САМАНТА ТВИНН МЕЖДУ ДВУМЯ БРАТЬЯМИ (одиночный роман)

Перевод, редактура и вычитка: Диана Цырульникова

Редактура, вычитка: Мария Гридина (1-13 гл), Елена Иноземцева (14-эпилог), Анастасия Михайлова

Русификация обложки: Мария Гридина

Переведено специально для группы: https://vk.com/hot_books

ГЛАВА 1

Сейди

Я сижу на краю ванны, мои колени нервно дрожат, как и все внутри меня. На раковине лежит розово-белая пластиковая палочка, и я не могу оторвать от нее глаз. В этой маленькой пластиковой палочке с ее крошечными синими полосками содержится ключ к моему счастливому будущему.

Я делаю глубокий выдох, сдувая светло-каштановую челку, и переставляю ноги на прохладной плитке, стараясь сдержать себя от того, чтобы посмотреть на свой тест на беременность. Я снова проверяю таймер на телефоне. Еще две минуты.

От двери разносится легкий стук, мой муж Дэйл высовывает свою черную кудрявую голову из-за двери.

– Эй, детка. С тобой все хорошо?

Он дарит мне свою потрясающе соблазнительную улыбку. Мой муж не имеет ни малейшего представления, насколько он на самом деле горяч. Он единственный, кто этого не понимает. Со своими черными кудрями, ярко-зелеными глазами и мускулистыми руками он привлекает женское внимание, куда бы ни пошел. Только позвольте этому мужчине подстричь газон в жаркий день, и каждая жена в округе захочет выгулять свою собачку или полить растения у дома. Он иногда меня дразнит, что, если я когда-нибудь встречусь с его братом-близнецом, Картером, то оставлю его, потому что Картер самый красивый из них.

– Со мной все хорошо, малыш, – я возвращаю ему улыбку, но чувствую, как от нервов уголки моих губ опускаются вниз. – Еще пару минут, хорошо? Я сейчас выйду.

– Пальцы скрещены, – он поднимает руку, показывая скрещенные пальцы. – У меня счастливое предчувствие, Сейди.

Он отпускает дверь и оставляет меня в покое. Я знаю, что он тоже беспокоится, как и я, но он пытается скрыть это ради меня.

Я снова смотрю на таймер. Я хочу этого. Больше всего на свете. Боль от необходимости иметь своего собственного ребенка поселилась глубоко внутри меня. Когда мы только поженились три года назад, я сразу же мечтала попробовать. Я хотела маленький кусочек любви и сладости только для себя. Нежную головку, чтобы целовать, и крохотные пальчики ног, чтобы покусывать. Дэйл хотел подождать, пока его брат Картер не закончит свою службу, чтобы он не пропустил очень важную часть его жизни. Я слишком любила Дэйла, чтобы сказать нет.

Поэтому мы ждали.

И сейчас, Картер должен, наконец, покинуть морскую пехоту. Мы начали пробовать несколько месяцев назад, но пока на этой палочке появляется только одна полоска каждый месяц.

Одна полоска означает, что я не беременна.

Одна полоска означает еще один месяц ощущать то, что мое тело потерпело неудачу.

Одна полоска означает больше слез.

Пожалуйста, молюсь я в потолок, пожалуйста, пусть в этом месяце будет две полоски.

Таймер на моем телефоне звонит, церковные колокола звучат в моей желтой ванной.

Мои руки внезапно скользят, липкие от страха, а в животе все переворачивается. Я делаю глубокий вдох встаю и делаю два шага к раковине. Я проглатываю комок в горле и смотрю вниз. Воздух застревает в моих легких, плотный и тяжелый.

И снова одна синяя полоска…

***

Я бросаю пластиковую палочку в корзину для мусора и накидываю сверху тканью. Я не хочу видеть это снова. Я брызгаю холодную воду на щеки и тру пальцами глаза, наполняющиеся слезами. Затем я ухожу из ванной.

Дэйл сидит на кровати, в одной руке пульт от телевизора. Он листает каналы на нашем маленьком телевизоре, что стоит в углу на полке. Когда он видит, как я вхожу, он выключает его и бросает пульт. И опять его сексуальная полуулыбка.

– Итак, сейчас, когда ты будешь звать меня папочка, это будет по-настоящему, а не некое извращение, да?

Я сваливаюсь на кровать и зарываюсь лицом в подушку. И тогда слезы брызжут из меня, горячие на щеках, омрачая веселые подсолнухи на подушке под моей головой.

– Оу, детка.

Понижает голос Дэйл. Он скользит рукой по моей спине и запускает в мои волосы, притягивая меня к себе, пряча в колыбели своего тела.

Я хлюпаю носом.

– Я не могу в это поверить. Может, может, я делаю что-то не так. Думаю, что возьму еще один, такие вещи не очень точные, ты же знаешь.

– Все хорошо, Сейди. Все действительно хорошо. Это произойдет, когда должно произойти. Я не хочу, чтобы ты из-за этого переживала. Я слышал, что это может плохо повлиять. И ты знаешь, Картер скоро вернется, у нас будет полно дел. И твое искусство пошло на взлет… – его голос затихает.

Я слышу тихую мольбу в его голосе, умоляя меня не волноваться так из-за результата теста. Он ненавидит видеть меня грустной.

– Кроме того, отрицательный тест просто означает, что мы должны пробовать еще.

И снова эта сладкая сексуальная ухмылка, и его пальцы нежны, когда он скользит ими по моей ноге, поднимая юбку вверх по бедрам. Его губы исследуют раковину моего уха, теплые и невесомые на моей коже.

– Я люблю каждую попытку сделать тебя беременной, детка. Это мое самое любимое занятие в целом мире.

Его слова проникают в мою душу, и его руки смягчают мою боль. Я люблю этого мужчину больше, чем кого-либо в моей жизни.

Его пальцы пробрались между моих ног, и он прикасается ко мне так, как мне это нравится. Он был тем мужчиной, который хотел знать, как доставить мне удовольствие, когда мы впервые занялись сексом и сделал своей миссией узнать абсолютно все, чтобы заставить меня гореть. Однако сейчас, я просто хочу чувствовать его еще ближе к себе. Я хочу ощущать его кожу, не прикрытую одеждой и теплую, напротив моей. Я хочу, чтобы он двигался внутри меня, пока я не забуду снедаемую меня горечь, и новая надежда расцветет во мне, что этот месяц станет тем самым месяцем. Когда он входит своим большим членом в мои глубины, из моих глаз льются слезы. Я обхватываю его, притягивая так близко к себе, что он прячет свое лицо в изгибе моей шеи. Мы двигаемся в унисон в знакомом ритме. Я могу очень хорошо знать своего мужа, но это не делает секс с ним скучным, и когда он приводит меня к оргазму, то обхватывает мое лицо, целуя на пике моего удовольствия, оставляя меня бездыханной от наслаждения и переполняемых эмоций.

И может быть, только может быть, на этот раз мы зачали ребенка, которого я так отчаянно желаю.

***

Я приставляю холст к стене и кидаю кисти в банку, наполовину заполненную растворителем. Сегодня я не могу сосредоточиться на живописи. Обычно искусство – это мой способ бегства. Конечно, я не Моне, но занимаюсь живописью с самого детства. Когда я вышла замуж за Дэйла, он превратил для меня заднее крыльцо нашего дома в студию и предложил мне следовать своей мечте художника. На самом деле, предложил – это преуменьшение. Он настоял. Он всегда верил в меня, даже когда я сама не могла это сделать. Он всегда такой позитивный. Он думает, если ты во что-то веришь, то все всегда сложится так, как ты этого хочешь. Так же как он продолжает верить, что я забеременею.

Я больше в это не верю. Я чувствую, словно мое тело сломлено. С ним что-то не так. Иногда я ощущаю себя почти что сгнившей изнутри. Сгнившей и пустой.

На прошлой неделе я пошла в парк, села на лавочку и наблюдала за новыми мамочками с их яркими колясками. Они сбились вместе в стайку молодых мам, с кругами под глазами и большими чашками кофе в руках, но я могла видеть гордость в их немного уставших, но сияющих глазах. Я смотрела, как они успокаивали, кормили и легонько целовали нежные головки. Я наблюдала, пока они не заметили, что я смотрю на них.

Вздыхая, я переворачиваю холст, смотрю на гладкие штрихи по всех поверхности. Это пейзаж, озеро с деревом, расположенным на берегу, отражающемся в его поверхности. Крошечны рыжеволосый ребенок, приютившийся в корнях дерева, дремлет с плюшевым мишкой, зажатой в одной руке. Но ребенок в воде не отражается. Я качаю головой, когда понимаю, что даже в моих картинах отражается мое страстное желание иметь ребенка. Все, что я рисую в последние дни, наполнено детьми. Нежные линии и мягкие цвета.

Я беру телефон, прокручивая список контактов, ища номер телефона своего доктора. Я снова иду на попятный и прячу телефон подальше. Хотя я чувствую, что со мной что-то не так, я не хочу, чтобы наука подтвердила мои страхи. Этот страх грызет меня изнутри. Это желание. Оно рушит мой брак, делая меня угрюмой и замкнутой. Если я не вытащу себя из этой дыры, в которую я проваливаюсь, то боюсь, что это может повлиять на наши с Дэйлом отношения.

Я снова беру телефон, мои пальцы зависли над экраном, прежде чем его снова отбросить. Я не могу это сделать. Я не могу себя заставить подтвердить мои подозрения. Что, если я не могу иметь детей? Я знаю, что Дэйл всегда говорит, что это не важно, что он абсолютно доволен всем, и не важно, будем ли мы только вдвоем или у нас появится двадцать детей, все, чего бы я ни захотела. Я немного задета, что он отстраняется от меня в этом вопросе. Все, что я захочу. Я понимаю, что он имеет в виду, он желает, чтобы я была счастлива, и если я мечтаю о детях, то он сделает все возможное, чтобы это произошло. Но иногда мне кажется, что не собирается загонять себя в угол. Если он все оставит на меня, то ему не придется отвечать за исход.

В раздражении я хватаю недавно натянутый холст и устанавливаю его на мольберт. Я беру тюбики с масляными красками и выдавливаю их на палитру, быстро перемешивая их кистью. Я устраиваюсь на стульчике перед холстом, хватаю кисть и резко провожу ею по пустому квадрату передо мной. Пустой. Как и мое тело.

Темные цвета с красными прожилками закручиваются в водовороте. А в центре оказывается девушка, женщина, со светло-каштановыми волосами и карими глазами. Она заключена в ловушку, страдание на ее лице созвучно с цветами вокруг нее. В ее пальцах зажат подсолнечник, половина лепестков опали. Я бросаю кисть и смотрю на картину. Затем я хватаю белый акрил и большую кисть. Я начинаю с женщины, выбеливая ее, закрывая белой краской ее лицо и грустные глаза. Я вожу кистью по холсту снова и снова, пока все не исчезает; женщина, водоворот, темные затягивающие цвета.

Я пересекаю комнату, ставя холст на сушилку, чтобы белый цвет мог высохнуть. Я бы никогда не стала использовать этот закрашенный белым холст, кроме как для практики. Я бы не отдала его клиенту. Краска держится не так хорошо на холсте, если он был покрыт сверху белой краской.

Я смотрю в окно и вижу женщину, уставившуюся на меня. Светло-каштановые волосы, зеленые глаза с золотистыми крапинками, грустное лицо. Женщина из водоворота. Я отворачиваюсь от окна и выхожу из студии. В той комнате нет ничего, что могло бы меня выбелить. Обновить меня, освежить, хоть что-то, что можно было бы сделать. Я прикрываю за собой дверь и иду готовить ужин для моего мужа.

ГЛАВА 2

Дэйл

– Ты выглядишь такой красивой этим утром, любимая.

Сейди грустно улыбается и кладет кусок тоста на мою тарелку. Честно говоря, она выглядит так, будто не спала несколько дней. Темные круги под ее глазами, и она задумчива, словно находится на многие миллионы мили отсюда. Она еще даже не переодела халат. Обычно, Сейди встает раньше меня, переодевается, напевая, пока готовит мне завтрак. Эта бледное подобие моей жены беспокоит меня.

– Итак, автобус Картера приедет сегодня сразу после обеда. Ты точно не хочешь, чтобы я вернулся домой пораньше и смог сам его забрать?

– Что не так, боишься, что я не смогу узнать его? – шутит Сейди.

Господи, мне нравится слушать ее шутки. Я хочу, чтобы она улыбалась и смеялась. Все, что я когда-либо желал для своей Сейди, это чтобы она была счастлива. Именно поэтому я оборудовал для нее студию, убедил сосредоточиться на искусстве, даже когда она пережевала о ведении домашнего хозяйства. Она всегда остается такой, беспокоящейся о других.

– Хорошо. Я тогда вернусь домой вечером. А сейчас мне пора, хочу прийти на работу пораньше.

Сейди смотрит на часы.

– Пораньше?

Она устраивается на стуле, потягивая свой утренний смузи плодородия. Я смеялся над ней, когда она впервые начала пить их; пчелиное молочко, пшеница и я не знаю, что она еще туда добавляет. Но стакан похож на срезанный газон, но Сейди пьет его каждое утро. И проверяет, чтобы я съедал достаточное количество белка с каждой порцией пищи.

Я заталкиваю в рот яичницу и тосты.

– У меня есть кое-какие отчеты, которые необходимо закончить, – бормочу я, пережевывая завтрак.

Ненавижу врать Сейди.

Я встаю, хватаю ключи и целую ее в макушку.

– Увидимся вечером, детка. Я тебя люблю.

Она обычно говорит, что тоже меня любит, но этим утром она мне ничего не сказала. Она смотрит на дно своего стакана, когда я покидаю комнату.

Я знаю, насколько сильно она хочет иметь ребенка. Мечтает с тех пор, как мы только поженились. Мы все это время старались и ничего. Видеть боль и разочарование на ее лице каждый месяц, когда этот маленький тест отрицателен – съедает меня. Вот почему, вместо того, чтобы пойти на работу пораньше, как я до этого сказал Сейди, я направляюсь к урологу.

Когда я еду к офису доктора, то думаю о том, что Картер возвращается домой сегодня днем. Я не могу дождаться того момента, когда Сейди с ним познакомиться. Уверен, он немного резок на поворотах, и кто знает, через что ему пришлось пройти на Дальнем Востоке, но он хороший парень. Самоуверенный, немного шумный, но очень хороший. И он похож на меня. Я думаю, Сейди он понравится.

И я знаю, что он полюбит Сейди. Все любят. Она самая милая и добрая девушка, которую я когда-либо встречал, и вдобавок красивая. Каждый, кто впервые знакомится с Сейди, очаровываются ее теплотой и легким юмором. Я знаю, потому что со мною так и было. И это продолжается.

Раньше, чем готов, я уже поворачиваю к офису. Я выезжаю на паковку и ставлю машину на пустое место. Еще рано, припаркована только одна машина. Я нервно постукиваю пальцами по рулю, споря сам с собою о том, чтобы развернуть машину и поехать на работу, но я здесь. Я должен это сделать. Я вытаскиваю ключ зажигания и иду в офис.

Бойкий администратор приветствует меня, регистрирует и направляет присесть. Я устраиваюсь на одном из жестких пластиковых стульев, осматриваю небольшую зону ожидания, украшенную картинами из уцененных магазинов. Может быть, я посоветую доктору, чтобы она посмотрела картины Сейди. И почему так долго? Я буквально единственный присутствующий здесь человек.

Проходит несколько минут, и ассистент подзывает меня. У нее в руках планшет и она выглядит немного измученной, хотя едва перевалило за восемь часов, и нет других пациентов, которых я мог бы видеть. Вместо того чтобы отвести меня в смотровую, девушка ведет меня в кабинет доктора и просит присесть на кожаное кресло, чтобы снова подождать. На этот раз я изучаю вставленные в рамки ученые степени и энциклопедии, расставленные на полках.

Раздается легких щелчок открываемой двери.

– Доброе утро, мистер Мартин.

– Доктор Эванс, – в ответ киваю я головой.

Доктор Эванс маленькая, немного пухленькая женщина в возрасте, с седыми волосами. Каждый раз, когда я ее вижу, все, о чем я могу думать, как эта женщина, годящаяся мне в бабушки и выглядящая как дружелюбная бурундучиха, проводит свое время, играя с пенисами. Я сдерживаю смех.

Доктор садится на противоположенной стороне стола и надевает очки для чтения, которые висят на золотой цепочке на ее шее. Она листает мои документы, читая в тишине, несколько раз кивая на некоторые понятные только ей вещи, прежде чем обратится ко мне со своей бабушкиной улыбкой.

– Итак, мы проверяли вас на фертильность? Я так понимаю, вы с женой пытаетесь зачать ребенка? – спрашивает она.

Я киваю.

– Ммм хмм, ммм хмм. И она не захотела здесь присутствовать?

– Она даже не знает, что я здесь, – мягко отвечаю я.

– О, – доктор смотрит на меня поверх своих очков. – Хорошо, тогда мы могли бы сразу приступить.

Я киваю, поторапливая ее. Теперь, когда я уже здесь, я просто хочу все знать.

– Мы проверили количество сперматозоидов, их подвижность, тестостерон, пролактин и некоторые другие факторы...

– Да, – в нетерпении киваю я.

– И оказывается, у вас низкое количество сперматозоидов, и те, которые у вас имеются, показывают проблемы с подвижностью.

Она смотрит на меня, пытаясь определить, понимаю ли я то, что она мне говорит. Я понимаю, что малое количество сперматозоидов не очень хорошо, и их низкая активность определенно звучит не лучшим образом.

– Но я смогу подарить ей ребенка... это просто займет немного больше времени?

Доктор вздыхает.

– Результаты, которые я вижу, показывают, что это очень маловероятно. Ваша вероятность оплодотворить жену без вмешательства крайне низка, – доктор Эванс с хлопком возвращает листы с результатами на место и кладет на них сверху руки. – И даже с медицинским вмешательством, шансы на успех крайне низки.

Я сглатываю большой комок в горле.

– Почему, ну, вы знаете... из-за чего?

Она снова открывает результаты исследования.

– Вы болели свинкой, когда вам было семнадцать?

Я киваю. Я очень тяжело ее переносил.

– Когда мужчина переносит свинку после наступления полового созревания, вероятность развития осложнений из-за воспалений яичек значительно возрастает. Это редкость, но такое случается.

Я просто киваю, и еще раз киваю, не отрывая глаз от колен, вцепившись пальцами в подлокотники кресла.

– Простите, мистер Мартин. Я знаю, это не то, чтобы вы хотели услышать.

Голос доктора полон сочувствия и доброты, но это раздражает. Что бы она мне ни сказала, это не заставит меня чувствовать себя лучше.

– Пожалуйста, – продолжает она, – почему бы вам не вернуться сюда со своей женой? Я бы могла ей все объяснить...

– Нет, – обрываю я ее, – спасибо вам. Что так быстро обработали результаты тестов.

Я встаю и нахожу ключи в моем кармане.

– Спасибо, – еще раз повторяю я с показной вежливостью.

– Мистер Мартин, я могу порекомендовать вам несколько отличных специалистов в этой области, вы знаете, что есть другие способы завести ребенка, – ее голос все еще полон понимания.

– Может быть, несколько психотерапевтов? – мягко предлагает она.

– Спасибо за уделенное мне время, доктор.

Я открываю дверь из увешанной учеными степенями комнаты и покидаю ее.

Мой разум абсолютно пуст пока я иду к машине, и как только я в ней оказываюсь, то не могу ничего найти внутри себя, чтобы начать и продолжить свой день. Я сморю в сторону здания, сжав кулаки.

Сейди не может от меня забеременеть.

«Сейди не может забеременеть от меня».

Это то, что она желает больше всего на свете. Все ее надежды и будущие мечты заключены в том, что мы сделаем это вместе, но я никогда не смогу подарить ей ребенка, которого она так хочет.

Это разрушит ее.

Я не могу оставить эти ужасные мысли у себя в голове. Она отвергнет меня? Решит, что я недостойный ее мужчина? Решит, что ее не устроит жизнь без детей, которых она так страстно желает иметь? Она бросит меня? Что, если меня одного ей недостаточно? Так ли сильно она меня любит, чтобы остаться, даже без шанса завести детей? Оставит ли она меня ради кого-нибудь, кто сможет дать ей вожделенного ребенка?

Узел в моем животе причиняет физическую боль. Моя Сейди. В воображении рисуется ее лицо, когда я ей это говорю... мысль о том, что ее нет рядом, когда я просыпаюсь по утрам. Я не могу через это пройти.

Но я должен.

ГЛАВА 3

Картер

Полет из Бахрейна¹ в Техас занял почти 20 душераздирающих часов. Закрытый, как в консервной банке, еще со ста семьюдесятью пятью людьми, это подтолкнуло мое гребанное терпение к самой черте. Все и все было таким медлительным. Просто чтобы получить свой походный мешок, мне пришлось прождать почти тридцать минут, а люди мельтешили вокруг, словно мухи над дерьмом, похоже, что у них не имелось ни конкретной цели, ни направления движения в головах. Я бы повыдергивал все свои волосы на голове, если бы они не были такими короткими.

И, наконец, я здесь, в другой банке сардин, окруженный людьми, которых я не знаю и которым не доверяю. Я делаю медленные вдохи и выдохи через нос, пока бреду сквозь толпу. Я отмечаю, сколько человек меня окружает, это самый быстрый способ выйти. Я должен напоминать себе, что это гражданские, никто из не хочет нанести мне вред, они просто пытаются вернуться домой как можно быстрее, так же, как и я. Я снова делаю глубокие вдохи и опускаю голову на заднюю часть сиденья автобуса, наблюдая, как мы трогаемся под мерное гудение шин по асфальту.

Я не могу поверить, что спустя все эти годы моя служба закончилась. Больше не будет никаких изнуряющих тренировок, военной формы, песка, забивающегося в мою обувь… и еды, как и постоянного ощущения того, что мне могут надрать задницу. Прекрасно, я не буду по этому скучать. Не могу поверить, что Дэйл женился, и что я направляюсь в его дом, который находится в пригороде. Боже, из всех возможных мест он выбрал это. Чтобы встретить его маленькую деревенскую женушку, голос которой я только слышал на заднем плане, когда мы общались с Дэйлом по скайпу. Время течет теперь так странно для меня. Когда гражданский мир ползет словно улитка, сама жизнь мчится со скоростью ракеты «Томагавк»².

Я проваливаюсь в легкий сон, поверхностный, потому что на базе нет такого понятия как глубокий сон, и прежде, чем я осознаю, воздушные тормоза шипят, и автобус подъезжает к торговому центру. Я хватаю свою сумку и жду, не очень терпеливо, так как пассажиры передо мной собирают свои вещи и бредут по проходу к ступенькам из автобуса.

Выпрыгнув из него, я оглядываюсь, и я пока никого не вижу, кто мог бы выглядеть так, словно ждет меня, поэтому я отхожу и помогаю водителю автобуса вытащить мой багаж из отделения для перевозки вещей. Он выражает небольшой протест, но я могу сказать, что он рад помощи. Я счастлив хотя бы этой незначительной активности и возможности поскорее найти мой вещевой мешок.

Стоит мне только схватиться за ремень на моей сумке, как я чувствую легкое прикосновение по моему плечу, это заставляет меня резко развернуться, слегка пригнувшись.

– Твою мать, – взрываюсь я.

За мной стоит маленькая женщина.

– Ты, должно быть, Картер, я бы узнала тебя где угодно, – говорит она, дерзко мне улыбаясь.

И я не могу ничего с этим поделать, но смех срывается с моих губ. Это первый раз, когда я смеюсь за очень долгое время, я так думаю.

Она симпатичная, эта девушка. Не слишком высокая, с мягкими, светло-каштановыми волосами, кончики которых спускаются чуть ниже плеч. Ее глаза имеют приятный тепло-карий оттенок, с янтарно-зелеными и золотыми вкраплениями. На ней свободная юбка в цветочек чуть ниже колен и майка, которая красиво очерчивает ее грудь. Она выглядит свежо, даже невинно.

– Привет… Сейди… прости за мой срыв, – говорю я.

– Без проблем, – улыбается она. – Это все?

Она кивает на сумку за моим плечом.

– Я путешествую налегке, – отвечаю я и подтягиваю сумку повыше.

– Сюда, – она ведет меня через парковку прямо в серебристому минивену.

Я качаю головой. Черт, Дэйл действительно живет загородом. Звучит негромкий звуковой сигнал, и боковая дверь открывается, пока мы еще в 10 футах³ от нее.

– Просто кинь свои сумки за сиденье, – советует она.

Я снимаю сумку с плеча и кладу на пол в машине.

– Удобно, – киваю я на дверь.

– О, да, отлично подходит для детей, когда ты тащишь подгузники и прочие вещи.

– Дети? Так ты и Дэйл… – мои глаза скользят по ее плоскому животу.

Она ничего не говорит, когда нажимает на какую-то кнопку на брелоке, и дверь скользит, словно вход в космический корабль. Она заскакивает на водительское место и защелкивает ремень безопасности.

– Э-э, хочешь, я поведу? – предлагаю я, осторожно передвигаясь в сторону пассажирского места.

– Нееет? – она растягивает слово, на ее лице вопрос, это ничего страшного.

Мне просто некомфортно с людьми, которых я не знаю. Я знаю, что веду себя нелепо, она, очевидно, знает маршрут, но это всего лишь раздражающая привычка, оставшаяся мне в наследство от Ирака.

– Прости, – бормочу я и пристегиваюсь ремнем безопасности.

Она выезжает с парковки и направляет свой серебристый микроавтобус по усаженной деревьями улице. Мы находимся в месте, что должно быть является главным торговым центром района. Я рассматриваю тщательно отчищенные тротуары, магазины, с вывесками, имитирующими почерк от руки, и на яркие горшки с цветами, стоящие снаружи рядом с дверями.

– Сколько одному городу требуется кофеен и пекарен? – спрашиваю я.

– Что? – смеется она.

– Ничего, я просто заметил, что людям, живущим здесь, нужно большое количество кофеина.

– Ооо, – хихикает она, издавая переливчатый звук. – Наверное, я пью не так уж много кофе, это не очень хорошо для…

Ее голос стихает.

– Не хорошо для чего? – подталкиваю я.

– Нет, ну, просто, кофеин не очень хорошо влияет на фертильность, – она быстро заканчивает свою мысль.

– Итак, ты и Дэйл пытаетесь завести ребенка, – ухмыляюсь я.

– Ну, типа того. Я имею в виду, что он хотел подождать, когда ты вернешься домой, дядя Картер и все такое, – она слегка мне улыбается. – Но, на самом деле, нам не очень… везет.

Она покусывает нижнюю губу, ее голос звучит так сладко и немного грустно.

– Дядя Картер, это было бы здорово, – говорю я, но не настаиваю.

Это не мое дело, и я могу сказать, что это расстраивает Сейди. Вместо этого я изучаю ее бедро, где юбка соскользнула вверх, обнажая шелковистую кожу. Я должен чувствовать себя виноватым за то, что рассматриваю жену своего брата, но, черт возьми, я очень долгое время находился в таких местах, где не было ничего стоящего, что можно было бы рассматривать.

Пока она не завладела моим вниманием.

Сейди приподнимает бровь на мои действия, выражение ее лицо больше выражает веселье, чем злость.

– Не ожидал, что Дэйл сможет зацепить такую красивую девушку, как ты. Как ему это удалось? – даря ей наполовину дерзкую усмешку.

– Он действительно счастливчик, – смеется она. – Но, ты же знаешь, он довольно-таки горяч.

Я смеюсь над ее утверждением.

– Это тоже делает меня горячим? – нахально подкалываю я.

У нас отличаются только волосы, а в остальном мы с Дэйлом так похожи, как только могут быть похожи друг на друга однояйцевые близнецы. У нас даже есть одинаковые шрамы на лбах, которые мы получили в результате падения в детстве в совершенно разных несчастных случаях.

– Как и твоего брата, как брата, – мягко проговаривает она. – Ты заставишь всех женщин в нашем маленьком городке взбеситься.

– Тех, кто желал бы, чтобы Дэйл был свободен.

– Ага, их самых.

После того как мы проехали живописный торговый центр, мы едем сквозь кварталы с ухоженными газонами и блестящими от чистоты автомобилями, сверкающими на подъездных дорожках. Ровные линии тротуаров вдоль дороги и мамочки в штанах для йоги, толкающие коляски с младенцами, следующие за малышами, которые крутят педали на своих велосипедах с прицепленными маленькими колесиками. Мы проезжаем школу с большим количеством детей, которые носятся друг за другом на зеленой площадке и качаются на качелях. Черт возьми, я никогда не видел более идеальной картины. Это похоже на комедийные телевизионные программы, такие как Стэпфордские жены⁴ или Шоу Трумана⁵.

Наконец Сейди поворачивает на подъездную дорожку и выключает двигатель. Впереди дом, в котором я очень легко могу представить Сейди. Белый с черной крышей, темно-зеленой входной дверью с каким-то венком, висящем на ней, и крыльцом вдоль всего переднего фасада. Цветочные клумбы в передней части двора с яркими цветами, тянущимися навстречу полуденному солнцу. На одном конце крыльца лениво раскинулись двойные качели, умоляя развалиться в них с бутылочкой пива.

– Ну что ж, пошло внутрь, – улыбается она мне и ведет прямо по дорожке к крыльцу.

Трава подстрижена с военной точностью. Чем я не могу не восхититься.

Сейди открывает дверь и машет мне, и когда я захожу, меня омывает чувство спокойствия и умиротворения, впервые за последние несколько месяцев. Черт, годы. Я могу точно сказать, что Сейди украсила дом с особой тщательностью и вдумчивостью. Дом заполнен радостью и спокойствием, стены имеют весенне-светлый оттенок зелени с легким акцентом в виде веселого желтого на подушках и шторах. Я показываю на картину над камином, изображающую поле с цветами и маленьким ребенком, расположенным в углу.

– Это твоя картина? Дэйл говорил мне, что ты рисуешь.

– Да, – отвечает Сейди, в ее голосе чувствуется небольшая застенчивость и гордость одновременно. – Ты проголодался? Я могу что-нибудь приготовить, кухня чуть дальше.

Она ведет меня вниз по коридору к задней части дома. Здесь больше желтого, больше счастья, больше спокойствия.

– Все в порядке, – заверяю ее я и останавливаюсь посереди кухни, вдыхая полной грудью запах сахара, ванили и специй.

– Хорошо, а как тогда на счет чего-нибудь попить? У меня есть чай со льдом.

Конечно, она его приготовила.

– Это звучит прекрасно, – отвечаю я.

Я наблюдаю за Сейди, как она колдует над моим напитком, положив немного печенья на тарелку с цветочками. Сидя на резном стуле на этой светлой и спокойной кухне, окруженный заботой такой красивой девушки, я чувствую миллионы миль, которые остались позади от того места, которое я еще недавно покинул.

Это жизнь, которой живет мой брат.

Сейди расставляет все передо мной на столе. И потом, прежде чем я успеваю взять в руку свой стакан, она кладет свою ладонь поверх моей и мягко сжимает.

– Добро пожаловать домой, Картер, – мягко приветствует она меня.

В горле образуется комок, и я проглатываю его.

Я военнослужащий. Очень долгое время эмоции не были частью моей жизни. Я не размазня.

– Спасибо, – грубо обрываю я, протягивая руку к печенью, которое выглядит домашним.

Дом. Думаю, что это здание, которое мой брат называет домом, самое близкое к этому понятию, что я могу сейчас иметь, но я не собираюсь одалживать его слишком долго. Так скоро, как только возможно, я начну двигаться дальше.

ГЛАВА 4

Сейди

Я не могу в это поверить. Даже немного причудливо, насколько Картер и Дэйл похожи друг на друга. Конечно, есть незначительные отличия. Они оба высокие, темноволосые и с голубыми глазами, но Картер более крупный, шире в плечах, с мускулами, ставшими результатом тяжелой работы. У Дэйла, конечно, они тоже есть, но он накачал их, посещая спортзал и придерживаясь правильного питания. Но они оба очень сексуальные.

Это странно, что я думаю о брате моего мужа в таком ключе?

Господи, конечно же.

Я бросила взгляд на Картера, сидящего посередине кухни.

Он не только соблазнительный. Но и невероятно горячий. Он заполняет всю комнату своим присутствием. И это не только из-за его широких плеч или той позы, в которой он сидит, просто… прямо здесь… Картер каким-то образом занимает все пространство, что не поддается объяснению. Кажется, что он изучает каждый дюйм кухни, рассматривая подсолнухи в вазе на столе и веселенькие желтые занавески на окне над раковиной, выходящем на задний двор.

– Мило, – наконец произносит он. Немногословно.

– Спасибо, – благодарю его я. – Позволь мне показать твою комнату.

Я кладу руку на его бицепс и улыбаюсь, глядя в его голубые глаза. У меня странное ощущение, словно я смотрю на Дэйла, но это не так. Передо мной Картер, я должна напоминать себе. Я могу чувствовать, как перекатываются его мышцы под моими кончиками пальцев, легкие сокращения и тепло.

– Сюда.

Я вывожу его из кухни и веду дальше по короткому коридору, открывая дверь в его конце.

– Это твоя.

Я машу ему рукой.

– Ванная находится здесь. – я показываю на дверь на другом конце комнаты, – Ты сможешь найти все необходимое в шкафчике, если чего-то не будет – спроси у меня. И, дополнительные одеяла и подушки находятся в шкафу. Вешалки… ну и все такое.

Мы стоим, внимательно разглядывая друг друга. Он приподнимает бровь в немом вопросе, и я понимаю, что пялюсь на него. Он незнакомец, но мой разум и тело в замешательстве. Он похож на человека, которого я знаю лучше, чем саму себя.

Я прочищаю горло.

– Я хотел бы принять душ, – наконец говорит он.

– О, да! Конечно. Прости, прости, – поспешно произношу я. – Приходи, как будешь готов.

Я выхожу за дверь, краснея, когда возвращаюсь на кухню. Кажется, я слышу его низкий грудной смех, преследующий меня в коридоре.

На кухне, я пытаюсь отвлечься от мыслей о точной копии моего мужа, принимающей душ дальше по коридору. Обнаженный. Вода стекает по его широкой груди, сбегая вниз по плоскому твердому прессу, пока не достигает…

Ложка, которую я удерживаю, со звоном ударяется о раковину, выдергивая меня из моих мыслей. Я качаю головой, беру ее и кладу в посудомоечную машину.

Это чудно, но вполне ожидаемо. Не каждый день встречаешь мужчину, похожего на твоего мужа практически во всех отношениях.

Я приготовила омлет с беконом и миску со свежими фруктами, а Картер все еще не вышел из душа. Я не знаю, пьет ли он кофе, Картер казался немного ошеломленным количеством кофеен в городе сегодня, но я все равно ставлю чайник. Я сижу за столом, иногда поднимая руку, чтобы поиграть со столовым серебром, и жду его.

Когда он, наконец, заходит, Картер выглядит более расслабленным, чем был, когда садился в мой минивен. Он пахнет лесом, словно сосны после дождя. Он пахнет, как Дэйл. Напряженные складки вокруг рта и глаз разгладились. Таким Картер мне нравится больше.

– Садись, – киваю я на другой стул. – Я не знаю, что тебе нравится, поэтому приготовила любимый Дэйлом копченый лосось и омлет с укропом, свежие фрукты.

Я встаю со стула и иду к кофейнику.

– Кофе будешь?

Его глаза скользят по моему телу: по ногам, талии, переходят на грудь, прежде чем остановиться на моих губах. Его лицо выражает веселье, я так думаю из-за слабой улыбки, раздвигающие уголки его губ.

– Все выглядит великолепно, спасибо, Сейди. Но, чтоб ты знала, я привык к столовской еде и сухим пайкам, и поверь мне, есть чертовски веская причина, почему мы называли эту еду дерьмом. Тебе не обязательно готовить для меня причудливые блюда. Мне очень легко угодить.

При этом его глаза снова исследуют меня. Интересно, о чем он думает. Должно быть, прошло очень много времени с тех пор, как он проводил время с женщиной или, по крайней мере, с той, что не была одета в военную зеленую форму. Он опускается на стул и берет в руку вилку.

– Это не проблема. Мне нравится готовить.

Я краснею как подросток и чувствую себя нелепо, пока румянец покрывает мои щеки и грудь. Я наливаю чашку кофе и возвращаюсь на свое место. Я пытаюсь вести себя, будто не пялюсь, но не ничего с собой поделать не могу. Я рассматриваю, как рубашка четко обрисовывает мышцы его груди и широкие плечи, но прежде всего, я вглядываюсь в лицо Дэйла, его глаза. Так бы выглядел мой муж, будь он более груб и натренирован.

Картер набрасывается на еду. Я никогда прежде не видела, чтобы кто-то ел так, как он. Он поглощает один кусок за другим, без остановок, а затем запивает все черным кофе. Я гримасничаю, представляя горький вкус несладкого кофе. Он замечает меня, наблюдающей за ним.

– Это действительно вкусно, – бормочет он с набитым омлетом ртом.

