«Обесточенный» Сиенна Валентайн

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.

Автор: Сиенна Валентайн

Название: «Обесточенный»

Переводчик: Str7teen (1-6 главы), Салтанат Расилова

Редакция: Марина Мохова

Вычитка: Султана

Обложка и оформление: Маргарита Волкова

Переведено для группы Dark Eternity of Translations, 2020

Любое копирование фрагментов без указания переводчика и ссылки на группу

и использование в коммерческих целях ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд! Все права принадлежат автору.

*** Это одиночный роман с хэппи-эндом. В нем затрагиваются темы секса, наркотиков и рок-н-ролла, так что он предназначен лишь для зрелой аудитории. В качестве бонуса этот роман содержит полный первый роман из серии о мотоциклетном клубе «Черные Псы», под названием «Святилище». «Святилище» – еще один роман для зрелой аудитории, и поскольку повествует о мотоклубе, содержит сцены насилия.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Ноа

Я встретил ее в музыкальном магазине. Ее прекрасная задница торчала над коробками с долларовыми виниловыми пластинками, на которых обычно хранились записи певцов сороковых-пятидесятых годов или позабытые постановки, которые не расходились дальше своих родных городов. Мое настроение было паршивым. Пара молодых засранцев узнали мой грузовик по пути сюда и бросили в него полупустую банку энергетика. Грузовик не пострадал, но весь оставшийся путь по моим венам растекалась безудержная ярость, и когда я вошел в магазин, то готов был выплеснуть ее на любого.

Изгиб ее попки в сочетании с тонкой талией, подчеркнутой тремя ремнями украшенными шипами, напоминал колокольчик. Она завязала рубашку под своими огромными сиськами. Глубокое декольте прикрывали серебряные цепочки разной длины. Копна коротких, ярко-рыжих волос завершала ее образ, а когда она поднялась и заметила мой взгляд, то улыбнулась и облизнула леденец, который до этого держала во рту.

— Нашла, что искала? — спросил я, рассматривая ее сиськи.

— Думаю, просто нужно постараться, — ответила она.

Девушка обладала пронзительным, но в то же время мурлыкающим голосом и двигала бедрами в такт разговора.

Я подошел ближе. Ее шея и грудь покраснели от возбуждения. Эффект, который я всегда оказывал на женщин. С самого начала их интригует мой рост – шесть футов и один дюйм (прим.: 185,42 см). Мои накаченные мышцы и украшающие тело татуировки всегда притягивали девушек. Они как мотыльки, летящие на пламя, знали, что сгорят, но не могли удержаться.

— Ты живешь поблизости? — спросил я.

Она осмотрела меня с ног до головы с легким страхом во взгляде. Но улыбка на ее губах говорила о том, что ей понравилось увиденное.

— Угу.

Она засунула леденец в рот, а затем, явно с намеком, вынула его.

— Бери то, что хотела, и пойдем, — сказал я, кивнув на коробку с записями, в которой она копалась. Я протянул руку и осторожно погладил ее по бедру, а затем повернулся и не спеша направился к выходу из магазина.

Она поспешно собрала записи, которые рассматривала и проследовала к кассиру в своих босоножках на танкетке. Я бросил полтинник на кассу, когда парень назвал сумму, и сказал, что он может оставить сдачу себе.

Я проследовал за ней до квартиры в трех милях (прим.: примерно 5,4 км) от музыкального магазинчика, поставив машину на первую парковку, которую смог найти, и накинув капюшон, подошел к ней. Она с улыбкой ждала, когда я догоню ее, затем взяла за руку и повела меня по лестнице.

Пока девушка закрывала за нами дверь и запирала ее, я спросил.

— Ты живешь с соседями?

— Лишь с одной, но она на работе, — сказала она.

Девушка скинула пальто, бросила его вместе с сумочкой в ближайшее кресло и подошла ко мне. В ее взгляде читалась страсть.

— Я – Нина.

— Меня это не волнует, — сказал я. — Есть проблемы?

Нина обняла меня за шею и потерлась своим податливым телом об меня. Мой член стал набухать, и я обхватил ее аппетитный зад обеими руками. Она пожала плечами.

— Вовсе нет.

— Хорошо, — сказал я, прижимаясь своими губами к ее и целуя твердо и решительно, пока она не всхлипнула под напором моего рта и не ухватилась за мою рубашку. Приподняв одну ногу к моему бедру, потерлась об меня своей скрытой джинсами киской.

— Я хочу, чтобы ты встала на колени, — произнес я, схватив ее за яркие волосы.

Нина промолчала, лишь застонала, как похотливая сучка, когда моя рука помогла ей подчиниться. Она потерла мой член через джинсы и стала наблюдать, как я расстегивал их и обнажал свою толстую, восьмидюймовую штуку. Она тут же провела по всей его длине сверху вниз теплым и влажным языком, слизнув проступивший на головке предэякулят.

— Соси, — приказал я.

Держа в одной руке свой член за основание, а в другой – волосы Нины, я проталкивал свой затвердевший ствол до самого ее горла. Она стонала с членом во рту, прекратив сосать. Очевидно, Нина не в первый раз делала кому-то глубокий минет.

Я не мог позволить ей перехватить инициативу. Одной рукой придерживая ее за затылок, я трахал ее, прижавшись бедрами к ее рту, в то время как она, расположив руку у себя между ног, потирала свой клитор. Слюна стекала по ее щеке, спускаясь вниз по шее и декольте, каждый раз, когда я вытаскивал член из ее рта.

Я приподнял ее голову, заставив посмотреть на меня, и сказал, чтобы она сняла одежду и склонилась над диваном. Нина улыбнулась, опьяненная желанием, и быстро стянула с себя футболку, обнажая красивые, сочные сиськи. Прежде чем позволить ей стянуть джинсы, я по очереди пососал ее соски. Она задохнулась от желания.

Когда Нина, наконец, начала стягивать с себя обувь, я остановил ее. Этого не требовалось. Я не планировал надолго оставаться здесь. Вместо этого я нагнул ее над диваном и стал водить членом по ее возбужденной киске. Гладкая головка дразнила ее, скользя вверх и вниз, размазывая ее влагу, пока она не стала умолять меня войти в нее.

Затем быстро натянув презерватив, я внял ее мольбе и вогнал свой член в Нину на всю длину одним грубым толчком. Она закричала, уткнувшись в диванные подушки, не прекращая стонать, пока я входил в нее сзади. Каждый вскрик прерывался отчаянным, ритмичным вздохом и простой, повторяющейся фразой: «О, Боже, о, Боже...».

С закрытыми глазами я обхватил ее за талию и вогнал в нее свой член так глубоко, как было можно. Самый лучший способ забыть все, что меня беспокоило. Сегодняшний день не стал исключением. Чувствовать ее киску на моем члене было подобно раю. Ее прекрасная задница, прижимающаяся ко мне во время каждого толчка, была великолепна. Вскоре я уже не слышал криков Нины, потерявшись в наслаждении от ее возбуждения, пока не достиг оргазма.

Склонившись, с рычанием, я схватил Нину за волосы и грубо потянул, проникая в нее глубже с каждым толчком. Молитва Нины смешалась с дыханием, превратившись в шепот. Должно быть, она тоже была на грани.

После того, как я из нее вышел, то нашел ванную, чтобы умыться и выбросить презерватив. Я сполоснул лицо, намерено игнорируя смотрящее на меня из зеркала отражение. Когда я вышел, Нина все еще не оделась, но теперь она не стояла над диваном, выставив задницу, а сидела на нем, завернувшись в вязаную афганку. В гостиной стояла другая девушка. Должно быть, соседка. На плече у девушки висел рюкзак, а на ее рубашке-поло был прикреплен бэйджик.

Они обе замолчали и посмотрели на меня, когда я вошел.

— О, привет, — сказал я.

Мой желудок напрягся от неожиданного вторжения. Мне просто захотелось поскорее убраться отсюда.

Новенькая смотрела на меня широко распахнутыми глазами, стоя с открытым ртом.

Бл*ть. Я знал этот взгляд. Нина не поняла кто я, но ее соседка, черт возьми, узнала.

— Спасибо, — сказал я Нине, протянув руку. — Я пойду.

— Подожди, я даже не...

— Ты Ноа Харди, — прошептала соседка Нины. А затем добавила, уже громче. — О, мой Бог, это ты!

Нина недоуменно уставилась на свою соседку, а затем повернулась ко мне.

— Кто он?

Это было слишком неприятно, поэтому я просто, молча, прошел мимо них, оставив Нину с подругой обсуждать новый сексуальный трофей, а сам запрыгнул в грузовик и завел мотор, стараясь скорее добраться до дома.

***

Впервые за десять лет я не знал, что, черт возьми, мне делать. Мне не нужно было дотемна торчать на студии; не нужно было разбирать все, готовясь к поездке по США или Европе; не было намечено часовых интервью с дотошными журналистами, чтобы продвигать новый альбом. У меня ничего не было. Мой телефон, который обычно разрывался от звонков так, что мне приходилось оставлять его дома или в автобусе, теперь молчал. Полагаю то, что говорят о славе и друзьях в хорошие дни, правда.

К счастью, я никого не подпускал близко. Лишь братьев по группе. А иногда даже и их. Отсутствие «вешалок», старающихся замутить со мной ради собственной выгоды, травки или перепиха, меня не огорчало. Хотел бы я сказать тоже о молчании со стороны Эша и Джеффа. Молчании Дюка... что еще, черт возьми? Этот ублюдок долго ждал, когда я оступлюсь.

Я все еще не мог привыкнуть к тишине собственного дома. Это место не чувствовалось «моим», слишком мало времени проведено здесь. Вам не понять, как привычен шум, до тех пор, пока внезапно не наступит тишина. Ты стоишь, удивляясь, что, бл*ть, произошло? И смутно ощущаешь, как кто-то преследует тебя, желая сожрать. Так сейчас я себя и чувствовал. Независимо от того, чем пытался себя занять. Я беспокойно ходил из угла в угол, пока не стало слишком тяжело.

Я выглянул в окно. Меня встретило затянутое серыми тучами небо. По стеклу уже стучали дождевые капли. Мне нравилась гроза. Захотелось прогуляться.

Я достал из гардероба рваные джинсы, которые попались мне под руку. Еще нашел чью-то футболку. Определенно, не мою. Затем схватил серое худи и накинул на плечи кожаную куртку. Перед выходом, быстро взглянув в зеркало на накинутый капюшон, почувствовал себя лучше. Тяжело мускулистому рокеру, покрытому татуировками, являющемуся по совместительству международной звездой, передвигаться по миру незамеченным. Прежде я не боялся выходить, но сейчас начинал понимать агорафобов.

Торнвуд был тем местом, где мне не нужно было притворяться. Торнвуд был родным. Хотя сейчас... сейчас казалось, что даже в этом месте все обернулось против меня.

Дождь капал на куртку, пока я шел к своему припаркованному грузовику. «Форд» семьдесят второго года, который я восстановил еще до того, как в него попала баночка «CutUpAngels». Когда машина ожила от моего прикосновения, я улыбнулся, проведя руками по обтянутому гладкой кожей рулю. Это был прекрасный грузовик и в течение всей поездки, управляя им, я чувствовал уверенность в себе. С минуту я оставался на подъездной дорожке, слушая рычание своего грузовика и позволяя диоксиду углерода заполнять атмосферу. В тайне я надеялся на то, что именно эти выхлопные газы станут причиной глобального потепления, которое убьет нас всех.

Мысли о смерти заставляли меня думать о кладбище, и внезапно я понял, куда могу отправиться. Торнвуд, – черт возьми, да хоть вся планета, – могут отдать меня на растерзание волкам, но было единственное место, где так не поступят.

Спустя десять минут я въехал на полупустую парковку перед клубом «Грейвъярд» на выезде с Черри Хайвэй. Старое кирпичное здание с последним, оставшимся в нем упрямым мужчиной, который им владел. Это место сделало меня таким, каким я стал. Но самое главное, о нем не знали фанаты. Я не рассказывал о нем корреспондентам или прессе, потому что не хотел, чтобы из-за меня оно попало под удар. Здесь мое убежище. Мой второй дом.

Даже гравий под моими ботинками звучал все так же. Я улыбнулся, открыв дверь, и вошел в мрачное, потрепанное помещение. Воздух был пыльным, наверху тихо, как в лифте, играла какая-то группа блэк-метал, которую я не признал. Несколько завсегдатаев сидели с напитками в баре. Рядом с маленькой угловой сценой несколько тощих молодых парней, переговариваясь, копошились у музыкальной аппаратуры со своими инструментами и проводами. Меня никто не признавал до тех пор, пока из служебного помещения не вышел Кевин Гэллоуэй. Он сразу же обратил на меня внимание, и на его обветренном лице появилась широкая, глуповатая улыбка.

— Святое дерьмо Юпитера, — произнес Кевин.

Его голос звучал, как наждачная бумага из-за многолетнего курения.

— Когда ты припылил в город, сукин сын?

Он обошел стойку, широко разведя руки, и крепко обнял меня, для чего мне пришлось немного наклониться. От старого металлиста пахло смесью сигарет, пота и хвои. Он был одним из трэшеров Сиэттловской сцены и сейчас его познания превосходили мои, хотя он многое уже успел забыть о музыке и рокерской жизни, даже больше того, что знал я. Клуб «Грейвъярд» был его детищем.

— Всего несколько дней назад, — ответил я, похлопывая его по плечу. — На самом деле я чертовски рад, что это место все еще здесь. Я слышал кое-что.

— О, чувак, позволь мне сказать, — сказал Кевин, скрестив на груди руки. Он покачал головой. — На сцене происходят плохие вещи, Ноа. Заведения закрывают направо и налево. Все не так, как было прежде.

— У тебя проблемы? — спросил я, мысленно считая сбережения, припрятанные во дворе дома.

Он не знал о них, но я готов был на все, чтобы удержать Кевина и клуб на ногах.

— Н-е-е-т, — сказал он, махнув рукой и растягивая слова. — Дела идут медленно, но все не так плохо.

— Если что-то не так, лучше расскажи мне.

— Да, да! — ответил он. — Давай я угощу тебя выпивкой. Останешься на сегодняшнее шоу? Будет жарко.

Осматриваясь в комнате, я не мог даже подумать о том, что хотел бы быть где-то еще.

— Черт возьми, да. Но с одним условием.

— Что угодно, мой мальчик.

— Мы не станем обсуждать, почему я приехал домой.

Лицо Кевина приняло обеспокоенное выражение. Он не мог не слышать об этом, как и все окружающие. Черт, он, вероятно, услышал об этом одним из первых, если учитывать его связи в этой индустрии. Он покачал головой.

— Мы не станем говорить ни о чем таком, Ноа. Я просто рад видеть тебя.

Облегчение растеклось по моим венам.

— Я тоже рад встрече. На самом деле меня не радует находиться дома... или, если точнее, дом, кажется, не рад моему возвращению.

— На х*й этих городских идиотов, — внезапно произнес Кевин. — Они словно волки, пока не заденут одного из них. Никто не станет заеб*вать тебя здесь, понимаешь? Здесь твой дом.

Я улыбнулся.

— Спасибо, Кев. Правда.

— Не стоит об этом. Ты все еще с Джеймисоном?

ГЛАВА ВТОРАЯ

ПЯТЬ ДНЕЙ СПУСТЯ

Лорел

Я тщательно паковала вещи, но у меня было такое чувство, что вся моя уверенность в правильном выборе гардероба потерялась между попыткой успеть на последний рейс в аэропорт имени Кеннеди и пересадкой в Денвере. За десять минут мой гостиничный номер оказался завален платьями и джинсами, черными рубашками и яркими майками, из которых я пыталась создать волшебное сочетание, которое вселит в меня уверенность. Или, черт возьми, просто поможет мне хорошо себя чувствовать.

Никогда прежде я не нервничала из-за работы. Что со мной не так? Возможно это из-за дерьмовой еды, которую подают во время полета, и повышенного сахара в крови.

Пока я рылась в своей сумке, мое внимание привлек анонс местных новостей по телевизору.

— Сегодня в одиннадцать мы пообщаемся с друзьями детства рок-звезды Ноа Харди насчет его последней проблемы с законом. А полиция Сиэттла снова оказалась в затруднительном положении. Вы не поверите почему. Не переключайтесь.

Я покачала головой перед ведущим, словно он мог меня увидеть. Друзья детства, да? Кто-то явно был заинтересован найти зацепку.

Наконец я вытащила со дна сумки рубашку и надела ее через голову. Прошло много времени с тех пор, как я прибегала к своему образу с такой тщательностью, но зайдя в белоснежную ванную отеля, невольно улыбнулась. Десять лет прошло, а мои рваные узкие черные джинсы и рубашки с ремешком смотрелись как мечта, в сочетании с черным кожаным поясом с шипами. И берцы... Я никогда с ними не расставалась.

Моя косметика была разбросана по стойке в разнообразии цветов. Мне нужно больше, чем я обычно использовала. Среди всего раскиданного богатства я нашла почти сломанную коробочку с темно-бордовыми тенями и нанесла мизинцем толстые линии на веко. Мне трижды пришлось начинать заново, прежде чем я смогла правильно нанести подводку. Она смотрелась как кованая ограда в уголке моих больших голубых глаз. Я потратилась на салон красоты до отъезда из Нью-Йорка, и мои светлые волосы до плеч выглядели лучше, чем в прошлые месяцы. Трудоголики обычно сдвигают посещение салона в самый низ их списка дел, но ко мне это не относится.

— Все хорошо, — обратилась я к худенькой девушке в зеркале. — Ты справишься с этим.

Чего-то не хватало. Я осмотрела себя с головы до ног в отражении и решила, что нужно добавить помаду. Вытащив самую яркую красную из беспорядочно раскиданной косметики, я нанесла её на поджатые губы.

— О, да, — с усмешкой произнесла я. — Ему хана.

Выключив телевизор, я схватила с кресла, стоявшего у окна, свою кожаную куртку и перепроверила, взяла ли я все необходимое: телефон, кошелек, ключи, помаду, перочинный нож. Оставив гостиничный номер в беспорядке, спустилась в вестибюль.

Примерно в центре светлой комнаты с высокими потолками я заметила Стива, который вышел из сувенирной лавки с пластиковым пакетом. Он был старше меня, но хорошо сложенный и добродушный. Кажется, со вчерашнего дня мы с ним не виделись. В самолете он был чем-то серьезно болен, но сейчас его лицо приобрело более живой вид. При моем появлении его глаза расширились.

— Святое дерьмо, — сказал он. — Ты отлично смотришься. Я бы тебе вдул.

— Ой, да пошел ты, — сказала я, продемонстрировав средний палец.

— Нет, к черту его, — сказал Стив, указывая пальцем куда-то вверх. Я обернулась и заметила огромный телевизор над камином. Очередная рекламная история о Ноа Харди, чье фото рок-звезды с полуобнаженным торсом и татуировками на груди, кричащего в микрофон, словно баньши на очередном концерте, демонстрировали на экране.

— Да, точно, — согласилась я. — Так что, тебе полегчало? Кажется, тебя еще немного тошнит.

Мы разговаривали, не обращали внимания на бизнесменов и семьи туристов, снующие вокруг.

Стив слегка пожал плечами и поднял пакет из сувенирной лавки.

— Лучше, но все еще не достаточно хорошо, поэтому мне нужно это. Думаю, я бы стал для тебя обузой, если бы сопровождал сегодня.

— Мне бы не хотелось упустить возможность, если она появится, — я обеспокоенно прикусила губу.

— И не надо, — сказал Стив. — Ты не должна ждать меня. Я всего лишь запасной вариант, верно?

Я вытащила из кармана листок и заставила его сделать фото на телефон.

— Сегодня я обошла несколько музыкальных магазинов и задала несколько вопросов. Мне потребовалось несколько часов, но у меня нашлось несколько разных источников, утверждающих, что Ноа и Дюк в городе, бродят по округе, но не попадаются никому на глаза.

Стив задумался, просматривая список клубов, который я ему дала.

— Они могли просто попытаться подцепить красивую девушку.

— Мужчины не так глупы, чтобы соблазнить меня, — сказала я. — Тем не менее, совпадений достаточно, и мое нутро говорит, что следует их проверить.

— Итак, каков твой план?

— Владелец одного из музыкальных магазинов сказал, что Ноа Харди набирает новую группу, проходит по своим старым хардкорным местам и тому подобному. Еще пара парней говорили, что видели его на выступлениях последние две недели. Думаю, неплохо будет посетить некоторые из них и проверить, смогу ли я столкнуться с ним.

Стив кивнул и убрал телефон в карман.

— Хорошо. Только осторожнее. Похоже, что мне придется провести ночь в номере, а «Пепто-Бисмол» (прим.: препарат, используемый для лечения изжоги, нарушений пищеварения, расстройства желудка, тошноты), даже в малых дозах, задержит тебя.

Я пожала плечами.

— Я довольно хороша в своем деле.

— А я должен дать тебе наставление хорошего парня: пожалуйста, не влезай в неприятности...

Подняв ладонь, я прижала ее к губам Стива, пока он не закончил бормотать какую-то тарабарщину и не улыбнулся.

— Нет, не стоит, если сам не хочешь неприятностей. Я навещу тебя завтра, посмотрю на твое самочувствие и расскажу, как прошла ночь.

— Уничтожь их, Лорел, — сказал Стив.

Он дружелюбно похлопал меня по плечу и направился к лифту.

***

Я заворчала, плюхнувшись на водительское сиденье арендованного автомобиля. Лишь со второй попытки мне удалось вставить ключ в замок зажигания, но как только двигатель завелся, салон наполнился теплом, и стало легче. В «Фанхаусе» я пробыла недолго. Двигатель еще не успел остыть, несмотря на зябкую, влажную сиэттловскую ночь. В салоне пахло сосной и мхом, смесью, успокаивающей мои нервы. Если закрыть глаза, то можно было легко представить, что находишься посреди тихого леса, а не на парковке дешевого кабака в середине ночи.

Вытащила список клубов из кармана и отметила красным крестом «Фанхаус». Пройдено семь. Я спустила уже больше сотни баксов на покрытие расходов и выпивки, но так и не приблизилась к местонахождению Ноа Харди. Все разговоры о том, что он или Дюк были в городе, внезапно стихли, и я задалась вопросом: не бегала ли я за призраками?

В списке осталось еще только два клуба. Он был составлен в соответствии с расположенностью к отелю, начиная от самого ближайшего и до самых окраин Сиэттла. Следующий в списке «Рогатый Козел» уже был обозначен знаком вопроса. Я не смогла найти рабочий номер телефона этого места, и подозревала, что оно было закрыто. Скорее всего, оно попало под программу облагораживания района, как и многие другие частные заведения.

Последним баром в моем списке был клуб «Грейвъярд», и находился даже не в Сиэттле. Он был в месте, называемом Торнвуд. GPS-навигатор в моем телефоне показывал, что до него двадцать минут.

Сегодня уже было много неутешительных провалов, так что я решила, что к черту «Рогатого козла». Раз у них нет рабочего номера, то я даже не стану тратить на него время.

Очевидно, моей последней остановкой сегодня станет клуб «Грейвъярд».

С помощью GPS я выехала из Сиэттла по темным городским улицам, пока город не остался позади всего лишь расплывчатым силуэтом. Выход на трассу к Торнвуду появился из-за елового леса. Это было красивое маленькое место в американском стиле, но если быть честной, на северо-западе все места напоминали мне эпизоды «Твин Пикса». Место казалось мне призрачным, мрачным и таинственным. И мне это нравилось. Все, о чем я могла думать, так это о том, что у каждого человека есть свои тайны и красивые оболочки. Они есть у нас всех, верно? Но чувствовалось, что в этом месте вы могли скрыть их.

В самой захудалой части города, наконец, появился клуб «Грейвъярд». Это было серое двухэтажное здание на опасном участке дороги, уютно расположившееся среди мрачных сосен. Здание выглядело так, словно было построено в двадцатых годах, но без должного ухода, как за другими историческими местами. Кто-то покрасил фронтальную часть здания в черный цвет и такими же размашистыми, небрежными мазками крупными буквами, которые я смогла разглядеть с двадцати ярдов (прим.: 1828,8 см), написал название клуба.

Под колесами автомобиля шуршал гравий, поэтому осторожно остановившись и заглушив двигатель, я осмотрелась. Посмотрев в зеркало заднего вида, с тяжелым вздохом подкрасила губы.

— Если его здесь не будет, я просто напьюсь.

Здание сотрясалось от звуков тяжелой музыки, доносившейся изнутри. Она была такой громкой, что я услышала ее, еще даже не выйдя из машины. Когда гравий захрустел под моими ботинками, я снова занервничала, как и прежде в отеле. Из-за провалившегося поиска мое волнение превратилось в скуку, но теперь вернулось с удвоенной силой. Засунув руки в карманы куртки, я попыталась не обращать на это внимание и с поднятой головой вошла в клуб «Грейвъярд».

Первым делом меня встретила хардкорная музыка, ревущая из динамиков и сотрясающая стены. Толстый бледный парень в черной футболке сидел на стуле, раза в три меньше его. Я постаралась не закатывать глаза, когда он вызывающе улыбнулся. Он попросил мое удостоверение, перекрикивая оглушительную музыку, но когда я его протянула, все, на чем я смогла сосредоточиться – его грубые, потные ладони, которыми он схватил меня. Я бросила ему пять долларов за вход, чтобы больше не прикасаться, и поспешила в бар. Мне определенно нужно было выпить после этого.

Как и многие другие городские бары, это место было мрачным и грязным. Он был обставлен в диком шизофреническом стиле, который лишь собирал пыль. Черно-белый кафельный пол хранил на себе, скапливающиеся десятилетиями, потертости от обуви и оборудования. Клуб был разделен на две части. Слева находился бар и столы, а справа – сцена и открытая площадка для толпы. У стены располагались несколько маленьких кабинок, которые были свободны. Небольшая группка преданных металлистов безумствовала перед сценой, бегая друг за другом в хороводе. Сторонним наблюдателям этот ритуал мог показаться ненормальным, но это всего лишь показуха. Хоровод не вредил никому. Это была старая, добрая бесшабашность. И не было ничего лучше, чем наблюдать за хорошим хороводом, чтобы моя кровь взыграла. Я шагнула к бару, не сводя взгляда с толпы.

Спустя несколько минут появился седой старик с волосами по пояс. На его обветренном лице сияла улыбка, глаза выдавали, что он, должно быть, забивал косяк в задней комнате.

— Привет, дорогуша! — нависнув над стойкой, крикнул он. — Что тебе предложить?

— Рюмку «Jameson» и пинту (прим.: пинта это стандартная порция пива, равная 0,5 л. «Jameson» – марка виски), — крикнула я, стараясь заглушить музыку.

Старик знаком показал мне: «хорошо». Увидев его загар и татуировки на руках, я почувствовала, что футболка «Металлика» с короткими рукавами, надетая на нем, была оригиналом из восьмидесятых. Я улыбнулась.

«Jameson» обжигал горло, пока я осматривалась в помещении, готовая разочароваться и напиться. Свет рядом со сценой стробировался (прим.: от греч. strobos – кружение, беспорядочное движение) и раскачивался, что мешало разглядеть хоть чье-то лицо. По крайней мере, до тех пор, пока группа не закончила и освещение не поменялось.

Старик бармен вернулся с моим пивом и улыбнулся. Я сделала большой глоток и осмотрела толпу. Группа была не плоха. Вероятно, молодые парни начинали на местной сцене, но что-то в них заводило толпу, выходя за рамки маленького андеграундного шоу. Это было шоу не для жителей пригорода, которые готовы были отдавать трехзначные суммы раз в пять лет за выступление Нила Даймонда. Это место было приютом преданных псов.

Я выпила уже половину своего пива, когда заметила его среди металлистов. На самом деле это чертовски удивительно, что я не заметила его в тот же миг, как открыла дверь в клуб. Говорите что угодно о репутации чувака или его музыке, но Ноа Харди был хорошо сложенным, привлекательным мужчиной, выделяющимся среди толпы. Словно волк среди преклоненных псов.

Ноа Харди, мировая рок-звезда. Плохиш. Сводивший с ума публику, влезающий в драки, распутный вокалист группы «CutUpAngels» был здесь, в десяти шагах от меня среди городской тусовки металлистов.

Свет плясал по его обнаженной груди и плечам, демонстрируя его татуировки, словно произведения искусства, показывающиеся из тьмы. Пот покрывал его кожу. Его светло-рыжие волосы и неопрятная бородка, твердые мускулы и точеная талия делали его похожим на великолепного безжалостного ирландского боксера. Словно он принадлежал к более жестокому, грубому веку.

Боже правый, он был самым ох*енным из всех, кого я когда-либо встречала.

Я не видела Ноа таким прежде. Конечно, я была на его выступления. Кто же на них не был? Но это было нечто иное. Я будто увидела его обнаженным. Пока он увлеченно кружился в хороводе с остальной хардкорной толпой, я чувствовала себя так, словно меня посвятили в другую, более личную жизнь Ноа Харди, о которой даже не подозревала.

Когда новости с фестиваля разошлись, люди стали строить догадки. Ноа имел статус добросовестного «прожигателя жизни», и большинство из них предположили, что он с остальными ребятами уехал на какой-нибудь солнечный курорт, чтобы переждать бурю. Но мне это казалось неправильным. Взгляды, которыми меня одарили, когда я высказала предположение вслух, почти сдержали меня. Но я все-таки настояла на своем и выпросила билет в Сиэттл. Мое нутро подсказывало мне, что в самые мрачные времена Ноа Харди поспешит домой. И я оказалась права.

Откуда мне было это известно?

Я пыталась не пялиться, но не могла отвести от него взгляд, пока он находился на площадке. Если кто-то в толпе и знал его, то не трогал или не обращал особого внимания. Как и все остальные в хороводе, он падал и поднимался с помощью других. Наблюдая за тем, как его сильное тело движется среди стробирующих лучей, слушая примитивный звук барабанов... мое сердце учащенно билось, как я того не ожидала. Беспокойство сменялось чем-то более жарким, и в этот момент я почувствовала себя моложе лет на десять.

