Cover

Твердь. Мирный берег.

Книга «Твердь. Мирный берег.»- продолжение моей книги «Путь в бездне.»

Описываемые в ней события происходят на Тверди, спустя пятьдесят

лет после бегства с нее, пришельцев-землян.

Внук Склма Ярка- лейтенант полиции Рикслейм Ярк, сталкивается с си-

лами, скрытно царящими на Тверди.

Мой авторский сайт: vyacheslav-bagrov.ru

Вячеслав Багров.

Фантастический роман.

Т В Е Р Д Ь. М И Р Н Ы Й Б Е Р Е Г.

УДК 821.161.1-312.9

ББК 84(2=411.2)64-445

Б14

ISBN 978-5-600-02606-3

Smashwords: ISBN 9780463191170 Dec. 22,2019

Издателем является автор.

Вячеслав Багров. 2019.

.

Ч А С Т Ь П Е Р В А Я.

Т В Е Р Д Ь.

Глава первая.

Инспектор Рик Ярк. Тихая Гавань.

В это время года чувство легкости и обновления несмотря ни на что, расталкивают все тяготеющее над сердцем, все гадливое, все то, что успело скопиться, свить свое колючее гнездо в сердце за миновавшую зиму, и вот новые чувства, уже по- хозяйски будоражат душу, наполняя ее свежестью и ароматами весны.

Так было каждую весну.

Рикслем Ярк- старший инспектор, лейтенант второго полицейского участка Тихой Гавани, стоял сейчас на перекрестке Семнадцатой и Третьей Северной улицы, ожидая, когда на светофоре вспыхнет зеленый разрешающий фонарь.

Свое имя- Рикслем, он не любил, предпочитая сокращенное «Рик». Когда- то в дни своей юности, он даже подумывал над тем, чтобы сменить имя на другое, но так и не решился на это.

Осенью Рику исполнилось сорок девять лет, а это значит, что уже поздно что- либо менять в своей жизни.

Она состоялась.

И имя, и уклад жизни, и образ мыслей.

На прикрепленном к световому столбу светофоре, горел красный фонарь, мимо Рика проезжали машины, пожилая женщина в сером пальто стояла рядом с ним, держа в правой руке черную сумку для продуктов.

Вторая половина дня перевалила к вечеру, солнце ярко светило справа между рядами фасадов домов, клонилось к горизонту Тверди.

Растущие вдоль дороги деревья еще не оделись листвой- стояли голые, но их ветки- усеянные бородавками набухающих почек, готовились вот- вот заблестеть молодой зеленью.

Небо очистилось от туч, и на асфальте тротуаров и дорог лежали гладкие лужи.

Пахло весной.

Ветра не было и погода вполне стояла теплая, но Рик все таки одел легкий, непромокаемый плащ- и сейчас прел в нем, на его носу появилась испарина.

Черную шляпу он сдвинул на затылок- как любил всегда ее носить.

Вспомнил Лайну, и довольный усмехнулся- она всегда выговаривала ему за подобный вид.

«- Рик, так ты выглядишь, как шаромыга!»

Лайна.

Его весна.

Прекрасный день.

Где- то сверху за спиной Рика, прогрохотал состав городской электрички, отражаясь раскатистым эхом от умытых недавним дождем, стен домов, покатил дальше по железной эстакаде, унося с собой протяжный гул и стук колес.

На светофоре загорелся зеленый фонарь.

Расстегивая верхнюю пуговицу плаща, он шагнул в сторону дороги.

Когда- то, лет пятнадцать назад, светофоры переключал дорожный полицейский, но потом их убрали- на светофоры установили электрические реле и в людях, управляющих световыми сигналами отпала всякая необходимость.

Это было давно.

Он даже помнил рукоятку переключателя- черную, холодную, опостылевшую.

Все случилось быстро, Рик даже не успел среагировать, отскочить назад- красный, двухместный «Забияка- 7В» мелькнул перед ним в полушаге, окатив его из лужи мутно- грязной водой.

Женщина с сумкой громко вскрикнула.

Машина, сверкая новенькой краской, быстро удалялась от перекрестка, оставляя за собой слабый туман выхлопных газов. Рик успел заметить ее номер- АЕ 380. Последнюю- четвертую цифру номера, он не разглядел.

АЕ 380.

Красный «Забияка».

Гаденыш.

Рик озираясь по сторонам, двинулся через перекресток, и перейдя на противоположную сторону улицы, начал стряхивать с плаща грязь.

Только размазал.

На черной коже плаща вид грязи казался вызывающим.

Плащ пришлось снять и нести, перекинув через правую руку.

До ресторана «Братья Хо» оставалось чуть больше квартала.

Он постарался успокоиться, но от весеннего настроения уже не осталось и следа.

Теперь, шагая по улице без плаща, в своем новом, купленном зимой черном костюме, Рик начал зябнуть.

Солнце светило в лицо.

Он полез в карман пиджака за папиросами и бензиновой зажигалкой.

Закурил.

Нет, успокоиться уже не получится.

«Забияка» новой модели.

Дорогая игрушка. Ее хозяина будет легко найти, но прижать не получится- себе дороже. Хотя, если подойти к этому делу серьезно...

Рик сплюнул на тротуар.

Не получится.

Даже если ты полицейский.

Что- бы отвлечься, стал думать,, о предстоящем деле.

Проходя мимо витрин магазинов, Рик Ярк мельком смотрел на их содержимое, дымил папиросой и обходя лужи, старался не запачкать свои лакированные черные туфли.

Рик, ты выглядишь, как похоронный агент.- Так ему сказал сегодня Абром Хлой.

Оглядывая свое отражение в стеклах витрин, Рик оставался вполне доволен собой- черный костюм, туфли и шляпа.

Похоронный агент.

Видел бы ты, Абром, похоронных агентов!

Разве они ходят в таких костюмах?

Рик посмотрел на свой пиджак.

Нет, они так не ходят.

Откровенно говоря, он как- то не присматривался ко внешнему виду агентов похоронных контор- вечно улыбчивых, и всегда скорбящих, но признать себя их подобием не хотел.

Хороший костюм.

Лайне он таким нравился.

Себе тоже.

Дойдя до угла квартала, где начинался Сиреневый бульвар, он свернул налево и пошел вдоль дороги по тротуару, предусмотрительно держась подальше от проезжей части.

Красный «Забияка».

Ну- ну.

Кобура с пистолетом на левом его боку, скрываемая хорошо скроенным пиджаком, приятной тяжестью отдавалась при каждом шаге.

До ресторана оставалось идти немного.

Собственно «Братья Хо» раньше был обычным третьесортным баром, где собирался весь сброд близлежащих кварталов, от рабочих мебельной фабрики , до бродяг и безработных, и носил тогда звучное имя «Рапсодия», хотя из музыки там был только потрепанный граммофон, с большой латунной и помятой в потасовках, трубой, и двумя официантками- крепкими, грудастыми дамами, склонными к грязным выражениям, и обладавшими пронзительными и отвратительными голосами. Рик посещал «Рапсодию» года полтора назад, пропитался там смрадом забегаловки и оглох от рева официантки Лолли, то и дело кричавшей в сторону окошка раздачи- «Стернг, еще порцию Страшного огня»!

Страшный огонь- мерзкое пойло, считавшееся там фирменным коктейлем, при одном воспоминании о котором, желудок Рика испуганно дернулся.

Через дорогу, на редких скамейках Сиреневого бульвара, никого не было- люди шли по асфальтированной дорожке вдоль голых деревьев по своим, вечерним делам. Кто- то прогуливался с собачкой.

Мимо Рика прошла пожилая чета- неспешно, тихо беседуя между собой. Рик посторонился, уступая им дорогу, бросил в урну давно погасшую папиросу, и полез в карман пиджака за второй.

Солнце- весеннее, радужное, неумолимо катилось к закату.

Все- таки он не верил в перерождения.

Нет.

Можно сколь угодно долго распыляться о «новом качестве» или «втором дыхании», но поверить в качественно новое «дыхание» «Рапсодии» он не мог.

Такое «дыхание», ничем нельзя перебить.

В этом Рик был абсолютно уверен.

Хотя кто- то из их участка был в «Братьях Хо», и вроде даже остался доволен.

Хм.

Он дошел до большого универмага «Заря», который в прошлом году пережил неудачное ограбление и два пожара- с широким, мраморным крыльцом и просторной автостоянкой справа.

Лайна, что- то просила его купить, вспомнить, что именно Рик не смог, и быстро перестал об этом думать, приняв, как неизбежное зло.

За «Зарей» тянулся громоздкий и длинный бастион восьмиэтажного доходного дома- респектабельного, с высокими ступенями подъездов, и дорогими, кованными решетками на входных дверях. Проходя мимо крыльца, Рик увидел скучающего за стеклом двери седовласого швейцара в темной, с галунами, расшитой золотом ливрее.

Старый лакей скучал.

Рик подумал, о предстоящем вечере.

Конечно же, рассчитывать на то, что в «Братьях Хо» он застанет Мурклая- не приходится, но по крайней мере вечер обещает пройти спокойно. Опять- таки есть возможность посидеть в ресторане, послушать хорошую музыку и выпить рюмочку водки за счет полицейского управления.

Редкая и приятная возможность.

Он поднял правую руку и посмотрел на часы на своем запястье.

До конца смены еще три часа!

Мурклая разыскивали за угоны машин.

Обычный угонщик, не брезговавший и квартирными кражами. Вряд ли такой тип сунется в ресторан, даже если это бывшая «Рапсодия». Но информацию стоит отработать.

Тем более за счет полицейского управления.

Рик тепло улыбнулся.

Управление не обеднеет.

Он вспомнил фасад дома шефа городской полиции- настоящий особняк, с обложенным мозаичной плиткой фонтаном, и почувствовал раздражение.

Не обеднеет.

Перед автобусной остановкой уже маячил рекламный щит заведения- большой, установленный на двух бетонных столбах, в виде стилизованного сердца, в центре которого была изображена полуголая, смеющаяся девица, державшая в руках музыкальную трубу. Груди нарисованной девицы торчали вперед, и на взгляд Рика, имели неправдоподобные и чудовищные пропорции к ее телу. Может у художника был бесконечно долгий период воздержания, так необходимый для творческих метаний и поисков себя?

Хотя... Как известно- художника всякий может обидеть. Наверное, у парня рисовавшего девицу, никогда в жизни не было возможности взглянуть на женскую грудь.

Рик усмехнулся, он подумал, что художник вполне мог рисовать свой шедевр с натуры, найдя в своих диких поисках музу для творчества.

Выключенные сейчас неоновые лампы образовывали под «сердцем» слово «Братья Хо».

Братьев Хо, Рик ни разу не встречал.

За автобусной остановкой находился и сам ресторан.

«Братья Хо» занимал теперь весь первый этаж трехэтажного здания полувековой постройки, окна первого этажа пропали, их заложили и сравняли слоем новой штукатурки со всем фасадом, но зато входные двери теперь стали просто огромные- высокие и широкие, отливающие бронзой и сверкающие стеклом. По обе стороны от дверей ресторан охраняли два, разинувших пасть, гипсовых льва.

Дверь Рику открыл молодой и крепкого телосложения улыбчивый швейцар.

Добрый вечер. Прошу вас.

Рик улыбнулся в ответ, и молча прошел в широкий вестибюль, думая, какое чувство вызывает его визит в ресторан у сидевшего где- то в соседнем кафе, Аброма Хлоя. Слева от Рика вся стена представляла из себя мозаику из цветного стекла и зеркал, справа за длинной, деревянной стойкой, покрытой красным лаком, находился гардероб.

Двое мужчин в расстегнутых пиджаках о чем- то пьяно и не громко разговаривали, облокотившись о столик для шляп.

Рик не стал задерживаться и сразу пошел ко входу в зал, откуда доносилась музыка, свой перепачканный грязью плащ он нес в левой руке.

Войдя в зал он сразу понял, что «Рапсодия» давно и безнадежно умерла- здесь все кричало о деньгах, и вне всякого сомнения- о новых людях, владеющих рестораном.

В погруженном в полумрак просторном зале, где половина столиков пустовала, ожидая вечера, пахло духами и табачным дымом, возле сцены горели электрические лампы в виде языков пламени, и на ней небольшой оркестр играл тихую мелодию «Дорогая без тебя»- грустно и вполне профессионально. Рик обратил внимание, во что были одеты музыканты- мужчины в черные, строгие костюмы, певица, высокая, хорошо сложенная молодая брюнетка, в дорогом, кремового цвета платье, расшитом сверкающими блестками. Голову ее украшал перламутровый ободок, с большим белым и пушистым пером.

Он глянул на свой костюм, с досадой отметил, что вполне сойдет здесь за одного из музыкантов.

Дорогая, без тебя

нет покоя, согласись,

что и ты сейчас одна,

изо мрака снов явись.

Дорогая, без тебя...

Рик прошел к свободному столику у правой стены, рядом с белой колонной, повесил плащ на выгнутую спинку деревянного стула и сел, положив руки на колени.

На укрытом темно- бордовой скатертью столе, стояла тяжелая пепельница зеленого стекла, стаканчик с салфетками и притушенная цветным абажуром, низкая лампа.

Он непринужденно осмотрелся вокруг.

Если Мурклай и был тут, то не за ближайшими к Рику столиками. Некоторые посетители сидели к нему спиной, и понять, есть ли среди них разыскиваемый, Рик не мог.

К нему уже шла официантка- невысокая девушка, в форменном, коротком платье из голубого шелка, в белом фартуке.

Девушка была красива.

Хозяева ресторана умели подбирать свой персонал.

Интересно, подумал Рик, есть ли тут модель, позировавшая художнику для рекламы?

Официантка остановилась перед Риком, в ее руках появился блокнот и карандашик.

Добрый вечер. Что будете заказывать?

Рик поклялся бы в том, что она улыбается ему самой теплой и радушной улыбкой, как если бы он был ей родным братом.

«- Отцом. Старый ты, козел»,- подумал Рик.

Настроение у него сразу скисло.

Добрый вечер. Еще рано. Принесите мне, пожалуйста, какой- нибудь салат и апельсиновый сок,- он улыбнулся ей в ответ.- Буду коротать вечер один.

Девушка ушла.

Он проводил ее взглядом, отметив про себя, что и ноги у нее, тоже красивые.

Нет, Рик не увязался бы за ней хвостом, предложив она ему такую возможность. Он счастлив с Лайной и надеется, что и она счастлива с ним, хотя между ними иной раз и возникают размолвки, ну так у кого их нет? Но глядя в след официантке, он видел свои ушедшие года.

Мда.

Ушедшие года.

Как осенние листья.

Не самые оптимистичные размышления.

«- По крайней мере, парень, из тебя еще не сыпется песок.»

Он опять осмотрелся- Мурклая не было по близости.

Через входную дверь в зал никто не входил, и никто не выходил из него.

Рик стряхнул с папиросы пепел в массивную пепельницу, коснулся рукой ее зеленого стекла, посмотрел в изумрудную игру света на ее гранях.

Такой и убить можно- запросто.

Оркестр заиграл новую мелодию, на этот раз «Обрыв любви».

Контрабас и барабанщик задавали темп, саксофон кричал об отчаянии, а певица пела глубоким, хорошо поставленным голосом, приковывающим к себе внимание слушателей.

Да, хозяева этого заведения поставили свое дело на широкую ногу.

Через несколько минут его заказ стоял перед ним на столе, но к своему удивлению, Рик увидел перед собой, рядом с фужером апельсинового сока и маленькой тарелочкой с салатом, запотевшую бутылку дорогого коньяка.

Девушка, это ошибка, я не заказывал коньяк,- на эту бутылку коньяка у него попросту не было денег.

Это вам от нашего ресторана. Приятного вам вечера,- девушка обворожительно улыбнулась и ушла.

Рик взял в руку высокий фужер с соком, отпил- провожать официантку взглядом он не стал.

Что- то неприятно кольнуло в груди.

«- Приятного вам вечера.»

Его узнали.

Ему поднесли коньяк.

По- приятельски.

Рик считал, что полицейский должен ловить бандитов, а не принимать от них подачки. Те, кто называли себя братьями Хо, вложили в ресторан сумасшедшие деньги, и эти деньги они вряд ли заработали торгуя пирожками на вокзале. К тому же честному человеку без разницы, кто пришел к нему- полицейский, бизнесмен или торговец носками, и он не станет от доброты душевной, ставить перед ним коньяк, который стоит больше, чем Рик зарабатывал в своем участке за пару недель.

К коньяку он не притронулся.

Рик раздавил в пепельнице окурок папиросы, подумал, что с его работой курить он не бросит- закурил третью папиросу.

Время шло.

Он просидел так еще два часа.

Оркестранты ушли на перерыв. Они сели за два столика у самой сцены.

Салат в тарелке Рика, уже исчез.

Хороший салат. Хоть и недорогой.

Вряд ли начальник полицейского управления станет такой заказывать.

В зал вошли четверо- двое парней и две девушки, пройдя чуть дальше Рика, они заняли столик у второй от него колонны, были веселы и хорошо одеты.

Он посмотрел назад ко входу в зал и только теперь заметил того, кто сидел за крайним столиком у задней стены, в самом углу.

Этого Рик мог ожидать в самую последнюю очередь.

Кайнс Грейн.

Рик отвернулся, сделал глубокую затяжку папиросой и выпустил в проход между столиками длинную струю дыма.

А этому- то, что здесь надо?

Или частные сыщики стали настолько хорошо жить, что могут позволить себе посидеть в таком заведении, как это?

Он вспомнил, как года три назад был с обыском в конторе Кайнса в рабочем квартале города- убогая, маленькая нора с продавленным креслом за обшарпанным столом. Его подозревали в сокрытии улик по одному щепетильному делу ( а дела о разводах всегда щепетильны, особенно если в последствии мужа- рогоносца находят с перерезанной глоткой), но ничего не нашли и ограничились штрафом.

Рик не помнил за что.

И так Кайнс Грейн.

Кайнс- Проныра.

Хм.

Хотя. Какая ему разница, кто сидит за столиком в углу? Может он получил наследство? Может частный сыщик получить наследство или нет?

Рика эта мысль позабавила, он тихо посмеялся.

Частный сыщик получил наследство, расследуя бракоразводное дело.

Он представил себе Кайнса, перерезающего кому- то глотку, и чуть не рассмеялся в голос.

«- Я бы на это посмотрел. Надо будет спросить у него самого.»

С одной стороны, Рик не любил частных сыскарей, среди них попадались откровенно паскудные типы и проникновение в чужое жилье было не самым тяжким из их дел- шантаж клиентов, кражи и даже убийства. С другой стороны, Рик не мог припомнить за Пронырой поступка, за который с радостью отправил бы его за решетку.

Но как говориться- до поры, до времени...

Курить он больше не мог.

Положив окурок папиросы в переполненную пепельницу, откинулся на спинку стула, стал смотреть на отдыхающих музыкантов. Певица, улыбаясь слушала то, что ей тихо говорил высокий барабанщик.

Вообще- то Рику надо было бы взять с собой напарника, но Гай уже третий день валялся дома с простудой ( фактически находился в запое и Рик, как мог прикрывал его от начальства), Фру был и без того завален делами и оставался молодой, недавно принятый на службу, двадцатипятилетний Мирол Дар. Рик справедливо рассудил, что бегать с поквартирными опросами в рабочем квартале, пытаясь раскрутить дело о недельной давности поножовщине, в домах, где не везде имелся лифт- прерогатива молодых. К тому же, молодежь надо беречь от искушений, а бутылка коньяка, предложенная в дорогом ресторане, это то еще испытание.

Для наружнего наблюдения пришлось взять с собой Аброма, а в ресторан пойти одному.

Рик довольный, улыбнулся.

В зал вошли трое мужчин.

Первый- высокий и худощавый блондин, с узкими скулами на бледном лице, был одет в темно- коричневый костюм из- под которого белела безукоризненная рубашка, а воротник украшал строгий, черный галстук с заколкой.

Вторым- среднего роста, коротко подстриженный, в мешковатом, зеленом свитере, светлых, бежевых брюках и такого же цвета ботинках, был Мурклай.

Третий- невысокого роста толстяк, в светлом, клетчатом костюме, плелся следом за ними, обмахивая свое круглое лицо, серой шляпой.

Рик отвернулся, пригубил почти пустой фужер с соком.

Ему не надо было лезть в карман пиджака за лежавшей в нем фотографией угонщика, что- бы убедиться в верности своих глаз.

Они прошли почти до самой сцены, свернули вправо и устроились в углу за столиком.

Он искоса глянул в сторону Кайнса. Тот лениво ковырял что- то в своей тарелке.

«- Черт бы тебя побрал»,- подумал он об угонщике. «- Пропал вечер.»

Напарник, пусть даже молодой и «подверженный искушениям», очень бы сейчас пригодился.

Трое.

Брать угонщика в лоб, затея глупая. Можно позвонить в управление, что- бы прислали подмогу- кабинку телефона Рик видел в вестибюле, объяснить ситуацию, и ждать.

Прошло двадцать минут- Мурклай и его друзья (если они были друзьями), никуда не выходили. Официантка принесла им две бутылки, тарелки с едой. Тот тип, что был одет в темно- коричневый костюм, закурил.

Выглядели они спокойными.

Прошло еще минут десять, и Рик уже окончательно созрел для звонка в управление, как оба друга, сидевшие с Мурклаем за столиком, спокойно поднялись и неспешно направились к выходу из зала. Они прошел мимо Рика, не повернув в его сторону, головы.

Ушли.

Музыканты уже были на сцене и играли медленную и грустную мелодию из фильма «Дорога к морю».

Мурклай жестом позвал официантку, они коротко, о чем- то поговорили и девушка, указав рукой, куда- то в сторону темной ниши, за освещенной эстрадой, отправилась к другому столику.

Мурклай отодвинул от стола свой стул и поднялся.

Он спокойно оглядел зал, приглаживая обеими руками свои волосы назад, как это делают крутые парни в фильмах, и пошел за сцену.

Дав ему скрыться в тени ниши, Рик поднялся на ноги и направился в ту же сторону, на ходу расстегивая свой пиджак, словно ему вдруг стало жарко.

Он решил, что угонщик пошел в туалет, и другого удобного случая для его задержания может уже и не представится.

За темной нишей висели тяжелые, черные шторы за которыми тянулся длинный, освещенный тремя висевшими под потолком электрическими лампами, коридор. В конце коридора хлопнула дверь. Рик расстегнул кобуру, достал пистолет, на ходу сняв предохранитель и взведя курок, побежал, буквально налетел на закрытую дверь. Ему понадобилось дважды ударить в нее плечом, чтобы щеколда с той стороны сломалась и дверь в туалет распахнулась.

Слева шли закрытые кабинки, справа стояли писсуары, окно напротив двери было широко открыто.

Ругая себя за медлительность, Рик кинулся к окну, влез на подоконник и, глянув по сторонам и вверх, спрыгнул на узкую площадку пожарной лестницы, замер прислушиваясь, посмотрел вниз, но до асфальта переулка было довольно высоко, а в самом переулке тихо. На это у него ушло несколько секунд.

Уже стемнело.

Рик глянул наверх. И в этот момент, откуда- то с уровня третьего этажа, где висела такая- же площадка, вспыхнул дважды огонь, сопровождаемый грохотом двух выстрелов. Одна из пуль звякнула о металл лестницы совсем рядом с ним.

Целясь вверх лестницы, Рик как можно быстрее побежал по ней, цепляясь левой рукой за поручень, через минуту он проскочил площадку второго этажа, и уже взбегал к третьему.

Стрелка он не видел, но зато слышал, как стихли торопливые шаги сверху. Либо мерзавец затаился, выжидая удобный момент, что- бы расстрелять его в упор, когда Рик начнет подниматься на площадку третьего этажа, либо уже на крыше- старается удрать.

Выстрелов больше не было.

Он никак не мог ожидать такой прыти от угонщика машин, тем более со стрельбой по полицейскому.

Держа пистолет на уровне глаз, Рик оказался на площадке третьего этажа- последний, длинный участок пожарной лестницы поднимался вертикально вверх вдоль стены и терялся из вида в густой темноте.

Черт бы тебя побрал.

Рик полез наверх.

Сейчас он представлял из себя прекрасную мишень, один выстрел угонщика мог все решить. Взбираться по прутьям арматуры из которых была собрана лестница, с пистолетом в правой руке- дело не простое, Рик опасался, что он может выронить пистолет каждый раз, когда занятая оружием рука опиралась о ступень лестницы.

Он добрался до края лестницы, и целясь в темноту перед собой, выбрался на крышу.

Высокая двухскатная крыша уходила далеко вперед, обрываясь по обе стороны крутыми, плоскими боками, и на фоне высившейся стены ближайшего дома, освещенной светом уличных фонарей, Рик увидел удаляющуюся темную фигуру, шатаясь бегущую по коньку, мимо торчащих в небо вентиляционных труб.

Сукин ты сын.

Он ступил на конек крыши- покатый, гладкий, жестяной и, боясь сорваться вниз, побежал вперед, смешно перебирая ногами.

В воздухе пропало дневное тепло, справа дул слабый, пропитанный влагой, холодный ветер. Небо заволокло тучами, но дождя не было- сухая крыша лежала под ногами темной, горой.

Рик не мог бежать быстро и явно отставал от Мурклая. Остановившись, он постарался прицелиться, но от холодного ветра его глаза начинали слезиться, все перед ним плыло.

Выстрелил.

Грохот выстрела глухо потонул в низком небе.

Фигура впереди продолжала удаляться.

Снова он побежал вперед, постоянно глядя себе под ноги, где движение его ног и поверхность крыши сливались в одну мутную тень.

Хлопнул далекий выстрел. Пуля едва чиркнула его плечо- обожгла, рванула ткань пиджака, Рик дрогнул и потерял равновесие. Взмахнув обеими руками он упал на тупой конек крыши, выронил пистолет и, ударившись грудью о жесть, заскользил вниз, туда, где шумели потоки машин, и желтый отсвет уличных фонарей разбавлял темноту, словно утренняя заря. Он выбросил руки вперед, упершись ладонями в гладкую поверхность жестяной кровли, подняв голову и растопырив в разные стороны ноги- скользил, лежа на животе, набирая скорость, туда, где за темным краем крыши, лишенном каких бы то ни было препятствий, матово светилась стена дома напротив, а край крыши- черный и плоский, быстро открывал за собой близкую улицу внизу. От его ранения до падения на крышу прошли мгновения, но Рику они показались вечностью.

Еще секунда и его движение резко прекратилось- пряжка ремня брюк, зацепилась за торчавший стык жестяных листов, его пальцы, содрав кожу, проскочили загнутые края металла.

Он замер.

Рик замер в неподвижной позе, лежал вниз головой с раздвинутыми ногами и согнутыми в локтях руками. Пистолет исчез за краем крыши. Содранная на пальцах кожа, саднила. Уперевшись кончиками пальцев в холодную жесть и, затаив дыхание, Рик таращился на черный край крыши, слушая шум машин, проезжающих внизу по проезжей части улицы.

Он лежал, боясь вдохнуть воздух, опасаясь, что малейшее движение может сорвать пряжку ремня со спасительной зацепки.

Грохнуться с этой крыши, считай- с высоты четвертого этажа, на асфальт тротуара- перспектива не веселая. Он подумал, что под крышей должен проходить желоб водостока для дождевой воды, и этот желоб единственная его надежда. Правда, ухватиться за него, летя вниз головой, вряд ли получится, учитывая тот факт, что этот желоб, еще надо вовремя заметить.

Рассчитывать на сидевшего сейчас в кафе, Аброма, не приходилось.

Сколько времени потребуется Аброму, чтобы окончательно потерять терпение и пойти проверить, как обстоят дела у Рика в ресторане? Потом убедившись, что его нет, Абром должен начать поиски Рика, в чем Рик, собственно, очень сомневался. Абром скорее решит, что проморгал тот момент, когда Рик покинул ресторан, чем полезет искать его на крышу.

На крышу Абром не полезет.

Рик был в этом уверен.

Дохлый номер.

Он стал просчитывать свои шансы на спасение, если попытается выбраться на верх к коньку крыши самостоятельно и понял, что такая затея, хоть и не лишена смысла, но делает эти шансы весьма скудными- оторвать себя от зацепки, за которую зацепился его ремень, означало для Рика, лишиться сомнительной, но удерживающей его, спасительной «соломинки для утопающего». К тому- же он не был уверен в том, что его пальцы не заскользят по гладкой жести, когда на них перейдет большой вес его тела.

Где- то слева, со стороны пожарной лестницы, послышались торопливые, мягкие шаги. Шаги быстро приблизились, стихли и грянул выстрел!

Рик едва не дернулся.

Он понял, что стрелял не один из друзей Мурклая- промахнуться с такого близкого расстояния по лежащему беспомощному Рику, было попросту невозможно.

Он решил, что невероятное случилось, и там, на коньке крыши, стоит Абром Хлой.

Потом раздался второй выстрел и шаги зашуршали совсем рядом с ним. Через секунду- другую, чьи- то цепкие пальцы буквально впились в лодыжку его правой ноги, до боли- потянули назад.

Рик тихо произнес, его взгляд не отрывался от края крыши:

Абром, не выпусти! Тащи дружище!

Инспектор, ты бы хоть помог мне,- произнес знакомый голос позади Рика.- Я тебя один не вытащу.

Рик пятился вверх, упираясь руками, кровь под пальцами делала ладони скользкими. Вот его уже схватили за полы пиджака, потом ноги Рика перевалили через конек покатой крыши и он лег на него животом- замер.

Будь здесь. Я сейчас.

Рик не ответил, он пытался отдышаться, кровь билась у него в висках гулкими, тяжелыми ударами.

Сукин сын.- Рик задыхался, ему не хватало воздуха.- Сукин сын.

Повернув голову вправо он увидел, как по крыше удаляется проворная, темная фигура.

Через несколько секунд до Рика донеслись далекие слова:

Лежать. Пристрелю!

Рик начал подниматься- трудно, тяжело. Его душили злость и еще не прошедший страх. Поднявшись на ноги, он не торопясь дошел до того места, где неподвижно стоял Кайнс Грейн. Справа от конька торчала квадратная вентиляционная труба, о которую частный детектив опирался спиной, по другую от него сторону, лежа на животе, держась руками за конек, распластался Мурклай.

Только дернись,- произнес Кайнс.

Пусть дернется, сука.- Рик уже доковылял до них и остановился, придерживаясь за левое плечо Кайнса.

Я сдаюсь.

Он сдается, Рик.

Когда это мы с тобой сошлись накоротке?

Только,что.

Я ранен. Ранен!

Он ранен,- рассудительно заметил Кайнс.

Рик молча смотрел на поверженного противника, слушал свои шалые мысли- одну хуже другой.

Я вот, что думаю, Кай. Он мне не нужен.

Совсем?

Ага. А тебе? Ты чего сюда влез?

Так. Хотел его спросить кое, о чем.

Так спрашивай, а то ему жить осталось- всего ничего.

Я сдаюсь! Все! У меня нога...

Ты, что нибудь слышал?- Спросил Рик Кайнса.- Или мне почудилось? Я сейчас такое пережил- до сих пор трясет.

У меня слух плохой. Вот говорю с тобой, и то слышу через раз. Это просто машины шумят.

Там внизу?

Да, внизу. Очень высоко. Я знал одного парня, который любил бегать с пистолетом по крыше, так он сорвался и упал.

Рик усмехнулся в темноту- эта игра слов начинала ему нравиться. Он сказал:

Бедняга. Его собрали?

Да. Лопатой.- Ответил Кайнс.- И потом долго замывали то, что осталось на асфальте.

Я ранен. У меня руки затекли!- Мурклай повысил голос, и в нем послышались визгливые нотки.

Нельзя, нельзя оставлять дворников без работы,- Рик покачал своей головой.- У них семьи, дети...

Одним подонком станет меньше. Хотя, он вряд ли разобьется насмерть.

Это почему?

С такой высоты, бывает что остаются живыми,- голос Кайнса звучал в темноте, рассудительно.- Но гипса на них потом тратят- чертову гору. К тому- же он не сможет даже читать?

Ослепнет?

Рик, подумай сам, кто станет за него держать книгу и листать страницы? Ты видел книги? Ими же убить можно! Да и не любят санитарки брать на себя лишнюю работу. Им из- под него еще надо будет утку убирать, задницу ему вытереть...

Срамно как- то.

Да, не почетно. Но может ему повезет, и он быстро отмучается.

Что поделать, если он сорвался, а мы не успели ему помочь.

Мы? Что ты, меня здесь вообще не было. Когда бедняга упал на асфальт, я был далеко!

Это, где- же, если не секрет?

У тети. Она старенькая. Ей нужно помогать.

Вытащите меня! У меня пальцы занемели!

Рик посмотрел в темное лицо Кайнса и уже серьезно его спросил:

Ты его пас?

Его.

У тебя клиент остался без машины?

Рик, у меня сейчас вообще нет клиента. Сижу без работы. Я пас этого типа по своей инициативе. Даром.

Хм. Что- то новенькое. Награда полицейского управления- тоже хлеб.

Какой хлеб- крохи одни!

Я все расскажу!- Голос угонщика истерично зазвенел у Рика в ушах.- Если вы обещаете мне, что в деле не будет вооруженного сопротивления полиции, я вам такое расскажу, что вы обалдеете, ребята!

Он, что- то хочет нам сказать, Кай. Послушаем парня? Пусть исповедуется напоследок.

Пойдем отсюда, Рик. Я сам тебе все о нем расскажу. Он- подонок. Пусть летит. Не хочу тащить этот кусок дерьма через всю крышу. Даже для вознаграждения, это дело уже перестало быть, рентабельным.

Резонно. Сам он спустится быстрее.- И Рик довольный, рассмеялся- громко и весело.

Недавнее его потрясение уже улеглось.

Я только пальцы ему разожму,- Кай склонился над лежавшим Мурклаем.- А то он еще час будет цепляться за свою никчемную жизнь...

Я сдаюсь, ребята, все вам расскажу! Честно! Без трепа! Прошу!

Он просит, Рик. Он хочет нам что- то сказать.

Рик вздохнул, поморщился- правое плечо начинало болеть, и сказал обращаясь к Мурклаю:

Говори.

Я все расскажу, все.

Через несколько секунд Мурклай лежал животом на коньке крыши. Рик обыскал его- пистолета при угонщике не было. Из правого кармана мешковатых брюк Мурклая, Рик извлек бумажный сверток.

Кай посвети чем ни будь, не вижу ни черта.

В руке Кайнса вспыхнул яркий свет электрического фонарика, Рик прищурился, проворчал:

Не слепи меня.

Сверток оказался замотан синей тесьмой. Рик содрал ее, разорвал оберточную бумагу и присвистнул:

Сюрприз,- под оберточной бумагой оказалась толстая пачка денежных купюр.

Я все вам расскажу.

Кай ткнул пистолетом в затылок лежавшего ничком Мурклая и спокойно произнес:

Любой дурацкий номер, и я прострелю твою башку.

Я- все.- Мурклай тяжело дышал.

Вдалеке, со стороны пожарной лестницы послышались чьи- то шаги. Рик оглянулся- в их сторону направлялась одинокая фигура.

Не стреляйте!- Крикнул низкий голос в темноте.- Охрана ресторана. Помощь нужна?

Нет,- крикнул в ответ Рик.- Спуститесь и ждите нас на площадке ниже. Мы скоро.

Ясно.

Темная фигура скрылась из вида. Шаги стихли.

Здесь, на темной крыше, под холодным, сырым ветром, Рик, в своем легком костюме, озяб. Упаковку найденную у Мурклая он положил в карман своих брюк.

Рассказывай. Не томи.

Я увел «Резвый 5»,- заговорил Мурклай и голос его дрожал и булькал от волнения.- Первоклассная машина. Знаете сколько дают только за один ее двигатель? Пять тысяч!- В его голосе зазвучала скорбь.- Хотел завязать и махнуть на побережье на все лето. Солнце, океан, девочки...

Тюрьма «Зеленый мыс» тоже на побережье.- Произнес Рик и коснулся своего раненного плеча, поморщился от боли.- Только там прохладно. Загорать будешь в камере. Много лет. Без девочек.

Я не хотел в вас попасть! Это получилось случайно!

Я тебе верю, паренек. Если то, что ты скажешь будет серьезным делом, то я забуду про твою дурацкую выходку с пистолетом.

Серьезно? Еще как серьезно! Восемьдесят три тысячи монет!

Кайнс Грейн присвистнул, сказал:

Это многовато для такого типа, как ты. Мама не учила тебя, что надо делиться с хорошими людьми? Это чертова куча денег. Я не верю.

Это правда!

Рик, ты веришь в добрую фею?

В фею? Я верю в налоговое управление.

Они оказались фальшивыми. Все деньги- были фальшивки! Но качество приличное. Я вышел на барыгу, который согласился их взять за пять процентов. Ну, думаю, четыре тысячи, это больше, чем ничего. Черт попутал связаться с этим дерьмом. Это вообще не мой профиль. Я нес образец фальшивок, чтобы показать его барыге.

Рик спросил:

Чья машина?

Там были документы. Но я и так знаю ее владельца, следил за ним неделю.

Кто?

Несколько секунд Мурлай молчал, видимо хотел подчеркнуть торжественность момента, потом ответил:

Дол Цапук. У него свой бизнес в столице, и здесь за городом есть рабочий цех. Они выпускают дорогую мебель.

Смешно.- Рик посмотрел в темноту, где светлело лицо Кайнса.- Забавно. Дол Цапук. Мне кажется, что этот говнюк, морочит нам голову, Кай. Цапук- состоятельный тип, влиятельный. Чтобы он связывался с фальшивками? Чушь. Не верю.

Хочешь продать нам тухлого зайца, паренек?- Усмехнулся Кайнс.- От этой истории несет дерьмом. Мы спустим тебя вниз как и обещали- с крыши.

Это правда! Деньги лежат у меня в гараже, в тайнике.

Какой адрес?

Речной переулок, дом семь. Это добровольное признание! Добровольное!

Некоторое время Рик и Кайнс Грейн молчали.

Интересно, -произнес Рик сухо:- Забавно.

Надо брать парня, чем скорее, тем лучше,- сказал Кайнс.- Дол влиятельный дядя.

Пошли.- Рик попятился назад.- Уходим отсюда.- И Мурлаю:- Поднимайся.

Через пару минут все трое добрались до пожарной лестницы, раненный в левую ногу Мурлай, то и дело вскрикивал от боли. Рик выглянул вниз, увидел на площадке третьего этажа охранника ресторана, который терпеливо застыл у перил, и громко сказал:

Принимайте груз.

Где- то внизу на улице зазвучала полицейская сирена.

Капли мелкого, холодного дождя, начали срываться с мрачного неба.

Добравшись до окна, через которое он недавно выбрался на пожарную площадку, Рик перелез через влажный подоконник и оказался в помещении мужского туалета. Охранник- высокий, крепкий парень, с черными, как смоль, коротко стриженным волосами, и другой- низкого роста, коренастый крепыш, держали под руки поникшего, морщившегося от боли Мурлая. У закрытых кабинок стоял среднего роста блондин, широкоплечий, в спортивном костюме цвета спелой сливы, и по его вытянутому лицу блуждало выражение озабоченности.

Рик заметил на пальцах его левой руки массивный золотой перстень.

Кайнс легко перелез через подоконник и встал рядом с Риком, в его руке уже не было пистолета.

Хороший вечер, ребята,- произнес он с улыбкой.- Кто из вас предупредил этих парней, что за ними пришли?

Все это очень неприятно, инспектор,- блондин стоял, как вкопанный, смотрел на Рика, Кайнса он словно и не замечал.- Уверяю вас, что мои люди здесь, ни при чем. Мы сразу вызвали полицию.- Не сводя глаз с лица Рика, он левой рукой указал в сторону частного сыщика.

Господин Хо, я полагаю?

Всего лишь скромный управляющий,- он протянул руку Рику, представился.- Испак Джу. У нас приличное заведение. Вы ранены.

Дверь в туалет распахнулась и в нее ввалился среднего роста, крепкого телосложения, мужчина, в клетчатых, черно- синих брюках- мятых, чье лучшее время давно миновало, несмотря на регулярную стирку, и синем, мешковатом свитере. Без шляпы. Его светлые волнистые волосы, торчали во все стороны, напоминая мочалку.

В правой руке мужчина держал пистолет, в левой- полицейский значок.

Абром Хлой.

Полиция! А... Рик, я смотрю- тебя нет... Это вот этот?- Светлые глаза Аброма смотрели на скорчившегося Мурклая.- Добегался.

Правое плечо Рика ныло и отдавало до пальцев пульсирующей, противной болью. Обе ладони его рук были в крови, пиджак и брюки являли собой жалкое зрелище.

Рика знобило.

Он молча подошел к белой раковине у стены, открыл воду и нервно вымыл руки.

Молча.

Никто не проронил и слова.

Я хочу видеть официантку, которая их обслуживала.

Она уже здесь,- ответил Джу и кивнув, не громко позвал.- Элоли!

Дверь в туалет тут- же открылась и уже знакомая Рику молодая официантка вошла и остановилась перед мужчинами.

Не здесь- же!- Рик поморщился.

Господин инспектор, я никому не говорила о вас!

Рик, не весело усмехнулся:

Я не говорил вам, сударыня, что я инспектор полиции.

Девушка молча посмотрела на своего шефа, потом словно опомнившись перевела взгляд на Рика.

Позови Фреска,- холодно сказал ей блондин, и девушка выбежала в коридор.

Рик вытирал мокрые руки о несвежее, вафельное полотенце, висевшее на крючке рядом с раковиной.

Полотенце было со следами темных пятен.

Дверь в туалет снова распахнулась и вошел высокий парень, лет двадцати пяти, с длинными, светлыми волосами, в клетчатом, модном костюме. В руках он нес два пистолета, держа их за стволы.

Ребята подобрали у северной стены,- сказал он, протягивая оружие Рику.

Рик не стал благодарить. Свой тяжелый, девятизарядный «Херк 32» он сунул в кобуру под пиджаком, второй пистолет, двенадцатизарядный «Оук 24», с белой, костяной рукояткой, спрятал в правый карман.

Посмотрел на Мурлая.

Тот весь сник, переместил свой вес на левую ногу, смотрел в пол.

Хорошая пушка,- буркнул Абром.

Мне надо позвонить,- сказал Рик, обращаясь к Джу.- С аппарата, который не прослушивается.

Инспектор, у меня в кабинете есть телефон,- блондин был сама любезность.- Пройдемте.

Аб, присмотри тут, - бросил он.- Кай, спасибо.

Кабинет управляющего находился на втором этаже, куда вела узкая, ярко освещенная настенными лампами, деревянная лестница. В самом ее начале, на Рика буквально налетел выскочивший из боковой двери полицейский сержант- среднего телосложения, гладко побритый крепыш, в сдвинутой на затылок форменной фуражке.

Где?..- Оборвав себя на полуслове, сержант узнал Рика, козырнул.- Добрый вечер, лейтенант.- За ним появился второй сержант.

Добрый. В вашей машине рация есть?

Откуда, лейтенант?

Они в мужском туалете. Я скоро.

Рик вместе с управляющим, поднялись в кабинет- просторный, отделанный панелями из красного дерева, с массивным столом, которые были в моде еще лет тридцать назад. Стену, справа от занавешенного бордовыми шторами окна, украшала большая, написанная маслом, картина, изображающая тонущий в шторме, парусник. На столе стоял телефонный аппарат и яркая лампа на бронзовых, львиных ножках.

Он в вашем распоряжении, инспектор.

Рик сел за стол на край глубокого, мягкого кресла, придвинул к себе телефонный аппарат, когда в открытую дверь мягко и тихо вошел полный, в темном костюме мужчина, лет тридцати.

Собиравшийся уже выходить Джу, произнес представив его:

Инспектор, это наш Мас. Он посмотрит вашу руку. На флоте он служил медбратом.

Спасибо. Позже. Мне надо сделать звонок.

Оба вышли, плотно закрыв за собой дверь.

Достав из кармана своих брюк пачку денег взятую у Мурклая, Рик внимательно осмотрел верхнюю купюру. Фальшивка. Хорошая, добротная фальшивка. Вернув пачку обратно в карман, он поднял снял с подставки трубку черную телефона и связался с коммутатором:

Девушка, соедините меня с номером 73- 418. Добавочный 5.- Через пол минуты на другой стороне провода что- то щелкнуло, затрещало, и голос капитана Школа раздраженно произнес:

Второй участок. Слушаю.

Дик, это я.- Рик представил выпученные глаза начальника на полном, обрюзгшем лице и усмехнулся.- Мурклая взяли.

Ну и вези его сюда. Разберешься сам с этим недоноском...

Это не все. Нужна твоя помощь, срочно. Я не могу сейчас говорить об обстоятельствах дела, но думаю время не терпит.

Ну?

Нужна санкция на обыск и на арест. Как можно скорее.

На кого?

Рик понизил голос, сказал:

Дол Цапук.

Несколько секунд по ту сторону провода царила гробовая тишина, а Рик разглядывал парусник на картине, потом голос Дика Школы сотряс телефонную трубку:

Ты в своем уме? Какого черта ты там надумал? Если я сунусь к городскому прокурору с такой просьбой, то меня завтра же выпрут на улицу! Дуй в участок, здесь и поговорим.

Дик, времени нет.

В участок!

Ордер.

Что на нем?

Это не телефонный разговор. Мне нужна санкция и ордер. Поверь, дело серьезное.

Что у тебя на него может быть? Превышение скорости? Считай, что выговор у тебя в кармане!

Дело «восемнадцать»,- спокойно проговорил Рик.

Дело под номером 18 было заведено из- за распространения в городе фальшивых денежных купюр. Капитана чуть не каждый день вызывали в городское управление полиции, где ему и другим капитанам участков- «грели затылки».

«Грели затылки»- выражение самого Дика Школы.

Ты в этом уверен?- Спросил его Дик.

Нет.

Какого же ты черта, звонишь мне с этим, да еще хочешь, чтобы я подставил свою башку? У него городской прокурор в друзьях ходит! Меня съедят вместе с...

Звони окружному прокурору, Дик. У нас есть свидетель. Улики по его словам...

Его словам!- Взвился Дик и Рик почувствовал как зазвенело у него в ухе.- Его слова- ничто! Дерьмо! Давай его в участок...

Мы теряем время. Прошел не один день. Завтра может быть поздно. Улики могут уйти. Я не уверен в том, что мы успеем сейчас. Необходимо провести обыск немедленно, в доме Цапука, и на его предприятии за городом. И не тяни с этим. Мы выезжаем к нему домой. У меня на руках пачка фальшивых купюр, тянет на тысячу монет.- Рик улыбнулся.- Повышение, Дик. Тебе даже дадут медальку. И пришли нам ребят.

Так какого- же ты черта, сразу не сказал?!...

Когда голос начальника взорвался бранью, Рик с ухмылкой повесил телефонную трубку на латунную подставку и встал на ноги.

Через десять минут с перевязанным плечом он шел через зал ресторана- впереди двое сержантов, почти волоком, тащили Мурлая. Кайнс двигался следом за Риком.

Отклонившись к столику, за которым он еще недавно сидел, Рик снял со спинки стула свой черный плащ.

Бутылка дорогого коньяка, бесследно исчезла.

На улице во всю лил дождь- холодный и сильный, порывы ветра холодили лицо.

Морщась от боли в правой руке, Рик на ходу одевал свой испачканный грязью, плащ. Полицейские направились к стоявшей у тротуара машине.

Абром,- сказал Рик, обращаясь к Аброму Хлою, зябко жмущемуся в своем свитере.- Останешься здесь, составишь протокол. Все как положено. Вот держи. Это было при Мурклае,- он отдал Аброму пачку фальшивых купюр.

Мне положен хороший стаканчик водки,- проворчал тот.

Грейн был тут- же.

Я на своей,- произнес за его спиной голос Кайнса.

Тебе там нечего делать,- буркнул в ответ Рик:- Не суйся. Я напишу в рапорте о твоем участии- награду получишь.

Он остановился, глядя в лицо частного сыщика.

На моей малышке форсированный движок. Я не буду путаться под ногами.

Кайнс надел на голову свою шляпу, он был без плаща.

Знаешь, где дом Цапука?

Я даже знаю, где мочатся его собаки.

Рик подошел к полицейской машине- скулящего от боли Мурлая, уже закованного в наручники, бесцеремонно запихивали на заднее сидение, один из сержантов, ворчал:

Не мог днем по- пьянствовать, урод?

Следуйте за нами.- Сказал им Рик.- По городу включите сирену, за городом едем потихому.

Ясно.

Старенький, черный «Арно 8», лихо подкатил к бордюру, где мок под дождем Рик, открылась дверца и он сел рядом с Кайнсом.

Поехали.

Тент крыши протекал, и редкие капли воды падали на приборный щиток, где тускло светился циферблат спидометра.

Позади них пронзительно завыла полицейская сирена, яркие фары следовавшей за ними машины, блестели в зеркалах заднего вида.

Твоя рухлядь не развалится по дороге?

Кайнс рассмеялся и ответил:

Она еще тебя переживет, Рик.

Рик.

Не накаркай.

Он посмотрел в лицо частного сыщика- нос заострился, глаза в темноте блестят, со шляпы капает дождевая вода.

Я купил ее по дешевке. У меня есть хороший знакомый- своего рода талант. Он сделал из нее конфетку. Ваши полицейские гробы ее не догонят.

Они мчались вперед, проскакивая перекрестки, распугивая прохожих, машины уступали им дорогу, «дворники» неустанно сбивали с лобового стекла потоки дождя.

Кайнс включил радио и, глядя на дорогу, крутил ручку приемника- в салоне машины хрипло зазвучал оркестр Искристый водопад.

Я люблю «Бас подворотни».

Кайнс молча усмехнулся.

Промчавшись через кварталы деловой части города, они свернули на восток, где тянулись строения промышленной зоны Тихой гавани, а справа темнела вода реки. Где- то далеко за низким горизонтом, полыхнул синий свет весенней молнии.

Яркий свет фар пробивал стену дождя и тонул в мелькании белой полосы разметки дороги. Через несколько минут, оставив позади себя мрачные строения складов текстильной фабрики, с редкими огнями фонарей, машина вильнула на повороте и, набирая скорость, устремилась мимо темных зарослей елового леса, растущего по обеим сторонам, словно высокие стены, сказочного замка.

Вряд ли, что найдем.- Кайнс неотрывно смотрел в лобовое стекло.- Прошло два дня.

Посмотрим.

Как у тебя плечо?

Нормально.

В сыром салоне «Арно», надрывался оркестр Искристый водопад, голос их солиста пел:

Танцуй, танцуй, танцуй,

Всю ночь, всю ночь.

Звездная ночь, твоя ночь.

Где твоя мать, где твой дом?...- Затянул слова песни Кайнс.

Лицо у него в этот момент было задумчивое, и какое- то глупое.

Слух, у частного сыщика отсутствовал.

И Рик рассмеялся.

******* *******

Дом Цапука- трехэтажный особняк, громоздкий, кирпичный, с высокой двускатной крышей, укрывался за кованным забором. По ту сторону ворот находился крошечный домик охранника, в единственном его окне горел желтый свет. Короткая аллея из голых, раскидистых деревьев вела к хозяйскому дому, где в свете двух ярких фонарей, угадывалась площадка парковки.

Дождь перестал лить. На асфальтированной дороге, лежали черные лужи.

Кайнс подкатил машину к самым воротам с выключенными фарами, заглушил мотор. Выключенное радио молчало. Они молча вылезли из салона «Арно» и направились к воротам. Темная фигура охранника уже поджидала их у ворот.

Полиция.- Рик показал в темноту свой, спрятанный в кожаный чехол, полицейский значок.- Откройте ворота.

В руках охранника вспыхнул электрический фонарь и его бледный луч осветил лицо Рика.

В этот момент к воротам выруливала полицейская машина- фары были включены, на ее крыше ярко горел красный плафон фонаря.

Да уберите вы свет!- Рик зажмурился.

Добрый вечер, господа,- охранник говорил спокойно, луч его фонаря скользнул по лицу Кайнса, потом надолго уперся в полицейскую машину.- По какому поводу вы здесь?

Послушай друг,- Рик начал раздражаться.- Ты не видишь кто перед тобой? Мы не разносчики газет. Открывай ворота!

Я должен доложить о вашем прибытии господину Цапуку. Одну минуту.

Охранник, крупный и высокий мужчина, уже отворачивался от них, собираясь уйти в свой домик, когда Кайнс коротко бросил ему в след:

За вещами пошел?

Охранник повернулся к частному сыщику, в его низком голосе прозвучало непонимание:

За какими вещами?

За теми, которые тебе пригодятся в камере.- Кайнс казался равнодушным.- Предупреди своего босса и ты разделишь с ним нары в тюрьме. Соучастие, не хорошее обвинение.

Кайнс спокойно прикурил папиросу, дымил, красный отсвет падал на его лицо.

Рик усмехнулся, молча наблюдал за происходящим- в конце концов Кайнс выдавал не официальную версию.

Пойдешь соучастником, парень,- частный сыщик улыбнулся ему приветливой улыбкой.- За убийство.

Я никого не убивал.

Там разберутся.

У вас должен быть ордер на арест,- охранник переступил с ноги на ногу.

Ордер подвезут через час.- Кайнс сдвинул свою шляпу на затылок.- Я вижу, что ты не в курсе. Сейчас подъедет эскорт, а ты создаешь о себе дурное впечатление. Ты же знаешь, как это бывает.

У меня есть права!

Не томи.

Сзади подошел один из полицейских, остановился рядом с Риком и молча смотрел на охранника.

Тот наконец решился, полез в карман своей форменной куртки- зазвенела связка ключей в его руках, щелкнул замок и он, не говоря ни слова, начал открывать ворота.

Они вернулись в машину Кайнса и Рик спросил:

В убийстве?

Это всегда срабатывает, Рик.

Мотор рыкнул, дернулся и они двинулись через открытые ворота по асфальтированной дороге к дому.

Твой шеф получит ордер на обыск и арест?

Получит.

Кайнс остановил машину перед высоким каменным крыльцом- мотор смолк, фары погасли.

Оба вышли во влажную ночь.

За массивными дверями особняка, в освещенных стеклах маячила, чья- то фигура. Полицейская машина еще только останавливалась рядом с «Арно», когда поднявшимся по ступенькам крыльца Рику и Кайнсу открыли высокую, входную дверь. Перед ними стоял среднего роста благообразный старик в лакейской ливрее.

Полиция.- Рик без особых церемоний сунул свой значок ему под нос и не дожидаясь приглашения, вошел в ярко освещенную парадную.

Электричество тут не экономили. Ярко горели электрические лампы в огромной стеклянной люстре под потолком.

Кайнс вошел следом за Риком.

По лестнице поднимался полицейский, второй из машины не выходил.

Нам нужен господин Цапук. Дол Цапук.- Рик спрятал значок во внутренний карман своего пиджака, расстегнутый плащ отсвечивал грязью.

Господин Цапук дома. Я доложу о вас, господа.

Это лишнее. Просто проведите нас к нему,- произнес Рик и, повернувшись к полицейскому, сказал.- Останьтесь тут, сержант.

Слушаюсь.

Никого не выпускать.

Рик повернулся к лакею, когда из боковой двери справа вышел высокий и грузный мужчина, в светло- сером костюме и серых войлочных тапках. Пиджак его костюма не был застегнут и белая сорочка с отсвечивающей золотистой булавкой, ярко светилась в свете электрических ламп. На его круглом, приветливом лице, словно приклеенные, раздвинулись в приветливой улыбке, рыжие, короткие усы, длинная рыжая челка закрывала светлые брови.

Чем обязан, господа?- спросил он, баритоном, которому бы позавидовал любой актер театра.- Что- то случилось?

Он остановился в двух шагах от Рика, поочередно осматривая лица визитеров.

На обеспокоенного, Цапук похож не был.

Добрый вечер.- Рик опять полез в карман за полицейским значком.- Господин Дол Цапук?

Скорее уже ночь, господа. А в чем собственно дело?

Вы Дол Цапук?- Рик показал ему свой значок.- Лейтенант Рикслем Ярк.

Естественно я,- он все еще улыбался благороднейшей из улыбок, которые только видел Рик:- По какому поводу вы ко мне в столь поздний час? Охранник меня не предупредил. Хм- Он повернулся к лакею и как бы мимолетно сказал ему.- Предупреди Оди, что с завтрашнего дня он уволен.- И уже Рику.- И так?

Господин Цапук, вы арестованы по обвинению в изготовлении фальшивых денег, мы должны провести у вас обыск.

У вас есть на это ордер, господа?

Ордер подвезут через пол часа.

Значит ордера у вас нет?

С собой нет.

Господа, я удивлен.- На лице хозяина дома обозначилось деланное удивление.- Вы вломились в мой дом без ордера, посреди ночи, минуя охрану, со смешными обвинениями. Как мне это понимать?

Обвинение не смешное.

Совсем не смешное.- Цапук смотрел на Рика в упор и его большие, бесцветные глаза не выказали и тени смущения.- И я достаточно состоятелен, чтобы не рисовать фальшивые бумажки.

Рик молча слушал его слова.

Он уже начал сомневаться в разумности их визита к Цапуку.

Я сейчас же позвоню городскому прокурору.- Цапук не двигался с места, стоял как истукан.- Можете проститься со своим значком, лейтенант.

Не буду спешить, он мне дорог.- Рик прямо смотрел ему в глаза.- Откуда я могу позвонить?

Только не из моего дома, лейтенант. Я требую, чтобы вы немедленно покинули мои владения. Немедленно!

Вы не очень- то любезны с полицией, господин Цапук,- произнес Рик.- Мы вернемся.

Сильно в этом сомневаюсь.- Цапук уже не улыбался, на его широком лице обозначилось выражение каменного спокойствия.

Выйдя из дома, все трое- Рик, Кайнс и сержант спустились по лестнице вниз к машинам. Направившись к полицейской машине, Рик услышал за своей спиной ворчливый голос сержанта:

Нда. Как- то кисло получилось.

Он открыл заднюю дверцу за которой откинувшись на спинку дивана, сидел в темноте закованный в наручники Мурлай.

Сержант уже садился за руль, второй сержант в пол оборота смотрел с переднего кресла.

Я не люблю трепачей, парень.- Рик глянул в темное лицо Мурлая.- А ты похож на трепача.

Я сказал вам правду.- Мурлай говорил тихо, почти шепотом, но желание придать своему голосу больше убедительности, создавало впечатление, что его кто- то душит.- Фальшивки были в машине. Машина Цапука. Она у меня в гараже.

Я пристрелю тебя за попытку к бегству.

Я никуда не бегу!

Если ты мне наврал...- Рик выпрямился и, закрыв дверцу машины, оглянулся назад.

Твердь. Мирный берег.

Кайнс стоял в шаге от него и со скучающим видом смотрел на колесо полицейской машины, его шляпа была сдвинута на затылок и свет уличного фонаря освещал его лицо.

Поехали, Кай.

Тот не двигался.

Нам нельзя уезжать, Рик.

Подождем за воротами, когда придет машина с ордером.

Это долгая песня. Ее споют без нас.

Угу. У тебя идея.

У меня много идей. Я ведь не полицейский, Рик. Мне за воротами делать нечего.

Он шагнул к частному сыщику, заговорил не громко:

Поделись своими соображениями.

Мастерская фальшивок здесь.

Рик усмехнулся, сказал:

Это нюх?

Я видел в прихожей промасленную тряпку. Ее попытались затолкать за подставку для обуви, но я разглядел. Грязная, масляная тряпка в таком доме, в прихожей?

Может просто грязь? С чего ты решил, что она в масле?

Запах.

Я пристрелю вас обоих, вместе с Мурлаем.

Избавишь меня от мук в налоговой?

Оба рассмеялись.

Я сошью тебе черный костюм, Кай.

Это была модная песня у молодежи рабочих кварталов- « я сошью тебе черный костюм».

Они двинулись к машине частного сыщика, и Кайнс начал заунывно ныть тягостный мотив:

Я сошью тебе,

черный костюм.

Будешь очень красив,

вроде мэра.

Ляжешь в гроб,

и уже ничего,

не захочешь из этого мира...

Рик помотал головой- клоун, да и только.

Садись за руль, высадишь меня вон за теми деревьями. Я тут немного прогуляюсь.- Кайнс повернул к нему свое лицо, блеснув в улыбке ровными, белыми зубами.

Для твоей профессии Кай, у тебя слишком много зубов.

Они прошли до машины Кайнса и, усевшись за руль, Рик наблюдал за тем, как частный сыщик садится рядом с ним.

Он завел мотор и они выкатились вслед за длинной полицейской машиной, не включая фар ехали по асфальтированной дороге мимо высоких, темных деревьев.

Останови тут.

Рик затормозил машину- Кайнс легко и быстро выскочил из салона в ночь, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Проехав до ворот, где маячила одинокая фигура охранника, он услышал сквозь шум моторов, короткий окрик полицейского:

Открывай!

Ворота распахнулись и обе машины вытянулись на подъездную площадку, замерли в нескольких метрах от кованного забора с лысым, растущим под ним кустарником, и смолкли.

Фары погасли.

Ночной воздух был прохладен и чист. Пахло прелой листвой.

Из полицейской машины вылез сержант, тот, что сидел за рулем и, шаркая по асфальту, приблизился к машине. Рик открыл боковое окно, выглянул в темноту.

Дерьмово получилось, лейтенант,- не громко и сухо проговорил сержант. Он прикурил папиросу и, наклонив голову к открытому окошку машины, спокойно закончил.- Этот жирдяй попьет из вас крови. Вот увидите.

Ждем машину из участка. Потом закатимся к нему по всем правилам.

Сержант заглянул в салон.

А этот парень?

Какой парень?

Ясно. Жаль, что рации у нас нет.

Сержант ушел, залез в полицейскую машину, бросив окурок за изгородь- красный уголек его папиросы прочертил светлую дугу и разбился в ночи о невидимую ветку, полыхнув на прощанье снопом ярких брызг.

Рик закурил, дымил в окно.

Ему не нравилась мысль, что Мурлай все придумал. Если это так, то шум поднимется большой, все газеты будут наперебой кричать о «произволе полиции», о «притеснении честных граждан», Дику Школу снова «взгреют затылок», а самого Рика, скорее всего, лишат премии.

Он сидел, глядя в ночь и слушая ночь- тихую, притаившуюся за высоким, кованным забором, чьи острые штыри торчали черными зубьями, на фоне отсветов далекого хозяйского дома. Ветер шумел вверху деревьев, становилось холодно и сыро.

Чтобы отвлечься Рик начал думать, что неплохо бы обзавестись на такой вот случай термосом, а еще лучше принять за привычку носить с собой пару бутербродов, как это делают многие...

Грохнул выстрел.

И сразу второй.

Открывай ворота, мать твою!- сержант закричал так, что его наверное, услышали на другой стороне Тверди.

Заревели моторы, охранник уже распахнул перед полицейскими ворота, жался в сторону, вспыхнули фары машин, и они с воем включенной сирены, помчались по мокрой дороге к дому.

Рик вел «Арно» в двух шагах от красных, горящих фонарей полицейской машины, и едва уклонился от столкновения, когда та стала тормозить на площадке возле парадного крыльца особняка. Он остановил «Арно» прямо за хозяйским шикарным «Локом 100», отрезав тому возможность внезапного отъезда, заглушил мотор и выскочил из салона, доставая из нагрудной кобуры пистолет.

Оба полицейских с пистолетами в руках бежали ко входной двери.

Кайнса, нигде не было видно.

Два уличных фонаря, ярко освещали все вокруг.

Кай!

Тишина.

Он увидел, как перед полицейскими распахнулась дверь и лакей нервно произнес:

Стрельба, на улице!

Один в дом, второй со мной!- крикнул полицейским Рик.- Никого не выпускать.

Сержант- водитель бегом спустился по лестнице вниз к Рику.

Жди здесь.- произнес Рик разворачиваясь, чтобы уходить.- Я обойду дом...

И в этот момент они увидели Кайнса.

Тот был не один.

Кайнс Грейн шел позади среднего роста, коренастого мужчины одетого в грязно- синий рабочий костюм и растоптанные кеды, без шляпы, лысая его голова матово светилась в свете фонарей, он тяжело ступал на левую ногу, держа руки в стороны.

На вид, лет незнакомцу было около сорока- круглое, безусое лицо с маленькими, близко посаженными глазками, морщилось от боли.

У Кайнса в руках было два пистолета.

Полицейские молча ждали приближения мужчин, и когда те подошли, Рик спокойно спросил:

Это кто?

Думаю, что это хороший знакомый нашего гостеприимного хозяина.- Кайнс сунул в карман своего расстегнутого пиджака один из пистолетов, а ствол второго упер между лопаток лысого.- Плохой ты стрелок.- И уже Рику.- Он стрелял в меня с десяти шагов и промазал.

