Бабушкина сказка

Валентина Кужелева

Серия книг: “Кузбасс и кузбассовцы на рубеже веков”

г. Кемерово

Издательство “Земля и воля”

1998

"Дорогие ребята! Много лет назад моя мама рассказывала мне эту сказку, которую ей рассказывала моя бабушка. До сих пор я во всех деталаях помню её", - пишет Валентина Викторовна Кужелева.
Её русские, воронежские корни крепко вросли в жизнь и быт городаОстрогожска. Шахтёрский Прокопьевск знает её, как учителя начальных классов. Сотни ребят и девчонокнашей области не однажды знакомились с её творчеством, авторасказок и рассказов. В.В.Кужелева - автор книг: "Воесть о Растрепайке, растрепаях и вежливых человечках" - 1995г., " Красное озеро", - 1997г..
Читатель, обязательно открой её новую книгу!
Владимир Ширяев, член союза писателей России.

Бабушкина сказка

(сказка)

1.

Давным-давно жили-поживали муж с женой. Был у них один-единственный сынок Иванушка, а им очень хотелось иметь дочку. Идут они однажды по лесу, а навстречу им дряхлая-предряхлая старушка.

— О чём задумались? О чём запечалились?

Рассказали они ей про свою горькую печаль.

— Помогу я вашему горю, — говорит старушка, — будет у вас доченька, только, когда она вырастет, должна выйти замуж за моего сына — славного Чародея.

Подумали муж с женой, подумали да и согласились. Через несколько дней появилась на свет у них девочка, которую назвали Еленушкой. Росла она не по дням, а по часам и стала такой красавицей, что ни в сказке сказать, ни пером описать.

Прошло время. Умерли родители, и остались Иванушка с Еленушкой одни на белом свете.

2.

Пошли однажды братец Иванушка с сестрицей Еленушкой на могилку к отцу с матерью, да повстречали по дороге страшного-престрашного Чародея. Голова кабачком, нос торчком, а глаза на лоб лезут. Еленушка от него в сторону отшатнулась, а он её за белую ручку берёт да невестой зовёт.

— Родители твои, — говорит, — обещали матушке моей отдать тебя мне в жёны.

А Еленушка стоит, как осиновый лист на дереве, дрожит.

— Через три дня я к тебе приду, — говорит Чародей. — Пироги пеки да гостей на свадьбу зови. Сказал и исчез, будто сквозь землю провалился.

Иванушка с Еленушкой пришли на могилу к отцу с матерью, и давай поливать её горючими слезами.

Вдруг земля возле них зашевелилась, потом обвалилась, и появился перед ними человечек чёрный, как земля, ростом ниже сапога.

— О чём горюете, сиротинушки? — спросил земляной человечек.

Рассказали они ему про свою горькую печаль и опять заплакали.

— Помогу я вашему горю лютому, — говорит маленький человечек, — только слушайте меня внимательно. Чародей любит слушать сказки. Через три дня он придёт к вам домой. Усади его, Еленушка, рядом на скамеечку, положи его голову к себе на колени да расскажи сказку. Чародей послушает-послушает да и уснёт. Тогда выходите с Иванушкой в чистое поле и зычным голосом три раза прокричите: «Конь вороной, встань передо мной!» Прибежит к вам тогда борзый конь, садитесь на него и скачите прочь, что есть духу. Да прихватите с собой гребешок, щётку и полотенце. Когда Чародей станет вас догонять, бросьте щётку — тогда сзади вас вырастет густой-прегустой лес. Когда он снова начнёт настигать — киньте гребешок, и позади вас появятся высокие-превысокие горы. В третий раз бросьте полотенце, и вы окажетесь на другом берегу огненной реки, которую ни птица не перелетит, ни зверь не перебежит.

3.

Иванушка с Еленушкой поблагодарили земляного человечка и отправились домой. Через три дня пришёл Чародей — голова кабачком, нос торчком, глаза на лоб лезут. Усадила его Еленушка рядом с собой на скамеечку и давай ему сказку рассказывать. Не успела и половину рассказать, как храп на всю избу раздался. Вышли тогда они с Иванушкой в чистое поле и сказали слова заветные:

— Конь вороной, встань передо мной!

Глядь: конь бежит, земля под копытами дрожит. Сели они на борзого коня и помчались, что было духу.

Долго ли — коротко ли они ехали, только слышат: земля дрожит.

— Сестрица Еленушка, приложи ушко к земле, нет ли за нами погони, — говорит Иванушка.

Припала к родной земле Еленушка:

— Да, братец Иванушка, Чародей близко, вот-вот нас догонит.

Бросил тогда он на землю щетку: сзади них вырос густой-прегустой лес.

Долго ли - коротко ли они так ехали, только снова слышат: земля гудит.

— Сестрица Еленушка, приложи ушко к земле, не догоняет ли нас Чародей, — просит снова Иванушка.

Припала к земле Еленушка:

— Догоняет нас Чародей проклятый, сейчас же из-за кустов покажется, снова отвечает она.

Бросил Иванушка на траву гребешок: сзади них появились высокие-превысокие горы.

Когда в третий раз стал Чародей настигать их, Иванушка кинул на землю полотенце, и позади них образовалась широкая огненная река, которую ни птица не перелетит, ни зверь не перебежит. А на берегу реки они увидели златоглавый терем с двумя петушками на трубе. И стали в том тереме Иванушка с Еленушкой жить-поживать.

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается.

4.

Живут — не тужат братец с сестрицей. Еленушка обед готовит, Иванушка на охоту ходит.

И вот однажды, когда ушёл Иванушка на охоту, Еленушка по берегу реки огненной гуляла и услыхала шёпот сладостный. Это Чародей с того берега хвалебные речи ей говорил, красавицей, голубушкой называл. Захотелось ему Еленушку повидать, и просил он её бросить полотенце волшебное на землю. Приятно ей было слушать словечки чародеевы сладкие, да только ушла в терем красавица.

Пришёл Иванушка домой, только сестрица ничего не сказала про чародеевы хитрости.

На другой день Иванушка снова на охоту отправился, а Еленушка гулять пошла к реке огненной. И опять услыхала она шёпот ласковый, чарующий. Голова у неё закружилась от слов чародеевых, еле до терема дошла, на лавку свалилась. И на этот раз Еленушка не рассказала братцу про Чародея. На третий день Иванушка пошёл на охоту очень далеко, и ночевать не пришёл. А пока он ходил, Чародей заворожил Еленушку, одурманил ей голову сладким шёпотом. Не выдержала она, бросила полотенце волшебное на землю, и тотчас же через огненную реку мост появился. Не успела Еленушка опомниться, как Чародей тут как тут: голова кабачком, нос торчком, глаза на лоб лезут. Да только мил он стал теперь Еленушке. Поднял Чародей с земли полотенце: исчез мост, будто его и не было.

Сидят они, друг другом любуются, а Чародей все уговаривает красавицу извести, погубить Иванушку. Не соглашалась она, противилась. Да разве устоишь против колдовства чародеева. Говорит ей тогда проклятый лиходей:

— Притворись больной, Еленушка, скажи ему, что вылечит тебя только сердце красной уточки. Пойдёт он её искать и не вернётся.

5.

Пришёл домой Иванушка, а Чародей в бане спрятался, будто его здесь и не было. Еленушка лежит — помирает, стонет во всю мочь. Голову ломает Иванушка, как помочь сестрице своей ненаглядной. Тогда Еленушка и говорит:

— Далеко-далеко за чистым полем, за высоким лесом есть Красное озеро. У берега этого озера плавает красная уточка, и только сердце этой уточки может спасти меня.

Тут же снарядился Иванушка и отправился в путь-дорожку дальнюю.

Долго ли коротко ли он шёл, утомился да под куст свалился. Проснулся на другой день. Видит: зайцы на поляне прыгают, пляшут, а самый большой — на пне сидит, на гуслях-лаптях играет. Свистнул Иванушка. Зайцы разбежались, а музыкант кубарем в кусты покатился, с перепугу про гусли-лапти свои забыл. Поднял их с земли Иванушка да в мешок.

Идет он день, другой. Опять утомился, опять под куст свалился. Проснулся на другой день. Видит: черти по лесу носятся, шапку друг у друга отбирают. Один под шапку спрятался да исчез под ней, будто его и не было. Смекнул Иванушка: “Шапка-то не простая, волшебная”.

