Миранда Хонфлер, Николетта Эндрюс

Падение жницы

(Ведьма озера — 3)

Перевод: Kuromiya Ren

Чувствую, ночи тянутся

В тысячу раз дольше дней,

Пока все не сойдется на тьме,

Где все во мне от предков.

ЭННИ ФИНЧ «САМАЙН» (1997)

ГЛАВА 1

Темный шепот шипел секреты, скользя по руке Бригиды до ее уха змеями.

«Еще один, — шептал он. — Еще один прибыл».

Очередной. С гримасой она отложила пестик и собрала в мешочек листья малины, бальзам из лимона и чай из ромашки для последнего пациента, а потом сняла фартук и закатала рукава.

Черная метка-полумесяц на ладони пульсировала, ее тьма и шепот сочились из ее кожи как дым. Она сжала кулак, напрягла его и пошла по домику Аниты к своему алтарю, где Коса Матери висела на двух крючках. Она взяла ее.

Встав напротив алтаря, Бригида слушала — внимательно — сжимая рукоять косы, закрыв глаза.

«Говори со мной».

Может, в этот раз она что-то ощутит…

Но в ее ладони было мертвое дерево, а вокруг — тишина. Голоса предков Аниты не говорили с ней, пока что, но она не оставляла надежды. Может, еще одного прирученного демона хватит. Может, сегодня она успокоит лес, и он уснет.

Снаружи солнце поднималось за деревьями, и длинные тени сплелись на поляне между домиком и лесом. Ее пациент придет в полдень, и ей нужно было поспешить.

Матоха, сжавшись в тени, ждал ее, красные глаза сияли. Его тело было как у козла, но на этом сходство с чем-то природным заканчивалось. У него была жесткая шерсть на позвоночнике, острые когти, длинный черный хвост, задумчиво покачивающийся. Он всегда ждал, следил за ней. Она подошла к деревьям, он встал в полный рост, грозные длинные рога задели свисающие ветви.

— Вернулся? — спросила она.

Матоха открыл пасть, оскалил острые зубы в жуткой улыбке.

«К нам прибыл еще один», — заговорил он в ее разуме.

— Это я слышала, — она прижала ладонь к ближайшему дубу, закрыла глаза, пытаясь слушать голоса леса. Но она слышала только шипение демонов, следящих из теней. Они не оставляли ее надолго.

«Я могу отвести тебя туда», — сказал Матоха. Было заманчиво пойти за ним к демону, но, если она собиралась соединиться с лесом, исцелить его, ей нужно было оставаться верной себе.

Она подняла косу, тряхнула головой и пошла в лес. Слава Мокоше, мама научила ее искать след, а недавние весенние дожди оставили землю мокрой. Глубокие следы в грязи вели к центру леса, и она следовала за ними. Матоха сопровождал ее в тенях.

Роща только начинала оживать, и свет пронзал ее, озаряя мягкую землю, где новые ростки папоротника пробивались из темной почвы. Прошли месяцы, и, хоть она одолела всех демонов, что прибывали на эти земли, они не останавливались, а лес был беспокойным. Она не слышала его голос, но ощущала его, и волоски на шее вставали дыбом.

Ветка дерева треснула.

Бригида развернулась.

Рогатое существо с длинными когтями и коровьим хвостом откинуло голову и взревело. Леший.

Он бросился к ней.

Ее ладонь потянулась к сосуду с водой озера на шее, но слова заклинания умерли на языке. Она не могла использовать гнев крови.

Леший был слишком близко, и она отскочила в сторону, прокатилась по новому папоротнику. Он остановился и повернулся, впился когтями в землю, готовый напасть.

Полумесяц на ее ладони болел, из него выскользнуло немного тьмы.

Она подняла ладонь, призывая силу в метке. Тьма вылетела густым черным дымом к лешему.

Тот встал на дыбы, нависая над ней, их взгляды пересеклись. Он вдохнул черный дым, раздувая ноздри, и застыл.

Теперь она им повелевала.

Она подняла ладонь, он ждал ее приказа, будто ее часть. Она опустила руку, и он лег на землю, глядя на нее.

«Это было близко», — отметил Матоха.

Она не слушала его, те советы не помогали. Матоха явно знал, как успокоить лес — иначе почему он преследовал ее неделями? — но он отказывался отвечать ей, хотя она много раз пыталась узнать ответ. Она прочла гримуар Аниты от корки до корки, делала много подношений демонам и Мокоше, но ее силы не вернулись.

Матоха поднял голову, уши козла дрогнули. Леший поднял голову в сторону дома.

«Человек. Человек пришел. Человек пришел на твою землю».

Она сжала ладонь с меткой в кулак снова. Она хотела кричать, что это была не ее земля, но это не заставило бы их передумать. Демоны понимали только силу. Но их предупреждения — что там был человек — означали, что ее пациент, Ядвига, пришла за чаем от тошноты. Вовремя. Земли ведьмы были очищены, и можно было сосредоточиться на будущей матери, идущей к ее дому.

«Я жду зова», — сказал леший и пропал в лесу.

Матоха поскакал впереди нее, избегая участков солнца в лесу. Обычно он не держался с подчиненными демонами. Что-то было не так у дома?

Она поспешила к краю леса. Она увидела не Ядвигу. У ее двери ждал мужчина с золотистыми волосами.

«Каспиан?».

Он повернулся, и оказалось, что солнце делало золотыми русые волосы. Не Каспиан. И не Ядвига, а ее муж, Никодим, будущий лорд Граната.

Прикрывшись ладонями от солнца, он смотрел в ее сторону. Что-то случилось с Ядвигой? Роды начались раньше срока? Это было необычно для первой беременности, но не чем-то невиданным.

«Мужчина приходит только по одному поводу к ведьме, а у тебя все еще нет наследника», — отметил Матоха.

Взглянув в сторону Матохи, она покраснела.

«Как ты смеешь, демон-козел?».

Веселый смех зазвучал в ее разуме с эхом.

Он не нападал на нее или кого-то еще, он не казался злым, и она не пыталась приручить его… Хотя теперь было заманчиво.

Никодим был женат, и его жена была ее пациентом. И, как хорошо знал Матоха, у нее не будет потомков. Это были не ее земли, и, пока она не искупила вину перед Мокошей и собой, в ее сердце не было места ни для кого.

После Каспиана она никого не хотела. Такие желания утонули, как камень в реке Скава. Она оставила Мотоху на краю леса и побежала к Никодиму.

— Что привело тебя сюда? Ядвига в порядке?

Его рот раскрылся, а потом он закрыл его.

— Да, все хорошо.

Если Ядвига была в порядке, то, может, он просто заглянул? Никодим и его сестра, Уршула, приходили сюда время от времени, чтобы поделиться новостями и пообщаться с ней. Они мало говорили, но их регулярность смывала сомнения. И было бы грубо не подать чай, когда он так далеко зашел.

— Подождешь, пока я закончу с травами от тошноты Ядвиги?

Он кивнул.

Она впустила его внутрь, предложила тарелку колбасы из зайца и свежего хлеба и поставила чайник на огонь, как всегда делала мамуся. Тоска по дому ударила ее по животу, чувство было сильным, но Бригида быстро отодвинула его на время, когда будет одна.

Пока вода закипала, Бригида убрала со стола ступу и пестик, травы и прочие вещи, которые готовила для Ядвиги. Она собрала их в склянку и дала Никодиму.

Постоянная тошнота Ядвиги, даже под конец беременности, беспокоила ее. Она почти ничего не могла удержать в теле, а с ребенком ей понадобятся силы.

— Ядвига слишком устала, чтобы прийти? — спросила Бригида, пока работала. Это не удивляло под конец беременности. Хороший муж, как Никодим, с радостью сходил бы за лекарством, но она надеялась, что причина не была серьезнее.

— Нет, — Никодим сел за стол, опустил ладони перед собой, разглядывая дом. Чайник засвистел, и Бригида наполнила чашку и поставила перед ним. Пар поднимался над чашкой, в которую он смотрел, чуть хмурясь.

Он был немногословен, и когда приходил, обычно приносил еду из города, помогал по дому или в сарае, слушал ее. Но он был тут два дня назад. Вряд ли он пришел так далеко и скоро, чтобы выпить с ней чая.

— Тебя что-то беспокоит? — мягко спросила она?

— Да, — он вздохнул, плечи были напряжены, подняты к шее.

— Если что-то с Ядвигой, сразу говори. Я могу пойти к ней, если нужно.

Он покачал головой.

— Она в порядке.

— Тогда что тебя беспокоит? — явно что-то было.

Он кашлянул.

— Я пришел, потому что мне нужна твоя помощь.

Она стучала пальцами по столу, пытаясь скрыть любопытство.

Никодим поймал ее взгляд. Гость был мрачным, как призрак.

— Человек, зовущий себя Пророком Велеса, прибыл и собирает людей в Культ Велеса.

Ее пальцы застыли. Культ вернулся?

— Я думала, вы с твоей сестрой прогнали культ из Граната.

— Да, но у него тут союзник, вассал моего отца, и он защищает пророка. Богатый мужчина принял его. Мы не можем рисковать, ведь разборки с ним могут подвергнуть опасности народ Граната. Этот вассал использует вмешательство как повод воевать с моим отцом.

Полумесяц на ее ладони болел. Когда она в прошлый раз пошла против Культа Велеса, она все еще была с помощью Мокоши, и даже этого не хватило. Черная метка убила их. Она не могла еще раз так рисковать.

— Прости, но я не могу помочь, — Бригида встала.

Никодим тоже встал.

— У тебя есть сила остановить их — Метка Велеса, — он указал на ее ладонь.

Она скрыла метку другой ладонью.

— Я знаю, как работает Культ Велеса. Они женщинами защищаются от ведьм. Я не буду вредить женщине. Это идет против моих взглядов.

Он медленно шагнул вперед, потянулся к ней, но опустил руку.

— Я не просил бы, не будь мы в отчаянии.

Бригида смотрела на него настороженно и с любопытством, закрыв проклятую метку. Обычно серьезный и тихий, он сильно боялся Пророка Велеса, раз так эмоционально просил ее.

Может, был способ одолеть Пророка Велеса без убийств? Она же старалась успокоить лес без помощи Мокоши. Народ Граната знал ее, и они начали доверять ей. Может, она могла найти способ настроить их против пророка.

Она глубоко вдохнула.

— Я не буду вредить женщинам, но помогу тебе. Думаю, я знаю, как.

ГЛАВА 2

Солнце било по Каспиану с безоблачного неба. Он потянул за воротник, пот стекал по лбу, попадал в глаза. Чучело Маржаны из вязанок хвороста в старом васильковом платье мамы не было похожим на богиню зимы, какой он ее видел на гобеленах. В детстве это чучело пугало его, когда он стоял тут с папой, но теперь его тревоги не оставляли места такому страху.

Утро близилось к концу, а пришла только половина деревни.

— Почему бы не подождать еще немного? — прошептала мама.

— Не очень хорошо вышло, — отметил Страйек, качая головой. Он задержался дольше, чем ожидал, Каспиан думал, что дядя уедет дальше, когда снег растает, может, больше и не вернется. Но даже сейчас он не собирался уезжать. Он стал едкой занозой.

Крестьяне шаркали ногами, некоторые смотрели на него, маму или Страйека. В этом году расправа с Маржаной была тише, чем когда-либо. Обычно возвращение весны вызывало смех и радость. Но, в отличие от прошлых лет, когда ритуалом занимался папа, крестьяне были подавлены.

Не удивительно. Его правление ощущалось, как когда он носил сапоги папы в детстве, большие и твердые, который могли вот-вот упасть. Но он дорос до сапогов папы, мог дорасти и до этой новой роли. Со временем он надеялся, что народ полюбит его и будет уважать.

Потеря папы и многих других бросила тень на деревне. Им нужно было исцелиться, вернуть надежду и добро. Мама говорила снова и снова, что его первый ритуал задавал тон его правлению. Он долго думал, каким был этот тон. Папа правил железным кулаком, Каспиан днями репетировал речь, пытался подражать голосу и подаче папы, но слова запинались на его языке, словно мальчик в больших сапогах. Он видел, как папа каждый год исполняет этот ритуал, сколько он помнил. Но он стоял тут, и казалось, что все те воспоминания были вне его хватки, и он оставался ни с чем.

Мама чуть подтолкнула его.

— Может, все-таки начнем? — бодро спросила она.

Его эмоции были так заметны? Каспиан сморгнул мысли, вздохнув, кашлянул и шагнул вперед. Может, ему не стоило подражать папе. Нужно быть собой.

— Начнем…

Он хлопнул в ладоши, оттягивал момент.

— Долгая зима прошла и… мы приветствуем весну, — он указал на чучело Маржаны.

Кто-то кашлянул, но остальные молчали. Они глядели на него, реакция была скромнее, чем он надеялся. Но лучше было продолжать. Со временем станет лучше, а это был его первый раз.

Каспиан махнул Страйеку, и тот понял намек и взял факел. Он бросил его в чучело, а оно, облитое маслом, загорелось почти мгновенно.

Огонь вспыхнул, и Каспиан отпрянул от жара. Крестьяне восторженно охнули, когда чучело загорелось. Теперь стало естественнее. После пары минут огонь ослабел, чтобы Каспиан смог поднять чучело и понести. Он приблизился, огонь потянулся к его лицу, и Каспиан подавил желание закрыться от пламени.

Папа всегда уносил горящее чучело без колебаний, проводя ритуал со всей деревней.

Он не дал себе сомневаться, сжал нижнюю половину, которая не горела, и поднял чучело в воздух, а потом шагнул к реке Скаве, куда его нужно было бросить.

Мама и Страйек пошли за ним, он вел всех по извилистой тропе от поместья к реке, пересекающей деревню.

Они шли, и жители деревни запели:

— Маржана, Маржана, плыви по морям. Пусть все расцветает, зеленеют поля…

Их процессия двигалась по деревне, тени тянулись по земле перед ним, и на миг показалось, что папа шел рядом с ним.

Еще несколько крестьян присоединились к ним, и, чем больше их было, тем веселее они становились, песня была радостнее, они звали весну. Такой тон он хотел задать своему правлению — единство и праздник.

Они добрались до берегов реки, полной от снега, что растаял и наполнил ее холодной водой.

Скава радостно бурлила, и, пока он стоял на берегу, он вспоминал папу, стоящего на этом месте год назад. Он был таким здоровым и сильным. Кто бы мог подумать, что через год его не будет?

Но на горе не было времени, и колесо времени двигалось дальше. Он не мог продолжать оглядываться, мог лишь смотреть вперед. Теперь он был лидером, как и хотел папа, и он управлял деревней. Он делал чучело подношением богам, что следили, желая стать хорошим и справедливым правителем.

— Теперь проводим зиму. Пусть наши посевы будут богатыми, а наш скот и овцы — здоровыми. И я молюсь богам свыше, — сказал Каспиан, желая, чтобы это стало правдой, всей душой.

Песня жителей летела с ветром, они взялись за руки на берегу реки. От их единства на его душе стало тепло. Он бросил чучело в воду. Огонь потух, и поток унес чучело. С ним Каспиан смывал прошлое. Пора было начать заново. И хоть он знал, что лучше отпустить, он не мог отогнать тоску по тому, что оставлял позади.

Церемония кончилась, и Каспиан повернулся к крестьянам.

— Давайте отпразднуем новое рождение весны. В поместье готов пир.

Крестьяне обрадовались, и их процессия повернулась к поместью, все болтали. Перемена их реакции ободряла. Хоть боль оставалась, он ощущал уверенность, что вместе они доберутся до яркого будущего. Каспиан задержался у реки.

Лес снова оживал, зеленые почки были готовы развернуться. Там, где была Бригида, уже была весна? Она шла среди деревьев, общаясь с природой, свободная и без тревог? Он вряд ли узнает. Как чучело Маржаны, их время вместе унесло, и это не вернется.

Каспиан отвернулся от леса и присоединился к своему народу, но один фермер задержался, наблюдал за ним. Это был растрепанный старик с белыми волосами и спиной, что стала сгибаться от долгих лет работы на земле. Каспиан приготовился. То, что он хмурился, было плохо.

— Господин, — он кивнул Каспиану. — Простите, что беспокою, но у нас катастрофа. Несколько ферм пострадало от гниения.

Гниение. Холодок пробежал по его спине. Весенние посевы начались рано, снег сошел раньше, чем в предыдущие годы, и фермеры ждали большой урожай. Но если фермы охватит гниение, многие останутся голодными.

Мама и Страйек знали бы, что делать в такой ситуации. Если это было его новое начало, ему нужно было брать ответственность в свои руки. Они направлялись в поместье, но он был тут. И он был в ответе.

— Покажи, — Каспиан сжал плечо старика, надеясь, что это выглядело властно, но по-доброму, и указал на поля.

Они поспешили по дороге, минуя фермы с ровными рядами пшеницы. Маленькие зеленые листья торчали над плодородной землей, покачивались от ветра. Но, когда они приблизились, поле оказалось покрытым мертвыми растениями, листья сжались. Каспиан опустился на колени, взялся за лист, и он оторвался от стебля. Что вызвало это?

— Это не все, господин. Соседи на западе тоже пострадали, — фермер мял в руках шапку.

Больше? Если это распространится, вспыхнет паника. Он пошел за фермером еще на две фермы, и на них посевы схоже умирали, не успев вырасти. Но самым необычным было то, что поводом было не то, что он видел раньше. Не было признаков болезни. Просто посевы увяли без особой причины.

— Что это? — вскрикнул фермер и указал на лес. Темная фигура двигалась среди деревьев, и Каспиан потянулся к мечу на поясе. Тревога сдавила его грудь. Это же не мог быть один из демонов?

Фигура оказалась не демоном, а Стефаном, и он подошел, робко махая им.

— Что он делает в Безумном лесу? — фермер возмущенно указал пальцем на Стефана.

Хороший вопрос. Каспиан сам хотел знать ответ. Но не так отчаянно, как фермер.

— Где ты был? — спросил у него Каспиан.

Стефан пожал плечами.

— Конь сорвался и убежал в лес. Я гнался за ним, но заблудился.

Такое было возможным. И коня с ним не было.

Каспиан покачал головой. Только Каспиан мог беспечно пойти в Безумный лес один. Он не ступал туда с тех пор, как Бригида ушла…

Его грудь и плечи напряглись, боль потери пронзила его, когда он вспомнил ее пыл, красоту и упрямство. Но лучше было сейчас не думать об этом. Лучше не думать о женщине, которую он любил и потерял. Лучше не думать о потрясающей ведьме и женщине, с которой он был знаком.

— Я видел, как ты время от времени ходишь в лес, — фермер прищурился, глядя на Стефана.

Грубый голос фермера вырвал Каспиана из бури мыслей.

Стефан указал на свою грудь.

— Я? Зачем мне туда? Есть много мест, куда мне нужно ходить. Вы обознались, — Стефан рассмеялся, отмахнувшись, с потрясенным видом.

Он доверял Стефану, но тот стал часто пропадать, даже не посетил церемонию сегодня.

Но Стефан скажет ему, зачем ходил в лес, когда будет готов. И, может, когда испуганный фермер перестанет тыкать в него пальцем с обвинениями.

А пока что ему нужно было отвлечь фермера.

— Другие фермы не пострадали, кхм…?

— Норберт, — фермер отвел взгляд от Стефана. — Несколько. Я могу показать, если хотите, господин?

Он должен был идти на пир в поместье, но расследование пострадавших посевов было куда важнее.

— Да, идем.

Они вместе пошли от фермы до фермы, его глаза болели, но он так и не стал ближе к причине гниения. Многие фермы пострадали, но, слава Перуну, не все. У зараженных общим было одно: они граничили с лесом. Что это могло означать?

Пока последний фермер, пожилой пухлый мужчина по имени Вацек, ворчал, Каспиан потирал виски и смотрел на лес. Неужели что-то из леса влияло на посевы?

— Ты что-нибудь там видел? — спросил он у Стефана.

— Деревья? — ответил Стефан, и Каспиан закатил глаза.

— Что собираетесь делать? — спросил Норберт.

— Мы сделаем все, что сможем, чтобы позаботиться о вас и вашей семье, — сказал Каспиан.

Вацек прошел к ним.

— С чего нам доверять вам? Эти проблемы — ваша вина.

— Вацек, подумай сам, — сказал ему Норберт. — Это сын Лукаша, чье лицо было в грязи, когда он играл с нашими детьми. Гниение ужасно, но он не виноват. Нам не повезло.

Вацек фыркнул, зло отмахнулся от Норберта.

— Думаешь, лорд Каспиан может махнуть рукой и убить посевы? — Стефан вскинул брови.

— Уверяю, я не управляю болезнями растений, — добавил Каспиан.

— Вы должны заплатить за преступления. Та невинная девочка умерла от вашей руки, а теперь Мокоша бросила нас! — мужчина ткнул пальцем в Каспиана.

Каспиан большими глазами смотрел на мужчину. Шепот преследовал его со смерти Роксаны, но он думал, что это были лишь слухи. Слухи преследовали правителей, это было одним из неприятных сторон его работы. Еще ни у кого не хватало наглости сказать ему это в лицо.

— Хватит, — буркнул Стефан, закатал рукава и подошел к Вацеку, но Каспиан вытянул руку, останавливая его.

— Я не мог навредить Роксане. Настоящего убийцу наказали, как вы знаете, — ответил Каспиан, расправив плечи. Поддержка Стефана была приятной, но он срывался быстрее, чем Каспиан.

— Если бы это был Джулиан, этого не случилось бы, — прорычал Вацек.

— Это и был Джулиан, дурак! — отметил Стефан, хмурясь. — Я сам это видел. Он попытался убить ведьму, потому что она поняла, что это был он, а потом русалки отпустили Каспиана и забрали Джулиана. Думаешь, Ига Мрок и Мокоша ошиблись? И богиня пришла на твою ферму и плюнула на твои посевы?

Стефан был яростнее обычного. Им нужно было поговорить о том, что беспокоило Стефана — точно что-то было.

Вацек скрестил руки, тихо фыркнул.

Правда не имела для него значения, злые люди искали козла отпущения. Он мог спорить с Вацеком, что небо синее, и их спор не закончился бы, если бы гордости противника нужно было, чтобы оно было зеленым. Он не хотел ссориться с жителями его деревни. Он был лордом, и пора было вести себя подобающе.

— Мокоша уже разобралась в деле, и если хотите его оспорить, идите к русалкам, — Каспиан выпрямился. — Я пришел остановить гниение и помочь пострадавшим.

— Нам не нужна помощь убийцы, — рявкнул Вацек.

Стефан схватил мужчину за руку.

— Ты заплатишь за неуважение. Ночь в колодках подойдет, — Стефан оглянулся за подтверждением. Все три лица повернулись к нему.

Он мог уйти и пощадить старика. Но, как говорила мама, пора было задать тон его правлению. Папа не потерпел бы неуважение. Каспиан кивнул Стефану, который потащил мужчину к площади.

Вацек боролся со Стефаном, и Норберт подошел помочь, хоть казался хрупким.

— За наглость можно получить, — буркнул Норберт, качая головой. — Ты так и не понял это, Вацек.

— Псы, лижите ногу лорда! — Вацек сплюнул, слюна слетела с его пухлых губ. — Вы помогаете ему все разрушить. Помяните мои слова. Велес накажет вас за преступления!

Они утащили мужчину, но Каспиан задержался. Он думал, что слухи были просто разговорами. Но это было уже слишком. Если такое непослушание продолжится, его правление будет под угрозой. Если произойдет худшее, весь Рубин будет нестабилен.

— Что нам делать с посевами, господин? — спросил Норберт, Стефан тянул Вацека дальше один. Обычно такого мужчину, как Вацек, тащили бы вдвоем, но Стефан не только стал быстрее злиться, но и стал сильнее. Может, больше работал.

А с гниением, если оно разойдется дальше, придется обратиться к ведьмам, но пока что лучше было определить источник.

— Я обеспечу всем, что нужно. Зараженные поля… придется сжечь. Мы не можем рисковать распространением.

Как и слухами. Но для их уничтожения огня не хватит.

ГЛАВА 3

Бригида поправила рукав большого на нее платья, выходя из-за ширмы. Оно свисало с ее плеч, и вырез был опасно низким. Только по ширине плеч платье было на женщину вдвое шире Бригиды.

Уршула в красном бархатном платье отклонилась на стуле, подбросила нож в воздух и лениво его поймала. Ядвига напротив нее смотрела, чуть приоткрыв рот, следя за ножом, одна ладонь лежала на ее животе.

Бригида обвила себя руками, неловко пытаясь закрыть тело.

— Что думаете? — неуверенно спросила она.

— О… это… — осторожно начала Ядвига и осмотрела комнату, словно прося помощи.

— Не очень хорошо село, — ответила Уршула, быстро взглянув в сторону Бригиды.

Платье было из гардероба Уршулы, конечно, оно не село. Она была на голову выше и намного сильнее развита в мышцах, ее одежда никогда не сядет хорошо на Бригиду. Но наряды Ядвиги до беременности были слишком малы.

— Мне обязательно нужно быть в платье? — спросила Бригида. Не так давно она мечтала надеть платье и пойти на праздник. Но не так она это себе представляла, платье висело на ней мешком, и Бригида все пыталась прикрыть грудь.

— Поверь, они не пустят тебя в штанах. Я пыталась, — Уршула вонзила нож в стол, где уже было много следов.

— Может, затянуть на спине? — Ядвига посмотрела на нож в столе, встала и улыбнулась. — Можно? — спросила она у Бригиды.

Бригида кивнула, Ядвига обошла ее, подтянула платье, напевая под нос, и это могло быть и хорошо, и плохо.

— Оно немного длинное, но, думаю, сработает.

Она тянула платье за Бригиду пару мгновений, зажимала его на поясе, поправляла, чтобы оно не раскрывалось на ее груди. Рукава все еще были велики, подол платья волочился по полу, но уже было лучше.

Ядвига отошла, опустила ладонь на круглый живот.

— Вот так уже лучше.

— Ты точно не против, что я пойду на праздник с Никодимом? — спросила Бригида.

Ядвига отмахнулась.

— Конечно. У нас с Никодимом понимание, и я слишком устала, скоро рожать. Мне лучше остаться дома, — она переглянулась с Уршулой, но понять взгляд было сложно.

Если Ядвига была не против, то Бригида не должна была переживать. И она была тут, не чтобы общаться, а чтобы разобраться с Пророком Велеса. Если слухи были верны о, так называемом, Псе Велеса, то она могла попасть в ловушку. Его Культ Велеса хотел смерти всем ведьмам.

Они с Уршулой спустились вместе, Никодим там говорил с мужчиной и смеялся.

Смеялся? Уехав в Гранат, она ни разу не видела, чтобы Никодим смеялся, а теперь его глаза сияли. Другой мужчина был крупным, с черными кудрями до плеч. Он коснулся ладони Никодима с теплом, их взгляды пересеклись. Она видела такой взгляд раньше, так мама смотрела на мамусю. Это объясняло, почему Ядвига не переживала, что Бригида будет с ним — в их браке уже был третий. Ядвига не подавала виду, что это беспокоило ее. Может, она была не против делиться любимым с другими.

— Мы готовы? — спросила Уршула.

Двое мужчин повернулись, когда они с Уршулой вошли, и красивый мужчина поклонился.

— Дамы, вы выглядите упоительно этим вечером.

— Эх, обещания, — Уршула закатила глаза. — Так напои меня, Анатоль Быльски.

— Выше нос, Уршула, — отозвался Анатоль. — Ты можешь найти кого-нибудь лучше меня, — Анатоль повернулся к Бригиде, поклонился и взял ее за руку. — Я растерян, леди. Вы мое имя знаете, а я еще не узнал ваше.

Его пристальный взгляд бледно-зеленых глаз заставил ее сердце биться чаще. Она кивнула.

— Бригида Мрок.

Она месяцами не называла себя этой фамилией. Казалось неправильным произносить это вслух.

— Нико, как ты скрывал от меня такую красоту все время? — Анатоль игриво стукнул Никодима по руке.

Никодим проигнорировал это.

— Готовы?

