Нэнси Хавиленд Спасение мстителя Серия: Разыскиваемые 2

Переводчик: Евгения Гладыщева

Редакторы: Вероника Филонюк (до 14 главы),

Анастасия Васильченко (с 14 главы)

Вычитка: Ксюша Попова

Русификация обложки: BySashka

Специально для группы:

Книжный червь / Переводы книг.

Любое копирование и размещение перевода без разрешения администрации, ссылки на группу и переводчиков запрещено.

Пролог

Скоро начнется. Она знала.

Ника Пэйн машинально шла через бесцветную гостиную. Бежевое. Все было бежевым. Бледным. Безжизненным. Как она. Стены, ковер, кофейный и угловые столики, диван, стулья, пуфики. Все.

Когда уговорила пойти лучшую подругу в ночной клуб, а не в любое тихое кафе, Ника уже понимала, что ночь закончится плохо. По крайней мере, для нее. Но ей было все равно. Отчаянно хотелось взбунтоваться, сделать что-нибудь необычное. Теперь, когда все закончилось, она сожалела, что не держала рот на замке.

В том числе в клубе. Она не должна была рассказывать Еве даже то немногое о своем положении. Желание скорейшего переезда в Нью-Йорк сделало лучшую подругу более подозрительной.

Ника знала, что ей вообще не следовало уходить.

Потому что теперь стоял лишь вопрос времени. Она слишком далеко зашла. Не стоило так рваться наружу, это выставляло ее безразличие к монстру, с которым она жила.

Кевин Ноллан.

Ее муж.

Она даже не замечала картины из супермаркета, висевшие над изодранным диваном, — так сосредоточилась на том, чтобы пройти по короткому коридору в спальню.

Молясь, что окажется там одна.

Не было ничего хуже моментов, когда он делил с ней постель, слишком сильно прижимая к своему излишне жаркому телу, удерживая в плену, даже когда она пыталась заснуть. Слава Богу, гордость не позволяла ему допускать подобное слишком часто. Он ничего не мог в постели, только спать, и Ника была уверена, что это отделяло ее от безумия.

Страх прокатился по позвоночнику. Вызванное им удушающее чувство было таким привычным, что она его едва замечала. Преодолевала частым коротким дыханием. Сделав один глубокий вдох, она насладилась безболезненным состоянием своего тела. Потому что долго это не продлится. Ника подняла руку, затылок покалывало от безошибочного предчувствия Кевина в шаге за спиной. Дотянулась до выключателя...

— Ошиблась комнатой.

Началось.

Даже когда ужас затопил сознание, а кожа словно покрылась льдом, Ника не позволила себе отреагировать внешне. Отказывалась доставлять этому сукину сыну такое удовольствие. Хотя раньше так делала. Поначалу. До того, как осознала, насколько Кевину нравилось наблюдать за ее страхом. До того как узнала, как он любил слушать ее мольбы.

— Прекрати! Я сделаю то, что ты хочешь, Кевин. Тебе не нужно причинять мне боль.

Глупые слова. Идиотское предположение, что он не хотел причинять ей страдания. Она быстро поняла, что умолять бесполезно. Лишь дважды Ника попыталась и выучила сценарий его игры. Оба раза он успокаивался и ослаблял хватку на ее руках. Ждал, пока жертва вздохнет с облегчением, думая, что достучалась до него, а потом с силой прикладывал ее к полу, улыбаясь при виде крови на губах.

Ника вечно будет сожалеть о первых неделях, когда позволяла Кевину наслаждаться ее эмоциями — шоком, неверием, страхом, унижением, гневом. А потом их сменяли депрессия, опустошение и безнадежность.

В таком порядке.

Лишь небольшое удовлетворение приносило то, что он уже несколько месяцев не видел этого, потому что она все еще боялась его и того, что он олицетворял: беспомощное заключение.

Живот жестоко скрутило, когда она услышала движения.

— Ты заставляешь меня повторят, Ники?

Он оказался прямо за ее спиной.

— Кевин. — Она опустила голову в раболепской позе, от которой внутри все бушевало от ярости. Но теперь Ника лишь надеялась, что это сработает. Уже давно пропал внутренний голос, который обычно кричал: «Это не ты! Не позволяй ему так поступать с собой!». Конечно, ее воспитывали сильной и независимой. А не боксерской грушей для жестокого ублюдка. Но такое случилось. И она ненавидела это признавать, но приняла себя такой.

Условно.

Приняла и будет придерживаться своей роли, но только пока не найдет эти проклятые улики против Калеба, которые есть у Кевина. Ради него, любимого старшего брата и единственного родного человека, она примет все. Он бы сделал для нее не меньше.

— Я извинилась в машине, Кевин. Сказала, что сожалею и не допущу, чтобы это случилось сно...

Он резко оборвал ее, схватив за волосы и дернув назад так сильно, что на глазах навернулись слезы. Кожу обожгло, когда вырвалось несколько прядей. Туфли из ее рук упали на пол, и Нике пришлось закусить губу, чтобы не вскрикнуть. Еще одна жалкая попытка не дать этому извергу желаемое.

Быстро сморгнув слезы, Ника обнаружила, что смотрит прямо в развратное ненавистное лицо. Она могла видеть безумие в глазах. Пугающее до мозга костей.

— Как думаешь, что произойдет этой ночью, ты, грязная шлюха? Думала, я буду сидеть и ждать, пока ты вернешься домой? Спрошу, как хорошо поработала с этой твоей потаскухой?

Ника закрыла глаза на исходившие от него волны злобы и промолчала, но воздух с трудом циркулировал в легких. Может, если она не будет защищаться, ее отпустят.

Глупая мысль, но больше надеяться не на что.

Кевин дернул ее в сторону и толкнул в смежную спальню. Путаясь в собственных ногах, поддавшись инстинкту самосохранения, Ника начала сопротивляться.

Не надо! Ты лишь дашь ем то, что он хочет! Ты же знаешь, что кроме разочарования это ничего не принесет!

Но безмолвный протест ее гордости остался без внимания. Ника нанесла хороший удар кулаком Кевину в ребра.

Он зарычал.

— О да, сопротивляйся, рабыня. — Это прозвище и изощренный азарт, сквозивший в голосе Кевина, заставили Нику застыть. Ох, как она ненавидела, когда он так ее называл. — Когда ты сопротивляешься, гораздо приятнее.

Она замолчала, как всегда привыкла делать, но мысленно выкрикивала одну жестокую угрозу за другой, пока с силой держала руки опущенными.

Из глаз посыпались звезды, когда Кевин впечатал кулак ей в голову. Больше не по лицу. Там невозможно скрыть. И слишком долго заживает. «Но, святое дерьмо, как же больно», — оцепенело подумала она. Ника опустилась вниз без сопротивления, потому что не могла остановить этого. Внезапно, когда она оказалась на животе, прижатая щекой к жесткому ковру, в спину между лопатками так сильно впилось колено Кевина, что она с трудом дышала.

Он наклонился ближе, прижимаясь губами к уху. Насыщенное пивным запахом дыхание вызывало приступ тошноты.

— Ты такая слабая, Ники.

Нет. Я не слабая. Я сильная. Достаточно сильная, чтобы выиграть затеянную тобой игру. В конце концов, я это сделаю.

Ника пыталась мысленно подбодрить себя, но не хватало убежденности. Так же как и в последние разы. Одиннадцать раз. Одиннадцать побоев. Бесчисленные удары по голове в качестве предупреждений. И это она была узницей всего десять месяцев. Сейчас будет двенадцатый раз. Целая дюжина.

— И такая тупая, что, мне кажется, ты нарочно это делаешь. Линяешь как гребаная преступница, — Кевин захохотал, и Ника почувствовала, что его вес исчез с нее. — Якшалась с этой сучкой, хотя и знала, что я ненавижу ее до глубины души. — По звуку стало понятно, что в руках он держал сумку с игрушками.

Пожалуйста, только не металлический прут. Пожалуйста, только не металлический прут...

— Теперь ты заплатишь за то, что опозорила меня. — Он явно что-то выбрал, потому что звон прекратился. — Тебе повезло, что я не накинулся на тебя еще в клубе, когда увидел, как ты сидела там и пялилась на каждого парня, словно сучка во время течки. Что ты собиралась делать, Ники? Позволить им по очереди трахать тебя? Или отдаться сразу двоим? А может троим?

Оскорбления сыпались одно за другим, становясь все более грубыми и жестокими, но Нику они трогали не более прохладного ветерка. Но возрастающее безумие в его голосе? Оно нервировало, но она могла лишь молиться, что Кевин быстро устанет.

— Ты язык проглотила, шлюха? Нечего сказать? Это потому что ты тупая трусиха и...

— Да пошел ты! — слова слетели с губ до того, как Ника успела одуматься. — Мой язык на месте, гребаный ублюдок! Я убью тебя! Мой брат тебя убьет! Он заставит тебя пожалеть о том, что ты делал все эти месяцы! А я буду наблюдать, как жизнь оставляет тебя...

Кевин придавил ее за затылок к полу, и Ника больше не смогла говорить.

Бам!

Первый мучительный удар пришелся на спину, Ника знала, что это проклятый металлический прут: ненавистный глубокий и глухой звук эхом отозвался в ушах. Мгновенное онемение было чуть ли не хуже, чем последовавшая обжигающая боль. Нике пришлось до крови прикусить язык, чтобы сдержать поднимавшийся в горле крик. Следующий удар пришёлся по плечу, пробиравший через плоть до самой кости. Но недостаточно сильный, чтобы сломать ее. Нет. У него было много времени для практики. Этот монстр умело рассчитывал силу удара, чтобы причинить максимум боли, но не довести до необходимости медицинского вмешательства.

Он лишь однажды ошибся.

— Опять ты начала вытаскивать дерьмо наружу или строить планы в этой пустой голове, как бы выболтать кому о нашем соглашении... — Он наклонился вперед, и его вес не позволял сделать даже маленький вдох. — Я отправлю это гребаное видео — и все узнают, какой гандон и убийца твой брат. — Кевин немного сдвинулся, давая Нике глотнуть воздуха, но тут же ударил по другому плечу.

«Прошу, только дай мне найти его», — безмолвно кричала она сквозь марево боли и беспомощности. Она должна найти эту проклятую флэшку с видео с Калебом. Должна. Потому что долго не выдержит. Если бы Кевин не оказался параноиком настолько, что отказывался даже копировать видео или сохранить его в интернете, как мог бы сделать нормальный человек, Ника наверняка бы уже нашла его. Но нет. Существовал лишь этот маленький кусочек металла и пластика, который можно спрятать где угодно, и Ника до сих пор не наткнулась на него, как бы сильно не искала.

— Знаешь, что еще? — на щеку капнула слюна от возбужденного вопроса Кевина. — Сегодня ты меня расстроила, поэтому я собираюсь отомстить и осуществить свой маленький план. Уже обсудил его с моим кузеном. Он говорит, что ты будешь великолепна, Ники. Я отправил ему фотографию. Они хотят тебя точно так же, как парни в том клубе, потому что ты красивая, черт возьми. Но ты моя. Я люблю тебя, Ники, ты это знаешь, верно? Ты моя, и я люблю тебя.

Ника крепко зажмурилась от сквозившего в его голосе сомнения и стиснула зубы, когда Кевин зарылся лицом в ее волосы. По спине пробежал озноб, но Ника проигнорировала его, беспокоясь, что Кевин, похоже, уже уставал. Бессвязное бормотание начнется слишком рано.

— Как только поправишься, мы снимем фильм, — продолжил он. От внезапного, словно ищущего одобрения тона, внутри все сжалось. — Ты прекрасно справишься. Мой кузен сейчас в Нью-Йорке, и он сказал, что может заработать кучу бабок на этом дерьме. Благодаря парням, которые будут смотреть на тебя. Ты моя, Ники. Прости, что причинил тебе боль. Я не хотел. Не знаю, почему я так с тобой поступаю. Так сильно тебя люблю.

Началось. Слюнявые губы и скользкий язык коснулись щеки, Кевин прижался сзади своим вялым членом. Желчь обожгла горло.

«Умоляю, Господи, дай мне найти флэшку», — еще отчаяннее взмолилась Ника, хоть и знала, что никто ее не слышал. «Пожалуйста. Пусть она найдется до того, как исчезнут синяки».

— Ты будешь выглядеть такой чертовски сексуальной. Идеальный кусок мяса для подобной работы. Тебе лучше не... — Он замер и резко отпрянул. — Тебе понравится быть оттраханной теми мудаками, не так ли?! — взревел он, мгновенно впадая в ярость.

«Нет!», — безмолвный крик заполнил голову, вызвав новую волну сопротивления. Это не нормально. Приступ ярости никогда не повторялся. Все стало только хуже. Он стал хуже. Еще более порочным, осознала Ника, бешено вырываясь. Почему? Почему сейчас? Стала ли спусковым крючком мысль о том, как воображаемые мужчины будут заниматься с ней сексом, в то время как ему не позволяла это делать импотенция?

— О да. Вырывайся, рабыня. Я никогда тебя не отпущу. — это последнее, что она услышала перед градом ударов.

Особенно тяжелый удар по голове заставил Нику снова упасть на пол и провалиться в приветливые объятия благословенного небытия.

Надеясь, что в этот раз она сможет остаться в нем навсегда.

Глава 1

Шесть недель спустя

Скоро.

Ника одним пальцем отсалютовала этому слову, которое уже начала ненавидеть, и застегнула молнию на упакованном чемодане. Поставив его на пол, она поморщилась из-за возмутившейся от тяжести спины и плюхнулась на матрас.

Ведь скоро же, да? Должно быть. Это финишная прямая.

Хотя кого она обманывает? Она думала, что на финише с самого начала этого кошмара.

Плечи поникли, и Ника, вздохнув, повесила голову, хоть и восставала против подобного проявления слабости.

Собрав все силы, она заставила себя выпрямиться и снова поднять голову. Никакой жалости к себе. Нельзя сдаваться.

Она здесь с сентября. Сейчас конец июля. Еще два месяца — и будет год. Ника сморгнула слезы. Она поверить не могла. Год...

Потерять почти год жизни, оказавшись в просто невыносимой ситуации.

Но не важно, какими жуткими будут события, она не должна сдаваться. Не может. Пока не найдет улику, которая есть у Кевина на ее брата, — запись, грозившую Калебу тюрьмой. За преступление, которое, Ника знала, должно быть оправдано. Да, он совершил убийство, Кевин заставил ее посмотреть видео. Но Ника достаточно хорошо знала брата, чтобы всем сердцем верить — он сделал это по крайне веской причине. Как только все закончится и появится возможность спросить его, она все выяснит.

Когда все закончится. Ника прокручивала фразу в голове. Это произойдет сегодня. Может, завтра, зависит от того, как сложатся события, когда они с Кевином прилетят в Нью-Йорк. Вполне возможно, она добьется свободы, своей и Калеба, еще до конца недели!

Ника подавила оптимизм, зная, что лучше не обнадеживать себя, и перевела взгляд с чемодана на выгравированное свадебное приглашение на ночном столике. Взяв его в руки, Ника задумалась, какое бессчётное количество раз перечитывала его.

Эванджелина Мария Джейкобс-Тарасова и Габриэль Альберт Моретти просят оказать честь своим присутствием на праздновании заключения брака

Ника сморгнула жжение в глазах. Ее дорогая Ева, лучшая подруга и сестра во всем, кроме крови, выходила замуж за сильного, местами слишком серьезного и опекающего гангстера итало-американской мафии. Слова невесты. Ника недостаточно знала Габриэля, чтобы судить, какой он.

Они с Евой обсуждали свадьбу во время нескольких телефонных разговоров, которые получилось урвать, пока Кевин не ошивался поблизости. Но только приглашение в руках сделало все реальным. Ее подружка собиралась стать женой новоиспеченного главаря мафии. И не прошло даже пары месяцев, как выяснилось, что она еще и дочь лидера русской мафиозной семьи.

Святое дерьмо.

Ева штурмом завоевывала преступный мир. Претендуя на двух самых влиятельных его представителей — одного в качестве родителя, а второго — мужа. Браво, девочка. Но Ника уже знала об этом и раньше.

Она отметила на карточке адрес — Олд Уэстбери, Нью-Йорк. Маленькая деревушка недалеко от Лонг-Айленда. Они с Кевином остановятся в Бруклине, но ей плевать. Ника справится со своей тюрьмой, пока доказательство против брата будет у Кевина. Из-за паранойи он всегда брал флэшку с собой, если они уезжали на несколько дней.

Проведя пальцем по строчке адреса, Ника почувствовала, как подскочил пульс. Но это было связано не с мыслями натравить брата и его пресловутый байкерский клуб на Кевина, как только улики окажутся у нее в руках. Нет. Глупое волнение было вызвано мыслями об еще одном госте на свадьбе.

Габриэль жил вместе с тремя друзьями. Максим Киров — великолепный, почти что до абсурда высокомерный, русский мафиози, владелец шикарного ночного клуба в Адской Кухне¹. Александр Тарасов — кузен Евы и еще один гангстер с русскими корнями, такой же красавчик, но чуть поменьше. Его вид будто говорил: «Я знаю, что ты пялишься на меня, потому что я горяч». Они с Габриэлем — совладельцы «ТарМор» — успешной фирмы по управлению строительными проектами, в которой Ева теперь работала менеджером.

Но был и третий житель дома, тело Ники всегда реагировало на него. Он преследовал ее в мечтах, издевался, заставляя вновь переживать пробирающий до костей поцелуй в коридоре «Кроун Джевел» — шикарного отеля, располагавшегося в центре Сиэтла и принадлежавшего Алеку и Габриэлю.

Винсент Романи.

Калеб рассказал ей, что он владелец среднего размера компании под названием ROM Construct в Манхэттене. О, и похоже, когда Габриэль возглавил криминальную семью, Винсент стал его заместителем. До этого он уже был помощником семьи Моретти при бывшем боссе Стефано и по совместительству старшем брате Габриэля. По словам Евы, Стефано исчез несколько недель назад.

Суть в том, что у Ники были неуместные мечты о бесспорно прекрасном, но смертельно опасном итальянском гангстере.

Целься выше, сестра.

Она проигнорировала похвалу собственной гордости, слишком занятая самоубеждением, что это не желание только что пронзило ее тело при мысли о Винсенте. Когда Ника впервые его встретила, он стоял на тротуаре перед «Кроун Джевел». Она пересекала улицу, переживая о реакции Кевина, как только он обнаружит, что жена покинула квартиру. Ведь Ника только несколько дней назад перенесла сильнейшие побои. Подняв голову, она заглянула ему в лицо — мрачное, холодное, но такое красивое, что он мгновенно очаровал ее. У Винсента были длинные черные волосы, ниспадавшие с плеч. Он был выше нее, что немаловажно, так как Ника любила носить каблуки, в которых становилась ростом ни много ни мало 186 сантиметров. Крепкое мускулистое тело, идеально вылепленные черты лица. А глаза — эти темно-карие настойчивые глаза — словно говорили: «Пошевеливайся или пожалеешь».

Что ж, они встретилась взглядами, и Нике действительно нужно было торопиться. Но увиденное потрясло до глубины души. Так сильно, что девушка споткнулась и упала бы, если бы Винсент не поймал ее.

А спустя несколько минут поцеловал.

Ника поерзала и прокашлялась, чувствуя дрожь. Глупо волноваться из-за новой встречи.

Будет ли он с таким же интересом смотреть на нее? Вспомнит ли вообще? Думал ли о последней встрече? Так же часто, как она?

Тот поцелуй, простое единение губ, осталось в памяти Ники. Почему? Потому что это пробудило в ней нечто. Винсент пробудил ее. А потом пришло облегчение. Желание, которое обрушилось на нее во время поцелуя, дало понять, что Кевин не выиграл. Она все еще способна что-то чувствовать к мужчине, даже после всего, что Кевин с ней сделал.

Не то чтобы она хотела другого мужчину. Ника вздрогнула. Возможно, никогда.

Как только найдется флэшка, и Ника наконец позволит Калебу разобраться с Кевином так, как посчитает нужным, все будет кончено. О, когда-нибудь она может и пошалит, если будет способна зайти дальше поцелуя. Но она не узнает, пока не попробует. Пока не поймет, насколько сильным окажется вред, нанесенный ее рассудку за последний год.

А потом она может поэкспериментировать. Испытать себя на прочность. Но одно она знала абсолютно точно — никогда больше не допустит вновь оказаться в подчинении у мужчины. Приказы отдавать будет она. И диктовать отношения. Уходить, если захочет, тоже будет сама. Сама все контролировать.

Откровенно доминирующая и властная натура Винсента Романи не выдержит такой тип женщины, каким Ника поклялась стать, оказавшись на свободе. Поэтому, как она постоянно твердила себе, он был не для нее.

Не важно, насколько сексуальным героем он предстал, когда несколько недель назад ворвался в город вместе с несколькими другими членами группировки Габриэля. Он полностью контролировал ситуацию, созданную Стефано. И эта уверенность так привлекала Нику.

Герой. Крайне притягательный. Так она охарактеризовала его в день, когда Ева покинула Сиэтл. Ника вернулась в квартиру Кевина после ночи в «Кроун Джевел» с братом. Родным братом, ради всего святого! Причины отсутствия ничего не значили для Кевина. Его не волновало, что Еву чуть не убили. Он был взбешен после целой ночи ожидания, и к тому времени, когда, наконец, отпустил ее в ванную, за пределы своей досягаемости, Ника едва дышала от боли. Кевин наносил удары по тем же местам, по которым бил всего несколько дней назад, и его это не смущало. Ника была в ужасе от его жестокости. Смывая изо рта металлический привкус крови, прижимая дрожащими руками холодное полотенце к избитым ребрам, она всей душой мечтала, чтобы в дверь ворвался Винсент и уничтожил мерзавца, за которого ей пришлось выйти замуж.

Слава Богу, Ева и Калеб в ту же ночь улетели в Нью-Йорк и никто не видел ее. Она бы не смогла фальшиво улыбаться и притворяться во время случайных объятий с подругой. Не в этот раз.

С усталым вздохом она собрала волосы назад и закрепила копну ярких золотисто-рыжих прядей резинкой, которую всегда носила на запястье. Она бы многое отдала, чтобы заснуть и год не просыпаться.

— Ты готова?

Тревога вспышкой поразила ее, словно удар током от оголенного провода. Ника уронила руки от спутанной прически и не подняла взгляд. Ей нужно быть умной. Если садист заподозрит, что она ждет этой поездки, то посадит ее под замок. Кивнет на чемодан, велит его разобрать — и она ни черта не сможет с этим сделать. Сколько еще тогда придется ждать возможности найти эту проклятую флэшку?

Краем глаза она видела его в дверном проеме — темная аура, редеющие черные волосы зачесаны назад, прищуренные карие глаза сосредоточены на ней. Руки скрещены на груди, ноги расставлены... словно он стоял здесь уже некоторое время. Наблюдал, как она думала о Винсенте.

Боже, она надеялась, что это не так. Это слишком личное.

И опасное.

Если Кевин решит, что она сидела и мечтала о другом мужчине, Нике даже думать не хотелось о том, что он с ней сделает.

Она прокашлялась и проконтролировала, чтобы лицо абсолютно ничего не выражало, прежде чем поднять голову и обернуться.

— Я только закончила собираться.

— О чем ты только что думала?

Твоей. Смерти.

— Я решала, что надеть вечером, так как по приезду сразу переоденусь в платье, которое Ева для меня приготовила. У меня одежда либо для межсезонья, либо для офиса. — Офиса, которого у нее больше нет. Из-за того состояния, до которого периодически доводил ее Кевин, Нике пришлось бы так часто пропускать работу, что в конце концов она решила оставить место бухгалтера. Думая наперед, желая в будущем получить хорошие рекомендации, она ушла сразу после Рождества, и Кевин был доволен, сказав, что они обойдутся без ее зарплаты. Но они не обходились, если судить по паре двадцаток, которые он кидал ей перед походом в супермаркет.

— Что, черт подери, означает межсезонные?

— Это зимние платья. — Что, в принципе, неплохо, по крайней мере, там длинные рукава, и они полностью скрывают тело. Она уже упаковала одно из своих шелковых платьев на случай, если платье подружки невесты окажется без рукавов или, упаси Боже, с открытой спиной. Она молилась, чтобы этого не произошло, потому что тогда придется от него отказаться. И как ей объяснить такое, не показав синяки от побоев?

— Так выбери любое и заканчивай, пока не передумал везти тебя на это посмешище.

В груди закипел гнев, но Ника усмирила его. Подошла к шкафу и достала золотое атласное платье, которое купила пару лет назад во время поездки в Нью-Йорк. Они с Калебом ездили навестить Еву на первом курсе Университета Колумбия.

Сложив платье, в котором бы она выглядела как человек, не умеющий одеваться по погоде, в пакет, она поставила его на чемодан. Завернув в кусок ткани пару золотых сережек и браслет, принадлежавшие ее матери, Ника засунула их под замок в ручную кладь. Туфли уже были упакованы.

Все время спина находилась в таком напряжении, что удивительно, что Ника вообще могла двигаться. Кевин подозрительно притих. Слишком сосредоточился на ней. Больше обычного.

Мог ли он догадаться? Узнать каким-нибудь образом о ее поцелуе с Винсентом? Ее самый большой страх.

— Ты с нетерпением ждешь свадьбы или что-то еще? — Он произнес «свадьба», как обычный человек сказал бы «массовое убийство».

Пожав плечами и насколько возможно изгнав из голоса все эмоции, Ника ответила:

— Ева и Калеб сочтут подозрительным, если я не приеду на свадьбу. Если бы не это, я бы не летела через всю страну, чтобы посидеть и посмотреть, как двое обмениваются бессмысленными клятвами.

Да, полетела бы! Я бы проползла через целое поле пауков, чтобы увидеть, как лучшая подруга отдает себя любимому мужчине!

Он фыркнул.

— Это единственная причина, по которой мы летим. Забирай шмотки. Такси ждет внизу. — С этими словами Кевин исчез в коридоре, оставив Нику саму тащить сумочку, ручную кладь, пакет и чемодан.

Ника вздохнула с облегчением, наблюдая, как уходил ее собственный дьявол из созданного им самим ада.

***

Винсент Романи раскрыл глаза, безудержная похоть от постоянно повторявшегося сна-воспоминания разливалась по венам. Зрение понемногу прояснялось, когда воспаленные уставшие глаза сфокусировались на мебели из кожи и красного дерева, разбросанной по его комнате. Ее дорогой вид немного украшал пространство, но для Винсента все это дерьмо требовалось только по прямому назначению.

Он поморщился и перевернулся, чуть не сломав пополам свой утренний стояк. Черт. Винсент остервенело взбил подушку кулаком и снова лег, поерзав, чтобы член больше не пытался проткнуть матрас.

Столько недель одно и то же. Ну почему, черт возьми, он не мог выкинуть все это дерьмо из головы?

Ему не стоило целовать ее. Винить, кроме себя, некого. Он сам подпустил девушку.

Ага. И черт бы его побрал, если бы это не было самым приятным и захватывающим событием в его жизни.

Но ради чего? И что, что ему понравилось? Какая невидаль. Господи, она была замужней сестрой Калеба Пейна. Два факта, которые бросили его на углу Недосягаемого Авеню и Бульвара Мечтаний.

«Габриэль сказал, что с этим браком не все однозначно», — напомнил ему встревоженный голос с задворок сознания. Голос, который Винсент окрестил фанатом Ники Пейн. Беспощадный засранец.

Но даже если это был неудачный брак, она все равно оставалась сестрой байкера. И нехрен ошиваться рядом с сестрой партнера. Или чьей-то женой.

Был ли шурин Калеба байкером? Винсент не знал подробностей. Намеренно предпочел не знать. Или он был в неведении только потому, что Максим сам решил не упоминать ничего из информации о Нике и ее муже?

«Габриэль женится на дочери Василия», — вставил голосок фаната Ники чуть громче.

И что? Винсент тяжело вздохнул. Нике стоило дать ему по лицу за то, что посмел поцеловать ее тогда в Сиэтле. Но нет, вместо этого она ответила, и это было так прекрасно, что он не мог выбросить воспоминания из головы.

А еще она так словесно надрала ему задницу, как не осмеливался никто с тех пор, как его младшая сестра поймала его, когда он изображал половой акт с ее куклой Барби в одиннадцать лет.

Винни! Мои девочки так с мальчиками не целуются! Ты свинья! Ты ненормальный?

В груди защемило, когда в памяти ожил шокированный голосок Софии, с каким отвращением она отчитывала его. С гневным взглядом вырвала у него из рук куклу и бросилась рассказывать матери.

Тринадцать лет прошло, а ее утрата до сих пор была почти невыносимой.

Винсент перевернулся на другой бок и уставился в большое эркерное окно с видом на бассейн, закрывая дверь в собственные воспоминания. Они лишь утолщали лед вокруг его сердца. И конечно же не приносили утешения, как должны бы были, по словам некоторых. Гребаные обманщики.

Подумай о чем-нибудь другом.

Винсент закатил глаза, когда фанат снова явил мысленному взору прекрасное лицо рыжеволосой девушки. Почему ее представили как Нику Пейн, а не Нику Ноллан?

Если бы она вышла замуж за Винсента, фамилия Романи была бы у нее везде. Вытатуированная на ее чертовски красивой заднице. Он хмыкнул и позволил себе на секунду задержаться на мысли о прекрасной попке.

Так почему ее чертов муж не настоял на том, чтобы она взяла его фамилию? Совершенно ничего не зная о парне, Винсент все равно считал его придурком. Почему? Потому что хотел забраться в сердце этой красавицы и остаться там навсегда. Но Ноллан помешал ему это сделать.

Как и дружба с Калебом. Хотя можно было и обойти преграды, как показал случай с Габриэлем.

Ничего из этого на самом деле не имело значения. Учитывая род его деятельности — не считая строительной компании — Винсенту нехрен было предложить женщине. Особенно такой, как Ника.

Незаконные сделки и дерьмовое детство — Винсент последний человек на земле, который смог бы предложить счастливый конец истории. Отец обращался с его матерью как с дерьмом и не намного лучше вел себя с Винсентом и Софией. А потом все стало еще хуже, когда мать подорвалась на бомбе, заложенной в машине для ее мужа. Винсенту было двенадцать, и все воспоминания об отце с тех пор включали только всякое дерьмо, которое тот высказывал собственным детям, когда пьяным в стельку вваливался в их особняк в Квинсе. «Сходи подстригись, Вин, ты стал похож на гребаного Франкенштейна», — говорил он с неизменной ухмылкой, кривившей его усатый рот. «Тебе лучше прекращать расти, малыш, а то скоро превратишься в урода. Девчонки будут убегать от твоего вида».

«Ага. Счастливые времена», — подумал Винсент, сбрасывая одеяло и вставая. Его внимание привлекло отражение в зеркале над комодом. Рост около ста девяноста двух сантиметров пригодился ему уже раз двадцать, так что он не жалел, что так вырос. Винсент посмотрел на свои черные волосы. Они уже достигали грудной клетки. Его мать любила расчесывать их пальцами и приговаривать о их блеске и мягкости, зацеловывая сына так, как делали только итальянки. Он скучал по этому. И Софии тоже не хватало матери, учитывая, что девочка оказалась на воспитании брата, так как отца чаще всего дома не было. Винсент справлялся как мог, но он и сам еще был ребенком.

Он старался изо всех сил, пока не подвел ее.

Впервые он обрадовался образу рыжих волос и зеленых глаз, который облачком заволок его сознание. Вытесняя тяжелые воспоминания.

Еще один удар по желанию фаната заполучить рыженькую. Винсент не мог допустить, чтобы история повторилась. Почему он должен снова подставлять себя, чтобы с треском провалить миссию защитника невинной девушки?

Он этого не сделает.

Выругавшись, Винсент направился в свою черно-белую ванную, но снова задумался.

Почему Ника позволила поцеловать себя? Так бурно отозвалась на него?

И почему эти невероятные изумрудные глаза наполнились страхом, как только она отстранилась от него? Вот какой вопрос мучил его больше всего эти недели. Что напугало ее? Боится ли она сейчас?

«Выясни», — умолял внутренний голос.

Нет. Он устал от этого. Устал думать о том дне. О ней. Кому какое дело до того, что она не носила обручальное кольцо? Какое дело, что не пользовалась фамилией мужа?

Открыв кран, Винсент забрался под ледяную воду.

Это его не касается, черт подери. Ее брат может о ней позаботиться. Винсент схватил мыло с маленькой полочки на стене и принялся с остервенением тереть кожу, полностью игнорируя внутренний голос, неустанно нашептывавший: «Наплюй на возражения».

Глава 2

— Мы только что приехали.

Калеб Пейн вслушивался в жалобные нотки ее тихого голоса, так отличавшегося от обычно игривого тона. Ника говорила так, словно лишилась души. Словно, заполучив мужа, потеряла себя.

Калеб мысленно дал Кевину по морде. Он наверняка стоял над ней, указывая на часы и заставляя чувствовать себя так, словно разговор с собственным братом был чем-то неправильным.

— Кевин рядом? — спросил он, сохраняя голос спокойным. Ника мгновенно замыкалась в себе, стоило упомянуть об этом сукином сыне. Он знал, что лучше не спрашивать сейчас и не высказывать свое презрение. Ему больше хотелось поговорить с сестрой, а не ругать ее за ублюдка-мужа.

Калеб лежал на диване, прикрыв глаза рукой, и пытался очнуться после короткого сна. Он ложился спать все позже и позже, с тех пор как открыл клубный магазин в Квинсе. Ранее в этом году Габриэль Моретти отправил его в Нью-Йорк присматривать за Евой — лучшей подругой Ники и девушкой, которую он сам считал собственной сестрой. Теперь, когда Габриэль и Ева обручились, ей больше не нужен телохранитель. Чертов босс мафии. О чем она думала?

Калеб взглянул на часы в углу экрана тихо бормотавшего телевизора. Шесть тридцать. Черт. Он помотал головой и сосредоточился на разговоре, пока Ноллан не оборвал звонок.

— Кевин спустился вниз купить хот-дог.

Безжизненный тон Ники так разительно отличался от тона Евы, когда та болтала о Моретти, что Калеб покачал головой.

Кевин, гребаный Ноллан. Собственник, высокомерный сукин сын. Его дни сочтены. Плевать, что говорила Ника. А говорила она, к сожалению, немного. Только что, якобы почти год назад поняла, что у нее чувства к этому парню — прихлебателю клубного дома в Сиэтле, где обычно проводил время Калеб со своими братьями.

Калеб стал членом байкерского клуба «Обсидиановые Дьяволы» в двадцать лет, и, за исключением Ники и Евы, парни были его единственной семьей, с тех пор как родители умерли от рака.

Даже их смерть так не изменила младшую сестренку, как этот брак. Исчезла сильная маленькая зажигалочка, которая, по мнению парней в клубе, могла бы стать идеальной «старухой²», осталась лишь угрюмая беспокойная тень.

И все же Ника не уходила от Ноллана.

Внутри все сжалось. Она с ума сойдет от бешенства, если узнает, что Калеб дал добро своему лучшему другу Вексу, обладавшему хорошими связями, начать расследование. В надежде, что из этого что-нибудь получится, и Ника, наконец, признает, каким подонком на самом деле был Ноллан.

— Во сколько ты поедешь?

Вопрос сестры вывел его из задумчивости.

— Эм... — Она вздохнула.

— Ка-а-леб? Я тебя разбудила? Или у тебя сейчас очень тихий секс?

Он рассмеялся при этом слабом проявлении ее прежнего духа.

— Прости, Ник. Я просто дремал, — заверил он ее. — Где ты?

— В отеле.

Пока-пока, юмор.

— Ага. Об этом я и сам догадался. Каком? Где он находится? Может, я подъеду, и мы увидимся до свадьбы?

— Во сколько ты подъедешь к их дому? — повторила она, игнорируя предложение и вопросы. Маленькая упрямая засранка.

— Ви сказал быть там к восьми, — проворчал он.

В ответ повисло странное молчание.

— Ви?

Калеб медленно сел, наконец-то проснувшись.

— Винсент. Видел его прошлым вечером. Он сказал, что празднование начнется в восемь. Ева потом сказала то же самое.

— Оу. Круто. Я, эм, думаю, мы увидимся там. — Ему показалось или он услышал интерес в ее голосе?

— Мы? Ты можешь прийти без него?

— Нет.

«Скажи мне, какого черта происходит, чтобы я мог тебе помочь!» — хотелось ему закричать. Но вместо этого заставил себя говорить спокойно, что было крайне далеко от его истинного состояния.

— Тебе нужен сценарий? Машина? — Катафалк?

— Ева уже все прислала. И со мной телефон, так что я справлюсь. Спасибо.

Калеб не смог сдержать порыв и выпалил:

— Только слово скажи, Ник, и мы обо всем позаботимся. Ты же знаешь. — Предложение вышло наполовину нетерпеливым, наполовину умоляющим.

На линии послышался тихий вздох.

— Мы это не обсуждаем, Калеб.

— Почему? — спросил он с явным вызовом.

— Потому что, как я уже говорила, все сложнее, чем ты думаешь. И не спрашивай, потому что я не отвечу... Черт. Нужно идти. Скоро увидимся.

Она отключилась, не дождавшись ответа. Похоже, вернулся тюремщик. От вспышки страха в голосе сестры Калеб едва сдержался, чтобы не впечатать кулак в кофейный столик. Рывком поднявшись и направившись к шкафу, он нажал на вызов Векса. С этим пора заканчивать. Сейчас же.

— Привет, — ответил Векс.

В трубке послышался успокаивающий звук компрессора, на заднем плане в магазине громко лязгали инструменты.

— Есть что-нибудь новое про Нику?

— С ней все в порядке?

— Ага. Она в отеле. В каком не сказала.

— Негодница, — пробормотал Векс со смешком. — И нет. Мой парень весь измучился. Но кроме основной информации, которую уже рассказывал, он ничего не нашел. Где-то в маленьком округе Мичигана есть одно закрытое дело, но пока не удалось его взломать, а привлекать помощников парень боится. Он сообщит, когда что-нибудь узнает.

Черт.

— Встретимся в Яме через час, а потом поедем в Гангстерский Центр. — Яма была комнатой отдыха, где все тусили. А Гангстерский Центр был местом мальчиков Моретти в районе больших денег за пределами Лонг-Айленда.

— Прости, брат, — добавил Векс.

— Да брось. Увидимся.

Следующим он позвонил Винсенту. Жнец был известным экспертом читать ситуации с одного всеохватывающего взгляда. Может, он сможет за что-то зацепиться сегодня.

— Слушаю.

— Ви. Как сам?

— Пейн. Все круто. Твоя, эм, сестра нормально долетела?

Сначала Ника отреагировала на имя Винсента, а теперь Ви выуживает новости о Нике?

Хм-м.

— Ага. Она недавно приехала. Я только что разговаривал с ней. Потому и звоню. Я надеялся, что ты мне поможешь с ней сегодня вечером.

— Помогу с ней... как?

Подозрительно. Его резкий голос изменился или Калебу показалось? Несмотря на абсурдную идею, что приятель увлекся его сестрой, Калеб почти улыбнулся. Он использует любую приманку, чтобы вытащить Нику из этого брака. Даже Жнеца.

— Просто понаблюдать за ней. Увидишь, как она ведет себя с этим мудаком, своим мужем...

— Что такого в этом «мудаке», что ты его так ненавидишь? В Сиэтле ты упоминал, что Векс над чем-то работал для тебя. Это как-то связано с парнем?

Как много ему стоит сообщить?

— Это секрет, — предупредил Калеб, хотя и не думал, что необходимо. — Но, да, Векс копает под Ноллана.

— Зачем?

Он выбрал графитовую рубашку из нескольких, висевших в шкафу.

— Потому что я с первого дня твердил ей бросить этого неудачника. Ей вообще не следовало выходить за него замуж. Он бездельник. Шатался у клубного дома в Сиэтле, но пользы от него никакой. Не работает. С головой проблемы. Может, конечно, это и привлекло. У Ники нежное сердце. Но она не влюблена в этого клоуна.

Он не мог сдержать гнев в голосе, рывком вытаскивая приличные джинсы из ящика комода. Ева настояла на неформальной одежде на празднике.

— Ноллан обращается с ней как с собакой, черт побери. Держит ее взаперти. Она ушла с работы, и я знаю, что это из-за него. Знаю. Черт, она же бухгалтер, не идиотка. Блядь, ей выделяют время, чтобы позвонить мне. Какого черта? — Он бросил одежду на кровать. — Она отказывается уходить от него. И я хочу знать, почему. Сказала, что все сложнее, чем она может мне рассказать. И прежде чем ты задашь вопрос, я понятия не имею, из-за чего. Она ни словом не проговорилась. Может, у него интрижка на стороне, и она хочет поймать его с поличным?.. Я не знаю.

Но скоро все выяснится. Он не отступит, пока не узнает, почему Ника терпит эту тюрьму.

***

Винсент сидел в своем броневике «Комбат Т-98» возле дешевого отеля, мигающую вывеску которого кто-то не побоялся разбить, и слушал, как Калеб рассказывал подробности жизни сестры. Прежде чем покинуть дом, он воспользовался включенным ноутбуком, стоявшем на баре в главной комнате, и, чувствуя себя следопытом, загуглил время прибытия самолетов в Аэропорт Кеннеди из Сиэтла/Такомы. Он отправил одного из своих парней в аэропорт и остановился здесь, на обочине, после того, как Алесио написал конечный пункт назначения пары. По причинам, вникать в которые Винсенту не хотелось, ему необходимо было увидеть мужа.

Только взглянуть, чтобы понять, с кем имеет дело. Не то чтобы он собирался с ним общаться, но все же.

После услышанного об ограниченной жизни Ники, его наполнял гнев.

— Что еще ты собираешься предпринять, Пейн?

Голос Пейна на другом конце линии был смесью ярости и бешенства.

— Как я уже говорил, Векс копает, но пока нарыл лишь голые кости. Ноллан из неблагополучной семьи. Родители и брат умерли. Пока не выяснили причину. Раньше не был женат. В списке только незначительные преступления — кража, проникновение со взломом и одно обвинение в сопротивлении при задержании. Но это ничего не значит. Там должно быть дерьмо, которое сошло ему с рук.

Несомненно. У Винсента горели пальцы набрать Максима, их личного хакера, который мог взломать все, что угодно.

— Почему ты просто не забрал ее назад? — Как бы я поступил с собственной сестрой, если бы мог ее найти.

— Один раз пытался. Приехал в Сиэтл через месяц после их быстрой женитьбы в Вегасе. Сказал ей, что мы собираемся покататься, и отвез прямиком в аэропорт. Планировал вернуться в Нью-Йорк и залечь с Вексом на дно, пока буря не утихнет. Но, боже, Ви, выражение ее глаз. Сначала я подумал, что это из-за того, что я отнял ее у любимого человека, но потом увидел, как сильно она напугана, начала плакать и умолять отвезти ее обратно, говорила, что я все испорчу. Моя сестра не плакса. Если только ей не попадается на глаза раненое животное. — В его голосе знакомая братская привязанность перекрыла тяжелое беспокойство. — Она самая сильная женщина, которую я знаю. Или должна быть. Теперь она другая. И меня это злит. В последнее время она кажется пугливой. И уставшей. Тогда, у аэропорта и потом еще раз двадцать, она заставила меня поклясться памятью наших родителей, что я оставлю ее в покое. Теперь я забираю свои слова обратно.

Кровь закипала от гнева при мысли, что его красавица чего-то боится. Да и любая женщина, если на то пошло. Но что-то в этом раскладе они упустили. Где-то ошибка. И потребуется около месяца, чтобы откопать что-нибудь полезное.

— Во сколько они вечером будут? — Он ждал этой свадьбы так же сильно, как и боялся ее. Боялся, потому что отдавал лучшего друга. Ждал, потому что отдавал лучшего друга девушке, которая хорошо о нем позаботится.

— Она не сказала, но скорее всего незадолго до официальной части, поскольку она подружка невесты.

— Я прослежу. — Он отключился и сразу нажал другой вызов.

— Если бы я угадывал, где ты сейчас находишься, я бы сказал...

— Хватит молоть херню, Киров, — оборвал его Винсент, не в настроении шутить. Особенно не в настроении услышать правильное предположение. — Мне нужна твоя айтишная магия. Выясни все возможное о Кевине Ноллане. Узнай подробности у Евы. Копай глубоко.

— Уже. Габриэль поручил мне несколько недель назад. Не нашел ничего, кроме дилетантских подобий преступлений. Пришлось отложить поиски, пока был занят другими делами, но могу возобновить. Что происходит, брат?

Винсент завел «Комбат» и выехал на медленную полосу движения.

— Звонил Калеб Пейн и попросил... нас... помочь ему. — Может, все было бы быстрее, если бы взялись за дело вместе. Как бы то ни было, парни заметили его влечение к подружке Евы, когда он не смог скрыть это в Сиэтле. Что приводило его в бешенство. Можно подумать, они школьники. — Векс занимается вопросом, но застрял на месте. Пейн сказал, что-то удерживает ее в этом браке, но отнюдь не как в случае Евыбриэля. — Его губы дрогнули, когда он использовал прозвище, данное парочке Джаком — охранником Габриэля, оставшимся в Сиэтле.

Макс усмехнулся, прежде чем пообещать:

— Если что-то есть, то я найду.

— Спасибо, мужик.

— Не благодари, Ви. Просто ответь на один вопрос... Ты едешь в ее отель, да?

Мудак.

Винсент отключил связь при звуке тихого понимающего смеха.

Направляясь на кладбище Святого Иоанна к могиле Софии, которую посещал каждую неделю, он правда надеялся, что найденная информация о Кевине окажется не такой ужасной, как подсказывала интуиция.

***

Ну, где же она, черт побери?

Ника продолжила поиски, ни на минуту не выпуская из внимания звук льющейся воды. Когда вода затихнет, ей нужно замереть. Проклятие. Она раскрыла чемодан и прислонила крышку к заляпанной водой стене. Мог ли Кевин взять флэшку с собой в ванную? Но на нем не было ничего кроме полотенца. Она вздрогнула и огляделась. Может, он зажал ее подмышкой? Потому что она на сто процентов была уверена, что ее не могло быть в другом месте. Она везде смотрела.

Снова присев на корочки, принялась ощупывать чемодан... Погодите, что это?..

Воду выключили.

И Ника чуть не закричала, когда услышала скрип металлических колец шторки в ванной. Она отдернула пальцы от продолговатого предмета в подкладке чемодана и вскочила, метнувшись к кровати так быстро, как только позволяли высокие каблуки. Плюхнулась на матрас, руки дрожали, а сердце колотилось в груди от переизбытка адреналина.

Неужели она нашла? Был ли этот маленький прямоугольный предмет ее билетом к свободе?

Она вскинула голову, когда Кевин вышел из наполненной паром крошечной ванной. Она сидела, стиснув руки на коленях, в животе все скрутило от нервов.

— Встань, — приказал он. — Я хочу на тебя взглянуть.

Она встала.

Наслаждайся, пока можешь, ублюдок, потому что, как только я найду то, что мне нужно, твои дни сочтены.

Перед тем как начать поиски, Ника надела свое золотое шелковое платье, слишком закрытое для теплого июля, но ничего не поделаешь. Синяки должны быть спрятаны.

Кевин кивнул, взглядом омерзительно ощупывая ее тело. Она продолжала молчать и позволила дрожи отвращения пробежать по коже, когда он отвернулся. Ника взглянула в зеркало над комодом и в отражении увидела, как Кевин прошлепал к чемодану. Когда он оглянулся, она притворилась, будто поправляет волосы и золотые сережки. Но стоило ему отвернуться, как Ника вновь не сводила с него глаз. У нее затряслись колени, когда он переложил одну из футболок, чтобы прикрыть место ее недавней находки.

О мой Бог!

Колени подогнулись, и она тяжело опустилась на матрас, прилагая максимум усилий, чтобы сохранить бесстрастное выражение лица. Она нашла! Она действительно нашла! О, Господи!

Не плакать! Не смей!

— Я тебя отправлю одну на эту херню. Такси приедет в пять.

Она глупо поморгала и попыталась остановить навернувшиеся слезы. Ох, она только что выиграла в какой-то лотерее или что? Она правильно расслышала? Отправляет ее... одну? В такси... самостоятельно?

— Я не понимаю. — В чем подвох?

Кевин застегнул джинсы, оставив пуговицу расстегнутой, и надел ту же мятую футболку, в которой ходил весь день. Зачем кому-то принимать душ, а потом надевать грязную одежду? Уф. Он был бледен и прибавил в весе за последний год. Ее тошнило от мысли, что это благодаря еде, которую она готовила для него. Ей так же было неприятно думать, что если бы он почаще выходил на солнце и, возможно, отрастил бы волосы, то мог бы считаться красивым.

— У меня встреча с кузеном. Сегодня у него единственный свободный вечер.

Ника застыла, когда он подошел ближе. Встал перед ней и грубо приподнял голову за подбородок.

Не смотри, Ника.

— Ты поедешь, посмотришь, как эта сука скажет «да» и вернешься сюда. Ты меня поняла? Никаких других поездок и нигде не шатайся. Или ты очень пожалеешь, Ники.

Он сжал ее подбородок, а потом отпустил и провел пальцами по горлу к вырезу платья. Тело сжалось, когда он засунул руку под лифчик и обхватил ее грудь.

— Я расскажу тебе о встрече, когда вернусь. Тебе лучше быть здесь.

Ника несколько раз сглотнула, чтобы ее не вывернуло от его прикосновений.

— Да. Сразу назад, — пообещала она.

Впервые за все время Нике не терпелось вернуться.

Глава 3

7:15

Винсент опустил руки и снова уставился сквозь французские двери на огромный бассейн — его обычное место отдыха. Уши продолжали реагировать на каждый дверной звонок.

— Принести вам что-нибудь, мистер Винсент?

Он повернулся и увидел дворецкого — камбоджийца Самнанга Янга, стоявшего в выжидающей позе. Приятный старичок вместе с маленьким верным штатом слуг заботились о нем и его друзьях на протяжении нескольких лет. С тех пор как они с Алеком, Максом и Габриэлем купили монстра в двенадцать спален в Олд-Уэстбери, внутри которого сейчас и находились.

— Неа. Я просто жду гостей, Самми. Спасибо.

Самнанг кивнул идеально круглой головой и зашевелил тощим телом по вылизанной комнате, зажигая сотни свечей и поправляя идеальные букеты цветов. Винсент отошел от дверей, глаза блуждали, замечая, как место стало отмечено легким женским присутствием. Шелковые белые салфетки на всех поверхностях, уже упомянутые цветы в хрустальных вазах и свечи в сверкающих серебряных подсвечниках. Эффект? Странно... красиво.

Черт. Он чувствовал себя девчонкой, обращая на такое внимание.

— Какой счастливый повод — свадьба, — произнес Самнанг. — Нет ничего лучше, чем новое начало.

Винсент хмыкнул, давая понять дворецкому, что слышит его.

— Мисс Ева очень ждет приезда отца и своей подруги. Надеюсь, девочка не опоздает. Она все-таки почетная свидетельница.

Ага. Винсенту самому хотелось засвидетельствовать ее всю.

— Ох, мистер Винсент?

Он недоуменно уставился на вновь материализовавшегося рядом Самнанга, старческое лицо все светилось от улыбки.

— Пожалуйста. Могу я принести вам выпить? Чтобы вы могли расслабиться.

Узловатые пальцы проворно высвободили из кулака Винсента лежавшую на бильярдном столе скатерть.

Дерьмо. Его поймали.

— Нет, спасибо. Эм-м, прости.

Самнанг вылетел из комнаты и через секунду вернулся с ручным отпаривателем, который сотворил чудо с помятой Винсентом тканью.

Он снова оттянул воротник. Дорогая черная рубашка казалась слишком вычурной на его вкус. Винсент привык к футболкам и джинсам. Но ради Гейба он надел ее. По крайней мере, пока произносят клятвы.

Новый босс не хотел, чтобы его шафером стал кто-то один, а потому дипломатично предпочел попросить всех стоять рядом с ним. Винсент, Алек и Максим будут с его стороны.

Ви с Гейбом знали друг друга с детства, вместе были на свадьбах, крестинах и прочей херне, но близкими друзьями стали только в средней школе. Первое, что заметил Винсент в младшем Моретти, что тот очень настороженно относится к одноклассникам. Даже будучи ребенком, он вел себя крайне осмотрительно. И Винсент не понаслышке знал причину.

Стефано.

Ви лениво гадал, объявится ли вечером брат Габриэля, но сомневался в этом.

Как-то в шестом классе Винсент опоздал в школу — в тот день ему пришлось сначала отвести сестру, потому что у мамы был назначен прием у врача. Он вышел из-за угла, направляясь ко входу, и увидел Габриэля, уже тогда такого же крупного парня, как и Ви, собиравшего с земли рассыпанные книги, его рюкзак был пуст. Старший брат, Стефано, возвышался над ним. «Бесхребетный», — издевался Стефано, пнув учебник по математике прочь от Габриэля. «Почему бы тебе не позвонить отцу? Он тебя научит вставать самостоятельно, ты, избалованный маленький говнюк». Не реагируя ни на слова, ни на издевательские выходки, Габриэль собрал остатки своих вещей, выпрямился и ушел. Проходя мимо Винсента к дверям школы, он кивнул ему с чересчур взрослым видом и двинулся дальше по своим делам. Десять лет от роду, черт побери.

Тогда Винсент впервые был впечатлен другим человеком. Он пересекся с младшим Моретти в тот же день на первой перемене и с тех пор всегда был рядом, за его спиной, и останется там до последнего вздоха.

Гомон голосов заставил его поднять голову, и Винсент увидел в фойе Василия Тарасова. Он кивнул отцу Евы — главарю одной из самых могущественных российских группировок в Штатах на сегодняшний день. Мужчина направился прямиком наверх, ему явно не терпелось увидеться с дочерью.

Двое громил Василия, Дмитрий и Арон, остановились поболтать с Вито, назначенным этой ночью охранником на входе и расположившемся в нише у двери. На маленьком, вмонтированном в стену экране светился футбольный симулятор.

Как Ника поприветствует Винсента, когда приедет?

Улыбнется ли ему? Сверкнет ли в ее изумрудных глазах воспоминание их последней встречи? Может, она грациозно подойдет к нему... Мда, со своим придурком сзади.

Винсент поднял взгляд, когда послышались тяжелые шаги — и появился Максим. Прекрасно. То, что нужно. Десять минут попыток русского надрать Винсенту задницу, пока тому не надоест. Ага. Гейб будет ими гордиться, когда с подранной одеждой и разбитыми кулаками они будут стоять рядом в ожидании Евы.

Макс заметил его и подошел, схватив по пути с подноса несколько морковных палочек.

— Родители и брат убиты, — произнес он и хрустнул палочкой меж ровных белых зубов. — Найдены дома с перерезанными глотками. Никакого взлома. Никаких обвинений.

Винсент уставился на чудо природы. Под два метра ростом с видом «я убью тебя с улыбкой». Его огромное тело было сильным и мускулистым, покрытым татуировками, смысл которых мог понять лишь другой российский мафиози. Макс недавно начал отращивать волосы после стольких лет бритья налысо, что Винсент уже и не помнил, когда видел его другим. Теперь же русский щеголял темными волосами в стиле Юлия Цезаря с видом, что это никого не касается.

А если и касается? Кто ему скажет?

Что ж, он может. Как и Алек, и Гейб. Парни бы выбили дерьмо из этого дерзкого засранца и были бы рады такой возможности.

Максим громко хрустнул морковкой, его жутковатые стальные глаза смотрели на Винсента, ожидая ответа.

— Может, неудавшееся ограбление, — бросил Винсент.

— Неа, — Макс поднял телефон и показал парня с растрепанными волосами и взглядом, явно говорившим, что у него не все дома. Ноллан. Винсент присмотрелся поближе и увидел слабый подбородок и бледную кожу, чего не заметил ранее возле отеля. Парень выглядел больным.

Винсент бросил рассматривать фотографию, когда в горле зародился рык.

— Предположения? — спросил он, чувствуя, как челюсть напряженно сжалась. — Как, черт возьми, такой парень смог заполучить богиню в образе сестры Пейна?

— В углу официального полицейского рапорта рукой было приписано, что подозреваемый наш парень, но его так и не вызвали на допрос. Убийства произошли в маленьком городке Мичигана под названием Лапир.

— Как ты смог?..

Макс поднял большую ладонь.

— Ви, серьезно? Ты смеешь сомневаться в моей компетентности? И я еще не закончил. Пока что я поверхностно прошерстил самые очевидные каналы. Ночью после вечеринки копну глубже. Кстати, я видел, как подъехал Василий. Где он? И пока мы разговариваем, у дома останавливается такси.

Привыкнув к тому, что Макс вечно перескакивал с темы на тему, Винсент кивнул на лестницу в фойе, хотя внутренности скрутило от предвкушения — в такси должна быть Ника.

— Твой Пахан наверху с Евой. — В русской банде Пахан был боссом.

— Я слышал, церемонию проведет Руссо. Держу пари, у старшего брата подгорает по этому поводу. — Очевидно, мысли Максима неслись дальше, так как он вспомнил их старого школьного приятеля Лоренцо, который теперь был детективом полиции Нью-Йорка. Его младший брат, отец Михаэль Руссо, или для них — Мики, будет вести церемонию Евы и Габриэля. Винсент не думал, что Лоренцо на самом деле плевать.

— Копы, небось, в ряд выстроились на автостраде, чтобы посмотреть, кто приедет, — добавил Макс. — Не он, так другой засранец, Смит. Хотя, судя по тому, что я прочитал, думаю, его отправили караулить «Обсидиановых дьяволов». А свидетельница? Разве она не должна уже быть здесь? Или это ее такси? — Его кривая насмешливая ухмылка, окруженная аккуратно подстриженной бородкой, вызвала у Винсента желание стереть ее с лица, потому что комментарий задел за живое.

Но вместо этого он вновь посмотрел на свои Breitling³.

— Она... — звякнул дверной звонок, прерывая его, и тело резонансом отозвалось на этот звук.

— О-ох! Я понял! — воскликнул Макс с сарказмом.

Винсент вскинул руку и схватил Макса за бицепс.

— Не доставай меня сегодня, Киров, — предостерег он, отталкивая парня с дороги и сам направляясь к дверям, уже слыша приветствие Вито.

Кровь, обернувшаяся горячей лавой, быстро неслась по телу в сторону паха от звука тихого мелодичного:

— Привет.

Черт. Этот голос. Винсент остановился, не достигнув выхода, ноги отказывались двигаться. Прикрыв глаза, он почувствовал, как в груди все сжалось от нежного звука. Сколько раз за последние недели он хотел ее услышать?

— Я Ника Пейн. Подруга Евы.

Он услышал улыбку в голосе Вито, когда тот ответил:

— По лестнице и налево, бамбина. Вторая дверь справа от тебя. Она просила, чтобы ты поднялась, как только приедешь.

— Спасибо.

— Не за что. Ох, подожди. Тут сказано, что вы будете вдвоем?

— Планы изменились. Я приехала одна. — В ее голосе прозвучало неподдельное облегчение.

— Отлично. Поднимайся наверх.

Ага. Отлично не то слово. Вито, Дмитрий и Арон вероятно пускали слюни по при виде ее поразительных зеленых глаз, одного взгляда в которые достаточно, чтобы обжечься. И нет, ему не составило труда понять смысл того, что Ника «приехала одна».

— Ты так и собираешься здесь стоять? — раздался из-за плеча театральный шепот Максима.

Винсент едва слышал его, когда появилась Ника. Она процокала каблучками через просторное фойе, двигаясь с кошачьей грацией, яркие волосы волнами солнечного света и тепла соблазнительно струились до талии, пока Ника поднималась на второй этаж. Мда, теперь и он пускал слюни. Черт побери, он пускал слюни.

На ней было золотое платье, достойное церемонии Оскара, облегающая ткань доставала до середины гладкого кремового бедра. Боже, у нее потрясающие ноги. На ней красовалась очередная шелковая накидка, как и тогда в Сиэтле, только сегодня сверкающая красота свисала с плеч. Должно быть, она легко замерзает. Винсент стиснул зубы при виде нежной кожи под коленкой.

Ника сделала еще шаг, и взгляд Винсента упал на ее обувь. Ему пришлось взять себя в руки при виде этих четырехфутовых золотых шпилек. Сексуально и стильно.

— Впечатляет, — заметил Макс, когда Ника скрылась из вида в конце лестницы. — Черт возьми, Ви, у тебя стальные нервы, братец.

Его хлопнули по плечу и оставили одного. Как и Нику.

Почему муж отпустил ее одну? Серьезно. Он чокнулся или что? Меньше чем через час тут будет полно одиноких мужчин.

Винсент чертыхнулся и распахнул французские двери.

***

Ника шла по широкому коридору второго этажа нового дома Евы и старалась не показывать, как сильно впечатлена. Она могла поспорить, что здесь были скрытые камеры. Когда такси проехало пропускной пункт на дороге, она не придала этому большого значения, так как клубный дом брата был защищен схожим образом. Но, проехав подъездную дорожку, наверное, в милю длиной и остановившись перед большим двухэтажным особняком, Нике ничего не оставалось, кроме как открыть рот от удивления.

Байкерский клуб и рядом не стоял.

Дом великолепен. Роскошный, но не вычурный. Мужская рука была более чем очевидна, заставляя задуматься, были ли у кого-то из домочадцев, помимо Габриэля, подруги. Головорезы у входа определенно добавляли месту гангстерской атмосферы. Тот итальянец, с кем она говорила, на деле оказался вполне приятным человеком, несмотря на вытянутое лицо и припухшие глаза, Ника знала его. Остальные два, которые напомнили о фильме «Порок на экспорт», очень похожи на русских. Их вид был более устрашающим. Но внешность обманчива. Иногда тот, кто выглядел пугающе, оказывался очень милым.

Как Винсент.

Не торопясь, Ника залюбовалась картинами на стенах. Она остановилась напротив одной из них и вспыхнула румянцем. Не смотря на то, что на полотне были изображены ангелы и херувимы, выглядели они очень сексуально. Ника потянулась и провела пальцем по стеклянной колбе на столике под картиной. Под ней гордо стояла миниатюрная модель Харли-Дэвидсона, так любимого Калебом. Softail Deluxe, если она не ошибалась. Кто был коллекционером? Может быть Винсент? На нем всегда был красивый кожаный плащ. Не то что бы это о многом говорило, но мотоциклы и кожа обычно следовали друг за другом.

Ника почувствовала легкую слабость от предвкушения, которого ей не следовало испытывать. Реакция тела, при которой все нервы скручивались в узел. Ей следовало сосредоточиться на Кевине и этой проклятой флэшке, а не на мрачном гангстере. Пару коротких часов и, возможно, у нее в руках будет свобода, ее и брата. К утру они могут быть в безопасности.

Стараясь не сильно надеяться на случай, если ошиблась в гостиничном номере, Ника продолжила идти по коридору и вздрогнула, когда распахнулась ближайшая дверь.

Вперед вышел симпатичный азиат, который всегда следовал за Габриэлем. Его миндалевидные глаза были колючими, а выражение лица жестким, но тут же смягчилось при виде девушки.

— Здравствуй, Ника, — поприветствовал он ее спокойным ровным голосом, который она помнила с Сиэтла.

— Привет, Куан. Рада снова тебя видеть.

— И в более приятных обстоятельствах. — Он движением подбородка указал на дверь с противоположной стороны коридора. И все равно до нее было шагов двадцать. — Ева переживала, что ты не сможешь.

— Я бы ни за что не пропустила ее свадьбу.

— Именно это и сказал ей Габриэль. — Он сверкнул улыбкой, которая могла бы послужить рекламой зубной пасты. — Не буду тебя задерживать. — Куан кивнул и снова скрылся в своей комнате.

Ника постучала в нужную дверь, и ей открыл незнакомец. Высокий брюнет, которого она раньше не встречала, но знала, кто это был. Отец Евы.

Василий Тарасов оставил мать и Еву после ее рождения в надежде оградить от своих мафиозных связей. Но все это время он продолжал наблюдать за ними издалека, пока мать Евы не погибла в автокатастрофе несколько месяцев назад. Поэтому Василий раскрыл свое присутствие дочери.

— Ника, — произнес он и сногсшибательно улыбнулся. Лишь неделю назад отпраздновал сорокачетырехлетие, но его темные волосы и поразительные голубые глаза были так похожи на Евины. Боже, он до смешного красив.

— Мистер Тарасов?

Он кивнул и протянул руку.

— Василий, прошу тебя. Входи, — пригласил он после того, как Ника пожала его ладонь. — Рад наконец-то познакомиться с тобой. Моя дочь очень хорошо о тебе отзывалась.

— Вы как...

Из ниоткуда выскочила Ева и бросилась в объятия Ники, а отец прикрыл дверь.

— Ты здесь, — прошептала лучшая подруга, пока Ника старалась не морщиться от крепких объятий. — Я так рада, что ты здесь.

— Она боялась, что ты не сможешь прийти, — усмехнувшись, произнес Василий.

Ника проглотила ком в горле и погладила по шелковистым черным волосам подруги.

— Ни за что не могла такое пропустить, — тихо проговорила она.

Они с Евой были не разлей вода с седьмого класса, и не было на земле ни одного человека, которого бы так любила и уважала Ника. За исключением Калеба. Они вместе проучились в старшей школе и поступили в один университет, но разделились, когда Ева переехала в Нью-Йорк после перевода в Университет Колумбия. Красивая умная задница.

— Могу я что-нибудь для вас сделать, девочки, пока не спустился вниз? — спросил Василий, когда Ева отступила назад, слегка нахмурившись.

— Нет. Думаю, все в порядке, — рассеянно ответила она, оглядывая платье Ники. Она повернулась к отцу. — Увидимся через несколько минут.

— Ладно. Если передумаешь насчет того, о чем мы говорили, дай знать. Помню, я сказал, что не буду настаивать, так и есть, но я могу провести тебя по импровизированному коридору, устроенному Самнангом.

Ева улыбнулась.

— Я знаю. Но думаю, мы будем придерживаться плана. Ты же понимаешь, папочка? Я не хочу обидеть тебя своим решением.

Василий нахмурился.

— Ева. Это твоя свадьба. И я уже говорил тебе, что счастлив, если ты счастлива. Просто хотел, чтобы ты знала, у тебя есть выбор. — Он поцеловал дочь в макушку и кивнул Нике, прежде чем уйти.

— Все хорошо? — спросила Ника, когда Ева слишком долго смотрела на закрывшуюся дверь.

— Ага. Я просто надеюсь, что он честен со мной. Я говорила ему, что не хочу... — Она прикрыла рот ладонью и покачала головой. — Прости, — произнесла она, словно ей сдавило горло. Ника сжала ее руку, мгновенно поняв, о чем речь.

— Твоя мама.

— Я не хочу делать этого без нее. — Попытка Евы рассмеяться была больше похожа на всхлип. — Так некрасиво с моей стороны проводить пусть и скромную свадьбу вскоре после ее смерти. Я была бы рада ограничиться походом к мировому судье, но ради Габриэля отказалась от этого варианта. Он заслуживает большего.

— Уверена, он все понимает.

— Так и есть. Я рассказывала ему, что, когда представляла свадьбу, мама всегда играла огромную роль в этом дне. Она собиралась вести меня к алтарю. — Ева кашлянула и промокнула глаза, быстро моргая. — Мне жаль папу, но я просто не могу доверить эту роль кому-то еще, даже ему. Я пойду одна. Так она будет со мной рядом, пусть и символически.

— Ох, Ева. — Ника громко чмокнула подругу в щеку. Засопела от очередного объятия, но не могла не порадоваться, что ее собственные родители не стали свидетелями ее фиктивной свадьбы.

Ева прокашлялась и вытащила салфетку из коробки на кофейном столике.

— Ладно. Хватит об этом. Оу, Кевин внизу? — осторожно поинтересовалась Ева тем тоном, которым она с Калебом всегда спрашивала про мужа Ники.

— Нет. Он отправился на встречу с кузеном. Я приехала одна. — Что к лучшему, если и дальше все хорошо сложится, добавила она про себя.

— Серьезно? — Глаза Евы расширились от удовольствия.

Ника улыбнулась и кивнула в ответ. Она должна быть осторожной. Во время их последней встречи, перед тем как Ева пострадала от рук Стефано и его помощника Фурио, Ника призналась, что ненавидит Кевина. Уже несколько недель она увиливала от разговоров по телефону о том, почему так сказала. Но если бы Ева на нее надавила, Ника не была уверена, что придумала, как объяснить.

— Ладно. По крайней мере, ты сможешь расслабиться. Это хорошо. И прекрати так на меня смотреть. Я не собираюсь портить тебе вечер расспросами. Давай посмотрим твое платье. — Ева схватила Нику за запястье и потянула через большую спальню во внушительную гардеробную. — Мне нужно, чтобы ты сделала мне прическу, а потом переоденемся и спустимся вниз.

Ника задержала дыхание, пока Ева расстегивала белый чехол для одежды. Внутри висело прекрасное сверкающее платье оливкового цвета. Простота кроя лишь украшала его. Оно было длиной где-то до колена, по фигуре, но не слишком обтягивающее. Короткие рукава усеяны крошечными бусинками, мерцавшими как звездочки. Ника потянулась, развернула его... и постаралась не застонать вслух, когда увидела три длинные прорези в форме полумесяца на верхней части спины. Дерьмо.

Она натянула на лицо улыбку и постаралась изобразить воодушевление.

— Оно шикарное, Ева. Мне нравится цвет.

— Ты уверена? — настаивала Ева.

— Абсолютно. Оно идеально. Ты выбрала этот цвет под цвет моих волос или цвет глаз Габриэля? — Она изогнула бровь. У Габриэля были глаза цвета зеленого мха.

— И то и то?

— Я так и подумала. Что ж, ты молодец. — Ника сняла вешалку и перекинула платье через руку. — Мне, эм, нужно воспользоваться ванной, заодно и переоденусь. Она крепко вцепилась в черную шаль, которую, слава богу, догадалась захватить с собой.

— Хорошая идея. Она там. — Ева указала на ванную. — Дай знать, если понадобится помощь с застежкой — похоже, до нее будет трудно дотянуться самой.

Ника кивнула, но знала, что скорее превратится в акробатку, чем попросит любого о помощи, чтобы одеться.

Спустя всего несколько минут она вышла из роскошной ванной, золотое платье теперь было в чехле, а черная шаль, к несчастью, скрывало всю красоту платья подружки невесты.

— Ты не можешь надеть это. — Ева стояла посреди спальни, нахмурившись при виде накидки. — Сними и дай мне посмотреть. Золотые туфли идеально подходят, но, если сомневаешься, у меня в шкафу есть серебряные.

— Мне все нравится. — Ника закуталась в накидку. — Последнее время я везде мерзну. Справляюсь, как могу, так что оставь меня в покое. — Ника игриво отмахнулась. — Я покажу платье, когда согреюсь. Теперь садись. — Она бросила на кровать свое платье и указала Еве на стул перед зеркалом высотой во всю стену. — Сходство между тобой и отцом просто невероятно, — добавила она, меняя тему. — Расскажи мне, как идут дела? Он хороший?

Ева отрегулировала термостат на стене и села рядом с подругой. А затем принялась увлеченно, хоть и немного нервно рассказывать, как они с отцом быстро и легко перешли к теплым отношениям.

Ника облегченно вздохнула и начала укладывать волосы.

Глава 4

Тридцать минут спустя Ника спускалась по лестнице вместе с Евой, с завистью глядя на выражение лица жениха, ожидавшего внизу. Он определенно был доволен образом своей будущей жены. Как и Ника. Ее лучшая подруга никогда не выглядела настолько красивой.

Ника придала ониксовым волосам Евы легкие волны, ниспадавшие блестящей массой на обнаженные плечи и ниже, до середины спины. Свадебное платье, которое выбрала невеста, было с тонкими бретелями, белая атласная ткань плавно и свободно спускалась по точеной фигуре. Воротник-хомут не открывал декольте, а подол платья сзади был чуть длиннее, переходя в короткий шлейф. Из украшений на Еве была пара бриллиантовых сережек и подходящий к ним браслет — свадебный подарок отца. Ева сказала, что чуть не умерла от шока, когда накануне вечером он вручил ей «синюю коробочку».

Хотя любимым браслетом Ники оставался красивый золотой, который Ева носила на лодыжке и сейчас спрятанный под платьем. Он принадлежал ее маме. Ева сказала, когда Василий увидел его, то тихо поделился с дочерью историей, как подарил этот браслет Кэтрин в больнице через несколько часов после рождения Евы. Ника была уверена, что подруга никогда его не снимет.

— Разве не принято встречаться с женихом непосредственно перед церемонией? — спросила она смущенную невесту.

— Это и есть непосредственно перед церемонией, — уточнила Ева. — Мы начнем через несколько минут.

Помня, что значило для подруги отсутствие матери, Ника замолчала и мысленно упала в обморок от нежности, с которой Габриэль приветствовал невесту, когда та достигла нижней ступени. Он обхватил широкими ладонями ее личико и дважды поцеловал, нежно, словно шепот. Мужчина был просто огромен.

— Потрясающе выглядишь, — тихо проговорил Габриэль возле губ Евы.

— Как и ты, — отозвалась она, проведя ладошкой по его груди. — Спасибо, что не надел смокинг.

— Спасибо тебе, что не заставила этого сделать. — Габриэль повернулся к Нике и кивнул. Поцеловал ее в щеку. — Прекрасно выглядишь, Ника. Мы рады, что ты смогла приехать.

Никто явно не ожидал, что она придет на церемонию. Чертов Кевин и его нежелание разрешать ей видеться с любимыми людьми. Ей так часто приходилось отказываться или менять планы, что очевидно, у нее уже сложилась определенная репутация.

— Моего брата еще нет? — спросила она, оглядывая пустое фойе.

Габриэль дернул подбородком.

— Они с Вексом уже внутри большой гостиной.

Он протянул каждой девушке руку и провел их по медового цвета мраморной плитке фойе ко входу в большую, потрясающе украшенную комнату, полную людей. Калеб и Векс извинились и завершили разговор с мужчиной, которого Ника приняла за Люциана Фейна, известного ей по новостям от Евы. Люциан был чрезвычайно богатым, влиятельным бизнесменом, словно окутанным атмосферой власти. В отчетах говорилось, что у него сомнительная деловая репутация. Испуганная Ника даже не решалась смотреть ему в глаза.

Максим Киров и Александр Тарасов кивнули со своего места под красивой картиной, на которой безошибочно узнавалось итальянское озеро Камо. Куан стоял возле входа с молодым парнем, очень похожим на Габриэля. Четверо других мужчин, которых Ника не узнала, рассредоточились по комнате. Взгляд пристальный, тела напряжены и готовы. К чему, Ника надеялась никогда не узнать.

— Эй.

Ника оказалась в очередных объятиях, от которых была вынуждена побороть стон, но на которые ответила с еще большим рвением, чем на объятия Евы. Она вдохнула запах брата — смесь машинного масла и кожи, но сегодня с ноткой одеколона. Боже, как она скучала. Любила даже все его глупые выходки.

— Ты такая красивая, Ник, — тихо произнес Калеб, целуя в лоб, словно ей все еще было десять.

Она поцеловала в ответ и стерла оставшийся на его щеке блеск для губ.

— Спасибо. Ты тоже. — Казалось, что они месяцы не виделись, хотя на деле всего несколько недель.

Он рассеянно оглянулся, взгляд его кофейных глаз был холодным.

— Где он?

— Не здесь. — Ника была рада сказать это.

Его взгляд метнулся к ней.

— Что?

— У него оказались другие дела.

Выражение лица брата потеплело, появилась настоящая улыбка, затронувшая и его глаза. Он был очень красив. Очень похож на отца своими короткими черными волосами и карими глазами, только у папы не было татуировок. Но волевой подбородок и веселый нрав у них совпадал.

— Это хорошо. Очень хорошо. — Калеб сжал ее ладонь и отошел поприветствовать остальных, заработав недовольный взгляд Габриэля за такое же приветствие, как и с Никой.

Она крепко удерживала на плечах шаль и выдержала еще одни объятия с Вексом.

— Как ты, красавица? — спросил большой блондин. С вечно взъерошенными волосами и ярко-голубыми глазами он больше походил на серфера, чем на президента знаменитого байкерского клуба.

— Я хорошо. А ты?

Он ослабил объятия, но не отпустил ее. Странно, пальцами он приподнял ее подбородок и уставился на нее. Что это было?

— Думаю, всем стало немного лучше от того, что ты здесь, — произнес он, прежде чем прервать зрительный контакт и повернуться к отцу Евы, который как раз проходил мимо. — Василий. — Он протянул руку.

— Привет, малыш. Разве ты не должен быть где-нибудь по локти в карбюраторе?

— Мои игрушки будут на месте, когда я вернусь домой, — усмехнулся он.

— Я тебе разве не говорил, как все должно быть? Вы должны были выстроиться в линию, как только они войдут. — Присоединившийся к ним Максим ухмыльнулся, его необычные серебристые глаза порочно сверкнули. — Иди сюда, малышка. — Он обнял закатившую глаза Еву. — Позволь мне последний раз тебя потрогать, пока ты не убила меня окончательно, выйдя замуж за этого... злобного итальянца. Что случилось, Гейб? Это невинные обнимашки, хотя, уверен, твоя женщина желала бы большего. Пары вечером не будет? Я должен воспользоваться шансом.

Ника моргнула, осознав, что последнее замечание касалось ее. То, как Максим перескакивал с темы на тему с бешеной скоростью, было похоже на одновременный просмотр нескольких телеканалов.

Нике захотелось чертыхнуться, когда она почувствовала жар на щеках. Рыжие волосы и красное лицо не очень сочетались. Она приняла задержавшийся поцелуй, пришедшийся в дюйме от уголка губ — от парня приятно пахло — и попыталась изобразить улыбку поестественней. Она чувствовала себя несколько шокированной. Поправила накидку, опасаясь, что та соскользнет и выставит то, чего не следует видеть после всех этих сюси-пуси.

— Ты в порядке? — прошептала Ева у ее плеча. — Ты покраснела.

— Ох, эм, я в норме. Я просто не привыкла, чтобы меня лапали. — Она внутренне содрогнулась от того, как это прозвучало. Ей стоило уже привыкнуть. Кевин лапал ее грудь всего несколько часов назад. Факт его полной импотенции был единственным благословением в этом проклятом браке. Но от распускания рук это его не останавливало. Ника вздрогнула от воспоминания противных прикосновений. — Ну, ты готова? — спросила она, наверное, в пятый раз после приезда.

— Ты замерзла, — тихо прошипела Ева. — Поверить не могу, это мурашки. А я наоборот стараюсь не вспотеть. — Она потерла ладони Ники, пытаясь согреть их. Боже, если бы она только знала причину.

— Я же говорила, — пробормотала Ника. По крайней мере, ей больше не придется оправдываться за свою шаль.

— Я буду рада, когда эта часть закончится. Лучше бы мы поехали в суд. — Ева нервно огляделась.

— Серьезно? — с притворным удивлением спросила Ника. Казалось, это не имело ничего общего с тем, что Ева скучала по маме. — А я думала быть в центре внимания, когда все на тебя пялятся, — это твое? — Не секрет, что подруга терпеть не могла, когда привлекала внимание своей внешностью. Ева была сногсшибательно красива, и на нее пялились большую часть взрослой жизни. В результате девушка старалась стать как можно более неприметной.

— Заткнись, — буркнула Ева, принявшись поправлять букет белых цветов в ближайшей вазе, хотя он и выглядел идеально. Ох.

У Евы всегда проявлялось ОКР⁴, когда она нервничала.

— Не переживай, — мягко произнесла Ника, убирая руки подруги от цветов. — Я всего лишь поддразнивала тебя. Все прекрасно. — Ника сдержала собственные слезы, когда увидела, как заблестели слезинки на ресницах Евы, когда та кивнула. Дерьмо. — Не смей. Только представь, какие шутки посыплются про «слабый пол», если мы разревемся перед такой аудиторией?

В ответ раздался дрожащий смешок и Нику поцеловали в щеку.

— Я так рада, что ты...

— В следующий раз давайте в губы, девочки. Чуть добавьте рук. Пару стонов. Прогните спинки. И да, я мог бы помочь вам заработать миллионы.

Максим получил от обеих взгляд, означавший, что мечтать не вредно. И рычание от Габриэля:

— Отвали, Киров.

— Следи за языком, Максим, — проворчал Василий, отсутствие улыбки говорило, что ему не смешно. — Завязывай со своими пошлыми фантазиями об этих девочках, иначе рискуешь остаться без нужного оборудования, чтобы ими наслаждаться.

Вошёл худой пожилой мужчина с огромным подносом различных закусок. Он протягивал всем бокалы, очевидно зная, кто что предпочитает, а потом повернулся к Нике и Еве.

— Прошу, леди, чего желаете?

Ева представила его как Самнанга, их дворецкого, и попросила принести по бокалу белого вина.

— Я пойду с тобой и...

Самнанг так сильно замотал головой, что она должна была закружиться.

— Нет, нет. Вы останетесь. Кроме мисс Теган, вы единственная леди, которая осмелилась взять одного из этих мальчиков. — Он усмехнулся и повернулся к Габриэлю, его голос был наполнен гордостью. — Самого мистера Габриэля, не меньше. Ваше желание для меня закон, мисс Ева.

Что-то дрогнуло в груди Ники. Кто такая мисс Теган? Могла ли это быть девушка Винсента?

— Я слышала свое имя, Самми? Что за историю ты рассказывал на этот раз?

К компании присоединилась блондинка, выглядевшая на пару лет старше Ники. Она ласково поцеловала Самнанга в его морщинистый лоб.

— Ничего такого, чего бы вы сами не рассказали, — уверил ее старик и поспешил прочь.

Ника рассеянно теребила нижнюю губу, пока они обменивались поцелуями и приветствиями. Кто она? Или, точнее, чья она, гадала Ника, пожимая руку девушки, когда Максим представил ее как Доктора Теган Манкузо.

— Может, хватит? — Теган пихнула ухмылявшегося русского локтем. — Клянусь, он думает, что моя профессия поможет ему заполучить подружку на ночь, — сказала она Нике, которая расслабилась, предположив, что та подружка Максима. И достаточно уверенная в себе, раз не против его флирта с другими девушками. — Не собираешься менять своего мнения, да? — спросила она Еву, которая покачала головой и улыбнулась. — Я тебя не виню, он настоящая находка. — Теган подмигнула Габриэлю и затем огляделась, ее волосы длиной до плеч блестели в огнях ламп. — Где Вин?

Светская улыбка спала с лица Ники, словно на девушку обрушилась снежная лавина. Вин? Почему она так близка с Винсентом, что называет его Вин? И почему от мысли о них вдвоем ей внезапно сделалось дурно?

— Пойду возьму выпить и найду его. Он уже должен быть здесь.

Теган отошла, покачивая бедрами, ноги казались просто бесконечными в обтягивающей черной юбке и туфлях на высоком каблуке. Ника была более чем уверена, что лазурно-голубая блузка, похожая на униформу врача, позаимствована из гардероба Евы.

Одарив Самнанга натянутой улыбкой, когда тот принес им с Евой вино, Ника сделала большой глоток, и ей захотелось выпить целую бутылку.

— Кто это был? — как можно беспечнее шепнула она Еве, когда выдалась возможность.

— Теган знает мальчиков со старшей школы. Она милая. Дружит с Максимом, как я с Калебом. Очень близко. На самом деле, у нее есть своя комната наверху, где она проводит, наверное, больше времени, чем в собственной квартире в Бруклине. Куан сдался и теперь тоже стал здесь постоянным гостем. — Ева бросила на мужчин взгляд. — Так что, поверь, я ценю женское общество.