Выстрелил из ружья — черти в разные стороны разбежались, а шапка-невидимка ему досталась.

Долго ли - коротко ли шёл Иванушка, да очутился наконец на берегу Красного озера. У берега этого озера плавала красная уточка красоты неописанной.

6.

Обрадовался Иванушка, бросился к красной уточке со всех ног. Но только дотронулся до нее, как загремел гром, задрожала земля, и выросло перед ним невиданное чудовище. Птица - не птица, и зверь - не зверь. Туловище длинное костлявое, лапы тощие, как ветки сухие, морда мохнатая, а голова шишками облеплена. Испугался Иванушка, никогда он ещё не видел такого страшилища.

— Как ты посмел трогать моё сокровище? — заревело чудовище страшным голосом, — сотни лет я стерегу красную уточку, и ещё никто не прикоснулся к ней.

— He знал я, что она твоя, уж прости меня, грешного, — сказал Иванушка.

— Я Костолом — хозяин красной уточки, — заревело опять чудовище громовым голосом. — Я переломаю тебе все косточки.

— Не для себя, для сестры больной понадобилась мне твоя уточка, — стал объяснять Иванушка.

Но Костолом уже шёл на него, выставив вперёд длинные костлявые лапы.

— Ну что же, погуби меня, если я того заслужил, — проговорил Иванушка, — только разреши мне перед смертью лютою сыграть на гуслях-лаптях.

— Будь по-твоему, — сказал Костолом, — сыграй напоследок.

Достал тогда юноша из мешка гусли-лапти, а Костолом увидел их и давай смеяться громовым хохотом.

— Что ж это за музыка у тебя такая смешная?

Но как только заиграл Иванушка, Костолом пустился в пляс. Пляшет-пляшет, пот градом, а остановиться никак не может.

— Ну, хватит, добрый молодец, — взмолился Костолом, — уж пожалей ты меня старого.

Перестал играть Иванушка, а Костолом всё никак остановиться не может. Наконец, отдышался и говорит:

— Ох, и повеселил же ты меня, добрый молодец! Ещё никогда я так в; своей жизни не плясал. Бери себе красную уточку, и я теперь друг твой до конца дней твоих.

Обрадовался Иванушка и протянул зверю руку свою молодецкую. Тогда Костолом и говорит ему: «Буду служить тебе, добрый молодец, верой и правдой. Только поверь моему слову звериному, обманывает тебя твоя сестрица прекрасная».

Не поверил Иванушка, быть того не может. Подвел тогда Костолом его к озеру волшебному и дунул на воду три раза. Засветилась вода, разошлась кругами в стороны. И увидел тогда Иванушка, словно в зеркале, сестрицу свою Еленушку с Чародеем в обнимочку. Запечалился добрый молодец, потемнело у него лицо.

— Не думал, — говорит он Костолому, — что сестрица моя любимая может променять меня на Чародея лютого.

— Если пойдешь домой — смерть там найдёшь, — говорит Костолом, — не ходи, послушай меня старого.

— Раз обещал, — отвечает Иванушка, — то принесу я красную уточку, сестрице своей обманщице.

— Спрячь меня тогда в шапку-невидимку и бери с собой, — говорит Костолом, — а когда сестрица Еленушка тебя с дороги в баньку попариться пошлёт, не забудь меня прихватить с собой.

7.

Долго ли - коротко ли шли наши герои, только пришли, наконец, к терему златоглавому на берегу реки огненной.

Еленушка увидала в оконце брата родного и скорей Чародея в баню послала, чтобы спрятался. Сама улеглась на скамейку и ну себе плакать да причитать. Иванушка уточку ей подаёт, а сам смотреть на неё не хочет.

Поблагодарила его Еленушка и говорит:

— Ты с дороги, наверно, устал, братец мой родненький. Иди-ка в баньку, попарь свои косточки.

Только отворил Иванушка в баню дверь, как из-за угла набросился на него Чародей. Но из шапки-невидимки выскочил Костолом и переломал ему все косточки.

Туг Еленушка прибежала в баню, краснощекая да здоровая. Расплакалась, прощенья у брата стала просить, а Иванушка подает ей чашу серебряную и говорит:

— Ухожу я от тебя, сестрица-обманщица. Когда наплачешь полную чашу слёз, тогда прощу тебя, неверную.

8.

Долго ходили по свету Иванушка с Костоломом и пришли они, наконец, в чёрный-пречёрный город. Дома в том городе были все чёрные, дороги чёрные и люди тоже чёрные. Идёт навстречу чёрная старушка, а Иванушка и спрашивает:

— Скажи, бабуся, почему город ваш чёрный, отчего люди в трауре? А она и говорит:

— Живёт на горе трёхглавый Змей. Каждый год он уносит себе на съедение девушку. Теперь очередь дошла до царской дочери.

Только она это проговорила, как на дороге появились на конях царские слуги.

— Слушайте, люди всего города, — кричали они во весь голос. — Завтра прилетит трёхглавый Змей за царевной Василинкой. Кто избавит девушку от лютой смерти, за того царь отдаст свою дочь замуж.

9.

Наутро вывели слуги из царских палат прекрасную царевну Василинку и оставили одну на дороге. А Иванушка тут рядышком за дерево спрятался, шапку-невидимку с Костоломом к себе прижал. Налетел тогда трёхглавый Змей, задышал дымом едучим.

Темным-темно вокруг стало. Увидала Василинка страшного Змея, упала наземь без памяти.

Выскочил тогда из шапки-невидимки Костолом, оторвал Змею все три его головы и опять спрятался в шапку-невидимку.

А Иванушка подошёл к прекрасной царевне и поднял её на руки. Очнулась красавица, поблагодарила доброго молодца, и кольцо обручальное на палец ему надела. Подбежали тогда слуги, подхватили царевну и увели в царские покои.

10.

Три дня болела прекрасная Василинка, на четвертый — встала по садику зелёному погулять, свежим воздухом подышать. Встретил её на дорожке старый принц Епатий и говорит:

— Выходи за меня замуж, прекраснейшая царевна.

— Не могу, — отвечает Василинка, — не ты спаситель мой, не ты избавил меня от смерти лютой.

Угрожать ей стал старый принц Епатий, погубить обещал, если замуж за него не пойдет, если не скажет батюшке, что он её спас.

Пришлось царевне Василинке душой покривить. Сказала она отцу, что принц Епатий её спаситель.

Устроил тогда царь-батюшка для своей дочери такую свадьбу, какой ещё белый свет не видел. Все люди города были приглашены на этот пир. Пришёл туда и Иванушка, захватив с собой гусли-лапти. Увидал его царь и давай смеяться над ним:

— Что это у тебя за музыка такая смешная?

— Позволь, ваше величество, повеселить тебя, — просит Иванушка.

— Сыграй, — говорит тот, — на свадьбе всё можно.

Только заиграл Иванушка на своих гуслях-лаптях, как все гости со своих мест повскакали и пустились в пляс, а пуще всех сам царь пляшет. Всем весело, от топанья стены царского дворца затряслись. Только царевна Василинка молча стоит, украдкой слёзы платочком вытирает.

Кончил играть Иванушка, царь отдышался и говорит:

— Спасибо, удалой молодец. За всю свою жизнь я так никогда ещё не плясал. Поднеси-ка ему, Василинушка, чарочку.

Подошла царевна к Иванушке, ударил ей в глаза свет от кольца её обручального. Закачалась она, как тростиночка, и упала на пол без памяти. Прибежали тут слуги царские, стали её водой холодной поливать, в чувство приводить.

Очнулась Василинушка и рассказала батюшке всю правду горькую. Разгневался царь и велел старого принца Епатия в тюрьму заточить. А Иванушку нарядили да женихом царевны объявили. Подходит тогда он к царю и говорит:

— Позволь мне, ваше величество, позвать на свадьбу сестру мою Еленушку, только живёт она в тридевятом царстве на берегу реки Огненной.

— Поезжай, — отвечает тот, — бери моего коня борзого да легка пусть будет тебе дороженька.

11.

Поскакал Иванушка на царском коне быстрее ветра весеннего и уж к вечеру примчался к терему златоглавому у речки Огненной. Бросилась в ноги к нему Еленушка, горькими слезами заливается.

