Кора Рейли Хрупкое Желание

ПЛЕЙЛИСТ

LeAnn Rimes — Some Say Love

Wilder Woods — What Gives You The Right

Clean Bandit feat. Louisa Johnson — Tears

Rag’n’Bone Man — Skin

Jessie J — Queen

The Teskey Brothers — So Caught Up

Ralph — Gravity

Louise — Lead Me On

THRDL!FE, SLEEPWALKRS — Outta My Head

Amber Run — Affection

Madonna — Frozen

Kelly Clarkson — Because of You

Paloma Faith — Only Love Can Hurt Like This

Lauren Daigle — You Say

Yebba — Where Do You Go

Quarry — No Ordinary Love

Soleima — Cheers for the Tears

RuthAnne — Unrequited

Ruel — Face To Face

Miley Cyrus — Slide Away

Macklemore feat. IRO — Shadow

Rea Garvey — Let’s Be Lovers Tonight

The City feat. Hayla — Better

Blue feat. Elton John — Sorry Seems To Be The Hardest Word

OneRepublic — Wanted

Kygo feat. Whitney Houston — Higher Love

Ninja POW! feat. Glasperlenspiel — Wenn das Liebe ist

Billie Eilish — everything i wanted

SHAED — Trampoline

Gregory Porter — Lonesome Lover

Глава 1

🐠 Данило 🐠

— Я не могу выйти за тебя замуж.

Слова моей невесты эхом отдавались в моей голове. Глядя на обручальное кольцо, которое она мне вернула, я пытался определить свои эмоции — мощную смесь ярости и шока. Кольцо дразнило меня со своего места на моей ладони. Серафина с трудом выносила мою близость.

Я знал Серафину столько, сколько себя помнил. Не потому, что знал ее лично, а потому, что ее имя благоговейно шептали парни и даже мужчины в наших кругах.

Царственная ледяная принцесса, чья красота фигурировала во многих фантазиях.

Многие хотели обладать ею, как сороки, привлеченные блестящим предметом. Когда она была обещана мне в возрасте пятнадцати лет, я упивался восхищением и завистью членов мафии. Я выиграл желанный приз и мог назвать ее своей.

Долгие годы я считал дни до нашей свадьбы.

Казалось, все складывалось в мою пользу. Мне предстояло стать самым молодым Младшим Боссом Наряда всего лишь в двадцать лет, с племянницей Капо и ледяной принцессой в качестве жены. Я чувствовал себя непобедимым.

Высокомерие и гордыня многими считаются грехом. Я был жестоко наказан за это.

За несколько дней до того, как я должен был сменить отца на посту Младшего Босса, моя младшая сестра Эмма попала в автомобильную аварию. Теперь она была прикована к инвалидной коляске, и у нее не было будущего. Мир мафии не был добрым. Девушки и женщины, имевшие явные недостатки, были отброшены в сторону, как недостойные, обреченные на жизнь в тень, как старые девы или с первым подонком в качестве мужа.

В день моей запланированной свадьбы с Серафиной она была украдена у меня, похищена нашим самым жестоким врагом — Каморрой Лас-Вегаса.

Когда их Капо вернул ее обратно к нам, она уже не была той девушкой, которую я знал. Она была потеряна для меня, сломана настолько, что я не мог ничего исправить.

Теперь я остался с руинами моего тщательно спланированного будущего.

С больной, убитой горем сестрой. Умирающим отцом. Без жены.

Я закрыл глаза после разговора с отцом. Он настаивал на том, что мы должны потребовать связь с семьей Кавалларо. Он хотел связь с Капо, и я согласился, но расстаться с Серафиной, когда ее потеря все еще резала меня, как лезвие кислоты, казалось невозможным.

Жизнь должна продолжаться, и я должен казаться сильным. Я молод. Многие ожидали, что я не справлюсь с задачей управления Индианаполисом. Они ждали этого момента, моего грехопадения. Я сжал пальцы в кулак и отправился на поиски моего Капо и отца Серафины.

Десять минут спустя отец Серафины Пьетро Мионе, ее брат Сэмюэль и наш Капо Данте Кавалларо встретились со мной в кабинете особняка Мионе, пытаясь уладить вопрос о разорванной брачной связи. Этот вопрос вызовет волну слухов, независимо от того, какое решение мы примем сегодня. Было уже слишком поздно контролировать повреждения.

Я облегченно вздохнул.

— Мой отец настаивает, чтобы я женился на ком-нибудь из вашей семьи, — бесстрастно сказал я, даже когда мои внутренности горели от гнева и вины. — Связь между нашими семьями необходима, особенно сейчас.

Пьетро вздохнул и тяжело опустился в кресло. Сэмюэль сердито покачал головой.

— Серафина не выйдет замуж. Ей нужно время прийти в себя.

Я бы дал ей время, в котором она нуждалась, но она больше не хотела выходить за меня замуж.

— Есть и другие варианты, — протянул Данте.

Во мне поднялся гнев.

— Какие ещё варианты? Я не приму дочь какого-нибудь Младшего Босса. Мой город важен. Я не соглашусь на меньшее, чем было обещано!

Данте нахмурился.

— Следи за своим тоном, Данило. Я понимаю, что это сложная ситуация, но тем не менее я ожидаю уважения.

У Сэмюэля был такой вид, словно он хотел наброситься на меня.

— Ты не можешь получить Фину!

— Ты так же не можешь получить Анну, — сказал Данте.

Я никогда не рассматривал его дочь, как вариант. Если я женюсь на ней, это только создаст мне проблемы. Сомневаюсь, что Данте не стал бы совать свой нос в мои дела, если бы это касалось его дочери.

— Тебе нужна моя поддержка в этой войне. Тебе нужна крепкая семья за спиной.

— Это угроза?

— Это факт, Данте. Я считаю, что ты хороший Капо, но я настаиваю, чтобы моя семья получила то, что заслуживает. На меньшее я не соглашусь.

— Я не стану принуждать Фину к браку, особенно после того, что ей пришлось пережить, — сказал Пьетро.

Данте кивнул.

— Я согласен.

Даже если бы я все еще хотел Серафину, я понимал их доводы. Она не хотела выходить за меня замуж, и я не стал бы принуждать ее к браку, когда она и так недавно потеряла контроль над собой.

— Значит, мы зашли в тупик.

Был только один вариант. Отец сразу же предложил младшую сестру моей бывшей невесты в качестве замены. Что за нелепая идея, но единственный жизнеспособный вариант.

Данте и Пьетро переглянулись, вероятно, обдумывая именно этот вариант.

— Это то, о чем ты просишь меня, Данте?

— Пьетро, если мы будем следовать правилам, Данило может потребовать жениться на Серафине. Они были помолвлены.

Я ждал, пока они решат свои дела. У нашей проблемы был только один выход.

        Пьетро открыл глаза. Они были жесткими, полными предостережения.

— Я отдам тебе Софию.

Мой отец был прав.

София. Она ребёнок. Я никогда не смотрел на нее.

— Ей сколько, одиннадцать?

Даже если это единственный выход, во мне поднялась новая волна гнева. Гнев за сложившуюся ситуацию и абсолютная ярость по отношению к Римо Фальконе.

— Исполнится двенадцать в Апреле, — поправил Сэмюэль, хмуро глядя на меня.

Его руки были сжаты в кулаки, но я чувствовал, что его гнев был направлен не только на меня.

— Я на десять лет старше ее. Сейчас мне обещали жену.

— Ты будешь занят этой войной и установлением своего господства над Индианаполисом. Более поздняя свадьба пойдет тебе на пользу, — сказал Данте.

На десять лет моложе меня. Я даже не мог думать о ней как о девушке, как о моей жене. Просто пытаясь представить ее взрослой, я уже чувствовал себя чертовым извращенцем. Серафина была не намного старше, когда мне ее обещали, но я был почти ее ровесником. Я хотел ее даже тогда, потому что она была ледяной принцессой, потому что она была так прекрасна, что все желали ее.

       Я не мог себе представить, что захочу Софию вот так, вообще не мог представить, что захочу ее. Она ребенок. Она не ее сестра.

      Я убью Римо Фальконе за то, что он украл мою невесту, сломал ее так, что она не смогла выйти за меня замуж. Убью все, что имело для него значение. Не успокоюсь, пока не разрушу его жизнь, как он разрушил мою.

— Данило? — осторожно спросил Данте, и я понял, что ушёл в свои мысли.

Не имело значения, чего я хочу. Эта связь спасет Эмму. Это все, на что я мог надеяться в данный момент.

— У меня есть одно условие.

— Что за условие? — резко спросил Данте.

Его терпение иссякало. Последние несколько месяцев испытали нас всех.

        Я скосил глаза на Сэмюэля, который прищурившись наблюдал за мной. Доверю ли я ему свою сестру? Больше, чем всем остальным вариантам. В какой-то момент отец выдаст Эмму замуж, и никто не захочет ее. Она будет отдана кому-то, кто надеется улучшить свое положение, кому-то, кто не заслуживает ее.

— Он женится на моей сестре Эмме, — сказал я.

Лицо Сэмюэля исказилось от шока.

— Она в...

Он не закончил фразу. Хорошо для него, потому что я жаждал убить его.

— Да, в инвалидном кресле. Вот почему никто из достойных ее не хочет. Моя сестра заслуживает только самого лучшего, а ты наследник Миннеаполиса. Если вы все хотите этой связи, Сэмюэль женится на моей сестре, а затем я женюсь на Софии.

— Блядь, — пробормотал Сэмюэль. — Что это за извращенная сделка?

— Почему? Твой отец проверял воды на предмет возможных невест, а моя сестра Манчини. Она хорошая кандидатура.

Сэмюэль глубоко вздохнул и кивнул.

— Я женюсь на твоей сестре.

Я оскалился на него, мне не понравился его тон.

— Значит, все решено? — спросил Пьетро. — Ты женишься на Софии и согласишься расторгнуть помолвку с Финой?

Я резко кивнул.

— Это не то, чего я хочу, но мне придется это сделать.

— Значит, придётся обойтись этим? — прорычал Сэмюэль, шагнув вперед с прищуренными глазами. — Ты говоришь о моей младшей сестренке. Она не какая-то там хреновина, которую ты принимаешь в качестве утешительного приза.

Но она была утешительным призом. Мы все это знали. Я горько рассмеялся.

— Возможно, тебе захочется вспомнить об этом, когда ты встретишься с моей сестрой.

— Достаточно, — проворчал Данте. — Свадьбу придется отложить до совершеннолетия Софии, — сказал Пьетро с усталым видом.

Неужели он думает, что я хочу ребенка-невесту?

— Конечно. Моя сестра тоже не выйдет замуж раньше своего восемнадцатилетия.

Шесть долгих лет. Я не горевал, что у меня появилось больше времени для стабилизации моего правления над Индианаполисом, это единственная вещь, которую я ненавидел в браке с Серафиной, но я хотел ее, и она не могла ждать слишком долго. Но теперь у меня будет достаточно времени, чтобы выстроить свое царствование, чтобы еще немного развлечься — как выразился отец. Шесть лет долгий срок. Так много всего может произойти за это время. Я не потеряю еще одну девушку. Я позабочусь, чтобы София находилась в безопасности, в большей безопасности, чем Серафина.

Пьетро кивнул.

— Значит, решение принято, — сказал я. — А теперь должен скоро вернуться домой. Мы можем уладить детали на более позднем этапе. — Данте кивнул. — И еще кое-что. Я не хочу, чтобы хоть слово о связи Сэмюэля с моей сестрой стало достоянием общественности. Ей не нужно знать, что это сделка в обмен на Софию.

Я двинулся к двери, желая выбраться из этого особняка, из этого города, но больше всего подальше от Серафины. Я услышал шаги за спиной, но не обернулся. Больше не о чем было говорить, по крайней мере сегодня.

— Данило, подожди, — потребовал Сэмюэль.

Прищурившись, я обернулся.

— Чего ты хочешь?

Пока мы пытались спасти Серафину из лап Римо Фальконе, мы пришли к некоторому соглашению, но было предчувствие, что это ненадолго. Мы оба альфы, которые плохо ладим с теми, кто не подчиняется нашим желаниям.

— София заслуживает большего, чем быть второй лучшей.

Вероятно, так оно и было. Верно для обеих наших сестер. Судьба раздала Эмме жестокие карты. Она заслуживала только самого лучшего. Получит ли она это когда-нибудь? Скорее всего, нет.

— Я буду относиться к Софии с уважением, как всегда относился к Серафине. — мой рот искривился, произнося ее имя. — Не забудь быть по отношению к Эмме таким же.

Сэмюэль покачал головой.

— Quit pro quo? (прим: Баб на Баш?)

Я ничего не ответил. Все шло наперекосяк. У нас обоих были девушки, которых мы не хотели для связи, гарантирующая бы нашу власть. Мы с Сэмюэлем были гордыми людьми до крайности. Римо Фальконе растоптал эту гордость. Гордость, которую мы хотели восстановить. Я уже начал думать, что это будет нашим обоюдным падением.

🐞 София 🐞

Я до сих пор помню, как впервые увидела Данило. Это было за год до того, как он должен был жениться на моей сестре. Он приехал, чтобы обсудить детали с отцом. Движимая любопытством, я притворилась, что иду на кухню, чтобы посмотреть на него. Он стоял в нашем вестибюле, разговаривая с папой, и в тот момент, когда я увидела его, мое сердце совершило странное сальто, которого никогда раньше не совершало. Он улыбнулся мне, и снова мое сердце бешено забилось, а в животе потеплело. Он напомнил мне принца, о которых девушки всегда мечтали. Высокий, красивый и благородный.

Я думала, что он навсегда останется моей мечтой, и всякий раз, когда я фантазировала о нем, я чувствовала себя виноватой — пока он внезапно не стал моим. По крайней мере официально, потому что его сердце все еще принадлежало моей сестре.

В тот день, когда я узнала об этом, я сидела за столом в своей комнате, когда кто-то постучался, и тогда вошел папа. Он отправил меня в мою комнату пару часов назад, как это часто бывало с тех пор, как похитили Фину, и даже теперь, когда она вернулась. Все думали, что я слишком маленькая, чтобы понять, что происходит.

— София, можно тебя на пару слов? — спросил папа.

Я оторвалась от своего домашнего задания и слегка нахмурилась. Его голос звучал глухо.

— Я сделала что-то не так?

Это единственное объяснение, почему папа или мама разыскивали меня. Они были слишком заняты после похищения, так что я привыкла находится одна или с моей кузиной Анной. Я не злилась на них. Им было больно. Я просто хотела, чтобы все вернулось на круги своя. Хотела, чтобы мы были счастливы.

Папа подошел ко мне и коснулся моей макушки, его глаза излучали печаль.

— Конечно, нет, божья коровка.

Я улыбнулась, услышав свое прозвище. Оно всегда напоминало мне, как сильно он любит меня, даже если он не всегда мог показать это из-за того, насколько плохи дела.

— Давай сядем вон туда, хорошо?

Он указал на мой розовый диванчик. Он подошел к нему и с усталым видом опустился. Я последовала за ним и села рядом. Долгое время он ничего не говорил, только смотрел на меня так, что у меня перехватило горло.

— Папа? — прошептала я. — С Финой все в порядке?

— Да... — он сглотнул и взял меня за руку. — Ты же знаешь, что в нашем мире есть правила. Правила, которым мы все должны следовать. Данило больше не может жениться на Серафине, и мы решили, что пообещаем ему тебя.

Я моргнула, потрясенная. Мой живот бешено затрепетал.

— Серьезно?

Я съежилась от того, как взволнованно это прозвучало.

Взгляд папы ещё больше смягчился. Он слегка сжал мою руку.

— Через много лет ты выйдешь за него замуж. После того, как тебе исполнится восемнадцать. Сейчас тебе не о чем переживать.

Шесть лет и шесть месяцев.

— Фина грустит?

Папа улыбнулся.

— Нет, она знает, что правила должны быть соблюдены.

Я медленно кивнула.

— Данило действительно хочет жениться на мне, когда я вырасту?

Я не могла в это поверить. Он был таким красивым и умным. Серафина и он выглядели рядом друг с другом, как монархи, как Диснеевская пара.

Папа поцеловал меня в лоб.

— Конечно, он хочет. Любой мужчина был бы рад, если бы ты стала его женой. Он выбрал тебя.

Я просияла, глядя на него.

Он притянул меня к себе с глубоким вздохом.

— Ох, божья коровка.

Он звучал грустно, не взволнованно, и я не была уверена почему.

***

Всю ночь мне снился Данило. Мне не терпелось поговорить об этом с Анной. Она приехала сегодня, прежде чем ей и ее семье пришлось вернуться в Чикаго.

Я проснулась еще до восхода солнца, слишком возбужденная, чтобы быть спокойной.

Лежа на животе в своей кровати, я не могла перестать писать свое и Данило имя снова и снова, независимо от того, насколько это по-детски. София Манчини звучало идеально для меня.

Раздался стук в дверь.

— Войдите! — крикнула я и быстро спрятала свои нелепые рисунки.

Вошла Фина, ее светлые волосы красиво ниспадали на плечи. Она была в простых джинсах и футболке, без макияжа, но все равно была самой красивой девушкой из всех, кого я знала. Почему Данило выбрал меня, а не ее? Она уже была взрослой. Она идеальная принцесса для такого парня, как он.

Я отвернулась от нее, стыдясь своей мелочной выходки. Фина была похищена. Она была ранена.

— Я хотела поговорить с тобой о Данило. Полагаю, папа уже сообщил тебе?

— Ты злишься на меня? — спросила я, обеспокоенная тем, что Фина чувствует себя плохо, потому что теперь осталась без будущего мужа.

— Злюсь? — спросила она, выглядя смущенной, подходя ко мне.

— Потому что Данило хочет жениться на мне, а не на тебе.

— Нет. Не злюсь. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Ты в порядке?

Несмотря на мое смущение, я показала ей свои каракули, желая поделиться ими с кем-нибудь еще.

Глаза Фины расширились.

— Он тебе нравится?

— Прости. Он мне нравился, даже когда ты была ему обещана. Он милый и галантный.

Страх перед ее реакцией пронзил меня, но она удивила меня, когда наклонилась и поцеловала в голову. Облегчение затопило меня.

Фина бросила на меня предостерегающий взгляд.

— Он взрослый человек, София. Пройдет много лет, прежде чем ты выйдешь за него замуж. До тех пор он и близко к тебе не подойдет.

— Я знаю. Папа сказал мне.

Я не возражала против ожидания и была горда, что Данило согласился ждать меня столько лет. Это означало, что он действительно хотел меня.

— Значит, мы в порядке? — спросила я, все еще не веря, что Фина не сердится на меня за то, что я увела ее жениха.

— Лучше, чем в порядке, — сказала Фина и ушла.

Поколебавшись, я решила последовать за ней, чтобы узнать побольше о Данило. Я почти ничего о нем не знала. Выйдя и заглянув в коридор, я увидела Фину и Данило.

— София ещё девочка. Как ты мог согласиться на эту связь, Данило?

Мои глаза расширились от ее грубого тона. Я думала она не против, что я выхожу замуж за Данило? Она не произнесла этого вслух.

Данило выглядел разъяренным.

— Она еще ребенок. Слишком молода для меня. Ради бога, она ровесница моей сестры. Но ты знаешь, чего ожидать. И мы не поженимся, пока она не достигнет совершеннолетия. Я никогда не прикасался к тебе и не прикоснусь к ней.

— Тебе следовало выбрать кого-нибудь другого. Не Софию.

— Я не выбирал ее. Я выбрал тебя. Но тебя у меня отняли, и теперь у меня нет другого выбора, кроме как жениться на твоей сестре, хотя я хочу тебя!

Он не хотел меня? Я резко втянула воздух, когда моя грудь сжалась от боли. Глаза защипало от слез.

Данило и Фина подняли головы.

Я развернулась и бросилась обратно в свою комнату, где забралась на кровать и начала плакать. Папа солгал мне. Данило не выбирал меня. Он все еще хотел Фину. Конечно, он хотел. Она была такой милой и со светлыми волосами. Люди часто оплакивали тот факт, что я не унаследовала мамины светлые волосы.

Кто-то постучался.

— Уходи!

Я еще глубже зарылась лицом в подушку.

— София, можно с тобой поговорить? — сказал Данило.

Я замерла. Данило никогда не подходил ко мне. Я медленно села и вытерла глаза. Спрыгнула с кровати и посмотрелась в зеркало. Мои глаза опухли, а нос покраснел. Даже когда плакала, Фина выглядела красиво. А я нет.

Я на цыпочках подошла к двери, мой желудок скрутило от волнения, когда я открыла ее. Данило и Фина ждали в коридоре.

  Фина улыбнулась мне, но мои глаза были прикованы к Данило. Мне пришлось вытянуть шею назад, потому что он такой высокий. Мои щеки запылали, но я ничего не могла поделать с реакцией моего тела на Данило.

— Я могу поговорить с тобой минутку? — спросил он.

Я постаралась скрыть свое потрясение и быстро взглянула на Фину, чтобы убедиться, что все в порядке.

— Конечно, — сказала она.

Я подошла к своему дивану, внезапно смутившись из-за всего розового в своей комнате. Сомневаюсь, что Данило нравился этот цвет. Я опустилась на диван, сжав пальцы в кулаки на коленях скрывая их дрожь. Данило оставил дверь открытой и подошел ко мне. Его глаза осмотрели мою комнату, и я съежилась, когда они задержались на множестве мягких игрушек на моей кровати. Я больше не обнималась с ними. Мне просто было трудно выбросить их. Теперь я жалела, что не сделала этого. Теперь Данило, должно быть, думает обо мне как о глупой маленькой девочке. Он сел рядом со мной, но так, чтобы между нами осталось достаточно места. Ожидая в коридоре, Фина слабо улыбнулась мне и скрылась из виду, но я знала, что она рядом.

Я рискнула взглянуть на Данило. Его темные волосы были зачесаны назад, но слегка растрепанны, и он был одет во все черное. Обычно я не любила черный цвет, но на Данило он выглядел очень красиво.

Он повернулся ко мне, его темные глаза встретились с моими. Моя кожа покраснела еще сильнее, и мне пришлось посмотреть вниз на свои колени. Он прочистил горло.

— То, что ты услышала в коридоре, не предназначалось для твоих ушей.

Я кивнула.

— Все в порядке. Я знала, что ты хочешь Серафину.

Мой голос дрожал.

— София, — сказал Данило твердым голосом, который заставил меня поднять глаза.

Я не была уверена, что означает его выражение лица. Он определенно не выглядел счастливым.

— Я выбрал тебя. Мы с Серафиной больше не можем быть вместе, после случившегося. Я не хотел ранить ее чувства. Вот почему я сказал то, что сказал.

Я быстро осмотрела его лицо, но потом отвела взгляд. Он выглядел честным, но во мне оставалась тень сомнения. То, что я увидела внизу, не было похоже на шоу для Фины. Данило выглядел искренне разочарованным, потеряв ее. И все же мне хотелось верить, что он действительно выбрал меня в качестве своей будущей невесты, что папе не нужно было его уговаривать.

— Все в порядке? — спросил он.

Я заставила себя улыбнуться.

— Да.

— Хорошо.

Он встал, и на мгновение наши глаза снова встретились. Его губы сжались в непонятной мне манере, затем он повернулся и ушел.

Я посмотрела на свои руки, разрываясь между волнением и разочарованием. Двигая пальцами, я гадала, когда мне подарят обручальное кольцо. Фина получила своё кольцо сразу же, как только наши родители приняли решение.

Но, возможно, в этот раз они подождут. Это вызовет неодобрение, когда помолвка будет обнародована так скоро после спасения Фины.

        Я встала и направилась к своей кровати. Я схватила свои мягкие игрушки и сбросила их на пол, а затем сняла со стен несколько постеров с лошадьми. После того, как я достала несколько слишком вычурных платьев из своего гардероба и положила их на кучу мягких игрушек, я поспешила вниз за мешком для мусора. Данило хотел кого-то такого же уравновешенного, как моя сестра. Я больше не могу вести себя, как маленькая девочка, если хочу, чтобы он желал меня.

Глава 2

🐠 Данило 🐠

Возвращаясь домой после расторжения помолвки с Серафиной, я чувствовал себя так, словно признаю свое поражение. Немногие из моих людей еще знали об аннулировании. Если бы это зависело от меня, я бы какое-то время держал ситуацию в секрете, но отец настоял, чтобы мы рассказали об этом нашим Капитанам.

Вот почему, вернувшись в Индианаполис, я первым делом созвал совещание. У меня работало десять Капитанов, которые отвечали за разные сферы бизнеса. Одним из них был мой двоюродный брат Марко, один из моих лучших друзей. Его отец умер несколько месяцев назад от того же рака, который медленно пожирал и моего отца. Они оба были заядлыми курильщиками с подростковых лет, и заплатили за это горькую цену.

Я открыл Зиппо, затем закрыл. Именно по этой причине полгода назад я бросил курить, но не мог расстаться с зажигалкой, которую дедушка подарил мне на четырнадцатый день рождения.

Я прочистил горло, понимая, что мои люди смотрели на меня и ждали, что я скажу что-нибудь. В конце концов, именно я их вызвал. Они сидели вокруг длинного стеклянного стола в моем кабинете, не сводя с меня глаз. Я был самым младшим из всех, даже Марко был почти на год старше меня. Когда я начал проводить собрания в своем собственном доме, а не в особняке родителей, я постарался сделать свой кабинет максимально современным и функциональным — стекла и гладкое черное дерево. Я хотел показать своим людям, что теперь, когда я у власти, все изменится, а внешность всегда была хорошим началом. Мой отец был неплохим Младшим Боссом, но мне необходимо было найти свой собственный стиль правления.

Я поднялся с кресла, предпочитая стоять так, чтобы у меня был хороший вид на всех присутствующих.

Пока что только Марко знал о провале помолвки.

Собравшись с духом, я рассказал своим людям об отмене помолвки. Их реакция варьировалась от удивления до одобрения. Никто из них, казалось, не считал это плохим поступком.

Мой старший Капитан кивнул. Его седые волосы выдавали возраст человека, который служил Капитаном в Индианаполисе дольше, чем я находился на земле — факт, который он иногда демонстрировал в самом начале.

— В этом есть смысл. Они не могут ожидать, что ты женишься на той, кого осквернил враг.

Я стиснул зубы. Первым моим побуждением было возразить ему и сказать правду— что не я отменил помолвку, а моя невеста.

Вместо этого я кивнул, слишком гордый, чтобы признать свое поражение. Марко ничего не сказал и никак не отреагировал. Я рассказал им о своей помолвке с Софией, и, как и ожидалось, мои люди приняли это обязательство. Для них имело значение только то, что наша территория получила заслуженное признание. Женщины взаимозаменяемы, если имели ожидаемый статус. Не было ничего необычного в том, что девушек обещали в раннем возрасте, даже мужчинам постарше, если свадьба откладывалась до их восемнадцатилетия.

Несмотря на то, что они приняли эту связь, горький привкус остался у меня во рту после того, как я им все сообщил. Я всегда был рад, что моя невеста моя ровесница. У нас с Серафиной было бы, по крайней мере, несколько общих черт. Мы знали одних и тех же людей по нашим общим мероприятиям. Кроме того, Серафина и я разделяли наше внешне уравновешенное поведение. Мы могли бы устроить наш брак.

Я сомневался, что у нас с Софией есть что-то общее, особенно сейчас. Она была маленьким ребенком. Увидев ее розовую комнату с плакатами лошадей на стенах, я подумал было отменить все это, но снова моя гордость остановила меня. Я хотел жениться на ком-то высокопоставленном, на ком-то близком к Данте, чтобы еще больше укрепить свою власть, и оставалась только София.

Вскоре дискуссия перешла к нашим обычным новостям о торговле наркотиками и проблеме Братвы.

Я был рад, когда собрание закончилось. Только Марко остался выпить. Мы играли в дартс, попивая холодное пиво и не говоря друг другу ни слова. Марко знал меня достаточно хорошо, чтобы понять мою потребность в тишине.

В конце концов, выпив вторую кружку пива, я прислонился к бильярдному столу в своей мужской пещере, как всегда называла ее моя мать.

— Что думаешь?

Марко искоса взглянул на меня и сделал большой глоток из своей кружки. Нас часто принимали за братьев из-за сходства во внешности. Те же каштановые волосы и глаза, и знаменитый сильный подбородок Манчини.

Он пожал плечами.

— Это запутанная сделка. Ты же понимаешь, что ни Эмма, ни София не обрадуются, если узнают, что вы с Сэмюэлем договорились жениться на сёстрах друг друга.

Эмма будет в отчаянии. София, вероятно, отреагировала бы не намного лучше. Но в наших кругах каждый брак был основан на какой-либо сделке. Всегда услуга за услугу. Любовь очень редко становилась причиной их связи.

— Они ни о чем не узнают.

Марко посмотрел на меня с сомнением.

— Ты знаешь, как быстро распространяются слухи в наших кругах.

— Я не говорил о сделке, когда спрашивал твое мнение, — уточнил я. — Я говорю о Софии. Я не знаю, как отношусь к тому, чтобы жениться на ней. Что ты думаешь?

— Ты женишься на ней только через шесть лет. А до тех пор даже ты, упрямый ублюдок, переживешь потерю Серафины. У тебя племянница Кавалларо, вот что важно, верно?

Так и должно было быть. С тактической точки зрения моя позиция не была ослаблена. И все же мне казалось, что я глубоко упал.

— Она слишком молода.

— Конечно она молода, но ты же не собираешься жениться на ней в ближайшее время. Поверь мне, через десять-пятнадцать лет ты будешь благодарить свою счастливую звезду за молодую жену.

— Увидим. — я вновь указал на мишень для дротиков. — Еще один раунд.

Марко без возражений схватил дротики и начал метать.

— Что насчёт Эммы?

— А что насчет нее?

— Она должна была жить с тобой, чтобы твоя мать могла сосредоточиться на заботе о твоем отце. Но теперь, когда Серафина не переедет, это не сработает, верно?

— В последние месяцы Эмма стала более независимой. Она уже не нуждается в такой поддержке, как раньше. Я найму няню, которая специализируется на детях с ограниченными возможностями. Об остальном позаботятся горничные.

— Ты понимаешь, что много работаешь и почти не бываешь дома? Не похоже, что у тебя будет куча времени, чтобы проводить его с ней.

— Я найду время, — пробормотал я.

— Это не твоя вина, Данило. Ты должен перестать винить себя за несчастный случай.

Я сердито посмотрел на него.

— Эта дискуссия окончена.

Марко вздохнул, но в конце концов заткнулся и продолжил играть в дартс.

Авария Эммы не та тема, о которой я хотел думать, а тем более обсуждать это с ним. Достаточно того, что это преследовало меня во снах.

***

На следующий день я навестил родителей. Эмма все еще жила с ними, но я пообещал ей, что она сможет переехать ко мне сегодня.

Войдя в дом, в котором вырос, моя грудь сжалась, как это всегда бывало во время моих визитов в последнее время. Послышался тихий звук инвалидной коляски Эммы, и она появилась в дверях гостиной, беспокойство отразилось в ее карих глазах. Ее все еще влажные волосы были собраны на макушке в беспорядочный пучок. Я пытался защитить ее от тьмы последних нескольких месяцев, но похищение Серафины было модной темой в наших кругах, даже среди детей. Эмма стала свидетельницей бурных событий на моей отмененной свадьбе. Она знала больше, чем следовало.

Я подошел к ней, обнял и поцеловал в лоб, прежде чем выпрямиться. Она ощущалась хрупкой в моих руках, будто сильный порыв ветра мог сломать ее.

— Как ты?

В первые месяцы после аварии она часто ощущала пронзительную боль в ногах — не говоря уже об эмоциональном потрясении, которое она испытала, когда поняла, что больше никогда не сможет использовать свои ноги, как раньше, никогда не сможет танцевать балет.

— Я в порядке, но что насчет тебя? Мама сказала мне, что ты больше не можешь жениться на Серафине и должен жениться на Софии.

Она и София одного возраста, и обе уже испытали жестокие побочные эффекты воспитания в мафии. Иногда они играли вместе на собраниях. Теперь Эмма могла только сидеть в сторонке, в то время как другие дети бегали вокруг. Весь гнев и обида прошлого смешались с новой яростью, которую я почувствовал, но проглотил ее.

— Я не возражаю. Я женюсь на Софии через шесть лет. Это очень даже хорошо.

Это ложь, которую мне придется часто использовать в будущем.

Эмма наклонила голову, будто не знала, чему верить. Внезапно с лестницы второго этажа донесся резкий кашель.

Эмма поморщилась.

— В последние дни отцу стало хуже. Мне страшно за него.

Я сжал ее плечо. У нее свое собственное будущее, о котором необходимо беспокоиться, и все же судьба жестоко добавила ухудшающееся здоровье отца к ее заботам. Кашель продолжался, и раздался мамин голос.

— Позволь мне проверить их, — сказал я.

Я поспешил вверх по лестнице и обнаружил родителей в ванной их главной спальни. Папа сидел прислонившись к ванне, согнувшись, его тело сотрясалось от кашля. Брызги крови усеивали кафель у его ног, и рот тоже был покрыт ими. Моя мать гладила его по спине, ее лицо было бледным, когда она шептала слова утешения.

Это была ложь. Одного взгляда на отца было достаточно, чтобы понять, что грядущее Рождество станет для него последним — если он вообще доживет до него.

Я не позволил ужасной печали укорениться во мне.

Отец поднял глаза и медленно выпрямился из сгорбленного положения. Его усилия сдержать новый приступ кашля отразились на бледной коже. Он вытер кровь с губ тыльной стороной ладони, и мама быстро протянула ему полотенце. Пока он вытирался, она подошла ко мне и поцеловала в щеку. Ее глаза наполнились страхом.

— Не знаю, что мы сделали, чтобы заслужить это, — прошептала она.

Я знаю. Может, мама предпочитала притворяться, что мы с отцом нормальные бизнесмены, но мы все знали, что это неправда. Отец с трудом поднялся на ноги и слабо улыбнулся мне.

— Сделка с Пьетро остается в силе?

Я доложил ему сразу после встречи с Сэмюэлем, Пьетро и Данте. Я не был уверен, то ли он просто хотел, чтобы я вновь подтвердил это, то ли его память начала ухудшаться из-за болезни.

— Все улажено, но, как я уже сказал, помолвка Эммы с Сэмюэлем пока остается тайной.

— Думаю, что ждать об объявлении о связи это ошибка, — сказала мама. — Возможно, люди перестанут ее жалеть, если узнают, что она собирается выйти замуж за будущего Младшего Босса. И, может, Цинциннати поймет свою ошибку. Пусть они сгниют в аду, все до единого. — мама перекрестилась, будто Бог даровал ей такое желание.

— Если мы объявим об этом сейчас, люди поймут, что мы заключили сделку. Эмма будет в отчаянии, если узнает, что Сэмюэль согласился жениться на ней только в том случае, если я женюсь на Софии.

— Ты бы все равно женился на Софии, — сказал отец.

Это было правдой. София была хорошей кандидатурой для меня, по крайней мере, с политической точки зрения.

И все же у меня было такое чувство, будто меня превзошли.

***

Я закрыл сумку и собрал достаточно вещей ровно на одну ночь. Рождественская вечеринка у Кавалларо состоится завтра, и я должен был присутствовать. Мои родители настаивали, что это будет выглядеть не хорошо, если я буду держаться вдали, и они, вероятно, были правы. Если ваш Капо пригласил вас на вечеринку, вы обязаны присутствовать. Мне не очень-то хотелось ехать в Чикаго. Я уеду завтра утром и вернусь послезавтра. Возможно, мне следовало проводить больше времени со своей будущей семьей, учитывая, что клан Мионе тоже там будет, но потеря Серафины была все еще слишком свежа. До сих пор я избегал светских встреч. Даже не присутствовал на пятидесятилетии Пьетро.

На моем мобильном вспыхнуло имя Пьетро. Я подумал, не ответить ли на звонок. Он не стал бы звонить мне за хорошими новостями. Ни один из наших недавних разговоров не был даже отдаленно приятным. Возможно, Данте отменил свою чёртову Рождественскую вечеринку. Конечно, Пьетро не стал бы звонить мне по такому поводу. Я все равно не хотел туда ехать, но если не приеду, это будет означать, что я все еще помешан на Серафине.

— Пьетро, чем могу помочь? Я занят.

— Я не задержу тебя. Просто... я должен тебе кое-что сообщить.

По тону его голоса я понял, что мне не понравится сказанное.

— В чем дело?

— Серафина беременна. Она уже на семнадцатой неделе.

Эта новость ударила меня, как кувалда. Еще одно напоминание, как Римо забрал ее у меня. Словно даже издалека он нашел иной способ унизить меня, вновь показав, как обесчестил мою невесту.

— Я подумал, что будет лучше, если ты услышишь это от нас, а не от кого-то другого.

— Как мило с твоей стороны, — процедил я сквозь зубы, чувствуя, как внутри все горит. Гнев стал привычным для меня спутником. — Спасибо, что дал мне знать.

— Я пойму, если ты решишь не присутствовать из-за данных обстоятельств.

Все во мне кричало, чтобы я выбрал легкий путь. Я не хотел снова видеть Серафину, особенно теперь, когда узнал, что она носит ребенка Римо Фальконе. Тем не менее, моя гордость была полностью разрушена, и я не позволю никому до конца растоптать ее, особенно Римо Фальконе.

— Не понимаю, почему я должен это делать. Серафина больше не моя забота. София теперь моя невеста.

Даже я услышал в своем голосе затаенную горечь.

Пьетро откашлялся.

— Очень хорошо. Тогда увидимся.

После того как я закончил разговор, я долго глядел в никуда.

Звук инвалидной коляски возвестил о появлении Эммы. Я постарался придать своему лицу спокойное выражение, когда она появилась в дверном проеме.

— Ты в порядке? — спросила она, ее слишком внимательные глаза изучали мое лицо.

Эмма знала меня очень хорошо, и была слишком хороша в чтении эмоций других людей.

— Я в порядке, — выдавил я.

Она слишком молода, чтобы взваливать на себя мои проблемы. Кроме того, у нее были свои проблемы, которые необходимо решить.

Она прикусила губу.

— Хорошо.

Заставив себя улыбнуться, я подошел к ней и сжал ее плечо.

— Я уезжаю завтра утром.

— Тогда я остаюсь с мамой и папой, верно?

Я кивнул, но тут меня осенила идея.

— Почему бы тебе не поехать со мной? Мне нужна компания.

Ее лицо преобразилось в чистую радость и удивление.

— Серьезно? Я не побеспокою тебя?

Я присел перед ней на корточки и обхватил ее колени.

— Ты меня не побеспокоишь, Эмма.

То, что Эмма будет со мной в Чикаго, безусловно, удержит меня, и именно поэтому мне нужно, чтобы Эмма была со мной. Я редко терял самообладание, когда она находилась рядом. Я хотел защитить ее от этой стороны себя, и мне действительно нужен был кто-то, кто остановит меня от потери моего дерьма. Если я снова увижу Серафину, то вполне могу потерять голову.

После ужина я позвонил отцу и сообщил, что в ближайшие дни им с мамой не придется присматривать за Эммой.

— Уверен, что это хорошая идея? — спросил отец.

Его голос звучал слабее, чем в прошлый раз, когда я разговаривал с ним, будто он едва мог сделать вдох, чтобы выдавить хоть одно слово.

— Эмма должна находиться среди людей.

— Ты же знаешь, как люди всегда на нее смотрят.

— Знаю, но мне на это наплевать. Пусть смотрят.

***

В тот момент, когда мы с Эммой зашли в особняк Кавалларо через черный ход — потому что он был доступен для инвалидных колясок — и вошли в вестибюль, внимание людей переключилось на нас. Было трудно определить, кто из нас стал центром их открытого любопытства — Эмма в инвалидной коляске или я. Данте и его жена Валентина направились к нам, и я пожал им руки. После этого мы с Эммой перешли в гостиную, где собралось большинство гостей.

Эмма смущенно улыбнулась мне.

— Люди смотрят.

— Они смотрят на меня. Брошенный жених, — сказал я натянуто-шутливым тоном.

Глаза Эммы расширились. К счастью, дочь Данте, Анна, и София направлялись в нашу сторону. София одарила меня ослепительной улыбкой. Ее щеки покраснели, когда я улыбнулся ей в ответ.

— Привет, — сказала она.

Она разгладила платье и прикусила губу, будто чего-то ждала. Эмма и дочь Данте обнялись и продолжили разговор, а я остался смотреть на выжидающее лицо Софии.

— Как дела? — справила София, затем покраснела еще более глубоким оттенком красного.

Я нахмурился, гадая, к чему она клонит.

— Хорошо. — мой тон был резким.

Затем мой взгляд остановился на ней. Серафина вошла в помещение вместе с Сэмюэлем, держась за руки. Она была одета в элегантное свободное платье. Мой взгляд задержался на ее животе, в поисках выпуклости, который ее выбор одежды сумел скрыть. Скоро это станет невозможным, и все узнают, что Римо Фальконе умудрился унизить меня и Наряд другим способом. Это будет скандал века.

Ожидающие любопытные взгляды всех вокруг меня только усилились.

Серафина посмотрела в мою сторону, и наши взгляды встретились. Она вежливо улыбнулась, затем отвела взгляд, продолжая смотреть так же, как делала это всю свою жизнь. Как часто бывало в последние недели, во мне закипал гнев. Было бы неразумно обвинять Серафину в этом всем. Она жертва. Она страдала за все наши грехи и будет страдать и впредь.

Через мгновение я понял, что София наблюдает за мной. Я одарил ее еще одной быстрой улыбкой, затем повернулся к Эмме.

— Я захвачу выпивку и что-нибудь поесть. У тебя теперь есть компания?

Последнее предложение было адресовано Софии и Анне. Обе девушки кивнули. Не сказав больше ни слова, я отправился на поиски бара. После глотка виски я почувствовал себя более непринужденно. И все же продолжал обыскивать помещение в поисках Серафины. Мой мозг просто не мог позволить этому отдохнуть. Разочарованный собой, я отправился на поиски Пьетро или Сэмюэля. Беглый взгляд подсказал мне, что Эмма все еще разговаривает с Анной и Софией.

Когда я наконец нашел Пьетро, он стоял на террасе в зимнем холоде и разговаривал с Данте.

— Не помешал? — спросил я присоединяясь к ним.

— Нет, присоединяйся к нам, — сказал Данте.

Беспокойство последних нескольких месяцев, отразившееся в каждой черточке моего лица, отразилось и на его лице.

— Когда ты собираешься сделать это достоянием общественности? — мне не нужно было уточнять, что я имею в виду.

Пьетро и Данте обменялись взглядами, затем Пьетро вздохнул. Он сделал еще один глоток из своего стакана.

— Мы постараемся держать это в секрете как можно дольше. Но сомневаюсь, что мы сможем скрыть это больше, чем на два месяца. Люди станут подозрительными, если Серафина станет держаться подальше от светских мероприятий.

— Почему она не сделала аборт? Она узнала об этом слишком поздно?

— Она не захотела делать аборт, — ответил Пьетро.

Его голос ясно давал понять, что его выбор был бы другим, если бы это зависело от него.

— Но она собирается отдать ребёнка на воспитание кому-то другому?

Данте покачал головой, а Пьетро допил свой стакан и закурил сигарету. На мгновение мне захотелось попросить у него сигарету. Мне хотелось напиться и накуриться, пока я не забуду все вокруг. Но ни то, ни другое не вариант. Мне необходимо оставаться достаточно трезвым, чтобы вернуть Эмму в отель, а ей не нравилось, когда я курил, потому что это убило нашего дедушку и скоро убьет отца.

— Она планирует растить ребенка Фальконе?

Я не получил ответа. Я не мог понять, как Серафина вообще могла думать о воспитании его ребенка. То, что она не желала аборта, было чем-то, что я мог понять. Но на самом деле смотреть, как растет ребенок Римо после того, что он сделал? Это безумие. Женщины становились сентиментальными в период беременности. Может быть, позже она передумает.

Для меня это не должно иметь никакого значения. Серафина больше не была моим делом. И все же казалось, что все, что с ней случилось, все равно свалится на меня.

Это гордая мысль, но я не мог отказаться от нее.

🐞 София 🐞

Я была так взволнована, когда услышала, что Данило приедет на Рождественскую вечеринку дяди Данте. Когда он не появился на дне рождении отца, я была разочарована. Я хотела вновь увидеть его, теперь, когда он стал моим. Мало кто знал о нашей помолвке — которая даже не была официальной. Эта мероприятие состоится только тогда, когда я стану старше.

Мое волнение исчезло, встретив Данило на вечеринке. Мне потребовалось больше времени, чем когда-либо прежде для подготовки. Я выбрала новое элегантное платье и даже слегка накрасилась прокравшись в комнату Фины. Несмотря на все мои усилия, Данило почти не смотрел на меня. Словно я была воздухом. Выражение его лица было пассивным. Единственная вспышка страсти вспыхнула, когда он заметил Серафину в другом конце помещения. После этого я стала для него невидимкой. Анна подтолкнула меня локтем, когда он ушел.

— Эй, не делай такое лицо, — прошептала она и снова повернулась к Эмме.

Я заставила себя отвести взгляд от Данило и улыбнулась Эмме.

— Ты голодна? — спросила я. — Я еще не смотрела, что в буфете. Может, мы сможем сделать это вместе.

Она кивнула и застенчиво улыбнулась.

Анна усмехнулась.

— Наконец-то. Умираю с голоду.

Анна шла впереди, раздвигая толпу, чтобы Эмма могла проехать мимо них. Было очевидно, что Эмма смущена таким вниманием, поэтому я осталась рядом с ней и отвлекала болтовней.

— Я рада, что ты собираешься выйти замуж за моего брата, — сказала она чуть позже, когда мы стояли в углу комнаты и ели.

Это меня удивило.

— Ты рада? — я съежилась от того, как нетерпеливо прозвучал мой голос.

Как у щенка, отчаянно нуждавшегося в угощении.

— Мы близки по возрасту, так что можем быть друзьями.

— Мы уже друзья, — сказала я.

Мы с Эммой не были так близки, как с Анной или моими школьными подругами, потому что виделись не так часто, но она мне нравилась. После аварии я не знала, как вести себя с ней, но вскоре поняла, что она все та же девушка, только менее подвижная.

Взгляд Эммы метнулся к чему-то позади меня. Я обернулась. Данило снова направлялся к нам со стаканом в руке. Я выпрямилась и улыбнулась в той утонченной манере, которую Фина довела до совершенства. Его взгляд прошел мимо меня, прежде чем остановился на Эмме.

— Вижу, о тебе позаботились. С тобой все будет хорошо, пока я буду заниматься делами?

Эмма кивнула.

— Конечно. Я не ребенок.

Улыбка, которой одарил ее Данило, была неосторожной. Это был первый раз, когда его лицо выглядело полностью свободным от контроля. Обычно он всегда был таким уравновешенным и внимательным к своему окружению. Я хотела, чтобы он тоже ослабил свою защиту вокруг меня.

Коротко кивнув мне, он ушел.

Анна наклонилась ко мне, прядь ее каштановых волос выбилась из прически.

— Перестань смотреть на него своими щенячьими глазками.

Я нахмурилась.

— Я не... — я смотрела на него щенячьими глазками. — Я просто хочу, чтобы он перестал меня игнорировать.

Анна пожала плечами.

— Ему необходимо игнорировать тебя на людях. До тех пор, пока ты не станешь старше, этикет запрещает демонстрировать, что ты помолвлена.

Она была права. Я постоянно сравнивала свое положение с тем, как Данило вел с моей сестрой, но она была старше, и они почти стали мужем и женой.

Я пообещала себе, что перестану переживать по любому поводу.

***

Мы с Серафиной сидели на веранде, наслаждаясь теплым весенним деньком. Живот Фины уже был виден. Она выглядела так, словно вот-вот лопнет. Она объяснила, что ее живот стал больше, потому что она ожидала близнецов. Я просто не могла поверить, что внутри неё два маленьких человечка.

Заметив мое внимание, она рассмеялась.

— Не переживай. Я не взорвусь, даже если захочу.

— Не могу дождаться встречи с близнецами. — я хихикнула.

Ее улыбка дрогнула.

— По крайней мере, кто-то ждёт.

Я переплела наши пальцы.

— Мама с папой все еще не рады детям?

Фина отвернулась, закусив нижнюю губу. Она ничего не сказала, но я видела, что она сдерживает слезы. С тех пор как она забеременела, ее эмоции были везде. Вот почему я никогда не говорила с ней о Данило, хотя мне отчаянно хотелось расспросить ее о нем.

Папа вышел на крыльцо.

— София, можно тебя на пару слов?

Я встала, удивленная, что он хочет со мной поговорить. Это из-за Данило? Я последовала за ним внутрь, и мы устроились на диване.

По выражению его лица я поняла, что сейчас услышу плохие новости.

— Божья коровка, я знаю, что ты взволнована празднованием своего дня рождения, но учитывая ситуацию с Финой, мы с твоей мамой решили, что будет лучше отменить торжество.

У меня упало сердце. Я с нетерпением ждала своего двенадцатого дня рождения с друзьями.

— Хорошо.

Папа погладил меня по голове.

— Мне очень жаль. Но ты же понимаешь, что около нас сейчас не может быть так много людей, не так ли?

Я машинально кивнула. Мои родители старались как можно больше скрывать Серафину от публики. Я не была уверена, почему они все еще переживали. Даже в школе все знали о ее беременности.

— Но Анна с семьей приедет навестить тебя, так что ты проведешь свой день рождения с ней, — сказал папа.

Я видела, как ему плохо, и не хотела, чтобы он чувствовал себя еще более виноватым, показывая свою печаль, поэтому я улыбнулась и обняла его.

— Не волнуйся, папа. Все нормально.

Когда я поцеловала его в щеку, было похоже на то, как будто с его плеч свалился груз.

***

Анна и ее семья приехали за день до моего дня рождения.

В день моего рождения мама испекла для меня большой шоколадный торт и, как обычно, приготовила слишком много глазури, потому что я любила есть ее ложкой, пока торт пекся в духовке. Леонас, Анна и я провели день вместе, набивая себя тортом и домашней тальятелле с рагу— традиционным блюдом из родного города нашего повара Болоньи. Наконец-то у меня появился телефон, и хотя у Данило еще не было моего номера, я все еще надеялась, что получу от него сообщение. Для него не станет сложностью добыть мой номер — все, что ему оставалось сделать, так это попросить папу или Сэмюэля.

Но когда ужин подошел к концу и я еще не получила от него сообщения, я смирилась с тем, что он забыл о моем дне рождения. Мое разочарование тяжело давило на меня, но я старалась скрыть это от своей семьи. Я не хотела, чтобы они поняли, как я схожу с ума из-за Данило.

После ужина мы с Анной перебрались в мою комнату и развалились на кровати, чтобы посмотреть фильмы и как можно дольше не ложиться спать.

Как обычно, Анна прочла мое настроение.

— Наверное, он просто забыл. Парни они такие, — сказала Анна во время первых титров.

— Откуда ты так много знаешь о парнях? — усмехнулась я.

Анна закатила глаза.

— У меня есть брат, и он может быть огромным придурком. Сомневаюсь, что с возрастом он станет лучше. Что насчёт Сэма? Он всегда помнит о днях рождениях?

Я покачала головой.

— Фина всегда напоминает ему о мамином дне рождении и дне матери. — я усмехнулась, внезапно почувствовав себя лучше. — Ты права. Давай наслаждаться фильмом.

На следующий день после завтрака Сэм помахал мне рукой, протягивая телефон.

— Данило.

В его голосе было что-то такое, чего я не понимала, но мне слишком сильно хотелось поговорить с Данило, чтобы думать об этом.

— Привет, — застенчиво сказала я.

Моя кожа вспыхнула, когда я заметила, что моя семья смотрит на меня. Я повернулась и вышла из столовой для небольшого уединения.

— Привет, София. Я звоню, чтобы поздравить тебя с днем рождения. Вчера у меня был загруженный день, иначе я бы позвонил.

Я улыбнулась.

— Не переживай, все в порядке.

Я была в восторге от того, как мягко звучал мой голос, будто я совсем не нервничала.

— Надеюсь, у тебя был хороший день.

— Да. Эммм... Мне подарили телефон.

Я надеялась, что он спросит мой номер телефона.

— Славно.

— Я могу дать тебе свой номер телефона на случай, если тебе понадобится связаться со мной.

Теперь в моем голосе не было ничего мягкого. Я говорила как дурочка.

Данило откашлялся.

— Это было бы неуместно. Если мне понадобится связаться с тобой, я позвоню твоему отцу или брату.

Мой желудок сжался, и жар обжег мои щеки.

— Ты прав, — выдавила я из себя.

На мгновение воцарилась тишина, прежде чем Данило сказал:

— Хорошего дня.

— Тебе тоже.

Когда звонок завершился, я прижала трубку к уху на пару ударов сердца, прежде чем, наконец, опустила телефон и посмотрела вверх.

Фина стояла в дверях столовой, хмуро наблюдая за мной.

— Ты в порядке?

Мне отчаянно хотелось с кем-нибудь поговорить. В прошлом этим человеком была бы моя сестра, но теперь между нами возник барьер. Фина ни в чем не виновата. Она частенько все еще пыталась со мной поболтать, но мне было неловко делиться с ней своими глупыми чувствами к ее бывшему жениху. Особенно учитывая, как много ей пришлось пережить на данный момент. Скоро она станет матерью-одиночкой с двумя детьми. По сравнению с этим мои проблемы были просто смешны.

— Да, Данило поздравил меня с днем рождения. — я прикусила губу. — Он когда-нибудь поздравлял тебя с опозданием на день?

Фина подошла ко мне, хотя это было больше похоже на ковыление из-за ее большого живота.

— Я не помню. — она коснулась моего плеча, ее глаза изучали мои.

Я гадала, действительно ли она не помнит или просто сказала это, дабы не ранить мои чувства.

— Может, будет лучше, если ты забудешь о своей помолвке с Данило, пока не подрастешь? У тебя впереди еще столько лет, прежде чем ты выйдешь за него замуж. До тех пор развлекайся со своими друзьями и просто не думай о нем.

Я хотела сделать то, что она сказала, но мой мозг, казалось, замкнуло, и все мысли вращались вокруг Данило.

Глава 3

🐞 София 🐞

Я принимала слова Фины близко к сердцу и старалась не думать о Данило всякий раз, когда они возвращались к нему. Я добилась успеха, в основном благодаря тому, что не видела его месяцами. Рождение моей племянницы и племянника семь месяцев назад также помогло. Двум малышам требовалось много внимания, и Фина была счастлива получить любую помощь. За все то время, что мы провели вместе, мы снова сблизились.

Было начало Декабря, когда звук шагов разбудил меня и вывел из комнаты. Фина стояла в коридоре с рюкзаком за спиной, а оба близнеца лежали в переносках.

Она подняла голову. На ее лице отразился шок, будто я застала ее на месте преступления. Было уже поздно, и она не могла никуда уйти с близнецами. Мама уже спала, а папа, Сэм и дядя Данте были заняты. Конечно, никто не удосужился сказать мне, что за дело у них — не то чтобы они когда-либо делали это, но уровень секретности, который они все держали, ясно давал понять, что это важно.

В тот момент, когда глаза Фины встретились с моими, я поняла, что что-то не так.

— Куда ты идёшь? — спросила я, чувствуя, как сжимается мое сердце.

У Фины был такой вид, будто она вот-вот убежит. Выражение сестры смягчилось.

— Я ухожу. Я должна.

Я не ожидала, что Фина скажет мне правду. Мои родители и Сэм обычно выдавали мне приукрашенную версию событий.

— Из-за Греты и Невио? — я остановилась рядом с сестрой.

Невио и Грета спали в своей переноске, выглядя крошечными и очаровательными. Мне нравилось держать их на руках.

— Ты покидаешь нас, — прошептала я, понимая, что, возможно, никогда больше их не увижу.

Если Фина сбежит, мне не позволят видеться с ней.

— Я должна, божья коровка. Ради моих детей. Я хочу, чтобы они были в безопасности и счастливы. Мне нужно защитить их от шепота.

Я ненавидела, какую грязь говорили люди про близнецов. Они были всего лишь младенцами, но люди ненавидели их, потому что они выглядели как Римо Фальконе, враг. Я наклонилась и в последний раз поцеловала их пухлые щечки. Я хотела, чтобы Фина была счастлива, а она не была счастлива с тех пор, как близнецы появились на свет. Все всегда смотрели на нее, как на инопланетянку. И все же мысль о потере Фины и близнецов глубоко ранила меня.

— Я знаю, что о них говорят, и ненавижу это. Но не хочу, чтобы ты уходила... — мой голос сорвался.

— Я знаю. Обними меня.

Я крепко обняла ее, стараясь запомнить все, что было в ней. Ее свежий парфюм от Calvin Klein, гладкие волосы, теплые объятия.

— Пожалуйста, никому не говори, — прошептала Фина.

Я отстранилась.

— Ты собираешься вернуться к их отцу?

Фина кивнула. Она редко говорила о своем похищении, но всякий раз, когда она упоминала Римо Фальконе, ее голос звучал не так испуганно, как я ожидала. Иногда она даже выглядела задумчивой, и теперь я знала, что мои инстинкты были правы.

— Ты любишь его?

— Я не знаю, — ответила Фина, сдвинув светлые брови.

Как она могла не знать? Но затем я вспомнила свои непонятные чувства к Данило и все поняла. Эмоции не всегда бывают черно-белыми.

— Папа больше не позволит мне видеться с тобой, так ведь? — спросила я, мои глаза защипало от слез, которые я пыталась сдержать ради Фины.

Я не хотела, чтобы она чувствовала себя виноватой.

Фина быстро отвела взгляд и быстро заморгала.

— Надеюсь, когда-нибудь он поймет.

Я не понимала, почему папа и Сэм так не любят близнецов, но с каждым днем это становилось все более очевидным. Они ненавидели Римо так сильно, что не видели ничего, кроме своей ненависти. Я не могла себе представить, что они когда-нибудь согласятся на возвращение Фины в Лас-Вегас, даже если это будет ради любви и ее близнецов.

— Я буду скучать по тебе.

— Я тоже буду по тебе скучать. Я попытаюсь связаться с тобой. Помни, я люблю тебя.

Слезы текли по моим щекам, когда я смотрела, как Фина спускается по лестнице. Я вцепилась в перила, пока не услышала тихий щелчок входной двери, когда Фина выскользнула из дома. Я не была уверена, как Серафина выйдет из дома или проедет мимо охранников, но она была умна и решительна. Она найдет способ.

Я вернулась в постель, но заснуть так и не смогла. Я думала о Фине, гадая, как она доберется до Лас-Вегаса. Я хотела, чтобы она была в безопасности. Я подумывала сходить к Анне. Она, Леонас и Валентина остались здесь на ночь, так как дядя Данте уехал по делам. Но я обещала Фине держать это в секрете. Я доверяла Анне, но не хотела втягивать ее в эту историю и заставлять лгать отцу.

Должно быть, в конце концов я заснула, потому что меня разбудили сердитые крики. Я выбралась из постели, чтобы выяснить причину крика. Мое сердце бешено колотилось, ожидая нападения. Вместо этого я обнаружила маму, папу и Сэмюэля лицом к лицу с Данте.

Мама плакала в истерике. Я пыталась понять, что происходит. Все случилось так быстро, что я едва успела осознать происходящее. А потом мои родители выгнали Анну и ее семью из нашего дома. Я смотрела на все это, разинув рот, с сильно сжавшимся сердцем. Анна бросила на меня испуганный взгляд. Я никогда не видела, чтобы наши родители кричали друг на друга, не говоря уже о том, чтобы вышвырнуть друг друга за дверь. Когда за ними закрылась дверь, я вдруг осознала, что могла потерять Фину, близнецов и Анну в один день.

Мама бросилась наверх, папа последовал за ней. Ее плач разнесся по всему дому и вызвал слезы на моих глазах.

Сэм направился к папиному кабинету, а я последовала за ним. Он налил себе выпить, осушил стакан и рухнул в одно из кресел, выглядя растрепанным и убитым горем. Я подкралась к нему и коснулась его плеча, желая утешить. Он и Фина были неразлучны, а теперь она ушла.

— Она выбрала его. Спасла его, — процедил он сквозь зубы, а потом рассказал мне, как Фина отправилась на конспиративную квартиру, где они держали Римо Фальконе, чтобы убить его, а она спасла его.

Данте отпустил ее, и теперь моя семья обвиняла моего дядю в потере Фины, но она сделала свой выбор — не Данте. Он только выполнил ее желание. Я не высказывала своих мыслей и слушала все более пьяную болтовню Сэма. Когда он упомянул Данило, я оживилась.

— Данило был там?

Сэм кивнул и, шатаясь, поднялся на ноги, чтобы налить еще один стакан.

— Почему он был там?

Сэм еле держался на ногах, и мне хотелось, чтобы он прекратил пить, но я не могла сказать ему, что делать. Он фыркнул.

— Потому что Данило мечтал разорвать Римо Фальконе на куски с того самого дня, как он украл у него Фину. Мы все мечтали об этом, о том, чтобы наконец отомстить. Но сделали ли мы это? Блядь нет. Данте забрал это у нас, и теперь Фина ушла, как и любой шанс отомстить, который у нас когда-либо был. — он осушил стакан.

Я глупо надеялась, что Данило пережил потерю Фины, что он двинулся дальше, но если месть все еще сидела в его мыслях, то очевидно он не пережил данную потерю.

— Почему ты не можешь просто двигаться дальше? — прошептала я.

Именно этот вопрос я и хотела задать Данило.

Сэмюэль горько рассмеялся.

— Двигаться дальше? Нет никакого ебаного способа, благодаря которому я могу просто двигаться дальше. Я потерял ее, и никто и ничто не может ее заменить. — он тяжело опустился в кресло, выглядя так, будто вот-вот потеряет сознание.

Я знала, что Сэмюэль не хотел причинить мне боль, и понимала, что никогда не смогу заменить Серафину. Они с Сэмюэлем всегда были единым целым. Они были близнецами. Их связь была особенной, и я всегда принимала ее. И все же, услышав его слова, я почувствовала себя разбитой, зная, что те же самые мысли, вероятно, крутились в голове Данило. Он хотел Фину, выбрал ее, а теперь вместо этого остался со мной. Дыхание Сэмюэля выровнялось, глаза закрылись. Я осторожно взяла стакан из его рук и поставила его на стол. Оставив его в кресле я выскользнула из комнаты. Когда я поднялась наверх, то услышала мамин плач, доносившийся из их спальни. Пару мгновений я стояла в коридоре, раздумывая, не постучать ли мне и не попытаться утешить ее.

Но мама любила плакать наедине с собой. Вероятно, она хотела побыть одна, поэтому я прошла мимо комнаты.

В ту ночь, лежа в постели, я позволила себе заплакать.

🐠 Данило 🐠

После вчерашнего момента волнующей эйфории, когда Римо Фальконе сдался в обмен на своего младшего брата, которого мы захватили в плен, после нескольких часов наблюдения за его пытками и мучениями его самого, мое настроение упало на самое дно.

Я мчался через Миннеаполис не зная, куда. Я ждал этого дня месяцами. Уже потерял счет тому, сколько раз представлял себе, как расчленю Римо, как поставлю его на колени и заставлю молить о пощаде. Он не сделал ни того, ни другого. До самого конца его высокомерие оставалось нетронутым. Неважно, что мы с ним делали, он продолжал высокомерно ухмыляться. Возможно, если бы у нас был шанс осуществить наш план и отрезать ему чертов член, он бы, наконец, умолял, но нам помешали.

После всех наших усилий и борьбы Римо Фальконе победил. Серафина, девушка, которую он похитил и обесчестил, спасла его с помощью Данте.

Я почувствовал приступ вины, когда Серафину похитили, и даже после того, как она вернулась к нам сломленной, тенью девушки, которую, как мне казалось, я знал. Теперь гнев занимал все больше и больше моих эмоций, становясь почти непреодолимым. В тот момент, когда она направила на нас пистолет защищая своего похитителя — нашего злейшего врага — я возненавидел ее. Одно дело родиться не на той стороне и не знать ничего лучшего, как большинство членов Каморры, но непростительно быть воспитанной в Наряде и сбежать. Девушка ты или нет. Она могла бы отправить своих близнецов в Лас-Вегас и остаться там, где ей и положено — в Наряде.

Я припарковался на стоянке у случайного бара, даже не уверенный, был ли это один из наших или принадлежал Братве. Но мне было все равно. Я заглушил мотор и вылез из машины.

В грязном, тускло освещенном баре я выпивал одну рюмку за другой. Бармен не задавал никаких вопросов и не пытался помешать мне вляпаться в опасное дерьмо.

Краем глаза я заметил светловолосую девушку. Мое сердце екнуло — на мгновение мне показалось, что это Серафина. Мне хотелось пнуть себя за собственный идиотизм. Я допил остатки своего напитка и со стуком поставил рюмку на стойку. Бармен молча наполнил рюмку. При ближайшем рассмотрении оказалось, что девушка, сидевшая за стойкой напротив меня, не имела никакого сходства с моей бывшей невестой, за исключением похожего цвета волос. Каждый сантиметр лица этой девушки говорил о жизни, полной трудностей и разочарований. Серафина жила в золотой клетке. Ей никогда не приходилось ни за что работать, ни за что сражаться, и в первый раз она сделала это, чтобы спасти нашего врага и предать всех нас.

Горечь отравила мои внутренности. Я был пойман в саморазрушительную спираль, но не мог освободиться от нее.

Девушка заметила мое внимание и улыбнулась. Она была не в моем вкусе. Слишком неестественна, но она именно то, что мне нужно. Я встал, подошел к ней и опустился на барный стул рядом. Вблизи она едва походила на Серафину, но мне было все равно. Немного поболтав и выпив еще немного, мы вместе отправились в туалет. Я жестко трахнул ее, прислонив к туалетной кабинке, прижав ее передом к стене, спиной к себе. Я сосредоточился на ее светлых волосах и выпустил свое разочарование и гнев. Римо отнял у меня Серафину, украл ее невинность и сердце. Я мог представить его чувство полного триумфа каждый раз, когда он трахал ее, зная, что он забрал это у меня. Я кончил, содрогнувшись всем телом, и высвободился из объятий девушки, стоявшей передо мной. Я не был уверен, кончила ли она, но мне было наплевать. Она не выглядела несчастной, когда наклонилась ко мне и прошептала что-то на ухо, чего я не понял, прежде чем сунуть листок бумаги в карман. Она, спотыкаясь, вышла из кабинки, а я обхватил себя одной рукой и избавился от презерватива. Я долго смотрел на испещренную граффити стену, ощущая тошноту и не зная, было ли это результатом слишком большого количества алкоголя или моего безвкусного секса в грязном туалете. Я поправил одежду и, спотыкаясь, вышел из туалета. Бросив деньги на стойку, я побрел к своей машине.

Сев за руль, я уставился прямо перед собой, пытаясь остановить головокружение. Я закрыл глаза, раздумывая, куда бы поехать. Об отеле не могло быть и речи. Мы с семьей снимали там номер, сколько я себя помню. Я бы не появился там в таком жалком состоянии. У моих родителей достаточно забот, чтобы не беспокоиться о моих пьяных выходках.

Нет никакого способа доехать до другого отеля или дешевого мотеля. После случившегося с Эммой, я никогда не пил и не садился за руль. Мне не нужно было добавлять еще один слой вины к моей и без того тяжелой совести.

Вернувшись в Индианаполис, я бы просто позвонил Марко и попросил его подвезти меня до его дома. Хотя он, наверное, тоже в хлам, как и я. Обычно мы проводили такие дерьмовые ночи вместе. Наконец я вытащил телефон и позвонил Пьетро.

Он ответил после второго гудка, в его голосе не было и следа сна, только глубокая, всепоглощающая настороженность.

— Данило, чем могу помочь?

Возможно, проявление слабости к другому Младшему Боссу было ошибкой. Пьетро был одним из лучших людей в нашем мире, но он все еще член мафии, и держать лицо перед ним было важно. Он не был предателем, распространяющим сплетни, и однажды тоже станет членом семьи. Он уже был бы членом семьи, если бы не Римо Фальконе. Гнев, который я временно притупил выпивкой и бессмысленной интрижкой с девушкой в нескольких световых годах от достижения милости Серафины, снова вспыхнул во мне, зажигая угли моей жажды мести и крови.

— Данило?

Теперь в голосе Пьетро беспокойство смешалось с усталостью. Возможно, он был одним из немногих, кто понимал мое смятение. Мы оба чего-то лишились. Но то, что он потерял, уже не вернуть.

— Я слишком пьян, чтобы сесть за руль. Я застрял на стоянке какого-то дерьмового бара. Можно мне переночевать у тебя?

— Конечно, — без колебаний ответил Пьетро. Он не спросил, почему я просто не вернулся в отель, который забронировал. — Если ты дашь мне адрес бара, я приеду за тобой.

Я кивнул, будто он мог увидеть это через телефон, а затем сказал ему, где нахожусь. Я не знал, сколько времени потребуется Пьетро, чтобы добраться до этой части города. Я бесцельно ехал по улицам, пока наконец не остановился здесь.

Мои глаза закрылись, когда я поддался тяжелому туману, который алкоголь распространил в моей голове.

Стук в окно вырвал меня из сна. Я не знал, сколько времени проспал, но когда выглянул в окно, Пьетро уставился на меня. Я выпрямился и открыл дверь. У меня подкашивались ноги. Очевидно, я выпил даже больше, чем думал. Пьетро внимательно посмотрел на меня. Я понимал, что являю собой жалкое зрелище, но он ничего не говорил и не распространял обо мне сплетен. По нашим меркам, он был хорошим человеком.

Он не предложил мне свою помощь, когда я, шатаясь, направился к его машине, хотя я, очевидно, мог бы воспользоваться ею, за что был ему благодарен. Я хотел сохранить частичку своей гордости.

Как только я сел на пассажирское сиденье, меня накрыла волна тошноты, но я поборол ее. Я не пятнадцатилетний мальчишка, который переборщил на своей первой вечеринке. Пьетро сел за руль и завел мотор. Он опустил стекло и закурил сигарету.

До того случая с Серафиной я никогда не видел, чтобы он курил, но предполагал, что у каждого из нас есть свой порок, связанный с недавними событиями.

Мы не разговаривали. Я был слишком пьян, а Пьетро, хотя и не был пьян, выглядел так, словно у него похмелье.

— Капо все еще у тебя дома? — наконец спросил я.

Нотка бунта в моем голосе могла бы заставить меня в любой другой день потерять голову. Не то чтобы меня это волновало.

— Нет, он с семьей уехал в Чикаго.

— Дом, милый дом, — пробормотал я.

Пьетро глубоко затянулся и кивнул. Наши семьи были разрушены по разным причинам, но Данте поддерживал их в идеальном состоянии.

Через пятнадцать минут мы подъехали к особняку Пьетро. В доме было темно, за исключением комнаты наверху.

Пьетро вздохнул.

— Твоя жена? — я догадался.

Он молча кивнул. Он никогда не был особенно разговорчив, но теперь, казалось, стал избирательно немым.

— Что насчёт Сэмюэля? — спросил я.

Я не понимал, почему просто не могу заткнуться.

Пьетро в последний раз затянулся сигаретой, потушил о землю и повел меня к входной двери.

— Он потерял своего близнеца.

Это был не очень хороший ответ, но в то же время наоборот. Мы с Сэмюэлем не были друзьями. Наши личности слишком часто конфликтовали, чтобы нам нравилось находиться рядом друг с другом, но я уважал его. Я потерял свою невесту — будущую жену — когда Римо похитил ее и получил Софию в качестве замены. Для Сэмюэля не было никого другого, кто мог бы занять место его близнеца.

Пьетро отвел меня в одну из их комнат на втором этаже и извинился.

Я сел на кровать, сбросил туфли и даже не потрудился раздеться. Через несколько секунд после того, как мое тело соприкоснулось с матрасом, я заснул.