– Я вижу, – смеюсь я. – Мне тебе еще что-нибудь приготовить?

Он глотает, и я могу поклясться, что он немного краснеет. Это самая чертовски милая вещь для такого человека, как он.

– Прости. Мы привыкли быстро есть в армии. В военном лагере у нас было только пятнадцать минут для кормежки. На заданиях ты быстро ешь, поэту нет ни единого шанса распробовать вкус, – усмехается он.

– Все хорошо. Я могу еще приготовить, если ты не наелся, – предлагаю я.

– Тебе не обязательно ждать меня, Сейди, – отвечает он, – Я большой мальчик.

Определенно.

– Я не против. Еще кофе? – я беру его чашку и иду к кофейнику. – Мне нравится заботиться о своих парнях. Ну, я имею в виду, как Дэйл… и ты его брат, и так похож на Дэйла, выглядишь совсем как он.

Я запинаюсь, жар опаляет мои щеки. Я не хотела называть его своим парнем, просто он так похож на Дэйла. Я наливаю темной жидкости еще, в спешке проливая немного кофе на свои пальцы.

Я возвращаю Картеру кружку и быстро вытираю пальцы.

– Итак, Дэйл никогда не говорил мне, почему ты присоединился морпехам⁶.

Картер пожимает плечами, потягивая свежий кофе.

– Я не был создан для учебы. Я был более развит… физически, чем Дэйл. И когда военные вербовщики пришли в конце старшей школы, представитель из морских пехотинцев заприметил меня, – он разминает руки и поигрывает бровями. – Как бы там ни было, я просто хотел вырваться, заниматься чем-то, увидеть мир. Вербовщик обещал много путешествий и все такое прочее… ну и, женщины, с этим я точно мог справиться. Это звучало отлично для меня, поэтому я присоединился.

Я смеюсь над его словами, пытаясь вычленить главное, потому что он разговаривает со мной. Это так мило.

– И ты нашел то, что искал?

Картер смотрит на свою чашку с кофе. Я могу видеть, какие эмоции охватывают его, когда он хмурит брови прежде чем, на его лице застывает нейтральное выражение.

– Думаю, я многое повидал. Много чего совершил. Хорошее и не совсем, но это все позади. Не имеет смысла жить прошлым.

Он замолкает, сосредоточив взгляд на моих желтых полосатых салфетках. Я встаю, чтобы сложить посуду в раковину и кладу руку на плечо Картера. Я хочу, чтобы он знал, я понимаю его внутренний конфликт. Служба в армии почетна, но должно быть, есть вещи, которые произошли с ним или были совершены им, и давят на него. Картер не был бы «человеком» в полном смысле этого слова, если бы это не тяготило его. Прежде чем я отхожу от него, он обхватывает мои пальцы и слегка пожимает, перед тем как вернуться к кофе. Я чувствую, как сжимается мое сердце.

Звон ключей у входной двери нарушает тишину, повисшую в кухне. Я улыбаюсь Картеру.

– Похоже, твой брат вернулся домой.

Дэйл врывается на кухню, и братья сразу же крепко обнимаются, ударяя друг друга по спине с громкими хлопками. Кажется, я даже вижу, как Картер ненадолго выбивает воздух из легких Дэйла.

– Черт возьми, младший брат, ты сейчас охрененно тощий, – Картер награждает Дэйла огромной усмешкой.

– Эй, следи за своим языком, – Дэйл кивает в мою сторону.

– Да, мать твою, прости. Прости, прости, – прерывается Картер, обращаясь ко мне.

– Все хорошо, – смеюсь я и смотрю, как недавно воссоединившиеся братья-близнецы рассматривают друг друга.

– Черт, как это прекрасно, снова видеть тебя, – говорит Картер и снова хлопает Дэйла по спине.

– Скучал по тебе, мужик, – отвечает Дэйл.

Они стоят и ухмыляются друг другу.

– Вы двое, собираетесь садиться?

Мои слова заставляют их смеяться. Они так счастливы наконец-то видеть друг друга после, полагаю, шести лет разлуки. Они садятся и начинают болтать, их голоса достаточно шумные и по-мальчишески задорные от счастья. Они продолжают держаться друг за друга, по-мужски хлопая друг друга по плечам или ударяя по ним кулаками. Я могу представить их младенцами, тянущимися друг к другу через кроватку.

– Итак, я слышал, что вы отложили рождение ребенка до моего возвращения, – говорит Картер, переводя взгляд с меня на Дэйла.

Дэйл прочищает горло и смотрит на меня с немым вопросом в глазах.

– Прости, – отвечаю я, – это просто вылетело из моего рта.

– Это очень много для меня значит, мужик. Твое желание, чтобы я был рядом с твоим ребенком и прочим дерьмом, – говорит Картер.

– Эй, последи за языком, – советует Дэйл, снова кивая на меня.

– Дерьмо. Прости. Черт. Я имею в виду… черт. Мне потребуется какое-то время…

– Не волнуйся об этом, – смеюсь я и поворачиваюсь к Дэйлу, чтобы заверить его, что я не обижаюсь на слова, которые употребляет Картер.

Я понимаю, что он последние годы был окружен в основном грубыми солдатами.

– Тебе организовать экскурсию по города? – спрашивает у Картера Дэйл.

В его голосе появляются незнакомые мне нотки, и я рассматриваю мужа, неуверенная, что за этим скрывается. Может, это из-за того, что его брат рядом. А может, его что-то тревожит.

– Конечно, – соглашается Картер. – Покажи мне, что здесь есть хорошее пиво и приличная еда.

– Мы вернемся позднее, Сейди, – говорит Дэйл.

В его глазах грусть, но он улыбается. Я слегка хмурюсь, но киваю, после того как он и Картер двигаются к выходу.

– Нужно что-нибудь купить в магазине?

– Да, можешь купить фруктов и масла?

Дэйл достает свои ключи, и они выходят из дома. Мой муж и его точная копия. Предполагаю, что придется подождать до тех пока, пока Дэйл вернется, чтобы понять, что у него на уме.

***

Позднее, когда Дэйл и Картер вернулись, он зашел в нашу спальню, где я его ждала.

– Все хорошо, Сейди? – он засовывает голову в дверной проем, и я машу ему.

– У меня да. А у тебя?

Лицо Дэйла бледнеет, губы поджаты. Его пальцы сжимают дверь.

– Милый, что случилось?

Я поднимаюсь с кровати и подхожу к нему, чтобы обнять его за талию. Он словно одеревенел, его тело ощущается таким жестким, особенно по сравнению с моим. Он мягко отодвигает меня от себя и тянется вниз, чтобы вытащить сложенную бумагу из кармана. Он протягивает ее мне, но когда я уже готова забрать лист, Дэйл пальцами хватается за край, как будто не хочет, чтобы я прочитала ее.

Я разворачиваю лист и пробегаюсь глазами.

– Уролог, – читаю я вслух, – зачем ты ходил к урологу?

– Продолжай читать, – просит он тихо.

Я читаю дальше, выхватывая различные слова. «Малое количество сперматозоидов», «низкая подвижность», и, наконец, внизу – «шанс зачать ребенка – один процент». Я застываю.

Дэйл бесплоден. Он провел тесты и скрыл это от меня. Я поднимаю голову и вижу в его глазах мольбу. Я чувствую себя разбитой, будущее словно разлетается на тысячи мелких осколков, но Дэйлу должно быть тоже очень больно. Это его здоровье.

– Я… почему ты ничего мне не сказал? – шепчу я.

– Я хотел сначала проверить сам. Прости.

– За что?

– Все это время, это было из-за меня. Ты терзала себя, но все это происходило из-за меня.

Он вытягивает бумагу из моих пальцев и кладет ее на кровать. Затем он просовывает свои пальцы между моими. Он так нежен со мной, словно боится, что любое прикосновение принесет мне боль.

– Мне так жать, детка.

Я обнимаю его и цепляюсь за своего мужа. Этот мужчина, я хотела, чтобы он стал отцом моих детей, потому что он такой удивительный человек, полный нежности и любви. Он прячет свое лицо в изгибе моей шеи, и я чувствую, как слезы льются из его глаз. Его скорбь еще больше рвет мне душу.

– Я пойму, Сейди, если ты захочешь уйти.

На секунду я не понимаю, о чем он говорит. Он хочет, чтобы я оставила его одного на какое-то время?

– Я не могу дать тебе то, чего ты так хочешь, детка, – его голос срывается, низкий и гортанный, слова будто застревают у него в горле.

И затем я понимаю, что он говорит о том, чтобы я ушла от него навсегда. Я опустошена. Как он может думать, что я захочу этого? Разве он не понимает, какие чувства я к нему испытываю?

Я никогда не смогу так поступить. Я люблю Дэйла так же сильно, как и он меня. Достаточно сильно, чтобы отпустить, лишь бы я была счастлива. Чтобы я могла осуществить мои мечты.

– Дэйл, малыш, – я заставляю его поднять голову, чтобы он мог посмотреть мне в глаза. – Я никуда не уйду. Я люблю тебя. Я не могу представить свою жизнь без тебя.

Он тщательно вглядывается в мое лицо, чтобы понять действительно ли я говорю правду или это обычная банальность.

– Но ты же так сильно этого хочешь, сладкая.

Я качаю головой, обнимаю его, притягивая к себе, моего милого мужа, который сделает все возможное для моего счастья, и плачу от любви, припасенной в моем сердце, для него и наших дорогих детей, которых никогда не будет.

ГЛАВА 5

Дэйл

Сейди осыпает поцелуями мои волосы, щеки, и затем останавливается на губах. Она притягивает меня ближе к себе, целуя и обнимая, и ее слезы смешиваются с моими, и я не могу понять, чьи соленые капли на моих губах.

– Это не важно, малыш, это не так уж и важно, – шепчет она, – я люблю тебя.

Я был уверен, что она захочет уйти. Я даже не осознавал до этого момента, но начал мысленно готовиться к тому, что она скажет, будто покидает меня. Не знал, пока мои колени не ослабли от облегчения.

Сейди берет в руки медицинский отчет и снова просматривает его прежде чем смять в комок и не бросить в мусор.

– Это не важно. Единственное, что важно – это мы.

Я наполовину смеюсь, наполовину рыдаю.

– Я очень сильно хотел завести с тобой детей, малышка. Дюжину, если бы ты только пожелала. Сейчас же, я не могу дать тебе и одного.

– Все хорошо, Дэйл. Я… с нами… все будет хорошо. Только мы вдвоем.

Ее глаза полны грусти и разбившихся надежд, но я могу сказать, что она не хочет причинить мне боль. Я тянусь к ней, притягиваю к себе и посильнее обхватываю руками за плечи.

– Сейди, мы можем усыновить ребенка. Наша страховка по работе включает такую программу. Я не совсем уверен, как она работает, но я разузнаю. Первым делом в понедельник утром, хорошо? Мы можем взять под опеку две дюжины детей, если ты захочешь, – я крепче сжимаю ее.

– Это звучит здорово, малыш, – она откидывает голову немного назад и оставляет на моем подбородке легкий поцелуй. – Я думаю, это сработает. Да, давай попробуем. Я не уверена насчет двух дюжин, – смеется она, – но думаю, по крайней мере, двоих.

Ее слова льются бальзамом на мое сердце и душу. Я что угодно сделаю, чтобы моя Сейди была счастлива.

– Это ничего не меняет, Сейди. У нас будут дети, так или иначе. Я знаю, что ты всегда их хотела.

Она отклоняется назад, смотря на меня своими невероятными глазами цвета топаза. Я все еще вижу печать в ее взоре, независимо от того, насколько глубоко она пытается ее спрятать.

– Думаю, я приму ванну, а затем немного вздремну, – говорит она. – Почему бы вам с Картером не наверстать упущенное, выпить парочку кружек пива, поговорить о всяких там мужских вещах. Ему должно быть интересно, куда ты ходил.

Она улыбается и чмокает меня в губы.

Я на самом деле не хочу оставлять ее, но знаю свою жену. Она говорит, что ей нужно время, чтобы побыть одной, и я дам его ей. Это слишком много, чтобы принять. Требуется время, чтобы нам обоим приспособиться. Полученные результаты меняют многое из того, что мы планировали в будущем. Она направляется в ванную, и я смотрю, как она уходит.

Я оставлял Картера на кухне, но его там уже не было, когда я спустился. Я беру пару бутылок пива из холодильника и иду в комнату Картера. Когда он открывает дверь, я махаю перед ним одной из бутылок с охлажденной выпивкой.

– Теперь, черт возьми, то, что надо, – усмехается он и выхватывает бутылку.

Крышка с шипением откручивается, и он запихивает ее к себе в карман и делает большой глоток из янтарной бутылки.

– Пошли, – предлагаю я, – давай посидим на заднем крыльце. У нас есть несколько бутылочек.

На землю опускаются сумерки, небо приобретает фиолетовый оттенок, воздух становится прохладнее, легкий ветерок шелестит листву. Рука Сейди чувствуется в обустройстве заднего крыльца, как и в остальной части дома. Уютные, белые плетеные кресла с ярко-желтыми подушками расположились у стеклянного стола. Ряды цветочных горшков пестрят зеленью и мелкими пурпурно-белыми цветками. Чуть дальше стоит начищенный до блеска гриль-барбекю, купленный мне Сейди в прошлом году и укрытый под навесом.

– Мило, – говорит Картер, делая еще один глоток пива. – Ты все это устроил, не так ли, брат?

Я киваю на один из стульев и располагаюсь в другом.

– Наверное. Здесь достаточно мило. Сейди нравится.

– Она милая девушка. Она мне нравится. – Картер садится в кресло напротив меня и смотрит на задний двор.

– У нее есть сестра? – дразнит он меня с ухмылкой.

– Нет, – смеюсь я, – Сейди – единственный ребенок в семье. Двоюродных сестер тоже нет, прости.

Мы ненадолго погружаемся в тишину, наблюдая, как ранние вечерние звезды подмигивают чуть выше горизонта. Я слышу, как дети смеются и кричат, играя в нескольких домах отсюда.

– Да, здесь действительно мило, – снова говорит Картер, – Хорошее местечко для семьи.

– Именно поэтому Сейди выбрала его.

Боль от упоминания Сейди наполняет мое сердце, скручивается в тугой комок в животе. Я, должно быть, издал какой-то небольшой шум, потому что глаза Картера внезапно приковываются ко мне, разглядывая мое лицо сквозь глубокие сумерки.

– Все хорошо, брат?

– Нет. Я так не думаю, – отвечаю я.

Я не хочу казаться парнем, который плачется в жилетку, особенно перед своим крепким, как орешек, закаленным в боях, бывшим морпехом, братом-близнецом, но я не могу остановить слезы, которые катятся из моих глаз.

– Что происходит, Дэйл?

Выражение лица Картера сразу становится серьезным. Он, должно быть, подумал о самом худшем.

– Чуть ранее сегодня я получил результаты тестов. Я бесплоден.

Слова, произнесенные вслух, кажется, фиксируют реальность ситуации. Я чувствую себя так, словно меня сейчас вырвет. Я быстро стираю слезы со своих щек.

– Сейди хотела ребенка с тех пор, как мы поженились. Она так сильно желала всех тех вещей, что с этим связано. Вынашивать ребенка, родить, взять младенца на руки… – мой голос стихает. – Мои шансы подарить все это ей ничтожно малы.

– Как насчет лечения бесплодия? – спрашивает Картер.

– А что насчет него?

– Вы никогда не думали об этом?

– Конечно, рассматривали такой вариант, – отвечаю я, – они дорогие. В том числе и инвазивные⁷. И я не думаю, что моя сперма будет достаточно жизнеспособной после этого.

– Как тогда насчет банка спермы? По крайней мере, это будет ребенок Сейди. Это почти как усыновление, в некотором роде, – Картер со звоном ставит бутылку. – Эй, хочешь еще одну? Я сейчас принесу.

– Конечно, на нижней полке, – я машу в сторону кухни.

Я смотрю, как Картер заходит внутрь. Я даже не рассматривал такой вариант как банк спермы, но Картер прав. Для Сейди это будет лучше, чем усыновление. Она может сама выносить ребенка, прочувствовать все те вещи, о которых она мечтала, но мне странно думать о том, что она будет носить под сердцем дитя от незнакомца. Я знаю, что это не совсем так. Мы бы приняли решение, и, возможно, выбрали бы донора, похожего на меня.

Смогу ли пойти на это? Позволить сперме другого мужчины пустить корни в моей жене. При усыновлении, мы, по крайней мере, будем в одинаковом положении. Я никогда не думал, что меня можно назвать собственником, но тело жены свято для меня. Я чувствую тошноту только от одной мысли, представляя, как живот Сейди округляется от растущего в нем ребенка от чужого мужчины… ну, это представляется мне как нечто паразитирующее. Это не то, что бы мне понравилось.

Тень Картера двигается за окном, когда он открывает дверцу холодильника.

Картер.

У нас одна и та же ДНК, одинаковый цвет глаз. Единственное биологическое отличие между нами – это наши отпечатки пальцев. Я переворачиваю пальцы и соединяю кончики вместе, размышляя.

Я слышу, как задняя дверь за Картером захлопывается, и он толкает меня холодной бутылкой. Я беру ее, стекло влажное и холодное в моей руке. Картер усаживается обратно в кресло, вытягивая ноги вперед, и удовлетворенно вздыхает.

Мы болтаем, но думаю я совершенно о другом. Оброненная идея словно зернышко стала расти, но как озвучить нечто подобное?

– Я могу поклясться, что с таким же успехом мог поговорить и сам с собой, – говорит Картер, хмурясь.

– Что?

– Я задал тебе вопрос.

– Извини, что я мямлю. Мои мысли витают где-то в другом месте.

Брат поворачивается на кресле ко мне лицом, наклонившись вперед и оперевшись локтями на колени.

– Поговори со мной, Дейл. Я знаю, что я быть очень далеко от тебя в течение долгого времени, и это, наверное, так же странно для тебя, как и для меня, что мы снова вместе совсем рядом, но ничего не изменилось, брат. Твои проблемы – это и мои проблемы.

Я качаю головой. Твою мать. Все это настолько личное… нечто такое, что мне следует оставить только между мной и Сейди, но моя голова гудит от мыслей. Сделал бы он это? Пожертвовал бы он сперму, чтобы у Сейди был ребенок, который биологически был бы моим?

– Ну… это немного неловко.

– Я знаю, мужик, раньше мы трахали одну и ту же девушку в одной и той же комнате. Разговоры о твоей сперме не должны быть проблемой.

Я фыркаю, потому что я не вспоминал наше грязное прошлое в течение долгого времени. Когда Картер записался в армию, и я встретил Сейди, все это ушло в небытие.

– Я думал о том, что ты мне сказал.

– О банке спермы?

– Да.

– Ну, сейчас это не так уж необычно, как это было раньше.

– Я знаю.

– Итак, и что ты об этом думаешь?

Я качаю головой, и он смотрит на меня.

– Хватит быть нюней и просто скажи мне, хорошо?

Я тереблю край бумажной этикетки на моем пиве. Думаю, мне просто нужно с этим покончить. Картер может удивиться моему предложению, но, по крайней мере, я буду знать, так или иначе.

– Ты знаешь, мы близнецы…

Теперь очередь Картера фыркать.

– Пфф… ну, парниша… еще немного и мой мозг взорвется.

Я смотрю на него, его лицо – это отражение моего.

– Ты смог бы пожертвовать сперму для Сейди?

Его глаза широко раскрываются, и он соскакивает со своего места. Наверняка я шокировал его. Я ставлю себя на место Картера. Как бы я себя чувствовал, если бы мы поменялись местами? Я знаю, что я сделал бы что угодно для моего брата. Я отдал бы ему свою почку, будь она нужна ему. Я бы рисковал жизнью ради него.

– Ты это серьезно? – медленно переспрашивает он.

Я смотрю на Картера, на своего брата, на самого важного человека в моем мире до того, как в него вошла моя Сейди. Этих двоих я люблю больше, чем кого-либо. Но согласись Картер, и это сможет наконец-то сделать Сейди счастливой. Это может изгнать печаль из ее глаз и даст почувствовать себя цельной. Если дело дойдет до этого, это действительно самое простое решение, которое я когда-либо принимал в своей жизни. Любой ребенок Картера будет как мой собственный. Потому что он – это я, а я – это он.

Я наклоняюсь вперед, поставив локти на колени, и смотрю Картеру прямо в глаза. Я хочу, чтобы он видел, насколько я серьезно отношусь к данному вопросу, насколько сильно хочу, чтобы он сказал да.

– Картер, брат, пожалуйста, ты окажешь мне четь помочь забеременеть моей жене?

Затем я жду, когда он даст мне ответ, который может оказаться одним из самых важных в моей жизни.

ГЛАВА 6

Картер

Что. За. Черт.

Бутылка с пивом выскальзывает из моих пальцев и падает на крыльцо, вверх поднимается сладкий, солодовый запах, когда пиво пенится, стекая по половицам, и капает на землю. Я ошеломлен. Больше чем ошеломлен. Дэйл только что попросил меня о том, о чем я думаю?

– Дэйл, я…эм…

– Просто выслушай меня, хорошо, – говорит Дэйл. – Для меня это имеет смысл. С тобой, как донором спермы, у ребенка будет такая же ДНК, как у меня.

– Я думаю…

– И я не думаю, что смогу принять эту идею, если речь зайдет о каком-то незнакомце, Картер. Но если это будешь ты, это… тогда бы я принял.

– Ты серьезно?

Он кивает. Брат выглядит так, как будто он имеет в виду то, что говорит, как бы безумно это не звучало.

– Ты хочешь, чтобы у твоей жены был ребенок от меня…

Я трясу головой, все еще не веря, что мы это обсуждаем. Я не знаю, как разобрать то, что творится в его голове.

Дэйл кивает, его лицо выражает искренность, такое открытое и глубокое, что я почти сдаюсь.

Почти.

Дэйл встает и начинает мерить шагами крыльцо, едва слышно стуча подошвами о деревянное покрытие крыльца. Я поворачиваюсь в кресле и смотрю, как он нарезает круги вперед и назад до того, как остановиться передо мной.

– Просто, я хочу, чтобы ты понял, Картер. Любой ребенок, который бы был частью тебя и Сейди… был бы ребенком, которого я бы смог полюбить и вырастить как своего собственного, потому что он почти и был бы им.

Дэйл говорит, в его словах слышится мольба, которая не так-то легко ему далась. Я понимаю, о чем он говорит, потому что в любом его ребенке была бы та же кровь, что и во мне, но это его жена.

– Я не знаю, Дэйл, это все выглядит так чертовски странно, парень. Мы же говорим о твоей жене.

Я поднимаю свою упавшую бутылку с пола и ставлю ее на стол, вытирая испачканные в пиве пальцы о джинсы. Я не встречаюсь с ним взглядом. Я видел и слышал достаточно дерьма в свое время, дерьма, которое бы заставило поседеть людей быстрее, чем оно появляется, но что меня попросил сделать мой брат? Его слова просто сбили меня с ног.

– Это было бы лучшим выходом из положения, Картер. Я знаю, что мы можем усыновить ребенка, но глубоко внутри, я бы никогда не чувствовал то же самое к приемному ребенку или к малышу от анонимного донора, что я мог бы почувствовать, если он будет от тебя, и ты бы был частью его жизни! Большой дядюшка Картер, самый потрясающий дядя на земле. Только представь, как ты учишь нашего сына охотиться. Или смотришь, как наша маленькая девочка выступает на ее первом концерте в балете. Я хочу, чтобы ты был рядом, на каждом их маленьком шагу в большую жизнь.

Глаза Дэйла так ярко светятся в сумерках, полные надежды, что мое сердце болит.

– И, – продолжает он, – я не могу не сказать, что немаловажную роль играет финансовая сторона вопроса. Это было бы намного дешевле, если бы ты стал донором. Здесь абсолютно точно деньги не потребуются.

– Я… буквально… ты… и Сейди? Ты хочешь, чтобы я трахнул твою жену?

Срань Господня, такое ощущение, будто весь район только что погрузился в могильную тишину. Я больше не слышу даже вечернего стрекотания сверчков. И Дэйл еще стоит, приподняв брови высоко к волосам. Наконец его челюсть разжимается и слегка расслабляется. И он начинает смеяться. А затем он превращается в оглушенный хохот. Дэйл откидывается назад, опираясь на кресло и скрестив руки на животе.

И я тоже начинаю смеяться, потому что знаю, что он не это имел в виду. Он хочет, чтобы бы я подрочил в пробирку и отдал ему, чтобы он мог заполнить спермой то, что там положено, а не то, о чем я сейчас думаю. Я ужасный брат, потому что в такой момент думаю о мягких светло-каштановых волосах Сейди, не говоря уже о ее прелестной головке.

Дэйл стирает слезы, выступившие в уголках его глаз, его плечи все еще трясутся от смеха.

– Помнишь ту рыженькую в Далласе? – он издает тихий свист и смеется.

– Как я могу такое забыть?

– Что ж, для тебя не было проблемой поиметь мою девушку тогда.

– Она хотела, чтобы мы трахнули ее вдвоем.

– Да.

Брат выглядит задумчивым, и на мгновение я в смятении. Что это, просто шутка, родившаяся из воспоминаний и под влиянием бутылки пива, или он действительно думает о чем-то подобном? Член приходит в движение от всех этих разговоров о сексе. Бедному ублюдку надоела моя рука. Ему нужно что-то теплое и гладкое.

– Это было дикое время для нас, – говорю я, пытаясь оставить прошлое далеко позади.

Я вспоминаю еще один эпизод, но Дэйл сейчас женат. Время для дел подобного рода давно закончилось.

– Еще по пивку?

Я встаю и иду к двери на кухню, что определенно к лучшему. Дэйл издает звук, который можно понимать, как согласие, но я в любом случае взял бы одну банку для него. Парню нужно что-то, что позволит отвлечься от зудящего беспокойства из-за плохих новостей.

В кухне, погруженной в темноту, я открываю дверцу холодильника и достаю еще две бутылки. Свет от открытой двери освещает часть комнаты, и я оглядываюсь вокруг. Все в комнате говорит о Сейди. Цвет, занавески, стол, все несет ее отпечаток, и это так сладко. Сейди и Дэйл обустроили дом, предназначенный для семейной жизни. Ради того, на что у них не будет ни единого шанса.

Я с хлопком закрываю холодильник и упираюсь головой в дверцу. Могу видеть Дэйла в окно, раскинувшегося в кресле, с закинутыми за голову руками. То, что он попросил меня сделать, охренеть как странно, но на свете нет нечего, чтобы не смог сделать, если это осчастливит брата, я думаю, что члену придется мириться с моей рукой еще какое-то время.

Если я дам Дэйлу и его жене то, что им нужно чтобы осуществить свои мечты, которым они столько предавались, вряд ли это будет в мою пользу. У меня и так сейчас достаточно того, что не идет мне на пользу. На мгновение я возвращаюсь назад в прошлое. Темнота, пыль, постоянные всплески адреналина. Ожидание чего-то плохого. Я трясу головой.

Это Америка.

Дом Дэйла.

Тишина, безопасность, без всякой постоянной необходимости оглядываться через плечо или сна с винтовкой в руке, ожидая сирены, сигнализирующей о начале вторжения. Я вдыхаю запах чистящих средств. Он так отличается от запахов тех мест, где я обитал раньше. В Ираке любая поверхность покрыта тонкой пленкой песка, гравия, который проникает в каждую трещину, пору и шов, который она только может найти, и все пропитано запахом пота и раскаленной земли. Здесь все поверхности блестят и пахнут лимоном, ванилью и свежескошенной травой.

Я хочу быть частью такой жизни. Это звучит так эгоистично. Я знаю, что это такое. Я должен думать абсолютно бескорыстно. Я мог бы дать Дэйлу то, о чем он просит, и двигаться дальше, чтобы построить свою собственную жизнь. Но если у Сейди будет мой ребенок, у меня появится веская причина, чтобы остаться. Этот город может стать так же и моим городом.

Я открываю заднюю дверь локтем и отдаю Дэйлу его пиво, прежде чем вернуться в свое кресло. Я делаю долгий, укрепляющий мою уверенность глоток из бутылки до того, как посмотреть на брата и, наконец, сказать.

– Это действительно то, что ты хочешь больше всего. Для меня это не так уж и сложно.

– Да. Это на самом деле так.

– Ты не думаешь, что тебе надо еще над этим поразмышлять подольше?

– Нет. Но мне нужно поговорить с Сейди.

Я киваю. Уверен, что она будет потрясена этой идеей так же, как и я. Может даже больше. Я для нее совершенно незнакомый человек, и то, о чем думает Дэйл, не может быть более личным. Это ее тело. Она должна согласиться, что бы я кончил глубоко у нее внутри. Мой член снова приходит в движение. Это такая странная и неловкая мысль, но в ней есть нечто настолько чертовски первобытное – найти свое освобождение внутри ее хорошенькой мокрой киски.

– Тогда я ей скажу, – предлагаю я.

Дэйл моргает. Его мозг переваривает то, что я сказал.

– Ты сделаешь это?

Я киваю, и он почти сбивает меня, когда соскакивает и хватает меня в крепкие медвежьи объятья. Он хлопает меня по спине и обнимает.

– Ты точно это имеешь в виду?

– Да, именно это.

– Я не знаю, как мы можем тебя отблагодарить.

У него прерывается голос. И наконец-то я отцепляюсь от него, придерживая брата на расстоянии вытянутой руки.

– Давай помедленнее, брат, – осаждаю я. – Только то, что я согласился, не означает, что Сейди тоже согласится.

– Ты действительно ей понравился, и она очень сильно хочет иметь ребенка. Я думаю, она хорошо к этому отнесется. Как может быть по-другому? Это означает завести ребенка, который будет выглядеть, как я.

– За исключением того, что он будет еще большим красавчиком, – подкалываю я его.

– Да, да, – усмехается Дэйл, – я не могу в это поверить. Ребенок. У нас будет ребенок, у нас троих. Я должен пойти и рассказать все Сейди. Мне нужно с ней об этом поговорить.

– Это может быть хорошей идеей.

Когда брат уходит, чтобы разбудить Сейди этой странной и чудесной новостью, я смотрю на их ухоженный двор. Солнце наконец-то зашло, и тьма накрыла окрестность. Я уже могу себе представить маленького малыша, плещущегося во дворе в бассейне, Сейди в платье, подтянутом над ее коленями, стоящая по лодыжки в воде с маленькой девочкой с ярко-голубыми глазами. Глубоко тянущее чувство рождается в моей груди. Чувство, которое я раньше не испытывал, думая о семье. Мой ребенок.

Но я могу быть только дядей. Это будет семья Дэйла, и я всегда оказываюсь за бортом.

Это то, что мне придется принять.

Речь идет о Дэйле и помощи ему, чтобы сделать его жизнь цельной.

И хотя я знаю, что принимаю правильное решение, где-то глубоко внутри меня остается ноющее чувство, что уже ничто не будет так, как прежде.

ГЛАВА 7

Сейди

«Я действительно все правильно расслышала?»

Я сижу на кровати, лицом к лицу к моему мужу, рассказывающего мне о его планах, как сделать мне ребенка. Или вернее, Картер сделает мне ребенка. Я впиваюсь ногтями себе в ладонь, чтобы убедится, что я не сплю. Нет, я не сплю.

– Ну, что ты об этом думаешь, детка? – спрашивает меня Дэйл, его взгляд серьезен, а глаза горят, как никогда прежде.

Я моргаю. Он действительно все говорит на полном серьезе?

– Я думаю… мне нужно… я не знаю… – заикаюсь я.

Дэйл ложится на кровать рядом со мной и нежно обхватывает меня за плечо, притягивая к себе.

– Я знаю, что это слишком много, чтобы принять. Я это понимаю, Сейди, но это даст нам то, что мы хотим. Что ты хочешь. Только подумай об этом, Сейди, ребенок, у которого будет моя ДНК. Он даже может выглядеть, как я.

– Или она, – бормочу я.

– Или она, конечно. Мы говорили об усыновлении, но разве это не лучше? Донор, которого мы знаем и доверяем, кто делит с нами историю наших жизней. И после всего он согласился. Быть дядюшкой, который выручит в любой момент.

Дэйл улыбается мне, в его голосе чувствуется, что он хочет, чтобы я согласилась ни их безумную идею. Они всерьез об этом говорили. О Картере, находящемся рядом, чтобы поменять подгузники или повести ребенка в школу! О, мой Бог.

– Я не знаю, Дэйл. У меня до сих пор такое ощущение, словно я сплю. Я на самом деле не могу это принять.

– Я знаю… я чувствовал то же самое сначала, когда только думал об этом, и Картер не мог понять, о чем я его прошу по началу.

Я представляю, как Картер хмурился и то, о чем он, должно быть, думал. Представлял ли он сам процесс? Думал ли он о своей сперме между моих ног, как я это делаю сейчас?

Моя киска сжимается, и я чувствую слабость у себя в животе. Я не должна думать о Картере в таком ключе. Дэйл не должен выдумывать такие безумные идеи, которые размывают границы между нами. Как он при этом может чувствовать себя нормально? Я его жена, и он не будет против, если я забеременею от его брата? Это неправильно. Если бы у меня была сестра и могла изменить эту ситуацию, я бы точно не чувствовала себя хорошо.

Я прикусываю губу, теребя кожицу на ней. Это сумасшествие, но моя рука опускается к животу, к колыбели, где я представляю, как шевелится и растет наш ребенок. Усыновление – невероятная вещь, но разве я смогу почувствовать весь спектр ощущений от того, как ребенок растет? Я не уверена.

Если я хочу забеременеть, мне остается единственный вариант – принять донорскую сперму. Будет ли сперма постороннего мужчины менее неправильной, чем Картера? Я имею в виду, они однояйцевые близнецы – одна и та же ДНК, одна плоть и кровь – но они абсолютно разные люди.

Я очень сильно хочу ребенка.

Одни только мысли об этом заставляют глаза гореть от непролитых слез.

И это не значит, что я буду спать с Картером. Ему даже не нужно прикасаться ко мне. Мне нужно просто выкинуть все из головы. Закрыть глаза и представить, что это Дэйл погружается в меня.

Дэйл молчит. Думаю, что он, должно быть, чувствует, как я обдумываю эту мысль. Он такой хороший. Чутко улавливает мое настроение и мои поступки.

Я поворачиваюсь к Дэйлу и беру его за руку, рассматривая его выражение лица, выискивая любой малейший знак того, что он этого не хочет, что это только ради меня, из-за моего желания иметь ребенка он готов позволить семени брата пустить свои ростки. Но все, что я вижу – это любовь и огромное желание сделать меня счастливой. Надежду. Волнение.

Он на самом деле хочет этого. Я знаю своего мужа.

Да, он делает все ради меня, но это что-то значит и для него.

Это безумие. Достаточно безумно, чтобы сказать то, что мы собираемся сделать невозможно, но достаточно безумно, чтобы это сработало. Возможно. Будем надеяться.

Поэтому я киваю. Да. Да, я пойду на это, но даже если я согласилась, какой-то неприятный осадок остался.

Каждый шаг, совершаемый по дороге нашей жизни, дает направление для дальнейшего путешествия. До сих пор каждый из таких моих шагов приводил к лучшей жизни. Я только надеюсь, что то, на что я согласилась и во что вкладываю так много надежд, не разрушит все то, что я люблю.

***

Я не видела Картера до следующего дня. Он встал поздно, и Дэйл уже ушел на работу.

Боже, как это неловко.

– Утречко, – говорит он, оглядываясь вокруг.

На столе уже лежит все, что необходимо для завтрака, садится на стул и насыпает себе гранолу⁸.

– Утречко.

Я съеживаюсь. Он знает, что я знаю. И я знаю, что он знает. И кто же разобьет этот лед, который образовался между нами?

– Ты хорошо спал?

Это его первая ночь на родной земле, поэтому я надеюсь, что в матрасе не было комков или неприятных складок на постельном белье.

– Думаю, так хорошо, как только мог ожидать. Я все еще напрягаю свой слух, прислушиваясь к посторонним звукам. Ночью был какой-то хлопок, и вскочил на ноги за секунду. Думаю, нужно время, чтобы привыкнуть к тому, что меня больше не подстерегает опасность на каждом шагу.

– Черт, Картер, – говорю я.

Мне больно представить, как он паникует и бредит. В одиночестве.

Дэйл – первый человек, к которому я обращаюсь, когда мне плохо, как и я для него. А есть ли такой человек у Картера?

– Ничего страшного.

Он отмахивается от моего сочувствия, словно это его раздражает и не нужно, но я не думаю, что Картер действительно имеет это в виду. У меня сложилось впечатление, что он грубый снаружи, но и вполовину не так груб внутри. У меня такое чувство, что он будет мурлыкать в руках правильной женщины.

Я сомневаюсь, мои пальцы сжимают кофейник с такой силой, что костяшки белеют.

– Дэйл рассказал мне, – говорю я, повернувшись лицом к окну, поэтому мне не нужно видеть его реакцию. Я слышу, что он перестает жевать, ожидая, что я скажу дальше.

– Даа, – тянет он, подталкивая меня к продолжению.

– Ты уверен… насчет того, что он мне предложил?