— Чашу, — говорит, — я не наплакала, уж прости ты меня, братец ты мой родненький. Простил её, конечно, Иванушка. Сели они на борзого коня и утром уж были на месте.

А город не узнать! Крыши домов стали красные, крылечки красные, даже шторы на окнах красные. Сняли люди чёрную одежду, в красную нарядились да на свадьбу отправились. Одна невеста Василинка была в белом наряде, и краше её никого на свете не было. Пир был там на весь мир. Всех пригласил царь на свадебку, даже принца старого из тюрьмы выпустил ради радости великой.

Стали жить-поживать Василинка с Иванушкой в высоком тереме златоглавом. С ними и сестрица Ивана Еленушка.

— Пусть живёт в довольстве и добре и жизни радуется, — решил Иванушка.

А Костолом после свадьбы и говорит Иванушке:

— Настало время нам распрощаться. Разруби меня на три части равные.

Испугался Иванушка. Как же он может поступить так с другом своим верным? Три дня уговаривал Костолом Иванушку, еле уговорил. Разрубил он Костолома на три равные части. Из одной — ворон вылетел, из другой — воронёнок, а из третьей — серый волк. Ворон с воронёнком улетели, а серый волк в лес убежал.

12.

Живут-поживают, горя не знают Василинка с Иванушкой да с сестрицей Еленушкой.

Иванушка на охоту ходит, Василинка вышивает ковры шёлком, a Еленушка обеды готовит. Однажды ушел Иванушка на охоту и не вернулся. Ждёт пождёт его молодая жена Василинушка, все глаза проглядела, а его всё нет и нет.

День проходит, другой настаёт; недели минули. Пропал Иванушка. Царь слуг посылает на поиски. День искали, другой и третий, да так и возвратились ни с чем.

А Иванушка в это время под кустом лежал разрубленный на мелкие кусочки.

Прилетел как-то ворон и стал его клевать. Откуда ни возьмись, волк прибежал и схватил ворона за хвост.

— Отпусти меня, волк, — просит ворон.

— Прикажи своему воронёнку принести живой и мёртвой воды, тогда отпущу.

Позвал ворон воронёнка и велел принести ему живой и мёртвой воды. Долго летал вороненок, долго держал за хвост ворона волк. Наконец, прилетел воронёнок. Взбрызнул волк Иванушку мертвой водой — срослось тело молодца, облил живой — ожил Иванушка. Потянулся и говорит:

— Как же долго я спал!

— Спал бы ты, Иванушка, вечным сном, если бы не я, — говорит волк. — Старый принц Епатий убил тебя и разрубил твоё тело на мелкие кусочки.

Обнял Иванушка волка за шею и говорит:

— Живи со мной, друг мой верный, в нашем златоглавом тереме.

А волк отвечает:

— Мне нужна вольная воля, лес и поле. Не могу я жить с тобой, Иванушка. Живи со своей женой Василинушкой на зависть злым людям да никогда добро не забывай.

Сказал так волк и убежал в лес дремучий.

А тем временем, пока Иванушка лежал в лесу убитый, старый принц Епатий снова к Василинке пристаёт, снова замуж её зовет. Только она смотреть на него не хочет, всё Иванушку своего ненаглядного дожидается.

Решил он тогда посватать Еленушку, но и та ему отказала.

А тут и Иванушка вернулся — жив и невредим. Все ахают, радуются, особенно прекрасная царевна Василинушка. Дождалась всё-таки друга своего сердечного!

Узнал тут царь про злодеянье принца Епатия, разгневался и велел привязать его к кобыльему хвосту.

Вывели слуги из конюшни борзую кобылу, привязали Епатия к её хвосту и пустили в чистое поле.

И разметала она его на мелкие косточки. Вам жалко?! Мне нет. Вот и сказочке конец, а кто слушал, молодец.

июль, 1994т.

Валентина КУЖЕЛЕВА

(по мотивам русских народных сказок)

Сказание о цветах огоньках и незабудках

Много-много лет тому назад жила-была девочка с прекрасными, как небо, голубыми глазами. Отец с матерью так сильно любили свою дочь, что никак не могли придумать ей подходящего имени. Соседи тоже обожали красивую девочку, ласково называя её Голубоглазкой.

Рядом, по соседству, жил мальчик с яркими, как пламя, волосами и звали его Огоньком. Дружно играли Голубоглазка с Огоньком с утра до вечера, пока не выросли. Расставаясь, голубоглазая девочка каждый раз говорила своему другу: «Не забудь меня».

А тот отвечал: «Не забуду я тебя, незабудочка моя!»

Пошёл однажды Огонёк в лес за дровами, выбрал там сухую осину и ударил по ней топором:

— Сухая, славно гореть будет, — подумал он.

А топор как отскочит от дерева и прямо ему по ногам. Поморщился он от боли, замахнулся второй раз, а топор снова вырвался из рук и опять его по ногам.

Рассердился Огонек, в третий раз ударил.

— Шалишь… все равно в огне сгоришь!

Как только он это проговорил, откуда-то сверху донёсся скрипучий старческий голос:

— Я-то не сгорю, а вот ты ярким пламенем гореть будеш-ш-шь.

И тут откуда-то налетел обжигающий ветер, и волосы вспыхнули на его голове. Ярко горе-ли они, брызгая повсюду искрами. И там, куда они попадали, в траве вспыхивали огненные цветы.

Тут сверху, разорвав тишину, раздался одинокий страшный хохот, от которого огоньки задрожали на своих тонких ножках и жалобно зазвенели.

Плакучая ива, которая всё видела, так и залилась горючими слезами от жалости к мальчику.

Тем временем Голубоглазка везде искала своего друга, и сердце привело её к тому месту. Плакучая ива рассказала ей обо всём, что случилось. Голубоглазка горько заплакала, а ива укрыла её своими мягкими ветвями. Когда девочка немного успокоилась, она поведала ей одну старую историю.

— Сто лет тому назад жил в лесу Колдун, и была у него дочь, злее которой никого на свете не было. Ни птицам, ни зверям, ни самому отцу не было от неё покоя. И вот, когда она задумала спалить лес, Колдун не выдержал и превратил её в старую сухую осину, чтобы зла больше никому не делала.

И сгнила бы так она всеми забытая, да только топор Огонька разбудил в ней злую силу.

— Что же мне теперь делать? — вскричала в отчаянии Голубоглазка.

— Уходи поскорее отсюда, пока не поздно, — тревожно зашептала Плакучая ива.

— Никуда я не пойду. Я растоплю её ледяное сердце! — закричала Голубоглазка.

Она хотела поднять с земли топор, но не смогла даже сдвинуть его с места.

— Отдай мне его злая разлучница! — закричала Голубоглазка и стала изо всех сил бить ку-лаками по сухому дереву.

Но старая Осина, затаившись, молчала. Упала тогда Голубоглазка на траву и, поливая слезами землю, до самой ночи умоляла колдунью помочь ей.

В это время выкатилась из-за леса луна и осветила поляну, на которой то там, то здесь вспыхивали яркими фонариками огоньки.

— Угадаешь, какой твой, тогда он вечно будет с тобой, — раздался сверху старческий голос.

— Они все мои цветы-огоньки! — закричала Голубоглазка и ударилась головой о сухой ствол осины.

Старая колдунья простонала, будто что-то надломи¬лось в ней, и, едва ворочая сухими ветвями, проскрипела:

— Коли так хочешь, так оставайся с ним навсегда!

И опять налетел обжигающий ветер, и сгорела девочка в ярком пламени, как сгорел её любимый, только глаза её голубые на траве остались. На этот раз долго дул пылающий ветер и злая колдунья не смогла его остановить. Так сама, треща на весь лес, и сгорела в ярком пламени.

И сразу стало тихо. Выше поднялась луна и осветила весь лес.

Рядом с огоньками запестрели голубые цветы. С тех пор всегда вместе огоньки с незабудками. В полночь, ко¬гда лес спит и ярко светит луна, можно услышать едва уловимый, шелестящий шёпот. Прислушайтесь!

— Не забудь!

— Не забуду никогда, незабудочка моя!

Это цветы переговариваются между собой. Они ведь тоже любят друг друга. Поверьте мне.