Бригида кивнула, подавив тоску по дому, что бурлила в ней. Этой ночью нужно было сосредоточиться на задании.

Группа покинула поместье, Анатоль говорил за всех них.

— Я рад, что ты хочешь помочь нам, Бригида, — сказал Анатоль в карете. — Мой отец стал невыносимым с этим культом. Не дает мне и слова плохого про них сказать. А теперь этот «пророк»? Он, кхм… увидишь сама, когда доедем.

Она кивала, в горле пересохло. Они прибыли в поместье Быльски, где собралась толпа, и снаружи уже было слышно голоса. Она была тут не для общения, но часть ее ждала увидеть редкое: жемчуг на красивых платьях, камни на пальцах и в ушах, замысловатые танцы и необычные угощения… То, чего она якобы хотела. Но это все стало пустым, когда она потеряла всех, кого любила.

Никодим протянул локоть, и Бригида обвила его, и они вошли в роскошно украшенную прихожую: стены из гранита и арки из дубовых бревен, вазы и гирлянды мака. Ярко-красные с темными центрами, маки часто были первыми цветами, что цвели на выжженных полях, символы войны.

Главный зал был куда меньше, чем в поместье Волски, но был полон гостей. Нарядные люди собрались вокруг высокой фигуры, стоящей, подбоченившись. Хоть он был спиной к Бригиде, его легкая уверенность была заметна даже в том, как он склонял голову в стороны, словно хотел лучше слышать шутку. Золотые волосы задели ее сильнее. Каспиан? Он мог тут быть?

Нет, она просто видела это, потому что поместье напоминало его дом. Ее разум блуждал, вспомнил зимнюю ночь Коляды, когда она в последний раз посещала его там. Сначала было чудесно, а потом реальность надавила на нее и случилась катастрофа…

— Это тот гад? — прорычала Уршула, кивнув в сторону мужчины с золотыми волосами.

— Точно, — сказал Анатоль.

Никодим без усилий повел ее сквозь толпу, его поступь была уверенной, а улыбки и любезности — фальшивыми. Она еще не видела его таким, но, как узнала в поместье Волски, политическая жизнь порой требовала масок. Леди Рубина была мастером в этом.

Кольцо женщин окружало Пророка Велеса, красивое лицо его почти сияло, пока он говорил с ними, он широко размахивал руками. Его прическа была идеальной, хорошо сшитый наряд сиял вышивкой.

— Когда мы покидали Смарагд прошлой осенью, их урожай был втрое больше, чем в прошлые годы. И все стараниями Велеса.

— Слава тьме! — ответили женщины вокруг него. Все они были в схожих черных платьях с высокими воротниками и множеством пуговиц на спинах, на груди висели броши в виде рогатой змеи.

Видимо, это были инквизиторы, о которых она слышала. Среди них были те, кто приложил руку к смерти Аниты? Бригида сжала кулак, Метка Велеса на ладони болела.

— Насколько я слышала, тот регион страдал от голода, — вмешалась Уршула.

Голубые глаза мужчины посмотрели на Уршулу, и он изобразил улыбку, которая не задела его глаза.

— Искать внимания ложью — дело ведьм.

В комнате стало тихо.

Уршула уперла руки в бока.

— Я тебе не девочка, а дочь лорда Граната, и ты будешь уважать меня, как того требует мой титул.

Он покачал головой.

— О том я и говорил. Женщинам нельзя верить на слово, потому что мы не знаем, кто из них — ведьмы, просто ищущие внимания. Потому им нужно служить. Только под управлением того, кто слышит голоса богов, те женщины могут отыскать истинную цель. Не искать внимания или щеголять телами, — он прищурился, глядя на Уршулу.

— Я не служу мужчине, — Уршула сжала кулак, и только ладонь Никодима на ее локте остановила ее от удара, хотя она стиснула зубы, словно хотела бы поправить черты лица пророка.

Но женщины в черном плотнее обступили его, создавая щит из своих тел. Добраться до него будет непросто.

— Помни свое место, девочка, — сказал пророк. — Ты не должна угрожать тем, кто избран темным богом.

Метка-полумесяц пульсировала. Он не был избран, это было точно. Бригида не могла больше это терпеть.

— Ты — не его избранный, — заявила Бригида, все повернулись к ней, — потому что это я, — она подняла ладонь с Меткой Велеса.

Глаза женщин в черных платьях расширились, они почти синхронно указали на ее лицо.

«Мокоша и Велес, прошу, умоляю… направляйте меня».

— Эти глаза… Вы привели сюда ведьму! Хотите, чтобы демоны уничтожили ваш народ, а Велес — проклял землю? — сказал пророк.

— Это вмешательство культа привело демонов и несчастья к этой земле, — ответила она непоколебимо.

Собравшиеся гости шептались.

Но инквизиторы окружили ее, глаза сияли с долей безумия. Как она отобьется, если они нападут? С ней были Никодим и Уршула, но они были в меньшинстве.

— Ведьмы врут. Мы все видели зло их силы, как они искажают правду, — сказал пророк.

Толпа согласно шепталась. Она их теряла.

— Метка Велеса не врет.

— Если это она, — проурчал пророк, нет, Пес Велеса. — Но это лишь подделка, так твой народ пытается обмануть хороший народ.

Она сжала ладонь. Она могла воззвать к силе, уничтожить его тут и сейчас, отомстить за тех, кого он убил. Но даже если она его лишь ранит, ее назовут злом, а то и убийцей, ведь это была война взглядов.

Никодим схватил Бригиду за подбородок и притянул ее ближе, слабо задел ее губы своими. Толпа охнула… может, охнула и она.

— В нашем регионе нет демонов, благодаря Бригиде, — властно сказал Никодим толпе.

Все смотрели на нее. Их почти поцелуй был заявлением: Гранат был на стороне ведьм. Это ей и требовалось.

— Я — истинно избранная Велесом. Я могу это доказать.

Она подняла ладонь еще раз, прося, чтобы напряжение освободилось, как волк из логова.

«Молю тебя, Велес, пусть никто не пострадает».

Темный дым полился из ее метки. Он кружился в комнате. Инквизиторы и Пес отошли на пару шагов, их глаза были большими.

Дым принял облик, над головами собравшихся навис большой черный волк. Он раскрыл пасть, и с шипением тьма полилась на инквизиторов, словно сила давила на них, пытаясь подчинить. Волк был символом Велеса.

Инквизиторы закричали, указывая на волка:

— Темный бог пришел!

Даже они не могли отрицать силу.

Волк из дыма пробежал по комнате, щелкнул пастью в сторону инквизиторов. Они отпрянули и побежали прочь, бросив Пса, который стоял с белым лицом. Волк завершил круг по комнате, остановился рядом с Бригидой, его темное эфемерное тело было огромным.

Она невольно склонила голову и приподняла бровь, глядя на Пса.

Он хмуро глядел на нее, его красивое лицо гадко исказилось.

— Думаешь, твои трюки впечатляют? Темный бог помнит, и тебя накажут за богохульство, — он повернулся и ушел, оставляя за собой тишину.

Анатоль прошел в центр, хлопнул в ладоши.

— Разве это не чудо? Надеюсь, наше представление не испортило вечер. Прошу, пейте и веселитесь.

Шепот разговоров вернулся, и Бригида и ее товарищи поспешили покинуть комнату, вышли в коридор. Ее сердце колотилось, и она невольно улыбалась. Она это сделала, прогнала Культ Велеса, никому не навредив. Бой был выигран, но война еще не кончилась.

— Это впечатляло, — Анатоль потрясенно кивнул.

— Впечатляло? — Уршула улыбнулась. — Еще немного, и она схватила бы его за яйца и срезала бы их с его дрожащего тела!

Анатоль поежился, морща нос, глядя на Уршулу.

— О, не меняйся, Сокровище Граната.

Руки Бригиды дрожали, голова, казалось, могла улететь с плеч.

— Тебе нужно вернуться в поместье, — прошептал Никодим.

Она нахмурилась, повернулась к нему с туманом в голове.

— Зачем?

— Ты не слышала пророка? — спросил Анатоль. — Все это «вас накажут» и так далее? — он хорошо изображал голос пророка, от этого было жутко.

Она уперла руки в бока, подняла голову выше. Это были просто пустые слова. Она показала всем правду, и даже если он придет за ней, она справится с ним так же, как сегодня.

— Его сила — ложь, и она увяла при виде правды, — и если он попытается биться с ней чем-то острее лжи, хоть она не хотела заходить так далеко, она разберется и в таком случае.

ГЛАВА 4

За окном Каспиана краснел горизонт, но не от угасающего света дня, а от сияния горящих полей. Шесть пострадавших ферм, и все граничили с Безумным лесом. Это могло быть совпадением, но что-то говорило ему, что есть что-то еще. То, что убило посевы, было тем, что он никогда не видел.

— Каспиан, отойди от окна, — сказала мама.

Слуги прибыли с ужином — жареным гусем с грибной подливой. Мама и Страйек ждали его за тем же потертым дубовым столом, где вся его семья раньше ужинала вместе.

Глядя на пустой стул во главе стола, Каспиан хотел отыскать папу, чтобы тот занял свое место, как всегда. Те мгновения теперь были мимолетными, угасали. Но этим вечером мысли задевали его сильнее.

Каспиан сел, и мама погладила его ладонь.

— Не переживай из-за посевов. Сжечь поля — правильно. Нам повезло, что мы рано это заметили. Если бы пошли дожди, проблема стала бы хуже.

— Мне нужно знать причину, — он не видел другой причины, кроме близости к лесу. Несмотря на название, лес никогда не вредил фермам. Пару месяцев назад он бы обсудил это с Бригидой, они поискали бы ответы вместе. Но те месяцы прошли. Эва и Лилиана знали бы, что стало причиной, но его интересовало не «что», а «кто». Мама наполнила кубок вином для себя.

— Эти тайны знают только боги.

Он месяцами не пил ни капли вина. Он хотел ясную голову, ему надоело убегать. Но порой он скучал по приятному онемению, желал забвения. Он не мог доверять себе в этом, и сейчас он не мог подвести дух папы.

Он оторвал взгляд от ее кубка и сделал большой глоток своего чая.

— Что ж, хотелось бы, чтобы боги объяснили это. Как мне защитить народ от безликого врага?

Мама рассмеялась.

— Врага нет. Крестьяне не любят перемены, но ты их завоюешь. Я уверена. Хватит этих разговоров.

— Точно, — Страйек крутил кубок вина, — все разговоры о фермах усиливают желание спать.

Каспиан отрезал кусочек мяса и сунул его в рот. Если бы слов мамы хватило… но она не видела взгляд того мужчины, когда он обвинял Каспиана. То был взгляд безумца, который верил в свои слова. Такую верность завоевать нельзя было.

Но эти слухи откуда-то взялись. И это появлялось из закипающего недовольства. Может, если он поговорит с народом, послушает их жалобы, они не захотят бунтовать.

— Я уловил вкусный слух, что один из наших конюхов и вдова теперь вместе, — сказал Страйек. — Хотите знать, кто?

Каспиан вздохнул.

— Страйек, ты не слишком стар для сплетен?

Страйек пожал плечами.

— Делать толком нечего. Я забыл, как тут ужасно скучно, — он сделал большой глоток вина.

Скучно — это хорошо. Если Чернобрег был скучным, то мятеж не затевался.

Каспиан бросил взгляд на окно, солнце опускалось, и красное небо закрывали облака дыма. Это было довольно красиво, в такие моменты руки болели от желания рисовать.

Мама покачала головой.

— Каспиан, найдешь для меня время завтра днем? В такой ситуации стоит обойти фермы.

— Угу, — ответил он, запихивая еду в рот.

Рисование всегда очищало его голову, помогало распутать мысли. Но он не мог убежать и рисовать закат. Он был лордом Рубина. Он должен был думать о народе, только о своем долге. У него не было времени на эгоистичные развлечения.

Папа не потерпел бы мятежа, и он сделал бы куда больше, чем заковал фермера в колодки. Но он хотел быть правителем, которому народ доверял, а не которого боялся.

— Разговор интересный, но я пойду в таверну, — Страйек отодвинул стул со скрипом. — Может, Агата снова выгонит кого-нибудь тесаком, — Страйек допил вино, оставил их одних.

Мама вздохнула, когда он ушел.

— Мы для него скучные. Я не знаю, почему он остается.

— Сплетни, — отметил Каспиан. — Или Агата.

Мама улыбнулась ему.

— Точно.

Слуги принесли десерт. Он и мама только расслабились за разговором, когда в дверь постучали.

Мама нахмурилась.

— Входите.

Прошел Рафаль, капитан стражи.

— Госпожа, господин, простите, что мешаю ужину, но произошел случай.

Холодок пробежал по спине Каспиана. Он успокоил дыхание.

— Какой?

— В зернохранилище пробрались.

— Пробрались? — спросила мама. — Кто посмел бы воровать у нас?

Вацек, фермер, обвинивший его, мог так сделать. Может, на его стороне были друзья, которым не понравилось, как Каспиан наказал его.

— Сколько забрали?

— В том и дело, милорд, только семена и немного зерна, что было отложено для пострадавших фермеров.

— Как странно, — сказала мама.

Каспиан нахмурился. У него было много вопросов. Откуда кто-то знал, сколько отложили для пострадавших фермеров? Зачем забирать то, что уже собирались отдать? И почему не больше?

Фермеры не стали бы воровать то, что уже свободно получили бы.

Это точно был саботаж.

Кто-то хотел вырыть могилу под ним, лишить его способности позаботиться о его народе. Может, даже их способности прокормить себя. Если растения сгнили из-за того же человека, это могло быть лишь началом. Ему нужно было подавить это, пока все не вышло из-под контроля.

Но кто стоял за этим? Дариуш был убит во время атаки на матерей Бригиды. Агата не скрывала, что недолюбливала его и его семью, но она скорее собрала бы толпу, чем стала бы исподтишка вредить ему. Несколько других в деревне были эгоистами, и им хватило бы хитрости на такое. Если только голова змеи была не в другом месте, вне Рубина… и тут был лишь хвост.

Но его народу навредили, и это не останется безнаказанным.

Он отыщет правду.

* * *

Разум Бригиды кипел, она вернулась в лес. Эмоции бурлили в венах от того, как она прогнала Пса Велеса. Она победила без жестокости, и победа была сладкой. Полная луна озаряла дом Аниты в центре поляны. Темные окна, темный дверной проем. Мама не развела там огонь, мамуся не напевала за пряжей. Тоска по дому охватила ее так резко, что Бригида охнула, слезы ужалили глаза.

У дома было ведро воды, и она прошла туда, плеснула холодную воду на лицо, глубоко вдохнула, приходя в себя. Не было времени на слезы. Она загладит вину и вернется, как бы все ни сложилось.

Отражение луны мерцало и искажалось на поверхности воды, и она подняла ладонь, сосредоточившись на этом, пока она пыталась вытащить воду из ведра.

Поверхность чуть задрожала, казалось, вода плеснулась бы за край, но замерла раньше, словно ее и не трогали.

Она была ближе в этот раз. Может, столкновения с Культом Велеса и инквизиторами было мало. Но она хотя бы была на верном пути.

— Дома кто-то есть? Нам нужна помощь! — раздался голос за ней.

У края поляны Уршула и другая женщина, которую Бригида не узнавала, почти несли спотыкающуюся Ядвигу. Пугающее пятно крови было на ночной рубашке Ядвиги.

Бригида побежала к ним.

— Скорее несите ее внутрь.

Ядвига стонала от боли, сжимая живот. Ребенку было еще рано появляться на свет, но раз у нее шла кровь, времени на размышления не было.

Бригида повела женщин в дом, откинула одеяла на своей кровати для Ядвиги. Уршула подняла Ядвигу и опустила на кровать. Ядвига корчилась от боли.

Пятно крови росло.

— У нее кровь. Это плохо, да? — спросила Уршула.

Бригида много раз помогала мамусе принимать роды, даже сама приняла их прошлым летом, но ее направляли мягкие слова мамуси, и то был нормальный третий ребенок без осложнений.

Но на сомнения не было времени. Жизнь Ядвиги была в опасности.

— Разведи огонь и поставь воду кипятиться, — сказала Бригида Уршуле, а вторая женщина гладила лоб Ядвиги. Та снова застонала.

Схватки были частыми.

— Ядвига, ты выживешь. Не переживай.

— Прошу, — выдавила она. — Только спасите ребенка, — она задыхалась, спазм снова сдавил ее живот.

Бригида закатала ее ночную рубашку, все ниже талии было в крови. Ядвига теряла слишком много крови и слишком быстро. Если она не поможет ей родить, Ядвига умрет от потери крови.

Уршула развела огонь, и Бригида поспешила к шкафчику, схватила склянки. Одна упала на пол и разбилась.

Бригида склонилась над столом. Ей нужно было взять себя в руки. Жизнь женщины была на кону.

«Не паникуй, — услышала она голос мамуси. — Если паниковать будешь ты, повитуха, мать ощутит это, и роды станут сложнее», — пару раз глубоко вдохнув, Бригида выбрала травы для настоя, что уменьшит кровотечение. Она бросила травы в ступку, растолкла их и насыпала в чашку, залила ее водой, которую вскипятила Уршула.

Она принесла чашку женщину у кровати Ядвиги. Ее волосы были с сединой, и Ядвига была на нее похожа. Наверное, это была ее мать.

— Вот. Помогите ей это выпить, — Бригида вручила чашку, помогла Ядвиге сесть. Они помогли ей выпить лекарство.

На его действие требовалось время. Бригида надеялась, что этого хватит. Теперь они могли лишь ждать. Схватки все еще не подходили для того, чтобы начинать тужиться.

— Было опасно приводить ее сюда, но с ее кровотечением мы не могли ждать, пока ты придешь к нам, — сказала мать Ядвиги.

— Вы приняли правильное решение, эм…? — сказала Бригида, пытаясь успокоить мать Ядвиги, а не ощущая уверенность в своих силах.

— Аня, — ответила мать Ядвиги.

Она думала, что роды Ядвиги произойдут через недели, но теперь все, чему ее учила мамуся, вылетело из ее головы. Ей нужно было занять руки. Она подошла к полке с рядами лекарств — она восстановила все, что уничтожили в доме Аниты, но вдруг что-то упустила? А если кровотечение не замедлится? А если ребенок родится мертвым? Страх сжал ее горло.

— Простите. Я принесу еще воды, — Бригида вышла из дома, прошла к ведру с водой.

Она упала на колени, погрузила лицо в воду и закричала туда, пузырьки поднялись к поверхности. Спокойно. Ядвиге нужно было ее спокойствие, чтобы самой взять себя в руки.

Когда Бригида подняла голову, она тяжело дышала, и Уршула стояла рядом с ней, скрестив руки на груди.

— Ты хоть раз принимала роды? — Уршула ошеломленно окинула ее взглядом.

— Да, — она скрестила руки, ей не нравился взгляд Уршулы.

— Ты не можешь идти в бой не с ясной головой. Страх или сомнения оставь за дверью. Когда вернешься, Ядвиге понадобится твоя сила.

Это ей и нужно было услышать. Мама так сказала бы, будь она тут.

Рукавом нарядного платья, одолженного у Уршулы, она вытерла воду с лица и прошла внутрь.

Как Уршула и говорила, Бригида миновала дверь с ясностью решимости в голове. Если она не вмешается, женщина умрет на ее кровати в агонии и крови. Лицо Ядвиги блестело от пота, кровь запятнала одеяла.

— Собери всю ткань, что найдешь, — приказала Бригида, и Уршула послушалась. Схватив стул, Бригида села в конце кровати, чтобы осмотреть пациентку. Схватки стали чаще, она была готова. Пора. — Ядвига, ты встретишь этой ночью своего ребенка, и мне нужно, чтобы ты тужилась. Понимаешь?

Ядвига кивнула, сжимая ладонь Ани так, что могла сломать кости. Уршула принесла ткань, и со следующими схватками Ядвига стала тужиться, напрягаясь от усилий.

— Это было идеально. Теперь отдыхай, — успокаивающе сказала Бригида.

Ядвига тужилась снова и снова. Они потеряли счет времени за родами в ночи. В идеальном мире для этого она и все ведьмы Мрока и были тут. Не Пожинать мужчин, убивающих женщин. Не успокаивать лес, проснувшийся от жестокости людей. Не смешивать бальзам от синяков для женщины, пострадавшей в жестоком браке. Для этого. Приветствовать новую жизнь в мире, защищать женщин, создающих ее.

Но это был не идеальный мир. Она приветствовала новую жизнь и защищала женщин, но и боролась с жестокостью, если было необходимо. Это требовалось ради мира в новой жизни.

Мамуся говорила ей, что помнила и любила всех детей, которым помогла родиться, и сделала бы все ради них. Ребенок Ядвиги еще не родился, но Бригида ждала его появления, сердце понимало правду слов мамуси. Она сделала бы все ради этого ребенка.

Наконец, появилась макушка ребенка.

«Идут», — прошипели демоны в ее голове.

Двое? Это было неправильно. Отяжелевшие веки Бригиды моргали с новой силой.

— Уже близко.

Пара толчков, и со слезами всех в комнате родился мальчик, крича, покрытый кровью.

Она держала кроху в руках, и внутри было неописуемое чувство. Маленькое красное лицо сморщилось, пока он кричал, наполняя здоровые легкие воздухом. Ядвига плакала, как и ее мама, и даже глаза Уршулы блестели.

Бригида укутала малыша в чистую ткань, принесла его матери впервые. Пот блестел на лице Ядвиги, под глазами были темные круги, но она сияла в тот миг, когда взяла своего ребенка в первый раз.

Мамуся ощущала такое же, взяв ее впервые? Слезы катились по щекам Бригиды при мысли о жизни, которую она оставила. Чтобы скрыть свое заплаканное лицо от остальных, она взяла грязные тряпки и ведро окровавленной воды, в которой мыла руки.

Но, проходя мимо окна, она заметила мерцающий свет. Она нахмурилась и прищурилась, глядя во тьму.

«Они идут», — снова прошипели демоны.

Факелы. Толпа людей приближалась с факелами. И шли они сюда.

ГЛАВА 5

Каспиан расхаживал по кабинету, тянул за тесный воротник рубахи. Мужчины, которые вломились и украли зерно и семена из запасов, были пойманы стараниями капитана Рафаля и его людей. Ушло меньше вечера, и, насколько Каспиан слышал, они даже не скрывали свои следы. Их поймали празднующими в гостинице Дума.

Он протер лоб платком. Они уже почти признались в преступлениях, а ему было не по себе.

В дверь тихо постучали, и мама вошла.

— Все ждут.

— Мне не нравится этот спектакль, — он стоял перед толпой раньше, но как-то от мысли о раскольниках там, их насмехающихся лицах, его желудок сжимался. Их слишком просто поймали, и он верил, что тот, кто стоял за всем этим, все еще был неизвестен и на свободе.

Мама опустила ладонь на его плечо.

— Они осмелились украсть у лорда Рубина. Если ты не покажешь тут силу, они только станут вредить сильнее. Ты должен быть сильным ради своего народа.

Она была права, но это было слишком просто. Наказывать их было правильно, но ему все еще казалось, что этим он лишь помогал им. Хоть он не мог видеть выгоду в том, чтобы их поймали и наказали за преступление.

Глубоко вдохнув, Каспиан выпрямился. Какую бы игру они ни вели, он поймет, как их обхитрить. Должен.

— Идем.

Он пошел за мамой из кабинета в длинный коридор. Столы и скамьи отодвинули, и толпа мрачных лиц заняла пространство, шепчась между собой.

Во главе комнате ждал один стул. Папа сидел там уже много раз, дважды в год общество собиралось рассказать о своих горестях, получить справедливый суд от папы. И, когда бы ни случилось преступление, папа озвучивал решение, порой наедине, порой при всех. Мудрость папы всегда казалась легкой, но он трудился, чтобы это так выглядело.

Сегодня ему нужно было самому придумывать решение. Когда его только назвали наследником, Каспиан изучал законы, полагался на пример отца и советы мамы, если нужно. Но он ощущал уверенность, что справедливо осудит этих мужчин.

Он высоко поднял голову и пошел вперед, мама и Страйек следовали за ним, к ждущему стулу. Он подошел, почти все в толпе склонили головы. Он дошел до стула, ладони дрожали, и он сцепил их за спиной.

Он узнавал многие лица — фермеров и соседей. Толпа была не безликой, там были друзья и люди, которых он знал всю жизнь. Эти люди уже приходили сюда на суды.

Он глубоко вдохнул.

— Выведите сюда обвиняемых.

Стражи подвели узников, юношей — помощников на ферме семьи Роксаны. Мацек и Албин. Когда он представлял преступников в зернохранилище, они были безымянными и безликими. Незнакомцами. Этих он знал по имени, приветствовал их, приезжая в поместье Малицки. Они дружили с Джулианом…

В этом было дело? Даже после раскрытия, что Джулиан был насильником и убийцей — убил Роксану, которую любила вся деревня — его друзья все еще были верны ему и решили отомстить Рубину? Ему?

Он кашлянул и облизнул сухие губы. Причины не были важны. Они совершили преступление, пытались украсть у нуждающихся, оскорбили его, подвергли его правление опасности. Это нельзя было оправдать.

— Вы обвиняетесь в краже. Что скажете в свое оправдание?

Мацек, стоящий ближе к нему, поднял голову с упрямым видом.

— Мы это сделали.

И все? Каспиан взял себя в руки, шепот пробежал по толпе. Бывали случаи, когда преступники признавались, надеясь уменьшить наказание. Может, это был результат пьяной ночи, пошедшей не так, но этот нахальный взгляд вызывал у него тревогу.

— То зерно было выделено для тех, чьи посевы пострадали. Зачем вы украли то, что предназначалось для них?

Мацек плюнул на землю.

— Я признаюсь лишь в том, что забрал зерно у злодея, который не имеет права на власть, — Албин кивнул рядом с ним.

Каспиан поежился. Его словно окатили ведром холодной воды. Это было их планом с самого начала — использовать суд, чтобы обвинить его. Но он не даст им этого.

— Как вы смеете так говорить со своим лордом? — сказал Каспиан, его голос стал резким, он махнул стражам.

— Эта семья проклята! — закричал Мацек. — Нарушив правосудие Мокоши, ты навлек на нас несчастья. Мы только хотим исправить ошибку, убрав того, кто убил нашу сладкую Роксану.

— Молчать, — проревел Каспиан.

Его голос отразился от потолка к нему, незнакомый и отрезвляющий.

Люди притихли, смотрели на него. Они посмели использовать Роксану в этой лжи? Он тяжело дышал, сжав кулаки, костяшки побелели.

— Я повторю еще раз. Роксану, мою суженую, убил Джулиан, и он заплатил за свои преступления по справедливости Мокоши, — он говорил это так много раз, что во рту появился пепел от повторения. Он знал, что многие в толпе не сомневались в его невинности, но он хотел достучаться до тех, кто затевал против него, врал и был среди толпы. — Любой, кто сомневается в правде или распространяет ложь, столкнется с последствиями.

После его слов было тихо.

Он разглядывал лица собравшихся. Никто не выделялся среди них, но он ощущал, что раскольники были тут, словно гадкий запах.

— Эти двое проведут два дня в колодках, день за кражу и день за неуважение.

Мужчины боролись в хватке стражей, уводящих их из зала, тишина в толпе разбилась. Шепот летел от губ к ушам, но спокойствие не срывалось.

Каспиан мрачно вышел за стражами. Он проследит за исполнением наказания, хотя его это не радовало. Было время для сострадания, но было время и для строгости.

Толпа вышла следом, прошла к площади, где стражи закрыли пленников в колодки. Толпа гудела как злой улей, вся их злоба была обращена к двум мужчинам. Он не знал, было это из-за его слов или просто жажды крови.

Но он стоял, смотрел, как жители бросали гниль в пару, которая кричала в ответ на насмешки толпы.

— Вы не видите правду! Вы все заплатите! — орал Мацек, кривясь, когда редька стукнула его по лбу.

— Это ведьмы навредили нашей деревне, — добавил Албин, зажмурившись. — Дети умирают в люльках, посевы гниют на поле! Откройте глаза! — яйцо попало ему по виску, желток потек по щеке. Гнилой желток.