Глава 4

🐞 София 🐞

Я спустилась вниз, все еще одетая в пижаму. Зевая, я вошла в столовую, где пахло кофе и блинами. Наша горничная Аделита быстро улыбнулась мне, прежде чем обратно выбежать, вероятно, чтобы захватить то, чего все еще не было. За столом сидел только папа, что было довольно необычно. Обычно мама всегда вставала рано и первой заботилась о том, чтобы за завтраком были все наши любимые блюда, особенно в выходные.

— Доброе утро, — сказала я хриплым от сна и слез голосом.

Папа посмотрел вверх из под своей газеты. Темные тени залегли под его глазами, и когда я поцеловала его в щеку, запах дыма ударил мне в нос.

— Ты опять куришь? — обеспокоенно спросила я. — Это не полезно.

Папа слегка улыбнулся мне, затем оглядел мой наряд.

— Может, тебе стоит одеться?

Мои брови нахмурились.

— Сегодня выходной.

— Данило провел здесь ночь. Он может спуститься в любую минуту, и уверен, что ты не захочешь находиться рядом с ним в пижаме.

Мои глаза расширились от удивления.

— Почему он здесь?

Папа опустил глаза в газету. Если он и не хотел говорить мне, то это могло быть только о Фине.

— После того как твоя сестра помогла Римо сбежать, он чувствовал себя неважно, поэтому я забрал его вчера ночью и оставил переночевать.

Я кивнула, и у меня защипало в глазах.

— Конечно. Эммм... Сейчас оденусь. — я отступила назад и направилась к выходу.

Я думала, что Данило покончил с Финой, но если папа забрал его вчера, он, должно быть, был очень пьян — как Сэмюэль.

Погруженная в свои мысли, я тащилась по коридору второго этажа, когда кто-то вышел из одной из комнат. Я заметила это слишком поздно и врезалась прямо в него — Данило, конечно.

Он схватил меня за плечи для поддержки. Я подняла глаза, щеки горели. Данило был в мятой рубашке и темных брюках, от которых слабо пахло алкоголем и дымом. Вчерашняя одежда.

Его глаза были налиты кровью и наполнены мириадами темных эмоций, которые забивали мое сердце ужасом. Я никогда не видела его таким. Он выглядел убитым горем из-за побега моей сестры. Это не реакция того, кто больше не заботился о ней.

— Прости, — пробормотала я, ведь я чуть не сбила его.

Он быстро оглядел мой наряд, и я внутренне съежилась. Не то впечатление, которое я хотела произвести.

Он отпустил меня и отступил назад.

— Не нужно извиняться, — сказал он голосом, который говорил о долго проведённой ночи. — Твой отец внизу?

— Да. — я натянуто улыбнулась ему и извинилась, желая привести себя в приличный вид, чтобы сохранить достоинство.

Фина никогда не разгуливала около Данило в детской пижаме.

Я хотела закричать от отчаяния, но вместо этого оделась в красивое платье, прежде чем сбежать вниз, надеясь, что смогу компенсировать свое первое появление, но когда я вошла в столовую, Данило там не было.

Мама с папой сидели за столом и пили кофе.

— Где Данило? — спросила я, усаживаясь напротив мамы.

— Ему нужно было вернуться в Индианаполис, — сказал папа.

Я кивнула, с трудом сдерживая разочарование. Мама ничего не сказала. Она выглядела измученной, а глаза опухли от слез.

Я потянулась за блинами и положила несколько себе на тарелку. Аделита вернулась с двумя последними тарелками. В одной из них лежал набор ягод, в другом ломтики грейпфрута. Мой желудок превратился в пустую яму при виде идеальных розовых полумесяцев.

Фина была единственной, кто любил грейпфрут.

Мама и папа, должно быть, подумали о том же, потому что их лица вытянулись, когда Аделита поставила тарелку.

— Можешь это выбросить, — резко сказала мама.

Она никогда так не разговаривала с персоналом, даже при стрессе. Аделита подскочила, но тут же ее лицо озарила догадка. К этому времени наши сотрудники уже должны были узнать новости о Фине. Подобные новости распространяются как лесной пожар. На сердце было тяжело из-за ухода сестры. Сейчас она должна быть в Лас-Вегасе с близнецами, на вражеской территории. Появится ли у меня когда-нибудь шанс поговорить с ней снова? Увидеть ее?

Аделита потянулась за тарелкой, но я остановила ее и придвинула к себе.

— Не переживай. Сегодня утром мне хочется грейпфрута.

Аделита медленно кивнула, прежде чем выйти из комнаты, выглядя такой же потрясенной, как и я. Мама сделала глоток кофе, ее пальцы побелели от крепкой хватки на чашке.

Папа снова уткнулся в газету, но не раньше, чем одарил меня легкой благодарной улыбкой.

Я наколола ломтик грейпфрута и отправила его в рот. Горьковато-сладкий вкус расцвел на моем языке, и мне пришлось сдержаться, чтобы не поморщиться. После еще нескольких штучек мои вкусовые рецепторы привыкли к горечи, и я доела остальное. Мама мельком взглянула, прежде чем снова наполнить чашку кофе. Я единственная, кто ела.

— Вы не видели Сэмюэля? — спросила я наконец, не в силах больше выносить сокрушительное молчание.

Мама покачала головой. Казалось, что это маленькое движение уже стоило ей слишком много энергии.

Папа отложил газету.

— Когда я в последний раз проверял, он еще спал.

— Он был очень пьян...

Папа покачал головой.

— Он не должен ходить пьяным перед тобой.

Я пожала плечами. Я больше не была ребенком. Со времени похищения Фины я увидела столько тревожных вещей, что меня было не так легко потрясти.

— Думаю пойду поищу его, — сказала я, ожидая согласия папы.

Он кивнул, и я встала из-за стола. Я налила кофе Сэмюэлю и захватила печенье, прежде чем подняться наверх. За его дверью было тихо. Я постучала несколько раз, но за дверью не было слышно ни звука. В конце концов, беспокойство одолело меня. Пьяные люди могут захлебнуться собственной блевотиной. Что, если бы что-то подобное произошло с Сэмюэлем?

Я на сантиметр приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Кровать была нетронута. Сэмюэль определенно не спал здесь прошлой ночью. Я повернулась и пошла вниз, в кабинет, где оставила Сэмюэля вчера вечером. Когда я вошла внутрь, мой желудок сжался.

Сэмюэль лежал на полу, рядом с ним стояла пустая бутылка из-под виски. Я поставила чашку и тарелку печеньем на столик и опустилась на колени рядом с ним, опасаясь, что он может не дышать. Мои глаза заметили, как поднимается и опускается его грудь. От него несло алкоголем. Я с силой начала трясти его.

— Сэм? Просыпайся.

Прошло несколько мгновений, прежде чем его глаза открылись, и он посмотрел на меня. Он защурился, словно свет слепил его.

— Что происходит? — он хмыкнул, посылая мне в нос еще одну волну запаха алкоголя.

Я слегка отодвинулась назад.

— Ты спал на полу. Ты, должно быть, был очень пьян.

Со стоном, он посадил себя в сидячее положение, склонил голову набок, его лицо сморщилось от боли.

— Блядь. Что... — понимание промелькнуло на его лице, будто он вспомнил вчерашние события. Он быстро спрятал свою боль и посмотрел на меня. — Что ты здесь делаешь?

— Я переживала за тебя, — сказала я. — И принесла тебе кофе. — я встала, взяла кофе и печенье. — Возможно он уже остыл. Я не знала, что ты здесь.

Сэмюэль взял у меня чашку.

— Спасибо, София. Ты просто спасительница.

Он выпил кофе двумя глотками, потом вздохнул и откинулся на спинку дивана, но не потрудился подняться с пола.

— Хочешь, принесу еще кофе?

Он усмехнулся.

— Должно быть, я выгляжу дерьмово.

Я прикусила губу.

— Ты не выглядишь хорошо.

— Ты слишком мила, — сказал он, и выражение его лица смягчилось.

Я протянула ему печенье и пошла за дополнительным кофе.

Я хотела помочь Сэмюэлю. Это отвлекало меня от всего произошедшего, и заставляло чувствовать себя полезной. Когда я вошла в столовую, мама с папой уже ушли, а Аделита убирала со стола.

— Кофе ещё есть? — спросила я.

Она удивленно посмотрела.

— Для Сэмюэля, — уточнила я.

Она улыбнулась, но жалость в ее глазах почти погубила меня. С раннего детства я усвоила, что жалость это нечто нежелательное. Жалость это дар, но все, что стоит получить, должно быть заслужено.

— Я могу приготовить свежий кофе.

— Да, пожалуйста, — сказала я.

Схватив несколько тарелок, я последовала за ней на кухню.

— Тебе не нужно мне помогать. Это моя работа, — сказала Аделита, забирая у меня тарелки и ставя их в посудомоечную машину.

Я смотрела, как она готовит кофе. Наша вторая горничная занялась чисткой кастрюли, но бросила на меня любопытный взгляд.

— У Сэмюэля похмелье? — спросила Аделита.

Моя защита взлетела вверх. Наши горничные практически жили в доме, так что вполне естественно, что они были свидетелями многого, но раскрывать уязвимость Сэмюэля все равно было неправильно.

— С ним все в порядке. Он просто хочет свежего кофе.

Я почувствовала облегчение, когда через пять минут вышла из кухни с кофейником дымящегося кофе. Сэмюэль не сдвинулся со своего места на полу, но, по крайней мере, съел печенье.

Выражение его лица смягчилось, когда он заметил меня, но я уже увидела темноту.

Я налила ему кофе, и он сделал большой глоток, шипя от обжигающего жара.

Я опустилась на пол рядом с ним, не зная, что сказать. После похищения Фины, Сэмюэль стал еще более замкнутым, и теперь, когда она сбежала, это, вероятно, не изменится.

Несколько минут мы сидели молча, Сэмюэль дул на свой кофе, а я погрузилась в свои мысли. В конце концов, я больше не могла этого выносить.

— Как ты думаешь, мы еще увидим Фину?

Сэмюэль напрягся.

— Она предала нас. Накачала меня наркотиками, чтобы спасти Фальконе. — он замолчал, но его суровое выражение лица сказало мне больше, чем слова.

— Она сделала это ради близнецов. Здесь, в Наряде, они никому не нравились.

Сэмюэль хмыкнул.

— Она могла отправить их в Вегас.

— Ты действительно думаешь, что Фина могла бы жить без своих детей?

Но Сэмюэль был не в том состоянии, чтобы прислушиваться к голосу разума.

— Что теперь будет? — спросила я.

Сэмюэль пожал плечами.

— Мы двинемся дальше. Серафина ушла, и на этот раз мы не будем пытаться ее вернуть. Возможно, однажды она придёт к нам, как только поймет, какой сумасшедший Римо Фальконе.

— Наряд примет ее обратно?

Сэмюэль отвел взгляд, и, несмотря на гнев и чувство предательства, в его глазах читался ясный ответ.

— Она девушка, — сказал он вместо этого.

— Возможно, когда-нибудь наступит мир с Каморрой.

Сэмюэль вскочил на ноги.

— Мира не будет, если Данте не захочет поднять мятеж. Данило, папа и я никогда бы не согласились, и, зная многих будущих Младших Боссов, сомневаюсь, что они хотят мира. Нам это не нужно.

Когда я встала, Сэмюэль тронул меня за плечо.

— Не переживай о войне. Просто постарайся быть счастливой и быть ребенком, София.

Я заставила себя улыбнуться.

— Нашей семье нужно, чтобы я стала взрослой, а теперь, когда я обещана Данило, я не могу оставаться маленькой девочкой.

— Ты можешь выбросить Данило из головы на ближайшие шесть лет, божья коровка. Наша семья сама по себе восстановиться. Ты не можешь исправить то, что сломали Римо и Серафина. — он сжал мое плечо, прежде чем уйти.

Возможно, он был прав, но я знала, что не могу успокоить свои мысли. Я хотела исправить нашу семью и показать Данило, что он сделал правильный выбор.

🐠 Данило 🐠

Моя головная боль все еще пульсировала в висках, когда я направил машину к дому моих родителей. После короткой ночи в особняке Мионе я забрал свою машину и направился в отель, чтобы переодеться и захватить сумку. И поехал обратно в Индианаполис. Мое тело кричало, чтобы я лег спать, но сообщение от мамы заставило меня отправиться к ним вместо этого.

Когда я открыл дверь ключами, Эмма вкатилась в прихожую.

— Я услышала звук твоей машины, — тихо сказала она.

Ее глаза покраснели и опухли от слез. Несмотря на очевидное огорчение, она внимательно посмотрела мне в лицо и сказала:

— Выглядишь не очень. Все в порядке?

Известие о том, что Серафина помогла Римо сбежать, еще не дошло до дома моих родителей. Хотя я сомневался, что это не обсуждается среди моих людей.

Я поцеловал ее в щеку с натянутой улыбкой.

— Дела в Миннеаполисе были напряженными, но давай не будем сейчас об этом переживать.

Это еще мягко сказано. Дерьмо очень скоро ударит, и разочарование моих людей и гнев из-за вражеского переворота попадёт по мне, даже если Данте принял решение. Некоторые будут испытывать мой авторитет, и мне придется проявить силу. Еще больше энергии будет потрачено впустую, в неправильном направлении.

— Мама с папой наверху, — сказала Эмма, а потом прошептала: — Папа был очень плох последние несколько дней. Я думаю... не думаю, что он доживет до Рождества. — ее голос дрогнул, и она закрыла лицо руками.

Я сжал ее плечо.

— Ему и раньше становилось лучше.

У него случалось несколько тяжелых эпизодов, за которыми следовали недели улучшения здоровья, но в целом его тело ухудшилось. Я поднялся наверх. Дверь в спальню родителей была открыта, и я вошёл без стука. Папа лежал в центре массивной двуспальной кровати, похожий на скелет — сломленный, увядшее тело, удерживаемое в этом мире только силой воли.

Мама вышла из ванной, вытирая брызги крови на своей белой шелковой блузке. Ее кожа была бледной, а карие глаза красными. Заметив меня, она подскочила и медленно опустила руку, сжимавшую полотенце, к себе. Ее каштановые волосы находились в беспорядке, обычно элегантный шиньон взъерошен, из него выбивались пряди.

— Что случилось? — спросил я.

— У твоего отца был приступ кашля, — сказала она без эмоциональным голосом, а затем со странной улыбкой произнесла. — Кажется, моя блузка испорчена.

Я подошел к ней и положил ей на плечо руку.

— Когда ты в последний раз спала?

Она покачала головой, будто вопрос был неуместен.

— Я нужна твоему отцу. Ему необходимо мое полное внимание, чтобы поправиться.

Я снова взглянул на кровать. У меня было мало надежды, что папа поправится. Возможно, он будет цепляться за жизнь — что бы от нее ни осталось — еще несколько недель, но его смерть не за горами. Слова Эммы могли оказаться верными. Недели до Рождества казались непреодолимым расстоянием для человека, прикованного к постели.

Думая о предстоящих неделях, я почувствовал, как меня охватывает глубокая усталость. Смерть отца и неизбежный надвигающийся скандал в Наряде потребуют от меня всех сил.

— Как... — вырвавшееся из потрескавшихся губ отца слово заставило нас подпрыгнуть.

Она бросилась к нему и промокнула ему рот мокрым полотенцем. Его остекленевшие глаза остановились на мне. Я опустился на стул рядом с кроватью и наклонился вперед, чтобы понять его.

— Как все прошло?

Каждое слово вырывалось из его тела болезненным хрипом, и моя собственная грудь болела, просто представляя его борьбу. У меня была миллисекунда, чтобы решить, что сказать.

— Все прошло хорошо, — сказал я, делая выбор на лжи.

Отец не общался ни с кем за пределами семьи, потому что не хотел показывать свою слабость перед другими. Он хотел, чтобы они запомнили его как сильного лидера, каким он был раньше. Это означало, что правда о фиаско с Римо Фальконе не достигнет его ушей, если я поговорю с несколькими ключевыми людьми и прослежу, чтобы они держали рот на замке.

Его глаза возбужденно блеснули.

— Мы замучили его до смерти. Это заняло у нас два дня, но в конце концов он взмолился о пощаде. Мы отрезали ему член и покончили с его жалкой жизнью.

Как только я произнес эти слова, мое собственное разочарование снова нахлынуло на меня. Я так долго стремился к конечной цели — уничтожить Римо, но все было напрасно.

Отец кивнул.

— Они... они все так делают. Ты оказал честь?

— Да.

Ложь легко слетала с моих губ, может, потому, что ее легче было переварить, чем правду. Мне все еще было тяжело смириться с тем, что Римо вернулся в Лас-Вегас, что он будет жить своей жизнью, и не только этим... у него была Серафина, чтобы выставить напоказ его победу над Нарядом.

— Возможно, теперь девочка сможет двигаться дальше. Если она отправит этих детей в интернат подальше отсюда, люди в конце концов забудут об их существовании, — добавила мама.

Я проглотил свою горечь. Серафина двинулась дальше, но никто из Наряда не забудет ни о черноволосых отпрысках Фальконе, ни о событиях породившие их.

Отец внимательно наблюдал за мной, и я быстро скрыл свои чувства. Конечно, он догадался о моих проблемах. Он слишком хорошо разбирался в людях.

— Ты все еще зациклен на этой девушке?

Стиснув зубы, я покачал головой. Я больше не был уверен, что чувствую. Еще несколько дней назад я испытывал странное чувство тоски всякий раз, когда видел Серафину или просто думал о ней, но после того, что она сделала... мои чувства повернулись в обратную сторону.

У Марко было очень своеобразное мнение о девушках. Он говорил, что все они в душе оппортунисты и легко склоняются в ту сторону, которая им больше подходит. Они выбирают тот вариант, который принесёт наибольшую выгоду. Я всегда считал его размышления результатом его горечи по отношению к матери. Теперь я уже не был так уверен. Конечно, не все девушки такие? Но в нашем мире многие предпочли собственное преимущество лояльности.

Серафина выбрала жизнь рядом с Капо, в центре внимания, со своими детьми как наследниками трона Каморры. Она так же быстро примчится обратно в Наряд, как только поймёт, что Римо Фальконе не годится в отцы, что он не поделит с ней трон. Девушки ничего не значили для этого безумца.

— Должен сказать, что я счастлив, что София собирается стать Манчини. Она более приземленная, ее легче контролировать. Она доставит тебе меньше хлопот, чем ее старшая сестра, — сказала мама.

Я не знал какая София. Не знал ее и не был уверен, что смогу изменить это в ближайшее время. На сегодня с меня было достаточно девушек Мионе. Предостаточно проблем, возникших передо мной. Знакомство с моей будущей невестой не было приоритетом.

***

Отец цеплялся за жизнь до самого Рождества. Он был слишком слаб, чтобы есть внизу в столовой, поэтому мы кушали наверху разделяя с ним трапезу. Эмма украсила подоконник и изголовье кровати мишурой и безделушками, чтобы придать комнате менее гнетущую атмосферу.

Эмма рассказывала о своем новом хобби —гончарном деле, способе скоротать время теперь, когда она больше не могла заниматься балетом. Мама и я поддерживали разговор с лакомыми кусочками нашей повседневной жизни и сплетнями ходившие по кругу. Отец был слишком слаб, чтобы произнести больше двух слов, но он слушал, его грудь вздрагивала при каждом вдохе. Хуже всего в его сломленном состоянии было то, что он все еще был полностью там, в этом сломанном теле, его глаза были бдительными и жаждущими жизни, но тело не могло продолжать.

Дни, последовавшие за рождественскими каникулами, тянулись медленно, и отцу с каждым днем становилось все хуже. С каждым разом входить в его комнату становилось все тяжелее. Я не хотел видеть его таким безжизненным и слабым, я хотел создать пузырь отрицания, подобный тому, что я чувствовал, когда навещал Эмму в больнице после ее аварии. Но отрицание не изменило правды.

В последний день года я вошел в хозяйскую спальню и увидел, что отец задыхается, его лицо исказилось от боли, а мать склонилась над ним и плакала. Она взглянула на меня.

— Я не знаю, как ему помочь. Просто не знаю.

Глаза отца встретились с моими.

— Ей... нужен... отдых. — он кашлял, стонал в агонии.

Я схватил маму за руку и повел к выходу.

— Ложись на диван. Тебе нужно отдохнуть.

Она не протестовала. Она обхватила меня руками.

— Ты и твой отец такие сильные. Мы с Эммой пропали бы без вас.

Я кивнул, затем осторожно оторвал ее руки от себя и вернулся в спальню, закрыв за собой дверь. Папа рухнул на кровать, каждая унция напряжения покинула его мышцы, а вместе с ней и решимость на лице.

— Данило, — прохрипел он.

Я подошёл к кровати, потрясённый, увидев слезы на его щеках. Его плечи затряслись, кашель смешался с рыданиями. Я напрягся, не зная, что делать. Я никогда не видел своего отца таким. Он научил меня скрывать эмоции, особенно слезы. Это слабость, а он плакал, как ребенок.

Я сжал его руку.

— Все в порядке.

Слова были бессмысленны, но я не знал, как справиться с отчаянием отца.

— Я боюсь умереть.

Я опустился на край кровати.

— Ты так часто смотришь в лицо смерти.

— Только не так, никогда так.

Было больно слушать его хриплые слова.

Его рука дрожала в моей, глаза умоляли меня помочь ему, но был только один способ облегчить его страдания в этот момент. Я еще не был готов к этому шагу, и он тоже.

— Что, если смерть это конец? Что, если это не так? Я грешник. У меня нет ничего в отпущение грехов.

Я сжал его руку. Бог играл в нашей жизни абстрактную роль. Мы ходили в церковь по воскресеньям, потому что наши мужчины были религиозны, и это было ожидаемо, но мы с отцом никогда не уделяли много времени или мыслей вере.

— Что бы ни ждало тебя впереди, ты победишь, папа. Ты сильный.

— Был. Больше нет. — он закрыл глаза и беззвучно заплакал.

Я стоял рядом с ним, ничего не говоря, неспособный утешить его, едва способный видеть в нем тень человека, которым он был раньше.

***

Спустя несколько минут после полуночи мой отец умер в окружении мамы, Эммы и меня. Эмма настояла на своём присутствии, даже если я не позволял ей остаться.

Их печаль наполнила комнату, как их рыдания и плач. Я стоял у стены, наблюдая за их нескрываемой болью. В глубине души смятение, которое они открыто демонстрировали, мучило меня, но моя стоическая внешняя маска оставалась невозмутимой. Мама и Эмма нуждались во мне, чтобы быть сильным, чтобы стать их опорой в эти нестабильные времена. Это была моя жизненная задача. Мой долг.

Я сжал руки в кулаки в карманах, единственный внешний признак огненной смеси эмоций, горящей внутри меня. Печаль и ярость смешались с темными эмоциями, которые накапливались в течение многих месяцев, и теперь к ним присоединились новые, более мрачные, создавая мощную смесь угрожающую разрушить меня.

После того как тело отца забрали в морг и я сделал все необходимые приготовления, я покинул дом. Было почти пять утра, и мама с сестрой наконец-то заснули. Я находился в полном сознании. За последний год я подавил слишком много эмоций. Мне нужен был выход, передышка от моего сдержанного «Я».

Я поехал в один из клубов, управляемых семьей Марко. Это было лучшее место в городе, если вы хотели хорошо провести время и располагали необходимыми средствами.

Список гостей был эксклюзивным, и вы могли пройти через дверь, только если ваше имя есть в списке. Охрана пропустила меня, не сказав ни слова. Прежде чем я успел сесть за стойку, рядом со мной появился Марко.

— Я слышал, — сказал он.

Я кивнул, заказал выпивку и залпом выпил ее.

— Мне нужно отвлечься от всего этого.

Обычно я не был клиентом в наших заведениях. Секс за деньги никогда не привлекал меня. Но внутри у меня образовалась пустота, слишком пустая, чтобы пытаться отвлечься.

Марко внимательно посмотрел на меня.

— У меня есть кое-кто на примете для тебя. Иди в третью комнату. Я пришлю ее наверх.

Я встал, не спрашивая подробностей, и поднялся наверх, в личные комнаты. Номер, который выбрал Марко, был оформлен в римском стиле, с круглой кроватью, окруженной фальшивыми колоннами. Меня не волновала обстановка. Блядь, сейчас мне было все равно.

Дверь открылась, и вошла высокая девушка с длинными светлыми волосами. Она была одета в белое платье с запахом, соответствующее тематике комнаты. В моем измученном, полупьяном состоянии она выглядела плохой копией Серафины.

Нахуй этого ублюдка Марко. Он мог читать меня, как открытую книгу. Только ее соблазнительная улыбка и сексуальные движения выдавали истинную сущность. Принять ее означало признать свою слабость; отослать ее назад означало бы то же самое. В любом случае, я в полном дерьме.

— Чего ты хочешь? — сказала она манящим голосом.

— Никаких разговоров, — прорычал я, прижимая ее к себе. — А теперь соси мой член.

Она упала на колени, а я запрокинул голову и уставился в потолок, украшенный древнеримской мозаикой. Я не смотрел на нее, когда она делала мне минет, не смотрел на нее, когда трахал ее. В моем сознании возникли образы другой блондинки, и мои движения стали почти порочными, когда проститутка опустилась передо мной на колени, но образы были искажены, затуманены горечью и тошнотворной жаждой мести.

Удовлетворение не поселилось во мне, даже когда я кончил. Все, что наполняло меня это чувство поражения.

Глава 5

Более трех лет спустя

🐞 София 🐞

Я не могла вспомнить, когда именно увидела первую фотографию Данило с блондинкой рядом с ним. Это произошло несколько месяцев назад, вскоре после Нового Года. Я просматривала сайты газет Индианаполиса, чтобы познакомиться со своим будущим домом и, если быть честной, почувствовать себя ближе к своему жениху. Мое сердце замерло, когда образ Данило, выходящего из клуба с высокой блондинкой, издевался надо мной с экрана моего ноутбука. Кто она такая? Была ли причиной того, что он редко связывался со мной? Она заняла место Серафины в его сердце?

Мои мысли неслись со скоростью сто миль в час. Я не могла спросить об этом Сэмюэля или своих родителей, поэтому сделала то, что делала всегда — позвонила Анне и попросила у нее совета.

Она отговорила меня, а на следующее утро прислала мне еще несколько статей, которые, очевидно, были удалены вскоре после публикации, и все они содержали фотографии Данило с блондинками. Никто не мог занять место Серафины в сердце Данило. С каждым новым завоеванием он, казалось, искал ее точную копию. Впервые вспышка гнева смешалась с моим обычным ощущением собственной неполноценности.

Мы еще не были официально помолвлены, но, конечно, все в нашем кругу знали, что мы обещаны друг другу. Люди сплетничали о том, что я заняла место Серафины, казалось, целую вечность. Все, казалось, оплакивали ее потерю, всегда сравнивая ее неземную красоту и светлые волосы с моей менее ангельской внешностью. Когда я была более юной, я не возражала против папиных каштановых волос, и в большинстве случаев я по сей день не была против, но иногда мне ничего так не хотелось, как быть с маминым светлым цветом волос.

Знание того, что Данило встречается с блондинками, чтобы помнить мою сестру, причиняло мне боль первые несколько раз, но в конечном итоге раздражение добавилось к смеси. Он явно старался держать свои дела в секрете, судя по тому, как быстро удалялись все статьи. Но теперь, зная правду, она засела в моем сердце, как постоянно расширяющаяся черная дыра. Иногда мне удавалось убедить себя, что он просто любит блондинок и не ищет Серафину номер два, но знала, что лгу себе.

За прошедшие с тех пор три месяца я ни с кем, кроме Анны, не говорила о своем открытии, но в голове у меня все время крутились разные мысли.

Завтра мне исполнится шестнадцать, и Анна со своей семьей сегодня приедет, чтобы отпраздновать вместе с нами. Как и в прошлом году, Данило не приезжал в гости. Я видела его пару раз с тех пор, как он провел ночь после побега Фины, но мы не говорили больше нескольких слов. Я разрывалась между облегчением и разочарованием. Возможно, это и к лучшему, что мне не придется встречаться с ним, пока я не избавлюсь от его пристрастия к блондинкам. Но когда это произойдёт?

Я знала, что он пришлет Эмму и подарок на мой день рождения, а потом позвонит мне, как положено. Мои глупые мечты потанцевать с ним на одном из наших светских раутов еще не сбылись.

Как только прозвенел звонок, возвещая о прибытии Анны и ее семьи, я выбежала из своей комнаты, взволнованная тем, что снова увижу свою лучшую подругу. Мы болтали по телефону и переписывались каждый день, но виделись только раз в месяц. Мама с папой уже стояли в фойе. После того как Фина сбежала, нашим семьям потребовалось некоторое время, чтобы найти обратный путь друг к другу. Я была рада, что наши родители все уладили, потому что это позволило мне видеться с Анной. Она заметила меня на лестнице и широко улыбнулась. Она выглядела потрясающе в милой клетчатой юбке и простой белой футболке с эмблемой Gucci. Всякий раз видя ее и восхищаясь ее каштановыми волосами, я напоминала себе, что у меня почти такой же цвет волос, так почему бы мне не быть счастливой с ними, когда мне это нравится на ней?

Леонас выглядел, как обычно, скучающим, слишком хладнокровным для этого мира, в то время как маленькая Беатрис, которой было всего два годика, казалась легкомысленной.

Я бросилась вниз и обняла Анну, прежде чем поздороваться с остальными.

— Мы можем пойти в мою комнату? — спросила я, как только выполнила свои обязанности хозяина.

Папа посмотрел на меня с упреком, но улыбнулся.

— Хорошо, но ужин через час.

Я схватила Анну за руку и повела ее к лестнице, когда заметила Беатрис, ее светлые косички дико раскачивались, и спотыкаясь она следовала за нами.

Анна раздраженно вздохнула.

— Она прилипла ко мне. — она повернулась к Валентине. — Мама, пожалуйста, забери ее. Мы с Софией сто лет не виделись, нам надо поговорить.

— Вчера вы больше часа разговаривали по телефону, — пробормотал Леонас.

— Кто тебя спрашивал, блондинчик? — прорычала Анна.

— Анна, — предупредил Данте, но улыбнулся мне.

Вэл подняла Беатрис, несмотря на ее громкие протесты, и мы с Анной воспользовались этим шансом, чтобы убежать и спрятаться в моей комнате. Мы запрыгнули на мою кровать. Готовясь к нашему девичьему разговору, я поставила на ночной столик шоколад, чипсы и фрукты для перекуса.

— Как дела с Сантино? — спросила я, когда мы устроились на моей кровати, подложив под спину несколько подушек и поставив между нами тарелку с чипсами.

Даже если моя проблема с Данило прожгла дыру в моей голове, я не хотела быть раздражающей подругой, которая никогда не затыкается о своих проблемах.

Анна закатила глаза.

— Он меня раздражает. Обращается со мной, как с невежественным ребенком, командует, будто мой босс. Ведет себя так, словно работает не на меня, а наоборот.

— Формально он работает на твоего отца, а не на тебя. — я наклонила голову, разглядывая слабый румянец на щеках Анны. — Он тебе нравится?

Она ковырялась в чипсах.

— Он красив, но невыносим. Хотя его забавно выводить из себя.

Я хихикнула.

— И он твой телохранитель. Твой отец убьет его, если он прикоснется к тебе.

Она пожала плечами.

— Я для него воздух, если только ему не нужно убедиться, что я следую его концепции безопасности.

— Я знаю, каково это, — пробормотала я.

Быть воздухом для Данило что-то, к чему я должна была уже привыкнуть, но это все еще жалило, особенно после того, как я увидела фотографии его выкрутасов в газетах. Моя неспособность не заботиться раздражала больше всего. Я хотела быть спокойной и просто притворяться, что он был воздухом, пока мы не поженимся.

Анна повернулась ко мне, ее голубые глаза были такими же проницательными, как обычно.

— Ты все еще не покончила с этими фотографиями? Надеюсь, ты перестала проверять новости на предмет новых снимков.

Мое лицо вспыхнуло. Я обещала Анне, что перестану преследовать Данило, но любопытство всегда брало верх.

— Я просто не понимаю, почему он продолжает встречаться с этими блондинками. Это странно.

— Он ведет себя как придурок, и то, что он делает с ними, вероятно, не квалифицируется как свидание. Он действительно должен уделять больше внимания папарацци, когда прогуливается пьяный со своими спутницами.

Как обычно, я стала защищаться, когда Анна нападала на Данило.

— Это не официальные снимки, и мы еще не вместе, так что он может делать все, что захочет. Моя проблема в том, что я чувствую себя неуверенной в его действиях.

Возможно, я бы и наполовину не переживала из-за того, что Данило был с другими девушками до нашей свадьбы, если бы все его девушки не были высокими блондинками. Они двойники Серафины. Ни одна из них не имела ни малейшего сходства со мной.

— И все же, — многозначительно сказала Анна. — Странно, как он выбирает всех этих блондинок. Это произошло много лет назад. Почему он не может преодолеть свою уязвленную гордость?

Неужели только гордость привлекла Данило к этим девушкам? Или это страстное желание помнить мою сестру, иметь ее в некотором роде, даже когда она была украдена у него? Я надеялась, что увидеть ее счастливой на свадебных фотографиях будет тем пиком, который ему необходим. Это помогло мне. Знание того, что Фина счастлива в своей новой жизни, стало именно тем завершением, которое мне было необходимо, чтобы полностью отпустить ее. Я все еще скучала по ней, но смирилась с расстоянием между нами. Свадьба, похоже, стала поворотным моментом и для Сэмюэля. Он еще не совсем оправился от потери, но в большинстве случаев чувствовал себя хорошо.

Иногда я задавалась вопросом, не притворялся ли Данило, что эти девушки были Серафиной, когда он спал с ними. Шептал ли он им на ухо сладкие комплименты держа их в объятиях, воображая, что они моя сестра? Произносил ли он ее имя?

Одна только мысль об этом вызывала у меня гнев и тошноту одновременно.

— Он просто предпочитает блондинок. — я старалась говорить так, будто это не имеет значения, но Анна слишком хорошо меня знала.

Она сердито посмотрела на меня.

— Не сравнивай себя с Серафиной. Она ушла. Ты здесь.

Когда я была маленькой, мне иногда хотелось стать моей сестрой, потому что она была старше и все восхищались ею, не говоря уже о тесной связи, которая у неё была с Сэмюэлем. Это было невинное желание, как у маленькой девочки, желающей стать Ариэль или Золушкой, но недавно оно превратилось в нечто более навязчивое. Я не могла не задаться вопросом, будут ли люди —особенно Данило — относиться ко мне по-другому, если я буду больше похожа на Серафину. Я все еще не буду ею, но, возможно, тогда люди обратят на меня внимание.

На следующее утро я записалась к мастеру по волосам, чтобы проверить свою теорию. Я никому не рассказала о своих планах, даже Анне, потому что знала, что она попытается отговорить меня от этого. Возможно, это глупая идея, но не было никакого вреда в попытке.

— Разве не все так поступают? — пробормотала я.

— Я нет, возможно, ты считаешь, что они так делают, потому что у тебя такая позиция.

Я накрутила прядь своих волос вокруг пальца. Каштаново-коричневый — красивый цвет, если рассматривать его строго по себе.

— Как дела у вас с Леонасом? Все еще зона боевых действий?

Анна закатила глаза в ответ на мою дешевую попытку сменить тему разговора, но все же ответила мне. После этого мы отошли от темы Данило.

***

На следующее утро после завтрака мы с Анной лежали на моей кровати и смотрели фильм, когда раздался стук в дверь. Сэмюэль просунул голову внутрь.

— Нам нужно ехать, если ты хочешь попасть к парикмахеру. — он слегка кивнул Анне, прежде чем уйти, оставив дверь приоткрытой.

— Раньше он был веселее, — сказала Анна.

— Да, я знаю.

С тех пор как Серафина ушла, он стал ужасно серьезным и сосредоточенным. Успех Наряда был его движущей силой. Он много работал и почти не брал выходных.

— Что будешь делать со своими волосами? — спросила Анна, следуя за мной по коридору.

Я колебалась. Мне не очень хотелось рассказывать ей о своих планах. Я хотела удивить всех, но вчерашние слова Анны заставили меня переживать всю ночь.

— Просто подстригу кончики, — соврала я, избегая смотреть Анне в глаза, но они, казалось, просвечивали меня рентгеном.

Я никогда не была хорошей лгуньей, а Анна была хороша в распознавании лжи.

— Вот вы где! — крикнул Леонас из глубины вестибюля. — Заберите Беатрис. Она меня раздражает.

Их младшая сестра вцепилась Леонасу в штанину. Она явно хотела, чтобы ее взяли на руки.

— Теперь твоя очередь, — сказала Анна.

— Она милашка. Я бы с удовольствием понянчилась с ней, — сказала я.

Леонас бросил на меня раздраженный взгляд.

— Да, на целый час. Но она маленький деспот, когда не получает желаемого.

— Не рановато ли для упрямой фазы? — спросила я, когда мы с Анной вошли в вестибюль.

Беа продолжала дергать Леонаса за штаны, но Анна подхватила ее и поцеловала в щеку.

— Девичье время.

Беа хихикнула.

Мой желудок сжался, когда близнецы Серафины промелькнули в моей голове. Они были всего на год старше Беатрис, но я не видела их с сестрой уже много лет. Я ужасно скучала по ним и даже не могла ни с кем поговорить о них. Близнецы были в моей семье красным флагом —даже имя Серафины редко слетало с чьих-то губ. Слишком много боли было связано с потерей моей сестры. Несколько раз я пыталась спросить Сэмюэля, поддерживает ли он контакт с Финой, но ничего хорошего из этого не вышло. Если вы не будете играть в пристальное внимание, может показаться, что любой намек на Фину и близнецов был стерт из этого дома и нашей жизни, но ее память осталась.

Сэмюэль вошел в вестибюль, одетый в джинсы, белую футболку и кожаную куртку. Девочки в моем классе всегда сходили с ума, когда он отвозил меня в школу и забирал. Его постоянное раздраженное поведение, казалось, только подливало масла в огонь их нелепой влюбленности.

— Готова? — спросил он.

Я кивнула и помахала на прощание Леонасу, Беатрис и Анне, а затем последовала за братом к его шикарному спортивному автомобилю. Он защитно обнял меня за плечи.

— Ты в порядке? — спросил он, понизив голос.

Он всегда задавал мне этот вопрос на мой день рождения и Рождество. Он, вероятно, понимал, как сильно я по ней скучаю, но никогда не признавался, что скучает тоже. Он даже редко произносил ее имя. Они были близнецами, были абсолютно неразлучны, а теперь она ушла.

Я посмотрела ему в глаза.

— А ты?

Он одарил меня улыбкой. Он был хорош в быстрых улыбках.

— Конечно, коровка.

Я сморщила нос. Я презирала свое укороченное прозвище. Конечно, он делал это нарочно.

Он открыл передо мной дверцу машины.

— Садись.

Я плюхнулась на сиденье, и Сэмюэль скользнул за руль. Когда мы выехали на дорогу, машина Карло последовала за нами. За эти годы я привыкла к его постоянному присутствию. Поначалу папа и Сэмюэль были раздражены тем, что Данило прислал своего телохранителя ради моей защиты, но для меня это был крошечный знак того, что он заботился обо мне в некотором роде, даже если показывал это иначе. Как и все мужчины в нашем мире, он был помешан на контроле.

Сэмюэль не пошел со мной в салон. Он, как и Карло, ждал в машине. Я сказала ему, что это займет некоторое время, но он не возражал и не задавал вопросов. Как и большинство мужчин, Сэмюэль понятия не имел, сколько времени девушки проводят в салоне красоты. Анна заподозрила бы неладное, если бы я сказала ей, что мне нужно два часа. Ни одна стрижка не занимала столько времени. Празднование должно было начаться рано вечером, так что у меня еще было достаточно времени.

Мой мастер улыбнулась мне. По телефону я сообщила ей, что хочу сделать. Когда она начала наносить осветляющую пудру, мой желудок сжался. Я никогда не красила волосы, никогда не меняла внешность. Я не была уверена, каков будет эффект.

Два часа спустя я смотрела на свое отражение. На мгновение мне показалось, что я вижу привидение. Мой мастер выпрямила мои волосы и покрасила их в блонд, в такой же светло-золотистый блонд, как у Серафины. Я смотрела на образцы разных светлых тонов почти тридцать минут, прежде чем остановилась на правильном оттенке. У меня перехватило горло. С прической и цветом лица Фины я была похожа на нее. У нас был одинаковый цвет глаз, одинаковые высокие скулы и узкий нос. У меня было несколько веснушек, но их скрывал макияж, и я была ниже ростом, но сидя, я была двойником Серафины. Это было так близок к оригиналу, что у меня защемило сердце и участился пульс.

Мой мастер коснулась моего плеча, когда я не отреагировала.

— Мне нравится. — слова прозвучали резко.

Я не была уверена, что это так. Я вообще не была уверена, что чувствую. Я хотела выглядеть как Фина, потому что она была той, кем все восхищались, когда она ещё была с нами, и по ней очень скучали. Данило хотел ее или, по крайней мере, кого-то похожего на нее — если его привычки к свиданиям были хоть каким-то признаком. Мама, папа и Сэмюэль тоже скучали по Фине. Может, Данило наконец посмотрит на меня и увидит больше, чем девушку, которая не была его первым выбором. Тем не менее, мурашки побежали по моей коже, когда я взглянула на себя. Это была не я, и уж точно не та, кем хотела быть. Если бы мне не потребовалось два часа, чтобы снова покрасить волосы, я бы попросила своего парикмахера сделать это прямо сейчас.

Вместо этого я встала, расплатилась и вышла на улицу. Мое сердце бешено заколотилось, когда я увидела себя в витрине салона. Как призрак Серафины.

Сэмюэль стоял, прислонившись к своей машине, и что-то читал по телефону. Как только он заметил меня, краска отхлынула от его лица. Я замерла на тротуаре в нескольких шагах от него и осторожно коснулась своих гладких волос. Сэмюэль медленно выпрямился, но выражение ужаса и потрясения не сходило с его лица. Не совсем та реакция, на которую я надеялась. Сюрприз, да, но этот... этот полнейший ужас?

— Что ты сделала?

Я пожала плечами, пытаясь успокоиться. Я не хотела, чтобы люди придавали этому большое значение. Только хотела, чтобы они поняли, что я не так уж отличаюсь от Серафины, что я тоже достойная. Я хотела, чтобы они увидели меня. Конечно, теперь увидев себя со светлыми волосами, я поняла, насколько глупым был мой план.

— Мне нужны были перемены.

— София, — резко прошептал Сэмюэль, хватая меня за руку. — Ты... зачем тебе выглядеть... как Серафина?

Слезы жгли мне глаза, но яростный шар негодования и гнева поднялся во мне. Он произнес это так, словно я запятнала ее память, пытаясь походить на нее, будто я не была достойна этого взгляда. Он был одной из причин, почему я хотела выглядеть как Фина, и теперь он играл невежественного. Или, возможно, он действительно не понимал, как сильно он и все остальные оплакивали ее отсутствие и как мало места они оставили для меня.

Я не хотела ссориться с Сэмюэлем, не сегодня.

— Я просто захотела чего-то другого.

Сэмюэль вздохнул, почти болезненно отрывая взгляд от моих волос. Он обнял меня одной рукой. Придержал для меня дверь, и мы не произнесли больше ни слова, пока не вернулись домой.

Реакция Сэмюэля была только началом. Приехав домой, все стало еще более неловко. Мама первая, кто заметила меня, и она выглядела совершенно застигнутой врасплох. Она застыла на последней ступеньке лестницы с пачкой салфеток в руке. Она посмотрела на Сэмюэля, потом снова на меня. Я была уверена, что сейчас она заплачет, но потом ее лицо разгладилось, и она натянуто улыбнулась мне. Вцепившись в перила, у нее побелели костяшки пальцев.

— Ты покрасила волосы? — она старалась говорить небрежно, но я видела, что ей было нелегко.

Я хотела удивить всех, а не вызвать этот ужасный шок. Все всегда говорили о том, какие красивые у Серафины волосы.

— Захотела твой цвет волос, — сказала я.

Конечно, причина была не в этом. Взгляд матери сказал мне, что она знает правду.

Она кивнула подходя ко мне, ее глаза постоянно скользили по моим волосам, будто ей необходимы были доказательства, чтобы поверить в это. Она осторожно прикоснулась к моим волосам.

— Твои волосы были прекрасны. Я уже скучаю по ним.

Я всмотрелась в ее лицо, гадая, была ли она честна. Она предпочитает меня с каштановыми волосами? Или блондинка слишком сильно напоминала ей Серафину и горькую правду о том, что я не она?

— Где Анна? — спросила я.

Реакция Сэма и мамы заставила меня почувствовать себя неловко. Моя новая внешность должна была дать мне толчок, а не сломить мою уверенность в себе еще больше.

— Наверху, в своей комнате. Не забудь, что гости прибудут в пять.

Я взбежала по лестнице и постучалась в дверь Анны. Дверь открылась, и я вздрогнула. Леонас стоял в дверях, его глаза расширились посмотрев на меня.

— Воу, что с тобой случилось? — выпалил он, уставившись на меня, как на инопланетянина.

Я вспыхнула, но отмахнулась от него небрежным пожатием плеч.

— Сменила цвет волос. Может, тебе тоже стоит подумать над этим.

Он закатил глаза и откинул волосы назад.

— Мне нравятся мои волосы.

Анна подошла ко мне сзади. Один взгляд на меня заставил ее вытолкнуть Леонаса из комнаты.

— Дай нам немного уединения. Иди доставай Сэмюэля.

— Эй! — Леонас запротестовал, но Анна втащила меня внутрь и захлопнула дверь у него перед носом.

Наши взгляды встретились. Я сразу поняла, что она не в восторге от моего нового цвета волос. Значит, нас двое.

— Что ты сделала? — прошипела она.

Ее взгляд скользнул по моим волосам, словно она не могла поверить в увиденное.

Я коснулась своих волос.

— Просто захотела перемен, — сказала я, защищаясь.

На лице Анны отразилось сомнение.

— Думала, мы обещали никогда не лгать друг другу.

Мы поклялись в этом, когда нам было по шесть лет, и с тех пор всегда говорили друг другу правду. Анна была моим доверенным лицом. С уходом Фины она стала моей единственной. Я просто не могла говорить обо всем с мамой, тем более с папой или Сэмюэлем.

— Это не ложь, — пробормотала я и вздохнула. Я подошла к кровати и плюхнулась на нее, уставившись в потолок. — Я захотела перемен, но... — глубоко вздохнула, не желая признавать, что побудило меня к этому. — Все так скучают по Фине. С тех пор как она ушла, в нашей жизни образовалась огромная дыра. Я просто хотела, чтобы меня заметили.

Анна вытянулась рядом, наблюдая за мной. Я смущенно смотрела прямо перед собой.

— Но ты не она. Даже светлые волосы этого не изменят.

— Знаю, — сказала я несчастным голосом.

Реакция Сэмюэля и мамы сделала это совершенно очевидным.

Анна взяла нас за руки.

— Тебе не обязательно быть ею. Ты и так совершенна. Тебе не кажется, что твои родители и Сэмюэль тоже будут скучать по тебе, если ты уедешь? Будь самой собой. В конце концов, пропасть, оставленная исчезновением Серафины, закроется. Просто дай этому время.

Так ли? Сэмюэля и Фину связывала особая связь, и это было естественно.

Когда я ничего не сказала, Анна склонилась надо мной, и я могла видеть только ее лицо.

— Или это из-за Данило?

Я снова пожала плечами. Если я буду продолжать в том же духе, то скоро вывихну плечо.

— Дело вовсе не в нем. — я сделала паузу. — Он все еще влюблен в Фину. Я могу сказать, как ему больно, потому что она ушла.

Анна покачала головой и фыркнула.

— Он не влюблен в нее. Он даже не знал ее. Как часто они виделись? Два раза в год на общественных мероприятиях. Держу пари, он никогда не видел ее личную сторону, только официальную. Ту, за которой мы все должны следить ради приличия. Но одно не похоже на другое. Даже если он был влюблен в нее, в чем я сомневаюсь, он был влюблен в тот идеальный внешний образ, который она представляла, а не в ее истинную сущность. И единственное, что задето, это его гордость, но никак не сердце.

— Теперь ты эксперт по парням? — я пошутила.

Часть меня думала, что Анна была права, но сильная эмоциональная реакция Данило на потерю Фины беспокоила меня.

— Я эксперт по правилам нашего мира. Данило хотел Фину только из-за ее статуса и имиджа.

— Но разве от этого не становится еще хуже? Как я могу конкурировать с идеальным образом? Теперь, когда Фина ушла, она стала больше, чем жизнь. Я не могу ее заменить.

— Тогда не пытайся заменить ее. Будь собой, потому что этого достаточно.

— Но я ее замена, по крайней мере для Данило, — прошипела я, мое разочарование подняло свою уродливую голову.

Анна поморщилась.

— Забудь о нем сейчас. Он покончит с ней. К тому времени, как вы поженитесь, он уже забудет о ней.

Я кивнула, но это меня не убедило. У него явно были какие-то навязчивые проблемы, которые необходимо решить. Я неуверенно коснулась своих волос.

— Неужели выглядит так ужасно?

— Нет, конечно, нет. Ты выглядишь совершенно великолепно, но ты была так же великолепна со своими каштановыми волосами.

— Но ты выглядела испуганной впервые увидев меня.

— Конечно. Потому что я знаю, почему ты это сделала. И в этом вся проблема. Теперь, когда ты блондинка, люди будут еще больше сравнивать тебя с Финой, потому что ты предоставила им возможность и напоминание.

— Я не видела этого в таком свете. Может, мне стоит перекраситься?

Анна обдумала это.

— Если ты перекрасишься сейчас, может показаться, что тебе есть что скрывать. Зная твоего мастера, твой новый цвет, вероятно стал популярной темой в нашем кругу.

Анна была права. Большинство женщин из нашего мира посещали один и тот же салон, и сплетни были их главным занятием.

— Тогда я оставлю этот цвет на некоторое время.

Анна внимательно посмотрела мне в лицо.

— Ты уверена, что справишься со всей реакцией? Люди будут задавать вопросы. Ты должна будешь представить свой новый цвет с уверенностью, или люди нападут еще больше.

Я никогда не считала себя неуверенной в себе, но после похищения Фины все изменилось. Я чувствовала себя сторонним наблюдателем.

— Я просто так устала от постоянного пребывания в тени. Думала, что если буду больше похожа на Фину, люди наконец-то увидят меня.

— Поверь мне, быть в центре внимания это еще не все. Если бы я могла выбирать, то предпочла бы быть кем-то, на кого люди все время не смотрят. Если ты в свете, твои недостатки гораздо более заметны, и все ищут их. Все ждут несчастья. В момент, когда меня окружают люди, которые не являются близкими родственниками, я даже больше не я. Я это идеальная публичная версия, которую все ожидают от меня. Я публичная Анна, и быть ею невероятно тяжело. Так что радуйся своему месту в тени, пока оно длится, потому что, как только ты выйдешь замуж за Данило, все будут следить за каждым твоим шагом. — Анна глубоко вздохнула и поморщилась. — Извини, это не должно было стать вечеринкой жалости для меня.

— Почему бы и нет? Я слишком много праздновала свою собственную вечеринку жалости.

Даже я начала уставать от темы про Фину, но Анна была настоящим солдатом и никогда не жаловалась.

Мы улыбнулись друг другу. Затем Анна вновь стала серьезной.

— Просто пообещай мне, что ты не изменишь свою личность ради Данило или кого-то еще. Ты та, кто ты есть, и это прекрасно.

Я обняла ее, желая обладать силой Анны, но, возможно, я просто открою свою собственную.

— Нет.

Реакция на мой новый образ варьировался от открытого шока до бурной похвалы. Я потеряла счет тому, сколько раз мне говорили, что я выгляжу в точности как Серафина. Это всегда подразумевалось как комплимент, будто она была конечной целью, и хотя я думала, что хочу этого, это только раздражало меня. Возможно, я втайне надеялась, что все скажут мне, какой красивой я была раньше, и поднимут мое эго, но вместо этого они раздавили его. Но это моя собственная вина.

Я надеялась, что реакция Данило, по крайней мере, сделает это испытание стоящим. Возможно, увидев меня блондинкой, он наконец-то повернет переключатель, который заставит его влюбиться в меня. Это была надуманная надежда, и я даже не была уверена, что это был триумф, на который я должна была надеяться. Была бы я действительно счастлива, если бы он вдруг обратил на меня внимание из-за моих светлых волос?

Мне оставалось только ждать еще два месяца, пока я наконец все выясню. Еще два месяца до нашей официальной помолвки. Мое сердце затрепетало при этой мысли.

Глава 6

🐠 Данило🐠

Я приехал в Миннеаполис за два дня до помолвки. Я бы предпочел подождать еще год, чтобы сделать это официально. В шестнадцать лет София была еще слишком молода, по крайней мере, по сравнению со мной, но ее родители настояли, чтобы мы сделали это публично ради предотвращения неприятных слухов.

Эмма, мама и Марко сопровождали меня. На помолвке будет присутствовать более пятидесяти гостей — близкие родственники и друзья, а также другие Младшие Боссы и их семьи.

Я встретился с Сэмюэлем и Пьетро в их кабинете. Нам было о чем поговорить, особенно насчёт помолвке Сэмюэля с моей сестрой, которая все еще не знала ни о сделке, которую я заключил с Мионе, ни о ее будущем муже. Но, как всегда, бизнес превыше всего.

— Думаю, мы должны убедить Данте рискнуть еще раз напасть на Канзас-Сити. Стефано Руссо должен пойти по стопам своего отца в раннюю могилу, — сказал я, когда мы устроились в удобных кожаных креслах в кабинете Пьетро со стаканами бурбона в руке.

Сэмюэль тут же кивнул, что было неудивительно. Пьетро выглядел более задумчивым. Возможно, дело в его возрасте или более сдержанном характере, но его реакция не была неожиданной. Если бы Сэмюэль уже был Младшим Боссом, у меня была бы поддержка Миннеаполиса в данном вопросе.

— Я тоже так думаю, — сказал Сэмюэль. — Мы слишком долго залегли на дно.

Пьетро покрутил стакан в руке, задумчиво прищурившись.

— Данте придерживается новой стратегии. Наши предприятия процветали последние пару лет, потому что мы не тратили деньги и энергию в бесполезных битвах с Фамильей и Каморрой.

— Дело не только в бизнесе, — проворчал я. — Речь идет также о чести и гордости. Болтовня с политиками хороший трюк со стороны Данте, чтобы сделать нас неприкасаемыми, но нам нужно время от времени совершать кровавые заявления. Наши мужчины не понимают политических стратегий. Они жаждут крови и грандиозных жестов. Мы также должны осчастливить их.

— Им это, конечно, понравится, но мне кажется, что тебе понравится еще больше, — сказал Пьетро.

Я сделал еще один глоток из своего стакана, сдерживая комментарий. Пьетро был прав. Поскольку мы должны были отпустить Римо, я почувствовал необходимость стереть это ощущение незаконченного дела.

— Блядь, всем нам было бы приятно поиметь Каморру, — огрызнулся Сэмюэль.

Пьетро не стал отрицать этого.

— Мы должны думать о будущем. Вы двое должны думать о будущем. Не позволяйте прошлому тянуть вас вниз, каким бы запутанным оно ни было. Мы попытались отомстить и потерпели неудачу. Мы должны двигаться дальше и обеспечить, чтобы бизнес Наряда продолжал расти.

Я и Сэмюэль переглянулись. Мы, конечно, не желали двигаться дальше, но я сомневался, что Сэмюэль пойдет против своего отца.

— Возможно, нам следует сменить тему. В конце концов, ты здесь по гораздо более приятному поводу, — сказал Пьетро.

— Действительно. Кстати, о помолвке: я планирую рассказать сестре, что ты женишься на ней, пока мы здесь, — сказал я Сэмюэлю. — Тогда мы сможем сделать вид, что соглашение уже заключено.

Пьетро кивнул.

— Звучит разумно. Никто не будет связывать это с договоренностью между вами и Софией.

Сэмюэль молчал. Он выглядел менее чем взволнованным перспективой сделать что-то официальное с моей сестрой.

— Ты дал слово, — прорычал я.

Он ухмыльнулся.

— Я женюсь на твоей сестре, не переживай.

Как обычно, наше взаимопонимание закончилось в тот момент, когда были упомянуты София и Эмма.

— Хорошо. Ты поговоришь с ней после того, как я ей все расскажу?

— Конечно. У тебя есть какая-нибудь предпочтительная ложь, которую я должен ей сказать?

Мой гнев быстро нарастал.

— Та же ложь, что и Софии.

— Довольно, — сказал Пьетро, прежде чем повернуться ко мне. — Может, тебе стоит поговорить с Софией? Прошло достаточно времени, когда ты видел ее в последний раз.

Я выдавил из себя улыбку и, извинившись, отправился на поиски своей будущей жены. Я не видел ее больше года. Раздался смех Эммы, за которым последовал Софии, это был не смех маленькой девочки, как я помнил, но колокольчик все еще звучал в ее голосе. Я двинулся на звук в сторону библиотеки и замер в дверях. У окна стояла блондинка, длинные ноги выглядывали из летнего платья, подчеркивающего узкую талию. Мне потребовалось несколько ударов сердца, чтобы понять, что эта девушка София. Со светлыми волосами и лицом в профиль ее сходство с Серафиной было поразительным и неожиданно неприятным. Я не видел свою бывшую невесту уже много лет и не собирался ничего менять.

Я прошествовал в библиотеку, пытаясь справиться с нарастающим гневом и замешательством. Последнее, в частности, заставило меня стиснуть зубы.

Глаза Софии расширились, и неуверенная улыбка осветила ее лицо.

— Эмма, ты не могла бы оставить нас на минутку? Мне нужно поговорить с Софией наедине. — мои слова были оборваны.

Эмма кивнула и выехала из комнаты, закрыв за собой дверь.

Я прижал Софию к стене, совершенно ошеломленный ее появлением. Я не видел Серафину много лет, и теперь София играла ее двойника. Ни одна из блондинок, с которыми я трахался все эти годы, даже близко не походила на мою бывшую невесту, а здесь стояла моя невеста, похожая на ебаную копию своей сестры.

Я возвышался над Софией, глядя на ее бледное, растерянное лицо.

— Что ты сделала со своими волосами? — прорычал я.

Я коснулся ее светлых прядей, затем обхватил ладонями ее лицо, заставляя посмотреть мне в глаза. Она моргнула, розовые губы приоткрылись, глаза расширились. У нее было больше веснушек, чем у сестры, и нижняя губа полнее. Не говоря уже о том, что она была немного ниже и миниатюрнее.

Моя шестнадцатилетняя невеста.

Я сделал глубокий вдох через нос, пытаясь успокоить свой бешено бьющийся пульс. Опустив руку, которая все еще касалась ее лица, я сделал шаг назад. Я знал, что должен извиниться, но об этом не могло быть и речи.

— Что ты сделала со своими волосами? — повторил я, не в силах отвести глаз от блондинистого оттенка.

Это была не просто блондинка, а Серафина.

Она выпятила подбородок.

— Я захотела изменений.

— Ты выглядишь как плохая копия своей сестры. Хочешь, чтобы из-за случившегося, люди снова стали поливать грязью твою семью?

— Я... я не это имела в виду.

Я покачал головой.

— Люди начнут болтать на торжестве, если ты появишься со светлыми волосами. О тебе, обо мне, о наших семьях. Я этого не потерплю. Ты перекрасишься в свой прежний цвет еще до торжества, поняла?

У Софии были глаза Серафины. Все тот же холодный синий цвет. И если не смотреть слишком пристально, даже их лица были очень похожи. Казалось, что прошлое должно было повториться, словно судьба дразнила меня самой большой неудачей. Я потерял одну девушку, но не потеряю другую. И я определенно не нуждался в ежедневном напоминании о самом позорном дне в моей жизни.

Я трахал блондинку за блондинкой годами, будто мог вытрахать ее из своей системы. Это никогда не срабатывало. Любая передышка, которую я ощущал, была недолгой, прежде чем мой гнев разгорался еще ярче.

🐞 София 🐞

Я застыла в шоке, смотря в сердитое лицо Данило.

Я нервничала из-за его реакции на мой новый цвет волос, но это было скорее нервное головокружение. Я втайне надеялась, что он будет рад увидеть сходство между мной и Серафиной. Я не ожидала его ярости.

Он произнес это так, будто я совершила богохульство, выглядя как моя сестра, словно я запятнала ее идеальный образ, который он, вероятно, все еще лелеял в своем сознании.

— Поняла, — сказала я сквозь стиснутые зубы, хотя мое горло сжалось от смеси стыда и разочарования.

Часть гнева исчезла с его лица, и он сделал еще один шаг назад, прочищая горло. Он становился тем джентльменом, которого я видела только один раз.

— Хорошо, — тихо сказал он.

Я осталась прижатой к стене. Он провел рукой по волосам.

— Тебе не нужно бояться меня. Я... — он смотрел на меня в течение нескольких ударов сердца, его рот сжался в тонкую линию.

Я не боялась его. Даже не была уверена, что именно чувствовала. Вихрь непонятных эмоций. Он собирается извиниться? Потому что я определенно заслуживаю извинений.

— Ты застала меня врасплох. Я ожидал увидеть тебя а не... не эту версию тебя.

Версия меня. Это совсем не то, что он хотел сказать.

— Я думала тебе понравится.

Как только я произнесла эти слова, мне захотелось забрать их обратно. Признаться, было такой слабостью. Я ненавидела демонстрировать слабость перед ним, особенно после того, как он только что вышел из себя. Мама учила меня быть гордой, а не этой съежившейся, желающей угодить всем девчонкой.

— Верни цвет обратно, София. Перед помолвкой. Не хочу, чтобы на наших совместных фотографиях ты выглядела вот... так.

Я сжала губы вместе. Слезы гнева и смущения угрожали вырваться наружу, но я сдержала их.

Дверь открылась, и вошел Сэмюэль, его глаза сузились.

— Что здесь происходит?

Я чуть не заплакала от облегчения. Я просто хотела выбраться из этой ситуации и оказаться подальше от Данило, чтобы прояснить голову. Трудно было мыслить здраво, когда он стоял так близко.

— Ничего, — выпалила я.

Конечно, мой брат в это не поверил. Он вошел внутрь, его взгляд остановился на Данило.

— Правила не изменились. Ты не должен оставаться наедине с моей сестрой, пока не женишься на ней.

Улыбка Данило была опасной.

— Спасибо за напоминание.

Я воспользовалась их альфа-игрой, чтобы выскользнуть и помчаться наверх. Потребовалось все мое самообладание, чтобы позвонить мастеру и попросить ее записать меня на окрашивание на следующий день, а затем я разрыдалась. Вот как Анна нашла меня пятнадцать минут спустя.

Она опустилась на кровать рядом со мной и погладила меня по голове.

— Данило не понравился твой цвет волос? — она догадалась.

— Он возненавидел это.

Мое горло саднило от слез, но, по крайней мере, тяжелое чувство превратилось в маленький огонек негодования.

— Нахуй его.

Я перекатилась на бок, одарив Анну горькой улыбкой.

— Язык, Анна. — я передразнила предостерегающее рычание Сантино.

— Что ты будешь делать?

Я пожала плечами.

— У меня завтра запись в салон.

Анна поджала губы.

— Я знаю, что ты, вероятно досадишь ему, но я не хочу неприятностей в день моей помолвки. Хочу, чтобы празднование было идеальным. Разозлив Данило, я только испорчу себе настроение.

— Это твое решение, София, но не позволяй ему помыкать тобой. Это нормально дать ему слабину после случившегося с твоей сестрой, но он уже должен был прийти в себя.

— Мужчины и их гордость, ты же знаешь, как это бывает.

Она закатила глаза.

— Не заставляй меня начинать.

***

За одну ночь маленький огонек негодования в моей груди превратился в ревущий огонь. Я злилась на Данило за его реакцию, но еще больше меня бесило то, что он позволил себе следовать своей одержимости блондинками, а потом посмел взбеситься из-за того, что я покрасила волосы.

Я не была бунтаркой, никогда не была, но чувствовала необходимость показать ему, что он не может мной помыкать. Возможно, я молода и не Серафина, но это не означало, что он мог вести себя как мудак.

— Снова вернулась? — с любопытством спросила мастер.

Я покрасила свои корни всего пару дней назад. Я уже видела, как оживает ее радар сплетен.

Я одарила ее дерзкой улыбкой.

— Мне хочется дополнительных изменений.

Ее брови поползли вверх.

— Не будем возвращаться к твоему первоначальному цвету волос?

Мой взгляд метнулся к фотографии модели с милой стрижкой боб и челкой. У меня никогда не было коротких волос, и никогда не задумывалась об этом.

— Хочу эту стрижку.

Она проследила за моим взглядом, ее губы приоткрылись от удивления.

— Уверена, что хочешь, чтобы я отрезала тебе столько волос? Займет время, чтобы они снова отросли. Ты же знаешь, что мужчины в нашем мире предпочитают длинные волосы...

— Я знаю, — беспечно ответила я, чувствуя себя почти под кайфом от своего маленького бунта.

Мой желудок слегка сжался, когда она отрезала около пятнадцати дюймов (прим: 38 сантиметров) моих волос, но как только светлые пряди упали на пол, я почувствовала, что с моих плеч свалился тяжелый груз.

Когда она закончила, мои волосы спереди доходили до подбородка, а сзади заканчивались чуть выше. Я была удивлена, как сильно я нравилась себе с челкой, даже если мне пришлось сдержаться, чтобы не сдуть ее со лба. Я выглядела очень мило. А еще лучше, я больше не была похожа на Фину. Стрижка выглядела бы еще лучше с каштановым цветом волос, но это должно подождать до моего следующего визита к мастеру, так, чтобы Данило не думал, что я покрасила их из-за его приказа.

Сэмюэль внимательно посмотрел, когда я скользнула в машину. И все же это реакция была лучше, чем та, которую он испытал два месяца назад. Теперь в нем было больше удивления, меньше ужаса.

— И? — спросила я.

Он вздохнул с облегчением.

— Лучше.

Полагаю это был комплимент...

Мама с папой тоже выглядели так, словно с их плеч свалилась тяжесть теперь, когда я больше не была точной копией Фины. Папа даже обнял меня одной рукой и поцеловал в висок.

— Я надеялся, что ты снова покрасишь волосы в каштановый цвет. Я действительно скучаю по твоему цвету волос, но эта стрижка, это что-то другое, должен отдать тебе должное, божья коровка.

— Что-то еще?

Папа усмехнулся.

— Ну, к этому нужно привыкнуть.

Мама тронула меня за плечо.

— Ты похожа на французскую модель, милая. Не жди, что мужчины поймут это.

Я рассмеялась.

— Данило знает? — спросил Сэмюэль.

Я поджала губы.

— Не думаю, что ему будет интересна моя прическа.

Сэмюэль посмотрел на меня. Он, вероятно, понял, что раздраженное состояние Данило накануне было вызвано моими светлыми волосами.

***

Я почти не спала в ту ночь, слишком взволнованная своей помолвкой и реакцией Данило на мою стрижку. Было чувство, что он возненавидит это, особенно потому, что я бросила ему вызов. В то время как часть меня все еще хотела угодить ему, моя сердитая и разочарованная сторона победила.

Факт, который очень обрадовал Анну, судя по ее ухмылке.

— Твоя мама права. Ты выглядишь француженкой и утонченной, но в то же время милой. Внешний вид был бы идеальным, если бы ты начала курить эти длинные, стильные сигареты.

Я фыркнула.

— Нет, спасибо. Не думаю, что заявление о моде стоит того, чтобы рисковать своим здоровьем.

Анна закатила глаза.

— Я не просила тебя стать заядлым курильщиком. Но иногда дым может быть приятным прикосновением.

— Нет, спасибо.

Я редко ощущала запах дыма от Анны, но никогда не видела, чтобы она курила.

Анна помогла мне накраситься, потому что мои руки слишком сильно дрожали, чтобы подчеркнуть линию век. Я не хотела переусердствовать и выглядеть как египетская принцесса. Люди все равно будут говорить о моей недавней смене прически. Я не хотела давать им дополнительные боеприпасы против меня. Когда они посмотрят на меня, мне хотелось, чтобы у них отвисла челюсть.

После того, как мой макияж был готов, Анна помогла мне уложить волосы с помощью утюжка для выпрямления, особенно челку, так как мои естественные локоны вызвали некоторый беспорядок. Я остановила выбор на розовом сочетание лифа без бретелек и тюлевой юбки, которая ниспадала до колен, как элегантная нижняя юбка. Я любила это платье и чувствовала себя в нем потрясающе, и должна была признать, что оно отлично смотрелось с моими короткими волосами, потому что подчеркивало ключицы и горло.

Анна усмехнулась, когда я повернулась, предоставляя ей полный обзор моего платья и развевающейся юбки.

— Ты похожа на принцессу. Если челюсть Данило не отвиснет в благоговейном страхе, это его проблема.

Я поцеловала ее в щеку.

— Спасибо.

Анна искоса взглянула на часы, ее глаза расширились.

— Ладно, пора привести себя в порядок.

Она ушла, и я подошла к зеркалу. Я осторожно коснулась своих волос. Я больше не была похожа на Фину, но и на себя тоже. Я была где-то посередине, все еще дрейфуя, пытаясь найти свой путь к себе. Блондинке рано или поздно придется уйти.

Стук в дверь заставил меня подпрыгнуть.

— Войдите, — сказала я.

Папа шагнул внутрь и замер, увидев меня. Он покачал головой, словно не мог поверить своим глазам.

— Когда ты успела превратиться в красивую девушку? Разве я не говорил тебе оставаться моей маленькой девочкой навечно?

Я рассмеялась.

— Возможно, тебе следовало запереть меня в башне?

Он подошел и притянул меня в объятия. Я глубоко вздохнула, пытаясь уловить запах дыма. После похищения Фины папа то и дело курил. Он все время пытался бросить курить, но обычно это длилось не дольше нескольких месяцев.

— Возможно. — он отстранился, но в его взгляде все еще была тоска.

— Еще два года, — напомнила я ему.

Он коснулся моей щеки.

— Знаю. А теперь нам действительно нужно спуститься вниз. Прибыли первые гости, и твоя мама развлекает их напитками и закусками.

Мы взялись за руки и направились вниз. Мягкий гул разговоров доносился из нашей гостиной. Это было большое помещение, совмещавшее в себе столовую и гостиную. Обслуживающий персонал убрал большую часть мебели из комнаты и отодвинул остальное в сторону освобождая место для высоких столов и буфета. Красивые цветочные композиции в бледно-розовых и ярко-розовых тонах, соответствующие моему платью, украшали столы.

В тот момент, когда мы с папой вошли в комнату, в толпе воцарилась тишина, и их глаза сосредоточились на мне. Мама одарила меня гордой улыбкой с другого конца комнаты, что заставило меня поднять голову немного выше. Она научила меня демонстрировать силу и элегантность на публике, и я хотела именно этого.

Тем не менее, часть моего самообладания поколебалась, когда мой взгляд упал на Данило. Он стоял рядом со своим кузеном Марко, матерью и Эммой. Последняя одарила меня ободряющей улыбкой, в которой я нуждалась, прежде чем снова встретиться взглядом с Данило. Выражение его лица было непроницаемым, несмотря на вежливую улыбку. Это была стандартная маска джентльмена, которую он демонстрировал на публике, но в глубине его глаз я уловила намек на неодобрение, возможно, даже гнев и шок. Он не ожидал, что я брошу ему вызов.

Папа сжал мою руку и повел меня к Данило. Единственным, кто выглядел менее чем довольным происходящим, был Сэмюэль. Он был ярким кинжалом скоро-стану-женихом. Что бы ни происходило между этими двумя, это не мое дело.

Когда мы с папой остановились перед Данило, мое сердце бешено заколотилось. Я надеялась, что мои нервы не отразятся на лице. Данило достал из кармана маленькую коробочку и встретился с папой взглядом.

— Я прошу руки вашей дочери. Доверите ли вы ее мне?