Сказка про Надею и ее воздушный замок

НадеяЖила когда-то давным-давно девица-красавица Надея. Была она прекрасна, и ум у неё был чудесный. Глядишь на неё — не наглядишься, слушаешь её — не наслушаешься. Прослыла она в народе принцессой не за богатство своё, а за красоту, за ум свой необыкновенный. Все восхищались ею: «Ай да Надея! Ай да умница! Лучше Надеи во всем свете девицы не найти!»

Возгордилась Надея, от людей отгородилась.

Построила она себе на диво всем воздушный замок. Чудо из чудес! Ни у кого такого нет! Висит замок в воздухе, как огромный воздушный шар, светится, переливается на солнце всеми цветами радуги. Ветер качает его из стороны в сторону, и хорошо, привольно принцессе. Совсем как в люльке!

Мечтай сколько угодно! Спи сколько хочешь! Никто не помешает. И стали сниться Надее цветные сны. Необыкновенные сны, как сам воздушный замок. Прекрасные девушки с длинными волосами плывут по воздуху, словно русалки, и поют тихо, спокойно, как райские птицы в саду. А юноши к ним руки протягивают, дотянуться до них пытаются и слова нежные им говорят. А внизу земля плывёт зеленая, чистая, словно дождем обмытая; благоухает от цветов, искрится под солнцем.

Чего только она не увидела в своих снах! Где только не побывала! И было всё это чудесное, да только воздушное, как сам замок, в котором она жила.

Недолго радовалась Надея своему счастью. Скучно стало, к людям потянуло. Да только как к ним пойдешь, если сама от них отвернулась? Увидела она как-то желтогрудую синичку, зазвала к себе, приютила, накормила.

— Живи со мной, птаха, — говорит принцесса, — нам с тобой вдвоём веселее будет.

Сначала синичка пела, радовала Надею своими песнями, но скоро заскучала, на волю попросилась.

— Чего не хватает тебе, птаха? — спрашивает Надея. — Аль дом мой не хорош? Или еды — питья тебе мало?

— Дом-то твой хорош, да только тесно в нём. Хочу летать на воле, хочу видеть и слышать всех и чтобы меня все слышали.

родникС этими словами выпорхнула желтогрудая синичка из воздушного замка. Задумалась тут Надея, крепко задумалась. Померк тогда в её глазах воздушный замок, стал вдруг тесен и мал для неё. Заплакала Надея сильно-сильно, так, что ручьи из глаз полились. И растаял в этих слезах, как снег весной, её воздушный замок. А вместе с ним растаяла и сама Надея со своими воздушными снами.

С тех пор прошло немало времени. На том месте родничок бьёт из-под земли, словно сердце человеческое стучит, вода в том роднике холодная и чистая, как слеза. Но только той водицы никто не пьет. Горька она и солона.

Сказка про назойливую муху Жужжалу

Всем известно, какие бывают назойливые мухи. Я расскажу вам про одну такую муху Жужжалу, назойливее которой никого не было на свете. Жужжалой её прозвали потому, что она с утра до ночи без умолку жужжала и жужжала. Кроме того, она звенела звонче всех мух на земле. Ещё хорошо знала две буквы алфавита: «ж» и «з». Вообщем, Жужжала была необыкновенно гpaмотная муха. Она очень гордилась своими знаниями и хотела, чтобы все знали о ней.

— Никто не умеет так з-з-звонко з-з-звенеть!

— Никто не может так громко жуж-ж-жать! — хвасталась она.

Однажды Жужжала залетела через открытую форточку в квартиру. В это время хозяин дома сидел за столом и ел курицу. Муха закружила по комнате, обследовала все углы, а потом стала приставать к хозяину. Есть мухе совсем не хотелось, но ей надо было, чтобы на неё обратили внимание. Сначала села на стол, потом на хлеб, а затем и на саму курицу. Он отгонит, а она опять сядет. До того дошла, что на нос к нему уселась. Хозяин не выдержал: хлоп с размаху себя по носу, да мимо. Улетела проказница, а нос посинел, как подмороженная картофелина.

Тогда он схватил веник и давай за ней гоняться. Муха — на стол. Он р-р-раз, а она уже — на стуле. По стулу хлоп, а она уж — на шкафу. Все хлоп да хлоп, хлесть да хлесть. Всё мимо, да мимо.

Когда она уселась на подоконник, подкрался хозяин, и Жужжала чуть-чуть под веник не угодила. Испугалась не на шутку и подавай бoг ноги. Хорошо, что форточка, на её счастье, была открыта.

Едва оправилась от страха, как опять зажуж-жала, как снова заз-з-звенела.

Все должны з з-знать, какая она храбрая, как человеку досадила. Надоела всем мухам до смерти и прогнали они её прочь.

— Подумаешь, и без вас обойдусь! — решила Жужжала и полетела искать новых приключений.

Летит: видит щенок возле конуры бегает. Привязалась к нему. То на голову сядет, то ухо пощекочет.

3-з-з-з да з-з-з-з!

Ж-ж-ж-ж да ж-ж-ж-ж!

Зарычал щенок, оскалился, зубы острые показал. Побоялась муха попаслась в собачью пасть, отстала. Полетела она на луг, а там лошадь пасётся, большая, неуклюжая.

— Вот с ней-то я справлюсь, — думает.

Зажуж-жала, за-з-звенела, а лошадь знай себе траву зеленую щиплет, никакого внимания на неё не обращает. Жужжала на голову ей ceлa. Та мотнула гривой: отогнала её. Тогда муха на спину уселась, а лошадь махнула своим хвостом-метелкой, чуть-чуть Жужжалу не пришибла.

Полетела она на болото, где жаба Лупоглазка жила. Только подлетела к нeй, как та хвать и заглотила её своим огромным ртом.

Оказавшись в брюхе у жабы, муха никак не могла понять, где она находится. 3акружила, да далеко не улетишь. Зажуж-ж-жала, да никто не слышит. Никого нет рядом, темно и душно. Испугалась ни на шутку и давай звенеть, на помощь звать.

Ночь звенела безумолку, день жужжала без устали, надоела Лупоглазке до смерти. Ни отдыха — ни покоя! Набрала жаба из болота воды полный рот, поднатужилась и выплюнула назойливую, муху.

А на дворе уже осень, холодно. Полуживая, едва махая мокрыми крыльями, забралась она под крышу дома и уснула до весны.

Сказка про всесильного Зефа огнедышащего

Жил-поживал когда-то на белом свете давно-предавно страшный зверь — чудовище земное Зеф Огнедышащий. Огнем дышал, из ноздрей дым выпускал. В то время никого сильнее его на земле не было. Жил он один на высокой горе и знаться ни с кем не хотел. Вот и вздумалось ему однажды силу свою показать. Захотелось ему землю спалить, всё живое погубить. Пусть все знают, каков он есть, Зеф Огнедышащий! Сначала решил птиц извести. Подул на них: огонь из пасти вырвался, пламенем полыхает. Падают на землю весёлые птахи, песни свои не допев. Поднялся тут птичий переполох: прятаться стали, убежище себе искать. Кто в песке зарылся, кто под камнем скрылся, а кто в речку нырнул. Потом решил Зеф Огнедышащий всех зверей погубить. Идёт по лесу, из огромной пасти огонь вылетает, из глаз искры сыплются. Дым столбом: ничего вокруг не видать. Поднялся тут среди зверей страшный переполох. Шум, гам по всему лесу! Стали они себе пристанище искать. Кто в норке скрылся, кто в ямку схоронился, кто в воду нырнул, а кто не успел, сгорел в ярком пламени. Где ни пройдет Зеф, там пустырь — пустырём: ни травинки, ни былинки, ни кустика нет. Лишь огонь везде полыхает, да искры в воздухе кружатся.

Дошла очередь и до людей. Да только они хитрее зверей и птиц оказались, заранее себе прибежище приготовили. В пещерах, в погребах, в подвалах запрятались. А Зеф идет себе вперед да за своим огнём и дымом ничего не видит, никого не слышит. Обошел вокруг всю землю, и идти уж дальше некуда. Повернул было назад — работой своей полюбоваться, а навстречу ему его же огонь пышет, и ходу-то назад нет. Метнулся в одну сторону — огонь, в другую — тоже огонь. Везде огонь! И деваться-то ему некуда. Так и сгорел в своём же собственном пламени.

