Его губы чуть изогнулись от ее нахальства. Он мог бы вытянуть из нее это имя, если бы действительно захотел, но не стал бы этого делать. Даже несмотря на то, что это стоило ему его второй любимой чертовой машины и тысячи долларов ущерба одному из его клубов. Черт, она того стоила. Ему придется вспомнить ее идею мести в следующий раз, когда он разозлит свою красавицу.
— Пока что я согласен, — согласился он. — У меня все равно есть ответственный за все повреждения. Я могу шлепать ее по заднице, пока не буду удовлетворен.
Она перестала играть с кончиками волос, позволив им скользнуть назад по гладкому плечу. Она пристально смотрела на него своими невероятными шоколадными глазами, словно пытаясь разгадать загадку. — Ты действительно знал, что это я угнала твою «ауди»? И украла «регеру»? Как, черт возьми, я все еще жива после всего этого, Соломан?
Он стоял совершенно неподвижно, не говоря ни слова, позволяя ей самой решить эту проблему. Она была сообразительной женщиной. Даже если бы не хотела понять, то пришла бы к правильному выводу. Он увидел, как ее глаза широко раскрылись. Паника и благоговение смешались в их бархатных глубинах. Она выглядела так, словно хотела убежать и спрятаться от него. Этого он никогда не допустит.
— Т-ты действительно не равнодушен ко мне, — сказала она едва слышным шепотом. Это было утверждение, а не вопрос.
Гнев на ее отказ по-настоящему понять происходящее пронзил его насквозь. Он напряг мышцы, чтобы не подкрасться к ней и не трясти ее, пока она не проломит свой толстый череп.
— Не равнодушен? Это чертовски глупое слово для того, что я чувствую. Для того, что я хочу от тебя, Райли, — прорычал он. Страх промелькнул на ее лице, и он понял, что она была в нескольких секундах от того, чтобы умолять его замолчать. Он оборвал ее, не обращая внимания на ее уязвимость, и продолжил: — Я влюбился в тебя в первый же гребаный момент, когда увидел эти идиотские туфли, торчащие из-под угнанной машины, над которой ты работала. Впервые в жизни мне пришлось отступить от убийства. Я был вынужден подвергнуть сомнению все свое существование, когда ты сидела на этом самом тротуаре и смотрела на меня своими глазами, умоляя меня не обрывать твою жизнь. Что-то внутри меня сдвинулось. Ты поймала меня в ту ночь и с тех пор не отпускаешь.
Она смотрела на него, ее глаза блестели от слез, маленькая рука прикрывала рот. Она опустила руку и сказала дрожащим голосом: — Ты тоже не отпускаешь меня.
— И я никогда этого не сделаю, — сказал он, делая глубокий вдох, даже не заметив, что его сдерживал.
Он боялся, что она отвергнет его слова. Бросит их ему в лицо и убежит в противоположном направлении. Не то чтобы это имело значение, но он был достаточно мужчиной, чтобы признать, что ему будет больно, если она выберет этот путь. Вместо этого она смотрела на него с первыми намеками робкого согласия.
— Ты любишь меня? — она едва выдохнула эти слова.
— А что, черт возьми, еще это может быть? — он застонал, раздраженный тем, что она так медленно пришла к правильному выводу. — Это любовь, женщина. Ты навсегда моя. Привыкай к этой мысли, потому что я ни за что оставлю тебя.
Она бессознательно прижала руку к груди и ошеломленно уставилась на него. Открыла рот, словно подыскивая нужные слова. Он покачал головой. — Я знаю, что это слишком рано для тебя, красавица, — сказал он, скривив губы. — Ты слишком долго боялась меня и бежала в противоположном направлении. Я дам тебе столько времени, сколько тебе нужно. Я дам тебе вечность, если ты этого хочешь. До тех пор пока ты проводишь это время со мной.
Соломан подмигнул ей и зашагал к двери, оставив ее разбираться со своими запутанными эмоциями и бежать обратно в безопасный офис. Ей нужно было посмотреть в зеркало и убедиться, что она не выглядит так, как будто ее только что трахнули в рот до беспамятства. Пока она поправляла растянутые бретельки лифчика и майки, ее пальцы скользнули к слегка припухшим, полным, красным губам. Мечтательный взгляд затуманил ее карие глаза.
— Ух ты, — выдохнула она, прислонившись бедром к маленькому письменному столу и закрыв лицо руками. — Кто же знал, что этот человек может быть таким романтичным? Я так чертовски облажалась.