Я ранен,- сухо произнес лысый.

Голос у него был низкий и хриплый, мужчина стоял скособочившись, перенеся свой вес на правую, здоровую ногу.

Не сдохнешь,- Рик кивнул сержанту головой и тот достав из- за своего ремня блестящие наручники, и подойдя к раненному, завел ему руки за спину и сковал их.- Все в дом.

Они поднялись по лестнице.

В прихожей было по прежнему светло- лампы электрического освещения ярко горели на потолке и стенах, обклеенных дорогими « в цветах» обоями, сержант стоял в трех шагах от двери и на дорогом ковре остались мокрые следы от его грязных ботинок. В правой руке он держал пистолет.

Дол Цапук находился тут же. Он стоял недалеко от правой стены прихожей, в шаге от лакея, и на его благородном лице отпечаталось не менее благородное недоумение.

Что здесь происходит, господа?- Спросил Цапук своим бархатным голосом.- И кто этот бродяга?

Рик выступил вперед, произнес:

Это вы нам расскажите, кто он и чем здесь занимался. Сержант, начинайте обыск.

Я звонил городскому прокурору, лейтенант. Можете расстаться со своей пенсией.

Один из сержантов пошел через парадную и скрылся в двери слева, второй заставил лысого мужчину сесть на пол, а сам остался стоять рядом с ним.

Моя пенсия, никуда не денется. Вам знаком этот человек?

Впервые его вижу. Он ранен, как я понимаю.- Цапук озадаченно посмотрел на сидевшего на полу.- Он испачкал кровью мой ковер.

Кайнс тем временем без лишних разговоров заглянул за стоявшую справа от стены, лакированную, из красного дерева подставку для обуви, и сунув за нее руку, вытащил на свет серую, грязную тряпку.

У вас любят технику, господин Цапук,- вежливо произнес он подходя к Рику и держа свою находку перед собой.

Рик взял тряпку в левую руку.

Хлопчатобумажная тряпка, когда- то служила майкой, и ее покрывали следы грязи и машинного масла.

У вас в доме автомобильная мастерская?- Спросил он Цапука:- Подрабатываете ремонтом машин?

Оди, что это?- Хозяин дома недоуменно посмотрел на старика- лакея.- Откуда эта дрянь в моем доме?

Ее не было, господин Цапук! До прихода полицейских ее там не было.

А вы так часто заглядываете за эту подставку?- Рик усмехнулся глядя в лицо старика.

Лакей не ответил.

Рик повернулся к сидевшему на полу задержанному и спросил:

Имя?

Тот молча отвернулся в сторону.

Сейчас здесь будут наши ребята, господин Цапук,- сказал Рик.- Официально уведомляю вас, что вы арестованы по подозрению в изготовлении фальшивых банкнот, поэтому не советую вам испытывать судьбу сопротивлением властям. Сержант!

У меня наручники в машине, лейтенант. Сейчас.

Он быстро сбегал к полицейской машине и вскоре Цапук и его старик- лакей стояли закованными в наручники.

Будь с ним,- сказал Рик сержанту и кивнул на раненного.- Мы осмотрим дом.

Я истекаю кровью!- Лысый мужчина произнес это с нотками возмущения в голосе.- Вы обязаны отправить меня в больницу.

Рик посмотрел на стоявшего рядом Кайнса, тот усмехнулся и произнес:

Девочка будет жить. Кость не задета, пуля прошла мякоть, кровотечение слабое. До свадьбы заживет.

Идемте.

Рик разделил задержанных- Цапука оставил при себе, а лакея поручил Кайнсу. Они больше часа провели в огромном доме Цапука, обошли все комнаты, заглянули в подвал- ничего подозрительного. Лакей был услужлив и жалок, он показывал дом «господам полицейским» с лакейской услужливостью. Цапук, напротив, ворчал и огрызался.

Обыск ничего не дал- полицейские, ничего не нашли.

Собрав всех, кроме Кайнса в гостиной дома- второго сержанта он отправил на улицу наблюдать, Рик развалился в глубоком кресле, и озадаченно смотрел в пол.

Большая гостиная располагалась на первом этаже дома, в левом его крыле. Посреди нее стояли пять широких, мягких кресел, с обшитыми бордовым плюшем подлокотниками, окна были занавешены атласными, темно- зелеными шторами, расшитыми золотыми вензелями, с буквами «Д» и «Ц», ярко- красный ковер- огромный, прошитый серебром, покрывал собой весь пол гостиной, а его глубокий ворс, буквально взывал к Рику снять промокшие ботинки и погрузить в него уставшие ноги.

Слева от входной двери в гостиную находился огромный мраморный камин, и над ним, доходя до самого потолка, висел портрет хозяина дома- Цапук в махровом халате смотрел задумчиво с портрета, куда- то в сторону темных, ночных окон.

В дверях появился Кайнс. Он достал из портсигара папиросу и прикурил ее от бензиновой зажигалки.

Здесь не курят!- Голос Цапука впервые за все время гневно повысился до крика, его широкое лицо покрылось красными пятнами.

Да?- Кайнс удивленно вскинул свои брови, глаза его по- детски округлились.- Никогда не поздно привыкать к хорошим традициям.

Рик тоже закурил.

Лейтенант, можно вас на минутку?- Кайнс выглядел равнодушным.

Рик устал, вставать из кресла без особой причины, ему не хотелось. Он посмотрел на стоявшего возле двери сержанта, и тот помахал ему в ответ пистолетом.

Все будет в ажуре, лейтенант.

Цапук, лакей и раненный сидели вместе на большем диване, глядя на полицейских.

Крякнув, Рик поднялся на ноги и вышел в коридор вслед за частным сыщиком.

Ну?

Я кое- что нашел, Рик. Пойдем.

Они прошли почти через весь широкий коридор, мимо открытой двери, где располагалась библиотека хозяина дома.

В библиотеке горел свет.

Кайнс провел Рика до следующей большой комнаты, с шикарным бильярдным столом- через открытую дверь был хорошо виден стеклянный бар для спиртных напитков и огромное, узкое зеркало у окна.

Ну?

Частный сыщик усмехнулся, глядя в лицо Рика:

Рик, сколько шагов от холла, до крайней стены бильярдной?

Рик непонимающе посмотрел на Кайнса и сказал с раздражением:

Послушай, дружище, я устал, промок и голоден...

Двадцать два. Библиотека- десять, сама бильярдная- десять.

Ну и?

Рик,- тот перестал усмехаться.- Ты, что считать разучился? Не хватает двух метров! Они, никуда не могли деться. Я считал шагами, но ошибиться так сильно не мог.

Рик только сейчас понял, что ему пытается объяснить Кайнс, и громко рассмеялся:

Черт бы его побрал,- он покачал головой, и двинулся к библиотеке.- Вот ведь, сукин сын.

Я уже начал переживать за твои умственные способности.- Кайнс шел следом за ним.

Вот сукин сын.

Кто? Я или Цапук?

Оба.

В библиотеке, как и подобает подобному месту, вдоль стен стояли высокие книжные шкафы, лакированные полки, отсвечивали темно- красным, тут пахло книгами. У окна находился широкий письменный стол, со старинной, бронзовой лампой под желтым абажуром, единственное кресло библиотеки, оббитое бархатом цвета сливы, стояло придвинутым к самому столу. Пол покрывал паркет.

Кайнс и Рик остановились у книжного шкафа, за которым находилась стена, разделяющая оба помещения.

Выглядит безупречно, Кай. Может ты все таки плохо считал?

Кайнс наклонился и посмотрел себе под ноги.

А вот и дорожка к богатству, Рик.- Он указал на два едва заметных следа на паркете, скорее всего от колесиков выдвижной дверцы.- Будем ломать или попросим хозяина дома открыть ларчик?

Будем ломать.- Рику стало весело.- В полицейской машине должен быть ломик.

Тут до них донесся шум голосов из коридора.

Кажется гвардия прибыла,- Произнес Кайнс, и посмотрел Рику в лицо.

Они вышли в коридор, буквально столкнувшись с Диком Школой. За Диком, в двух шагах от открытой двери комнаты с арестованными, замерли двое полицейских- подлейтенанты Фру Оол и Мирол Дар.

Дик, как и положено капитану и начальнику был мрачен и раздражителен, шрам на его правой щеке блестел розовым, лысина отсвечивала желтым, маленькие черные глазки смотрели злобно, шляпу свою- серую и мокрую он держал в левой руке, в правой дымила папироса. Черный плащ Дика промок- на улице опять шел дождь.

Ты получил на Цапука ордер?

Что здесь делает этот тип?- Дик никогда не миндальничал и часто был груб с окружающими, но только не с начальством.- Тут не забегаловка.

Дик, он сегодня,спас мне жизнь. К тому же дело Цапука раскрутил именно он.

Дик прямо посмотрел в лицо Кайнса, затянулся своей папиросой, выпустил струю сизого дыма и сказал хрипло:

Мне плевать Грейн на то, что болтает Рик. Я буду терпеть твое присутствие здесь, но никуда не лезь. Это ясно?

Добрый вечер, капитан.- Кайнс улыбнулся ему самой приветливой улыбкой, и протянул ему руку.

Дик пару секунд медлил, но потом пожал руку Кайнса.

Был дьявольский скандал,- сказал капитан Рику:- Если ничего не найдем- меня съедят. Тебя тоже.- Он снял и отряхнул от воды шляпу, надел ее на свою лысину.- Я был у окружного прокурора. Ему нет до Цапука никакого дела, все прошло гладко, но судья Храмк устроил мне разгром. Возможно завтра мы уже не будем служить в полиции, Рик. Я понадеялся на тебя. И кто подстрелил того хмыря?

Я,- скромно сказал Кайнс.- Его пистолет у меня.

Дик, так ордер у тебя есть или нет?

Есть у меня ордер, черт бы вас всех побрал! Я вымок, как дворняга! Теперь выкладывайте, что вы тут нарыли.

Рик зашел в библиотеку, следом за ним Дик и Кайнс. Последний не проронил ни слова, давая Рику ввести капитана в курс дела.

Пока Рик говорил, круглое лицо Дика Школы не выражало ничего, кроме сдерживаемого раздражения. Идею о потайном входе в подвал дома, Рик преподнес ему в конце своего рассказа.

Как только капитан услышал о следах на паркете, его глаза радостно заблестели, и он почти выкрикнул:

С этого надо было начинать!- Он почти согнулся, осматривая паркет возле книжного шкафа.- Вот мерзавцы!- Он распрямился, глянул на Рика и Кайнса, оживленно произнес.- Судья Храмк может засунуть свои угрозы себе в зад! Я сам раскручу этих голубчиков. Фру! Ладно, сейчас мы их пощупаем.

Через минуту они вошли в комнату, где их ожидали арестованные и полицейские. Рик прислонился к стене рядом со стоявшим Кайнсом и стал наблюдать представление. Дик остановился перед сидевшими на диване Цапуком, его лакеем и раненным, стоял широко расставив ноги и заложив руки за спину, погасшая папироса торчала в углу его рта.

Я- капитан второго участка, Дик Школа. Вот ордер от окружного прокурора на ваш арест, господин Цапук.- Он вытащил из внутреннего кармана своего блестевшего от воды, плаща, лист бумаги, и потряс им перед носом Цапука, потом убрал его обратно.- Вам лучше сразу рассказать нам детали дела, тогда суд вам это зачтет.

Здесь не курят, капитан.- Цапук в упор смотрел Дику в лицо.

Хм. Да, что вы говорите?- Дик бросил окурок папиросы на дорогой ковер и раздавил его носком своего ботинка.- Сержант. Возьмите этого недоноска и отвезите в тюремную больницу. Хотя нет, это может и подождать. И так Цапук,- он не добавил слова «господин».- Сознаваться вы не хотите?

Мне не в чем перед вами сознаваться! Вы еще сильно пожалеете обо всем этом.

Не думаю. Сержант, в вашей машине есть лом?

Так точно, господин капитан.

Несите.

Сержант вернулся через три минуты, неся в руке короткий ломик.

Дик школа слегка качнулся вперед, его краснощекое лицо, расплылось в торжествующей улыбке:

Я покажу вам Цапук, одну занятную вещь. И да- теперь жалеть будете вы. Надо было добровольно во всем сознаться...

Рик скучающе наблюдал за Диком, он не любил, когда тот впадал в нравоучения и позерство.

******* *******

Цапука и всю компанию только что посадили в две из трех полицейских машин, прибывших с капитаном.

Дождь прошел, ветер успокоился, но было как будто холоднее, чем пару часов назад, казалось, что темное, затянутое тяжелыми тучами небо, забирает остатки тепла с промокшей за ночь, тверди.

Рик стоял возле полицейской машины, в которой приехал Дик, на ее покатой крыше горел ровный свет красного фонаря, вся подъездная площадка возле высокого крыльца, была занята машинами- слышалась брань полицейских, машины уже гудели моторами, пытались разъехаться.

Дик в своей сдвинутой на затылок серой шляпе, походил на базарного торгаша. Открыв переднюю пассажирскую дверцу, он вдруг вспомнив, о чем- то, повернулся к Рику и сказал:

Отчет напишешь завтра. А сейчас езжай к Гаю, и как хочешь приводи его в порядок.

Капитан.- Рик не захотел называть Дика по имени в присутствии стоявшего рядом Кайнса.- У Гая простуда. У него есть больничный...

Дик шагнул к Рику, его глаза, погруженные в тень от шляпы, казались двумя черными провалами:

Он снова в запое, и твоя Лайна его покрывает! Короче, если он завтра не явится на службу, то вылетит на улицу к чертовой матери. У меня и без него хватает нервотрепки.- Дик отвернулся к машине, начал забираться в темный салон, его голос приобрел оттенок умирающего, смертельно раненного бойца.- Этот день меня доконал, судья выжал из меня последние соки...

Хлопнула закрываясь дверца, мотор взревел и машина тронулась вперед, неуклюже разворачиваясь, сигналя другим полицейским машинам.

Пошли, Рик.- Кайнс посмотрел на свой, припаркованный в стороне, автомобиль.

Через несколько минут все разъехались- машина Кайнса неслась по темной дороге, мокрый асфальт сверкал в двух ярких лучах ее фар.

Тебя куда подкинуть?

На двадцать шестую улицу, где универмаг «Силуэт».

Кайнс посмотрел на светящийся циферблат часов на приборной панели, покачал головой:

Половина второго ночи, Рик. Может закину тебя домой?

Нет. Мне еще рано. Сначала навещу напарника.

Кайнс промолчал.

Рика колотила мелкая дрожь, он стиснул зубы, чтобы они не стучали, и уставился в боковое окно, глядя на мелькающие призраки деревьев.

Посмотри в бардачке. Там еще должно быть.

Рик посмотрел- нащупал в темноте ручку на приборной панели, открыл маленькую, болтающуюся на плохих петлях дверцу и достал плоскую, обтянутую кожей фляжку.

Он сделал из фляжки один большой глоток, потом второй, задержал дыхание- водка толчками провалилась в желудок, ударила крепко в нос, разгоралась внутри приятным теплом. Рик выдохнул, закрутил колпачок фляжки.

Закуски нет,- рассмеялся Кайнс.

Он убрал фляжку обратно в бардачок, достал папиросы, закурил сразу две- вторую протянул Кайнсу.

Теперь я точно не помру,- Рик рассмеялся довольный, Кайнс глядя на дорогу, зажав папиросу зубами, оскалился.

Жаль, что печка у меня не работает,- произнес частный сыщик.- Вечно, что- нибудь не так.

Это точно.

Капитан, наверное, тебе премию выпишет. Печатный станок в подвале, тянет на медаль.

Вряд ли. Он стал скуповат, когда получил капитана.- Рик улыбнулся сам себе, смотрел сейчас на дорогу.- Он начинал с нами, обычным постовым. Потом пошел на повышение. Теперь это уже другой Дик.

Ты сколько лет в полиции?

Много. Наверное, всю жизнь. Дик раньше был нормальным парнем. Мы с ним вот так были,- он показал Кайнсу сжатый кулак.- И под пули ходили не раз. Просто люди склонны забывать.

Бывает.

А ты давно в частных сыщиках, Кай?- Рик почувствовал, как водка постепенно развязывает плотно скрученный узел, где- то глубоко в душе, и ему захотелось поговорить.

Как вышел в отставку.

Откуда?

С авиации. Армейская авиация. Я был пилотом К- 23, Рик. Неплохим пилотом. Теперь я- лейтенант в отставке.

Рик посмотрел в лицо Кайнса- темная, застывшая маска с торчащей во рту папиросой. Он не стал его спрашивать, о причине отставки, но Кайнс сказал сам:

Медицинская комиссия признала мое сердце негодным для полетов. Мое сердце. Я всегда думал, что мое сердце, никогда меня не подведет. Никогда.

Рик не нашелся, что сказать, молчал.

Помню, как летал ночью над океаном. Если и есть что- то в этой жизни, так это небо и ночной океан, Рик.

Почти, как сейчас.

Почти, как сейчас.- Кайнс мельком взглянул в сторону Рика, лицо его улыбалось.- Похоже.

Почему стал сыскарем? Мог пойти к нам, в полицию.

К капитану под каблук? Я уж лучше один буду. И потом, Рик, в полиции на дежурстве спиртное нельзя, а у меня на этот счет свои убеждения. Я- вольная птица.

Рик усмехнулся.

По крайней мере, за рулем не пьешь.

За рулем не пью.

Тоже убеждения?

Тоже. Была у меня как- то, клиентка. Один пьяный парень, сбил ее сына на автобусной остановке. Насмерть. Свидетели не смогли прочитать его номер, видели только, как он- виляя, уезжал. Я его долго искал.

Нашел?

Нет.- Кайнс помолчал.- Это только в книжках, мерзавцев находят и правда торжествует. В жизни все иначе.

Вскоре машина въехала в городские кварталы- миновали мост, проехали стадион «Горный», свернули на Четырнадцатую улицу и помчались по Восточному проспекту.

Тротуары были безлюдны, свет уличных фонарей, сверкал в спокойных, плоских зеркалах луж, темные окна домов вокруг, с сонливым безразличием смотрели в ночь, отражая огни освещенных электрическими лампами, плакатов уличной рекламы.

Они проехали мимо одиноко стоявшего такси.

Светофоры, как всегда в ночное время, горели желтым предупредительным огнем. В середине улицы показалось громоздкое здание универмага «Силуэт»- темное, уснувшее.

За «Силуэтом» сразу направо,- сказал Рик.

Машина сбавила скорость и, вильнув, свернула в проулок, въехала в широкий, неосвещенный двор муниципальных домов.

Тормозни у второго подъезда.

Они остановились перед семиэтажным, кирпичным домом, где во мраке жидких деревьев, угадывались строения детской площадки.

Над входной дверью в подъезд, тускло светила мутная лампа.

Рик и Кайнс посмотрели друг на друга.

Хорошо провели вечер, Рик.

Да, неплохо. Жаль, что выпивки у тебя мало.

Я же не знал, что будет вечеринка.

Посмеялись.

Рик открыл дверцу, подумал и сказал:

У тебя есть дела утром?

Только кошку покормить.

Пошли.

Рик, я бы не хотел...

Считай, что вечеринка продолжается.

Думаешь, это хорошая мысль?

Это хорошая мысль, Кай.

Ладно. Сейчас отгоню машину.

Рик выбрался из салона автомобиля, закурил папиросу и смотрел, как старенький «Арно- 8», рыча и захлебываясь выхлопными газами, скрывается во мраке двора, рычащий в тишине ночи мотор, грохотал, как пулеметная очередь.

Наконец все стихло.

Кайнс вышел из темноты.

Они вошли в подъезд дома, где пахло кошками и мочой, и стали подниматься по узкой, бетонной лестнице. Обшарпанные, тускло освещенные стены, являли собой тупик жизни местных жильцов- масляная краска полопалась и местами висела жалкими, унылыми лохмотьями, то тут, то там взгляд выхватывал написанные чем- то, а чаще нацарапанные слова- «Жани и Юк, любовь», «Кикимора дура», «суки», и прочее.

Рик видел эти надписи много- много раз, к старым надписям прибавлялись новые, он знал их авторов, даже видел их в своем участке. Упомянутая Жани, уже лет пять, как вышла замуж и уехала с мужем в Столицу, а Юк- белобрысый и худющий паренек, помер года три назад. Рик не знал отчего тот умер, да и не интересовался.

Кикимора.

Он горько усмехнулся.

Кикиморой звали старуху, жившую здесь лет пятнадцать назад, и любившую подсматривать в щель приоткрытой двери своей квартиры.

Старость такая- она лишает многих рассудка, и прививает вздорные привычки и интересы.

Рик не любил думать, о своей старости.

Они поднялись на пятый этаж.

На лестничной площадке был полумрак. Рик свернул направо, прошел вперед по узкому коридору, и остановился перед коричневой, обшарпанной дверью, подождал Кайнса, и когда тот приблизился, постучал.

Никто ему не ответил, ни через минуту, ни через две. Тогда Рик начал колотить в дверь с силой, отбивая об нее свой кулак.

Грохот ударов эхом разносился по коридору.

Соседей разбудишь.

Я из полиции,- усмехнулся Рик.

За дверью послышалась какая- то возня и, спустя несколько секунд, звуки открывающегося замка известили пришедших о пробуждении хозяина квартиры.

Ублюдки, мать вашу!- Голос за дверью- низкий и хриплый, принадлежал напарнику Рика, Гаю Оолу.

Он не доволен,- произнес Кайнс.

Не обращай внимание. Гай отходчивый и гостеприимный парень.

Хм.

Дверь резко распахнулась. Яркий свет электрической лампы, ослепил глаза Рика. Гай Оол- полный,за сорок лет мужчина, лысеющий, с маленьким носом на круглом лице, стоял в проеме двери в трусах и майке. Майка Гая была заправлена в его трусы. В левой руке хозяин квартиры держал короткоствольнный пистолет «Ахай 37».

Что надо?

Гай, убери пушку,- Рик не двигался, ждал, пока глаза напарника сфокусируются на его лице.- Твой больничный отпуск окончен.

Несколько секунд красное лицо Гая Оола меняло выражение от бешенства до растерянности, потом он расплылся в детской, стеснительной улыбке и, отходя вглубь квартиры, начал бормотать:

Рик, черт бы тебя побрал. Заходи. Я уж думал...

Что ты думал?- Рик вошел первым, следом за ним в прихожую шагнул Кайнс.

Я уж думал... А это кто?- Водянистые глаза Гая, широко открылись.- Проныра Кайнс! Чтоб мне сдохнуть!

Гай, это мой друг.- Спокойно произнес Рик, закрывая дверь.- Его зовут Кай.

Да?- Казалось, что глаза Гая не могли уже раскрыться еще шире, но они раскрылись.- С каких это пор?

Сегодня он спас мне жизнь.

Гай Оол рассматривал гостей, переводя свой взгляд с одного на другого, в его руке по- прежнему был пистолет.

Проходите. На кухню. Я сейчас.

Рик и Кайнс, не снимая обуви, зашли на маленькую кухню, где беспорядок носил хронический характер, и сели за небольшой стол, заняв два единственных здесь стула.

Перед тем, как сесть, Кайнс подозрительно рассмотрел стул, даже попробовал его расшатать.

******* *******

Глава вторая.

Ночь.

Ворох грязных тарелок кис в эмалированной раковине, и уныло висевшая на синем проводе электрическая лампа лила на все пространство холостятской кухни Гая свой мутный, желтый свет.

Рик сидел между Гаем и Кайнсом- с голым торсом, держа в левой руке граненый стакан, отвлеченно слушая голос Гая.

И он никогда,- Гай тряс над своей головой толстым указательным пальцем.- Никогда не козырял дедом- героем! А ведь мог бы. Мог! Рик, помнишь ту заварушку возле складов Хрески? Его тогда, чуть из полиции не вышибли, отделался выговором и понижением. А всего- то надо было, пойти и надавить, где следует, в ту же мэрию завалиться, права качать, подключить прессу, мол вот, как у нас обходятся с заслуженными полицейскими, да к тому- же, с внуком героя Сопротивления! Но Рик, он не такой. Молча, все молча. За что и ценю этого парня. А какой дед! Только представь, Кай, нет ты только представь- несколько часов отстреливался в полицейском участке, убил одиннадцать офицеров Белой Касты, и мог бы уйти, но не захотел! Это не дед, это история! Склим Ярк!

Гай хотел было положить руку на плечо Рика, но увидев окровавленную повязку, руку свою отдернул, и как- то весь скис, заговорил уже с грустью, а в его выпученных глазах появились пьяные слезы:

Рик, мне очень жаль. Я должен был быть там сегодня с тобой. Я понимаю. Друзья так не поступают,- на кончике его носа заблестела прозрачная капля.- Мне правда, очень жаль Рик. Может эта пуля была бы моей...- Его полное, красное лицо дрогнуло, голос сломался и было видно, что до рыданий искреннего сожаления осталось недолго.- Я бы убил этого ублюдка, убил бы, если увидел, как он в тебя стреляет!- И, посмотрев на Кайнса, заговорил с жаром.- Кай, я лучший стрелок в нашем участке, с сотни метров любому башку снесу! Спроси у Рика- бью без промаха. Даже капитан Чекс из десятого участка мне в подметки не годится.

Чекс Хоюмит?- Спросил его Кайнс.

Тот самый. В подметки мне не годится. Точно тебе говорю.

Гай из нас- лучший стрелок.- Подтвердил его слова Рик.

Вот! Но понимаешь, какое тут дело,- Гай уставился на свой стакан.- У меня возникла некоторая трудность. В ясную погоду- стреляю почти не глядя, но вот в дождь или, скажем, в сумерках, ни черта не вижу! Но об этом, молчок, Кай. Если Дик узнает, то выпрут меня из полиции- к гадалке не ходить.

Сходи к врачу,- посоветовал ему Рик.- Я спрошу у Лайны...

Рик. Мы все еще друзья?

Гай,- Рик, морщась от боли в плече, похлопал друга по потной, волосатой руке.- Все нормально. Здесь непонятливых нет.

Да? Без дураков? Ты все еще мой друг?

Ты сам знаешь это. Прекрати.

А что? Кай теперь наш парень, он все понимает. Вот тоже судьба- с неба и на грешную Твердь! Эх, Кай. Просто знай твердо, что Рик и я, мы твои друзья, и... И... Я сейчас.

Гай Оол тяжело поднялся на ноги, его растянутое на коленях черное трико, сползло, показывая верх семейных, полосатых трусов.

Когда он вышел из кухни и скрылся в туалете, Кайнс озадаченно произнес, глядя в лицо Рика:

Так ты на самом деле внук Склима Ярка? Того самого?

Да.

Хм. Дед полицейский, ты полицейский. Это в крови.

В крови.

Помолчали.

Кайнс снова заговорил:

Одиннадцать офицеров... Все знают эту историю. Он был очень удачлив, если можно так сказать, Рик. Продержаться в участке почти весь день, уложить почти дюжину спецов... Я бы не смог.

И он не смог.- Рик сказал эти слова машинально, сказал и пожалел об этом, запнулся и одним твердым движением руки, опрокинул остатки водки в своем стакане в рот, обжигающая жидкость ударила в нос.

То есть?

Взяв с тарелки кусочек нарезанного соленого огурца, Рик долго его пережевывал, думал, как ответить на вопрос Кайнса, потом произнес:

Забудь.

И все.

Он еще некоторое время сидел молча, слушая возникшую тишину, понимая, что так нельзя, нельзя с другом говорить, как с посторонним, отмахнуться, словно от надоедливой мухи.

Забудь.

Кайнс молчал.

Знаешь, Кай, почему я так сказал, что он не смог? Потому что это враки. Ты сам не дилетант в этих делах. Те офицеры были не шпаной с улицы, там никто не продержался бы и часа. Предположим, что он смог застрелить одиннадцать из них, тогда сколько их- офицеров, было в тот момент возле участка? Двадцать? Тридцать? Столько стволов и не одного меткого попадания в цель? За много часов перестрелки? А патроны?

Рик махнул рукой, продолжил:

Его убили. А он... Просто отстреливался. Ну, прикончил пару- тройку офицеров, может пятерых, и то вряд ли, а потом все. Это просто официальные байки, приукрасили до нельзя. Не верю. В одиннадцать трупов не верю, в несколько часов не верю. Брехня это.

Кайнс с минуту обдумывал услышанное, а Рик внимательно наблюдал за его реакцией.

Кайнс сказал:

Думаю, ты прав. Одиннадцать, это перебор.

Напряжение над столом пропало, опять вернулось доверие и простота. Рик улыбнулся, он любил простоту и ценил доверие.

Вернулся Гай.

Снова налили по стаканам и выпили, закусили. Гай закурил. Рик тоже. Пепел с папирос стряхивали в зеленое блюдце.

За пыльным окном, висела глухая ночь.

******* *******

А я- верю! Верю!- Для большей убедительности Гай стукнул кулаком по столу, попал по блюдцу- пепельнице и она, кувыркаясь и разбрасывая окурки папирос, улетела к стоявшему в углу примусу, забывшая чистоту, посеревшая скатерть с выцветшими, большими цветами, покрылась пеплом:- Были они.

Рик сидел на стуле, отодвинувшись от стола и папироса в его левой руке источала голубоватый, терпкий дым.

А факты?- Он усмехнулся, глядя в лицо Гая.- Ты ведь полицейский! Факты, где?

Факты? Есть факты!

Какие?

Кайнс с интересом слушал их беседу, откинувшись к стене- он не притронулся к водке- тянул из стакана горячий чай.

В отличии от Рика и Гая.

Нет дыма без огня, Рик.

Ну, болтать люди, могут разное. Ты еще про призраков нам тут, расскажи.

И это есть. Но призраки- другое. Пришельцы были. Точно.

Небо за окном, ждало скорого рассвета.

Рик опьянел, ему уже стало жарко, раненное плечо перестало болеть.

Уже давно они спорили. Спорили о пришельцах, которые для Гая были «больной темой», он любил эти разговоры, любил доказывать, что полвека тому назад, Твердь посетили гости из космоса, и можно было приводить разные доводы против- его они не могли переубедить.

А еще Гай Оол читал дешевые газетенки, которые в изобилии продавались в таких- же дешевых киосках и, вычитав там очередную «сногсшибательную» новость, мог все дежурство рассказывать Рику о пришельцах, привидениях и прочей чертовщине- без устали, как коробка радиоприемника.

Вот брошу пить и куплю себе подзорную трубу.- Гай выпятил вперед свою волосатую грудь, смотрел сейчас куда- то над головой Рика.- Мощную куплю. Большую.

Кайнс тихо спросил у Рика:

Ты так и не сказал Гаю зачем мы здесь.

Да?- Гай непонимающе вытаращился на Кайнса.- Ну, зашли и зашли. А что?

У тебя больничный до какого числа?

Э, э, э... Еще три дня было. Кажется.

Гай неуверенно взялся за открытую бутылку водки.

Я не буду,- сказал Кайнс.

Мне немного,- произнес Рик, чувствуя гордость за свою силу воли.

Себе Гай налил больше пол стакана и стало ясно, что это его- таки, окончательно свалит.

Я к тебе завтра вечером зайду.- Рик решил, что разговаривать сейчас с Гаем об ультиматуме Дика- смешно.

Рик, в любое время. И ты Кай, приходи. А то я тут один совсем...

И давясь слезами- пьяными и неожиданными, Гай Оол осушил свой стакан до дна, его заплывший жиром кадык, дергался при каждом глотке.

Они вдвоем довели Гая до его дивана- промятого, с грязной, скомканной простыней, и такой- же грязной и местами почерневшей наволочкой подушки, и уложив его, стояли молча, глядя на заснувшего человека.

Рик...

Пойдем.

Рик вышел из комнаты в прихожую, выключил свет в комнате, где во мраке одиночества растворился и пропал Гай, потом зашел на кухню, выключил свет, взял со спинки стула свою перепачканную кровью рубашку и порванный пиджак, начал медленно одеваться.

Кайнс ожидал его в прихожей.

Рик. Как он дошел до этого?

Ты не смотри на него такого. Он другой. Я знал его другим. Он хороший человек- Гай Оол. Знаешь, сколько мы с ним служим вместе? Двадцать четыре года. И росли мы вместе, в одном дворе.- Заправляя рубашку в свои брюки, Рик покачал головой.- Он вдовец. Семь лет назад у него умерла жена- Салина, его Салина. Он после каждого дежурства бежал домой, к ней, все разговоры были о ней. А потом все кончилось. Детей они не завели. Может и к лучшему. Теперь. Вот такая у нас вышла, вечеринка, Кай.

Я довезу тебя до дома. Скоро утро.

Рик резко развернулся, зашел на темную, провонявшую табачным дымом кухню и, наполнив водкой граненный стакан, выпил его залпом, до дна, сел на стул и, опустив голову, замер.

******* *******

Глава третья.

Поездка.

Листья на деревьях появились как- то сразу, в один день. То не было- не было, и вдруг оделись в листву- молодую, яркую, зеленую. Возможно, что он до сегодняшнего дня попросту не замечал признаков ожившей весны- дела и заботы скрадывают время и внимание, словно дождь смывает дневную пыль. Рик сидел за рулем полицейской машины и невольно залюбовался зеленью растущих вдоль дороги тополей. Ярко светило солнце, время двигалось к полудню, оконные стекла дома, стоявшего по другую сторону проезжей части улицы, сверкали и испускали на дорогу веселые, солнечные зайчики, в воздухе пахло весной, и день казался ему просто сказочным- даже нереальным. Рик расслабился, незаметно для себя самого улыбался и щурился.

Думать о работе ему сейчас не хотелось.

Папироса в его, торчавшей из окна руке, дымила синим дымком.

Из динамика автомобильного радиоприемника лились звуки Восточного оркестра.

По тротуарам шли люди, машины проезжали мимо, послушно соблюдая правила дорожного движения, и их водители упорно не поворачивали головы в сторону полицейской машины. Про тротуару, на противоположной стороне улицы, бодрой, размашистой походкой, шел мужчина лет тридцати- среднего роста, без шляпы, лысый, в серых брюках, кремового цвета туфлях, и белой сорочке, которую украшал ярко- красный галстук, и этот его галстук, буквально сиял в ярких лучах солнца- броско, вызывающе. Рик подумал, что сам бы он, наверное мог носить серые брюки и кремового цвета туфли, хотя и вряд ли, но вот такой красный галстук- безвкусный и броский- никогда. Это уж точно. Ему казалось, что красный галстук, такая же безвкусица как и зеленая шляпа Дика Школы, которую тому подарила жена Школы, считавшая, что подобная шляпа, с красной полосой- ободком, делает Дика неотразимым.

Неотразимым.

Неотразимый Дик.

Рик беззвучно посмеялся. Он раскурил свою готовую погаснуть папиросу, глянул через правое окно машины.

Пятнистый, здоровенный кот терся о ствол растущего напротив тополя, щурился и потягивался, зевнул во всю свою кошачью пасть.

Как я тебя понимаю, парень,- произнес Рик и затянулся папиросой.

Они остановились на углу Четырнадцатой улицы, в самом сердце спального квартала Тихой Гавани, чтобы запастись бутербродами и газетами. Гай все еще не вернулся- ушел к магазинам и пропал.

Рик посмотрел на свои наручные часы- половина одиннадцатого.

Еще через десять минут правая дверца салона, со стороны пассажира, распахнулась, и Гай ввалился в машину, ворочаясь, как медведь- усаживался в кресло, поднял с пола свою упавшую фуражку и, положив на колени Рику авоську с продуктами, хлопнул дверцей, и принялся изучать купленные только что газеты.

Заглянув в авоську- там лежали бумажные свертки с бутербродами и две бутылки молока, Рик перегнулся назад и, положив ее на диван салона, выбросил окурок папиросы в открытое окно, завел мотор.

Машина мерно загудела, скрипнула коробкой передач, тронулась по дороге.

Это надо же!- Вскричал Гай:- Партия «Ветер» набрала на выборах, аж двенадцать процентов голосов! Сколько у нас, все- таки, дебилов. Каким же надо быть кретином, чтобы за них голосовать. Мой сосед голосовал за них, а он тот еще недоумок.

Рик искоса глянул на напарника, усмехнулся и сказал:

Я голосовал за них на прошлых выборах.

Гай тактично промолчал.

Во- первых, их лидер, не помню, как его зовут, обещал растормошить антимонопольный комитет, был руководителем профсоюза горняков, и не имел проблем с полицией.

Последнее для тебя, конечно же, самое важное.

Нет. Он любит Оркестр Искр, Гай.

Посмеялись.

Рик, доехав до перекрестка, свернул на Северный проспект, где над дорогой проходила железная эстакада уличного метро- состав поезда как раз громыхал над ними, мелькали на тротуаре тени его вагонов.

Бросив быстрый взгляд на газету в руках Гая, Рик спросил:

Что там пишут, о приведениях?

Как обычно, напарник купил дешевую газетенку особого толка. Такие газеты любят читать старики и сумасшедшие.

Рик так считал.

Вот послушай- ка, что тут пишут...

Рик почти не слушал- его увлекла музыка из радиоприемника- печальная композиция Солми Дос, она пела божественно.

… Исследователи заброшенных домов провели там всю ночь...- Гай читал вдохновенно.- В одной из комнат особняка, безо всяких видимых причин, вдруг стала двигаться мебель...

Двигаться мебель.- повторил Рик.

Он любил такие дни.

Солнце, они едут по улице, Гай читает ему в слух про всякую нежить, в участке порядок- проверок из полицейского управления нет, за последние сутки- двое, на их участке никто, никого не зарезал.

И, конечно же, Солми Дисф!

Рик видел ее плакаты на концертных афишах два года назад, когда певица приезжала в Тихую Гавань на гастроли- видная дамочка, приятная во всех отношениях.

Но до его Лайны ей далеко.

… Причем, все находившиеся в ту ночь в особняке, явственно ощутили запах паленой шерсти...

Шерсти.

Рик свернул налево, они миновали городской сквер, белое здание городской консерватории, с гипсовой лепниной в виде скрещенных духовых труб на фасаде, и катились вниз по улице, где над деревьями справа, торчали горбатые носы портовых кранов.

Рик вспомнил, как его и Дика, пригласили в управление полиции для вручения медалей «за долг и службу».

Дик буквально расцвел, помолодел лет на десять, пел соловьем перед журналистами, а перед начальством благодарил, обещал, соглашался. В общем, был, что называется «в своей тарелке».

Рику вручили конверт с премией- хорошая сумма между прочим, на нее можно съездить в отпуск на море, если Лайна договорится в своем госпитале об отпуске, чтобы они смогли отдохнуть вместе.

К тому же плечо, от ранения пулей Мурлая, уже зажило.

… Как считает профессор биологии Фаух Норм, подобное вполне может быть! Ведь мы до сих пор не знаем все формы жизни, обитающие в океане, а если говорить о природе и явлениях...

О явлениях...Хм.

Прошлым летом, спустя полгода после их знакомства, он и Лайна ездили отдыхать на Восточное побережье.

Рик вспомнил, как временами чувствовал за себя неловкость, прогуливаясь по набережной рядом с ней- весело, о чем- то рассказывающей, в своем пестром купальнике, молодой и свежей, как утренний, летний ветер, и себя- в плавках- шортах, с уже обозначившемся животом, с дурацкой шляпой на голове, и заканчивающимся пятым десятком лет жизни, за плечами.

На сколько она моложе его?

Если Лайне тридцать четыре, а ему сорок восемь...

Нет. Это плохая арифметика.

Он боялся об этом думать, боялся, что однажды увидит в ее глазах холодное равнодушие и поймет, что все кончено- пора уходить. Рик снова заметил, как выглянул из глубины его души знакомый страх, страх остаться без нее, лишиться ее ласкового, весеннего света, который не виден глазам, но который видело и знало его сердце. Стать, словно бродягой, выброшенным на холодную, чужую улицу, ненужной вещью- уже чужой, уже тягостной, чтобы вновь потянулись перед ним, постылые и пустые будни.

Два года назад его бросила Эли, за три года совместной жизни они часто ругались и так и не стали близкими людьми. Иногда люди на столько отличаются друг от друга, что лучше не начинать примерять друг с другом их противоположности.

Так сложилось, что к своим годам Рик не женился- годы промчались в пестрой череде событий связанных с его работой и мимолетными отношениями с дамами, которым он был не особенно нужен.

Но с Лайной все по другому.

Он уже не мыслит жизни без нее.

Нет.

Ему уже не нужны эти будни- без нее.

Не нужны.

Может быть, если бы Лайна согласилась выйти за него замуж, мысли о большой разнице в возрасте между ними не тяготили его так сильно, так больно, так страшно.

Хотя брак не отменит этой разницы в возрасте. Брак- это не мост через пропасть.

«- Лайна Дотс, как- же я люблю тебя. Ничего мне не надо без тебя.»

В свои сорок восемь лет, Рик уже ничего хорошего не ждал, да и смешно на что- то рассчитывать, когда ты не можешь пробежать ста метров, чтобы потом не мучиться удушающей одышкой.

Они познакомились с ней три года назад, в городской больнице, куда его привез Гай- раненого в правую ногу. Пуля прошла мякоть, пробив икру правой ноги, и не задев кость. Но зато крови было много. Лайна оперировала его, потом еще неделю Рик провел в ее отделении, принимая процедуры и редких гостей из своего участка и помирая от скуки. Он выписался вполне здоровым, а через год с не большим, приехал по вызову в дом Дотсов.

Вспоминать о том вечере, Рик не любил.

А прошлой зимой- холодной и лютой, как злая собака, они встретились с Лайной опять- в универмаге «Заря», и в тот унылый, обычный день Рик увидел ее, увидел и все в нем дрогнуло...

… Причем астрономы Горного Хребта уверенны- на высоте семисот километров от Тверди, на стационарной орбите находится искусственное тело, и таких объектов замечено по крайней мере десять. Рик ты слышишь? Еще десять!

Слышу- десять. Неслыханно.

Специалисты не могут определить возраст этих космических тел и как долго они находятся над Твердью. Возможно, что это следы давно погибшей цивилизации, когда- то жившей на нашей планете. Возможно сотни тысяч лет назад! Вот это да!

Да. Удивительно.

Рик, черт бы тебя побрал! Ты ничего не понял.

Все я понял. Сотни тысяч лет назад.

Что- сотни тысяч лет назад?

Рик притормозил на перекрестке, за которым виднелось здание многоквартирного доходного дома, первый этаж которого занимал их полицейский участок.

Океану сотни тысяч лет.- Уверенно произнес Рик и посмотрел в лицо Гая.- Они так думают.

Океану? Какому океану?

Ну, какому?- Рик глубоко вздохнул.- Тому, возле которого дом стоит- особняк. С привидениями! Слушаю я, Гай. Не глухой.

Гай молча уткнулся в свою газету, сопел, его полное лицо покраснело сильнее обычного.

Обиделся.

В такие моменты его лучше не трогать. Пусть остынет.

Рик вел машину к парковочной площадке и думал, что есть же мерзавцы на Тверди- морочат несчастным людям головы всякой галиматьей- про древние океаны, пришельцев и особняки, где постоянно пахнет палеными приведениями, про все эти «сотни тысяч лет», а люди, вроде Гая, читают и верят всему этому, находя в том убежище для себя, от своих жизненных катастроф.

«- Надо его уговорить с психиатром встретиться,- подумал Рик.- Может Лайну попросить? Он ее слушается. Хотя- нет, психиатра сюда приплетать нельзя. Выпрут из полиции, а им ведь только дай возможность прицепиться. Пусть уж лучше так. Да и запои у него не всегда случаются».

******* *******

Глава четвертая.

Странная незнакомка.

До конца рабочего дня Рик почти не выходил из своего маленького и, заставленного шкафами, кабинета. Шкафы, набитые папками и справочниками, матово отсвечивали седой пылью, осевшей на их лакированные, деревянные бока. Огромный, старинный сейф, железным чудовищем смотрел из угла кабинета, у самого окна. Стол Рика, захламленный бумагами, вызывающе торчал посреди всего этого бардака, как старый, властительный хозяин.

Рик закончил читать лист с допросом свидетелей по очередному делу о мелкой краже, сунул его в картонную папку с лохматыми, тряпочными лямками и, откинувшись на спинку мягкого кресла, потянулся.

Через открытое настежь окно дул мятный, весенний ветер.

И тут он, кое о чем вспомнил. Он поднял трубку телефонного аппарата.

После долгого треска и шума в трубке появился приветливый голос телефонистки:

Слушаю вас, говорите.

Добрый день. Соедините меня, пожалуйста, со справочной городского полицейского управления. 56-87-95

Минутку.

Раздались громкие гудки, после которых на том конце провода кто- то взял трубку, и недовольный голос сержанта Толпи Хвайя, проворчал:

Архив городской полиции, сержант Толпи Хвай. Слушаю.

Привет, Тол. Это Рик.

Какой еще Рик?

Ты оглох? Забываешь старых друзей?

Друзья столько не пьют. Особенно Гай.

Рик рассмеялся:

Тол, мне нужна одна справка.

Ну.

Мне нужен владелец автомобиля.

Диктуй. Но дружище, скажу сразу- результат придется подождать.

Я не спешу. Машина- «Забияка» красного цвета, новой модели, номер АЕ 380. Последнюю цифру не знаю.

Что у тебя на него?

Просто проверка. Я позвоню тебе завтра вечером.

Не надо. Я знаю ее владельца. В городе таких машин всего четыре. Номер АЕ начинается только у одной. Она принадлежит племяннику мэра. Не помню его имени. То ли Сей, то ли Мей. Я посмотрю.

Спасибо, Тол. Ты феномен.

Пока, Рик.

Глянув на часы, он поднялся на ноги и, выйдя из кабинета, осмотрел «буйволятник».

«Буйволятником» работавшие в участке называли просторный зал, уставленный столами и шкафами для бумаг. Три больших окна у противоположной стены, были забраны решетками, а многие столы пустовали. Легкая, как дым пыль, висела в воздухе, светясь в солнечном у окон, золотистой завесой. Здесь пахло старыми книгами и потными носками.

В «буйволятнике» сейчас находились трое- Гай Оол, у центрального окна, Абром Хлой- жилистый блондин, тридцати семи лет от роду, с вызывающей бородавкой на кончике носа.

В углу, где стоял общий, зеленый сейф, сидел за своим столом родной, младший брат Гая, Фру Оол- было ему тридцать восемь лет, широкоплечий красавец- брюнет, с широкими скулами и маленьким, волевым ртом. В отличии от своего брата Фру не был замечен в пьянстве, и даже на редких вечеринках всегда умудрялся оставаться трезвым. Наверное, это очень радовало его жену- Нею.

Обязательно радовало.

Рик обошел пару пустующих столов, и подойдя к Аброму Хлою, заглянул в бумаги, над которыми тот корпел.

Заканчиваешь?

Почти закончил. Результаты вскрытия и опрос свидетелей... Можно отвозить в суд. Приходил адвокат подозреваемого...

Хрен ему, а не сделку со следствием!- Рик фыркнул.- Надо было сразу сознаваться. Заканчивай и по домам.- Он посмотрел на Гая, потом на Фру.- Я- ушел. Фру, ты сегодня дежуришь?

Я.

Дик не появлялся?

Даже не звонил.

« Не звонил».

Ладно. Всем до завтра. Пока.

У подъезда в участок, стояли три полицейские машины. В одной из них, открыв дверцу со стороны водителя и, выставив на асфальт ногу, сидел молодой, конопатый подлейтенант Миррол Дар.

Напарник Фру Оола.

Миррол постоянно, что- нибудь жевал, и сейчас, положив на рулевое колесо лист бумаги и неотрывно читая написанное в нем, двигал челюстями- в поднятой вверх руке, он держал надкусанный бублик.

До завтра,- Рик проходя мимо, махнул ему рукой.

Бу- бу,- ответил Миррол Дар.

Автобусная остановка находилась за перекрестком, возле цветочного магазина. Пройдя по тротуару, Рик остановился на пешеходном переходе, ожидая свой зеленый свет светофора, закурил папиросу.

Замечательный вечер.

И тепло, как летом.

Даже начиная преть, Рик не расстегивал китель, терпел. Гай, тот, конечно же, не смущался подобными пустяками- ходил на распашку, выпятив обтянутое рубашкой, потное брюхо.

Рик усмехнулся, выпустил дым и пошел через дорогу к остановке.

Рабочий день закончен.

Ожидая свой автобус, Рик подумал, что можно было дойти до станции метро, тогда путь домой сократился бы в двое, но идти до станции он не хотел- далеко.

Автобус подошел быстро, в салоне было полно свободных мест, хотя «час пик» уже наступил- Рик прошел в конец салона и сел у окна, стал смотреть на улицу.

Он ее не заметил- женщина села рядом с ним тихо, и не громко спросила:

Вы- Рикслем Ярк?

Я.

Он посмотрел на нее.

Наверное одного возраста с ним, одета в белую блузку и длинную, синюю в цветах, юбку, волосы- черные и густые, стянуты сзади в замысловатый узел.

У женщины было вытянутое, бледное лицо и черные, большие, внимательные глаза.

Вы меня не знаете, представляться я не буду. Поверьте, это ни к чему,- женщина неуловимым движением правой руки сунула Рику в ладонь, что- то мелкое и холодное.- Это ключ от камеры хранения на железнодорожном вокзале. Там лежит то, что принадлежало моей бабушке.

Одну минуту, что вы...

Я сейчас выйду. Послушайте, не отдавайте это никому. Впрочем, как захотите. Дело ваше. Там есть то, что когда- то принадлежало вашему деду- Склиму Ярку. Ячейка номер 135, шифр Л 7890. Л- лазурь. 7890. Простой шифр. Вы запомните?

Откуда вы знаете...

Вы запомните шифр или вам его записать?- В ее руках появилась маленькая сумочка из коричневой кожи.- Я вам напишу.

Я запомню. Л 7890. Просто.

Мне некому это отдать. Теперь решать будете вы. Вы очень похожи на своего деда, Рикслейм. Почти одно лицо. Судьба.

Она быстро поднялась на ноги и пошла по проходу, мимо сидений, к выходу.

Автобус вздохнул тормозами и замер на остановке.

Пятнадцатая улица.- объявил водитель.

Рик сидел и смотрел, как его внезапная собеседница, сойдя с подножки, быстро уходила по тротуару, ее белая блузка ярким белым пятном сияла на фоне отделанного мрамором, серого здания.

В автобус зашли сразу несколько человек и двери закрылись.

Рик смотрел на незнакомку, пока та не исчезла из вида.

Через час он был дома.

******* *******

Солнце уже клонилось к закату, оно висело над макушками далекого леса, где чуть в отдалении сверкал ярко- красным кольцом оцинкованной крышей, новый стадион. Прозрачное вечернее небо обещало прохладу.

Рик сидел за кухонным столом и его большая, пол- литровая, алюминиевая кружка, парила от горячего чая.

В квартире Лайны было пять комнат- больших и светлых. Он жил здесь, в этих хоромах вместе с ней, оставив свою жалкую однокомнатную «нору», набираться пыли и пауков. Сначала Рик сдавал свою квартиру квартирантам, но после потопа, который устроили последние из них, затопив соседей этажом ниже, перестал ее сдавать и наведывался туда, только для редких попоек с сослуживцами.

Он переоделся в свой повседневный спортивный костюм, сидел на стуле, закинув ногу на ногу и смотрел в окно.

На газовой плите кипела кастрюлька с пельменями, по кухне носился аппетитный дух семейного очага, сытости и призыва к отдыху на диване в гостиной.

Ключ, врученный ему незнакомкой в автобусе, поблескивал рядом с кружкой на столе.

Рик поднялся на ноги, подошел к плите и, убавив газ, направился к двери.

На ключ он даже не взглянул.

Суточное дежурство в госпитале закончится у Лайны утром, и до своего ухода на работу он ее не увидит.

Выйдя на балкон, и облокотившись на деревянные, лакированные перила, Рик закурил папиросу, бросил погасшую спичку в тяжелую, стеклянную пепельницу, стоявшую на круглом, полированном столике, и окутался табачным дымом.

Внизу по асфальтированной, изогнувшейся змейкой, пыльной дорожке, бежали трусцой парень и девушка. Их пудель, демонстративно помочившись на фонарный столб, кинулся их догонять.

Ветра почти не было.

Заходящее за горизонт Солнце, светило Рику в глаза.

Ничего не знаю,- произнес он в слух.

Что ему в сущности известно про деда?

Ничего.

Был он полицейским во времена Белых Каст, дослужился до подлейтенанта, почти вышел на пенсию.

Убит в своем полицейском участке.

Герой Сопротивления.

Отдавшая ему ключ женщина, сказала, что Рик очень похож на своего дела, и именно поэтому он решил считать ее сумасшедшей.

Во- первых, он видел портреты своего деда Склима- один из них висит в вестибюле главного полицейского управления Тихой Гавани, и сходства между собой и своим дедом Рик на портрете не заметил.

А во- вторых, женщине было около пятидесяти лет, может немногим меньше, а вторая гражданская война закончилась пятьдесят лет назад, деда убили еще до нее, и эта женщина не могла знать и видеть Склима Ярка, чтобы сравнить их с Риком .

Он курил, глядя перед собой, пепел седыми хлопьями улетал в стороны.

Рик плохо помнил отца, тот умер, когда Рику едва исполнилось пять лет. Мать почти ничего не знала про деда Рика, а у отца не осталось никаких вещей, принадлежавших его отцу- Склиму Ярку.

Как- бы это не было странным, но жизнь Рика сложилась так, что знал он о своем деде лишь то, что говорилось в официальной версии.

Он загасил папиросу в пепельнице, вышел в гостиную и направился на кухню.

Пельмени кипели, пар из кастрюли валил широким столбом.

Рик ложкой выловил пельмени из кастрюли, выложив их на тарелку, сел за стол и принялся за еду.

Он не слышал, чтобы сумасшедшие гонялись за кем бы то ни было, чтобы «передать нечто от их далеких предков». Насколько Рику известно- сумасшедшие имели слабость называться чужими именами, обычно именами знаменитостей, но еще прикидываться военными или полицейскими. Впрочем, Рик не был психиатром. Ему хватало своих проблем.

И без сумасшедших.

Ключ лежал перед ним, как стальное искушение.

Хм.

Он доел, встал и вымыл тарелку, поставил ее в шкафчик, рядом с ее собратьями, глянул на кастрюлю- нет, мыть ее сейчас он не будет. Потом.

И так, что он теряет, если сходит на вокзал, и проверит слова, той женщины?

Ничего.

Кроме времени.

Пельмени в его желудке протестовали против идеи, куда- либо сейчас идти.

Ладно.

Произнеся это слово в слух, Рик пошел в спальню, где в шкафу висела на крючке его полицейская кобура, вынул из нее тяжелый, армейский пистолет, достал с полки картонную коробочку с патронами, зарядил.

Двенадцать желтых, тупых патронов заняли свои места в «барабане».

«Се лок 45»- двенадцать веских аргументов.

Обувшись и надев на голову свою черную шляпу, Рик вышел из квартиры.

Замок в двери мягко щелкнул за его спиной.

******* *******

Глава пятая.

Твердь. Мирный берег.

Тетрадь.

Домой Рик вернулся ближе к одиннадцати часам вечера.

От вокзала его довезло такси, обошлось без стрельбы и погони.

По дороге на вокзал он плутал, как блудливый заяц- проехал на метро несколько станций, меняя составы поездов, трижды заходил в крупные магазины с проходными подъездами, и даже едва не потерял свою шляпу, перелезая через кирпичный забор в какой- то вонючей подворотне.

На вокзале он долго отирался возле конторок касс, делая вид, что куда- то собирается ехать, и только решив, что «хвоста» за ним нет, прошел к камерам хранения и, открыв нужную ему ячейку, вынул из нее дурацкую, тряпичную сумку- черную, в синюю полоску. Края у сумки махрились.

С такими потертыми сумками, лишенными формы и вида, ходят по магазинам вездесущие старушки.

В сумке лежал широкий, плоский сверток- не то книга, не то тетрадь.

Смотреть сразу, что именно завернуто в грубую упаковочную бумагу, Рик не стал.

И вот теперь, зайдя домой, он закрыл входную дверь, накинул на нее охранную цепочку и, включая электрический свет, прошел все комнаты.

В квартире никого кроме него, не было.

Сумку со свертком Рик бросил на диван в гостиной, прошел на кухню и приготовил себе кружку горячего чая, и только после этого он вернулся в гостиную, поставил кружку с чаем на журнальный столик из красного дерева, лег на диван и принялся изучать сверток.

Под простой упаковочной бумагой, в которую заворачивают продукты в любом магазине, лежала толстая, в картонной обложке, тетрадь.

Никаких надписей на обложке, только пожелтевшие пятна и след от чернил.

Перед первой страницей, в тетрадь оказался вставлен карандашный, черно- белый рисунок, на нем были изображены двое молодых людей- парень и девушка. Парень, одетый в какую- то форму, смотрел с листа бумаги приветливыми большими глазами, на голове его Рик безошибочно узнал полицейскую фуражку давних лет.

Таких фуражек- угловатых, с загнутыми вниз краями, никто уже не видел лет пятьдесят. Он как- то посещал музей полиции, и вот там, в стеклянных витринах, выставленные на всеобщее обозрение, находились образцы формы разных лет. Фуражка, изображенная на рисунке, носилась полицейским не менее полувековой давности, еще во времена Белых Каст.

Парень на рисунке был очень похож на молодого Рика- те же широкие скулы, форма носа и губ, тот же изгиб бровей.

Девушка смотрела строго и холодно. Короткая ее челка скрывала брови, непонятного фасона платье сидело на ней мешковато, а на тонкой шее виднелась нитка ожерелья.

Это был дед и бабушка Рика.

Он не усомнился в этом ни на секунду.

Бабушку Рик узнал сразу- ее ранние рисунки еще сохранились при его детстве, потерянные после, как и многое из старинных вещей.

Рассматривая рисунок- порядком потертый, на старой толстой бумаге, Рик улыбнулся.

Он аккуратно отложил портрет в сторону и обнаружил под ним другой. На листе бумаги был изображен молодой парень с круглым, приятным лицом. Сверху над рисунком жирными, печатными буквами шла надпись:

«Особо опасный преступник! Розыск. В случае обнаружения вышеуказанного лица, следует незамедлительно сообщить об этом в ближайшее отделение департамента юстиции или дознания. Самостоятельное задержание указанного лица или таковая попытка, приравниваются к государственной измене и караются лишением свободы, вплоть до пожизненного! Вознаграждение гарантируется.»

Он еще раз рассмотрел рисунок- лицо, как лицо, на преступника не похож, хотя, кто похож?

Но сопроводительная надпись на рисунке Рика озадачила. Это на сколько же должен быть важен разыскиваемый, чтобы за самостоятельное его задержание полицейских ждало пожизненное заключение?

Впрочем, во времена Каст, это не являлось чем- то особенным.

Под этим рисунком были еще два- на одном девушка лет двадцати пяти, было видно, что художник старался, ему даже удалось передать светлый тон ее волос, симпатичная, нос усеян веснушками.

Рисунок второго парня потерся, его торс плохо просматривался, только лицо- широкое, с большими, темными глазами, сохранилось хорошо.

Все три рисунка были подписаны грозной надписью.

Особо опасные преступники.

Сколько этим рисункам? Пятьдесят лет? Шестьдесят? Больше, меньше?

Рик не знал.

Отложив все четыре рисунка в сторону- бережно, словно опасаясь, что они могут рассыпаться от его прикосновений в прах, Рик начал изучать содержимое самой тетради.

Первое, что он увидел, это лист, когда- то бумаги, а теперь выцветший и пожелтевший от времени, исписанный крупным, торопливым почерком. Лист был вклеен кем- то, поверх листов самой тетради, еще остались видны желтые потеки клея и аккуратно срезанный край.

Он прочитал:

«Дорогая моя, Умма.

Многие годы я хранила эту тетрадь, как память о событиях и людях, которые были в моей жизни, невероятные, если смотреть на них со стороны, но для меня они всегда были и останутся реальными, как сама моя жизнь.

Я имею ввиду пришельцев.

Это не выдумки глупцов. Они действительно были на Тверди и улетели куда- то дальше, в космос, по крайней мере я очень надеюсь на то, что им удалось сделать это, несмотря на те опасности, которые сопровождали их здесь.

Умма, внученька моя, не думай, что твоя бабка выжила из ума. Ты знаешь меня, будь здравомыслящей и верь мне. Один из пришельцев жил у меня, в комнате твоего отца. Его привел ко мне, мой коллега- доктор Эвол. Ты помнишь его. Должна помнить. Я пошла на подлог документов, чтобы спасти пришельца, и выдала его за своего племянника- Роука. Так он и жил под именем Роук Вак. Его настоящее имя Сергей Сенчин.

А еще была Светочка.

Светлана Ланина.

Скорее всего она погибла.

Третьим был Миша. Михаил Горин.

Я пишу тебе их имена, потому что хочу, чтобы ты их запомнила и потом, когда придет время, передала их своим детям. Со временем я стала сентиментальна, мне все кажется, что пока их имена звучат, они будут жить. Я очень хочу, чтобы они нашли свои Мирные берега, о которых мечтали.

Они спасались перед началом первой гражданской войны, цена человеческой жизни тогда, ничего не стоила. Им помогли два хороших человека. Без них спастись пришельцам было бы невозможно. Офицер дознания, майор Фолк Сток и полицейский подлейтенант Склим Ярк.

Что потом сталось с Фолком, я не знаю, больше я его никогда не встречала.

Склим был убит в полицейском участке, его застрелили при задержании, но перед смертью он успел застрелить двоих офицеров дознания. Сдаваться не стал- не захотел.

Оставляю его портрет тебе, храни его, как и я хранила все эти годы. Он оставил его мне на память- собирался улететь с пришельцами, но не смог.

Умма, эта тетрадь- дневник Сергея. Я не знаю, о чем он писал в ней. Но пусть она будет у тебя, как частица тех дней, которые изменили не одну жизнь.

Твоя бабушка Тося.»

Рик перечитал написанное еще раз, потом задумчиво, долго смотрел в цветные обои на стене.

«Собирался улететь».

Официальная версия смерти его деда, трещала по всем швам.

«Им помогли два хороших человека».

Помогли.

Рик перевернул страницу- вкладыш, исписанную «бабушкой Тосей».

От выцветших страниц тетради исходил запах пыли и старости.

Писалась старинной перьевой ручкой, синими чернилами, ровным, крупным почерком, но таких букв, Рик никогда ранее не встречал, словно первоклассник на первом уроке, он смотрел на строчки чужих букв, не понимая написанное.

Текст шел отдельными, разного размера абзацами, в некоторых местах маячили грязные, чернильные кляксы.

«... Зачем торопить неизбежное? Я все равно, когда- нибудь умру. Но если есть, хоть малейшая надежда на встречу, то надо ждать и терпеть. В тот день мы разбежались от них в разные стороны, попрятались в лесу. Всех поймать они не могли. Меня же не поймали!...»

Рик листал страницу за страницей- никаких рисунков, только незнакомые слова.

«... Если меня не станет, то единственная надежда улететь отсюда, это знание кода доступа к системам «Странника». Может эта тетрадь попадет в руки наших, тогда у них будет шанс спастись.

Связаться с кораблем нет никакой возможности. Не знаю, как с этим быть.

Ребята, если вы читаете эти строки, значит меня уже нет. Плевать. Я хочу, чтобы вы смогли улететь с этой проклятой Тверди.

Код доступа к системам звездолета:

7793159605 Ясень.

Я не знаю, как вы сможете связаться с бортовым компьютером, но это должно вам помочь. Если меня не станет, то...»

Он листал тетрадь, всматривался в непонятный ему текст, и невольно испытал чувство, будто прикоснулся к чему- то потустороннему, как если перед ним вдруг возник и исчез призрак.

« Я обязательно брошу пить. Брошу. Так дальше нельзя, я превратился в свинью. Вчера спал за сараями во дворе. Какая- то сволочь обчистила у меня все карманы. Гады. Мир гадов. И я гад...»

«Шлюха! Шлюха и воровка! А я хотел на ней жениться. Дурак. Сто раз дурак. Ушла и утащила патефон. Стыдно перед тетей Тосей, это был ее патефон, а теперь, что? Что я ей скажу? Что потаскушка обокрала меня? Стыдно. Хоть сдохнуть.

Тетя Тося еще не знает об этом. Я куплю ей новый патефон. Накоплю и куплю. Пить надо бросать. Завтра брошу. Точно, решил!...»

«... Нажрался, как свинья. Зачем?

Жизнь- говно...»

«... Просто сейчас зима. Смотрел на небо. Расплакался, как слюнтяй. Звезды, как огни. Я все еще в них верю, есть они, эти Мирные берега. Должны быть. Не хочу знать себя такого, надо остановиться. Уже совсем ничего не соображаю...»