А когда огонь потух, птицы из своих укрытий повылетали, звери повылезали. Люди из подвалов и погребов выбрались, жизнь новую налаживать.

Снова ожило все вокруг!

Лесной хоровод

(новогодняя сказка)

Вечерело. Тихо стоял зимний лес в белом кружевном наряде. Заяц Белячок проснулся и увидел на снегу лисьи следы. Он страшно испугался. Сверху с березы на него посыпался снег.

— Ка-р-р, ка-р-р!

— Каркуша, скажи, почему меня лиса не тронула? — спросил ворону Белячок.

— Разве ты не слыхал про указ Деда Мороза? — удивилась она. — В новогоднюю ночь все зве¬ри живут дружно, и никто никого не трогает.

— Ура-а! — закричал Белячок, перекувыркнувшись через голову, и побежал сообщать радостную весть всем зайцам. А ворона тряхнула тяжелыми крыльями и медленно полетела над лесом.

— Как бы не было беды, — подумала она. — Вдруг кто-то не слыхал про указ, надо всех зверей разбудить.

В это время, опираясь на посох, обходил лесные владения Дед Мороз. Неподалёку звонко раздавалось постукивание и пощёлкивание. Это резвился молодой Мороз Морозович: сшибал палкой шишки с ;лoк. Дед Мороз подозвал его к себе, и они уселись рядышком на мягкую снежную перину.

— Сегодня важный для тебя день, — сказал Дед Мороз сыну, — я передаю в твои руки посох. Ты теперь хозяин зимнего леса, тебе сегодня и праздник новогодний открывать. Дед Мороз достал из-под снежной перины огромную, сверкающую алмазами, книгу и подал Морозу Морозовичу.

— Здесь написаны зимние законы. Пользуйся ими целую зиму так, чтобы ни люди, ни звери не обижались на тебя.

В лесу стало совсем темно.

— Как же я буду проводить праздник в такой темноте? — удивился молодой Мороз.

— Открой зимнюю книгу, — сказал Дед Мороз.

Мороз Морозович перевернул лист и — о чудо! Яркий свет вырвался наружу и лес засверкал. Дед Мороз посмотрел на часы:

— Пора наряжать ёлку, зови зверей.

Мороз Морозович молодцевато свистнул, и к нему подлетела ворона Каркуша.

— Каркуша, созови-ка всех зверей сюда, — сказал Мороз Морозович, — пора наряжать эту красавицу. Он показал на самую высокую и пушистую ёлку в лесу. Не успела отлететь ворона, как из-за деревьев и кустов повалили звери и зверятки: мамы, папы, их ребятки. Каждый шёл со своим подарком.

Впереди величаво вышагивал красавец лось, а на нём ехала команда ушастых зайцев с морковками в лапах. Позади них, виляя рыжим хвостом, шла лисица с петухами. А за ней то¬пал волк, неся на себе ежей с грибами на колючках. С ветки на ветку прыгали, как воздушные гимнасты, белочки с орешками в лапах. Последним лениво плёлся медведь-сластёна с бочонком лесного мёда. Со всех сторон тут налетели птицы. Снегири несли на ёлку бусы из рябины, синицы - бусы из калины, свиристели - румяные яблочки, а воробьи - гирлянды из осенних листьев. Все звери и птицы дружно принялись наряжать ёлку.

Дед Мороз посмотрел на часы: «Пора!»

Молодой Мороз двенадцать раз ударил посохом по снегу, и проснулась, зазвенела земля, встречая Новый год. Когда звон утих, Мороз Морозович поднял кверху посох, и самая яркая звезда упала с неба на верхушку ёлки. Стало светлым-светло, и начался лесной праздник.

Засвистели, затрещали, зачирикали на все лады птицы. Стало шумно и весело. Звери пустились в пляс вокруг ёлки, а вместе с ними старый Дед Мороз да его сын молодой Мороз Морозович. Заяц Белячок прыгал вместе с белкой, взявшись за лапки. Мышка кружила с ежом, а лисица — с волком. Она так вертела своего партнёра, что он едва переводил дух, боясь оттоптать ей лапы. Вороне Каркуше захотелось петь. Она забралась на верхнюю ветку ёлки и давай каркать, перебивая всех птиц.

— Кар-р-р да кар-р-р, кар-р-р да кар-р-р и больше ничего. Дед Мороз не вытерпел и согнал её с ветки.

— Нечего каркать в новогодний праздник, иди лучше пляши со всеми вместе.

Летучие мыши затеяли с совой игру в догоняшки. Да разве угнаться неуклюжей сове за проворными мышками? А суслики понаделали в снегу проходов и стали играть со слепым кротом в жмурки.

Вот уж где было писку да визгу!

Величавый красавец-лось взялся катать на себе зверят-малышат, которые облепили его со всех сторон. На рогах — бельчата, на спине — крысята, на хвосте, как репейные колючки, ежата. А взрослые звери, папы да мамы, сделали из снега горку, стали кататься и кувыркаться. Кто во что горазд. Белки ехали с горы на волке, крысы катили на бобре, а мыши на кроте. Зайцы кубарем летели вниз, сбивая всех на своём пути.

Ничего не разберёшь, никого не найдёшь. Все вместе в одной куче. Только медведь Шатун шатался возле горки, наигрывая на дудочке свою медвежью мелодию.

Веселились звери всю зимнюю длинную ночь, а когда показалось солнце, разбежались, рассыпались, как горох, по своим норкам.

Наступил Новый год.

Муравьиная история

(сказка)

Стояла в лесу гора, и поселились около неё муравьи. Соорудили у её подножья себе муравейник и стали жить-поживать. С утра до вечера трудятся: строят, косят, воду носят. Дружат меж собой — не тужат. Но, поселился на вершине горы Паук — коварный паучище, опутал муравейник своей паутиной, стал тянуть его к себе наверх. Никому житья не стало. Что делать? Как избавиться от проклятого злодея? Собрал всех Учёный Муравей и говорит:

— Надо отыскать в куче земляные зёрна и доставить их на гору. Паучище наестся их и уйдет в землю. С утра до поздней ночи искали муравьишки земляные зёрна, не ели, не пили, всё трудились. Насобирали целый воз. Теперь бы только на гору поднять. А гора-то высокая, а вершина прямо в небо упирается. Впряглись все и потянули поклажу наверх.

Тянули день, тянули два, тянули год и бросили, из сил выбились.

— Как хочешь, — говорят Учёному Муравью, — больше мы не в силах тащить на себе такую ношу.

— Тогда я потяну воз один, — сказал он, — только дайте мне холодной водицы из родника напиться да подтяните лямки на моих плечах потуже.

Поохали муравьишки, повздыхали, отговаривать стали его от своей затеи.

Тогда Учёный Муравей им и говорит:

— Не для того я тянул этот тяжкий воз в гору, чтобы остановиться на полпути.

Напился родниковой водицы и потянул воз один. Натянулись лямки на его плечах, а он вроде бы не чувствует их. Ползёт себе наверх и ползёт потихоньку, выбиваясь из сил.

Тянул день, тянул два, на третий добрался до самой вершины, да лямки вдруг на плечах его лопнули. И полетели тогда вниз Учёный Муравей, а вместе с ним и муравьиная драгоценная ноша.

Так и погиб Муравей-трудяга, а зёрна его земляные рассыпались по всей горе. Весной они проросли, поднялись и порвали паучью сеть.

Паук потом исчез куда-то. Говорят, в землю провалился.

А муравьишки снова зажили, будто вовсе не тужили.

Вот и вся муравьиная история.

Как братья счастье своё искали

(сказка)

Были у отца три сына. Старшего звали Гордыня, среднего Белосвет, а младшего Простак. Пришло время — отец умер, и братья пошли по белу свету счастье своё искать. Идут, а навстречу Старый Волшебник идёт.

— Куда, люди добрые, путь держите? — спрашивает.

Старший брат отвечает: «Счастье идём искать, помоги нам, старик».

Средний — Белосвет, склонив низко голову, говорит: «Сделай милость, мудрый старец, помоги нам найти правильную дорогу в жизни».