Это очень серьезная вещь, и я должна знать, что он согласен на это не из-за того, что чувствует давление. Это должно быть от чистого сердца. Он должен быть уверен.

– Сейди, ты можешь смотреть на меня во время разговора?

Я поднимаю голову, даже если не хочу это делать. Мои щеки горят, и я чувствую, что готова вспыхнуть в любую секунду.

– Я уверен. Хотя поначалу не был. Я подумал, что мой брат сошел с ума, просто предложив такое, – Картер рассматривает меня, нервничая. – Но я сделаю все что угодно ради моего брата, Сейди. Это не так уж и трудно. Это легко. Но мне нужно знать, что ты не против. Я не хочу, чтобы это повлияло на отношения между нами.

Я моргаю, тереблю манжеты моей блузки. Я не знаю почему, но я чувствую себя незащищенной, как будто я показываю сокровенную часть себя этому мужчине, который не является моим мужем. Зачатие ребенка в паре – это такая личная вещь. Ничего подобного не случится между мной и Дэйлом.

– Я… когда он впервые сказал мне, то я чувствовала, что мы не можем через это пройти. Это… ну, ненормально, не так ли? Что люди подумают о нас?

– Люди?

– Ну… семья. Люди в нашем городке.

– Никто не должен знать, Сейди. До тех пор, пока мы втроем со всем этим справимся, как и с последствиями, все остальное не важно.

Я выдыхаю, потому что переживала, что, может, он хочет, чтобы люди знали об этом, особенно его семья, но полагаю, Дэйл прав.

– Мне трудно объяснить, что я чувствую по этому поводу. Многое из того, что я планировала для нас с Дэйлом, изменилось всего за одну ночь, а затем вы выбили меня из седла. И ты согласился претворить наши мечты в реальность.

– Ну что ж, это заставляет меня чувствовать себя лучше, – отвечает он, держа кружку с кофе в руке. – И тебе не нужно волноваться о том, что что-то изменится. Вы с Дэйлом крепкие люди. И у нас будет время узнать друг друга получше до того, как родится ребенок.

Картер улыбается. Улыбка пока еще немного кривовата и застенчива, и всего на секунду он так похож на Дэйла, что я не могу не думать об этом. Было бы это странно, если бы я обняла и прижалась к нему, как делаю это с мужем. Кажется, словно я Картера очень давно и хорошо знаю, в тоже время он незнакомец для меня. Все это сводит с ума.

– Хорошо, – говорю я. – Это было бы отлично.

– Ну, тогда, полагаю, мы договорились?

Я киваю. Думаю, да.

Он тоже кивает и возвращается к поглощению своих хлопьев. Черт, Картер действительно очень быстро ест. Когда прожевывает очередную порцию, он выглядит задумчивым.

– Итак, когда ты хочешь начать?

Было бы разумно немного подождать, чтобы быть уверенными, что все мы действительно согласны с планом и сгладить любые чувства и вопросы, которые могут возникнуть со временем, но я снова нахожусь в благоприятный для зачатия состоянии, и мое сердце пропускает удар от одной только мысли, что это может произойти в этом месяце.

– Сегодня, – отвечаю я, и вылетевшее слово из моего рта шокирует.

Меня охватывает такая сильная тоска, что мысли перестают поддаваться контролю.

Картер застывает на мгновение, а потом кивает.

– Хорошее время, как и любое другое.

Я думаю, что он обернет все это в глупую шутку, но Картер этого не делает. Я могла бы стоять здесь и продолжать болтать ни о чем, но в сложившихся обстоятельствах это не кажется правильным.

– Я собираюсь зайти в магазин, – наконец говорю ему.

– Я приберусь здесь, когда закончу, – отвечает он.

Мне это нравится. Думаю, мне следовало ожидать от солдата дисциплинированности и способности помочь.

– Спасибо, это было бы здорово, – благодарю я.

– Ты можешь прихватить мне местную газету? – спрашивает он.

– Без вопросов.

Я не спрашиваю его зачем, когда иду в коридор, чтобы взять сумочку и ключи.

У меня есть в запасе около семи часов, пока Дэйл не вернется домой, и я скажу ему, что мы начнем прямо сегодня. Надеюсь, с ним будет все в порядке. Думаю, так и будет. Мое сердце трепещет от волнения, и в животе образовалась небольшая тяжесть. Это произойдет на самом деле. Возможно. Будем надеяться.

Я стану мамой.

Волна надежды, которую я испытываю, самое страшное ощущение из всех. В жизни, чем больше ты надеешься, тем больнее тебе становится, когда мечты рушатся. Сделать шаг вперед, может быть, иногда ужасно страшно, как сам ад, но мы должны, потому жизнь без надежды пуста.

ГЛАВА 8

Дэйл

Сейди хочет приступить к нашему плану прямо сейчас. У нее подходящий период, и, думаю, она не хочет больше ждать. Я подтолкнул нас в этом направлении, поэтому, полагаю, должен быть счастлив, что дело сдвинулось с мертвой точки, но всего на мгновение, когда она сказала мне об этом, я почувствовал, как меня охватывает паника. Это решение, которое не может быть отменено. Невозможно отказаться от ребенка или решить, что он больше не нужен, когда малыш уже родится. То, что мы сделаем сегодня, повлияет на нас до конца наших дней.

Я знаю, что это верное решение. Я знаю, что буду любить этого ребенка, как если бы он был моим собственным, но это очень серьезный шаг. Гигантский, и это происходит прямо сейчас. Я не могу сказать Сейди, что хочу подождать до следующего месяца, чтобы мы все могли успокоиться. Я не могу подавать ей путаные сигналы, когда только подарил надежду, которая может отправить ее прямо в стратосферу.

Я стучу в дверь Картера, и он приглашает меня войти.

– Здорово.

Он сидит за маленьким сосновым столом в углу, просматривая газету. Я вижу, что он на странице с объявлением работы. Картер не теряет времени даром.

– Все хорошо? – спрашивает он меня.

Полагаю, он разговаривал с Сейди, поэтому знает, что уже скоро все начнется.

– Тебе подходит начать сегодня?

На мгновение я хочу, чтобы он сказал нет. Лишь дать нам еще один день, но Картер кивает.

– Просто скажи мне когда, и я буду готов, – у него серьезное выражение лица, затем брат фыркает от смеха. – Твою мать, это охренеть, какая ситуация.

Я тоже смеюсь, потому что это действительно так. Что за хрень предстоит Картеру сделать? Подрочить в емкость, а потом отдать ее мне. Я никогда не думал, что окажусь в такой ситуации, когда мне придется иметь дело со спермой моего брата. Полагаю, что жизнь иногда преподносит серьезные сюрпризы.

– Предполагаю, может через час? Думаю, Сейди хочет сначала поужинать.

– Прямо как свидание, до главного события, – смеется он.

– Что ж, думаю, ты будешь единственным, кто сегодня кончит, – отвечаю я.

Он качает головой.

– Ты знаешь, я где-то читал, что, если женщина кончит, есть большая вероятность, что она забеременеет.

Я тоже это слышал. Думаю, сегодняшний вечер повлечет за собой некоторые изменения и для Сейди.

Я покидаю брата, чтобы он и дальше продолжил свои поиски работы, иду принять душ, и к тому времени, как я заканчиваю, ужин готов. Мы едим под шум телевизора, потому что никто из нас не может найти ни одного чертового слова, чтобы сказать друг другу. У Сейди бледное лицо с румянцем на щеках. Она выглядит взволнованной и возбужденной одновременно. Картер же сдержанный как никогда прежде. Он сметает еду с тарелки, затем запивает все бутылкой пива. Полагаю, нам тоже надо расслабиться. Сейди наводит порядок на кухне в рекордные сроки, время пришло.

Она смотрит на меня, как будто ожидает, что я все здесь организую. Думаю, мне следует быть связующим звеном между ними, но я все равно чувствую себя очень неловко.

– Ты готов, Картер? – спрашиваю я его, когда он встает из-за стола.

– Да, – кивает он.

Сейди вытаскивает пустую банку из-под варенья из шкафа под раковиной.

– Эта подойдет? – уточняет она, краснея как свекла.

Картер кивает.

– Пойдет.

Комната погружается в тишину, когда Картер берет банку, и Сейди отступает на шаг назад. Это слишком формально и некомфортно.

– Думаю, тебе лучше помастурбировать, брат, – предлагаю я и хлопаю по плечу.

– Черт возьми, – бормочет он себе под нос и выходит из комнаты прежде, чем я смог бы смутить его еще больше.

– Ты должен был… – шепчет Сейди.

– Ну… Мы все ходим на цыпочках вокруг да около, но все должно быть не так. Нам нужно чувствовать комфорт от того, что мы делаем. Нам следует подняться наверх.

Сейди делает глубокий вздох и после со свистом выдыхает. Надеюсь, это означает, что она сейчас меньше напряжена.

– Мы сошли с ума? – спрашивает она.

– Возможно, – отвечаю я. – Но речь идет о чем-то очень важном для нас обоих. Если мы не можем быть немного сумасшедшими ради воплощения наших мечтаний, то ради чего еще сходить с ума?

Моя жена улыбается, ее глаза мерцают.

– Ты очень мудрый мужчина, Дэйл.

Она берет меня за руку и ведет в нашу спальню. Здесь витают запахи ее парфюма, как будто они стали частью этой комнаты. Сейди закрывает за нами дверь и встает на цыпочки, чтобы запечатлеть на моих губах поцелуй. Такой нежный и сладкий. Я чувствую, что это ее способ заверить меня в связи между нами.

В моей голове проносятся воспоминания о нашей свадьбе и тот момент, когда Сейди сказала «Да». Я помню, как мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Я помню, как ее глаза искрились, словно она была счастлива так же, как и я. С нашего второго свидания я знал, что Сейди для меня единственная. Она всегда будет моей девочкой, независимо от того, какие бы испытания и невзгоды не вставали на нашем пути.

– Ты уверена, что готова пройти через это? – шепчу я.

Я должен был спросить, хотя и уверен, что Сейди тоже чувствует то же нервное возбуждение, что и я.

– Нет, но я хочу это сделать, – отвечает она.

– И я.

Я целую ее в лоб и опускаю руки вниз, пока они не достигли талии Сейди. Она такая узкая, но может быть, через несколько месяцев, станет такой красиво изогнутой, наполненной растущим внутри нее ребенком.

Нашим ребенком. Могу ли я так выразиться? Правильно ли это ощущается?

Думаю, это займет некоторое время.

Раздается стук в дверь. Сейди подскакивает на месте.

– Быстро он, – шипит она, направляясь к ванной, как будто ей стыдно наблюдать, как это передается из рук в руки. Я не уверен, что хочу брать банку, но полагаю, должен это сделать.

– Наисвежайшая и чертовски горячая, – говорит Картер с очень грязной ухмылкой на лице.

– Твою мать, – комментирую я, неохотно протягивая руку, чтобы взять банку.

Я держу ее на расстоянии вытянутой руки и даже не могу себя заставить посмотреть на нее.

– Ты мог бы сказать спасибо за это, – говорит Картер с притворным возмущением.

– Я бесконечно благодарен, – отвечаю я с поклоном, – но все равно, что-то в этом есть отвратительного.

Он смеется.

– Эй, было не так-то легко справиться с этим, держа одной рукой банку Сейди.

– Не возражаешь, если мы не будем воображать подобного?

Картер хлопает меня по плечу, практически выбивая тем самым банку из руки.

– Я даже не знаю, что следует говорить в таких ситуациях. Ни пуха, ни пера? – он идет дальше по коридору. – Если что, там есть еще много этого добра.

Он смеется и посвистывает, вприпрыжку спускаясь по лестнице.

Я фыркаю, потому что слишком хорошо знаю Картера, пусть он и ушел, полностью изображая равнодушие. Честно говоря, я не воспринимаю происходящее так уж плохо. Я знаю Картера от макушки до кончиков пальцев на ногах, и в моем брате нет ни единой плохой косточки.

Сейди выходит из ванной, когда раздается звук закрывающейся двери. Она держит кончики пальцев во рту, как будто кусает ногти, нервничая.

– Вот здесь, – говорю я.

Довольно очевидно, поскольку я держу банку, и она вполне отчетливо видит все.

Сейди кивает.

– Итак, мы собираемся использовать шприц?

– Я думаю…

Она садится на край кровати, глядя на меня так, как будто хочет что-то сказать, но не знает как. Это дерьмо заставляет меня занервничать.

– С тобой все хорошо, детка?

– Сладкий, ты можешь идти. Я думаю, что смогу справиться со всем сама, – наконец говорит она.

В какой-то момент я чувствую, словно получил удар, но делаю глубокий вздох и ставлю себя на ее место. Сейди кажется, что она предает меня… поэтому хочет побыть одна? Она всегда говорила мне, что общение – это ключ к счастливым отношениям. Мне нужно выяснить, что с ней происходит, и дать ей понять, что чувствую я.

– Я хотел бы быть здесь, когда наш ребенок будет зачат. И если это должно произойти так… я просто хочу быть рядом с тобой.

Она кивает.

– Ты не чувствуешь себя странно из-за этого?

Я ставлю банку на тумбочку и становлюсь перед ней на колени.

– Я бы всегда чувствовал себя странно, стоя снаружи, когда происходило бы нечто подобное, детка. Я всегда буду рядом с тобой, независимо от ситуации. Вот в чем суть брака.

Моя прекрасная жена наклоняется, чтобы поцеловать меня.

– Как же мне так повезло? – тихо спрашивает она.

– Должно быть, в прошлой жизни ты совершила великое святое дерьмо, – выдвигаю идею я, и она бьет меня по плечу. – Не хочешь ли ты прилечь?

Сейди берет полотенце, которое она, должно быть, положила на край кровати ранее. Она аккуратно его раскладывает посередине, а затем ложится поверх него. Я вижу, как она размышляет о том, как ей следует разместиться до того, как, наконец, поднимает край своей юбки и раздвигает ноги. Мое сердце пропускает удар, потому что она выглядит так чертовки сексуально. Я просто хочу расположиться между ее разведенными ногами и проскользнуть в скользкую и влажную сердцевину, но это не то, что сейчас должно произойти.

Я готовлю шприц, пытаясь думать о чем-то, кроме того, что я сейчас делаю, но у меня не получается. Через несколько секунд я наполню мою жену семенем моего брата. Я собираюсь разместить в ней что-то, что не является частью меня. Я вспоминаю девушку, которую мы с Картером разделили. Я не помню, кто был первым, а кто вторым, но мы точно пользовались презервативами. Я не думал о том, чтобы разделить свою девушку с Картером в прошлом, но Сейди другая. Сейди моя жена, и Картер для нее посторонний.

Интересно, чувствовал бы я себя по-другому, если бы Картер ненадолго вернулся, и я знал бы, что он и Сейди узнали друг друга лучше. Если бы я видел привязанность между ними, могло ли это заставить меня чувствовать себя более непринужденно во всей этой ситуации?

Я не знаю.

– Мне нужно лежать вот так, по крайней мере, минут тридцать… с наклоненным тазом.

– Хорошо…

Я сажусь на край кровати со шприцем, зажатым в руке. Я хочу прикоснуться к жене, но не уверен, как она к этому отнесется.

– Ты готова, детка?

Она моргает, а потом хмурится.

– Как думаешь… я достаточно мокрая, что поместить это внутрь меня?

– Я не знаю, сладкая. Для начала ты хочешь, чтобы я доставил тебе удовольствие?

Сейди краснеет, и это заставляет мой член затвердеть.

– Может быть… может это сделают всю ситуацию менее странной… ты понимаешь. Больше нас и меньше Картера?

Я кладу шприц обратно в банку и наклоняюсь, чтобы поцеловать мягкие губы Сейди.

– Ты хочешь, чтобы я к тебе прикоснулся или облизал? – спрашиваю я ее.

– Прикоснись ко мне, – тихо произносит она.

Она двигается, пока не освобождает достаточно места для меня, чтобы разместиться рядом. Я глажу ее губы пальцем, и она облизывает его, чтобы увлажнить. Когда я скольжу по клитору, Сейди нежно стонет.

– Так хорошо, Сейди?

Она закрывает в согласии глаза и кивает. Я целую ее в губы, концентрируясь на том, чтобы проводить мелкие круги на клиторе, что я точно знаю, заставит ее течь. Она стонет мне прямо в рот, ее бедра покачиваются. Она стремится поучить оргазм, и я вспоминаю слова Картера.

Я тянусь, чтобы взять шприц. Я концентрируюсь на поцелуе моей жены, когда я использую свой мизинец, чтобы убедиться, что я правильно вставляю шприц. Она застывает, когда чувствует прохладный пластик напротив своего входа, но не говорит мне остановиться. Мое сердце бьется так быстро, что мне приходится собраться. Это не кажется странным. Я все еще ощущаю близость между нами, и этот момент, когда я опустошаю шприц, остается между мной и Сейди.

Я оставляю шприц внутри нее и снова сосредотачиваю свое внимание на ее клиторе.

– Я собираюсь заставить тебя кончить, детка, – шепчу я прямо ей в губы. – Это поможет.

Глаза Сейди раскрываются шире, но она меня не останавливает. Это не занимает много времени, чтобы моя девочка увидела звезды. В последний раз Сейди кончала от моей руки так давно, и мне нравится видеть тот момент, когда удовольствие подбирается к ней так близко. Она молчит, но я знаю, что ее оргазм такой интенсивный, потому что Сейди нужно время, чтобы поднять веки. Когда она смотрит на меня остекленевшими глазами, я протягиваю руку, чтобы вытащить шприц.

Я глажу ее лицо, целую в нос и говорю, что Сейди идеальна. Она обхватывает меня за шею и прячет голову на моей груди, крепко прижимая к себе.

Я чувствую ее благодарность, но не хочу, чтобы она ощущала это. Когда ты любишь кого-то, некоторые вещи следует делать просто так, ты ставишь чье-то благополучие выше своего, когда ты совместно строишь мечты, как если бы они были твоими собственными. Это все ради нас. Для нашего будущего. Возможно, это была моя идея, и это я убедил моего брата во всем участвовать, но именно Сейди ради этого предоставила свое тело, и именно она, скрестив пальцы, будет носить под сердцем ребенка в течение девяти месяцев.

ГЛАВА 9

Картер

Мастурбация должна быть личным делом каждого. По крайней мере, она не должна быть типичной темой для беседы за завтраком, но думаю, для меня не существует такого понятия как нормальность.

Первый раз был самым странным. Потом я к этому привык, потому что брат с женой хотели пытаться каждый день, пока у Сейди не закончится овуляция. Мне кажется, что на самом деле я не должен был бы знать, когда у моей невестки заканчивается этот период.

Я смотрю, как Сейди глотает зеленую субстанцию, которая должна увеличить шансы на успешную беременность. Вчера она ходила покупать тесты. Сегодня день проверки. Воздух загустел в ожидании, и я тоже вовлечен в это. Я хочу знать результат настолько же сильно, как и Дэйл с Сейди.

Дело совсем не в том, что я волнуюсь о жизнеспособности моих сперматозоидов. Черт возьми, Холли забеременела в первую же ночь, когда мы занялись сексом. В шестнадцать лет это была не совсем та новость, которую хотелось бы услышать, но я чувствовал себя ужасно, когда на сроке в шесть недель у нее случился выкидыш. Ни один из нас не готов был стать родителем, но я достаточно часто думаю о том ребенке, и сколько бы ему сейчас было лет. Интересно, был бы он похож на меня. Хотелось знать, зачали ли мы одного малыша или двух – близнецов.

Сейди гримасничает. Сначала я думаю, что это отвращение к произошедшему, но потом она задерживает руку над животом.

– Все хорошо, сладкая? – спрашивает Дэйл, одновременно положив на тарелку свой кусок тоста.

На его лицо очень легко читается беспокойство.

Сейди качает головой и стремительно покидает комнату, преследуемая моим братом.

Дом погружен в тишину, которую нарушает лишь негромкое тиканье часов в форме подсолнечника на кухне и гул кондиционера, охлаждающего дом, стоящий под палящими лучами Техасского солнца.

Они ушли уже какое-то время назад. Я заканчиваю пить кофе и ставлю всю грязную посуду и чашки в раковину. Я навожу порядок на кухне настолько аккуратно, насколько могу, поглядывая на часы, понимая, что уже наступило время, когда Дэйл должен уйти на работу. Думаю, это не очень хороший знак, но я в этом не разбираюсь. Может быть, тесты требуют много времени, чтобы дать точный результат.

Я поворачиваюсь к маленькому телевизору и смотрю новости. Как только ведущий закругляется, заходит Дэйл.

У него мрачное лицо, и он качает головой.

– Она не беременна, – сообщает он.

– Дерьмо.

Я очень хотел, чтобы это с ними все-таки случилось. Я на самом деле хотел, чтобы все произошло как можно быстрее, чтобы мы все могли сосредоточиться на результате, а не на самом процессе, но думаю, мы должны продолжить.

– Я должен идти на работу. Ты присмотришь за Сейди?

Я киваю.

– Это произойдет. Просто для этого требуется немного больше времени.

Дэйл трет лицо руками, как будто он устал от всего этого.

– Я знаю, и Сейди тоже, но каждый такой месяц, кажется, погружает ее еще чуть глубже в бездну отчаяния. Я просто хочу…

– Ты хотел получить волшебную донорскую сперму, и вот я здесь, – говорю я, пытаясь заставить моего брата рассмеяться.

Ненавижу видеть его таким подавленным.

– Мы можем повторять это столько раз, сколько нам потребуется.

Дэйл качает головой и смеется.

– Ты завел хорошего дружка для своей правой руки? – шутит он.

И вот мы опять вернулись к теме мастурбации. Твою мать.

– Я и моя правая рука стали лучшими друзьями с тех пор, как мой член смог встать по стойке смирно, – смеюсь я.

Дэйл выглядит задумчивым.

– Ты, должно быть, раздумываешь о том, чтобы выбраться отсюда и завести себе подружку… после всего этого.

Я пожимаю плечами.

– Это не так уж и важно. У меня куча времени. Я буду рядом, пока мы не достигнем нужного результата, хорошо?

Он кивает и вздыхает.

– Ты не мог бы хорошенечко за ней присмотреть сегодня? Я немного волнуюсь за нее. Я знаю, она пытается не плакать, потому что не хочет, чтобы я волновался. Если бы я только мог взять отгул, я бы так и сделал.

– Конечно, – соглашаюсь я. – Без проблем. Я позвоню тебе, если это понадобиться.

Дэйл чувствует облегчение и хватает холодный недоеденный тост, пока выходит.

– Я ухожу, но позвоню тебе немного позднее.

Когда входная дверь щелкает закрывающимся замком, в доме чувствуется жуткая тишина. Дэйл сказал, что хочет, чтобы я присмотрел за Сейди, но что именно под этим подразумевается. Если она там, а я здесь.

… Он ожидает, что я постучу в ее дверь, если она не появится?

Чувствую ли я достаточно уверенности, чтобы сделать это.

Мне следует это сделать. Я делюсь спермой, чтобы Сейди могла выносить ребенка от моей плоти. Нам следовало быть в хороших дружеских отношениях, если не больше, но я не чувствую, что у меня было достаточно много времени, чтобы узнать Сейди лучше. Все было сосредоточено на том, чтобы она забеременела, и у меня не было и шанса на что-либо еще.

Полагаю, я выжду еще час и пойду к себе в комнату, чтобы навести порядок в вещах, как мне это нравится. Ничто другое не заставляет меня ощущать контроль над жизнью, как порядок. Наверное, это все армия, которая вдолбила нечто подобное в меня. Я нахожу пылесос и тряпку, и проделываю на самом деле отличную работу. Я ожидаю, что в конце концов появится Сейди, но она этого не делает.

Я жду еще полчаса, слушая местную радиостанцию, проигрывающую хорошую кантри музыку. Я пялюсь в потолок, пытаясь представить, что она может чувствовать. Женщина намного эмоциональнее, чем мужчины. Они ощущают все глубже. По крайней мере, это мое мнение. Когда песня, которую я слушаю, заканчивается и начинается реклама, щелкаю выключателем и прислушиваюсь.

В доме абсолютная тишина.

Я выхожу из комнаты и снова прислушиваюсь. Я надеюсь услышать шум работающего телевизора, радио или чего-нибудь еще.

Ничего.

Я иду на кухню, но Сейди там нет.

Я собираю всю смелость в кулак и поднимаюсь наверх. Если она не захочет разговаривать со мной, то всегда может приказать мне уйти. По крайней мере, если я услышу ее голос, то буду знать, что она в порядке.

Я поднимаюсь по лестнице медленно, пытаясь не топать как стадо слонов, как я обычно это делаю. Дверь в спальню закрыта.

Мой стук разрывает тишину, хотя я стараюсь не стучать слишком громко.

– Да, – голос Сейди не звучит так, будто с ней все хорошо.

– С тобой все в порядке, Сейди? Дэйл попросил меня проверить тебя…

Я приближаюсь к двери максимально близко, пытаясь не упустить то, что она мне отвечает. Я слышу какой-то шорох, затем Сейди открывает дверь.

Ее покрасневшие глаза отчетливо выделяются на бледном лице. На ней мешковатый кардиган, хотя сегодня достаточно жаркий день. В нем Сейди выглядит совсем крошечной и грустной. Она сжимает дверную ручку, будто ей нужна опора.

– Я…

Слезы начинают градом стекать по ее щекам, и без всяких раздумий я обхватываю ее руками, притягивая поближе к себе. Что-то внутри Сейди будто ломается, она прячет свое лицо у меня на груди, вцепившись в мои плечи. Рыдания прорывают целую плотину, и я кладу руку на ее спину, шепча слова успокоения. Это происходит инстинктивно.

– Не плачь, сладкая, – шепчу я.

Это происходит совершенно инстинктивно, когда я наклоняю свое лицо и оставляю легкий поцелуй на ее макушке, чувствуя, что, возможно, переступаю черту. Сейди пахнет, словно летний жасмин, и я его вдыхаю этот аромат. Прошло очень много времени с тех пор, как я держал в своих объятьях женщину, и меня бьет осознание, сколько всего я пропустил в своей жизни. Сейди так прекрасно ощущается в моих руках, но в глубине души я чувствую, что это не самый правильный поступок.

– Я чувствую себя такой неудачницей, – шепчет она. – Почему я не могу это сделать, Картер?

– Эй, не говори так, Сейди. Это произойдет. Просто требуется больше времени.

Новые всхлипывания вырываются из ее груди, когда Сейди сжимает мою рубашку.

– Я не думаю, что смогу это продолжить. НЕ думаю, что смогу выдержать еще одно разочарование.

Я нежно обхватываю ее лицо и приподнимаю, чтобы можно было видеть ее глаза.

– Ты сможешь это сделать, Сейди. Ты и Дэйл. Тебе просто нужно набраться терпения.

Она качает головой.

– А как насчет тебя? Ты не захочешь торчать здесь бесконечно.

Она вглядывается мое лицо. Это то, о чем она переживает? Что время моего предложения истекло.

– Я буду здесь столько, сколько потребуется, Сейди. Тебе не стоит об этом беспокоиться.

Сейди моргает и начинает отклоняться, вытирая слезы тыльной стороной ладони. Она делает глубокий вдох и выдох, как будто пытается взять себя в руки.

– Ты не думаешь, что это безумие, Картер? То, что мы делаем? Это так неправильно, не так ли?

Я немного ошеломлен, не подозревая, что у Сейди имелись сомнения, особенно сейчас после целого месяца попыток.

– То, что я понял в этой жизни, Сейди, это то, что ничто в мире не является простым. Будучи маленькими детьми, мы представляем идеальную жизнь, наполненную всем тем, о чем только может мечтать наше маленькое сердце. Затем мы вступаем во взрослый мир, и все оказывается абсолютно не так.

Она кивает, но внутри нее все еще чувствует конфликт.

– И думаю, пусть все и кажется сущим сумасшествием, но почему бы выполнить задуманного? Потому что общественность говорит нам, что существует только черное и белое, и любой оттенок серого – это неправильно? Потому что ты не сможешь объяснить это в магазине, не будучи осужденной? Почему ты должна беспокоиться о мнении этих людей? Ты хочешь прожить свою жизнь ради них? Ты хочешь отказаться от своей мечты в угоду им?

Сейди отрицательно качает головой.

– Поэтому пусть наша жизнь будет немного сумасшедшей. И в конце концов ты получишь то, что так страстно желаешь.

Она снова вытирает лицо манжетой своего кардигана и смотрит на меня грустными глазами.

– А как насчет тебя, Картер? Что получишь ты?

Я пожимаю плечами.

– Я увижу вас счастливыми, ребята.

– И что будет с тобой? Твой ребенок будет расти здесь, с нами, и все закончится тем, что ты будешь жить где-то в другом месте, с кем-то еще, с другим ребенком. Я не знаю… чем больше я думаю о будущем, тем более неправильным оно мне кажется.

Я не очень-то эмоциональный парень, но у меня прямо в горле застревает противный комок. Сейди разрывается на части из-за того, что беспокоится обо мне. Что я буду чувствовать себя отрезанным и не смогу общаться со своим ребенком, как на самом деле должен был бы. Дэйл решил образовать семью с этой женщиной, но я не знаю, что ей сказать. Я сделаю все что угодно для своего брата, но то, что описывает Сейди, так же не кажется мне правильным.

То, что мы делаем, кажется сумасшествием, но что насчет других вариантов? Усыновление? Это может быть чище. Найти ребенка, которому нужен дом, и дать его ему. Донорская сперма? Мне это не нравится. Я даже не могу себе представить, каково это не знать своего настоящего отца. Каждый раз, когда ты будешь смотреть в зеркало и рассматривать свое лицо, ты не будешь знать, что ты от него унаследовал. Нет. Лучше знать, кто твой отец.

Лучше, если бы они знали, что я их дядя, а Дэйл – отец.

– Я могу с этим жить, Сейди. А ты?

Она переступает с ноги на ногу, будто лишь одна такая мысль доставляет физический дискомфорт.

– Я не знаю, Картер. Не хочу лгать своему ребенку. Не хочу, чтобы за счастьем скрывался какой-то неприятный секрет.

Я понимаю. Ложь имеет свойство гнить и поднимать свою уродливую голову, чтобы сделать жизнь в миллион раз сложнее, чем озвученная неприглядна правда.

– Тогда мы не будем лгать. Мы расскажем правду.

– Но что, если он захочет узнать тебя получше? Что если он захочет расти рядом с тобой?

Я тру лицо рукой. Когда я думал подняться наверх, чтобы проверить Сейди, то не рассчитывал на такой серьезный и содержательный разговор. Я беспокоился только о том, что мне придется иметь дело со слезами. Теперь же слезы кажутся таким сущим пустяком.

– Думаю, что мы решим это, когда все произойдет.

Сейди рассматривает мое лицо, смаргивая новые слезы, которые снова появляются в ее глазах. Печаль Сейди проникает в мое сердце, ощущение, к которому я не привык. Там, откуда я вернулся, это чувство может быть опасным для жизни. Я привык держать свои эмоции под крепким замком, но не могу так вести себя здесь. Сейди нужно надежное твердое плечо, чтобы выплакаться, и я обещал Дэйлу, что присмотрю за ней.

– Тебе пока нужно сосредоточиться на себе, Сейди. Ты должна думать о сохранении своего здоровья и позитивного настроя, так чтобы у нас был наилучший шанс зачать ребенка.

У нее розовеют щеки, и она отводит взгляд в сторону. Черт. Я не хотел ее смущать.

– Мы попробуем снова, как только ты будешь готова, сладкая.

Сейди ничего не говорит и не предпринимает, а время идет. Я не знаю, что она хочет сказать. Она может и желает иметь ребенка, но достаточно ли сильно она его хочет, чтобы продолжить, несмотря на все обстоятельства.

Мягкая прядь волос падает Сейди на лоб, и она смахивает ее. В конце концов, она просто кивает. Мы смотрим друг на друга в течение нескольких секунд. Может быть, она ожидает, что я что-то скажу, но мне нечего добавить. В моем мозгу рисуется картинка того, как Сейди лежит на спине на кровати, наполненная моим семенем. Я пытаюсь об этом не думать. Я стараюсь не думать о том, что происходит после того, как я передаю Дэйлу стеклянную банку, но это с каждым разом становится все труднее.

Я бы никогда не причинил боль своему брату, но кажется, я не настолько контролирую свои мысли, как свои действия.

Я делаю шаг назад, нуждаясь в физической дистанции между нами, чтобы я смог мыслить яснее. Сейди, должно быть, принимает это за окончание разговора, поскольку укутывается в кардиган плотнее и возвращается в их супружескую спальню, медленно прикрывая за собой дверь.

ГЛАВА 10

Сейди

Прошло уже три месяца. Три месяца и до сих пор на моем тесте для беременных отрицательный результат. Все эти три месяца Дэйл был самым жизнерадостным мужем в мире. Три месяца Картер отдавал нам банку с теплой спермой, словно это шоколад, а не что-то способствующее зачатию.

С каждой последующей неделей, я начинаю терять надежду.

Я провела достаточно времени в гугле, уточняя показатели успеха искусственного оплодотворения в домашних условиях. Я знаю, что каждая минута между эякуляцией Картера и тем моментом, когда семя попадает в меня, это время, когда сперматозоиды погибают. Картеру не нужно много времени, чтобы принести Дэйлу сперму, но при каждом шаге, что он делает по лестнице, я чувствую, как мои шансы уменьшаются.

Я подумываю о том, чтобы попросить у Дэйла, может ли Картер заняться этим в нашей ванной, чтобы сократить время, затрачиваемое на передачу, но я не знаю, чтобы он на это сказал. В моей голове также рождаются и другие мысли, в самые темные моменты. Мысли, которые бы я не озвучила ни одной живой душе. Мысли, заставляющие меня чувствовать себя предательницей по отношению к мужу, только за одно их существование.

Картер на заднем дворе. Он устроился охранником в городе на неполный рабочий день, а в остальное время старается быть полезным по дому. Двор никогда не выглядел таким опрятным и ухоженным. Клянусь, на этой неделе он уже второй раз стрижет газон. Ему жарко, и он снял рубашку. Со спины он совершенно не похож на Дэйла. У него более мускулистые плечи и руки, бедра шире, а волосы все еще очень коротко подстрижены, так же, как и в день, когда он вернулся. Этот мужчина, брат моего мужа, не должен заставлять меня хотеть рассматривать его, но границы размываются, и я не знаю, как с этим справляться.

Картер проводит в доме больше времени, чем Дэйл, и хотя я знаю его совсем ничего, он кажется таким родным. Удобный. Безопасный. В те дни, когда я тружусь в студии, и Дэйл с Картером на работе, я чувствую себя потерянной. Когда они оба рядом со мной, кажется, будто они заполняют пустоту в моем сердце намного лучше, чем это делает только один из них.

Я стою у окна дольше, чем это полагается по правилам приличия, скрытая за шторами достаточно, чтобы беспокоиться о том, что Картер заметит меня. Он убирает траву в углу, где Дэйл устроил небольшой компостер, и я наблюдаю за тем, как струйка пота стекает между его лопатками.

Я знаю, как он пахнет. Этот мужчина – брат моего мужа. Я забираю грязную одежду из корзины для белья в его спальне и стараюсь этого не делать, но не могу не вдыхать его запах. Мускусный и мужской, знакомый и одновременно незнакомый. В голове что-то происходит, чего я не хочу, но не могу сопротивляться. У меня от всего этого кружится голова. Сумасшествие.

Я знаю, как пахнет сперма Картера. Когда она вытекает из меня ко мне в трусики, я касаюсь ее пальцами. Проделывать такие вещи с кем-то, с кем ты до этого даже не целовалась, кажется странным и неправильным, но одновременно и прекрасным.

Это все природа запретного плода делает меня настолько глупой?

Я не сплю ночами в своей постели, любуюсь мужем и люблю его всеми фибрами своей души, но в то же время думаю о Картере. Дэйл и я занимаемся любовью чаще, чем когда-либо прежде, словно я надеюсь, что каждый мой оргазм в объятьях Дэйла сотрет смущающие чувства к Картеру, но этого не происходит. Дэйл все еще в моем сердце. Он все еще в моих мыслях. Он – все для меня.

Но потом появляется Картер.

Можно ли чувствовать одно и то же по отношению к двум мужчинам в одно и то же время?

Любовь – такая сложная штука.

Сердце непредсказуемо.

Те вещи, что я узнаю.

Я знаю, что это неправильно, но в некотором роде, я чувствую, что Дэйл частично ответственен за все это. Это его идея размыла границы между всеми нами. Невозможно находиться в такой ситуации и быть полностью равнодушной. По крайней мере, это то, что я продолжаю себе повторять.

Картер продолжает стричь траву, усилие, что он делает, чтобы сдвинуть газонокосилку, заставляет мышцы у него на спине сокращаться. Я слышу, как он ворчит от усилий, и это отдается трепетом между моих ног. Я помню, как держусь на грани экстаза со спермой внутри меня, теплой струйкой вытекающей из киски. В большинстве случаев Дэйл заставляет меня кончить, касаясь, пытаясь увеличить шансы на зачатие. Я не могу отделить оргазм от спермы Картера. Эти две вещи неразрывны внутри меня, и это кажется опасным.