От вони Каспиана мутило. Но он ждал, пока это не кончится.

У края толпы раздались крики, сначала их было сложно услышать, но голоса приближались, звенели четко:

— Сжечь! Ведьм! Сжечь! Ведьм!

Крики звенели в толпе, он не узнавал лица. Они встали перед Мацеком и Албином в колодках, некоторые отталкивали тех, кто бросался гнилыми овощами.

Каспиан потянулся за мечом, пошел в толпу, ударил мужчину в живот рукоятью.

Незнакомец согнулся, Каспиан оттолкнул его. Утреннее солнце мерцало на броши на его лацкане — рогатый змей. Культ Велеса.

Каспиан отошел на шаг, направил меч на членов культа.

— Арестуйте их, — приказал он стражам.

Они бросились выполнять, окружили кричащих и сковали их руки.

Культ. Культ Велеса был тут.

Толпа расходилась, Каспиан выдохнул, глядя на площадь, на все углы, лица и лацканы, где могла блестеть брошь с рогатой змеей.

Стефан присоединился к нему, на лицо попала гниль, и он вытер ее с мрачным видом.

— Нина ужасно целится.

Каспиан выдохнул, но напряжение не покинуло его плечи.

— У одного из тех людей брошь Культа Велеса.

— Культа? — Стефан выпрямился, посмотрел на задержавшихся людей, болтающих между собой. — Они явно стоят за этим, — он указал на бардак вокруг них.

В этом был смысл. Они могли и распространять слухи. Если это нападение было продуманным, какой была их цель? Завоевать Рубин изнутри? Посеять раздор?

Культ Велеса казался странной сектой с темными намерениями насчет ведьм, но если они управляли слухами и нападениями в деревнях, то их цели могли лежать куда дальше, чем он представлял. И никто не знал, как сильно они хотели навредить Чернобрегу, Рубину и его народу. Он должен был вмешаться.

— Мне нужна твоя помощь, — сказал он, повернувшись к Стефану. — Нам нужно узнать, кто вовлечен, и чего они хотят. Ты со мной?

Стефан прищурился, глядя на площадь, а потом окинул его взглядом, уголок его рта приподнялся.

— Мне сунуть во рты этих гадов навоз или выбить зубы? — он отклонил голову, а потом вскинул кулак в воздух. — Сделаем это.

ГЛАВА 6

Бригида распахнула дверь и выбежала наружу, когда первый факел пролетел по воздуху и упал на ее соломенную крышу.

Сухая солома быстро загорелась. Бригида замерла на пороге, Ядвига и ее только рожденный сын были еще внутри. Они рисковали из-за огня внутри, но снаружи они будут в опасности из-за представителей культа.

— Уршула! — закричала она.

Женщины снаружи были в черных плащах с белой рогатой змеей на груди — инквизиторы — и они были все ближе, окружали дом.

Она сжала флакон озерной воды, пыталась призвать гнев крови, но он не пришел. Не было даже капли, чтобы потушить огонь.

— Ты плюнула в лицо Святого Велеса, так что тебя очистит его праведное пламя, — высокая женщина бросила на ее крышу второй факел. Дым поднимался в ночное небо.

Уршула выбежала с мечом.

— Как это понимать? — проревела она с дикими глазами.

Инквизиторы не вздрогнули при виде нее.

Высокая лидер вытащила меч и шагнула к Уршуле.

— Все, кто прокрывает ведьму, злые, как она! Ты ощутишь ярость Велеса.

Уршула взревела, взмахнула мечом, лидер отбивалась огнем и количеством.

Огонь распространялся. Бригида не могла дать Ядвиге и ее ребенку сгореть. Но она не могла и убить женщин. Их голоса, бой и все остальное стали приглушенными, словно ее голова была под водой.

Без помощи Мокоши что она могла? Как она могла…

Крик. Аня выбежала из двери, рыдая от хаоса.

— Нет! Нет! Внутри новорожденный! Стойте! — завизжала она.

Инквизитор бросилась к ней, но Уршула взмахнула клинком, отрубила ведущую руку женщины с мечом.

— Внутрь, — процедила Уршула. — Закрой дверь, мокрой тряпкой закрой рот себе и ей, оставайтесь у пола. Не выходите, пока я не скажу, — борясь с лидером, Уршула дико посмотрела на Бригиду. — Сделай что-то полезное!

Слова Уршулы привели ее в чувство. Крики пронзили голову Бригиды, время полетело как стрела.

Аня не двигалась, дрожала и смотрела на инквизиторов.

Бригида толкнула ее внутрь и захлопнула дверь.

Она побежала к ведру воды у двери, Уршула зарычала от раны. Бригида схватила ведро и бросила воду на огонь. Это не очень-то помогло.

С ведром в руке она побежала к колодцу. Она поднимала воду вечность. Кто-то завизжал, и метка на руке Бригиды заболела.

Демоны. Их привлекли кровь и хаос.

— Нет! — она вытащила ведро из колодца, побежала вокруг дома, Уршула стояла на колени, сжимая кровоточащее плечо, взмахивая яростно мечом в крови.

Из чернильных теней меж деревьев появились темные фигуры. Демоны. Матоха вел их, его острые зубы блестели от крови инквизиторов.

Другие демоны набросились на толпу в черных плащах, некоторые хватали инквизиторов большими ладонями и ломали тела пополам, другие глотали их огромными пастями. Зубы рвали плоть, а когти — кожу, крики обрывались. Другие убегали, и демоны гнались за ними по лесу.

Всюду валялись тела.

Огонь…

Огонь! Времени не было…

Жизни матери и ребенка были выше всего. Бригида вылила еще ведро, потушила лишь немного на крыше. Нужно было много ведер на такой пожар. Ей нужно было увести их из дома, но не пока тут бушевали демоны.

Демоны. Она подняла ладонь и силой метки остановила их на местах.

Демоны застыли и повернулись к ней. Голод горел в их глазах. Они хотели рвать, уничтожать, убивать всех, и, если бы у нее не было власти над ними, она была бы в списке.

Уршула задыхалась, кровь была брызгами на ее лице, тела мертвых лежали у ее ног. Она отошла от демонов. Они голодно посмотрели на нее и кровоточащее плечо.

— Помогите потушить огонь, — приказала Бригида.

Демоны поклонились, и те, у кого были руки, помогали носить воду и тушить огонь, некоторые бросали грязь, пока Бригида пошла внутрь спасать людей от дыма. Они жались втроем, малыш пищал, Ядвига прижимала мокрую тряпку ко рту и носу. Бригида помогла ей и Ане встать, вывела их, когда все затихло.

Все инквизиторы были мертвы. Бригида на четвереньках двигалась среди тел, пыталась отыскать признаки жизни.

— Те штуки тебя слушаются, — голос Уршулы дрожал, такого Бригида еще не слышала.

Демоны потушили пожар дома, а теперь ждали следующего приказа.

Да, это пугало. Потрясало. Все это. Бригида кивнула, безумно разглядывая оторванные конечности и части тел инквизиторов. Люди погибли.

Все те женщины… Они были злыми, или их мозги промыл Пес Велеса, сделав их орудиями для грязной работы? Им не нужно было умирать, но их выбор обрек их, их жизни были оборваны из-за ненависти и манипуляций.

Убийство женщин шло вразрез с ее взглядами, службой Мокоше, защитнице женщин, даже злых, вредящих своим. Это делало культ пугающим, они использовали женщин против женщин. Она должна была остановить демонов, пока все не зашло слишком далеко. Как ей отыскать искупление, если она стояла, пока женщины умирали?

Позволят ли ей вернуться домой?

«Они убили бы тебя. Ты имела право использовать силу. Ты сильнее с нами. Забудь Мокошу, отдайся своей силе», — шептали они, словно змеи скользили по ее коже. Бригида покачала головой. Да, она тут поступила хорошо, но стоило ли это того без ее семьи? Если она не вернет благосклонность Мокоши, она не увидит маму и мамусю, не вернется в место, где родилась.

Малыш кричал, Ядвига пыталась его успокоить.

— Нам нужно увести их отсюда, — сказала Уршула.

Бригида поднялась на дрожащих ногах. Она миновала убитую, женщина вскочила с криком и кинжалом в руке.

Бригида отчаянно поймала ее запястье. Инквизитор толкнула ее на спину, повалила на землю.

Демоны приблизились, но не нападали без ее приказа.

— Ты не заслуживаешь жить, — женщина оскалила зубы. — Я брошу тебя в Рот Велеса, как мы сделали со старой ведьмой, — безумие пылало в ее глазах, пока она опускала кинжал к горлу Бригиды.

Инквизитор убила Аниту. А теперь хотела убить ее.

Было бы просто поманить демонов, потушить эту жизнь. Лишь пошевелить пальцем. Подумать. Темный гнев бурлил в ней, шепот демонов окружал ее, и ей нужно было убить эту женщину за Аниту и других ведьм, павших до нее. У нее была та сила, в ее руках, та сила, которая убила всех, грозивших мамусе.

«Сдайся. Прими тьму, — шипели демоны. — Возьми силу».

Черный дым змеился из метки на ее ладони, поглощая тьмой ее пальцы, ладонь и запястье, пока ее ладонь не стала с когтями демона из тени.

Она крепче сжала. Сила росла, пока она с криком выкручивала руку женщины.

Крики разжигали в ней огонь, жажду мести, которую могла утолить только кровь женщины.

Демоны выли, кряхтели и хохотали, Бригида выбила кинжал из ладони инквизитора. Он упал на землю, достаточно далеко от них. Но Бригиде не нужен был клинок, чтобы покончить с этим.

Кто-то с таким искаженным взглядом на мир, какой она навязывала людям, не заслуживал жить. Она не заслуживала быть на этих святых землях. Она не была женщиной, не была человеком, это был такой же демон, как те среди деревьев, только с людской маской.

Инквизитор боролась с ней, пока не потянула Бригиду к земле с собой. Но Бригида оказалась сверху и прижала ее тело. Со сверхъестественной силой в теле она одолевала женщину. Она могла надавить на любую точку так, что свет угас бы в тех глазах. Эта смерть была бы быстрее и не такой жуткой, чем получили Анита и другие ведьмы, но так в мире будет меньше инквизиторов, вредящих всем.

Каркнул ворон, и Бригида подняла голову. Он сидел на обгоревшей крыше. Гонец Мокоши.

На миг все словно парило в ее теле. Женщина была в слюнях и слезах на красном испуганном лице, ее волосы спутались с листьями и травой. Женщина. И она была готова убить ее. Это была не она. На миг тьма почти поглотила Бригиду и исказила ее мысли, чтобы она сделала то, что никогда бы себе не простила.

Смерть была бы оправдана, но не вернула бы Аниту или остальных.

«Добей ее. Прими тьму в себе», — Матоха был рядом с ней, красные глаза сияли.

Нет, она была не такой. Не такой ее растили матери. И, поддавшись импульсу, она закрыла бы дверь домой, не вернула бы благосклонность Мокоши.

Бригида отклонилась, перестав давить на тело женщины, та хрипела, глотала воздух.

— Принеси мне то, чем я свяжу ей руки и ноги, — прошипела Бригида Уршуле.

Инквизитор лежала, хрипя, дико озиралась, и маска ее пропала на миг, за ней был испуганный человек, которых хотел жить. И в тех безумных глазах отражалась смерть, а, может, и жизнь, зависящая от воронов.

Уршула принесла веревку, они вместе убрали руки женщины за ее спину и связали.

— Что ты хочешь сделать… с ней? — спросила Уршула осторожным и хриплым голосом.

Уршула ходила к ней постоянно, не вздрагивала в бою, но с опаской глядела на нее, и Бригида ощущала себя открытой. Она пыталась, но не могла сбежать от темной силы внутри. И теперь она продолжит отделять ее от мира. Каждый раз Уршула будет смотреть на нее со страхом?

Сердце Бригиды сжалось, но не было времени зализывать раны. Она сделала все, чтобы испугать Уршулу, заслуживала такое отношение.

— Нужно привести ее в поместье для наказания. И Ядвигу нужно увести отсюда. Тут опасно.

Матоха ушел в лес, и ворон пропал, словно его там и не было. Но она это ощущала. Они ждали ее, хотели проверить ее верность. Может, это была часть испытания, устроенного ей Мокошей.

С пойманной пленницей нужно было увести Ядвигу домой. Кровь уже не текла, это было хорошим знаком, но бледность осталась. Уршуле приходилось тянуть ее в старой телеге, а Бригида следила, чтобы пленница не сбежала.

Обычно, учитывая состояние Ядвиги, Бригида оставила бы ее отдыхать, но не было гарантий, что культ не вернется. Нужно было доставить ее и ребенка домой, и, пока Бригида шла с ними, пока Мокоша помогала, они не пострадают от рук людей и демонов.

Они прошла врата поместья Гробовски, стражи подбежали к ним. Аня и слуги помогли Ядвиге слезть с телеги, она сжимала в руках спящего ребенка.

Они ворковали с малышом, Ядвига сияла.

— Нам нужно рассказать Никодиму и Анатолю хорошие новости, — сказала она слуге, пока они уводили ее в поместье.

Аня задержалась и ждала Бригиду.

— Ты спасла мою дочь, — Аня взяла Бригиду за руку. — Я не могу тебе отплатить.

— Не нужно благодарить, — ответила Бригида, глядя на маленькое морщинистое личико новорожденного.

Аня кивнула, повернулась к дочери и внуку.

С парой слов Уршулы стражи забрали инквизитора, которая отбивалась и кричала.

— Вы не можете меня удержать, — рявкнула она.

«Не стоило позволять ей жить. Ты еще можешь ее убить», — из теней сияли красные глаза Матохи, другие его не видели. Мокоша не наказывала женщин, вредящих женщинам, но Велес был не таким милосердным. Она соврала бы, если бы сказала, что искушение не было велико: наказать злую женщину было справедливо, ведь она вредила. Ее могли казнить за преступления, но быстрая смерть казалась недостаточно жестокой из-за того, что она чуть не сделала.

— Та женщина и ее ребенок прокляты твоим прикосновением! — инквизитор кивнула на слуг и Аню, уводящих Ядвигу и ее ребенка внутрь.

— Захлопни рот, карга! — проревела Уршула, и один из стражей толкнул пленницу на колени.

Нет, инквизитор ошибалась. Бригида привела в мир новую жизнь. Она не попадется в ловушки культа, не поддастся темным желаниям.

— Пророк накажет тебя за это. Всех вас, — орала женщина, пока стражи утаскивали ее. Она плевалась, пока дверь не закрылась за ней.

Уршула говорила со стражами, зло размахивая руками, дала им приказы и информацию о Культе Велеса.

— Если на этом все, — сказала Бригида, — я пойду обратно, — дом нужно было чинить, если она не хотела, чтобы в дождь крыша протекала.

Качая головой, Уршула приблизилась.

— Не так быстро. Никодим хочет тебя увидеть.

Насчет ребенка? Судя по кислому лицу Уршулы, нет.

— Из-за чего?

— А чего еще? Культа, — процедила Уршула и повела Бригиду внутрь. Та шла за ней с дюжиной вопросов на языке. Разве они не столкнулись с культом только что? Никодим хотел услышать о произошедшем? Но если так, он мог бы спросить у Уршулы, Ядвиги или Ани. Зачем ей нужна была она?

Уршула повела ее наверх, отпустила стражей и постучала в дубовую дверь. После пары минут открыл растрепанный Анатоль, он был в одних штанах, распахнутый халат открывал худое, но сильное тело.

— Хорошо. Вы обе тут.

Бригида кашлянула и отвела взгляд.

— Это не может подождать до утра?

— Не может, — сказал Анатоль. — Никодим хочет поговорить с вами обеими. Культ не унимается.

Он провел их к дивану с одной стороны комнаты, сбросил халат и взял рубаху. Анатоль ушел за ширму, Бригида встала у дивана.

— Никодим скоро тут будет. Он очень хотел увидеть сына, — Анатоль вышел с улыбкой на лице. — Ах, а вот и гордый отец.

Никодим вошел, обычно пустое лицо сияло, он даже улыбался, качая головой.

— Анатоль, тебе нужно его увидеть. Он прекрасен… мой сын, — улыбка стала шире.

— Я как раз собирался сходить туда, — Анатоль прижал ладонь к груди Никодима. — Поздравляю. Ты будешь чудесным отцом, — они смотрели в глаза друг друга, миг счастья был личным, и его не хотелось прерывать.

Уршула топнула ногой и вздохнула.

— Мы ждали достаточно долго, Никодим! Что происходит? Они пытались сжечь дом Бригиды, пока Ядвига рожала твоего наследника!

Никодим кашлянул, и Анатоль покачал головой и вышел.

— Спасибо, Бригида, что помогла моему сыну родиться. А Пес Велеса, насколько я узнал, уже завоевал почти все регионы вокруг, и теперь его армия идет к Рубину. Если он захватит его, у Граната будут враги со всех сторон.

Армия?

Мама, мамуся… Каспиан. Если Пес Велеса был с армией, как говорил Никодим, то все они были в опасности.

— Ваш отец придет на помощь Рубину?

— Его тут нет, — ответила Уршула, сжимая ладони на коленях. — Он уехал днем в регион Ядвиги. Там тоже были проблемы с культом. Но пока его нет, — она посмотрела на брата, — Никодим может приказать собрать армию, — процедила Уршула.

— Уже сделал это, сестра, — буркнул Никодим. — До того, как уехать, папа сказал, что соберет армию. Он думал, что бой пройдет в Гранате, но я послал ему новость о Рубине. Но на ее доставку уйдет время.

— Нужно предупредить их, — Бригида встала. — Иначе они могут поздно узнать об атаке.

— Предупредить? Нет, нам нужно ударить, — Уршула махнула на дверь. — Нужно ударить сейчас, пока мы от них отбились, — Уршула встала и стала расхаживать. Никодим опустился на освобожденное место.

— У нас не хватает количества, — ответил Никодим, Уршула не успела возразить, он продолжил. — Армия культа может еще не в Рубине, но культ там есть, — он смотрел на огонь, едва двигался, а Уршула все расхаживала. — Пес Велеса методичен… Он завоевывает разумы простого люда, а потом идет за головой лорда. С этим сейчас столкнулся лорд Рубина, и если он проиграет, Гранат тоже падет.

«Проиграет».

Каспиан потеряет голову из-за Пса Велеса.

Она сглотнула ком в горле, сжала ладонь с меткой в кулак.

— Я им не позволю.

— Хорошо. Я тоже, — сказал Никодим, тоже поднимаясь.

— И я, — добавила Уршула, прижав кулак к сердцу.

Культ думал, что она не могла покинуть земли ведьм Граната, но она выступила против Пса Велеса раз, сделает это снова.

ГЛАВА 7

Гостиница Дума гудела голосами, как бывало почти каждую ночь. Посетители собрались группами, сжимали кружки пива, смех звенел в воздухе. Но Каспиан вошел, голоса притихли, все посмотрели на него. Это были не те же враждебные взгляды, как когда он пришел в прошлый раз, но и не доброжелательные.

Если бы мама знала, что он был тут, она бы точно отругала его: лорды не ходили к народу так. Но, хоть они со Стефаном старались узнать, кто стоял за слухами в деревне, они нашли лишь тупики. Слухи жили и дышали там, где собирались люди, и не было мест лучше этой гостиницы.

Стефан вел его по таверне, приветствуя людей по пути, а потом устроился за столиком неподалеку. Агата стояла за баром, скрестив руки на груди, глядя на Каспиана мелкими глазами. Хоть в ее руке не было ножа, он мог представить клинок, блестящий на солнце, который лишить его мужского достоинства.

Лучше сосредоточиться на задании.

— Эти люди точно будут говорить с нами? — шепнул он Стефану, который махнул женщине за стойкой с улыбкой.

— С тобой? Нет. Ты их лорд. Думаешь, мы сможем подойти к любому старику и сказать: мил человек, вы не затеваете мятеж в деревне?

Каспиан вздохнул.

— Я не так наивен. Но зачем вести меня сюда, если со мной не будут говорить?

— Потому что мне нужно отвлечение.

— Отвлечение? — Каспиан приподнял бровь. У него было плохое предчувствие насчет этого. Отвлечения Стефана заставляли его потом извиняться.

— Как я и сказал, они не расскажут мне все сразу, даже если я спрошу. Все знают, кому я верен.

Каспиан отклонился, глядя на дверь.

— Мне не нравится, куда ты клонишь…

Стефан чуть склонил голову вправо.

— Вот та группа.

Каспиан стал поворачивать голову…

— Не смотри на них, — прошептал Стефан.

Служанка подошла и принесла две кружки пива. Каспиан не притронулся бы, но было бы подозрительнее, если бы он сидел без нее. Хоть янтарная жидкость манила, особенно, когда смелость от того напитка могла бы ему помочь.

Стефан подмигнул ей.

— У меня есть еще просьба, если ты не против?

Она захлопала ресницами.

— Какой?

— Можешь принести напитки за счет лорда для того столика в углу?

— Я… — начал возражать Каспиан, но Стефан наступил на его ногу.

Служанка нахмурилась, но Стефан состроил ей глазки, и она кивнула и понесла напитки к столу.

— Зачем ты тратишь мои деньги? — спросил Каспиан.

— Ты купишь им напитки, и они будут обязаны отблагодарить тебя, и пока они отвлекутся, я подсыплю это в их напитки, — он поднял мешочек порошка.

— Хочу ли я знать, что это? — Каспиан вздохнул и потер виски.

Стефан убрал мешочек в карман на груди.

— Мне дал немного друг, это расслабляет языки, — Стефан сделал глоток пива.

— Друг? К нему ты ходишь в последнее время?

Стефан подавился пивом посреди глотка.

— Я не знаю, о чем ты говоришь, — сказал он в кружку.

— Мм, — Каспиан напрягся. Или у поместья была худшая ограда в регионе, раз Стефан постоянно гонялся за своими лошадьми, или у Стефана был особый… друг. Тайный.

Он видел, как Стефан ходил к ферме Нины много раз, и хоть он был рад за них, он немного завидовал.

— Не нужно скрывать это от меня, только потому что…

«Потому что Бригида ушла», — он не смог даже договорить. Он почти все время старался не думать о ней, делал вид, что не заинтересован в поиске невесты. Так было лучше, он пытался убедить себя в этом. Они ведь все равно были слишком разными?

Но когда он подумал, что Стефан женится и уедет, может, даже будет с Ниной на ферме Баранов, его будущее становилось отчаянно одиноким.

— Она вернется, — серьезно сказал Стефан.

Нет, Бригида ушла, и навсегда. Прошли месяцы, от нее не было ни слова, ни визита.

Мама говорила, что найдет ему невесту, и когда выберет для него, может, он не будет в этот раз спорить. Может, жена поможет избавиться от удушающего одиночества.

Группа фермеров сидела у камина, они получили напитки и, услышав, кто послал им это, окружили его и Стефана. Лица были знакомыми, из поместья Малицки.

— Милорд, благодарим за щедрость, — задумчиво сказал мужчина, глядя на стол.

— Прошу, присоединяйтесь, — Стефан указал на пустые стулья вокруг них.

Мужчины переглянулись и сели. Как только все устроились, они смотрели друг на друга в тишине.

Каспиан кашлянул.

— Я пришел сюда убедиться, что народ нашей деревни счастлив.

Стефан прижал ладонь ко лбу, мужчины переглянулись. Где было отвлечение в плане Стефана?

— Мы счастливы, милорд, — сказал один из мужчин, поднимая кружку.

— Хорошо, — Каспиан постучал ладонями по столу.

Один мужчина выпил из кружки и опустил ее на стол.

— Благодарю за щедрость, милорд, но нам, пожалуй, пора домой.

Еще нет. Стефан еще не подсыпал порошок.

— Стойте, — Каспиан встал, вся таверна посмотрела на него, включая хмурую Агату. Он кашлянул. — Агата, еще напитков всем за мой счет.

Вся таверна завопила от радости. Стефан глядел на него, раскрыв рот. Каспиан пожал плечами. Что еще он мог сделать?

— Тебе лучше бы заплатить за это сразу, — крикнула Агата, хмурясь. — Я не буду идти до поместья за оплатой.

Мешочка на его бедре должно хватить, но…

Агата была в центре. Она сильно влияла на жителей. Это она собрала толпу против него после Торжества Матери. Он полагал, что она не могла стоять за кражей зерна, и пока он не был убежден, что она задумала все это, это не означало, что она не участвовала во всем этом. Может, она помогала пускать слухи.

Каспиан взял мешочек золота, прошел к бару и опустил его перед Агатой.

— Надеюсь, этого хватит?

Она подняла мешочек, взвесила в руке, сунула в фартук. Она сказала служанке:

— Неси всем напитки.

Служанка послушалась, люди радовались кружкам, вопили и пили. Разговор стал бодрым гулом, Каспиан сел на место.

— Надеюсь, вы останетесь еще на кружку? — спросил он у мужчин.

Они кивнули с неохотой, и, когда кружки принесли, Стефан передал их по одной, потряхивая запястьем, добавляя порошок им в напитки.

— Будем? — спросил Каспиан, поднес эль к губам, но не пил, хотя и хотелось.

Они потягивали пиво и с каждым глотком становились спокойнее, их взгляды остекленели. Работало.

— Я вот думал, — сказал Стефан, крутя свою кружку без порошка в ней. — Похоже, много слухов ходит о нашем лорде Рубине.

Один их мужчин хлопнул ладонью по столу.

— Гаденыш. Живет в том поместье, не переживая из-за трудящегося народа.

«Расскажите о своих чувствах», — Каспиан потирал подбородок, но молчал. Он этого и хотел, да? Чтобы лучше понять трудности своего народа и править ими лучше.

— Я вот думал, не было бы проще, если бы он сгинул? — спросил Стефан.

«Спасибо, Стеф».

Мужчины хмыкнули, но никто не заговорил.

— Что такое? — Стефан склонился ближе.

— Не знаю, будет ли лучше него следующий богатый лорд, — сказал один мужчин, пожав плечами. — Все они одинаковые, да?

Каспиан нахмурился. Зелье не работало?

— Вы не слышали о тех, кто хотят устроить проблемы в деревне, все изменить? — спросил Стефан.

Мужчина прищурился.

— Те, что нашумели сегодня, — он покачал головой. — Никакого уважения, воруют у невинных, — он икнул и покачнулся. Это все быстро шло в тупик.

Агата за баром следила за Каспианом, щурясь. Стефан мог попытать удачи тут, но у Каспиана была идея лучше. Он подошел к бару.

— Могу я задать пару вопросов?

— Я против, но не могу отказать лорду Рубина, — она приподняла брови, склонилась над баром, словно пыталась запугать его. Не сработало.

Он тоже склонился к ней.

— Буду смелым. Я знаю, кто пускает слухи, что я убил Роксану.

Она отдернула голову.

— Вот как?

Каспиан фыркнул и покачал головой. Она собрала толпу, чтобы наказать его за это. Она не могла делать вид, что этого не было.

— В тот день ты собиралась… — он замолчал, махнув рукой вниз.

— Ах. Да, — хищная улыбка. — И я заплатила за свою роль в этом, — отец заковал ее в колодки на три дня. Наказание было заслуженным, но он видел, что она еще злилась из-за этого.

Он стиснул зубы.

— Ты все еще считаешь меня виновным. Ты хочешь другого лорда на моем месте.

Она выдохнула и постучала пальцами по бару.

— Я признаю, меня не радует твоя семья, и я все еще утверждаю, что твой гнилой брат заслуживает заплатить за это. И если он придет сюда, я сделаю с ним то, что чуть не сделала с тобой, — она указала на него тесаком.

Агата ненавидела его семью. После того, что его брат сделал с ее дочерью, она имела право. Но те слухи не наказывали Генрика, а вредили деревне, а то и региону.

— Так ты признаешь, что села раздор среди людей?

Она покачала головой.

— Я так не говорила. Я говорила, что мне не нравится твоя семья. Я знаю, что ты не убивал Роксану, потому что иначе тебя наказали бы ведьмы. Я видела силу юной Жницы в тот день, и у меня нет сомнений, что у нее была сила Мокоши.