А младший, Простак, поклонился ему и спрашивает:

— Скажи, мудрый человек, что такое счастье?

Старый Волшебник подумал и отвечает:

— Счастье — это то, чего тебе хочется в жизни добиться.

— Я желаю быть богатым. Сладко есть-пить, в злате-серебре ходить, — говорит Гордыня.

Белосвет подумал и сказал:

— Хочу учёным быть, людям делом послужить.

А Простак стоит, мнётся и сам не знает, чего же ему больше всего хочется на свете.

— Ну, а ты, чего молчишь? — спрашивает Старый Волшебник, — проси, чего желаешь иметь в жизни.

Вздохнул Простак и говорит:

— Хочу, как все люди, жить. Не отставать от всех и вперёд не забегать. Жить — с верой, правдою дружить.

— Ну что ж! Будь по—вашему! Хотите быть счастливыми — будьте ими, — сказал Старый Волшебник и исчез, будто сквозь землю провалился.

Тогда пошли братья каждый своей дорогой.

…Прошло много лет. Гордыня разбогател, растолстел. Всласть пьёт, денежки гребёт. Всё бы хорошо, да жадность покоя не даёт. Друзей всех растерял, про братьев родных забыл. Трясётся над каждой копейкой. Жену с дочерью заел, что много денег тратят. Надоела им такая жизнь, ушли от него.

А Белосвет учёным стал. Книги умные пишет, по свету разъезжает, покоя не знает.

А Простак живёт, как все люди добрые: в будни работает, в воскресенье отдыхает, песни распевает.

Через много лет опять братья встретили на дороге Старого Волшебника.

Идёт, еле ногами передвигает.

Он их спрашивает:

— Ну как, братья родные, нашли своё счастье?

— Обманул, старик, — говорит недовольно Гордыня, — живу, как перст один, никому я не нужен.

— Как так обманул? — удивился Старый Волшебник. — Сладко ешь и пьёшь; в злате-серебре живёшь.

— Правда твоя, — согласился Гордыня, — богатство я получил, да только в могилу его с собой не заберёшь.

— Ну, а ты? — спрашивает он среднего брата.

— Похвастаться тоже не могу, — отвечает Белосвет, — всю жизнь книги писал, по свету разъезжал. Ни семьи, ни богатства не нажил.

Тогда Старый Волшебник и говорит:

— Ты учёным стал. Мысль твоя жива, людям нужна. Не этого ли ты хотел в жизни?

— Да, ты прав, мудрый старец, — сказал Белосвет, — что искал, то нашёл; чего хотел, того добился. Спасибо тебе за это.

— А ты что опять молчишь? — спрашивает Старый Волшебник младшего брата. — Или тоже недоволен своей жизнью?

— Живу — не тужу, — отвечает Простак, — с соседями дружу, семью свою люблю, в будни работаю, в воскресенье пою.

— Значит, ты счастливый, коли не жалуешься на свою жизнь, — говорит Старый Волшебник. — Так уж в жизни устроено: всем поровну. Кому — богатство, кому — слава, а кому — дружба да любовь.

Поблагодарили братья старика и пошли каждый по своей дороге жизнь доживать. Только у Белосвета с Простаком скоро дороги сошлись, а Гордыня так один и шёл до самой смерти, всё с богатством своим боялся расстаться.

Разве это игра?

(рассказ)

Жарко палило июльское солнце. Я сидел на скамейке и читал газету. Несмотря на жару, в парке было шумно и оживлённо.

— Ложись! Огонь! Ура-а-а! — слышалось то там, то здесь, В кустах недалеко от меня шла война. Трещали пулемёты, стрекотали автоматы, разрывались гранаты.

Из-за деревьев показались три маленькие фигуры. Впереди шёл взлохмаченный пленник с закрученными назад руками. По бокам следовали победители с довольными лицами: один высокий чернявый, другой маленький рыжий, с золотистыми веснушками на лице.

Неожиданно из-за кустов вынырнул четвёртый. По-видимому, он бежал на выручку пойманному. Чернявый оглянулся и сказал рыжему: «Глянь, Колька, мертвец бежит!»

Мальчишки дружно рассмеялись.

— Ты убитый, мотай назад!

— Васенька, ты погиб смертью храбрых!.— кричали, ему наперебой.

«Убитому» пришлось снова занять лежачее положение.

Мальчишки подвели пойманного к скамейке и, не обращая на меня никакого внимания, учинили ему допрос. Спрашивали наперебой, где отряд, какой пароль, куда спрятали знамя. Пленник вёл себя достойно: сидел, гордо подняв голову, и не отвечал на вопросы.

— Ну, ты у нас быстро заговоришь, — сделав свирепую мину, проговорил чернявый, доставая из кармана заранее приготовленные палочки, выструганные из веток. Он вставил их мальчугану между пальцев и стал давить. Сначала легонько, потом всё сильней и сильней.

— Ну что теперь скажешь?

Пленник молчал. Со лба его стекали крупные капли пота и норовили попасть прямо в глаза.

— Дай-ка лучше я, Серёж, — сказал рыжий Колька, вырвав его руку из ладони чернявого, и надавил на неё так, что у крепившегося из последних сил мальчонки брызнули слёзы.

Игра принимала серьёзный оборот.

— Что вы издеваетесь над ним! — сердито сказал я, глядя на красное заплаканное лицо мальчика.

— Мы играем, — ответил Серёга.

— В войну, — добавил Колька.

— Это не игра! Это безобразие какое-то, — возмутился я. — Вы мучите своего товарища и называете это игрой?

— Война без жертв не бывает, правда, Гена, — сказал Серёга, похлопывая пострадавшего по плечу.

— Тебе бы так, — плаксиво протянул тот. — Разве это игра?

— Да зачем вам нужна война эта проклятая? — всердцах воскликнул я.

— Что, играть нельзя, что ли! — возразил Серёга.

— Дяденька, а вы были на войне? — перебил его Колька, разглядывая мои погоны.

— Когда началась война, я был маленьким. Отец мой воевал на фронте. Мама мне говорила, что он немного повоюет и придёт. Я ждал. Мне очень хотелось винтовку «живую» в руках подержать, награды отцовские рукой потрогать… Только не пришёл он, погиб перед самой победой.

Некоторое время ребята молчали, сочувствовали, отчего на душе у меня стало горько, как от полыни.

— Дела-а, — невесело протянул рыжий Колька и похлопал по плечу Гену.

— Ладно, не сердись… Чего уж там, — процедил сквозь зубы Серега и, повернувшись лицом к рыжему, скомандовал:

— Собери ребят!

— Есть собрать ребят! — взял под козырёк Колька и, засунув два пальца в рот, громко свистнул. Со всех сторон тут же прибежали мальчишки. Поднялся невообразимый шум. Они галдели, кричали, спорили, перебивая друг друга.

Я медленно поднялся со скамейки и скомандовал:

— Прекратить шум!

Военная форма мгновенно произвела впечатление, мальчишки разом замолчали.

— Есть прекратить шум! — звонко отчеканил Колька.

— Есть прекратить шум, есть… есть, — по очереди повторял каждый, отдавая мне честь.

— Война кончилась! — торжественно сообщил Серёга.

Красные ягоды

(рассказ)

Утром я сказала своей пятилетней дочери Лёле: «Сегодня мы пойдем в лес за красной ягодой».

— А какие это красные ягоды? — спросила она.

— Будем в лесу, я тебе покажу.

красные ягодыМы взяли с собой корзины: Лёля — маленькую, я — большую. Налили во фляжку воды, взяли кружку, кусок хлеба и отправились в лес.

Лес находился на горе, недалеко от деревни. Дорога круто поднималась вверх.

— Мама, у меня ножки устали, — сказала через некоторое время Лёлька.

— Давай сядем, отдохнём.

— Нет, нет, они уже перестали уставать, — затараторила она.

Ей не терпелось увидеть красные ягоды.

Скоро мы подошли к опушке леса. Стройные берёзки-подружки стояли, тесно прижавшись друг к другу. Верхушки их склонились под тяжестью листьев и дрожали от легкого дуновения ветерка. Обнявшись густой листвой, они водили лесной хоровод. Яркое летнее солнце пробивалось сквозь листву, как через сетку, оставляя на траве светлые блики. Я раздвинула густую траву: крупная спелая клубника заблестела в ней красными точками.