Это была официальная формулировка. Рука вашей дочери. Наверное, то же самое он сказал, когда обручился с моей сестрой. Ему даже не пришлось менять слова.

— Да, — ответил папа.

Они с Данило посмотрели на меня, потом папа отпустил меня.

Данило протянул руку ладонью вверх. Я вложила свою руку в его и встретилась с ним взглядом, жалея, что не могу прочитать его мысли. Данило поразил меня, когда слегка погладил большим пальцем тыльную сторону моей руки, прежде чем надеть обручальное кольцо на мой палец. Он даже не попытался поцеловать меня, хотя мне этого очень хотелось. Было бы крайне неуместно. Однако он притянул меня к себе и очень легко положил ладонь мне на спину, показывая, что я его и скоро мы будем принадлежать друг другу. Находиться так близко к нему было приятно, несмотря на то, как я была зла на него. Я ждала, что Данило скажет что-нибудь о моей стрижке, но он оставался невозмутимым джентльменом соблюдая приличия.

После того, как мы приняли поздравления других гостей и они столпились вокруг буфета, Данило повернулся ко мне.

— Ты оставила светлый цвет волос.

— Да, — сказала я. — Мне нравится, но я решила сделать новую стрижку, чтобы не выглядеть плохой копией кого бы то ни было.

В моем голосе прозвучала нотка ехидства, удивившая меня и, очевидно, Данило.

Его брови дернулись, но он просто кивнул.

— Это, конечно, твое решение. Но я предпочитаю тебя с длинными каштановыми волосами.

Как он мог продолжать вести себя так вежливо, когда был явно зол?

— Ты плохо относишься к переменам, я понимаю. Но не волнуйся, мне тоже больше нравятся мои каштановые волосы. Я поменяю цвет волос, когда захочу.

Его глаза сузились.

— Ты молода. Возможно, вчера я и напугал тебя, поэтому сейчас сделаю вид, что ты не вела себя как капризный, грубый ребенок, но ожидаю от тебя большего.

Я моргнула, уставившись на него в изумлении. Возможно, я вела себя немного по-детски, но его снисходительность определенно не заставляла меня соответствовать его ожиданиям.

Как будто вопрос был решен для него, его взгляд переместился на Сэмюэля, который коротко кивнул. Я почувствовала, как Данило напрягся.

Папа прочистил горло, а затем постучал ножом по бокалу с вином.

— Мы должны сделать еще одно объявление. Данило, ты не против?

Данило убрал руку с моей спины и сделал шаг вперед. Сбитая с толку, я подняла брови на Анну, которая только пожала плечами. Обычно она узнавала горячие новости одной из первых и передавала их мне, но на этот раз даже она казалась несведущей.

— С большой честью я хотел бы объявить, что наши семьи, Мионе и Манчини, продолжат нашу связь. Сэмюэль женится на моей сестре Эмме тем же летом, когда состоится моя свадьба с Софией.

Меня пронзило удивление. Сэмюэль натянуто улыбнулся и направился к Эмме. Сэмюэль одарил их еще одной своей натянутой улыбкой, прежде чем положить руку на плечо Эммы. Она широко улыбалась, но это было не искренне. Я знала это, потому что с раннего возраста научилась искусству фальшивой улыбки. Я не понимала, почему она не была счастлива выйти замуж за моего брата. Сэмюэль мог быть немного идиотом, особенно когда дело касалось эмоций, но он был хорошим парнем.

— Умная сделка, — злобно пробормотал низкий женский голос, но я не смогла определить его источник.

Нахмурившись, я повернулась к Данило. У него горел убийственный блеск в глазах.

Теперь, когда я присмотрелась внимательнее, я заметила, что довольно много гостей заговорщически перешептывались, думая, что никто этого не заметит, потому что многие поздравляли Эмму и Сэмюэля.

— Бедняжке так повезло.

— Что насчет него? Ему нужен наследник.

Данило прижал свою руку к моей спине, крепче, чем раньше, его глаза стреляли молнии, ведя меня к своей сестре и Сэмюэлю. Я понимала его гнев. Судя по перешептываниям, все считали, что Эмме повезло, что она нашла такую пару, как Сэмюэль, или вообще любого мужчину. Они говорили так, будто она была меньше, потому что прикована к инвалидной коляске.

Я одарила ее ослепительной улыбкой и наклонилась, чтобы обнять.

— Я так рада за вас двоих.

— Спасибо, — вежливо поблагодарила она и, отодвинувшись на несколько сантиметров, заглянула мне в глаза. — Мне жаль, что наше объявление испортило твой особенный день.

Я рассмеялась.

— Я даже не подумала об этом. Не переживай. Я не против.

На самом деле, я была рада, что это заявление прервало спор между Данило и мной.

Я повернулась к Сэмюэлю обняла его и усмехнулась.

— Ты наконец остепенишься. Поздравляю.

Выражение его лица слегка смягчилось.

— Никогда не думал, что женюсь тем же летом, что и ты, божья коровка.

Я покраснела, мои глаза метнулись к Данило, который, должно быть, услышал, как Сэмюэль произнёс мое неловкое прозвище.

Сэмюэль усмехнулся, но тут же стал серьёзным, когда следующий гость поздравил его не совсем честно.

Я отступила назад и позволила другим гостям сделать то же самое. Данило разговаривал с папой и дядей Данте, поэтому я тихонько пробралась к Анне. Она воспользовалась этим, чтобы схватить бокал шампанского. Я прищелкнула языком.

— Твои родители не хотят, чтобы ты пила алкоголь.

Она сделала большой глоток.

— Ммм... вкусно. — она одарила меня улыбкой.

Я закатила глаза, глядя на нее.

— У тебя будут неприятности, если они узнают.

— Сегодня особенный день. — она толкнула меня в плечо. — Ты злишься, что они превратили твою помолвку в двойное объявление?

Почему все так думают? Вообще-то я не стремилась быть в центре всеобщего внимания, я только хотела, чтобы Данило обратил на меня внимание. Или желал этого.

— Нет. Я действительно испытываю облегчение.

Анна кивнула, но по выражению ее лица я поняла, что она думает о чем-то другом.

— Что?

— Когда они решили отдать Эмму Сэмюэлю?

Я пожала плечами.

— Думаю, что папа, Данте, Данило и Сэмюэль договорились вчера. У них тогда была назначена встреча.

Анна поджала губы.

— Возможно. Они не теряли времени, чтобы объявить об этом, это точно.

Что-то в ее голосе было не так, но я не успела спросить ее об этом, потому что рядом со мной появился Данило.

— Нам нужно сделать несколько снимков.

Я вложила свою руку в его протянутую ладонь, вежливо кивнув в ответ. Несмотря на мои лучшие намерения дать ему холоднокровие, я почувствовала знакомый трепет в животе, когда он сомкнул свои пальцы вокруг моих. Я не могла отключить свои чувства, даже если Данило был не совсем тем принцем, на которого я надеялась. Я последовала за ним через французские двери на террасу, откуда открывался прекрасный вид на сад.

Данило обнял меня за бедро и поднес мою руку с обручальным кольцом к камере. Фотограф делал одну фотографию за другой. Я рискнула взглянуть на Данило, и его глаза на мгновение встретились с моими. Он больше не выглядел сердитым. Он выглядел почти сбитым с толку. Очень скоро этот момент закончился, и мы снова повернулись к камере, играя пару мечты, которой, как мы надеялись, однажды станем.

Глава 7

🐞 София 🐞

Это было последнее лето перед моей свадьбой. С момента нашей помолвки, в Декабре прошлого года, на Рождественской вечеринке в Кавалларо, я видела Данило всего один раз. Он прокомментировал мои каштановые волосы, что почти заставило меня пожалеть о своем решении покрасить их обратно, даже если я скучала по своему цвету волос. Кроме того, наше общение было редким, как и раньше, но мне удалось отвлечься благодаря школьным занятиям и подготовке к нашей свадьбе. Самое главное, я перестала искать статьи о Данило и его блондинистых завоеваниях. В моем сознании он остановился, и я не стремилась найти образы доказывавшие бы мою неправоту. Я хотела наслаждаться жизнью, не беспокоясь постоянно о Данило.

— Значит, ты действительно не можешь остаться дольше, чем на выходные? — снова спросила я Сэмюэля, когда мы ехали по узкой дороге, ведущей к озеру Кавалларо.

Анна, Эмма, Леонас и я проведем там несколько недель летних каникул. Это первый год, когда мы с Анной будем жить в охотничьем домике без семьи. Младшая сестра Анны осталась в Чикаго с родителями, а у Сэмюэля были дела, так что он только подвезет меня и проведет ночь перед возвращением в Миннеаполис.

Данило вез Эмму в домик, вот почему я не выбрала свой обычный стиль для озера в виде шорт и топа. Вместо этого я надела красивое летнее платье, чтобы произвести на него впечатление. Кроме того, ему предстояло провести ночь перед возвращением в Индианаполис на работу.

Конечно, мы не останемся в домике без присмотра. С Анной был ее телохранитель Сантино, который охранял ее и Леонаса, у Эммы был один из ее собственных телохранителей, а меня сопровождал Карло. Он почти не отходил от меня с тех пор, как Данило назначил его моим личным телохранителем много лет назад.

Лес, наконец, открылся перед нами, уступая место красивому деревянному домику, расположенному рядом с озером, окруженным елями. Солнце сверкало на голубой воде.

— Не могу дождаться, когда смогу искупаться, — сказала я.

Температура была около девяноста градусов (прим: 32 градусов по Цельсию), и мне отчаянно необходимо было остыть.

— Остальные, наверное, еще не приехали. Достаточно времени, чтобы поплавать перед ужином.

Я кивнула, а затем бросила на Сэмюэля любопытный взгляд.

— Ты взволнован предстоящей встречей с Эммой?

По сей день он блокировал все попытки поговорить о своей помолвке с Эммой.

— Я не буду проводить с ней время. Я останусь здесь только на ночь, потому что не хочу ехать обратно.

— Ты, кажется, не в восторге от своей связи.

Сэмюэль коротко рассмеялся.

— София, браки по расчету не для счастья, а ради тактических целей.

Мои губы сжались.

— Но какая может быть тактическая цель? Наши семьи будут связаны через мой брак с Данило в любом случае.

— Моя свадьба с Эммой укрепит наш союз.

Я сразу поняла, что больше он ничего не скажет. Он припарковал машину перед домиком. Машина Карло уже стояла на обочине. Он приехал сюда два часа назад, чтобы убедиться, что все в порядке. У моей семьи имелся запасной ключ от домика Кавалларо, точно так же, как у Кавалларо имелся ключ от нашего домика, который был не так великолепен, как этот.

Я не стала тратить время на то, чтобы ворваться в комнату для гостей, которую обычно выбирала, и переодеться в бикини — белое и вязаное, в которое влюбилась с первого взгляда. Моя кожа не была достаточно загорелой для создания сильного контраста с бледной тканью, но я была полна решимости прилично загореть во время нашего пребывания на озере. Мои волосы были в странной длине, потому что я пыталась отрастить их для своей свадебной прически. Моя челка доходила до скул, так что мне пришлось заколоть ее невидимками, иначе она закрыла бы мне глаза, а остальные волосы к этому времени почти касались ключиц. Пройдёт много времени, прежде чем я смогу снять свою свадебную прическу.

Когда я бросилась вниз по лестнице, из гостиной до меня донеслись знакомые голоса. Я направилась прямо к ним, обнаружив Анну, Леонаса и Сантино, разговаривающих с Сэмюэлем и Карло.

Я пошла прямиком к Анне и обняла ее. Когда она отстранилась, то одобрительно кивнула.

— Это бикини тебе очень идет. Хороший выбор.

Я улыбнулась, покраснев, почувствовав на себе всеобщее внимание.

— Да, выглядишь как горячая штучка, — протянул Леонас, откинувшись на спинку дивана, как чертов король.

— Заткнись, — прорычал Сантино.

Его голос звучал так, словно он уже был на пределе своего скудного терпения. Как обычно, от его яростного взгляда у меня по спине побежали мурашки.

Сэмюэль подошел к Леонасу и ударил по затылку.

— Смотри. Ты еще не Капо, так что мы все еще можем пинать твою тощую задницу, пока твои яйца не сморщатся до размера изюма.

— Как будто они когда-нибудь были больше, — пробормотала Анна, одарив Леонаса самодовольной улыбкой.

Сантино бросил на нее тяжелый взгляд.

— Мне все равно, даже если вы двое будете мучить друг друга. Единственное, что меня волнует, это то, что вы вернётесь в Чикаго более или менее живыми и не будете блядь действовать мне на нервы.

— Другие наши телохранители не говорят «блядь», потому что наша мама ненавидит это слово, — вмешался Леонас.

— Подай официальный рапорт и посмотри, есть ли мне дело до этого, — сказал Сантино, прежде чем повернуться к Сэмюэлю и Карло. — Я в домик охраны. Доверяю вам сохранить им жизнь.

Карло хмыкнул, что было равносильно его согласию.

Я толкнула Анну локтем.

— Что это на него нашло? — я закатила глаза в сторону широкой удаляющейся спины Сантино.

— Позволь мне переодеться. Расскажу тебе на озере.

— Хорошо, только поторопись. Мне нужно остыть.

Анна схватила свою маленькую сумочку.

— Ты можешь отнести мои вещи, Леонас. Твои тренировки должны чего-то стоить, верно?

Леонас показал ей средний палец.

— Позже. Я занят. Уверен, ты найдешь один из своих пятидесяти бикини в той уродливой сумочке, которую носишь с собой.

— Это Louis Vuitton, идиот, — нараспев сказала Анна, взбегая по лестнице.

Я обратилась к Леонасу.

— Ты действительно возьмёшь ее вещи?

Он поморщился.

— Проиграл спор. Не спрашивай. Сантино отказывается это делать, и поэтому она находит новые способы подкупа, принуждения или шантажа, чтобы заставить меня сделать это.

Я хихикнула. Эти двое иногда вели себя как кошка с собакой.

Сэмюэль крепко схватил Леонаса за плечо. Он все еще был на голову выше моего четырнадцатилетнего кузена, но Леонас постепенно набирал мускулы, хотя Анна все еще часто называла его тощим дерьмом.

— Хочу сходить на охоту для ужина. Как насчет того, чтобы пойти со мной, чтобы я мог присмотреть за тобой?

— Круто.

Они направились к оружейному складу в задней части домика, и через несколько минут Анна неторопливо спустилась по лестнице в темно-зеленом купальнике-двойке. Взявшись за руки, мы направились к озеру. На солнечной террасе над озером были расставлены шезлонги. Мы бросили полотенца на шезлонги и прыгнули в воду.

Она была ледяной, посылая ударную волну через мое тело.

Вынырнув на поверхность воды, я закашлялась и захихикала. Анна истерически смеялась. Мы немного поплавали, прежде чем растянуться на солнечной террасе, чтобы согреться.

Я не знала, сколько времени прошло, пока царапающий звук не пробудил меня от легкой дремоты. Я села, щурясь от солнечного света, и заметила Эмму на верхнем ярусе, которая смотрела на нас сверху вниз. Она поехала по узкой дорожке к солнечной террасе, на которой мы лежали. Я встала, не зная, нужна ли ей моя помощь. Что, если ее инвалидная коляска скатится в воду?

Словно заметив мою неуверенность, она улыбнулась.

— Я в порядке.

Анна села на своём шезлонге.

Эмма была одета в купальник, что меня удивило. Она заехала на террасу и остановилась у самого края. Мои глаза расширились, когда она медленно поднялась на ноги. Ее ноги дрожали, и ей пришлось ухватиться за ручки лестницы, ведущей в воду, дабы удержаться на ногах.

— Я могу стоять и даже пройти пару шагов с поддержкой, — объяснила она. — Авария раздробила мне спинной мозг, так что у меня Парез. (прим: неврологический синдром, снижение силы мышц, обусловленное поражением двигательного пути нервной системы или периферического нерва.) — она опустилась на край террасы и неловко погрузила ноги в воду.

— С годами стало лучше? — спросила я.

Эмма покачала головой.

— Парез, как правило, не может быть вылечен.

Я кивнула и с беспокойством наблюдала, как она погружается в озеро. Заметив наши с Анной широко раскрытые глаза, она сказала:

— Я хорошо плаваю, не волнуйтесь.

— Ладно, — сказала я и полезла в воду, на всякий случай, если вдруг ей понадобится помощь, но вскоре Анна, Эмма и я плавали вокруг, разговаривая о свадебных планах.

Ну, мы с Эммой говори о них. Дата свадьбы Анны еще не была назначена. Сначала она поступит в колледж.

Эмма вела себя в воде гораздо свободнее и счастливее, и мы позабыли о времени.

— Девочки, мы собираемся жарить мясо, — крикнул Сэмюэль с верхнего яруса, где был установлен гриль.

Мы вылезли из озера и вытерлись, потом мы с Анной медленно поднялись по дорожке на верхний ярус, чтобы Эмма не отставала. Солнце садилось за лес, окрашивая небо в розовые и оранжевые тона, и мне стало холодно без лучей, согревающих мою влажную кожу.

Мой живот взорвался бабочками, когда я заметила Данило рядом с Сэмюэлем около гриля. Я впервые увидела его в обтягивающей футболке и темных джинсах, и он выглядел потрясающе. Даже если он был не таким Диснеевским принцем, как я по-детски надеялась, он был сексуален.

— Мы подстрелили несколько кроликов, — объяснил Сэмюэль, но мои глаза были прикованы к Данило, который аккуратно сдирал шкуру с одного из маленьких пушистых существ.

Когда он закончил, он поднял глаза и посмотрел на меня. Окровавленные руки, держащие нож и тушу, он оглядел меня с головы до ног, задержавшись ненадолго на моем коротком хвостике, прежде чем его взгляд снова опустился ниже.

Он что, меня разглядывал?

Это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Сэмюэль откашлялся, и Данило передал ему кролика, оторвав от меня взгляд. Его внутренности уже лежали в ведре у его ног.

— Это отвратительно, — сказала Анна.

— Не будь дивой, — пробормотал Леонас, выходя на ярус с тарелками в руках.

Я подошла к жаровне, чтобы оказаться ближе к Данило, желая добиться от него реакции, но он не сводил глаз с мяса.

— Тебе надо переодеться, — резко сказал Сэмюэль, бросив на меня тяжелый взгляд. — И приготовить салат, если хочешь больше, чем мясо.

— Значит, нам придется готовить салат, потому что мы девочки? — спросила Анна.

— В следующий раз можешь отправиться на охоту, если хочешь, — сказал Сэмюэль.

Анна закатила глаза, и мы вместе с Эммой вошли в дом. Эмма заняла комнату на первом этаже, а нам с Анной пришлось подняться наверх.

— Данило разглядывал тебя, — сказала Анна.

Если и Анна заметила, то мне это не показалось. Возможно, мы с Данило наконец-то чего-то добились.

***

Ужин прошел в спокойной обстановке. Телохранители присоединились к нам за большим деревянным столом. Парни, даже Леонас, говорили о работе, а мы, девочки, обсуждали наши планы на следующий день и учебный год.

Время от времени я украдкой поглядывала на Данило, но в целом сосредоточилась на Эмме и Анне. Раз или два мне показалось, что Данило тихонько смотрит на меня. Анна посоветовала мне надеть белое летнее платье и высушить волосы, чтобы они остались естественно волнистыми. Она настаивала, что волнистые волосы выглядят хорошо, несмотря на длину.

После ужина мы расположились вокруг костра. Ночью здесь было довольно свежо, и вскоре мои голые руки покрылись мурашками, несмотря на ревущий огонь. Мне не хотелось идти в домик за курткой — я слишком наслаждалась жизнью. Эмме хватило ума взять с собой кардиган.

Я потерла руки, пытаясь хоть немного согреть их. Данило встал и направился в дом. Через несколько минут он вернулся с двумя одеялами, одно для Анны, другое для меня. Я благодарно улыбнулась ему, когда он протянул его мне. Мне нравилась эта его сторона. Он вернулся к своему месту и сел. Сэмюэль выглядел так, словно Данило совершил преступление. Может, ему стоит время от времени вести себя с Эммой как джентльмен.

Данило поймал мой взгляд поверх пламени и слегка улыбнулся.

Мое сердце забилось быстрее, но я просто ответила ему улыбкой. Он выглядел расслабленным, развалившись в кресле, в джинсах и обтягивающей футболке, с бутылкой пива в руке, а темные волосы были взъерошены. Я никогда не считала Данило любителем пива. Он казался слишком утонченным, как человек, любящий красное вино или дорогое виски. Он выглядел доступным, не похожим на недосягаемого рыцаря в сияющих доспехах, могущественного Младшего Босса. Возможно, эта поездка была моим шансом узнать настоящего Данило. Наша последняя встреча была не гладкой, но я была готова оставить ее в прошлом и двигаться дальше.

***

— Хочу искупаться, — наконец сказал Леонас.

Мои глаза к тому времени опустились, но перспектива увидеть Данило без футболки в первый раз заставила меня проснуться в мгновение ока.

— Звучит неплохо. Может, какое-нибудь чудище из озера сожрет тебя, — пошутил Сэмюэль.

— Мы могли бы поплавать нагишом, — предложила Анна.

Я недоверчиво посмотрела на нее, но она одарила Сантино той вызывающей улыбкой, которую привыкла видеть рядом с ним.

Он допил свое пиво.

— Одежда останется, и вы двое не будете вести себя как ссорящиеся дети.

— Я не ребенок, Сыночек, — пробормотала Анна.

Его глаза вспыхнули. Я не была уверена, почему Анна любила злить его, используя это дурацкое прозвище, или почти все остальное. Это стало ее любимым занятием.

Леонас поднялся с кресла и стянул с себя футболку, затем бесстыдно выскользнул из штанов, оставшись в темных боксерских трусах.

— Я ухожу. Вы продолжаете трепаться.

Он побежал по тропинке на нижнюю палубу и прыгнул в черную воду, что аж заплескалась вода.

Сэмюэль вздохнул, но также начал раздеваться до трусов, прежде чем последовал за Леонасом в воду с более элегантным погружением.

Я стояла, глядя на Данило. Он, казалось, разрывался на части, стоит ли ему присоединиться к ночному купанию. Он покосился на Эмму, которая закуталась в свой кардиган.

— Я пойду спать, — сказала она, зевая. — А ты иди и искупайся. Буду готовиться ко сну. — она начала поворачиваться к домику.

Анна разделась рядом со мной, явно устраивая представление Сантино. Он откинулся на спинку кресла со слегка раздраженным выражением лица. На мне все еще был одет купальник под летним платьем, но у Анны нет. Она бросилась к озеру в черном нижнем белье и нырнула в него.

— Попрошу прибавку к жалованью, как только вернусь в Чикаго, — прорычал Сантино, вставая и начиная раздеваться.

Я не смогла удержаться от смеха.

Данило бросил на меня тяжелый взгляд, которого я не поняла, будто смеяться над шуткой Сантино было неуместно. Но я на мгновение отвлеклась от этого, когда он снял футболку и джинсы, оставшись в боксерах. Я не могла удержаться от восхищения его мускулистой груди, сильными руками и завораживающей полоской темных волос, исчезающих в его трусах. Сантино спустился на нижний ярус, оставив меня наедине с Данило.

Я поняла, что все еще в летнем платье.

— Ты не собираешься искупаться? — спросил Данило.

Ждал ли он меня?

Я быстро стянула платье через голову, потом подумала, не скрестить ли мне руки на груди, потому что мои соски сморщились от холода, но это выглядело бы неловко, и, возможно, Данило даже не мог видеть так отчетливо в темноте. Огонь давал не так уж много света.

Бросив платье на кресло, я улыбнулась Данило.

— Готова.

Он кивнул, но затем его взгляд метнулся к моей груди, и я поняла, что темнота недостаточно скрывает. К счастью, это скрыло мой румянец. Мы с Данило медленно спустились на нижний ярус, откуда доносились визг и плеск воды. Анна и Леонас, казалось, были вовлечены в водную войну.

Данило первым вошел в воду, затем подплыл к ярусу, наблюдая за мной.

— Тебе помочь зайти? — спросил он, когда я замешкалась на верхней ступеньке лестницы.

Я отрицательно покачала головой.

— Нет, просто нервничаю из-за того, что не вижу, что находится под поверхностью. — я спустилась по лестнице и резко втянула воздух, когда мои пальцы коснулись воды.

Было гораздо холоднее, чем раньше.

— Прыгай. Оттягивая, мы только ухудшим ситуацию, — прокомментировал Сэмюэль, подплывая ближе.

— Хорошо, — неуверенно сказала я.

Прежде чем прыгнуть в воду, я убедилась, что берег чист. Мое тело на мгновение застыло, парализованное холодом, прежде чем голова вырвалась на поверхность. У меня перехватило дыхание.

— Ты в порядке? — спросил Данило.

— Да, — выдавила я.

Сэмюэль плавал рядом с Данило, будто думал, что мне необходим не один спаситель. Конечно, у Леонаса были другие планы, и он плеснул Сэмюэлю в лицо водой. Сэмюэль резко обернулся и попытался поймать Леонаса.

Анна подмигнула мне и подплыла поближе к Сантино, который лежал на спине. Я смотрела на прекрасное ночное небо и позволяла воде нести меня, пытаясь придумать тему для разговора с Данило, так как он все еще стоял рядом. Он проследил за моим взглядом к небу, и мне захотелось, как часто бывало в прошлом, чтобы мы были нормальными любовниками и я могла бы просто подплыть к нему и поцеловать.

Что-то обернулось вокруг моей лодыжки, и я испуганно вскрикнула, отчаянно барахтаясь, чтобы избавиться от того, что это было. В панике я глотнула воды, и моя голова ненадолго погрузилась под воду. Затем чья-то рука обвилась вокруг меня, и когда я снова обрела зрение, Данило был рядом со мной.

— Успокойся. Я рядом.

— Что-то схватило меня за лодыжку.

Я съежилась поняв, как это звучит... словно на меня напало морское чудовище.

— София? — спросил Сэмюэль, и в его голосе зазвенело беспокойство.

Я слышала, как он подплыл ближе.

— Я справлюсь, — отрезал Данило, удивив меня защитной ноткой в своем голосе.

Затем он повернулся ко мне. Наши лица были близко, потому что он все еще держал меня. Теперь, когда первая волна паники улеглась, я могла плыть и сама, но промолчала.

— Постарайся лечь на спину и всплыть на поверхность, чтобы я мог убрать то, что у тебя на ноге, — спокойно проинструктировал Данило.

Я кивнула и медленно расслабилась, пока мое тело не всплыло на поверхность. Еще до того, как Данило потянулся, я поняла, что схватило меня: водоросли обвились вокруг моей лодыжки. Жар ударил мне в голову, когда Данило снял ее с моей ноги и оттолкнул прочь.

— Прости, — смущенно сказала я. — Обычно я не такая нервная.

— Не парься.

После этого Данило не отходил от меня, хотя Сэмюэль бросал на него предостерегающие взгляды. Мне хотелось ударить брата по голове. Своим постоянным присутствием он разрушал мой шанс побыть наедине с Данило.

— Пойду посмотрю, как там Эмма, — наконец сказал Данило.

— Ты вернешься? — спросила я.

Его губы дрогнули, затем он кивнул и вылез из воды.

Анна подплыла ко мне.

— Отличная работа изобразить девицу в беде, чтобы Данило спас тебя.

Я сверкнула глазами.

— Я сделала это не нарочно.

— Ну, это все равно идеально сработало. Говори, что хочешь, но он защищает тебя. Этот парень не хочет потерять еще одну девушку, это точно.

Я усмехнулась. Нежелание потерять меня было хорошим началом.

Она толкнула меня в плечо.

— Притворись, что тебе нужно в туалет, и перехвати его на обратном пути. Сэмюэль, Леонас и Сантино говорят о винтовках, и я могу отвлечь их на некоторое время.

— А что потом?

Анна посмотрела на меня так, словно я была глупым ребенком.

— Ты когда-нибудь целовалась с парнем?

— Конечно, нет.

— Тогда это твой шанс. Ты помолвлена с ним уже много лет и выйдешь за него замуж меньше чем через двенадцать месяцев. Сделай какие-то действия.

— Ты с ума сошла.

— Не будь паинькой. Иногда нам нужно немного изменить правила, чтобы жить. Ты просто должна убедиться, что люди верят, что ты всегда следуешь правилам.

— Ладно, — пробормотала я, потом еще громче. — Я в туалет. — я вылезла из воды, схватила полотенце и пошла по тропинке.

Мое сердце забилось быстрее, думая о том, что сказать, и, что еще хуже, что сделать. Я попыталась направить свою внутреннюю Анну в нужное русло. Я бы осмелилась и пошла на риск. Я хотела от него реакции. Никакого риска, никакого веселья — вот ее девиз.

🐠 Данило 🐠

Я был рад оказаться подальше от Софии. В прошлом наши встречи были слегка забавными из-за ее неловкости и влюбленности в меня. Я наблюдал за ее невинным флиртом с удовольствием, но никогда не принимал его всерьез. Она была ребенком, и я не мог представить ее взрослой, не говоря уже в роли моей жены. Наша совместная жизнь была абстрактным понятием.

Уже во время нашей последней встречи я заметил перемену, и теперь это было невозможно игнорировать. Я заметил Софию не потому, что она заслуживала моего внимания из-за нашего совместного будущего. Нет. Я заметил ее изгибы, красивое лицо. София больше не была ребенком. Она была молодой девушкой с желанным телом. Теперь ее флирт не казался забавным или похожим на игру. Это было похоже на обещание того, что скоро окажется в пределах моей досягаемости, на опасное искушение.

Я не был человеком, который действовал импульсивно или следовал своему сексуальному влечению без задней мысли, но сам факт того, что София искушала меня, когда она все еще вне пределов досягаемости, заставляло меня стискивать зубы. Мне не нравилось быть рабом своих инстинктов, но увидев тело Софии, некоторые части тела определенно обладали большей силой, чем другие.

Когда я подошел к комнате Эммы, в домике было тихо и темно. Я осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Эмма спала, повернувшись ко мне спиной. Она все еще была моей младшей сестрой, все еще маленькой девочкой в моих глазах, что противоречило моему восприятию Софии, которая была едва старше.

Я снова закрыл дверь и направился обратно, потому что обещал вернуться.

Когда я вышел во внутренний дворик, мое тело напряглось от звука шагов, но расслабилось, когда София появилась передо мной. Ее плечи были обернуты полотенцем, за что я был ей очень благодарен.

— Ты идешь спать?

Она покачала головой.

— Вообще-то, я искала тебя.

Мои брови взлетели вверх. То, как она это сказала, заставило меня вздрогнуть. В тусклом свете было трудно разглядеть ее лицо, но у меня возникло ощущение, что она флиртует со мной.

— Может, прогуляемся?

— Хорошо, — медленно сказал я, не желая отказывать ей, даже если я не думал, что быть вдали от других было хорошей идеей.

К неудовольствию моего мозга и радости моего тела, София бросила полотенце на кресло и направилась вниз по тропинке, которая извивалась вокруг дома. Я последовал за ней, стараясь не обращать слишком пристального внимания на ее персиковую попку в крошечных трусиках.

— Ты хочешь обсудить со мной что-то конкретное?

София остановилась и посмотрела на меня. Она явно нервничала.

— Просто хотела побыть с тобой наедине. Мы помолвлены и скоро поженимся, но мы никогда не оставались наедине. У нас никогда не было возможности узнать друг друга получше.

София, вероятно, имела это в виду очень невинным способом, но я не мог не представить все способы, которыми я хотел узнать ее, особенно когда мой взгляд опустился на ее возбужденные соски, напрягающиеся против влажной ткани ее бикини.

— У нас будет достаточно времени, чтобы узнать друг друга, когда мы поженимся. Оставаться с тобой наедине это против наших правил.

София пожала плечами, словно это не имело значения, но это имело. Нам не нужен еще один скандал на наши руки. Разгром Серафины вызвал достаточно шума. София огляделась вокруг, а затем без предупреждения стянула с себя облегающий бикини, стоя передо мной с ее упругими грудями и сморщенными сосками.

Кровь заревела у меня в ушах.

— Что ты делаешь? — прорычал я, хватая ее за руку.

Это движение заставило ее сосок задеть мою кожу. Я отпустил ее, поднял купальник и протянул ей.

— Надень обратно.

Она уставилась на меня.

— Я не ребенок.

— Надень купальник, — процедил я сквозь зубы, не сводя глаз с ее лица.

Через несколько месяцев ей исполнится восемнадцать, и до тех пор я ни хрена к ней не притронусь. Восемь долгих месяцев впереди.

Она выхватила у меня из рук бикини и наконец прикрылась им.

— Держу пари, ты бы не заставил Серафину надеть его обратно. — она пробормотала эти слова себе под нос, так что я почти пропустил их мимо ушей, но суть уловил.

Как обычно, упоминание о ее сестре заставило мою кровь вскипеть, но я держал себя в руках.

— Я поклялся твоим родителям не прикасаться к тебе до нашей свадьбы, и я человек, который держит свою клятву.

— Но ты не хочешь сдержать свою клятву? — дразнила она, стараясь казаться кокетливой, но в ее голосе был более темный оттенок, которого раньше не было.

Ну и вопрос. Конечно, я хотел ее тело, но не раньше, чем мы произнесем наши клятвы. Если все пойдет под откос по какой-то причине до дня нашей свадьбы — если меня убьют — София все равно сможет выйти замуж за кого-то другого.

Я оглянулся на домик, избегая ее вопроса. Снаружи я был воплощением самообладания, но внутри бушевала буря. В мои темные часы я бы с радостью принял предложение Софии, чтобы сделать ее своей, прежде чем кто-то другой сможет отнять это у меня. Как Римо забрал у меня Серафину. Девушки часто связывают секс с эмоциями, особенно если это их первый раз. Вот почему Римо так легко завоевал сердце Серафины после того, как трахнул ее. Я не был уверен, изнасиловал ли он ее или это было по обоюдному согласию, как она утверждала — если вообще существует такая вещь, как согласие в ситуации пленения — но что бы ни случилось, это заставило Серафину влюбиться в него.

София подошла ближе и легонько коснулась моей руки. Ощущение ее мягких пальцев на моей коже было приятным, но я отстранился.

— София, — упрекнул я ее, пытаясь заставить почувствовать себя ребенком, чтобы я мог продолжать думать о ней как о ребенке, даже если она больше не была им. — Тебе надо вернуться к озеру.

— Да, я должна, — прошептала она.

Это не то, чего она хотела, и я мог сказать, что она приняла мой упрек близко к сердцу. На что она надеялась? Что я отведу ее в укромный уголок леса и поцелую, возможно, даже больше? Хотя в своих невинных фантазиях она, вероятно, остановилась бы на поцелуях, превратив нашу встречу в некую романтическую сказку. Проблема состояла в том, что я не хотел останавливаться на достигнутом. Я жаждал сделать ее своей как можно скорее, хотел заявить свои права. Но в отличие от Римо Фальконе у меня была честь и немного совести. Я подожду до нашей первой брачной ночи и дам Софии шанс заставить людей забыть позор, который Серафина навлекла на свою семью.

Я подождал, пока София скроется из виду, и последовал за ней. Я не хотел, чтобы Сэмюэль что-то заподозрил. Конечно, он недоверчиво прищурился, когда я появился на нижнем ярусе. София уже была в воде и разговаривала с Анной. Я мог себе представить, о ком они говорят. Еще одна причина быть настороже. Может, София и верила, что Анна не проболтается Данте или Валентине, но я не хотел рисковать. Данте не был моим самым большим поклонником с тех пор, как я оспорил его решения в течение нескольких месяцев после побега Серафины с Римо.

— Ты долго не возвращался, — сказал Сэмюэль, выходя из озера. Он остановился прямо передо мной. — Какого хуя там произошло? — спросил он, понизив голос.

— Ничего, — ответил я с жесткой улыбкой.

Произошедшее между Софией и мной, его не касалось. Он был слишком настойчив.

— Сомневаюсь, что ты обрадуешься, если я уйду в темный лес с твоей сестрой.

Я наклонился вперед.

— Пока что ты почти не замечаешь ее существования, так что все остальное было бы ебаным улучшением, Мионе.

Его губы скривились.

— Держись подальше от Софии до свадьбы. Нашей семье не нужна еще одна внебрачная беременность.

— Похоже, ты не очень-то веришь в свою сестру.

Его глаза вспыхнули гневом, но он ничего не сказал.

Я сомневался, что София пошла бы дальше поцелуев. Она искала моей близости, но не хотела рисковать еще больше. И все же я понимал Сэмюэля. Он полностью доверял своему близнецу, а она бросила ему такое в лицо.

— Возможно, нам стоит еще раз поговорить, когда мы успокоимся, — сказал я наконец.

Я не хотел войны между Сэмюэлем и мной, особенно потому, что благополучие Эммы скоро окажется в его руках.

— Завтра утром. Хочу потренироваться на озере. Можешь присоединиться ко мне на рассвете.

Я кивнул в знак согласия и, бросив последний взгляд на Софию, наблюдавшую за мной и ее братом, вернулся в домик.

Глава 8

🐞 София 🐞

Я не могла заснуть, ворочаясь с боку на бок всю ночь напролет. Я все еще съеживалась, думая о том, как Данило отреагировал на то, что я показала ему свою грудь. Почему я решила, что это хорошая идея? Я пыталась вести себя как Анна, или как, по моему мнению, могла бы вести себя Анна, но, очевидно, мне это не удалось с необходимой уверенностью.

Я была такой идиоткой, думая, что Данило упадет в обморок, увидев меня топлесс. Он не был подростком. Он был взрослым мужчиной и видел достаточно грудей в своей жизни.

Вздохнув, я села и уставилась в темноту комнаты. Ночи здесь, в лесу, были темнее, чем в городе, и в это новолуние почти не проникал свет в окна, но намеки на серость освещали небо. До рассвета оставалось совсем немного времени.

В конце концов, я выскользнула из постели. Не было никакого способа снова заснуть. Я широко распахнула окно, вдыхая свежий утренний воздух. Снаружи просыпались птицы, их утренний щебет по-своему успокаивал. Я прислонилась к подоконнику и наслаждалась видом на озеро, окаймленное деревьями. С этой точки обзора оно казалось огромным зеркалом, неподвижным, за исключением нескольких слабых рябей, когда рыба пробивалась сквозь поверхность. Солнце поднималось из-за деревьев, окрашивая горизонт в серый, а не в желто-оранжевый цвет. Снаружи послышался хруст шагов. Я выглянула в окно, в поисках источника звука. Сэмюэль не уехал бы, не попрощавшись, и я сомневалась, что Данило тоже — по крайней мере, не попрощавшись со своей сестрой.

В поле зрения появились Сэмюэль и Данило, одетые в спортивные шорты и обтягивающие футболки. Я спряталась за занавеской, чтобы они меня не заметили, но все равно хорошо их видела. Они поговорили пару минут, а потом побежали трусцой и скрылись в лесу. Я приняла душ и надела еще одно красивое летнее платье на бретельках. Когда я вышла из ванной, Данило и Сэмюэль уже вернулись с пробежки и занимались на нижнем ярусе у озера.

В течение нескольких минут я наблюдала, как они отжимаются, прежде чем решила прекратить преследование и спуститься вниз. В доме было тихо, если не считать щебета птиц, залетавших в открытые окна. Я заварила себе черный чай, Дарджилинг, мой любимый — с молоком и сахаром, естественно. Дверь на террасу была приоткрыта, впуская утренний воздух. Он был прохладным и хрустящим. Я на цыпочках подошла к двери на террасу и выглянула наружу. Со своего места я почти ничего не видела, поэтому вышла во внутренний дворик с чашкой чая. Данило и Сэмюэль все еще были заняты своей тренировкой. Я свернулась калачиком на шезлонге, хотя и не могла их видеть.

Я потягивала чай и читала сообщения, которые получила от друзей в школе, а также от мамы. Вскоре я услышала, что они приближаются.

Я уже собиралась объявить о своем присутствии, но тут Данило заговорил:

— Люди задают много вопросов. Это неизбежно. Надеюсь, у тебя есть правильные ответы. Не хочу, чтобы Эмма узнала о сделке. Большинство людей пока не решаются распространять свои слухи.

Что за сделка?

— Не переживай. Или ты действительно думаешь, что я хочу, чтобы София узнала, что ты согласился жениться на ней только в том случае, если я женюсь на твоей сестре? Она была бы чертовски убита горем.

Я подавила вздох, моя грудь сжалась от острой боли. Данило согласился жениться на мне только в обмен на помолвку Сэмюэля с Эммой? Но Эмма и его связь были заключены только в этом году... так ведь?

Или все просто скрывали правду от меня и общественности все это время? Мама, Папа, Сэмюэль, Данило. Сколько еще людей знали об этом?

— Брак в нашем мире основан на логике.

Данило говорил так.... бесстрастно. Когда Серафина была обеспокоена, он не был лишен эмоций.

Я попятилась вглубь, боясь, что они заметят меня. Пространство дворика выходило на другую сторону озера, а не на тропинку, ведущую с нижнего яруса. Я не хотела больше ничего слышать, но не могла убежать так, чтобы они не заметили. Я на мгновение закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Я не хотела срываться прямо сейчас.

— Ты знаешь. Я знаю, — сказал Сэмюэль, его голос был приглушен, будто он вытирал полотенцем лицо. — Но девушки хотят романтики и волшебства. Им не нужна холодная логика. Особенно Софии.

— Эмме тоже, — с сожалением сказал Данило. — Наш долг заставить эту связь работать.

Я была рутиной.

Его обязанностью.

Он женился на мне только для того, чтобы Сэмюэль, в свою очередь, женился на Эмме. Он никогда не хотел меня для себя.

Возможно, он все еще желал Серафину после стольких лет.

Я винила ее и ненавидела себя за это чувство. Она не виновата, что мой жених не может ее отпустить.

Я быстро заморгала, чтобы не разрыдаться. Я не хотела плакать из-за Данило. Он не заслужил моих слез.

Я поджала ноги, затаив дыхание, когда их шаги стали еще ближе, но потом они вошли в дом. Я подождал еще пару ударов сердца, прежде чем выскользнула из дворика и побежала по дорожке прочь от домика. Я не останавливалась, пока не добралась до нижнего яруса, где села и опустила ноги в холодную воду.

Я попыталась позволить озеру успокоить меня. Я всегда знала, что этот брак не был основан на эмоциях. Это была сделка с самого начала — я замена Серафине. И все же знание о дополнительной сделке терзало меня. Эмма тоже не имела понятия. На какое-то мгновение я задумалась, не сказать ли ей, но потом передумала. Правда только причинит ей душевную боль. По крайней мере, она должна была вступить в брак, думая, что мы не были обменены, как скот.

Я сидела так долго, пока пальцы ног не онемели от холодной воды.

— Эй, что ты тут делаешь в полном одиночестве? — спросила Анна, напугав меня.

Она опустилась рядом со мной, все еще в пижамных шортах и топе. Я чувствовала себя заезженной пластинкой, жалующейся на Данило, но мне нужно было избавиться от этого чувства. Нахмурившись, она молча слушала. Когда я закончила, я ждала, что она начнет разглагольствовать, но она не выглядела настолько шокированной.

— Ты знала? — спросила я в ужасе.

Она покачала головой. Ее глаза все еще были опухшими от сна, а волосы растрепались. Ее реакция тоже замедлилась.

— Я не знала. Не то чтобы папа делится со мной такими вещами. Я в основном узнаю о них, подслушивая или заставляю Леонаса шпионить за меня.

— Но что? — я спросила, потому что знала, что это еще не все.

— У меня было странное чувство, когда они объявили о помолвке Сэмюэля с Эммой. Во-первых, почему много лет назад они прекратили поиски ей жениха? Во-вторых, почему Сэмюэль или твои родители согласились на эту связь? Как бы ужасно это ни звучало, ты же знаешь, что в нашем мире Эмма считается испорченным товаром. — ее губы скривились, и она покачала головой. — Сэмюэль был желанным холостяком. У него могла бы быть дочь любого Капитана или даже Младшего Босса. Это имело бы больше смысла и с тактической точки зрения, потому что тогда твоя семья укрепила бы свои связи с другим городом. С твоим браком с Данило они уже связаны с Индианаполисом.

— Я знаю, — прошептала я. — Итак, Данило вынудил Сэмюэля жениться на Эмме, в свою очередь, что женится на мне.

Анна коснулась моей руки.

— Не думаю, что это что-то говорит о тебе, София. Он использовал свой шанс, чтобы спасти сестру. Возможно, это был его единственный шанс. Он бы женился на тебе в любом случае, но ему нужно было найти хорошего кандидата для Эммы.

— Да, — сказала я. — Но на самом деле мне от этого не легче.

Она толкнула меня плечом.

— Неважно, что произошло много лет назад. Важно то, что Данило теперь постоянно поглядывает на тебя и действует очень покровительственно. Это хороший знак.

Я еще не рассказала Анне о том, как неловко я сверкнула грудью. Закрыв глаза, я разразилась рассказом. На секунду воцарилось молчание, затем Анна рассмеялась.

Я недоверчиво посмотрела на нее.

Она прикрыла рот рукой.

— Прости. Но это смешно. Не могу себе представить, чтобы ты была такой напористой.

Мои щеки горели.

— Ну да, была, и все прошло не очень хорошо.

Анна опустила руку, все еще борясь со смехом.

— Он пытается быть джентльменом. Это довольно мило.

— С каких пор тебе нравятся джентльмены?

Она пожала плечами.

— Мне не нравятся, но ты помешана на благородных Диснеевских принцах.

— Я не помешана. Я знаю, что мужчины не принцы. Особенно наши.

— Хорошо, — твердо сказала Анна. — Это избавит тебя от душевных страданий в будущем. С его стороны было бы глупо что-то делать, когда Сэмюэль рядом. Твой брат потерял бы свое дерьмо. Данило не станет так рисковать из-за того, что ему показывают грудь.

Я хлопнула ее по бедру.

— В твоих устах это звучит очень глупо.

— Это было глупо, но и круто. Жаль, что я не видела его лица, когда ты показала ему свои сиськи. Я знаю, что они хороши. В следующий раз, когда ты захочешь показать свою грудь, сделай это перед Леонасом и его друзьями. Они будут вопить, как похотливые идиоты, которыми они и являются.

Я отрицательно покачала головой, но улыбнулась.

— Как тебе удается заставить меня чувствовать себя глупо и в то же время лучше?

— Глупость это самое лучшее в молодости, — сказала она. — Скоро мы будем связаны обязательствами. Давай принимать глупые решения, пока это возможно.

— Я вообще хочу знать, какие глупые решения ты планируешь?

Анна усмехнулась.

— Нет, но я все равно расскажу. Но эй, кто сказал, что я буду единственной глупышкой? Кажется, ты меня догоняешь.

***

Слова Анны оказались верными. Демонстрация груди было не последней глупостью, которую я сделала, и не самой худшей. Когда дело касалось Данило, мой мозг просто замыкался.

Все началось однажды вечером, когда Анна упомянула по телефону, что Сантино встретил Данило на вечеринке и что он ушел с блондинкой. Потом я посмотрела новости по Индианаполису, но ничего не нашла. Данило стал более осторожен со своими завоеваниями, держа их подальше от глаз публики, но он все еще, казалось, спал с блондинками. Анна держала меня в курсе событий, потому что Сантино неохотно делился с ней информацией. Очевидно, Данило спал с высшем обществе Индианаполиса —светловолосом высшем обществе, заметьте.

Охваченная ревностью и гневом, я решила дать ему понять, что рядом с ним желанная девушка, которая скоро станет его женой.

На этот раз я хотела стать той, на кого он смотрел с желанием. Проблема состояла в том, что я не знала, что делать. Затем в середине Января моего свадебного года представился случай.

Сэмюэль упомянул, что Данило устраивает грандиозную вечеринку по случаю дня рождения в своем домике у озера. Марко организовывал ее, последнюю грандиозную вечеринку по случаю дня рождения, прежде чем Данило станет женатым человеком. Когда я узнала, что это костюмированная вечеринка, в моей голове возникла сумасшедшая идея.

Я немедленно позвонила Анне по FaceTime.

Когда я рассказала ей о своем плане, она замолчала.

— Ты слишком серьезно относишься к моей теории глупых решений.

— Я не шучу. Хочу встретиться с ним лицом к лицу. Хочу поднести зеркало к его лицу.

— Надев светлый парик и распутный костюм и пытаясь поймать его на крючок? К чему это приведет?

— Что он поймет, что я тоже сексуальна, что он посмотрит на меня и действительно увидит.

— Но он не хочет тебя видеть. Он увидит переодетую блондинку.

— Анна, — заскулила я. — И самое главное, у нас будет возможность посетить классную вечеринку. Я заслужила трепку, прежде чем стать замужней девушкой.

— У меня плохое предчувствие на этот счёт. Не из-за вечеринки, а потому что я знаю, что тебе не понравится, как отреагирует Данило. Он не будет чувствовать себя виноватым, когда ты покажешь себя после поцелуя. Он только рассердится. Вот как мужчины в нашем мире справляются с подобными ситуациями.

— Ты мне поможешь?

Она вздохнула.

— Позволь мне придумать план. Мы едва ли можем попросить наших родителей разрешить нам быть там.

— Это бросит вызов нашей миссии инкогнито.

Анна фыркнула.

— Ты смотришь слишком много гангстерских фильмов.

— Как будто я должна, — пробормотала я.

— Как далеко от домика Манчини находится домик твоей семьи?

— Пятьдесят миль? (прим: 80 километров) Возможно, чуть меньше. Как ты думаешь, мы могли бы там остаться?

— Посмотрим, что я смогу сделать. Мы можем притвориться, что мы хотим провести девичьи выходные в ваше домике, а потом улизнём на вечеринку.

— Карло и Сантино не спустят с нас глаз.

— Не беспокойся о Сантино. Я с ним разберусь. Я позвоню тебе, как только улажу все детали.

***

В обычной для Анны манере она действительно справлялась со всем. У Анны был способ добиться своей цели. Я не была уверена, как она убедила своих родителей, что ей нужны девичьи выходные в лесу со мной, но они согласились, и это означало, что мои тоже, и поэтому Анна и я встретились в нашем домике у озера в выходные дня рождения Данило. Сэмюэль остановился в домике Манчини, чтобы провести выходные в гостях. Конечно, меня не пригласили в качестве невесты Данило. Не дай бог девчонкам повеселиться.

Мы прибыли в домик в пятницу днем, что дало нам день для подготовки к вечеринке, которая состоится в субботу вечером.

Со мной был Карло и один из телохранителей моих родителей, а Анна приехала только с Сантино. Было смешно, что у меня больше защиты, чем у дочери Капо, но после истории с Серафиной мои родители и Данило стали сверх-защитниками.

Свежий снег покрывал верхушки деревьев и крышу дома охраны и хрустел под моими ботинками, когда я направилась к входной двери. Машина Сантино уже стояла на подъездной дорожке.

Анна сидела в одном из плюшевых кресел перед каменным камином, поджав под себя ноги. Заметив меня, она улыбнулась.

— Сантино развел костер, чтобы мы могли согреться.

Мы обнялись, и я опустилась в кресло рядом с ней, пока Карло относил мою сумку наверх. Сантино шагнул в гостиную, выражение его лица было почти убийственным. Он коротко кивнул мне, прежде чем направился обратно.

— Что ты сделала? — спросила я.

Анна отмахнулась от меня.

— В конце концов он успокоится. Не обращай на него внимания. Нам нужно сосредоточиться на тебе и на том, как тебя одеть. Все еще уверена, что сделаешь это?

Я кивнула.

— Я встречусь с ним лицом к лицу.

— Ты можешь противостоять ему, не изображая блондинку и не целуя его первой...

Я проигнорировала это замечание. Я была полна решимости довести дело до конца, даже если Анна сочтет это глупым планом.

***

Вечеринка должна была начаться в восемь, но Анна заверила меня, что нехорошо приезжать в числе первых гостей, поэтому мы вышли из домика в восемь. Сантино вел нас, и не сказал ни единого слова.

Его гнев беспокоил меня. Что, если он расскажет кому-нибудь о нашем плане? Мои родители будут разочарованы, и я останусь под домашним арестом до самой свадьбы. Хотя, выросшая в мафии, как девочка, вы были в значительной степени наказаны на всю жизнь в любом случае.

— Ты уверен, что мои телохранители не заметят моего ухода?

— Я сказал им, что возьму ночную смену. Они смотрят телевизор в доме охраны. Пока вы двое держитесь подальше от неприятностей, все будет в порядке, — отрезал Сантино.

Я взглянула на Анну. Очевидно, она не раскрыла ему детали нашего плана. Он думал, что мы хотим повеселиться.

Я выбрала костюм Женщины-Кошки. Кожаная кошачья маска закрывала всю верхнюю половину моего лица. Пряди белокурого парика спадали мне на плечи, соблазняя Данило. Я надеялась, что маска скроет достаточно, чтобы Данило не узнал меня. Я сомневалась, что он когда-либо смотрел на мое лицо достаточно долго, чтобы действительно заметить детали, но все же это риск. Возможно, он даже не узнал бы меня без маски. Он никогда не смотрел на меня дольше нескольких секунд, если вообще смотрел. Я наклеила густые накладные ресницы и накрасила губы ярко-красной помадой, чтобы соблазнить и отвлечь его, так как никогда раньше не носила ничего подобного.

Он увидит длинные светлые волосы и потянется к ним. Затем вдохнёт любимые духи Серафины. Она оставила флакончик в ванной, когда сбежала, и я восприняла это как небольшое напоминание о ней. Сегодня я впервые нанесла их, и это было странно.

— Как я выгляжу? — спросила я Анну.

Она вздохнула.

— Не похожа на себя.

Не то чтобы Анна была похожа на себя. Она оделась как жена Чаки, кукла-убийца с ярко-рыжим париком и страшным макияжем. Она была совершенно неузнаваема, что было необходимо, если мы хотели оставаться незамеченными достаточно долго. Если дочь Капо появится на вечеринке, новость распространится как лесной пожар. Сантино отказался надеть соответствующий костюм Чаки. Вместо этого он был одет во все черное. По крайней мере, у него была маска-череп, чтобы прикрыть лицо, но это был предел его сотрудничества.

— Именно к этому я и стремилась.

— Знаю, — сказала Анна.

Я поняла, что она хотела сказать еще что-то, но, вероятно, пыталась выразить это так, чтобы не задеть мои чувства.

— Говори.

— Я просто хочу убедиться, что ты держишь ситуацию под контролем. Ты хочешь противостоять ему, установить правила и дать понять, что его поведение причиняет тебе боль. Поднеси зеркало к его лицу, чтобы он понял, насколько испорчены его действия, — прошептала она так, чтобы Сантино не мог нас услышать.

Это звучало легко, когда Анна изложила наш план. Она была специалистом по планированию и почти всегда добивалась своего. Я ненавидела конфликты и хотела нравиться людям.

— Не волнуйся. Мы обсуждали наш план миллион раз. Я буду придерживаться этого.

— Хорошо.

Но я слышала сомнение в ее голосе.

Мои опасения, что нас не пустят на вечеринку, были напрасны. Сантино был хорошо известен в наших кругах и провел нас без сучка и задоринки, хотя охрана не знала, кто мы такие. Они, вероятно, подозревали, что мы светские девушки, с которыми Сантино хотел поразвлекаться. Я никогда не была в доме Манчини, и было странно входить туда переодетой, когда всего через пять месяцев это будет один из моих домов. Наша свадьба была назначена на Июнь, через два месяца после моего дня рождения, так что у меня было время закончить школу.

Как и предполагалось, свет был приглушен, за исключением нескольких дискотечных шаров и прожекторов заливающих комнаты разными оттенками. Вечеринка была не только внутри. Большое количество гостей собралось на улице, чтобы покурить, расслабиться в гидромассажном джакузи или рискнуть воспалением легких в ледяном озере.

Я наклонилась ближе к Анне.

— Мы должны поздравить Данило? В конце концов, это же его день рождения.

Анна пожала плечами.

— Сомневаюсь, что здесь кто-то обращает внимание на этикет. Ты его еще не заметила?

— Нет.

Я осмотрела гостей. Большинство мужчин были одеты так же скудно, как и Сантино, но женщины уже вышли на улицу. Спина одного из парней напомнила мне Сэмюэля, и я быстро повернулась в другую сторону. Сэмюэль убьет меня, если узнает, что я здесь.

Сантино навис над нами, скрестив руки на широкой груди, и его, без сомнения, обиженное лицо было скрыто маской-черепом.

Музыка была такой громкой, что пол, казалось, вибрировал под моими каблуками. Я никогда раньше не бывала на вечеринках и сомневалась, что мне когда-нибудь позволят присутствовать на них официально. Я посмотрела на Анну широко раскрытыми глазами, когда мимо нас промчалась голая девушка и бросилась вниз по тропинке к озеру. Она ухмыльнулась, одарив меня «я же тебе говорила» взглядом. С другой стороны, выражение лица Сантино говорило о том, что он хочет нас убить.

Я наклонилась к Анне.

— Он выглядит взбешенным. Уверена, что это хорошая идея?

Она отмахнулась от меня.

— Не волнуйся. Я с ним справлюсь.

Мне было интересно, что именно Анна использовала против него. Сантино не производил впечатления человека, который позволит девочке-подростку указывать ему, что делать. Но Анна отказалась мне рассказать. Технически, она не нарушала нашу клятву на мизинцах, сохраняя секрет, потому что прямо не лгала. Жаль, что я не подумала об этом, когда мы давали обещание много лет назад. Тогда я бы оговорила другие условия. Мое любопытство убивало меня.

Я огляделась, не зная, что делать. Анна переплела наши пальцы и потащила меня к бару во внутреннем дворике. Я поежилась от холода. Анна протянула мне бокал. Я отпила глоток и поморщилась. Это было пиво со странной лимонной ноткой.

Еще один взгляд вокруг подтвердил, что Данило поблизости нет. Я снова коснулась своей маски. Все еще в безопасности, на месте. Мало кто носил настоящие маски. Но даже Данило узнал бы меня без маски.

Анна толкнула меня локтем, и я проследила за ее взглядом. Мой желудок сжался. Данило и его кузен Марко стояли в стороне от большого деревянного патио, разговаривая с двумя девушками. Естественно, Данило был с блондинкой — снова. Всегда с блондинками. Всегда с девушками, похожими на Серафину, но не способными сравниться с ней в красоте. Они были недостаточно хорошими, копиями оригинала.

Недостаточно хорошая.

Но я. Не то, чего хотел Данило.

Я была утешительным призом, и так будет всегда.

Во мне поднялось негодование. Он никогда не давал мне шанса показать ему, что я больше, чем вторая лучшая, больше, чем утешительный приз.

Я отбросила эти мысли и кивнула, показывая Анне, что заметила его. Он только разговаривал с девушкой, но я сомневалась, что на этом все закончится. Я сделала еще один глоток из своего бокала, обдумывая, что делать. Хватит ли у меня смелости подойти к нему? Довести дело до конца?

Глава 9

🐞 София 🐞

Данило был одет в форму спецназовца, без маски или грима, что делало его легко узнаваемым. Его кузен выбрал костюм Джокера.

— Это твой шанс, — прокричала Анна мне в ухо, когда девочки вернулись в дом. — Они, вероятно, делают перерыв в туалете, так что тебе нужно поторопиться.

Я кивнула, внезапно занервничав. Я никогда ни с кем не флиртовала, если не считать моих неудачных попыток с Данило.

— Но они могут в скором времени вернуться, и что насчет Сантино?

Он прислонился к стойке бара рядом с нами, сердито поглядывая на нас, но продолжая наблюдать. Он еще не притронулся к спиртному и, вероятно, не притронется.

Анна застенчиво улыбнулась.

— Он не может расколоться надвое, и я его приоритет. Я пойду в туалет. Может, я даже смогу поболтать с этими девушками и задержать их.

— Если люди узнают тебя, у тебя будут большие неприятности.

— Не волнуйся. Я не хочу, чтобы меня поймали.

Анна повернулась к Сантино и толкнула его локтем. Он наклонился, чтобы она могла дотянуться до его уха. Он перевел взгляд с меня на нее, его глаза стали жестче, затем он резко кивнул. Прежде чем они ушли, он подошел ко мне.

— Не двигайся ни на ебаный сантиметр. Если я не найду тебя на этом самом месте, когда вернусь, мне придется чертовски дорого заплатить.

Я сглотнула и кивнула. Боже, он был чертовски страшен. Я не понимала, как Анне может доставлять удовольствие дразнить его.

Анна подмигнула мне, и они с Сантино отправились на поиски туалета. Я поправила светлый парик и остановилась. Собравшись с духом и сделав еще один глоток своего напитка, я неторопливо подошла к Данило. Его кузен толкнул его локтем, а затем Данило пристально взглянул на меня. Я напряглась, опасаясь, что он узнает меня. Мне даже не хотелось представлять, в какие неприятности я попаду. Было тяжело элегантно идти на высоких каблуках по деревянным доскам патио, и я надеялась, что не упаду лицом вниз.

Его поза изменилась, он стал настороженным и почти нетерпеливым. Без каштановых волос мое сходство с Серафиной было еще сильнее. Я была не так высока, и черты моего лица были немного другими. Копия. Не оригинал. Всегда копия. Но я знала, что достаточно близка к ее внешности, чтобы привлечь Данило. Использование старых духов Фины только добавило бы иллюзии.

Покачивая бедрами, я пробиралась сквозь толпу. Я больше не чувствовала холода. Моя кровь пульсировала в венах, заставляя ощущать жар во всем теле.

Данило был не единственным мужчиной, который смотрел на меня, и я не могла отрицать, что это поднимало мое эго.

Когда я остановилась перед ним, мое сердце бешено колотилось. Данило оглядел мои обтягивающие кожаные штаны и корсет, который приподнимал мою грудь. Поскольку он толком не смотрел на них, то вряд ли узнал бы сейчас. Я чуть не рассмеялась при этой мысли. Он определенно не узнал меня. Он никогда не раздевал меня так глазами. Черт, обычно он не проявлял ни малейшего интереса к моему телу.

Теперь ему стало интересно. Его улыбка была мрачной и уверенной. И у него имелись все основания быть уверенным. Он выглядел очень сексуальным в своей форме.

— Привет, — сказала я, делая свой голос более глубоким и знойным.

Этот тон показался мне странным, но он произвел желаемый эффект. Данило придвинулся ближе, и его улыбка стала еще темнее. У меня по спине пробежала дрожь. Он был похож на большого злого волка, который вот-вот съест Красную Шапочку. В его глазах промелькнуло какое-то смятение. Это был не тот Данило, которого я видела, не утонченный, холодный джентльмен. Этот Данило был опасен.

Данило ничего не сказал, только улыбнулся так, что я почувствовала себя его добычей. Мужчины в нашем мире были осторожны общаясь со мной. Я была дочерью Младшего Босса и будущей женой одного из них — я никогда раньше не сталкивалась с таким открытым голодом, как у Данило. Хоть это и пугало меня, я хотела, чтобы он когда-нибудь посмотрел на меня именно так, а не как на копию Фины.

— Я...

Данило вмешался, прежде чем я успела представиться своим фальшивым именем.

— Это не имеет значения. Имена не имеют значения. Речь идет о сегодняшней ночи, а не о завтрашнем дне.

Я быстро кивнула, чувствуя, как мои щеки пылают от его отпора. По крайней мере, это означало, что он не заботился о девушках, которых встречал в клубах. Он забывал о них, как только заканчивал с ними.

Мне было интересно, кто из них настоящий Данило. Какая была истинная сущность? Сдержанный джентльмен или безжалостный хищник? Я боялась, что все было так, как рассказывала мне Анна. Джентльмен был его публичным образом, тем, кого он должен был демонстрировать. Но эта версия его, прямо передо мной, опасный плохой парень был его истинным «Я».

Данило подошел ближе и наклонился, чтобы я могла лучше слышать его сквозь музыку, доносящуюся из динамиков над баром и нашими головами.

— Есть ли причина, по которой ты пришла ко мне? У тебя, кажется, какая-то цель на уме.

Я сглотнула, ошеломленная его присутствием.

— Я хочу потанцевать.

Хорошо. Это было частью плана.

— Потанцевать, а? — он потянул меня к танцполу справа от патио, где были установлены лампы и обогреватели.

Здесь бас гудел еще громче, и толпа людей с дикостью танцевала. Я никого не узнала из присутствующих. Данило притянул меня к себе, прижимая наши тела друг к другу. Мы и раньше танцевали друг с другом на светских раутах, и он всегда держал между нами соответствующее расстояние, следя за тем, чтобы его рука лежала высоко на моей спине. Но сейчас он этого не делал. Его рука покоилась на моей пояснице, и я чувствовала каждый сантиметр его сильного, мускулистого тела, прижимающегося ко мне. Я чувствовала себя марионеткой в его руках. Его дыхание прижалось к моему уху.

— Не похоже, что ты хочешь танцевать со мной. Может, тебе стоит вернуться в бар? В конце концов, кошка всего лишь котенок.

Он заметил, как я напряглась. Конечно, он заметил. Он был членом мафии. Во мне поднялась паника. Что мне теперь делать? Анна, вероятно, сказала бы, что это идеальный момент, чтобы встретиться с ним лицом к лицу, раскрыть свою истинную личность и подарить ему часть моих мыслей, но даже прокручивая план в голове, я поняла, что не смогу его осуществить. Я не хотела, пока нет. Теоретически, план казался простым, но с Данило так близко, мой мозг не мог функционировать. Я хотела продолжить танцевать с ним, хотела его непоколебимого, опасного внимания. Это было волнующе и страшно одновременно.

Анна и Сантино все еще отсутствовали, а это означало, что никто из них не мог вмешаться. Я сама с этим разберусь.

Несмотря на то, что этот Данило выбивал меня из колеи, меня все равно тянуло к нему. Я хотела продолжить играть в эту игру обольщения, которую мне никогда бы не позволили на моем месте. Я хотела — нуждалась — завоевать его как эту распутную, сексуальную импровизированную версию меня. Наконец-то он увидит во мне нечто большее, чем нежелательный утешительный приз. Он поймет, чего я стою, и, возможно, тогда я перестану чувствовать себя такой неуверенной.

Я покачала головой и крепче сжала его плечи.

— Нет. Мне нравится танцевать с тобой. Но, на мой вкус, здесь слишком людно. Я предпочитаю меньше людей.

Данило слегка отодвинулся и понимающе улыбнулся, будто я открыла ему секрет. Я не была уверена, что за сообщение он получил, но оно, казалось, доставило ему огромное удовольствие.

Данило схватил меня за бедро и наклонился к моему уху, его горячее дыхание касалось моей кожи.

— Хорошо, что я знаю подходящее место, где мы можем побыть одни.

— Одни? — тупо повторила я.

Данило хихикнул мне в ухо.

— Я хочу трахаться.

Я была ошеломлена его поведением, той атмосферой доминирования и агрессии, которую он излучал, его словами. Он всегда был джентльменом рядом со мной, всегда держал себя в руках. Он даже не дрогнул ни на секунду, когда я показала ему свою грудь, но для этой блондинки он был совершенно другим. Его слова потрясли меня до глубины души.

Наполовину ошеломлённая, я кивнула.

— Мне нужно, чтобы ты сказала это, — пробормотал он.

Сказала что? Это была моя первая мысль. И тут я поняла. Ему нужно было, чтобы я выразила свое согласие в устной форме. Мое согласие на секс.

Я не могла сосредоточиться на этом. Так было всегда?

— Да, — выдавила я, хотя мой мозг кричал мне «нет».

Голос, как обычно, принадлежал Анне. Это не входило в планы. Это безумие. Но я все еще могу противостоять ему, когда мы останемся наедине. Во всяком случае, так будет лучше. Это между нами и не для толпы свидетелей.

После того, что казалось вечностью, Данило взял меня за руку и потянул за собой. Я с трудом удерживалась на высоких каблуках, с усилием переставляла один шаг за другим, пока мое сердце болезненно билось. Каменная дорожка была неровной под моей обувью, когда я ковыляла за ним, чувствуя себя все менее уверенной, сексуальной девушкой с каждой секундой.

Он потащил меня за угол домика, вниз по еще более узкой дорожке в окружающий лес. Дорожка была тускло освещена маленькими фонариками, свисавшими с деревянных столбов. Я крепче вцепилась в него сохраняя равновесие и потому, что мне необходимо было за что-то держаться. Он сошел с дорожки и замедлил шаг, давая мне возможность найти опору на неровной лесной тропе.

— Все еще да? — спросил он, поворачиваясь.

Я кивнула, оглядываясь по сторонам. Мы находились посреди леса. Свет от фонарей здесь был еще тусклее, но этого было достаточно, чтобы разглядеть привлекательное лицо Данило. Мы должны будем заняться сексом здесь? Внезапно он развернул меня и прижал спиной к дереву, прижавшись ко мне всем телом. Мои глаза распахнулись, когда я почувствовала, как его эрекция впивается мне в живот. Самое большее, что я когда-либо делала, это танцевала с Данило и держала его за руку. Я мечтала о большем, фантазировала о его прикосновениях, но это было совсем не похоже на мои фантазии.

Его губы вернулись к моему уху.

— Я собираюсь жестко трахнуть тебя прямо у этого дерева. Я не в настроении для ебаной прелюдии, так что лучше скажи мне сейчас, готова ли твоя киска принять мой член, — прорычал он.

Страх закружился в моей груди, перехватывая дыхание, а вместе с ним и любую здравую мысль. Это то, что он делал со всеми блондинками?

— Скажи мне, — приказал он.

Это был мой шанс для большого открытия. Мы с Анной часто вспоминали этот момент. Как я снимала маску и парик и шептала ему на ухо: «Я София». Мы воображали его шок, возможно, чувство вины. Анна говорила мне, что я должна установить новые основные правила.

Но слова не сходили с моих губ.

Я резко кивнула, такая растерянная, разбитая и потрясенная.

— Скажи.

— Да.

Я даже не узнала свой голос.

Он развернул меня так, что мне пришлось опереться о дерево. Кора пихты была сухой и шершавой, когда я прижалась к стволу дерева. Я уставилась на него, прерывисто дыша, слезы жгли мне глаза. Он расстегнул молнию на моих кожаных штанах и спустил их вниз. Мои трусики последовали за ними. Холод ударил по моей коже, и я вздрогнула.

— Мне нравится твоя задница, — прохрипел он.

Он еще больше раздвинул мои ноги ногой и один раз сжал мою ягодицу.

Я не могла связать эти действия с Данило, которого желала и любила.

Будет больно. Он разорвет меня на части. Я знала истории других девушек, и их не брали таким образом. Я могла бы остановить это прежде, чем будет нанесен реальный ущерб. Я должна была остановить ради спасения своей чести. Но не сделала этого.

Возможно, это и было верным решением.

Я молча ждала, сломленная, надеясь, что это наконец освободит меня, освободит от влюбленности в мужчину, который никогда не хотел меня. Мужчину, который каждую ночь преследовал девушек, похожих на мою сестру. Мужчину, который никогда не видел моей ценности.

Я плакала, горячие слезы капали из моих глаз, обжигая холодные щеки под маской, но я не издала ни звука. Я не хотела, чтобы он останавливался. Мне нужно было, чтобы он продолжил и освободил меня. А потом я почувствовала, как он прижимается ко мне, больно сжимая мою талию. Я уставилась на кору, прислушиваясь к его хриплому дыханию. Холод проник в мое тело, но я не возражала.

— Я собираюсь жестко трахнуть тебя, — прорычал он.

Нет, он собирался медленно убить меня, расколоть на миллионы кусочков отчаяния и боли.

Его хватка усилилась, и он вошел, затем резко остановился, когда мое тело отказалось впустить его. Звезды вспыхнули перед моими глазами, когда острая боль пронзила меня. Я поперхнулась и прикусила внутреннюю сторону щеки. Сильно, сильно, с привкусом крови, которая кружилась у меня на языке. Я была разрезана пополам острым лезвием, разорванная на части горящими щипцами. Я была болью, унижением и разбитым глупым сердцем.

— Какого хуя? — прорычал Данило.