Она звучала искренне.

— Тогда кто же пускает слухи?

Она пожала плечами.

— Это ведь не мое дело?

— Благо жителей — не твое дело? — спросил он, кивнув на людей в таверне. — Если слухи навредят твоим посетителям, кто будет приходить сюда и набивать тебе карманы?

Она со смешком вернулась к работе.

— Я уже получила все ваши монеты, милорд. Можете заниматься своими делами.

Больше отвечать она не собиралась.

— И скажи своему конюху, чтобы держал свои глаза — и все остальное — подальше от Джустины, — фыркнула Агата. — Она моя наименее неловкая служанка, и я не хочу, чтобы она стала девкой, что милуется с ним за амбаром.

— Уверен, он заведет ее в амбар, — буркнул Каспиан под нос, и Агата бросила в него тряпкой. Он поймал тряпку с кислой улыбкой и вернулся к Стефану за столом, где фермеры отключились, перевернув кружки. — Что-нибудь узнал?

Стефан поднял ладони, показывая монеты и пуговицу.

— Выиграл в картах.

Желудок сжался, Каспиан кивнул на дверь, и они пошли домой. Они молчали по пути. Чернобрег становился неузнаваемым. За каждым деревом или домом могли быть шпионы, воры или хуже. Кто-то затевал заговор против него, в этом он был уверен. Но кто? Может, Стефан услышал что-нибудь полезное.

Они собрались в амбаре, где Демон и другие кони ужинали. Проверив все стойла и убедившись, что они одни, Стефан поманил Каспиана к загону Демона.

— Удалось узнать что-то от Агаты?

Каспиан покачал головой.

— Нет, но вряд ли она стоит за этим.

— Фермеры тоже не замешаны в этом. Они не знали ничего о Культе Велеса, или почему те двое украли зерно и семена.

Каспиан вздохнул и провел ладонью по волосам.

— Должен быть лидер, которому от этого есть выгода, — если бы это не была Агата, а Дариуш был мертв, тогда кто?

Стефан посмотрел на дверь.

— Это Пес Велеса, — сказал Страйек с порога. Он прошел внутрь.

— Кто или что этот Пес Велеса? — спросил Каспиан. Демон выглянул из стойла и бросился к локтю Каспиана, но Стефан убрал его нос внутрь.

— Пес Велеса — лидер культа, — сказал Страйек, глядя на Демона, прислоняясь к стойлу подальше. — Он устраивал проблемы в регионах. Я прибыл сюда, потому что понял, что он не тронет маленький регион, но, похоже, он решил напасть и на Рубин. Они собирали местных в культ месяцами. Ты не понял?

— Да, потому мы все время и пытались разобраться, — отметил Стефан. — Потому что все поняли.

— Тихо, конюх, — не строго возмутился Страйек, но Стефан чуть опустил голову. Он хотя бы делал вид, что его отругали.

Каспиан покачал головой.

— Почему ты не сказал раньше?

Страйек пожал плечами.

— Я пытался. Помнишь, Агата выгоняла из таверны бунтовщиков? То были члены Культа Велеса.

Если культ стоял за этим, и он был сильным, как заявлял Страйек, то это было серьезнее, чем они думали. Это было куда больше слухов и воров в колодках.

Ему нужно было связаться с союзниками как можно скорее. Пора было попросить Гранат о помощи.

ГЛАВА 8

Бригида ощутила это раньше, чем увидела, успокаивающее, как нежные объятия. Знакомый сладкий запах весны, крики чечеток и чижей, и невысокие холмы, что перетекали в дом. Они приближались к деревне, и ее сердце пело. Она была дома.

Лес Мрок был полон зеленой жизни: одуванчики и крапива, коренья и листья которых они с мамусей собирали в это время года, точно уже цвели. Когда она была маленькой, они плели венки из купальниц и носили на волосах, и даже мама смеялась и играла с ними. Теплыми весенними днями она купалась в реке Скаве или в ручье, что вел от реки в Мрочное озеро, и холодная вода окутывала ее.

Она бы все отдала, чтобы убежать в лес, к дому, упасть в объятия мамы и мамуси. Коснуться их лиц, услышать смех мамуси, даже упреки мамы.

Она подняла ладонь с меткой Велеса. Полумесяц не стал светлее. Она старалась не использовать темную силу, противостояла соблазну. Она жила по заповедям Мокоши, и даже после боя с инквизитором, спасения Ядвиги при родах и очищения леса Аниты ничего не изменилось. Она все еще была павшей. Испытание Мокоши было сложным, и к ней не было прямого пути.

Она хотела домой, но не могла пока вернуться. Когда она нарушила священные законы Мокоши, ее изгнали с ее земель, и она не могла ступить на них, пока метка не пропадет. Она еще не загладила вину.

Никодим ехал на коне рядом с ней, ждал без слов. Она была благодарна его молчанию. Потому что, если бы он спросил у нее, была ли она в порядке, или попытался бы утешить ее, она зарыдала бы, свалившись у его ног. Ей нужно быть сильной ради мамуси, мамы и Каспиана.

Фазан перебежал им дорогу, Бригида оторвала взгляд от леса и посмотрела на землю впереди, фермы были с выжженными полями.

Почему они сгорели? А если она опоздала? Культ уже напал?

— Никодим…

— Знаю, — мрачно сказал он. — Может, посевы пострадали от заразы.

И он, похоже, был прав. Кроме нескольких полей, пейзаж не изменился. И вдали было поместье, дом Каспиана.

Несмотря ни на что, ее желудок трепетал. После месяцев разлуки, даже если он не будет ей рад, она хотела увидеть его лицо. Она хотела увидеть его, убедиться, что он в порядке. Их расставание висело на ее шее камнем, и если они могли остаться хотя бы друзьями, это уменьшило бы бремя.

Они ехали по деревне, фермеры работали на земле, вспахивали поля или ухаживали за скотом, но замирали и смотрели на них, прикрывая глаза от солнца или щурясь. Никодим предложил ей скрыть косу, обмотав ее, но после банкета в поместье семьи Анатоля он сделал ее своим советником — вместе с нарядом, значком медведя Граната и прической, подобающей ее новому положению, как объяснил Анатоль. Ядвига научила ее, как заплетать волосы объемно сзади. Это подчеркивало ее статус, как они сказали, и помешает людям отказывать ей.

Красный наряд, брошь и новая прическа не изменят ее в глазах жителей Чернобрега, но если она будет якобы служить Никодиму, может, леди Рубин не будет презирать ее так открыто.

Хотя не было ясно, как отреагирует Каспиан. Его отец умер, и ей пришлось уйти, когда он нуждался в поддержке сильнее всего. Она не ждала тепла после этого.

Любой из тех людей мог быть в культе, готовиться к атаке. Эти люди отвернулись от мамуси, поддались шепоту культа.

«Ты могла бы всех их победить. У тебя есть сила. Не нужно их бояться», — прошептал Матоха в ее голове. В пути он преследовал ее, держась в стороне, но не покидая, шепча ей на ухо. И не только он: другие демоны следовали за ней из леса Аниты. Даже если они не говорили с ней, она видела их следы, трупы оленей, отпечатки возле ее палатки, которые она обнаруживала утром. От них не удавалось сбежать, как и исцелить метку.

Бригида игнорировала Матоху, пока им открывали врата поместья Волски. Слуги во дворе подняли головы, взволнованно зашептались, некоторые поспешили в поместье.

Никодим спрыгнул с седла, помог ей спешиться.

— Бригида, — позвал радостный голос, и Стефан подбежал к ней с улыбкой. Он вытер ладони о свою грубую рубаху. — Это правда ты?

— Да, — она обняла его, вдохнула знакомый запах коня и свежего сена. Многие во дворе глядели на нее, словно она была собакой, идущей на задних лапах.

Стефан отошел на шаг, окинул ее взглядом и присвистнул.

— Смотрю, жизнь неплохо с тобой обошлась, — он взглянул на Никодима, направляющего своих людей, а потом на нее. — Что ты делала эти полгода?

— Приручала демонов, в основном.

Стефан раскрыл рот и покачал головой.

— Да ты шутишь.

Она не шутила.

— Это правда.

Он слабо улыбнулся.

— Я меньшего от тебя и не ожидал.

— А как ты? — она посмотрела за его плечо, но Демона не было снаружи. — Все еще гоняешься за лошадьми по всему Рубину?

Стефан открыл рот, но не успел ответить. Никодим встал между ними.

— Нам нужно как можно скорее поговорить с лордом Рубина, — сказал Никодим, прерывая воссоединение.

— Бригида? — тот голос, его голос, погладил ее спину перышком. Она оглянулась на красный плащ, а потом на Каспиана, стоящего на крыльце поместья.

Когда-то она называла его лицо лишенным эмоций, но она знала лучше. Он был растерян, эмоции смешались, и он их не пускал на лицо. Его соломенные волосы выглядели светлее, словно он много времени проводил на солнце. Может, она просто стала забывать цвет его волос. Или на фоне синего камзола все казалось светлее.

Его руки висели по бокам, но пальцы подрагивали, как делали перед тем, как он касался ее. Их движения отражались в искрах в его васильковом взгляде, тысяча вопросов и ответ.

За ним его мать хлопнула его по плечу.

— Каспиан, ты загородил проход. Каспиан…

Он раскрыл рот, отодвинулся для леди Рубина, которая спустилась с крыльца, но не отвел взгляда.

Она ощутила призрак прикосновения на губах, его поцелуй, когда он был с повязкой на глазах в Гранате. Она глубоко вдохнула, вспоминая запах красок на его пальцах, их прикосновение на ее щеке.

Она сглотнула.

Леди Рубина появилась в поле зрения с неожиданной улыбкой на лице. Каспиан подошел за ней.

От золотых волос до кончиков сверкающих сапог он был таким, как она помнила.

— Что ты тут делаешь? — он протянул руку, словно к ней. Бригиде хотелось поймать его ладонь и больше не отпускать.

— Я попросил Бригиду приехать со мной, — ответил Никодим вместо нее.

Каспиан взглянул на Никодима, потом на Бригиду, и его лицо переменилось, он скрестил руки. Симпатия между ними пропала, и ее заменил хмурый взгляд.

— Ты была в Гранате все это время?

Почему его тон был таким холодным? Это все, что он говорил после долгой разлуки? Может, они теперь были такими, ведь она ушла, не утешив его в сложное время. Бригида подняла голову выше.

— Да.

Он сухо кивнул и повернулся к Никодиму.

— Я рад, что ты тут, Никодим. Мы как раз хотели послать гонца с просьбой о помощи. Культ Велеса проник в Рубин.

— Потому мы приехали, — ответил Никодим.

— Вовремя. Прошу, проходите внутрь. Вы оба устали от дороги, — он указал на дом.

Леди Рубина пошла рядом с Бригидой.

— Идем со мной, Бригида. Для тебя приготовят купальню, — в приглашении леди Рубина были только сладость и забота.

Леди Рубина была холодной в их прошлую встречу, но теперь она была довольной, как сытая лиса. Леди Рубина хотела когда-то, чтобы Бригида пропала, и теперь получила то, чего хотела. Может, в этом было дело.

Но Каспиан… Нет, она не ожидала теплого приема, но в тот миг, пока они смотрели друг на друга впервые за полгода, что-то загорелось. Остатки тепла ожили. Но он быстро это потушил.

Что она знала о любви? Она никогда не была с мужчиной, и только к одному у нее были чувства. Была ли это любовь? Или она была глупой, как говорила Галина? Галина говорила, что такие мужчины, как он, хотели лишь одного, и на чувства им было плевать. И когда ее матери нуждались в его помощи, он отвернулся. Когда было важнее всего, он ее бросил.

— Ты в порядке, дорогая? — спросила леди Рубина, проводя ее внутрь.

— Да, — быстро ответила Бригида. — И купание было бы приятным, — пора было смыть мысли о Каспиане. Она прибыла сюда по одной причине — спасти матерей и деревню.

Он бросил ее раз, но она не бросит Чернобрег, его народ и тех, за кого переживала больше всего, Культу Велеса.

ГЛАВА 9

Каспиан едва мог спать. Да и как, когда Бригида была под той же крышей? Он месяцами прогонял мысли о ней, но теперь ее лицо и ее голос поглотили его мысли. Она все это время была в Гранате с Никодимом? Так быстро забыла его? Только у него были настоящие чувства?

Солнце стало подниматься, вскоре зазвучали шаги, слуги взялись за утренние дела. У него были дела, и переживания о любви из прошлого сейчас не были важны. Нужно было подавить Культ Велеса. Каспиан встал и подготовился ко дню.

Они почти не говорили прошлым вечером: мама настояла не давить на гостей сразу после их прибытия, и Никодим не был общительным. Но как только он и Никодим разберутся с культом, как только Никодим и Бригида уедут вместе, он сможет жить дальше спокойно.

Каспиан застегнул рубаху и посмотрел на себя в зеркало. Он этого и хотел, да? Они с Бригидой были слишком разными. Где она была холодными зимними днями, когда он горевал по отцу? Где она была, когда он нуждался в ней? В объятиях Никодима.

Он сжал кулак. Чем меньше он думал о ней и Никодиме вместе, тем лучше. От этих мыслей он только злился. Он поспешил спуститься в главный зал, где суетились слуги и стражи, готовя пир. В дальнем конце сидели Бригида и Никодим, говорили, склонив головы.

Стефан похлопал его по плечу.

— Они уютно выглядят, не думаешь?

Каспиан отбил его руку.

— Я рад за нее, — сухо выдавил он.

Стефан приподнял бровь.

— Уверен? Ты это процедил.

Он попытался разжать челюсти. Не важно, нашла ли Бригида кого-то еще. Не важно. Он повторял это снова и снова, приближаясь к ним.

— Я не буду убивать невинных, Никодим, — пылко говорила Бригида. — Те люди в его, так называемой армии, не могут все быть плохими. Ложь Пса Велеса заражает разум, и они больны от этого. Должен быть другой способ.

— Ты пощадишь тех безумцев, когда они будут убивать невинных? — парировал Никодим.

Бригида вздохнула и подняла голову. На миг их взгляды пересеклись, и, как при первой встрече, Каспиан ощутил молнию Перуна на спине.

Но Бригида быстро отвела взгляд. Его сердце предавало его, но Каспиан скучал по ней. Несмотря на то, что она ранила его и теперь не нуждалась в нем, он скучал. Казалось, они лишь дни назад проводили те чудесные часы в лесу вместе.

Не было времени на мечты. Те воспоминания должны были оставаться в прошлом. Он подавил чувства, скрыл эмоции с лица.

— Простите, что перебиваю, но я невольно услышал, что вы говорите об армии.

— Об этом мы и приехали поговорить, — ответил Никодим. — Культ Велеса собрал армию, и они направляются к Рубину.

Направляются к…

Паника сдавила его грудь. Армия? Ему придется собрать отряды со всего Рубина, но успеет ли он? Он учил военную стратегию, знал, как использовать меч, но у него не было в этом опыта. В его голове уже крутились сотни задач.

— Спасибо за предупреждение. Похоже, у твоего отца свои планы, — сказал Каспиан Никодиму.

— Мы собираем воинов у верных вассалов, и я советую и тебе так сделать, — тихо сказал Никодим. — Отец не скоро сможет пойти на культ в Рубине, но мы с Бригидой в твоем распоряжении.

Каспиан не мог смотреть на Бригиду, тем более, командовать ею. И что они вдвоем могли сделать, чтобы отогнать культ, чего не мог он? Может, стоило узнать, как одолеть культ, и дождаться прибытия войск лорда Граната.

— Обсудим остальное наедине, — он доверял слугам, но кто-то работал с культом, чтобы пустить воров к зернохранилищу. Никому нельзя было верить.

Он повернулся, чтобы отвести их в кабинет для уединенной беседы, и Рафаль подошел с шестью солдатами. При виде их мрачных лиц ему стало не по себе.

— Милорд, армия разбила лагерь на границе. Какими будут приказы?

— Культ Велеса. Они пришли, — Бригида сжала сосуд с озерной водой на шее. На ее ладони была черная метка в форме полумесяца.

Он оторвал от нее взгляд. Не сейчас.

— Что нам делать, милорд? — спросил Рафаль.

Они не были готовы к бою, и если армия была большой, как подозревал Никодим, их уничтожат за миг. Но он не мог стоять и позволять этой армии войти в деревню.

— Мы их встретим.

— Я с тобой, — Бригида встала, задела его ладонь своей. Он невольно отдернулся. Она вскинула голову и посмотрела на него.

— Ваша помощь пригодится, — сказал он им обоим, пытаясь сохранять голос ровным, хотя сердце колотилось в груди. — Собирай как можно больше людей, — приказал Каспиан Рафалю и ушел, чтобы не сказать что-нибудь, о чем пожалеет, при Бригиде.

Он не был готов вести армию, но бился с демонами и выжил, благодаря своему уму. Он мог это повторить. Даже с небольшим отрядом он мог сделать вид, что просто не собирался пока использовать силу. Он мог блефовать, чтобы не сдаваться сразу. Он мог тянуть время, если нужно, чтобы прибыл лорд Граната с войсками. Он оставит маму тут на случай худшего, и Рубину нужно было уберечь народ.

Но… с Бригидой до худшего не дойдет. Ей хватало сил прогнать толпу, и она могла лишить человека крови. Разве эти враги могли одолеть ее? Если она была с ними, они выживут, даже если на них нападут. Он видел, что мог делать ее гнев крови.

Как только все было готово, они забрались на лошадей и поехали. Ее капюшон был накинут на голову, Бригида ехала за ним, и Каспиан подавлял желание оглянуться. Он все надежды возлагал на нее, ее силу, и хоть ее возвращение беспокоило его, он был благодарен за это.

Дым поднимался на горизонте над деревьями. И на поляне сотни палаток тянулись вдаль, больше, чем он ожидал. Хоть он знал количество заранее, их вид потрясал.

Они приблизились, женщины в черном с белыми рогатыми змеями на груди встретили их, сжимая грубого вида копья.

— Кто вы и что тут делаете? — крикнула первая.

— Я — лорд Рубина. Мы пришли поговорить с вашим лидером.

Женщины переглянулись.

— Ждите тут. Я приведу пророка.

Пророка? Их лидер якобы знал волю Велеса? Каспиан кивнул, и вторая женщина прошла в лагерь, огибая ряды палаток.

Из палаток вышли люди, два ряда женщин в черном с белыми рогатыми змеями. В конце шла фигура в капюшоне, опустив голову.

Пророк подошел, и толпа отодвинулась в сторону, мужчина оказался в центре.

— Да здравствует Пророк Велеса, — крикнула одна из женщин.

Толпа поклонилась, и мужчина в центре снял капюшон, раскрывая длинные золотистые волосы.

Этого не могло быть. Это явно был кошмар.

— Здравствуй, брат, — Генрик поднял голову и улыбнулся.

ГЛАВА 10

Бригида явно ослышалась. Пес Велеса назвал Каспиана своим братом?

Пес широко улыбался, а Каспиан застыл, раскрыв рот.

— Ты не будешь меня приветствовать, Каспиан? Или забыл мое лицо, пока меня не было?

Каспиан лепетал, и Бригида проехала вперед. Брат или нет, она не даст ему ступить на эти земли и угрожать их народу.

«Порви ему глотку. Ты хочешь, ты знаешь», — шептал Матоха в ее ухе.

Она игнорировала его. Но Пес Велеса посмотрел на нее, и его глаза расширились.

— Ты, — сказал он, будто ласкал, уголки его губ приподнялись. — Ты далеко от своих земель ведьмы.

— Те, кто выбран Велесом по-настоящему, не связаны с землей, — парировала Бригида. Как и Матоха, другие демоны, которых она приручила, следовали за ней.

Инквизиторы, что обступили его, сжали оружие, взгляды были голодными, словно у охотничьих псов, тянущих за поводки. Если она собиралась прогнать его, придется использовать метку. У Пса Велеса были гончие, и у нее были свои. Они ждали в лесу, готовые напасть от взмаха ее запястья. Их голодные голоса шипели в ее ушах.

— Генрик, вы знакомы? — Каспиан смотрел на Бригиду и Пса Велеса.

Генрик? Брат, который изнасиловал дочь Агаты, Дороту, и был отослан родителями в монастырь?

— Мы встречались раз. Совпадение, что я встретил ее еще раз тут, у своего дома, — Генрик не сводил с нее пугающего взгляда.

Генрик думал, что у него было преимущество, потому что Каспиан был его братом. Но Каспиан, которого она знала, не примет монстра на свою землю.

— Ты был жрецом Перуна, — сказал Каспиан, хотя это звучало как вопрос. Он хмурился.

Зачем он тратил время? Он должен был сказать Генрику уходить и не возвращаться. Он уже забыл, что сделал культ, что сделал его брат?

— Это долгая история, — проворковал Генрик. — Я бы хотел рассказать ее тебе, маме и папе вместе.

Каспиан побелел.

— Папа умер этой зимой.

Генрик прижал ладонь ко рту, словно в шоке, но в глазах не было печали. Лжец. Этот Пес знал, что его отец умер, она видела по его лицу. От него пахло кровью, как от стервятника, он забирал кости.

— Видимо, я прибыл по воле Велеса, когда нужен тебе больше всего. Мне нужно к нашей матери.

Каспиан огляделся, на миг поймал взгляд Бригиды. Она едва скрывала недовольство. Он не мог обдумывать слова Генрика? Генрик явно пытался манипулировать им, подчинить своей воле, как делал со всеми, кто тут собрался.

— Мы не можем устроить всех вас в поместье, — Каспиан потирал шею.

— Я приведу только самых верных. Я знаю, что им места хватит, — он улыбнулся, не изображая горе.

Каспиан заерзал в седле. Он собирался делиться хлебом с этим убийцей?

— Ты уверен…? — прошептала она, но Никодим коснулся ее плеча. Он покачал головой.

Бригида выдохнула носом. Она пришла прогнать Культ Велеса, а не звать их на ужин.

«Еще не поздно. Используй силу. Уничтожь их всех. У тебя есть силы покончить со всем тут», — шептал Матоха. Каспиан не видел хитрости Пса, но она могла их всех спасти. Когда она воззвала к метке в тот день, чтобы защитить мамусю, она легко убила толпу. Метка на ладони болела. Бригида сжала ту ладонь в кулак.

Ей нужно было только поддаться силе в ней. Каспиан будет спасен, а она защитит деревню, отомстит за всех ведьм, пострадавших от этих безумцев.

Дым поднимался от метки, и ближайшая инквизитор указала и прошептала.

Пес ухмыльнулся.

— Ты с нами, Бригида?

Он знал ее имя? Что еще он знал? Ее сердце колотилось.

«Просто возьми силу. Уничтожь его. Сейчас», — уговаривал Матоха.

— Бригида? — спросил Каспиан, она увидела его встревоженное лицо.

Нет. Она не могла этого сделать, не после всего, что сделала, что отдала, чтобы зайти так далеко. Она не будет подыгрывать Псу.

Он хотел сделать ее примером, раскрыть ее армии чужаков, где ей пришлось бы терпеть расположение лорда к ним. Но она не хотела становиться чучелом, которое он хотел сжечь.

Она одолеет его, но на своих условиях, не нарушая клятву Мокоше.

Пес собрал самых верных подчиненных, и они пошли к поместью.

Хоть она не могла убить их сейчас, хоть и хотелось, она не собиралась оставаться под одной крышей с монстром. Она не станет ужинать с ним, играть в вежливость. Она лучше будет голодать.

При первой возможности она оставила группу и направилась к дубу, ударенному Перуном, к границе между ее домом и миром снаружи.

* * *

Каспиан не мог отогнать страх на коже.

Генрик стоял в центре комнаты. Его темный плащ и женщины, которых он взял с собой, словно отбрасывали тени в обычно ярком солнечном зале, словно он впитывал весь свет из комнаты. Может, так и было.

— Ах, приятно быть дома, — Генрик махнул рукой, и женщина справа шагнула вперед, кланяясь, и сняла плащ с его плеч, поклонилась снова и покинула комнату.

Что-то в этом вызвало зуд на коже Каспиана, страх задержался, а то и стал хуже.

Под плащом Генрик был в нарядной рубашке и штанах черного цвета с шелковыми вставками. Генрику всегда нравилась роскошь, но жрецы жили скромно. Родители могли отослать его куда угодно, но выбрали храм Перуна, где он должен был думать о том, что наделал, искать искупления, жить скромно. Это не исправило бы то, что он сделал с Доротой, это не было истинным наказанием, но его родители хотя бы пытались.

Но Генрик стал главой Культа Велеса, не став извиняться, переживать, не думая о скромности. Он ушел от последствий того, что сделал, как всегда.

Грохот, Каспиан повернулся. Мама стояла на пороге, побелев, чашки упали на пол.

— Генрик? — она сжала дверную раму, хмурясь. — Что ты тут делаешь?

Генрик прошел к маме, напряженно обнял ее.

— Я вернулся домой! Ты не рада? — слова звучали фальшиво, наигранно.

Мама озиралась, пятясь, поджав губы.

— Конечно… Конечно, рада, — она продолжала озираться, на миг с ужасом взглянула на Каспиана.

Генрик улыбнулся и прошел к ближайшему стулу, где сел, отклонился, закинул ногу на ногу. Одна из женщин без слов подняла чашки с пола, расставила их на столе. Другая из его подопечных пропала в коридоре.

— Присядьте, — Генрик указал ему и маме на другие стулья в зале.

Каспиан сжал кулаки, кровь наполняла их, кипела, раскаленная. Часть его хотела схватить Генрика за воротник и заставить заплатить за преступления, от которых он сбежал, за Дороту и за всех, кому навредил его культ. Часть его хотела убить брата, тут, за то, что он вызвал такой ужас у их матери, даже на миг.

«Подопечная» Генрика вернулась с бутылкой вина, которая была явно из их погреба, налила ему кубок и отошла. Каспиан хотел задушить Генрика за то, что он посмел прийти сюда, но армия нападет в ответ. Пока не прибыли войска лорда Граната, ему придется играть.

Каспиан с неохотой сел напротив Генрика, мама стояла, сжимая стул перед собой. Она не сводила взгляда с Генрика.

— Я разочарован в тебе, мама. Ты не сообщила мне о смерти папы, — сказал Генрик, крутя бокал с вином. — Когда-то я был его наследником, я хотел бы попрощаться, — Генрик посмотрел на нее, как кот на добычу.

Мама сжала стул крепче.

— Нам говорили, что в храме Перуна все отказываются от связей с миром.

Генрик сделал глоток вина, вытянул руку с кубком, и «подчиненная» наполнила кубок.

— Да, храм любит требовать такое от посвященных, да?

Мама переминалась с ноги на ноги, стуча пальцами по спинке стула.

Генрик очаровательно улыбнулся. Знакомое выражение Каспиан отчаянно пытался повторить в детстве. Он хотел быть как Генрик, его старший брат, а оказалось, что под маской все время пряталось чудище. А сейчас эта улыбка… была как мед с ядом.

— Пока я учился в храме Перуна, ко мне во сне пришел Велес. Меня исполнила сила выполнить его работу, очистить эту загрязненную землю, вернуть народу процветание, — он посмотрел на Каспиана. — Скажи, братишка, тебя затронули неудачи?

Он теперь это видел. Он всегда восхищался харизмой Генрика, и даже теперь он невольно восхищался тем, как он использовал ужасы для себя.

Каспиан облизнул сухие губы.

— Было несколько необъяснимых случаев.

Генрик сел прямее, протянул кубок, чтобы его забрали, а потом склонился к Каспиану.

— Такую цену платишь за общество ведьм, — Генрик покачал головой. — Ты еще молод, и я вижу, что ее взгляд очаровал тебя. В них это есть, во всех, и только отдавшие себя Велесу и его советам могут подавить ведьминское в себе.

Каспиан выпрямился и привстал, а Генрик смотрел, приподняв бровь. Если бы он рассказал Генрику о своих отношениях с Бригидой, это вызвало бы вспышку, сделало бы ее мишенью. Он отклонился на стуле, скрестил руки, но сердце колотилось.

— Не вижу угрозы от женщины, которая делает лекарства и немного колдует.