Ника слабо кивнула и отпила еще вина. Она чувствовала себя не в своей тарелке. Так неловко, как еще никогда не ощущала себя в обществе. До Кевина она бы наслаждалась всем этим, радовалась знакомству с людьми, становившимися частью жизни Евы, поспорила бы с Максимом, осадив его за двусмысленные комментарии. А теперь? Она лишь нервничала и хотела передышки.

— Пойду подышу немного, пока все не началось, — сказала она, ни к кому не обращаясь конкретно, и направилась к открытым дверям в другом конце комнаты.

— Я тоже, — заявил Калеб.

Зная, что ее брат будет всю ночь изображать липучку, и, не имея ничего против, Ника вышла в мягкую ночь. Она вдохнула свежий воздух с легкой примесью запаха хлорки от огромного, красиво освещенного бассейна.

— Ох, вау. — Она подошла и присела на корточки, чтобы окунуть пальцы, и вздохнула от приятного прикосновения воды. — Как много бы я отдала, чтобы сейчас раздеться и нырнуть в воду, — пробормотала Ника подошедшему сзади брату.

— Не стесняйся. Уверен, никто не будет против.

Ох... черт.

От звука глубокого с хрипотцой голоса голова закружилась, и Ника даже не почувствовала, как потеряла равновесие и начала наклоняться. Калеб поймал ее за руку и спас от исполнения мечты окунуться в спокойные воды. Затем рывком поставил ее на ноги.

С колотящимся сердцем Ника уставилась за плечо брата и наткнулась прямо на обсидиановые глаза, которые преследовали ее во снах.

***

«Вот тебе и сбежал», — подумал Винсент, сидя в темноте и удерживая удивленный взгляд Ники. Святое дерьмо. Мир перевернулся. От одного взгляда.

Винсент вошел в гостиную всего несколько минут назад, но тут же вышел на улицу, как только увидел раздевающие взгляды Векса и Макса, направленные на его рыжую.

Нет, не его.

Его внутреннего фаната Ники.

— Привет, Ви.

Он кивнул в ответ на рассеянное приветствие Калеба, чей взгляд не отрывался от сестры.

— Ты в порядке, Ник? — Калеб выхватил бокал из ее руки и поставил его на столик рядом с Винсентом, увлекая Нику за собой.

— Я... я в порядке, Калеб. Я просто... перепугалась. Не знала, что тут есть кто-то еще.

Винсент заставил себя отвести взгляд от ее глаз, уставившись куда-то в область ее правого уха. Ладно. Он сможет это пережить. Будь естественным. Веди себя как обычно.

— Хорошо, что ты пришла, Рыжая. Как перелет?

Возникла легкая пауза, а потом с каждым словом, слетавшим с сочных губ, ее голос проникал в каждую клеточку его тела.

— Без приключений. Чуть затянувшийся, но я скоротала время за чтением.

Он кивнул, решив, что путь свободен и можно возвращаться в дом. И когда он стал таким слабаком? Поднялся как раз вовремя, пока еще мог совладать с ногами. Легкий ветерок подул со стороны Ники, и Винсенту пришлось кашлянуть, маскируя стон от аромата апельсина и жасмина, окутывавшего, завладевшего им, и вызывавшего желание.

Гребаные яйца. Ему нужно собрать волю в кулак и уйти.

— Векс с тобой? — прорычал он ее брату.

— Он внутри. Нужен?

— Ага. Хочу сверить информацию.

— Пойду при...

— Я сам его найду, — рявкнул Винсент, обрывая предложение. Ни единого гребаного шанса, что он останется здесь с ней наедине. И не выставит себя идиотом.

— Я могу сама привести его к вам, если вам нужно поговорить, — предложила Ника.

Не в силах противиться, Винсент снова посмотрел на нее. Огненные волосы струились потоком, красиво контрастируя с черной тканью, покрывавшей плечи. Он заметил это, потому что не смотрел выше ее тонкой шеи. Шеи, в которую ему хотелось уткнуться лицом и просто дышать.

Сестра Калеба. Помнишь? На случай, если снова забудешь, он стоит рядом с тобой. И ты и твоя дерьмовая жизнь не то, что нужно этой девочке.

— Все в порядке, Рыжая. — Он прокашлялся и задумался, куда же делось золотое платье. Теперь она была в зеленом, которое делало ее глаза еще ярче. — Где твой старик?

Она побледнела от столь откровенного вопроса, но быстро взяла себя в руки. От Винсента не ускользнуло, как напряглось ее лицо, когда она пожала хрупким плечом.

— У него другие планы.

Винсент издал нечленораздельный звук, давая понять, что услышал. И уставился на нее. А она на него. Боже, она так красива, что он едва мог это вынести. Мягкая и нежная, даже учитывая, что без каблуков она чуть меньше ста восьмидесяти сантиметров, ее женственность все равно была неоспорима.

Не это ли заставило всплыть на поверхность все его инстинкты защитника, сильные, как никогда? Не задумываясь, он шагнул ближе, коснувшись бедром стола, и чуть не застонал, когда ее губы разомкнулись в тихом вздохе.

Шаг назад, чувак. Ты что-то забыл?

Звонок мобильника Калеба оказался как нельзя кстати. Они посмотрели на ее брата, пока тот доставал из кармана телефон.

— Простите, ребята, — пробормотал байкер и ответил в трубку — Да. Оу, нихрена себе. Когда он звонил?

Их друг отошел во время разговора, и Винсенту хотелось схватить его и вернуть обратно.

— Могу понять, почему ты выбрал это место, — произнесла Ника, оглядываясь. — Тут тихо. У тебя прекрасный дом, Винсент.

Как и ты.

— Спасибо.

Что-то маленькое пронеслось над их головами, слишком быстро, чтобы рассмотреть. Он посмотрел на Нику, ожидая, что та пригнется и вскрикнет, но она лишь слегка улыбнулась.

— Летучие мыши? — спросила Ника, выходя из-под навеса, чтобы посмотреть вверх.

— Ага. Сейчас их время года.

— Милые маленькие создания.

Он изогнул бровь.

— Милые?

Она бросила на него взгляд, но тут же отвела его.

— Обычно мы с Евой летом подрабатывали в магазине одежды, который держала ее мама. Однажды пришли на работу и обнаружили внутри летучую мышь. Мы шли в магазин китайской еды через дорогу, решая, что делать, и его владелец услышал наш разговор. Он появился с метлой, пустым пластиковым контейнером и поймал животное. Вблизи она оказалось милой. Мордочка похожа на смесь мыши и крошечной собачки. — Она снова вернулась к столику. — В смысле, летучая мышь. — Ника улыбнулась и наклонила голову, пряча свое выражение на миллион долларов, и Винсенту хотелось выругаться, потому что она позволила ему увидеть его лишь на долю секунды. — Не пойми меня неправильно. Я буду кричать на всю улицу, если такая залетит ко мне в волосы, у них есть зубы. Но, — она пожала плечами, — обычно они безвредны.

Винсент сунул руку в передний карман брюк, поправляя белье, а другой оттянул воротник проклятой рубашки.

— Ты любишь животных?

— Еще не видела такого, которое бы мне не понравилось. Кроме того скунса, который однажды вечером пристал к нам с Евой и ее мамой, когда они провожали меня домой. Он был ужасным и агрессивным. И дикобразами я тоже предпочитаю любоваться на расстоянии, хотя они и не нападают, если их не провоцировать. В детстве у нас с Калебом всегда были собаки, но с тех пор, как я одна, не заводила домашнего любимца.

— Ты не одна, — напомнил он ей. Или напомнил себе?

Ника вновь склонила голову, улыбка исчезла.

— Нет, не одна, — согласилась она смягчившимся голосом.

— Позвони, если они появятся, — раздался голос брата. Он отключил связь, покачал головой и снова подошел к ним с Никой. — Наш человек из полиции Нью-Йорка сообщил, что Смит вновь охотится на нас. Осел.

Винсент не придал этому особого значения. Копы всегда маячили на горизонте. Ничего нового. Его больше беспокоило напоминание себе, что эта женщина перед ним замужем за каким-то ублюдком, а Винсент вел такую дерьмовую жизнь, что ничего не мог ей предложить. Черт, она младшая сестра Калеба, а парень стоит прямо здесь!

И ничего из этого, черт подери, его не останавливало! Ему все еще хотелось днями напролет обнимать стройное изящное тело рыженькой. Появись хоть единственный шанс, Винсент знал, что воспользуется им. Несмотря. Ни на что.

Осознание этого было... Что ж, не сказать, чтоб шокирующим. Потому что он всегда по большей части жил по собственным правилам, брал, что хотел и когда хотел. Но никогда не делал так, сначала не удостоверившись, что нанесенный им ущерб будет минимальным. В данном случае последствия будут. Но его не сильно заботил этот факт.

Это не приемлемо. Обычно он предъявлял к себе более высокие требования. Мать и сестра стыдились бы его.

Необходимо держаться от нее на расстоянии.

Винсент прищурился, когда Ника напряглась. Заметил, потому что все в этой девушке волновало его. Она сделала шаг назад, который должен был сделать Винсент еще несколько минут назад, и быстро заморгала, ее безупречная кожа побледнела. Голос превратился в шепот.

— Я пошла внутрь. Ты идешь?

Хотелось бы.

Она отвернулась, даже не подождав ответа Калеба, которому предназначался вопрос, и исчезла в доме.

***

В воздухе висел тяжелый дым сигарет и травки, когда Кевин Ноллан прошел между двумя огромными погрузочными контейнерами и вышел на расчищенное пространство обветшалого здания в Краун-Хайтс. Он обогнул тросы и размещенные тут и там осветительные системы.

— Почему не привел ее с собой? — бросил кузен через плечо, ведя их к окруженному полудюжиной металлических стульев столу в углу помещения — Она бы осмотрелась. Мы могли бы начать завтра, вместо того чтобы ждать другого дня.

Кевин оглядел Даррена, постоянного видеооператора его чокнутой семейки, и задался вопросом, не захочет ли тот присоединиться к действию, как только начнется съемка. Хотел ли он кусочек собственности Кевина? Его жены? Так же, как хотел каждый видевший ее придурок?

Как захотел он, когда впервые увидел ее, вошедшую в двери клубного дома в Сиэтле, — ту, которую он надеялся однажды назвать своей. Гребаные байкеры. Ублюдки не приняли его. Калеб Пейн не принял его. Он слышал, как придурок говорил президенту их отделения, что считает Кевина недостойным «Обсидиановых Дьяволов».

Президент согласился.

Сукины дети. Ему всего лишь хотелось иметь место, где бы он мог проводить время. И компанию. Ощущение братства, возникавшего в подобных «Дьяволам» организациях.

Они дали ему от ворот поворот. Сказали, что он может задержаться, но его не возьмут в их ряды. Он никогда не станет их частью. Как всегда.

К черту их всех. Они ему больше не нужны. У него теперь есть кое-что получше. У него есть Ники.

И Калеб погибнет, если она его бросит. Получить доказательства, чтобы удержать Нику, было довольно легко, потому что Пейн хватался за любую возможность проявить геройство. Парня не нужно было уговаривать отомстить за своего друга из-за подстроенного Кевином сценария. Приведя Пейна в нужное место и в нужное время, Кевину оставалось лишь нажать на кнопку записи.

И прекрасная жена оказалась в его руках. Кевин усмехнулся. Прекрасная жена, которая даже не могла заставить его член затвердеть. В самом начале пару раз получилось. Когда она вошла в клубный дом южного Сиэтла вместе с братом и этой свой сучкой-подружкой, Кевин стал каменно твердым.

Но этого никогда не происходило, когда он держал ее в своих руках. Никогда с тех пор, как Ника все испортила, смешала карты, превратила простую месть против ее брата в нечто другое. Мда, он думал, что она сексуальна, и он хотел ее. Но оказалось, ему больше хотелось добраться до Калеба. А потом Ника заставила его влюбиться. Заставила ценить ее мнение. Чувствовать себя куском дерьма только за то, что он делал с людьми то, что они заслуживали. Что она заслуживала. Теперь Кевин чувствовал себя виноватым, когда ему приходилось преподавать ей урок так, как это делали его родители по отношению к нему и его идиоту-брату. И то, что ему это не нравилось, только ухудшало ситуацию для Ники. Чувствуя давление в груди, он избивал дольше, сильнее. Но все это — ее чертова вина.

«А Даррен пусть дрочит», — подумал Кевин, отрывая взгляд от дырки на колене джинсов и чувствуя, как вновь появляется знакомое напряжение в груди. Они все могут. Помимо того, который будет пользоваться его женой во время съемок. Это научит ее не задирать нос перед ним. Не осуждать за то дерьмо, что он делал. Он позволит этим парням делать то, чего не мог сам, потому что знал, для девушки ужасно унизительно трахаться с незнакомцами. В случае с Ники, сразу с несколькими. Это умерит ее пыл. Они ее трахнут, и тогда, возможно, она поймет, что стала ближе к его уровню. И после фильма Ника больше никогда их не увидит.

Хотя в будущем, возможно, встретится с Дарреном, потому что фильмов может стать несколько. Зависит от того, сколько денег они заработают на этом. Он все еще пытался найти способ заработка для Ники, чтобы она не уходила от него надолго.

А если ей понравится Даррен?

Руки сжались в кулаки от звука тоненького голоса в голове.

Что, если она захочет, чтобы твой кузен участвовал?

Извращенная ярость заполнила голову Кевина. Он заставит заплатить за это.

— Так где она? — спросил кузен.

— Ника поехала на свадьбу. — Шлюха, мысленно добавил он. Как и та, которая выходила замуж. С которой дружила Ники.

Любопытная, вечно осуждающая Ева Джейкобс. Надо было позаботиться о ней, когда та возвращалась в Сиэтл месяц назад. Изгнать ее навсегда. Но она здесь, в Нью-Йорке, и Кевин потерял такую возможность. Особенно теперь, когда она с тем гребаным парнем, который опозорил его несколько недель назад в клубе. Теперь с ней лучше не связываться. Даже Кевин мог распознать власть. А этот парень, в которого втюрилась Ева, был могущественным.

— Так, значит, останавливаемся на четырех парнях? Или хочешь пятерых?

Кевин подозрительно уставился на кузена. Он хотел стать пятым?

— Пока достаточно четырех. В следующий раз подумаем о пятерых.

Даррен кивнул, как будто ему было все равно. Притворялся?

— Хорошо. Она согласна или ее нужно немного уговорить? — Он взял маленький пузырек с прозрачной жидкостью и резиновой крышкой. Похожий на те, что стоят в кабинетах врача.

— Ты это используешь на всех своих девочках?

— Если их нужно немного взбодрить. Несколько кубиков этой дряни, и они раздвинут ноги перед каждым, кто окажется рядом. — Даррен засмеялся и засунул бутылек в карман.

От этих слов у Кевина разыгралось воображение, и он представил Ники с разметавшимися волосами и четырех незнакомцев, бравших ее по очереди. Черт. К счастью им нужны были деньги, иначе Кевин не был уверен, что смог бы отдать ее, и не важно, ради какого урока. Она его. Принадлежит ему, и скоро она это поймет. Он владеет ей настолько, что вправе сам решать, с кем будет трахаться его жена. А потом они смогут совершить то, что он задумал. Увезти ее. Может, в Сан-Франциско или Лос-Анджелес. Куда-нибудь, где меньше дождей. И где ее чокнутый братец не сможет их больше доставать.

Но такое стоит денег. Денег, которые принесет этот фильм с Дарреном и четырьмя проклятыми ублюдками, которые получат от Ники то, что не мог получить он.

— Держи завтра этот пузырек под рукой, — хрипло произнес Кевин, притворяясь, будто поправляет стояк, зная, что от него этого ожидают.

— Не за что. Давай обсудим детали. — Даррен подался вперед, его рука исчезла на коленях под столом. — Думаю, мы начнем с того, что свяжем ее. Это дерьмо всегда срабатывает. Потом, думаю, мы можем...

Следующие несколько минут парень определенно дрочил, пока описывал различные позы и сценарии фильма с Никой. Кевин едва ли это заметил. Все, что он видел перед глазами, это значки долларов и разъяренное лицо Калеба Пейна, когда тот обнаружит, во что ввязалась его сестра. Сестра, на которую он даже наорать не сможет, потому что она исчезнет без следа. У Кевина это хорошо получалось. Исчезать. Он сделает это снова, как в прошлый раз. Только теперь вместе с собственной золотой жилой под боком.

Он никогда не собирался ее отпускать.

***

Постоянные телефонные звонки и клацанье клавиатуры стучали по мозгам Детектива Лоренцо Руссо. Он добавил к этой какофонии проклятие — без сомнений его брат в своей молчаливой манере не одобрит его поведение. Майкла можно было понять, ведь он священник, а потому вроде как обязан нахмуриться, когда имя Господа произносят всуе.

Лоренцо по привычке мысленно послал извинения, просматривая папку на столе. Он поднял голову на стук в оргстекло, которое позволяло ему видеть весь его шумный участок.

— Иду домой переночевать. Не возражаешь, если сначала немного загружу тебя, Руссо? — спросил коллега-детектив и плюхнулся на стул перед столом Лори.

Светловолосый голубоглазый Дэвид Смит. Чертов идиот высшего разряда. Больше похожий на политика, чем на копа.

— Я для этого живу, Смит. — Огромный сарказм. Огромный.

— Интересно, слышал ли ты о массовом отлете народа в аэропорту Кеннеди несколько недель назад. Несколько больших парней из твоего старого района сбежали из города. А через сутки около дюжины вернулись, весьма нерешительные. Есть идеи, где они были? Что произошло?

Лори откинулся на стуле и окинул взглядом пристрастного мудака из Лиги Плюща.

— Почему я должен что-то об этом знать? Эти парни — твоя проблема, не моя.

— Просто подумал, раз уж вы, уличные крысы, любите держаться вместе, и, видя, как твой брат женил нового Дона на русской принцессе, у тебя есть какие-то догадки.

Лоренцо уронил руки на колени, словно расслабляясь. Но, на самом деле, наоборот. Его пальцы сжались в кулаки, которыми хотелось ударить по упрямой голове младшего брата. Черт бы побрал Майкла и его потребность видеть хорошее даже в тех людях, в которых этого не было ни на грамм.

И, боже, как же хотелось остаться в стороне.

— Я не знал, что Майкл был на свадьбе Моретти, — неохотно признался он. — Если у тебя много дел, я всегда могу сходить в церковь Святого Луки. Спросить, видел он что-нибудь необычное сегодня. Уверен, он не откажется кинуть тебе пару крошек информации.

Румянец, появившийся на этом симпатичном лице порадовал Лори больше, чем что-либо за последнее время.

— Нет нужды. Эта область под нашим наблюдением. Если случится что-то плохое, мы узнаем.

Плохое? Это чертов парень серьезно?

— Если передумаешь, дай мне знать, детектив.

Когда Смит, поджав хвост, вышел, Лоренцо схватил телефон с угла стола и начал печатать. Подробно, чтобы донести свою мысль.

Несмотря на свой отпуск, ты гребаный тупица. Будь осторожен. Напиши, как только унесешь оттуда задницу. За тобой смотрят.

Он нажал «отправить» и сунул в рот две арахисовые M&M’s из маленькой металлической шкатулки его сестры. На жестяной крышке была нарисована шипящая кошка, удивительно похожая на тощую полосатую кошку Лори. Надпись под картинкой гласила: «Нет, я еще не выпил кофе. А что?».

Лоренцо взглянул на просигналивший телефон.

У меня кровь из глаз.

Он не сдержал ухмылку, покачал головой и вернулся к папке на столе: заявление от отца молодой девушки, в котором говорилось, что его дочь накачали наркотиками и изнасиловали, а преступление записал на камеру в каком-то заброшенном здании тот, кто хвастался, что он порнопродюсер. Тощий парень, действовавший под именем Флэш. Найти преступника по такому детальному описанию не составит никакого труда.

Огромный сарказм. Огромный.

Глава 5

Прибыл священник, и все медленно собирались. Ника только что оставила взволнованную Еву в фойе и заняла место слева от священника, напротив нетерпеливо ждавшего Габриэля и его друзей, на которых старалась не смотреть.

Все внутри сжималось от желания посмотреть в их сторону, но она пыталась игнорировать порыв.

Боже, это выражение на лице Винсента. Ника не могла выкинуть его из головы.

Отвращение. Почему он смотрел на меня так… так, словно я чокнутая проститутка, умолявшая его купить ребенка, чтобы достать деньги на наркотики.

Она стиснула зубы, пока Габриэль разговаривал со священником, даря немного времени, чтобы успокоиться.

Мог ли Винсент знать, что до сих пор нравился ей? Неужели она недостаточно скрыла тот факт, что, стоя рядом и обсуждая летучих мышей, гадала, такие ли нежные у него губы, как она запомнила? Само по себе это не было такой уж большой проблемой. Неловко, конечно, но больше беспокоило, что он считал ее замужней женщиной. По-настоящему замужней. По мнению Винсента она принадлежала другому. Так что помимо того, что она уже целовала его в Сиэтле, если он почувствовал ее влечение, то, должно быть, считает ее шлюхой, которая без проблем изменяет мужу.

От этой мысли лицо вспыхнуло. Как далеко это было от реальности. Но Винсент не знал правду.

На самом деле, его мнение о ней не должно иметь значение. Но имело.

Ника уставилась на воротничок священника, на сердце внезапно стало тяжело. Может, получится поговорить с ним перед уходом, спросить, почему Господь отвернулся от нее. Позволяет каждый день понемногу умирать.

Она прикрыла веки, пытаясь справиться со жжением в глазах. Но слез не было. Потому что она не чувствовала к себе жалости. Правда.

— Ник?

Калеб снова оказался рядом. Когда он успел вернуться? Ника замерла. Это означало, что Винсент теперь тоже в комнате. Осуждает ее.

Поддавшись минутной слабости, она на секунду приникла к широкой груди брата, купаясь в его объятиях и безусловной любви.

— Я серьезно думаю, что тебе стоит присесть на минутку, — тихо произнес он, на его лице ясно читалось беспокойство, когда он отстранился. Калеб взъерошил короткие волосы, как обычно делал, когда нервничал.

Ника покачала головой.

— Просто я устала и нуждалась в поддержке. Вот и все.

— Мне бы хотелось начать со слов...

Ее бедный взволнованный брат стушевался у нее за спиной, когда священник начал речь, а Ника вытянулась по стойке смирно. В руках она сжимала кольцо, которое Ева сунула ей несколько минут назад. Взгляд устремился на вход, откуда появилась ее лучшая подруга. Сквозь слезы Ника наблюдала, как Ева соединяла свою жизнь с Габриэлем. Собственные проблемы отодвинулись в сторону, чтобы Ника могла проявить должное уважение двум любящим людям.

Она смотрела и слушала, и не могла не сравнивать с собственным опытом. Их с Кевином клятвы прозвучали ужасным вечером в Лас-Вегасе. Если бы не свадьба Евы, Ника не думала, что смогла бы вынести эту сцену с обменом пустыми фразами. Она их повторяла. Кевин их повторял. И они ничего не значили.

Любовь. Уважение. Доверие. Верность.

То, что мужчина и женщина должны чувствовать друг к другу, когда стоят перед служителем церкви и связывают себя клятвами на всю жизнь.

То, что Ника больше никогда не сделает, пока жива. Одной разбитой мечты для нее достаточно, премного благодарна.

Если все пройдет хорошо, через несколько часов она будет свободна. И ничего и никто больше никогда не лишит ее свободы.

***

Габриэль слушал Мики, ну или отца Руссо, пока тот говорил чересчур напыщенно и официально, на его вкус.

— Говорят, что любовь делает мужчину и женщину сильнее, но я не согласен. Любовь ослабляет вас, делает уязвимее, потому что у других появляется возможность очень просто уничтожить вас...

Бля-я-ядь. Он в курсе. Не нужно повторять. Он сам переживал это. Прекрасно знал, какую власть над ним имела Ева. Власть, которую он теперь сам дал в руки своим врагам, внезапно появившимся из ниоткуда. Меньше чем за месяц он уже со счета сбился, сколько прозвучало угроз.

И не простых: «Я убью тебя». А всегда более подлых, типа: «Я найду твою русскую девчонку и трахну ее, прежде чем убью».

Не именно эти слова, конечно, но смысл тот же. Угроза телу и жизни Евы. Угрожавшие были немедленно нейтрализованы, им или Винсентом, но фразы продолжали часами кружить в голове Габриэля. Потому что они доказывали: многим среди тех, кого отсеивали в их группировке, приходила мысль использовать его женщину в качестве послания. Они были недовольны властью Габриэля.

И все же он здесь, эгоистично привязывал ее к себе, пока смерть не разлучит нас.

— Доверие. Уважение. Верность. Три чувства, которые так же важны, как любовь, если не больше. Ибо предательство даже одного разрушит все...

Мики продолжал. Черт, трудно принимать этого парня за уважаемого священника, тогда как Габриэль видел перед собой лишь тощего младшего брата своего школьного товарища. Перед глазами возникла картинка: мальчишка погнался за мячом, брошенным Лоренцо в переулок. Так невинные уши брата не услышали рассказ Максима о том, как он трахнул близняшек Манчини в школьном туалете во время физкультуры.

Когда последний раз он видел Лори? Гейб сдержал смешок. Правильно. Парень теперь крутой нью-йоркский детектив. Он был первым на месте преступления, когда Габриэль сообщил об «убийстве» своих родителей. Они сидели друг напротив друга на кухне его матери и молчали. Лори было не хуже Габриэля известно, что никто ничего не найдет, даже когда появились федералы.

Бывшие друзья обнялись на заднем дворе. «Если что-нибудь понадобится, позвони», — сказал Лори, хотя они оба знали, что этого никогда не произойдёт. Но услышать предложение было приятно. «Если чувствуешь себя достаточно смелым, иди в церковь Святого Луки и посиди с Мики. Береги себя, Габриэль».

Спустя несколько часов Габриэль покинул Сиэтл и больше не оглядывался назад. Часто.

И вот, пять лет спустя, Габриэль вернулся в Нью-Йорк, вернулся в игру и занял чертов трон семьи Моретти.

По спине скатилась капля пота. Лори или кто-то из его департамента несомненно следит сейчас за домом. Или находятся так близко, как позволяет охранная система Максима. Его губы изогнулись.

— Честность. Еще один важный аспект любых отношений. Без нее вы обречены. Зачем доказывать тому, кого любишь больше всех на свете, что он достоин только лжи?..

«Слава Богу, между ним и Евой не было лжи», — подумал Гейб, искоса наблюдая, как невеста с благоговением слушает Мики. Но, должно быть, Ева тоже следила за Габриэлем, потому что сразу поймала его взгляд. Она одарила мужчину легкой улыбкой и вновь сосредоточилась на службе. Как всегда прекрасная, Ева заставляла его удивляться, что через несколько минут она станет женой.

Его женой.

— Остановись, Мики, — прервал он. — У нас не вся ночь впереди.

Ева цыкнула, а священник пристально посмотрел Габриэлю прямо в глаза и серьезно ответил:

— Нет, нельзя. Поэтому давайте не тратить впустую оставшееся время, потому что никогда не знаешь, когда все исчезнет.

Пальцы Евы крепче сжали его руку в ответ на такие мрачные слова.

Габриэль нахмурился.

— Давай чуть оптимистичнее, парень, — предупредил он, чмокнув невесту в макушку. — В такой вечер реальность никому не нужна. Договорились?

Мики робко улыбнулся.

— Прости, Гейб. Оставлю свои апокалипсические предостережения для брата.

Габриэль усмехнулся.

— Действуй. Уверен, он отлично подготовлен ко всему, что бы нас ни ждало.

Церемония продолжилась без напряжения, но Габриэль все равно не мог до конца расслабиться. И не он один. Краем глаза он посмотрел на Винсента. Парень выглядел так, словно стоял в парадной форме перед генералом, такой застывший.

Яркий отблеск привлек внимание, и Гейб взглянул на Нику, перебросившую волосы через плечо слишком размеренным для своего возраста жестом.

Ах, да. Теперь он понимал проблему Ви. У них с Никой произошла короткая встреча в Сиэтле до того, как несколько недель назад Стефано подкинул всем дерьма. Похоже, напряжение между этими двумя осталось до сих пор.

Габриэль усмехнулся, плавали — знаем, и снова вернул внимание церемонии.

***

Как только короткий перерыв закончился — очевидно, священник был хорошим другом жениха, — сердце Ники растаяло. Ева тихо поклялась своему мужчине. Калеб протянул невесте платок, когда Габриэль громко повторил слова клятвы. Затем Ника передала кольцо. Кто-то со стороны Габриэля сделал то же самое, но Ника не стала смотреть, был ли это Максим, Алек или Винсент, и церемония закончилась.

Ника облегченно вздохнула и первой обняла миссис Габриэль Моретти. Она не знала точно, сколько еще гостей успели воспользоваться такой возможностью, прежде чем Габриэль схватил жену за руку и потащил из комнаты.

— Какого черта ты творишь, Моретти? — прорычал Василий своему новоиспеченному зятю.

Габриэль замедлил шаг, чтобы улыбающаяся Ева не отставала в своем узком платье и на высоких каблуках, но не оглянулся, когда повернул налево, направляясь прочь.

— Нужно побыть с моей женой немного наедине, — бросил он через плечо. — Начинайте без нас. Скоро вернемся. — Послышались улюлюканья и крики мужчин.

Ника осторожно огляделась, гадая, заметит ли кто-нибудь, если она улизнет переодеться обратно в золотое платье. Девушка плотнее запахнулась в шаль. Угрюмый Алек завел разговор с раздраженным отцом невесты. Куан с улыбкой чокался со священником и Люцианом. Оба явно недоумевали, что означало странное выражение лица азиата. «Это улыбка, мальчики», — прокомментировала Ника про себя. Калеб и Векс кружили вокруг стола с едой. Брат обернулся, заметив ее взгляд, вопросительно приподнял бровь и постучал по тарелке. Ника пока не могла есть и покачала головой. Калеб поджал губы, направляясь к ней.

— Тебе нужно что-нибудь поесть, — недовольно произнес он.

— Через минуту.

Не удовлетворившись ответом, он наколол на вилку кусочек картофелины со своей тарелки, чтобы Ника попробовала. Что она и сделала, потому что не хотела слушать нотаций, но чуть не поперхнулась, когда увидела, что в комнату вернулся Винсент. Боже правый. «Это уж слишком», — подумала она, покрываясь мурашками при виде этих опасных черных глаз под полуприкрытыми веками. С последней встречи он отрастил козлиную бородку, придававшую ему опасный и чертовски сексуальный вид. А еще это первый раз, когда она видела его без своего любимого кожаного атрибута. Если такое возможно, то сейчас он выглядел еще опаснее, чем в длинном плаще, овевающем его ноги. Возможно потому что теперь можно было беспрепятственно рассмотреть его мощное тело под рубашкой и брюками. Все черное, как и длинные волосы. Такие шелковистые на вид, что Нике хотелось стукнуть себя за то, что не коснулась их, когда была возможность в Сиэтле. Ей стоило хотя бы провести сквозь них пальцами. Или сжать в руках, притягивая к себе, углубляя поцелуй...

Винсент взглянул в ее сторону, направляясь к Максиму и еще какому-то мужчине, и Ника поспешно отвела взгляд. Она теребила волосы, наматывая прядь на палец, и старалась отвечать на вопросы Калеба о свадьбе.

Почему она продолжала так реагировать на Винсента? По телу разливалось тепло, и Нике хотелось, чтобы это прекратилось. В конце концов, это бессмысленно. У нее нет будущего, пока не найдены улики Кевина против Калеба. Но и после этого скорее ад заледенеет, чем она вновь вручит мужчине свою свободу.

Даже тому, кто одним взглядом заставляет сердце биться чаще, а простой поцелуй запомнить так же сильно, как потерю девственности. Ника знала лишь, что поцелуй — это все, на что она сейчас способна. Когда придет время снова сблизиться с мужчиной, струсит ли она? Или еще хуже, впадет в истерику, вспомнив о тошнотворных лапах Кевина?

Она не знала и определенно не собиралась экспериментировать с мужчиной наподобие Винсента Романи.

Векс присоединился к ним как раз в тот момент, когда возле бедра завибрировал телефон, из-за чего желудок сжало, а маленький кусочек картошки настойчиво пожелал двинуться обратно.

— Сейчас вернусь.

Она отошла, не дожидаясь ответа, и вспомнила про ванную комнату недалеко от входа. Ника практически бегом бросилась туда, но недостаточно быстро. Звонок перешел на голосовую почту. Она подняла юбку и вытащила телефон из-за пояса нижнего белья — единственное место, где могла его спрятать, так как не посмела оставить телефон в комнате. Не было необходимости смотреть на экран, чтобы узнать, кто звонил.

Ника быстро перезвонила Кевину.

— Почему ты не здесь? И почему не отвечала?

От разъяренного требовательного голоса волосы на затылке встали дыбом.

— Я скоро вернусь. Церемония католическая, а ты же знаешь, какие они бывают затянутые. Они только закончили. — Ника говорила тихо, надеясь, что стены были толстыми.

— У тебя двадцать минут.

Ника сжалась от невысказанной угрозы.

— Мне понадобится больше времени, чтобы добраться...

— Двадцать. Минут.

— Но даже если я...

— Двадцать минут! — вскричал Кевин.

Ника часто заморгала, сдерживая слезы.

— Ладно. Хорошо, — прошептала она.

Отключившись, она заказала такси и покинула ванную, стараясь не очень торопиться на лестнице, дабы не вызвать подозрений. «Слава богу, Габриэль не привел Еву сюда для их личного празднования», — подумала Ника, входя в их спальню, скидывая шаль и расстегивая молнию платья. Она на ходу сдернула его до бедер, морщась от резких движений и путаясь в подоле. Добравшись до кровати, Ника скинула его на пол и расстегнула чехол, чтобы достать платье, в котором приехала. Странно, что она больше переживала о том, что может запачкать подарок Евы, а не что будет сама через час истекать кровью.

Рваный вдох и тихое проклятье заставило Нику вскрикнуть и обернуться. Она сжала, словно щит, золотую ткань перед своим практически обнаженным телом и сердце было готово вырваться из груди, когда взгляд наткнулся на разъяренное лицо Винсента.

Он стоял в дверях ванной, должно быть находился внутри, когда Ника вошла в комнату, а потому и не заметила его. В руках Ви держал маленькую подарочную коробочку в серебряной обертке с крошечным бантом наверху.

И только что ему предоставился идеальный вид на грубые желто-зеленые синяки, покрывавшие ее спину, плечи и верхнюю часть рук. Не говоря уже о еще более ужасных следах побоев на пояснице и ребрах.

— Что, блядь, с тобой произошло?

Ника была так шокирована его появлением и тем, что кто-то увидел то, что так тщательно скрывалось на протяжении года, что мозг отказывался работать. Она изо всех сил пыталась придумать причину подобных следов на теле.

Авария? Слишком очевидная ложь.

Падение с лестницы? В их квартире нет ни одной.

Нападение? Ее из квартиры не выпускали, чтобы такое могло произойти.

— Э-э-э... — Есть последнее средство и, если возможно, Ника его использует.

— Кто это сделал с тобой? — его вопрос прозвучал почти шепотом, но таким угрожающим, что волоски на руках встали дыбом. Винсент подошел ближе. — Это был он? Твой старик... — Он зажмурился, и на его лице появилось такое мучительное выражение, словно он вот-вот превратится в дьявола. — Господи-боже. Он покойник.

Слова буквально вырвались рычанием из его горла, и Ника лишь молча уставилась на мужчину. Он был страшен, но не для нее. На самом деле, для жаждавшей спасения Ники его ярость была настолько привлекательной и желанной, что руки дрожали от желания броситься в его объятия и позволить сражаться за нее.

— Нет, — прошептала она, думая о выпуклости под подкладкой чемодана. — Нет, Винсент. Это не то, эм... что ты думаешь. — Ему нельзя сейчас вмешиваться. Когда она была так близка, чтобы покончить с этим кошмаром.

В голове щелкал таймер. Нужно идти. Худшее, что она могла сделать, это позволить Кевину ждать.

— Тогда тебе лучше рассказать мне, что это, прямо, блядь, сейчас, Рыжая.

Он смотрел не на нее, а ей за спину. Проследив за его взглядом, Ника увидела свое отражение в окне. Он пялился на ее почти голую задницу!

— Пожалуйста, отвернись. Сейчас же, — бросила она, когда Винсент не послушался.

Он повернулся спиной, и Ника быстро натянула через голову платье. Позвоночник пронзали иглы тревоги, отзываясь болью в спине. Кевин убьет ее за то, что заставила себя ждать.

— Послушай, — произнесла она, упаковывая зеленое платье в чехол, больше для того, чтобы чем-то занять руки. — Мне нужно ехать, и сейчас нет времени объяснять, но я в порядке. Ладно? Это пустяки. — Покончив с упаковкой, Ника скользнула мимо Винсента, но он вытянул руку, останавливая ее. Он не коснулся ее, лишь поднял мощную руку, словно барьер на железнодорожном переезде перед мигающими огнями.

Ника подняла взгляд из-под ресниц и почувствовала прилив смущения, причин для которого, казалось, не было. Это совсем не походило на сны, в которых они с Винсентом были одни в спальне, прикасаясь друг к другу, целуясь и медленно снимая одежду... Ника едва сдержала дрожь. Конечно, они не соприкасались. Винсент даже не позволил себе перегородить ей путь своим телом, но он определенно видел ее в красивом нижнем белье цвета фуксии. Только вместо привлекательной девушки перед Винсентом предстали лишь уродливые синяки и шишки. Если она вызвала у него отвращение тогда, возле бассейна, то как он должен относиться к ней сейчас?

— Ты никуда не пойдешь. Пока все мне не расскажешь.

— Почему я вообще с тобой разговариваю, тогда как это совершенно не твое дело? — чопорно произнесла Ника, пытаясь убедить, что он пересек черту дозволенного. Безуспешно — прозвучало слишком истерично.

— Моретти хочет знать, что ты так...

Они оба обернулись и увидели в дверях Калеба. Ника сникла. Серьезно? Это реально происходит сейчас, когда мне нужно убираться нахрен отсюда? Я уже должна быть далеко.

— Вот ты где, Ник. Что ты, черт побери, делаешь, Ви? — спросил Калеб, имея ввиду явное нежелание Винсента пропустить Нику.

— На ней отметины.

Калеб нахмурился и вошел в спальню.

— Что?

— Я случайно зашел, когда она переодевалась и увидел...

Ника пнула по его дорогому итальянскому ботинку.

— Заткнись, — процедила она сквозь зубы. А потом четче: — ничего, Калеб. Винсент решил, что что-то увидел, но ошибся.

— Выглядит так, словно кто-то бил ее монтировкой по спине.

Она ахнула от такого предательства и злобно уставилась на неандертальца. Тот скрестил руки на груди и уставился в ответ. Внимание Ники привлекли кожаные ремешки, прикрывавшие небольшую татуировку на широком запястье. Полдюжины тонких полосок, без изысков, если не считать маленькую подвеску на одном из них. Благородный серебряный ангел с расправленными крыльями склонялся над букетом цветов. Ника не знала, почему при виде этой фигурки стиснуло горло, хотя от дерзости парня хотелось скрипеть зубами.

— Ник? — Тревога в голосе брата разрывала сердце. — О чем он говорит?

— Ни о чем, — надавила она. — Это синяк. Тоже мне, невидаль.

— Синяки. Их много, — добавил Винсент.

— Может, хватит? — Она раздраженно топнула ногой. Как бы ни старалась Ника придумать что-нибудь вразумительное, ее мозг напоминал чистый лист бумаги. Поэтому, взяв себя в руки от невыразимого смущения, она открыла рот и ее чуть не стошнило от того, что собиралась сказать.

— БДСМ, — выдавила она.

Повисшая тишина навела Нику на мысль о звучании космического пространства. Лишь кровь шумела в ушах от повышавшегося с каждой секундной давления.

— Что ты сказала? — На лице Калеба появилось странное замешательство.

— Подчинение и прочая херня, — проговорил Винсент.

— Я знаю, что это, — рявкнул Калеб и, благослови Господь прекрасное сердце брата, скривился, не поверив услышанному ни на секунду. Не то чтобы с этой практикой было что-то не так...

— Все равно, это чушь собачья, — добавил Винсент. — Игры с болью не оставляют на теле то, что я только что увидел. А теперь хватит юлить, Рыжая, и расскажи нам, почему ты так отчаянно покрываешь этого покойника, за которого вышла замуж.

«Чтобы спасти жизнь брата!» — хотелось крикнуть ей. Вместо этого бросила:

— Спасибо, что испортил мою попытку успокоить брата, мистер Эксперт.

Необходимость убираться отсюда буквально ревом раздавалась в голове. Кевин слетит с катушек.

Если только ей не посчастливится заполучить флэшку и убраться подальше до того, как он накинется на нее.

— Я иду искать Еву, — произнесла Ника, двинувшись к двери. — Она подтвердит мои слова. Она знает, чем я занимаюсь. — Как я смогла это сказать без истерического смеха? Ника остановилась и подняла руку, когда они оба направились следом. — О нет, не надо. — Если бы можно было все рассказать и взять их с собой для защиты. Но нет. Потому что если это не флешка в чемодане, тогда улики против брата могут находиться где угодно. Если Ника заявится с этими двумя, и Кевин поймет, что тайна раскрыта, тогда он без промедления отправит доказательства в полицию. Калеба посадят. Брат лишится свободы и не выйдет лет до пятидесяти. Она не могла такого допустить.

— Вы двое оставайтесь здесь, а я приведу Еву. Достаточно и того, что вы заставляете втягивать ее во все это в день свадьбы. Не думаю, что ей понравится обсуждать такое в присутствии гостей.

Ника развернулась на каблуках и вылетела из спальни. Все, что она могла, это удержаться от желания снять туфли и побежать. Но она шла быстро, без преследователей, и спустилась по лестнице. Скрестив пальцы в фойе и чувствуя вину, что бросила Калеба, она направилась прямо к выходу. Помахала трем головорезам и вышла под низкий гул голосов из гостиной.

Спускаясь по каменным ступенькам к ожидавшему такси — слава Богу, оно приехало — Ника молилась как никогда прежде, о том, чтобы пережить эту ночь.

Глава 6

Винсент буквально прирос к полу посреди спальни Габриэля и Евы.

Ника врала. Должна была врать. Грубый секс не мог так изуродовать ее статное тело. Святое дерьмо.

Забрав подарок, за которым послал Габриэль, и выйдя из ванной, Винсент чуть не упал на колени в молитве при виде Ники в одном лишь нижнем белье. Но потом заметил темнеющие синяки на шелковой коже: желтые, зеленые и серые вздувшиеся шишки на изящных лопатках. Все еще опухшие, они означали крайнюю жестокость того, кто нанес их. И ужас в этих изумрудных глазах, когда Ника повернулась к нему, выдавал трагическую тайну.

Выражение ее лица не было похоже на смущение из-за своих сексуальных предпочтений.

В груди стало тяжело, и Винсент с трудом сглотнул.

— Не секс сделал с ней такое, Пейн.

— Что ты видел?

Калеб выглядел плохо, и Винсенту не хотелось говорить, но...

— Десятки ушибов. Какие-то старые, какие-то нет. Глубокие и темные. На ребрах... — Он яростно втянул воздух. — Какого хрена мы ждем? Я знаю, что она врет!

Калеб выглядел неуверенным, но все равно последовал за Винсентом.

— А если нет?

— Да. — Винсент давно научился прислушиваться к своим инстинктам, и эти ублюдки вопили так громко, что казалось, голова вот-вот взорвется. Знать, что эти раны нанесены мужской рукой. Черт. Сила ярости пугала даже его.

Ее муж чем-то удерживал ее. Больше ничего не могло объяснить то, что Ника оставалась с насильником. Кевин Ноллан, этот мудак чем-то шантажировал Нику.

Спустившись с Калебом в фойе, Винсент сразу заметил Еву, смеявшуюся над чем-то вместе с отцом. Они были у входа в гостиную, стоило Еве заметить их приближение, улыбка сползла с ее лица.

— Что случилось? Калеб? Где Ника?

— Она сказала, что пойдет за тобой.

— Я не видела ее с церемонии. Собиралась пойти наверх за ней, но Максим сказал, что вы все пошли в нашу спальню. Не хотела мешать.

Макс, видимо, не спускал глаз с камер наблюдения. Винсент огляделся и вопросительно махнул парню.

— Чем вы так ее напугали? — прорычал русский, поднимая стопку водки и опрокидывая ее.

— Она ушла? — спросил Винсент. — Какого хрена ты не забил тревогу?

— Не был уверен, что должен. Подъехало такси, и она спустилась через минуту. Мы едем за ней?

— Я и Калеб. Нам не нужна куча тел, чтобы привлекать внимание.

— К чему? Почему она уехала? — воскликнула Ева. — Что случилось?

Василий, нахмурившись, приобнял дочь за плечи, когда к ним с любопытным видом подошел Габриэль.

Калеб так яростно потер ладонями глаза, что Винсент удивился, как они не выпали из глазниц. По напряженным морщинкам вокруг рта и бледному лицу несчастного парня стало ясно, что он всерьез воспринял слова Винсента. Проклятие. В любую секунду он может просто рассыпаться от чувства вины.

Винсент знал, каково это.

— Пейн. Поехали.

Байкер вскинул голову и молча уставился на него, словно не понимал, что еще делать. И Винсент почувствовал боль в груди. Никто, особенно Ви, не хотел бы увидеть такого человека, как Калеб Пейн, сломленным. И Винсент не понаслышке знал это отупляющее самоосуждение за неспособность защитить младшую сестру.

— Поехали куда? — вмешался Векс, шумно протопав к ним с пивом в руках. — Что стряслось, брат? — обратился он к Калебу. — Ты выглядишь так, словно увидел привидение.

— Мы были правы насчет Ники, — прохрипел Калеб.

Векс застыл, его черты ожесточились, а голубые глаза стали такими же ледяными, как и у Алека.

— Просвети меня, Ви, — произнес Габриэль. — Где Ника? — Он занял место Василия и прижал Еву к себе.

— Она ушла, — ответила его жена.

— Пейн, — повторил Винсент. — Пойдем.

Подошел Векс, но Винсент покачал головой.

— Ты остаешься.

— Пошел ты, Романи, — прорычал Векс.

Макс приблизился, остановившись в дюймах от спины президента ОДМК.

Отец Руссо благоразумно удалился. Слава Богу, можно было не сомневаться, что парень не кинется к брату, как только переступит порог дома. Только гребаного Лоренцо им не хватало, дышащего в спину и желавшего действовать по инструкции.

— Ты знаешь, где она? — спросил Винсент Векса. Тот стиснул зубы и коротко кивнул.

— Да, знаю, поэтому мы едем с Калебом. — Почему-то Векс больше Винсенту не нравился, хотя раньше всегда было наоборот. Возможно, из-за того, как этот придурок, — да, именно так — фамильярно обнял Нику при первой встрече. Или из-за того, как пялился на нее весь вечер.

Устав ждать, Ви схватил брата Ники за шиворот и толкнул к выходу.

— Тебе лучше выдохнуть и взять себя в руки, парень, — прорычал он на ухо Калебу.

— Еще шаг — и я прострелю вам обоим ваши тупые бошки.

Винсент замер. Дерьмо. На это нет времени. Он повернулся и наткнулся на ледяной взгляд Габриэля.

— Я хочу нечто большее, нежели «она ушла» — произнес Габриэль.

Винсент многозначительно посмотрел на побледневшую Еву.

— Скажи нам, Винсент, — взмолилась она.

— Ноллан использует Нику в качестве боксерской груши. Сам видел свидетельства.

Компанию охватил шок и ужас.

— Иди. — Габриэль потер ладонью лицо. — И не забудь позвать парней на зачистку, когда закончишь с ним. Но для начала отвези ее куда-нибудь в безопасное место.

— Привези в клубный дом, — произнес Векс, последовав за Винсентом и Калебом к двери. — Встретимся там.

Калеб кивнул и запрыгнул на пассажирское сидение броневика Винсента, пока хозяин садился за руль. На данный момент Винсента не слишком заботило, где останется Ника. Главное, чтобы как можно дальше от этого ублюдка, который оставил побои на ее теле.

***

Ника отперла дверь номера ключом — еще один показатель, в каком первоклассном месте они остановились, раз тут все еще использовали обычные замки, — и быстро скользнула внутрь, сердце тяжело билось в груди.

Ее страх был мгновенно оправдан, когда сзади с силой дернули за волосы. Разъяренное лицо Кевина на секунду нависло над ней. И в следующее мгновение Ника перелетела через комнату. Больно приземлившись на пол, она ударилась о край стола и сбила лампу.

Страх выдавил остатки воздуха из легких. Ника сбросила оставшуюся туфлю и поднялась на ноги. И тут же встретила удар кулаком по лицу. По лицу! Он никогда не бил в лицо! Это значило, что он дошел до ручки. Как и она.

Твердый кулак впечатался в щеку, голову мотнуло в сторону. Сначала ничего, а потом голова взорвалась болью. Упав спиной на край кровати, Ника изо всех сил боролась с навалившимся на нее тяжелым телом Кевина.

— Теперь ты покойница. Ты меня слышала, лживая сука? — прорычал он пугающе низким голосом. — Где ты была? Что ты делала? С кем?

Она вцепилась ему в лицо ногтями, отталкивая и с силой ударяя в нос, а потом подняла колено и почувствовала, как оно врезалось в бесполезные яйца Кевина. Он ахнул и застонал, но не отпустил ее. Длинные пальцы сомкнулись на ее горле и начали сдавливать, злобное лицо нависло над ней, кровь из носа капала на щеки. Ника пыталась вдохнуть, глаза застили черные точки. Он убивал ее. Собирался убить по-настоящему на этот раз.

— Да пошел ты, — прохрипела Ника. Она так далеко зашла не для того, чтобы сейчас позволить ему одержать верх. Оторвав стиснутые пальцы от его футболки, Ника потянулась в сторону, еще и еще, пока не схватила упавшую лампу. И со всей силой огрела Кевина по голове.

Металл со звоном ударился о череп, оглушив достаточно, чтобы хватка ослабла. Хватая ртом воздух, Ника оттолкнула Кевина и выползла из-под него.

Она карабкалась по кровати, но не успела добраться на другую сторону, как ее схватили за лодыжку и дернули обратно. Еще один удар, на этот раз по груди. Ника могла поклясться, что сердце на секунду остановилось, прежде чем понестись вскачь так быстро, как никогда. Позабыв о боли, Ника пыталась дышать, не думая ни о чем, кроме выживания.

— Ты никуда не денешься, шлюха. Я никогда не позволю тебе уйти. Ты принадлежишь мне.

— Нет. Не принадлежу, — прорычала она. Она уперлась ладонью ему в челюсть, с клацаньем захлопнув ему рот, и локтем ударила в глаз. Кевин хрюкнул.

— Ты никогда такой не была, Ники. Мне, блядь, это нравится, — бормотал он. А потом добавил: — И остальным тоже понравится. Увидишь. Вот как все будет. Ты будешь сопротивляться. — Он намотал ее волосы на кулак и ударил головой о спинку кровати. Другой рукой схватил за руку.

Сквозь резкое головокружение Ника ударила его по лицу, кольцо на среднем пальце поцарапало кожу, оставляя длинный кровоточащий порез.

— Они будут бить тебя, а потом, когда выбьют все дерьмо, трахнут по кругу, Ники. Это твой дебют в порно-индустрии. Ты будешь немного потрепана, — произнес он с больной улыбкой, сильно выкручивая ей руку и просовывая колено между ног, — но все равно завтра вечером тебя отымеют четверо парней. Прямо здесь.

«Разве что мой труп», — подумала она сквозь волну паники от того, что почувствовала на бедре. Кевин был возбужден. Впервые за год у ее мужа появилась эрекция. Из-за жестокости, с которой она с ним боролась?

— Ника!

Все произошло так быстро, что она едва могла уследить за событиями.

Кевин отскочил от нее мгновенно. Это могло даже показаться смешным, не будь ситуация такой плачевной.

— Ника? Открой дверь! — снова крикнул Винсент.

Она в ужасе наблюдала, как Кевин схватил чемодан и кинулся в открытое окно к пожарной лестнице.

Нет!

Ника подскочила и вцепилась пальцами в дешевый кожаный материал.

— Черта с два, — прохрипела она и дернула под его безумным взглядом. Кевин дернул чемодан к себе, утянув Нику за собой, пока она не почувствовала на лице теплый ветерок с улицы.

От тяжелого удара в дверь глаза Кевина округлились от ужаса, и он оттолкнул Нику вместе с чемоданом обратно в комнату. Стук его шагов по металлическим ступеням отдавался в ушах. Запутавшись в покрывале, упавшем с кровати, Ника упала и ударилась затылком о шкаф. В это же мгновение дверь распахнулась, и ее брат вместе с Винсентом влетели в разгромленную комнату.

— Ника! — Калеб бросился к ней, падая на колени.

«Боже, надо вытереть из ушей воду», — смущенно подумала Ника, пытаясь сфокусировать взгляд. Зрение было ужасно затуманено, все покрывала огненно-черная паутина.

— Нож, — пробормотала она.

— Что? У него нож?

Голос Винсента. Она наклонила голову, или подумала, что сделала это, и увидела его рядом.

— Где он, малышка? Проклятье, Рыжая! — взорвался он. — Почему ты не осталась со мной?

Звук его полного муки голоса то появлялся, то исчезал. Зачем он здесь? Он правда только что спросил, почему она не осталась с ним? И назвал ее малышкой?

— Нож, — снова промямлила она, пытаясь сесть, не смотря на приступы накатывавшего головокружения.

— Какой нож, Ники?

— Мне нужен. Нож!

Ей хотелось кричать, но голос получался слабым и невнятным.

— Вот. — Винсент протянул ей открытый раскладной нож. Благослови Господи его кровожадное сердце.

Она взяла оружие дрожащими руками.

— Пожарный выход, — выдохнула Ника, давая знать, куда делся Кевин. Она дважды случайно порезалась, отпихивая руки брата, когда тот хотел отобрать нож. Но наконец ей удалось разрезать ткань на чемодане достаточно широко, чтобы засунуть в отверстие пораненную и испачканную кровью руку. Пальцы нащупали гладкую пластмассовую вещь.

Из глаз полились слезы.

Беззвучные рыдания сорвались с губ, сотрясая тело, когда она вытащила флешку. Ника показала ее брату.

— Я достала ее, — хрипло прошептала она. — Я нас спасла, Калеб. Я это сделала.

Сильные руки Винсента обхватили ее за талию и потащили назад, но Ника не сводила глаз с брата. Он покачал головой, на его лице перемешались полнейшее замешательство, ужас и горе.

— Ник, я не понимаю.

Но она не нашла в себе силы объяснить. Особенно, когда ее внезапно окружил жар тела Винсента. И мягкая ладонь нежно погладила по влажным волосам.

Влажным? Почему ее волосы влажные?

Она увидела, как Винсент отвел руку, и на ней остались ярко-красные следы. Тогда все заволокло туманом. Ника провалилась в темноту.

Просто сдалась и унеслась прочь от своего избитого тела.

***

От вида капающей с запястья крови у Винсента паникой сковало внутренности. Не раздумывая, он схватил свой телефон и позвонил Теган.

— Эй. Габриэль сказал, что ты можешь...

— Что мне сделать с кровоточащей раной на голове? — его голос был резок, как удар хлыста.

— Приложить что-нибудь чистое. Сильно прижать. Уложить человека. Кто это, Вин? Ты в порядке? — Теган, не теряя ни секунды, переключилась на роль врача.

— Повиси. — Винсент схватил завалившуюся под кровать подушку. Черт, грязня. Он снял свою рубашку и подложил ее под голову Нике. Притянул спиной к своей груди, прижимая затылок к импровизированному прессу. Винсенту понадобятся свободные руки, чтобы нести ее. Подняв телефон с грязного ковра, он быстро заговорил. — Я в порядке. Ника — нет. Ты еще в доме?

— Да.

— Мы приедем как можно скорее. Пожалуйста, Тег, будь готова. Она... плоха.

Почему вдали не завывает сирена, гадал он, отключая связь. Как мог отель и окружавшие его здания выстоять против бури, разыгравшейся в его мыслях? Винсент едва замечал вес Ники на руках, когда они двинулись с Калебом на выход.

— Можешь повести? — спросил он байкера, который не отрываясь смотрел на сестру. — Мы возвращаемся ко мне домой, не в клубный дом.

— Конечно. Что, черт подери, она имела в виду, когда сказала, что спасла нас? — спросил Калеб, когда к его лицу очень медленно стали возвращаться краски. — Дай мне ключи. Я подгоню машину к черному ходу. Нет, лишняя трата времени. В такой дыре никто не станет задавать вопросы.

И он был прав. Ни один человек и бровью не повел, когда двое громил пронесли через весь отель безжизненное тело истекавшей кровью девушки. Винсенту хотелось разозлиться, но он был слишком обеспокоен тем, насколько неподвижной оставалась Ника.

Оказавшись на заднем сидении машины с Никой на руках, Винсент снова звонил, пока Пейн несся из Бруклина к Олд-Уэстбери.

— Что случилось? — требовательно спросила Теган.

— Она все еще в отключке. Это нормально? Уже минут шесть. — Пожалуйста, скажи, что это не страшно.

— Как сильно она ударилась? Или ее ударили? Упала? Мне нужна хоть какая-то информация.

— Похоже, что она упала спиной... — Может ли рана быть такой ужасной из-за простого падения? — Ее толкнули, и она затылком ударилась о деревянный шкаф.

— Ладно. Что еще?

— Ее избили. На лице кровь, но не думаю, что это ее. Не могу найти рану, разве что она прикусила себе язык или что-то подобное. — Ага. Когда этот смертник ударил ее по лицу кулаком. От этой мысли Винсент зарычал как дикий зверь.

— Что? Что произошло? — спросила Теган, услышав его яростный рык.

— Ничего. Просто... реакция.

— Ладно. Винни, не психуй, но она долговато в отключке. От удара по голове обычно отключаются минуты на три-четыре. Но это не обязательно...

Винсент уронил телефон на соседнее сидение.

Он не будет психовать. Не будет.

Сделав несколько вдохов, Винсент осторожно притянул ближе слишком неподвижное и слишком красивое тело и прорычал ее брату:

— Дави эту чертову педаль в пол, Пейн! Сейчас же вези нас домой!

***

Влетев в открытую Вито дверь, Винсет бросился через ярко освещенное фойе к двойным дверям в подвал. Калеб не отставал. Он надеялся, что никого не будет...

Вокруг.

Прекрасно. Винсент стиснул зубы, когда увидел Макса, Алека, Куана, Алесио, Габриэля и Еву, околачивавшихся возле двери медицинской комнаты Теган. Гребаная толпа зевак. Кроме Евы, разумеется. Бедная девочка выглядела так, словно вот-вот упадет в обморок. Это было видно по ее глазам.

Из гостиной появился Василий со своим личным врачом Юрием Давыденко. При виде хорошего доктора Винсент почувствовал сильное облегчение, наплевав на то, почему тот внезапно оказался здесь. Юрия не было, когда они с Калебом уезжали. Два врача лучше одного.

Винсент не замедлил шаг, направляясь в уже открытые двери и надеясь протиснуться сквозь толпу. Но Ева остановила его, дотронувшись до руки. Счастливица. Единственная, кому бы он не надавал по носу за то, что задерживает его.

— Винсент?

Он взглянул на мрачного Габриэля.

— Позже.

— Она в порядке?

Очевидно, Ева не заметила спутанных и пропитанных кровью волос подруги. Так же ясно, что Теган не стала разбалтывать подробности. Винсент не смотрел на Еву. Не мог.

— Она без сознания, — выдавил он сквозь зубы. — Прошу, Ева, дай мне отнести ее вниз.

— Да, конечно, — ее голос дрожал, словно она скатывалась по старинным деревянным американским горкам.

Винсент крепче сжал Нику и двинулся дальше. Вниз по широкой лестнице, через жилую зону с массивным зеркальным баром и отгороженными столами. Он свернул налево, а не направо, где находились домашний кинотеатр, две смежные спальни и комната Максима. Этот же коридор вел в тренажерный зал и их импровизированный лазарет. Конечно, не мини-больница Юрия, в которой можно даже проводить операции, но со своими функциями справлялся. Винсент уложил девушку на металлический стол и отошел, чтобы ею могли заняться Юрий и Теган, которая уже достала поднос с инструментами. Винсент придвинулся к краю стола и сжал ладонь вокруг изящной лодыжки Ники, почему-то чувствуя необходимость касаться ее, пока русский приподнимал прекрасную рыжую головку и осматривал рану.

— Блядь, — выругался Юрий, хотя его лицо оставалось бесстрастным. — Она сразу вырубилась или еще была какое-то время в сознании после удара? — он говорил коротко и профессионально, а английский был безупречен, не смотря на сильный акцент.

— Она находилась немного не в себе минуты три до того, как потеряла сознание.

Облегченный вздох казался даром небес, как и слова Юрия.

— Это хорошо. Очень хорошо.

Винсент подвинулся вдоль стола, ни на минуту не убирая ладонь с ноги Ники. Ступня, икра, колено, бедро. Он одернул ее платье и взял за руку, когда Теган посветила фонариком в глаза Ники — тусклые и мутные. Винсент опустил взгляд и разжал кулак Ники. В нем оказалась флешка. Даже без сознания девушка продолжала так крепко сжимать ее, что на ладони остался отпечаток. Винсент взял предмет и шагнул назад, когда Теган двинула ему локтем под ребра.

— Свали, Винни. Дай нам ее зашить.

Ее тон, ясно дававший понять, что нехрен спорить с врачом, заставил попятиться к двери. Дерьмо. Он не хотел уходить. Хотелось остаться. Быть рядом, когда она очнется, на случай, если будет напугана. Не хотел бросать ее, как тогда в Сиэтле. Как можно было так поступить с ней? Снова облажаться с невинной душой, которую должен был защитить. Не придать значения страху в ее глазах в тот день, когда поцеловал ее. Вернуться в Нью-Йорк и оставить ее саму со всем разбираться.

Разве случившееся с Софией не научило, что нужно быть рядом?

— Винсент! Вон!

Он отвернулся от вскрика Теган и чуть не налетел на Калеба, когда вышел в коридор.

— Что это? — спросил он, показывая флешку.

Байкер покачал головой, глядя на сестру.

— Я не знаю, Ви.

— Тогда давай выясним. Макс?

Максим раскрыл ладонь, и Винсент положил на нее свою находку. Все, кроме Василия и Евы, проследовали за бар в командный центр — влажную мечту Максима. Вдоль стен располагались экраны, а на столе клавиатуры. Ноутбуки, штативы, циферблаты и кнопки занимали оставшиеся поверхности. Чертов звездолет «Энтерпрайз».

Техник плюхнулся в черное кожаное чудовище, достойное короля, и вставил флешку в USB-порт. Он указал на самый большой экран в центре полудюжины остальных.

— Будет здесь, — пробормотал он, стуча по клавишам. — Файл назван просто «Номер один».

Винсент, Калеб, Габриэль, Куан, Алек и Макс в молчании уставились на экран. Василий проскользнул в комнату, когда появилось изображение. Свалка. Сетчатый забор. Вокруг никого, только три парня в жилетах «Обсидиановых Дьяволов» и один в майке.

Около трех минут все наблюдали кристально-чистое изображение, а потом парень в майке был убит. Руками Калеба Пейна.

Достаточное доказательство, чтобы упрятать байкера за решетку на долгое время.

То, через что прошла Ника, причина, по которой она оставалась так долго со своим мучителем, — все внезапно встало на свои места.

— Она терпела это... ради тебя, — произнес Винсент в повисшей тишине.

— Святое дерьмо. — Габриэль на мгновение накрыл лицо руками, из-за чего голос получился приглушенным.

— Чувак. Мне ужасно жаль.

Винсент обернулся на самые искренние извинения, которые когда-либо слышал от Максима.

Истертая нить самоконтроля лопнула и всепоглощающая ярость, которую Винсент старался подавить, нашла выход.

— Жаль? Тебе его жаль? — заорал он на друга. — Да, блядь, за что? Не его постоянно избивали и, кто знает, что еще делали. И не он сейчас, возможно, борется за жизнь неизвестно в который раз!

Винсент повернулся к Калебу и вложил в слова всю ненависть к ублюдкам вроде Кевина Ноллана.

— За все время, когда ты оказывался в гребаной клетке своей сестры, неужели никогда ничего не замечал подозрительного? Ни единого необычного факта? Может, оружие или кляп, которым он наверняка затыкал ей рот, чтобы она не могла позвать на помощь? Хотя, эй, кого она могла позвать? — Он оставил невысказанный ответ висеть в воздухе. — Почему ты не заставил сестренку рассказать тебе причину жизни с подобным животным? Почему позволил держать себя на расстоянии? — взревел он. — Потому что не хотел с этим связываться? Разве это ради нее? Ты не впутывался ради нее?

— Винсент! — голос Василия был резок и полон неодобрения. Он подошел и предостерегающе сжал плечо Винсента. — Достат...

Винсент стряхнул руку, его накрыла мысль о тех ужасах и беспомощности, которые переживали женщины во всем мире от рук мужчин. Но становилось в тысячи раз ужаснее от того, что люди, подобные Пейну и соседям Ники, предпочитали закрывать глаза на происходившее под самым носом. Как могло так случиться, что никто не заметил средь бела дня, как в машину запихнули шестнадцатилетнюю девчонку, шедшую домой со школы? Винсент едва заметил перемену своих мыслей. Или все решили, что это не их дело? Слышали ли они крики Ники или просто делали телевизор громче?

Сначала София. Теперь Ника...

Глаза жгло, голос стал едва слышен.

— Она терпела издевательства, чтобы избавить тебя от тюрьмы. Ты это понимаешь?

Габриэль вышел вперед.

— Ви, думаю, ты мог бы...

Винсент не закончил.

— Что ты сделал для нее, Пейн? Что ты сделал, чтобы спасти сестру от этого монстра? Почти за год в браке Векс лишь взглянул на какие-то банковские записи? Ага. Вот что ты сделал. — Зрение помутилось от внезапно обрушившегося на него чувства вины, раскаяния и ненависти к себе. — Я убил бы сотню человек ради своей сестренки! — прогремел он. — Если бы нашел ее вовремя, то убил бы их всех!

Наступило шокированное молчание, а потом послышались ругательства и сочувственные возгласы друзей, смешивавшиеся с тяжелым дыханием Винсента.

Ох... Черт.

— Знал, что так выйдет, — пробормотал Василий и встал перед Пейном. Он схватил байкера татуированной рукой за подбородок и заглянул в глаза. — Несмотря на все сказанное, это не твоя вина. Твоя сестра определенно жертва. Но это был ее выбор — не втягивать тебя в происходящее. Возможно, ты поступил бы так же на ее месте. Не стоит недооценивать то, что она сделала ради тебя. Ты меня понял, парень?

Когда ответа не последовало, Василий на секунду прижался лбом ко лбу Калеба и медленно вышел из комнаты.

Чувства Винсента вернулись не сразу, и лучше бы этого не произошло. Какого хрена он творит? Наказывать уже сломленного парня за то, что он не смог защитить собственную сестру?

Винсент огляделся по сторонам и увидел в глазах друзей настороженность из-за того, что он, пусть вскользь, заговорил о том страшном времени, которое навсегда изменило его.

— Калеб. — Он потянулся вперед. — Блядь, брат. Прости. — Святое дерьмо. Что он наделал? Слова уже не вернуть назад. Неважно, как сильно будет раскаиваться. Он знал это. Василий абсолютно прав, Ника сама сделала выбор. А Винсент, к своему стыду, судил о ситуации по себе.

Холодные пальцы Калеба сомкнулись на запястье Винни, кофейного цвета глаза излучали муку.

— Ты прав, Ви. Василий... — Он замолчал, глядя на дверь. — Не знаю. — Калеб вновь посмотрел на Винсента. — Но не смей сейчас забирать свои гребаные слова обратно. Потому что ты прав. Я облажался... полностью.

Винсент покачал головой на это слишком личное признание.

— Я не имел права так говорить...

— Это ничего не меняет, — настаивал Калеб ровным голосом.

— Нет, меняет, — уверенно встрял Максим. — Василий был прав, понимаешь ты это или еще нет. Твоя сестра сама приняла решение справляться с этим в одиночку. Это ее выбор, Пейн. Скорее всего, она скажет тебе то же самое. Увидишь.

Байкер отвернулся, и Винсент впервые увидел то, что сам переживал каждый божий день. Своими глазами увидел то, на что были вынуждены смотреть его собственные друзья в его лице.

Вину и всепоглощающее горе из-за трагедии невинной девушки.

Которую старший брат обязан был предотвратить.

Глава 7

Поняв, что больше не может поддерживать общение, Калеб отделился от компании Винсента. Он поплелся к двери и дальше по коридору. Понятия не имел, куда направлялся, но все лучше, чем находиться там.

Мысли были настолько объяты произошедшей катастрофой, что голова казалась пустой. Но сердце… сердце истекало кровью, реками крови, бесконечными потоками, не способными затопить зияющую дыру отчаяния.

Что я сделал?

Он не мог ответить. Не мог заставить мозг даже попытаться.

Сердце вяло продолжало биться, словно решало, хотело ли сделать следующий удар.

Впервые в жизни Калеб желал умереть.

Поправка. Желал забвения смерти. Хотел очистить разум от того ужаса, свидетелем которого только что стал. Ужаса, причиной которого стал он сам. Трагедия, которую он мог, должен был предотвратить, но не сделал этого, потому что не хотел расстраивать свою... свою...

Внезапно сознание заполнил образ маленькой девочки Ники, возвращая его в детство. В тот день она хотела присоединиться к нему и его приятелям в шалаше на дереве, который их отец помог построить на большой ели в углу заднего двора. Ника слишком боялась подниматься по лестнице, поэтому Калеб ступенька за ступенькой держал ее худенькое маленькое тело в своих руках, страхуя от падения на твердую землю, а в это время ее яркие волосы щекотали ему глаза и подбородок. Благоговейный взгляд, подаренный ему от этой восьмилетней попки, усевшейся на фанерный пол их укрытия, заставил двенадцатилетнее сердце наполниться гордостью. Он чувствовал себя рыцарем в сверкающих доспехах.

Острая боль пронзила ноги, когда Калеб с глухим стуком упал на колени.

Его сестра. Его красивая, очаровательная, жизнерадостная сестренка за год превратилась в собственную тень, и он ни черта не сделал.

Горло так сильно сжало, что стало невозможно дышать. Он не хотел делать ее еще несчастнее, чем она уже казалась. Стоял рядом, сложа руки, и отказывался давить на нее. Отказывался прекратить ее мучения, чтобы не сделать несчастной.

Непередаваемая ирония.

Он едва почувствовал, как крепкие руки подняли его за подмышки и мягко опустили на подушки дивана. Калеб успел заметить сочувственное лицо Алека, прежде чем тот исчез на лестнице.

— Она поправится. — Пришел и Максим, его голос с акцентом сопровождал стук льда в стаканах. — Ты удивишься, сколько может вынести разум и при этом продолжать нормально функционировать.

— Она заставила меня дать обещание. — Калеб съежился. Слова смутили его, потому звучали как оправдание. Но он повторил их, потому что нуждался в напоминании о настойчивости Ники. О причине, по которой он дал слово и позволил ее мучителю продолжать свою больную игру. — Столько гребаных раз она вынуждала меня пообещать не вмешиваться. Я думал, может, Ноллан изменял ей, и она выжидала, чтобы бросить ему факты в лицо. — Он издал недоверчивый смешок, вызванный своей тупостью. — Я должен был что-то сделать. Что угодно. Раньше начать копать. Найти что-нибудь. Но я этого не сделал. Я, блядь, не делал для нее все возможное. — Калеб крепко зажмурился и перед глазами снова лежала сестра, истекавшая кровью на полу отеля.

— Учитывая прошлое, брат мой, она всегда будет тебя уделывать. — Большой русский замолчал, плеснув в стаканы какую-то жидкость. — Она пыталась защитить тебя. Как и сказал Василий, уважай ее выбор, потому что ты поступил бы так же ради нее. Я поражен, как далеко она зашла. Жертвенность — это не то, что я могу понять. Может, тебе поговорить с Габриэлем о том, как он пережил кошмар, когда Ева оказалась в хижине с Фурио и Стефано. Его жена выбрала смерть ради него и отца. Кто может пойти на подобное? — Он усмехнулся, закрыл бутылку пробкой и поднял стаканы. — Огромное уважение леди. В любом случае поговори с Габриэлем. Увидишь, как он с этим справился. Если справился. Хотя не думаю, что кто-то обрадуется, если другой человек примет на себя все наше дерьмо. Никто не чувствует себя достойным подобного. Правда?

Абсолютная. Нет более правдивых слов. Но горький, едкий привкус вины не исчезал с языка.

— Она ошиблась. Так ужасно ошиблась, делая это ради меня.

Макс всучил Калебу стакан, прежде чем плюхнуться на стул перед ним.

— Думаю, нет. Что если, надо было, если бы, может быть — все это пустая трата времени, мой друг, — продолжал он знающим тоном. — Единственное, что ты сейчас можешь сделать для нее, это дать понять, что рядом. Поддерживать ее. Говорить, как благодарен. Помочь ей оправиться от произошедшего. А так и будет.

Калеб поднял воспаленные веки и наблюдал, как огромный сукин сын осушил половину стакана. А потом мрачный взгляд серебристых глаз поймал взгляд Калеба. Боль и понимание, сквозившие в них, поражали.

— И один совет. Не обижайся на Ви, что ведет себя как неотесанная дубина. Парень уже никогда не станет прежним после того, как убили его младшую сестренку.

Калеб не знал, что Винсент потерял сестру.

Максим рассказал ему детали похищения Софии, как ее насильно подсадили на наркотики, от которых в итоге случилась передозировка и смерть. Винсент практически никогда не поднимал эту тему, предпочитая держать все в себе.

— Эта безграничная боль, с которой он жил больше десяти лет, видимо, выплеснулась наружу. Запомни мои слова, Пейн. Он попытается быть рядом с твоей сестренкой... так, как не был рядом с собственной.

***

Винсент следовал за Теган в медкомнату. Доносившийся откуда-то звук футбольной игры казался неуместным, но это был всего лишь гул на заднем плане.

Хотелось поговорить с Калебом, но в последнюю минуту Винсент решил дать ему побыть одному. Именно этого желал бы Винсент на месте байкера. Много свободного пространства и одиночества. Но, с другой стороны, это его мнение. В конце концов он оставил Максима на вахте.

— Ох, она проснулась.

Винсента привлек тихий комментарий Теган. Ника лежала на боку на двуспальной кровати, в которую ее переместили после того, как наложили шов. Винсент заметил отсутствие привычного блеска в глазах, затуманенных лекарствами. Плохо.

— Где она? Где флешка?

Голос был хриплым и грубым, музыкальность исчезла. Еще один факт, который не понравился.

Может, если так продолжится, он сорвется с крючка и его влечение к ней иссякнет?

«Или нет», — подумал он со следующим ударом сердца, когда Ника продолжала смотреть ему в глаза. По телу разлилось тепло. Не удержавшись, он поднял руку и отвел рыжую волосинку от уголка ее идеально очерченных губ. Несколько прядей лежали на серебристом подносе рядом с кроватью. Должно быть, Юрию и Теган пришлось выбрить участок на голове, чтобы зашить рану. Паршиво, но, по крайней мере, ей не придется стесняться, потому что рана была на незаметном участке.

Прокашлявшись, Винсент засунул руку в карман. Разум затопили картины ее избитого тела. Последние побои пришлись на еще незажившие старые синяки. Пришлось зажмуриться, чтобы не думать об этом и о причине произошедшего. Съемка с флешки легко выдала бы Калеба. Изображение было таким идеальным, словно камеру наблюдения специально направили на байкера.

Макс собирался разобраться в увиденном.

Винсент протянул флешку, но Ника даже не взглянула. Она продолжала смотреть ему в глаза, и на ее лице появилось странное недоуменное выражение. Ника напоминала жертву несчастного случая, пытавшуюся понять, что происходит. Без сомнения, ей было трудно соображать под действием лекарств.

— Я не плохой человек, ты же знаешь, — пробормотала она, удивив его. — Я не заслуживала того, что он со мной делал.

— Господи, я знаю, малышка, — шепотом заверил он ее. И это все, что он мог произнести на ее слова при виде темневшей шишки на щеке.

— Он объявился возле моей работы в прошлый сентябрь. В тот день даже дождя не было, — задумчиво произнесла она. — Я не видела его больше года. Едва знала, кто он такой. Лишь то, что он околачивался в клубном доме с Калебом. На нем была отвратительная клетчатая рубашка. — Ника слегка поморщилась. — Спросил, выпью ли я с ним кофе. Сказал, что хочет поговорить о моем брате.

Она прикрыла глаза, покачав головой.

— Мы сидели в «Старбаксе», и он рассказал, что у него есть доказательства, благодаря которым Калеба могут упрятать за решетку до конца жизни. А потом поднялся и ушел. Сказал, что на следующий день даст мне знать, как будут развиваться события, — ее голос стал ниже, словно она пыталась подражать Ноллану: — «Ты сделаешь меня очень счастливым, Ники», прошептал он мне на ухо, прежде чем уйти.

Видя, как его рыжая с трудом рассказывает эту историю, клятва Винсента уничтожить самого Ноллана и все воспоминания о нем окрепла. Но сначала ублюдок прольет реки собственной крови за свои грехи.

Ника поймала его взгляд и серьезно произнесла:

— Никогда не называй меня Ники, хорошо?

— Никогда. — Это обещание он будет хранить до конца жизни.

— Он произнес то же самое в день нашей свадьбы. «Ты сделаешь меня очень счастливым, Ники». Я думала, он имел виду секс. Но, слава богу, он на него неспособен. По крайней мере, не со мной. Хотя сегодня мог. — Ника так сильно задрожала, что застучали зубы, и гладкая кожа на руке, выглядывавшей из-под белой простыни, покрылась мурашками. Что она имела в виду под «он на это неспособен»?

— До сегодняшнего вечера?.. — нерешительно спросил он, по спине пробежал холодок.

— Он возбудился, когда я начала очень сильно сопротивляться. Появилась эрекция. Этого никогда раньше не случалось. Единственное, чем мне помог Бог, или кто там есть наверху. Я бы не смогла пережить секс с ним.

Винсент несколько раз моргнул, чувствуя, что вот-вот навернутся слезы. Он не был уверен, то ли из-за облегчения за нее, то ли из-за сочувствия.

— Он заставил меня купить два билета до Лас-Вегаса через неделю после нашей первой встречи за кофе, — продолжила она. — Парень, который соединял нас, был сильно под кайфом. Уж не знаю, как он смог правильно прочитать слова, на мою грудь он смотрел больше, чем в бумаги. Но он это сделал, и когда мы вернулись в Сиэтл, я уже была миссис Кевин Ноллан. Ему нравилось называть меня рабыней, потому что он знал, как мне это ненавистно.

Ника снова задрожала, и Винсенту пришлось усилием воли ослабить хватку на флешке, пока не превратил ее в пыль. Уже второй раз после знакомства с этой девушкой, он забывал, как дышать. Гребаный. Чертов. Ад. Но в этот раз причиной стала не ее внешность. Нет. Удушье вызвали негативные эмоции, бурлящие в нем. Они были злыми, дьявольскими, темными и полными боли.

Кевин Ноллан скоро заплатит.

— Я не плохой человек, Винсент, — снова пробормотала она. — Я не хожу в церковь, но всегда стараюсь быть хорошей. По возможности помогать людям, если только сидящий на тротуаре попрошайка не в обуви, которая дороже моей собственной. Мы с Евой часто занимались благотворительностью в детстве. Она все превращала в забаву, и не важно, чем мы занимались. Ты знал, что у моего брата диплом по работе с инвалидами? Он такой хороший человек. Он поступил в Университет Сиэтла, и мы с Евой ходили за ним по пятам, когда он создал свое отделение в Сообществе. Они помогли нам сделать выбор в нашем деле.

Услышав в ее голосе отголоски одиночества, Винсент подошел ближе и предложил то немногое утешение, которое мог, проведя пальцами по ее руке.

— Тебе не обязательно мне это рассказывать, Рыжая. Я знаю, что Калеб — хороший парень. — Несмотря на то, что я говорил полчаса назад, подумал Винсент с содроганием. — И даже когда ты и слова еще не произнесла, я уже знал, какая ты. — Он коснулся пряди ее волос. — Ты освещаешь комнату, когда входишь в нее, малышка. Что может быть в этом плохого?

Ника кивнула, но неубедительно.

Очередная волна дрожи пробежала по ее телу, и Винсент оглянулся в поисках одеяла, но нерешительно замер, когда она произнесла:

— Ты не приляжешь со мной? Я не могу согреться. — Прежде чем он ответил, Ника добавила: — Ты когда-нибудь чувствовал себя одиноким в комнате, полной людей, Винсент? Раньше я всегда такой себя ощущала. Так трудно быть единственной, кто знает, что на самом деле происходит. Временами, когда он заканчивал со мной, я сидела на краю ванной и мечтала, чтобы был хоть кто-то, с кем бы я могла поделиться, чтобы не чувствовать себя такой одинокой. Но я не могла так поступить с Евой. И Калеб не должен был знать.

Пока он вникал в слова Ники, к ним подошла Теган. Все это время она стояла в стороне, обхватив себя руками. Она была очень тихой и двигалась, словно тень. Винсент взглянул на свою давнюю подругу, когда та положила в изножье кровати мягкое голубое одеяло. По ее щекам текли слезы, а светло-голубые глаза сверкали. Она жестом показала, что закроет за собой дверь, и вышла.

На шее выступили капельки пота от интимности того, что сейчас собирался сделать. Не давая себе шанса подумать или включить Багза Банни и смотаться так быстро, что останутся только очертания его тела в дверях, Винсент отбросил смущение и жестом велел Нике подвинуться. Она осторожно отодвинулась, и Винсент улегся на спину, задержав дыхание, когда Ника прижалась к нему.

О... боже.

Он обнял ее и закрыл глаза, чувствуя податливое тело у своих ребер. Длинная нога прижалась к его, а шелковистые волосы щекотали шею, когда Ника уткнулась головой ему в грудь. Но самое убийственное было не это. Она скользнула рукой по его животу, словно хотела удержать. Кажется, Нике было необходимо чувствовать кого-то рядом, и Винсент изо всех сил старался игнорировать, как ему это знакомо. Ника словами выразила то, что он чувствовал годами, — одиночество в толпе.

— Я уже давно не чувствовала себя в такой безопасности. Ты такой большой, — рассеянно добавила она, проведя рукой по груди и взяв драгоценный кулон в виде волчьего зуба. Спрятала его под черную рубашку, которую одолжил ему Куан, так как его одежда была испачкана кровью Ники. Она накрутила прядку его волос на свой длинный палец, как обычно игралась со своими волосами. — Мне нравятся твои волосы. — Она поднесла прядь к лицу и вдохнула.

Винсент немного расслабился и наблюдал за ней. Вряд ли он когда-либо делал подобное с девушкой: просто лежал рядом и делился уютом и теплом. Это было довольно приятно. Хорошо. Даже слишком хорошо. Если не быть осторожным, Ника может заставить его забыть все причины, по которым ему стоит держаться от нее подальше. Каким бы невинным ни было происходящее, оно все равно оставалось опасным, потому что Ника заставляла его чувствовать нечто. Нечто приятное. Но это не надолго, верно?