— Смотри, сколько много ягод! — сказала я.

— Где? — удивлённо спросила Лёлька.

— А ты нагнись и увидишь.

Девочка присела на корточки и тут же нашла ягодку.

— А я нашла, а я нашла! — радостно закричала она.

Лёлька положила ягодку в рот и с удовольствием прищёлкнула языком.

— Мам, а как зовут эту ягоду?

— Она называется клубника.

— Эта ягода крупная, поэтому её зовут крупникой, да? - высказала она свою догадку.

Мне понравилась её выдумка, и я не стала исправлять дочь, ведь клубника, на самом деле, крупная лесная ягода. Мы попали на ягодное место. Корзина моя быстро пополнялась, Лёлькина была пуста. Девочка прыгала с места на место, как воробей.

— Я с ягодами в прятки играю, — сказала она, — они прячутся, а я их ищу.

Но скоро ей надоело играть в прятки.

— Конечно, ты мою ягоду рвёшь, а мне не даёшь, — капризно скривила она губки. Я посмотрела в её корзину. Там лежало несколько недоспелых ягод.

— Пойдём вон на ту поляну, там много красных ягод, — позвала я.

— А ты откуда знаешь, что там есть красные ягоды?

— Там лучше солнышко греет, и ягоды быстро поспевают.

Я показала Лёльке, как надо собирать ягоды.

— Ягоду ищут на одном месте, — сказала я, — надо осторожно раздвинуть траву и внимательно осмотреть всё вокруг. Обобрала ягоды, потихоньку продвинулась дальше.

Лёля поняла, и дела у неё пошли веселее.

— Мама, смотри, какую я маленькую крупнику нашла!

Дочь показала мне кисточку с двумя блестящими продолговатыми ягодками.

— А это ты нашла землянику. Как ты думаешь, почему её так назвали?

На минуту Лёля задумалась, наморщила лоб, потёрла его красным от ягод пальцем, а потом выпалила:

— Она на земле растёт!

— Правильно, молодец! Она растёт у самой земли, — похвалила я малышку.

От радости она заплясала на месте.

— Отгадала! Отгадала!

— Ну, теперь нам с тобой пора и отдохнуть. Мы уселись под березой на мягкую траву и протянули уставшие ноги. Не успела Лёлька сесть, как тут же вскочила.

— Мама, смотри, красные бусинки!

Перед нами в траве красовался кустик костяники. Девочка сорвала его и стала внимательно рассматривать. Она попыталась сосчитать красные бусинки, но сбилась и опустила целую кисточку в рот.

— Кислые какие, — скривилась она, — и косточки внутри есть.

— Поэтому эта ягода называется костяникой, — объяснила я.

А потом мы пили лесной компот. Я достала кружку, налила воды, насыпала туда спелых ягод клубники и размешала веточкой.

— Какой красный компот, как ягоды, — сказала Лёлька.

Она с удовольствием пила кислый лесной компот и всё нахваливала:

— Вкуснятина какая! Какой вкусный компот растёт в лесу!

— Ну, теперь ты знаешь, какие это красные ягоды, — сказала я.

Конечно, Лёля теперь не только узнала, какие это красные ягоды, но и наелась их вдоволь.

Кто-то свистнул

(рассказ)

Прозвенел звонок. Татьяна Ивановна вошла в класс, и начался урок. Усадив учеников, она повернулась к доске и стала торопливо записывать тему урока. Но в это время в классе раздался пронзительный свист. Учительница резко повернулась к ученикам и сердито спросила:

— Кто свистнул?

Ребята притихли, устремив взоры на учительницу.

— Я ещё раз спрашиваю, кто свистнул? — проговорила она раздражённым, но негромким голосом.

Но все молчали, и в классе стало ещё тише. Все ученики, не моргая, смотрели в глаза своей учительнице, только Юра Тихонин что-то искал в своей парте.

— Неужели он? — подумала Татьяна Ивановна, но тут же засомневалась.

Примерный отличник, спокойный, конечно же, не он. Олег Бегунов и Миша Задорин — те мастера на всякие проделки. Но Миши в классе не было, а Олег смотрел на неё открытым и серьёзным взглядом.

— Кто же тогда?

Раньше она безошибочно находила виновника, а тут терялась в догадках.

— Я думаю, — сказала Татьяна Ивановна, — кто свистнул, тот наберётся смелости и признается.

Ребята переглянулись и кое-кто, уловив на себе взгляд учительницы, пожал плечами.

— Ну, что же, — продолжала после недолгого молчания Татьяна Ивановна, — до тех пор, пока виновник не признается, урока продолжать я не буду. Она склонилась над журналом и стала что-то в нём записывать. Вдруг Ира Петухова, сидевшая на задней парте, громко закричала:

— Я знаю, Татьяна Ивановна, кто свистнул. Сказать?

— Не надо мне такой услуги, — сердито одёрнула она ученицу, — я думаю, что этот человек сам признается.

В классе стало совсем тихо. Ученики смотрели на учительницу напряжённым невинным взглядом.

Один Юра торопливо что-то записывал в своём дневнике.

Время шло. Татьяна Ивановна беспокойно поглядывала на часы, а виновник не признавался.

В конце урока Олег поднял руку.

— Что скажешь, Бегунов? — спросила его учительница.

— Поставьте мне двойку за поведение, — сказал мальчик, подавая дневник.

— Так это ты свистнул? — удивилась она, не веря своим глазам.

— Да. Я хочу, чтобы вы продолжали урок, — сказал Олег и опустил глаза.

С места послышались недовольные реплики:

— Бессовестный! Сразу не мог признаться! Трусишка! Сколько времени от урока отнял!

— Ну, что же, — сказала Татьяна Ивановна, — спасибо за то, что нашёл в себе мужество признаться, но плохую оценку за поведение тебе всё-таки придётся поставить.

Она взяла ручку и, не торопясь, стала перелистывать его дневник.

— Не ставьте, не ставьте. Это не он! — закричал вдруг Юра и опрометью выскочил из класса.

— Что всё это значит?! — вопросительно посмотрела на Олега Татьяна Ивановна, — так это не ты свистнул?

— Нет, я вас обманул, — тяжело вздохнул мальчик, — простите меня.

— Нет, ты не обманул, — сказала учительница, — ты взял чужую вину на себя. Спасибо тебе за это.

В это время прозвенел звонок.

— Жаль, урок пропал, — тяжело вздохнул Олег.

— Нет, Олег, урок не пропал, — ответила ему Татьяна Ивановна и пожала ему руку.

Свиристели

(рассказ)

Тишина. Идёт урок русского языка. Ребята склонили головы над тетрадями. Сложив на груди руки, прохаживается между рядами Татьяна Ивановна, заглядывая в тетради учеников. Вдруг кто-то радостно закричал:

— Свиристели! Смотрите! Свиристели прилетели!

Учительница посмотрела в окно, улыбнулась:

— Гости зимние к нам пожаловали. Ребята повскакивали с мест и без разрешения учительницы бросились к окну.

За окном на заснеженных ветках е прошлогодними ранетками, словно новогодние игрушки, сидели круглые, как надутые мячи, свиристели.

Важно поворачивая голову, с короной из тонких перьев, они осматривались, выбирая на завтрак себе яблоко.

— Ой, какие хорошенькие! — восторженно пропела Юля.

— Веер-то какой на голове, как у попугая, — сказал Саша.

— Только бы ему перышки фломастером выкрасить, — с ухмылкой проговорил Игорь, — настоящий попугай будет.

— Сам ты попугай! — рассердилась Юля. — Свиристели на снегирей похожи.

— Правда, — сказал несмело Петя, — если остричь им хохолок, то получится самый настоящий попугай.

— А если тебя остричь, то какая птица будет? — спросил не без издёвки Саша.:

Петя покраснел, а ребята захихикали.

— Птичий парикмахер! — хмыкнул Игорь. — Радуйтесь, девчонки, он вам такие прически закатит, мама родная не узнает.

Не реагируя на смех и споры-товарищей, один Миша тихо сидел на задней парте, подперев кулачками щёки.

— Что с тобой, Миша? — спросила Татьяна Ивановна. — Неужели тебе не хочется посмотреть на птиц?

— Хочется, — грустно сказал мальчик.

