КУПИ МЕНЯ. КНИГА 2 Автор: Алекса Райли

Жанр: Современный любовный роман, Эротика

Рейтинг: 18+

Серия: Аукционы любовниц #2 (про разных героев)

Номер в серии: 2

Главы: 10 глав+Эпилог

Переводчик: Ленуся Л.

Редакторы: Наталья Х., Анна Л.

Вычитка и оформление: Натали И., Анастасия Я.

Обложка: Таня П.

ВНИМАНИЕ! Копирование без разрешения, а также указания группы и переводчиков запрещено!

Специально для группы: K.N ★ Переводы книг

(https://vk.com/kn_books)

ВНИМАНИЕ!

Копирование и размещение перевода без разрешения администрации группы, ссылки на группу и переводчиков запрещено!

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Глава 1

Мэнди

— Это чертовски вкусно. — Я снова облизываю край бокала с «Мартини».

Тиффани фыркает, и это каким-то образом выходит сексуально, как и все, что она делает. Черт, она одна из главных достопримечательностей тут, в казино «Змеиные глаза», ее бурлеск-шоу идет каждый день.

— Я почти уверена, ты сказала, что первый был на вкус как задница.

— Ну, наверное, у них новый бармен, так как этот на вкус, как сладкий рай. — Я доказываю свою точку зрения, допивая оставшуюся часть напитка.

— Хм, может быть и так. Или, может быть, потому, что это уже четвертый бокал, но мы можем согласиться, что это бармен, если ты хочешь. — Улыбаясь поверх своего напитка, она тоже допивает его. Подняв вверх свою идеально ухоженную руку, она сигнализирует, чтобы нам принесли еще два напитка. Молодой симпатичный мальчик с короткими блондинистыми кудряшками торопится, надеясь привлечь к себе внимание Тиффани.

Я бросаю взгляд на свой наряд. Может, я привлеку больше мужского внимания, если соответствующе оденусь. Раньше я этого не хотела. Давным-давно я привлекла внимание неправильного мужчины, но это было много лет назад. Но с тех пор, как двое мужчин, которые взяли меня под свое крыло и вроде как вырастили, влюбились в женщину своей мечты, я чувствую зависть. Когда вижу, что есть у них, я жажду чего-то большего для себя, только, кажется, никто меня не замечает.

Я все еще в том, что надела сегодня на работу, и только что встретилась с Тиффани в одном из баров казино, чтобы выпить. Праздную свой последний день здесь, и Тиффани сказала, что у нас должна быть прощальная вечеринка. Глядя на Тифф, я вижу, что она смотрит на меня.

— Рядом с тобой я выгляжу неуместно. — Я морщу нос, когда сравниваю нас обеих.

— Нет, тебе просто нужно расслабиться. — Спрыгивая со стула, она поправляет свое короткое платье, прежде чем встать передо мной. Огни бара отражаются в ее светлых волнистых волосах. — Можно? — спрашивает она, но прежде, чем я могу согласиться, она все равно делает, что хочет.

Тиффани освобождает мои темные волосы из хвостика, позволяя им рассыпаться по спине. Проводит по ним пальцами, а затем хорошенько встряхивает.

— Вау, у тебя такие длинные и красивые волосы. Почему ты все время собираешь их?

— Так они мне не мешают.

Я очень практична, и конский хвост идеально мне подходит. Он не мешает, а мне нравится, чтобы все было эффективно и логично. И это касается не только моей работы, мне нравится сливаться с окружением. Иногда, когда люди забывают о твоем присутствии, ты можешь в будущем одержать над ними верх. Братья Кортес научили меня всегда позволять другим людям говорить. Они сами выроют себе могилу, и ты в конце концов получишь то, что хочешь, не замарав руки.

Достав из сумочки, она протягивает мне помаду, а затем начинает расстегивать мою блузку.

— Что ты делаешь? — Я отстраняюсь, чтобы остановить ее, но Тифф отталкивает мои руки.

— Выпускаю девочек подышать. О, мило, красный лифчик. Идеально подходит к помаде. — Она расстегивает еще несколько пуговиц, и я должна остановить ее, но не могу найти силы сопротивляться. Четыре бокала сделали меня храбрее. Если она думает, что это выглядит сексуально, то почему бы, черт возьми, нет?

— Хорошо, вставай.

Я спрыгиваю со своего стула и выпрямляюсь на шатающихся ногах. Она смотрит на меня, бросая злобный взгляд.

— Ты и эти каблуки. У тебя невероятные ноги.

Я живу ради каблуков. Это моя единственная слабость. Меня не волнует, что я высокая девушка, все равно ношу их. Они позволяют мне чувствовать себя сексуальной, и я, наверное, спала бы в них, если бы не думала, что порву простыни. Тиффани смотрит на мои ноги, когда официант возвращается со следующей порцией напитков.

— Привет, красавчик. Здесь есть ножницы?

— Конечно, мисс Фокси.

— Как ты обводишь их вокруг пальца? — спрашиваю я, наблюдая, как быстро уходит официант, чтобы сделать то, что просит Тиффани. Вероятно, он надеется заслужить ее благосклонность.

Она закатывает глаза.

— Они влюблены в Фокси Боу — персонажа, которого я играю на сцене, а не в меня. — Слышу раздражение в ее голосе, но она улыбается, пока говорит. С тех пор как узнала ее за последние тридцать дней, я вижу ее насквозь. Я отработала здесь свой контракт, и за это время мы постепенно стали хорошими подругами.

К ней тянутся всевозможные мужчины, обещая мир богатства и всего, что она пожелает. Она всегда отвергает их, не желая ничего из этого. Я немного завидую тому, как легко ей удается привлекать внимание мужчин, но теперь вижу, что с другой стороны это не так мило. Большинство мужчин фантазируют о ней, но никто не знает, какая она на самом деле. Первая ошибка большинства мужчин — обещать ей деньги. У нее самое популярное шоу на Стрип, Тифф ни в чем не нуждается.

— Извини. — Я стараюсь предложить ей утешение, но не хочу подталкивать. Если она захочет поговорить об этом, то сделает это. Я лучше всех знаю, что иногда вы не хотите говорить о прошлом, которое преследует вас. Лучше оставить прошлое в прошлом.

— Я не хочу быть чьим-то трофеем, — это все, что она говорит.

Официант быстро возвращается с ножницами в руках. Опустившись передо мной, Тифф начинает работать над моей юбкой-карандаш, отрезая снизу несколько сантиметров и добавляя разрез на бедре с обеих сторон.

— Черт возьми, Мэнди. Ты выглядишь безумно сексуально.

От ее слов я чувствую на лице тепло, но, может быть, это из-за алкоголя в моем организме. Снова взглянув на себя, не могу не улыбнуться.

— Допивай. Группа начинает примерно через тридцать минут, и тебе нужно столько выпивки, сколько потребуется, чтобы выйти на танцпол.

Я чувствую себя так расслабленно и сексуально, сидя на стуле, разрезы на юбке демонстрируют мои бедра. Делаю большой глоток из моего нового бокала и слизываю остатки сахара с ободка. Может быть, я должна сказать, что мне не нужно больше, чтобы пойти танцевать, но не успеваю это сделать: как только в баре начинает играть первая песня, я забираюсь с Тифф на стол, и она учит меня некоторым моим любимым движениям из ее шоу.

Посетители бара радуются, когда мы теряемся в музыке. Не помню, когда в последний раз мне было так весело или я чувствовала себя такой свободной… никаких обязанностей, давящих на мои плечи. Завтра новый день. Я просто не могу заставить себя думать о чем-то другом, кроме этого момента. Откинув голову назад, закрываю глаза и позволяю музыке захватить меня. Пока заклятие не разрушается проклятием моего существования.

— Спускайся немедленно.

Я открываю глаза и вижу мистера Таунсента. Он выглядит злым, как никогда. Впервые в жизни я на самом деле выше его, потому что стою на столе. Благодаря моему росту и любви к каблукам мужчины не часто возвышаются надо мной, но только не он. Не заметить этого было невозможно, особенно когда он следил за каждым моим движением, пока я работала на него. Он вел себя так, будто я некомпетентная идиотка, которая не знает, как выполнять свою работу. Он давал мне проекты, которые я могу выполнить с закрытыми глазами, и все же контролировал каждый мой шаг. Он никогда ни в чем мне не доверял, и это раздражало меня каждую секунду последних тридцати дней.

Прошедший месяц был пугающим. Сначала я прикусывала язык, потому что он был моим боссом, но потом несколько раз не смогла удержаться и сделала несколько ехидных замечаний. Ему это понравилось, но я решила его игнорировать. Это трудно было сделать, потому что, хотя у меня несколько раз в день появляется желание ударить его по яйцам, он привлекателен. Нет, «привлекательный» — неподходящее слово. Он жесткий и грубый — так что это не традиционная красота. Влечение, которое я испытываю к нему, действует мне на нервы. Чувствую тягу к нему, но ненавижу это. Как я могу хотеть мужчину, который думает, что я идиотка?

— Заставьте меня, сэр, — выплевываю обращение, которое он так ненавидит. Каждый раз, когда я использую его, он меня поправляет. Ну, он не мой босс, так что максимум, что он может сделать, это выгнать меня из казино. Все равно утром уеду, так что, какая мне разница?

— Тиффани. Вниз, — огрызается он на Тифф, но не спускает с меня глаз. Как и все вокруг, она быстро выполняет его приказ.

— Ладно. — Я закатываю глаза, прежде чем неловко спуститься со стола. Плюхаюсь на стул, делая вид, что Чарльза рядом нет. Беру выпивку, делаю три больших глотка и допиваю. Почему бы мне не делать это почаще? Чувствую тепло и легкость во всем теле. Кажется, что весь стресс и напряжение, что я обычно испытываю, покидают мой организм с каждым бокалом, который выпиваю.

Как и всегда, когда я игнорирую его, он сам вталкивает себя в мое личное пространство.

— У нас встреча в семь часов, а вы в стельку пьяны, мисс Берч. — Его голос полон раздражения. Будто ему пришлось прийти сюда и нянчится со мной. Это происходит каждый раз, когда я остаюсь где-то после работы и немного отдыхаю. Он всегда появляется и начинает раздавать приказы всем, кто со мной. Или задает мне миллион вопросов о своем расписании, на которые легко мог найти ответы, если бы открыл свой дурацкий телефон и посмотрел. Несколько раз он даже выслеживал меня, когда я ужинала, и без спроса присоединялся ко мне, чтобы задавать бессмысленные вопросы о том, что он уже знал!

— Нет, это у вас встреча в семь, — отвечаю я, поправляя его. Он мне больше не начальник. Не-а. Контракт завершен. Контракт, на который я согласилась только потому, что меня попросили братья Кортес, а я сделаю для них практически все. Они появились в моей жизни, когда я нуждалась в ком-то, и мы создали свою маленькую импровизированную семью. Мы можем не быть родственниками по крови, но они мои братья. Я работала их ассистенткой шесть лет, и когда они пришли ко мне с просьбой о тридцатидневном контракте с мистером Таунсентом, я согласилась. Для них это многое значило, и у Чарльза, должно быть, было на них что-то. Я не спрашивала, а они не говорили. Зная, что он шантажировал их, я еще больше разозлилась на этого человека. Но это неважно. Время вышло. Я отработала тридцать дней, и теперь свободна. Мне больше не нужно быть милой.

— И что, черт возьми, это должно означать? Куда я иду, туда и ты. — Он злится и стоит так близко, что я чувствую тепло его тела позади. Он действительно заставлял меня везде ходить с ним, потому что не доверял мне делать что-то правильно. Он должен был контролировать каждую деталь всего, что я делала. Смотрю на Тиффани и снова закатываю глаза. Но она продолжает смотреть на нас с шокированным выражением лица. Я не виню ее за то, что она не встревает в разговор, ведь она все еще здесь работает.

— Больше нет. Контракт закончился. — На моем лице самодовольство, когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть в его темные глаза. Я заметила, что многие избегают этого, но не я. Он ближе, чем я думала, наклоняется над местом, где сижу. Высокий стул позволяет мне быть на уровне его глаз, и я наблюдаю, как его взгляд опускается к моему рту.

— Сахар, — говорю я, имея в виду сахар, который он, вероятно, видит на моих губах. Я облизывала все «Мартини», что заказывала сегодня вечером.

— Сахар? — повторяет он, отрывая взгляд от моих губ.

Я не знаю, что мной движет, может быть, притяжение, которое чувствую к нему, или, возможно, алкоголь. Черт, может, я просто хочу взбесить его и посмотреть, что он сделает. В любом случае послезавтра я больше никогда его не увижу. Вегас — небольшой город, но я могу избегать встреч с ним. Думаю, что все эти причины вместе взятые заставляют меня прижаться к нему губами.

Сначала я не думаю, что он ответит, его губы напротив моих тверды и непреклонны. Но когда я в смущении отстраняюсь, чувствую, как одной из рук он зарывается мне в волосы, стягивая их в кулак и удерживая меня на месте, когда сам начинает целовать меня.

Это не нежно — его поцелуй именно такой, как я и предполагала. Все в нем жесткое и сильное, такое же, как и поцелуй сейчас. Взяв контроль, он крепче сжимает мои волосы, и с моих губ срывается стон, заставляя их раскрыться. Он толкается языком внутрь, будто жадно поедает мой рот. Меня так захватывает поцелуй, что я даже не уверена, что целую его в ответ.

Слишком скоро он отрывается от моих губ только для того, чтобы перейти на мою шею. Он проводит губами по шее к уху, будто не может насытиться мной. Использует свою хватку у меня в волосах, чтобы обнажить мою шею и взять то, что хочет. Мое тело, кажется, оживает, и чувства омывают меня, как никогда раньше. Желание. Это чистая похоть, и что-то, что я не привыкла чувствовать.

— Охренеть. — Я слышу, как говорит Тифф, и это разрушает мой наполненный возбуждением пузырь.

Возвращаюсь к реальности и осознаю, что я в баре, где каждый смотрит на нас. Ведь владелец казино просто набросился на девушку посреди комнаты. Не похоже, что Чарльза можно не заметить. Он занимает много места, и все знают, кто он. Один из богатейших людей Вегаса.

За время, что с ним работала, я никогда не видела Чарльза с женщиной. Они бросались на него, но он всегда вел себя так, будто ему это было неприятно. Может, он не смешивает бизнес и удовольствие, или, может быть, он женат.

Я никогда не видела кольца на пальце, но это Вегас. Мужчины тут думают, что могут делать все, что хотят, и многие жены не возражают, пока продолжают жить той жизнью, к которой привыкли. Если бы я когда-нибудь вышла замуж, хотела бы быть для своего мужа всем. Как мои братья со своей будущей женой Стеллой.

Я толкаю его грудь, и он отрывается от моей шеи, выпуская мои волосы.

— Пора идти. — Это его классический приказной тон, который он использует для всех своих сотрудников. Еще раз, он забыл, что я больше не одна из них.

— Нет. — Я поворачиваюсь на стуле, отмахиваясь от него. Беру свой напиток, но потом понимаю, что держу пустой бокал. Я уже все выпила? Хм!

— Давай, Мэнди, пойдем отсюда. — Тифф хватает свою сумочку, и я могу поспорить, что Чарльз стреляет в нее взглядом позади меня.

— Почему? Мне весело, и он не может заставить меня уйти, пока не вышвырнет из своего казино. Ты выгоняешь меня из своего казино? — Я вынуждена снова повернуться, чтобы посмотреть на него, и не могу остановить желание, которое чувствую, когда вижу пятно красной помады, что оставила на его губах. Он всегда такой задумчивый, и я не могу не наслаждаться тем, что испачкала его, несколько ослабляя эффект его строгости. Должно быть, мои губы выглядят так же.

Он изучает мое лицо, прежде чем на его губах появляется дерзкая ухмылка, давая мне знать, что он на два шага впереди меня. Кивнув одному из охранников, снующих вокруг, он наклоняется и шепчет ему что-то на ухо. Охранник исчезает в бурлящей массе танцующих на танцполе.

— Я бы никогда не выгнал тебя из своего казино, — спокойно говорит Чарльз.

Внезапно диджей останавливает музыку.

— Внимание, дамы и господа. В настоящее время бар закрыт. Приносим извинения за доставленные неудобства. Все открытые счета в баре покрывает мистер Таунсент.

Толпа приветствует бесплатные напитки, но я просто стреляю в Чарльза смертоносным взглядом.

— В этом казино есть несколько баров, Чарльз. Ты не можешь закрыть их все.

— Я закрою все чертово казино, — огрызается он, сжав челюсть.

Я ненавижу это, потому что знаю, что он просто показывает, кто тут главный. Он выиграл, так что я покину бар. У меня нет сил бороться с ним сейчас, потому что чувствую действие выпитых напитков.

— Спокойной ночи, Чарльз. Мои тридцать дней подошли к концу, и точно так же, как и последние тридцать дней, ты испортил и этот тоже. Ты победил. Я не знаю, почему или что заставило моих братьев согласиться на контракт, но я сделала это. Оставь их в покое, а меня тем более. Я уеду завтра утром.

Спрыгнув со стула, я немного покачиваюсь от воздействия алкоголя. Когда прохожу мимо него, он хватает меня за руку, останавливая, но я не смотрю на него.

— Отпусти.

Он игнорирует мой приказ.

— Что я такого сделал, что ты меня так невзлюбила?

Шантажировал моих братьев, заставлял меня хотеть тебя, когда не должна, был холоден со мной, относился ко мне, как к идиотке… это все вертится на кончике моего языка, но в чем смысл? Это больше не имеет значения.

— Это не важно.

— Это важно для меня. — Я встречаюсь с его взглядом и вижу в нем то, что раньше никогда не видела. Может быть, это мартини сыграл надо мной злую шутку, потому что, когда я моргаю и снова смотрю, это выражение уже исчезло из его глаз.

— У тебя был шанс узнать меня, Чарльз. Я скажу тебе еще раз, время вышло.

На этом выдергиваю руку из его хватки и ухожу. Я должна попрощаться с Тиффани, но уверена, что она поймет. Поднимаюсь в свой номер и беру телефон, потому что завтра все изменится.

* * *

— Саманта?

Листок бумаги с нацарапанным на нем номером теперь смят и трясется в моих дрожащих пальцах.

— Да, это Саманта. Чем я могу вам помочь?

— Эм, это Мэнди. Мне дала твой номер Стелла.

— О, да, как она? Хорошо устроилась, я уверена.

Я улыбаюсь, потому что это правда. Если бы только мне так повезло. Я хочу то, что есть у нее и моих братьев, и пришло время мне выбраться из своей коробки и попробовать что-то новое.

— Да, у нее все замечательно. Вообще-то, я хотела поговорить на свой счет. Я много лет работала на братьев Кортес, вы могли меня видеть.

Пытаюсь вспомнить, могла ли видеть ее раньше, но ее образ никак не всплывает у меня в памяти.

— Да, конечно, я помню тебя. Чем могу помочь?

— Мне интересно, нет ли свободного места в вашем аукционе. — Мой вопрос неуверенный и звучит немного испуганно. Я в ужасе, но не в отчаянии.

Я практически слышу ухмылку в ее голосе, когда она спрашивает:

— Тебе нравится Хэллоуин?

Глава 2

Чарльз

Не могу поверить, что делаю это. Только ради нее я пришел сюда снова. Последний и единственный раз, когда я был на «Аукционе любовниц», заключался в том, чтобы помучить братьев Кортес.

— И вот он здесь, сам дьявол. И образ соответствующий.

Саманта смотрит на меня, разглядывая мой костюм. Он весь черный, на голове два красных рога, и я держу темно-красные вилы. Подумал, что костюм дьявола является подходящим, так как Мэнди называла меня так все время, пока работала на меня.

— Это же аукцион на тему Хэллоуина, не так ли?

Нахальная улыбка Саманты говорит, что она все знает, и мне хочется грызть ногти при виде этого. Она также одета в черное, но когда улыбается, ее кроваво-красные губы раскрывают клыки.

— Все на своих местах, мистер Таунсент. И я с нетерпением жду нашей сделки после завершения аукциона. Пожалуйста, наслаждайтесь вечером.

Я наблюдаю, как она уходит. Когда доходит до двери, ее останавливает Лео Рамзи. Он местный застройщик в Вегасе, и у него много денег. Он довольно хороший парень, и мы немного поработали вместе, но он чист, в то время как я часто «пачкаюсь» своими сделками.

Смотрю, как он наклоняется к ней. На нем длинная черная мантия, и когда он подходит к ней, то натягивает капюшон на голову, закрывая лицо. Я вижу, как они обмениваются несколькими словами, а затем он наклоняется к ней, толкая в тень. Оглядываюсь и вижу, что ее охраны поблизости нет. Я думаю о том, что стоит подойти и убедиться, что ей не нужна помощь. Когда меня осеняет эта мысль, Лео отстраняется, и Саманта исчезает в коридоре. Когда он поворачивается, я смотрю на него, случайно давая разрешение подойти туда, где стою.

— Рамзи, — говорю я в знак приветствия.

— Это не то, чем кажется. — Его защитные слова заставляют меня усомниться в нем, но по взгляду понимаю, что он говорит правду.

— Это меня не касается. — Я поворачиваюсь к сцене, заканчивая разговор, но он продолжает стоять рядом со мной. Неважно, как это выглядит. Если кто-то и может постоять за себя, так это Саманта.

— Я серьезно. Я бы никогда не попытался причинить ей боль.

Я поворачиваюсь к нему и осматриваю сверху донизу. Он такого же роста, как и я, а ведь у меня не маленький рост. У него загорелая кожа, которая является следствием постоянного пребывание под солнцем Вегаса, длинные темные волосы и короткая борода, что необычно для мужчин, живущих в таком жарком климате.

— Как я уже сказал, это меня не касается, Лео. — Он знает, что я все вижу и беру на заметку. Я вроде как знаменит этим. Если что-то происходит в этом городе, я об этом знаю, и слышал слухи о нем с Самантой. Не то чтобы они были вместе, просто он не перестает преследовать ее. — Однажды, возможно, у нее будет куча неприятностей.

Он прослеживает за моим взглядом и качает головой.

— Нет, если это будет зависеть от меня. — Он делает глубокий вдох, будто хочет избавиться от мысли, прежде чем возвращается ко мне. — Я слышал, сегодня вы ищете кого-то конкретного. Всех предупредили.

Он имеет в виду Мэнди, и я сжимаю пальцы вокруг своих вил.

— Доброй ночи, Лео.

— С удовольствием, Чарльз. Кстати, идеальный костюм.

Когда он, наконец, уходит, я ослабляю хватку и прислоняюсь к стене. Столы сервированы, и у меня зарезервирован один в первом ряду. Я не планирую занимать его до начала аукциона, и у меня еще есть много времени. Время стоять здесь и наблюдать. И время размышлять.

Саманта точно знает, что делает. Она позвонила мне в ту же ночь, когда Мэнди попросила ее об участии в аукционе. Я сломал несколько вещей, прежде чем смог, наконец, успокоиться, чтобы начать планировать. Мне нужно было разработать план. У меня была всего неделя, чтобы все сработало. К счастью, деньги могут решить все.

Мой помощник, Купидон, был той ночью в моем офисе, делал приготовления. После тридцати дней, проведенных в казино «Кортес», он вернулся в «логово греха», как он любит называть «Змеиные глаза». Он сказал, что наслаждался работой на братьев, но предпочитал разврат «Змеиных глаз». Не могу сказать, что виню его. Мне тоже нравится.

Когда мне исполнилось восемнадцать лет, мой отец, Говард Таунсент, предложил мне трастовый фонд. Он был богатым человеком, открыл и управлял пятью казино в Вегасе, когда мне было десять. Я был сорванцом, но знал одно наверняка — хотел добиться всего сам. Я подписал свои права на наследство и пошел в колледж, чтобы получить степень магистра делового администрирования. В итоге получил докторскую степень по развитию бизнеса, но большинство людей этого не знает. Я взял кредит и в день, когда мне исполнилось тридцать, открыл свое детище — казино «Змеиные глаза». Пять лет спустя мы получаем почти стопроцентную прибыль практически каждый день в году.