Я осушила свой стакан в два больших глотка и тут же заказала вторую порцию. Я с усилием смогла отвести взгляд от толпы металлистов. Я постаралась рассмотреть ряды бутылок перед старым грязным зеркалом за баром. Попыталась сосчитать их, прочитать маленькие этикетки, все, что угодно, лишь бы не высматривать в толпе Ноа. Несмотря на его дурманящую сексуальность, я, черт возьми, должна делать свою работу. Я всю ночь искала его, и вот он здесь. Я не могла все испортить сейчас.

— Это наша, бл*ть, последняя песня, — крикнул в микрофон вокалист группы.

Дерьмо, ну конечно. Значит, у меня было всего две, может быть, три минуты, чтобы понять, как действовать дальше. У меня было несколько планов, но подобные вещи походили на зону боевых действий. Ты не знаешь, как поступить, пока просто не окажешься в центре событий. По слухам Ноа собирал новую группу. Это явный знак, что, благодаря новому скандалу с «CutUpAngels» покончено. План «А» состоял в том, чтобы представиться Ноа потенциальным кандидатом в группу.

Но казалось, что этой ночью он не присматривал никого. Вел себя как обычный парень, наслаждался выступлением. План «А» теперь казался странным или подозрительным. Он бы стал расспрашивать о том, где я об этом слышала и зачем интересуюсь. Все закончилось бы еще до того, как успело начаться.

Полагаю, мне просто стоит вести себя как обычная цыпочка, наслаждаться шоу.

В таком случае...

Я повернулась к сцене. Черт возьми, возможно, я даже смогу по-настоящему развлечься сегодня. Хоровод перестали водить, но вокалист все еще находился на сцене в компании других чуваков, включая Ноа. Они стояли рядом, выкрикивая в микрофон слова, соприкасаясь лбами и потными телами. Пот стекал по татуировкам Ноа и исчезал под его узкими черными джинсами. Жар внутри меня разгорался, и я попыталась быстро охладить его пивом. Ноа Харди занимал сверхъестественный уровень сексуальности. Внезапно все, о чем я только могла думать, стали мои руки, скользящие по его проступающим на спине мышцам.

Песня закончилась, и толпа разразилась громкими хлопками и криками. В помещении зажглись огни, и кто-то поставил альбом «Fugazi» в качестве фоновой музыки.

Мой взгляд все еще был прикован к Ноа, когда он сбросил с себя транс выступления и двинулся к бару, где оставил свою рубашку в куче смятой одежды рядом с начатым бокалом пива. Хоть и медленно, но до моего сознания дошло, что рубашка и пиво находились рядом с тем местом, где я сидела.

Вот дерьмо.

Он обошел барную стойку и на миг остановился, глядя на меня. Сначала на его лице появилось удивление, словно он не ожидал увидеть кого-то, когда поднимет взгляд. Но удивление быстро сменилось чем-то другим, чем-то более мягким. Я наблюдала за ним, пока его взгляд мучительно медленно скользил по моему телу и возвратился на лицо. Задержался на нем, сосредоточившись на моих красных губах, затем он облизнулся, словно представил их вкус.

Легкая сексуальная искра вспыхнула у меня между ног. Не помню, когда в последний раз кто-то на меня смотрел таким взглядом. Особенно такой великолепный мужчина, как Ноа Харди. Я инстинктивно улыбнулась ему в ответ.

Он сделал несколько решительных, дерзких шагов ко мне. Внезапно я с ужасом и волнением осознала, что сама дала «зеленый свет» для близости с Ноа. Это не входило в мои планы. Никогда прежде я не планировала подобного. Ни сейчас, ни для другой работы. Это вульгарно, не в моем стиле, но Ноа... Тот парень, который брал любую женщину, которую хотел, за сценой и имел ее так, как хотел.

Судя по выражению его лица, сегодня этой женщиной была я.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Ноа

Иногда складывается ощущение, что в моей гребанной жизни не осталось и капли удачи. Но в другой раз кажется все совсем иначе. Возможно, мне просто не хватает ее, чтобы победить. Возможно, это последствия адреналина и окситоцина, которые вырабатывает мое чертово сердце, словно сочный андерграундный хардкор, дающий мне настоящий подъем. Возможно, я всего лишь лгу себе, желая выбраться из кучи пылающего хлама, что стала моей жизнью за пределами этого клуба.

Но для меня явилось неожиданностью обнаружить ее сидящей здесь и словно ожидающей меня, когда выйду из хоровода. Я не знал, кто она. Никогда не видел более прекрасной внешности прежде. Уже спустя секунду я думал о том, кто мог вытащить идеальную хардкорную девушку из моих мечтаний и оживить ее. Но она была здесь. Сидела в баре «Грейвъярд Клуба», пожирая меня взглядом. Смущенно улыбнувшись мне, вернулась к выпивке. Я принял этот вызов.

Смахнув влажные от пота волосы с лица, я подошел к бару, где оставил вещи. Я наблюдал за девушкой, пока брал полупустую стопку и выпил ее двумя глотками, борясь с жаждой. Не отводил от нее взгляд, наблюдал, надеясь уловить, как она посмотрит на меня. Наблюдал лишь боковым зрением.

Фанатки... Они прямиком бегут к тебе. Никакой игры, никакого вызова. Словно наполняешь свою тарелку со шведского стола, надеясь, что долго это не продлится, и отравления не получишь. Они были хорошо подготовлены. Но кому хочется постоянно так питаться?

Эта женщина не такая. Я абсолютно уверен, что она узнала меня, но не вела себя, как фанатка. Совсем нет. Она хотела, чтобы на нее охотились.

К счастью для нее я – чертовски хороший охотник. И вовсе не собирался упускать свой ужин.

Кевин увидел, что я сел на место, и сразу же поставил передо мной новую порцию пива с видом победителя. Затем посмотрел на красотку слева от меня и поинтересовался, не нужно ли ей что-нибудь.

— Принеси ей все, что захочет, — откликнулся я, — и запиши на мой счет.

Она бросила на меня тот самый взгляд, которого я ждал. Такой нахальный, вызывающий интерес и заставляющий мой член дернуться под джинсовой тканью. Она сложила свои пухленькие, великолепные красные губы в ухмылку.

— Стопку «Jameson» и пинту пива, пожалуйста, — обратилась она к Кевину.

Черт, даже ее заказ был горяч. Кевин поставил перед ней стопку, и она опрокинула ее, не мешкая. Я еще раз окинул ее взглядом, не скрывая своего интереса. Она была худенькой, но с хорошими, пышными сиськами, которые мне хотелось попробовать на вкус. Еще интереснее в этот момент была ее рубашка.

Я наклонился к ней и ощутил, как наши бедра соприкоснулись в узком пространстве под барной стойкой. Она не двинулась с места.

— Мне нравится твоя рубашка, — сказал я, склонившись к ее уху.

Цветочный аромат, исходящий от нее, ударил в нос.

На ее губах снова появилась полуулыбка, и она склонила ко мне голову. Когда она, наконец, встретилась со мной взглядом, я оказался не готов к этим большим голубым глазам, словно огромные кристальные водоемы, в которых можно утонуть.

Вкупе с ее бледной кожей и яркими красными губами она походила на ожившую куклу. Потрясение прошло по позвоночнику и сконцентрировалось между ног. На миг сжало грудь и стало тяжело дышать.

— Мне твоя тоже нравится, — ответила она, изучив татуировки на моей обнаженной груди.

Теперь ее улыбка не была застенчивой и заинтересованной, а стала соблазнительно-призывной, лишь возбуждая меня сильнее, чем я уже был.

Я улыбнулся в ответ, и бледная кожа на ее шее и груди покраснела от горячего возбуждения. В моей голове нарисовались картины восхитительной перспективы.

— Это из их тура девяносто девятого года?

Она сразу же кивнула.

— У меня все еще остались фото с «мыльницы». Впервые мы остановились после того, как Кип поджег свои волосы, пытаясь изобразить это огнедышащее дерьмо по пьяни. Так что на всех снимках он напоминает обугленный труп, но говорит, что оно того стоит.

Ого. Этого я не предвидел. «The Rising End» – основополагающая группа, андерграундная, но довольно известная среди обывателей. Часть меня ожидала услышать, что пару недель назад девушка заскочила в «Хот Топик», чтобы прикупить какую-нибудь вещичку. Но только не эта цыпочка. Теперь присмотревшись, я мог сказать, что рубашка была старой, любимой и поношенной, выцветшей от многолетних стирок. У швов было несколько маленьких дырочек, которые она, вероятно, получила, когда выбиралась из «хоровода».

Она не фанатка, не дерьмовая позерка. Эта цыпочка настоящая.

Она понятия не имела, как ее рассказ о моем образе жизни возбуждал и потрясал меня. Я потерся своим бедром об ее и улыбнулся, когда она ответила мне тем же.

— Хотел бы я посмотреть на эти снимки.

Она снова посмотрела на меня и улыбнулась в этот раз милее.

— Ты меня приглашаешь к себе? Довольно смело.

— О, не думаю, что нам стоит так далеко идти ради такого дела.

Жар разлился по всему телу, когда она не отстранилась, но красавица покраснела, улыбаясь шире. Девушка повернулась к своему пиву, не говоря ни слова, словно размышляя.

— Прошло много времени с тех пор, как я трахалась в клубе, — хрипло ответила она, держа меня в напряжении.

Вот и все. Мне нужна эта цыпочка, и я хочу ее трахнуть прямо сейчас. Я едва мог сдержать возбуждение от ее сексуальности, от ощущения ее нежного, стройного бедра, соприкасающегося с моим. Я смотрел на нее до тех пор, пока она не повернулась ко мне.

— Что? — спросила она застенчиво, пока я рассматривал ее лицо и шею.

Остановился на рубиново-красных губах, которые сложились в маленькое «О». Она понимающе вздохнула.

Я не мог здраво мыслить. Протянув руку, я обхватил ее за подбородок. Она не отстранилась, и я стал притягивать ее к себе, пока эти роскошные губы не встретились с моими, слегка приоткрывшись. Она дразнила меня своим горячим дыханием и нежным, влажным языком.

Ее поцелуй посылал по моим нервам нечто, чего я никогда прежде не испытывал. Ни с бывшими подружками, ни с самыми сексуальными фанатками. В доли секунды из дразнящего ознакомительного поцелуя он перерос в яростный голод. Я словно всю свою жизнь, сам того не подозревая, голодал по ней. Судя по тому, с какой яростью она отвечала, чувство возникло ни у одного меня. Я провел рукой по ее бедру, обтянутому в джинсовую ткань, почти до жаркого местечка между ее ног. Почувствовал, как она ахнула, ощутил вибрацию стона во время поцелуя. Это лишь вынудило меня простонать в ответ и сжать ее бедро с жадностью.

Когда мы отстранились, казалось, что прошло несколько часов. Ее бледная кожа покраснела, а большие голубые глаза сияли от возбуждения и похоти.

— Я Лорел, — тихо произнесла она.

— Ноа, — сказал я, хотя она, вероятно, знала мое имя.

Провел большим пальцем по ее подбородку. Кожа девушки была гладкой, словно фарфор.

— Ты чертовски хорошо целуешься, Ноа, — сказала она.

— Я чертовски хорош во многих вещах, — ответил я.

В моем собственном голосе слышалась похоть, когда я вновь притянул ее ближе.

— И я бы хотел показать тебе, насколько хорош.

Лорел посмотрел мне в глаза и улыбнулась.

— О, правда?

Я ехидно ухмыльнулся в ответ. Снова провел рукой по ее бедру, в этот раз медленнее и намеренно касаясь пальцем ее киски, немного надавив, чтобы она почувствовала даже через джинсы. Лорел застонала, прикрыв глаза от моего прикосновения, и мой член мучительно затвердел.

Я прильнул к ее губам и легко поцеловал, прошептав.

— Я жду тебя в зеленой комнате через три минуты.

Я запечатлел еще один поцелуй, прежде чем она успела ответить, а затем поднялся со стула, бросив на нее еще один взгляд и двинувшись по бару в поисках Кевина. Лорел с улыбкой смотрела на меня, пожирая взглядом мышцы на моей спине и плечах. Я подмигнул и скрылся в задней комнате.

Кевин коленями стоял на черных прорезиненных ковриках, которыми был покрыт кафельный пол. Он боролся с новым бочонком, который идиот курьер умудрился помять, и теперь никак не хотел вставать на место. Я тут же опустился рядом и помог закрепить кран, заставляя тупую штуковину вертеться на месте под прилавком. Поднявшись, он похлопал меня по плечу.

— Хочу попросить об услуге, — сказал я.

— Слушаю, парень. Что стряслось? — спросил Кевин, вытирая руки о полотенце, которое всегда было на его правом плече.

— Мне нужна зеленая комната и примерно час уединения.

Кевин улыбнулся, словно я был тем еще кобелем.

— Ты еще и двух недель дома не пробыл, а уже собираешься замарать мою зеленую комнату своими интрижками?

— Ты, правда, откажешь этой девочке? — с вызовом спросил я, смеясь.

— Ни в жизнь, — сказал он, выгнув бровь.

Он вытащил из кармана и протянул мне связку ключей.

— Последняя группа выступает, так что они не потревожат вас своим появлением.

— Меня не еб*т, даже если они появятся, — сказал я, сжимая ключи. — Спасибо, Кев, я твой должник.

Повернувшись, я вышел из кухни.

Кевин слишком громко крикнул мне вслед, слышно было и в баре.

— Кажется, в ящике стола есть презервативы!

Я закатил глаза и продолжил путь. «Грейвъярд» был дерьмовой дырой, но даже в самых худших из них была свободная комната, где группы могли оставить свои инструменты и отдохнуть перед тем, как все вместе вернутся в свои гастрольные фургоны и автобусы, которые к концу недели пахнут потными телами. Возможно, жизнь рок-звезды сделала меня мягче, чем казалось, но я уверен, что не стал бы скучать по такому. Судороги в ногах, необходимость жертвовать драгоценным отдыхом других чуваков из группы время от времени, чтобы спокойно трахнуться с поклонницей.

Из вежливости я сперва постучал в дверь зеленой комнаты, прежде чем использовать ключ. Тощий темноволосый паренек открыл ее, а позади него образовалось облако дыма от травки. Складывалось впечатление, что он телепортировался, словно волшебник.

— Что? — спросил он, а затем широко распахнул глаза, узнав меня. Это неизменно. — Ой, б*я, чувак.

— У вас десять минут, парни, — сказал я своим самым влиятельным голосом. — Не уберешь свое дерьмо отсюда?

Чувак с минуту просто пялился на меня, словно увидел призрака. Никто не за*бывал меня и не упоминал фестиваль. Но уже не в первый раз я видел страх на лице того, у кого просто не было причин меня бояться. Это было не унизительно, скорее оскорбительно.

Я щелкнул пальцами у него перед лицом.

— Эй, Чич. Ты, бл*ть, меня расслышал?

— Ты – Ноа Харди, — сказал он.

— Боже правый, — я закатил глаза. — С возвращением в реальность. А теперь собирай свою группу и проваливай нах*й из комнаты.

— Но наше время еще не пришло! — раздался пронзительный голосок из комнаты.

Я заглянул через плечо паренька и увидел еще одну тощую, русоволосую его версию на диване с косяком.

Отлично. Ублюдки решили поиграть? Давайте.

— У вас три минуты на то, чтобы выйти на сцену и начать шоу. Иначе будут проблемы.

Не самый лучший поступок в моей жизни. Я уже мысленно слышал, как Гэвин ругает меня, напоминая, что запугивание подростковых хардкорных групп – не лучший способ завоевать любовь публики. Но слова уже были сказаны. Не впервые я сначала говорю, а потом думаю. Они лишь посмотрели на мое суровое выражение и решили не связываться. После чего поспешно ожили, собирая гитары и ударную установку. Один за другим проходили мимо меня, не оглядываясь. Если признаться, я совсем не гордился тем, что все еще чувствовал себя хорошо после такого.

Как только группа ушла, я быстро прошмыгнул в комнату, бросая разбросанную одежду и рюкзаки в угол. Комнаты была сделана в стиле семидесятых, с потрепанными леопардовыми стенами и огромными зеркалами. В обыденной жизни я бы не рискнул трахаться здесь, особенно с такой девушкой, как Лорел. На таком старом потрепанном диване, который был в этой комнате. Но в безвыходной ситуации требовались отчаянные меры. И никакого шанса, чтобы упустить Лорел. Кроме того, черный кожаный диван казался мне самой лучшей вещью в этой комнате. Хотя он мог бы загореться, словно рождественская елка, даже если мы поменяли бы цвет.

Когда я выдвинул ящик стола, проверяя предположение Кевина о презервативах, услышал тихое покашливание. Лорел стоял, прислонившись к дверному проему, уперев руку в свое хрупкое бедро. Она задорно улыбалась своими прекрасными красными губами, все еще припухшими после моего поцелуя.

Мой член немедленно напрягся, стоило мне лишь посмотреть на нее.

Она с издевкой посмотрела на запястье, словно сверяясь с часами.

— Время вышло, малыш.

Я улыбнулся. Эта девушка стала моей проблемой.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Ноа

О, эта девушка. Лорел. Она понятия не имела о том, что ей предстоит, стоя в дверях словно Женщина-кошка, одаривая меня этой сексуальной усмешкой на ярко-красных губах.

Она даже не предполагала, что пробуждала во мне чувство, которое я не испытывал годами. И поплатится за это.

Сжав в руке пачку презервативов, я повернулся к ней, пожирая взглядом. Эти прекрасные ножки, маленькая упругая попка, груди, идеально подходящие для моего рта, великолепная лебединая шея, которую я жаждал укусить, и эти пухлые губы. Я хотел почувствовать их вкус, наблюдать, как она обхватывает ими мой член.

Лорел посмотрела на презервативы у меня в руке и изогнула брови, ее улыбка стала шире.

— Просто ускользнем прямиком домой, да? Не заботясь о том, чтобы прогреть твой движок?

Медленно я двинулся к ней через комнату, расправив плечи и не отводя от нее взгляд. Ее улыбка меркла с каждым шагом, сменяясь любопытством и нарастающим испугом.

— Ложись на диван, — произнес я, обжигая дыханием ее шею.

— Ч-что? — выдохнула Лорел, вздрогнув.

— Я сказал, залезай на диван.

Она посмотрела на меня, прямо в глаза, и я почувствовал, что это испытание. Вызов. Она искала что-то. Моргнула спустя мгновение и покорно прошла мимо меня, опустившись на потертую черную кожу.

Я закрыл дверь зеленой комнаты, чувствуя, как Лорел наблюдает за мной голодным взглядом. От этого я лишь возбудился сильнее, и когда направился обратно к дивану, на миг задержался рядом с ней, наслаждаясь зрелищем: ее лицо находилось на уровне моего члена. Впрочем, позже мы к этому вернемся. Прямо сейчас я хотел другого.

Мои губы уловили удивленный вздох, когда я опустился на колени и приник к ней, целуя. Наши поцелуи быстро переросли в страсть. Мы стали поглощать друг друга. Она скользнула рукой под мою рубашку, пытаясь снять ее с меня через голову. Вместо того чтобы ей помочь, я подтолкнул Лорел вглубь дивана и добрался до застежки на ее узких черных джинсах.

Ее поцелуй был таким истосковавшимся, и так же сильно, как я отталкивал ее, она притягивала меня к себе. Желание Лорел пробуждало во мне то, что я не испытывал уже долгое время, вызывая болезненные ощущения в моем скованном джинсовой тканью члене.

Наконец расстегнув ее брюки, я отстранился от губ девушки, чтобы обнажить прекрасные ножки и превратить джинсы Лорел в кучку ткани на полу. Затем коснулся губами ее плоти, заставляя девушку выгибаться и ахать в ответ. Она хотела этого так же, как и я.

Я целовал ее, поднимаясь выше по телу Лорел, пока вновь не достиг губ, а ладонью грубо сжимал ее грудь. Лорел закусила губу и провела ладонями по моему телу. Я ощутил их рядом со своим членом, пока она пыталась расстегнуть мои джинсы.

Убрав ладонь Лорел, я отстранился. Крепко сжал ее левую грудь, пока она тихо не взвизгнула.

— Не сейчас, — произнес я с рычанием, касаясь ее губ, — сначала я займусь своим десертом.

Взгляд Лорел разжег во мне огонь. Она улыбнулась. Ее губы были пунцовыми от помады и моих поцелуев. Без слов я опустился на колени и, потянувшись к идеальной заднице, обхватил ее стройные бедра. Приблизил лицо к киске Лорел, поглаживая ладонями и наслаждаясь ее плотью. Она стонала и извивалась от моих прикосновений.

Я стянул трусики с задницы и бедер Лорел, придерживая их, чтобы деликатная ткань не порвалась. Она была счастлива помочь мне снять их с лодыжек. Последний болезненный поцелуй, и я подтолкнул ее обратно на диван, прежде чем вернуться к сладкому призу, располагающемуся у нее между ног. Ее лобок был аккуратно выбрит. Лишь крохотный пучок светлых волос, совпадающий с прической. От одного взгляда на него мой член запульсировал. Идеальная зефиринка на верхушке мороженного. Краем глаза я заметил темные чернила от татуировки на ее бедре, но рядом с ее совершенной киской, меня не волновало дальнейшее изучение.

Снаружи в клубе подростковая хардкорная группа начала выступление, довольно несвязный, олдскульный отзвук сотрясал стены. Довольно подходящее время. Как только мои губы завладели великолепной киской Лорел, она начала выкрикивать мое имя так громко, что его могли бы услышать все, кто находился в баре. Но ее голос, которым она произносила мое имя, стал лишь частью шума. И эта смесь звуков вынудила меня покачиваться и возжелать эту прекрасную женщину.

Я погрузился в ее лоно, словно страждущий, скользя внутрь языком, а затем добавил два пальца. Она прижималась бедрами ко мне, пока я пальцами массировал ее изнутри. А когда погрузил их полностью, наклонился и лизнул ее чувствительный клитор, поглаживая и лаская его. Лорел напряглась от удовольствия, вцепившись мне в волосы, притягивая мое лицо к своей влажной киске.

Я посасывал ее клитор, пока она не кончила мне на пальцы, дрожа и извиваясь подо мной. Неспешно вводя их между ее влажными, чувствительными половыми губами еще несколько раз, наслаждаюсь ощущением ее вздрагивающего после оргазма тела. Когда она, наконец, замерла, я вытащил пальцы и облизал один из них.

Другой я предложил ей. Лорел улыбалась, когда я поднялся к ней на диван. Ее прическа испортилась, глаза и кожа блестели. Она обхватила приложенный к губам палец без раздумий и стала посасывать. Я застонал, когда ощущение достигло моего члена, желающего оказаться у нее во рту.

— Ты же грязная девчонка, верно? — спросил я прямо в ухо, чтобы она смогла услышать меня даже сквозь музыку.

Улыбка Лорел была порочной. Она притянула меня к себе, страстно целуя и проводя ладонями по моему телу вниз, обхватила мой член и сжала, вынуждая меня застонать.

— Почему бы тебе не трахнуть меня и не узнать это? — спросила она.

Если это не прямое приглашение, то я не знаю, чем еще подобное является. Я прорычал, чтобы она сняла рубашку, поднявшись и стягивая с себя джинсы, освобождая, наконец, свой невероятно твердый член от штанов и боксеров. Мое тело привыкло к простым позам, без каких-то извращений и выдумок. Никакого изнеможения или потери достоинства, которое последует за этим. Лорел широко распахнула глаза, пожирая взглядом мой восьмидюймовый член, толстый и твердый. Я дал себе легкую передышку, наблюдая, как она облизывает губы.

— Ложись на спину, — скомандовал я, махнув рукой. — Раздвинь эти милые ножки.

Лорел не колебалась. Она вытянулась на черном кожаном диване, закинув ногу на спинку, завлекая меня. На ее киске все еще поблескивала влага после оргазма. Пока я натягивал презерватив, она протянула пальцы к клитору и помассировала его. От одного вида мне стало тяжело дышать. Мне нужно было оказаться внутри этой девушки. Сейчас же.

Я навис над Лорел. Начал дразнить ее, проводя своим членом вверх и вниз по влажному клитору. Затем по очереди стал брать в рот ее груди. Она плавилась от моих прикосновений, запрокинув голову, словно мышцы больше ей не подчинялись, а руки как будто обрели собственный разум. Она вцепилась в мои плечи, притягивая меня, умоляя взять ее. Обхватив член одной рукой, я навис над ней, расположив член у влагалища и желая увидеть выражение лица Лорел, когда войду в нее.

— Трахни меня, — умоляла она.

Моим ответом стал член, толкнувшийся в ее лоно всего на пару дюймов, она приоткрыла рот от удивления. Женщины всегда были не готовы к его размерам. Лорел выгнула спину и запрокинула голову от ощущения, когда я приник губами к нежной шее и стал посасывать и покусывать плоть, пока не потерял контроль. Я впился зубами в ее шею, погружаясь в ее влажную киску на всю длину.

Лорел впивалась ногтями в мою спину, пока мой член погружался в нее, и в такт двигала бедрами мне навстречу, помогая проникнуть в нее еще на дюйм. Ее киска дарила невероятные ощущения, Лорел прикусывала и облизывала мою кожу, хватала за волосы и впивалась пальцами в мою задницу, заставляя входить в нее глубже. Под звуки сотрясающего стены хардкора я трахал Лорел на этом диване, приближаясь к оргазму.

Без предупреждения я вырвался из ее объятий и поднялся. Она широко распахнула глаза и издала протестующий звук у моего уха, когда мой член вышел из нее так быстро.

— Повернись, — прорычал я ей в самое ухо, положив ладонь на шею.

Лорел вздрогнула подо мной, но повиновалась, и, встав на четвереньки, уперлась руками в подлокотник дивана. Обернувшись, повиляла задницей, нетерпеливо приглашая вернуться. Я придержал ее за бедра и снова опустился к ее лону, слизывая влагу. Это словно сладкий нектар, в котором я нуждался перед тем, как продолжить. Удовлетворившись этим, я встал на колени позади нее и одним мощным толчком вошел на всю длину. Девушка повалилась на диван, уткнувшись лицом в потертую кожу.

Даже сквозь звуки музыки я слышал, как Лорел выкрикивала мое имя, когда я брал ее сзади. Ощущение от ее киски, от теплого и податливого тела было невероятным. Я распластался над ней, словно изнывающая от жары собака, и прижал ее плотнее к своей груди, проникая в киску девушки толчками. Она повернулась ко мне лицом, горячее дыхание обожгло мою кожу.

Когда она напряженно зашептала, что скоро кончит, мне больше не требовалось сдерживать себя. Обхватив ее за талию, я глубоко вошел в ее лоно. Лорел сжималась вокруг моего члена, поднимая нас обоих к сладостному забвению. Она вынуждала меня извергаться в презерватив, вздрагивая подо мной. Уже позже я осознал, что впервые кончил с кем-то одновременно.

Мы лежали потные, тяжело дыша, словно загнанные псы, когда хардкорная музыка стихла, и до нас донесся приглушенный звук аплодирующей толпы.

Лорел прижалась к моей щеке и тихо рассмеялась.

— Надеюсь, они аплодируют стоя, потому что ты определенно заслуживаешь оваций.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Лорел

Казалось, что мы с Ноа целовались вечность, но я все еще не хотела останавливаться.

Ощущение от его крепкого тела, прижатого к моему, обжигало кожу, словно вспышки фейерверка на небе. Он усмехнулся, прижав меня к водительской дверце арендованного автомобиля, и обхватил ладонью мой подбородок. Наши губы припухли, а помада на моих губах стерлась несколькими часами ранее, но мы все еще не могли оторваться друг от друга. Он прижимался к моей чувствительной киске своей возбужденной плотью, и мне потребовалась вся выдержка, чтобы не начать умолять его взять меня прямо на парковке. Однако я не смогла сдержаться и просунула руки ему под рубашку, снова касаясь накаченных мышц. Кожа под моими пальцами была горячей, Ноа простонал и прикусил мою нижнюю губу.

— Ты изголодалась, верно? — сказал он, приглушенно рыча.

— Тебя что-то не устраивает? — ответила я и провела кончиком языка по его губам.

Ноа засмеялся. Тихо и сексуально. Он потерся обтянутой в джинсовую ткань возбужденной плотью о мое тело.

— Пока нет, — его поцелуи поглощали меня словно приливная волна. — Ты вернешься завтра.

— Неужели? — склонив голову, проговорила я. — Думаешь, ты настолько хорош, что можешь мной командовать?

Ноа перестал улыбаться, и на миг я запаниковала, посчитав, что разозлила его. Однако он протянул свою большую, покрытую татуировками руку к моей промежности и нещадно потер мою киску. Я едва держалась на ногах от его прикосновений. Схватившись за его сильные плечи, толкнулась бедрами навстречу его руке.

Ноа склонился ко мне, едва касаясь своими губами моих.

— Что-то не нравится? — прошептал он.

Бунтарка внутри меня хотела солгать ему, но не смогла. Мужчина смотрел на меня своими настойчивыми голубыми глазами, бросая мне вызов. Заставляя сказать ему что-то, чтобы остановить его. От ласки я вновь потекла и застонала прежде, чем смогла остановить это. Ноа коварно и победоносно улыбнулся.

Он целовал меня, посасывая мою нижнюю губу, намеренно проводя подушечками пальцев по моему клитору, потирая сильнее и быстрее, достаточно долго, чтобы вынудить меня застонать и как только я застонала, он убрал руку так внезапно, что я едва не взмолилась о том, чтобы он вернулся.

— Завтра ночью? — снова спросил он.

Я кивнула, закусив губу.

— Завтра вечером, — схватив его крепко за рубашку, приблизилась к нему для еще одного глубокого поцелуя. — Но мне нужно немного поспать. Босс разозлится, если я снова опоздаю.

Ноа мгновение молчал, рассматривая мое тело и лицо. Он не намерен отступать. Я, нервничая, проглотила застрявший в горле ком. Что если он напросится ко мне домой? Я не могу притащиться с ним в чертов отель... но в этот момент моя уверенность в том, что я ему откажу, испарилась.