Генрик встал и подошел, склонился над Каспианом.

— О, милый Каспиан, ты всегда был так наивен. Если бы папа прожил дольше и давал тебе советы в правлении… — Генрик опустил ладонь на его плечо, Каспиану хотелось отбросить его руку. Но он подавил желание.

— Мама направляла меня.

Генрик откинул голову и рассмеялся, его прихвостни присоединились.

— Не глупи. Женщина не знает ничего о правлении.

Мама покраснела. Как он вообще не видел раньше в этом гаде что-то хорошее? Хоть он был той же крови, этот мужчина не был его братом.

Каспиан встал, и Генрик отпрянул на пару шагов.

— Ты оскорбляешь нашу мать, — сказал он Генрику, склоняясь к его лицу. — Думаю, тебе стоит извиниться.

С неискренней улыбкой Генрик кивнул маме, обвившей себя руками.

— Извиняюсь от всего сердца, мама. Я говорил слишком резко. Уверен, ты старалась, хоть твои способности ограничены, — неискренняя улыбка стала шире, Генрик повернулся к Каспиану. — Но не бойся, братишка. Я теперь тут, и я помогу тебе принести этому региону процветание.

Он посмел? Этот монстр посмел оскорбить мать в ее доме? Потому он пришел сюда? Веселиться, выказывая неуважение, пока его армия смотрела со стороны, готовая уничтожить их?

Этого хотел Генрик? Чтобы он ударил первым и дал Генрику повод?

— Ты очень щедрый, — сказала мама, голос был необычно бодрым. — Но ты и твои друзья точно устали. Может, желаете немного отдохнуть?

Взгляд Генрика потемнел на миг, и в тот миг там шевелилось что-то пугающее. Но это быстро сменилось маской с улыбкой.

— Спасибо. Я бы не отказался. Мы прибыли издалека, распространяли послание Велеса о мире. Искупаться тоже не мешало бы, и, может, еще бутылка вина, — Генрик встал, и его «подчиненные» пошли за ним.

Он ушел, мама выдохнула и прислонилась к стулу.

Каспиан подошел к ней, нежно опустил ладонь на плечо.

— Ты как?

Мама отмахнулась.

— Я в порядке, просто… я надеялась… — она тряхнула головой. — Не переживай, — она склонилась. — И не давай ему дразнить тебя. Он хочет, чтобы ты глупил и злился. Не давай ему то, чего он хочет, как бы он ни злил тебя.

Она была права. Он клюнул, и если бы она не вмешалась, он бы уже оказался во дворе, где его били бы. Генрик знал, как давить, чтобы получать нужную реакцию.

Зная это, он не был уверен, что отреагировал бы иначе, и Генрик мог легко давить тут на любимых. Он явно только начал.

В такие моменты хотелось рисовать, распутать мысли масляными красками на холсте. Но он запер инструменты в сундуке в кладовой, не открывал их больше.

Если он не мог рисовать, может, прогулка поможет очистить голову. Он поцеловал маму в щеку на прощание и пошел во двор.

Мальчик снаружи пытался загнать гусей в загон. Мужчины смотрели на его старания, смеясь, советуя, как их поймать.

— Почему не помочь ему, а не насмехаться? — спросил Каспиан у одного из слуг.

Мужчина склонил голову.

— Конечно, милорд, — сказал он и пошел помогать мальчику ловить гусей.

За врата и по залитой солнцем дороге он шел мимо полей, где еще не пробились семена сквозь сухую почву. Вдали почерневший ствол дуба, ударенного Перуном, выделялся среди зелени леса. Каспиан пошел туда, жалея, что не взял подношение для Перуна, но, может, его молитвы получат ответ.

Он подошел к дубу, ударенному Перуном, и в его тени стало видно Бригиду. Он застыл. Он словно вернулся в миг, когда они только встретились. Она прислонила ладонь к дереву, смотрела в лес, ее волосы были замысловато заплетены, как часто было у дам из Граната.

Она его еще не заметила, и, может, так было даже лучше. Что он сказал бы ей, когда она его увидела бы? Когда Генрик напросился в поместье, она не скрывала недовольства. Он поддался, чтобы пощадить народ, но Бригида точно была недовольна Каспианом.

Он начал пятиться, но прутик хрустнул под ногой.

Бригида повернулась, ее сиреневые глаза поймали его взгляд, она потянулась к сосуду с озерной водой.

Он поднял руки, показывая, что не навредит ей.

— Я не ожидала, что встречу тебя тут. Хотя стоило.

Он опустил руки, Бригида неуверенно смотрела на него, хмурясь с опаской. Может, ему стоило просто уйти.

— Если молишься, я могу прийти позже, — он указал за плечо на поместье.

— Он еще там? — спросила она, хмуро глядя туда.

Он кашлянул.

— Да. Он решил остаться.

Он не мог смотреть ей в глаза, он явно звучал для нее как монстр. Он отвел взгляд, увидел гнездо меж ветвей дуба, ударенного Перуна. Два птенца без перьев с большими глазами вопили, рядом с ними покачивалось яйцо, откуда торчал маленький клюв.

Бригида взглянула на лес с тоской в глазах.

— Тебя это устраивает? Что он под твоей крышей?

— Нет. Потому мне пришлось уйти на воздух.

Она прищурилась.

— Почему не прогнать его? Зачем ты позвал его в свой дом?

Каспиан потирал шею. Вопрос был справедливым, и он мог соврать и сказать, что это было частью его стратегии, но вместо этого полилась правда.

— Я не знаю, что делать. Я еще не выигрывал у Генрика. Я не знаю, хватит ли мне сил, и теперь ставки куда выше.

Бригида моргнула пару раз, и в тишине Каспиан решил смотреть, как вылупляется птенец, а тот отломил большой кусок скорлупы. Маленький клюв толкал скорлупу.

— Думаю, ты себя недооцениваешь. Ты пережил сложности, демонов, свое горе. А он с армией, но… — она слабо улыбнулась и склонила голову. — Он просто человек.

Он поймал ее взгляд. Она была о нем такого высокого мнения? Ему стало легче.

С громким воплем третий птенец вылупился. Ворон подлетел и опустился на край гнезда.

ГЛАВА 11

Каспиан оставил ее одну, и Бригида прижала ладонь к дубу, пытаясь услышать шепот голосов леса. Она хотела лишь слово, искру связи с землей, что у нее когда-то была.

Но, что бы она ни делала, голосов не было. Ветер шуршал деревьями. Знакомые пути в пятнах света солнца лежали перед ней. Бригиде хотелось сделать шаг, увидеть мамусю, собирающую травы неподалеку, или маму, охотящуюся в кустах. Один взгляд, и ей этого хватило бы. Это придало бы ей сил, пока она доказывала бы Мокоше, что ее можно вернуть на ее родные земли ведьм.

Она ходила вдоль края леса, старалась воссоединиться, но дверь домой была закрыта. Она сжала ладонь с меткой Велеса.

Ворон в гнезде каркнул и опустился на ветку ниже, глядя на нее темными глазами.

Она сползла по дереву, притянула колени к груди.

— Я буду терпелива, — должна быть. Это было ее испытание, а боги поступали, как Они хотели.

Шаги приблизились сзади. Бригида вскочила на ноги и потянулась к Косе Матери, которую прислонилась к дереву. Она толком не могла ее использовать, только… порезать.

Нина отпрянула, глядя большими глазами на косу.

— Прости. Я не хотела тебя напугать! Просто увидела и решила сказать «привет», — Нина попятилась, синее платье трепал ветер.

Бригида опустила косу.

— Ты хотела сказать мне «привет»? — хотя она убила Дариуша, отца Нины, вместе с другими у Рта Велеса?

Когда-то она думала, что найдет друга в Нине, но после того, как Нина обвинила Каспиана в убийстве Роксаны… их дружба увяла. И когда ее заставили убить Дариуша и остальных, чтобы спасти мамусю, она приняла то, что дружба с жителями была невозможна.

Нина теребила фартук.

— Мы давно не говорили, и я так и не извинилась за то, что случилось тогда…

Бригида нахмурилась. Что говорили в таких ситуациях?

— О… ну… спасибо, — это казалось уместным.

Нина потирала руку.

— Я подумала, может, ты хотела бы зайти на чай ко мне и маме? Она хотела бы тебя увидеть.

Ее грудь сдавило. Зофья злилась на нее за убийство ее мужа? Он был плохим, но отцом Нины и мужем Зофьи. Порой случалось, что, хоть обращение было жестоким, терять человека было больно.

— Ты не обязана, — быстро добавила Нина, теребя край светлой косы, — но я видела, как ты бродишь тут. Ты, наверное, голодна и хочешь пить.

Она не успела возразить, ее желудок заурчал.

Нина улыбнулась и прошла к Бригиде, взяла ее за руки, словно это было самым логичным поступком. Бригида замешкалась на миг, а потом пошла за ней. Они отправились по полям, полным пухлых дойных коров, их телята ходили среди них.

Когда они подошли к дому, Зофья несла охапку сена, опустила ее и отряхнула руки о штаны. Она широко улыбнулась.

— О, мы не одни. Приветствую, Бригида. Заходите. Я буду через минуту.

Лицо Зофьи сияло, она понесла сено к полю, где коровы собрались у ограды.

Дом внутри отличался от того, каким был раньше. Было просторно и светло. Букет ирисов стоял в центре стола, а еще лежали рисунки углем. Рисунки сада в деталях.

— Ты рисуешь?

Нина покраснела, собрала бумаги.

— Прости, стоило это убрать. Моему отцу не нравилось, но без него я могу сделать сады такими, как мне хочется, — она улыбалась, и это было заразительно. Их ферма процветала, и две женщины стали спокойнее. Без давления Дариуша они цвели.

Нина сняла чайник с огня, Зофья прошла в дом. Она сбросила грязные сапоги, прошла по комнате и крепко обняла Бригиду.

— Рада снова тебя видеть, — Зофья сжала ее.

Объятия были неожиданными, но приятными. Теплые объятия матери усилили ее тоску по ее матерям.

Нина опустила чашку горячего ароматного ромашкового чая перед Бригидой, они с Зофьей сели напротив нее.

— Где ты была эти долгие месяцы? — спросила Зофья.

Бригида подула на чай и сделала глоток. Их испугает то, что она провела несколько месяцев, усмиряя демонов и пытаясь отыскать свой гнев крови?

— Я была в Гранате, — сказала она. — А вы тут неплохо справляетесь.

Улыбка Зофьи была широкой, как и у дочери, она оглядела дом.

— Мы неплохо постарались сами. Без этого пьяного мужа проблем стало меньше, и телкам хорошо. У нас родилось шесть телят этой весной.

Бригида улыбнулась в ответ. Ей было радостно видеть, что у них все было хорошо. Атака у Рта Велеса была жуткой, но немного добра из этого было. Если бы только темную силу можно было использовать для блага, а не только для убийств.

В дверь постучали, и Зофья нахмурилась, скрестила руки.

— Кто это может быть?

— Я посмотрю, — Нина прошла встретить гостя.

Она пошла прочь, Зофья потянулась над столом и коснулась ладони Бригиды.

— Мы не сможем отблагодарить тебя полностью за все, что ты сделала.

Она покачала головой. Было неправильно слушать благодарность за убийство.

— Где хозяин дома? — крикнул Генрик.

Бригида встала и потянулась за косой. Что он тут делал?

Зофья уперла руки в бока и присоединилась к Нине.

— Тут нет мужчины. Чем могу помочь?

— Жаль это слышать. Вы недавно овдовели? — он прижал ладонь к груди, играя сочувствие, но взгляд был холодным.

— Это не ваше дело, как по мне, — ответила Зофья.

— Велес переживает за всех его детей, — от его улыбки было плохо. — Я слышал, тут гость с плохим влиянием.

Он окинул Бригиду взглядом, и ее словно облили маслом. Метка снова заболела. Она могла призвать демонов и порвать его. Он ведь пришел один.

— Думаю, плохое влияние тут только у вас, — заявила Зофья. — Если вы пришли только для этого, я попрошу вас уйти.

Генрик отдернулся, словно от удара. Бригида шагнула ближе, встала между ним и Зофьей. Если он хотел играть с ней, то она не будет втягивать в это Зофью и Нину.

— Они ясно сказали, что тебе лучше уйти, — предупредила Бригида. Он попятился, она шагнула ближе. Шепот стал громче в ее голове:

«Убей его. Убей. Порви».

Генрик фыркнул.

— Друзья меня ждут. Надеюсь, я не опоздаю, или они будут меня искать. А они могут перестараться, — он нахально ухмыльнулся ей.

Она хотела убить его, но не могла. Она заступилась за Зофью и Нину и подвергла их опасности.

— Если тебе ничего от них не нужно, стоит уйти.

— Но у меня есть дело. Девушка без суженого. Она должна присоединиться к моим подчиненным. Жаль тратить юность, — он подошел к Нине, та дрожала, глядела большими глазами, как он тянулся к ее щеке.

— Лучше не трогай мою суженую, — сказал Каспиан за ним, тяжело дыша.

Не взглянув на Бригиду, он подошел к Нине и взял ее за руку. Бригида напряглась, но подавила эмоции. При виде их рук она ощущала раскаленные угли в животе. Он просто защищал Нину, или у него уже были другие отношения?

— Вы помолвлены? — спросила Бригида.

Каспиан не смотрел ей в глаза.

— Да, и я был бы рад, если бы мой брат перестал оскорблять мою невесту.

Генрик ухмыльнулся.

— Ясно. Поздравляю, братишка. Надеюсь, я задержусь и смогу благословить ваших детей.

— Уверен, ты будешь слишком занят. Тебя искали в поместье твои подчиненные. Они хотят с тобой что-то обсудить.

— Ах, пожалуй, мне пора вернуться, — он кивнул Нине. — Сестра, — а потом бросил взгляд на Бригиду и ушел.

Он преследовал ее, она была уверена. Его игра полагалась на манипуляции теми, кто был ей дорог, но если он пытался навредить им, он пожалеет.

* * *

Повезло, что Каспиан последовал за Генриком к ферме Баранов. Ему было не по себе от мысли, что тот сделал бы, если бы он не прибыл вовремя. Хотя он не успел толком подумать, назвав Нину своей суженой, ему нужно было разобраться в ситуации, пока не стало хуже.

— Мы можем поговорить минуту? — спросил Каспиан у Нины.

Она хмуро посмотрела на него, но, слава Перуну, не стала задавать вопросы при Генрике.

— Да?

Он пытался защитить ее, но мог при этом сделать мишенью.

— Мне тоже стоит уйти, — Бригида подняла косу, он не успел ее остановить, она вышла за дверь и направилась к лесу. Каспиан проводил ее за дверь, сжимая руку Нины, но понял, что не мог отпустить ее. Пока Генрик не ушел подальше.

— Прости, я, наверное, тебя удивил, — сказал он, потирая шею сзади, пока Нина смотрела на их соединенные руки.

— Это было неожиданно, но я не знаю, что он сделал бы, не прибудь ты вовремя, — она все еще была бледной.

— Я надеюсь, ты не расскажешь Стефану, — он не хотел, чтобы Стефан думал, что ему нужна была его возлюбленная. — Я поговорю с ним об этом.

— Стефану? — Нина склонила голову. — Зачем мне говорить ему?

Каспиан кашлянул. Он знал, что они скрывали отношения, но раз он знал правду, зачем скрываться от него?

— Я видел, как он часто ходит к твоей ферме.

Глаза Нины расширились, она закрыла рот рукой.

— О, да. Спасибо.

Каспиан отпустил ее руку, она кивнула и поспешила в дом без слов. Тяжко вздохнув, Каспиан повернулся к поместью. Что-то нужно было сделать с Генриком, но как убрать его из деревни, чтобы его последователи не перевернули тут все?

Каспиан шел по тропе от фермы Баранов, он заметил Генрика у ограды. Его ладонь держала ветку со свежими почками, что еще не распустились, и, не глядя на них, Генрик сорвал их на конце. Генрик не мог усидеть на месте, он все время двигался.

Генрик поднял голову, выпрямился, бросил обломки ветки на землю и прошел к Каспиану. Высоко держа голову, он выглядел до ужаса нахально.

— Тебе не нужно было меня ждать. Твой гонец будет переживать, — сказал Каспиан, подходя к нему.

— Они могут подождать пару минут. Я надеялся увидеть, в какую дыру спряталась ведьма, — Генрик вытянул шею, словно выглядывал ее на горизонте.

Генрик делал это, чтобы его позлить? Нужно было действовать осторожнее.

— Ты не сказал, что делал на ферме Баранов.

Генрик посмотрел на него, разглядывал его лицо мгновение, а потом пожал плечами.

— Ведьма опасна. Она и дальше будет загрязнять твой регион, брат. Женщины не должны так блуждать.

Каспиан стиснул зубы так, что они могли треснуть.

— Разве?

Генрик снова посмотрел на лес.

— Помни это, беря ту девушку в жены. Им нужен муж, чтобы бил их, иначе их печень сгниет. Не давай влиянию ведьмы испортить ее, следи за ее мыслями. Плохо уже то, что ты дал нашей матери указывать тебе, что делать…

Каспиан собирался ударить Генрика по грязному рту. Кулак был наготове. Но он не успел послушаться импульса, крики донеслись от поместья.

Толпа собралась у ворот. Крестьяне уже начали мятеж? Каспиан поспешил к толпе, сердце гремело в груди. Когда он шел против толпы в прошлый раз, он чуть не перестал быть мужчиной, но в этот раз он не мешкал.

— С дороги! — проревел Каспиан, расталкивая толпу, пока не добрался до ворот. Во главе Агата размахивала тесаком.

— Мы пришли за насильником! — прорычала она, лицо искажал гнев.

Толпа скандировала:

— Отдай его! Отдай!

Весть о прибытии Генрика уже разошлась, но, если он отдаст Генрика толпе, армия культа может натворить бед. Ему было неприятно, но придется сохранять жизнь Генрику, пока лорд Гранат не прибудет с войсками.

Рафаль приближался со стражами, ожидая приказов.

— Если есть возмущения, — крикнул Каспиан, — я попрошу вас приберечь это до следующего слушания.

— Тут нет справедливости. Ты его помилуешь, как сделал твой отец до тебя! — кричала Агата.

— Если не разойдетесь, мне придется использовать силу, — Каспиан кивнул на приближающихся стражей.

Но толпа не разошлась, а повернулась и стала биться со стражей. Звенели крики.

Каспиан потянулся за мечом, мужчина из толпы бросился на него. Ему не хотелось ранить свой народ.

— Стража, ко мне! — кричал Каспиан, но ладонь сжала его, оттащила от толпы, другая рука сжимала косу наготове.

Некоторые смотрели на нее, но лишь на миг, взлетали кулаки, мечи звенели о вилы.

— Мой народ! — прогремел голос Генрика, и все, кто смотрел, застыли.

— Ты! — Агата указала на него тесаком и пошла сквозь толпу. — Я заставлю тебя заплатить за то, что ты сделал с моей дочерью!

Толпа за ней одобрительно ревела.

Но, когда она приблизилась, пять женщин в черном встали перед Генриком, мешая ей. И, когда она попыталась пробиться, они оттолкнули ее.

— Я знаю, что вы пришли искать справедливости, но ваш гнев не обоснован, — сказал Генрик с улыбкой. — Вы меня знаете. Я был когда-то в этом обществе. Меня многие любили. Ты, Леопольд… Кто помог тебе, когда твой бык упал в канаву?

— Ты, — робко сказал Леопольд.

— А ты, Ольга, когда твой муж умер до урожая, кто собрал людей помочь тебе и не дать тебе голодать зимой? — спросил Генрик, указывая на нее.

Ольга опустила голову.

— Это были вы, милорд.

Он обращался к людям по очереди, пока они не успокоились, опустив оружие. Что у него была за сила? Как Каспиан не видел эту хитрую сторону Генрика раньше?

— Не важно, что ты сделал в прошлом! Это не отменяет того, что ты изнасиловал мою дочь, — сказала Агата, борясь.

Генрик вздохнул.

— Признаюсь, мы с твоей дочерью были любовниками.

— Так ты признаешься! — прошипела Агата.

Генрик покачал головой.

— Я не взял бы женщину силой. Разве мне это нужно? — он улыбнулся и подмигнул женщинам вокруг него. Некоторые покраснели.

Каспиана мутило. Генрик умел убеждать людей, мог даже уговорить их, что небо зеленое.

— Мы были любовниками, и твоя дочь не хотела, чтобы ты узнала, что мы разделили постель до свадьбы. Я бы женился на ней, но боги позвали меня на службу им, — он опустил голову. — Перед тем, как уйти, я проследил, чтобы ей хватало на хорошую жизнь без меня. Но я вижу, что твоя жадность, Агата, не унялась. Потому что твоя дочь не нашла хорошего мужа? Поэтому ты посмела очернять мое имя?

Толпа шепталась, переглядывалась. Они не могли же этому верить? Каспиану хотелось обвинять Генрика, как делала Агата, но нужно было вести себя умнее. Он не мог пойти против Генрика без армии лорда Граната, что защитила бы его народ от культа. До этого придется медлить.

— Мне ясно, что мораль в этой деревне прогнила, и это привело всех вас к жажде жестокости, — говорил Генрик. — Но посмотрите на себя, прошу, подумайте о полях, которые нужно вспахивать, и о голодном скоте. Разве вам не лучше провести время на фермах, а потом уже обвинять невиновного человека?

Они бормотали. Толпа стала расходиться. Только Агата задержалась.

Она плюнула на землю перед ним.

— Ты заплатишь за то, что сделал. Помяни мои слова.

— Иди, Агата. Я прощаю тебя за жадность, — Генрик махнул на дорогу.

Без толпы за ней и из-за инквизиторов она отступила. Стражи следовали за толпой, чтобы люди не собрались снова.

Бригида все это время сжимала его руку так сильно, что могла сломать кости. Генрик повернулся к ним, ухмыльнулся при виде их соединенных рук. Бригида отпрянула.

— Видишь, брат? С народом нужна твердая рука.

С горечью во рту Каспиан смотрел, как люди расходились. Это ему и требовалось, чтобы спасти Рубин, но все произошло слишком скоро.

— Хорошо, что я тут, Каспиан. Я защищу тебя от всего плохого.

Плохого?

Генрик смотрел на Бригиду.

ГЛАВА 12

Бригида не спала той ночью. Стоило ей закрыть глаза, скрип половиц или шорох ветра за окнами будили ее, и она ожидала увидеть Пса Велеса или его инквизиторов, прижимающих ее к постели.

Она держала косу при себе, это немного ее утешало. Если она хотела, она могла призвать демонов на помощь, но, стоило ей подумать о таком, жуткие потери у Рта Велеса возвращались, яркие, будто случились только вчера. Тела в снегу, черная жижа на лицах продолжали преследовать ее. Должен быть способ остановить Пса Велеса, минимизировав потери.

Свет солнца падал сквозь шторы. Луч света озарял темную комнату, и она не могла больше спать. Она свесила ноги с кровати. Холодный пол вызвал дрожь на спине, и она быстро оделась и вышла в коридор. Ей нужно было поговорить с Никодимом, может, у него был другой план, как остановить Генрика.

Ее комната была возле кухни, и запах дыма и пепла наполнял ее ноздри. Они только начали разводить огни, было еще рано. Она могла попробовать выйти из поместья незаметно. Она не пыталась спать в лесу, потому что в четырех стенах будет безопаснее. Но, пока Пес Велеса оставался в доме, она не могла задерживаться в нем.

Бригида поспешила по коридору и миновала леди Рубин, говорящую со слугами. При виде Бригиды она помахала ей.

Было бы грубо уйти, хоть ей и хотелось. Бригида медленно тряхнула головой и приблизилась.

— Ты рано встала, — сказала леди Рубина с улыбкой.

С ее прибытия леди Рубина была очень доброй, это резко отличалось от того, какой была женщина, когда Бригида пришла на Коляду.

— Я часто встаю вместе с солнцем, — отметила Бригида.

Леди Рубина кивнула.

— Дел всегда много, а света солнца не хватает, — она покачала головой и тихо кашлянула. — Твои матери здоровы?

Бригида пыталась избежать темы, но ей все время напоминали. Леди Рубина вряд ли хотела ранить ее вопросом.

— Я не видела их месяцами.

— О, — леди Рубина прижала ладонь к груди. — Мне жаль это слышать. Все хорошо?

Хорошего было мало, но Бригида не могла объяснить свою проблему с Мокошей, и что это значило для ведьмы Мрока.

— Я еще не смогла их навестить, — это было правдой.

Бледные щеки леди Рубина охватил румянец.

— Что-то не так?

Леди Рубина огляделась.

— О, тема деликатная… Мы не могли бы поговорить наедине?

Бригида приподняла бровь, но видела такое лицо у женщины. У нее были тайны, которые она не хотела открывать другим.

— Да, можем.

Леди Рубина повела ее вверх по лестнице в темную комнатку с серым одеялом и задвинутыми шторами. Даже огонь не развели, и от сквозняка тут было холодно. Леди Рубина расхаживала.

— Не знаю, с чего начать.

— Я сберегу ваши секреты. Вы беременны? Давно? — спросила Бригида.

Леди Рубина подняла голову.

— О, нет, милая, — она покачала головой и рассмеялась. — Ничего такого. Ты так добра, думая… Это сейчас не важно. Я хотела поговорить с тобой о моем сыне.

Каспиан. Леди Рубина скажет держаться от него подальше? Ее желудок сжался, но она списала это на голод.

— Я могу вас заверить, я не хочу вмешиваться в жизнь Каспиана.

Леди Рубина моргнула пару раз.

— Каспиан… — она опустила взгляд. — Признаюсь, я зря влезла между вами. Он сам не свой без тебя. Мрачный, тихий. Перестал рисовать.

Каспиан без кисти в руке? Она не могла этого представить.

— Почему он перестал рисовать?

Леди Рубина заламывала руки.

— Говорит, что нужно сосредоточиться на работе лорда, но я вижу, как сын увядает, все больше и больше… — леди Рубина покачала головой и глубоко вдохнула. — Но я позвала тебя не из-за Каспиана. Дело в моем старшем сыне, Генрике.

Бригида напряглась.

— А что он?

— Я хочу, чтобы ты заставила его заплатить за содеянное.

Рот Бригиды чуть не раскрылся. Она точно ослышалась. Эта женщина уже приходила платить ее матерям, думая, что Каспиан виновен в насилии и убийстве. Что заставило ее передумать?

— Почему? — спросила Бригида. — Он заслуживает заплатить, но почему сейчас?

Леди Рубина с дрожью вдохнула.

— Когда Генрик напал на ту бедную девочку, я отправила его подальше, чтобы защитить его и женщин деревни, а еще я думала — нет, надеялась — что он найдет искупление, служа Перуну. Я пыталась делать вид, что не видела в нем тьмы, гнева и презрения. Но теперь с этим культом… Я не могу иначе. Он должен заплатить за то, что сделал.

— Я прослежу за этим.

Крики раздались внизу. Бригида переглянулась с леди Рубина и побежала к лестнице. Каспиан вышел из своего кабинета в той же мятой одежде, в какой был вчера. Он словно не спал вовсе.

— Собирай стражу! — приказал он слуге и схватил мужчину за руку. — Проверь, что стражи есть у дорог, на случай мятежа.

Бригида поспешила спуститься с лестницы, подбежала к нему.

— Что происходит?

Он посмотрел на нее глазами, налитыми кровью.

— Агата. Ее тело нашли утром у края леса.

Бригида покачала головой. Этого не могло быть. Она видела Агату день назад. Каспиан опустил ладонь на ее плечо.

Если Агата была мертва, то подозреваемый был лишь один.

— Это сделал твой брат, чтобы она молчала.

Он поджал губы.

— Боюсь, ты права.

Она убьет Генрика. Разорвет его. За то, что он сделал с Агатой, просто говорящей правду. Он оборвал жизнь еще одной невинной женщины…

Но… если Агату убил мужчина, мамусю призовут Пожинать убийцу. Холодок пробежал по спине Бригиды. Она не сомневалась, что Генрик играл роль в убийстве Агаты, и если он сделал это своими руками, он надеялся этим выманить сюда мамусю? Навредить ей? Мамуся будет ожидать атаки женщин-инквизиторов?