Мое казино не связано с какой-либо другой собственностью Таунсентов, и для меня важно, чтобы оно таким и оставалось. Я ценю то, как тяжело работал мой отец, чтобы дать мне жизнь, которой никогда не было у него, но это не значит, что я хочу зависеть от него. Я хотел жить своей собственной жизнью, и чтобы мое имя было на здании, хотел иметь возможность делать все, что хочу.

Я смотрю вниз на свой костюм и думаю о том, как оказался здесь сейчас. Единственный вариант попасть в эту комнату — быть в костюме. У Саманты талант к драматизму. Стискиваю зубы и снова думаю, что есть только один человек, для которого я делаю это.

Мэнди.

Когда увидел ее первый раз, я садился в машину у ресторана, только что закончив там деловой ужин. Купидон открыл мне дверь, и я, посмотрев через плечо, увидел ее. Я буквально перестал двигаться, не мог отвести от нее взгляд. Она была похожа на модель — худенькая, длинноногая, волосы откинуты от лица, а черты мягкие и ангельские. Она не была похожа ни на кого, кого когда-либо видел, и я был поражен ее нежной красотой.

— Это Мэнди Берч, ассистент братьев Кортес, — прошептал Купидон, даже не вынуждая меня спрашивать.

Я начал подходить, но в тот момент братья вышли из ресторана, и каждый обнял ее. Я мог бы выдыхать огонь — так был зол, увидев их с ней. Развернулся и сел на заднее сиденье машины, позволив Купидону последовать за мной. Как только он закрыл дверь, водитель тронулся с места. Я кусал ноготь, пока смотрел в окно, кипя от ревности. Она принадлежала именно им. Я был зол на себя, за такую реакцию на женщину. Раньше такого не случалось. Эти эмоции ударили по мне одновременно, и я чувствовал, что вот-вот взорвусь.

— Кажется, она очень любит братьев, не так ли?

Купидон пытался заставить меня совершить убийство, я просто знаю это.

— Знаете, мы всегда могли бы использовать дополнительную помощь в казино. Может, мне стоит взять ее номер, на случай, если она когда-нибудь решит уйти.

— Да. — Это все, что я мог сказать. Мысль связаться с ней заставила меня задуматься. Может быть, я смогу как-нибудь ее выманить. Возможно, я каким-то образом смогу заставить ее поговорить со мной, и тогда смогу заставить ее увидеть. Увидеть что? Сомневаюсь, что такая сногсшибательная девушка, как она, захочет строить какие-либо отношения с кем-то вроде меня. Но я эгоист и играю грязно. — Достань номер ее телефона. Я разберусь с этим лично.

— Отлично, — заявил Купидон, и я услышал, как он начал нажимать на клавиши телефона.

Я избавляюсь от воспоминаний, ненавидя, что не действовал раньше. Вместо этого я просто позвонил, чтобы услышать ее голос по телефону, а затем бросил трубку. Я был напуган. Что я скажу этой девушке? Мои вкусы темны, как и мои желания. Тогда я не знал, как сказать ей, что хочу сделать с ней. Я думал, что если привести ее в мое казино и заставить работать на меня, это даст мне возможность увидеть, сможем ли мы быть вместе. Я надеялся, что после тридцати дней работы с ней, узнаю, сможет ли она справиться с моими требованиями.

Но после проведенного вместе месяца, я не мог этого сделать. Не мог разрушить ее своими желаниями. Я каждый день пытался контролировать зверя внутри себя, но, когда видел ее, ощущал ее сладость, хотел погубить. Не важно, удовлетворяла ли она мои потребности, я должен был найти способ, чтобы это работало.

Она жаловалась, что я контролирую каждый ее шаг, что всегда нависаю над ней. Это правда, и это потому, что я не мог находиться от нее дальше, чем в нескольких метрах. Ее присутствие в моем офисе сводило меня с ума, но если бы она не была у меня на виду, я бы свихнулся.

Казино «Змеиные глаза» специализируется на более специфичных потребностях для более избирательных клиентов. У нас есть комнаты, оборудованные для ваших самых извращенных желаний и, зная, что может случиться, если Мэнди зайдет не в ту комнату, я был на грани. Что, если бы она увидела что-то, что отвратит ее, и она больше не вернется? Что, если бы она вошла в одну из наших групповых комнат и решила, что я какой-то сексуальный извращенец? Я не мог рисковать, поэтому держал ее под контролем, пока она работала на меня. Ее номер был рядом с моим, и у меня были установлены там камеры, чтобы я мог наблюдать за ней, несмотря на то, что она была по другую сторону стены от меня.

Я, наверное, должен ощущать за это вину, но не чувствую совсем. Не могу сказать, сколько раз наблюдал за тем, как она спит. Просто спит. Я, должно быть, реально облажался, если меня возбуждает наблюдение за ее сном.

Но несколько ночей она не только спала.

В первую ночь, когда она прикоснулась к себе, я был застигнут врасплох. Сидел в своем домашнем офисе, и все три монитора на моем столе показывали Мэнди, лежащую на своей кровати. Я установил камеры сам, и был единственным, у кого был этот канал. Я не хотел, чтобы кто-то еще видел ее такой, это только для меня.

Той ночью ей было жарко, и, возможно, это было как-то связано с тем, что я установил температуру в ее номере на двадцать шесть градусов. Я хотел увидеть ее пот и, возможно, то, как она снимает одежду, чтобы остыть. Но то, что я увидел, было гораздо больше того, на что рассчитывал.

Я откидываюсь на спинку кресла и делаю глоток водки. Большинство мужчин моего возраста пьют какой-нибудь темный напиток, но у меня никогда не было пристрастия к их вкусу, предпочитаю водку со льдом и долькой лимона. Потягивая холодный напиток, чувствую, как он бежит по горлу и согревает грудь. Я вижу, как она полностью скидывает простыни, обнажая тело и пытаясь остыть. Камеры высокого разрешения и ночного виденья, но я до сих пор не вижу того, что хочу. Облизываю край бокала, ощущая терпкость лимона, воображая, что слизываю его с ее мягкой кожи.

Мэнди одета только в футболку и трусики. Я наблюдаю, как она переворачивается на спину и с разочарованием вздыхает. Улыбаюсь про себя, думая, что, вероятно, мне стоит отрегулировать температуру, но я просто хочу еще немного ее помучить.

Внезапно я вижу, как ее рука двигается по животу вниз и опускается в трусики.

— Блядь. — Я практически давлюсь своей водкой. Опускаю стакан на стол и сажусь, чтобы лучше рассмотреть изображение на мониторе. Я был наполовину тверд, просто сидя там и наблюдая, как она лежит в нижнем белье, но теперь, когда вижу, что она делает, я весь во внимании.

Сажусь на край кресла, расстегиваю ремень и брюки. Без вариантов, что я не буду дрочить вместе с ней. Достаю член и чувствую его вес в руке. Внимательно наблюдаю, как она скользит рукой в свои трусики, и вижу, как ее пальцы начинают двигаться. Ткань двигается вверх и вниз, движения ясно дают понять, что она делает.

Ее длинные стройные ноги широко разведены, когда другая рука присоединяется к вечеринке. Я могу только представлять, как одной рукой она разводит сладкие складочки, а другой поигрывает с клитором. Она, должно быть, так нуждается в самоудовлетворении прямо сейчас. Боже, как бы мне хотелось позаботиться о ее нужде.

Облизываю ладонь и вожу ею вверх и вниз по своему члену, используя вытекающую сперму, чтобы облегчить движение. Я чертовски тверд, словно камень, и могу кончить, просто наблюдая, как она потирает свою киску. Она меня так заводит и сбивает с толку, я буквально могу кончить от одного ее прикосновения.

Сжимаю свой член, потирая его грубыми движениями, просто ожидая, когда она кончит. Не хочу финишировать, пока она этого не сделает. Я облизываю губы, желая попробовать каплю ее сладкого нектара между ее длинных ног. Пытаюсь представить, насколько она сладкая на вкус. Не отстаю от ее движений, пытаясь двигаться в том же темпе, но вижу, как она расстраивается и останавливается. Она издает какой-то рычащий звук, а затем снова возвращается к своей киске. Еще минут через десять она снова начинает ворчать и останавливается.

Моей бедной девочке нужна помощь, но я не могу ее ей оказать. Пока нет. Поглаживаю свой твердый член, и хотя он убивает меня, я подожду. Я собираюсь сохранить это для нее. Однажды я трахну ее, и когда сделаю это, она получит эту сперму, и всю остальную, которую я сдерживаю, пока жду, когда она кончит первой.

Беру пульт и охлаждаю ее комнату. Смотрю, как несколько минут спустя она сворачивается калачиком под одеялом и засыпает.

— Скоро, Мэнди, скоро.

Поэтому я здесь, на «Аукционе любовниц», готовый заплатить за нее. По крайней мере, так я заполучу ее, и получу то, что хочу. Деньги прояснят все между нами. Я заплачу, чтобы она была такой, как я хочу, и она ничего не сможет с этим поделать. Уверен, она будет не в восторге от того, как я ее получу, но не буду переживать об этом. Она изводила меня с тех пор, как я увидел ее, и теперь пришло время. Она не кончала в те ночи, когда я смотрел, как она трогает себя. Я тоже, так что знаю, что мы оба могли бы использовать это. Может быть, я смогу заставить ее тело жаждать моего так же сильно, как я жажду ее, погрузиться так глубоко под кожу, чтобы она никогда не смогла оставить меня. Чтобы я был единственным, кто мог заставить ее кончить.

Верхний свет тускнеет, и я знаю, что время пришло. Пробираюсь к своему зарезервированному столику, и когда сажусь, двое мужчин подходят ко мне с двух сторон и придвигают кресла. Я начинаю протестовать, потому что специально зарезервировал этот столик на одного, но когда смотрю вверх, вижу, кто это.

— Серьезно?

Аарон и Джастин улыбаются мне, когда садятся.

— Ты был достаточно любезен, чтобы присутствовать на нашем аукционе, когда мы покупали Стеллу, мы просто решили вернуть должок. — Аарон берет мой стакан воды и выпивает.

Они оба одеты одинаково — как большие, черные куски пены. Я не могу не спросить.

— И кем вы должны быть?

Аарон улыбается.

— Орео. А Стелла — сливочная начинка. Мы решили, что это простой костюм, так как она практически всегда наполнена нашими «сливками».

Я издаю стон от этой глупой шутки и приподнимаю брови.

— Вы двое знали о ее планах на аукцион, верно?

— Да, да, Саманта рассказала нам. Но это не значит, что мы не можем пошутить.

Я чувствую, как моя шея краснеет от гнева, кипящего во мне. Пытаюсь дышать и сохранять спокойствие, но мне хочется задушить их обоих.

— Расслабься, дьявол. Мы тут не для того, чтобы опозорить нашу девочку. Мы просто хотим убедиться, что она в порядке, и все идет по плану, — говорит Аарон, немного успокаивая меня.

— Она не ваша девочка. Она не принадлежит ни одному из вас. — Я слышу, как сердито звучат слова, но мне все равно.

— Мэнди для нас как сестра. — На лице Аарона жесткий взгляд, но я вижу, что это из-за любви. Я думаю, здорово, что они рассматривают ее так, но для меня это ничего не значит. Они должны понять, что она не принадлежит им.

— Скоро она будет моей.

Джастин откидывается на спинку кресла, потягивает пиво и обменивается взглядом с Аароном. Ни один из них не говорит ни слова.

Я должен заполучить ее, чего бы это ни стоило. И если пройти через аукцион с ними — единственный способ сделать это, то так тому и быть. Свет еще немного тускнеет, и голос ведущего заполняет комнату.

— Добрый вечер, джентльмены. Давайте начнем.

Глава 3

Мэнди

— Не могу поверить, что делаю это, — полушепотом говорю я в телефон, практически прячась в углу раздевалки, пока все остальные бегают вокруг, готовясь к аукциону. Я должна делать то же самое, но мне нужен ободряющий разговор с человеком, который помог мне в этом.

Не знаю, что случилось со мной тем утром. Проснувшись после пьяной ночи, я поняла, что пришло время перемен. Позвонила Джастину и Аарону, только для того, чтобы поговорить со Стеллой. Я не была уверена, нужно ли мне сразу вернуться в их казино на работу, или могу взять некоторое время для себя. Я подумала, что могла бы ненадолго уехать и попытаться уделить немного времени для себя. Не могу вспомнить время в своей жизни, когда замедлялась достаточно, чтобы просто наслаждаться. Нет, я всегда продолжала двигаться. Всегда была на следующем задании.

Может быть, я все еще была немного пьяна тем утром, потому что болтала со Стеллой о том, что хочу кого-то в своей жизни. Это было ненормально для меня. Я склонна держать себя в руках, зарывая свои эмоции глубоко внутри, и сосредотачиваться на решении проблем других. Это было частью того, что я делала в жизни — прыгала с одного огня на другой, но никогда не просила у других помощи в тушении собственного пожара.

У меня были Дон и братья Кортес, но я хотела кого-то, кто был бы только моим. Хотела, чтобы со мной обращались так, как Аарон и Джастин относятся к Стелле. Будто я была для кого-то всем. То, на что они пошли, чтобы заполучить ее, могло показаться немного сумасшедшим, экстремальным и чрезмерным, но для меня это было самым милым, что когда-либо видела. Я так хотела этого в последнее время, что почти могла почувствовать это.

Я бы солгала сама себе, если бы не признала, что частично это было из-за Чарльза. Эта новоприобретенная потребность в поиске моего «единственного», как это называют Аарон и Джастин. Когда я впервые увидела Чарльза, желание, которое никогда не испытывала прежде, пронзило мое тело. Мне казалось, что я будто бы очнулась от зимней спячки, и возможно, так и было. Он был мужским совершенством в самой грубой форме. До него я никогда не думала, что у меня есть типаж, но, похоже, теперь есть. Вокруг него темная аура, и мне хочется посмотреть, как близко смогу к нему подобраться. Потом я узнала, кто он. Его имя было известным, но почему-то я никогда раньше с ним не сталкивалась. Возможно, я видела его в интернете, но никогда не встречала лично.

Теперь, находясь рядом, его не пропустишь. Но все желание покинуло мое тело, когда я поняла, что у него что-то есть на Джастина и Аарона. По какой-то причине у меня также было подозрение, что это как-то связано со Стеллой, что только еще больше меня разозлило. В моей жизни было не так много людей, и частично это моя вина. Я не самый социальный человек в мире, но сделаю все необходимое, чтобы защитить людей, которые есть в моей жизни. Чарльз был угрозой для моей маленькой импровизированной семьи, и в моих глазах он стал врагом.

Когда это желание покинуло мое тело, это было почти как начало болезни. Теперь есть дыра, которую хочется снова заполнить. Дыра, которую он проделал, и которую я должна заделать, иначе боль поглотит меня. Возможно, немного страсти в моей жизни сделает это.

— Все в порядке! Я была так напугана, когда делала это, и посмотри! Все обернулось отлично, — мечтательно говорит Стелла, врываясь в мои мысли. Будто она часть сказки или типа того. Ну, может и так, но определенно версия с рейтингом R. (Примеч. Рейтинг R — Restricted. Данный рейтинг показывает, что материал предназначается только для взрослых).

— Ага, но твой был подстроен. Кто знает, кто купит меня? — У меня нет парня, который изнывает по моему вниманию, но правда в том, что на данный момент это не имеет значения. Я двадцатипятилетняя девственница. У меня нет личной жизни. Может, я влюблюсь или просто немного повеселюсь. Следующие тридцать дней я проведу, играя в догонялки со своей сексуальной жизнью.

— Ты знаешь, что Саманта предлагает только лучшее. — Она пытается успокоить меня, но осталось всего несколько минут, и у меня начинается небольшой срыв.

— Я читала контракт.

— Видишь? Тогда ты знаешь, что все будет хорошо.

— Ага, я знаю, что не застряну с каким-то мудаком, но я также прочитала часть, где говорится держать рот на замке и не задавать вопросов. И часть, где они могут иметь других любовниц, и что это не мое дело. — Я закатываю глаза, просто думая об этом.

— Мэнди. Успокойся. Мы уже говорили об этом. Черт, ты сама сказала, что пришла не любовь искать. Ты сказала, что было бы неплохо, если бы все получилось, но ты просто хочешь немного повеселиться. Желание выбраться из аккуратной маленькой коробки, в которой ты находишься, не такая уж и плохая идея.

Я выдыхаю и чувствую, как от ее слов расслабляется мое тело.

— Ты права. Наверное, это просто волнение.

Не знаю, почему все это наваливается на меня сейчас. Я думала об этом в течение нескольких дней, пока скрывалась в причудливом спа-салоне, который находится на окраине Вегаса, — спа, в которое я до смерти хотела попасть, но никогда не позволяла себе найти время. Я пропитывалась солнцем и наслаждалась свободой. Получила контракт в тот же день, как поговорила с Самантой, и тщательно изучила. Бездельничая у бассейна, у меня было время все продумать, и на самом деле эта задумка выглядела не так уж плохо. Я сказала себе, что, может быть, найду свою любовь, или, может быть, просто немного больше узнаю о себе. В любом случае, все будет хорошо, оба варианта направят мою жизнь в другом направлении.

— Видишь? Все идет по плану. — Я знаю, что она специально так формулирует слова. Она пытается успокоить меня, будто все, что я разработала, идет, как предполагалось, как мне нравится. — Только не забудь сделать для меня фотку! Я хочу посмотреть, кто тебе достанется.

— Сделаю все возможное. — После этого мы прощаемся, и я прислоняюсь к стене, делая несколько глубоких вдохов. Пытаюсь успокоиться и просто дышать.

Краем глаза я замечаю Саманту, довольно близко разговаривающую с мужчиной, которого не могу разглядеть со своего места. Когда она отстраняется, не могу не заметить улыбку на ее лице. Интересно, что это значит. Обычно у Саманты всегда деловое выражение лица, с которым я очень хорошо знакома. Я тоже предпочитаю сохранять такое выражение на людях. Иногда Саманта бросает знающую ухмылку, будто она на три шага впереди всех нас, и это самая страшная из всех.

Когда Саманта, наконец, подходит ко мне, она, не теряя времени, щелкает пальцами, заставляя свою рыжую помощницу выскочить, словно из ниоткуда. Девушка горит желанием и готова исполнять указы от спокойной, крутой и собранной Саманты.

— Ей нужна темно-красная помада, чтобы сделать ее губы действительно пухлыми, но оставь макияж глаз легким и простым, — говорит Саманта.

Я замечаю у нее вампирские клыки, и это на секунду пугает меня. Это не те большие пластиковые, а такие, что формируют зубы, делая их почти реальными. Это единственное, что неуместно для нее на аукцион в стиле Хэллоуин. Все девушки в костюмах, поэтому я очень хочу посмотреть, каким будет мой образ.

Ее ассистентка хватает меня за запястье и тянет к гримерному столику. Она начинает делать, как приказано, и я вижу, как за нами следует Саманта, вытаскивая свой телефон и печатая на нем, прежде чем снова убрать его.

— Крылья?

— На второй стойке справа, — мгновенно говорит рыжая, не отвлекаясь от нанесения макияжа.

Вскоре возвращается Саманта, держа в руках что-то похожее на крылья ангела.

— Я ангел? — Почему-то я думала, что буду кем-то более непослушным. Может, школьницей, или сексуальной полицейской, или развратной медсестрой. Не знаю, почему это разочаровывает меня. Когда я была с Тифф несколько дней назад, и она быстро преобразила меня, я чувствовала себя иначе. Чувствовала себя немного увереннее, и хотела бы этого же сегодня, пока я на сцене.

— Да, это идеально сработает. — Жду, что Саманта скажет что-то еще, но она молчит, а я не спрашиваю. Я должна была догадаться, что эта тактика с ней не сработает.

— Готово, — говорит рыженькая, но прежде чем я могу поблагодарить ее за работу, она уходит делать макияж другой девушке.

— Где же все остальное? Мне дали только халатик и белые стринги. Есть что-то помимо трусиков и крыльев? — Я шучу, но потом думаю, что это действительно может быть весь костюм, потому что я тут, чтобы, в конце концов, продать свое тело.

— Конечно, есть.

Саманта направляется к шкафу и берет туфли на шпильках. Когда она вручает их мне, я не могу не смотреть на них. Красивые туфли на десятисантиметровых каблуках полностью покрыты стразами. Они сочетаются с драгоценностями, которыми усыпаны крылья ангела. Я быстро надеваю их, будто они могут исчезнуть прямо у меня на глазах.

— Я хотела еще раз уточнить у тебя по поводу девственности.

Слова Саманты отвлекают меня от любования туфлями.

— Что такое? Я думала, мы уже обсуждали это?

— Ну, в первый раз с женщиной нужно обращаться осторожно, и если победитель не узнает об этом, прежде чем возьмет тебя в первый раз, это может вызвать проблемы. Девственницы должны иметь свою первую связь тут, и твой владелец контракта может не согласиться на это, если не будет знать. Он не обязан первый раз быть в одной из наших комнат, чтобы следить за безопасностью. И не будем забывать, что девственницы стоят целое состояние.

Интересно, в этом ли загвоздка? Абсолютно ясно, чем больше денег я заработаю, тем больше денег она получит на своих десяти процентах. Она действительно просто должна назвать это гонораром. Ведь Саманта находит женщин для мужчин.

— Все дело в деньгах? — спрашиваю я, сразу переходя к делу. Мне не хочется ходить вокруг да около, у нас мало времени, и я не уверена, что хочу пойти туда, если она собирается объявить всем, что я двадцатипятилетняя девственница. Это неловко, а я уже едва держусь за свою уверенность. Вокруг меня восемь красивых женщин, у которых есть куда более соблазнительные тела, чем у меня. У меня нет форм во всех нужных местах, я высокая и худая, и моя грудь едва дотягивает до второго размера. Мы должны сосредоточиться на том, чтобы купить мне пуш-ап, а не на моей девственности. Этот вопрос был решен несколько дней назад или я так думала.

— Хотя большинство вещей касается денег, Мэнди, я просто хочу убедиться, что ты знаешь, что делаешь. Безопасность и благополучие моих девочек всегда на первом месте. Вот почему у меня изначально была оговорка по поводу девственности, но так как ты отказываешься от этой защиты, я просто хочу убедиться, что с этим все в порядке.

Она не выглядит оскорбленной из-за того, что я пыталась сказать, будто она заботится только о деньгах. Я должна извиниться, потому что все знают, что Саманта заботиться о том, что, по ее мнению, принадлежит ей. Уважения заслуживает и то, как далеко она зашла в таком алчном, управляемом мужчинами городе, как Вегас, но она обрывает меня прежде, чем я могу это сделать.

— И с тобой мне не нужно беспокоиться о деньгах.

Какого черта это значит? Она думает, что я не получу много, или думает, что меня быстро купят? Я боюсь ответа, поэтому просто не спрашиваю. Не хочу получить такой удар до того, как выйду на сцену. Буду придерживаться того, что нужно сделать сейчас.

— Да, я уверена, что скажу ему, прежде чем мы… — я на мгновение замолкаю, подбирая слова, чтобы успокоить ее, что буду в порядке, — ты знаешь, сделаем это, — заканчиваю я. Боже, я не могу просто сказать «трахнемся».

— Тогда ладно. Ты умная, сильная женщина, Мэнди, я верю, что ты справишься со всем, что он даст тебе.

Держу язык за зубами, чтобы не сказать ей, что, возможно, продавать себя — не самое умное решение, которое я когда-либо принимала, но это спорный вопрос.

— Остальная часть моего костюма? — спрашиваю я, скидывая халатик. Стою только в белых стрингах и туфлях. Каштановые волосы достаточно скрывают мою маленькую грудь, но я все еще по сути голая.

Саманта не отвечает на мой вопрос и начинает размещать прозрачные ремни, которые удерживают крылья, вокруг моих рук.

— Вот и все, — говорит она, глядя на меня с одобрением.