— Сколько тебе лет, Рыжая?

— В ноябре будет двадцать пять. Кевин сказал, что может быть со мной милым в мой день рождения. Это будет мой подарок. Он думал, что я останусь с ним до ноября. В прошлом году мне не позволили позвонить Калебу, поэтому он не смог поздравить меня. Знаю, это огорчило его. Мой бедный брат. Я редко плачу, но в ту ночь еле смогла удержаться. Наверное, стоило. Слышала, это помогает. Очищает.

Ее голос был тихим и спокойным, пока она раскрывала душу. Слишком спокойным. Она пережила такой ад, который многие люди даже представить себе не могут. И так небрежно говорила об этом? Ее должно было буквально рвать от эмоций. Винсент просто знал это.

С ним и самим это случилось меньше часа назад перед ее братом. Нереально вечно сдерживать все накопившееся дерьмо.

Но, как она и сказала, ей очень хотелось с кем-то поговорить. Ника так долго выживала одна, что теперь хорошо облегчить боль в груди, особенно в полузабытьи из-за лекарств.

Даже перед Винсентом.

— Где твои родители, малышка?

С ее губ сорвалось слабое фырканье.

— Думала, мне показалось, что ты меня так назвал, — тихо произнесла она, приятно удивляя сквозившим в голосе удовольствием. — Мне нравится. Это вызывает очень приятные ощущения. Как и все, что с тобой связано. По каким-то странным причинам, ты заставляешь меня чувствовать... что-то. Не знаю. Просто что-то. У меня было мало хорошего, поэтому спасибо и за это. Хотя мне не понравилось, как ты смотрел на меня на свадьбе. Но я понимаю. По крайней мере, теперь ты знаешь, что я не предательница и не изменщица. Когда я поцеловала тебя в Сиэтле, меня не ждал дома наивный супруг. Я никогда не была замужем по-настоящему.

Винсент тоже не считал ее замужней. Не совсем. Но не станет упоминать об этом. Из коридора послышались шаги, и Винсент замер. Но кто-то прошел мило.

— Мама умерла от рака, когда я была маленькой, а отец от него же, когда мне исполнилось восемнадцать, — ответила Ника на вопрос, не зная, что с каждым ее словом тиски вокруг заледеневшего сердца Винсента сжимались все сильнее. — Бедный Калеб застрял со мной.

— Брат тебя любит, — уверил он ее, думая о том, какие жестокие события пережила Ника за свою короткую жизнь. Столько потерь и издевательств, с которыми не должна сталкиваться ни одна невинная душа. Как, черт возьми, она держалась?

— Я ненавижу его, Винсент. — Брови Винсента поползли вверх, пока она не уточнила. — Я так сильно ненавижу Кевина, что это меня пугает. Потому что больше всего на свете мне хочется увидеть, как он умирает. Снова и снова. Ему нельзя позволить издеваться еще над кем-нибудь. С ним что-то не так. Он сумасшедший. У него паранойя и бред. Кевин отказывался копировать видео с Калебом, потому что «в киберпространстве кто-нибудь сможет его найти». — Она изобразила пальцами кавычки. — У него даже нет банковского счета и водительской лицензии. Сказал, что не хочет, чтобы государство могло следить за ним.

Винсент чуть не рассмеялся вслух. Скорее этот засранец не хотел, чтобы власти схватили его за задницу за убийство собственной семьи.

— Предполагаю, это хорошо для нас. По крайней мере, можно быть уверенными, что секрет Калеба с нами в безопасности. Мне лишь хотелось бы найти его раньше. Мой брат не заслуживает тюрьмы. Я пока не знаю, зачем он убил того парня, но уверена, что на то есть веская причина. — Она немного помолчала, прежде чем продолжить: — Когда пришло приглашение на свадьбу Евы, я знала, что поездка в Нью-Йорк спасет меня. Знала, что Кевин не оставит доказательства без присмотра. Так себя чувствуют победители, Винсент? Потому что мне это не показалось таким уж приятным.

Винсент удрученно попытался быстро переварить то, что она ему рассказала.

— Станет лучше, — солгал он. Для него ничего не станет лучше после смерти Софии. Почему для Ники должно быть иначе? — Почему ты не рассказала Калебу, что происходит? Они с Вексом могли бы тебе помочь. Позаботились бы о Ноллане, а потом бы нашли флешку. Или Габриэль. Или я.

Она затрясла головой, когда он еще не успел договорить. От этого движения воздух наполнился ароматом апельсина и жасмина, даже перебив запах антисептика.

— Потому что не знала точно, можно ли верить Кевину. Что если он играл со мной? Если он не был настолько параноиком, каким позволял считать себя и сделал копии? Что, если кто-то еще мог отправить улики в полицию, случись с Кевином что-нибудь? Я не могла доверять ему. И как бы тщательно не искала, не могла найти флешку. Так как бы Калеб или ты, или Габриэль могли это сделать? Насколько я знала, Кевин держал ее под мусорным баком в двух кварталах от квартиры. Если бы его убили, кто-то другой, в конце концов, нашел бы ее и отправил. Не знаю. Может, я облажалась. Все сделала неправильно. Я старалась, как могла.

Винсент нежно сжал ее.

— Эй, ты отлично справилась, малышка. Серьезно, ты делала все, что считала правильным в этой дерьмовой ситуации. Не обращай внимания, я просто мыслил вслух. — Винсент опустил глаза и провел пальцами сквозь ее волосы. Столько оттенков: отполированное золото, пылающий красный, яркий рыжий. То, как она приникла к его руке, напомнило ему животное, жаждавшее ласки. Винсент выполнил ее желание, осторожно обходя шов.

Надеясь, что не совершает ошибку, Винсент положил себе на грудь флешку, прямо перед глазами Ники.

— Ты можешь сама ее уничтожить.

Она поморщилась, приподнимаясь на локте, и взяла флешку слегка дрожавшей рукой. Проклятье, такая красивая.

— Что, если есть еще?

— Тогда я найду их.

— Зачем?

Он запнулся.

— Прости?

— Зачем тебе это? Зачем ты помогаешь мне? Нам?

Дерьмо. Один из тех простых вопросов, который легко может обернуться против тебя самого и выстрелить прямо в грудь. Слава богу, стук в дверь вовремя спас его от ответа.

— Должно быть, Калеб, — пробормотал он, выскальзывая из-под ее руки и подавляя разочарование, когда тепло ее тела исчезло.

Что он мог сказать в ответ? Что его действия никак не связаны с ней? Что он хочет избавить ее от чудовищ, потому что не смог защитить от них Софию?

Так и есть. Ему хотелось помочь именно по этой причине.

Но правда еще и в том, что ему хотелось сделать это ради нее. Чтобы она чувствовала себя в безопасности и могла жить так, как пожелает. И это никак не было связано с другими.

***

Ника наблюдала сквозь дымку болезненного оцепенения, как Винсент легко пересек комнату и открыл дверь. В коридоре стоял старший брат. Ее бедный, явно снедаемый чувством вины старший брат, которого Ника так сильно старалась от всего оградить. Рыдания сдавили горло от той боли, что она увидела в его больших карих глазах. Татуировки в виде кинжалов на широком горле дрогнули, когда он сглотнул, явно борясь с такими же сильными эмоциями. Ника подняла отяжелевшие руки и нетерпеливо помахала.

— Иди сюда, — прошептала она.

Он через секунду опустился на край кровати и притянул Нику в свои объятия. Господи, поразилась она, каким нежным он был для такого крупного парня. Но каким бы осторожным он ни был, эти объятия все равно причиняли дикую боль.

Ника смутно отметила, как закрылась дверь, и поняла, что Винсент оставил их одних. Она ценила это. Больше из-за брата, чем из-за себя. Она была слишком не в себе, чтобы осознавать, что за ней наблюдают. Но какой парень захочет расплакаться на плече сестры перед знакомыми? Что и делал сейчас Калеб, его широкие плечи слегка подрагивали. Ника обнимала его, и из ее глаз тоже потекли слезы.

Через несколько минут он отстранился, вытирая пальцами слезы.

— Ник, мне так...

Она накрыла его рот ладонью. Мысли были такими вялыми.

— Пожалуйста, не надо. Это сделал Кевин. С нами обоими. И ты никак не мог остановить его. Я не виню тебя, Калеб, поэтому, пожалуйста, не извиняйся за то, чего ты не мог контролировать. Ладно? — Она вытерла мокрое лицо, надеясь, что говорила убедительно. Для нее все прозвучало какой-то бессмыслицей. Наверное, Винсенту показалось, что она сошла с ума.

Ее брат покачал головой, его глаза помрачнели.

— Ты не должна была этого делать. Почему? Почему, черт подери, ты сделала это ради меня? — Он сгорбился и снова покачал головой. — Конечно, я знаю, что ты так поступила, потому что любишь меня, как и я тебя. Но почему ты не рассказала мне, чтобы я помог?

Она устало повторила почти все, что сказала Винсенту, за исключением наиболее важных частей о Лас-Вегасе и Кевине. Ему не обязательно это слышать.

— Ник... Я не знаю, что сказать.

— Потому что тут нечего говорить. Все кончено. Лучше расскажи мне, зачем ты убил того парня?

Лицо Калеба потемнело.

— Помнишь Марка? Вице-президент отделения в Сиэтле?

Она кивнула, представив себе бритоголового толстяка с козлиной бородкой.

— Один ублюдок напал на одиннадцатилетнего мальчика Марка. Изнасиловал его. Копы сказали, что доказательств недостаточно, чтобы упрятать педофила за решетку, а Марк уже сидел за драку, поэтому я сам позаботился об этом.

— Я знала, что у тебя была веская причина. И если одобрение подобного поступка делает меня плохим человеком, то пусть так. — Она протянула ему флешку, вызвавшую столько проблем. — Прошу, уничтожь ее, — произнесла она и откинулась на подушки, зашипев от боли в затылке. — Что за?.. — Она нащупала под слипшимися волосами небольшую повязку.

— Когда ты упала, то разбила голову об шкаф. Теган сказала, что снимет шов через пару дней. Ты была в отключке. Слишком долго. Страшно напугала нас.

— Кого нас? — Воспоминания были размытыми после исчезновения Кевина на пожарной лестнице. Она смутно помнила, как с трудом разрезала чемодан, но на этом все.

— Меня и Винсента.

— Правда? Он что-то говорил? — Она плотно сжала губы. Дерьмо. Прозвучало слишком нетерпеливо. Щеки смущенно запылали.

Калеб нахмурился. Хмурый взгляд, который Ника называла «братским».

— Что между вами происходит?

— Ничего, — честно ответила она. — Что? Он говорил что-нибудь? — Опять нетерпение! Р-р-р.

— Нет. Но ему и необязательно. Его поведение говорит вместо тысячи слов. Он был напуган. Крайне сильно. Потерял свой пресловутый железный контроль. Был готов убить Кевина и любого, кто помешал бы ему привезти тебя сюда.

Не было смысла отрицать, что на это раз по телу разлилось удовольствие.

— Может, он просто хороший человек.

— Так и есть. Тоже прошел через круги ада.

— Как?

Калеб подвинулся и наклонился к ней, практически касаясь уха, так как она лежала на боку. Ника прижалась к его теплому телу, все еще замерзшая, и расслабилась от приятного присутствия брата.

— Киров говорил, что у него была сестра. Я так понял, что младшая. Какие-то парни, которые занимались организацией проституции, схватили ее на улице по дороге из школы. Они подсаживали девушек на метамфетамин и заставляли торговать телом за дозы наркотиков. Девочки попадали в замкнутый круг. Винсент обнаружил ее тело во время очередных поисков в морге. Передозировка через год после пропажи.

Ника едва дышала, не в силах даже представить, каково было Винсенту.

— Господи, Калеб. Лучше бы ты не рассказывал мне, — выдавила она, горло сдавило. — Бедный Винсент.

Калеб порывисто сжал Нику в объятиях.

— Прости, Ник. Я не подумал. Еще Макс сказал, что Ви так серьезно воспринял твою ситуацию, потому что сам не смог спасти собственную сестру. — Он хмыкнул, но без всякого юмора. — Поэтому готовься, что он будет постоянно рядом. Я, например, этому рад. Если кто-то может помочь найти эту тварь, то это Винсент и его парни. У тебя есть идеи, куда делся Кевин?

Ника покачала головой, почувствовав нечто похожее на поражение в своей избитой груди. Винсент не вел себя как ее сторожевой пес, потому что он в каком-то смысле заботился о ней. Он пытался спасти свою совесть. Она сильнее прижалась лбом к плечу брата и глубоко вздохнула, прикрывая глаза.

Если Винсенту станет легче от того, что он помогает ей, то Ника не против. Если он находил выход в том, чтобы решать ее проблемы, значит, она хоть немного могла помочь ему обрести душевный покой. Было бы хорошо.

Еще одна вещь, ради которой стоило пережить весь ад прошедшего года.

Она округлила глаза.

— Ева. О боже. Я испортила ее...

— Эй! — рявкнул Калеб, напугав ее. — Ты ничего не сделала. И даже не думай извиняться перед ней и Моретти, иначе услышишь много дерьма за то, что считала свадьбу важнее того, что сегодня закончилось.

Ника снова сникла и была уверена, что улыбалась, проваливаясь в глубокий сон.

Глава 8

Неделю спустя Александр Тарасов взял с пассажирского сидения портфель и вышел из «Рендж Ровера». Хлопнув дверью, он увидел спускавшегося по ступенькам Калеба, который в последнее время часто бывал в доме. Его хрупкая сестра вместе с расстроенной Евой шли следом. Алек проследил за их взглядами и увидел на круговой аллее серый «Эскалейд».

Габриэль и Куан были в паре шагов от новоиспеченной королевы, и Алек заметил, как азиат потянулся к заткнутому за пояс пистолету. Несмотря на то что они дома. Ему не стоило так беспокоиться. Ни Самнанг, ни Максим не пропустят машину через ворота, если не будут уверены в пассажирах.

Открылась задняя дверь «Эскалейда», и из нее появился высокий блондин, одетый в джинсы и кожу.

Векс.

Президент Манхэттенского отделения клуба «Обсидиановых Дьяволов» сначала всем кивнул, а потом подошел и притянул Пейна к себе, похлопав его по спине. Взяв парня за подбородок, он что-то тихо произнес, чтобы никто больше не услышал. Пейн кивнул и отошел.

През повернулся к Нике и...

Ох... черт.

«Комбат» Винсента остановился прямо за «Эскалейдом».

Алек встал рядом с Габриэлем, встречая Винсента. Очевидно, обоих посетила одна и та же мысль — возможно, придется вмешаться. Винсенту будет непросто отдать уязвимую рыжую девушку брату и Вексу. Парень питал к ней слабость, и ему определенно не нравилось, как нежно Векс приветственно обнял Нику.

— Ты как, держишься, милая? — тихо спросил Векс.

Все видели, как байкер поднял руку, чтобы прикоснуться к ушибу на лице Ники. В ее глазах мелькнул испуг, и девушка дернулась — так поступают собаки, когда ждут удара по голове. Жалкое зрелище, от которого все мужчины вздрогнули, словно от разряда электрошока.

Стиснув зубы, Алек посмотрел на Винсента и увидел чистую неприкрытую ярость. Но было что-то еще — хорошо знакомый Алеку собственнический инстинкт, который он чувствовал каждый раз, когда рядом с Сашей оказывался другой мужчина.

Дерьмо. Он чуть не потерял равновесие от внезапной обжигающей боли в груди, лишавшей возможности дышать. Как он так легко позволил ее имени проникнуть в его сознание? Обычно он был более осторожным.

Отказываясь признавать, что сердце будто сжали в кулак, Алек продолжал краем глаза следить за другом, отсутствовавшим уже неделю. В ночь, когда забрали Нику, Винсент уехал, не сказав ни слова. Глядя на него сейчас, с ввалившимися глазами, бледным лицом, плотно сжатыми губами и щетиной на подбородке, Алек узнавал себя. Каждый день он видел то же самое в зеркале. Все знали, что Ви не ровно дышал к Нике. Это было видно по поведению рядом с ней в Сиэтле, но, возможно, дело не только в этом. Однако Винсент пытался все отрицать.

Алеку хотелось сказать ему, чтобы он не беспокоился, но знал, этот болезненный урок другу нужно выучить самому.

— Ты как, в порядке? — тихо спросил он, когда Ника отстранилась от Векса.

Длинные волосы Винсента скользнули по плечам от движения головы.

— Нет, — ответил тот с обычной прямотой. — Хотя, не важно. — Он замер словно статуя, когда Ника нашла его взглядом.

«Проклятье», — подумал Алек, тронутый выражением лица рыжеволосой девушки, когда она прошла мимо. Святое дерьмо. При свете дня она выглядела еще ужаснее с темными кругами под глазами и жестоким синяком на щеке, выделявшимся на фоне очень бледной кожи.

— Рада, что ты вернулся до моего отъезда. — Она тепло обняла Винсента, но тот едва приобнял в ответ, явно стараясь не задеть многочисленные раны, покрывавшие все ее тело. Даже из-под футболки с V-образным вырезом выглядывал большой темный кровоподтек. — Благодарю тебя, Винсент. Мы с Калебом ценим твою помощь больше, чем ты можешь представить.

Ви лишь коротко кивнул, но Ника удовольствовалась и этим. Она подошла к Габриэлю, обняла его и тихо проговорила:

— Присмотри за меня за Евой. Что-то не так. Она сказала, что неважно себя чувствовала утром. А потом пошатнулась и схватила за стойку, когда наливала мне кофе. У ее мамы была первая группа диабета, и она всегда заставляла Еву проходить обследование, но я знаю, что его уже давно не делали. Возможно, ей стоит сходить к врачу.

Внимание Габриэля тут же переключилось на жену, которая действительно выглядела зеленой.

— Она ничего не сказала. — Он злился.

Ника одарила его взглядом, словно говорившим ты идиот?

— Потому что это Ева, глупый. Ты посмотри на нее. — Она поцеловала его в щеку. — И спасибо тебе за все.

Она улыбнулась Алеку и подошла попрощаться с Евой. Девочки обнялись как сестры.

— Спасибо, дорогая. И еще раз прости, что испортила свадьбу. Я позвоню, как только заряжу телефон. — Она говорила шепотом, но в напряженной тишине было слышно каждое слово.

Ева кивнула, утирая слезы. Она слишком часто это делала последнее время. Плакала.

Габриэль недовольно фыркнул, когда стал свидетелем этой сцены.

— Расслабься, мужик. Сможешь потом поднять ей настроение, — пробурчал Алек, испытывая одновременно отвращение и ревность к молодоженам. Он сдержал смех, когда его ткнули локтем под ребра.

Калеб с покрасневшими и опухшими глазами мягко подтолкнул сестру к машине. Ника махнула всем на прощание и скрылась в салоне внедорожника.

Броня Винсента на мгновение дрогнула, но потом он еще больше подобрался, когда Калеб повернулся к нему. Он протянул руку, но тут же сжал ее в кулак.

— Где ты, черт подери, был? — зло спросил Калеб. А потом продолжил, не дожидаясь ответа. — Ты что-нибудь нашел?

Когда Винсент отрицательно покачал головой, Калеб произнес:

— Я хочу искать вместе с тобой. Мне нужно быть рядом, когда найдут этого ублюдка.

— Буду на связи, — все, что ответил Винсент.

Раздалось покашливание и они обернулись к нетерпеливому Вексу.

— Нам нужно отвезти ее домой. — Обычная самоуверенность президента заметно поубавилась, но он все равно считал себя главным.

И если это не один из тех дерьмовых моментов, который может обернуться в битву не на жизнь, а на смерть, то Алек не знал, как это назвать. Смертоносный мафиози и брутальный президент известного МК, положившие глаз на одну женщину?

О да. Это будет жестко.

Калеб поблагодарил Габриэля, крепко обняв его, махнул остальным и залез с Вексом во внедорожник. Когда машина отъехала, Габриэль подошел к Еве и, прижав к себе всхлипывавшую жену, повел ее в дом.

Алек стоял рядом с Винсентом, глядя в след исчезавшему за поворотом внедорожнику и гадая, какие жестокие мысли роятся в голове друга.

***

Сорокаминутная поездка к клубному дома обернулась самой молчаливой. Тишину нарушало лишь тихо игравшее стерео.

Под Вексом скрипнуло кожаное сидение, когда он пошевелился и кивнул одному из парней, уезжавшему на мотоцикле через сетчатые ворота парковки. Остановившись возле высокой бетонной стены, скрывавшей ряд «Харлеев», все вышли из машины.

Щурясь от яркого солнца, Ника оглядела неприметное обветшалое здание из серого кирпича со множеством высоких окон, расположенных на приличном расстоянии друг от друга. Векс отремонтировал внутреннюю часть старого дома, сделав его пригодным для жизни, и создав больше дюжины небольших комнат, в которых могли жить члены клуба. Никто не жил там постоянно, кроме Векса, Калеба и еще пары человек, но комнаты всегда были заняты парнями и их подружками.

«А теперь и я здесь», — подумала Ника, уставшая и измотанная.

«Но ненадолго», — пообещала она себе. Побудет с братом столько же, сколько с Евой, а потом уедет. Начнет свою жизнь.

В памяти всплыл большой внедорожник Винсента, подъезжающий к дому. Где он пропадал всю последнюю неделю? Это не так уж важно. Ей просто любопытно, потому что он точно был не дома. Каждый день она думала, что встретит его в гостиной, где проводила с Евой большую часть времени. Ждала, что появится на кухне, во время обеда, как делали Алек, Максим, Куан, Габриэль и частенько Василий.

Но не он. Ни разу.

Может, он держался подальше от дома из-за нее? Или он часто так пропадал?

Она не знала и слишком стеснялась спросить.

Возможно, он просто работал. Вероятно, у него есть квартира в городе.

Или может он был с женщиной. Наверняка у него много тех, кто ждут от него лишь звонка. Был ли он с одной из них? Спал в ее постели, любил ее, прижимал к своему сильному телу так же нежно, как тогда ее, когда сбежал Кевин. Ника смутно помнила этот момент.

— Ника?

— Что, — огрызнулась она, ее обуревала ревность. Она разжала кулаки, когда почувствовала впившиеся в ладонь ногти.

Векс и Калеб вдвоем уставились на нее.

— Прости, — буркнула Ника, хватая с сидения одолженную сумку с одеждой — вся от Евы, что еще больше портило настроение, так как заставляло чувствовать себя нищенкой. — Мне бы хотелось пройтись по магазинам, Калеб. — Хлопнув дверью, она пошла к дому. Двое притихших мужчин осторожно шли следом. — Можешь отвезти меня? А еще мне нужно одолжить у тебя немного денег, пока не доберусь до банка. И если хоть раз, — процедила она сквозь зубы, когда они прошли через огромные металлические двери и стали подниматься по лестнице, — ты скажешь что-нибудь на подобии «не волнуйся об этом», или «я заплачу», или «все будет хорошо, Ник», то я вмажу тебе прямо в нос. Понял? — Она замешкалась наверху лестницы, не зная, куда идти.

Я не разревусь.

Она повернула направо, когда чья-то ладонь сжала ее плечо и направила в эту сторону.

— Ладно, — мягко произнес Калеб. — Векс заберет твои вещи из отеля. — Он остановил ее за край футболки, тоже Евиной, набрал код на панели в стене и открыл дверь.

— Спали все, — велела она. — Мне ничего не нужно, только сумочка и мобильный телефон.

— Сделаем.

Готовность принять ее стервозное, безрассудное решение, выбило из Ники всю злость и вместо того, чтобы влететь в комнату, она повернулась к нему.

Беспокойное выражение его лица вдруг исчезло, потому что чертовы глаза Ники снова заволокло слезами. Она с детства столько не плакала!

— Прошу, не надо так мириться с моими выходками, Калеб, — сердито попросила она. — Ты никогда так раньше не делал. Ты протягивал мне упаковку «Мидола» и предлагал самой сходить за водой. Да, я испугана и подавлена. — Потому что Ева рассказала, как упорно они ищут Кевина. — И я в бешенстве. — Потому что именно Еве пришлось сказать ей, что они ищут Кевина. — У меня все болит и вот-вот должны начаться месячные. Но, разумеется, я не могу знать этого наверняка, потому что календарь и все мои вещи в аду. Где и останутся, — заявила она, не желая, чтобы даже ниточка напоминала ей о прошлом. Ева также говорила, что у Габриэля есть Джексон Триско, еще один парень из службы безопасности, который остался в Сиэтле, чтобы замести следы после истории со Стефано и Фурио. Гейб отправил его в квартиру Кевина. Он все обыскал и не нашел копий видео с Калебом.

— Но что самое ужасное, — продолжила она, слыша, как повысился голос, но не в состоянии справиться с эмоциями, — так это то, как все ходят вокруг меня на цыпочках. Все эти взгляды сводят меня с ума. Даже Ева, господи-боже! Вы все смотрите на меня, будто я несчастная собачка, которую выкинули на улицу.

Она резко развернулась и влетела в комнату Калеба. Первой на глаза попалась невинная фотография на полке между двумя засаленными руководствами по «Харлею». На ней были запечатлены их отец, Ника и Калеб, когда им было шестнадцать и двадцать лет.

Ника прижала ладонь ко рту, горло сдавило. О, Боже. Невинность во взгляде. Настоящая улыбка. Когда она в последний раз так улыбалась? Когда у нее вообще был повод для радости?

Почему ее жизнь стала такой?

Нику поглотили мрачные воспоминания, и она упала на колени, уронив сумку на пол. Сломалась, погрузившись во тьму и печаль. До этого дня Ника не позволяла жалеть себя, но теперь рассыпалась на части, оплакивая девочку, которой была. Рыдая над сломленной женщиной, которой стала.

Еще никогда за все время, что Кевин издевался над ней, она не чувствовала себя так разбито и безнадежно. Ни тогда, когда он удерживал ее взаперти, угрожая свободе Калеба. Ни когда пинал ее. Бил. Сломал ей запястье в первый месяц. Избивал до крови. Обращался хуже, чем с животным. Ни разу за все это время она не позволяла себе раскисать и показывать эмоции.

Но глядя на эту фотографию, на душераздирающее до и отражавшееся в зеркале после, Ника не могла остановиться.

И при этом мощном шторме, наконец, захлестнувшем ее, брат с лучшим другом опустились на колени рядом с ней, обнимая, предлагая свою силу и утешение в виде мягких, ласковых прикосновений к избитой спине и раненой голове. Ее нежно утешали, но она не могла расслышать слов сквозь грохот бури в ее душе.

Куда ей двигаться дальше? Где найти пристанище? Потому что сейчас она чувствовала себя свободной от всего, что знала, даже если за последний год в основном сталкивалась лишь с негативом и жестокостью. По крайней мере, они были ей знакомы.

А свобода — нет.

***

Проходя по складу на границе Куинса и Бруклина, Габриэль отметил приятный запах дерева и ткани. Теперь помещение использовалось для изготовления мебели. От переполнявших голову воспоминаний настроение было мрачным. Последний раз он приезжал в такое место по велению брата. В подобный вечер Габриэль подогнал машину со взрывчаткой к фабрике в Бронксе, что стало причиной смерти девушки его брата. По приказу их отца. Ладно, его отца.

Он покачал головой, все еще не в силах поверить, что они со Стефано были не полнокровными братьями, как он считал раньше.

Где, черт побери, Стефано? Никто не знал. Габриэль пока не поручал Максиму начинать поиски. Хотел дать брату столько времени, сколько ему нужно. Но терпение было на исходе. Как и у Евы. Похоже, Габриэлю придется выполнить обещание, данное своей жене.

Жена.

Боже, это самое сексуальное слово в мире. И относится к самому сексуальному созданию на Земле. Его жене.

Какой же размазня. Хорошо, что шедшие рядом Винсент и Куан не могли слышать его мысли.

Ему определенно придется сдержать слово, данное Еве, и тщательнее заняться вопросом Стефано. Он отпустил брату достаточно времени. Теперь же выследит идиота и вернет его домой. Попытается наладить отношения с человеком, которого до сих пор считал братом. И срать на то, что они братья лишь наполовину.

Но захочет ли этих отношений тот, кто ненавидел его всю свою жизнь?

По словам Евы, месяц назад, когда ситуация между братьями накалилась до предела, Стефано настигло своего рода прозрение. Так что да, он уверен, брат будет вести себя хорошо. Возможно, он даже поможет Габриэлю разобраться с теми придурками, которых выгнали из семейного бизнеса. Хотя этих подонков по большей части нанял не Стефано, а его ныне убитый помощник Фурио. Психованный ублюдок проворачивал самые развращенные дела за спиной босса.

Габриэль стиснул кулаки при мысли об этой сволочи с ирокезом, кипя от желания убить его снова. Он отказывался вспоминать, как нашел Еву избитой, еще немного и ее бы изнасиловали...

— Кто засек идиота? — спросил он парней в попытках отвлечься. Если один из мудаков, оставленных Стефано, сможет его отвлечь, то пусть так.

— Я, — пробормотал Винсент, явно витая мыслями в другом месте.

— Как это случилось?

— Я заметил расхождение в доходах от одной из крупнейших букмекерских контор Ньюарка. Покопался в поисках зацепок, и все время всплывало имя ДеЛюка. Похоже, он припрятал часть денег, чтобы вложить в собственное дело. Сегодня я поехал в Джерси и лично забрал его.

— Чем он занимался? Если связано с азартными играми, то мне насрать на эти несколько баксов...

— Это не азартные игры, — рявкнул Ви, его тон резанул по ушам. — И вопрос о трех четвертях лимона. На них он купил дом в Бушвике.

Куан присвистнул, а Габриэль остановился возле предполагаемой комнаты для допросов. Парни сделали то же самое.

— Если расскажешь подробности, мне захочется оторвать парню бошку?

— Ты захочешь порвать его на куски, брат, — Винсент смотрел туда, откуда они пришли, но Габриэль не думал, что тот видел брошенный погрузчик и штабеля досок. Если только за ними не скрывались рыжие волосы и затравленные глаза.

— Ви.

— Что.

— Винсент, — настойчивее позвал Габриэль.

Его встретил темный измученный взгляд.

— Что, — повторил Винсент. Медленно. Сквозь зубы.

Они несколько мгновений неотрывно смотрели друг на друга, и Габриэль наконец тяжело вздохнул.

— После этого я хочу, чтобы ты отправился домой и поспал, черт подери. Ты дерьмово выглядишь.

— Оу. Это значит, что ты собираешься променять меня на кого-то посимпатичнее?

— Упрямая задница.

Они вошли в двери помещения, когда-то служившего кабинетом, если судить по двум картотечным шкафам, разделенным окном, и покрытому пылью столу в углу. Габриэль даже не посмотрел на парня в центре кабинета и направился к двум близнецам, чтобы стукнуться с ними кулаками и сердечно обнять.

— Мальчики.

Братья Беркман оставались рядом на протяжении многих лет, защищая его, даже когда он был в Сиэтле. Две недели назад Габриэль привез Еву в Асторию, чтобы показать ей пару квартир, которыми он владел вместе с Винсентом. Они осматривали одну из них весь день, а потом спустились по улице в кафе, чтобы восполнить силы. Близнецы слонялись по тротуару внизу. Без всякого предупреждения. Просто были там.

— Ничего, что ты здесь? — спросил он Абеля, который едва не погиб от серьезного ножевого ранения в грудь в прошлом месяце.

— Не начинай, — предостерегающе ответил бородатый мужчина. У него, как и у его близнеца, был мягкий умиротворяющий голос, который всегда успокаивал Габриэля. — Джерод едва позволяет мне самому подтирать задницу. Не хватало еще от тебя подобного. Я крепкий. В противном случае сейчас бы не разговаривал с тобой.

Габриэль одобрительно хлопнул Джерода по плечу. Его чрезмерная забота была понятна. Эти двое не выживут друг без друга, их связь слишком сильна. Он повернулся, подавив вздох и изгоняя мягкость из мыслей и сердца, и подошел к тому, в ком сразу узнал Томми Акулу ДеЛюка. Габриэль знал его больше десяти лет. Но не такого. Он превратился в собственную тень.

— Что ты сделал с моими деньгами, Томми? — тихо спросил он без прелюдий.

— Габриэль, Господи Иисусе, чувак, я не сумасшедший. Я не брал деньги!

Дураки, они ничего не понимали. Глаза Акулы были дикими, зрачки расширились. Болезненно-желтая кожа обтягивала кости, словно кто-то высосал из него всю плоть. И воняло как от помойки. Наркоман.

— Серьезно, чувак, — произнес ДеЛюка, когда Габриэль жестом подозвал Винсента. Краем глаза Гейб заметил, что Ви уже держал в руках сделанный на заказ ЗИГ. На рукояти оружия был любовно вытеснен симпатичный Мрачный Жнец. У Макса же был такой же с гримасничавшим черепом, глаз которому заменял аметист.

В другой руке Винсента сверкнуло лезвие ножа. Дерьмо. Жнец сегодня настроен серьезно. Что доказывало, происходящее как-то связано с женщинами.

— На что ты потратил деньги, Томми? — повторил Габриэль, когда Ви взмахнул рукой и всадил острое лезвие Акуле в бедро. Крик от боли заставил Габриэля стиснуть зубы и подтвердил то, что ему послышалось. Винсент попал в кость.

— Я же сказал. Я их не трогал! Дай мне пару дней. Я найду...

Ложь оборвалась, когда Винсент повернул нож, а затем прижал дуло пистолета к липкому от пота лбу. К растекавшейся по бетонному полу луже крови добавилась жидкость. Кто-то обоссался.

Габриэль шагнул ближе и услышал, как Ви наклонился и прошептал Томми на ухо.

— Ты, сукин сын. Скольких маленьких девочек ты угробил? Ты хоть знаешь? Ты хоть думал об отцах и матерях, которые сидели в церквях и молились о возвращении своих детей? Тебе есть вообще дело до того, что их молитвы не были услышаны? Год за годом, мать твою. — Черные глаза Винсента были ледяными, как сибирская река в январе.

— Прошу, я ничего не сделал. Я не знаю кто, клянусь, — заикался Томми сквозь стучавшие зубы. — Если бы знал, то сказал, клянусь!

— Тебе не нужно ничего говорить, лживый кусок дерьма. Я уже знаю. Почему ты здесь, как считаешь?

Винсент выпрямился, вытаскивая лезвие. Вытер его о штанину воющего парня и снова поднял руку. В кабинете раздался приглушенный хлопок.

Как и бессчетное количество раз до этого, Габриэль не мог не задаться вопросом, что происходило в голове этого парня перед лицом смерти. Думал ли он о тех, кого любил? Были ли вообще такие люди? Те, кого он любил по-настоящему? Был ли он способен на эмоции? Или слишком далеко зашел? Раскаивался ли он в содеянном? Молился о прощении?

Или просто сидел и пытался придумать правдоподобную ложь, которая позволила бы ему пережить очередной день?

Именно жена и команда предстанут перед мысленным взором Габриэля, когда придет время. А это случится. Как и у всех. Возможно, не насильно, как только что произошло с ДеЛюка, но все равно случится.

В сознании вспыхнули сапфировые глаза Евы, он отвернулся и зашагал прочь. В груди скрутился болезненный узел от мысли оставить ее. И сотни лет вместе не будет достаточно. Даже близко.

Сколько страха и отвращения она выскажет, если узнает, что только что здесь произошло? С какими словами закончит их недельный брак? Как быстро выскочит из дверей их дома, чтобы оказаться под защитой отца, который оказывался в подобной ситуации бесчисленное количество раз?

Его взгляд снова упал на труп, и он заметил, что глаза действительно похожи на акульи. Плоские. Мертвые. И теперь абсолютно невидящие.

— Где девочки, Ви? — тихо спросил он.

— Пару часов назад я попросил Алесио взять с собой Теган и забрать их. Она привезла их в детский реабилитационный центр в Уайт-Плейнс.

Спасибо Господу за заботливость этого человека.

— Выставь на продажу купленный на наши деньги дом и пожертвуй все этому центру.

Он обернулся, когда ответа не последовало. Ви с трудом пытался проглотить ком в горле, а на лице и во взгляде читалось такое уважение, что Габриэлю захотелось обнять своего измученного друга.

***

Каково, черт побери, жить с такими призраками прошлого?

Винсент отвернулся от сочувственного взгляда Габриэля и даже не нашел в себе сил попросить засунуть всю эту хрень в бутылку и бросить в море. Уважение к новому боссу окутывало теплом. Ви не думал, что Стефано мог бы поступить так же. Семьсот тысяч долларов пойдут на помощь этим детям.

Винсент остановил взгляд на разбрызганных по стене мозгах.

И ничего не почувствовал. Кому-то показалось бы подозрительным то, что он не переживает, отняв у человека жизнь. Его рыжая наверняка бы убежала без оглядки, если бы узнала, что он только что сделал.

Но в данных обстоятельствах Винсент не считал, что совершил плохой поступок. Он считал его справедливым. Одолжением обществу. Потому что точно знал, каким паразитом был ДеЛюка. Возможно, не сразу, когда тот только начал вести дела с семьей Моретти. Но этот человек явно ввязался в какое-то дерьмо. А теперь? Винсент своими глазами видел, как парень рыскал по нищим районам Моррисании, Браунсвилля и Фар-Рокуэя в поисках молоденьких девушек, достаточно отчаявшихся, чтобы согласиться заниматься проституцией на Томми и его шайку ради следующей дозы. Винсент всю неделю наблюдал за ними, досконально все проверяя, прежде чем сделать следующий шаг. Он видел грязный барак с наркоманками, у дверей стояла очередь из похотливых ублюдков. Грязные матрасы были покрыты пятнами спермы, слез. Крови.

Зрение подрагивало от тихой ярости. Извращенец получил по заслугам.

Не успела эта мысль промелькнуть у него в голове, как перед глазами возник образ молодой девушки с мягкими каштановыми волосами и веселыми карими глазами. Винсент уже давно не позволял этому случиться. Должно быть, устал сильнее, чем предполагал. Он зажмурился от пронзившей его боли утраты при воспоминании о Софии.

Последний раз он видел ее живой в дверях их особняка. Это был ее день рождения, и она надела купленную братом кожаную куртку. Софии она нравилась по стилю, а Винсент хотел получше защитить ее, когда она ездила на заднем сидении его мотоцикла. Из дома доносилась болтовня ее друзей, и она послала ему воздушный поцелуй, когда он залазил на переднее сидение «Форда Эксплорера» Габриэля. Винсент помахал ей в ответ. В этот момент у нее за спиной появилась подруга Эшлин с раздраженно поджатыми губами и телефоном в руках. Ви усмехнулся, глядя на реакцию Софии, когда та ей что-то сказала.

— Что? Ты правда решила, что я оставлю вас одних без няньки? — крикнул он, улыбаясь на ее поднятый в воздух кулак. Неделю назад он попросил маму Эшлин посидеть с девочками, пока он сам не вернется домой. Не потому что не доверял Софии и ее подругам, а потому что не доверял парням, с которыми они тусовались.

В ту ночь Винсент больше не возвращался. Габриэль получил пулю в живот, и Ви слишком боялся оставлять друга на попечение врача.

Из-за того, что был так занят, играя в сиделку, Ви в итоге свалился на диване Василия и на следующий день не встречал Софию из школы. Ее схватили прямо на улице в квартале от дома.

Внезапно мысленный образ сестры из здоровой молодой девушки преобразился в изможденное изуродованное тело с многочисленными отметинами на руках. Грязные, спутанные каштановые волосы. Посеревшие после смерти синяки на коже. К тому времени он уже несколько месяцев совершал ночные обходы моргов, отказываясь верить, что она просто ушла, и почти накрыл труп девушки и двинулся дальше. Но вдруг заметил крыло ангела, вытатуированное на ее запястье. Учитывая, сколько татуировок в двадцать лет было у него самого, Винсент не имел права отказать сестре набить рисунок размером с серебряный доллар. Он медленно поднял глаза на лицо Софии и почувствовал, как человечность вытекает из него и стекает в слив на полу. Желание уничтожить тех, кто убил его младшую сестренку, исходило из глубины души.

Он прижал ладони к горевшим глазам, когда тяжелая ладонь легла ему на плечо.

— Давай, Ви. Поехали домой.

Он позволил Габриэлю увести себя, и они вышли через открытую Куаном дверь. Все молча покинули склад и сели во внедорожник.

Если бы только знать, что в ее день рождения он видел сестру в последний раз. Если бы только встретил ее из школы, как любил делать. Черт возьми, если бы только гребаный Стефано не подставил Габриэля той ночью, чтобы избавиться от конкурентов!

Если, если, если.

Мысленно злобно захлопнув дверь к бесполезным предположениям, Винсент уставился в окно «Эскалейда» на проносившиеся мимо бесконечные городские кварталы.

Как и вся прошедшая неделя.

— Высади у моего места, — сказал он водителю, прежде чем они выехали на шоссе.

— Ты едешь домой, Ви, — сообщил ему Габриэль с пассажирского сидения.

Винсент пнул его кресло.

— Высади у моего места. Я хочу забрать свой мотоцикл, — соврал он.

Габриэль обернулся, и стало видно, как у него играли желваки. Он злился, потому что слышал ложь.

— Первым, мать твою, делом с утра я хочу видеть твою рожу дома. Если тебя не будет, я приеду и сожгу эту мастерскую дотла. Уяснил?

Винсент почувствовал, как уголки губ приподнимаются в ухмылке. Но ненадолго.

— Ага, брат. Понял.

Габриэль повернулся к Куану и прорычал заехать в Квинс в район Форест-Хиллза. Винсент пользовался отремонтированной автомастерской, когда не был в настроении ехать в Олд-Уэстбери. Они с Габриэлем держали еще квартиры в Астории. Более комфортабельные, но не напичканные тайниками с оружием и другими неприличными вещами, как это место. И там Винсент не хранил свои «Харлеи».

Нужно ее увидеть.

Он стиснул зубы от желания хорошенько вмазать своему внутреннему Фанату Ники. Гребаный идиот не давал ни минуты покоя, надоедая уже несколько дней.

А если бы не... «Что она сейчас делает? Она в порядке?» или «Останется она в комнате Калеба или ей дадут свою»?

Эти мысли, от которых волосы вставали дыбом, сопровождались эгоистичным порывом прорваться сквозь гребаный проволочный забор вокруг клуба, чтобы убедиться, что она одна. Винсент подавил желание удариться головой о стекло. Или о дверную раму. Она жестче.

Хорошо ли она питается? Заботится ли о себе? Снятся ли ей кошмары? Напугана ли она? Чувствует ли одиночество. Все еще в плохом настроении? Быстро ли выздоравливает? Больно ли ей?

Такая же нежная у нее кожа? Так же соблазнительно ли пахнет с тех пор, как он держал ее в своих объятиях? Ее волосы такие же густые и яркие, как он помнит?

Он проглотил стон и недовольно уставился на красный сигнал светофора, перед которым они остановились.

Какого хрена с ним происходит? С каких пор ему интересно, какая у женщины кожа? Или вообще замечает подобное? С каких пор он распаляется от одного лишь женского запаха, а цвет волос заставляет чувствовать себя так, словно только что выпил упаковку «Виагры»?

Он поерзал на дорогой коже сидения и велел Куану нажать на газ.

Ему надо остыть. Ника была под запретом. Он это знал. Смирился с этим.

Или так думал.

Особенно теперь, когда знал, через что она прошла. После такого испытания она больше всех заслуживала мира и счастья. С ним ей этого никогда не увидеть. Не в тех жестоких кругах, в которых он вращался. Так же стоит держаться подальше от Калеба после того, как наговорил ему гадостей. Винсент зарвался, вымещая собственную вину и раскаяние на байкере.

За все годы Винсент помогал многим девушкам, но ни одна так не действовала на него, как Ника. Почему он не мог справиться со всем этим дерьмом, не принимая так близко к сердцу?

Уже несколько дней он разрывался между слежкой за Томми ДеЛюка и проверкой грязных отелей, один за другим, кружа вокруг места, где последний раз видели Кевина Ноллана. Он убрал ДеЛюка, но абсолютно ничего не мог пока сделать с тем, кто его действительно интересовал.

Одна любопытная вещь: Макс ломанул еще один закрытый полицейский отчет и обнаружил информацию об орудии убийства семейства Нолланов. И вот уж сюрприз: отпечатки Кевина оказались по всей поверхности большого окровавленного ножа. Однако полиция не стала предъявлять ему официальное обвинение, потому что нож был взят с кухни, и Кевин мог пользоваться им, чтобы резать индейку… а потом и горло родителей и брата.

Пфф. Гребаные законы. Винсент понятия не имел, как Лоренцо вообще арестовывает людей, когда ему так сильно связывают руки.

Они приехали на место. Винсент расстегнул ремень безопасности и потянулся к двери. Ему стоит выпустить пар и покружить вокруг боксерской груши. А потом, возможно, он позвонит Пейну и спросит, есть ли у него предположения, где стоит поискать его зятя.

Или можно как бы случайно заскочить в клуб, просто проверить, как она...

Серьезно?

Фанат рыжей перестал кружить на воображаемом пони и уставился на единственный уцелевший клочок моральных устоев, сохранившийся на границе сознания и теперь как будто увеличившийся в размерах.

Куан съехал на обочину и затормозил. Винсент выпрыгнул из внедорожника, но остановился на полпути, услышав звук опускавшегося стекла «Эскалейда».

— Винсент?

Он обернулся и взглянул в лицо лучшему другу. Парень был похож на безжалостного убийцу, каким становился при необходимости, но Винсент читал в его глазах лишь беспокойство за своих людей.

— Первым делом, — пообещал он Габриэлю, пытаясь успокоить его, — скажи Самми, что я хочу блинчиков. И проследи, чтобы твоя жена не съела их до моего прихода, — добавил он, подмигнув.

«Эскалейд» подождал, пока за Винсентом не закроется дверь мастерской, и уехал.

Глава 9

Ника стряхнула с себя постоянно преследовавшее ее чувство неловкости и распахнула настежь дверь квартиры. Поставила две сумки с продуктами на пол у входа, прежде чем закрыться и запереть дверь.

Замерла и на минуту прислушалась к тишине. Обычно она ходила по магазинам с наушниками и слушала музыку. Но не сегодня. Она слишком боялась упустить хоть что-нибудь. Что угодно. Шаг. Звук своего имени.

Выстрел.

Но, несмотря на мрачные мысли, ее наполнило умиротворение, за которым практически тут же нахлынуло чувство вины. Калеб очень расстроится.

Она положила связку ключей «ТарМор» на столик и сняла новые сандалии, прежде чем поднять переполненные пакеты и отнести их через светлую комнату на кухню. По пути включила кондиционер.

Черт, как душно. В Нью-Йорке же август.

Разместив покупки на гранитной столешнице рядом с тихо гудящим холодильником, Ника бросила свой айфон на стол и огляделась. Техника из нержавеющей стали и стены цвета буйволовой кожи. Планировка была открытой и дальше виднелась гостиная с потолками в девять с половиной футов, черная кожаная мебель и окна во всю стену. Ника чувствовала себя маленькой и лишней в слишком большом пространстве. Она предпочитала что-то более уютное, тесное, что поможет собраться с мыслями и чувствами. Но нищим выбирать не приходится, а пока что именно такой она и была.

Ника неделю продержалась с братом. Еле-еле. Семь дней оцепенело бродила по клубу, а Калеб ходил следом, предугадывая все ее желания. Стоило зайти на кухню, как он уже доставал из холодильника Кока-Колу, открывал и совал ей в руку банку, прежде чем она осознавала, зачем пришла. С едой так же, тарелка всегда была наполнена приготовленными Вексом деликатесами, и Нику мягко подталкивали к стулу, уговаривая поесть.

«Поешь уже. Я поеду чуть быстрее улитки и тебя сдует ветром с мотоцикла, Ник».

В четверг она попыталась постирать его вещи, но он оттащил ее от стиральной машины, сказав, что она здесь не для того, чтобы обслуживать его.

Ника тупо провела эти дни, жалея, что все не сложилось по-другому, ненавидя темные круги под глазами Калеба и его извинения, что пока ничего не нашли о Кевине.

Теперь она считала это пустой тратой времени. Семь дней потрачены впустую, откладывая начало новой жизни. План был простым. Найти место, которое она сможет назвать своим. Избегать любых романтических отношений — пока что. Вернуться на работу. Три простые цели, озвученные Еве, когда они утром болтали по телефону этим утром. Возможно, они прозвучали как крик отчаяния, особенно первая. Не прошло и часа, как в клуб заявилась ее потрясающая лучшая подруга с крутым мужем. Габриэль с суровым неодобрительным видом вручил Нике ключ от этого места.

— Можешь жить сколько захочешь. Но просто знай. — Он наклонился с мрачным выражением лица, и Ника впервые увидела пугающего гангстера, каким его описывал Калеб. — Я думаю, тебе следует прислушаться к красавице-подруге, — он указал на жену, — и передумать переезжать. — Он ждал, не сводя с нее глаз, пока она не покачала головой. Ее решение было непоколебимо. Не его квартира, так другая.

Он проворчал что-то насчет упрямых женщин и произнес:

— Ладно. Я не поддерживаю твое решение, но, конечно, понимаю тебя. По крайней мере, это место безопаснее, чем то, что ты найдешь сама. Я позвоню управляющему, чтобы швейцар был готов тебя встретить. Если что-то понадобится, охрана внизу работает круглосуточно. Никто не пройдет мимо.

Зная Габриэля, Ника предполагала, что все равно не останется совершенно одна. Она не встречала по пути никаких головорезов, но более чем уверена, что они должны быть рядом с двадцатиэтажным зданием. Ника находилась на десятом этаже и не могла избавиться от ощущения, что остановилась в отеле. Дружелюбный швейцар рассказал ей о том, что тут есть бассейн, сауна, гидромассаж и фитнес-зал. Если захочет, а продукты у нее теперь есть, она может и вовсе не выходить из здания.

Калеб разозлится, когда узнает, и, возможно, обидится, что она приняла помощь Габриэля, а не обратилась к нему. Это было ненавистно для Ники. Не хотелось расстраивать его. Ника кусала губы, раскладывая продукты. На него и так много навалилось, и она переживала, что брат не очень хорошо справляется. С той самой ночи, когда он узнал, что Кевин делал с ней, в его взгляде появилась какая-то жесткость, какой раньше никогда не было. Вчера они вместе ходили на Юнион-сквер и Челси, чтобы Ника пополнила гардероб футболками, шортами и джинсами. По большей части брат вел себя как обычно. Очаровательный, веселый и смешной до крайности с его саркастичными комментариями и шутками с серьезным лицом. Но время от времени он замолкал, и она ловила на себе взгляд полный боли, вины и чего-то настолько угрожающего в глубине его глаз, что это пугало. И каждый раз Ника крепко обнимала его и просила перестать думать о чем бы то ни было, настаивая, что все кончено и самое худшее позади. Калеб тоже обнимал ее, словно защищая от окружающих, но убежденным не выглядел.

Ника поклялась, что они будут над этим работать и еще больше желала, чтобы он никогда не узнал, что происходило. Это еще одна цель. Ника никогда не хотела, чтобы он знал, через что она прошла ради него. Меньше всего ей хотелось, чтобы брат мучился чувством вины и сожаления так же, как Винсент после смерти сестры.

Ника быстро прогнала отвлекающее имя прочь, пока вновь не началась одержимость.

По крайней мере, ей не пришлось брать у Калеба деньги — одним ударом меньше по ее растоптанной гордости. Она впервые воспользовалась оставленным отцом наследством, и будет пользоваться до тех пор, пока не встанет на ноги. Слава Богу, Кевин не знал о нем, иначе он бы растратил все как собственные деньги. Счет был не бездонным, но его хватит на пару месяцев, чтобы устроиться на работу и снова получать стабильный заработок. Тогда она снова его пополнит. В разговоре с Евой проскочил вариант с работой в «ТарМор», и Нику передернуло от очередного подаяния. Но, опять же, нищие не выбирают и не могут быть неблагодарными, поэтому она согласилась, чтобы Ева навела справки. Если повезет, там окажется вакансия, и Ника сможет приступить к своим обязанностям так же легко, как и на прошлой работе. Она до сих пор скучала по девочкам в офисе: большинство из них молодые мамочки, но несколько все еще были одиноки, и Ника пару раз куда-нибудь выбиралась с ними. Ей там было хорошо. К счастью, можно снова обрести подобное.

Ника закачала головой от того, как это прозвучало, пусть и всего лишь в мыслях, и снова пообещала себе не играть в жертву. Это не ее роль. Она сильная. Она выиграет. И будет действовать как настоящий победитель, которым она и была. Ну, может, не победителем. Но будет стремиться хотя бы к нормальности. Она останется в этой огромной квартире лишь столько, сколько понадобится, чтобы встать на ноги и стать независимой женщиной, какой ее и воспитывали. Ей больше никто не нужен. И она собирается так все оставить. Воплотит в жизнь то, о чем мечтала, сидя в углу дивана за просмотром телевизора рядом с Кевином. Больше никогда она не окажется снова под властью мужчины.

Ника потянулась к айфону и включила музыку, чтобы заполнить тишину. Стоило признаться, что еще никогда поход в супермаркет не доставлял такого удовольствия, как сегодня. Совершенно самостоятельно. Никто не заглядывал через плечо. Никто не ждал ее возвращения. Теперь некому рыться в покупках, кричать, что она потратила слишком много денег, бить за то, что забыла что-то купить, а значит придется снова ехать в магазин, как только остановится кровь из носа. И больше никто не будет швырять ее на пол за неправильный аромат духов и тому подобное.

Ника переборола дрожь и убрала в шкаф Нутеллу и хлеб. Не потрудившись вымыть виноградину, она сунула ее в рот и положила в холодильник бледно-зеленую гроздь, а также сыр, оливки и яблоки.

Закончив, прошла через просторную гостиную и взглянула в окно. По словам швейцара, оно выходило на мост Трайборо. Прекрасный вид. Ника посмотрела вниз и тут же отступила назад, когда закружилась голова. Ей никогда не нравилась высота.

Ника достала телефон из заднего кармана джинсов и написала Калебу. Она предлагала встретиться и знала, что можно просто позвонить, но это будет трусостью.

«Где встретиться? Ты же дома, да?».

Она поежилась от его ответа и написала название маленького кафе на углу, чтобы брат смог найти перекресток по навигатору. Ника не была уверена, знал ли он, что Габриэль...

Зазвонил телефон. Дерьмо.

— Алло?

— Где ты, черт подери? Скажи, что взяла с собой одного из парней.

Голос ее брата был тихим и гневным. Должно быть, он среди людей.

— Я в порядке, Калеб. Можешь встретиться со мной возле кафе? Мне нужно с тобой поговорить.

— Что ты там делаешь? Почему мы не можем поговорить, когда я вернусь домой?

Упрямый мужик.

— Я уже иду. Поговорим, когда доберешься, ладно? Поезжай аккуратно.

Она отключилась, не дожидаясь ответа, и удивилась, когда тут же не последовал второй звонок. Ника не боялась, что он накричит на нее или будет ругаться. Калеб не любил орать. Его гнев был спокойным, холодным и от этого страшным.

Отвернувшись от пейзажа, Ника отложила телефон и направилась к двери, чувствуя себя относительно спокойно и собрано. Она встречалась с братом не для того, чтобы спросить разрешения начать жить самостоятельно. Ника лишь из вежливости сообщала, что решила переехать. Оставалось надеяться, что он понимает ее отчаянное стремление к независимости. Потому что такое сильное желание игнорировать было невозможно. Даже ради брата.

***

Винсент стукнул кулаком по кулаку Куана и уселся на стул возле бассейна. На стеклянном столе играли отблески подсветки из-под воды. Габриэль наигрывал классику на своей ценной гитаре 58 Fender Telecaster и молчал, пока талантливые пальцы не взяли последний аккорд.

— Ты это сделал, — заметил он.

В грудь ударило чувство вины за то, что практически не появлялся после свадьбы друга, за исключением прошлого вечера, и изрядная доля дикого смущения за то, что слетел с катушек из-за простой девушки. Не говоря уже о блинчиках на завтрак, который прошел полдня назад и на который он так и не показался.

Не зная, что еще сказать, Винсент ответил короткое:

— Да.

— Значит вот как? Что ж, тогда мне лучше начать, пока ты снова не свалил. — Габриэль положил гитару на колени, словно чертова младенца, и на его лице заиграли желваки. — Что случилось с твоей тягой к блинчикам? Заскочил в IHOP и променял домашнюю еду на ресторанную? И где ты, черт подери, был до этого? Я знаю, что ты не ночевал дома, кроме прошлой ночи. Ты не появлялся в Астории — а теперь и не думай, потому что дом обрабатывают от тараканов. В последнем месяце ты совершенно не занимался ROM, компания не сможет без тебя нормально работать. И, опять же, от Макса я слышал, что ты самостоятельно занимался поиском Ноллана. У нас есть дела поважнее, чем искать этого гребаного подонка, Ви. — Он помолчал, и сомкнул пальцы на стакане. Вероятно, в нем была водка, охлажденная тающими кубиками льда. — Знаешь, что я вижу, когда смотрю на тебя?

«Предательскую ненадежную тряпку, которая не может перестать думать об избитой сестре друга?».

— Что.

— Себя.

Винсент подозрительно уставился.

— Как это?

— Ты ведешь себя так же, как повел бы себя я, поменяйся Ника и Ева местами. Только с гораздо большим... контролем... чем выказал бы я.

Вспоминая события, когда Ева оказалась в том домике со Стефано, Винсент заметил, выдержка Габриэля была непоколебима.

Но друг только что сам признался. Винсент поерзал на стуле.

— И? Так ты думаешь, что я... ну, что я влюблен в подругу твоей жены?

— Че-е-ерт. — Куан поднялся и похлопал его по плечу. — Так мало искреннего недоверия и отвращения в голосе, что мне официально стыдно за тебя.

Винсент уставился в спину удалявшегося ублюдка. «Самодовольный идиот».

— Парень скоро доиграется. Когда появится Джак? — Они знали эту упрямую задницу со средней школы. Помимо подбивания всех хвостов в Сиэтле для возвращения Габриэля в Нью-Йорк, он так же контролировал перевозку вещей Евы из дома на острове Мерсер. Она решила пока сохранить его, и Винсент не винил ее. Там должно быть море воспоминаний о детстве и матери. Пусть это и всего лишь воспоминания. Винсенту потребовалось восемь лет, чтобы продать особняк после смерти Софии.

Габриэль усмехнулся.

— Он может появиться со дня на день. И я не знаю насчет любви, Ви, но что-то есть. Что-то большее, чем потребность спасти ее, чего не смог сделать для Софии. Вот что парни думают обо всем этом. — Он нежно погладил волчий зуб на шее. София подарила им двоим такой, с ее любимым отрывком из Библии о прощении. Винсент еще этому не научился. Как можно простить такого как Кевин Ноллан и то, что он делал с Никой?

И простить себя за Софию?

Невозможно.

Винсент взглянул на Габриэля. Если бы кто-то другой так небрежно упомянул о смерти его сестры, он бы его убил. Но не Гейба. Он знал больше остальных, через что прошел Винсент в это темное время. Знал о чувстве вины. Невыполненных обязанностях. Ярости. Потере. Беспомощности. Горе. Знал обо всем.

Потому что именно он каждое утро поднимал Винсента с пола. Пьяный в стельку, тот продолжал бессвязно бормотать о том, что ему следовало остаться с ней, что нужно было сделать, как он облажался и все случившееся его вина, что должен был вовремя отыскать ее и вообще предотвратить похищение.

— Отчасти, — нехотя признался Винсент.

— Но это не все?

Он хрипло рассмеялся.

— Черт, нет. Дьявол бы меня побрал, но нет. — Он потер затылок, чувствуя странный жар на щеках от того, в чем собирался признаться. — Я хочу ее. Ее. Не только удовлетворение от того, что помог выбраться девушке из дерьмовой ситуации. А ее, даже израненную, всю. Она... да. Просто... уф.

Черт.

— Так я и думал. — Габриэль стукнул по столу словно судья молотком и сменил тему. — Ну, обнаружил что-нибудь? Какие-нибудь следы? Макс сказал, что дал тебе фотографию ублюдка. Есть какие-нибудь места, которые стоит осмотреть тщательнее?

Следовало обнять этого парня.

Открылись французские двери, и вошел Макс с большой кружкой кофе в руках, одетый лишь в расстегнутые джинсы.

— Самнанг стирает твои вещи? — сухо поинтересовался Габриэль, когда парень неторопливо подошел к ним. — Сомневаюсь, что моя жена жаждет увидеть всю эту историю.

Тело русского было сплошь покрыто надписями. Проклятие, «Призрак талантливый художник», — подумал Винсент, глядя на грудь Максима и вспоминая, как они ходили делать татуировки. Потрясающая Дева Мария в струящихся одеждах держала младенца Иисуса. Сзади ее гордо охраняли два архангела, а из-за спин лились божественные рассветные лучи. Хоть Призрак не добавил ни единого цветного штриха и весь портрет был выполнен от самого черного до светло-серого, все равно можно было поклясться, что видно золотое свечение нового начала. Оно чувствовалось.

— Еве понравится. Обещаю, — с зевком ответил Макс. — Пейн был мишенью, — добавил он, уткнувшись носом в кружку. Для него поздний вечер считался утром.

Винсент выпрямился.

— Что?

Макс сел.

— Похоже, Ноллан когда-то работал на складе, где Пейн грохнул насильника. Да, его я тоже проверил. Также друг нашей цели. Думаю, Ноллан подставил Пейна, чтобы привязать к себе рыжую. Не уверен, зашел ли Ноллан так далеко, организовав нападение на ребенка только ради мотива Пейну убить педофила, но что, если так? Тогда будет длинная очередь из желающих уничтожить эту суку, черт подери.

Наступила тишина, нежное жужжание фильтрационной системы бассейна осталось единственным звуком, не считая странной птицы, прилетевшей на ночь.

Очередь? Лучше Винсенту оказаться во главе нее, хоть он знал, что у Калеба прав сделать это гораздо больше, потому что если Ноллана убьет кто-то другой, тот очень пожалеет, что отнял у Винсента отчаянную потребность свершить суд.

Никто безнаказанно не причинит вред его рыжей. Даже если она была под запретом.

***

— У нас еще один, детектив.

Лоренцо оторвал уставший взгляд от монитора ноутбука. Он перепечатывал записки, которые сделал за день во время опросов жителей района. Там за последние две недели были найдены убитыми три рыжеволосых женщины. Лоренцо считал эти события слишком подозрительными, слишком много совпадений.

Итого четыре. Они имеют дело с серийным убийцей.

Он взглянул на неприветливое лицо девушки-офицера. Хорошенькая, но строгая, у Джейн был такой ротик, который сводил с ума. Она бросила папку на стол и встала, расставив ноги. Лоренцо постарался не ухмыльнуться. «Аппетитно». Наверное, не стоило отказываться от ее предложения выпить после работы, которое было сделано два долбанных месяца назад! Он едва удержался, чтобы не покачать головой. Никогда не видел смысла обижаться, но, поскольку она ему нравилась и он понимал ее уязвленную гордость, то не обращал на это внимания.

Лоренцо открыл папку и даже не потрудился сдержать стон. Мертвые тела молодых девушек уже стали обычным делом. Его уже ничто не могло шокировать. Черт, ему нужен отпуск. Или новая работа.

— Детали? — спросил он, хотя и знал, что они не будут отличаться от предыдущих. Кроме номера. А это значит, что скоро заявится ФБР и приберет все к своим рукам.

— Джейн Доу, проститутка, найдена в районе Краун-Хайтс, молодая, рыжеволосая, задушена и изнасилованная так же, как и другие. Если только они сами не позволяли своим последним клиентам сделать некоторые болезненные... изменения в своих интимных местах, — добавила она, не в силах скрыть отвращение. — Эта была убита прошлой ночью.

Лори грохнул кулаком по столу и вскочил на ноги. Ботинки глухо стучали, когда он мерил шагами небольшое пространство за креслом.

— Что за хрень с этими парнями? Богом клянусь, я видимо тронулся умом, потому что считал, что хуже уже быть не может. Пока они не доказывают обратное. — Лоренцо провел рукой по волосам и чертыхнулся, потому что знал, что собирался сделать. И он этого не хотел, черт подери.

— Если захочешь расслабиться, я буду у Бенджи, — сказала Джейн, делая второе предложение. Перед уходом она бросила на него сочувственный и голодный взгляд. Лори едва заметил его.

Он вступит в сговор с врагом. Ради чьих-то несчастных дочерей, чтобы другим девушкам не пришлось пройти через то же самое. Потому что ни один сотрудник правоохранительных органов в Нью-Йорке и его окрестностях не знал, что происходит в темных закоулках самых опасных районов так, как эти парни.

Бывшая компания Лоренцо.

Господи Иисусе, начальство будет гнать его взашей до самого Ньюарка, если узнает, что он планирует сделать. Но он все равно собирался это сделать. Оставалось лишь надеяться, что он найдет что-нибудь до того, как появятся парни в костюмах, размахивающие своими значками.

Лоренцо схватил со стола мобильник и направился на встречу с парочкой местных членов русской и итальянской мафии.

Глава 10

Когда Калеб вошел в закусочную, одетый в цвета своего клуба, поедающие сэндвичи посетители как обычно насторожились. Хотя Ника отметила довольный блеск глаз хорошенькой официантки, когда та рассматривала татуировки и подтянутое тело Калеба. Его тяжелые ботинки глухо стучали по полу к выбранному Никой столику на двоих в самом углу. Сестра встала, чтобы обнять и поцеловать брата — на случай, если он не даст шанс это сделать после того, как узнает правду. Официантка сначала расстроилась, но потом на ее лице отразился гнев.

— Эй. Тебе не стоит одной покидать клубный дом.

Ника недовольно посмотрела на брата, усаживаясь. Ее раздражало, когда он говорил с ней как с маленькой глупой девочкой.

— Мы все знаем, что Кевин давно исчез. Он такой трус, что наверняка уже в Детройте или Чикаго.

— Или ждет снаружи, чтобы поймать тебя собственноручно.

Она побледнела и, не сдержавшись, вгляделась в вечерние тени за окном. Ти-Пи, один из братьев Калеба, курил, облокотившись на мотоцикл у обочины.

— Прости. — Калеб накрыл рукой ее ладонь. — Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности, ты не должна рисковать.

Что-то подобное она и хотела сказать ему в начале своей речи.

— Послушай, как раз об этом.

— Могу я вам что-нибудь принести?

Они оба подняли взгляд на ледяной тон и увидели, как официантка с презрением смотрит на Калеба. Она сочувственно улыбнулась Нике, а потом с холодным видом перевела взгляд на Калеба и вскинула бровь. Прямо как вчера. Случайные прохожие целый день переводили взгляды с его кулака на заживавший синяк на лице Ники. Так несправедливо.

— Мой брат любит кофе, — вдруг выпалила она. — И, думаю, сейчас, когда он узнает о моей... ситуации, ему не помешает чашечка. — Ника слегка коснулась ссадины на щеке, и глаза девушки округлились. — Можете еще принести ему кусочек черничного пирога? Не думаю, что ему захочется надрать задницу моему парню на пустой желудок.

— Ох... Господи. Мне так жаль, — прошептала девушка. — Я просто подумала... Черт. Мой брат убил бы меня за поспешные выводы без знания ситуации. А другой брат за то, что думаю о людях худшее. Эм, да, пирог. Конечно. — Она с энтузиазмом кивнула, и ее карамельного цвета глаза снова засияли. Калеб ответил легкой улыбкой. Девушка определенно только что нашла себе нового героя. — Папа только утром его испек. Не хочешь к нему мороженое, зайчик?

Калеб выглядел так, словно ему только что дали пощечину.

— Конечно. Спасибо, — протянул он.

— Поняла. Сейчас вернусь.

Она ушла, уже кивая другой девушке за стойкой. Явно ее подружка. Они бурно зашептались, пока накладывали десерт.

— Спасибо, что спасла. Она серьезно меня так назвала?

Ника кивнула, сдерживая смех.

— Именно, зайчик.

Он покачал головой.

— Фигура отличная, но над прозвищами ей стоит поработать.

Это точно.

— И не нужно меня благодарить за то, что я кого-то просветила насчет тебя. Мне бы хотелось, чтобы отметины на моей спине были рядом с именем и фото Кевина, тогда люди понимали бы, кто сделал это со мной. Все эти взгляды чуть не испортили нам вчера день.

— Прошу. — На столике появились пирог, мороженое и кофе, и Ника была уверена, что девушка не прочь накормить Калеба с ложечки.

— Спасибо, котенок, — поблагодарил он, и Ника не поняла, шутил он или нет.

Официантка, очевидно, не сомневалась в искренности, и сногсшибательно улыбнулась.

— Не за что. Если еще что-нибудь понадобится, например молоток для того, кто сделал это с тобой, просто махните мне рукой, — сказала она Нике.

— Тебе стоит на ней жениться, — в шутку заметила Ника после того, как девушка ушла.

Калеб ухмыльнулся.

— Нельзя винить людей за их мысли, — ответил он, возвращаясь к прежнему разговору. Он съел половину кусочка пирога за раз. — Я в их числе. Посмотри на себя.

— Ка-а-алеб. Не надо так есть. Кусай поменьше.

Он вытер рот салфеткой и подмигнул.

— Прости, Ник. Синяк уже не такой страшный, но все еще видно, что он... что он от мужского кулака. Это жутко...

— Послушай, — перебила она его, покачав головой и улыбнувшись официантке, которая подняла в их сторону кофейник. — Я попросила тебя о встрече, потому что хотела поговорить о... Знаю, ты хочешь моей безопасности и, эм... Сегодня у меня появилась своя квартира, — наконец выпалила Ника. Она могла бы поклясться, что температура в комнате упала градусов на двадцать.

— Что ты сказала?

Ника едва сдержалась, чтобы не отпрянуть от перемены выражения на лице брата, и поспешно добавила:

— Габриэль предложил мне квартиру дальше по улице. Я переехала сегодня днем.

Калеб аккуратно положил вилку на стол и отодвинул тарелку в сторону, выглядя при этом относительно спокойным. Но когда заговорил, его голос был тверд как сталь.

— Я сейчас же отвезу тебя, и мы заберем вещи. Попозже вечером заброшу ключи в клуб Кирова, чтобы он мог вернуть их Моретти.

У Ники отвисла челюсть. Прямо так? Никаких обсуждений? Или споров? Последнего Ника уж точно ждала.

Она стиснула зубы и медленно выдохнула, чтобы не показаться неуравновешенной, а потом напомнила себе, что Калеб хочет как лучше.

— Калеб. Я не могу жить в клубном...

— Тогда найдем свое жилье, — оборвал брат, пожав плечами.

— Нет. Я не собираюсь забирать тебя у твоих...

— Этого не будет, — снова отрезал он пренебрежительным тоном. Калеб отпил глоток кофе и откинулся на стуле. — Ты не будешь жить в месте, которым владеет чертов бандит, Ника.

Ника вспыхнула от гнева и наклонилась к Калебу.

— Габриэль гораздо больше, чем «бандит», — яростно прошипела она. — Он замечательный человек. Ради всего святого, он спас жизнь Еве.

— Ее жизнь была бы вне опасности, если бы он держал свои чертовы руки подальше от нее.

Ника ахнула.

— Калеб! Он сделал ее счастливее, чем она когда-либо была.

Брат отвел взгляд, стиснув челюсти. Питал ли он неприязнь к Габриэлю за то, что Стефано и Фурио сделали с Евой? Ей с трудом в это верилось.

— Я так сожалею о том, что с тобой произошло, Ник, — внезапно произнес он, уткнувшись невидящим взглядом куда-то на стол. — Поэтому ты ушла, да? Из-за меня? Черт. Я должен был это предвидеть.

Ее глаза расширились.

— Стоп, стоп, стоп. Я переехала не из-за того, что зла или разочарована в тебе. — Она скользнула на край стула, изо всех сил желая запрыгнуть на колени к брату и обнимать до тех пор, пока он ей не поверит. — Я не виню тебя, Калеб. Прошу, услышь меня. Не виню. Ни капельки. Я бы сказала. Я могла бы сказать, что виню всего чуточку, но это не так! Честно!

Ника вцепилась пальцами за край стола, и Калеб накрыл их ладонями.

— Ладно, ладно. Угомонись. Я тебе верю. Просто успокойся, хорошо?

Ника подозрительно вгляделась в лицо брата. Было видно, что он пытался сладить со вздорной младшей сестренкой. Калеб продолжал обращаться с ней так, словно она была неспособна выдержать жаркий спор. Ника отдернула руки и скрестила их на груди. Но потом поняла, что это оборонительная позиция и положила их обратно на стол.

— Слушай и больше не перебивай! — рявкнула она, когда он открыл рот. Калеб передумал и вскинул бровь, царственно махнув рукой, чтобы она продолжала. — Я больше ни дня не могу находиться под постоянным присмотром. При первых признаках конфликта, как, например, вчера вечером во время тупого телешоу, вы все смотрите на меня так, словно ждете, что я забьюсь в угол и начну раскачиваться из стороны в сторону и хныкать. Поверь, я не хрустальная.

У нее уже был нервный срыв, и Ника определенно не желала повторения. Достигла катарсиса. Сейчас скорее моральное истощение или депрессия. Боже, что творилось у нее в голове. Казалось, она помнила каждую жестокость, которую причинил ей Кевин.

Ника продолжила, стараясь объяснить все так, чтобы достучаться до Калеба.

— Я не хочу красть тебя из твоей жизни, пока не попытаюсь построить свою. Разве не видишь? Не могу допустить, чтобы из-за Кевина я боялась выходить из дома и общаться с людьми из-за страха, что они подосланы. Мне нужно избавиться от этой паранойи. А не оставаться с созданном тобой коконе. Хотя я люблю и ценю все, что ты делаешь. Ты же знаешь, что я не такая. Я не слабый человек, который нуждается в спасении. И все же именно так со мной обращаешься. Знаю, прошло всего две недели, и ты сам еще переживаешь из-за того, что сделал Кевин, но я задыхаюсь, Калеб.

По упрямо вздернутому подбородку было видно, что пока ее попытки тщетны, но она не сдавалась.

— Я не позволю никогда и никому, никому, — подчеркнула она, — указывать, как мне жить дальше. Даже тебе. Это будет мой выбор и мой путь. Конечно, не очень хорошо двигаться вперед за счет других людей, но сейчас и так пойдет. И я благодарна Габриэлю за возможность жить отдельно и даже работать, доказать самой себе, что я не такая бесполезная, как говорил Кевин. — Она прижала ладонь к горлу и сглотнула комок от внезапного и беспричинного стыда. — Этот ублюдок что-то сделал со мной, Калеб, с моей самооценкой, и мне хочется избавиться от этого. Хочу вернуть себя прежнюю, но это невозможно, пока я утопаю в жалости к самой себе. Так что, как вы с папой учили, я выбираюсь из этого состояния. Я собираюсь упорно работать, быть благодарной за помощь и, в конце концов, встать на ноги, чтобы тоже помочь тем, кто будет в этом нуждаться.

Напряжение спало с ее плеч. Она все делала правильно и знала об этом.

— И, как уже сказала, мы знаем, что Кевин исчез. Скорее всего, он сбежал, потому что слишком боялся вас с Винсентом, чтобы задержаться и пытаться подловить меня одну. Он бы в жизни не оставил флешку, если бы не был так сильно напуган. А теперь, когда тебе известна полная история его шантажа, он будет бояться еще больше. — Она покачала головой. — Нет, я не думаю, что он рискнет показаться.

Калеб скрестил руки на груди, кивая, как будто до него только что дошло.

— Оставаясь в их мире, ты надеешься, что у тебя появится шанс с Ви? Вот где ты была до этого? Ты была с ним?

От подобных вопросов Нику накрыло таким диким смущением, что стало физически больно. Ее интерес к Винсенту заметили. Кто еще в курсе? Винсент? Не поэтому ли он больше не показывался рядом с ней с той ночи? Неужели она сделала что-то, что заставило его почувствовать себя неловко?

Ника буквально задыхалась от стыда... пока его не вытеснил гнев.

Нет. Она больше не допустит подобного. Никогда.

Ника выпрямилась и, не дрогнув, встретила взгляд брата. Она не будет стыдиться. Не будет смущаться. Не будет стесняться своих женских нужд и желаний.

Потому что она женщина! И ужасно рада, что у нее все еще возникают желания, пусть и не собиралась их удовлетворять.

Если она хочет Винсента Романи, то это никого не касается, кроме нее.

— Ты ни слова не услышал из того, что я сказала, — возмутилась Ника.

— Он не тот человек, который тебе нужен, Ник, — хрипло пробормотал Калеб, ковыряясь вилкой в мороженом. — Что ты с ним делала, черт возьми?

— Я не была с ним. И не видела с тех пор, как уехала от Евы. Да забудь о Винсенте и послушай меня, пожалуйста. Я делаю это, потому что хочу независимости. Мне нужна независимость. Я собираюсь жить дальше, встречаться с нормальными людьми, которые не носят пистолеты и ножи, как все мы сотовые телефоны. — Она поймала взгляд брата и заговорила тише. — Ты вправе жить и ни перед кем не отчитываться. — Если захочешь прямо сейчас отвезти эту девочку домой, — она указала на официантку, протиравшую стол возле окна, — я посоветую тебе не обижать ее и тихонько исчезну. И теперь буду требовать от тебя такого же уважения. Если мне захочется привести домой хоть двадцать Винсентов, то это только мое дело, и я это сделаю. Ты не должен судить меня.

Она встала, вытащила из кармана двадцатку и бросила ее на стол.

— Если можешь сделать это ради меня, то давай. Я отведу тебя в квартиру и все покажу. Если нет, — голос дрогнул, и Ника закашлялась, — позвони, когда придешь в себя.

Калеб поймал ее за запястье, когда она попыталась пройти мимо, и, не говоря ни слова, притянул в объятия.

— Я слишком сильно люблю тебя, чтобы потерять только из-за того, что не понимаю твоих желаний. Объясни все еще раз по дороге. Просто... не отгораживайся от меня, Ник.

Ника обняла брата за широкие плечи и прижалась к нему. Она была уверена, что в нескольких футах услышала шмыганье носом и звон посуды.

— Эшлин, заказ! — позвали из кухни.

***

Винсент ехал по темному переулку на своем обычном V-Rod⁵. Он уже выключил двигатель и теперь останавливался. Покинув дом, он проехал по Гранд Централ Паркуэй, обогнул Парк Каннингем, убеждая себя, что едет в эту сторону только потому, что хочет перекусить в лучшей пекарне города — хреново, что в это время ночи она закрыта. А хуже то, что он уже наелся идеально приготовленными Самнангом бифштексами и тающим во рту картофельным салатом.

Повесив шлем на руль, он перекинул ногу через мотоцикл и встал, хмуро оглядывая улицу. Он задавался вопросом, почему два парня из «Обсидиановых Дьяволов» припарковались в двух кварталах от клубного дома. Особенно, когда он узнал мотоцикл Калеба.

Винсент скользнул в тень, когда услышал приглушенный голос. Черт, он надеялся, что удастся помешать им развлечься с парочкой потаскушек.

Он замедлился на углу здания, а потом поспешно отступил назад. Нет. Там действительно было жарко, но не в хорошем смысле. Калеб лежал, уткнувшись лицом в грязный цемент. Какой-то ублюдок в толстовке с капюшоном прижимал его коленом к земле, уперев дуло пистолета в затылок. Владелец второго мотоцикла лежал в нескольких футах от него. Винсент надеялся, что он без сознания, а не мертв, а напарник нападавшего так же неподвижно лежал рядом. Без сознания. Или мертвый.

— Где она? — рявкнул Калебу на ухо парень в толстовке и так сильно вдавил дуло пистолета, что казалось, сейчас достанет до мозга.

Ярость затмила все. Винсент не стал дожидаться, что произойдет дальше. Словно тень, он двинулся вдоль стены. Ви молниеносно схватил ублюдка за капюшон и с силой ударил под локоть, от чего пистолет вылетел в кучу мешков с мусором. Рывком стащив парня с Калеба, Винсент впечатал мощный кулак в этот шокированный кусок мяса. Тошнотворно приятный звук ломающихся костей отлично дополнил вопль боли.

Сзади кто-то поднялся на ноги, без сомнений Калеб, а кто-то еще громко застонал, давая всем понять, что очнулся.

Винсент ударил под нос своего противника и пригнулся, чтобы избежать ответного удара. О чем эти парни думали, нападая на людей Векса так близко к клубному дому? Неужели настолько бестолковые? Или у них серьезные покровители?

— На кого вы работаете? — поинтересовался он.

Едва Винсент успел задать вопрос, как левое плечо обожгло резкой болью. Крепче сжав горло жертвы, он повернул голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как Калеб с диким видом повалил второго парня, и нож с грохотом отлетел в сторону.

— Они спрашивали про Нику! — крикнул Калеб.

Вот дерьмо.

Решив не идти за своим ЗИГом, парни живыми представляли большую ценность, Винсент прижал колено к горлу неудачника и наслаждался придушенными звуками.

— Вас Ноллан подослал? Скажи, где его найти и, возможно, я не отрежу твои причиндалы и не засуну их тебе в глотку. Считаю до пяти...

Его отвлек звук сирены, и Винсент недоверчиво поднял взгляд, увидев такую же тревогу во взгляде Калеба. Они оба выругались. Не имело значения, кто здесь потерпевшая сторона. Винсент прекрасно знал о предвзятом мнении копов, стоит им только увидеть нашивки «Обсидиановых Дьяволов».

— Пора сваливать, мальчики.

Заявление прозвучало от брата Калеба. Теперь Винсент узнал в нем Ти-Пи. Парень уже поднялся на ноги и проковылял к концу переулка, где оставил мотоцикл.

Злобно ударив напоследок локтем по голове свою жертву, Винсент поспешил к своему байку. Черт. Его снедало разочарование. Стоило взять внедорожник. Тогда можно было бы забрать этих двоих с собой и с помощью Макса без проблем разговорить их. Никто так не развлекался пытками, как Максим Киров.

Надев шлем, Винсент достиг края переулка как раз в тот момент, когда за углом скрылись огни байков Калеба и Ти-Пи. Повернув в противоположную сторону, Винсент выбирал дорогу так, чтобы как бы невзначай оказаться на окраине города. Когда мимо проехал автомобиль без опознавательных знаков, сопровождаемый двумя патрульными машинами, Винсент застонал и кивнул знакомому лицу за рулем. Визг тормозов по влажному асфальту заставил стиснуть зубы. Винсент притормозил и съехал на обочину. Долго ждать не пришлось. Послышался звук переключаемой назад трансмиссии. Когда Лори поравнялся с ним, подъехали еще две машины.

Двигатель автомобиля затих, и опустилось окно. Винсент тоже заглушил байк. Несмотря на то, что их жизненные пути разошлись, Винсент и Лори продолжали питать друг к другу глубокое уважение. И так будет до тех пор, пока детектив не попытается официально повязать Винсента или одного из его друзей.

Тогда все ставки отменяются.

Черт. Он надеялся, что рука не будет слишком кровоточить во время разговора.

— Ну надо же, — воскликнул Лори, сузив глаза, — я ехал в Уэстбери нанести вам визит. — Он указал дальше по улице. — А потом получил сообщение о том, что несколько байкеров избили двоих горожан. Решил проверить с парнями. Что-нибудь слышал об этом, Ви?

Видите? Свидетели заметили жилеты и сразу решили, что напали именно байкеры.

— Конечно, нет, Лори. С чего бы?

— Ага. С чего бы? — сухо повторил Лори, подыгрывая.