Ей нужно было найти ее. Ничего не сказав Каспиану, Бригида побежала из поместья по дороге. Она бежала, поглядывая на лес, надеясь заметить мамусю. У площади деревни людей на дороге стало больше, там были и инквизиторы, и жители.

Инквизиторы собрались у колодца, глядели на край леса. Пса Велеса не было видно. Это была ловушка для мамуси? Ей нужно было как-то ее предупредить.

Бригида юркнула за здание, обошла толпу и приблизилась к краю леса. Тени и деревья мешали видеть, грохот сердца звучал в ее ушах.

Мамуся вышла из-за новых папоротников. Но это была и мамуся, и нет. Она была в белом церемониальном одеянии с красным Поясом Золотого Паука, несла Косу Матери Мроков.

Мамуся шла к деревне, высоко подняв голову, волосы развевались за ней. При виде нее сердце Бригиды пело, и хоть мамуся выполняла священный долг, она побежала к мамусе со слезами на лице.

Бригида бежала, сиреневые глаза мамуси расширились, она раскрыла объятия и поймала в них Бригиду. Успокаивающий запах лаванды и ромашки, ее руки вызвали у Бригиды слезы радости. Она хотела плакать на плече мамуси, как в детстве, выложить все проблемы.

— Бригида. Моя Бригида. Ты вернулась к нам. Ты уже отплатила свой долг? — глаза мамуси блестели от слез.

Бригида вытерла свои слезы.

— Еще нет. Я пришла предупредить. Я знаю, кто убил Агату. Он из Культа Велеса, и он, как мне кажется, расставил тут ловушку для тебя.

Мамуся подняла голову и осмотрела толпу. Жители смотрели, инквизиторы встали впереди толпы.

— Ясно, — сила гремела в голосе мамуси, Бригида редко такое слышала.

— Похоже, в деревне рассадник ведьм, — сказал Генрик, выходя из толпы. Инквизиторы шагали за ним, приближаясь.

Бригида встала между ним и мамусей. Генрик посмотрел на мамусю, уголок его рта приподнялся.

Метка на ее ладони болела, шепот демонов заглушал почти все звуки. Ей стоило порвать его на кусочки, дать темной силе поглотить женщин из культа, уничтожить их. Она не даст им снова схватить мамусю.

Но там были невинные. Слишком много жизней будет потеряно, если она потеряет контроль.

Мамуся коснулась плеча Бригиды и обошла ее.

— Я пришла по делу Мокоши из-за одной из ее павших. Вы стоите на Ее пути?

— Велес — Ее супруг. Я не стал бы мешать Ее работе, — он отошел, как и вся толпа, пропуская мамусю к гостинице Дума, где ждали крепкий хозяин и его дочь, Дорота. Мамуся добралась до них, срезала нить с пояса и печально вручила им.

Жители склонили головы, выражая сочувствие, и мамуся серьезно кивнула им. Хозяин гостиницы прижал к себе дочь, они забрали пряжу Агаты внутрь.

Люди медленно стали расходиться, но мамуся задержалась у двери, склонив голову, на миг. Бригида подошла к ней и сжала ее ладонь.

— Это будет не простая Жатва, — сказала тихо мамуся. — Я видела во снах, но не хотела верить, — она покачала головой.

— Я могу помочь. Мы найдем способ наказать его, — Бригида сжала ладонь мамуси.

Мамуся погладила ее щеку.

— Ты так выросла.

Бригида прильнула к ней, она не хотела отпускать ее. Что бы ни случилось вокруг них, с мамусей было безопаснее. Но даже с советами мамуси оставалось три дня, чтобы наказать Пса Велеса, иначе мамуся заплатит цену.

Белая накидка стража Рубина неслась к Бригиде. Мамуся заслонила ее собой, подняв косу.

Конь мужчины встал на дыбы, он с трудом удержал жеребца под контролем.

— Бригида, лорду Рубина нужна твоя помощь. Демоны атакуют.

Демоны тут? Значит…

Мамуся коснулась ее плеча.

— Лес просыпается. Иди. Я справлюсь с остальным.

Мужчина протянул ей руку, и она забралась в седло и поехала к фермам.

ГЛАВА 13

Каспиан гнал Демона галопом, вел отряд стражей к темному облаку дыма на сумеречном небе. Десяти должно хватить. Их должно хватить. Он надеялся, что гонец быстро отыщет Бригиду. Может, она уже прибыла. Демоны были в ее власти, она могла спасти ферму Баранов. Могла.

Или это сделают он и его стражи. Сначала убийство Агаты, теперь это…

Со Стефаном и стражами Каспиан несся к дому Баранов. Зофья во дворе размахивала тяпкой, а Нина держала вилы, обе были в крови и поте.

Каспиан спрыгнул с седла, но Стефан первым побежал к ним.

— Вы в порядке? — спросил он, приблизившись.

— Мы — да, но не наш скот. Почти все мертвы. Мы смогли спасти только одну беременную телку, — слезы катились по лицу Зофьи, она выпятила подбородок.

— Я позабочусь о вас. Не переживайте, — сказал Каспиан, опуская ладонь на плечо Зофьи.

— Спасибо, милорд. Я как-нибудь отплачу за ваше добро.

Нина посмотрела на Стефана, потом на мать, была на грани слез. И он ее не винил — за один день они потеряли все. После их трудов было жестоко всего этого лишиться.

— Можете показать скот? — его опыт с демонами был ограничен, но он должен был попытаться понять, с чем они столкнулись.

Зофья и Стефан переглянулись, Каспиан не смог понять этот взгляд. Она указала на поле тяпкой. Там, где день назад коровы паслись и ели свежие ростки, теперь были окровавленные кучи, белые кости торчали из трупов среди грязи.

Каспиан пошел среди трупов, его мутило. Он уже сталкивался с демонами, и, учитывая, как жестоко было растерзаны животные, это точно сделал демон.

Оглушительный визг разбил воздух.

Каспиан вытащил меч.

Из леса вышло большое существо, похожее на коня, но грива и хвост были пышными, напоминали спелую пшеницу, ряды острых зубов торчали во рту. Он шел не к нему и его людям, а смотрел на Нину и Стефана сияющими красными глазами.

Он был слишком далеко, но должен был попробовать. Каспиан побежал к ним.

Стефан схватил Нину за руку и потянул ее, но его сапоги ловила грязь. Стражи бежали с другой стороны, но тоже не успевали.

С правого поля примчался конь, за стражем на его спине была Бригида.

— Нет!

Страж взмахнул мечом на демона.

Она подняла ладонь, окруженную черным облаком.

Демон понесся к ней, но его окружил черный туман, демон вдохнул его и отпрянул.

Он споткнулся и поднял голову. Бригида спешилась и подошла к демону с поднятой рукой.

Стефан помог Нине добраться до стражей, демон пятился от Бригиды, вскидывая голову, ревя на нее.

Каспиан подошел с мечом. Если понадобится помощь, он будет рядом.

— Назад, — голос Бригиды звенел силой. Но это отличалось от того, что он видел в ней раньше — эта сила была резкой, темной.

Демон топтался перед ней, она приближалась, и как только она оказалась перед демоном, он поклонился ей — Каспиан был уверен, что это поклон.

Бригида и демон глядели друг на друга пару мгновений, демон склонил лошадиную голову и повернулся к лесу. Она твердо смотрела, как он отступал, ладонь с меткой окутывал черный дым.

Она повернулась к Каспиану, ее лицо было осунувшимся. Каспиану хотелось подставить ей плечо.

— Это было невероятно. Как ты прогнала демона?

Дым рассеялся, она потирала черную метку на ладони.

— Я приручила его Меткой Велеса. Лес просыпается, потому что твой брат убил Агату на землях ведьм.

То, как она сказала «твой брат», ощущалось как пощечина.

— Я на твоей стороне, Бригида. Ты не знала?

Она глубоко вдохнула.

— Он хочет погубить мою мать. Он увидел ее на площади, когда она пришла как Жница Смерти.

Если Лилиана приняла роль Жницы, то погибнет или она, или Генрик — компромисса не было. Это время кончилось. Он пытался, а теперь Агата была мертва.

— Понимаю. Я сделаю все, что необходимо.

Она поймала его взгляд, а потом посмотрела на лес.

— Культ Велеса собирался на площади. Я не знаю, что они делают, но тебе лучше узнать.

Культ уже что-то затевал, пока они с Бригидой были в другом месте. Генрик должен был знать о разрушениях тут, но он не пошел на помощь Зофье и Нине, а использовал шанс, чтобы преследовать свою цель. Больше лжи и обмана.

Он забрался на Демона и направил его к площади деревни, но Бригида поехала в другую сторону на коне, одолженном у стража.

— Ты не идешь?

— Мне нужно сделать кое-что еще, — крикнула она. — Но я присоединюсь, как только смогу. Ее волей, Каспиан.

— Ее волей, — прошептал он, а она поехала к лесу. Он хотел спросить ее, что было важнее беспредела культа в деревне, но, пока уезжал со стражами, отогнал вопрос. Если Бригида уезжала, то дело было важным. Он знал это теперь, всегда должен был знать это, но был слеп. И Никодим использовал этот шанс.

Глубоко вдохнув, он тряхнул головой. Ему нужно было победить, переманить народ в деревне и в культе на свою сторону, если Бригида не успеет…

Ему придется биться мечом со змеей. И скоро.

ГЛАВА 14

Каспиан приблизился к площади Чернобрега, брусчатка была полна людей в черных плащах, жителей в ярких одеждах и его стражей в белом. Что бы ни задумал Генрик, но тут была почти вся деревня, как и те, кто пришел с культом.

— Окружите их. Мы подавим их, постараемся сделать это мирно, — сказал Каспиан Рафалю, спрыгивая с седла Демона. Море спин было перед ним, и в центре стоял на краю колодца Генрик.

Никодим и его стражи подошли к Каспиану. Никодим склонился:

— Мой отец ведет сюда объединенные силы, и они будут тут через пару часов, — прошептал он. — Я поеду их встретить, расскажу отцу о произошедшем.

Вот все и началось.

Каспиан кивнул, Никодим уехал с его людьми.

Черный плащ Генрика развевался от ветра, его обрамляли инквизиторы в платьях с высокими воротниками и брошами серебряных рогатых змей на груди. Каспиан медленно шел сквозь толпу, огибая тела, опуская голову, чтобы не показаться Генрику раньше времени.

— Говорят, ведьмы — наши защитницы, оберегают нас от демонов и всего зла, что мы не можем одолеть, — Генрик сделал паузу, и Каспиан смог его увидеть. Генрик разглядывал толпу, ловил взгляды собравшихся. Это была одна из особенностей Генрика, даже в толпе людей он убеждался, что все ощущали себя участниками разговора. — Но в моем доме демоны мучают вас, мои друзья и соседи. Посевы пострадали, скот мертв, хуже того — демон убил одну из нас, — Генрик раскинул руки, словно обнимал толпу.

Сочувствующий шепот охватил толпу. Как он смел искажать правду с помощью смерти Агаты? Хуже было то, что толпа с ним соглашалась.

Каспиан выглядывал стражей, их форма была точками белизны в море красок, но они шли в толпе, и представители культа мешали им, хитро расставленные среди жителей. Культ Велеса делал все, чтобы не дать страже пробиться к колодцу. Они отвлекали и жителей, которые пытались помочь страже.

— Нам врут! — Генрик поднял руки, голос стал выше.

Народ кричал вокруг него, среди них были скрытые представители культа, которые вопили громче, влияя на толпу.

— Ведьмы не защищают нас, они заодно с демонами! — крикнул Генрик.

— Точно! — крикнул член культа в толпе.

— Я это видел! Одна из них призвала демона своей кровью, — крикнул другой из культа.

— И они заманивали невинных людей убивать их! — кричал кто-то еще.

Они были всюду, окружили его, носили маски его друзей, фермеров и их помощников. Некоторые из Чернобрега, других он ни разу не видел. Так они путали людей, внедряя актеров в толпу, используя общество против него самого.

Генрик поднял руки, чтобы они замолчали.

— Я слышал ваши страхи и тревоги много раз. Но мы можем их остановить, — он указал на инквизиторов, стоящих с ним как темные тени, на их лицах не было эмоций, глаза безумно блестели.

— Помоги нам! — зазвенели голоса. — Спаси нас!

— Избавь от ведьм!

Генрик врал достаточно. Стражи подавили тех, кто мешал им в толпе, но их количества могло не хватить. Рафаль поймал его взгляд в толпе.

Сейчас или никогда.

Каспиан кивнул и пошел к колодцу. Генрик заметил его, поймал его взгляд, быстро подавил вспышку гнева.

— Мы будем биться за вас, — закричал Генрик, — но не справимся сами! Нужны все вы, братья и сестры, чтобы убрать эту чуму из нашего общества!

— Говоришь, ведьмы — причина недавних проблем? Как же так? — крикнул Каспиан так, чтобы было слышно поверх толпы.

Генрик нахмурился.

— Как у избранного Велесом, у меня было видение. В нем наш великий и могучий Велес раскрыл мне тьму и злобу ведьм, и я получил задание очистить и спасти народ от их ошибок.

— Ведьмы всегда были в Чернобреге, и мы процветали, — крикнул Каспиан, заслужил кивки и согласный шепот. — Наша земля была мирной, и урожай был хорошим.

Гул прошел по толпе, но недостаточно громкий. Многие закрывались от правды. Ему нужно было постараться сильнее.

Каспиан встал перед толпой спиной к Генрику.

— Мы не видели проблем с посевами и демонами, пока не прибыл Культ Велеса, — он повернулся и посмотрел в пылающие глаза брата.

— Я понимаю, почему ты защищаешь ведьм, братишка, — ответил Генрик с блеском в глазах. — Они тебя очаровали, как и многих до тебя. Не верьте лжи этих искусительниц! Хоть они похожи на людей, это демоны под маской, полные злобы.

Каспиан замотал головой.

— Вы все знаете ведьм Мрока! Бригида шла среди вас как Жница. Она нашла того, кто убил мою невесту, Роксану. И мать Бригиды до нее наказывала тех, кто поднимал руку на женщин. И кто среди женщин не ходил к Эве при родах, похоронах и за лекарствами?

Женщины в толпе переглядывались и медленно кивали. Работало. Они видели свет. Стражи встали по бокам от Генрика.

— Ты, Генрик, должен заплатить за совершенные преступления. И я обеспечу твое наказание. Схватить его.

Стражи пошли вперед, инквизиторы в черном поспешили закрыть Генрика от них. Обе стороны боролись, толпа присоединилась к ним, тянула инквизиторов, чтобы пропустить стражей к Генрику.

— Арестуйте его, — сказал Каспиан.

Но стражи не успели его схватить, больше представителей культа преградили путь к Генрику.

— Уже слишком поздно, — Генрик не сходил с места у колодца, ухмыляясь. — Лорда Рубина нужно спасти от влияния ведьм, а Рубин — от их зла, — синие глаза Генрика впились в его. — Я уже отдал приказ избавить это место от ведьм во имя Велеса и сжечь Безумный лес.

* * *

Бригида стояла в тени дуба, ударенного Перуном, смотрела на деревья. Ночь тянулась от горизонта, длинные тени падали на пейзаж.

Тени и свет переплетались, дар Мокоши и метка Велеса. Если бы у нее не было метки, Нина умерла бы из-за демона, овсяного коня, которого страж разозлил.

Но она не могла вернуться домой, хотя сердцу так хотелось. Но, как свет озарял день, луна и звезды вели ночь. Может, тьма и свет не были разделены так, как она думала.

Матоха подошел к ней, покачивая длинным хвостом.

«Все еще хочешь вернуться?».

Она не слышала его, отвернулась от леса.

«Ты можешь никогда не вернуть то, что потеряла. Но если примешь силу, данную божеством, это может спасти их всех».

Она повернулась к Матохе.

— Можешь дразнить меня, сколько хочешь, но я не сдамся, — она развернулась и пошла прочь от него. Со дня встречи с Матохой в лесу Аниты он был только болью. Он хотел только сманить ее на темную тропу.

Даже если она не могла войти в лес, должен быть способ остановить его пробуждение. Лес был беспокойным, это она ощущала без связи с ним, но он еще не проснулся полностью.

Но демоны шли, и теперь она могла хотя бы пытаться приручить тех, кто проснулся.

Бригида сосредоточилась на метке, слушала голоса демонов, которые пошли за ней из леса Аниты. Их голоса сначала были какофонией, от которой у нее заболела голова. Но Бригида сосредоточилась и смогла различить отдельные голоса. Среди домов фермеров охотился демон, панек, похожий на щенка, терзал когтями стену дома.

Бригида вскочила в седло и последовала за голосом к дому. Когда она прибыла, там была стая демонов, они кружили дом, скребли дубовую дверь.

Бригида спешилась, один из демонов повернулся к ней, маленькое существо — медвежонок с жуткими когтями и зубами. И Матоха там был, она и не поняла, что он последовал за ней.

«Если заманишь их на свою сторону, они будут биться за тебя. Они спасут эту деревню».

Она сжала косу. Она приручила много демонов, пыталась одолеть еще больше. И как бы она ни пыталась, они только прибывали. А если Матоха был прав? А если одолеть монстров можно было, только приняв силу в ней?

Панек прошел ближе, люди кричали в доме. Демоны, ощутив, что их друг охотится на Бригиду, окружили ее. Она подняла ладонь, призвала демонов, что следовали за ней.

Панеки прыгнули на нее. Она отскочила от зубов.

Из леса вышел леший, которого она приручила. Он бросился на панеков, разгоняя их. Они повернулись, пытались уследить и за Бригидой, и за демонами.

«Зови их. У тебя есть эта сила».

И гул в ней стал вторым биением сердца, их голоса заполнили ее голову, как шепот предков говорил с ней через Косу Матери. Они были ее частью, благословением Велеса. Эти демоны казались ей бременем, что преследовало ее.

Она собралась с силами, потянулась дальше, чем когда-либо. Метка Велеса болела, черный дым лился из нее.

«Услышьте меня, демоны, и подчинитесь», — ее голос звенел эхом в ее голове. И все бьющиеся демоны повернулись, посмотрели на нее. Она управляла ими всеми.

Вот. Так она защитит матерей и деревню.

«Хорошо. Теперь поспеши, — сказал Матоха. — Женщины в черном и белом в лесу с огнем».

Ее грудь сдавило. Мама и мамуся… нужно добраться до них.

Конь, на котором она приехала, встал на дыбы и умчался от демонов. Она не могла тратить время на погоню. Матоха подошел к ней и опустился на землю перед ней.

— Хочешь, чтобы я ехала на тебе?

Матоха моргнул.

Времени на вопросы не было. Она забралась на его спину, сжала шерсть на его шее, и они помчались по полю.

Вдали стало видно красное сияние на фоне сумеречного неба. Крики леса пронзали ее голову, чуть не сбросили ее со спины Матохи.

Лес просыпался. Как они смеют! Гнев закипал в ней. Она спешила к краю леса, но Матоха встал на дыбы. Он не мог ехать дальше.

— Что ты делаешь? Я нужна матерям. Нам нужно туда.

«Ты не можешь. Вместо тебя должен идти другой».

Ее метка болела. Только лес разделял ее от культа, пока они шли к ее семье. Ни мама, ни мамуся не могли говорить с демонами, так что она не могла послать одного из них. Кто мог отправиться вместо нее и предупредить ее матерей?

Она посмотрела на деревню.

— Неси меня к Каспиану.

Матоха опустил голову и понесся к поместью, минуя поля с длинными тенями, свет дня угасал. Она увидела Каспиана с группой стражей. Он сидел на коне и быстро отдавал приказы.

— Несите ведра и все, кто нужно, чтобы потушить пожар. Нужны все люди…

Некоторые закричали в ужасе. Каспиан повернулся к Бригиде и побледнел. Глядя на Матоху, Каспиан подбежал к ней.

— Бригида, я пытался остановить его, но культ… они собираются сжечь лес.

Она сжала его ладони.

— Знаю, но кому-то нужно предупредить моих матерей, а я не могу войти на их земли ведьм.

— Хочешь, чтобы это сделал я?

Она кивнула. У Каспиана было доброе сердце, он готовился тушить пожар. Он не был обязан, но помогал ей.

— Да, я тебе доверяю.

Он сжал ее ладони.

— Я защищу их своей жизнью. А ты?

Она оглянулась на стаю демонов, следующей за ней.

— Я отыщу членов культа.

ГЛАВА 15

Каспиан ехал все глубже в лес на Демону по тропе. Он направлялся к дому Бригиды так же, как много раз до этого, но ветви и кусты, что когда-то преграждали ему путь, давили по бокам, были дальше, чем он помнил. И тропа была чище, чем когда-либо, словно ветви и кусты знали, что ему нужна была скорость, чтобы спасти их ведьм.

Он предупредит матерей Бригиды, доставит их в безопасность, а потом разберется с Генриком. В конце тропы теплое сияние дома Мроков отражалось от беспокойных вод озера. При виде озера он ощутил призрак ладони скелета на лице. И вскоре эта вода станет могилой Генрика.

Он спрыгнул с седла, в несколько шагов оказался у двери дома. Он застучал в нее, услышал шорох шагов. Дверь распахнулась, и стрела указала на его лицо.

— Не двигайся, или погибнешь, — Эва была в кожаной броне, ее рыжие волосы были стянуты сзади.

Каспиан поднял пустые ладони.

— Я пришел не навредить, а увести вас из леса. Культ хочет сжечь лес.

Лилиана появилась у плеча напарницы.

— Мы знаем. Мы ощущаем, как просыпается лес.

Если они знали это, почему не убегали? Не важно, что держало их тут, нужно было увести их, пока не поздно. Времени не было.

— Если не убежите сейчас, они придут за вами. Они не остановятся, пока не убьют вас.

— И мы встретим их и защитим свою землю. Это наш долг, — Эва опустила немного лук, но продолжала разглядывать лес за ним.

— Я обещал Бригиде, что уведу вас в безопасность.

Лилиана смотрела на озеро, шагнула туда.

— Нужно заплатить цену.

Эва схватила ее за плечо, когда та вышла из дома.

— Что ты говоришь? Это твое пророчество?

Вороны каркали вдали, крики доносились до дома. Культ был все ближе.

— Мы разберемся. Мы защитим лес, обещаю, но пока что нужно защитить вас, — сказал Каспиан, указывая на тропу, по которой они могли уйти.

Лилиана сжала ладони Эвы, посмотрела ей в глаза.

— Культ слишком силен, и даже с даром воды моих сил не хватит. Мне нужно к источнику.

Озеро лизало берег, рябь бегала по воде. Она же не имела в виду русалок? Они в этом озере могли помочь, только если заманить туда Генрика.

— Нет, это слишком опасно, — Эва сжала запястья Лилианы.

Лилиана склонилась, поцеловала Эву в губы, а потом нежно отодвинулась и повернулась к озеру.

— Времени нет. Нужно идти, — сказал Каспиан.

Но Лилиана словно не слышала его. Она прошла в воду. Ее шаги почти не поднимали рябь, пока она заходила вглубь.

— Что она делает? — спросил Каспиан, Лилиана зашла по пояс в воду. Что-то белое двигалось под водой вокруг нее, но не всплывало. Он видел, что было в тех глубинах, и не хотел приближаться по своей воле. Но он обещал Бригиде.

— Она идет к русалкам, — хрипло сказала Эва.

— Что? — Каспиан повернулся.

Лилиана была в воде по плечи. Он сбросил сапоги и прошел в воду.

Он не успел зайти далеко, Эва схватила его за плечи и оттащила.

— Ты не можешь вмешиваться. Это между Лилианой и ее предком.

Эва смотрела на Лилиану, ее голова пропала под поверхностью. Ее бледные волосы развевались у воды, а потом и они пропали в чернильных глубинах.

— С ума сошли? Она там утонет.

Эва поджала губы, глядела на воду, обвив себя руками.

Крик донесся издалека. Он почти различал их голоса. Культ?

Он посмотрел на воду. Признаков Лилианы не было.

Она должна была всплыть для воздуха. Он затаил дыхание в ожидании. Секунды становились минутами, а она не появлялась.

Воздуха не было.

Она не всплыла.

Лилиана…

Он зажмурился, убрал волосы назад руками, согнулся. Молния Перуна, когда Бригида нуждалась в нем больше всего, он не смог даже спасти ее матерей.

Лилиана не возвращалась. Мать Бригиды пропала. Мысль ударила его, но не было времени обдумывать ее. Лилиана сделала выбор, но это не означало, что он должен был бросать Эву судьбе.

Он сжал ее за запястье.

— Они идут. Нужно уходить.

Эва отбила его руку.

— Я никуда не пойду, пока Лилиана не всплывет.

— Она была там слишком долго. Она не вернется.

Эва нахмурилась.

— Ты можешь сомневаться, но я знаю свою любовь, — она повернулась к воде.

Вода была неподвижной, словно даже она горевала.

Эва была слишком упрямой, но если он не мог увести ее отсюда, оставалось только помешать культу поджечь лес любой ценой.

ГЛАВА 16

Сердце колотилось, Бригида открыла дверь гостиницы Дума. Ее взгляд упал на углы зала. Представителей культа не было видно.

Она выдохнула носом, потерла полумесяц на ладони. С помощью Мокоши она могла выслеживать по крови, а с этим? Должен быть способ найти представителей культа быстрее, чем обыскивать весь лес у Чернобрега.

— Ее волей, Жница, — поприветствовал знакомый голос. Богдан.

Он и его друг Герард сидели у камина. В отличие от первой встречи с ними, они не улыбались. Она прошла к ним.

— Пришла пожинать убийцу Агаты? — спросил Герард с яростным видом. — Тот гад из культа должен заплатить за то, что сделал с Агатой. Она не заслуживала такого.

Они покачали головами, сжали пустые кружки. Огонь мерцал на олове. Когда она искала убийцу Роксаны, они помогли ей раскрыть настоящего убийцу. И они сами говорили, что в таверне бывали чаще всех.

— Я ищу представителей культа. Вы знаете, где они собираются?

— Они были тут все время, пока Агата заслуженно не выгнала их на улицу, — сказал Богдан и печально посмотрел на пустую таверну. Вся гостиница была подавленной и тусклой. Даже мерцающие свечи на стенах ощущались приглушенными и холодными.

Эти знания ей не помогали. Ей нужно было найти культ, пока не пострадало еще больше людей.

— Вы знаете, куда они могли пойти? — спросила она.

Мужчины переглянулись.

— Если бы мы знали, кто убил Агату, мы бы сами разобрались, — сказал Герард.

— Но никто ничего не видел, и мы не знаем, куда те гады скрылись, сбежав от лорда, — добавил Богдан.

Она ценила их сочувствие, но желания отомстить было мало. У людей из культа были союзники в деревне, они где-то собирались. В лесу было бы искать слишком долго, и время было важным. Она посмотрела на дверь.

— Я не могу поверить, что те парни из фермы Малицки оказались такими.

— Малицки… Семья Роксаны?

Богдан кивнул.

— Да. Пара из них бормотали чушь, что лорд Рубина убил ту бедняжку.

— Они были близки с Джулианом и не могли поверить, что он мог поступить так гадко. Но я всегда говорил, что он — проблема. Он так выглядел. Глаза были злыми, — сказал Герард.

— И семью Малицки устраивало это поведение? — спросила Бригида.

Они заерзали на стульях.

— Они многое пережили, потеряли свою девочку и все такое.

— Альберт хороший, поверь. Но он был сам не свой с тех пор, как Роксана…

Вот. Они использовали ферму Малицки как место сбора. Она могла начать хоть с этого.

— Ее волей! — крикнула Бригида и побежала к двери.

Солнце уже садилось, и небо было оранжевым.

Ферма Малицки была далеко от площади, дальше поместья. Она сосредоточилась на гуле метки на ладони, позвала Мотоху, и он ответил через пару ударов сердца.

Неземной рев пронесся в угасающем свете дня. Жители деревни на площади отскакивали от Мотохи. Он опустился перед ней.

«Вперед».