Я облегченно вздохнула, когда он, наконец, стал отходить. Переплетя наши пальцы, он отстранялся до тех пор, пока только наши руки соприкасались, а затем мы отпустили и их. Было в этом что-то милое.

— Ну, отдых тебе явно понадобится, сладкая, — во время своей речи Ноа провел пальцем по своим губам, от чего по моему телу прошла дрожь.

— Увидимся завтра ночью, — кивнув, сказала я. — Обещаю.

Ноа улыбнулся. Он в последний раз с тоской посмотрел на меня и повернулся к своему большому черному грузовичку. Я дождалась, когда он проедет по пустынной трассе, и, вздохнув, села в машину, чтобы вернуться в отель.

Город был погружен в тишину и мрак. Идеально для успокаивающей поездки после жаркого вечера. Дежурный администратор вежливо кивнул мне, когда я проходила к лифтам. Отправила сообщение Стиву, чтобы сообщить, что добралась в целости и сохранности, но не стала вдаваться в подробности. Не сомневаюсь, что он уже спал.

Повысив температуру воды в душе до такого уровня, который смогла бы выдержать, я смыла с себя не только пот и клубную грязь, но и запах невероятного секса с Ноа. Достаточно было одного его имени, чтобы подняться на седьмое небо. Внезапно я явно ощутила на своем теле прикосновение его рук, его крепкую грудь, прижатую ко мне, его большой, твердый член, проникающий в меня до тех пор, пока я не выкрикнула его имя. Прислонившись к стенке душа, под струями воды, я довела себя до очередного оргазма собственными пальцами, думая о Ноа и желая, чтобы это был он.

Лишь когда я опустилась на мягкую постель в номере, полностью опустошенная и полусонная, в моем сознании объявилась рациональная Лорел. Сквозь облако вожделения, которое казалось, витало вокруг образа Ноа, прорезался ее пронзительный, честнейший голосок.

Возможно, только что ты трахнулась с убийцей.

***

Хорошо, что мне никогда не приходилось приучать себя соблюдать распорядок дня. Это облегчало ситуацию, когда все, чего я хотела, это пролежать весь день в кровати и мечтать о татуированной груди и твердом члене явного рок-божества. Особенно после того, как полночи я седлала этот член.

Не успели кончики моих пальцев скользнуть вниз по моему животу, как в дверь постучали, а следом раздалась речь с саркастичным испанским акцентом.

— Леди, обслуживание номера!

Образ Ноа испарился из моей головы, словно облако дыма.

— Черт бы тебя побрал, Стив, — прорычала я себе под нос, а затем добавила более громко, — дай мне секунду!

Мне потребовалось мгновение, чтобы найти шорты и футболку. Стив стоял в коридоре, держа в руках огромный поднос с едой с утреннего «шведского стола». Еще через мгновение я уже не чувствовала себя такой злой.

— О, в таком случае, проходи, — сказала я, открывая перед ним дверь.

Стив ухмыльнулся и прошел мимо меня к крошечному столику в дальнем углу номера.

— Привет, Стив, и спасибо! Ты настоящий друг. Принес мне завтрак после того, как я бухала всю ночь и отрывалась на вечеринке без тебя.

Я посмеялась над его попыткой сымитировать мой голос.

— Видишь. Мы так подходим друг другу, что ты точно знаешь, что у меня на душе. Мне даже не нужно это говорить, — я потянулась к пластиковому стаканчику с черным кофе и от души хлебнула, а затем подхватила бекон.

Стив расположился на одном из больших мягких кресел с круглой спинкой и снял крышку с дымящихся вафель.

— Потрахалась вчера, да?

Я уставилась на него, набив рот беконом. Как он, черт возьми, узнал? Я приняла душ. А это гнездо из светлых волос могло появиться и после сна.

— Это было спланировано, верно? — Стив рассмеялся.

— Я не планировала подобное! — возразила я.

Стив отмахнулся, потянувшись за пакетиком сиропа.

— Эй, да не переживай ты так. Такова работа. Важно то, что вы контактировали. Как раз вовремя.

— Вовремя? Что это значит?

Как обычно Стив не договаривал, ожидая моего вопроса. Он коварно усмехнулся и вытащил свой смартфон. Потыкав в него несколько секунд, передал мне и вернулся к своим вафлям.

Началось видеоинтервью. Репортер был из «Рок-Пресс», одного из самых крупных музыкальных СМИ в стране. Я узнала его по эксклюзивному интервью, которое он сделал несколько лет назад об одном из лидеров, которого обвинили в найме киллера для жены.

Думаю, у этого парня были необходимые связи для того, чтобы получить эксклюзивное интервью, поскольку для меня было неожиданностью увидеть его гостя, Дюка Роджерса, ведущего гитариста группы «Cut Up Angels». Ведущего гитариста Ноа. Высокий и худощавый, с детским личиком и мягкими, светлыми волосами Дюк, отличался от солиста группы харизмой и привлекательностью. Годами ходили слухи, что мужчины не ладили между собой.

Внезапно эти слухи показались вполне правдивыми.

— Сегодня нас посетил ведущий гитарист и бэк-вокалист Дюк Роджерс, который показался на публике впервые после инцидента на Сан Фест. Дюк, благодарю за то, что уделили нам время. Знаю, для вас и группы времена были тяжелыми.

Дюк поерзал на стуле, но выражение его лица оставалось неизменным. Казалось, он постоянно ходил с этой наполовину жутковатой усмешкой, словно ничего не воспринимал всерьез. Внутренности сдавило.

— Спасибо, что пригласили, Брайан, — сказал он с новоорлеанским акцентом. — На самом деле, было похоже на кошмар.

— Теперь нам стоит поведать об этом миру, — сказал интервьюер, читая некоторые заметки. — Уточним, вы все еще не можете разглашать подробности произошедшего на фестивале, верно?

— Все верно, — сказал Дюк, кивая. — В соответствии договора с нашим звукозаписывающим лейблом.

— Для тех зрителей, которые по какой-либо причине не слышали о произошедшем, напомним, что посетитель, как теперь установлено, его звали Ричард Уилльямс, был убит во время выступления группы Дюка «Cut Up Angels». Уилльямс пробрался к участникам группы, обойдя охрану, забрался на сцену, где он столкнулся с вокалистом Ноа Харди, спихнувшим его со сцены. Позже, в результате полученных травм, мужчина скончался, — интервьюер отвернулся от камеры и посмотрел на Дюка. — Что вы можете рассказать нам об этом, Дюк? Как вы справляетесь с происходящим?

— Как я уже говорил, Брайан, многого рассказать не могу, — сказал Дюк, скромно отмахнувшись. — Могу заверить, что группа справилась со всем наилучшим образом. Но я – другой разговор.

— Можно поподробнее?

Что-то в словах Дюка заставило меня занервничать. Не сводя глаз с телефона, я нащупала кресло напротив Стива и уселась в него.

— Брайан, я решил начать сольную карьеру. Я люблю свою группу, и то, что мы создаем, но кто может предсказать наше будущее? Никто из нас не может предугадать, что произойдет с Ноа. Арестуют ли его или еще что. Я – артист. И я забочусь о том, чем занимаюсь, — сказал Дюк.

— Моя любимая часть, — заметил Стив с другого конца стола, набив вафлями рот. — Ты можешь почувствовать, как от него несет пи*дежем.

— Ш-ш-ш! — прошипела я.

— Значит, слухи о распаде «Cut Up Angels» – правда? — интересуется Брайан.

— Не могу сказать, что случится с группой, — сказал Дюк. — Я не предсказываю будущее, кроме того, у нас пока еще есть контракт. Но как я уже сказал, для меня все представляется иначе. Я много думал над ситуацией, и кажется, что сама Вселенная указала мне путь.

Ох, неужели кто-то верит этому ослу? Он настолько самоуверен?

— Трудно не обратить внимания на то, что ты покидаешь группу в сложный для нее период, — заметил Брайан, неожиданно удивив меня таким вызовом.

Там было еще что-то прописанное сценарием, настолько явно, что я не смогла не обратить на это внимание. Уже не в первый раз рок-звезда пользуется контактами со СМИ, чтобы показать себя с лучшей стороны.

— Уверен, критики обязательно затронут такую тему, — сказал Дюк. — Они не скрывали в разговорах свои мысли о нас, о Ноа. Обо всем. Я справлюсь со всем, что они подготовят. — Он на время замолчал, словно набирался смелости, но все снова выглядело слишком идеально. — Единственное, что мне не по зубам, справиться с предательством. Вот почему я решил пойти по собственному пути.

— Предательства? От кого?

Дюк вздохнул.

— Не могу вдаваться в подробности, Брайан. Скажу лишь, что я чертовски устал от того, что некоторые участники снимают с себя ответственность, сочиняя бредовые и безумные истории, вместо того, чтобы ответить за свои действия.

— Сочиняют истории? — переспросила я.

Должно быть, речь шла о Ноа. Но что за история? Стив лишь пожал плечами, изогнув брови, пока жевал.

Интервьюер пытался выспросить подробности у Дюка, но тот, кажется, сказал все, что планировал по этому поводу. Остальная часть разговора в основном шла о продвижении нового, пока еще не названного, проекта Дюка, и как бы вежливо напоминалось о том, что тот являлся одним из главных композиторов группы «Cut Up Angels». Очередной камень в огород Ноа, которого многие считали тем, кто обладал лишь хорошим голосом, но ничего не делал для группы. Однако одного взгляда на его строки хватало, чтобы сказать об обратном, но Дюк был более подкован в делах со СМИ, чем любой из нас.

Я откинулась на спинку кресла, слушая, как жует Стив. Что-то мрачное и ужасное распространялось внутри меня.

— Так, — начал Стив, — что думаешь?

Я пожала плечами.

— То, что мы соберем, должно быть достаточным, чтобы затмить этот эксклюзив. Чертовски хорошая попытка.

— Я тоже так подумал по началу, — сказал Стив, засунув в рот кусок яйца. — А будет ли?

Ноа. Раньше, когда я думала о нем, то все, что мне представлялось, это съемка с концертов, публичные фото и то, что наснимали папарацци. Но теперь что-то изменилось. Я чувствовала его дыхание, его руки и губы. Видела его, танцующим в хороводе. Впечатление о нем изменилось. Сложно было теперь думать о своей работе ясно.

Я откашлялась, прежде чем ответить Стиву.

— Да. Слушай, человек мертв. В том, что Ноа Харди замешан в этом, сомнений нет. Вопрос в том, зачем он это сделал? Мы доберемся до ответа. И тогда «Слипстрим» опубликует статью до того, как кто-то еще из средств массовой информации докопается до этого. Я познакомилась с Ноа. Остальное теперь лишь вопрос времени.

— Неужели? — Стив с намеком улыбался.

— Черт, вероятно, это интервью Дюка придется нам на руку. Все остальные будут пытаться собрать как можно больше информации об этом дерьме.

— И пока они отвлечены, мы пнем их по яйцам, первыми рассказав о признании Ноа Харди в том, что он чертов убийца.

— Предположительно, — сказала я, ехидно двигая пальцем. — Соблюдай этику, дорогой Стив.

— Конечно, предположительно, — сказал он. — Это серьезно может оказаться непреодолимой чертой, Лорел.

Стив хотел как лучше, но разбередил мои старые раны, которые отравляли мое и без того паршивое настроение.

— Черт. Так-то лучше. Иначе в следующем году я буду приносить тебе кофе в бар Старбакса.

— Все не так уж плохо, — сказал Стив с кислой миной. — Домино любит тебя и не выкинет на обочину.

От одного лишь упоминания имени моего редактора мой пульс участился.

— Но любит недостаточно для того, чтобы прикрыть меня, когда я допускаю одну или две ошибки, — выпалила я, не сумев вовремя остановиться.

— Лорел, — начал Стив. Он говорил решительно и рассудительно, именно так, как раз или два обращался к детям своей бывшей подружки. — Я люблю тебя, девочка, но не стоит себя обманывать. Та история с Таском не была ошибкой.

Я раздраженно вздохнула, пристыженная его словами и отвернулась к окну.

— Ты тоже так считаешь, что я отправилась на поиски очередной сенсации?

— Нет, — откликнулся он, отложив вилку, — но ясно одно: ты отправилась искать тему для статьи, а когда все пошло не по плану, выдумала историю. Ты просто потеряла объективность, Лорел. Это происходит с каждым из нас, не отрицай. И мы все расплачиваемся, когда такое случается. Главное, не допустить подобных ошибок снова.

Я знала, на что он намекает. Если я переспала с Ноа, тогда был бы шанс, что я снова потеряю объективность. Он прав, конечно, но я не собираюсь обсуждать это с ним. Возможно, я и веду себя по-детски, но старая рана кровоточила и жгла. Находиться сейчас здесь, в Сиэттле, гоняться за Ноа Харди – это как бальзам на душу. И я не собиралась позволять большому члену Ноа изменить мое мнение, чтобы не произошло. На этот раз я буду придерживаться только фактов, какими бы они ни были. Эта история должна была помочь исправить то дерьмо, которое прорвалось, благодаря мне, и очистить меня от сплетен, в которых я погрязла в последние полгода. Прошлое не имеет значения, когда я на полпути, чтобы все исправить, верно?

— Лорел?

Стив с любопытством смотрел на меня. Я вздохнула.

— Хорошо. Ты прав. Ты победил. Я расплачиваюсь за прошлые грехи, как и заслуживаю. Так что все в порядке. И я больше не совершу подобной ошибки.

Я поднялась с кресла и стала рыться в сумке с чистыми вещами. Хоть я и приняла душ всего пару часов назад, у меня возникло непреодолимое желание внезапно снова искупаться.

— Ты даже не притронулась к завтраку! — крикнул Стив мне вслед, когда я захлопнула дверь ванной.

— Потому что не голодна, — прокричала я сквозь щель перед тем, как захлопнулась дверь.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Ноа

Лорел…

Она извивалась подо мной, ее тело блестело от пота, ее задница прижималась ко мне, когда я входил в нее, глубоко погружая свой член. Она откинулась назад с моим именем на губах, и я поцеловал ее, пока она не простонала мне в рот. Одной рукой я нежно обхватил ее шею, повернув ее лицом ко мне, пока трахал ее сзади. Другой рукой я крепко держал ее за талию, прижимая ближе.

В глубине комнаты зазвонил телефон, приглушенно, словно в тумане.

Лорел…

Сон рассеивался в сознании, словно дымка, поднимающаяся в небо. Каждый звонок безжалостно возвращал меня в сознание. Тепло кожи Лорел исчезло, сменившись ощущением холодной белоснежной простыни на моей собственной кровати. А пот был моим собственным.

Мне следовало бы переключить чертов телефон на беззвучный режим прежде, чем завалиться спать, но я был мертвецки пьян, как от алкоголя, так и от похоти, затмившей мой разум. Смутно вспомнил, что пару часов назад проигнорировал его жуткий писк, перевалился на другой бок и снова уснул. Но на этот раз не выйдет. Звонок не прекращался.

Я перекатывался до тех пор, пока не достиг прикроватного столика, и поднес телефон к лицу. На экране вспыхнуло фото моего гитариста Куинна, стоявшего с пивным кальяном рядом со злыми туристами у статуи Христа Спасителя в Рио. Я провел пальцем по экрану.

— Что?

— Чувак, — произнес Куинн, — я уже несколько часов пытаюсь до тебя дозвониться.

Куинн вырос вместе со мной в Торнвуде, и в какой бы группе я не играл, всегда был со мной. Он мне словно брат и был единственным гребанным участником группы, которому я не безразличен.

Будучи неуправляемым ребенком, Куинн никогда не строил из себя вожака. Он мог подраться, если хотел, но сейчас он был беспокойнее, чем обычно. Волнение в его голосе звучало сильнее, чем раньше.

— У меня выдалась длинная ночь. Что произошло? — поинтересовался я, проверив часы на прикроватном столике. Черт, когда я в последний раз просыпался после обеда?

— Так ты еще не заходил в сеть?

Я провел рукой по лицу и пригладил волосы.

— Ты выдернул меня из эротического сна, братан, так что постарайся поскорее объяснить, в чем дело…

— Это Дюк. Он сообщил, что собирается заняться сольной карьерой. Чертов интернет только об этом и говорит, — со вздохом пробормотал сквозь зубы Куинн.

У меня на миг кровь застыла в жилах.

По коже пробежал холодок.

— Что он, мать его, сказал? — произнес я.

— Вот почему я пытался тебе дозвониться, чувак! Он давал интервью Року, сказал, что собирается о себе позаботиться и найти способ сбежать с тонущего «Титаника», пока ты полностью не потопил его. Что нам, бл*ть, делать, Ноа?

Я сел на край кровати и постарался сосредоточиться на остатках сна, воспоминаниях о Лорел и похмелье, которое угрожало моему сознанию.

— Он не должен был говорить об этом дерьме. Как ему такое с рук сошло? Где Гэвин?

— В том-то и дело, чувак. Технически он об этом не говорил. Все было в рамках соглашения. Еб*нный маленький тролль.

Ярость бурлила внутри меня, растекаясь под кожей. Мне не следовало игнорировать собственные инстинкты, когда в Новом Орлеане я встретился в студии с Дюком Роджерсом. Для него жизнь была шекспировской драмой, и он просто старался взобраться на вершину. Не дал бы ни одного гребанного шанса тому, кто встанет на его пути. Мне не следовало доверять ему работу всей своей жизни.

Я провел по лицу рукой.

— Он старается навредить мне. Не имея возможности говорить о том, что произошло на фестивале, Дюк рассказывает о случившемся то, что может. В конце концов, он станет тем, кто спустит меня под откос.

— Трусливый ублюдок, — прорычал Куинн. — Он заплатит за все.

— Мы слишком известны, чтобы снова заниматься выбиванием дерьма из подобных засранцев, Куинн, — сказал я с горькой усмешкой. Преданность и запал Куинна по отношению к друзьям прошли через множество испытаний.

— Мы ничего не можем поделать, — сказал Куинн.

Я не ответил. Хотелось бы согласиться с Куинном и погрузиться с головой в мрачные мстительные фантазии, но не могу. Разум мой затуманен.

Мгновение Куинн молчал.

— Не понимаю, почему они тебе не верят, Ноа, — произнес он.

Я вздохнул. Из всех шипов, что пронзали мою плоть, этот был самым кошмарным, погребенным глубоко внутри и готовым разорвать меня. Первое чувство, что возникло во мне, гнев, но сейчас… оно больше походило на оцепенение. Или смерть.

Я знал, что оцепенение будет сродни смерти, если не найду способ это остановить. У загнанного в угол зверя есть лишь два выхода: упасть, надеясь на милосердие и быструю смерть, или же принять вызов и сражаться до последнего вздоха. Первый вариант – отчаяние, второй – гнев.

Гнев всегда давал мне стимул жить. А сейчас помогал мне бороться. Даже если мне придется наблюдать самодовольное и глупое лицо Дюка перед сном каждую ночь, способ сохранить гнев и спастись, найдется.

Нести этот груз в одиночку становилось утомительно. Вся эта неразбериха… Во время всего этого хаоса и ужаса, что случились во время фестиваля, ни один человек, – даже Куинн – не потрудились спросить у меня, как я, бл*ть, справляюсь с тем, что отнял жизнь.

Люди считают меня хладнокровным убийцей, потому что им так нравится. Никого не волнует, что это неправильно. Правда им не важна. Они примут лишь то, что хотят. И каким-то образом я умудрился облажаться.

— Ноа? — голос Куинна прорвался сквозь пелену мыслей.

— Не знаю, — наконец произнес я, — не знаю, почему они мне не верят, Куинн.

Мы оба замолчали. Полагаю, Куинн тоже не горел желанием озвучить ответ на этот вопрос. Он знал меня лучше, чем кто-либо на планете, и происходящее также причиняло ему страдания. Сейчас мы оба были бессильны. А мы – те, кто не привык чувствовать себя таковыми.

— Слушай, я собираюсь позвонить Гэвину и выяснить, как он собирается со всем этим разобраться, — сказал я. — Проверю все и позвоню тебе позже.

— Договорились, мужик.

Я сбросил вызов и набрал номер нашего менеджера Гэвина. После пары гудков он снял трубку, и в его голосе звучало напряжение, смешанное с облегчением. Я слышал, как его ассистент в это время сердито разговаривал с кем-то еще.

— Черт подери, Ноа, где тебя черти носят?

— Господи. Парни, вы ведете себя так, словно мир взорвется, если я не буду доступен сутки напролет.

— Так и есть, мир рушится.

Я со вздохом пригладил волосы.

— Ага, я в курсе. Поэтому и звоню.

— Я пытался созвать экстренное совещание в офисе в Сиэттле, но Мистер-Горячее-Дерьмо не удосужился ответить на звонки с тех пор, как вышло интервью, — ядовитым голосом, который я никогда прежде не слышал, произнес Гэвин. — То же самое с Эшем и Джеффом.

Я нутром чувствовал, что это чушь, но старался поддерживать других парней. У нас с Дюком было не такое прошлое, как с Эшем и Джеффом. Мы не всегда ладили, но не бросали друг друга. Вам повезло, если вы смогли продержаться и выпустить несколько удачных альбомов, добиться признания в индустрии музыки, чтобы перейти в другую группу или получить почитаемую работу за пределами сцены, когда все разваливается. Единственный способ, благодаря которому добились успеха группы «Sabbath», «Metallica», «Motorhead» за полвека. Они стали богачами и полностью погрязли в дерьме. И лишь от самого музыканта зависело, станет ли это для него последней Валхаллой (прим.: в германо-скандинавской мифологии – небесный чертог в Асгарде, куда попадают после смерти павшие в битве воины и где они продолжают прежнюю героическую жизнь) или же гребанным чистилищем, где прогуливается смерть. Для меня лучше последнее. Предпочел бы что-то краткое и более значимое, чем скучное и бесконечное.

— Технически мы в отпуске, — сказал я Гэвину. — Они могли уехать куда-нибудь, чтобы отдохнуть от всего этого дерьма.

— Так вот чем ты занимаешься? — поинтересовался Гэвин. В вопросе не было обвинения, но он явно пытался что-то сказать. — Ты смог расслабиться, Ноа? Представить, что ты в отпуске?

— Бл*ть, нет.

— Как и все остальные. Если эти ребята не отвечают на мои звонки, значит, у них есть план. Они не хотят отвечать, — сказал Гэвин.

— Почему они не хотят с тобой разговаривать? — спросил я.

Гэвин тихо сказал что-то своему помощнику, который нес какую-то тарабарщину на заднем фоне. Затем вновь вернулся к нашему разговору.

— Вероятно потому, что планируют переворот.

Я не смог сдержать усмешку.

— Что? Типа ты гребанный диктатор или что-то в этом роде?

— Дюк выбивает у тебя почву из-под ног, Ноа. Ты же видишь это, верно? Он говорит всем, что не верит в твою невиновность.

— Конечно.

— А теперь двое твоих товарищей по команде не отвечают менеджеру, несмотря на то, что сейчас довольно кризисное время, их карьера и будущее под угрозой. Это говорит о том, что у них есть собственные планы, которые не связаны ни с тобой, ни со мной.

У Гэвина была склонность к драме, и мы все уже привыкли к этому. Но сейчас все было по-другому. Его слова опустились на меня тяжелым серым облаком.

— Считаешь, что они… объединились с Дюком против меня? — откровенно говоря, такая мысль была для меня невыносима.

— Возможно, — сказал Гэвин. — А может, они увидели утреннюю передачу, как и все остальные, и посчитали, что это хорошая идея. В любом случае, они еще не готовы встретиться со мной лицом к лицу. Что-то не так, и нам необходимо разобраться с этим до того, как чертов мир доберется до них. Мы не можем допустить удара в спину вроде того, что нанес нам Роджер сегодня.

Внутри стало пусто. Тихий дождик моросил снаружи, создавая ощущение, что комната вокруг меня сжимается.

Гнев. Найти способ вернуть гнев.

Мысленно я возвращался к событиям на фестивале. Как бы трагично это не было, но меня это воодушевило. Правда пылала внутри меня, вырываясь наружу.

— Пусть валят, — сказал я. — На хрен они не нужны. Вы с Куинном поддерживаете меня. Правда должна выйти наружу.

— Хотелось бы мне поверить в это, Ноа, — вздохнул Гэвин.

Желудок заполнила желчь.

— Только не говори, что не веришь мне, Гэвин…

— Эй, нет, я вовсе не об этом, — сказал Гэвин, и я поверил ему. Полностью доверился. С тех пор, как он нашел меня в Грейвъярде пятнадцать лет назад, он никогда не подводил меня. — Хотелось бы верить, что и остальные вернутся. Не знаю, смогут ли. Каждый прожитый день будет труднее и труднее убеждать людей в твоей правоте. Люди уже схавали эту историю.

Я закатил глаза.

— Да, конечно. Каждая драка в баре и стычка с копами, в которых я был замешан, подводили их к этому. Чертовски драматично.

— Я бы согласился, и даже немного заволновался, если только не был бы искренне обеспокоен тем, что ты можешь оказаться в федеральной тюрьме, — заявил Гэвин.

Услышав эти слова, произнесенные вслух, я уронил голову на руки. Боль пронзала меня изнутри.

— Есть вещи, которые даже мне не под силу, — продолжил Гэвин. — Но мы будем изо всех сил бороться, чтобы этого не произошло. Договорились, Ноа? Я прикрою тебя. Не позволю тебе пасть от этого без сражения.

Меня накрыла волна облегчения.

— Спасибо. Без тебя я бы оказался в полной заднице.

— Мы справимся. Ненавижу сбегать, но у меня назначена встреча. Позвони, если услышишь что-то от парней.

— Хорошо, — ответил я и повесил трубку.

Комната погрузилась в мертвую тишину. Остаток дня просидел на краю постели, наблюдая, как дождевые капли стекают по стеклу. Еда подняла бы мне настроение, но я не мог заставить себя пойти на кухню.

Вместо этого посмотрел на часы и заметил, что через пару часов Лорел будет ждать меня в клубе «Грейвъярд». Мысль об ее ярко-алых губах, растянутых в улыбке, пробилась лучом солнца сквозь мрачную серость, поглотившую меня.

Это было лучше всего. Черт, это была единственная причина, по которой я не должен был снова забираться в постель и проспать всю грозу.

Я отправился в душ с более грязными мыслями о ней.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Лорел

Мы с Ноа не обменялись номерами, поэтому я не имела ни малейшего понятия, когда он будет ждать меня в клубе «Грейвъярд». Чтобы перестраховаться, я пришла попозже, как раз когда первая группа заканчивала свое выступление. Сегодняшняя ночь была посвящена точно не тяжелому року. Вместо него я наблюдала на сцене за прекрасной юной женщиной и ее длинноволосым партнером, наигрывающим незатейливую акустическую мелодию на гитаре, барабане и виолончели. Музыка была приятной и расслабляющей. Глубокий джазовый тембр ее голоса натолкнул меня на мысль, что Ноа вряд ли придет сюда ради такого шоу. Возможно, он просто трепал языком, чисто рефлекторно делая то, что привык с фанатками.

Паника сжала мою грудь. Впервые я признала такую вероятность: «А что если он не вернется?». Я была настолько ослеплена вчерашним успехом и грязными воспоминаниями, и до этого момента даже не представляла себе, что Ноа может мгновенно исчезнуть прямо передо мной. К тому же, если он соответствовал своей репутации бабника, что мешало ему найти более легкую, сочную задницу на эту ночь?

Мысли стали разрушать меня понемногу. Я взяла стопку «Jameson», которую Кевин поставил напротив меня, и промямлила себе под нос не сбиваться с курса.

— Ты что-то сказала, дорогая? — спросил он.

— О, — я слегка прокашлялась, — Извини, я разговаривала сама с собой.

Постой, о чем я думала? Это потрясающе. Я не могла позволить исчезновению Ноа разрушить мои планы и Кевин, судя по всему, золотая жила, мой источник информации.

— Вообще-то, я хотела сказать у тебя тут прекрасное место.

— Ты маленькая врунишка! — просиял Кевин. — Я знаю, это место просто вонючая дыра, но это моя вонючая дыра.

Он засмеялся.

Я засмеялась вместе с ним.

— Просто имела в виду, что здорово видеть место с устойчивыми корнями, которое продолжает делать свое дело. Я не могу поверить, как сильно изменился город.

Кевин поставил стакан, который протирал и облокотился на стойку.

— Да, так и есть, — он уныло покачал головой, — там снаружи не просто, но куда бы волшебство ни делось из наших лесов, мы будем двигаться дальше. А я собираюсь оставаться тут, даже если все остановится.

— Мне нравятся твои мысли, — я улыбнулась.

— Так ты ждешь Ноа? — он даже не пытался скрыть хитрую ухмылку на лице.

Я сама до конца не поняла, почему мои щеки покраснели.

— Да, то есть, наверное. Я не смогу связаться с ним, если он решит сбежать от меня, так что, может быть, этой ночью будем только я и ты, Кев.

Кевин рассмеялся.

— О, этого не случится. Он, сбегающий от такой девушки, как ты? Не-а. Ноа бы не позвал тебя сюда, если бы хотел смыться.

— Что заставляет тебя так считать?

Кевин развел руки в стороны, как будто хвастался баром в день открытых дверей.

— Это место чуть ли не его второй дом, поэтому он не стал бы звать сюда батальон смерти, если ты понимаешь, о чем я говорю, — подмигнул он.

Мысли о том, что Ноа хотел бы видеть меня поблизости в этом дорогом ему месте, согрели меня изнутри.

— Он ведь давно начал бывать здесь, так?

— Очень давно! — сказал Кевин. — Ноа был еще худым, обозленным пятнадцатилеткой, прокрадывающимся на шоу, когда я впервые его встретил.

Я рассмеялась.

— Сейчас это очень трудно представить.

— Я не смог удержать этого маленького ублюдка подальше отсюда. Ноа не был похож на шпану, прокрадывающуюся сюда в надежде напиться. Меньше всего его заботила выпивка. Он только хотел увидеть шоу. Так что я перестал ему мешать и, ты не поверишь, Ноа никогда по-настоящему не уходил.