Я тихонько всхлипнула, потом сильно прикусила нижнюю губу, чтобы заткнуться. Он напрягся. Мои пальцы дрожали на шершавом стволе дерева, его неровности царапали мою ладонь, а глаза были прикованы к обручальному кольцу. Я не сняла его. Оно издевалось надо мной своей сияющей красотой, всем, что оно должно было означать и нет. Прекрасный знак любви и преданности. Бриллиант мерцал в свете фонаря. Такой красивый. Такой бессмысленный.

Данило замер и резко выдохнул. Его пальцы двинулись к моим, касаясь кольца. Его кольца. Его прикосновение внезапно стало мягким, как перышко, словно гнев покинул его. Он вздрогнул и выдохнул.

— София? — прохрипел он дрожащим голосом.

София. На мгновение я засомневалась, была ли я по-прежнему ею — знаю ли я, кто она.

Я не могла ничего сказать, не могла пошевелиться, говорить, едва могла дышать. Я перестала жить, просто существовала. Я пропала, пропала, пропала.

Его ладонь погладила мое бедро, очень нежно, и он медленно вышел. Я заскулила, выгибаясь дугой. Этот звук удивил меня. Я оцепенела. Онемела и сгорала от боли. Физически и глубоко в груди.

Данило напрягся.

— О боже, — выдохнул он.

Что-то сочилось из меня.

Он развернул меня, приподнял маску, но его пальцы так мягко коснулись моих висков. Слезы застилали мне глаза, когда он появился передо мной, высокий и смуглый, его резкие черты лишились прежней жестокости, агрессия исчезла с его лица.

— София.

Это была наполовину мольба, наполовину стон. Я ничего не понимала. Его большие пальцы смахнули мои слезы, так мягко скользнув по щекам, что я заплакала еще сильнее. Я хотела остановиться но не могла.

— Я... я.. — мои слова были как осколок в горле. — Кажется, у меня идет кровь.

— Блядь, — выдохнул он.

Боль. Была ли она его? Или моя?

Зашуршала одежда, звякнул ремень. Он наклонился и осторожно поднял мои трусики и штаны, натянув их на бедра. Я не двигалась, только смотрела на него. Он даже не потрудился застегнуть молнию на моих штанах. Но мне было все равно.

Он обхватил меня одной рукой и поднял. Его сердцебиение билось у моего виска, когда я прислонилась к его груди. Он ничего не говорил, пока нес меня через лес. Он держался подальше от освещенных дорожек, выбирая темноту. Было приятно быть окутанной пустотой.

В конце концов, домик стал похож на маяк света, а вместе с ним и звуки музыки, смеха и разговоров.

— Уткнись лицом мне в грудь на случай, если мы кого-нибудь встретим, — мягко сказал он, и я так и сделала, вдыхая его знакомый аромат, что-то свежее и древесное.

Он направился к черному ходу, а потом мы поднялись наверх. Музыка и голоса начали затихать.

Скрипнула дверь, и я выглянула, когда зажегся свет. Мы были в спальне. Данило положил меня на мягкий матрас и навис надо мной, приблизив свое лицо к моему. Его глаза были полны эмоций, но лицо оставалось совершенно спокойным, прекрасно контролируемым. Он осторожно снял с меня парик и положил его на тумбочку рядом с маской кошки. Он отстранился и какое-то время смотрел только на меня. Я никогда не смотрела на его лицо так беззастенчиво, как сейчас. Во мне не было ничего, что могло бы смутить меня. Во мне не было ничего. Пустота.

Его взгляд переместился ниже, к моим ногам. Они одеревенели. Мне было слишком больно шевелить ими. Я почувствовала липкость между бедер.

— Я порчу штаны, — прошептала я.

Это было так нелепо, но я ничего не могла с собой поделать. Выражение его лица было похоже на грозу. Я попыталась спустить штаны, но кожа, казалось, прилипла к моей потной коже. Я даже не понимала, почему вспотела, когда мне было так холодно.

— Тебе нужна помощь? — пробормотал Данило.

Я кивнула и опустила руки по швам. Данило засунул руки мне в штаны и потянул их вниз по ногам, гораздо мягче, чем раньше. Он боролся, освобождая мои ноги от штанин и, наконец, сбросил их на пол, оставив меня в трусиках. Они были мятного цвета, один из моих любимых цветов, но я могла сказать, что они были испорчены. Я протянула дрожащие руки, коснувшись внутренней стороны бедра и подняла ладонь. Кончики моих пальцев были покрыты светло-розовым оттенком. Было не так много, как я думала, и не чисто красный цвет, как я боялась.

Я судорожно вздохнула.

Данило закрыл глаза, плечи его вздымались, лицо исказилось. Затем он повернулся и направился в смежную ванную комнату. Я слышала, как бежит вода, и когда он вернулся, у него в руках было полотенце. Он опустился рядом с моим бедром, не глядя мне в глаза, и взял мою руку, на которую я все еще смотрела. Он вытер ее тёплым полотенцем, стерев кровь с моих пальцев.

— Хочешь помыться? — спросил он, поднимая полотенце. Я молча смотрела ему в лицо. Его карие глаза изучали мои. — София, скажи что-нибудь, что угодно. Ты хочешь, чтобы я вызвал врача?

— Нет, — прохрипела я.

Моя семья достаточно страдала — они не нуждались в том, чтобы это добавилось к их боли.

Его взгляд метнулся к моим трусикам, а затем снова поднялся.

— У Эммы в комнате есть одежда. Хочешь, я принесу тебе свежее белье?

Я кивнула.

Он встал и протянул мне мокрое полотенце, но я не взяла его. Он бросил его на тумбочку, прежде чем выйти из комнаты. Он быстро вернулся с парой черных трусиков.

Я не сдвинулась ни на сантиметр.

Он опустился на кровать и положил трусики рядом со мной. Все это казалось мне странным. Сюрреалистичным.

Его взгляд остановился на моих все еще липких бедрах.

— Тебе нужно привести себя в порядок и убедиться в том.... что я не причинил тебе серьезного вреда... — его глубокий голос затих, прежде чем он снова посмотрел мне в глаза.

Я глядела на него, на мягкий ореховый оттенок его глаз, на беспокойство, прорезавшее каждый сантиметр его красивого лица. Я ждала, что в животе у меня все затуманится, но опять ничего не почувствовала.

— София, — прохрипел он.

Я потянулась за своими трусиками, мои неловкие пальцы слишком дрожали, чтобы снять их вниз.

Он потянулся, его руки остановили мои и коснулись моего пояса. Он вопросительно посмотрел мне в глаза.

Он ждал ответа.

Для чего?

Для моего разрешения? Он был внутри меня, и какая разница, если он снова стянет с меня трусики? Он, казалось, увидел ответ на моем лице, и, наконец, спустил мои испорченные трусики вниз по ногам, бросив их в мусорное ведро рядом с кроватью. Он схватил полотенце и снова протянул его мне, но я отказалась.

Я чувствовала себя усталой и опустошенной. Сломанной. Я не хотела облегчать ему задачу. Хотела, чтобы он страдал так же сильно, как и я.

Он наклонился ко мне, его теплая рука коснулась моего колена. Он осторожно раздвинул мои ноги ровно настолько, чтобы просунуть руку между ними. В глубине души я понимала, что должна была бы стесняться и стыдиться своей уязвимости, но ничего не чувствовала.

Он провел теплой тканью по внутренней стороне моего бедра, будто я была крылом бабочки, словно малейшее прикосновение могло заставить меня сжаться. Куда делось это жестокое господство?

Мускул на его щеке дернулся, но в остальном его лицо было каменным. Он почистил мое второе бедро, прежде чем раздвинул мои ноги немного шире. Дрожь пробежала по моему телу, когда он обнажил меня. У меня ещё не было эпиляции воском. Я всегда сама себя брила, но не так гладко, как полагается в первую брачную ночь.

— Мне жаль, что я еще не гладкая, — сказала я без эмоциональным голосом.

Почему я извиняюсь?

Данило прожег меня взглядом. Я не понимала их взгляда. Огненный тлеющий огонь мог бы зажечь проблеск детской надежды в моей груди, если бы мое сердце не превратилось в вечный лед.

— София...

Мое имя прозвучало как жалоба из его уст, а затем он снова замолчал.

Он повернул голову, и я увидела резкие царственные черты, о которых не могла перестать мечтать. Возможно теперь перестану. Его плечи напряглись, когда он коснулся внутренней стороны моего бедра, оказывая самое легкое давление, пока мои ноги не раскрылись для него еще шире. Он накрыл полотенцем мою больную плоть, и я со стоном отпрянула. Тень пробежала по его лицу, остаток его прежней ярости, и вспышка страха вспыхнула в моей грудной клетке.

Я заставила себя успокоиться, пока он чистил меня легкими движениями, затем его пальцы слегка коснулись моего бедра, и я стала еще более неподвижной, мое дыхание застряло в горле. Данило отстранился и сглотнул.

— Тебе надо показаться врачу.

Я покачала головой.

— София, я хочу убедиться, что с тобой все в порядке.

Я снова покачала головой. Мое тело восстановится, а та часть меня, которая действительно нуждалась в исцелении, не могла быть вылечена врачом. Я не была уверена, что это вообще можно вылечить.

— Я в порядке, — выдавила я.

Его глаза были более выразительными, чем когда-либо, когда он смотрел на меня. Но эмоции, которые я видела в них, не были теми, которые я желала. В них чувствовалась вина, беспокойство и жалость. Я хотела большего.

Я отвернулась, мое горло снова сжалось. Никогда в жизни я не чувствовала себя так глупо. Но глубоко внутри, под стыдом и болью, начал пылать огненный шар гнева.

Он наклонился и поцеловал мое приподнятое колено с таким видом, словно кто-то вонзил ему в грудь нож. Прикосновение его губ, такое нежное и осторожное, зажгло пламя, которое я тут же подавила. Больше нет.

— Мой первый поцелуй.

Данило поднял на меня глаза, переполненные мириадами эмоций.

— Что? — пробормотал он.

— Это был мой первый поцелуй.

Это было глупо, смешно, по-детски, но я не покраснела, не смутилась. Эмоции были лишь отдаленным воспоминанием.

Он сглотнул, посмотрел на окровавленное полотенце в своей руке и крепко зажмурился. Он прислонился щекой к моему колену, его щетина царапала мою кожу.

— Я заслуживаю отправиться в ад за это.

Я молчала. Да и что я могла сказать? Данило протянул трусики и взял кожаные штаны.

— Ты сможешь одеться?

Я протянула руку и заметила небольшой порез на ладони, вероятно, от того, что так сильно держалась за дерево. Струйка крови бежала по бороздкам на моей коже. Данило взял полотенце и вытер кровь с моей руки.

— Не глубокая, — сказал он.

Прежде чем отпустить мою руку, он поднес ее к губам и поцеловал кончики пальцев и ладонь. Он отпустил меня, и я положила руку на кровать. Мою кожу все еще покалывало от этого нежного жеста. Я пыталась осмыслить ситуацию, все, что произошло за последние несколько минут и до этого, но мой мозг не мог переварить всю чудовищность происходящего.

Глава 10

🐠 Данило 🐠

Чувство вины было мне хорошо знакомо, оно постоянно присутствовало в моей жизни с тех пор, как произошел несчастный случай с Эммой, который подтвердился после похищения Серафины.

Тем не менее, сила моей вины после того, что я только что сделал, поразила меня.

Иногда я чувствовал укол вины перед Софией, но сейчас этот укол был ревущим пламенем, сжигающим мои внутренности.

София лежала на кровати передо мной, ее взгляд был отстраненным. Я даже не хотел представлять, какие образы мелькали у нее в голове.

Как я разговаривал с ней, будто она была шлюхой?

Как я прижал ее к дереву и попытался войти глубже в нее?

Что она здесь делает? В моем доме? На вечеринке, где ей совершенно нечего делать? И как она сюда попала? Во мне росла потребность допросить ее, а вместе с ней и гнев, но сейчас не время. Она все еще была голой и, скорее всего, в шоке. Мне нужно было увезти ее отсюда, пока кто-нибудь не узнал об этом.

— София, тебе нужно одеться, — снова настаивал я.

Она схватила трусики и медленно подняла их вверх по ногам, ее движения были медленными и рассеянными. Она с трудом натянула свои узкие кожаные штаны, поэтому я помог ей. Сев, она застегнула молнию на заднице, прежде чем откинуться на спинку кровати, как будто это движение уже высосало из нее всю энергию.

По коридору разнесся смех. Я ясно дал понять, что в комнаты на верхнем этаже вход воспрещен, но, очевидно, у нескольких пьяниц были другие дела на уме. Большинство комнат были заперты, кроме той, в которой мы находились.

Я вскочил на ноги, подошел к двери и распахнул ее. Хмурясь в коридор, я обнаружил Сэмюэля, обнимающего за плечи цыпочку. Конечно, именно он проигнорировал мой приказ. Он был одет как чертов ковбой, и это идеально подходило его светлому солнечному мальчику. Девчонки сходили по нему с ума. Я был в ярости из-за его явного неуважения к моей сестре, прежде чем до меня дошло, что сделал я. Я был ничуть не лучше. А еще я трахал девушек и даже не подозревал, что мое последнее завоевание это моя невеста. Я был чертовым мудаком.

Сэмюэль посмотрел в мою сторону, но его взгляд был рассеянным, и он тяжело опирался на девушку рядом с ним. Я сомневался, что он сможет трахнуть ее, не говоря уже о том, чтобы вспомнить хоть что-то из сегодняшней ночи.

— Ключи? — он говорил невнятно.

Стиснув зубы, я закрыл за собой дверь и отпер дверь в гостевую спальню. Сэмюэль одарил меня пьяной улыбкой, прежде чем ввалился внутрь вместе с девушкой. Он либо будет занят какое-то время, либо заснёт.

Я вернулся в свою спальню, где София лежала в точно таком же положении, какой я ее оставил. Я действительно начал беспокоиться о ней, но вызвать врача, даже если это был мой самый доверенный человек, не удовлетворил меня — и это было против явного желания Софии.

Я должен был выяснить, что произошло.

— Ты одна? — тихо спросил я. Мгновение она смотрела на меня непонимающе. — На вечеринке, — добавил я.

Маловероятно, что она была одна. Карло упомянул, что София проведет выходные в домике Мионе на озере неподалеку, но я был занят работой и планированием вечеринки и не обратил на это особого внимания.

Она прикусила губу, явно взвешивая свои слова, ее пальцы возились с одеялом.

Кто-то привёз ее сюда. Она избегала смотреть мне в глаза. Опустившись рядом с ней, я приподнял ее подбородок, но быстро отстранился, когда она напряглась. Блядь. Я такой чертов мудак.

— Где твои телохранители? И как ты сюда попала?

— Я не могу тебе сказать.

— Тогда мне придется позвонить твоему отцу.

Это последнее, что я хотел сделать, но честь диктовала мне это. София была его дочерью, сбежала от своих телохранителей и застала меня на этой вечеринке. Я не спрашивал ее, зачем она искала меня, почему надела этот светлый парик и воспользовалась духами своей сестры. Я знал, и это заставляло мою вину гореть еще сильнее. София не была глупой. Она не была такой наивной, как я думал — хотел бы, чтобы она была— но я предпочел бы, чтобы это не заставило меня понять это. Мой гнев затмил все остальное, заставил действовать, не думая о том, что мои действия могут сделать с моей молодой невестой. Я потерялся в своей потребности отомстить, выебать гнев из моей системы.

София вскинула голову, ее глаза расширились от шока. Она оттолкнулась, поморщившись, и схватила меня за руку.

— Пожалуйста, не надо, они не могут узнать.

Ее рука дрожала. Она была моей ответственностью. Это мой долг защищать ее, и я не справился. Скольких еще людей я подведу?

— Тогда расскажи мне, как ты сюда попала. Скажи, кто тебе помог.

Она сглотнула.

— Ты должен поклясться, что не выдашь их.

Я могу просто убить того, кто это сделал.

— Ты же знаешь, что я не могу тебе этого обещать.

Я видел, как поднимаются ее стены. Она хотела защитить этого человека. Значит, это должен быть кто-то близкий ей. О Сэмюэле не могло быть и речи. Он очень заботился о ней и никогда бы не выпустил из поля зрения. И никто из ее семьи тоже. Осталась одна из ее подруг. Я встал и достал телефон, чтобы позвонить Карло. Он взял трубку после второго гудка.

— Кто сегодня охраняет Софию?

— Мы охраняли днем, но ночью за дело взялся Сантино.

— Никогда больше не выпускай Софию из виду, понял?

— Да, Босс.

Я закончил разговор и повернулся к Софии. Она присела на край кровати, обхватив себя одной рукой за талию. Она выглядела маленькой и потерянной, и мое чувство вины глубоко ранило меня вновь и вновь.

Анна Кавалларо и ее чертов телохранитель. В этом был смысл. Анна всегда казалась такой хорошей девочкой, но, возможно, все это было только для вида. Если она обладала хитростью своего отца, обманом заставить людей поверить в то, что она хочет, не было бы никакой проблемой.

София заломила руки и опустила глаза на колени.

— Я пока не принимаю таблетки. Начну через несколько дней... — она сильно вздрогнула.

Я подсел ближе, но старался держаться на расстоянии.

— Я не кончил, — сказал я.

Удар. Удар. Этот жгучий хлыст вины. Я даже наполовину не вошел в нее, но она, конечно, этого не знала. Она была слишком напряжена, ее тело не было готово к вторжению. Она была невинна, и я пытался трахнуть ее у дерева, как дешевую шлюху.

— И я воспользовался презервативом.

Потому что думал, что она была случайной девушкой для секса, бессмысленной интрижкой для облегчения моего гнева. Только не моя невеста. Пьетро и Сэмюэль выпотрошат меня, если узнают, как и должны.

— Спасибо, — машинально ответила она, затем ее брови сошлись на переносице, будто она поняла, как мало смысла было в этих словах.

Без сомнения, она была в шоке, и, возможно, нуждалась в медицинской помощи, но я уважал ее желание.

— Где сейчас Сантино и Анна?

Ее шок пришел быстро.

— Как... — она замолчала, поморщившись— Карло.

Я кивнул.

— Пожалуйста, никому не говори. Сантино попадет в беду, и Анна тоже.

— Почему Сантино согласился на это?

Должно быть, Анна и София уговорили его. Намек на гнев по отношению к Софии вспыхнул, но я подавил его. Она только по-детски реагировала на мои необдуманные действия, но она была молода. У меня больше не было такого оправдания.

София пожала плечами и снова вздрогнула. Ей нужно было немного поспать и, надеюсь, оправиться от шока.

Я взглянул на часы. Было уже за полночь.

— Я должен отвезти тебя домой.

София покачала головой.

— Ты не можешь.

Наверное, мне следовало сообщить ее родителям. Они могли бы потребовать, чтобы я женился на ней немедленно, что я и сделал бы, если бы не слухи о скорой свадьбе. Люди будут говорить плохие слова Софии, рассуждать о беременности или о том, что она спит с кем попало. Я не позволю подобным слухам распространяться о ней. Она уже достаточно настрадалась.

— Пожалуйста, отвези меня обратно в домик. Мы с Анной должны остаться еще на одну ночь, прежде чем вернуться домой. Мои родители заподозрят неладное, если я вернусь раньше, особенно если ты привезёшь меня.

— Я отвезу тебя обратно в домик, но останусь на ночь, чтобы убедиться, что ты в безопасности.

Сантино, очевидно, имел странное представление о защите девочек, а Карло был идиотом, доверив ему Софию.

— Завтра у меня будет долгий разговор с Сантино и Анной. — увидев ее страх, я добавил: — Я не скажу им, но только потому, что хочу защитить тебя, а не их. Мне все равно, Данте может отрезать яйца Сантино и запереть его дочь в башне, пока она не выйдет замуж за сына этого политика.

Она посмотрела на меня с явным удивлением, потом быстро отвела взгляд.

Я выпрямился и протянул руку. София вложила свою руку в мою и поднялась на ноги. Она слегка покачнулась. Я обернул руку вокруг нее, затем толкнул ее подбородок вверх. Ее глаза были немного расфокусированы, а изо рта слабо пахло алкоголем.

— Сколько ты выпила?

— Только бутылку пива.

— Не пунш?

Марко сам смешал пунш, и он состоял в основном из алкоголя. Было бы еще хуже, если бы София была пьяна.

— Нет, я не хотела напиваться.

Облегчение на самом деле не наступило.

— Давай выведем тебя отсюда. Тебе нужно, чтобы я тебя понес?

Она вспыхнула и быстро покачала головой. Я крепко обнял ее за талию и повел в коридор. Звуки вечеринки — музыка и смех — доносились с лестницы. Когда мы проходили мимо гостевой спальни, девушка Сэмюэля вышла из спальни полуодетой.

София съежилась, и я крепче прижал ее к себе.

Сантино поднялся по лестнице, держа одну руку под кожаной курткой, готовый вытащить пистолет. На голове у него была надета маска-череп.

Я прищурился, глядя на него. Если бы это не вызвало волну возмущения и не привлекло внимание к тому, что произошло сегодня — чего я не мог допустить, если бы хотел защитить честь Софии — я бы всадил пулю ему в голову. Он мне никогда особенно не нравился. Он был хорошим бойцом, жестоким и безжалостным, но также безрассудным и высокомерным. Он посмотрел на Софию и поморщился.

— Где твоя подопечная? Ты позволил ей бродить по вечеринке без защиты? — прорычал я, почти теряя терпение.

Я всегда гордился своим самообладанием, но в последние годы я часто упивался потерей контроля, наслаждался приливом адреналина и гнева. Один взгляд на все еще испуганное и потерянное выражение лица Софии заставил мою защиту превзойти потребность в выходе.

Сантино усмехнулся.

— Анна в полной безопасности. Не беспокойся. И она не твоя забота, Манчини.

Я улыбнулся, но это был такой же дружеский жест, как собака, оскалившая зубы в рычании.

— Но София моя забота, и ты, очевидно, без проблем забрал ее у телохранителей и оставил одну на вечеринке с мужчинами нашей природы.

Губы Сантино сжались.

— Ее телохранители должны быть внимательнее, иначе я не смог бы вывезти ее из дома. София улизнула, чтобы поудобнее устроиться с тобой, когда я проверял, в безопасности ли Анна в туалете.

— Мне все равно, что ты там делал. Тебе не следовало привозить Софию и Анну на вечеринку, и это заставляет меня задуматься, что сподвигло тебя привезти их сюда.

София нервно переводила взгляд с меня на него.

Что-то промелькнуло в глазах Сантино. Я усмехнулся, понимая, что моя догадка была верна.

— Маленький ангел Данте что-то держит в своих идеально наманикюренных ручках против тебя?

Сантино ударил меня по лицу, но я не отступил.

— Не беспокойся о моих секретах, тогда я не буду переживать о секрете, который ты хочешь сохранить. — он перевел взгляд с Софии на меня.

Конечно, он знал, что между нами что-то произошло. Данте не выбрал бы его для своей дочери, если бы тот не обратил на него внимания.

— Мой секрет не будет означать мою смерть, с другой стороны, твой... — я пожал плечами.

Я сомневался, что Данте даст Сантино еще один шанс, особенно когда речь идет о его дочери. Он сделает из него пример — очень болезненный, публичный пример.

— И все же ты не хочешь, чтобы это вышло наружу, так что мы на одном уровне.

Сантино шел на большой риск, провоцируя меня, но он попал в самую точку. Защита Софии сделала сохранение этого секрета крайне важным. Она была хорошей девочкой. Ее репутация не должна пострадать из-за того, что отчаяние заставило ее искать меня вот так.

— Сейчас я отвезу ее обратно в домик, — сказал Сантино, протягивая к ней руку.

Я встал у него на пути, отталкивая его руку.

— Ты будешь держаться от нее подальше. Неужели ты думаешь, что я позволю ей снова остаться с тобой наедине? Я сам отвезу ее в домик и останусь там на ночь. Как только Сэмюэль протрезвеет, я попрошу его приехать туда и убедиться, что его сестра благополучно доберется до Миннеаполиса.

Глаза Софии расширились, и она напряглась.

— Это может вызвать вопросы.

— Мои люди знают, когда нужно держать язык за зубами, не волнуйся, а Сэмюэль подумает, что я просто защищаю ее, как обычно.

Сантино еще раз взглянул на Софию, прежде чем повернуться и уйти.

— Анна будет ужасно волноваться за меня, — прошептала София.

— Ей следовало подумать об этом, прежде чем привозить тебя сюда.

— Это не ее вина. Она просто хотела мне помочь.

Я стиснул зубы. Я не хотел вымещать свой гнев на Софии, даже если она была виновата. Благодаря мне она прошла через многое.

— Давай. Пойдём уложим тебя в постель.

Она напряглась еще больше, и я съежился от собственного выбора слов, но продолжил, словно не заметил ее реакции. Я протянул ей маску.

— Можешь ее надеть? Не хочу, чтобы кто-то узнал тебя внизу.

Она надела маску и посмотрела на меня своими голубыми глазами.

Я кивнул, удивляясь, как мог быть настолько слепым, чтобы не узнать эти глаза. Но я уже выпил пару рюмок и начал ощущать себя пьяным, когда Женщина-Кошка подошла ко мне. Я не обращал внимания ни на что, кроме ее округлостей и светлых волос.

Я все еще не мог осознать тот факт, что София загипнотизировала меня своим телом.

Я вывел ее через черный ход к своей машине, припаркованной на подъездной дорожке. Я никогда не парковался близко к вечеринке. Пьяные люди имели склонность мочиться на ваши шины или случайно поцарапать машину.

Я знал, что не должен был садиться за руль, даже если недавние события и последующий выброс адреналина отрезвили меня и я больше не чувствовал себя пьяным, но я достаточно читал об опьянении, чтобы знать, что мое суждение было не верным. И все же я не мог рисковать, вызывая своих людей, чтобы они забрали меня. О такси, что означало появление на публике, тоже не могло быть и речи. Даже в маске я не хотел, чтобы люди видели нас с Софией вместе.

Я помог ей сесть на пассажирское сиденье моего Ягуара, а сам сел за руль. Я уже бывал в домике Мионе однажды, очень давно, так что не помнил дороги. После того, как Карло послал мне координаты, я отправился в путь, когда вечеринка была еще в самом разгаре.

Поездка заняла больше времени, чем обычно, потому что я ехал не так быстро, как всегда. София заснула, прижавшись лбом к пассажирскому окну. Выпитый алкоголь, должно быть, вырубил ее, или, возможно, шок от ночных событий истощил ее.

Вскоре я уже ехал по узкой подъездной дорожке и парковался. Горел свет. Конечно, Карло будет ждать меня. Я вышел и глубоко вздохнул проясняя голову. Несколько раз мне казалось, что я засну по дороге, и я был рад, что привез Софию сюда в целости и сохранности.

Я завис перед пассажирской дверью. София все еще прижималась лбом к стеклу, ее лицо было спокойным. Я был рад, что она спит и мне не нужно смотреть в ее печальные, разбитые глаза, но нести ее казалось плохой идеей, учитывая произошедшее. Отбросив сомнения в сторону, я медленно открыл дверь. София подалась вперед, но так и не проснулась. Я поднял ее, обрадовавшись, когда ее мягкое дыхание овеяло мое горло, и прижал ее к своей груди. Она не проснулась, когда я нес ее в домик. Карло ждал меня в фойе, его глаза расширились, когда он увидел Софию.

— Босс, я...

— Заткнись нахуй. Поговорим позже, — прорычал я.

Я поднялся по деревянной лестнице и отнес Софию в ее спальню, которую мне описал Карло. Я положил ее на кровать. Я не стал ее укладывать, а только снял с нее каблуки. Это слишком личное, чтобы раздевать ее, будто я вторгался в ее пространство без разрешения, даже если делал это раньше. Я только приподнял ее маску, чтобы эластичный ремешок не врезался в кожу. Она не снимала его во время поездки. София выглядела умиротворенной во сне, не говоря уже о том, что была совершенно ошеломлена. У меня никогда не было времени всмотреться в ее лицо. Это казалось неуместным до нашей свадьбы, особенно учитывая нашу разницу в возрасте.

Я выпрямился и направился к двери. Бросив последний взгляд на ее спящую фигуру, я погасил свет и закрыл дверь. В кармане завибрировал телефон. Я тут же подумал, не узнал ли кто-нибудь об этом. Я сомневался, что Сантино проговорился, но никогда не знаешь, кто мог что-то заметить на вечеринке и сразу же сообщить Данте, чтобы он улучшил их положение. Я расслабился, когда на экране вспыхнуло имя Марко.

Я ответил на звонок.

— Где тебя черти носят?

— Мне пришлось уехать.

— Уехать? Почему? Какого черта, Данило? Я организовал эту ебаную вечеринку для тебя, чтобы ты мог напоследок повеселиться, прежде чем навсегда будешь связан с одной девушкой. Только не говори мне, что ты сбежал с этой блондиночкой. С каких это пор ты позволяешь киске заставить тебя забыть своего лучшего друга?

— Осторожнее, — прорычал я, инстинктивно защищаясь.

Конечно, это вызвало у Марко тревогу.

— Что происходит?

— Не могу сейчас объяснить. Мне нужно поспать. Мы можем встретиться завтра днем.

— Хорошо, но лучше, чтобы у тебя было хорошее объяснение.

— И тебе лучше перестать действовать на нервы своему боссу. — я закончил разговор, не сказав больше ни слова.

Я потащился вниз, несмотря на смертельную усталость. Карло ждал меня в гостиной перед ревущим камином.

— У тебя была уютная ночь, когда мою невесту могли похитить, изнасиловать, убить?

Карло покачал головой.

— Сантино человек Данте. Я думал, что ему можно доверять.

— Очевидно, что нет, и Доминго тоже. Мне все равно, считает ли Пьетро, что он достаточно хорош для защиты Софии. До самой свадьбы ты не оставишь ее. Понял? Мне наплевать, какие наркотики тебе нужно принимать, чтобы не заснуть, но ты будешь следить за ней, куда бы она ни пошла, или я отрежу твои чертовы яйца.

Карло кивнул. Я бы тоже высказал Доминго свое мнение, если бы он не был человеком Пьетро.

На подъездной дорожке остановилась машина. Рука Карло тут же потянулась к пистолету, но я уже знал, кто это. Подтвердив подозрения, Анна и Сантино вошли в домик. Сантино крепко держал Анну за руку, словно она была ребенком, который вот-вот умчится прочь. Она выглядела как одна из них в своем странном наряде куклы.

— Где она? — спросила Анна.

Неужели она думает, что я подчинюсь приказу избалованной девчонки?

Я повернулся к Сантино.

— Проследи, чтобы твоя подопечная не разбудила Софию. Ей нужно отдохнуть. Они могут поговорить завтра.

— Что ты с ней сделал? — прошипела Анна, пытаясь освободиться от хватки Сантино, но он не отпускал ее.

— Иди спать.

— Скажи мне, что случилось, или я расскажу отцу...

Я прищурился.

— Что? Что ты обманом заставила его позволить тебе отправиться на вечеринку? Все пройдет хорошо.

— Что ты увёл Софию и сделал с ней Бог знает что. Он тебя накажет. Он не будет долго злиться на меня.

Я улыбнулся.

— Она скоро станет моей женой. Никто меня не накажет. И, возможно, ты права, и твой папа не будет злиться на тебя... — я посмотрел на Сантино. — Но он будет чертовски зол на твоего телохранителя. Уже могу представить себе публичное расчленение. Так что, если ты не хочешь нести ответственность за очень болезненную смерть своего телохранителя, ты ляжешь спать как хорошая девочка, которой всегда притворяешься.

Анна вгляделась в лицо Сантино. У него было каменное лицо, но глаза горели яростью. На меня, определенно на нее, и, вероятно, на Данте за то, что он сделал его телохранителем избалованного ребенка, когда ему так нравилось быть Головорезом.

— Спокойной ночи, — отрезал я и направился наверх в свободную спальню, радуясь возможности немного отдохнуть.

Стоило немалых усилий полностью не сорваться на глазах у Анны и Сантино.

Я разделся, но прежде чем войти в душ, я уловил намек на розовый цвет на моем члене. Я включил воду и позволил ей смыть доказательство моего проступка.

— Блядь.

Я никогда не рассматривал Софию в сексуальном плане, даже после того, как она показала мне свою грудь. Я не позволял себе думать о ней сексуально, но ее тело взывало ко мне сегодня ночью. Я хотел ее. В глубине души я все еще хотел ее. Это был слишком короткий вкус того, что мне не разрешалось получить до нашей свадьбы. После сегодняшней ночи я сомневался, что София будет чувствовать то же самое. Такой ужасный опыт не заставит ее жаждать секса.

Я закрыл глаза, отгоняя эти мысли.

Я часто ошибался в прошлом, и теперь мне нужно было найти способ загладить свою вину перед невестой. Проблема была в моей гордости. Это всегда было и будет проблемой.

Глава 11

🐞 София 🐞

Я проснулась поверх одеяла. Сначала я не была уверена, где нахожусь, а потом все рухнуло. Вечеринка, мой флирт с Данило, секс... почти секс? Я даже не знала, как это назвать.

Легкая боль между ног напомнила мне о том, что это было, и вместе с ней пришли унижение, печаль и снова это маленькое пламя гнева, которое неуклонно росло в моей груди. Я заставила себя сесть. Я находилась в своей спальне в домике моей семьи. Меня затопило облегчение. Данило не забрал меня с собой в Миннеаполис. Я не переживала над тем, как меня накажут, я боялась беспокоить своих родителей, причинять им страдания, когда они и так уже достаточно настрадались.

Я скользнула на край кровати. Кто-то снял с меня каблуки и маску, но не одежду. Кожаные штаны неудобно облегали мое тело.

Я встала, подавляя поднимающиеся эмоции. Судя по полумраку снаружи, было еще рано.

Данило, должно быть, довез меня до домика охраны, внес в дом и положил на кровать. Новая волна смущения захлестнула меня.

Что насчёт Анны? Она вернулась? Должно быть, она очень переживает. Я подкралась к двери, собираясь отправиться на ее поиски, но затем вспомнила о своем костюме.

Я съежилась, глядя на себя и наряд, который выбрала, чтобы привлечь внимание Данило. Я не могла пройти с ним через домик охраны. Что, если меня увидели мои телохранители?

Что насчёт Данило? Он все еще здесь? Или вернулся на вечеринку? К девушкам, с которыми он флиртовал до того, как я подошла к нему. Я отбросила эти мысли и направилась прямиком в ванную. Увидев свое отражение в зеркале, я застыла, совершенно ошеломленная увиденным. Мои волосы были спутаны от ношения парика, а тушь размазалась под глазами от слез, но это еще не самое худшее.

Выражение моих глаз. Они были пусты и унылы. Я не узнала эту безнадежную тень девушки передо мной. Она мне не нравилась. Быстро приняв душ, я надела простые шорты и топ.

Я просто хотела вернуться домой и притвориться, что этих выходных никогда не было, но не была уверена, что смогу. Через несколько месяцев я должна выйти замуж за Данило. Сейчас же я даже думать об этом не могла. Больше никогда не хотела его видеть.

Я схватила с пола свою одежду для вечеринки, скатала ее в тугой комок и выбросила в мусорное ведро. Затем взяла свои брошенные каблуки и спрятала их в самый дальний угол шкафа, прежде чем выйти в коридор.

В доме было тихо и спокойно. Возможно, еще никто не проснулся. Я направилась вниз. Я боялась встречи со своими телохранителями или, что еще хуже, с Данило или Сантино. Не была уверена, что смогу выдержать конфронтацию. Мне необходимо было время, чтобы смириться с ситуацией. Но в доме было тихо, и я бы подумала, что осталась одна, если бы не запах кофе.

Прежде чем я успела решить, стоит ли мне идти на кухню, дверь открылась и появился Данило.

Наши взгляды встретились.

— Доброе утро.

Он говорил спокойно и сдержанно, но не выглядел таковым. Его одежда была помята, а лицо покрыто щетиной.

Я заглянула ему в глаза, надеясь увидеть, что он чувствует. Но его глаза были настороженными.

— Доброе утро. Спасибо, что привёз меня сюда.

Эта вынужденная вежливость казалась безопасной, будто прошлой ночи никогда и не было.

Данило кивнул.

— Хочешь кофе?

— Да.

Я последовала за ним на кухню. Он двигался так, словно это место принадлежало ему, будто ничего необычного не произошло. Это выводило меня из себя.

Я опустилась на стул у деревянного кухонного стола, пока Данило наливал мне кофе. Я сделала глоток, сжимая чашку так, словно это был мой спасательный круг. Какое-то мгновение он смотрел на меня так, что это можно было принять за нежность, но затем прочистил горло, и вежливая маска, которую я презирала, вернулась.

— Как ты себя чувствуешь?

Я не знала, как на это ответить. Не хотела думать ни о своих эмоциях, ни о стеснении в груди, ни о пустоте в животе.

— Разве тебе не нужно возвращаться в свой домик? — спросила я.

— София, — мягко произнёс он. — Отвечай на мой вопрос.

Этот человек передо мной не был тем, с кем я столкнулась прошлой ночью. Что-то промелькнуло на его лице, какая-то эмоция пыталась вырваться наружу, но этого не произошло.

Он ждал и ждал. Тишина грозила задушить меня. Он снова выглядел уравновешенным и сдержанным, без той агрессии, которую излучал прошлой ночью. Ничего такого, что указывало бы на произошедшее между нами не было. И что на самом деле произошло между ним и мной? Он думал, что я была кем-то другим, и хотел, чтобы кто-то другой был Серафиной.

— София.

Нетерпение прозвучало в его голосе, и я не выдержала. Я не могла притворяться, что ничего не произошло. Не могла, не хотела дать ему отпущение грехов, которого он, вероятно, желал.

— Больно, — хрипло прошептала я. — Между ног, в груди, везде. Я должна тебя ненавидеть.

Данило коротко кивнул, затем, наконец, его взгляд остановился на мне. Хотелось бы знать, о чем он думает, но, возможно, это и к лучшему.

— Я не знал, что это была ты.

Разве он не понял?

Я сжала губы вместе.

— Поверь мне, я знаю.

Он снова кивнул, будто понял, но я сомневалась что он понял. Он вздохнул и провел рукой по волосам.

— Послушай, я послал Сэмюэлю сообщение, что застал тебя и Анну на вечеринке и привез обратно сюда.

Я замерла.

— Что?

Его глаза стали умоляющими.

— Я хочу быть уверен, что твой брат будет присматривать за тобой до нашей свадьбы, пока я не смогу защищать тебя.

Меня захлестнуло чувство унижения.

— Сколько... — мой голос дрогнул.

— Я не все ему рассказал. Я сообщил, что узнал тебя, как только ты приехала на вечеринку, и немедленно отвез обратно. Я попросил его никому не говорить.

Я сглотнула. Сэмюэль, конечно, умеет хранить секреты, но станет ли?

— Он, вероятно, все еще в отключке, так что не думаю, что он приедет раньше полудня.

Я почти не слышала его. Мне просто хотелось свернуться калачиком и заплакать.

Данило наклонился ближе ко мне, его голос был успокаивающе нежным.

— София...

Дверь распахнулась, и в комнату вошла Анна. Ее глаза сфокусировались на мне. Она бросилась ко мне и крепко обняла. Отстранившись, она внимательно посмотрела мне в лицо.

— София, что случилось?

Я судорожно сглотнула. Сантино вошел на кухню, одетый только в шорты. Он свирепо взглянул на Данило, который ответил ему тем же пылким взглядом. Слезы начали расти в моих глазах. Анна, конечно, заметила это и опустилась на стул рядом со мной. Она прищурилась, глядя на Данило.

— Что ты сделал?

Я схватила ее за руку и сильно сжала, чтобы остановить. Она захлопнула рот, но я видела, что это ей дорого обошлось.

— Мне нужна твоя свежая одежда, — сказал Данило Сантино. — Мы примерно одного роста.

— Пойдем, — пробормотал Сантино.

Данило последовал за ним, но прежде чем вышел из кухни, он обернулся и сказал:

— Я должен попрощаться, прежде чем уеду. Держись подальше от неприятностей.

Я ничего не ответила. Мне хотелось ударить его, хотелось разозлиться и закричать, но я не была таким человеком. Потом они с Сантино наконец исчезли.

Анна встряхнула меня.

— София, поговори со мной!

— Мы можем прогуляться? — спросила я, поднимаясь на ноги.

Схватив наши пальто, Анна последовала за мной к озеру. Мы молчали несколько минут, пока шли к берегу. Наше дыхание затуманилось в холодном утреннем воздухе. Наконец я остановилась и посмотрела на озеро.

Лицо Анны исказилось от беспокойства.

— Что случилось? Данило сделал тебе больно?

Как я должна была ответить на этот вопрос? Боль не могла скрыть те страдания, которые я испытывала.

— София, скажи мне, что случилось прямо сейчас, или я пошлю Сантино за Данило.

Сомневаюсь, что Сантино что-нибудь предпримет, что бы там ни говорила Анна. Теперь мы все были связаны общим секретом.

Так что, я рассказала всё Анне, хотя мои щеки пылали от стыда. Мне нужно было сбросить это с себя, и не было никого, с кем я могла бы поговорить об этом.

Анна дала мне выговориться, а потом заключила в объятия. Я почувствовала себя немного лучше после того, как избавилась от всего этого, но все еще не была похожа на себя. Но когда в последний раз я была самой собой? Сейчас не время искать дорогу обратно к ней. Сначала мне нужно привести себя в порядок, и я это сделаю.

Я все еще чувствовала боль, и моя грудь болела так, как после похищения Фины, будто мое сердце было буквально разорвано в клочья.

Анна выглядела так, словно ей ничего не хотелось больше, чем выследить Данило, но она просто крепко держала меня, ее глаза остекленели.

— Ты должна прекратить, София. Ты...

— Знаю, — ответила я.

Ее глаза расширились от удивления. Анна годами твердила мне, что я должна прекратить пытаться завоевать Данило, убедить его в моей ценности. Но я так жаждала его одобрения, его внимания, признания. Хотела, чтобы он увидел, что я больше, чем утешительный приз, что я так же достойна его, как и Фина. Я менялась всякий раз, когда он был рядом, пытаясь приспособиться к его поведению, пытаясь предугадать его желания. Пытаясь быть той, какой он хотел меня видеть.

Чтобы стать той, как я думала, он хотел меня видеть, я потеряла себя. Я продала себя, отказалась от своей гордости. Думая, какой гордой была мама, я почувствовала стыд за свои действия.

Теперь это прекратится. Я была гордой девушкой Мионе, и пришло время вести себя так же. Будь проклят Данило.

— Кажется, я потеряла себя.

— Она все еще здесь. Ты просто слишком часто ее запираешь. Выпусти ее. До случая с твоей сестрой люди любили тебя такой, какая ты есть. Почему бы им не сделать то же самое сейчас?

Слезы горели в моих глазах.

— Я уже не уверена, что знаю, кто я такая. Все, что я делала последние несколько лет, было сделано для того, чтобы угодить другим. Я отошла на задний план, давая маме и папе место для их грусти. Никогда ни о чем не просила Сэмюэля, потому что не хотела, чтобы он думал, что я занимаю место Фины. Всегда приспосабливалась ко всему, что меня окружало. Я была такой глупой.

— Тогда прекрати. Прошли годы с тех пор, как Фина ушла. У всех было достаточно времени, чтобы оплакать ее, скучать по ней. Пора двигаться дальше, жить настоящим. Какой смысл жить прошлым? Ты не можешь этого изменить.

Я кивнула. Даже если мне было стыдно признаться в этом, я почти не скучала по Фине и частенько забывала о ней — пока кто-нибудь не напоминал мне. Обычно Сэмюэль, Данило или мои родители.

Я хотела жить дальше без багажа памяти о моей сестре, но всегда чувствовала себя ужасно при попытке, потому что моя семья, очевидно, не хотела того же самого.

— Хоть раз будь эгоисткой, София. В этом мире у нас, женщин, так мало выбора, так мало свободы. Нам приходится хватать счастье за шиворот и тащить его за собой. Мы не можем надеяться, что счастье прыгнет нам на коленки. Будь эгоисткой. Ты это заслужила.

Я сплела наши руки. Я хотела быть счастливой.

— Пойдём дальше.

— Ты уверена, что тебе не нужно обратиться к врачу? — спросила Анна, когда я вздрогнула.

— Уверена, — твердо сказала я.

— Сантино мог бы отвезти нас к врачу, которому не пришлось бы ничего говорить ни моему отцу, ни твоему. Он знает достаточно людей.

— Я не нуждаюсь в враче, — повторила я.

До этого Сантино выглядел так, словно готов был кого-то убить. Я сомневалась, что Анна сможет шантажом заставить его сделать что-то еще, что бы она ни имела против него.

— Что мне действительно нужно, так это горячий шоколад.

Анна бросила на меня взгляд.

— Хочешь, я принесу тебе горячего шоколада?

— Да, — ответила я с легкой улыбкой. —Упражняюсь в эгоизме.

Анна закатила глаза, но улыбнулась.

— Просить меня принести горячий шоколад после всего, через что тебе пришлось пройти, нельзя считать эгоизмом. Думаю, нам нужно больше тренироваться.

Мы вернулись в домик, и я устроилась перед камином, поджав под себя ноги и завернувшись в пушистое одеяло.

— С мини-зефиром, — крикнула я.

Моя улыбка медленно угасла. Дотронувшись до живота, я вспомнила все, что произошло вчера. Как я ожидала, что этот день пройдет, когда утром мы с Анной обсуждали наш план, и как далеко он ушел от намеченного курса. Я думала, что прошлая ночь закончится большим откровением: Данило поймет, что я желанна, и перестанет искать копию Фины. Вместо этого все закончилось осознанием того, что я пожертвовала собой, чтобы угодить кому-то другому, и что каким бы человеком ты ни был, это всегда будет меньше, чем то, чем ты можешь быть на самом деле.

Я всегда считала себя верным человеком, но при первой же возможности ударила себя ножом в спину, бросила свое истинное «Я» ради образа, которым, как мне казалось, я должна была быть, и куда это меня привело?

Данило определенно не выглядел так, будто внезапно увидел мою ценность. Он выглядел виноватым и, что еще хуже, жалел меня. Из всех вещей, которые я хотела от него, жалость не была одной из них. Но я полагала, что это то, что я заслужила за то, что была такой идиоткой.

Даже если прошлая ночь раздавила мою гордость своим жестоким сапогом, даже если мои действия могли погубить меня в глазах нашего общества, я получила ценный урок. Данило не был рыцарем в сияющих доспехах, каким я его себе представляла. Он не был тем джентльменом с разбитым сердцем, который ищет утешения у этих блондинок. Прошлой ночью он вел себя как охотник, стремящийся удовлетворить свои низменные потребности. Похоть, месть и все остальное преследовало его.

Но я больше не искала оправданий его действиям, не пыталась быть той, кого он хотел, в ком нуждался, потому что до сегодняшнего дня он не сделал ничего, чтобы заслужить мою доброту или привязанность.

Анна была права. Впервые за много лет мне нужно было постоять за себя, не только против Данило, но и против своей семьи. Мне нужно было заставить их понять, что, потеряв Фину без выбора, они добровольно отказались от меня.

🐠 Данило 🐠

Переодевшись в одежду Сантино, я побрился и отправился на поиски Софии, чтобы попрощаться. Мне нужно было вернуться в свой домик, пока Марко не разгромил его в гневе.

Конечно, это была не единственная причина, по которой я стремился покинуть домик Мионе. Мне необходимо было убраться подальше от Софии. В голове у меня был полный кавардак, и нужно было понять, что я чувствую, прежде чем снова ее увижу. Прошло достаточно времени, когда я так облажался. Надеюсь, это в последний раз.

Я нашел Анну и Софию в просторной гостиной, они пили горячий шоколад перед камином. Прочистив горло они вскинули головы. София избегала встречаться со мной взглядом, но у Анны не было проблем с тем, чтобы метать в меня кинжалы.

— Мне нужно ехать. Сэмюэль только что написал мне, сообщая, что уже в пути.

— Хорошо, — ответила София.

Анна, очевидно, не намерена дать нам побыть наедине.

— Я приеду на твой день рождения, чтобы мы могли обсудить любые свадебные вопросы, если они возникнут в последнюю минуту.

София кивнула. Когда стало ясно, что она больше ничего не скажет, я ушел. Карло снова заверил меня, что не оставит Софию одну.

Я уже собирался сесть в машину, когда подъехал Порше Сэмюэля. Он практически вылетел из машины, уже не в своем костюме ковбоя. Он, шатаясь, направился ко мне, будто намеревался убить меня.

— Где она?

— Внутри, у камина. С ней все в порядке. Я вернул ее в целости и сохранности, и у нее не было шанса попасть в беду.

— Нахуй все это! — прорычал Сэмюэль. — София не из тех, кто пробирается на вечеринку.

Я горько улыбнулся.

— Анна, кажется, да, и Сантино не очень-то помогает делу.

— Блядь. Я должен сообщить Данте.

— Ты должен держать рот на замке, иначе это плохо отразится на Софии. Ты же знаешь, как это бывает. Анна и Кавалларо выйдут из этой ситуации невредимыми, а наши семьи останутся страдать. Ничего не произошло, так что не делай из мухи слона.

Сэмюэль стиснул зубы.

— Мне это не нравится. Я хочу, чтобы Сантино был наказан.

— Из того, что я могу сказать, он наказан обязанностью охранять потомство Данте. Давай на этом и остановимся. — я сел в машину, и Сэмюэль отступил назад. — Может, тебе стоит постараться не попадать в дерьмо так часто. Надеюсь, тебя не стошнило в моем доме.

— Как насчет того, чтобы перестать трахать блондинистых цыпочек?

Я проглотил свой гнев. Он был прав. И после прошлой ночи мои тщетные поиски мести закончились.

— Не переживай, я покончил нахуй с этим. Я сосредоточусь на работе до свадьбы с Софией.

Сэмюэль нахмурился в сомнении, но мне было наплевать. Я захлопнул дверцу и уехал.

Глава 12

🐞 София 🐞

— София, Анна, мы опоздаем! — кричала мама.

Я поправила выбившуюся из хвоста непослушную прядь и посмотрела на свое отражение. Анна вошла в ванную и обняла меня сзади, положив подбородок мне на плечо.

— Ты в порядке?

Я улыбнулась.

— Да. Да, реально.

Она задавала мне один и тот же вопрос по телефону каждый день в течение последних двух недель.

Физически я была в порядке. Боль исчезла спустя пару дней. Хотя эмоции все еще были повсюду. Каждый раз, когда Данило присылал мне сообщение с вопросом о моем самочувствии, что случалось четыре раза за последние две недели, меня переполняли смешанные чувства. Наконец, гнев одержал победу, и я ясно дала понять, что не хочу, чтобы он продолжал беспокоить меня.

— Постарайся насладиться этим днём. Ты в течении многих лет, с таким нетерпением ждала покупку платья.

Я положила свою руку на руку Анны.

— Я наслажусь, не переживай. Платье для меня, а не для Данило. Не буду тратить на него свои мысли.

Но я все равно жалею, что мама не договорилась о покупке свадебного платья раньше— до вечеринки, до того, как я поняла, что мой жених совсем не такой, каким его представляли мои глупые надежды.

Мы уже опаздывали по стандартам свадебного распорядителя. За полгода до свадьбы волшебная дата для заказа платья, но мама настояла, чтобы мы подождали еще немного. У меня было такое чувство, что она суеверна, словно мы будем искушать судьбу, если купим платье слишком рано, будто история может повториться. Эмма уже купила платье за несколько недель до Рождества.

Анна приехала накануне вечером, и мы смотрели фильмы и разговаривали далеко за полночь, так что нам обоим было тяжело встать.

— София! Анна!

Мы с Анной схватили наши сумочки и направились вниз. Мама уже ждала, одетая в плотное зимнее пальто и выглядела нетерпеливой.

Мы надели наши собственные пальто, прежде чем направиться к машине на подъездной дорожке. За рулем сидел Сэмюэль. Карло и еще два телохранителя поедут за нами в отдельной машине.

Сэмюэль натянуто улыбнулся мне, прежде чем мы сели. Я присутствовала, когда Эмма выбирала себе платье, и надеялась, что моему брату оно понравится так же, как и мне. Было грустно, что Эмма не смогла сегодня приехать, но еще больше меня огорчало то, что Фины не было со мной. Всякий раз, когда я представляла себе этот день в детстве, мама и Фина были рядом. Теперь моя сестра находилась за тысячи километров от меня. Я не видела ее больше пяти лет, и теперь, когда приближался день моей свадьбы, я отчаянно хотела поговорить с ней.

Мы остановились перед лучшим свадебным салоном в Миннеаполисе.

Когда мы вошли в ярко освещенный бутик, моя печаль сменилась головокружением. Сотни платьев выстроились вдоль стен на двух уровнях, бесконечное множество различных оттенков белого. В прошлом я всегда видела себя в платье принцессы с кружевами, стразами и пышной юбкой. Прямо Диснеевская принцесса, как всегда говорила Анна, но я уже не была той наивной девочкой. Я знала, что прекрасного принца в реальной жизни не существует.

Консультант, пышная женщина лет пятидесяти с ярко-красной помадой и длинными ногтями того же цвета, встретила нас с подносом шампанского. Мама поджала губы, когда мы с Анной потянулись за изящными бокалами, но ничего не сказала. Консультант провела нас в отдельное помещение, где хранились только самые эксклюзивные платья, как она нас заверила.

— Почему бы вам не просмотреть платья и не выбрать пять или шесть полюбившихся, чтобы потом примерить? Не рекомендую выбирать больше, потому что в конце концов они просто начнут сливаться друг с другом, и вы будете ошеломлены. — с ослепительной улыбкой она удалилась, оставив нас наедине.

Мама и Анна повернулись ко мне.

— У тебя есть представление о том, как бы ты хотела выглядеть? — спросила мама.

— Элегантно. Я бы хотела фату, но ничего слишком яркого или пышного.

Мама удивленно переглянулась с Анной.

— Почему бы тебе не показать нам, чтобы мы знали, что искать? — сказала мама.

Я подошла к платьям справа от меня и достала белое, как слоновая кость, платье с открытыми плечами и длинными рукавами. Я посмотрела на платье, потрогала шелковую ткань и поняла, что должна немедленно его примерить.

— Например это, — прошептала я.

— Примерь, — настаивала Анна, практически подталкивая меня к примерочной, будто чувствовала, что это может быть именно то платье.

Я и подумать не могла, что найду свое платье с первой попытки. Это было похоже на судьбу, и по сей день судьба не была по-настоящему добра ко мне или моей семье.

Консультант присоединилась ко мне в примерочной, чтобы помочь одеться, затем ушла за узкой юбкой под неё, которая будет держать тонкую, струящуюся юбку подальше от моих ног, чтобы я не наступила на нее. В примерочной не было зеркала, и все же платье казалось идеальным, словно оно было сшито специально для меня.

Как только я вышла из-за занавески, мама и Анна прекратили свои занятия и уставились на меня.

Мое сердце бешено колотилось, пока я пробиралась к маленькому пьедесталу и окружающим зеркалам. Увидев себя, я не сомневалась, что нашла свое платье. Ткань была воздушная, сеточкой из тонких слоев. Дизайн с открытыми плечами был смелым. Кружево отделывало лиф, который обвивался вокруг моего тела и опускался ниже, открывая плечи, ключицы, плечи и грудь. Легкий вырез в форме сердечка подчеркивал мою грудь. Рукава заканчивались на середине моих предплечий, а широкая юбка элегантно обтекала мои ноги.

— Идеально, — выпалила мама.

Анна кивнула. Наверное, это был первый раз, когда я видела ее безмолвной.

Консультант появилась с простой, элегантной фатой, которую она прикрепила к моей голове украшенной драгоценными камнями прически.

Мама глубоко вздохнула, когда фата упала на мое лицо. Если бы у Фины была возможность пройти к алтарю, она бы надела фату, похожую на эту, как это было принято в нашей семье.

— Данило будет потрясен, — прошептала мама.

— Мне нравится, — просто ответила я.

Анна коснулась моего обнаженного плеча.

— Тогда ты должна его взять. Ты невеста, и все, что имеет значение, это то, что ты любишь это платье... и себя тоже.

Последние слова были произнесены очень тихо.

Я улыбнулась.

— Это мое платье. Мне не нужно больше ничего примерять. Я люблю себя в нем.

***

Я не видела Данило с той ночи, и не видела Анну с тех пор, как мы ездили за моим свадебным платьем. Я почти ежедневно разговаривала с Анной по телефону, но Данило перестал интересоваться моим здоровьем после очередного отрывочного ответа от меня вскоре после покупки платья. Я не хотела его беспокойства, потому что не была уверена, было ли оно искренним или вызвано чувством вины.

Мне необходимо было время, чтобы примириться с произошедшим, и найти нужные силы, чтобы ожесточиться против чувств, которые вызывал во мне Данило. Моя влюбленность в него не исчезла волшебным образом, но я пообещала себе, что больше не отдамся этому увлечению. Вместе со своими родителями я стала свидетельницей того, что такое настоящая любовь, постоянная отдача и принятие. До сих пор Данило не давал этого, но я нуждалась в нем. Я не сделаю больше ни шагу. Теперь была его очередь.

Я вышла из ванной и направилась в спальню, где Анна раскладывала косметику на мой туалетный столик. Она и ее семья приехали в Миннеаполис вчера. Это дало нам возможность вместе подготовиться к моему восемнадцатилетию— одной из самых важных дат для девушки в нашем кругу.

Анна повернулась ко мне, когда я вошла, и у нее отвисла челюсть.

— Вау! Что, черт возьми, на тебе надето?

Анна проклинала только тех, кого хорошо знала и кому доверяла, тех, кто не стал бы на нее доносить. Мне нравилось, что она знала, что я одна из них.

Я посмотрела на себя сверху вниз.

— Платье. По крайней мере, так сказала продавщица. — я усмехнулась.

Анна встала, закатив глаза.

— Это не платье. Это ответственность.

— Ответственность?

Она ходила вокруг меня, разглядывая, будто я была куском мяса.

— Ты представляешь опасность для любого мужчины с сердечным заболеванием.

Я фыркнула.

— Верно.

Я была в восторге от реакции Анны. Когда я впервые увидела это платье в моем любимом бутике, я думала, что оно будет идеально смотреться на Анне или Фине, но потом собралась с духом и решила, что оно будет хорошо смотреться и на мне тоже. Так оно и было. Я никогда раньше не носила ничего столь дерзкого. Платье было с низким разрезом, доходя до ямочек над моей попы. Красивые, замысловатые цепочки из кристаллов Сваровски скрепляли ткань. Платье обтягивало мое тело, как вторая кожа. Вырез был высоким, достигая моих ключиц, что только добавляло очарования. На платье с левой стороны был ещё один разрез, открывая большую часть моей ноги, чем я обычно показывала. Когда я впервые надела его, я не была уверена, что смогу его снять, но теперь я была рада, что купила его. Я выглядела потрясающе.

— Данило сойдет с ума при виде тебя.

Я улыбнулась ей, но мы обе знали, что это была фальшь. Я старалась не думать о встрече с Данило. Это было бы неловко.

— С тобой все будет в порядке?

Я решительно кивнула. Я пообещала себе, что буду сохранять самообладание рядом с Данило. Больше не буду себя стеснять.

— Позволь мне сделать тебе макияж. Ты должна выглядеть эффектно.

Я последовала за Анной к туалетному столику и позволила ей воспользоваться своей магией. Как только она закончила, мои волосы спадали на плечи гладкими локонами, а глаза казались больше из-за накладных ресниц, которые она приклеила к моим векам. Я никогда раньше не носила накладные ресницы на наших светских раутах, но мне нравилось, как они подчеркивали мои глаза. Они не были слишком пышными или экстравагантными, как те, которые я надела для костюма женщины-кошки, но они добавили приятный штрих.

Я усмехнулась.

— Идеально.

Анна выглядела великолепно в темно-фиолетовом платье.

— Анна, гости вот-вот приедут, — крикнула Валентина снизу.

— Мое присутствие необходимо, чтобы приветствовать ваших гостей, — сказала Анна с оттенком раздражения.

Сколько я себя помню, Анне приходилось брать на себя представительские обязанности. Это просто то, что ожидалось от дочери Капо.

— Почему сегодня даже не мой день рождения, а я все еще чувствую себя хозяйкой? — она поморщилась. — Ты, должно быть, ненавидишь дружбу со мной. Я действительно не хочу привлекать к себе все внимание.

Я схватила ее за руку и крепко сжала.

— Анна, ты дочь Капо. Люди всегда будут смотреть на тебя, если ты на вечеринке. Я не против. Я знаю, что тебе это не нравится. Это дает мне время собраться с мыслями, прежде чем я направлюсь к своему большому выходу. — я подмигнула ей.

— Анна!

Анна закатила глаза и выскользнула из комнаты, оставив меня одну. Я снова посмотрела на свое отражение. Мне понравилось увиденное. С годами открытые сравнения с Финой стали менее частыми, но я знала, что некоторые люди все еще сравнивают меня с моей сестрой. Но сегодня, возможно, впервые, я почувствовала себя достаточно уверенно, чтобы не обращать внимания. Я была не меньше ее, определенно не утешительный приз.

Я схватила свою любимую сумочку — маленький клатч с серебряной цепочкой, чтобы могла перебросить его через плечо — и вышла из своей комнаты, чтобы также спуститься вниз. Дверь справа от меня распахнулась, и Леонас вышел, едва не столкнувшись со мной.

— Осторожно, — предупредила я.

— Ого!

Я покраснела.

— Хороший костюм, — сказала я, скрывая свою реакцию.

Леонас самодовольно улыбнулся.

— Леонас — крикнула Валентина шепотом, явно на пределе терпения.

— Мое присутствие необходимо, — сказал он с тем же раздражением, что и Анна ранее.

Они всегда настаивали на том, что являются полными противоположностями и ежедневно дерутся, как кошка с собакой, но у них было много общих черт характера.

Леонас направился к лестнице, будто у него было все время на свете. Судя по тону Валентины, это не так. Покачав головой, я сделала шаг, чтобы пройти по коридору, когда Сэмюэль вышел из своей комнаты. Первоначально он планировал переехать в Чикаго после свадьбы Фины и работать под началом Данте несколько лет, прежде чем вернуться в Миннеаполис, чтобы помогать отцу. Но после похищения они с папой решили, что его присутствие здесь необходимо для нашей защиты. Хотя он уже владел особняком в нескольких домах от нашего, он не переедет туда, пока не женится на Эмме. Увидев меня, он замер.

— София, — сказал он, будто не узнал меня.

— Да? — спросила я.

Он подошел ко мне, изучая с головы до ног.

— Когда ты успела так повзрослеть?

Я не могла удержаться от смеха.

— Наверное, это случилось в последние три-пять лет, я полагаю.

Я едва удержалась, чтобы не сказать: «Пока ты был занят прошлым». Я не хотела сегодня никакого конфликта.

Он усмехнулся, но в его взгляде все еще была настороженность.

— Часть меня хотела, чтобы ты осталась маленькой девочкой, которую я мог бы называть божьей коровкой.

— Ты все еще можешь называть меня божьей коровкой, когда рядом никого нет. И это хорошо, что я выросла, иначе моя свадьба с Данило через два месяца стала бы проблемой.

Глаза Сэмюэля посуровели, губы сжались.

— Два месяца, — повторил он, словно забыв, как скоро состоится свадьба.

Время от времени я ловила себя на том, что потрясена приближающимся днем свадьбы. Раньше я с нетерпением ждала дня свадьбы, но теперь все больше склонялась к страху.

— Не забудь о своей собственной, — поддразнила я, разряжая обстановку.

Сэмюэль женится на Эмме всего через две недели после моей свадьбы.

Как обычно, лицо Сэмюэля стало настороженным, когда я попыталась заговорить с ним об Эмме. Я не давила на него. Фина как-то упомянула, что он редко говорит с ней о девушках. Он просто был очень скрытен с этими вещами.

В последние месяцы я часто ловила себя на том, что думаю о Фине, почти так же часто, как и в те дни, когда она сбежала с Римо Фальконе.

— Сэм, — нерешительно начала я. В его голубых глазах появилась настороженность. — Ты все еще общаешься с Финой?

Его лицо закрылось, но я схватила его за руку прежде, чем он успел уйти.

— Пожалуйста, Сэм. Мне нужно поговорить с ней до свадьбы. Мне нужно покончить с этим, прежде чем я смогу начать этот новый этап в жизни.

Сэмюэль отвернулся от меня.

— Ты действительно думаешь, что так будет лучше? Я обнаружил, что это только усложняет дело.

— Значит, ты все еще поддерживаешь с ней контакт?

Насколько я знаю, он не видел ее с тех пор, как пять лет назад присутствовал на ее свадьбе в Лас-Вегасе.

— Нам надо спуститься вниз. Мама с папой уже ждут.

Мои пальцы сжались вокруг его запястья.

— Сэм, пожалуйста. В качестве моего раннего свадебного подарка.

Сэм вздохнул.

— Я не разговаривал с ней несколько месяцев. И ты прекрасно знаешь, что всякий раз, когда я это делал, Данте был в курсе этого. Я не предам Наряд ради Серафины, не тогда, когда она теперь часть Каморры.

— Может, ты дашь ей номер моего мобильного, чтобы она могла позвонить мне, если захочет? Не то чтобы я могла рассказать ей что-то важное. Я ничего не смыслю в бизнесе.

Сэмюэль долго смотрел на меня.

— Если кто-нибудь узнает, это может вызвать переполох. Данило будет очень зол. Не то чтобы наши родители или Данте намного счастливее.

— Они ничего не узнают.

— Я дам ей твой номер телефона. А теперь нам действительно пора спускаться.

Я сжала его руку.

— Спасибо.

Сэмюэль обхватил мое лицо ладонями и поцеловал в макушку. Он протянул руку, и я положила ладонь на его кожу, а затем позволила ему вести меня вниз по лестнице. Послышался тихий гул разговоров. Фойе уже было заполнено нашей семьей и прибывшими гостями. Анна и Леонас покорно стояли рядом с родителями, приветствуя гостей, а Беа топталась в нескольких шагах позади них, выглядя безумно скучающей. Мама с папой были в первых рядах встречающих, а Кавалларо за ними. Для семьи Капо было традицией также приветствовать гостей.

Мой взгляд скользнул в дальний конец фойе, где появились Данило и Эмма, вероятно, потому что они воспользовались задним входом для инвалидных колясок.

Данило сначала не заметил меня. Его внимание было приковано к моим родителям и семье Данте, когда он подошел поприветствовать их. Анна одарила его улыбкой, граничащей с невежливостью, а затем послала мне предостерегающий взгляд. Ее беспокойство было беспочвенным. Даже если бы я потерпела неудачу в своих собственных планах раньше, я бы не попала в ловушку своего прошлого поведения сегодня.

Сэмюэль легонько коснулся моей спины, и я подпрыгнула. Я совсем забыла о его присутствии. Он насмешливо изогнул бровь. Мне нужно было взять себя в руки. Никто не мог узнать, что произошло. Сэмюэль уже был вне себя от беспокойства и гнева, потому что думал, что я пыталась попасть на вечеринку. Если бы он знал, что произошло на самом деле, то слетел бы с катушек — и, скорее всего, попытался бы убить Данило.

— Пошли.

Я кивнула. Но тут Эмма заметила меня и улыбнулась. Конечно, Данило проследил за взглядом сестры. Я приготовилась к неизбежному. Его глаза встретились с моими и вспыхнули от волнения. Удивления? Шока? Его пристальный взгляд блуждал по моему телу, будто это было откровением, прежде чем он вернул свое выражение к обычной холодной маске.

Вспышка триумфа наполнила меня. Его шок был как бальзам для моего беспокойства. И все же я почувствовала легкую настороженность, и мои ладони вспотели. Даже теперь, когда он снова выглядел как настоящий джентльмен, я не могла забыть его поведение той ночью.

Анна практически просвечивала меня рентгеном с другого конца фойе, и я нашла силу в ее взгляде. Я обещала ей, что буду сильной, и, что более важно, я дала это обещание себе. На этот раз я не сломаюсь.

🐠 Данило 🐠

За эти годы было несколько долгих периодов времени, когда я не видел Софию. Я почти не думал о ней, когда наши пути разошлись. Но на этот раз все было по-другому. С тех пор как я высадил Софию в домике ее семьи после нашей встречи на вечеринке, я не мог перестать думать о ней. Это главным образом было беспокойство за ее благополучие, но не только. Впервые я увидел в ней нечто большее, чем просто девушку, занявшую место своей сестры. Она была молодой девушкой с формами, которые привлекли меня. Этого нельзя было отрицать.

Чувство вины, опять же, было очень заметным спутником, когда я воспроизводил произошедшее. Встретив Пьетро и Сэмюэля спустя семь дней после вечеринки в Чикаго по случаю посвящения Леонаса, я на мгновение подумал, не рассказать ли им. До свадьбы София была их собственностью, которую они должны защищать. Даже если бы я не знал, что это была она, я нарушил свою клятву, кодекс, поддерживаемый поколениями. То, что я сделал, было непростительно.

Когда я увидел Софию, спускающуюся по лестнице, выглядевшую совершенно умопомрачительно в облегающем, но элегантном платье, мне захотелось повернуть время вспять. Я потратил так много времени, сожалея о прошлом и о том, что было потеряно, что не сосредоточился на том, что судьба подарила мне.

София была великолепна сверх всякой меры.

— У тебя есть еще два месяца, прежде чем ты сможешь смотреть так на мою дочь, — предупредил Пьетро, пожимая мою руку сильнее, чем это было необходимо.

Я стиснул зубы и улыбнулся.

— Не волнуйся. Я буду чтить Софию так, как она того заслуживает.

Это то, что я пообещал себе после вечеринки. Я не мог исправить произошедшее, но постараюсь сделать лучшее, и надеялся, что София даст мне шанс. То, как она избегала смотреть мне в глаза, давало мне мало надежды на это. Подарок, который я ей принес, впился мне в бедро через карман.

Когда она и Сэмюэль остановились перед нами, все внимание переключилось на нас.

Улыбка Софии была яркой, но в ее глазах не отражалось прежнего восторга. Они были осторожны, никаких признаков застенчивого увлечения прошлым. Сэмюэль отпустил ее и резко кивнул мне, прежде чем поздороваться с несколькими Капитанами. Я слегка коснулся бедра Софии и наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку.

— С Днем Рождения, София.

Она напряглась от моего прикосновения, но не отодвинулась.

— Спасибо, — вежливо поблагодарила она.

Я искал ее взгляд, но с десятками зевак было трудно создать приватный момент.

— Можно мне уйти с тобой на минуту? — тихо спросил я.

Обычно сначала мне приходилось спрашивать ее отца, но после его «Да» София была обязана дать мне тот же ответ. Я хотел, чтобы это зависело от нее.

Она нервно провела языком по губам, привлекая мое внимание к своему рту. Я практически трахнул ее, прислонив к дереву, но еще не поцеловал. Я исправлю это, как только мы поженимся — если она мне позволит.

— Если мой отец даст согласие, — сказала она.

Я повернулся к Пьетро, и он дал свое согласие. Никто из гостей не обидится, если я на минуту уведу от них свою невесту. Она могла бы принять их поздравления с Днем Рождения позже.

София повела меня в кабинет своего отца. Я открыл перед ней дверь и легонько коснулся ее спины, приглашая войти. Ощущение ее кожи пробудило во мне первобытное желание, но я подавил его.

София отшатнулась от моего прикосновения. Теперь, когда мы остались наедине, ее тело переполняло нежелание быть рядом со мной. Если бы не публичная обстановка, она бы, наверное, сбежала. Я закрыл дверь, моя грудь сжалась от настороженности в ее прекрасных глазах.

— Я извинился, София. Я думал, что это все уладило.

Она покачала головой, сжав губы. Ее отсутствие общения расстраивало меня. Я не привык к молчаливому обращению и ненавидел интеллектуальные игры. И тут мне кое-что пришло в голову. Может, она не помнит моих извинений? Я попытался вспомнить ту ночь. Я не был силен в извинениях, но даже если бы я не сказал настоящих слов, София, должно быть, поняла, что я выразил свои искренние сожаления иными способами.