«... Каждую весну так. Словно жизнь начинается заново. Идешь по улице и улыбаешься, как дурак. Хорошо. И еще этот весенний запах, когда появляется первая зелень. Так было на Земле. Я помню ее. Я все еще помню нашу Землю...»

На предпоследней странице крупными, непонятными буквами пришелец написал:

« Светка нашлась!

Светка Ланина нашлась!!! Теперь я проснулся. Я стану другим. Теперь мы вместе. Судьба...»

«... Светка, моя замечательная Светка. Я сожгу здесь все до тла...»

Потом шел последний абзац:

«Мишка, молодец! Я знал, что он живучий, сукин сын! Теперь мы улетим отсюда. Все.

Фолк, конечно, тот еще тип, но ему надо начать все заново.

Эвол отдохнет от своей язвы.

Склим смешной.

Если посмотреть со стороны, то все мы смешные.

Но нам повезет!»

И все.

Дальше не было написано ни единого слова. Последний лист тетради был чист.

Рик перелистал страницы в обратном порядке- рассматривал чужие буквы, вдыхал запах ветхости ушедших лет.

Наконец он закрыл тетрадь, и долго смотрел на нее застывшим взглядом, словно впервые ее увидел.

« Им помогли...»

« Собирался улететь.»

Склим Ярк, герой Сопротивления, его родной дед, был убит за то, что знал пришельцев. И хотел с ними улететь.

Никакого подполья, никакого Сопротивления. Он был обычным полицейским, таким же, как Рик.

Время перевалило далеко за полночь, и звуки проезжающих по улице машин стали редки, их гудков он не слышал- город погрузился в сон.

Рик не знал, как ему теперь быть с этой старинной тетрадью. Хранить здесь, дома у Лайны? Или отнести на свою квартиру?

Опасно.

Если судить по нервному состоянию той женщины- хозяйки тетради, и по самому ее поступку, то выходило, что за ней кто- то охотился. Кому- то очень нужна эта тетрадь и то, что в ней.

Ясное дело.- Рик произнес эти слова в слух и, взглянув на пачку сложенных листов с рисунками, нашел тот, на котором был изображен его дед.

С пожелтевшего шершавого листа толстой бумаги на него смотрело лицо молодого полицейского- в фуражке и темной рубашке, с хорошо прорисованными погонами.

Его собственное лицо...

******* *******

Глава шестая.

Гай Оол.

Рик остановил машину на перекрестке и, ожидая зеленый свет пучеглазого светофора, барабанил мочками пальцев правой руки по рифленой поверхности рулевого колеса.

Время близилось к обеду.

Он любил это время дня.

Глядя на изнывающих от жары пешеходов, устремившихся через дорогу, на дрожание воздуха над раскалившемся на Солнце асфальтом, не поворачивая головы, Рик спросил Гая:

И как тебе твои сорок пять?

Да никак. Это для бабы расцвет, а я- вот!- Гай недовольно похлопал себя по пузу, обтянутому синей, форменной рубашкой, с темными пятнами пота, громко высморкался в открытое окно машины, и вытер нос рукавом, потом рукав вытер об штанину.- Никогда не понимал этих тупиц, радующихся всяким там юбилеям. Чего в них хорошего- то? Ну стал ты еще ближе к своей гробовой доске. Чему радоваться?

Рик посмотрел на Гая- красное, полное лицо залито крупными каплями пота, который стекал по его бычьей шее и намочил воротник рубашки.

Смотри на это проще.

Это как?

А так. Проще. Как я.

Да ну? Ну- ка, расскажи о своей простоте.

Юбилей, Гай, это не счетчик ушедших лет.

А что же это по- твоему, если не счетчик? Считает, как такси.

Это стимул для новых, еще более удивительных свершений,- и Рик весело рассмеялся, глядя, как лицо Гая и без того красное от жары, еще больше краснеет и становится почти пунцовым.

Да пошел ты, Рик. Сказать куда?

Сорок пять для мужика- самый расцвет!

Ага. То- то я уже в штаны еле влезаю- расцвел!

Налился, Гай. Налился.

Ага. Соком.

Как помидор.

Гай наконец рассмеялся- хрипло, грудным низким смехом, его выпуклая грудь затряслась.

Сзади раздались нетерпеливые гудки клаксонов, Рик высунул голову в окно и весело выкрикнул:

Ну кому тут выписать штраф?

Он включил первую передачу, и машина плавно тронулась вперед, набирая скорость, устремилась через перекресток.

Гай все еще смеялся.

Покачав своей чернявой головой, Гай Оол вынул из нагрудного, обвисшего кармана своей промокшей от пота рубашки, белый, большой носовой платок, обтер им лицо, шею и, скомкав, запихнул его обратно в карман.

Рик не торопясь закурил.

Они проехали всю Четвертую северную улицу, мимо утопающего в зелени деревьев Солнечного бульвара, где всегда на дорожках можно увидеть велосипедистов и прогуливающеюся молодежь. Из радиоприемника звучал голос какого- то диктора.

Рик не слушал.

У Гая сегодня день рождения.

Сегодня Гаю исполнилось сорок пять лет.

Через несколько минут они остановились на площадке перед полицейским участком, Рик заглушил мотор, вылез из машины и ждал напарника- смотрел, как Гай с надсадным кряхтением, выбирается из салона на солнечный свет. Они вместе поднялись по бетонным ступенькам широкого крыльца и вошли в вестибюль.

Им навстречу вышел Дук Шопеллер- сорока летний, высокий и абсолютно лысый эксперт, он нес в руках толстую, кожаную папку, на его груди мотался на лямках черный футляр с фотоаппаратом.

А вот и ты, Рик!- Дук глянул на Гая, торопливо сказал, протягивая ему руку:- Гай, поздравляю- всех благ, будь молодцом.

Буду.

Рик, я в управление, приеду часа через два. Ты отправил документы по делу Гримса?

Два дня назад.

Черт бы их побрал- звонили из управления, спрашивали отчет, и...

Дук, это уже не наша забота- пусть ищут. Писать новый отчет я не намерен.

Это все новая секретарша шефа, сообразительная, как кирпич, но титьки у нее- во!- Дук Шопеллер показал, какие у нее титьки.- Гай, зайди сегодня ко мне после смены.

Это еще зачем?

Проверю твое давление, плохо выглядишь для именинника. Рик, отстрани друга, боюсь, как бы его инсульт не шарахнул, красный, как рак.

Раскаркался.- Гай животом отодвинул эксперта со своего пути.- Зайду.

Рик подозрительно подвигал своим носом, спросил стоявшего в дверях Дука:

А чем это у нас воняет?

Наблеванно. Мирол приволок забулдыгу- молодой еще, старается. Все, я ушел. Шефу привет передавать?

Не стоит. Смотри за секретарские титьки не зацепись.

Рик вошел в «буйволятник» следом за Гаем.

Их встречали.

Точнее, встречали Гая.

Впереди всех стоял брат Гая- Фру Оол, высокий, широкоплечий брюнет с узким, загорелым лицом.

Вдоль низкой деревянной перегородки, разделявших «буйволятник» на рабочую зону и коридор, стояли- Абром Хлой, среднего роста, сухощавый, жилистый блондин, чем- то похожий на беспородную «дворнягу», и Мирол Дар.

Рик увидел, как открывается напротив дверь, ведущая в кабинет капитана, и из нее выходит Дик Школа.

Гай,- начал говорить Фру.- Поздравляем тебя с днем рождения.

Поздравляю,- произнес Абром.

Поздравляю,- это уже Морол.

Гая- смутившегося и улыбающегося, хлопали по плечам, жали руку.

Капитан протиснулся к имениннику и, пожимая его руку, сказал:

Гай, поздравляю тебя с днем рождения. При всех,... э- э- э, шероховатостях, ты отличный полицейский и надежный напарник. Мы вместе уже много лет...

Рик слушал речь Дика- тот говорил долго и вроде, как искренне- об «успехах в прошлом и будущем», о «пожеланиях крепкого здоровья» и финальную часть, о том, что «наш дружный и сплоченный коллектив, рад иметь в своих рядах, такого славного парня, как Гай». Закончил Дик пожеланием имениннику «скорейшего избавления от дурной привычки». При этом, капитан ему лукаво подмигнул правым глазом, и по- отечески улыбнулся.

И еще!- Дик повернулся к Фру, спросил заговорчески:- Привезли?

Да.

Ну так, где?

Фру указал в дальний угол «буйволятника», на стоявший за письменным столом фанерный ящик. Ящик был огромный, он стоял вертикально, как пенал, и высотой доходил до человеческого роста.

Ага.- Дик снова обратился к Гаю.- Гай, мы с ребятами тут решили, что тебе нельзя без подарка.

Спасибо.- Гай улыбался, но в его глазах обращенных к странному ящику, читалась подозрительность.

Мы хотим, чтобы ты, наконец, смог найти своих привидений,- Дик громко и по- доброму, рассмеялся.- И дарим тебе в этот знаменательный день... Впрочем, пойди и сам посмотри. Вон он стоит, твой подарок.

И Гай пошел смотреть.

Он двигался неуверенно, словно боялся спугнуть птицу- обошел перегородку и, пройдя письменные столы, остановился перед ящиком, неподвижно глядя на цветную этикетку, приклеенную к его фанерному боку.

Все молчали.

Гай замер.

С долгую минуту он рассматривал этикетку, нерешительно трогал ящик руками, потом повернулся, и Рик увидел, как дрогнуло его лицо:

Это подзорная труба.- Гай почти прошептал эти слова и опять воззрился на ящик.- Подзорная труба! Большая!

Мирол.- Дик повернулся к молодому полицейскому.- Ты ездил за этой штукой. Покажи Гаю, как там и что.

Мирол поспешил Гаю на помощь, еще не дойдя до него, он уже начал деловито, со знанием дела говорить:

Мощный прибор! И отличная оптика. Я лично все проверил, там есть тонкая наводка, винты регулировки...

Потом, когда Рик и Гай ехали опрашивать свидетелей ограбленной квартиры, Гай долго молчал, глядя куда- то за окном, потом заговорил:

Только ты знал, что я хочу купить подзорную трубу, Рик.

Гай, ребята искренне обрадовались, что могут подарить тебе твою мечту. Больше всех хлопотал Мирол, он ездил в универмаг, искал по каталогу, потом, когда посылка пришла, отправился проверить, все ли там в порядке. Он хоть и зеленый еще, но парень, что надо. Ты бы меньше на него рычал, что ли.

Рик, я...- Гай осекся:- Это же уйма денег!

Мы все скинулись, Гай. Такой случай бывает редко. С юбилеем тебя, друг.

Все скинулись. От Дика я такого не ожидал. Спасибо, Рик. Ты не представляешь, что это для меня значит.

Рик мельком глянул на него, произнес:

Представляю, Гай. Ты настоящий друг и хороший парень, тебя все любят.

Я не ожидал. Это космический подарок. Я думал будет, какая- нибудь дешевка, вроде набора для бритья. Рик, мне чертовски не удобно перед ребятами- это дорогая вещь и...

Забудь. Мы все рады за тебя, Гай.

Рик не стал ему говорить, что львиную долю «космического подарка», оплатил он с Фру Оолом, остальные тоже сильно раскошелились. И только Дик Школа не захотел тратиться на подарок Гаю.

Он не дал ни гроша.

******* *******

Глава седьмая.

Лайна.

Белая, выкрашенная масляной краской, дверь, ведущая в ванную комнату открылась, и из нее вышла Лайна- в легком, ситцевом халате, с раскрасневшимися от горячего душа, щеками, в розовых, вельветовых шлепанцах и накрученным на ее голове, красным махровым полотенцем.

На Рика пахнуло теплом, сыростью и запахом душистого мыла. Он стоял в прихожей, перед большим, высоким зеркалом, рядом с трюмо- начищал щеткой для обуви, свои черные, выходные туфли. Пальцы его рук были черны от черного обувного крема.

Лайна остановилась за его спиной, положила свои руки Рику на плечи, и спросила:

Наводите блеск, инспектор?

Угу.

Они еще недостаточно блестят?

Недостаточно.

Ты протрешь в них дыру.

Не хочу выглядеть рядом с тобой, как прощелыга. Мы идем на день рождения, там будут все наши.- Рик придирчиво осмотрел туфлю со всех сторон, потом перевел свой взгляд на отражение Лайны в зеркале.- Сначала натру обувь,- он повернулся к ней лицом, обнял Лайну за талию, отведя свои испачканные в черном креме ладони, в стороны.- Потом тебя.

- Ты- педант.- Она поцеловала его в нос.- Все должно блестеть.

Ты прекрасна.

Спасибо.

После вечеринки у Аброма, Дик неделю говорил только о тебе.

А о бандитах?

Он о них забыл. Его жена была крайне недовольна.

У него не было ни одного шанса, дорогой.

Просто ты не видела его, в его любимой, зеленой шляпе.

У него есть зеленая шляпа?- Голос Лайны сделался томным.

С красной лентой.

С красной? Ты шутишь!

С красной. Такие любят носить сутенеры.

Хам.

Это же не моя шляпа!

Опять придется выслушивать ваши страшные истории.

Но я же ходил с тобой на именины вашего главного врача.

И что?

Я натерпелся ужасов.

Лайна рассмеялась, запрокинув голову назад, ее белые зубы сверкнули белизной. Она поцеловала его в щеку и произнесла Рику на ухо:

Ты не слушал еще нашего патологоанатома.

С меня хватило тебя и Джекса. Который в очках.

В очках- Мори Жэск.

Все равно- я опасался.

Чего, родной?

Что вы доберетесь до моего аппендицита. Все были очень пьяны.

Он смотрел в ее лицо- на чуть курносом носу Лайны блестели маленькие капельки пота, мокрые ресницы слиплись и, казалось стали длиннее и чернее обычного, ее карие глаза смотрели на него с теплотой во взгляде.

Прижав Лайну к себе, Рик чувствовал под ее полной грудью, биение ее сердца, вдыхал исходивший от нее аромат цветов.

Он увидел ее свет- свет весны.

В такие минуты, все внутри Рика замирало, его чувства обострялись- что- то незримое, то, что невозможно разглядеть, увидеть глазами, становилось видимым для глаз его сердца.

Он называл это- весенний свет.

Весенний свет.

Вокруг Лайны словно возникало золотистое, теплое свечение- ласковое, родное, какое бывает ранней весной, когда на Твердь приходит пробуждение и жизнь, как блеск солнца из- за убегающего облака. Он смотрел на нее, с замиранием сердца, был готов стоять так, рядом с ней, бесконечно долго, когда время теряло свое значение.

Он верил, что она также видит его свет, его чувства, его любовь.

Они стояли так еще какое- то время- болтая о различной чепухе, потом Лайна взглянула на висевшие на стене круглые часы, и чепуха закончилась, ее лицо приняло деловое выражение.

Поцеловав Рика в губы, она мягко отстранилась и сказала:

Рик, я тебе кое- что покажу,- она направилась по коридору к двери в гостиную, и вернулась через минуту, неся в правой руке небольшую черно- синюю коробочку.

Это что? Микстура?

Это очень хороший и очень дорогой одеколон, Рик. Я долго его выбирала. - Ее голос прозвучал серьезно, словно она озвучила Рику его диагноз.- Ты подаришь его Гаю. От нас.

Рик взял коробочку из ее руки. На «лицевой» ее стороне золотыми, печатными буквами было написано- «ночное обаяние».

Рик понюхал коробочку.

Хорошо пахнет.

Ему понравится.

Откуда такая уверенность?

Рик, он живет один, ему будет приятно, что о нем заботятся. Ваши дружки, ничего кроме носков и коньяка, не дарят.

Гаю не понравится.

Рик!

Что?

Это прекрасный подарок.

Не для него.

Рикслейм!- Лайна произнесла его полное имя, подчеркнуто холодным тоном.

Я тебе говорю- не понравится.

Объясни.

Гай тучный. Он потеет. Он решит, что это намек. Намек на то, что от него воняет потом. Подарить ему одеколон, все равно, что назвать Гая «вонючкой». Он не обрадуется.

Рик увидел, что Лайна огорчилась.

Глядя на него, она произнесла:

Рикслейм Ярк, вы- вонючка, и я хочу, чтобы этот одеколон был всегда у вас под рукой!- Лайна отвернулась, она пошла по коридору, и Рик наблюдал, как двигаются под халатом ее бедра.- Рик, собирайся. Через полчаса мы выходим.

У нас еще два часа.

Мы заедем в магазин. Ты подаришь Гаю, рубашку. Такой подарок он не посчитает намеком? Я не разбираюсь в вашей мнительности.

Рубашка?- Рик посмотрел на упаковку с одеколоном, которую держал в правой руке- на ней отпечатались черные следы крема с его перепачканных пальцев.- На что?

На то, что он выглядит оборванцем,- она вышла в коридор, неся в руке черную ленту галстука- «бабочки».- И сними этот дурацкий галстук, Рик.

Он наклонил голову, посмотрел на свой галстук- еще новый, черный в серую полоску, вполне приличный.

Он превосходный. Я выгляжу в нем...

Вот.- Лайна встала рядом, протягивая ему галстук:- Только вымой руки.

Ни за что! «Бабочка»! Я их терпеть не могу.

Она поцеловала его в губы, сказала:

Рик, ради меня, дорогой,- ее руки уже развязывали галстук на шее Рика, воротник его белой рубашки был задран вверх.

С галстуками «бабочкой» ходят клоуны и сутенеры.

Наверное, у вашего Дика, тоже есть такой же галстук. К зеленой шляпе.

Ты превратишь меня черт знает во что.

Рикслейм, без этой «бабочки» ты будешь выглядеть, как прощелыга. Сутенеры выглядят солиднее.

С «бабочкой».

С «бабочкой».

Глядя в ее темные, большие глаза, Рик вдруг подумал о том, как бы отреагировала Лайна, если бы он показал ей тетрадь пришельца?

Минут через сорок они вышли из квартиры, и на лифте спустились на первый этаж. В доме Лайны, построенном всего три года назад, установили лифт с панелью управления, и в нем не было привычного лифтера в зеленой форме и такой- же фуражке.

На парковочной стоянке, во дворе дома, подойдя к машине Лайны, Рик спросил:

Ты поведешь?

На каблуках?

Ты всегда на каблуках.

Это очень высокие каблуки, дорогой.

Блестки на ее легком, малиновом платье без рукавов, пронзительно блестели, цвета из вспышек в солнечном свете, переливались от ярко- желтого до глубокого фиолета, высокие каблучки белых туфелек, выбивали из тротуарной плитки, мерный, разносившийся по двору, стук, а белое перо ободка на ее голове, качалось и вздрагивало при каждом ее шаге.

Рик открыл водительскую дверь и сел за рулевое колесо.

Престарелый привратник с широкой, беззубой улыбкой, в синем, форменном костюме, открыл перед их машиной ворота- он буквально светился счастьем, глядя на сидевшую рядом с Риком, Лайну.

Всего вам доброго, мадам.

Спасибо. И вам хорошего вечера.

Рик вывел автомобиль на проезжую часть улицы, свернул вправо.

Он меня ненавидит,- с усмешкой сказал Рик.

Это ревность, инспектор.

Солнце- яркое и жаркое, ослепительно сверкало на хромированной фаре, прикрепленной к крылу автомобиля, со стороны водителя, заставляя Рика щуриться.

******* *******

Семейство Оолов жило в двухэтажном, из красного кирпича, особняке, выстроенном еще во времена Белых каст- массивном и добротном, с двухскатной крышей, когда- то покрытой глиняной черепицей, и совсем недавно замененной на жесть. Окна в доме были большими и светлыми, а парадное крыльцо- широкое, огражденное деревянными, лакированными перилами, тянулось вдоль всей его восточной стены- от угла, до угла.

Перед домом находилась просторная лужайка, больше похожая на футбольное поле, каменный фонтан, с фигурой гипсовой русалки и несколько высоких, старых, как и сам этот дом, ветвистых, уставших от своих лет, деревьев.

Участок, на котором располагался дом и все, что ему принадлежало, ограждала высокая, выложенная из бутового камня, стена- заросшая мхом и диким плющом.

Этот дом перешел в наследство жене Фру Оола- Нее, от ее дядюшки, умершем лет двадцать назад, а вместе с домом ей досталось его машинописное бюро «У истоков», где трудились около пятидесяти машинисток, несколько ателье по пошиву женской одежды, раскиданных по всему городу, и старая, ветхая яхта- без парусов, с испорченным днищем, которую не ремонтировали, но ежегодно оплачивали место ее стоянки в городском яхт- клубе, на севере Тихой Гавани.

День давно перевалил через полдень- солнце сбавило свой жар, но спокойный воздух все еще носил в себе духоту. Над широкой клумбой, разбитой под каменной стеной, где сейчас росла прохладная тень, носилась мошкара, и толстый неповоротливый шмель настойчиво копался в одном из красных цветков, выпятив наружу свой упитанный, полосатый зад.

Каменная чаша фонтана стояла пустой- без воды, гипсовая русалка светилась в лучах солнца гладким животом и неправдоподобно острыми грудями.

Все собрались за длинным столом, застеленным белой скатертью, стоявшем между западной стороной особняка и старым кленом, с надломленной, засыхающей веткой.

В широкой, железной жаровне, прямо под кленом, готовились колбаски, валил сизый дым, запах от колбасок был восхитительным.

Рик, Абром и Кайнс, стояли у жаровни- Кайнс следил за приготовлением колбасок, Абром жевал бутерброд с ветчиной и пытался рассказать Рику новый, пошлый анекдот.

Гай, ярко освещенный лучами солнца- в огромных синих шортах и белой рубашке, торчал на лужайке. Он собирал треногу для своей подзорной трубы, и Мирол, стоявший рядом с ним, почтительно что- то ему советовал. Сын Фру- девятилетний Ривс, черноволосый, с серьезными, черными глазами, босой, одетый в бежевые брюки и такого же цвета футболку, крутился рядом с ними. Его кеды валялись рядом с коробкой от подзорной трубы. Сын Аброма Хлоя- Чемс, был белобрысый, подвижный, десятилетний мальчишка, одетый в синие шорты и желтую майку, вел непрерывную и угрюмую борьбу с Ривсом за право стоять ближе к подзорной трубе. Мальчишки время от времени молча, исподтишка, толкались локтями и что- то шепча друг другу на ухо.

Все, кроме Аброма Хлоя, уже выпили по «стартовой рюмочке», но стол еще не был накрыт- Сьюма Абром, Фрайна Школа, Нея Оол, Лайна и белокурая, молодая подруга Кайнса- Юка Мисса, носили из дома тарелки, кастрюли и бутылки, сортировали стол, прогнав свою мужскую половину «немного погулять».

Стоя рядом с жаровней и, вдыхая аромат поджарившихся колбасок, откровенно говоря, Рик в пол уха слушал Аброма, с его непонятным и затянутым анекдотом, но потом, все- таки рассмеялся, похлопал Аброма по плечу.

Кайнс железными щипчиками переворачивал колбаски на раскаленной решетке жаровни, морщился от дыма- папироса, зажатая в его губах, торчала вверх.

Куда они пропали?- Абром Хлой посмотрел в сторону парадного входа в дом.

Сейчас явятся. Какой- то сюрприз.- Рик пожал своими плечами, глянул на Кайнса и тихо у него поинтересовался.- Ты бутылку куда дел?

Пойдем.

Бутылка водки- открытая, с надетым на ее горлышко маленьким, стеклянным стаканчиком, стояла за деревом.

Где закуска?

Абром сожрал,- ответил Кайнс, наполняя стаканчик водкой из бутылки.

Рик и Кайнс выпили, вернулись к дымящейся жаровне, Кайнс принялся убирать колбаски в алюминиевую кастрюльку.

Абром хмыкнул, сказал:

И чего- имея такой достаток, оставаться служить в полиции? Я бы ни дня не остался. Фру- кретин.

Не завидуй.- Рик взял из кастрюльки одну из колбасок и чуть было не выронил ее из руки- горячая.

Я не завидую.- Абром заглянул в кастрюльку, потом посмотрел, как Рик дует на колбаску, держа ее в пальцах правой руки, и сказал.- Просто не понимаю.

Сейчас он полицейский, а кем он будет в таком доме, если уйдет из полиции?

Свободным человеком!- Воскликнул Абром.

Свободным человеком,- повторил за ним Рик, и они с Кайнсом громко рассмеялись.

А что в этом плохого?

Вам- подкаблучникам, не понять.- Рик смотрел на лицо Аброма, на котором выражение задумчивости, сменилось на упрямую уверенность в собственной правоте.

Уж с голода не помрет!

Но, и с поводка не отцепится.- Кайнс улыбаясь подмигнул ему левым глазом.

Не отцепится.- Рик откусил от колбаски, промычал что- то от удовольствия.

Что?- Спросил его Абром Хлой.

Рик ответил:

Я говорю, что водка без закуски- отвратительное пойло.

Так кто же без закуски- то пьет?!

Наконец, из дома вышли Фру и Дик.

Они спускались по деревянным ступеням крыльца, неся в руках большой ящик из красного дерева, полированная крышка ящика ярко сверкала в лучах солнца. Несли в сторону стола- аккуратно, не спеша.

Какой- то гроб волокут,- скептически заметил Абром.- Пойдем, посмотрим на сюрприз.

Сюрпризом оказалась патефола.

Это- патефола,- важно объявил всем собравшимся Фру Оол, когда ящик был водружен на приготовленный для него заранее, столик, и он торжественно, открыв полированную крышку прибора, под которой оказался знакомый Рику вид обычного патефона, но с блестящими круглыми ручками настройки и шкалой, которая бывает в дорогих радиоприемниках, добавил.- Здесь последний писк инженерной мысли! Патефон совмещен с микрофоном и усилителем громкости, как на радиостанции. Теперь можно слушать пластинки и прибавлять громкость как в радиоприемнике! Дорогой, но орет, как сумасшедший! Между прочим, их делают под заказ!

Подумаешь,- проворчал Абром.- Лет через пять, такие будут продавать на каждом углу, на развес.

Вскоре Фру протянул от дома, электрический провод, рядом с патефолой появился ящик с патефонными пластинками и вечеринка началась. Музыка «Ночного оркестра» грянула из «дорогого сюрприза», на всю округу разлетелись звуки барабанов и музыкальных труб. За столом все оживились- обсуждали технический прогресс, цены и электропоезд с его чудовищной эстакадой, пили вино (крепкие напитки было решено оставить до вечера), и «господина мэра», которого, как выразился Абром, следовало хорошенько прогнать на стадионе для улучшения фигуры и политических решений.

Потом решили танцевать- Рик танцевал с Лайной медленный танец под музыку Оди Ка, обняв ее за талию и прижав к себе, вел неуклюже и, как ни старался, все таки наступил ей на ногу. Впрочем, был великодушно прощен.

Я люблю тебя, Лайна Дотс,- шептал ей на ухо захмелевший Рик.- Люблю, люблю.

После танцев, дамы собрались отдельной от мужчин, стайкой, как объяснила жена Дика- обсудить женские секреты.

Быстро темнело.

На западе, в темно- синем небе появились искорки звезд, и бледная, желтая Луна выкатилась из- за каменной стены, медленно взбираясь вверх, загадочным, остроконечным серпом.

Громкость музыки в патефоле убавили, чтобы не мешать готовящимся ко сну, соседям.

Хотя Гай и просил всех «не набираться до просмотра», он хотел, чтобы наблюдатели в его подзорную трубу были трезвы и смогли насладиться «неописуемым зрелищем», Рик все- таки прилично захмелел- он сидел за длинным столом, рядом с Абромом и Миролом, и лениво жуя лист квашенной капусты, слушал их горячий спор, о достоинствах спортивных машин.

Ни спортивные машины, ни их достоинства, Рика никогда не интересовали, просто было ему сейчас хорошо и спокойно, и в такие минуты он мог слушать кого угодно и о чем угодно- не понимая ровным счетом ничего из услышанного.

У Фаура-9 слишком жесткие рессоры!- С напором говорил Абром, Миролу.- И он на поворотах неустойчив!

Мда,- и Рик наливал себе в бокал красное, рубиновое вино, пил глотками- большими до дна и, поставив бокал на стол, важно стучал указательным пальцем правой руки по заляпанной, чем- то жирным, скатерти, и назидательно говорил Миролу.- Не устойчив.

У него сильная подвеска, лейтенант,- вежливо возражал Мирол.

Ты слушай, слушай, что тебе старшие говорят, сынок,- отвечал ему Рик, хлопая того по крепкой спине.- Абром знает.

И он думал, глядя на гладко выбритое лицо Мирола, о том, что и ему- Рику, тоже когда- то было двадцать пять лет, а теперь он хромает и нет уже прежнего задора и, что если бы в его жизни не появилась Лайна, то дальнейшее вообще нельзя было бы назвать жизнью.

Он как- то сразу вернулся к мыслям, от которых всегда старался убежать, но которые не уходили далеко, как бездомная собака, что тащилась за ним как- то от участка и до самого дома, в надежде получить вкусный кусок подачки, эти мысли имели туже болезненную прилипчивость и навязчивость.

Тут ведь арифметика простая, если сейчас ему сорок восемь лет, то через десять лет исполнится... А Лайне всего лишь тридцать четыре- не очень большая разница, но спустя годы эта разница станет существенной и, возможно, решающей. Он хотел прожить с ней каждый день в этом мире, видеть ее «весенний свет», возвращаться вечером домой, зная, что она будет там, что она ждет его, слышать ее голос.

Да, что ты мне говоришь!- Абром в сердцах стукнул ладонью по столу, глухо брякнули тарелки.- Дерьмовая у него коробка передач. И мотор слабый. Не вытянет!

Вытянет.

Через десять лет.

Сколько ему будет через десять лет?

Он это знал.

А ей?

Много ли радости молодой жене, от стареющего мужа?

Рик думал о том, что не хочет застать тот день, когда не увидит в ее глазах «весенний свет», когда во взгляде Лайны он заметит тщательно скрываемое сожаление.

Сожаление.

Настроение у Рика испортилось.

Он плеснул в бокал вина, выпил и, поднявшись на ноги, двинулся в сторону лужайки.

В наступавших сумерках, от дома до стола, зажглись лампы освещения, на протянутой Фру, гирлянде.

Рик шел неуверенной походкой, на ходу достав из кармана своей расстегнутой рубашки пачку папирос. На лужайке, погруженной в сгущающуюся темноту, стояли собравшись возле подзорной трубы- дети и взрослые. Гай что- то спокойно и негромко объяснял Нее и Лайне, дети- Чемс и Ривс о чем- то насуплено спорили друг с другом, а Кайнс, сидя на низкой табуретке, смотрел в окуляр подзорной трубы, направленной, куда- то мимо яркой Луны.

Рик, ты все- таки, нализался,- Гай посмотрел на него с укором.- Не дыми на детей. И на оптику.

Да, я тут вот.

Дядя Гай, а что он без очереди лезет!

Чемс, пусть он посмотрит, ты ведь старше.

Рик посмотрел в звездное небо.

Там, в бездонной тьме, горели огни звезд, как замершие белые искры, они светили на него своим загадочным, далеким светом, и он вдруг понял, что уже не сможет смотреть на них, как смотрел раньше- глазами удивленного, любопытного ребенка, а видит теперь в этих далеких звездах чьи- то дома- обитаемые, со своей жизнью и делами. И возможно, что кто- то там- такой же, как он, глядит сейчас в его сторону- несчастный и пьяный.

Кайнс поднялся на ноги, лицо его ничего не выражало, сказал:

Когда нибудь туда полетят.

Полетят,- подтвердил Рик.

Его пропустили к подзорной трубе без очереди. Он сел на табурет, припал правым глазом к холодной окантовке алюминиевого окуляра- какие- то светлые, круглые пятна светились матовым светом и совсем не походили на звезды.

Дядя Рик,- рядом с ним возник Ривс Фру.- Надо покрутить вот это колесико.

Дядя Рик сам бы разобрался,- пробурчал недовольный голос Чемса Хлоя.

И Рик увидел звезды, такие- же маленькие, какими он видел их всегда, но более четкие, пронзительные, они медленно уплывали в сторону.

Терпение у детей лопнуло- они вдруг заголосили, толкаясь рядом с Риком:

Дядя Рик, дай посмотреть!

Нас сейчас спать погонят!

Все, все- смотрите.- Рик встал на ноги, отошел к Гаю.

Пойдем к столу,- предложил Гай.- Дамы тут и без нас справятся.

Дамы справятся,- подтвердила Фрайна Школа.- И гоните сюда моего мужа, а то что- то его давно нет- кобеля.

За столом, в окружении внимающих его рассказу, женщин, сидел Дик Школа, откинувшись на спинку жесткого стула, он негромко о чем- то рассуждал. Подходя к столу, Рик услышал его слова.

А я и говорю, господин полковник, а не рановато ли устраивать облаву? Так и сказал.

Дик,- Рик остановился перед столом напротив капитана.- Тебя срочно требует к себе госпожа капитанша.

Подождет.

Она уже «кобелем» грозится.

О,- тот нехотя встал, произнес.- Пойду до светлых очей.

А вот вы, господа, здесь совершенно ни к чему,- сказала с усмешкой Сьюма Абром.- Ваши разговоры для нас скучны.

И отсюда гонят.- Гай сгреб две полные бутылки коньяка.- Уходим, Рик. Кай, ты с нами? Возьмите стаканы и закуску.

Они втроем- Рик, Гай и Кайнс расположились у остывшей жаровни под кленом. Здесь пахло костром и жареным мясом, свет от гирлянды ламп у стола слабо освещал ствол клена, его сухую, потрескавшуюся кору, и неподвижные в ночном воздухе, большие листья.

Выпили- коньяк был хороший.

Мы с Юкой решили пожениться,- просто сказал Кайнс.

Он закурил папиросу и лег на спину, смотрел в небо, и уголек горящей папиросы слабо освещал его острый нос.- Но кажется с работой частного сыщика придется заканчивать.

Условие?- Спросил его Гай.

Непреклонное,- ответил тот.- А может и пора. Это уже мой второй заход на посадку.

Помолчали.

Гай выпил свою порцию коньяка, крякнул. и спросил Рика:

А ты что?

Что?- Рик лежал на траве, смотрел в ночное небо, настроение у него было паршивое.

Когда собираешься сделать Лайне предложение?

Скоро.

Она любит тебя, Рик. Она согласится. Не тяни с этим, парень.- Гай ненадолго замолчал, потом произнес.- Я не могу вернуть себе Салину, даже если бы отдал свою жизнь за это. Время летит быстро, Рик.

Летит.

Знаешь, кто ты?

Кто я?

Ты- засранец Мусли!- И Гай беззлобно рассмеялся, громко, низким, грудным смехом.- Помнишь его?- Он заговорил тонким голосом, подражая кому- то.- А вдруг там засада?

Рик не смог удержаться от смеха.

Мусли это сделал.

Что сделал?- Спросил Кайнс.- И кто этот Мусли?

Гай, смеясь, объяснил ему:

Давно дело было. Один из наших- Мусли Дэвс.

А что он сделал?

Навалил в штаны! Во время облавы.

Навалил? Серьезно?

Серьезней некуда, ехать с ним в участок было страшным делом. До сих пор помню его слова. «А вдруг там засада?» И навалил!

Они посмеялись и Рику стало легче на сердце. Он подумал, что по отношению к Лайне его нерешительность выглядит не хорошо и двусмысленно и, что опасения, которые его так мучают- напрасны.

Гай и Кайнс о чем- то разговорились, а Рик лежал на прохладной траве и, глядя в черное небо на мерцающие звезды, думал о Лайне.

Я не Мусли Дэсв.

Что?- Спросил его Гай.

Я не Мусли Дэвс.

И Рик уснул.

******* *******

Утро выдалось по- настоящему хорошим- ясное, прозрачное небо и слабый ветер обещали , что пришествия дождя сегодня, можно не опасаться. Всей компанией они выбрались на выходные за город, погрузили припасы и палатки в багажники трех машин и отправились в путь. Впереди, на машине Кайнса ехали Рик, Гай, Абром Хлой и, собственно, сам Кайнс. В машине Лайны, следовавшей за ними, были Лайна, Мона Шопелер, Сьюма Хлой и Нея Оол. Замыкал процессию на своем дорогом, светло- бежевом «Джату», Фру Оол, и с ним ехали его девятилетний сын Ривс, а также сын Аброма, Чемс, подруга Кайнса, Юка Миса, и Дуг Шопелер.

Через полчаса после выезда на трассу, они благополучно добрались до небольшой деревеньки Зеленый Луг.

Сидя за рулевым колесом, Кайнс Грейн изредка поглядывал в зеркало заднего обзора, следил, чтобы не оставить машины друзей далеко позади. Брезентовая крыша его «Арно-8» была убрана.

Рядом с Кайнсом сидел Гай- в пол оборота, расстегнув свою белую рубашку без рукавов, в огромных, зеленых шортах и белой кепке. Рик и Абром расположились на диване.

Хорошо, что с нами нет женщин и детей.- Абром Хлой счастливо улыбался.- А то не покурить, не выразиться! Рик, дай папироску.

Твой Чемс еще не подрался с Ривсом Фру?- Спросил его Гай.

Они уже делят, кто первый будет смотреть в твою подзорную трубу, Гай.

Они собрались впервые в этом году на пикник. Мужская половина собравшихся отдыхать, быстро решили, что им понадобится на отдыхе, но зато женская половина решение свое затянула на долгую неделю.

Кай взял две палатки- армейские!- Сказал Гай, поправляя свою кепку, которую ветер норовил сбросить с его головы.- Никакая буря не страшна.

У Фру с собой тоже две палатки и у Дука одна.

Палатка у Дука- говно.- Категорично заявил Гай.- В прошлом году я в ней спал и промок.

Удочки взяли?- Спросил Рик.

Абром рассмеялся и съязвил:

Можно подумать, ты будешь рыбачить. И вообще, парни вот, что я вам скажу- самое лучшее время нашего пикника- это сейчас, пока мы едем.

Не каркай.- Гай наморщил свой маленький нос.- Ты точно пистолет с собой не взял?

Гай, ну сколько можно?! Теперь вечно меня клевать будете?- Абром насупился.

Через пару минут они доехали до развилки дороги и Кайнс повернул налево, и уже скоро отдыхающих встречала чумазая, пятнистая свинья, стоявшая у самой обочины дороги, а рядом с ней сидел на пригорке босой мальчишка лет десяти, в светлой рубашке на выпуск и мешковатых, черных штанах.

Они въехали на усыпанную гравием, деревенскую улицу, по обе ее стороны потянулись одноэтажные дома, сады и сараи. В воздухе пахло сеном. Навстречу им не спеша двигался колесный трактор, и его водитель- грузный дядька, одетый в белую майку и неопределенного цвета темные, засаленные штаны, приветственно помахал им рукой.

Мы правильно едем?- Спросил Кай.

Ответил Рик:

Да. Там за деревней прямая дорога до самой реки. Не доезжая, свернем к оврагу и будем на месте. Лиственный лес, поляна, красота!

Солнце поднималось справа- яркое и теплое.

И тут Гай сказал:

А не пропустить ли нам по стаканчику? Здесь есть неплохая забегаловка, парни. А то, как знать, может Абром- то и прав. Самое лучшее время- это сейчас. К тому же, Фру знает дорогу.

Рик усмехнулся, он был не против. Кайнс заявил, что если выпьет, то управлять машиной будет кто угодно, но только не он, а Абром Хлой высказался, как- то неуверенно, но в принципе был «за».

Нас съедят, парни- живьем съедят.- Абром выглядел сильно озадаченным.

Ладно, это я возьму на себя,- произнес Кайнс.- Гай, и где здесь твоя забегаловка?

Вон, за теми домами, с красной крышей.

Кайнс притормозил машину у самой обочины и заглушил мотор.

Ты, чего?- Абром нерешительно оглянулся назад, потом снова посмотрел на Кайнса своими выпученными глазами.- Съедят- же, говорю.

Мотор сломался.- Кайнс заглушил мотор, открыл дверцу и начал вылазить из машины.- Мы их догоним.

Кайнс уже открывал капот своей машины, когда рядом с ними остановились машины Лайны и Фру.

Выбравшись из машины, к ним деловито направился Дук Шопеллер, на ходу махая светло- серой шляпой перед своим бледным лицом.

Ну и жара! Что у вас тут?- Спросил он, заглядывая через плечо Кайнса в моторное отделение.- Серьезная поломка?

Рик вылез из машины, подошел к нему, тихо объяснил:

Ребята решили пропустить по маленькой.

Что там?- Крикнул, выглядывая через переднее пассажирское окно, Фру Оол.- Надолго?

Дук был ошарашен, на его лице отобразилось презрение.

Мерзавцы,- тихо сказал он Рику и, надев на свою голову шляпу, зашагал к машине Лайны, крикнув на ходу.- Они нас догонят. Небольшие неполадки с мотором. Справятся. Черти рукастые.

Сьюма Хлой, глядя на сидевшего в машине Аброма, голосом не обещающим никаких поблажек, заявила:

Абром Хлой!- Она держала в руках серого, полосатого кота и тот, прижав острые уши к своей кошачьей голове, смотрел на хозяина жалким, затравленным взглядом.

Солнце ослепительно отражалось от выпуклой крыши машины Фру.

Дорогая, ты же меня знаешь.

Ни глотка, Абром. Ни капли!

Надымив выхлопными газами, обе машины уехали по прямой дороге в сторону выглядывающих между деревенских домов, полей.

Ребята,- проговорил Абром и вытер ладонью пот со своего лба.- У нас на все- минут двадцать. Мне пару кружек пива, и все. Гай проследи.

Но вышли они из деревенской забегаловки спустя час.

Время близилось к обеду, на улице в безветренной духоте маялась в тени выкрашенного зеленой краской дощатого забора, мохнатая, черная собака, облепленная репьями, с грязно- белым пятном на боку.

Абром и Кайнс вышли на крыльцо забегаловки в обнимку, как старые друзья. Рик и Гай следовали за ними.

Вот ты- летчик, вот ты мне и скажи, а там,- Абром задрал вверх свою светловолосую голову и, щурясь на солнечном свете, громко и тяжело вздохнул:- Там, наверное, лучше, чем на Тверди?

Там небо. Это- другое... Я бы многое отдал, чтобы полететь, хотя бы еще раз. Облака под тобой... Аб, это сказочно, это жизнь.

Жизнь,- повторил за ним Абром и, споткнувшись на второй ступеньке, чуть было не упал, но Кайнс Грейн удержал его от падения.- Я бы тоже улетел отсюда. Улетел бы, парни. К чертовой матери. Точно.

Гай рассмеялся и хлопнул его по спине, сказал:

Сначала ходить научись, летун.

Почему- то все единодушно, именно Рика выбрали самым трезвым из них всех, и по логике вещей, вести машину Кайнса надлежало теперь, именно ему.

Больше всех захмелел Гай.

Не открывая дверцы, они завалились в машину- Абром держал в руке купленную им «в дорогу» бутылку водки. Рик устроился за рулевым колесом. Кайнс Грейн казался счастливым, с его губ не сходила романтическая улыбка.

Рик, стой.- Он сидел на диване, за спиной Гая, рядом с Абромом.- С начала надо сказать «от винта»! Моя малышка не просто машина.

От винта?

Да. Именно. От винта.

Рик рассмеялся и, заводя мотор, крикнул, испугав идущую мимо женщину:

От винта!

Сумасшедшие!- Взвизгнула та.

Взревел мотор, тут же заработал радиоприемник, источая из динамика под приборной панелью тихую, едва различимую музыку.

Машина покатилась по прямой, деревенской дороге, свернула направо в конце улицы, распугав горделивых гусей.

Они проехали последние дома деревни- яблоневые сады за заборами манили своей прохладной тенью, и перед ними открылась прямая, грунтовая, дорога, уходящая к горизонту, там, где твердь напирала на небо низким, поросшим травой, холмом.

Прибавь, прибавь громкость!- Просил Абром и Гай крутанул ручку громкости до предела, музыка ударила им по ушам аккордами гитары.

Оставь! Это «Дом с тобой».

Рик!- Позвал вдруг Кайнс. Он встал на ноги, шатался и, расставив руки в стороны, радостно закричал.- Добавь малышке тягу, жми на полную!

Кай, сядь, сядь, ты свалишься!- Это уже кричал Абром.

Жми, Рик! Не забудь убрать шасси. Мы взлетаем!

И Рик до предела нажал на педаль акселератора- машина вихрем понеслась вперед, оставляя за собой рыжую стену пыли.

Музыка гремела, гитары мерно отбивали ритм и мужской голос из динамиков запел:

Дом с тобой,

дом со мной,

дом со светом любви,

дом в котором мы.

Там тихая радость,

там светлый покой,

ты моя сладость,

я рядом с тобой...

Абром запел, почти у самого уха Рика- пьяно фальшивя. Кайнс уже сидел на диване, выглядывал из- за спинки переднего кресла, смотрел вперед и громко пел.

Уже не уйду,

там нет тревог,

там розы в саду,

и милый порог...

Рику показалось, что они несутся на полной скорости к прозрачному, светлому небу, что если еще немного прибавить скорость, то машина оторвется от Тверди и взлетит. Он не заметил, как тоже запел, а Гай- с покрасневшим, печальным лицом, вдруг разрыдался и, утирая рукой слезы- пьяные, несдержанные, размазывая их по своим щекам, говорил Рику:

Скажи ей, Рик. Так нельзя. Она же любит тебя.

Его голос потонул в голосе общей песни.

Неразлучны теперь,

не будет потерь,

я здесь

навсегда.

Дом, где ты,

дом, где я.

Мы вместе любя.

Навсегда, навсегда...

Рик смотрел перед собой в небо, в его бесконечную глубину и уже сам верил в то, что они взлетели. И было сейчас важно, только это движение вперед, к призрачному, прятавшемуся в высоте, счастью, и чувство ясной грусти, охватившее его и мчавшееся с ними в пыли дороги.

******* *******

Глава восьмая.

Белые касты.

Послеобеденная жара проникла в тень помещений полицейского участка- густая и удушливая, воздух в кабинете Рика замер, застыл, как кисель.

Ветра на улице- многолюдной и шумной, было.

Три неопознанных трупа за последний месяц.- Дук Шопеллер нависал над его письменным столом, как уличный фонарь нависает над тротуаром, его недовольство загубленной отчетностью участка, усиливалась жалобами на знойный день.- Сейчас сдам все это в архив и отправлюсь на пляж. Дышать нечем! Сдохнуть можно.

Рик молчал.

Подписывая бумаги эксперта с вклеенными в них фотографиями умерших и никем неопознанных людей, его рука, взявшая последний лист отчета, замерла.

Надпись под фотографией, гласила:

« Неустановленный труп.

Женщина, возраст 45- 55 лет, брюнетка, причина смерти- перелом основания черепа. Травма получена в результате наезда автомобилем.»

Дальше шло перечисление сопутствующих повреждений тела, описание внешнего вида трупа и номер дела.

Рик смотрел на фотографию.

Запечатленная на ней женщина была мертва. Ее голова- неестественно вывернутая вправо, покоилась на асфальте, черные волосы растрепались и лежали смоляной мочалкой на плечах и шее, а открытые глаза равнодушно взирали, куда- то вдаль. В углу ее рта виднелась кровь.

Дук спросил:

Ты ее знаешь?

Рик постарался не медлить с ответом:

Нет. Одета прилично. Таких потом опознают родственники.

Если они есть.

Если они есть. Когда она погибла?

Там стоит дата. Две недели назад.

Ага. Кто вел дело?

Мирол. Тот, кто ее сбил- не найден. Свидетели видели машину, но путаются в определении ее марки. Единственное, что известно, так это то, что номер машины был замазан грязью.

Рик еще раз взглянул на фотографию женщины на асфальте, расписался своей черной, чернильной ручкой и отдал все бумаги Дуку, сказал:

Терпеть не могу все эти дела с «потеряшками».- «Потеряшками» в их участке было принято называть неопознанные трупы.- Люди редко бывают совсем одни. Этот мир, Дук, катится в помойную яму.

Он уже там, Рик.- Дук сложил все листы с фотографиями в свою кожаную папку и, похлопав Рика по плечу, вышел из кабинета.

Дверь за собой он не закрыл.

Рик медленно взял лежавшую на столе пачку папирос, вынул одну и закурил. Он смотрел перед собой, в противоположную стену, где стоял кособокий, деревянный табурет, а на нем громоздилась пачка пыльных, связанных «бечевкой», бумаг.

Табачный дым ел ему глаза.

Где- то на улице, проникая в кабинет через открытое настежь окно, раздавались нетерпеливые гудки клаксонов.

Она мертва.

Он вспомнил ее лицо- там, в автобусе, бледное, настороженное лицо, обеспокоенной, чем- то, взволнованной женщины, так старавшейся выглядеть по- деловому.

«- Вы очень похожи на своего деда, Рикслейм.»

Он внес дату их встречи в свой блокнот, но и не заглядывая в него, был уверен- она умерла почти сразу- же после того, как вышла из автобуса.

«- Тот, кто ее сбил- не найден».

И не будет найден.

Убийство, обставленное, как несчастный случай.

Те, кто ее убили, вели за ней слежку, а значит должны знать о нем, и этим людям очень нужна та тетрадь.

Рик раздавил окурок папиросы в стеклянной пепельнице- упрямо и зло.

«- Тетрадь вы не получите, господа»,- он откинулся на спинку своего кресла, положил руки на стол: «- Со мной этот номер не пройдет».

В его памяти всплыли слова из старинной тетради, написанные некой «бабушкой Тосей»:

«...- Склим был убит в полицейском участке, его застрелили...»

Рик закопал тетрадь пришельца в лесу, уложил ее в жестяной футляр от музыкальных пластинок, сам футляр завернул в брезент. Такое или очень похожее на его возникшее теперь беспокойство, наверное, испытывают воришки, спрятавшие ворованные вещи где- то в тайнике. Желание проверить на месте ли сейчас его тетрадь, овладевало Риком с каждой минутой все больше, пока он внутренне не пресек эти мысли.

Тетрадь на месте.

Кто ее найдет? В лесу? Кто его мог видеть ночью?

Он снова закурил.

******* *******

На стене, в кабинете Дика Школы, прямо за его мягким креслом, обшитым коричневой, потертой кожей, висела большая карта. Солнце ярко освещало письменный стол, заваленный бумагами с одной стороны, и промасленными обертками от уже съеденных пирожков, с другой. Черный телефонный аппарат громоздился справа от капитана, в самой гуще бардака на столе.

Надо по маячить, Рик. Я понимаю, что вечер пропадет, но они уже сократили штат полиции, теперь хотят урезать и наше жалование. Этим умникам кажется, что мы зря едим свой хлеб.- Дик затянулся своей папиросой, поморщился, стряхнул пепел в стоявшую перед ним керамическую пепельницу- когда- то белую, а теперь почерневшую и страшненькую.- Хорошо, что меня предупредили. Постоите на дороге часика три...

Часика три. Может пошлешь Аброма? У меня дел по горло.

Твердь. Мирный берег.

Аброма? Чтобы он при встрече наговорил проверяющему всякой всячины? Рик, надо! Три часа роли не сыграют. Тебе на свидание не опаздывать. Дела подождут. Наши соседи тоже вышлют по одному экипажу. Черт бы побрал все эти проверки, можно подумать, нам без них заняться нечем!

Дик крякнув поднялся на ноги, протиснулся между столом и креслом и, повернувшись к карте на стене, стал водить по ней своим толстым указательным пальцем. Рик наблюдал за тем, как палец капитана прополз по восемнадцатой улице, свернул к северным кварталам (оттуда было недалеко до дома Рика), потом, передумав, резко метнулся через весь город к его окраинам и, с неумолимым упорством, остановился за пределами Тихой Гавани на трассе номер «три».

Вот здесь и будете маячить.- Дик посмотрел в лицо Рику ясным и чистым взором начальника.- До девяти вечера. Дольше не потребуется. Я не знаю номер машины проверяющих, только ее марку- «Дорри». Зеленая «Дорри». Старая.

И когда нам туда выдвигаться?

Сейчас и выдвигайтесь. И проследи, чтобы с Гаем не было проблем. Ты меня понял.

Я тебя понял.

Сейчас не так жарко- дождь прошел, постоите, не развалитесь.

Непонятно, когда будем заниматься своими делами. Опрос свидетелей по делу о поножовщине на тридцать второй улице подождет. Расследование ограбления магазина, тоже.

Так вы, что еще не опросили всех свидетелей?

Опросили. Я звонил в больницу, там сказали, что потерпевшего можно допросить. Но ведь, кому- то срочно приспичило устраивать показуху.

Этот «кто- то»- майор из окружного управления, Рик.

Ясно. Мы поехали.

Рик вышел из кабинета, прикрыв за собой дверь.

В «буйволятнике» сейчас находились трое- Абром Хлой, Гай Оол и Дук Шопелер.

Стоя к Рику спиной, Абром недовольно говорил прислонившемуся к перилам ограждения Дуку. Гай, скрестив руки на груди, сидел за своим столом.

Разругались. Еще бы не разругаться.

Ты же вроде слушаешься свою супругу,- ухмыльнулся Дук.

Я не слушаюсь. Я избегаю катаклизмов.

Гай громко рассмеялся.

И все это из- за кота?

Да, из- за кота. Она захотела, чтобы я отвез его к ветеринару на кастрацию. Я на многое могу закрывать глаза, Дук, но это явный перебор. Ругань стояла страшная. Я бы сказал- эпическая.

Какая?

Эпическая!

И ты не дрогнул?

Не отступил ни на шаг, Дук. Ни на шаг.

Мужская солидарность, я полагаю?- Дук Шопеллер ухмыльнулся еще шире и понимающе кивнул.

Нет тут никакой солидарности. Это вопрос о сохранении жизни несчастному животному. Мало того, что его котенком принесли в наш дом, так еще хотят и яйца ему отрезать!

А что? Хм. После кастрации коты перестают ставить свои метки- ссать по углам, и вообще ведут себя спокойно.

Дук, ты не понимаешь, о чем я говорю? Причем здесь метки? Отрежь коту яйца и он перестанет быть котом. Он станет кем угодно, но не тем, кем был до этого. Вот к примеру, есть у нас дерево, растет прямо перед окном кухни. Бывает пью я чай и наблюдаю за моим Рычей. Сядет он на подоконник, окно открыто и смотрит на голубя на ветке. До дерева приличное расстояние, а он все равно сидит и решает прыгать. Понимаешь? И плевать ему на то, что дома жратвы полно и без этого голубя, и на то, что внизу собаки. Плевать! Его толкает вперед жизнь!

Яйца,- уточнил Дук.

Жизнь, Дук, жизнь. И вот он прыгает, промахивается и летит вниз, и убегает от собак к мусорному баку, за которым в заборе есть дыра. И дело не в том, поймал он этого голубя или нет, а в том, что он принял решение прыгнуть. Он прыгнул и летел. И я не сомневаюсь, что в тот момент, он был счастлив. Он живет в такие моменты. Как и все мы.

Все мы. Абром, лично я из окна не прыгаю.- Дук, улыбался:- Могу, конечно, закатиться в ресторанчик на девятой улице, но...

Если тебе отрезать яйца, Дук...

Не каркай!

Дело не в яйцах, дело в том, чтобы все оставалось на своих местах! Нельзя из кота делать инвалида...

Вот что, господа инвалиды,- Дик Школа, до этого молча стоявший в открытой двери своего кабинета, теперь обозначил голосом свое присутствие.- Когда закончите обсуждать котовы яйца, позаботьтесь о своих, и займитесь работой, ребята, пока нас всех не пнули коленом под зад. Рик, забирай Гая и летите на место. Абром, представь, что сделает с тобой твоя жена, если ты останешься без работы. Поедешь в больницу и допросишь потерпевшего- Рик объяснит. Гай, я очень надеюсь на тебя. Ты понял? Отлично. А теперь за дело, за дело, парни. Встали и пошли!

******* *******

Слабый ветер беспомощно колыхал удушливый, запревший воздух, насытившийся испаряющейся на солнце, влагой. Прошедший короткий ливень успел пропитать водой все вокруг, но ушедшие на запад грозовые тучи оголили землю для солнца- жаркого, беспощадного, изнуряющего.

Вторая половина дня оказалась мучительнее первой.

Трасса номер «три», убегающая от города на юг, прямой, асфальтированной линией, быстро накалялась от солнечного света, лужи испарялись, воздух над дорогой дрожал, как пламя над костром. В высокой сочной траве по обе стороны трассы стрекотали кузнечики, жужжали, спешившие по своим делам, шмели и пчелы.

Рик вынул из нагрудного кармана носовой платок и, недовольно морщась, вытер им свою потную шею.

Полицейская машина с открытой правой, передней дверцей, стояла, съехав с дороги на обочину, и в ней, как истукан, застыл на пассажирском сидении, с газетой в руках, Гай Оол. Солнечный свет нестерпимо отражался от блестящей решетки радиатора и лобового стекла, сверкал на бампере ослепительными, размытыми молниями.

Рик обошел большую прозрачную лужу между полицейской машиной и белым двухдверным «Фаста 3 Б»- без крыши, с узкими грязными колесами и вмятиной на правом, грязном боку, и остановился в шаге от водителя. «Фаста» был стареньким, хорошие дни для него давно прошли- мотор машины натужно тарахтел, грозя заглохнуть. Водителем оказалась средних лет дама, в желтой соломенной шляпке и ситцевом, розовом платье, без рукавов, соломенного цвета волосы обрамляли ее слегка вытянутое лицо, с виноватой улыбкой на узких губах.

Стоя на краю лужи, Рик козырнул и сказал:

Добрый день, мадам. Лейтенант Рикслейм Ярк. Второй полицейский участок. Покажите, пожалуйста, ваши документы.

Добрый день,- женщина достала из отделения «бардачка» худую пачку документов, протянула ее Рику.- А то я уже испугалась, что превысила скорость.

Документы у нее были в порядке.

Нет, мадам, скорость вы не превысили.- Рик вернул женщине ее документы.- Простая формальность. Вся наша жизнь состоит из формальностей.- Он улыбнулся ей улыбкой мученика, чувствуя, как по его спине сбегает вниз капля пота.

Как вы точно сказали,- вытянутое, простое лицо женщины, вдруг озарилось той самой улыбкой, которой улыбаются люди, любящие поговорить.- Мой брат считает, что все в жизни- пустяки. И ничем его не переубедить. На пустяке он женился, из- за пустяка развелся, и теперь платит пустячные алименты! Но как- же это может быть пустяками? А дети? Разве они виноваты в том, что их отец... Перед родственниками стыдно. А соседи?

Рик попытался поскорее избавить себя от этого разговора, он отступил чуть назад, вошел в лужу, козырнул и произнес с улыбкой оживающего от смерти:

Можете ехать, мадам. Удачного вам дня.

И тут Рика окатило водой с ног до головы, словно слегка толкнули в спину. Поток выплеснутой из лужи воды, хлестнул по машине и лицу женщины. Оглянувшись, Рик увидел ускользающую вдаль ярко- красную машину.

«Забияка».

Рик бросился к полицейской машине через лужу, сразу промочив ноги. Распахнув дверцу и падая на водительское место, он уже забыл о разговорчивой мадам.

Мотор резко ожил и машина дернулась вперед.

Вот, сука!

Она? А, что она?

Не она. Он! Этот гавнюк, чуть не сбил меня! Включи сирену.

Тяжелая полицейская машина уверенно разгонялась, жаркий ветер бил в открытые окна.

Ты весь мокрый.

Зато живой. Он сделал это намеренно.

Рик до предела вдавил в пол педаль акселератора, рев сирены бил по ушам, машина неслась по дороге, как летящий снаряд.

Чтобы не говорили плохого о бюджетных службах, но полицейские машины делались со знанием специфики предстоящей им работы. Они, конечно же, не могли похвастаться шикарным салоном или маневренностью, какая есть у дорогих машин, подобных «Забияке», но при гонке по прямой дороге им не уступали по скорости.

Как говорил Абром- «вцепиться в загривок».

И Рик «вцепился в загривок», нахальному «Забияке».

Мелькали за окном столбы электропередачи, встречные машины прижимались к обочине дороги, сверкали высыхающие лужи.

Через несколько минут красный «Забияка» вырос из маленького красного пятна, до сверкающей на солнце машины.

Рик поравнялся с «Забиякой», стал прижимать его к обочине.

Погоня закончилась, вскоре обе машины замерли на месте- «Забияка» остановился у обочины дороги, полицейская машина замерла перед ним.

Пошли.- Рик вышел из машины, на ходу расстегнув кобуру с пистолетом.

В «Забияке» сидели двое- юнцы, лет по восемнадцать, двадцать. Тот, что был за рулем- крепкий парень, с полным, круглым лицом и коротко подстриженными, светлыми волосами, улыбался подошедшему Рику снисходительной улыбкой. Второй, сидевший на пассажирском месте- чернявый и худосочный, казалось ничего не замечал, вид его лица был отстраненным.

Выйти из машины.

Офицер, а в чем собственно дело? Я превысил скорость?- Юнец широко улыбнулся.- Я не заметил.

Из полицейской машины выбирался Гай- огромный, как медведь.

Рик не отвечая, распахнул водительскую дверцу и вытащил водителя из салона, уложил его на асфальт и, заломив парню руки за спину, надел на них наручники.

Ты знаешь, кто мой дядя? Ты- фуражка!- Голос парня сорвался до визга.

«Ты».

«Фуражка».

Парень, словно придя в себя от удивления, начал сопротивляться.

«Забияка» закачался, это Гай добрался до его пассажира.

Вы задержаны за создание опасной ситуации для сотрудника правопорядка и превышение скоростного режима.- Рик рывком поставил задержанного на ноги, и тот, покраснев от злости лицом, попытался лягнуть Рика ногой в пах, но промахнулся и едва устоял на ногах.

На карачках приползешь,- зашипел юнец, в его серых, маленьких глазках заблестели слезы.- Прощение просить. Фуражка.

Рик рассмеялся, недавняя злость отступила, сменившись весельем. Он взял юнца за ухо, и как нашкодившего школьника, повел к полицейской машине.

Гай уже вел второго.

Не хорошо так себя вести, ребятки,- поучительно говорил Гай.- Дяденьку расстроили.

******* *******

Подпиши это, и возможно все обойдется.- Дик Школа стоял лицом к лицу с Риком, из его рта воняло табаком и перегаром.- Я не шучу, Рик. Шутки кончились.

В кабинете капитана было душно и накурено.

Я взял его, и только я буду решать, когда ему отсюда выйти, Дик.

Подпиши протокол.

Это не тот протокол, Дик.

Будет тот. Это племянник мэра!- Дик уже не говорил, он шипел в лицо Рику, выпучив глаза, как рак.- Мэра, твою мать. Ты подставляешь нас всех- меня, ребят, себя- в первую очередь. Они умеют спустить шкуру с кого угодно, если их разозлить. Звонил секретарь мэра, мне твердо дали понять, что будет, если парня не отпустят.

А мне плевать на эту свинью, я за него не голосовал.

Дик отступил на шаг, вытер ладонью свое вспотевшее лицо:

Я уже собирался домой. Если бы я знал. Лучше бы послал Аброма.

Рик достал из нагрудного кармана своей форменной рубашки пачку папирос, закурил от бензиновой зажигалки, спокойно смотрел в лицо Дика.

Он чуть не сбил меня, Дик.

Но ведь не сбил же.

Рик усмехнулся.

Сейчас примчится его адвокат. С нас все равно спустят шкуру, но если ты не подпишешь, то нас сожрут. С говном!

Я не подпишу, Дик. Он будет сидеть в камере до суда, и после суда тоже.

На несколько секунд Дик о чем- то задумался, глядя куда- то мимо головы Рика, потом взгляд его ожил и он произнес твердым, начальственным тоном:

Лейтенант Рикслейм Ярк, вы отстраняетесь от этого дела до выяснения обстоятельств. А пока можете идти- вы свободны.

Приказ о моем отстранении, Дик. Я его не вижу.

Убирайся к чертовой матери, Рик! Хватит с меня твоего дерьма. Ты отстранен, проваливай.

Рик шагнул к столу, стряхнул пепел с папиросы в керамическую пепельницу и сказал:

Ты сильно изменился, Дик Школа.

А ты как был кретином, таким и остался. Я хочу спасти твою пенсию, Рик. Если все не уляжется, то завтра ты уже будешь безработным. И поверь мне, это будет только началом.

Ты изменился, Дик. Послушай, что я тебе скажу. Что написано на твоем жетоне? «Охранять и защищать». Люди, которые живут за пределами этого участка, рассчитывают на это.

Только без этой твоей политики. Убирайся домой. Я сам разгребу все это дерьмо.

Сколько крови было пролито, сколько жизней изломанно, и все ради чего, Дик? Ради того, чтобы через пятьдесят лет Белые касты вернулись?

Какие Белые Касты?- Дик произнес эти слова задушенным голосом, его щеки пылали пунцовым румянцем.- Ты чего мелешь?

Я сказал- Белые касты!