— Думаешь, люди Векса будут просто так преследовать случайных прохожих? — не удержавшись, поинтересовался он.

Лори выглядел так, словно сдерживал улыбку.

— Не-а. Мне просто хотелось бы утереть завтра нос Смиту тем, что я видел «Обсидиановых Дьяволов» в действии, тогда как он даже не смог сделать фото, как кто-нибудь из них ссыт.

Винсент улыбнулся. Было действительно жаль, что они оказались на противоположных сторонах.

— Ладно, ты не прочь поговорить здесь? Или лучше мне доехать до дома? — Он на секунду поднял взгляд к потолку машины и поморщился, словно съел лимон. — Если важно, это не для протокола, — проворчал он.

Что это? Детектив Лоренцо Руссо из полиции Нью-Йорка собирался попросить их о помощи? Интересно.

— Нет смысла тратить бензин на дорогу, когда я прямо перед тобой. Что стряслось?

Лори взял с приборной панели какие-то карточки и отдал их Винсенту. Тот протянул руку и чуть не выругался, почувствовав, что рукав плаща буквально пропитан кровью. Крупная капля шлепнулась на асфальт и блестела в свете фонаря. Повезло, что Лоренцо сидел в машине.

— Это?.. — Он перевернул карточки и увидел, что держит четыре фотографии с мест преступления, на верхней было тело молодой девушки.

— Я хотел узнать, известно ли вам, почему за последние две недели в морге оказались четыре девочки? Казалось бы, ничего сверхъестественного в этом нет. Но дело дрянь, потому что все они молодые проститутки, все варварски изнасилованы, а потом задушены, и найдены в районе Краун-Хайтса, если тебе это о чем-нибудь говорит. И они все рыжие.

Винсент побледнел. Святое дерьмо. Ноллан? Это возможно? Он убил тех девушек? Тех рыжих? Потому что они напоминали Нику?

— В любой момент могут вмешаться федералы, а я не верю, что посторонние смогут справиться с этим больным ублюдком. У меня в руках серийный убийца, Ви, и я очень хочу сделать все возможное, чтобы остановить его.

«Даже попросить тебя о помощи» висело в воздухе. Но чем Винсент мог помочь? Ничем. Он мало что знал, за исключением того, кто убийца. И даже это всего лишь предположение. А если и правильное, то он все равно не знал, где найти Ноллана. Даже не представлял, где можно искать... до этого момента.

Но знал ли он, где именно находится ублюдок? Нет, иначе уже давно бы сделал работу Лоренцо и остановил убийства, прикончив маньяка.

Винсент протянул фотографии обратно, посмотрев только две и не в силах смотреть на оставшиеся.

Две капли крови упали на асфальт. Кап. Кап.

— Ты даже не представляешь, как бы мне хотелось тебе помочь, — произнес он от всего сердца. — Но я ни черта не знаю о том, где можно отыскать этого мудака. Но это не значит, что мы не будем держать ухо востро.

А точнее завтра он первым делом направится в Краун-Хайтс. Он бы уже мчался туда, если бы не нужно было что-то сделать с чертовой рукой.

Лори нахмурился и кивнул, забирая фотографии.

— Если кто-то из вас заметит что-нибудь подозрительное на улице, дашь мне знать?

Их взгляды встретились, и Винсент почувствовал, как каменеет лицо от сочувствия в глазах детектива.

Мать Лори следила за вечеринкой на шестнадцатилетние Софии. Эшлин, лучшая подруга Софии приходилась Лори сестрой.

— Малейший писк, — осторожно заверил его Винсент, не отводя взгляда. — И я обязательно свяжусь с тобой, брат. Не переживай.

Лоренцо коротко кивнул.

— Я бы предпочел личный звонок, но пока этот парень шатается по улицам, мне неважно, через кого ты передашь информацию. Это все, о чем я могу просить. — Он бросил фотографии на пассажирское сидение и завел двигатель. — А теперь иди и зашей это, что бы ты там ни прятал, пока не истек кровью к чертовой матери, — пробормотал он, кивнув на руку.

Винсент усмехнулся и показал Лори вслед средний палец. Несчастный ублюдок лишь слегка улыбнулся в боковое зеркало.

Больше не тратя время, Винсент завел мотоцикл и направился в ближайшее место, где можно подлататься, — в квартиру в Астории. Габриэль говорил, что там обрабатывали от насекомых, но к черту все. Нужно сейчас же остановить кровь, а тратить время на скорую он не собирался. По дороге он обдумывал все услышанное за последний час. По словам Калеба, напавшие на него и Ти-Пи спрашивали о Нике, а это значило, что Ноллан все еще рядом и активно роет информацию о жене. Благодаря Лори можно почти с уверенностью сказать, что Ноллан здесь, и теперь ясно, что этот сукин сын гораздо опаснее, чем они думали. Если убийца Ноллан, в чем сам Винсент был уверен. Он содрогнулся от мысли, что Ника жила с парнем, который убил четырех похожих на нее девушек. Захотелось немедленно прочесать все закоулки Краун-Хайтса и найти сволочь.

Зазвонил телефон, и Винсент вытащил его из кармана, скорчившись от огненной боли в ране. Остановившись, ответил на звонок.

— Да.

— Ви. — В ухе тихо раздался голос Калеба.

— Эй, ты как, брат?

— Нормально. Спасибо, мужик. Еще одно очко в твою пользу, — усмехнулся он. — Откуда ты, черт подери, взялся? Только ждал, что мне прострелят башку, а через секунду уже твоя страшная рожа перед глазами.

— Проезжал мимо и заметил твой байк.

— Ты ехал в клубный дом?

Винсент стиснул зубы.

— Нет. Расскажи мне о них.

Послышалось яростное фырканье в трубке.

— Они хотели найти Нику.

У Винсента на затылке волосы встали дыбом как у бешеного пса.

— Где ты на них наткнулся? — Ублюдки. Надо было воспользоваться шансом и убить их. Плевать, что рядом оказался Лоренцо

— Один из них связался с Ти-Пи и попросил о встрече. Сказал, что у него есть информация, где найти Ноллана. Мы объявили, что ищем, а потому ничего не заподозрили. Стоило нам подъехать, как один тут же вытащил пушку, и мы ни черта не могли сделать, не словив пулю в упор. Выгадав возможность, Ти-Пи напал на одного и начал драться, но второй с капюшоном приставил дуло мне к лицу. Дерьмовая ситуация. Я делал все возможное, чтобы не допустить выстрела. Не хватало еще подохнуть, когда я так нужен Нике. Особенно после того, что она сделала, чтобы сохранить мне жизнь.

Винсент жалел, что не приехал раньше.

— Я только что общался с приятелем, похоже, Ноллан взорвался. С тех пор, как стало известно о побеге твоей сестры, были убиты четыре рыжеволосые проститутки. Сомневаюсь, что это совпадение. Мне нужно кое-что сделать, а потом свяжусь с тобой. Можем пойти с его фотографией и попытаться отыскать.

— Святое дерьмо, Ви. Этот чертов ублюдок был с моей... — Он замолчал, не в силах продолжить. — Ты ведь не скажешь мне, куда мы поедем, да?

— Не-а. — Потому что, если Калеб и Векс решат отправиться в Краун-Хайтс самостоятельно, Винсент добавит их фотографии на доску разыскиваемых. Лучше этого избегать. — Держи ее под присмотром, Пейн. Ситуация дерьмовее, чем мы все предполагали, — добавил он. — А значит, Нике стоит переехать. На связи.

— Но она...

Винсент отключился и убрал телефон, игнорируя тут же повторившийся звонок. Ему срочно нужно что-то сделать с чертовой рукой, иначе он истечет кровью прямо на обочине. Его спутницей была ярость, пока он возвращался на дорогу и ехал к квартире, кляня каждый пролетавший мимо квартал, за то, что теряет время из-за пары идиотских стежков.

Надежда внезапно умерла, когда он припарковался на подземной парковке и слез с мотоцикла. Винсент опустил руку, и из рукава плаща на пол вылилась кровь. Мудак глубоко его резанул.

Винсент кивнул Тайсону, дежурному швейцару за стойкой, который разумно отвел взгляд от окровавленных пальцев и не предложил помощь. Войдя в лифт, Ви порадовался, что уже поздно и ему больше никто не встретился. Размяв шею и выйдя на десятом этаже, Винсент поднял руку повыше, чтобы не оставить кровавую дорожку до двери квартиры. Проклятие, кровь текла по боку, пропитав футболку и пояс джинсов с левой стороны. Повезло, что сверху был плащ. Макс всегда подкалывал его на тему кожи в разгар лета, но сегодня она себя оправдала. Именно поэтому Винсент надевал его каждый вечер перед выездом. Если бы не толстая кожа, лезвие наверняка бы перерезало руку до кости.

Он не утруждался включить свет, когда вошел внутрь и закрыл за собой дверь, но вдруг резко и болезненно вдохнул, почувствовав...

Апельсин и жасмин.

Винсент втянул воздух сильнее, отказываясь признавать, что наслаждался ароматом. Он знал только одну девушку, от которой пахло апельсинами и жасмином, и Габриэль получит в челюсть за то, что гнал ему о каких-то тараканах.

Ошеломленный Винсент медленно двинулся по безмолвной квартире, сдерживая нетерпение и ярость. Открытая планировка позволяла увидеть пустующую гостиную с несколькими картинами в рамках и телевизором. Но Винсент направился к короткому коридору. На полу рядом с кухонной стойкой стояли пакеты из магазинов и несколько коробок с обувью. Винсент сделал очередной глубокий вдох и почувствовал, как ослабли колени. Еще вдох и задрожали руки.

Что здесь делает Ника, черт подери? Почему она не с братом?

А еще важнее вопрос, почему она не за надежными стенами клуба, где никто не мог причинить ей вреда?

Не это ли пытался рассказать ему Калеб, когда Винсент не ответил на второй звонок? Что она ушла?

В кармане телефон издал сигнал сообщения.

«Видел, как ты вошел. Не знал, что ты придешь на смену. Мы ушли.

Алесио.»

Габриэль, должно быть, поставил на стражу своего маленького кузена с одним из парней. Они всегда работали в паре. Винсент на секунду замер, сдерживая панику от того, что его только что лишили права выбора. Черта с два он теперь оставит ее одну. Здесь безопасно, но недостаточно. Черт. Он избегал ее неделю, а теперь придется провести целую гребаную ночь рядом. Потому что он не выставит себя дураком, снова позвав Алесио. Появится слишком много вопросов.

Слишком.

Стряхнув оцепенение, он медленно приоткрыл дверь спальни.

Святые... небеса.

От открывшегося зрелища перехватило дыхание. Ожившая фантазия лежала полуголой на кровати с разметавшимися по подушке переливающимися волосами. Безупречное тело — проклятие, он и забыл, насколько оно идеально — прикрывали лишь короткие зеленые шортики, низко сидевшие на стройных бедрах. Короткий белый топ обнажал совершенный живот. Пожелтевшие синяки, все еще портившие кожу по всему телу, не умаляли ее красоты, но они привели Винсента в чувство и заставили попридержать восторги. Нике не нужно, чтобы на нее пялились, особенно когда он клялся, что всего лишь хочет помочь.

Итак, нужно ли разбудить ее и сообщить о своем присутствии? Или позволить самой утром обнаружить его в квартире? Потому что после всех сегодняшних событий и фотографий убитых рыжих девушек Винсент ни за что не оставит Нику без присмотра. Не этой ночью.

— Черт, — прошептал он, не зная, что делать.

Проснувшись даже от шепота, Ника села, резко вытащила из-под подушки ЗИГ Зауэр Москито и направила прямо ему в грудь.

Глава 11

Винсент метнулся в сторону и прикрыл дверь спальни, вздрогнув в ожидании выстрела. То, как быстро в ее руках оказалось оружие... Безумно сексуальное зрелище.

Ника определенно не из тех, кто будет притворяться мертвой, как сделал придурок Ноллан. Она подготовилась.

Потому что думала, что этот псих придет за ней?

— Рыжая. — Он прокашлялся, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее, что само по себе было подвигом, ибо нереально сохранять спокойствие при виде полуобнаженной Ники. — Рыжая, опусти пистолет. Это я.

Ничего. Ни звука. Она даже не дышала.

— Рыжая? — Его мышцы дрогнули при звуке рваного вдоха за дверью. — Это я, малышка. Опусти пушку.

— В-Винсент?

Он на секунду прикрыл глаза, а потом толкнул дверь. И да, все его тело отяжелело при виде длинных ног, раздвинутых в непреднамеренно эротичной позе. Винсент разжал зубы и шагнул вперед, когда Ника часто заморгала в попытках проснуться и опустила оружие.

Видеть ее сейчас, после семи бесконечных дней, было словно вырваться на поверхность океана и сделать глубокий вдох. До этого Винсент даже не понимал, что тонул.

Он не имел ни малейшего права испытывать к ней влечение после всего, через что ей пришлось пройти. Но Ника всегда имела над ним власть, с тех пор как он впервые увидел ее на той улице в Сиэтле. До того, как узнал, кто она.

— Винсент, — недоумение, с которым она выдохнула его имя, и музыкальность ее голоса успокаивали, словно нежная ладошка.

— Да, эм, Габриэль не сказал, что ты останешься здесь, я бы тогда не пришел.

Мгновенная вспышка боли вспыхнула в ее сияющих глазах, цвет которых, как теперь можно было разглядеть, идеально подходил к ее откровенному нижнему белью. Увидев, как она расстроилась, Винсент стиснул кулаки, желая впечатать их в стену от ее следующих слов.

— Я не сомневалась, — едва послышалось ему, когда она опустила взгляд на колени. — Если дашь мне минутку, я соберу вещи и вернусь в клубный дом. — Она положила пистолет на ночной столик и провела большим пальцем по предохранителю.

— В этом нет необходимости, — пробурчал Винсент, когда она поднялась на ноги и взяла со стула халат. Винсент отвел взгляд от ее красивой упругой попки и запрокинул голову к потолку, ища в себе силы оставаться джентльменом. Ему еще никогда не приходилось так тяжко бороться за то, что считал своей сильной стороной.

— Ладно. Спасибо. — Она повернулась, кусая губу и о чем-то сильно задумавшись. — Габриэль не говорил, что ты пользуешься этой... О, Боже... — Ярко-синий шелк распахнулся и взлетел за спиной у Ники, когда она кинулась к нему и подняла ладонь, чтобы коснуться его руки.

— Не надо, — прорычал он, опасный и злой, потому что не был уверен, что выдержит касания хотя бы мизинцем.

Ее лицо помрачнело, но Ника быстро оправилась.

— Я просто хотела помочь. У тебя кровь.

Нахмурившись, он опустил взгляд. На полу возле ботинка натекла маленькая красная лужица крови, капавшей с кончиков его пальцев.

— Ох, черт. Прости. — Он совсем забыл про ножевую рану. Неудивительно, что голова кружилась.

Развернувшись, Винсент пересек коридор, вошел в ванную и ударил по выключателю. Поведя плечами, позволил плащу сползти на пол, прежде чем дернуть краны и включить воду. Он стянул через голову промокшую футболку и швырнул ее в ванную, сорвал с вешалки полотенце, одновременно печатая Пейну сообщение, что он присмотрит за его сестрой и свяжется с ним завтра по поводу поисков Ноллана.

— Ох. Винсент, — тихонько ахнула Ника. — Позволь мне помочь.

Краем глаза он заметил, как она замешкалась в двери.

— Я справлюсь. — Он засунул телефон в задний карман, намочил одной рукой полотенце, затем кулаком закрыл кран и попытался выжать...

— Да ради всего святого. Отдай мне это чертово полотенце. — Ника зашла в ванную. Ее нетерпеливый тон словно хлестнул его этим мокрым полотенцем по заднице.

Не дожидаясь, пока он послушается, Ника забрала полотенце. Не в силах ни протестовать, ни двигаться, Винсент тупо смотрел, как она отжала лишнюю воду и дернула его за локоть.

— Тебе попали в заднюю часть руки и тебе будет неудобно. Я никуда не уйду. Теперь повернись. Давай. — Она щелкнула пальцами перед лицом и снова дернула, когда он заколебался. Винсент передвинулся. — Потом можешь снова продолжать меня ненавидеть, но сначала я хотя бы промою рану, — пробормотала она себе под нос. Но он услышал. И замер, разум яростно противился ее словам.

Винсент медленно повернулся к ней лицом.

— Я не ненавижу тебя, Рыжая. — Стоит позволить ей так думать, это будет легче для всех. Но глядя на ее склоненную голову, он не смог этого сделать.

— Неважно. — Ее ответ был резким и коротким, и она вновь попыталась повернуть Винсента. Но он смотрел на нее и ждал. Ника продержалась всего две секунды, а потом нетерпеливо фыркнула и подняла глаза.

— Я правда тебя не ненавижу, Рыжая.

— Прекрасно. Ты меня не ненавидишь. Счастлив? Все сказал, теперь поворачивайся.

Он спрятал усмешку над ее маленькой вспышкой ярости и подчинился. Ника явно решила, что он смеется нам ней. Винсент это чувствовал, но на самом деле лишь наслаждался ее обществом. Наслаждался ее духом, который ему мало удалось увидеть. Черт, она просто взрывная, когда злится. С такими огненными волосами нельзя по-другому. Он лишь мельком видел отражение ее характера, когда зашел слишком далеко тогда в Сиэтле, и это было прекрасное зрелище.

— Откуда у тебя рыжие волосы? — не удержавшись, спросил он.

— Моя бабушка по папиной линии ирландка.

Ирландка. Очень хорошо.

— А имя?

— Мамины родители хорваты.

Хорошее воспитание. Из-за смешения получилась одна огненная малышка. Но Винсент знал, что в ней было гораздо больше. Намного.

— Ты нормально такое переносишь? — спросил он, не желая пугать ее видом кровавого месива.

— Все нормально. — Она осторожно промокнула рану.

— Ножевые раны тебя не пугают? — уточнил он, не в силах попридержать язык.

Ника тихонько усмехнулась, и тепло ее дыхания коснулось его обнаженного плеча.

— Не знала, что ты такой болтливый, — произнесла она с ухмылкой, прижимая полотенце к ране. — Пару раз Калеб заявлялся домой с ранами и похуже. — Она пролезла под его рукой, чтобы вновь намочить полотенце. — Еще я умею накладывать неплохие швы, которые, — она вновь промокнула рану, — тебе определенно понадобятся.

Радуясь возможности на что-нибудь отвлечься от Ники, Винсент посмотрел на свою руку в зеркало и увидел, как из глубокого пореза продолжала литься кровь и просматривалась ярко-розовая плоть. Дерьмо. Неудивительно, что в голове такой туман.

— Хочешь доказать свою правоту?

Она поджала губы и едва сдержала улыбку. Должно быть, она блефовала и не знала, как накладывать швы.

— У меня нет ни иголки, ни нитки.

Или нет.

— Во внутреннем кармане плаща.

Она потянулась к плащу на полу и пошарила в кармане, делая вид, что не заметила ни ножа, ни маленького пистолета. Выпрямившись, Ника держала в руках самодельный набор для наложения швов. Доктор Теган Манкузо сделала такие для каждого из парней.

— Сядь, — предложила Ника, кивнув на крышку закрытого унитаза, но тут же схватила Винсента за плечо, останавливая. Ее теплые пальцы сжали татуировку в виде воющего волка. — Погоди. Я подумала, может, на кухне свет поярче?

Он кивнул и высвободился из ее руки, чтобы уйти — сбежать, спастись, без разницы — не дожидаясь Ники. Она замешкалась в ванной. И он был рад. Появилось время собраться.

Боже, с таким постоянным воздержанием, он чувствовал себя каким-то сопляком. Правда. Как же трудно устоять перед проклятой женщиной.

Он прошел в гостиную, и взгляд привлек кружевной черный лифчик в пакете, небрежно брошенном на диванчик перед газовым камином. Перед глазами возник образ шелкового белья цвета фуксии. Винсент видел эту красоту на Нике в тот вечер в спальне Габриэля и Евы. На долю секунды он чувствовал себя недостойным видеть такое совершенство, но потом заметил отметины на ее теле.

Винсент заставил себя отвести взгляд от нижнего белья и почувствовал, как вспотел.

Подойдя к окну, он сначала задернул занавески, а потом включил на кухне яркий свет, часто использовавшийся в подобных ситуациях. Они находились достаточно высоко, чтобы кто-нибудь с улицы мог их увидеть, но Винсент предпочитал не рисковать. Он пристроил задницу на стол в ожидании собственной медсестры.

Взглянув на пустой коридор, он быстро вытащил телефон и набрал Габриэля.

— Да.

— Чертов лживый ублюдок, — прошипел Винсент в трубку.

— Ви?

— Ты лживый. Чертов. Ублюдок.

Повисла легкая пауза, а затем Габриэль выругался.

— Ауч, дерьмо. Ты в Астории.

— Ага. И было бы здорово не наткнуться на полуобнаженную женщину в собственной постели, — бросил он.

— Серьезно, Ви? Забыл, с кем разговариваешь?

— Ага. С ублюдком. Хочешь объяснить, что она тут делает одна?

Еще одна напряженная пауза, красноречиво говорившая, как сильно его мальчику не хотелось объясняться. Но он это сделал.

— Ты не видел ее, когда мы с Евой утром появились в клубном доме. Как птичка в клетке в доме собственного брата. Ей нужно было выбираться оттуда. И ты думаешь, мы не пытались уговорить ее не переезжать? С ума сошел? Конечно, пытались. Она не согласилась. Она достаточно пробыла в заточении. Думаю, ей просто хочется жить своей жизнью. — На заднем плане послышался какой-то шорох. — Хорошо, малышка. Сейчас. Слушай, Ви, мы поняли, что ей нужно жить самостоятельно. Разумеется, это не совсем так. В прошлом году я купил квартиру прямо через коридор от нашей. Говорил тебе? Я не помню. В любом случае, Вито и Алесио приглядывают за ней оттуда.

— Больше нет. Алесио заметил мое появление и решил, что я их подменю. Они ушли, и теперь я тут застрял. Мне не нужно напоминать тебе, какая это серьезная проверка моего самообладания. Ты за это поплатишься, Моретти. Попомни мои слова, черт подери.

Он повесил трубку при звуке веселого смеха друга и попытался очистить разум. Пустое сознание обеспечивало спокойствие. Очистить разум. Очистить разум.

Бесполезно. Винсент не был спокоен, потому что Ника держала его стальной хваткой.

Шлепанье босых ног по деревянному полу заставило поднять взгляд и увидеть Нику, все еще в обтягивающем топе и симпатичном синем халате. Она определенно не тратила времени зря, потому что вместе с набором, в ее руках были стерильные бинты, марля, пластырь и еще несколько полотенец. Шкафчик в ванной очень хорошо укомплектован.

Винсент украдкой вытер пот со лба и постарался не смотреть на спутанные после сна волосы Ники.

Открыв один из шкафчиков, девушка потянулась и достала миску для воды. Винсент старательно отводил взгляд от длинных стройных ног.

— Против правил будет спросить, как ты получил это ранение? — поинтересовалась Ника, ставя миску на стол и придвигая стул.

Уже готовый ответить «да», Винсент по какой-то глупой причине решил, что не хочет злить ее, скрывая информацию.

— Меня задели, когда помогал твоему брату.

Она замерла и заглянула ему в глаза. Яркий свет выхватил темнеющий ушиб на щеке.

— Они с Ти-Пи не так давно отсюда уехали. Он же в порядке. Да?

— Все нормально. Я разговаривал с ним по дороге сюда, и они уже вернулись в клубный дом.

Ника прикрыла глаза и сникла, выглядя виноватой.

— Слава Богу, — выдохнула она. — Только тебя поранили?

В чем она себя винила? Он пожал плечами.

— Не уверен. Ти-Пи был без сознания, когда я нашел их, так что у него, вероятно, болит голова. Но на подъезде оказались полицейские, и мы удрали. Не было времени мериться ранами. — У Винсента кровь зашумела в ушах, когда он вспомнил, что ему рассказал Лори о мертвых девушках.

— Что произошло? Как ты там оказался?

Из-за смущения Винсент рявкнул.

— Неважно.

Она открыла набор и пожала плечами, словно ей было все равно. И это выбесило. Да, выбесило, потому что не должно причинять ту боль, что он почувствовал. Положив набор на стол, Ника вымыла руки в раковине, намыливая их дольше, чем нужно, но такая забота до странного трогала Винсента.

Просушив руки бумажным полотенцем, Ника вернулась и мастерски распутала черную нить, быстро вставила ее в изогнутую иглу и отложила на чистый кусок марли. Пальцы девушки были длинными и красивыми, оканчиваясь ноготками с белыми кончиками, которые бы приятно впивались в спину мужчины…

— Ты уже делала это прежде, — проворчал Винсент, его голос стал глубже, чем минуту назад. Это она так на него влияла.

Ника снова пожала плечами, и он заметил, что она больше на него не смотрит. Известно ли ей о нем столько же, сколько ему о ней?

— Я же говорила, — коротко ответила она и села. Но тут же снова поднялась на ноги. — Ненавижу тишину.

Винсент едва разобрал ее бормотание и успел сделать два глубоких вдоха до того, как Ника вернулась из коридора с док-станцией для айпада.

— Есть предпочтения? — бросила она через плечо, повозившись и включив устройство.

Ничего из того, под что мне бы захотелось тебя трахнуть.

— Не слишком тяжелое.

Заиграл Jamming Боба Марли, и Винсенту понадобилось все самообладание не заорать, чтобы Ника выключила нахрен эту песню. Разве под нее люди занимаются хоть чем-то, помимо секса?

Но он как хороший мальчик остался сидеть на месте. Ника подошла, молчаливая и натянутая как струна, и села на стул. Винсенту показалось, что его сейчас разорвет на части от того, как она развела ноги в стороны, чтобы сесть поближе к раненому плечу. Черт подери, он не собирался терять контроль.

— Ты говорила, что тебе приходилось проделывать такое с Калебом? — Любая тема, лишь бы отвлечься от девушки перед ним.

— М-м-м. — Она вытерла кровь и взялась за иглу.

Первые несколько обжигающих уколов по ощущениям походили на чувство, словно по руке прошлись пилой. Винсент стиснул зубы и выдавил:

— Поговори со мной, пока работаешь, Рыжая.

Он посмотрел вниз и увидел, как Ника прикусила внутреннюю сторону щеки, сдерживая улыбку от его просьбы отвлечься. Но все же начала болтать.

— Если посреди ночи я слышала стук в окно своей спальни, то знала, что Калеб ранен. Помню такое облегчение от того, что он возвращался домой, что даже не возмущалась из-за бессонной ночи. Самое меньшее, что я могла сделать, это позаботиться о нем, верно? Поэтому тихонько поднимала стекло, Калеб хорошо смазывал его для таких случаев, и впускала брата в дом. Несколько раз он даже приводил с собой парочку своих ребят, чтобы им не пришлось отвечать на вопросы в больнице.

Мышцы Винсента, постепенно расслаблявшиеся от голоса Ники, вновь напряглись. То, что нужно, — знать, что ее чертов братец посреди ночи притаскивал своих приятелей к ней в спальню. Неужели ее теплые бедра с кожей кремового цвета так же прижимались к бедру какого-то ублюдка? Касались ли эти длинные изящные пальцы тел других парней, пока она точно так же зашивала их раны?

Калеб гребаный идиот. Нужно было позволить пристрелить его сегодня. Ника заслуживает лучшего.

— Сколько тебе было лет? — выдавил он.

— Когда я впервые увидела его собственную работу, то чуть не умерла от смеха, — усмехнулась она, и Винсент надеялся, что парни не умрут от смеха завтра, когда увидят его руку. — Поэтому залезла в интернет и изучила технику наложения швов. Там предлагали тренироваться на апельсинах. Я так и делала. Мне было четырнадцать. Я часто гадала, в курсе ли отец того, что происходит. Он никогда ничего не говорил, так что, может, и нет. Но они были так близки с Калебом, у них были такие прекрасные отношения. Сомневаюсь, что он устроил бы ему настоящий ад, если бы узнал.

Калеб счастливчик.

— Твой брат придурок, раз втянул тебя в это дерьмо, когда ты была совсем ребенком.

Она дошла до края разреза.

— Наверное. Однако это избавило меня от необходимости оплачивать странные медицинские счета за последний год.

Ее пальцы замерли, как будто она ждала от него реакции. Винсент едва дышал, но после нескольких напряженных ударов сердца мысленно послал все к черту. Он повернул голову, чтобы посмотреть на Нику. Она уставилась на его руку.

— Рыжая?

Она подняла потрясающие изумрудные глаза, смотря ему прямо в душу. Винсент практически истек слюной, когда увидел улыбку, сделавшую черты Ники не просто красивыми, а восхитительными.

— Я думала, ты сейчас взорвешься. Сила воли впечатляет, — похвалила она его, похлопав по боку. И... она только что ласкала его? Ника посмотрела на его руку, и улыбка стала интимной, но Винсент не мог отвести от нее глаз. Телячьи нежности.

— Ты, наверное, удивляешься, как я могу так спокойно об этом говорить, да? — произнесла она.

— Я готов разнести целый город, когда думаю о том, что он с тобой сделал.

Винсент стиснул зубы. Фанат Ники восторженно захлопал в ладоши. Остатки морали же рявкнули: «Так держать, мудак». Серьезно, так ты держишь дистанцию, говоря ей, что уничтожишь миллионы невинных жизней в попытках найти ублюдка и отомстить за нее?

А проблема в том, что именно это Винсент и собирался сделать.

***

Он бы сказал это любой женщине в твоей ситуации, убеждала себя Ника, поднимаясь и направляясь к раковине намочить сухое полотенце. Хотя рядом с Винсентом стояла миска, полная теплой и чистой воды.

Все равно.

Глубоко втянув носом воздух, который к счастью не пах кожей и сандалом, Ника выпрямила спину и вернулась на место. Плюхнувшись на стул, она аккуратно промокнула шов и заговорила,

— Если ты разнесешь весь город, то мы лишимся удовольствия наблюдать, как Кевин испустит последний вздох. Так что не надо нам второй Хиросимы, ладно?

Как бы жестоко ни звучали эти слова, Ника говорила искренне. Ей нужно видеть, как Кевин умрет. Или хотя бы увидеть его труп, если не сможет наблюдать за его смертью. Насколько ужасной ее делает подобное желание? Но, с другой стороны, как еще понять, что она действительно освободилась от него? Ника все же считала, что он исчез, а если Калеб прав и это не так? Пойти к властям и позволить ему провести короткий отпуск в тюрьме просто не выход. Он выйдет и повторит то же самое с другой девушкой. Наказания за домашнее насилие были ничтожными, и это приводило в бешенство.

— Не говори подобное при Максе. Кровожадность его заводит. Он тут же упадет перед тобой на колено.

Хоть убей, Ника не смогла разобрать странную нотку в голосе Винсента. Поэтому, встревоженная, она продолжала бормотать о том, почему пыталась так легко воспринимать происходящее.

— Отец и брат учили меня не сдаваться в сложных ситуациях, — объяснила она. — Если бы я просто сдалась и стала как зомби из-за того, что Кевин со мной сделал, я бы совершенно разочаровала папу и Калеба. Я не могу так с ними поступить. Или с собой. Не пойми меня неправильно, — добавила Ника, встала и отодвинула стул, разрывая упаковку с марлей. Она облегченно вздохнула, избавившись от жара его тела, внутренняя сторона бедер горела, словно обожженная солнцем. — Были дни, когда мне хотелось сдаться, наглотаться таблеток и покончить со всем. Конечно, я не сделала этого. В основном, потому что не могла позволить ему выиграть. Но еще потому, что никогда не поступлю так со своим братом. Он и так потерял мать и отца. Я не хочу добавлять в этот список еще и себя. — Оторвав две полоски марли, Ника уже собиралась накрыть рану, когда сильные пальцы Винсента обхватили ее руку.

— Подожди.

Ника остановилась и допустила ошибку, посмотрев на него, хотя так отчаянно старалась этого не делать. Она не видела его неделю. Хотя правильнее сказать, что за последние две недели девушка видела его лишь несколько минут перед отъездом от Евы, но время, проведенное врозь, не уменьшило притяжения. Он привлекал ее без всяких усилий со своей стороны. С первой минуты, как они увидели друг друга. Даже сейчас ей больше всего на свете хотелось пробежаться пальцами по его густым волосам. Губы покалывало от желания прижаться к его губам. Хотелось знать, будет ли бородка колючей или мягкой. Господи, бедра дрожали от желания, впервые в жизни. Ника и не знала, что такое возможно, но это началось с той секунды, как Винсент вошел в спальню, и Ника оправилась от попытки пристрелить его. Так сильно ей хотелось изучить пальцами все прекрасные рисунки на его торсе, груди и руках.

Ей нравились татуировки на мужском теле. Винсент же весь был покрыт ими.

Хотя это вряд ли объясняло ее несомненное влечение к нему — Ника выросла среди татуированных мужчин, так что видеть покрытое чернилами тело было не в новинку. Но... вот она. Пускает слюни на одного из таких.

После всего, что Ника пережила с Кевином, она думала, что подобные желания умерли. Их выбили из нее. Вместо этого Винсент пробуждал ее к жизни.

Как обычную женщину с обычными желаниями. Это было новым. Незнакомым.

Она даже не знала, что с этим делать... с этим... желанием, как давно у нее его не возникало.

Винсент прервал ее мысли.

— Твоя сила духа невероятна, Ника.

По телу пробежала дрожь. Святое дерьмо. Он назвал ее по имени. Обычно он говорил Рыжая или малышка, что ей тоже нравилось, но Никой — никогда.

Понимая, что ее удивление должно показаться идиотским, она робко улыбнулась.

— Ох, спасибо папе и Калебу. Они хорошо меня учили. Может, ты захочешь посмотреть на шов в ванной, пока я не перевязала, — добавила она, кладя марлю обратно на стол. Но Винсент продолжал стоять, и Ника, выбитая из колеи, болтала без умолку, чтобы заполнить тишину.

— Эм, сегодня перед сном мы обсуждали с Евой, чем я буду заниматься теперь в Нью-Йорке. Габриэль — у тебя замечательный друг — сказал, что без сомнений может предложить мне место в «ТарМор». В финансовом отделе или типа того. Я училась на бухгалтерском учете в Тихоокеанском Университете Сиэтла и работала в одной крупной фирме. Пока не решила уйти после Рождества из-за многочисленных пропусков. Не хотела, чтобы меня уволили. По крайней мере, теперь могу воспользоваться их рекомендацией.

Ей пора было остановиться, но она не могла. Не тогда, когда пристальный взгляд Винсента неотрывно следил за ее губами.

— Раньше я занималась выверкой и финансовым анализом для разных отделов, помогала готовить аудиторские документы на конец года.

Ника замолчала. Она хотела его.

И хотела, чтобы это было взаимно.

Это пугало так же сильно, как и возбуждало. Будет ли ужасным повторить тот поцелуй из Сиэтла?

Да. Ужасно для нее. Потому что она не сможет потом позабыть об этом, как о пустяке. Она боялась, что это будет что-то значить, а ей не хотелось.

Кроме того, что, если она не захочет останавливаться на поцелуе? Может она сделать большее? Даже с ним? После Кевина, сможет ли она ответить?

Конечно, сможет. Уже ответила, хотя Винсент даже не касался ее. Тело инстинктивно отзывалось на присутствие Винсента.

Но что потом? Они займутся сексом, он решит, что она принадлежит ему, наденет цепи, лишит выбора, встанет на пути к новым целям, которые теперь заключались в карьере и случайных встречах, если возникнет такая необходимость.

А Ника ее чувствовала. Но разве жизнь уже не достаточно сложная? И связь с одним из ближайших друзей мужа лучшей подруги может выйти ей боком. Даже если она окажется короткой.

Осознание этого должно было резко остудить пыл к Винсенту. Но нет.

Каков его темперамент? Был ли он из тех мужчин, которые разносят все вокруг, если расстроены? Если да, может ли это когда-нибудь обернуться насилием, вымещенным на окружающих?

Она сомневалась, но что ей было известно?

Ничего.

За исключением того, что хотелось наброситься на него и завладеть его губами. Хотелось касаться его и получать ласки в ответ.

Снова почувствовать себя живой, прямо как тогда в Сиэтле.

Поморгав, силясь сфокусировать взгляд, Ника облизнула губы и заметила, как Винсент проследил взглядом за движением ее языка.

— Эм, тебе лучше пойти посмотреть, — хрипло произнесла она, отступая.

Винсент удерживал ее за запястье. Разве он не чувствовал бешеное биение пульса под пальцами?

— Верь моим словам, Рыжая. — От его низкого голоса тело размякло, а между ног явно становилось влажно. И он снова начал называть ее Рыжей. — Твоя сила идет от сердца. Твоя семья, возможно, лишь раскрыла ее, но этот дух. Он принадлежит только тебе.

Ника усилием воли сдержала слезы. Откуда он знал, что ей нужно было это услышать?

— Спасибо, Винсент.

— После всего, через что ты прошла, думаю, мы все могли понять твою растерянность. Но ты не такая. Всего две недели, а ты уже пытаешься двигаться дальше, начать новую жизнь. Я восхищаюсь тобой за это больше, чем ты думаешь. Но если почувствуешь, что земля уходит из-под ног, один из нас всегда будет рядом. Просто знай. — Он горько усмехнулся. — У меня была сестра. Она умерла в шестнадцать лет, когда мне было двадцать. Жаль, что у меня не было в то время твоего здравого смысла. Я сдался. Заливал боль алкоголем. Ее кошмар тоже длился почти год. Бордель. Они подсадили ее на наркоту. — У Винсента ходили желваки под кожей, и он покачал головой, словно пытался стряхнуть с себя воспоминания. — Я годами позволял случившемуся поедать меня живьем. До сих пор. А ведь даже не мне пришлось через это пройти. Меня всего лишь оставили одного.

Ей пришлось несколько раз сглотнуть, чтобы вернулся голос.

— Иногда это хуже, — откликнулась Ника, сердце болело от того, что ему пришлось пережить. И до сих пор приходится. — Жертва уже покоится с миром, а ты же остаешься с сомнениями и сожалениями, постоянными мыслями о том, что смог бы сделать по-другому. С этим тяжело жить. Мне так жаль, что тебе выпало такое, Винсент.

Он уставился на нее долгим взглядом, словно удивленный, что его понимают. Даже жертвы жили с этими вопросами без ответа. Она сама это знала.

— В моем случае я должна была выдержать, — объяснила Ника. — Но это не значит, что случившееся не оставило на мне отпечаток. — С ее губ сорвался смешок. — Возможно, меня накроет позже, как это произошло после смерти отца. — Она пожала плечами, избегая его взгляда. — Сегодня в магазине я чуть не нырнула в бананы, когда какой-то парень столкнулся со мной тележками. Он улыбнулся и извинился, а потом взял за руку своего ребенка, и они ушли. Обычная повседневная ситуация, верно? Нет. Потому что когда они отошли, я была уверена, что это сделано нарочно, задавалась вопросом, был ли он хорошим отцом, терял ли когда-нибудь самообладание и причинял ли боль маленькому мальчику, жене. Вот, что мне осталось, — подозрения и проблемы с доверием среди прочего. Но разве мне не грех жаловаться? По крайней мере, я здесь. Да?

Похлопав Винсента по руке, Ника высвободилась, чтобы не сдаться и не обнять его в утешении, которого он от нее не хотел. Она направилась в ванную.

Девушка вошла внутрь и встала сбоку от зеркала. За спиной стучали ботинки Винсента. Вид обнаженной кожи с татуировками вызывал дрожь по телу. Когда он повернулся, намереваясь взглянуть на швы, взгляд Ники замер на прекрасно выполненном портрете, украшавшем правую сторону груди. Завороженная работой художника, тем, как он отразил радость в глазах девушки, Ника подняла руку и провела кончиками пальцев по щечке портрета.

Винсент резко отпрянул, втянув носом воздух, и Ника так быстро отдернула руку, что ударилась локтем о шкафчик.

— Прости, — пробормотала она и потерла ушибленный локоть, поймав мимолетный взгляд в зеркале и быстро опустив глаза в пол. — Извини. Она такая красивая.

Винсент помолчал.

— Все нормально, — коротко ответил он. — Это София.

Разумеется. Горло сжало от эмоций.

Боже, ей нужен сон.

Или секс.

Винсент метнул на нее взгляд, услышав сдавленный смешок.

— Прости, не обращай на меня внимание. — Она спрятала лицо в ладонях и потерла горячие щеки.

— Как будто это возможно, — послышалось в ответ, но Ника не была уверена, что ей не показалось.

Он повернулся боком и снова приподнял руку, чтобы взглянуть на рану. Ее взгляд блуждал по бутылочке с мылом, стоявшей на краю раковины, по чистому стакану рядом с ней, зубной щетке, полотенцам на полке, сверкающих кранах из нержавеющей стали… Ника смотрела куда угодно, лишь бы не на его мощные, перекатывающиеся мышцы.

Тихий присвист Винсента вновь привлек ее внимание, и она заметила слабую улыбку на его губах. Дыхание перехватило, и Ника с грустью осознала, что никогда раньше не видела, чтобы он так делал. Никогда не видела его улыбку. Настоящую улыбку. И была ошеломлена его мужской красотой.

— Ты не шутила, когда сказала, что умеешь это делать. Теган будет впечатлена, когда увидит.

Теган? Какое ему дело до мыслей врача?

Он повернулся и посмотрел ей прямо в глаза.

— Спасибо. Все идеально.

Как и ты.

— Она твоя? — О, Боже. Какой стыд.

— Что?

Ох. Теперь уже не отвертишься.

— Теган твоя девушка? — Ника задержала дыхание, ожидая ответ.

Смех Винсента был тихим и глубоким, проникая до самых костей.

— Нет. Теган принадлежит самой себе.

— А у тебя есть? Я про девушку.

— Нет.

Облегчение. Сладостное, ослабляющее коленки облегчение накрыло ее. Вместе с потоком слез, потому что она понятия не имела, почему спрашивала его о том, что не должно было для нее ничего значить.

Ника снова кивнула и быстро отвернулась, пробормотала что-то про уборку и убежала на кухню.

— Ты такая глупая, — тихонько отчитала она саму себя, подходя к столу. — Он все равно тебя не хочет. Если бы хотел, он бы что-нибудь сделал...

— Ты в порядке, Рыжая?

Она резко дернулась, когда прямо за спиной раздался голос Винсента. Ника повернулась и едва не выронила из рук лейкопластырь и ножницы.

— Э, да. Теперь, когда тебя подлатали. — Она проворно обошла его полуголое тело и положила все на стол: — Я пойду спать.

Не поднимая головы, она собрала остатки марли, грязные полотенца, миску с водой и постаралась не задеть Винсента, когда направилась с этим к раковине.

Он прокашлялся.

— Я говорил искренне. Спасибо тебе. Обычно мы звоним Тег, когда нам что-то нужно. Или Максу. Или сами справляемся, если можем дотянуться. Но, думаю, мне повезло, что ты оказалась здесь.

Ага. Счастливица. Ника включила воду и выдавила средство для мытья посуды в миску, протирая ее чуть ли не до дырки.

— Пожалуйста. — Как, черт подери, она вообще собиралась теперь заснуть?

Ника слышала, как Винсент отошел. Она старательно выстирала полотенца и выключила воду. Секунду постояла, свесив голову и надеясь, что он не вернется и не застукает ее...

— В чем дело, малыш?

Сердце бешено билось в груди, когда она обернулась и обнаружила его прямо за собой.

— Винсент! Я думала ты...

— В чем дело? — настойчиво повторил он.

Темный шоколад его глаз хмуро сверкал под сдвинутыми бровями. Почему она чувствовала такую непреодолимую потребность в нем? В мужчине, который ее даже не хотел. Мужчине, которого она не должна хотеть. Мужчине, который, казалось, был так же эмоционально изранен, как и она, и мог разрушить все ее планы на новую жизнь, утащив за собой вниз. Винсент был крайне опасен тем, что в его присутствии все остальное отходило на задний план. Рядом с ним для нее больше ничего не существовало. Ни нового начала, ни хорошей работы, ни друзей, ни собственного дома. Только он.

Гордость в груди, казалось, съежилась еще больше после реакции Винсента на желание Ники прикоснуться к нему. И стала еще меньше, когда он издал странный звук при ее прикосновении к татуировке в ванной. Как будто ее пальцы причинили ему боль.

— Ничего, — наконец ответила она. — Просто устала. Выспись, ладно?

Она выключила музыку и оставила Винсента стоять на кухне. Ника закрыла за собой дверь спальни и прямо в халате залезла на кровать.

Двигаясь как изможденная старуха, перекатилась на бок и положила голову на пахнувшую лимонным освежителем наволочку. Прижав вторую подушку к груди, Ника зажмурила внезапно увлажнившиеся глаза, чувствуя одиночество острее, чем когда-либо.

Глава 12

Он вел рыжую по улице, стук ее каблуков приглушался старыми газетами и всевозможным мусором. Как только они углубились достаточно, чтобы скрыться от любопытных глаз, он прижал ее к стене и грубо поцеловал в шею, впиваясь зубами в кожу и сминая грудь так сильно, что девушка оттолкнула его.

— Помедленнее, урод, — огрызнулась она. — Ты еще не заплатил.

Из-за выходки суки Кевин вновь закипел от ярости и сомкнул пальцы вокруг ее горла. Мгновенный страх в ее глазах, бешеное сопротивление, царапины ногтей на его запястье... все это было чертовски прекрасным. Слишком быстро, но все равно красиво. Обычно он играл с ними чуть дольше.

— Думаешь, сможешь наебать меня, шлюха? — прошептал он, моргая, когда лицо проститутки медленно обрело черты его лживой, неверной жены. — Ты не думала, что я найду тебя. Я никогда не сдаюсь. Я собираюсь убить тебя, тупая сука, — прошипел он. — Где ты? С кем ты? С другом Калеба? Которого я видел вечером? Это он тебя сейчас трахает? Это он внутри тела, которое принадлежит мне? — Кевин сглотнул какое-то дерьмо, сдавившее горло. «Ярость», — подумал он. — Как ты могла, Ники? Как ты могла предать меня, шлюха? — шептал он, хватая жену, оседавшую на землю. — Я близко. Даже не представляешь насколько.

Он нахмурился, когда ее голова склонилась к плечу. Ее страх ушел, как и паника. Челюсть отвисла, а глаза остались полуоткрытыми.

— Ники?

Он потряс ее. Дерьмо. Она отключилась. Как и много раз до этого. Он слегка улыбнулся и положил ее на землю, а потом сделал то же, что и всегда, кода она оказывалась в полубессознательном состоянии после слишком сильного удара. Он начал трогать. Везде, где мог дотянуться. Грубо. Ее грудь, живот, задница, бедра.

«Какого хрена она надела это дешевое, грязное дерьмо?» — в замешательстве подумал он, срывая с нее изношенное серое белье.

Залезая в карман за ножом, Кевин поднял глаза, чтобы убедиться, что она все еще в отключке, и снова замер при виде безжизненного лица незнакомки.

***

Двадцать четыре часа спустя Ника глубоко вдохнула, изучила отражение в зеркале дамской комнаты и вытерла размазанную под глазами тушь. Поморгала. Потом еще, пытаясь сфокусировать взгляд. Расправила плечи. Вскинула подбородок и, гордясь, что смогла идти прямо, вышла из туалета ночного клуба. Ника осторожно направилась по зеркальному коридору обратно к бару.

Последнюю ночь она провела ворочаясь и мучаясь стыдом и гневом за то, что позволяла Винсенту так завладеть ее эмоциями и телом. Он ей даже снился. Как пришел к ней в спальню, приподнял за затылок с подушки и поцеловал так глубоко и страстно, что Ника уверена — она застонала и потянулась к нему сквозь сон. Но потом ворвался Кевин, превратив эротическое кино в кошмар, и начал кричать, как мучительно он будет убивать ее. Она проснулась вся мокрая от пота и с заплаканными глазами. А самое худшее? Ее гораздо больше расстроило, что их с Винсентом прервали, а не тот, кто это сделал.

Абсурд.

Где-то в полседьмого она оставила попытки уснуть и вышла из спальни, обнаружив пустую квартиру. Чувствуя себя до смешного покинутой, она кивнула, поджав губы, и подумала: «Хорошо». Он так легко смог от нее уйти? Не оставив даже записки? Она поступит так же: вышвырнет его из своей головы. Ника оделась и отправилась к метро. Шумный транспорт справился со своей задачей, доставив ее на Манхэттен, и Ника провела большую часть дня блуждая по невероятным залам Музея искусства Метрополитен. Ей всегда хотелось это сделать.

Жаль, что впечатление было сильно подпорчено.

Благодаря Винсенту. Который засел у нее в мыслях и сердце.

Ей это не нравилось. Хотелось бы, чтобы он исчез оттуда. Этот чертов мужчина мешал сконцентрироваться на жизненном плане, вторая часть которого сейчас постепенно выполнялась. Ника была в восторге, когда Ева написала сегодня утром, что собеседование в «ТарМор» назначено на среду с женщиной по имени Натали. Ева добавила, что, по словам Габриэля, собеседование будет формальным, лишь для того, чтобы определить навыки Ники и понять, какое место ей больше подойдет.

Ника улыбнулась, осознав, что в этот момент даже немного влюбилась в мужа лучшей подруги. Он был таким великодушным. Добрым. По-настоящему. Еве так повезло, что у нее есть Габриэль. Он был боссом.

Она хихикнула. Он был боссом.

А Винсент его подчиненный. Нике хотелось подчиниться его подчиненному, который не выходит у неё из головы.

Она застонала. Опять все сначала?

Низкие каблуки новых ботинок скрипнули по полу, когда она резко остановилась, чтобы не врезаться во флиртующую парочку. Вероятно, они собирались заняться сексом в туалетной кабинке, возникла упрямая и завистливая мысль в затуманенном алкоголем сознании.

Она могла заняться сексом.

С Винсентом.

Но он ее не хотел.

Почему она ноет по мужчине, который ее даже не хочет. И почему так? Она непривлекательная? Ника всегда считала себя обычной. Не такая красавица, как Ева, но и не дурнушка. Может, от нее пахнет? Она прижала подбородок к груди и понюхала себя, а потом провела языком по зубам. Все в порядке. Но даже Кевину она не казалась достаточно привлекательной, чтобы у него встал, — слава богу, но все же.

Хмурясь, она вернулась к барной стойке и заняла свободный стул. Голова кружилась. Она достала телефон и притворилась, что печатает сообщение, а на самом деле просто пролистывала список контактов. Что она здесь делала? Ей стоит позвонить Еве. Стоило позвонить ей и провести весь день, болтая с лучшей подругой. Но вместо этого она в одиночку слонялась по музею, съела на лавочке в Центральном Парке хот-дог, получив от этого истинное удовольствие, но тоже одна. И вот она здесь, напивается в ночном клубе под названием «Вздох» по рекомендации чрезмерно дружелюбного водителя такси.

Все еще одна.

Боже, какая же она неудачница. Может, Кевин был прав...

Прекрати!

Ее плечи поникли. Ладно. Может, она и неудачница, но, учитывая обстоятельства, находиться здесь в одиночку безответственно. Конечно, сейчас Кевин мог быть очень далеко, в Мексике, например. Но с таким же успехом он мог остаться в Нью-Йорке. Как он найдет ее в таком специфическом месте, она не знала, но все же. Она может позвонить Калебу. Попросить забрать ее. Или можно просто вызвать такси до дома и перестать топить свои печали в бутылке с текилой.

Сглотнув ком в горле от мысли, что придется зайти в пустую безжизненную квартиру... Возможно, ей стоит все же найти свой угол, как все от нее ждут.

Положив телефон на стойку, Ника чувствовала, как усиливается пульсирующая боль в голове, и посмотрела на искаженные отражения в зеркалах на стенах. Огни стробоскопа заставляли моргать и щуриться в попытке сосредоточиться на слишком большом количестве людей, а разноцветные лучи кружили голову еще сильнее.

Появился бармен и поставил перед ней свежую порцию выпивки.

— Ох, нет, нет. Я это не заказывала, — отмахнулась Ника. Она и так уже готовая. Пора идти домой.

У меня не было настоящего дома с тех пор, как умер папа.

Она отбросила печальную мысль и вернула внимание бармену, который произнес:

— Вон те парни хотели тебя угостить.

Ника проследила за его взглядом, и увидела двух парней, показывавших ей знак мира.

— Я не хочу, — быстро произнесла она.

— Уже оплачено, куколка. Просто оставь на стойке, и я вылью, когда они отвлекутся.

Она благодарно кивнула. Не успел бармен уйти, как Ника почувствовала, что рядом протиснулись два тела. Дерьмо.

— Какого хрена такая красавица делает одна в таком месте?

Хотелось просто проигнорировать их, но Ника знала, что это может их разозлить, а потому повернулась. Двое отдыхающих средних лет. Никаких байкеров. Никаких мафиози и головорезов. Они выглядели как сотрудники UPS⁶ или что-то в этом роде.

— Не знаю, — ответила она, переходя на дружелюбный тон. — Но я уже ухожу.

Тот, кто задал этот дурацкий вопрос, засмеялся. У него приятная улыбка.

— Надеюсь, мы тебя не напугали.

— Мы долго ждали, но раз никто не подошел, то решили попытать счастья, — пропищал второй, его улыбка уже не была такой приятной. Его голос был похож на голос Кевина перед тем, как тот собирался ее ударить.

— К вам это не имеет ни малейшего отношения, — бросила она через плечо, чувствуя, как грудь стиснуло от беспокойства. Спина напряглась, и захотелось потянуться. Ей стоит вернуться в квартиру. Одной здесь не безопасно.

— ... здесь до этого. Я бы тебя запомнил, — продолжал говорить парень с гадкой улыбкой.

Она полностью проигнорировала его. Не важно, как сильно они разозлятся, если она уйдет, они не смогут напасть на глазах стольких людей, верно? Ника схватила сумочку, перекинула ремешок через голову, но первый парень решил снова попытаться.

— Мы тоже собирались в место потише. Это всего в квартале отсюда. Хочешь...

— Рыжая.

Ее затуманенный алкоголем разум ахнул при звуках глубокого голоса. Он означал безопасность, и Ника никогда еще не была так благодарна ему, как сейчас. Она повернула отяжелевшую голову и превратившееся в желе тело. Ей пришлось сначала аккуратно поставить ботинки на пол, прежде чем встать со стула.

— Какого хрена ты творишь? Где Калеб?

Кожу покалывало, сердце бешено колотилось, она смотрела на свирепые черты лица Винсента, соблазнительные волосы, падающие на восхитительно широкие плечи.

Соблазнительные волосы?

Боже, должно быть, она напилась. Потому что больше не злилась за то, что он бросил ее утром.

— Ты такой красивый, Винсент. — Она резко остановилась. Я только что произнесла это вслух?

Судя по вспыхнувшему взгляду шоколадных глаз, определенно да.

Ника смущенно съежилась и закрыла глаза. Но, почувствовав, как земля уходит из-под ног, резко распахнула их. Ей пришлось протянуть руку, чтобы не упасть. Ее ладонь легла на рельефный пресс под тонкой черной хлопковой тканью. Не поддавайся. Ни. За. Что.

— Мягкая рубашка. Интересно, каким стиральным порошком пользуется Самнанг. — Стирая одежду, покрывавшую такое восхитительное тело, я бы денно и нощно думала о всяких непристойностях. Она застыла и подняла взгляд, надеясь, что не произнесла последнюю часть вслух. Кажется, нет.

Вау. Должно быть, он весьма устрашающий для окружавших его людей. Ника вздохнула, впитывая исходившую от него сексуальную ярость. Забавно, что она не могла видеть, где заканчиваются его волосы и начинается длинный кожаный плащ. Боже, какие у него широкие плечи, а эти мощные ноги, м-м-м...

Она скользнула взглядом вверх и тут же позабыла об исходившей от него угрозы, когда увидела, что он наблюдает за ней.

— Прости, — извинилась она за откровенное раздевание взглядом. — Ох, эм, мне нужно вас представить, но я не знаю, кто они. — Почему эти двое прилипал все еще рядом, когда появился ее герой?

— Я Пол, а это Дарен, — представился один из них.

— Ох. Ну вот, — пробормотала она, но на самом деле ей было плевать. Ее взгляд по-прежнему был прикован к Винсенту.

— Что ж, Пол и Дарен, — угроза в голосе Винсента была слышна даже сквозь музыку. Он смерил каждого из них таким взглядом, что у тех, вероятно, сжались яйца. — Вам пора сваливать, мальчики.

Почему его губы не двигались во время разговора? И почему он, взяв под контроль происходящее, вызвал в груди теплое, приятное чувство. Разве ей не стоит разозлиться? Она сама может о себе позаботиться.

Ты была напугана.

Да. Была, согласилась она с частью сознания, которая взывала к ней. Но это прошло. Не так ли?

Она оглянулась и заметила похотливый взгляд мистера Гадкая Улыбка.

— Леди как раз шла вместе...

Винсент шагнул ближе, загораживая Нику от мерцавших огней, которые вызывали жуткую тошноту. «Она никуда с ними не собиралась», — подумала Ника, зарываясь ладошками под мягкий черный хлопок и касаясь гладкой кожи. Может, если они подумают, что она влюблена в Винсента, то отвалят.

Приникнув к нему еще больше, Ника глубоко вздохнула и зажмурила глаза, прижимаясь лбом к груди Винсента.

— Боже, обожаю твой запах. — И то, как ты ощущаешься, звучишь и выглядишь.

Она могла бы продолжить, но боялась, что может случайно озвучить свои мысли. А Винсенту нет дела до ее глупостей.

Боже, ей действительно нужно поспать.

Прежде чем она вконец не облажалась.

***

Контроль ускользал от Винсента со скоростью света. Он смотрел на прекрасные сверкавшие в огнях волосы Ники, ее нежные, интимные прикосновения буквально сбивали с ног.

Возьми ее. Она твоя.

Он моргнул, слушая мягкое нашептывание Фаната Ники. Дерьмо. Она не принадлежала, черт побери. Может, его ответственность, потому что он сам так решил, но не больше.

Проклятие, спасибо Вито и Алесио, что следили за ее перемещениями на протяжении дня, который она провела в полном одиночестве. Винсент ехал на большой турнир по покеру, на котором в следующие пару дней проходила одна из их сделок. Но позвонил Алесио вместо сообщений, которые он весь день писал, и сообщил, где уже больше часа находилась Ника. «Вздох», ночной клуб в гребаном районе Адской кухни, в паре кварталов от дома Максима.

Винсент чуть не сбил рикшу, резко развернувшись в неположенном месте, проклиная парней, что они так долго не давали об этом знать. Но хоть сообщили. Похоже, Габриэль сказал им, что отчитываться по их операции следует Винсенту. Что бы ни думали люди, новый босс был чувствительным парнем, потому что еще он сказал Алесио и Вито не трогать Нику, а позвонить Ви, так как его она знает лучше.

Винсент обрадовался, услышав это от Алесио, и отключился, через пятнадцать минут уже подъезжая ко «Вздоху». Но сначала он позвонил владелице клуба — австралийке, с которой не так давно познакомился вместе с Василием. Он попросил, точнее, приказал, не выпускать из здания рыжеволосую девушку. Сидни Мартин явно была заинтригована, но согласилась выполнить просьбу без вопросов.

Подняв ладонь, он разжал кулаки и аккуратно, не касаясь шва, скользнул пальцами по ее затылку. Другой рукой он медленно и успокаивающе гладил ее по спине.

— Вы сейчас уйдете, мальчики, а я вас не убью. А если останетесь, то понадобится лупа, чтобы собрать все, что от вас останется.

Произнеся это, он даже не потрудился взглянуть на ничтожеств. Слишком увлекся игрой теней длинных ресниц Ники на нежных щеках, когда она закрыла глаза.

Когда он наконец поднял голову, чтобы подозвать бармена, горизонт был чист.

— Она за все заплатила? — спросил он у подбежавшего парня.

— Да, мужик, все в порядке.

Винсент сунул телефон Ники в карман и кивнул в ответ, прикусив язык, чтобы не наорать на придурка за то, что поил девушку, которой и так уже было достаточно. Он скажет Сидни, что ей стоит получше обучать сотрудников.

Мягко обняв Нику за плечи, он немного отстранил ее, и чуть не улыбнулся, когда она застонала и нахмурилась, будто злясь, что ее потревожили.

— Рыжая. — Рыжая. Прекрасные изумрудные глаза открылись, и на губах расплылась сонная улыбка. Винсент подавил стон. — Ты можешь идти?

«Скажи нет», — взмолился Фанат.

— Конечно.

Ауч.

— Пойдем. Отвезем тебя домой.

— У меня больше нет дома, — послышалась в ответ, но музыка была слишком громкой, и Винсенту могло это только показаться.

Придерживая ее за талию, он помог Нике встать на ноги и был впечатлен, как хорошо она держалась. Он двинулся вперед, и все шло неплохо, пока она тоже не приобняла его за талию и не прильнула к нему. Ника повернула голову и прижалась к его груди, нежные ребра расширились при вздохе.

— Твой аромат просто невероятный, — проговорила она. — Я тебе это говорила?

Несмотря на затвердевший член, губы Винсента дрогнули в улыбке.

— Да, малышка. Пять минут назад.

Она кивнула, вновь вздохнув.

— Хорошо. Через секунду наверно повторю.

Винсент все же не смог сдержать улыбку, но тут же постарался ее скрыть, когда увидел подходивших Алесио и Вито.

— Мы сваливаем. Спасибо, парни.

Ника подняла голову, чтобы посмотреть, с кем он разговаривал.

— Эй! Это же парень со входа. — Она, видимо вспомнила Вито со свадьбы Евы. — Спасибо, что не выдал меня той ночью, когда я сбежала, — громко прошептала она и подмигнула ему невинно, но сексуально. Винсента кольнуло. — Ставшей одновременно лучшей и худшей ночью в моей жизни. Но теперь я свободна. Та-да-ам!

Она отстранилась от Винсента и развела руками, от чего все трое уставились на ее черные колготки и шелковую кофту, вырез которой был таким широким, что соскальзывал с плеча. Но Ника уронила руки, словно растеряла остатки энергии.

— Хотя, это не так весело, как я думала, — проворчала она, снова прильнув к Винсенту. — Многого не могу делать. Даже пофлиртовать с Винсентом, потому что я ему не нравлюсь.

От заинтересованных взглядов Алесио и Вито, Винсент так стиснул зубы, что чуть не превратил их в пыль. Затем приобнял ее за талию.

— Давай, Рыжая. Отвезем тебя домой.

Она продолжила, словно он ничего не говорил.

— Как тебя зовут? — спросила она у Вито.

— Вито.

Она рассмеялась красивым музыкальным смехом.

— Ну конечно. А тебя? — она повернулась к кузену Гейба. Винсент пристально посмотрел на него, чувствуя, как подходят к концу остатки терпения.

— Алесио.

Ника ахнула, округлившиеся глаза делали ее похожей на простодушную порно фантазию, воплотившуюся в жизнь.

— Ты Алесио Габриэля? О, мой Бог! — Она бросилась на красивого маленького засранца, обхватила его руками за шею и поцеловала в щеку —скорее в уголок приоткрывшегося от удивления рта. — Ты помог спасти Еву! Спасибо! Ты официально мой новый герой. Может, когда-нибудь встретимся, и ты мне расскажешь, что произошло тогда в хижине. Ева не хочет говорить со мной об этом, боится, что плохое натолкнет меня на воспоминания. Кажется, они думают, что я...

Пока она продолжала бормотать как глупы и одновременно милы попытки Евы защитить ее, Винсент пялился. На нее. В руках другого мужчины. Ее пальцы рассеянно играли с волосами на затылке Алесио. Тело прижималось к нему. Красивые губы, которые теперь попробовал на вкус кузен Габриэля, были в паре миллиметров от возможности сделать это снова. Все ее внимание было приковано к красивому лицу парня, который был ближе ей по возрасту, чем Винсент.

Но, в конце концов, это его будущее. Видеть ее с кем-то другим.

Алесио поднял ладони в полной капитуляции. Он качал головой, словно говоря: «Это не я. Я ничего не сделал».

Последняя нить контроля лопнула с опасным треском, и тело взяло верх. Винсент потянулся и схватил Нику под локоть, оттаскивая от идиота — ему повезло, что он находился в переполненном клубе. Развернув девушку к себе, он притянул ее практически вплотную, нос к носу.

— Больше. Никогда. Не бросайся при мне на шею другим мужчинам. Ты меня поняла? — Голос звучал, словно из преисподней, а выражению лица мог позавидовать сам Люцифер.

А Ника, не обращая внимание на сгустившиеся вокруг них тучи, мягкой ладошкой похлопала его по щеке и улыбнулась.

— Конечно. Конечно. — Она снова повернулась к парням, точнее, насколько могла, потому что Винсент не отпускал ее. — Было приятно познакомиться, мальчики. Надеюсь, мы снова увидимся, когда приду к Еве. Готов? — спросила она его.

Стараясь успокоиться, он скользнул рукой вниз по ее бедру и прижал к себе. Она с такой готовностью подчинилась, словно они делали это годами.

Ага. Годы станут для нее тяжкими, если он сдастся и сделает ее своей, чего ему так сильно хотелось. Украдет ее независимость, привязав к себе, гарантируя лишь вереницу опасных и вероятно жестоких дней, которые она не заслуживала. Возможно, это даже убьет ее, если она окажется в неправильном месте и в неправильное время, как в случае с той бомбой, что украла жизнь его матери. И все это время Ника будет прикована к человеку, у которого не осталось ни души, ни сердца.

Не этого он хотел для Ники.

Он сжал свободную руку в кулак и ткнул Вито в широкую грудь, а затем отшвырнул Алесио в сторону, не желая спускать произошедшее ему с рук.

— Увидимся позже, парни.

Пять минут спустя он уже забирался на водительское место, усадив Нику на пассажирское сиденье «Комбата».

— Внедорожник просто фантастика, — похвалила она, оглядываясь.

— Спасибо.

— Калебу, должно быть, очень нравится.

У байкера действительно было точно такое же глупое выражение лица, когда он видел «Комбата». Собственно, как и у Винсента при виде «Пагани Зонда» Максима. У всех свои игрушки.

— Это может быть глупый вопрос, — произнесла она, медленно вытаскивая ремень безопасности. — Ты водишь мотоцикл? Просто ты носишь кожу, поэтому мне стало любопытно.

— Да, у меня несколько байков.

Она замерла.

— Несколько? Правда? Какие?

— V-Rod, Street Glide и эксклюзивный чоппер, который я беру только по особым случаям.

Она присвистнула.

— Здорово. Значит, моделька на столике возле спальни Куана была твоей.

Винсент медленно повернул к ней лицо. Какого хрена она делала возле спальни Куана?

— Я ничего не вынюхивала, — быстро добавила она. — Заметила, когда шла к комнате Евы перед свадьбой, когда остановилась посмотреть на сексуальную картину, висевшую на стене.

Он пытался вспомнить, о какой картине она говорила, но в голове всплывали только всякие ангелы и прочая хрень.

— Я и не думал, что ты шпионила, Рыжая.

— Ох, хорошо. — Она снова потянула ремень и наклонилась в поисках застежки на бедре. Но опять замерла и посмотрела на Винсента. — Спасибо, Винсент. Что забрал меня оттуда и подвозишь. — Она положила ладонь на его запястье, но тут же резко отпрянула. Винсент нахмурился. — Прости, прости. Забыла.

Винсент нахмурился еще больше.

— Забыла что?

— Что тебе не нравится, когда я тебя трогаю.

Он чуть не расхохотался.

— Откуда, черт подери, ты такое взяла? — Его счастье, что она пьяна, потому что он не был способен скрыть, каким абсурдным он считает ее вывод.

— Ты зарычал на меня, когда вчера прикоснулась к твоей татуировке.

Попался.

— Я не рычал на тебя.

Ника подняла взгляд, делая очередную попытку пристегнуться и все еще не находя застежки, и изогнула бровь.

— О, да, еще как.

Винсент попытался придумать что-нибудь такое, что не прозвучало бы как ответ пятилетнего ребенка, но ничего не вышло. К счастью ей надоело ждать, и она вернулась к борьбе с ремнем.

— Почему я тебе не нравлюсь?

У него отвисла челюсть. Господи, какой смелой и болтливой она становилась, когда напивалась.

— Ты мне нравишься, — пробормотал он. Безумно.

— Не похоже.

— Ты мне нравишься, — повторил Винсент, хотя не был уверен, что она слышала.

Вздохнув, он забрал ремень у нее из рук и защелкнул его.

— Спасибо. О нет! — внезапно воскликнула она.

Винсент чуть не выпрыгнул через крышу.

— Что? Что случилось?

Он уже обхватил свой ЗИГ, когда она провыла:

— Я забыла в баре телефон. — Ее губы обиженно надулись, и это было самое прекрасное зрелище. Проклятье, ему хотелось поцеловать ее.

Но он этого не сделал. Вместо этого засунул пистолет обратно и завел двигатель. Винсент полез во внутренний карман плаща и достал ее телефон.

— Вот. — Он протянул его и взглянул в зеркало заднего вида, прежде чем выехать на оживленную дорогу.

Ника бесцеремонно выхватила у него телефон.

— Тебе нужно перестать быть таким идеальным, Винни, — пробормотала она чуть ли не с раздражением, засовывая телефон в сумочку.

Винсент не смог подавить улыбку. Винни?

— Полагаю, теперь мы вроде как квиты?

Он не отрывал глаз от дороги.

— С чего ты так решила?

— Я помогла тебе ночью. А ты помог вечером.

Помогла? Если она имела в виду эрекцию, которая не прошла за последние двадцать часов, то да, она ему помогла.

— Где твой брат, Рыжая?

— Не знаю. Не хочу ему звонить.

Его брови поползли вниз. Калеб бы встревожился, услышь это.

— Почему нет?

— Потому что если он увидит меня такой, то поймет, что я пострадала от того, что сделал со мной Кевин. — Она вздохнула и придвинулась ближе, сильно дразня своим ароматом.

Винсент остановился на красный свет и повернулся к Нике. Сейчас она, казалось, была в более осознанном состоянии, чем в баре, но все равно выглядела заторможенной.

— Ты пострадала, малышка. Любой бы.

Она пожала плечами и сонно моргнула, глядя вперед.

— Сколько ты выпила?

— Я заказала семь «Маргарит».

— Семь? — рявкнул он. Черт. Она неплохо держалась.

— Но выпила всего четыре.

— А что сделала с остальными?

— Отодвинула в сторону, как будто кто-то другой оставил их на барной стойке.

— Зачем ты это сделала? — с любопытством поинтересовался он. Каким забавным маленьким котенком она оказалась.

— Потому что потеряла из виду бармена, когда он их готовил. Он то ли отвернулся, то ли кто-то встал между нами. Я слишком боялась их пить после этого, вдруг он добавил что-нибудь лишнее.

Она повернулась и посмотрела на него, мило наморщив лоб.

— Для тебя это, наверно, звучит странно. Боже, я могу проспать целый год, — пробормотала она, закрывая глаза.

— Ничего странного, малышка, — нежно ответил он, накрывая ее ладонь на консоли. — Ты все делала так, как должна была. — Отчасти, мысленно добавил он. Ей не стоило сегодня быть одной.

Он включил радио и позволил ей подремать по пути домой.

Вместо того чтобы поехать на подземную парковку, Винсент остановился, приметив место у входа. Он вышел из машины и подхватил податливое тело Ники на руки. Постоял секунду и позволил себе насладиться ощущением, но потом мысленно дал себе пинка и направился внутрь, кивнув зевающему Тайсону, прежде чем войти в лифт.

Войдя в квартиру и стараясь не сильно трясти ее, Винсент направился прямиком в спальню и аккуратно уложил девушку на огромную кровать. Ника перекатилась на живот и уткнулась в подушку, на которой обычно спал Винсент. Удовлетворенный вздох заставил что-то сжаться у него внутри.

Теперь она там, где должна быть.

В голове пронесся довольный шепоток Фаната. В приглушенном свете прикроватной лампы ее кожа словно мерцала на нежных изгибах тела. Как мог кто-то причинить боль столь хрупкому созданию?

Опустившись на колени, Винсент снял ее обувь и сел на корточки. Его глаза внезапно закрылись от дикой усталости. Не удивительно, ведь он так мало спал последние несколько недель.

Челюсть свело от зевоты, когда Винсент заставил себя подняться и еще раз перепроверить дверь. Он разоружился, а потом направился в ванную, чтобы ополоснуть лицо холодной водой и воспользоваться туалетом. Вернувшись в спальню, Винсент сбросил ботинки и вылез из нового кожаного плаща. Он повесил плащ на стул поверх халата Ники и почувствовал, как прогнулся матрас, когда Винсент лег рядом со своей спящей красавицей.

Что он делает? Ему стоит уйти в другую комнату.

Ночью ей может что-нибудь понадобиться.

Тот факт, что они оба были полностью одеты, ничуть не уменьшал интимности момента. Все, что он мог сделать, — это сдержаться и не притянуть ее к своему внезапно похолодевшему телу. Глубоко вздохнув, он повернулся на бок и протянул руку, пропустив меж пальцев несколько прядей волос Ники.

Его взгляд скользнул к двери. Винсент снова зевнул, веки опускались, его медленно охватывало ощущение удовлетворения и покоя — такое чуждое для него, что приводило в замешательство. Что в ней было такого, что заставляло чувствовать такую связь? Он не чувствовал себя лишь зрителем в жизни, когда был с ней, наблюдал и тосковал, когда позволял себе такую роскошь. Он чувствовал себя участником. Когда она смотрела на него, то увлекала и привязывала к себе. Казалось, что она видела... его.

Непривычная легкость, медленно распространяющаяся по телу, была настолько приятной, что он не мог не наслаждаться ею, засыпая.

Глава 13

Громкий непрерывный звук сотового заставил Нику застонать, чувствуя, как несколько дюжин маленьких человечков бьют молотком прямо по голове.

Дерьмо. Она же только заснула.

Разве нет?

Сев на колени, она не открывала глаз, надеясь, что так голова не взорвется, а желудок не вывернет наизнанку. Она пошарила ладонью по тумбочке. Пришлось приоткрыть один глаз, когда девушка нащупала сумочку. Вытащив из нее нарушивший спокойствие предмет, Ника с ужасом обнаружила, что спала одетая.

Она снова закрыла глаза, провела пальцем по экрану и рухнула обратно на постель.

— Ал...

Ворчливое приветствие переросло в крик, когда она ударилась головой о что-то твердое. Ника подскочила и округлила глаза, пытаясь сдержать рвотный позыв, и ахнула.

Рядом лежал Винсент. Наблюдал за ней своим темным взглядом. Насмешливым взглядом. Одна рука была подсунута под голову, а другая покоилась на твердом прессе. Длинные ноги в носках вытянуты и скрещены.

Расслабленный.

Впервые она видела его таким расслабленным.

Подвинувшись и не отдавая отчета в своих действиях, по крайней мере, сейчас, Ника головой оттолкнула его руку с живота и улеглась на него. С губ слетел довольный вздох, когда лоб коснулся горячих мышц.

Это казалось таким привычным, и ей было плевать на причину.

— Ника!

В трубке послышался испуганный голос Евы, напомнивший ей, почему она проснулась. Ника снова поднесла телефон к уху:

— Да, да, прости, — прохрипела она. — Прошу, Ева, шепотом. Я громче не выдержу.

— Ты в порядке? Где ты? Почему кричала?

— Я не в порядке. В квартире. Потому что Винсент со мной в постели.

В трубке повисла многозначительная тишина:

— И ты кричала, потому что... — медленно спросила Ева. Такая заинтересованность в тоне, что это было практически смешно.

— Потому что я не знала о его присутствии до этого момента. Хочешь поговорить с ним? — Не дожидаясь ответа, Ника протянула телефон. — Это тебя.

Он взял трубку.

— Привет, малая.

Его голос был глубоким и умиротворяющим. Желая хоть немного облегчить свое состояние, Ника подогнула ноги к груди и устроилась надолго. Она просунула руки Винсенту под спину.

Боже, как приятно. Как может мужчина так хорошо ощущаться?

Ты не должна искать в нем утешения.

«Ох, почему нет?» — устало подумала она. Ника не собиралась привязываться к нему из-за одного лишь объятия. У нее похмелье, а он рядом. Какая невидаль.

Не говоря уже о том, что девушка не могла вспомнить, когда в последний раз обнималась в постели с мужчиной. До сих пор даже не подозревала, как сильно не хватало таких обычных моментов близости.

Она повернула голову на бок и прислушалась к сильному сердцебиению Винсента. Его ритм убаюкивал.

— Ага, я привез ее домой ночью, — говорил он. — Не хотелось оставлять одну в таком состоянии.

Ауч. Несчастный желудок наполнился бабочками.

— Не за что. Да, буду. Скажи им, что попозже приеду домой.

Раздался щелчок — разговор закончен. Ника услышала, как телефон приземлился рядом на кровать.

— Ева сказала, что тебе следует быть осторожнее.

— Не смешно, — буркнула Ника. — Не забуду отчитать ее при встрече.

Едва произнеся эти слова, она почувствовала, как он пальцами провел по ее волосам. Он начал с виска и медленно двигался до шва.

Святые. Небеса.

— М-м-м, та-а-ак приятно, — выдохнула она, чувствуя себя слишком дерьмово, чтобы задумываться над его действиями. Он всегда вел себя довольно мило, но сейчас казался почти нежным.

Она застонала от следующей мысли.

— Я вчера сказала что-нибудь неуместное? Прости, если так. Я перестаю следить за языком, когда выпью. Поэтому обычно этого не делаю.

— А почему сделала прошлой ночью?

Она смутно заметила, что он не ответил на вопрос. И то, что собиралась оправдывать алкоголем попытку избавиться от мыслей о нем. Чтобы выбросить из головы то, как он избегал ее, словно она была испорченным товаром.

— Мне нужно было забыться. Отсюда и «Маргарита». Текила стирает все из памяти, — призналась она. — И прежде чем ты скажешь, я уже в курсе, что глупо было ходить туда одной. Безответственно. Довольно незрело. И крайне по-идиотски. Я что-нибудь упустила?

— Опасно?

— Прекрасно. Но, как я уже сказала брату, Кевин может быть очень далеко. И потом, мне действительно нужно было отвлечься. Не хотелось оказаться той, кто тащит домой бутылку и пьет в одиночестве. Знаю, — быстро добавила она, прижимаясь сильнее, когда от включившегося кондиционера повеяло холодком. — Я все равно кончила тем, что напилась в одиночестве, но, по крайней мере, вокруг были люди. Так происходящее казалось менее трагичным. — Она невнятно бормочет? Плевать, она устала.

— Другие люди? — спросил Винсент, его голос изменился. — Ты имеешь в виду тех двоих, которые практически увели тебя из клуба черт знает куда?

Ника была почти уверена, что он в ярости, но было слишком уютно, чтобы поднять голову и удостовериться.

— Но ты пришел за мной, — пробормотала она, желая похлопать его за это по спине. — Почему ты там оказался, Винсент?

***

При этом вопросе гнев Винсента улетучился. Почему он там был? Чтобы сделать именно то, что сделал. Спасти из ситуации, которая вполне могла обернуться обычным перепихом — если, конечно, секс втроем может считаться обычным. А может и от тех ужасов, что показывают в одиннадцатичасовых новостях. Кто знает, чем все могло закончиться?

И все потому, что ей нужно... Что она сказала? Забыться? Черт. Стоило присоединиться к ней. Было бы неплохо на пару часов убежать от собственного бардака в голове. О необходимости отвлечься он знал как никто другой. Бессчетное количество раз он обращался к бутылке по той же причине, но нужно завязывать с этим дерьмом, пока не поздно. В большинстве случаев он получал пару часов отдыха от вины и эмоций, но не всегда.

Иногда алкоголь делал его ошибки еще более очевидными.

Он, наконец, ответил на вопрос Ники:

— Клуб Максима в паре кварталов от «Вздоха», поэтому я зашел выпить по дороге домой.

— Ох.

Разочарование в голосе?

— Хочешь что-нибудь поесть, Рыжая?

— Фу. Боже, нет.

Ее едва слышный ответ вызвал улыбку. Проклятие, за последние двенадцать часов он улыбался больше, чем за год.

— А как насчет кофе?

— М-м-м. — Ей серьезно стоит прекратить издавать этот звук. — Кофе. Моя слабость. Латте прямо сейчас, даже не из «Старбакса»? М-м-м...

Этот. Звук. Фанат приник к границам сознания Винсента, закрыв глаза с выражением полного умиротворения на лице.

Определенно стоило уходить, как только он проснулся. Но всякий раз, как Винсент говорил себе это, он не мог пошевелить ни единым мускулом. Вместо этого лежал рядом, наслаждаясь свернувшимся под боком телом. Такое простое прикосновение. Но от которого невозможно оторваться.

Больше часа он наблюдал за ее дыханием. И ничего кроме. Время, которое он мог провести в Краун-Хайтс. Хотя, по его прикидкам, если проституток убивал Ноллан, то делал это в рабочие часы девушек. Уж точно не в девять утра. Ублюдок должен когда-то спать, а значит, как и большинство ему подобных, для сна служил день.

Ладно. Хватит. Ему пора.

Почти уверенный, что Ника заснула, Винсент осторожно подвинулся, намереваясь заменить свое тело подушкой. Как бы ни так.

Девушка вцепилась пальцами в его футболку на спине и покрепче прижалась к его груди, удерживая на месте.

— Пожалуйста, — слабо запротестовала она. — Еще немножко. Странно, но тепло твоего тела единственное, что сейчас помогает. Понимаю, мне просто нужно прочистить желудок, но я ненавижу это делать. Напоминает случай из старшей школы. В выпускном классе мы с Евой отправились на танцы, которые устраивали в спортивном зале. Мы смешали по чуть-чуть разного алкоголя из каждой бутылки в шкафчике, чтобы отец не заметил. Ну, мы на это рассчитывали. — Она тихонько усмехнулась. — Но он заметил. В любом случае, мы это выпили, воняло ужасно, а потом поперлись на танцы. Потом Калеб ждал нас на улице, чтобы отвезти домой. Он так гордился, что мы выбрали алкоголь вместо экстази или еще какой-то дряни, как большинство. — Ника улыбнулась. — Было так весело. До утра. Мы по очереди придерживали друг дружке волосы, пока нас выворачивало, а брат стоял в дверях ванной и хохотал над нами. Теперь при тошноте всегда вспоминаю этот эпизод.

Винсент улыбнулся, представляя ее и малую, молодых и счастливых.

— Вы близкие подруги, да?

— Самые близкие. Надеюсь, Габриэль не против, что она мне так нужна.

Он нахмурился.

— Габриэль не против, Рыжая, — уверил он ее, вновь поглаживая по волосам. Ей нужно немного покоя. Она плохо себя чувствовала. — Думаю, ему нравится, что вы есть друг у друга.

— Это хорошо. Потому что я не могу ее бросить. Как ты спасаешься от похмелья, Винсент? — слабым голосом поинтересовалась она.

Просто забиваю?

— Либо сплю, либо хорошо потею в зале.

— Ты сумасшедший. И это круто. Такой теплый...

Через секунду она снова уснула.

А ему нужно уходить. Найти в себе силы сделать то, что правильно.

Оставить ее одну. Потому что там, где должно быть сердце, он чувствовал отнюдь не просто физическое влечение. Связь, которую он ощущал прошлой ночью, утром оказалась гораздо крепче. А значит, Ника затронула его эмоции и привязала к себе.

Он не должен этого допустить. Потому что если он подведет и потеряет ее, то не сможет снова выбраться из темной ямы отчаяния.