— Все в порядке, — быстро сказала она, но это было явно не так.

Она не отстранилась, но и не расслабилась.

— Я бы не прикоснулся к тебе, если бы знал, что это ты.

На самом деле мне было слишком трудно произнести слово «прости». Это была дурная привычка, от которой я никак не мог избавиться.

София посмотрела на меня с натянутой улыбкой.

— Я знаю.

Я не знал, что и думать о ее реакции. Расстроенный своей неспособностью нормально общаться с ней, я достал маленькую коробочку с ее подарком, надеясь таким образом спасти ситуацию.

— Это тебе, — сказал я, протягивая ей маленькую коробочку.

Она приняла ее и открыла. Я выбрал замысловатую золотую подвеску с подвеской в виде капли, усыпанное бриллиантами. Инес сказала мне, что София уже давно положила глаз именно на это изделие.

— Оно великолепно. Откуда ты узнал?

— Твоя мама сказала мне.

София кивнула.

Я достал подвеску.

— Помочь тебе надеть его?

Она повернулась и подняла волосы, затаив дыхание, когда мои пальцы коснулись ее кожи, когда я застегивал подвеску. Она обернулась.

— И?

— На тебе оно смотрится идеально.

Ее глаза, казалось, сверлили меня, будто она пыталась заглянуть за пределы очевидного. Я не был уверен, что именно она искала. Я мог бы сказать, что подарок не совсем произвел тот эффект, на который я надеялся.

— Может, нам стоит вернуться на торжество? — предложила она, отступая от меня.

— Конечно, — сказал я, следуя за ней обратно в гостиную.

Весь вечер София держалась от меня на расстоянии, вежливом расстоянии, к которому я не привык. Именно такого поведения я хотел, когда она была моложе, но теперь, когда день нашей свадьбы был близок, ее новое нежелание близости беспокоило меня.

Глава 13

🐞 София 🐞

На экране моего мобильного телефона вспыхнул незнакомый номер. После первоначального замешательства у меня появились подозрения. Что, если это номер Фины? Сэмюэль обещал дать ей мой номер телефона. Это было два дня назад. Возможно, она уже решила позвонить? Я потянулась, чтобы ответить на звонок, мое сердце взволнованно билось от возможности поговорить с ней. Интересно, каково было бы услышать ее голос после стольких лет? С годами мои воспоминания о ней стали смутными. Будет ли неловкость между нами?

Я дрожала держа телефон в руке, внезапно охваченная нервами. Мой палец замер над экраном, и вместо ответа я уставилась на цифры. Что, если это плохая идея поговорить с ней? До свадьбы оставалось всего два месяца, что, если разговор с ней только усилит мои переживания?

Это не ее вина, но она стала дамокловым мечом над моей головой, недостижимым прецедентом, невольным и все же победоносным соперником не только Данило, но и моей семьи.

Это не ее вина.

И все же, почему-то, я не могла избавиться от чувства, что это ее вина. Если бы она не сбежала с врагом, наши родители и Сэмюэль не были бы так убиты горем. Но если бы она все еще была здесь, Данило было бы еще труднее забыть ее. Это парадокс.

Это не ее вина.

Экран потемнел, и я вздохнула, но тут меня захлестнула волна вины. И все же я не могла заставить себя перезвонить ей. Я попросила Сэмюэля дать ей мой номер телефона. Мне нужен был контакт, так почему я не могу пойти на это? Она когда-нибудь спрашивала мой номер телефона? Пыталась ли связаться со мной?

Я встала и направилась к своему туалетному столику, где опустилась на маленький пуфик и уставилась на свое отражение. Даже если мои волосы больше не были светлыми, мое сходство с Финой было несомненным. Внезапно я поняла, что больше не хочу этого. Я хотела быть другой. Пока я выглядела как Фина, но не совсем, люди продолжали сравнивать нас.

Мой телефон снова зазвонил, и желудок сжался от страха и вины.

Стряхнув с себя иррациональные чувства, я наконец ответила:

— Привет, — сказала я, стараясь говорить небрежно, но мой голос был дрожащим и хриплым.

— София, — с облегчением произнесла Фина. — Я так рада слышать твой голос. Я боялась, что ты передумаешь и не захочешь со мной разговаривать.

Новая волна вины захлестнула меня.

— Я была в душе, — легко соврала я. — Конечно, я хочу поболтать с тобой. Вот почему попросила Сэмюэля дать тебе мой номер.

— Я не могла поверить, когда он мне сказал. Я не получала от него вестей целую вечность, а потом он позвонил и даже позволил мне поговорить с тобой. Я на седьмом небе от счастья.

Она казалась такой счастливой и совсем не похожей на кого-то нового, кого-то другого, потому что она часть Каморры.

— Позволил? Сэмюэль не позволял тебе связываться со мной раньше?

Она вздохнула.

— Я столько раз просила его позволить мне поговорить с тобой, но в конце концов сдалась. Возможно, мне не следовало этого делать.

— Он может быть упрямым.

— О-о-о да.

Мы рассмеялись, и на мгновение мне показалось, что время и расстояние не имеют значения, будто мы не были разделены годами.

— Как ты? — спросила Фина, и в ее голосе зазвенел тот материнский взволнованный тон, который она выработала с тех пор, как родила близнецов.

Это такой сложный вопрос. После стольких лет разлуки мне так много нужно было сказать, но многое из этого было связано с плохими воспоминаниями или чувствами, и я не хотела, чтобы они испортили наш первый звонок.

— Хорошо. Очень занята последними приготовлениями.

Я действительно не хотела говорить с Финой о свадьбе, но не говорить об этом означало бы, что я обеспокоена, и это вызвало бы подозрения Фины. Но знала ли она вообще о свадьбе?

— Этим летом ты выходишь замуж за Данило.

— В Июне, — ответила я.

— Не могу поверить, что ты уже совершеннолетняя и готова выйти замуж.

— Я больше не девочка.

Фина на мгновение замолчала.

— Жаль, что я не смогу присутствовать там и увидеть тебя в свадебном платье, — сказала она задумчиво.

В течение многих лет это было моим самым большим желанием. Теперь я была рада, что ее не будет. Все взгляды будут прикованы только к ней, даже Данило, и я просто не вынесу этого в день своей свадьбы.

— Я пришлю тебе фотографии, как только получу их.

— Да, пожалуйста. Держу пари, ты будешь совершенно потрясающей невестой.

— Мне нравится мое платье, — тихо сказала я.

— Уверена, что Данило не сможет отвести от тебя глаз.

Я подумывала поговорить с ней о своих проблемах с Данило, но потом не смогла заставить себя сделать это. В конце концов, она была корнем проблемы, даже если и не хотела им быть. Он попал слишком близко к цели. Интересно, читала ли она какие-нибудь статьи о ночных развлечениях Данило за эти годы? Фина была умна. Она, должно быть, поняла, что все это из-за нее, из-за бесконечного количества блондинистых побед.

— Надеюсь, что так и будет.

— Что-то произошло? Что-то с Данило?

Серафина всегда знала, когда что-то беспокоило меня или Сэмюэля.

Я прикусила губу. С одной стороны, я хотела спросить совета у Фины. Обычно Анна та, к кому я обращалась за советом, но в данном случае она была не настолько полезна.

— Ничего не произошло. Просто немного нервничаю.

— Данило джентльмен, так что тебе не о чем беспокоиться.

Если бы только она знала его другую сторону, мстительного человека, который брал незнакомок у деревьев. Человек, который пугал меня, и все же я все еще хотела его.

— Я знаю, — солгала я. — Как там Грета и Невио? Не могла бы ты прислать мне их новые фотографии? Я так давно их не видела.

— Неразлучны. Невио и его кузены всегда присматривают за Гретой. Она так любит балет, и она такая талантливая. Римо даже построил для нее балетную студию, чтобы она могла заниматься дома.

Ее голос был переполнен любовью к Грете и мужчине, который поднял шум в Наряде... и сделал меня невестой Данило. Я не была уверена, благословение это или проклятие.

— А Невио? Как поживает маленький сорвиголова?

Фина раздраженно рассмеялась.

— Не заставляй меня начинать. Он ежедневно испытывает мое терпение. Он и его кузены не вызывают ничего, кроме беспокойства. Но я не могу долго злиться на него, потому что он такой заботливый мальчик, когда дело касается Греты.

Я усмехнулась. Невио доставлял неприятности даже в младенчестве. Я могла представить, какой он сейчас. Увижу ли я их когда-нибудь снова?

— Грета все еще такая же застенчивая?

— Да, у нее небольшие проблемы с людьми вне семьи, особенно с толпой.

Я поняла, что Фина еще ничего не сказала о фотографиях.

— Ты можешь прислать мне их фотографии?

Фина помолчала, а потом ответила извиняющимся тоном:

— Не думаю, что Римо одобрил бы это... мы все еще на войне.

Римо. Проклятие Наряда. Лицо Сэмюэля всегда вспыхивало ненавистью, когда он говорил о нем, и я заметила то же самое с Данило.

— Понимаю. Данило придет в ярость, если узнает, что я с тобой разговариваю. — в моем голосе звучали горечь и разочарование.

— Хотелось бы, чтобы все было по-другому.

— Но не будет.

— Нет, не будет, — мягко согласилась она. — Знаешь что? Я пришлю тебе фотографии, если ты пообещаешь прислать мне со своей свадьбы.

Я улыбнулась.

— Договорились.

— София, — позвала мама. — Мы должны скоро ехать!

Я взглянула на часы. Моя первая примерка через час. Швея поспешила сделать мое платье раньше всех остальных.

— Как мама? — спросила Фина.

Я не упустила страстного желания в ее голосе. Мы были не единственными, кто потерял что-то, когда Фина ушла. Она лишилась своей семьи. Даже если именно она ушла, беспокойство за детей не оставляло ей другого выбора.

— Она в полном режиме планирования свадьбы, как моей, так и Сэмюэля. — Фина ничего не сказала, и я продолжила. — Она отчаянно хочет внуков. Если бы это зависело от нее, мы с Эммой забеременели бы прямо сейчас.

— У нее есть внуки, — прошептала Фина.

Моя кожа горела.

— Это не то, что я имела в виду. Просто... просто внуки, о которых она может заботиться.

— Я знаю. Какое-то время я надеялась, что наступит мир, но теперь потеряла всякую надежду. Сомневаюсь, что Данте, папа или Данило когда-нибудь согласятся на перемирие.

— Но Римо и его братья?

Фина колебалась.

— Скорее всего, нет.

— София, — снова позвала мама.

— Мне нужно идти.

— Я скучаю по тебе, божья коровка. Держи меня в курсе и пришли фотографии.

— Я тоже по тебе скучаю. И не забудь прислать мне фотографии Греты и Невио. — я закончила разговор. — Иду, — крикнула я, чтобы мама услышала меня внизу.

Мой телефон запищал от входящих сообщений. Я открыла, и посмотрела на первую фотографию. На ней была изображена Фина с близнецами. Они так сильно выросли. Невио был высоким, уже достигая груди Фины, но Грета была на пару сантиметров ниже и миниатюрнее. Фотография прекрасно демонстрировала их отношение. Фина обнимала обоих детей, но, хотя это выглядело как защита для Греты, а рука, обнимающая Невио за плечи, казалось, не давала ему убежать с фото. Он выглядел угрюмым, но Грета застенчиво улыбалась в камеру.

— София!

Я сунула телефон в сумочку, надела свои любимые сандалии и бросилась вниз по лестнице. Мама выглядела взволнованной, когда я спустилась в фойе. Она круглосуточно работала, чтобы обе свадьбы были идеальными. Если она будет продолжать в том же духе, то сгорит к тому времени, как начнутся свадьбы. Но было ясно, что ей нужно чем-то занять себя.

— Мы опоздаем, — сказала она, но улыбка смягчила ее напряженные слова.

На секунду я подумала, не показать ли ей фотографию, которую прислала мне Фина, но потом передумала, опасаясь, что это вызовет больше плохих воспоминаний и эмоций, чем хороших. Мама знала, что Сэмюэль общается с Финой, поэтому могла попросить у него ее номер телефона, если бы тоже хотела поговорить с ней, но мама просто не могла этого вынести.

Глава 14

🐞 София 🐞

День моей свадьбы.

Я ждала этого момента больше шести лет, но ожидаемая радость не наполнила меня.

Когда я была маленькой девочкой, я часто представляла себе день своей свадьбы. Мечтала о выборе платья в окружении Серафины, Анны и мамы, мечтала о бесконечной радости и восхищении на лице моего мужа, когда он впервые увидит меня.

Фины не было рядом, чтобы помочь мне в выборе платья. Я не видела ее шесть лет и только один раз разговаривала с ней по телефону. Ее не будет на моей свадьбе.

В глубине души я была этому рада. Если бы она была здесь, Данило смотрел бы только на нее, и даже без нее мне пришлось бы бороться с памятью о ней. Он думал бы о другой сестре Мионе, когда я шла к нему по проходу. Я перестала надеяться на его восхищение в день свадьбы.

Анна толкнула меня локтем, приподняв бровь.

— Эй, что случилось? — она наклонилась ближе, чтобы мама не услышала ее, но все равно была занята разговором с мастером. — Это из-за Данило?

Конечно из-за него. Большинство моих мрачных настроений за эти годы были из-за него.

— Ты такая красивая, — прошептала Анна, и ее лицо просияло. — Наслаждайся этим. Поверь мне, все потеряют дар речи.

Я впитала ее волнение и позволила ему унести мои страхи и тревоги.

Я хотела радоваться своей свадьбе. Этого дня я ждала с нетерпением, сколько себя помнила. Ничему не позволю испортить этот день для меня. Я улыбнулась, рассматривая свое платье. Я выглядела прекрасно. Мастер уложила мои волосы в элегантный пучок с шиньоном, прикрепленным к моей короне, чтобы позже мы могли закрепить фату на ней. Мама подошла сзади и коснулась моих плеч, глядя на мое лицо в зеркале с задумчивой улыбкой. Она была на несколько сантиметров выше меня, и волосы у нее были светлые. Обе эти черты унаследовала Серафина, но не я.

— Ты такая красивая невеста, София.

Я улыбнулась.

— Спасибо, мама.

Она обошла, пока не оказалась прямо передо мной.

— Есть что-нибудь, что ты хочешь узнать до сегодняшней ночи?

Я покраснела и быстро покачала головой. Анна подмигнула мне и опустилась на диван, сдерживая смех. Мы с мамой говорили об этом очень давно, и я не хотела повторения. Мы с Анной обсудили всё, что мне действительно хотелось узнать. Воспоминания о той судьбоносной ночи несколько месяцев назад всплыли на поверхность, моя отчаянная попытка убедить себя, что Данило больше не был одержим моей сестрой, и жестокое осознание того, что все ещё одержим. Этот опыт был болезненным. Я не хотела снова испытать ни то, ни другое. И все же сегодня ночью мы должны были скрепить наш брак. Данило определенно хотел бы сделать это, но не потому, что желал меня, а потому, что ему необходимо было заявить свои права на меня прежде, чем это сделает кто-то другой.

— София? — спросила мама, слегка коснувшись моей щеки.

Я моргнула, возвращая свое внимание к моменту.

— Прости. Что ты сказала?

На ее лице промелькнуло понимание.

— Тебе не нужно нервничать. Данило настоящий джентльмен.

Я кивнула. На самом деле он не был им. По крайней мере не с той блондинкой. Он был зол и груб. Ничего подобного я не ожидала.

— Не волнуйся, мама. Я в порядке. Просто слишком много всего, чтобы переварить.

— Так и есть.

Раздался короткий стук в дверь, прежде чем она открылась. Папа шагнул вперед, потом не спеша полюбовался мной. Он покачал головой с легкой улыбкой.

— Ты просто сияешь, божья коровка.

Я одарила его благодарной улыбкой.

— Машины готовы к отъезду. Мы должны выехать через десять минут. Сэмюэль следит, чтобы все были на своих местах. — папа подошел ко мне и поцеловал в лоб. — Это будет чудесный день. Ты в безопасности.

— Я знаю, папа.

Я не беспокоилась о своей безопасности. Каморра не станет нападать. У них не было для этого причин, и даже если Братва или кто-то из наших врагов попытается напасть, они потерпят неудачу. Свадебная машина была пуленепробиваемой и сопровождалась четырьмя автомобилями с телохранителями. Свадьба с высоким уровнем безопасности.

Папа улыбнулся Анне.

— Проследи, чтобы наша невеста не слишком нервничала.

Мама кивнула.

— Я ухожу. Возможно, подружка невесты и невеста хотят немного уединиться. Уверена, что вы двое хотите поболтать, прежде чем все начнется.

— Буду ждать тебя снаружи, — сказал папа.

Я кивнула, и мои родители вышли из комнаты. Анна стояла, разглаживая платье, а папа закрыл дверь, чтобы мы могли побыть наедине. Анна выглядела совершенно потрясающе в голубом платье, которое подходило к ее и моим глазам.

Ее улыбка исчезла, как только мы остались одни, и она нахмурившись поспешила ко мне.

— Не позволяй ничему испортить тебе этот день. Ты ждала этого столько лет. Наслаждайся. — она обняла меня. — Я серьезно. Я разозлюсь, если ты не будешь веселиться, словно завтрашний день не наступит.

Я фыркнула.

— Довольно сложно не позволить этому все испортить, когда твой жених предпочел бы жениться на ком-то другом. На самом деле это не совсем то, чего я с нетерпением ждала. Эта свадьба не обо мне, и ты это знаешь. Все будут сравнивать ее с неудачной свадьбой Фины, и меня с ней.

Анна пожала плечами.

— Ну и что? Позволь им. Ты не должна бояться этого сравнения, София. Ты чертовски великолепна. Люди смотрят на тебя из-за этого факта, а не потому, что сравнивают с твоей сестрой. Ее так долго нет. Она сбежала с врагом. Теперь всем на нее наплевать.

— Влияние Леонаса на тебя очевидно, — сказала я со смехом.

— Ему бы хотелось думать, что это его рук дело, что я так часто употребляю слово на букву «Ч». Но я просто делаю это, чтобы досадить Сантино, и это вроде как застряло.

Я закатила глаза.

— Что происходит между вами двумя?

Анна сделала пренебрежительный жест.

— Давай не будем сегодня об этом. Это твой день.

Я заглянула ей в глаза. Она что-то скрывала от меня.

— Как ты избавилась от своей влюбленности в Сантино? Хотела бы я, чтобы это сработало со мной. Я просто больше не хочу быть влюбленной в Данило.

Анна задумчиво наклонила голову.

— Ты оказалась в невыгодном положении, выходя за него замуж. Поэтому трудно забыть о нем.

Как будто я этого не знала.

— Ты вообще влюблена в Данило или в тот образ, который у тебя был? Потому что я думаю, что он был мудаком, и это не то, кого ты хочешь любить.

Я подняла брови.

Анна рассмеялась и закатила глаза.

—Да, конечно. Впрочем, тебе лучше знать. Ты разумный человек.

— Ты почти всех одурачила, заставив думать, что тоже разумна.

Она одарила меня улыбкой.

— Предпочитаю, чтобы меня недооценивали.

— Они недооценивают.

Мы улыбнулись друг другу. Я вздохнула.

— Ты всегда заставляешь меня чувствовать лучше.

— Ты должна наслаждаться сегодняшним днем. Выпей несколько бокалов шампанского, танцуй до боли в ногах. Плевать на Данило, жених он или нет. Если он не видит, как ты прекрасна, это его потеря. Не пытайся быть кем-то другим. Ты потрясающая. В конце концов он это поймет, а если нет, то найди себе хорошего любовника на стороне.

Мои глаза расширились.

— Данило разорвет его на куски. Он не политик.

Анна поджала губы, в ее глазах мелькнул огонек. Она всегда знала, как поднять настроение своими выходками.

Я прочистила горло.

— Спасибо, что поддерживаешь меня. Не знаю, что бы я делала без тебя последние несколько месяцев. Ты моя лучшая подруга, и я люблю тебя.

Анна с трудом сглотнула и, быстро моргая, подняла глаза к потолку.

— Не заставляй меня плакать, Софи. Мне нужно поддерживать свою репутацию. Я много работала ради звания ледяной королевы.

Я хихикнула.

— Не волнуйся. Я никому не скажу, что ты сентиментальна.

Она сделала глубокий вдох, затем уставилась на меня суровым взглядом.

— Ты в порядке?

Я кивнула.

— Сейчас да.

— Что насчет сегодняшней ночи? Ты волнуешься из-за прошлого раза?

— Стараюсь не думать об этом.

— Не позволяй ему обращаться с тобой так, как он поступил тогда.

— Он не будет, — сказала я. — Я же говорила тебе, что он был осторожен и нежен, как только понял, кто я. Словно ему вдруг стало невыносимо прикасаться ко мне. — я старалась изо всех сил, но не смогла скрыть горечи в голосе.

— Поверь мне, он захочет прикоснуться к тебе. Возьми все под контроль. Не позволяй этому случиться.

— Не позволю.

Папин голос раздался из-за двери.

— Две минуты.

Анна посмотрела мне в глаза.

— Наверное, мне следует поспешить к своей семье. С тобой все будет в порядке?

Я глубоко вздохнула, затем нацепила на лицо твердую улыбку.

— Иди. Я в порядке.

Она быстро поцеловала меня в щеку, затем выбежала и закрыла за собой дверь.

Мои пальцы дрожали, когда я разглаживала свадебное платье и опускала фату на лицо. Это был мой день, и все же....

.... сегодня на скамьях будут шептать не мое имя.

Потому что я была утешительным призом.

Суррогатная невеста.

И что ещё хуже — не моя сестра.

Я всмотрелась в свое отражение, мое лицо было размытым сквозь тонкую ткань фаты. В таком наряде я выглядела почти как Серафина, если не считать светлых волос. По-прежнему недостаточно хороша. Всегда недостаточно хороша. Но, возможно, Данило увидит сходство между моей сестрой и мной и только на секунду взглянет на меня с той же тоской, с какой смотрел на Серафину.

До того, как он поймёт, что я не Серафина. До того, как на его лице снова появится разочарование.

Меньшее, что он хотел.

Сорвав фату с волос, я отбросила ее в сторону. Мне надоело пытаться быть кем-то другим.

Данило должен был увидеть меня такой, какая я есть, и если это означало, что он никогда не посмотрит на меня дважды, то так тому и быть. С меня достаточно.

Я посмотрела на свой мобильник. Я переключила его на беззвучный режим, но на экране высветился номер Серафины. Она пыталась дозвониться до меня вчера, но я проигнорировала ее попытки связаться со мной. Во мне вспыхнуло чувство вины. Я любила свою сестру, никогда не переставала любить, даже если моя семья притворялась, что перестала. Долгое время мысль об отсутствии Серафины на моей свадьбе приводила меня в ужасную печаль, пока внезапно не перестала.. пока мысль о том, что она будет там, не заставила меня забеспокоиться. Если бы Серафина была здесь, все говорили бы только о ней, даже если это было за моей спиной, и не только это, Данило столкнулся бы с тем, что потерял. Я не хотела, чтобы он смотрел на кого-то еще, кроме меня. Но я ничего не могла поделать с мыслями.

Номер Серафины наконец исчез с экрана, и я подавила вздох облегчения. Я хотела, чтобы этот день был обо мне. Разговор с ней сейчас только усилил бы мое чувство неполноценности. Сегодня я была эгоисткой.

Папа удивился, когда я вышла в коридор без фаты, но ничего не сказал. Мы взялись за руки, и он повел меня вниз по лестнице к подъездной дорожке, где ждал свадебный автомобиль. Сэмюэль стоял рядом, его бдительные глаза изучали наше окружение. В одной руке он держал мой свадебный букет — великолепную, размашистую композицию из белых цветов: роз, калл и более мелких замысловатых соцветий. Когда его взгляд остановился на мне, его лицо просияло, а улыбка немного ослабила мое беспокойство.

Папа подвел меня к нему.

— Разве она не великолепна?

Сэмюэль притянул меня к себе и поцеловал в лоб.

— Не могу поверить, что моя младшая сестра сегодня выходит замуж.

— Ты следующий, — поддразнила я, когда он протянул мне букет.

Он отстранился и кивнул, улыбка стала еще более напряженной. Сэмюэль выбрал Эмму не потому, что хотел ее. Его заставили заключить сделку в обмен на то, что Данило женится на мне. Иногда мне удавалось забыть этот факт, но теперь оно вернулось с силой, высасывающей душу.

Сэмюэль открыл мне дверцу, и папа помог мне забраться на заднее сиденье в моей длинной юбке. Сэмюэль сел на переднее сиденье, а папа занял место рядом со мной. Затем дал знак телохранителям в машинах впереди и позади нас, и мы поехали к церкви.

Нервы дико трепетали у меня в животе. Я покрутила помолвочное кольцо на пальце. Оно было прекрасным, и я все еще любила его. Иногда я удивлялась, почему Данило выбрал не тот дизайн, который был у Серафины. Я выбросила мысли о ней из головы. Она не будет присутствовать сегодня физически, и я не могу позволить ей занять место в моем сознании, даже если мне будет больно отстранить ее от самого важного дня в моей жизни.

До Церкви было всего пять минут езды. Она была выбрана из-за близости к нашему отелю и месту проведения свадьбы во избежании долгой поездки. Водитель остановил машину прямо перед входом, где по стойке смирно стояли четверо телохранителей.

Папа взял мою руку и поцеловал.

— Готова, божья коровка?

Я кивнула, хотя горло сжалось. Вот оно. Сегодня я выйду замуж за Данило и покину дом. Какой была бы моя жизнь сейчас? Я выросла в теплом и любящем доме. Данило был таким холодным и сдержанным, за исключением той единственной ночи, и нежность, которую он проявил ко мне позже, была неожиданной.

Папа открыл дверцу, вышел и, как и Сэмюэль, сначала огляделся, прежде чем протянуть мне руку. Я сомневалась, что кто-то станет меня похищать. Я никогда этого не боялась. У Каморры не было причин для этого. Они получили то, что хотели, и я надеялась, что влияние Фины на ее мужа предотвратит подобное.

Я вложила свои дрожащие пальцы в папины, и он нежно сжал их, одарив меня одной из своих ободряющих улыбок.

С собственной улыбкой я выбралась с заднего сиденья. Сэмюэль быстро кивнул, прежде чем проскользнуть в церковь давая знак маленькому оркестру.

Я глубоко вздохнула и неуверенно кивнула отцу.

Как только мы вошли в церковь, моя кожа вспыхнула от жара, а пульс ускорился. Все стояли, их глаза направлены на меня. Сотни гостей, большинство из которых я едва знала, а некоторых даже не знала по имени. Теперь я жалела, что не сохранила фату. Это защитило бы меня от их пристального внимания и скрыло бы мои собственные нервы от зрителей.

Под аккомпанемент скрипок и пианино мы с папой медленно пошли по проходу, где нас ждал Данило. Скамьи были украшены в основном белым, но в отличие от моего букета, маленькие цветочные композиции состояли из темно-розовых роз, добавленные для приглушенного цветового акцента.

Данило выглядел лучше, чем в любой из моих свадебных фантазий. Он был высок и подтянут, его темный костюм подчеркивал его мускулистое телосложение и передавал силу и утонченность. На нем был серебристый галстук, подходящий к его холодной персоне. Карие глаза не отрывались от меня, но выражение лица было невозможно прочесть. Я не заметила ни малейшего намека на нервозность или возбуждение. Он был спокоен и сдержан, будто это был долг и ничто не могло заставить его пульс учащаться. Хотела бы я быть похожей на него, но даже сейчас я жаждала уз, движимых любовью и привязанностью, уз, которые были бы глубже, чем политическая тактика.

🐠 Данило 🐠

Когда София заняла место своей сестры более шести лет назад, я считал ее утешительным призом. Она была ребенком. Я не мог видеть в ней ничего, кроме милого ребенка следовавшего за мной, как потерявшийся щенок. Она была запоздалой мыслью. Мои мысли крутились вокруг Серафины, вокруг того, что у меня отняли, что я потерял. Я не мог забыть этот удар по своей гордости, все еще сражаясь с почти неконтролируемой яростью, думая о Римо Фальконе, и с тех пор, как она сбежала с ним, Серафине тоже.

Я не хотел Серафину, не хотел девушку, которой она оказалась — возможно, девушка, которую я желал и жаждал обладать, никогда не существовала. Она была плодом моих фантазий, чем-то, что я истолковал, чтобы сделать мое обладание ею еще большим триумфом. Я был молод. Наслаждался завистью других мужчин, которые хотели ее для себя. Их жалость и злорадство после моего унижения от руки Римо только подогрели мою ярость и жажду мести... и мою ненасытную потребность проявить себя.

Сегодня я считал себя другим человеком. Я все еще был слишком горд, все еще жаждал мести, но она не была всепоглощающей. Это была долгая борьба, и я все еще боролся, но вечеринка пять месяцев назад только подстегнула меня.

В самом начале и на протяжении многих лет я сравнивал Софию с ее сестрой. Искал сходства, намеки на то, что наша связь тоже обречена. Женитьба на другой девушке Мионе казалась искушением судьбы.

Глядя на свою молодую жену, идущую мне навстречу, я понял, что она мало похожа на свою сестру, и почувствовал облегчение. Серафина и моя одержимость ею почти поставили меня на колени. София не была ее сестрой. Она была менее уравновешенной, менее контролируемой и носила свои эмоции на рукаве. Я считал эти черты недостатками, но теперь понял, что это не так.

Когда Пьетро наконец передал мне Софию, ее ладонь была холодной и потной в моей. Она на мгновение встретилась со мной взглядом, затем быстро отвела глаза, ее щеки покраснели. То, как ее пальцы не сомкнулись вокруг моих, и то, как она слегка отстранилась, ясно говорило о том, что она все еще не преодолела свое отвращение к моей близости.

Со времени нашей встречи на вечеринке София избегала меня, и всякий раз, когда мы встречались, она становилась нервной и отчужденной. У нее не было причин стыдиться, и уж точно она не должна была бояться меня. Ее молодость и неопытность оправдывали ее глупое поведение. У меня был только мой гнев в качестве объяснения, и это не очень хорошо.

Я позволил себе принять Софию, увидеть ее такой, какая она есть: великолепно молодой девушкой. Не утешительным призом, не сестрой Серафины.

И, черт возьми, София была потрясающей. Я был рад, что она перестала красить волосы в светлый цвет. Ее каштановые волосы красиво контрастировали со светлой кожей и детскими голубыми глазами.

У нее была легкая россыпь веснушек, которых я никогда раньше не замечал, вероятно, потому что макияж скрывал их, что было позором, потому что они добавляли очарования Софии. Ее платье не было помпезным, как я думал. Она выбрала элегантное, струящееся платье, которое подчеркивало ее почти эльфийскую фигуру. Я с трудом оторвал от нее взгляд, когда священник начал свою речь. Его слова мало что значили для меня, но сотни глаз смотрели на меня, и я должен был притворяться.

Со скамей послышались всхлипы. Возможно, мама. Инес обычно была более сдержанной, даже если ее безупречная маска заработала трещину после похищения Серафины. Я отбросил эту мысль в сторону. Сегодня прошлое уходит на сон.

После того как священник объявил нас мужем и женой, София напряглась. Настало время для поцелуя. С той самой ночи мои сны были наполнены Софией. Поцелуи были лишь малой частью моих фантазий. Видя реакцию Софии на мою близость, я понимал, что наши сексуальные отношения примут совсем иной оборот, чем мои мечты — по крайней мере, до тех пор, пока я не покажу ей, как хорошо я могу заставить ее чувствовать. В прошлом я не был эгоистичным любовником, но мои свидания на одну ночь с блондинками вряд ли были связаны с удовольствием и скорее с выплеском моего гнева. Конечно, София этого не знала. Я мог только представить, как она представляла себе нашу сексуальную жизнь. Хотя я любил доминировать и был требовательным любовником, то, чему София стала свидетелем, определенно не то, что я планировал для нее.

Полностью повернувшись к ней, я взял инициативу на себя и обхватил ее щеки ладонями. Она встретилась со мной взглядом, и я надеялся, что она поймет, что с этого дня я сделаю все возможное, чтобы заставить ее забыть нашу болезненную встречу и все мои другие неудачи. Она закрыла глаза, когда я наклонился и прижался губами к ее губам. Это должен был быть наш первый интимный момент, первый опыт Софии. Возможно, однажды она вспомнит только хорошее.

Когда я отстранился, ее щеки были красными, но она все еще была напряжена. Ее глаза затрепетали, открываясь, красивые голубые и неосторожно полные надежды. Это был взгляд из прошлого... до того, как я превратил ее невинность в пыль. Как по команде, выражение ее лица стало настороженным. Она отвернулась, и я отпустил ее лицо, вместо этого взяв ее за руку. Среди наших гостей раздались аплодисменты, и вскоре все уже стояли, ожидая, когда мы подойдём к ним.

Я взял Софию за руку и повел ее по проходу к выходу из церкви, где нас уже ждали слуги с шампанским и закусками.

— Ты в порядке? — пробормотал я, прежде чем первые гости успели наброситься на нас.

София взяла бокал шампанского, который я протянул ей, и сделала глоток.

— Конечно.

Данте, Валентина и их дети появились перед нами, прервав наш разговор. Прошло около часа поздравительных слов, прежде чем мы наконец смогли отправиться в отель на празднование.

Мы сели в лимузин, что дало нам еще один момент уединения перед торжеством. Барьер между водителем и нами был поднят, так что он не мог нас услышать.

— Тебе нравится твое обручальное кольцо? — спросил я, проводя большим пальцем по ее пальцу.

Я выбрал кольцо с эффектом омбре, постепенно переходящим от белого золота к розовому. Мое кольцо было простым, белое золото более выделялось, но розовое золото доминировало над кольцом Софии. Одна сторона была усыпана маленькими бриллиантами. Это должно было символизировать нашу разную индивидуальность: мою — холодную и сдержанную, ее — теплую и полную надежд, которые объединятся вместе с этим браком. Я планировал рассказать ей об этом во время поездки, но теперь не мог заставить себя объяснить эмоциональное намерение, стоящее за кольцами.

— Оно прекрасно. Никогда не видела такой цветовой прогрессии. — она замолчала, и я снова растерялся, не зная, что сказать.

В прошлом София пыталась вовлечь меня в разговор, но ее внезапное молчание застало меня врасплох. Обычно я говорил только о работе с людьми. Эмма была единственной, кто вовлекал меня в другие темы, но именно она вела разговор. Не то чтобы у меня не было других интересов, но я не оставлял им места рядом с работой. А с Софией я не знал достаточно, чтобы даже выбрать тему.

— Ты выбирала букет? — в конце концов спросил я и чуть не застрелился.

Не хватало только разговоров о погоде.

София нахмурила брови.

— Цветовую гамма да, но Анна и моя мама занимались приготовлениями.

— Вы с Анной все еще близки.

София бросила на меня тяжелый взгляд.

— Почему мы не должны?

— Из-за нее ты оказалась на вечеринке.

София недоверчиво рассмеялась, отдергивая свою руку от моей.

— Я хотела попасть на вечеринку, чтобы своими глазами увидеть, как ты охотишься на блондинок. С кем бы я прекратила общение после той ночи, то это был бы ты. — она резко сжала губы.

— Наверное, я это заслужил, — пробормотал я.

София отвернулась к окну.

Если бы она знала, почему я преследовал тех девушек, возможно, она не приняла бы это так близко к сердцу, но я не чувствовал себя комфортно, делясь с ней своей самой большой слабостью.

***

Настало время нашего первого танца. София до сих пор играла свою роль. Никто бы не догадался, что она не была счастливой невестой, которую так искусно изображала. Однако я уловил в ее глазах случайный проблеск разочарования. Вероятно, потому, что они были направлены на меня. Как обычно, моя гордость удержала меня от извинений. Вместо этого я притворился, что не замечаю ее кислого настроения.

Все встали вокруг нас в ожидании нашего танца. Я поднялся и протянул руку для Софии. С грациозной улыбкой она позволила мне поднять ее на ноги и отвести на танцпол. Ее пальцы немного напряглись в моих, и на лице появились нервные искорки. Я притянул Софию к себе, положив ладонь ей на поясницу. Она не расслабилась в моей хватке, но легко последовала моему примеру.

— Ты хоть немного получаешь удовольствия?

София удивленно подняла голову, ее шаги на мгновение замедлились, но затем она снова двинулась вперед.

— Да, — быстро ответила она.

Это было вежливо и отстраненно. Это не та девушка, которую я помнил по предыдущим встречам.

Я коротко кивнул.

— Ты сердишься?

Было трудно анализировать ее настроение. Гнев являлся частью этого, но было и еще кое-что. Она чувствовала себя некомфортно рядом со мной, и я винил в этом только ее нервы из-за нашей неудачной встречи на вечеринке, но теперь я не был уверен.

— С чего я должна? — спросила она, но ее поза стала еще более напряженной.

— Из-за произошедшего на вечеринке.

Ее щеки покраснели, и она нахмурилась, глядя на мою грудь, прежде чем ее лицо снова расплылось в приятной улыбке.

— Ты не знал, что это я.

Ее тон и глаза выдавали, что слова были фальшивыми. Если она хочет одурачить меня, ей нужно больше практики.

— Это правда, но это не значит, что ты не винишь меня.

На ее лице промелькнуло разочарование.

— Я должна винить тебя?

По ее голосу было ясно, что она задала риторический вопрос. Я не привык оправдываться, поэтому гнев поднял свою уродливую голову.

— Ты не должна была находиться на вечеринке, София. Мы еще не были женаты, так что я по-прежнему имел полное право поступать так, как мне заблагорассудится.

Наш разговор принял неправильный оборот. В конце концов, я чувствовал себя виноватым, но теперь, столкнувшись с этим, просто не мог признать свою вину. Такой чертовски гордый, что мне захотелось пнуть себя.

— Многие мужчины продолжают поступать так, как им заблагорассудится. Мужчины всегда поступают так, как им нравится, независимо от того, какой ущерб они наносят.

Это была самая тяжелая вещь, которую я когда-либо слышал от Софии. Я был рад видеть, что она немного перекусила. Я боялся, что ее молодость сделает ее хрупким существом, которое никогда не сможет противостоять мне. Если она проявила некоторую дерзость в день нашей свадьбы, это многообещающе.

— Теперь, когда мы поженились, я уж точно не буду поступать так, как нам хочется.

Я чуть не добавил, что перестал быть с другими девушками после вечеринки, но моя чертова гордость удержала эти слова на расстоянии. Признаться в этом вслух было слабостью.

— Полагаю, это хорошо.

У меня не было возможности ответить, потому что наша песня закончилась, и настала моя очередь танцевать с Инес. Как обычно, ее появление вызвало у меня странное чувство преждевременного дежавю, будто она отражала будущее, которое могло бы быть. Она была похожа на взрослую версию Серафины. Если бы события не приняли тот оборот, который они приняли, это могло бы быть моей реальностью через двадцать лет. В отличие от предыдущих лет, я не почувствовал острой боли при этой мысли. Мои глаза следили за Софией, когда она танцевала с Данте, так как она не могла танцевать с моим отцом. Я был рад, что София со мной, хотя и боялся, что наши первые недели будут трудными.

— Ты не можешь отвести от нее глаз, да? — спросила Инес с довольной улыбкой, проследив за моим взглядом в сторону дочери.

Она была права. Я с трудом оторвал от нее взгляд. Она потрясающа, и теперь моя. То, что было раньше, теперь не имело значения. Я не мог отрицать, что хочу ее. Словно кто-то повернул выключатель, особенно теперь, когда я имел полное право заявить на нее свои права. Учитывая нашу последнюю встречу, я предположил, что София не так сильно хотела бы разделить со мной постель сегодня ночью, но я бы не торопился доставлять ей удовольствие, чтобы облегчить ее беспокойство.

Мои мысли путались, когда мой взгляд прошёлся по Эмме. Она сидела за нашим столиком, наблюдая за танцполом. Она надела на себя храброе выражение лица, которое было мне слишком хорошо знакомо. И вновь она сидела на обочине жизни, вынужденная смотреть, как все проходит мимо нее. Это вывело меня из себя и заставило снова почувствовать себя виноватым. Сэмюэль танцевал с Валентиной, и Эмма с тоской следила за ними.

— Хочешь пойти к ней? — тихо спросила Инес.

— Когда песня подойдёт к концу.

Как только прозвучал последний аккорд, я извинился и покинул танцпол. Краем глаза я заметил, что Сэмюэль танцует с Анной. Я почувствовал неразумное желание пересечь танцпол и ударить его по глупой физиономии. Это его работа заботиться о моей сестре. Она его невеста, черт возьми, и всего через две недели станет его женой. Вместо этого он наслаждался собой, в то время как Эмма молча страдала под своей публичной маской. Она была такой красивой девушкой, но все видели только инвалидную коляску. Это привело меня в неоправданную ярость.

Я остановился перед Эммой, пытаясь скрыть от нее свой гнев. Обычно это только смущало ее.

— Вы с Софией были такой потрясающей парой на танцполе, — сказала она.

— Почему ты здесь совсем одна? — сказал я тоном, который едва скрывал мои эмоции.

Мама танцевала с одним из Капитанов и, казалось, была очень довольна собой. Не то чтобы я не хотел, чтобы она была счастлива; она достаточно страдала после смерти отца, но должна была присматривать за Эммой.

Эмма нахмурилась.

— Мне нравится наблюдать, и я не хочу, чтобы люди чувствовали себя обязанными оставаться со мной.

Я издал пренебрежительный звук. Затем протянул ей руку.

— Потанцуешь со мной?

Эмма выглядела почти оскорбленной, когда я спросил.

— Данило...

— Ты всегда любила танцевать.

— Да, когда у меня были ноги, способные танцевать, — прошипела она.

Я наклонился и просунул одну руку ей под ноги, а другой поддерживал ее спину, прежде чем вытащить из инвалидной коляске. Ее глаза расширились.

— Что ты делаешь?

Ее глаза изучали толпу — все смотрели. Но мне было все равно. Если хоть один из них скажет хоть слово, я устрою кровавую свадьбу.

— Это моя свадьба, и я хочу потанцевать со своей сестрой, — твердо сказал я, прижимая ее к своей груди.

Ее руки, наконец, обвились вокруг моей шеи, и она посмотрела на меня так, словно я бредил.

— Ты не сможешь вести меня через танец. Я слишком тяжёлая.

Я понес ее к танцполу, и люди освободили для нас место, так как нам понадобилось больше места для танцев из-за того, как я держал Эмму.

— Хочешь сказать, что я недостаточно силен?

Эмма мягко улыбнулась.

— Ты самый сильный человек из всех, кого я знаю.

Я начал танцевать под музыку с Эммой на руках, не обращая внимания на любопытные взгляды, но хмурясь на тех, кто осмеливался жалеть мою сестру. Ей не нужна была их жалость. Вскоре Эмма начала смеяться, и мы закружились в такт музыке. Когда танец закончился и я отнес ее обратно к инвалидной коляске, она не сразу отпустила меня, а на несколько секунд прижалась к моей шее.

— Спасибо большое. Ты самый лучший брат, о котором я только могла мечтать.

Я поцеловал ее в висок и выпрямился.

София подошла к нам. Впервые после вечеринки она посмотрела на меня так, как смотрела в прошлом, будто я был человеком за пределами грехов. Это не входило в мои намерения, но видя это, я надеялся, что София забудет о случившемся. Конечно, с моей стороны было лицемерием ожидать, что она так быстро покончит с прошлым, когда я все еще цеплялся за него. Она легонько коснулась моего плеча, в безмолвной похвале.

— Ваш танец был прекрасен, — сказала она к явному смущению Эммы.

Затем она с громким вздохом опустилась рядом с Эммой и скинула туфли на высоких каблуках.

— Теперь тебе нужно потанцевать с мамой, — напомнила мне Эмма.

Организатор моей жизни. Мама действительно направлялась в мою сторону, полная решимости следовать этикету. Однако мне не хотелось расставаться с Эммой.

— Ничего, если я немного посижу с тобой? — спросила София Эмму, которая закусила губу. — Тебе надо танцевать. Тебе не обязательно проводить со мной время. Все нормально. Я не против понаблюдать.

София наклонилась ближе к Эмме и начала массировать ей ступни.

— Честно говоря, мои ноги нуждаются в отдыхе. Мои высокие каблуки убивают меня.

Улыбка Эммы стала ярче.

Я мог бы поцеловать Софию. Ее доброта впечатляла и делала мои собственные эгоистичные поступки в прошлом еще более презренными.

После еще нескольких танцев мне удалось сбежать с танцпола и отправиться на поиски Сэмюэля. Я обнаружил его во дворе отеля, он что-то печатал на своем телефоне. Он напрягся и поднял глаза при моем приближении.

— Нам нужно поговорить, — пробормотал я сдавленным голосом.

Одна из его бровей дернулась вверх в той раздражающей манере, которая у него была. На его мобильном вспыхнуло сообщение. Я не видел слов, но не пропустил смайлики поцелуя. Я врезал ему прямо в лицо.

— Надеюсь, это не то, о чем я думаю.

Он прищурился и сунул телефон в карман.

— Как насчет того, чтобы заняться своими ебаными делами, Данило?

— Через две недели ты женишься на моей сестре. Я не позволю тебе неуважительно относиться к ней, связываясь с другими девушками, понял?

Он усмехнулся.

— Мне плевать, чего ты хочешь. Я еще не женат на твоей сестре, так что то, чем я займусь в ближайшие две недели это мое блядь дело. И если я правильно помню, ты трахнул довольно много блондинок очень эффективным для СМИ способом за эти годы. Как ты это называешь, если не неуважением к Софии?

Он был прав, но я не хотел этого признавать.

— Это было задолго до свадьбы, не говоря уже о том, что я не хотел, чтобы что-то попало в прессу.

— По крайней мере, я держу это в секрете, — огрызнулся Сэмюэль.

Я проигнорировал его замечание.

— И о чем, черт возьми, ты думал, позволив Эмме сидеть одной, пока все танцуют? Как ее жених, ты обязан составить ей компанию. Она поймет, что ты не хочешь ее, если будешь продолжать в том же духе.

— Я подошел к ней и спросил, не хочет ли она составить мне компанию, но она велела мне пойти потанцевать. И, возможно, тебе стоит сосредоточиться на том, чтобы София была счастлива. Она твоя жена, и до сегодняшнего дня ты был дерьмовым женихом. Я не очень-то надеюсь на твои способности мужа. Было чертовски неловко, как ты продолжал преследовать этих блондинок, как маленькая киска, которая не может смириться с тем, что ее бросили.

Я ударил его локтем в горло.

— Может, я просто люблю трахать блондинок, Сэмюэль. Я не из тех, кто страдает уже много лет, потому что моя сестра выбрала врага, а не свою предполагаемую родственную душу.

Сэмюэль оттолкнул меня, и вскоре мы сцепились.

— Что вы делаете? — испуганный голос Софии заставил нас оторваться друг от друга.

Я откашлялся и поправил костюм и галстук. Сэмюэль сделал то же самое, но не без того, чтобы не послать мне смертельный взгляд. Как будто это на меня подействовало.

— Почему вы деретесь, как пара пятилетних детей? — спросила София, вставая между нами, словно боялась, что мы снова вцепимся друг другу в горло, если она этого не сделает.

— У нас произошёл небольшой спор. Тебе не о чем беспокоиться, — сказал я.

Она покачала головой и посмотрела на Сэмюэля.

— Может, тебе стоит пойти к Эмме?

Ее голос был суров, и, к моему удивлению, он ушел, не сказав больше ни слова.

София повернулась ко мне. Теперь, когда мы остались одни, ее уверенность в себе немного поубавилась. Она определенно нервничала из-за того, что осталась со мной наедине.

— Этого не должно было случиться на нашей свадьбе, — сказал я, как бы извиняясь.

— Ты прав. В нашем прошлом было немало событий, которые не должны были произойти. Может, нам стоит попытаться свести их к минимуму.

— Все не всегда так просто, как ты думаешь. Мир не черно белый.

Она фыркнула.

— Я знаю, что такое мир, не переживай. Я больше не наивная одиннадцатилетняя девочка.

— Римо разрушил не одну жизнь.

— Может, Римо и начал процесс разрушения моего невинного взгляда на мир, но ты завершил работу пять месяцев назад. — ее губы сжались в тонкую линию, как только она произнесла эти слова, а глаза расширились.

Я замер. Я не мог поверить, что она сравнивает меня с этим человеком. Я придвинулся к ней так близко, что ей пришлось запрокинуть голову.

— Не сравнивай меня с этим монстром. Я совсем не такой, как он.

— Я не знаю, какой ты, — прошептала она. — Я думала, что знаю, но в ту ночь я увидела твою сторону, которой я хотела, чтобы не существовало.

— Я никогда не хотел причинить тебе боль. Если бы я знал, что это ты прячешься под париком, я бы никогда не прикоснулся к тебе.

— Знаю, — с горечью сказала она. — Если бы ты знал, что это я, то не обратил бы на меня внимания, как делал все эти годы.

Я покачал головой.

— Ты была ребенком.

— Я не была Серафиной.

Мой пульс участился, как всегда, когда я слышал это имя, и знакомая волна ярости захлестнула меня. Я почувствовал почти непреодолимое желание прижать Софию к стене и поцеловать ее, а затем просунуть руку ей под юбку и трахнуть ее по-своему.

Анна появилась в дверях, переводя взгляд с Софии на меня.

— Можно тебя на пару слов, София?

Я отступил от жены, засунув руки в карманы. Анна бросила на меня любопытный взгляд.

София кивнула почти ошеломленно. Вспышка беспокойства отразилась на ее лице — выражение, которое я создал. Блядь. Мне нужно было держать себя в руках рядом с ней. Однажды я уже сильно облажался. Я должен был держать себя в руках и быть джентльменом, которого ожидала София.

Она исчезла вместе с Анной, не сказав больше ни слова. Не нужно быть гением, чтобы понять, что девочки будут говорить обо мне.

Разумеется, Пьетро перехватил меня на обратном пути.

— Можно тебя на пару слов? — в его голосе слышалось раздражение.

Я не был в настроении выслушивать нотации обеспокоенного отца, но и обижать тестя в день свадьбы тоже не входило в мои планы, поэтому я последовал за ним обратно во двор. Он достал две сигары и протянул одну мне.

— Кубинская. Самое лучшее, что ты можешь покурить. Одна штучка тебя не убьет.

Я взял сигару. Пьетро достал нож и отрезал кончик своей сигары, а потом и моей. Я подавил фырканье в ответ на этот жест. Было чувство, что вынимание ножа должно было послать молчаливое предупреждение. Пару минут мы молча курили сигару, а потом Пьетро наконец перешел к делу.

— Я не смог защитить одну дочь, но я полон решимости защитить Софию.

Я не пропустил, как он избегал упоминать имя Серафины.

— София моя жена, и могу заверить тебя, что буду защищать ее, и если ты боишься, что тебе придется защищать ее от меня, клянусь, тебе не придется этого делать. Разве я когда-нибудь давал тебе повод сомневаться во мне?

Пьетро медленно покачал головой. Интересно, как бы прошел этот разговор, если бы я признался в инциденте на вечеринке? У меня было такое чувство, что Пьетро с трудом удержался бы от того, чтобы не вонзить в меня свой нож.

— Сэмюэль упоминал о некоторых опасениях относительно твоего поведения с другими девушками в прошлом.

Я бы его убил.

— Между этими девушками и моей женой есть разница. Не говоря уже о том, что этим девушкам нравилось, так что даже с ними мне не в чем себя винить.

Пьетро вздохнул и глубоко затянулся сигарой.

— София без ума от тебя. Это меня утешает. Только не облажайся.

Слишком поздно для такого предупреждения.

Я молча кивнул.

Глава 15

🐞 София 🐞

Он снова был там. Этот хищный взгляд в глазах Данило. На этот раз он был направлен на меня, но была ли я действительно источником его страсти? В конце концов, он превратился в помешанную версию самого себя в тот момент, когда я упомянула Серафину, будто только ее имя могло вызвать в нем эмоции, которые я не могла. Пальцы Анны сжались вокруг моего запястья, когда она вела меня к туалету. Как только мы оказались внутри и наедине, она повернулась ко мне с озабоченным видом.

— Что произошло?

— Наш первый спор как супружеской пары, — сказала я, слегка пожав плечами, пытаясь смягчить.

— Он выглядел взбешенным, а ты испуганной.

— Ничего особенного. Он просто на мгновение напомнил мне о той ночи.

Дверь распахнулась, и в комнату, хихикая, вошли две девушки, с которыми я была дальней родственницей. Мы с Анной сделали вид, что повторно накладываем макияж. Девушки одарили нас застенчивыми улыбками, а затем быстро выбежали обратно. Анна часто так действовала на людей.

Анна прислонилась бедром к раковине и посмотрела на меня тем материнским взглядом, который могла принять.

— Мне надо беспокоиться о тебе сегодня ночью?

Я закатила глаза.

— Данило мой муж. Если я не упомяну Фину, я не заставлю его сердцебиение учащаться или что-то еще, не волнуйся.

Анна задумчиво прищурилась.

— Именно это меня и беспокоит. Послушай, София, я знаю, что ты надеялась на фейерверк между тобой и Данило в тот момент, когда вышла замуж, но браки по договоренности не такие. Они требуют работы. Хорошо, что Данило относится к тебе с уважением, потому что это то, что должен делать муж.

— Мне нравится, что он относится ко мне с уважением, но разве он должен быть таким... отстраненным? Будто ему не составляет труда быть джентльменом, потому что у него нет никаких непристойных мыслей обо мне.

— То, как он только что смотрел на тебя, было совсем не непристойно, — сказала Анна со смехом.

— Да, потому что я упомянула Фину.

— Может, тебе стоит перестать упоминать о ней.

Она была права. Я была как заезженная пластинка, когда дело касалось моей сестры.

— Я знаю.

Анна посмотрела на часы.

— Уже почти девять. Скоро вынесут свадебный торт. Ты не можешь пропустить это.

Мы вернулись на торжество. Мама поймала мой взгляд в ту же секунду, как я вошла, явно обеспокоенная. Меня не было некоторое время. Она наклонилась ко мне, когда я подошла к нашему столику.

— Что-нибудь случилось?

Я улыбнулась.

— Нет, мы с Анной просто поболтали.

На мамином лице промелькнуло понимающее выражение. Она, вероятно, думала, что мы с Анной говорили о моей первой брачной ночи, что было формально правдой.

— Уверена, что Валентина тоже с тобой поговорит. В конце концов, она уже замужем.

Я быстро покачала головой. Разговор о сексе с тетей был последним, в чем я нуждалась. К счастью, свет погас. Данило направился в мою сторону. Раньше я его не замечала. Он протянул руку, и его вежливая улыбка вернулась на место. Я вложила свои пальцы в его, и он нежно сжал их. Держаться с ним за руки ощущалось хорошо. Всегда. Я продолжала поглядывать на него, пока мы шли к центру комнаты, где должен был быть представлен торт. Раздались аплодисменты, когда несколько официантов вкатили столик с четырехъярусным свадебным тортом. На самом верху стояли две маленькие фигурки — невеста с каштановыми волосами и ее жених.

Мы с Данило разрезали торт, а потом скормили друг другу по кусочку. Шоколадный крем таял у меня на языке. Это последний запланированный пункт нашей свадьбы. После этого мы могли спокойно удалиться, чтобы скрепить наш брак. Мой живот сжался от волнения. Данило, должно быть, что-то увидел, потому что наклонился и прошептал мне на ухо:

— Я не хотел тебя пугать.

— Ты не напугал, — быстро сказала я.

Слишком быстро.

Данило выпрямился, потому что наши гости собрались вокруг стола, чтобы мы могли подать им торт. Через пятнадцать минут официанты сменили нас, и мы вернулись к нашему столику. Наша семья ела торт и болтала, выглядя расслабленными и счастливыми. Даже папа и Сэмюэль утратили бдительность. Вероятно, это объяснялось алкоголем.

Мы заняли свои места, и Данило легко вступил в разговор, но мои мысли были далеко. Я ткнула вилкой в торт и подпрыгнула, когда Данило коснулся моей спины.

— Как насчет того, чтобы уйти? Ты выглядишь усталой.

Я была измотана, но адреналин забурлил в моих венах от его слов. Тем не менее, я кивнула с легкой улыбкой. Было нелепо откладывать неизбежное.

Данило повернулся к нашей семье.

— С вашего позволения, мы хотели бы удалиться.

Папа и Сэмюэль тут же встали, и от взгляда, который они послали Данило, мои щеки вспыхнули. Данило, однако, игнорировал их попытки убить его взглядом. Мама смущенно долго обнимала меня, будто мы не увидимся утром.

Анна поймала мой взгляд. Я твердо улыбнулась ей.

Данило погладил меня по спине и повел прочь от гостей. Остальная часть комнаты уже догнала нас, образовав туннель, и хлопала провожая нас. Некоторые из мужчин подмигивали Данило или шепотом кричали ему что-то, чего я, к счастью, не расслышала.

Я почувствовала облегчение, когда мы вышли из бального зала в тихий коридор. Данило повел меня в подземный гараж, где оставил свою машину. Мы не собирались ночевать в номере, хотя и забронировали его заранее. Вместо этого мы поедем в особняк Манчини, мой будущий дом.

Данило время от времени бросал на меня косые взгляды, но я смотрела прямо перед собой, стараясь казаться спокойной и уравновешенной, стараясь быть такой, какой я не была. Мне потребовалось несколько минут, чтобы собрать юбку, затем Данило закрыл дверь и сел за руль.

Когда он завел мотор, заиграла музыка. Это не тот репертуар, с которым я была знакома. Я была больше любителем музыки из топ-100, но это казалось более старым произведением.

— Хочешь, чтобы я сделал потише? — спросил Данило, направляя машину прочь от отеля.

Несколько гостей, в том числе моя семья и Анна, махали нам вслед. Я с улыбкой помахала им в ответ. Анна показала мне большой палец, что вызвало у меня улыбку.

Она была права. Сегодня все под моим контролем. Я не должна принимать все, что уготовила мне судьба, как девица в беде. На самом деле я с нетерпением ждала остаться с Данило. Я не позволю разгрому вечеринки разрушить это мне.

— София? — голос Данило был озабоченным, когда он бросил на меня быстрый взгляд, прежде чем снова переключить свое внимание на дорогу.

— Нет, я люблю слушать музыку, — сказала я, радуясь глубокому мужскому голосу, звучащему из динамиков и заполняющему машину.

Без этого нам с Данило пришлось бы разговаривать, а я не в том настроении, чтобы вести хоть наполовину интересную светскую беседу.

Данило кивнул.

Музыка была меланхоличной, почти тоскливой. Не такую музыку я бы выбрала для своей свадьбы, но, возможно, она отражала чувства Данило.

— Кто это? — спросила я в конце концов, больше для того, чтобы отвлечься от своих нервных мыслей, чем что-либо еще.

— Depeche Mode.

Я кивнула, будто была знаком с этой группой, но на самом деле никогда о них не слышала, и, судя по двум песням, которые я прослушала, они не были музыкантами, которых я бы слушала по своему выбору.

— Звучит депрессивно.

В тот момент, когда эти слова слетели с моих губ, я готова была пнуть себя. Я не хотела знать, почему Данило слушает такую музыку. Он обдумал это, словно ничего не заметил.

— Я никогда не думал в таком ключе.

После этого мы снова погрузились в молчание, и я решила сосредоточиться на дороге, а не на муже.

Мой муж. Я так долго ждала, чтобы назвать Данило своим мужем, а теперь ожидаемая радость не пришла.

Данило остановился перед своим особняком. Я никогда не была здесь раньше. Это было красивое трехэтажное поместье с арочными окнами на втором этаже и каменными ступенями, ведущими к деревянной парадной двери. Было слишком темно, чтобы разобрать точный цвет, но это был светлый песчаник.

— Этот дом принадлежал моей бабушке и дедушке. Это оригинальное семейное поместье Манчини. Мои родители переехали в свой собственный дом, когда поженились.

Я кивнула, задаваясь вопросом, сколько горничных нужно, чтобы убрать этот дом. Судя по размерам, в нем было не меньше сорока комнат, а возможно, и больше.

Данило припарковался на подъездной дорожке, вышел и открыл мне дверь. Я приняла его протянутую руку и позволила отвести в дом. Здесь было тихо и пустынно. Тишина давала место моему беспокойству, но я старалась не обращать на это внимания.

Мы не разговаривали, пока Данило вел меня вверх по белой мраморной лестнице в хозяйскую спальню. Как всегда джентльмен, Данило открыл мне дверь и жестом пригласил войти. По крайней мере, для меня он был джентльменом. Но я помнила его другую сторону. Его сердитую, необузданную сторону. Я натянуто улыбнулась ему и вошла в спальню. С тихим щелчком дверь за мной закрылась, и мы остались одни. Впервые после нашей ужасной встречи пять месяцев назад я была совершенно одна.

Я сцепила пальцы, чтобы они не дрожали, и не торопясь оглядела комнату. Пол и мебель были сделаны из темного дерева, в очень сдержанном стиле. В комнате не было ничего привлекательного. Она предназначалась для практических целей, а не для комфорта или даже релакса. Мой взгляд на мгновение метнулся к кровати, огромному темному дереву с простым серым постельным бельем.

Паника забилась во мне.

Несмотря на мое влечение к нему, я боялась снова остаться с ним. Он был пугающим во время нашей последней встречи, и боль.... боль была еще свежа в моей памяти. Мне было больно несколько дней. Он не был таким, каким я его себе представляла — нежным и любящим, шепчущим слова обожания. Может, в первый раз все совсем не так. Возможно, это было обречено быть ужасным, но это не было утешением.

Между нами по-прежнему царила тишина, но на этот раз никакая меланхоличная музыка не могла ее заглушить. Мое дыхание громко звучало. Я осмелилась взглянуть на Данило. Он стоял рядом с дверью, слегка нахмурившись глядя на меня, будто не совсем понимал, что со мной делать оставшись наедине. Его руки были засунуты в карманы. Высокий и красивый, мужчина, который имел опыт общения с девушками и много лет правил своими мужчинами.

Возможно, мое беспокойство было необоснованным. Он не испытывал ко мне сильной страсти. Прошлое не повторится, и почему-то это тоже угнетало меня. Я хотела страсти, и не только страсти, подпитываемой нашей последней встречей. Я хотела обжигающих поцелуев, разорванных рубашек, летящих пуговиц и порванных трусиков.

Данило шагнул ко мне, заставляя меня сильнее размять пальцы. Его глаза остановились на моих волосах.

— Обычно я предпочитаю распущенные волосы, но этот стиль тебе очень идет. Это делает тебя похожей на леди.

— Прическа предназначалась, чтобы я выглядела утонченно, — сказала я спокойно, мой голос дрожал.

Данило медленно кивнул. Его глаза, казалось, смотрели прямо в мой мозг, что только заставляло меня нервничать еще больше. Он потянулся ко мне и коснулся руки, поглаживая от локтя до плеча сквозь тонкую ткань рукава. Я напряглась, хотя прикосновение было чудесным, но мое тело воспроизводило другие образы. По правде говоря, я не знала этого человека. Не было никаких прекрасных воспоминаний, и одно главное воспоминание, которое мы разделили, не было приятным. Единственное, что я знала о нем, это то, что он хотел кого-то другого, возможно, все еще мою сестру.

Данило убрал руку с моей руки и обхватил мою голову, прежде чем нежно поцеловать меня в лоб, будто я была маленьким ребенком.

— Был долгий день. Переоденься, а потом мы ляжем спать.

Данило не хотел прикасаться ко мне. Потому что он хотел не меня, не мое тело, не мое лицо, рядом с которым у него появлялось бы желание просыпаться.

— Хочешь, чтобы я сначала подготовилась?

Я почти предпочла нашу болезненную первую близость, все было лучше, чем его невежество, чувство того, что я недостаточно хороша той, кого он хотел, независимо от того, как сильно я старалась быть достаточно хорошей.

Я поклялась себе, что мне все равно, но мне было не все равно. Я хотела его желание, его любви, его страсти. Всего.

Я отрывисто кивнула и вошла в ванную, заперев за собой дверь. Я не узнала девушку в зеркале, что, казалось, повторялось в последнее время. Невеста в прекрасном платье с безнадежными, измученными глазами. Я всегда думала, что буду безумно счастлива в день своей свадьбы. Даже в организованных браках муж обычно желал жену и не мог дождаться, чтобы заявить на нее свои права. Но Данило даже не хотел меня в этом отношении, тем более так, как я хотела его. Обжигающие поцелуи и порванные трусики... горькая улыбка искривила мой рот от моих идиотских фантазий.

Должно быть, горничная приготовила мне ночнушку. Она была аккуратно сложена на маленькой табуретке в углу рядом с отдельно стоящей ванной. Красивая, сексуальная шелковая вещь с кружевной отделкой красного цвета. Цвет, который мне очень идет, заверила меня Анна. Я выскользнула из своего свадебного платья, понимая, что на этом все. День, о котором я мечтала с тех пор, как была маленькой девочкой, пришел и ушел, и я чувствовала себя ужасно. Слезы застилали мне глаза и потекли по щекам, когда я сняла подвязки и нижнее белье. Быстро приняв душ, я надела ночнушку и кружевные трусики в тон. Глядя в зеркало, я чувствовала себя обманщицей в этом сексуальном наряде. Красный цвет был дерзким и соблазнительным, показывая Данило, что у него теперь есть. Вместо этого, это только напомнило мне, как сильно я старалась. Ему было бы все равно, если бы я вышла голой, с чего ему волноваться, если бы я надела сексуальное белье?

Собравшись с духом, я вернулась в спальню. Данило снял пиджак и проверял телефон. Услышав меня, он положил его на тумбочку и посмотрел в мою сторону. Что-то промелькнуло в его глазах, что-то, что дало мне надежду, но затем его незаинтересованная джентльменская маска вернулась, и я задалась вопросом, не показалось ли мне это мерцание.

— Почему бы тебе не лечь и не попытаться заснуть. Я приму долгий душ. Это займет какое-то время.

Я подошла к нему поближе, все еще надеясь. Он натянуто улыбнулся и, едва взглянув на меня, направился в ванную. Я любила его невинно, всецело, отчаянно своим глупым наивным сердцем.

Смогу ли я научиться ненавидеть его с такой же страстью?

Это вопрос выживания.

Я не могла этого вынести. Его незаинтересованность, то, как он избегал смотреть на меня, будто вид меня был отталкивающим, словно он не мог вынести этого даже на секунду.

— Разве ты не заявишь на меня свои права раньше, чем это сделает кто-нибудь другой? Думала, похищение Серафины преподало тебе урок, — выпалила я.

Я не могла поверить, что эти слова слетели с моих губ, но в то же время мне было приятно выпустить пар. Я чувствовала, что могу взорваться в любой момент.

Он резко обернулся в дверях ванной, его глаза вспыхнули гневом из прошлого.

— Что?

— То, что я замужем, еще не значит, что кто-то другой не будет претендовать на меня. Разве ты не хочешь пометить меня как свою?

От отчаяния у меня чуть не закружилась голова. Я не хотела повторения того, что произошло на вечеринке, но и этого бесстрастного джентльмена тоже не хотела. Я жаждала страсти и любви, нежности и похоти. Хотела, чтобы Данило полностью принадлежал мне. Хотела, чтобы он забыл, что было, и понял, что у него есть.

Данило снова придвинулся ближе. Его ноздри раздувались, на виске пульсировала вена. Его слабое место: Серафина.

— Римо не колебался, и посмотри, что он получил.

Его гнев разгорелся еще сильнее. Это лучше, чем его пустое выражение лица — все было лучше, чем это. Он преодолел расстояние между нами двумя большими шагами, схватил меня за плечи и притянул к себе.

Страх пульсировал во мне, но я не могла отступить. Не хотела этого делать. Этот гнев был так близок к страсти. Я жаждала большего.

— Ты не возьмешь то, что принадлежит тебе? — спросила я, надеясь, что Данило не услышит дрожь в моем голосе.

Его улыбка стала резкой.

— Нет, пока ты смотришь на меня так, — прорычал он.

Так?

— Разве ты не из тех, кто берет то, что хочет?

Данило притянул меня еще ближе, пока наши груди не прижались друг к другу. Его сердце колотилось еще сильнее, чем мое, и было приятно сознавать, что этого сдержанного человека так легко вывести из себя несколькими словами глупой, наивной меня. Его хватка была крепкой, но не болезненной.

— Что ты делаешь, София? — его голос был полон предостережения, а глаза сжигали меня своей силой.

Я чувствовала его эмоции каждой клеточкой своего тела, и даже если это не те эмоции, которые я хотела, я жадно впитывала их. Но видела, что его гнев угасает, а пальцы разжимаются.

— Может, тебе нужно, чтобы я надела светлый парик, как в прошлый раз. Возможно, тогда ты сможешь закончить начатое на вечеринке.

Его хватка усилилась.

— Прижимая тебя к тому дереву. Ослепленный гневом. Это не то, что я обещал твоей семье, не то, что обещал себе.

Я сглотнула. Я теряла его, его ярость, его страстную ненависть, и не хотела этого. Я могла видеть, как пьянею от его жгучей ненависти, как притворяюсь, что это гневная похоть. Я хотела чего-то, чего угодно. Желала чувствовать, что у меня есть какая-то власть над ним, даже если это была только его злость.

— Римо взял то, что хотел, и получил все. Он рассмеялся тебе в лицо, и ты позволил ему, — выпалила я.

Данило не дал мне договорить. Он оттолкнул меня, и я приземлилась на кровать, а потом он забрался на меня сверху.

— Ты этого хочешь? Быть трахнутой в гневе? Разве прошлого раза было недостаточно? Это то, чего ты хочешь? — его тело прижимало меня к себе, и даже сквозь ткань ночнушки я чувствовала его растущую эрекцию. — Ты этого хочешь? — прорычал он.

Его глаза были полны гнева, но в их глубине таилась боль. Неужели ему было так же больно, как и мне?

Моя грудь сжалась от беспокойства. Я хотела любви и красивой сказки. Я была слишком стара, чтобы верить во второе, и слишком реалистична, чтобы надеяться на первое.

Часть гнева исчезла с его лица, сожаление покинуло его лицо, и он начал отталкиваться от меня. Мои ногти впились в дорогой материал его рубашки, желая, чтобы это была его кожа, отчаянно желая пустить кровь и подарить ему немного моей боли.

Я не хотела, чтобы он отстранялся. Я хотела Данило. Мне нужна была какая-то его часть. Что-нибудь.

— Римо всегда побеждает, потому что берет то, что хочет, не считаясь ни с кем. Он взял Фину. Ее сердце. Ее девственность. Он забрал все.

Данило навис надо мной, гнев вернулся на место, его дыхание стало громче.

— Перестань упоминать его имя, София.

— Почему? Потому что он получил то, что ты хотел, а теперь ты остался с кем-то, кого ты не хочешь? С кем-то, к кому даже не хочешь прикасаться, не говоря уже о трахе.

Это слово обожгло мне язык, и пришлось сдержаться, чтобы не поморщиться. Это не то слово, которое я использовала раньше. Оно неправильно ощущалось.

Данило покачал головой, его тело сильнее прижалось ко мне.

— Возьми меня прежде, чем это сделает кто-нибудь другой, — прошептала я резко.

Было нелепо такое говорить. Никто не прикоснулся бы ко мне, учитывая меры безопасности, принятые Данило в отношении меня, но это врезалось в рану, оставленную нападением Римо, снова разодрав ее.

Губы Данило коснулись моих, но я отвернулась, не желая поцелуя, полного гнева. Мой первый поцелуй будет романтичным и прекрасным, даже если это означает, что этого никогда не произойдёт. Он резко выдохнул мне в ухо.

— Ты этого не хочешь.

— Хочу! Не притворяйся, что знаешь, чего я хочу. Просто выполняй свой долг и трахни свою жену. Держу пари, именно этим сейчас и занимается Римо.