Я с тобой с ума сойду.- Дик повысил голос.- У нас свободное общество и Белые касты- это пережиток прошлого.

Молодец, Дик. Далеко пойдешь.

Черный галстук Дика сполз влево, воротник его белой рубашки промок от пота, короткие, черные волосы блестели в луча светившего из окна, солнца.

В дверь кабинета постучали и, не дожидаясь разрешения, посетитель открыл ее и вошел в кабинет, плотно закрыв дверь за собой.

Добрый вечер, господа,- посетителем оказался высокий, стройный мужчина средних лет, совершенно лысый, с ясными зелеными глазами на широком, скуластом лице, он был одет в дорогой, бежевого цвета костюм, без галстука, и такие же бежевые туфли. На его указательном пальце левой руки сверкал золотой перстень, с большим белым камнем.- Меня зовут Шелт Цей,- он лучезарно улыбнулся полицейским, блеснув белизной безупречных зубов, пожал руку сначала Дику, потом Рику:- Я адвокат задержанного Жуга Мара, и я хотел бы поговорить с вами о его освобождении.

Добрый вечер, господин Цей. Капитан Дик Школа, это лейтенант Рикслейм Ярк. Прошу садиться, мы с вами все обсудим и решим к наилучшему решению вопроса,- Дик преобразился, на его потном лице засветилась непринужденная улыбка радушного хозяина.- Прошу вас.

Дик дождался, когда гость сядет в кресло перед столом, потом сам протиснулся к своему креслу и сел в него.

Улыбка не сходила с его лица.

Рик остался стоять, в кабинете было лишь два кресла.

Сигарета Рика погасла, он достал из кармана свою вонючую зажигалку и прикурил от нее.

Если вы не против, господа, то я хотел бы ознакомиться с причинами задержания Жуга Мара.

Причина пустяковая,- Дик вытряхивал из папиросной пачки папиросу, она капризно не вытряхивалась, потом он вынул ее пальцами правой руки, прикурил, пачку бросил на стол.

Руки у Дика подрагивали.

Пустячная причина, господин Цей,- повторил Дик, глядя в приветливое лицо адвоката.- Недоразумение. Небольшое превышение скорости и не более того.

То есть, вы признаете неправомерность задержания моего подзащитного?

Недоразумение уже улажено, мы только что решили этот вопрос с... лейтенантом.

Кто задержал Жуга Мара?

Э, его задержал наш сотрудник,- Дик посмотрел на свою тлеющую папиросу, потом на адвоката.

Его задержал я,- спокойно произнес Рик.

За небольшое превышение скорости?- Цей посмотрел на Рика, и в его лучезарной улыбке не произошло никаких изменений, только взгляд заострился, неподвижный взгляд внимательных зеленых глаз.- Вы превысили свои служебные полномочия, господин лейтенант. Небольшое превышение скорости подразумевает штраф, но ни как, не силовое задержание, с причинением физического и морального вреда. Могу вам гарантировать, как минимум служебное расследование. Как минимум.

Рик отметил, что Цей не вспотел.

Господин Цей,- Дик подался вперед, лицо его приняло примирительное выражение.- Мы можем договориться здесь, о... Мнэ, э, э... Что это недоразумение...

Уже не сможем, господин капитан.- Цей, видимо узнав все, что хотел, легко поднялся на ноги и шагнул к двери из кабинета, на Дика он не посмотрел.- В телефонном разговоре мой подзащитный сообщил о травмах, нанесенных ему при задержании, и я немедленно направлю его в первую окружную клинику для освидетельствования и лечения. Я также подам иск городской полиции и выиграю его. У вас будут большие неприятности, господа. Очень большие и очень неприятные. В следующий раз, вы как следует подумаете о своих действиях в отношении...- Он подчеркнуто осекся и закончил, глядя в лицо Рику:- О своих действиях.

Рик положил окурок своей папиросы в стоявшую перед Диком пепельницу и, сев в освободившееся за столом кресло, принялся доставать из пачки вторую папиросу. На Цея он не смотрел.

Разумеется, господин Цей, вы можете посетить вашего подзащитного. Это ваше право. Но он никуда не выйдет. До суда.- Рик прикурил папиросу и посмотрел в побелевшее лицо Дика, сказал.- Причина его задержания гораздо серьезнее. Спросите у капитана Школы протокол задержания и вам все станет ясно. Боюсь, вы неправильно понимаете происходящее.

Дик откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, улыбка пропала с его одутловатого лица, щеки обвисли.

Цей отошел к окну и смотрел на Дика, сказал уже без улыбки:

Капитан, я бы хотел на это взглянуть.

«Это» называется протокол, и на него стоило бы взглянуть сразу, господин Цей.- Рик окутался табачным дымом.- Я вас уверяю, что и в следующий раз я буду задерживать любого. Не взирая.

Дик открыл верхний ящик своего стола и достал из него бумажный лист протокола задержания, молча протянул его Цею.

Через минуту адвокат произнес:

Здесь сказано- « за создание опасности для работника правопорядка». Что это значит?

Он проехал в опасной близости от меня, когда я выполнял свои служебные обязанности.

На сколько близко он от вас, проехал?

Ближе, чем сейчас ко мне стоите вы, господин Цей. При этом скорость его машины раза в три превышала допустимую для того участка дороги. При свидетелях. Вот так обстоят дела.

Адвокат улыбнулся:

Лейтенант, догадываюсь, что причина задержания нелепая случайность, мальчик не желая того, обрызгал вас из лужи.

Господин лейтенант.

Господин лейтенант. Полагаю, что это дело можно уладить в этом кабинете. Штраф он, конечно, заплатит.

Штраф.

Штраф. Все мы были юны и ветрены, господин лейтенант. Думаю, что вы вполне можете пойти нам навстречу. А выводы для себя мальчик сделал. Уверяю вас.

«Мальчик сделал».

Рик прямо посмотрел в глаза адвоката и произнес:

Мальчик будет сидеть до суда. Встретимся с вами там.

Цей обратился к Дику:

Господин капитан, вы начальник и можете все уладить здесь и сейчас.

Только с приказом о моем отстранении.- Рик посмотрел на свою погасшую папиросу.

Лейтенант, вы отстранены от этого дела. Приказ я напишу... завтра.

Завтра.- Рик тяжело поднялся на ноги, в его животе что- то противно тянуло.- Пиши, господин капитан. Ты здесь начальник. Только запомни, Дик, в следующий раз, когда сопляку захочется позабавиться перед приятелями, они придут в твой кабинет и станут плевать тебе в лицо, а ты будешь утираться и стоять по стойке «смирно». Такие, как ты, растят Белую касту. Такие, как ты.

В кабинете стало очень тихо.

Лицо Дика из бледного превратилось в пунцовое.

Ты свободен, лейтенант.- Дик начал вставать из своего кресла.

Рик шагнул в сторону двери и сказал Цею:

Интересно, как на эту историю посмотрит, окружной прокурор.

Одну минуту, господин лейтенант,- адвокат миролюбиво улыбался.- Ни к чему раздувать этот инцидент до вселенских масштабов. Все мы немного устали и взвинчены, еще и жара эта... Будем благоразумны. Мы же взрослые люди, к чему нам кидаться в крайности? В жизни бывают случаи, когда надо помогать друг другу. Если скажем, у вас завтра случится какая ни будь неприятность, то вас не оставят одного с вашей бедой. У вас специфичная работа, и хорошие друзья вам никогда не помешают. А господин мэр хороший друг начальника городской полиции.

Дружба с начальством всегда пованивает,- ответил ему Рик, и спросил у застывшего, словно истукан, Дика.- Так, как насчет приказа, капитан?

На столе задребезжал черный телефон, Дик быстро поднял трубку, произнес:

Второй полицейский... Да я, господин полковник. Слушаюсь, господин полковник. Да, конечно, мы уже с этим решили,- он положил трубку на телефонный аппарат и глухо сказал Рику.- Иди дежурь.- Дик Школа провел ладонью по своему потному лицу.- Приказа не будет.

И Рик вышел из кабинета.

Увидев его, Гай Оол поднялся из- за своего стола и проследовал из «буйволятника» следом за Риком.

Садясь в полицейскую машину, он спросил:

Чем все кончилось?

Дерьмом.

Мы им еще покажем, кто здесь закон.

Думаешь?

Рик резко рванул машину вперед, они промчались через перекресток и выехали на Двенадцатую улицу.

Гай, включи радио.

Что, после беседы с Диком, тебе хочется поплясать?

Крутя блестящую ручку радиоприемника, Гай нашел радиоволну, по которой передавали концерт Оркестра Искр.

Искры подойдут?

«Искры» восхитительны, Гай.

Гай, краснея своим полным лицом, скрипуче запел, подражая Жераю Сому:

Танцуй, танцуй,

ходи ходуном,

пусть твои бедра,

сотрясают мой дом!

Солнце- ласковое, вечернее, заполнило своим светом все вокруг, ее лучи придавали лицу Гая еще более красный оттенок, и его маленький нос казался сейчас пунцовым.

Рик рассмеялся:

О, детка, топни правой,

крутись, крутись...

Они неслись по улице, навстречу наступающему вечеру.

******* *******

После перекрестка Восточного проспекта и Двадцать первой улицы Рик остановил их полицейскую машину возле пекарни с ласковым названием «Батончик», и теперь, стоя на бордюре тротуара, облокотившись на теплый металл крыши автомобиля, курил в ожидании ушедшего за покупками, Гая. Эту пекарню открыли здесь, недавно. До того, в полуподвальном помещении старого, из красного кирпича трехэтажного здания, размещалась чистка белья «Сияние», но, что- то в этом «Сиянии» не заладилось, и на смену торопливых горожан, несущих во входную, деревянную дверь полуподвала, свои узлы и мешки с грязным бельем, пришли не менее торопливые граждане, с сумками и авоськами для хлебобулочных изделий.

У самого выхода из пекарни, справа от единственной, обшарпанной ступеньки перед дверью, сидел нищий. Рик смотрел на него, потому что смотреть здесь было, особенно не на что.

Нищий был стар.

Вероятно лет ему уже перевалило за седьмой десяток, его большая, на фоне узких, костлявых плеч, голова, обросла грязной, седой шевелюрой, а унылое, со впалыми щеками, лицо, брилось последний раз несколько дней назад, показывая прохожим, не менее седую, щетину и смотрело сейчас на свои босые ноги. Он сидел прямо на асфальте, подстелив под себя несколько листов газеты, в грязных, синих трико, в растянутой и не менее грязной, чем его трико, майке. Перед стариком стояла небольшая жестяная банка для монеток, и на ней весело отсвечивал нарисованный, красный помидор.

За то время, пока Рик стоял и смотрел на нищего, никто из прохожих не обратил на старика своего внимания, люди проходили мимо него, как мимо пустого места.

Дверь, ведущая в пекарню, распахнулась и из нее вышел Гай, неся в правой руке внушительных размеров бумажный пакет, из которого выглядывали золотистые бочки пирожков.

Поехали.- Гай подошел к машине, открыл заднюю, пассажирскую дверцу и аккуратно положил бумажный пакет на кожаный диван, выпрямился, и тут увидел нищего.

Поехали.

Рик обошел машину и уже собирался сесть за рулевое колесо, когда увидел, что Гай направляется в сторону нищего. Он подошел к старику и остановился рядом с ним, тень Гая легла на нищего.

Гай молча полез в карман своих брюк- выгребал из него монеты.

Как это сделалось с тобой, дед?

Нищий был слеп.

Рик только теперь, когда тот обратил свое скуластое лицо к Гаю, смог разглядеть его глаза- однотонные, неприятно светлые, мутные.

А как это бывает?- Нищий не весело улыбнулся и Рик услышал его голос- хриплый, сломленный.- Сначала ты молод и тебе кажется, что весь мир у твоих ног. Ты строишь планы, живешь в полную силу. У тебя жена и дети и неплохой дом. А потом, что- то меняется в этом устроенном мире, сынок. Что- то, что не зависит от твоих желаний и возможностей. И ты здесь, с банкой нищего. И уже нет у тебя дома, потому что не нужен ты, не старухе жене, не детям. А дом... В нем живут другие люди, которые строят планы и живут в полную силу.

Нищий слепой, горько усмехнулся.

Рик не заметил слез в его белесых глазах.

Жизнь не всегда то, что мы от нее ожидаем, сынок.

Гай рылся по всем своим карманам. Он набрал полную горсть монет и, наклонившись к слепому, вложил ему деньги, в его худые ладони и, молча отвернувшись, шагнул назад к машине.

Пока они ехали по Восточному проспекту, Гай не проронил, не единого слова.

Часа два подежурим и уедем,- сказал Рик, глядя на дорогу.- Хватит с меня сегодняшних приключений.

Рик.

Что?

У него была жена и дети.

Я слышал.

То есть они и сейчас есть. Я думаю- есть. Его для них нет.

Рик не ответил.

Гай молчал еще несколько минут- они уже миновали деловую часть города, за окнами их машины, потянулись однообразные, темно- коричневые трехэтажные дома жилого квартала.

Я не хочу туда, Рик. Не хочу. Одинокий, слепой алкаш, с пустой банкой из- под консерв, и знать, что уже все. Все кончено. И с тобой, и для тебя. И сидеть там и мочиться под себя.

Рик глянул на Гая.

Тот мотал головой, его глаза были широко открыты, смотрели куда- то вперед, и в них блестели слезы.

Я не стану таким, Рик! Я этого не допущу.

Не станешь. Я сегодня поговорю с Лайной. Она найдет тебе хорошего врача по глазам. Если надо, отправишься в столицу. Ты- офицер полиции, у тебя есть выслуга и...

Я этого не допущу. Никогда!- Он умолк на несколько секунд, его полное, раскрасневшееся лицо, приобрело выражение ожесточенной решимости, и Гай повторил, хрипло.- Никогда!

******* *******

Я тебе уже все объяснила, Рик.

Лайна- в домашнем, легком халате, расшитым замысловатыми, разноцветными узорами, в мягких, домашних «шлепанцах», цвета соломы, стояла у кухонного стола, накладывая из эмалированной кастрюльки в две тарелки, картофельное пюре.

Может он ошибся?- Спросил ее Рик, зная, что задает Лайне, глупый вопрос.

Сегодня Гай ходил на прием к врачу.

Рик перед обеденным перерывом отвез Гая в городскую больницу, где работала Лайна, к врачу, с которым она договорилась о приеме Гая.

Вы же иногда ошибаетесь.

Не в этом случае, Рик.

Рик вспомнил, как Гай после приема врача, сел в их полицейскую машину, и почти до самого их участка, кричал и ругал «очкастого недоучку», «который сам почти слепой».

Когда?

Лайна поставила кастрюльку на металлическую подставку, села за стол, и сказала:

Мясо накладывай себе сам, а то опять будешь ворчать.

Когда?

Она прямо посмотрела ему в глаза, ответила:

Через полгода, максимум год, Гай не будет видеть дальше собственного носа. Через два года он совершенно ослепнет. Доктор Фаут объяснил ему его ситуацию, как можно деликатнее, но диагноз точен.

Два года- это последний для него срок?

Ты не понял. Через год он станет инвалидом. А через два- абсолютно слепым. И два года, по мнению доктора Фаута, самый оптимистичный прогноз, Рик. Самый оптимистичный. Даже при условии соблюдения, назначенного ему лечения, два года- крайний срок. Но он вряд ли станет это лечение, соблюдать. Рик, тебе надо поговорить с Гаем, это для него крайне болезненная тема, он чувствует себя...

Чувствует.

Скажи ему, что он не останется одиноким, что мы его не бросим. Мы всегда будем рядом с ним. Скажи, что...

Рик вспомнил слепого нищего у двери «Батончика», его слова, сказанные саркастически и спокойно: «- Жизнь не всегда то, что мы от нее ожидаем, сынок.»

Воображение Рика вдруг отчетливо нарисовало ему Гая, сидящего у той деревянной, с треснутым стеклом, двери, лохматого и грязного, пьяного, в луже собственной мочи, а рядом с ним пустую консервную банку, с ярким рисунком помидора на мятом жестяном боку.

Может есть смысл отправится в столицу? Все эти светила медицины...

Он еще говорил Лайне эти слова, но уже знал их бессмысленность и пустоту.

Вечер плавно переходил в ночь.

Глава девятая.

Куклы.

На следующий день, за час до обеденного перерыва, произошло ограбление автомобильной мастерской в рабочем квартале, за центральным парком. Обошлось без стрельбы и трупов. До конца дня, Рик, Гай, Абром и, вооруженный своим черный саквояжем с инструментами, Дук, занимались этим делом. Пока Абром Хлой допрашивал пострадавших- двух механиков и кассира, Рик и Гай опрашивали жителей двух домов, прилегающих к автомобильной мастерской и проверили, ближайшие к месту преступления, дворы. Свидетелей найти не удалось, за исключением одного бродяги- пьяного и, как подумалось Рику, не совсем вменяемого, который утверждал, будто видел двоих преступников, но описывая их внешность, противоречил сам себе и путался в показаниях. Если верить его словам, то получалось, что ограбили мастерскую, как минимум пятеро, не похожих друг на друга, людей. В конце разговора, бродяга попросил у Гая «четвертак на опохмел», за что получил крепкий пинок под зад и был отпущен восвояси. Когда Рик и Гай вернулись в автомобильную мастерскую, то застали Дука кричащего про «стадо идиотов», и «невозможность работать в таких вот, условиях». Дук сказал, что имеет кучу отпечатков ботинок, половина из которых, явно принадлежат Гаю и Рику.

День был душный и жаркий.

Рик с радостью встретил окончание рабочего дня, подвез Гая на полицейской машине до его дома и, заехав в участок и, сдав дела дежурившему там, Миролу, отправился домой.

Солнце уже зашло за, придавленный фасадами зданий, горизонт, небо, окончательно очистившееся от туч, потемнело, с севера, вдоль Рябинового бульвара, где Рик сошел с городского электропоезда, дул прохладный ветерок, разгоняя дневную жару, наполняя воздух приятной свежестью и запахом, растущих вдоль тротуара, магнолий.

Слева, на востоке, выглядывая в узком переулке, между громоздким зданием универмага и городской филармонией, появилась на небе первая, большая звезда.

Наползали сумерки.

Скоро зажгут уличные фонари, а город окончательно простившись с суетой дня, станет готовиться к спокойной ночи.

Рик любил это время- можно расслабиться и спокойно подумать о доме, о Лайне, а еще, о тетради.

Рик вошел на тротуар Кленового сквера. Чем дальше он углублялся в сквер, тем тише становилось вокруг, шум машин, проезжающих по проезжей части, оставшегося позади него проспекта Сопротивления, становился глуше, вид потемневших кленов навевал на него детские воспоминания. Этот сквер был очень похож на парк возле родительского дома Рика, где он прожил до семнадцати лет, где еще, будучи мальчишкой, играл с друзьями, и даже умудрился сломать свое левое запястье, упав с дерева на заросший густой травой, газон.

Рик улыбнулся.

Просто так- сам себе.

Он заметил, стоявшую на бульваре большую, черную легковую машину, с железной крышей. Машина стояла передом к Рику, большие фары выключены, мотор заглушен.

Рик смотрел, и никак не мог определить ее марку, вроде и очертания кузова знакомые, и в то же время он готов был поклясться, что не видел таких машин никогда. Возможно иностранная, возможно недавно выпущенная с завода.

На бульвар запрещалось проезжать машинам, это было место пешеходов, место, где для машин не было места, и вот какой- то наглец въехал на широкий тротуар и остановился под деревьями, в густой вечерней тени.

От черной машины до Рика было не более ста шагов.

Пройдя половину расстояния, он заметил, как из тени деревьев выступили три черные фигуры. Сначала Рик решил, что это трое мужчин, одетые в строгие костюмы и круглые шляпы, словно сотрудники похоронного агентства. Но спустя несколько секунд, разглядел среди них стройную женскую фигуру. Они разделились, один из мужчин перешел тротуар и замер под густым, темным деревом, другой остался стоять на своем месте, у бордюра. Женщина направилась в сторону Рика. Она шла к нему неуклюжей, подпрыгивающей походкой, и как- то странно переставляя ноги, словно они были слишком длинны для нее.

Рик замедлил шаг, потянулся к кобуре, висевшей у него справа на ремне, пальцы привычно отстегнули фиксатор, легли на холодную, рифленую рукоятку, потянули пистолет вверх.

И тут включили уличное освещение, фонарь на столбе за его спиной ярко вспыхнул желтым, прозрачным огнем, и все вокруг ожило красками, разбавленными желтым светом фонаря, обрело четкие очертания и форму.

Рик замер на месте, его рука с зажатым в ней пистолетом, опустилась вниз и осталась беспомощно висеть, как плеть.

Он разглядел подходящую женщину.

Ее ноги- длинные и худые, в черных, зауженных брюках, были длиннее, чем должны быть. Они походили на нелепые ходули циркового клоуна.

Рик смотрел на ее колени, они сгибались неправильно. Он бесконечно долгое мгновение пытался признать реальностью то, что видели сейчас его глаза. А именно- колени женщины сгибались не вперед, как у всех людей, а назад, как у курицы или кошки. Ее бедра при каждом шаге поднимались и опускались подобно качелям, а руки неподвижно висели вдоль короткого, затянутого в черный пиджак, туловища.

Он уже мог стрелять- не дожидаясь дальнейшего действия, не объявляя ей о ее правах, потому, что люди не имели таких неправильных ног, и она шла прямо на него, неся в себе молчаливые и такие- же неправильные намерения, а двое ее подельников, заняли свои места в тени, под деревьями.

Рик стоял, пригвожденный к своему месту непониманием и страхом. Он забыл про пистолет, зажатый в руке, он даже не собирался бежать. Его затопил внезапно возникший страх- удушливый, морозящий, какой случался с ним в детстве во сне, когда он, мучаясь бредовым кошмаром, пытался кричать и не мог раскрыть рта.

Это парализовавшее его чувство исходило от приближающейся к нему женщины в черном костюме гробовщика- волны вязкого страха, или скорее похожие на длинные, невидимые глазу щупальца, которыми она, словно обхватила Рика еще издали, как паук, удерживающий свою жертву в тонкой, прочной паутине.

Сделав последние несколько неуклюжих, невозможных шагов, женщина оказалась в шаге от Рика, остановилась резко, как услышавший команду солдат.

И он увидел ее лицо.

Это было личико куклы- бледно- серое, гладкое и отсвечивающее свет уличного фонаря, глянцевыми, фарфоровыми щеками, с намалеванным ярко- красной краской, маленьким ртом игрушки, и крошечным, без крыльев ноздрей, носиком- пуговкой. Рик всмотрелся в лицо перед собой. Глаза женщины- куклы не имели радужки. Большие черные колодцы зрачков, именно колодцы, без роговицы, как два пистолетных ствола- не подвижные, уставились на него, и в их глубине, Рик видел слабый, зеленоватый огонек.

Из- под черной, двуполой шляпы, свисали на гладкий ее лоб, завитки блестящих волос, и Рик увидел, что эти лоснящиеся локоны также нарисованы черным, глянцевым лаком, прямо на ее лишенном морщинок лбу, гладком и блестящем.

Маленький бледный рот куклы не дрогнул, когда она заговорила.

Собственно это не был голос в привычном смысле этого слова- Рик услышал ее слова у себя в голове, почувствовал ее эмоции своим нутром, своим задушенным дыханием.

Ты хочешь поговорить?

И через секунду снова:

Ты хочешь поговорить?

Рик молчал.

Даже если бы он сильно захотел ответить ей, то не смог бы этого сделать- его охватил столбняк.. Грудь Рика, словно придавленная огромным грузом, не могла вместить в себя воздух для крика.

Я буду с тобой говорить. Буду говорить с тобой, с целью.- Глаза- колодцы неподвижно смотрели Рику в лицо:- Надо слушаться, чтобы жить. Ты будешь слушаться? Ты хочешь жить? Жить? Есть и спать с ней, ездить в машине и говорить с толстым. Жизнь- послушание. Ты хочешь жить? Хочешь? Хочешь?

Рик почувствовал исходящий от нее запах- холодный, не живой, не знакомый, как будто он сел в новую машину и впервые уловил запахи бензина и искусственной кожи, нового, покрытого свежим лаком кузова. Этот запах был ему не знаком, но он понял чувство, которое испытывал сейчас. Так бывает, если встать перед машиной с заведенным мотором, перед машиной без водителя и она рыча и, светя тебе в лицо своими фарами, готова сорваться с места и раздавить, убить. В этой машине, что стояла сейчас перед ним, не было водителя, но какие- то силы нажимали и нажимали педаль ее внутреннего акселератора, и ее мотор рычал в такт этим движениям, давал машине мощь и направление.

Чувства и воображение Рика смешались в муторную мешанину, и только страх- чужой, навеянный, был ясным и четким.

Она умолкла на короткие две секунды и заговорила опять, и Рику показалось, что это не слова, а кулаки- молоты, которыми она бьет его прямыми ударами в голову, бьет под дых, выбивая из легких последний спертый воздух:

Это запретная территория. У тебя не твое. Это нельзя отдавать другим. Нельзя! Ты умрешь. Умрешь. Они придут за запретной территорией. Не отдавай им. Не говори им. Мы вернемся. Мы знаем.

Рик уловил, какое- то движение справа, и тут- же боковым зрением различил проходящих мимо людей. Двоих- мужчину и женщину. Он не видел во что они были одеты, только размытые желтым светом уличного фонаря силуэты. Мужчина говорил низким, негромким голосом, и Рик по звуку его голоса понял, что мужчина повернул голову и посмотрел на него:

Может быть,- говорил мужчина.- Если Дорри придет в гости на той неделе.

Не надо с ней откровенничать, Джи,- тихо произнесла женщина, и Рику почему- то представилось, что она держит своего спутника под руку и тоже смотрит на стоящего посреди тротуара полицейского и его собеседницу в черном, похоронном костюме.- Я не хочу, чтобы было, как в прошлый раз...

Они уходили дальше, о чем- то говоря между собой- спокойные, отдыхающие, а Рик стоял перед куклой, переполненный страхом, беспомощный и парализованный.

Никто не поможет,- прозвучал в его голове голос куклы, и Рик услышал на этот раз настоящий звук, исходящий из нутра куклы- машины- низкий, тихий, как звук приближающегося электропоезда.- Мы ходим, где нам надо. Свободно. Всегда. Мы бывает как все.

«Мы».

«Бывает».

«Как все».

«- Это ненормально».- Теперь это уже были его- Рика мысли,он внутренне дрогнул, затрепетал, его сознание отчаянно захотело вырваться из нереальности происходящего, дать всему этому опору, объяснение: «- Я сошел с ума».

И кукла зашевелилась, он увидел, как сверкнула в свете фонаря черная, лакированная челка на ее лбу, и она резко, выкинув вперед свою худую руку, схватила его за правое предплечье, и Рик вскрикнул от острой, жгучей боли, как будто она своими цепкими пальцами вырвала у него кусок мышцы.

Не играй с нами. Не надо играть с нами. Мы знаем. Мы ходим, где хотим. Не играй. Не играй.

Пистолет Рика с гулким, стальным звуком, брякнулся на асфальт.

Сделав два шага назад, кукла развернулась и быстро пошла прочь, а Рик увидел, как выступили из тени двое ее спутников и пошли, как по команде к черной машине, открыли передние дверца.

Еще минута, и машина мягко загудела, вспыхнули ее задние, красные фонари и она, тихо шелестя покрышками, выехала на середину тротуара, покатила по бульвару.

Все кончилось.

Страх, только что державший Рика за горло железной хваткой, пропал, по правой его руке растекалась раскаленная боль.

Его начало трясти.

Зубы выбивали частую дробь, лицо онемело, и всего его затрясло в лихорадке, как от сильного холода, а в груди возник мороз, «льдинка», и эта «льдинка», никак не могла оттаять и вернуть в тело тепло и жизнь.

Словно беспомощный калека, Рик нагнулся и трясущимися руками подобрал свой пистолет, не сразу, но ему удалось втолкнуть оружие непослушными пальцами в кобуру.

Он сделал несколько неуверенных шагов в сторону, облокотился о шершавый ствол дерева и, держа больную руку правой рукой, запрокинул голову назад- фуражка слетела с его головы.

Рик дышал глубоко и часто, ему казалось, что вокруг недостаточно воздуха, что легкие его высохли и стали сухими, как бумага, такими- же шершавыми, как и его высохшие губы.

Привычный и естественный мир Рика треснул. Рядом с тем, что всегда было для него привычным и своим, встало невозможное и бредовое, оно обрело свое место и очертания, такие- же реальные, как и то дерево, под которым он сейчас стоял.

«Мы знаем».

Они знают.

Они приходят, когда захотят.

Где- то далеко позади него, с гулом и частым стуком колес, проносился по эстакаде, городской электропоезд.

Рик не пошел домой, он забыл думать о доме. Его била мелкая, противная дрожь, правая рука, казалось, горела огнем, словно ему вырвали бицепс и сломали кость.

Стараясь вернуть себе самообладание, Рик поспешил уйти с освещенного редкими фонарями бульвара, вернулся к универмагу, уже закрытому и безлюдному, долго стоял около ярко освещенной витрины, глядя на выставленный на стеклянных полках хрусталь, потом его взгляд уперся в два манекена, в модных, мужских костюмах и черных, широких шляпах. Рик вздрогнул, отошел и зашагал в сторону ближайшей забегаловки.

Он пришел домой к Лайне, спустя два с половиной часа- пьяный и растерянный.

Она, конечно- же, увидела его правую руку, когда он, морщась от боли, пытался стянуть с себя свою синюю рубашку.

Рик!

Задержание.- он упал на кровать и уткнувшись лицом в подушку, закрыл глаза.

Ты можешь пошевелить пальцами?

Это был здоровый тип. Очень здоровый. Мы его еле скрутили.

Рик быстро уснул, словно провалился в глубокую черную и душную яму. Ему снилось будто он стоит на ночной, бесконечно длинной аллее, вокруг него высятся темные клены, между их шершавыми стволами зреет и прячется непроглядный мрак. Мрак этот затопил собой все впереди кленовой аллеи, пропитал весь мир чернотой и ожиданием ужаса. Рик смотрит вперед, туда, где в черноте ночи теряется безлюдная дорожка, и оттуда на него несется что- то невидимое, грозное и неумолимое как смерть, безмолвное как могила. Рик знает, что помощи ждать не откуда, что ему ни кто не поможет. Он поднимает свою руку с пистолетом, целится во мрак аллеи, цепенеет духом, а невидимый ужас приближается, и еще немного и он покажет Рику свое безобразное, невозможное лицо.

Рик начинает стрелять.

Он вдруг понимает- с отчаянием обреченного, что перезарядить пистолет ему уже не успеть.

Вспышки выстрелов не в силах осветить смертельную тьму.

******* *******

На светофоре загорелся красный свет. Рик остановил машину рядом с белым, сверкающим новым лаком, автобусом, смотрел, как на пешеходный переход шагнули по- утреннему торопливые пешеходы.

Гай, развалившись на своем сидении, угрюмо взирал на свои колени, фуражка, сдвинутая на затылок, открывала его выпуклый, вспотевший лоб.

Рик молчал.

Он думал о вчерашнем происшествии в Кленовом скверу.

Таких кукол, что повстречали его вчера вечером- не бывает. Это невозможно. Может он свихнулся, стал одним из психов? А что? Бывает же такое- живет человек себе, живет, а потом у него в голове, что- то ломается и он бегает по улице с криками «пожар, пожар», хотя, никакого пожара- то и нет. Вроде сломавшегося светофора. Вдруг, ни с того, ни с сего, светофор портится, и у него начинает постоянно светить, какой- нибудь один фонарь- красный, или скажем, зеленый, горит постоянно и не может... Нет, именно красный фонарь, именно красный, черт бы его побрал, потому что это уже не в какие ворота не лезет, и если он свихнулся, то фонарь этот, чтоб ему пусто было, обязательно красный!

Он не торопясь закурил папиросу, старался сохранять внимание, следя за дорогой перед их машиной.

Хорошо, предположим.

Ладно- свихнулся.

Нда.

А что делать, сходят же люди с ума?!

Синяк этот на его руке. Пусть синяк. Может он своим сломавшимся воображением сам придумал себе этих кукол, сам себя напугал, а затем, сам же и нанес себе это увечье?

Рик посмотрел в сторону Гая.

Тот, откинувшись на спинку своего сидения, бесцельно смотрел вниз на свои пухлые колени, взгляд его ничего не выражал.

Хочу у тебя, кое, что спросить, Гай,- произнес Рик.

Угу.

Ты, никогда не замечал за мной, странностей?

Странности есть у всех. Остановишь на углу квартала?

Я не об этом.- Рик помедлил и сказал.- Я похож на психа?

Гай ожил, он повернул голову в сторону Рика.

На психа?- С любопытством спросил он.- Тебе это Дик сказал?

Рик усмехнулся.

Дружище, я давно за тобой замечаю странности.- Взгляд Гая повеселел.- А что? Разговариваешь по ночам? Писаешься во сне?

Живот Гая затрясся, пуговицы его форменной рубашки угрожающе врезались в петлицы.

Да, луначу, прошелся пару раз по потолку.

Лицо Гая постепенно приобретало выражение озабоченности, смех прекратился, его глаза посмотрели на Рика серьезно:

Рассказывай.

Нечего рассказывать. Просто спросил. Я похож на психа?

Не замечал. С тобой вроде всегда все нормально. Что- то случилось?

Рик ответил не сразу. Он смотрел, как последние пешеходы спешат перейти дорогу по пешеходному переходу, побарабанил пальцами рук по рулевому колесу, и произнес:

Кошмары. Стали сниться кошмары.

Кошмары? И все?

И все.

Гай заскучал.

Подумаешь- кошмары. Я- то думал, что- нибудь серьезное!

Поехали!

Рик вел машину по первому ряду дороги, свернул на перекрестке направо, и затормозил возле приземистого, двухэтажного здания из красного кирпича. Заглушил мотор.

Гай заерзал, задвигался, открыл свою дверцу и, кряхтя начал вылазить из машины.

Сейчас вернусь.

Рик смотрел в боковое окно, как Гай вразвалочку идет к мощной, деревянной двери, над которой красовалась табличка в виде изогнутого дубового листа, с желтыми буквами прописью- « Кабачок. Под дубом».

Он знал, что Гай вернется через несколько минут- зайдет в забегаловку, и бармен у стойки узнав его, тут- же молча скроется в задней двери, за витриной с бутылками, и Гай так- же молча проследует за ним, где его ждет рюмка водки и незамысловатая закуска.

Такое случалось с ним редко- раз, другой в месяц, он никогда не набирался в хлам, работе его посещения кабачка не мешали, и Рик смотрел на все это «сквозь пальцы».

Сегодня последний день перед двумя выходными, неделя прошла относительно спокойно, если не считать зарезанного на их участке карманника- гастролера, к тому же ехали они по вызову на домашний дебош по знакомому адресу, в который уже раз за прошедшую неделю, и день обещал пройти без чрезвычайных происшествий. По крайней мере утро выдалось спокойным.

Рик аккуратно потрогал свою правую руку- там под рукавом его синей рубашки чернел огромный синяк, разрисованный йодной сеткой, и каждое движение руки приносило ему острую боль.

Он вылез из машины, хлопнул водительской дверцей и направился вслед за Гаем.

В кабачке воняло, как обычно воняет в подобных заведениях- перегаром и табаком. Десяток маленьких столиков в небольшом зале, с обшитыми деревянной рейкой, стенами, пустовали, если не считать одного единственного посетителя в мятой зеленой рубашке, коричневых, таких же мятых брюках, и серых, растоптанных туфлях на босую ногу. Посетитель стоял у барной стойки, тянул из кружки местное пойло и при виде Рика, его одутловатое лицо изобразило нечто вроде почтения.

Рик прошел через зал и шагнул за покрытую наклейками с известными актрисами, дверь, и оказался на кухне, где застал уже собравшегося уходить Гая и старика- бармена, у которого в глазах застыл все понимающий взгляд.

Бармена звали Лумик, был он худ, среднего роста, в спортивном, старом костюме цвета спелой сливы, поверх которого был надет накрахмаленный, сияющий белизной, халат.

Солнечный свет ярко освещал девственно чистый стол у окна, накрытый дешевой клеенкой, с пестрыми цветами, газовую плиту и ворох кастрюль и тарелок в большой, эмалированной раковине.

Привет, Лум.- Рик и бармен пожали друг другу руки:- Продолжаешь травить полицейских своим пойлом?

Господин лейтенант, у меня все высшего сорта!- Лумик широко улыбнулся Рику своей грустной улыбкой.- Я бы не стал предлагать вам всякую дрянь. Тем более вам. А вы, что же? Тоже хотите присоединиться?

Ты чего?- Гай смотрел на Рика с нескрываемым удивлением.

Лум, плесни мне кружечку пива, если можно.

Всегда рад вам, господа.

Ты чего?- Гай оторопел.

Чего?- Рик наблюдал, как старый Лумик четкими движениями своих костлявых рук наполняет стеклянную кружку пенным напитком, держа ее под горбатым краном, пузатой, затянутой железными обручами, бочки.- Лум, давно не виделись. Как супруга, как дочки?

Все благополучно. Старшая вышла замуж и теперь я должен содержать еще и ее мужа- тунеядца. Надеюсь, что с внуками повезет.

Рик улыбнулся, принял от него кружку и отпил сразу половину. Он пил большими глотками, держа кружку левой рукой и оттопырив мизинец.

Зять хоть не буйный?

Нет. Он тихий проходимец, не любящий работать. Целыми днями слушаю их грызню. А ваши дела как? Я смотрю господин подлейтенант начал худеть.

Гай смущенно погладил свой живот и сказал:

Много работы, Лум. Бегаем, как гончие псы. Некогда перекусить.

Нда. - Лумик наблюдал, как Рик допивает пиво, покачал головой и принял у него пустую кружку.- Повторить?

Нет, спасибо. Если есть, какие- нибудь проблемы, Лум...

Господин лейтенант, какие у меня могут быть проблемы, после той истории? Мутные типы теперь обходят мое заведение стороной. Если бы не вы, то не было бы не меня, не дочек, не супруги...

Пусть знают, кто здесь закон,- сказал Гай, и снова приложился к своей стеклянной кружке, на его маленьком носу блестели капельки пота.

Да.- Рик усмехнулся:- Мы их тогда, пощупали за вымя.

Через пару минут Рик и Гай садились в полицейскую машину.

Зарычал мотор.

Неожиданно ожила красная лампочка рации на приборной панели и из динамика со стороны Гая вырвался противный, пронзительный писк.

Гай щелкнул блестящим переключателем под горящей красной лампой и взял в руки микрофон.

К шуму мотора прибавился треск и шум радиопомех.

Прием...

Гай, где вы шляетесь? Почему не отвечали?- Голос Дика Школы сорвался на крик.- Звонили второй раз. Слышали звук выстрела. Вторая машина уже выехала на место.

******* *******

Глава десятая.

«Он не такой».

Обычный подъезд типовой, кирпичной пятиэтажки из социальных трущоб, встретил их давно не беленными стенами- исцарапанными похабными ругательствами, запахом мочи и щербатинами на бетонных ступенях узких лестниц. Сквозь пыльное окно на лестничный марш лился мутный, утренний свет.

Они вбежали на четвертый этаж- первым бежал Гай, за ним Рик. Не взирая на свою полноту, Гай двигался стремительно и быстро, в отличии от Рика- до лестничной площадки четвертого этажа Рик добрался пыхтя, как паровоз, кровь стучала в его висках, сердце заходилось в упругих толчках, ему казалось, что еще немного, и его грудь разорвется словно паровой котел.

Темный коридор направо, Рик споткнулся о какие- то коробки и налетел на приставленную к стене чугунную ванную, до боли пнув ее в эмалированный бок. Через пару секунд он уже стоял возле приоткрытой двери в квартиру номер 31, держа в ноющей от боли правой руке, пистолет. Его глаза медленно привыкали к полутьме коридора, он глянул в светлую щель приоткрытой двери- там в прихожей, на войлочном половике, выглядывал одинокий черный ботинок- растоптанный и грязный, с тупым, загнувшимся вверх, носом, и край зеркала, висевшего на зеленой, крашенной стене.

В зеркале светило окно.

Рик посмотрел на стоявшего напротив от него Гая, тот кивнул головой, поднял свой пистолет.

Из щели в двери доносился отчетливый, мужской голос:

Сука, проклятая сука!- Мужчина был пьян и на взводе.- Ты спала с ним. С ним, с этим недоноском, я знаю. Сука, сука...

Ему вторил негромкий женский плач, вперемежку с невнятной речью. Рик расслышал слова, произнесенные невидимой отсюда, женщиной:

Пожалуйста, Нор, не надо...

Не надо? Не надо? Я убью тебя и ты сдохнешь в своем дерьме. Сука. Какая- же ты, сука! А потом я пойду за его головой!...

Полицейские стояли по разные стороны от двери. В темном коридоре царила гробовая тишина. Рик не сомневался- соседи притаились в своих квартирах, кто- то, прижав ухо к своей двери, ждет развязки.

Он выкрикнул:

Полиция! Брось пистолет, и...

Два выстрела- один за другим громыхнули в квартире, и из деревянной двери, на уровне головы Рика, брызнули щепки, два отверстия засветились уличным светом.

Твою мать!- Гай прижался спиной к стене.

Брось пистолет. Полиция!

Из щели в двери потянуло пороховым дымком, в квартире зазвенел женский визг.

Грохнул выстрел.

Потом еще два.

И все.

Рик услышал доносившиеся до него, сухие, металлические щелчки.

Он пустой!

Рик, стой!

Рик бросился на дверь, словно бык, распахнул ее ударом правого плеча и влетел в ярко освещенную, узкую прихожую. Секунды потянулись, как загустевший кисель, он увидел открытую дверь слева, ведущую в комнату, и еще одну, за которой находилась крошечная кухонька, с ворохом посуды на небольшом столе.

Мужчина стоял прямо перед Риком- молодой и крупный, копна курчавых, каштановых волос на его голове напоминала растрепанную мочалку, он прислонился спиной к стене- черные, семейные трусы, чуть сползли вниз, белая майка задралась, оголяя плоский, волосатый живот.

Взгляд Рика замер на его левой руке, тот держал сверкающий никелем, восьми зарядный «Фок», ствол опущен вниз, а пальцами правой руки мужчина пытался вставить желтый патрон в барабан пистолета. Коробочка от патронов валялась тут- же, у его босых ног.

Рик ударом левой руки выбил у мужчины пистолет и, ткнул его стволом своего «Мерка 9» вверх живота, прижал к стене. Выронив пистолет, мужчина боднул Рика в нос лбом- фуражка Рика полетела на пол, а в глазах все поплыло, но он продолжал давить противника к стене, напирая на него грудью.

И тут, откуда- то слева, мелькнула рука Гая, прямым ударом в челюсть он выбил из мужчины опьяненное сознание, и тот начал медленно оседать на пол.

Пока Рик подбирал с пола оружие хозяина квартиры, Гай одел на того наручники- особенно не церемонясь, перевернул того лицом вниз и, придавив его спину своей мощной коленкой, выворачивал ему руки.

По подбородку Рика текла струйка крови, на его форменной, выглаженной Лайной, рубашке, темнели бардовые пятна.

Говнюк.- Рик убрал свой пистолет в кобуру, пистолет мужчины сунул в карман своих брюк, зажал нос пальцами левой руки.- Сукин сын,- голос Рика прозвучал гнусаво.

Гай засмеялся.

В комнате, между двухспальной кроватью и дешевым сервантом, прямо на полу сидела молодая женщина- брюнетка, с коротко стриженными волосами и вытянутым, заплаканным лицом. Нижняя губа женщины распухла, придавая ей капризный вид, щека под правым глазом налилась синевой. Женщина руками сжимала свою левую ногу выше колена- между ее пальцев текла кровь, а задравшийся, ситцевый халатик, светло- бежевый, в желтый, крупный «горошек», оголил ее круглые ляжки.

Лежать,- донесся до Рика из прихожей, ворчливый голос Гая.- А то шею тебе сверну.

Минут пять у Рика ушло на то, чтобы перевязать женщине прострелянную ногу. Недолго думая, он оторвал от простыни узкую полосу, потом помог женщине перебраться на кровать. Пока он помогал хозяйке квартиры, кровь из его носа намочила ему шею и воротник рубашки. Шмыгнув носом, он полез в карман брюк искать носовой платок.

Как вас зовут?

Он жи..., живой?- Женщину трясло, она всхлипывала, и по ее лицу текли слезы.

Как вас зовут?- Повторил свой вопрос Рик.

Ширил Дас. Это мой муж, Норисмек Дас. С ним все будет хорошо?

Рик молча смотрел в ее опухшее от побоев и слез лицо.

Он не..., не такой.

А какой он?- Рик смотрел в ее покрасневшие глаза, в которых застыло затравленное выражение надежды, подумал, что вот также неудавшиеся самоубийцы лезут опять в петлю, и у них есть тоже надежда- своя, отчаянная, страшная.

И все, что сейчас происходило в этой обычной квартире, напомнило ему событие почти двухлетней давности. Они приехали на рядовой вызов, по рядовой причине- домашний дебош, и он не сразу признал в хозяйке шикарного, двухэтажного особняка, Лайну.

Лайну Дотс.

С разбитым, опухшим носом и в разодранном на плече малиновом платье, с длинными рукавами, она стояла, прижавшись спиной к стене- заплаканная и босая, ее темные глаза были широко раскрыты и в них стояли едва сдерживаемые слезы. Рик пытался допросить ее о случившемся, а она молчала, глядя на своего, вдруг уснувшего, в сильном опьянении, мужа, и неожиданно произнесла:

Он не такой.

«Он не такой».

Рик вспомнил Лайну, смотрел на заплаканную, раненную женщину на кровати, и в нем мучительно боролись сочувствие и раздражение.

В позапрошлом году муж Лайны пошел купаться на реку со своими дружками и, как водится у пьяных пловцов, утонул.

Рик иногда думал, глядя на лицо Лайны, когда она сладко спала, положив руку себе под щеку- тихая и умиротворенная, словно о чем- то размышлявшая, какие чувства она должна была испытывать к своему утонувшему мужу, когда тот- пьяный и глумливый, самозабвенно лупцевал ее по лицу, до крови, до падения?

Почему не ушла?

Любила.

И следующий вопрос- пронзительный, острый, возникал за этим у Рика- любит ли она его также, как когда- то любила и терпела своего, обезумевшего от пьянства, мужа?

«Он не такой».

А какой?

Послышался приближающейся топот ног.

Привет Гай. Что? Уже все? Труп? А...

Рик повернул голову к двери- в комнату вошел грузный, лет за сорок, среднего роста полицейский. Из- под козырька его форменной фуражки торчала светлая челка волос.

Подлейтенант Ло Чез из пятого участка. Из- за его спины выглянул Гай.

Привет, Рик. Ранен?- Ло подмигнул ему правым глазом.

Привет.- Рик и Ло обменялись рукопожатиями.- Не самое плохое.- Рик начал стирать платко, кровь со своего лица.

Добрый день, лейтенант.- Крепко сложенный сержант поздоровался с Риком из прихожей- протискиваться между Гаем и дверным косяком он не стал- маячил за спиной Гая, как приведение.

Рик не мог вспомнить его имени и ответил просто:

Привет. Ло, отвезите ее в больницу- пулевое ранение в ногу.. Мы доставим задержанного в управление.

Покушение при исполнении,- понимающе кивнул головой Ло.- Дверь. Это он в вас стрелял?

Рик не ответил.

Его посадят? Он не такой! Когда трезвый, он хороший...- Женщина смотрела, то на Рика, то на Ло.

«Он хороший».

Словно она всего несколько минут назад не была на волосок от смерти, словно в этой ситуации для нее и ее надежды еще был, какой- то выход.

******* *******

Ч А С Т Ь В Т О Р А Я.

Мирный берег.

Глава первая..

Агенты.

Вторая половина дня затопила город зноем ослепительного солнца, казалось, что вся Твердь раскалилась и плавится от его жара, и если бы не легкий, спасительный ветерок, то мучение было бы совсем невыносимым.

Воздух над асфальтом дороги дрожал.

Рик вел машину по Светлому проспекту, Гай сидел без фуражки, в пропитанной потом рубашке, и читал дешевую газетенку, водя по типографским строчкам своим толстым указательным пальцем, на кончике его массивного носа повисла прозрачная капля пота.

Уже несколько минут они тащились за тяжелым, громыхающим грузовиком, глотая его пыль и копоть, во втором ряду дороги, напротив грузовика двигался школьный, оранжевый автобус, с большей табличкой на заднем стекле- «дети». Маленькие пассажиры автобуса приникли к заднему стеклу салона, смотрели на дорогу и о чем- то весело разговаривали. Мальчишка, лет десяти показывал Рику язык и корчил рожи.

Ну не знаю,- пробормотал Гай и закашлялся:- Это, конечно же... Мда.

Они много времени провели в управлении городской полиции. Рик оформил документы на сдачу арестованного и его оружия, потом писал рапорт, долго ждал секретаря, который, как ему сказали, «скоро будет». Секретарь- молодая девушка- высокая блондинка, и уже в чине лейтенанта полиции, явилась через час после обеда, мило сообщила Рику, чтобы он немного подождал, и скрылась в своем кабинете. Рик прождал еще сорок минут, созерцая унылые стены коридора, после чего просто вошел к ней в кабинет, чем прервал ее безо всяких сомнений, интересную и увлекательную беседу по телефону, бросил перед секретарем на стол свои бумаги и вышел.

В вестибюле на стене, перед широкой лестницей на второй этаж, он недолго постоял, рассматривая большой, нарисованный масляной краской на холсте, портрет своего деда- Склима Ярка. Он смотрел на лицо, когда- то казавшееся ему родным, всматривался в грубые, мужественные черты, и теперь видел в них чужого, постороннего ему человека. На портрете мужчины, лет сорока пяти, в старинном, полицейском мундире времен Белых каст, висевшем здесь- в городском, полицейском управлении, не было ничего общего с тем карандашным рисунком, который прятался сейчас в тетради, закопанной Риком под землей в лесу.

Два разных лица, два разных человека.

Фальшивка.

Рик смотрел и думал, что в принципе, не так уж и сложно обмануть общественность, тем более если после скрываемых событий прошло много времени.

Искажение улик.

И общественности нет до этого никакого дела.

Гай вернулся как раз тогда, когда Рик наконец- то избавил себя от документов по делу о пьяном стрелке и, стоя на парадной лестнице возле высоких, мраморных колонн, прикуривал папиросу.

Сейчас, глядя перед машиной на коптящий зад грузовика, он думал, что кому- то для лейтенантских погон не надо ходить под пулями и смотреть в глаза перепуганным, раненным женщинам, до безумия любящих своих мужей- психов, и что половину управления городской полиции можно было бы разогнать ко всем чертям, и порядок в городе от этого точно не рухнул бы.

Пока он занимался своими делами, обходя кабинеты управления, Гай встретил своего старого знакомого, Чика Дерба- сорокапятилетнего, лысеющего толстяка, с сержантскими нашивками, и они куда- то отправились обедать.

Рик надеялся, что сам пообедает, хотя бы через час.

Теперь они направлялись в свой участок и настроение у Рика было паршивое- его нос распух и болел, а пятна крови на рубашке так и остались, несмотря на все старания Рика отстирать их в мужском туалете, стоя у раковины и временами созерцая свое отражение в зеркале над ним.

Из динамиков звучал голос диктора радио- передачи «Отдых и туризм»- противным, слащавым голосом лжеца, он сообщал о «сказочных перспективах» отдыха на южном побережье Теплого мыса, а именно в заштатном городишке, с громким названием Соколиная гора. Рик как- то давно был в тех местах, и ничего сказочного, кроме сказочных цен, там не увидел.

Вот послушай, что здесь пишут! Это интересно.- Гай повысил голос.- Как сообщает наш корреспондент, оператор Восточной радиолаборатории засек странные сигналы, исходящие из глубокого космоса! Рик, ты слушаешь?

Из космоса.

По словам оператора, сигналы, которые он засек, скорее всего имеют искусственное происхождение, и исходят не от далеких звезд, а гораздо ближе к нам! Он утверждает, что источник этих загадочных сигналов расположен, где- то на окраине нашей звездной системы, и скорее всего приближается к нам. Утверждать это с полной уверенностью он пока не может, но обещает через некоторое время дать более твердые объяснения таинственному сигналу. Ты слышал?!

Что он не может утверждать? Что сигнал искусственный или то, что он рядом? Писаки, мать их. Не могут правильно и четко сформулировать свою мысль!

Возникла немая пауза, и Рик искоса глянул на замолчавшего напарника. Гай смотрел на него широко открытыми глазами и выражение его лица было потрясенным:

Ты, что- слушаешь?

Я же не глухой.

С минуту Гай ничего не говорил, а потом сказал:

Я вот, что думаю, Рик...

Школьный автобус ушел вперед и Рик вывел полицейскую машину во второй ряд, чтобы наконец- то обогнать злосчастный грузовик.

А что, если это корабль? Корабль пришельцев? Данные из радиолаборатории- это тебе не впечатления зевак в доме с приведениями! Там ребята серьезные.

Предположим, что эта статья- правда и, что действительно, засекли какой- то сигнал. Искусственный. Предположим. Я даже не буду спорить с тем, что в нашу сторону движется корабль из другого мира. Пусть так. Что это дает, Гай?

То есть, как это, что дает? Многое! Они высадятся у нас, закончатся все эти дурацкие споры на тему нашего одиночества в космосе, и начнется новая эра. Рик, новая эра!

Не начнется.

То есть?

Как ты это себе представляешь? Ну, например.

Ну, как, как... Обмен знаниями, культурой.

Ага.- Рик усмехнулся, глядя на дорогу.- Мы им секрет мотора от нашей машинки,- он постучал своей ладонью по рулевому колесу.- А они нам чертежи своего корабля. Ах, да. Мы еще рассказываем смешные анекдоты.

Ты слишком все упрощаешь.

Конечно же, упрощаю.- Рик немного помолчал.- Знаешь, что будет? Я не берусь утверждать с абсолютной гарантией, но мне вот кажется, что даже если они прилетят, то мы с тобой об этом не узнаем, Гай.

Как это? Не будут же пришельцы прятаться по кустам?- Он оглушительно рассмеялся, в горле у него что- то заскрипело и Гай надрывно закашлялся, плюнул в открытое боковое окно.- Может мы еще к ним на корабль на экскурсию попадем. А, Рик? Ты бы хотел попасть на корабль пришельцев?

Корабль пришельцев.

Он вспомнил слова, неизвестной ему «бабушки Тоси», написанные в старой, выцветшей тетради.

«... Собирался улететь с пришельцами, но не смог.»

«... Склим был убит в полицейском участке, его застрелили».

Рик на мгновение увидел в своей памяти мертвую маску куклы, стоявшую перед ним, там- на полутемной дорожке сквера.

«Мы ходим, где нам надо. Свободно. Всегда...»

На несколько секунд он словно выпал из действительности, видел и слышал ту страшную куклу, испытал эхо ужаса, который затопил тогда все его существо.

«- Не играй с нами...»

Рик!

Окрик Гая вернул его в реальность- машина сильно отклонилась влево и на половину своего корпуса выехала на встречную полосу. Рик резко повернул рулевое колесо вправо и машина, вильнув, вернулась в свой ряд движения.

Что с тобой? Перегрелся?

Задумался. Эта жара... Мы говорили,... говорили...

О пришельцах, Рик. С тобой точно все в порядке?

О пришельцах. Гай, если они высадятся на Твердь, то скорее всего их захватят или убьют. Наши отцы- командиры привыкли брать все, не давая ничего взамен.

Пришельцев? Ха! Да у наших кишка на такое тонка. Захватить...

У наших- тонка.- Рик коротко посмотрел в лицо Гая и ему вдруг очень сильно захотелось рассказать ему обо всем- о говорящих куклах, о погибшей женщине из автобуса, и о той тетради, что он закопал в лесу за городом.- Мы не узнаем, о них. Никогда.

Миновав Двадцать восьмой квартал, Рик благополучно доехал до полицейского участка, и когда машина остановилась на площадке перед крыльцом, заглушил мотор.

До конца рабочего дня осталось полтора часа.- Гай явно не хотел вылазить из машины, его большие ладони аккуратно складывали и разглаживали газету, которую он только что читал.- Дик, может опять погнать нас «маячить».

На сегодня «маячок» погас, Гай.- Рик хлопнул его по округлому, сырому от пота, плечу.- Вылезайте, офицер, бодрее лицо.

Рик забрал кожаную папку с дивана за своей спиной и вылез на солнечный свет.

Гай, кряхтя разминался перед машиной, двигал своим животом влево- вправо.

Может двинем ко мне, скоротаем вечер за бутылочкой? А, Рик? У меня сегодня говяжьи котлеты.- Он со значением ткнул указательным пальцем руки в небо.- Говяжьи.

В другой раз, дружище. Сегодня у Лайны выходной, хотим немного погулять.

******* *******

Он сразу понял, что это за ним.

Рик только, что завернул за угол и вышел на Речной переулок- по обе стороны узкого асфальтированного тротуара, высились кирпичные стены пятиэтажек, еще прежней, послевоенной посторойки. На бельевых веревках, натянутых на узких балкончиках, сушилось всякое тряпье.

Вечернее солнце светило ему в лицо.

Машина мягко вырулила с дороги и, свернув в переулок, прокатилась с выключенным мотором, чуть дальше Рика, и замерла.

Обычная легковая машина марки «Пэг Стег»- коричневая, с металлической крышей и запасным колесом на крышке багажника. Чистая.

Только номер ее был тщательно замазан грязью.

Рик продолжал идти вперед, в сторону ожидающей машины, и уже знал- это за ним. Какое- то чувство опасения кольнуло его беспокойством- необъяснимое, но очень ему знакомое. Такое с Риком иногда случалось. Он вспомнил, как однажды он с ребятами из участка, ездил арестовывать парочку грабителей- гастролеров и, пробираясь по неосвещенному коридору заброшенного дома, необъяснимым образом вдруг понял, что за соседней дверью стоит кто- то вооруженный...

Передняя, пассажирская дверца машины открылась, и из нее на тротуар выбрался средних лет, крепко сложенный мужчина, в хорошо подогнанном, коричневом костюме и черных туфлях. На голове мужчины была надета шляпа, в серо- черную клетку.

Рик продолжал двигаться в прежнем направлении, ничем не выказывая свое внимание к машине и мужчине, явно его поджидавшем.

Обычный, живой человек, не кукла.

Рик бросил на него безразличный взгляд и отметил новизну костюма незнакомца, и такую- же новизну его шляпы, словно свою одежду тот только что купил в ближайшем универмаге. Ботинки мужчины были безукоризненно чисты.

Лейтенант Рикслейм Ярк, я полагаю?- Голос у мужчины был глубокий и ровный, он сказал это приветливо и негромко, уже проходившему мимо него, Рику.

Рик остановился, устало, безразлично глянул в лицо незнакомца и произнес приготовленную только что фразу:

Мы знакомы?

Нет, инспектор, мы не знакомы,- мужчина улыбнулся и продолжал смотреть в лицо Рика спокойным, изучающим взглядом.- У меня к вам есть пара вопросов, инспектор, мы могли бы обсудить их в моей машине. Ах, да,- мужчина словно спохватился и полез во внутренний карман своего новенького пиджака, белая сорочка под пиджаком светилась яркой белизной. Он показал Рику удостоверение с тремя тисненными золотом, буквами- ФОД.

Федеральный Отдел Дознания.

Рик увидел в удостоверении черно- белую фотографию этого незнакомца, круглую, синею печать департамента дознания и подпись руководителя. Судя потому, что было написано в этом удостоверении, мужчину звали Авс Хьюл, и он носил звание майора.

Рик кивнул, дав понять, что понял с кем разговаривает.

Авс Хьюл вернул свое удостоверение обратно во внутренний карман пиджака и небрежно открыл заднюю дверцу машины, сказал:

Садитесь, инспектор. Это не займет много времени. Прошу.

Рик забрался на кожаный диван, закрыл за собой дверцу и постарался выразить на лице недовольство.

На водительском сидении сидел человек в точно таком же костюме, какой был на Авсе Хьюле. Немногим моложе своего напарника, с вытянутым, чисто выбритым лицом банковского клерка.

Рику он только кивнул, удостоив его косым взглядом.

Авс, сев на переднее сидение, повернулся к Рику.

Лейтенант, дело о котором я хочу вам сказать, не терпит огласки.

Твердь. Мирный берег.

Послушайте, майор. Если вы по поводу задержания этого недоноска, племянника мэра, то с ним все нормально. Его выпустили по звонку подполковника.

Племянник мэра? А что с ним случилось?- Авс дружелюбно улыбался Рику, как старый приятель.

Я его задержал.

Майор, казалось искренне рассмеялся, его напарник сдержанно усмехнулся, глядя перед собой в лобовое стекло машины.

Нет, нет, инспектор. Мы понятия не имеем не, о каком мэровском недоноске. Наш департамент не занимается недоносками. Что вы.- Он открыл черную, кожаную папку, которую положил себе на колени.

Тогда не представляю, чем я могу быть вам полезен, майор.

Мы разыскиваем одну женщину. Точнее будет сказать- не ее именно... Вы узнаете ее, лейтенант?- Он протянул Рику фотографию, на которой была изображена та самая женщина, отдавшая Рику тетрадь пришельца.

Взяв фотографию в руки, Рик заметил, как пристально майор разглядывает его лицо. Рик с минуту всматривался в фотографию, потом передал ее Авсу, со словами:

Не могу быть уверенным, но мне кажется ее лицо знакомым.

Рик старался говорить спокойно, даже с некоторым безразличием. Отвечая Авсу, он едва не сказал «это лицо», но произнес «ее лицо». «Это лицо»- так говорят о покойниках, когда знают, что упомянутый человек мертв. Маленькая и казалось бы несущественная деталь, но он прекрасно знал по своей работе с задержанными, что именно из таких деталей и состоят судебные приговоры.

Вы не встречали ее или не можете ее вспомнить, лейтенант? Поверьте, для нас это очень важно.

Салон машины пропах запахом дорогого табака.

Ее лицо кажется мне знакомым. Может, я ее, где- то уже встречал. Не уверен. А что она натворила? Готовит покушение на господина президента?

Хуже,- майор улыбнулся Рику, улыбкой старшего брата.- Мы давно ищем ее, но не можем найти. У нее есть некоторая вещь, очень важная вещь, лейтенант, и эта вещь нам очень нужна.

Хм. ФОД объявил ее в розыск?

Нет. Это дело крайне деликатное. Мы не хотим огласки.

Не пойму, майор, чего вы хотите от меня? Хотите, чтобы я занялся ее розыском?

А вы шутник, инспектор. Нет, ее найдут без вас. Мой вопрос, о другом. Вы точно с ней не знакомы?

Я не склеротик.

А если подумать? Для нас важна любая мелочь. И не надо так нервничать. Поверьте, мы также, как и вы на службе и тянем свою лямку.

«Тянем свою лямку».

Майор, дайте мне еще раз взглянуть на фото,- произнес Рик с видом усилия побороть свое раздражение, взял протянутую ему фотографию и долго в нее всматривался.

Женщина глядела, куда- то вправо от себя. Она стояла на улице, но Рик не узнавал то место, где был сделан снимок, ее светлое платье замерло на моменте, когда на нее налетел порыв ветра. Черные, как смоль волосы женщины, скрученные на затылке в тугой узел, напоминали детскую, вязанную шапочку. Лицо встревоженное, губы плотно сжаты и превратились в узкую, серую полоску.

Рик смотрел на фото и вспомнил фотографию, где эта же женщина, но уже мертвая, лежит на асфальте, в своей крови.

Возможно, что водитель именно этой машины, парень, что сидит сейчас за рулевым колесом, и чье лицо напомнило Рику лицо, какого нибудь банковского клерка, легко и просто сбил ее на смерть, переехав машиной.

Он вернул фотографию майору, произнес с оттенком сожаления в голосе:

Нет, я ее не знаю. Это совершенно точно, майор.

Рик не заметил на лице майора выражения разочарования, тот просто взял у него из руки фотографию и произнес с легкой улыбкой, все понимающего, старого друга:

Жаль, очень жаль инспектор. Вы не представляете себе, как мы рассчитывали на вас.

Бывает.

Бывает. Тогда не смею вас больше задерживать, лейтенант.

Рик кивнул ему в ответ, выбрался из машины и, поправляя на ходу ремень своих форменных брюк, не спеша пошел по переулку в сторону Восемнадцатой улицы.

Позади него не раздался звук заводящегося мотора машины, он спиной чувствовал на себе взгляд ее пассажиров, и ему очень хотелось оглянуться назад и посмотреть, но Рик продолжал идти, глядя перед собой, спокойно прикурил папиросу от бензиновой зажигалки и, перейдя проезжую часть, свернул влево, оказавшись среди толпы пешеходов.