***

Лори в очередной раз натянул простыню на лицо той, которая, он уверен, была пятой жертвой. Он прилетел на место преступления раньше ФБР только потому, что лучше них знал улицы. Лори не сомневался, что его выгонят отсюда, а потому следовало думать быстро.

Это дело беспокоило его больше других, но он не мог понять причину. Да, они не могли добиться гребаного прорыва в расследовании, это правда, но такое не редкость.

Однако, возможно, с последней жертвой им повезло, просто они еще об этом не знали.

Потому что с обнаружением несчастливого номера пять были проблемы.

На каждую найденную девушку приходилось пять факторов, связывавших их с одним и тем же убийцей.

Первое — молодость и рыжие волосы — плохо прокрашенные, в париках, без разницы, волосы обязательно рыжего цвета.

Второе — все проститутки, но это можно было объяснить тем, что их легко увести с собой.

Третье — причина смерти — удушение. Почему? Чистое убийство? Отсутствие крови? Меньше улик и отсутствие орудия убийства?

Четвертое — все они жестоко изнасилованы после смерти одним и тем же ужасным, садистским способом — с помощью лезвия, что было грязным и ставило под сомнение причину выбора удушения.

Однако проблема в пятом сходстве, которое связывало все убийства. Предыдущие Джейн Доу были найдены в радиусе шести кварталов в Краун-Хайтс.

А эта — нет.

Раздался сигнал телефона, и Лори достал его из кармана, чтобы прочитать сообщение. Он уже знал, что там, учитывая, что сейчас утро субботы. Он прочитал сообщение брата.

Придешь на службу?

Лори ненавидел себя за это, но ответил очередным отказом.

Прости, брат. Еще одну нашли. Не могу уйти.

Буду молиться, что она последняя. Позвони, если понадоблюсь.

Обязательно. Спасибо.

Только Лори убрал телефон, как он тут же снова ожил. И одновременно подошла блондинка-судмедэксперт, качая головой со сосредоточенным выражением лица. Он поднял палец и быстро прочитал.

Мама интересуется, придешь ли ты на поздний завтрак.

Его сестра Эшлин.

Поговори с Майклом.

Он нажал «Отправить» и убрал телефон, зная, что больше его не побеспокоят. В этом смысле его семья была идеальной. Не трогали его, когда того требовала работа.

— Думаешь, это подражатель? — спросила Патти, завладев его вниманием и не отрывая взгляда от планшета. Она постучала ручкой по зубам и оглядела аллею. — Если нет, значит, он переместился. Есть идеи, почему?

Лори покачал головой, желая знать ответ:

— Ни одной.

— Что ж, надеюсь, скоро ты что-нибудь найдешь — или вон те двое в костюмах, что выходят из машины через дорогу. Потому что локация не единственное отличие. Другие были задушены, как и эта. — Она указала подбородком на носилки. Шелковая ткань черной накидки, которая была необычным выбором одежды для девушки, развевалась на легком ветерке. — У этой раздроблено горло, а значит, наш парень становится все агрессивнее. Или что-то крайне вывело его из себя прошлой ночью. И очень жаль, что мы не знаем причины, — произнесла она, возвращаясь к мужчинам, которые явно были агентами.

Лори сунул руку в карман и принялся перебирать четки, которые носил с собой со дня рукоположения Майкла. Он усилием воли очистил разум от всего — улик, образов девушек, и просто наблюдал, как агенты делали свою работу. Наконец, тело загрузили в машину коронера и все уехали. Полицейские машины следом, а за ними машины без опознавательных знаков. Вскоре, казалось, что тут ничего и не случилось. О произошедшем напоминали лишь меловые контуры на асфальте и два человека Лори, оставшиеся проверить, не упустили ли чего за семь часов исследования места преступления.

Но Лори продолжал стоять, прислонившись к машине и не позволяя себе отвлекаться на посторонние мысли, в надежде, что что-то всплывет на поверхность. Должно быть, он что-то упустил.

Он поерзал и уставился перед собой, наблюдая за кипевшей жизнью. Мимо проехал посыльный на велосипеде. Через секунду промчалась пара такси, борясь за первенство. Водитель автобуса остановился и явно спорил с пассажиром. Молодая женщина выскочила на остановке и сердито прошествовала по тротуару. Водитель нажал на газ, приводя сине-белое чудовище в движение и открывая припаркованный на обочине «Комбат Т-98».

Внедорожник привлек внимание Лори. Крутая дорогая тачка. Он еще ни одной такой в городе не видел. Разве что на крупном ежегодном автосалоне в Манхэттене. Лори уговорил Эшлин съездить на него вместе. Произведен в России, если судить о разглагольствованиях парня возле крутившегося на сцене «Комбата» в прошлом апреле.

Тяжко вздохнув и отвернувшись, Лори уселся за руль своего гражданского автомобиля и снова задал себе вопрос на миллион: что, черт подери, ожесточило парня и побудило изменить место убийства с Краун-Хайтс на Асторию?

***

Винсент позволил себе вернуться в квартиру. Причина, по которой он, наконец, встал с постели, была в его правой руке. Фанат счастливо улыбался, оглядываясь в поисках своей Рыжей.

В конце концов Винсент выбрался из постели — уже много лет не задерживался под одеялом до полудня — принял душ и зашагал по улице к соседнему кварталу. Справившись со своими делами как можно быстрее, он лишь замедлился на обратной дороге, заметив двух подозрительных мужчин в костюмах, шнырявших по переулку через дорогу. Он оставил их в покое, потому что не хотел, чтобы его цель так надолго оставалась без присмотра. Алесио и Вито должны были вернуться только через час. И да, он собирался впредь смотреть на Рыжую лишь как на цель защиты, не более.

Его последняя покупка доказала, что у него не получилось, но плевать.

Прижав кулак к бедру, чтобы не стукнуть себя по голове, он на цыпочках — на цыпочках! — вошел в гостиную, и в этот момент отворилась дверь ванной. Он замер на полпути и колени чуть не подогнулись при виде появившейся Ники. Маленькое полотенце было обернуто вокруг обнаженного влажного после душа тела, темные мокрые пряди волос ниспадали почти до талии.

И черт бы побрал эти убийственно прекрасные ноги.

Фанат в его голове закатил глаза и упал в обморок, дернувшись и замерев.

Ника, должно быть, услышала беспомощный гортанный звук от Винсента, резко вскинула голову и тут же поморщилась.

— Черт, Винсент, — выдохнула она, потирая пальцами висок. — Клянусь, я куплю тебе колокольчик и повешу на шею... — Она замолкла и вспыхнула. Очаровательный румянец поднялся от края полотенца, пополз по шее и добавил цвета ее бледным щекам.

Да, Рыжая. Твое тело прикрыто лишь большой салфеткой.

Ника медленно двинулась в сторону спальни, выдохнув через плечо:

— Дай мне одеться. — И тут же закрыла дверь.

Он не хотел, чтобы она одевалась. Хотел видеть ее обнаженной. Лежащей перед ним, покрасневшей от смущения и готовой. Хотелось насладиться ею, насыщаться до тех пор, пока они оба устанут настолько, что силы останутся только на дыхание.

Этого не будет.

Звук поворачивающейся ручки заставил его метнуться на кухню. Не хватало еще быть застуканным, стоявшим как истукан и мечтавшем о множествах способов, какими он хотел овладеть ею.

Винсент схватил сахарницу и добрался до дивана, когда появилась Ника, принеся с собой свежую волну аромата апельсина и жасмина. Черт подери. Винсент поставил на столик кофе и сахарницу, чувствуя, как аромат обволакивает его.

Ее тихий вдох вызвал желание по чему-нибудь ударить.

— Ты... принес мне... латте?

Винсент стиснул зубы, услышав, как оборвался ее голос.

— Ага, не нужно таких восторгов. Это просто кофе, — резко произнес он, поворачиваясь и снова направляясь на кухню, при этом чуть не заслонив глаза ладонью. Лишь бы не смотреть на девушку. Он поспешно выхватил пистолет из-за тостера, куда засунул его прошлой ночью, другой лежал на прикроватной тумбочке...

Что. Черт подери. За звук.

Он положил ЗИГ рядом с миской винограда и медленно повернулся с ноющим ощущением в груди. У него отвисла челюсть, когда он увидел согнувшуюся на диване Нику. Она вытирала ладонями щеки в попытках скрыть слезы. Винсент, не раздумывая, подошел и опустился перед ней на колени.

— Эй, эй, — мягко произнес он, притягивая ее к груди, — что такое? Почему ты плачешь? Они по ошибке дали мне чай? — Голос звучал неубедительно при этой попытке пошутить. Он никогда не выносил женского плача. Это напоминало ему тот раз, когда София в истерике разрыдалась из-за того, что какой-то парень изменял ей с девчонкой, с которой она к тому же не ладила. Это произошло всего за несколько недель до ее исчезновения.

Он отогнал эту мысль и признал, как дико приятно ощущалась Ника в его руках. Теплая — обжигающая — благоухающая. Она покачала головой и всхлипнула. Такая чертовски очаровательная.

— Извини. Боже, я такая идиотка. Просто ты застал меня врасплох. Ты такой... милый. Я... думаю, это просто меня удивило. — Ее руки легли ему на плечи, ладони обжигали даже через футболку, когда Ника отстранилась. Она вытерла лицо, пока сердце Винсента обливалось кровью, а тело норовило сгореть дотла. Так расчувствоваться от простого проявления доброты в виде принесенного ей горячего напитка? — Прости, — повторила она, делая глубокий вдох. — Это просто стресс, наверное. Спасибо. За латте.

Винсент опустил взгляд на свои руки.

— Все в порядке, — рассеянно пробормотал он, осознавая, какая между ним и ею разница. Хотя Ника была высокой девушкой, она все равно оставалась крайне женственной и хрупкой. Его мощные руки казались чудовищными на ее стройных бедрах. Она надела джинсы с низкой посадкой...

Поднимай свою чертову задницу и убирайся отсюда!

Он сдвинул ладони ей на колени так, что большие пальцы оказались меж ее ног. И разве он не грязный ублюдок, если начал ласково поглаживать ими?

Ника задержала дыхание, и Винсент медленно поднял взгляд.

Ладно, смотри, она успокоилась. Больше не плачет, видишь? Теперь вставай и вали.

Но он этого не сделал. Он остался на месте, черт возьми. Потому что, может она и не плакала, но ее глаза светились любопытством и таким явным, горячим и зовущим желанием, что Винсент почувствовал, как тонет. Его взгляд остановился на ее губах. Лишь попробовать. Как тогда, в Сиэтле. Он нуждался в этом. Очень.

Черт, Ви. Нет! Ты не собираешься осквернять девушку только потому, что не можешь контролировать себя. Она и так уже побывала в аду.

Он замер. Черт. Конечно не собирался. О чем он думал, черт подери? Поцелует ее, а дальше что? Сказать: «Спасибо, я просто хотел проверить, сможешь ли ты снова вскружить мне голову?». Нет. Конечно, нет.

Он собирался с силами отстраниться.

Ника медленно раздвинула ноги. Немного, но достаточно, чтобы жар ее тела коснулся пальцев Винсента. Мысли замедлились и... и... он позабыл... обо всем.

Он поднялся на коленях, а Ника подалась к нему, медленно, словно боясь спугнуть его.

Это выводило из себя. Не нужно с ним нянчиться. Он знал, что делал.

Знал, что должен был сделать.

И знал, что хотел.

А еще то, что не стоило хотеть.

— Винсент?

Ее дыхание было теплым и мятным. Черт. Лишь попробовать. Нежные пальчики коснулись его горла и провели до линии челюсти, оставляя после себя жаркий след.

— Я собираюсь поцеловать тебя, Рыжая, — предупредил он.

Ее глаза вспыхнули, а пальцы замерли.

— Ладно.

— Но это все. Только поцелуй. — Она должна знать, что это ничего не изменит.

Но Ника первая приблизилась к его губам, едва касаясь, но уже этим практически убивая его.

— Я приму твой «только поцелуй», Винсент, — прошептала она.

Его рот обрушился на ее губы, а руки обхватили ее ноги. Язык жадно скользнул вперед, не дожидаясь дальнейших приглашений. Ника наклонила голову и за шею притянула его ближе.

Господи-Боже, ее энтузиазм просто прекрасен.

Мысли Винсента разлетелись на осколки, когда Ника нерешительно зарылась пальцами в его волосы, а язык неуверенно встретился с его. И черт бы побрал Винсента, когда она свела ноги, заключая его в плен. В этот момент отчаянная тоска, которую он чувствовал по ней и только по ней, ударила в грудь с силой товарного поезда, и Винсент ответил отказом.

Поднявшись и не прерывая поцелуя, он положил ее на спину и прижался всем телом. Зажал ее длинные ноги между своими и поднял запястья над головой. Она должна прекратить касаться его. Он не мог себя контролировать, когда Ника трогала его.

Ага, как будто я вообще что-то контролирую.

Дерьмо. Он оторвался от ее губ. Нужно остановиться. Это не должно быть таким приятным — настолько дьявольски приятным.

— Еще. Позволь мне еще раз к тебе прикоснуться. — Ника выгнула спину и приподняла голову, снова потянувшись поцеловать его. Она лизнула, втянула его нижнюю губу и слегка прикусила, а потом ногой сильнее прижала к себе Винсента. — О, да, — простонала она ему в рот, приподнимая бедра и ерзая ими о затвердевший член.

Еще. Винсенту нужно было так много, что он был на грани срыва.

— Блядь, Рыжая, — простонал он, когда девушка попыталась высвободить запястья. К черту все. Если она прикоснется к нему, то они разденутся и соединятся в мгновение ока.

— Да, Винсент, пожалуйста.

Господи. Вновь сдавшись, прикусывая и облизывая ее губы, он погладил свободной рукой ее бок, вжимаясь эрекцией в сладкое местечко между ее ног.

Винсент заглушил ее стон удовольствия и скользнул пальцами под зеленую футболку по гладкой коже, медленно, к обнаженной груди. Он бы умер, если не сделал этого.

«Безумно идеальная», — мысленно простонал он. Он знал, что девушка именно такая.

Но не мог сказать ей об этом, иначе она поймет, какой полной властью обладает над ним. Не мог показать свою реакцию на нее, свою слабость. Особенно учитывая, что он должен будет уйти.

А еще потому, что Рыжая заслуживала намного больше, чем такого эмоционально испорченного и опустошенного человека.

Несмотря на свои мысли, он еще сильнее навалился на Нику, вжимая в кожаный диван, поражаясь, как идеально ее грудь помещалась в его ладони, словно Господь создал ее лишь для Винсента. Найдя возбужденный сосок, он перекатил маленькую ягодку между пальцами. Ника ахнула и застонала, выгибаясь под ним, заставляя звенеть каждый нерв. Винсент чуть переместился, оказывая такое же внимание второй груди.

Отстранившись от ее губ, он проложил влажную дорожку от ее щеки до линии челюсти, подбираясь к нежной шее. Но едва осознавал, что делает, потому что Ника продолжала тереться о его член, доставляя такое удовольствие, что все могло закончиться быстрее, чем они начнут.

Наконец его губы добрались до нежной кожи над ключицей, и Винсент нежно впился в нее зубами. Уши наполнил ее вскрик, и Ника впилась ногтями в его спину, посылая волну удовольствия по позвоночнику, достигшую паха и сжавшую яйца. Винсент снова вжался в нее, контролируя ее беспорядочные движения, ускоряя и делая их резче.

Святое дерьмо, он должен покончить с этим.

«Да, кончить», — вскричал Фанат.

Нет! Он не это имел в виду!

Прерывая внутренний спор, Винсент чуть не взорвался, когда почувствовал, как прекрасное, отзывчивое тело Ники напряглось под ним. Отпустив ее грудь, он просунул ладонь между их прижатыми бедрами, изо всех сил удерживая себя от того, чтобы не пролезть ей в джинсы, и настойчиво прикоснулся через ткань к ее лону.

Да, малышка. Позволь мне. Позволь подарить тебе это. А потом я оставлю тебя навсегда.

Глава 14

Внезапный оргазм накрыл Нику с пугающей силой. Она вскрикнула, замерла, а потом стала извиваться под рукой Винсента. Он всем весом прижимал ее к дивану, а Ника стонала от пронзительных ощущений, мышцы внутри сокращались снова и снова.

Если бы удовольствие от долгожданных прикосновений этого мужчины не было таким запредельным, то ей захотелось бы спрятаться подальше. Кончила от простых ласк и единственного поцелуя. Но кончила! От ласк мужчины!

Ласк этого мужчины.

И, святое дерьмо, он просто великолепен. Не удивительно, что в его присутствии с ее телом творится такое. Должно быть, она инстинктивно чувствовала, насколько он хорош. А теперь, когда ей позволили... стоп, он же не позволял себя трогать, верно?

Ника расстроено застонала. Вся правая сторона ослабела и покрылась мурашками там, где Винсент держал ее.

Невероятно, ее Винсент.

«Мой Винсент?»

Вновь обретя зрение и слух, Ника приподнялась на руках.

— Пусти, — выдохнула она.

Хотелось коснуться его. Почувствовать. Отплатить за только что подаренное удовольствие.

Винсент освободил ее запястья и посмотрел в глаза.

Не замечая, как он внезапно замер, Ника сжала в кулак его волосы и притянула к себе, отчаянно целуя. Теперь она точно знала, что его бородка скорее щекочет, нежели царапает. Другой рукой Ника быстро скользнула по его спине и каменным ягодицам. Но стоило провести пальцами по внушительной эрекции под тканью джинсов, как он оторвался от ее губ и снова отодвинулся.

— Нет, нет, нет. Винсент, прошу, не делай этого. Не останавливайся, — молила она.

Так унизительно. Но, проклятье, почему он так поступил? Ей хотелось большего. Ника была поражена и одновременно благодарна, что он пробудил в ней такие желания. Что ее опыт с Кевином не уничтожил их.

Осторожно, почти боясь того, что может увидеть, она встретилась с его пристальным взглядом и вся восторженность испарилась. Моментально.

Ее опасения оказались ненапрасными. Не стоило смотреть. Его карие глаза стали почти черными, настолько расширились зрачки. Дыхание прерывистое, губы влажные и красные, кровь прилила к щекам. Такой возбужденный. Он хотел Нику.

Но.

Смотрел на нее, терзаясь сомнениями.

Может, и не хотел.

— Винсент? Прошу, позволь помочь тебе, — прошептала Ника, неуверенно поглаживая его через джинсы.

Если он позволит доставить ему удовольствие таким же способом, как сделал сам, Ника будет рада.

Неужели она действительно опустилась до того, чтобы принять те крохи, которые он готов ей бросить?

Она нахмурилась. Нет. Она не такая. Но и не такая, какой хотела быть.

— Блядь, Ника, — выдохнул он, закрывая глаза. Когда снова их открыл, то взгляд стал отстраненным. — Я не могу.

Разгоряченную кровь вдруг разом сковал лед, моментально остужая пыл. Но когда Винсент отодвинулся и рухнул в другом углу дивана, Ника остро ощутила потерю, словно ей только что отрубили конечность.

Чувствуя тысячелетнюю усталость, она с трудом села, морщась от прикосновения ткани футболки к чувствительным соскам. Одернув одежду, подняла голову и посмотрела на Винсента. Тот сидел, упершись локтями в колени, волосы закрывали часть лица. Выглядел, как чертова модель с обложки мужского журнала.

Гнев на его отказ и собственную слабость снес все на своем пути.

— Получаешь удовольствие, так поступая со мной?

Винсент повернул голову, и его шелковистые волосы соскользнули с плеч. Не будь она так расстроена, холодный взгляд темных глаз напугал бы ее до чертиков. Исчез тот страстный мужчина, который несколько минут назад подарил ей самый яркий оргазм в жизни. Его место занял мужественный защитник. И больше ничего.

— Насколько я помню, — вкрадчиво произнес он, — удовольствие получила ты.

Ника ахнула и округлила глаза от столь беспардонного напоминания.

— А ты нет. У тебя с этим проблемы? Или дело во мне?

— Обычно у меня все в порядке. — Кривая улыбка не коснулась его глаз.

Унижение захлестнуло как поток лавы, сжигая и заставляя съеживаться, пока, казалось, от Ники ничего уже не осталось. Опять? Что в ней такого, что заставляет мужчин причинять боль? Почему они чувствуют потребность унижать ее, заставлять чувствовать себя плохо? Всегда недостаточно хороша. Она сглотнула подступившую к горлу желчь и вскочила на ноги. Практически побежала в спальню, хлопнула дверью и бросилась к комоду. Хватая ртом воздух, Ника полезла в ящик и чуть не порвала рубашку. Пытаясь натянуть лифчик, она стыдилась того, насколько чувствительна ее грудь. Девушка сунула ноги в сандалии, которые оставила вчера рядом с кроватью.

Панические мысли вертелись в голове, требуя убираться отсюда на хрен. Прочь от этого ублюдка, которому она только что предложила себя.

«Ох, зачем я только это сделала? Стоило быть умнее!»

Ника знала, что когда дело касается нее, Винсент непредсказуем. Полон противоречий.

Если не хотел, зачем тогда ласкал и целовал? Почему просто не оставил ее в покое?

Но не-е-ет. Взял и подлил масла в огонь ее глупых фантазий. И если Ника поверила его словам, а именно это она и сделала, то проблема действительно не в нем. А в ней.

«Какая же я глупая!»

Слезы застилали глаза, а горло саднило как от кашля. Ох, разумеется, у него встал, но мужчины возбуждаются с пол-оборота, разве нет? Возможно, он думал о ком-нибудь другом, представлял, например, миниатюрную блондиночку, а не чудную рыжеволосую амазонку, какой была Ника. Всего лишь девочка для битья, мишень для всех мерзких, унизительных комментариев Кевина.

Неужели Кевин оказался прав насчет нее? Что после того, как он с ней покончит, Нику больше никто не захочет?

Она тогда не верила, но сейчас...

Ника схватила сумочку с ночного столика, где ее, должно быть, оставил Винсент, когда принес Нику домой...

«Ага, конечно». Это не дом. Лишь очередная версия ада.

Подойдя к двери спальни, она остановилась на секунду и сделала успокаивающий вдох. А потом еще один, когда первый не помог. Если сейчас вообще можно было успокоиться. Дрожа, она вышла в коридор, на ходу вытаскивая ключи.

— И куда ты собралась, интересно знать?

Она резко подняла взгляд и уронила сумочку. Перед дверью стоял Винсент и загораживал выход. Поймал в ловушку. Физически лишая ее свободы.

Едва способная дышать от паники, Ника наклонилась собрать свои вещи, бросая помаду и кошелек обратно в мягкую кожаную сумку. Она схватила средство для дезинфекции рук и засунула его в кармашек, а потом заметила салфетку, которую, видимо, захватила в клубе, потому что на ней было отпечатано «Клуб Вздох». И почти уже запихнула ту в сумку, когда заметила, что на обороте что-то написано. Сжимая ее в руке и одновременно перекидывая ремешок сумочки через плечо, Ника выпрямилась и вздернула подбородок. Винсенту придется ее отпустить.

— Я ухожу. Пожалуйста, уйди с дороги.

— Боюсь, что не могу этого сделать. Такую расстроенную я тебя никуда не отпущу. Кто знает, во что ты можешь ненароком вляпаться? — Он кивнул на салфетку. — Что это?

До Ники дошло. Ее нужды и желания ничего не значат. Свободы выбора для нее не существует. Она ничтожество. Все считают, что она не способна о себе позаботиться. Не отличит неправильное от правильного, опасное от безопасного. Все еще пленница. Вот только цепи ее брата и Винсента называются «защитой».

От сокрушительного осознания что-то внутри разбилось, наполняя душу тысячами острых осколков.

Внезапно она почувствовала себя такой маленькой, что начала сомневаться в собственном существовании.

Болезненные ощущения были мимолетными и практически сразу исчезли, оставив после себя... ничего. Благословенное ничего. Полное оцепенение. Бешено колотившееся сердце замедлилось. Легкие освободились от удушающей тяжести. Напряжение покинуло мышцы.

И она освободилась. По крайней мере, внутренне.

Удивительно, но когда открыла это для себя, Ника ничего не почувствовала. Совершенно ничего. Как бы пригодилась эта мирная отстраненность, когда Кевин избивал ее.

Но нет. Такого она никогда раньше не испытывала, и потребовалось еще несколько секунд, чтобы понять, что это.

«Ты сдалась», — печально прошептал голос на краю сознания.

Так и есть. Сдалась. Отступила. Ника никогда не сможет убедить окружающих в своих силах и способностях, правда? Так долго боролась — однажды ночью даже за свою жизнь, когда Кевин все никак не мог перестать избивать ее. Ужасно было проснуться в больнице с забинтованными запястьями, когда вокруг суетились встревоженная медсестра, озабоченно нахмурившийся врач и психоаналитик. Будто она не знала о жестокости своего брака, и ей требовался незнакомец, чтобы понять необходимость уйти. Однажды удача может подвести и утром она уже не проснется.

Ага, проснуться ради очередных побоев такая удача для пленницы.

Ника моргнула и что-то застыло в груди. После борьбы длиною почти в год, когда она едва выдержала, стало почти облегчением такое почувствовать. А точнее не чувствовать. Хоть какая-то помощь, наконец-то. И если благодаря этому ей не придется больше убиваться из-за мнения окружающих, из-за чувства вины ее бедного брата, из-за мужчины напротив и из-за себя, то она согласна.

Ника подняла голову и посмотрела на Винсента Романи пустыми, как экран телевизора, глазами.

— Это мое, — решительно произнесла она, сжимая мятую салфетку.

Парни, угостившие ее вчера выпивкой, вероятно, оставили номер телефона. Самоуверенно, но какая разница?

Винсент нервно провел рукой по затылку.

— Что это? — повторил он.

Равнодушно подняв салфетку и внутренне предвкушая удовольствие помахать перед носом мистера Высокомерие телефоном другого мужчины, Ника пробежалась глазами по записке. Вокруг все поблекло, остались лишь коряво написанные буквы. И все же она не чувствовала ничего, кроме легкого беспокойства, что с этим еще не покончено.

Разве я не говорил, что ты никуда от меня не денешься?

Я найду тебя. Всегда найду. Я заставлю тебя заплатить за то, что ушла от меня.

Перережу тебе глотку и буду танцевать на твоей крови, Ники.

Будь готова.

Перед глазами все дрогнуло, и на периферии замерцали белые точки.

Забавно, Ника чувствовала легкий шок, но не испуг. Почему так? Кевин нашел ее. Почему она не боялась?

Наверное, потому что желала смерти. Это лучше, чем жизнь посреди кошмара наяву.

Прошлой ночью Кевин находился достаточно близко, чтобы засунуть письмо ей в сумочку. Или попросить кого-то другого сделать это.

Нике никогда от него не избавиться, верно?

— Рыжая!

Она подняла глаза и несколько раз моргнула.

— Что?

— Что это, черт подери?!

— Ничего, — ответила она, чувствуя, как в горле пересохло. Сунув салфетку в сумку, Ника потянулась к двери. Мощное тело не сдвинулось ни на дюйм. — Я в порядке. Пусти.

— Покажи, что написано на салфетке.

— Это тебя не касается. А теперь, прошу меня извинить...

— Покажи. Мне, — прорычал он, явно не слушая.

Ника запрокинула голову и сузила глаза.

— Это не твое дело, Винсент. Я ясно выразилась? А теперь уйди с дороги.

Его взгляд переместился с ее лица на сумку. Поняв его намерения, она отступила, но рука уже метнулась вперед. Увернувшись, Ника вместе с сумкой попыталась протолкнуться мимо. У нее получилось. Добравшись до двери, Ника решила, что если открыть ее, то получится убежать. Но эту возможность тоже украли, удивительно нежно, но уверенно схватив за руку. Она ахнула, когда ее спиной прижали к двери. Винсент удерживал ее на месте, прижимаясь всем телом.

— Отвали! — рявкнула она, наконец, почувствовав хоть что-то — возмущение.

И оттолкнула его. Точнее попыталась. Дерьмо. Сдвинуть дверь и то больше шансов.

— Отдай мне салфетку.

Его глубокий голос чувствовался грудью, где были прижаты их тела, но Ника ничего кроме вибрации не ощутила.

— Нет. Тебе не на что там смотреть. А теперь отстань от меня и дай уйти. Если бы мне хотелось играть в эту игру, я бы осталась в Сиэтле с Кевином.

Винсент шокировано втянул воздух и тут же отступил, но сначала выхватил у нее сумку. Так быстро, что Ника ничего не успела сделать. Несмотря на крепкую хватку девушки, он снял ремень через ее голову и порылся в поисках мятой салфетки.

— Это мое!

Винсент не обращал на нее внимания, вернув ей сумку, и отошел, чтобы прочитать записку.

***

Винсент с трудом дышал, не в силах изгнать из мыслей холод в ее глазах. Выражение прекрасного лица, когда намекнул, что Ника его не достаточно возбуждает, отпечаталось в памяти.

Какая жестокая ложь! Если бы эта чертова женщина завела его еще больше, Винсента пришлось бы сажать на цепь, чтобы он не добрался до нее.

Да, Ника ему поверила. Поверила, что нежеланна. Как такое возможно? Неужели она не видит свое отражение в зеркале? Как такое можно подумать после того, что между ними сейчас произошло? Неужели не понятно, что он в ее власти? Что Винсент держит дистанцию ради ее защиты, а не чтобы причинить боль?

Боже, этот экстаз на лице, когда она кончила. Для него!

Но Винсент должен был позволить ей поверить в эту грязную ложь. Потому что когда Ника так красиво кончала в его объятиях, он без тени сомнения понимал, что если возьмет ее, займется любовью и заявит свои права, то никогда, никогда не найдет в себе сил отпустить ее. Но она заслуживает намного больше, чем он мог предложить. Поэтому он причинил ей боль своими словами. Может, продолжи она смотреть на него так, как смотрела последние несколько минут, игнорировать одержимость ею станет чуть легче. Вряд ли Нику устроит, если он будет держать ее под замком, чтобы с ней ничего не случилось. Она заслуживает человека, который даст свободу расправить крылья и летать. Винсент мог никогда ей этого не позволить.

Чувствуя тошноту, он отошел и

посмотрел на записку, от которой Ника прямо на глазах превратилась в привидение. Увиденное заставило задрожать от ярости.

Ноллан нашел ее! Этот ублюдок так близко подобрался к ней!

Почему она не испугалась, когда прочитала записку? Лишь побледнела и все. Почему не выглядела встревоженной или напуганной, какой стала бы любая женщина, прочитай она что-то настолько возмутительное?

Потому что жила так почти год. Ей говорили подобное несчетное количество раз.

Телефон Винсента завибрировал и он вытащил его из кармана, чтобы просмотреть сообщение от Лоренцо. Как, черт подери, парень раздобыл его номер?

Номер пять найдена этим утром. Астория. Повреждений на теле стало больше. Вмешались ФБР. Держи ухо востро.

Святое дерьмо. Астория не маленькая, но и не настолько огромная, а Ноллан убил неподалеку. Прошлой ночью он находился в клубе. Иначе как мог написать записку на фирменных салфетках и подложить в сумочку Ники? И он явно проследил за ними до этого места. Не потому ли на теле жертвы еще больше ран? Разозлился, что Ника отправилась домой не одна?

Следил ли он вчера за ней весь день? Увидел Алесио и Вито и поэтому побоялся что-то сделать?

Кровь застыла в жилах, и Винсент задал Лоренцо вопрос. Нужно удостовериться. Ответ пришел через минуту. Убийство совершено прямо через дорогу, где он ранее заметил двух парней в костюмах, искавших улики.

«Святое дерьмо».

Его план внезапно провалился в тартарары. Потому что ни за что, черт подери, он не спустит с Ники глаз, когда этот ублюдок настолько близко. Сейчас нельзя ее оставлять. Нельзя передавать заботу о ней другому человеку. Пока собственными глазами не увидит, как жизнь покидает тело Кевина Ноллана.

Винсент заметил, как упрямо вздернут подбородок Ники, ее воинственное и... снисходительное?.. выражение лица. Он никогда еще не видел ее такой.

— Ты собиралась уйти и не показать мне это? — взревел он, помахав перед ее лицом мерзкой запиской.

— Я прямо перед тобой. Нет необходимости орать. Отдай, пожалуйста.

Этот холодный, такой ледяной тон встряхнул Винсента. Он медленно опустил руку, чувствуя приступ паники, когда Ника смотрела на него как на пустое место.

Так, словно больше его не видела.

— Куда ты пойдешь?

Она безразлично пожала плечами.

— Почему я должна тебе говорить? — спросила таким рассудительным тоном, что захотелось стукнуть.

— Он был близко, Рыжая. — Неужели она не понимает, что это значит? — Знаю, ты сейчас расстроена, но с ним на хвосте ты не можешь всерьез надеяться, что я позволю тебе уйти.

Она скрестила руки на груди.

— Разумеется, нет. Ведь привилегия решать, что мне делать, есть у всех, кроме меня.

Проигнорировав ее слова, он снова загородил единственный выход. Винсент сам себе был противен, но выбора не оставалось. Ника не подвергнет себя опасности из-за того, что произошло между ними. Он удержит ее силой, если придется.

Позволит ненавидеть себя как Ноллана. Но сохранит жизнь, черт подери!

Возможно, ему стоит рассказать про проституток. Страх вынудит ее остаться.

Нет. Не хотелось, чтобы она чувствовала себя виноватой перед этими девушками.

Винсент знал, каковы муки совести из-за чьей-то смерти. Поэтому не допустит этого, Ника и так едва держится под гнетом навалившихся событий.

— Бойкот? — Она в отвращении покачала головой. — Ладно. Но если я останусь, то мне нужно оружие.

Винсент попятился, удивленный ее капитуляцией и странным требованием.

— Что? — недоверчиво рявкнул он.

— Я тебе не доверяю. И хочу оружие.

Он заглушил неожиданную боль из-за ее недоверия и подозрительно прищурил глаза. Слишком легко она сдалась.

— И только?

— Нет, не только, — выплюнула она. — На случай, если ты не в курсе, Винсент, я уже натерпелась достаточно дерьма в жизни, чтобы понимать, когда стоит держать ухо востро. Поэтому я лучше сдамся, чем ты разукрасишь мне лицо.

Винсент замер, пораженный ее словами. Или тем, за кого Ника его принимает. Он никогда в гневе не трогал женщину. Никогда. И никогда этого не сделает. Но она думает, что такое возможно?

Желчь обожгла горло. Винсент возмутился до глубины души.

— Я никогда...

— Бла-бла-бла, ага, я это уже слышала, — перебила она и, взмахнув волосами, уплыла в главную комнату. — Оставь это для кого-нибудь более доверчивого, — бросила она через плечо. — Или лучше для тех, кто совсем отчаялся и готов слушать всякую чушь от таких, как ты.

Винсент не мог пошевелиться. Черт подери, какого хрена Ника так отзывается о его характере? Догнав ее, он сжал тонкое запястье, поворачивая девушку лицом к себе. Черт, какая же она хрупкая. Как, ради всего святого, она могла подумать, что он может причинить вред?

— Давай кое-что проясним. Можешь оскорблять меня, дать в челюсть или по яйцам. — Он придвинулся ближе, чтобы точно завладеть ее вниманием. — Но я никогда, ни при каких обстоятельствах не подниму на тебя руку.

Она вырвалась и плюхнулась на диван.

— Причинить кому-то боль можно не только кулаками, Винсент. Скажи девушке, что она уродина или что у нее большой нос, и она никогда этого не забудет. Это больно. Скажи парню, что он щуплый. И это тоже ранит. Скажи кому-то, что он недостаточно умный или хороший, или что он все делает не так. Ты уйдешь, а у человека сердце будет обливаться кровью. Тело после физического насилия чаще всего излечивается. Но после слов? Не всегда. — Она постучала по виску и пристально посмотрела на Винсента. — Наши глупые мозги не должны верить в искренность слов другого человека, но это не мешает им осознавать и сохранять все плохое. — Она поднялась и отошла посмотреть в окно, скрестив руки на груди. Жест скорее оборонительный, чем агрессивный. — И разве разум не знает, в какой момент сбить с ног воспоминанием, как раз когда ты думаешь, что твердо стоишь на земле? Я хочу ту пушку, из которой чуть не пристрелила тебя той ночью. Я положила ее туда же, где и нашла.

Она говорила так, словно давала урок, но это было сказано от чистого сердца. Чертов Ноллан. Нанесенный им физический вред сразу бросался в глаза. Синяки бледнели, но все равно оставались заметны.

Но что же они не видели?

— Ника...

Она, не поворачиваясь, подняла ладонь.

— Оставь. Мне не важно, что ты скажешь.

Так и было. Отсутствие интереса ясно читалось в ее голосе.

— Подожди здесь, — произнес Винсент, стараясь, чтобы это не прозвучало как приказ. — Я принесу оружие, а потом поедем в особняк навестить Еву.

Винсент почувствует себя лучше, как только они окажутся там.

Он прошел в спальню, все еще сжимая в кулаке записку Ноллана. Достал маленький ЗИГ из сейфа и набрал номер Макса. Он бы и сам дал ей оружие, без просьбы. Если по каким-то причинам Ноллан умудрится всадить Винсенту пулю в затылок, нужно обеспечить Нике шанс завалить ублюдка прежде, чем он навредит еще больше.

Ноллан должен умереть, чтобы Ника стала свободной. Все просто.

***

Ника прислушалась к шагам Винсента и покачала головой. Мужчины такие наивные. Она ничего не чувствовала по поводу того, что явно расстроила его, предположив, что он может ее ударить.

«А какой бы мужчина не расстроился?» — язвительно подумала она.

Тихонько вскочив с дивана, Ника на цыпочках пробралась к двери, поморщившись от щелчка поворачиваемого замка. Не желая проверять, услышали ли ее, схватила сумку и выбежала в коридор, ожидая, что Винсент бросится следом. Она нервно постучала пальцем по кнопке вызова лифта и когда двери открылись, практически нырнула в кабину.

Ей было плевать на Кевина. Плевать на Винсента.

Ей на все было наплевать. Она просто хотела выбраться.

Удивившись, что на первом этаже и улице все еще одна, Ника без раздумий вытянула руку и поймала машину. Запрыгнув в салон, дала водителю адрес Евы и откинулась на липкое сидение. Холодное как лед сердце билось спокойно. Разумеется, она будет придерживаться плана и поедет в дом Винсента. Но сделает это на своих условиях, не его.

Только Ева и Габриэль действительно понимали ее отчаянное желание независимости, они единственные, кто уважал ее желания. Возможно, им удастся удержать Кевина и Винсента на хрен подальше от нее.

***

Винсент ударил по газам, все еще не веря, что она обвела его вокруг пальца. Как глупо не догадаться, что именно это она и собиралась сделать? Проклятие. Он мог просто заплатить за чертово такси, в которое, по словам швейцара, она села.

Он вилял за милым на вид «Феррари», который с таким же успехом стоял бы на месте. Старый пердун внутри еле тащился по дороге.

Винсент нажал кнопку быстрого набора номера Евы.

— Алло?

— Малая, Ника тебе звонила?

— Только что. Что случилось? Она в порядке? Была какая-то странная.

— Она говорила, куда направилась?

— Сюда едет.

«Слава богу!»

— Скоро буду.

Он отключился и тут же позвонил Калебу, сообщая, что едет к дому. Рассказал про записку Ноллана, а также о последних событиях, и был почти уверен, что услышал, как на заднем фоне завелся мотоцикл.

Макс оказался дома в полной боевой готовности, вероятно, уже сообщив обо всем Габриэлю и остальным. Как только Ника пройдет в центральные ворота, больше оттуда не выйдет, пока Ноллан не окажется в земле. Ждать останется совсем чуть-чуть.

Мысль о том, что в клубном доме ее защитят не хуже, не задержалась в голове Винсента. Это правда, но там не будет его. Он сможет сосредоточиться и покончить с этим только когда Ника окажется под надежной охранной системой Макса как за стенами Форт-Нокса.

«Теперь она тебя ненавидит», — обвинил Фанат, и словно от удара кувалдой у Винсента разболелась голова.

Не такого развития их отношений ему хотелось бы. Стоило соблюдать чертову дистанцию.

Винсент стиснул зубы, остановившись на очередном светофоре. Ника может ненавидеть его сколько угодно, но это ничего не изменит. Не теперь. Когда ее бывший подобрался настолько близко. Эта мысль заставила его сильно надавить на газ, когда зажегся зеленый.

Плевать на методы, он все сделает правильно и спасет эту девушку. Даже если это будет последним делом в его жизни.

Тревога не давала покоя, пока Винсент мчался по автостраде, и не отпускала, когда тридцать восемь минут спустя, он стоял, прислонившись плечом к косяку открытой двери своего гаража. Живот скручивало от нервов, пока он наблюдал, как Ева уже четверть часа наматывает перед ним круги.

— Габриэль бы уже накричал на тебя за эту нервную привычку, — лениво прокомментировал, пытаясь заставить ее успокоиться, хотя сам не в силах был это сделать.

Она перестала стучать ноготками и подняла взгляд.

— Ника звонила целую вечность назад, Винсент. Где же она? — Ева присела на краешек бетонной клумбы с летними цветами. — Боже, меня тошнит, — добавила она, выглядя больной.

— Она будет здесь в любую секунду, — уверил ее Винсент.

Черт, он и сам не мог устоять на месте. Но не хотел, чтобы Ева и только что примчавшийся Калеб заметили его нервозность. Где, черт возьми, такси?

Что если по дороге она передумала и решила поехать в другое место? Он застыл. Пока они стоят тут как болваны, она едет... куда? Может, к Вексу?

Черт. Если байкер ее тронет, Винсент его убьет. И не важно, какую войну это вызовет между их людьми. Плевать. Не в первый раз две криминальные группировки столкнутся лбами. И уж точно не в последний.

«У тебя нет никакого права, придурок, — напомнил ему Фанат, — ты просрал его, два часа назад прижав ее к стенке».

— Серьезно. Где шляется таксист? Кружит по району, наматывая счетчик? — Калеб быстро провел рукой по коротким волосам, сидя на переднем крыле «Рейнджровера» Алека.

— Где Векс? — не сдержавшись, спросил Винсент.

— Не знаю. — Калеб достал телефон и быстро напечатал сообщение. — Он у Люциана Фейна, — добавил, когда получил ответ. — Он тебе нужен?

— Неа.

«Байкер проживет еще один день», — с облегчением подумал Винсент.

Из гаража вышел Габриэль и нежно провел ладонью по волосам Евы, прежде чем подошел к «Рейнджроверу» и взял записку Ноллана, которую Винсент бросил на капот. Он читал ее раз десять.

— Скажи, почему эта тварь все время ускользает от нас?

Винсент заскрипел зубами.

— У нас нет связей. Будь мы в Сиэтле, то знали бы, кого потрясти. А в Нью-Йорке мы без понятия, с кем он знаком и где ошивается.

— Ты спрашивал у Ники о друзьях Ноллана в городе?

— Нет, не спрашивал. — Он повернулся к Калебу. — А ты?

— Блядь! Нет. Я так переживал за нее и изо всех сил старался не напоминать об этом ублюдке. Поэтому и не спрашивал, — признался Калеб, как настоящий мужчина. Пристыженный, но все равно мужчина.

Винсент стиснул зубы и ткнул его в плечо.

— Присоединяйся к параду идиотов, еще есть места. Эта мысль меня тоже не посещала. — Дерьмо. Он был слишком рассеян.

Винсент рассказал про сообщение Лори и сделал мысленную заметку просмотреть запись с камер наблюдения вокруг дома. Хотел знать, насколько близко Ноллан.

Входная дверь дома распахнулась, явив Макса. Тот прикрыл глаза рукой от августовского солнца и крикнул:

— Такси только что высадило девушку в конце подъездной аллеи. Судя по скорости, она появится минут через двадцать. Кажется, ей нужен друг.

Макс еще не успел закончить, а Ева уже вскочила и схватила Габриэля за руку, потащив к внедорожнику.

— Мы едем.

— Я с тобой. — Калеб встал, но не успел сделать и шага, как Ева запрыгнула на пассажирское сидение и захлопнула дверь.

— Мы скоро вернемся, Пейн, — произнес Габриэль, усаживаясь за руль.

Винсент еще никогда так не завидовал власти Гейба.

Глава 15

Ника медленно шла вдоль мощеной дорожки к дому Евы. Отрешенность, поселившаяся в ней еще в квартире, за время поездки мало-помалу угасла и теперь почти исчезла. Пытаясь подавить росшее в груди чувство, девушка закусила дрожащую губу.

Она еще никогда не ощущала такую усталость. Кто бы мог подумать, что выжить — это так трудно. И ради чего? Зацепившись носком сандалии за выбоину в асфальте, Ника споткнулась и, наверное, со стороны выглядела танцующей.

Оглянувшись на место, где ее высадил таксист, она осмотрелась. Здесь было действительно прекрасно. Умиротворенно. Тишину нарушал лишь шелест ветра в деревьях вдоль дороги и редкие трели птиц. Судорожно вздохнув, она свернула на обочину и плюхнулась на траву.

Может с ней что-то не так, и она просто этого не замечает?

Ника сорвала пучок травы и поднесла к носу. Свежий аромат зелени мысленно перенес ее в Сиэтл. Она снова стала маленькой девочкой, сидящей за столиком на заднем дворе и играющей с Барби, пока папа стрижет газон. Впереди у нее вся жизнь, но никогда в своих снах или самых страшных кошмарах она не предвидела, где окажется сегодня.

Ника подняла взгляд на звук приближающегося автомобиля. Паники не было, так как машина ехала со стороны дома, а не главной дороги. Напротив остановился черный «Эскалейд», открылась пассажирская дверь. Ева выскочила из машины, и девушка едва заметно улыбнулась, когда лучшая подруга опустилась рядом с ней. Какое-то время они посидели в молчании. Ника не знала, что сказать. Может: «Я запуталась и иду ко дну, не зная, как со всем справиться?»

Ей не хотелось это признавать. Она старательно это отрицала. Не хотела быть сломленной.

Но была.

— Я не очень хорошо справляюсь, — тихо призналась она.

Ева соединила их руки и прижалась к Нике бедром. Желтый бриллиант сверкал в луче солнца, пробившегося сквозь ветви деревьев.

— Не многие на твоем месте справились бы, — сочувствия в ее тоне оказалось столько, что Ника почувствовала, как ее понимают, но не жалеют. — Как думаешь, может, стоит с кем-нибудь поговорить? Мне лично помогло после того как побывала в той хижине со Стефано и Фурио. Я не имею в виду психолога, — быстро добавила она. — Если, конечно, ты сама не хочешь. Но я поговорила с Михаэлем, другом Габриэля. Он священник, который нас обвенчал. Очень милый. И ведет себя не так самоуверенно.

— Как разговор с ним может помочь?

Ника считала, что разговоры не принесут ничего, кроме того, что снова на поверхность всплывут все плохие чувства за последний год. Зачем добровольно на это подписываться?

— Важнее то, что он слушал. Не пытался избавить меня от эмоций, — Ева понизила голос, чтобы ее не услышали через дорогу. — Я поговорила с Габриэлем, но это лишь привело его в ярость, а мне бы хотелось, чтобы они наладили отношения, а не кидались в драку при встрече, — она пожала плечами. — Знаю, у нас разные ситуации. Я провела в плену всего одну ночь, а ты... — девушка замолчала и громко сглотнула, прежде чем снова заговорить, — думаю, я понимаю гнев Габриэля. Потому что сама бы, не задумываясь, убила Кевина, представься мне такая возможность.

— В очередь, сестренка, — пробормотала Ника, положив голову Еве на плечо. — Знаю, уже нет смысла говорить об этом, но мне очень жаль, что все произошло в самый главный момент твоей жизни. Твоя первая брачная ночь, а теперь, спустя недели, все снова продолжается. Вы с Габриэлем даже в свадебное путешествие не поехали. Прошу, скажи, что это не из-за моей ситуации.

Ева ткнула ее локтем.

— Нет, но даже если и да? Ты бы не поступила так же ради меня? — Несомненно. Ника кивнула. — Конечно, да, — подтвердила Ева. Она вытянула загорелые ноги, казавшиеся бесконечными в коротких шортиках, и пошевелила пальцами в сандалиях. Ника сделала то же самое, лениво подумав, что нужно сменить лак.

— Пока вы не подъехали, — произнесла Ника, — аромат травы напомнил мне детство. Ты играла в Барби?

— Барби?

Ника подняла голову.

— Ага. Больше всего я любила семейный набор с «Вольво». Помнишь?

Ева выглядела смущенной.

— Я не была поклонницей Барби.

— Это точно. Тебе нравились игрушечная метла, совок и пылесос, — поддразнила Ника.

— У меня был целый набор, — призналась Ева. — Розовым с бирюзовым.

Они тихонько рассмеялись.

— Значит, сегодня тебя что-то расстроило? — спросила Ева. — Или это давно тебя мучает? Когда я утром позвонила, кажется, все было хорошо, за исключением похмелья. Особенно, когда ты сказала, что в постели с Винсентом?..

Ника вздохнула. Она не стыдилась обсуждать настолько личные вещи с лучшей подругой.

— Я выяснила, что Кевин не настолько сильно меня испортил, как считала. В сексуальном плане, — пояснила она. — Мы с Винсентом баловались и, ну, это было прекрасно. Пока он все не прекратил, потому что он так не считал.

Еву словно заморозили, казалось, она даже на несколько секунд перестала дышать. Она сжала колено Ники.

— Он так сказал?

— Не дословно, но суть та же.

— Винсент начинает мне нравиться, но что за дурость! Если ты ему не интересна, то зачем он к тебе полез? Думаю, он врет. Ты замечала, как он на тебя смотрит? — Ника кивнула. — Я более чем уверена, что сегодня он тебе солгал. Но зачем?

Ника фыркнула, вспоминая выражение его лица этим утром. Обычно у меня все в порядке.

— А я более чем уверена, что не солгал, Ева.

— Ты не права.

Ника сменила тему.

— Нам нужно идти. Кто за рулем? — она прищурилась, пытаясь разглядеть сквозь тонировку окон «Эскалейда», но не смогла.

— Габриэль. И нет никакой спешки, — добавила Ева. — Мы можем весь день тут просидеть, если хочешь. Могу попросить его приехать позже.

— Я люблю тебя.

Ева обняла ее.

— Я тоже тебя люблю — прошептала она дрожащим голосом.

Когда они отстранились друг от друга, Ника оглядела подругу.

— Ты очень эмоциональна последнее время. Не так плохо, как у меня, но все же.

— Я волновалась за тебя.

Ника попыталась улыбнуться, когда Ева встала и потянула ее за руку. Девушки подошли к «Эскалейду» и забрались на заднее сидение.

— Привет, Габриэль, — поздоровалась Ника с их терпеливым шофером.

— Привет, дорогая. Ты в порядке?

Она кивнула и уставилась в окно, пока машина разворачивалась на дороге.

— Винсент и Калеб нас ждут, — сообщил он.

— Я даже не сомневалась.

И они ждали, одинаково хмурились, наблюдая, как через несколько минут все трое выбрались из внедорожника. Ника в поисках поддержки обняла брата. Потом взглянула на Винсента и подошла к нему.

— Прошу прощения, что сбежала и наговорила гадостей. Я была расстроена, но это не оправдание. — Она имела в виду намек, что он мог ее ударить так же, как Кевин. Эти мужчины — две противоположности. Ника обняла Винсента так же, как обняла бы Векса. И пусть к нему она чувствовала намного больше, при ее умственном и эмоциональном истощении игнорировать это было довольно просто. — Прости, Винсент, — устало прошептала она. — Я вела себя жестоко и слишком резко. Обычно я другая.

Он почти нежно обнял ее в ответ.

— Рыжая...

Она отстранилась и покачала головой, не ожидая ответа. И не желая.

— Значит, все уже знают про записку? — поинтересовалась Ника, пока Ева и Габриэль вели всех в дом.

Они устроились за кухонным столом, и Самнанг поставил перед каждым чашки с дымящимся кофе.

— Ника, у Кевина есть друзья в Нью-Йорке? — тихо спросил Калеб. — Никто из нас не подумал спросить, или все предполагали, что это сделал кто-то другой.

Она покачала головой.

— Не знаю. У него есть кузен, но он никогда не упоминал его имя.

Винсент вытащил телефон из кармана, когда раздалось жужжание. И выругался, прочитав сообщение.

— Наконец-то.

— Что? — хором отозвались Габриэль и Калеб.

— Алесио и Вито набрели на след Ноллана по его фото.

Пронзенная страхом, Ника оглядела массивную кухню из гранита и нержавеющей стали, взгляд остановился на дворецком, который резал овощи на столе. Он соскреб в кастрюлю полную доску сельдерея. Готовит суп? Раньше она любила готовить.

Когда она повернулась и посмотрела в эркерное окно на бассейн позади дома, то услышала, как Винсент сказал, что владелец магазина узнал фотографию Кевина. Грудь сдавило при виде почти неподвижной поверхности воды. Там, под ней, никаких волнений. Лишь покой и тишина.

Покой.

Тишина.

— Я люблю тебя. Прошу, будь осторожнее.

Голос Евы и звук поцелуя вернули внимание Ники к происходящему вокруг. Она встряхнулась.

За столом она сидела одна. Калеб, Габриэль и Винсент уходили. Звук быстро постукивающих ноготков заставил ее посмотреть на Еву. Подруга всегда так делала, будучи взволнованной или напуганной.

— Погоди. Что... Куда вы все? — требовательно спросила Ника.

Ответил Винсент:

— Мы хотим попытаться покончить со всем этим ради тебя, Рыжая. — Мужчина смотрел на нее с беспокойством. Они все. Разве не должно быть все наоборот? Они одни направлялись бог знает зачем.

— Прошу, будь осторожен, — произнесла Ника, ее зрение затуманилось. — Не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал. — Или еще хуже.

Внезапно ее накрыла паника. Ника схватилась за горло и оттолкнула стул. Спотыкаясь, поднялась на ноги, отошла подальше от этих удивленных лиц и крепко зажмурилась, с трудом дыша от наводнивших голову ужасов. Легкие стиснуло и буквально жгло от попыток вдохнуть.

Что если из-за меня что-то случится с Габриэлем? Что Еве делать без него? Что если Кевин что-то сделает с моим братом?

— З-забудьте об этом, — прохрипела она. — Н-неважно. Я... я с-сама об эт-том поз-забочусь. В другом месте. — Голос так дрожал, что она едва разбирала собственные слова. — Я в-вернусь в С-Сиэтл. Он м-может причинить вам з-зло. Вы должны з-забыть об этом и отпустить м-меня...

Сильные, заботливые руки обняли ее, и большая ладонь легла на затылок, нежно прижимая к обтянутой кожей груди.

— Ш-ш-ш. Все хорошо, малышка.

Но ничего не хорошо. И никогда не будет, осознала она, задыхаясь и чувствуя себя словно состоящей из одного ужаса.

Что если с Винсентом что-нибудь случится?

Что ей делать, если у нее не останется даже утешения знать, что он где-то на Земле, пусть и не с ней? В глазах потемнело, и нахлынула слабость, Ника едва дышала.

— Он доберется, Винсент, — прохрипела она. — Он не остановится. Он придет... за... мной.

Последние слова она прошептала почти беззвучно и ее поглотила темнота.

***

Выругавшись, Винсент подхватил Нику на руки и вынес из кухни, не обращая внимание на нахмурившегося Куана, который только вошел в дом. Он взбежал по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и быстро прошел по коридору к своей комнате. Страх в голосе Ники буквально преследовал его. Она ждала смерти. От рук своего мучителя. Хоть и казалось, что справляется с ситуацией, по крайней мере, до сегодняшнего дня, но она боялась за свою жизнь. Думала, что Ноллан неизбежно доберется и закончит ее историю.

Она ошибалась. Нет ни единой возможности, чтобы парень приблизился к этому дому на несколько миль, не поставив их в известность. Ни. Единого. Шанса.

Подойдя к кровати, он откинул одеяло и осторожно уложил Нику на то самое место, где спал каждую ночь. Ее огненные волосы резко контрастировали с белизной наволочки. Грудь болезненно стиснуло от сочувствия, что девушке довелось пережить, не учитывая его обращения с ней. Подумав об этом, можно просто застрелиться, покончив со всем.

Винсент укрывал ее одеялом, когда в комнату ворвалась Ева. Калеб стоял за дверью, опустив голову и с каменным выражением лица.

— Тебе стоило отнести ее в нашу комнату, Винсент, — девушка подошла к другой стороне кровати и опустилась на колени. Он не потрудился ответить, наблюдая, как Ева одной рукой вытирает слезы, а другой нежно гладит подругу по голове. — Она больше не выдержит. — Гнев и тревога явно читались в ее голосе. — Чертовы мужчины, — тихо выругалась она.

Винсент опешил, не ожидая такого от Евы. Он отмахнулся от мыслей и спросил:

— Ты знаешь, где Теган? На работе?

— Она едет, — коротко ответила она и склонилась к подруге. — Ника? Ну же, милая, — шептала она. — Очнись. Пожалуйста. — Она развернулась и села, скрестив ноги и крепко держа ладонь подруги. — Ты когда-нибудь видел, как она падает в обморок, Калеб? Я нет.

Байкер даже не взглянул на Винсента, его глаза не отрывались от сестры.

— Я никогда ее такой не видела. Даже когда умер ваш папа, хотя тогда она должна была ожидать такого исхода. Она пережила это, словно не осознавая до конца. Помнишь? Она два года ходила сама не своя. Мы смотрели фильм, в котором убили родителей парня, и ее прорвало. Сказала, что знала о скором уходе отца еще до того, как сообщили о раке.

— Как и мамы, — тихо отозвался Калеб. Зазвонил телефон, и он вышел в коридор, чтобы ответить.

Сначала ее оставила мать, подумал Винсент, это ужасно для молоденькой девочки. Потом отец. Потом Ева, когда поступила в университет Колумбия. И, наконец, Калеб. Уехал в прошлом году в Нью-Йорк именно тогда, когда она больше всего в нем нуждалась. Все ее оставили.

Винсент выругался, вытащил из маленького холодильника рядом с диваном бутылку воды и вернулся обратно. Ему не нравился обвиняющий взгляд Евы. И он старался не смотреть ей в глаза. Игнорируя ее, Винсент сел на кровать, коснувшись бедром бедра Ники, открыл бутылку и поставил ее на ночной столик.

Протянул руку и отвел прядь волос с высокой скулы девушки.

— Отдыхай, малышка, — не задумываясь, прошептал он ей. — Я постараюсь сегодня все исправить. Положить этому конец раз и навсегда. — Он погладил ее по щеке. От ушиба осталась лишь тень. — Когда все закончится, ты сможешь двигаться дальше. — Как бы ему хотелось сопровождать ее. — Верь мне, хорошо?

— Почему ты сейчас такой милый с ней?

Винсент нахмурился и поднял взгляд на Еву. А потом до него дошло. Ника проболталась о том, что произошло утром. Дерьмо.

— Я всегда стараюсь быть с ней хорошим.

Такие же голубые глаза, как у Василия, наполнились еще большими эмоциями. Они все еще блестели от слез.

— Правда? Судя по тому, что я слышала, утром ты был не таким уж хорошим. Почему ты так с ней поступаешь, Винсент? — холодно спросила она, вперив взгляд в дверь. — После всего, через что она прошла, думаю, это жестоко.

Она злилась. Но никому ничего не рассказала. Он ценил это.

— Не хотел ее обманывать, — проворчал он. В его голосе слышалась раздражение, но Винсент не мог его сдержать. Он просто не разговаривал о подобной херне. Ни с кем, включая чертову жену лучшего друга. — То, что произошло между нами, было... — Невероятным. Прекрасным. Восхитительным. — Что ж, этого не должно было случиться. Мы...

— Почему?

— Прости?

Ева снова бросила взгляд на дверь.

— Почему это не должно было случиться?

Он честно ответил:

— Потому что она заслуживает гораздо больше, чем то, что я смогу ей предложить.

Агрессия покинула Еву, словно через прорвавшуюся плотину. Девушка нахмурилась, и в ее глазах отражался целый рой мыслей.

— Ох, Винсент. Я в это не верю. Мы действительно считаем тебя замечательным, — она улыбнулась. — Извини. Знаю, мужчины не любят такое слушать, но это правда. Ты нравишься Нике.

Он заскрежетал зубами, желая оказаться где угодно, только не здесь.

— Это не так. Просто благодарна мне за руку помощи в деле с Нолланом. По крайней мере, за попытку.

— О, тогда, наверное, она должна теперь поцеловаться с Алеком? А потом с Куаном и Габриэлем? Оу, и не будем забывать о Максиме. Возможно, Ника даже переспит с ним, чтобы выказать благодарность за то, что отнимает так много времени из его плотного графика нажиманий клавиш на компьютере.

— Ты пытаешься вывести меня из себя, малая? — прорычал он, впадая в бешенство от возникших перед глазами образов.

— Нет, — терпеливо ответила Ева. — Я пытаюсь показать, какой ты глупый. Она бы никогда не стала заниматься тем, чем вы занимались утром, всего лишь из благодарности. Ее влечет к тебе. Прекрасно понимая, через что она прошла, ты должен быть польщен, черт подери, что она вообще может так к тебе относиться.

Винсенту казалось, что ему сейчас разорвет грудь. Нику влечет к нему. Утром она хотела его. Отвечала ему...

Винсент потряс головой, отгоняя мысли.

— Она все равно заслуживает лучшего.

— Значит, она тебе не нравится? — надавила Ева.

С него довольно. Он резко перегнулся через распростертое тело Ники и посмотрел прямо в глаза дочери Василия.

— Что я чувствую к этой девушке — мое личное дело. И собираюсь придерживаться этой позиции, что бы ты у меня ни спросила. Мы друг друга поняли?

На лице Евы медленно расцвела прекрасная улыбка.

— Да, Винсент. Ты очень ясно дал понять, что чувствуешь к моей подруге.

Черт. Вот уж дочь своего отца.

Наконец явился Габриэль, слишком поздно, по мнению Винсента, а с ним и Теган. Босс обошел кровать и сел рядом с женой, приобняв ее и прижав к себе.

— Отойди, Вин, — велела Теган, отодвигая его.

Он встал, но не сдвинулся, наблюдая, как она осматривает девушку. Теган достала стетоскоп из кармана толстовки и вставила оливы в уши.

— Ты всегда его с собой таскаешь?

— Конечно. Меня это заводит, — ехидно ответила Теган. — А теперь, цыц. — Она приложила головку стетоскопа к груди Ники и секунд двадцать внимательно слушала.

Закончив, она отстранилась и вздохнула.

— Стресс та еще дрянь. Бедняжка. Вы не поймете, что она пережила, пока не увидите рентгеновские снимки. — Она сердито покачала головой, положив руку Нике на ребра.

Винсент резко развернулся и направился к двери. Калеб следовал за ним. Если Габриэль успеет дойти до внедорожника, то поедет с ними, если нет — они уедут без него.

Винсенту необходимо кого-нибудь убить.

***

Руку защекотало, и Ника очнулась. Открыв глаза, поморгала, пока зрение не сфокусировалось на черных волосах Евы, шелковым занавесом скрывающим ее лицо.

— Ева? — прохрипела она.

Встрепенувшись, лучшая подруга улыбнулась.

— Эй, — улыбка исчезла, и Ева крикнула:— Теган! — а потом вновь улыбнулась Нике. Милой, лучезарной и фальшивой улыбкой.

Ника попыталась сесть, но Ева удержала ее, надавив на плечо.

— Не торопись.

— Почему? Я в порядке, — солгала она. В дверях появилась светловолосая врач. — Что случилось?

— Доброе утро, — мелодично пропела Теган, улыбаясь голливудской улыбкой и усевшись практически на колени Нике. Девушка только сейчас заметила, что лежит в огромной кровати.

— Утро?..

Ева поднялась на ноги, явно нервничая, ее состояние передалось и Нике. Как это утро, если она не помнит, что ложилась в постель?

— Ты помнишь Теган? — спросила Ева. — И ты провела в отключке около пяти минут.

В отключке?

— Ох. Э, да. Привет, Теган, — Ника взглянула на знакомую блондинку и попыталась улыбнуться. Ей это удалось только потому, что Винсент сказал, Теган не его девушка. — Прости, я...

— Упала в обморок. Мы знаем, милая, — прервала ее врач. — Что-нибудь болит? Яркий свет, — добавила она, по очереди посветив Нике фонариком в глаза.

— Нет. Ничего. Кроме всего.

— Хм-м, — врач приложила два пальца к ее запястью и засекла время. — Что последнее ты помнишь?

Ника пробиралась через месиво мыслей, стараясь здраво мыслить сквозь стук в висках. Она взяла такси... они с Евой разговаривали... все собрались на кухне...

Она так резко села, что Теган взвизгнула.

— Где они, Ева? Они ушли?

Ева вернулась и села на подушку, как маленькая обезьянка, прижав колени к груди.

— Конечно, ушли. С ними все будет в порядке, Ника, — успокоила она, погладив подругу по волосам.

Но что если нет? Что если в тени их поджидает Кевин? Что если у него есть оружие? Ника обхватила голову руками, ненавидя ощущение беспомощности.

— Ева. Если что-нибудь случится...

— Ничего не случится. Ладно? А теперь, прошу, просто замолчи и расслабься. Ты начинаешь сводить меня с ума, — Ева встала с кровати и принялась мерить шагами комнату, потирая живот, словно ее тошнило.

«Прокололась, маленькая лгунья, — поняла Ника. — Прекрасно».

— Давайте, обе. Мы идем вниз. Я хочу оливок, — Ева вышла из комнаты.

— Какая маленькая мисс Командирша, — пробормотала Теган, протягивая Нике руку. — Неудивительно, что Габриэль так трясется над ней. Можешь представить ее в постели? Прикоснись здесь. Не здесь. Вот тут. Сильнее. Быстрее. Бла-бла-бла, Бум!

Ника не смогла сдержать улыбки, принимая руку доктора.

— Думаю, мне нравится твоя манера общения с больными.

— Я не сомневалась, — Теган подмигнула, уводя ее из комнаты.

Неожиданно заметив знакомый кожаный плащ в углу дивана, Ника замешкалась.

— Чья это спальня?

— Винсента.

Пульс подпрыгнул, и Ника обернулась на кровать, с которой только что встала. Подумав, что Винсент спит здесь каждую ночь, она ощутила отклик тела. Ника оглядела всю комнату. Та почему-то напомнила ей гостиничный номер. На одной стене висел довольно унылый зимний пейзаж в серых тонах. «М-да, — подумала она, нахмурившись, — атмосфера здесь холодная». Дорогая мебель, но никакой души. Пока не наклонилась, чтобы заглянуть в шкаф. Именно здесь и нашлось тепло, которое она искала. На вешалках висели поношенные джинсы, несколько потертых кожаных плащей, множество футболок в стиле Винсента и куча ботинок наподобие тех, какие выстраивались вдоль стены у Калеба. Возможно, это Нике понравилось больше, потому что отражало личность Винсента, каким его видела она.

Жар быстро спал, едва вспомнился его унизительный отказ этим утром. Девушка тут же отвернулась и вышла вслед за Теган. Зачем ее принесли сюда? Это сделал он или кто-то еще?

Они добрались до кухни как раз в тот момент, когда Ева откручивала крышку с большой банки. Она зачерпнула половником — настоящим суповым половником — зеленых оливок в миску, прежде чем поставить банку обратно в холодильник с двойными дверцами. Когда она засунула две штуки в рот, Теган заговорила:

— Я всецело за то, чтобы погрязнуть в беспокойстве, но кто-нибудь заинтересован в отвлечении?

Ника подошла утащить пикантное лакомство из прижатой к груди Евы миски, и обе обернулись на врача.

— Да, — ответили они хором.

Теган пересекла кухню и взяла со стойки маленький черный кейс. Она помахала девушкам, чтобы следовали за ней.

— Скажи мне еще раз, в чем проблема, — бросила она Еве через плечо, выходя из кухни.

Та быстро закинула четыре оливки в рот и поставила миску на стойку. Посмотрела на Нику, поджав губы.

— Могла бы хоть изобразить, что ей не все равно, — буркнула Ева.

— Я все слышала, — пропела Теган, когда они двинулись следом. — А теперь говори, Моретти.

При звуке ее новой фамилии гордость разогнала мрачные тучи на лице Евы.

— У меня головные боли уже несколько недель. Они появляются из ниоткуда, и когда уходят, оставляют тошноту и легкую дрожь.

Ника посмотрела на нее.

— Ты мне никогда не говорила.

Из фойе они вошли в просторную ванную и собрались возле Теган, которая вытащила из чемоданчика пару предметов.

— Ты упоминала об этом при Габриэле?

Ева рассмеялась.

— Ох, нет. Он слишком любит все контролировать, на случай, если ты забыла, о ком мы говорим, — насмешливо произнесла она. — Он бы никогда не выпустил меня из кровати, если бы думал, что я плохо себя чувствую.

— Он держит тебя на диване и заставляет смотреть свои шоу допоздна, да? Сидит на террасе с тобой на коленях? Нежится в кровати до полудня, обнимаясь с тобой?

Щеки Евы вспыхнули.

— Что ж, да, да и еще раз да. Как...

— Он знает, — в голосе Теган звучала непоколебимая уверенность. Ника занервничала и на какое-то время отогнала собственные проблемы в сторону. — Габриэль не домосед, — добавила Теган. — А это должно что-то значить, — она указала на Еву как модель телешоу «Цена удачи. — Ты причина. Что? Думала, твой мужчина ленивый?

— Нет! — Протест был настолько яростным, что Ника улыбнулась, отмечая, как желание защитить мужа выпустило на волю скрытых демонов Евы. — Теган, как ты смеешь подобное говорить? Габриэль самый...

— Слушай, я просто...

— Я не закончила!

Теган отшатнулась от властности в голосе Евы и тут же закрыла рот. Ника усмехнулась.

— Габриэль не ленивый. И я ни минуты таким его не считала. Он заботливый, любящий, ласковый, и я лишь думала, он хочет проводить со мной время, так же как и я. Я не... думала... Неужели он стал забывать о своих обязанностях? Пренебрегает «ТарМор»? Этого не может быть, потому что мы все время работаем над всякими проблемами. Разве он не занимается делами семьи, которые требуют его внимания? Если так... — Раздался всхлип, и Нике захотелось обнять подругу.

Теган опередила ее.

— Эй, — проворковала доктор, принимая Еву в свои объятия, словно уже лет пятьдесят является матерью. Нежность ее действий и искреннее раскаяние на лице вынудили Нику саму бороться со слезами. — Я не имела в виду, что ты удерживаешь его или заставляешь делать то, что он не хочет. Дерьмо. Если бы он мог сбросить всю ответственность, чтобы каждую минуту проводить с тобой, ты знаешь, что он бы это сделал, черт побери. Он любит тебя так, как я никогда еще не видела, Моретти. Признаюсь, иногда даже смотреть тошно. — Она отстранилась на расстояние вытянутой руки. — Простишь меня?

Ева всхлипнула.

— Извини, — смущенно ответила она, ее глаза блестели. — Я была такой глупой.

— Нет, не глупой. Давай забудем, — Теган прижалась к Еве нос к носу. — Все хорошо? Я совсем не собиралась тебя расстраивать.

Ева рассмеялась и взяла протянутую Никой салфетку.

— Все хорошо. Просто... Не знаю. Не оскорбляй его больше.

— Не переживай об этом, — ответила Теган, закатив глаза. — Ух. Не хватало еще мне, чтобы этот мужчина разозлился на меня за то, что расстроила его принцесску. — Теган полезла в свой маленький чемоданчик и вытащила пластиковую баночку. Сорвав печать с оранжевой крышки, она протянула баночку Еве.

— Пописай.

Подозрительные сапфировые глаза сузились.

— Зачем?

Практически стягивая с подруги шорты, Ника выхватила у Теган банку и помахала ею перед носом Евы.

— Пожалуйста, Ева! Я скоро чокнусь!

— Думаю, вы уже обе, — пробурчала Ева, но сняла трусики, присела на унитаз и пописала в баночку.

Открыв маленькую коробочку с тонкими полосками, Теган окунула кончик одной из них в мочу. Затем раздраженно спрятала за спиной и подождала. Ника взмокла. Что за хрень? Может, у Евы остались последствия после похищения братом Габриэля? Внутреннее кровотечение или еще что-нибудь? Или Габриэль прислушался к ее предупреждению о диабете, и они проверяют наличие кетонов в ее моче?

— Теган? — Ева кусала губы, пока мыла руки. — Ты начинаешь меня пугать.

Доктор снова вытащила полоску и... взвизгнула как поросенок, заставляя Нику и Еву отшатнуться.

Через две секунды от входной двери послышались тяжелые шаги.

— Ева? — паника в глубоком голосе Габриэля разрывала сердце.

— Я здесь, — позвала его жена. Ее хмурый взгляд превратился в сердитый, когда она выбралась из-за занавески душа и направилась к двери. — Что происходит, Доктор Зло? — бросила она.

Дверь распахнулась, и Габриэль чуть не сбил свою женщину с ног, когда ворвался в огромную ванную комнату, своими размерами уменьшив ее до нуля. Резко огляделся, словно ожидал увидеть их связанными. Ника не сдержала улыбку. Куан поймал ее взгляд из-за двери, подмигнул и удалился.

— Я слышал крик, — произнес Габриэль и замер, поняв, что они невредимы. Его глаза вспыхнули, когда он увидел на тумбе медицинский чемоданчик Теган. — Какого хрена здесь происходит?

— Я только что сделала тест твоей жене, — сглотнув, произнесла Теган, заставляя колотиться сердце Ники. — Эта маленькая штука реагирует на хорионический гонадотропин человека, или ХГЧ, в... эм, Габриэль?

Ника так увлеченно слушала доктора, что не заметила, как Габриэль отошел в сторону. Девушка толкнула его плечом, пытаясь удержать.

— Габриэль! — воскликнула она, когда он тяжело опустился на крышку унитаза. — Ты... уфф!

Ева внезапно оказалась в объятиях, словно ниспосланных прямо с небес. Сильные руки Габриэля ласкали ее, его испуганное лицо уткнулось в изгиб ее шеи.

— Не убивай меня, Тег, и скажи, что с моей женой все в порядке.

Напряжение в помещении мгновенно возросло. Ника закрыла рот руками, никогда в жизни не слыша ничего более трогательного. Ева обвила руками шею мужа и растаяла, целуя его в подбородок.

Теган нежно улыбнулась паре и тихо объявила:

— У вас будет ребенок.

Ника схватила с тумбы свежее ароматное полотенце и прижала его к лицу. Она рухнула на мягкую скамью у стены и постаралась не разрыдаться. Слава богу, что с Евой все в порядке. Она просто беременна.

Святое дерьмо.

Подошла Теган и помогла подняться.

— Она в порядке. Я ее проверила, — произнесла она, выводя Нику из ванной и оставляя притихшую пару наедине.

— Боже, как же я люблю, люблю таких потрясающих людей, — пробормотала Теган, закрывая за собой дверь.

Лучшая подруга ждет ребенка. Слава богу, Габриэль вернулся домой и разделил этот судьбоносный момент с женой.

Но где же Винсент и Калеб?

Глава 16

Максим Киров сначала внимательно осмотрел территорию вокруг себя, прежде чем переключить внимание на остальную часть клуба. Первоначально это был большой кинотеатр, длинный и узкий, каждый дюйм стен покрывали кривые зеркала, создающие искаженные изображения, которые выглядели скорее экзотическими, чем странными. Потолки располагались на высоте более восьми метров и тоже были зеркальными, чтобы отражать очаровательные блики голубовато-зеленых напольных ламп. Посетители, в основном едва одетые, либо стояли на небольшом возвышении, либо дергались внизу на внушительного размера танцполе.

По огромному пространству были разбросаны пять стальных клеток, в каждой из которых танцевали мужчины или женщины, а в одной — сразу двое.

— Очень отличается от «Экстаза», — заметил Миша, правая рука Макса, скользнув на свободный барный стул. — Слишком шумно.

Макс пожал плечами. Он не обращал внимания на шум. Лучше это, чем то, что происходит в его собственной голове.

— Эта женщина умна, — проговорил он, имея в виду владелицу клуба, о которой слышал много хорошего.

Отличная планировка, грамотный персонал. Судя по всему, она знала и хорошо обслуживала клиентуру. Но Миша прав: клуб «Вздох» не походил на тот, что принадлежит Максиму. Все дело в энергетике, ведь толпа посетителей здесь довольно разношерстная: от студентов Университета Колумбия до таких звезд как Линдси Лохан и Майли Сайрус. «Экстаз» же полная противоположность — сдержанный, роскошный, для тех, кто наслаждается определенной анонимностью.

— Я слышал разговоры об этой австралийке, — произнес Миша, когда они чокнулись рюмками водки.

— Я тоже. Винсент сказал, ее система наблюдения может соперничать с твоей в «Экстазе». Сложно представить, но Винсент зря не болтает.

Максим все равно не верил. Вряд ли она хотя бы сравнима по уровню, не то что лучше. Конечно, он не против соперничества. Но обычно бывает вне конкуренции.

Миша кивнул бармену.

— Еще две и сообщите, пожалуйста, мисс Мартин, что ее пришли навестить.

Бармен со скептическим видом кивнул и пошел выполнять приказ. Максим досадливо вздохнул, что приходится ждать, и задался вопросом, когда явятся остальные.

Винсент позвонил Максу и попросил заскочить на разведку, так как «Экстаз» всего в нескольких кварталах отсюда. Требовалось проверить записи с камер видеонаблюдения, которые, скорее всего, покажут, как Кевин Ноллан засунул записку с угрозой в сумочку Ники. «Дерьмовая ситуация с этой девочкой», — подумал он, чувствуя, что от напоминания, как много времени уходит, чтобы прищучить этого ублюдка, настроение ухудшается еще больше. Но ему наконец-то удалось кое-что отрыть. Поискав семью Ноллана, он отыскал в Нью-Йорке Даррена Ноллана. Кузена по отцовской линии. Винсент обрадуется, когда Макс поделится с ним этой информацией.

Он знал, что Габриэль и Куан вернулись домой. Босс что-то говорил о том, что не хорошо оставлять девочек дома одних. Хотя с ними Теган, Алесио и Вито. Тем не менее, никто, включая посмеивающегося Макса, не игнорировал интуицию. Система безопасности, которую он установил в доме, тоже была безупречна. Ничто не случалось там без его ведома.

В тот момент, когда Теган, его лучшая подруга, закричала, Максим почувствовал острый укол тревоги. Он включил программу и начал просматривать камеру за камерой, а потом, когда не обнаружил девушек, переключился на микрофоны — даже у него хватало уважения не заглядывать в ванные или спальни. Он закашлялся, услышав, что происходит в туалете в фойе.

— У Гейба будет ребенок от дочки Василия, — сообщил он Мише, и тот повернулся к нему с шокированным выражением лица. Что означало лишь слегка изогнувшиеся брови над светло-зелеными глазами.

— Охренеть! Уже?

Макс усмехнулся. Его парень быстро сработал.

— Уже. Но помалкивай. Никто пока не должен знать.

— Ты тоже, — пробормотал Миша. — Красавчик. Интересно, как Василий отреагирует на новость, что станет дедушкой?

— Сначала дочь, а теперь и внук? Маленький человечек, которого он теперь сможет воспитывать? — Макс покачал головой и, чувствуя зависть, осушил вторую рюмку за ночь. — Он будет счастлив.

— Джентльмены? Чем я могу быть полезна? — поинтересовалась молодая женщина с сексуальным австралийским акцентом.

Василий сказал, что Сидни Мартин — подруга Люциана Фейна. А потому, напомнив себе быть вежливым, Максим повернулся.

И даже не попытался сдержать стон. «Спасибо за предупреждение, Ви, ублюдок», — подумал он, закрывая разинутый рот и буквально вытирая слюну с подбородка.

Сидни Мартин была прекрасна, черт подери. Маленькое подтянутое тело, светлые серебристые волосы и сияющая кожа, свидетельствующая о том, что ее обладательница никогда не курила. Женственная линия челюсти, высокие скулы и кукольно-идеальные черты лица делали ее очень хрупкой.

Изящно изогнутые брови на несколько оттенков темнее волос приподнялись, и она моргнула, практически обмахиваясь невероятно длинными ресницами.

— Мистер Киров? Чем я могу вам помочь?

Сидни знала его. Откуда? Придется выяснить позже. В постели.

— Здравствуй, любовь моя, — поприветствовал он, с ходу обозначая свою позицию.

Выражение лица не изменилось, но Макс мог поклясться, что она мысленно закатила глаза. И тут же взглянула на Мишу, не обращая внимания на ухмылку Макса.

— Могу я вам помочь?

Миша, будучи умным парнем, явно заметил интерес Макса, поэтому молча повернулся к тому, чьи руки его кормили. И просто кивнул в его сторону, так что у Сидни не осталось другого выбора, кроме как вновь обратить внимание куда следовало.

Переступив на высоких шпильках, она вскинула взгляд, на сей раз раздраженный. Очень миниатюрная девушка. Если не наклониться, то Сидни, наверное, только до груди Максу и дотянется. Но, судя по открытому взгляду и вздернутому подбородку, она явно не привыкла слушать всякое дерьмо. Проклятье.

Решив, что насладится ее обнаженным видом позже, он смягчился и перешел к цели визита.

— Наш общий друг, Винсент Романи, просит просмотреть записи с камер наблюдения, сделанные прошлой ночью.

Она скрестила руки на груди и задумчиво прищелкнула языком. И снова выражение ее лица не изменилось, но внезапно показалось, что девушка злится.

— Это как-то связано с той рыжей, которую он вывел отсюда?

— Да, — просто ответил Макс.

— Могу ли я отказать вам в этой просьбе?

Он протянул руку и поймал прядь ее волос, пропуская ту через пальцы. Они оказались такими же мягкими, как и выглядели.

— Нет, любовь моя, не можешь. Это слишком важно.

Она резко тряхнула головой, откидывая волосы назад.

— Ладно. Пойдемте со мной.

Сидни повернулась и повела их к металлической лестнице, которая вела вдоль стены в решетчатый, открытый коридор второго этажа. Пока поднимались, Макс почувствовал неприятное покалывание в груди, увидев двенадцатисантиметровые каблуки на ее лабутенах. Черт, без этих шпилек она просто крошка. Он с легкостью мог бы сделать с ней все, что угодно.

Остановившись у единственной двери, они подождали, пока девушка наберет код на панели.

— А ты серьезно относишься к безопасности.

— Конечно, — ответила она, открывая дверь и жестом приглашая их войти, вероятно, в свой кабинет.

Макс напрягся, когда их встретил смутно знакомый человек. Георг Фейн — кузен пресловутого Люциана — кивнул, вставая с длинного дивана у стены.

— Киров. Миша, — мужчины пожали друг другу руки. — Что вы здесь делаете, мальчики?

Миша тут же отступил в сторону, а Макс мысленно проклинал Георга за то, что тот явно обскакал его в вопросе сближения с австралийкой. Очень печально. Настроение тут же испортилось.

— У твоей леди есть записи с камер наблюдения, которые мы хотели бы посмотреть, — ответил он нейтральным тоном.

Видимо, так Сидни и узнала его имя. Наверняка их заметили по камерам, и Георг назвал имена.

— Я не его леди.

Макс разжал челюсти и поднял взгляд, наблюдая, как его маленькая фея занимает место за столом, на котором стояли только телефон и закрытый ноутбук. Вообще весь кабинет был пустым, не давая ни малейшего представления о личности хозяйки. Даже горшка с цветком или календаря на стене там не имелось. Только мебель: стол, стул, шкаф для документов и диван.