Он зарычал, и я увидела, как его самообладание лопнуло, а ярость вырвалась наружу. Я сомневалась, что оно было направлено на меня, но могла притвориться, что это так. Он начал рвать на себе ремень и брюки, пока они не распахнулись. Я не смотрела, боясь, что потеряю мужество, если сделаю это. Сосредоточилась только на его лице, на прекрасной маске гнева, на пламя в его глазах, которое выглядело почти как страсть, если не смотреть слишком пристально.

Гнев и страсть были очень похожи, поняла я тогда. Он не потрудился снять рубашку или брюки, прежде чем его руки проникли под мою ночнушку и стянули трусики вниз. Он опустил голову ниже, будто хотел поцеловать меня между ног, но я не хотела этого. Я не хотела никакой нежности или привязанности, потому что это не настоящее дело. Не то что его гнев. Это была единственная искренняя эмоция, которую Данило мог мне предложить, и я впитывала ее как губка.

— Нет, — отрезала я, протягивая руку, чтобы остановить его. — Просто сделай это. Трахни меня, как Римо трахнул Фину.

Мне стало дурно, когда я произнесла эти слова, но они возымели желаемое действие.

Данило оттолкнулся назад, его глаза горели в моих с беззастенчивой яростью, когда он протянул руку между нами и встал.

— Ты еще пожалеешь об этом, но я больше не буду сдерживаться. Если трахаться это то, чего ты хочешь, то можешь это получить. Если хочешь, чтобы я был похож на Римо Фальконе, то это то, что ты получишь.

Это имя сорвалось с его губ, как проклятие. Мои ногти впились в плечи Данило, готовясь к тому, что должно было произойти, вызывая его положить конец этому, нам.

Наши глаза встретились, и волна эмоций в его глазах держала меня в плену. Он выглядел так, словно хотел уничтожить все вокруг. Полный гнева и боли. Его тело было каменным, застывшим. Я ждала боли, желая утонуть в его гневе и разжигаемой яростью страсти.

Я боролась за его любовь в течение многих лет и вместо этого получила гнев. Он пришел быстро и легко, и я надеялась, что он зажжет мой собственный. Надеялась, что сегодняшняя ночь станет для меня поворотным пунктом от любви к ненависти.

Но боли не было. Я посмотрела на Данило, на битву в его глазах.

🐠 Данило 🐠

Моя грудь горела от гнева и ненависти настолько сильной, что угрожала взорваться.

Римо. Серафина.

Два имени, которые я никогда больше не хотел слышать. И уж тем более в первую брачную ночь.

Мой член был твердым. Это было похоже на подпитываемое гневом траханье прошлого, и мое тело реагировало, как на автопилоте.

Ногти Софии еще глубже впились в мое плечо, и она прерывисто вздохнула. Звук прорвался сквозь туман моей ярости, отталкивая его в сторону, предоставляя место реальности. Моя жена. Моя молодая жена, которая заслуживала гораздо большего, чем гневный секс. Я бы так с ней не поступил.

Ее голубые глаза застыли на мне. Она выдержала мой взгляд с такой яростью, что я был застигнут врасплох.

Я замер, тяжело дыша. Какого хуя я делаю? Блядь. Почему она меня толкнула? Почему я позволил эмоциям взять надо мной верх? Я чуть не трахнул ее от злости.

Мой член смягчился, охваченный отвращением к собственному поведению и замешательством по поводу Софии. Ее брови нахмурились, губы приоткрылись.

— Что ты делаешь? — она практически зарычала. — Думала, ты хочешь заявить на меня права.

Теперь, когда моя ярость больше не была ведущей шоу, я обнаружил неуверенность и боль за ее злобным тоном. Я спустил ноги с кровати и присел на край, подальше от жены. Сладкий аромат Софии смешивался с моим мускусным ароматом.

Я уставился на свой мягкий член, вспоминая, как он был покрыт кровью Софии после вечеринки. Тогда я поклялся себе, что всегда буду вести себя с ней правильно, и всего несколько секунд назад я почти позволил ей довести меня до бешенства сексом.

— Блядь, — пробормотал я, проводя рукой по влажным от пота волосам. — Этого не должно было случиться.

Я взглянул на Софию. Она все еще лежала на спине, раздвинув ноги. Ее тело взывало ко мне, как сирена, киска манила, но я не хотел, чтобы наш секс был таким, когда София, как раненая кошка, в отчаянии цеплялась за меня.

В прошлый раз это было простительно. Я не знал, что это она. Думал, она сама этого хочет... но сегодняшняя ночь была бы абсолютно непростительной. Даже если она практически уговаривала меня трахнуть ее, взять ее, как ебаное животное, я должен был контролировать себя. По крайней мере, до тех пор, пока она действительно не захочет такого секса. Но глядя на ее бледное лицо, я знал, что она была так же смущена, как и я, и что бы она ни хотела, это не то, что я почти сделал.

— София, — пробормотал я, пытаясь подобрать слова, чтобы осмыслить ситуацию. —То... что чуть не случилось. Это больше не повторится.

Этого было недостаточно.

Взгляд Софии метнулся ко мне, боль и гнев отразились на ее прекрасном лице.

— Секс со своей суррогатной невестой? — она вскарабкалась на свою половину кровати и вытянула ноги.

Ее плечи были напряжены. Я потянулся к ней, мои пальцы коснулись ее кожи, но она отдернулась.

— Ты должен был сделать то, что я хотела.

— Не лги мне. Я не слепой. Я видел по твоим глазам, что ты не хочешь, чтобы наш первый раз прошел вот так.

— Первый раз? — она усмехнулась.

— Это не считается, — твердо сказал я.

Черт, я даже не был полностью готов.

Она нахмурилась, ее глаза остекленели.

— Ты не знаешь, чего я хочу, так что не притворяйся, что не притязал на меня сегодня, потому что мои глаза сказали тебе, что я этого не хочу. Ты этого не хотел.

Она вскочила на ноги и исчезла в ванной, ее плечи были напряжены и расправлены. Сбитый с толку, я уступил ей место. Она явно не хотела моей близости. Я посмотрел на себя сверху вниз. Что, черт возьми, происходит? Обычно я не терял самообладания, особенно с девушками. Я пообещал себе сдержаться, дать Софии столько времени, сколько ей нужно, прежде чем мы станем близки. Хотел дать ей время забыть о событиях той вечеринки. Вместо этого, я почти добавил дополнительное худшее воспоминание к старым. Как все вышло из-под контроля? Я не совсем понимал рассуждения Софии. Почему меня злил ее способ справиться с этим?

Я ослабил галстук и бросил его на пол, за ним последовала рубашка, но брюки я застегнул. Софии не нужно было видеть мой член сейчас.

Я ждал ее. Звук бегущей воды достиг моих ушей, и я подошел ближе, чтобы определить его источник. Я расслабился поняв, что это раковина, а не душ. Если бы София захотела принять душ, мне было бы еще хуже, даже если мы не занялись сексом. Чувство вины и так давило на меня, но под этим скрывалось раздражение и разочарование из-за моей неспособности понять свою молодую жену.

Спустя десять минут София появилась в той же самой сексуальной красной ночнушке, босая и без намека на макияж. Она выглядела невинной и юной, но такой великолепной и восхитительной. Я разрывался между возбуждением и чувством вины. С Софией чувство вины стало слишком привычным спутником.

Она избегала смотреть на мое полуголое тело и попыталась пройти мимо меня к кровати, но я схватил ее за запястье.

— Ты в порядке?

Она кивнула, но по-прежнему не смотрела на меня.

— Я в порядке. Просто устала.

— София.

— Мне не нужна твоя жалость или твоя вина. Мне нужен был твой гнев, и ты дал его мне.

Она потянула меня за руку, пока я не отпустил ее, и направилась к кровати. Я не знал, что сказать. Я хотел понять ее. Хотел, чтобы она была счастлива в этом браке, но не был уверен, что это прямо сейчас возможно. Я думал, что только меня преследует похищение и последующие события, но София, похоже, несла свой собственный багаж.

Я вошёл в ванную, не зная, как вести себя с женой. Не понимал ни ее, ни ее мотивов. Чего она ждала от меня?

Не гневного траха.

Я был с достаточным количеством девушек, чтобы понять, что ей не понравится грубая игра. Она дразнила меня, чтобы проверить, и я провалил ее тест.

Когда я вернулся в спальню после быстрого душа, смыв пот, София лежала на боку, лицом к другой стене. Ее тонкие плечи и шея не дрожали так, как если бы она плакала. Это осознание принесло мало утешения, когда я растянулся рядом с ней. Она напряглась, будто боялась того, что я сделаю дальше, словно думала, что я могу наброситься на нее. Я бы даже не попытался переспать с ней, если бы не ее провокация, и определенно не стал бы ничего предпринимать теперь, когда понял, что София хочет чего-то другого. Я коснулся ее руки и повернул к себе, желая видеть выражение ее лица.

— София, скажи что-нибудь. Мне нужно понять.

— Тут нечего понимать, — сказала она, упрямо глядя мне в глаза, но она не так хорошо скрывала свои эмоции, как я.

Я видел смятение и боль в ее голубых глазах.

— Если ты не хотела секса, то почему попросила меня трахнуть тебя? К чему эта провокация?

— Я хотела, чтобы ты закрепил наш брак. Хотела секса. Ты определенно не хотел. Конец истории, — сказала она почти сердито.

Я не был уверен, что удовольствие было правильным словом, чтобы описать то, что я чувствовал бы, если бы действительно трахал Софию. Мой гнев был слишком силен, пожирая изнутри.

— Мной двигал гнев. Так не должно быть. Ты тоже должна наслаждаться этим.

Она упрямо смотрела на мою грудь. Я коснулся ее подбородка, приподнимая ее лицо, но она отстранилась.

— Не понимаю, чего ты от меня хочешь.

— Ты никогда не хотел жениться на мне, — тихо сказала она дрожащим голосом.

Она плотно сжала губы. Я нахмурился.

— Я решил жениться на тебе.

— В тактических целях.

— В нашем мире браки по расчету обычное дело, ты же знаешь. Почти все женятся по политическим мотивам.

— Но ты хотел мою сестру не только из тактических соображений.

Разочарование бурлило в моей груди. Я устал слышать это имя, устал от всего, с чем оно было связано, но подавил свой гнев. Этого было достаточно. Я никогда больше не потеряю контроль над Софией.

— Я не хочу говорить о ней снова, София. Теперь мы женаты, так что, чего бы я ни хотел, это не имеет значения. Ты моя жена.

Она кивнула, но я не был уверен, что она действительно поняла. Она выглядела смирившейся, но не согласной.

— Сегодня был долгий день. Как насчет того, чтобы немного отдохнуть? Мы поговорим об этом завтра.

— Хорошо, — сказала она таким тоном, словно ей было все равно.

Я наклонился вперед и легонько поцеловал ее в губы. Она посмотрела мне в глаза, сдвинув брови, а затем отвернулась. Я погасил свет. Я решил не обнимать ее, учитывая ее предыдущую реакцию на мои прикосновения.

Я долго не мог заснуть, и София тоже, но в конце концов она, должно быть, решила, что я задремал, потому что начала плакать. Сначала я не понял, что слышу рыдания, потому что она, должно быть, заглушила их подушкой, но вскоре это стало безошибочным.

Я хотел было притянуть ее к себе, но она думала, что я сплю. Она почувствует себя пойманной, если я покажу, что не сплю. Так что, я слушал рыдания моей жены, зная, что я источник ее страданий.

Все эти годы я старался держаться от Софии на расстоянии. Сначала это было потому, что я боролся со всем, что произошло, а потом потому, что это казалось правильным, учитывая ее возраст, особенно когда у моей невесты появились изгибы, и я перестал видеть ее ребенком.

Она была молода и заслуживала соответствующего обращения. Я свел наши контакты к минимуму во избежания искушения, особенно потому, что Софию так явно тянуло ко мне. Я был плохим человеком, но София заслуживала только того, чтобы увидеть мою лучшую сторону. Не голодную, тёмную, сердитую сторону. Не ту, которая хотела заявить на нее права, даже когда она все еще была вне пределов досягаемости. Я думал, что поступаю правильно, защищая ее, но она неверно истолковала мои действия, восприняла их как отказ.

И после того случая на вечеринке... Блядь. Это единственная причина, почему я не набросился на ее в ту же секунду, когда мы остались одни в нашей спальне, как я хотел сделать почти два года, даже если не гордился этим. Я сдерживал свое чертово желание защитить ее, но она думала, что я отвергал ее.

В конце концов рыдания Софии утихли, а дыхание выровнялось. Я наклонил голову в ее сторону, хотя мог различить только силуэт ее тела в тусклом лунном свете.

Моя мама любила моего отца всем сердцем, все еще любила и скучала по нему каждый день. Это связь, на которую я всегда надеялся. Их брак тоже был по договорённости, но со временем они нашли путь к любви.

Я хотел этот шанс. Возможно, я сильно напортачил, но зная Софию, она даст мне возможность все исправить. Мне оставалось только надеяться, что это возможно.

Глава 16

🐞 София 🐞

Я проснулась от теплоты за спиной. Потребовалось несколько ударов сердца, чтобы вспомнить, где я нахожусь и кто лежит за мной. Данило обнимал меня одной рукой, и я чувствовала его запах. Я наслаждалась тем, что он держит меня в объятиях. Это то, к чему я всегда стремилась, и до сих пор продолжаю.

Мой сон был прерывистым, повторяя события предыдущего дня. Я столько раз пыталась привлечь его внимание за эти годы, но моя атака на его уязвленную гордость полностью захватила его. Его гнев и отчаяние обрушились на меня, как приливная волна, с почти сокрушительной силой. Его гнев не то, чего я хотела, но лучше, чем альтернатива, лучше, чем его джентльменская дистанция, душераздирающая незаинтересованность. Я хотела, чтобы меня уважали и любили, но еще больше я желала, чтобы меня видели, чтобы хоть раз я могла контролировать ситуацию. Подтолкнув Данило, заставив его дать реакцию, я на краткий миг обрела контроль над собой.

Мало что в моей жизни было под моим контролем. Не моя жизнь, не мое будущее, и уж тем более не мое сердце. Я зажмурилась от яркого утреннего солнца. Несмотря на мои резкие слова, на мою провокацию, Данило отстранился. Даже в безудержной ярости он не заявил на меня права. С меня хватит. Если он не хочет меня, то это его проблема. Больше не буду пытаться привлечь его внимание. И все же я не жалела о прошлой ночи. Это дало мне ощущение окончательной потери, будто я могла отпустить Данило и мою детскую надежду на любовь. Мне надоело тосковать по нему.

Я обернулась. Данило перевернулся на спину, продолжая спать. Его волосы торчали во все стороны. Он был великолепен. Одеяло сползло на бедра, обнажив мускулистую грудь и тонкую дорожку волос, исчезающих в боксерах. Судя по ткани покрывающую его промежность, он был возбужден.

Я скользнула к краю кровати и встала. Мне необходимо было что-то сделать, чем-то занять себя, пока случившееся не погубило меня. Мы с Анной договорились встретиться за обедом. Наши мамы, маленькая Беа, Эмма и миссис Манчини тоже присоединяться. Я боялась, что Данило будет разочарован, если я уеду в наш первый день в качестве супружеской пары, но сейчас я была рада уехать на некоторое время.

Данило, вздрогнув, проснулся и вскочил с кровати.

— София, что ты делаешь?

Я схватила халат и накинула его поверх ночнушки, прежде чем бросить на него косой взгляд. Я не позволила его взъерошенному взгляду согреть мое сердце, отключив это каждой унцией самоконтроля, который у меня имелся.

— Я приму душ, а потом отправлюсь на поиски завтрака. — я выдавила из себя улыбку и направилась в ванную, но не успела закрыть дверь, как Данило пересек комнату и распахнул ее настежь.

Он изучал мое лицо, выглядя таким откровенно смущенным, что часть моего гнева ускользнула, но я цеплялась за остальное. Я не хотела быть снисходительной.

— Не избегай меня. Нам нужно поговорить

— Поговорить о чем?

— О вчерашней ночи, о вечеринке, о нашем браке и о том, чего ты от него ждешь. Мы оба часть этой связи, и я не позволю тебе сбежать от этого.

— Я не сбегу. Я просто устала вкладываться в это слишком сильно, когда ты этого не делаешь. Теперь твоя очередь. Я закончила.

Данило открыл дверь еще шире и шагнул ко мне. Как он мог так хорошо пахнуть ранним утром? Таким теплом и мускусом? Он обхватил мое лицо ладонями. Я не отстранилась, но и не позволила этому прикосновению смягчить меня.

— София, ты даже не знаешь меня, как можешь испытывать ко мне чувства?

Моя грудь сжалась от его слов. Анна сказала то же самое, и теперь я поняла, что то, что я чувствовала, не было настоящей любовью, но я была влюблена в него.

— Ты любил мою сестру, хотя и не знал ее.

Он мрачно рассмеялся, и на его щеке вспыхнула ямочка.

— Я не любил ее. Я хотел обладать ею. Я тоже не знал ее. Любовь не работает на расстоянии. Ты можешь любить только того, кого знаешь лично. Любовь означает труд и самоотверженность, но больше всего время.

Его слова были тверды, без малейшего намека на колебание. Я была удивлена его видением любви, даже если оно отражало то, что однажды сказала мне моя мама. Возможно, я наивна, надеясь, что любовь придет с лёгкостью, поданная на серебряном блюдечке, чтобы я могла полакомиться ею.

Я ничего не сказала. Это слишком, и я все еще не была уверена, что смогу ему поверить. Поступки всегда громче слов. Он по какой-то причине проводил время с этими блондинками, если не из-за тоски по моей сестре, то из-за чего?

Данило глубоко вздохнул.

— У меня никогда не было возможности узнать тебя, а у тебя никогда не было возможности узнать меня. Разве мы не должны начать узнавать друг друга? Это было бы хорошим началом для нашего брака.

— Прошлая ночь была началом нашего брака, — сказала я, не желая сдаваться, даже если это звучало разумно.

Возможно, я была глупа, вкладывая чувства так рано, но это не означало, что его действия были менее болезненными.

— Мне следовало держать себя в руках.

— Я не хотела, чтобы ты это делал, и все же ты держал себя в руках.

Я спровоцировала его, чтобы он отреагировал, дал волю своему гневу. Вот почему я даже не злилась на него за прошлую ночь, не за его ярость, за то, что он потерял контроль. Мне было больно, потому что он мог держать себя в руках. Если это не сумасшествие, то не знаю, что. Я была просто разочарована и опечалена, потому что мои мечты о счастливом браке казались такими далекими.

Он нахмурился, словно мои слова не имели для него никакого смысла. Было ли это мужским делом? Дело в Данило? Или, может, дело в Софии?

— Я не хотела, чтобы ты контролировал себя, — прорычала я.

— Блядь, София, ты сводишь меня с ума. Я же не идиот. Я могу сказать, что ты не хочешь, чтобы я взял тебя, как животное. Ты хочешь заняться любовью, так почему ты спровоцировала меня?

Заняться любовью? Был ли это вообще вариант?

— Потому что твоя ненависть лучше, чем равнодушие. Ты едва мог смотреть на меня!

Он покачал головой.

— Я не смотрел на тебя, потому что хотел тебя, но ты не могла вынести моих прикосновений и была напугана из-за вечеринки. Я вел себя как джентльмен, потому что не хотел принуждать тебя, когда ты все еще страдала от нашей первой встречи! Я сдержался, чтобы показать тебе, что я забочусь об этом браке и о тебе. Если бы я знал, что ты воспримешь это как доказательство того, что я не желаю тебя, я бы сорвал с тебя одежду, зарылся лицом между твоих ног и трахнул тебя. — его ноздри раздулись, лицо исказилось от разочарования.

Я моргнула, глядя на него.

— Ты хочешь меня?

— Конечно, я хочу. Я не слепой, София. Ты великолепная девушка. Любой мужчина захотел бы тебя, — пробормотал он, его глаза скользнули ниже к кружевной отделке на выпуклости моей груди. — Дай мне шанс загладить свою вину, София. Давай будем работать над нашим браком. Это только начало нашей совместной жизни. У наших родителей хорошие браки, и я хочу того же.

Я отступила назад, желая создать дистанцию между нами. Я была слишком нетерпелива, чтобы снова окунуться в это с головой, чтобы отдать все за шанс на счастливый брак, но мне нужно было быть осторожной, если я хотела себя защитить.

— Не знаю, что сказать прямо сейчас. Я просто слишком ошеломлена.

— Я знаю, — сказал он, понизив голос.

Когда он стоял так близко, особенно без рубашки, в одних боксерах, было трудно сосредоточиться. Возможно, я и не хотела гневного секса, как он сказал, но я хотела быть с ним.

— Я дам тебе столько времени, сколько тебе нужно, и исправлю все свои ошибки, особенно в первый раз.

— Не думаю, что это возможно.

— Дай мне попробовать. Почему бы нам не вернуться в постель, и я заглажу свою вину? Я взял выходной. У нас достаточно времени.

Внезапно я поняла, что он имел в виду, и мне захотелось, чтобы все было так просто. Мое тело пылало от перспективы того, что Данило хотел сделать, но мозг положил этому конец. Я отрицательно покачала головой.

— Дело не только в физической стороне. Я не могу находиться рядом с тобой прямо сейчас. Мне нужно время, чтобы все обдумать, узнать тебя, как ты и сказал.

Данило кивнул, но я не упустила разочарования, промелькнувшего на его лице.

— Тогда давай проведем день вместе, чтобы лучше узнать друг друга.

Я отвернулась от него, пытаясь понять, хочу ли этого. Может, мне нужно было больше пространство.

— Я договорилась с Анной и другими девушками из нашей семьи пообедать перед отъездом из Индианаполиса. Я не могу отменить встречу. Уверена, что мой отец и другие мужчины тоже не будут против встретиться с тобой.

Данило вздохнул, но кивнул. Было очевидно, что ему не нравится мысль о нашей сегодняшней разлуке. Возможно, он понял, что я вот-вот ускользну, и хотел убедиться, что это невозможно.

— Если ты возьмешь с собой Карло, то сможешь пообедать с Анной и другими девушками. Я не буду запирать тебя дома. Но до обеда еще есть время. Так что, как насчет совместного завтрака и экскурсии по дому перед отъездом?

— Хорошо, — согласилась я. — Но сначала я бы хотела принять душ.

Он отступил назад, и я закрыла дверь. Я почувствовала облегчение от того, что Данило явно хотел поработать над нашим браком, но я не хотела вновь вкладывать в это свое сердце и надежду слишком рано. Я буду осторожна. Установлю основные правила и буду помнить о своих желаниях.

Когда я вышла из ванной двадцать минут спустя после долгого очищающего душу душа, Данило развалился в постели, читая что-то по телефону. Рядом с ним на кровати стоял поднос с едой, кофе и апельсиновым соком. Я была одета только в халат, но запах свежего кофе привлек меня к кровати. Блины и свежие фрукты, а также яичница-болтунья божественно пахли и заставили меня осознать, что я давно не ела.

Я опустилась на кровать, чувствуя себя неуверенно, присоединяясь к Данило. Он убрал телефон и указал на поднос.

— Я приготовил нам завтрак.

Я изумленно уставилась на него.

— Ты приготовил завтрак?

На его лице промелькнула улыбка. Это и легкая щетина делали его похожим на соседа, очень красивого соседа.

— Я уже некоторое время живу один и предпочитаю, чтобы утром дом был в моем полном распоряжении. Мои горничные обычно приходят около десяти-одиннадцати, когда я уезжаю на работу.

— Разве Эмма никогда не готовила для тебя?

Обычно готовили женщины, и до самой нашей свадьбы Эмма все еще жила с Данило. Не то чтобы я была хорошим поваром или кем-то еще. Я никогда не пробовала себя в этом деле.

— Эмма никудышная кухарка, и она это ненавидит.

— Сэмюэля ждет сюрприз, — сказала я с радостным смехом.

Мой брат, вероятно, думал, что Эмма будет каждый вечер дарить ему прекрасный домашний ужин.

— Ему понадобится горничная или он сам будет готовить, — пробормотал Данило.

Я с любопытством покосилась на Данило. Он никогда не производил на меня впечатления человека, способного работать на кухне.

Я взяла одну из вилок и отрезала кусочек блинчика, немного опасаясь кулинарных навыков Данило. Я была удивлена, что это оказалось восхитительно вкусным. Воздушный и сладкий с легким привкусом ванили.

— Хорошо, — подтвердила я, поднося ко рту еще один кусочек.

— Давай, присоединяйся ко мне как следует, — сказал он, похлопав по месту рядом с собой.

Я забралась под одеяло, и Данило поставил поднос между нами так, чтобы мы оба могли есть с него. Он пил кофе, наблюдая за мной. Я почувствовала себя неловко под его пристальным взглядом и решила встретиться с ним лицом к лицу.

— Знаю, что ты, вероятно, не хочешь говорить об этом, но мне нужно знать, что ты в порядке после прошлой ночи.

Я сделала глоток апельсинового сока.

— Да, я в порядке. Я ожидала твоего гнева, так что я не травмирована эмоционально, если это то, о чем ты беспокоишься.

Данило покачал головой.

— Ладно. Я дважды облажался, но третьего раза не будет.

— Это в прошлом, — просто ответила я. — Теперь ты можешь сделать лучше.

Мы ели в молчании, но это было не так неловко, как я боялась, даже если было очевидно, что мы действительно не знали, как вести себя друг с другом. Покончив с едой, я повернулась к нему.

— Чего ты ждешь от меня как от своей жены? Ты Младший Босс, поэтому у тебя много обязанностей. Тебе нужно, чтобы я занималась определенными вещами?

Данило задумался.

— Я об этом как-то не задумывался. Я, конечно, хочу, чтобы ты присутствовала со мной на публичных мероприятиях, но был бы очень признателен, если бы ты поладила с моей матерью и время от времени встречалась с женами Капитанов. Если мне не изменяет память, раз в неделю они устраивают поздний завтрак. Моя мать тоже посещает его, так что она может помочь тебе с этим.

Это типичные социальные обязанности.

— Что-нибудь еще?

Я хотела сосредоточиться на чем-то еще, кроме этого брака, поэтому не чувствовала себя слишком напряженной, чтобы заставить это работать как можно быстрее.

Данило покачал головой, но я поняла, что было что-то еще.

— Расскажи мне, — попросила я.

— Эмма была активисткой в организации, которая помогала детям-инвалидам из менее благополучных семей. Она организовывала сбор средств и пыталась создать осведомленность о реалиях жизни людей с ограниченными возможностями. Теперь, когда она переедет в Миннеаполис, чтобы жить с твоим братом, она не сможет продолжать свою работу.

Я не упустила резкости в его голосе, когда он упомянул Сэмюэля, но решила не спрашивать его об этом.

— А я не могу продолжить ее работу? Знаю, что я не инвалид, так что, возможно, дети не будут отождествлять себя со мной, как они делали с Эммой, но я бы с удовольствием помогла. Звучит как достойное дело.

Это лучше, чем развлекать скучающих жен мафиози.

— Эмма оценит это, и я тоже. — он потянулся к моей руке, и я позволила ему взять ее. — Я хочу, чтобы ты действительно приехала в Индианаполис и увидела в нем свой дом.

— Я сделаю все, что в моих силах, — сказала я.

Я еще не знала города. Пока мы ехали к дому, я не видела ничего, кроме мелькнувшего перед глазами города.

— Ты хочешь чем-нибудь заниматься? Я много работаю. Есть ли у тебя хобби, или что-то еще, чем ты хотела бы заниматься?

Я обдумала. Этой осенью Анна должна была поступить в колледж в Чикаго, но она была одной из немногих, кому это разрешалось. Учитывая прошлый опыт Данило с моей сестрой, сомневаюсь, что он захотел бы, чтобы я посещала Кампус каждый день.

— Я люблю аэробику и плавание, но это не то, чем я занимаюсь больше, чем хобби. Но, возможно, для начала я научусь готовить? Чувствую себя в невыгодном положении, так как мой муж умеет готовить, а я нет.

Губы Данило дрогнули.

— На это я не скажу «нет». В нашем портфолио есть несколько ресторанов изысканной кухни. Я могу попросить одного из поваров приехать и научить тебя.

— Звучит неплохо, — сказала я.

Я уже представляла себе, как Анна закатывает глаза на меня за то, что я хочу научиться готовить, но это только начало. Как только я найду свое место в Индианаполисе и больше не буду чувствовать себя такой потерянной, я смогу решить, что делать.

— Я подумываю пройти несколько курсов в колледже в следующем семестре.

Данило выглядел удивленным.

— Хорошо. Что у тебя на уме?

Я не ожидала, что он согласится на такое предложение, поэтому не придала особого значения. Может, его желание загладить свою вину передо мной и причина его открытости.

— Возможно, творческая литература.

У меня всегда было яркое воображение, и даже если большинство моих каракулей нельзя было назвать литературой, мне нравилась идея о создании искусства со словами в один прекрасный день.

— Полагаю, тебе придется подождать до весеннего семестра. Если это то, чего ты хочешь, мы об этом узнаем. Безусловно, телохранитель должен быть с тобой все время.

— Конечно.

Я всмотрелась в его лицо, пытаясь понять, соглашался ли он просто ради моего успокоения или говорит серьезно, но выражение его лица ничего не выдавало.

Он встретился со мной взглядом, и я покраснела. Я даже не была уверена, почему. Мы сидели близко друг к другу, и он был полуобнажен.

— Что касается твоего плавания, то на втором этаже есть крытый бассейн.

— Серьезно? — взволнованно спросила я.

В нашем особняке никогда не было бассейна, поэтому мне всегда приходилось, чтобы Сэмюэль отвозил меня в бассейн в спортивном зале, принадлежащем Наряду. Он не позволял телохранителям сопровождать меня, потому что тогда они увидели бы меня в купальнике.

Данило потянулся ко мне и убрал прядь волос с моей щеки.

— У тебя на щеке немного сиропа, — грубо сказал он.

Я покраснела и отстранилась, опасаясь реакции своего тела на мимолетное прикосновение. Мое сердце забилось сильнее, и жар пробежал по всему телу.

— Сейчас вытру. Ты не покажешь мне бассейн?

Он опустил руку, его улыбка дрогнула.

— Конечно. Только позволь мне сначала принять душ.

Мы встали с постели, и после того, как я вытерла сироп со щеки, Данило направился в ванную. К моему удивлению, он не закрыл дверь, а оставил ее приоткрытой. Я надела одно из моих любимых сиреневых летних платьев и нанесла макияж, пока бежал душ, но в конце концов любопытство взяло верх, и я небрежно прошла мимо ванной, рискуя заглянуть внутрь.

Данило стоял в душе, закрыв глаза, смывая шампунь с волос, слегка откинув голову назад. Ручейки воды стекали по твердым плоскостям его тела вниз к члену. Мое сердце сжалось от смеси желания и тревоги. Было любопытно узнать, что бы я почувствовала, если бы позволила Данило прикоснуться ко мне и заставить почувствовать себя хорошо. Что бы я почувствовала, если бы он уткнулся лицом мне между ног, как говорил до этого? Некоторые из моих каракулей были короткими рассказами обо мне и Данило, и о том, как я представляла себе наши интимные встречи.

Мои щеки запылали еще сильнее.

Я бы не пошла по этой дороге некоторое время. Я быстро прошла мимо открытой двери и вышла из спальни. Прошлой ночью я не обратила особого внимания на то, что меня окружало, поэтому с трудом нашла лестницу в огромном доме. Наконец я очутилась в большой гостиной. Как и спальня, эта комната тоже была обставлена в современном элегантном стиле, контрастирующем со старым поместьем. Мои глаза были прикованы к французским дверям, которые открывались в красивый внутренний дворик и еще более потрясающий сад с каскадом, ведущим к пруду. Я открыла дверь и вышла, следуя по дорожке из белых ступенек вниз к пруду. Розовые и белые кувшинки мирно плавали на его поверхности. Я присела на корточки, прикасаясь к одному из великолепных цветков, когда огромная оранжевая голова качнулась из воды. Я вскрикнула от неожиданности и упала задницей на лужайку. Еще несколько голов прорвались на поверхность. Судя по виду, большая золотая рыбка.

— Они безвредны. Они думали, что ты их накормишь.

Я повернула голову к Данило, который направился ко мне, явно подавляя веселье.

— Что это?

— Рыба Кои, — сказал он. — Мой отец коллекционировал их. Когда он умер, я забрал их к себе. Моя мама не очень любит животных.

Он протянул мне руку, чтобы поднять меня на ноги. Я смущенно улыбнулась ему, стряхивая траву с попы. Я попыталась посмотреть, осталась ли грязь на моем платье, но не смогла полностью повернуть голову. Ощущая в себе смелость, я показала Данило на свою задницу и спросила:

— Я не замаралась?

Он потратил больше времени, чем нужно, чтобы проверить мою попу на наличие пятен, затем покачал головой и прорычал:

— Все нормально.

Я снова повернулась к рыбе и подавила смешок. Теперь у поверхности собралось еще больше рыбок.

Данило достал коробочку с гранулами из маленького деревянного ящичка, спрятанного среди тростниковых зарослей пруда. Высыпал небольшую горсть на ладонь и присел на корточки рядом с водой. Опустил руку в воду, но не настолько глубоко, чтобы гранулы исчезли. Тут же появились несколько рыбок Кои и начали есть из его рук.

Мои глаза расширились от удивления, и я присела рядом с Данило.

— Я и не знала, что рыба может быть такой ручной.

Уголки рта Данило дрогнули.

— Кои исключение. Некоторым из них больше десяти лет. У них даже есть имена.

— Как его зовут? — спросила я, указывая на самого большого Кои с белым пятном на спине и белым ротиком.

— Такэда, — сказал Данило. — Мой отец назвал их в честь знаменитых самураев. Он восхищался Кодексом Самурая.

— Никогда не думала, что ты любитель домашних животных.

Возможно, Данило был прав. Я не знала о нем достаточно, чтобы оправдать сильные чувства, которые я испытывала к нему всю свою жизнь. Но меня тянуло к нему.

Он криво усмехнулся и вытащил руку из воды.

— На самом деле нет. Я люблю животных, но у меня нет на них времени. Рыбы не требовательны, и мне нравится кормить их после долгого рабочего дня. Это успокаивает и напоминает мне о моем отце.

На секунду мне показалось, что он смутился от своего признания.

— Поняла. Это умиротворяет.

Он протянул мне коробочку с гранулами.

— Хочешь попробовать их накормить?

Я прикусила губу.

— Они не кусаются?

Данило взял меня за руку и насыпал на нее корм для рыб, а затем погрузил мою руку в пруд. Вода оказалась холоднее, чем ожидалось, и по коже побежали мурашки. Возможно, холод был не единственной причиной такой реакции моего тела. Нежное прикосновение Данило тоже могло иметь к этому какое-то отношение.

Я хихикнула, когда первый Кои коснулся моей ладони. Это был самый большой, Такэда. Его странные глаза, казалось, остановились на мне, прежде чем он схватил еще еды.

Они были очень осторожны, и наблюдение за ними завораживало меня. Я не могла оторвать от них глаз, но Данило наблюдал за мной.

Я сделала вид, что ничего не заметила. Я так долго жаждала его непоколебимого внимания, что не позволила застенчивости взять верх.

Мы с Данило оставались так некоторое время, и я почувствовала умиротворение, которого не ощущала уже целую вечность. Я поняла, почему Данило приходил в это место после долгого рабочего дня. Сомневаюсь, что его обязанности Младшего Босса могут быть классифицированы как умиротворенные в любом отношении.

В конце концов, когда у нас больше не осталось еды, Кои начали уплывать, ныряя под водяные лилии.

— Я действительно люблю это место.

Данило улыбнулся — честной, менее сдержанной улыбкой.

— Я очень рад. Это твой дом. Хочу, чтобы ты чувствовала себя здесь комфортно.

Я огляделась по сторонам. Сад был большим и тщательно ухожен. Кусты и каменные стены скрывали его от любопытных глаз. Я могла различить только редкие крыши соседних домов, которые, казалось, были в том же викторианском стиле.

— Ирвингтон старинный район со множеством красивых особняков, — сказал Данило. — Завтра я покажу тебе Индианаполис еще раз.

— Разве ты не занят работой?

Честно говоря, я не ожидала ни медового месяца, ни какого-либо внимания.

Данило натянуто улыбнулся мне.

— Я выделил для тебя следующие несколько дней. Мне придется сделать только несколько вещей, которые не могу отложить, но я хотел дать нам время, чтобы узнать друг друга.

Я прикусила губу. Я не ожидала этого. Сэмюэль всегда называл Данило трудоголиком, что было забавно, так как он был таким же, поэтому я предположила, что он вернется к своим обычным делам сразу после нашей свадьбы.

— Звучит неплохо, — пробормотала я.

Мы встали и на мгновение остановились друг напротив друга. Без каблуков Данило был на голову выше и гораздо шире меня.

— Я могу что-то поменять в интерьере? Например декор или мебель?

Данило заколебался, оглядываясь на поместье.

— Конечно, но, может, ты уведомишь меня о своих планах заранее.

— Тебе не стоит беспокоиться, что я превращу дом в розовую девичью мечту с оборками. Я больше не маленькая девочка.

— Поверь мне, я заметил, — пробормотал он, его взгляд скользнул по моим изгибам, прежде чем они поразили меня своей интенсивностью скручивания пальцев ног.

Эта менее сдержанная сторона Данило поразила меня, но я оценила ее. Я еще не знала, как с этим справиться. Это произошло слишком внезапно, и я не могла не задаться вопросом, не вынуждает ли он меня загладить свою вину за прошлое.

— Позволь мне показать тебе еще кое-что.

Я держала руки свободно обернутыми вокруг талии и старалась держаться на расстоянии вытянутой руки от Данило, чтобы он не попытался взять меня за руку. Его прикосновения вызывали хаос в моем теле, и мне нужно было сохранять хладнокровие, не торопиться и действительно позволить Данило сделать то, что он обещал.

Данило провел меня через внутренний дворик в огромный зимний сад, заключенный в стекло. При ближайшем рассмотрении я поняла, что это был крытый бассейн. Данило открыл мне дверь. От размера бассейна у меня отвисла челюсть. Он имел Олимпийские размеры. Пальмы в огромных кадках украшали углы, создавая ощущение отдыха.

— Я стараюсь тренироваться здесь по крайней мере два раза в неделю. Это хорошее дополнение к спортзалу, — сказал Данило, указывая на бассейн.

Мне не терпелось проплыть несколько кругов в бассейне, но я решила подождать до следующего дня. Дверь в задней части плавательного зала вела обратно в дом. Данило коснулся моей спины, ведя меня по коридору.

— Это нормально? — пробормотал он, проводя пальцем по моей спине, показывая, что он имеет в виду.

Я встретилась с ним взглядом. Первым моим побуждением было сказать «нет», но это оказалось бы неправдой.

— Я не возражаю.

На самом деле, мне нравились нежные прикосновения и то, как Данило старался сделать так, чтобы я почувствовала себя комфортно. Я пожалела, что спровоцировала его прошлой ночью, когда мне необходимо была его реакция. Но что сделано, то сделано, и теперь нам нужно было придумать, как выбраться из этого.

Данило провел меня в огромную кухню.

— Ты можешь готовить здесь, когда захочешь, но Теодора обычно заботится об обеде. Я использую кухню только для завтрака. Ты встретишься с ней и остальными сотрудниками, когда вернёшься с обеда.

Я кивнула и последовала за Данило обратно по длинному коридору в гостиную, примыкающую к столовой, библиотеке, лаундж и гостевой ванной комнате.

— Где находится твой кабинет? — наконец спросила я.

— На верхнем этажа. Предпочитаю вид на сад оттуда.

— Сад действительно прекрасен.

Мы остановились перед лестницей, ладонь Данило все еще лежала у меня на спине.

— Когда тебе нужно ехать на встречу с девушками?

— Примерно через час, — ответила я. — Мы встречаемся в ресторане отеля.

— Я могу отвезти тебя туда и быстро переговорить с твоим отцом и братом. Уверен, что найду их в баре с Данте. Твои родители и брат приедут сегодня на ужин?

— Они могут? — с надеждой спросила я.

— Конечно. Уверен, что они будут рады увидеть снова тебя, прежде чем им придется завтра уехать. — Данило придвинулся еще ближе и взял меня за щеку. — Я же сказал, что собираюсь загладить свою вину. Я вкладываюсь в этот брак.

Его ладонь была теплой и сильной на моей щеке. То, как он искал моей близости после стольких лет разлуки, успокаивало. Тем не менее, я отступила с легкой улыбкой, желая быть той, кто установит границы на этот раз.

Глава 17

🐠 Данило 🐠

София и я вошли в вестибюль отеля вместе, моя рука лежала на ее бедре. Она не отодвинулась, как в поместье, вместо этого она держалась рядом со мной, вероятно поддерживая видимость на публике. Многие из наших гостей из других городов останавливались в отеле и смешивались в вестибюле, либо выселяясь, либо разговаривая друг с другом. Они все посмотрели в нашу сторону, как только мы вошли внутрь. Мужчины склонили головы в почтительном приветствии, а женщины с любопытством глядели в сторону Софии.

Я проводил ее до входа в Capital Grille, где она должна была встретиться с девушками. Главный официант вежливо поздоровался с нами, указав в дальний конец ресторана, где я заметил маму, Эмму, Валентину, Беатрис и Анну. Их глаза были прикованы к нам.

Я повернулся к Софии.

— Я заеду за тобой в два тридцать?

Я не хотел выпускать Софию из виду слишком долго. До тех пор у меня не будет проблем с занятостью. Пьетро, Сэмюэль и Данте ждали меня в винном баре, чтобы пообедать и быстро поговорить о делах.

— Хорошо.

Она помедлила, потом придвинулась ближе, встала на цыпочки и быстро поцеловала меня в губы. Все закончилось слишком быстро и, вероятно, для шоу, как и каждое прикосновение в последние несколько минут, но мое тело вспыхнуло по стойке смирно.

Улыбнувшись, она повернулась и направилась к столику. Мои глаза были прикованы к ее узкой талии и упругой попке. В конце концов, я оторвал взгляд и направился к бару.

Данте, Пьетро и Сэмюэль уже сидели за столиком из темного дерева, когда я вошёл и опустился в одно из тяжелых красных кожаных кресел.

Данте коротко улыбнулся мне. Пьетро и Сэмюэль, однако, смотрели на меня с убийственным блеском в глазах.

— Мне «Примитиво», — сказал я официанту.

— Хороший выбор, — сказал Пьетро. — Мое любимое красное вино.

— Мое тоже.

— Ну что, как дела? — спросил Сэмюэль, прерывая нас с отцом.

Я подождал, пока официант поставит мой бокал, и сделал глоток, прежде чем ответить:

— Очень хорошо, как и ожидалось.

Если они думали, что я скажу им больше, то ошибались. Я не любил делиться с другими личными подробностями, особенно когда они не были такими звездными, как я надеялся.

— София в ресторане с девушками, я полагаю? — спросил Данте.

— Да. Я подвёз ее.

— Удивлен, что ты не возражал против ее обеда, — сказал Сэмюэль, пристально наблюдая за мной.

Я удивленно поднял брови.

— София может делать все, что ей заблагорассудится.

В пределах нашего мира, разумеется.

— Я хотел бы обсудить попытку Григория участвовать в нелегальных уличных гонках, — сказал Данте, многозначительно глядя на Сэмюэля, который наклонил голову и откинулся на спинку кресла.

— Это не входит в нашу бизнес-модель, поэтому я предпочитаю, чтобы он расширил свою заинтересованность в этом направлении. Возможно, они потеряют интерес к оружию и наркотикам, — сказал Пьетро.

— Это может привести к конфликту с Каморрой и Фамильей, а возможно заставит их вместе работать. Думаю, что мы должны внимательно следить за ситуацией. Мы не можем допустить, чтобы Братва сотрудничала с Каморрой.

— Сомневаюсь, что это случится, — сказал Сэмюэль. — Римо умеет держать обиду, и мы знаем, что он затаил злобу на Григория после того, как тот отказался ему помочь.

— Римо тоже бизнесмен. Он уже не тот безумец, которого любит играть так часто, — сказал Данте.

Я стиснул зубы. Римо мог быть уже мертв. Без него Каморра не была бы такой сильной. Вместо этого он расхаживал по Западу, как король.

Данте посмотрел на меня. Он знал, что я все еще считаю его решение позволить Римо и Серафине уйти ошибкой.

— Мы могли бы саботировать и Братву, и Каморру, чтобы разжечь конфликт между ними, — предложил я, вместо того чтобы потребовать нападения на Римо, мать его, Фальконе.

Данте подумал об этом, прежде чем кивнуть.

— Это может сработать, но мы должны быть осторожны. Наше сотрудничество с Сенатором Кларком расширило наше влияние в политической элите, но эти люди не любят быть связанными с кровавыми инцидентами, поэтому мы не можем рисковать тем, что на нас упадут какие-либо подозрения.

— Мы могли бы внедрить двух наших людей в любую из гоночных трасс. Время от времени они проводят квалификационные заезды. Уверен, что у нас имеются несколько амбициозных молодых солдат, которые хотели бы поиграть в гонщиков некоторое время и создать случайные аварии, — сказал Сэмюэль с усмешкой.

— Должны быть незнакомые лица, — сказал Пьетро.

Я молча кивнул.

— Определенно не из известных семей. Нам придется выдать им новые документы, чтобы они прошли проверку. Не сомневаюсь, что Григорий и Римо внимательно следят за своими гонщиками. Это игра на миллион долларов.

Я был рад, что Данте не совсем потерял хватку и хочет играть грязно. Какое-то время я ждал, чтобы вмешаться в дела Римо.

Вскоре мы потеряли всякое чувство времени, обсуждая возможные перспективы выполнения этой задачи. Взглянув на часы и увидев, что уже почти половина третьего, я вскочил на ноги.

Остальные мужчины с любопытством посмотрели на меня.

— Я обещал Софии заехать за ней в половине второго.

Пьетро улыбнулся.

— Не заставляй жену ждать в первый день. Я заплачу.

— Ты и твоя семья присоединитесь к нам сегодня за ужином, Данте?

— Нет, боюсь, мне придется вернуться в Чикаго. Рано утром у меня назначена встреча с Сенатором Кларком.

Я наклонил голову и зашагал прочь. Когда я пересек вестибюль, направляясь к ресторану, Эмма, Анна и София выходили из него.

Лицо Эммы просияло при виде меня. Анна выглядела менее довольной. София, вероятно, поделилась с ней подробностями нашей ночи, что меня не устроило. Я проигнорировал сообщения Марко с просьбой сообщить подробности.

Я наклонился и обнял Эмму.

— Ты в порядке? — прошептала она.

— Всегда.

Я выпрямился и протянул Софии руку. Она обняла Анну, прежде чем взять меня за руку. Анна натянуто улыбнулась мне, в ее глазах мелькнуло предостережение. Я проигнорировал ее тонкую угрожающую тактику.

— Готова ехать? Когда твоя семья приедет на ужин, мы вернемся как раз вовремя, чтобы ты успела познакомиться с персоналом.

София кивнула. Она помахала рукой Эмме и Анне и последовала за мной. Я сжал ее руку, изучая ее лицо.

— Как прошел обед?

— Хорошо. Никто не пытался меня допросить.

— Они, вероятно, надеялись, что ты поделишься лакомыми кусочками без приглашения.

— На самом деле нечем делиться, — задумчиво произнесла София, встретившись со мной взглядом.

— Пока, — пробормотал я. — Но я готов изменить это, когда ты будешь готова.

Она наклонила голову, но ничего не ответила. Маленькая часть меня сожалела, что я сохранил контроль над собой прошлой ночью.

Поездка прошла в основном в молчании. София казалась погруженной в свои мысли, а я не привык работать ради такого женского внимания, даже если София того стоила.

— Я хочу показать тебе город завтра после завтрака. Индианаполис не притягивает туристов, но здесь есть чем заняться.

Она очаровательно нахмурилась.

— Конечно.

Черт, я хотел вернуть эту легкомысленную, влюбленную девчонку. Эта осторожная версия заставила почувствовать себя не в своей тарелке. Возможно, именно этого она и хотела. София была умна.

***

Ужин с семьей Софии, как всегда, прошел очень приятно. Даже Сэмюэль подавил затянувшуюся между нами враждебность. После того, как они уехали и персонал закончил свою смену, мы снова остались одни. Я указал на камин.

— Хочешь, я разведу огонь? Мы могли бы выпить по бокалу вина.

— Я немного устала, — сказала она. — Хотела бы лечь спать, но если ты хочешь остаться, я не возражаю.

Было такое чувство, что она предпочла бы, чтобы я остался внизу, чтобы она могла заснуть в одиночестве, но я не позволю ей увеличить расстояние между нами.

— Я присоединюсь к тебе, — сказал я, положив руку ей на спину, когда мы поднимались наверх.

Она не отстранилась, и у меня не сложилось впечатления, что ей ненавистны мои прикосновения. Может, она хотела возненавидеть их, но сомневался, что она действительно ненавидела.

Как только мы вошли в спальню, я ослабил галстук и бросил его на пуфик перед кроватью. София с любопытством посмотрела на меня, когда я начал расстегивать рубашку. Я не собирался уходить в ванную всякий раз, когда мне нужно было переодеться. Мы были женаты, и хотя я не прикасался к Софии, пока она сама этого не захочет, ей придётся смириться с тем, что я буду раздеваться в ее присутствии.

София подошла к окну и посмотрела на сад. Затем удивила меня, потянувшись к молнии на спине и начала растягивать ее. Я последовал за ней, когда сантиметр за сантиметром стала видна ее гладкая кожа. Она повернулась, не глядя в мою сторону, и небрежно сбросила платье, позволив ему упасть на пол, словно она раздевалась передо мной каждый день.

Несмотря на то, что она играла в мое невежество, легкий румянец на щеках выдавал ее. Блядь, я не мог оторвать от нее глаз в ее красном кружевном белье. Красный цвет ей очень шел. Она провела рукой по волосам, затем искоса взглянула на меня. Выражение ее лица, вероятно, должно было быть пресыщенным, но я заметил, как нервно блеснули ее глаза. Пришлось сдержаться, чтобы не пересечь комнату и не притянуть ее к себе. Вместо этого я спокойно продолжал расстегивать рубашку и стряхнул ее, прежде чем расстегнуть ремень и вылезти из брюк.

София с минуту смотрела на меня, потом проскользнула в ванную. Я глубоко вздохнул, прежде чем последовать за ней.

— Не возражаешь, если я тоже подготовлюсь ко сну?

София сунула зубную щетку в рот и покачала головой. Я остановился у раковины рядом с ней и начал чистить зубы. Я смотрел, как ее глаза скользят по моему телу в зеркале. Было трудно не смотреть на нее, особенно из-за того, как ее соски сморщились под тонким материалом лифчика. Она закончила раньше меня, и когда я последовал за ней в спальню немного позже, она стояла спиной ко мне, натягивая через голову ночнушку. На ней были только крошечные шелковые трусики. Мой член ожил. Я не стал скрывать своего возбуждения, когда лег в постель рядом с Софией. Она хотела доказательств, что я хочу ее, и если эрекции от одного взгляда на нее в ночнушке было недостаточно, я не знал, что могло быть. Я лег на бок лицом к ней. Между нами было расстояние вытянутой руки. София натянула одеяло до плеч, прежде чем посмотреть на меня.

Она, казалось, не находила слов, как и я. Я едва знал свою жену. Я протянул руку и обхватил ее лицо ладонями. Она не отстранилась, но и не придвинулась ближе. Просто наблюдала за мной, словно пыталась понять меня простым взглядом. Большую часть времени я сам себя не понимал.

— Я хочу поцеловать тебя, — сказал я, понизив голос.

София громко сглотнула, но наклонилась вперед и быстро чмокнула меня, прежде чем отстраниться от моих прикосновений и перевернуться на спину.

Это был не тот поцелуй, который я себе представлял, но принял бы любую близость, которую София готова была дать.

Она взглянула на меня.

— Мне нужно время.

— Ты получишь столько времени, сколько тебе нужно, София. Я возьму то, что ты готова дать, только никогда больше не принимай мое терпение за бескорыстие, потому что если бы это зависело от меня, твое тело стало бы моим сегодня ночью.

Она вздрогнула, и довольная улыбка промелькнула на ее лице, прежде чем я выключил свет.

— Спокойной ночи, — прошептала она.

— Спокойной ночи.

Я слушал ее ритмичное дыхание. На этот раз она заснула без слез.

Может, я смогу это сделать.

Может, смогу исправить то, что сломали мои необдуманные действия.

🐞 София 🐞

Я проснулась оттого, что Данило прижимался ко мне всем телом. Я подумала, что он сделал это нарочно, но не возражала. Мне нравилось просыпаться с его теплом за спиной.

Данило использовал наш второй день в качестве супружеской пары, чтобы показать мне Индианаполис, как и обещал. Он взял меня покататься на гондоле в центре города, и гондольер даже спел для нас. К сожалению, он неправильно понял многие итальянские слова, что привело к нескольким очень неловким формулировкам. Пришлось подавить смех над некоторыми его неудачами, потому что я не хотела его обидеть.

Губы Данило дрогнули, и он наклонился ближе.

— Я надеялся, что это будет романтично. Увы.

Я хихикнула, потом зажала себе рот рукой. Данило выглядел довольным, когда обнял меня и притянул ближе, пока я не оказалась на сгибе его плеча. Я расслабилась, прижимаясь к нему, пока гондольер бульдозером распевал одну итальянскую любовную песню за другой.

— Когда-нибудь я возьму тебя с собой в Венецию, чтобы мы могли совершить романтическую прогулку на лодке.

— Было бы чудесно, — выпалила я, на мгновение забыв о своей новой сдержанности.

Данило взял мою руку и поцеловал ладонь, тем же жестом, что и после вечеринки.

После нашей экскурсии по городу мы поужинали в современном французском ресторане по соседству, где я наслаждалась восхитительным Буйабесом. (прим: Блюдо французской кухни, многокомпонентный рыбный суп, характерный для средиземноморского побережья Франции.)

Когда мы вернулись домой, был еще ранний вечер.

— Я собираюсь искупаться. Не хочешь присоединиться ко мне? — спросил он.

Я отрицательно покачала головой. Я обещала позвонить Анне.

— Я немного почитаю.

Он кивнул, но я уловила намек на разочарование на лице.

Как только Данило ушел, я достала телефон и позвонила Анне. Она подняла трубку после второго гудка. После того, как я рассказала ей о нашем дне, она сказала:

— Он пытается, должна отдать ему должное. Он, наверное, переживает о синих яйцах.

Я фыркнула.

— Сомневаюсь, что он опасается, что я заставлю его ждать вечно.

— Будешь ли?

Я пересекла гостиную и вышла на террасу.

— Не знаю. Не то чтобы я не думала о том, чтобы быть с ним. До беспорядка на вечеринке это единственно, о чем я могла думать.

— Кто-то возбужден, — сухо сказала Анна, заставив меня рассмеяться.

— Я просто знаю, что получу эмоциональное удовлетворение, если позволю себе близость.

Анна прочистила горло.

— Еще сильнее погружусь эмоционально. Пока не знаю, хочу ли рисковать. Данило говорит, что хочет меня, и я ему верю, но эта история со светловолосыми девушками все еще тревожит меня. — я вздохнула. — Не знаю.

— Пока ты не уверена, ничего не предпринимай. Если хочешь заняться с ним сексом, потому что тебе этого хочется, тогда займись, но если сомневаешься, держись на расстоянии. Купи себе вибратор или другую игрушку, чтобы держать гормоны в узде.

— Ты невозможна, — прошипела я.

— Я бы одолжила тебе свой, но это было бы ужасно странно и негигиенично.

— Ох, успокойся! — я рассмеялась.

— Что? Девушка должна развлекать себя!

— Словно ты не знаешь, как развлекаться.

Анна рассмеялась. Мы поболтали еще пару минут, прежде чем закончить разговор, и я направилась в плавательный зал. Данило как раз вытирался. Я увидела, как напряглись его мышцы, когда он провел по ним полотенцем.

Прежде чем он успел меня заметить, я поспешила обратно в дом.

Я уже лежала в постели, когда Данило поднялся наверх и готовился ко сну. Было уже около полуночи, и мне стало интересно, чем он занимался после купания. Он выглядел усталым.

— Все в порядке? — спросила я.

Он вздрогнул, словно забыл о моем присутствии. Он присел на край кровати.

— Разговаривал с сестрой. Она немного нервничала, и мне пришлось ее успокоить.

— Что случилось? Это из-за свадьбы?

Данило растянулся на кровати в своих боксерских трусах.

— До свадьбы осталось двенадцать дней, и я боюсь, что отдавать ее руку Сэмюэлю это ошибка.

Я отложила книгу и придвинулась поближе к Данило. Он уставился в потолок. Я коснулась его обнаженного плеча.

— Знаю, что с Сэмюэлем бывает тяжело, но он хороший парень. Эмме не придется беспокоиться, что он будет плохо с ней обращаться.

— Я не беспокоюсь об этом, — сказал Данило низким, угрожающим голосом.

В его глазах промелькнуло обещание насилия.

— Хорошо, — медленно произнесла я.

— Эмма беспокоится, что я заставил Сэмюэля жениться и что он не хочет ее.

Я прикусила губу, вспоминая разговор, который подслушала некоторое время назад.

— Но ведь это правда, не так ли?

Данило повернул ко мне голову.

— Что ты имеешь в виду?

— Я знаю о сделке между тобой и моим братом. Ты женишься на мне, если он женится на Эмме.

Данило сел и наклонился ближе ко мне.

— Ты сказала Эмме?

— Конечно, нет. Я не хотела, чтобы она чувствовала то же, что и я, когда узнала об этом.

Данило вздохнул.

— Я пытался предоставить Эмме будущее, которого она заслуживает, после того как Цинциннати бросил ее, как никчемную. Это не имеет к тебе никакого отношения, София. Я бы женился на тебе в любом случае.

— Потому что я Мионе и принадлежу к более широкому клану Кавалларо.

Данило какое-то время молчал.

— Это не то, что ты можешь иметь против меня. Я едва ли мог выбрать тебя в одиннадцать лет, потому что хотел тебя. Ты была ребенком в моих глазах. Я следовал правилам.

— Знаю. — я вздохнула. — Но сделка между тобой и Сэмюэлем все еще кажется мне отвратительной.

Данило нежно погладил меня по руке, но этого прикосновения было достаточно, чтобы мое тело среагировало.

— Думаешь, я этого не знаю? Вот почему я не хотел, чтобы ты или Эмма узнали об этом. Наш мир может быть суровым. Иногда лучше не знать всех подробностей. Но ты должна знать, что я рад, что женился на тебе.

Я сглотнула.

— Хочешь, я поговорю с Эммой? Разумеется, не упоминая о сделке.

— Возможно, это поможет.

— Тогда я попробую. Я позвоню ей утром и спрошу, не хочет ли она пообедать.

— Спасибо, София.

Он наклонился вперед и легко поцеловал меня, но его губы задержались на моих, словно он надеялся, что я углублю поцелуй.

И мне этого очень хотелось. Его запах и тепло затуманили мой мозг. Вместо того чтобы поддаться желанию своего тела, я кивнула и отстранилась. Этой ночью, впервые после вечеринки, мне приснилось, что я занимаюсь сексом с Данило. Как и в большинстве моих фантазий, мой первый раз произошел перед камином с пламенем, мерцающим на заднем плане. Я не была уверена, почему выбрала эту фантазию в качестве своей любимой, но она играла на повторе.

На следующий день я встретилась с Эммой за обедом в доме родителей Данило. Ее мама завтракала с несколькими подругами, так что мы уединились. Несмотря на мои попытки убедить ее, что хладнокровие Сэмюэля не имеет к ней никакого отношения, а просто он ведет себя как обычный идиот, я не была уверена, что мне удалось достучаться до Эммы. Как и Данило, она умела скрывать свои эмоции. Оставалось только надеяться, что Сэмюэль не облажается, как Данило... если только он уже не сделал этого. Я понятия не имела, что это, поскольку ни Эмма, ни он ничего не рассказывали о своих прошлых встречах.

В последующие дни Данило казался более решительным, чтобы стать ближе со мной, но также проявил удивительное терпение, когда я держала дистанцию. Он часто касался моей поясницы, когда вел меня куда-то, брал за руку или дарил один из тех долгих поцелуев, от которых мне хотелось отдаться ему. Я наслаждалась этими маленькими прикосновениями и чувствовала, что с каждым днем жажду большего. И все же держалась на расстоянии.

Я немного расслабилась рядом с Данило и начала ориентироваться по поместью и Индианаполису. Моя первая встреча с жёнами Капитанов прошла на удивление хорошо, в основном благодаря матери Данило Аделине, и мое знакомство с руководителями благотворительного фонда для детей-инвалидов прошло с полным успехом. Я даже прекрасно ладила с прислугой в моем новом доме, хотя они все еще были сдержанны в своем общении со мной.

Единственное, что все еще омрачало мое счастье, была сдержанная вежливость между Данило и мной. Это было не то волнующее головокружение, о котором я мечтала, будучи новобрачной. На этот раз не Данило был ответственен за наши сдержанные встречи. Я могла бы сказать, что он хотел большей близости, потому что всегда касался меня и наклонялся достаточно близко, чтобы поговорить со мной, но он принимал мои границы.

Я разрывалась между благодарностью и нетерпением. Моя гордость удерживала меня от того, чтобы позволить ему больше, будто я должна была заставить его ждать намного дольше, чтобы компенсировать годы тоски, от которой страдала.

***

Ругань Данило привлекла мое внимание, и я вышла из ванной своей старой спальни. Это был день свадьбы Эммы и Сэмюэля в Миннеаполисе. Мы с Данило прилетели только сегодня утром из-за поздней встречи, на которой Данило должен был присутствовать в Индианаполисе. Мы поселились у моих родителей, и было странно снова оказаться в своей детской комнате замужней девушкой с мужем. Хотя в комнате не было и намека на детство, я чувствовала себя так, словно меня катапультировали назад, к молодой «Я» в моем старом окружении.

Данило дергал себя за галстук, сердито глядя на свое отражение в моем туалетном столике. Ему пришлось слегка наклониться, чтобы видеть себя.

— Что случилось?

— Он кривой, — отрезал он.

Подняв брови, я подошла к нему. На мой взгляд, галстук был в полном порядке, но Данило все утро пребывал в дурном настроении.

— Позволь мне, — сказала я, хотя Данило лучше умел завязывать галстуки. Он опустил руки и выпрямился. — Это потому, что твоя сестра выходит замуж за моего брата?

Данило поморщился.

— Не могу поверить, что она сегодня выходит замуж. Я знаю, что она взрослая девушка, но для меня она все еще маленькая девочка, которую я хочу защищать.

Я улыбнулась.

— Вот почему Сэмюэль тебя не очень любит. Ты забрал его младшую сестру.

Данило усмехнулся, обнимая меня.

— Да, у нас с ним одна и та же защитная жилка. Но я тебя тоже не отдам.

У меня перехватило дыхание от нашей новой близости, и мои пальцы сжали его галстук.

Данило внимательно посмотрел мне в глаза.

— Поцелуй меня. — хотела я сказать, но промолчала.

Данило медленно опустил голову, давая мне все время в мире, чтобы отстраниться. Его теплое дыхание коснулось моих губ, и мое сердце забилось так быстро, что я испугалась, как бы оно не прорвалось сквозь грудную клетку.

Конечно, я слышала, как девушки шептались о поцелуях. Что это может быть волшебный момент, который наполнит ваш живот бабочками. Когда губы Данило коснулись моих, все было кончено. Мое тело согрелось, и стая бабочек начала буйствовать в моем животе. Но и это еще не все. Я никогда не думала, что поцелуй может заставить мое сердце сжаться от желания, может сделать меня настолько возбужденной, что мои трусики прилипнут к пульсирующей коже, но губы Данило на моих сумели это сделать. Он массировал мою голову, наклоняя ее, в то время как его другая ладонь растирала круги на моей спине. И его рот, и язык... Мой разум кружился, когда мой язык последовал его примеру. Он целовал меня без спешки, томным, смакующим поцелуем, когда наши языки нашли друг друга.

Данило отстранился, чтобы пососать мою нижнюю губу. Мое дыхание становилось все тяжелее, когда наши губы скользили друг по другу, а его язык дразнил и ласкал так, что мне захотелось почувствовать его в других местах.

Когда он наконец прервал поцелуй, я была ошеломлена и тяжело дышала. Мои трусики промокли насквозь, и я ничего так не хотела, как получить хоть какое-то облегчение. Глаза Данило, казалось, потемнели, а грудь тяжело вздымалась. Он взглянул на часы и покачал головой.

— Проклятие. Нам пора ехать. Твоя семья будет ждать нас в церкви.

Как он мог быть таким сдержанным, как мог не хотеть сорвать с меня одежду? Часть меня была рада, та часть, которая помнила нашу последнюю встречу и цеплялась за свою гордость, но у той части, которую вело мое пульсирующее ядро, были другие планы. Тем не менее, я отступила назад, кивая. Я знала, что мое лицо покраснело.

Данило схватил свой пиджак со стула у моего туалетного столика. И тут я заметила выпуклость на его штанах. Триумф пронзил меня насквозь. Он искоса взглянул на меня, словно пытаясь понять, как я справляюсь с нашим поцелуем.

Собравшись с духом, я подошла к чемодану и схватила свежие трусики. Мои были липкими, и мне было бы неудобно быть в них на свадьбе, но при других обстоятельствах я бы скрыла этот факт от Данило, чтобы избавить себя от смущения. Однако, увидев его возбуждение, я хотела, чтобы он знал, что я не осталась равнодушной к поцелую.

Данило не сводил с меня глаз.

Я одарила его застенчивой улыбкой.

— Дай мне секунду, чтобы переодеться, ладно?

Его взгляд скользнул по трусикам, свисающим с моих пальцев, ноздри раздулись, а глаза потемнели еще больше.

— Иди.

Его голос был не более чем хриплым.

Почти под кайфом от головокружения я отступила в ванную. Я не стала закрывать дверь. Сунув руку под лавандовое коктейльное платье, я стянула с себя промокшие трусики. Данило не двигался со своего места в центре моей комнаты, и меня взволновало, что он наблюдает за мной.

Мое тело затрепетало под его вниманием. Притворившись, что ничего не заметила, я надела свежие трусики и натянула их на ноги.

Когда я вернулась к Данило, его рука обвилась вокруг моей талии. Я не отстранилась.

— София, — сказал он, снова качая головой.

— Нам нужно ехать, верно?

Я выскользнула из его объятий и пошла прочь. Вскоре его шаги догнали меня. Я чувствовала, как его глаза буквально прожигают меня.

***

Свадьба была великолепной, как и торжество, которое, конечно же, проходило в лучшем отеле Миннеаполиса. Напряжение Данило вернулось, когда мы сидели в церкви, но постепенно спало в течение всего вечера, хотя он все еще был далек от расслабления.

В первый раз он не следил за каждым движением сестры своим бдительным взглядом, когда мы танцевали. Он прижимал меня к себе, его горячая ладонь лежала у меня на пояснице. Мы были так близко, что я не могла перестать вспоминать наш поцелуй — мой первый настоящий поцелуй — и боже, какой поцелуй. Даже в моих фантазиях это было не так хорошо, что заставило меня задуматься, как будут проходить остальные наши интимные встречи. Разгром на вечеринке явно не был той шкалой, по которой можно судить о нашей сексуальной жизни.

Я мельком поймала взгляд Анны с другого конца комнаты. У нас еще не было времени поболтать наедине. Мы разговаривали по телефону практически каждый день с момента моей свадьбы, но разговор с глазу на глаз был другим.

— Анна намного превосходит мою защитную жилку, — пробормотал Данило.

Я рассмеялась, встретившись с ним взглядом.

— Мы подруги всю нашу жизнь. Она просто хочет убедиться, что со мной все в порядке.

— Ты в порядке? После поцелуя?

Прикусив губу, я прошептала:

— Да.

Поцелуй пробудил мои чувства и надежды. Если Данило мог так целовать меня, значит, он должен был желать меня.

— Хорошо, потому что я не могу думать ни о чем другом, кроме вкуса твоих губ, София. Не могу дождаться, чтобы поцеловать тебя снова.

Я сжала его плечо, прижимаясь чуть ближе.

— Чего ты ждешь? — удивленная собственной смелостью, я рассмеялась.

— Если я поцелую тебя так, как хочу, прямо здесь, на танцполе, это вызовет скандал года, — сухо сказал Данило.

Мой взгляд скользнул по другим гостям, занятым вежливой беседой и послушными танцами. Они будут шокированы, но, возможно, и нет. В конце концов, сестры Мионе были склонны к скандалам. Я выбросила Серафину из головы, как делала это каждый день в течение последних двух недель. Чтобы чувствовать себя комфортно с Данило и действительно дать нам шанс, я не могла позволить мыслям о Фине испортить меня, и именно поэтому я не отвечала на ее звонки.

— Мы не должны вот так портить свадьбу твоей сестры.

Данило всмотрелся в мое лицо, будто уловил мое краткое блуждание по дорожке памяти.

— Наверное, тебе стоит потанцевать с ней, — добавила я.

Данило кивнул и неохотно передал меня папе.

После еще нескольких танцев я извинилась и ушла с танцпола, чувствуя, как болят ноги на высоких каблуках. Я поискала глазами Анну, но она танцевала с Сэмюэлем. Отчаянно пытаясь освободиться от каблуков, я выскользнула из банкетного зала. Я едва могла снять обувь в присутствии людей. Это шло бы вразрез с этикетом.

Я нашла удобную скамейку в боковом коридоре и опустилась на нее. Я выпустила вздох, когда сняла туфли. Мои ступни покраснели, а на пальцах образовались волдыри. Я не должна была надевать новые туфли для ночи, где нужно стоять и танцевать.

Шаги предупредили меня, что кто-то идет, и я подняла глаза, чтобы увидеть Данило, выходящего из-за угла с выражением беспокойства на лице. Заметив меня, он заметно расслабился.

— Боялся, что сбегу? — сказала я с легкой улыбкой.

Он сел рядом со мной и удивил меня, взяв мою ногу и начал массировать. Я откинулась назад и тихо застонала.

— Извини, мне просто слишком хорошо.

Данило покачал головой и проделал то же самое с моей второй ногой. Взгляд, которым он одарил меня, был напряженным, и вскоре простой массаж показался мне чем-то большим, чем просто способ облегчить мою боль.

В этой части отеля было тихо. Банкетный зал находился довольно далеко, а туалеты в противоположном направлении. Данило поставил мою ногу и обхватил ладонями мое лицо. Я подвинулась к нему, и наши губы встретились.

Я растворилась в поцелуе, в тепле и вкусе Данило. Он посадил меня к себе на колени, и я обвила руками его шею, еще глубже окунаясь в поцелуй. Его эрекция впилась в мою задницу, возбуждая мое собственное желание. Вот тебе и смена трусиков.

— Дерьмо, — пробормотал кто-то.

Мы с Данило отпрянули друг от друга. Анна стояла в нескольких шагах от нас. Она послала мне взгляд, который ясно дал понять, что ей нужны подробности, а затем медленно отступила с фальшиво застенчивым выражением лица. Прежде чем завернуть за угол, она подмигнула мне.

Данило издал низкий горловой звук.

— Она начинает меня раздражать.

— Ты не можешь винить ее. Ты не дал ей повода полюбить тебя.

— Я пытаюсь загладить свои прошлые прегрешения, — сказал Данило, целуя меня в шею.

Я закрыла глаза, позволяя его рту творить свою магию.

— Мы должны вернуться на торжество, пока люди не заподозрили неладное.

— Пусть что-нибудь заподозрят. Мы женаты. Можем делать все, что захотим. То, что мы делаем в частном порядке, это наше дело.

Мурашки побежали по моей коже, когда я обдумывала варианты.

Я соскользнула с его колен, прежде чем окончательно не потерялась, но Данило схватил меня за запястье и потянул вниз, шепча мне на ухо:

— Как эти трусики? Промокли насквозь?