«Мы рассчитывали на вас».

Он понимал, что если бы агенты департамента дознания, точно знали, что та женщина передала ему тетрадь, то разговор был бы другой, и состоялся бы он намного раньше.

К тому же, Рик не был уверен в том, что удостоверение, которое ему показал Авс Хьюл не подделка. Он мог быть и из департамента юстиции и из военной разведки, либо из любой секретной правительственной службы, о которых в последнее время ходит много легенд.

Они также не могли знать о его визите на вокзал в камеру хранения, за тетрадью.

Что еще?

Рик шел по тротуару, рассматривая витрину ближайшего магазина, рядом с которым, о чем- то спорили двое грузчиков в серых, грязных фартуках, ухоженные деревья, высаженные вдоль дороги, отбрасывали длинные, густые тени, а чистые стекла витрин, ослепляли его отражением заходящего солнца.

Они вышли на него потому что знали, о содержимом тетради.

Портрет деда, портрет Склима Ярка.

Вот, в чем тут дело.

Женщину сбили рядом с автобусной остановкой, где она сошла с автобуса, на котором встретилась с Риком. Они просто узнали, возможно проследили за ним маршрут его пути до дома, и пришли к выводу, что Рик мог быть в том автобусе, и эта женщина могла передать тетрадь ему.

Мог быть.

А мог и не быть.

Он не всегда ездил со службы домой на автобусе, к тому же до его дома шли два маршрута автобусов и выбор был разным.

Они не уверены.

Они не знают.

Рик подумал, что тетрадь лучше всего перепрятать. Место, где он ее закопал, Рик выбрал не случайно. Год назад он, Гай и Абром Хлой ездили за город на шашлыки. Остались на ночь, ловили рыбу и упились водкой до чертиков. Абром начал палить из пистолета по кустам, Гай отнял у него оружие. Вернулись все трое на работу с сильного похмелья, а Абром еще и с синяком на скуле.

Место там было хорошее, и Рика привлекло то, что за все время их пребывания там он не заметил не единого признака постороннего присутствия. Но теперь его посетили сомнения.

Могли ли агенты ФОД выйти на то место в поисках тетради?

Какова вероятность этого?

Рик нервничал. Он стал сознавать то, что впервые за всю свою жизнь думает о себе, как о преступнике.

«Бывает».

******* *******

Глава вторая.

Маленькая Додди выходит на охоту.

Рик расписался в конце протокола, открыл слева от себя ящик стола и достал коробочку с печатью.

Я- то думал, он крепкий орешек,- стоявший перед ним Абром, зевнул, его светлые брови сначала поползли вверх, широко открытый рот хрустнул челюстями, потом его брови опустились вниз на свое место, конопатое лицо разгладилось от морщин.- Потом смотрю, а он запел. И про маму свою вспомнил- чистосердечное признание захотел. Сучок.

Рик промокнул латунную печать в пропитанной чернилами войлочной промокашке, и аккуратно приложил ее после своей подписи. Критически глянул на отпечаток на листе- получилось хорошо, печать отпечаталась вся и без помарок.

Хрен ему, а не чистосердечное. Ограбил и избил старуху- мать. Дерьмо.

Он вернул печать в стол, на прежнее место, и протянул Аброму лист бумаги:

Держи. Отдай Дику и займись делом об угоне.

Рик, может Миролу поручишь, пусть побегает- молодой. Каждый угон, как заноза в...

Мирол загружен под завязку. Двигай к Дику, старичок.

Абром недовольно буркнул что- то себе под нос и, забрав протокол, вышел из кабинета Рика.

Утро началось неплохо.

Он потянулся в своем кресле, посмотрел в открытое настежь окно. Там, на парковочной площадке, стоя возле полицейской машины, о чем- то спорили Фру Оол и Шок Лау, при этом сержант усмехался самым неподобающим в разговоре с офицером, образом, его узкие усы топорщились, как у кота.

Рик отхлебнул уже остывший чай из своей железной кружки, и вынул из нагрудного кармана рубашки пачку папирос. Из окна доносились звуки проезжающих по улице автомобилей, крякали редкие клаксоны- сипло и требовательно. Дул легкий, свежий ветер, разбавляя своей утренней свежестью, затхлую атмосферу кабинета. Прикрепленный к стене фанерный ящичек- радио, молчал.

Рик как раз прикуривал от бензиновой зажигалки, когда в дверь вошел Дук Шопелер. Лысина эксперта матово отсвечивала уличный, утренний свет.

Вставай, пошли- Дик всех зовет к себе.

Опять нагоняй?

Не знаю. Говорит, что ему звонили из управления. Что- то очень важное.

Наши все на месте?

Все. И даже не с похмелья.- Дук усмехнулся.

Значит опять премию урежут.

******* *******

Почему именно маньяк?- Абром в упор смотрел в лицо, сидевшего за своим столом, Дика Школы.

В кабинете капитана было душно и накурено, а окно, выходящее в парк- наглухо закрыто, в пепельнице громоздилась горка смятых окурков.

Так сказали,- хмуро ответил Дик.

Он сложил руки на своей груди и, откинувшись на спинку мягкого кресла, поочередно оглядывал присутствующих в кабинете.

Давно такого не было,- произнес, стоявший у окна, Дук.

Дик Школа воззрился на него, его черные глаза, блеснули.

- Вот и езжай в управление, и привези предварительный отчет. Это дело вышло на первый план, мерзавца надо поймать, как можно скорее. Я говорил с майором. Это дело первостепенное!

Возьму машину Мирола,- Дук посмотрел на молодого полицейского, Мирол кивнул ему в ответ.- Вряд ли скоро вернусь.

******* *******

Дук Шопелер вернулся в обед.

Держа в правой руке черную, кожаную папку, а в левой помятую, серую шляпу, он молча направился в кабинет капитана. Через минут двадцать, Дук выглянул из кабинета Дика Школы в «буйволятник» и позвал:

Заходите. Все. Рик, позови сержантов.

Через несколько минут все полицейские их участка, за исключением дежуривших сейчас Мирола и Тресма Пей, набились в скромное пространство кабинета капитана.

Рик и Абром сели на два единственных стула, Гай и сержант Шок Лау встали у окна, Фру Оол расположился справа от стола Дика, а сержант Мар Клай и Дук Шопелер встали слева от стола.

Начинай,- буркнул Дуку, капитан.

Шопелер с минуту помолчал, держа в руках открытую папку, он что- то читал в ней, потом начал говорить:

Это предварительный отчет группы экспертов, побывавших на месте преступления. За час до рассвета, в сквере на Южном бульваре был обнаружен труп сержанта Глоса Фау, из десятого участка. Тело обнаружила молодая парочка, забрели в кусты и увидели его.- Дук достал из папки большую фотографию и передал ее стоявшему рядом с ним, сержанту Клаю.- Смотрите по очереди.

Рик смотрел в лицо Дука.

И так, что известно на этот момент. Сержант дежурил в ночь, его будка расположена на перекрестке Пятой восточной и Четвертой улицы. Как он оказался в сквере, неизвестно. Так- же неизвестно и время, в которое он покинул свой пост. - Дук помедлил, сказал.- Полицейский значок и его оружие при нем не обнаружили. Смерть наступила в результате большей кровопотери, хотя может быть, Фау умер раньше, от болевого шока. На правой руке отсутствуют указательный и большой пальцы, их... ампутировали инструментом, похожим на кусачки, на это указывает характер повреждения костей и тканей. Орудовал дилетант без медицинских навыков. Так считают эксперты. Брюшную полость вскрыли острым предметом, скорее всего ножом, извлекли печень и часть кишечника. Судя по характеру травм, с Фау пытались содрать лицо, но бросили. Возможно их кто- то спугнул. Улик немного. Есть три окурка папирос «Орел» и один окурок папиросы «Вершина Железной горы», отличные по прикусу.- Дук старался говорить спокойным голосом профессионала, он доставал из папки фотографии- поочередно и отдавал их сержанту, тот рассмотрев снимок, передавал Гаю.- На окурке «Вершина» есть следы губной помады. Также рядом с телом обнаружены многочисленные отпечатки обуви- от мужских ботинок сорок третьего и сорок пятого размеров, и от женских туфель тридцать пятого размера.

У нас мадам Крошка,- пробурчал Абром.

Эксперты считают, что резала Фау именно она.- Дук посмотрел на Аброма.- Я тоже так думаю. Они оставили записку. Вот ее снимок. «Привет фуражкам от маленькой Додди». Больше из улик ничего нет. К утру обещали дать более полный отчет экспертной группы.

Рик взял фотографию из руки Аброма.

Снимок был сделан сверху и справа от тела. Труп был раздет до пояса, форменные брюки сползли с бедер до лобка, почерневший от крови, вскрытый живот, перекосило в левую сторону, а справа, от рыбообразной дыры, с провалившимися во внутрь краями, живот осел, словно сдутый, детский мячик. Он увидел, похожие на сосиски, вывалившиеся на траву, кишки трупа. Отдавая фотографию Фру Оолу, Рик не мог отвести взгляда от изуродованного лица покойника.

У тебя все?- Спросил Дука, Дик Школа.

Пока да.

И так, парни. У нас объявились звери. Искать по всем направлениям, обойдите на нашем участке все забегаловки, опросите ханыг и проституток, может кто, что- нибудь слышал, допросите и проверьте тех, кто недавно освободился из тюрьмы. Рик, подними всю картотеку нашего участка, всех кто был осужден по тяжким статьям и сейчас вышел на свободу. Особенно тех, кто сидел за сопротивление при аресте, всех у кого мог быть мотив. Всех женщин, попадавших в наше поле зрения, с подходящими характеристиками- вывернуть наизнанку! Дук, поможешь Рику. Каникулы кончились, мальчики. Ройте носом землю. Этих подонков надо найти!

Все вышли из кабинета.

До конца рабочего дня Рик и Дук сидели в архиве участка, отбирая из картотеки карточки подозрительных типов, складывали их по стопкам, часть бумаг отдали Аброму, Гаю и Фру. К концу дня у Рика от обилия фотографий рябило в глазах, ему начинало казаться, что все изображенные на них- на одно лицо.

Это у тебя, что?- Спрашивал его Дук, указывая на ровные стопки карточек.

Здесь освободившиеся год назад, два, три, четыре, пять. Эти- поножовщина, эти- мелочевка. Тут за оказание сопротивления при аресте. Немного. Подходящих под описание женщин, всего семь, одна пол года назад умерла. С именем Додди всего три. Вот эти,- он бросил перед Дуком три картонные карточки с приклеенными к ним фотографиями женщин:- Додаула Гремк, Додистела Мирей и Додюба Фэйх. Больше ничего не нарыл.

Может и зацепим кого.- Дук скептически осмотрел стол с выложенными документами, еще раз глянул на фотографии трех подозреваемых женщин, поморщился и сказал.- Мать родная, и ведь спят же с такими! Две отсидки- поножовщина и кражи. О! У нее сын.

Вернулись с дежурства Тресм Пей и Мирол Дар и их тут- же загрузили работой. Подборка подозреваемых закончилась только, когда на улице уже стемнело. В накуренной комнате полицейского архива не было ни одного окна, и чтобы не задохнуться в ее удушливой атмосфере, Дук держал дверь открытой. В коридоре слышались голоса, доносившиеся из «буйволятника».

Иногда в архив заходили Гай, Абром или Мирол, сверялись с тем, что было у Дука и Рика, выписывали в блокноты нужное для расследования, и вновь скрывались в коридоре.

Дик с обеда отсутствовал- уехал в полицейское управление города и, вернувшись затемно, сразу ввалился в помещение архива.

Ну?

Все, что надо, здесь.- Рик кивнул головой в сторону стола.- Ребята тоже скоро закончат. Вот список нас интересующих.

Завтра всех подозреваемых свозим к нам в клетки, трясем каждого. И еще, парни. Будьте на чеку, оружие держать при себе.

Перед тем, как пойти домой, Рик, Дук и Гай остановились на крыльце полицейского участка, закурили. Разошлись все, кроме оставшегося дежурить Мирола.

В свете уличных фонарей, затихающий город притих, автобусы еще ходили, но пешеходов почти не было, тротуары улицы пустовали.

По радио уже сообщили об этом убийстве.- Гай выпустил густую струю дыма, которая матово засветилась в свете единственного, висящего под навесом, фонаря.- Газеты завтра поднимут вой.

Рик смотрел в ночь, произнес:

Нам завтра будет не до их воя. Ладно, ребята, по домам. Дук, ты не знаешь- у убитого была семья?

Не знаю.

Нда.- Гай посмотрел на обоих, выбросил окурок далеко на тротуар и сказал:- А нечего миндальничать. Заподозрил неладное- бей в башку.

Он не был мальчишкой, Гай.- Произнес Дук.- И на старуху найдется проруха. Будьте внимательны- Додди вышла на охоту.

Намучился парень.

Он был еще жив, когда они вынимали из него кишки.- Дук сплюнул за перила крыльца и, поправив свою серую шляпу и не попрощавшись, спустился по ступеням лестницы и зашагал в темноту.

Рик и Гай молча смотрели ему вслед.

******* *******

Первый допрос, Рик начал после обеда.

С самого утра, разбившись на экипажи, все полицейские их участка, ездили по полученным из архива адресам и свозили в участок тех, кого удалось найти- камеры задержания были переполнены, в коридоре стоял гвалт от множества голосов, чей- то пьяный голос орал песню.

После утреннего дождя, вышло солнце, промокшая твердь испаряла удушливую жару, погода стояла безветренная.

Рик сидел за столом в своем кабинете- пропитанная потом рубашка, расстегнута до пупа, галстук он снял, а шляпу бросил тут же на стол, и она вызывающе возвышалась над кипой бумаг, переполненной пепельницей и пузатым, из прозрачного стекла, графином с водой.

Начальник, так я могу идти?- Задержанный сидел перед Риком на шатком табурете, и на небритом его лице, изобразилось вымученное выражение мольбы.

Это был худощавый, высокого роста мужчина, в мятой, давно не стиранной белой рубашке, и таких же мятых темно- коричневых брюках. Кеды он носил на босую ногу. Часов не имел. Косматая, большая голова мужчины, с вытянутым затылком и низким лбом, была похожа на дыню, светлые волосы имели цвет желто- оранжевый, как цвет незрелого персика. Ему было 52 года.

Я сказал все как есть,- задержанный сидел, закованный в наручники, и что- бы ковырнуть пальцем в носу ему пришлось поднять к своему лицу обе руки.- Да, хоть у соседей спросите...

Спросим.

Так вы меня отпустите, значит?

Посидишь до завтра.- Рик закончил с писаниной, вложил исписанные листы в новую, картонную папку, и убрал ее в ящик своего стола, и сказал тому, с официальным тоном в голосе.- Питс Гри, вы задерживаетесь до выяснения указанных вами обстоятельств.

Я не в чем не виновен. Начальник, я вышел уже три года назад, веду себя прилично- работаю...

Не сидел бы, сейчас был бы дома.

А в чем вы меня обвиняете?

В убийстве полицейского!- Отрезал Рик.

Питс Гри не нашелся, что сказать, его рот молча открывался и закрывался, как у немой рыбы, выпуклые, светлые глаза, казалось готовы были выпрыгнуть из глазниц.

Сержант!

Полицейского?

А, что, ты убил кого- то другого?

Я?

Сержант!- Рик крикнул уже во весь голос, и дверь в кабинет тут же открылась и вошел сержант Шок Лау.

Этого в клетку,- сказал Рик.- Давай следующего.

Я ничего не делал, я никого не убивал!

Рик устало смотрел, как сержант Лау вытаскивает задержанного в коридор, там он столкнулся с сержантом Тресмом Пеймом, который вел крикливого, полного коротышку в спортивном, бежевом костюме- образовался затор, оба задержанных столкнулись друг с другом и Пей гаркнул:

Лицом к стене, мать твою!

Рик поднялся на ноги, налил из графина воды в стакан, и залпом его осушил. Он вышел из- за стола, подошел к окну и уставился на проезжую часть улицы, где неторопливо ползла за автобусом вереница легковых машин.

Рик дышал полной грудью, спина его затекла и ныла, во рту образовался ,какой- то противный вкус кислятины.

Он сплюнул в окно.

Через некоторое время вернулся Пей, введя в кабинет долговязого, молодого парня, лет двадцати пяти, в синих шортах и в спортивной майке. Рик уже ждал, сидя за своим письменным столом, и перед ним лежала новая раскрытая папка, с несколькими чистыми листами белой бумаги. Перьевая ручка, запачканная синими чернилами, торчала из стеклянной чернильницы.

Усадив парня на табурет, сержант глянул на Рика.

Я позову.

Пей вышел в коридор и закрыл за собой дверь.

Имя и адрес,- коротко произнес Рик, беря из чернильницы ручку.

Джесм Хают. Тридцать первая улица, дом девятнадцать, квартира семь. Я могу узнать, почему меня арестовали?

Рик посмотрел в свой блокнот, куда выписал длинный список подозреваемых. Ага. Джесм Хают- отбывал пять лет за поножовщину, выпущен досрочно два года назад.

Он глянул в лицо Джесма. Обычное молодое лицо молодого, спортивного парня, и глаза располагают к доверию, и весь он какой- то добропорядочный и ухоженный. Такого трудно представить с окровавленным ножом в руке. А он был- нож.

Рик только хотел было задать задержанному свой первый вопрос, как услышал из коридора громкий шум голосов, перекрывший все прочие шумы в коридоре, и дверь в его кабинет снова распахнулась, и в нее влетел Дик Школа- без шляпы, черный галстук на воротнике его белой рубашки съехал на левый бок, лысина блестела от пота, в мятых, черных, мешковатых брюках.

Рик, бери Гая и Дука, и летите на Южный проспект. У нас три трупа. Три, мать его, трупа!- И оглянувшись, крикнул в коридор.- Гай, Гай, брось это. Езжай с Риком... Дука зови.

******* *******

Дневной свет проникал в зал через большие, светлые витрины, уставленные широкими полочками со всевозможной мелочевкой- верхние полки занимали мужские шляпы, на нижних расположились разношерстные галстуки, от обычных строгих- черных, до аляповатых, разноцветных. На коротких манекенах красовались пиджаки и легкие, летние куртки. Справа, во всю длину стены, шел накрытый зеленым бархатом, прилавок, слева, на стене, были вывешены различной формы и размеров настенные зеркала, в деревянных, лакированных рамках. В стене, напротив входа в галантерейный магазин, находились две двери, одна- открытая, вела в подсобное помещение, другая- закрытая, в туалетную комнату.

На высоком, сияющем новой побелкой, потолке, висела хрустальная люстра, в виде расправившего свои лепестки, цветка, ее стеклянные капли- украшения отбрасывали на белизну потолка причудливые, разноцветные блики.

На улице перед входом в магазин собралась толпа зевак- человек десять, к ним подходили другие, и через витрину было видно, как между ними проходила оживленная беседа, подкрепляемая жестами рук и мимикой лиц.

Рик стоял возле трупа, карандашом записывал в свой блокнот показания пожилого мужчины, стоявшего рядом.

Гай и Дук находились сейчас у прилавка.

Я же говорю вам, инспектор, не рассмотрел я их лица,- мужчина нервничал, он то и дело поглаживал свой белый, перепачканный, чем- то жирным, фартук, надетый поверх светлой рубашки и светлые брюки. На его ногах чернели свежим обувным кремом рабочие ботинки, и от него сильно несло запахом свежей рыбы. Маленькие, черные глаза мужчины, слезились. Он был совершенно седой, аккуратно причесанные волосы светились серебром, морщинистое лицо- гладко выбрито.- Они подъехали на легковой машине. Кажется, синего цвета.

А какая была марка машины, помните?- Спросил его Рик.

Нет. Она стояла вдалеке и почти задом ко мне, а сзади все машины одинаковы.

Их точно было трое?

Точно. Я как раз отпустил покупателя, и ничем не был занят. Рассмотрел. В принципе мне все равно, кто и к кому приехал. Просто я стоял без дела. Вот и рассмотрел их. Точнее, что их было трое. Зрение у меня уже не то, лица рассмотреть не смог. Только в общих чертах. Моя лавка недалеко, я потому и...

Как они выглядели?

Ну... Двое высокие, наверное одного роста. Как вы. Наверное. А вот третий совсем маленький. Мальчишка наверное.

«Мальчишка, наверное».

Рик посмотрел мужчине в лицо, спросил спокойно:

Могла это быть, женщина? Девушка?

Вполне возможно, что могла и быть. Их загораживала машина. Думаю, что это вполне могла быть молодая девушка,- мужчина задумался, его взгляд смотрел, куда- то выше глаз Рика.- Да, могла быть и девушка. Но у нее тогда совсем мальчишеская фигура. Про таких говорят- ни кожи, ни... Хрупкая.

Хрупкая. А рост у нее какой был?

Вам по плечо- Пожилой мужчина старался не смотреть вниз на труп у своих ног.- Было уже к полудню. Я еще подумал, какие ребята молодцы, даже в обед работают. А ведь их, из электро- компании, и в обычное- то время, не дождешься.

Почему вы сказали- из электро- компании?

Так на них были такие синие комбинезоны, как у электриков. Наши такие же носят. Из электро- компании.

Рик перестал записывать и наклонился над трупом.

Рик!- Закричал ему от прилавка Дак.- Ничего там не трогай!

Рик выпрямился, поправил свою фуражку, спросил мужчину:

Они долго не выходили?

Я не знаю. Ко мне стали подходить покупатели и я совершенно закрутился. Я даже не заметил, как отъехала их машина.

Здесь пахло духами и кровью. Рик достал из кармана своих брюк пачку папирос и бензиновую зажигалку, долго раскуривал папиросу, невольно стараясь задымить все вокруг себя табачным дымом.

Вы живете по адресу, который назвали?

Да. Это, не так далеко отсюда. Я вообще, очень рад, что мне разрешили занять лавку на этой улице- и от дома недалеко...

К ним подошел Гай- лицо покраснело, крупные капли пота стекали вниз по его лицу и скапливались на округлом, мощном подбородке.

Бойня.- Гай сопел.- Это вы позвонили нам?

Да,- ответил мужчина- на труп он по- прежнему избегал смотреть.- Как увидел,... как увидел господина Шамши, так сразу же побежал в аптеку на углу улицы. Там есть телефон.

Вы были знакомы с убитым?- Спросил его Рик.

Да. Мы всегда здоровались по утрам. Иногда разговаривали ни о чем, просто так. Господин Шамши был простым человеком и общительным. А позавчера он меня довез до дома на своей машине.

Рик опять посмотрел на труп.

Убитым был мужчина преклонных лет, такой же седой, как и этот торговец рыбой, его белая в тонкую, синюю полоску, рубашка, застегнутая до самого воротника, побагровела от крови, вытекшей из широкой, резанной раны на дряблой шее. Голова мертвеца была повернута вправо и Рик видел заляпанное загустевшей кровью то место, где должно быть ухо. Ноздри у покойника рассекали короткие порезы, и всю нижнюю половину его лица покрывала кровавая масса.

Глаза убитого старика, широко раскрытые, смотрели без ужаса- спокойно, и в них отражался дневной свет.

Рик отвернулся.

Я там закончил.- Дук неожиданно возник рядом с Риком, в правой руке он держал свой тяжелый саквояж, а левой вытирал платком пот с лица. На его шее висел фотоаппарат.- Рик, отойдите все. Вы мне будете мешать. Гай ты наступил в кровь! Отойди!

Проклятье.- Гай шарахнулся в сторону, стал вытирать подошву ботинка о дощатый, крашенный пол.

Мальчишка умер сразу.- Дук посмотрел себе под ноги, и поставив саквояж около себя, открыл его.- Колотое в сердце. У девчонки три ножевых раны- два в левую грудь, и одно в шею. Отпечатки у всех снял, с кассы тоже.

Рик отступил к витрине и сказал мужчине в фартуке:

Если вы нам понадобитесь, мы свяжемся с вами.

Я могу идти?

Да, конечно.

Рик наблюдал как Дук достает из саквояжа стеклянную баночку с черным порошком, салфетки и бумажный конверт, какие- то железки блеснули в глубине саквояжа.

Сейчас должны подъехать из управления,- произнес он.

Сейчас подъедут репортеры, вот это будет цирк.- Дук искал, что- то в глубине саквояжа.- Газеты поднимут настоящий вой. Это уж точно.

Рик прошел в конец зала, перешагнул через валявшийся на полу манекен с мужским, черным костюмом, обошел перевернутый стул и, оказавшись у начала зеленого прилавка, там, где находилась занавешенная тяжелой, драповой занавеской, примерочная кабинка, остановился возле нее. Из- под занавески торчала детская нога в сером носке и кожаном, желтом сандалике. Смотреть еще раз на то, что находилось за занавеской, Рик не стал- хватило одного раза. Он обошел прилавок и приблизился к тому месту, где стоял кассовый аппарат.

Вся медная поверхность кассового аппарата была усеяна черной пылью из набора Дука, ниши четырех узких шкафчиков пустовали, а сами они валялись на полу, там- же рассыпалась мелочь- монеты валялись под прилавком, вперемешку с кассовыми бумагами и чеками.

Слева от кассового аппарата, лежал лист писчей бумаги, на котором кто- то химическим карандашом написал- «привет коротышке Мею, от Додди».

На записке четко отпечатались два отпечатка от пальцев, до этого испачканных кровью.

Рик повернулся в сторону мертвой девушки.

Она лежала в дальнем углу прилавка- молодая, на вид лет двадцати с небольшим, белокурая, в розовом, длинном платье без рукавов. Ее круглое лицо, как и у старика, выглядело спокойным, а глаза закрыты, словно девушка спала. Ее кровь залила весь пол вокруг нее, и пропитала платье на груди и животе.

Пойду еще раз поищу свидетелей,- произнес Гай подходя к прилавку.- Средь белого дня людей режут, как свиней, и никто, ничего не видел!

Сходи.- Рик перевел взгляд с мертвой девушки на Гая, сказал.- Эта Додди, настоящая тварь. Они не остановятся. Записки пишут. Коротышка Мей не любит, когда его так называют.

Значит уши Додди окажутся в его банке со спиртом.- Гай сплюнул на пол.- Пойду.

Гай ушел, а Рик достал свою зажигалку и прикурил давно погасшую папиросу.

Ярко вспыхнул свет от фотолампы, он услышал, как щелкнул фотоаппарат- Дук принялся менять одноразовую фотолампу, что- то бормоча себе под нос, его большая, серая шляпа съехала на голый затылок.

Я сегодня отправил своих девчонок к сестре жены,- говорил Дук, не поворачиваясь в сторону Рика.- Подальше отсюда. И правильно сделал.

Весь город не отправишь, Дук. Они жили, и ни чего не ожидали.

Дук не ответил.

Ничего не ожидали,- повторил Рик.

На улице, рядом с их полицейской машиной, остановилась еще одна. Это приехала группа из управления.

Рик поправил на своей голове фуражку и пошел встречать прибывших.

******* *******

На следующий день было совершенно еще одно- двойное убийство. В рабочем квартале, что на севере Тихой Гавани, зарезали продавца посудной лавки, вместе с двадцатитрехлетним сыном. И снова преступление было совершенно в обеденный перерыв. Двое свидетелей утверждали, что видели машину марки «Даймиг 10», с замазанными грязью номерами, и троих людей, одетых в синюю форму служащих электро- компании «Звездный свет». Никаких выстрелов и криков, преступники, как и в случае с убитым полицейским сержантом, и с тройным убийством в бакалейном магазине, орудовали ножами.

И опять оставленная записка на месте преступления.

«Привет коротышке Мею от Додди. Мы придем за твоими ушами, старая подстилка фуражек.»

Газеты подняли настоящую истерию, их заголовки кричали:

«Полиция не в силах остановить маньяков».

«Кто следующий?»

«Преступному синдикату Мея брошен вызов».

«Кошмар Тихой Гавани».

«Начальника полиции- в отставку».

«Полиция не в силах защитить себя и нас».

Дика Школу каждое утро вызывали в управление городской полиции и, возвращаясь оттуда, он был похож на ненормального- кричал и требовал «результатов», лично ездил опрашивать свидетелей, из которых полицейские и без него уже вытрясли все, что они могли видеть и слышать.

Вечером, когда на улице давно зажегся свет уличных фонарей и дневная жара, уступила место вечерней прохладе, капитан Дик Школа вышел из своего кабинета в «буйволятник» и, осмотрев подчиненных мрачным взглядом, спросил:

Рик, что- нибудь выяснили?

По нашему участку числятся сорок три владельца «Даймиг 10». Опросили больше половины...

Вы, что пешком за ними ходите? Почему так медленно работаете?

Дик. Не заводись. Ребята только что закончили всю эту беготню, мы физически не могли опросить их всех за один день!- Рик стоял у барьера, разделявшего общее помещение на коридор и сам «буйволятник», его фуражка валялась на столе Гая, сам Гай сидел в своем кресле и положив руки перед собой на стол, смотрел на Дика исподлобья.

Нехорошо смотрел.

В мутном, желтом свете трех горящих под потолком пыльных плафонов, лица полицейских казались желтушными.

Мирол и Фру сидели на подоконнике, Фру курил. Абром, сидя за своим письменным столом, что- то писал в своих бумагах и появление Дика, по- видимому, было ему не интересным.

Сержанты Лау и Пей стояли в коридоре и молча взирали на появление Дика.

Где Глос?- Спросил Дик.

Колесо качает,- ответил ему Гай.

Колесо качает.- Дик провел рукой по своему лицу.- Фру, что там с заброшенным домом?

Еще утром в участок приходила пожилая женщина, жившая неподалеку от участка, в восьмом квартале, и сообщила, что видела двух «отвратительных типов», что- то волочивших в заброшенный дом на Бульваре ясеней. Она написала заявление и ушла с чувством выполненного долга. Но Рику эта дама показалась не здоровой, и в «подозрительных типов» он не верил с самого начала. По крайней мере, что типы эти могут быть теми, кого они разыскивают. Но заявление, которое она написала- официальная бумага, и по ней дом тот, давно оставленный жильцами и уже лет пять ожидавший снос, следовало проверить.

А ничего,- ответил ему Фру.- Зря время потратили. Дом пустой. Нашли там двух бродяг и отвезли их в управление. У них не только машины нет, у них и вторых штанов- то нет.

Хорошо. Старая карга.- Дик надел свою черную шляпу на голову и полез в карман своего черно- серого в полоску пиджака, за папиросами:- Ну, кто что думает? Есть у кого соображения по этому делу? Можете не стесняться- охотно выслушаю.- Он прикурил папиросу от спичек, и бросил сгоревшую спичку на пол.- А потом и я вас обрадую. Ну? А, где наш Дук?

У себя в конуре.

Молодчина, Дук.- Дик окутался табачным дымом, стоял широко расставив ноги, его мешковатые, черные брюки, слегка сползли вниз с выпяченного живота.

Это гастролеры,- произнес Рик.- И если хочешь мое мнение, то дело дрянь. Работают дерзко и умно, скорее всего следует ждать, что они сменят свою тактику. Если не погорят по дурости или случайности, то искать мы их будем долго. Если найдем.

Смотри репортерам такое не ляпни. Еще есть соображения?

Да, Мея они дразнят. Ублюдки. Чего тут соображать?- Проговорил Гай. Он сидел неподвижно, и за все время разговора, не двинулся:- Это ясно из записок.

Хорошо. А убийство полицейского им зачем? Нас дразнить? Это глупое занятие.

Дик, полицейского могли убить для шума. По всей видимости они не совсем дружат со своей головой.- Это произнес Фру.- Это демонстрация силы. Перед Меем.

Уже теплее.- Дик кивнул в сторону Фру.- Еще есть предположения?

Все молчали.

Все? Больше никто не хочет высказаться?

Капитан,- спокойно заговорил, молчавший до этого, сержант Тресм Пей.- Я не знаю, зачем они убивают, но думаю, что хотят создать для себя смягчающее обстоятельство. На случай поимки.

Да ну?

То, что они сделали с тем несчастным... У нас ведь не вешают сумасшедших. Мне кажется в этом причина. Я не знаю, когда мы их поймаем, но...

Трес, не мямли!

Их нельзя брать, капитан. Вот, что я вам скажу. Пристрелить при задержании. Это мое мнение.

Дик некоторое время молча смотрел на сержанта, его лицо застыло, небритые щеки отвисли:

Я этого не слышал, Трес,- сказал он.- А теперь мальчики, слушайте меня очень внимательно. У меня для вас сюрприз.

«Мальчики».

Рик смотрел, как Дик Школа, театрально раскуривает свою папиросу.

Мне только что звонил майор Фомо Схок. Для вас завтра есть работенка.

Интересно,- буркнул Гай.

В управлении считают, что все убийства- это внутренняя борьба в империи Мея. Старик Мей уже не тот кремень, чтобы о нем не говорили, и кто- то из своих решил его подвинуть. Нам поручено завтра прикрыть притон на Ясном проспекте. Другие участки тоже отправятся по своим целям. Надо натравить бандитов друг на друга. Они сами принесут нам голову этой Додди и ее подельников!

Рик переступил с ноги на ногу и сказал:

У них есть доказательства?

Рик, там сидят люди не глупее тебя. Если такая задача ставится, значит неспроста.

То есть, доказательств этому нет.

Это авторитетное мнение руководства, и я сегодня получил приказ майора Фомо о начале операции! Тебе этого мало?

Рик вспомнил девушку- лейтенанта из секретариата управления, то, как задорно она смеялась, держа трубку телефонного аппарата, ее густо накрашенные яркой помадой губы и светлые большие глаза, весело смотрящие в потолок. Он покачал головой, и сказал:

Майора Фомо. Дик, они просто решили поиграть в солдатиков.

Он майор, потому что он... майор!- Лицо Дика по- багровело, жилы на его могучей, короткой шее, вздулись.

А ты, капитан, потому что капитан.- Рик не смог удержаться от смеха.- Дик, это чья- то дурацкая затея. Будут трупы. Мы ничего от этого не выиграем.

Тебя не спросили, Рик! Вот тебя и не спросили!

Ладно, не кипятись. Надо, значит надо. Извини, Дик.

Минуту Дик Школа молча смотрел на Рика, папироса, зажатая в его зубах, погасла. Потом он заговорил:

Завтра утром подвезут нужные бумаги. Притон мы прихлопнем. Выезд назначен на десять утра. И вот еще что. Надо провести все максимально жестко. Никаких церемоний, чем жестче, тем лучше. И не надо выпучивать так глаза, Рик! Это приказ.

******* *******

Повесив свою синюю, с надорванным воротником, рубашку, на открытую дверцу в кабинку туалета, голый по пояс, с болтающимися у колен подтяжками, Рик стоял над большим, как вытянутое жестяное корыто, умывальником, и смотрел на свое отражение в мутном зеркале, прикрепленном к обклеенной желтым кафелем, стене. Висящая под потолком электрическая лампа- слабая и пыльная, придавала всему вокруг призрачный и отталкивающий характер.

Пахло мочой и хлоркой.

Гай брызгался и фырчал, брызги от него летели во все стороны.

Рик посмотрел на напарника- мыльная пена хлопьями лежала на плечах Гая, круглых и волосатых.

Я бы с удовольствием прихватил бы сегодня с собой нашего Дика,- говорил Гай, отплевываясь от воды.- Пусть бы он с нами всеми парился в той душегубке, со шлюхами и их сутенерами.

Мерзкий был день.- Рик открыл свободный бронзовый кран и, набирая в ладони, прохладную, освежающую воду, принялся умывать свое лицо, шею, плечи и грудь.- А главное все это бестолку.

Гай уже выпрямился, стоял, выпятив вперед свой солидный живот, и ковырял указательным пальцем в своем правом ухе. Выражение его лица приняло задумчивый характер:

Я, кажется, оглохну,- произнес он.- Визг этих шлюх до сих пор стоит у меня в ушах.

Нам еще протоколы оформлять.

С сутенерами пусть возятся в управлении. У них времени много, может еще какую идею, родят.

Говорить о работе Рик не хотел.

С самого утра, как только из управления пришла машина и, приехавший на ней капитан из секретариата- низкорослый и полный брюнет, с лицом желтым и не здоровым, привез документы, разрешающие обыск и задержания в «Сауне доброго Хьюма»- день завертелся, как бешеный пес.

На трех машинах все полицейские их участка с воем сирен, распугивая автовладельцев и пешеходов, помчались к той самой сауне, о которой весь город знал, как о дорогом борделе. Они вломились туда не хуже бандитов- ломали закрытые двери, скручивали пьяных посетителей и особо ретивых парней- сутенеров. Девушки легкого поведения, едва прикрыв свою наготу чем придется, подняли жуткий и пронзительный визг, словно полицейские хотели лишить их, давно утраченной невинности. Сержанты Лоу и Пей, оставленные дежурить снаружи заведения, возле черного хода, вовремя заметили выбиравшихся из окна подсобного помещения, двух охранников- завязалась потасовка. Одного они скрутили, но второму удалось удрать.

Задержанных проституток и парней охранявших это заведение, вместе с посетителями отвели в комнату без окон. Пар из четырех саун через открытые настежь двери, быстро наполнил сыростью и без того жаркую и душную атмосферу холла. Рик взмок от пота, кричал и ругался на управляющего, грозил тюремным сроком и, тряся перед его горбатым носом бумагами из полицейского управления города, заставил открыть стальной сейф.

Три толстые бухгалтерские книги из сейфа, приличную сумму денег в пачках, стянутых толстыми резинками, Рик отправил на машине с Фру Оолом в управление.

А еще, одна из проституток, которую Абром тащил по коридору мимо Рика, плюнула Рику в лицо, и он хотел дать ей оплеуху, но промахнулся и угодил ладонью в ухо Аброма.

Поганый день,- подытожил Рик.

Дверь в мужской туалет открылась и в него вошли Шок Лау и Тресм Пей.

Что там?- Спросил их Гай.

В клетках. Все.- Тресм брезгливо шевелил своим, похожим на ботинок, носом.- Там к капитану приехал капитан из третьего участка. Ругаются.

Ругаются, это хорошо.- Гай толкнул Рика локтем под правые ребра.- Бросай полоскаться. Еще час и домой. Пойдем послушаем, что у них там.

А чего там слушать?- Грисм протиснулся между офицерами к «корыту», начал расстегивать свою рубашку.- Их сегодня послали на Двенадцатую улицу, где у Мея букмекерская контора. Вроде, кого- то из наших парней ранили.

А чего он от Дика хочет?- Спросил его Рик.

Не знаю.

Рик посмотрел на Гая.

Они вышли из туалета в коридор- слева, чуть дальше от них, чернела решетка первой камеры задержания, а возле нее с каким- то, совершенно потерянным видом, стоял Дук Шопелер- без галстука, в своей безукоризненно чистой, белой рубашке и серых, модных брюках. Его серые, под цвет брюк, ботинки, сверкали ухоженной кожей. Просовывая руки через решетки, одна из девиц, говорила Дуку:

Милый, ты даже не представляешь, на что способна Гамия ради такого мужчины, как ты!- Голос у девицы был завораживающий и томный.

Пара мужских голосов в соседней камере громко заржали.

А ну, заткнуть всем пасти!- Рявкнул Гай.

Он уже надел свою рубашку и застегивал на ней, уцелевшие после сегодняшнего рейда, пуговицы.

Мерзкий день.- Рик приводил себя в порядок, в носу у него, застрял едкий запах хлорки.

Надорванный воротник рубашки, вызывающе торчал.

Пройдя по коридору и, свернув налево, Рик и Гай вышли в «буйволятник».

Обойдя разделительный барьер, Рик сел за свой стол, Гай подошел к столу Мирола, что- то пишущего и, склонившись над ним, спросил:

Что там?

Протокол заканчиваю.- Ответил ему тот, не поднимая головы, и макая свою перьевую ручку в чернильницу.- Третий уже.

У Дика, что?

Из- за закрытой двери ведущей в кабинет капитана, доносились приглушенные голоса.

Только что кричали, сейчас успокоились.- Абром Хлой сидел на подоконнике и курил, папироса его дымила ему в лицо, отчего он морщил нос и, зажмурив правый глаз, левым смотрел на Рика. Лучи солнца ярко освещали его светловолосую шевелюру и оттопыренные, просвечивающие в лучах солнца, уши.- Дик расскажет.

В «буйволятник» из коридора вошел Дук Шопелер. Он встал между столами Рика и Мирола, глянул на Гая Оола и, пожав плечами, произнес:

Шлюхи.

Гай рассмеялся громко, его живот под мокрой рубашкой, мощно задергался.

Все- таки с трупами иметь дело приятнее,- Дук выдохнул.- Они не говорят тебе непристойностей...

Дверь в кабинет Дика открылась, первым вышел седой, старше Рика, среднего роста и крепко сложенный, капитан третьего полицейского участка- Шелд Дарми, за ним- Дик Школа.

Эти умники думают, что мы пешки, нас можно пустить в расход!- Шелд Дарми говорил низким, хриплым голосом, одет он был не в полицейскую форму, а в мятый, черный костюм.- Привет, парни.

Он поздоровался сначала с Риком, потом с Гаем. Дуку капитан только кивнул.

Рик,- сказал Дик.- Я отдал Шелду нашу машину на два дня, пока его будет в ремонте.

Какую?

С рацией.

Нас сегодня потрепали,- произнес Шелд. Он стоял перед Риком, сунув свои короткие руки в карманы брюк, его маленькие, серые глаза блестели.- Графса ранили в грудь. До больницы довезли, но врачи ничего не обещают.

Майор Фомо...- Начал было говорить Дик Школа, но капитан Шелд его перебил.

Майор Фомо, дерьмо, Дик. Эти говнюки сначала доят подонков, потом решают, что пришло время подставить наши головы под пули!

Шелд...

Они доят преступников, Дик! Эти подонки доят таких- же подонков! А потом бросают нас подыхать. И мне плевать на то, как это звучит- пора называть вещи своими именами. И тут сопляков нет. Сегодня подстрелили Графса, а завтра подстрелят вас, только потому, что кого- то в управлении посетила блестящая идея.

Дик Школа промолчал.

Какую машину брать?- Спросил у Рика, Шелд.

Пойдем.

Они с капитаном вышли из участка, спустились по ступенькам крыльца и Рик повел его к своей полицейской машине.

Что случилось с твоей, Шелд?

Радиатор прострелили, суки. Через два дня вернут из ремонта.

Букмекерская контора?

У них было прикрытие. Ателье по пошиву.- Шелд и Рик остановились у машины и капитан, облокотившись о синий капот автомобиля, и зачем- то потрогав бочонок сирены, сказал.- Всех взяли. С кассой. Мей будет в восторге. Это его контора.

Гравса куда увезли?

Во Вторую городскую больницу. Сказали, что вряд ли выживет. У него две дочери и сварливая жена. Черт бы побрал наших отцов- командиров. Бросать в этот рассадник дерьма пятерых человек- глупость! Хорошо, что мой сержант взял парочку автоматов, карабинами много не навоюешь.

Шелд Дарми сел в машину и уехал.

Рик прикурил папиросу, стоял, глядя вдоль улицы, где замерли у перекрестка машины, и пешеходы торопливо переходили дорогу. Солнце, клонившееся к закату, ярко освещало окна соседнего, пятиэтажного дома из красного кирпича, где над большими витринами, расположенного на первом этаже магазина, висела цветастая вывеска- « Все для дома».

Он думал, о словах Шелда, с которым был знаком уже, наверное, тысячу лет, с тех давних времен, когда Рик еще только пришел работать в полицию и попал на участок Шелда.

Тогда еще подлейтенанта Шелда Дарми.

Рик курил и думал о букмекерских конторах, которые спокойно работают в городе, где полно полицейских.

Он думал, о Гравсе, которого мало знал, но от этого ничего не менялось.

Он думал, о майоре Фомо, о «блестящих идеях» и о пулях, вонзающихся в грудь.

А еще, Рик думал, о закопанной в лесу тетради, и о том, что с ней будет, если его убьют?

Странная и если хорошенько разобраться- глупая мысль. Какое ему будет дело до тетради после смерти?

К нему подошел Гай.

Возьмем машину Аброма?

Аброма,- ответил Рик.

Скверная история.

Скверная.

Эта контора. Они ведь, не только делают ставки на выигрыш, они покупают парней, покупают их победу.

Покупают.

Мне один знакомый говорил, ходил он как- то на бокс. Бились Косматый Рис и Толстяк Пок. Так вот, он сказал, что видел, как Косматый лег во втором раунде, хотя удар был так себе, вскользь. А он лег. Специально.

Косматый- дерьмо. Поэтому, Гай, я не люблю спорт. Я люблю кино, там все честно.- Рик рассмеялся.

Ну, ну, кино. Честно.

Гай, ты когда последний раз был в кинотеатре? Иногда показывают отличные фильмы.

Отличные фильмы там показывают ночью, для взрослых, а я в это время уже сплю.

******* *******

Глава третья..

Абром Хлой.

Рик выбрался из заглохшей машины и с силой закрыл водительскую дверцу.

Было утро, и с пасмурного, затянутого тяжелыми, темными тучами неба, моросил мелкий противный дождь. Слабый ветер носил сырость, капли дождя собирались на козырьке фуражки Рика и, стекая, капали ему на нос и щеки. Брезентовый дождевик, который он накинул на себя еще в машине, был Рику мал и стягивал плечи.

Гай встал с ним рядом.

Департаментские офицеры- пятеро рослых и крепких, как на подбор, в черных, блестящих плащах, обступили место преступления, две их большие, черные машины, спокойно стояли, чуть выше съехавших в низину к реке, двух полицейских машин. В нескольких шагах от лежавшего под тополем трупа, стайкой стояли шесть офицеров из городского управления, двое их экспертов, видимо уже закончивших осмотр места преступления, собирали в черные саквояжи фотоаппараты и инструменты. Черный, старый катафалк подъехал только что и затормозил на дороге, ожидая своей очереди.

Спуск к реке не был сильно пологим, здесь росли редкие, корявые деревья и жидкий кустарник справа, и только один могучий тополь, с раскидистыми, утопающими в зелени листьев, ветвями, возвышался почти на самом берегу реки, словно маяк у морского побережья. Туман над рекой медленно рассеивался, его молочная дымка таяла и отползала вниз по течению.

К ним подходил Дук, в левой руке он нес свой саквояж, в правой держал за ремень кожаный чехол с фотоаппаратом.

Не стой к ним по ветру,- произнес Рик.- Разит перегаром.

Вчера заходил Кайнс, посидели.

Посидели.

Дук Шопелер приблизился к Рику и Гаю, помолчал и произнес:

Они уже закончили. Часа три назад начали. Департаментские приехали полчаса назад.

Что там, Дуг?

Плохо там.- Дук глянул в лицо Гая и, отвернувшись, двинулся к полицейской машине, сказав.- Иди, посмотри.

Пошли, Рик.

Они начали спускаться вниз по склону, по густой, мокрой траве. В толпе офицеров из управления городской полиции, Рик увидел заместителя начальника полиции, майора Фомо Схока, и чуть в стороне, нахохлившегося, засунувшего руки в карманы своего дождевика, Дика Школу.

Козырнув перед городскими офицерами, они остановились в двух шагах от распростертого на тверди мертвого тела. Полицейская рубашка трупа была распахнута, две верхние пуговицы вырваны из ткани «с мясом», ремень брюк расстегнут, а брюки спущены почти до колен. Синие, семейные трусы пропитались кровью.

Абром,- пробормотал стоявший рядом Гай.- Абром, черт побери.

Человек, которого они еще вчера знали, как Аброма Хлоя, сейчас был мертв. Из вскрытого живота, безобразно улыбавшегося страшным зевом разреза, от верха и до паха торчали розовые кишки. Лицо покрывали широкие порезы, а глаз не было. Вместо них, когда- то светлых и смешливых, на Рика смотрели две темные, с рваными краями, дыры. Мокрые, слипшиеся в кровавую корку волосы, прилипли ко лбу.

Кисти рук у трупа отсутствовали, они лежали у ног мертвеца- два уродливых, бледных обрубка, с растопыренными, окоченевшими пальцами, под серыми ногтями которых, чернела грязь.

Черт бы их побрал, Абром.- Рик услышал, как Гай хрипло втянул в себя воздух.- Абром.

К ним подошел Дик.

Едем в участок.

И они уехали.

******* *******

Так, что мы имеем?- Сидя за письменным столом, Дик Школа крутил в своих коротких пальцах правой руки папиросу, в левой руке он сжимал коробок спичек.- В полночь Абром вышел покурить и не вернулся. Примерно в половине первого ночи, Тресм пошел за ним на крыльцо.

Ровно в половине первого, я еще посмотрел на часы.- Сказал, стоявший у окна Тресм Пей. Руки он держал на груди, смотрел на капитана исподлобья.

Они говорили эти же слова уже третий раз, по разному, не приходя не к каким выводам.

Гай и Шок Лау сидели на стульях у самого стола, Мирол Дар находился рядом с Тресмом, Фру Оол и Рик стояли по обе стороны от входной двери.

Дука Шопелера здесь не было.

Ни крови, ни криков, ничего,- подвел итог Дик.

Его могли заманить в сторону, скажем к подъехавшей машине, какая- нибудь смазливая девчонка,- сказал Фру.- Как вариант. Могли придумать причину, чтобы он отошел от крыльца, а после оглушить чем нибудь и увезти. Машина была обязательно.

Нужен свидетель.- Произнес Шок Лау.- Так мы ничего не добьемся. Хотя бы узнать марку машины.

Свидетели могли быть. Время было не такое уж и позднее, некоторые до утра спать не ложатся,- это сказал Мирол.- Надо пройти по квартирам дома напротив нашего участка. Ночью наш фонарь светит хорошо, если кто- нибудь в этот момент смотрел в окно, то не мог не увидеть.

Вот ты , Тресм и Шок- займетесь этим,- приказал Дик, папиросу он еще не прикурил.- Обойдите все квартиры. Что еще?

Нужны результаты экспертизы.- Рик смотрел на капитана.- У нас нет ничего.

Много она нам дала, эта экспертиза, когда зарезали сержанта?- Дик чиркал спичками, пытаясь прикурить свою папиросу- спички отсырели.

Гай протянул ему свою зажигалку.

Я не знаю, как мы их найдем, но они не должны гулять.- Дик прикурил и выдохнул густую струю табачного дыма.- Абром был наш, свой. Тут никому, ничего объяснять не надо. Этих мерзавцев надо поймать.

Дик,- произнес Рик.- Вот, что я тебе скажу. Послушай. Мы не тем заняты. Я уверен, что это не местные, это гастролеры. Нам нужны зацепки, свидетели.

Дик Школа молча смотрел Рику в лицо, его черный, мытый галстук, съехал влево.

Он просто вышел покурить на улицу,- голос Тресма был тих, он наклонил голову вниз, и без выражения смотрел на стол капитана.- Мы всегда так выходим на дежурстве. Ночью в участке бывает совсем паршиво. Если бы я знал...- Он покачал головой и замолчал.

Эти ублюдки чисто работают, Дик.- Гай достал свои папиросы, закурил.- А у нас даже времени нет- бордели трясем! Любого из нас могут разделать, как свинью, вот до чего дошло.

Через пыльное стекло оконной рамы Рик увидел, подъезжающую к их парковочной площадке, полицейскую машину.

У нас гости,- сказал он.

Через минуту дверь в кабинет Дика открылась и в нее вошел майор Фомо Схок- чисто выбритое его лицо, казалось спокойным, черные глаза смотрели равнодушно, полицейская форма- чистая и выглаженная, смотрелась на нем, как новая. Вместе с майором, в кабинет вошел терпкий запах его одеколона. Майор Схок был моложе Рика лет на десять. Он подождал, пока Фру закроет за ним дверь, потом быстро, осмотрев всех присутствующих, произнес:

Пусть все выйдут. Лейтенант, вы останьтесь.

Рик остался.

Он закрыл за Тресмом дверь и посмотрел на майора. Тот стоял широко расставив ноги, сняв свою фуражку и держа ее в руках.

Дело принимает скверный оборот, господа.- Схок в упор смотрел на Дика.- Уже сегодня газетчики разнесут новость об этом убийстве по всему городу. Поднимется шум. Избирателям не очень нравится, когда у них под носом происходят такие громкие убийства. А у полиции до сих пор нет ни одного подозреваемого. А полиция получает зарплату налогоплательщиков, и ожидается, что результаты ее работы будут быстрыми и ясными.

Господин майор, у нас пока ничего нет, но мы ищем и...

Схок жестом руки заставил капитана замолчать:

Все просто, Школа. Все гораздо проще. Мы не можем позволить, чтобы порядок в городе был нарушен. Могут начаться волнения и протесты. Кому это надо? По полиции уже прошлись сокращениями кадров, так могут пройтись и еще раз. Мэр недоволен, начальник полиции недоволен, теперь еще департаментские сели нам на шею. Давайте на чистоту- есть подозреваемый, значит есть и результат!

У нас никого нет.

Будет. И очень скоро,- майор глянул на стоявшего рядом Рика, словно ожидая, что тот вынет из своего кармана подозреваемого и положит перед ним на стол.- Вы его найдете, и не позднее, чем через три дня!

Это...

Школа, вы меня не поняли,- майор улыбнулся Дику отеческой улыбкой:- Надо сбросить пар с котла. Надо показать им результат. Вам нужен «попугай»- любой, но не бродяга. В бродягу, который режет полицейских, никто не поверит. Кого- нибудь по приличнее. Посидит неделю- другую, а потом мы его отпустим за недоказанностью. Надеюсь, что к тому времени, настоящие убийцы будут пойманы.

Дик откинулся на спинку своего кресла и вытаращив на майора глаза, спросил:

Почему именно мы?

Потому, что убитый работал на вашем участке. Да и какая разница? Просто сделайте то, о чем вам говорят, и все будут довольны. Детали я сообщу позднее.

Рик неотрывно смотрел на майора, на его лоснящуюся, повернутую к нему правую щеку, на выпуклый, черный глаз и ухоженные, черные волосы на голове.

И тогда Рик произнес два слова:

Это подлог.

Схок повернул голову в его сторону, улыбнулся:

Что?- Спросил он.- Ты о чем, лейтенант?

Я, о служебном преступлении, называемом подлогом. И мы на «ты»?

Я знал, что ты занозистый малый, лейтенант, но не думал, что такой дурак. Надо делать то, о чем тебе говорят большие люди.

Дик уже ерзал в своем кресле, он уже начал выбираться из него.

Рик!

Но начав говорить, Рик не мог заставить себя замолчать.

Большие люди- это те, кто голосует за обещавших им честность и порядок. А ты просто фуражка, которая должна исполнять закон!

Рик! Твою мать!

Ты еще хныкал под папкиным ремнем, когда в меня летели первые пули. Ясно? Когда строились эти кварталы, здесь орудовали банды, и половина наших ребят полегли! Сними свой мундир, ты его не заслужил.- Рик чувствовал, как его лицо наливается жаром.- Что написано на твоем значке? «Охранять и защищать»! А что ты мне тут предлагаешь? Повесить невиновного? Оклеветать, сломать и убить?

Рик!- Дик уже выбрался из- за своего стола, он протолкнулся между майором и Риком, отодвигая Рика к двери.- Мы потом поговорим!

Ты- фуражка. Помни об этом!- Продолжал говорить Рик:- И таких, как ты...

Рик, молчать!- Дик так заорал, что у Рика заложило в ушах.

Он умолк с удивлением, глядя в красное, пунцовое лицо капитана.

Да, потом поговорим.- Произнес Схок, одевая фуражку на свою чернявую голову.- Я не забуду.

******* *******

Прошло пять дней.

В четверг состоялись похороны Аброма Хлоя. На кладбище, за городом приехало много полицейских, майор Схок произнес высокопарную речь, в конце которой, пообещал, глядя на вдову Хлой, что «кровавые убийцы» в скором времени будут пойманы, и что никто не уйдет от «беспощадного суда правосудия».

«Кровавые убийцы».

«Суда правосудия».

Аброма хоронили в закрытом гробу.

Рик подошел к стоявшей у могилы Сьюме и Чемсу, обнял ее, и произнес, какие- то невнятные слова утешения, которые бы не смог уже вспомнить потом, он словно извинялся перед ней за смерть ее Аброма. Чемс стоял возле матери, держа ее за правую руку, его лицо застыло, как маска, а в светлых глазах горел немой вопрос- «за что?»

Лайна отпросилась с работы и была рядом с Сьюмой, вместе с женой Фру. Какие- то чины из управления городской полиции подходили к вдове с ее сыном.

Похороны прошли.

Расследование убийства Аброма Хлоя не продвинулось, не на шаг.

Рик только что доел последний из двух бутербродов с ветчиной, в железной кружке на его письменном столе, остывал чай. Солнце ярко светило в единственное окно его кабинета, лежавшая на подоконнике полицейская фуражка, блестела желтой кокардой, а из стоявшей рядом с кипой картонных папок, стеклянной пепельницы, расползался запах от окурков.

Рик снял свой черный галстук, бросил его слева от себя на стол, и закурил.

В этот момент дверь в кабинет открылась и вошел Кайнс Грейн- в безупречной бежевой рубашке, светло- серых брюках и кремового цвета, модных туфлях. Он весь был, какой- то роскошный и блистательный, на запястье левой руки Кайнса сверкали дорогие часы, и воздух вокруг Рика наполнился запахом хорошего одеколона.

Мог бы и постучать.- Рик привстал, здороваясь с Кайнсом, кивнул в сторону стула.- Садись.

Как дела?

Кайнс придвинул к себе стул, и прежде, чем сесть на него, придирчиво осмотрел поверхность сидения.

Сел.

Дерьмово.- Рик глянул на серебряные запонки на рукавах рубашки частного сыщика, на его сдвинутую на затылок белую шляпу, какие продают в фирменных магазинах делового квартала Тихой гавани, сказал.- Ты не бедствуешь, я смотрю. Чай пить будешь?

Нет, спасибо,- светлые глаза Кайнса смотрели спокойно.- Я, собственно, заскочил к тебе по делу, Рик.

Рик отодвинул от себя пепельницу, сморщил нос от табачного дыма:

Какому? Я на сторону не работаю.

Дело Аброма.

Рик пристально посмотрел Кайнсу в глаза:

Выкладывай.

Кто- то пытается переманить на свою сторону, ребят Мея.

Причем тут Абром?

Я разговаривал с одним парнем из банды Паровоз, это было сегодня утром в баре «У Мики». Он и сказал.

Так и сказал? Мол, кто- то их вербует под себя?- Рик скептически ухмыльнулся.

Штука в том, что он сам подошел ко мне, Рик. Я сидел за столиком один, и в компанию к себе никого не звал.

Просто подошел?

Рик, у нас сейчас приватная беседа- без протокола.

Это ясно. Я слушаю, Кай, слушаю.

Он уселся за мой столик, и прямо все выложил. Сказал, что в бар на Четвертой улице к ним зашли трое парней и стали вести разговоры о том, что старику Мею пора уходить на покой, и что он за последнее время, стал слишком скуп со своими ребятами. Но это не все, Рик. Один из тех типов, якобы прямо обвинил Мея в работе на «фуражек», сказав, что Коротышка сдает полиции своих ребят, и вообще ведет себя, как полицейская подтирка.

Смело.

Глупо.

Просто Коротышка, и все?

Да. Коротышка.

И они вот так просто ушли?

У них оказались два автомата «Прочи», Рик. А это тысяча веских аргументов в минуту! Никто и не дернулся. Когда ребята из банды Паровоз решили пощупать гостей, те предъявили им свои аргументы.

Рик откинулся на спинку своего кресла, смотрел в спокойное лицо Кайнса, и обдумывал услышанное от него.

Чего они хотят от тебя? Ты не бандит, на Мея не работаешь.

Кому надо знать, те знают, что после дела Мурлая, я частенько торчу в баре с тобой и Гаем.

Ты споишь мне моего напарника.

Они хотят, чтобы вы вышли на след этих ублюдков. Они думают, что оказав полиции эту услугу, тем самым заслужат вашу благосклонность, и не засветятся как «сдавшие полиции».

Хм. Банда Паровоз работают на Мея, мелкие грабители, сутенеры, проститутки, мелкий рэкет. В убийства не лезут. Кай, выходит, что тебя пасли.

Пасли. Но это не все. Вербовщики приехали на синем «Броске- 8 С», номер машины ТЛ 4472.

Номер фальшивый.

Думаю да.

Значит синий «Бросок- 8С». Это уже, кое- что. А их приметы не сказали?

Только про одного. Среднего роста, брюнет, крепкого телосложения. И главное. У него шрам на правой руке, от локтя и до кисти.

Рик достал из нагрудного кармана своей рубашки, блокнот, и быстро записал в него то, что услышал от Кайнса.

Благосклонность, значит.

Недавно полиция крепко потрепала Мея за щеки.- Кайнс закурил папиросу.- Я думаю, что это Мей дал команду этим типам, поговорить со мной.

Папиросы были дорогие, марки «Белый утес», и кабинет Рика стал наполняться благоуханием благородного табака.

Наследство получил?

Работа, Рик. Наследство мне оставить некому. Последний клиент нуждался в улаживании некоторого дела, и я ему помог.

Ты меня каждый раз удивляешь, Кай. Что за дело, если не секрет? Просто хочу узнать, чем зарабатывают на хлеб ребята, вроде тебя.

Шантаж. Я вышел на шантажиста и мне повезло. Компрометирующие моего клиента, бумаги, оказались у меня на руках. Дела семейные. Клиент немного расщедрился.

Мда. И все в рамках закона?

По- другому не работаю.- Кайнс смотрел прямо в лицо Рика, улыбался своей простоватой улыбкой, и в его глазах замерло выражение искренности.

Может пойти к тебе в помощники, а Кай? Я тоже сумею бить морды, охмурять вдовушек, и влазить в окна пустующих квартир за нужными доказательствами.

Ты не сможешь.- Кайнс покачал головой.- Не пойдет.

Это еще почему?

Рик, ты корнями врос в это кресло! С таким креслом ночью в окно не заберешься.

А сейчас над чем работаешь?

Сейчас, Рик, я на временном покое, проедаю свой гонорар и жду наступления нищеты.

Ну, это тебе не скоро грозит. Мы с Гаем хотим посидеть у него дома, потрепаться, закусить. Сегодня вечером. Приходи.

Приду.

Кайнс Грейн ушел.

Через несколько минут Рик уже был в кабинете Дика.

Это тебе Грейн рассказал?- Дик недоверчиво смотрел Рику в глаза, было видно, что Школа решает, верить услышанному от Рика, или нет.- Я видел его у нашего участка.

Теперь, у нас есть зацепки, Дик. Надо дать приметы патрулям. Думаю, мы поймаем этих недоносков.

Есть, все- таки, и среди частников приличные парни.

Дик Школа потянулся к телефонному аппарату.

******* *******

Глава четвертая..

Похищение.

Они ехали по Восточному проспекту, мимо Школы изысканных искусств. Время близилось к вечеру, и косые тени от высоких кленов, растущих в парке, справа от дороги, затеняли проезжую часть, приятной прохладой.

Раскаленный день уходил на покой.

Рик уже дважды за сегодняшний день, видел на улицах деятельных мужчин, чьи шляпы украшали белые ленты. Они подходили к прохожим и, протягивая прохожим листы бумаги, о чем- то горячо им говорили.

Активисты.

Собирают подписи для снятия со своих постов начальника полиции, мэра Тихой Гавани и городского прокурора. Если дело пойдет так дальше, то новые выборы в городе- не за горами.

Впервые за последние три дня, Гай купил одну из дешевых газет, которыми зачитывался, и сидя на пассажирском сидении, всматривался в печатные столбцы.

Ну, конечно,- буркнул он.- Кто- бы сомневался.

Что?- Рик вел машину по первой полосе дороги, слабо давил ногой на педаль акселератора, и время от времени посматривал в зеркало заднего обзора.

Они пишут, что развитие прогресса на Тверди, кем- то сдерживается.

Сдерживается...

Рик, ведь не слушаешь не хрена!

Гай, я не глухой. Ну во- первых, мы не смогли бы развиваться быстрее, хотя бы из- за двух больших войн, и повальной разрухи. На восстановление нужно было время. А во- вторых... А во- вторых...

Темно- коричневый «Дожэри-3», с брезентовой крышей, продолжал тащиться за ними, не отставал, но и не шел на обгон. Рик приметил его еще три квартала назад.

А во- вторых...

Ну?

Рик резко крутанул рулевое колесо влево и машина, скрипнув рессорами, вильнула, поворачивая на Седьмую улицу. Он миновал перекресток, обогнал медленно ползущий, выкрашенный ядовитой зеленой краской, автокран, и вновь посмотрел в зеркало заднего обзора.

«Дожэри» не отставал.

Рик, ты не туда едешь!

За нами «хвост».

Да ну?!

Давно за нами тащится. В конце квартала остановимся, как бы посмотреть колесо, и возьмем молодца. Приготовься.