Она провела по его черной шерсти, посмотрела в его красные глаза.

Жители, стоящие неподалеку, сжали камни Мокоши, глядя большими глазами, как Бригида запрыгивала на его спину, мышцы существа были напряжены силой.

«Держись крепче», — сказал Матоха и стал прыгать выше коня. Они мчались к ферме Малицки, и Бригида надеялась, что там культ и собирался.

* * *

Копыта Демона рыли землю темного леса, но Каспиан гнал его все быстрее. Время быстро утекало, но у него был небольшой шанс остановить все это.

Солнце уже село, он несся к перекрестку, где ждали Стефан и стражи.

— Нашли их? — спросил Каспиан, потянув за поводья Демона. Демон плясал на месте.

— Они собираются на ферме Малицки, и всюду их стражи. Пробраться будет не просто.

— Вы не обязаны…

— Даже не заканчивай. Там и мой народ. Я не отвернусь от них.

Каспиан кивнул. Это было правильно, ведьма или житель деревни, но все они были одним обществом, и никого не должны были подвергать опасности.

Стражи собрались, прозвучали указания брать всех из культа в плен, и они отправились к ферме Малицки. Сколько раз он ходил по этой тропе? Он не думал, что в этот раз поедет туда воевать.

Ночь прикрывала их в пути, позволяя подготовить атаку. Они приблизились к вратам, ферму Малицки охраняли несколько вооруженных членов культа, он узнал среди них работников с фермы Малицки. Вдали, за стражами, мерцало множество факелов, отбрасывая трепещущий свет на землю, будто падающие звезды.

Каспиан жестом направил стражей атаковать.

Они крались в тенях, прятались за деревьями и кустами, обходя ограду, подбираясь к краю леса.

Стрекотали сверчки, и почти полная луна придавала сияние темному пейзажу. Они приблизились, кто-то задел ветку с хрустом.

Член культа в патруле замер и посмотрел во мрак, где прятались он и его люди. Каспиан затаил дыхание, в ладони женщины был рог, и она могла им предупредить остальных.

Женщина приблизилась, Стефан поспешил, пригибаясь к траве, двигаясь тише, чем когда-либо. Женщина не успела его заметить, Стефан сжал ее, и она потеряла сознание и упала на землю. Стефан вернулся к ним, пригибаясь к земле.

— Где ты этому научился? — прошептал Каспиан.

Стефан пожал плечами. Не было времени на вопросы.

Они приближались, и он увидел Генрика, его волосы были как золото, выделялись в тенях леса, озаренные луной и факелами в руках его последователей. Гул голосов звучал в ночи, но Каспиан не мог разобрать слова.

Еще жест стражам, и Каспиан приблизился к культу у леса. Ветер свистел среди деревьев, ветки стонали.

Не впервые он ощутил, словно лес смотрел, но в этот раз более враждебно, может, ощущал намерения Генрика. Он должен был остановить Генрика, пока лес не обрушил ярость.

Их разделяло поле, укрытия там не было. Но туча закрыла луну — помощь Перуна — укрывая их тьмой, помогая совершить последний маневр.

Стражи заняли места, и Каспиану осталось подать сигнал. Он кивнул, и стражи побежали вперед, напали на толпу сзади, потрясая их.

Каспиан пробивался в хаосе. Справа от него Стефан двигался со скоростью и силой, каких никогда у него не было. Он сбил двоих мужчин, столкнув их головы, и они упали на землю. Он вскинул голову и радостно закричал.

Пока Каспиан смотрел на Стефана, женщина подобралась к нему с факелом в руке. Она замахнулась факелом, и он отскочил, чтобы не загореться. Он не хотел вредить женщине, но Генрик за толпой приближался к лесу, где хворост блестел маслом в свете факелов.

Он ударил ее по животу, оттолкнул. Она согнулась и упала на колени. Каспиан бросился к Генрику.

— Генрик, стой! — крикнул Каспиан.

Генрик держал факел в воздухе.

— Не стоило идти против меня, Каспиан. Мы могли одолеть всех вместе.

Каспиан поднял ладони, медленно двигался к Генрику.

— Тебе не нужно этого делать. Мы можем вернуть все, как было.

Глаза Генрика безумно блестели, огонь мерцал в его голубых глазах.

— Вернуть? — он откинул голову. — С чего мне хотеть вернуться к тебе? Ты всегда был слишком нежным, братишка. Теперь я сделаю то, что нужно.

Факел полетел по воздуху. Каспиан бросился, пытаясь его поймать.

Но было слишком поздно.

Факел упал на хворост, и огонь вспыхнул, задевая деревья. Стекло разбилось, бутылка спирта рухнула на огонь, и он разгорелся сильнее.

Выбора не оставалось. Он должен был убить Генрика.

ГЛАВА 17

Бригида склонилась, Матоха несся по полям и мимо домов ферм. Его скорость восхищала и пугала, они перелетали через бревна и каменные стены, не мешкая. Поднялась луна, преследуя Бригиду.

Метка на ее ладони болела, черный туман все лился оттуда, оставляя след.

Крик не человека и не зверя звенел в ее голове, клокотал, пока не показалось, что череп треснет, и все вытечет. Ее хватка на Матохе ослабла, и она упала с его спины, ударилась об землю.

Она скатилась в канаву с травой, ушибла плечо и бедро при падении. Метка на ладони горела, и Бригида сжала ее, корчась в агонии, крики из леса наполняли уши. Демоны шипели, рычали, их голоса были злыми и жестокими.

«Убить. Убить. Убить».

Она выгнула спину, сжимала землю, царапала, искала способ ослабить боль, освободиться от криков леса, демонов. Ладони впивались в землю, спина застыла выгнутой, Бригида издала визг, что раздирал горло.

Культ поджег лес.

Лес не просто просыпался, он был в гневе. Демонов было много, и она их ощущала. Их голоса толпились в ее голове, наполняли ее так, что она не могла понять, где были они, а где — она. Она должна была дышать, отыскать контроль, но боль была слишком большой, жжение в метке поднялось до локтя, а потом до плеча.

Лица представителей культа вспыхивали перед глазами, их передавали демоны или лес, она не знала точно. Их искаженные гневом лица, огонь, страх горящего леса. Жаркие слезы стекали по ее щекам, Бригида вырывала горсти травы из земли.

«Убить. Убить. Убить».

Голоса демонов кричали. Густая тьма капала с ее метки на землю. Сила была там, она могла использовать ее, наказать их, стереть их, порвать на куски, чтобы остались только кровавые ленты.

Бригида перевернулась, прижалась лицом к влажной зеленой траве и вдохнула. Она должна была взять себя в руки. Она впилась пальцами в грязь, поднялась на четвереньки. Вдох, выдох. Голоса утихали, став низким гулом, но грудь все еще была сдавлена. Желание — нет, тяга уничтожать — была как зуд под кожей, как дрыгающееся насекомое, что вонзалось в нее, сводя с ума.

Силой воли Бригида села на колени. Сумеречное небо озарял янтарный свет огня. Матоха топал ногой рядом с ней.

Он опустился, позволяя ей забраться на его спину. Ее тело дрожало, и она с трудом смогла сжать его черную шерсть.

Чтобы покончить с этим, ей нужно было убить их, хоть ей это не нравилось, стояло против всего, во что она верила. Другого способа не было?

Черный дым лился из метки, она не могла его сдержать. Он кружился, как убийственный туман.

«Лес проснулся. Что будешь делать?» — Матоха повернул голову, красные глаза козла смотрели на нее. Он был размытым из-за боли криков леса.

— Я должна убить членов культа, — процедила она.

«Одна?» — Матоха впивался в нее взглядом.

Она месяцами жила одна, работала и ела одна. И каждый раз, когда она ходила в лес приручить нового демона, он задавал ей один и тот же вопрос. Она желала вернуть расположение Мокоши, думала, что ей одной нести бремя долга за грех.

Но была ли она совсем одна? Никодим и Уршула приносили ей еду и составляли ей компанию, Матоха вел ее и составлял компанию, и даже воспоминания о маме и мамусе помогали ей идти дальше. Даже теперь Каспиан был в лесу, рисковал собой, спасая ее матерей.

Членов культа было много, и, если она сдастся желанию мести и смерти, обратного пути не будет. Она не могла остановить членов культа, не рискуя невинными жизнями в процессе. Не одна. Но леший и другие демоны, которых она приручила, не вредили, могли помочь ей сражаться с членами культа, не убивая их.

— Если я приручу демонов, можно спасти всех, не потеряв жизни?

Матоха моргнул, глядя на нее. Как обычно, он не ответил. Это решение принимать ей.

Она стиснула зубы от боли, свернула с тропы, прочь от пожара и к дубу, ударенному Перуном, откуда она ощущала зов демонов. Они собрались, как река, готовая вылиться из берегов.

Она ехала туда, голоса демонов становились сильнее, визг леса утихал. И боль в голове сменилась болью в ладони. Тьма все лилась из нее. Они ждали ее у края леса, крупные и мелкие существа.

Некоторые бросились к ней, когти и клыки были наготове. Но они попали во тьму ее метки, остановились, склоняясь перед ней.

Тьма скользила среди них, окутывая их путами. Матоха все еще был под ней, и Бригида подняла ладони, голоса притихли, нечеловеческие глаза смотрели на нее, золотые, красные, черные с множеством оттенков. Ее руки дрожали, пока она смотрела на них.

Те демоны были из историй, что мамуся рассказывала ей в детстве, она сталкивалась с ними, научилась бояться их, других приручила в лесу Аниты, и даже больше было существ из леса, дружелюбных и страшных… Они все поклонились ей.

Матоха почти улыбался, насколько это мог делать козел, скаля зубы.

«Мы тебя слушаемся. Что нам делать?» — сказал он в ее голове.

Серый дым тянулся по небу, скрывая сияющую луну. Бригиду словно выжали, как тряпку, но она еще не закончила работу.

Этой ночью она завершит это. Чтобы одолеть тьму, порой самому нужно было прибегнуть к тьме.

— Этой ночью мы спасем Чернобрег!

ГЛАВА 18

Генрик бросился к Каспиану, подняв меч над головой. Каспиан отскочил, уклоняясь, но огонь по бокам мешал ему. Жар лизнул его бок, и он уклонился от клинка Генрика.

Когда они были мальчиками, они часто бились вместе. Каспиан ни разу не побеждал Генрика. Голос в нем кричал ему бежать, спасаться.

Но он не мог больше бежать. Он должен был биться не только с человеком перед ним, но и с воспоминанием, с тем, на кого равнялся, кто превосходил его во всем.

Каспиан вытащил меч и ударил по Генрику, их клинки зазвенели.

Они встретились в центре, Генрик ухмыльнулся.

— Вижу, ты тренировался, но ты знаешь, что не можешь меня одолеть, — насмехался Генрик.

Каспиан толкнул его, заставлял Генрика отступать к огню, который становился все выше и жарче.

— Я не хочу тебя убивать. Скажи своим опустить оружие.

Генрик с кривой улыбкой посмотрел за него. Каспиан обернулся, одна из инквизиторов бежала к нему с кинжалом в руке.

Он поднял меч, но не успевал.

И все же сделал это.

Меч пронзил ее живот. Она пошатнулась, схватилась за клинок, потрясенно посмотрела на Каспиана и обмякла.

— Это было близко, — Стефан с кровью на лице вытащил меч из трупа. Его глаза странно блестели, но это могла быть игра света. Его зубы стали острее? На ладонях были когти?

Каспиан моргнул пару раз, пытаясь видеть яснее.

— Спасибо, что спас.

Генрик пропал.

— Та крыса снова убежала, — Стефан сжал кулаки.

Женщина закричала. Во дворе шестеро женщин в плащах вытаскивали Терезу и Альберта, родителей Роксаны, из их дома с кинжалами у их горл. Крупный Альберт мог легко раскидать их, но одна из женщин держала кинжал у шеи Терезы, и он слушался.

Генрик бежал по полю, черный плащ развевался за ним, он направлялся к краю деревни, к свободе. Пока его последователи делали грязную работу, он сбегал.

Каспиан не мог его отпустить, но и не мог бросить родителей Роксаны в опасности.

— Спаси Терезу и Альберта. Я за Генриком, — сказал Каспиан Стефану.

— Считай, что это сделано. Поймай крысу, — сказал Стефан рычащим голосом, какой Каспиан от него никогда не слышал. Стефан побежал к Терезе, Альберту и членам культа.

Каспиан поднял кинжал с земли, сунул за спину и побежал за Генриком с мечом в руке. Хотя Генрик оторвался от него, плащ зацепился за ограду, когда Генрик попытался перепрыгнуть ее, и у Каспиана появился шанс его догнать.

Расстояние между ними сокращалось, Генрик оглянулся и ускорился. Генрик всегда бежал быстрее, прыгал выше, делал все, что мог, лучше. Они оба это знали.

Каспиан спотыкался на невспаханном поле, Генрик отрывался все сильнее.

Из рощи рядом вырвался демон, похожий на быка, перед Генриком. Он взревел, встал на дыбы, красные глаза пылали.

Генрик повернул влево, и копыта демона застучали по полю за ним.

Каспиан пригнулся, следовал на расстоянии и среди деревьев. Пусть Генрик потеряет его из виду, и если демон не прикончит Генрика, Каспиан это сделает.

Впереди завопила беспомощная корова, побежала к деревне. Демон замер, повернулся в сторону коровы и бросился.

Генрик, оказавшись на миг в безопасности, согнулся, тяжело дыша, и огляделся.

Каспиан за деревьями пробежал дальше, приблизился к Генрику. Там, откуда они с Генриком прибыли, ревело больше демонов, выходящих из леса.

Они были всюду, терзали членов культа и его союзников.

Демоны появились и перед Генриком, крались среди ржи.

Это сделал Генрик — принес разрушение невинным своими поступками. Огонь был уже и тут, так что Генрику было некуда бежать между демонами и горящим лесом.

Спиной к огню, Генрик повернулся к Каспиану.

— Бежать некуда. Я сжалюсь над тобой, если просто опустишь меч, — сказал Каспиан.

— Сжалишься? — фыркнул Генрик, посмотрел на огонь, на Каспиана, потом на демонов на поле боя. Генрик направил меч на Каспиана.

Каспиан бросился с мечом наперевес. Генрик отпрянул, но Каспиан поймал Генрика за плащ, потянул, сбивая его с ног.

Прижав клинок к горлу Генрика, он мог убить его, покончить со всем. В пылу боя, потеряв лидера, члены культа разбегутся. И невинные жизни будут спасены.

Он должен сделать это. Генрик совершал ужасные преступления без жалости. Насиловал. Убивал. Издевался. Это чудовище было его братом, который играл с ним в детстве, вдохновлял его. Гадкое чудовище.

Его ладони дрожали.

— Я знаю, что ты не хочешь меня убивать, Каспиан. Давай обсудим это, — умолял Генрик, голубые глаза мерцали в свете горящего леса за ними.

На площади Генрик использовал эмоции, чтобы обманывать людей. Он не поведется на это. Теперь он знал лучше.

Каспиан прижал кончик меча к горлу Генрика, выступила капля крови.

— Не верится, что я когда-то равнялся на тебя.

— Я — все еще он, Каспиан. Я пошел по этой дороге из-за гнева и страха. Знаю, не стоило вредить всем тем людям, но я не смог остановиться, попав в культ. Они убили бы меня, — глаза Генрика слезились. — Я могу показать, кто настоящий лидер. Я был просто рупором, поверь мне. Мы снова можем быть семьей. Ты не обязан делать этого… — он протянул руку к Каспиану.

Ладони Каспиана дрожали, но пора было сделать это. Сейчас.

Но… вдруг его использовали? А если заговор можно было распутать дальше?

Простит ли он себя, убив Генрика, увидев, что от этого война не прекратилась?

Каспиан выдохнул и отпрянул на шаг. Огонь обжигал, дым жалил глаза и горло.

— Не мне лишать тебя жизни. Встань и иди к поместью. Все лорды решат, что с тобой делать.

Генрик склонился, выдохнув с облегчением.

— Спасибо, братишка. Обещаю, я буду полезен. Я расскажу тебе все, что хочешь узнать.

Пылающий дуб неподалеку трещал, стонал, падая.

Генрик перекатился, бросил пепел ему в глаза.

Это жгло и слепило, опаляя болью. Каспиан пошатнулся, протирая глаза, пытаясь убрать пепел. Генрик толкнул его на землю и выбил меч.

— Ты всегда был слишком слабым, чтобы сделать то, что нужно, — Генрик цокнул языком, прижимая сапог к шее Каспиана.

Он охнул, Генрик давил сильнее. Каспиан тщетно терзал пальцами сапог.

— Ты стал бы чудесной куклой. Если бы та сволочь не добралась до тебя первой.

Генрик вжимал его в землю, и что-то впилось в спину Каспиана. Кинжал.

Кинжал, который он подобрал, оставался за ним. Только бы достать…

Генрик склонился, лишая его воздуха.

— Ты знаешь, что я сделаю. Я подавлю эту сволочь. Такая девчонка, как она, должна знать свое место под мужчиной.

Огонь пылал в венах Каспиана, как пламя, что озаряло лицо Генрика.

Он нащупал кинжал.

* * *

Бригида ехала верхом на Матохе к бою, демоны следовали за ней, обрамляя, как буря. Хаос терзал ферму Малицки. Пепел покрывал все, делая серым. Она не могла отличить членов культа или стражей Рубина. Запах крови пропитал воздух, и голод демонов бил по ее сознанию.

Даже если бы она могла отличить врагов от союзников, Бригида не позволила бы демонам буйствовать. Умерло достаточно человек, она покончит с этим, потеряв как можно меньше жизней.

Гул и крик издалека, Бригида оглянулась. Вторая волна членов культа двигалась по дороге. Они бросились, не боясь ее армии демонов.

Демоны были готовы порвать их. Но если пострадают те, кто был обманут ложью культа, это было бы ее виной.

— Одолейте всех, — приказала Бригида, — но никому не вредите.

Демоны шипели и недовольно шептали, но они не были хозяевами. Правила она.

Только один падет, и это будет Пес Велеса. Демоны окружили ее, большие лейини с рогами оленей служили щитами, пока она бежала сквозь толпу.

Некоторые члены культа бросали оружие и бежали, но еще больше двигалось вперед, нападая на панеков, которые бегали между лейиней, маленькие демоны-медведи били по коленям и бедрам острыми когтями и тонкими зубами. Они сгоняли членов культа, опрокидывали и калечили ударами и укусами.

Но врагов все еще было больше, и они окружали их.

«Дай нам убить их», — умоляли демоны, члены культа били стрелами и мечами. Леший закричал, когда женщина вонзила меч в его сердце.

Бригида отвернулась и направилась вперед. Генрик был близко, она ощущала это кожей. Его убийство было важнее всего, и тогда бой закончится.

«Где лидер»? — спросила она у демонов.

Лелек взмыл над истерзанными войной полями, хлопая большими зелеными крыльями.

«Тут, госпожа».

Она последовала за шепотом в голове к краю поля возле черных вод.

И он был там. Каспиан был под ним, сапог давил на горло Каспиана. Нет!

Бригида бросилась к нему, но группа инквизиторов двигалась к ней, вооруженная луками и другим оружием.

Она клялась не убивать женщин, какие бы ужасы они ни творили. Она не могла вершить их судьбы.

— Прочь! — закричала она, ее голос загудел гармонией сотни демонов.

— Все ведьмы должны умереть, — инквизитор целилась в Бригиду стрелой.

Она не успела выпустить стрелу, другая вонзилась в ее череп, и женщина упала на землю.

Мама стояла на краю леса с луком в стреле.

— Иди. Я разберусь с ними, — мама кивнула на борющихся Генрика и Каспиана.

— Я не могу бросить тебя одну!

— Я не одна, — мама кивнула в стороне, вдали знамя развевалось перед отрядом воинов, Никодим ехал во главе. Армия лорда Граната прибыла с подкреплением. Они были спасены.

Армия напала, их клинки звенели об оружие членов культа.

Бригида гнала Матоху дальше, он перепрыгивал инквизиторов, приближаясь к Генрику, прижавшему Каспиана сапогом.

Она спрыгнула с Матохи, черный туман полился из ладони, окружил ее плотным кольцом. Генрик повернулся, когда она приблизилась.

— Еще шаг, и я его убью, — Генрик надавил сильнее на горло Каспиана. Тот захрипел.

Темная метка болела, она собирала тени, укутывала себя в них, как в плащ.

«Обступите его те, кто может сделать это тихо», — приказала она демонам.

Еще миг. Ей нужно было потянуть время.

Большие демоны шипели и расхаживали за ней. Их присутствие отгонит членов культа.

Обезумевшие глаза Генрика глядели на демонов за ней, на поля, где рожь качалась от движения ее подчиненных.

Каспиан на земле тянулся к чему-то, но пальцы дрожали.

Генрик прищурился.

— Думаешь, можешь перехитрить меня? Я превратил всю Низину в культ. Твоя магия ведьмы не одолеет меня.

— Отпусти Каспиана, если не боишься, — дразнила его Бригида.

Он ухмыльнулся.

— Я вижу, куда ты клонишь…

Каспиан вонзил кинжал в бедро Генрика.

Генрик зарычал и отскочил, а Каспиан поднялся на ноги. Генрик бросился к Каспиану, Бригида послала щупальце темной силы, черного тумана, чтобы оно обвило Генрика, подняло над землей. Туман стал давить, и Бригида ощутила знакомое покалывание.

Тьма ощущалась как гнев, что когда-то у нее был. Она не была страшной, это был дар, только от Велеса, а не Мокоши. Где-то между мирами было место, брешь, где свет и тени соединялись, и там обитала ее сила. Она была дубом, ударенным Перуном. Она обитала на границе между мирами, она была ведьмой Мрока по крови, но была избрана и Велесом, и Мокошей.

Она подняла ладонь, призвала тьму к его лицу.

Сияние горящего леса потускнело.

Крики утихли.

Из леса донесся звук, похожий на гул реки.

Ее шею покалывало, Бригида посмотрела на деревья.

Черная тень поднималась над деревьями, отчасти скрытая серым дымом. Вода с ревом двигалась к ним.

Лилиана появилась из горящего леса, за ней волна поднималась выше рощи, и в ее руке была Коса Матери.

Но, когда вода стала опускаться, собираясь обрушиться на них, из гребня появилось множество женщин — наполовину скелетов — их чернильные волосы были с водорослями. Они направляли волну к ней.

Русалки.

Глаза Генрика, скованного тьмой, расширились.

— Что это, во имя тьмы, такое? — Генрик указал на руки скелетов, тянущиеся из волны к ним.

Каспиан ухмыльнулся.

— Твоя погибель.

Бригида прыгнула к Каспиану, обняла его, прося демонов защитить их.

— Молись, — прошептала она ему, он обвил ее руками.

Демоны за ней и те, кто пытался обступить Генрика, окружили их плотным кольцом, живая стена демонов против полны.

Русалки ехали на черных волнах, сбивая мужчин, пока вода затопляла поля. Неземная песня звенела над ними, вызывая дрожь, и мужчины очарованно глядели на них.

Их тела-скелеты становились красивыми, волосы блестели, и призрачные цветы распускались вдоль их пути, рожденные водой и умершие в ней.

Это было красиво и жутко одновременно.

— Не смотри, — выдохнула она Каспиану, но, когда она повернулась к нему, он глядел только на ее лицо.

— Я бы и не смог, — черное море заполняло пейзаж, смывая огонь, сбивая тех, кто сражался. — Особенно, если это я вижу последним.

Некоторые повернулись и побежали, другие еще боролись. Русалки неслись по воде. Они хватали мужчин из культа, утаскивали их в черные волны, топили.

Во главе была мамуся, сияла полночно-синей силой. Она скользила на волне к Генрику, скованному тьмой, вытянула Косу Матери, рассекая острием темные воды.

Тьма текла из его носа, она смотрела в его глаза, прижала ладонь к его лицу, коса оказалась за его головой.

Мамуся повернулась к Бригиде, глаза сияли. Она ждала с Генриком в своей хватке.

Генрик был для Мокоши. За Агату. За Дороту. За множество женщин, умерших из-за того, что поверили его лжи.

Бригида кивнула, медленно выдохнула и отозвала черный туман. Они опустились, мамуся опустила косу под его обезумевшие крики. Вместе с Генриком она пропала в черных водах, луна успела сверкнуть на ее осунувшемся призрачном лице.

ГЛАВА 19

Каспиан промок, но выжил. Горло болело от сапога Генрика.

Вода отступала, тело Генрика лежало на земле, как сломанная игрушка. Он смотрел на ночное небо, не видя его. Генрик был мертв.

Бригида стояла над его телом, тяжело дыша, Каспиан встал на шатающихся ногах.

Демоны обступали ее, лес дымился, и за ними армия лорда Граната отгоняла членов культа, которые бились даже без лидера.

Бригида подбежала к нему и сжала его ладонь своей.

Вода раскрыла русалок с коронами из травы и темных мокрых волос, их руки-скелеты подняли Генрика.

Бригида склонила голову, присоединилась к русалкам, взялась за тело Генрика и шла за водой к лесу.

— Это кончилось? — его голос был лишь хрипом.

— Да, он мертв, — шепнула Бригида. Демоны плелись за ней к лесу. У края леса она замерла, посмотрела под ноги, а потом на русалок. Демон-козел остановился рядом с ней, вскинул большой головой с острыми зубами.

Русалки оглянулись, как одна, и кивнули.

Бригида переступила порог, и демоны с ней рассеялись как утренний туман.

Новый день, новое начало.

— Я могу пойти домой, — тихо сказала она, охнув от удивления, и вытерла лицо.

Он склонил голову.

— Тогда ты остаешься…

— Вы живы! — Стефан был в крови, но подбежал к ним, плюхая грязными лужами. Он обвил руками их шеи, притянул для общих объятий.

И небо разверзлось ливнем.

— Не знаю, почему я настоял, что вас нужно защищать, когда вы так хотите меня погубить, — сказал Стефан, дождь лился по его лицу, смывая кровь и грязь.

Бригида отклонила голову, дождевая вода лилась по ее лицу, пропитывала волосы. Каспиан притянул их обоих ближе, смеясь. Они это сделали. Они столько пережили и втроем выжили.

За Стефаном армия лорда Граната окружила членов культа. Генрик был мертв. Бой был выигран. Деревня была спасена.

Бригида подняла голову, ее сиреневые глаза сияли. Она юркнула под руку Стефана и побежала к армии лорда Граната.

Там Эва и Лилиана помогали раненым, которых было много. Среди них были родители Роксаны, на которых было лишь несколько царапин. Бригида обняла мам, а они сжали ее в ответ и оглядели.

Под покровом ночи Лилиана ехала на черной волне с армией русалок, но в свете нового рассвета она выглядела прежней.

— Не думаю, что я понимаю все, что увидел этой ночью, — признался он Стефану, тот пожал плечами.

— Бригида вызвала отряд демонов, одна из ее матерей стала русалкой, а другая стреляла по головам людей стрелами. И армия пришла, когда почти все было сделано, — подытожил Стефан.

Каспиан закатил глаза.

— Что бы я без тебя делал?

— Был бы мертв, — Стефан провел окровавленной рукой по лбу и шмыгнул носом. Похоже, кровь была не его.

Но Стефан проявил себя способным, даже лучше стражей.

— Не хочешь стать воином?

Он пожал плечами.

— За это больше платят?

Они вместе пошли к лорду Гранату, где он собрал членов культа, которые сдались, но их было сложно различить из-за грязи и пепла на людях.

Лорд Гранат, Никодим и Уршула командовали солдатами, поймавшими членов культа. Бригида присоединилась к ним, Никодим подошел к ней, держа шлем под рукой.

Если она была с Никодимом, он не будет давить. Если бы не помощь Граната, культ подавил бы их. Мрачная реальность была в том, что он выжил, но не многим так повезло. Мертвые валялись на поле боя, дождь смывал кровь, смешивал ее с грязью.

— Всех членов культа поймали. Что нам с ними делать? — спросил Никодим. Его золотые волосы были в крови, кожаная броня была порезана во многих местах, он точно был в бою.