Не для него ли она только что сделала оговорку, что одна?

Максим подошел и сел на край стола, достаточно близко, чтобы это можно было считать вторжением в личное пространство. Сидни, казалось, полностью игнорировала его, но он достаточно хорошо знал женщин, чтобы понимать, что это не так. Девушку выдавало то, как она отводила глаза. Не смотрела прямо, а лишь искоса оценивала его.

— А чья же ты леди, австралийка?

— Своя собственная, — отрезала она, все еще не глядя на него. — Ты знаешь конкретный отрезок времени, который нужно просмотреть? Или предпочитаешь целую ночь?

— Определенно целую ночь, — тут же выпалил он.

Когда девушка поняла, что он имеет в виду, быстро посмотрела на него, и Макс почувствовал толчок чистой энергии в грудь. У нее фиолетовые глаза!

— Господи боже, — он нежно взял ее за подбородок, чтобы лучше рассмотреть. — Как называют этот цвет? — Его это по-настоящему заинтересовало, ведь Максу много раз говорили, что и его глаза достаточно необычные.

— Прости?

— Твои глаза, любовь моя. Они прекрасны.

Одно Сидни уже о нем узнала — если он что-то думает, то просто озвучивает это.

Прекрасные глаза сузились, и она снова вырвалась из его объятий. Сначала волосы, теперь лицо. Макс стиснул зубы, чувствуя, как испаряется хорошее настроение. Ему не нравилось, когда у него забирали игрушки.

— Более чем уверена, что мои глаза не более прекрасны, — сказала она с явным сарказмом, — чем то, что ты видишь, когда смотришься в зеркало. — Означает ли это, что девушка тоже считает его глаза красивыми?

Стук в дверь заставил его выпрямиться, хорошее настроение восстановилось, когда Георг впустил команду Макса. Винсент, Калеб, Алекс, Габриэль и Куан уменьшили просторную комнату до размеров обувной коробки.

Взглянув краем глаза на Сидни, невозмутимо разглядывающую новых гостей, Макс сказал Габриэлю:

— Я думал, вы поехали домой.

Гейб в качестве приветствия стукнул его по плечу, а потом тихо произнес:

— Я попросил близнецов присмотреть за домом после того, как Алек написал, что Ви вот-вот сорвется. Поверь, сегодня вечером больше ничто другое не вытащило бы меня оттуда.

Винсент недовольно посмотрел на них, остановившись рядом с Георгом. Все парни ненавидели секреты. Но в данный момент это было необходимо. Макс все понимал. Если Ви настолько близок к краю пропасти, как кажется со стороны, то новость о невинном, хрупком ребенке, готовом появиться посреди жестокого мира, действительно может окончательно вывести его из себя. Когда его кузен Марио поделился новостью о предстоящем отцовстве, Ви не поверил своим ушам. «Вы с Синди принесете ребенка в этот мир?» — выдал он вместо положенного «поздравляю, приятель».

«У парня полно шрамов на сердце», — подумал Макс, подмигнув ему и повернувшись к Жнецу спиной. Они стояли достаточно далеко, чтобы их разговор оставался частным.

— Я слышал, — он не стыдился признаться Габриэлю, что подслушивал. Парни знали, что он делает это исключительно из соображений безопасности. Он схватил своего босса за затылок и смачно расцеловал в обе щеки. — Поздравляю, брат. Мне эта новость нравится даже больше, чем про твою свадьбу.

Габриэль не стал спрашивать, откуда тот узнал. Просто кивнул.

— Спасибо, мужик. У меня дохрена времени, чтобы свыкнуться с этой мыслью. Моя бедная жена, черт подери. Я сведу ее с ума.

— Как и следовало, папаша. Как и следовало. — Они всегда защищают то, что им принадлежит. Любимая женщина, которая носит под сердцем его ребенка? Черт. Макс не думал, что смог бы выдержать подобное. Поэтому решил никогда и не пытаться. — Полагаю, ты не сообщил Ви.

Габриэль вздохнул и провел рукой по серо-голубой рубашке, расстегнутой на вороте. «Стоило надеть с серым галстуком», — подумал Макс, который вечно одевался кое-как.

— Завтра скажу. Хватит с него на сегодня. Ты же знаешь, несмотря на то, что это невероятно хорошие новости, он все равно расстроится. И примет все на свой счет. Безопасность моего ребенка станет его ответственностью, сколько бы я ни убеждал его в обратном.

Макс хлопнул его по плечу.

— Мы с тобой на одной волне. Держи все в тайне, пока не засияет солнце и все не станут счастливы.

Он повернулся и снова сосредоточился на крошечной фее, увидев, что та закончила разговор с Винсентом. Ее изящная ручка скользнула за хромированную спинку дивана, и Макс почувствовал зарождающееся уважение. Оно прочно засело в его сердце, когда раскрылась широкая панель с дюжиной мониторов, транслирующих видео из всех уголков клуба.

Макс снова посмотрел на владелицу этого шикарного оборудования и когда их взгляды встретились, его словно молния ударила. Аметист. Глаза у Сидни Мартинс цвета аметиста. И сейчас они смотрели на него с таким безразличием, что мужчина невольно усмехнулся.

Вызов принят, австралийка.

***

Глядя на один из многочисленных экранов на стене, Винсент чувствовал, как все сильнее и сильнее чешутся руки.

Сидни без труда нашла запись прошлой ночи, и они увидели, как Ноллан последовал за Никой в клуб, и на десяток шагов не отставал от Вито и Алесио. Девушка расположилась у бара, парни остались в нескольких шагах позади, а Ноллан отошел в сторону и спрятался за клеткой с танцовщицей. Те двое, что купили ей выпивку, вошли через десять минут и коротко переговорили с Нолланом — сукины дети! — а затем присели чуть поодаль, чтобы понаблюдать за ней некоторое время, прежде чем, наконец, приблизиться. Один из них как раз сунул записку в сумочку, когда в кадре появился Винсент. Не обязательно было смотреть, что произошло дальше, но мужчина внимательно следил за своим изображением на внешних камерах, показывающих, как он сажает Нику в «Комбат». Белый микроавтобус в паре автомобилей дальше на обочине выехал практически сразу и последовал за ними.

— Значит, он ее нашел, — произнес Калеб. — Как долго Ноллан в курсе, где она?

Винсент не ответил, поскольку все еще находился под впечатлением от мысли, что прошлой ночью Ноллан мог заполучить Нику. Если бы он каким-то образом проскользнул мимо Алесио и Вито, девушка уже могла быть мертва.

Винсент смотрел прямо перед собой и пытался это осмыслить. Если сейчас он считает свой мир средоточием тьмы, то во что тот превратится без Ники?

Он повернулся и зашагал прочь от скопления мужских тел, которые каким-то образом знали, что нужно убраться с пути, прежде чем Винсент взорвется. Отойдя к закрытой двери, уставился на бежевую краску на стене. За спиной началась негромкая дискуссия о том, что Ноллан нашел след Ники еще до того, как она покинула клубный дом.

Винсент прикрыл глаза и не знал, сколько прошло времени, когда услышал за спиной голос Габриэля.

— Винсент?

— Я отвлекся, Гейб, — сразу же отозвался он, желая сбросить с себя груз ответственности, чтобы снова дышать. — Он был у меня прямо под носом, а я так увлекся ей, что даже не заметил. — Он провел рукой по подбородку и повернулся, чтобы смущенно взглянуть на Габриэля. — Я ничего не понимаю. Как, черт подери, я допустил это?

— Могу я быть с тобой честным? Без риска получить в челюсть?

В этот момент Винсент достаточно отчаялся, чтобы ответить положительно.

— Говори прямо.

— Ника тебя хочет?

Сбитый с толку совершенно неожиданным вопросом, Винсент представил себе ее такой, какой видел этим утром: кончающую под ним, умоляющую позволить доставить ему такое же удовольствие.

— Черт бы меня побрал, но, кажется, да.

— Не надо так удивляться, брат, — рассмеялся Габриэль, хлопнув его по плечу. — А теперь держи себя в руках, ведь я считаю, что ты должен подпустить ее к себе. Наслаждайтесь друг другом. Кто знает? Возможно, ей это нужно так же сильно, как и тебе. Видит бог, ни у кого из вас в последнее время не было ничего хорошего. Возможно, решив постельный вопрос, ты сможешь справиться со всем остальным.

Винсенту стало интересно, выглядит ли он так же потрясенно, как себя чувствует. Что. За. Черт.

— Ты серьезно предлагаешь мне заняться сексом с подругой твоей жены, которая еще совсем недавно побывала в руках маньяка?

Лицо Габриэля посуровело.

— Нет, придурок. Я советую тебе хорошо провести время с женщиной, которая прошла через кучу дерьма. Если она готова уступить влечению, которое вы оба чувствуете, почему бы и нет?

— Прошу прощения, Винсент?

Оглянувшись, они увидели, как Сидни пытается обойти Максима. Идиот не двигался.

— Хватит дурака валять, Киров. Сейчас не время, — рявкнул Винсент, но девушка лишь покачала головой, словно постоянно имела дело с пятилетними детьми.

— Вы не могли бы подойти сюда? — попросила она. — Я знаю одного из ваших ребят.

— Которого?

Они с Габриэлем подошли к экранам.

Сидни указала пальчиком с длинным ноготком на одного из парней за барной стойкой. На ее запястье мелькнула татуировка слоненка.

— Этого парня зовут Даррен Ноллан. Его называют Флэш. Он...

— Никчемный начинающий порнопродюсер, — закончил Макс. — Прости, любовь моя, — добавил он, когда девушка уставилась на него, — но дальше я сам разберусь. Ты и так украла достаточно моих козырей. — Он повернулся к Винсенту. — Я ждал, чтобы рассказать тебе. Я напал на след семьи Ноллана. Нашел кузена.

У Винсента что-то щелкнуло в голове.

— Даррен и Пол. Второй гаденыш Пол. — В памяти мелькнула сцена из знакомства прошлой ночью.

— У меня есть адрес. — Макс помахал телефоном. — Хочешь прямо сейчас поехать?

Гребаный дерзкий придурок.

— Вообще-то я думал сначала сгонять в Атлантик-Сити, посмотреть шоу, поиграть в рулетку, снять девочек. — Голос Винсента буквально звенел от напряжения, когда он прогрохотал: — конечно, мы едем сейчас же! А ты как думал, мать твою?

Макс подошел и открыл дверь, жестом приглашая его выйти и изо всех сил стараясь подавить улыбку.

Топот шагов, спускающихся по металлической лестнице, привлек заинтересованные взгляды половины гребаного клуба. Но впервые за долгое время Винсенту было наплевать, как выглядят семь здоровенных, явно вооруженных парней посреди переполненного людьми заведения.

На самом деле, он рассчитывал, что местами дикая репутация его команды поможет спасти Нику.

Глава 17

Двадцать пять минут спустя они беззвучно взбирались по черной лестнице невзрачного, типичного для Нью-Йорка многоквартирного дома в Краун-Хайтс. Габриэль был молчалив и мрачен, с ЗИГом на поясе. Куан — спокоен и готов ко всему. Алек, тоже спокойный, собирался изображать сторожевого пса. Калеб выглядел солидным и способным на убийство, хотя в этот раз ему не представится такая возможность. Сегодня он просто охранник. Максим остался внизу, по-идиотски ухмыляясь, потому что ему разрешили вступить в бой. Миша не пошел с ними. Он оставил парней возле «Вздоха» и направился к своему «Астон Мартину», бурча что-то про толпу придурков, жаждущих убийств.

И потом, с ними Винсент, который от предвкушения буквально из штанов выпрыгивал. Он ни на минуту не обманывался, что им с Максом повезет, и они застанут Ноллана на диване с миской попкорна, но если доберутся до двух приспешников, то быстро заставят их петь как канареек.

Габриэль открыл дверь наверху лестницы и высунул голову наружу, затем двумя пальцами показал следовать за ним. Они двинулись группой к блоку 6А и окружили дверь, Алек прикрыл глазок, прежде чем постучать.

— Пожарный департамент Нью-Йорка. Пожар на втором этаже. Все на выход. Сигнализация отключена. — У него звонкий голос. Винсент только надеялся, что его не услышали в соседних блоках. Свидетели им сейчас не нужны.

Раздался грохот, а затем ругательство.

— Какого хрена? Я не чувствую запаха дыма, — ворчал мужской голос, пока открывался замок.

Винсент с такой силой ударил кулаком по двери, что та распахнулась, и парень влетел обратно в комнату, врезался в стену и рухнул. Пол. Куан набросился на него, как смертоносная кошка джунглей, давая Винсенту возможность найти Даррена.

Ублюдок! Сволочь улизнул через пожарную лестницу, как Макс и предсказывал.

Винсент не удосужился даже последовать за ним, а просто стоял у окна и прислушивался к панике шагов, пока кретин пулей летел вниз по металлической лестнице. Секундой позже раздался пронзительный крик, а затем пришло сообщение от Макса, всего лишь название его клуба. Винсент улыбнулся.

Он повернулся и подошел к кушетке, на которую Куан уложил второго пленника.

— Узнаешь парня, Ви? — поинтересовался Калеб с легкой жутковатой улыбкой без тени юмора.

Винсент внимательно осмотрел сидящего в потрепанной толстовке человека. Что за?.. Это же тот самый ублюдок, который чуть не проделал дыру в затылке Калеба в переулке возле клуба. Как, черт подери, он не узнал его прошлой ночью? Ладно, обе встречи состоялись не в лучшей обстановке. Темная улица, затем темный клуб. Мигающие огни стробоскопа. И, честно говоря, вчера вечером он едва взглянул на тех, кого считал простыми отдыхающими, потому что Ника завладела всем его вниманием. Еще один промах. Может, Гейб прав, и стоит сдаться? Либо он возьмет ее раз и навсегда, либо убьет своей беспечностью.

— Хочешь пойти со мной? — спросил он у Калеба, рывком поднимая Пола на ноги.

— Куда ты направляешься?

— В подвал удовольствий. — Он приблизил губы к уху Пола и тихо сказал: — звуконепроницаемый подвал удовольствий.

— Я ничего не знаю, — прошептал Пол, его голубые глаза заслезились.

— Нет? Где сейчас Кевин Ноллан?

— Я не знаю, куда он направился. Даррен знает. Он все знает. Наверное, в отель, но без понятия, в какой и где. И в последнее время они говорили о каком-то здании где-то по соседству, но не при мне. Я случайно услышал. Это все, что я знаю. Пожалуйста, мужик, отпусти меня. Пожалуйста! Я здесь только из-за денег.

— Каких денег?

— Кевин сказал, что даст мне сто баксов, если я заманю рыжую в переулок за клубом прошлой ночью. Но появился ты, и денег мы не получили. Так что все в расчете, верно?

Винсент засунул большой палец Полу глубоко под ребра. Татуированная рука зажала парню рот, когда тот завопил от боли. Судя по «ОД МК» на костяшках, она принадлежала Калебу.

— Расчета для тебя больше не существует, — прорычал Винсент, когда голову наводнили мысли о том, что могло произойти с Никой в той аллее. — Уверен, что не знаешь, где найти Кевина?

Выпученные глаза и яростное мотание белокурой головы Пола, лицо, перекошенное от боли, послужили ответом на его вопрос. Не самым лучшим. Он наклонился так, что мог учуять запах страха, исходящий от парня.

— Ты вляпался в такое дерьмо, что это даже забавно, черт подери. Настолько глубоко, что у тебя нет шанса выбраться. — Винсент отпустил его и шагнул назад, удивившись, что парень устоял на ногах.

— Вы можете идти, — сказал он Габриэлю, Куану и Алеку, которые ждали у двери. Мы с Калебом разберемся с этим... — Винсент замолчал, почувствовав, как что-то коснулось лодыжки. Он опустил взгляд и нахмурился, увидев маленького щенка.

— Привет, щеночек. — Калеб подошел и наклонился, чтобы погладить запаршивевшее создание. За свою ласку он получил тихое рычание и жалкий укус за руку. — Полегче, приятель — пробормотал он, попытавшись снова и получив ту же реакцию.

Алек усмехнулся.

— Просто подними его, — сказал он, подходя ближе. Щенок ткнулся выпирающими ребрами в ногу Винсента, словно прося защиты. Тот отошел, щенок следом. Крупная голова на тщедушном тельце. Судя по цвету, это, скорее всего ротвейлер.

— Иди сюда, малыш, — ласково на русском позвал Алек, протягивая ладонь. В ответ раздалось рычание, но укуса не последовало.

Бедняжка выглядел до смерти перепуганным с поджатым хвостом и опущенной головой... Напоминая Нику. Забитую. Потерянную. Винсент наклонился и просунул руку под впалый живот существа, чтобы поднять его. Никакого рычания, укусов и когтей, пес лишь лизнул его в подбородок. Винсент почувствовал, как дрогнуло сердце. Что за хрень с ним творится при виде сирых и убогих?

— Ты ему понравился, — пробормотал из-за спины Габриэль, поднимая руку, чтобы почесать песика за ушком. — Какого хрена? Сигаретный ожог? — Он повернулся к Полу, его черты исказились.

— Это не я! Я не курю! Это Даррен!

Внушительный кулак Гейба раздробил парню нос. Хлынула кровь.

— Но ты это допустил, ублюдок, — выплюнул Габриэль. — Тебя никогда не учили заступаться за тех, кто не может сам за себя постоять?

Калеб схватил Пола и вывел его наружу, так глубоко вонзив что-то в позвоночник парня, что тот двигался, будто вынашивал близнецов.

Остальные вышли следом. Винсент засунул нового друга в широкий карман плаща. Он почувствовал возню, толчок в бедро, а затем... ничего. Малыш даже не пошевелился, и Винсента затошнило, потому что это, вероятно, означало, что щенок привык торчать запертым в темноте. Гребанные жестокие мрази.

Что ж, отныне этот замученный малыш будет буквально утопать во внимании и ласке. И у Ники появится компания. Винсент улыбнулся про себя. Она упоминала, что любит животных. Без сомнений, это ее порадует.

— Что ты собираешься делать со щенком? — спросил Калеб, когда они остались вдвоем в переулке позади здания. «Эскалейд» только что отъехал, а Пол прекрасно разместился на заднем сидении «Комбата».

— Подумал отдать его твоей сестре. — Винсент засунул руку в карман и почесал между ушек пса.

— Хорошая идея. Слушай, Ви, — Калеб замялся, и Винсент собрался с духом, понимая, что сейчас его попросят об одолжении. — Ты не против, если я сделаю это с Кировым?

Черт. Опять иерархия? Он тяжело вздохнул.

— А ты выдержишь? Выпытывать информацию — задача не для слабонервных. Особенно, когда этим занимается Макс.

— Черт, да. Мне нужно что-нибудь для нее сделать. — Он буквально рвал на себе волосы. — Не знаю, что между вами происходит, осуждать не буду, — заверил он, поднимая ладони, — но, кажется, у тебя лучше получается ее утешить. Поэтому, если я могу сделать хотя бы что-то, то позволь мне.

Ника нашла в нем утешение? Винсент сполна насладился мгновением. А потом попытался смириться с тем, что Калеб только что связал ему руки.

— Как только один из них расколется — немедленно звони мне. Я не хочу, чтобы вы с Кировым в одиночку вершили правосудие. Уяснил?

— Да, мужик. Я позвоню, и мы вместе его прикончим.

Винсент облегченно вздохнул и кивнул, а затем направился к водительскому сидению. Он не имел права мешать Калебу мстить за сестру. Когда Винсент нашел мучителей Софии, он и не собирался никого обзванивать. Сам зачистил дом, убив всех до последнего и освободив дюжину девочек. Точно так же, как во время операции, которую проводил Томми Акула. Так что да, для помощи Нике Калеб стоял первым номером. Винсент просто радовался, что тот так не считал.

Через сорок минут после того, как Калеб и Макс вместе отправились на... работу, Винсент вернулся домой. Он остановился в вестибюле, прислушиваясь к голосам, но его встретила тишина. Он глубоко вдохнул аппетитный аромат и в желудке дико заурчало.

«Нет ничего лучше домашней еды», — подумал он, направляясь на кухню. В гостиной было темно, дальше в кабинете тоже. Винсент чувствовал себя разбитым. Наверное, ему придется подождать до завтра, чтобы...

У входа на кухню он остановился и вытаращился вперед. Ника стояла у стола, склонив голову и тихонько напевая, пока что-то делала. Он вытянул шею, чтобы лучше рассмотреть. Она готовила лазанью. Ви сглотнул внезапно появившийся ком в горле. Сейчас два часа ночи, а Ника готовит на его кухне лазанью.

Словно пыталась отвлечься, пока он отсутствовал дома.

Он отмахнулся от глупой мысли. Вернее попытался, но она не поддалась. Может, так оно и будет? Могут ли их отношения стать не такими темными и жестокими, как он сам себя убедил? Может ли такая невероятно уютная и домашняя картина стать реальной?

Он смотрел, как она берет миску и ложкой высыпает тертый сыр на лапшу, которую только что разложила.

Может ли он в это поверить? Поверить, что все может быть таким правильным? Может ли он доверять овладевшему им чувством гармонии?

Или это искажает его представление о реальности, какой он ее знает?

***

Ника вздрогнула, едва не уронив последний лист лапши, когда темная фигура заполнила вход в кухню. Винсент. Когда их взгляды встретились, в нижней части живота разлилось тепло. Он шагнул внутрь и чуть не заставил ее всхлипнуть, когда улыбнулся.

— Пахнет фантастически. — Он приостановился.

Завороженная довольным выражением его лица, Ника медленно раскладывала лапшу и наблюдала, как его темные глаза оглядывают ее работу. Он подошел к плите, шурша своим длинным плащом, и завис над кастрюлей с приготовленным соусом. Поднял крышку и глубоко вдохнул. Грудь стала еще шире, и Нике захотелось прильнуть к ней.

— Запах просто божественный, — произнес он. — Ты положила свежий орегано?

Ника кивнула, когда Винсент повернул к ней голову. Глупо, конечно, но она чувствовала себя, словно попала в телешоу пятидесятых годов, где мужчина только что вернулся домой после тяжелого рабочего дня и теперь добродушно нюхает, что приготовила его женушка на ужин.

— Не знал, что ты любишь готовить.

Ника отбросила глупости. Она не женушка Винсента. И больше никогда ничьей не будет, напомнила она себе. Винсент уже доказал, какой он непостоянный, когда дело касается ее.

Нет, лучше действовать осторожно.

— В последнее время нет, — обретя дар речи, призналась она, когда вытерла руки полотенцем и убавила громкость музыки на айфоне, — но приходится. Я не могла уснуть и спустилась вниз, Самнанг как раз собирался пойти спать. Я спросила, не будет ли он возражать, если я займу кухню, он разрешил. А раз уж у него имелись все продукты, то решила приготовить любимое блюдо Евы. — Она указала на лазанью. — Самнанг не возражал...

Ника прикусила язык. Почему она оправдывается?

— Уверен, он совершенно не против. — Винсент подошел к холодильнику и распахнул его.

— Ты голоден? — Ее вопрос прозвучал неуверенно. Странно было предлагать еду человеку в его собственном доме. Винсент выглянул из-за дверцы и посмотрел на нее. Ему обязательно быть таким сексуальным? — Эм, тут свежий хлеб. Я помню, что Калеб любил макать его в соус всякий раз, когда я его готовила. Соуса много... — она указала на кастрюлю и опустила взгляд, когда подошла, чтобы оторвать большой лист фольги от закрепленной на столешнице коробки. Накрыла ею большую форму для выпекания. Прикрыла соус крышкой и засунула тяжелую лазанью в духовку.

— Не откажусь, спасибо. Умираю с голоду. Вина? — он поставил на стол бутылку красного. — Нельзя есть красный соус без крепкого вина.

Крепкого? Она открыла шкафчик справа от раковины и достала миску. Даже такое простое слово наводило на пошлые мысли.

— Конечно. — Ника напряглась, когда он возник рядом с ней.

— Извини.

Он потянулся за двумя бокалами на полке и слегка коснулся Ники. Ощутив его аромат, она отступила к плите, словно щит прижимая миску к груди. Дыхание участилось, в душе расцветало желание, граничащее с болью от прошлого отказа. Она подозревала, что и то, и другое, всегда будет чувствовать рядом с этим мужчиной.

— Тебе лучше? — Он даже не снял свой плащ.

— Да. Спасибо.

Она приподняла крышку кастрюли и остановилась, заметив дюжину бокалов для вина на полке, закрепленной под буфетом возле Винсента. Почему он не взял бокалы оттуда? Почему подошел именно туда, где стояла она? Может, по каким-то причинам хотел оказаться рядом? Ника посмотрела на него, но он отвел взгляд, мастерски откупорил пробку и начал наливать. Своими огромными ладонями этот мужчина мог держать бутылку за дно. Очень сексуальное зрелище.

Ника отвернулась к плите, и на ее губах расцвела улыбка. Могла ли Ева оказаться права? Лгал ли Винсент, что не хочет ее? Она слегка вздохнула и расслабилась, ее оскорбленные чувства успокоились, хотя он не сказал ни слова. С ее стороны было неразумно так расслабляться. Да, она не злопамятна, но — эй! Не слишком ли легко отпустила утренний эпизод?

Стук бутылки о стойку заставил ее поднять взгляд. Винсент прервался, не наполнив бокалы.

— Поставь миску.

Она молча послушалась, отставив миску и стеклянную крышку на плиту.

— Мы почти добрались. Поймали сегодня его кузена и друга. — Нику охватила паника, как же хорошо, что в руках она уже ничего не держала, иначе могла бы уронить все на пол. — Не буду вдаваться в подробности, но просто знай, мы близко.

От всплеска адреналина Нику затошнило.

— Что произошло? — выдавила она. Сердце билось где-то в районе горла. По спине прошелся холодок, и сразу вспомнилось, что говорил Кевин, когда они виделись в последний раз. — Его кузен снимает порно. Кевин собирался... — она прикрыла рот ладонью и покачала головой, не способная говорить.

Черные брови Винсента сдвинулись, а лицо резко помрачнело.

— Кевин собирался... что?

Ника стиснула зубы и снова покачала головой, не в силах посмотреть на него.

— Все в порядке?

— Все в порядке, рыжая, — заверил он после небольшой паузы, — мы знаем, что делаем. Среди нас нет новичков.

— Я в курсе. Но даже профессионалы допускают ошибки. — Она снова осторожно взяла миску и зачерпнула приличную порцию мясного соуса из кастрюли на плите, убедившись, что выловила все крупные куски говяжьего фарша и свинины. — Надеюсь, у тебя не будет проблем со сном на полный желудок, — произнесла она, меняя тему разговора и отрезая три толстых ломтя от ароматного итальянского батона. Если она продолжит думать о Кевине, то эти мысли будут крутиться в голове всю ночь и о сне можно забыть. — Калеб может коня съесть, а потом спит как убитый. Я не могу. Мне снятся кошмары, если поесть на ночь.

— Тогда, может, легкий перекус? В холодильнике есть виноград. — Винсент присел на барный стул с другой стороны столешницы, откинув плащ, но все равно не снимая его, и Ника поставила перед ним тарелку с едой, в обмен принимая бокал вина.

Он же не прячет от нее под плащом еще одну рану?

— Спасибо, я уже наелась, пока готовила.

Он кивнул и с аппетитом принялся за еду, напоминая Нике брата.

— Наверное, это самое нормальное, что мы с тобой делаем вместе, — сболтнула Ника, не подумав. — Я имела в виду...

— Все нормально, рыжая. Я понял, о чем ты. — Он вытер рот и отсалютовал ей бокалом. — За нормальность.

Она тоже подняла бокал и отпила глоток, наслаждаясь терпкостью вина на кончике языка. Наслаждаясь всем. Настроением Винсента. Его компанией. Им самим. Она привыкла к легкому дружескому общению с людьми. Но скрытого влечения ни к кому другому Ника не чувствовала.

Она и представить себе не могла, как сильно скучала по этому весь год. Теперь, когда Кевин почти исчез из ее жизни — если верить словам Винсента — сможет ли она насладиться легким общением, которого так жаждала? Неужели она наконец-то вернется к простой и скучной жизни?

Если да, то она согласна.

***

Винсент заметил задумчивость в зеленых глазах Ники и заставил взгляд не скользить к ее губам, когда она пила из бокала. Его непостоянство, должно быть, сводит девушку с ума. В одно мгновение он говорит, что Ника недостаточно его заводит. А в следующее смотрит на нее так, словно собирается съесть живьем. Ему стало стыдно. Но он не знал, как это прекратить.

Винсент наблюдал, как Ника открыла духовку, проверяя лазанью, его тело откликалось на каждое ее движение. Никогда еще ни на ком джинсы не смотрелись так идеально.

Он отпил еще глоток красного сухого.

— Могу я задать тебе личный вопрос, Винсент?

От ее голоса с легкой хрипотцой по спине побежали мурашки.

— Конечно.

Сегодня у него не осталось сил бороться с одержимостью ею. Не когда в голове крутится совет Габриэля. И не когда все, как сейчас, кажется таким простым. Слишком простым.

Разве это не заставляет его дьявольски нервничать?

— Чем ты зарабатываешь на жизнь?

Неожиданная тема поставила его в тупик. Дерьмо. Как ответить...

— Несколько лет назад я купил строительную компанию. Помимо ROM Construct я помогаю Габриэлю. — Очень туманный ответ, но пусть ее брат и состоит в байкерском клубе, это не означало, что Ника знает о гнусных сделках криминального мира.

Она снова взяла бокал и задумчиво прижала его к щеке, скрестив руки на груди.

— А с чем именно помогаешь?

Не желая давать повод себя возненавидеть, Винсент решил, что сейчас самое время разбудить своего все еще дремлющего карманного приятеля.

— Я, эм, кое-что сегодня нашел. — Он не хотел ничем портить момент, а рассказ о себе вполне мог этому поспособствовать, поэтому Винсент сменил тему. Хотя бы не сейчас. Он слишком долго не чувствовал... Точнее, он никогда не чувствовал себя так хорошо и не собирался все загубить. — Я подумал, что ты сможешь мне помочь.

С выражением лица, словно бы говорящим «кто, я?» Ника выпрямилась и поставила бокал на столешницу. Просто потрясающая девушка.

— Ох, эм... хорошо?

Его губы дрогнули, когда он сунул руку в карман и схватил извивающийся подарок. Щенок как будто ждал, когда о нем вспомнят.

— Он был в квартире тех ублюдков, — Винсент вытащил щенка, — и мне не хотелось его там оставлять.

Он едва на колени не упал перед Никой в мольбе взглянуть на него таким же полным любви взглядом. Она прикрыла рот руками и удивленно ахнула.

— Ох, Винсент. Бедный малыш.

Он прокашлялся.

— Думаю, это ротвейлер. — Винсент протянул руку, надеясь, что Ника возьмет щенка. — Трудно судить наверняка, он в ужасном состоянии.

У бедняги ребра торчали сильнее, чем у скелета в пустыне. Голова и лапы казались такими огромными, словно их прикрепили к чужому телу.

А потом Винсент уже смотрел не на животное, а на то, как Ника осторожно берет его в руки. Как прижимает малыша к груди и нежно воркует ему на ушко. «Она станет потрясающей матерью», — невольно подумал он, когда маленький везучий ублюдок поднял свою огромную голову и начал водить языком по ее лицу.

Ника улыбнулась и уткнулась ему в шею, но тут же отпрянула, поморщив носик.

— Фу, от него воняет сигаретами, а не мехом.

Винсент снял плащ и бросил его на стул, прежде чем подойти ближе. Он не удержался и поймал пальцем слезинку, скатившуюся по щеке Ники. Но тут же опустил руку, услышав, как с ее губ сорвался вздох.

— Ага, думаю, это от отметины на ухе. — Он понизил голос. — Сигаретный ожог.

Ее голова опустилась, а пальцы приподняли бархатистое ушко. Щенок заскулил, и Ника вздрогнула.

— Сволочи, — прошипела она, крепче сжимая свою новую любовь, отчего Винсент ощутил новый приступ ревности. «К чертовой собаке».

— Собираешься его искупать?

Она подняла взгляд и тут же отвела его.

— Да.

— Пойдем, — хрипло позвал он.

— Винсент?

Он остановился и обернулся.

Ника тепло обняла его.

— Спасибо, что спас малыша. — Ника нежно коснулась поцелуем уголка его губ. — Мы оба тебе благодарны. — Она кашлянула и отстранилась, оставляя свой аромат. — Ладно. Ванная ему не помешает.

Повинуясь инстинкту, Винсент выбросил все мысли из головы, обхватил рукой затылок Ники и притянул ее обратно. Он наклонился к ее губам и взял то, в чем больше не мог себе отказывать. Ее. Ее вкус, податливость, страсть... Он хотел всю ее.

Но пришлось довольствоваться поцелуем.

И, боже, разве Ника не дар небес? Она издала тихий звук, а затем шагнула навстречу. Их тела оказались разделены лишь щенком на руках. Она приоткрыла губы, и Винсент без колебаний принял приглашение, скользнув языком в ее рот и застонав от ощущений. «Такая чертовски сладкая», — подумал он, наслаждаясь тем, как она провела пальчиками по его затылку, притягивая еще ближе. Их языки сплетались так чувственно, что желание буквально дотла испепеляло его тело.

Совершив нечеловеческое усилие, Винсент заставил себя сначала немного притормозить, а затем и вовсе остановиться. Он отстранился, потом запечатлел на ее губах последний легкий поцелуй и медленно поднял голову.

Ника дышала так же прерывисто, как и он.

— Пожалуйста, за собаку.

Винсент никогда не забудет, как она тихонько рассмеялась, и улыбка озарила ее глаза.

— Ну же, — он положил руку ей на талию. — Пойдем, вымоем его, пока не задушили.

Он провел ее через кухню и дальше по коридору в прачечную, затем молча включил воду в глубокой раковине, остро осознавая, что Ника стоит прямо у него за спиной. Он едва сдерживался, стараясь как можно меньше подпадать под ее чары в столь тесном пространстве. На самом деле, помещение было просторным, но с ней ощущалось тесной кладовкой.

Винсент проследил, чтобы раковина наполнилась водой до такого уровня, когда голова щенка еще оставалась бы на поверхности.

— Завтра попрошу Самнанга принести ему кое-какие вещи, — пробормотал он, оглядываясь. — И тебе придется придумать ему имя...

У него отвисла челюсть, когда Ника подняла щенка и заглянула ему под хвост.

— Чарли, — заявила она.

Его губы дрогнули. Винсент сам удивился, что все еще способен на веселье.

— Чарли? — Закрывая краны, он встретился с Никой взглядом и проклял себя за глупость, когда увидел, как она улыбается, длинными пальцами лаская щенка. Вот бы она Винсента так ласкала. Теперь он хочет стать комнатной собачкой? Плохи его дела.

Ника кивнула и опустила взгляд на грязную собаку.

— Почему Чарли?

— Потому что мой отец любил Чарли Брауна. Мне он всегда казался скучным, но я все равно каждый Хэллоуин смотрела с отцом «Это огромная тыква». Он очень ценил такие моменты.

— Я сожалею, что ты этого лишилась, рыжая.

— Я тоже. Ты совсем не рассказывал о своих родителях, — заметила она.

Точно.

— У меня нет таких воспоминаний, как у вас с Калебом. С мамой есть. Она была ангелом. Душила нас любовью, как может только итальянская мать. — Он улыбнулся, но улыбка сразу погасла. — Ее убила заминированная машина, предназначенная для отца. Он был балаболом, которого не интересовали собственные дети. И он упустил Софию. Она заслуживала лучшего.

Ника накрыла его ладонь, когда Винсент подвинул бутылочку с мылом.

— Как и ты.

Он пожал плечами.

— Да, но я парень. Это не одно и то же.

— Да нет же, Винсент. — Ника удивила, подойдя и снова запечатлев на его губах нежный и долгий поцелуй. — Видишь? Ты чувствуешь то же, что и я. Влечение есть влечение, вне зависимости от пола.

Она улыбнулась, поняв, что ему нечем крыть. «Такая красивая». Он имел в виду не внешность. И это тоже, но неотразимой ее делала именно душа. Ника прекрасна, и Винсента приводило в ярость, что она почти год провела среди жестокости.

«Скоро», — подумал он, представляя Ноллана. Скоро она будет в безопасности от этого ублюдка, и тогда все вернется на круги своя.

Глава 18

Ощущение в руках худенького маленького тельца щенка в сочетании с ужасной историей Винсента заставляли Нику едва сдерживаться от желания заорать как идиотка. Жестокость. Она совсем этого не понимала. От собственного отца! Р-р! Ей вдруг захотелось стиснуть в объятиях обоих парней с такой любовью, что им пришлось бы умолять ее отпустить.

Ника провела рукой по грязной шерсти Чарли, чувствуя на себе обжигающе ласковый взгляд Винсента. Почему он не перестает так смотреть на нее? Это нервировало. Он думает о поцелуе? Боже, этот поцелуй. Или поцелуи. Она поерзала, чтобы скрыть пробегающую по телу дрожь. Ей уже хотелось большего. Прильнуть к нему и не знать, как остановиться. Она обнаружила, что не хотела останавливаться. Ника провела лишь часть «нормального» вечера в его обществе и теперь жаждала другого. Долгого. Который перешел бы в ночь.

Вау. Она понимала, что он опасен для ее душевного спокойствия, но это оказалось просто сумасшествием.

— Чарли мой? — наконец, озвучила она вертевшийся в голове вопрос. Если уж Ника не могла завладеть одним из них, то второго точно получит. — Конечно, я понимаю, что ты занят. И будет ли у тебя время заботиться о нем? Потому что я могу очень хорошо ухаживать...

— Рыжая.

Ника подняла взгляд и постаралась сохранить невозмутимый вид. Нежный голос буквально плавил ее внутренности. При мысли, что придется отдать этот маленький мешочек с костями, она подавила панику.

— Да?

— Собака твоя, малышка. Вся твоя.

Ладно. Теперь у нее снова потребность поцеловать его. Ей нужно взять себя в руки. От эмоций сжималось горло, а по телу разлился жар. Парень понятия не имел, что подарил ей с этим маленьким забитым животным. Ника сглотнула и кивнула, не в силах больше ничего сделать.

— Готово, — Винсент отошел в сторону, и она медленно погрузила грязного малыша в теплую воду. Чарли тут же высунул язык и принялся забавно лакать, вызывая у Ники смех.

— Ладонь вверх.

Ника обернулась на хриплый приказ и увидела, что Винсент ждет ее с бутылкой мыла в руках. Она послушно подняла ладонь.

— Спасибо.

Следующие минуты Ника тщательно мыла своего нового питомца, даже между покрытыми шерсткой пальчиками. Милое маленькое создание все это время игралось с ней. Она болтала с Винсентом, рассказывая о трех собаках, которые росли у них с Калебом.

— Как думаешь, сколько ему? — обеспокоено спросила Ника, осматривая Чарли. — У него до сих пор детские складочки.

— Не знаю.

Винсент положил свою большую ладонь на головку щенка, полностью накрыв ее. Когда его толстый палец аккуратно смахнул с сердитого черного глаза пену, Ника глубоко вдохнула наполненный ароматом кожи и сандала воздух. Она перенесла Чарли на тумбу рядом с раковиной, пока Винсент сливал воду.

— Как думаешь, он голоден? Чем же нам его покормить? Не думаю, что лазанья будет ему полезна, да и она еще готовится. — Ника потеребила нижнюю губу. — Пить он точно не хочет. И так выпил много воды. Ох. Надеюсь, он не наглотался мыла. Наверняка у него...

— Ника.

Она не подняла головы. Не могла сдерживаться, когда он произносил ее имя.

— М-м-м?

— Пожалуйста, расслабься, детка.

Чарли жалобно заскулил и посмотрел на нее, будто поддерживая предложение Винсента.

— Видишь? — усмехнулся тот. — Мне кажется, ты его пугаешь.

Она подняла взгляд. Этот парень хоть представляет себе, как привлекательно выглядит, когда улыбается? Позволяет ли он другим видеть себя таким? Ника считала, что нет. Все, включая ее брата, говорили о Винсенте так, словно он являлся самим Бугименом⁷. Они называли его Жнецом. Если бы увидели его сейчас, ни за что бы так не сказали. Ей хотелось утонуть в его широких, теплых и уютных объятиях. И плевать, что он только утром ее отшил. Ника начинала подозревать, что у него на это могли быть личные причины. Но пока что не была уверена, какие именно. Возможно, он еще пытался защитить себя, как и она. В конце концов, он уже потерял двух женщин, занимавших место в его сердце. Мать и сестру. Зачем ему добровольно соглашаться потерять еще одну от рук безумного мужа, желающего убить собственную жену? Конечно, Ника не думала, что настолько ему дорога.

Или, может быть, с ее стороны все это просто попытки выдать желаемое за действительное. Как бы то ни было, она хотела обнять его. Хотела смеяться вместе с ним, плакать, успокаиваться и становиться серьезной.

Она считала, что Кевин уничтожил ее, но правда состояла в том, что ее муж и близко не обладал той силой, с какой на нее влиял Винсент. От этого осознания пульс забился сильнее. Несмотря на все предупреждения самой себе, она постепенно влюблялась в этого пугающего бандита.

Как она сможет жить свободной жизнью, ни физически, ни финансово, ни эмоционально не завися от мужчины, когда так хочет Винсента?

— Ох, черт, малышка. Не смотри так испуганно. Мы все сделаем ради тебя.

Его еле слышные слова коснулись ее губ, когда Винсент наклонил голову. Он решил, что она думает о Кевине. Но это не так. Она больше боялась того, что он мог с ней сделать, а не муж. Его губы коснулись ее и, вопреки мыслям, Ника ответила на поцелуй. Она не могла бороться с этим.

Но при первом же сладостном касании языка удовольствие прервал стук маленьких коготков по тумбе, после которых раздался шлепок и громкий визг. Ника, ахнув, отпрянула, когда щенок упал на пол.

— О нет!

Она оттолкнула Винсента и бросилась к своему питомцу, испугавшись, что он сломал лапу после прыжка. Но тот припустил от нее так, что пятки засверкали. Явно никаких сломанных конечностей. Ника вскочила и бросилась за ним, но в дверях столкнулась с Винсентом, который тоже пытался поймать собаку.

— Винсент! Боже, почему ты такой большой! — при виде его ухмылки Ника стиснула зубы. Наконец она вывернулась и пулей кинулась вперед. — Он сейчас весь пол намочит.

Из-за спины донесся тихий смешок.

— И что? Это просто вода. Меня больше беспокоит, что он может разбиться на лестнице в подвал Макса.

— О господи! — Ника ускорилась, прислушиваясь к цокоту когтей по плитке. — Чарли! — громко шептала она, прекрасно осознавая, что сейчас глубокая ночь и весь дом спит.

Вылетев из коридора, увидела, что этот Спиди Гонзалес⁸ сидит посреди огромного, хорошо освещенного фойе, словно глядя на мир с улыбкой, его крошечный хвостик мечется из стороны в сторону. Ника резко остановилась, но тяжелое тело Винсента врезалась ей в спину, едва не сбив с ног. Руками и он обхватили ее бедра, удерживая на месте, от чего у Ники чуть сердце не остановилось.

— Не поскользнись, — предупредил он.

Ника покачала головой.

— Чарли, иди сюда, малыш, — ласково позвала она. Шагнула вперед и присела на корточки, чтобы избавиться от чар Винсента, поражающих ее в самое сердце. — Ну же.

Крошечные передние лапы щенка разъехались на плитке, когда ее непослушный питомец принял игривую позу.

— Я закрою дверь, — услышала она слова Винсента и краем глаза увидела, как он шагнул в сторону темнеющего проема в подвал, где виднелась первая ступенька лестницы.

Ника выпрямилась и медленно двинулась вперед, не желая пугать щенка. Она не могла не улыбнуться, когда он притворился, что бежит направо, потом налево, а хвост метелкой мельтешил по полу.

— Иди сюда, глупенький. Пока ты не навредил себе...

Внезапно он рванул в ту сторону, куда они и боялись. Прямиком к двери подвала!

— Винсент! — прошептала она и тут же вскрикнула.

Но он уже сам увидел и был готов опередить щенка. Однако что-то пошло не так. Вместо этого Ника заметила, как большой ботинок наступил в лужу. Мощные руки раскинулись, и Винсент с грохотом упал на спину. Сильно. Пугающе сильно.

Ника сочувственно ахнула и подлетела к нему. Рывком захлопнула дверь и краем глаза заметила Чарли, прятавшегося за цветочным горшком.

— О господи! — Ника упала на колени и приподняла голову Винсента, в панике увидев, как он медленно и осоловело моргает. Он не дышал! — Винсент, — рявкнула она, наплевав, что ее голос слишком громкий. — Прекрати! Дыши! Пожалуйста! О боже, о боже!

Он пальцами обхватил ее запястье и сжал, а затем покачал головой, беззвучно шевеля губами.

— Почему ты не дышишь? — закричала она, рывком усаживая его. Должно быть, он помог ей, потому что сама бы она не подняла такой вес. — Пожалуйста, Винсент. Дыши, ради меня, ладно? Давай. — Дрожащей рукой она гладила его между лопаток, надеясь, что это ослабит спазм. — Давай, малыш, ты справишься, — подбадривала она, поглаживая его по небритой щеке.

Ника услышала сдавленный хрип в его груди и схватила за футболку, быстро кивая.

— Хороший мальчик. Очень хороший. Давай еще.

Он вдохнул, с трудом и неглубоко. И еще. И еще раз. Довольна? Словно вопрошала его вскинутая бровь.

Пытаясь сдержать слезы, Ника обхватила его за шею и уткнулась лицом в волосы.

— Прости. Это моя вина. Мне стоило крепче его держать. Не стоило снова хотеть поцеловать тебя. Ты мог пострадать и все из-за меня.

Он обнял, и Ника почувствовала, как его грудь наполнилась воздухом. Все позади.

— Мне так жаль, Винсент, — шептала она, пробегаясь пальцами по его затылку. В основном, чтобы проверить, нет ли шишки, но еще и потому, что хотела успокоить его.

— Хватит, — сердито потребовал он. — Сам виноват, что не смотрел под ноги, хотя тебя предупреждал. — Он сделал еще один вдох, прежде чем продолжить. — В конце концов, я сам принес собаку в дом. Продолжая, могу напомнить, чья была идея его искупать, но, думаю, ты мысль уловила.

Клац. Клац. Клац. Клац.

Они обернулись и увидели, как возмутитель спокойствия пересек холл, прижав уши и поджав хвост.

— Иди сюда и извинись, плохой мальчик, — недовольно отчитала его Ника.

Она знала, что ей следовало отодвинуться, но просто не могла выбросить из головы эту сцену. Что, если бы он повредил спину, позвоночник!

Ника вздрогнула и сильнее прижалась к нему.

***

Винсент держал Нику на руках, ее тело просто идеально устроилось у него на коленях. Он даже не был уверен, от чего сильнее перехватывало дыхание: от удара о пол или от ее заботы. Винсент протянул руку и потрепал Чарли за ухом, благодаря за сложившуюся ситуацию.

Входная дверь открылась.

— Так, так, — протянул Макс, пересекая фойе, — похоже, я пришел как раз... эй! Что это? И чем так приятно пахнет?

— Ох! Лазанья! — К несчастью, Ника отскочила от него и бросилась на кухню.

Винсент посмотрел ей вслед и медленно поднялся на ноги, пока Макс, подхватив Чарли, разглядывал его. Темно-серый костюм от Армани Макса был безупречен, манжеты белой рубашки продолжали сиять белизной. Но это ничего не значило. Он наверняка переоделся перед работой с приятелем Ноллана.

— Что с ним стряслось? Он что, бездомный? — с подозрением спросил Макс. Дорогой костюм не помешал ему взять щенка на руки. — Выглядит, словно его неделями морили голодом. Где ты его откопал?

— Он был в квартире Ноллана, так что ты, наверное, прав. Что ты из них вытянул? Где Калеб?

Макс еще раз окинул собаку долгим взглядом и слегка улыбнулся.

— Я позаботился о них ради тебя, приятель. — Он взял Чарли под мышку и рассеянно погладил по голове. — Как закончили, байкер поехал домой. Ты уверен, что хочешь, чтобы я портил тебе ночь?

Винсент вздохнул.

— Все так плохо?

— Хуже. Этот ублюдок...

Тихие шаги босых ног Ники заставили его заткнуться.

— Поставила остывать на стол, — произнесла она, забирая из рук Максима извивающегося Чарли. — Мне стоит вывести его пописать. — Она оглядела мужчин. — Все хорошо?

Винсент кивнул и указал ей на входную дверь.

— Оставайся здесь, — приказал он Максу.

Они быстро вывели щенка на улицу и уже через пять минут снова вернулись к лестнице.

— Может, пойдешь наверх отдыхать? — спросил Винсент. Он сгорал от нетерпения услышать рассказ Максима. Ника кивнула. Она успела сделать шаг, когда вслед послышалось: — В мою комнату.

Ника опустила голову, и было видно, как покраснели ее щеки. Она бросила взгляд из-под ресниц на Максима и повернулась к Винсенту.

— Наверняка есть свободная...

— Нет, — оборвал он, — иди в мою.

— Ладно. Спокойной ночи.

— Спокойной, малышка.

— Доброй ночи, Ника, — добавил Максим.

И искушение ушло с извивающимся на ее руках мешком костей.

Винсент последовал за Максом в компьютерную комнату и уселся в одно из кожаных кресел.

— Нет свободных спален? — с усмешкой переспросил провокатор, опускаясь на стул за клавиатурой.

— Я поместил ее туда из-за пуленепробиваемых окон.

Не то чтобы ему требовалось оправдываться.

— Ну конечно. Твои пуленепробиваемые только потому, что они находятся в передней части дома. Отправь ее в задние комнаты. Соседняя с Алеком пустая.

— Тебе, правда, интересно, где она сегодня будет спать, Киров?

— Не настолько, как тебе. — Максим лукаво подмигнул, и на этот раз Винсент почувствовал, что ему нравится такое поддразнивание. Он ухмыльнулся.

— Ну, давай, испорти мне настроение. Что ты вытащил из Даррена и Пола?

Макс потер подбородок, и ухмылка превратилась в презрительный оскал.

— Похоже, Кевин подговорил Даррена снять порнуху с участием твоей рыжей. Они собирались накачать ее наркотой и изнасиловать. Очевидно, на это дерьмо высокий спрос. — Его воздушные кавычки больше походили на когти хищника.

Абсолютно уверенный, что еще никого так сильно не ненавидел, как Кевина Ноллана, Винсент откинулся на спинку и тяжело вздохнул.

— Тебе известно, где он?

— Вопрос бесполезный. Вне зависимости от того, что я и Пейн (кстати, отличный помощник из него вышел) делали с ними, ответ — нет. Они понятия не имели, где Ноллан спит этой ночью. Даррен сказал, что его кузен дикий параноик, что совпадает с описанием Ники. Но у меня есть адрес склада, который Даррен использовал для съемок. Проследим за местом и дождемся ублюдка.

Винсент кивнул.

— В квартире Даррена дежурят близнецы. Если Кевин решит туда заявиться, мы его поймаем.

На большее рассчитывать не приходилось. Винсент поднял взгляд к потолку, представляя, как Ника готовится ко сну, залезает под его одеяло. Спит ли она уже? Или пока что просто лежит? Думает ли она о нем? Или переживает из-за Ноллана?

— Разве это не хорошие новости?

Он отвлекся от мыслей.

— Что?

— Ты выкладываешься по полной, Ви? Обычно ты более усерден в работе. — Макс пожал плечами. — Может быть, неосознанно ты не слишком стараешься, потому что как только похоронишь этого парня, больше не останется причин держать рыжую рядом.

Винсент секунду обдумывал это. Возможно поэтому ему так тяжело? Вот почему он все тянет, чтобы удержать Нику? Потому что Макс прав: как только Ноллан больше не будет представлять угрозу, девушка сможет уйти. Начать новую жизнь с кем-то другим.

Она переедет. Начнет работать на «ТарМор». Буквально за неделю обзаведется поклонниками. Выберет какого-нибудь удачливого сукина сына. Сходит на несколько свиданий. Одно из них окончится в постели. Потом познакомится с семьей ублюдка. Будет улыбаться и плакать, когда он подарит ей кольцо...

Он заставил себя подняться на ноги и сильно тряхнул головой, чтобы унять страшные мысли.

Максим хохотнул.

— Иди уже наверх, мать твою. И выброси ее из головы, чувак. Вот и все. Ты думаешь, что желаешь невозможного. Но она может быть твоей. Это очевидно по каждому ее взгляду на тебя. Так что иди.

В голосе его друга послышалось смущение. Как будто парень не понимал, почему кто-то должен сдерживаться. Винсент попытался объяснить, расхаживая взад и вперед по кабинету, принялся перечислять все причины.

Его речь была встречена пустым взглядом.

— Зачем так глубоко копать? Вы хотите друг друга. Все просто. Вот и действуй. И поверь мне на слово — как только преодолеете это напряжение, оба начнете яснее мыслить о любом возможном будущем. Или нет. Возможно, вы сами будете рады разойтись разными дорожками.

Может ли все оказаться так просто? Может, Винсент просто придумывает то, чего нет? Хочет ли Ника от него только секс?

Сможет ли он просто переспать с ней и отпустить? Он так не думал.

Макс раздраженно фыркнул и отвернулся к мониторам.

— Как скажешь. Хочется, держись подальше. — Он что-то напечатал на клавиатуре. Появился сайт клуба «Вздох». — Это твои яйца, — добавил он.

Съеживаясь от того, что собирается сделать, Винсент выпрямился, расставил ноги и скрестил руки на груди.

— Эм, пока не начал... Что ты делаешь?

— Хочу взглянуть на маленькую австралийку. Собираюсь ее заполучить. — Губы Максима изогнулись в хищной улыбке. Бедная Сидни не знает, что ей грозит. Парень был неумолим, когда дело касалось его сексуальных желаний.

— Ходят слухи, что она не разменивается по мелочам, так что удачи. Эм, не возражаешь, если я спрошу тебя кое о чем личном?

— Да, я бы на твоем месте ее связал или что-то подобное, — многострадальным тоном сообщил Максим. — Блядь! Вам пора научиться жить самостоятельно.

Винсент закатил глаза.

— Я вообще-то не об этом. Я имел в виду кое-что очень личное.

Здоровяк развернулся на своем кожаном стуле. Лицо русского окаменело, и он посмотрел на Винсента с выражением, которое обычно приберегал для врагов.

— Конечно, мужик. Валяй. Я для этого родился. — Его тон был полон сарказма. Дерьмо.

— Прости, брат. Забудь. Во мне просто говорит любопытство.

— Нет. Теперь, раз уж ты меня осчастливил, придется спросить, — настаивал Макс, — выкладывай.

Винсент поморщился. Не думал, что кто-то из парней, кроме Василия, посмеет спрашивать о прошлом Максима. Они знали лишь, что в четырнадцать лет его похитили и ради выкупа удерживали в России. Единственная деталь, о которой Василий проболтался, заключалась в том, что Макс провел почти три месяца в камере, поэтому Винсент верил, что парень кое-что знает о том, как справиться с психической травмой.

— Ты сейчас нормальный? Черт. Прости. — Винсент силился облечь свои мысли в связный вопрос. — Время вообще лечит? Травма уходит вместе с воспоминаниями?

— Время сделало утрату Софии терпимой, Ви? Трагедия есть трагедия.

Винсент покачал головой, почти уверенный, что выражения их лиц теперь совпадают. Сейчас ему было ничуть не легче, чем в тот день, когда он откинул простыню и увидел мертвое тело сестры.

— Но, возможно, я сильнее тебя, потому что чувствую себя прекрасно. — Его друг откинулся на стуле и, казалось, задумался над вопросом. — Если бы Ноллан сексуально домогался твоей рыжей, то, должен сказать, она бы долго не могла от этого оправиться. Она девушка. Для них насилие намного страшнее. — Он моргнул и покачал головой, словно все еще испытывая боль. — Но с другой стороны, дело может быть не в поле, а силе духа. Меня насиловали и избивали. Но я был накачан наркотиками и помню только последствия, так что мне легче. — Он пожал плечами, и Винсент постарался не выдать, как его сердце только что разорвалось на части при мысли о том, через что пришлось пройти его другу. — Сила разума поразительна, Винсент. У каждого из нас есть способность перебороть любую травму, если очень захотим. — Он выпрямился, сверкнув воистину дерзкой кривой ухмылочкой. — А вот способностей большинству не хватает. Люди ленивы, а кому-то нравится образ жертвы. Ника такой не кажется, но что я знаю? Я принял сознательное решение выбросить прошлое и захотел трахнуть Лидию Барлоу, но не смог этого сделать из-за всего дерьма в голове. Это был последний раз, когда я позволил влиять на себя всякой херне. С тех пор я стал практически нормальным. — Макс отсалютовал ему и отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

Винсент похлопал его по плечу, пожелал спокойной ночи и оставил заниматься своими исследованиями. «Неужели Максим действительно считает себя нормальным?» — гадал Винсент, поднимаясь по лестнице и зевая во весь рот. Оказавшись в коридоре, он потер уставшие глаза. Слишком много советов крутилось в голове, чтобы в такой поздний час все осмыслить. Поэтому он поступил как нормальный человек — перестал думать.

Снова зевнув, поднялся еще на один пролет и как можно тише вошел в свою комнату. Винсент отказывался идти в свободную спальню в собственном доме, хотя, как джентльмен, должен был. Его глаза привыкли к тусклому свету ночника, и он увидел очертания фигуры Ники под одеялом. На этот раз она оставила ему его половину кровати. Он слегка улыбнулся и пошел в ванную, чтобы умыться и снять оружие.

Двадцать минут спустя, едва удерживая глаза открытыми, он наблюдал, как поднимаются и опускаются ее ребра, понимая, что она спит. Его удобная, теплая, манящая кровать была просто огромной, поэтому, пожав плечами, Винсент как обычно забрался в нее. «Боже, все эти бессонные ночи сводят с ума», — подумал он, проваливаясь в сон.

Должно быть, именно поэтому он здесь...

***

Когда кулак Кевина впечатался ей в лицо, Ника дернулась и распахнула глаза. Она протянула руку и сдвинула натянувшееся на горле одеяло. Так вот почему ей снилось, как Кевин ее душит.

Восстановив дыхание, она перекатилась на бок, замерев сразу по двум причинам. Во-первых, что-то пушистое вытянулось сзади вдоль ее ног. «Чарли», — с улыбкой подумала она. И, во-вторых, Винсент спал рядом с ней. В одних лишь боксерах он лежал поверх одеяла.

Ника в жизни не видела ничего прекраснее.

Приподнявшись на локте, она попыталась лучше разглядеть его, но света ночника оказалось недостаточно. Она видела в основном тени и очертания большого тела. И Винсент не храпел.

Ника придвинулась ближе и снова опустила голову, сонно моргая и жадно ловя возможность изучить его суровые черты. Как большинство людей, во время сна Винсент выглядел по-другому. Отнюдь не безобидный, но все же менее опасный, как если бы спорил о том, утопить ли жертву в Гудзоне с камнями на лодыжках или закопать в каком-нибудь глухом лесу.

Не думая, да и все равно не в силах сдержаться, Ника осторожно коснулась пальцем его рта и замерла, когда Винсент слегка приоткрыл губы. Он что-то пробормотал и потянулся к ее талии, слегка улыбаясь. Легко притянул ее к своему прохладному мощному телу и обнял.

Сердце Ники бешено забилось, тело обожгло жаром, а в горле стало как в пустыне. Никогда в жизни она не спала вот так с мужчиной. И никогда не хотела. Но сейчас? Она бы скорее ногу себе отпилила, чем согласилась бы поменять положение.

Она медленно накрыла его руку своей. Ника чувствовала его... достоинство... прижатое к ее заднице. Жар прилил к лицу. Ей хотелось прижаться сильнее. Потереться об него. Возбудить. Завести так, чтобы он овладел ею. Но самое пугающее, что дело было не только в этом. Ей хотелось с ним гораздо большего, нежели просто секс. Намного.

Она закрыла глаза, пальцами лениво перебирая кожаные ремешки на его запястье. Коснулась подвески в виде ангела и подумала о Софии и о том, что ее смерть значила для него.

Они действительно были очень похожи. Ради родных оба прошли через ад, вот только Винсент все еще оставался там. Возможно, частично из-за этого она чувствовала такую связь с ним. Он понимал, почему Ника пошла на все ради брата. Потому что для Софии он сделал бы то же самое. Ника не сомневалась, что Винсент без колебаний поменялся бы местами с сестрой, чтобы позволить ей прожить ту жизнь, которую она заслуживала. Почему он не думает, что заслуживает того же?

Она зевнула и зарылась в подушку, уверенная, что сегодня больше не увидит кошмаров с Кевином.

Сквозь сон Ника почувствовала, как Чарли улегся у ее живота.

Глава 19

Шелковое ажурное покрывало на груди разбудило Винсента после такого сладкого и спокойного сна, какого он давно уже не помнил. Он провел пальцами по чему-то невероятно мягкому, гадая, не разорвалась ли подушка и не высыпались ли перья. Приоткрыл один глаз, но вскоре резко распахнул оба.

На его груди разметались огненные волосы.

Винсент обвел взглядом комнату и остановился на Нике. Сердце яростно заколотилось. Словно луч света озарил его лицо, когда нахлынули воспоминания о прошлой ночи.

Он слегка подвинулся, чтобы лучше рассмотреть ее и замер, когда Ника по-кошачьи потянулась, выгибая спину. Мягкий материал его футболки натянулся на аппетитной груди, идеально облегая два торчащих соска. Ника сцепила руки над головой, обнажая чертовски сексуальные золотые трусики, не оставляющие простора воображению. Ее голова во сне запрокинулась назад, открывая жадному взгляду Винсента уязвимое местечко на изгибе горла.

Звук, сорвавшийся с ее губ, когда Ника закончила потягиваться, заставил пробудившийся член дернуться в поисках тепла и влаги. Внимание Винсента привлекло движение под одеялом. «Какого черта?» Через секунду показались морда и два мигающих глаза.

«Чарли».

Винсент улыбнулся, когда щенок залез ему на грудь и начал лизать лицо. Потом пес дернулся в сторону, но был пойман до того, как успел накинуться на хозяйку.

Хозяйку Чарли, не Винсента.

Стараясь не шуметь, Винсент выскользнул из постели, натянул джинсы и поспешил вниз по лестнице с извивающимся щенком под мышкой. Они буквально влетели на кухню. Идущий к столу с парнями и мгновенно запищавшей Евой, Самнанг от испуга уронил вилку. Так как девушка уже вскочила на ноги, Винсент направился к ней и сунул собаку ей в руки, прежде чем снова повернуться к выходу.

— Нужно выгулять и покормить, — бросил он через плечо.

Помчался обратно тем же путем, каким пришел, решительно отказываясь думать о чем-либо, кроме возвращения в свою комнату.

Он скользнул под одеяло и улегся в той же позе, в которой проснулся не так давно, только теперь дыхание стало тяжелее, а сердце бешено колотилось... в его постели самая соблазнительная женщина.

«Нужна мне,» — взволнованно выдохнул Фанат.

Словно дождавшись Винсента, Ника снова потянулась, и ее глаза медленно открылись, мгновенно натыкаясь на откровенно голодный, пожирающий взгляд.

— Ох!

Она резко выпрямилась и отползла назад к краю кровати. Широко распахнув глаза, потеряла равновесие и соскользнула вниз. Винсент не успел ее схватить, и Ника с глухим стуком приземлилась на мягкий ковер.

— Дерьмо, — выругался он, услышав тихий стон. Быстренько вскочил и поставил ее на ноги. — Ты в порядке?

Она кивнула, щеки вспыхнули.

— Да, в порядке. Я забыла, что ты здесь и напугалась до чертиков.

Да поможет ему бог, но этот хриплый сонный голос словно влажным языком провел по позвоночнику.

Ника шагнула к кровати, приподняла одеяло и нахмурилась, увидев, что там пусто.

— Где Чарли? — спросила, повернувшись к нему и взмахнув волосами.

— У Евы.

— Ох. Эм, мне стоит спуститься и позаботиться о нем, пока она не затискала его до смерти.

Девушка замолчала, и они оба несколько секунд пялились друг на друга. Снова подскочив и окутав его своим ароматом, Ника бросилась к ванной и захлопнула за собой дверь прежде, чем Винсент смог поблагодарить ее за самый лучший сон последних недель. Она не делала ничего особенного, просто находилась рядом. Но он понимал, что за это стоит поблагодарить.

Дверь ванной распахнулась, и из нее вылетела Ника, хватая одежду с комода.

— Забыла, — пояснила она, поспешно улыбаясь и снова исчезая.

Она нервничала. Из-за него. Почему? Потому что, как и он, взрывалась от сексуального напряжения?

Эта мысль заставила губы Винсента растянуться в широкой улыбке, которая затем превратилась в смешок, и совсем уж неожиданно — в громкий смех. Каким же чокнутым придурком он был. Скорее всего, она перепугана до смерти, потому что они наедине, а он смотрел на нее так, словно готов проглотить целиком. Ну, или маленькими кусочками.

Звук открывающейся двери снова заставил его протереть глаза.

— Почему ты смеешься? — хмурясь, с подозрением спросила Ника. — Надо мной?

Он покачал головой.

— Нет, малышка. Я определенно смеюсь не над тобой.

Она прищурилась, словно решая, верить ему или нет.

Ника стояла в дверях ванной, его футболка была настолько велика ей, что доходила до середины бедра. Ворот соскользнул в сторону, обнажая гладкую кожу плеча и половины руки.

А эти волосы. Ох, эти волосы. Копна прекрасных спутанных прядей, ярко-рыжих и блестящих золотых, контрастировала с черной футболкой, вызывая дрожь от желания намотать их на кулак и украсть ее дыхание поцелуем.

— Ты такая чертовски красивая.

Удивление в ее глазах победило сомнения. Ника выглядела такой же ошарашенной этим заявлением, как и он сам. Одно дело думать о таком, другое — сказать вслух. Они долго смотрели друг на друга, ни один не произнес ни слова, оба, казалось, ждали, когда другой сделает первый шаг.

Винсент собирался последовать совету друга. Именно сейчас решился. Он сделает одно предложение, узнает, что девушка думает, и тогда, даст Бог, Винсент получит ее. Потому что просто не может устоять перед ней. Больше не может отстраняться. Не важно, по каким причинам.

Но сначала нужно ее покормить. Она наверняка умирает с голоду.

— Не убегай. Ладно? — произнес он вопросительно, смягчая приказ.

После того, как Ника медленно кивнула, Винсент покинул комнату и с улыбкой появился на кухне.

Схватил со столешницы две тарелки и подошел к столу, предвкушая, как с него сейчас живьем сдерут кожу.

Алек протянул ему ложку, чтобы наложить яичницу. Винсент кивнул в знак благодарности, стараясь ни с кем не встречаться взглядом. На него пялились все, что стало ясно по вдруг смолкшим разговорам.

— Ника в порядке, Винсент?

«Ева. Я могу поговорить с Евой».

— С ней все прекрасно.

— Она голодна?

«Максим. Черт бы его побрал».

Винсент продолжал накладывать на тарелки сосиски, бекон, пару блинов и немного кленового сиропа. Ему нужен кофе. Ника любит кофе.

— Ви?

«Габриэль. Дерьмо. Я должен ему ответить».

— Что?

— Могу я поделиться с тобой кое-какими новостями? Ты единственный, кто не знает.

— Валяй.

«Или стреляй в голову, если собираешься задержать здесь хоть на секунду дольше необходимого».

— Эм, теперь ты нужен рядом, чтобы защищать не только меня и Еву.

Винсент застыл. Он поднял голову, перемещая тарелки в одну руку, и посмотрел на лучшего друга.

— Объясни.

Улыбка Габриэля была осторожной, даже немного беспокойной.

— Ева беременна.

Винсент моргнул и встретился взглядом с возбужденными голубыми глазами Евы.

— Поздравляю, мелкая. Гейб, — добавил он, вспомнив о друге. — Это... — Он покачал головой, пытаясь отыскать достаточно сильные слова, чтобы описать это. — Правда... нечто.

Винсент опустил отяжелевшие тарелки на стол и вышел. И направился не к Нике, а к бассейну.

Какого черта он собирался сделать? Внутри все опустилось. Он почти занялся любовью с Никой. Чуть не завладел ею. И ради чего? Чтобы насладиться ее роскошным, прекрасным телом и затем бросить? Наверняка причинить ей боль? Потому что слишком слаб, чтобы сопротивляться?

«Ева беременна».

Эти два слова снова возникли в сознании, вызывая ревность и желание столь сильное, что не было возможности с ним справиться. Он никогда не смог бы преподнести Нике такой драгоценный подарок. Ребенка. Потому что поклялся никогда не иметь его в той обстановке, в которой оказался по воле Господа. Никогда не приводить невинное существо в этот мир, где оно будет испорчено и уничтожено жестокими, мстительными людьми, которыми Винсент себя окружил. Где ребенка можно использовать, чтобы добраться до Винсента, оскорбить, как и многих других, которых он видел каждый день.

Посмотрите, что случилось с Софией. Последнее воспоминание о ней мелькнуло перед глазами — серое и холодное мертвое тело. Руки и ноги усеяны отметинами от уколов. Кожу покрывали синяки, которые уже никогда не заживут.

А потом возник образ Ники. Избитой и истекающей кровью на полу гостиничного номера, когда подонок, причинивший ей боль, сбежал. Его огненная лисичка, такая яркая и живая, удерживалась в плену целый год.

Винсент помотал головой, прогоняя воспоминания. Как могли Габриэль и Ева добровольно рисковать невинным, беспомощным ребенком? Ведь и с ним может произойти нечто столь же мерзкое.

Винсент не мог. Не должен.

Он долго смотрел на французские двери, прежде чем войти в них. Как, черт подери, он собирался отпустить ее?

Он не знал. Но, поднимаясь по лестнице, понимал, что должен попытаться.

***

Ника отвернулась от окна и заметила входящего Винсента, все еще дразнящего ее своей обнаженной грудью и великолепными татуировками. Она сразу поняла, что что-то изменилось. Даже через всю комнату от него веяло холодом. Двинувшись навстречу, Ника скрестила руки на груди и стала ждать, когда мужчина заговорит. Он подошел к тумбочке и взял телефон. Повязки со швов уже сняли, и Ника увидела, что они хорошо заживают. Снимет ли их Теган? Или, может, он попросит об этом Нику?

— Ты, наверное, голодна. — Его голос звучал официально. Отстраненно. — Если готова, то можешь спуститься. Все уже за столом.

Смущение мешало ей заговорить. На языке вертелся вопрос, что случилось, но Ника не хотела ставить его в неловкое положение. И не хотела услышать от него совет не лезть не в свое дело. Но девушку действительно интересовало, что изменилось за десять минут с тех пор, как он сказал, что она красивая. Ника открыла, было, рот, но снова закрыла. Возможно, не стоит на него давить. Не тогда, когда между ними все так хорошо идет или шло. Может, ему нужно пространство.

Она могла ему это предоставить.

— Я немного проголодалась. — Ника была уверена, что не сможет проглотить и зернышка риса, но все равно направилась к двери. — Пойду посмотрю...

Звонок телефона напомнил, что она забыла его на ночном столике.

Ника подошла и взяла его.

— Алло?

Винсент обогнул кровать. У Ники перехватило дыхание от его хищного взгляда.

— Здравствуй, Ники.

При звуке знакомого голоса у Ники так сильно скрутило живот, что она удивилась, как не потеряла сознание.

— К-Кевин?

— Почему ты не вернулась в ту квартиру, Ники? Где ты? С ним?

Сердце и дыхание остановилось. Она присела на край кровати, и Винсент опустился перед ней на колени.

— Выясни, где он, — одними губами проговорил Винсент.

Ника яростно затрясла головой и нажала кнопку громкой связи, а Кевин продолжал говорить, переходя от гнева к мольбе, от раскаяния к беспокойству и слабости, как будто кто-то переключал радиостанцию.

— Кто он, Ники? Он тебя трахает, шлюшка? Тебе нравится? Я скучаю по тебе. Так, блядь, сильно тебя люблю. Я иду за тобой, сука. Жди. Я снова буду заботиться о тебе, как раньше, но на этот раз буду милым. Клянусь. А потом вспорю тебе живот и буду смотреть, как ты истечешь кровью, неверная шлюха!

Уже слышавшая подобное раньше, Ника заскрежетала зубами от холода, ползущего по спине, и уже собиралась нажать «отбой», когда Винсент взял у нее трубку.

Он поднес телефон к своим скривившимся губам. Черты его лица были напряжены, выглядя пугающе зловещими. Казалось, в нем не осталось ничего человеческого, Винсент превратился в нечто такое, что действительно напугало бы Нику до смерти, не знай она, что он никогда не причинит ей вреда.

— Ты даже не представляешь, какое удовольствие я получу, убивая тебя, Ноллан. — Его голос обернулся тихим рычанием. — Можешь оставаться в своей норе, прятаться так хорошо и глубоко, как только можешь, но я все равно тебя достану. И когда сделаю это, ничто тебя не спасет.

— Ты блядский ублюдок! — заорал Кевин. — Она моя же...

Винсент обрубил звонок и бросил телефон на кровать рядом с Никой. Их взгляды встретились, и девушка сглотнула подступившую к горлу желчь. Ладони мужчины оказались на ее бедрах, и она почувствовала себя увереннее.

— Прошлой ночью ты сказал, что вы уже близко, верно?

— Мы близко, — уверил он, усиливая хватку.

— Ладно. Пожалуйста, ты позволишь мне его увидеть, когда все будет кончено? Мне нужно знать, что его больше нет.

Губы Винсента сжались в твердую линию, а это означало, что просьба ему не понравилась, но все равно ответил:

— Если ты настаиваешь, то да. Я позволю тебе увидеть, что от него останется.

— Спасибо, Винсент. — Она коснулась его щеки и, все еще в оцепенении, поднялась. Он встал вместе с ней.

— Рыжая?

— М-м-м? — Она опустила взгляд на телефонную заставку. Фотография ее и Калеба, которую Ника сняла в Юнион-Сквер на днях.

— Почему ты не переживаешь из-за его слов? Как ты вообще можешь их переносить?

Она подняла взгляд.

— Я не переносила их, Винсент, — честно ответила она. — Я их больше не слышала. Кевин мог говорить все, что хотел — его слова даже не касались моего сознания.

Печально покачав головой, Винсент обнял Нику, положив одну руку ей на спину, а другую — на затылок.

— Мне все равно хотелось бы, чтобы ты такого не слышала, — тихо произнес он. — Ты не заслужила, чтобы с тобой так разговаривали. Никто не заслужил.

Ника обняла его, наслаждаясь столь желанным утешением. Она была чертовски благодарна богу, что именно Винсент ее жалеет, хотя и не переставала удивляться его непостоянству в отношении к ней. Как и все, Ника прекрасно осознавала, насколько просто усомниться в правильности принятого решения. Господи, она же ведет себя точно так же. Только что желала быть с ним, а в следующую секунду поняла, что это абсолютно неправильно. И все же девушка ужасно хотела того, что оставалось под запретом. Но разве не так обстоят дела? Спросите любого наркомана.

Она положила голову Винсенту на плечо и вдохнула его запах, не отрывая взгляда от окна. В безоблачном небе кружила огромная птица. Она нырнула вниз и на мгновение скрылась в кроне деревьев. Вероятно, охотилась на полевых мышей. Ника моргнула, нежась в тепле объятий, когда птица вновь взмыла вверх, поднимаясь выше прежнего. Она кружила и кружила, как будто поймала ветер и теперь просто отдалась ему, наслаждаясь собой вместо того, чтобы заняться делом. Выживанием.

Тихонько вздохнув, Ника на секунду крепче сжала Винсента и отстранилась.

— Спасибо. Я действительно нуждалась в этом, — искренне сказала она.

Девушка понимала, что не стоило позволять ему утешать себя. Задержавшись на нежной коже по бокам, она убрала руки, а затем отвернулась и направилась к двери.

— Куда ты идешь?

— Искать Еву, — едва слышно ответила она и направилась к выходу.

— Тебе нужно одеться, Рыжая.

Одетая лишь в огромную футболку Винсента, Ника продолжала идти.

Винсент отпустил ее, и Ника нашла подругу и Чарли в комнате Евы. Девушки почти не разговаривали, просто сидели рядом. Ника рассказала о телефонном звонке Кевина, но быстро перевела разговор на своего щенка. С приходом Габриэля их встреча закончилась. Ранее Ника слышала, как Винсент прошел по коридору, поэтому знала, что можно безопасно вернуться в его комнату. Перед тем как расстаться, Ева сказала, что лучше всего позволить себе насладиться моментом и попытаться дать всему идти своим чередом.

Это хороший совет, особенно от человека, который проходил через подобное. «Жизнь Евы сложилась прекрасно», — думала Ника, некоторое время спустя входя в гостиную. Она вернулась в комнату Винсента, чтобы принять душ и переодеться в черные шорты, серую футболку с V-образным вырезом и сандалии. Когда в гостиной к ней повернулись четыре головы, Ника нервно затеребила металлическое перо, висевшее на длинной цепочке вокруг шеи. Чарли, как обычно, прыгал вокруг ее лодыжек, а она старалась не смотреть на самую темную фигуру в группе.

Максим издал целую серию приветствий, прежде чем выйти вперед и направиться к ее питомцу.

— Привет, малыш. — Он присел на корточки и протянул руку, и только потом посмотрел на Нику. — Как его звать?

— Чарли.

Щенок полз вперед на животе, пока пальцы Максима не пробежали по его спине. Нежно касаясь, мужчина мягко разговаривал с собакой на русском, как предположила Ника.

Боже, как же ей хотелось поднять взгляд. Хотелось...

— Я как раз собиралась его выгулять, — выпалила она, обращаясь к Максиму. Необходимо убраться отсюда, пока ее чувства к Винсенту снова не стали всем очевидны. — Ты занят? Может, хочешь пойти с нами? Мне хочется сфотографировать его на траве. На заставку. — Ника помахала телефоном и понадеялась, что голос у нее не такой взвинченный, как кажется.

Максим протянул руку и с отвращением вырвал у нее из рук айфон.

— Такие штуки опасны. Содержат слишком много информации. Я его немного доработаю. Усилю защиту. Не спорь со мной, сладкая, — категорично добавил он, стоило ей открыть рот. От пристального взгляда мужчины Ника тут же закрыла его, даже не понимая, почему. Максим взял Чарли на руки и поднялся, не сводя с Ники взгляда. Удовлетворенно кивнул. — Очень хорошо, — пробормотал он, искоса взглянув на остальных. — Тебе следует это запомнить. Все дело в тоне, и зрительный контакт тоже очень важен.

Ника нахмурилась. Что это, черт подери, значит? И кому Максим это говорит?

— А если я его прикончу, это не вызовет никаких последствий?

У Ники отвисла челюсть, и она перевела взгляд на человека, небрежно задавшего этот вопрос.

На Винсента.

И мгновенно поняла, что не стоило смотреть.

Сегодня он надел привычные байкерские ботинки, поношенные джинсы и потертый коричневый ремень. А поверх черной футболки накинул кипенно-белую повседневную рубашку. Расстегнутые две верхние пуговицы, которые открывали неизменный волчий клык на груди. Закатанные до локтя рукава обнажали покрытые чернилами предплечья, массивные часы обвивали левое запястье, а волосы — впервые за все время — были собраны в хвост. Ника сомневалась, что сможет выдержать это. Создавалось впечатление, что он старался хорошо выглядеть, и эффект оказался просто оглушительным, полный и абсолютный провал всех попыток Ники держаться от него подальше.

Глубокий голос Габриэля заставил ее моргнуть и вдохнуть немного воздуха, когда она поняла, что больше не дышит.

— Его русские прихлебатели будут очень стараться надрать нам задницу. Василий будет в ярости. И даже горе. Но только потому, что его не пригласили развлечься.

— Но ведь он это переживет, правда? — спросил Винсент, сосредоточившись на открывании банки «Ред Булла».

— Полагаю да, — Габриэль на мгновение задумался, — но тогда нам придется нанимать нового айтишника. Можешь себе представить все это дерьмо?

— Близнецы весьма талантливы.

Габриэль фыркнул.

— Ага. Но не настолько.

Винсент скривился, а затем кивнул, очевидно, убежденный, что лишение друга жизни принесет больше хлопот, чем пользы.

Ника перевела взгляд на Максима, чтобы посмотреть, как он справляется с очень странным обсуждением своей возможной кончины, и не очень удивилась, когда встретилась с усмешкой.

— Видишь? — Он подмигнул. — Вот так выглядит независимость.

Ника рассмеялась и подумала, не будет ли Винсенту неловко, если она подойдет к нему в присутствии его друзей. Девушка следила за ним краем глаза. Он смотрел куда угодно, только не на нее. Может, не стоит подходить к нему? Совсем. Тем более что она до сих пор не понимала, почему его отношение к ней стало таким холодным.

Габриэль схватил Еву за руку и потащил к дивану, но прежде чем успел усадить ее, она покачала головой.

— Ох, нет. У нас есть работа, — уверенно произнесла она. — Если Винсент едет в Манхэттен, чтобы попасть в свой офис, самое меньшее, что мы можем сделать, это пройти по коридору к нашему.

Это объясняло изменение его внешности, которое, как Ника была уверена, оказалось делом рук Евы. Умничка.

— Я создал монстра, — проворчал Габриэль. — Разве я прошу слишком многого, когда хочу час отдохнуть с женой?

— Позже сможем насладиться несколькими часами. В любом случае скоро настанет время моего вынужденного сна, — криво усмехнулась Ева.

Недавно она рассказала Нике, что Габриэль заставляет ее отдыхать после обеда. Ева согласилась на это, чтобы порадовать мужа, и потому что уставала теперь намного больше обычного и действительно нуждалась в коротком сне. Потом она покраснела, как девчонка, и Ника поняла, что во время этого отдыха для сна оставалось не так много времени.

Габриэль указал Еве на выход, но она сначала повернулась к Нике.

— Почему бы тебе не пойти со мной, и мы сможем подготовиться к твоему собеседованию?

Нике понадобилась вся выдержка, чтобы не показать разочарование. Но понимая, что это к лучшему, она кивнула.

— Ладно. Чарли нужно пописать, а потом я приду.

— Я составлю тебе компанию, — произнес Максим, поднимая свободную руку. — Пойдем, выведем малыша.

Желая, чтобы это был Винсент, но заставляя себя даже не смотреть на него, Ника позволила татуированному спутнику провести себя через французские двери, мимо бассейна к большой изумрудной лужайке с травой. Далеко-далеко от соблазна.

Хотя не достаточно далеко.

Глава 20

Винсент чувствовал себя словно в стельку пьяным. Напряжение зашкаливало.

Он прошел через кухню, передумав есть, как только заметил поднос с сандвичами, которые Самнанг всегда оставлял для них. Грохот сотряс весь дом, когда он вылетел через французские двери к спокойным водам подсвеченного бассейна. Несколько раз прохрустел шеей. Глубоко вдохнул свежий воздух. Ничего не помогало.

Проведя в ROM Construct несколько часов, он обнаружил, что благодаря кузену Марио и его очень беременной жене Синди там все идет довольно гладко. Винсент постарался задержаться в офисе как можно дольше, пока счастливый Фанат не доконал его изображением рыжеволосой красотки с округлившимся животом. Пробормотав извинения своим подчиненным, Винсент свалил. По дороге отметил для себя не забыть послать им корзинку с маффинами или еще какую-нибудь хрень.