— Ты хочешь, чтобы я вышла вот так? Без долбаного верха? — Мой вопрос нелеп, и я знаю это. Это Вегас, большинство женщин на сцене тут топлес. Это стоит воспринимать как данность, и глупо, что я здесь, выставляю себя на аукцион и не думаю, что сама буду топлес.

— У тебя невероятно длинные ноги и чертовски дерзкая грудь. Твои соски одни из лучших, что я когда-либо видела, ты должна гордиться, — говорит она, будто это комплимент и, очевидно, я должна знать это. — Тебе не нужно говорить, что ты девственница, но ты не наденешь верх.

Знаю, что на этом дискуссия окончена. Работая помощником, я научилась, когда подталкивать, а когда отступать. Знаю, что победа в споре о девственности была там, где он закончился.

— Ты первая. — Саманта приглашает меня следовать за ней, и я в шоке.

— Первая? — Господи, я хотела, может быть, стоять тут и слушать несколько раундов, чтобы почувствовать себя немного более комфортно в своем обнаженном наряде.

— Я занимаюсь этим долгое время, Мэнди, и знаю, в каком порядке должна поставить девочек, чтобы получить лучшие ставки от всех. В конце концов, это бизнес.

Я следую за ней и через мгновение оказываюсь перед черным занавесом. Он закрыт, но я чувствую свое сердцебиение, зная, что в любой момент он раскроется. Черт, без рубашки люди буквально могут увидеть, как в моей груди бьется сердце.

Делаю несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться и подавить желание убежать. Закрываю глаза, и поражаюсь — это самое живое, что я чувствовала за всю свою жизнь. Я могу сделать это, как и все остальное, что когда-либо пыталась сделать. Когда была подростком, я жила на улице почти год. Если смогла сделать это, то могу сделать что угодно. Я открываю глаза и вижу стоящую передо мной Саманту.

— А вот и она. Мне было интересно, когда появится девушка, которая, как я видела, выполняла поручения и сохраняла самообладание в казино «Кортес».

Я улыбаюсь ее словам. Я здесь, чтобы попытаться изменить себя, но она права, есть некоторые вещи, которые я хочу сохранить. Моя сила воли и способность справляться с чем-либо это одно, а спокойствие под давлением — другое. Мне просто нужно перенести это на другие аспекты моей жизни. Мне нужно больше сосредоточиться на том, чтобы получить то, что я хочу.

Я судорожно втягиваю воздух, когда чувствую, как что-то холодное касается моих сосков, и отступаю.

— Лед. Просто делаю их милыми и твердыми для мальчиков с другой стороны занавеса. — Она вновь прижимает лед к моим соскам, заставляя их мгновенно затвердеть. — Все готово.

Она передает лед помощнику и поправляет мои крылья и волосы. Саманта берет меня за плечи и смотрит в глаза.

— Ты очень напоминаешь мне меня, Мэнди. Никогда не отпускай бойца внутри себя.

Она идет в направлении сцены, и по ту сторону занавеса я слышу голос ведущего.

— Добрый вечер, джентльмены. Давайте начнем.

Реальность всего этого поражает. Занавес откроется в любую секунду, и там будет заполненная мужчинами комната, которые будут смотреть на практически обнаженную меня. Я качаю головой, позволяя локонам упасть вперед, чтобы прикрыть грудь. Не могу ничего с собой поделать и смотрю на Саманту, которая бросает на меня красноречивый взгляд. Я просто пожимаю плечами и улыбаюсь. Иногда девушке нужен небольшой буфер, а волосы — это все, что у меня сейчас есть.

— Сегодня вечером мы начнем с потрясающей Мэнди. Это ее первый раз на «Аукционе любовниц». Она для нас новенькая, и ей не терпится угодить. — Занавес открывается, и у меня перехватывает дыхание, но я заставляю себя медленно выдохнуть и успокоиться.

— С этим сексуальным ангелом мы начнем торги с пятидесяти тысяч долларов.

— Один миллион долларов.

При звуке его голоса я выпрямляю спину. Прищуриваюсь, пытаясь отыскать источник голоса, с которым я слишком хорошо познакомилась за последние четыре недели. На сцене яркие огни, и увидеть что-либо трудно. Беру дело в свои руки и подхожу к краю сцены, чтобы свет больше не блокировал зрение.

— Ты! — Я указываю на Чарльза, который сидит на краю своего кресла и выглядит так, будто в любой момент готов вскочить с него.

— У нас есть миллион от мистера Таунсента. Кто даст два?

Ведущий ведет себя так, будто ничего не произошло. Ожидаю, что Саманта выйдет на сцену и утащит меня, но ничего не происходит. Мы просто оба стоим и смотрим друг на друга.

Почему он это делает? Доказывает этим что-то? Он разозлился, что я бросила ему вызов в его же казино, чего никто никогда не делал, поэтому он здесь, чтобы преподать мне урок? Что он собирается делать? Притащит меня обратно в отель и выставит полной дурой или что?

И тогда я вижу, что Аарон и Джастин сидят рядом с ним. Присутствие их здесь делает все намного сложнее. Он все еще пытается шантажировать их? Они не станут перебивать его ставку, чтобы спасти меня, так что я сама позабочусь об этом.

Отвожу взгляд от их столика и направляюсь к центру сцены, но не отступаю назад к свету.

Смотрю на всех сидящих в комнате мужчин, которые выглядят в своих костюмах нелепо. Никто еще не сделал ставку против Чарльза, и мне интересно, это потому, что они боятся его? Большинство людей боятся его, но, возможно, им просто не интересно то, что я предлагаю.

Откидывая волосы назад, как Саманта уложила их изначально, позволяю своему телу делать часть работы. Выставляю его на всеобщее обозрение и пытаюсь поднять себе цену. Либо Чарльз заплатит за меня, либо я пойду домой с кем-то еще.

Облизнув губы, я стараюсь изо всех сил.

Глава 4

Чарльз

— Я не могу видеть ее такой. Кажется, меня сейчас стошнит.

— Ты же знаешь, что Стелла отрежет нам члены за то, что мы видели Мэнди голой, да?

Сейчас я чувствую себя очень далеко от этого места, голоса братьев звучат как будто на расстоянии. Я на отдаленной планете — гигантском шаре ярости — и я Бог своего мира. Я настолько чертовски зол сейчас, что хочу сорвать кожу со своего тела. Как она может быть голой на сцене перед всеми? Как все эти похотливые ублюдки могут видеть мою великолепную женщину в таком виде?

Она в костюме ангела, и, черт возьми, выглядит соответствующе. Ангел для моего дьявола. Умно, Саманта, умно. Если бы не был так зол, я бы посмеялся над контрастом наших костюмов.

Ее крылья большие и покрыты длинными белыми перьями, которые мерцают на свету. Волосы взъерошены, будто ее только что трахнули за кулисами. Откинув назад волосы, она обнажает свою идеальную грудь и твердые розовые соски. Я скольжу взглядом по ее аккуратному животику и узким бедрам к крошечному участку нижнего белья, едва прикрывающему ее киску. Белые стринги слишком узкие и впиваются в половые губки, заставляя их выделяться с обеих сторон. Мой рот наполняется слюной, когда я думаю о том, как облизываю ее. Мне приходится сглотнуть, чтобы слюна не потекла по подбородку.

Ее ноги чертовски длинные и заканчиваются убийственными белыми туфлями на каблуках, и ремешками, обвязанными вокруг ее лодыжек. Она выглядит как нечто среднее между гладиатором и ангелом Victoria’s Secret. (Примеч. Одна из наиболее известных в мире компаний по продаже женского белья). Мой член настолько твердый, что чувствую, как натягиваются швы на моих брюках, едва способные сдержать его. У него больше нет места, поэтому я поправляю его, позволяя твердому весу спускаться по моему бедру. Потираю его, глядя на нее, вверх и вниз, дразня себя тем, что передо мной.

Осматривая каждый сантиметр девушки, я забываю свой гнев и упиваюсь ее сексуальным магнетизмом. Мэнди притягивает меня к себе, как никогда. Я чувствую, что в любой момент неосознанно встану и пойду к ней. Она как сирена, заманивает меня на смерть, заставляя упасть к ее ногам. Чувствую, как злобно улыбаюсь, слишком готовый сорваться с места и подойти.

Она расправляет плечи, облизывает губы, и я нежно потираю свой член, думая о том, что собираюсь сделать с этим ртом. Провожу ладонью вниз по внутренней стороне бедра, чувствую через брюки тепло. Горю ради нее и не знаю, сколько еще смогу ждать.

Сделав шаг, Мэнди расставляет ноги, показывая мне то, что я хочу, чего жажду. Она опускает руки на бедра, и я все еще медленно поглаживаю себя, наслаждаясь шоу. Когда она открывает рот, чтобы говорить, я возвращаюсь к реальности и осознаю, что происходит вокруг.

— Ладно, мальчики, я ищу немного больше, чем это. Другие участники торгов?

Я выпрямляюсь в кресле и ударяю ладонью по столу, отчего стаканы дребезжат.

— Два миллиона! — Мне все равно, что я просто торгуюсь с самим собой. Если Мэнди хочет больше, она это получит. Она поедет домой со мной. Несмотря ни на что.

— Э-э, два миллиона от того же участника торгов, — говорит ведущий.

Она даже не смотрит на меня, когда покачивает бедрами, а затем поворачивается, чтобы показать толпе свою задницу. Мужчины позади меня начинают улюлюкать, и мне приходится закрыть глаза, чтобы не дышать огнем и не сжечь это чертово место дотла.

— Ну же, джентльмены, не отпускайте меня так легко. Я эксперт по йоге, — бросает она через плечо, когда наклоняется и расставляет ноги дальше друг от друга.

— Три миллиона, — ухмыляюсь я, все еще будучи единственным, кто торгуется.

— Итак, да, все тот же парень. Три миллиона. — Ведущий кажется смущенным, но просто принимает эту ставку.

После пьяной ночи Мэнди в баре моего казино, я смотрел на мониторы, как она пошла в свою комнату и затем отключилась. Я лег спать, думая, что у нее похмелье, и она будет отсыпаться, когда я проснусь. Когда я встал и проверил, ее уже не было. Вещей не было в номере, и никто не знал, куда она ушла. К тому времени, как я добрался до вестибюля, Купидон разговаривал со швейцарами и пытался отследить ее.

— Она ушла. Она уехала в четыре часа утра на седане. Швейцар не узнал водителя, и, когда проверили камеры наблюдения, мы увидели, что машина без опознавательных знаков. Мне очень жаль, Чарльз. Она все с собой забрала, и мы не можем ее найти.

— Блядь! — кричу я, ударяя стену рядом со мной. Когда убираю кулак, вижу, какой ущерб нанес как стене, так и своей руке, но ничего не чувствую. Я совершенно онемел. Она ушла от меня. — Ты найдешь ее, Купидон. Сейчас. И исправь стену.

Когда иду к лифту, чувствую, как вибрирует телефон. Я достаю его из кармана и вижу номер, который не узнаю. Думая, что это может быть Мэнди, я в панике отвечаю.

— Мэнди?

— Думаю, вам будет интересно узнать, что ваша бывшая сотрудница записалась на мой октябрьский «Аукцион любовниц».

— У меня нет времени на эту херню, Саманта.

— Вы не слушаете, мистер Таунсент. Мэнди попросилась принять участие в аукционе на следующей неделе.

Я совершенно неподвижен, услышав ее слова, думая обо всем, что означает эта фраза. Мой мозг недостаточно быстр, чтобы воспринимать ее слова и боль, которую они причиняют. Что она натворила? Что я сделал?

Саманта прочищает горло, возвращая меня в настоящее.

— Чего бы это ни стоило. Я хочу ее. Я выкуплю аукцион.

— Я так и думала, что вы это скажете. Вы же знаете, я всегда готова помочь другу. За определенную цену, конечно.

— Конечно. Назови ее. Мне плевать. Я должен обладать ею. Только мои ставки, мне нужна гарантия.

— Я составлю цифры и пришлю детали. Попрошу других джентльменов, присутствующих на аукционе, не участвовать в торгах.

— Решено!

— Всегда приятно работать с вами, мистер Таунсент.

Прежде чем она успевает повесить трубку, я останавливаю ее.

— Саманта, где она?

— Ох, Чарльз, тебе стоит знать, что у каждой девушки должны быть свои секреты.

Звонок обрывается, и я остаюсь стоять с телефоном в руке и без возможности найти ее. Одна неделя, и она будет моей.

Это было сущим адом — ждать до сих пор, чтобы обладать ею. И видеть ее такой, выставленной на всеобщее обозрение, разрывает меня на куски. Мэнди поворачивается и смотрит на меня суровым взглядом. Еще не готовая уступить, она расхаживает вдоль края сцены, широко разведя руки.

— Господа, господа, давайте будем разумными. Вы позволите ему оставить меня только для себя? Я готова провести следующие тридцать дней на коленях, благодаря вас за то, что потратили на меня свои кровно заработанные доллары.

Последнее предложение приводит меня в ярость, которую я никогда раньше не чувствовал. Я встаю так быстро, что мое кресло падает.

— Пять миллионов. Завершай аукцион. Сейчас же! — Я стучу кулаком по столу, и напитки падают на пол. Я единственный, для кого она когда-либо встанет на колени. Мысль о том, что она у чьих-то еще ног, чуть не доводит меня до крайности.

— Один, два, продано! — Ведущий стучит молотком, занавес закрывается, и Мэнди оказывается за ним.

— Теперь мы можем посмотреть?

Я смотрю вокруг и вижу, что Аарон и Джастин руками прикрывают глаза. Они выглядят нелепо, но если на два человека меньше увидят Мэнди голой, я только «за».

— Она ушла.

От моих слов Аарон вздыхает с облегчением.

— Слава Богу. Мы должны позвонить Лепесточку и рассказать, что случилось до того, как она узнает и заколет нас до смерти.

Я вижу, как Джастин достает свой телефон.

— Позволь это сделать мне. Ты просто все испортишь.

— Может быть, нам стоит пойти домой и сказать ей, пока будем ее трахать, чтобы она не рассердилась? Боже, это не было похоже на аукцион Лепесточка. Почему Мэнди была голая? Гадость.

Джастин ухмыляется мне.

— Эй, по крайней мере, он должен был заплатить за то, что мы сделали. Это грабеж — пять миллионов с каждого за Стеллу.

Пока Аарон и Джастин спорят, я осматриваю комнату и вижу дверь, через которую мне надо пройти, чтобы забрать Мэнди. Начинаю уходить, но чувствую хватку на своей руке. Поворачиваюсь и вижу братьев, которые стоят и смотрят на меня.

— Не делай ей больно.

Моя первая реакция — сказать им, чтобы они отвалили, но понимаю, что она для них член семьи, поэтому стараюсь сделать это как можно вежливее.

— Я никогда не сделал бы ей больно. Никогда.

Аарон отпускает мою руку, и я иду к двери. Когда подхожу к охраннику, он проверяет мой пропуск и говорит в гарнитуру, трижды проверяя, что я могу войти.

— Ваша любовница в пятнадцатой комнате, сэр.

Пройдя мимо охранника, я иду по длинному коридору с ярко-красными дверьми. Пятнадцатая комната находится в самом конце. Я открываю дверь и вхожу.

Комната простая, в бирюзовых и кремовых тонах. Думаю, это чтобы успокоить тревогу, но для меня в настоящим момент это кажется невозможным. Скрытая дверь в дальней стене тихо открывается, и входит мой ангел. Я сразу же вижу, что цвета комнаты не делают ничего, чтобы успокоить ее, пока она идет ко мне. «Идет» — это неправильное слово. Она в ярости топает по комнате.

— Ты! — Она обвинительно указывает на меня, а затем тыкает в грудь. Мэнди сняла свои крылья и надела белый халатик. Я чувствую небольшое облегчение от того, что она больше не обнажена для всех, кто может увидеть.

— Благодарю вас за щедрое предложение, мистер Таунсент. — Именно тогда я замечаю за Мэнди Саманту, в ее руке контракт. — Давайте уладим последние бумажные моменты, и вы оба сможете покинуть эту комнату.

Она делает паузу, бросая на Мэнди суровый взгляд, и я вижу, как что-то мелькает между ними. Мэнди качает головой, и Саманта кивает, снова глядя на меня.

— Очень хорошо, мистер Таунсент. Ваша подпись, пожалуйста.

Я беру ручку и подписываю соглашение для банковского перевода.

— Согласно контракта, половина суммы будет переведена Мэнди сейчас, а остальная часть средств будет внесена в момент окончания.

Как только заканчиваю подписывать все страницы, поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Мэнди. Я не сказал ни слова с тех пор, как вошел в комнату, и мне кажется, что если сделаю это сейчас, то могу начать извергать огонь. Вместо этого я протягиваю руку и жду, когда она примет ее.

Она смотрит на мою руку, а затем оглядывается на Саманту. Через мгновение Саманта протягивает ей небольшой чемодан. Мэнди кивает, забирая его. Затем поворачивается ко мне и вкладывает свою дрожащую руку в мою.

Я вывожу ее из комнаты, и мы идем по коридору. Я держу ее за руку, заводя за себя и защищая от взглядов. Я вынес бы ее отсюда, но эти мужчины уже видели сегодня ее задницу.

Как только мы оказываемся на улице, я вижу, что мой водитель ожидает и держит дверь автомобиля открытой. Помогаю ей сесть на заднее сидение, а затем забираюсь следом и захлопываю дверь.

Едва машина трогается, как Мэнди поворачивается и начинает обвинять меня.

— Ты подставил меня.

— Да.

Она замолкает и переводит дух, несколько шокированная, что я признал это.

— Ты даже не жалеешь, не так ли?

— Нет.

— Тебя не волнует, что я не хочу тебя?

— Нет.

Меня волнует, что она не хочет меня, но я не признаю это. Сделаю все возможное, чтобы она желала меня.

Мэнди смотрит на меня, будто решает что-то, а потом фальшиво улыбается, как делала это с проблемными гостями в казино. Я видел это много раз.

— Отлично. Ты купил меня. Думаю, ты можешь взять меня.

Она поднимается с сиденья и опускается передо мной на колени. Я так шокирован ее движением, что не пытаюсь остановить. Когда руками она касается моей талии, я хватаю ее запястья обеими руками. Ничего не говорю. Просто держу их, чувствуя ее устойчивый пульс.

Через мгновение она смотрит на меня сквозь ресницы.

Мэнди стоит передо мной на коленях именно в том положении, как я всегда ее представлял. Позволяю силе, которую ощущаю, течь из моих рук к ее нежной плоти. Через мгновение чувствую, как у нее учащается пульс, и вижу, как медленно расширяются зрачки. Она показывает мне то, что я всегда знал есть внутри нее — подчинение.

Наклонившись ближе, вижу, как она опускает взгляд в пол. Отпускаю одно из ее запястий, обхватываю пальцами ее подбородок и приподнимаю голову, пока она не встречается со мной взглядом.

— Я буду иметь тебя так, как захочу. Я заплатил за это, и ты дашь мне это.

Она смотрит налево, пытаясь разорвать зрительный контакт и сломать мой контроль, но я слегка сжимаю ее подбородок, пока она снова не начинает смотреть на меня.

— Всегда смотри на меня, котенок. Всегда.

Через мгновение она кивает, но этого недостаточно.

— Скажи это.

— Да, мистер Таунсент.

Меня раздражает, что она не назвала меня Чарльзом или не обратилась «сэр», но я отпускаю это. Не буду заставлять ее говорить то, что она не хочет. Обращение заслужено, но за все часы, проведенные с ней, я увидел потребность. Она обладает внешней дисциплиной и силой, которые делают совершенным ее внутреннюю покорность. Мэнди будет сражаться до конца, прежде чем признает это даже для самой себя, но она есть.

— Теперь сядь рядом со мной. Сиди с разведенными ногами, пока мы не приедем домой.

— Ты издеваешься надо мной?

Ее дерзкий рот доставит ей столько неприятностей, и мне понравится каждая секунда. Я наклоняюсь и прижимаю губы к ее уху. Я чувствую, как по ее спине бежит холодок, когда шепчу:

— Сейчас же.

Немного поколебавшись, она забирается на сиденье рядом со мной. Как только она это делает, я вижу колебания, но они длятся всего мгновение, прежде чем она делает то, что я сказал. Она раздвигает ноги и показывает немного своей киски. Но этого недостаточно.

— Шире.

Она смотрит в окно, отвернувшись от меня, но я вижу, как по ее шее и щекам распространяется румянец. Мне не нравится, когда она не сосредоточена на мне, особенно, когда я попросил ее сделать что-то. Мне нужно все ее внимание. Каждую секунду.

— Смотри на меня.

Мэнди медленно поворачивается и смотрит мне в глаза. Ее щеки покраснели, и я вижу, как на шее бьется пульс. Она возбуждена, и ненавидит это. Я не повторяю команду, и мы сидим, глядя друг другу в глаза, пока я жду, когда она раздвинет ноги. Она пытается прочитать что-то в моих глазах, и через мгновение, наконец, делает то, что я сказал: раздвигает ноги шире. Я смотрю вниз, теперь вижу ее киску полностью, и этот вид заставляет меня облизнуть губы.

— Хорошая девочка. — Когда я поднимаю взгляд, ее глаза метают молнии, но она не говорит ни слова. Приподнимаю бровь, бросая ей вызов, но она молчит. Уверен, ей есть что сказать, но я бы предпочел использовать ее рот для другого.

Осматриваю ее сверху вниз и вижу, что ее халат распахнулся, открыв мне часть совершенного тела. Он завязан на талии, поэтому грудь не открыта, но соски твердые и выделяются сквозь ткань. Ее длинные ноги раздвинуты, и я вижу тоненькие стринги, обнажающие с обеих сторон губки киски. Белая ткань покрывает ее клитор, и я вижу, что крошечный материал влажный из-за ее возбуждения. Возможно, Мэнди не хочет признавать это, но она возбуждена из-за происходящего.

Опустив руку между ног, я, наблюдая за ее киской, медленно потираю свой член. Дразню себя, но мне все равно. Мне необходимо делать это. Когда я продолжаю потирать себя, замечаю, как ее бедра немного двигаются, и, посмотрев вверх, вижу, как она облизывает губы. Это маленькое непреднамеренное движение, я уверен, что она не осознает этого, и мне требуется все самообладание, чтобы не наброситься на нее прямо здесь, прямо сейчас. Я хочу насладиться нашим первым разом вместе, и хочу, чтобы все прошло по плану.

Когда я узнал, что она будет на аукционе, то позаботился, чтобы все было идеально. Не хочу, чтобы все планы разрушились из-за того, что не могу себя контролировать. Я так долго был одержим ею, и уже почти достиг цели. Осталось совсем немного.

Мы подъезжаем к казино «Змеиные глаза». Я первым выбираюсь из лимузина и протягиваю руку Мэнди, помогая ей выйти. Забираю сумку, которую ей дала Саманта. Мэнди только в халатике и туфлях. Она прикрыта, но мне не нравится, насколько она уязвима. Я иду с ней, как и прежде, держа ее руку у себя за спиной, позволяя ей следовать за мной и укрывая от взглядов. Быстро провожу нас через казино, не желая рисковать, чтобы кто-либо увидел ее в таком виде. Направляюсь к частному лифту, который ведет на этаж, на котором она останавливалась, когда работала со мной, но в этот раз, вместо того, чтобы идти к ее номеру, я отведу ее к себе.

Потянув ее в лифт, поворачиваюсь и вижу Купидона, наблюдающего за нами из холла. Он кивает, когда закрываются двери, давая мне знать, что обо всем позаботится. На верхний этаж мы поднимаемся молча, и все время я держу ее за руку. Как только мы останавливаемся, вывожу Мэнди из лифта и веду по небольшому коридору к моей двери.

Закрываю за нами дверь и запираю замок, ведя Мэнди через свой дом к главной спальне. Я не могу сосредоточиться ни на чем, кроме как доставить туда, где хочу ее.