Инквизиторы, которые хуже всего поступали с невинными и ведьмами, должны были заплатить за содеянное. Но с остальными он не был так уверен. Они поддались очарованию Генрика, он обманул их умными словами, исказил их взгляды, как было выгодно ему. Они не должны были платить за преступления Генрика, не своими жизнями.

Но не ему это решать. Не только он пострадал от Культа Велеса.

— Что скажешь? — спросил Каспиан у Бригиды.

Бригида смотрела на море людей перед ними, ее сиреневые глаза были задумчивыми.

— Стоит помиловать их. Не нам решать, кому жить, а кому умирать. Пусть отплатят за сотворенное зло добром.

Он кивнул. Наказания людей, что поддались чарам Генрика, породили бы больше ненависти, и строгое наказание вызвало бы больше раздора среди народа Низины. Пусть Культ Велеса закончится на Генрике.

Они отрубили голову змее, больше смертей не требовалось. Все кончилось.

Бригида и Стефан были за ним, он подошел к собравшимся.

— Ваш лидер мертв, — сообщил Каспиан, его эхом внезапно стал гром, словно сам Перун проверял справедливость.

Инквизиторы взвыли, некоторые упали в грязь, но остальные смотрели, раскрыв рты.

— Мой брат запутал ваши мысли и поступки из-за своих жадности, ненависти и предрассудков. Я должен казнить вас за то, что вы делали по его приказам.

Они завопили, голоса молили о пощаде. Только инквизиторы в черной форме с высокими воротниками молили Тьму спасти их. Сердца мужчин и женщин были слабыми, легко сдавались. Видя страх на лицах этих людей, он знал, что их можно спасти.

Каспиан поднял руку, голоса утихли, кроме воя инквизиторов.

— Но я верю, что ненависть и жестокость порождают лишь больше такого. И потому я дам вам еще шанс. Опустите оружие и отплатите за проступки. Посвятите жизни храмам Мокоши и Перуна.

Пауза, несколько ударов сердца, он ждал, пока члены культа вокруг них решали, что делать.

Дождь лил, они по очереди снимали броши и накидки Культа Велеса. Ненависть и страха породили этот культ. Это нельзя было исцелить одной речью, но это было началом. И, как при сжигании поля с испорченными посевами, он сделает все, чтобы Культ Велеса не вернулся.

Пленников увели. Работа только началась, нужно было убрать тела павших и помочь раненым. Нужно было многое отстроить, но пока что Каспиан был доволен.

Лилиана и Эва подошли, Бригида снова обняла их. Его сердце пело при виде ее воссоединения с матерями. Они много потеряли, но она хотя бы вернулась на свое место.

Стефан похлопал его по плечу и присоединился к остальным. Каспиан собирался пойти к ним, но Лилиана позвала его.

— Не уходи, — Лилиана поманила его.

Каспиан с опаской подошел к ним. Они стояли втроем, держась за руки, семья снова воссоединилась.

— Благодарю вас обеих за помощь сегодня. Я навеки в долгу, — ненависть к ведьмам и недопонимание привели их сюда, но он проследит, чтобы у них было место среди его народа. Жители деревни и ведьмы будут лучше понимать друг друга.

— Не нужно нас благодарить, да, Эва? — Лилиана взглянула на нее.

Эва кашлянула.

— Да. Если бы ты не пришел предупредить нас и не бился для нашей защиты… — она кашлянула. — Я тебя недооценила. Прости.

Его горло сжалось. Он и не понимал, как сильно желал ее одобрения. Может, для него и Бригиды было уже поздно, раз у нее был Никодим, но, может, так отношения деревни и ведьм наладятся.

— Не нужно меня благодарить. Мы — одно общество, — он потер шею сзади.

— Просто прими похвалу, — буркнула Эва.

— Эва… — упрекнула Лилиана, уперев руки в бока.

Эва одарила его редкой улыбкой, может, первой, что он видел от нее.

— Ты — хороший человек и будешь отличным лордом.

Бригида и Лилиана просияли, словно мало было потрясения от таких слов от Эвы. Он словно был во сне.

— Спасибо, — он склонил голову перед ними, не зная, что еще делать.

— И Бригида, время пришло. Ты можешь вернуться домой, — сказала Лилиана. — Если хочешь, можешь вернуться к Мокоше.

Момент был радостным, но с горечью. Все возвращалось на места, она в свой мир, а она — в свой.

Бригида протянула к нему руку.

— Я бы хотела, чтобы Каспиан это увидел.

Он опешил, а Эва нахмурилась.

— Почему нет? — Лилиана радостно пожала плечами, посмотрев на него.

Он моргнул пару раз и медленно кивнул.

— Да, это будет честью.

* * *

Бригида прошла на свои земли ведьм и замерла на миг. Она повернула ладонь, посмотрела на метку. Она осталась. Но, пока Бригида приближалась, шепот леса заполнял ее разум.

Она прижала ладонь к дубу, ощутила пульс леса. Жизненную силу священных земель ведьм. И хоть она была беспокойной, она ворочалась, пока лес засыпал. Метка Велеса осталась, но ее земли ведьм приняли ее, и она была готова вернуться к своей богине.

Мама и мамуся шли впереди, Каспиан отстал с ней.

— Все хорошо?

Бригида улыбнулась ему. Казалось, еще вчера они бродили по лесу вместе, мечтая и думая, что их ничто не разделит. Может, не все было так плохо, раз тут они были вместе.

На лице Каспиана была сажа, его щеки были впавшими, и тьма была вокруг него — бремя лорда Рубина и горе из-за смерти брата. Но за всем этим был художник, которого она увидела в лесу, когда впервые подошла, ощущая восторг и удивление.

Она не могла представить, как сделала бы все это без него.

В тенях меж двух дубов на нее смотрел Матоха красными глазами. Он склонил голову.

— Минутку, — извинилась она и подбежала к Матохе.

«Ты прошла испытание и заслужила место на этих священных землях ведьм», — заговорил Матоха в ее голове. Может, ей показалось, но в его голосе была гордость.

Матоха с самого начала был рядом с ней, уговаривал ее использовать темную силу, шептал о мести и крови. И каждый раз она подавляла желание убить бездумно, не ценя жизнь людей. Это все время было ее испытанием?

Демоны, как Матоха, наказывали ведьм, что вредили невинным, и хотя Культ Велеса был плохим, не все его последователи были злыми. Некоторых сбили с пути, запутали, а другим не хватило сил воли, чтобы отбиться. Многие умерли из-за этого, но сила правды победила.

— Но метка еще тут, — Бригида показала Матохе ладонь.

«И останется до конца твоих дней. Ты не просто слуга Мокоши, но и связана с одним из ее супругов, Велесом. И, как Мокоша ходит от Перуна к Велесу, так и твоя жизнь будет разделена между светом и тенью».

Бригида оглянулась на Каспиана, тот смотрел на Матоху большими глазами.

— Понимаю.

Впереди ждали мама и мамуся. Если они и увидели Матоху, не подали виду.

— Что говорил тебе тот демон? — спросил у нее Каспиан.

— Он был как советник, и он пришел попрощаться, — она не знала, что именно означала жизнь в свете и тени. Но в мифах у Мокоши было два супруга, Перун, с которым она проводила весну и лето, и Велес, с которым она проводила осень и зиму.

Если верить Матохе, ее жизнь будет тоже разделена меж двух миром. Но она не знала, как именно боги будут призывать ее. Пока что.

Он кивнул.

— Ты точно рада вернуться к матерям. Останешься с ними или уедешь с Никодимом?

Она нахмурилась.

— Пока что не знаю. Посмотрим, как меня направит Мокоша, но я бы хотела остаться с матерями, — она не понимала, зачем он вообще упомянул Никодима.

— Если решишь остаться, Никодим точно расстроится, — продолжил Каспиан.

Она сморщила нос.

— Наверное, но те земли ведьм не мои. Я — ведьма Мрок, — она успокоила земли Аниты, как могла, но тот лес не выбирал ее. Однажды он выберет свою ведьму.

Каспиан кашлянул.

— Да, но сложно быть вдали от тех, кого любишь.

Он про ее матерей? Дома она будет с ними, кроме того времени, которое будет проводить с ним, если он не против.

Тема разговора была странной. Она думала, что бой закончился, и они смогут побыть вместе и поговорить, как было раньше, но он настаивал на обсуждении Никодима.

— Будет сложно расставаться с Никодимом, ведь ты его любишь, — он дико взмахнул рукой.

Бригида расхохоталась.

— Нет, я его не люблю.

Каспиан на миг нахмурился.

— Вы не вместе?

— Нет, — она покачала головой. — Мы дружим.

Каспиан моргал, а потом громко рассмеялся.

— Я решил, когда вы прибыли вместе, и ты была в наряде аристократа, что вы… Ну, уже не важно, — он робко посмотрел на нее из-под ресниц.

Он думал, что они с Никодимом были любовниками? Ее щеки вспыхнули.

Никодим был красивым, но ее сердце не реагировало на него так, как на Каспиана. Он и не нуждался в симпатии ведьмы, у него уже были любовник и жена.

Каспиан выпрямился.

— О! И я не помолвлен с Ниной.

Она широко улыбнулась.

— Я это знаю.

— Знаешь?

Она кивнула.

— Да, я поняла, что ты так защищал ее от Генрика, или пытался сделать это. Нина не была в поместье и не смотрела на тебя с симпатией, да и леди Рубина говорила мне, как ты одинок.

Он сжал губы в тонкую линию, брови поползли к волосам. Он опустил взгляд.

— Не знаю, смущаться или ощущать благодарность.

Наверное, радоваться. Обсуждать чувства всегда было непросто, даже определить их, так что его мама все упростила. И не было повода смущаться из-за одиночества. Она часто ощущала его. Ей смущаться?

Пара птиц прилетели на ветку, радостно чирикая, Бригида и Каспиан прошли под ними.

— Можно ощущать и то, и другое, если хочешь, — она взяла его за руку и притянула к своему боку. — Расскажи, что еще ты чувствуешь.

Он кашлянул и потер шею.

— Радость. Облегчение…

— Любовь?

Он улыбнулся ей, и словно солнце вышло из-за туч.

— Да. Любовь.

Хорошо. Если они ощущали одно и то же, радоваться жизни будет намного проще.

Они шли по лесу рука об руку, лес говорил с ней, демоны шептались, создавая уникальную гармонию.

Наконец, они добрались до центра леса. Воздух мерцал и сиял.

Овраг был священным местом, где вуаль между мирами живых и богов была тоньше всего. Она впервые была в этом месте, когда у нее первый раз начались месячные. Тогда она посвятила жизнь Мокоше, и сегодня она сделает это снова.

Она сжала ладонь Каспиана, мамуся обняла маму, прижалась к ней и медленно отпустила. А потом мамуся протянула руку Бригиде, и они прошли за барьер в Овраг вместе.

В этом месте воздух был заряженным, волоски на ее шее встали дыбом. Солнце озаряло рощу, падая пятнами света на маленький пруд из подземных вод.

Бригида опустилась на колени у воды. Напротив пруда был цветок, половина лепестков была в тени, другая половина тянулась к солнцу.

Они с мамусей вместе опустили ладони в холодную чистую воду и поднесли к губам, делая глотки. Она подняла голову, сверху спустился паук.

Может, сама Мокоша пришла поприветствовать ее, или это был просто ее посланник. Так или иначе, знак был хорошим. Она была дома, вернулась в свой лес.

— Ты хорошо постаралась, Бригида. Я знала, что ты сможешь, — мамуся обвила рукой ее плечо, они смотрели, как паук сплетал свою паутину.

Бригида прильнула к плечу мамуси, вдыхая запах лаванды. Она была дома.

— Я бы не справилась без тебя, — она села. — Как ты уговорила русалок?

Мамуся мягко улыбнулась Бригиде.

— Я молила их о помощи, и они дали ее в обмен на мои ночи. Каждую ночь я должна возвращаться к воде, к нашим предкам. Такой была их цена.

Ее грудь сдавило. Долгие ночи без пения мамуси над прялкой, без их с мамой разговоров будут холодными.

— Я смирилась с этим. Я бы отдала куда больше ради тебя, — мамуся погладила голову Бригиды, и она прильнула к ладони мамуси.

Если бы мамуся не пожелала отдать это, погибло бы куда больше людей. Бригида опустила голову на плечо мамуси. Может, такой была природа жизни. Во всей тьме был свет, и даже среди света была тьма. И она шла по этому пути вперед, делала это не одна, а с поддержкой семьи и Каспиана.

Она отвернулась от Оврага, они с мамусей встали. Каспиан снаружи протянул ей руку.

Она, наконец, нашла свое место, место меж двух миров, где они могли существовать.

Она взяла его за руку.

ГЛАВА 20

Пару дней после этого Каспиан был слишком занят, чтобы думать о чем-то, кроме похорон и последствий боя. Он постоянно встречался с лордом Граната, Никодимом, Уршулой, Бригидой и его мамой, они пытались продумать баланс для нового мира.

Эва, Лилиана и Бригида без устали готовили тела к похоронам, помогали раненым, которых собрали в поместье. Кухня была шумной, пыталась прокормить армию лорда Граната и раненых, всех слуг отправили помогать. К его удивлению, помогала и деревня. Они приходили сменами: женщины ухаживали за ранеными, мужчины помогали носить и сжигать тела, а дети ловили гусей и куриц, чтобы всех прокормить.

После тяжелых дней и ночей всех мертвых упокоили, и армия лорда Граната уезжала. Каспиан спустился во двор, где мама и лорд Гранат говорили, прижавшись друг к другу.

В отличие от первого раза, когда он увидел их вместе, теперь это ощущалось правильным. Мама не говорила об этом, но он знал, что она горевала по папе и Генрику. Когда она была с лордом Граната, ее глаза сияли, она улыбалась. Она заслужила радость.

Каспиан подошел к ним, и мама чуть отодвинулась от лорда Граната.

Лорд Граната поприветствовал его, склонив голову.

— Лорд Рубина. Благодарю за гостеприимство.

— Это я должен благодарить. Если бы вы не прибыли, весь Рубин захватил бы культ.

Он опустил ладонь на плечо Каспиана.

— Об этом не переживай. Мы все — Низина.

— Жаль, что вы скоро уезжаете. Мы были бы рады, если бы вы остались, — сказал Каспиан с хитрой улыбкой, глядя на них обоих.

— Ты не можешь и дальше кормить мою армию, и мое присутствие может тебе надоесть, — лорд Граната протянул руку, и Каспиан крепко пожал его ладонь. Мама смотрела с улыбкой. Может, когда они смогут разобраться со своим горем и наладить все в регионах, будет шанс для мамы и лорда Граната отыскать свое счастье.

Лорд Граната крикнул своим людям ехать, оглянулся еще раз на маму и отправился со своими войсками. Каспиан и мама провожали их взглядом, ее рука лежала на его спине.

— Надеюсь, вы с ним будете счастливы вместе. Ты заслуживаешь следовать зову сердца, — отметил Каспиан.

Мама посмотрела на него.

— Это я должна тебе это говорить, — она цокнула языком. — Кто тут мать, а кто — сын?

Он рассмеялся.

Она потирала его спину.

— Если серьезно, я не должна была мешать тебе быть с любимой. Если бы я знала, что от этого пыл в тебе умрет… — она покачала головой.

Он сжал ее плечо и притянул ближе.

— Ты просто хотела для меня лучшего.

— Но я не знала, что для тебя лучше. Для вас обоих, — она помрачнела.

— Давай пройдемся? — Каспиан взял ее за руку. Прошли годы с их прогулок, и мама просияла. Когда он был ребенком, они часто ходили вместе. Среди этих зеленых полей он впервые захотел рисовать, запечатлеть то, как солнце плясало на холмах, увековечить чувства, что вызывал в нем закат.

— Когда вы с Генриком были детьми, я хотела отдать вам мир, — сказала мама. — Боюсь, вы оба были ужасно избалованы.

Он сжал ее руку. Смерть Генрика, хоть и справедливая, еще ранила, и он не мог это понять. Наверное, так ощущалась потеря заболевшего ягненка — инфекцию нужно было остановить, но возникали вопросы, была ли жизнь правильной. Но он не мог представить брата как того, кто не вредил людям.

— Я знаю, мама.

Ее ладошка была маленькой в его руке. Он долго видел ее непогрешимой, знающей все. Но даже она ошибалась.

— Когда я поняла, чем стал Генрик, было слишком поздно, — сказала она, печально качая головой. — Я должна была увидеть растущее зло в нем. Я думала, его можно было спасти, но опоздала. И когда ты получил власть, я боялась, что твоя мягкая натура погубит тебя. Но, Каспиан, я чуть не потеряла и тебя, — она сжала его за плечи. — Больше всего я хочу тебе счастья. Это важно. Не бросай рисовать, потому что ты — лорд Рубина. И не давай политике диктовать, кого тебе любить.

Они обнялись и посмотрели на поля. Вдали поля, что были сожжены из-за гниения, цвели красными маками. Символ надежды, нового начала. Даже из пепла уничтоженных посевов выросла жизнь.

И он знал, что хотел делать в будущем. Они с мамой отправились к поместью.

Зофья была во дворе, говорила со Стефаном, когда он прибыл. Она повернулась к Каспиану и подошла с улыбкой.

— Зофья, что привело тебя сюда? — спросил Каспиан.

Она взглянула на Стефана, румянец покрывал ее лицо, а потом она кашлянула.

— Я пришла в поисках Бригиды. Наша последняя телка родила сразу двух телят. Я думала, она захочет их посмотреть.

Близнецы. Это и маки были знаками от Перуна, знаками удачи в их будущем. Рубин пострадал, но надежда на новую жизнь оставалась.

— Я дам ей знать, — кивнул Каспиан и посмотрел на Стефана.

— Что знать? — Бригида подошла к ним с улыбкой, вытирая руки о фартук, который надела поверх платья.

Ее каштановые волосы были заплетены в косу, но пара прядей выбилась и обрамляла ее лицо. Когда-то он увидел ее как загадочное и непознанное создание, но, раскрывая ее слои, он только сильнее влюбился в нее.

— У Зофьи два теленка. Хочешь посмотреть? — выпалил Каспиан. Стефан фыркнул, и лицо Каспиана вспыхнуло. Он постоянно вел себя как дурак рядом с ней.

Бригида улыбнулась.

— Это было бы мило.

— Перед этим, — сказала мама, — я хотела бы с тобой поговорить, если можно?

Бригида кивнула, и они ушли. Каспиан смотрел им вслед, пытался разглядеть выражения лиц.

Стефан мягко ткнул его локтем.

— Любопытно?

Может, они делились тайнами о конюхе и вдове.

— Я спрошу у Страйека, когда он вернется. Сплетни — его владения.

Стефан кашлянул, и Зофья покраснела. Но он не собирался дразнить их дальше. Каспиан должен был заметить раньше, что Стефан ходил не к Нине на ферме Баранов.

Мама и Бригида обнялись в другой части двора. Это был хороший знак?

Они вернулись с улыбками на лицах.

— Она вся твоя, — сказала мама.

Они попрощались с мамой и Стефаном, отправились на ферму Зофьи, где они взглянули на маленьких телят. Те были крохами, но полными энергии.

Потом они с Бригидой пошли вдоль леса, как делали раньше, казалось, в прошлой жизни. Так много изменилось, но многое осталось прежним. Он протянул ей руку, и они шли по полям в уютной тишине.

Казалось порой, что месяцев разлуки не было, порой казалось, что прошли годы. Но важно было то, что он не хотел снова быть без Бригиды. Он знал, что спросит у нее, получив благословения ее матерей и его мамы.

Они приближались к дубу, ударенному Перуном. Ветви были полными зеленых листьев, капли дождя на них сверкали, как кристаллы. Горшки подношений собрались у корней, и Каспиан подвинул их и устроился рядом.

— Присоединишься?

Бригида рассмеялась и села рядом с ним. Она опустила голову на его плечо, пока они смотрели, как свет дня угасает на горизонте. Его сердце было полным, могло лопнуть в тот миг, колотилось, пока он подбирал слова.

Он кашлянул.

— Бригида, ты… делаешь меня таким, каким я всегда хотел быть. За первые пару месяцев, что я знал тебя, я понял, что хотел быть с тобой. А за месяцы порознь я понял, что не хочу быть без тебя, — во рту пересохло, и он сглотнул. — Я… Ты выйдешь за меня?

Бригида застыла рядом с ним, рот открывался и закрывался. Она подняла ладонь к его щеке.

— Каспиан, я… Просто ведьмы не выходят замуж.

Он моргнул, затаив дыхание.

— Да, конечно. Я… — «дурак рядом с тобой, как обычно».

Она склонилась и поцеловала его, даруя ему робкую сладость, а потом быстро отпрянула. Ее лицо было румяным.

— Ведьмы не выходят замуж, — она сияла улыбкой, — но с этого дня и до того момента, как мы станем прахом, я обещаю любить тебя, ценить тебя и поддерживать.

Обещание друг другу.

С поющим сердцем он прижал ладони к ее щекам, притянул ее к глубокому поцелую, а ее ладони запутались в его волосах. Он никогда еще не ощущал все таким правильным, не ощущал себя таким полным.

Они разделились, и он повторил ей те же слова:

— Бригида, с этого дня и до того момента, как мы станем прахом, я обещаю любить тебя, ценить тебя и поддерживать. Только тебя.

Он взял ее за руку, их пальцы переплелись.

ЭПИЛОГ

Шесть месяцев спустя

Бригида зажмурилась слишком сильно, но волнение не давало думать о другом.

— Обещаешь не подглядывать? — прошептал Каспиан ей на ухо.

Даже если бы она хотела, она бы ничего не увидела из-за его ладони на ее глазах.

Он неделями убегал рисовать в тайне, и ей очень хотелось увидеть, что там было.

— Обещаю не подглядывать, — она рассмеялась, прильнув к нему, пока он вел ее в комнату.

Он привел ее, свет солнца из окон согревал лицо Бригиды. Запах свежей краски и камина наполнил ее ноздри.

— Готова?

— Я же говорила, что готова, — Бригида переминалась в предвкушении.

Каспиан убрал руку с ее глаз.

Перед ней был большой холст в алом, золотом и персиковом. Знакомые лица улыбались ей: Каспиан и она были в центре, с одной стороны — мама и мамуся, с другой — Сабина, Лукаш и Стефан, а еще — улыбающаяся Роксана.

Перед Бригидой и Каспианом были два незнакомых ребенка.

Она подошла, пальцы замерли над улыбающимися лицами детей. Девочка с золотыми волосами и сиреневыми глазами и рыжеволосый мальчик с голубыми глазами.

Бригида, морща нос, прижала ладонь к своему круглому животу. Они ждали ребенка, но кем мог быть второй?

— Кто эти двое?

Каспиан потер шею и рассмеялся.

— Лилиана говорила, что в видении видела наших крох.

Не одного, а много? Рот Бригиды раскрылся.

Каспиан опустил ладонь поверх ее. На его ладони была татуировка в виде дуба, ударенного Перуна, как у нее — символ их обещания друг другу. Они смотрели на картину вместе. Не все видения мамуси сбывались, но Бригиде казалось, что тут она угадала.

— Милорд, леди Бригида, вас ждут остальные, — сказал слуга с порога.

— Думаю, нам пора, — Каспиан потерся носом об ее шею. — Я так и не потанцевал с тобой на последнем Торжестве Матери.

Он обнял ее. Воспоминания прошлого года были далекими в чем-то, а в другом — близкими. Они много потеряли, но и многое получили.

— Почти закат, и я хотела бы увидеть мамусю до того, как она вернется в озеро.

Он кивнул. Они вышли из зала и отправились во двор, где ждали жители деревни, карета понесла их к площади.

Урожай был богатым, все было хорошо. На первом Торжестве Матери с Каспианом жители деревни решили, что нужно все сделать по правилам. Бригида носила красное платье королевы урожая, воплощения Мокоши, и Каспиан был в золотом, как король урожая, Перун.

Жители деревни обрадовались их прибытию. Мама и мамуся тоже там были? Они были в лиловых платьях Мрока, поприветствовали ее и Каспиана на площади.

— Двойняшки? — спросила Бригида у мамуси, обнявшей ее.

— Прекрасные двойняшки, — прошептала мамуся и дала Бригиде прялку с нитью Мокоши. В отличие от прошлых лет, когда ведьмы Мрока проводили ритуалы одни, в этот раз они будут участвовать в этом вместе.

Процессия двигалась по деревне, люди следовали за песнями, гусли играли в ночи веселые мелодии. На берегу реки Скавы Бригида сделала подношение Мокоше, пока деревня смотрела с тихим восторгом.

Прялка поплыла по реке, капли дождя упали с неба — благословение, Мокоша была среди них, пока они праздновали Ее щедрость.

Не так давно Бригида пела в лесу, спрашивая, когда наступит ее осень, как у девиц, что выходили замуж в том году. И она настала… но не так, как она ожидала, а намного лучше.

Ее жизнь была не такой, как у всех, но подходила ей. У Бригиды были матери и ее земли ведьмы, ее вера. И у нее был Каспиан, Чернобрег и их обещание друг другу.

После церемонии они вернулись на площадь, они с Каспианом танцевали, пока ноги не заболели. Каспиан помог ей устроиться на стуле, где Бригида выпила кубок сидра рядом с Богданом и Герардом.

Стефан кружил Зофью, пока ее лицо не зарумянилось, а Нина кружилась, вытянув руки, свободная и без проблем.

Сабина и лорд Граната плясали всю ночь, словно в мире были только они. Когда напитки были выпиты, а танцы кончились, наступило время и для Бригиды уходить.

— Благодарю вас всех за труд. Пусть продолжится процветание нашей деревни, — сказал Каспиан жителям деревни в конце ночи, и все завопили и захлопали.

Жители деревни стали расходиться, Сабина подошла пожелать спокойной ночи.

— Заботься о себе, ешь хорошо и не перетруждайся в своем состоянии, — Сабина сжала руку Бригиды.

— Обещаю, я буду в порядке, — и мама уже едва позволяла ей делать хоть шаг, переживая за нее и ребенка.

— И ты вернешься в поместье, когда пора будет рожать ребенка? Я хочу видеть, как родятся внуки.

Бригида улыбнулась.

— Вы там будете. Я знаю.

Сабина обняла ее.

— В поместье будет не так ярко без тебя.

Бригида обняла ее в ответ.

— И я буду скучать.

Они попрощались, и Каспиан протянул руку.

— Я могу проводить тебя домой?

— Всегда, — они пошли под луной, прохладный воздух звал осень. Бригида дрожала.

Каспиан обвил ее рукой, потирая, чтобы согреть.

— Уверена, что дети не родятся раньше срока?

Она улыбнулась. Больше мамы и Сабины переживал только Каспиан.

— Уверена.

— Я буду приходить каждый день к тебе и малышам, говорить с ними на всякий случай.

Бригида опустила голову на его плечо. Они жили вместе месяцы в поместье, и она будет скучать по его объятиям по ночам.

Но это была природа двойной ведьмы. Как Мокоша делила время между Перуном и Велесом, так она делила время между жизнью в поместье и на землях ведьмы. Когда наступала зима, и ночи становились длиннее, ей нужно было успокаивать лес, а мамуся проводила больше времени с русалками.

И когда родится ее дочь, ее нужно будет обучить, как быть ведьмой Мрок.

Бригида опустила ладонь на свой живот. Двойняшки. Она с трудом в это верила.

Они дошли до края леса, и Каспиан обнял ее на границе двух миров.

— В разлуке хорошо то, что я буду ждать встречи, — сказал Каспиан, целуя ее.

— Пройдет всего ночь, и ты захочешь спать в доме со мной, — пошутила она.

— Ты можешь меня винить? Может, мне стоит просто построить дом на краю леса, чтобы не быть далеко от тебя.

Она ухмыльнулась и прильнула к нему.

— Место, где мы сможем жить одной ногой в обоих мирах?

Он поднял ее подбородок, она посмотрела ему в глаза.

— Я хочу жить в любом мире, если с тобой.

Они вместе миновали границу между мирами, держась за руки, от этого татуировки становились целым дубом, ударенным Перуном.

КОНЕЦ