Миновав несколько четырехэтажных домов из красного кирпича, Рик уже присматривал место для остановки, когда «Дожэри-3», резко увеличив скорость, пошел на обгон. Гай только, что достал свой девятизарядный, длинноствольный «Мэхм», смотрел патроны в «барабане» пистолета.

Рик повернул голову влево, и успел заметить в проезжающей мимо машине, остроносый профиль пассажира, с надвинутой на глаза, черной шляпой.

«Дожэри» быстро уходил вперед по второй полосе.

Все. Ушел.- Рик сплюнул в открытое, боковое окно.- Не напрягайся.

Черт бы его побрал. Может догоним?

И, что?

Что, что. Проверим!

Нам было с ними по пути.

Рик объехал квартал, свернул на Светлый проспект, и через несколько минут подъехал к кирпичному дому Гая, остановил машину, загнав правые ее колеса на низкий бордюр широкой клумбы с ромашками.

Возле ржавой, детской карусели играла детвора, на протянутых между тополями, веревках, сушились белоснежные простыни.

Гай открыл дверцу со своей стороны салона, спросил:

Тебя когда ждать?

Часа через два, не раньше. Сейчас отгоню машину к участку, зайду домой, потом в магазин...

Ясно. Это тебя Лайна выдрессировала, не можешь просто так посидеть- выпить. У нас хорошие котлеты продают.

У меня изжога от котлет.

На дорогу час потратишь!

Меня Кай подберет.

Ладно. Жду вас, но не долго, Рик. Завтра на работу.

Я свожу тебя в кабачок «Под дубом».

Твердь. Мирный берег.

Выбираясь из машины, Гай Оол, не то кряхтел, не то посмеивался.

Игравшие во дворе дома, мальчишки, бросили все свои важные дела на низкой карусели, и сейчас во все глаза таращились на полицейскую машину.

Рик показал им язык, чем вызвал у детворы неописуемый восторг.

******* *******

Оставив машину на площадке возле полицейского участка и, попрощавшись с дежурившими в ночь, Фру и Шоком, Рик на автобусе доехал до дома, вошел в квартиру и сложив в бумажный пакет «пьяный гардероб» и, вырвав из своего блокнота листок, написал Лайне записку- «Я у Гая, буду завтра вечером». Записку он положил на тумбочку перед зеркалом, чтобы Лайна сразу ее увидела.

Он остановился перед зеркалом, глядя на свое отражение, поправил воротник синей рубашки со значком полицейского, и вышел.

«Пьяный гардероб», Рик нес держа пакет в левой руке, внутренне стыдясь самого себя.

«Пьяный гардероб»- войлочные тапочки, старая, желтая майка и такие- же старые, черные трико, с растянутыми пузырями на коленях. Предстояла беспощадная пьянка, и перед ней стоило переодеться во что- нибудь многострадальное и недорогое, если не хочешь, чтобы на утро твоя полицейская форма была похожа на обноски бродяги.

Солнце уже зашло за горизонт, вот- вот должны были включиться фонари уличного освещения и, в наступающих сумерках казалось, что все на Тверди спокойно и легко. Автомобили проезжали по улице, светя пронзительным светом фар, где- то недалеко звучала медленная музыка.

Дойдя до угла универмага, закрывшегося и притихшего, Рик остановился возле слабо освещенной витрины, посмотрел по сторонам в поисках машины Гайнса, и достал пачку папирос.

Кай еще не приехал.

И неизвестно, когда приедет.

Прикуривая папиросу, Рик с раздражением подумал, что возможно Кая придется еще долго ждать, а значит застолье отложится на более позднее время.

Позади Рика скрипнули тормоза, раздался звук открывшейся двери.

Гася свою бензиновую зажигалку и, оборачиваясь назад, Рик улыбнулся, ожидая увидеть Кая, но перед ним возник кто- то другой.

Майор Авс Хьюл.

К ним быстро подходил его водитель.

Ткнув Рика чем- то твердым в живот и, взяв его за левый локоть, Авс негромко, приказал:

Живо в машину. Без глупостей.

Водитель завел руки Рику за спину и надел на них наручники. Рик успел увидеть приставленный к своему животу пистолет, когда его толкнули на заднее сидение машины.

Все произошло стремительно.

Рик не сопротивлялся.

Майор ФОДа.

Машина резко дернулась вперед и быстро, набирая скорость, понеслась по улице. Рик сидел на кожаном диване, смотрел в окно.

С вами хотят поговорить, лейтенант.- Авс не повернул головы, говорил спокойно и даже дружелюбно.- Нельзя водить за нос серьезных людей.

«Хотят поговорить».

Рик вспомнил вспоротый живот трупа Аброма, его зияющие пустотой глазницы.

Могли арестовать меня в участке или дома. По всей форме,- сказал он, глядя на затылок майора.

К чему эти формальности, лейтенант? Мой департамент не любит шуметь. И это не арест. С вами побеседуют, и вы снова вернетесь к своим обязанностям. Если не станете опять нам лгать.

«И вы снова вернетесь...»

Машина мчалась к северной части города, мимо рабочих кварталов, ее мощный мотор, ревел.

Мне нечего добавить к тому, что я вам уже говорил.

Рик произносил слова спокойным голосом, как если бы беседа проходила на улице, а не в машине, мчавшейся сейчас в неизвестном направлении, и на его руках не были застегнуты наручники.

«- Надо было стрелять.»- Подумал он, но мысль эта показалась ему самому смешной. Глядя на неподвижно сидевшего в своем кресле майора, Рик понял, что в случае сопротивления, все закончилось бы для него, пулей в животе.

Я не понимаю, чего вам от меня надо.

Где тетрадь старухи Вак?

Вы о чем, майор?

Тот не ответил.

В голове Рика назойливо возникали слова Дика, сказанные им в день убийства Аброма:

«- В полночь Абром вышел покурить и не вернулся...»

И в унисон словам Дика, звучали слова Фру Оола:

«- Его могли заманить в сторону, скажем к подъехавшей машине, какая- нибудь смазливая девчонка...»

Рик чувствовал, как страх холодом безнадежности, коснулся его живота.

Это походило на панику.

Постаравшись вернуть своим мыслям трезвый и спокойный лад, Рик быстро убедил себя в том, что майор к убийствам полицейских в городе не может иметь никакого отношения. Впрочем, Авсу или тем, к кому он везет сейчас Рика, ничего не помешает в случае надобности, выставить смерть Рика, как еще одну жертву сумасшедшего маньяка.

Рик знал, что ключи от наручников находятся у него в правом кармане брюк, и что достать их оттуда он не сможет, даже если сильно постарается. Глядя на затылок сидевшего на переднем сидении майора, Рик представил, как нанесет ему лбом удар по затылку.

Что дальше?

Ничего!

Фонари уличного освещения, как раз зажглись, когда машина проносилась мимо промышленной части города- мелькали за окном справа, мрачные, кирпичные коробки цехов фабрики «Дож и Компания». Слева тянулся забор транспортного терминала, за высоким, темным забором, высились черные ряды контейнеров, как уродливые скелеты великанов, замерли на своих местах, уснувшие до утра, краны. Фонари уличного освещения кончились, дальше дорога тянулась мрачной, призрачной лентой.

Темнота в салоне машины, густая, словно грозовая туча, освещалась лишь подсветкой приборов на щитке водителя.

На небе светила Луна.

Они миновали промышленную зону города и теперь неслись мимо погруженного во мрак, железнодорожного депо, а дальше, за поворотом начнется прямая, как стрела, трасса номер 7.

Авс чиркнул зажигалкой, мрак в салоне осветился ее желтым огоньком, табачный дымок окутал его туманом.

Кажется за нами «хвост»,- сухо произнес водитель.

Авс оглянулся, посмотрел в заднее окно машины, сказал:

Ночной гуляка. Дай ему обойти.

У самого поворота водитель сильно сбавил скорость.

Рик повернул голову вправо, и увидел огни догоняющей их машины, ее черный силуэт на фоне призрачно освещенного Луной, поля. Увеличив скорость, машина быстро поравнялась с ними, секунду- другую оба автомобиля ехали друг напротив друга, и тут один за другим раздались три хлопка, полыхнули три вспышки снаружи, с глухим звоном, осыпалось водительское стекло, и водитель упал в сторону майора Авса. Рик успел упереться коленями в спинку переднего сидения, когда машина резко вильнув вправо, нырнула носом в кювет и, подпрыгнув пару раз на колдобинах, перевернулась. Его закрутило, он не различал, где находиться верх, а где низ. Рика бросило в сторону и он сильно ударился головой о металл дверцы- перед глазами вспыхнуло белым светом. Упав на колеса, машина замерла на месте, ее мотор заглох. Рик съехал с дивана вниз, и смотрел сейчас на неподвижное тело водителя, на его неестественно вывернутую влево, голову.

Авс застонал, громко и надсадно, его левая нога была высоко задрана вверх, и неуклюже торчала над рулевым колесом. Рик начал выбираться на диван, когда откуда- то справа загремели выстрелы- бах, бах, бах, бабах...

И все стихло.

Чья- то черная тень приблизилась к окну, и дверца, за которой кряхтя возился Рик, открылась.

Живой?- Спросил его голос Кайнса.

Рик не ответил.

Он вывалился из машины лицом вверх, наручники до нестерпимой боли врезались в его запястья.

Кайнс помог Рику встать на ноги.

Сильно пахло бензином.

Ты, как нельзя вовремя, Кай. Ключи от наручников у меня в правом кармане брюк.

Через минуту Рик уже разминал, горящие от боли кисти рук, стоял, оперевшись плечом о холодный бок машины.

Луна безразлично смотрела на ночную Твердь.

Машина Кайнса стояла в двух шагах от носа машины Авса, ее фары освещали редкий кустарник, растущий за спуском дороги.

Сам Кайнс, открыв переднюю пассажирскую дверцу, уже осматривал мертвого майора Авса, в руке частного сыщика тускло светила зажженная бензиновая зажигалка.

Рик молчал.

Он закурил папиросу и, глядя на согнутую спину Кайса, думал, что ему скажет через минуту.

Кайнс выпрямился, стоял возле машины и что- то рассматривал, держа в руках.

Ого.

И все.

Просто «ого».

Рик приблизился к нему, глянул на темные силуэты тел в машине.

Для маньяков, убивающих полицейских, у них слишком высокий статус, Рик.

Да. Высокий.

Кайнс держал в руках несколько темных книжечек, открыв одну из них, комментировал Рику:

Майор Авс Хьюл. Федеральный Отдел Дознания.- Гайнс передал Рику документы уже мертвого Авса.- А вот это интересно. Гитч Паст, из военной канцелярии, в чине капитана. Лицо его же. О! Фаум Янша, начальник службы контроля за телефонными компаниями округа. Разнообразные у него были, увлечения. А это... Мда. Многоликий гражданин.- Гайнс погасил свою зажигалку.

Рик молчал.

Что им было от тебя надо, Рик? Везли к тетушке в гости?

Кай...

На дороге остановилась легковая машина, ее включенные фары своим ярким светом, осветили место катастрофы.

Кай, я буду говорить.

По насыпи к ним стал спускаться, какой- то человек.

Все живы?- Человек приблизился, это был полнеющий мужчина в темном костюме, средних лет, без шляпы, на его круглом лице темнели короткие усы.

Почти.- Рик подошел к нему.- Я лейтенант полиции. Здесь произошла автокатастрофа.

Незнакомец через плечо заглядывал в разбитое окно водителя, и Рик увидел кровь на осколках лобового стекла машины.

Много крови.

Они мертвы,- мужчина казался потрясенным.

Лейтенант Рикслейм Ярк. Я бы хотел взглянуть на ваши документы.

Да, да, конечно,- мужчина полез во внутренний карман своего пиджака и, достав из него удостоверение личности, протянул его Рику.- Это плохое место, резкий поворот...

Господин Рамс Лойк? Это ваша машина?

Конечно, моя.

Рик отдал ему его документы, сказал:

Надо, чтобы вы, как можно скорее, вызвали сюда полицию. Езжайте до ближайшего телефона, мы останемся здесь.

Мужчина уехал.

Кайнс стоял в стороне, как темный монумент, возле своей машины, курил.

Рик, ты ничего не хочешь мне сказать?

Кай, возможно, я даже не сомневаюсь в том, что ты сейчас спас мне жизнь.- Рик старался выбирать слова, говорил неторопливо.- Я не стану тебе врать, поэтому ограничусь самым необходимым. Скоро здесь будет полиция, дело поганое, по всем статьям- поганое. Не, о чем не спрашивай. Давай определимся с нашей теорией произошедшего.

******* *******

На следующее утро Рика вызвали в городское управление полиции, где он рассказал полковнику и двум майорам полиции о случившемся с ним ночью. Кайнса Рик встретил там- же, его пригласили, когда Рик писал объяснительную.

Когда, через час они вышли из здания управления городской полиции и, остановившись возле полицейской машины Рика, закурили, Кайнс произнес:

Мне сказали быть сегодня дома, чтобы если понадоблюсь, можно было со мной связаться.

Дело только началось. Я думаю, что все заглохнет, и очень скоро.

У меня отобрали лицензию и оружие, до окончания разбирательства.

Кай, поверь мне на слово- это дело жжет им пятки. Оно быстро сдуется.

Много мути, Рик. Дело нехорошее.

Нехорошее. Придерживайся нашей версии, Кай, и все будет нормально.

«Все будет нормально».- Кайнс непринужденно осмотрелся по сторонам, потом переведя взгляд на лицо Рика, сказал спокойно.- Рик, я не лезу в твои дела, но здесь хотел бы услышать некоторые детали случившегося, так как на мне два трупа, и эти трупы были весьма не простыми людьми.

Рик уже все решил.

Он сказал:

Кай, я никогда не лгу друзьям. Сегодня вечером встречаемся у Гая. Там обо всем расскажу. Сейчас для этого не время и не место.

На том и закончили.

Они расстались молча, каждый сел в свою машину.

Сразу возвращаться в свой участок Рик не стал. Объехав три квартала и, убедившись в том, что за ним не увязался «хвост», он остановил машину возле небольшой аптеки, расположенной с торца шестиэтажного, кирпичного дома, и войдя в аптеку, подошел к прилавку. Здесь пахло медикаментами. Как бы сказал Гай- «микстурой». Пожилой фармацевт- лысеющий мужчина, с полным, морщинистым лицом, в сером халате, устало взглянул на Рика.

Слушаю, вас, офицер.

Доброе утро. Мне надо позвонить.

Налево, кабинка за ширмой.

Сколько с меня?- Рик полез в карман своих брюк.

Четвертак.

Пройдя за обтянутую цветным ситцем ширму, он оказался перед одноместной, застекленной кабинкой, с телефонным аппаратом внутри. Оглянувшись назад, Рик вошел в кабинку, плотно закрыл за собой плохо подогнанную дверь, вынул из нагрудного кармана своей рубашки носовой платок и, приложив его ко рту, взял трубку телефона.

После непродолжительных гудков, в трубке раздался бойкий, женский голос:

Коммутатор. Слушаю вас. Говорите.

Добрый день. Соедините меня с номером 749354.

Секундочку.

В телефонной трубке что- то пронзительно щелкнуло, и через несколько секунд пошли гудки вызова.

Редакция газеты «Новости Тихой Гавани». Слушаю вас.

Возможно, это вас заинтересует. Сегодня ночью на выезде из города, на обводной дороге, где находится промышленная зона, случилась автокатастрофа и перестрелка.

Позвольте, а кто это говорит?

Двое неизвестных на машине, похитили лейтенанта Рикслейма Ярка из второго полицейского участка. На выезде из города...

Похитили лейтенанта полиции?

Точно. Похищение предотвратил частный сыщик Кайнс Грейн, он сбил машину похитителей с дороги и расстрелял обоих похитителей.

Рикслейм Ярк? Ярк вы сказали? Он жив?

Ярк. Он жив.

Рик повесил трубку на рычажок телефонного аппарата, потом позвонил еще в две редакции местных газет, и вышел из аптеки.

Он вернулся в свой участок.

Дик позвал его к себе, и во второй раз за это утро, выслушал его рассказ о похищении.

Черт возьми, Рик.- Дик разминал в пальцах своей правой руки, папиросу, смотрел обеспокоенно.- Поднимется шумиха. Если все вылезет наружу.

Поднимется.

Ладно. Занимайся своими делами. Если позвонят из управления, я дам тебе знать.

Гай встретил его в «буйволятнике», схватил за правый локоть, спросил:

Ну? Рассказывай! Кай всех положил?

Всех. Наповал.

Молодец. Он стоящий парень. Ну?

Расскажу в машине.

Сидевшие за своими столами Фру и Мирол, молча смотрели на него.

А через три часа- обед еще не закончился, и Рик с Гаем стояли на крыльце у входа в участок- курили, подошла машина из управления. Это был новенький, четырехместный «Бажо», синего цвета, с блестящей антенной радиопередатчика, на крыше. Из «Бажо» вышел майор Фомо, он быстро подошел к Рику и сказал:

В машину. С вами хотят побеседовать.

Рик посмотрел на Гая, и пошел к машине. Он открыл заднюю дверцу и, садясь на диван, увидел сидящего там Кайнса.

Меня забрали из дома,- объяснил тот, пожав своими плечами.

Кайнс был одет в темно- синий спортивный костюм, массивный серебряный перстень на указательном пальце его левой руки, вызывающе блестел.

Тебя арестовали?- Спросил его Рик.

Водитель- капитан, завел мотор и машина резко стронулась с места, набирая скорость, миновала перекресток.

Это не арест,- сказал, сидевший на переднем пассажирском сидении, майор Фомо.- С вами обоими хотят провести беседу.

Я написал в рапорте все, что было,- Рик глянул на Кайнса.- И потом, утром, полковник Жогс...

То было утром, лейтенант. Сейчас вторая половина дня.- Фомо, чуть помедлил и, не поворачивая к ним головы, спросил.- Вы оба, случайно не знаете, кто спустил на нас газетчиков?

Я не знаю.- Рик посмотрел на Кайнса.- Кай, ты никому?...

Я?- Кайнс сложил руки на своих коленях, взгляд его глаз был ясным и понимающим.- У меня среди репортеров и знакомых- то нет.

Майор, ищите утечку у себя. В управлении много ребят, не сдержанных на язык.

Не забывайтесь, лейтенант.

Через минут пятнадцать «Бажо» въехал на залитую солнечным светом, парковочную площадку возле громоздкого, светло- серого здания управления городской полиции, и Рик, глядя в окно машины, увидел толпу репортеров у входа- человек десять, одетых в штатское, курили стоя между колонн, фотоаппараты, висящие на ремнях на их шеях, красноречиво говорили об их профессии.

Я бы предостерег вас, господа, от ненужной рекламы.- Фомо выбрался из машины.

Рик и Кайнс следовали за ним. Они поднялись по высоким ступеням мраморной лестницы, и их троих, тут- же обступили со всех сторон репортеры.

Вы, лейтенант Рикслейм Ярк?

Пару слов о вашем похищении!

У вас есть, какие- нибудь зацепки по этому делу?

Они толпились вокруг Рика и Кайнса, оттеснили майора Фомо к двери входа.

Начато расследование,- проговорил Рик, протискиваясь между репортерами ко входной двери.

Никаких комментариев по делу!- Закричал Фомо.- Лейтенант, вас ждут!

Здание управления встретило их прохладой.

Поднявшись по лестнице на второй этаж, все трое вошли в кабинет начальника управления городской полиции, полковника Давна Жогса.

В просторном кабинете, ярко освещенном тремя большими окнами, выходящими на Восточный проспект, с высоким, белоснежным потолком, находились четверо человек.

Двоих из них, Рик знал.

Полковник Давн Жогс- высокий, худощавый и седеющий мужчина, которому уже перевалило за шестьдесят лет, сидел в своем глубоком кресле, в начале стола, под большой картиной, нарисованной маслом, где было изображено сражение между солдатами генерала Фьюма, и офицерами Второй армии Белых каст. Картина была копией подлинника, который находился сейчас в Национальном музее Высокой выси.

Полковник сидел прямо, в синем, строгом мундире, и в его правой руке, густо дымила курительная трубка.

Рядом с полковником сидел на стуле окружной прокурор Эрм Солт.

Если о полковнике Жогсе у Рика сложилось определенное мнение, как, о друге и покровителе мэра города, ходили слухи о неслыханной роскоши в его доме, и о драгоценностях его жены, то о Эрме Солте, Рик ничего плохого не слышал. Он знал, что окружной прокурор давно пытается сместить мэра, и даже лично ведет одно из уголовных дел по растратам в мэрии. Это был невысокого роста мужчина, крепко сложенный, на вид ему было около сорока лет, он имел светлые, коротко стриженные волосы, торчавшие у него на макушке, маленькие, глубоко посаженные глаза и гладко выбритое, широкое лицо. Его белая рубашка, с расстегнутыми верхними пуговицами, оголила волосатую грудь, часы на его левой руке, сверкали .

Внешне он мог бы сойти за мелкого коммерсанта или даже бандита.

Двоих других мужчин, Рик видел впервые.

«Близнецы».

Он так о них сразу подумал- «близнецы».

Они сидели напротив окружного прокурора, оба одетые в новенькие костюмы в светло- серую полоску, под которыми сияли накрахмаленные воротники белых рубашек и узкие, черные галстуки. Оба были брюнетами, один с узким, бледным, вытянутым лицом, другой скуластый и загорелый. Свои одинаковые, серые шляпы, они держали у себя на коленях.

Майор, оставьте нас,- проговорил полковник, глядя на Рика.

Фомо вышел и тихо прикрыл за собой дверь.

Присаживайтесь,- полковник затянулся своей трубкой и его лицо окуталось табачным дымом.- Где угодно.

Рик и Кайнс взяли стоявшие у стены стулья и сели за стол- рядом друг с другом, по левую сторону от окружного прокурора, прямо напротив «близнецов».

Разрешите вам представить, господа.- Полковник говорил спокойно, несколько растягивая слова.- Лейтенант Рикслейм Ярк, Кайнс Грейн. Это майор Зис Шик и майор Шлос Фае, из департамента дознания.

«Близнецы» даже не кивнули своими головами, сидели молча рассматривая Рика и Кайнса.

Полковник продолжал:

Это дело имеет, мнэ- э- э... Имеет неоднозначный характер. Учитывая всю серьезность обстановки в городе, с появлением банды Маленькой Додди, окружной прокурор лично следит за этим делом. Теперь похищение это. Лейтенант, я сразу вам скажу, что наш разговор носит благожелательный для вас обоих, характер, и мы собрались здесь не для того, чтобы усомниться в вас или бросить на вас... тень. Мда. Тень. Но убиты двое похитителей, вы могли стать очередной жертвой, и для нас такой оборот дела был бы крайне не желателен. Департамент дознания нашего округа взял расследование обстоятельств убийств полицейских в нашем городе под свой контроль.

Я понял.- Рик смотрел полковнику в лицо.- Но я вряд ли смогу, что- нибудь добавить к своему рапорту, господин полковник.

«Близнецы» продолжали хранить молчание.

Окружной прокурор молча закурил папиросу. Он сидел на своем стуле, в пол оборота к Рику, положив левую руку на стол, медленно барабанил пальцами по сверкающему лаку стола.

Начнем,- полковник Жогс глянул на офицеров департамента дознания.- Прошу.

Собственно, мы уже ознакомились с вашими показаниями,- сказал скуластый майор.- Просто хотели бы с вами поговорить. Знаете же, как это бывает, официальный протокол нервирует, а в обычной беседе могут вспомниться, ускользнувшие до этого, детали.

Понимаю.- Рик смотрел теперь на «скуластого», кто из них Шик, а кто Фае, он так и не понял.

Что вам сказал похититель?- Это спросил «бледный», он не смотрел на Рика, а говорил, глядя на свои руки, положенные на стол.- Если можно, дословно.

«- Началось»,- подумал Рик.

Он уже все написал в своем рапорте, но его решили допросить еще раз.

Он сказал - «в машину, без глупостей».

Вы написали, что похититель приставил вам к животу пистолет. Вы его видели, этот пистолет?

Да. Я его видел.

Хорошо. С этим у нас к вам вопросов нет. Лейтенант, вы упомянули в своем рапорте о первой встрече с похитителями. Как вы думаете, почему они не похитили вас тогда?

Днем? При свидетелях?- Рик изобразил на своем лице некоторую иронию.- Их машину и их самих могли, и я думаю, видели много человек, а после моего исчезновения, это сразу же стало бы известно полиции.

Да. Так- то оно так,- «бледный» посмотрел на Рика, и тот увидел его внимательные, серо- зеленые глаза, с редкими, короткими ресницами.- А что за предмет упомянул похититель?

«- А вот здесь, без проколов».- Подумал Рик.

Он придал своему лицу выражение задумчивости, словно пытался точнее вспомнить об упомянутой сейчас, беседе.

Если быть точным, то...

По возможности,- произнес «скуластый».

Речь шла о женщине. Он показал мне ее фотографию и спросил о том, знаю ли я ее. Лицо женщины мне показалось знакомым, но ответить более определенно я не смог.

Он сказал вам еще, что- нибудь?

Сказал, что он ищет какую- то вещь, которая по его словам, находится у нее.

Он так и сказал- «вещь»?

Я сейчас не смогу точно вспомнить, как именно он сказал. Но либо «вещь», либо «предмет». Это точно.

А как звали ту женщину, лейтенант? Вы запомнили ее имя?

В эту секунду Рик понял, что «близнецы» знают гораздо больше о той истории в машине, чем должны были бы знать, если не имели к этому никакого отношения.

Майор Авс в первую их встречу, не назвал тетрадь тетрадью. Он сказал «вещь», и только вчера вечером, в машине, он назвал эту вещь «тетрадью старухи Вак».

Он не говорил ее имени. Сказал, что у нее очень важная для них вещь, и что они ее ищут.

Ясно. Нужная вещь. Хм. А о чем вы беседовали с ним в момент похищения? Он говорил вам, что- нибудь определенное по этому поводу?

Нет.- Рик изобразил на своем лице плохо скрываемое раздражение и произнес.- Он сказал, что со мной хотят поговорить.

И все? Лейтенант, это очень важно.

И все. Майор, я как- то в тот момент не был расположен для душевных бесед.

Полковник Давн Жогс примирительно заговорил:

Лейтенант, не стоит так нервничать. Никто не хочет вас в чем либо, обвинить. Наши коллеги из департамента дознания тоже занимаются этим делом.

Я понимаю.

«Загорелый» спросил Рика:

А водитель? Он вам что- нибудь говорил?

Нет. Тот вообще молчал всю дорогу, до самого появления Кайнса Гривса. Они оба молчали.

А что он сказал, когда заметил Гривса?

Сказал, что «кажется за нами хвост». Авс пренебрег его предупреждением, считая, что догоняющая нас машина это обычный ночной гуляка.

Он так и сказал- ночной гуляка?

Да.

Они отобрали у вас пистолет, лейтенант?- Спросил его, молчавший до этого, окружной прокурор.

Нет. Пистолет все время был при мне, в кобуре. Но, когда твои руки сцеплены наручниками за спиной, от пистолета мало проку.

А у вас самого, какие соображения на счет вашего похищения, лейтенант?- Это опять спрашивал «загорелый».- Почему именно вы? Должно же быть этому, какое- то логическое объяснение?

Логическое объяснение?- Теперь Рик решил, что можно изобразить более сильное раздражение, он повысил голос, в упор посмотрев «загорелому» в лицо.- А какое логическое объяснение может быть в убийстве полицейского сержанта? А в убийстве подлейтенанта из моего участка? Чем вы можете это объяснить, майор? Какие- то ублюдки режут нас, как свиней, для рекламы, просто для своей большой известности. Они выпускают кишки и оставляют записки на месте преступления- «от Додди!» В, чем вы можете узреть тут логику? У психопатов логики нет!

Лейтенант! Мы собрались здесь не для крика,- полковник строго глянул на Рика, его трубка давно погасла и лежала перед ним на столе.- Все- таки не забывайте о субординации.

Я помню, господин полковник.

Так- то лучше.

Лейтенант,- «загорелый» улыбнулся Рику краешками своих узких губ.- Не надо так нервничать. Вы же сами понимаете, все мы в одной упряжке и тянем свою лямку.

«Тянем свою лямку»,- это были слова Авса Хьюла.

«Тянем свою лямку».

Рик решил, что настало время перейти в наступление, он заговорил с видимым усилием сохранять спокойствие:

Хотите на чистоту, господин майор?

Только на чистоту, господин лейтенант.

Я видел их документы. Это настоящие документы, по крайней мере я не смог заподозрить их в подделке. Очень натуральные. И на разные службы, в том числе на ФОД. Это ваш департамент дознания. И звание у него было- майор. Майор Авс Хьюл. И его выправка, и то, как он говорил. Это не был бандит с большей дороги, у этого человека за спиной годы службы! Вот это я знаю точно. И в его документах Федерального Отдела Дознания, стояла печать департамента дознания. Вашего департамента, господин майор. И печать эта была настоящей! И если бы не Кай, то я не сидел бы сейчас здесь с вами, обсуждая детали происшедшего, а лежал, где- нибудь в канаве с выпотрошенными кишками!

Оба «близнеца» не изменились в лице, оба смотрели сейчас на Рика.

«Загорелый» спокойно, произнес:

Лейтенант, вы же не хотите всерьез сказать, будто думаете, что офицеры нашего департамента ездят по городу и режут полицейских?

Рик решил изобразить «упрямого полицейского», откинулся на спинку своего стула и сказал:

А что я должен думать? Я своими глазами видел их документы.

Наши эксперты сейчас занимаются этими, с позволения сказать, документами, но уже сейчас можно утверждать, что они поддельные. Это мнение наших экспертов.

Рик медлил с ответом. Выдержав паузу, он упрямо произнес:

Ваших экспертов. Вашим экспертам виднее, господин майор.

«Загорелый» посмотрел на окружного прокурора, в его голосе прозвучало сожаление:

И как вы предлагаете нам вместе работать, господа? Теперь все полицейские станут целится в нас из своего оружия!

Не будем драматизировать,- полковник задумчиво взял в руки свою трубку.- История поганая и странностей в ней много. Убиты полицейские, одно покушение не удалось. По городу идут убийства мелких торговцев, погибли дети. Все мы на нервах. Но надо быть реалистами и не поддаваться эмоциям.- Он перевел свой взгляд с курительной трубки на Рика.- Эмоции нам ни к чему, лейтенант.

Я понимаю, господин полковник.

Хм. Наши ребята найдут этих мерзавцев,- полковник, видимо решив закурить, начал забивать свою трубку табаком. Он брал его двумя пальцами из зеленой, жестяной коробочки, и сыпал в трубку, и большой, золотой перстень с зеленым, граненным камнем, сверкал на среднем пальце его левой руки.- Много людей уже брошено на это дело, и недоверие между нами, может все испортить. Причем, недоверие глупое. У вас, господа, еще есть вопросы?

Собственно говоря- нет,- ответил ему «загорелый».- Если мы, что- нибудь накопаем, то сообщим вам, господин полковник.

Рик отметил, что к Кайнсу, сидевшему рядом с ним, у майоров вопросов не было.

«Собственно говоря».

******* *******

Кай говорит, у тебя какие- то новости.- Гай стоял на верхней ступеньке крыльца, широко расставив свои могучие ноги, курил, его полицейская фуражка съехала на бок, говорил он спокойно и не громко.- Что случилось?

Сегодня вечером, расскажу.

Они закончили работать только что, вторая половина дня выдалась безветренной и душной, солнце нещадно палило с чистого, прозрачного неба.

Гм. Вечером, так вечером,- в глазах Гая светилось внимание.- Это про похитителей?

Про все.

Рик дошел до трамвайной остановки, дождался трамвай номер «четыре», и через полчаса зашел в прихожую квартиры. Лайна была дома. Она стояла у зеркала, в сиреневом, обшитым блестками, платье без рукавов, и поправляла на голове маленькую, молочного цвета, шляпку, с пушистым, белым пером. Обуться Лайна не успела, ее черные туфельки на высоком каблуке, аккуратно поставленные на подставку для обуви, терпеливо ожидали свою очередь.

Рик поцеловал ее, вдыхая мягкий, цветочный аромат ее духов, обнял.

Ты сегодня рано. Я еще не ушла на дежурство.

И очень хорошо, душа моя.- Он посмотрел ей в глаза и постарался непринужденно улыбнуться.- Я боялся тебя не застать.

Машину не получишь!

Душа моя, но мне она нужна.

Я опоздаю в больницу!- Лайна быстро посмотрела на маленькие часики на своем левом запястье.- Все, я уже выхожу.

Лисенок, я подвезу тебя до больницы.

Лисенок.- Она досадливо усмехнулась и сняла с подставки свои туфельки.- А ты- лис!

Лайна, срочно понадобилась машина.

Если срочно, то бери. Завтра утром, я поеду на трамвае. После ночного дежурства.

Утром я за тобой заеду.

Они доехали до Второй городской больницы- Лайна всю дорогу молчала, глядя в окно, а Рик рассказывал ей о поездке Фру в столицу, о невыносимом характере Дика, и о том, что характер капитана, со временем становится только хуже.

Казалось, что она не слушает.

Когда машина остановилась у ступенек лестницы приемного покоя, Лайна открыла дверцу, молча вылезла из машины и, наклонившись, заглянула в лицо Рику, сказала:

Мне не нравится, что у вас появились секретики, инспектор.

Она так хлопнула дверцей, что Рик вздрогнул.

Следующие минут двадцать он мотался по городу, сворачивал на машине в глухие переулки и поглядывал в зеркало заднего обзора. Если за ним и увязался «хвост», то уж точно не на машине, а на метле средневековой ведьмы.

Убедившись, что за ним нет слежки, Рик через несколько минут, выехал на восточную окраину Тихой гавани, миновал длинный забор речного порта, и погнал машину по федеральной трассе. Слева тянулись засеянные поля, ровный, зеленый ковер уходил вдаль до самого горизонта, и там по нему полз далекий, крошечный трактор.

Справа стоял глухой еловый лес, мелькали гладкие, пожелтевшие стволы деревьев, а их раскидистые лапы, слились в сплошную стену.

Он обгонял машины, не сбавляя скорости проскочил короткий мост через, выбегающий из леса, ручей, и еще через минут десять, увидел справа, узкую проселочную дорогу. Рик притормозил, съехал на грунтовую дорогу и остановился.

Никто за ним не последовал.

Тогда он поехал вперед, в лес, вел машину по узкой дорожке- кустарник с обеих сторон цеплял машину своими ветками, она мягко переваливалась на кочках, скрипели ее рессоры.

В этом месте елки и ели уступили место лиственным деревьям, густой и высокий папоротник покрывал всю землю.

Доехав до засохшего, старого дуба, со сломанной, торчащей рваной щепой верхушкой, он выехал на свободное от деревьев место, загнал машину под ветви молодых осин, и остановился.

Заглушил мотор, и вылез из машины.

Лес стоял тихий, темный и торжественный.

Солнце еще светило, уходя на западе к горизонту, но в лесу наступающий вечер становился заметнее, густые тени пролегли под деревьями, прятали густой кустарник, превращая заросли папоротника в волшебный, высокий настил.

Он постоял недвижимо какое- то время, прислушиваясь к звукам затихающего леса, вдыхая запах прелых листьев, потом двинулся через кусты, убирая ветки от своего лица, шагая и давя ногами папоротник.

До известного ему места было недалеко. Рик добрался туда через несколько минут- возле упавшего давным- давно, дерева, покрывшегося мхом и обросшего поганками, он принялся раскапывать свой секрет.

Придя сюда в первый раз, Рик принес с собой лопату, и быстро выкопал яму по колено глубиной. Теперь лопата осталась лежать в его заброшенной квартире, и ему приходилось орудовать перочинным, складным ножом. Разрыхляя ножом землю, он отгребал ее руками в сторону, стоя на коленях, прислушивался к тишине вокруг себя.

Наконец брезентовый сверток, в котором была завернута жестяная коробка, был у Рика в руках. Он ушел не сразу. Только закопав яму и набросав сверху прошлогоднюю листву, Рик отправился обратно к машине.

******* *******

Глава пятая..

Ночная поездка.

Он вошел на кухню, где на стоявшей на жестяной, эмалированной тумбочке, гудел разожженный примус, и на нем уже давно, кипел чайник- пар туманной струей бил в сторону грязного подоконника. Рик вытирал свои руки, взятым в санузле, давно не стиранным полотенцем Гая. Валявшаяся в углу прихожей брезентовая тряпка распространяла по квартире запах сырой земли.

Гай и Кайнс сидели за столом- плечом к плечу, и листали старую тетрадь, старинные розыскные листы, с нарисованными карандашом, портретами, лежали на чистых газетах, которыми Гай предусмотрительно застелил стол. Рик посмотрел на свои руки- под ногтями чернела грязь. Он, кое- как привел в порядок свои полицейские брюки, и теперь на них темнели мокрые, темные пятна. Рубашку Рик снял и повесил на спинку стула, стоял в брюках, голый по пояс и с полотенцем в руках.

Гай и Кайнс одновременно посмотрели на вошедшего на кухню, Рика.

И ты молчал!- Лицо Гая выразило одновременно восторг и укор.- Я давно подозревал. Но такое!...

Они от тебя не отстанут,- сказал Кайнс, спокойно.- Будь уверен.

Рик подошел к тумбочке и погасил примус, потом сел на свободный стул у стены, положил полотенце на стол.

Три запечатанные сургучом, бутылки водки и три стакана- торжественно выстроились у стены, с края стола.

Матово светила под потолком электрическая, желтая лампа, за занавешенным окном, сгустились сумерки. Когда- то белоснежные занавески, с зелеными цветочками, теперь были серы и носили на себе следы чьих- то жирных рук. Цветочки почти не просматривались.

Включи радио,- сказал Рик, закуривая папиросу и пододвинув к себе блюдце, заменявшее пепельницу.

Ах, да! - Гай, кряхтя поднялся, протянул руку к висевшей на стене, черной коробке радио, и пространство неухоженной кухни наполнили звуки, голоса диктора.

Диктор говорил что- то про море.

Гай сел.

А теперь рассказывай подробно!

И Рик им все рассказал.

Он начал свой рассказ со встречи в автобусе с хозяйкой старинной тетради, потом дополнил его фактом смерти этой, оставшейся для него неизвестной, женщины. Он рассказал им о том, как майор Авс встретил его в первый раз, о разговоре с ним в машине.

Гай и Кайнс слушали Рика не перебивая, и ничего, у него не спрашивая.

Рик немного помолчал, глядя на уголек своей папиросы, и выложил им историю, приключившуюся с ним в вечернем сквере. Он, как мог подробно, описал им внешний вид куклы, разговаривавшей с ним мыслями, рассказал о своем ужасе, о том, что не смог выстрелить и как даже, уронил тогда, свой пистолет.

Рик рассказывал друзьям все, что приключилось с ним за последнее время и, произнося слова, долго не находившие для себя выхода, теперь испытывал странное чувство радости от того, что перестал хранить в себе эту тайну.

Я это всегда знал.- Гай смотрел на Рика пронзительным взглядом.- Зря ты меня не слушал, Рик.

Если бы не те парни, которых я застрелил, и не вот это вот- Кайнс ногтем указательного пальца постучал по раскрытой тетради.- То я бы рекомендовал тебе, посетить психиатра.

Я знаю, Кай.

Значит, они будут охотиться за этой тетрадкой, пока ее не добудут!- Произнес Гай.

Он взял в руки один из старинных, розыскных листов, посмотрел на него, потом перевел свой взгляд на лицо Рика, и сказал:

Это твой дед.

Мой дед.

Склим Ярк.

Да.

Рик, ты, как две капли воды похож на своего деда! Слушай, я как- то читал о таком. Люди проживают свою жизнь, умирают и потом снова рождаются, здесь, на Тверди! Я бы не поверил этому, но ты же сам видел- ты и твой дед, одно лицо!

Рик раздавил в блюдце окурок свой папиросы и начал ножом снимать сургуч с горлышка одной из бутылок, произнес:

Я- не мой дед. Это точно. Давайте выпьем.

Они с Гаем выпили водку из пыльных, граненых стаканов, закусили, приготовленными Гаем, бутербродами с нарезанной, копченой ветчиной. Кайнс водку пить не стал, налил себе в стакан горячий чай.

Про пришельцев обсудим позже,- Кайнс пил из стакана, шумно втягивая губами горячий чай.- Рик, ты сильно рисковал, поехав за этим,- он кивнул головой на тетрадь.- Дело гиблое. Ты видел их рожи, у полковника? Такие не отвяжутся.

Я помотался по городу. За мной, никто не следил. Да и вряд ли они после вчерашнего дела, стали бы опять выставлять своих людей. Слишком горячо. Не решаться. Долго не решаться.

Гай довольно осклабился, его покрасневший маленький нос походил сейчас на вишню, положенную на круглый торт, глаза излучали жизнь и задор:

Это точно, Рик. Вот это точно! Два трупа уже есть, их документы засветились, скандал наметился не слабый. Если их опять поймают на слежке за тобой, то возьмутся за департамент дознания всерьез. Это точно.

Кайнс Грейн аккуратно поставил свой стакан с чаем на стол, взял из пачки папирос одну, стал разминать ее пальцами левой руки, его взгляд сделался задумчивым, он заговорил:

Однажды я видел огни в небе.

Ты?- Гай ошеломленно воззрился на него.

Огни в небе. Это было перед самой моей отставкой. Я перегонял истребитель на запасной аэродром. Ночью. И увидел их.- Он прикурил папиросу, сделал пару затяжек и продолжил.- Я шел на потолке полета, погода была ясная. Не знаю, что заставило меня оглянуться. Они летели по правую сторону, как гирлянда лампочек, ярких, белых лампочек. Я еще вначале принял их за бомбардировщик со странными габаритными огнями, и тут это быстро увеличило скорость- не реально быстро. Оно встало почти по моему курсу, и остановилось! Самолет не останавливается в полете. А этот встал. Повисел несколько секунд, и вдруг- раз, и ушел вверх.- Кайнс усмехнулся, посмотрел на Гая, потом на Рика.- Он ушел на огромной, запредельной скорости. Человека там, размазало- бы от перегрузок- по стенкам! Я это видел. Лично. Своими глазами. Вот так.- И он выставил перед своим носом дымящуюся папиросу.- Вы первые, кто услышал об этом, от меня.

Минуту все молчали.

Интересно.- Рик прикурил свою потухшую папиросу, сморщился от табачного дыма клубящегося у его лица, заговорил.- Что это нам дает?

Пришельцы на Тверди!- Выпалил Гай.- Я всегда это знал.

Знал. Хорошо. Что это нам дает, Гай, вот в чем вопрос.

Рик, это означает... Значит, они летают у нас над головой.

Рик улыбнулся и сказал:

Вот с этим как быть?- Он постучал указательным пальцем по старой тетради:- Дальше, что?

Будем последовательны.- Кайнс стряхнул пепел с папиросы в блюдце.- За тетрадью охотятся. Она нужна твоим куклам, и ее ищут агенты департамента дознания. У первых есть возможность и сила взять эту тетрадь, но они этого не делают. Странно. Почему? Вторые просто не уверены в том, что она у тебя есть. Думаю, это вопрос ближайшего времени, Рик. Агенты тебя в покое не оставят.

Я тоже так думаю. Второй раз они не оплошают.- Рик взял в руку портрет своего деда, долго смотрел на карандашный рисунок.- Странно. Его убили агенты департамента дознания. Теперь, та же контора охотится за мной.

Судьба, Рик. Что тут сказать?

Гай, я верю, что судьба- это результат наших поступков. Не заранее прописанный, где- то план нашей жизни.

Я вот, о чем думаю.- Кайнс говорил в свойственной ему манере- негромко и спокойно.- Судя по всему, куклы знают о каждом твоем шаге. И это не люди, с людьми в какой- то степени, проще. И имея возможность они тебя не трясут. Почему?

Хм.- Рик задумчиво посмотрел Кайнсу в его серые, внимательные глаза.- Я думал об этом. Не знаю. Непонятно. По- -видимому, есть что- то запрещающее им это сделать. Я не сомневаюсь- зайди они сейчас сюда, и тетрадь была бы у них.

Точно. Значит применить к тебе силу, они, по какой- то причине, не могут. Оставим этот пункт, как доказанный факт. Что с агентами?

Эти явятся.- Гай потянулся через весь стол за открытой бутылкой водки, плеснул ее прозрачную жидкость в два стакана, один пододвинул Рику, другой взял сам.- Нам надо быть вместе.

В тот раз мне повезло, ребята.- Кайнс раздавил окурок своей папиросы в блюдце, взял стакан с чаем, отпил половину.- Они сглупили. Самоуверенность наказуема. В следующий раз эти парни поступят, как надо. И у них все получится, Рик. А быть все время вместе, мы не сможем. Ты не хочешь отдать им эту тетрадь?

Нет.

Почему?

Рик не отвечал долго. Глядя на дымящийся кончик своей папиросы, он думал над этим вопросом. А действительно, почему он не хочет избавиться от этой тетради? Что ему мешает, просто отдать ее, и забыть все неприятности, как дурной сон?

В его душе заворочались смутные, душные чувства. Он сказал:

Потому, что они всегда получают то, чего хотят. Они всегда берут то, что им не принадлежит. Все эти Белые касты, департаменты, куклы эти. Они играют нами, словно марионетками, хозяйничают, как в собственном кармане. Тетрадь я им не отдам! Та кукла... Она сказала мне- «надо слушаться». Слушаться! А я не хочу, понимаешь? Не хочу быть куклой у этой куклы! Стоит только начать их слушаться, и не известно во, что ты превратишься потом! Это будет как снежный ком!

Тогда жди сюрпризы. Я бы на твоем месте, положил ее туда, где взял. Если они сняли с тебя слежку, то скоро опять начнут следить, где ты бываешь, чем занимаешься. Думаю, что обязательно устроят обыск у тебя дома. Обязательно.

Рик и Гай чокнулись своими стаканами.

За тебя, Рик.

За нас.

Выпили.

Мне одно непонятно.- Кайнс задумчиво смотрел Рику в лицо:- Зачем этим куклам, или, чем они там являются, эта тетрадь? Ну, предположим, все узнали о том, что помимо Тверди, существуют другие обитаемые миры. И что? Это новость на один год- максимум. Потом все стихнет. Значит, пришелец написал что- то, что может принести с собой большие перемены в нашем мире. Какие- то знания.

Знания.- Сказал Рик.- Я думаю, что все тоньше. Представь, что люди вдруг узнают о том, что они в мироздании не уникальны. Что из этого следует?

Что?- Гай выпучил глаза.

А то, что все, кто нами правит, любой начальник- такой- же не уникальный тип, как и все. Никаких Белых каст, никаких царей и вожаков. Что может диктовать мне тот, который такой- же, как и я?

Хм.- Кайнс усмехнулся.- В этом есть свой резон.

По радио началась музыкальная передача, и сиплый голос Маки Джови запел о прекрасном весеннем утре, где «нет только тебя».

Рик.- Гай сильно захмелел, его сальные волосы на голове, торчали пучками во все стороны, говоря сейчас он старался не смотреть Рику в глаза:- У тебя Лайна.

Пока она ни чего не знает, она вне игры,- произнес Рик:- И не узнает. Никогда!

Кайнс хотел было, что- то сказать, но промолчал.

Что?- Спросил его Рик.

Ни чего.

Минут пять все трое не издали ни единого слова. Из радиоприемника раздавался сиплый голос Уша Белого, он пел о несчастной любви, высоком обрыве и скверной погоде на улице.

Надо отвезти тетрадь обратно,- произнес Рик.

Когда? Завтра? Я с тобой, друг!- Широкое лицо Гая выражало решимость, большие красные ладони сжались в кулаки:- Надо действовать!

Сегодня.- Рик усмехнулся.- Это самое надежное время.

Гай подался вперед, взял правой рукой бутылку, и сказал:

Об этом не может быть и речи!- Он твердой рукой наполнял из бутылки оба стакана.- Забудь. Не сегодня.

А когда? Ты же хотел действовать.

Сегодня я не в форме.

******* *******

В тусклом свете электрической лампы, тесное пространство прихожей в квартире Гая, казалось покрытым толстым слоем пыли.

Гай стоял перед Риком, напротив двери в санузел- рубашку он уже надел, но застегивать пуговицы не торопился, и она- мятая, из синего хлопка, открывала его обширный живот и волосатую грудь. Гай стучал в грудь Рику своим указательным пальцем правой руки- толстым, как сосиска, с черным, обкусанным ногтем, и повторял одно и то же:

Мы для них куклы. Мы для них- куклы!

Гай, жди нас, мы скоро.- Рик глянул на стоявшего, у входной двери Кайнса, потом на Гая.

Я? Дома? Ты шутишь?- Гай начал заправлять в свои мятые брюки, свою же мятую, рубашку.- Я с вами! Кай!

Ты пойдешь босиком?

Гай Оол покачал своей лохматой головой, и принялся обуваться. Они молча наблюдали за тем, как он впихивает в ботинки свои босые ноги.

Гай...

Рик! И не говори мне. Не говори.- Гай вдруг сделался чем- то озабоченным, оттолкнув Рика в сторону, прошел в темную комнату и через минуту вернулся, держа в руке девятизарядный пистолет:- Теперь пошли. Теперь порядок.

Ты похож на бандита.- Произнес Рик с улыбкой.- Нас с тобой арестуют.

Кто? Офицеров полиции? Не смеши. Едем!

Кай?

Кайнс ответил лаконично:

Хм. Значит, у нас будет три ствола.

Они уже выходили из квартиры, как вдруг Гай, о чем- то вспомнив, решительно пошел на кухню, и вернулся назад с запечатанной бутылкой водки.

На немой укор во взгляде Рика и Кайнса, он также решительно заявил:

Это для обработки ран!

Каких ран, Гай?

Тот насупился и произнес с нажимом:

Для обработки!

******* *******

Закончив медленное движение вперед, машина уткнулась бампером в густой кустарник, и замерла. Яркий свет ее фар отражался на каждом листочке освещенных кустов, отчего влажные листья казались прозрачными. Дождь уже закончился, было видно, как в лучах света, падают, сверкая, крупные капли воды, с дерева перед ними. Через открытое водительское окно, в салон машины тянуло свежестью и прохладой, они разбавляли удушливую и накуренную атмосферу, принося с собой запахи леса.

Лопату не взяли,- сказал Рик, беря в руки сверток брезента, с жестяной коробкой.- Ждите меня здесь. Я скоро.

Рик может нам лучше пойти с тобой?- Гай, как смог повернулся на переднем, пассажирском сидении, к сидевшему на диване, Рику.

Здесь, никого нет, Гай. Следите за нашим тылом. Мало ли.

Кайнс, сидя за рулевым колесом, курил. Он протянул руку к приборному щитку и заглушил мотор- свет фар погас.

Рик выбрался из машины, держа в правой руке взятый у Кайнса электрический фонарик, а под левой рукой- сверток. Внутренне, приготовившись к тому, что придется намокнуть пробираясь через заросли кустов, отряхивая с них влагу, он двинулся вперед. Ветки лезли ему в лицо, царапали руки, ноги в ботинках быстро намокли и носки противно прилипли к его ступням.

Было свежо и прохладно.

Ночной лес спал.

Узкий луч света от его фонарика, дрожал и прыгал из стороны в сторону, Рик иногда останавливался, чтобы поправить, сползающую под рукой, ношу и оглядеться, проверить, не сбился ли он с пути, правильно ли держит направление по лесу. При свете фонарика- тусклом и упирающимся в ближайшие кусты, все вокруг стало для него неузнаваемым, словно Рик, никогда до этого момента, здесь не был, и только присмотревшись к какому- нибудь дереву, он вспоминал то место, где сейчас находился и с удовлетворением отмечал для себя, что идет в нужном направлении.

Ночная птица встрепенулась и, шурша крыльями улетела над его головой, в ночь.

Рубашка и брюки Рика промокли насквозь.

Он внутренне подавлял в себе возникший страх темноты- первобытный, ничем не оправданный. Здесь не могло быть агентов департамента дознания.

Он это знал.

Пробираясь дальше, ему вспомнилось, как они отдыхали в этом лесу с ребятами, вспомнил свою неудачную рыбалку на берегу реки, когда он пьяный наступил на удочку и сломал ее, как орал из- за этого Гай.

Гай ругался последними словами, он даже в чувствах пнул ногой ведро и оно, кувыркаясь, улетело в воду, и нахлебавшись воды, жалко плавало там в лучах Луны, словно прося о помощи. Он вспомнил Аброма Хлоя- пьяного и совершенно невменяемого, то, как тот открыл стрельбу из пистолета по темным кустам, считая, что там прячутся бандиты, а потом Рик и Гай отбирали у него пистолет, ругались и кричали что- то матерное, и после, уже у костра, опять выпив водки, успокаивали плачущего Аброма, говорили о дружбе, о том, что «совершенных людей нет», и Рик даже сходил на берег реки и, отыскав останки своей удочки, показывал их Аброму, как факт своего несовершенства.

И тут он вспомнил Аброма.

Другого Аброма.

Того, что лежал под основанием дерева- безглазого Аброма, Аброма с безобразно ухмыляющимся разрезом на бледном животе.

Рик вздрогнул.

Внутренним усилием он заставил этот образ уйти из своего воображения, зная, что это видение не пропадет совсем, что оно все равно накрепко засело в его памяти, и стало одним целым с тем, что он помнил в своей жизни.

Безглазый Абром, глянул на него из небытия, своими рваными провалами больших глазниц, и исчез.

Во рту у Рика сгущалась какая- то противная кислятина, он дышал перед собой перегаром и, раздвигая ветки кустарника, думал о том, что зря они выпили перед этой поездкой, потому, что такие дела надо делать на трезвую голову, по- серьезному, а не такими, какими они явились сюда.

Придав своим мыслям строгий ход, он с облегчением заметил в себе перемену- страх начал уходить, отступать, сменяясь чувствами реальности- обыденной и простой, как их полицейский участок.

Рик выбрался к поваленному дереву и остановился.

Он не сбился с дороги, он правильно определил, куда следует идти, и даже поздравил себя с этим.

Копать мокрую землю он не хотел.

Стоя в двух шагах от лежащего в зарослях папоротника, покрытого матовым мхом, ствола дерева, он посветил фонариком вокруг себя, огляделся, и понял, что в окружающем его мире, что- то не так.

Какая- то деталь была здесь лишней.

Он непонимающе всматривался в ближайшие кусты, осветил светом фонарика растущее дерево справа, и еще раз глянул перед собой.

Он это увидел.

Дерево.

Лишнее дерево.

А точнее, его обломок, высокий, промокший, черный пень, с плоской, расширяющейся макушкой. И две ветки, симметрично расположенные по бокам пня.

Как руки.

Рик отшатнулся.

Рик шагнул назад- медленно, стараясь не шуметь. Он перенес фонарик в левую руку, все еще прижимавшую к его боку брезентовый сверток, и его правая рука коснулась кобуры, пальцы скользнули по мокрому металлу пистолета, потянули его вверх.

Раздался мягкий звук взводимого курка- «клац».

Высокий пень ожил.

Слабый луч света фонарика скользнул вверх и осветил макушку высокого пня- за высоким, черным воротником, двигалась маленькая, бутафорская голова в черной шляпе, короткое тело повернулось на тонких ногах, и Рик увидел белое, сверкающее эмалью, лицо.

Кукла неспешно перешагнула через ствол лежавшего дерева, и он увидел ее длинные, обтянутые мокрой материей ноги, согнутые в коленях назад, ее руки неподвижно висевшие вдоль тела и маленькие, сверкающие черным лаком, туфельки, словно вытянутые копытца.

Рика будто хватил паралич. Он неотрывно смотрел в фарфоровое лицо куклы, в выпуклые глаза, и наполнялся ледяным, сковывающим тело, ужасом. Он выронил фонарик из руки, брезентовый сверток остался у него под рукой, зацепившись о висевшую на ремне скобу для наручников.

Кукла двигалась медленно, она не спешила, ее глянцевое личико, вдруг засветилось изнутри, мягким зеленым светом, он быстро усиливался и разгорелся в бледно- салатовый огонь, от которого осветилась тьма перед Риком, засверкали яркие зеленые блики на листьях папоротника.

Поднять вверх свою правую руку с пистолетом Рик уже не мог, она висела, словно чужая, но остатки умирающей его воли, смогли заставить согнуться указательный палец.

Кукла уже перешагнула через препятствие и двинулась в его сторону, когда грянул оглушительный выстрел.

Рик увидел, как пылающее зеленым заревом, безглазое лицо куклы, приблизилось к его лицу, фарфоровая ее кожа непостижимым образом сложилась у маленький губ в нарисованную улыбку, и тут он услышал голос куклы в своей голове:

Неправильно быть здесь.

Он задохнулся, по телу пробежала отвратительная, холодная дрожь, где- то в далекой вечности, отделенной от реальной жизни, он услышал тихий шепот, чьи- то слова путались в паутине вязкой тишины, но Рик почему- то решил, что это зовет его Абром- живой Абром, где- то издалека.

Ты хочешь быть, как он? Хочешь,? Хочешь? Хочешь? Хочешь?- Голос куклы в его голове менял эмоциональную окраску, произнося их на разные лады. То это было сочувствие, то угроза, то она глумилась, издевалась, смеялась над его ужасом, и каждый раз ее интонации были неправильными, то слишком сильными, то неподходящими к значению произносимых ею слов.- Абром, Абром, ты помнишь Аброма? Ты хочешь стать, как он? Хочешь? Хочешь? Лежать и не видеть! Не видеть! Не видеть!

Воздух медленно затягивался сквозь его зубы, наполняя горящие болью легкие. Рик задыхался, ему нечем было дышать. Он смотрел в фарфоровые глаза куклы, окруженные зеленым, холодным светом, и ему казалось, что он слышит гул и клекот далеких, неведомых машин, которые тонут в таком- же зеленом свете, но во много раз ярче этого.

Зачем не слушаться? Зачем быть, как Абром Хлой? Зачем? Зачем? Ты будешь слушаться?

Рика колотила дрожь.

Надо жить. Ты будешь жить? Будешь? Будешь? Будешь? Мы можем исправить. Не надо включать исправить, а то будешь, как Абром Хлой.

Губы Рика свела судорога, лицо онемело, он не мог сказать ни слова, не мог крикнуть, не мог даже мычать. Это было как в его детских кошмарах- он пытался выдавить из себя крик отчаяния, но этот крик вяз и таял, где- то между сном и явью, и ужас прилипал к нему, словно липучка, и сон не заканчивался, бред, страшный, мучительный бред продолжался.

Она будет плакать. Ей не с кем будет спать, потому что ты станешь, как Абром Хлой. Отдай нам это. Мы уйдем. Мы не вернемся. Ты будешь спать с ней. Ты сможешь видеть. Не как Абром Хлой. Абром Хлой. Абром. Абром.

Появился звук.

Это был настоящий звук, звук в этом мире- что- то большое и массивное, как бульдозер, ломилось сейчас в его сторону, через заросли ближайшего кустарника, и Рик, не глядя туда, вдруг понял, что под этим грубым и мощным натиском, гнется молодой клен, и его не ровный ствол, покрытый гладкой корой, оглушительно трещит, ломаясь и падая на мокрую землю.

Рик не мог отвернуться от лица куклы, не мог двинуть ни одним мускулом.

Нечто большое, не живое- Рик понял это в своем удушающем бреду, приблизилось, почти вплотную к нему, и встало за его правым плечом.

Отдай нам это, это будет наше. Тебе не надо. Толстый не ослепнет. Летчик полетит. Отдай, отдай нам. Скажи- согласен. Скажи- согласен. Согласен. Согласен. Согласен! Скажи!

Слова куклы звенели в его голове невыносимо пронзительным звоном, они впивались в сознание Рика множеством острых, раскаленных игл.

То, что стояло справа от него, нависало над головой Рика, светило на него малиновым, приглушенным светом, и он понял- также непостижимо, как слышал голос в своей голове, что у этого Нечто большая, квадратная голова, без глаз и рта.

Надо сказать- согласен. Мы возьмем не твое, мы уйдем- совсем! Скажи- согласен!

Что- то изменилось.

Рик понял, что сейчас он сможет сказать, сможет потому, что ему разрешили. К его лицу вернулась чувствительность, паралич губ пропал, и он,уже, зная свое желание, такое- же душное и мучительное, как слова куклы, хрипло прошептал:

Наследник. Я- наследник!

Кукла отстранилась. Ее фарфоровое, охваченное светом лицо, не дрогнуло.

Думай. Мы вернемся. Мы вернемся. Думай. Думай.

Напряжение, сковывавшее Рика начало слабеть, и в тот момент, когда кукла двинулась от него вправо, Рик услышал шум голосов и треск ломающихся сучьев.

Кукла, и то- стоявшее над ним, ушли вправо, он слышал, как они продираются через чащу, уходя в сторону близкой реки, и на какое- то мгновение все эти шумы и голоса слились воедино, загремели выстрелы- один за другим.

Кай, стреляй!

Опять выстрелы разорвали тишину.

Рик смог повернуть голову вправо, куда только что ушли его мучители, и там, во мраке леса, он увидел отсветы от стволов деревьев- красный и зеленый, они удалялись, теряя свою яркость и силу, и оттуда гремели и гремели пистолетные выстрелы, и голос Гая, разносясь резким эхом, кричал:

Стреляй! Кай стреляй в это!

Рик глубоко дышал, ему казалось, будто он все никак не может надышаться, не может погасить в своих легких бушующий пожар боли. Его била дрожь. Тусклый фонарик лежал у его ног.

Рик! Рик!- Голос Кайнса.

Я тут...- Рик едва выдавил из себя этот звук, и в его горле, что- то болезненно сжалось, он громко и надрывно закашлялся.

Его вырвало.

Он шагнул назад, покачнулся и упав на четвереньки, смотрел на лежавший у своей левой руки фонарик, пытался остановить кашель.

Гай, он здесь!

Чьи- то руки обхватили Рика, рывком поставили на ноги.

Кайнс.

Стой!

Кайнс быстро подобрал, выпавшие из руки Рика пистолет и фонарик, потащил Рика прочь.

Гай, сюда!

Гай ломился теперь слева от Рика, хрустели и трещали сучья. Он появился перед Риком и Кайнсом, светя на них своим фонариком, кричал:

Я стрелял в это в упор! Я стрелял...

Тащим его, скорее!

Рик видел происходящее, как сон.

Перед его лицом мелькают ветки и листья, призраки света фонариков в руках Кайнса и Гая, мечутся впереди, что- то хлещет его по лицу, сильно расцарапав правую щеку, а он бежит на ослабевших ногах, подхваченный с обеих сторон Гаем и Кайнсом, которые мешают друг другу, спотыкаются и хрипят.

Уже сидя в машине- Кайнс вел ее по лесной дороге, в сторону выезда на трассу, Рик пил из горлышка бутылки, обжигающую жидкость водки, смотрел на освещенное приборами правое ухо Кайнса, и слушал голос Гая- хриплый, громкий, сумасшедший:

Я стрелял в это в упор. В башку! В башку, мать ее так, стрелял! Что это, Рик? Это те? Да? Те?

Рик убрал от своего лица бутылку и уткнулся носом в мокрый рукав своей рубашки.

Чудовище! Это было чудовище. А башка- то, башка! Квадратная, красная, светится... Кай, гони! Гони, мать их пере- мать!...

Царапнув днищем горб насыпи, машина вылетела на темную трассу, вильнула влево и понеслась прямо, светя фарами на убегающий под нее, асфальт.

Рик сидел, упершись своей правой щекой в кожаную спинку водительского сидения, и смотрел в лобовое стекло машины.

Он молчал.

Там, в свете фар, неслась на них, ночная, безжизненная дорога.

******* *******

Надо избавиться от тетради.- Кайнс произнес эти слова спокойным, ровным голосом, смотрел в лобовое стекло машины, в ночь.

Они неслись на большой скорости, лес по обе стороны дороги, превратился в высокие, мрачные стены.

Как избавиться?- Выкрикнул Гай.

Рик?

Да,- голос Рика, хрипел.

Надо найти подходящее место, парни.- Гай чиркал бензиновой зажигалкой, пытался прикурить папиросу.- На следующих выходных можно...

Завтра за нами могут начать слежку,- сказал Кайнс.- Я знаю одно тихое место, думаю, никто туда не полезет.

Ты что, спятил? Мы сейчас еле ноги унесли!

Рик молча слушал.

Водка расслабила нервы, он начал успокаиваться, но его все еще мутило- голос куклы вызвал в сознании Рика боль, и сейчас будто эхо от ее слов, шарахался в нем страх, к горлу подступала тошнота.

«- Абром, Абром. Ты помнишь Аброма?»

Надо спрятать ее сейчас, Гай. Потом не будет возможности.

И, где?

Недалеко от старого порта, в заброшенном пожарном депо.