Тест сегодня утром снова показал отрицательный результат. Я взяла всю коробку и выбросила в мусорное ведро в гараже. Я не могу видеть ее еще в течение месяца. Глупая трата денег, но я должна сделать все возможное, чтобы не пасть ниже.

У меня нет сегодня желания рисовать, и я все еще лежу на кровати, лицом к окну и наблюдаю сквозь жалюзи, как солнце садится, когда Дэйл возвращается домой. Я слышу, как он идет через дом. Слышу его приглушенный разговор с братом. Его шаги раздаются на лестнице, и он открывает дверь с такой осторожностью, с какой только может. Думаю, он ожидает, что я буду спать. Я чувствую, как кровать прогибается, когда он садится, и слышу его глубокий вздох.

– Снова отрицательный? – спрашивает он.

Я поворачиваю к нему лицо.

– Да.

– Мы попробуем еще, сладкая.

Я качаю головой.

– Это не очень честно по отношению к Картеру.

– Он не хочет останавливаться, пока не получится, любимая.

Итак, они это уже обсудили. Я на самом деле не возражаю. Мне помогает то, что они выяснили, что находятся на одной волне до того, как Дэйл пришел поговорить со мной. Нет никакой дополнительной неопределенности в этой и без того нестабильной ситуации.

– Я не думаю, что то, что мы делаем, сработает, – мягко подвожу я.

Я не могу на него сейчас смотреть, но мне нужно все это сказать. Я не смогу это принять, если мы продолжим еще один месяц, и не сработает снова.

– Что ты имеешь в виду?

Дэйл кладет руку на мое бедро, и я накрываю ее своей. Он такой теплый и знакомый. Мой муж, который так много делает для меня.

– Каждая минута в этой банке снижает шансы на успех, – говорю я.

Дэйл какое-то время молчит. Хотела бы я узнать, о чем он думает. Хотела бы я знать, что у него на самом деле не сердце. Он повторяет мне снова и снова, что он полностью одобряет то, что мы делаем, но я никогда не буду знать наверняка. Эта неопределенность преследует меня каждый день.

Тишина давит на меня.

– Я думала об этом, – продолжаю я. – У Картера не было проблем, чтобы сделать той девушке ребенка.

Дэйл сжимает мое бедро.

– Я так не думаю, Сейди. То, что мы делаем… ну… это не совсем естественно, не так ли? Сам такой процесс, вероятно, снижает шансы на успех. Нам просто нужно больше времени.

– Я не думаю, что смогу, – возражаю я, – каждый раз… это…

Слезы снова льются из глаз, и рыдание срывается с моих губ.

– Эй.

Дэйл меняет свою позу, устраивается позади меня и укутывает в свои объятья.

– Я знаю, что это тяжело, Сейди, но тебя нельзя так себя изводить. Некоторым людям требуется время, и мы все должны быть терпеливыми.

Я качаю головой в отрицании.

– Может быть, нам надо начать рассматривать варианты усыновления, – шепчу я.

Мое сердце обливается кровью от разочарования, но я знаю, что больше не могу справляться с этим на протяжении еще нескольких месяцев.

– Это сработает.

Голос Дэйла звучит уверенно, но я в это не верю. На мой взгляд, мое чрево – темное и недосягаемое место. Там не может зародиться жизнь.

– Дело не в этом, – говорю я. – Я больше этого не вынесу… эти шприцы…

Я содрогаюсь. Совсем не так я представляла себе зачатие ребенка. Холодно и клинически, как и то, что Дэйл пытается доставить в это время удовольствие пальцами и голосом.

Проходят минуты. Дом погружен в тишину, слышно только наше дыхание и тиканье часов на лестничной площадке за пределами нашей спальни.

С соседнего двора раздается детский смех, и еще одна одинокая слеза скатывается по щеке, капая на мягкую подушку под головой.

– Что если мы попробуем по-другому? – мягко предлагает Дэйл.

В его словах чувствуется нервозность, и я задерживаю дыхание, потому что все в этой ситуации наполняет меня трепетом.

– Как?

Мой голос дрожит, и я сглатываю комок в горле. Я не хочу плакать в объятьях мужа, когда он делает все возможное для меня и даже больше. Я неблагодарная жена. Я его не заслуживаю.

Дэйл не говорит то, что, кажется, может переломить ход течения жизни. Его тело словно одеревенело позади моего, полное напряжения.

– Я боюсь… – все-таки начинает он. – Боюсь озвучить то, за что ты можешь возненавидеть меня.

Мое сердце проваливается в пропасть. Слышать признание Дэйла в том, что он тоже не совсем уверен во всем этом, вызывает боль в моей груди.

– Я люблю тебя, – мягко признаюсь я. – Ничто из того, что ты можешь сказать мне, не изменит этого.

Он гладит меня по волосам, мою руку. Проходят секунды, и я чувствую, как он борется сам с собой.

– Что если ты и Картер…

Он останавливается. Ждет.

Мое сердце, кажется, останавливается.

Он предлагает мне то, о чем я думаю?

– … что если…

Дэйл не может себя заставить сказать то, что крутится в его голове, и именно это колебание говорит мне о том, что он действительно это предлагает. Это и тот факт, как я знаю, братья делали это раньше; делили девушек, когда были моложе, и до того, как Дэйл встретил меня.

Даже несмотря на то, что мое сердце стучит как бешеное, я поворачиваюсь лицом к своему мужу. Его глаза тщательно рассматривают мое лицо, волнуясь, маскируя его собственное смущение. Я всегда думала, что мы с Дэйлом можем говорить о чем угодно, но я думаю, есть вещи, с которыми не справится даже в самых близких отношениях.

Я моргаю. Сглатываю. Как мы можем говорить об этом, при этом не разбивая все то, что мне так дорого?

– Когда мы были молодыми, – медленно начинает Дэйл. – У нас иногда были не совсем традиционные отношения.

– Но это же было целую вечность назад.

Дэйл кивает.

– Картер и я… мы ближе, чем большинство братьев.

– И это не беспокоит тебя?

Я выбираю слова особенно тщательно, потому что муж еще не все высказал и ничего определенного не сказал.

– Дело не во мне, – мягко возражает он, – Тебя это беспокоит?

Я чувствую, будто Дэйл проверяет меня, спрашивая, как и любой здравомыслящий человек в подобной ситуации. Волнует ли меня секс с близнецом моего мужа?

Ответ должен быть «ДА». Определенно должен быть таким, без всяких споров, определенно точно «ДА».

Но это не так.

Жизнь не самая простая вещь. Она не поделена на черное и белое.

Я люблю своего мужа. Я никогда не представляла себе, что у меня будет секс с кем-то еще в оставшуюся часть моей жизни, но то, что мы делали, было безумно интимным, и Картер, ну, он словно другая половинка Дэйла. Они настолько похожи, что мне трудно разделить их, как мне следовало бы сделать.

– Как ты можешь спрашивать подобное? – шепчу я.

Дэйл нежно целует меня в губы.

– Ответь мне честно, – просит он.

В его глазах нет ни ревности, ни гнева. Мой муж так спокоен, в то время как я представляю собой целый клубок смешанных чувств и отчаяния.

– Я хочу ребенка, – наконец признаюсь я.

Та причина, по которой началось все это сумасшествие.

– Я знаю, дорогая.

– И я согласилась на этот безумный план, но это уже слишком, Дэйл.

Он качает головой.

– Если бы не было никаких последствий для тебя, кроме как шанса завести ребенка, ты бы с этим справилась?

Я прикрываю глаза и вспоминаю то, что чувствовала, когда наблюдала за Картером из окна всего лишь несколько часов ранее. Привлекает ли меня близнец моего брата? Да. Без сомнений. И если бы для меня не было никаких последствий от того, что я буду спать с ним, захотела бы я? Да.

Но последствия есть.

Я бы нарушила свои клятвы.

Дэйл кажется абсолютно спокойным во всей этой ситуации, но что, если он не сможет справиться с последствиями. Хочу ли я ребенка сильнее, чем ценю святость нашего брака?

Я не знаю, что сказать, чтобы отложить принятие решения.

– Картер не согласится на это, – говорю я Дэйлу.

Он качает головой.

– Мой брат сделает все возможное для нас, как и я для него.

– Только потому, что кто-то согласится что-то сделать, не означает, что можно попросить его это сделать.

Он кивает.

– Я знаю это, Сейди, но я не могу больше смотреть, как ты грустишь по этому поводу. Я люблю тебя. Я люблю моего брата, и может показаться для тебя странным, а, возможно, и для большинства людей, но я бы не ревновал. Я просто хочу, чтобы все были счастливы.

Я делаю глубокий вздох. Я не думала, что возможно любить этого мужчину еще сильнее, чем я любила его до сего момента, но видеть его самопожертвование, заставляет мое сердце переполняться чувствами к нему.

– Это безумие, – шепчу я.

Дэйл пожимает плечами и убирает непокорную прядь волос мне за ухо.

– Жизнь – довольно-таки сумасшедшая вещь, сладкая, но пока мы готовы, мы сможем оседлать волны и в конечном итоге достигнем той стороны счастливого берега.

Я притягиваю мужа в крепкие объятья, пряча лицо на его груди. Я плачу, и он держит меня в объятьях, пока слезы не останавливаются.

А затем я произношу то, что я думала, никогда не произнесу.

– Если Картер не против, и если ты будешь с нами, то я думаю, мы должны попробовать.

– Я спрошу его, – тихо произносит Дэйл.

ГЛАВА 11

Дэйл

Кто-то подумает, что я сумасшедший.

Какой мужчина согласится с тем, чтобы его жена переспала с кем-то другим?

Есть термин для подобных мужчин, которых заводят такие вещи, но это не мой случай.

Я всегда чувствовал себя лишь половиной единого целого, мой брат – был другой половиной. Другие братья и сестры ревнуют друг к другу, но с нами никогда ничего подобного не происходило. Мы всегда были на одной волне. Делиться с Картером так же естественно, как владеть чем-то самому.

Полагаю, что Сейди думает, что я приношу огромную жертву. Не важно, как сильно я пытаюсь убедить ее в обратном, не думаю, что она мне верит. Я не могу винить ее за это. Сейди – единственный ребенок в семье, поэтому ей никогда не приходилось делиться. Мне нужно, чтобы она поняла это, потому что, если она этого не сделает, я беспокоюсь, что то, что произойдет сегодня вечером, повлияет на всех нас, а все должно происходить не так.

Когда я сказал Картеру, его первый вопрос был о том, хороша ли Сейди в постели. Он даже не подумал спросить, серьезно ли я это предлагаю. Он просто знал, что это так, потому что мы связаны.

Он хотел поговорить с ней, чтобы убедиться. Полагаю, чтобы он ни сказал, это убедило ее, что все в порядке… по крайней мере, для нас.

Я оставил право выбора за Сейди, где это произойдет. Она предложила комнату Картера. Думаю, для того, чтобы она могла отделить его от нашей супружеской кровати. Я сказал ей, что буду там с ней, но она выглядела разрываемой на части. Она переживает, что я не смогу с этим справиться.

Я сказал ей, что хочу быть рядом, чтобы убедиться, что ей будет хорошо, и кажется, она расслабилась.

Поэтому мы здесь. Картер в своей комнате. Сейди наверху. Сегодня та самая ночь, и я попиваю пиво не потому, что мне нужно успокоить нервы, а потому что сегодня жаркий и удушающий день, и мне надо как-то убить время.

Это была моя идея, но я буду сторонним наблюдателем самого главного события. Но я не собираюсь просто наблюдать. Сейди – моя жена. Я способен показать, насколько хорошо могу справиться, участвуя, где смогу. Надеюсь, что это поможет ей расслабиться. Картер присоединяется ко мне на кухне.

Он кивает мне, и я понимаю, о чем он спрашивает. Картер получает в ответ такой же кивок и хлопает меня по плечу, когда проходит мимо. Разговоры без слов. Я скучал по ним. Пока он служил заграницей, я привык выражать свои чувства словами. Картер просто понимает и это ощущается так хорошо.

Он тоже берет бутылку пива. Мы вместе сидим за столом.

– Она спустится вниз через минуту, – говорю я.

Еще один кивок.

– Я отведу ее в твою комнату и начну. Приходи где-то десять минут спустя.

– Ты уверен, что сможешь через это пройти?

Я киваю. Картер думает, что знает, насколько сильно Сейди хочет ребенка, но он не слышал, как она иногда кричит во сне. Он не держал ее в своих объятьях, когда она плакала после очередного отрицательного теста на беременность.

Я слышу шаги Сейди над нами, затем ее легкую поступь по лестнице. Я поднимаюсь и покидаю кухню как можно быстрее, чтобы встретить ее внизу лестницы. Она нервничает, одетая в халат, и смотрит на меня, словно ожидая, что я все отменю. Вместо этого я беру Сейди за руку и веду в комнату Картера. Когда мы находимся по другую сторону двери, я прикрываю ее так, чтобы она была почти закрытой. Я обнимаю свою жену и затягиваю в нежный поцелуй, затем более настойчивый. Она медленно следует за мной, но только когда я чувствую, что она расслабляется в моих руках, Сейди тоже углубляет поцелуй.

– Дэйл, – шепчет она.

– Все хорошо, детка.

Я подвожу ее к кровати Картера, где он застелил новое постельное белье. Я говорю ей лечь и тянусь следом за ней, стаскивая через голову футболку, таким образом давая Сейди понять, как все будет. Я расслабляю пояс на ее халате, под ним обычная черная ночная рубашка. Ничего особенного.

Я скольжу рукой по ее бедру, очень медленно, пока не достигаю местечка между ее ног. На ней нет трусиков, и мой член оживает. Я ее мягко поглаживаю и затягиваю в глубокий поцелуй. Я хочу, чтобы Сейди так затерялась в удовольствии, что разливалось между нами, что не заметит, когда придет Картер. Ее ноги раздвигаются, я знаю, что она расслабилась.

Картер будто получает мое мысленное сообщение, входя в это время в комнату. Я знаю, что ему будет тяжело думать о том, что будет происходить дальше. Моему члену тесно в джинсах. Кровать немного проседает, когда Картер опускается рядом с Сейди по другую сторону кровати. Я слышу звук расстегиваемого ремня, и Сейди отвлекается от нашего поцелуя, теперь ее внимание сосредоточено на Картере.

Между нами застывает время, появляется чувство, которое я не могу описать. Будто невидимые нити, что связывали меня с моей женой и с моим братом-близнецом, связали нас всех воедино. Время замедляет свой бег. Я смотрю на Сейди. Она не собирается стыдливо прикрывать себя. Она не говорит мне прекратить играть с ее клитором. Она смотрит на Картера, и он нежно берез ее за руку.

– Ты выглядишь такой красивой, – говорит он с придыханием.

Это отлично для него, что он говорит ей подобное, и я слышу ее вздох. Он стягивает свою футболку и сбрасывает штаны вместе с боксерами. Не церемонясь. Картер медленно перемещается по кровати. Он дает Сейди время передумать. Он может выглядеть как человек, способный совершить серьезное насилие, но в груди у него золотое сердце. Он становится на колени между ног Сейди, следя за моей рукой. Взгляд Сейди сосредоточен на его члене, но я не чувствую ни капли ревности. Член Картера точно такой же, как мой. Мы словно две горошины из одного стручка.

Я привлекаю ее внимание, прикоснувшись к щеке, а когда она поворачивает голову, целую ее. Рука Картера продолжает с того места, где я остановился, и я могу сказать, что она чувствует разницу между нашими прикосновениями. На какую-то секунду она застывает, но это заканчивается прежде, чем я успеваю спросить, все ли с ней в порядке. Ее руки обхватывают мои, затем шею, притягивая ближе к себе, пока мой брат прикасается к ней, чтобы подготовить ее. Кровать снова приходит в движение, в то время как Картер снова сдвигается.

– Готова? – спрашивает он.

Мой член дергается при одной только мысли, что произойдет дальше.

Сейди кивает, и мы оба смотрим на то, как Картер берет свой большой член в руку и направляет его между ног моей жены. Она приподнимает свои колени выше, желая облегчить проникновение; так же она делает и со мной. Брови Картера немного сдвинуты, когда он склоняется, устраивая свои колени под ее бедра. Я провожу рукой по груди Сейди, чувствуя острые пики ее сосков, желая продлить для нее приятный момент настолько долго, насколько смогу.

Она снова поворачивается ко мне, тянется для очередного поцелуя. Я знаю, когда Картер проникает в нее, потому что она обхватывает меня крепче. Сначала его толчки нежные, предполагаю, что он хочет сделать все нежно, но в какой-то момент Сейди снова отпускает меня. Она поднимает руку и прикасается к руке Картера, на которой он балансирует, чтобы не придавить ее своим весом. Она изгибается и касается его лица. Его глаза находят ее взгляд.

– Все хорошо, – говорит она и притягивает его вниз.

Картер прячет свое лицо в изгибе между ее шеей и плечом, его широкие плечи почти полностью закрывают Сейди. Она находит мою руку, крепко за нее ухватившись, будто Сейди хочет, чтобы я знал, что я тоже часть всего того, что сейчас происходит.

Все перед глазами размывается.

Сейди поворачивается к Картеру, проводя рукой по его коротко стриженой голове, прижимаясь ртом к его щеке.

– Ты ощущаешься так хорошо, – признается она.

– Черт возьми, – стонет Картер.

– Поцелуй меня, – приказывает она ему.

И я наблюдаю за тем, как Картер отталкивается своими предплечьями и смотрит на мою прекрасную жену. С мягкими волосами, рассыпанными на подушке, она выглядит словно ангел, павший с небес. Мой брат поворачивается ко мне. Он хочет знать, что ему делать, и я киваю. Сейди получит то, что она хочет.

Он прижимается своими губами к ее, и мое сердце чертовски бешено стучит.

Прямо передо мной два человека, которых я люблю больше всего на этом белом свете.

Я смотрю, как они занимаются сексом, спина моей жены изгибается, и лицо Картера напрягается. Я не был уверен, что Сейди кончит, но она достигает края, и это хорошо. Это значит, что она действительно расслабилась. Значит шансы на то, что все сработает, возрастают.

Потом кончает и Картер с достаточно громким криком, чтобы его услышали наши соседи. Он судорожно хватает ртом воздух и все еще похоронен глубоко внутри нее. Сейди выглядит ошеломленной, но дело уже сделано.

– Выходи, Картер, – шепчет она. – Мне нужно положить подушку под задницу.

Пока мой брат приходит в себя, я хватаю подушку и помогаю Сейди устроиться в том положении, которое с ее слов, может максимизировать шансы на зачатие. Картер сидит на краю кровати, его спина напряжена и вздымается в такт напряженному дыханию. Я целую Сейди, говорю ей, какая она красивая. Затем я слегка похлопываю моего брата по плечу.

– У тебя еще есть порох в пороховницах, брат, – шучу я, и именно это нам всем сейчас нужно.

Мы все взрываемся смехом, и все в порядке.

По крайней мере, я на это надеюсь.

ГЛАВА 12

Картер

Я не спал большую часть ночи. Для меня это не проблема. Я провел много бессонных ночей, пока служил заграницей. Некоторыми ночами это было невозможно из-за реактивных самолетов, пролетающими очень низко над нашими головами, и далеких звуков разрываемых ракет. Трудно закрыть глаза, думая, что одна из таких ракет попадет в твою койку в любую секунду.

Но сегодня была другая причина для бессонницы.

Вчера вечером я почти не видел Сейди или Дэйла. Я оставался в комнате до позднего вечера, и когда вышел, они уже легли спать. Я сварганил себе бутерброд и вернулся обратно. Когда сегодня утром я вышел, в доме было тихо. Я знал, что Дэйл уже ушел на работу, потому что из коридора раздался звук закрываемой ключами двери. Но я не слышал и звука присутствия Сейди. Она могла уйти, занимаясь тем, что обычно здесь делают женщины: йога, изготовление свечей или чаепитие. Черт возьми, я не знаю.

Я пересекаю гостиную и иду дальше по коридору в дальнюю часть дома. Там только одна дверь, и я знаю, что она ведет в студию Сейди. И она, и Дэйл рассказывали мне, как он перекрыл часть дома и превратил это место для Сейди, чтобы она могла проводить все свое свободное время рисуя. На самом деле я не видел ни одной картины Сейди, кроме той, что висит в гостиной.

Я останавливаюсь у двери. За ней не слышно ни единого звука. Опять же, не думаю, что занятие живописью – громкое занятие. Я оглядываю коридор, где расположена гостиная, и, наконец, кладу ладонь на ручку и поворачиваю.

– Картер.

Сейди сидит на высоком стуле, устроив ноги на перекладине, она босая, а в одной руке держит кисть. На ее пальцах следы оранжевой краски. Юбка с разводами от краски, облегающая майка, волосы собраны в пучок на макушке. Яркий свет зарождающего дня проникает сквозь открытые солнцу окна. Золотистые лучи освещают нежную кожу Сейди и глаза в утренней заре. Вчера ночью я был внутри этой женщины. От этой мысли у меня кружится голова.

– Я просто… я не хотел отвлекать тебя.

Это чушь собачья, но даже самому себе я не хочу в этом признаваться. Какого черта я здесь забыл? Я отступаю назад и начинаю закрывать дверь.

– Все хорошо.

Она соскальзывает со своего стула и идет к двери.

– Ты можешь войти, если хочешь.

Ее голос звучит так застенчиво и нерешительно. Это должно быть для нее так же неловко, как и для меня.

Это ее личный уголок, но думаю, что можно откинуть все церемонии после того, что было между нами вчера. Сейди отступает и взмахивает рукой.

Запахи масляной краски и растворителя щекочут мне ноздри, когда я захожу в студию. На заднем плане мягко играет классическая музыка. Так тихо, что я не смог ее расслышать из-за закрытой двери. Вдоль задней стены расположены стеллажи для просушки холстов, в другом углу расположена стопка подрамников. И все вокруг наполнено яркими красками, она плещется с холстов, застыл цветной каплей на полу, стекает с ее мольберта и кисти. Несмотря на то, что сама Сейди обычно носит более мягкие приглушенные тона, она рисует большими яркими и смелыми мазками.

– Ты хотел бы посмотреть несколько моих работ? Я как раз заканчиваю одну из заказанных картин.

Она указывает на мольберт, перед которым до этого сидела. Там изображен портрет потрясающей рыжеволосой женщины с массивным сапфировым ожерельем. Я шагаю ближе, разглядывая мельчайшие детали, срисованные Сейди с фотографии, с которой она пишет: игра света на драгоценных камнях, тонкие серебристые пряди волос, вплетенные в рыжину густой шевелюры, и даже крошечная родинка над ключицей.

– Это потрясающе, Сейди. Очень. Я даже и не подозревал, что ты настолько хороша, – признаюсь ей.

Ее лицо розовеет.

– Спасибо. Ты бы хотел посмотреть что-нибудь еще? Что-то, что я писала не по заказам? Мои работы отличаются.

Она подходит к прикрытой простыней кучи холстов под окном. Сейди снимает ее и начинает перебирать работы. Серый пейзаж с фиолетовым небом, молодая девушка под деревом, абстрактные картины с яркими брызгами разных цветов. А потом обнаженные тела. Молодые мужчины, изображенные на холстах, члены, покоящиеся между мускулистых бедер, глаза, приглашающие совершить вещи, о которых я даже не хочу думать.

Мои брови приподнимаются вверх, когда я смотрю на Сейди. Дэйл знает об этом? Она рисовала их с фотографий или это настоящие модели?

Сейди очевидно обращает внимание на мое выражение лица.

– Это наброски, из класса обучения в колледже, обнаженные натурщики. Моделями обычно становятся студенты колледжа, пытающиеся заработать несколько лишних долларов.

Она снова прикрывает работы простыней и идет к мольберту, снимая портрет рыжеволосой женщины и осторожно размещая его на сушильной стойке.

– Знаешь, – говорит она, – ты мог бы стать отличной моделью.

Она вытирает руки о тряпку, не смотря на меня.

Я не могу больше сдерживаться и взрываюсь смехом.

– Ты просто хочешь увидеть меня голым.

Сейди фыркает.

– Я уже видела тебя голым, Картер, и даже замужем на версии тебя, – нахально возражает она, – кроме того, очевидно, у меня нет недостатка в обнаженной мужской натуре. Но, по правде, ты бы был великолепен. В твоем теле много линий, большие размеры.

Я ухмыляюсь ей.

– Это не то, что ты подумал, – смеется Сейди и бросает в меня полотенце.

Ее глаза сияют. Она ведет себя по-другому сегодня, как будто наш секс стер формальность в отношениях. Полагаю, это было неизбежно. Нет смысла церемониться, когда вы потеете друг под другом. У меня такое чувство, словно вижу своими собственными глазами ту девушку, на которой женился мой брат, а не ту версию, которую она была готова показать своему деверю.

– Просто у тебя такие линии тела, которые художники обычно ищут в модели. Позволь мне нарисовать тебя. У меня есть картина Дэйла. Хочешь посмотреть ее?

– Как-то не очень, – шучу я. – Вряд ли я увижу что-то такое, что не видел раньше.

Сейди качает головой.

– Ты на самом деле хочешь нарисовать меня?

– Как одну из моих французских девушек⁹, – шутит она.

Я хохочу, и она улыбается, словно счастлива от того, что заставила меня улыбаться.

– Ты уверена? – переспрашиваю я.

Я не знаю, куда это меня приведет, но не похоже, что у меня есть интересная альтернатива на сегодня, а идея провести большую часть времени в одиночестве не так уж привлекательна. Я никогда не думал, что буду скучать по тем временам, когда ты окружен толпой шумных парней, но мне трудно переносить тишину. Мой разум наполняется звуками, которые я не хотел больше слышать.

– Абсолютно, мне нравятся рисовать новые объекты.

Она подходит к небольшому дивану и начинает убирать с него тряпки и чистые холсты.

– Ты можешь сесть здесь.

Сейди смахивает невидимую пыль с дивана и возвращается к мольберту, фиксируя поверх большой лист бумаги для рисования, и возится с подносами с карандашами.

Я обхожу диван и смотрю на него. У меня до этого никогда не было женщины, которая попросила бы нарисовать меня.

– Что я должен делать?

– Просто снимай то, без чего тебе будет удобно и располагайся, – отвечает она, не поднимая головы.

Я пожимаю плечами и стягиваю футболку, затем сразу же джинсы. Складываю их, расположив на соседнем стуле, и сажусь на диван. Он бархатистый на ощупь, и слегка щекочет заднюю часть моих ног. Я устраиваюсь поудобней, и обивка трется о бедра.

– Давай приступим, – с придыханием предлагает Сейди, смотря на меня поверх мольберта.

Она прочищает горло.

– Хм, просто откинься немного назад, перебрось руку через спинку дивана. Да, вот так. И, эм, приподними ногу… другую не надо. Небрежная сексуальность – это то, что нужно.

– Вот так?

Я откидываюсь назад и сверкаю насмешливой, кривоватой улыбкой, похожей на ту, что Сейди изображала на лицах тех парней.

Она качает головой, усмехаясь.

– Поумерь пыл, пожалуйста. Просто будь собой.

– Все, как вы пожелаете, мадам.

Я сижу неподвижно, слушая, как ее угольные карандаши царапают холст. Сейди продолжает всматриваться в изображение, блуждая глазами по моему телу.

Я смотрю на ее голые ноги, опирающиеся в перекладину табурета, поднимая взгляд вверх по ногам, где юбка сбилась в кучу выше колен Сейди. Я помню каково это, когда ее ноги обхватывают меня. Я помню, каково это, быть похороненным глубоко внутри нее. Мой член оживает, не совсем то, что нужно, когда ты позируешь для картины.

Не знаю, замечает ли это она. Студия погружена в тишину, единственные звуки, нарушающие тишину – звук царапающего бумагу карандаша и шум нашего дыхания. Я прикрываю глаза и стараюсь подавить воспоминания о прошлой ночи. В конце концов, мы сделали это один раз. Просто, чтобы Сейди забеременела. Несмотря на то, что это было раньше обычным делить с братом девушку, сейчас совсем другое дело. Сейди не просто девушка, с которой мы зависаем. Она – жена моего брата.

А я изгой.

Наконец, звук, издаваемый рисующей Сейди, прекратился.

– Я закончила, – сказала она, затаив дыхание.

– Отлично, – бормочу я и встаю, быстро натягивая одежду.

Я мог бы хоть отчасти попробовать то, что было между Сейди и Дейлом, но делаю лишь одно. Находиться здесь, пока брат на работе, вдруг ощущается таким неправильным.

Я не хочу чувствовать, будто предаю его. Все, что я делаю – на благо Дэйла и Сейди, но сейчас это не так. Происходящее нечто совершенно другое.

– Картер, – окликает она, когда я уже подошел к двери.

Я слегка поворачиваю голову, чтобы она знала, что я слышу ее, но этого недостаточно, чтобы рассмотреть ее в полной мере.

– Спасибо, что позировал для меня. Ты был великолепен.

Я киваю и покидаю комнату, тихонько прикрывая дверь за собой.

Чтобы не случилось дальше, я должен убедиться, что в моей голове четко проведена граница, или что мои чувства кристально понятны, иначе все станет действительно очень опасным.

ГЛАВА 13

Сейди

Когда дверь закрылась за Картером, я позволила себе длинный глубокий выдох. Наблюдать за моим деверем не должно быть трудно, но это так. С каждым днем и каждой фразой, которой мы перебрасываемся, мои чувства к нему все возрастают.

Я стала такой влажной, глядя на его формы, в то время как делала наброски, оживляя его тело на холсте. Тот момент, как он врывался в меня прошлой ночью, все повторяется и повторяется у меня в голове. Нежные прикосновения губ Дэйла на моих сосках, пока Картер трахал меня.

О, Господи.

Воображала ли я когда-нибудь, что у меня будет секс с двумя мужчинами одновременно? По правде, нет. Я всегда была за отношения один мужчина – одна женщина, и с самого начала Дэйла было более чем достаточно для меня.

Но все произошедшее показало мне многое.

Это открыло мне глаза на то, какие невероятные ощущения я могу испытать, а также на то, как глупо мы себя ведем.

Все не так просто, как первоначально предложил Дэйл, когда Картер станет отцом, но будет себя вести как дядя. Дядя выходит за рамки ближайшего круга семьи, а не находится внутри него, но как мы можем его так просто выкинуть.

Мои отношения настолько прочные, но теперь кажется, что в них есть место для еще одного человека. Мое сердце открылось вместе с моим телом, и Картер проскользнул внутрь него без моего осознанного решения. Мысли, которые возникают в моем сознании, пугают меня.

Чтобы мысленно отвлечься от Картера, я убираю эскиз и быстро приступаю к очистке моих кистей. Я перемещаюсь по своей студии, чистя и убирая на место тюбики с краской и палитры.

Наконец, я покидаю студию и направляюсь на кухню. Уже наступило послеобеденное время. Кухня пуста, впрочем, как и гостиная. Я не знаю, ушел ли Картер или он в своей комнате. Я хочу пойти и постучать в его дверь, проверить, дома ли он, но не делаю этого, потому что не знаю, что могу ему сказать.

Я готовлю себе поесть, но в итоге лишь размазываю пасту по тарелке, потому что в моем животе порхают бабочки. Я продолжаю думать о прошедшей ночи. О члене Картера, похороненном глубоко во мне, пока мой муж целует меня.

Я не хотела наслаждаться сексом. Я не хотела кончать, пока Дэйл смотрел на меня. Но все чувства, что возникли у меня, когда я была с Дэйлом и Картером кажутся такими правильными… Я просто не смогла сдержаться. Сейчас Картер знает, что мне понравилась вчерашняя ночь. Он, должно быть, думает, что так же нравится мне.

Я прекращаю есть и ставлю тарелку на стол.

Я выхожу на улицу, чтобы выполоть сорняки, но их нет, потому что в последнее время Картер и Дэйл об этом позаботились. Мне нужно чем-то себя занять, поэтому я беру небольшую лопатку и начинаю рыхлить почву вокруг цветов. Когда стану поливать, так будет легче. Я все еще стою на коленях, когда слышу, как Дэйл въезжает на подъездную дорожку. Мое сердце пускается вскачь, как и всегда с того момента, как я впервые встретила его. Поднимаясь, я стряхиваю пыль с передней части юбки, и приглаживаю рукой растрепавшиеся волосы перед тем, как направиться к его машине.

– Привет, детка, – поздоровался он, выглядя немного удивленно, видя меня. – Как прошел твой день?

Он выходит из машины, и как только Дэйл встает на ноги, я крепко обнимаю его. Мне нужно это сейчас, больше, чем когда-либо. Муж тоже крепко меня обнимает, как будто чувствует мою нужду в его объятьях.

– Все в порядке, – говорит он.

Я не знала, насколько мне было необходимо услышать эти слова, пока он не произнес их.

– Ты поднимешься со мной наверх? – спрашиваю я.

Дэйл нежно обхватывает мое лицо, его глаза будто пытаются проникнуть в мою душу, чтобы прочесть меня.

– Конечно, сладкая.

Он нежно целует меня, берет за руку и ведет к дому. Дверь в комнату Картера закрыта, и я рада этому. Мы поднимается вверх по ступеням вместе, и с каждым последующим шагом появляется чувство, будто мы становимся ближе к нашей семейной жизни, как это было до приезда близнеца Дейла.

Мне нужно, чтобы мой муж снова утвердил свои права на меня. Я удивлена, что чувствую себя настолько нуждающейся в чувстве принадлежности кому-то, настолько первобытной. Не думала, что я такая. Это новая женщина, в которой кипят чувства.

В нашей спальне я выскальзываю из своей одежды, наблюдая, как тоже самое делает Дэйл. Он расположился на коленях между моих разведенных ног, прижимается лицом к моему животу, целуя и тыкаясь носом в волоски между моих ног, его язык находит мой клитор и играет с ним так, как мне нравится, но сегодня я хочу, чтобы все было по-другому. Я хочу, чтобы Дэйл был грубым. Хочу, чтобы он схватил меня и бросил на кровать. Хочу почувствовать его страсть и ярость.

Ярость.

Это слово у меня никогда не ассоциировалось с Дэйлом. Мой муж – рассудительный и спокойный, последовательный и взвешенный. Почему я хочу, чтобы он был полон ярости?

Я хочу, чтобы он приревновал?

Это не похоже на меня, и не имеет на самом деле никакого смысла.

Если бы Дэйл ревновал к Картеру, он бы никогда не согласился на то, что мы сделали. У меня от всего этого кружится голова, и я не хочу этого. Я хочу потеряться под сильным телом моего мужа.

– Ты нужен мне, – говорю ему. – Мне нужно, чтобы…

Дэйл останавливается.

– Чтобы что?

– Ты нужен мне, возьми меня… – шепчу заключительную часть, и на секунду его глаза вспыхивают.

Думаю, он понял, что я имела в виду, хотя у меня не хватает смелости признаться в том, что я на самом деле хочу.

Дейл прижимает меня к кровати, пока не располагает так, как нужно, подталкивая назад. Он в мгновение ока оказывается между моих ног, толкаясь глубоко в меня, прижимая одну из моих рук к кровати. И начинает трахать так, как мне нужно. Жестко и глубоко, удерживая в одном положении, погружаясь снова и снова.

Сейчас он более грубый, чем когда-либо до этого, но я знаю, что это не из-за того, что ему нужно. Он все делает для меня. Я вонзаюсь ногтями ему в спину, хватаю за задницу и притягиваю еще ближе во время толчков. Мой клитор пульсирует от напряжения, и я так близка, чтобы кончить, что закрываю глаза, чтобы сосредоточиться.

И его образ возникает передо мной. Картер. Его короткие волосы, сурово поджатый рот. Я открываю глаза, мой муж смотрит на меня.

– Сейди, – рычит он. – Кончай.

Спустя один толчок, я действительно кончаю. Я не могу промолчать. Оргазм захватывает меня, прокатываясь по всему телу, вырывая меня из реальности. Дэйл следует за мной, издавая долгий и гортанный стон, когда сквозь него проходит волна удовольствия. Мы скользкие от пота, где соприкасаемся друг с другом, но мне все равно. Я хочу этого мужчину всего целиком. Мне нужно, чтобы он заклеймил меня, как свою собственность. Мне нужно знать, что между нами все хорошо.

После Дэйл прижимает меня к себе, нежно рисуя пальцами круги на коже над бедром.

– Это то, что тебе было нужно? – спрашивает он.

Я киваю и целую его.

Все снова кажется правильным, по крайней мере, сейчас, но я не знаю, насколько долго это продлится, потому что мое сердце и разум находятся в раздрае.

Дэйл сказал мне, что он привык делиться со своим братом, и все, о чем я волнуюсь, насколько далеко он готов пойти.

ГЛАВА 14

Дэйл

Сейди ушла утром пораньше, чтобы купить еще тестов на беременность. Я пытался показать ей те, что обнаружил в мусорном ведре на улице, но она покачала головой и сказала, что хочет приобрести новую упаковку, неоткрытую и совершенно новую, для «нового начала». Пожав плечами, оставил ее в покое. Сейди трудно сказать «нет», когда дело доходит до этой темы.