Открываю дверь и позволяю Мэнди войти. Моя спальня очень похожа на мой офис — везде черный и красный цвет. Густой черный шерстяной ковер достаточно мягкий, чтобы на нем спать. Стены драпированы кроваво-красной тканью, а стоящая в середине комнаты кровать с балдахином покрыта тем же материалом. И в каждом столбце кровати спрятаны удерживающие устройства и снаряжения. Над кроватью огромное зеркало в черной металлической раме. Единственный свет в комнате исходит от тусклой люстры, висящей над нами. Окна на дальней стене затемнены, скрывая свет шумного города.

Комната оформлена с мыслями о нас двоих. Когда я узнал, что она участвует в «Аукционе любовниц», я полностью отремонтировал эту комнату для нее. Я хочу, чтобы все было идеально, когда возьму ее в первый раз.

Мэнди подходит и встает перед кроватью, и я открываю сумку, что дала ей Саманта, доставая крылья ангела. Я попросил отдать костюм, в котором она была, и это была слишком идеальная картина: на мне костюм дьявола, мы в комнате, которая выглядит, как спальня сатаны. И я намерен испортить этого совершенного невинного ангела передо мной.

Медленно подхожу к ней, приближаясь как можно ближе, не касаясь ее.

— Сними халатик, котенок, — шепчу я ей в шею.

Практически вижу, как по ее телу пробегает дрожь, и с небольшим колебанием она делает то, что я говорю. Я протягиваю крылья и помогаю надеть их, а затем делаю шаг назад.

— Повернись.

И когда она это делает, чувствую, как на моем лице появляется зловещая улыбка, пока я стою и смотрю на свой приз.

Глава 5

Мэнди

Я чертовски зла, но хуже всего то, что при этом возбуждена сильнее, чем когда-либо в жизни. Я хотела врезать ему по лицу, как только мы сели в лимузин. Затем подумала, что должна дать ему то, что он хочет, пока он не приказал мне сделать это. Я хотела опередить его и сделать это на своих условиях. Я смутилась, когда он остановил мою попытку сделать минет, вся эта неопределенность смущает меня. Может, он купил меня не для секса. Может, он не хотел, чтобы я была такой. Я подумала, что, может быть, это все из-за моих братьев. Но потом он начал раздавать приказы, и меня охватило совершенно другое чувство.

Его тон отличался от обычного. Когда работала на него, я слышала, как он кратко отдавал приказы людям. Каждая команда пронзала мое тело, и по венам бежали электрические разряды. Я не хотела делать того, что он сказал, но мое тело предало меня. Может быть, это потому, что теперь я принадлежу ему. На этот раз он владеет моим телом, и если хочет использовать его, то может сделать это. Интересно, чувствовала бы я себя так, если бы меня купил кто-то другой? Идея принадлежать, кажется, заводит меня еще больше. Не знаю, почему я никогда не думала об этом до того, как вышла на сцену, но теперь не могу думать ни о чем другом, кроме этого.

Его взгляд блуждает по моему телу, и мои соски твердеют. Его взгляд голодный, и я вдруг ощущаю, будто за мной следят. Моя реакция на него тревожит, потому что не могу это контролировать. Должно быть, мое тело слишком долго голодало от сексуального влечения, и теперь это сводит с ума. Не помогает и то, что никто никогда не смотрел на меня так, как он. Его реакция повышает мою самооценку.

Борюсь с желанием прикрыться руками, зная, что он просто заставит меня убрать их. Он дал мне приказ, которому я немедленно последовала, а потом удивляюсь, почему это меня возбуждает. Быстро выполняю его команды, и это доставляет мне неудобство. Я всегда чувствовала влечение к Чарльзу, но теперь кажется, что мое тело умирает от желания стать ближе к нему. Это полная противоположность тому, что я делала, когда работала на него.

Опустив взгляд, я пытаюсь остановить чувства, проносящиеся сквозь мое тело. Как и весь интерьер в казино, красный и черный цвета преобладают в комнате. Теперь я понимаю, что это его дом, он был рядом со мной, когда я останавливалась здесь. Мы всегда приходили и уходили в одно и то же время, но я никогда не была у него дома. Интерьер его спальни успокаивает меня, а не пугает.

Я внимательнее изучаю кровать с балдахином и замечаю черные манжеты, свисающие с каждого столба. Это что, его сексодром или что-то типа того? Может, поэтому я никогда не видела его с женщиной. Он, должно быть, приводил их сюда для того, что он там делает, но я никогда раньше не видела, чтобы кто-то уходил отсюда. Интересно, он тоже любил их наряжать? Посмотрев вверх, я вижу зеркало над кроватью и закатываю глаза. Думаю, ему нравится смотреть, как он трахается. Позволяю мысли ускользнуть и пытаюсь сосредоточиться.

Снова надев крылья, я чувствую себя невинным ангелом, который оказался в логове дьявола. Его единственная миссия — развратить меня и привести вместе с собой на темную сторону. Может быть, это его причуда. Я ненавижу, что мое тело согревает мысль обо всех грязных вещах, которые он хочется сделать, чтобы развратить меня.

— Мистер Таунсент, вы не можете быть настолько плохи в постели, что должны приковывать женщин, чтобы заставить их остаться, — подкалываю его, потому что мне нужно вернуться в равные условия. В прошлом, если я наносила несколько ударов, он уносился из офиса. Может быть, я смогу заставить его умчаться и из этого любовного гнездышка.

— С тобой я не уверен. Кажется, ты легко от меня ускользнула. Я должен убедиться, что моя собственность останется там, где ей и место.

— Собственность? — повторяю я с отвращением, надеясь, что, возможно, это заставит меня ненавидеть саму идею быть его собственностью. Чарльз только усмехается, будто это мило, что у меня проблема с тем, чтобы принадлежать кому-то. — Я никогда не «ускользала», — говорю я, подчеркивая слово, чтобы указать на его смехотворность. — Я отработала тридцать дней и ушла. Это все из-за этого? Думаешь, я сократила себе день?

Я, правда, думала, что он будет благодарен, когда я уйду. Ночь в баре перед моим отъездом была странной. Я надеялась, что мой пьяный мозг просто выдумал это, но звонок от Тиффани все подтвердил. Так же, как и фото, которое попало на пятую страницу The Las Vegas Tribune. (Примеч. Еженедельная газета, которая выходит по средам).

Он всегда был краток со мной, когда мы были вместе. Большую часть времени контролировал каждый мой шаг, пока я работала. Это было абсурдно, потому что он давал мне проекты, которые сделает и восьмиклассник.

— Я еще не закончил с тобой.

— Ты еще со мной не закончил?

— Я так и сказал. — Он лениво начинает двигаться и медленно обходит вокруг места, где я стою. Похоже, проверяет, за что заплатил.

— Я могу разорвать контракт любовницы и уйти. Могу вернуть деньги. Тогда тебе придется меня отпустить.

Что-то искрится в его глазах от моих слов — что-то близкое к гневу. Я хочу знать, почему он настаивает на этом и тащит меня сюда. Это из-за той ночи в казино? Я сказала ему «нет» и выставила дураком? Мужчины и их эго могут быть настоящими засранцами. Я встречала много таких мужчин, работающих в казино. Такие мужчины не любят, когда женщины сбивают с них спесь. Но по какой-то причине я не думаю, что Чарльз из тех людей, которым важно, что думают другие. У него нет эго. Он просто тот, кто он есть, согласны вы с этим или нет. Если дело не в его гордыне, это значит, что все это может иметь какое-то отношение к моим братьям, и эта проблема может заставить меня остаться. Если я не получу хоть какую-то информацию от Чарльза, придется спросить моих братьев, что у него есть на них.

— Но ты не сделаешь этого. Нет, ты никогда не отступишься от своего слова. — Жутко, насколько хорошо он меня знает. Я сказала, что нарушу контракт, только для того, чтобы получить от него информацию. Я хочу узнать его конечную цель, потому что начинаю думать, что в Чарльзе Таунсенте я легко могу утонуть.

— Отлично, ты выиграл. Делай со мной, что хочешь. Мне пристегнуть себя или это сделаешь ты? — Я придаю своему голосу как можно больше равнодушия, пока подхожу к кровати, стараясь не касаться его.

— Мэнди, достаточно скоро я буду удерживать тебя в этих ремнях, но сначала мы должны пройтись по правилам твоего контракта любовницы.

— Я несколько раз читала контракт. Знаю все правила. Я должна держать рот на замке, ноги широко разведенными, и никогда не задавать вопросы о твоей жизни вне проведенного вместе времени. — Я поворачиваюсь к нему лицом, пытаясь притвориться, что правила меня нисколько не беспокоят.

— Да, это стандартные правила для всех контрактов, но каждому покупателю разрешено добавлять свои пункты. Разве ты не видела их в контракте?

Видела, просто забыла. Это застает меня врасплох, и я замираю.

— Да, извини. Мне говорили что-то о том, что покупателю разрешено добавлять свои правила, если они одобрены аукционным домом. — Я с трудом сглатываю, когда заканчиваю. Не знаю, почему от этого мое сердце бьется чаще, но это так.

Вытащив бумагу из внутреннего кармана пиджака, Чарльз проходит в угол комнаты, усаживается в кресло и лениво откидывается на спинку. Я ожидаю, что он начнет перечислять правила, но он просто похлопывает себя по ноге, сигнализируя мне сесть на него.

Я закатываю глаза, но делаю, как мне велено. Подхожу к нему, мои ноги утопают в пышном ковре, и сажусь, убедившись, что с силой плюхаюсь на него в надежде доставить его ноге немного боли. Может, я и не вешу много, но, возможно, моя костлявая задница оставит синяк. Он не показывает никаких признаков беспокойства. Просто обхватывает одной рукой мою талию, чтобы притянуть ближе, прижимая меня к своему твердому члену. Ощущая его напротив бедра, я судорожно вздыхаю.

Очевидно, он огромен во всем… что мне действительно нравится в нем. Когда рядом с ним, я чувствую себя женственной. С его ростом он всегда возвышается надо мной, даже когда я на самых высоких каблуках. Мало того, он весит, вероятно, вдвое больше меня. Не многие мужчины заставляют меня чувствовать себя маленькой и нежной, но у Чарльза это получается.

Он наклоняется, обхватывает мочку моего уха губами, прижимается ко мне носом, и я блаженно закрываю глаза. Это нежный, мягкий контакт, но вскоре он кусает меня, и я открываю глаза.

— Ты полностью принадлежишь мне. — Он доказывает свою точку зрения, используя свободную руку, чтобы обхватить мою едва прикрытую киску. — Когда ты ведешь себя как ребенок, мне не нужно выходить из комнаты, чтобы начать себя контролировать. Нет, теперь я могу нагнуть тебя над ближайшей поверхностью и трахать, пока ты не извинишься, и пока не начнешь умолять меня позволить тебе кончить. Я заставлю тебя пообещать, что ты будешь хорошей девочкой, или я буду продолжать наказывать тебя.

Я стону, прижимаясь к его руке.

— Тебе нравится это, котенок? Потому что я буду трахать тебя на каждой поверхности этого проклятого казино, пока ты не закричишь.

Я настолько потерялась в его словах и этих ощущениях, что могу только умолять.

— Пожалуйста.

Как он продолжает делать это со мной? В одну секунду я хочу ударить его, а в следующую — хочу, чтобы он выполнил свою угрозу. Это объясняется тем, что я сексуально не удовлетворена. Мое тело готово кончить, и мне все равно, что разум, похоже, не может справиться с этим.

— Уже умоляешь. Я знал, что так будет. Знал, что ты такая. — Прежде чем я могу спросить, что он имеет в виду, Чарльз убирает руку у меня между ног. Я прикусываю губу, чтобы не запротестовать, и смотрю, как он поднимает бумагу, которую опустил на сидение рядом с собой. Притянув немного ближе, он сжимает руку вокруг меня, а затем начинает читать:

— Во-первых, ты всегда будешь носить с собой телефон, который я тебе предоставлю. Каждый раз, когда я буду писать или звонить, ты будешь немедленно отвечать.

Звучит не так уж и плохо. У меня всегда телефон буквально приклеен к руке.

— Во-вторых, ты всегда будешь носить юбки или платья без нижнего белья. Я не хочу ничего между мной и тем, что мое.

Просто киваю головой в знак согласия. Я и так всегда ношу юбки — это лучший способ показать каблуки, но я никогда не ходила без нижнего белья. Думаю, я должна быть благодарна, что мы живем в теплом месте.

— В-третьих, вся еда будет съедена вместе и от моей руки.

— В смысле, тобой приготовленная? — спрашиваю я, удивляясь его странной формулировке.

— Нет, котенок, ты будешь сидеть у меня на коленях, а я буду тебя кормить.

Я начинаю думать, что мне не понравятся некоторые правила контракта.

— В-четвертых, куда иду я, туда и ты. — А вот и оно. Мне не нужно будет задаваться вопросом, чем он занимается. Я узнаю, если появится другая женщина, хотя не думаю, что она будет. Никогда раньше не видела его ни с одной, хотя они всегда вешались на него. Но, честно говоря, я также не думала, что он выкинет подобное. — Если я не скажу тебе быть где-то еще, — заканчивает он.

— Итак, ты хочешь, чтобы я снова была твоим помощником, но на этот раз ты можешь трахнуть меня, когда я тебя раздражаю.

— Следи за языком, котенок.

Я изо всех сил стараюсь не закатить глаза. Вместо этого просто смотрю в его темные глаза, и он улыбается. Меня поражает, что я никогда не видела, чтобы он улыбался так, и не могу не смотреть.

— Нет, ты не моя помощница, у меня есть для этого человек. Ты моя саба, и я хочу, чтобы ты была рядом, когда бы я ни захотел… читала мои письма, пока я ласкаю твою киску, тайком отсасывала мне, пока я на скучных совещаниях, или просто лежала голой на кушетке в моем офисе, чтобы у меня было что-то красивое, на что могу смотреть весь день.

Я слышала о парах доминант/саба раньше, но это, кажется, слегка чересчур, даже если мое тело находит это интригующим. Это Вегас, здесь происходит всякое. О сексе говорят открыто, и никакая тема не является табу. И по какой-то причине, первое, что вырывается у меня изо рта, это:

— Я должна буду носить ошейник?

Я не могу решить, хочу ли, чтобы он сказал «да» или «нет». Секунду он просто сидит и изучает мое лицо.

— Да.

Еще один вопрос срывается с языка, и я хочу вернуть его назад.

— Ты на всех своих женщин надеваешь ошейник?

— Нет, у меня нет женщин. — Он говорит это таким тоном, который подразумевает, что он раздражен моим вопросом. — И нет, ни на кого не надевал раньше ошейник, но с тобой я, кажется, немного больше собственник.

Он проводит пальцем по моей шее, где должен быть ошейник, и почему-то мне хочется, чтобы он был на мне сейчас. Мне любопытно, как будет ощущаться его вес, и каково это, находиться в собственности таким образом.

— Говоря о моих собственнических наклонностях в отношении тебя, это подводит к двум последним моим правилам. Ты никогда не будешь говорить с другими мужчинами, если я не дам тебе разрешения… — Прежде чем я начинаю протестовать, он заканчивает мои мысли за меня. — …Кроме тех мужчин, которых ты считаешь своей семьей. — Я должна возразить, но это единственные люди, с которыми я разговариваю, если не работаю, а я, похоже, пока этого не делаю, поэтому вопрос спорный. С таким мужчиной, как Чарльз, лучше не спорить по пустякам.

— И последнее: когда мы находимся рядом с другими людьми, если я не прикасаюсь к тебе, тогда ты должна прикасаться ко мне. — Он продолжает водить пальцем по моей шее, будто очерчивает ошейник, который я скоро надену.

— Значит, я приклеена к тебе, пока ты не отвергнешь меня? Это если резюмировать твои правила.

— Я бы никогда не отверг тебя, — говорит он с обидой в голосе. Нет, может, он и не стал бы, но ему нравится давить, пока я не уйду сама. Иногда Чарльз злился и выходил из себя, но никогда не говорил мне уйти или выйти из комнаты.

Он кладет список на стол и обхватывает меня обеими руками, поднимает и несет через всю комнату. Опускает на край кровати, а потом снимает мои крылья. Я перемещаюсь к середине кровати и лежу на мягкой постели, в окружении шелковисто гладкого материала — мою чувствительную кожу покалывает от ощущений.

— Разве это не против правил? — Я тяну стринги, думая, не нужно ли мне их снять. Я веду себя дерзко, и мне все равно; мое тело на грани. Меня охватывает разочарование, когда он качает головой. Мое тело кричит, чтобы я кончила.

— Оставь их, котенок. Мне нужно, чтобы сегодня между нами что-то было.

— Ты не собираешься… — Я позволяю словам повиснуть в воздухе.

— Пока ты не будешь умолять меня.

— Хм. Тогда, думаю, для тебя это будут долгие тридцать дней, — отвечаю я, но даже я не верю своим словам.

— Ох, но ты будешь умолять меня, и мне потребуется вся выдержка, чтобы не кончить самому.

Безумие, насколько легко его слова возбуждают меня. Это очень отличается от всего, что я чувствовала раньше. Чарльз что-то пробудил во мне; то, что тлело внутри с того мгновения, когда мы встретились. Первая искра зажглась, а потом чуть не погасла, когда я узнала, кто он. Теперь он подпитывает ее снова, заставляя гореть ярче и жарче, чем когда-либо. Похоже на то, будто он знает меня лучше, чем я сама себя. Что еще более важно, с ним я чувствую себя желанной. Будто я самая идеальная женщина, которую он когда-либо видел, и он переживает, что я могу ускользнуть от него. Может быть, так говорят все доминанты, но все равно мне это нравится.

Я не уверена, во что играет Чарльз, но что мешает мне насладиться этим некоторое время? Хочу взять что-нибудь для себя. Я провела большую часть своей жизни, удовлетворяя потребности других людей и делая то, что должно было быть сделано для других. Я поставила себя в конец очереди, но прямо сейчас, если позволю себе, могу попробовать то, что действительно хочу.

— Раздвинь ножки, котенок.

Я широко развожу ноги и наблюдаю, как Чарльз снимает с меня туфли, опуская их на пол. Пока он кружит у изножья кровати, его взгляд не отрывается от моего тела. Чувствую, как он буквально пожирает меня, жадно глядя на меня.

Чарльз тянется к одному из наручников и пристегивает мои запястья к кровати.

— Когда я не в постели с тобой, ты будешь прикована к ней. Если по какой-то причине мы ложимся спать в разное время, я хочу знать, что твое тело готово и ждет, когда я присоединюсь к тебе. Как только я окажусь в постели с тобой, тебе не нужно быть в наручниках, потому что ты будешь окружена мной. — Чувствую, как влага наполняет мою киску, когда он разводит мои ноги еще шире, надевая на них манжеты. Он еще даже не прикоснулся ко мне. Думаю, он мог бы отправить меня через край легчайшим прикосновением.

Когда он начинает отходить от кровати, я прикусываю язык, чтобы не позвать его. Он оставляет меня вот так? Я смещаюсь, пытаясь облегчить пульсацию, которую ощущаю в клиторе, но, кажется, чем дольше мои ноги разведены, там хуже становится. У меня нет возможности остановить это… только Чарльзу это под силу. Его слова о том, что я буду умолять, мелькают в моей голове, и я понимаю, насколько была неправа.

Я слышу, как он ходит по комнате, а потом снова появляется в поле моего зрения, держа в руках черную коробку. Стоя рядом с кроватью, он открывает коробочку, показывая прекрасное ожерелье. Это цепочка из рубинов с небольшим вкраплением бриллиантов, покрывающих каждый миллиметр. В пряжку спереди вставлен большой бриллиант, а застежка сзади выглядит очень прочной. Чарльз достает ожерелье из коробки и заползает на кровать. Оседлав меня, он наклоняется и оборачивает его вокруг моей шеи. Я ощущаю тяжесть на шее и слышу щелчок, пока он смотрит мне в глаза. Это очень мощный момент. Я почти чувствую, как при звуке щелчка напряжение покидает его тело.

— Теперь ошейник застегнут на твоей шее, и единственное, что может расстегнуть его — ключ, который есть только у меня. — Он тянется за ворот рубашки и достает небольшой ключ на длинной платиновой цепочке. Я смотрю, как он целует его и убирает обратно под рубашку. — Теперь, котенок, настало время поиграть.

Глава 6

Чарльз

— Думаю, настало время для поцелуя, не так ли?

Она смотрит на меня и выгибает бровь, будто не может поверить, что я серьезно. Дерзко улыбаюсь и двигаюсь вниз по ее телу.

— Куда ты направляешься? — В ее голосе слышится паника. Когда я сказал, что хочу поцелуй, я не назвал конкретное место.

Подняв руку, снимаю свои дьявольские рога и бросаю их на пол. Я все еще полностью одет, поэтому слезаю с кровати и раздеваюсь. Медленно снимаю пиджак и бросаю его на кушетку рядом. Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, пока я освобождаюсь от рубашки. Расстегиваю ремень. Вижу, как она снова облизывает губы, и мой член изнывает от желания оказаться у нее во рту. Снимаю туфли, носки и брюки, оставаясь в белой майке и черных боксерах. Мой член такой чертовски твердый, почти выглядывает из-под нижнего края белья. Завожу руку за спину, хватаю майку и быстро снимаю. На секунду задумываюсь, чтобы снять боксеры, но если сделаю это, все закончится. И очень быстро.

Мэнди не отводит от меня взгляда, пока я стою у изножья кровати, глядя на ее тело. Она прекрасно растянулась на огромной кровати, позволяя мне видеть каждый миллиметр ее великолепного тела. Так сильно хочу забраться на нее и трахнуть, но еще сильнее я хочу, чтобы она умоляла.

Холодная цепочка с ее ключом на моей шее — нежное напоминание, что она моя. Мэнди может подумать, что это только на следующие тридцать дней, но я не планирую когда-либо отпускать ее. Она не знает, что это для меня не спринт, а марафон. Я планирую проводить с ней время и наслаждаться каждой минутой, когда мы вместе, и прямо сейчас на моей кровати есть кое-что очень сладкое, чем мне нужно насладиться.

Забравшись на кровать, я двигаюсь между ее ног, медленно наклоняюсь. Не разрываю зрительного контакта, когда отодвигаю в сторону ее трусики и прижимаюсь открытым ртом к ее киске. Она крепко закрывает глаза, но так дело не пойдет.

— Смотри на меня, котенок. — Когда она открывает свои прекрасные глаза, я вижу в них потребность. Она уже близко к краю после всего, что произошло сегодня вечером. — Я хочу, чтобы ты откинулась на спину и посмотрела вверх. Смотри, как мне нравится эта сладкая киска.

Вижу, как ее взгляд поднимается к зеркалу на потолке, и смотрю, как она вздыхает и тихо стонет. Я установил его, чтобы она могла видеть меня, как я ласкаю ее. Хочу, чтобы она всегда смотрела на нас. Чтобы видела, как переплетаются наши тела, хочу показать ей, как она чертовски красива, когда кончает. Хочу, чтобы наши образы отпечатались у нее в памяти, чтобы каждый раз, когда в ее голове появлялись бы мысли оставить меня, на ум приходили картинки ее, прикованной к нашей кровати, пока я ласкаю ее киску.

Облизываю губы и снова наклоняюсь, грубо целуя ее сладкую щелку. Не хочу слишком много дразнить ее сейчас. Оставлю это на потом, когда накажу ее, потому что в какой-то момент ее нужно будет наказать.

Ее киска теплая и сладкая, и на вкус, словно мед. Я стону, мой рот увлажняется от каждого облизывания. Это лучшее, что я когда-либо пробовал. Закрываю глаза, когда смакую, удерживая губы у ее киски. Это лучше, чем я себе представлял.

Слышу стоны Мэнди, и ее бедра двигаются в ритме моего рта. Поднимаю взгляд и вижу, как она смотрит в зеркало, наблюдая за мной. Это еще сильнее возбуждает меня. Потираюсь твердым членом о кровать, но не позволяю себе кончить. Я сдерживался больше месяца, с той ночи, когда она была так расстроена и не могла кончить. Я подожду, пока войду в нее, а потом позволю себе сделать это. До тех пор, это все для ее удовольствия.

Она тянет свои наручники, и крики ее желания становятся громче.