Мои глаза расширились, удивленные его прямотой. Я хотела быть такой же смелой. Оглядевшись, я сунула руку под платье и стянула трусики. С застенчивой улыбкой я засунула их ему в карман. Он замер, и я испугалась, что перешла черту или сделала что-то отвратительное, но тут он рывком притянул меня к себе и крепко поцеловал. Я ахнула и отстранилась.

— Нам пора возвращаться.

Данило сунул руку в карман с моими трусиками и застонал.

— София, мать твою, что ты со мной делаешь?

Я отступила назад. Воздух против моей киски казался странным. Мысль о том, чтобы провести ночь голой, почти заставила меня пожалеть о своей маленькой выходке, пока я не увидела, что Данило смотрит на меня так, словно хочет поглотить.

На обратном пути в банкетный зал меня перехватила Анна. Данило пошел вперед, а мы с Анной направились в туалет. Как только мы остались одни, я выпалила:

— Я без трусиков.

Я не была уверена, что заставило меня сказать это, возможно это эффект нервной энергии, гудящей под моей кожей, так как я лишилась барьера между моей пульсирующей плотью и воздухом.

Каштановые брови Анны взлетели вверх.

— Хорошо для тебя!

Я закрыла глаза и захихикала.

— Кажется, я схожу с ума.

— И все из-за поцелуя? Или вы двое по-быстрому перепихнулись в темном уголке, прежде чем я вас застала? — она потянула мою руку вниз, заставляя меня встретиться с ее любопытным взглядом.

— Это был всего лишь наш второй поцелуй. На самом деле мы не сделали больше... если не считать вечеринки.

— Это не считается, — пробормотала Анна. — Но вы оба выглядели ужасно комфортными, совсем не так, как люди, которые хотят остановиться на поцелуях.

— Нет, не знаю, — вздохнула я. — Я не хочу торопиться после всего, что случилось.

— Тогда не торопись. Или попытайся отделить похоть от любви. Ты могла бы начать с отличного секса с Данило, а затем медленно продвигаться к эмоциональной связи.

— Сомневаюсь, что это сработает. Я не могу отделить секс от эмоций.

— Как скажешь, но из того, что я видела, могу сказать, что ты не сможешь долго сопротивляться. Хождение без трусиков на самом деле не кричит о воздержании, понимаешь?

Я бросила на нее возмущенный взгляд, отчего ее ухмылка стала еще грязнее.

— Да ладно тебе, София. Я права, не отрицай этого.

— Я хотела подразнить Данило, чтобы ему было тяжелее ждать.

— Похоже, ты сделала его твердым. — она подмигнула. — И также сделала это тяжелее для себя.

— Твои словесные игры хуже, чем у Леонаса.

Она толкнула меня плечом.

— Давай вернемся к твоему мужу. Уверена, что он охраняет твои трусики ценой своей жизни.

— Анна, никому ничего не говори.

Она закатила глаза.

— Не переживай, со мной твоя репутация хорошей девочки в безопасности. У меня есть опыт ношения белого жилета. Жизнь это наслаждение маленькими свободами.

Я фыркнула, когда она потащила меня обратно на торжество.

Данило разговаривал с моим отцом и Сэмюэлем. Когда мы вошли, он посмотрел в мою сторону. Жар омывал мое тело, усиливаясь от осознания того, что мои трусики были в его кармане.

— Даю ему максимум две недели, прежде чем ты сорвешь с него одежду.

Глава 18

🐞 София 🐞

Анна была опасно близка к тому, чтобы оказаться права. Мы с Данило часто целовались, и отступать становилось все труднее. Он никогда не пытался продолжить дальше, и я решила, что он ждет от меня знака.

Мы с Данило погрузились в робкую рутину. Каждое утро вместе завтракали, и Данило, конечно же, готовил нам завтрак. После этого он уезжал на рабочие встречи, а я занималась своими социальными обязанностями, тренировалась, встречалась с шеф поваром, который учил меня готовить — у меня был талант к десертам, особенно к кондитерской — и работала над своими заявками в колледж. Когда Данило возвращался домой поздно вечером, мы вместе кормили Кои и обычно заканчивали поцелуями. Потом ужинали, что я иногда готовила, а затем устраивались на диване, чтобы поговорить или посмотреть фильмы. Данило любил старую классику, особенно европейские постановки, что было для меня новым опытом.

Атмосфера всегда становилась напряженной, когда мы ложились спать, в основном потому, что я становилась на взводе. Наверное, поэтому мы никогда не целовались в постели.

Через две недели после свадьбы Сэмюэля и Эммы я решила отбросить осторожность. Когда Данило устроился рядом со мной под одеялом, я подвинулась к нему и поцеловала.

Он без колебаний обнял меня и притянул к себе, углубляя поцелуй. Наши ноги переплелись, и руки Данило блуждали по моей спине, скользя под ночнушкой к обнаженной коже. Как всегда, когда мы целовались, я становилась мокрой. Я погладила сильную спину Данило, следя за его изгибающимися мышцами.

Одна из рук Данило скользнула в мои трусики, сжимая задницу. Мое тело сжалось, непрошеные образы ночи вечеринки заполнили мою голову. Я попыталась отогнать эти воспоминания, заставляя себя сосредоточиться на поцелуе, но вскоре мое возбуждение ослабло.

Данило продолжал гладить мою попку, но отстранился, изучая мое лицо.

— Слишком?

— Не знаю.

Я была в замешательстве. Я хотела большего, но мой разум отключал тело.

Данило убрал руку из моих трусиков и обхватил затылок, задумчиво прищурившись.

— Это все из-за случившегося на вечеринке?

Я кивнула.

— На этот раз все будет по-другому. Я не буду торопиться, подготовлю тебя, уделю внимание тому, что тебе нравится...

Я наклонилась и снова поцеловала его. Проведя руками по его груди, я прижалась к бедру Данило, отчаянно пытаясь одержать верх над своим разумом, но к этому времени я не была мокрой, от слова совсем. Данило провел ладонью по моему внешнему бедру, затем по чувствительному участку с внутренней стороны. Когда его пальцы приблизились к моему центру, я напряглась. Он начал отступать, но я положила свою руку на его, останавливая его.

— Продолжай.

Он скользнул пальцами еще выше, касаясь моих внешних складок. Мое тело было готово расколоться от напряжения, и не в хорошем смысле. Данило покачал головой и перестал целовать меня.

— Это не работает.

Я простонала.

— Я знаю.

Я легла на спину и уставилась в потолок, пытаясь понять, почему именно я зажималась. Отчасти из-за того, что боялась боли, но сомневалась, что это повторится снова. А другая часть? Мой мозг прокручивал тех блондинистых девушек, с которыми Данило проводил время в прошлом.

— Ты предпочитаешь блондинок?

— Что? — пробормотал Данило, приподнимаясь на локте и нависая надо мной.

Я пожала плечами.

— Все твои девушки были блондинками, а на вечеринке ты выбрал меня из-за парика.

— Это все из-за этого?

— Возможно. Я действительно не имею понятия.

Он вздохнул и провел рукой по волосам.

— Я никогда не питал слабости к блондинкам. Даже несколько лет назад.

Я предположила, что он имел в виду то время, когда был помолвлен с Финой.

— Я встречался с девушками с каштановыми, черными и светлыми волосами.

— Только не после, — сказала я, тоже избегая упоминания имени Фины.

Данило коснулся моего бедра, его большой палец скользнул под ночнушку лаская мою кожу.

— Я проводил время с этими девушками не потому, что меня больше привлекали блондинки. Я делал это из-за своих проблем с гневом. — он потянулся к моим волосам и провел пальцами по моим локонам. — Мне нравится цвет твоих волос, как каштаны.

— Хорошо, — пробормотала я, хотя проблемы с гневом казались странным объяснением для секса с блондинками, но каждый справлялся с травмой по-разному. Я перевернулась на другой бок, свернувшись в него.

— Я хочу продолжать попытки. В конце концов, мое тело сдастся.

Данило криво усмехнулся.

— Я сделаю столько попыток, сколько ты захочешь. Но, может, нам стоит продолжить утром.

Он обнял меня, и я прижалась к его груди.

С каждым днем мне становилось все комфортнее с Данило. Я все еще не понимала его, но, возможно, это нормально. Мужчины, особенно мужчины в нашем мире, были странным видом.

***

Я проснулась в объятиях Данило и повернулась, чтобы поцеловать его. Наши тела все еще были расслаблены после сна, но быстро разогрелись. Но, как и раньше, мой разум все испортил.

Данило дал мне время успокоиться и спустился вниз, чтобы приготовить завтрак.

Уставившись в потолок, я просунула руку между ног. Я была сухой, как пустыня сахара. Было странно, как быстро мое тело превратилось из полномасштабного возбуждения в пустынное состояние, как только оно сжималось. Я не трогала себя с той самой вечеринки. По какой-то причине эти события притупили мое либидо. Мои пальцы работали над клитором так, как мне обычно нравилось, но тело почти не реагировало. Расстроенная, я стала тереть сильнее.

Данило откашлялся.

Я отдернула руку и со стоном закрыла глаза. Кровать прогнулась, и я открыла глаза, когда он поставил поднос.

— Просто пыталась проверить, работает ли еще мое тело.

Данило наклонился и медленно поцеловал меня.

— У тебя был такой вид, будто тебе больно. Это не выглядело приятным.

— Так и есть.

— Как насчет того, чтобы позавтракать, а потом мы снова займемся этим вопросом?

— Займёмся этим вопросом? — повторила я, и мои брови полезли на лоб. Я положила клубнику в рот. — Это тоже не кажется приятным.

Мы уже доели вафли и обсуждали мои планы о моем поступлении весной в колледж, когда Данило спросил:

— Ты когда-нибудь позволишь мне прочитать что-нибудь из твоего творчества?

Мои щеки запылали от жара. По сей день все мои истории были глупыми и сексуальными любовными историями.

Данило поднял брови.

— Так плохо?

— Просто очень неловко.

— Хуже, чем то, как я смутился, не узнав свою невесту только потому, что она надела парик?

Я фыркнула.

— Возможно.

У Данило запищал телефон. Он застонал.

— Я должен позвонить Марко.

— Пойду приму душ.

Я вылезла из постели, благодарная за отсрочку от разговоров о моей писательской работе.

Приняв душ, я обернула халат вокруг талии и вернулась в спальню. Данило все еще говорил по телефону, откинувшись на спинку кровати и выставив напоказ свою мускулистую грудь.

Увидев мой оценивающий взгляд, Данило ухмыльнулся и пробормотал:

— Что такого сложного в гонках на машине?

Я подошла к кровати и села рядом с Данило. Халат распахнулся, обнажив мои бедра и намек на киску. Взгляд Данило метнулся между ног, задержавшись на вершине моих бедер. Откинувшись назад, я взяла с подноса клубничку и отправила ее в рот.

Данило молча положил трубку и, прищурившись, посмотрел на меня.

— Глядя на то, как ты ешь клубнику, выставив свою киску напоказ, я не могу перестать гадать, какова ты на вкус.

Я чуть не подавилась кусочком ягоды, но быстро скрыла свое потрясение.

— Наверное, не так, как клубника, — сказала я небрежно, хотя мои щеки пылали.

Он протянул еще одну клубнику.

— Готов поспорить.

Я взяла кусочек ягоды и поднесла к губам, но Данило покачал головой. Я нахмурилась в замешательстве. Он кивнул в сторону моей самой интимной зоны.

Мои глаза расширились, но потом я сказала: «К черту это всё». Щеки пылали, я поднесла клубнику к своим складкам и погрузила ее между ними. Глаза Данило проследили за этим движением, губы приоткрылись. Возможно, он думал, что я этого не сделаю.

Я достала ягоду обратно, и Данило схватил меня за запястье, направляя мою руку к своему рту. Он обхватил клубнику губами, мыча.

Возбуждение растеклось между моих ног, когда я смотрела, как он ест ягоду.

— Вкусно, как я и думал.

Я поймала его губы в поцелуе, но только почувствовала вкус клубники, а не себя. Данило наполовину затащил меня на себя. Наши поцелуи вскоре стали горячими, и он обхватил мою задницу, сжимая, кончиками пальцев слегка касаясь моих складок.

Мое тело сжалось, несмотря на желание, пылающее в моих венах. Данило отстранился от поцелуя, когда стало ясно, что я не расслаблюсь. Я наклонила голову вперед, пока мой лоб не уперся в его теплую грудь. Я ненавидела свое тело за то, что оно так со мной поступало.

🐠 Данило 🐠

Потребовалось все мое самообладание, чтобы не двинуться дальше, но тело Софии все еще было напряжено, когда я погладил ее по пояснице. Ее разум все еще цеплялся за болезненное прошлое. Если бы я подтолкнул ее и сделал то, что хотел, потрогал пальцами, пока она не кончила на мою руку, она, возможно, была бы слишком напряжена, чтобы наслаждаться этим, как следовало. Я не хотел добавлять еще один неприятный опыт в ее память. Если я хотел полноценной сексуальной жизни, мне нужно было убедиться, что у Софии отныне будут только положительные раунды, даже если это убьет мой член.

— Такой уровень близости... — она покачала головой. — Я не могу... ещё нет. Мой разум всегда возвращается к той ночи, и тогда мое тело сжимается. Это расстраивает.

Я кивнул. Я так и подозревал. Я должен был заплатить цену за то, что облажался.

— Почему бы тебе не попробовать потрогать себя, пока я в комнате?

Она подняла голову с моей груди, выглядя смирившейся.

— Я даже не получаю особого удовольствия, когда прикасаюсь к себе, с той самой ночи. Ты сам сказал, что это не выглядело приятным. Я просто не могу расслабиться. А если ты будешь смотреть, я буду слишком смущена, чтобы прикоснуться к себе. Это будет чувствоваться странно.

Я погладил ее шею, мои пальцы играли на ее ключице. Я хотел, чтобы все шло своим чередом. Быть терпеливым тяжелая работа. Блядь, я хотел быть с Софией.

Возможно...

— Возможно, у меня есть идея, как заставить тебя наслаждаться моим присутствием без необходимости прикасаться к тебе, пока ты не почувствуешь себя более комфортно.

София с любопытством посмотрела на меня.

Я поцеловал ее.

— Просто жди. Сначала мне нужно кое-что купить.

***

В следующую ночь, после того как мы легли спать, я положил розовый сверток на кровать рядом с Софией.

— Что это? — с любопытством спросила она.

Я вытащил устройство из упаковки. Я нашел его в интернете, когда изучал игрушки для пар. Это был маленький изогнутый вибратор с подушечкой, которая прижималась к клитору.

— Это игрушка, которую рекомендуют девушкам, испытывающим трудности с расслаблением.

Реклама обещала каждой девушке достичь оргазма.

— Он похож на маленький розовый банан, — в ужасе сказала София.

— Проникновение неглубокое. Подумал, что это то, что ты предпочтешь, пока мы не переспим друг с другом, но вибрация стимулирует твою точку G, и маленькая присоска будет имитировать ощущение моих губ вокруг твоего клитора.

София изучала устройство, ее лицо становилось все более красным.

— Это вибратор?

Я поднял брови.

— Думаю да, так он называется.

Она покачала головой и пробормотала что-то, подозрительно похожее на голос Анны. Я не стал спрашивать, почему девочки обсуждали секс-игрушки.

Я поднял пульт дистанционного управления.

— А это для меня, чтобы я мог контролировать вибрацию обоих частей.

Щеки Софии стали пунцовыми.

— Боже.

— Думаю, это поможет тебе расслабиться и достичь пика. Стоит попробовать, тебе не кажется?

Одна только мысль о контроле вибратора в киске Софии, заставила мой пах напрячься. Я хотел доставить ей как можно больше удовольствия, и если она не могла расслабиться под моим или своим прикосновением, нам нужно было придумать новые способы.

— Ты попробуешь? — пробормотал я, целуя ее.

Она кивнула, но все еще выглядела слегка испуганной. Я протянул ей вибратор и маленькую баночку смазки. Она уставилась на них, потом вскочила на ноги и поспешила в ванную. Я надеялся, что она погрузит его в свою киску в моем присутствии, но я дам ей столько времени, сколько ей нужно. Я выбрал самый маленький вибратор, который смог найти, не уверенный в уровне комфорта Софии при проникновении. Она была очень напряженной на вечеринке, но это в основном моя вина.

Через пару минут я спросил:

— Ты в порядке?

— Да, — отозвалась она.

Дверь открылась, и она вышла. Она с трудом шла, и кровь прилила к моему члену, когда я понял, что это из-за вибратора в ее киске. С ее ночнушкой, закрывающей его, я ничего не мог видеть, но простого воображения достаточно, чтобы свести меня с ума.

Она заняла место рядом со мной, закусив губу.

— И?

— Странное ощущение, но не в плохом смысле. Сначала немного неудобно, но становится лучше.

Я взял пульт дистанционного управления и включил стимулятор клитора на полную мощность. София резко втянула воздух, ее бедра задергались.

— Как тебе, нравится?

— Мило, — выдохнула она, глядя на свои ноги.

Я также включил вибратор на полную мощность, и послышалось тихое жужжание. Блядь, если это не самое сексуальное, что я мог себе представить.

— Ох, — прошептала она, сжимая бедра вместе.

Ее веки опустились, когда устройство начало доставлять ей удовольствие.

Мои боксеры стали неудобно тесными. Я могу кончить в одежду, как подросток. Короткая улыбка мелькнула на лице Софии, когда она увидела мое затруднительное положение, поэтому я переключил давление вибратора на клитор выше, заставляя ее ахнуть.

Я ничего так не хотел, как вынуть свой член и сказать Софии, чтобы она взяла меня в рот. Она удивила меня, когда протянула руку и обхватила меня через боксеры. Мой член нетерпеливо дернулся.

— София, — простонал я. — Мне придется вытащить свой член и дрочить, если ты не хочешь позаботиться об этом.

Это не было романтично, но, черт возьми, я не был с девушкой больше шести месяцев. Я готов был взорваться.

На губах Софии появилась застенчивая улыбка. Я переключил вибратор на средний уровень.

Ее хватка на моем члене усилилась.

— Покажи мне, — прошептала она.

Мне не нужно было повторять дважды. Я стянул боксеры вниз и обхватил свободной рукой свой член, поглаживая себя и распространяя свою предварительную сперму на кончик. София смотрела на меня почти жадно.

Похоть вспыхнула в великолепных глазах Софии, когда она потянулась ко мне. Я отдернул руку, позволяя ей прикоснуться ко мне. Она начала осторожно двигать по мне рукой, но вскоре ее ласки стали более энергичными. Ее веки опустились, дыхание стало тяжелее. Я увеличил давление на клитор. Голова Софии откинулась назад, рот приоткрылся, бедра сжались.

Потребовалось все мое самообладание, чтобы сразу не кончить, просто зная, что в в киске Софии был вибратор и она наслаждалась им. Я включил вибрацию еще сильнее, желая увидеть, как она кончит. Губы Софии раскрылись в громком стоне, глаза закрылись. Мои пальцы сжались на пульте. Отчаянно желая, чтобы она кончила, я также увеличил стимулятор клитора.

София крепко сжала мой член в кулаке, ее глаза распахнулись, бедра сжались вместе. Кончая, она хрипло вскрикнула. Я больше не мог сдерживаться. Содрогнувшись, я отпустил ее руку. Она задрожала от силы собственного оргазма, доя меня почти болезненно, но я наслаждался волнующей болью.

— Слишком, — выдохнула она, ослабляя хватку на моем члене.

Я понизил возбуждение до минимума. София упала обратно на кровать, выглядя ошеломленной и опустошенной. Я вытянулся рядом с ней, осторожно, чтобы сперма не оказалась на покрывале. Склонившись над ее лицом, я провел большим пальцем по ее пухлой нижней губе. Она была красной. Должно быть, она прикусила ее во время оргазма.

— Ты конкретно сводишь меня с ума, София.

Она усмехнулась, потом прикусила губу и закрыла лицо руками. С ее губ сорвался смешок.

— Не могу поверить, что мы только что это сделали.

Я потянул ее руки вниз, забавляясь ее унижением.

— Не смущайся. Было сексуально видеть, как ты расслабляешься.

Она прочистила горло.

— Я должна убрать ее... игрушку, — сказала она и встала исчезая в ванной.

Я использовал это время, чтобы вытереться салфеткой. Мне нужно было принять душ. Я последовал за Софией, которая стояла у раковины и мыла вибратор.

— Я собираюсь принять душ. Не желаешь присоединиться ко мне?

София поджала губы и покачала головой.

— Иди первым. Я прилягу.

Я подошел к ней и коснулся ее бедер, встретившись с ее взглядом в зеркале.

— Ты в порядке?

Она улыбнулась.

— Да. Просто нужно все обдумать. — она накрыла мою руку своей. — Не переживай.

Я кивнул и смотрел, как она возвращается в спальню. Когда я закончил, София сидела на кровати и что-то читала в блокноте.

Я скользнул под одеяло и обнял ее одной рукой. Она протянула мне блокнот.

Я поднял бровь.

— Это то, что я написала. Мне неловко, но я хочу поделиться этим с тобой.

Я начал читать то, что, как я обнаружил, было фантазией Софии о нашей первом сексуальном опыте. Меня захлестнуло удивление, когда я прочитал ее историю, особенно то, как она меня видела — ее идеальную версию меня. Она не вдавалась в подробности, но не стеснялась описывать, как я прикасался к ней и занимался с ней любовью. Вот как она выразилась, и это, вероятно, то, чего она жаждала. Занятия любовью были чем-то, о чем я всегда задумывался, но никогда не испытывал. Я очень заботился о Софии и не мог отрицать, что влюблялся в нее. В ее улыбку, доброту и упрямство, которое иногда проявлялось, но любовь это не то, что случается в течение нескольких недель. На это требовалось время. В это я твердо верил.

Закончив читать, я поднял глаза. В глазах Софии мелькнула тревога, словно она боялась моей реакции.

— Ты хочешь, чтобы наш первый раз был именно таким? Перед камином на полу?

Она покраснела.

— Именно так я себе это и представляла. Это не должно стать инструкцией для тебя. — она закрыла глаза и покраснела еще сильнее, хотя я и не думал, что это возможно. — Я просто хотела, чтобы ты знал, что я представляла наш первый раз, и что даже если с моим телом будет трудно, я в конечном итоге хочу быть с тобой.

Я положил блокнот в сторону и потянул ее против себя.

— В гостиной домика моей семьи есть прекрасный камин с видом на озеро.

Я замолчал. Наверное, разговор о домике был не самой лучшей идеей, но София только улыбнулась.

— Нам придется подождать, пока температура упадет, чтобы огонь имел смысл.

Я не собирался ждать до осени, чтобы переспать со своей великолепной женой. Пять недель, прошедших после нашей свадьбы, уже оказались невероятно трудными.

София, должно быть, прочитала мои мысли, потому что закатила глаза.

— Я тоже не хочу ждать так долго.

— Хорошо. Я не против умереть от теплового удара перед ревущим огнем летом, если это означает, что я могу претендовать на твое прекрасное тело.

София прижалась лицом к моей шее и хихикнула, но не сказала ни слова о том, когда будет готова. Мне просто нужно еще немного попрактиковаться в терпении.

Глава 19

🐞 София 🐞

Помимо занятий аэробикой в местном спортивном зале, где я случайно познакомилась с женой Марко — Брией, я начала заниматься йогой по ее рекомендации. До нашей случайной встречи я видела ее только на свадьбе. По какой-то причине у нас никогда не было двойного свидания. Данило всегда встречался с Марко лично, в основном по делам.

Было прекрасное, легкое Июльское утро, когда я расстелила свой коврик для йоги возле пруда с Кои. За шесть недель, прошедших с тех пор, как я переехала в поместье, я начала чувствовать себя все более и более, как дома. Я по-прежнему разговаривала с мамой через день, но уже не чувствовала тоски по Миннеаполису. Теперь, когда у меня появилась подруга в лице Брии, дела пошли в гору и на этом фронте. Расстояние между Анной и мной затрудняло регулярные встречи, даже если мы ежедневно переписывались.

Я стояла в позе собаки, когда заметила Данило, спускающегося по тропинке в своем обычном темном костюме.

Он наблюдал за мной, пока я переходила из позы собаки в Кобру. Это всего лишь второй раз, когда я занималась йогой в нашем саду рядом с прудом с Кои, но знала, что это будет мое любимое место до тех пор, пока позволит погода. Мне нравилось смотреть, как рыба время от времени выглядывают из воды, словно проверяет меня. Я даже не чувствовала неловкость, когда Данило смотрел на меня. Йога помогала мне забыть все мои проблемы и неуверенность в себе. Я даже подумала, наконец, позвонить Фине. Она не пыталась дозвониться мне уже две недели, сдавшись после того, как я так и не подняла трубку. Теперь, когда мои отношения с Данило росли с каждым днем, я чувствовала себя виноватой за отказ говорить с ней. Я села на попу, скрестив ноги.

— Привет.

Он подошел ко мне. Несмотря на ранний утренний час, он был уже безукоризненно одет, готовый с ранних часов приступить к работе. Я восхищалась его трудовой этикой, даже если это означало, что у нас было не так много совместного времени, как мне иногда хотелось бы. Но Индианаполис был важным городом, и Данило все еще был молодым Младшим Боссом в Наряде. Ему необходимо показать, что он усердный работник, чтобы его люди и особенно Капитаны и другие Младшие Боссы уважали его. В конце концов, у кровавых заявлений свои пределы. В основном они вызывали только страх, а не восхищение.

— Я хочу провести несколько дней в нашем домике на озере. Было бы хорошо провести время друг с другом, без каких-либо отвлекающих факторов, как мини-отпуск.

Удивленная, я вскочила на ноги и вытерла лицо полотенцем.

— Звучит заманчиво.

Вспомнив слова Данило о камине в домике, я почувствовала, как в животе запорхали бабочки.

Данило подошел ко мне вплотную и обхватил ладонями мое лицо.

— Только ты и я, больше ничего.

Я кивнула ему в губы и погрузилась в поцелуй. Его язык раздвинул мои губы, жадно пробуя на вкус. Мне нравилось целоваться с Данило. Это всегда будило каждый нерв в моем теле. С тех пор как он подарил мне секс игрушку — то, о чем я еще не говорила Анне — я расслаблялась все больше и больше, и кончала каждый раз, когда мы ее использовали. Хотя мне это нравилось, я хотела физически быть с Данило, без помощи устройства. Возможно, домик у озера даст нам такую возможность.

— Ты не слишком занят? — прошептала я, когда он отстранился.

Данило ненавидел уезжать из Индианаполиса даже на один день. Быть Младшим Боссом одного из самых важных городов Наряда было сопряжено со многими обязанностями, и он относился к своим обязанностям очень серьезно. То, что он на несколько дней уезжал из своего города, чтобы провести время со мной, показывало мне, что он действительно хотел, чтобы наш брак сработал.

— Наш брак гораздо важнее. Нам бы не помешало немного времени, чтобы насладиться обществом друг друга.

Приятная дрожь, смешалась с нервами в моем теле. Может, мы наконец займемся сексом? Я уже не так беспокоилась о будущем, как раньше. В последние несколько дней Данило позаботился о доставлении мне удовольствия, компенсируя наш неудачный первый интимный опыт, и я была уверена, что он будет продолжать это делать.

— Не могу дождаться, — пробормотала я, надеясь, что он понял, что я имела в виду.

Он еще крепче прижал меня к себе и целовал до тех пор, пока моя одежда не стала неприятно теплой, а тело не запульсировало от желания.

— Мне нужно ехать на встречу с Марко, — с сожалением пробормотал Данило.

— Я уже дважды встречалась с его женой в спортзале. Мы действительно нравимся друг другу. Я подумала, что мы могли бы как-нибудь поужинать вместе.

Данило выглядел удивленным.

— Марко ничего не говорил.

Я пожала плечами.

— Возможно, Бриа ему не сказала.

Судя по выражению его лица, это его не удивило. Я не говорила с Брией о ее браке с Марко, поэтому не была уверена, что у них были проблемы. Единственное, что я знала, это то, что они поженились за несколько недель до нас.

— Я поговорю об этом с Марко, но сначала у нас будет отпуск.

Он снова поцеловал меня, прежде чем отвернуться. Я смотрела, как он уходит, и тихо вздохнула, пытаясь игнорировать пульсирующую потребность в моем теле.

Я была более чем готова попробовать еще раз, и знала, что на этот раз все будет идеально.

***

Неделю спустя мы наконец нашли время для нашего бегства. Это был первый раз, когда мы вернулись в домик Манчини на озере после дня рождения Данило. При дневном свете я могла в полной мере оценить прекрасный пейзаж, окружающий домик и озеро.

Я с любопытством выглянула в окно. Когда мы ехали по подъездной дорожке, в животе у меня загорелась нервная дрожь. Я не хотела связывать это место с моими плохими воспоминаниями. В конце концов, место не может на самом деле таить в себе плохие чувства, и я не хотела быть прикованной к прошлому.

Данило положил руку мне на колено и сжал.

— С тобой все в порядке?

Я посмотрела на него и обхватила его пальцы своими.

— Да, просто наслаждаюсь пейзажем.

— Надеюсь поездка доставит тебе удовольствие. Знаю, твой единственный опыт здесь был ужасен, но я действительно люблю проводить время в этом домике, и надеюсь, что ты в конечном итоге тоже.

— Не волнуйся. Я просто сосредоточусь на том, что происходит здесь и сейчас.

Данило остановился перед домиком, двухэтажным деревянным зданием с большим патио, выходящим на обсаженное деревьями озеро.

Я вышла и вдохнула свежий лесной воздух. Поздняя Июльская жара, господствовавшая в Индианаполисе, здесь отсутствовала. Было тепло и влажно, но не жарко. Может, нам действительно удастся разжечь огонь в камине?

Данило схватил наш багаж из багажника и понес его в домик. Теперь, без десятков гостей и мигающих огней, уютная атмосфера внутри дома удивила меня. Все было сделано из дерева, овечьих шкур, ковров из коровьих шкур и мягких кожаных диванов коньячного цвета. Огромные окна позволяли солнцу проникать в большие комнаты с высокими потолками. Великолепный каменный камин доминировал в центре гостиной, как это было принято в большинстве коттеджей в этом районе. Данило поставил багаж в вестибюле и показал мне все вокруг. Когда мы вышли во внутренний дворик, я вспомнила, как впервые увидела Данило на нижнем ярусе и как мы танцевали вместе. Мурашки побежали по моей коже, но приступ воспоминаний не пришел.

Данило коснулся моего бедра, его глаза изучали мои.

— Уверена, что все в порядке?

— Определенно, — сказала я. — Как насчет того, чтобы показать мне остальную часть дома?

Данило повел меня к джакузи в стороне от патио, откуда открывался вид на озеро и окружающий лес. В прошлый раз я не заметила джакузи в стороне от патио.

У меня перехватило дыхание.

Я вспомнила, как мельком видела джакузи на вечеринке, заполненное полуголыми, пьяными людьми. Внезапно заинтересовавшись, я прищурилась и посмотрела на Данило.

— И часто у тебя бывали такие вечеринки?

Данило усмехнулся.

— Честно говоря, если бы не Марко, я бы вообще не стал устраивать эту вечеринку. Он был полон решимости устроить нам последнее «ура», прежде чем мы поженимся.

Я фыркнула.

— Это было последнее «ура».

Данило погладил меня по бедру, притягивая к себе.

— Одно из моих наименее любимых воспоминаний о дне рождения, если честно. Я надеюсь, что в будущем мы сможем создать еще больше гораздо лучших воспоминаний.

— Создадим, — сказала я.

Последние несколько недель Данило был внимателен и любвеобилен. Он действительно старался так же, как и я. Наконец, я была не единственной, кто, казалось, была заинтересована в наших отношениях. Кроме того, то, как Данило смотрел на меня, часто заставляло меня думать, что у него могут быть чувства ко мне. Я сомневалась, что эти чувства были любовью. Я не хотела снова теряться в глупой надежде, но определенно что-то было.

— Почему бы нам не провести вечер спа? — предложил Данило. — Мы немного полежим в сауне, потом отправимся в джакузи. Мы можем освежиться в озере.

Температура в этой части штата все еще была умеренно теплой, но к вечеру обычно становилось прохладнее. Вечер в сауне и джакузи звучал потрясающе.

Я улыбнулась.

— Звучит замечательно.

— Давай распакуем вещи и поедем в бакалейную лавку, чтобы купить еды на ближайшие несколько дней. В морозилке все еще есть дичь, оставшаяся от моих последних охотничьих поездок с Марко, так что у нас должно быть достаточно мяса для нашего мини отпуска. Но мы не сможем разморозить его до вечера.

— Мы могли бы приготовить что-нибудь вместе. Возможно, инвольтини или сальтимбокка?

(прим: Инвольтини – это итальянское закусочное блюдо, которое являет собой небольшие начинённые рулетики, сделанные из мяса либо же некоторых овощей.)

(прим: Сальтимбокка представляет собой тонкий шницель из телятины с ломтиком прошутто и шалфеем.)

Данило кивнул.

— Давай посмотрим, что есть в бакалейной лавке. У них в основном продаётся дичь и свежая рыба.

— Мы сможем что-то из этого сделать.

Распаковав вещи, что заняло гораздо больше времени, чем обычно, потому что я была ошеломлена захватывающим дух видом через панорамные окна на озеро в нашей спальне, мы наконец отправились в бакалейную лавку.

После быстрого ужина из жареной рыбы и кукурузы, за которым последовал жареный арбуз, что я никогда не рассматривала, как возможность, но было невероятно вкусно, затем мы поднялись в спальню, чтобы раздеться.

Данило следил за каждым моим движением, пока я раздевалась и стояла перед ним совершенно голая. Он тоже был обнажен, и я восхищалась его телом. Мои губы растянулись в улыбке, когда я увидела, как увеличивается его член. Его ответная улыбка была мрачной и голодной. Он потянулся к чему-то, чего я раньше не заметила на ночном столике, к моему маленькому вибратору. Это еще одна игрушка, которую Данило купил для меня, та, которую можно было вставить полностью без какой-либо стимуляции клитора.

— Привез его с собой. До сих пор это было очень полезно.

Я прикусила губу.

— Хорошо, что он водонепроницаемый.

Данило медленно приблизился ко мне с маленьким устройством в руке и выражением лица, которое заставило мое сердце восхитительно сжаться.

— Можно мне?

Я кивнула, еще больше возбужденная мыслью о том, что Данило сделает это. По сей день я всегда вставляла его. Данило погладил меня по ноге.

— Подними одну ногу на кровать, — приказал он.

Я так и сделала, стараясь выглядеть элегантно, несмотря на беззащитное состояние. Пальцы Данило коснулись моих чувствительных складок, когда он медленно вставил вибратор, не сводя с меня глаз. Мои губы раскрылись, когда он погружал его все глубже и глубже. Наши глаза встретились, и он, казалось, был готов поглотить меня. Он опустил руку, но я больше всего на свете хотела, чтобы он продолжал прикасаться ко мне.

— Как это чувствуется?

— Хорошо, — прохрипела я, опуская ногу.

Он потянулся к пульту дистанционного управления, лежащему на ночном столике. Мои соски тут же напряглись, предвкушая то, что должно было произойти.

Данило переключил вибратор на самый низкий уровень вибрации, только шепот удовольствия, но в то же время обещание большего.

— Готова понежиться в джакузи?

Я приподнялась на цыпочки и поцеловала его, прежде чем прошептать:

— Очень готова.

Данило издал низкий стон и, взяв меня за руку, потянул за собой. Первые несколько шагов послали ударные волны удовольствия через мое ядро, когда мое тело приспособилось к вибрации глубоко внутри.

Данило искоса взглянул на меня, прекрасно понимая, что я сейчас слишком чувствительна, но не замедлил шага. Не то чтобы я была менее нетерпелива, чтобы провести расслабляющий и, надеюсь, приятный вечер в джакузи и озере.

Данило крепко сжал мою руку и повел меня к джакузи. Даже это невинное прикосновение ощущалось намного сильнее только из-за устройства внутри меня. Я чувствовала себя озорной, дерзкой и невероятно сексуальной, зная, что это заводит Данило. Температура снаружи значительно понизилась, и легкий ветерок ласкал мою кожу самым дразнящим образом.

Данило помог мне подняться по ступенькам в джакузи. Когда я опустилась в горячую воду, у меня вырвался тихий стон. Мои мышцы расслабились, когда я откинулась на спинку, наслаждаясь ощущениями внутри меня.

У Данило уже была впечатляющая эрекция. Я усмехнулась, зная, что его заводит контроль маленького устройства, управляющее моим удовольствием.

Он обнял меня за плечи и погладил пальцами по плечу. Я положила голову на его сильную руку и посмотрела на озеро. Это такое умиротворяющее зрелище, совсем не похожее на мое первое впечатление от этого места в день рождения Данило.

— О чем думаешь? — осторожно спросил Данило, словно почувствовав, что мои мысли перенеслись в прошлое.

Я провела ладонью по его груди.

— Просто наслаждаюсь прекрасным видом.

Я подняла голову и завладела его губами для чувственного поцелуя. Я прижалась к нему еще теснее, скользнув к нему на колени. Его эрекция коснулась моего бедра. Данило переместил меня, пока я не оседлала его, его длина прижалась к моему животу и восхитительно потерлась о мое самое чувствительное место. Я обвила руками шею Данило, пытаясь соединить наши тела вместе. Я застонала ему в рот, когда его член идеально надавил на мой клитор. Ладонь Данило медленно скользнула вниз по моей спине, прежде чем он обхватил мою задницу и сжал. Снова вырвался стон.

— Не могу дождаться, когда окажусь внутри тебя, — прорычал он.

Несмотря на краткую вспышку нервов, я тоже этого хотела. Данило встретился со мной взглядом, пытаясь оценить мою реакцию. Я выдержала его взгляд.

— Мне бы тоже этого хотелось.

Данило провел губами по моей щеке и уху.

— Завтра. Сегодня у нас была долгая поездка, и я хочу сделать завтрашний день действительно особенным.

Мы провели следующий час, целуясь в джакузи, пока я не начала почти неистово качаться на Данило, и он издал низкий стон. Он остановил меня почти болезненным взглядом.

— Я должен остановить тебя, иначе поставлю себя в неловкое положение.

Я не могла удержаться от смеха, наслаждаясь силой, которой обладала.

Данило с рычанием поднял меня на ноги и встал.

— Достаточно. — но он игриво сжал мою задницу и помог выбраться из джакузи. — Может, мне нужно дать тебе попробовать твое собственное лекарство.

Он наклонился и поднял пульт дистанционного управления, который бросил на один из шезлонгов. Я прикусила губу. Он усилил вибрацию, заставляя меня наклониться к нему с резким выдохом. Данило снова помял мою ягодицу. Мы вошли в финскую сауну. Жар обжег мое тело. Слишком много ощущений переполняло меня. Вибрация, жар, рука Данило на моей заднице. Мы расположились на деревянных скамейках в сауне. Данило налил ковшик воды на угли, и запах пихты наполнил мой нос.

Мои глаза остановились на его напряженной эрекции.

Данило заметил мой пристальный взгляд и наклонился ближе шепча:

— Ты делаешь это со мной, София.

Я провела пальцем по его прессу и обвила рукой его член, массируя его так, как ему нравилось.

Он потянулся к пульту дистанционного управления и снова усилил вибрацию. Мои пальцы дернулись по всей длине Данило. Я чувствовала, что приближаюсь к оргазму, и задавалась вопросом, смогу ли кончить без какого-либо трения о мой клитор. Данило мягко оттолкнул мою руку.

— Пока нет, — грубо ответил он.

Он встал и помог мне подняться. Я чувствовала дрожь в ногах, дрожь от маленьких вспышек удовольствия, которые излучались через меня.

— Давай немного остынем.

Данило повел меня на нижний ярус. Я медленно опустилась в холодное озеро. Ахнула, а затем наслаждалась этим ощущением, потому что оно очистило мою голову от наполненного похотью тумана. Данило подмигнул мне и нырнул головой вперед, окропив меня ледяной водой. Мгновение спустя он выплыл на поверхность.

Ухмыляясь, он подплыл ко мне и притянул к себе. Я обвила его ногами и снова поцеловала. Он переместил нас на берег, чтобы он мог стоять и держать нас обоих над водой. Данило погладил меня по спине, затем опустился ниже, сжимая мою задницу.

— Данило, — прошептала я.

Я не знала, как выразить свою потребность.

— Скоро, — пообещал Данило.

«Скоро» прозвучало слишком далеко. Сейчас мне нужно было облегчение, но я позволила себе погрузиться в поцелуй наслаждаясь моментом.

Несмотря на все старания Данило, я начала дрожать в холодной воде.

— Пора согреться, — пробормотал он, отрывая свой рот от моего.

Взяв нас за руки, он повел меня обратно к мягкому галечному берегу и вверх по узкой тропинке во внутренний дворик. Доски были теплыми от огня. Я в восторге поджала пальцы ног, чувствуя, как к ним возвращается тепло.

Данило схватил одно из плюшевых полотенец, которые он положил на стул, и обернул его вокруг моих плеч, прежде чем выключить вибратор. Я бросила на него возмущенный взгляд, но он только улыбнулся, мрачно обещая то, что должно было произойти. Он начал вытирать меня успокаивающими, нежными движениями. Мои руки, спину, потом еще нежнее груди. Мои соски стали еще тверже, и не от холода. Он не торопился с моей грудью, проводя мягкой тканью по моим ноющим соскам дразнящими кругами, пока маленькие стоны не сорвались с моих приоткрытых губ. Было так хорошо, и медленно глубокая, ноющая потребность распространилась между моих бедер.

Его глаза следили за движениями его рук, когда они начали путешествие к моему животу. Он вытер мою задницу, нежно сжимая ее время от времени. Я прикусила губу, когда он опустился на колени, вытирая мои бедра, оставляя глаза на уровне моей киски. Я чувствовала, как сильно промокла, и знала, что Данило это заметит. Он поднял мою ногу, чтобы вытереть, и положил к себе на колено. Его нежное трение усилило пульсацию между моих ног, а прохладный воздух, коснувшийся моей влажной плоти, только усилил это ощущение. Глаза Данило задержались на моей киске, когда он погладил мои бедра, и я невольно сжалась под его вниманием. Наконец, он коснулся полотенцем моей ноющей плоти, нежно поглаживая меня насухо.

Мое дыхание стало тяжелым, но слишком скоро Данило закончил и бросил полотенце. Он не встал. Вместо этого он наклонился вперед и нежно поцеловал мою киску. У меня перехватило дыхание, и я протянула руки, чтобы схватить его за голову. Его теплое дыхание скользнуло по моей плоти, прежде чем он прижался более крепким, медленным поцелуем к моим складкам, его губы коснулись моего клитора. Я издала тихий стон. Я даже не осознавала, как сильно мне этого хотелось.

— Чего ты хочешь, София? — пробормотал он между поцелуями, затрудняя формирование мысли.

До сих пор я старалась держать дистанцию между нами, не позволяя такой близости. Маленькое устройство, все еще находящееся внутри меня, позволяло мне получать удовольствие без слишком большого физического контакта — странная возможность.

Я хотела освободиться, поддаться прикосновениям Данило, хотела по-настоящему сблизить наши тела, даже рискуя снова открыть свои эмоции.

— София, — простонал он. — Я тут с ума схожу. Позволь мне попробовать тебя на вкус.

Пламя едва проникало в окружающую темноту и искажало лицо Данило. Я знала, что такое же с моим, защищая меня от его пронизывающего взгляда.

Вместо ответа я сдвинула ногу в сторону, предоставляя ему доступ. Он мягко потянул за мой вибратор, заставляя застонать, прежде чем медленно вытащил его и положил на полотенце рядом с нами. Тогда он не колебался. Его язык нырнул внутрь, пробуя меня на вкус, раздвигая мои складки, исследуя мою чувствительную плоть. Я прижалась к его голове, закрыв глаза, и практически оседлала его рот. Я чувствовала себя распутной, почти развращенной, словно могла позволить себе расслабиться в безопасности темноты, могла быть кем-то другим. С каждым движением его горячего языка на моей киске, все больше моего контроля ускользало. Каждый сантиметр моего тела, казалось, пульсировал от желания. Его язык гладил и дразнил, пока не начал лизать мой клитор медленными, точными движениями, заставляя меня громко стонать.

Я посмотрела вниз, желая увидеть, что он делает. В мерцающем свете я могла видеть, что его глаза были закрыты, уверенная улыбка растянула его губы, которые были прижаты к моей киске. Он высунул язык, облизывая меня, и я не смогла сдержаться. Я кончила с резким криком, который эхом разнесся над озером, прижимаясь ко рту Данило, желая, чтобы его язык глубоко вошел в меня. Это была странная мысль, но я не могла от нее избавиться. Его пальцы впились в мою задницу, подталкивая меня еще ближе. Словно прочитав мои самые темные желания, он глубоко погрузил свой язык в меня. Я продолжала смотреть, не в силах оторвать глаз от Данило, доставляющего мне удовольствие.

Я почти рыдала от удовольствия, все еще цепляясь за его голову, не желая, чтобы это закончилось, даже когда стало слишком. Данило отстранился и прижался поцелуем к моим складкам, прежде чем двинулся вверх по моему телу и завладел моим ртом для поцелуя. Я потянулась к его эрекции, но он мягко схватил меня за запястье.

— Я хочу кончить в тебя. Завтра.

Он пристально посмотрел мне в глаза, ожидая, что я что-нибудь скажу.

Я поцеловала его, прошептав:

— Я тоже хочу этого.

Мы уселись на мебель, Данило обнял меня сзади. Пламя держало нас в теплом коконе, а тело Данило защищало меня от ветра. Деревья шелестели на ветру, волны плескались о берег. Было так мирно.

— Что случилось с твоей сестрой? — тихо спросила я, поглаживая Данило по руке.

Он не отреагировал, будто не слышал меня, и я подумала, что он решил не отвечать. Мне не хотелось давить на него, но я ненавидела основывать свое мнение на слухах и сплетнях, которые ходили в наших кругах. И спросить Эмму казалось нарушением доверия Данило, словно я проходила мимо него. Не говоря уже о том, что я хотела узнать о человеке, который рядом со мной. Эта часть прошлого Данило играла такую важную роль в его жизни, что незнание казалось невыгодным, если я хотела узнать его полностью.

— Она попала в автомобильную аварию, — пробормотал он, его голос был тяжелым от чувства вины и тоски.

Я слышала разные истории о том, как разбилась машина. Некоторые слухи предполагали, что Данило был водителем и что у него выбило землю из под ног. Учитывая его очевидное чувство вины, я задалась вопросом, есть ли в этих слухах доля правды.

— Однажды вечером у Эммы было балетное шоу. Мой отец лежал в больнице из-за рака, и мама проводила с ним вечер. Он только оправился после операции. Я поехал посмотреть шоу Эммы, но незадолго до того, как оно закончилось, мне позвонил один из наших людей и сказал, что произошел кровавый конфликт с Братвой.

Данило сердито смотрел в огонь, прокручивая в голове события того вечера. Я повернулась так, чтобы лучше его видеть.

— Отец не мог разобраться с этим из-за своей болезни, поэтому мне пришлось заняться этим делом. Я решил уехать с шоу пораньше и позволил телохранителю Эммы отвезти ее домой, чтобы я мог отправиться в бар, на который было совершено нападение. Час спустя Марко позвонил мне и сказал, что Эмма попала в ужасную аварию.

В его голосе было столько боли и сожаления, что на сердце стало тяжело.

— Я поехал в больницу, в ту самую, где лежал мой отец. Приехав, она все еще была в операционной. Когда доктор сказал мне, что у нее сломан позвоночник и что шансы на то, что она когда-нибудь снова сможет ходить, близки к нулю, я подумал, что у меня из-под ног выбили землю. А потом мне пришлось рассказать родителям, потому что никто еще не сообщил им о катастрофе.

Он сделал паузу, боль от этого воспоминания была ощутима. Я переплела наши пальцы, желая быть рядом с ним в тот день.

— Войдя в больничную палату отца и увидел, что он и мать уже на грани того, что они могут вынести, я подумал, не солгать ли им, но они заслуживали знать правду. Мать разрыдалась, а отец попытался встать с постели, хотя операция была сделана только накануне. Они не винили меня, и от этого мне почему-то становилось только хуже.

— Но ты же не вел машину. Работа телохранителя заключалась в безопасности Эммы и чтобы доставить ее домой в целости и сохранности. Ты не мог знать, что она попадёт в аварию. Ты пытался выполнить свой долг перед Нарядом, как твой отец, вероятно, и ожидал от тебя. Ты не сделал ничего плохого.

Улыбка Данило была мрачной.

— Я все еще чувствую, что это моя работа охранять мою сестру. Она так любила балет, и была действительно талантлива, а потом в один момент его у нее отняли без всякой ее вины. А все потому, что ублюдок телохранитель почувствовал себя спровоцированным другим водителем и решил поучаствовать в уличной гонке. Этот мудак употреблял алкоголь.

— Что с ним случилось?

На секунду в его глазах отразилась жестокая жестокость, и я знала ответ.

— У него была заслуженная смерть, он молил о пощаде, но ему отказали точно так же, как Эмме отказали в нормальной жизни.

Я сжала его руку.

— Эмма такой позитивный человек. Она сильная. Она принимает это с таким изяществом. Сомневаюсь, что она винит тебя.

— Не винит. Она говорила мне это неоднократно, но, как и ты, она слишком добра для этого мира, София.

Я поджала губы.

— Быть добрым не значит быть слепым к правде. Ты не был виновен. Конец истории.

— Похоже, ты не оставляешь мне иного выбора, кроме как поверить тебе на слово, —сказал он с едва скрываемым весельем.

Я уперлась ему в грудь, стараясь выглядеть суровой.

— Совершенно верно. Я буду твердо стоять.

Он покачал головой, посмеиваясь.

— Тогда у меня нет другого выбора, кроме как прислушаться к тебе.

Я наклонилась и поцеловала его.

— Ты скучаешь по ней? — осторожно спросил он.

Ему не нужно было произносить ее имя, чтобы я поняла, что он говорит о Серафине. Я была ошеломлена тем, что он поднял вопрос о моей сестре. До сегодняшнего дня он избегал ее, как дьявол избегает святой воды.

— Да, иногда. Особенно на Рождество или дни рождения, но иногда просто в обычных ситуациях, но это нормально. У нее своя жизнь, а у меня своя.

Я ждала его гнева, потому что он обычно быстро приходил, когда упоминался Лас-Вегас, даже мимоходом. Я подумала, не сказать ли ему правду, что несколько раз разговаривала с Финой по телефону, но потом решила этого не делать. Он воспримет это как предательство, что было еще одной причиной, по которой я не была уверена, смогу ли снова поговорить с сестрой.

— Ты?

Он нахмурил брови.

— С чего мне скучать по ней? Я никогда не проводил с ней время. У меня есть ты, и я не хочу никого другого.

Я прижалась к нему, жадно впитывая его слова. Они были сказаны без колебаний.

От прохладного ветерка по коже побежали мурашки. Данило погладил меня по руке.

— Может, нам зайти? Ты замерзла.

— Нет, — быстро ответила я. — Давай останемся ненадолго. Слишком красиво.

Данило кивнул, глядя на меня сверху вниз.

— Ты абсолютно права.

Глава 20

🐞 София 🐞

Небо было затянуто тучами, и темно-серое небо сгущалось на горизонте. Лениво позавтракав в постели, мы с Данило отправились на прогулку по лесу, прежде чем раскаты грома заставили нас вернуться в домик.

Как только мы оказались внутри, небо разверзлось и полил сильный дождь.

— Отличная погода для камина, — сказал Данило, собственнически целуя меня в шею, прежде чем направиться в гостиную.

Я улыбнулась, глядя, как он складывает в камин сухие поленья. Я переоделась из своей прогулочной одежды в более удобный шерстяной свитер и юбку, прежде чем спуститься вниз.

— Захвачу несколько закусок для пикника на полу, — сказала я мимоходом и направилась на кухню.

Пятнадцать минут спустя я вернулась с подносом шампанского, фруктового ассорти, бельгийских шоколадных трюфелей и французского сыра. В камине пылал огонь, и Данило уже собрал овчинные коврики вокруг камина.

Идя к нему, мой желудок сделал сальто о ранее забытом голоде. Я поставила поднос на пол и улыбнулась мужу. Он взял меня за руки и поцеловал ладони. Мы опустились на пол, моя спина прижалась к груди Данило, его ноги вытянулись по обе стороны от меня, Мы принялись за сыр и фрукты. В конце концов Данило открыл шампанское, и мы пригубили его.

Данило поцеловал меня в шею, затем осторожно опустил вырез свитера, обнажив мое обнаженное плечо. Его губы скользнули по моей коже.

— Ты невероятно красива, София. Каждый сантиметр тебя.

— Серьезно? — прошептала я.

Данило и раньше называл меня красивой, но после многих лет неуверенности в себе я не могла слышать это достаточно часто.

Данило решительно встретил мой взгляд.

— Серьезно. Мне придется говорить тебе об этом почаще.

Он поцеловал меня в плечо.

Поленья потрескивали, когда пламя пожирало их, и вскоре нас окутало тепло. Дождь почти сердито хлестал по французским дверям, и озеро казалось черным, как смоль, но изнутри, хорошо защищенное и теплое, зрелище завораживало.

Его руки пробрались под мой свитер, кончики пальцев скользнули по моему голому животу. Моя кожа сжалась от нежного прикосновения. Данило медленно стянул свитер через голову. Под ним я была только в кружевном лифчике.

— Позволь мне восхищаться тобой, София.

Он мягко надавил на меня, пока я не откинулась на подушки, которые он разложил вокруг овечьих шкур. Я заставила себя лежать неподвижно, вытянув руки над головой.

В течении долгого времени я чувствовала себя неполноценной, но теперь, глядя на Данило, который поглощал мое тело, я не сомневалась в его желании меня.

Данило покачал головой.

— Я хочу, чтобы ты увидела себя моими глазами только один раз, тогда ты никогда больше не усомнишься в моем желании к тебе.

Я подавила улыбку, когда он озвучил часть моих мыслей.

Данило низко склонился надо мной и поцеловал. Я крепко обняла его за шею, радуясь, что его тело защищает меня. Он погладил меня по боку, осторожно и нежно. Его губы снова встретились с моими, и вскоре его поцелуй стал более жадным, более требовательным, и мое тело ожило от ощущения его на мне, от его поцелуя и теплой ладони на моем боку. Он оторвался от нашего поцелуя и встретился со мной взглядом.

— Я хочу тебя, София.

Мое сердце дрогнуло, потому что его глаза подтвердили верность его слов. Он желал меня физически, а кроме того, и эмоционально. Я чувствовала это, и это осознание пролилось бальзамом на все раны прошлого. Я улыбнулась и обвила руками его шею.

— Я готова. Просто будь осторожен.

Глаза Данило виновато блеснули и смягчились. Он гладил меня по шее, пока его пальцы не запутались в моих волосах. Нежное прикосновение заставило меня вздрогнуть, а кожу покрыть мурашки.

— Поверь мне, я приму столько времени, сколько тебе необходимо.

Я кивнула. Я ему доверяла. Его поцелуи были нежными. Руки скользили вниз по моему телу, обнажая каждый сантиметр моих рук и боков почти благоговейно, успокаивая меня каждой лаской. Его ни в чем не повинное прикосновение не оставило меня равнодушной. Несмотря на невинную природу его ласк, мое сердце вскоре разгорелось от более глубокой потребности, потребности в большем.

Губы Данило неторопливо скользнули по моим, прежде чем опуститься ниже. Он нежно поцеловал мой подбородок и шею, прежде чем его губы украсили выпуклость моей груди. Мои соски тут же затвердели, напрягаясь под тонким материалом лифчика. Данило издал низкое мычание, затем провел кончиком языка по краю моего декольте. Мои соски жаждали внимания, почти болезненно возбужденные, и пульсирующее чувство охватило мой центр. Мне нужно было больше. Я так долго ждала прикосновений Данило, его желания и внимания, и теперь, когда я получила все это, это было как афродизиак, наркотик, которым я не могла насытиться.

— Так красива, — пробормотал Данило, легонько целуя мой сосок через ткань.

Я втянула воздух, моя рука взлетела к его затылку.

— Данило.

Нуждающиеся нотки в моем голосе не оставляли сомнений в том, что мне необходимо. Данило провел ладонями по моим бокам и просунул их мне под спину, расстегивая лифчик. Я помогла ему, ненадолго присев, давая возможность снять мой лифчик, но затем откинулась назад, чтобы Данило мог видеть меня. Его голодные глаза впились в мою обнаженную грудь, и мои внутренности перевернулись от очевидного желания, которое он испытывал ко мне. Это не первый раз, когда он видел мою грудь, но каждый раз, когда он смотрел, он выглядел так, будто это был первый раз. Теперь выпуклость на его штанах была очевидна.

Данило покачал головой, словно ему нужно было выйти из транса. Он навис надо мной и провел большим пальцем по моему соску. Я прикусила губу от покалывания, распространяющегося от груди до сладкого местечка между ног. Мои трусики прилипли ко мне. Он медленно потер мой сосок, все время наблюдая за мной. Несмотря на жар в моих щеках, я не сводила с него глаз. Его глаза встретились с моими, и с опасной улыбкой, искривившей его великолепный рот, он наклонился над моей грудью и высунул язык, кончик которого впился в мой сосок. Мои губы приоткрылись. Наконец, его рот сомкнулся вокруг моего соска, и он втянул его в свой рот. Удовольствие разливалось по всему моему телу, когда он сосал и мял одновременно другой рукой. Его зубы сомкнулись вокруг моих сосков, напугав меня. Он слегка дернул, потом сильнее. Я впилась ногтями в ковер от горячего желания, пульсирующего между моих ног с каждым движением его зубов. Он отпустил мой нежный сосок и успокаивающе облизал его языком, прежде чем втянуть в рот и нежно пососать. Я мяукнула. Мои трусики были полностью промокшими, поэтому, когда рука Данило скользнула вниз по моему телу, я напряглась от смущения.

— Расслабься, — прохрипел он мне в сосок.

Затем его слова превратились в низкое рычание, когда его пальцы погладили мои мокрые трусики.

— Ты мокрая для меня?

— Больше никого нет, — сказала я.

Я даже не была уверена, почему. Обычно мой фильтр между мозгом и ртом не был поврежден, но рот Данило на моей груди и между ног вызвал серьезную утечку, причем во многих смыслах. Я смущенно рассмеялась. Я была абсолютным дерьмом в сексуальных разговорах, очевидно.

На мгновение Данило уставился на меня, будто у меня выросла вторая голова, затем усмехнулся и с дерзкой улыбкой коснулся губами моих губ. Его пальцы скользнули по моему виску.

— Но я не знаю, кто там.

Конечно, мой мозг сразу же начал гадать, кто был в голове Данило, пока мы целовались, но его следующие слова сразу рассеяли мои тревоги. Его взгляд захватил меня, карие глаза были такими напряженными и всепоглощающими, что у меня перехватило дыхание.

— Ты преследуешь меня по ночам и дням, и что бы я ни делал, я не могу выбросить тебя из головы.

— Меня?

— Да, — пробормотал он. — Я не могу перестать думать о твоем сексуальном теле и обо всем, что хочу с ним сделать. Ты сводишь меня с ума от желания, София.

Я схватила его за шею и притянула к себе для нового поцелуя.

— Ты единственный, кто у меня в мыслях. Я хочу тебя.

Данило поцеловал меня сильнее, прежде чем его рот спустился вниз по моему телу, чтобы вновь вцепиться в мой сосок.

Он скользнул пальцем под мои трусики, касаясь моей разгоряченной плоти. Я крепко зажмурилась, сосредотачиваясь на ощущениях его прикосновений. Когда подушечка его пальца коснулась моего клитора, мне показалось, что части моего тела, о существовании которых я не подозревала, ожили. Я задыхалась, одной рукой схватила его за шею, удерживая на месте, прижимая к своей груди, а другой почти отчаянно сжимала ковёр.

— Мне нужно попробовать тебя на вкус, — прорычал Данило и отстранился от моей груди, несмотря на мои попытки удержать его. — Прошлой ночи было недостаточно.

Его понимающая улыбка заставила меня хихикнуть, но я замолчала, когда он стянул с меня трусики и отбросил их в сторону. Прохладный воздух коснулся моей разгоряченной кожи, возбуждая мое желание еще больше. Глаза Данило прошлись по моему телу с чем-то похожим на благоговение.

Данило осторожно раздвинул мои ноги.

— Я тоже хочу тебя видеть, — выдохнула я.

Он стянул свитер через голову. Он был невероятно сексуален. Каждый сантиметр его груди был четко очерчен, и тонкая дорожка темных волос, исчезающих в его штанах, почти довела меня до края.

— Твои штаны, — напомнила я ему.

Он покачал головой, сосредоточившись на моей киске.

— Сначала я получу то, что хочу.

Мое сердце сжалось в предвкушении. Все страхи, тревоги и сомнения вылетели из моего сознания, когда мое тело взяло верх, и я позволила ему, бредя от свободы, которую оно принесло.

🐠 Данило 🐠

София лежала передо мной, как богиня, раздвинув ноги, позволяя мне любоваться ее прелестной киской. Ее клитор был набухшим и красным, отчаянно нуждаясь во внимании. Ее половые губки и ягодицы блестели от вожделения ко мне. Блядь. Мое тело кричало, чтобы я действительно сделал ее своей, погрузился в эту великолепную девушку.

Вместо этого я провел указательным пальцем по внутренней стороне ее бедра, медленно продвигаясь к внешней стороне ее половых губ. Я мечтал сделать это уже несколько недель. Каждый раз, когда я ублажал ее вибратором, мое тело кричало, чтобы попробовать, почувствовать, погрузиться в нее.

Прошлая ночь была началом, кратким вкусом моей сексуальной жены. Мне нужно было больше.

Она сжала кулаки, и ее маленький бугорок, казалось, увеличился еще больше. Я застонал, ища глазами Софию, она покраснела, но не отвела взгляда.

— Не могу дождаться, чтобы снова полакомиться твоей прекрасной киской.

Она прикусила губу, ее глаза вспыхнули голодом, который направился прямо к моему члену. Я забрался между ее ног и устроился поудобнее. Приподнявшись на локтях я раздвинул ее бедра еще шире, предоставляя себе лучший доступ и великолепный вид. Прошлой ночью я не мог разглядеть каждую красивую деталь ее киски, как сейчас. Зная, что София наблюдает за мной, я медленно провел влажную дорожку от ее задорной ягодицы к маленькой ложбинке между половыми губами и внутренней стороной бедра. Ее потребность во мне просочилась наружу, и я высунул язык и слизнул это с киски. Она ахнула, ее киска сжалась от желания.

— Данило, — прошептала она. — Пожалуйста.

Блядь, она говорила так, будто мой рот был ее спасением. Она скоро поймет, что мой язык лучше любого устройства. Я бы питался ею каждый день. Наши глаза вновь встретились, и чувство абсолютной собственности наполнило меня при виде ее великолепного, нуждающегося лица. Ее губы приоткрылись, щеки пылали, а глаза умоляли о большем.

— Тебе нужен вибратор?

Она быстро покачала головой.

— Или ты хочешь, чтобы я лизал твою киску, красавица? Лизал глубоко и жестко, пока ты не кончишь на мой язык?

— Да, — сказала она, задыхаясь.

Как я мог отказать ей? Как мог отказать себе в этом чертовски вкусном удовольствии? Она божественно пахла. Я легонько поцеловал ее набухший клитор. Снова сжатие и резкий вдох. Ее пальцы запутались в моих волосах, почти болезненно. Я решил прекратить поддразнивания. София уже промокла и была готова к большему.

Подняв глаза, чтобы посмотреть на ее лицо, я лизнул ее маленькую жемчужину медленными, неторопливыми движениями, обводя кончиком языка, применяя только шепот давления. Я был вознагражден дрожащим стоном. Прижавшись к ней губами я начал исследовать ее мягкие складки языком, пробуя на вкус. Погрузившись между ее половых губ я долго облизывал ее клитор, не торопясь, чтобы она могла почувствовать каждое нервное окончание в своей красивой киске. Но мне необходимо было больше. Черт, я не был уверен, кому из нас это нужно больше. Мой рот сомкнулся вокруг ее клитора, и я пососал его, заставляя ее со стоном выгнуться под плюшевой овчиной. Я протянул руку, поймал ее сосок между пальцами и сильно потянул. София глотнула воздуха, и почти отчаянно прижала свою киску к моему лицу в крике. Я отстранился, снижая ее оргазм, не желая, чтобы она кончила слишком быстро.

— Тебе больше нравится, когда я лижу тебя? — спросил я, прижимаясь щекой к ее мягкому бедру.

Я хотел дать ей все, что она хотела. Прошлая ночь была наполнена первобытным голодом, и я не уделял достаточно внимания реакции ее тела, хотя ее оргазм был хорошим показателем того, что она наслаждалась им.

— Нет, — ответила она.

Я поднял брови. Несколько месяцев воздержания не сделали меня таким уж плохим знатоком женского тела, так ведь?

— И то и другое, — выдохнула она. — Мне нравятся оба.

Я усмехнулся.

— Давай узнаем, что еще тебе нравится.

Она энергично кивнула, заставив меня снова рассмеяться. Но потом я стал серьезным, когда мои губы нашли ее клитор. Я обвел его кончиком языка. Ее одобрительный кивок подсказал мне вердикт. Я опустился ниже и погрузил свой язык в нее, наслаждаясь крепкой хваткой ее стенок вокруг меня, трахая ее своим языком.

— О Боже, — прошептала она, начиная дрожать.

Я отстранился и поцеловал ее бедро, не торопясь раскрывать ее, прежде чем снова сосредоточиться на ее киске. Долгие облизывания плоским языком снова приблизили ее, но гораздо медленнее, чем раньше. Она была так возбуждена, что малейшее прикосновение к ее клитору заставило бы ее взорваться, как фейерверк. Я чередовал толчки и щелчки языком, пока все ее тело не сотрясала дрожь, а пальцы резко не потянули меня за голову. С гортанным криком спина Софии согнулась, и она кончила. Я смотрел на ее полное похоти лицо, мой рот все еще был погружен в ее киску, наслаждаясь ею, когда она содрогнулась от своего освобождения.

Она дернулась и попыталась оттолкнуть меня. Посмеиваясь, я поцеловал ее набухшую киску и пополз вверх по ее телу, наслаждаясь выражением удовлетворения на ее лице. Медленно, ее глаза затрепетали, открываясь, и взгляд в них был колющим и бальзамическим одновременно. Доверие и любовь. Я не понимал, как такая добрая девушка, как она, может любить меня. Даже не из-за того, что я был убийцей и преступником. Одно дело — грешить против чужих или врагов, но я грешил против собственной жены, которую должен был защищать со дня нашей помолвки. Вместо этого я бежал со своей гордостью и купался в ненависти к себе, причиняя ей боль в процессе. То, что она все еще позволяла себе нежность ко мне, показывало, насколько она добросердечна. Я долго думал, что меня одолели, что София совершила кражу, выйдя за меня замуж вместо своей сестры, но теперь я понял, что все было наоборот.

Там, где я был горд, София была скромна.

Там, где я мстителен, она всепрощающа.

Там, где я вспыльчив, она терпелива.

София была слишком хороша для меня, и это только заставляло меня хотеть ее еще больше —как сороку, привлеченную ее сияющим светом.

Я не был уверен, как долго смотрел на нее, но постепенно выражение ее лица сменилось замешательством и неуверенностью, вероятно, она уже искала недостатки в своих собственных действиях или даже в себе, когда должна была обратиться ко мне в поисках недостатков.

Было так много вещей, которые я должен был сказать, так много вещей, которые я хотел сказать, но снова моя гордость удержала меня. Вместо этого я поцеловал ее со всей страстью, все еще кипящей под моей кожей, и прорычал:

— Я хочу тебя, София. И больше ничего.

Глава 21

🐞 София 🐞

Я улыбнулась, несмотря на нервы. Я мечтала об этом дне, об этом моменте в течение многих лет.

Данило снова поцеловал меня, прежде чем встать и стянуть штаны и боксеры. Я уже раньше видела его обнаженным, и, как всегда, волна благодарности захлестнула меня, заглушая большую часть беспокойства. Впрочем, это продолжалось недолго. В тот момент, когда Данило устроился между моих ног, все вернулось с полной силой.

Данило обнял мое лицо, удерживая мой взгляд.

— Расслабься ради меня, красавица.

Наши глаза встретились, и мое тело медленно расслабилось. Его рука скользнула между моих бедер, и прикосновение быстро напомнило мне о том удовольствии, которое я испытывала раньше.

Мое тело ожило, когда Данило коснулся меня. Вскоре я была готова. Лицо Данило было совсем близко от моего, и он ни разу не отвел от меня взгляда.

Я улыбнулась, его тепло и забота окружили меня. В первый раз я почувствовала, что Данило действительно видит меня, будто видит то, чем я не являюсь, и действительно видит меня такой, какая я есть. И даже больше того, казалось, ему нравилась настоящая я.

Его губы нашли мои, и он пошевелился. Он вошел в меня. Никакой ожидаемой боли не последовало, когда он медленно скользнул в меня, не торопясь дать моему телу шанс привыкнуть к вторжению. Я выдохнула от ощущения абсолютной полноты. Данило не пошевелился, только нежно поцеловал меня, озабоченно сдвинув брови. Я крепче прижала его к себе, и наконец он начал двигаться. С каждым толчком он, казалось, сближал нас не только физически, но и эмоционально, словно один барьер за другим опускался, пока между нами ничего не осталось. Я не позволяла страху перед эмоциональной близостью укорениться. Я жила в этом мгновении, в ощущении наших сплетенных тел. Это было лучше, чем все мои фантазии, потому что это было реальным и совершенным, даже со своими маленькими несовершенствами.

🐠 Данило 🐠

Мои глаза были прикованы к великолепному лицу Софии, к тому, как ее пухлые губы раскрылись для очередного стона. Я убрал пряди волос, прилипшие к ее лбу. Ее дыхание снова сбилось. Стенки крепко сжимали меня, доставляя неизмеримое удовольствие. Я вошел глубже и поднял одну из ее ног над моей спиной, изменяя угол. Мне нужно чувствовать ее больше.

София ахнула, смесью боли и удовольствия.

Мои движения стали неуправляемыми, и я вошел в нее сильнее. Ее ногти поцарапали мою спину, дыхание прерывалось. Я знал, что она не кончит, и поэтому позволил себе расслабиться, потеряться в Софии. Мои яйца напряглись, и я врезался в нее, пока, наконец, не взорвался.

Глаза Софии расширились.

Я поцеловал ее в щеку, потом в губы, пытаясь отдышаться.

— Ты в порядке?

Я встретился с ней взглядом и был вознагражден усталой улыбкой.

— Да.

Оттолкнув Софию, я осторожно выскользнул из нее и растянулся рядом. Она прижалась ко мне еще теснее.

Это прекрасно чувствовать ее тело рядом со своим. Я обнял ее, желая еще крепче прижать к себе.

Поцеловав ее в висок, мои пальцы погладили мягкую кожу ее руки. В камине потрескивал огонь, и София тихо вздохнула.

— Это было прекрасно.

— Рад, что ты так думаешь. Мне нужно было многое наверстать.

Она подняла голову.

— Это тоже была моя вина. Ты не мог знать, что это я.

Она сказала это в первый раз. Это немного облегчило мою вину. Впрочем, не всю.

— Дело не только в этом. Я долгое время был идиотом.

Она не стала мне возражать, и я усмехнулся.

— Это прошлое, я предпочитаю сосредоточиться на настоящем.

— Жаль, что у меня нет твоей способности оставить прошлое в покое.

Она посмотрела вверх.

— Что ты имеешь в виду?

Намек на неуверенность в ее голосе подсказал мне, что она думает, что я имею в виду Серафину.

— Мое желание отомстить Римо Фальконе. Я не могу позволить ему уйти. Всякий раз, когда я слышу его имя или думаю о нем, возникает эта ненасытная потребность уничтожить его. Все дело в моей гордости.