Эти воспоминания были весьма милыми. В моей голове началась тяжелая битва между ними и уже сложившимся образом Ноа, эгоистичного, жестокого, вечно ищущего драки вплоть до дня, пока не стало слишком поздно. Мог ли он быть тем же самым тощим Ноа, пытающимся проникнуть на хардкорное шоу? А его страсть к музыке превратиться в нечто настолько извращенное и неприятное, что он набросился на невинного человека? Я не могла смириться с этим. Особенно не после прошедшей ночи.

Или я совершаю ту же ошибку, что и в прошлом, слишком сближаясь?

— Очевидно, что он по-настоящему любит это место и тебя, — сказала я, — здорово видеть такую преданность в наши дни.

Кевин стал серьезным.

— Нет ни одного гребаного человека в мире, такого же преданного, как Ноа Харди. Этот мальчик бросится в горящее здание, чтобы спасти людей, а потом ещё оплатит их медицинские счета. Единственная причина, почему это место ещё держится на плаву, это он.

— Что ты имеешь в виду?

— Все что мне нужно сделать, это позвонить Ноа, если что-то здесь сломается, и БАМ – уже на следующий день все будет сделано. Два года назад он полностью отремонтировал нашу звуковую систему. Однажды он отдыхал от тура, а я в это время повредил себе спину. Он потратил свой отпуск, взяв на себя управление этим местом, пока я не встал на ноги. Тот диван, на котором вы, ребята... — Кевин внезапно остановился и хитро кашлянул. — Тот диван в зеленой комнате? Ноа купил его нам.

Сказанное Кевином вполне обоснованно поразило меня. Множество рок-звезд заботились о своих семьях и других вещах, и некоторые устраивали целый спектакль из своей благотворительности, но, даже являясь одним из высококлассных журналистов в своей сфере, я никогда не слышала ни писка о том, что Ноа Харди помогает кому-либо. Ни в одном из интервью, которые я когда-либо читала, он не рассказывал о Кевине или клубе «Грейвъярд». И это после трех дней основательных исследований, копания в архивах до боли в глазах от иссушения. Однако совершенно очевидно, это место было душой Ноа.

В тот момент меня осенило, что Ноа защищал это. Он не говорил о клубе «Грейвъярд», понимая, что случается, когда популярность накрывает маленькие заведения, подобные этому. Не всегда случается так, как с культовым клубом «Вайпер Рум». Иногда известность разрушает, и ясно, что Ноа не хотел рисковать подобным образом со своим вторым домом.

Внезапно образ Ноа Харди в моей голове стал более туманным.

— Он действительно кажется особенным парнем, — сказала я Кевину.

Мои собственные слова удивили меня, но в них не было лжи.

— Да, он такой, — ответил Кевин, — и мне повезло, что он рядом.

— Рада за тебя, — улыбнулась я Кевину.

— Так что занесло тебя к нам? Не думаю, что видел тебя здесь когда-нибудь.

Вопрос Кевина лишь на минуту заморозил меня, но я готовилась к этому. И сделала глоток пива прежде, чем ответить.

— Я переехала сюда около месяца назад, пытаясь пробиться на местную сцену. Один из чуваков в «Силвер Спун Рекордс» сказал мне попробовать здесь.

— А, Бард, этот сукин сын, — сказал Кевин с ухмылкой. Он шлепнул кухонным полотенцем об стойку. — Всегда присматривает. Я рад, что ты нашла место. Повторить тебе стопку? Счет Ноа никогда не закрывается.

— Черт, в таком случае, неси мне две, — рассмеялась я и кивнула.

Кевин ушел исполнять мой заказ. Поверх звуков неторопливой музыки, доносившейся со сцены, распахнулась входная дверь и медленно тяжело закрылась. Несколькими секундами позднее спиной я почувствовала тепло от присутствия, кто-то нежно прислонился ко мне.

Запах Ноа окутал меня, лишая чувств. Я закрыла глаза, вдыхая его поглубже. Мое сердце подпрыгнуло в груди, электрический разряд пробежал по моему позвоночнику и между ног. Я могла почувствовать, как увлажнилась моя киска, когда он прижал свое прекрасное лицо к моему, наклонившись через мое плечо.

Его борода задела нежную кожу на моей шее и я затрепетала.

— Рад видеть тебя, сидящую здесь, — горячо произнес он.

Это не было фразой, которую я ожидала, но, тем не менее, эти слова доставили мне острую радость, которая пронеслась в моем мозгу, как цунами. Он обернул руку вокруг моих плеч и прижался своими бедрами сзади. Его твердеющий член пульсировал напротив моей задницы.

— Я уже начала думать, что ты не придешь, — поддразнила я.

Ноа тихо фыркнул себе под нос и притянул меня ближе, пока моя спина вплотную не прижалась к его мускулистой груди. Я могла почувствовать, как его сердце бьется напротив моих ребер.

— Я – нет, но мы можем быстро это исправить (прим.: игра слов. Лорел использовала во фразе ранее слово «coming», что с англ. переводится как «приходить» и «кончать»).

Бл*ть, он был пошлым. Мне нравилось, как он говорил со мной. Мой клитор пульсировал от боли, мечтая ощутить силу его умелых рук. Я прикусила губу:

— Я только за.

Кевин вернулся с двумя стопками и поставил их передо мной. Ноа как будто и не заметил его присутствия. Он продолжал прижимать свое лицо к моему, одна рука лежала на моем плоском животе в опасной близости к моей киске. Потребовалось все мое самообладание, чтобы отвернуться от него и взять одну стопку. Он посмотрел, как я ее подняла, а затем взял вторую.

Отодвинувшись от меня, Ноа сел на другой стул рядом. Кевин немного посидел, как бы общаясь с нами без слов, а затем, обменявшись приветствием с Ноа, оставил нас одних. Увидев тяжесть в глазах Ноа, я знала причину. Несмотря на его теплые радушные объятия, внутри него бушевал шторм.

Ноа взял следующую порцию и выпил половину своего пива, прежде чем снова посмотрел на меня. Тихая, грустная музыка инди, играющая сегодня ночью, казалось, сделала его еще печальнее.

Явно не нужно проводить журналистское расследование, чтобы узнать, что его достало слушать о бредовом интервью Дюка. Все комментаторы в интернете с обеих сторон в сфере журналистики и широкой общественности сошлись, что действия Дюка были холодны, как лед. Конечно, не было никакого согласия по поводу того, что он был огромным мудаком, поступая так. Некоторые защищали его жестокость, капиталистическую деловую хватку, другие хотели видеть его сожженным на костре за предательство своих братьев по искусству. Это был тот вид разногласий, который просто приклеивал людей к истории.

Но вот чего они не видели, и о чем я никогда не думала, до этого момента, это как те же разногласия достают до самого сердца Ноа. Достаточно ужасно, когда тебя предают таким образом, плюс хор людей не только не прощающих, но и ликующих от происходящего? Это был совершенно другой ад. Всего один взгляд на Ноа дал это понять.

Внутри я надеялась, что Ноа держался подальше от слухов. Это только заставило бы его чувствовать себя хуже. И все же, чтобы поддержать легенду должна была выглядеть убедительно. Было бы нереально, если девушка, которая спит с Ноа Харди, ничего не спросила о случившемся. Я должна была заговорить на эту тему, от этого зависела моя работа.

— Эй, — сказала я нежно.

И подождала, пока он посмотрит на меня.

— Слушай, я знаю это...

Было не сложно сыграть неловкость в тот момент.

— Я видела эту историю с Дюком.

Ноа помрачнел, но ничего не произнес.

— Лишь хотела сказать... если захочешь поговорить об этом, то я хороший слушатель, но пойму, если ты не захочешь, — быстро продолжила я.

Ноа наблюдал за мной, медленно моргая, думая. Я удержала его взгляд на секунду, пока он не стал слишком интенсивным. В его глазах было столько ярости. Я отвернулась к своему пиву в надежде, что не задела его за живое.

— Спасибо, — тихо прозвучал его голос.

Я кивнула и повернулась, чтобы взглянуть на него на секунду, как и ранее.

— Я действительно не хочу даже думать об этом, — сказал он.

— Понимаю, — ответила я, — ты и не должен.

Его смех был больше горьким, чем настоящим.

— Я бы хотел, чтобы это было правдой.

— Я только имела в виду... я имела в виду, мы можем попробовать отвлечь тебя от этого, — сказала я и повернулась, чтобы посмотреть на него.

Страсть загорелась в его взгляде.

Ноа облизнул свои губы и посмотрел на мои.

— Думаю, что стоит.

Одним движением он наклонился и обхватил мое лицо своими руками. Его поцелуй был глубоким. Была тихая нужда в том, как его руки удерживали мое лицо напротив его. Когда его язык обрушился на мой рот, я ничего не могла поделать и испустила маленький вздох прямо в его губы.

Что-то шевельнулось в моей груди, и это не была только страсть.

Ноа отстранился и встретил мой взгляд своими большими голубыми глазами.

— Хочешь убраться отсюда?

— Да, — сразу же ответила я. — Безумно.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Ноа

Мне нравилось ощущать Лорел рядом со мной, в моей машине, пока я был за рулем. Она прижалась ко мне своим сладким телом и сплела пальцы наших рук, будто делала это годами. Я почти решил отменить этот вечер, кинуть ее, как девушка того и опасалась... так я годами поступал со многими, многими другими женщинами, честно говоря. Моя репутация не была подделкой.

Лорел была права, что боялась, но потом я, на самом деле, не смог представить, как делаю это с ней.

Я заехал в гараж и провел девушку внутрь через кухню. Пока она осматривалась вокруг, как маленькая любопытная кошечка, которой, по сути, и была, пошутила об экскурсии, но все, что я мог делать, это стоять напротив закрытой двери в гараж и смотреть, как девушка передвигается. Всю обратную дорогу я был наполовину твердым. В экстазе от мысли об еще одном приключении в удивительной стране ее тела. Сейчас я был настолько жестким, что еле сдерживался.

Когда она прислонилась к столу рядом с мойкой для того, чтобы лучше рассмотреть вид из окна кухни на задний двор, я, наконец, дал волю своим импульсам. Подошел к ней сзади и с силой прижался. Мой член дернулся, когда возглас удивления сорвался с ее губ.

Лорел дрожала и плавилась от моих прикосновений. Я толкнулся в нее, как будто мог соединить нас в единое целое, она ответила, извиваясь своей попкой напротив стояка в моих джинсах.

— Я так сильно хочу тебя, — прорычал ей в кожу.

Мои руки бродили по телу Лорел, сжимая очаровательные маленькие сиськи и потирая киску поверх джинсов, пока ее колени не задрожали и Лорел пришлось опереться на меня, чтобы устоять на ногах.

— Вчера ночью я не могла перестать думать о тебе, — вздохнула она, выгнувшись назад, чтобы с силой поцеловать меня. Рукой она схватила меня за голову и притянула ближе. Ее поцелуи, сладкие и поглощающие, причиняли мне боль.

— Да?

Я даже не смог дождаться пока мы доберемся до спальни.

Скользнув руками по бедрам девушки, расстегнул пуговицу джинсов, дернул их вниз вместе с трусиками, пока те не опустились до колен. Одной рукой я нагнул Лорел над раковиной, а другой провел двумя пальцами по щели вверх и вниз, особенно надавливая на клитор. Я мог увидеть, как она стала более влажной.

— Бл*ть, Ноа, — заскулила она.

Мои пальцы нашли нежную теплую щелку и глубоко погрузились в нее, извлекая стон наслаждения и трепет из самой ее сущности.

— Ты думала о моем члене также много, как я о твоей киске?

— О, Боже, — сказала она, — я мечтала о твоем члене всю ночь.

Лаская ее грудь, я еще раз толкнул свои пальцы внутрь и наружу медленно, но глубоко.

— Ты мечтала о том, чтобы он снова тебя трахал?

— Да, — сказала она, цепляясь за мои руки.

Я погрузил пальцы еще глубже и ее просьбы стали более отчаянными.

— Ты мечтала о том, чтобы пососать его? — спросил я.

— Да, — сказала она без колебания.

Я нагнулся, чтобы укусить за шею, пальцы были все еще глубоко внутри нее. Она толкнулась к моей руке, пока я не отстранился и не повернул Лорел лицом ко мне. Перекрывая ее дыхание голодными поцелуями, я расстегнул джинсы и вытащил свою эрекцию.

— Хочу увидеть этот член в твоем рту, — сказал я, сняв свою футболку через голову.

Глазами Лорел пожирала представший перед ней вид, руками поглаживала вверх и вниз мою грудь.

Мой член стал еще тверже, когда она опустилась на колени на полу моей кухни, остановившись, когда ее глаза оказались на уровне с розовой, сочащейся головкой. Языком украла каплю предсемени с моего кончика, как будто это был кусочек конфеты, ощущение горячего рта на мне было почти за гранью.

Взяв в рот столько длины, сколько смогла, поглаживая остальную часть руками, Лорел не показала ни капли переживаний по поводу размера члена в ее рту, более того, она жаждала заполучить его. Принимая это как вызов, я запустил свои руки в волосы девушки и откинул их от лица так, чтобы наблюдать, как моя твердость исчезает между прекрасных губ. Когда она посмотрела вверх на меня своими большими, голубыми глазами, я почти кончил прямо там, у нее во рту, но хочу, чтобы это закончилось не так.

Я не собирался кончать, пока не трахнул бы ее снова. Я вытащил свой член изо рта Лорел, мокрый от слюны, и поднял девушку на ноги. Одним быстрым движением снова наклонил над раковиной и заставил ждать там, пока вытаскивал презерватив из кошелька.

Сначала, вместо моего члена, киска Лорел снова почувствовала мои пальцы. Я погрузил их быстро и жестко, пока она не закричала, а потом резко заменил их своим членом. Крик наслаждения Лорел отразился от кухонного окна, и это была эротическая музыка для моих ушей. На самом деле, я так сильно завис на звуках, что после этого не продержался долго, но мне было все равно. Я быстро врезался в нее своим членом, и как только почувствовал, как киска сжимала меня, кончая, позволил своему собственному оргазму накрыть меня.

Мы задыхались друг напротив друга, глубоко целуясь между тяжелыми вздохами, пока наша эйфория утихала. Влажный язык Лорел танцевал у меня во рту, угрожая снова сделать меня твердым.

— Надеюсь, ты сегодня хорошо пообедала, — произнес я, повернув лицом к себе, и положив одну руку на задницу. — Потому что я даже близко с тобой не закончил.

Лорел улыбнулась, ее кожа покраснела и светилась.

— Обещания, обещания, — усмехнувшись, сказала она.

Но она могла только визжать и смеяться, когда я поднял ее голое тело и перекинул через свое плечо, и пока она игриво брыкалась, отнес в спальню.

Мы трахнулись еще два раза, прежде чем оба, наконец-то, были готовы к передышке. Она прошла на кухню, виляя своей сексуальной задницей, чтобы захватить нам два пива, пока я бережно скрутил толстый косячок из копии журнала «Planet Guitar». Я уже откинулся назад на кровать и пыхтел дымком в воздух, когда Лорел вернулась. Она немедленно прижалась ко мне со своим пивом и затянулась несколько раз косяком.

Через несколько тихих минут я понял, что в моей голове не было ни одной мысли. Все просто чувствовалось... правильно. Не так ли ощущался покой?

— Я не ожидала, что ты так хорош в постели. Это плохо? — спросила она, хихикая.

Я улыбнулся ей и ущипнул ее задницу.

— Я бы сказал да, но ты не идиотка. Некоторые парни много болтают, не имея возможности это подтвердить.

— Ты не шутишь, — сказала она, взглянув на мой член, который наконец-то отдыхал.

— А ты пошлая, — сказал я, — мне это нравится.

— Я всегда была извращенкой. Ничего не могу с этим поделать.

— Ты из Сиэтла?

Лорел покачала головой.

— Не-а, я фотографирую группы. Я здесь по работе. Хотя, бывала здесь и раньше. Чувствуется... — она глубоко вздохнула. — Чувствуется, как дома.

— Я, очевидно, склонен согласиться. Где ты выросла?

— Вообще-то, я родилась в Техасе, моя семья переехала на Восточное побережье, когда я была ребенком. Большая часть моего взросления прошла за пределами Бостона.

— Черт, теперь там сцена, на которой можно вырасти, — ревниво простонал я.

— Это было чертовски мило, — сказала она, кивнув.

Память совершила скачок, и я не смог не поделиться.

— О, а ты слышала о группе «Блидинг боунс»? Я думаю, они были из Бостона...

Выпучив глаза, Лорел села и шутливо ударила меня по прессу.

— Да ладно! Ты знаешь «Блидинг боунс»?

— Я люблю «Блидинг боунс»! В их яме я впервые получил серьезную травму!

Я повернул правое предплечье так, чтобы она могла видеть, и провел линию шрамов под моими разноцветными татуировками.

— Сложный перелом, детка. После этого в течение двух недель у меня не было отбоя от кисок.

Пальцы Лорел проследовали за линией шрама, ее рот удивленно раскрылся в форме бувы О.

— Не верится, — сказала она, — Ты сломал это в Эль Корасон?

— Да, — произнес я, — Там они играли в своем туре 2003. Как ты узнала?

— Ноа, я была на том шоу! — улыбнулась она, — Это был тур, на котором я была вместе с группой!

Это было нереально. Ее улыбка осветила меня, а во взгляде не было хвастовства или еще какой-нибудь ерунды.

— Бл*ть, этого не может быть.

— Серьезно! Их мерчендайзер был одним из моих лучших друзей в младших классах, и он убедил их пригласить меня в качестве фотографа тура. То шоу в Сиэтле, оно не планировалось в Эль Корасоне, как я помню, с большой площадки шоу перенесли туда в последнюю минуту.

— Да! — сказал я, садясь к ней лицом.

— Черт, Куинн позвонил мне в семь гребаных часов утра, и у меня было самое большое похмелье, а он терял свое дерьмовое терпение, потому что мы должны были обменять наши билеты, прежде чем места на меньшей площадке распродались.

Я начал смеяться, как только воспоминания расцвели в моей голове.

— Мы прождали под дождем чертовых шесть часов в тот день, только чтобы убедиться, что попадем туда.

— То место ужасно воняло, — рассмеялась Лорел.

— Помнишь? Вы, придурки, ждете под дождем в своих хлопковых куртках, а затем собираетесь все вместе в той крошечной комнате, как стая дрянных, мокрых псов. Фу, это было такое дерьмовое шоу!

Она согнулась, хихикая над историей.

— Охренеть, это невероятно, — сказал я, убирая волосы с ее лица.

— Каковы шансы всего этого?

— Чертовски малы, — сказала Лорел.

— Хотя я не помню, чтобы видела тебя со сломанной рукой в яме, позже я услышала об этом от группы. Тьфу, их барабанщик превращался в девчонку от крови... не мог заткнуться от того насколько грубо это было.

Она снова провела рукой вниз по моему шраму.

— Я не могу поверить, что это был ты.

— И вот ты снова в моем прекрасном городе, чтобы посмотреть, как я переношу травму другого рода, — сказал я.

Я хотел пошутить, и это даже вышло легко, со смехом, но слова пронзили настроение, словно я бросил камень в озеро. Лорел выглядела огорченной.

— Прости, — сказал я. — Забудь, это была плохая шутка.

— Мы можем поговорить об этом, если хочешь, — предложила она.

— Не хочу, — произнес я.

Часть меня имела это в виду.

— Хорошо, — сказала Лорел.

Она остановилась ненадолго, а затем спросила с улыбкой.

— Могу я сказать тебе кое-что странное?

— Конечно, — рассмеялся я.

Лорел дразняще провела кончиком пальца по чернильным мышцам моей груди.

— Облизывание твоих татуировок напоминает мне о той сцене в Вилли Вонке, где они облизывают обои.

Она лизнула мою грудь.

— Это и есть вкус черники?

Может я был просто слишком обдолбан, но я не смог удержать свой смех.

— Ты чертова чудачка.

Лорел расслабилась со мной, и я решил похулиганить, игриво сжав ее в объятиях, пока она не завизжала. Девушка перекинула ногу через меня и снова устроилась рядом.

— Кстати о тату, я хотел спросить тебя об этом, — сказал я.

Левой рукой обнял ее прекрасное тело. Протянув правую к верхней части бедра Лорел, я мягко потер изящную текстовую татуировку. Она была расположена так близко к тазовой кости, что если бы Лорел не была почти голой, чернила оставались бы скрытыми – такое сильно отличие от моего подхода к боди-арту, но мне это понравилось. Найти ее, трогать, и даже лизать ощущалось, как будто я нашел тайное сокровище.

— Что там написано?

Лорел вытянула ногу, и я сразу понял, почему я не мог прочитать чернила раньше – она набила их так, что только она могла прочитать тату под своим углом.

— Это лирика. Трейси Чепмен.

— Не шутишь? — улыбнулся я.

— Да, — сказала Лорел.

Она казалась немного застенчивой, когда произнесла:

— Мы должны принять решение: бросить все сегодня или жить и умереть таким образом.

Мое тело пробил озноб. Я лег лицом к лицу Лорел.

— Почему ты нанесла именно эти слова?

Лорел остановилась. Ее дыхание немного замедлилось, как будто она пыталась сохранить спокойствие.

— Я выросла в семье, совершенно отличной от меня. Консервативной... религиозной... скучной, — сказала она с самоуничижительным смехом. — Я была паршивой овцой. Мы не ненавидели друг друга, но я никогда не принадлежала им. И я всегда обещала себе, что выберусь и сделаю что-то на своих собственных условиях. Я набила эту татуировку, чтобы напомнить себе... когда станет темно и страшно, я буду помнить...

— Помнить о чем?

— Помнить, что какими бы сложными не казались вещи, есть только два настоящих выбора. Бросить то чем, ты занимаешься, если это неправильно или жить и умереть с этим.

Мое сердце действительно болело, когда я слушал ее. Она понимала так много об изоляции, которую я чувствовал в своей жизни.

— Мне нравится это, — сказал я ей, — Это по-настоящему ох*енно красиво, Лорел.

Она пожала плечами и глотнула пива.

— Да, все так говорят.

Я нахмурился.

— Что это должно означать?

Она обеспокоенно взглянула на меня.

— Я просто имела в виду... не знаю. Не хочу обидеть тебя.

— Попробуй, — сказал я.

— Я часто слышала это раньше, — сказала она, изнеможение в ее голосе было более чем очевидным. — Парни всегда весьма впечатлены моим… огнем. Моим драйвом. Моими амбициями. По крайней мере, достаточно впечатлены, чтобы флиртовать и трахаться со мной. Хотя, кажется, это впечатляет их ненадолго.

Она должно быть преувеличивала. Она серьезно пыталась сказать мне, что не может удержать парня?

— Ты шутишь? Ты говоришь мне, с тем как ты выглядишь, как ты трахаешься, и со всем этим удивительным дерьмом внутри, у тебя проблемы с парнями?

Она снова пожала плечами и взяла косяк из моих пальцев. На этот раз она подольше задержала наркотик в легких и медленно выдохнула.

— Это загадка на века.

— Никакой загадки. Очевидно, парни, которые тебе попадались еб*ные идиоты.

Лорел рассмеялась, но смех вышел тихим и немного грустным. Она передала мне косяк и положила свою светлую голову мне на грудь, устроившись прямо под моим подбородком.

— Да ладно, все в порядке. У меня есть другие вещи, и тупые парни только мешают этому, в любом случае.

Я улыбнулся и поцеловал девушку в макушку.

— Я думаю это охренеть как сексуально.

— Ты считаешь?

Она не смотрела на меня, но я все еще мог почувствовать, что ее лицо искривилось в недоверчивой гримасе.

— Да, — сказал я, — Большинство женщин, с которыми я общаюсь просто... пассивны. Они плавают позади других людей, пока море не поглотит их, но ты, черт... ты – акула.

На этот раз она посмотрела на меня, и я встретил этот взгляд с серьезным выражением лица. Она уставилась на меня, как будто пыталась решить, вру ли я.

— Большинство людей боятся акул, — тихо произнесла она.

Она опустила глаза.

— Потому что они их не понимают, — сказал я, одной рукой пробежав по ее мягким волосам. — А я – не большинство людей, — добавил для верности.

— Нет... ты не они, — улыбнулась мне Лорел.

— Я чувствую себя так, будто никогда не встречал кого-то, кто хочет жить, — сказал я.

— Да. Все так чертовски жаждут остепениться и приступить к своей рутине… к тому графику, которому они могут следовать вплоть до ворот кладбища.

Я осторожно положил косяк в пепельницу на моем прикроватном столике и обнял девушку обеими руками.

— Я думаю, что твой огонь прекрасен.

Лицо Лорел смягчилось. Она приподнялась до тех пор, пока ее губы не оказались рядом с моими. Девушка поцеловала меня с теплой нежностью, от которой мне стало больно. Я обнял Лорел и притянул к себе.

С тихим штормом снаружи, и Лорел горящей в моих руках, все остальное в мире превратилось в ничто.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Лорел

Прошли часы, и мы с Ноа, похоже, ничего не хотели делать, кроме как говорить, трахаться и трогать друг друга. Разумная часть меня чувствовала себя виноватой, потому что я больше не ощущала себя на работе. Я чувствовала себя... по-другому. Как будто просто нахожусь с кем-то, чьей компанией наслаждаюсь, и кому посчастливилось быть хладнокровной секс-машиной.

Когда мы устали лежать в огромной кровати, я встала и начала дразнить его своей задницей, пока он не последовал за мной в душ. Под струями горячей воды Ноа обвил меня руками и поцеловал, словно мы были подростками, лаская мое лицо, прижимая своим упругим телом меня к стене. Когда он нагнулся, чтобы добраться до моей шеи, его борода царапнула нежную кожу, и я задрожала. Мои затвердевшие соски потерлись о мышцы его груди, и я тихо вздохнула, когда он поднял руку, чтобы коснуться их.

— Ты такая офигительно горячая, — с отчаянием в голосе произнес Ноа. — Я бы мог трахать тебя вечно.

Мои колени подкосились от этих слов. Я укусила его за плечо и прижалась к нему плотнее.

— Как бы мне этого хотелось.

Его огромный член был снова твердым. Я взяла его и улыбнулась, когда Ноа вздрогнул от моего прикосновения. Он наклонил голову к моему плечу, пока я поглаживала его под льющейся водой, терзая мою грудь сильными руками. Я чувствовала зубы на своей шее и наращивала свой темп. Как только почувствовала спазм и освобождение его члена, Ноа схватил меня за задницу и прижал к своему мокрому телу. Сперма покрыла часть киски и верх моих бедер, и я застонала.

— Ты знаешь, что ты нечто большее? — сказал он, сжав мою челюсть, прежде чем поцеловать меня.

Ноа нежно вымыл меня, не дав пошевелить мне и пальцем. Приласкав носом мою шею, он поцеловал меня в щеку.

Когда мы закончили, Ноа обернул меня в свой серый халат, а себе только обмотал полотенце на талии, против чего я, конечно, не возражала. Его жесткое тело выглядело еще более невероятным, будучи мокрым, вода переливалась цветами его татуировок и катилась по мышцам, как капли дождя. Ему потребовалась минута, чтобы провести черной пластиковой расческой по светлым, не до конца выбритым волосам на макушке. Я наблюдала за ним с милой улыбкой.

— Ты голодна? — спросил Ноа, обвивая руками мою талию.

— Очень, — ответила я со смехом. — Но также я не хотела бы идти туда, где есть необходимость, ну ты знаешь... надеть одежду.

Ноа ухмыльнулся и сжал мою задницу.

— Мне нравится ход твоих мыслей. Доставка?

— Как тебе китайская еда?

— Заметано, — сказал он. — Я уверен, где-то на кухне имеется меню.

Пока он заказывал обед, я закончила сушить волосы и сняла халат. Чувствуя себя смелой после стольких оргазмов, я сама обнажилась и на кухне смахнула полотенце Ноа с его талии, пока он все еще разговаривал по телефону с китайцами.

Ноа обернулся, удивление на лице сменила притворная злость, когда он увидел, как я ухмыляюсь и размахиваю полотенцем возле своего обнаженного тела. Он оглядел меня с головы до ног и его член немного дернулся.

— Извините, что вы говорили? — спросил он человека по телефону. — Здесь есть кое-кто, у кого будут крупные неприятности, если она не перестанет отвлекать меня от моего телефонного звонка…

Его игривость оживила меня, как ничто другое, и я сделала несколько шагов назад, вне его досягаемости.

— О, правда, крутой парень? Что ты сделаешь... если я отвлеку тебя?

Я соблазнительно повела правую руку вниз по своему телу и между ног. Ноа прикусил губу и наклонился, пытаясь подавить стон, пока работник ресторана повторял его заказ.

— Да, все верно, — сказал Ноа, его голос был напряженным, а глаза приклеены к моей руке между ног. Его член снова был полутвердым.

— Тридцать минут звучит идеально, — он посмотрел мне в глаза. — Достаточно времени, чтобы кое-кто был наказан.

Если я не была влажной раньше, то после этого точно стала. Ноа закончил звонок и сделал пару тяжелых шагов в мою сторону. Он поднял меня на руки, оторвав от пола, и понес в гостиную с ковром, а я, протестуя, начала визжать.

Ноа уложил меня на пол, удерживая за запястья мои руки над головой, и завис надо мной. Прижав свою талию к моей, он водил своей массивной эрекцией по мне, дразня меня.

— Тебе просто не нравится подчиняться приказам, так? — сказал Ноа, прежде чем наклониться и лизнуть мои соски, по очереди посасывая их.

— Разве мы не в нужном месте для этого? — ответила я, приподняв бедра в попытке дотянуться до его члена.

Но Ноа отодвинулся и прижал меня, чтобы я не могла двигаться.

— Я всегда могу вытрахать из тебя неповиновение, — сказал он, крепче сжав мои запястья.

Я прикусила губу, но этого было недостаточно, чтобы остановить восторг, исходящий из самой глубины.

— Ты этого хочешь? — спросил он.

Я чувствовала, как кончик его толстого члена давит на мою киску.