— Вот и все, котенок. Позволь мне услышать, как тебе хорошо.

— О, Боже, пожалуйста!

— Скажи мое имя, котенок. — Я наклоняюсь, прикусываю ее клитор, и она хныкает.

— Чарльз! — кричит она, и я улыбаюсь у ее щелки.

Всасываю в рот клитор, снова и снова щелкая по нему языком, пока она кричит в пустоту комнаты. Приподнимает бедра от кровати, и я хватаю их обеими руками, прижимая вниз, пока продолжаю ласкать по ее сладкий комочек.

— Да, пожалуйста, Чарльз, пожалуйста!

Я отстраняюсь, когда она собирается кончить, и поглаживаю клитор подушечкой пальца. Мэнди выгибает спину и откидывает голову назад, рот широко открыт, пока она кричит в своем освобождении.

Неистовый оргазм захватывает ее, и она тянет все четыре манжеты, пытаясь как-то контролировать удовольствие, текущее по венам. Ее крики эхом отражаются от стен, и я снова прижимаюсь ртом к ее киске, всасывая ее оргазм. Пробую эту сладость, и мне приходится бороться с самим собой, чтобы не кончить.

Ощущение ее соков на моем лице — это чистое блаженство, и я лежу, наслаждаясь этим. Немного отстранившись, прижимаюсь щекой к внутренней стороне ее бедра, потираясь лицом о мягкую кожу. Смотрю на ее милую розовую щелку и думаю о том, как сильно хочу трахнуть ее. Но я подожду. Теперь Мэнди знает, какой оргазм способен ей подарить, и я хочу, чтобы она пристрастилась к этому. Хочу, чтобы она думала об этом постоянно, чтобы в следующий раз, когда захочет кончить, помнила об этом и умоляла. Просила дать ей это.

Последний раз поцеловав ее киску, я поправляю ее стринги, прикрывая насколько это возможно. Сажусь и тянусь к ее лодыжкам, снимая манжеты и потирая кожу, чтобы убедиться, что все в порядке.

— А как же ты?

Голос Мэнди звучит измученно, и я улыбаюсь. Сомневаюсь, что она может сейчас делать что-то, кроме как просто лежать. Хотя, в этот момент я настолько чертовски твердый, что она может подуть на головку, и я кончу.

— Не сегодня, котенок. — Прежде чем развязать ее запястья, я забираюсь на нее и ползу вверх. Она застенчиво улыбается, и я вижу, как на щеках появляется румянец. Это настолько мило и невинно, и делает наш первый настоящий поцелуй намного слаще. Наклонившись, я закрываю глаза и прижимаюсь к ее губам своими. Сначала она не уверена, но когда языком я касаюсь ее языка, вкус ее киски сочетается со вкусом поцелуя. И теперь я знаю, что такое рай.

Хочу, чтобы наш поцелуй длился вечно, но также хочу обнять ее. Я неохотно отстраняюсь и двигаюсь к изголовью кровати, освобождая сначала одно запястье, а потом другое. Потираю нежную кожу, чтобы убедиться, что на ней не осталось следов.

— Выглядит довольно болезненно.

Она смотрит на мой член, обтянутый нижним бельем. Обычно боксеры не такие тугие, но монстру некуда деваться. Я подползаю к ней и притягиваю к себе, ложусь за ней и позволяю опустить голову на свою руку. Она идеально мне подходит, каждая линия ее тела отражает мою собственную. Будто она создана специально для меня.

— В следующий раз, когда я кончу, котенок, это будет внутри твоей маленькой киски.

Наклоняюсь, целую ее шею и плечо и чувствую, как она дрожит от желания. Мои слова пошлые, но я знаю, что они ей нравятся. Провожу языком по ее лопатке, нежно целуя. Она прижимается попкой к моему члену, и я крепко сжимаю ее бедро.

— Мне надеть на тебя наручники, пока ты спишь, чтобы ты перестала меня дразнить?

— Думаю, неприятности начались из-за вашего рта, Сэр.

Услышав, как она зовет меня «Сэр», я переворачиваю ее на спину. Заползаю на нее и хватаю запястья. Я приковываю их над головой и сильно прижимаю мой прикрытый член к ее киске, позволяя почувствовать, насколько я твердый.

— Если ты снова назовешь меня так, то лучше бы тебе умолять меня трахнуть тебя. Ты поняла, котенок?

Ее глаза широко раскрываются от шока, но она кивает, давая мне знать, что понимает, о чем я. Наклоняюсь и нежно целую в губы, снова пробуя на вкус ее сладость.

— Поспи немного. Завтра у нас длинный день.

Я скатываюсь с нее и снова обнимаю, прижимая к себе, и думаю о том, как прекрасен этот момент. Не хочу, чтобы это заканчивалось.

* * *

Когда просыпаюсь, я практически лежу на Мэнди, мои руки и ноги крепко обнимают ее тело. Будто подсознательно я боялся, что она сбежит ночью, поэтому позаботился о том, чтобы не отпустить ее. Как можно осторожнее отстраняюсь от ее тела. Хочу дать ей возможность еще немного поспать, чтобы у меня было время позаботиться о нескольких делах прежде, чем она проснется.

Придя на кухню, я открываю холодильник и вижу, что Купидон позаботился о содержимом. Достаю все, что нужно, чтобы приготовить простой завтрак из бекона и яиц, и приступаю к готовке. Пока яичница шипит на сковороде, я иду в другую комнату, проверяя, что все готово, и возвращаюсь, чтобы включить кофейник. Закончив, я подготавливаю все так, как ей нравится, и сервирую стол.

Вернувшись в спальню, я вижу Мэнди, сидящую на постели и прижимающую к груди простынь. Ее растерянный взгляд сменяется выражением облегчения, когда она видит меня. Подхожу к кровати и сажусь рядом с ней.

— Я думала, что это сон. Проснулась в этой кровати и не могла вспомнить, где я, а тебя не было.

Наклонившись, я целую ее сладкие губы, а затем заправляю волосы за уши.

— Пойдем позавтракаем, котенок.

Она краснеет и слегка кивает. Не знаю, почему некоторые вещи заставляют ее краснеть, а другие нет, но я, конечно, люблю, когда это происходит. Выдергиваю у нее из рук простыню и помогаю встать. Как только она твердо стоит на ногах, наклоняюсь и снимаю с нее стринги, оставляя полностью обнаженной. Когда встаю, она застенчиво смотрит на меня, но я просто беру ее за руку и веду в столовую.

Я накрыл стол с одной большой тарелкой еды и двумя чашками кофе. Пью свой только со сливками, но ей нравится настолько сладкий, что даже от одной мысли об этом у меня болят зубы. Когда мы подходим к столу, я сажусь и опускаю ее к себе на колени.

— Ты действительно собираешься кормить меня? Я взрослая женщина и вполне способна есть сама.

— Дело не в этом, котенок. Я хочу покормить тебя. — Не думаю, что она до конца понимает это, но у меня есть внутренняя потребность заботиться о ней. По своей природе я доминирующая личность, но с Мэнди я другой. Когда встречался с людьми раньше, я был самодовольным и не особо заботился о том, что происходит. С кем бы я ни проводил время, человек знал, что это ничего не значит. С Мэнди все совсем по-другому. Я слишком сильно забочусь обо всем, что касается ее.

Я настолько одержим ею, что задумался о том, чтобы спустя тридцать дней попытаться сделать наши отношения доминант/саба стилем жизни. Не уверен, насколько Мэнди готова принять эти правила. Хочу подождать и посмотреть, как пойдет этот контракт, а потом мы сможем решить. Мысль о том, что она оставит меня, мучительна. Это просто не вариант.

Перемещаю ее тело так, что теперь она сидит лицом ко мне, обхватив меня ногами. Раздвигаю бедра шире, открывая ее обнаженную киску, чтобы иметь к ней легкий доступ.

Как только размещаю Мэнди, как хочу, беру вилку и кормлю несколькими кусочками с тарелки. Я осторожно держу ее кофе, чтобы она могла сделать несколько глотков, а затем ставлю его на стол. Периодически тоже ем сам, но в основном хочу накормить мою сладкую и убедиться, что о ней позаботились.

Через некоторое время она расслабляется, и я вижу, что ей это нравится. Нежно целую ее шею и все больше ласкаю тело. Она дрожит от сексуального возбуждения, и мои мимолетные прикосновения во время завтрака заставляют ее тереться об меня, как котенка. Ее тело становится восприимчивым к моим ласкам, и она явно нуждается во мне. Зная, что она хочет, я медленно провожу рукой вниз по ее животу к киске, обхватывая ее.

— Тебе нужно кончить, котенок?

Чувствую ее кивок и улыбаюсь, зная, что у меня уже есть власть над ее телом. Я раздвигаю ее половые губки. Протягиваю другую руку ей между ног и начинаю потирать вокруг клитора. Она громко стонет, и я облизываю ее шею и плечо, чтобы усилить удовольствие.

Ее бедра раскачиваются вверх и вниз, ища правильное прикосновение, и я продолжаю чертить небольшие круги, направляя ее движения. Целую ее шею, кусаю, позволяя почувствовать давление моих зубов. Ее киска увлажняет мои пальцы своими соками. Я убираю руку и подношу пальцы ко рту, чтобы попробовать вкус.

Как только чувствую ее сладость, ощущаю дикую потребность. Снова опускаю руку и потираю пальцами ее киску. Когда отстраняюсь на этот раз, то подношу свои покрытые соками пальцы к ее рту.

— Вылижи начисто, Мэнди.

Прижимаю пальцы к ее губам, и после секундного колебания, она всасывает их в рот, облизывая меня. Мы одновременно стонем. Она стонет из-за эротического вкуса, а я схожу с ума, когда ее теплый, влажный рот сосет мои пальцы — так же, как, я знаю, она будет сосать мой член. Я настолько возбужден и так долго сдерживался, что, когда, наконец, кончу, вероятно, никогда не смогу снова использовать свой член.

Быстрее потираю ее клитор, но меня так возбуждает, как она сосет мои пальцы. Убираю их из ее рта и подношу руку к груди. Щипаю сосок, когда кусаю ее плечо. Совокупность ощущений отправляет ее через край, и она кончает в моих руках.

Мэнди громко кричит в своем освобождении, ее тело напрягается, а потом она начинает бороться с моей хваткой. Она так чертовски красива, когда теряется в оргазме. Она ничего не скрывает от меня, и это делает меня таким твердым, что это причиняет боль.

— Вот так, котенок. Отпусти все. — Я нежно продолжаю гладить ее клитор, пока она спускается с вершины.

Даю ей минуту расслабиться, а потом поднимаю и несу в спальню. Я всегда думал, что она похожа на маленького котенка. Всегда такая свирепая и очаровательная. Пока я несу ее в нашу кровать, она выглядит такой ленивой, и я чувствую, что улыбаюсь так, что больно щекам. Чего бы я только не отдал, чтобы залезть к ней в постель и заниматься любовью весь день, но еще не время. Она почти готова, но не полностью.

Подношу Мэнди к кровати и опускаю на нее, натягивая поверх одеяло.

— Ты можешь отдохнуть, пока я не уйду на работу, а потом тебе нужно будет встать. Примерно через час придет Купидон, чтобы провести с тобой день.

Она, должно быть, совершенно измотана, потому что просто сонно кивает и закрывает глаза. Я снова улыбаюсь, что, кажется, не могу перестать делать в последнее время, и наклоняюсь, целуя ее лоб. Когда отстраняюсь, она пытается схватить меня и притянуть обратно.

— Мне жаль, что я не могу остаться в постели, сладкий котенок, нужно сходить на пару встреч. Потом я буду полностью в твоем распоряжении.

Она издает какой-то звук, который, я думаю, должен означать «хорошо», а затем засыпает. Я некоторое время сижу, наблюдая, как она спит, а потом иду в ванную.

Мне нужен чертовски холодный душ, чтобы мой член успокоился.

Глава 7

Мэнди

Тихий звон вырывает меня из глубокого сна. Перевернувшись, я открываю один глаз и вижу телефон, который лежит на кровати рядом со мной. Подняв его, вижу уведомление о сообщении. Скольжу пальцем по экрану, чтобы увидеть сообщение от «Сэр».

Сэр: Проснись и пой, маленький котенок. Купидон ждет в гостиной. Оденься перед выходом из комнаты, и убедись, что собрала волосы. Скоро увидимся. Твой.

Прикусив губу, я смотрю на экран, размышляя, отвечать или нет. Прежде чем принимаю решение, приходит еще одно сообщение.

Сэр: Всегда отвечай на мои сообщения, или я накажу тебя.

Хм. Если он накажет меня, означает ли это, что он быстрее вернется? Хотя я все еще не уверена насчет Чарльза, но точно знаю: мне нравится, что он делает с моим телом. Просматривая смайлики, я нахожу кошку, показывающую язык, и отправляю его.

Просто смотрю на телефон, ожидая его ответа. Когда приходит сигнал, я чувствую, как мое сердце подпрыгивает в груди.

Сэр: Скоро ты будешь использовать язык. Вставай с кровати.

Я улыбаюсь и бросаю телефон рядом с собой. Подняв взгляд, смотрю на себя в зеркало над кроватью. Мое тело наполняется теплом, когда я вспоминаю, как вчера смотрела в зеркало. Чарльз был у меня между ног, доставляя величайшее удовольствие в моей жизни.

Он целовал мою киску, как до этого целовал губы тогда в баре. Будто изголодался по мне, будто не мог насытиться моим вкусом.

Раздвигаю ноги шире и провожу между ними рукой. Закрыв глаза, я думаю о прошлой ночи, о его языке между моими складочками, о том, как он засасывал клитор в рот. Моя мокрая киска сжимается, и я чувствую, как мгновенно возбуждаюсь.

Я поглаживаю себя быстрее, находясь прямо на краю. Вспоминаю голос Чарльза, когда он приказал: «скажи мое имя, котенок», и кончаю. Его имя слетает с моих губ, будто он действительно здесь и командует мной. Мой оргазм пульсирует во всем теле, и мне кажется, что он здесь, со мной. Я никогда не могла заставить себя кончить, и это не из-за отсутствия попыток, но, кажется, Чарльз открыл другую часть меня. Это пугает. Будто он разрушает мои стены, словно это всего лишь карточный домик.

Открыв глаза, я смотрю на себя. Выгляжу хорошо использованной. Никогда раньше не изучала себя, но, лежа на кровати Чарльза, я вижу себя такой, какая сейчас: голая, с размазанной вокруг рта помадой, распущенными волосами, с ошейником, украшающим шею и демонстрирующим его обладание мной… я выгляжу дикой и сексуальной. На фоне красных простыней, я не могу не думать, что прошлой ночью дьявол заставил меня поддаться ему. Моя невинность, возможно, еще не пострадала, но не думаю, что это долго останется неизменным.

Встав с кровати, я быстро принимаю душ и выполняю свою обычную рутину. Замечаю, что ванна заполнена, чтобы удовлетворить мои потребности. Я улыбаюсь, но затем мысль о том, что он делает это со всеми своими сабами, вызывает в моем животе спазм.

— Соберись, Мэнди, — говорю я своему отражению в зеркале. После вчерашней ночи я сказала себе, что с этим покончено. Не знаю, почему Чарльз купил меня, но я пошла на аукцион для себя. Мне понравилась прошлая ночь, и я хочу делать это снова и снова. Хочу провести следующие двадцать девять дней в дымке оргазма. Совершенно ясно, Чарльз открыл что-то внутри меня, что хочет выйти, и, что еще более важно, я тоже хочу этого.

Я сказала себе, что это приключение будет для меня. Что бы ни происходило между Чарльзом и братьями Кортес, это между ними. Возможно, он использует меня для чего-то, но почему я не могу использовать его? Хочу открыться для всех своих желаний и позволить моему изголодавшемуся по сексу телу освободиться. Прошлой ночью Чарльз заставил меня жаждать того, о чем я даже не подозревала. Интересно, сколько еще он сможет показать мне, пока я здесь.

После окончания контракта я могу уйти с пониманием того, кто я и чего хочу. Уже ясно, что мне нравится, когда он контролирует меня и говорит, что делать. Мысль о том, что мне не за что отвечать, не нужно следить за тем, чтобы люди следовали расписанию, для меня нова. У меня есть редкая возможность просто отпустить все это.

Стянув мокрые волосы в тугой пучок, я возвращаюсь в спальню. Нахожу свою сумку рядом с дверью. Достаю белое платье и надеваю его, стараясь как можно лучше застегнуть молнию на спине. Ничего не могу с собой поделать; я выбрала это платье, чтобы надеть туфли со вчерашнего вечера. Интересно, когда я должна их вернуть? Может, Саманта позволит мне купить их.

Застегнув ремешки, я оглядываю комнату в поисках сумочки. Когда не нахожу ее, я хватаю с кровати телефон, и меня охватывает разочарование, когда вижу, что у меня нет новых сообщений.

Я: Ты знаешь, где моя сумочка?

Чарльз отвечает мгновенно.

Сэр: Она тебе не нужна.

Я: Половина моей жизни в этой сумочке.

Сэр: Это странно, потому я — вся твоя жизнь, и я почти уверен, что половина меня не в твоей сумочке.

Не могу не закатить глаза, хотя в животе порхают бабочки, когда я читаю это.

Сэр: Не закатывай глаза, котенок. У тебя и так неприятности.

— Какого черта? — Он действительно так хорошо меня знает? Думаю, большую часть времени, что работала на него, я закатывала глаза. Это просто удачная догадка.

Я: Что я сделала? Кроме того, что была идеальным ангелом.

Сэр: Ты знаешь.

Не могу придумать ничего, что я сделала неправильно. Когда он ушел, на его лице была самая широкая улыбка. И я отвечала на его сообщения, как он и сказал.

Я: Я знаю, что сейчас ты боль в моей заднице.

Сэр: Я буду более чем счастлив показать тебе, что такое настоящая боль в заднице.

Что это значит? Лучше бы это не значило…

Я: Надеюсь, ты имеешь в виду порку, потому что ты не будешь вставлять эту гигантскую штуковину в мою задницу!

Сэр: Язык, котенок.

Гр-р. Пофиг. Выключив звук на телефоне, я выхожу из комнаты в поисках Купидона.

Когда подхожу к гостиной, вижу его, стоящего среди шести стеллажей с одеждой, каждый из которых на сантиметров тридцать выше него. Я не смогла бы его увидеть, если бы не мои каблуки. Купидон — невысокий, пухлый, лысый паренек, и сегодня он одет в белый костюм-тройку. Почти смешно, как наши наряды контрастируют с красным и черным, которые покрывают все здесь.

— Привет. — Я неловко машу рукой, на щеках появляются следы моего смущения. Я встречалась с Купидоном несколько раз: он приходил и разговаривал с Чарльзом, когда я здесь работала, и несколько раз ему приходилось задавать мне вопросы о чем-то в «Кортес», когда мы менялись местами.

Его лицо озаряет игривая улыбка, и я тоже улыбаюсь.

— Ты проснулась как раз вовремя! — Он отодвигает одну из стоек и подбегает ко мне, чтобы обнять, будто мы старые друзья. Я обнимаю его в ответ и хихикаю. Его воодушевление всегда кажется заразительным. Интересно, как такой счастливый, легкомысленный человек может работать на Чарльза. Они же как день и ночь.

— Прости, что заставила тебя ждать. Я, должно быть, измотана, раз так долго спала. Это на меня не похоже.

— Уверен, он измотал тебя.

Купидон поигрывает бровями, и я краснею от его слов. Он возится со стеллажами с одеждой, и меня поражает, что все знают, что я встречаюсь с мистером Таунсентом. Все, с кем я работала, несколько друзей, которых завела за месяц, что была здесь. Каждый.

Черт. Сплетни в казино распространяются, словно лесной пожар.

— Большинство из этого должно подойти тебе. Если нет, оставь на стойке, и я заберу обратно. Если тебе что-то не понравится, тоже оставь это, но мой вкус безупречен, поэтому, думаю, такого не случится. — Он говорит с такой уверенностью, что я ему верю.

— Хм. Ты хочешь, чтобы я примерила все сейчас? — От самой мысли об этом я чувствую усталость.

— Нет, у нас запланированы спа-процедуры. Я оставлю все здесь, чтобы ты могла посмотреть вещи, когда захочешь. — Подойдя к большой белой коробке на диване, он добавляет: — Это тоже твое. Я понятия не имею, что здесь, и сказали, что мне не разрешено ее открывать. — Он указывает на нее и смотрит на меня — молчаливое сообщение понятно. Купидон хочет, чтобы я открыла, и он смог узнать, что внутри.

Подхожу к коробке и поднимаю крышку, открывая белье. Похоже, тут есть все цвета.

— Хорошие вещи, — говорит Купидон рядом со мной, и я опускаю крышку, мое лицо становится багровым.

Не знаю, зачем Чарльз купил его. Во-первых, мне нельзя носить трусики, а во-вторых, верх моих платьев обычно достаточно узкий, поэтому я не ношу лифчик. У большинства из них вшитый бюстгальтер, и у меня не такая уж большая грудь.

— Включи телефон, пока у мистера Таунсента не случился сердечный приступ.

Я смотрю на Купидона и вижу, что он печатает на телефоне. Думаю, понимаю, на чьей он стороне.

— Он включен, — говорю я самодовольно, потому что это так.

— Включи звук, — отвечает он, не глядя на меня.

Проведя пальцем по боковой стороне телефона, я снова включаю звонок, но не утруждаюсь проверить его.

— Ну же. Он ворвется сюда через две минуты, если ты не ответишь. — Купидон на мгновение замолкает, и, судя по его реакции, он, должно быть, увидел что-то в моих глазах. — Или ты этого хочешь?

Так будет здесь со всеми, после того, как они узнают обо мне и Чарльзе? Я мысленно стону.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду. — Стараюсь скрыть это, глядя на телефон и видя четыре сообщения и два пропущенных вызова, все от него. Я должна изменить его имя на «Боль в заднице», но он, вероятно, даст мне почувствовать реальную боль в заднице, если сделаю это, поэтому решаю не делать.

Сэр: Я не хотел, чтобы ты переставала писать мне, я имел в виду следить за ругательствами, котенок.

Сэр: Котенок?

Сэр: Если ты не ответишь мне, я приду.

Сэр: Тебе не понравится, когда я доберусь туда.

Это должно меня разозлить, как туго он держит меня на поводке, но по какой-то причине я улыбаюсь, глядя в телефон.

— Странно. Когда на меня кричит мистер Таунсент, я не улыбаюсь.

Прячу улыбку так быстро, как только могу, прикусывая щеку изнутри. Когда смотрю на Купидона, он широко улыбается, отчего я только хихикаю. О. Мой. Бог. Я как какая-то школьница, влюбленная в парня, который всегда цепляется к ней на переменах.

Я: Разве у тебя нет встреч, на которых ты должен быть?

Сэр: Я сейчас на одной из них.

Я: Ну, разве ты не должен быть внимательным и не беспокоиться о каждом моем движении?

Сэр: Я всегда буду беспокоиться о каждом твоем движении.

Вау. Интересно, знает ли он, как долго длится «всегда». Приятно думать, что кто-то всегда думает обо мне, что я всегда занимаю приоритетное место.

Я: Всегда — это долго, мистер Таунсент.

Сэр: Таков план, котенок. У тебя назначена встреча. Расслабься и подумай обо всем, что я собираюсь с тобой сделать, когда ты вновь окажешься в моих руках.

Я и не знала, что он может быть таким милым, но оказалось, что под всей этой кровожадностью он сладкий и нежный, как зефир. Ладно, может быть твердый зефир, но в центре есть и мягкий. Хотела бы я знать больше об отношениях. Женщины всегда говорят, что мужчины скажут все, чтобы залезть к тебе в трусики, но я уже куплена и оплачена. Для него это не должно быть игрой.

— Он такой милый.

— Никогда не слышал, чтобы кто-то называл его милым, — говорит Купидон, и я понимаю, что сказала это вслух.

Мне нравится мысль, что только я вижу его нежную сторону. Что со мной он какой-то другой. Что только я знаю его в другом качестве.