Кай, там частная дорога, охрана нас не пустит. Нельзя, чтобы нас кто- нибудь увидел!

Туда ведет старая дорога.

Смеешься? Да по ней и пешком то не пройти, не то, чтобы на машине проехать.

Я там проезжал.

Дальше ехали молча.

В полутемном салоне машины метался туман табачного дыма- Гай курил папиросу. Через несколько минут, Кайнс снизил скорость, и автомобиль, вильнув задом на повороте, свернул влево, покатился по ухабистой, проселочной дороге, мелькали ветки деревьев, свет фар скользил по кочкам и ямам, в которых пряталась ночь.

Лес с левой стороны стал реже, в пространстве между деревьями мелькали искорки звезд, в открытых окнах машины гулял прохладный ветер.

Зря я вас в это втянул,- произнес Рик.

Это жизнь, приятель,- ответил ему Кайнс.

Свернув вправо, они оставили лес позади, ехали по почти неразличимой дороге, заросшей высокой травой и редким кустарником, уцелевшее покрытие дороги, словно островки прежней жизни, появлялось временами- потрескавшееся, с вывороченными кусками старинного асфальта, с глубокими, черными ямами, наполненными дождевой водой. На ночном небе маленькими огоньками светились звезды.

Давя траву, машина въехала на пологий холм откуда, виляя из стороны в сторону, объезжая ямы, покатилась по склону вниз, и уже стала видна едва различимая в темноте, блеклая полоса реки, и какие- то черные строения на ее фоне, а справа, где- то в дали, мерцал огнями, далекий, спящий город.

Рик подумал, что со времен беспокойных детских лет, он ни разу не был в этих местах.

Частная дорога начинается там, у шлагбаума,- Кай махнул рукой в сторону, вправо, в ночь.- Там домик для охраны. Далеко. Оставим тетрадь в депо на какое- то время, потом найдем место получше, перепрячем ее.

Наконец, выбравшись из зарослей кустарника, машина проехала еще немного и, осветив своими фарами старинные, выложенные из красного кирпича, стены пожарного депо, остановилась в нескольких шагах от бывшего гаража.

Смолкла.

Свет ее фар погас.

Приехали, парни,- сказал Кайнс.

Все трое выбрались из салона автомобиля в прозрачную темноту звездной ночи.

Надо осмотреться,- тихо произнес Кайнс.

Они встали рядом.

Тут никого нет, Кай.- Гай крутил в темноте своей большей головой.- Дикое местечко ты выбрал.

Спешить нам некуда. Рик, как ты?

Нормально.

Я осмотрю дорогу, а вы с Гаем обойдите депо.

Сказав это, Кайнс Грейн ушел в сторону частной дороги, о которой говорил им. Рик с минуту бесцельно всматривался туда, где пропал во мраке, Кайнс.

Рик и Гай разошлись в разные стороны.

Здесь было тихо, где- то недалеко стрекотал одинокий сверчок, от близкой реки тянуло прохладой, пахло полынью. Рик шагал неспеша. Всматриваясь во мрак, он едва различал контуры близкого здания пожарного депо и два черных ствола высоких деревьев, прислушивался к окружающему его миру, но никаких звуков, кроме шуршания по траве собственных ног, не слышал.

Это место, действительно, было давно оставлено людьми. Он подумал, о том, сколько лет уже этому пожарному депо. Пятьдесят? Семьдесят? На западе этой пустоши когда- то находились Черные кварталы Тихой Гавани, но с тех пор прошло более полувека- город отстроился после последней войны, уже на своем- теперешнем месте, а от Черных кварталов остались лишь полуразрушенные временем, заросшие травой и кустарником, худые «ребра» фундаментов от исчезнувших бараков. Люди забыли эти места, а эти места забыли о людях.

Рик двигался в темноте, внутренне борясь со страхом натолкнуться, встретиться лицом к лицу с куклой- «неправильно быть здесь». Он часто останавливался и, оглядываясь по сторонам, прислушивался к окружающей его, тишине.

Со стороны реки дул слабый, робкий ветер.

Рик почти вышел к противоположной стороне депо, когда к нему из темноты выдвинулась массивная фигура Гая.

Рик, нет тут никого.- Гай произнес эти слова тихим, задушенным голосом.- Возвращаемся к воротам. Шляемся здесь, как три кретина. Делов на пять минут.

А чего тогда шепотом говоришь?- Рик пьяно улыбнулся, едва различимому в темноте, лицу Гая.

Нормально с тобой все, я смотрю.

Они вернулись назад, ко входу в мрачный гараж пожарного депо, остановились у поваленных на твердь, ворот- сгнивших и заросших травой, ждали возвращения Кайнса.

Могли бы и у меня дома спрятать,- ворчал Гай.- Ко мне никто не заявится. Курить хочу- сил нет.

Потерпишь.

Всю жизнь, что- нибудь терплю. А после сегодняшней ночи, буду еще и темноты бояться. Черт бы их побрал, кукол этих. Откуда они вообще взялись- то?

Не знаю.

Кай куда- то, запропастился.

Я здесь.- Кай неожиданно вышел к ним, слева, приблизился и, пройдя между Риком и Гаем, вошел во мрак гаража.- Тетрадь у вас?

В машине,- ответил ему Гай.

Кайнс ушел в сторону стоявшей рядом, машины, потом вернувшись молча вошел в гараж и там включил электрический фонарик- тусклый, желтый свет, залил собой просторное помещение бывшего гаража пожарного депо. Из трещин в сложенных на неровном полу, каменных плит, торчала трава, с одной стороны помещения стоял ржавый остов легковой машины, без колес, с пустым, выпотрошенным кем- то, салоном. Марку автомобиля Рик не смог определить, но судя по покатой, металлической крыше, машина эта не могла быть выпущена с конвейера половину века назад. С другой стороны, в нескольких шагах от брошенной машины, громоздилась куча хлама- доски, прямоугольная деревянная столешня от стола, ржавый кусок жести, какие- то тряпки.

Будьте кто- нибудь у входа,- спокойно произнес Кай и, поставив свой фонарик на кирпичный выступ в стене, он положил брезентовый сверток на пол и, ухватившись за доску, потащил ее в сторону.

Рик стал ему помогать, Гай торчал столбом в проеме ворот.

Здесь кто- то бывает, Кай.

Консервные банки у входа?

Твердь. Мирный берег.

И эта машина сравнительно не старая.

Какие- то бродяги. Давно уже. А этой машине лет десять, не меньше.

Ты уверен в надежности этого места?

Уверен. У меня тут свой тайник. Знал бы ты, Рик, что я в нем хранил!

Они освободили от хлама угол кирпичных стен, и Кайнс, вынув из кармана своих брюк, перочинный нож, опустился перед стеной на корточки, и со знанием дела, вставил лезвие ножа в щель между кирпичей.

Через пару минут он вынул из стены четыре кирпича, и Рик увидел вместительное, прямоугольное пространство тайника.

Это место, ничем, не хуже остальных мест.- Кайнс поднялся на ноги и отряхнул брюки на своих коленях, улыбнулся Рику, его светлые глаза, блеснули.- Она будет лежать тут тысячу лет.

«Тысячу лет».

Для нас это достаточно долго, Кай.

И Рик поднял с пола сверток, в котором укрылась его тетрадь, протянул его Кайнсу Грейну.

******* *******

Глава шестая..

«Надо слушаться».

Рабочий день закончился- вечерело.

Все ждали, уехавшего в полицейское управление, Дука Шопеллера, не расходились, и вот он вернулся- молчаливый, торжественный, прошел в кабинет Дика, и через минуту выглянул из нее в «буйволятник», сказав:

Заходите, парни.

И офицеры и сержанты набились в провонявший табаком кабинет капитана, теснились возле стола, на котором лежала открытая кожаная папка эксперта. В ней лежали несколько исписанных машинописным текстом, листов, из- под которых торчали уголки черно- белых фотографий.

Начинай, Дук,- произнес Дик, пыхтя своей папиросой.

Дук начал говорить:

И так, теперь мы знаем, кого искать, парни,- он вынул из папки несколько фотоснимков и раздал их полицейским, потом принялся читать написанное в листе бумаги с жирной печатью в углу- «для следователей».- Их трое. Пациенты закрытой психиатрической клиники строгого содержания «Каменная гора». Совершили побег. Вы должны были слышать об этом, прошлой весной дело было. Они еще убили двоих санитаров, ранили охранника и убили дежурного врача.

«Каменная гора», далеко отсюда,- проворчал сержант Пей.

Далеко. И так. Доддса Мрейк, 32 года, не замужняя, детей нет, находилась в клинике на бессрочном лечении, по решению суда. Четыре доказанных убийства, с особой жестокостью. Легко входит в доверие, крайне опасна. Слук Барс, 30 лет, разведен, четыре убийства и попытка поджога. Чжун Сов, 36 лет, не женат, три доказанных убийства, артистичен, легко входит в доверие. Убивал своих жертв во сне. Парни на каждой фотографии, есть их особые приметы и рост. Это крайне опасная публика. Окружной прокурор считает, что убийство двух почтальонов и похищение их оружия, это дело этих троих. Завтра их фотографии будут у всех патрулей города.

******* *****

И ты хочешь, чтобы я пошел с этим к Дику?- Рик спокойно смотрел в глаза Кайнса, сидя на краю своего письменного стола, стряхнул пепел в переполненную пепельницу.

В его кабинете, кроме самого Рика, были Кайнс Грейн и Гай. Кайнс стоял возле окна- наглухо закрытого, стоял источая тонкий, цветочный запах дорогого одеколона, его кремового цвета брюки, были безупречно выглажены, а салатового цвета рубашка без рукавов, резко контрастировала с ярким, красным галстуком. Белые туфли сияли чистотой, и вообще, на фоне кабинета Рика, Кайнс казался пришельцем из другого мира.

В какой- то степени, так оно и было.

Гай стоял у стены напротив стола, прислонившись к стене и сунув свои массивные руки в карманы брюк. Как и Рик, он был частью этого участка- пыльного, неряшливого и прокуренного. Синяя рубашка Гая оголила его могучую шею, в следствии отсутствия двух верхних пуговиц.

Тебе решать,- произнес Кайнс и пожал своими плечами.- Мое дело сказать.

Помолчали.

Давай с начала.- Рик прикурил папиросу от бензиновой зажигалки и бросил ее на стол в ворох исписанных бумаг.- Что мы имеем? К тебе подошли ребята Коротышки Мея и сказали, что тот намерен сдать нам банду Маленькой Додди. Так?

Так.

Ага.- Рик выпустил струю табачного дыма в серый, пыльный потолок кабинета.- Они назначают нам встречу. Сегодня ночью. У стадиона. Если им верить, то Мей лично приедет к нам.

Если верить,- подтвердил Кайнс.

Если верить.

Гай, стоявший до этого неподвижно- ожил, он шагнул к столу и взял с него зажигалку, вытащил из лежавшей у пепельницы пачки папирос, одну папиросу, сказал с сомнением:

Что- то все это, как- то гладко получается. Мей сдает нам банду психов, вот так- запросто, по доброте душевной. Он сам, тот еще псих, этот Мей. И потом, откуда нам знать, что нас не ведут за нос? Может эти ребята имеют к Мею такое- же отношение, какое я имею к жене Мэра. Сидит сейчас эта маленькая сучка- Додди где- нибудь в баре, со своими подонками, и ждет ночи, чтобы нам кишки выпустить. По одному полицейскому трупу ей уже не интересно, а вот сразу двоих, троих уложить- вот это получится шум. Войдет в историю, мать ее.

Это точно ребята Мея,- произнес Кайнс спокойно.- Одного из них я знаю. Это Дин Сквок, подручный Мея по делам с букмекерами. Ручаюсь.

А не мог этот Сквок перекинуться на сторону Додди? Империя Мея рушится, склады трещат от обысков, большинство притонов прикрыли, сутенеры плачут за решеткой, букмекеры... Ребята недовольны. А?

Я так не думаю, Рик. Не думаю.

Время медленно тянулось к обеду, за окном, в солнечном свете, ярко блестели окнами, проезжающие по дороге, мимо полицейского участка, машины, прохожие шли по своим делам.

Ну, хорошо.- Рик раздавил окурок папиросы в пепельнице.- Он хочет нам их сдать. Пусть так. Ладно. Бросает нам их головы, чтобы мы оставили его в покое. С этим все ясно.

Рик замолчал.

Вся эта затея ему не нравилась.

Мей поставил жесткое условие- никакого шума. Если они заметят, что полиция оцепляет квартал, то встречи не будет.

А квартал оцепят.- Произнес уверенно Рик.- К гадалке не ходи.

Нам нужен Дик. Если, что он нас, прикроет.

Гай, если что, наши задницы, окажутся утром в городском морге. Это, если что.

А если выйдет, какая- нибудь пакость, то мы окажемся за решеткой.

Окажемся.

Но этих гадов надо брать самим! Иначе им не видать виселицы!

Их трое. Может четверо.- Рик посмотрел на Гая, потом на Кайнса.- Кай, ты как?

Мог и не спрашивать.

Нас трое. Фру отпадает. Мирол сопляк. Это плохой расклад сил. Автоматы нам никто не даст.

Возьмем карабины из машины,- сказал Гай.

Мы не вытянем это дело втроем. Об этом не может быть и речи, парни.

Рик.- Гай приблизился к нему, почти вплотную, папироса торчала из угла его рта, говорил отрывисто.- Они упрячут их в дурдом. Их никто не повесит.

Нас мало.

Брат того убитого сержанта, из второго участка- я виделся с ним. Он просил, если что нам станет известно об убийцах, то чтобы сообщили ему. Они с братом служили в том участке, он тоже сержант.- Гай смотрел Рику в лицо, не отводил свой взгляд.- Рик, они должны заплатить за Аброма. Должны. И потом. Сегодня мы узнаем, что нам скажет этот подонок Мей, а завтра будем решать, что делать.

Надо сказать Дику.- Произнес Кайнс.- Нужно прикрытие. Но сразу вести дело официально, мы не сможем. Как только об этом станет известно в управлении, они сорвут встречу.

Да. Майор Фомо очень энергичный парень. Хорошо. Для начала мы можем узнать, что нам скажет Мей, а потом будем думать, как с этим быть. Но Дик нам необходим.

Дик, это вопрос.- Гай криво усмехнулся.- Большой вопрос.

Ладно, пошли.

Через минуту, все трое- Рик, Гай и Кайнс стояли в кабинете Дика Школы. Кайнс Грейн прикрыл за собой дверь.

Дик, что- то писал на листе белой бумаги, низко склонив голову и кусая свою нижнюю губу. Его серая, потертая шляпа, лежала на самом краю стола, грозя свалиться на пол. Здесь было накурено и воняло давно нестираными носками.

Дик посмотрел на вошедших, при виде Кайнса, он сначала удивленно глянул на частного сыщика, потом, приняв начальственный вид, сухо с ним поздоровался и спросил Рика:

Чего вам?

Дик, нам нужна твоя помощь.

Моя помощь. А без меня не как? Я пока занят.

Абром.- Произнес тихо Рик, и капитан отложил в сторону чернильную ручку, настороженно воззрился на него.

Ну?

И Рик рассказал ему о предложении Коротышки Мея, но не упомянул о месте, назначенной на сегодня, встречи.

Дик взялся за трубку телефонного аппарата, его глаза ожили:

Где он хочет с нами встретиться?

Ты не понял, Дик. Звонить в управление нельзя. Они все испортят, встречи не будет, а у нас по этому делу нет почти ничего!

Рик, я спросил тебя, где они назначили встречу?

Послушай. Мы поедем на встречу втроем, узнаем, что Мей хочет нам сказать об этой Додди, а потом решим, что предпринять. Если что- то пойдет не так, ты нас прикроешь.

Что?- Лицо Дика изменило выражение самоуверенности на растерянность, но лишь на несколько секунд. Медленно, положив телефонную трубку на черный телефонный аппарат, он медленно и с расстановкой спросил, глядя в глаза Рику.- Что, что ты мне говоришь? Ну- ка, ну- ка, поподробнее.

Если дело пойдет не так, как мы ожидаем, то ты скажешь, что мы выполняли официальное расследование.

Да ты- умник, Рик! Ты- чертов умник. Давно ходишь в лейтенантах, наверное, соскучился по работе постового сержанта?

Рик сел на стул перед столом капитана, сказал:

Они сорвут сделку, Дик. Мы ничего не узнаем...

И тут в разговор вмешался, молчавший до этого Гай:

Это должно быть наше дело, Дик. Только наше. Накажем ублюдков за Аброма. Вы ведь были с ним друзьями. Ты нас прикроешь, а мы все устроим.

Дик смотрел на Гая.

Дик был удивлен.

Что?

Мы накажем их за Аброма.

Слушай ты- любитель опрокинуть рюмочку на службе! Я этого не слышал, Гай. Ты мне этого не предлагал. Или вы мне говорите, где назначена встреча, или выметайтесь вон из моего кабинета! И помните, никого я прикрывать не буду- вляпаетесь в дерьмо, станете отвечать! Грейн, ты заварил эту кашу. Чего ты шляешься в мой участок? Я могу арестовать тебя прямо сейчас, и мне плевать, с кем ты здесь водку жрешь! Понял? Где они будут вас ждать?

Ты же забирал вместе с ним его Сьюму из роддома!- Лицо Гая сильно покраснело, он никогда раньше не повышал голос на Дика, но теперь все стало по- другому- он едва не срывался на крик.- Ты был его другом, Дик! Другом, мать твою. Каждый год ты сидел в их доме, жрал шашлык и нянчился с Чемсом. От тебя всего- то надо, что- бы ты...

Заткнись, Гай!

Ты перестал быть, тем Диком, которым был раньше. Что, вот это все тебе глаза застит?- Гай сгреб пальцами правой руки несколько бумаг на столе Дика, потряс ими перед его лицом.- Вот, что ты стал, Дик. Они раскидали кишки Аброма по округе, они вырезали ему глаза! А ты- тряпка, не можешь ради друга поднять свой зад. Или ты всегда притворялся его другом?

И Дик вскочил из своего кресла.

Он закричал на Гая, гневно и с яростью, его щеки затряслись от бешенства:

Пошел вон из моего кабинета, пьяный тюфяк! Я сказал вон!

Гай молча развернулся к двери, собираясь уходить.

А ты, Грейн, если еще раз тебя здесь увижу...

Гай вышел из кабинета, Кайнс пошел за ним следом. Рик поднялся со стула и сказал Дику перед тем, как покинуть его кабинет:

Больше для нас нет, Дика Школы. Просто знай об этом, капитан. Ты- «фуражка».

Рик двинулся в открытую дверь, а Дик Школа заорал ему в спину, во весь голос:

Только посмейте сунуться туда! Вылетите из полиции, как пробки! Я пальцем не шевельну! Пальцем! Всех упрячу за решетку, мать вашу. И убирайтесь к черту. Я вас предупредил! Пальцем не шевельну! Рик! Рик! Ты мне положишь на стол свой значок! За решетку всех, к чертовой матери!

******* *******

И я- не фуражка.

В салоне царил полумрак, выключенные приборы на щитке под рулевым колесом, тонули в темноте. Дик сидел на переднем пассажирском сидении, держа в правой руке пистолет, и неподвижно смотрел через лобовое стекло вперед.

Дик, все уже обсудили,- примирительно произнес Рик.

Он держал обе руки на рулевом колесе, пистолет положил рядом с собой, глянул на капитана- тот казался задумчивым.

Я всегда был с вами. Всегда. Гай, извини.

Сидевший на диване Гай, ответил ему из темноты:

И ты меня. Гм.

Они ждали уже больше часа.

Справа от их машины тянулся заросший высокой травой, пустырь, по которому пролегла в ночи прямая асфальтированная дорога, уходя к возвышающемуся за пустырем, стадиону- мрачному, высокому сооружению без огней. Только большой щит- указатель, усеянный разноцветными электрическими лампами, образующими изогнутое дугой, слово - «стадион», ярко освещали перекресток и часть грунтовой насыпи за дорогой и, где- то там- в ночи, находился сейчас Кайнс Грейн со своей снайперской винтовкой.

Слева стояло одноэтажное строение, выложенное из красного кирпича, с низким козырьком навеса над входной дверью, на его стене подсвеченный изнутри, светился плакат с нарисованной лошадью и голой наездницей. Тяжелая, гипсовая урна у входа была перевернута.

Дорога уходила прямо, дальше перекрестка, и терялась в кромешной тьме, там не было уже никаких огней, только край неба, обозначившийся точками звезд, упирался в черноту тверди.

Мы для них, хорошая мишень. Вот, что.- Сказал Дик, и Рик услышал в его голосе беспокойство.- Кайнс не промахнется?

Он бывший военный. Не промахнется.- Ответил ему Гай.

Сидим тут как...

Рик смотрел вперед, сказал:

У него хорошая позиция. Мы освещены. Но я не думаю, что здесь ловушка.

Черт бы все это побрал. Не люблю я, когда вот так!

Никто не любит.

Вдруг Дик тихо засмеялся.

Ты чего?- Спросил его Гай.

Помните, как мы брали банду Косматых?

Это когда Мусли Дэвс обосрался?- И Гай громко гоготнул.

Да. Точно- Дэвс. Я уж и забыл его имя. Дэвс, Мусли Дэвс.

Засранец, Мусли.

Чего это тебя на воспоминания расперло?- Рик усмехнулся.

Дик вздохнул, ответил:

Сколько лет прошло. Вот сейчас вспомнил.

Двадцать лет, точно прошло,- произнес тихо Гай.- Мы еще тогда все патрульными были.

Двадцать лет, мать их.- Дик снова вздохнул.- Целая жизнь.

Они сидели, глядя по сторонам в окна салона, молчали и слушали, как где- то на пустыре надсадно надрывался сверчок, зовя свою подружку на встречу его- сверчковой любви.

Гай закурил.

В открытые окна машины входила ночная прохлада.

Машина Лайны?- Спросил Дик.

Да. Я на такую никогда не заработаю.

Это да. С нашими зарплатами... Она знает?

Нет. Просила, чтобы машину не поцарапал.

Хе, все женщины одинаковы. Ну, я имею ввиду, что они любят порядок. Н- да. Конечно- же, врач может себе позволить. Она сейчас дома или на работе?

Дежурит в ночь.

Главное ей работенку не подкинуть.- Дик сплюнул в окно:- Ненавижу вот так сидеть.- Он помолчал, глядя в темноту за окном, потом задумчиво произнес.- Абром снился. Мне. Сегодня.

Никто эту тему не поддержал и Дик заткнулся- закурил папиросу и молча дымил в окно.

Потом Дик, опять заговорил:

Если Мей все- таки сдаст нам этих психов, то дело нужно будет кончать быстрее. Завтра выпишу в оружейной автоматы, возьмем с собой Шока и Тресли. Вшестером справимся. Рик.

Что?

Кто были те парни, которых уложил Кайнс?

Рик давно ждал от Дика, когда он задаст ему этот вопрос, и спокойно ответил:

Не имею представления.

Не имеешь. Угу. Я вот почему спрашиваю, Рик. В бумагах, присланных из управления, упомянуты только трое психов. Трое. Откуда тогда взялись еще два? Да, к тому- же, с фальшивыми документами. Это все слишком усложняет.

Значит их было не трое.

Не трое.- Дик до этого смотревший прямо перед собой, резко повернул голову в сторону Рика, сказал с усмешкой в голосе.- Значит ты не знаешь.

Дик, если тебе хочется знать мое мнение, то это были типы из банды малышки Додди. Я не верю в совпадения.

А твое мнение, они были похожи на психов?

Слюну они не пускали. Есть психи, которых видно только тогда, когда ты дашь им в руки нож, Дик! И если бы не Кай, то меня бы нашли также, как и Аброма.

Дик отвернулся, немного помолчал, потом задумчиво проговорил:

Значит, теперь их трое.

Если не больше,- проворчал из темноты Гай.

Снова в салоне машины образовалась тишина.

И тут Гай произнес:

У нас гости. Сзади.

Рик взял свой пистолет и оглянулся назад, посмотрел в заднее окно салона. По темной дороге медленно катилась машина с выключенными фарами. Доехав до знака «поворот», она замерла. Он услышал, как мерно урчал ее мотор.

Впереди две!- Прохрипел Дик и закашлялся.

Из кромешной темноты, на тускло освещенный рекламным щитом, участок дороги, выехали две легковые машины, остановились в шагах пятидесяти от полицейских. Фары этих машин тоже были выключены.

Началось,- произнес Рик.- Сидим и ждем приглашения.

Нас отрезали. Можно уйти к стадиону, если что.

Если что, Дик, нас расстреляют здесь же.- Рик смотрел на машины, застывшие посреди дороги.- Гай, что сзади?

Смотрю, смотрю.

Минуты три прошло в томительном ожидании, и вот дверца одной из машин открылась и из нее выбрался человек в темном костюме, и спокойным шагом направился в их сторону. Руки он держал, разведя их в стороны- был безоружен. Он подошел со стороны Дика, и негромко сказал:

Я без оружия, господа. С вами хотят поговорить. Свое оружие вам придется оставить.

Дик положил свой пистолет на приборный щиток и открыл дверцу. Тоже сделал и Рик.

Если что, парни, я не дам им уйти,- сказал Гай.

В сопровождении незнакомца, Дик и Рик отправились в сторону стоявших неподалеку, машин.

Мы играем честно.- Дик посмотрел на сопровождавшего их.

Иначе встречи бы не было.

Они подошли к автомобилям, незнакомец открыл перед полицейскими заднюю дверцу одной из машин.

Без пистолета, да еще в такой ситуации, Рик чувствовал себя паршиво. Мужчина в темном костюме быстро и ловко обыскал обоих полицейских, после чего кивнул головой.

Сначала Дик, а потом следом за ним Рик, забрались в темный салон машины, и Рик закрыл за собой дверцу.

На переднем сидении, сидел невысокого роста мужчина в темной шляпе, водитель по сравнению с ним, казался гигантом, его голова почти касалась мягкой обшивки крыши.

Арми, иди погуляй,- спокойно проговорил пассажир водителю- громиле, и тот молча вылез из салона в ночь.- Здравствуйте, господа. Откровенно говоря, я в некоторой растерянности от того, что приходится с вами беседовать. Думаю, что и вы также не в восторге от нашей встречи.

Это так,- сказал ему Дик.

Но у нас с вами образовалось общее дело, неожиданное дело, которое требует скорейшего разрешения. Если я правильно понимаю- капитан Школа и лейтенант Ярк?

Здесь только частные лица.

Хорошо. Зовите меня просто- Мей. Я человек простой.

Рик подумал, что у этого, с виду безвредного, уже стареющего человека, где- то имеется коллекция отрезанных ушей его врагов. Если верить слухам.

Дик.

Рик.

Отлично. Я не ссорюсь с полицией. У меня свои дела, у вас свои. Но за последнее время, мои дела, мягко говоря- вышли из- под контроля. Я несу убытки. Но это пустяк, по сравнению с тем уроном, который понесла моя репутация. В нашем деле репутация играет ключевую роль, и если тебя не уважают, то ты- труп.

Эти подонки...- Начал было Дик, и осекся.

Подонки.- Согласился с ним Мей.- Они не умеют играть, они никого не хотят уважать, они берут не свое. Это плохо. И еще они не ценят человеческую жизнь.

«Человеческую жизнь».

У нас случаются происшествия с полицией, но это можно объяснить особенностями нашей и вашей работы.

Рик усмехнулся, глядя на темный профиль Коротышки Мея, слова о «работе» его позабавили.

И главное, у нас есть правила игры. И все находится под контролем. Но сейчас... Я расстроен. Мне приходится делать неприятные для себя вещи.

Понятно,- буркнул Дик.

Понятно,- повторил Мей и надолго замолчал. Потом он снова заговорил.- Нельзя проливать кровь как воду. Так не делается. Люди страдают ни за что.

Они уже многих убили и убьют еще больше.- Дик говорил ровным, спокойным голосом.- Они психи.

Я знаю. Они никто, обычные клоуны, которые решили, что у них под ногами вся Твердь. Они решили, что смогут переманить на свою сторону моих ребят. Мне не нравится, когда за моей спиной, обо мне говорят гадости. Я этого не заслужил. И кто говорит? М- да. Теперь стали плохо охранять ненормальных. Раньше их просто вешали. И так, господа, перейдем к делу. Мои ребята выследили этих ублюдков три дня назад. Они каждую ночь меняют место своего пребывания, ночуют в заброшенных домах и не очень осторожничают. В их положении это глупо. А глупость наказуема. Я мог уже давно сложить их головы в мешок, но это не решило бы всех моих проблем. В городе стали распространяться слухи, что все эти убийства, в том числе и двоих полицейских- дело моих рук. Якобы старина Мей сошел с ума. Но с головой у меня, все в порядке. Поэтому я решил, что будет лучше, если передать этих недоумков вам, и раз и на всегда закрыть этот вопрос.

Хорошо.

Хорошо. Хм. Как я понимаю, господа, арестовывать вы их не собираетесь.

Посмотрим по обстоятельствам,- ответил ему Дик.

По обстоятельствам. Обстоятельства нехорошие. Вас мало, а брать их вам придется сегодня, потому что пасти их для вас дальше, я не могу. Мои люди, мягко говоря, и так уже смотрят на всю эту историю, нехорошим взглядом.

Где они скрываются?- Спросил Мея, Рик.

Мей ответил не сразу.

Их девять человек,- сказал он, подумав.- Вас четверо, вместе с ищейкой Грейнсом, который лежит на пустыре с винтовкой. Если они вас перебьют, то завтра все газеты втопчут мое имя в грязь. Мои ребята пойдут с вами. С придурками в моем городе, надо кончать.

«В моем городе».

Рик усмехнулся в окружающую его темноту, и подумал, а много- ли осталось самому Мею, до того момента, когда покончат с ним самим? И, что скорее всего, для ушей Мея, где- то приготовлена банка с надписью «ты с нами на всегда».

******* *******

Дорога осталась где- то далеко, за темным, расплющенным холмом- по правую сторону от озера. Растянувшись в темноте в длинную цепь, двигаясь по невидимой тропинке- по одному, друг за другом, они обходили глухие заросли камыша, растущего в этой части озера, кишащей громкоголосыми лягушками, сплошной стеной. От близкой воды тянуло сыростью и прохладой, запах гниющих водорослей перемешался с ароматом цветов, слабый свет от серпа Луны, едва освещал контуры фигуры, впереди идущего Кайнса, его черная шляпа плыла перед Риком, как остроконечное, темное пятно, а на длинном стволе снайперской винтовки, болтавшейся за спиной частного сыщика, при каждом движении Грейна, вспыхивали матовые отсветы ночного светила.

Утробные голоса лягушек разносились по всей округе, слабый ветер с шуршанием гулял в зарослях камыша.

Здесь было царство комаров- лицо Рика, шея и незащищенные короткими рукавами рубашки, руки, зудели от комариных укусов.

Их странный отряд двигался не спеша, люди старались не шуметь. Шли в темноте, не включая фонарей.

Заросли камыша оборвались, уступив место редкому кустарнику- низкорослому, словно кем- то подстриженному. Впереди высились три ивы, подобно уснувшим великанам, они темнели у самого берега озера, клонили к воде длинные ветви.

В такую ясную ночь, любой мало- мальский огонек виден издалека, и Рик, выглядывая из- за спины Кайнса, всматривался во тьму перед собой, пытаясь разглядеть малейший проблеск света, но никаких признаков приближающегося жилья, увидеть пока не мог.

Ветер налетал справа, вместе с бесстрашными полчищами комаров.

Безоблачное, прозрачное небо открыло взгляду тонкие искорки звезд.

Слева возвышался холм, с высоким, растущим на его плоской вершине, корявым деревом.

Рик вспомнил детали разговора с Меем.

Коротышка Мей.

Психопат Мей.

Рик невольно начал задумываться над тем, что все слова этого бандита- ложь, и что их ведут убивать ни в чем неповинных, людей.

Носки у щиколоток Рика намокли- на траву уже легла роса.

Они вышли к дому как- то сразу, и неожиданно для Рика. Кайнс резко остановился и, задумывавшийся Рик, едва не столкнулся с ним. Сопящий Гай обошел Рика справа, и остановился рядом, хрипло шепнул ему на ухо:

Вот.

До утопающего в ночи дома, оставалось не более двухсот шагов. В непроглядной тьме, из- за оборвавшихся зарослей, слабо светились желтыми прямоугольниками два окна, в свете Луны блестел серым конек крыши, и сразу за ней начинался лес- черный, притихший, таинственный. Макушки деревьев торчали на фоне звездного неба непроглядным, мрачным забором.

Покурить- бы,- хрипло прошептал ему Гай, и сплюнул в сторону.- Запеклось все внутри.

Из- за Кайнса выступила чья- то фигура, и голос- тихий и ровный, произнес:

Действуем, как договорились. Мы с ребятами берем на себя окна, вы- двери. Как только начнется стрельба, наши подгонят машины к дому.

Ясно,- ответил Рик.

Снова пошли вперед.

Свернули влево и двинулись вдоль густого кустарника заглушившего собой низкую, плохо различимую в темноте, изгородь из прогнившего штакетника.

Рик вспомнил этот дом.

Года два назад, они с Гаем и Абромом, уже были тут. Старый, одноэтажный, давно брошенный дом, разорившегося фермера. В этом доме убили бродягу, и они приезжали на место преступления. Обычный фермерский дом, выстроенный из брусьев и досок, с гнилой крышей и таким- же гнилым, деревянным крыльцом. Когда- -то здесь жили чьи- то надежды и кипела обыденная жизнь, но потом все кончилось, хозяева уехали, бросив все свое хозяйство на погибель. На том крыльце Рик, чуть было не упал- под его ногой проломилась ветхая ступенька, и сейчас, шагая за Кайнсом, он пытался вспомнить, какая именно это была ступенька.

Вместо деталей о сломанной ступеньке крыльца, его своенравная память зачем- то показала его падение из далекого детства, когда он мальчишкой бежал с песчаного обрыва в сторону берега реки и, споткнувшись, кубарем, через голову, покатился вниз.

Давно брошенный дом был нем и слеп, в противном случае, сторожевая собака уже давно оповестила бы своих хозяев о приближении гостей.

Из открытого настежь окна, того, что находилось ближе к углу дома, доносились сиплые звуки патефона- играла музыка. Шагая за Кайнсом, Рик всматривался в темноту, на ходу доставая из кобуры на поясе, пистолет. Дальнее от угла дома, окно, было занавешено светлой материей, и сквозь нее пробивался слабый свет. Во втором окне он разглядел прислонившуюся к оконной раме неясную фигуру- человек с кем- то разговаривал, и за его спиной высвечивались в глубине комнаты детали жалкого интерьера- черный шкаф, покосившаяся на стене картина в серой рамке, и подвешенный к потолку керосиновый фонарь.

Рик увидел темный навес над крыльцом, до которого оставалось не более двадцати- тридцати шагов, обошел изгородь, и тут услышал резкий, громкий возглас.

На низком крыльце дома полыхнуло огнем, вспышка света осветила фигуру стрелявшего, и грохот выстрела оглушил спящую тишину. В ответ со стороны людей Мея, раздалась короткая автоматная очередь, и тут- же послышался звук шагов, бегущих к дому стрелков, замелькали с обеих сторон от Рика черные фигуры, а из окна выглянул человек и пистолет в его руке, брызнул в ночь огнем и шумом выстрела.

Ночь ожила криками и грохотом автоматной стрельбы- захлебывающейся, надрывной. Рик бежал вперед. Он заметил, как Кайнс присев, выстрелил из своей винтовки в окно и человек с пистолетом, молча сложился пополам, как тряпичная кукла, упал на подоконник и замер.

Рик вбежал на крыльцо дома схватил левой рукой прохладную ручку двери и, рывком открыв дверь на себя, уже вваливался внутрь прихожей, в ослепительный свет стоявшей на низком столике керосиновой лампы, звук патефона встретил его аккордами музыкальных труб и томным голосом певицы:

Мое сердце с тобой...

Он споткнулся об дверной порог и ввалился в прихожую, стараясь держать на прицеле, пляшущую перед ним фигуру мужчины, в сером костюме. Мужчина дергался и качался, танцуя какой- то дикий танец, из его груди вылетали темные брызги, пули рвали ткань пиджака на дрожащей спине, летели щепки из дощатой перегородки в комнату, и встревоженная пыль, металась мутными клубами, светилась в свете лампы.

Рик падал.

Он выстрелил в мужчину, возникшего в дверном проеме, одетого во что- то черное, и увидел, как одновременно с его выстрелом, дернулся в руках мужчины обрез ружья, громыхнул выстрел, сверкнул огонь, а сам стрелок тут- же согнулся и осел на пол.

Рик упал на правый бок, а над ним уже стоял Гай- огромный, как скала- стрелял с двух рук, и в его руках плевались огнем и пулями, толсторылые пистолеты.

Чья- то фигура справа у окна, падала наотмашь, как палка.

Пытаясь вскочить на ноги, он пустил в открытую дверь еще три пули, и там в мелькании теней, дыма и призрачного света, услышал чей- то истошный, отчаянный вопль...

******* *******

Проклятая сука.- Дик стоял над женщиной, широко расставив ноги, пистолет он по- прежнему держал в правой руке, опустив его стволом вниз.- Тебе конец.

Уцелевших обитателей заброшенного дома было пятеро- женщина и четверо мужчин, их всех заковали в наручники и волоком притащили в пыльную большую гостиную, где из мебели остались лишь громоздкий, дубовый стол, накрытый свежими газетами, и старинный книжный шкаф на кривых, резных ножках, стоявший в самом углу комнаты, у окна.

Один из закованных в наручники, был ранен в правую ногу, темно- коричневая ткань брюк на его ляжке, промокла и почернела, он морщился от боли и тихо стонал.

Перевязывать его никто не собирался.

Рик стоял рядом с Гаем, возле двери ведущей в коридор, рядом с ним находились трое парней Мея, еще двое, в тусклом свете керосиновой лампы поставленной кем- то на стол, маячили у входа в прихожую. Кайнс Грейн не зашел в комнату, он стоял в проеме двери, пистолет в его правой руке отсвечивал темной сталью и, сидевший в шаге от него на полу молодой мужчина в сером спортивном костюме, с заведенными за спину руками, зло буркнул:

Ищейка. И до тебя доберутся.

Но я то, добрался до тебя раньше,- с улыбкой произнес Кайнс.- Не так ли?

В открытую дверь, ведущую в сторону прихожей, вошли друг за другом двое молодых мужчин.

На дворе чисто,- произнес один из них, посмотрел на сидящих на полу, и сказал, обращаясь к парню раненному в правую ногу.- Привет, Эул. Старый Мей хочет с тобой обсудить вопросы. У него есть к тебе вопросы, парень. Вставай.

Вули, послушай,- тихо, но уверенно заговорил раненный.- Мею осталось не долго. Он уже превратился в жлоба. Хочет все сожрать в одиночку. Мы можем взять дело в свои руки, разделить доходы по- честному. Никто из ребят не останется в накладе.

Вставай, Эул. Не хочу пачкаться.

Его все равно прикончат!- Эти слова, раненный произнес с неожиданным отчаянием в голосе.

Рокс, тащите его в машину,- Вули криво усмехнулся.- У него сегодня будет трудная ночь. А ты Хек,- он посмотрел на сидевшего возле женщины, парня- блондина,- оставайся. Мею ты не интересен.

Двое крепких парней обошли Рика и, взяв сидевшего на полу Эула, грубо поволокли его к выходу из дома. Тот громко застонал, попытался встать, но его ноги разъезжались в стороны, стирали с дощатого пола пыль и грязь.

Один, из сидевших на полу мужчин- худой, с аккуратно постриженными усиками, в когда- то белых, а теперь грязно- серых брюках и такой- же грязной рубашке, глядя на Дика, произнес:

Я здесь ни при чем! Я- гость.

Расслабься, Чжун. Они из полиции. Тебя вернут обратно в психушку,- женщина сказала эти слова спокойным, размеренным голосом, словно речь шла о пустяках.

Она смотрела Дику в лицо- худая, с большими, светлыми глазами порядочной девочки, ее зеленая блузка расстегнулась и оголила правую плоскую грудь- маленькую, с большой родинкой у соска. Черная юбка задралась, открыв острые, мосластые колени.

Ты- капитан,- сказала она.- Эти двое из твоего участка.

Полицейские?- Чжун казалось не мог поверить своему счастью, как будто в лице полицейских он встретил своих, горячо любимых, родственников.- Это точно?

Заткни пасть,- буркнул Дик.

Точно,- женщина улыбнулась доброй, искренней улыбкой.- Здравствуйте, Дик Школа. Как здоровье вашей супруги? Жив ли еще ваш сынок?

Дик ударил ее стволом пистолета по лицу- голова женщины мотнулась назад, из разодранной правой ее щеки, показалась темная кровь.

Падаль!

Фуражки!- Парень, который сидел рядом с костлявым Чжуном- лысый крепыш, в светлой футболке, с надписью «Доброе утро», и в черных брюках, буквально взвизгнул от радости, в его широкой улыбке, Рик увидел неровные, плохие зубы.- Фуражки! Везите меня к доктору Мубаю, я хочу к доктору Мубаю, где мои таблетки?- И он истерично заржал.

Доктор Мубай уснул, Слук,- женщина улыбнулась Слуку теплой, материнской улыбкой.

Да, он уснул. Без головы.

Рик слышал громкое сопение, стоявшего рядом с ним, молчавшего Гая.

Зачем ты это сделала?- Спросил женщину, Дик.

Рик увидел, как она смотрит на Дика с выражением какой- то неуместной теплоты на лице, ее большие, светлые глаза, словно говорили ему- «я приготовила тебе обед, дорогой, я весь день была хорошей девочкой».

Ты не поймешь.

Находящиеся в комнате парни Коротышки Мея, хранили молчание.

Она повернула свою голову в сторону Рика и, взглянув на него, просто сказала ему:

Надо слушаться.

Что?

Надо слушаться.- Ее лицо вдруг дрогнуло, выражение спокойствия сломалось, отобразив мучение, глаза прищурились и она почти выкрикнула Рику.- Надо слушаться, иначе станешь как Абром Хлой! Как Абром Хлой!

Что?- Рик почти не услышал собственный голос, горло сдавил колючий спазм.

Как Абром Хлой! Будешь, будешь, будешь!...- Ее голос сорвался на визг, из открытого рта по углам губ потекла блестящая слюна.- Они сделают то, что хотят! Нельзя не слушаться!

Сука.- Дик надвинул свою шляпу на затылок:- Тебе конец, дрянь.

И что ты сделаешь со мной?- Молодая женщина снова изменилась в лице, смотрела на Дика милым, словно искренне добрым, взглядом.- Арестуешь? О, это так досадно- ехать с тобой в одной машине, и не иметь возможности приласкать тебя, милый. Я это умею.

Кайнс сказал:

Их было девять. Этих пятеро, два трупа в прихожей, один в спальне. Кого- то не хватает.

Кто с вами был еще?- Спросил ее Дик.

Он уже далеко,- девушка широко улыбалась, ее правая щека начала опухать, кровь ручейком стекала с подбородка на голую шею.- Фуражки проспали Живчика.- Она рассмеялась кривя рот на правую сторону.- Живчик ушел.

Надо осмотреть дом,- произнес Кайнс.

В доме только эти,- ответил ему стоявший у двери, один из парней Мея- долговязый брюнет, одетый в черные брюки, кеды и белую футболку, он пожал своими крепкими плечами, мол, тебе надо- ты и смотри.

Кайнс с пистолетом в правой руке, мягко развернулся и вышел в коридор.

Рик, словно завороженный, смотрел на лицо сидевшей на полу, женщины, и спросил ее:

Кого надо слушаться?

Она чокнутая.- Дик сплюнул на пол.

Ты знаешь, кого,- та перевела на Рика взгляд своих больших, светлых глаз.- Отдай им, то, что они хотят. Они устроят все так, что ты пожалеешь о своем упрямстве, кретин.

О чем она?- Спросил его Дик.

Не знаю.

Проклятая сука, пудрит нам мозги.- Дик усмехнулся, его черные глаза, были похожи на два пистолетных ствола, глядящих из- под низких, кустистых бровей.- Жалеть будешь ты.

Ты бы пожалел о своих словах, дорогой, если бы поближе со мной познакомился,- она опять улыбнулась Дику теплой улыбкой.- Как Абром Хлой. Он кричал про свою мамочку, плакал и просил. Он не мог говорить с заткнутым ртом, но я слышала каждое его слово! О, его глаза. Они говорили больше всяких слов. Он очень не хотел умирать. И у него были теплые, скользкие кишки.- Она звонко рассмеялась, в ее глазах появились слезы.- Мамочка, моя мамочка, спаси меня! Помоги мне, моя мамочка!...

Дик молча поднял свою правую руку с пистолетом- грохнул выстрел. Голова говорившей, дернулась назад, во лбу женщины появилась темная, круглая точка, а из затылка на дощатую стену вылетели жидкие ошметки и брызги, она повалилась влево, на сидевшего рядом с ней, парня, и заливая его плечо и грудь своей кровью, уткнулась лицом ему в живот.

Ты убил ее!- Закричал парень, он казался сильно напуганным:- Ты убил!

Дик опустил пистолет вниз, сплюнул и, повернувшись к стоявшему у окна, парню Мея, произнес:

Вечеринка окончена, ребята. Этих я забираю.

Но уговор был другим,- спокойно сказал ему тот, что стоял у двери в спальню.- Мею это не понравится.

Дело сделано. Мы вас не видели. Уезжайте. С остальными мы разберемся.- Дик стоял широко расставив ноги, из ствола его пистолета все еще тянулся дымок.

И тут грохнул выстрел- в комнате за стеной, и сразу после него, второй.

Рик, словно очнувшись ото сна, бросился в коридор. Следом за ним Гай .

Дверь ведущая во вторую спальню была открыта настежь, здесь пахло пороховым дымом. Полумрак комнаты дрожал от света электрического фонаря в руке Гая. Рик сразу увидел чьи- то ноги, торчащие из- за двери, возле большого, старинного шкафа и, перескочив через них, оказался в комнате.

Человек, лежавший у шкафа был мертв, рядом с ним валялся блестящий пистолет, он смотрел в потолок уцелевшим глазом, второго у него не осталось- пуля разнесла ему левую часть черепа. Кровь под его головой блестела черной лужей.

Кайнс Грейн сидел на полу под открытым окном, с пистолетом в правой руке и его белая рубашка в свете фонаря, быстро краснела от крови, пуля вошла ему в правую грудь, он зажимал левой рукой рану, и пальцы его руки казались незаметны на фоне пропитанной кровью, рубашки.

Кай!

Рик присел рядом с ним, обхватил Кайнса левой рукой и попробовал его приподнять.

Кай, черт возьми,- это сказал Гай.

Он был в шкафу,- в горле Кайнса что- то булькнуло и он закашлялся, задрожал.

Гай помог Рику поднять Кайнса на ноги.

Его надо в больницу, Рик.

Все будет нормально, Кай.- Рик произнес эти слова и они показались ему глупыми.- К машине!- Он перекинул правую руку Кайнса себе через шею, обнял того левой.

Они почти волоком вытащили Кайнса в коридор- Рик вел его с правой стороны, Гай с левой, тот едва перебирал своими ногами, кашлял.

Сидевший на полу парень, с заведенными за спину руками, постарался пнуть Рика по ноге, плюнул и сказал:

Готов ищейка. Еще одни похороны обеспеченны...

Рик не останавливаясь, выстрелил ему в живот, парень сложился, как тряпичная кукла, ткнулся лицом в грязный пол, надрывно зарычал, засучил ногами.

Дик шагнул им навстречу, быстро спросил:

Что с ним?

Пуля в грудь,- ответил Гай.- Ему надо в больницу.

Рик они уже подогнали машины, вези Кая в больницу. Гай вернись, поможешь мне тут прибрать. Надо вызывать парней из управления. Господа, представление окончено.

Стоявший на выходе, один из ребят Мея, открыл перед ними дверь. В давно заброшенном дворе, придавив высокую траву, стояли пять легковых автомобилей, только у второй из машин- четырех дверной Ласточки-5, с откидным, брезентовым верхом, работал мотор, свет ее фар разрезал окружающую темноту, освещал крыльцо дома, бил Рику по глазам, и возле нее, трое крепких парней, заталкивали кого- то в открытую заднюю дверцу салона, и Рик слышал насмешливый, успокаивающий голос, говоривший:

Эул, не канючь, папа тебя заждался.

Рик увидел машину Лайны, она стояла рядом с большим, черным Драву, и они повели Кайнса к ней. В прохладном ночном воздухе, стоял терпкий аромат дурмана, где- то стрекотал сверчок, грязный щебень под ногами шуршал, как морская волна, бьющаяся о берег.

Они прошли мимо машины с заведенным мотором и, находившиеся рядом с ней парни, умолкли.

Рик открыл дверцу, и они вместе с Гаем усадили Кайнса на переднее пассажирское сидение машины.

Рик...

Я знаю, Кай.

Гони!

Рик обошел машину, и через несколько секунд уже сидел за рулевым колесом. Мотор машины завелся, зажглись ее фары, высветив стоявшего рядом Гая, низкую крышу покосившегося крыльца дома, и замерших на нем троих мужчин.

От винта,- тихо произнес Кай, и Рик едва услышал его голос- тихий и надломленный.

От винта!

Тяжелая машина Лайны, резко сорвалась с места, подняв в ночной воздух густую пыль. Рик развернул машину на свободном месте перед домом, придавив ее колесами густую траву, смяв дикий кустарник, и погнал ее по заброшенной, посыпанной щебнем, дороге.

Кай молчал. Он прижимал левую руку к своей груди и смотрел через лобовое стекло машины.

Ночь разлеталась перед ними в ярком свете фар, прохладный ветер рвался в салон через открытое водительское стекло.

Рик вел машину настолько быстро, насколько это позволяло состояние дороги- их трясло на ямах и кочках, бросало из стороны в сторону. Через несколько минут он вывел машину на трассу и, выжав педаль акселератора до предела, погнал ее в сторону города. Новая и мощная машина, неслась вперед, как снаряд.

Рик спешил.

Рик.

Он мельком глянул в сторону Кайнса. В отсветах дороги, его лицо казалось серым.

Скоро приедем, Кай.

Рик.

Что?

Я лечу.

И все.

Больше Кайнс Грейн ничего Рику не говорил.

Рик влетел на ночные городские улицы, гнал машину мимо мирно спящих кварталов, позволяя себе сбрасывать скорость на поворотах, но машина все равно вылетела на одном из перекрестков на тротуар, возле какого- то летнего кафе- разметала в стороны стулья и столики, сбила стойку рекламного щита.

Он свернул влево, чтобы, миновав путь до больницы, проехать через старый квартал, где узкие улочки не позволяли разъехаться двум машинам сразу.

Там, между стоящими близко друг к другу кирпичными, двухэтажными домами, висело на протянутых через дорогу веревках, сохнущее белье, здесь еще сохранились старые булыжные мостовые, машина подпрыгивала, скрипела рессорами, распугивала бродячих собак, неслась вперед- сквозь спящую, неосвещенную фонарями, ночь.

Здание больницы- трехэтажное, еще старой постройки, с темными, большими окнами, появилось сразу за домами старого квартала. Кованные ворота были закрыты, домик охранника встретил его черным квадратом окна- не сбавляя скорость, Рик направил машину вперед, под мощным ударом, ворота с грохотом и лязгом, распахнулись, автомобиль, скрежеща рессорами, вильнул, сворачивая ко главному входу в больницу, где белело свежей побелкой, высокое, каменное крыльцо, и горела одинокая, тусклая лампа под козырьком навеса, и под визг тормозящих колес, замер.

Рик несколько раз нажал рукой на клаксон- громкий гудок ворвался в ночную тишину, потом открыл дверцу и выскочил из салона. Из- под капота автомобиля валил пар. Открыв дверцу, за которой сидел Кайнс, он увидел того скорчившегося, неестественно выгнувшего шею в правую сторону, с закрытыми глазами.

Кай! Мы приехали.

Держа Кайнса под руки, Рик начал вытаскивать его из машины- Кайнс не реагировал.

Ну, давай парень, сейчас.

Рик уже вытащил Кайнса из салона, когда позади него послышался скрип открываемой двери, топот бегущих ног.

Отойдите! Положите его!

Чьи- то руки отстранили Рика назад, крепкого телосложения, коротко стриженный мужчина в белом, накрахмаленном халате, склонился над лежащем на асфальте Кайнсом.

Рик стоял в шаге от Кайнса, и смотрел на его спокойное, бледное лицо.

Мужчина прикоснулся к шее Грейна, потом посмотрел на Рика и произнес:

Он умер.

А через минуту к ним подошла Лайна, одетая в белый халат, в таком- же белом, строгом колпаке, и светлых туфлях на высоком каблуке. Она остановилась рядом с молчавшим Риком, и мужчина обращаясь к ней, коротко произнес:

Тут- все.

Лайна спросила Рика:

Что произошло?

А он смотрел в ее лицо, и не находил нужных слов.

Рик.

Я не успел.

******* *******

Мутный свет электрической, слабой лампы, висевшей под грязным потолком кухни в квартирке Гая, окрашивал все вокруг в черно- желтые тона. Замызганную, всю в жирных пятнах, скатерть, Гай убрал, постелил вместо нее свежие газеты, поставил на стол две фарфоровые тарелки, оставшиеся у него еще со времен его семейной жизни- с веселыми, разноцветными цветочками и золотистыми ободками, стаканы и пару бутылок водки, нарезал толстыми ломтиками селедку, и в завершении незатейливой сервировки стола, водрузил на него котелок с вареной картошкой. Жестяное блюдо с нарезанным хлебом примостилось за котелком.

В углу, у окна, стоя на гудевшем примусе, закипал зеленый, эмалированный чайник.

Рик бросил на стол пачку папирос, взял с подоконника блюдце- пепельницу, и уселся на стул возле стены.

Помянем Кая,- сказал Гай, усаживаясь на стул перед столом.

Он наполнил оба стакана водкой, поставил один перед Риком, второй взял себе.

Он был хорошим парнем и отличным другом.

Рик вспомнил как стоял сегодня возле гроба в котором лежал Кайнс Грейн, вспомнил его пергаментное, бледное, с выражением покоя, лицо, и сказал:

Был.

Выпили не чокаясь.

Рик закурил.

На похороны Грейна пришел весь их участок, Юка до последнего момента сдерживала свои слезы, и только, когда гроб с телом стали опускать в могилу, разревелась, пряча лицо в своих ладонях.

Бывшая жена Грейна на похороны не пришла.

С минуту- другую оба молчали, потом Рик, сказал:

Зря я втянул вас в это дело.

Уже обсудили.

Обсудили,- он оперся спиной о стену, посмотрел на Гая, водка приятно согревала желудок и уже разбавила мысли Рика, легким хмелем.- Зря.

Не пори чушь, Рик.- Гай раздражился, морщился от табачного дама.- Его убили не куклы!

Уверен?

Ты вроде бы еще не пьян, Рик.

Ты в этом уверен?

Его убил человек. Куклы здесь, ни при чем!

Я знаю.

Тогда не пойму, чего ты пытаешься мне доказать.

Ты понимаешь, о чем я.

Рик, слова куклы можно понимать, как угодно, но Кай был застрелен человеком!

Кукла сказала- летчик полетит. Понимаешь, Гай? Полетит. И он- улетел.

Кай умер, Рик.

Рик покачал своей головой, негромко заговорил:

Эти ее слова не дают мне покоя. Я гнал машину, как мог, я спешил, я хотел успеть. Он умер еще в машине, Гай. Я- лечу. Вот, что он мне тогда сказал. Я- лечу.

Он умер.

Он улетел, Гай. Он улетел. Тебе надо выйти из игры. Я не хочу, чтобы и ты «не ослеп».

Чертово, фарфоровое дерьмо! Я не толстый.- Гай усмехнулся глядя куда- то мимо лица Рика:- Я немного полноват. И я не ослепну! Ни за что! Я поеду в Столицу, к тому врачу...

Гай.

… Которого мне посоветовала твоя Лайна.

Гай.

Гай умолк, его взгляд замер, он смотрел в свою тарелку.

Если Кай «улетел», то и ты «не ослепнешь».

А что кукла сказала о тебе?

Она сказала о Лайне. «Она будет плакать».

«Она будет плакать»,- спокойно повторил его слова Гай, и посмотрев Рику в глаза, произнес.- И ты предлагаешь мне выйти из игры? Ты? Мне?- Гай тихо посмеялся, его маленький нос покраснел, щеки лоснились от пота.- Нет, друг, обратно я не сдам. Я тебе не Мусли Дэвс, я под себя не навалю. Забудь об этом.

Они снова выпили- Рик брал ломтики селедки, по пальцам его правой руки, текло масло, где- то за стеной кухни от соседей, слабо звучал патефон.

Радио, что- ли, включи.

У нас поминки,- ответил Гай и, было видно, что вставать со стула ему не хотелось.

У нас соседи, а у соседей есть уши.

Гай крякнул, привстал со своего стула и, крутанув круглую ручку радиоприемника, висевшего на стене над его головой, снова сел. В накуренной кухне запел звонкий голосок Красотки Мау, она пела «Лазурный берег».

Гай громко вздохнул.

Помнишь слова этой чокнутой Додди?

Хм. Дик ее пристрелил. Какие слова? Про Аброма?

Про Аброма,- подтвердил Рик.- Она сказала слово в слово то, что сказала мне кукла. Слово в слово, Гай.- Рик незаметно для себя перешел на шепот.

Она чокнутая.

Она повторила слова куклы, которые, та говорила мне, и она не просто их сказала, она давала мне совет! Она знала! Знала, о чем говорит, Гай! Вот в чем дело.

Гай с минуту молчал, что- то обдумывая в своей большой, лохматой голове, его помутневший взгляд бродил по лицу Рика- задумчивый, серьезный.

Что ты этим хочешь сказать? Что она с куклами за одно? Это смешно, Рик. Чепуха.

Ты послушай. Ее слова, то , что она мне сказала, говорит только об одном- она знала, о чем идет речь. То есть, о тетради ей было неизвестно, но...

Бред.

Я уверен в том, что куклы сказали ей, что и как она должна была сказать мне. Уверен, Гай.

Додди- кукла, в руках куклы? Так что- ли?

Хм. Умеешь ты все- таки ухватить самую суть. Именно так.

Гай снова замолчал.

Он молча взял правой рукой бутылку водки, молча и вдумчиво наполнил ею их стаканы, выпил и закусил селедкой.

Молча.

Рик смотрел, как Гай ладонью вытирает свои губы- рыбий жир и масло тонкой струйкой потекли по его подбородку.

Я всегда об этом думал, Рик.- И Гай принялся стучать указательным пальцем своей правой руки по столу, газета в том месте, где его палец выбивал умозаключительную дробь, быстро пропиталась маслом и потемнела.- Всегда. Вот как человек может делать такое с человеком? Вся эта кровища, кишки. Что, вот так просто- захотелось и сделали? Нет. Не верю. Эта Додди, конечно- же, чокнутая.

Они их слышат, Гай! Они их слушаются.

Гай замолчал не на долго, его указательный палец завис в воздухе, выражение глаз, из рассудительного, перешло в фанатичную уверенность.

Вот! Вот это, та мысль, о которой я и хотел тебе сейчас сказать, Рик. Они их куклы. Так получается.

Получается так. А ты спорил.

Кто?- Глаза Гая округлились.- Я? Да я только об этом тебе и толкую!

Что будем делать?

С чем?

Вообще.

Хм.- Гай снова задумался и произнес.- Тетрадь им нужна позарез.

Тетрадь я им не отдам.

Я знаю. Да и что это изменит? А агенты? Департамент дознания шутить не любит, они так просто от тебя не отстанут, Рик. Ну, отдашь ты эту тетрадь куклам...

Дудки.

Я же так, говорю- образно. И что? Что ты скажешь агентам? Господа, тетради у меня уже нет, обращайтесь к куклам, я отдал ее им,- и Гай хрипло рассмеялся, его круглый, обтянутый белой майкой, живот, резко задергался, глаза слезились.- Вы уж меня извините, дяденьки, но все вопросы теперь не ко мне.

Рику стало смешно, он рассмеялся.

Снова выпили.

Гай быстро пьянел, его блестящие щеки покраснели, а волосы на голове торчали сальными пучками во все стороны.

За занавешенным грязной занавеской, окном, давно стемнело, открытая форточка, отодвинув край занавески, открывала узкую, темную щель, и в этой щели горели крошки звезд. В кухню изредка залетал слабый порыв ветра, и тогда вонь табачного дыма, смешанная с запахом селедки, разбавлялась на короткие минуты свежим, чистым воздухом.

Гай вдруг спросил Рика:

Ты когда собираешься Лайне предложение сделать?

Я об этом думаю.

Угу. Думаешь. Мыслитель.

Такие дела не решаются с кондачка.

А давай я ей сам скажу? Прямо вот так- зайду в ее кабинет и скажу.- Гай улыбался довольной, пьяной улыбкой, было видно, что мысль, посетившая его голову, о визите в кабинет Лайны, очень пришлась ему по душе.- Лайна, скажу я ей, Рик боится позвать тебя замуж, у него не хватает духу сказать тебе об этом. И я думаю, что Мусли Дэвс был его родственником!

Гай, черт возьми.

А что? Долго ты будешь морочить голову хорошей женщине?

Недолго.

Когда?

Я думаю.

Ты купил кольца? Вопрос ребром- да или нет?

Ладно. Я и сам уже решил...

Да или нет, Рик?

Я решил купить кольца на следующей неделе. Получу жалование и куплю. Точно.

Гай усмехнулся глядя Рику в глаза, произнес:

Мусли Дэвс.

Мы с ним не родственники.

Посмотрим, Рик. Посмотрим.

Я вот, о чем думаю. Сегодня видел в управлении майора Фомо, и рожа у него была очень радостная. Цветущая рожа.

И что тебе сказал этот говнюк?

Мы не разговаривали. Он просто прошел по коридору, мимо меня, и улыбался вот так.- Рик растянул свои губы в улыбке, показывая Гаю, как улыбался в коридоре майор Фомо.

Что, вот так и улыбался?

Так и улыбался.

Паскудное дело.- Гай почесал правой ладонью свой круглый подбородок.- Мне это не нравится.

Мне тоже.

И, что ты об этом думаешь?

Рик пожал своими плечами, ответил неопределенно:

История получилась громкая. Наши показания уже в комиссии, там решат без нас. Допросят и решат.

Пнут?

Хорошо, если просто пнут.

Ну, это ты загнул, друг. Весь город ходит на ушах! Мы- герои!

С многих героев слетели головы.

Но дело то сделано.

Сделано.

И Рик залпом выпил водку из своего стакана, утерся ладонью и неподвижно уставился пьяным взглядом на тарелку с закуской.

«Паскудное дело».

Во входную дверь, громко и с силой, постучали.

Рик и Гай переглянулись.

Сиди.- Гай поднялся на ноги и тяжело вышел в слабо освещенную электрической лампочкой, прихожую. Рик смотрел из кухни, как тот вытаскивает из висевшей на вешалке кобуры, тяжелый, длинноствольный пистолет, и открывает замок входной двери.

Вот так значит, да?- Раздался громкий голос Дика Школы, и Рик увидел его вваливающегося в прихожую- пьяного, в черных брюках и белой рубашке, черные туфли Дика были в грязи, а на голове, надвинутая на затылок, сидела зеленая шляпа.- Гостей с пистолетом встречаешь!

Дик.

Гай,- это уже Дуг Шопеллер, вошедший следом за капитаном, казавшийся кристально трезвым, тянет к пистолету Гая свою худую руку.- Дай сюда.

Дуг, черт возьми!

Дай, говорю, сюда эту штуку. Вот так.

Рик вышел из кухни в прихожую, встал, прислонившись к косяку двери, смотрел на Дика, который с серьезным видом тыкал своим коротким указательным пальцем в грудь Гая, и приговаривал:

Вот тебе, и этому... Где он?

Кто?

Рик.

Вон он стоит,- с улыбкой, ответил ему Гай.

И тебе,- палец Дика Школы повернулся в сторону Рика.- Выговор- обоим. Вы- свиньи. Не пригласили нас. Кай был наш парень, свой парень...

В дверь прихожей уже входили Мирол Дар, Лау и Пей.

Рик отклеился от дверного косяка, выступил вперед и протянув Дику руку, произнес:

Я знал, что ты явишься, Дик.

Да? Откуда?- Дик Школа выглядел удивленным и растерянным.

И Рик ответил ему:

Потому, что ты- свой парень.

Они едва уместились все на кухне Гая, вспоминали Кайнса Грейна, и Аброма Хлоя, пили и даже ругались потом. И в этом гвалте голосов, Гай вдруг вспомнил про свои глазные капли и, достав их из шкафчика, принялся тыкать стеклянной пипеткой в прозрачный пузырек, а Дик Школа, в расстегнутой рубашке и с прилипшим к его правому локтю кусочком селедки, воскликнул:

Дай я!