— Да, — начала умолять я, — Пожалуйста, трахни меня, Ноа.

Он не смог больше сопротивляться. Вытянув руку за презервативом, который остался на кофейном столике, он быстро раскатал его и ворвался в мою киску с гортанным стоном. Мои ноги рефлекторно обхватили его за талию, когда я пыталась жестче принять его в себя. Каждый толчок двигал меня по полу. Своим тяжелым телом он выбивал из меня почти весь воздух, каждый раз, когда входил. Он сжал мои волосы и плечи, используя как рычаг, отчаянно врезаясь в меня. Его член наполнял меня до тех пор, пока мое тело не накрыл оргазм, длившийся вдвое дольше, чем предыдущий. Ноа потел и сыпал проклятьями надо мной, в то время как я сжимала его твердость своими дрожащими мышцами, массируя его член, пока он сильно не кончил внутри меня.

Спиной я чувствовала крошки на ковре, но мне было плевать. Мое тело было в невероятном состоянии после всех этих оргазмов и даже еще лучше, когда Ноа прижал меня к себе. Он поцеловал меня несколько раз, вышел еще полутвердым членом и помог мне встать с пола. Мы как раз вовремя очистились, чтобы открыть дверь доставщику. На Ноа был только серый халат, а я спряталась.

День немного прояснился, и воздух стал теплым, поэтому Ноа схватил несколько одеял и разложил их на траве заднего двора. Благодаря густой листве и забору, это место выглядело очень уединенным. И поэтому мы решили устроить пикник голыми, разложив маленькие коробки с китайской едой на одеяле.

— Итак, могу я спросить у тебя кое-что? — сказала я, отправив немного чау-мэйн в рот (прим.: чау-мэйн – это китайская лапша с овощами). — Это немного личное.

— Я думаю, мы уже установили кое-что из личных отношений, — сказал Ноа, подмигнув.

Его взгляд упал на мои сиськи, и я закатила глаза.

— Ладно, — резко сказала я. — Что с тобой, почему ты до сих пор одинок? Я могла бы поклясться, что говорили обо всех в вашей группе.

Судя по выражению лица Ноа, я задела за живое. Чувство вины пробежало по позвоночнику, но я не пыталась забрать слова обратно.

— Эм-м, это... это немного сложно.

— Испытай меня, — сказала я, — Я королева сложностей.

Я действительно это имела в виду.

Ноа пару раз откусил спринг-рол. Он заговорил, не поднимая глаз.

— Я просто пришел с более грубой площадки, чем другие парни, вот и все. Куинн и Джефф немного знают об этом, и многое пережили со мной, но у них были родители получше, чем мои. Родители, которые их защищали.

Я молчала, пока Ноа подбирал слова.

— Это глупо. Я никогда не был на войне или где-то в столь отвратительном месте, как все это, но у меня до сих пор... до сих пор есть некоторые схожие проблемы. Знаешь, слишком много лет на краю? Едва находя деньги, которые можно было бы потратить на аренду, еду и немного пива, возможность пробраться на шоу каждые пару недель, если узнаешь расписание вышибал. Драки, измены подруг, драма в группе… наблюдение за передозировкой друзей или потеря в депрессии… не имея ничего, кроме музыки, чтобы почувствовать себя лучше.

Несмотря на мой полный желудок, фантомная боль все равно сжала мой живот: воспоминания о голоде и холоде той первой зимой в Нью-Йорке, когда у меня не было ничего и никого, только моя писанина, шоу, и надежда, что будущее будет выглядеть иначе. Ноа это бы понял.

Он рассеянно почесал бороду и покачал головой.

— Когда я действительно останавливаюсь и думаю об этом, все это ощущается как миллион лет назад. Еще одна жизнь назад. А по ночам, когда я совсем один, вокруг тишина, и кажется, не так уж и давно все это было. Такое ощущение, что это все еще происходит. И... короче говоря... становится очень сложно иметь что-то значимое с женщиной. В конце концов, даже самые сумасшедшие фанатки хотят кого-то стабильного, с кем можно было бы осесть.

Боль пробралась в мое сердце.

— Ты можешь мне не верить, но я понимаю. И мне очень жаль слышать это.

Ноа пожал плечами и поднял голову, не глядя на меня, словно это было не важно. Он протянул свои палочки и закинул несколько кусочков курицы в рот.

— Я не хочу, чтобы звучало так, будто я никогда не получал никакого внимания. Это было бы просто ложью.

— Ты и сейчас привлекаешь внимание дам, красавчик, — сказала я.

— Как только я нашел свое место на хардкорной сцене, начал завоевывать репутацию капризного, таинственного маленького дерьма, и это действительно помогало мне получать цыпочек. Стало еще лучше, когда я начал поправляться. Ворон Торнвуда, так меня прозвали.

Я расхохоталась, прикрыв рукой рот, чтобы кусочки апельсиновой курочки не разлетелись по всему одеялу. Я достаточно часто бывала в округе, чтобы узнать заготовку, когда ее услышала.

— Что?! Ты, обманщик, они так не называли тебя. Твои волосы даже не черные!

Лицо Ноа покраснело почти мгновенно, но губы растянулись в улыбке, как будто он был рад, что его поймали.

— Ну, эта история действовала на глупых женщин.

Ноа немного понаблюдал за тем, как я смеюсь, прежде чем игриво начал толкать меня.

— Хорошо, хорошо! Ты рассмеялась, сладкая. Не у всех в ногах постоянно валяется противоположный пол, как у тебя.

— Когда ты начал прибавлять в весе? Кевин сказал, что ты все еще был довольно тощим, когда он встретил тебя.

— Ты говорила обо мне с Кевином? — спросил он, толкая меня локтем в ногу.

— Это не твое дело, — сказала я, ткнув его одной из моих палочек. — Не меняй тему.

Ноа провел рукой по собственным мышцам живота, словно до сих пор не привык к их существованию.

— Полагаю, мне было двадцать два года, когда я, наконец, начал воспринимать все всерьез. Я научился драться для этого. Будучи настолько вовлеченным, я должен был научиться.

— В Бостоне тоже были тяжелые годы, как у вас, — вспомнила я.

Хардкорные и метал-площадки были куда более мирными, чем кто-либо мог даже представить, но у нас были группы придурков, которые разрушили это для всех остальных.

— Было одно шоу, я сейчас даже не помню названия группы, но это были я, Куинн и куча других парней из средней школы. На нас напали прямо на сцене. Чуть не отправили Куинна в больницу. После этого было бы глупо не пытаться стать сильнее. Это был мир, в котором я жил и должен был подстроиться, — сказал он.

Ладонью я заскользила по его разноцветной руке.

— Вау. Так это были не просто поступки крутого парня... это твое выживание, — сказала я.

Ноа не ответил и не посмотрел на меня. Он немного повернулся и потянулся за печеньем с предсказаниями.

— Скажи, что у тебя на уме, сладкая. Настолько ли мне повезло, что не нужно соревноваться с каким-то здоровым хипстерским парнем?

Я немедленно почувствовала странный стыд, то же чувство, которое я всегда испытывала, когда что-то становилось слишком эмоциональным или уязвимым для меня. Раскрывать свои чувства было не совсем моим коньком, но в тот момент я как будто не могла себя остановить.

— Парни, они не задерживаются рядом со мной, — сказала я ему. — Я кажусь им... единорогом. Все они думают, что я клевая и люблю свою работу, им нравится, что я дотошная по отношению к сцене, но они могут лишь немного приблизиться, чтобы стать друзьями. Не осмеливаются подходить ближе. А те, кто все же начинают встречаться со мной, обычно заканчивают ненавистью, потому что я всегда забочусь о своей работе больше, чем о них.

После паузы я добавила:

— Полагаю я заслуживаю это.

— Я вообще не понимаю, — сказал Ноа. Его глаза блуждали по моему лицу, будто он пытался зафиксировать его в памяти. — Ты именно та девушка, о которой мы все мечтали с тех пор, как присоединились к музыкальной площадке.

— Видимо, никто не знает, что делать с мечтой, когда они ее получают, — усмехнулась я. — Потому что большую часть времени я даже не могу устроить себе свидание.

— Хорошо, — сказал Ноа, наклоняясь ближе ко мне. — Тебе не нужно беспокоиться об этом, пока ты в Сиэтле. Потому что я претендую на твое время... и на эту вкусную киску.

Желание пронзило мое тело.

— Это правда?

— Попробуй позволить кому-нибудь еще приблизиться и увидишь, — сказал он.

Ноа провел ладонью по моей голени и бедру, едва не коснувшись центра. Он ухмыльнулся мне, его глаза блестели.

Когда я наклонилась чтобы поцеловать его, по листьям над головой застучали капли дождя, и вскоре наша обнаженная кожа стала мокрой. Ноа раздраженно хмыкнул мне в рот, и наш поцелуй быстро перерос в смех. Мы встали и вместе начали собирать пикник. Я посмотрела на задницу Ноа, когда он входил в дом, и, смеясь, присвистнула ему вслед.

Когда я вернулась на кухню с руками, заполненными едой, Ноа стоял возле раковины, уставившись на свой телефон. Приглушенный серый свет снаружи падал на его великолепное обнаженное тело. Было похоже на мраморную статую греческого бога, но от выражения его лицо мне стало нехорошо.

Я положила тарелки на стойку и подошла к нему, положив руку ему на плечо.

— Все в порядке?

Ноа вздрогнул, словно не слышал, как я подошла. Он резко вдохнул.

— Да. Я просто… — он снова посмотрел на свой телефон. — Похоже, Гэвин наконец-то связался с Дюком. У нас запланирована встреча в городе на завтрашнее утро.

Как будто разряд пробежал по моим нервам. Миллион вопросов пронесся в голове – вопросы для моей истории. Амбициозная женщина во мне жаждала узнать, что должно было случиться в этом конференц-зале Сиэтла. Все, что строилось для «CutUpAngels» за последние семь лет, было на кону, и могло быть решено в этой комнате.

Но выражение лица Ноа разбило мое сердце. Я ожидала увидеть злость, но вместо этого было нечто другое – глубокое тяжелое отчаяние. Это нервировало больше, чем гнев, и меня поразила мысль, что если бы я когда-либо увидела подобное выражение лица у человека, с которым раньше встречалась, это, вероятно, было бы нашим последним свиданием. Моя репутация персоны, избегающей обязательств, хоть и не полностью по моей вине, была заслуженной.

И то, что я сказала Ноа в постели, не было ложью. На самом деле, ничего из того, что я сказала Ноа, не было ложью, кроме поверхностного вопроса о переезде в Сиэтл. Когда я рассказала ему о своей проблеме удержать интерес мужчин, это была откровенная правда. А те, кто не отверг меня, оказались еще одними в длинном списке бывших парней. Мужчины или боялись меня, или не могли заинтересовать. И я, конечно, никогда не заботилась о ком-то из них настолько, чтобы захотеть помочь пережить их эмоциональный багаж.

Однако в тот момент каждая мысль в моей голове была о Ноа. Я не хотела оставлять его. Я хотела стереть это отчаяние в его глазах.

Я медленно провела руками по его груди и обняла. Прижавшись к голой спине, я почувствовала, как он дышит. Его сердце стучало у меня под ладонями, под щекой, которую я положил ему на спину.

— Мне жаль, — прошептала я.

На мгновение Ноа застыл. Он просто прислонился руками к раковине, наблюдая за зелеными деревьями на заднем дворе. Затем он глубоко вздохнул, повел своими руками по моим, пока не накрыл их и сплел наши пальцы вместе. Я крепче обняла его, и он снова вздохнул.

— Мне тоже, — сказал он. — Все закончено.

Я прижалась лицом к его коже.

— Ничего не кончено. Если ты не был похоронен Торнвудом или сражался на андеграундной площадке, Ноа, то тебя не похоронит гребанный Дюк Роджерс.

Возможно, это было мое воображение, но мне показалось, что он издал крошечный смешок. Ноа повернул голову, чтобы через плечо посмотреть на меня.

— Ты нечто большее, знаешь это, Лорел?

Хотелось бы полюбить его слова. На поверхности они, как бальзам, успокаивали сгоревшую на солнце кожу и заставляли мой желудок сходить с ума от бабочек. Но мой проклятый мозг, вечный зануда, мог только напомнить мне о ценности многолетних отголосков таких же, как от Ноа, комплиментов от мужчин, которые любили и оставили меня.

Тем не менее, глядя в его кристально голубые глаза и на великолепную полуулыбку, я поняла, что это было слишком. Я не могла разрушить это. Просто улыбнувшись ему в ответ, в глубине моего сердца я попыталась нацарапать правду о том, что Ноа Харди никогда по-настоящему не будет заботиться обо мне, что бы ни означала его улыбка. Кроме того, я все равно этого не заслуживала. Не когда у меня были свои скрытые мотивы. Возможно, я не обманывала его, но я определенно скрывала что-то, что изменило бы отношение Ноа ко мне. Даже если бы этот мужчина не планировал отшить меня по всем обычным причинам, он, чертовски уверена, сделал бы это, узнав всю правду о том, как и почему я вообще оказалась в его жизни...

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Ноа

Едва добравшись до лифта штаб-квартиры лейбла в Сиэтле, почувствовал пульсирующую головную боль у основания черепа. Я глубоко вдохнул, когда Куинн повел нас по коридору в конференц-зал, желая, чтобы меня не закидали камнями, прежде чем мы выедем из Торнвуда.

Но я ни в коем случае не хотел притуплять даже толику своего гнева во время моей первой личной встречи с Дюком с момента его объявления. Я хотел чувствовать каждый гребаный дюйм этого – и я хотел, чтобы он тоже это чувствовал.

В ту секунду, когда я увидел самодовольное лицо Дюка, раскачивающегося взад-вперед в одном из кожаных кресел с высокой спинкой, мои мысли наполнились мечтами, чтобы прыгнуть на блестящий стол для переговоров и броситься на него, вонзая свои сапоги со стальными носками в его гребанные зубы, пиная его лицо до неузнаваемого его семьей состояния. Но я, как смог, сдержал всю свою убийственную ярость, и улыбнулся, когда он встретился со мной взглядом.

― Мило с вашей стороны присоединиться к нам, джентльмены, ― сказал Дюк.

Каждое слово из его уродливой пасти заставляло кровь стучать в моих ушах.

Гэвин говорил по телефону в углу комнаты, но он резко повернулся и указал на Дюка.

― Ты, заткни свой вонючий рот, ― сказал он. ― Ноа, закрой за собой дверь, пожалуйста.

Куинн закрыл ее, прежде чем я успел пошевелиться. Он внимательно наблюдал за мной и заметил, как я посмотрел на Дюка. Куинн прерывал больше моих поединков, чем принимал в них участие сам, поэтому меня не удивило, когда он отказался сесть за стол, пока я не сделал это первым.

Эш, наш маленький итальянский барабанщик, стоял у окна, откуда открывался прекрасный вид сверху на центр Сиэтла. Он был последним, кто, как раздраженный ребенок, сел в кресло на другом конце стола. Джефф, наш басист и постоянный тихоня, сидел рядом с Дюком, и меня это тревожило.

― Хорошо, ― сказал Гэвин, устало наклонившись между двумя пустыми стульями. ― Давайте просто прыгнем прямо в этот чертов ящик Пандоры.

Он снова указал своим толстым пальцем через стол на Дюка.

― Что, черт возьми, ты думал о том маленьком шоу, которое устроил, а?

― Думаю, ты точно знаешь, о чем я думал, ― сказал Дюк.

Его интонация выдавала, что это, как и все другое, казалось ему гребаной игрой.

― Как и остальные парни из этой группы, я за*бался присматривать за этим неандертальцем.

Он кивнул в мою сторону, и я сжал руки в кулаки, прежде чем смог это остановить

― Говори за себя, мудак, ― ответил Куинн немедленно.

― О, извините, остальные ребята, кроме парня Ноа, Куинна, ― сказал Дюк, саркастически размахивая руками.

― Да пошел ты, Дюк, ты гомофобный кусок дерьма, ― сказал я.

― Да, вот поведение, о котором я говорю, ― произнес Дюк.

― Вы оба, заткнитесь на хрен! ― крикнул Гэвин.

В комнате стало тихо.

Гэвин выждал несколько минут, глубоко вздохнув.

― Дюк, я чую инстинкт выживания даже от художника, без проблем. Однако, что никак, черт возьми, не укладывается у меня в голове, почему ты думаешь, что было блестящей идеей сбросить бомбу, подобную этой, на всю группу – и на себя! Возможно, этим ты разрушил любой шанс, который у нас был на безопасный выход из этой чертовой катастрофы, и если ты думаешь, что это не будет тебе и нам всем стоить репутации, и холодных, жестких денег, то ты живешь в мире грез, друг мой.

Наблюдать за работой Гэвина было все равно, что наблюдать за дирижером перед симфонией. Он был влиятельным человеком в индустрии, но достаточно умным в бизнесе, чтобы у нас редко возникали проблемы, или нам приходилось видеть его в любом виде устранения ущерба. Это было беспрецедентно, и Гэвин больше не наносил ни единого удара.

Дюк не сразу ответил, и все мы признали, что он полон дерьма больше, чем хотел признать. Он все так же, мерзко ухмыляясь, сидел на своем кресле.

― Как будто я не могу позволить себе нанести этот удар, если он означает, что я как можно быстрее выхожу из этой катастрофы с группой. В конце концов, я не собираюсь сажать в тюрьму этого сукиного сына.

Прежде чем я успел что-то вставить, Гэвин поднял руку в мою сторону, но смотрел в это время на Эша.

― Как насчет тебя? Что за хрень с тобой и Джеффом, избегающими меня после интервью? Давайте прямо сейчас выложим всю эту помойку на стол.

Эш и я всегда ладили, но мы все еще не были близки. Он переехал в Торнвуд за год до того, как присоединился к нам с Куинном в группе, и «Cut Up Angels» подписали контракт только через два года после этого. У нас была отличная химия в студии, но моя связь с ним была не такой, как с Куинном. Увидев его, забившегося там, в этом офисном кресле, кипящего, со скрещенными руками, я очень нервничал. Эш всегда отделял себя от драмы группы, но он не выглядел оторванным от этого.

― Дюк не так уж и не прав, ребята, ― сказал Эш.

Я почувствовал, как мое сердце забилось в желудке. Рядом со мной Куинн начал бормотать себе под нос и качать головой. Эш тем не менее продолжил.

― Сколько раз нам приходилось иметь дело со спасением его задницы? А теперь это? Теперь ты, черт возьми, убил парня, Ноа! Я имею в виду, что за хрень!

― Не сидите там полные ханжества, ― сказал Гэвин, обращая свой гнев к Эшу. ― Вы можете, как хотите поносить репутацию Ноа, но эта репутация вкладывает деньги в банковский счет каждого из вас. Мы все получили пользу от Ноа, и теперь, когда это дерьмо становится немного реальным, вы все прыгаете с корабля, как чертовы трусы? Это то, чему хардкор сцены учат детей в эти дни?

― О, отсоси у меня, Гэвин! ― крикнул Эш.

Все в шоке замолчали.

Гэвин в бешенстве оттолкнулся от стола, но он достаточно контролировал себя, чтобы ответить.

― Ты гребанный трус, Эш, и точка! Дюк, ты тоже! Джеф, ты хочешь присоединиться и сказать какую команду ты выбрал?

― Он не тупой, поэтому с нами, ― огрызнулся Эш.

― Ты, бл*ть, шутишь, Джеф? ― сказал Куинн, вскинув руки вверх. ― Мы знаем Ноа со старшей школы! Ты оставишь его одного сейчас?

Джефф заерзал в кресле, как будто под ним загорелся огонь, пытаясь сделаться как можно меньше. Он убрал волосы с лица.

― Эш прав… я имею в виду… Ноа, ты кого-то убил, чувак. Ты убил парня. Я не могу... как мы можем быть в порядке с этим?

Это была последняя капля. Я не мог больше терпеть.

― Я уже, бл*ть, объяснил всем вам, почему вы должны быть в порядке, ― сказал я, поднимаясь на ноги. ― Я не просто толкнул какого-то случайного долбанутого фаната за сцену, чтобы стать придурком – у этого ублюдка был клинок, и он шел прямо на Куинна!

Дюк издал преувеличенно саркастический стон со своего места.

― Снова эта херня? Ты чертовски полон дерьма, Харди!

― Зачем, черт возьми, мне это выдумывать? ― спросил я. ― Я никогда раньше не обвинял других в своих драках.

― Чтобы спасти себя от смертельной инъекции? ― фыркнул он.

Куинн вскочил на ноги.

― Даже не шути об этом, ты, кусок дерьма!

― А кто шутит? ― спросил Дюк. ― Твой парень – чертов убийца, Куинн, хочешь ты принять это или нет.

― У ублюдка был нож, ― сказал я снова. ― Сумасшедшие засранцы все время лезут на сцену. Черт возьми, ты это знаешь, Дюк. Помнишь Димебаг Даррелл? Помнишь Горди? Это даже не первый раз, когда на нас с Куинном напали!

Дюк поднял руки в воздух, как проповедник.

― Тогда где долбаные доказательства, Ноа? Где нож? Почему среди всех видео, снятых на этом проклятом фестивале, нет ни одного, показывающего нам, что он держал нож?

― Не имею ни малейшего понятия, я не экстрасенс! Но знаю, что я видел, и знаю, что есть истина. И я, бл*ть, докажу это. Не собираюсь сидеть здесь и лгать, чтобы успокоить кучу гребанных трусов, которых считал своими братьями. Я сделал то, что должен был сделать, и если бы у меня был шанс вернуть все назад, я бы снова, бл*ть, поступил так же.

Дюк встал и закатил свой стул под стол. Гэвин закричал на него, спрашивая, куда, по его мнению, он идет, но Дюк только с ненавистью взглянул на меня, поправил пиджак и обошел вокруг стола.

Он подошел, остановился за три фута передо мной, и я почувствовал желание убивать, которого прежде не ощущал. Я не видел, но почувствовал, как Куинн вскочил на ноги рядом со мной.

Голос Дюка был низким.

― Ты гребанное животное, Харди, и ты всегда им был.

Гнев, вызванный адреналином, пронзил мои мышцы, как расплавленный героин. Все что я видел вокруг, потемнело до крошечного туннеля, в котором внезапно остался один Дюк, и только Дюк, который существовал в моей вселенной. И я хотел его уничтожить.

Куинн положил руки на мои плечи, и я услышал его голос.

― Ноа, не надо. Не дай ему победить.

Если бы Куинн не положил руки на мои плечи, он не смог бы остановить меня. Его слова ничего не значили для меня, но в тот момент моя ярость была настолько поглощающей, что, если бы я пошевелился, то не мог быть уверен, что в процессе не причинил ему вреда. И он, тоже, чертовски хорошо это знал.

Вопреки каждому инстинкту, кричащему в моем первобытном мозгу, я закрыл глаза и приказал себе не обращать внимание на картинки разбрызгивающейся по стенам крови Дюка. Это не совсем работало, но я все еще стоял неподвижно. И это победа над собой. Я ведь не был чертовым волшебником.

Во мраке моего сознания я услышал, как Дюк посмеялся надо мной, прежде чем выйти из комнаты, и я так сильно сжал зубы при этом звуке, что челюсть начала болеть.

К тому времени, когда я почувствовал себя достаточно спокойно, чтобы снова открыть глаза, Эш и Джефф тоже поспешили покинуть комнату. Руки Куинна все еще были у меня на плечах. Он ждал, терпеливо глядя на меня, когда я обернусь.

― Ты в порядке?

― Ни капли, ― прорычал я.

― Ты справился с этим, как чемпион, Ноа, ― сказал Гэвин.

Он стоял у огромных окон от пола до потолка, глядя на линию желтого восхода, изо всех сил старавшегося прорваться сквозь серый облачный покров.

― Ты, положивший его в больницу – идеальная история для начала сольной карьеры Дюка. Ты не можешь заниматься его дерьмом. Тебе не удастся выйти из этого сухим.

― Я сломаю зубы следующему человеку, который произнесет его имя, ― сказал я.

Когда я тяжело опустился на один из стульев, Гэвин и Куинн обменялись взглядами, но ни один из них не стал спорить со мной.

― Итак, что, черт возьми, нам теперь делать? ― сказал Куинн, скрещивая руки.

― Этой группе конец, ― сказал я. ― Отсюда нет обратной дороги. Все кончено.

Когда Гэвин не вмешался, чтобы поправить меня, Куинн с ужасом посмотрел на меня и ударил по моему плечу.

― Дерьмо, не говори так, мужик, это еще не конец. Ты уходишь?

― Я ухожу? ― спросил я, обведя пустую комнату рукой. ― Куинн, только ты один до сих пор здесь! Этой группе наступил конец в минуту, когда тот ублюдок взобрался на нашу сцену.

Куинн покачал головой и двинулся вдоль стола.

― Я не могу поверить, что это происходит.

Он повернулся к Гэвину.

― Мы должны показать Ноа по телевизору, чтобы он мог рассказать всем свою версию истории! Давай прекратим этот глупый мораторий на прессу и выведем его туда. Люди поймут, как только услышат, что это была самооборона.

Гэвин вздохнул и посмотрел на Куинна так, что головная боль вспыхнула у меня за глазами.

― Дружище, послушай, я знаю, что это неприятно слышать, но все не так просто. Ноа не только стоит перед концом своей карьеры, возможно, ему грозит тюремное заключение за непредумышленное убийство. Может быть, ему светит срок в десять лет. Ты ведь это понимаешь?

Куинн просто уставился на него.

― Каждая вещь, которую мы делаем или говорим о том, что произошло на фестивале, может испортить суд над Ноа. Непредвиденные последствия, парень – то, что мы делаем, чтобы спасти группу, может в итоге отправить Ноа в тюрьму. Я знаю, ты хочешь поспорить с Дюком, но мы должны с этим смириться. Парни, он имеет преимущество. У него больше возможностей для маневра и ему меньше терять. То, на чем мы должны сейчас сосредоточиться, – это сохранить Ноа в безопасности и на свободе.

Тюрьма. Черт возьми, что если я попаду в тюрьму? Как долго смогу выжить там даже с моим уровнем славы? Что-то подсказывало мне, что большинство парней внутри не хотели дружить с какой-то шикарной рок-звездой.

― Ноа спас меня, ― тихо произнес Куинн.

― Я знаю, ― сказал Гэвин. ― Я знаю, Куинн. Мне жаль. Хотел бы я, чтобы это имело должное значение.

― Все думают, что Ноа – чудовище, когда все это время им был Дюк. Кому есть дело до старых барных драк? Не могу поверить – все, что нужно людям, это думать, что он убил кого-то.

― Я знаю, ― снова сказал Гэвин. ― Я все еще хотел бы иметь больше власти над той сделкой, которую вы с ним подписали. Каким-то образом я ожидал нечто подобное.

― Мы все ожидали этого, ― пробормотал я. ― Вопрос был лишь в том, когда и чего ожидать.

― Но это не твоя работа – держать подальше индустриальных хищников, а моя. Моя неудача, ― сказал Гэвин.

Когда мы с Куинном посмотрели на него, он повернулся к окну.

― Я хорош в этом бизнесе, потому что, на самом деле, музыкальная индустрия – это люди. Знать, что они хотят, что им нужно, и что они собираются делать дальше. Суть в том, что моя работа – узнавать людей, и я знаю тебя, Ноа. Ты хороший человек. А Дюк нет. Я все видел и должен был положить этому конец. Я должен был держать его подальше от вас обоих.

От слов Гэвина меня наполнили незнакомые сложные эмоции. Я не мог взглянуть на него.

― Если бы у нас было какое-то доказательство случившегося на самом деле, все было бы иначе, но мы стреляем впустую.

― Десять тысяч человек на этом фестивале, и мы не можем найти чертовых крохотных доказательств, ― сказал я себе. ― Это не имеет никакого смысла.

― Я думаю, это был просто угол. Большинство людей могли видеть только парня на сцене сзади, они не могли видеть, держал ли он нож перед собой, ― сказал Гэвин.

Мы втроем затихли и слушали сильные порывы ветра за окном. Солнечный свет проникал через гавань, отражаясь от воды.

― Постарайся отвлечься от всего этого, ― наконец сказал Гэвин. ― Отдохните оба. Держитесь подальше от интернета. У меня есть кому присмотреть за другими парнями. Давайте просто постараемся успокоиться, прежде чем мы узнаем реальный ущерб.

― В смысле? ― спросил я.

― Будут ли они выдвигать против тебя обвинения.

Я рад, что уточнил.

― Не могу поверить, что это происходит, ― сказал Куинн. ― Так быть не должно.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Лорел

Я была комком нервов, пока ждала Ноа в клубе «Грейвьярд» той ночью. В день, когда ему позвонили насчет собрания группы, мужчина был настолько подавлен, что больше не хотел дурачиться или шутить. Казалось, он хотел побыть один, поэтому я извинилась и, ссылаясь на свою воображаемую работу в городе, вернулась в отель. Я провела большую часть прошлой ночи и весь день в поисках новостей об обвинениях Ноа или объявлении Дюка, но никто не разнюхал ничего свежего. Я, казалось, была единственной, кто знал, что происходит встреча.

Было мало шансов, что на такой встрече произойдет что-то хорошее. Когда появится Ноа – если он вообще появится – он, вероятно, не будет слишком счастлив, но я все равно буду здесь.

Мои нервы были в огне по второстепенной, но не менее важной причине – важной, по крайней мере, для меня и моего рассудка. После того, как я покинула Ноа и вернулась в пустое безымянное уединение отеля, меня охватило чувство боли и одиночества, которое было совсем не похоже на то, что я чувствовала раньше. Одиночество, конечно же, никогда не было новым, ни для меня, ни для любого профессионала, но той ночью что-то было в этом более глубокое, более постоянное. Не то, чтобы одиночество стало еще больше. Может быть, по сравнению с тем, как я была счастлива с Ноа, это казалось пропастью.

Эти ощущения не были свойственны мне. Я годами не мечтала о серьезном компаньоне. Я любила свою работу и ощущение свободы от того, что я живу по своим правилам. Никто из парней никогда не появлялся в моих мыслях, когда их не было рядом, если только это было не потому, что я была возбуждена и нуждалась в материале, но в секунду, когда я покинула дом Ноа той ночью и села в свою холодную арендованную машину, он забрался в мои мысли. И все еще не покинул их.