Внезапно у меня больше нет желания идти в спа после того, как он рассказал мне обо всем, что собирается сделать со мной, пока будет держать в своем кабинете. Я хочу быть там сейчас, развлекать его, пока он работает. Почему он не взял меня с собой? Волна ревности пронзает мое тело.

— У меня есть карта доступа?

Купидон лезет в задний карман и достает одну. Протягивает мне белую блестящую карточку, на которой выгравировано мое имя. Под именем жирным шрифтом написано «Моя».

— Что она открывает? — Я хочу знать свой уровень доступа.

— Всё.

Я прикусываю губу, чтобы не улыбнуться, но знаю, что его не обмануть. Я хочу навестить Чарльза, но Купидон предупредит его, так что мне придется ускользнуть от него. И лучшее для этого место — спа-салон.

— Значит, ты тоже будешь что-то делать в спа? — беспечно спрашиваю я.

— Мне бы не помешало сделать пару процедур.

Думаю, не для его волос, но держу это при себе.

— Тогда давай сделаем это. Мне не терпится сделать массаж. — Это не ложь, но я не хочу, чтобы меня терли в спа. Я хочу, чтобы меня растирал Чарльз, в его кабинете, в местах, где спа не поможет.

Направляюсь к двери, открываю ее и иду к лифту. Когда он приезжает, я вхожу и прикладываю свою карточку, чтобы лифт не делал остановок по пути вниз. Забавно, как быстро все может измениться. Не прошло и двадцати четырех часов, как я попыталась держаться от него как можно дальше. Теперь начинаю думать, что была так зла на него и придиралась, потому что ненавидела, что он меня так привлекал.

Теперь я не могу заставить себя переживать. Я буду веселиться тридцать дней. Только должна убедиться, что мое сердце вне игры. «Секс, Мэнди. Это все о сексе и потрясающих оргазмах», — лгу я сама себе и знаю это.

Когда звенит лифт, я выхожу, и Купидон следует за мной. Мои туфли цокают по мраморному полу казино, перекрывая звуки игровых автоматов.

Пробираюсь через стеклянные двойные двери спа-салона и вижу стоящую за стойкой Кристен.

— Мисс Берч, у нас все подготовлено и готово к работе, — говорит она слишком бодрым голосом.

— Отлично. Сначала массаж?

— Да, сегодня вы будете с Тиной в седьмой комнате. Просто следуйте за мной. — Она начинает обходить стойку, но я останавливаю ее.

— О, не беспокойся, Кристен. Я знаю дорогу, и сначала хочу воспользоваться уборной. — Я прохожу мимо нее и слышу, как позади меня зовет Купидон:

— Увидимся позже в салоне.

— Увидимся там, — бросаю я через плечо. Повернув за угол, я прижимаюсь к стене и слушаю, как уходит Купидон. Клиенты салона проходят через раздевалку, а затем расходятся по различным зонам. У женщин и мужчин отдельные раздевалки, которые расположены в разных коридорах.

Когда слышу, как Кристен говорит Купидону, в какой он будет комнате, я жду минуту, а затем выглядываю за угол и вижу, что за стойкой никого нет. Обычно я бы осталась и отругала бы кого-нибудь за то, что они оставили стойку без присмотра, но сейчас я благодарна.

Быстро ухожу и направляюсь прямиком в кабинет Чарльза, который находится на том же этаже, что и служба безопасности. Оказавшись там, прикладываю карту к его двери, открываю ее и проскальзываю внутрь.

Когда он сказал, что будет на встречах, я подумала, что он имеет в виду конференц-связь, ведь так проходило большинство его переговоров. Когда я работала тут, с ним больше никого не было. Никогда. Но когда я вхожу в его кабинет, Чарльз стоит за столом спиной ко мне, а в одном из черных стульев перед его столом сидит мужчина.

Я думаю о том, чтобы ускользнуть, но замираю от слов Чарльза, когда он начинает поворачиваться.

— Думаю, вы забыли, что в пустыне много ям, мистер Шеридан, и у меня нет проблем с тем, чтобы заполнить их такими людьми, как… — Его слова обрываются, когда взгляд встречается с моим.

Понятия не имею, что мне делать с тем, что я только что услышала. Единственное, что отмечаю, — мне не страшно. Ну, может быть, немного, но не из-за того, что он сделает мне больно или бросит в яму в пустыне.

Он наклоняет голову, на его губах появляется ухмылка, а твердость, которая была мгновение назад, испаряется.

— Ты хитрый котенок, не так ли?

Мужчина, сидящий в кресле, поднимает голову, чтобы посмотреть, с кем разговаривает Чарльз.

— Даже, блядь, не смотри на нее.

Мужчина поворачивает голову к Чарльзу, и я краснею от его ревности.

— Мы закончили, Слэйд. — Чарльз обходит свой стол, чтобы выпроводить мужчину из кабинета. — Котенок, в мое кресло. Иди в обход. — Он жестом показывает мне пройти мимо них с другого края стола.

Я начинаю обходить, когда мужчина, наконец, встает и украдкой смотрит в мою сторону.

— Взяли себе сабмиссива, мистер Таунсент? Я слышал слухи, но… — Его слова обрываются, когда Чарльз хватает его за горло и толкает к ближайшей стене.

Мужчина сопротивляется, он переводит взгляд на меня, будто умоляя остановить Чарльза.

— Не смотри на нее. Она не поможет тебе, и меня только сильнее бесит, что ты смотришь на нее.

Его взгляд возвращается к Чарльзу, и он пытается говорить, но не может. Через мгновение Чарльз ослабляет хватку.

— Простите, мистер Таунсент, и я скажу об этом всем членам правления Brock Enterprises.

— Ты сделаешь это. Они же не хотят, чтобы я пришел за ними. — Чарльз отпускает мужчину, который как можно быстрее выбегает из кабинета, все время кашляя и пытаясь отдышаться.

Я быстро сажусь в кресло Чарльза. Интересно, выгляжу ли я в этом кресле так же внушительно, как и он? Раньше я думала, что дело в кресле. Теперь, когда сижу в нем, знаю, что это все Чарльз.

И глазом не моргнув, он подходит ко мне, заставляя ахнуть, когда поднимает и усаживает на свой стол. Отодвинув кресло, Чарльз широко раздвигает мои ноги и становится между ними, опустив ноги в туфлях на подлокотники кресла.

Он медленно поглаживает мои лодыжки, а затем икры, и я закрываю глаза, чтобы насладиться ощущениями.

— У тебя самые совершенные ноги, которые я когда-либо видел. — Услышав его слова, я открываю глаза. Через мгновение он снова начинает говорить: — Ты не сбежала от меня.

— А должна была? — лениво говорю я, а он продолжает меня поглаживать.

— Нет, я никогда не причиню тебе вреда.

— Я и не думала, что ты сделаешь это. — Не думала. Ни на секунду эта мысль не приходила мне в голову. Я просто была поражена, увидев Чарльза в действии. Я слышала, что он ведет свои дела более твердой рукой, чем другие. Я жила несколько лет на улице, прежде чем начала работать с братьями Кортес, и для меня не новость видеть, как двое дерутся. Хотя мы можем быть в шикарном отеле, мужчинам не нравится, когда посягают на то, что принадлежит им, и, думаю, именно это здесь произошло.

До сегодняшнего дня никогда не видела, чтобы Чарльз вел себя так, но я не очень разбираюсь в людях. Чувствую, что если ему нужно было угрожать, значит, это было необходимо. Также знаю, что Аарон и Джастин не подпустили бы меня к нему, если бы думали, что он хоть как-то навредит мне, но начинаю задаваться вопросом, думали ли они о моем сердце.

— Хочешь спросить меня об этом?

Хочу, но просто пожимаю плечами, следуя своему правилу «меньше, да лучше».

— Котенок, я расскажу тебе все, если ты спросишь. — Мне нравится, что с ним нет никаких игр.

— Почему ты хочешь, — я приподнимаю брови, — закопать его в яму?

— Это не кажется таким пугающим, когда говоришь ты, — смеется он, но его тон вскоре становится серьезным. — Они охотятся за казино моего отца.

— Я думала, что твое казино не связано с казино отца. — Я искала Чарльза в интернете, прежде чем начала на него работать. Знала, что у него есть свое казино, а у отца свое, но они не связаны.

— Оно и не связано. Но это не значит, что я не встану на защиту отца, если увижу, что кто-то пытается присвоить его бизнес.

Наклонившись, я прижимаю ладонь к его щеке, чувствуя едва появившуюся грубую щетину. Потираю ее большим пальцем.

— Мягкий внутри, — говорю я, глядя в его темные глаза, и он придвигается ко мне. Большинство людей, вероятно, не подумали бы, что он заботится о казино своего отца, учитывая, что он не взял ни цента его денег. Об этом я тоже читала.

— Мягкий?

— Такой твердый снаружи, но мягкий и нежный внутри.

— Я всегда буду защищать то, что принадлежит мне.

Я понимаю, что он имеет в виду. Я сделаю все для Аарона и Джастина. Это одна из причин, почему сижу здесь прямо сейчас.

Я должна спросить. Не хочу, чтобы это сидело в глубине моего сознания, куда продолжаю заталкивать и лгать себе, что это не имеет значения.

— Это из-за братьев Кортес? — Я убираю руку от его лица.

Он обхватывает мое лицо, заставляя смотреть на него.

— Все из-за тебя. — Он захватывает мой рот глубоким поцелуем, его язык проскальзывает сквозь мои губы. Руками он зарывается в мои волосы, распуская их из узла, который я завязала. Все еще влажные локоны спускаются по моей спине.

Я обхватываю его ногами, пытаясь притянуть ближе и впиваясь каблуками в его задницу. Хочу, чтобы его тело прижалось к моему. Хочу потереться об его член.

Когда из-за положения тела я не могу притянуть его так близко, как мне нужно, использую руку и сжимаю его твердый, толстый член. Понятия не имею, как собираюсь заполучить его внутри себя, но умру, пытаясь. Чарльз дергается от моего прикосновения, будто я обжигаю его, разрывает поцелуй и прижимается своим лбом к моему.

— Я не могу тебя контролировать. — Его слова наполнены страданием.

— Я думала, что смысл этих покорных штучек в том, что у тебя весь контроль.

— Никогда не сомневайся, что именно ты управляешь ситуацией, котенок. В твоих руках вся власть.

— Я не понимаю. Я ничего об этом не знаю, но… — Он прерывает меня нежным поцелуем.

— Все очень просто. Мне нравится контролировать. Меня бесит, когда я говорю тебе что-то сделать, и ты не делаешь. Но это, — он ласкает пальцами мои губы, — то, что у нас здесь, не следует никаким инструкциям. Мы делаем это так, как подходит нам лучше всего. Просто знай: все, что я делаю, — для тебя. Каждая. Мелочь. Для тебя. Потому что я знаю, что тебе нужно, даже когда ты не позволяешь себе этого.

Чувствую, как слезы жгут глаза. Расстояние, которое я пыталась между нами сохранить, уменьшается, и я бросаюсь на него. Нахожу его губы и целую. Неумело и небрежно, но я просто ничего не могу с собой поделать.

Следующее, что понимаю, — я лежу спиной на его столе, а Чарльз нависает надо мной. Берет контроль над поцелуем, жестко и отчаянно. Может, он, наконец, возьмет меня и впервые войдет в меня. Я буду умолять. Мне уже все равно.

Я толкаю его в плечо, заставляя разорвать поцелуй и посмотреть мне в глаза.

— Сэр, мне нужно больше. Хочу, чтобы ты был внутри меня.

— Пока нет, котенок. Но я доставлю тебе удовольствие. — С этими словами он скользит по моему телу, и я раскрываю ноги, приглашая его взять все, что он хочет от меня. Это все его. Он задирает вверх мое платье, и оно скручивается вокруг моего живота.

— Кажется, сегодня ты последовала одному правилу, — говорит он, видя, что на мне нет нижнего белья, — но не думай, что я забыл о других, которые ты нарушила. Мы поговорим об этом позже.

Прежде чем я могу попытаться защитить себя, он прижимается ко мне губами. В ответ я сжимаю бедра. Он хватает их, его пальцы впиваются в кожу, когда он удерживает их на месте, так что я больше не могу двигаться. Я беспомощна против атаки его рта на мой клитор.

Оргазм наступает быстро, и я кричу его имя. Находясь на краю с тех пор, как он опустил меня на свой стол, я была готова к освобождению. Я пытаюсь отстраниться, ощущений слишком много, но он продолжает сосать и лизать. Как только думаю, что больше не выдержу, наступает еще один оргазм, пронизывающий все мое тело вплоть до кончиков пальцев на ногах. Я пытаюсь поджать их, но мешают туфли.

— Сэр, пожалуйста, хватит, пожалуйста! — Я не могу больше, все настолько чувствительно.

Чарльз отстраняется от меня и ухмыляется.

— Еще раз нарушишь мои правила, и я буду ласкать тебя до четырех оргазмов, один за другим.

Опустив ноги, я без сил лежу на столе. Не думаю, что смогу пережить четыре таких оргазма.

— Знаешь, сколько раз я представлял тебя здесь в таком виде? Как тяжело было работать с тобой, когда ты так близко ко мне, но так далеко одновременно? — Его голос снова звучит болезненно, и это разбивает мне сердце.

— Я здесь, я твоя.

Притянув меня в сидячее положение, он проводит пальцем по красивому ошейнику на моей шее.

— Да, и ты абсолютно совершенна.

— Я? — игриво дразню. С ним я чувствую себя такой красивой и сексуальной, что никогда бы не подумала о себе так раньше. Но с ним я самая идеальная на свете.

— Да, твоя шея. — Он прижимается к ней мягким поцелуем.

— Твои ушки. — Хватает зубами мочку и слегка тянет.

— Нос, — добавляет Чарльз, целуя кончик.

— Твои глаза. — Я закрываю их, когда он целует каждое веко.

— Твой дерзкий ротик. — Его он тоже нежно целует.

— Я могла бы делать это весь день, — хихикаю я в ответ.

Я слышу звук мобильного телефона.

— Тебе лучше ответить, — говорю я, еще раз целуя его.

— Да пошли они, — бормочет он, прежде чем снова поцеловать меня.

— Это, наверное, Купидон. Я сбежала от него. — Я пытаюсь сказать это невинным тоном, будто на самом деле не хотела сбегать.

Чарльз лезет в карман и достает телефон.

— Я поймал ее, — говорит он, отвечая. Через секунду снова говорит: — Нет. Подожди. Котенок, хочешь что-нибудь поесть?

Не так давно он кормил меня завтраком, но мысль о том, что он снова накормит меня, очень соблазнительна.

— Ячменное ризотто? Может, бутылку шампанского?

Он повторяет заказ Купидону, а затем бросает телефон на стол.

— Ты его разобьешь, — предупреждаю я, хватая телефон, чтобы проверить. Когда прикасаюсь к экрану, в качестве заставки появляется мое лицо. Похоже на фотографию меня со вчерашнего вечера. На мне ошейник, волосы разметались по красным простыням, большой палец Чарльза прижат к моим губам, будто он пробует их мягкость.

— Ты установил мою фотографию в качестве заставки?

— Теперь ты всегда рядом со мной.

Он поднимает меня на руки и несет на диван, сажая к себе на колени.

— Почему, когда я работала здесь, ты обращался со мной, словно с идиоткой? — неожиданно для себя спрашиваю я.

— Ты думала, что я считаю тебя идиоткой? — спрашивает он, потрясенный моим вопросом.

— Ты давал мне самые глупые поручения и следил за каждым шагом! Что я должна была думать?

— Если бы я давал тебе большие проекты, ты была бы далеко от меня — вне казино, вне моей досягаемости. Я хотел, чтобы ты была рядом со мной. Я потратил кучу времени на то, чтобы придумать, чем тебе заняться здесь, — он обводит рукой свой кабинет, — чем действительно работал.

Моя горечь тут же улетучивается. Похоже, с ним многое происходит именно так, и я не могу заставить себя усомниться в этом. Обычно я подвергаю сомнению все в своей жизни и смотрю на это со всех сторон. Но сейчас просто буду наслаждаться этим.

— Тогда, почему бы тебе не притянуть меня как можно ближе сейчас? — Я перемещаюсь, и теперь сижу на его коленях не боком, а седлаю их. Не хочу, чтобы он протестовал, поэтому захватываю его губы в крепком поцелуе, как это делает он. Внезапно раздается стук в дверь.

— Котенок. Помнишь, я говорил, что буду ласкать тебя до четырех оргазмов? Потому что ты близка к этому.

Я сползаю с его колен и плюхаюсь на диван, делая вид, что дуюсь, но он просто смеется, пока идет к двери. Открывает ее, берет у кого-то поднос и снова закрывает.

Поставив поднос на стол перед диваном, он открывает шампанское, наполняет бокал и протягивает мне. Я выпиваю, а потом ставлю бокал обратно на стол. Чарльз снимает крышку с тарелки и садится на диван рядом со мной.

— Оседлай меня снова.

Я ни секунды не колеблюсь и забираюсь к нему на колени. Он медленно кормит меня, прерываясь на поцелуи. Все кажется таким идеальным, что я просто должна спросить то, что у меня на уме. В конце концов, он сказал, что я могу спросить его о чем угодно.

— У тебя были другие сабы? — Я знаю, он говорил, что никогда не надевал ни на кого ошейник, но ревность — мерзкая сука. Я так быстро ухватилась за то, что со мной он другой. Хочу удержать это.

Он секунду колеблется, и мое сердце замирает. Должно быть, это написано на моем лице, потому что Чарльз, наконец, отвечает:

— Никогда. Ни одной.

— Не надо говорить это, чтобы мне стало легче, — шепчу я, глядя на него сквозь ресницы, не желая смотреть ему в глаза.

Он обхватывает мое лицо, заставляя посмотреть на него.

— Я колебался, потому что не знал, как ответить. Да, я играл раньше, но прошло уже много лет, и никогда я не делал этого здесь. Кроме того, я никогда не делал это с одним и тем же партнером дважды. Я не хотел говорить тебе, потому что… ну, не хочу слышать о твоих партнерах, которые были у тебя до меня. От этой мысли мне хочется выкопать в пустыне еще несколько ям. Я не хотел, чтобы ты чувствовала это. С тех пор, как я увидел тебя, никого не было, и до этого еще долгое время.

Черт. Чувствую, что влюбляюсь в этого мужчину, и просто позволяю себе это. Я тоже хочу его успокоить.

— Кроме тебя никого нет, — говорю ему я, и он улыбается мне своей редкой улыбкой. Он для меня первый, кроме одного ужасного поцелуя в семнадцать лет. А я для него нет.

— Чего ты хочешь, котенок? Ты можешь лежать здесь на диване, пока я работаю, или я могу отвести тебя в комнату. Я установил на твой телефон приложение для электронных книг, если хочешь почитать.

— Хочу остаться здесь.

Подняв с колен, он усаживает меня на диван. Подходит к своему столу, хватает мой телефон и возвращает его мне.

— Веди себя хорошо, котенок. — Он возвращается к работе, пока я пью шампанское и играю на телефоне, синхронизирую его и просматриваю книги, которые я заказала и которые пришли. Когда он не смотрит на меня, я фотографирую его и ставлю на заставку. Время от времени он задает мне вопросы о работе, но следующее, что я помню — он поднимает меня на руки.

— Ты заснула. Я отнесу тебя в наш номер.

Я замечаю, что мои туфли разбросаны по полу.

— Ты не можешь нести меня через казино.

— Все в порядке. Лифт прямо за дверью, и я понесу тебя куда захочу и когда захочу.

— Но все увидят.

— Они уже видели, как мы целовались в тот вечер в баре, и как я привез тебя сюда после аукциона.

— Ага, но они могут подумать, что…

— Не говори ничего. Верь мне. Они знают. Я никогда раньше так не поступал.

От его слов мне становится тепло. Вот оно снова. Я другая. Он другой для меня, со мной.

Вскоре он укладывает меня голой в кровать и приковывает мое запястье к одному из столбиков.

— Ты уходишь?

— Меня не будет совсем недолго. Спи, и когда я вернусь домой, разбужу тебя так, что ты никогда не забудешь.

— Но что, если мне понадобиться встать до того, как ты вернешься? — Я дергаю манжету, чтобы показать, что мне не выбраться.

— Если я увижу, что ты проснулась, буду здесь через несколько минут.

— Увидишь, что я проснулась? — Я слышу шок в своем голосе.

— Я всегда смотрю на тебя.

— Но это значит…

— Что сегодня утром ты играла со своей киской, и мне пришлось смотреть, как ты стонала мое имя, пока я разговаривал по телефону с десятью людьми? Да, я видел. Тебе повезло, что я забыл предупредить: только я могу заставлять тебя кончать. Сделаешь это еще раз, и я отшлепаю твою задницу.

Не могу найти слов для ответа. Я должна злиться и беситься, что он наблюдает за мной, но чувствую лишь покой.

— Спи, котенок, — шепчет он. Что я и делаю.

Глава 8

Чарльз

Я выхожу из кабинета после последней встречи и направляюсь домой. Не знаю, был ли когда-нибудь так рад возвращению домой. Зная, что меня ждет Мэнди, я не могу добраться туда достаточно быстро. На самом деле, раньше я избегал дома. Там никогда никого не было, и хотя тишина была спасением, после встречи с Мэнди я жаждал, чтобы она была там. После нашей первой встречи я вернулся домой и просто сидел, думая о ней.

Я наблюдал за ней по камерам все время, пока был на совещаниях. Она выглядела так, будто начала просыпаться, так что я решил, что мне пора домой, нужно позаботиться о ней. От мысли о том, что сейчас она там, ждет меня, мое сердце бьется немного быстрее и придает моему шагу упругости. Я не могу не чувствовать, как на моем лице появляется улыбка. Не помню, когда меня в последний раз что-то так волновало.

Когда подхожу к лифту, открываются двери и появляется Купидон. Он смотрит на меня всего секунду, потом тоже улыбается. После этого я перестаю улыбаться, не желая подливать масла в огонь.

— Мистер Таунсент. — Он слегка кланяется, когда я вхожу в лифт и провожу своей картой для пентхауса.

— Купидон.

— У меня был замечательный день в спа.

Мне хочется закатить глаза в ответ на его замечание, но я лишь уклончиво хмыкаю.

— Жаль, я скучал по Мэнди. Она была там минуту, а потом ушла. Я рад, что она смогла найти вас. Вы хорошо провели время?

— Так и есть. — Моя кровь бурлит от мысли о том, как она пробралась в мой кабинет. Она хотела меня достаточно сильно, чтобы пойти искать. Она хочет меня так же сильно, как и я хочу ее, и теперь, когда она попросила об этом, я отдам ей всего себя.

— Я просто хотел поймать вас, прежде чем вы уйдете до конца дня. Братья Кортес просят о встрече с вами и мисс Берч, чтобы все проверить.

Я стискиваю зубы. Через мгновение делаю вдох и отвечаю ровным тоном:

— Они смогут увидеть ее по истечению тридцати дней. Мне нужно время, за которое я заплатил. Она исключительно моя, пока этот период не закончится. Они лучше, чем кто-либо другой, должны знать, насколько это важно.

— Я сообщу им об этом.

Двери лифта открываются, и я выхожу. Прежде чем двери закрываются, я поворачиваюсь к Купидону.

— Я беру выходной на остаток дня и на завтра. Проследи, чтобы нас не беспокоили.

— Да, мистер Таунсент. — Я вижу, как он слегка наклоняет голову, и как только двери закрываются, ловлю его усмешку. Мне плевать, если весь мир узнает, что я собираюсь трахнуть Мэнди. Она моя, и чем больше людей знают об этом, тем лучше.

Ввожу код и вхожу. Иду на кухню, достаю из холодильника бутылку шампанского и беру из холодильника еще несколько вещей. Хочу сделать этот момент с ней особенным.

Несу все с собой в спальню и тихо все устраиваю, пока Мэнди спит. Манжета, которую я надел на ее запястье, достаточно свободная, чтобы она могла перемещаться по кровати, но не покидать ее. Я хотел, чтобы ей было комфортно, но также хотел понимать, что наши желания совпадают.