В одиночестве пью кофе на кухне. С тех пор как приехал Картер, все реже, получается, побывать одному, хоть минуту, в своем собственном доме. У Сейди есть студия, в которой она исчезает, а у меня нет таких укромных уголков, если не считать гараж.

Думая о студии, я решил пойти и посмотреть ее новые работы. Некоторые художники скрытные, никогда не позволяют рассматривать их работы, пока они не завершены, но Сейди не была такой. Она всегда приглашала меня в свою студию посмотреть, над чем она работает. Прошло уже несколько недель с тех пор, как я последний раз был там. Допиваю кофе, ставлю кружку в раковину и пересекаю гостиницу, дальше по коридору, ведущему к ее студии.

Свет выключен, жалюзи закрыты, когда я открываю дверь. Сейди держит комнату в полумраке, когда не работает, чтобы ультрафиолетовые лучи, проникающие через окна, не влияли на цвет красок. Включаю свет, наполняя комнату теплым светом, имитирующим свет утреннего солнца. Еще одна идея Сейди. Я не жалел денег на оборудование, хотел, чтобы у нее была студия ее мечты.

Замечаю картину на подставке и притягиваю ее вниз, чтобы взглянуть, осторожно, чтобы не коснуться краев или не смазать высыхающую краску. Я узнаю портрет с фотографии видной светской львицы Далласа, которая приезжала несколько недель назад. Сейди проделала отличную работу, запечатлев рыжие волосы женщины и надменные манеры.

Просматриваю ее следующие работы, несколько пейзажей, проверяю картину на заказ, которую она закончила для фойе в один из бутиков отеля в Остине. Затем замечаю холст, задрапированный простыней, в самом дальнем конце. Дергаю за простынь, один конец соскальзывает, тяну сильнее и вижу своего брата во всей его красе.

Он лениво раскинулся на диване, я смотрю на него с другого конца комнаты, одна рука закинута за спинку, ноги широко расставлены, с полутвердым членом на бедре. Сейди нарисовала Картера обнаженным, не по памяти, это композиционный портрет. И судя по его полуэрегированному члену, ему это понравилось. Изучаю картину с других ракурсов, отмечая, насколько тщательно Сейди прорисовала мышцы, насколько идеально запечатлены линии груди. Затем резко накидываю простынь обратно, выключаю свет и ухожу из студии.

Картера я обнаружил на заднем дворе, без рубашки, держащим в руках ревущую газонокосилку. Он старается делать все больше и больше домашней работы в доме и по придомовому участку. У него еще нет работы на весь день и ему не хочется чувствовать себя бесполезным или нахлебником, поэтому, когда я прихожу домой, то обнаруживаю, что газон подстрижен, цветы высажены, а часть забора покрашена.

Подхватив парочку бутылок с водой, пересекаю двор и похлопываю Картера по плечу. Он вздрагивает, и газонокосилка все еще ревет в его руках, прежде чем он понимает, что это всего лишь я. Выключает и берет бутылку с охлажденной водой, которую я ему протягиваю, откручивает верх и с жадностью выпивает половинку бутылки.

– Спасибо, – говорит он.

– Не за что. Сделай перерыв, становится жарко, – приглашаю я его на тенистую веранду.

Картер пожимает плечами и приставляет газонокосилку к забору, прежде чем направиться к крыльцу. Проследовав за ним, опускаюсь на один из стульев по соседству.

– Как твои дела? Есть зацепки? – спрашиваю, делая глоток воды.

– Нет, пока нет. В одном городке есть служба, которая специализируется на помощи ветеранам. Собираюсь проконсультироваться с ними через пару дней.

Я киваю. Это должно быть очень сложно для него, иметь столько свободного времени после четко расписанного армейского графика.

– Я рад, что Сейди привлекла тебя к делу.

Картер устремляет на меня свой взгляд, пытаясь понять, к чему я веду разговор. Решаю избавить его от мучений.

– Надеюсь, она платит тебе за то, что ей позируешь?

Его лицо краснеет.

– Она показала тебе, что у нее получилось? – уточняю я.

– Она предлагала, но я отказался, – отвечает он.

– Да, мне бы тоже не хотелось видеть твой член, – ухмыляюсь я.

– Слушай, прости меня за это. Я не… Она очень убедительна, даже когда не так много говорит. Только один взгляд ее глаз, в ней есть что-то такое, что ей чертовски сложно сказать нет.

И это еще мягко сказано! Картер смотрит во двор. Я вижу, как на его челюсти ходят желваки. Он думает, что я злюсь на него.

– Эй, – я толкаю его ногу, – все хорошо. Она бы не приняла ответ «нет» и от меня тоже.

– Хм, – он опускает бутылку с водой и смотрит на меня. – С тобой все в порядке? Ты знаешь… после всего.

– Ага. Все хорошо, бро. Что насчет тебя?

– Ну…

Он поигрывает с бутылкой с водой, крутит ее в руке. Я знаю, что представляет собой «волнующийся» Картер. Он что-то себе надумал, но не знает, как это выразить словами. В воздухе виснет легкое напряжение, поэтому я, немного меняю тему.

– Эй, ты помнишь тех близняшек? Из Остина. Темноволосые девчонки.

Картер переводит на меня взгляд и ухмыляется.

– Как я могу такое забыть.

– Близнецы с близнецами, – смеюсь я. – Они были дикими женщинами. Разъезжали на мотоциклах.

– Да… это были сумасшедшие времена.

Картер качает головой.

– Но это было. Ты думаешь о прошлой ночи также?

– Прошлая ночь была сумасшедшей, но не такой.

– Я знаю. Это совершенно другое.

– Ты знаешь, что я сделаю для тебя все что угодно.

– Знаю. И я люблю тебя за это. Ты понимаешь, что ты сейчас для меня сделал?

Мой брат хмурится, пододвигаясь на стуле ближе ко мне.

– Что?

– Ты должен перестать выглядеть так, будто у тебя интрижка с моей женой. Мы согласились на это. Все были согласны, но теперь, кажется, будто ты сожалеешь или чувствуешь себя виноватым.

Картер качает головой, не так, когда ты не согласен, а так, когда ты не знаешь, что сказать. Это очень меня беспокоит.

– Серьезно, – повторяю я.

– Что, если это не сработает? – уточняет он.

– Тогда мы попробуем снова, – отвечаю я.

– Но ведь это не мы, не так ли? Мы с Сейди попытаемся.

Сдвигаюсь на своем кресле, желая постичь то, о чем говорит мой брат. Что он чувствует?

– Полагаю, технически, да, конечно.

Картер качает головой.

– Технически…

Я прищуриваю глаза. Думаю, что начинаю понимать, куда ведет мой брат.

– Но ты считаешь, что для тебя это не только технически?

Впервые за многие года я вижу, как Картер краснеет.

– Прошло много времени, – отвечает он, но это лишено для меня смысла.

Если бы он просто хотел потрахаться, тогда было бы легче. Просто получить удовольствие, ничего личного.

– У тебя есть чувства к Сейди…

Слова слетели с моего языка прежде, чем подумал, и я не могу взять их обратно. Картер издает звук, звучащий как несогласие, но он такой слабый, что я не знаю, что сказать. Границы между нами всегда были размыты, и Сейди удивительная женщина, но ожидал ли я, что Картер будет испытывать те же чувства к ней, что и я? По правде, нет. Повлияет ли это на меня? Разумеется. Сейди – моя девушка. Наверное, я был глуп, думая, что могу поделиться ее телом, но не ее сердцем. И если Картер испытывает подобные чувства, может быть, она чувствует нечто подобное. Скорее всего, именно из-за этого ей тяжело. Возможно, она тоже испытывает чувства к Картеру.

– Я понимаю, о чем ты, брат, – наконец говорю я. – Сейди великолепная, веселая и милая, и ты был близок с ней, полагаю, этого следовало ожидать.

Мой брат смотрит в сад. Он держит некоторые вещи внутри себя, и мне это не нравится. У нас никогда не было секретов друг от друга, по крайней мере, я так думал раньше. Он думает, что эта ситуация может встать между нами?

– Так неправильно, – признается он. – Нам не следовало это делать, какие бы причины не побудили нас к этому. Она твоя жена, Дэйл. То, что мы делали в прошлом – это одно, сейчас все абсолютно по-другому.

– Да, это так, – говорю я, кладя ему руку на плечо.

– То, что мы совершали в прошлом, ни хрена не значило, но здесь и сейчас, ну, это означает все для меня и Сейди.

Он качает в отрицании головой.

– Мы обратились к тебе за помощью, и ты согласился, не раздумывая. То, что ты сделал, было благородно, и я никогда не хотел, чтобы ты чувствовал угрызения совести. Мы любим тебя, брат, я и Сейди, оба.

Картер на меня не смотри, но кивает головой.

– Я тоже вас люблю, – наконец признается он.

Затем встает и обратно возвращается на задний двор.

Я иду на кухню и выбрасываю бутылки в мусорное ведро. Когда смотрю через окно на задний двор, вижу Картера. Он передумал приводить в порядок газон и злобно рубит траву большой острой лопатой.

Несмотря на все мои заверения, не думаю, что он меня услышал.

ГЛАВА 15

Картер

Проклятье.

С силой загоняю лопату в комок с сорняками, нарезая упрямые корни, цепляющиеся за почву. Когда не получается, я ворчу от разочарования и снова нападаю на вредные растения, рубя корни, пока от них не остаются лишь куски.

Черт возьми.

Стираю пот с носа и опираюсь на лопату, рассматривая заднюю часть дома, который я делю с моим братом и его женой в последние несколько месяцев. Очень приятно иметь чистый дом и теплую еду, хорошую компанию, чтобы разговаривать. Сладкую женщину с нежными прикосновениями, которая заставляет меня чувствовать себя в своей тарелке.

За исключением того, что она мне не принадлежит.

Она вместе с моим братом, и мне нужно прекратить о ней думать как о ком-то еще.

Часть меня надеется, что она забеременела, и тогда мне можно будет уехать и найти свой собственный путь. Я могу быть немного грубым, мой разум и тело покрыты шрамами, от нахождения в армии, но мне нужно найти женщину, которая примет меня таким, какой я есть, потому что прошло много времени с тех пор, как я кому-то был нужен, просто из-за того, кто я есть.

Просто Картер.

Есть куча фанаток военных, на любой вкус. Женщины, которые любят униформу, коротко стриженые волосы и военное натренированное тело. Они получают удовольствие, видя мужчин в камуфляжной одежде, черных ботинках и со знаками отличия на груди. Они ходят по барам, что расположены на базах, или иногда пытаются получить гражданскую работу на базах, чтобы быть рядом с солдатами. Иногда, уставшие от одиночества, становятся женами дислоцированных солдат. Или хотят стать военными иждивенцами, с гарантированной медицинской страховкой и обеспеченными жильем и другими преимуществами, которые, по их мнению, дает им брак с военными.

Такие женщины есть, но это не тот сорт женщин, который я хочу.

Мне нравятся женщины, подобные Сейди.

Кривлюсь с отвращением и отбрасываю лопату.

Мне не нужна женщина, похожая на Сейди. Я хочу Сейди.

Я наполовину влюблен в жену моего брата.

Это что-то, что со мной до этого не происходило. Все эти годы Дэйл и я делили девушек, начиная с траха на одну ночь и заканчивая полноценной подружкой, но ничего подобного до этого не случалось. Ни разу у меня не возникали подобные чувства ни к одной из них. Это было просто развлечение. Удобство.

И как я полагал, будет и на этот раз.

Но это другое дело. В прошлом, никто из нас не хотел жениться ни на одной из тех девушек, с которыми мы были. Дэйл может говорить, что все в порядке, с этими стертыми границами, но, черт возьми, она его жена. То, что он не ревновал тогда, не означает, что он не будет ревновать сейчас. Однако это нельзя отрицать. Я привязываюсь к Сейди, и это вызовет проблемы.

Убираю все инструменты и иду в дом, чтобы принять душ. Все, о чем я могу думать, как я не хочу быть тем, кто встанет между моим братом и его женой. Дэйл думает, что может с этим справиться. Если я останусь, это обернется проблемами. Если останусь, не смогу больше себя сдерживать.

Не могу остаться.

Я должен уйти. Настало время найти свое собственное место в этом мире, и позволить Дэйлу и Сейди вернуться к тому, как все было до того, как я вернулся из армии.

После душа натягиваю на себя чистую одежду и вытаскиваю свою походную пехотинскую сумку из задней части шкафа. Открываю ящики и начинаю бросать одежду. У меня есть деньги, сэкономленные от моей службы в Ираке, не так много, чтобы тратить их там, но армия обеспечивала нас местом и раскладушкой. У меня достаточно денег, чтобы снять небольшой домик и провести некоторое время там, пока я не найду работу на полный рабочий день. Посещу организацию, помогающую ветеранам, как только смогу.

Я уже наполовину собрал свои вещи, когда слышу шум у входной двери. Сейди зовет меня по имени. Останавливаюсь и иду на звук ее голоса, пока не нахожу ее на кухне.

– Картер, что бы ты хотел сегодня на ужин? – спрашивает она, лучезарно улыбаясь мне. – Я могла бы сделать жареного цыпленка или просто макароны, потому что сегодня слишком жарко.

– Все, что ты захочешь, Сейди. Сделай то, что предпочитает Дэйл.

Она кидает на меня странный взгляд, сдвигает брови и качает головой.

– Вот, – продолжает она, – попробуй этот пирог. Я его не пекла, это из новой пекарни в центре города, но они все пекут сами. Скажи мне, так ли он хорош, как мой.

Она кладет кусок черничного пирога на тарелку передо мной, добавляет сверху ложку домашних взбитых сливок и посыпает сверху сахаром. Пахнет замечательно. Мне действительно нужно уходить из этого дома, от материнской заботы Сейди, или меня разнесет как танк.

Я откусываю огромный кусок пирога. Он хорош, но не так хорош, как у Сейди.

– Прости, Сейди, но ты проиграла, – говорю я с набитым ртом.

На ее лице написано расстройство, но она быстро возвращает улыбку, не позволяя мне видеть, что мои слова задели ее. Мне не нравится быть злым, но пришло время установить некоторую дистанцию между нами.

Я молчу, отвечая ей только ворчанием и рычанием, пока она суетится на кухне. Она ничего не говорит, но можно сказать, что ее беспокоит мое поведение. Бедная Сейди увязла в моем дерьме. Будет лучше, если я уйду.

Наконец, я доедаю пирог и встаю.

– Спасибо за пирог, Сейди.

– Подожди, Картер, – говорит она, – составь мне компанию, пока я чищу овощи.

Одаривает меня своей сверкающей улыбкой и машет рукой в сторону раковины, где лежит морковь.

– Не-а, – протягиваю я, – думаю, вернусь к себе в комнату.

Ухожу, оставляя ее стоять на кухне с нахмуренным лицом.

Остаток дня провожу в своей комнате, пакуя вещи и ища по телефону место, где бы я смог остановиться. Я нашел несколько мест и позвонил по некоторым номерам, чтобы договориться о встречи на завтра. Сегодняшнюю ночь я собираюсь провести в отеле.

Ручка на моей двери поворачивается, и дверь открывается прежде, чем я пересекаю комнату, чтобы сделать это самому. Дэйл заходит внутрь, и я вижу, как на его лице проступает расстройство, когда он замечает наполовину упакованные вещи.

– Куда-то собираешься?

– Я не знаю. Возможно.

– Ты можешь оставаться здесь так долго, насколько захочешь, Картер, – говорит Дэйл мне.

– Я путаюсь у тебя под ногами, бро, – издалека начинаю. – Пришло время стать настоящим мужчиной, двигаться дальше и обрести независимость.

Я выдаю ему список оправданий, которые не включают в себя тот факт, что я влюблен в его жену.

Дэйл только качает головой, пождав губы.

– Мы поговорим об этом позднее, – отвечает он, но мы это так и не делаем.

Позже, мы едим жаркое, приготовленное Сейди, болтаем ни о чем и убираем со стола. Я не упускаю взглядов, которыми обменивается Сейди с Дэйлом. Должно быть, я испускаю некоторую вибрацию, которая ставит их в тупик.

После ужина выхожу на улицу, чтобы закинуть вещи в свой грузовик. У меня их не так уж много для переезда. Только сумка, с которой приехал и еще две коробки с вещами, которыми разжился. Дэйл выходит из дома, засунув руки в передние карманы штанов, наблюдая, как я закрываю багажник.

– Где ты остановишься?

– В городе. Я дам тебе знать, как найду себе жилище, – отвечаю, хлопая его по плечу, словно все хорошо, и между нами ничего не висит.

– Тебе не обязательно это делать, – говорит Дэйл. – Сейди подавлена тем, что ты уезжаешь. Она винит в этом себя.

Качаю головой в отрицании, мое сердце ноет. Это совсем не то, что я хотел сказать. Это происходит из-за меня, не способного сдерживать свои чувства.

– Скажи ей, что мне нужно немного личного пространства, – отвечаю я. – Передай ей, что я скоро приеду за пирогом, очень скоро.

Дэйл выглядит немного сбитым с толку, но улыбается.

– Конечно, передам. Ей это понравится.

Как оказалось, я не виделся с Сейди и Дэйлом в течение трех недель. К тому времени нашел небольшую квартирку, находящуюся всего в шаге от свалки. Маленькая студия, частично меблированная, с исцарапанными столом и стульями и небольшим диваном, который повидал в своей жизни немалое количество потных задниц. Единственное окно выходит на грязный, окруженный бетоном общественный дворик с травой, с расползающимися трещинами, с одноразовым пластиковым креслом и расположенным в дальнем углу ржавым грилем для барбекю.

Ванная старая, но достаточно функциональная, без плесени, что является большим плюсом. Кроме того, в распоряжении постояльцев мини-кухня с мини-холодильником и плитой с одной конфоркой. По крайней мере, на столе есть место для кофеварки.

Моя домовладелица – совершенно другой разговор. Розовые тапочки и оранжевый халат. У нее во рту всегда зажата сигарета.

У меня получилось убедить хозяйку, чтобы электричество и вода входили в аренду, поэтому мне не нужно думать о счетах. Чтобы жить в этом прекрасном месте, мне пришлось внести арендную плату в размере двух месяцев как депозит. Хозяйка приходит каждую неделю за оплатой наличными. Она живет внизу, поэтому знает, когда я дома.

Даже после того, как я немного привел все в порядок, хорошее чистое новое белье, немного фотографий, которые я купил в магазине, торгующим поддержанными вещами, это место все еще не ощущается домом. Думаю, если бы я попал сюда сразу же после того, как вернулся с армии, я бы очень плохо себя чувствовал, но я привык к домашней атмосфере и уюту, которые создала Сейди. Даже освежитель со вкусом ванили не может убрать затхлый запах пыли и жира.

Может, мне здесь не очень-то и нравится, но, по крайней мере, это мое личное пространство. По крайней мере, здесь я не чувствую, что наступаю на чьи-то пятки или лезу в дела, которые меня не касаются.

Мне это кажется диким и чуждым, но похожее чувство было у меня, когда я впервые попал в армию. А это место хоть и грязное, но чертовски лучше, чем пустынные казармы, разделенные с сорока другими потными морпехами.

Теперь у меня есть работа, которая отвлекает меня от посторонних мыслей. Я провожу вечера в баре в центре города, даже обзавелся парочкой друзей. Затолкал мысли о Сейди в самый дальний угол моей памяти… ну, по крайней мере, пытался.

Поэтому, когда мне позвонил Дэйл, чтобы пригласить на ужин, у меня нет причины принять его. Говорю, что все хорошо, и если бы отказался, он бы понял, что я солгал.

Это дико стучать в дверь, когда всегда мог приходить и уходить в любое время. Чувствую себя очень официально в футболке и ботинках. Дэйл открывает дверь, и его глаза загораются, когда он видит меня.

– Ну, привет, незнакомец, – приветствует он. – Мы начали думать, что ты переехал на другой конец страны, а не в другую часть города.

Я закатываю глаза.

– Я просто был занят разгребанием своего дерьма, – отвечаю я.

Дэйл поворачивается и идет вглубь по коридору, я следую за ним. Он идет прямо на кухню, где Сейди стоит спиной у раковины. Я думал, что все будет хорошо. Трех недель должно было быть достаточно, чтобы установить дистанцию, чтобы, когда я ее увижу в следующий раз, мое сердце не екало, а во рту не пересыхало, но ошибся. Не хочу, чтобы она поворачивалась, потому что видеть ее со спины уже и так достаточно большое испытание. Я снова пропаду, как только увижу ее лицо, эти великолепные глаза, мягкие губы.

Когда она поворачивается, это трудно, как я и думал. Ее глаза загораются светом, а губы растягиваются в широкой и искренней улыбке.

– Картер, – нежно проговаривает она, хватает полотенце, вытирая влажные руки, и идет ко мне.

Когда ее руки обвиваются вокруг меня, а губы прижимаются к моей щеке, я хочу подойти к ней вплотную и зарыться лицом в мягкие блестящие волосы.

– Мы думали, что ты ушел навсегда, – смеется она. – Я говорила Дэйлу, что уверена: я как-то обидела тебя.

– Нет… это не так, – возражаю, переступая с ноги на ногу.

Черт. Это так неловко.

Она предлагает нам располагаться, и я сажусь туда, где всегда сидел. Сейди начинает расставлять еду на стол, которая выгладит просто великолепно. Мой живот урчит, и Дэйл смеется.

– Ты скучал по стряпне Сейди, – подкалывает он.

По правде, да. Фастфуд и перекусы на ходу не давали то чувство насыщения.

– Пахнет прекрасно, – признаюсь я, и она светится от радости и немного краснеет от смущения.

– Спасибо, Картер.

Когда она садится за стол, мы приступаем к ужину.

– Итак, я хочу кое-что сказать, парни, пока мы собрались все вместе.

Мы с Дейлом кинули друг на друга взгляд, и я ожидаю, что Сейди скажет, что она хочет попробовать еще раз. Мой член оживает, когда в моей голове возникают картинки того, как я был погружен глубоко в ее узкую и влажную киску.

– Я беременна.

Что за черт.

Я знаю, что это не должно быть сюрпризом. Это то, ради чего я дрочил несколько месяцев. Ради чего Дэйл позволил мне трахнуть его жену, в конце концов. Хотя, я шокирован.

Чертовски удивлен, и не только я один.

ГЛАВА 16

Сейди

Я сижу напротив Дэйла с Картером. Никто из них не произносит ни слова, когда из кармана достаю тест на беременность. В маленьком окошке отображается маленький синий плюс. Этот мелкий синий плюс – то, что я ждала месяцам. Это означает, что я беременна, и даже если они это еще не поняли, они должны догадаться, потому что я не перестаю улыбаться. Чувствую, что сияю.

Дэйл и Картер сидят бок о бок; Дэйл все еще в костюме, Картер в джинсах и футболке. Они выглядят так по-разному, но очень похожи. Дэйл с копной темных волос, спадающий на лоб, а у Картера все еще по-военному коротко стриженые волосы, на абсолютно похожих лицах застыло выражение замешательства. Никто из них ничего не говорит. Думаю, они не хотят строить догадки, поскольку знают, что я чувствую в целом по этому поводу.

– Я беременна, – мягко повторяю и протягиваю к ним поближе тест. – Смотрите.

Я поворачиваю тест, указывая на маленький знак плюса с боку.

– О, Сейди.

Дэйл первый начинает двигаться. Он подскакивает на ноги и подскакивает ко мне, укрывая меня в своих руках и осыпая мои щеки и губы мягкими поцелуями.

– Сейди, Сейди, – мурлычет он.

Когда отвечаю на его поцелуй, чувствую привкус слез, которые скатываются по его лицу. В этот момент понимаю, что Дэйл на самом деле хочет того же что я, так же сильно, как и я. Все мои потаенные страхи, что он пошел на это только ради меня, исчезают. Он обнимает меня так крепко, словно хочет, чтобы я и ребенок были как можно ближе к нему. Если бы это не выходящая из ряда вон ситуация, я бы расслабилась в объятьях мужа, но это не так. Я не могу избавиться от желания проверить Картера. Это великое событие не только для меня и Дэйла. Это так же очень важно и для Картера.

Смотрю на Картера, он все еще на том же месте, челюсть плотно сжата, а губ почти не видно. Я знаю его достаточно хорошо, чтобы понимать, что это его способ сдерживать разрывающие его изнутри эмоции. Дэйл – это объятья и тепло, а Картер – это холодная сдержанность. Он отводит взгляд и моргает, но когда он поворачивается обратно, его глаза стекленеют. Я улыбаюсь и жду. Мне нужно знать, что он справится с этим. Думаю, что он может.

Дэйл очевидно чувствует то же самое, потому оборачивается к Картеру. Затем мой замечательный во всех смыслах муж делает удивительную вещь. Он подталкивает меня к Картеру. Я подхожу к нему, улыбаясь. Когда он не двигается, я сажусь ему на колени, обнимаю за талию, кладу голову ему на грудь и прижимаю к себе. Наконец я чувствую, как напряжение ослабевает, и он обнимает меня. Прикрываю глаза, вжимаюсь в него сильнее.

Он с этим справится. Я могу чувствовать это. Только он не знает, что делать с этим дальше, так же как и я, на самом деле. Не существует каких-то правил для того, что мы делаем.

Чувствую Дэйла за спиной, обвивающего меня своими руками, обнимая. Я зажата между моими близнецами, и тепло их тел окружает меня так, что я чувствую себя в полной безопасности. Мою кожу покалывает там, где я прижимаюсь к ним, Дэйл запускает пальцы мне в волосы и шепчет мне на ухо.

– Мы одно целое, Сейди, родная.

Мои близнецы.

Это то, чего я так долго ждала. Сейчас понимаю это, оказавшись между ними двумя. Эти двое – половины одного целого, одного и того же человека, кормилец и защитник, нежный и грубый, две половинки пазла, которого я не знала, как соединить.

Отклоняю голову немного назад и тянусь к губам Картера. Это инстинкт.

Его не было долгих три недели, и мое сердце все это время было наполовину пусто.

Он отворачивает голову и начинает протестовать, прикладываю пальцы к его губам, не позволяя сорваться тем словам, которые он собирается сказать. Вожу подушечками пальцами по его губам, мой язык следует по их пути. Он раздумает лишь считанные секунды, прежде чем целует меня в ответ, поглощая меня, капитулируя.

Дэйл осыпает мою шею легкими поцелуями, зубы прихватывают мочку уха. Мое сердце бешено колотится, отбивая барабанную дробь о ребра. Разрываю поцелуй с Картером и поворачиваю голову, прижимаясь к губам мужа. Картер целует доступную часть шеи, легонько покусывая сбоку, вызывая дикий взрыв дрожи по всему телу.

Это не должно чувствоваться так правильно, но это так.

Ребенок в моем животе. Ребенок, который больше принадлежит Картеру.

Не могу позволить ему уйти. Мне нужно, чтобы он знал, как много он значит для меня… для меня и Дэйла. Я знаю, мы об этом не договаривались, но Дэйл не против. Каждая ласка его языка, напротив моего, в то время как его брат оставляет горячие следы на моей шее, говорит о том, что он согласен.

Должно быть, он предполагал нечто подобное, когда предлагал свой сумасшедший план. Дэйл никогда не был ревнивцем, особенно когда речь заходит о его брате. Я охвачена моментом, окруженная мужчинами с двух сторон, которые слаженно работали, чтобы доставить мне удовольствие. Кажется, что они тоже захвачены этим чувством, потому что как только зазвенел телефон, все меняется.

Картер отступает, как будто его застукали за воровством печенья. Звук раздается из его штанов, поэтому он изо всех сил пытается его достать. Я в оцепенении поправляю свою одежду и волосы. Дэйл прижимает меня к себе, целует в лоб и говорит, как он счастлив.

Голос Картера звучит глухо и как-то рассеянно до тех пор, пока я не слышу фразу.

– Буду в десять.

Поворачиваюсь к нему.

– Прости, – хрипло произносит он. – Это с работы. Кто-то заболел, и они хотят, чтобы я вышел на смену.

– Но твой ужин…

Мое сердце обливается кровью, потому что он снова отдаляется, и все, что я хочу, это обернуть время вспять и вернуться к тому, чем мы занимались еще полминуты назад.

– Упакуй ему ужин в коробку, – тихо проговаривает Дэйл, поэтому я так и делаю.

– Спасибо, – говорит Картер, когда передаю ему контейнер. – И поздравляю вас обоих.

– Эти поздравления и для тебя тоже, – отвечаю я.

– Да. Думаю, я собираюсь стать дядей.

Он криво улыбается, и я хочу накричать за него за то, что он такой. Знаю, что они так договорились вместе с Дэйлом, но сейчас мы чувствуем, что это неправильно.

– Да. Лучший дядя в мире, – воодушевленно повторяет Дэйл.

– Ты проводишь меня, брат? – спрашивает Картер.

– Конечно.

– Увидимся, Сейди, – бросает через плечо Картер, пока идет выходу.

Это звучит так легкомысленно, что мне хочется разрыдаться. Вместо этого загоняю чувство боли поглубже. Говорю себе, что это все к лучшему. Все будет так, как они планировали. Просто. Дэйл будет отцом, а Картер потрясающим дядей.

А я буду мамой.

И у меня будет все, что я всегда так страстно желала, только сейчас я хочу большего.

ГЛАВА 17

Картер

Сейди сейчас на третьем месяце беременности. Я видел ее в городе, и у нее нет никаких сильных изменений, за исключением того, что она выглядит счастливее. Видел, как она положила свою руку на живот, и понимание этого вышибло из меня дух. Внутри нее растет ребенок. Мой ребенок.

Люди говорят, что беременная женщина излучает внутренний свет, и я могу понять, что это означает. От взгляда на нее внутри что-то оживает.

Дэйл сказал, что она чувствует себя хорошо. Пока ест небольшой тост и чай по утрам, ее не тошнит. Она полна энергии, рисует с раннего утра до позднего вечера. Он продолжает звонить и приглашать меня, но я отклоняю такие приглашения. Мы встречаемся за кружкой пива после работы и притворяемся, что все нормально, но все равно что-то не так.

Может быть, у них тоже есть чувство чего-то неправильного, но никто из нас ничего не говорит.

Сегодня я устал как собака. Моя новая работа связана со строительством и требует больших физических усилий, именно то, что мне нравится. Это грязная и тяжелая для моего тела работа, но она ощущается такой правильной. Что-то строить и иметь причину вставать с кровати каждый день.

Я сижу в местной забегаловке, пью кофе и поглощаю яичницу, что заказал. Просматриваю новостную ленту на телефоне, когда он звонит.

Это мой брат. Он никогда не звонит так рано, поэтому я сразу начинаю волноваться.

– Что случилось? – спрашиваю я.

– С добром утром и тебя, – отвечает он, смеясь. – Боже, тебе нужно над собой поработать.

– Очень смешно, – сухо проговариваю я. – Почему ты звонишь так чертовски рано, на рассвете?

– У кого рассвет? – снова смеется он.

Я фыркаю. Сегодня рано утром мой брат возомнил себя самым смешным комиком.

– Сейди назначила дату сонографии.

– Соно-что?

– УЗИ ребенка. Серьезно, почему ты не знаешь всего этого дерьма?

– Наверное, потому что я провел большую часть своей сознательной жизни в компании с накаченными, вонючими и драчливыми мужиками, без всяких девчачьих разговоров о женских проблемах, Дэйл.

Мужчина за соседним столом поднимет брови, смотря на меня. Наверное, я слишком громко разговариваю.

– Она хочет, чтобы ты был рядом с ней в этот момент, неандерталец.

Мое сердце выскакивает из груди, и мне хочется ударить себя по голове за то, что я такой придурок. Этот ребенок мне не принадлежит. Меня пригласили только из жалости.

– Там нет для меня места, – отвечаю я. – Вы должны идти. Это ваш знаменательный момент. Кроме того, что подумает доктор, когда увидит нас всех вместе.

– Кого это, черт побери, вообще волнует? Точно не меня, и тебе не следует об этом задумываться тоже. Сейди хочет этого, бро, и я знаю, что я прошу тебя о гораздо большем, чем мы договаривались, но не разочаровывай ее, ладно? Ее переполняют гормоны, и она гнездится, как сумасшедшая. Она скучает по тебе. Ты придешь?

Я сдаюсь, потирая лицо свободной рукой. Могу ли думать о чем-то постороннем, кроме того, как не быть пятым колесом, когда они впервые увидят ребенка? Совсем нет, но я не хочу разозлить моего брата. Если Сейди действительно этого хочет, мне не хочется ее разочаровывать. Будет тяжело ее увидеть спустя столько времени. Хотя я никогда не признаюсь ни одной живой душе о том, что не могу больше дрочить, кроме как от воспоминаний о нашей единственной ночи вместе, с тех пор, как от них съехал. Каждый раз, когда вспоминаю о Сейди, мне становится хуже. Это замкнутый круг предательства и вины, о которых знаю только я.

– Я приду, – наконец произношу я. – Расскажи мне подробнее.

***

И вот я стою здесь несколько дней спустя. Нам всем неловко в кабинете доктора, в офисном центре. Сейди лежит на больничной койке с рубашкой, натянутой на животе. Лишь небольшая выпуклость говорит о том, что она беременная. Ассистентка только приподнимает бровь, смотря на нас с Дэйлом, но ничего не произносит, пока спрашивает Сейди, готова ли она. Сейди кивает и протягивает ладони, чтобы взять каждого из нас за руки. Что послужило причиной еще одного поднятия брови.

Врач предупреждает Сейди, что сначала будет холодно, а затем покрывает живот каким-то прозрачным гелем. Щелкает выключателем, и свет в комнате тускнеет, так что мы сосредотачиваемся на маленьком черно-белом экране с сонограммой. Врач берет что-то с продолговатой ручкой и водит по животу Сейди, распределяя гель. Сдвигает ручку и смотрит на экран, снова перемещает и смотрит на экран. Глаза Сейди также прикованы к действию на экране.

У меня нет ни малейшего понятия, на что мы смотрим. Если меня спросят, на что это похоже, то это все равно, что смотреть на ненастроенный черно-белый телевизор, но Сейди смотрит на экран, не отрывая взгляда, и Дэйл сосредоточил на нем все свое внимание. Наконец, врач останавливается и указывает на незначительное движение… что это? Арахис? И потом, я, наконец, вижу это. Крохотные ножки пинаются, и ребенок ворочается. Сейди смеется. Я могу различить что-то, похожее на нос, затем маленькие размахивающие ручки. Я поражен.

– Сейди, ты чувствуешь это? – спрашиваю ее.

Смотрю, как маленькое существо делает то, что похоже на джигу-дрыгу.

Она смеется, ее взгляд все еще прикован к изображению на экране.

– Нет, совсем не чувствую.

– Оу, он на самом деле шевелится.

– Или она, – добавляет Дэйл.

Слышу откуда-то легкий свист, и более того удивлен, когда врач говорит нам прислушаться, и я слышу приглушенный, словно из-под толщи воды, тук-тук, сердцебиение ребенка. Мой ребенок. Там мой ребенок, на черно-белом экране. Если я наклонюсь и положу руку на живот Сейди, возможно, я почувствую часть этих ударов и кульбитов. Смотрю на Сейди сверху вниз, и меня переполняют эмоции. Она хочет от меня ребенка. Никогда не думал, что захочу этого. Я еще не встречал такую женщину, которая бы мне нравилась настолько, чтобы задуматься о ребенке. Не могу даже представить ни одной женщины, которую я бы так страстно желал. Но это совершенно другое дело, и я не знаю почему.

Я хочу от нее ребенка. Смотрю на брата и хочу этого. В тот день, когда Сейди сказала нам, что ждет ребенка, я ушел от того, как это могло быть. Я почувствовал потребность Сейди, когда она обхватила меня и страстно поцеловала.

Врач двигает ручкой по животу снова и снова.

– Это маленькая мармеладка не хочет поворачиваться, – признается она.

Снова сдвигает ручку и прижимает плотнее к животу Сейди. Кажется, что она хочет что-то измерить. Не знаю, что она пытается проверить, но что бы то ни было, я благодарен ей за это.

– Вот так, – наконец проговаривает врач и нажимает на кнопку рядом с монитором.

Картинка застывает. Врач водит мышкой и снова щелкает на кнопки.

– Я рада сказать, что все выглядит хорошо, – говорит она и указывает стрелкой мышки на экране, – Вам бы хотелось получить фотографию?

– Да, – быстро отвечает Сейди, – Пожалуйста, распечатайте три штуки.

Три.

Она подумала обо мне. Думает всегда, включает меня в семью.

Я таращусь на экран, и начинаю тонуть. Сейди ждет от меня ребенка.

Мое сердце замирает, и чувствую, как у меня перехватывает дыхание. Даже чувствую, как мои глаза наполняются слезами, но я часто моргаю, чтобы их согнать. Невозможно описать то ошеломляющее чувство, что охватывает меня.