Страшно признать, что со мной могло случиться. Темный голос в моей голове читал молитвы о том, чтобы Ноа не появился сегодня вечером, тогда мне не пришлось бы сталкиваться с совершенной беззащитностью, которую я чувствовала рядом с ним. И тогда мне не нужно было бы чувствовать боль, когда он, в конце концов, ушел бы снова. А еще мне не пришлось бы сталкиваться с другими страхами – теми, которые постоянно напоминали мне о том, что бы он сделал, и как он бы себя почувствовал, когда в итоге узнал правду обо мне. Игнорировать эти чувства было труднее всего, но профессиональные, самые важные из них, нужно держать на расстоянии. У меня была работа, и именно поэтому я была здесь в первую очередь. Чувства, которые я испытывала к Ноа, нужно было отделить от этого, не так ли?

— Еще выпивки! — сказала я, когда мимо проходил Кевин.

Я выпила оставшееся передо мной пиво, прежде чем Кевин успел поставить свежее. Он просто рассмеялся, когда обновлял мой заказ.

Клуб «Грейвьярд» сегодня вечером был на высоте, уже более переполненный, чем я когда-либо видела. Хедлайнером вечера была гастролирующая металкор-группа. Большая толпа их фанатов дала понять, что до конца ночи шоу станет еще безумнее. У Кевина было два дополнительных бармена, которые помогали ему, и до сих пор не было никаких проблем с обслуживанием.

Ноа вошел вслед за группой из пяти или шести молодых парней, пришедших на концерт, погружаясь в толпу, маневрируя и прижимаясь к стене. Я уже видела печальную темноту в глубине глаз, которая выдавала его тяжелые мысли. Он встретил мой взгляд и мягко улыбнулся, проталкиваясь сквозь толпу, пока не встал рядом с моей табуреткой.

Ноа наклонился и прижался лбом к моему. Он нежно поцеловал меня.

— Привет, сладкая.

— Привет, — ответила я.

Это прозвище всегда вызывало у меня улыбку.

— Я думала, когда ты появишься. Как прошло собрание?

Ноа закрыл глаза и резко вдохнул через нос.

— Настолько плохо? — сказала я, проводя большим пальцем по его щеке. — Хочешь поговорить об этом?

Ноа моргнул несколько раз, раздумывая.

— Может быть позже. Я слишком взбешен, чтобы говорить об этом прямо сейчас. Ты надолго останешься?

— У меня вся ночь свободна, — сказала я. — Я вся твоя.

— Вот что мне нравится слышать, — сказал он. — Я хочу проверить пару вещей. Собираюсь взять бутылку у Кевина и убедиться, что ему не нужна помощь. Я вернусь.

— Ладно. Я пойду, найду нам немного места в толпе, — сказала я.

Ноа поцеловал меня, нежно прикусив мою губу.

— Я рад, что ты здесь.

Я спустилась со стула, и Ноа игриво ударил меня по заднице, прежде чем повернулся и направился в заднюю комнату.

Я нашла место возле задней стены с приличным видом на сцену, далеко за пределами мошпита (прим.: довольно часто на видео с живых выступлений чего-то жесткого, например, хардкорового можно увидеть людей, которые размахивают кулаками и ногами по направлению друг к другу. Такие пляски называются mosh, а место в толпе, отведенное под них – moshpit. Во время таких танцев люди имитируют драку, собственно, размахивая всеми конечностями). Чуваки, болтающиеся сегодня вечером, были слишком огромными, некоторые из них были размером с Ноа, и мне бы не хотелось с ними столкнуться. Пока группа продолжала выступать, в толпу и из нее шел постоянный поток людей. Люди, проходящие мимо, достающие пиво или выходящие на улицу покурить, движение никогда не прекращалось. Я старалась изо всех сил игнорировать это и наслаждаться шоу, когда высокое тело остановилось рядом со мной.

Сначала я даже не думала ничего, кроме общего осознания кого-то в моем личном пузыре, но это было просто следствием участия в переполненном шоу, поэтому я быстро отмахнулась от этого, но затем это ползущее ощущение распространилось по моей коже, и я обернулась, чтобы посмотреть.

Чувак был высоким, худым и темноволосым. Судя по его глазам, он пил много часов, прежде чем даже попал на шоу, но в пьянстве на его лице не было ничего забавного. Он посмотрел на меня стеклянными глазами похоже, что с ненавистью.

Я хмуро посмотрела на него.

— В чем, черт возьми, твоя проблема? — крикнула я ему сквозь музыку, предварительно сделав шаг в сторону, чтобы добавить некоторое расстояние между нами.

— От тебя мой член встает, — проговорил он, подходя ближе.

Вот, черт. Мое сердце застучало быстрее, и я сделала два шага назад, пока не ударилась о стену. Прежде чем я успела протянуть руку и схватить толстовку парня, стоящего передо мной, пьяный парень, спотыкаясь, шагнул вперед и прижал меня к стене своим телом, направляя зловонное дыхание в мое лицо.

— Отвали от меня на хрен! — заорала я, но мой крик был лишь одним из многих в шумной хардкорный тусе. В темных углах клуба было почти невозможно определить, что происходящее было неправильным.

Пьяный парень прижал свое тело к моему. Я отчаянно наклонилась к карманному ножу, который держала в своих берцах (прим.: солдатские ботинки на шнурках), но он действовал быстрее, чем я ожидала, и дернул меня за волосы, чтобы удержать в вертикальном положении. Другой рукой он разорвал рубашку на моей груди, когда опустил рот на мой и провел языком по моим губам. Я застыла от шока и скорости происходящего.

Чувствуя, как у меня в горле поднимается желчь, сделала единственное, что могла, и прикусила ему язык. Он откинул голову и взвыл, но хватка на груди и волосах только усилилась. Когда его ногти впились в мою чувствительную кожу, я закричала от боли.

В темных огнях стробоскопа (прим.: один из вариантов светодинамической установки для дискотеки, использующий вспышки с разной частотой импульсной лампы) пьяный внезапно упал назад с удивлением на лице. Он выпустил меня из своей смертельной хватки, раскинув руки в стороны, отчаянно пытаясь найти равновесие, но потерпел неудачу. Он сильно ударился об пол копчиком и мгновенно скорчился, как червь на тротуаре после ливня.

Ноа стоял над ним, расправив плечи, его глаза сверкали ненавистью и гневом. Как стадо овец, толпа мгновенно отошла от места драки, столь же очарованная проявлением силы, как и я. Ноа обошел вокруг упавшего человека, затем схватил его за воротник рубашки и потянул вверх, пока тот не повис как тряпичная кукла, едва касаясь пола ногами.

Ноа даже не кричал на него, а дал ему повисеть в таком положении несколько ужасных секунд, заставляя смотреть в лицо чистой ненависти. Затем с силой толкнул парня, впечатав его лицо в край барной стойки с тошнотворным звуком. Пьяный чувак бесформенной кучей сполз на пол.

Я все еще была прижата к стене, слишком потрясенная, чтобы двигаться. Кевин вышел из-за стойки, неся бейсбольную биту и готовый сражаться. Когда он увидел Ноа, стоящего над пьяным чуваком, то бросил биту и помог Ноа поднять его. Несколько других мужчин подошли, чтобы помочь, и вместе они вытащили ублюдка из клуба.

Группа на сцене продолжала играть, и большинство зрителей даже ничего не заметили.

Ноа вернулся внутрь и немедленно направился ко мне. Несколько человек уже собрались вокруг меня, спрашивая, все ли у меня в порядке. Он похлопал каждого из них по плечу, расталкивая их, чтобы добраться до меня. Как только Ноа оказался достаточно близко, он схватил мою голову двумя руками и заставил посмотреть ему в глаза.

— Ты в порядке? — спросил мужчина.

У меня даже не было времени подумать об этом вопросе. В одну секунду я чувствовала, как руки этого отвратительного человека схватили меня, а в другую Ноа Харди уже избивал его. Это было слишком много, слишком быстро для меня.

Кажется, Ноа почувствовал это. Он погладил мое лицо, выглядя при этом обеспокоенно. Затем поцеловал меня в макушку и, обняв за плечи, повел прочь от стены.

Мы оказались в подсобке бара, где Кевин хранил кеги (прим.: металлическая ёмкость, используемая для хранения и транспортировки пива и других алкогольных или безалкогольных напитков) и мыл все необходимое для этого места. Комната была более тихая, приглушая звуки со сцены. Кевин принес всем шоты и присоединился к нам, быстро глотая свой шот, прежде чем броситься назад, чтобы обслужить толпу своих клиентов.

Виски помогло. Я почувствовала, что мои мышцы расслабились благодаря теплу от алкоголя. Постепенно мой разум начал восстанавливать связь с остальной частью тела.

Ноа просто стоял передо мной, держа за руку, нежно потирая ее. Он ждал.

— Он сделал тебе больно?

Я сразу же покачал головой.

— Нет, нет.

Пьяный чувак довольно сильно схватил меня за грудь, но боль уже стихала.

— Это случилось так быстро, что напугало меня до чертиков.

— Я, на хрен, не могу поверить, что это случилось в моем клубе, — сказал Ноа, сердито качая головой. — Если этот засранец покажется здесь снова, он не выживет, чтобы пожалеть об этом.

Мой разум был в замешательстве. Ноа действительно был жестоким, он только что доказал это вне всякого сомнения – как будто его запись еще не доказала это. И все же, как бы он ни был зол, и как бы сильно он ни причинил боль тому чуваку, он все равно не убил его. Мужчина проявил сдержанность, даже в тот момент, когда, вероятно, все остальные в этом клубе поняли бы, если бы он ее не проявил.

Ноа был невероятно верным. Он бросил бы все, чтобы защитить свои корни, и убил бы, чтобы защитить своих друзей. Или свою девушку.

Это то, кем я являюсь?

Казалось, он вдруг осознал вес своих слов, учитывая ситуацию. Лицо Ноа покраснело, а рука, поглаживающая мои волосы, замедлилась. Его глаза заметались вокруг.

— Я имел в виду... бл*ть, я... я действительно не должен был говорить это.

Я схватила его руку и поднесла ее к губам для нежного поцелуя.

— Нет. Не извиняйся. Мне повезло, что ты был здесь, чтобы защитить меня.

Что-то вроде надежды вспыхнуло на лице Ноа. Подражая мне, поднес мою руку к губам, прижавшись к моей коже с закрытыми глазами.

— Мы можем убраться отсюда, — сказал он. — Я понимаю, если ты не хочешь здесь больше оставаться.

Я погладила его бороду и улыбнулась.

— Ты милый, когда волнуешься, но я в порядке, честно.

— А если я скажу, что хочу уйти отсюда?

Я пожала плечами.

— Я скажу, конечно. Металкор никогда не был моей слабостью.

— Здесь слишком много людей сегодня вечером, — сказал Ноа. — Слишком много в моей голове сегодня. Я хочу пойти в более спокойное место с тобой.

— Звучит замечательно, — ответила я.

— Хорошо, — произнес Ноа, беря меня за руку. — Иди за мной.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Ноа

После того, что случилось в клубе, все, о чем я мог думать, это доставить Лорел в безопасное место. Несмотря на то, что она была на концертах миллион раз и без сомнения имела дело с гораздо худшими придурками, чем чувак, который лапал ее сегодня вечером, мне казалось, что я лично подвел ее. Все это тихо звенело внутри моей головы, когда я обнял ее за плечи и притянул к себе на темной извилистой дороге.

Недалеко от моего дома, в более изолированных частях Торнвуда, через темный лес протекал небольшой речной приток. Плоские, мягкие пляжи, созданные медленными потоками реки, были популярными местами для тишины и покоя, и один из них всегда меня успокаивал. Самодельная стоянка из гравия, организованная на обочине неухоженного шоссе была единственным индикатором остановки. Сегодня здесь были только мы. Было уже темно, когда я остановил свой грузовик.

— Это та часть, когда они обнаруживают мое тело обернутое пластиком на пляже, и у тебя начинаются безумные сны о красных шторах и гигантах? — спросила Лорел, смотря по сторонам через окна.

— Почему тебе не грустно от этой возможности? — рассмеялся я.

— Эй, я люблю хорошую тайну так же, как и следующая жертва.

Я поцеловал ее в макушку.

— Я прихожу сюда иногда, когда все становится слишком громким. У меня есть сухие дрова в ящике для инструментов. Что скажешь, если мы разведем маленький костер?

— Звучит миленько! — сказала с улыбкой Лорел.

Я кивнул с ухмылкой.

— Разве это не смешно, что ты проживаешь свою жизнь в окружении тяжелой музыки, но все еще дико нуждаешься в тишине иногда? Люди всегда не понимали меня из-за этого.

— Они не живут полной жизнью без того и другого.

Лорел улыбнулась мне, как будто у нас был общий секрет. Она наклонилась ко мне и нежно поцеловала, с тем же сексуальным голодом, которым она всегда обладала, но к нему добавилась нежность. Была ли она раньше? Или я только сейчас это заметил? Мысли растаяли, когда я обнял ее за талию и притянул ближе, целуя.

Пока она не завела меня до состояния, когда не смог бы сказать нет, я прервал поцелуй и вышел из грузовика, помогая ей спуститься. Дрова были завернуты в пластик и втиснуты в ящик для инструментов. К тому времени, как я вытащил его и обернулся, Лорел уже дрожала от неожиданно прохладного ночного воздуха. Она оделась для ночи внутри клуба «Грейвьярд», а я не подумал захватить ее куртку, прежде чем мы оставили ее машину на стоянке.

— О, черт, сладкая, — сказал я, бросая дрова на землю. Повозившись с ключами, открыл дверь грузовика и стал рыться там, пока не почувствовал ткань запасной толстовки, которую всегда держал в кабине. Она казалось чистой и сухой. Я развернул ее и увидел, что это была моя старая толстовка Райзинг Энд.

— Вот, — сказал я, помогая ей надеть ее через голову.

— Это теплое совпадение.

Лорел слегка захихикала, когда я невероятно усложнил надевание толстовки, гораздо больше, чем это было нужно. Ее глаза блестели от смеха, когда она, наконец, высунула голову из отверстия для шеи, волосы вспыхнули и полетели в миллион разных направлений.

— Прямо сейчас ты самое страшное, что можно увидеть в этом лесу, — сказал я, приглаживая вниз ее волосы.

Она оттолкнула мои руки и заворчала.

— Разве это не очень высокая оценка твоего леса, нет?

— Это скрытое оскорбление моего члена?

Она подошла ко мне со злой усмешкой и провела пальцем вверх и вниз по моей груди.

— А что может быть оскорбительным по этому поводу?

— Ничего, мне просто нравится слышать это от кого-то время от времени, — засмеялся я.

Лорел закатила глаза и слегка ударила меня в живот. Затем повернулась и пошла по тропинке через зелень, которая вела вниз по небольшому холму к руслу реки. Я схватил дрова и последовал за ней, убедившись, что грузовик хорошо заперт.

Этот пляж был моим любимым из-за одной особенности: коряги. Многие из них неизбежно были подобраны местными художниками или придурками-туристами, но кусок, который каким-то образом завелся в этом крошечном овраге, был огромным, длиной тридцать футов, обернутым песком и морем в мягкий округлый призрак своего прежнего я. Ствол располагался параллельно потоку, его самый искривленный конец был изогнут в реке, как древние корни. Однако противоположный конец находился твердо на суше и был удобной скамейкой, какой я когда-либо находил. Лорел без каких-либо указаний протянулась к этой коряге. Она сидела в сумерках, съежившись в моей толстовке, наблюдая, как я готовлю небольшую яму для огня. Мне потребовалось всего десять минут, чтобы заставить его вспыхнуть, и тепло рассеялось по оврагу танцующим светом.

Спиной к коряге я опустился на песок и поманил Лорел к себе. Она села между моих ног, опершись на мою спину. Обвив девушку руками, я полностью ее проглотил. Она больше не дрожала, находясь между теплом от костра и мной.

Некоторое время мы не разговаривали, и это было прекрасно. Я мог чувствовать биение ее сердца и как вздымается грудь, когда она дышит. Щекой я оперся на ее макушку и улыбнулся, подумав, что она в толстовке смешивает наши ароматы в моих ощущениях.

— Так хорошо, — мечтательно произнесла она через некоторое время. — Кажется, что у меня больше никогда не будет таких моментов, как сейчас.

Я поцеловал ее волосы.

— Почему нет?

Она промолчала, а потом слегка покачала головой.

— Я не... я не сильна в таких моментах. Мне сложно сближаться с людьми. Я гораздо лучше на работе... в моей профессии, — она вздохнула. — Но даже самые лучшие дни на работе не сравнятся с тем, что я чувствую сейчас.

— Знаешь, тебе не нужно жертвовать этим ради своих амбиций, — сказал я ей. — Есть мужчины, которые, черт возьми, были бы рады иметь женщину, хорошо разбирающуюся в чем-то. Нет ничего более сексуального, чем смотреть на профессиональную работу.

Лорел горько усмехнулась, отведя глаза подальше от огня, и я забеспокоился, не задел ли я за живое.

— Что случилось? — спросил я, склонив свою голову к ее.

Я бы хотел, чтобы она кое-что сказала, но не знал, чувствовала ли она это.

— Я просто… — она ​​остановилась, когда ее голос дрогнул, и я понял, насколько она была близка к слезам. Улыбка на ее лице была напряженной. — Я слышала это в течение долгого времени, и это все еще не было правдой. Я начинаю думать, что все просто не знают, что еще мне сказать.

Она обвила себя руками, а я, в свою очередь, еще крепче обнял ее. Прижав губы к ее волосам, сказал:

— Извини. Я не хотел тебя расстраивать. Не знаю обо всех остальных... но я действительно имею в виду, то, что говорю.

— Ты действительно так думаешь?

— Именно то, что и сказал. Наблюдать за кем-то, кто хорош в своем деле – самая горячая вещь. Я бы считал себя счастливчиком, если бы женщина, которая рядом со мной, была бы настолько талантлива.

Лорел резко вздохнула под моим прикосновением, и что-то в этом заставило мое сердце остановиться. Это был молчаливый момент между нами, наполненный звуками потрескивающего огня и тихо текущей реки.

Я не понимал свои чувства к Лорел. Когда я не думал об этой катастрофе с группой или о том, как сильно хотел победить Дюка, то думал о ней. Когда она была рядом со мной, чувствовал, что могу справиться со всем, что мир преподнесет мне. Когда был вдали от нее, то начинал чувствовать, что я отделен от чего-то очень важного в моей жизни.

В тот момент у пляжа я хотел все рассказать ей. Хотел открыть ей свои самые темные секреты и посмотреть, сможет ли она их удержать, посмотреть, захочет ли она поцеловать меня, когда все это будет сказано и сделано. Я жаждал узнать, имеет ли отношение то, что строилось в моем сердце, к реальному миру или к ней. Хотел открыть рану и позволить ей кровоточить.

Точно так же, как и на фестивале, хотя я знал, что поступил правильно в клубе «Грейвьярд», не дав тому парню напасть на нее, в моей голове все еще бушевала вина. Чувство вины за то, что Лорел видела меня, близко и лично, в моем самом жестоком состоянии. Горькие обвинения Дюка прозвучали в моих ушах, и я понял, что на самом деле боюсь, что Лорел смотрела на меня как на животное. И не хотел, чтобы она думала так обо мне. Эта мысль была невыносимой.

— Хочу рассказать тебе кое-что, — сказал я. — Знаю, мы не говорили об этом раньше... и ты была... ты была по-настоящему удивительной, просто проводя со мной время и заставляя меня отвлечься от случившегося, не доставая меня.

Лорел ничего не сказала, ожидая, когда я продолжу. Однако она сместила тело подо мной, сдвигаясь ближе, хватаясь за ткань моих джинсов.

— Я не могу разглашать это, но не говорить об этом, черт, убивает меня. Фестиваль… то, что случилось на фестивале, был случайностью, — сказал я. — Не просто несчастный случай, но... очень сложный случай.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Лорел.

Она повернулась ко мне, чтобы посмотреть, скользя по песку, пока ее взгляд не встретился с моим, и по беспокойству в ее глазах я понял, что выгляжу грустнее, чем предполагал.

— Слушай, я сказал своей группе, сказал копам, и теперь говорю тебе, даже если ты не поверишь мне, как все остальные ...

Беспокойство распространилось по моим венам.

— Верю чему, Ноа? — Лорел провела руками вверх и вниз по моей груди, а затем схватила мои руки. — Что произошло?

Я сделал глубокий вдох. Пульс стучал в моих ушах, я выплеснул слова, прежде чем потерять хладнокровие.

— Человек, который упал... которого я убил в тот день... у него был нож, когда он поднялся на сцену. Я видел это. Видел своими глазами. У него был нож, и он надвигался на Куинна. Вот почему я толкнул его со сцены.

Глаза Лорел расширились, но она не отодвинулась от меня, а только крепче сжала мои руки.

— Я не собирался его убивать, — продолжил я. — А лишь хотел, чтобы он не навредил Куинну. Может, помнишь, мы подвергались ранее нападению, а люди гибнут от больных фанатов постоянно... Я видел к чему все идет и просто... действовал.

— Как ты действовал сегодня в клубе? — мягко спросила она.

— Да, — ответил я. — Именно. Лорел, не хочу, чтобы ты считала меня гребанным монстром. Не хочу, чтобы ты верила всему дерьму, что пресса пишет обо мне. Это не правда. Я может быть и драчун, но не дерусь просто так.

— Ноа, я не считаю тебя монстром, — произнесла она, положив руку мне на щеку. — Ты доказал мне, что не являешься им. И я верю тебе.

— Ты веришь мне?

— Да, — сказала она. — Я верю тебе насчет фестиваля. Для меня что-то было не так в этой истории. Услышав от тебя как все было... это просто подтвердило мои сомнения.

Облегчение обрушилось на меня, как волна. Я взял Лорел на руки и крепко обнял ее, чувствуя ее тепло.

— Ты не представляешь, как приятно слышать это от тебя.

— Ты говоришь мне, что никто не верит твоей истории? — сказала Лорел, отстраняясь, чтобы взглянуть на меня. — Ноа, серьезно? Я полагала, что ты ничего не сказал прессе по другим причинам. Не думала, что это потому что... потому что они не поверили тебе.

Мое выражение лица изменилось. В голове возникла грусть, и я не мог найти слов, чтобы солгать ей.

— Ноа... — отчаяние сквозило в ее голосе, Лорел замолчала. — Это то, что происходит с группой? Они не верят, что ты защищал Куинна, и сейчас они бегут с корабля, спасая себя?

Услышав, как резко это звучит, реальность моей ситуации стала еще более болезненной. Я закрыл глаза и со вздохом опустил лоб на Лорел. Лорел с беспокойством прижалась ко мне, положив руку мне на затылок.

Когда она снова заговорила, ее голос дрожал.

— Ты не заслуживаешь, чтобы это случилось с тобой, Ноа. Ты последний человек в мире, который заслуживает этого.

Рядом с нами горел огонь, девушка обнимала меня на пляже. Горько-сладкие эмоции мчались в моей голове. Однако Лорел поверила мне и облегчение, которое принесло это знание, было сильнее всех остальных в этот момент.

Она прижалась ко мне в теплом свете огня, и мы некоторое время не разговаривали. Луна была намного выше над головой к тому времени, когда стало слишком холодно, чтобы наслаждаться пейзажем. Лорел подождала, дрожа, пока я потушил огонь и последовал за ней вверх по склону к грузовику. Она держала мою руку всю дорогу.

Что-то нашло на меня, когда мы добрались до грузовика. Возможно, это было то, как она выглядела в лунном свете, или тот факт, что она подкралась ближе, когда я предложил показать ей свои шрамы. Прежде чем открыть дверь грузовика, я обнял ее и яростно поцеловал, прижимая девушку к двери. Лорел застонала мне в рот и провела ладонями по моему телу под курткой и рубашкой, пока они не коснулись горячей кожи моей спины. Всего несколько секунд этого страстного беспорядка, и мой член стал стальным, требуя ее.

Все еще пожирая ее губы в поцелуе, я наклонился и поднял Лорел, обняв за задницу. Она только издала небольшой звук, когда крепко обвила меня. Я нащупал дверь грузовика и посадил Лорел внутрь, а затем заполз сам, закрыв за собой дверь.

Мы отчаянно трогали друг друга, как будто никогда прежде не делали этого и никогда не сделаем этого больше. Несколько секунд и мой член практически умолял быть внутри нее – и это не говоря о моем воспылавшем сердце.

После нескольких осторожных манипуляций мои джинсы и боксеры соскользнули с ног, и я сидел на сиденье своего грузовика, словно какой-то возбужденный подросток, ожидая пока Лорел стягивала свои штаны, все время крадя поцелуи. Я раскатал старый презерватив из бардачка, и она, наконец, оседлала мои бедра. Даже через тонкий латекс, я почувствовал влажный жар в опасной близости от моего члена.

Схватив мои плечи и используя их для равновесия, она маневрировала над моим членом, при этом смотря мне прямо в глаза, насаживая свою киску на меня. Было так чертовски жарко, что мне пришлось откинуть голову назад и зарычать. Я крепко сжал ее ягодицы, когда она, дюйм за дюймом, опускалась на мой член, пока он полностью не заполнил киску. Ее мышцы сжались вокруг меня, сладко сдавливая, и Лорел издала длинный мягкий звук удовлетворения. Она на мгновение остановилась, словно просто наслаждаясь ощущением, что я внутри нее, а затем ее бедра пришли в движение и девушка начала жестко скакать на мне.

Мы не могли держать рты на расстоянии друг от друга в этом тесном пространстве – не то, чтобы мы хотели. Мне не хватало вкуса Лорел, тепла ее кожи, ощущения мягкой женственности вокруг меня, даже острой, но сладкой боли от ногтей, врезающихся в мою шею. Я держал одну руку на ее заднице, поддерживая ритм, а другую запустил в волосы. Прижал ее задыхающийся рот к своему, и она жадно поцеловала меня.

— Черт, Ноа, ты так хорошо ощущаешься, — выдохнула она, прижавшись лбом ко лбу, пока объезжала меня.

— Как и ты, — прошептал я в ответ.

— Я хочу, чтобы ты сильно кончила на весь мой член, Лорел. Я хочу видеть твое лицо.

— О, Боже!

Она вздрогнула от моих слов, и я почувствовал, что давление ее подпрыгиваний становится все сильнее и быстрее.

Одной рукой я залез вверх под ее блузку, пока не добрался до груди. Поочередно покрутил соски между пальцами, и она застонала.

— Ты кончишь для меня?

— Да, — задыхаясь, ответила она. — Да, Ноа.

— Кончи сильно для меня, Лорел, — сказал я.

Ее киска начала сжиматься вокруг меня, и я понял, что она близко. Поэтому поднял свои бедра, чтобы встретить ее, глубоко и твердо направляя свой член в нее, и Лорел закричала от дополнительного давления. Она схватила мою рубашку, как будто падала со скалы, когда оргазм сотряс ее тело, но не перестала трахать меня. Когда Лорел притянула меня к себе, волны ее оргазма выдоили мой член, как будто она отчаянно пыталась вытянуть каждую каплю жидкости, которая была в моем теле.

Лорел, казалось, не осознавала себя первые несколько мгновений после того, как кончила. Она медленно покачивалась на моих бедрах и члене, ее красивое лицо выглядело спокойным и неподвижным в тусклом полумраке запотевших окон грузовика. Я притянул ее губы к своим и поцеловал, наслаждаясь мягкими стонами, все еще выходящими из ее горла.

— Ноа, — сказала она задумчиво.

Ее глаза были закрыты.

— Да? — прошептал я в ответ.

Лорел остановилась и потерла свое лицо. У меня было чувство, что слова, которые наконец-то вышли из ее уст, были не первыми, о которых подумала девушка, но мне все равно понравилось их услышать.

— Я рада, что нашла тебя.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Лорел

Я пялилась в свой ноутбук сорок пять минут, просто кружа по одним и тем же бессмысленным сайтам и думая о частях, которые уже проверила. Было много важной работы, но мой мозг был полон мыслями о Ноа. Вчера было невероятно, сказочно. Не понятно, что происходило со мной, но это не было похоже на то, что я испытывала раньше.

Тихий вопрос в моей голове набирал силу, отвлекая внимание, и мне требовалось больше энергии, чем когда-либо, чтобы его игнорировать.

Но я боролась с этим. И должна была продолжать бороться с этим. У меня была работа, а теперь эта работа была важнее, чем когда-либо. После того, как я услышала, что Ноа сказал о фестивале – именно о таком сенсационном событии мы мечтали – догадка о том, что я ошибалась на его счет, только усилилась. С тех пор как я впервые встретила этого мужчину, Ноа Харди сбрасывал передо мной сложные слои дерьмового образа, который СМИ ему приписывали. Разве это не разумно, что в истории фестиваля было больше, чем мы ожидали? Это относилось также и ко всему остальному, что касалось Ноа.

Было трудно сдержать волнение, когда он рассказал мне о том, что действительно произошло на фестивале. Я обнаружила, что испытала все виды облегчения, более того, мне сразу захотелось сбежать с того пляжа, чтобы найти решение его проблем.

Та ночь превратилась в нечто, чего я не ожидала во многих отношениях. Я все еще чувствовала дрожь от невероятного секса, от близости, от тепла, которое ощущала в объятиях Ноа, которого нигде и никогда раньше не чувствовала. И не знала, что возможно получить такое тепло от другого человека.

Но у меня действительно была работа. Я должна была проверить слова Ноа. Услышав его историю, начала копать, и теперь более чем когда-либо была уверена, что он говорил правду. Просто никто его не слушал.

Наконец, стук Стива в дверь прервал мое бессмысленное блуждание по сети. На этот раз он принес кофе и пончики, все еще немного кислый от того, что я пропустила экстравагантный банкет на днях. Мы вместе уселись вокруг крошечного круглого стола, стоящего возле окна.