После того, как все раскладываю по местам, я иду к кровати и снимаю с Мэнди наручники. Заползая на нее, начинаю целовать шею. Она тихо стонет от теплого прикосновения, и я следую поцелуями до ее груди. Долго облизываю один сосок, а затем втягиваю его в рот, пытаясь заполучить как можно больше. Поласкав, двигаюсь к другому, облизывая его точно так же.

Чувствую, как одной рукой Мэнди зарывается в мои волосы и прижимает меня к себе. Она движется подо мной, и я чувствую, как ее теплое мягкое тело прижимается к моему. Отпустив с громким звуком ее сосок, я поднимаю взгляд и вижу, как сонными глазами она смотрит на меня. Улыбка на ее лице выглядит такой довольной и счастливой, что я хочу, чтобы она улыбалась так вечно.

— Полагаю, вы обнажены, Сэр. — Она двигает своими длинными ногами, обвивая их вокруг моей талии и притягивая ближе к своему теплу.

Когда я слышу, как она зовет меня, мне хочется взорваться. Особенно мой член. Я прижимаюсь к ее влажному теплу, и мне сразу же хочется войти в нее, жестко и глубоко. Но я хочу, чтобы она умоляла меня.

— Я хотел почувствовать тебя подо мной, котенок. Кожа к коже.

Я знаю, что она принимает противозачаточные таблетки и здорова. Каждый участник аукциона проходит обследование, без исключений. Что-то внутри меня противится тому, что она принимает таблетки. Не потому, что я хочу детей прямо сейчас, но когда-нибудь да. Я уже знаю, что никогда не отпущу ее, и хочу семью с Мэнди. Хочу прожить с ней жизнь и родить детей, но не могу сказать ей об этом, потому что сейчас стараюсь сохранять спокойствие. Получается ужасно, но, уверен, признание в моей потребности ее оплодотворить может отпугнуть.

Она тянется, обнимает руками мою шею, и все ее тело обвивается вокруг моего. Глядя на меня большими глазами, она шепчет:

— Пожалуйста.

— Этого мало, — шепчу я в ответ, уткнувшись лицом ей в шею и полизывая ее там. Я яснее показываю ей свою точку зрения, толкаясь и потираясь голым членом по ее клитору.

Она громко стонет, и я снова облизываю ее грудь. Прижимаюсь к ней, мой возбужденный ствол скользкий от ее соков. Она возбудилась от наших поддразниваний, и я чувствую, как ее жар умоляет меня войти.

Скольжу вниз и двигаю бедрами так, что головка упирается в ее вход. Остаюсь в таком положении, касаясь покрытым нашими соками кончиком.

Я так долго не кончал, что мне нужна вся выдержка, чтобы не кончить от этого нежного прикосновения. Но я борюсь со своим телом и сдерживаюсь, не желая пока отпускать это. Чувствуя, как ее киска жадно пульсирует вокруг моей головки, я остаюсь на месте и позволяю ей извиваться подо мной, когда кусаю ее сосок.

— Пожалуйста! — кричит Мэнди, и я улыбаюсь у ее груди.

Двигаясь к другому соску, я оставляю член на месте и удерживаю ее бедра, когда она пытается заполучить больше меня внутри себя. Уделяю другому соску такое же внимание, облизывая, а потом кусая.

— Пожалуйста, Сэр. Пожалуйста, вы нужны мне. Я буду умолять, я сделаю все, что угодно. Пожалуйста.

Я хватаю ее запястья, прижимаю их над головой и удерживаю одной рукой.

— О, котенок. Ты так мило умоляешь. — Я нежно целую ее губы, а затем улыбаюсь. — Если именно этого ты хочешь, тогда ты это получишь.

Я с силой врываюсь в нее, отдавая ей сразу всю свою длину. Я вхожу полностью, до самого основания, когда Мэнди издает крик боли, и я начинаю кончать.

— О, Боже, мне так жаль. — Я задыхаюсь от слов, когда мой член опустошается внутри нее. Чувствую, как дрожит мое тело, когда начинается мой оргазм, и я не могу выйти из нее.

У нее болезненное выражение лица, и я вижу, как по ее щеке скатывается слезинка. Я держу ее лицо, пытаясь отдышаться. Не могу контролировать свое тело, и просто продолжаю кончать в нее. Несколько месяцев сдерживаемой тоски высвобождаются, и мое тело уже не принадлежит мне. Я не могу выйти из нее и не могу остановиться, поэтому она просто лежит и пытается дышать через боль.

— Так. Жаль. — Слова вырываются сквозь стиснутые зубы, и я чувствую, что снова начинаю кончать. Не знаю, как это возможно, но у меня снова оргазм. Ее киска такая потрясающая, и она вытягивает в свое тепло каждую каплю.

Мэнди кусает нижнюю губу и зажмуривается. Наклонившись, я сцеловываю ее слезы, пока мое тело, наконец, спускается с вершины.

Я понятия не имел, что она девственница, но почувствовал, как разорвалась ее девственная плева, когда толкнулся внутрь. Почему она не сказала мне? Мой внутренний зверь взволнован тем, что я единственный, кто когда-либо был внутри нее, но это должно было быть легче для нее. Я должен был обращаться с ней осторожнее.

Через мгновение я, затаив дыхание, смотрю на нее, и она открывает глаза.

— Почему ты не сказала мне? — шепчу я, не желая смущать или расстраивать ее. Я бы все равно заполучил ее, но, зная, что она тронута только мной, я готов брать ее снова и снова.

Она просто пожимает плечами и отводит взгляд. Я все еще внутри нее, не разрывая нашей связи, хватаю ее за подбородок и заставляю смотреть на меня.

— Скажи мне, котенок.

— Я не думала, что тебе нужен кто-то неопытный. Я подумала, что ты не узнаешь, и я смогу просто притвориться.

— Нет. Я не хочу, чтобы ты когда-нибудь со мной притворялась. Ты поняла меня?

Она кивает, но я жду слова.

— Да, Сэр.

— Я счастлив быть твоим первым мужчиной, Мэнди. Я должен был сделать это нежнее. Я большой мужчина. — Я слегка толкаюсь в нее, чтобы показать, что именно имею в виду, и она тихо стонет, привыкая к моему размеру. — Я хочу от тебя всего, даже того, чего ты стесняешься. Я хочу каждую твою частичку, внутри и снаружи. Всегда.

Я захватываю ее губы, показывая своим поцелуем то, что чувствую. Прямо сейчас слова могут напугать ее. Черт, то, что я чувствую в этот момент, пугает меня.

Я еще немного вхожу в нее, и она начинает двигаться вместе со мной. Ее бедра встречают мои толчки, и вскоре я почти полностью выхожу, оставляя внутри только головку, а затем снова толкаюсь. Перемещаю между нами руку, играя с ее клитором, чтобы доставить ей такое же удовольствие, какое испытываю сам. Вхожу в нее так глубоко, что чувствую, как, пока трахаю ее, вытекает моя сперма, образуя кольцо вокруг основания члена. Потирая клитор, я использую большой палец, чтобы собрать с члена часть спермы, а затем поднести его ко рту Мэнди, чтобы она слизала.

Я смотрю ей в глаза, пока она слизывает сперму с моего большого пальца. Она всасывает его в рот, закрывает глаза и стонет. Я убираю палец и снова целую ее, пробуя нас обоих вместе. Снова ласкаю клитор и чувствую, как она сжимает мой член от нужды.

Она близко, и я снова хочу кончить. Я ждал ее так долго, желая, как никто другой. Когда она напрягается подо мной и начинает кончать, не могу не кончить сразу после нее, снова наполняя, когда она сжимается вокруг моего члена и пальцев, кончая и выкрикивая мое имя.

Наблюдать, как она теряется в удовольствии, а затем найти свое в ней, так прекрасно. Быть внутри нее — это блаженство, и я никогда не чувствовал ничего подобного. Никогда не ощущал такой связи с кем-то, такой привязанности. Внезапно, я понимаю, что такое любовь.

* * *

— Почему ты смеешься?

— Потому что я так долго думала о тебе, как о дьяволе, и вот ты здесь, Сатана в пенной ванне.

Я не могу не улыбнуться ее словам. Зачерпнув горсть пены, я прижимаю ее ко рту и подбородку, делая себе пенную бородку.

— Теперь я выгляжу соответствующе?

Мэнди снова смеется, и, клянусь, я хочу сделать все возможное, чтобы она продолжала издавать этот звук. Он мелодичный и радостный, и я не могу насытиться им.

После последнего раза я отнес ее ванну, наполненную пеной, и приготовил шампанское и клубнику. Я никогда раньше не пользовался ванной, но мне показалось, что ей понравится. Она не провела день в спа, который подготовил для нее, так что я захотел немного побаловать ее сам. Ванна достаточно большая для нас двоих, что говорит о многом, потому что мы оба довольно высокие.

Она сидит с одного края, положив ноги мне на колени, а я с другого, мои ноги касаются ее тела. Я поднимаю ее ногу, потирая ее и целуя каждый пальчик.

Потягивая шампанское, она откидывает голову назад и закрывает глаза.

— Боже, это до неприличия прекрасно. Не помню, когда последний раз принимала ванну. Как долго мы тут находимся?

— Не знаю, я забываю о времени, когда ты рядом. — Я кусаю ее мизинец на ноге, она садится и улыбается мне.

— Ты трижды наполнял ванну. Мы, наверное, нарушаем все законы засухи Вегаса.

— Хочу, чтобы ты знала, что мои отели с эффективным энергопотреблением. И ты не жаловалась, когда я трижды наполнял ее.

Она плещет в меня немного воды и снова пьет шампанское. Мы просто расслабляемся в тишине, пока я поглаживаю ее ноги, но теперь мне нужны ответы.

— Почему ты не сказала мне?

Мэнди точно знает, о чем я говорю, и когда задаю вопрос, она отводит взгляд и опускает бокал. Я жду, когда она заговорит, но Мэнди не делает этого.

— Ты могла бы использовать это в своих интересах на «Аукционе любовниц». — Я злюсь, когда думаю об этом, и рад, что она не сделала этого. Она смотрит на меня, и я за ноги подтягиваю к себе ее тело. Она сидит у меня на бедрах, и мы оказываемся очень близко друг к другу. — Скажи мне.

— Я просто хотела сохранить это в тайне, это немного неловко.

— Думаю, это невероятно.

Она немного краснеет, а затем поднимает руку, чтобы поиграть с моими волосками на груди.

— У моей приемной мамы был парень, который угрожал заняться со мной «разными вещами». Он слишком внимательно наблюдал за мной. Думаю, у него была странная одержимость мной.

Я напрягаюсь от ее слов, мои руки на ее талии сжимаются слишком сильно.

— Ничего не произошло, — быстро говорит она, снимая мое напряжение. — Однажды ночью он пришел ко мне в комнату и попытался. Он закрыл мне рот рукой, и я укусила его. Он ударил меня, и мой крик разбудил мою приемную мать. — Меня тошнит от мысли, что приемный родитель мог подвергнуть ее такой опасности. Мэнди смотрит на мою грудь, продолжая играть с пеной в волосах. Будто рассказывает историю, а не признается, что с ней случилось нечто ужасное. — Как бы плохо это ни звучало, думаю, она ревновала. Она так разозлилась на меня после произошедшего. На следующий день она сказала мне забрать вещи и уходить. Через неделю мне исполнилось восемнадцать. Она больше не могла получать чек за мое содержание, поэтому я знала, что так произойдет.

Мое сердце разрывается, но я не перебиваю ее. Хочу знать о ней все, что только можно.

— Я ушла и скиталась в округе, пока у меня не появился друг, который захотел поехать в Вегас. Год я провела в приютах и на случайных работах, пока не встретила Дона. Он взял меня к себе и устроил на работу к Аарону и Джастину. Я многим обязана им обоим. Я довольна тем, как сложилась моя жизнь, но долго охраняла свое тело, потому что не могла забыть, каково это, когда кто-то пытается забрать это у меня. Потом, когда человек, который должен был защищать, обвинил меня и вышвырнул, я почувствовала, что сделала что-то не так. Думаю, именно поэтому я ждала, никогда по-настоящему не доверяя кому-то и не отдавая такую власть.

Я обхватываю ее подбородок и заставляю смотреть мне в глаза. Вижу, как в них начинают собираться слезы, и мне жаль, что я не могу забрать ее боль.

— Прости. Не потому, что я имею ко всему этому отношение, а потому, что меня не было рядом, чтобы остановить это. — Она кивает, понимая, что я имею в виду, и я убираю волосы с ее лба. — Спасибо, что дала мне эту власть. Обещаю никогда не использовать ее против тебя.

Наклонившись, я прижимаюсь губами к ее губам, притягиваю к себе и встаю в ванне. Не прерывая поцелуй, переступаю через край и встаю на коврик. Вода стекает по нам, пока я целую ее подбородок и шею.

— Мы намочим пол.

— К черту, мне все равно.

Мэнди смеется и начинает скользить вниз по моему телу. Я опускаюсь вместе с ней на пол, наши тела скользкие из-за пены. Схватив за бедра, я поворачиваю ее к ванне так, чтобы она перегнулась через край. Встаю на колени позади нее, широко развожу ее бедра и притягиваю к себе задницу.

— Держись за край, котенок. Мне нужно тебя трахнуть.

Мне нужно соединить наши тела и связать нас как можно сильнее. Мне нужно быть внутри ее киски. Необходимо пометить то, что принадлежит мне, что только мое.

Схватив член, прижимаю его к ее входу и толкаюсь внутрь. Мэнди издает стон и сжимает край ванны, когда я начинаю трахать ее. Потянувшись, я хватаю ее волосы обеими руками, желая удержать на месте. Ее соски прижимаются к прохладному мрамору ванны, становясь все тверже с каждым толчком. Я смотрю вниз, где мы соединены, наблюдая, как мой член скользит в ее узкой киске. Каждый раз, когда я выхожу, вижу, как она сжимает меня, отчаянно пытаясь втянуть обратно. Когда толкаюсь, вижу, как сжимается мой член, и от этого с каждым ударом я немного кончаю. Я испытываю один долгий оргазм, постоянно кончая, когда трахаю ее.

Мне нужно, чтобы она кончила со мной, и я мог почувствовать, что владею ее киской. Хочу, чтобы ее киска пульсировала азбукой Морзе, передавая сообщения с мольбой о большем.

Я убираю руку с ее волос и обхватываю бедро, чтобы потереть клитор. Он напряженный и влажный от смеси моей спермы и ее сока. Я потираю его, а потом убираю пальцы.

— Нет! Пожалуйста, Сэр, не останавливайтесь.

— Мне просто нужно попробовать, котенок. — Я пробую ее сладость со своих пальцев, облизывая их начисто. Мне просто нужен аромат ее киски во рту, пока я кончаю.

Вытянув пальцы изо рта, я снова прижимаю их к ее клитору, и она стонет в знак благодарности. Я чувствую, как она сжимается вокруг моего члена, когда начинаю трахать ее немного грубее.

— Сильнее, — шепчет она.

— Скажи это громче. Если ты хочешь, котенок, я должен это услышать.

— Сильнее, Сэр. — На этот раз в ванной раздается эхо, и я даю ей то, что она хочет. Я толкаюсь сильнее, мои яйца, ударяясь о ее липкую киску, издают чмокающий звук. Сжимаю ее волосы и оттягиваю голову назад, обнажая шею, пока продолжаю потирать ее клитор. Я тру его сильнее, а затем щипаю, когда наклоняюсь вперед и одновременно кусаю ее плечо.

Мэнди напрягается, и оргазм проходит сквозь нее. Она кричит мое имя, и это все, что мне нужно. Я кончаю внутри нее. Мы оба теряемся в ощущениях полного и абсолютного блаженства, соединяясь воедино.

Не знаю, как долго мы лежим на полу ванной, пытаясь восстановиться, но когда вспоминаю, где я, то улыбаюсь. Дьявол, наконец, попал на небеса.

Глава 9

Мэнди

— Пожалуйста, Сэр, я больше не могу, — умоляю я, пока он ласкает мою киску.

Я прикована наручниками к кровати, и он занимается мной уже несколько часов — я поняла, что когда мы оказываемся в постели, время летит незаметно. Минуты не имеют значения, так как время останавливается. Внешний мир исчезает, и остаемся только я и он. По крайней мере, именно так я чувствую.

— Можешь, потому что я даю тебе это, котенок. — Отстранившись, Чарльз начинает подниматься по моему телу вверх, целуя и посасывая то тут, то там, пока не прижимается к моим губам. Его член толкается в мою киску.

— Боже, твоя киска становится такой мокрой, когда я беру тебя вот так. Тебе нравится знать, что я могу делать все, что захочу? Что ты не можешь остановить меня? Я мог бы оставить тебя привязанной на весь день и просто использовать для удовольствия, каждый раз, когда мой член становится твердым, — стонет он мне на ухо, пока двигается во мне.

Смотрю в зеркало над кроватью, наблюдая, как его большое тело движется над моим. Я полностью открыта и беспомощна, как нам обоим нравится.

— Ты никогда не перестанешь трахать меня. Не думаю, что эта штука когда-нибудь упадет.

— Да, ты права. Я буду трахать тебя до самой смерти. — Он покусывает мою шею, и его толчки становятся все сильнее. Я не могу перестать смотреть на него в зеркале. Его задница сжимается от каждого толчка, будто он не может войти в меня достаточно глубоко.

— Ты снова кончишь со мной. — Мое тело, кажется, делает все, что он приказывает, к чему я привыкла за последние несколько недель. У него больше контроля надо моим телом, чем у меня… оно делает все, что он хочет, даже если я пытаюсь с ним бороться.

— Не думаю, что смогу.

— Ты будешь делать то, что я тебе говорю. — Чарльз скользит одной рукой между нами и поглаживает мой клитор в такт толчкам. Другой рукой подтягивается выше и смотрит мне в глаза. Его пристальный взгляд отправляет меня через край — мое тело снова становится рабом его требований. Я откидываю голову назад, выкрикивая его имя и отдавая ему оргазм, которого он жаждет.

— Каждый раз получается, — рычит он, все еще глядя на меня и выплескивая в меня свою сперму. — Нет ничего сексуальнее, чем смотреть, как ты кончаешь. — Он медленно и сладко целует мои губы, а затем выходит из меня, позволяя сперме вытекать из моего тела.

— А как насчет того раза, когда я разделась, подползла к тебе и отсосала, пока ты говорил по скайпу? — Я улыбаюсь, думая о том дне. Я встретилась с Тиффани за обедом, и она научила меня некоторым своим трюкам.

Когда мы закончили, я прокралась в кабинет Чарльза, зная, что он будет занят разговором. Станцевала небольшой стриптиз, прежде чем подползти к нему под столом. Я сосала его член, пока он не кончил, захлопнув ноутбук, когда наполнял мой рот. Излишне говорить, что в тот день я узнала, что такое порка. Также я заметила, что после этого он казался более взволнованным из-за моих обеденных встреч с Тиффани.

— Хочешь еще порку? — дразнит он и кусает один из моих сосков, заставляя меня дергаться в наручниках.

Поднявшись, он отстегивает мои руки и ноги. Прежде чем я успеваю сориентироваться, Чарльз поднимает меня, перебрасывает через плечо и направляется в ванную.

Я научилась не протестовать против того, чтобы он таскал меня повсюду. Отношения. Мы к этому стремимся. Я здесь по контракту, но что будет после этого? Я знаю, что это не конец. Он сказал, что все это из-за меня, что он хотел меня так долго.

Я выталкиваю глупые мысли из головы. Вопрос в том, куда мы движемся, а не в том, будем ли мы вместе. Знаю, что я для него не такая, как все остальные. Он не говорил, что любит меня, но это видно во всем, что он делает для меня. Он был прав, когда сказал, что я могу быть у него на коленях, но именно я контролирую ситуацию.

После того, как он относит меня в душ, мы начинаем мыть друг друга, как и обычно по утрам.

Я тянусь к его члену, но он хватает мое запястье, подносит его ко рту и целует.

— Руки, котенок. У меня для нас планы на сегодня, а я уже и так задержал нас.

— Не работаешь сегодня? — спрашиваю я, немного удивившись. Почти каждое утро Чарльз все еще ходит на работу, но не проводит там долгие часы, как раньше. Мы ходим на свидания или прячемся в нашем номере. Но я заметила кое-что — мне нравится работать с ним.

Иногда я бездельничаю в казино, или тусуюсь с Тифф, или хожу в спа. Другие дни я провожу в его кабинете, помогая с делами, или просто лежу и читаю. Мне это нравится. Будто я замедлилась и начала наслаждаться жизнью. Я больше не переживаю каждый день, пытаясь сделать как можно больше, только чтобы встать следующим утром и делать это снова. Это был бесконечный цикл, в который я впала, работая на братьев Кортес. Я никогда не думала, что была несчастна, но теперь начинаю думать, что, возможно, была просто довольна. Не знала ничего лучше.

— Не-а, у меня запланирован для нас особый день.

Я быстро заканчиваю свою утреннюю рутину, взволнованная тем, что он запланировал на сегодня.

Поднимаю одежду, которую он разложил для меня на кровати, и вопросительно держу ее.

— Разве это не считается нижним бельем? — Я размахиваю бикини на одном пальце.

— Ты не будешь носить его долго.

Я улыбаюсь его словам. Надеваю скудную одежду и завязываю соответствующий верх. Чарльз подходит и помогает мне завязать его на шее, а затем вручает мне сарафан.

— Ты будешь ходить не только в бикини.

Я закатываю глаза у него за спиной, хотя с радостью принимаю его ревность в отношении меня. Надеваю кремового цвета босоножки на платформе и готова идти.

— Волосы, — говорит Чарльз позади меня и протягивает резинку для волос. Я тихо фыркаю, как будто раздражена, но он лишь слегка покусывает мочку моего уха, заставляя вскрикнуть.

Я привыкла, что мои волосы собраны, и мне это нравится. Сначала я не задавалась вопросом, почему Чарльз иногда просил меня поднять волосы. Однажды, когда я, наконец, спросила, он сказал мне, что ему не нравится, когда их видят другие. Что они только для него. Он использовал слово «соблазнительные». Они слишком соблазнительные. Как я могу сказать «нет»? Он боится, что кто-то захочет украсть меня у него из-за моих волос.

Собрав их, я поднимаю со стола свой телефон, но Чарльз выхватывает его у меня и кладет обратно, после чего опускает рядом и свой.

— Сегодня никаких телефонов. Только ты и я.

— Серьезно? — Я приподнимаю бровь. Он не всегда в телефоне, но обычно аппарат всегда под рукой.

— Я собираюсь показать тебе, что будет, если ты останешься со мной после окончания контракта.

Я хочу сказать «тебе лишь нужно попросить», но хочу посмотреть, что он на сегодня приготовил. Он выглядит настолько непринужденно в простой белой рубашке и шортах. Ясно, что мы идем куда-то, где есть вода, и если мы оставляем наши телефоны, то это где-то близко.

— Куда мы направляемся? — спрашиваю я, но Чарльз вытаскивает меня из номера и заводит в лифт. Он нажимает кнопку верхнего этажа, где также находится зона VIP-бассейна.

Когда двери открываются, обычно переполненный бассейн полностью пуст.

— Где все?

Он хватает меня за руку и тянет к одной из кабинок.

— Я закрыл его на день, — Он говорит так, будто это ничего не значит, но мои глаза округляются от удивления.

— Не могу представить, какой ад сейчас устраивают внизу некоторые гости.

— Это не наша проблема. Мне все равно… это мой бассейн. — Он притягивает меня к себе и нежно целует. Когда встретила его два месяца назад, я и понятия не имела, какой мужчина скрывается за всей этой твердостью.

— Позволь мне побаловать тебя, пока мы проводим день вместе.

И он это делает. Мы проводим день, занимаясь любовью, едим и играем в бассейне. Это абсолютное совершенство. Я обиженно надуваю губы, когда начинает садиться солнце, а из-за ветра Вегаса воздух становится холоднее.