Смотрю на Дэйла, и он не смог сдержаться. Слезы скатываются по его щекам, и он осыпает лицо Сейди поцелуями снова и снова, когда она улыбается и пытается снова взглянуть на экран. Доктор смеется и комментирует, что ребенок – счастливый мальчик, у которого есть папа, мама и дядя, которые, очевидно, уже его любят. Потом она протягивает Сейди чистое полотенце и просит нас выйти, как только мы будем готовы.

Сейди стирает с живота гель, морщась. Дэйл помогает ей спуститься с кушетки и поправляет одежду и волосы.

– Мне нужно идти на работу, – вздыхает Дэйл. – Я хотел бы отпраздновать, но кто-то должен оплатить свою учебу в колледже.

– Все хорошо, я только хотела пройтись по магазинам, чтобы прикупить детских вещей сегодня, – отвечает Сейди, – сейчас мы знаем, что с ребенком все в порядке.

Она целует его в щеку.

– Отличная идея. Картер, ты, что собираешься делать?

– У меня есть несколько часов до того, как нужно будет пойти на работу, думаю, я мог бы… – у меня не было и шанса закончить свою мысль, потому что Дэйл перебил меня.

– Замечательно! Ты можешь сопроводить Сейди, – он дарит мне дьявольскую ухмылку.

– Правда, Картер? – мягко уточняет Сейди,

– Мне бы очень хотелось пройтись с тобой.

– Я припомню тебе это, – киваю Дэйлу, прежде чем повернуться к Сейди. – Я был бы счастлив, пройтись по магазинам с тобой, Сейди.

– Повеселитесь там, – советует Дэйл и быстро целует Сейди в губы. – Увидимся позднее, люблю вас обоих.

Затем он разворачивается и идет к двери.

После того, как Сейди быстро собирается, провожу ее к офису. Администраторы в регистратуре охают и ахают над снимком УЗИ, хотя там едва можно что-то разобрать, и, они, должно быть, видят сотни таких каждую неделю. Она благодарит их и назначает новую встречу, прежде чем вывести меня на улицу.

– Хорошо, что ты пришел, – признается она, – Я приехала сюда с Дэйлом, и мне бы пришлось возвращаться домой, если бы не это. Спасибо еще раз, что согласился со мной пойти. Представляю, что не самое твое любимое занятие.

– Для тебя все, что хочешь, Сейди, – отвечаю и подвожу ее к моему новому джипу.

С тех пор как я начал работать в строительной компании и стал больше зарабатывать, потратил свои сбережения от службы в морской пехоте на новую машину. Она была большой и блестящей, с достаточно большими шинами, что мне пришлось подсадить Сейди на пассажирское место.

– Это идеальная машина для альфа-самца, – смеется она. – Серьезно, когда-то я знала одного мачо, кто водил большой черный джип с огромными шинами. Этому учат в школах для мальчиков?

– Без понятия, – говорю и завожу мотор, – Мне просто нравится звук заводящегося двигателя.

Снова подключаю движок, и глубокое рычание заставляет ее засмеяться.

Мы выехали с парковки, Сейди показывает, куда ехать дальше, пока мы не достигли главного торгового района нашего маленького городка. Указывает на торговый центр справа, притормаживаю и веду машину к Детскому миру в конце здания. Предлагаю подбросить ее к входу, а затем самому найти место, где припарковаться, но она просто говорит мне о том, что ходьба для нее полезна. Поэтому, останавливаю своего зверя, и помогаю Сейди спуститься с пассажирской стороны.

Мы идем рядом друг с другом, и через несколько шагов Сейди протягивает руку, чтобы зацепиться за меня, болтая о детской и о том, в какой цвет ее покрасить. Она очень быстро говорит, и у меня такой чувство, что она немного нервничает. Мы не оставались наедине с тех пор, как она меня нарисовала, и это было несколько месяцев назад. За это время многое изменилось, но не мои чувства к ней. Она ведем меня к магазину, и я останавливаюсь перед входом.

– Сейди, хочешь, я подожду тебя около джипа? – уточняю, глядя на стойку, полную молочных насосов.

– Не глупи. Пошли, я хочу посмотреть детские кроватки, – отвечает она и тянет меня за руку к дальней части магазина. Вещи такого плана, однозначно не самое мое любимое занятие, но я не могу сказать, ей нет. Я отворачиваюсь, когда проходим мимо женщины с ребенком, прижатым к ее груди ради кормления. А потом еще одна. Черт, они здесь повсюду.

– Вот, как ты думаешь? – Сейди машет рукой в сторону ряда детских кроваток, выставленных на обозрение в задней части магазина. – Мне нравится эта. Она напоминает лодку.

– Хм, я не знаю.

Я обхожу детскую кроватку вокруг и рассматриваю ее критическим взглядом, протягиваю руку к боковым стенкам и раскачиваю ее вперед и назад.

– Честно, эта выглядит не очень надежно. Видишь, как эти прутья раскачиваются? Что если ребенок их настолько раскрутит, что этого будет достаточно, что застрянет между ними?

– Хорошо, как насчет этой? – она идет дальше вдоль рядов, наклоняясь, чтобы посмотреть дно кроватки и измеряя руками ширину между брусьями. – Что думаешь?

До того как я смог ответить, к нам подошла девушка консультант и одарила яркой улыбкой.

– Как дела? Нашли что-то, что вам понравилось?

– Мы не уверены, по большей части мы просто смотрим, – отвечает Сейди.

– Вы знаете, кто у вас будет, мальчик или девочка? – уточняет девушка.

Сейди кладет руку на пока еще плоский живот.

– Пока нет… еще рано.

– Понятно. Это не так важно. Большинство кроватей универсальны. Как насчет этой? Она пользуется наибольшей популярностью.

– Ну, я не очень уверена на этот счет. Что ты думаешь, Картер? – спрашивает Сейди у меня.

– Она выглядит нормально, – я пожимаю плечами.

– Не так уж часто мамочки и отцы сходятся во мнении по поводу кроватки, – смеется продавец.

– Ооо, он не отец, он дядя, – отвечает Сейди с широкой улыбкой. – Ну, разве ты не лучший дядя на свете?!

Сейди улыбается мне, но я чувствую, словно меня ударили в живот. Я отворачиваюсь от нее и иду между проходами, заполненными подгузниками и подогревателями для бутылочек.

Я пытаюсь игнорировать то, что сказала Сейди. Я знаю, что она имела в виду не только дядю. Конечно, она думает обо мне больше, чем об обычном дяде. Но она права, я не отец ребенка. Я донор спермы. Не важно, как она забеременела, я все равно остаюсь донором. Дэйл – отец ребенка. Она никогда не будет моей.

Я иду на выход из магазина и обнаруживаю там скамейку, которая, кажется, была установлена специально для отцов, чтобы ждать, пока мамочки закончат свои покупки. Падаю на скамейку и опираюсь локтями на колени. Я не должен чувствовать себя опустошенным. Злюсь на себя, но что я могу сделать? Не могу изменить свои чувства. Не могу изменить то, что стало чем-то большим, чем моя простая помощь брату.

Мне нужно принять себя таким, какой я есть, и двигаться дальше, но я могу это сделать, если мои мысли крутятся только о Сейди и искре жизни, которая растет внутри нее.

Вместо того чтобы ходить с ней по магазину и делать «папочкину работу», я сижу на скамейке и смотрю как пары входят и выходят со своими покупками. Женщины с разными размерами животов, счастливые и гордые, и мужчины, защитники, держащие свои руки на спинах своих женщин, с полными сумками детских вещей. Но это никогда не произойдет со мной.

Дядя Картер. Вот и все, кем я могу быть.

ГЛАВА 18

Дэйл

Дом был погружен в тишину, когда я вернулся домой после работы. Оставил ключи на столике около входной двери и сунулся на кухню. Обычно Сейди там, чтобы что-нибудь готовить к ужину. Возвращаюсь в гостиную и иду в студию, это единственное место, где она может быть. С тех пор как она забеременела, рисовать стала даже больше, чем до этого, и мне очень интересно посмотреть насколько беременность влияет на ее работы. В лету канули туманные картины, темные холсты с младенцами и детьми, расположенные почти у края картин или скрытые в листве деревьев или цветах. Вместо этого она снова рисует яркими брызгами, смелыми штрихами жизнеутверждающих цветов, и любые дети, которые появляются в ее работах, имеют пухлые щечки и колени, улыбающиеся лица. И у всех голубые глаза.

Легонько стучусь костяшками в дверь студии и открываю ее. Она там, на своем стуле, чистит руки и ноги как обычно. Картина перед ней уже наполовину закончена, но я могу сказать, что это будет карусель, полная смеющимися детьми.

– Привет, детка. Как прошел твой день? – пересекаю комнату и оставляю легкий поцелуй чуть выше бровей. – Много всего накупила?

– Это было прекрасно! Я прикупила несколько вещей.

Она убирает кисти и идет к сумкам, оставленными в углу. Бумага шуршит, когда она копается в них и вытаскивает пару полосатых штор.

– Меня зацепила карнавальная тема. Они милые? – показывает полосатую ткань. – И эти восхитительны.

Снова роется в сумке и вытаскивает плюшевого слона с большим бантом на шее.

– И картина для детской комнаты, – продолжает, махнув рукой в сторону мольберта.

– Чудесно. Мы посмотрим что-нибудь еще на выходных, когда у меня будет время, – предлагаю я и ухмыляюсь ей. – Но иди сюда, я скучал по тебе весь день. Все о чем мог думать на работе сегодня – это о нашем маленьком орешке.

Она шагает в мои объятья, и я прижимаю ее к себе. Наклоняюсь и провожу рукой по ее животу, который только начинает соблазнительно округляться с нашим ребенком.

– Ты будешь фантастической матерью.

– Надеюсь, – бормочет она, находят в моих руках, – знаешь, ты будешь отличным отцом. И ты уже купил бейсбольную кепку далласских ковбоев, не так ли?

– Может быть, – отвечаю краем рта.

Она тихонько смеется надо мной.

– Как бы то ни было, как насчет того, чтобы поужинать. У тебя был долгий день, поэтому я предлагаю куда-нибудь сходить.

– Я бы с удовольствием поела барбекю, но я совершенно не готова… мне нужно время, чтобы собраться.

Она отодвигается и собирает кисти, бросая их в банку с очистителем.

– Как вы сходили с Картером? – спрашиваю ее.

Она находит меня глазами, и мне кажется, что свет, излучаемый ими, немного затуманивается.

– Он в порядке. Не очень-то любит ходить по магазинам, просто делал свои мужские дела и садился, пока я осматривалась.

– Ну, это очень большой сюрприз для меня, – говорю я. – Картер не такой человек, которому помогает шопинг-терапия.

– Наверное, – отвечает она.

– Но ты бы хотела, чтобы он был более заинтересован?

Сейди пожимает плечами.

– Я думала, что он мог бы быть таким. Это так же и его ребенок, в конце концов.

Я киваю.

– Думаю, что Картер борется.

Ее брови поднимаются в немом вопросе.

– Борется с чем?

– С тем, как подстроиться под новые обстоятельства. Со всем.

– Думаю, как и все мы, – мягко отвечает она.

Обнимаю и притягиваю ее в свои объятья.

– Я скучаю по нему, – тихо признается она. – Такое ощущение, будто он переехал в другую часть страны, а не в другую часть города.

– Я знаю, – признаю, оставляя легкий поцелуй на ее макушки. – Мне следует пригласить его на ужин с нами. Отпраздновать новость, что с маленьким арахисом все хорошо.

– Это было бы замечательно – улыбается она мне.

– Тогда иди сполоснись, а я позвоню ему.

Мы возвращаемся в основную часть дома, и я падаю на диван и нахожу номер Картера. Солнечные лучи все еще льются через окно, пригревая, и я оглядываю свой дом. Мне чертовски повезло с Сейди. Она создала все это для нас. Несколько месяцев назад Картер поставил бы ноги на кофейный столик, держа в руке пиво. Мы бы шутили и делали глупые замечания о том, что показывали по ящику. Сейди принесла бы нас перекус и присоединилась к нам.

Это ощущалось так правильно.

Сейчас всегда возникает такое чувство, что чего-то не хватает.

Когда Картера не было рядом, в душе образовалась пустота, но теперь, когда я знаю, что он рядом и сам предпочел держаться на расстоянии, мне почему-то хуже.

Набираю его номер. Может быть, пришло время попытаться во всем этом разобраться. Может, когда увидит ребенка, он будет думать иначе.

– Здорово, брат. Как дела? – спрашиваю, как только он поднимает трубку.

– Не так уж плохо, – бормочет он. Мистер гребаный энтузиаст.

– Я просто хотел поблагодарить тебя за то, что сходил сегодня с Сейди по магазинам.

– Был рад помочь.

– Я знаю, что Сейди действительно очень высоко оценила это.

– Угу, – поддакивает он. Не похоже, что Картер сосредоточен на разговоре.

– Сегодня было что-то с чем-то, да?

– Что? – переспрашивает Картер в недоумении.

– Ребенок. Я не знал, что мы так много сегодня увидим.

– Ага.

Стискиваю зубы. Ненавижу разговаривать с братом по телефону. То, как он сейчас отвечает, звучит, словно я отвлекаю его от чего-то более интересного.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашиваю.

Возможно, прямой вопрос вернет его к разговору.

Картер делает паузу.

– Я счастлив за вас, брат. Это должно быть нечто, знать, что этот ребенок будет твоим.

Я чувствую, словно меня ударили под дых. Как он может быть таким бескорыстным… таким бесстрастным? На экране был его ребенок.

– Это твой ребенок, Картер, – мягко поправляю я его.

– Я всего лишь дядя, – отвечает он.

Картер пытается выглядеть легкомысленным, но под всем этим есть намек на горечь. Я просто не понимаю его сейчас. Но точно знаю, что этот телефонный разговор никуда меня не приведет. Мне нужно увидеться с братом лично. Я хочу, чтобы Картер знал, что он часть нашей семьи, нравится ему это или нет.

– Картер, ты голоден?

– Я всегда голоден.

– Хочешь перекусить?

Он колеблется.

– Что именно?

– То кафе барбекю, которое нравится Сейди.

На том конце провода повисает еще одна пауза.

– Думаю, что сегодня я пропущу, брат. Я разбит, но вы хорошенечко проведите время.

Я не упоминал, что с нами будет Сейди, но как только он это сказал, я понял. Он не хочет ужинать вместе. Он не подпускает нас. Это именно то, чего я не хотел допустить.

– Хорошо, спасибо.

Я не знаю, что еще сказать.

– Давай, хотя бы на этой неделе пропустим по кружке пива вместе.

– Конечно. Хорошо звучит.

Вешаю трубку и чувствую себя опустошенным. Я надеялся, что наше общее присутствие во время обследования поможет ему чувствовать себя более комфортно в данной ситуации. Но, думаю, что это произвело противоположенный эффект.

Я немного посидел на месте, уставившись в пустоту перед собой, размышляя, как сообщить эту новость Сейди. В каком-то смысле я иду словно по тонкому льду, стараясь, чтобы все были счастливы, но это странная ситуация продолжается. Не хочу, чтобы что-либо расстроило мою жену, особенно потому что мы через многое прошли, что завести ребенка. Но все кажется таким хрупким.

Сейди находится в спальне, делая последние штрихи к макияжу. Она переоделась в легкое летнее платье с любимыми желтыми цветами, распустившиеся по низу подола. Увидев меня, ее лицо загорается радостью, и она быстро проводит рукой по волосам.

– Я хорошо выгляжу? – спрашивает она. – У меня больше не получается залезть в мою одежду. Мне понадобилось несколько попыток, чтобы застегнуть на этом пуговицы.

Щелкает пальцами по бегущим впереди кнопкам. Ее грудь натянула верх платья. Грудь выглядит созревшей и аппетитной.

– Ты выглядишь великолепно, детка, – отвечаю ей, целуя в плечо.

– Я умираю с голоду, – стонет она.

Клянусь, у этого ребенка аппетит, как у теленка.

– Что сказал Картер? Он там встретит нас? Ему лучше не заставлять меня ждать, потому что мой пупок вот-вот встретится с моим позвоночником.

Отойдя от Сейди, я беру ключи с прикроватной тумбочки.

– Он не придет.

– Что? Почему?

– Он устал после работы, – отвечаю, но это звучит так же жалко, как и когда Картер сказал мне.

– Оо, ну, ладно.

С ее лица сползает счастливое выражение. Она красит губы помадой.

– Он не хочет этого делать, не так ли?

– Не хочет что? – переспрашиваю я, даже не смотря на то, что точно знаю, о чем она говорит.

Сейди бросает на меня выразительный взгляд.

– Думаю, ему нужно время, – оправдываюсь я.

– Ну что ж, время – не совсем то, чего у нас в достатке, – она опускает взгляд на свой живот и кладет на него руки сверху. – Как ты думаешь, он всегда будет вести себя подобным образом?

– Не знаю, детка, надеюсь, нет.

Сейди кивает. И выглядит так, будто вот-вот расплачется.

– Да ладно. Пошли и насладимся свиданием, пока это возможно.

Это был прекрасный вечер, и мы хорошо повеселились. Еда была вкусной, и чувствовалось, будто время обернулось вспять. К тому времени, когда Сейди еще не была расстроена провальными попытками забеременеть, за исключением того, что Картер отсутствовал, и она просто больше не может оставаться такой же. Что-то нужно менять.

ГЛАВА 19

Сейди

Я провела последние дни за рисованием, планированием детской и поиском дошкольных учреждений рядом с нашим домом. Ну, вы же никогда не можете быть слишком подготовленными, правда? Особенно, когда так отчаянно хочется отвлечься.

Не хочу провести всю беременность в волнении, что происходит с Картером. Не хочу продолжать думать о неопределенном будущем. Знаю, что это звучит неблагодарно, но я так чувствую. Знаю, что Дэйл всегда будет рядом со мной. Знаю, что он позаботится о нашей семье, что даст мне всю свою любовь и поддержку, в которой я нуждаюсь, но без Картера всегда будет казаться, что чего-то не хватает.

Наконец-то суббота и я встаю пораньше. Встаю раньше из-за беременности по разным причинам, но мне это не в тягость. Наслаждаюсь тишиной, сидя за столом ранним утром, наблюдая за восходом солнца, и пью смузи для беременных. Дэйл смеется надо мной, что я перешла от смузи, увеличивающих фертильность, к смузи для беременных на завтрак. Я знаю, если бы Картер был здесь, он тоже бы смеялся надо мной.

Маленькими глотками пью напиток и наблюдаю за тем, как раннее утреннее солнце окрашивает сад в золото. Кладу руку за живот и чувствую, как ребенок шевелится, словно нежные крылья бабочек касаются меня изнутри, давая мне знать, что он там и в безопасности. И в таком положении меня застает Дэйл некоторое время спустя.

Он выглядит немного сонным, когда находит меня и дарит нежный поцелуй в макушку, садится рядом со мной и его теплая кожа касается моей. Кладет мои ступни в себе на колени и массажирует лодыжки. Я дарю ему улыбку, мой заботливый муж.

– О чем задумалась, сладкая? – спрашивает он.

Опускает свой взгляд на мои ноги, будто зная, что так мне будет легче говорить. Будь это любой другой разговор, это так и было бы. Но как рассказать своему мужу, что скучаешь по его брату? Как признаться, что в то время как твой муж убеждал своего брата зародить новую жизнь, у тебя так же зародились к нему чувства? Как тебе убедить своего мужа, что он самое ценное в твоей жизни, но чтобы чувствовать себя цельной, мне нужен и его брат?

Я сглатываю, пока все эти вопросы крутятся в моей голове, и у меня нет на них ответов, потому что, чтобы я не думала на этот счет, не могу найти способа, чтобы его не ранить. Все кажется таким хрупким. Что, если он подумает, что сейчас я хочу Картера, потому что это его ребенок растет в моем чреве? Что, если он почувствует, что он должен уйти?

Моя жизнь будет пуста без Дэйла. Он – мое солнце и луна. Он – единственный человек, который видит во мне только хорошее и помогает мне быть еще лучше. Он помог мне найти свою мечту и сделал все возможное, чтобы претворить ее в жизнь.

Дело не в выборе. Все дело в чувствах. Сложные чувства, которые трудно понять, не говоря о том, чтобы их выразить.

ГЛАВА 20

Картер

У меня вот-вот начнется свидание, впервые за очень-очень, черт возьми, долгие годы. Те девушки, с которыми я встречался, не нуждались в выпивке или ужине, если вы понимаете, о чем идет речь. Они не очень-то были похожи на Сейди.

Я выбрасываю мысль о ней из головы и проверяю, как выгляжу в зеркале. Мои волосы все еще коротко подстрижены для удобства. За ними легче ухаживать и это практично, когда ты вынужден усердно трудится целыми днями напролет. Голова ужасно потеет под каской.

Джинсы, черная футболка и ботинки – вот что я решил надеть. Это выглядит приятнее того, что ношу каждый день. Нет нужды связываться с тем, что не сработает, не так ли? Во всяком случае, я не поведу девушку в модный французский ресторан. Мы собираемся пойти в гриль-бар, где подают вкусное барбекю и холодное. В задней части бара даже есть бильярдные столы. Проверяю время на телефоне. Мне нужно выдвигаться, если я планирую быть там вовремя. Пунктуальность была тем, что буквально вколотили в меня, когда служил морским пехотинцем. Подхватываю ключи от грузовика и иду к двери.

По дороге в бар, продолжаю думать о разговоре, который состоялся у меня с Дэйлом несколько дней назад. Я знаю, что Сейди хочет видеть меня, и я скучаю по брату, но я не уверен, как вести себя с Дэйлом и Сейди. Имею в виду, что есть, чертова вероятность, что я обрюхатил жену моего брата-близнеца, и Дэйл наблюдал за этим… почти разделяя ее.

Как он может ожидать, что я присоединюсь к ним на ужин, словно ничего не произошло?

Мое сердце больше не может это вынести.

Протягиваю руку и включаю радио на полную громкость, чтобы заглушить свои собственные мысли. Мне нужно погрузиться в игру с головой, которая транслируется по радио, чтобы я смог сосредоточиться на свидании. Все что угодно, лишь бы выкинуть любую мысль о Сейди из головы.

Припарковываю машину и вылезаю из нее. В воздухе витает аромат жареного мяса, и я слышу, как из задней части здания доносятся звуки живой музыки. Засовываю ключи в задний карман и пересекаю парковку. Гравий хрустит под ногами, и деревянные ступеньки в здании слегка поскрипывают, когда поднимаюсь по ним. Внутри бар так же пропитан Техасским духом, как бы вы и предполагали. Деревянные полы и кабинки, пропитанные дымом барбекю. Потолочные вентиляторы лениво вращаются над головой, а с задней части доносятся звуки кантри-музыки.

На одной из стен висит огромная звезда, и на стуле в конце барной стойки сидит грудастая рыжеволосая девушка в плотно обегающем желтом топе, состоящим из одних ремешков. Она улыбается мне и спрыгивает со стула.

Она просто должна быть в желтом, не так ли?

Рыжеволосая подходит вплотную ко мне и кладет ладонь на мою руку.

– Ты, должно быть, Картер, – практически мурлычет она мне. – Я Лора.

– Приятно познакомиться.

Смотрю на ее короткую джинсовую юбку и туфли на высоком каблуке.

– Хочешь посидеть за столиком?

– Конечно.

Ее глаза скользят вдоль всего моего тела, задерживаясь в районе моей ширинки. Она берет меня под локоть.

– На той стороне, рядом с бильярдными столами тише. Ты играешь?

Ее бедро касается моего, когда мы пересекаем комнату.

– Я выиграл в нескольких играх в свое время. Этот столик подойдет?

Убираю ее пальцы со своего локтя и отодвигаю для нее стул.

– Ну, разве ты не джентльмен? – хихикает она, ерзая на стуле.

Подошла официантка, и мы заказали напитки: пиво для меня и что-то фруктовое с весьма внушительным названием для моей партнерши. Ожидая напитки, сижу и наблюдаю за девушкой, пока она беззаботно болтает. Она достаточно красива, но немного перестаралась. Волосы слишком рыжие, так что я понимаю, что это не ее натуральный цвет волос. Ногти очень длинные, а юбка слишком короткая. И она переборщила с макияжем и парфюмом.

– Итак, как долго ты был заграницей?

Лора наклоняется вперед через стол, и ее грудь поднимается вверх, грозясь вывалиться из тонкого материала топа.

– У меня было несколько назначений, – отвечаю и забираю напитки у официантки, появившейся у нашего столика. – Как насчет тебя?

Делаю большой глоток пива, чувствуя, что это мне просто необходимо.

– Так что же насчет тебя?

– А что на счет меня?

Она облизывает соломинку в напитке.

– Ты служила в армии? В твоем профиле на сайте знакомств про это ничего не сказано.

– О, нет, – она снова хихикает, – Я не была в армии. Я имею в виду, как ты это себе представляешь?

Она показывает пальцем на свое декольте.

– Нет, конечно, мне просто нравятся военные. Мужчины в униформе. Ветераны, действующие военные и офицеры полиции тоже, – она снова потягивает свой напиток. – Вы все такие сильные и заботливые.

– Получается, ты просто предпочитаешь встречаться с военными?

– Ага, вот почему у меня есть профиль на сайте знакомств для ветеранов.

– Понятно.

Смотрю на ее ярко-крашенные розовые губы. Я встречал таких девушек и раньше. Военные фанатки, фанатки полицейских, фанатки пожарных. Они просто тащатся от парней в униформе. Но думаю, мне сейчас не следует быть таким придирчивым.

– Хочешь сыграть в бильярд? – спрашивает она.

– Конечно.

Забираю пиво и иду к ближайшему столу. Лора следует за мной, виляя бедрами и поигрывая напитком в руке.

– Я разобью, – предлагает она и наклоняется над столом. Ее юбка задирается достаточно высоко, чтобы я мог разглядеть ее черные кружевные стринги, а на правой ягодице татуировку в форме сердца с американским флагом.

Мы ходим вокруг стола, бильярдные шары звенят, ударяясь друг о дружку. Каждый раз, когда Лора проходит мимо меня, она не упускает возможности потереться об меня. Она позирует, надувает губы и при любой возможности выпячивает грудь.

Эта девушка точно не умеет делать тонкие намеки.

Наконец, сделав свой последний удар, она поворачивается ко мне.

– Я никогда не была очень хороша в бильярде. Как думаешь, ты можешь дать мне несколько уроков?

Лора приподнимает свое бедро и лукаво улыбается.

– Конечно.

Ставлю пиво на край стола, обхожу ее сзади и обхватываю кий поверх ее рук. Она наклоняется и упирается в меня, ее задница трется о перед джинсов. Пододвигается назад, вжимаясь в меня. Я помогаю ей выровнять удар, слыша, как ее дыхание становится прерывистым и частым. У нее определенно в голове какие-то более грязные мыслишки, чем то, что мы делаем на самом деле, и я действую на автопилоте, стараясь слишком не задумываться. Наконец, она делает удар, мои руки накрывают ее руки, мои бедра качаются вперед, упираясь в ее задницу, и Лора судорожно вздыхает. Я знаю, что она должна почувствовать, что у меня творится в штанах. Поднимается и поворачивается ко мне, зажатая между мной и бильярдным столом. Ее ладони скользят вдоль моей груди и обхватывают за шею.

– Не хочешь покинуть это место? – с придыханием предлагает она. Черт возьми. Я не так долго пробыл заграницей, но, кажется, здесь все немного ускорилось. Мы даже еще не поужинали, и обменялись не больше, чем несколькими фразами. Думаю, то, что я бывший военный и имею большой член, достаточно для нее.

Мои глаза опускаются к ее декольте, покрасневшему и быстро опускающемуся и поднимающемуся от учащенного дыхания.

– Мой грузовик снаружи.

Она со стуком отбрасывает кий и, схватив за руку, выводит из бара.

Направляю ее к своему грузовику и достаю из кармана ключи. Открываю для дверь, и она проскальзывает внутрь. Сажусь на водительское место и смотрю на нее.

– Так куда же поедем?

Она ерзает по сидению.

– И здесь хорошо, – отвечает и забирается ко мне на колени.

– А не хочешь поехать куда-нибудь в более уединенное место? – спрашиваю я, оглядывая парковку.

– У тебя тонированные окна, и уже темнеет. Здесь и так хорошо, просто хочу, чтобы твой член был глубоко во мне.

Она просовывает руку между нами и теребит пряжку моего ремня.

Убираю руки и позволяю ей рулить в этом вопросе. Ее юбка задирается на бедрах, и я знаю, что трусики могу очень легко отодвинуть в сторону. Она дергает за ремешки в верхней части топа и тянет вниз, показывая свои груди во всей красе. Черт. Мое тело реагирует, потому что я мужчина, который обожает сиськи. Затем она впивается зубами в мою шею и посасывает кожу, в то время как ерзает своей задницей на моих коленях.

Все это время, пока мое тело реагирует на ее действия, мой разум кричит мне о том, что это то, что мне сейчас нужно больше всего. Мне нужно потеряться в какой-нибудь другой женщине, забыть о Сейди. Мне нужно забыть ее мягкую и щедрую плоть, ее едва уловимый запах. Забыть ее сладость и нежность. Мне нужно забыть о том, как было хорошо в доме моего брата, разделяя его жизнь с женщиной, которая была такой хорошей и доброй, такой щедрой и честной.

Эта девушка, что сейчас сидит на моих коленях, такая грубая и нетерпеливая. Она примитивная. Секс. Это все, что она от меня хочет. Ничего от меня не требует, кроме моего члена внутри нее. Я хватаю ее за задницу и сжимаю, и она рычит мне в шею, это звучит так гортанно. И вдруг, я не могу.

Может, Лора и здесь, и хочет меня, но она не Сейди. Она не любящая, не добрая и не пахнет ванилью и печеньем. Лора грубовата, что сейчас теряет свою привлекательность. Вот она, готовая трахнуть парня, с которым только что познакомилась на сайте онлайн знакомств, трахнуть на стоянке барбекю-бара, настолько хочет, что не чувствует себя, словно ее используют. Никаких тихих шуток или легких вздохов, нет, только требования. Она – не Сейди.

Я кладу руки ей на плечи и отодвигаю от себя.

– Не думаю, что это хорошая идея, – говорю я.

– А твой член говорит о другом, – стонет она, обхватывая мою плоть сквозь штаны.

– Может и так, но я не позволю своему члену принимать за меня решения. Он ненадежен.

Я снимаю с себя Лору и сажаю на пассажирское сиденье.

– Ты получаешь от этого кайф? – сердито спрашивает она.

– Что, прости?

– Тебе нравится цеплять девушек, возбуждать, а затем оставлять их ни с чем?

Она натягивает ремешки обратно на плечи.

– Слушай, я думал, что это будет просто свидание. Я давно не был на них. Это ты первая набросилась на меня, стоило мне зайти в бар. Вот так сейчас проходят свидания? Просто встретиться и сразу трахнуться?

– Ты называешь меня шлюхой?

– Нет.

– Я поняла, – усмехается она, – ты говоришь, что давно не был на свиданиях? Ты просто зациклился на ком-то другом.

– Нет, это не так… – начинаю я.

– Может, тебе нужно разобраться со своим дерьмом, прежде чем начать сначала с кем-нибудь еще. Или возвращайся к той, на ком зациклился.

Она толкает пассажирскую дверь и выпрыгивает из грузовика, одергивая юбку, пока идет к бару.

Чувствую легкий укол сожаления, но не настолько сильный, чтобы пойти за ней. Моя потеря – это, наверное, счастливый шанс на жаркую ночь для другого парня. У меня такое чувство, что какой-то парень из бара переспит с ней сегодня.

Но думаю, что она попала в самую точку. Мне нужно разобраться со своим дерьмом.

Проблема в том, что есть только один путь сделать это, и он просто невозможен.

ГЛАВА 21

Дэйл

Прошел месяц с тех пор, как мой брат съехал, и я скучаю по нему каждый день. Не ожидал, что его пребывание в нашем доме окажет такое большое влияние на меня и Сейди. Но атмосфера в доме совершенно другая, когда он не с нами.

Мы были у него в гостях только один раз в качестве сюрприза. И он выглядел не очень довольным, и я понимаю почему. Ничего особенного, но Сейди была сильно потрясена состоянием его квартиры. На следующий день она была очень несчастлива, беспокоилась о нем и совершенно не понимала, почему он предпочитает жить в этой дыре, а не в свободной комнате в нашем доме. В конце концов, она сказала мне, что я должен убедить Картера вернуться к нам. На что я ответил, что она тогда совершенно не знает Картера, если думает, что это сработает. Все закончилось не очень хорошо.

Я понимаю, почему она так считает, но Картер не из тех людей, которого можно в чем-то убедить или заставить что-то делать. Если он когда-то и придет к какому-нибудь решению, то только в свое время и потому, что он считает, что это правильно.

Включаю телевизор и переключаю каналы, пытаясь отвлечься. Я все еще листаю каналы, когда раздается звонок в дверь. Встаю и иду к входной двери, когда Сейди выходит из студии. Она была там все утро и выходила только пообедать, чтобы затем снова исчезнуть в ней. Наверное, это хорошо, что ей есть на чем сосредоточиться.

Открываю дверь и ошеломлен, увидев своих родителей на пороге.

– Дэйл, – воскликнула мама, обнимая меня.

Прошло слишком много времени с тех пор как мы виделись в последний раз. Они живут в четырех часах езды от нашего дома, и это далековато, чтобы видеться в выходные, выматываясь до предела.

Обнимаю ее, похлопывая по плечу и улыбаясь отцу через плечо. Ее волосы поседели еще больше с нашей последней встречи.

– Сейди, только посмотри на себя, – говорит мама, отпускает меня, одарив своим теплом, и идет к моей жене, чтобы так же окутать и ее. – Да ты просто светишься.

Они обнимаются, пока мой отец хлопает меня по плечу. Они много улыбаются, думаю, потому что они видят своими глазами, что скоро станут бабушкой с дедушкой.

– Это должен был быть сюрприз, – говорю я.

– Мать, я тебе говорил, что нам следовало позвонить и предупредить, но она захотела вырваться из дома, – говорит отец, закатывая глаза.

– Мы ожидаем Боба и Дженни на ужин, так что мы ненадолго, – проговаривает мама, как будто это все объясняет. – Картер здесь?

Сейди тут же хмурится, и мама поворачивается ко мне.

– Картер переехал в другое место, – признаюсь я.

– Оо, мы не знали.

Интересно, насколько близко общался с родителями Картер с тех пор как вернулся из Ирака. Вероятно, не очень, чтобы они не лезли к нему в душу, но бьюсь об заклад, что он не говорил им, что происходит в его жизни. Он никогда этого не делал, даже когда мы были моложе.

– Он нуждался в свободном пространстве, – добавляет Сейди. – Но мы хотели, чтобы он остался.

Ее голос звучит очень печально, и родители обмениваются взглядами.

– Заходите и давайте присядем, – говорю я, протягивая руку, чтобы закрыть входную дверь, а затем веду всех дальше по коридору на кухню. – Сейди сделает замечательный чай со льдом.

– Это было бы чудесно, – благодарит отец.

На его лице выступают пот от жары, и он достает платок, чтобы вытереть лоб.

– Как насчет пирога с черникой, – предлагает Сейди.

– Это было бы еще лучше, – отвечает мама. – Итак, как ты справляешься с беременностью?

– Хорошо, – Сейди начинает расставлять стаканы и тарелки на поднос. – В начале беременности была легкая тошнота, но не слишком сильная. А последние несколько месяцев я чувствую себя прекрасно.

– Когда я ждала Картера и Дэйла, я была огромной, как дом. Почти не могла двигаться на третьем триместре.

– Да, так и было, – поддакивает отец. – Она неделями лежала на диване, подняв кверху ноги. За эти недели она съела столько льда, сколько я и вообразить не мог.

– В то время стояла ужасная жара, – возражает мама. – Как бы то ни было, вы, мужчины, никогда не сможете нас понять.

Сейди хихикает.

– Мои ноги немного распухли. Я убрала всю закрытую обувь и перешла на сандалии.

– Слишком жарко для чего-либо, – говорит отец, снова стирая пот со лба.

– Давайте, сядем на улице, – предлагаю я, поднимая поднос. – В это время дня дует чудесный ветерок.

Показываю путь и ставлю закуски на стол.

– Почему бы тебе не позвонить брату и попросить его прийти, – предлагает отец.

Смотрю на задумчиво улыбающуюся Сейди.

– Он, скорее всего, занят.

– Слишком занят, чтобы увидеть свою мать?

Не похоже, что я могу этого избежать, поэтому соглашаюсь и возвращаюсь, обратно в дом, чтобы набрать Картеру. Пытаюсь дозвониться, но он не отвечает. Либо он занят, либо избегает меня. Кто знает, какой из двух вариантов ближе к истине.

Когда я возвращаюсь, все разговоры только о детях. Сейди рассказывает моим родителям об ее идеи насчет детской. Она упоминает о картинах, которые рисует, которые в конечном итоге украсят стены детской.

– Он не берет трубку, – объявляю я.

– Ты оставил ему сообщение?

– Да, я оставил сообщение на автоответчике, что вы у нас.

– Ну, думаю, это максимум, что ты мог сделать, – говорит отец.