— Итак, наконец, вспомнила, что ты здесь не на отдыхе? — сказал он, приподняв бровь, когда вытащил пончики.

— Два дня прошло, ты, большой ребенок. Что, действительно нуждаешься во мне все время? Этот город великолепен.

— Спасибо, я наслаждаюсь холодом Атлантики.

Я покачала головой и отпила немного черного кофе, принесенного Стивом.

— В любом случае, заткнись, у нас есть зацепка, и мы должны действовать жестко.

— О, правда?

Я закинула ногу на уютное круглое кресло.

— Мы упускаем часть истории. Мы все время ее упускали. Ноа убил того парня в целях самозащиты.

Стив закашлялся от кусочка пончика, попавшего ему в горло.

— Ты что, напилась до чертиков? Сколько раз ты смотрела это видео, Лорел? Этот чувак даже не заметил приближения Ноа, не говоря уже о том, чтобы пойти за ним.

— Парень с ножом шел на Куинна. Ноа остановил его.

Стив просто смотрел на меня, как будто ждал, когда я остановлюсь. Я бросила на него испепеляющий взгляд и попросила ответить.

— Дружище, ты влюбилась в этого парня или что-то в этом роде? — спросил Стив.

Я закатила глаза, но не призналась Стиву – или себе – как сильно сжалась моя грудь от этого вопроса.

— Не в этом дело, Стив. Я серьезно говорю об этом.

— Не в этом дело, но это причина?

Стив улыбался как долбаный идиот.

— Стив, черт подери.

— Большая, плохая Лорел трясется за Ноа Харди? Баттиста никогда в это не поверит, — сказал Стив, шаря в кармане в поисках телефона.

— Если ты не положишь этот гребаный телефон, я прямо сейчас позвоню Диане и скажу ей, сколько мимоз ты заставил меня протащить сюда на самолете, клянусь Богом. Испытай меня.

Стив застыл. Он, молча, сунул телефон обратно в карман пиджака и посмотрел на меня с новым интересом.

— Хорошо, хорошо. Я сдаюсь. Расскажи мне поподробнее об этой твоей безумной теории.

— Я не говорю, что мы побежим с этим без доказательств, — заверила я его, открывая страницы, которые смотрела на ноутбуке. — А говорю, что мы найдем доказательства.

— Найдем доказательства, что чувак, которого убил Харди, был на сцене, чтобы напасть на Куинна с ножом, ты имеешь в виду. Доказательства того, что и охранная компания, и полицейские каким-то образом упустили это во время расследования.

— Твой сарказм замечен и отклонен, — сказала я, поворачивая ноутбук лицом к нему, а затем откусила эклер, который он положил рядом с моим кофе. — Отвечая на твои непосредственные вопросы, скажу, не думаю, что полиция и служба безопасности упустили доказательства. Скорее всего, они это скрывают.

— Мать твою, сейчас слишком рано для этого.

— Просто заткнись и слушай. Наш лучший выбор в том, что касается доказательств, — это видеодоказательства, но это также представляет нашу самую большую проблему. У нас есть много записей с сотовых телефонов из толпы, с разных ракурсов, но ни одна из них не помогает нам. Ты заметил почему?

Стив уставился на ноутбук, его палец скользил по коврику для мыши. Через несколько секунд он сказал:

— Люди стоят все слишком далеко.

Затем посмотрел на меня с любопытством, медленно жуя.

Я подняла бровь и кивнула ему.

— Именно. Они все слишком далеко. Так или иначе, ни один человек, который был в первых десяти рядах возле сцены, не использовал свой телефон, когда произошло нападение. Тебе это не кажется странным?

— Звучит как полная хрень. Половина зрителей на каждом шоу зависает с телефонами, а у тех, кто рядом, больше причин, чем у кого бы то ни было, — сказал Стив.

— Я тоже так подумала, — произнесла я. — Я не могу найти ни одного видео с близкого расстояния. Поэтому вчера вечером, вернувшись в отель, я начала разнюхивать некоторые доски объявлений для фанатов, Tumbler и тому подобное, надеясь, что кто-то из толпы выложил то, что они видели, — я указала пальцем на ноутбук. — Открой сохраненные вкладки и увидишь, что я нашла пару разных людей, утверждающих, что их телефоны были конфискованы службой безопасности после нападения.

Глаза Стива расширились, когда он просматривал сообщения в блоге.

— Святое дерьмо. Как ты думаешь, они могут это выдумать?

— Конечно, я нашла несколько дерьмовых постов среди сайтов, но эти люди делятся последовательными деталями и доказательствами того, что они действительно были на фестивале в тот день. Достаточно того, что я не считаю это ерундой. Думаю, что группа безопасности, работающая на фестивале в тот день, взяла телефоны всех, кого они могли – всех, кто был достаточно близко к баррикадам сцены.

— Это гребанное прикрытие, — сказал Стив с волнением и недоверием в голосе.

— Это гребанное прикрытие, — повторила я с улыбкой. — Эта охранная компания знает, что все испортила, позволив фанату проникнуть за баррикады и выйти на сцену. Вполне логично, что они попытаются ограничить любые доказательства своих промахов.

— Срань Господня, Лорел, — произнес Стив. — Но копы... ты действительно думаешь, что они могли не заметить, как охранная компания собирает телефоны?

— Ты чертовски хорошо знаешь, что охранные фирмы загружены подрабатывающими нынешними и бывшими полицейскими. Или это чуваки, которые мечтают стать полицейскими и сделают все, чтобы произвести впечатление на кого-то в форме. Я не думаю, что это безумие – представить себе местную полицию, играющую роль, чтобы защитить некоторых из своих офицеров, даже если они не были на службе в то время. Все, что нужно сделать охранной компании, это сказать, что они ничего не нашли, а копы просто должны кивнуть и посмотреть в другую сторону. Никто не собирается их допрашивать.

— Кроме настоящих ковбоев, вроде нас, верно? Черт возьми, а мы хороши.

Я кивнула, чрезвычайно счастливая видеть Стива на борту моей миссии.

— Если нам удастся найти хотя бы одно видео с первых рядов, мы сможем найти доказательства того, что Ноа видел, когда он был на сцене, и показать, что он действительно считал Куинна в смертельной опасности. Мы могли бы полностью оправдать его.

— Это будет журналистская бомба гребанного десятилетия! — сказал Стив, хлопнув ладонью по столу.

Я рассмеялась.

— По крайней мере, в музыкальном мире точно.

— Но каков план? И как мы найдем видео, которых, кажется, не существует?

Я допила свой кофе, прежде чем ответить.

— Охранная компания называется «Сентинел». Их штаб-квартира находится в Лос-Анджелесе, всего в нескольких милях от площади, где проходил фестиваль. Судя по звонкам, которые я сделала администраторам фестиваля, «Сентинел» был всего лишь независимым контрактным наймом, работающим с медиа-конгломератом, который владеет фестивалем и несколькими лейблами. Женщина, с которой я разговаривала, сказала, что они в значительной степени доверяют словам охранной фирмы об инциденте. В этом они похожи на копов, всегда извлекающих выгоду из сомнений.

— А какова позиция фирмы по поводу нарушения правил на сцене?

Я закатила глаза.

— Они виноваты в этом не больше Ноа. Он привел несколько девушек на сцену за пару песен до нападения, поэтому они утверждают, что охранники резонно игнорировали другого поклонника, пытающегося сделать то же самое во время съемок. Это просто шаблонное корпоративное умывание рук.

— Это чушь собачья. На таком большом мероприятии подобные спланированные сценические вещи должны быть улажены заранее.

— Вот именно, — сказала я.

— Все это дурно попахивает, и концы ведут в Службу безопасности «Сентинел». Завтра вечером я полечу в Лос-Анджелес и посмотрю, что можно раскопать в штаб-квартире «Сентинел». На больших мероприятиях местные полицейские обычно количественно превосходят частную охрану, и настоящим полицейским будет гораздо труднее конфисковать мобильные телефоны без боя. Если кто-то и взял телефоны, то, скорее всего это была охрана. Я хочу попробовать найти их.

— Ты уверена? Не хочешь, чтобы это сделал я?

Я отрицательно покачала головой. Ни в коем случае не доверю будущее Ноа чужим рукам.

— Хочу сделать это сама. Тебе лучше остаться здесь и приглядеть за Ноа.

Стив сделал вид, что пишет записку на руке.

— Держать остальных кисок подальше от Ноа, есть.

— Я ненавижу тебя.

— Что? Я сказал, чтобы все остальные киски держались подальше от Ноа. Я ведь помогаю.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Ноа

Я даже не успел выпить свою первую чашку кофе, когда мой телефон, лежащий на стойке начал жужжать. На другом конце провода был Гэвин.

— Я заеду за тобой. Будь готов через десять минут, — сказал он.

Протирая глаза, чтобы окончательно проснуться, я ответил:

— Что, черт возьми, происходит?

— У нас встреча с твоей группой в центре города. Это срочно.

Паника сдавила мою грудь. Кофе из чашки выплеснулся на стойку, когда я поставил ее.

— Что случилось, Гэвин?

— Одевайся. Я почти на месте.

Он повесил трубку, прежде чем я смог вставить хоть слово.

Чертыхаясь, бросился в свою спальню и натянул первую попавшуюся одежду, которая не воняла. День снаружи был довольно солнечным, поэтому я снял куртку и попытался спасти остатки кофе, вылив его в переносную кружку. Снаружи послышалось ровное урчание мотора, и два гудка прозвучали в быстрой последовательности.

Звукозаписывающий лейбл платил за то, чтобы таких больших шишек, как Гэвин, возили по городу. Он сидел в левом заднем углу машины, поглощенный телефонным разговором, когда я нырнул внутрь и сел. Водитель ничего не сказал и, спрятавшись за разделительным стеклом, начал задним ходом выезжать с моей подъездной дорожки.

Я потягивал кофе и ждал, когда Гэвин закончит разговор. Во всяком случае, он в основном слушал. Через несколько секунд тихо пробормотал что-то в трубку и повесил ее, повернувшись ко мне.

— Как ты себя чувствуешь сегодня? — спросил Гэвин.

Его лицо было плоским и серым, как у статуи. Или как будто его всю ночь тошнило.

— Давай, приятель, прибереги это дерьмо для Куинна, — сказал я. Как только эти слова слетели с моих губ, я понял, что кружка кофе в моей руке дрожит. — Что, черт возьми, происходит?

То, что Гэвин не мог смотреть на меня прямо, только заставляло меня нервничать еще больше. Говоря, он приложил кончики пальцев к губам, словно таким образом мог отфильтровать весь ужас своих слов.

— Я хотел сначала поговорить с тобой наедине. Остальные ребята встретят нас в центре города. Ну, за вычетом Дюка и Джеффа.

— Хотел сначала сказать мне, что именно? — давил я.

Сердце застучало у меня в ушах.

— Ты уже курил сегодня? Хочешь косячок?

— Гэвин, что за херня происходит?

Я не смог сдержать гневную дрожь в голосе.

Наконец он со вздохом расслабился и начал развязывать галстук на шее.

— Ноа, я не знаю, как это сказать. Мне позвонил мой друг из офиса окружного прокурора, и сказал, что на этой неделе они собираются выписать ордер на твой арест. Может быть, даже сегодня. Они хотят, чтобы ты предстал перед судом за непредумышленное убийство.

Казалось, все замерло, как поцарапанная пластинка, даже звук шин на мокрой дороге. Я уставился на татуированные руки, обхватившие мою кружку с кофе, и поймал себя на том, что гадаю, чьи это руки и как я сюда попал. Это не может быть моей жизнью. Я заснул и вижу сон, что стал рок-звездой, а теперь наступил конец света, и я вот-вот проснусь в постели, шестнадцатилетний и тощий.

Но момент никак не заканчивался. Он просто растягивался снова и снова, пока Гэвин наконец не заговорил.

— Мне так жаль, Ноа. Я испробовал все что мог, чтобы они поняли причину. Я задействовал все контакты и потряс всех должников в этом округе...

Он замолчал и ущипнул себя за переносицу.

— Общественный резонанс настолько силен, что окружной прокурор не может больше игнорировать его и выглядеть правдоподобно. Это политика, чистая и простая.

Все в моем мозгу и сердце онемело. Слова Кевина сорвались с моих губ.

— Они любят волков, пока не заставят одного из них кусаться.

— О чем ты?

Я отрицательно покачал головой.

— Ты предложил косяк, потому что он у тебя есть?

Гэвин тут же принялся похлопывать себя по карманам, пока не достал блестящий серебряный портсигар. Он распахнул его, чтобы показать ряд симпатичных, профессионально свернутых косяков. Я вытащил один и приоткрыл окно, прежде чем зажечь его.

— Я найду способ обойти это, Ноа, обещаю тебе. Я не позволю тебе провести и дня в тюрьме.

Воздух из окна был холодным и влажным на моем лице, земля все еще была пропитана влагой после ночного ливня. Первоклассная травка Гэвина определенно помогла. Я почувствовал, как тревога в моем теле растворяется и исчезает. Я почувствовал, что отпускаю контроль и гнев. На данный момент это было единственное позитивное ощущение, за которое я мог держаться.

Мы больше не сказали ни слова друг другу за всю оставшуюся часть пути до Сиэтла. Я даже не был уверен, как долго мы ехали, часть пути казалась бесконечной. Засунув руки в карманы, я последовал за Гэвином через безупречный вестибюль небоскреба и мог слышать шепот и чувствовать взгляды, но у меня не было сил, чтобы беспокоиться. Я позволил им это, а сам не сводил глаз с костюма Гэвина, когда мы вошли в лифт и поехали в офис лейбла.

Мы вошли в конференц-зал и увидели Эша, скучающего в одном из кресел. Куинн стоял напротив него, прислонившись к стене. Они не разговаривали. Я поймал взгляд Куинна, когда мы вошли в комнату, и заметил, как его лицо вытянулось, при взгляде на меня, как будто он мог прочитать все, что произошло в машине. Он выглядел больным.

Гэвин встал рядом с Куинном и облокотился на стол. Я прошел мимо него, направляясь к окнам. Я ни одному из них не сказал ни слова.

— Ребята, у нас плохие новости. Окружной прокурор выдвигает обвинения против Ноа. Вероятно, к концу недели ему придется сдаться полиции.

Гэвин не стал терять время даром.

После этого я отключился от всего и позволил своему одурманенному разуму увлечься наблюдением за быстрыми, изменяющимися облаками, формирующимися над горами и заливом. Я мог слышать только яростный, плачущий голос Куинна, но не слова, которые он произносил, как не слышал и горькие, короткие фразы Эша. Прошло совсем немного времени, прежде чем я совсем перестал слышать голос Эша в комнате.

Куинн подошел ко мне сзади, его отражение в стекле было туманным. Я повернулась к нему лицом. Его глаза были полны слез, лицо покраснело. Он выглядел сердитым, как будто хотел подраться со мной. Это заставило мои плечи напрячься.

— Этого не должно было произойти, — сказал он дрожащим голосом. — Мы не можем позволить этому случиться с тобой, Ноа.

Вид моего лучшего друга, разрушающегося под этим давлением, начал рассеивать туман оцепенения в моей голове. В груди запульсировала боль. Я почувствовал, как задрожали мои губы, когда ответил:

— Мы больше ничего не можем сделать, приятель.

— Мы должны, — Куинн не смог продолжить.

Он громко закричал, прижав сжатый кулак к губам, пока я не сделал пару шагов к нему с распростертыми объятиями. Он крепко обнял меня. Моя шея и плечо стали влажными от слез.

— Это еще не конец, — сказал Гэвин.

Каким бы печальным ни был его голос, в нем все еще горел огонь.

Я не стал с ним спорить. Я бы никогда не признался ни одному из них, но в тот момент в конференц-зале, ощущение, что я сдаюсь, наполнило меня сладким облегчением. Тюрьма была бы ужасна, но что еще было нового? В моей жизни всегда был ужас. Эта штука с рок-звездой – счастливый приз, который я никогда не должен был получать, не говоря уже о том, чтобы сохранить.

Люди пытались втоптать меня в грязь с тех пор, как я был ребенком. Поставить меня на место. Убедиться, что у меня не возникло никаких серьезных мыслей о том, кто я такой. И каждый божий день я сражался с ними. Некоторые дни были тяжелее других, это точно. И не было совершенной записи, о которой можно было бы говорить, но я боролся. И всегда обещал себе, что буду сражаться.

Но в тот момент больше не хотел драться. Я устал, эта битва была такой большой. И вообще, за что мне теперь сражаться? Группа, которая не хотела меня видеть. Карьера, которой не будет, как только осядет пыль. И пустая кровать, пустой дом. Что бы Лорел ни чувствовала ко мне, я не был уверен, что это спасет меня как преступную бывшую рок-звезду. Да и с какой стати? Она заслуживала гораздо большего.

У меня ничего не было. У меня не было никого. И сейчас вероятно еще и должен сесть за решетку.

Как бы я ни был рад, что это случилось, мне вдруг захотелось, чтобы Лорел никогда не встречалась со мной.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Лорел

Как только я уточнила в ежедневнике свой план путешествия, мне ничего не оставалось, кроме как встретиться с Ноа и сказать ему, что я уеду на несколько дней. Это был разговор, которого я не ждала. Я не могла избавиться от страха, который цеплялся за меня с каждым шагом, когда вставала, принимала душ и готовилась к новому дню.

Мой рейс в Лос-Анджелес по графику рано утром, поэтому я сказала Ноа, что мы должны поужинать и пойти посмотреть, что происходит в клубе «Грейвьярд», если он чувствует себя в состоянии это сделать. Он не сразу мне ответил, но когда сделал это, то пообещал позаботиться об ужине. Все, что нужно было от меня, это появиться.

Позвонив в дверь его дома, я уже почувствовала запах пряностей внутри. Ноа открыл мне дверь, но был бледной копией того человека, которого я ожидала увидеть. Что-то темное и мрачное появилось в его лице, а в глазах застыло выражение, словно мужчина не спал всю ночь, которое я слишком хорошо знала. Но он улыбнулся, радуясь моему появлению, и наклонился, чтобы сгрести меня в нежные медвежьи объятия. Мужчина вздохнул, прижимаясь к моему телу, как будто давно его не держал.

— Это была хорошая идея, — сказал он.

— Спасибо.

Я крепче обняла его за шею и поцеловала в бороду и щеку.

— Я ненавижу выдавать свой секрет, но большинство людей действительно едят пищу, например, несколько раз в день... я тут не причем.

Ноа щипал и щекотал меня в тех местах, которые, как он теперь знал, были чертовски чувствительными, и я брыкалась, визжа, пытаясь вырваться из его сильной хватки, но у меня не было никаких шансов, если только сам Ноа не решил бы меня отпустить. Мужчина помучил меня несколько секунд и затащил в дом, закрыв за нами дверь.

— Пахнет карри, — сказала я, сняв куртку.

— Это из индийской лавки за углом, — сказал Ноа, кивнув головой. — Я... не очень-то много готовлю, как ты могла бы подумать.

— Хорошо, что ты достаточно богат, чтобы найти кого-то, кто будет готовить для тебя, — сказала я. — И не пленник Японской лапши, как все мы.

Глаза Ноа метались из стороны в сторону.

— Да, конечно. Это совсем не по теме, но не заглядывай в шкафы над плитой, хорошо?

Я расхохоталась, глядя на его смущенное лицо, как будто ему было пятнадцать, а я только что нашла его порно-тайник. Затем приподнялась на цыпочки, поцеловала его и попросила прокатить меня на спине до стола. Он посмеялся надо мной несколько секунд, но потом пожал плечами и перекинул меня через плечо на короткую прогулку до кухни, утверждая, что каждый захват моих бедер с внутренней стороны был «для равновесия». Маленький обеденный стол, стоявший у раздвижной задней двери, был заставлен разными контейнерами с индийской едой, двумя тарелками и открытым пивом. По всей комнате, на стойке, столе и подоконниках, мерцали разноцветные свечи.

— Тут так красиво, — сказала я.

— Ты, кажется, удивлена, — сказал Ноа, уткнувшись носом мне в шею.

Борода мужчины царапала кожу, но затем поцелуем, он успокоил раздражение.

— Немного, наверное. Это... никто не делает для меня ничего подобного, — сказала я.

— Ну, теперь кто-то делает, — сказал Ноа, убирая волосы с моего лица. Он поцеловал меня в щеку и пододвинул мне стул, а я улыбнулась.

Это было неожиданно, но, безусловно, не было неприятно обнаружить, что сидя за столом, ужинать с Ноа было также восхитительно, как и все остальное, что мы делали вместе. На полминуты я действительно почувствовала себя нормальной. Когда в последний раз я садилась и ужинала с кем-нибудь, даже с коллегой? Половина еды, которую я ела, была на ходу, а другая половина – это быстрая еда, которую я употребляла в два часа ночи, чтобы продержаться еще одну ночь пока редактирую.

Наслаждаться едой, сидя напротив Ноа и смеясь вместе с ним, заряжало мою душу. Я даже не осознавала, насколько мне этого не хватает. Между нами не было ни минуты уныния, ни даже затишья в разговоре. У нас обоих было достаточно опыта в этой отрасли, чтобы мы могли говорить друг с другом на жаргоне и с инсайдерскими знаниями, которые часто заставляли меня, по крайней мере, отчуждаться от многих людей.

Многие люди видели в музыкальной индустрии то, о чем мечтаешь, когда ты молодой идиот, место, где дети могут разбогатеть, разыгрывая свои глупые фантазии. И конечно, многие звезды в каждом жанре были детьми, которые понятия не имели, что с ними будет, когда их популярность угаснет. Но за кулисами это были не дети – это были люди вроде меня и Ноа, которые начинали гоняться за фантазиями, а заканчивали реальностью, что уже по шею погрязли в этой музыкальной индустрии, которую мы любили. Трудно было объяснить такие вещи человеку, который проводил все свое время, следуя жизненному плану школа-колледж-брак-дети, который нам навязывали, когда мы были молоды.

Мне не нужно было что-то объяснять Ноа. Он просто понимал.

Мы пили по четвертому стакану пива, а Ноа предложил отведать третье индийское блюдо, когда все немного успокоилось. Это не было неудобно, скорее наоборот. Мне было так уютно, как никогда в жизни. Я чувствовала себя дома.

Однако, погрузившись в свои собственные чувства, не заметила перемены в настроении Ноа. Когда его голос, наконец, донесся с другого конца стола, в нем звучала тяжесть, которую он больше не мог скрывать.

— Лорел, послушай, я должен тебе кое-что сказать.

Я положила ноги на один из пустых обеденных стульев. Повернувшись к нему лицом, поставила пиво на стол.

— Конечно. Что случилось?

Мужчина уставился в свою тарелку, как будто у него не было сил поднять глаза и посмотреть на меня. Я видела, как он облизывает губы.

— У меня сегодня была встреча с Гэвином, и... он сказал мне ... — Ноа прикусил губу и заставил себя продолжить.

Я чувствовала, как мое сердце бьется быстрее с каждой секундой.

— Он сказал мне, что окружной прокурор выдвинет против меня обвинения по поводу «Sun Fest». Я могу... я могу оказаться в тюрьме к концу этой недели.

Мое сердце упало. Хотя новость не была полной неожиданностью, она плюхнулась мертвым грузом в воду моего сознания.

— Черт, Ноа... О, Господи

Ноа, наконец, посмотрел на меня, его глаза были сердитыми, но также полными боли и печали.

— Мне очень жаль, Лорел. Я никогда не должен был... — он глубоко вздохнул. — Мне не следовало втягивать тебя во все это.

— Нет, — произнесла я, соскакивая со своего кресла, чтобы опуститься перед ним на колени. — Ты не втягивал. Ты ни в чем не виноват.

Чувство вины в моем сердце начало бурлить, расплавляться. Я должна была как-то утешить его.

— Я знала, кто ты, когда увидела тебя в клубе в тот день, и все же хотела встретиться с тобой. Ты меня ни во что не втягивал, я взрослая женщина. И сама себя втянула.

Он задумчиво посмотрел на меня, несколько раз моргнув. Его горло дрогнуло, когда он с трудом сглотнул.

— Лорел, я... я действительно переживаю за тебя. Знаю, что это звучит глупо с моей стороны, и сам не до конца все понимаю, но это чертова правда. Ты мне небезразлична. Чувствую себя полным куском дерьма, которого тащат в тюрьму, когда я только нашел тебя…

Мое сердце замерло в груди, когда я услышала слова Ноа. Слезы хлынули из моих глаз в одно мгновение, и я от шока открыла рот.

— Ноа, ты мне тоже небезразличен. Ты очень меня волнуешь. Думала, что это просто я, глупая... девчонка... влюбилась в рок-звезду...

— Это то, что ты обо мне думаешь? Рок-звезда?

Это был болезненный вопрос.

— Нет, — ответила я, — но думала, что именно так ты себя и видишь. Я ни на минуту не представляла, что ты на самом деле... на самом деле свяжешься со мной.

Ноа наклонился вперед, запустив руку в мои волосы.

— Но дело ведь не только во мне, верно? Ты тоже это чувствуешь?

Я сжала его руку своей.

— Конечно, чувствую, но я этого не понимаю.

— По крайней мере, мы оба в этом ужасны, — сказал Ноа, застенчиво рассмеявшись.

— Мы можем лажать вместе, — ответила я, улыбаясь сквозь слезы.

Ноа наклонившись, поцеловал меня. Поцелуй был нежным, сладким и медленным. Я чувствовала, как мои слезы оставляют следы на его коже.

После поцелуя меня охватило чувство вины, и я покачала головой, уставившись в пол. Он был так честен со мной, как я могла продолжать скрывать правду о себе?

— Я тоже должна сказать кое-что неприятное, Ноа.

И когда посмотрела на него в тот момент, у меня не было сомнений, хватит ли у меня смелости сказать ему, кто я такая. Я не смогла. Во всяком случае, пока нет.

Вместо этого начала с самого маленького разочарования. В конце концов, я понятия не имела, что найду в Лос-Анджелесе. Не было никакой причины уничтожать все, пока я не буду вынуждена это сделать.

— Мне нужно улететь из города на пару дней по работе. Я уезжаю завтра утром.

Лицо Ноа вытянулось, и мое сердце затрепетало в груди. Я крепче сжала его руки.

— О, конечно, все в порядке, сладкая. До тех пор, пока ты говоришь это не из-за... из-за того, что я только что рассказал...

— Черт возьми, нет, — ответила я, наклоняясь, чтобы поцеловать его. — Нет, нет, нет. Поездка была запланирована еще до моего приезда сюда. То, что ты сказал сегодня вечером, было... прекрасно.

Ноа улыбнулся мне, но вышло печально.

— Я действительно чертовски сожалею... время для этого просто ужасное.

Я потерла его щеку.

— Я хочу остаться здесь с тобой на все это время, но эта поездка... она безумно важна. Я бы не поехала, будь это не так. Это только на два дня, максимум.

Ноа размышляя, смотрел на меня. Он провел большим пальцем по моему лицу и губам и притянул меня к себе для сладкого поцелуя.

— Только если ты трахнешь меня еще раз, прежде чем уйдешь.

Я покраснела и улыбнулась ему в губы.

— Это даже не обсуждается.

Следующий поцелуй Ноа был ненасытным, мужчина, сидя в кресле, мгновенно притянул меня к себе на колени. Я уже чувствовала его член под собой, наполовину твердый и набухающий с каждой секундой. Мы целовали друг друга с силой, почти со страхом. С тем страхом, что мир станет совсем другим, когда мы остановимся. Так что мы просто не останавливались.

Усадив меня к себе на колени, Ноа стянул мою рубашку через голову, бросив ее куда-то в темную кухню. Он без труда расстегнул лифчик. Точно так же, я попыталась стащить рубашку с великолепного тела, и застонала ему в рот, когда, наконец, почувствовала обнаженную кожу его груди напротив моей. Ноа провел руками вверх и вниз по моей голой спине, просовывая их в джинсы, чтобы сжать мою задницу и потер меня о его член.

Не отрывая от меня рта, мужчина схватил меня за задницу и встал. Я машинально обернула ноги вокруг него и позволила ему отнести нас обоих на пахнущую чистотой черно-белую плитку кухонного пола. Ноа трудился между нашими телами, чтобы расстегнуть сначала свои джинсы, а затем мои, двигая их вниз по моему телу и пиная их в кучу у наших ног. Массируя пальцами мой клитор, мужчина целовал меня, а я извивалась под ним. Затем он толкнул два пальца внутрь меня и обнаружил, что моя влага уже ждет его. После нескольких дразнящих, глубоких толчков, Ноа вытащил их и расположил головку своего твердого члена у моего входа.

На этот раз презерватива не было, и он на мгновение заколебался, словно давая мне время возразить, но я тоже этого хотела. Хотела почувствовать его кожей к коже. И что не менее важно, я доверяла ему и хотела, чтобы он знал об этом.

Когда он, наконец, оказался своей длиной внутри меня, я почти кончила прямо там, выгибая спину и выкрикивая его имя напротив его рта. Он прикусил мою губу, когда проникал своим членом в мою киску и оставался там, пока страстно целовал меня. Затем, продолжая целовать меня, Ноа медленно начал качать бедрами ровно настолько, чтобы вытащить свой огромный член на несколько дюймов, прежде чем плавно скользнуть обратно внутрь, чтобы полностью заполнить меня. Я почувствовала, как он ударяется о мое местечко с каждым выпадом его члена внутри меня, и это было почти больше удовольствия, чем могла вынести.

Было какое-то отчаяние в том, как мы цеплялись друг за друга, в том, как мы не позволяли нашим телам отделяться больше чем на несколько миллиметров в отведенное нам время. Несмотря на то, что удовольствие, нарастающее в моем теле, нуждалось в разрядке, я хотела, чтобы Ноа никогда не останавливался. Хотела лежать здесь под ним, занимаясь любовью, вечно.

Увидев, как черты его лица напряглись, поняла, что он близок к оргазму. Поцелуи Ноа становились все более страстными, толчки – короче и жестче. Мужчина крепко прижимал меня руками к своему телу.

— Кончи вместе со мной, — прошептал он мне в губы. — Лорел, кончи со мной.