— Так в чём же дело? — удивилась учительница. — Тебе, наверное, нездоровится.

Миша потупился и опустил голову.

Вспугнутые за окнами, птицы дружно вспорхнули и улетели. Посыпались с потревоженных веток искрящиеся снежные блёстки.

Усадив ребят решительным жестом, Татьяна Ивановна быстро написала на доске: Сочинение. «Зимние гости».

— Опишите внешний вид свиристелей, — сказала она.

И снова в классе воцарилась тишина. Медленно писал Петя, покусывая конец ручки. Наморщив лоб, усердно думала Юля. Насмешливо улыбаясь, быстро писал Игорь. Только Миша сидел без дела, задумчиво глядя в окно.

Поймав настороженный взгляд учительницы, он взял ручку, но тут же положил её на место.

— Ты плохо себя чувствуешь? — участливо спросила Татьяна Ивановна.

Ничего не ответив, мальчик сделал вид, что пишет, но ручка словно застыла у него в руке. В конце урока он быстро что-то написал в тетради и сдал работу раньше всех. Татьяна Ивановна раскрыла его тетрадь и в недоумении посмотрела па Мишу.

— Можно прочитать ребятам, что ты здесь написал? — спросила она.

Тот молча кивнул и опустил голову.

— Я никогда больше не буду убивать птиц! — прочитала учительница и вопросительно посмотрела на Мишу.

— Ты убивал птиц?

— Одну… нечаянно, — выдавил из себя мальчик.

— Как так нечаянно? — допытывалась Татьяна Ивановна.

— Я хотел… я думал…, из рогатки, — мямлил Миша, — попаду или нет…

— Попал, значит, — с грустью сказала учительница. — Меткий.

В коридоре оглушительно прозвенел звонок.

Зеленый шар

(рассказ)

Приближался Новый год. В углу стояла огромная, до самого потолка, ёлка. Смолистый дух от неё распространился по всей комнате, приятно щекотал ноздри, и ожидание новогоднего праздника радовало нас. Я достала старую запыленную коробку, и мы с Анютой стали разбирать ёлочные игрушки.

И чего здесь только не было!

Красноголовые грибочки, разноцветные шары, золотистые шишки и рыбки, фонарики, матрёшки, Снегурочка и Дед Мороз.

— Мама, смотри, какой смешной клоун, — расхохоталась дочка, — рот до самых ушей.

— Да, — сказала я невесело.

Анюта посмотрела на меня удивленно.

— Тебе он не нравится, мамочка?

— Нет, почему же? Нравится, — ответила я.

— Сейчас я тебе найду самую красивую игрушку, — сказала малышка, порылась в коробке и достала со дна большой зеленый шар.

— Красивый, правда, мамочка? — сказала она, протягивая его мне, — зелёненький, как травка, и светится.

— Очень красивый! — сказала я и поцеловала дочку.

— А почему ты такая смурная? Смотри, ёлочка внутри шара светится.

— Мне этот шар напомнил одну грустную историю.

* * *

Было это много лет тому назад под самый Новый год. Я шла из школы и любовалась новогодней улицей. Кругом было белым-бело. Холодные белые мушки щекотали мне лицо, садились на брови, ресницы, забирались за шиворот. Я высунула язык и шаловливо ловила их, наблюдая, как они тают от моего тепла. Заснеженные прохожие шли мимо с ёлками, подарками и улыбались мне. От счастья я подпрыгивала и стала напевать какую-то песенку.

На главной площади, брызгая разноцветными огнями, крутилась огромная ёлка, стряхивая с себя снежинки. А они все садились, падали и падали, будто невидимый Дед Мороз сыпал их из своего огромного сита. Где-то играла музыка. Слышался хохот ребятни, катающейся с горки. Сверкали витрины магазинов, украшенные ёлочными лапками, ватным снегом, цветными гирляндами. Я остановилась у витрины магазина и стала разглядывать ёлочные игрушки. Они все светились и будто улыбались мне.

Но тут моё внимание привлек большой зелёный шар с маленькой ёлочкой внутри. Он лежал посредине витрины и горел ярче всех игрушек. Таинственный зелёный свет от шара падал на матрёшек, клоунов, и они тоже светились нежной весенней зеленью.

Я долго стояла у витрины закрытого магазина, заметаемая снегом, а на другой день купила его.

Радости моей не было конца. Маме и папе тоже шар понравился. Только старший брат Борька пренебрежительно скривил губы, будто проглотил лимон.

С шаром я не расставалась до самого вечера, спрятав его в карман фартука. То и дело я вынимала его, подносила к окну, рассматривая внутри малюсенькую ёлочку. И казалось мне тогда, что волшебный зелёный огонёк его светится где-то внутри меня, и какая-то тихая свет¬лая радость заполняла всё моё существо.

Вечером мы с мамой стали наряжать ёлку.

Прежде чем повесить на ветку зелёный шар, я бережно обтёрла его ватой, погляделась в него, как в зеркало, и, увидев в нём свою рожицу, расхохоталась. Мама, глядя на моё счаст¬ливое лицо, тоже рассмеялась:

— Ох, и глупышка ты у меня!

Повесила я шар на нижнюю ветку, чтобы лучше его было видно на ёлке.

Тут с улицы пришёл Борька.

— Смотри, какая в этом году у нас красивая ёлка, — сказала мама.

— Это потому, что на ней зелёный шар висит, — говорю я.

— Удивили! Ёлка как ёлка, — сказал равнодушно Борька, засовывая в рот пирожок, который успел стянуть на кухне со стола.

Однако, когда мама вышла из дома, уселся на стул возле ёлки и стал играть с зелёным ша¬ром, пощёлкивая по нему ногтем.

— Перестань, Боря, ты разобьёшь, — попросила я его. Но он продолжал забавляться с шаром, де¬лая вид, что не слышит меня.

— Боречка, миленький, пожалуйста, не надо. — умоляла я. — Стеклянный, разобьётся ведь.

Но он щёлкал по зелёному шару всё сильнее, словно ему доставляло удовольствие дразнить меня.

Зелёный шар уже сильно раскачивался на ветке, и, задевая игрушки, мелодично позванивал.

Зашаталась потревоженная ёлка. 3адрожали на ней, как от испуга, иголки.

— Что ты делаешь? Перестань сейчас же! — закричала я и вцепилась ему в руку. Но он с си-лой отшвырнул меня, и я упала на пол.

А шар раскачивался всё сильнее, и вместе с ним плясали и звенели другие игрушки.

— Придёт мама — всё расскажу! — захлёбывалась я слезами от обиды и боли. Но мама, как назло, не шла.

— Ябеда, беда, беда, — насмешливо пропел Борька и так ударил по шару, что тот ударился о смеющегося клоуна и зелёным дождём посыпался с ёлки. Отчаянию моему не было конца. Собирая зелёные стекляшки, я омывала их слезами.

Пришла мама, постыдила Борьку, пожалела меня. На этом, кажется, всё бы и кончилось, да только я никак не могла успокоиться.

Ночью к нам пришли нарядные гости встречать Новый год. Нас с Борькой на этот раз не уложили спать, как всегда. Мы сидели за столом со взрослыми и в двенадцать часов встречали Новый год. Но это меня не радовало. Я смотрела на нижнюю ветку, где висел мой любимый шар, и тихо вздыхала.

А ночью во сне я видела свой зелёный шар, только он не давался мне в руки, а всё летел-¬летел куда-то. Я бежала за ним и никак не могла догнать, ловила и не могла поймать. А без¬ногий клоун смеялся надо мной, сверкая стеклянными зубами. Проснулась я вся в слезах и увидела над собой встревоженное лицо мамы.

— Ты кричала во сне, — сказала она, поглаживая меня по голове, — посмотри, что я тебе купила. Она протянула мне светло-зелёный шар, чем-то похожий на прежний.

— Красивый… правда?

— Да, красивый, спасибо, мамочка, — сказала я. — Только тот был лучше.

* * *

— Мама, — вскричала Анюта. — Так это тот шар, что подарила бабушка?

— Он самый! Жаль только, что бабушки твоей уже нет с нами.

Анюта бережно обтёрла его тряпкой и повесила на ёлку:

— Не беспокойся, мамочка, его никто теперь не разобьёт.