Ты мне глаз выколешь.

Кто? Я?

Лучше пусть Мирол закапает.

Да он даже стрелять не умеет. А тут- глаз!...

Рик вышел на балкон, его мутило от вони и духоты в кухне, он стоял, всматриваясь в звездное небо и думал, что может быть сейчас, в эту самую минуту, Кай летит, где- то там, в стремительной пустоте, чтобы оказаться в другом- лучшем мире.

Рядом с ним возник Дук Шопеллер.

Прикрыв за собой дверь, ведущую в комнату, Дук кашлянул и тихо спросил его:

Рик.

Что?

Я конечно- же, все понимаю, дело такое, тут много мути, и вроде никто не против спустить все на тормозах. Но скажи мне одно.

Что сказать?

Куда делись уши?

Рик не понял, о чем его спрашивает Дук, и спросил:

Какие уши?

Уши малышки Додди.

******* *******

Глава седьмая..

Мирный берег.

Вопреки опасениям Рика, ни его, ни Гая, ни тем более Дика, из полиции не пнули.

Созданная комиссия по расследованию произошедшего той ночью в заброшенном, фермерском доме, решала и расследовала, неделю.

В участок Рика приехали майор Фомо и капитан Храм, собрав Дика, Гая и Рика в кабинете Школы они, к удивлению Рика, буквально «состряпали дело», а именно- доходчиво объяснили всем троим участникам ночной перестрелки, кто и что должен говорить на комиссии. Майор, словно не замечал исходивший от всех троих густой запах перегара, который быстро заполнил собой небольшое пространство кабинета.

Майор Фомо был деловит и участлив.

Он ясно дал понять, что исход дела уже предрешен и одобрен руководством полиции. На стол перед ними лег лист белой бумаги, с напечатанным на нем текстом, из которого следовало, что ночная перестрелка была «тщательно спланированной операцией, под руководством господина полковника Давна Жогса, и одобрена начальником городской полиции, полковником Давном Жогсом». Внизу стояли подписи самого полковника Жогса, его заместителя, а так же печать окружного и городского прокуроров, и их резолюции.

Дик, Рик и Гай поставили свои подписи напротив своих имен.

Два долгих часа ушло на согласование показаний всех троих.

Из дела пропало упоминание Коротышки Мея и его людей, но добавились четверо полицейских из соседних участков.

И еще,- мягко проговорил майор Фомо, и его прямые брови, слегка приподнялись, а серые глаза наполнились выражением участия.- Кайнса Грейна там не было. Он штатский, это нам, ни к чему.

«Ни к чему».

За окном, рассекая прозрачный, предобеденный воздух, проехал белый автобус.

Дик молча кивнул.

Гай насупился, и уже открыл рот, чтобы что- то ответить майору, когда Рик невыразительно произнес:

Кайнс Грейн был с нами, господин майор.

Послушайте, лейтенант. У меня в столе лежит приказ о вашем повышении, и очень скоро вы станете капитаном, а вы господа- лейтенантом и майором, соответственно. Город бурлит. Столько дерьма, сколько его вылили на нас за последнее время, еще не было. Это дело полиции, задета честь нашего мундира, и есть авторитетное мнение о том, что приплетать штатских в эту историю не следует.

Кайнс Грейн был убит там. Он был с нами.

Вы упрямы, Рикслейм Ярк.

Грейн был с нами,- повторил Рик, глядя в водянистые глаза майора:- И он не был штатским. Кай был военный летчик, в звании лейтенанта.

Вы настаиваете?

Я- настаиваю.

Какое- то время в кабинете, никто не проронил и слова, потом майор Фомо спросил Рика, со снисходительной улыбкой на своих узких губах:

Это так важно?

Это важно.

Ну, что- же. Пусть будет по- вашему,- он взял со стола лист бумаги с резолюциями, в котором только что расписались полицейские, вложил его в кожаную папку с металлической защелкой, а из папки вынул другой лист, сказал.- Распишитесь здесь, господа. В интересах общего дела, нам не нужны спорные формальности.

«Спорные формальности».

В листе, который майор положил на стол, в коротком списке имен, значилось «частный сыщик Кайнс Грейн, добровольное участие», а напротив стояла его подпись.

Увидев выражение глаз Рика, Фомо пожал плечами и пояснил:

Образец его подписи есть в нашем архиве.

Майор и капитан уехали.

Все трое- Дик, Рик и Гай закурили, Дик брякнулся в свое кресло за столом, Гай тяжело опустился на стул напротив него, Рик сел на подоконник, пепел с папиросы он стряхивал на пол.

Значит вот так.- Дик старался, ни на кого не смотреть, вертел в пальцах левой руки, сломанный карандаш, в правой его руке, дымила папироса.- Примазались.

Помолчали.

Могло закончится и хуже,- снова произнес Дик.- Значительно хуже.

Могло,- подтвердил Гай.

Рик молчал, и тогда Дик раздраженно бросил карандаш на стол, посмотрел прямо ему в глаза, и спросил:

Опять не все гладко? Ты хочешь мне что- то сказать, Рик?

Не хочу.

Тогда проваливайте из моего кабинета к чертовой матери! И займитесь делом, у нас накопилось много всякого дерьма, и его надо разгребать!

******* *******

Всю неделю городские газеты пестрили заголовками - «Полицейский реванш», «Город в безопасности», «Герои в синих мундирах», «Все кончено», и т. д.

«Трибуна Гавани» и «Экспресс» на перебой хвалили городскую полицию, начальника полиции и окружного прокурора.

Морви Союк из «Экспресса», который, с полос газеты еще недавно поливал городскую полицию гневными требованиями «оторвать жирный ленивый зад от стула и заняться своим делом», теперь пел соловьем:

« Мы верили.

Мы верили, когда на наших улицах пролилась первая, невинная кровь.

Твердь. Мирный берег.

Мы верили, когда мрак и страх окутали собой, кварталы города, когда ужас входил на проспекты с пришествием темноты.

Мы верили, когда для веры уже не оставалось места в наших сердцах.

Когда безумные убийцы творили свой кровавый пир, оставаясь неуловимыми и безнаказанными.

Но вот, час расплаты для них пробил!

Никто, и никогда, не может уходить от возмездия, бесконечно, тем более если за расследование взялись лучшие из лучших.

Вот их имена: полковник Давн Жогс, майор Фомо Кру и майор Фах Шелд . Под их неусыпным руководством, все эти долгие недели, шло расследование диких и кровавых преступлений.

Окружной прокурор и его команда экспертов и следователей, круглосуточно несли свою нелегкую службу, это они шаг за шагом, приближали день возмездия для бесчеловечных извергов, напавших на наш тихий город.

Так- же следует отметить выдержку и самообладание простых полицейских, которые в ту ночь оказались под градом пуль.

Дик Школа- капитан второго полицейского участка, и его подчиненные,

Рикслейм Ярк- лейтенант, и Гайвон Оол- подлейтенант.

Муэр Хабли- капитан одиннадцатого полицейского участка,

Жокет Мнре- капитан пятого полицейского участка.

При задержании особо опасных преступников погиб частный сыщик Кайнс Грейн, который оказал полиции свою посильную помощь...»

«Посильную помощь».

Рик медленно сложил свежий выпуск «Экспресс» и посмотрел по сторонам.

Гая все еще не было.

Людей в коридоре второго этажа полицейского управления было немного, все приглашенные уже вошли в конференц- зал, у высокой, резной двери стояли пятеро полицейских, трое в штатском курили у соседнего окна. Мимо Рика прошли две девушки, обдав его ароматом терпких духов.

Он посмотрел в открытое настежь окно- полуденное солнце ярким светом заливало парковочную площадку перед входом в полицейское управление, сверкало на полированных крышах, припаркованных там, машин, раскаляло безветренный, вязкий воздух, от которого духота в коридоре, казалась невыносимой.

Синяя, полицейская рубашка Рика промокла от пота, ободок фуражки, лип ко лбу.

Газету Рик положил на подоконник.

Я здесь.

Рик повернулся назад, взглянул на подошедшего Гая, спросил:

Ты куда провалился?

Живот скрутило,- тот поморщился:- Как нарочно.

Господа!

К ним быстро подходил мужчина средних лет, с лысиной на большей, с оттопыренными ушами, голове, в легком бежевом костюме и белых туфлях.

Прошу вас, все уже на местах. Начинаем.

Рик и Гай последовали в конференц- зал.

Они заняли места в третьем ряду, где сидели полицейские и где еще оставались пустующие сидения. Зал был полон людьми, многие о чем- то переговаривались между собой. Первый ряд кресел в зале заняли высокие чины из городской и окружной полиции, прокурорские и несколько человек одетых в штатское.

Во втором ряду расположились десятка три репортеров. Их фотоаппараты на стальных штативах, торжественно возвышались над головами сидящих.

На сцене, за лакированной, деревянной трибуной с эмблемой городской полиции, стоял длинный стол, за котором включая полковника Жогса и майора Фомо, Рик увидел полную фигуру мэра города.

Первым взял слово окружной прокурор Эрм Солт. Он вышел к трибуне из- за стола, и при его появлении, в зале стихли все голоса.

Рад, что все мы собрались здесь по такому знаменательному событию, дамы и господа,- широкое лицо окружного прокурора, изобразило сдержанную улыбку.- Все хорошо, что хорошо кончается. Еще идет расследование всех обстоятельств этого дела, выясняются детали, но уже сейчас мы можем сказать, что все худшее позади.

В зале послышались аплодисменты, кто- то за спиной Рика, радостно рассмеялся.

Окружной прокурор долго говорил о «сложности этого дела», о «важности и значимости этого дела», а также о «мужестве и стойкости людей, принявших участие в расследовании этого дела».

«Этого дела».

Рик не выдержал и улыбнулся.

После него с трибуны выступил полковник. Он был так- же многословен и избегал конкретики, похвалил «подчиненных», и не забыл про себя, упомянув, что за все время расследования- «не сомкнул глаз».

Рик сдержанно зевнул.

Репортеры были более конкретны.

Бойкая, молодая женщина, в желтом, коротком платье без рукавов, и с блестящим ободком в прическе, из которого торчало высокое, белое перо, встала из первого ряда и спросила:

Газета «Экспресс». Господин полковник, наши читатели хотят узнать, каким образом полиции удалось выйти на преступников. Если можно- подробнее.

Полковник Жогс улыбнулся ей отеческой улыбкой и произнес:

Пока идет следствие, я не могу рассказать о подробностях данного расследования, мадам. Скажу, что поимка преступников, явилась плодом кропотливого труда следователей и экспертов. В конце концов, мы пришли к выводу, что преступники могут скрываться лишь в нескольких, ставших нам известными, местах. Заброшенный на востоке пригорода дом, был только одной зацепкой, и так случилось, что она и оказалась единственно верной. Группа из пяти полицейских выехала туда ночью. Были и еще группы, которые отрабатывали другие возможные места, где по нашему мнению могли укрываться убийцы. Наши сотрудники, отработали четко и слаженно, определив на месте ход дальнейших действий, они пошли на штурм дома. В результате этого штурма, двоих преступников удалось задержать, трое из низ были убиты при задержании. Согласитесь, что при тяжести ими содеянного, жалости они не заслужили. И тем не менее, двоих мы взяли и они скоро окажутся перед судом.

« Вестник Гавани». Господин полковник!- Воскликнул вставший со своего места, молодой парень в синем спортивном костюме.- Расскажите нам пожалуйста, про сумасшедшую Додди! Кто она? Чего хотела добиться этими убийствами? Почему...

Додди, а именно Доддса Мрейк, включая двоих подопечных психиатрической клиники, сбежала еще прошлой весной,- заговорил полковник.- Могу сказать точно, что Додди и ее подельники не преследовали какую- то определенную цель. Это патологические убийцы, весь смысл которых известен лишь им самим. Они убивали ради забавы. Ну, как говорится- «бешеная собака, всегда найдет свой конец».

Учитывая существующие нормы законодательства, двоим убийцам удастся избежать виселицы, господин полковник,- произнесла репортер.

В зале послышались недовольные голоса, полковник сделал рукой, останавливающий жест, требуя тишины, сказал:

Мадам, мы простые хранители закона. Что вы хотите от нас? Наш долг поймать преступников и сохранить порядок в обществе. Все вопросы о наказании этих убийц, вне нашей компетенции.

«Вечерняя заря». Как в группе задержания оказалось частное лицо, господин полковник?- Это спросил высокий, лет за сорок, мужчина, в черных брюках и белой рубашке.

Мы сочли возможным принять помощь в расследовании преступления от господина Кайнса Грейна. Не надо забывать, что Грейн не был случайным зевакой, он был юридическим лицом, имел лицензию частного сыщика, а в прошлом служил в военной авиации в звании лейтенанта.

«Голос народа». Господин полковник, как будут отмечены полицейские, принявшие участие в задержании банды убийц?

Господа, господа,- полковник добродушно рассмеялся.- Вы бежите впереди паровоза, господа. Хочу заметить, что один из полицейских, штурмовавших тот дом, внук героя Сопротивления — Склима Ярка, Рикслейм Ярк. Лейтенант Рикслейм Ярк.- Полковник указал рукой в сторону сидевшего на кресле третьего ряда, Рика.- Достойная связь поколений. Мы гордимся нашими сотрудниками. Это достойные и профессиональные в своем деле, люди.

Почти все в зале повернулись, чтобы найти своим взглядом «внука героя Сопротивления», послышался шум голосов.

Рик старался сделать вид, будто к нему, сказанное о нем полковником, не относится.

Господин полковник,- со своего места поднялся представительного вида, мужчина, в светло- сером костюме, и такой же светло- серой шляпе.- «Столичная трибуна». Как вы оцениваете работу столичных агентов из департамента дознания? Спасибо.

Ну, мы местные, провинциалы, недолюбливаем столичных гостей,- ответил со смехом полковник, при этом, сидевшие в зале, рассмеялись и зааплодировали ему.- Но не в этом случае. Агенты столичного департамента дознания оказали нам неоценимую помощь в расследовании убийств,- полковник многозначительно поднял вверх указательный палец своей правой руки, на котором сверкнул большей перстень, с камнем:- Неоценимую!

И все.

Потом выступил мэр города. Он тяжело выбрался из- за стола, и пока шел к трибуне, Рик смотрел на его нелепую фигуру, обтянутую белой рубашкой и светло- коричневыми брюками, которые не могли скрыть, ни огромный, отвислый зад мэра, ни его трущиеся при ходьбе, друг о друга, его ляжки.

Рик зевнул, он даже не стал этого скрывать, зевал во весь свой рот.

Мэр говорил долго и восторженно, голос у него был высокий и визгливый, а круглое, со свисающими щеками, лицо, изображало неуемную радость и восхищение «доблестной полицией», и «простыми ребятами в фуражках».

«Простыми ребятами».

«В фуражках».

Рик не удержался от смеха, но потом осекся- сидевший рядом с ним Гай, толкнул Рика своим локтем под его ребра.

Мэр сыпал хвалебными эпитетами, он жестикулировал маленькими, жирными ручками, а Рик думал, как такое могло случится, что большинство избирателей проголосовали за этого человека?

В конце своего пламенно- визгливого выступления, мэр сказал:

Муниципалитет города счел возможным выделить из городского бюджета средства, для покупки трех мощных автомобилей, и передать их полиции города, для двух участков и управления. Мы верим- все горожане единогласны в том, что наш покой надежно защищен доблестной полицией и простыми парнями, которые не просто так носят свою синюю форму!

После выступления мэра состоялось официальное награждение.

К трибуне снова вышел полковник, на сей раз в сопровождении майора Фомо. Майор следовал за полковником, держа в руках несколько красных коробочек.

За проявленное мужество и неоценимый вклад в поддержание правопорядка, орденами «За доблесть», награждаются...

Рик был четвертым, кого вызвали на сцену- после Дика и двух других капитанов- из одиннадцатого и пятого, участков.

Вручая ему красную, бархатную коробочку, полковник Жогс вручил ему приказ о повышении Рика в звании, до капитана полиции. К красной коробочке, прибавилась пара узких, сине- золотых погон, стянутых друг с другом зеленой лентой.

После Рика, на сцену вызвали Гая.

Ставший майором полиции, Дик буквально светился от радости.

******* *******

Рик, а давай напьемся?- Сидевший на пассажирском сидении Гай, громко рассмеялся, он держал в своих больших ладонях коробочку с лежавшей в ней, медалью, погоны лейтенанта он сунул в нагрудный карман своей форменной рубашки, и они торчали из него, сверкая в солнечном свете, золотым шитьем.- Вот сегодня! А?

Рик улыбнулся.

Он смотрел в лобовое стекло машины, его руки лежали на рулевом колесе.

Они только что отъехали от полицейского управления, где в коридоре перед конференц- залом, столпились участники недавней пресс- конференции.

Ты доволен?

А ты?- Гай все еще улыбался.- Не пайку, получил- погоны!

Погоны.

Рик вел их полицейскую машину по Восточному проспекту, держался первой полосы. Улицы города, измученные жарой и солнцем, изнывали по дождю, ветер словно уснул где- то в мутных, белесых небесах, и все живое задыхалось сейчас, от марева и зноя.

Они- банда,- сказал Рик, просто.

Гай не ответил.

Они банда. Все они- полковник, прокурор, мэр. Они все- за одно.

Мы заслужили эти погоны, Рик.

Заслужили.

Давно заслужили.

Давно.

Вот и не надо корчить из себя балерину.

Рик рассмеялся, посмотрел в сторону Гая и спросил:

Почему- балерину?

Ну, они...- Гай стушевался, на его полном лице отобразилась растерянность:- Такие.

Какие- такие?

В юбках, черт тебя подери! Ты понял, о чем я сказал.

Рик смеялся, он помотал своей головой, сказал Гаю:

Вот бы каждой балерине, дать погоны!

Это не смешно, Рик. Мы своей шкурой рискуем, это такие, как мы, сохраняют порядок на Тверди, чтобы все не потонуло в крови! И эти погоны по праву наши. Многие не дожили, чтобы их получить. А тебе смешно.

Господин лейтенант, у тебя есть папиросы? Мои закончились.

Мои тоже.

Рик слегка надавил ногой на педаль акселератора, чтобы увеличить скорость машины, и чтобы встречный поток воздуха сильнее обдувал его, выставил левый локоть в открытое окно.

Впереди на дороге препятствий не было- зеленый грузовик тарахтел далеко, перед самым перекрестком, белая двухдверная «Лагуна- 7», двигалась параллельно их полицейской машине, во втором ряду. Пропитанная потом рубашка, противно прилипала к груди.

Рик, останови за перекрестком.

Зачем?

Выпьем газировки и купим папирос. Там продается отличная газировка с вишневым сиропом.

Дик будет верещать.

Дик еще долго не отклеится от зада господина полковника. Останови- сил уже нет, все внутри запеклось!

На перекрестке горел зеленый фонарь светофора. Рик проехал до площади Согласия, свернул на парковку и, остановив машину перед бордюром тротуара, заглушил мотор.

Пошли.

Они выбрались в удушливый зной- Гай щурился поправляя ремень брюк.

Рик ниже надвинул свою форменную фуражку на глаза- солнечный свет был пронзительным. Напротив главного входа в шикарный ресторан «Пассия», что располагался в пятиэтажном, отштукатуренном и выкрашенном в яркий, красный цвет, здании, стоял скромный белый киоск, с зеленой надписью под козырьком плоской крыши- «газ- вода».

Людей здесь было немного, двое человек стояли у ларька, а редкие прохожие, шагая по тротуару вдоль фасада красного здания, старались держаться в тени, ближе к стене. Где- то приглушенно играла музыка- сиплый саксофон выводил грустную мелодию.

Даже не хочу думать о том, чтобы вернуться сейчас в участок. Там настоящая душегубка,- проворчал идущий рядом с Риком, Гай.- Вот, даже думать об этом не хочу!

А ты не думай. Все там будем.

Они уже преодолели половину пути от машины до киоска, когда звонкий, женский голос за их спиной, окликнул полицейских:

Офицеры!

Гай и Рик остановились. На лице Гая появилось вымученное выражение участия- газировка откладывалась.

К ним торопилась молоденькая девушка, не более двадцати лет от роду, невысокого роста, с соломенными волосами на голове, заплетенными в две жидкие косички, в сереньких туфельках и простом, легком платьице- розовом, в зеленый горошек.

Простушка.

В правой руке девушка держала дешевую, зеленую сумочку, какие выбрасывают на распродажах по выходным дням.

Рик смотрел на ее приближение, и подумал, что встретить такую девушку можно в магазине или на улице, как теперь и, отвернувшись, забыть ее сразу. Возможно она работает, где- нибудь в машинном бюро- стучит пальцами по клавишам печатной машинки- изо дня в день, из месяца в месяц, и в ее жизни не будет, ничего яркого или примечательного, как и в ее сумочке или дешевом, тщательно выглаженном платье.

Ему представилось, что муж у девушки, тоже будет непримечательным и дешевым- днем работа, а вечером пьяные скандалы перед сном.

Возможно будет ее бить.

Рик ее пожалел.

Девушка смущенно улыбалась полицейским, она замедлила шаг, и еще, не подойдя к ним, заговорила с нотками вины в своем звонком голосе:

Извините меня, пожалуйста, вы не могли бы мне подсказать, где находится Четырнадцатая улица?

«Четырнадцатая улица».

Рик уже открыл было рот, собираясь ей ответить- девушка приблизилась на расстояние вытянутой руки, и тут окружающий его мир, лопнул.

Рика, словно выбросило из действительности в другое, невозможное место, слова девушки зазвенели у него в ушах пронзительным, растянутым визгом- «четырнадцатая улица, четырнадцатая...»

Его будто окатили ледяной водой, волна дикого ужаса сдавила ему грудь, перехватила дыхание, и все тело Рика онемело- резко, сразу. На мгновение он дернул правой рукой, чтобы вытащить из кобуры свой пистолет, и она замерла возле самого ремня, и ему показалось- необъяснимо, невозможно показалось, что его пальцы скрючились перед железной застежкой кобуры, и эта застежка сверкает, горит на солнце, ровным, желтым огнем.

Перед ним стояла кукла.

То, как она возникла- неожиданно, ниоткуда, было похоже на появление актера на сцене, вдруг разом, отдергивается занавес, и тот, кто стоял за ним, выжидая момент своего выхода, выскакивает перед зрителями с криком- « а вот и я!»

Девушка- простушка, девушка в дешевом платьице с зеленой сумочкой в руке, исчезла. Она была, как часть загадочного кокона, который окружал куклу от любопытных глаз, не давал посторонним увидеть ее- настоящую и, приблизившись к Рику, кукла впустила его и Гая внутрь своего кокона, предстала перед ними такой, какая она есть.

Рик не мог кричать.

Он неподвижно замер перед страшилищем, смотрел в глубину ее безжизненных глаз, и видел в них слабое, зеленоватое свечение, как два крошечных, зеленых светлячка, спрятанных в бесконечно глубоких, черных туннелях.

Солнечный свет играл на фарфоровых щеках куклы, и Рику подумалось, что щеки эти холодны, как лед и тверды как камень.

Нарисованные черной краской брови куклы, блестели лаком также, как и ее ярко- красные губы- маленькие, игрушечные. Черная шляпа куклы была сдвинута на ее затылок, оголив круглый, фарфоровый лоб, с нарисованной на нем бутафорской прической.

Голова Рика, взорвалась от боли и оглушительного голоса куклы:

Хватит играть. Отдай нам это. Ты будешь доволен. Тебя будут слушаться. Она будет спать с тобой долго. Долго! Отдай нам это!

Рик задыхался, он готов был умереть сейчас, потому что смерть избавила бы его от нее, стоявшей в полушаге- настоящей, страшной, невозможной.

Мы можем по- другому. Пожалеешь.

В сознании Рика застрял отзвук голоса девушки- простушки, он разливался высоким перезвоном, тонких, хрустальных колокольчиков- «четырнадцатая улица, четырнадцатая улица...»

Ты хочешь с ней спать? Ты будешь с ней спать. Отдай нам, и будешь спать с ней долго. Ты будешь главный, важный. Отдай нам, не играй. Мы- огонь. Мы- смотрим. Мы- смерть.

Из глаз Рика текли слезы, его тело задрожало мелкой, нервной дрожью, он хотел, отчаянно хотел подчинить свое тело снова себе, но не мог, словно был не в состоянии проснуться от дикого, леденящего кошмара.

Ты умрешь. Толстый умрет. Она будет спать с другим. Мы- устраиваем. Отдай нам это. Скажи- согласен. Скажи- согласен! Скажи. Скажи. Будешь как Абром Хлой. Мы устраиваем!

Слова куклы ворочались у него в мозгу, жгли как угли.

Все кончится. Надо отдать. Отдать! Отдать!

«Четырнадцатая улица».

Рику казалось, что он давно бы упал на горячий асфальт, если бы не глаза- провалы, куклы.

Он не видел Гая, но точно знал, что тот стоит сейчас рядом с ним- пораженный присутствием куклы, в промокшей от пота, рубашке, и его рука замерла на кожаной кобуре- безвольная, беспомощная.

Три дня. Три дня. Наследник умрет. Это будет наше!

Кукла отступила назад.

На мгновение мир вокруг Рика искривился, дома, стоявшие через дорогу, площадь и площадка для машин, поплыли нелепыми мазками, и вдруг все приняло обычный, привычный для него вид. Милая, хрупкая девушка, в розовом платьице, стуча по асфальту каблучками сереньких туфелек, быстро удалялась, к стоявшему возле полицейской машины, большому, черному автомобилю. Открыв заднюю дверцу, девушка пропала из вида Рика- машина сразу тронулась со своего места, выруливая на проезжую часть, и спустя несколько секунд, исчезла за фасадом дома.

Рика била мелкая дрожь, в его тело постепенно возвращалась чувствительность. В тот момент, когда Рик поворачивал свою голову вправо, чтобы взглянуть на стоявшего рядом с ним, Гая, тот покачнулся и начал падать на асфальт- Рик попытался поймать его, схватил за потную, безвольную руку.

******* *******

Они ввалились в свой полицейский участок- первым вошел Рик, за ним Гай. Где- то за поворотом коридора, слышался чей- то бубнящий голос, им навстречу, мимо ограждения «буйволятника» шагал Дуг Шопеллер- в кремового цвета, рубашке, и такого- же цвета брюках и модных туфлях, в правой руке эксперт нес черную, кожаную папку, в левой держал белую, фетровую шляпу с большими полями.

Поздравляю, ребята,- произнес он, подходя к Рику и протягивая ему руку с папкой.- Мне уже позвонили. Капитан Ярк!

Рик не ответил, его мутило.

И тут Дуг увидел Гая.

Что случилось?

Гай- с раскрасневшимся лицом, в промокшей от пота, синей рубашке, с бордовыми пятнами крови на груди , молча прошел мимо, и удалялся по коридору в сторону туалета.

Рик замер рядом с Дугом.

Что произошло?

Гай упал на улице. У него носом пошла кровь,- произнес Рик.

Солнечный удар.- Дуг понимающе кивнул своей головой.- Плохо кончится. Скажи, чтобы он шел к врачу, Рик. Пока его не доконал инсульт.

Скажу.

К ним из «буйволятника» вышел Мирол, протянул Рику руку:

Поздравляю, капитан.

Спасибо. У нас все в порядке?

Драка в ресторане «Глобус», одно ограбление- обчистили мужика на Седьмой улице, ну и помяли немного. Показания уже сняли. Фру сейчас заполняет протокол. А где Гай?

Сейчас придет,- ответил Рик.

Прихорашивается,- Дуг вздохнул.- Плохо все это для него кончится. Вот, что я тебе скажу, Рик. Дик все еще в управлении?

Все еще.

Тогда подпиши ты.

Что подписать?

Дуг начал объяснять Рику, что «надо подписать»- Рик смотрел в его серые глаза и не мог собраться с мыслями, все происходившее сейчас, казалось ему нереальным.

Пойдем ко мне в кабинет, Рик.

Не обращая внимания на Мирола, они направились по коридору в сторону кабинета Дуга. В «буйволятнике», сидя за своим столом, низко склонив голову, что- то писал Фру.

С Гаем они столкнулись перед дверью в туалет. С мокрым от воды, лицом- красным, с опухшими веками, Гай вышел из туалета навстречу им, стряхивая воду со своих ладоней. Свет из окна напротив, освещал полную фигуру Гая.

Гай.

Что?

Во- первых, я тебя поздравляю.

Угу.

Ты скверно выглядишь, Гай.- Дуг был серьезен.- Я тебе серьезно говорю- иди к врачу.

Гай молча смотрел на эксперта, на его маленьком носу сверкала капля воды, мокрые волосы прилипли ко лбу.

Это не шутки, Гай. Помрешь.

Гай толкнул Дуга своим животом, освобождая для себя путь, двинулся по коридору, сказав:

Не каркай.

******* *******

Как и обещал на пресс- конференции мэр, новую полицейскую машину их участок получил.

Ее пригнали к участку в последний рабочий день недели, и все высыпали на парковочную площадку, поглазеть на подарок муниципалитета.

Автомобиль был шикарен.

Новая, четырехдверная «Лагуна-12», черная, с белой крышей, стояла рядом с крыльцом участка, сверкая новеньким лаком в лучах восходящего, утреннего солнца, длинная и широкая, ее плавные изгибы кузова, удивляли своей новизной, а кожаный салон- роскошью. Хромированные фары сверкали, сплошные- дисковые колеса были выкрашены в белый цвет также, как и передние дверцы, с аккуратно нарисованным гербом полиции Тихой Гавани. В таких «Лагунах» по городу разъезжали лишь банкиры или владельцы крупных производств. Даже мэр, наверное, из скромности, предпочитал ездить на «Фастр- 9», позапрошлого года выпуска.

Гай со знанием дела, по пинал правое переднее колесо автомобиля, сказал:

Дисковое. Это тебе не спицы.

Дик забрался на водительское сидение, осматривал приборную панель, обтянутую красной кожей, на которой выделялись выпуклый, блестящий козырек над спидометром и отдельный щиток для пользования рацией.

Надо- же, хм,- Дик распрямился в сидении и широко улыбнулся стоявшему рядом с машиной, Рику.- Не обманул, черт щекастый.

Первое время ее нельзя сильно гонять, можно запороть мотор,- Мирол сказал это безо всякой важности, как если бы речь шла не о дорогой машине, а о детской игрушке.

Это само собой.- Дик вылез из машины, подтягивал свои черные брюки, его черная шляпа сползла ему на затылок.- Разумеется. Рик, никаких гонок. Я даю ее вам с Гаем, не для того, чтобы вы ее угробили.

Жрет, наверное, много,- пробормотал Гай.

Он похлопал по выпуклому, полированному крылу автомобиля, потом задумчиво полез в нагрудный карман своей рубашки за папиросами:

Мощная, малышка. Думаю, что от такой, никто не скроется.

Мотор у нее, форсированный,- подтвердил Мирол.- По прямой ее заявленная скорость...

Так. Никто к машине не подходит!- Дик выглядел очень серьезным, вопрос о судьбе машины, крайне сильно его волновал.- Только Рик и Гай. Ну и я, конечно- же.

Конечно- же,- проворчал Фру, заглядывая через лобовое стекло в салон автомобиля.

Она числится на нашем участке. И я за нее ответственный!- Дик насупился.

Ты уходишь в управление,- сказал ему Фру.- Через две недели начальником здесь будет Рик.

И что?

Ничего.

Что теперь надо превратить ее в хлам? Фру, нечего там ковырять, это полировка!

Прохожие оглядывались на них, бросали уважительные взгляды.

Сержант Шок Лау, долго молчавший, стоя рядом с Миролом, сплюнул в сторону, заглянул в салон «Лагуны», и скептически заявил:

Непрактично.

Чего это?

Майор, кожу дивана сразу издерут! Мы ведь, не барышень возим.

Диван застелем,- сразу нашелся Дик.- Чем- нибудь.

Заблюют.

Так.- Дик вынес новое решение.- Задержанных на ней не возить!

А на чем?- Спросил его Фру.

На вашей с Пеем, кляче.

Майор, так зачем она нам вообще нужна?- Сержант Пей хлопнул себя по ляжкам.- Нам нужна рабочая лошадка.

Фру, возьмете машину Рика. Все- я сказал.

А на нашей, кто будет ездить?

На вашей...- Дик увидел спускающегося к ним по ступенькам крыльца, принятого сегодня в их участок, молодого подлейтенанта, Эна Вычмунса.- На вашей, есть кому ездить. Уже.- Он глянул на Рика, негромко произнес.- Подкинешь меня сегодня на ней вечером, до дома. Пусть соседи с зависти подохнут. Сейчас езжайте с Гаем в управление, отвезите документы... Дук! У тебя все готово для управления?

Дук Шопеллер стоял на крыльце, он облокотился о деревянные перила и с равнодушным взглядом, курил.

У меня все готово. Рик опять не расписался.

Рик!

Распишусь.

Так, ладно, господа.- Дик аккуратно закрыл дверцу новенького автомобиля, смотрел по деловому.- Теперь все по своим местам. Фру, бери Шока и Тресма, и опросите всех соседей по делу Жанкета, обойдите все закоулки.

Дик, - Фру сдержанно возразил.- Мы всех опросили.

Я твои отговорки в управление не отвезу! Ройте и наройте мне этих мерзавцев или останетесь без премии. Жена Жанкета- большая шишка в мэрии.

Надо переложить наши дробовики в багажник,- сказал Рику, Гай.

******* *******

Они отъехали от полицейского управления, когда часы на руке Рика, показывали 10.32.

Гай молча просматривал очередную бульварную газетенку, курил и сплевывал в открытое окно, его фуражка валялась на диване салона.

Рик мельком глянул на газету в руках Гая- «Кто они- гости из бездны», спросил:

Интересно?

Ищу, что- нибудь про кукол.

И как? Нашел?

Нет.- Гай глубоко и громко вздохнул, начал складывать газету, шелестел ее страницами.- Про все есть, про ведьм, покойников, приведений, а про кукол- тишина!

Потому что- ведьмы, покойники и приведения- дерьмо.

Они ехали по проспекту Сопротивления, справа тянулись фасады зданий делового квартала города, слева мелькали деревья парка.

Сегодня третий день, Рик.

Переживем.

Можешь говорить, что угодно, но сегодня я припрусь к вам в гости.

Лайна всегда тебе рада, Гай. Она сегодня дежурит, но вечером будет дома. Правда, с выпивкой придется отложить.

Ну, это- то, как раз и не беда. Засядем за стол, дверь на замок. У меня с собой два ствола. Пусть попробуют сунуться. На этот раз я их к нам близко не подпущу.

Я думаю, что все это глупости. Ничего они нам сделать не могут. Могли бы- давно убили. А где лежит тетрадь, они точно знают. Я в этом уверен.

Все равно, этот день надо пережить.

Смотри веселей, Гай. Переживем.

Ты получил премию?- Неожиданно сменил тему тот.

Вчера. Ты же знаешь.

И?

Что- «и»?

Кольцо Лайне.

Гай.

Хватит морочить ей голову, Рик. Ты не мальчик.

Именно.

Я сам ей сегодня скажу. Сядем за стол, я и выложу.

Гай, тут дело в другом.

Мусли Дэйвс.

Я тебе говорил.

Мусли.

Не сегодня.

Он в принципе, был не плохим парнем.

Кто?

Мусли Дэвс. Я его хорошо помню. Осторожный. И не глупый. Только срался.

Рик рассмеялся, сказал:

Включи радио.

Ярко светило солнце, но из- за поднявшегося ветра, уже не было той жаркой духоты, которая мучила всех в последние дни.

В салоне машины зазвучала музыка- играл оркестр Большого Мала, трубы дружно выводили мелодию песни «Не грусти».

И Рик неожиданно для самого себя, решился.

Заедем в ювелирный магазин на Двадцать четвертой улице, я выберу кольцо.

Мужик! Давно бы так. А то я уже начал подозревать.

Рик усмехнулся.

Что вы с ним, родственники,- добавил Гай.

С кем?

С хорошим, осторожным парнем Мусли Дэвсом.

В ювелирном магазине, расположенном на первом этаже кирпичного, пятиэтажного, жилого дома, еще постройки времен Белых каст, было светло и просторно, солнечный свет проникал в зал для посетителей, через большие, безупречно чистые витрины, посетители- пожилая пара, стояли перед стеклянным шкафом в конце зала и о чем- то негромко, беседовали.

Рик подошел к стеклянному прилавку, и к нему тут- же обратился улыбчивый, пожилой продавец, глядя на Рика черными, глазами, сквозь свои большие очки в золотой оправе.

Здравствуйте, что- нибудь хотите посмотреть?

Продавец говорил с видом самого близкого родственника, который увидел Рика после невыносимо долгой разлуки.

Видел его Рик впервые.

Добрый день. Хочу выбрать кольцо даме.

Очень вас понимаю. Дамы любят украшения и подарки, господин капитан.

Рик не спорил.

На какую сумму вы хотите сделать даме подарок?- Продавец произнес эти слова, немного изменив свой тон, от искренне- радостного, до интимно- радушного.- Если вам хочется приобрести кольцо для подарка, то вот здесь есть весьма красивые и не очень дорогие кольца.

Мне нужно обручальное кольцо. С камнем.

Угу,- на мгновение взгляд продавца сделался пронизывающим, как у оценщика- барыги, и он произнес самым задушевным тоном, показывая на кольца, что лежали перед Риком, за стеклом прилавка.- Вот, господин капитан, очень красивые и весьма недорогие кольца с камнями. Есть с бирюзой, а вот эти- с изумрудом.

Нет. Мне нужно дорогое кольцо.

На сколько дорогое?

Вот это у вас, сколько стоит?- Рик показал пальцем на лежавшее в открытой коробочке из красного бархата золотое кольцо, с прозрачным, искристым камнем, в тонкой оправе.

О, это очень удачный выбор. У вас имеется вкус к красивым и дорогим вещам. Мнэ, э, э...

Сколько?

Тысяча восемьсот монет,- он тут- же словно спохватившись, добавил.- Мы можем сделать вам не большую скидку. Небольшую, но приятную скидку, господин капитан. А какой размер кольца, у дамы?

Рик ответил.

Как раз у нас имеется, нужный вашей даме, размер. Таких колец, с бриллиантом немного, уверяю вас. Мы оформим вам скидочку...

Нет. Без скидки. Я беру кольцо. Тысячу восемьсот монет.

Через десять минут он вернулся к машине- без премии, равной его жалованию за два года, и с кольцом в красной коробочке, которая уже лежала в правом кармане его брюк.

Рик уселся на свое сидение перед рулевым колесом, на его лице застыла глуповатая улыбка.

Ну?- Гай отложил газету себе на колени, смотрел в лицо Рика.

Купил.

Покажи!

Рик вынул из кармана бархатную коробочку и передал ее Гаю, тот открыв ее, поднес к своим глазам, в его толстых пальцах, коробочка казалась совсем маленькой.

Шикарно, Рик!- Он вернул коробочку с кольцом, обратно Рику, деликатно спросил.- Премии хватило?

Хватило. Еще осталось на водку и закуску.

Отлично! То есть, я хотел сказать- очень дорогая вещь! И ты морочил мне голову.

С чего ты это решил?

Деньги на кольцо. Ты держал их при себе.

Я думал.

Рик остановил машину перед крыльцом их полицейского участка, заглушил мотор.

Гай, кряхтя, потянулся назад к дивану, взял с него, лежавшую там из черной кожи, папку с документами- новенькое сидение под ним, протестующе скрипело, и открыв дверцу, сказал:

Пойду, отдам это Дику, пора мне привыкать к лейтенантским погонам.

Рик вышел из машины, захлопнул дверцу и закурил папиросу- возвращаться в душный участок ему не хотелось.

Ты чего?- Гай уже стоял на ступеньках крыльца, с папкой в левой руке.

Покурю.

Гай ушел.

Глядя на проезжую часть, на проезжающие мимо дымные и шумные автомобили, Рик облокотился на гладкую и теплую крышу полицейской машины, курил, подставив лицо под свежий, не сильный ветер.

Он представил, как подарит Лайне обручальное кольцо, как скажет ей... Что и как он ей скажет?

«- Дорогая, я очень тебя люблю, и хочу, чтобы...»

Нет, как- то это все- таки по киношному, звучит.

«Дорогая», «хочу, чтобы».

Не то.

«Лайна, я давно должен был сказать тебе.»

Рик увидел, как перед парковочной площадкой, в двух шагах от него, затормозил коричневый, четырехдверный «Барабалон- 100», новенький, сверкающий, в его открытом, переднем пассажирском окне, улыбалось Рику знакомое, с коричневым загаром, лицо.

Добрый день, капитан!- «Загорелый» легко выбрался из своей машины и, не закрывая дверцу, шагнул к Рику, протянув ему в приветствии свою правую руку.- Какая встреча. А я то, смотрю- знакомое лицо. У вас новый автомобиль? Отличная модель.

Рик пожал протянутую руку майора, произнес сдержанно:

Добрый день, майор.

А я, знаете ли, подбираю хвосты- бумажная рутина. Любят у нас разводить канцелярщину,- майор департамента дознания смотрел в лицо Рику добродушной, простой улыбкой.- Поздравляю вас с повышением. Вы это заслужили.

Спасибо.

Вы блестяще сделали свою работу. Блестяще. Долой сантименты и слюни. Можно было никого не арестовывать, а пристрелить мерзавцев, там- же. Общественность была бы на вашей стороне, капитан.

Рик промолчал.

Сказать ему на это, было нечего.

Сегодня хорошая погода,- майор надвинул свою серую, новенькую шляпу на свой ухоженный затылок.- Нет этой отвратительной жары. Мда.

Синоптики обещали дождь.

Синоптики вечно, что- нибудь обещают, им за это платят.

Рик улыбнулся.

Непринужденная беседа.

Случайная встреча.

Майор сказал:

Капитан, у меня к вам есть хорошее предложение. Переходите к нам. С вашим послужным списком вас обязательно примут. Департамент дознания остро нуждается в опытных и сообразительных парнях.

Нет. Спасибо, майор. Я уже прирос к своему участку. Четверть века- это срок.

Срок- нехорошее слово, капитан,- и «Загорелый» снова рассмеялся, почти до слез, искренне.

Рик подумал, что майор сейчас по- дружески похлопает его по плечу.

Папироса Рика погасла, он держал ее в руке, как держит у себя в кабинете карандаш. Он смотрел на майора и подумал, что если отвернет отворот его серого, нового пиджака, то вряд ли найдет там пришитую бирку из прачечной или химчистки.

«Загорелый» протянул ему свою руку, и Рик ее пожал:

Ну, что- же, капитан. Приятно было с вами повидаться. Я рад, что это дело законченно, и можно снова вернуться домой, к жене и детям. У вас есть дети?

Не обзавелся.

Ну, это дело поправимое. Ничто так не привязывает нас в этой жизни, как семья. Впрочем, это не мое дело, не стану вам советовать, чтобы не нарываться.

Они вместе рассмеялись- по- дружески.

Удачи, капитан. У вас все отлично получилось. Если в старости, станете писать мемуары, то ваши читатели будут от них в восторге.

До старости надо дожить.

Ну, а пока, никогда не поздно начать вести дневник. У меня один знакомый, пишет в большой тетради историю своих дней. Не скромничайте, капитан, у вас, наверное, тоже имеется такая тетрадь?- И майор по- доброму, с прищуром своих серых глаз, посмотрел на Рика.

Рик усмехнулся и ответил:

Писанины мне и на работе хватает.

Да, проклятая канцелярщина. Ну, не стану вас задерживать, капитан, всего вам доброго.

Всего.

Майор легко забрался на свое пассажирское сидение, и уже, не глядя в сторону Рика, закрыл дверцу, коричневый «Барабалон», резко стронулся с места, вырулил во второй ряд, и через несколько секунд, исчез за поворотом.

«Имеется такая тетрадь».

Рик подошел к стоявшей у осветительного столба, урне, выбросил в нее окурок папиросы и, взбежав по ступенькам крыльца, вошел в помещение полицейского участка.

Там бушевал скандал.

Стоя возле своего письменного стола, почти рядом с дверью ведущей в кабинет капитана, Фру Оол гневно кричал. Он кричал на Гая, неподвижно застывшего перед ним, а Мирол беспомощно мялся возле них, и оглядывался в сторону коридора, откуда на происходящее, молча взирали сержанты Лау и Пей.

Дук Шопеллер стоял почти в самом проходе через деревянное ограждение, разделявшее коридор и «буйволятник» на двое, и Рику пришлось отодвинуть его в сторону, чтобы пройти.

Ребята!- Дук говорил взволнованно.- Прекратите. Фру, какая собака тебя укусила?

Фру не обратил на него, никакого внимания.

Что здесь происходит?- Спросил Рик, Дука.

Что? Я не знаю. Вот- сцепились.

Из- за чего?

Без понятия, Рик. Я пришел, они уже спорят,- и, понизив голос почти до шепота, Дук сказал Рику, приблизившись к нему почти вплотную, и обдав его амбре из перегара и терпкого одеколона.- Гай сказал Фру, что тот женился на деньгах. Скандал...

Ты на себя- то, посмотри! Бесполезный кусок дерьма.- Фру почти кричал, глядя в лицо, казалось, растерянному Гаю, он с вызовом выпячивал вперед свою широкую, туго обтянутую синей рубашкой, грудь, его руки сжались в кулаки.- Кому ты нужен? На кого ты похож? Опустившийся алкаш. Живешь, как бродяга, зарос дерьмом. Мы принимаем тебя в свой дом, только потому, что ты наш родственник. А подарки? Твои дешевые подарки детям? Я выкидываю их по ночам, чтобы кто не увидел, чтобы не расстроить братца. Твоя Салина мучилась с тобой, но тогда ты еще не опустился, как теперь!

Заткнись, Фру.- Гай произнес эти слова негромким, хриплым голосом.- Заткнись.

А то, что? Кто тебе еще это скажет? Они?- Фру махнул своей правой рукой куда- то в сторону.- Я скажу тебе- прямо. Прешься в мой дом со своей, вечно пьяной рожей, позоришь моих детей,- и Фру, повысив голос и искривив лицо гримасой мучения, заговорил, кого- то изображая:- Опять дядя Гай, пришел, опять от него воняет! Дядя Гай!

Заткнись, я тебе сказал!

Посмотрите- ка на него! Лейтенант, медаль получил. И, что? Что с того, если ты пугало для всех? И не ходи больше в мой дом, я тебя на порог не пущу!

Значит, так?

Ты- никто!

Так, значит?- Гай попятился, отвернулся от Фру и словно не видя никого перед собой, растолкав стоявших у себя на пути Рика и Дуга, вышел из «буйволятника» к выходу из участка.

Ушел.

Фру раскраснелся своим одутловатым лицом, начал зачем- то перебирать листы бумаги у себя на столе.

Рик.- Дук попытался остановить Рика, но тот отстранил его и выступил вперед в сторону Фру.

Давай, Рик, защищай своего дружка!- Фру оставил в покое бумаги на письменном столе, и воззрился на подошедшего к нему, Рика.

Благополучная жизнь, Фру? Достаток и процветание?- Рик говорил спокойным, ровным голосом, глядя подлейтенанту в глаза.

Рик, ну хоть ты- то, остановись!- Попытался вмешаться Дук Шопеллер.

Миррол насуплено молчал, стоял рядом с Риком.

Рик сказал:

Мы тогда еще были сопляками, Фру, но я хорошо помню эту историю, когда Гай тащил тебя ночью через весь город в больницу, тебя- с обосранной жопой и всего в блевотине, потому что маленький Фру умирал. Это он, обивал пороги ваших соседей, чтобы они не пошли в полицию, когда оставили тебе ключи от дома, чтобы маленький Фру поливал цветочки, а ты их обокрал.

Это было давно...- Пробормотал Фру, он по- прежнему старался смотреть Рику в глаза.

Это его порезали твои дружки, которых ты обокрал. А должны были порезать тебя. Это он ходил, хлопотал, чтобы тебя приняли в полицейское училище, иначе бы, ноги твоей не было здесь. И его послушали, потому что уже тогда, Гай заслужил уважение и свои погоны- кровью. И если бы не Гай, то ты сгнил бы, где- нибудь в тюрьме для несовершеннолетних преступников, а не носил эту синюю форму. И ты никогда не возвращал долги.

Рик замолчал.

Он отвернулся от Фру и двинулся вон из «буйволятника», но на самом выходе из него, вдруг остановился и, оглянувшись на Фру, произнес:

И- да, ты женился на деньгах.

Гай курил, стоя на крыльце, облокотившись о деревянные перила, смотрел, куда- то на проезжую часть, из- под низко надвинутой, почти на самые глаза, фуражки.

Черная папка, прижатая его полной рукой, торчала у его локтя.

Рик встал рядом, достал из пачки папирос, одну, не торопясь прикурил от бензиновой зажигалки и, выпустив тугую струю табачного дыма, сказал:

Дождь будет.

Угу.

Скоро обед. Поехали, купим, чего- нибудь пожрать.

Поехали.

Они спустились с крыльца и сели в их новую полицейскую машину, Рик завел мотор.

На, сам Дику отдашь,- Гай бросил кожаную папку на колени Рику, отвернулся, смотрел в боковое окно.

Рик вывел автомобиль на дорогу, и они покатили по первой полосе, пристроившись за стареньким, зеленым автобусом, который кренился вправо из- за плохо накаченного, заднего колеса.

На небе еще светило солнце- яркое, летнее, но с Юга уже заходили темно- синие, густые тучи, и веяло влагой и прохладой.

Гай.

Оставь это.

У него всегда был вздорный характер. Ты же знаешь.

Знаю.

Он извинится.

Извинится.

Какое- то время они молчали, потом Гай повернулся в сторону Рика, и произнес:

Он все сказал верно.

Он сказал вздор. К вечеру вы помиритесь.

Мне снилась моя Салина,- неожиданно сказал Гай.- Сегодня.

Рик промолчал.

Это был прекрасный сон, Рик. Она совсем не изменилась. Нам было хорошо. Там. Я пожалел о том, что проснулся.

Хм.

Самый прекрасный сон за все эти проклятые годы. Я взял ее за руку и мы пошли по полю, там было много света и радости. Я бы ни за что не вернулся назад, если бы мог.

Рик молча смотрел на дорогу, сказать ему было нечего.

Рик. К черту жратву!- Гай неожиданно ожил, глаза его возбужденно заблестели.- Поехали сейчас к Лайне в больницу! А? Время у нас есть. Поехали! Отдашь ей кольцо.

И Рик, неожиданно для самого себя, согласился, сказал с улыбкой:

Поехали.

На перекрестке он повернул вправо, на запад города, в сторону городской больницы, посмотрел на часы на своей руке- успеют, время есть, и они понеслись мимо щербатых, кирпичных фасадов старых домов, мимо растущих из клумб тротуаров, пушистых, побелевших от пуха, тополей. Через несколько минут, Рик притормозил у кованных ворот, ведущих на территорию больницы, и нажав рукой на клаксон, встревожил пожилого охранника, мирно дремавшего на скамейке возле маленького, служебного домика. Увидев полицейскую машину, охранник, с пепельной сединой, торчавшей из- под форменной фуражки, поднялся на свои ноги и открыл ворота.

Рик направил машину вперед, к главному входу здания больницы.

Солнце, словно прощаясь перед грозой, ослепительно сверкало в стеклах окон, ярко освещало фигуры людей, идущих по асфальтированным дорожкам, или сидящих на скамейках, блестело на железных поручнях высокого крыльца, с белыми, побеленными известью, ступеньками.

Рик остановил машину, и заглушил мотор.

Я ненадолго,- сказал он, сердце его стучало в груди, как молот.

Давай, смелее, Осторожный Мусли.

Рик медлил.

Посмотрев на щурившегося в солнечном свете Гая, он сказал:

Ты спрашивал меня, что я сказал бы пришельцам, если бы они предложили мне лететь с ними. Без Лайны мне, ничего не надо. А у нее работа, пациенты бесконечные. А еще у меня есть друг, отличный парень, хоть и располневший немного в боках. Я точно сказал бы им- нет, потому что вместе со мной, им пришлось бы забрать весь этот мир.

Он вылез из машины, и бодро взбежал по ступенькам к высокой, открытой двери- деревянной, потемневшей от старого лака, с фигурными, бронзовыми ручками. В узком вестибюле, за громоздким столом, с деревянными полками для регистрационных карт, Рика окликнула пожилая медсестра, в белом халате и таком- же белом колпаке, сцепленном с боку, блестящей заколкой. Полное, простое лицо медсестры покрывали большие веснушки.

Вам, что- нибудь подсказать, офицер?

Я к доктору Лайне Дотс, по делу.

О! А она только что была здесь,- медсестра повернула голову вправо, всматриваясь в окна перегородки, за которой белели стены коридора.- Вот только что. Посмотрите прямо по коридору, у приемного покоя.

Спасибо.- Рик прошел через открытые двери в перегородке, повернул направо, едва не столкнувшись с бледным мужчиной на костылях, в пестрой, мятой пижаме.

Рик шел по коридору уверенной, бодрой походкой, на ходу, достав из кармана своих форменных брюк, красную, бархатную коробочку, улыбался не в силах эту улыбку подавить. Здесь пахло, как пахнет, наверное, во всех без исключения больницах- непривычным, терпким запахом медикаментов. Через большие окна, с раздвинутыми в стороны, длинными, зелеными шторами, солнце ярко освещало потертый, местами рассохшийся паркет, его коричневый лак блестел островками, свежевыбеленные стены- сияли.

Где- то брякали склянки.

Рик прошел через белые, деревянные двери, над которыми висела синяя табличка с надписью «Приемное отделение», и почти сразу увидел Лайну.

Она стояла в конце коридора, напротив окна, и смеялась. Рядом с ней, сунув руки в карманы своего белого халата, стоял высокий, молодой врач, его смуглое лицо было обращено к ней, черные, короткие волосы торчали из- под белого колпака.

Звонкий, легкий смех Лайны, разливался по коридору множеством серебряных колокольчиков, легкий, непринужденный, счастливый.

Они о чем- то говорили.

Рик замедлил шаг.

Оба в белых, сияющих на солнце, одеждах.

И Рик увидел ее «весенний свет».

Как тогда, зимой, когда они шли по Седьмой улице, в сторону кинотеатра, и ему казалось, что нет зимы, нет вокруг серости и пронзающего тело, ознобом, холода, а есть радостный, пропитанный надеждой и теплом, смех Лайны, и ее видимый только ему, свет.

Рик остановился.

Он смотрел на нее, на освещенное солнцем, лицо, и видел «весенний свет» Лайны. Казалось, что весь коридор был наполнен этим светом. Ласковые блики, играли на ее щеках, розовые, перламутровые лучи весны запутались в ее прическе, мелькали, искрились соломенными оттенками в спадающих из- под белого колпака, волосах, а глаза источали неуемную силу радости- искреннюю, новую, отражающуюся на чувственных губах.

Весенний свет озарял все вокруг Лайны, это был ее свет, свет ее радости и любви.

И тот- другой, стоя рядом с ней, принимал ее свет, как должное, возможно не видя его совсем.

Он попятился назад, все еще улыбаясь, потом развернулся и ускоряя шаг, направился к выходу.

Медсестра сидевшая в вестибюле, удивленно посмотрела на Рика, когда он проходил мимо нее, спросила:

Так быстро? Вы уже решили свой вопрос, офицер?

У меня не осталось вопросов,- произнес Рик.

Он все еще улыбался, когда вышел на крыльцо больницы, и ему казалось, что его легким не хватает воздуха. Спрятав бархатную коробочку обратно в карман своих брюк, Рик вернулся к полицейской машине, сел за рулевое колесо.

В салоне автомобиля был включен радиоприемник, играла музыка.

Уже?- Гай был удивлен.

Рик завел мотор, не ответил, перед его глазами все еще жил призрак любимого им, «весеннего света» Лайны, и ее смех все еще будоражил его сердце.

Машина стронулась с места, развернулась к воротам.

Ты поговорил с ней?

Нет,- ответил Рик.- Она занята.

Так подождал бы!

У меня уже нет времени ждать.

Они выехали на Восемнадцатую улицу, и оказались в плотном потоке машин, звучали сигналы клаксонов, шум моторов наполнял собой, ставший вдруг душным, воздух.

Рик почувствовал прохладный озноб, словно «весенний свет» Лайны, теплые, ласкающие лучи, оставшиеся, где- то позади него, уже не могли его согреть, и окружающий его мир, придвинулся вплотную, холодным, вязким киселем.

Гай молчал.

Он изредка задумчиво посматривал в сторону Рика и ни о чем не спрашивал.

Чей- то голос в радиоприемнике, пел слова песни:

Твоих губ, молчание,

холод твоих глаз,

они сказали мне все...

Перед глазами Рика, возникла размытая пелена, и он сбавил скорость машины, и теперь она тащилась возле самого бордюра, за неповоротливым, вонючим грузовиком.

За пирожками заедем?- Спросил его Гай.

Заедем.

Я буду жить так,

без улыбки твоей,

без надежды увидеть с тобою, закат.

Резко запищал сигнал вызова по рации, загорелась красная лампочка, и Гай потянулся к приборной панели, щелкнул переключателем, сказал:

Пятый слушает. Прием.

Гай!- Голос Дика был чист.- На портовых складах опять какая- то заварушка. Только, что звонили оттуда. Какой- то придурок открыл стрельбу. Слышите меня? Прием.

Слышим. Прием.

Езжайте туда, разберитесь. Звонил охранник. Четвертый проезд. Седьмой терминал. Поезжайте по четвертой частной дороге, не дайте мерзавцам уйти. И машину не угробьте. Прием.

Ясно, ясно. Поняли тебя. Едем.- Гай выключил рацию, и проворчал, глядя на Рика:- Пообедали, мать их.

Включи сирену.

На следующем перекрестке Рик развернул машину, и они с протяжным воем сирены, понеслись на север, по Бульвару Моряков, в сторону обводной дороги, к городскому порту.

Несколько минут спустя, проехали Зеленый квартал, и неслись в сторону реки, туда, где портовые краны, замерли на фоне почерневшего от грозовых туч, низкого неба, где мелькали вспышки ослепительных молний и приближающийся дождь, затуманил собой горизонт, серой, бесцветной завесой.

Поганая погода, Рик. Опять, какому- то придурку приспичило пострелять. Ненавижу такие дни.

Точно.

Дорога делала изгиб, уходила влево, туда, где соединяла северную часть города с трассой 19, слева потянулись, заросшие бурьяном, поля, справа мелькали деревья хвойного леса- густого, темного. Сквозь тоскливый вой сирены, громыхнуло громом, на лобовом стекле машины заплясали редкие водяные кляксы- начинался дождь. Гай, кряхтя вынул из кобуры, висевшей у него на ремне брюк, тяжелый пистолет с длинным стволом, стал крутить «барабан», смотрел на патроны.

Рик всматривался в дорогу перед собой, там, за знаком «поворот», появится съезд вправо, на частную дорогу ведущую в городской порт, и там- же будет железнодорожный, неохраняемый переезд.

Когда до поворота оставалось совсем немного, Гай вдруг спросил Рика:

Я тебя правильно понял- сегодня вечеринка пройдет у меня?

Да.

Понятно.

Загорелась красная лампочка на приборной панели, Гай протянул руку, взял микрофон и включил прием рации:

Пятый слушает.

Гай.- Это был снова Дик Школа.- Порт отменяется. Слышите меня? Отменяется. Ждите возле начала дороги, у шлагбаума в начале дороги, к вам уже едут Фру с ребятами. Четыре экипажа из управления уже в пути. Прием.

Почему отменяется? Прием.

Охранник звонил еще раз. Его напарник убит, там палят из автоматов- настоящая, чертова война. Не суйтесь, ждите на въезде на частную дорогу. Прием.

Дерьмо. Понял.

Гай повесил микрофон на место, посмотрел на Рика.

Я слышал.

И что думаешь?

Будем ждать.

Они проехали дорожный знак «поворот», и почти сразу свернули вправо, на новую, частную дорогу, посыпанную белым, потемневшем от дождя, щебнем. Рик остановил машину в сотне шагов от шлагбаума, где торчала высокая будка охранника, но мотор не глушил. На двери будки охранника, висел тяжелый амбарный замок.

Сирена смолкла, и музыка из радиоприемника стала звучать громче.

Уйдут,- сказал Гай.

Ты слышал.

Уйдут. По старой дороге, уйдут. Они сюда даже не сунутся.

Гай, Дик все объяснил. Ждем.

Надо проехать до старой пожарной части, и там отсечь старую дорогу. Ты же знаешь, что стоять здесь глупо.

Рик, ничего не ответил.

Он смотрел через лобовое стекло машины в дождь. Небо совсем затянуло темно- синими тучами, вода полилась на твердь, сплошной стеной, полыхнула вверху молния- яркая, белая, и тут- же раскаты грома ударили его по барабанным перепонкам.

Гроза пришла.

Значит так, да, Рик? Так значит?

Рик повернулся и посмотрел в лицо Гая.

Опять сверкнула молния, и в ее свете, лицо Гая показалось Рику бледным, его выпуклые глаза блестели.

Какое- то время, они молча смотрели друг на друга, словно два заговорщика, решающих, что им делать.

Это наша вечеринка, Рик. Ты ведь не хочешь с нее удрать?

Рик усмехнулся, помедлил не много, и сказал ему:

Пошупаем мерзавцев за вымя?

Покажем ублюдкам, кто здесь закон!

Машина зарычала своим новым мотором, дернулась вперед, выбрасывая из- под колес грязь и щебень. Ее повело юзом и, вдавив педаль акселератора в пол и, глядя на быстро приближающейся бело- красный шлагбаум, Рик услышал громкий смех Гая.

Гони, Рик!- Закричал тот и сипло засмеялся.- Гони, гони!

Быстро набирая скорость, полицейская машина врезалась своим выпуклым капотом в перекладину шлагбаума, разнесла его в щепки, от удара треснуло ее лобовое стекло. Они помчались по гудящей под колесами, щебенке, рассекая плотную завесу дождя, туда, где тонула в непогоде полоса леса, и где кисла под ливнем старая, пожарная каланча, еще невидимая, еще далекая.

Сирена снова выла- грозно, устрашающе, и звонкий голос Сонни Энл пел в радиоприемнике, перекрывая ритмичный звук гитар:

Не уйди далеко,

будь со мною ты рядом,

я сержусь понарошку,

это только теперь.

Из- под длинных ресниц,

я слежу за возлюбленным взглядом,

чтобы не было в нем,

невозвратных потерь.

Невозвратных потерь...

Ослепительные, бело- синие молнии разламывали небо над их головами.

Гай воззрился в лобовое стекло машины, смотрел немигающим взглядом блестящих глаз, пистолет в его правой руке, был приподнят до груди.

Машина разогналась и неслась навстречу грозе, на пределе своих возможностей, щебень под ее стальным брюхом, громыхал непрерывной барабанной дробью.

Рик смотрел в дождь- в непроглядный, серый, сплошной, и ему казалось, что стоит только закрыть глаза, и он снова увидит мягкое сияние «весеннего света» Лайны, и тогда, чтобы прикоснуться к ней, достаточно будет лишь протянуть руку- не открывая глаз.

Мерзкая погода, Рик.

Что?

Я говорю- прекрасная погода для нашей вечеринки, друг.

Яркие молнии высекали на зажатом в руке Гая пистолете, синие вспышки света.

Всполохи небесного огня врезались в дождь, и высвечивали все, что было в нем. Рику показалось, что он увидел поворот седеющей в дожде дороги, и там, как устремленный в небо палец, одиноко торчавшую старую, пожарную каланчу, и темные, замершие на повороте, три коробки легковых автомобилей.

Прекрасная. И весь этот мир, Гай.

Он подумал и повторил:

Весь этот мир.

К О Н Е Ц.

Октябрь. 2019 года.

Вячеслав Багров.

Авторский сайт: vyacheslav-bagrov.ru

Email- strannik.vyacheslav.bagrov@gmail.com

Email- vyacheslav.bagrov@gmail.com

Содержание:

Часть первая.

Твердь.

Глава первая: Инспектор Рикслейм Ярк.

Глава вторая: Ночь.

Глава третья: Поездка.

Глава четвертая: Странная незнакомка.

Глава пятая: Тетрадь.

Глава шестая: Гай Оол.

Глава седьмая: Лайна.

Глава восьмая: Белые касты.

Глава девятая: Куклы.

Глава десятая: «Он ни такой».

Часть вторая.

Мирный берег.

Глава первая: Агенты.

Глава вторая: Маленькая Додди выходит на охоту.

Глава третья: Абром Хлой.

Глава четвертая: Похищение.

Глава пятая: Ночная поездка.

Глава шестая: «Надо слушаться».

Глава седьмая: Мирный берег.