Затем связался с Калебом, и они вдвоем прочесали Краун-Хайтс, проверяя склад и квартиру Даррена, а потом позвал еще Векса и полдюжины других — ОДМК и Моретти — присоединиться к поисковой группе. Но даже после этого они остались ни с чем. Снова.

Теперь Винсент был в бешенстве, забив на все принципы морали. Казалось, ему тесно в собственном теле. Голова вот-вот взорвется. А еще в груди происходило нечто, из-за чего дышать становилось все труднее.

Хоть и сразу узнал проклятый голос Максима, Винсент все равно повернулся с готовностью выбить кому-нибудь зубы. Но он этого не сделал. Хотя мысль была весьма соблазнительной.

Его бесила вся эта «заботливость», хотя он и понимал, что Макс никогда не станет приставать к женщине, которой заинтересовался его друг. Особенно к Нике.

Чувствуя, как горит кожа, он сделал еще один бессмысленный глоток воздуха. А затем расслабился и выдохнул.

— Какого хрена ты тут делаешь?

— Наслаждаюсь тишиной. Напряженная ночка. Василий, наконец, прижал колумбийцев, толкающих свое дерьмо в Брайтоне.

Винсент кивнул. Ему было любопытно обо всем разузнать. Но не сейчас.

— Что ты делаешь, Ви? Все еще откладываешь неизбежное?

«Мудак».

— Пошел нахрен, Макс. Я не в настроении. — Он бросил взгляд на бассейн, услышав, как парень вылезает из воды. — Ночью мы прочесали весь Краун-Хайтс. Асторию тоже. Ни черта не нашли.

— Может, это знак? Она металась всю чертову ночь. Засветилась на каждой камере, такая же нервная, как и ты. Тебе стоит отправиться к ней.

На этой счастливой ноте Макс оставил его наедине с путающимися мыслями.

Винсент посмотрел на звезды, чувствуя, как внутри у него все переворачивается, словно в тонущей лодке, и понял, что собирается сделать. Как он может быть таким эгоистом?

Он так и не нашел ответ на этот вопрос, стоя за дверью своей спальни, задыхаясь и чувствуя слабость в коленях, пульс бешено колотился, а внутренности крутило от волнения. Винсент потянулся и повернул ручку, а затем скользнул внутрь и тихо закрыл за собой дверь.

В этом не было необходимости, потому что Ника не спала.

С кошачьей грацией она встала с сидения на эркерном окне и направилась к кровати. Но все равно в каждом ее движении сквозила нерешительность. Повернулась к нему спиной и потянулась к цепочке на лампе...

«Бля-я-ядь».

Комната странным образом покачнулась, когда свет показал, что на Нике лишь белая майка с надписью на груди «Обними меня» (что он и сделает через несколько минут) и тоненькие черные трусики. Ее волосы были распущенными и спутанными, а глаза выглядели уставшими.

Винсент шагнул вперед, и его бросило в жар, когда он почувствовал ее божественный аромат.

— Чего ты хочешь от меня? — Его голос походил на рычание. Винсент надеялся, что не спугнет ее.

Глаза Ники на мгновение сверкнули таким сексуальным голодом, что Винсент почти поверил, что ему это показалось.

— О чем ты?

— Что. Ты. Хочешь.

Ее пальцы внезапно затрепетали, как крылышки колибри. А взгляд метнулся к двери.

— Эм, не уверена, что должна говорить тебе.

Она съежилась, и Винсент понял, что сначала стоит объясниться самому. Если девушка его отошьет, то так тому и быть.

— Я солгал. — На мгновение воцарилась удивленная тишина. — О своем желании, — уточнил он, чтобы не возникло недопонимания.

Ника на секунду замерла и даже, кажется, перестала дышать, а потом засуетилась, схватила шелковый халат и завернулась в него. Винсент утром как раз попросил Вито перенести сюда все ее вещи. Она резко отошла назад и поправила край постели, проведя рукой сначала по простыне, а затем и по одеялу, пока не осталось ни единой складочки. Все это время она что-то бормотала.

— Не думаю, что сейчас подходящее время это обсуждать. Ты устал после ночной работы, или чем ты там занимался. Я устала всю ночь переживать вместе с Евой и Куаном. Он прекрасная компания. Такой спокойный и уверенный. Мы играли в карты. Думаю, он поддавался, позволяя нам выигрывать.

— Я солгал, — мягко повторил Винсент. — Позволишь рассказать, какой я тебя вижу, Рыжая? На самом деле.

Судя по всему, девушке очень хотелось ответить отказом, но снова метнув взгляд на дверь, она едва заметно кивнула.

— Ты как самый яркий луч солнца в осенний день. Как теплый ветерок на пустынном осеннем пляже. Маленький кусочек неба... Я не должен портить тебя своими запятнанными кровью руками. Но я больше не в силах с этим бороться, — хрипло закончил он, позволяя Нике увидеть правду в своих глазах.

Она медлила, а когда заговорила, голос был тихим и осторожным.

— Значит, ты просто так обидел меня, сказав, что я для тебя... недостаточно желанна? Зачем?

Сколько правды ей открыть? Всю? Только часть? Может, стоит рассказать целиком эту дерьмовую историю, чтобы она могла послать его куда подальше?

В попытке унять напряжение Винсент потер ладонью затылок.

— Черт, я так сожалею, Рыжая. Вчера ты спросила, чем именно я занимаюсь, а я умолчал. Что ж, когда пять лет назад Габриэль оставил семью, я отстаивал свое место в ней. Я не понимал, чего именно хочу и нуждался в чем-то большем, а потому купил умиравшую строительную компанию. Я смог возродить ее, пока путался со Стефано. Теперь она приносит неплохую прибыль, отчасти благодаря моему кузену и его жене. Вот где я был этим вечером. Это оберегает Марио от неприятностей, и от другого мира, с которым, я знаю, он не очень хорошо справится. Слишком легкий доступ ко всем излишествам: деньгам, наркотикам, женщинам, — он незаметно вздохнул. — Кроме того ROM Construct делает легальным мое... состояние. — Винсент чувствовал себя гребаным позером, говоря о подобном дерьме. — Большинство доходов я не указываю ни в одной строке своих налоговых деклараций. Ты понимаешь, о чем я? Мы с парнями зарабатываем кучу денег, но это не честный заработок. Азартные игры, отмывание денег, фальсификации, у нас огромный магазин оружия, — он пожал плечами. — Может, благодаря брату, подобные разговоры тебя не пугают, но должны.

Ника сидела, время от времени кивая, и ее полное согласие со всеми его словами выводило Винсента себя.

— Неужели это совсем тебя не отпугивает? — недоверчиво спросил он и отвернулся. — Я угрожаю людям, нарушаю законы или надираю кому-нибудь задницу. Иногда так, что без скорой помощи не обойтись. Иногда даже врачи не могут помочь тем, кого я избил. Ты понимаешь, о чем я говорю, Рыжая? — Винсент не мог на нее смотреть. В ее изумрудных глазах должен сиять страх. А что, если нет? — Вот почему я оттолкнул тебя. Думал, если причиню боль, ты найдешь кого-то лучше...

Он замолчал, а когда Ника подошла к нему, ни единой капли страха не отражалось на ее лице.

— Зачем ты мне это рассказываешь, Винсент?

Черт возьми, может ли быть ощущение приятнее того, что, казалось, она принимает Винсента таким, каков он есть? Он так не думал.

— Я... эм, хотел, чтобы ты точно знала, кто я. — Внезапно почувствовав потребность чем-то заняться, Винсент дернул плечами, скидывая плащ, и бросил его на стул рядом с комодом. Затем вынул из кобуры пистолет и, проверив предохранитель, отложил. Рядом положил часы, которые давно не надевал. — Если все пойдет по плану, ты должна знать меня. Должна понимать, что получишь. — Он наклонился, чтобы отстегнуть кобуру на лодыжке, снял ее и положил второй пистолет и нож рядом с первым.

Ника откинула волосы с плеча.

— Ты меня посвятишь в этот свой план?

Винсент, наконец, посмотрел на нее и почувствовал резкое облегчение, когда увидел застенчивое, но довольное выражение на ее совершенном лице. Святое дерьмо. Она собиралась согласиться. Это читалось в ее глазах.

Он подошел к девушке и нежно обнял за талию, чтобы поднять ее с колен и уткнуться лицом в изгиб шеи.

Ника обвила руками его плечи, а затем длинными пальцами зарылась в волосы, подтверждая свое согласие, а Винсент закрыл глаза, чувствуя, как начинает таять многолетний лед вокруг его сердца.

— Я хочу большего, чем просто поцелуи, — предупредил он, целуя ее нежную кожу. — Хочу касаться тебя везде. Нестерпимо сильно. Как ты смотришь на это? Тебя это пугает? Заводит?

Отстранившись, Ника поймала его взгляд.

— У нас будет секс?

Винсент чуть не застонал.

— Если ты захочешь.

— И это будет просто секс? По согласию двух взрослых людей? Ничего больше?

Его цель говорить только правду была отложена в долгий ящик.

— Да. Просто секс. Ничего больше. Разберемся с тем, что, черт возьми, происходит между нами.

Что-то мелькнуло на ее лице слишком быстро, чтобы ухватиться за это, а потом девушка кивнула.

— Это хорошо, потому что меня, эм, не напугали твои слова, и я действительно хочу заняться с тобой сексом.

Винсент дернулся, когда Ника прижалась губами к его коже, провела языком влажную линию от уха вниз, к шее, ласково покусывая там, где бился пульс. По его телу пробежали мурашки, часть мозга словно отключилась, а колени стали ватными. Ника отстранилась и провела нежным пальчиком по его губам, выглядя задумчивой.

Винсент был заинтригован.

— Расскажи, о чем ты думаешь, малышка?

Ника вскинула на него взгляд, и очаровательный румянец залил ее шею и щеки. Секс. Она думала о сексе.

— Я устала думать, — пробормотала девушка, утыкаясь носом ему в шею. — Давай просто сделаем это. Ладно? Хотя бы раз.

Прежде чем Винсент успел ответить, она наклонила голову и ее приоткрытые губы накрыли его, дразня своим вкусом. От ласковых прикосновений ее языка, такого нежного и осторожного, он усилил хватку, удерживая Нику на месте.

— Хотя бы раз, малышка, я полностью твой. А ты, — он провел руками по ее заднице и прижал к себе еще крепче, — моя.

***

Хотя бы раз.

Ника согласилась на это. Она собиралась взять все, что дают и воспользоваться единственным мгновением с Винсентом, чтобы запомнить его.

Она разорвала поцелуй.

— Ты уверен? Не изменишь решения на середине пути? — И, не став дожидаться ответа, спустила халат по плечам и сбросила его за спину на пол.

Губы Винсента изогнулись в улыбке, приподнимая край чертовски сексуальной бородки.

— Нет, даже если весь дом будет полыхать огнем, — пообещал он. — Мне надоело ждать. Я слишком долго этого хотел. В тот день, на диване в квартире. И в ту ночь, когда ты зашивала мне рану. Прошлой ночью, когда принес тебе Чарли. Да даже в первый день в Сиэтле. Че-е-ерт. Я пытался с этим справиться, но все без толку. Каждый чертов раз, все гребаное время я хотел раздеть тебя, чтобы ласкать, целовать и обладать тобой...

Винсент замер, словно приходя в себя, и его мышцы напряглись еще сильнее. Восхитительный (кто бы мог подумать, что она употребит такое слово по отношению к мужчине?) румянец разлился по его щекам.

— Ох, черт, Рыжая, прости. Дерьмо. Какой же я засра...

Ника никогда еще так не радовалась, что кто-то не смог удержать язык за зубами. Прервав никому не нужные извинения, она завладела этим честным ртом. Он чувствует то, что чувствует. Именно так. И ничто не делало девушку счастливее, чем осознание, что ее влечение взаимно.

— Кровать, Винсент, — прошептала она, когда он сжал ее задницу. — Пойдем в кровать. Пожалуйста.

Не успела она опомниться, как Винсент уже повалил ее на толстое одеяло, накрывая своим тяжелым телом. После ожидания, длившегося, казалось, целую вечность, осознание, что это, наконец, происходит, буквально расплавило ее. Нику больше не волновало, что она порченый товар, что ей могут сделать больно, и что Кевин может ее найти. Ее желание было слишком отчаянным, чтобы позволить думать о чем-либо, кроме происходящего.

Пальцы Винсента скользнули под край ее майки к чувствительной коже живота, заставляя участиться дыхание. В стремлении ощущать этого мужчину еще ближе, Ника схватила его футболку и начала стягивать через голову, но замешкалась, потому что Винсенту нужно было приподняться. Словно прочитав ее мысли, он отстранился и сделал все остальное. Заметив черную кожаную кобуру на бронзовой коже груди и ребер, Ника едва не застонала. Он же уже снимал оружие. Жар пронзил ее при виде упругих мышц пресса. Когда мужчина потянулся к застежке на кобуре, она схватила его за запястья.

— Оставь, — прошептала Ника, бесстыдно пожирая его взглядом. — Боже, ты такой... сексуальный.

Его лицо потемнело от удовольствия и необузданного желания. Глаза горели черным огнем, черты лица в тени прикроватной лампы словно заострились. Он коснулся ее майки.

— Мне нужно тебя увидеть, малышка. Но если тебе это не нравится...

Когда она подняла руки, Винсент улыбнулся и, не теряя времени, стянул майку через голову, а затем бросил на пол рядом с кроватью. Издав низкий рык, он быстро наклонил голову и сомкнул губы вокруг ее соска. Другую грудь нежно обхватил ладонью. Остались только мужчина и женщина. Никаких плохих воспоминаний. Только настоящее.

Он перекатил ее сосок между пальцев, языком и зубами дразня второй, а Ника стонала и извивалась от нахлынувшего удовольствия, выгибала спину, подставляя тело. Ноготками впиваясь в его плечи, она чувствовала, как под бархатистой кожей скрываются стальные мускулы.

— Скажи, если буду слишком груб.

Ника отчаянно закачала головой.

— Ты не такой. Боже, как хорошо. Совсем не грубый. Правда.

Она провела ногтями по его спине, наслаждаясь низким рычанием, а потом просунула ладони между их телами. Нащупала и расстегнула сначала пуговицу, а и затем молнию.

— Можно я?.. — Ей не хватало опыта, чтобы вести себя так раскованно, как хотелось. — Мне нравится прикасаться к тебе.

Винсент поднял голову и криво ухмыльнулся.

— Уже говорил, что ты вольна делать со мной все, что захочешь. Я не шутил.

Странно тронутая этим, Ника нырнула ладошкой в джинсы, чтобы дотронуться...

— Наконец-то, — выдохнула она, нетерпеливо смыкая пальцы вокруг каменного члена. Точнее пытаясь. Ее глаза немного расширились, когда Ника провела ладонью по всей длине. — О-о, — прошептала она, слишком далеко зайдя, чтобы заботиться о явном возбуждении в собственном голосе.

Винсент резко вдохнул, и девушка остановилась. Она сделала ему больно?

Мужчина поднял голову от ее груди.

— Что? — пробормотал он. — Я сделал тебе больно?

— Нет. — Ника тихонько рассмеялась от такой глупости. — Боже, нет. Просто я... Ты такой большой.

Она съежилась от своего бестактного замечания, но потом ей стало все равно, потому что лицо Винсента вдруг приобрело такое выражение, какого Ника никогда не ожидала. Очаровательно смущенное.

— Спасибо. — Мужчина что-то пробормотал себе под нос, и Ника попыталась успокоить его. Ей не хотелось, чтобы один из них стеснялся или сдерживался.

— Я хочу его. — Ника сжала кулак вокруг члена и почувствовала уверенность, когда Винсент закатил глаза от удовольствия, а с его губ сорвался тихий вздох.

— И ты получишь. Просто не сразу. Мы только начали.

Он провел большим пальцем по ее соску, заставив снова выгнуть спину. Опустил голову и потерся носом о ложбинку между грудей, щекоча волосами плечи. Крупные ладони накрыли половину груди. А внимание Ники привлек неудержимый голод в его глазах, откровенное желание.

Этот мужчина должен хотеть этого так же сильно, как она.

— Что такое, малыш? — спросил он, заметив ее пристальный взгляд.

Ника толкнула его плечи, и Винсент позволил перевернуть себя на спину. Осмелев, она встала на колени и оседлала его, отползая назад. Гладкая кожа его кобуры коснулась внутренней стороны бедра.

Винсент остановил ее продвижение, обхватив чуть выше колена и издав гортанный стон.

— Черт побери, Рыжая.

Ника почувствовала влагу между ног. С трудом сглотнув, посмотрела в красивые глаза, цвета очень темного шоколада, почти черные от расширившихся зрачков. Она улыбнулась, как никогда радуясь тому, что предпочитает красивое нижнее белье.

Это будет стоить каждого мгновения, которое Винсент заставлял ее ждать.

***

— Мне нравится этот вид, — прохрипел Винсент, лаская ее тело. Ника была влажной от его поцелуев. Его прикосновений. Он видел пятно на ее трусиках. Когда оседлала его грудь, широко расставив ноги, знойный аромат ее возбуждения пригвоздил его к кровати. — Я собираюсь испортить твои симпатичные трусики, — предупредил он.

А затем, не в силах сдерживаться, отбросил обрывки ткани в сторону. Прежде чем колотящееся сердце остановится, он просто обязан попробовать ее на вкус. Схватив девушку за бедра, легко поднял ее и притянул к своему лицу так, что колени Ники оказались возле его головы.

Винсент буквально упивался видом ее розовой и блестящей киски.

— Еще никогда в своей проклятой жизни не видел ничего прекраснее, — прошептал он, проводя большим пальцем по гладкой коже ее бедра.

Тихий вздох Ники заставил мужчину опустить ее ниже.

— О, господи, Винсент!

Потрясенный и полный удовольствия возглас Ники отозвался мурашками по спине. Влажный бархат на его губах и вкус на языке вызывал дрожь желания. Он ласкал ее языком, но затем, не способный добраться так, как хотелось, Винсент легко перевернул её на спину и устроился между ног. Такая позиция позволяла лучше контролировать и делать все, что ему вздумается. Ника стиснула в кулаках его волосы, пока он наслаждался ею, как самым сладким десертом. Она вскрикнула, когда язык Винсента погрузился глубоко в ее тело, снова и снова. Ника повторяла его имя словно молитву, а он раздвинул большими пальцами складочки и коснулся маленького комочка нервов. Тело девушки только этого и ждало, натянувшись как тетива. Ее ногти резко впились в кожу его головы, а с губ сорвался страстный вскрик, превратившийся в долгий бесконечный вопль наслаждения. Винсент не останавливался, пока не затихли последние спазмы ее удовольствия.

Смакуя, мужчина проложил дорожку поцелуев по внутренней стороне ее бедра, а затем по плоскому животу, пупку. Мышцы дрожали от едва сдерживаемого желания поскорее сделать ее своей.

— Сейчас, пожалуйста, Винсент. Я хочу почувствовать тебя внутри. — Ее голос был полон того же отчаяния, какое ощущал и Винсент.

Но, игнорируя просьбу, он принялся облизывать, покусывать и целовать каждый сантиметр ее кожи, до которого мог дотянуться. Уделил внимание каждой эрогенной зоне: шее, животу, бедрам, даже под коленками и в изгибе локтей, и все еще не потерял рассудок. На этот раз он избегал самых сладких мест — аппетитной киски и безумно красивых сосков, потому что слишком боялся спугнуть или причинить боль силой своего желания.

Винсент закрыл глаза от мольбы в ее голосе, когда она вновь позвала его по имени, но резко распахнул их, когда Ника как можно шире развела ноги и впилась ногтями в его задницу.

— Что-то хочешь, малышка? — Он удерживал себя всего в паре сантиметров от рая.

— Да, да. Хочу. Пожалуйста. Или я сама это сделаю.

Винсент улыбнулся, но больше ничего не успел сделать. Ника снова перевернула его на спину. Ее сила ощущалась как теплый ветерок, но мужчина позволил ей двигаться, не в силах противиться такой настойчивости.

И не желая сопротивляться.

Он чуть отклонил девушку, понимая, что итак слишком долго заставил ждать и потянулся к ящику прикроватного столика. Схватил и разорвал упаковку, надев презерватив с рекордной скоростью, а Ника продолжала извиваться на нем, словно танцующее пламя. Великолепные волосы рассыпались по плечам и спине, густая прядь обернулась вокруг идеальной груди.

Ника нависла над ним, обернув пальцы вокруг члена, от чего весь воздух вышибло из легких. Она потерлась о головку, а затем убрала руку и медленно опустилась на него, пока с трудом не достигла самого основания. Их взгляды не отрывались друг от друга, пока ее лоно сжимало его как тугая, боже, какая же тугая шелковая перчатка. «Гребаный ад». В попытке сохранить молчание Винсент так сильно стиснул зубы, что заломило виски, и просто смотрел, как Ника начала извиваться на нем, двигая бедрами, но не поднимаясь. Ничто сейчас не могло заставить его отвести взгляд. Она выглядела такой живой, ее лицо выражало полное блаженство. Девушка запрокинула голову назад, и кончики ее длинных волос защекотали его бедра.

«Моя. Вся моя».

Она приподнялась и секунду помедлила, прежде чем снова опуститься, двигаясь вперед и назад, и Винсент не смог сдержать протяжный стон.

— Проклятье, как же хорошо. Тугая... влажная... такая красивая... и вся моя.

Господи-боже, он не романтик. Хотелось извиниться, но мужчина не мог больше говорить. Ему и не пришлось.

— Да, та-а-ак хорошо, — согласилась Ника. — Такой большой... во мне... мой.

«Черт. Да». Винсент стиснул пальцами бедра возлюбленной и заставил ее остановиться, прикусив внутреннюю сторону щеки, чтобы не кончить. Обхватил ладонью за шею и притянул к себе, чтобы поцеловать страстные губы.

«Заклеймить ее. Овладеть. Сделать своей», — рычал в его голове Фанат.

Винсент хотел повиноваться ему, чтобы больше ни один мужчина даже близко к Нике не подошел. Иначе будут иметь дело с его яростью. Он будет всегда рядом с ней на людях, защищая от всего, что может причинить ей вред. Он сделает ее счастливой. Поможет оправиться от пережитого. Будет дарить щедрые подарки. И если не сможет найти то, что доставит ей удовольствие, то сделает это собственными руками, черт подери. А в уединении их спальни будет любить ее тело. Будет брать ее снова и снова. Наслаждаться ею. Удовлетворять ее. Так тщательно, что она никогда не захочет никого другого.

Никогда.

Только его.

Их вместе.

Винсента и Нику.

— Винсент? Ты тут? — Его внимание привлекли царапнувшие грудь ноготки. Винсент услышал нотки беспокойства в ее голосе. Ника заметила его рассеянность.

— Тут, моя сладкая, — отозвался он, снова овладевая ее ртом. Отпустив затылок, приподнял ее попку, чтобы самому двигать бедрами. К его разочарованию, девушка соскользнула с него. Вернув обратно, Винсент притянул Нику так, чтобы ласкать языком сосок, пока продолжал вколачиваться в ее тело.

— Да, — выдохнула она, голос надломился. — Пожалуйста. Да, вот так. Мне нужно тебя чувствовать. Повсюду.

«Да, мадам». Винсент перекатил ее на спину, практически не сбавляя темпа, и Ника вскрикнула, когда он вошел еще глубже. Боже, издаваемые ею звуки возносили его до неба, а нежные вздохи и стоны, беспокойно извивающееся тело, ставили ее удовольствие для Винсента превыше всего.

— Винсент. — Ника прикусила его плечо и сильнее прижалась бедрами, используя кобуру на его груди как рычаг.

Винсент растворился в этом раю, и от ее тихого, сексуального всхлипа сердце едва не взорвалось. Их глаза встретились, и он начал размеренно вколачиваться в нее. Ника гладила его повсюду, хваталась за плечи, царапала кожу ноготками, сжимала ладонями задницу. Но самое лучшее? Длинными ногами Ника обхватила его спину и сжала, когда их одновременно пронзил оргазм. Винсент кончил словно в первый раз, разрядка вызвала дрожь по всему телу, а крепко обхватившее его член лоно заставляло содрогаться снова и снова.

Когда все закончилось, его тело не выдержало, и он рухнул. Понимая, что слишком тяжел для нее, Винсент перекатился на бок и увлек Нику за собой, одновременно снимая презерватив и надеясь, что она не заметила, насколько привычно для него это движение.

Странно. Раньше он бы уже встал и одевался, пытаясь придумать оправдание, почему не перезвонит.

Но не этой ночью.

Он приоткрыл один глаз и заметил, как Ника идеально лежит, подходя ему, как недостающий кусочек головоломки. Уткнувшись головой в шею и прижавшись грудью к его боку, она подогнула одну ногу и закинула ее ему на бедро. И, боже, сейчас жизнь Винсента казалась чертовски привлекательной.

Он снова закрыл глаза, чувствуя, как замедляется сердце, пока девушка водила пальчиком по его ключице. Она вздохнула и самым кончиком обвела волчий клык. Приподняв подарок Софии, прочитала гравировку и снова положила кулон на грудь.

Почему не спросила, что там написано? Может, уже знала? Почему не поинтересовалась, кто ему это подарил? Как много для него значит кулон? Снимает ли Винсент его когда-нибудь?

— Мне его подарила сестра. — Он сам удивился признанию.

Ника приподнялась на локте и посмотрела на него взглядом, которого Винсент не понял, а затем снова взяла гладкий черный камень.

— Боюсь, я не знаю эту заповедь Матвея.

— Ибо если ты прощаешь другим прегрешения их, то и Отец твой небесный простит тебя.

Ника опустила голову.

— Мы с богом сейчас не в ладах.

Он понимал.

— Учитывая, через что ты прошла, уверен, Он понимает, почему.

— Ты в Него веришь, да?

Винсент провел кончиками пальцев по ее ребрам и слегка улыбнулся, когда кожа покрылась мурашками. Он накрыл их ладонью.

— Ага. Верю. Иногда не понимаю, почему допускает некоторые события, но знаю, что Он есть. Должен меня ненавидеть.

Ника сильнее прижалась к нему.

— Судя по этому отрывку, нет. — Девушка затихла на пару секунд, а потом слегка вздрогнула. — Ева считает, что я должна поговорить с другом Габриэля, священником, который их поженил.

— Майк классный парень. Я бы советовал к нему обратиться, если чувствуешь необходимость.

Ника кивнула.

— Приятно знать. — Она вывела замысловатый узор на его груди и ниже к животу. Отстегнула маленькую защелку, чтобы снять кобуру, и Винсент подвинулся, помогая, прежде чем откинуться назад, когда кобура упала на пол. — Я знала, что с тобой будет именно так.

Винсент прикрыл глаза и почувствовал, как Ника прижалась губами к его груди.

— И как же?

Кажется, она пожала плечами.

— Мощно. Непередаваемо. Прекрасно. Прямо как ты.

Винсент не открыл глаз, хотя ему очень хотелось закатить их. Он знал, что Ника на него смотрит. Что, черт подери, ему следовало на это ответить? На то, чего не понимал.

Тишина затянулась, и чем дольше Ника молчала, тем больше успокаивался и расслаблялся Винсент. Она не настаивала «посмотреть на нее», не вынуждала «поговорить с ней». Нет. Не навязывалась, водя кончиками пальцев по его телу, давая время, которое, как она инстинктивно чувствовала, ему было необходимо.

— Ты такой суровый. Помню, что подумала об этом, когда впервые увидела. Такой суровый и красивый. У меня дух захватило.

Винсент приоткрыл веки. Неужели она и правда видит его таким? Ника лишь улыбнулась и продолжила:

— Это так меня поразило. Вот почему тогда чуть не упала. А потом, когда ты поцеловал меня... — Ее вздох коснулся его подбородка. — Ты заставил меня почувствовать что-то. Похоть, да, но было нечто большее. Впервые за долгое время мне стало тепло на душе. И я поняла...

Винсент задержал дыхание.

— Поняла что?

Она тихо вздохнула.

— Что Кевин не полностью меня уничтожил.

Ника опустила голову, а Винсент удивленно моргнул, потому что, поделившись сейчас очень личным, она ничего не ждала взамен. Эта женщина была воплощением мечты.

Скользнула губами по его соску и нежно подразнила зубками, пробуждая вновь.

— Этот «один раз» ведь на всю ночь, верно? — спросила она, облизываясь. — Или мы закончили? — В ее глазах сверкнул озорной огонек, давая понять, что девушка его дразнит. Она внезапно переместилась, и Винсента опалило пламенем везде, где их тела соприкасались. Она продолжала свои отвлекающие поцелуи, прокладывая путь по груди, ее живот мимолетно касался его члена. — Потому что мне хочется сделать кое-что еще, прежде чем мы вернемся к реальности, — произнесла она, оставляя влажную дорожку поцелуев на его животе.

Сердце бешено заколотилось, когда ее язык достиг пупка, и едва не взорвалось, когда Ника нежно поцеловала кончик члена.

— Мне многое хочется сделать, но это — особенно.

— Рыжая.

Она довольно улыбнулась. Ее губы приоткрылись, и у Винсента перехватило дыхание.

— Он отзывается, — прошептала Ника, обхватив одной рукой основание и медленно опускаясь ртом на его член.

Винсент приподнял бедра, а она взяла его глубоко, и застонал, почти всхлипнул. Зарылся пальцами в ее волосы, когда Ника отстранилась и на мгновение высвободила член из сладкого плена. Девушка заговорила, и касание ее теплого дыхания подействовало не хуже настойчивой ладошки.

— Я никогда этого не делала, — призналась Ника. — Но думала сделать с тобой. Дважды мечтала. — Она покружила языком по головке, а затем повторила то, что делал с ней Винсент — начала дразнить языком и зубками чувствительную кожу от кончика до основания. — Я прочитала достаточно романов, чтобы знать основы. Но если что-то не так, то открыта для предложений.

Его восхищение этим удивительным созданием не знало границ, и он мог лишь лежать и наслаждаться ею. Когда Ника медленно улыбнулась, и от этого в уголках глаз появились морщинки, у Винсента от эмоций перехватило горло.

— Идеальная. Проклятье, ты идеальна, Рыжая.

Она мгновенно вознаградила его, открыв рот и приняв член полностью, пока тот не уперся в горло. Ника тихо застонала.

— Че-е-е-рт, Ника.

«Что за книги, черт подери, она читала?»

Ника медленно отстранилась и выдохнула.

— Надеюсь на это, — игриво подмигнув, произнесла она.

«Дерзкая девчонка». Он за руки подтянул ее выше и прижал к себе.

— Нет необходимости надеяться, когда я прямо здесь, малыш, — хриплым от желания голосом произнес он.

Она принялась целовать его, тихонько посмеиваясь. Винсент услышал, как открылся ящик, и Ника вытащила упаковку презервативов. Там осталось три.

— Теперь не окажешь мне честь? — прошептала она в его губы, разрывая упаковку. Даже не думая отказывать, он прервал поцелуй и перекатился на спину. Ника не торопилась.

Не в силах больше терпеть, Винсент прижал ее к кровати. Раздвинув ноги коленями, он медленно вошел в нее, радуясь выражению неприкрытого удовольствия на лице. Ника закрыла глаза и откинула голову назад, когда он начал двигаться. Винсент приник губами к ее обнаженной шее, целуя и пробуя на вкус нежную кожу, а потом снова переключился на ее рот. Их языки немедленно встретились в страстном танце. В этот момент Винсент осознал, что овладев Никой единожды, он изменится навсегда.

***

— Малышка?

Тихое ласковое обращение и нежное поглаживание по щеке — самое сладкое ощущение на свете — пробудило Нику от легкой дремоты. Она лениво приоткрыла глаза, и на губах расцвела счастливая улыбка. Пока не заметила, что полностью одетый Винсент сидит рядом на кровати. Она резко села, чувствуя нарастающую в груди панику.

— Что случилось? Все в порядке?

— Ш-ш-ш. Все прекрасно.

Ника почувствовала мятное дыхание на губах, сменившееся нежным поцелуем. Отпустив прижатую к груди простыню, обхватила ладонями гладкие щеки Винсента. Он принял душ, побрился и почистил зубы?

Ника отстранилась и бросила взгляд в окно. Еще темно.

— Куда ты идешь? — И тут же закусила губу. Можно ли о таком спрашивать?

Кажется, сейчас это не имело значения. Потому что Винсент явно не услышал вопроса. Он слишком увлекся созерцанием ее обнаженной груди.

Ника задержала дыхание, и по телу пробежала дрожь, когда он провел кончиками пальцев по левой груди, напоминая дуновение легкого ветерка.

— Красавица. — Покачав головой и раздраженно вздохнув, Винсент натянул ей на грудь простынь. — Не мог заставить себя говорить, — усмехнулся он. — Ты спрашивала, куда я ухожу.

В его тоне не слышалось осуждения. Казалось, он скорее напоминал себе, а не удивлялся просьбе объяснить, почему уходит.

— Приходил Габриэль, и мне нужно ненадолго отлучиться. Парни только что поймали дилера, который прикрывался именем нашей семьи, чтобы продавать свою гадость. Не уверен, как у ОДМК, но наркотики не являются частью нашего бизнеса. Возможно, имеет место крупное дело, и Гейб думает, что нам стоит присутствовать лично. — Винсент окинул ее горячим взглядом, вызывая дрожь, словно только что коснулся. — Если бы ситуация не была необычной, я бы даже Габриэлю не позволил оторвать себя от тебя этой ночью.

Сердце Ники учащенно забилось, и не только от беспокойства за этого мужчину. Она потянулась и нежно поцеловала его в уголки рта.

— Пожалуйста, будь осторожен, хоть я и знаю, что ты всегда такой. Увидимся, когда вернешься.

Странный свет озарил его темные глаза. Благодарность?

— Да, увидимся. — Он еще раз поцеловал ее и ушел, оставив сглатывать подступивший к горлу ком.

Когда дверь закрылась, Ника откинулась на подушки и прижала простыню к груди, пытаясь разобраться в своих чувствах. По мере того, как успокаивалась, ее охватывала абсолютная уверенность.

Она влюбилась. Впервые в жизни Ника безумно и страстно влюбилась в мужчину. Из-за непонятного и слепого влечения она бы не провела с Винсентом ночь, даря свои тело и душу.

Она любила его.

«Черт». Ника закусила внутреннюю сторону щеки. Она официально увязла в отношениях с вице-президентом криминальной семьи Моретти — мужчиной, который угрожал людям, ломал чужие жизни и даже при необходимости убивал.

Но почему ничего из этого не отталкивало и... не пугало ее? Даже Винсент считал, что должно. Потому что он делал это не бездушно. Это отражалось в его глазах, когда отступала тьма.

Ника повернулась и зарылась носом в его подушку. Она полагала, что именно в этом и заключается безусловная любовь. Именно так Ева любила Габриэля, несмотря на то, кем он был. Как однажды какая-нибудь счастливица полюбит Калеба. Неважно, что их мужчины делали в прошлом и, несомненно, повторят в будущем, их все равно будут любить.

На удивление, Ника не запаниковала от этого осознания. В действительности, она даже почувствовала облегчение, поняв, с чем имеет дело. Как она справится, когда между ней и Винсентом все закончится на следующей неделе, может быть, в следующем месяце? Она решила не думать об этом сейчас. Вместо этого собиралась принять совет Евы и жить настоящим. Она будет наслаждаться каждой минутой, до последнего умопомрачительного поцелуя.

А потом сделает то, что делают все женщины, когда отношения заканчиваются. Двинется дальше.

Закрыв глаза, она вновь и вновь проигрывала в мыслях прошедшую ночь. И уже задремав, вспомнила, что обещала Еве утром еще один раунд подготовки к собеседованию.

Погрустнев, Ника подумала, что скоро карьера — это единственное, что ей останется.

Глава 21

Нику разбудил яркий луч света. Она лениво потянулась, но замерла, когда осознала, что полностью обнажена. От нахлынувших воспоминаний о прошедшей ночи у нее округлились глаза. Ника улыбнулась, чувствуя непривычную скованность... везде. Не удивительно. Ночью она оказывалась в таких позициях, которые раньше встречала только в игре «Твистер».

Сев на кровати, Ника огляделась, по ровному матрасу уже понимая, что Винсент не вернулся. Она проверила телефон. Семь тридцать. В запасе оставалось немного времени. Ника встала и неторопливо приняла душ. Может, он дома и сейчас внизу. «Можно вместе позавтракать», — подумала она, по-детски радуясь идее совместного приема пищи.

Вернувшись в спальню в одном полотенце, она открыла чемодан, который материализовался вчера утром, и натянула белые кружевные трусики. Затем надела белый свободный шифоновый топ на тонких бретелях, джинсовые капри с подворотами и новые туфли на танкетке. Схватив щетку, расчесала влажные волосы и небрежно закрутила их на макушке, чтобы высохли волнами. Добавила к образу пару крупных сережек в стиле бохо, несколько браслетов, схватила телефон и направилась вниз.

Она не стала бы утверждать, что не разочарована, когда обнаружила на кухне лишь Еву, но ее хотелось видеть не меньше. Лучшая подруга сидела на полу с Чарли, затискивая его до полусмерти.

— Что ты делаешь? Тренируешься быть матерью?

Ева подняла взгляд и облокотилась спиной о шкаф, драматично изобразив поникший вид.

— Наконец-то! Я почти уверена, что ты нарочно так со мной поступаешь, — пожаловалась она.

— Поступаю как? — Ника присела, чтобы обнять щенка.

— Заставляешь ждать подробностей! Что произошло ночью? Господи боже, я чуть не умерла, когда Габриэль вернулся в комнату с улыбкой до ушей! Он улыбался, Ника! — она понизила голос, — Ви не пустил меня в комнату, сказав, что ты в неприличном виде, — Вернувшись к нормальному тону, Ева вскочила на ноги, хлопая в ладоши как ненормальная. — Почему ты была в неприличном виде? Я правильно подумала? Он соврал, что не хочет тебя?

— Ты с ума сошла, — с улыбкой пробормотала Ника. — И да, как обычно, ты оказалась права.

Ника очутилась в радостных объятиях, а затем Ева схватила из стопки на плите две тарелки.

— Садись. — Она открыла духовку и из глубокой сковороды положила омлет. — Я знала. Я же говорила? — Ева поставила еще миску со свежими фруктами и пододвинула подруге тарелку с ножом и вилкой.

Ника уселась на один из высоких стульев перед гранитной стойкой и закатила глаза, заметив загадочный вид ее обуреваемой гормонами подруги. И на случай, если позвонит Винсент, Ника отложила телефон в сторону, но экраном вверх.

— Ой, да брось, Ева. Не смотри на меня так. Это пугает до усрачки. Как будто ты гордишься, что мою ягодку сорвали или как там еще говорят.

Ева фыркнула и ткнула в ее сторону вилкой.

— Видишь? Это доказывает, насколько он хорош для тебя. Я уже год не слышала от тебя подобных выражений. — Ева продолжала есть стоя, накалывая на вилку кусочек арбуза. — Я так рада, что все получилось...

Ника подняла руку и проглотила кусок омлета.

— Придержи коней, женщина. Это просто секс. — «Врушка», — нашептывал разум. — Прекрасный секс и ничего больше. Это ничего не значит. Мы с Винсентом ясно дали это друг другу понять.

Ева прекратила жевать и уставилась на нее.

— Что? Но почему? Я не понимаю.

На самом деле Ника тоже этого не понимала.

— Я, правда, не хочу снова это обдумывать. Просто, не знаю, дай мне немного насладиться моментом.

И, уже жуя виноград, она осознала, что наслаждение закончилось и хочется его вернуть.

А это значило, что ей нужно снова быть с Винсентом, чтобы утолить желание.

«Вот так и возникает порочный круг зависимости», — уныло подумала она, принимая чашку кофе от своей расстроенной подруги.

— Спасибо. Я думала, мужчины должны были уже вернуться. Они часто так поступают? Уезжают посреди ночи?

— Совсем не хочешь об этом говорить? — с тревогой спросила Ева.

— Неа.

— Ладно. Просто знай, что я рядом.

— Знаю.

— Ну, хорошо, тогда, эм, нет. — Ева едва волочила ноги до холодильника, чтобы взять молоко. — Вся эта хрень с полуночными отъездами для меня тоже впервые. Габриэль недавно звонил и сказал, что они ждут Максима, чтобы выяснить личность главы какой-то банды, которая торговала наркотиками под именем Моретти. О большем я не спрашивала.

— Ты испугалась, когда он разбудил тебя и сказал, что уходит? — Ника протянула чашку для молока, радуясь, что их дружба позволяла не ходить вокруг да около.

Ева съежилась, протягивая ей ложку.

— Я бы так и сделала, если бы смогла проснуться. Смутно помню его уход, но я была слишком сонной, чтобы понять, что происходит. Неприятно это говорить, но я рада. Иначе сходила бы с ума и не спала остаток ночи. — Она поморщилась и сделала глоток кофе. — Чувствовала себя очень виноватой, когда Гейб позвонил, а я не знала, где он.

Ника улыбнулась. Похоже, у каждой из них свои проблемы.

— Винсент сказал, что они проводили зачистку. Это же хорошо.

Ева отнесла молоко.

— Да. Очень хорошо, — согласилась она, вернувшись на место. — Я лишь надеюсь, что это ненадолго. — Она вздохнула, и обе девушки принялись ковыряться в своих тарелках. — Независимо от того, где ты находишься, все люди одинаковы, правда? Власть и деньги притягивают жадных, чья ненасытность, как правило, приводит к жестокости и временами смерти. — Ева взяла кусочек персика и свободной рукой начала скрупулезно поправлять баночки со специями Самнанга, выстраивая их в идеальный ряд. — Хреново, что мои муж и отец находятся на вершине пищевой цепочки в нашем маленьком круге. — Девушка натянуто улыбнулась, проведя рукой по животу. — Должна сказать, успокаивает, что Габриэля прикрывают Куан и Винсент. И Алек, и Максим тоже. Я почувствую себя еще лучше, когда Джак приедет из Сиэтла. Он был «морским котиком». С ума сойти, правда?

Отодвинув тарелку, Ника взяла кофе. Аппетит ее покинул. Да, с ума сойти. Она искренне радовалась, что Габриэля хорошо охраняют, но когда настанет время, кто защитит Винсента?

***

Снедаемый тревогой, Винсент стоял за закрытой дверью. Он устал слушать, как находящийся в комнате парень все отрицает, но вскоре принимается кричать и оправдываться. Поэтому пришлось убраться нахрен оттуда. Винсент жалел о невозможности и вовсе уйти, потому что ему хотелось домой, черт побери.

Эта отчаянная мысль его не испугала.

Да и не должна была, учитывая, что посещала его каждую минуту последние пять гребаных часов. Он еще никогда с таким нежеланием не покидал дом вслед за Габриэлем и Куаном. Куан улыбался большую часть пути в Бруклин. Ублюдок. Гейб усмехнулся, спросив, откуда у Винсента «синяк» на шее. Ведь тот носил отметку Ники со слишком гордым видом.

«Дерьмо».

Он облажался, заполучив эту девушку. Эпично, потому что теперь хотел ее снова.

И снова, и снова, и этому не будет конца.

«Дерьмо. Дерьмо».

Услышав тяжелые шаги, доносящиеся с нижнего этажа пустого офисного здания, Винсент резко поднял голову. Он сжал ЗИГ у бедра и расслабился только, когда в поле зрения появились Габриэль, Куан и Макс.

«Черт. Наконец-то».

— Какого хрена так долго, Киров? — рявкнул он, когда мужчины подошли ближе.

Даже его идиотская футболка с надписью «И ради этого я побрил яйца?» не вызвала улыбки на губах.

Макс смерил его хмурым взглядом.

— Отвали, Ви, я не в настроении. Я уже несколько дней не трахался. Несколько дней. Да, ты верно расслышал. Я уже почти не сплю. Но эта маленькая австралийка все еще отказывается играть по моим чертовым правилам. — Он распахнул дверь, возле которой стоял Винсент, и заглянул внутрь. — Ага. Это он. Приятно руководить операцией, а, засранец? — бросил он парню, поднимая глок, который Винсент даже не заметил, и сделал три выстрела, закрывая дверь, прежде чем стихло эхо. — Какого хрена она строит из себя недотрогу? Кто сейчас так себя ведет? Думаешь, она играет со мной? Полагаешь, считает, что таким образом достанет меня? Или считаешь, что действительно не хочет...

— Ты не мог опознать этого придурка по фотографии и избавить меня от часа ковыряния в носу под дверью? — оборвал его Винсент.

— Размытая получилась. Не хотел, чтобы невиновный умер ни за что. — Макс пожал плечами. — Во всяком случае, с этим гребаным великолепным акцентом она говорит: «Я пас». Какого хрена? — Он покачал головой, возвращаясь тем же путем, каким только что пришел. — Я ничего не понимаю. Пойду домой, — недовольно бросил он через плечо, снова скрываясь за углом.

Куан глубоко вздохнул, как будто после такого монолога ему не хватало кислорода.

— Я мог сделать другую! — крикнул Винсент.

Габриэль оглянулся, и в его темно-зеленых глазах мелькнуло веселье.

— Он прав. Сначала должно пройти опознание. Таким образом, от обезумевшего ублюдка можно вытянуть много информации о дилерах.

Винсента не сильно волновали подробности.

— Сидни Мартин с таким же успехом могла бы сдаться и пристегнуться наручниками к изголовью его кровати. Потому что он не успокоится, пока этого не случиться.

— Вот уж точно.

Когда они направились к выходу, Винсент наконец-то почувствовал облегчение. Почти дойдя до внедорожника, он резко остановил Габриэля.

— Дай нам минуту, — попросил он Куана, который кивнул и сел за руль «Эскалейда».

Габриэль выглядел заинтересованным.

— Что такое, Ви?

— Хотел извиниться за отсутствие воодушевления прошлым утром. Я был взвинчен, но это не оправдание. — Что было, то было, и он не собирался оправдывать свои действия. Винсент отбросил носом ботинка грязный сигаретный бычок. — Просто хочу, чтобы ты знал: я ужасно рад за вас с Евой. Ты храбрый, мужик. Храбрее меня.

Друг принял его ладонь и притянул в свои объятия.

— Спасибо, Ви, но храбрость тут ни при чем. Тут скорее сила воли и решительность. Никто не подберется к моей жене и ребенку. Ни один человек. Если придется ради этого отдать жизнь, то я более чем готов.

Винсент коротко кивнул, чувствуя в груди все возрастающее уважение к этому человеку.

— С тобой ничего не случится, брат. Ты будешь рядом со своим сыном или дочерью, потому что если кто-то осмелится навредить тебе, то им придется иметь дело со мной еще до того как они окажутся рядом.

Когда они забрались во внедорожник и выехали на дорогу, слова Габриэля эхом отозвались в голове Винсента. Решительность. Неужели, это все, что нужно для защиты близких? Как насчет их свободы выбора? Завтра Ева могла бы пойти в офис и перед зданием «ТарМор» получить нож в живот от партнера дилера, которого они только что прикончили. Жена и ребенок, от одного удара. Как в таком случае ей поможет решительность Габриэля? Если только Гейб запрет ее, отберет свободу, только тогда ни у кого не будет возможности добраться до них.

Ага. И по дороге домой они могут расшибиться на автостраде. Или попасть под удар молнии на подъездной дорожке перед дверью. Винсент мог поскользнуться на верхней ступеньке и сломать себе шею прежде, чем доберется до Ники в своей спальне.

Черт. Возможность какого-нибудь дерьма будет преследовать. Все гребаное время. И Винсенту придется найти способ жить с этим.

До того, как он сведет с ума себя и всех окружающих.

***

Они достигли Олд-Уэстбери в рекордное время. Винсент махнул рукой Габриэлю и Куану ехать, а сам вернулся в гараж. Прежде чем увидит Нику, ему требовалось собраться с мыслями. Не хотелось пугать ее своим настроением.

Сделав, как он надеялся, расслабляющий вдох, Винсент прислонился к безупречно чистому рабочему столу и достал телефон. Он написал Калебу, спрашивая, нашли ли парни что-нибудь новое о Ноллане. Байкеры снова посещали Краун-Хайтс прошлой ночью. Вероятно, до смерти перепугали местных шишек, создав впечатление, что ОДМК переезжают.

Винсент ухмыльнулся, все еще ожидая ответа, и оглянулся, когда открылась дверь в дом. Дыхание со свистом покинуло легкие.

Ника стояла в белой майке, которая слишком походила на пижаму, чтобы расхаживать в ней перед другими, обтягивающих укороченных джинсах, обнажающих стройные лодыжки, и туфлях. Благодаря каблукам теперь ее было бы гораздо удобнее целовать.

— Не помешаю?

Ее мелодичный голос почти заставил Винсента закрыть глаза. Он качнул головой и жестом подозвал девушку. А когда она вложила свои пальчики ему в ладонь — притянул к себе.

На случай, если кто-то захочет их прервать, ни слова не говоря утащил Нику вглубь гаража за «Комбат», а затем обрушился на ее губы, вдавив девушку в стену. От его напора застучали висящие на стене поблизости инструменты. Ника зарылась пальчиками ему в волосы, царапая ноготками кожу, и Винсент зарычал.

— Доброе утро, — прошептал у ее губ, а когда Ника потерлась об его эрекцию, почувствовал, как оживает тело.

— Доброе утро, — поприветствовала она. — Я рада, что ты дома.

Где-то в районе сердца затеплился огонек, но Винсент погасил его.

— Я тоже.

Он подхватил девушку на руки, заставляя обхватить себя бедрами, и на ватных ногах направился к двери. К черту скромность! Можно подумать, Ева и Габриэль не приучили никого к тому, каково это — жить в доме с новоиспеченными любовниками.

Винсент толкнул тяжелую стальную дверь, позволив той захлопнуться позади, и нажал на кнопку, чтобы опустить дверь гаража. Направляясь прямиком к лестнице, он еще крепче сжал Нику, в ответ почувствовав теплое дыхание, а затем и губы у своего уха.

— Тебе лучше прекратить так делать, — хрипло предостерег он, с трудом сдерживая желание. — В противном случае я могу просто тра...

— Ви?

Словно от выстрела пистолета он застыл на месте. «Черт». Вдвойне черт, когда Ника подняла голову.

— Позже, Гейб. — Винсент продолжил путь, переживая, что друг начнет настаивать на разговоре. — Дай мне час, — угрожающе прорычал он.

Послышался смешок, от которого кровь Винсента закипела как лава.

— Между прочим, ты серьезно вляпалась, Ника, — крикнул Габриэль, когда они завернули за угол.

— Вот черт. — Ника явно почувствовала себя виноватой. — Ева только что написала Габриэлю, что мы собираемся поехать в клуб к Калебу. Я должна объяснить...

— Я все объясню за тебя, — пробасил Винсент, — позже. Сейчас есть только ты и я.

Медленная улыбка согнала напряжение с ее лица.

— Но Еве не стоит знать...

— Позже, — повторил он еще громче.

— Ладно-ладно. Хорошо.

— Спасибо.

— Нет. Тебе спасибо.

Она сжала бедра вокруг его талии, и Винсент споткнулся, хватаясь за дверную ручку.

— Подожди пока с благодарностями.

Он захлопнул за собой дверь спальни и защелкнул замок.

Затем опустил ее на кровать, и Ника захихикала. Его рот завладел ее губами, пока они срывали друг с друга одежду. Винсент услышал, как последовав его примеру, она тоже скинула обувь. Многозадачность в лучшем виде. Блузка оказалась на полу, и Винсент накрыл ладонями грудь.

— Где твой лифчик? — требовательно спросил он, сжимая ее, и зарычал, когда соски превратились в маленькие горошины.

— Вшит в блузку.

Ника приподняла край его футболки и принялась расстегивать пуговицу и молнию на джинсах.

Не желая убирать руки от восхитительной груди, Винсент все равно провел по ее длинным ногам, спуская джинсы и трусики. Как только она осталась обнаженной, стянул через голову свою футболку и снова прижал девушку к кровати. Ее прикосновения по всему телу оставляли неизгладимый след на разгоряченной коже, пока Винсент прокладывал дорожку из поцелуев от подбородка вниз по шее и груди, втянув сосок в рот. Второй ладонью смял другую грудь. И тут же дернулся, едва почувствовал, как пальчики сомкнулись вокруг его члена. Это ощущение заставило прижаться к Нике так, словно они стали одним целым.

— Твои штаны, Винсент.

Он оторвался от такой манящей груди и встал, резко сдергивая с себя джинсы. Все еще стоя, схватил Нику за икры и подтащил к краю кровати. Подложив под ее бедра подушку, от открывшегося ему вида едва устоял на ногах. Ее волосы ярким ореолом окружали голову, сливочная кожа уже немного раскраснелась от жара, глаза потемнели от желания. Возбужденная, готовая и ждущая, когда Винсент возьмет ее.

Ника нетерпеливо кивнула.

— Так дай же мне повод поблагодарить тебя.

Ника призывно приподняла бедра, и он с готовностью принял приглашение.

Надел презерватив и, обхватив ее бедра, вошел одним глубоким толчком до самого основания. Они оба застонали от ощущений, когда ее стеночки крепко сжали его член…

Плохая идея стоять, когда все тело пробирает дрожь. Очень плохая. Винсент попытался сосредоточиться только на Нике, на том, насколько правильным казалось находиться глубоко внутри нее. Он провел рукой по внутренней стороне ее бедра и скользнул большим пальцем по клитору, наблюдая, как на ее шее выступают венки. Второй рукой опустил ее ногу, раскрывая шире. Удивительно гибкая. Прекрасная во всем.

Мышцы бедер дрожали, как будто Винсент только что пробежал марафон. Но не физическая нагрузка тому виной. Нет. Причиной охватившей его слабости стали эмоции. Его обуревали чувства: вина, ярость, жажда мести и тревога с одной стороны и страсть, желание никому ее не отдавать, обожание и нежность — с другой.

— На этот раз никуда не пропадай, Винсент. Не... отстраняйся. Останься со мной?

Когда Ника опустила руки, он оторвал взгляд от ее лона. Она комкала простыни у себя над головой. Теперь провела ноготками от его пресса к паху, пока Винсент продолжал двигаться. Как хорошо эта девушка его изучила. Но он никуда не собирался. Особенно в своих мыслях. Его так захватило происходящее, что становилось страшно.

— Просто хочу продлить удовольствие, детка. Больше ничего, — пообещал Винсент сквозь стиснутые зубы. Как тут может быть что-то еще?

— Не надо. Просто поделись со мной тем, что чувствуешь.

Обхватив его запястья длинными пальцами, Ника притянула Винсента ближе. Это, вкупе со стонами, которые при каждом движении бедер издавала Ника и связью, которую он ощущал благодаря ее пристальному взгляду, заставило вновь поразиться, как же сильно ему повезло.

Но Винсент был не в силах это удержать.

Ее глаза закрылись, а спина внезапно выгнулась. Грудь поднялась еще выше, и Ника застыла, кончая. Ее внутренние мышцы резко сжались вокруг его члена, а затем расслабились, напрочь вытесняя все мысли из головы. Винсент ускорил ритм, не в силах больше сдерживаться, и его тоже охватило освобождение. А удовлетворенный рык заглушил ее стоны.

***

Габриэль прислонился к гранитному островку на кухне и сделал глоток кофе, наблюдая, как его жена проверяет яйца-пашот. Она сама настояла приготовить их для него. Ева приблизилась и нажала на рычаг тостера, прежде чем вернуться и взять тарелку из буфета.

— Маркус звонил, — сообщила она и зевнула, заставив его нахмуриться. Прошлой ночью она спала как убитая, а когда он ушел около трех часов утра, едва шевельнулась. Или он ошибся? Неужели жена не спала всю ночь, беспокоясь о нем, как последнее время постоянно мучился он сам? Или, может, для нее нормально так уставать?

Габриэль изучающе разглядывал ее, пока она доставала из ящика шумовку. Ева переместила взгляд на вход, как будто ожидала, что Самнанг ворвется и накричит за то, что она посмела пошевелить пальцем на его кухне. Парень, вероятно, так бы и поступил, но в крайне очаровательной манере.

Как она будет выглядеть, когда начнет проявляться беременность? Станет более ленивой? Располнеет? Или останется стройной?

Он поднял глаза к потолку и послал очередную благодарственную молитву. Как же так получилось, что он так счастлив?

— Садись.

Габриэль опустил голову и увидел Еву, стоящую перед ним с яйцом и тостом на тарелке. Его внимание привлекла идеальная грудь жены, прикрытая красивым летним платьем черного цвета с незабудками.

Как сильно она отяжелеет?

— Вот видишь! — воскликнула Ева, опустив плечи. — Я на самом деле думаю, что тебе стоит поспать. Как Куану.

Габриэль покачал головой и пошел к стулу, потащив ее за собой. Когда муж обнял ее за узкую талию и прижал к себе, Ева поставила завтрак на стол. Опустив руку на ее живот, он молча пожелал доброго утра своему маленькому мальчику или девочке.

— Я не устал, милая. Вообще-то я задумался, какой ты будешь, когда подойдет срок.

Жена придвинула вилку поближе, заставив его улыбнуться.

— Судя по тому, что читала, я стану круглой, опухшей и раздражительной.

Когда рядом послышался звук «Харлея» Габриэль усмехнулся. Явно не его телефон, но Гейб все равно потянулся к нему.

— Это Ники, — Ева хихикнула. — Очевидное влияние Калеба. Должно быть, она забыла его после того, как мы расстались...

Габриэль вскочил и так резко оттолкнул стул, что тот пролетел по полу и упал на бок. Сообщение и прикрепленное изображение выбили из легких весь воздух.

Я устал от этой игры. Я хочу, чтобы ты сейчас же вернулась, мать твою!

Сообщение от Кевина, а на фотографии был Калеб, привязанный к стулу и избитый до полусмерти.

— Что случилось? — Ева фыркнула, когда он схватил ее за запястье и потащил из кухни по коридору, мягко подталкивая к лестнице.

— Поднимись и приведи Винсента. Он в своей комнате с Никой. Сейчас же, — рявкнул он, стоило Еве открыть рот.

Габриэль поежился, когда его беременная жена взлетела вверх по лестнице, а затем подошел к двери подвала и рывком распахнул ее.

— Макс! Поднимайся!

Он снова посмотрел на фотографию Калеба. Один глаз заплыл, рот распух, под носом и на губах запеклась кровь.

«Ублюдок! Как, черт подери, Ноллан до него добрался?»

Вскоре звук тяжелых шагов, доносившийся сверху, возвестил о прибытии Ви. Парень мчался вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, на ходу натягивая футболку, верхняя пуговица джинсов все еще была расстегнута.

— Какого хрена...

Габриэль поднял голову и покачал головой. Винсент явно понимал, что происходит нечто серьезное, это выдавало выражение его лица. То самое, от которого у тех, кто становился свидетелем, волоски на затылке вставали дыбом.

Несколько секунд спустя послышались легкие, но не менее настойчивые шаги. Как только Ева и Ника присоединились к ним, Габриэль передал телефон Жнецу. И получил именно такую реакцию, какую ожидал.

Винсент взглянул на сообщение и застыл. Затем начал разглядывать экран, как будто его мысли унеслись куда-то далеко, его мощная грудная клетка замерла, а секунду спустя начала яростно раздуваться.

— Где Макс? Киров! — крик разнесся по первому этажу, вызывая желание прикрыть уши.

— Винсент? Это мой телефон. Что случилось?

Судя по дрожи в голосе, Ника уже понимала, что ответ ей не понравится.

Из подвала в фойе влетел Макс, держа пистолет перед собой, палец на спусковом крючке. Девушки испуганно взвизгнули и попятились назад, Ника споткнулась на лестнице и приземлилась задницей на третью ступеньку.

Оружие опустили, во внезапно притихшей комнате звук предохранителя показался особенно громким. Макс злобно вытаращился на Винсента.

— Не смей ко мне обращаться таким тоном, когда никто не при смерти, Романи.

— Эти светильники на заднем плане похожи на те, что стоят в здании на Краун- Хайтс?

Винсент сунул телефон Максу под нос.

Макс внимательно посмотрел на фотографию и выругался, сочувствующе взглянув на Нику.

— Вот черт, сладкая. Мне жаль.

Девушка подскочила.

— Почему? Что такое? Что здесь происходит?

Винсент подошел и обхватил ладонями ее лицо.

— Сохраняй спокойствие и будь уверена, что все получится, хорошо? — Через мгновение она кивнула, широко распахнув глаза. — Калеб у Кевина.

Ника схватилась за татуированное запястье Винсента, словно не в силах стоять самостоятельно. Медленно покачала головой, хлопая ресницами. Внезапно она стала похожей на жертву несчастного случая, пытающуюся понять, что происходит вокруг.

— Нет. Мы с Евой звонили ему, и он еще не перезвонил... Нет. Просто он в своей комнате с какой-нибудь девушкой, Винсент. Он должен мне позвонить... Нет. Не мой брат...

Лицо Ники исказилось, когда, наконец, наступило понимание, и Винсенту пришлось подхватить ее.

Габриэль приобнял Еву за плечи, с тревогой отметив, как сильно та побледнела. А когда почувствовал, что она перестала дышать, схватил ее за подбородок и приподнял его.

— Ева? Эй. Прекращай.

— Калеб с этим... О господи. — Она беззвучно шевелила губами. Схватила его за рубашку, и он почувствовал, как Ева дрожит с ног до головы.

— Успокойся, милая. — Придав тону уверенности, он скрепя сердце, соврал. — Мы вернем его. С Калебом все будет в порядке. Он знает, как позаботиться о себе. Тебе нужно расслабиться. Ты больше не одна. — Жена не послушалась, и Гейб наклонился прямо к ее лицу. — Нет никого важнее маленького создания внутри тебя, так что ты сделаешь чертов вдох, медленно и спокойно... Вот так. Хорошая девочка. — Он погладил ее по спине и прошептал на ухо так спокойно, как только мог: — вот так. Все нормально.

«Нет, не нормально», — подумал он, чувствуя, как внутри закипает от ярости. Если Калеб не выберется оттуда живым, этот дом окутается скорбью. Они обязаны со всем справиться.

— Ты знаешь, где они? — спросил он у Винсента как раз в тот момент, когда Чарли рысцой пронесся по коридору. Щенок сразу подбежал к Нике и принялся скакать, словно пытался взобраться по ее ноге.

Ви наклонился поднять собаку, и поэтому ответил Макс.

— Из того немногого, что я увидел, похоже на место, за которым мы наблюдали. — Он достал телефон, но не успел набрать номер, как Габриэль выругался.

— Абель сказал, что по твоему приказу они с Джаредом следили за порно-студией в заброшенном здании. Не об этом ли они говорили?

Макс шокировано на него уставился.

— Следили?

— Прошлой ночью я брал их с собой и Винсентом. Парни сказали, что позовут кого-нибудь вместо себя. — Пока говорил, он написал Джареду сообщение, спрашивая, кто их подменяет. — Черт, Киров, почему ты мне не рассказал? — Гейб опустил взгляд, когда пришел ответ. — Ладно. Трики и Дэнни О. — Он написал им, но ответа не последовало. — Черт.

— Послушай, я виноват. Серьезно. Следовало поставить тебя в известность. Я отвлекся. — На этот раз Максим выглядел искренним. — Я спущусь вниз, чтобы посмотреть, смогу ли получить изображение этого места с внешних камер, — заторопился он.

Винсент тихо разговаривал с Никой. Девушка продолжала кивать и быстро гладить Чарли по одному и тому же месту. Но щенок, кажется, был не против.

— Но что мы можем сделать сейчас? — спросила она. — Чем дольше он у Кевина... Нельзя оставлять его там, Винсент.

— Мы не оставим. Посмотрим, что найдет Макс, а потом отправимся туда сами.

— Почему бы мне не позвонить Кевину? — Ника высвободилась из рук Винсента и принялась мерить шагами пол. — Позвоню и скажу, что встречусь с ним.

— Нет. — Ответ Винсента был мгновенным и непреклонным, но Ника не унималась.

— Он уедет на встречу со мной, а вы вытащите Калеба. — Она остановилась и перевела взгляд с Винсента на Гейба. — Габриэль? Разве не хорошая идея? Это довольно просто, правда же?

От нее волнами исходило отчаяние и так хотелось согласиться, но Габриэль не мог.

— Это совсем не так просто, Ника, — начал он. — Не когда имеешь дело с парнем вроде Ноллана. Что, если он заминирует склад или сделает что-нибудь с Калебом, прежде чем уйдет?

— Но он хочет меня! — Ее голос звучал пронзительно и настойчиво. — Я знаю его. Он позабудет о Калебе, как только я соглашусь с ним встретиться.

— Ты не пойдешь к нему, Рыжая. Поэтому выбрось эту проклятую мысль из головы, — не терпящим возражений тоном заявил Винсент.

Ника подняла взгляд, когда он подошел к ней вплотную. А затем посмотрела на Габриэля и Еву. И сникла.

— Ладно, — произнесла она скорее жестко, — тогда прошу, спуститесь вниз и узнайте, что так задержало Максима.

Габриэль внимательно посмотрел на Нику, прежде чем повернуться к жене.

— Девочки, можно вас оставить на минутку?

Ева кивнула и выпрямилась, демонстрируя ту внутреннюю силу, которую он так любил.

— Да. Иди. Я присмотрю за ней. Винсент, иди. — Она подошла, чтобы взять Нику за руку, но ее подруга колебалась.

Они с Винсентом молча смотрели друг на друга, а потом Ника привстала на носочки и поцеловала его.

— Спасибо.

Ви открыл рот, чтобы ответить, но Ника уже отвернулась и ушла в гостиную вслед за Евой. Они сели рядышком на диван, Чарли пролез между ними. Винсент, казалось, разрывался между желанием остаться и уйти.

— Я вернусь и дам знать, что мы найдем, — предложил Габриэль.

Ви покачал головой.

— Нет. Я тоже пойду. Нам нужно прикончить этого мудака раз и навсегда.

Вместе с Габриэлем он спустился в командный центр, молясь, чтобы это все еще было возможно. Серьезно, кто знает, когда сделана эта фотография?

Возможно, брата Ники больше нет.

Глава 22

Габриэль и Винсент направились к лестнице в подвал, а Ника осталась лихорадочно размышлять. У Кевина ее брат. Если он не получит желаемого — ее — убьет Калеба. Какое самое простое решение? Отдать себя. Но никто ей в этом не поможет. Как обычно, все придется делать в одиночку. Ради брата она пожертвовала почти целым годом своей жизни, и теперь, похоже, придется сделать это еще раз. Потому что она собиралась встретиться с Кевином и освободить Калеба, прежде чем ублюдок сможет нанести ему еще больший вред.

Ника не сомневалась, что Винсент, Габриэль и остальная команда знают свое дело. Но не верила, что для спасения Калеба они сделают все возможное. В отличие от нее. Если встанет вопрос убить Кевина или спасти жизнь Калеба, но упустить ее мужа, она понимала, что выбор может оказаться не в пользу брата. Она видела, как Винсент отреагировал на ее раны от рук Кевина.

Разум продолжал метаться, перескакивая с одного плана на другой, но большинство из них не сработало бы. Но вот, наконец, один получилось обдумать более детально. Следовало взять машину Евы. На ней установлен датчик, позволяющий открыть передние ворота. По дороге нужно позвонить Кевину и предложить встретиться за пределами здания, где он держит ее брата. Тогда она могла бы прокрасться через черный ход, освободить Калеба, и уехать как раз вовремя, чтобы Винсент и Габриэль прибыли и сделали свое дело — убили ее мужа. На днях Ева упоминала что-то об аксессуаре, который Габриэль подарил ей вместе с новой машиной. Подруга спрашивала, насколько странно, что муж дарит жене револьвер, а потом упомянула, что положила его в бардачок и надеется никогда не воспользоваться. Нике же он может пригодиться. Если Кевин окажется рядом, она использует оружие. Уже много лет Ника поражала брата своей исключительной меткостью. Ладно. Это могло сработать.

Должно сработать. Возможно, это единственный шанс покончить со всем. Покончить с Кевином. Потому что если он не умрет, Ника никогда от него не освободится. Что-то темное поднялось из глубин души. После того, как вызволит брата, она, как и планировалось, отправится на встречу с Кевином. И с помощью револьвера сделает так, что этот человек больше никому не причинит вреда.

Она заслуживает шанса расправиться с ним собственноручно.

С тех пор как они с Евой удалились, прошло всего несколько секунд, и Ника, в новой роли чувствуя себя странно спокойной и решительной, смотрела, как Винсент и Габриэль исчезают на лестнице. Она поставила Чарли на пол и из-за пояса джинсов достала свой телефон, который стащила из кармана брюк Винсента. Включив его, Ника издала сдавленный гортанный возглас. Сообщение Кевина с требованием вернуться и фотография брата...

Ее решимость окрепла. Кевин собирался убить ее брата, сделать так, чтобы все, через что за последний год она прошла, оказалось напрасно. Ника не могла этого допустить. И не допустит. Каждая минута на счету, а Винсент и Габриэль тратят время. Оставшись наедине со своими мыслями, ее муж становился еще более опасным. Она знала это как никто другой! А еще понимала, что переключившись на нее, он может отвлечься от Калеба.

Ева ахнула, а значит, тоже увидела фото Калеба.

— О господи!

Ее кожа приобрела зеленоватый оттенок, что натолкнуло Нику на мысль.

— Меня тошнит, — прошептала она слабым голосом и бросила взгляд на бар у дальней стены комнаты. — Ты не могла бы принести мне молока? — спроси она что-то другое, это наверняка оказалось бы за дверцами из красного дерева. — Пожалуйста? Желудочный сок обжигает горло.

— Да, конечно. Ничего, если я тебя оставлю на секунду? Не хочешь пойти на кухню? Или лучше принести сюда?

— Сюда, пожалуйста. Все нормально.

— Ладно, солнце. Сейчас вернусь.

Встав, Ева едва не споткнулась от крутившегося под ногами Чарли.

Ника досчитала до пяти, а потом бросилась к дверям в гараж. Она осознавала, что босиком, но ей было плевать. Открыла тяжелую штуковину и схватила с полки увесистый брелок с буковой Е. Она знала, что в доме и на территории полно камер, и парни, скорее всего, заметят ее, поэтому одновременно нажала кнопку открывания гаражных ворот перед «Мерседесом». Оставалось надеяться, что пытаясь найти склад, в котором находится Кевин, они не слишком пристально следят за камерами. Не желая рисковать, Ника рывком распахнула дверцу машины и как можно быстрее забралась внутрь. Сунула ключи в замок зажигания и повернула.

Она не для того месяц за месяцем терпела скотское обращение, истекала кровью, страдала от ударов, пинков и сломанных костей, чтобы в итоге все равно потерять брата. С таким же успехом она могла позволить Кевину отправить того в тюрьму. По крайней мере, Калеб остался бы в живых.

Когда дверь гаража, наконец, полностью открылась, Ника нажала на газ и рванула по подъездной дорожке, молясь, чтобы у Максима не было возможности отключать датчик, который открывает ворота. А если и так, то ему не хватит времени, до того, как она проедет.

Меньше минуты спустя она замедлила мощную машину, и массивные ворота плавно и легко скользнули в сторону.

Миновав их, Ника вырулила на дорогу. Она наклонилась, открыла бардачок, вытащила красивый компактный револьвер и положила его на колени. «Калеб похвалил бы Габриэля за его вкус», — подумала Ника, чувствуя, как горло сжимается от рыданий. Потом схватила с пассажирского сидения телефон и дрожащими руками пролистала контакты.

Ее план должен сработать.

***

— Какого хрена?

Винсент резко оторвался от изучения двух тел, лежащих примерно в шести метрах друг от друга перед зданием, в котором держали Калеба. Макс, глядя на другой экран, яростно стучал по клавиатуре. Винсент посмотрел на вызвавшее панику изображение и понял, что один из отсеков в гараже пуст.

— Твоя Рыжая только что взяла машину Евы!

«Черт!» Они с Габриэлем одновременно устремили взгляд на ворота.

— Что ты творишь? — рявкнул Винсент.

— Пытаюсь отрубить систему, чтобы она не смогла выбраться.

«Господи».

Парни смотрели, как «Мерседес» мчится вниз по дороге, за стуком клавиатуры почти слыша урчание двигателя.

— Ну же, Макс, — сдавленно прорычал Винсент.

Ворота начали открываться, и клавиатура влетела в стену. Одновременно в комнату ворвалась Ева.

— Она сбежала! — прокричала девушка.

Умчавшись вверх по лестнице, Винсент пропустил ее дальнейшие слова. Вбежал в комнату, в рекордное время оделся, вооружился до зубов и одновременно с Максом оказался в гараже. Собирался уже запрыгнуть за руль своего внедорожника, но его отпихнули.

— На пассажирское, — приказал русский, бросая на заднее сидение «Чайтак» — свою снайперскую винтовку.

Не видя смысла спорить, Винсент обошел машину и залез внутрь. Габриэль и Куан сели сзади.

— Ева связалась с отцом. Вместе с командой по зачистке он встретит нас там. Дерьмо. — Судя по раздававшимся за спиной звуковым сигналам, Габриэль отвлекся на телефон. — Эй. Забыл спросить, Юрий в городе? Хорошо. Ева узнает, сможет ли Теган тоже добраться туда, ее работа близко.

При мысли, что Нике вновь может понадобиться медицинская помощь, Винсент стиснул зубы. Он изо всех сил старался подавить эмоции. Иначе ничего хорошего не выйдет. Хотя для ярости он сделал исключение. Он приветствовал эту тварь, позволяя ей пронестись сквозь него, как F5, испепеляя любую слабость.

Ника пропала так же, как София. Вот только на сей раз по своей воле. И знала, на что идет. Надевая ботинки, он заметил, что из заднего кармана исчез ее телефон. Вот почему она поцеловала и поблагодарила его, прежде чем ушла с Евой. Теперь он понял. Таким образом она попрощалась с ним.

Какого хрена Ника так поступила? Она знала, что значит иметь дело с таким, как Кевин Ноллан. Делала это каждый день. И все же перехитрила всех, чтобы в одиночку противостоять чудовищу.

Единственное, что девушку спасало от его гнева — это понимание. Винсент сделал бы то же самое.

Он услышал, как назвав Василию адрес, Габриэль повесил трубку.

— Они захватят личную скорую Василия на случай, если Пейну понадобится помощь.

Винсент не ответил. Все думали, что, скорее всего, Ника будет нуждаться в ней больше. Его зрение сузилось, казалось, что пока машина считает мили, он не видит ничего, кроме пустого участка дороги впереди.

— Шевелись.

Его слова пронизывал холод. Ни тени эмоций. Голос абсолютно мертвый. Как и Винсент внутри.

— Не хочу посадить копов на хвост, Ви, и не хочу нас угробить. Мы ни черта не сможем сделать, если намотаемся на столб.

Максим был спокоен и полностью контролировал себя, но по другим причинам. Сейчас он оказался в своей стихии.

Винсент же просто умер.

— Может оказаться слишком поздно, — пробормотал он, а в голове возник образ искалеченной и мертвой Ники. Она лежала, и свет в ее глазах погас. Из-за человека, которого Винсент так и не смог найти.

Краем глаза он заметил позади Габриэля. Послышались щелчки. Куан готовил оружие.

— Она всего на несколько минут нас опередила, брат. И мы знаем, куда ехать. Мы даже можем приехать раньше нее. С ней все будет хорошо.

Пустые слова.

Пустая грудная клетка.

Пустая голова.

— Это займет всего секунду, — прошептал Винсент слишком тихо, чтобы кто-то мог его услышать.

***

Даже не потрудившись вызвать подкрепление, Лори покинул участок. Он думал о том, что потом сразу же отправится домой, а уже утром заполнит отчет о каком-нибудь супер-важном пустяке. Если сейчас потащить с собой команду, то наверняка придется вернуться в участок, тогда как он обещал родным встретиться за ланчем в семейном кафе. В последнее время он слишком часто отменял встречи. Эшлин, которой только на прошлой неделе исполнилось двадцать пять, будет разочарована, если он сделает это снова. Михаэль, которому двадцать восемь, поймет. Лори тридцать три в конце месяца, и он все еще не большой поклонник разочаровывать родителей, которые тоже будут его ждать.

К тому же, если понадобится, всегда можно вызвать подкрепление, в чем Лори очень сомневался. Подобное дерьмо в таких делах не случается. А вот в том, с которым сейчас бились федералы, возможно все. Убийца рыжих все еще на свободе. Как и тот парень, который накачивал наркотиками молодых девушек, чтобы заснять их изнасилования и продать это дерьмо как жесткое порно.

Выехав с парковки и направляясь в сторону Краун-Хайтс, Лори щелкнул зажигалкой. Дело с рыжими продолжало крутиться у него в голове. Даже несмотря на то, что его официально отстранили, внутри остался приятель, который рассказывал Лори о продвижении. Каждая обнаруженная зацепка оказывалась хренью. Последняя — парень, якобы видевший бесчисленное количество женщин, которых водили в дом, чтобы фотографировать против воли; пронзительный плач и крики неоднократно будили его по ночам. Команда за час окружила предполагаемый дом в Бушвике, затем без шума ворвалась в него... и обнаружила чертову детскую фотостудию. Гребаному соседу не нравилось слушать плач, когда детям надоедало позировать, и он просто хотел, чтобы место закрыли. Мудак.

Лори потянулся и включил радио. Нужно сосредоточиться на собственном деле. Поступил звонок горожанина, заметившего свет в заброшенном здании. Оно находилось в подходящем для нелегальных дел месте. Ну, дай бог, это окажется отвлечением, в котором он нуждался.

Лори нажал на газ и пожалел, что не может клонироваться. Его работа могла стать гораздо легче, будь с ним кто-то такой же целеустремленный и жаждущий уничтожить подонков, за которыми охотилась полиция.

***

Ника гнала на «Мерседесе» Евы, беспрестанно оглядываясь в зеркало заднего вида. Чувство вины прожигало дыру в сердце. Как она могла наслаждаться Винсентом, пока Калеб находился у Кевина? Когда брат не ответил на ее сообщение, а потом и на звонок Евы, стоило заподозрить, что что-то не так. Но они отмахнулись, решив, что он с кем-нибудь трахается.

Трясущимися руками она снова набрала номер Кевина. Он специально это делал. Ника знала. Не отвечал на звонки. Заставлял нервничать.

— Не собираешься сдаваться, а, шлюшка? Знал, что таким образом точно вытащу тебя из постели этого ублюдка.

Услышав голос Кевина в наушнике, на который перевела вызов, чтобы не убиться за рулем, Ника с трудом сглотнула желчь. Этот звук казался страшнее, чем самый жуткий фильм ужасов.

Но слова она проигнорировала.

— Пожалуйста, больше не делай ему больно, Кевин. — Мольбы ни разу не помогали, но она все равно попыталась. — Пожалуйста, не надо. Он никогда ничего тебе не делал. Это моя вина, не его.

— Неправда. Но все в прошлом. Все из-за тебя. — В голосе мужа слышалось непривычное и пугающее спокойствие. — И ты это исправишь. Так ведь, Ники?

Почему он не бесится? Не сыплет проклятиями? Не обзывает ее?

— Да. Исправлю. Пожалуйста, скажи, где ты. Давай встретимся у входа и забудем про Калеба. Ладно?

Воцарилась пугающая тишина.

— Ты сейчас серьезно? — Он говорил как маленький мальчик, которого только что поманили яркой игрушкой.

— Д...

— Не смей, черт подери, Ника!

Услышав яростный крик брата на заднем плане, она подавила рыдания.

— Да! Да, Кевин! Я серьезно. Где ты? Я уже еду. В машине. Дай адрес, чтобы я забила его в навигатор. Я приеду как можно скорее. Только пообещай, что встретишь меня у дверей и забудешь о нем.

— Ник! Ты, блядь, не посмеешь...

Предостережение Калеба оборвалось, а затем послышался вопль боли, пронзивший Нику в самое сердце.

— Кевин! — закричала она, машина вильнула в сторону, девушка была на грани истерики. — Не надо! Прекрати! Я уже еду! Как мне тебя найти? Пожалуйста, остановись!

— Откуда мне знать, что ты не притащишь на хвосте своих гребаных сторожевых псов, а, грязная шлюха? Как, черт подери, ты...

Она перебила Кевина, боясь, что если он продолжит, то выместит гнев на Калебе.

— Я одна. Богом клянусь, одна. Я не настолько глупа, чтобы кого-то тащить за собой.

— Уж надеюсь. Потому что если замечу еще кого-нибудь, то в следующий раз, когда всажу нож в твоего брата, я выберу грудь. Уяснила?

— Я к-клянусь. Клянусь, я с-с-сама.

Он назвал адрес, и Нике удалось вбить его в «Гугл», не прерывая звонок. Потребовалась минута, чтобы сделать это и не врезаться в проезжающие мимо машины, но, наконец, на карте высветился красный флажок, который приведет ее к Калебу.

Все это время Кевин что-то бормотал.

— Ты была плохой маленькой шлюшкой, да, Ники? Но я позабочусь о тебе. Увидишь. Я постараюсь быть хорошим. Обещаю. Ладно? Обещаю. У меня на нас большие планы. Погоди, вот только доберусь до...

— Ладно, — прервала она, не позволяя себе вникать в его слова. — Я приеду через шестнадцать минут. Встреть меня, чтобы я знала, что не ошиблась, хорошо? Хорошо, Кевин?

— Увидимся через шестнадцать минут, потаскуха.

Раздался щелчок, и наступила мертвая тишина. Ника вновь осталась наедине с собственными мыслями. Она закусила губу и постаралась не расплакаться. Ей хотелось, чтобы Кевин дал трубку Калебу, Ника хотела признаться брату, что любит его и ужасно сожалеет о случившемся.

Но она скоро ему все скажет глаза в глаза. А потом уничтожит монстра, который сотворил с ними это. Они с братом не пополнят статистику трупов.

— Пожалуйста, Господи, — взмолилась она в последней отчаянной попытке быть услышанной, — позволь мне освободить Калеба. Знаю, мы не из твоих любимчиков, но, прошу, помоги нам пережить это.

«Боже», — мысленно продолжила она. — «Если по какой-то причине все обернется против меня, пожалуйста, помоги Винсенту».

— Прошу, помоги ему. — Она повторила мольбу о Винсенте вслух, надеясь, что ее услышат. — Не знаю, почему Ты не помог мне, но, умоляю, помоги ему. Он и так через многое прошел. Я так сильно его люблю, Господи. Люблю его и никогда не говорила ему этого. И почему я не сказала? София? Если ты меня слышишь, пожалуйста, помоги брату. Дай ему понять, что наши с тобой смерти — не его вина.

Ника замолчала и прокашлялась, пытаясь избавиться от кома в горле. Черт. Стресс плохо на нее влияет. Разговаривает сама с собой, надеется, что ее услышат мертвые.

Сможет ли она еще услышать Винсента? Если все пойдет не так, увидит ли она его реакцию, когда он доберется и поймет, что ее слишком поздно спасать? Это только укрепило решимость сделать все правильно. Ника должна быть умной и осторожной. Черт возьми, она хотела бы извиниться перед Винсентом за то, что предпочла спасти брата, а не слушаться его. Что больше хотела спасти жизнь Калебу, чем сделать так, чтобы Винсента не мучило чувство вины.

Но весь прошлый год она выживала ради брата. Все, через что она прошла, было ради него.

Как Ника могла не довести дело до конца сейчас, когда это важнее всего?

Будет ли Винсент оплакивать ее, если они не справятся? Она знала, что будет, но как друг? Или как человек, потерявший возлюбленную?