Несколько часов пролетели незаметно за приятной беседой и огромным количеством смеха. Мои родители так счастливы, что наша семья вот-вот станет больше. И бедняжке Сейди уже надоедают все эти истории из моего детства. Она притворяется веселой, но я хорошо знаю свою жену. Каждое упоминание Картера, словно понемногу выкачивает из нее воздух. Как будто лишь одно упоминание о нем сыплет соль на рану.

Я продолжаю поглядывать на заднюю дверь, надеясь, что он придет, но этого не происходит. В конце концов, мама объявляет, что им пора идти, если они собираются успеть с ужином для Боба и Дженни. Когда мы возвращаемся в дом, мама останавливается у студии Сейди.

– Знаешь, Сейди, я хотела бы увидеть те картины, о которых ты говорила.

Сейди улыбается.

– Конечно, – отвечает она.

Мы все следуем за ней в студию. Ее текущая работа установлена на мольберте. Это пейзаж большого размера, который она рисует по фотографии.

– Ого, дорогая. Это просто невероятно.

Мама разливается соловьем, словно находится в художественной галерее Нью-Йорка, разглядывая работу прославленного мастера.

– Они просто чудесны, милая.

– Это те, что для детской.

Сейди убирает простынь и начинает выстраивать четыре картины, которые она уже нарисовала. Они веселые, смелые и яркие.

– Это будет тематический карнавал, – с гордостью рассказывает она.

– Великолепно, милая. Идеально, чтобы порадовать малышей, когда они просыпаются утром. Им так повезет, что вы будете их родителями.

Слова искренне и трогательны, но все, что они делают, это напоминают мне белого слона в комнате. Я не люблю лгать своим родителям, но это не самое подходящее время, чтобы рассказывать им что-то настолько грандиозное, особенно потому что я сначала не обсуждал это с Картером и Сейди.

Сейди ставит картины на место и накрывает их, когда сзади раздается шум. Я оборачиваюсь и вижу, как простынь спала с еще одной стойки с картинами Сейди, а там, спереди и в центре стоит картина, изображающая Картера во всей его обнаженной красоте.

Папа наклоняет голову набок, словно пытаясь понять, что же он видит. Он смотрит на меня и снова на картину.

– Картер?

Сейди поднимает глаза, не понимая, что происходит. Затем она видит картину и застывает.

– Ты нарисовала Картера? – спрашивает мама, смотря то на Сейди, то на меня.

Сейди кивает.

– Ты не возражаешь, что она рисует такие картины?

Я качаю головой в отрицании, и папа вздыхает.

– Тебе бы следовало, Дэйл. Твоя жена и твой брат. То, как он выглядит на этой картине…

– Это же просто искусство, отец, – возражаю я, растягивая слова.

– Для меня это не выглядит как «просто искусство»!

Бросаю на отца сердитый взгляд. К чему он ведет? Они совершенно не знают о нашей ситуации, но его слова звучат как обвинение, как будто у Сейди и Картера была интрижка.

– Именно поэтому Картер съехал от вас? – шепчет мама. – Ты раскрыл их?

– Нет! – вспылил я. – Он ушел, потому что хотел уйти.

– Но вы всегда были так близки. Где он сейчас живет?

Я хмурюсь. Если они поедут туда, то поймут, что что-то случилось. Никто не решился бы переехать отсюда в такую квартиру, если бы у них не было бы веской причины.

– Он снимает комнату в другом конце города, – отвечаю я.

Наступает долгое молчание, во время которого отец накидывает простынь на картину, изображающую член его отсутствующего сына, а мама смотрит на меня так, словно пытается прочитать мои мысли.

– Дэйл, – говорит она с предупреждающими нотками в голосе. – Что здесь происходит? Я знаю, здесь что-то есть, и не лги мне, потому что я узнаю правду и не смогу больше доверять тебе.

Я делаю глубокий вдох и перевожу взгляд на пол. Я не хочу, чтобы мама видела неуверенность в моих глазах. Не хочу, чтобы она знала, что я собираюсь солгать ей впервые в жизни.

Я не был воспитан лжецом. Вырос в уважении и уважаю своих родителей, но жизнь такая сложная штука. Вся эта история с Картером, Сейди и мной может показаться слишком сложной для понимания моих родителей. Я не хочу, чтобы они плохо думали о моей жене. Не хочу признаваться в чем-либо, не переговорив с братом, но родители здесь и ждут моего ответа.

Смотрю на Сейди и вижу в ее глазах панику. Она знает, как много для меня значат мои родители. Она знает, что я никогда не хотел бы сделать что-то такое, что может ранить их, но она волнуется за себя. Подумают ли они, что это была полностью ее идеей? Будут ли они обвинять ее, что она встала между мной и Картером?

Я умоляю ее своими глазами. Мне нужно, чтобы она поняла это, но я не могу сказать ни одного словечка. А затем она делает то, что я совершенно не ожидаю. Она кладет руку на живот и кивает. И вдруг я понимаю. Если мы сейчас солжем, то мы начнем жизнь нашего ребенка с чего-то негативного. Нам стыдно за то, что я сказал, что Сейди никогда не станет причиной раздора между нами. Картер уже ушел. Я не позволю этому встать между мной и Сейди, и я знаю, что если сейчас не расскажу правду родителям, то она почувствует, что я стыжусь всего этого.

Я киваю. Не важно, что случится дальше, мне нужно, чтобы Сейди осознала, что я останусь с ней навсегда, чтобы не произошло.

– Я бесплоден, – признаюсь я.

Это самый простой способ начать самый трудный рассказ. Мама и отец, оба, сначала смотрят на меня, затем на Сейди. Ее живот кажется больше, чем когда-либо.

– Как? – спрашивает мама.

– Как я стал бесплодным?

– Как тогда Сейди забеременела? – уточняет свой вопрос мама.

– Мы обсуждали усыновление, но это казалось таким сложным. Затем мы говорили о донорской сперме…

Я сделал несколько шагов, пока не очутился рядом с Сейди. Я обнял ее за плечи и пододвинул поближе к себе.

– И Картер согласился быть донором.

– Что? – переспрашивает отец, будто действительно не понимает, о чем я говорю.

Мама переводит взгляд с меня на Сейди, на ее лице написан шок.

– Это ребенок Картера?

Сейди смотрит на меня с таким ярко выраженным беспокойством в глазах. Это тот самый момент, о котором она беспокоилась больше всего до того, как я убедил ее на эту авантюру.

– Да, – подтверждаю я.

– Боже мой! – восклицает мама, поворачиваясь к отцу. – Вот почему здесь нет Картера.

– Картеру захотелось немного своего личного пространства, – возражаю я.

– Нет, Картер хочет, чтобы у тебя было твое собственное пространство, – отвечает она. – Ты понимаешь, что то, что ты сделал, повлияет на отношения с братом на всю оставшуюся жизнь? И твоя жена рисует твоего брата голым. Как у тебя может быть все в порядке со всем этим?

Я качаю головой.

– Все хорошо, мам.

– Правда? Ты действительно так думаешь? Я не могу в это поверить, – признается она. – Что скажут люди? Как, черт возьми, ты собираешься это объяснять своему бедному ребенку? Я даже не знаю, что мне на это сказать тебе.

– Да, – поддакивает отец. – Ты возьмешь эту картину и сожжешь ее. Это будет хорошим началом.

Он идет к двери, и мое сердце пропускает удар.

– Это не то, что ты думаешь, – говорю я.

– Сложив два и два, не так уж сложно получить четыре, – отвечает он.

– Я поговорю с твоим братом, – обещает мама. – Ты разбил мне сердце.

– Пойдем, дорогая.

Папа обнимает маму и выводит из студии. Я хочу пойти следом, но Сейди удерживает меня за руку.

– Сейчас не самое подходящее время, – говорит она. – Не важно, что ты скажешь, они тебя не услышат.

Я знаю, что она права, но позволить моим родителям уйти вот так, после того, что было между нами сказано, самое тяжелое, что мне приходилось делать в своей жизни. Сейди притягивает меня к себе, и мы стоим, обнявшись за ее выпирающий живот.

Я ненавижу то, что мои родители расстроились, но знаю, что мы с Сейди стоим прочно на ногах вместе, и это самое главное для меня сейчас. Со всем остальным я в силах разобраться.

ГЛАВА 22

Сейди

Моя кисть оставляет длинные мазки слоновой кости на холсте. Еще несколько жемчужно-белых штрихов, и шлейф белого свадебного платья, который я рисую, приобретает форму, идеально имитируя изображение с фотографии, прикрепленной над холстом. Я делаю шаг назад и смотрю на портрет, затем добавляю еще несколько бликов на волосы невесты и румянец на ее щеках. После немного малинового цвета к свадебному букету, и на этом заканчиваю. Я критически изучаю результат.

Мне хотелось бы сказать, что все готово, но я никогда не могу этого сделать. Всегда есть что-то еще, что я могу добавить, но признаю, что достигаю такой точки, где приходится признать, что я сделала достаточно.

Хотелось бы, чтобы так было и в жизни.

Как понять, что ты уже не можешь сделать больше?

То, как родители Дэйла смотрели на меня, когда уходили, зная, что это останется со мной до конца моей жизни. Я предупреждала Дэйла, что так и будет, что люди не поймут. Говорила, что люди за пределами нашего мира решат, что мы сделали что-то не то. Я все это знала, но я так сильно хотела ребенка, что не беспокоилась о последствиях. Теперь то, чего я боялась больше всего, происходит, и я не знаю, как изменить сложившуюся ситуацию. Все не так, как я надеялась, за исключением ребенка в моем животе, и мой муж так же предан мне, как и всегда.

Я должна быть более благодарной. Я должна быть более довольной. Есть женщины, которые готовы убить за ту жизнь, которая у меня есть. Я знаю это.

Я поглаживаю мой выпирающий живот. Теперь он выпирает так далеко, что я не вижу своих ног. Все эти уродливые туфли, растяжки и странные вкусовые наклонности, стоят этого. Но семейная драма… не так уж много.

Я ставлю готовую работу со свадьбой сушиться.

Возле стеллажа стоит еще один холст, прикрытый тканью. Холст, который, казалось, был тем, что заставило Картера уйти, а родителей Дэйла сомневаться во всем. Дергаю за ткань, снимая с холста. На нем Картер, с прикрытыми глазами и широкой грудью. Провожу пальцами по широким линиям его бедер и талии. Смотрю на картину, когда открывается дверь, и заходит Дэйл. Он обнимает меня своими теплыми руками и целует в макушку. Кладу кисти в банку с растворителем и поворачиваюсь в его руках, на мгновение крепче прижимаясь к его груди.

– Ты не должна винить себя, – мягко произносит он. – Ни за что из того, что произошло.

– Мне нужно уничтожить ее, – говорю я.

Он отстраняется и обхватывает мое лицо своими сильными руками.

– Нет, Сейди. Тебе не нужно ее уничтожать. В этой картине нет ничего плохого. Ты же художник.

– Я ненавижу то, как твои родители отнеслись ко всему этому. Я хочу, чтобы они были частью жизни нашего ребенка. Хочу, чтобы они радовались, когда он родится. Не хочу, чтобы весь этот негатив омрачал наше счастливое время, Дэйл, но я не могу винить их за то, что они чувствуют. Я знала, что так и случится.

– Знаю, милая. И я не хочу, чтобы ты об этом беспокоилась. Я просто хочу, чтобы ты сосредоточилась на вынашивании нашего ребенка и чувствовала себя счастливой. Остальное решится само собой. Доверься мне.

– Да, – мягко отвечаю я, поглаживая его щеку пальцами. – Но ты это сказал о Картере, и он все еще избегает нашего дома, будто чумы или чего-то в этом роде.

– Это я возьму на себя, – решительно говорит Дэйл.

Мои глаза наполняются слезами.

– Я скучаю по нему, – признаюсь. – И я ненавижу, что то, о чем мы все договорились, встало между вами. Никогда не прощу себя, если вы, ребята, не сможете вернуть ту близость, что всегда была между вами.

– Мы вернем, – отвечает Дэйл со всей уверенностью, которая есть в его сердце, хотя в нем есть столько же сомнений, как и в моем.

– Я не должна скучать по нему, – проговариваю я, отворачиваясь от Дэйла. – Чувствую себя виноватой за это.

Он тянется ко мне, прижимая к себе и крепко обнимая.

– Я не хочу, чтобы ты себя плохо чувствовала, детка.

– Знаю. Ты и этот ребенок – это все для меня… просто я…

Останавливаюсь, потому что не знаю, как все объяснить, не причинив боль своему любимому мужу.

– У тебя так же есть чувства и к Картеру?

– Да. Я не думала, что это произойдет, – признаюсь, всматриваясь в его лицо, в поисках того, как на него повлияет мое признание.

Иногда честность, даже из самых лучших побуждений, может привести к ужасным последствиям. Моя рука лежит на его щеке. Она такая теплая и немного царапается. Задерживаю на секунду дыхание, боясь того, что скажет Дэйл.

Ответом Дэйла становится поцелуй, такой мягкий и нежный на моих губах.

– Я знаю, Сейди. Знаю, что вы не хотели, чтобы это произошло, и понимаю, почему так случилось. Мы все разделили нечто такое личное и удивительное. Ты узнала Картера с такой стороны, с какой обычно не происходит знакомство. Я не виню тебя или брата. Я даже не могу винить себя за то, что первый придумал этот план.

– И что же ты тогда чувствуешь? – спрашиваю я.

– Я чувствую, что мне нужно сказать Картеру, что он должен вернуть свою задницу домой.

Киваю. Это то, чего я хочу.

– Мы семья, – тихо признается Дэйл. – Как бы это ни работало для нас, мы должны быть вместе.

Бывают дни, когда я убеждаю себя, что для счастья мне будет достаточно того, что я сейчас имею. Дэйл и наш ребенок. Наша маленькая семья в нашем маленьком доме. Я бы учила его рисовать, а Дэйл учил бы как отбивать мяч в бейсболе. Все как у всех. Мама и папа. Ребенок, который бы ходил в школу, где учатся дети из таких же обычных семей. Но без Картера мир никогда не будет играть всеми красками. Ни для меня, ни для Дэйла, ни для ребенка.

Единственный, кто может сделать нашу семью цельной – это Картер.

Картер – недостающий фрагмент пазла.

ГЛАВА 23

Картер

Я понял, что что-то случилось, когда увидел все эти пропущенные звонки на телефоне. Просто вырубился на несколько часов, наверстывая часы после трудовой недели. Два пропущенных звонка от Дэйла и двенадцать от родителей.

Мама застала меня врасплох своим тринадцатым звонком, пока я раздумывал, кому перезвонить первым.

– Привет, мам, – поприветствовал ее я.

Я не видел своих родителей уже несколько месяцев. Последний раз это было, когда я только вернулся из Ирака, и заехал на один вечер. Это было до всего этого безумия с Дэйлом и Сейди. С тех пор я чувствовал себя некомфортно, когда они задавали вопросы. Я не лгал, и если быть честным, даже отрицать правду для меня не очень удобно.

– Мы знаем, – сразу начинает она.

Ее голос звучит по-другому, будто она плачет. Я чувствую, словно мое сердце пропускает удар. Так вот из-за чего все эти безумные звонки.

– Знаете что, мам?

– О Сейди и о ребенке, которого она носит. Как ты мог, Картер?

Черт возьми. Как они узнали?

– Как я мог, что?

– Жена твоего брата беременна от тебя! Вы все трое разумные личности, но ухитрились поступить очень глупо.

– Дэйл и Сейди хотели завести ребенка, но у них не получалось, – медленно проговариваю я.

Мне не нравится то, что я разочаровываю родителей. С тех пор как я был молодым, всегда принимал верные и честные решения, когда речь заходила о них.

– Разве ты не понимаешь: то, что вы совершили, разлучит вас всех.

– Это не так, мам, – возражаю я, но оглядывая свою дерьмовую съемную квартиру, знаю, что она права.

Я изолировал себя от сложившейся ситуации. Установил дистанцию между мной и своим братом из-за того, что мы все сделали. Мы договаривались, что это не произойдет, но это случилось.

– Когда ты последний раз виделся с Дэйлом и Сейди? – спрашивает она меня.

Я не хочу отвечать, потому что ответ докажет ее правоту.

– Разве ты не видишь, что это благо? У Дэйла будет ребенок, который станет его плотью и кровью.

– Ты имеешь в виду твоей плотью и кровью.

– Это одно и то же, – отвечаю я.

Мама раздраженно вздыхает.

– Это не так, Картер. Возможно, вы убедили самих себя, но ты и Дэйл – два совершенно разных человека. То, что вы однояйцевые близнецы не меняет этого факта.

Я уже собирался возразить ей, когда она продолжила.

– Мы также видели картину.

Снова, я не хочу предполагать, что она имеет в виду, но в глубине души, знаю. Хотя молчу.

– Почему ты так позировал Сейди, Картер? Разве ты не видел, как это неправильно?

Вот все дело. Они думают, что у нас был роман.

– Между нами ничего не было, мама. Я позировал Сейди, потому что она художник, которому нужна была модель.

– Ты брат ее мужа, – говорит мама. – Это неправильно, Картер. Если ей нужна была обнаженная модель, она должна была найти кого-нибудь другого.

Я помню тот день, когда она меня рисовала, ту тоску, которую я чувствовал к ней, то сексуальное напряжение, которое повисло между нами в комнате. Как бы я ни старался, я не могу забыть ничего, что произошло между нами.

– Мама, тебе нужно успокоиться, – советую я. – У тебя скоро появится внук. Что-то радостное, как это и было задумано.

– Вы, дети, думаете, что знаете о жизни все, но если бы это было так, вы бы не совершали такие глупости, подобные этой. Как ты можешь быть спокойным, если ты и твой брат готовы сделать то, что навсегда вобьет клин между вами? Мы не так вас воспитывали.

Я вздыхаю. Мама права. Мы всегда раньше делились со всем, что происходило. Мы обещали, что это не произойдет между нами, но это допустили. По крайней мере, я это сделал.

Если мама и папа когда-нибудь придут к согласию о том, что мы сделали, нам нужно показать им, что у нас все хорошо. Нам нужно доказать им, что рождение ребенка сделало нас ближе, а не разлучает.

– Вы воспитали нас в любви, мам. Мы делаем то же. Все дело в этом. Речь идет о любви.

– Правда? – недоверчиво спрашивает она. – Если речь идет о любви, тогда почему ты сидишь в маленькой грязной комнате, в то время как твой ребенок растет в другой части города?

Я оправдываюсь, чтобы закончить разговор. Потом сижу, глядя на телефон.

За последние несколько месяцев я убедил себя, что поступаю правильно. Сейди и Дэйлу нужно свободное пространство. Я мешал… даже стоял между ними, но скоро появится ребенок, и, несмотря на мои чувства к Сейди, мне нужно находиться там, ради моего брата и ребенка.

Впервые за несколько месяцев я набираю номер Дэйла.

ГЛАВА 24

Дэйл

Картер придет на ужин, он позвонил мне и спросил, все ли будет в порядке, если он присоединится. Сейди чуть не разрыдалась от облегчения. Думаю, мы оба боялись, что он разозлится после звонка мамы и отца. Картер упоминал, что разговаривал с ними, но не рассказал, что было сказано. Мы были на кухне, когда раздался звонок в дверь. Сейди бросила на меня нервный взгляд и начала подниматься со своего места за столом.

– Сиди, – смеюсь я над ней, – Сам открою. Ты едва можешь передвигаться.

Иду по коридору и открываю входную дверь. За ней стоял Картер, выглядящий еще более внушительно чем когда-либо и держащий упаковку с шестью бутылками пива в руках. Это не выглядит так, что нас ждет тяжелая ночь тоски и сожалений, и я чертовски этому рад.

– Не могу поверить, что ты позвонил в дверь, бро!

Делаю шаг вперед и крепко его обнимаю.

– Это больше не мой дом, – отвечает он, протягивая упаковку с пивом.

– Это твой дом, – возражаю я, забирая пиво. – Ты просто решил оставить его позади.

Картер почти торжественно кивает, и мы идем по коридору.

Сейди встает, когда мы заходим на кухню, ее живот выглядит больше, чем когда-либо. Картер не видел ее какое-то время, так что я уверен, что он будет поражен ее размерами.

– Ух ты, – восклицает он. – Ты только посмотри на себя, Сейди.

Она улыбается и руками потирает свой раздувшийся живот.

– Я стала в два раза больше, чем была, – смеется она.

– Похоже на то.

Мы вежливо стоим, улыбаясь, будто недавно стали друзьями. Это так странно и неудобно.

– Это действительно замечательно – увидеть тебя, – в конце концов, проговаривает Сейди.

– Да. Мы думали, что ты внесешь нас в список людей, кому только отправляют рождественские открытки.

– Это не так, – возражает Картер.

Он засовывает руки в карманы джинсов.

– Ну, что бы то ни было, мы очень рады, что ты здесь с нами, – признаюсь я. – Садись, Сейди приготовила ужин.

Сейди идет к плите, чтобы начать накладывать курицу и салат, которые приготовила.

– Это, парни, для вас, а у меня будут макароны. Я должна следить за тем, что я ем, иначе буду страдать от изжоги.

Картер присаживается за стол, и мы открываем по банке пива.

Сейди медленно идет к кухонному гарнитуру и приподнимается, пытаясь дотянуться до стойки с тарелками над головой.

– Позволь мне это сделать, – предлагаю я, подскакивая с места, и плавно двигаюсь вокруг нее, снимая три тарелки со стойки, до которой Сейди теперь не может дотянуться из-за живота.

– На самом деле, почему бы тебе не присесть, позволь нам самим разобраться с этим.

Она выглядит так, будто собирается возразить, потом вздыхает и садится в конце стола. Сегодня она выглядит очень усталой. Совсем не своя. Наблюдает, как мы с Картером раскладываем макароны, курицу и салат, как наполняем стаканы чаем со льдом. Потом мы все рассаживаемся и устраиваем наш первый семейный ужин за последние месяцы.

Мы говорили о самых разных вещах: о городских сплетнях, работе Картера, новом ресторане, который недавно открылся, и каков вердикт. Кажется, что все хорошо, но кажется таким фальшивым. Картер выглядит, как натянутая струна, его плечи и челюсть напряжены. Он очень старается, чтобы все было непринужденно, но я знаю, что ему есть, что сказать. Его взгляд продолжает скользить по животу Сейди, а затем снова возвращается ко мне.

– Кто-нибудь хочет мороженого? – пробую снять напряжение.

Отодвигаю стул и открываю холодильник.

– У нас осталось немного шоколадного с мятой.

– Нет, спасибо. Не думаю, что смогу.

– Ты почти ничего не ела, – говорит Картер, указывая на тарелку.

– Знаю, – Сейди потирает живот. – Просто не очень хорошо себя чувствую. Пожалуй, пойду, прилягу ненадолго.

Картер мгновенно вскакивает на ноги, помогая Сейди подняться, озабоченно наморщив лоб.

– Ты в порядке? Мы можем что-нибудь для тебя сделать?

Я подошел к ней сзади и положил ей руку на поясницу.

– Это все твоя спина, милая, или изжога?

– Я просто устала, – говорит она. – Никто из вас не может ничего сделать. Просто один из факторов беременности.

Она одаривает нас обоих своей мягкой покорной улыбкой.

– Просто наш ребенок использует мои органы как надувной домик, вот и все.

Картер все еще стоит на месте. Это первый раз, когда Сейди упоминает о ребенке таким образом, и это, кажется, сильно ударило по нему. Я жду, что он скажет что-нибудь о том, что это не его ребенок. Что он дядя, но он этого не делает. Она приподнимается на цыпочках, чтобы нежно меня поцеловать прежде, чем повернуться к Картеру.

– Мы скучали по тебе, Картер. Так приятно, что ты здесь, даже если это было только на ужин.

Затем она прижимается губами к его щеке прежде, чем отойти и зашаркать в сторону нашей спальни.

Я вижу выражение лица Картера, когда он смотрит ей в след. Боль и тоска застыли на его сильных чертах лица. Тоска по Сейди.

– С ней будет все в порядке? – взволнованно спрашивает он и смотрит через холл в сторону лестницы.

– Думаю, да. Последние несколько дней она чувствовала себя неважно, но думаю, этого следовало ожидать.

Сажусь на стул и толкаю его стул, схватив еще пару бутылок пива, и с тихим шипением открываю крышку. Он рассеянно взял свою бутылку.

– Итак… – начинаю я.

Глаза Картера находят меня.

– Мама и отец звонили мне.

– Ты сказал это по телефону.

– Они сказали мне, что то, что мы сделали, испортит наши отношения навсегда.

– Это то, что ты чувствуешь?

Картер трет свое лицо, напряжение, которое он испытывает становиться более очевидным.

– Кажется, я все испортил, – признается он.

– Ты о чем-то сожалеешь?

Я надеялся, что мне никогда не придется задавать этот вопрос, потому что ничто не изменит того, что мы совершили.

– Только не о ребенке, – быстро возражает он. – О переезде.

Пододвигаюсь немного вперед на своем стуле. Возможно ли, что Картер понял, что совершил ошибку? Я почти не хочу надеяться.

– Тебе было нужно свободное пространство, – говорю я, пытаясь облегчить ему задачу.

– Я думал, что встану между тобой и Сейди. Чувства, которые у меня были…

– Она чувствует то же самое к тебе, – перебиваю его я.

Он смотрит на меня и приподнимает брови.

– И тебя это устраивает?

Я киваю и пожимаю плечами.

– Я люблю свою жену, и я люблю тебя, и я буду любить этого ребенка тоже.

Картер качает головой, как будто не может поверить в то, что я говорю.

– Но мама и папа, они словно с катушек слетели и не знают и половины этого.

Я уже собираюсь сказать ему, что верю в то, что все станет на свои места, если мы будем делать то, что будут подсказывать наши сердца, когда я слышу приглушенный стук сверху. Раздается стон. Наши глаза встречаются, и тут мы услышали крики.

– Дэйл, Картер, – зовет Сейди. – Я думаю, мне нужно…

Сверху раздается еще один удар.

Не говоря больше ни слова, мы с Картером несемся по коридору. Сталкиваемся, и он распахивает дверь спальни.

Сейди упала на кровать, бутылочка со средством от изжоги разлита на полу. Она сжимает свой раздутый живот и тихо стонет.

– Дейл… Картер…. Я думаю… думаю, нам нужно идти. Думаю, что-то пошло не так.

Мой мир словно начинает разваливаться на куски.

ГЛАВА 25

Сейди

Чем ближе к концу моей беременности, тем больше проблем мне доставляет мой желудок. У меня плохой аппетит, если съем что-нибудь тяжелое – так сразу получаю приступ изжоги. Ночью еще хуже, но мне нужен отдых, хоть какой-нибудь.

Я с нетерпением ждала, когда Картер придет на ужин, но когда он, наконец, здесь, я не могу сосредоточиться. Все, что я хочу сказать, ускользает. В животе у меня неспокойно, а голова немного кружится. Пью мятный чай, который приготовил мне Дэйл, и пытаюсь ковыряться в еде. Примерно в середине ужина я признаю свое поражение и извиняюсь, чтобы прилечь. Я не пропускаю взгляд, которым Картер и Дэйл обмениваются, когда я прохожу мимо. Дарю Дэйлу поцелуй и слегка обнимаю его.

– Заставь его вернуться домой, – шепчу я ему на ухо, выходя из кухни.

Мне приходится бороться за каждый шаг, пока поднимаюсь по лестнице. С каждым шагом мне кажется, будто пробираюсь сквозь быстро движущуюся воду. Мой желудок чувствует себя ужасно. Спотыкаясь, иду в ванную и роюсь в шкафу в поисках огромной бутылки против изжоги, которую мы покупали оптом. Наконец, мои пальцы сжимают бутылку, и я возвращаюсь в спальню и падаю на кровать. Откручиваю пластиковую крышку, отчаянно пытаясь снять ее и получить хоть какое-то облегчение от боли, нарастающей в животе. Делаю глоток, но это не помогает. Ложусь на спину и перекатываюсь на бок, когда жгучая боль пронзила мой живот. Я задыхаюсь и тяжело дышу так, как училась на уроках для беременных, схватившись за живот, когда меня пронзает очередная боль.

– Ох – выдыхаю я, когда меня осенило.

Это ни в коем случае не боль от спазмов.

Когда я, наконец, отдышалась, то зову Дэйла и Картера.

– Дэйл, дорогой. Картер. Мне нужна помощь, – с трудом выдыхаю я.

Надеюсь, что это достаточно громко, чтобы они услышали.

Через несколько секунд я слышу топот сапог по лестнице и по коридору. Руки мягко подтягивают меня в сидячее положение. Тошнота накатывает на меня волнами, и я зажимаю рот рукой.

– Детка, что случилось? – Дэйл отводит мои волосы назад. – Черт, ты вспотела, сладкая. Это из-за ребенка?

Я тихо застонала, и Дэйл бросает на Картера встревоженный взгляд.

– Я думаю, нам нужно отвезти ее в больницу, – говорит Картер.

– Вот, позвони ее доктору. Номер «три» на быстром наборе, – он бросает свой телефон Картеру. – Мы здесь, Сейди, детка, позволь мне помочь тебе.

Дэйл идет в ванную и возвращается с холодной тряпкой, которой вытирает мне лицо. Убирает назад волосы и скрепляет их заколкой, затем надевает мне на ноги пару мягких туфель.

– Врач встретит нас там, – говорит Картер, направляясь к кровати.

Братья окружают меня с двух сторон, они помогают подняться мне на ноги испуститься по коридору и лестнице к входной двери. Дэйл постоянно шепчет мне на ухо, что все хорошо, его руки нежно касаются моих плеч и спины. Когда мы добираемся до входной двери, его руки шарят по столу возле двери и наконец, находят ключи. Он бросает их Картеру.

– Бери ее фургон и вырули его вперед, – приказывает он.

Картер коротко кивает и быстро выходит за дверь.

– С тобой все будет в порядке. С тобой и ребенком все будет хорошо.

Он повторяет это снова и снова, как мантру против всего плохого, но мне это не помогает. Я знаю, что что-то не так. Я знаю это где-то глубоко внутри.

Делаю глубокий вдох и киваю, не доверяя себе говорить. Мое зрение плывет, и я борюсь с волной головокружения, которая угрожает настигнуть меня. Наконец, я позволила себе упасть на Дэйла. Больше не могу держать голову, и в висках начинает стучать боль.

– Черт, – слышу я ругательства Дэйла, когда он держит на себе мой вес.

Его голос доносится, словно из-под толщи воды.

Слышу еще более приглушенные голоса. Потом меня поднимают на руки и несут к фургону, где усаживают на заднее сиденье. Оборачивают меня ремнем безопасности, а затем Дэйл скользит на сиденье напротив меня, обнимая за плечи, чтобы поддержать.

Картер запрыгивает на водительское сиденье. Снова закрываю глаза и чувствую, как фургон начинает двигаться. Дэйл разговаривает с Картером, объясняя ему как доехать до больницы, проверяя наличие пробок на своем телефоне. Не могу сосредоточиться ни на чем, кроме своего дыхания и подавления тошноты и боли.

Моя рука инстинктивно двигается, чтобы прикрыть живот. Ребенок какое-то время не двигается. Я молюсь о пинке. Хотя бы небольшом, чтобы я знала, что все в порядке.

Молюсь всю дорогу до больницы, но все напрасно.

ГЛАВА 26

Картер

Я слышу тихие стоны боли Сейди с заднего сиденья. Не могу точно сказать, что Дэйл ей нашептывает, могу только слышать его тихий, постоянный шепот, уверяющий, что все будет хорошо. Он звучит очень убедительно, но интуиция говорит мне, что нет ничего хорошего. Сейди белее простыни и потеет больше, чем багдадский морпех.

Сердце застряло где-то в горле, и челюсть начинает болеть от того, как крепко стискиваю ее. Если что-то случится с Сейди и ребенком, я никогда не прощу себе, то расстояние, которое разделяло нас последние несколько месяцев. Делаю глубокий вдох и сосредотачиваюсь на поставленной задаче. Прицелиться. Сосредоточиться. Это техника, которую я использовал в бою.

Веду маленький фургончик Сейди сквозь поток машин, огибая более медленные машины, вполголоса, ругая мам, бегущих по своим делам. Наконец, мы добираемся до больницы, ярко-красная стрелка на знаке экстренной помощи указывает нам на заднюю часть четырехэтажного здания. Я въезжаю на изогнутую подъездную дорожку и останавливаюсь перед двойными стеклянными дверями. Я торможу на парковке, выскакиваю, оббегаю вокруг, чтобы открыть дверь сбоку и помочь Сейди выйти. Ее ноги подгибаются, когда она переносит свой вес на ноги.

– Воу-воу, – говорю я ей, – сядь обратно. Я сейчас вернусь.

Направляюсь к дверям и оглядываюсь в поисках брошенной инвалидной коляски. Наконец, замечаю одну из них, стоящую в углу, хватаю, выкатывая обратно на улицу.

– Вот, – говорю я, ставя коляску рядом с фургоном. – Садись, Сейди. Держу тебя.

Она одаривает меня легкой улыбкой, в которой сквозит боль. Дэйл обнимает ее за плечи и помогает усесться в коляске. Мое сердце колотится, когда она тянется назад и сжимает мою руку там, где она обхватила ручки.

– С тобой все будет хорошо, Сейди.

Целую ее в макушку и разворачиваю коляску, направляя через двойные двери в пахнущую антисептиком приемную отделения скорой помощи.

Дэйл подходит к стойке и громко стучит костяшками пальцев по матовому стеклу, отделяющему персонал от пациентов. Нетерпеливо выглядящая медсестра распахивает окно и пихает ему планшет.

– Заполните это, – кратко бросает она.

– Нет, подождите. Мы позвонили. Доктор Бернард ждет нас.

Дэйл снова протягивает ей планшет. Медсестра смотрит поверх стола и замечает Сейди, потную и тяжело дышащую в инвалидном кресле.

У медсестры слегка раздраженное выражение лица, но она просит Дэйла назвать ей имя и быстро стучит по клавиатуре. Нога Дэйла в нетерпении стучит по кафельному полу, пока он ждет, когда медсестра закончит то, что она делает. Я наклоняюсь и сжимаю плечо Сейди, когда она издает тихий стон.

– Хорошо, – медсестра выхватывает из принтера листок бумаги и протягивает его Дэйлу. – Родильное отделение на третьем этаже. Вон через те двери, лифты налево. Кто-нибудь вас встретит.

Затем она с лязгом захлопывает окно.

– Пошли.

Дэйл направляется к дверям и распахивает их, пропуская нас внутрь. Он нажимает на кнопку лифта, а затем тянется к руке Сейди.

– Все будет хорошо, детка. С тобой все будет хорошо. Доктор будет ждать нас и убедится, что все в порядке.

За постоянными заверениями я слышу страх в голосе. Незнание того, что происходит с женой и ребенком, действует ему на нервы. Он хорошо притворяется, сохраняя спокойствие для Сейди, но я знаю его. Знаю, что он так же напуган, как и я.

Двери со звоном открываются, и мы вкатываем Сейди в лифт. Лифт скользит вверх, наконец, останавливаясь, двери распахиваются и выпускают нас в тихий коридор. Стены увешаны розовыми и голубыми полосатыми флажками, и вырезанными из бумаги аистами. Там есть большая доска объявлений с сотнями фотографий маленьких розовых новорожденных детей, приклеенных к ней. Я смотрю на Дэйла, и он пожимает плечами, оглядываясь вокруг. Затем указывает на коридор.

– Думаю, нам туда.

Когда мы направляемся к стойке администратора, медсестра отделяется от стойки и направляется к нам. На ее макушке так же есть аисты. Здесь слишком много аистов.

– Мистер и миссис Мартин?

Дэйл кивает и протягивает ей распечатку, которую ему дали внизу. Она оглядывает его и возвращает обратно.

– Вы можете оставить это себе, – она наклоняется и мягко улыбается Сейди. – Я Энджи. Мы позаботимся о вас и вашем ребенке, миссис Мартин. Давайте отведем вас в смотровую, доктор скоро будет здесь.

Она отталкивает меня бедром и быстро подталкивает коляску с Сейди к комнате на другой стороне коридора. Дэйл и я быстро следуем за ними.

Через дверной проем вижу пару медсестер, помогающих Сейди снять платье и надеть один из больничных халатов. Мимо нас в комнату протиснулся седовласый мужчина, читавший какую-то папку. Его голос гремит, веселый и успокаивающий, когда он приветствует Сейди.

– Ну что ж, – Дэйл хлопает меня по плечу, – зайдем туда.

Не успели мы переступить порог, как к нам подбежала медсестра, украшенная аистами, и махает на меня рукой.

– Извините, здесь могут присутствовать только ближайшие родственники. Там есть зал ожидания.

Она показывает через холл, где находится стойка администратора.

– Нет-нет. Он является ближайшим родственником. Он зайдет, – твердо говорит Дэйл.

– Я так не думаю,– возражает медсестра.

Я подавляю желание оторвать ей голову. Черт побери, я хочу быть здесь ради Сейди и ради ребенка. Хочу знать, что с ней происходит.