— Хмм. Может, ты чувствуешь, что у тебя никогда не было шанса на завершение, потому что Римо и моей сестре удалось сбежать.

Я кивнул.

— Тем не менее, я должен позволить этому уйти. Для меня все складывается потрясающе. У меня замечательная жена, и процветает бизнес. Я ни к чему не стремлюсь, и все же...

— Ты хочешь отомстить, — задумчиво произнесла София, поглаживая меня по руке.

— Да, — пробормотал я, затем мои губы скривились. — Не самая романтичная тема на данный момент.

София с улыбкой покачала головой.

— Я всегда ценю, что ты делишься со мной личными подробностями. После того, как мы были так близки физически, приятно сблизиться эмоционально.

— Разве мы не близки эмоционально? — спросил я.

Каждый день я старался открыться ей чуть больше. Я всегда был человеком, который справлялся с вещами самостоятельно и не говорил об эмоциях, поэтому поделиться этой частью меня с другими было нелегко.

— Да, но, как ты и сказал, нужно время, чтобы по-настоящему узнать друг друга.

— У нас есть время.

Она перевернулась, и мы оба оказались лицом к камину, а мой член прижался к ее упругой попке. Она выгнулась мне навстречу с тихим смешком.

— Я должен предупредить тебя, что теперь, когда ты моя, я буду хотеть тебя каждый день, миссис Манчини.

— Мне нравится, когда ты меня так называешь, — призналась она.

Я улыбнулся в ее волосы.

— Мне нравится, что у тебя моя фамилия, что ты моя.

Она кивнула и накрыла мою руку своей.

От ощущения задницы Софии, прижатой ко мне, кровь собралась в моем члене.

София прижалась еще теснее, заставив меня застонать. Она рассмеялась.

— У нас в запасе есть несколько дней и достаточно поверхностей, чтобы опробовать.

Я поцеловал ее в плечо.

— Озеро, сауна, бассейн, кухня...

— А кровать? — сказала София дразнящим голосом.

— Даже кровать.

София и я провели следующие три дня, занимаясь именно этим, трахаясь в каждой комнате дома. Даже лучше, чем секс, было готовить вместе, совершать долгие прогулки по лесу, который я знал наизусть, и слушать истерическое хихиканье Софии всякий раз, когда она входила в холодное озеро.

🐞 София 🐞

В наш последний вечер в домике мы с Данило расслабились в сауне. Я покосилась на эрекцию Данило. С тех пор как мы пришли сюда голыми, стояк почти не проходил. Я знала, что хочу сделать, но не была уверена, как. Я несколько раз доводила его рукой до оргазма, но никогда не вставала на колени. Мы всегда кончали сексом, так что такая возможность никогда не представлялась.

Я наклонилась ближе к нему и погладила внутреннюю сторону его бедра.

Данило обхватил мою шею, его глаза сверлили меня.

— Я уже несколько месяцев мечтаю о том, как ты стоишь на коленях, как мой член будет смотреться в твоем прекрасном рту.

Я улыбнулась, потому что он всегда знал, чего я хочу. Каждый раз, когда Данило говорил мне, что он фантазировал обо мне, моя уверенность росла. Осмелев, я опустилась на колени, пока мое лицо не оказалось на уровне глаз с членом Данило. Пальцы Данило запутались в моих волосах, подталкивая меня вперед. Его нетерпение заставило меня хихикнуть прежде, чем я смогла остановить себя.

— София, — прохрипел он с ноткой раздражения, борющейся с желанием в его голосе.

Он отчаянно нуждался в моих прикосновениях. Позволив желанию, которое вибратор создал в моем центре, направлять меня, я наклонилась вперед и сомкнула губы вокруг кончика, а затем пососала, как делала с его пальцем. Данило прошипел, его пальцы на моей голове напряглись.

— Не так уж и трудно, — проворчал он. — Давай я тебе покажу.

Его пальцы гладили мою шею, когда он начал двигать бедрами, входя и выходя из меня. Я лишь слегка сомкнула губы вокруг него, опасаясь, что снова буду сосать слишком сильно, но вскоре поняла, что Данило хочет большего, и снова стала сосать сильнее.

— Блядь, да, — пробормотал Данило, его толчки набирали силу.

Я обхватила его ягодицы, наслаждаясь ощущением их изгиба. Данило смотрел на меня все время, пока я брала его в рот. Он заставил меня почувствовать себя центром его мира. Я погладила его по яйцам, желая увидеть, как он полностью потеряет контроль, и вскоре его лицо исказилось, а движения стали резкими.

— Я близко, — предупредил он.

Я не отстранилась и прижалась к нему, и когда он, наконец, извергся в мой рот, я была так отвлечена его страстным лицом, что почти не обращала внимания на вкус. Я не смела пошевелиться. Хотела, чтобы он наслаждался моментом и восхищалась судорогами, которые охватили его. Он смотрел на меня все время, пока я сглатывала, его лицо горело желанием.

После этого настала моя очередь расслабиться на полотенце, где Данило устроился между моих ног. Полуночное купание охладило нас обоих, и мы устроились на диване перед камином.

Данило наклонился, понизив голос:

— Думаю, я влюбляюсь в тебя, София. Все больше с каждым днем, что провожу с тобой.

Я ждала этих слов много лет, но теперь, когда он произнес их, я могла думать только о том, были ли его чувства сильнее тех, что он испытывал к моей сестре. Я думала, что положила конец прошлому, но эта штука продолжала поднимать свою уродливую голову.

— Что насчёт Серафины?

Его брови сошлись на переносице.

— Серафина? Почему ты спрашиваешь о ней, когда я говорю, что влюбляюсь в тебя?

Я бросила на него взгляд. Он действительно не знал? Я села, ненавидя себя за то, что заговорила о ней, но в то же время не в силах выбросить ее из головы. Данило тоже сел и обхватил мое лицо руками, заставляя посмотреть на него.

— София, что я могу сделать, чтобы ты перестала сравнивать себя с сестрой? Это было много лет назад.

— Прекрати любить мою сестру, перестань жить с сожалением о ее потере.

Данило покачал головой.

— Я же говорил тебе, что никогда не любил твою сестру. Я ее не знал. Я хотел ее, как ворона хочет обладать блестящим украшением. Не могу отрицать, что очень долго сожалел о ее потере, но не из-за моих чувств к ней. Это было из-за моей ненависти к Римо Фальконе. Я никогда не перестану хотеть убить этого человека.

— Ты самый гордый человек из всех, кого я знаю.

— Да, и это мой величайший грех. Учитывая все, что я сделал, это говорит о многом, София. — его взгляд смягчился, когда он погладил меня по щеке. — Ты мне небезразлична, София, и я влюбляюсь в тебя. Возможно, уже... — он вздохнул. Он чуть не сказал, что любит меня? — Я осторожный человек, когда дело касается эмоций. Но поверь мне, я никогда не любил другую девушку, ни твою сестру, ни кого-либо еще.

Я обняла его за шею и притянула к себе для поцелуя. Откинувшись на его плечо, я прошептала:

— Тогда почему ты действительно спал со всеми этими блондинками? И не говори мне, что это потому, что тебе нравятся блондинки, потому что тебе определенно не понравилась я со светлыми волосами.

— Я ненавидел это, — без колебаний ответил Данило, играя пальцами с прядью моих волос. — Мне нравится твой цвет волос. Он прекрасен. Когда я увидел тебя со светлыми волосами, все выглядело не так, неправильно.

— Потому что я выглядела как плохая копия моей сестры, — предположила я.

Данило бросил на меня странный взгляд.

— Ну, если ты так хочешь сказать. Да, ты напомнила мне твою сестру.

Может, я надеялась, что он будет отрицать это, но была рада, что он был честен со мной.

— Но ты не хотел, чтобы тебе напоминали, потому что это было слишком больно, и ты хотел, чтобы она вернулась, а я не была ею.

Данило обхватил мое лицо ладонями.

— Нет, дело не в этом. Я не мог терпеть вспоминать о твоей сестре, когда смотрел на тебя, потому что я ненавидел твою сестру. Что бы я ни чувствовал к ней когда-то — и это была не любовь — оно стало уродливым и темным. Я не хотел чувствовать ненависть каждый раз, когда смотрел на тебя. Не хотел, чтобы мне напоминали о действиях твоей сестры, когда был с тобой. Внешность Серафины, брошенная на меня таким образом, совершенно выбила меня из колеи.

— Но если ты испытываешь только ненависть и не хочешь, чтобы тебе напоминали о ней, зачем ты искал блондинок?

Он поморщился.

— Я не горжусь этим. Помнишь, как я был с тобой, когда ты надела этот светлый парик?

Я кивнула, хотя и пыталась забыть об этом.

— Я был эгоистичным мудаком с этими блондинками, искал их ради гневного секса. Я обращался с ними неправильно, не так, как хотел обращаться с тобой, и когда я трахал их, это было для того, чтобы выпустить часть гнева. Все было запутано. Я чертовски запутался, но в каком-то смысле мне показалось, что я отплатил твоей сестре.

Я наклонила голову, пытаясь понять его рассуждения. Я действительно не понимала этого. Но и мои действия не всегда были логичными. Я все еще съеживалась, когда думала о том, чтобы покрасить волосы в блондинку, чтобы выглядеть как Серафина, будто, изменив цвет волос, я могла бы стать ею, ее заменой.

— Думаю, нам обоим нужно было решить кое-какие проблемы.

— Я вызвал твои проблемы. Но ты не приложила руку к моему запутанному состоянию.

— Они были вызваны не только тобой, Данило, — твердо сказала я. — Ситуация была сложной. Мама, папа, Сэмюэль и еще столько людей оплакивали Фину так сильно, что я чувствовала себя неполноценной. Я думала, что займу место Фины в их сердцах, словно ее исчезновение оставило бы открытую щель позади, которую я могла бы заполнить, но вместо этого она создала черную дыру, которая поглотила все вокруг. Я не знала, как с этим справиться.

Данило взял мою руку и поцеловал костяшки пальцев.

— Ты была юна, София. Если даже мы, взрослые, не могли изящно справиться с ситуацией, как ты могла?

— Теперь я это знаю, но тогда мне казалось, что я уже достаточно взрослая, чтобы справиться со всем.

— Но ты не была. Это была наша работа — моя работа — защищать тебя от всего и не греться в лучах мести.

— Все в порядке. Все, что имеет значение, это то, что я знаю, что у тебя нет чувств к моей сестре.

Данило коснулся пальцем моего лба.

— Я слишком долго занимал твою упрямую голову.

Я пожала плечами.

— Думаю, мы оба иногда бываем упрямы.

Данило притянул меня ближе к себе, и мои глаза начали опускаться, когда я смотрела на пламя. Мне казалось, что теперь я действительно могу оставить прошлое в покое. Я поверила Данило.

Как только мы вернемся домой, я позвоню Фине. Она не была проблемой, вероятно, никогда не была. Я скучала по ней и хотела поговорить.

Данило поцеловал меня в шею, но вскоре его дыхание выровнялось.

Возможно, мне следовало рассказать ему о моем телефонном разговоре с Финой и быть абсолютно честной, но я знала, что это только разозлит его.

На следующее утро, когда мы возвращались в Индианаполис, меня охватило волнение. Я с нетерпением ждала того, что ждет меня впереди. Данило всю дорогу держал меня за руку. В тот вечер мы поужинали с Марко и Брией, но я надеялась, что у меня будет возможность быстро позвонить Фине.

Когда мы приехали домой, Данило направился в свой кабинет, чтобы сделать несколько телефонных звонков, а я поспешила к пруду, чтобы посмотреть на Кои. Персонал накормил их. Я устроилась на ближайшей скамейке и набрала номер Фины. Она подняла трубку после третьего гудка.

— София?

— Фина, — тихо сказала я.

— О боже, это действительно ты. Чувствую такое облегчение. Я так волновалась за тебя, когда ты не отвечала на мои звонки после свадьбы.

— Знаю, и мне очень жаль. Мне нужно было кое-что выяснить, но теперь, когда я это сделала, я хотела бы звонить тебе еженедельно, если ты все еще этого хочешь.

— Конечно. Но скажи мне, с тобой все в порядке? Как семейная жизнь?

Она казалась такой взволнованной и обеспокоенной одновременно, в настроении полномасштабной старшой сестры.

— Хорошо. Мы провели несколько дней на озере, чтобы отдохнуть. Мне очень нравится жить в Индианаполисе.

Мы говорили о более бессмысленных деталях, таких как йога и мой кулинарный курс, избегая тем, которые можно было бы посчитать предательством.

Когда я закончила разговор, даже последний груз свалился с моего плеча. Я вернулась в дом. Судя по звуку, Данило все еще разговаривал по телефону. Короткий проблеск вины наполнил меня, зная, что я хранила тайну, но отогнала ее в сторону.

Глава 22

🐞 София 🐞

Я была близка к тому, чтобы умереть от скуки, и по напряженному выражению лица Анны поняла, что она близка к тому же несчастному концу. Мы уже почти полчаса слушали, как жены нескольких Капитанов обсуждают последние сплетни, и нам пришлось притвориться, что нам это интересно. В отличие от меня, Анна не могла даже улизнуть. Как дочь Капо, она должна была потакать всем прихотям. Я тоже была обязана соблюдать светский этикет как жена Младшего Босса и хозяйка вечеринки по случаю Дня Рождения моего мужа.

Я наклонилась к ней поближе.

— Не хочешь еще бокальчика шампанского?

Она с благодарностью посмотрела на меня, когда я направилась к бару. Бриа помахала мне рукой с другого конца комнаты, ее черные волосы обрамляли лицо кудрями. После ужина мы больше не пытались встречаться парами. Напряжение между Марко и Брией было слишком неловким. Теперь я встречалась с ней только одна.

Схватив два бокала с шампанским, я вернулась к Анне и женам.

— Дата твоей свадьбы уже назначена? — спросила одна из них Анну.

С тех пор как ей исполнилось восемнадцать несколько месяцев назад, этот вопрос постоянно крутился в Наряде.

Анна с благодарностью взяла у меня бокал и натянуто улыбнулась женщине.

— Вообще-то нет, я все еще занята в колледже, и Клиффорд тоже.

— Колледж, — усмехнулась женщина. — В мое время женщины не ходили в колледж. Они становились матерями прекрасных младенцев. — ее глаза остановились на мне, и я подавила стон.

Она похлопала меня по животу, отчего мои глаза расширились.

— И? Есть ли там маленький малыш? Ты уже давно замужем, а твоему мужу почти тридцать.

Анна спрятала улыбку за бокалом.

Я проглотила резкий комментарий. Мы с Данило были женаты уже семь месяцев, и люди все время спрашивали о детях. Мы с Данило никогда по-настоящему не обсуждали детей. Он знал, что я принимаю таблетки, и никогда не просил меня прекратить. Я предположила, что нам обоим нужно больше времени. Определенно мне.

— Мы хотим немного подождать.

После этого Анна сняла меня с крючка, направив разговор на плохой результат операции по носу, который сделала жена Младшего Босса Цинциннати.

Я расслабилась и отпила шампанского, отвлекаясь от разговора.

— Твой муж снова занят работой. Он такой трудоголик. Никогда не вижу его без телефона, — прошептала Анна мне на ухо.

Я проследила за ее взглядом до Данило, который стоял с папой, Данте и Сэмюэлем, но он печатал на своем телефоне. Мурашки пробежали по моей коже, и мое сердце напряглось в предвкушении. Данило поймал мой взгляд, прежде чем ткнуть пальцем в телефон.

Мягкая вибрация распространилась в моей сердцевине. Мои мышцы непроизвольно сжались вокруг маленького вибратора с пультом дистанционного управления, спрятанного глубоко внутри меня. Возбуждение было на самом низком уровне, сладкий вкус того, что должно было произойти. В первый раз, когда Данило попросил меня вставить в себя секс-игрушку, когда мы были на светском приеме, я была в ужасе от того, что кто-то узнает, но вскоре я обнаружила преимущества нашего маленького секрета. Вибратор был настолько тихим, что никто никогда не заметил бы его на шумной вечеринке, и даже если бы они услышали звук, они никогда бы не подумали, что у искушенной жены Младшего Босса вибратор в ее киске, который ее уравновешенный муж контролировал, доводя до края.

Анна вопросительно посмотрела на меня.

— Ты выглядишь так, словно на тебя только что снизошло озарение.

Я хихикнула и сжалась, когда вибрация стала более интенсивной.

— Мой мозг начинает отключаться.

— Может, нам стоит пойти на танцпол, чтобы сбежать.

Данило разговаривал с Данте, по-видимому, не обращая внимания на то, что я делаю, но одна из его рук была небрежно засунута в брюки, контролируя мой вибратор, мою похоть, а вместе с ней и все мое тело.

— Данило занят.

— Тогда потанцуй с кем-нибудь еще. То, что ты замужем, еще не значит, что ты не можешь танцевать с другими.

Я не была уверена, что хочу танцевать с другим мужчиной, в то время как маленькие разряды удовольствия распространялись по моей сердцевине.

Я извинилась и направилась к Данило, несмотря на закатившиеся глаза Анны. Я схватила Данило за руку и улыбнулась дяде.

— Привет, Дядя Данте.

— София.

Данило коснулся моей обнаженной спины, и минимальное соприкосновение кожи с кожей усилило ощущения в моем теле.

— С тобой все в порядке? Выглядишь раскрасневшейся, — сказал Данте.

Губы Данило дернулись, и, словно по команде, он усилил давление. Я сглотнула, мой живот сжался. Между ног у меня скопилась влага, а клитор жаждал внимания.

Я улыбнулась.

— Здесь немного жарко. Как насчет того, чтобы прогуляться по саду, Данило?

— Ты не мог бы нас простить? — спросил он.

Данте кивнул и вернулся к Валентине. Вместо того чтобы вывести меня на улицу, мы направились на танцпол.

— Данило, — прошептала я. — Я действительно хочу побыть с тобой наедине.

— Сначала танец, — пробормотал он, целуя меня в ухо.

Я фыркнула, но позволила ему притянуть к себе.

Мы покачивались в такт музыке. Мне нравилось танцевать с Данило, нравилось чувствовать его сильное тело рядом со мной, но больше всего мне нравился взгляд его глаз, будто он хотел поглотить меня. Его желание ярко горело и зажгло бы нас обоих, если бы мы не были окружены людьми. Никогда не думала, что испытаю такое наслаждение, такую почти безграничную похоть. Я надеялась на любовь и нежность, но никогда не принимала это во внимание. Возможно, потому, что Данило не казался страстным мужчиной. Он казался сдержанным и склонным только к вспышкам гнева. Но не к страсти.

— Выглядишь отвлеченной, — пробормотал он.

Его сдержанная маска редко трескалась на людях. За эти годы, но особенно в последние месяцы, я также усовершенствовала маску недосягаемой ледяной принцессы. Люди считали нас обоих холодными и сдержанными чертами характера, которыми славились наши семьи. В прошлом, когда я старалась держаться так, словно мне нужно было стать кем-то другим на публике, невидимой тюрьмой, но Данило научил меня смотреть на это как на игру в прятки. Маскарад, где только он и я знали, что на самом деле происходит за маской. Мы вырезали наши маленькие кусочки свободы, никем не замеченные.

— Ты прекрасно знаешь, что меня отвлекает.

— Ты имеешь в виду... — пробормотал он низким, сексуальным голосом и увеличил вибрацию еще на один уровень. — Это?

Я схватила его за руку и плечо, тихо задыхаясь от удовольствия. К счастью, обычно я не могла кончить без стимуляции моего клитора, что избавило меня от неловкого оргазма на танцполе.

— Может, нам стоит купить тебе кольцо для члена с дистанционным управлением, — поддразнила я шепотом.

Данило усмехнулся, его губы скользнули от моей щеки к уху.

— Но в отличие от тебя, я не могу скрыть этого, когда возбужден. Это сладкая пытка держать мой член в узде, просто думая, какая ты мокрая.

— Да, — я согласилась. — Мои трусики промокли насквозь. Ты мне нужен.

Данило тихо выдохнул, его глаза практически горели желанием ко мне. Песня наконец закончилась, и Данило увел меня с танцпола.

После мучительной беседы с одним из его Капитанов и его женой нам наконец удалось улизнуть. Данило отвел меня в ванную комнату для гостей и запер нас там. Я потянулась к его молнии, но он остановил меня и прижал спиной к раковине.

— Подними юбку.

Я схватила подол своего коктейльного платья и потянула его вверх, пока мои трусики и чулки не появились в поле зрения. На темно-красной ткани моих стрингов виднелось мокрое пятно.

— Такая чертовски мокрая, — прорычал Данило.

Он достал пульт дистанционного управления и уменьшил вибрацию, затем опустился на закрытый унитаз и стянул с меня трусики. В тишине ванной комнаты безошибочно угадывалось тихое жужжание вибратора.

— Твой клитор просит внимания, — пробормотал Данило.

Я подошла ближе.

Он схватил меня за бедра. Встал и поцеловал меня так чувственно, что у меня подогнулись пальцы на ногах. Отстранившись, Данило засунул палец мне в рот.

— Соси.

Мой взгляд застыл на суровом лице Данило. Желание исказило его черты и сделало похожим на человека, которого я помнила с той ночи на вечеринке. Но теперь я не была напугана или смущена. Эта доминирующая, темная сторона Данило заводила меня. Я крепко сомкнула губы вокруг его большого пальца и с силой начала сосать. Данило резко выдохнул, его губы раскрылись, когда он смотрел на меня. Было странно сосать чей-то палец, но и так невероятно горячо, особенно потому, что я знала, что это напомнило Данило. Данило снова включил вибрацию, и я ахнула, обхватив его за палец. Наше дыхание было тяжелым, хотя мы еще ничего не делали.

Данило вынул палец и резко поцеловал меня, прижимаясь ко мне всем телом. Я прильнула к нему, так же отчаянно нуждаясь в его прикосновениях, как и он, казалось, в моих. Его член впился мне в низ живота.

— Я хочу трахнуть твой рот, красавица.

Я прикусила губу, мое сердце сжалось, усиливая восхитительное ощущение глубоко внутри. Я еще не делала Данило минет на светском рауте, главным образом потому, что мы всегда заканчивали быстрым сексом, но также и потому, что мои губы потом распухали и привлекали внимание к тому, чем мы занимались.

Данило усилил вибрацию, слегка прикусив мою нижнюю губу, его глаза были полны желания.

— Позволь мне трахнуть твой тугой ротик в качестве подарка на день рождения.

— Ты уже получил свой подарок, —пробормотала я, прежде чем встать на колени, больше не заботясь о том, что мои губы распухнут.

Я стянула с Данило брюки и трусы. Его член был твердым как камень и истекал пред-спермой. Данило обхватил мой затылок и погрузился в мой рот. Я прижалась к нему, когда он полностью вошёл своим членом, минуя мой рвотный рефлекс. Он застонал, погружаясь глубоко в меня. Его член дернулся.

— Блядь. Мне всегда приходится сдерживаться, чтобы не кончить, когда ты так глубоко берешь меня в рот.

Я не могла ничего сказать, когда он был внутри меня, но сжала его яйца, заставив зашипеть. Сжав пальцами мою голову, он медленно вышел, почти полностью, пока только его кончик не оказался на моем языке. Не сводя с меня глаз, он вошёл и установил быстрый ритм. Мои глаза наполнились слезами, а губы и горло чувствовали нежность, когда он трахал мой рот, но я и не думала останавливаться.

Я сама находилась на грани, так близко к освобождению, что мне хотелось рыдать. Я хотела прикоснуться к себе, но еще больше жаждала прикосновений Данило, его языка, его члена.

Данило застонал и зашипел, его лицо полностью потеряло контроль. Соленость растеклась по моему языку, и его яйца напряглись в моей ладони. Он был близок к оргазму, и мое тело ответило новым потоком влаги.

— Открой рот, — прорычал он.

Я раздвинула губы шире, и через секунду его горячее освобождение коснулось моего языка. Он вздрогнул, когда его член дернулся, посылая один за другим поток спермы в мой рот. В конце концов я сглотнула и обвела языком его кончик. Данило погрузил свой член в мой рот и обратно, намного медленнее, чем раньше, а затем замер.

Я отстранилась, задыхаясь. Данило закрыл глаза и несколько мгновений стоял неподвижно. Я улыбнулась. Мне нравилось, когда он опускал свои барьеры.

Он поднял меня на ноги и поцеловал, наши тела слились воедино. Он зарылся лицом в мою шею, его зубы впились в мою кожу, заставляя меня выгнуться под ним. Тело пульсировало от желания. Мне нужно было почувствовать его, почувствовать его в себе. Вибратора было недостаточно.

Данило отступил назад с пультом в руке.

— Подними юбку.

Я подняла ее, и Данило стянул с меня трусики. Я затаила дыхание, ожидая, что он прикоснется ко мне. Вместо этого он усилил вибрацию. Я ахнула, моя киска сжалась. Он провел костяшками пальцев по моим складкам, едва касаясь.

— Данило! — я умоляла.

Он опустился на колени, и я подумала, что он наконец-то освободит меня. Вместо этого он повернул меня лицом к зеркалу. Раздвинул мои ягодицы и лизнул мой вход. Я громко застонала и прикусила губу. Мое лицо было ярко-красным, губы распухли, а в глазах плескалось желание. Я выглядела совершенно распутной, и мне это нравилось. Я выставила свою задницу, предоставляя Данило лучший доступ. Он выпрямился и прижал большой палец к моей заднице, используя свою слюну, чтобы войти в меня.

— Я хочу, чтобы мой член оказался у тебя в заднице.

Мои губы приоткрылись от этого ощущения. Мы и раньше игрались с задним входом, в основном Данило ласкал меня языком или вставлял в меня палец во время секса. Анальный секс, однако, мы пробовали только дважды, и к этому ощущению я должна была привыкнуть. До сих пор я не чувствовала ничего, кроме легкого дискомфорта, но никогда еще не была так возбуждена, как сейчас.

Данило сунул руку в ящик умывального столика и достал смазку.

Я недоверчиво посмотрела на него. Я искренне надеялась, что никто из наших гостей не заглядывал в наши ящики.

Он ухмыльнулся.

— Я подготовился.

Он выдавил щедрое количество смазки на свой член и размазал его, пока я смотрела на него, загипнотизированная. Он потянулся к пульту и увеличил вибрацию еще раз, пока я не издала тихий стон, мои бедра качнулись от ощущения. Он погладил меня по спине и заставил наклониться вперед, пока моя задница не оказалась перед ним, а я не оперлась локтями на мраморную стойку, приблизив лицо к зеркалу.

Я так отчаянно нуждалась в освобождении, в проникновении, что не почувствовала и намека на ужас, когда он прижался ко мне, его член раздвинул мои ягодицы. Когда его кончик коснулся моего заднего входа, он поцеловал меня в лопатку и обхватил мою киску, прижимаясь к клитору. Я снова застонала, за несколько секунд до взрыва. Он двинулся вперед, скользя своим кончиком в меня одновременно с тем, как его большой палец прошёлся по моему клитору. Боль заставила меня переступить через край. Я напряглась, готовая вот-вот расколоться, а затем тугой комок моего удовольствия вырвался наружу подобно сейсмическому взрыву. Мое тело напряглось, и я всхлипнула при оргазме. Данило схватил меня за горло, дергая мое лицо к себе для резкого поцелуя, проглатывая мой крик. Пока я сотрясалась в оргазме, почти обезумев от вибраций глубоко внутри меня, Данило входил своим членом все глубже в меня, пока его яйца не прижались к моей заднице.

Я тяжело дышала, мои ладони лежали на мраморной стойке, лоб почти касался зеркала.

— Блядь, София. Я по самые яйца в твоей красивой заднице. Жаль, что ты не видишь этого, — прохрипел он.

Его рука гладила мое горло, глаза пригвоздили меня к месту своим собственническим взглядом, он начал входить в меня, сначала мягко, но вскоре быстрее и сильнее, его яйца шлепали по задней части моих бедер. Каждый толчок, казалось, усиливал давление вибратора, и вскоре я почувствовала приближение нового оргазма.

Стук в дверь заставил меня вздрогнуть.

— Эй? — раздался мужской голос.

— Занято, — рявкнул Данило.

Последовала тишина, но я не могла не задаться вопросом, слышал ли нас этот человек. Я с трудом сдерживала стоны, и стоны Данило тоже были безошибочно узнаваемы, как и шлепки его яиц по моей заднице.

Я прислушивалась к шагам, пытаясь определить, ушел ли этот человек.

Данило легонько укусил меня за шею.

— Оставайся здесь. Твой разум и тело принадлежат мне.

Он подчеркнул свои слова щелчком большого пальца по моему клитору. Я прикусила губу, подавляя стон. Я уже приближалась к оргазму, когда он отступил.

— Данило, — взмолилась я, но он лишь слегка коснулся внутренней поверхности моих бедер и половых губ, прикосновение было таким мимолетным, что это была сладчайшая пытка.

Когда его пальцы слегка коснулись моего клитора, я разочарованно заскулила, но Данило пристально посмотрел на меня и продолжил свои легкие, как перышко, ласки. Пот блестел на его лице, а плечи напряглись, когда он врезался в меня. Это ощущение, не похожее ни на что, что я когда-либо чувствовала раньше, ощущение его длины внутри этой части меня и дополнительная стимуляция вибратора в моей киске. Мое тело жаждало разрядки, клитор уже пульсировал от желания, несмотря на почти-отсутствующие-прикосновения.

🐠 Данило 🐠

Ощущение моего члена внутри задницы Софии и отдаленная вибрация игрушки в ее киске заставили мое удовольствие взлететь до небес. Потребовалось все самообладание, чтобы не кончить прямо сейчас, особенно глядя на лицо Софии в зеркале. Ее губы были красными от минета, а лицо раскраснелось. С каждым движением моего члена она покачивалась вперед, ее пальцы впивались в мраморную стойку. Губы были приоткрыты, и каждый стон звучал сладкой мелодией в моих ушах. Я погладил ее по шее, затем откинул ее голову назад для еще одного глубокого поцелуя, остановившись на мгновение, чтобы по-настоящему насладиться моментом погружения полностью в нее. Жужжание вибратора смешивалось с нашим тяжелым дыханием. Ресницы Софии затрепетали, прежде чем она открыла глаза и посмотрела прямо на меня. Блядь, эта девушка.

Я снова поцеловал ее и начал входить. София выгнулась под очередным оргазмом, и я тоже не смог сдержаться. Содрогнувшись, я вошел в нее. Мое зрение на мгновение почернело, и я едва мог дышать от напряжения. Я прижался лбом к шее Софии, вдыхая ее сладкий аромат. Она смягчилась подо мной, и я провел кончиками пальцев по ее шее, чувствуя ее учащенный пульс.

— Это было очень интенсивно, — признался я хриплым голосом.

— Отдаленно, — прошептала София.

Я нащупал пульт управления и выключил вибрацию. Мы оставались на связи, и когда я открыл глаза, София устало улыбалась. Несколько месяцев назад она снова подстригла волосы в боб с челкой, и теперь они торчали во все стороны. Челка прилипла ко лбу, а остальные волосы были по всюду. Лицо раскраснелось, губы распухли. Я улыбнулся.

— Блядь, ты великолепна, Миссис Манчини. Я люблю тебя. — я сделал паузу, удивленный словами, а не их значением.

Мои чувства к Софии росли с каждым днем. Я был потрясен тем, что моя гордость позволила мне признаться.

София моргнула, а потом расхохоталась. Не совсем та реакция, которую я ожидал.

— Если бы я знала, что это заставит тебя произнести эти слова, я бы позволила тебе почаще прикасаться к моей заднице.

Я рассмеялся, понимая всю нелепость ситуации. Я осторожно вышел из нее, и мы быстро освежились. Как только мы наполовину привели себя в порядок, я снова притянул Софию к себе.

— Я серьезно.

— Знаю, — тихо сказала она. — Я тоже тебя люблю.

Я поцеловал ее, потом провел большим пальцем по ее распухшей губе. Она облизнула ее, затем достала губную помаду, чтобы скрыть следы того, что мы сделали.

— Мне больше нравилось, когда я мог видеть, чем мы занимались.

Она застенчиво посмотрела на меня и открыла дверь, высунув голову. Затем распахнула ее полностью и поспешила наружу. Я ухмыльнулся ее очевидному беспокойству, что меня поймают, и последовал за ней, давая ей время войти в гостиную в одиночестве. Мы открыли раздвижные двери в обеденную зону, чтобы создать достаточно места для всех гостей.

Марко помахал мне рукой и протянул стакан.

— Выглядишь, будто в чертовом бреду.

Я улыбнулся.

— Не в бреду, просто доволен.

Наверное, впервые в жизни я почувствовал себя по-настоящему счастливым.

Он вопросительно посмотрел на меня.

— Я говорил тебе, что женитьба на Софии будет иметь положительные последствия в долгосрочной перспективе. Молодая девушка всегда заставляет твою кровь биться быстрее.

— Бриа тоже заставляет твою кровь пульсировать, но ты не выглядишь довольным, — пошутил я.

— Очень смешно. Ты будешь радовать свою молодую жену, а я займусь своей.

Мой взгляд метнулся через комнату туда, где София разговаривала с Брией. Когда София заметила мой пристальный взгляд, она одарила меня одной из тех загадочных улыбок.

Глава 23

🐞 София 🐞

Мое сердце, казалось, билось где-то в горле. Я столько лет не видела Серафину. Интересно, будет ли это похоже на встречу с незнакомкой? Разговаривать с кем-то по телефону это совсем не то же самое, что встречаться. С тех пор как я вышла замуж за Данило, мы разговаривали каждую неделю, но между нами всегда была некоторая дистанция, потому что многие темы были под запретом.

Будет ли неловко?

Я порылась в сумочке, внезапно занервничав, что было забавно, учитывая, что причина, по которой я действительно должна была волноваться, заключалась в том, что я встречалась с врагом. Хотя Фина и была моей сестрой, теперь она считалась частью Каморры, а значит, и моим врагом. Политика мафии была неумолима и безразлична к семейным узам. Когда кого-то считают предателем, эмоциональные узы больше не имеют значения.

Если бы Данило узнал, что я здесь, он бы пришел в ярость. Он страстно ненавидел Каморру и Римо Фальконе. О его чувствах к моей сестре было трудно догадаться. Он не любил говорить о ней, и я решила притвориться, что она никогда не являлась частью его жизни. Судя по его последним словам, он тоже ее ненавидел, поэтому я знала, что он будет против нашего воссоединения.

Машина остановилась на стоянке в глуши штата Миссури, который мы выбрали местом встречи. Данило был в командировке в Чикаго, а я осталась дома, обвиняя во всем свою загруженность учебой в колледже. Я уехала очень рано утром и взяла напрокат машину. Было уже далеко за полдень, и я отправила Карло сообщение, что заболела и нуждаюсь в отдыхе.

Когда машина остановилась, мое сердце бешено заколотилось. Дверь со стороны водителя открылась, и из машины вышел высокий темноволосый мужчина. Страх пробежал по моим венам, когда я узнала в нем Римо Фальконе. Я сделала шаг назад, собираясь побежать обратно к своей машине, когда пассажирская дверь открылась и появилась Фина. Она широко улыбнулась. Мой взгляд метнулся от нее к ее мужу. Что, если это ловушка? Фальконе не испытывал никаких угрызений совести, когда речь заходила о похищении. Если я попаду в руки Каморры, моя семья будет уничтожена раз и навсегда, и Данило никогда мне этого не простит.

Фина что-то сказала Римо, и он коротко кивнул, снова огляделся и скользнул обратно в машину.

Я не расслаблялась, не в силах отвести глаз от Римо. Фина направилась ко мне, и я наконец оторвала взгляд от машины. Когда Фина остановилась передо мной, я была потрясена, обнаружив, что мы почти одного роста. Я всегда помнила ее намного выше. Конечно, мне было всего двенадцать, когда я видела ее в последний раз.

Какое-то мгновение мы просто стояли друг напротив друга. Затем Фина преодолела расстояние между нами и притянула меня в свои объятия. Я погрузилась в них, чувствуя, как часть меня вернулась. Фина обняла меня так крепко, что я едва могла дышать, но не пыталась освободиться. У нас будет не так уж много шансов встретиться.

— Боже, я так скучала по тебе, божья коровка. — она отстранилась. — И не могу поверить, что ты такая взрослая. Всякий раз, когда я думала о тебе, я все еще представляла себе ту маленькую двенадцатилетнюю девочку, но ты стала такой красивой девушкой.

Она посмотрела мне в лицо, и я сделала то же самое с ее. Она все еще была великолепна, но изменилась. В прошлом она всегда держала себя определенным образом, всегда с намеком на осторожность, будто в любой момент кто-то мог ожидать, чтобы судить ее действия. Теперь же она излучала безразличие, словно ей было все равно, что о ней думают.

— Я надеялась, что ты привезёшь близнецов, — тихо сказала я.

Фина вздохнула.

— Ты же знаешь, как это бывает.

Мой взгляд метнулся к машине и Римо Фальконе. Конечно, я знала правила и бдительность членов мафии. Римо никогда бы не допустил, чтобы его детям угрожала опасность. Но я не была уверена, что только его беспокойство привело к такому решению. Фина была львицей, когда дело касалось ее детей. Она, вероятно, была бы осторожна, если бы они стояли здесь. Мы были сестрами, но также находились по разные стороны войны.

— Я знаю.

Фина указала на ближайшую скамейку.

— Почему бы нам не присесть и не поговорить?

Мы сели, и на мгновение между нами воцарилось молчание. Было странно вновь воссоединиться. Я втайне надеялась, что между нами будет все так же же, будто расстояние и время не коснулись наших отношений, но это глупо. Мы изменились, так как же наши отношения могли остаться неизменными?

— Как у вас с Данило дела? Вы женаты уже сколько? Уже одиннадцать месяцев?

Я кивнула. Наша годовщина будет через неделю, и, возможно, именно поэтому я чувствовала необходимость этой встречи, чтобы действительно довести этот год до конца.

— Хорошо, — сказала я.

Так много еще можно было сказать о нашей борьбе в самом начале, о моих случайных тревогах и сомнениях, и о том, как много мне потребовалось, чтобы преодолеть их. Но моя преданность лежала на Данило, так что о том, чтобы разделить наши прежние проблемы, не могло быть и речи. Данило не сделал ничего, что заставило бы меня усомниться в себе за последние несколько месяцев, но семя сомнения было посеяно давным-давно, и выжечь его оказалось гораздо труднее, чем я думала.

Фина внимательно посмотрела на меня.

— Приятно это слышать. Я так волновалась за тебя и чувствовала себя ужасно, потому что тебе пришлось занять мое место. Мне казалось, что я украла часть твоей жизни, решив не выходить замуж за Данило.

Я сцепила наши пальцы, качая головой.

— Ерунда. Ты же знаешь, что я была влюблена в Данило. То, что я была обещана ему, было лучшим, что могло со мной случиться.

Так оно и было. С каждым днем мы с Данило становились крепче как пара. Я любила его и не могла представить, что могу полюбить кого-то еще, так что в конечном счете решения Фины дали мне то, чего я хотела. Если бы она осталась в Наряде, ее присутствие стало бы балластом для моих отношений с Данило. Теперь у нее был шанс быть счастливой со своей семьей в Вегасе, а я могла быть счастлива с Данило в Индианаполисе. Это лучший вариант для нас обеих.

— Вы с Данило уже пытаетесь завести малыша?

Я отрицательно покачала головой.

— Пока нет. Сначала нам нужно было узнать друг друга получше. До нашей свадьбы это было невозможно.

— Да, — согласилась Фина. — При всех социальных правилах люди вынуждены вступать в брак как чужаки.

Я слышала явное неодобрение системы в ее голосе. В прошлом она была мастером по части правил, но, очевидно, выросла из них. Жизнь на территории Каморры, вероятно, не оставила ей выбора.

— Что насчёт вас? Разве вы не хотите еще детей?

Глаза Фины расширились, и она рассмеялась.

— Возможно, когда-нибудь. Невио все еще держит меня в напряжении. Если я рожу еще одного похожего на него... — она снова рассмеялась.

Я хихикнула.

— Я поняла.

Подъехала еще одна машина, и мой желудок сжался, когда я узнала знакомое лицо за рулем. На мгновение я застыла, не зная, что делать.

— О нет, — прошептала Фина. — Это будет ужасно.

Я вскочила на ноги, когда Данило вышел из машины. Римо распахнул дверцу машины и вышел. Мужчины смотрели друг на друга, как хищники, готовые вцепиться друг в друга. Лицо Данило залила ярость и крайняя ненависть, когда он посмотрел на другого человека. Мой пульс ускорился, а во рту пересохло. Я поплелась вперед, не зная, как предотвратить кровавую бойню. Фина бросилась к мужу. Когда я подошла к Данило, он уже выхватил пистолет и направил его прямо на Римо, который держал свой пистолет направленным на нас.

Данило потащил меня за собой, как только я оказалась в пределах досягаемости. Гнев и разочарование вспыхнули в его глазах.

— Как ты посмела сделать это? — прорычал он.

— Мне нужно было вновь увидеть ее. Я скучала по ней.

Данило покачал головой, и его внимание вернулось к Римо и Фине. Я проследила за его взглядом, и внезапно меня охватил ужас. Светлые волосы Фины развевались на легком ветру, и в своем белом в цветочек платье бохо она выглядела как ангел. Она сияла, призрак прямо из прошлого, воспоминание, которое преследовало меня, мою семью и Данило в течение многих лет.

В последние несколько месяцев я начала верить, что Данило покончил с Финой, что он счастлив в нашем браке, что он любит меня, но что, если это отбросит нас назад? Что, если встреча с ней снова напомнит ему о том, что он потерял? О скрытых чувствах? Что, если это все разрушит? Я не смогу прожить месяцы или годы, снова чувствуя себя заменой. Мне надоело быть утешительным призом, надоело быть второй лучшей.

Я всмотрелась в его лицо, пока он смотрел вперед, но не смогла прочитать выражение его глаз. Его лицо было искажено яростью. Я схватила его за руку.

— Поехали отсюда. Я получила то, что хотела. У меня была возможность поговорить с Финой. Давай уедем сейчас, пока это плохо не закончилось.

Фина, очевидно, умоляла Римо сохранять спокойствие, прижав ладони к его груди. Выражение его лица вселяло в меня не больше надежды, чем у Данило. Ненависть, порожденная уязвленной гордостью, не доминировала в его чертах, но жажда крови и решимость устранить возможную угрозу были безошибочны.

Глаза Данило вспыхнули.

— Ты получила то, что хотела, София? Так ли? Как насчет меня и чего я хочу?

Я опустила руку, мое сердце сжалось до размеров крошечного шарика, когда его слова дошли до меня. Чего он хотел? Неужели он все еще хочет Фину? Неужели это его шанс убить Римо и забрать мою сестру себе?

Я вела себя нелепо. Это никогда не сработает. Но был ли Данило рационален или им двигали старая обида и гордость?

Я с трудом сглотнула.

— Я закончила.

Эти слова резали меня проходя сквозь моего ноющего сердца и пульсирующего горла.

Данило сердито посмотрел на меня.

— Что?

— Я покончила с этим, с нами, с тобой. Если ты все еще хочешь ее, с меня хватит. Я больше не буду этого делать. Я не утешительный приз.

— О чем, блядь, ты говоришь, София? — он стиснул зубы, выглядя искренне смущенным и злым.

— Фина. Ты сказал насчет того, чего ты хочешь.

Данило схватил меня за руку, его глаза обжигали меня.

— Мне нужна не Серафина. А месть. Отомстить Фальконе за то, что унизил меня и Наряд, за то, что разбил нашу гордость.

Я моргнула, глядя на него.

— Значит, ты действительно больше не хочешь Фину?

— Я думал, мы уже давно договорились об этом, когда я сказал тебе, что люблю тебя. Я думал, что доказал тебе это.

Мы договорились об этом, и я верила, что его слова были правдой, но до сих пор он никогда не сталкивался с Финой, и кто знает, что это может изменить?

Данило оторвал от меня взгляд и поднял пистолет еще выше.

Фина вырвалась из рук Римо и бросилась к нам. Я протиснулась мимо удерживающей руки Данило и встала перед ним, касаясь его груди.

— Не позволяй этой спирали выйти из-под контроля, Данило. В последнее время отношения между Нарядом и Каморрой были спокойными. Если ты затеешь перестрелку с Римо, война снова станет кровавой, и никто из нас не будет жить в мире. — я замолчала, умоляюще глядя на него. — Если ты любишь меня, оставь свою жажду мести. Что бы ни сделал Римо, имеет ли это теперь хоть какое-то значение? Если бы он не похитил Фину, мы бы никогда не поженились. Знаю, что трудно смотреть сквозь твою гордость, но разве наш брак не повод взглянуть сквозь твою ненависть?

Фина остановилась в нескольких метрах от нас. Римо прошел за ней несколько шагов. Его пистолет все еще был нацелен на нас.

Данило схватил меня за запястье и снова дернул за спину.

— Держись позади меня.

У меня упало сердце.

— Данило, пожалуйста, не позволяй этому превратиться в открытую войну, — обратилась к нему Фина, ее голос был убедительным и ровным.

Я перевела взгляд с ее прекрасного лица на Данило, боясь того, что увижу.

— Ты действительно думаешь, что я послушаю тебя, Серафина? Ты враг. Твои слова ничего не стоят. Если я с кем и буду вести переговоры, то только с Римо, а не с его женой. Но у меня нет ни малейшего намерения вести переговоры с кем-либо из вас.

Его слова сочились презрением, а на лице отражалось только неуважение. В глазах не было ни намека на тоску, желание или привязанность к Фине.

— Данило...

— Единственная причина, по которой я не покончу с этим прямо здесь и сейчас, заключается в том, что, в отличие от твоего мужа, я прислушиваюсь к голосу разума. Вы с ним не стоите того, чтобы рисковать Нарядом.

Римо криво улыбнулся Данило.

— Хорошая речь.

Я схватила Данило за бицепс, опасаясь, что провокация дойдет до него, но он ответил Римо такой же снисходительной улыбкой. Его ладонь прижалась к моему животу, подталкивая меня в направлении машины. Фина и я посмотрели друг на друга. Увидеться было чудесно, но в то же время мы столкнулись с этим невидимым барьером между нами. Я взглянула на Данило, а Фина на Римо. Мы обе сделали свой выбор. Мы всегда были сестрами, всегда старались быть частью жизни друг друга в мелочах, но то, что было, было потеряно. Мы изменились, наши взгляды на мир поменялись, и наша преданность мужьям превзошла наши сестринские узы.

Я позволила Данило отвести меня к машине, пока он продолжал целиться в Римо. После того, как я опустилась на пассажирское сиденье, мой взгляд снова обратился к Фине. Она смотрела в мою сторону. Она улыбалась, и я не могла не сделать то же самое. Легкая тоска наполнила меня, но в основном я была рада, что мы получили шанс увидеться, хотя и ненадолго, и убедиться, что были счастливы. Пока мы знали об этом, расстояние не имело значения. Наши жизни не могли соединиться, не рискуя счастьем и безопасностью других людей.

Данило молча завел машину, но прежде чем мы отъехали, я помахала Фине рукой. Ее улыбка стала шире, хотя я видела, что она борется со слезами. Мои собственные глаза щипало, но я не плакала. Странная смесь печали, счастья и облегчения наполнила меня.

Незадолго до того, как Фина скрылась из виду, Римо обнял ее сзади, и она прижалась к нему. Фина была по-настоящему счастлива. Иногда я беспокоилась, что это не так, но теперь у меня не было ни малейших сомнений.

Потом я вспомнила о своей взятой напрокат машине.

— Машина!

— Они могут взять с нас дополнительную плату и забрать ее сами, мне плевать.

Его гнев вспыхнул между нами.

— Откуда ты знаешь?

Он бросил на меня яростный взгляд.

— Карло что-то заподозрил.

Я кивнула.

— Прости, что разочаровала тебя.

Он не ответил. Я вздрогнула, когда он взял меня за руку и переплел наши пальцы. Он не смотрел на меня, и его брови нахмурились так, что я поняла, что он все еще зол.

— Мне нужно было увидеть ее, — сказала я.

— Тебе следовало поговорить со мной, прежде чем уезжать одной.

— Ты бы этого не допустил.

— Конечно, нет, — прорычал он, бросив на меня раздраженный взгляд.

— Ты боишься, что это плохо отразится на тебе?

Он пробормотал что-то себе под нос, чего я не расслышала, и выглядел еще более сердитым, если такое вообще было возможно.

— Может, тебе и не нужно говорить Данте. Это может быть нашим секретом.

— Нет, — отрезал он.

Я попыталась прочесть выражение его лица, гадая, не боится ли он, что я случайно проговорюсь.

— Я умею хранить секреты.

— Ох, я знаю, продемонстрировала отправившись, чтобы встретиться со своей сестрой. Я беспокоюсь не о тебе. А о Римо. Он может рассказать Данте о нашей встрече. Он знает, как обратить подобные вещи в свою пользу и посеять семена беспорядка и раздора. Это его особый талант.

— Я даже не подумала об этом.

— Так я и думал, — пробормотал он, заставляя меня почувствовать себя глупой и маленькой. — Это безумие. Я знаю, что ты молода, но тебе нужно думать, прежде чем действовать.

Его слова ударили меня, как хлыст. Гнев на его лице, казалось, рос с каждой секундой, что смущало меня, но я не позволю ему вести себя со мной, как с одним из его солдат. Возможно, я и молода, но я его жена и заслуживаю лучшего.

— Не вини в этом мою молодость. Фина намного старше, и она проделала весь этот путь, чтобы увидеть меня.

Данило бросил на меня свирепый взгляд.

— Но она была достаточно умна, чтобы приехать не одна. Она рассказала мужу о своем плане. У нее был кто-то, кто защищал ее. Ты поехала сама по себе.

— Как ты и сказал, ты не позволил бы мне встретиться с ней. И я это знала. И не было никого другого, кого я могла бы взять с собой. Я не хотела рисковать жизнью Анны.

Данило посмотрел на меня.

— Только своей собственной.

Я прикусила губу. На самом деле я не так уж много думала об этом. Я даже не предполагала, что Фина возьмет с собой мужа, но, конечно, это был разумный выбор. В конце концов, Каморра и Наряд воевали друг с другом.

Данило не сказал больше ни слова, но его неодобрение прозвучало громко. Я разрывалась между гневом и чувством вины. Когда мы наконец приехали домой после изнурительной восьмичасовой поездки, я была эмоционально и физически истощена. Пошатываясь, я выбралась из машины. Данило сразу же появился рядом со мной, его рука легла на мою поясницу, будто он не доверял мне войти внутрь самостоятельно.

Я пристально взглянула на него, но он, казалось, был погружен в свои мысли или, скорее, в гнев. В тот момент, когда мы вошли в нашу спальню, мое собственное разочарование вырвалось из меня.

— Знаю, ты боишься, что это плохо отразится на тебе и люди подумают, что ты не можешь меня контролировать. Ты, наверное, боишься, что Римо снова использовал меня, чтобы растоптать твою гордость.

Данило крепко схватил меня за плечи, тяжело дыша.

— Нахуй Фальконе и мою гордость. Я чертовски боялся, что с тобой что-нибудь случится. Фальконе непредсказуем. Даже твоя сестра не смогла бы остановить его, если бы его безумный ум придумал план похитить и пытать тебя. Мысль о том, что я могу потерять тебя, чуть не убила меня, а ты говоришь о гордости?

Наконец-то я распознала эмоции, стоящие за гневом. Это было беспокойство.

— Ты боялся потерять меня?

Данило зарычал.

— Конечно. Я люблю тебя. Мне невыносима мысль, что с тобой может что-то случиться, потому что меня нет рядом, чтобы защитить тебя. Серафина и Эмма пострадали, когда меня не было рядом, и это почти сломало меня, но с тобой... с тобой, я не думаю, что смогу жить в согласии с собой. Ты моя жизнь, София. Никогда больше не рискуй своим здоровьем или жизнью.

Я моргнула, ошеломленная его словами.

— Почему тебе так трудно поверить, что ты значишь для меня целый мир?

— Потому что я глупая.

Данило показал мне столько способов, что он любил меня и беспокоился обо мне, но я просто должна была цепляться за свою собственную неуверенность.

— Обещай мне никогда больше не делать ничего подобного. Поклянись в этом. Я должен доверять тебе.

— Ты можешь, — сказала я. — Клянусь, я больше никогда ничего от тебя не утаю. Но я продолжу общение с Финой. Не хочу потерять ее полностью.

— Ты можешь общаться, но никаких встреч. Это слишком опасно. Твоя сестра больше не на нашей стороне.

— Знаю. Она на стороне своего мужа, а я на своей.

Данило крепко поцеловал меня, и его руки обвились вокруг меня в собственническом захвате. Его прежний гнев и беспокойство влились в поцелуй, сделав его более жестким и страстным. Я вцепилась в его пиджак, стоя на цыпочках для опоры. Данило прижал меня к себе всем телом, его рука сминала мою ягодицу, а пальцы время от времени скользили ниже, задевая мою киску. Его эрекция впилась мне в низ живота, когда он повел меня назад.

Мои икры ударились о кровать, но Данило не дал мне упасть. Он держал меня, заставляя отдаться поцелую. Я прижалась задницей к его ладони, желая почувствовать его там, где он был мне нужен, но он отказывался двигаться.

Его поцелуй пылал гневной страстью, зажигая мое тело в огне. Его пальцы разорвали пуговицы на моих джинсах, затем он спустил их вместе с моими трусиками, оставив мою нижнюю половину обнаженной и жаждущей его внимания. Я прижалась к нему, закинув одну ногу ему на бедро и почти неистово прижимаясь. Данило оторвался от поцелуя, его глаза впились в меня. Я не была уверена, что он все еще сердится и пытается наказать меня. Мне было все равно, я просто хотела, чтобы он продолжал двигаться. Он схватил меня за край кофты и стянул через голову. Раздался треск, но ни он, ни я не замедлили шаг. Пока он возился с застежкой моего лифчика, я потянулась к его молнии и дернула ее вниз. Запустив руку внутрь, я обнаружила его горячим и твердым. Его ответ на мое прикосновение был почти рычанием. Он притянул меня к своей груди для еще одного резкого поцелуя, прежде чем развернул. Его член впился в мою задницу, когда он наклонился, чтобы резко прошептать мне на ухо.

— Встань коленями на кровать. Немедленно, София.

Я вздрогнула, желание собралось в моем животе от его повелительного тона. Я забралась на кровать и опустилась на ладони. Данило погладил меня по заднице, прежде чем медленно двинулся вверх по позвоночнику. Он задержался у моей шеи, затем мягко толкнул.

— Спустись. Хочу получить лучший вид на твою киску.

Закусив губу, подавляя нетерпеливый стон, я приподнялась на локтях, но Данило продолжал толкать меня, пока мои руки не оказались вытянуты над головой, а лоб прижат к подушке. Моя задница выпятилась, и прохладный воздух ударил в мой промокший центр.

— Идеально, — тихо сказал Данило, потирая мои ягодицы. — У тебя такая красивая киска, София. Я мог бы смотреть на неё вечно.

Я хотела, чтобы он сделал больше, чем просто смотрел. Мне нужно было больше. Я пошевелила задницей в приглашении. Данило хихикнул, а затем напугал меня, укусив за ягодицу.

— Сегодня ты уже однажды ослушалась меня. Не заставляй меня снова становиться сердитым.

Если бы он перестал быть таким чертовски сексуальным, когда сердится, было бы легче. Я наклонила голову, чтобы посмотреть вниз и увидеть Данило позади себя. Его брюки упали на пол, и в поле зрения появились мускулистые ноги. Он войдёт в меня сейчас? Мое сердце сжалось при мысли о его члене внутри меня. В прошлом его гнев отпугивал, но теперь заводил.

Я хотела, чтобы его рот оказался на мне, но также жаждала его член. Данило взял меня за задницу и раскрыл ягодицы. Он резко выдохнул и опустился на колени позади меня. Я не могла видеть его лица, но потом его язык оказался между моих ягодиц, сначала слегка дразня, а затем все сильнее. Казалось, он пробудил новые нервные окончания, о существовании которых я и не подозревала. Его язык прошелся по мне почти лениво, и, несмотря на первоначальное удивление, мое тело перевозбудилось. Я попыталась подвинуться ближе к его рту, чтобы получить больше, но его сильные руки держали мои ягодицы, удерживая меня на месте, пока Данило пировал на мне.

Несмотря на то, как хорошо это ощущалось, мне необходимо было трение на клитор. Я хотела кончить. Мои руки были вялыми и тяжелыми, но я начала опускать одну, чтобы коснуться себя.

— Нет, — приказал он.

— Мне нужно прикоснуться к себе.

— Нет, — повторил он, а затем провел языком по моему входу.

Я прикусила губу, чувствуя, как влага стекает по внутренней стороне бедра. Данило отстранился, и в поле зрения появилось его лицо, заросший щетиной мужественный подбородок. Его язык метнулся вперед, и он лизнул след моей похоти, но остановился, прежде чем достиг моей киски.

— Данило, пожалуйста, прикоснись к моему клитору, — прошептала я.

Я впервые произнесла это слово, но не смутилась. Я была возбуждена и хотела почувствовать его рот и пальцы на своем клиторе.

Данило лениво лизнул мою внутреннюю сторону бедра. Я смотрела на его рот и язык почти загипнотизированная и немного отчаявшаяся, потому что они были не там, где я хотела.

Затем, наконец, когда я была уверена, что сойду с ума, он скользнул языком между моих половых губ, поглаживая, пробуя на вкус. Я задохнулась в подушку, мои глаза на мгновение закрылись от ощущения Данило, кружащего вокруг моего клитора. Он раздвинул мои бедра еще больше, прежде чем погрузить в меня свой язык, медленно трахая меня им.

Я кончила с резким криком, ногти впились в матрас, задница прижалась к лицу Данило. Потом его рот и язык исчезли, а руки сомкнулись на моих бедрах. Он скользнул кончиком пальца по моему входу, собирая влагу. Он издал низкий горловой стон. Я приподнялась на локтях и бросила ему через плечо дразнящую улыбку.

— Чувствуется хорошо?

Он ухмыльнулся.

— Похоже на рай. Но знаю, что будет чувствоваться еще лучше.

— Что...

Я закричала, когда Данило вошёл в меня. Удовольствие исходило от моего сердца к каждому нервному окончанию в теле.

— Чувствуется хорошо? — с усмешкой спросил Данило.

— Похоже на рай, — вырвалось у меня.

— Так и есть.

Он почти до конца вышел, только чтобы снова войти. Я вновь опустила голову на подушку, вцепившись пальцами в подушку, и застонала.

Данило врезался в меня жестко и быстро. Одной рукой держал меня за бедро, другой обхватил за шею. Он не удерживал меня на месте, но простое прикосновение его сильной ладони к моей шее возбудило меня. Я всхлипывала с каждым толчком.

Больше не могла сдерживаться.

— Да, иди за мной, красавица, — прохрипел Данило.

Его пальцы нашли мой клитор и щелкнули по нему, и я взорвалась с оглушительным криком. Данило со стоном последовал за мной, его движения стали отрывистыми и нескоординированными, пока он, наконец, не кончил. Его пальцы нежно погладили мою шею, затем прошлись по голове. Он нежно поцеловал меня в плечо. Я подняла голову, хотя она казалась свинцовой, и повернула ее в сторону. Наши губы встретились для насыщенного поцелуя, прежде чем Данило вышел из меня. Я снова тихо застонала, все еще чувствительная. Упала на бок, измученная и удовлетворенная. Данило вытянулся позади меня и притянул меня к себе, его рука крепко обхватила мою талию.

— Я буду защищать тебя до конца своих дней.

Я коснулась его руки.

— Я знаю.

Эпилог

🐠 Данило 🐠

Я всегда хотел детей, и не только потому, что мне нужен был наследник, который мог бы однажды стать Младшим Боссом. Я хотел семью и ту особую связь, которую отец будет разделять со своими детьми. Я все еще часто скучал по отцу, по долгим разговорам о работе, спорте и вообще обо всем на свете. Он был моим самым надежным доверенным лицом. Я доверял Марко и знал, что он не предаст меня, но это не совсем, как связь с моим отцом. Я не обсуждал с ним всего, что мог бы обсудить с отцом.

София была молода, и я знал, что ей необходимо несколько лет, прежде чем она будет готова завести детей. Я был готов предоставить ей время, в котором она нуждалась, даже если не мог ждать вечно.

Вскоре после своего двадцатитрехлетия София сама перешла к этой теме, удивив меня. Мы поужинали в нашем любимом изысканном ресторане, а потом обнаженные искупались в бассейне, прежде чем заняться любовью в душе. Теперь мы лежали в объятиях друг друга в постели, насытившись более чем одним способом и готовые заснуть.

— Я подумываю, чтобы больше не принимать таблетки.

Удивленный, я отстранился, чтобы посмотреть на прекрасное лицо Софии. Ее щеки все еще пылали от секса, и мне нравилось, что ее кожа всегда была доказательством того, что мы так долго занимались любовью.

— Ты чувствуешь себя готовой?

В тридцать три года я определенно находился в том возрасте, когда вопросы о моем бездетном, особенно без сына, состоянии поднимались все чаще. Все чувствовали, что имеют право вмешиваться. Среди них была и моя мать.

София рассмеялась и пожала плечами.

— Кто-нибудь когда-нибудь чувствует себя готовым? Есть ли что-то вроде идеального времени для детей?

— Наверное, нет, но ты еще молода.

— Мы так много пережили за последние пять лет, и я рада, что ты дал мне время получить степень бакалавра. Некоторые мужчины не хотят ждать наследника.

— Я хотел сделать тебя счастливой и дать нам шанс вырасти как пара. Думаю, что пара должна сначала стать семьей, прежде чем они смогут расшириться с детьми.

София широко улыбнулась.

— Но у меня такое чувство, что мы дошли до этой точки. У нас прекрасные отношения. У меня нет никаких сомнений, а у тебя?

— Насчет нас? Никогда. И у меня нет никаких сомнений, что ты будешь прекрасной матерью. Не могу дождаться, когда у нас появятся дети.

— Так что, мы собираемся начать работать над детьми?

Я усмехнулся и провел рукой по животу Софии.

— Говоришь так, будто это кропотливая работа.

София усмехнулась.

— Иногда это так, но оно того стоит.

***

София ждала меня в фойе, когда я вернулся домой, выглядя так, будто вот-вот лопнет. Наш пес Пуф, похожий на прыгающий пушистый шарик, когда он приветствовал меня, был рядом с ней, как обычно. С тех пор как год назад она завела собаку, он стал очень заботиться о ней. Конечно, учитывая его размеры, его ценность как сторожевого пса была минимальной, но он делал Софию счастливой.

Прежде чем я успел спросить, в чем дело, она взмахнула тестом на беременность, ее лицо расплылось в широкой улыбке. Я удивленно поднял брови.

— Ты...

— Беременна!

Она направилась ко мне и бросилась в мои объятия. Пуф взволнованно залаял. Я оторвал Софию с пола и поцеловал в висок. Это заняло у нас почти полгода, и я начал волноваться, так что теперь с моих плеч свалился груз. Мы стали семьей. Я не мог дождаться.

***

Она передала мне снимок узи. Я взглянул на черно-белое изображение, но понятия не имел, что искать. На нем была изображена большая круглая форма с двумя меньшими.

— Значит, узи подтвердило твою беременность? Все в порядке?

София указала на две маленькие фигурки в черных кругах.

— Два.

— Два, — повторил я, не совсем понимая, что она имеет в виду. — Ты на втором месяца?

Я думал, она уже на третьем.

София схватила меня за руку.

— Двое малышей! Близнецы!

Я уставился на нее.

— Ты беременна двойней?

Она кивнула.

— Однояйцевые близнецы.

— Ох, ничего себе.

Я уставился на ее все еще плоский животик, не в силах поверить, что она носит внутри двух малышей.

— Да. Еще слишком рано, чтобы узнать, кто это два мальчика или две девочки. Я так взволнована.

Я притянул ее к себе.

— В твоей семьей это близнецы.

София рассмеялась.

— Это у нас в крови.

— По-видимому.

Мы смотрели друг на друга, и все еще казалось невозможным, что мы дошли до такого.

— Я люблю тебя, миссис Манчини.

Она усмехнулась.

— И я люблю тебя, мистер Манчини. — она прикусила губу. — Ты не против, если я расскажу родителям? Они будут в восторге, узнав, что у нас будут близнецы, особенно однояйцевые. Мама, вероятно, захочет отправиться со мной по магазинам за подходящими нарядами прямо сейчас.

— Расскажи своим родителям, а я сообщу своей маме. Она, наверное, тоже захочет пройтись с тобой по магазинам. Эти дети будут самыми нарядными в Индианаполисе.

София закатила глаза, но я не пропустил улыбку, которую она пыталась подавить. Я поцеловал ее пальцы.

— В следующий раз я хочу пойти с тобой на прием к врачу.

Она поцеловала меня, прежде чем умчалась звонить родителям. Я наблюдал, как она почти бежит по ступенькам в поисках своего мобильного телефона. Мне нравилась ее жизнерадостность.

Я позвонил маме. Она не нашла другого мужчину с тех пор, как умер папа, хотя я и убеждал ее дать шанс новой любви. Среди моих людей и даже среди Капитанов было несколько славных вдовцов, но она настояла, что останется одна. Она мечтала о внуках от меня, чтобы фамилия Манчини и гены папы продолжали жить.

— Данило, — радостно сказала мама. — Ты только что застал меня перед завтраком в моем дамском клубе.

Ее дамский клуб состоял из жен Капитанов и нескольких дам из высшего общества, имевших связи с Нарядом, и они встречались два раза в неделю, чтобы позавтракать и посплетничать. Я был рад, что она была занята завтраком и светскими мероприятиями.

— Я не задержу тебя. Сегодня София сделала еще одно узи.

— Как поживает мой внук? Как София? — она взволнованно повысила голос.

— У них все хорошо. У детей и Софии.

Затем последовала минута молчания.

— У детей?

— София беременна двойней.

Мама засмеялась.

— Ген близнецов Мионе! Не могу в это поверить. Как чудесно! Вы уже знаете пол?

— Еще слишком рано, но они однояйцевые близнецы, так что это либо два мальчика, либо две девочки.

***

Через два месяца гинеколог сказал нам, что мы ждем двух мальчиков. София крепко сжала мою руку.

— Ты счастлив?

— Да, но я был счастлив с того самого дня, как узнал, что ты беременна. Мне бы тоже хотелось иметь двух дочерей.

— Тогда нам пришлось бы продолжать попытки, пока ты не обзаведешься наследником.

Я внимательно посмотрел на нее.

— Ты не хочешь больше двух?

София пожала плечами.

— Два хорошее число. Я знаю, что многие женщины отчаянно хотят наряжать своих дочек, но я думаю, что буду совершенно счастлива с двумя симпатичными мальчиками, которых буду до безумия любить. Я не спешу забеременеть третьим ребенком. — она с извиняющейся улыбкой потерла поясницу.

— Я был бы счастлив иметь только двоих детей, но ты все еще молода, так что если ты когда-нибудь передумаешь, мы все еще можем дать шанс другому ребенку, — сказал я.

Узнав пол, все меня поздравили. Я мог сказать, что они считали двух мальчиков победой, особенно мужчины. Я просто был рад, что София больше не будет чувствовать себя обязанной родить мне наследника.

Мне не терпелось отправиться на охоту и в поход с моими мальчиками, чтобы научить их всему, что я знаю об оружии, и показать им, как драться. Мой отец делал все это вместе со мной, и я хочу поделиться этим со своими сыновьями.

🐞 София 🐞

Данило нес обоих мальчиков на руках, а я держала Пуфа за поводок. Мальчики безумно любили Данило и всегда хотели, чтобы он держал их на руках, когда дома. Ему приходилось много работать, поэтому вполне естественно, что они искали его близости всякий раз, когда у них появлялась такая возможность, и Данило старался уделять им как можно больше времени. Мне было не очень грустно, когда они время от времени проводили время с Данило. Их было довольно много, Орландо больше, чем Альдо, которого назвали в честь отца Данило, но вместе они были силой, с которой приходилось считаться. Иногда их было трудно сдерживать.

Наша рыжая полосатая кошка, которая однажды появилась на нашем пороге и никогда не уходила, выбрала одно из деревьев в нашем саду в качестве своего любимого места отдыха, потому что мальчики не могли добраться до нее там. Не то чтобы она не знала, как защитить себя. Мальчики не раз были поцарапаны, потому что пытались потаскать ее на руках. Большую часть времени она сидела на скамейке у пруда, наблюдая за Кои, но никогда не пыталась охотиться на них — вот почему Данило позволил ей остаться.

Орландо широко улыбнулся мне сидя на руках своего отца. Они были точной копией Данило.

Мама открыла дверь, прежде чем мы успели позвонить, и улыбнулась нам. Как обычно, она была безупречно одета: элегантная прическа, шерстяная юбка-карандаш и струящаяся шелковая блузка. По крайней мере, на ней не было длинных сережек или тонких ожерелий. Несмотря на свой идеальный стиль, она крепко обняла меня, прежде чем вырвать Орландо из рук Данило и прижать его к своей груди, не заботясь о том, что ее блузка помялась. Данило усмехнулся.

— И тебе доброго дня, Инес.

— Данило, — сказала она со смехом и быстро поцеловала его в щеку, прежде чем повернуться к Альдо. — Не думаю, что бабушка достаточно сильна, чтобы взять вас обоих, мальчики.

Альдо надулся, но папа спас положение, появившись в дверях. Седые пряди в его темных волосах стали более заметными, морщины вокруг глаз глубже, но для меня он все еще выглядел как человек, который провел меня по проходу к алтарю. Он крепко обнял меня.

— Ты прекрасна, как всегда, божья коровка. Не знаю, как ты находишь время с этими двумя мальчиками.

— Иногда не нахожу, — сказала я с раздраженным смешком.

Теперь, когда они стали немного старше и могли играться друг с другом, все пошло на лад. Но оставлять их на произвол судьбы всегда было опасно для нашей мебели. Я научилась не оставлять Пуфа наедине с ними, потому что в прошлый раз они покрасили его красно-синими акварелями.

Папа забрал у Данило Альдо и пожал ему руку.

— Надеюсь, вы голодны. Мы столько всего наготовили сегодня.

— Вам не всегда приходится идти на такие неприятности, когда мы приезжаем, — сказала я со смехом.

Я виделась с родителями по крайней мере раз в месяц, так что мы не праздновали воссоединение.

Мама отмахнулась от меня.

— Уверена, что мальчики голодны.

— Всегда, — сказал Данило.

Мама с папой вошли в дом вместе с мальчиками, оставив нас на пороге.

Я весело посмотрела на Данило.

— Они даже не заметят, если мы просто исчезнем.

— Тогда давай отнесем наш багаж в комнату для гостей и немного отдохнем до ужина, — тихо предложил Данило.

— Похоже, это хорошая идея.

Мы поспешили наверх. Откуда-то из глубины дома доносился восторженный смех ребят.

Как только мы с Данилой оказались за закрытыми дверями, мы сорвали с себя одежду, наслаждаясь свободным временем.

Позже, за ужином, мальчики практически съели всю еду, но я также съела больше, чем должна была. Папа и Данило обсуждали предстоящую охоту, мужские выходные с Сэмюэлем и Марко. Мальчики останутся со мной, а мама приедет в гости для помощи. В два года они были еще слишком малы, чтобы отправиться в путешествие.

Голова Орландо наклонилась вперед, его лоб на мгновение коснулся картофельного пюре, прежде чем он резко выпрямился. Альдо все еще копался в своей еде. Мама засмеялась и встала, чтобы протереть его. Ее глаза сверкнули, когда она посмотрела на меня. Папа выглядел расслабленным и готовым к поездке.

Прошлое действительно было похоронено. Мы пережили трудные времена, но теперь были счастливы.

Данило встретился со мной взглядом и улыбнулся, ямочка сверкнула на его щеке. Что бы нас ни ждало впереди, я была уверена, что мы справимся с этим.

КОНЕЦ