Как она оплакивала бы его, поменяйся они местами. Слава богу, до приезда парней со всем будет покончено. Она не перенесет, если Кевин что-нибудь сделает с Винсентом. Или Габриэлем. Как Ника сможет жить, зная, что ответственна за смерть мужа Евы, отца ее ребенка?

Она проглотила рыдание. Ева. Ее сестра. Которая скоро станет матерью.

— Прошу, позволь мне увидеть этого малыша, Господи. Я поговорю с твоим человеком — поговорю с отцом Михаэлем, как хотела Ева. Обещаю встречаться с ним каждую неделю и позволю ему убедить себя, что Ты не оставил меня, только помоги мне все сделать правильно.

И так продолжалось все шестнадцать минут — Ника умоляла божество, в которое не слишком верила, помочь ей любым способом. Оказавшись в полуквартале от маленького красного флажка на GPS-навигаторе, Ника остановила машину у обочины перед складом из красного кирпича. Он выглядел так, словно рассыплется от малейшего дуновения ветра. Ника заглушила двигатель и положила ключи в карман. Проверив, заряжено ли оружие, как много раз учил ее Калеб, она засунула его сзади за пояс брюк, накрыла блузкой и вышла из машины. Оглядела пустынную улицу. Как такое возможно, что в Нью-Йорке посреди дня в поле зрения ни единого человека? Обычно хоть кто-то слонялся, пусть даже и бездомные. Но не сегодня.

Ника восприняла это как предзнаменование. Никто не станет свидетелем, как она стреляет в своего мужа.

Она кралась по переулку, едва чувствуя грязь и бог знает что еще под босыми ногами. Подняла голову и, увидев Кевина буквально в пятнадцати метрах от себя, едва не заорала. Он расхаживал перед большим старым зданием с воротами, через которые легко прошел бы и самолет, держась ближе к небольшой открытой двери.

Сорвавшись с места, она вернулась назад, быстро перебежала улицу и прошла еще полквартала, пока не оказалась на другой стороне. Миновала трех человек, которые даже не взглянули на нее. Оказавшись у сетчатого забора, пробежала вдоль него еще несколько метров, прежде чем отыскала прореху и проскользнула внутрь. В ноги то и дело впивались крышки от бутылок, камни и кирпичная крошка, но под действием адреналина Ника едва обращала на это внимание. Тяжело дыша, она добралась до стены здания, перед которым стоял Кевин, и попыталась открыть первую попавшуюся дверь, почти ожидая увидеть его за углом. Заперто. Потея от страха и ругаясь, она двинулась вдоль нагретой солнцем кирпичной стены и едва не споткнулась, когда увидела дверь, чуть приоткрытую благодаря старому бумажному стаканчику. Ника проскользнула внутрь, а оказавшись в огромном помещении, наполненным грузовыми контейнерами, тут же ощутила холод под ногами. Поморгала, привыкая к сумраку, и попыталась унять дыхание. От задымленного воздуха свело живот, и Ника вытащила револьвер Евы.

Держа его перед собой, она медленно направилась по коридору между массивными ящиками. Хотелось, конечно, окликнуть Калеба, чтобы понять, куда двигаться, но она не смела, боясь быть услышанной.

Выйдя на открытое пространство, замедлилась и осторожно огляделась...

Ника едва не упала на колени, не веря своим глазам. Калеб оказался напротив, руки и ноги привязаны к металлическому стулу, во рту грязная тряпка, лицо избитое. Но его глаза были залиты свежей кровью, и по венам Ники разлилась волна ярости. Кевин полоснул ножом от линии волос до правой брови.

Девушка рванулась вперед, огибая кабели и осветительные приборы, и упала перед братом.

— О, господи, Калеб! Мне так жаль, — прошептала она. Засунула револьвер за пояс и потянулась к связанным рукам брата, слишком поздно осознав, что стоило взять с собой нож. Калеб яростно замотал головой, глаза округлились в попытке что-то сказать. — Мне так жаль, что он такое натворил с тобой. Я люблю тебя, хорошо? Сейчас мы отсюда убере...

Едва успев уловить знакомое ощущение от удара по голове, Ника уже летела по грязному полу, натыкаясь на кожаные шнуры и приземляясь возле огромных контейнеров.

Кевин здесь.

— Ты солгала, грязная потаскуха. Можно подумать, я не понял, что ты задумала. Разве ты не знала, как хорошо я тебя изучил? Неужели ничему у меня не научилась?

Ника вскочила на ноги и вытащила оружие, но прежде чем успела прицелиться, Кевин выбил его из дрожащей руки. Попыталась броситься следом, понимая, что это единственный шанс, но Кевин снова опередил ее. Обхватил за талию и приподнял, чтобы швырнуть на бетонный пол, как на ринге. Ника так сильно ударилась спиной, что из легких выбило весь воздух. В голове послышался треск, и внезапное тепло на затылке подсказало, что едва зажившие раны снова открылись.

Сквозь громкий звон в ушах донесся сдавленный возмущенный крик Калеба, и у Ники достаточно прояснилось зрение, чтобы увидеть над собой злобное лицо мужа. Чтобы воздух мог проникнуть в легкие, она попыталась расслабиться.

— А теперь я заставлю тебя смотреть, как убиваю его, Ники. — Кевин усмехнулся. Царапина от ее кольца в ту ночь, когда они подрались в отеле, теперь превратилась в свежий шрам под скулой. — Он пожалеет, что в Сиэтле не был со мной вежлив. Ему стоило впустить меня в клуб. Мы могли бы стать братьями, и я бы с ним так не поступал. Но этого не произошло, и ты за это заплатишь. — Он опустился на ее живот, оседлав, вынуждая изо всех сил бороться хоть за глоток воздуха. Сильный удар наотмашь рассек губу, и Ника почувствовала вкус крови. — Плохая сука, — отчитал он.

Раскаленная добела ярость внезапно наполнила легкие кислородом, Ника закашлялась. Взглянув в глаза, она засомневалась, что у Кевина получится не потерять контроль и не убить ее раньше, чем воплотит угрозу убить брата у нее на глазах. Судя по всему, все произойдет наоборот. Однако Ника не собиралась позволять Калебу смотреть, как она умрет. И совершенно точно отказывалась оставлять его в руках мужа, когда ее не станет.

Девушка вскинула руку и, показалось, слабенько ткнула Кевину в челюсть. Должно быть, удар оказался сильнее, чем думала, потому что его голова откинулась. Но муж ответил таким жутким способом, что Ника завизжала. Однако пронзительный крик оборвался, когда Кевин двинул ее кулаком в район одного виска, затем другого и в третий раз, так что ее голова моталась из стороны в сторону. Удары болезненно отдавались в шее.

— Нет! Прекрати! Я, блядь, убью тебя, ты, сукин сын! Остановись!

«Должно быть, Калебу мешает кляп, поэтому его слова такие неразборчивые», — рассеянно думала Ника, проваливаясь в темноту.

— Господи... остановись!

Кевин в очередной раз занес кулак, но остановился и оглянулся. Ника попыталась сделать то же самое, но не смогла. Как же сильно она облажалась. Ее череп представлял собой сплошной сгусток боли. В ушах стучало. Шея ныла.

— Прошу, Кевин, просто... возьми меня. Оставь его... в покое. Пожалуйста, — бормотала она как пьяная, но должно быть смогла достучаться до мужа, потому что брат закричал:

— Ник! Проклятье! Заткнись, мать твою!

Кевин повернулся обратно к ней, его глаза буквально вылезли из орбит.

— Почему ты хочешь, чтобы я его отпустил? Переживаешь о том, что тебя ждет, мафиозная шлюха? Я скучал по этому, — он приблизился. — Ты же знаешь, что я убил тебя. Снова. С тех пор, как ты меня бросила, я убил тебя пять раз.

Игнорируя мужа, Ника, наконец, смогла повернуть голову. Пытаясь вырваться, Кевин упал на бок, но оставался привязанным к стулу. Они оказались лицом к лицу, их разделяло меньше пяти метров.

— Ты пришла сюда — так борись, Ник, — прохрипел брат. — Борись сильнее, мать твою!

Команда врезалась в мозг, пробуждая скрытые резервы энергии. Ника пришла сюда, зная, с чем столкнется. Следует стараться сильнее.

Одним движением, которому Калеб научил ее много лет назад — действовать надо быстрее, но все равно сработало — она обвила ногой Кевина за шею. Резко дернула, и тот упал навзничь, ударившись затылком о металлическую треногу. Он застонал, оглушенный, но сознание не потерял.

Не колеблясь, понимая, что времени не так уж много, Ника поползла на четвереньках к револьверу. Посмотрела на брата, но тут же пришлось отвести взгляд от опустошенного выражения его лица и поднять холодный металл. Девушка вытерла с подбородка постоянно капающую из носа кровь и повернулась, дрожащими руками держа оружие перед собой. Дыхание настолько ускорилось, что перед глазами плясали огни, или, может, это от того, что ее били. Ника уже не знала. Но едва могла держаться прямо.

— Рыжая!

Она застыла от осознания, что это Винсент, с губ сорвался стон. Его глубокий низкий голос эхом разнесся по огромному пространству. Кевин явно услышал его одновременно с Никой, потому что резко вышел из ступора и в следующую секунду уже стоял на ногах, выставив вперед руку с пистолетом в гораздо более твердой хватке. Дуло указывало на Калеба.

— Нет, — прозвучал пугающий хрип.

— Ник. Не думай обо мне. Просто завали его, — Калеб говорил тихо и спокойно, но сестра и так едва его слышала.

В глазах помутнело, руки словно налились свинцом, а мысли расплывались, не давая толком сообразить, куда целиться. Она могла думать лишь о том, что человек перед ней разрушил все. Уничтожил карьеру, ее дух и практически год жизни. Испортил свадьбу лучшей подруги и радость по поводу беременности Евы, заставив бояться. Он собирался заставить Калеба жить как Винсент, умирая внутри из-за вины, которую не должен был чувствовать. И пусть и запоздало, Ника осознала, что ее муж очернил даже тот момент, когда она впервые в жизни влюбилась. Этот ублюдок уничтожил... все.

Ника моргнула от боли во всем теле и нажала на спусковой крючок.

Звук выстрела грохотом прорезал звон в ушах. Как же долго она хотела услышать этот громкий вопль Кевина. Револьвер вывалился из рук, и она упала вперед, едва удержавшись, чтобы не удариться лицом об пол.

— Ты снова облажалась, идиотка.

От этих слов Нику охватил ужас. Кевин сжал ей горло и рывком поставил на ноги, повернув лицом к брату и приставив оружие к виску.

— Ви! — закричал Калеб, услышав приближающиеся тяжелые шаги. — Оставайся на месте! Не подходи! Он приставил пушку к ее голове!

— Это тот парень, что тебя трахал, шлюха? — прорычал ей на ухо Кевин сквозь стиснутые зубы. Ника почувствовала на правом плече нечто влажное и теплое. Его кровь? Значит, она попала в него. Просто не смертельно. Тело инстинктивно отозвалось яростной дрожью, когда язык Кевина скользнул по ее щеке, вызывая тошноту. — Очень плохо, что сегодня он тоже умрет. Если только ты не скажешь ему убираться на хер. Скажи ему! — закончил он сдавленным криком.

— Винсент! Не надо! — Достаточно плохо, что Калеб находился в этом кошмаре. Не надо еще и Винсенту. Боже, не ее Винсент. И Габриэль тоже должен быть здесь. Глаза снова наполнились слезами. — Пожалуйста, уйди, — прохрипела она громче. — Не подходи сюда. Прошу... уйдите.

Нет! Не оставляй меня с этим монстром!

***

Хриплая мольба Ники вонзилась в сердце Винсента как ядовитый кинжал. Ее обычно музыкальный голос был надтреснутым, словно она кричала часами. Этот звук уничтожил остатки рассудка. Не обращая внимания на услышанное, Винсент пронесся мимо оставшихся грузовых ящиков и вылетел на открытое пространство как воплощение самой смерти. Ботинки резко затормозили на пыльном полу.

Никогда еще он не испытывал такой безумной ярости, стремительно заполнявшей каждую клеточку. Винсент был уверен, что даже глаза у него налились кровью. На Нику напали. Снова. Ранили. Сильно. В ее расфокусированном взгляде плескалась боль, а кровь на лице наводила на мысль, что девушка только что порвала кому-то яремную вену.

И этот убийца прикасался к ней. Связав Винсенту руки приставленным к ее голове пистолетом.

С его губ сорвался рев, больше напоминающий звериный.

— Убирайся на хер отсюда! — вскричал Калеб, но голос едва его слушался.

— Ви, назад. Хотя бы на шаг, — спокойно приказал Максим из маленького динамика в ухе.

Винсент попятился.

Стоило увидеть, что он достал «Зиг», Ноллан пригнулся, выставив Нику вперед.

— Знаешь, что? Это хорошо, — прорычал извращенец, стискивая зубы, словно испытывал боль. — Очень хорошо. Теперь мы можем немного позабавиться. Выбор. Посмотрим, кто более ценен.

Слова придурка были лишними. Совершенно бессмысленными. Поэтому Винсент проигнорировал их.

— Отпусти ее. Отпусти и сделай шаг назад. Прямо. Сейчас.

Дуло сильнее вдавилось Нике в висок, вынудив ее поморщиться.

— Я так не думаю. Моя жена там, где ее место. Даже если она неверная шлюха. А теперь на колени, трус, пока я не передумал и не прострелил дырку в ее голове.

Красная точка спустилась с потолка, чтобы не задеть глаза и не спугнуть жертву. Прицел замер на лбу Ноллана еще до того, как Винсент услышал шепот Макса:

— Поймал.

Винсент прищурился. Стоп. Если урод пошевелится хоть немного — Ника выше, Ноллан пригнулся, а значит выстрел...

— Макс! Нет! — вскричал Винсент, когда увидел, что Кевин дернулся сделать этот смертоносный шаг.

— Стреляй.

От слов Габриэля во рту появилась горечь.

— Нет! — заорал Винсент.

И Ноллан пошевелился.

Винсент кинулся вперед, пытаясь преградить путь красной точке, но слишком поздно, она оказалась напротив прекрасного сердца всей его жизни. Краем сознания отметил звук выстрела, но не мог сказать наверняка, потому что продолжал кричать. Его пронзило недоверие, когда по ее белой блузке начало растекаться ярко-алое пятно. Он увидел, как Ника дернулась от удара, услышал потрясенный вскрик боли, смешавшийся с отчаянным воплем ее брата. Ноллан смущенно обернулся, когда его руку с пушкой откинуло в сторону, глаза вспыхнули, а затем погасли. Он упал на пол рядом с Никой, пуля прилетела в его свежевыбритую голову с противоположной от Макса стороны.

— Ник! — кричал Калеб, заглушая скрип стула по полу. — Господи, Ника... нет! Не умирай... Винсент! Развяжи меня, черт подери!

— Нет, малышка, нет. Пожалуйста... — Слова Винсента были наполнены болью. Он шептал, просил, умолял.

«Пожалуйста, не уходи. Я не смогу без тебя жить, Рыжая. Я не могу. Пожалуйста, не уходи. Только не ты».

И только когда опустился на колени рядом с ней, то понял, что не думал об этих словах, а произносил их вслух. Винсент подхватил девушку на руки, наблюдая, как копна огненных волос взметнулась с пола. Нужно осмотреть рану. Остановить кровь. Посмотреть, куда попала пуля. Но он не мог, не когда ее глаза, эти изумрудные глаза, теперь такие тусклые, слишком тусклые, встретились с его.

— Люблю тебя, Винсент. Тоже... не могу без тебя... жить, — прошептала она и обмякла.

— Ни-и-и-ка-а-а! — орал брат, пока Винсент прижимал ее к груди, а вся душевная боль рвалась из горла. Агония утраты.

И понимания, что он остался с этим один на один.

Глава 23

Габриэль посмотрел на Максима. Без сомнения, на их лицах отразился одинаковый ужас, когда ушей достигли горестные вскрики Винсента и Калеба.

— Макс, — начал он.

— Нет. Я… я не мог.

Максим покачал головой и, словно не понимая, что происходит, отполз и уселся на пол. Его оружие отлетело в сторону, а из уха выпал наушник. За почти двадцать лет знакомства Габриэль ни разу не видел этого парня настолько расстроенным.

— Я не мог, — теперь он говорил на русском. — Я целился не в нее. Он сдвинулся... вот дерьмо. Я не отнимал у Винсента его девчонку, Габриэль. Нет.

Габриэль приблизился, схватил парня за подбородок и запрокинул ему голову.

— Эй! Мы пойдем и посмотрим. Прямо сейчас. Ты и я. Иногда все не так плохо, как кажется. Ты же знаешь. — Он выдержал дикий взгляд серебристых глаз, боясь, что если опустит глаза, то навсегда потеряет и без того сильно пострадавшего друга. — Это не твоя вина!

— Проклятье! Что я только что сделал? С Винсентом. С твоей женой. С байкером. Я только что убил невинную девушку.

— Мы этого не знаем, черт подери! — прорычал Габриэль. — Давай спустимся и выясним. Я буду рядом, брат. Давай.

Глаза Максима округлились как у испуганной лошади.

— Не могу. Я не могу...

Он обхватил голову руками, раскачиваясь взад-вперед.

— Максим!

Вдали послышался голос Теган, и Габриэль крикнул в ответ. Они находились на одном из контейнеров.

— В конце контейнеров, Тег. Скорее!

С той стороны раздались шаги еще нескольких пар ног.

Габриэль взял друга под руку.

— Макс.

— Иди.

— Киров.

— Иди! Я скоро буду... просто уходи.

Произнесенная шепотом мольба заставила Габриэля пойти против здравого смысла. Он перемахнул через борт контейнера и приземлился на грязный пол, молясь, чтобы все оказалось не так, как виделось со стороны.

***

Доктор Теган Манкузо мчалась по импровизированному коридору, рядом бежали Василий и Алек. Сначала она заметила байкера, его лицо превратилось в ужасное кровавое месиво. Медленно подползая к сестре и Винсенту, он так отчаянно боролся с путами, что на запястьях выступила кровь. Остро жалея его, она махнула Алеку, чтобы он развязал обезумевшего парня, прежде чем тот окончательно искалечит себя.

Теган проследила за взглядом Калеба туда, где над Никой склонился Винсент. Он прижимал девушку к себе и бормотал, умолял бога не забирать ее. Горло обожгли слезы. Теган присоединилась к нему, погладила по мощному бедру друга и скомандовала:

— Пусти меня, Винни. — Он не обратил на нее внимание. — Винсент! Пусти. Я могу помочь.

От обращенного на нее взгляда стыла кровь. Дикий, готовый убивать. Смертоносный хищник, яростно защищающий свою пару. Но было и нечто большее. Под этой дикой темнотой скрывалось непостижимое чувство утраты.

Встревоженная, Теган медленно протянула руку и нежно провела ею по щеке Винсента.

— Дай мне посмотреть, вдруг я еще могу помочь, Ви. Пожалуйста.

На полные муки глаза навернулись слезы.

— Пожалуйста, Тег, не позволяй ему забрать ее у меня.

Василий опустил ладонь на плечо Винсента, и Теган поклялась:

— Я сделаю все возможное, милый. А теперь дай мне посмотреть.

Наконец, он ослабил хватку и положил девушку на спину. Увидев кровь, Теган немедленно разорвала спереди тонкую блузку Ники и издала тихий вздох облегчения. Во-первых: будь задета артерия, кровь хлестала бы фонтаном. Во-вторых, рана находилась в стороне, так что пуля не могла попасть в сердце.

— Она должна поправиться, Вин.

Должна, потому что никто не знает наверняка. Но пора приступать к работе. Теган открыла сумку и достала упаковку стерильных пластырей. Разорвала ее и прижала один спереди, а другой со спины, облегченно вздохнув при виде выходного отверстия.

— Подержи здесь. Дави вокруг раны, а не на нее. И на каждом оставляй небольшое отверстие с одной стороны.

Большие руки Винсента послушались мгновенно, она даже договорить не успела.

— Она истечет кровью через эти отверстия.

— Все нормально.

— Кровь будет выходить через эти отверстия, Тег, — повторил он.

— Все хорошо, Вин. Меня это сейчас меньше всего беспокоит.

Пока говорила, вытащила висевший на шее стетоскоп и вставила кончики в уши. А стоило расслышать бешено колотящееся сердце, тут же ввела Нике успокоительное. И только тогда смогла прослушать легкие, которые, кажется, работали нормально, судя по размеренному движению груди. Потом все объяснила Винсенту, потому что он из тех, кому нужно знать подробности.

— Одна сторона оставляется открытой, чтобы мог выходить воздух. Потому что если пузырьки кислорода попадут в плевральную полость, легкие могут отказать. Это вкратце, но суть ты уловил.

— Ладно.

Видите? Ему просто нужно быть в курсе.

Движение воздуха за спиной ознаменовало появление Калеба, Алек держался чуть позади, их лица выглядели такими же озабоченными, как и у всех.

— Господи боже, Ник, — хрипло прошептал Калеб, хватая сестру за руку. Его запястья выглядели так, словно побывали в пасти у дикого животного. — Какого хрена ты сюда пришла? Ты не должна была приходить, черт подери... — Он буквально давился собственными словами. — Она?..

— Она поправится, — уверила Теган, а затем повернула голову к Василию, но при этом не отрывала взгляда от подопечной. — Разве Юрий уже не должен быть здесь? Не пошлешь кого-нибудь проверить? Нам понадобятся носилки...

— Я отнесу ее.

Она взглянула на Винсента.

— Ей лучше лежать. Прости.

Теган снова обратила внимание на Василия и рассказала, что еще нужно принести Юрию. Василий кивнул и ушел сам. Видите? Вот что ей нравилось. Никаких вопросов. Только действия. Заставь она медсестер в больнице слушаться так же, жизнь стала бы намного проще.

— У кого была пушка? — Напряженность в голосе Калеба заставила Теган оглянуться. Возможно, ему тоже понадобится успокоительное.

Винсент откинул волосы с лица Ники, чтобы лучше разглядеть причиненный ее мужем вред.

Несчастный байкер издал звук, словно едва сдерживает тошноту, поднялся и подошел к мучителю Ники. Он принялся пинать труп тяжелым ботинком. Снова и снова. Пока не появился Габриэль и не оттащил его.

— Все кончено, — глядя Калебу в глаза, сказал он. — Как она?

— С ней все будет в порядке, — успокоила Теган, надеясь, что байкеру полегчает после такого болезненного зрелища. Она ни в малейшей степени не осуждала желание Калеба уничтожить подонка.

Габриэль выдохнул.

— Слава богу. Макс с ума сходит.

Винсент издал хриплый звук, и Габриэль посмотрел на него.

— Все контролировать невозможно, да? — проговорил он, повторяя выражение Винсента. Слова повисли в воздухе, и Габриэль повернулся к байкеру, осматривая месиво, в которое превратилось его лицо. — Ты как, брат?

Калеб пропустил вопрос мимо ушей и снова опустился рядом с Никой, аккуратно обхватил ладонями ее голову, словно пытаясь забрать боль.

— У кого была пушка? — снова потребовал он.

— У Кирова, — ответил Габриэль после короткой паузы.

Калеб коротко кивнул.

— А вторая?

— Какая вторая? — Габриэль нахмурился.

Винсент смущенно поднял взгляд.

— Кто сделал выстрел, который убил Ноллана? — нетерпеливо спросил Калеб.

— Я.

Все повернулись на голос, и Теган почувствовала, как ее рот открылся в крайне непрофессиональном «О». Она собиралась воскликнуть «о, черт», а не «о, детка», уверила себя Тег.

Детектив Лоренцо Руссо из полиции Нью-Йорка стоял и оглядывал место преступления. В голове Теган прозвучал голос Хамфри Богарта:

«Столько забегаловок разбросано по всему миру, а она приходит именно в мою...»⁹

***

Лори абсолютно не нужно было задавать вопросы. Все ответы он получил, наблюдая за ужасной сценой из-за контейнера возле черного входа заброшенного здания.

Рыжеволосая жертва, над которой суетилась Теган Манкузо — гребаная партнерша Лоренцо по химии в школе — определенно муза убийцы, на которого охотились ФБР и он. Человек, которого Лори пристрелил, сделал более чем очевидное признание, после которого хотелось разорвать подонка на части.

«Ты же знаешь, что я убил тебя. Снова и снова. С тех пор, как ты меня бросила, я убил тебя пять раз».

Конечно, судмедэкспертам еще предстоит все подтвердить, но очевидно, что это их парень.

А сейчас надо ли ему слышать подробности? Хотел ли он знать, почему покойный убивал проституток, воображая на их месте избитую сейчас девушку?

Оглядевшись, он снова увидел осветительные приборы, фотоаппаратуру, две смятые кровати и заваленный бумагами письменный стол.

И еще несколько пузырьков с неизвестной жидкостью, которая вполне могла оказаться наркотическим средством.

Лоренцо не сомневался, что только что закрыл и свое дело про порностудию. Или чье-то другое.

— Лори?

Он повернулся и встретил взгляд Габриэля. Между ними в грязи лежал перевернутый стул, к которому раньше был привязан байкер. Новый босс криминальной семьи Моретти, чей заместитель очень явно и сильно связан с жертвой.

— Лори?

Он продолжал размышлять, не обращая внимания на Габриэля — парня, которого знал с одиннадцати лет. До старших классов они не общались, но уже тогда Лори знал, что Габриэль хороший человек. Насколько хорошим мог быть мафиози. Как и большинство из тех, кто сейчас собрался здесь, несмотря на род занятий.

Винсент Романи, переживавший утрату за утратой: мать, отец, сестра и теперь, возможно, его девушка. Господи. Сколько трагедий может вынести человек, прежде чем окончательно сломается?

Куан Мао — один из двоих, кто покинул Триаду¹⁰ несколько лет назад, потому что не хотел идти по избранному лидерами пути. Лори это уважал. Хоть и с трудом.

Александр Тарасов — племянник Василия Тарасова, российского лидера, на чьей дочери женился Габриэль. Теперь Василий и Алек вдвоем стояли возле Винсента. Сильная поддержка.

Байкер, который склонился над жертвой, был одет в жилет, на котором отчетливо виднелась нашивка «Обсидиановых Дьяволов». Сегодня МК мог по силе и влиянию соперничать с криминальными семьями в преступном мире. Именно этот клуб Смит так отчаянно пытался уничтожить.

Парень явно оказался еще одной невольной жертвой в этом инциденте.

И, наконец, доктор Теган Манкузо. Красавица. Лори любил ее все старшие классы, но Теган обратила внимание на другого парня. Джексон Триско, если Лори не изменяла память, а она его ни разу не подводила, когда дело касалось лиц и имен. Такой вот своеобразный дар. Наверное, хорошо, что они с Теган так и не сблизились. Она слишком тесно связана с окружавшими ее сейчас мужчинами. Но это не остановило грязную часть сознания от того, чтобы утащить в дальний уголок образ девушки в медицинской форме, чтобы после предаваться фантазиям.

Он оглядел обращенные на него лица, лица людей, в течение многих гребаных лет постоянно умудрявшихся балансировать на грани между добром и злом. Да, Лори кое-что знал о том, чем они занимались в подпольном мире. Видел, что порой они оставляли за собой, но если это отвечало их целям. В большинстве случаев они сами все зачищали.

Однако иногда, сегодня, например, этим занималась полиция Нью-Йорка.

— Лоренцо.

Габриэль подошел и встал перед ним. Лори поднял взгляд, потому что хоть у него и приличный рост выше ста восьмидесяти сантиметров, Моретти все равно был гораздо крупнее. Лори глубоко вздохнул, удостоверяясь, что босс понимает, как нелегко дается решение.

— Вам и всей компании следует убраться. Очистите оружие, из которого стреляли, и отдайте байкеру. Ты, — он указал на Калеба, — походи вокруг. Она принесла пушку, — он ткнул пальцем в сторону Ники, — а ты ею воспользовался. Уверен, оружие все равно не зарегистрировано. — Лори снова посмотрел на Габриэля. — Они явные жертвы, а вы нет. Вам пора уже скрыться. А тебе, — сказал он Теган, почувствовав легкий укол, когда она встретилась с ним взглядом, — придется остаться с ней, чтобы добавить картине немного правдоподобности. И забери ее в свою больницу. Это близко. — Неужели он только что выдал, что знает, где она работает? — Винсент, поскольку сомневаюсь, что смогу убедить тебя исчезнуть, можешь сказать, что встретился с ними в больнице. — Лори подошел к трупу и остановился, испытывая прилив удовлетворения из-за того, что наконец-то получит ответы на тысячи вопросов.

— Зовут Кевин Ноллан. Живет в Сиэтле. Его жена. — Габриэль жестом указал на рыжеволосую девушку, за которой охотился покойный.

У Лори брови поползли вверх, когда он заметил, как Винсент прижимает ее к своей широкой груди, направляясь к дверям; за ними толкал пустые носилки незнакомый человек. Снаружи ждала частная скорая. У человека с деньгами, грязными или чистыми, могли быть свои привилегии, да? Должно быть, машина Василия.

Лори кивнул Габриэлю в знак благодарности за информацию.

— Теперь все встало на свои места. — Он протянул Моретти руку, а затем ушел, бросив через плечо: — уводи парней, Гейб. Сейчас же, — предупредил он, остановившись и встречаясь с серьезным взглядом босса. — Потому что если я окажусь в неловком положении перед матерью, когда она станет задавать вопросы о том, почему вы и ваша семья оказались в моем деле, я вас всех утоплю.

Закоулки Нью-Йорка кажутся особенными. Здесь парень может вырасти в большой компании друзей, встретить девушку своей мечты, влюбиться и жить долго и счастливо. Однако они же подобны выгребной яме, наполненной наркотиками, проституцией и убийствами. А если эти мафиози — единственные, кто сможет помочь Лори и полиции Нью-Йорка? Он примет помощь и уйдет, закрыв на все глаза.

Он покинул склад через ту же самую дверь, в которую вошел и направился через парковку к автомобилю без опознавательных знаков. Лори спрятал машину за отдельно стоявшим трейлером, который представлял отличное укрытие.

Затем достал телефон и отправил сестре и брату сообщение с очередной просьбой отложить встречу. Ему нужно поработать над официальной историей и вовремя собрать команду, чтобы поймать видеооператора, когда он, в конце концов, объявится.

Если объявится.

Глава 24

Две недели.

Четырнадцать темных, бесконечных дней.

Триста тридцать шесть одиноких часов.

Потраченных на попытки держаться подальше.

Но борьба еще не окончена.

Винсент выбросил хронологию событий из головы — прямо с обрыва, на краю которого стоял Фанат — и выскользнул из своего внедорожника, даже не потрудившись захлопнуть дверь. Во-первых, ему было насрать, во-вторых, ему было насрать, и, в-третьих, он все равно через несколько секунд снова окажется в кожаном салоне.

Он дотащился до черного входа «Экстаза» — клуба Максима, и посмотрел в камеру над дверью. Затем подождал.

Тяжелый металл широко распахнулся, и вспыхнули светло-зеленые глаза Миши. Парень молча смотрел на него. Винсенту захотелось выругаться. Ублюдок отсутствовал. Снова.

— Он здесь? — Все равно задал вопрос.

Резкое покачивание темно-русой головы вывело его из себя.

— Где он, черт подери, Зарецкий? Я знаю, что тебе известно.

— Прости, брат.

«Черт». Хреново, что он уважал этого парня за молчание.

— Передашь, что я его искал?

— Он знает.

Винсент кивнул и ушел, снова залезая во внедорожник. «Дерьмо». Куда, черт подери, мог деться Макс? Он думал, что знал обо всех убежищах, но, видимо, нет, потому что поиски ни к чему не привели. Он даже позвонил Василию, но тут же пожалел об этом, услышав тревогу в голосе, когда русский лидер сказал, что сам уже давно его ищет.

Винсент завел машину и проехал пару кварталов.

— Ты видела Максима? — поинтересовался он десять минут спустя, глядя в фиалковые глаза Сидни Мартин. Девушка несколько раз моргнула, удивление во взгляде вряд ли было поддельным.

— Его здесь нет. С тобой все в порядке? — неуверенно добавила она.

— Ты издеваешься надо мной, Мартин? — спросил он тихо, но с раздражением.

Она вскинула бровь.

— Нет, я не издеваюсь над тобой, Романи. На самом деле, мне совершенно все равно, где находится твой друг. У меня есть более важные заботы. И если ты его хоть немного знаешь, то, наверное, уже догадался, что он где-то занимается бурным сексом с очередной девкой. Это похоже на него, не так ли? Да. Скорее всего, так и есть. Уверена, через день-два он объявится с больной спиной и странной походкой.

Винсент постоял с секунду, с удивлением поймав себя на том, что развеселился. Но ненадолго. Уж лучше бы его друг именно этим и занимался.

— Четырнадцать дней назад Максим выстрелил в грудь моей рыжей и с тех пор не показывался. Я хочу сказать ему, что не ненавижу его за это. Поэтому, если увидишь, передай ему, что я искал. Спасибо.

Он отошел от «Вздоха», оставляя пораженную Сидни.

Сорок минут спустя он лежал в одних трусах, уставившись в погружающийся в темноту потолок своей спальни в Форест-Хиллз. Один. Страдающий от этого. Но не способный ничего изменить.

Он жил здесь с тех пор, как оставил Нику в больнице. Теган и ее команде из больницы Кони-Айленда пришлось немало поработать над девушкой: сотрясение мозга, огнестрельное ранение, несколько швов, ушибы и ссадины. Он не слышал, как Габриэль звал его, боролся с агонией и едва заставил себя покинуть ее палату. Дальше по коридору с двумя мужчинами в форме беседовал Лори, тут же прервавший разговор и шагнувший навстречу.

— Прогуляемся, Ви? — Коп вытягивал шею то вправо, то влево, пытаясь поймать его взгляд. — Нужна компания?

Винсент крепко схватил его за затылок, заставив людей в форме броситься к ним, но Лори быстро поднял руку, приказывая отступить.

— Я никогда не смогу отплатить за то, что ты сегодня для меня сделал. Если тебе когда-нибудь что-то понадобится — только попроси. Я в неоплатном долгу.

Он крепко расцеловал копа в обе щеки и, всем своим видом напоминая живого мертвеца, продолжил путь. Покинул больницу, несмотря на шквал сообщений и звонков, на которые не отвечал до следующего дня. Как только почувствовал себя в состоянии разговаривать, позвонил Габриэлю и сказал, что ему нужно время и что не хочет ни черта слышать, только новости о состоянии Ники.

Пять дней назад новости закончились. Он слишком часто слышал:

— С ней все в порядке, физически.

Всегда выделялось это вот «физически». К черту все. Ей лучше без него. Он с самого начала знал, что девушка ему не достанется. Это было невыносимо. Но он должен принять. Винсент не мог допустить, чтобы с ней снова случилось нечто подобное инциденту с Нолланом. Его драгоценная рыжая едва не погибла. Еще несколько сантиметров, и пуля пробила бы сердце. И он наблюдал это жуткое представление из первого ряда. Сам приложил руку. Потому что именно он и его друзья допустили ошибку. Согласившись позволить Максу выстрелить, Винсент с таким же успехом мог бы сам держать в руках пушку.

Как она? Он в миллионный раз задавался этим вопросом. Стало ли ей лучше, как утверждал Габриэль? Испытывает ли она боль? Ей так же плохо эмоционально, как и физически? Снятся ли ей кошмары?

Ну, разумеется. Да, на все вопросы. Ей больно, а Винсент не рядом, чтобы утешить. Чтобы успокоить и приласкать. Приносить ей журналы и новости. Делать массаж ног и прижимать к себе, когда проснется посреди ночи.

Он резко сел и свесил ноги с кровати. Господи, да он с ума здесь сойдет. Винсент потер обнаженную грудь, чтобы хоть немного унять напряжение. Прошлое не вернуть. Ника должна оправиться без него, и он никогда не сможет повернуть время вспять и изменить это.

«Потому что ты думаешь, что она должна привыкнуть к жизни без тебя. А ты — к жизни без нее. Но это чушь собачья!»

Он откинул с лица волосы, не обращая внимания на слова Фаната.

— Как, черт подери, я смогу это сделать? — прошептал он в тишину комнаты.

Он не знал, но должен выяснить. Должен. Винсент зажмурился от осознания, что снова облажался.

Сначала с Софией.

Теперь с Никой. Которую он... не любил как сестру. Нет. Совершенно.

Нику он любил всем сердцем и всей душой. Всем телом и существом. Он весь принадлежал ей.

И что хорошего в том, чтобы сидеть здесь и истекать кровью от невидимых ран? Тогда как у Ники они вполне реальные. Винсент потряс головой, кипящим маслом по венам разливался стыд, обжигал, разъедал плоть до самых костей.

С трудом поднявшись на ноги, он прошел в гардероб, надел спортивные штаны и кроссовки, а затем побрел в дальний угол гостиной, где устроил импровизированный тренажерный зал. Он натянул перчатки и принялся колотить подвешенный к потолку тяжелый мешок. Позвякивание цепи от постоянных толчков звучало знакомо, но не так успокаивающе, как обычно.

Винсенту следовало признать. Он не нашел Ноллана вовремя. И вообще нашел этого ублюдка только потому, что тот выдал себя. Когда в мозгу всплывал образ рыжей в руках Ноллана, его накрывало тьмой. Ущерб, причиненный ей, казался огромным. И все потому, что девушка оставила их здесь, чтобы разобраться с этой тварью самостоятельно, как привыкла. Ника снова и снова жертвовала собой ради Калеба, потому что любила брата.

И она любила Винсента.

Он все сильнее долбил по мешку, пот стекал с бровей.

Ее признание поразило, но и причинило страдания. Он любви не заслуживал. Мог бы, будь мужчиной, который ей нужен. Но нет. Как Нике могла быть нужна жизнь рядом с ним? Она окажется в очередной клетке. Как Ева. Конечно, Габриэль изо всех сил старается прикрыть ограничения, говоря жене, что хочет пойти с ней, чтобы просто побыть вместе. Но правда заключается в том, что босс просто не вынесет, если его жена окажется где-нибудь одна и кто-то сможет к ней подобраться. Свобода Евы ограничена, и это навсегда. Когда у нее родится малыш, станет только хуже. Она не сможет вывести ребенка на улицу и на весь день отправиться на шоппинг в город. Разве что с парой парней на хвосте. Вооруженных и готовых убить любого, кто осмелится приблизиться. Нужно ли подобное Нике? Сможет ли она жить счастливо в этой удушающей атмосфере?

Черт, нет.

Что если бы Винсент не настолько увлекся их отношениями? Смог бы он тогда предотвратить произошедшее с ней? Что если бы он усерднее искал Ноллана? Больше старался? Что если?..

Он моргнул. Все эти «что если» уже ведь были?

Если добавить их к списку Софии, то его разум погрязнет в перебирании вариантов, сколько всего Винсент мог бы изменить.

Проклятье, пора прекратить это, прочистить мозги и снова научиться жить. Габриэль проявил максимальное понимание, дав ему время, но в семье творилось достаточно дерьма, требовавшего внимания Винсента. Помимо всего прочего, Гейб желал найти своего брата, и это задание перешло к нему, раз Максим исчез.

Он на секунду задумался о Габриэле. Парень крут. Они всегда были на одной волне. Его друг олицетворял все, что Винсент знал о любви.

«Слава богу, у меня есть парни», — подумал Винсент уже не в первый раз за время испытаний. Алек тоже поддерживал, пусть даже и просто приходил, они сидели в тишине и топили горе в бутылке красного вина. Чертов парень. Винсент не знал, как ему удается выживать без своей возлюбленной.

Алек оставил Сашу, чтобы защитить от мира мафии, и вот уже год едва существовал. Двенадцать месяцев против пары недель Винсента. Как он справляется?

Винсент на секунду перестал колотить мешок, поймал и оперся на него, тяжело дыша. Где Макс, черт подери? Так чертовски неправильно, что их сейчас трое. С того самого момента, как Василий привез здоровяка из России, их всегда было четверо.

Винсент вернулся к мешку, продолжая серию быстрых фронтальных ударов и хитрых боковых. Прежде всего, он должен вернуть Максима. Сказать ему, что между ними все хорошо.

Винсент продолжал тренироваться, погружая костяшки пальцев в ткань и песок, представляя себе лицо Ноллана. Стараясь не чувствовать себя обделенным тем, что обстоятельства украли у него возможность лично убить этого ублюдка.

Так же, как и шанс на счастье.

***

Ника сидела на краю кровати Винсента, благодаря болеутоляющим средствам, которыми снабдила ее Теган, левая сторона груди болела совсем немного.

Но мысли занимала вовсе не рана. А тот упрямец, в которого ей довелось влюбиться. «Где он?» — гадала она уже не первую неделю. Один ли? Или с другой женщиной?

Решил ли, что с Никой слишком много проблем и она того не стоит? В конце концов, их отношения — если это вообще можно так назвать — оказались чередой опасных для жизни ситуаций.

И после утраты Софии...

Она потрясла головой, отгоняя мысли, и провела здоровой рукой по волосам. Конечно же, он не с другой женщиной. Он любит ее. Сказал, что не сможет без нее жить. Винсент принадлежал ей, так же, как Ника принадлежала ему. Мужчине просто нужно принять это. И поскорее. Потому что ее терпение на исходе.

Когда открылась дверь спальни, Ника вздохнула. Отвлечься сейчас не помешало бы. Особенно когда первым на середину комнаты выскочил Чарли, размахивая хвостом и хлопая ушами. Он заметил хозяйку и рванулся к ней, подпрыгивая, как ненормальный и царапая ее джинсы, требуя ласки. Ника подчинилась.

— Клянусь, этот малыш ест так, будто его никогда не кормили, — проворчала Ева, входя следом. — Никогда еще такого не видела. — В одной руке у нее была тарелка с двумя бутербродами, а в другой пакет из магазина. Она протянула тарелку Нике и осторожно положила пакет на кровать. — Все еще ничего? — поинтересовалась она, как делала каждый день.

Ника покачала головой.

— Богом клянусь, когда доберусь до него, пару минут буду вести себя крайне неприлично, а затем убью.

— Хотелось бы мне на это посмотреть.

Девушки подняли взгляд и увидели Габриэля, следом шел Джексон Триско. Ника уже мимолетно видела телохранителя, который приехал день назад. В Сиэтле, в день, когда она впервые поцеловалась с Винсентом. Он выглядел все таким же крупным и угрожающим. Ника запомнила его пугающее лицо. Он поставил у стены два больших растения в горшках и вышел, кивнув в ее сторону.

— Что касается убийства, — уточнил он, поднимая руку и делая серьезное лицо, — похоже, этому упрямому ослу нужен пинок под зад, и я точно знаю, кто с этим справится. — Другая сумка аккуратно присоединилась к той, что лежала на кровати, на этот раз слегка позвякивая. — Куда поставить?

Ника направилась в угол спальни.

— Какой план? — спросила она.

Габриэль не ответил, целуя жену в уголок рта и обращаясь к ней:

— Ты интересовалась клубом Максима? Кажется, сегодня тебе выпадет возможность на него посмотреть.

А потом повернулся к Нике.

— Готова оказаться среди людей?

Ника кивнула, скрывая волнение. Она не выходила из дома с самой выписки из больницы двенадцать дней назад.

— Конечно.

— Ты не почувствуешь себя неуютно посреди одетых и не очень танцоров? Пусть они и будут стильно выглядеть, но все же.

— Ох, ты забыл, кто мой брат, Габриэль? Прогуляйся по их клубному дому, редко можно не увидеть, как какая-нибудь девушка в майке и трусиках — если вообще в них — приносит своему мужчине выпивку или еду из кухни.

— Не представляю, как Калеб так живет, — пробурчала Ева. — Максим вернулся? — с надеждой в голосе осведомилась она.

Габриэль покачал головой.

— Еще нет. Но скоро появится. — Он поднял предмет, который Ника и Ева (вместе с Куаном и Джаком) приобрели во время утренней поездки в Вестбери-Плаза. Кто бы мог подумать, что Куан и Джак окажутся такой приятной компанией? Эти двое определенно привлекли к себе изрядную долю женского внимания. — Сюда?

— Идеально. Так, эм, Винсент сегодня будет в «Экстазе»?

Муж Евы многозначительно посмотрел на нее.

— Я об этом позабочусь.

Живот скрутило от нервов, вместе с предвкушением, от которого слабели колени.

***

Скрипя зубами и не сильно надеясь, Винсент снова припарковал свой «Комбат» в переулке позади «Экстаза». И опять принялся колотить в дверь. И снова его встретил Миша.

— Заходи, черт бы тебя побрал, — проворчал русский, отходя в сторону.

Похоже, упорство, наконец, принесло плоды. Винсент стремительно подошел к двери в кабинет владельца и резко остановился, заметив свою цель. Максим стоял за своим громадным столом из черного дерева, позади которого висела странная картина. Хотя, он скорее шатался, словно на борту корабля во время шторма.

— О, вот и мой парень, — пробормотал здоровый русский.

Или Винсенту почудилось, что он это сказал. Понять оказалось непросто. Потому что его друг был в стельку пьян.

Винсент уставился на него во все глаза. Максим никогда не пил больше чем на палец алкоголя. Никогда. Вообще никогда. Он всегда хотел все контролировать.

— Привет. — Винсент настороженно зашел внутрь.

Миша закрыл дверь, запирая их всех внутри.

Винсент двигался медленно, стараясь казаться расслабленным, пока незаметно вынимал мобильник. Он отправил короткое сообщение, сообщая парням, что происходит.

— Ты как, брат? — спросил Винсент, убирая телефон.

Макс поднял длинный палец и помахал им.

— Нет-нет. Больше не заслжваю этго звния. — Слова Макса были дикой смесью русского и английского. Но Винсент понял.

И фыркнул. Это человек заслуживал так называться. Он много раз спасал задницу Винсента, а теперь спас Нику. Этим выстрелом, пусть пуля и прошла через нее, Макс украл у Ноллана возможность нажать на курок прижатого к виску пистолета, что, конечно же, убило бы девушку.

— Да, достоин. Ты мой брат, нравится тебе или нет. — Винсент подошел к столу и оперся на него руками, наклонившись, чтобы посмотреть измученному другу прямо в осоловелые глаза. — Этого ничто не изменит.

Макс повторил его движение, и они оказались нос к носу. И, господи, от парня несло как от винокурни.

— Не смей, мать твою, пытаться уменьшить мою ответсность. Я знаю, что натворил. Пусть она и вжила.

— Я не пытаюсь никого оправдывать. Ты спас мне жизнь — ты спас жизнь Нике. Что бы ты ни говорил, но это твоих рук дело.

— Пшел ты. Пшел ты, сукин сын! — Голос Макса дрогнул, и Винсенту стало не по себе от того, что он собирался сделать. Но все равно продолжил.

— Думаешь, ты мне обязан за то, что произошло? Ладно. Можешь отплатить, приняв благодарность за вмешательство, когда я не смог сделать то, что должен был. Ты и Лори — вы оба можете принять мою благодарность. Вот так. Мы квиты. Лучше?

Голова Винсента резко мотнулась в сторону, на языке появился металлический привкус от только что полученного удара. Здоровенное тело Макса отшатнулось назад, скользнуло по стене и тяжело опустилось на пол.

— Ты гребный лжец! Ты меня ненавидишь и хочешь моей смерти за свою девчонку. Я знаю, что хочешь. Знаю, потому что я бы хотел, если бы ты сделал такое с... с кем-то вроде... стралийки. Ага. Астралийки. Хоть я и не чувствую к ней того, что ты к Нике, — едва разборчиво протянул Макс. — Но сейчас она мне дороже всех. Можн вспомнить еще Тег, наверно, но я не хочу ее трахать.

Винсент потер ноющую челюсть и с трудом подавил усмешку от перемены темы разговора. Парень и его член. Единственное, о чем он думал в данный момент. Винсент опустился на корточки рядом со своим давним другом, человеком, который пережил столько дерьма, что хватило бы на две жизни, и взял его за подбородок. Он заставил Макса поднять голову и посмотрел в его серебристые глаза.

— Я люблю тебя, мужик, — просто сказал Винсент, никогда не позволяя себе стыдиться проявления хороших чувств. — Ты мой брат. Ты помог спасти Нике жизнь, прихлопнув того ублюдка. То, что она попала под перекрестный огонь — ошибка, в которой ты будешь раскаиваться до конца дней. Но это ничего не изменит. — Он усилил хватку. — Ты пройдешь через это и вернешься к нормальной жизни, потому что нужен нам, черт подери. Ты меня понял?

Максим неуверенно наморщил лоб.

— Ты можешь прстить меня, Висент, — прошептал он на русском, его лицо искажалось ненавистным чувством вины. — Тперь, когда я не могу сбя прстить. Я ранил девчонку, кторая уже была так сильно ранена.

Винсент кивнул, соглашаясь.

— Но она поправится.

Схватив тяжелого друга под мышку, Винсент с трудом поставил его на ноги. Черт, парню стоит немного похудеть. Миша подлез под другую руку, и они потащили Макса к большой кровати у дальней стены кабинета. Опустили его на шелковое черное одеяло. Миша вопросительно посмотрел на Винсента.

— Будем дежурить по очереди.

Русский покачал головой.

— Нет нужды. Мне больше некуда спешить.

— Мне тоже, так что, похоже, составим друг другу компанию, пока будем нянчиться с пьяницей.

— Отлично. Возьму карты.

Винсент повернулся к Максу, который смотрел с такой мукой во взгляде, что у него защипали глаза.

— Ты меня в бабу превратишь, понимаешь, да? — раздраженно проворчал он.

— Твое прощение — это смиренный дар. Но я слишком надрался, чтобы оценить это сейчас. Василий в бешнстве, что я пропал. Сказал, я напугал его. Габриэль тоже злится. А Алек нет, птму что понимает меня. — Веки Макса наконец-то опустились. — Предпреждаю, я планирую играть в лакея с твоей женщиной, по меньшей мере, десять лет, так что тебе придется смириться и позволить.

Винсент вяло усмехнулся, чувствуя стеснение в груди, потому что он никогда не станет этому свидетелем.

***

Дверь, к которой Калеба послал Моретти, оказалась закрытой, поэтому он прошел через задний коридор «Экстаза» и без колебаний попал в личные владения Кирова. «Миленько», — подумал он, впечатленный висевшей напротив картиной. Кабинет был огромным, с кучей компьютеров, кожаной мебелью и громадным столом. Но слишком темным. Много черного.

Позабыв об интерьере, Калеб сосредоточился на сидевшем к нему спиной человеке. Перед ним находился целый ряд мониторов, которые показывали модный клуб и все, что происходило в радиусе пяти кварталов. По крайней мере, так это выглядело.

— Не возражаешь, если я поговорю с ним наедине? — спросил Калеб у устроившегося за столом Миши, сторожевого пса Кирова.

Перед ним лежал наполовину разложенный пасьянс из настоящих карт, но парень его не трогал. Нет. Он сидел, откинувшись назад, задрав ноги в ботинках, и вертел нож-бабочку с такой точностью, что от этого зрелища у Калеба сжались яйца.

«Спасите», — тихонько плакали они.

Миша испытующе посмотрел на него, а затем наклонил голову так, как только такой парень, как он, мог сделать, не выглядя при этом придурком.

— Не шуми, дружок, — пробормотал русский, уходя и оставляя Калеба одного со спасителем сестры.

И все же именно Ви вел себя как чертов слабак.

Это был удел Калеба, черт подери, не Винсента. Если бы не он, сестра никогда бы не оказалась втянутой в этот кошмар с Нолланом. Она ни в чем не виновата. Он один во всем виноват. Ноллан ясно дал это понять после того, как Калеб оказался в том здании. Только что он выходил из клуба с цыпочкой, которая слишком на него запала, чтобы игнорировать подобное, а в следующую секунду оказался привязанным к стулу и избитым до полусмерти.

Но достаточно этого дерьма. Калеб сразу приступил к делу. Ему не хватало терпения валять дурака теперь, когда идиот оказался перед ним.

— Почему ты отгораживаешься от нее?

Винсент развернул свой стул, чтобы смерить Калеба взглядом. «Бля-я-ядь». Калеб был почти уверен, что его яйца сейчас в страхе спрятались в заднице. Именно сейчас перед ним предстал Жнец.

— Ты в порядке? — Винсент дернул подбородком, указывая на заживающий порез на лбу Калеба, который Теган закрепила кожным клеем вместо швов. «Шрам будет менее заметен», — заверила она, словно его волновало, что ко многим добавится еще один.

— Шикарно. Почему перестал с ней общаться? — повторил байкер.

— Не твое дело, брат.

— К черту, Ви, — рявкнул Калеб, принявшись кружить по комнате. — Это потому что ты ее не любишь? Может, случившееся отвернуло тебя от нее? Ты думаешь, что она испорченная...

Калеба с такой силой припечатали спиной к стене, что клацнули зубы. «Вот и доказательство», — довольно подумал он, несмотря на неприятное чувство в сердце. Он знал, что Ви крепко запал на его сестру. Парень любил ее. Каждый, у кого имелись глаза, это видел. А Калеб на зрение не жаловался. Единственное, чего он не понимал, так это почему парень прекратил отношения с Никой. Вероятно, из-за чувства вины. Та же дрянь, что разливалась по венам Калеба, пробуждая воспоминания о прошедшем месяце каждый раз, когда он пытался их позабыть.

— Эта девушка настолько выше нас, что даже ангелам приходится задирать головы...— Губы Винсента сжались. — Отвали, Пейн. Я не в настроении для этих игр.

Винсент отвернулся к мониторам. Прекрасно. Именно этого Калеб и ждал.

Он попытался испытать удовлетворение при виде, как побледнела у Винсента кожа и округлились глаза, когда он заметил за столиком Нику. Рука на перевязи, а яркая головка склонилась над нетронутым напитком.

— Почему... почему она здесь? — От сильной боли в голосе Винсента Калеб почувствовал себя еще дерьмовее.

Он оторвался от стены и пожал плечами, хотя на него никто и не смотрел.

— Ей нужно развеяться. Она заслуживает лучшего, чем бродить в одиночестве по твоей комнате.

— И поэтому ты привел ее в мужской клуб, дегенерат? Она не ходит одна. Обычно с ней Ева.

Словно желая доказать его правоту, в кадре появилась Ева, а Моретти прикрывал ее, словно она являлась гребаным боссом семьи. Молодец. Можно подумать, для этого маленького эксперимента они бы привезли Нику в менее безопасное место, нежели клуб Кирова.

Калеб видел, как напряглись плечи Винсента, когда Ника встала, чтобы обнять подругу, и ее лицо оказалось перед камерой на потолке. С буквально душераздирающим трепетом Винсент поднял руку и нежно провел по изображению Ники на экране.

Когда Винсент заговорил, в его голосе сквозила мука.

— Она заслуживает человека, который бы не нес с собой смерть и разрушения. Ты знаешь, как с ней поступал Ноллан — держал взаперти. Отнял ее свободу. Думаешь, со мной ее жизнь изменится? Ты знаешь, чем я зарабатываю. В каких кругах вращаюсь. И ты не хуже меня понимаешь, что каждая сволочь будет пытаться достать меня через нее. У меня не останется другого выбора, кроме как держать ее в клетке, ради ее же безопасности. Она возненавидит это. И однажды возненавидит меня. Она заслуживает кого-то надежного и уверенного. Не... меня. Если кто и имеет на это право, так это она. Я просто не смогу сделать ее счастливой, Калеб.

Калеб резко провел по волосам и прокашлялся, прежде чем смог выдохнуть, не говоря уже о словах.

— Она... — снова сдавило горло, — она по уши влюблена в тебя, брат.

Винсент покачал своей упрямой и тупой головой.

— Она справится.

— Нет. Это не так. — «Ты гребаный идиот», — мысленно добавил он. Ни за что вслух. Калеб идиотом не был, ведь стычки со Жнецом ему не пережить. Он подошел и встал рядом с упрямым ослом. — Она с этим справляется не лучше тебя. Ты не видел ее эти последние недели.

Ви долго ничего не говорил. Он просто стоял, глядя на изображение Ники на маленьком экране. Наблюдая, как она разговаривает с подошедшими Евой и Теган, пока рядом Габриэль болтал с Куаном и Джаком.

— С ней все будет в порядке.

«Ладно. Хорошо». Калеб почувствовал, как к горлу подступает обжигающий гнев. Словно в то утро после ужасной сцены с Кевином, когда он обнимал рыдающую сестру.

— Ага. Пошел ты, Ви. Пошел ты к черту, если думаешь, что она будет в порядке! Знаешь, думаю, я был прав. Думаю, ты вовсе ее не любишь. — Он не успел закончить, как вновь оказался под прицелом смертоносного взгляда. — Потому что тот, кто любит, никогда не причинит своей женщине боль, как Моретти с Евой. Но ты? Не-а, я так не думаю. — Калеб нетерпеливо махнул рукой и направился к выходу. — Продолжай пялиться в монитор, и посмотрим, сколько раз тебе будет наплевать, — бросил он, захлопывая дверь и поднося мобильник к уху. Повеселимся, ублюдок.

Глава 25

Винсент уставился на изображение Ники и почувствовал себя, как...

«Черт». Он больше так не мог. Казалось, что вся боль, с которой он существовал последние недели, проявилась в холодном оцепенении, окутавшем его с головы до ног.

Винсент придвинул стул и сел, свесив голову со спинки и устремив глаза в потолок. Он искренне верил в то, что говорил Калебу. Ника оправится и станет жить дальше. В конце концов, она найдет кого-то лучше, человека, которого заслуживает.

Ха. Это раздирающее чувство в груди не очень-то походило на оцепенение. «Черт». Он потер грудь.

Винсент не знал, сколько времени просидел так, изучая шиферно-серую плитку над собой, но когда, наконец, поднял голову, то испытал искушение биться ею об стол и орать: «Нет!»

Гребаный Векс шел по клубу, гордо одетый в свои цвета. Две камеры снимали, как он двигался в сторону Ники. Если Калеб, который тоже сидел за их столиком, позвал этого ублюдка, чтобы что-то доказать...

Дико раздражающий идиот — брат Ники — улучив момент, поднял взгляд на камеру и кивнул. Винсент грохнул кулаком по столу, желая, чтобы это была самодовольная рожа байкера. Дерево жалобно затрещало.

Векс наклонился к Нике, и что-то произнес. А потом положил ладонь девушке на плечо и стал поглаживать его большим пальцем. Сердце Винсента опасно заколотилось, мышцы скрутило болью в миллион раз сильнее, чем от удара, пока он старался никак не реагировать. Не схватить пушку и не устроить кровавую бойню на глазах у всех.

Он опустил взгляд в пол. Один... два... три... четыре...

Ага. Конечно. Можно подумать, он не будет смотреть.

Винсент снова взглянул на экран, но они исчезли! Он кинулся искать их по мониторам. Пара направлялась к выходу. Ника и Векс. Одни.

«Плевать. Плевать. Ты отпустил ее, помнишь? Плевать. Ей нужно найти кого-то другого. Помнишь? Ради ее же блага».

Спустя еще один удар обезумевшего сердца Винсент уже вылетел из кабинета Максима с «Зигом» в руках, держа палец на спусковом крючке. Когда ворвался в мягко освещенный клуб, ему навстречу вышел Алесио. Не чувствуя ни малейшего укола совести, Винсент одним тычком уложил парня на пол. Внутренний голос пропел: «Спокойной ночи, Салли». Следующими стали Габриэль и Миша, попытавшиеся преградить ему дорогу до двери, за которой уже скрывалась пара.

— Притормози.

— Потише, Ви.

Он отбился от обоих. Гейб получил сокрушительный удар в живот, пробивший чуть ли не до почек, а Миша — апперкот в подбородок, от которого сукина сына развернуло вокруг своей оси.

Винсент не собирался наносить серьезный ущерб, но, по крайней мере, смог от них отстать.

Распахнув металлическую дверь с такой силой, что она с грохотом врезалась в стену, он вылетел из клуба... как раз вовремя. От тротуара отъезжала «Каррера» Векса.

«Черт!»

Ярость — все, что он чувствовал, возвращаясь назад и не обращая внимания на испуганные взгляды танцующих и раздраженных товарищей. Винсент подошел прямо к Габриэлю, который мягко отстранил от себя Еву, суетившуюся над его ушибленным животом.

— Как ты посмел отпустить ее с ним? — заорал Винсент. От его громкого голоса все вокруг замолчали. Но ему было насрать.

— Мне казалось, ты умыл руки. Ей захотелось компании. Попросила парня отвезти ее домой. — Габриэль пожал плечами. — Кто я такой, чтобы отказать? — Он схватил Еву за руку и защитным жестом завел себе за спину, словно Винсент мог причинить ей вред. Это взбесило еще больше. — Я дал ей коды, и они ушли.

Винсент закивал головой, чувствуя, как внутри переполняют шок и чувство, будто его предали. Молниеносным движением он схватил лучшего друга за шкирку, оттащил от беременной жены и с силой двинул в челюсть. Ублюдок еще несколько недель будет вспоминать.

— Спасибо, что прикрываете мою задницу. И ты тоже, — рыкнул он Калебу, когда байкер выступил вперед, отвлекая от вспыхнувшей в глазах Габриэля вины. — Стой на месте, мать твою, или сестра по выходным будет приносить цветы на твою могилу.

Он сорвался с места и через рекордные восемнадцать минут уже въезжал на дорогу к дому. Увидев «Карреру» возле лестницы, Винсент ни на секунду не задумался. Его внедорожник крепкий, большой и тяжелый. Вызывающий бабский автомобиль Векса — нет.

Винсент вдавил педаль газа и сильно прижал ублюдка на полпути к лестнице. Обе машины с грохотом столкнулись.

Винсент рывком раскрыл дверь, потому что спортивная машина теперь была обернута вокруг передней части «Комбата», как булочка с хот-догом, и вылетел на улицу. Алек распахнул двери, и у него глаза едва не выскочили из орбит при виде устроенного хаоса.

— Где они? — прорычал Винсент, отталкивая его с дороги.

— Э-э-э, Ника сказала, что идет в твою комнату. Но ты можешь...

Винсент чуть не споткнулся и не упал на кафельную плитку вестибюля, чувствуя, как отказывают мышцы на ногах. Она повела Векса в его комнату? Винсент опустил взгляд на пушку в руках. Хорошо. Следующая пуля для байкера. Еще одно, с чем Нике придется смириться. И Винсент ей поможет, в этот раз.

«Думал, что смог отказаться от нее?»

«Отвали», — прорычал он Фанату, который уже мысленно убивал байкера.

Винсент оказался недостаточно сильным. Похоже, у него отсутствовал ген самоотверженности, с которым родились Василий и Алек и благодаря которому они смогли оставить любимых женщин. Он такой же эгоист, как Габриэль. Эгоист до глубины души, когда дело касается его рыжей. Она его, черт подери! Телом, сердцем и душой. Его!

И теперь, когда, наконец, смирился с этим, он даст понять это ей и всем остальным.

Винсент снова рванул вперед, краем уха слыша тихую просьбу убрать пистолет, но проигнорировал его и помчался вверх по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки. Стены словно окутывало туманом, пока он несся по коридору. Дверь спальни распахнулась с жутким грохотом. Дерево расщепилось, металлическая скоба отлетела в диванную подушку, а затем упала на пол.

Первым Винсент заметил наполняющий воздух аромат. Апельсин и жасмин. Тело болезненно напряглось. В каждом углу были подвешены маленькие металлические фонарики с зажженными свечами. Они мелодично позвякивали от вихря, вызванного влетевшим Винсентом. Свет был приглушен, и по мере того, как глаза Винсента привыкали к темноте, стали заметны и другие небольшие изменения.

Холодная, пустая комната, в которой он прожил столько лет, исчезла. Сейчас ее наполняли тепло и цвет. Серые гравюры на стенах сменились теплыми полотнами с яркими летними морскими пейзажами, зелеными холмами Ирландии, искрящимися жизнью. Растения усеивали пол и несколько столов. Вокруг валялись собачьи жевательные игрушки. Это не одна из его мотоциклетных перчаток, обглоданная и покрытая коркой засохшей слюны? Зрелище напомнило Винсенту дом, полный игрушек, которые дети не потрудились убрать после целого дня игр. Мягкий серый прямоугольный ковер, лежавший рядом с кроватью, заменили на большой круглый. Насыщенные тона пурпурного, желтого, зеленого и красного образовывали разноцветную симфонию. Подходящей расцветки подушки были разбросаны поверх покрывала синего королевского оттенка...

Что. За. Черт.

— Похоже, нам придется вызвать плотника, — раздалось тихое замечание справа, и Винсент остановил пристальный взгляд на источнике этого голоса. Успокаивающего, музыкального...

Пришлось напрячь ноги, чтобы не оказаться на коленях. Там, где его место. У ног этой женщины.

Ника отошла на пару шагов к кровати, все еще с перевязью на руке, ее огненные локоны рассыпались по плечам и спине в великолепном беспорядке. Глаза сверкали, отражая огоньки свечей. Винсент заставил себя собраться с мыслями и взмолился, чтобы не потерять сознание от бешеного дыхания.

Она оставалась в том же наряде, что и в клубе: короткое свободное черное шифоновое платье с V-образным вырезом и длинными рукавами. И туфли на десятисантиметровом каблуке.

«Она так оделась для Векса? Неужели собиралась раздеться перед ним в моей комнате, которую явно перекрасила, пока я скрывался?»

Винсент задавался вопросом, зачем она это делала? Потом заметил на комоде флакон духов и какую-то штуковину в форме дерева с набором украшений. Рядом с вазой, в которую он по вечерам обычно бросал всякую мелочь.

Ох, возможно, он захочет обратить на это гребаное внимание, прежде чем увидит Векса, неспешно выходящего из ванной, демонстрируя стояк, и намерение завалить Нику на его кровати.

Сколько. Ярости.

— Где он? — Его требование прозвучало так холодно и резко, что веки Ники дрогнули.

— Он уехал.

Винсент моргнул, услышав в ее голосе нотку веселья.

— Но его машина, — глупо произнес он.

— Была оставлена специально, чтобы ты точно зашел в дом.

Винсент скривил губы. Упс.

— Итак, ты, наконец, выбрался из укрытия.

— Я... я...

— Влюблен в меня. Я знаю. — Во взгляде Ники светилась ответная любовь, которая разрушала все попытки защититься от нее. — Кстати, ты задолжал своим друзьям извинения, — прошептала она, сокращая оставшееся расстояние между ними. Подняла руку и обхватила ладонью его затылок. Винсент задрожал, как подросток. — Ева в бешенстве из-за того, что ты ударил Габриэля.

Ви покачал головой и продолжил пожирать взглядом черты ее лица, жадно вдыхая апельсин и жасмин, как будто это жизненно необходимый кислород. Его мышцы расслабились, мозг отключился. Ярость иссякла, когда эмоции накрыли с головой, а сердце едва не разорвалось в груди. С ним покончено. Окончательно. И бесповоротно.

— Ты в порядке? — прохрипел он.

Ника тихо вздохнула, поджала губы и кивнула, и Винсента захлестнула любовь. Любовь, которую он больше не станет отрицать. Не сможет этого делать.

Но Ника уехала из клуба с Вексом!

— Какого хрена ты думала, когда так поступала? — потребовал он, слегка закипая. — Покинула «Экстаз» с Вексом?

— Привлекала твое внимание. — Она пожала плечами, небрежным движением отпустила его волосы и провела пальцами по щетине на подбородке и вниз по руке. По его телу пробежали мурашки. — В этом больше нет необходимости.

Ника попыталась высвободить «Зиг» из его крепкой хватки. Но когда не получилось, то подняла на Винсента взгляд.

— Я использую его против каждого мужчины, который окажется рядом с тобой. Богом клянусь.

Она улыбнулась.

— Но сначала выясним их намерения, хорошо? Потому что, думается, мой начальник в «ТарМор» — мужчина.

Пока не способный об этом думать, Винсент проигнорировал замечание. Ему так отчаянно хотелось прикоснуться к ней. Не хотелось больше ждать ни секунды. Поэтому, как эгоистичный ублюдок, которым он себя признал, Винсент поставил предохранитель на место и уронил пистолет на пол. А затем обхватил Нику за талию и поднял. Прижал, заставляя обхватить себя длинными ногами. Ника сделала это с готовностью и обвила его шею здоровой рукой, сжимая до тех пор, пока их лица не оказались на расстоянии вдоха друг от друга. Ее туфли со стуком упали у Винсента за спиной.

— Рыжая? — Страх жесткими тисками сковал горло. — Ты не... злишься на меня?

— Вообще-то я в бешенстве, — сообщила она, касаясь губами его губ. — Ты меня бросил. Держался поодаль. Заставил скучать. Плакать из-за тебя. Я не могу помочь тебе это пережить. Тебе теперь придется многое наверстать.

И он будет это делать. Так долго, как нужно.

— Ника, я... малышка, пожалуйста. Черт, я так... — он зажмурился.

«Проклятье». Его мозг отказывался разумно функционировать. Но это нормально, потому что ощущение ее тела и объятия, в сочетании с выражением глаз, которое говорило убедительнее любых слов, что Ника принадлежит ему, оседало на сердце успокаивающим, исцеляющим бальзамом. Его израненная душа, наконец, начала восстанавливаться.

Глава 26

Держа в объятиях своего мужчину, Ника закрыла глаза и возблагодарила бога за то, что находится здесь сейчас. За то, что позволил пережить Кевина и найти нечто гораздо лучшее, чем она могла себе представить.

— Я не могу тобой рисковать. — Голос Винсента звучал так хрипло, словно каждое слово причиняло боль. Крепче обнимая, он вел ее к кровати. — После того, что случилось, я был... дерьмо. Я ужасно сожалею, малышка. Ты чуть не умерла из-за меня. Я подвел тебя с самого начала. Проклятье. Как, черт возьми, я могу называть тебя своей, когда есть шанс, что нечто подобное может снова повториться?

Опустившись вместе с ней на матрас, Винсент облокотился на изголовье кровати и позволил Нике оседлать себя.

— Я снова облажался. Не выполнил свою работу и...

— Винсент. — Она нежно обхватила ладонями его лицо и провела большими пальцами по щекам.

— Из-за этого я почти потерял тебя, — едва дыша, закончил он.

Винсент поднял руку и легонько прикоснулся кончиками пальцев к ее ране. Погладил большим пальцем почти зажившую губу, а затем и исчезающий синяк у виска.

— Винсент.

— Что, малышка?

— Тебе не стоит винить себя за то, что со мной сотворил Кевин. Так же как и не стоит винить себя из-за Софии. То, что случилось с твоей сестрой — страшная трагедия, но вовсе не твоя вина. Это один из тех ужасов, которые иногда происходят в жизни, но Софии было бы ненавистно узнать, что все эти годы ты считаешь себя ответственным. Разве нет?

Ника была уверена, что и Калеб винит себя из-за нее. И ее это так же бесило.

Винсент нерешительно пожал плечом, бородка дернулась, словно он хотел поспорить.

— Она бы полюбила тебя.

— Уверена, что и я тоже полюбила бы ее. И будь она как ты, точно не хотела бы, чтобы ты так себя чувствовал. У тебя не выйдет контролировать все, что происходит с каждым из нас. Ты должен это понимать. Тебе остается лишь жалеть, что не оказался в нужном месте в нужное время, как и я буду жалеть... о многом. Но уже ничего не изменит прошлого. Ничто и никто не мог изменить мысли и поступки Кевина или похитителей Софии.

Ника наклонилась и нежно поцеловала его.

— Это, — она указала на рану, — моя вина. Это я решила пойти к Кевину, потому что у него был Калеб. Я чувствовала, что должна. Но я могла рассказать тебе. Могла позвонить в полицию. Могла отмахнуться и уйти. Но, как уже сказала брату, вы не можете винить себя за поступки, которые я совершила. Просто не можете.

— Я должен был сделать больше. Должен был послать кого-то следить за Калебом. Я с самого начала должен был отбросить чувства к тебе и найти этого ублюдка до того, как он добрался до твоего брата. Мне стоило просто запереть тебя здесь, как и хотел изначально, до тех пор, пока все не закончится.

Ника усмехнулась абсурдности его мыслей.

— Думаю, ты в курсе, как я отношусь к перспективе оказаться запертой.

Опустив голову, Винсент медленно прижался к ней лбом.

— В курсе, и мне больно. Почему, как ты думаешь, я так сильно боролся с собой? Я знаю, что с тобой делал Ноллан, когда лишил свободы. И я очень боялся, что жизнь со мной станет такой же. И все еще боюсь. Да, в красивой обертке, но по сути то же самое. Ты знаешь, чем я занимаюсь, с какими отбросами общества периодически имею дело. Теперь эти ублюдки будут угрожать тебе, точно так же, как угрожают Еве. Но я постараюсь делать все возможное, как Габриэль, и прямо сейчас обещаю защищать тебя всеми способами, любой ценой, и при этом не лишать свободы.

Этот человек действительно стал ее спасением.

— Ты все это время понимал меня, — удивленно прошептала она.

Винсент кивнул.

— Клянусь памятью сестры, малышка, я больше никогда не брошу и не подведу тебя. Позволь мне все исправить. Дай мне шанс загладить свою вину.

Ника прикрыла глаза, когда Винсент большой ладонью нежно погладил ее по позвоночнику. Слава богу, он здесь. И весь ее.

— Тебе ни в чем не нужно винить себя, разве что... — Глаза распахнулись, когда первобытный инстинкт собственницы захлестнул Нику. — Где ты был, кстати? С другой женщиной?

— Че-е-рт, — выдохнул он с переполненным желанием взглядом. — Этот тембр. Твоего голоса. Непередаваемый.

— Ну? — настаивала она, стараясь не поддаваться чарам. — Ты потерял ко мне интерес и побежал утешать нечистую совесть в объятиях какой-нибудь маленькой белокурой ведьмы?

— Ты с ума сошла? — Винсент впился пальцами в ее бедра. — Невозможно потерять интерес к тому, кого любишь. На самом деле, слово любовь скорее похоже на оскорбление, потому что мои чувства и близко не умещаются в это понятие. Ты моя жизнь, Рыжая. И если ты хоть на секунду подумаешь, что я смогу даже взглянуть в чью-то сторону, то тебе лучше поискать лекарства получше, малышка, твои не действуют. — Он откинул волосы с ее лица и намотал прядь на палец.

Ника знала, что он ее любит, но слышать такое все равно было приятно. Вот почему она не отказалась от него. Вот почему уступила ему. Хотя выбора у нее и не было. Она не могла бы сбежать от своих чувств. От того, что они оба чувствовали.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала она. — Могу показать, насколько сильно?

Он притянул ее к себе, обхватив за плечи.

— Скажи мне это снова, а затем покажи, — выдохнул у ее губ.

Ника подчинилась, и смешок замер на губах, когда Винсент завладел ими в поцелуе, отозвавшемся во всем теле. Сильные руки ласкали осторожно, большие пальцы водили по ребрам. Ника наслаждалась ощущением, как сплетались их языки.

Через минуту она отстранилась и спросила:

— Ты не против, что я изменила комнату?

Он пока ничего не говорил по этому поводу.

— Мне нравится. Все. Особенно растения. Моя мать любила цветы.

Ника улыбнулась тому, как легко он делится своим прошлым.

— Хорошо. У меня есть, что еще тебе показать. Ты готов?

В его ответном взгляде светилась любовь. Он кивнул.

Ника ободряюще улыбнулась и ухватилась за тонкую ткань платья, собравшуюся вокруг бедер. Подняла его до пупка и затаила дыхание, ожидая, что Винсент обратит внимание на сюрприз.

Когда увидела пламя страсти, вспыхнувшее в его глазах, Ника непроизвольно приоткрыла губы.

— Ника...

— Еще не зажило, — быстро сообщила она, сглатывая ком в горле, — но будет красиво, когда...

— Это уже красиво. Святое дерьмо. Думаю, это самое сексуальное зрелище, которое я когда-либо видел, черт подери.

Ника внезапно оказалась спиной на кровати, а Винсент навис над ее животом. Он зацепил пальцем верхний край трусиков и слегка потянул вниз, а затем провел по очертаниям татуировки, извивающейся чуть ниже пупка. Слова «собственность ВР» обрамляли лилии, листья и вьющиеся виноградные лозы; а само произведение искусства было выполнено в различных оттенках серого.

— Я рада, что тебе нравится.

«Так рада, потому что, да, это навсегда». Но даже если бы мужчина возненавидел ее и никогда больше не увидел, Ника с гордостью носила бы этот рисунок, потому что навсегда принадлежала Винсенту.

— Не нравится. Я влюбился в него. В восторге. Кто это сделал?

Несмотря на отвлекающее горячее дыхание, Ника нахмурилась от странной нотки напряженности в его голосе.

— Парень по кличке Призрак. Габриэль все устроил, когда я сказала, что хочу сделать.

— Черт, я должен ему больше, чем простые извинения. — Винсент поднял взгляд. — У меня тоже для тебя кое-что есть.

Ника позволила платью опуститься на место.

— Правда? Что?

— Два сюрприза, на самом деле. Первое, я хочу предложить тебе место в ROM Construct. Мне бы хотелось, чтобы ты поблагодарила Гейба, но отказалась и работала со мной. И прежде чем возразишь, скажу, что жена Марио вот-вот отправится в декрет с первым ребенком, так что из-за тебя никого не уволят. — Он не заметил ее радостного потрясения, когда сел, помогая Нике сделать то же самое, и полез в передний карман своих поношенных, идеально облегающих задницу, джинсов. Винсент протянул руку и раскрыл ладонь.

На кончике мизинца висело чудесное, но необычное сверкающее украшение. У Ники перехватило дыхание, когда она увидела крупный, красиво ограненный изумруд, который гордо украшал замысловатое кольцо из черного золота.

Оно черное.

Не блестящая платина или сверкающее золото, а черное.

Ника прикрыла ладошкой рот, и взгляд затуманился. Она быстро вытерла глаза, наверняка размазав тушь.

А потом на секунду замешкалась.

— Для... меня? — прошептала она, ощущая, как сдавило горло. Хотя и была замужем, ей никогда раньше не дарили кольца. — Я не...

— Послушай. Я купил его несколько недель назад, когда мы с Калебом осматривали Краун-Хайтс. Увидел в витрине магазина и подумал, что тебе понравится. Но оно совершенно не означает никаких обязательств. Можешь носить или нет. — Он провел ладонью по ее щеке. — Я не собираюсь привязывать тебя к себе, малышка. Обещаю. Как и сказал, буду стараться не ограничивать свободу. Свободу, которую ты заслуживаешь. — Он откашлялся и поморщился. — Буду стараться.

Она вытянула вперед руку, настолько, насколько позволяла перевязь.

— Ты уверена?

Ника кивнула и подождала, пока Винсент наденет кольцо ей на палец, прежде чем медленно приникнуть к мужчине, зажимая прекрасный подарок между их телами. Даже боль в груди не могла остановить ее от объятий. Ника яростно поцеловала его, любя до безумия.

— Обожаю, — пробормотал он у ее губ. — Обожаю такую реакцию.

— Это больше похоже на сбывшуюся мечту. Теперь мне нужно еще «Вольво». — Она рассмеялась, когда Винсент нахмурился, и покачала головой. — Извини. Ева поймет. Не обращай на меня внимание.

— По-моему, я уже говорил тебе однажды, что это невозможно.

В ванной в «Астории». Она помнила.

— Для меня тоже. — Ника подняла, как только смогла, руку и полюбовалась кольцом. — Благодарю тебя, Винсент. Оно идеально.

— Эм, раз у нас момент откровений. Мы никогда это не обсуждали, но я внезапно осознал, что хочу ребенка. Ты мне подаришь одного?

Ника пристально посмотрела на него, а затем почти отчаянно кивнула, снова сдерживая слезы, когда перед глазами мелькнул образ темноволосого мальчика с карими глазами.

— С радостью. Но, может, сначала немного насладимся друг другом?

— Конечно. Дай мне знать, когда будешь готова, и я весь к твоим услугам.

Тело отреагировало приятным теплом внизу живота.

— Это и правда замечательная идея.

Его губы дрогнули, и Винсент подмигнул. Ника прижалась к нему и спрятала лицо на шее, не уверенная, что он оценит то, что сейчас произойдет.

— Винсент?

— Да, малышка? — Он погладил ее по затылку, осторожно касаясь заживающей раны. И немного поерзал, как будто не мог устроиться удобнее.

— Хоть ты и не хочешь это слышать, я знаю, но спасибо, что спас мне жизнь. — Она поспешила продолжить, когда он сделал глубокий вдох, словно собираясь поспорить. — Я не про Кевина. Я в более широком смысле. Каждый мой вдох наполнен любовью к тебе. Прошу, больше никогда не бросай меня. Потому что тогда ты заберешь с собой каждую причину жить.

Его объятия стали крепче.

— Я никуда не собираюсь, малышка, — прошептал Винсент ей на ушко. — Жизнью клянусь, что останусь рядом. А теперь, прошу, хватит об меня тереться. Из-за выбитой двери я ни черта не могу сделать.

Ника выпрямилась и захохотала. Оглядевшись, цокнула языком при виде бардака.

— Ну и темперамент.

Винсент отвел взгляд, пытаясь отвлечься.

— Эй. Где Чарли?

— Самнанг обещал придержать его на ночь в своей комнате.

Винсент соскользнул на подушки, и Ника потянулась к нему, укладываясь сверху. Потерлась щекой о его грудь и вздохнула.

— Ты так хорошо пахнешь.

Они помолчали несколько минут, прежде чем он произнес:

— Рыжая?

— М-м-м?

— Мне тоже нужно сказать тебе спасибо. Я... благодарен, что ты смогла увидеть меня под маской, которой я прикрывался в Сиэтле.

Ника приподняла голову, желая, чтобы он почувствовал всю ее любовь.

— Твой вид тогда и привлек меня, Винсент. Бесспорно. — Она похлопала ладошкой по его груди в области сердца. — Но именно тот, кто ты есть, заставил меня желать остаться.

Тихий шепот «Эй, иди сюда», заставил их посмотреть друг на друга и сесть. Они обернулись на звук. Топот лап предшествовал появлению маленькой тени животного, промчавшегося в дверь, а затем Чарли попытался запрыгнуть на кровать, а его мордочка и два блестящих глаза замелькали над краем матраса.

— Простите, мистер Винсент. Он ускользнул от меня, когда... — Глаза Самнанга округлились при виде испорченной двери.

— Не переживай, Самми. Все хорошо. Мы его заберем.

Дворецкий кивнул и медленно пошел обратно, качая головой. Винсент наклонился и поднял щенка на кровать, чтобы тот мог присоединиться к объятиям. Ника хихикнула, а потом переплела пальцы с пальцами мужчины и обняла его за талию. Приникла к нему, положив голову на плечо. Их ноги тоже переплелись.

Когда Чарли улегся на ее бедро Ника, вздохнув, погладила между ушами.

— М-м-м... против такой клетки я не возражаю, — довольно пробормотала она.

— А я не возражаю ее тебе предоставить, — заметил Винсент.

Notes

[

←1

]

Элитный район Манхэттена, также известный как Клинтон

[

←2

]

Жена или постоянная подруга члена байкерского клуба

[

←3

]

Марка швейцарских часов

[

←4

]

Обсессивно-компульсивное расстройство

[

←5

]

Мотоцикл марки «Харлей Дэвидсон»

[

←6

]

United Parcel Service — Американская компания, специализирующаяся на экспресс-доставке и логистике

[

←7

]

Бугимен - персонаж, которым пугали непослушных детей

[

←8

]

Спиди Гонзалес — мультипликационный персонаж из серии «Looney Tunes». «Самая быстрая мышь во всей Мексике»

[

←9

]

Цитата из фильма «Касабланка»

[

←10

]

Форма тайных преступных организаций в Китае и китайской диаспоре