– Он пройдет… – начинает Дэйл.

– Эй-эй. Все нормально. Подожду в коридоре, – говорю я.

– Дэйл, ты мне нужен... и Картер, – стонет Сейди с другого конца комнаты.

– Видите, – Дэйл поворачивается к медсестре, – с пациентом не поспоришь.

Медсестра закатывает глаза и переводит взгляд с меня на Дэйла.

– Как бы то ни было, – наконец, говорит она, – вы оба просто держитесь в стороне. Там.

Она указывает на пару неудобных на вид стульев в углу.

– Нет проблем, – говорю я и направляюсь к ним.

Спины врачей и медсестер вокруг Сейди закрывают ее от моего взгляда, но, по крайней мере, я здесь.

Поэтому сижу на стуле, уперев локти в колени, крепко сжав кулаки, и наблюдаю за тем, как вокруг Сейди кипит бурная деятельность. Дэйл стоит рядом с ее головой, крепко держа за руку. Доктор отдает распоряжения, и медсестры спешат их выполнить. Открывается стерильная упаковка, мониторы начинают пищать, Сейди ставят капельницу.

– У нее слишком высокое давление, – говорит врач.

– Что это значит?– спрашивает Дэйл.

– Нам нужно взять образец мочи, чтобы проверить его на преэклампсию. Если он покажет белок, это подтвердит диагноз.

Я не смотрю, как Сейди помогают дойти до ванной.

– Ребенок в опасности – задыхается Сейди. – Он не шевелится.

У меня замирает сердце. Мой Бог. Даже не могу заставить себя думать. Когда Сейди заканчивает и возвращается на кровать, медсестра подходит с аппаратом, чтобы проверить сердцебиение ребенка. Вся комната, кажется, задерживает дыхание, пока медсестра регулирует положение устройства.

Кажется, это занимает целую вечность.

Когда это происходит. Свистящий звук.

– Сердце ребенка бьется немного быстрее. Это признак расстройства, – говорит медсестра. – Нам нужно успокоить тебя.

Из ванной возвращается медсестра. Проба на белок оказалась положительной.

Стискиваю зубы и смотрю на Сейди и Дэйла. Я был таким глупым последние несколько месяцев. Теперь я это знаю. Я люблю Сейди, больше, чем когда-либо любил какую-либо женщину, и было бы глупо продолжать жить так, как я жил, дистанцируясь от брата и Сейди, игнорируя телефонные звонки и сообщения, прячась в своей крошечной квартире, в которой никогда не чувствовал себя как дома. Если что-нибудь случится с этим ребенком..., я никогда не прощу себе, что навлек на Сейди лишний стресс. Я должен был быть рядом с ней все это время.

Есть очень большая вероятность того, что ребенок мой. Не то чтобы это имело значение, Я помогу вырастить его так, как хотят Сейди и Дэйл, пока они позволят мне быть частью семьи. Это все, чего я хочу сейчас, быть частью этой семьи. Так долго, как они мне позволят.

Выныриваю из своих мыслей, когда доктор выпрямляется.

– Мистер Мартин, на пару слов.– Потом он поворачивается и смотрит на меня. – Вы тоже, наверное.

Я киваю и следую за доктором и Дэйлом через коридор в приемную.

– У Сейди преэклампсия. Это значит, что у нее опасно высокое кровяное давление. И для Сейди, и для ребенка будет лучше, если мы продолжим роды. Мы вызовем у нее роды, и она, скорее всего, родит ребенка через несколько часов. Вы станете отцом на месяц раньше, но так будет лучше.

Дэйл поворачивается ко мне, его лицо такое же серое, как бетонный тротуар снаружи.

– Я рад, что ты здесь, брат, – говорит он.

Хлопаю его по плечу.

– Все будет хорошо, – отвечаю ему, и он кивает.

– Теперь да.

ГЛАВА 27

Сейди

Затуманенным взглядом наблюдаю, как доктор выводит Дэйла и Картера в коридор. Все, что я знаю, это то, что хочу, чтобы они оба вернулись ко мне. Не могу сделать это в одиночку.

Ребенок не двигается, и еще слишком рано рожать. Возможно, его маленькие легкие недостаточно развиты. Возможно, он будет слишком мал и подхватит какую-нибудь заразу. Мне все равно, что думают, медсестры, что думает врач. Картер и Дэйл – оба отцы этого ребенка, и мне нужно, чтобы они оба помогли мне пройти через это. Ерзаю на больничной койке, игла в моей руке натягивается и заставляет меня вздрогнуть.

Острая боль проходят вверх и вниз по ногам и в нижней части живота. Чувствую, как мои вены пульсируют с каждым ударом моего сердца. Врач сказал «преэклампсия». Мое кровяное давление опасно высокое и подвергает жизнь ребенка риску.

Поворачиваю голову, чтобы посмотреть в коридор. Дэйл и Картер стоят рядом с доктором Бернардом. Вижу, как Дэйл кивает и поджимает губы. Горло Картера сжимается, когда он проглатывает то, что хотел сказать. Наконец, троица поворачивается и возвращается в комнату.

Дэйл берет меня за руку и быстро целует в лоб.

– Доктор все нам объяснил, Сейди. Похоже, ребенок родится сегодня.

Он старается казаться веселым и легкомысленным, но не может скрыть волнения в голосе.

– Мне страшно, – шепчу я.

– Знаю, – говорит он и сжимает мое плечо. – Но все будет хорошо.

Картер стоит у двери с неуверенностью на лице. Жестом зову его и беру за руку.

– Я так рада, что ты здесь, Картер.

– Больше никуда не уйду, милая, – говорит он.

Его улыбка натянута и взволнована, но, по крайней мере, он уже улыбается.

Врачи и медсестры отодвигают Дэйла и Картера с дороги и суетятся вокруг меня. Возникает жгучий укол боли, когда они вставляют капельницу, поднимают кровать и тащат меня за собой. Энджи разговаривает со мной, когда конец кровати падает для удобства, приносит мне чашку, полную льда, чтобы жевать.

Доктор Бернард садится у кровати и улыбается мне.

– Мы постараемся сделать это как можно проще для вас. Мы введем лекарство в капельницу через несколько минут, чтобы начать роды. Не думаю, что это займет много времени. Я смогу пойти домой и успеть на игру сегодня вечером.

Мне удается слегка улыбнуться, но это трудно.

– Теперь мне нужно знать, что вы хотите сделать с точки зрения лечения.

– Какие лекарства, – уточняет Картер.

– Обезболивающее.

– Сейди предпочла бы обойти без них, доктор. Она посещала курсы естественных родов.

Дэйл смотрит на меня, проверяя, все ли в порядке, и я киваю.

– Ты уверена? Как только вы достигнете определенной точки, потом будет слишком поздно, независимо от того, насколько бы больно вам ни было.

Доктор бросает на меня понимающий взгляд.

Качаю головой, но Дэйл подходит к кровати и обхватывает мою ногу рукой.

– Ты уверена, Сейди? Сейчас, при таких обстоятельствах, это может быть лучшим вариантом.

– Я этого не хочу, – упрямо повторяю я.

Дэйл и Картер одновременно кивают в сторону доктора, и тот пожимает плечами.

Следующие несколько часов я провожу, то отключаясь, то приходя в себя, жуя лед, меня ощупывают и тыкают медсестры. Я находилась в постели, у которой отрегулированы положение моих ног, что сняло вес с них, и, кажется, уменьшило часть моей прежней боли. Я все еще немного одурманена, но определенно лучше. Когда я спрашиваю, можно ли мне что-нибудь поесть, медсестра сочувственно улыбается.

– Пока нет, – говорит она, – если тебе понадобится анестезия, нам нужно, чтобы твой желудок был пуст.

Она находит мне еще одну чашку льда, и я неохотно забираю ее.

Вскоре чувствую первые сдавливающие волны боли в животе. У меня перехватывает дыхание, и Дэйл с Картером вскакивают на ноги и подходят к моей кровати.

– Ты в порядке? – с тревогой спрашивает Дэйл.

– Думаю, что лекарство работает. Это определенно была схватка.

– Ты справишься, Сейди, – Картер убирает волосы с моего лба.

Еще одна медсестра обходит кругом Дэйла и Картера, проверяя пищащие мониторы, расположенные вокруг изголовья кровати.

– Очень хорошо, – улыбается она мне. – Как это чувствовалось?

– Немного... больно, – почти неохотно признаю я, особенно так рано.

– Это значит, что таблетки работают.

Медсестра улыбается мне и быстро похлопывает по ноге.

– Пристегнись, интервал между схватками будет сокращаться, и они будут становиться сильнее. Мы следим за вами с сестринского поста, так что если что-то пойдет не так, мы сразу же придем. Могу я вам что-нибудь принести? Если это не еда.

Когда она отказывает мне в еде, прежде чем я успеваю спросить, я только вздыхаю.

– Если я не могу съесть гамбургер, то, наверное, пока все в порядке.

Она смеется, и парни ставят свои стулья поближе к кровати. Они опускают перила с одной стороны и опираются локтями на матрас. Когда боль от очередной схватка пронзает меня, они хватают меня за руку.

Так мы и провели следующие несколько часов. Братья поддерживают меня и глубоко дышат вместе со мной, вовремя все более частых и болезненных схваток. Наконец, боль охватывает все мое тело при одной из самой болезненной схватки. Я сжимаю в руках простыни, мое тело скручивает. Пытаюсь выдохнуть боль короткими выдохами, но это не помогает. Вижу, как мой живот ходит ходуном от сокращений. Картер пытается взять меня за руку, но я бью по руке, потому что это слишком.

В комнату вбегает медсестра и издает кудахчущие успокаивающие звуки. Она протягивает Дэйлу влажную тряпку, чтобы вытереть мне лоб, и поправляет на мне больничный халат. Входит доктор Бернард, полный радостного веселья, и цепляет ногой катящийся табурет. Садится на край кровати и похлопывает меня по ноге.

– Мы сейчас сделаем быструю проверку, – говорит он.

Затем мои колени поднимаются, и холодные руки доктора скользят по моим ногам.

– Хорошо, но я надеюсь, что ты не хотела принимать обезболивающее, потому что теперь уже слишком поздно.

Он опускает мои ноги, когда очередная волна боли прокатывается по моему животу и заставляет меня задыхаться от боли.

– Все в порядке, все хорошо, – скриплю я зубами, – мне это не нужно.

Через несколько минут схватки идут все быстрее и сильнее, одна за другой, пот ручьями бежит по моему телу, а дышать все труднее. Я чувствую, что меня сейчас разорвет пополам, и начинаю жалеть, что не подумала об обезболивающем тщательней. Внезапно в нижней половины моего тела возникает ощущение активности. Входят три медсестры с тележками и хирургическими масками. Доктор стоит прямо за ними, подняв руки и ожидая, пока медсестра поможет ему надеть перчатки.

– Неужели уже пора? Ведь уже пора, правда? – я просто выдыхаю эти слова на выдохе.

– Пора, – улыбается мне доктор Бернард.

Медсестры быстро поднимают мою кровать в изголовье и помогают приподняться повыше. Затем приподнимают нижнюю половину. Полусидя, я чувствую сильное давление, спускающееся вниз к животу, которое становится все сильнее каждый раз, когда очередная схватка проходит через меня. Кажется, что сердцебиение ребенка ускоряется, а затем замедляется с каждым сокращением.

– Все в порядке? – уточняю я.

– Все в порядке, – успокаивает доктор. – Нам просто нужно, чтобы ребенок родился как можно скорее.

– Хорошо, папочка.

Одна из медсестер делает шаг к Дэйлу и протягивает ему маску и перчатки. Затем поворачивается к Картеру.

– Вы можете подождать снаружи, если хотите.

Картер поворачивается, чтобы уйти.

– Нет… Нет... Он остается, – выдыхаю я между волнами боли.

– Ну, правда, Сейди, милая, я лучше пойду, – отвечает он.

– Останься, пожалуйста. Ты не можешь пропустить рождение своего сына.

Все в комнате застыли, не было слышно ни единого звука, кроме устойчивого гула мониторов. Я поднимаю глаза и вижу поджатые губы и приподнятые брови, но все равно.

У меня перехватывает дыхание от очередной волны боли, и я жестом указываю Дэйлу и Картеру на стулья. Они расположились по обе стороны от меня, и как только боль немного утихла, я поднимаю лицо для поцелуя. От них обоих. Это вызывает поднятие бровей в комнате еще выше, но никто ничего не говорит.

– Я люблю вас обоих, – говорю я. – и мне все равно, кто именно об этом знает, ладно?

– Ладно, папы – проговаривает доктор Бернард, стоя у меня между колен, – посадите ее и поддержите. Сейди, когда начнется следующая схватка, мне нужно, чтобы ты тужилась. Ты меня слышишь? Ну же, Сейди, ну же. Тужься… тужься… тужься…

Вокруг меня крутится воронка, состоящая их боли и разрозненных слов, а я пытаюсь слушать и тужиться, тужиться, тужиться. Чувствую рядом Дэйла и Картера, и это придает мне сил. Снова и снова я задыхаюсь, тужусь, стону и кричу. Боль между ног настолько сильна, что во время крика из горла не вырывается ни единого звука, а затем, с последним стремительным толчком, боль отступает.

Затем сквозь дымку я слышу самый желанный звук.

Мой ребенок.

Он плачет, и мне нужно его обнять. Мне нужно его утешить. На глазах наворачиваются слезы, и я чувствую, как мои руки дрожат от прилива эмоций и адреналина.

Лихорадочно ищу его взглядом, пока доктор передает медсестре пурпурный сверток. Кажется, она идет как в замедленной съемке, и мне хочется крикнуть ей, чтобы она поторопилась, но я не могу выговорить и словечка, потому что у меня в горле застрял огромный комок. Вижу его маленькую головку, со спутанными волосиками, и мои руки болят от желания взять его на руки.

У него волосы такого же цвета, как у Дэйла и Картера.

Потом я вижу его крошечный сжатый кулачок.

Затем медсестра оказывается рядом со мной, и мне кладут сына к груди.

Ничто не подготовило меня к этому моменту. Уже много лет я мечтала о ребенке. Его зачатие, казалось, заняло целую вечность, и девять месяцев, которые я носила его в своем животе, прошли слишком медленно, но теперь он здесь, и я не знаю, что мне делать. Его глаза находят мои, и он пристально смотрит на меня, пока я шепчу, слова любви, но в глубине души думаю о будущем. У этого ребенка будет так много любви, но и много сложностей. Я обхватываю руками крошечное, мокрое, дрожащее тельце и орошаю его маленькую головку своими слезами. Я целую его снова и снова и повторяю ему, как сильно мы его любим.

– Он мне нужен, – говорит мне медсестра, – обещаю, я верну его через тридцать секунд.

Она забирает ребенка, и прохладный воздух обдувает мою грудь. Наблюдаю за ней, не обращая внимания на других медсестер, пока они моют меня, быстро снимают халат и одевают чистый. Медсестра работает споро и быстро, взвешивает ребенка, снимает с него мерки, заворачивает в маленькое одеяло и надевает ему на голову крошечную вязаную шапочку. А потом он снова оказывается в моих объятиях.

Дэйл и Картер окружают меня и ребенка. Когда я поднимаю глаза, то вижу слезы в их глазах.

– Ты потрясающая, – шепчет Дэйл. – Вы оба удивительны, ты и он. Я...

Он не может найти слов, чтобы закончить фразу, но я все понимаю. Некоторые вещи просто слишком эмоциональны, чтобы выразить их словами.

Смотрю на Картера, который, кажется, совсем онемел.

– Ты же видишь его, Картер, – я поднимаю ребенка, и его глаза наполняются слезами. – Ты же видишь, как он похож на своих отцов.

Картер протягивает руку и касается щечки ребенка.

– Я его дядя, – тихо возражает он.

Но я качаю головой, глядя на Дэйла. Не могу исключать Картера таким образом... переписывая историю. Не хочу, чтобы между нами все было именно так.

Дэйл протягивает руку и делает то же самое.

– Он очень похож на своих отцов, – тихо говорит он.

Затем он наклоняется и целует меня в губы, рассказывая поцелуем все, что мне нужно знать. Его это вполне устраивает. Он не против того, как я отношусь к Картеру и что хочу, чтобы он занимал более важную роль в жизни ребенка, чем просто веселый дядя, который появляется раз в месяц.

Картер трет лицо ладонью, как будто вся эта ситуация слишком тяжела для него. Никогда не видела, чтобы он так переживал.

Доктор и медсестры сидят за переносной компьютерной тележкой, склонив головы, друг к другу, и что-то обсуждая. Наконец, доктор Бернард отрывается и подходит к кровати.

– Малыш выглядит великолепно. Чудесный здоровый мальчик.

– Благодарю вас, доктор.

Дэйл протягивает руку для рукопожатия доктору, затем то же самое делает Картер. Доктор сияет, несмотря на необычность ситуации.

– Ну что ж, желаю удачи. Я оставлю вас в надежных руках медсестер.

Доктор похлопывает меня по ноге и выходит из комнаты.

Мы сделали это. У нас ребенок, и он здесь, и он мне дороже всего на свете.

Перевожу взгляд с Дэйла на Картера. Это похоже на новое начало, но я понятия не имею, что будет дальше.

ГЛАВА 28

Дэйл

Сейчас мы находимся в другом крыле больницы, переехали из родового отделения в отделение, которое называется крылом мамы и ребенка. Нам выделили маленькую комнату, которая выходит на несколько цветочных клумб, в ней есть маленькая кровать для ребенка, которая прикрепится к кровати Сейди, и пара складных стульев для Картера и меня.

Сейди дремлет, малыш мирно спит рядом с ней. Ее рука лежит на ребенке, как будто она не может расстаться с ним и на секунду, хотя он всего в нескольких дюймах от нее. Картер растянулся на одном из складных стульев, свесив ноги. Свет приглушен, телевизор выключен. Единственный шум – это жужжание отопительного прибора и мягкое дыхание Сейди.

Все замерло, и тут я слышу, как Картер шевелится.

– Итак, – начинает он.

– Ты слышал, что сказала Сейди? – спрашиваю я.

Картер кивает, но не выглядит убежденным.

– Сейди была под впечатлением. Это был трудный день. Травмирующий. И я читал о родах. Всему виной женские гормоны.

Я отрицательно качаю головой.

– Сейди всегда знает, чего хочет. Она не очень хорошо отнеслась к твоему отъезду, Картер. Она хотела, чтобы я сказал тебе вернуться. Она мне столько раз говорила, но я тебя знаю. Знаю, что никакие мои слова не заставили бы тебя передумать. Ты должен был сам принять решение в свое время. Я понимаю это. Но теперь, если ты не будешь слушать Сейди... если ты не поверишь, что она говорит именно то, что чувствует, тогда мы поссоримся, брат.

Картер делает глубокий вдох и некоторое время молчит.

– А как же мама и папа?

Я пожимаю плечами.

– Они недовольны тем, как обстоят дела, но когда они увидят этого великолепного ребенка и поймут, как хорошо нам вместе, я уверен, что они передумают. А если они этого не сделают, то твоя жизнь на другом конце города в этой дерьмовой квартире ничего не изменит.

– А как насчет тебя, брат? Это не какая-то случайная юбка в Остине, это твоя жена. Ты действительно хочешь сказать, что готов разделить ее до конца своей жизни, потому что именно об этом мы здесь сейчас говорим, понимаешь? Может быть, я и не смогу дать официальные клятвы Сейди, как это сделал ты, но я не собираюсь никуда уезжать, Дэйл.

Я ухмыляюсь ему.

– Добро пожаловать в нашу семью, Картер.

Мы смотрим друг на друга через темную комнату, и мое сердце переполняется радостью.

Каждый день, что мы были врозь, я чувствовал, словно лишился важной части самого себя. Теперь, когда знаю, что он останется здесь, наконец-то могу быть спокойным.

Он улыбается в ответ.

– А как ты думаешь, что подумает Сейди? – спрашивает он.

– Почему бы тебе не спросить у меня, – предлагает тихий голос.

Мы оборачиваемся и видим ее сидящую в постели, на ней уже надета желтая ночнушка и халат. Несмотря на чрезвычайную ситуацию и роды, она вся светится.

– Ладно, Сейди, что ты об этом думаешь?– спрашивает ее Картер.

– Я бы сказала, что сейчас самое время. Мне хотелось, чтобы ты вернулся домой еще несколько месяцев назад, Картер. Пожалуйста, вернись. Мы разберемся с тем, что произойдет позже. Просто хочу, чтобы мои мальчики, все мои мальчики были дома со мной.

Картер кивает, как всегда стоически.

Сейди одаривает Картера сияющей улыбкой. Малыш начинает немного суетиться, и она быстро поворачивается к нему, прижимая его к груди и успокаивая. Картер встает и ложится на кровать рядом с Сейди. Он обхватывает пушистую головку ребенка своей большой рукой.

– Итак, у нас есть имя для этого маленького арахиса? – спрашивает он.

– Как насчет Айре?– дразнится Сейди.

– Нет, я собираюсь наложить на это имя вето, – смеюсь я.

– Ну, вообще-то я думала о Джеке, – говорит Сейди.

– В честь отца? – уточняю я.

– Да, в честь вашего отца, – улыбается она мне снизу вверх.

– Джек, – бормочет Картер, легонько поглаживая ребенка по голове. – Джек – отличное имя.

– Подойди сюда, Дэйл. – говорит мне Сейди.

Подхожу и устраиваюсь на другой стороне кровати. Сейди подвинулась, освободив место для каждого из нас. Мы ложимся на спину, она прижимается к нам, Джек лежит у нее на груди.

– Я хочу, чтобы всегда было именно так. Обещайте мне, – требует Сейди.

– Обещаю, что всегда буду делать все возможное, чтобы ты была счастливой и заботиться о тебе и ребенке, – говорю я ей.

– Обещаю, Сейди. Если я смогу сделать это для тебя, я сделаю это.

Мой крутой брат-близнец прочищает горло, и я задаюсь вопросом, так же ли он напряжен, как и я.

Когда медсестра приходит через несколько часов, мы все еще лежим на одной кровати вместе. Моя семья спит, и я присматриваю за ними. Когда Картер проснется, я знаю, что он сделает то же самое для нас.

ЭПИЛОГ

Сейди

В доме тишина. Это необычно, потому что здесь, когда нас четверо, всегда что-то происходит. Джек спит в своей детской, а Картер и Дэйл спят по обе стороны от меня.

Смотрю на них: Дэйл с его великолепными распущенными волосами и Картер, все еще остриженный, как будто он только что вернулся из Ирака. Во сне они выглядят более похожими, чем наяву. Предполагаю, что их личности управляют их поведением, и это вызывает различия, которые я нахожу такими захватывающими.

Картер слегка шевелится, и его рука ищет мое тепло, собственнически ложась мне на живот. Я нахожу руку Дэйла под простыней, и мы лежим так некоторое время.

Связанные.

Это то, что я чувствую к моим мужчинам.

Восемнадцать месяцев назад я никогда бы не поверила, что найду в своем сердце место для другого мужчины. Дэйл был всем для меня, и я была счастлива, довольна.

Восемнадцать месяцев назад я бы подумала, что любая женщина, имеющая дело с двумя мужчинами, имеет более свободные моральные принципы, чем я сама. Я дала Дэйлу клятву, которую никогда не собиралась нарушать.

Но восемнадцать месяцев назад я еще не знала Картера и понятия не имела, насколько он близок с моим мужем. Будучи единственным ребенком в семье, я не понимала, какие узы могут быть между братьями и сестрами, особенно близнецами. Есть что-то в том, когда они вместе – Инь и Янь – что сделало возможным влюбиться в Картера.

Он – это Дэйл, а Дэйл – это он.

Это трудно объяснить, потому что они такие разные во всех отношениях, но я думаю, что именно это делает цельными вместе. Как будто, разделившись в утробе матери, они стали двумя половинками одного человека. По крайней мере, так я их себе представляю.

Часы на стене показывают, что сейчас 6:30 утра. Раньше, чем мне следовало бы проснуться. Джек перестал просыпаться так рано для своего первого кормления, но я думаю, что еще не перестроилась.

Впервые с тех пор, как он родился, я проснулась с чувством возбуждения. Моему телу потребовалось время, чтобы восстановиться, а уму – чтобы приспособиться. Я теперь мамочка, но все еще женщина.

Мое сердце все жаждет любви, которую проявляют ко мне Дэйл и Картер, но до сегодняшнего дня мое тело не реагировало так же.

У нас есть всего час до того, как Джек проснется. Этот час я хочу использовать по-другому, а не дремать. Я беру руку Дэйла и провожу между своих ног. Мои трусики влажные. Он тихо стонет во сне, слегка шевелясь, пока его глаза не открываются и не находят мои.

– Малыш, – нежно шепчу я, – ты прикоснешься ко мне?

Его глаза вспыхивают так, как я не видела с тех пор, как родила ребенка. Этот намек на желание и обещание того, что будет дальше, делает меня мокрой. Он начинает двигать пальцами, нежно находя мой клитор и опускаясь ниже, ища смазку. Боже. Я уже забыла, каково это – быть возбужденной. Мое тело долго спало, но теперь проснулось.

Пока Дэйл работает у меня между ног, я поворачиваюсь к Картеру, перемещая его руку с моего живота на грудь. Она больше и наполнена молоком, гораздо больше, чем была раньше. Его пальцы касаются моего соска, и в сочетании с тем, что Дэйл творит внизу, ощущается так хорошо, что заставить меня стонать. Картер мгновенно просыпается, его боевая готовность еще не утихла.

– Ух ты, – выдыхает он, но я успокаиваю его и показываю, что мне нужно. Его руки на моем теле. Все его внимание было приковано ко мне.

Когда он понимает, что происходит, он стонет.

– Ты так хорошо ощущаешься, – говорит он, нежно поглаживая мою грудь, проводя ладонью по кончику соска.

Я чувствую, как выделяется капелька молока, и он снимает маленькую белую бусинку и подносит ее к губам.

– Мило, – говорит он с улыбкой, и я громко смеюсь.

Может быть, я извращенка, потому что мне нравится, когда он обхватывает губами мой сосок и сосет, но, черт возьми, я почти сразу же, кончаю.

– Оставь немного для Джека, – хихикает Дэйл.

Он сдвигается, чтобы поцеловать меня в губы, и Картер опускается ниже, раздвигая мои колени и находя мой клитор кончиком языка.

Мои бедра поднимаются ему навстречу. О боже, у Картера это хорошо получается. Длинные медленные облизывания в сочетании с легким поглаживанием его языка заставляют меня сжимать его плечи, когда я гоняюсь за оргазмом. Отсутствие знаний о моих предпочтениях делает его еще слаще. Дэйл знает мое тело изнутри, и это удивительно, но новизна Картера заставляет меня стонать достаточно громко, чтобы разбудить соседей.

– Ох, – выдыхаю я.

Не хотела кончать так быстро, но прошло так много времени с тех пор, как я в последний раз занималась сексом, что мое тело, кажется, готово к этому. Но Картер не останавливается. Он продолжает скользить языком вокруг моего клитора, медленно приближая меня в разрядке снова и снова.

– Я думаю, ей это нравится, – говорит Дэйл, и Картер смотрит на него с улыбкой.

– У меня волшебный язык, – хихикает он.

– И волшебный член тоже, я уверен.

Дэйл сбрасывает свои боксеры, и его член выскакивает, большой и гордый.

– Забавно, у меня есть точно такой же, – говорит Картер, делая то же самое.

Вдруг сталкиваюсь с самой грязной фантазией каждой женщины. Великолепные, идентичные близнецы с великолепными одинаковыми членами. Я так много думала об этом моменте за последние несколько месяцев. Каково было бы быть с обоими этими удивительными мужчинами одновременно. Я так же напугана, как и взволнована. Ни один из них не имеет недостатка в отношении размера, и я понятия не имею, как буду размещать их. Но думаю, это будет весело узнать.

– Презерватив, – говорит Дэйл Картеру и бросает ему один из них с ночного столика.

После одной удачной беременности никто из нас пока не хочет рисковать другой. Дэйл не беспокоится, потому что наши шансы сделать ребенка очень малы.

– Сначала муж, – шутит Картер.

– Не-а, – смеется Дэйл. – Ты ждал этого гораздо дольше, чем я.

Картер улыбается мне сверху вниз, сжимая свой большой член у основания.

– Ты готова принять меня, Сейди?

– Как и всегда, – отвечаю я, прикусив губу.

Когда он опускается на меня сверху, в моей голове вспыхивает воспоминание о том, как мы делали это в первый раз. В тот раз было так много странного. Чувство вины за то, что мы делали, и беспокойство о том, как это изменит нашу жизнь к лучшему. Теперь, когда я рядом с Дэйлом, и Картер входит в меня, вся эта тревога исчезла. Я чувствую себя по – настоящему наполненной, и это самое лучшее чувство в мире.

– Ты тугая, – хмыкает Картер.

– Приятно это слышать, – хихикаю я.

После родов неизбежно беспокоишься о том, как все будет происходить.

Дэйл тоже смеется.

– Спокойно, Картер, – говорит он.

– Что? – Картер хмурится. – Я только что проснулся и довел твою жену до оргазма. Дай мне сориентироваться, черт возьми.

– Так вот как это теперь называется?

– Ох, – выдыхаю я, когда бедра Картера встречаются с моими. Его глаза ищут меня в мягком утреннем свете.

– Сейди, – мягко говорит он. – Ты в порядке, детка?

– Да, – шепчу я. – Полегче со мной.

Он убирает волосы с моего лица и нежно целует меня в губы.

– Ты не должна просить, детка. Я тебя понял.

Его движения медленные и томные, и я начинаю теряться в том, как удивительно это ощущается. Дэйл наблюдает за нами. Он целует меня в щеку и кладет мою руку на свой член.

– Смотри, что ты заставляешь меня чувствовать, – шепчет он. – Это все для тебя, детка. Когда Картер закончит, я отдам тебе всего себя.

Крепко поглаживаю его, и он стонет мне в ухо. Картер покачивает бедрами, и я теряюсь в ощущениях и обещании того, что должно произойти.

– Я люблю тебя, – говорит Картер, скользя руками под моей задницей, чтобы поднять мои бедра повыше. Он сжимает сильнее, и я задыхаюсь и признаюсь, что тоже люблю его, когда еще от одного оргазма перехватывает дыхание. Картер кончает, все его тело напряжено словно, когда он стонет в экстазе.

Дэйл дает нам достаточно времени, чтобы прийти в себя, прежде чем сказать брату убираться с дороги. Он нежно перекатывает меня так, что мои бедра расположились на подушке, и наклоняется, чтобы поцеловать нижнюю часть моего позвоночника.

– Ты выглядишь так чертовски идеально, детка.

Мой муж занимается со мной любовью со всей утонченностью и знанием мужчины, который много лет владеет моим телом. Я не ощущаю ни одной косточки и потеряна, когда он подводит меня к краю так быстро, что я даже не успеваю ахнуть.

– Вот и все, детка, – шепчет Дэйл мне на ухо. – Кончи от моего члена.

И я это делаю.

Когда я прихожу в себя, Картер целует меня в губы и гладит по спине. Дэйл тихо и глубоко стонет, когда он кончает, и как раз в тот момент, когда мы все откидываемся на кровати, из детской напротив, раздается негромкий крик.

– Дэйл, ребенок.

Я хочу выбраться из-под него.

– Все в порядке, я принесу его.

Картер отправляется за Джеком и приносит обратно наш маленький сверток радости. Я накидываю халат и беру ребенка, прижимая его к себе.

– Мамочка слышит, малыш, – говорю я. – Не пора ли нам позавтракать?

– Лучше бы Картер оставил ему что-нибудь, – шутит Дэйл.

– Никаких разговоров о сексе в присутствии ребенка, – предупреждает Картер.

Дэйл взбивает подушки у изголовья кровати, создавая маленький кокон для меня и нашего сына. Я устраиваюсь удобнее, мои мальчики по обе стороны от меня, и прижимаю Джека к груди. Он крутится, издавая маленькие голодные, хрюкающие звуки, прежде чем вцепиться в меня и устроиться для кормления.

– Похоже, теперь Сейди нужна кому-то еще, – хихикает Дэйл и легонько поглаживает пушистую головку Джека.

– Тебе повезло, что ты такой прелестный, малыш, – грубо говорит Картер.

Он протягивает палец и касается руки Джека. Крошечные пальчики Джека обхватывают Картера, и он крепко держится за них.

– Вот именно, малыш, ты всех нас обвел вокруг своих маленьких пальчиков. Не так ли? – воркует Картер.

Откидываюсь назад, кладу голову на подушки и слушаю тихое бормотание Дэйла и Картера, разговаривающих с Джеком, и чмоканье его губ, когда он ест. Моя жизнь за гранью совершенства.

Иногда вам приходится бороться за свои мечты. Они могут казаться далекими или невозможными, но рисковать – это то, из чего состоит наша жизнь. В глубине души я знала, что быть мамой – это моя судьба, и Дэйл нашел способ дать мне шанс испытать величайший дар жизни. Именно любовь между Картером и Дэйлом привела Джека в нашу жизнь. Если бы они не были так преданы друг другу, никто из нас сейчас не был бы здесь.

Я знаю, что бы ни случилось дальше, мои мальчики будут со мной, и я проведу остаток своей жизни, показывая им, как я им благодарна.

Внимание!

Текст предназначен только для ознакомительного чтения. После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст, Вы несете ответственность в соответствие с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Notes

[

←1

]

Байрейн (оф. Короле́вство Бахре́йн) – островное государство на одноименном архипелаге в Персидском заливе в Юго-Западной Азии, самое маленькое арабское государство, площадь 766 км² (примерно 1/3 площади Москвы). На территории королевства размещена главная оперативная база Пятого флота США в Джуффэйре, около Манамы.

[

←2

]

Ракета «Томагавк» – семейство американских многоцелевых высокоточных дозвуковых крылатых ракет большой дальности стратегического и тактического назначения подводного, надводного, сухопутного и воздушного базирования. Находится на вооружении кораблей и подводных лодок ВМС США, использовалась во всех значительных военных конфликтах с участием США с момента ее принятия на вооружение в 1983 году. Развивает скорость до 880 км/ч.

[

←3

]

1 фут ≈ 0,3048 м, 10 футов ≈ 3,048 м

[

←4

]

Стэпфордские жены (2005г) – пережившая нервный срыв руководительница телекомпании Джоанна Эберхарт переезжает вместе с мужем Уолтером в городок Степфорд, штат Коннектикут, чтобы побыть вдали от стрессов большого города. Этот райский уголок на первый взгляд представляется идеальным. Но вскоре Джоанна и ее новая подруга Бобби замечают, в кажущейся безмятежности есть что-то странное, настораживающее. Да и местные домохозяйки ведут себя как-то уж слишком подозрительно: все одинаково приветливые, ухоженные и скучные. Джоанна решает во что бы то ни стало докопаться до тайны, которую скрывает совершенный город и его безупречные жены.

[

←5

]

Шоу Трумана (1998г) – Труман Бербанк – обычный человек, живущий обычной жизнью. Только он не знает, что каждое его телодвижение наблюдают многочисленные скрытые камеры, а вся его жизнь передается в прямом эфире по всему миру. Родина Трумана – город Сихэвэн – искусно выполненные декорации в виде острова вблизи материка, а все его население – нанятые актеры. Исполнительный продюсер «Шоу Трумана», Кристоф, с помощью своей команды, подобно богу, может изменять даже погоду в городе. Специальные технологии под огромным куполом киностудии, где снимается шоу, это позволяют.

[

←6

]

Морска́я пехо́та (МП) – род сил (войск) ВМФ (ВМС) вооруженных сил государств, предназначенный для участия в морских операциях и использования в качестве ударных отрядов в других видах боевых действий, в задачи которого входит захват береговой линии, портовой инфраструктуры, островов и полуостровов, кораблей и судов, морских баз противника, с воздуха (парашютный десант) и воды. Морская пехота также применяется для отдельных операций (подразделения и части специального назначения), а также для охраны прибрежных и других объектов.

[

←7

]

Инвази́вная процеду́ра – медицинская процедура, связанная с проникновением через естественные внешние барьеры организма (кожа, слизистые оболочки). Примером простейшей инвазивной процедуры является любая инъекция, а самой сложной – хирургическая операция. Это основной способ, которым хирург, в отличие от терапевта, оказывает помощь больному.

[

←8

]

Гранола — традиционный для США перекус, а также блюдо для завтрака из него, содержащий плющеную овсяную крупу, орехи и мед, иногда рис, которые обычно запечены до хрустящего состояния. В процессе запекания смесь периодически перемешивают, чтобы добиться рассыпчатой консистенции, похожей на сухие завтраки. Иногда в смесь добавляют сухофрукты, такие как изюм или финики.

[

←9

]

Оригинал «Like one of my French girls» – ссылка на выражение, которое произнесла Роза (Кейт Винсент) в «Титанике» (1997г), когда попросила Джека (Леонардо ДиКаприо) нарисовать ее, надев только украшение с бриллиантом. Данная фраза часто используется, когда люди или животные изображаются лежа в заманчивой позе.