— Не дуйся, котенок. Мы сможем сделать это в любой день, когда ты захочешь. Кроме того, я, должно быть, уже вымотал тебя, — дразнит он, поднимает меня с шезлонга, на котором я лежу, и надевает платье через голову.

— Думаю, ты развил мою выносливость. Скоро я могу превзойти тебя, и что тогда будешь делать?

— Позволю объезжать меня, пока я просто лежу и беру все, что ты мне даешь.

— Ну да, конечно, — смеюсь я, когда он тянет меня к лифтам.

— Мне нужно взять кое-то на стойке регистрации. Пойдешь со мной или хочешь выйти на нашем этаже?

— Я пойду с тобой, — говорю я, прижимаясь к нему.

Когда мы добираемся до первого этажа, люди расступаются перед ним, как обычно. Когда все впервые начали видеть нас вместе, они открыто смотрели, так как не привыкли видеть Чарльза с женщиной. Было поразительно видеть его настолько безумно влюбленным, каким он был со мной. Он часто сажал меня на колени на собраниях компании или в ресторанах. Сначала мне было немного некомфортно от всех этих взглядов, но, думаю, была электронная рассылка или что-то в этом роде, потому что сейчас люди, похоже, смотрят в другую сторону, когда мы проходим мимо.

Когда мы подходим к стойке, я вижу Стеллу, спорящую с одним из администраторов на ресепшене.

— Стелла? Все хорошо? — Я с паникой думаю, что что-то не так. Я оставила телефон в номере, и никто не мог со мной связаться. Оглядываюсь, но нигде не вижу Аарона или Джастина, а обычно они в шаге от нее. Я снова оглядываюсь и вижу одного из охранников казино «Кортес», который стоит недалеко от Стеллы.

— Мэнди! Они не говорили мне, где ты. — Она бросает взгляд на администратора, который смотрит на Чарльза в поисках помощи. Он лишь пожимает плечами.

Я вырываюсь из рук Чарльза и чувствую, как он слегка сжимает их, прежде чем отпустить. Я подхожу к Стелле и обнимаю ее.

— Я здесь. Все хорошо? Ребенок? Парни? — Она смотрит на Чарльза, и я вижу искры в ее глазах.

— Нет, они в порядке. Я просто хотела поговорить с тобой. Не могла к тебе дозвониться, поэтому поняла, что мне просто придется прийти сюда. — Она расстроена, я чувствую, что-то не так.

— Ты выглядишь расстроенной. — Я сжимаю ее плечи и стараюсь успокоить.

— Да. Просто хочу поговорить с тобой минутку. Я вроде как сбежала от парней, когда они кое-что рассказали мне.

— Пойдем-ка сюда и поговорим. — Я указываю на пустой столик, который стоит перед одной из кофеен.

Она бросает взгляд на Чарльза, прежде чем направиться к столику. Я начинаю следовать за ней, но Чарльз хватает меня за руку и тянет, чтобы я посмотрела на него.

— Чарльз, я должна идти. Она — моя семья.

— Знаю, я просто… — Он проводит пальцем по ошейнику у меня на шее. — Я буду здесь, если понадоблюсь тебе.

— Я знаю. — Поднявшись на носочки, я прижимаюсь к его губам в целомудренном поцелуе. — Закажи ужин в номер. Когда закончу говорить со Стеллой, я собираюсь завалиться спать.

Он бросает на меня обеспокоенный взгляд, но кивает и, наконец-то, отпускает. Я иду к Стелле и присоединяюсь к ней за металлическим столиком.

— Так как тебе удалось ускользнуть? — с любопытством спрашиваю я.

— Ох, уверена, они рядом и позволяют мне думать, что я сбежала.

Я смеюсь над ее, несомненно, правдивым утверждением.

— Что случилось?

— Ну, я все время спрашивала их о тебе, потому что твой мобильный постоянно отправлял на голосовую почту. Я понятия не имела, где ты, и ты не звонила. Я знала, что они могут узнать, где ты.

Я немного съеживаюсь, чувствуя себя плохо от того, что ни разу не связывалась с ней после аукциона. Это было эгоистично.

— Мне жаль. Я так увлеклась Чарльзом, и все просто вылетело у меня из головы. — Я ожидаю, что она улыбнется моим словам, но вижу печаль. — Стелла, ты начинаешь меня пугать.

Она трет руками глаза, прежде чем продолжить.

— Я уже начала волноваться, и все время просила их узнать, где ты. Я давила. Когда это не сработало, я использовала слезы, чтобы заставить их сдаться.

— Ужасно.

Стелла закатывает глаза и продолжает:

— Тогда они сказали мне, что ты с Чарльзом Таунсентом, я вспомнила это имя. Некоторое время назад они говорили, что он ставил на меня против них, и что у него было что-то на Джастина. Я также слышала, как они говорили, что не понимают, почему Чарльз хочет уничтожить их. Все это было так давно, что я не думала об этом, пока они не сказали, что он купил тебя. И еще они были там, когда он сделал это! Не могу поверить, что они просто позволили ему забрать тебя.

Ее слова словно ушат холодной воды для меня. Каждое бьет прямо в сердце. Чарльз сказал, что сделает все, чтобы заполучить желаемое. Возможно, используя меня как средство достижения цели. Неужели все это было лишь его ходом в игре, в которую он играл с моими братьями? Возможно, чтобы отомстить им?

— Что у него на них? Чего он хочет? — Я не могу не спросить. Что было настолько важным, чтобы вырвать мне сердце? Из-за чего он будет так стараться, чтобы подобраться ко мне? И ради чего? Использовать меня против них? Я рассказала ему о своем прошлом, то, о чем никому и никогда не рассказывала. Как я могла быть настолько глупой? Все, что он сделал для меня, со мной, все было настолько идеально. Я должна была знать, что мужчина не может быть таким совершенным. Все это было притворством.

— Не знаю. Я убежала. Эти гормоны убивают, — говорит она в свою защиту.

— Мне нужно выбраться отсюда. — Слова с хрипом вырываются из меня. — Не могу тут находиться. Пожалуйста. Мы должны уйти прежде… — Я хочу сказать «прежде чем начну плакать», но не могу произнести эти слова. Если скажу, то расплачусь.

— Машина прямо у входа.

— Можешь двигаться быстро? Он попытается остановить меня. Я не могу смотреть на него прямо сейчас.

— Я буду готова, когда и ты.

— Пошли. — Мы обе вскакиваем со своих мест и бросаемся к выходу из казино.

— Мэнди! — Я слышу, как Чарльз кричит позади меня. — Остановись! — Чувствую, как мое тело дергается от его команды, желая сделать так, как он говорит, и слезы начинают катиться по щекам. Он так глубоко въелся в меня, и я не думаю, что когда-нибудь смогу избавиться от его влияния.

Мы проходим мимо такси, и Стелла забирается на заднее сиденье «Линкольна». Я следую за ней.

— Поехали. Сейчас же!

Водитель выезжает на Стрип, оставляя позади единственное настоящее счастье, которое, как я думала, будет моим всегда.

Глава 10

Чарльз

Я выбегаю из стеклянных дверей, как раз когда черный седан с Мэнди и Стеллой уезжает, оставив меня на тротуаре. Я оборачиваюсь и вижу, как Купидон, схватив ключи, бросает их мне. Хватаю их и иду к машине передо мной, сажусь и выжимаю педаль газа в пол. Не знаю, чья эта машина, и мне плевать. Я еду за тем, что принадлежит мне.

Шины визжат, когда отъезжаю от казино и делаю первый поворот. Проезжаю на красный свет, потом на другой, сокращая расстояние между мной и Мэнди. Не знаю, что Стелла ей сказала, но они обе сумасшедшие, если думают, что могут убежать от меня. Мэнди моя, и я не позволю никому забрать у меня то, что мое.

Поворачиваю за угол и вижу вход в казино «Кортес». Я должен свернуть, чтобы не врезаться во встречный грузовик, и вовремя вижу, как Мэнди и Стелла вбегают внутрь. Сигналю, и грузовик объезжает меня, а водитель показывает мне средний палец. Я останавливаюсь и открываю дверь, вижу, как Аарон и Джастин выходят из машины рядом со мной. Очевидно, они тоже следовали за девочками.

Выскочив из машины, я бегу к казино, но братья хватают меня за руки, останавливая.

— Уберите от меня свои руки. Оба. — Я выкручиваю руки, пытаясь освободиться, сила моей ярости помогает в усилиях.

Эти двое не могут долго меня так удерживать и отпускают, отталкивая назад и блокируя вход.

— Успокойся, Чарльз. Мы хотим узнать, что происходит, так же, как и ты, но Стелла беременна, и мы не можем позволить, чтобы ты был рядом с ней в таком состоянии. Это небезопасно для ребенка, — говорит Аарон, поднимая обе руки в знак капитуляции.

— Я пришел за Мэнди. Как только заполучу ее, сразу же уйду. — Я стараюсь пройти мимо них, не беспокоясь как это выглядит. Они оба стоят на своем, не давая мне пройти. — Убирайтесь с дороги, пока я не сравнял это место с землей.

Джастин встает передо мной, но я вижу нерешительность в его глазах.

— Единственный способ попасть в наше казино — успокоиться и пойти с нами. Мы позволим тебе поговорить с Мэнди, но будем там.

Я обдумываю свои варианты и вижу, что у меня их не так много. Мне нужно поговорить с ней, а для этого я должен быть рядом.

— Отлично, — выплевываю я.

Братья смотрят друг на друга и кивают, а затем поворачиваются. Я следую за ними по пятам, когда они ведут меня через казино к лифтам. Остановившись внутри, я начинаю разрабатывать план, и когда мы достигаем верхнего этажа, делаю вдох, чтобы подготовиться.

Двери открываются, и мы входим в дом. Я шагаю за ними, и сразу же вижу поверх их плеча Мэнди, она сидит в гостиной с опущенной головой. Стелла выходит из кухни со стаканом воды в руке. И видит нас троих, стоящих у входа.

— Черт, это было быстро, — говорит она, на ее лице отражается шок. Не знаю, почему она так удивлена. Будто мы не найдем их.

Я начинаю обходить братьев, чтобы добраться до Мэнди, но Аарон вытягивает руку, преграждая мне путь.

— Этого достаточно.

Заглядываю через его плечо, Мэнди смотрит мне в глаза достаточно долго, чтобы я увидел ее слезы. Видеть ее такой и не иметь возможности добраться до нее приводит меня в ярость. Мне нужно подойти к ней, но я смотрю на парней, преграждающих мне путь, и знаю, что нужно быть умнее. Они оба такие же большие, как и я, и пройти мимо них будет не так легко. Но на моей стороне гнев.

— Кто-нибудь, черт возьми, объяснит мне, что произошло в моем казино и почему моя Мэнди расстроена.

Мэнди встает и смотрит на меня.

— Наш контракт подошел к концу. Мы закончили. Ты можешь идти.

Я начинаю говорить, но Джастин поворачивается и смотрит на Стеллу.

— Лепесточек, объясни, что случилось. — Она выглядит нервной и не хочет смотреть мне в глаза, поэтому Джастин пытается снова: — Лепесточек, расскажи нам, что ты сказала Мэнди.

— Ничего, только правду. Что Чарльз делал на меня ставки на аукционе, и что у него есть на вас какой-то компромат.

— Что? — говорят одновременно Аарон и Джастин.

Мне плевать, что она говорит им или какие у нее доводы. Я не позволю забрать у меня Мэнди.

— Вы же говорили мне это раньше. — Стелла переводит взгляд между братьями, уже не такая уверенная.

Джастин поднимает руки и делает к ней шаг.

— Лепесточек, все было совсем не так, и мы тебе этого не говорили. Малышка, я постараюсь быть нежным, когда скажу это, но ты под действием гормонов из-за беременности. Половину времени ты пугаешь нас до смерти.

Аарон подходит к Стелле и тоже поднимает руки в знак защиты.

— Мы с Чарльзом разобрались несколько недель назад. Мы как раз рассказывали тебе, откуда знаем его. — Стелла краснеет, смущенно глядя, как они подходят, чтобы убедиться, что она в порядке.

И тогда у меня появляется возможность. Я делаю три больших шага к Мэнди. Хватаю ее и перебрасываю через плечо.

И сразу же начинается ад.

Аарон и Джастин набрасываются на меня, а Мэнди кричит, чтобы я ее отпустил. Аарон толкает меня к дивану, и я бросаю на него Мэнди, падая с парнями на пол.

Бью Джастина локтем в лицо и переворачиваюсь, получая удар от Аарона. Сажусь и отталкиваю его, делая левый хук. Внезапно поднимается Джастин и бросает меня на пол, но я бью его коленом по ребрам, и он падает.

Встаю и смотрю на двух парней, стонущих на полу. Перевожу взгляд на Мэнди. Во время драки она упала с дивана, и сейчас сидит на полу, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

— Ты идешь со мной. — Я чувствую, как по подбородку стекает кровь из разбитой губы, и уверен, что выгляжу угрожающе.

Она просто сидит на полу, не двигаясь, но я вижу на ее лице нерешительность. Она знает меня достаточно хорошо, чтобы понимать, что я не остановлюсь, пока она не вернется в мою постель. После еще одной секунды колебаний, я подхожу и поднимаю ее, снова перекидывая через плечо.

Когда я оборачиваюсь, братья встают и перекрывают двери лифта.

У меня нет времени на это, так что перехожу к делу.

— Убирайтесь с моего пути.

— Ты не заберешь ее, — говорит Аарон, и Джастин кивает рядом с ним.

— Убирайтесь с моего пути, — снова рычу я.

Я начинаю идти к лифту, и слышу позади себя Стеллу.

— Чарльз!

Когда я поворачиваюсь, вижу, как она стоит, держась за живот.

— Ты любишь ее?

— Да, — отвечаю я незамедлительно и без колебаний. Чувствую, как Мэнди напрягается, но это не должно быть для нее сюрпризом. Все, что я делал, было потому, что люблю ее.

Стелла кивает и смотрит на парней позади меня.

— Пустите его. — Когда они начинают протестовать, Стелла перебивает: — Он делает то же самое, что вы сделали для меня. Вы сделали это, потому что любите меня. Пусть они идут.

Я поворачиваюсь, и через секунду парни отходят от лифта.

Я иду к нему с Мэнди на своем плече, только теперь она молчит. Как только вхожу в лифт, я не отпускаю ее. Вместо этого улыбаюсь и показываю средний палец Аарону и Джастину.

— Опусти меня, придурок.

Я поднимаю руку и шлепаю ее по заднице достаточно сильно, чтобы заставить пищать от боли.

— Ты убежала от меня.

— Ты использовал меня!

Мэнди пытается выкрутиться и оттолкнуться от моего плеча, но я поднимаю руку и снова три раза звонко шлепаю ее по заднице. На этот раз она кричит, но перестает бороться со мной.

— Ты выслушаешь каждое слово, что я скажу, котенок.

— Я слушаю сейчас.

— Нет. Ты убежала от меня. Не поговорила со мной, а просто убежала.

— Это правда? — Я слышу в ее голосе мольбу.

— Что я люблю тебя?

— Да.

— Я скажу тебе, когда ты будешь прикована к нашей кровати.

Она снова начинает брыкаться, когда двери лифта открываются.

— Послушай меня, котенок. Я все равно вынесу тебя из этого милого казино на плече. Если хочешь, чтобы я шлепал тебя всю дорогу, я сделаю это.

— Опусти меня, я могу ходить.

— Этого не произойдет. Ты убежала от меня, так что лишилась привилегии ходить. Твой выбор сейчас — публичная порка или пройти спокойно.

Я выхожу из лифта и жду. Проходит всего мгновение, а затем я чувствую, как она сдается.

— Отлично.

Я несу ее через казино, выхожу, сажаю в машину и запираю дверь. Подхожу к водительской стороне, открываю машину и сажусь, возвращаясь в «Змеиные глаза».

Мы едем в тишине, и я делаю все возможное, чтобы не расклеиться. Я хочу вопить, кричать и прижимать ее к себе, чтобы убедиться, что она больше никогда не уйдет.

Как только мы подъезжаем, я оставляю ее дверь запертой, пока не обхожу машину и не вытаскиваю ее, снова перекидывая через плечо. Она начинает брыкаться и бить меня по спине, но сейчас мы в моем казино, и мне плевать.

Я опять три раза шлепаю ее по заднице, когда захожу в лифт.

— Это так неловко, — стонет она у меня за спиной.

— Ты вспомнишь об этом, когда в следующий раз подумаешь убежать от меня.

Когда мы добираемся до пентхауса, я набираю код и иду сразу в спальню. Не колеблясь, бросаю Мэнди на середину кровати и запрыгиваю на нее сверху, сжимая ее руки и приковывая ее наручниками.

— Отпусти меня! Я сказала, что поговорю, Чарльз! Ты не можешь приковать меня наручниками!

Когда второй наручник защелкивается на ее запястье, я наклоняюсь и улыбаюсь своей самой злобной улыбкой.

— Выглядит так, будто я только что это сделал, котенок.

— Начинай говорить, — выдавливает она сквозь зубы.

Я хватаю ее подбородок и заставляю смотреть на меня, медленно проводя пальцем по нижней губе.

— Ты забыла свое место, Мэнди. Ты не указываешь, что мне делать.

Она пытается освободить голову, но я крепко держу ее и продолжаю тереть губу, ожидая, когда она успокоится. В конце концов, мое терпение вознаграждается, и она делает глубокий вдох, позволяя напряженности уйти.

— Да, я был на аукционе Стеллы. Это был первый и единственный аукцион, на котором я присутствовал, помимо твоего.

— Почему ты на него ходил?

— В основном, потому, что был мудаком и поднимал для них цену. Я знал, как сильно они хотят ее, и использовал это знание в своих интересах. Мне нужно было от них кое-что, и мне нужен был рычаг давления.

— Что тебе было нужно? — Она говорит с надеждой, но осторожна, когда спрашивает, не желая, чтобы ее сердце до конца верило в худшее.

— Ты, котенок. Мне нужна была ты.

— Но я не понимаю. Я была у тебя. Ты забрал меня у них на тридцать дней. Что произошло?

— Некоторое время назад Джастин пришел в «Змеиные глаза», чтобы встретиться с какой-то домохозяйкой из реалити-шоу, и все пошло плохо. В итоге я помог ему выбраться из щекотливой ситуации, но сохранил видео их встречи. Я использовал его и шантажировал их, чтобы они отдали мне тебя на месяц. Я так ревновал, что у них есть ты, и это поглотило меня. Я никогда в жизни не хотел ничего так сильно, как тебя. С первой секунды, когда увидел, я должен был тебя заполучить. Сначала я думал, что ты принадлежишь им, но после аукциона и обмена, я узнал правду.

— Тогда почему ты ничего не сделал, когда я работала здесь? Почему позволил пройти через аукцион?

— Когда ты работала здесь на меня, я был настолько поглощен каждым твоим вдохом, что не мог ни на чем сосредоточиться. Я не доверял себе делать то, что хотел сделать с тобой, не разрушая тебя. Ты казалась мне слишком совершенной и слишком хорошей. Ты и сейчас такая.

— Тогда зачем аукцион? Зачем покупать меня?

— Потому что я знал: если у нас будет контракт, ты не сможешь «нет». Все очень просто.

— А как насчет Аарона и Джастина?

— Мы решили всё две недели назад. Я знал, что не хочу, чтобы это заканчивалось, и чувствовал, что ты тоже. Последний месяц был лучшим в моей жизни, и я хотел все исправить. Я отдал Джастину видео, и мы помирились. Я не знал, что они расскажут Стелле часть истории, и она взбесится и прибежит сюда, чтобы попытаться забрать тебя.

После моих слов Мэнди улыбается, и я вижу, как она позволяет своему гневу уйти.

— Итак, ты и я?

Я слезаю с нее и иду к своему комоду. Беру коробочку и возвращаюсь к кровати.

— Оно у меня с тех пор, как я впервые увидел тебя.

Открыв коробочку, я показываю ей обручальное кольцо, которое выбрал. Рубин в пять карат, окруженный черными бриллиантами. Я всегда хотел оставить на ней свой след, даже тогда.

Смотрю ей в глаза и вижу, как там начинают собираться слезы, и наклоняюсь, чтобы сцеловать их.

— Я люблю тебя с той секунды, как увидел, даже когда не думал, что смогу заполучить тебя. Не знаю, как или почему, но не могу жить без тебя. Если следующие пятьдесят лет мне придется держать тебя прикованной к этой кровати, я сделаю это, потому что у меня нет другого выхода. Нет плана «Б».

— Чарльз, я тоже люблю тебя, — шепчет она, и я вытаскиваю кольцо из коробочки и надеваю ей на палец.

— Я буду любить тебя, поклоняться тебе и владеть до последнего вдоха. Я никогда не отпущу тебя, никогда не оставлю, и всегда верну, если ты попытаешься уйти.

Наклонившись, я прижимаюсь губами к ее губам, говоря своим телом то, что не могу выразить словами, и когда чувствую, как ее ноги обвивают меня, знаю, что она говорит «да». Хорошо, потому что у нее все равно нет выбора.

Эпилог

Чарльз

Пять лет спустя…

— Сильнее, Сэр.

— Нет.

— Пожалуйста, Сэр. Обещаю, я буду хорошей до конца дня.

— Ты говоришь так каждый раз, но никогда не делаешь.

— В этот раз я имею в виду именно это, клянусь.

Однажды мне придется перестать давать ей то, что она хочет. Мэнди снова командует, и знает это. Если я сдамся, она позже сделает что-то дерзкое, и я накажу ее. Это цикл, который всегда приводит нас к тому, что мы оказываемся голыми и пресыщенными, так что я не должен жаловаться слишком сильно.

— У тебя уже большой срок.

— Ты слышал врача, все в порядке. Пожалуйста, Сэр. Мне нужно это.

Мэнди скоро родит нашего первого ребенка. Мы решили немного подождать и провести некоторое время, наслаждаясь браком, прежде чем заводить семью. Поэтому, когда, наконец, решили сделать решительный шаг, были удивлены, узнав, что забеременели с первой попытки. Мэнди сказала, что это все практика, а я сказал, это ее тело говорит мне, что хочет от меня много детей. Оба сценария сработали.

— Хорошо, но если у тебя отойдут воды, пока я трахаю тебя и шлепаю твою киску, тебе самой придется объяснять это всем.

Я с силой толкаюсь и полностью выхожу, ударяя по ее киске ладонью. Затем быстро вхожу в нее, несколько раз жестко толкаюсь, прежде чем выйти и снова шлепнуть. После третьего шлепка я выхожу и опускаюсь по ее телу, посасываю киску и пробую ее сладость.

— Больше, Сэр. Больше. Трахните меня.

Ее гормоны зашкаливают, и тело всегда готово. Когда мы трахаемся, она хочет все, и я даю ей то, что она хочет, как и всегда.

Возвращаясь назад, я прижимаюсь членом к ее входу и жестко толкаюсь, потирая ее клитор.

— Ты же знаешь, что мне нужен вкус твоей киски на губах, когда я кончаю.

— Поцелуй меня, — говорит она, тоже желая попробовать.

Я наклоняюсь поверх ее огромного живота и прижимаюсь к губам.

— Твоя киска слаще, когда ты беременна. Думаю, ты все время должна быть такой. — Мэнди откидывает голову и стонет от моих слов, и я сижу, потирая ее клитор, пока она не начинает пульсировать вокруг моего члена. — Вот так, котенок. Отдай мне всё.

Ее тело напрягается, и она тянет манжеты, кончая сильно и долго. Она кричит мое имя, и, увидев ее во всей красе, я переступаю через край. Кончая с ней, я не могу не думать о том, как она великолепна сейчас, округлившаяся из-за моего ребенка и потерявшаяся в удовольствии. С каждым днем она становится все красивее, и видеть ее такой — настоящий рай.

Она лежит, пытаясь отдышаться, смотрит на меня и улыбается.

— Еще раз, Сэр.

Черт возьми, я счастливый дьявол.

* КОНЕЦ *

Книгу 2.5 серии (историю Итана и Тиффани) читайте у нас в группе https://vk.com/kn_books