Его горячий влажный язык танцевал на моих губах, и я громко застонала, чувствуя, как нарастает оргазм.

— Я почти уже, — сказала я ему, задыхаясь.

— Хочу чувствовать тебя...

— О, черт, Ноа!

Волны экстаза внезапно пронзили мое тело, и я закричала. Оргазм поразил меня, как молния, мои внутренние мышцы сжали твердый член Ноа, когда он вбивался внутрь меня. Пока я извивалась под ним, он запустил одну руку в мои волосы и держал меня неподвижно, кончая, его последние толчки были достаточно глубокими и сильными, чтобы вызвать ответные спазмы в моих мышцах.

Опустошенный, он рухнул на меня, все еще погруженный в мою горячую киску. Он расположил лицо рядом с моим и сплел наши пальцы, тяжело дыша мне в потную шею.

Я посмотрела на Ноа, его лицо мягко освещалось свечами. Глаза были закрыты, а великолепное лицо выглядело совершенно умиротворенным. Исчезло напряжение вокруг его глаз.

Я заставила себя запомнить каждую деталь этого момента в страхе, что у меня никогда не будет шанса увидеть это снова.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Лорел

Лос-Анджелес, эта выгребная яма из жары, пыли и странных фальшивых улыбок, которые дезориентировали – я ненавидела это. Тихоокеанский Северо-Запад – это одно, но Калифорнию я терпеть не могла. Дайте мне каждый день откровенную дерзость Восточного Побережья вместо хрустящей как гранола, пассивной агрессивности.

Ненависть только усилила мою решимость сделать работу как можно быстрее и смелее. Поездка на самолете из Ситака была короткой, но у меня было достаточно времени, чтобы еще раз проверить данные, которые уже обнаружила. И в процессе этой двойной проверки, я почувствовала себя более уверенной, чем когда-либо, потому что Ноа говорил правду о произошедшем на фестивале.

Я все пыталась убедить себя, что мои чувства к нему были случайными. Часть меня боялась, что это была просто очередная ложь, чтобы уменьшить боль правды. Может быть, я превратилась в дерьмового журналиста, который ни хрена не понимает, что делает. Может быть, я так сильно влюбилась в Ноа, что не могла видеть дальше паутины лжи, в которую он пытался меня заманить, но в глубине души чувствовала, что это не так. Я по уши влюбилась в Ноа, а Ноа не был хладнокровным убийцей. Обе эти вещи существовали независимо друг от друга, и я собиралась это доказать.

Даже если доказать – это означало потерять Ноа навсегда.

У меня не было времени обдумывать эту ужасную перспективу. Вместо этого я сосредоточилась на настоящем и позволила себе осуждать и ворчать по поводу каждой мелочи, которую ненавидела в этом городе, чтобы не отвлекаться. Таксист из аэропорта, должно быть, почувствовал мое настроение, потому что он даже не пытался завязать разговор, когда вез меня прямо к главному офису «Сентинел секьюрити». Мой план состоял в том, чтобы добраться туда, провести свои исследования и вернуться в Сиэтл без необходимости оставаться там на ночь, но все это зависело от того, что я найду или не найду.

Мой рейс доставил меня немного раньше, чем я ожидала, и парадная дверь скромного двухэтажного офисного здания в промышленном городе все еще была заперта. Заверив таксиста, что справлюсь сама, я махнула ему рукой и побрела в небольшой магазинчик, чтобы купить себе кофе и пончик, пока буду ждать. Здешняя атмосфера настолько отличалась от Сиэтла, и особенно от Торнвуда, что я вдруг почувствовала домашнюю тоску по месту, откуда даже не была родом. Здесь все было ярким и мягким. Я скучала по теням.

Я скучала по Ноа.

К тому времени, как я вернулась к зданию, кто-то уже пришел и открыл дверь. За стойкой регистрации сидела симпатичная молодая девушка, все еще в куртке на плечах, и рылась в каких-то бумагах. Она подняла голову только на мгновение, когда услышала звонок в дверях.

— Привет, дайте мне только одну секунду, — сказала она мне.

Я кивнула и побрела по приемной со своим кофе. Она была маленькой и удивительно простой для фирмы, которая имела дело с такими крупными клиентами, как «Sun Fest». Несколько устаревших стульев, кулер для воды, стол, набитый случайными развлекательными журналами. На стенах висели различные профессиональные фотографии сотрудников службы безопасности во время работы на концертах. Казалось, что владелец этого заведения, забирал себе от дохода больше чем положено, а филиалам, управляя их накладными расходами, оставлял так мало денег, сколько только мог. Это может оказаться полезным. Я вдруг обрадовалась пачке наличных в своем бумажнике, любезно предоставленной мне для служебных расходов.

Через несколько мгновений секретарша глубоко вздохнула и выпрямилась.

— Привет, извините! Не хотела заставлять вас ждать. Что я могу для вас сделать?

Я повернулась к ней с терпеливой улыбкой и подошла к стойке высотой мне по грудь.

— Меня зовут Лорел Барнс. У меня назначена встреча с Марией Харо.

Она кивнула и наклонилась, чтобы посмотреть на экран своего компьютера. Она прокрутила несколько моментов, нахмурившись.

— Я... простите, но у меня здесь нет назначенной для вас встречи. Как ваше имя, вы сказали?

— Лорел Барнс. Мой помощник звонила вам вчера и назначила эту встречу. Она заверила меня, что обо всем позаботилась, — сказала я, опустив свой кофе на стойку.

— Прошу прощения, мисс Барнс, это просто не...

— Мисс, я работаю в страховой компании «Bear River» и должна встретиться с Марией Харо, чтобы обсудить кое-какие важные вопросы – уверена, вы догадываетесь, какие именно. Ваши сотрудники заверили меня, что эта встреча была назначена на сегодня. Понимает ли мисс Харо, что ее работа и этот самый бизнес, остающийся открытым, зависят от результатов, которые я предоставлю своей компании?

Очевидно, все это было чушью собачьей. Просто немного социальной инженерии, которую обычно используют журналисты для расследования. Во время моего поиска я нашла имя Марии, а также публичные документы, показывающие название страховой компании фирмы. Несколько телефонных звонков, и я получила подтверждение, что она была одной из людей, отвечающих за охрану фестиваля.

Но бедная девушка этого не знала. Она просто побледнела и начала заикаться.

— О, Боже, — сказала она. — Должно быть, я не сохранила запись в программе.

Я нетерпеливо, драматично проверила свой телефон.

— Я приехала сюда прямо из аэропорта и должна вернуться обратно до наступления темноты. Такого рода уклонения не предвещают ничего хорошего для моего доклада. Я предлагаю вам связаться с ней прямо сейчас.

— Д-да, мэм, прямо сейчас, — ответила секретарша.

Она потянулась к телефону, но потом передумала и, извинившись, исчезла за дверью, запирающейся ключ-картой.

Она отсутствовала не более трех минут. Дверь распахнулась, и девушка открыла ее пошире для того, кто, как я могла только предположить, была Марией Харо. Ее темные волосы были собраны сзади в тугой гладкий пучок, а на лице застыло выражение удивления и даже некоторого страха.

Мари вышла из-за стола с протянутой рукой.

— Привет, я Мари Харо. Мне сказали, что была какая-то проблема с расписанием?

Я пожала ей руку, не сводя с нее глаз.

— Лорел Барнс, Страховая Компания «Bear River». Я назначила вам встречу, которая, по-видимому, была некорректно записана. Мне необходимо поговорить с вами сегодня, мисс Харо. Это касается праздника «Sun Fest», — я подозрительно посмотрела на секретаршу, как будто боялась, что она подслушает.

Мари поняла намек и махнула рукой, приглашая меня следовать за ней.

— Давайте поговорим в моем кабинете.

Она повела меня за стойку и через дверь с ключ-картой провела в тесное квадратное помещение. Большая часть пространства была пуста в это раннее время, но несколько человек сидели в наушниках, записывая на приемы и цитируя служебные услуги. У Марии был маленький кабинет без окон в задней части, она закрыла за нами дверь, прежде чем сесть за свой грязный письменный стол.

— Я не ожидала, что вам понадобится разговор со мной, — сказала Мари. — Рори говорил, что сам займется всеми показаниями.

Это была та часть, где моя работа становилась немного сложной и опасной. По правде говоря, мне это даже немного нравилось. Я вспомнила, как Ноа называл меня акулой, и с трудом подавила улыбку, едва не появившуюся на моих губах.

— Он так и сделал, но у нас было еще несколько дополнительных вопросов по поводу этих отчетов.

Мари слегка побледнела. Она облокотилась на стол и скрестила пальцы.

— И?

— Вы получили приказ конфисковать все записывающие устройства аудитории после инцидента, верно?

Мари удивленно моргнула. Я хотела выбить ее из колеи.

— Я... да, таков был приказ.

— Расскажите мне своими словами, что помешало вашим людям успешно выполнить эту задачу. По всему интернету полно видео.

Ее дыхание стало немного прерывистым.

— У нас не было достаточно людей, чтобы охватить такую большую толпу по отдельности. Я послала по рации сигнал о подкреплении, и мы сделали все возможное, чтобы проконтролировать выходы, но все произошло слишком быстро, и мы не были готовы к этому. Я отдала приоритет передним рядам, и мы, похоже, получили большинство из них.

И снова я изо всех сил старалась сохранить невозмутимое выражение лица, услышав новость о том, что мои догадки по-прежнему остаются верными. Охрана забрала телефоны у всех в первых рядах, чтобы что-то скрыть.

— Телефоны до сих пор у вас?

— Да они в хранилище улик. Их файлы были сохранены.

Я поставила свой кофе на стол, потому что была так взволнована этой новостью, что не могла усидеть на месте.

— Мне нужно посмотреть видео на этих телефонах.

Мари нахмурилась и впервые оказала некоторое сопротивление.

— Рори сказал, что никто не должен видеть эти телефоны…

— Но я работаю на…

— ...По приказу страховой компании, которая уже прислала представителя для их просмотра.

Черт! Колесики в моей голове закрутились в поисках решения. Мари внимательно наблюдала за мной, выжидая. Прежде чем я успела соврать, она уже потянулась к телефону с паническим выражением в глазах.

— Подождите, — сказала я, нагнувшись вперед, но не настолько, чтобы она почувствовала угрозу.

Она остановилась, положив руку на трубку. Я подняла указательный палец левой руки, а правой медленно просунула руку и вытащила бумажник из заднего кармана. Я бросила на стол перед ней пять хрустящих стодолларовых купюр. Мари удивленно посмотрела на меня.

— Я здесь не для того, чтобы создавать вам проблемы, — произнесла я. — Мне плевать на компанию или страховку, или какое-либо дерьмо подобное этому, но за то, что произошло на том празднике, скоро будет наказан невиновный человек, и мы обе знаем, что он не заслуживает этого.

Рука Марии медленно соскользнула с телефона на колени. Краска сошла с ее лица.

— Я прошу вас помочь спасти его. Я позабочусь о том, чтобы оно того стоило, — я кивнула головой в сторону денег на столе. — И ни одна душа не узнает о вашем участии.

— Кто вы такая? — спросила Мари сдавленным шепотом.

— Я журналист. Это значит, что даже правительство не может заставить меня говорить о тебе. Просто возьми деньги, дай мне то, что нужно, и никто никогда не узнает. Беспроигрышно.

— Я могу все потерять, — сказала Мари.

— Даю слово, что если ты каким-то образом потеряешь свою работу из-за этого, я лично найду новую.

Я положила руки на стол и подождала, пока она посмотрит мне в глаза.

— Мне очень нужна твоя помощь, Мари. Если правда не выйдет наружу, Ноа Харди отправится в тюрьму.

Мари уставилась на деньги на столе и сделала несколько глубоких вдохов.

— Мы все просто пытались делать то, что считали правильным... защищать компанию, защищать свою работу.

— Я не осуждаю тебя, — сказала я. — Я видела клиентов, с которыми работает компания. Их юридические команды раздавят вас всех, как жуков. Просто скажи мне, что на самом деле произошло в тот день, и почему тебе было приказано скрывать это. Я могу вытащить правду и в то же время обезопасить тебя. Как я и сказала... все в выигрыше.

Мари задумчиво ерзала за своим столом. Она посмотрела на меня.

— Не могли бы вы просто выйти на несколько минут и дать мне возможность подумать об этом?

Я бросила на нее усталый взгляд.

— Если ты просто собираешься вызвать охрану, то мы можем покончить с этим прямо сейчас и сэкономить немного времени.

— Нет, — сразу же произнесла она. — Мне просто нужно немного пространства, чтобы подумать. Пожалуйста.

Либо я доверяю ей, либо нет, и на данном этапе у меня не было особого выбора. Поэтому я встала со стула, прихватив свой кофе, и вышла прямо за дверь, осторожно держась рядом с ее кабинетом, чтобы никто не подумал, что я пытаюсь вынюхивать и сделать все еще более сложным, чем это уже было. Она могла бы позвонить некоему по имени Рори, или какому-нибудь более крупному боссу, или даже копам. Вот оно – ощущение, будто стоишь на краю пропасти. Все, что я могла сделать, – это подождать и посмотреть, что произойдет. Надеюсь, у меня хватит мозгов выйти из этого, если все пойдет не так, как я задумала.

Вскоре дверь со скрипом отворилась, и Мари кивком пригласила меня обратно в свой кабинет. Деньги по-прежнему лежали на столе, там же, где я их и оставила. Я закрыла дверь и села напротив.

— Итак, как мы это сделаем? — спросила она, чувствуя себя неловко.

Я вытащила свой телефон из кармана и показала его, включив приложение для записи голоса.

— Я должна записать это, чтобы выполнить свою работу, но умру прежде, чем кто-нибудь получит этот телефон.

Она выглядела не особо счастливой, но все равно кивнула. Я начала запись и положила телефон на стол.

— Обычно те оплошности, которые мы скрываем, не так уж уродливы, — начала Мари. — Иногда охраннику приходится туго с пьяным фанатом, он рвет на себе одежду, случайно ломает телефон... и мы все прекрасно справляемся с тем, чтобы замять это. Люди понятия не имеют, какие оскорбления охранники могут вынести на шоу, особенно на большом.

— Конечно, — сказала я. — Униформа, как правило, привлекает внимание.

Мари молча кивнула.

— Люди не так уж часто повреждаются, по правде говоря. Определенно не так как сейчас…

— Итак, где вы работали в день шоу?

— Я отвечала за персонал на главной сцене. В момент инцидента находилась за кулисами, где музыканты собирались в свои гастрольные автобусы. Я услышала по радио призывы и бросилась туда. Вскоре после того, как добралась туда, зазвонил мой телефон, и Рори, он начальник филиала, отдал приказ захватить все записывающие устройства. Без всяких вопросов я передала приказ своим людям.

Мари выдержала долгую паузу, прежде чем продолжить.

— Я добралась до сцены, и моя команда сгрудилась вокруг тела мужчины... он ударился головой об одну из стальных балок сцены, когда падал вниз. Никогда в жизни не видела столько крови. Вызвали скорую помощь, но пока они пробрались сквозь толпу, мужчина уже умер.

Я волновалась, не пришлось ли Ноа увидеть, что случилось с человеком, которого он толкнул. Я надеялась, что нет.

— В первый час после того, как это случилось, воцарился хаос. Я едва помню, как делала свою работу, но тело убрали, и мы заперли большую часть сотовых телефонов в охраняемом трейлере. Рори забрал команду с главной сцены и чуть не порвал их на части за то, что они допустили нечто столь взрывоопасное во время их дежурства. Он поручил мне загрузить все записи с мобильных телефонов для архивирования и последующего уничтожения с телефонов. Я не спала всю ночь, пока он бегал вокруг, пытаясь провести контроль повреждений.

— Знаю, вы содержите местных копов, — сказала я, вспоминая имена, которые Стив прислал мне в самолете. — Перкинс, Дилан, Мартинес... вот почему вам было так легко скрыть новость о конфискации телефонов?

Мари решительно кивнула.

— Это место тесно связано с полицией. Мы должны, правда. Я полагаю, что мы занимаемся одним и тем же делом, если уж на то пошло, но там тоже много кадровых перестановок. Офицеры используют эти концерты, как простой способ заработать деньги в выходные дни, потому что их навыки так легко приспособить.

— Был ли кто-нибудь из них в первых рядах в тот день, во время выступления Cut Up Angels?

— Да, — сказала Мари. — Парочка из них.

Я ничего не ответила, но почувствовала, как в животе поднимается отвращение. Даже притом, что мужчины просто защищали друг друга, точно так же, как я пыталась защитить Ноа, это все равно было похоже на злоупотребление властью, которое не могла простить. Имея напарника, которому непосредственно грозит невыполнение служебных обязанностей, местные копы чертовски легко захотели подыграть покрытию охранной фирмы. В конце концов, им обоим было, что терять от разоблачения.

А Ноа был для них всего лишь козел отпущения, избалованная рок-звезда.

— А что было на видео, которое вы отняли? — спросила я, сидя на краешке стула. — Как этот парень прошел мимо охраны?

Глаза Марии увлажнились.

— Один из охранников в конце линии отвлекся на шоу, и это было все, что нужно, чтобы перелезть через баррикаду. Они даже не заметили его, пока он не оказался на сцене, а к тому времени было уже слишком поздно.

— Мари, — сказала я, уставившись на нее. — У него был нож?

Нечто похожее на ужас вперемешку с облегчением отразилось на лице Марии.

— Как ты об этом узнала?

Адреналин помчался по моим венам, как ударная волна солнечного света. Я вскочила на ноги и перегнулась через стол.

— Так там был нож? Тот мужчина пытался напасть на группу?

— Я не говорила об этом никому, кроме Рори! — сказала потрясенная Мари. — Я показала ему видео, и он сказал, что мы не можем никому рассказать, потому что... потому что как мы снова сможем получить работу? Мы все будем выглядеть полными идиотами и потеряем все. Он даже вышел и нашел нож там, где тот упал под механизмы сцены, прежде чем полиция смогла собрать свои доказательства. — Она обхватила голову руками. — О Боже милостивый, я вовсе не хотела подставить кого-то. Я думала, что мы делаем правильные вещи для наших сотрудников!

Мари посмотрела на меня, как на сумасшедшую, когда подняла на меня глаза и заметила улыбку на моем лице. Я лишь наклонилась над столом и взяла ее за плечи.

— Ты прекрасный ангел, Мари. Скажи мне, что сохранила одно из тех видео, где виден нож.

— Мы все их сохранили, — сказала Мари. — Мы сохранили их на защищенном жестком диске, доступ к которому есть только у нас с Рори.

Я порылась в карманах в поисках ключей и запасного USB-накопителя, который всегда держала прикрепленным вместе на кольце.

— Дай мне копию, пожалуйста, только одно видео, на котором отчетливо виден нож.

— О, нет, умоляю... это уже слишком! — сказала она обеспокоенно.

Я нащупала бумажник и бросила оставшуюся наличку на стол. Мари ахнула.

— Никто никогда не узнает, что видео отсюда, — сказала я. — Ты сама сказала, что вам не удалось достать все телефоны из толпы. Для всех, кто будет знать, поклонник сидел на этом видео и ждал, чтобы продать его прессе. Удали копию этого документа здесь, в любом случае у них есть много других компрометирующих улик, и они, вероятно, сами удалят их, как только это произойдет.

Сначала она неуверенно спорила, просто всхлипывая.

— Мари, — произнесла я тихо. — Это спасет человеку жизнь.

Она посмотрела на меня со слезами на глазах.

— Пожалуйста, — сказала я. — Я не могу допустить, чтобы это случилось с ним.

Выражение лица Марии медленно изменилось, как будто на нее что-то нашло. Каким-то образом страх исчез из ее глаз, но она все равно прикусила губу, когда кивнула мне и несколько раз моргнула.

— Хорошо. Ладно, Я помогу тебе, если ты сдержишь свое обещание защищать меня.

— Своей жизнью, — сказала я, бросив связку с ключами ей в руки.

Десять минут спустя Мари была на тысячу долларов богаче, а у меня непосредственно в ладони лежало решение проблем Ноа Харди. Я заставила Марию дважды и трижды проверить целостность файла на диске, прежде чем дать ей мой незарегистрированный номер и сказать, чтобы она позвонила мне, если что-то ее напугает. Она действительно обняла меня дрожащими, неловкими руками после того, как вызвала такси, и ждала вместе со мной, пока оно не прибыло.

— Отвезите меня в аэропорт Лос-Анджелеса, — сказала я водителю.

Ни за что я не осталась бы в этой дыре дольше, чем это необходимо. Использую служебный счет, чтобы купить билет на самый ближайший рейс обратно в Сиэтл.

Я отправила Стиву сообщение, в котором просто говорилось:

«Тебе лучше достать самое лучшее виски, какое только может позволить себе твоя сучья задница».

После нескольких тревожных минут без ответа я раздраженно фыркнула и убрала телефон. Он, наверное, был занят.

Кричащая часть меня хотела немедленно позвонить Ноа и сообщить ему невероятную новость, мгновенно оставив его проблемы позади, но сидя на заднем сиденье такси, зажав в руке флешку, я поняла, что в лабиринте беспорядка, в который попала, не было такого простого выхода.

Все эти старые истории о желаниях и осторожности при их загадывании показались мне более реальными в тот момент. У меня было все, что я хотела. Сенсационная история, отпущение моих прошлых журналистских грешков и у меня был ключ к тому, чтобы Ноа мог, по крайней мере, избежать этого кошмара, не попав в тюрьму. Он мог бы начать исцеляться, двигаться дальше, найти новую группу, которая не относилась бы к нему как к дерьму, как это делали Ангелы. Ноа мог быть свободен. Я действительно нашла волшебную палочку.

Но Ноа ни за что на свете не простит меня за то, кем я была и как сюда попала. И единственный способ получить то, что мы оба хотели – это сорвать покров с моего истинного «Я». Спасение требовало жертвы, совсем как в старых сказках.

Я должна потерять Ноа, чтобы спасти его.

Внезапно я начала так сильно рыдать, что водитель такси спросил, не нужно ли ему остановиться и позвать на помощь.

Пристыженная, опустила лицо и сказала ему «нет» и что нужно продолжать вести машину.

Он бросил на пассажирское сиденье коробку с салфетками.

— Все будет хорошо, мисс. Мы успеем на ваш рейс.

— Ничего не будет хорошо, — сказала я задыхаясь.

Слова вырвались прежде, чем я смогла себя остановить. Я так отчаянно хотела высказаться, что даже незнакомец, услышавший это, был лучше, чем вообще никто.

— Я люблю его, но мне придется все разрушить.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Ноа

Я закончил разговор с Кевином и уже подумывал о том, чтобы перевернуться на другой бок и снова заснуть. Казалось, что нет никакого гребанного смысла вставать с постели, только не сегодня. Тяжесть надвигающихся на меня уголовных обвинений стала слишком велика, чтобы я мог бороться с ними, по крайней мере, в одиночку. Мне нужно было взбодриться, но ничего не получалось.

В глубине души я понимал, мне нужна была Лорел.

Я мог только прошептать это себе и материалу наволочки, пока лежал в своей кровати, позволяя дню пролетать без меня. Кевин звонил, потому что я пропустил пару шоу за последние ночи. Он притворялся, что не волнуется, просто потрепался немного о том, чтобы я покувыркался с Лорел, но опять-таки это был его способ проявить заботу. Он знал больше, чем говорил, и он чертовски слишком беспокоился обо мне.

Мое оцепенение пугало меня, но я пытался убедить себя, что это всего лишь временно. Это нормально – чувствовать себя перегруженным чем-то таким огромным, как то, что происходило прямо сейчас. Я не останусь навечно в таком положении, я поднимусь.

Просто не сегодня. Не прямо сейчас.

Тишина моего пустого дома, казалось, рассказывала свои собственные истории, дразня мой встревоженный мозг, пока я лежал в постели, слишком уставший, чтобы убежать от них. Она нашептывала, что все к этому шло, так или иначе. Как будто в глубине души знал, однажды все шероховатости, которые так старался отшлифовать, закончатся тем, что я перережу себе яремную вену. Демоны, которых я связал по рукам и ногам, вырвутся на свободу и догонят меня. Может быть, именно поэтому я и остался здесь один, в маленьком пустом доме. Может быть, именно поэтому я был единственным оставшимся членом моей группы, который не остепенился и не нашел по крайней мере постоянную девушку, с которой можно было бы пережить бури. Сейчас даже у Джеффа было двое детей. Как бы сложно это ни было, но каким-то образом им удалось это сделать, и они нашли пару даже в хаосе жизни рок-звезды.

Но не я. Как будто я сбился с ритма собственной жизни, постоянно – то рано, то поздно – приходя на вечеринки. Какого успеха я добился в карьере, такой же провал ждал меня в простых человеческих отношениях, которые хотел наладить. Неправильные женщины сближались, правильные ускользали сквозь пальцы или не брали меня в расчет.

Какая-то прагматичная, возможно нигилистическая часть меня была рада, что я прохожу через это в одиночку. Мысль о том, что у меня была бы жена... возможно, такая, как Лорел... которая бы сидела, сложа руки, и смотрела на мои страдания, которые наверняка закончатся судом и приговором, а потом ждала бы, пока я отсижу тюремный срок, вызывала у меня тошноту. Мысль о том, что я могу так основательно разрушить жизнь того, кого люблю, просто находясь рядом... приводила меня в ужас.

Внезапно вся моя изоляция стала выглядеть добровольной. Неужели я действительно сам себе напророчил остаться в одиночестве в пустом доме, потому что ожидал этого? Неужели я боялся сближаться, потому что не мог взять на себя всю тяжесть, всю силу влияния на жизни людей? Может быть, именно поэтому мне нравилось выступать. Это было место, где я чувствовал себя комфортно, принимая эту силу. Силу, которой я наслаждался, сила, которой я хорошо владел. На сцене, глядя на волну людей, некоторые из которых были больше и сильнее, чем я когда-либо буду, понимал, что все же они слушают меня, даже повинуются мне. И мне это нравилось. Я принадлежал этому месту. Я знал, как с помощью своей музыки превратить эту силу в нечто позитивное для жизни людей.

Но что касается власти над одним человеком... когда доходило до понимания, что я держал чье-то нежное сердце в руках... чувствовал себя совсем беспомощным. Чувствовал ужас. Теперь, когда над моей головой нависла угроза тюремного заключения, этот ужас был оправдан. Если бы я когда-нибудь позволил какой-нибудь из своих бывших подружек приблизиться, как бы ужасны ни были некоторые из них, сейчас, они бы прошли через мир боли вместе со мной. Я был прав, когда отталкивал их.

Самое ужасное было то, что я не был уверен, что смогу сделать то же самое с Лорел. Мысль о том, что ее не будет рядом, была неописуема.

Слезы намочили наволочку под моим лицом. Весь мир казался таким же маленьким, как моя комната.

Время исчезло, пока тишину не нарушил звонок телефона. Я почти проигнорировал его, но после нескольких нерешительных секунд, наконец, перевернулся, чтобы взять его с прикроватного столика.

С экрана на меня смотрело прекрасное лицо Лорел. Черт... Лорел. Я так сильно соскучился по ее теплу. И даже не думал, как рассказать ей свои новости. Часть меня переживала, что ей будет все равно... но глубоко в душе я знал, она не останется равнодушной. И именно поэтому я боялся, что вот-вот разобью ей сердце.

На самом деле, было бы даже лучше, если бы ей было наплевать на меня. Тогда, по крайней мере, мне не пришлось бы чувствовать себя виноватым и за это, а она смогла бы продолжать жить своей жизнью. Из всех случаев, когда я мог бы безнадежно привязаться к женщине, почему это случилось именно сейчас, когда все рушится? Я не хотел тащить Лорел с собой на дно.

Сомнения в моем разуме почти удержали меня от ответа на ее звонок, но я чувствовал себя беспомощным. Я хотел услышать ее голос.

— Привет, — сказал я.

— Привет, Ноа, — ответила она. — Прости, я не звонила тебе в...

— Нет, нет, не извиняйся. Все хорошо. У тебя есть своя жизнь.

Наступила тяжелая пауза.

— Ты говоришь очень подавлено. Что случилось?

Мое лицо сморщилось, когда слезы снова угрожали пролиться. Конечно, эта безупречная женщина заметила, но я не хотел бы, чтобы она видела меня слабым.

— Ничего особенного. Я плохо спал. Где ты? Я хочу тебя увидеть.

— И я тоже хочу тебя увидеть, — сказала она. Там, откуда она звонила, на заднем плане было шумно. — Ты занят прямо сейчас?

— Для тебя я всегда найду время, сладкая.

Голос Лорел звучал намного печальнее, когда я снова услышал ее в телефонной трубке. Вспышка беспокойства вспыхнула в моем мозгу.

— Ты мог бы встретиться со мной на том пляже, куда возил меня в прошлый раз, примерно через полчаса?

Я взглянул на часы, стоящие на прикроватном столике. Был уже поздний вечер, а я еще не ел сегодня.

— Да, конечно. С тобой все в порядке?

— Да, просто... Я расскажу тебе при встрече. Через полчаса?

— Увидимся там.

Эмоции боролись в моем мозгу, одновременно облегчение и беспокойство, не в силах решить, что было более весомым. На самом деле, мой мозг был перегружен, чтобы слишком сильно волноваться. Что бы это ни было, оно не могло быть хуже той новости, которую я уже получил, и, по крайней мере, я мог снова держать Лорел в своих объятиях. Наше короткое время разлуки показалось мне гораздо более долгим.

Мне потребовалось всего несколько минут, чтобы одеться и почистить зубы. Парень, смотрящий на меня из зеркала, был немного потрепан, и это был первый раз, когда я действительно видел признаки стресса на себе. Я провел расческой по волосам и плеснул холодной водой на лицо, надеясь, что это поможет мне поправить волосы и избавиться от темных кругов под глазами.

По дороге начал накрапывать мелкий дождик, кучка идиотов-туристов перекрыла часть дороги, свернув в сторону, чтобы мельком увидеть какого-то оленя, бродящего по окрестностям. К тому времени, когда я остановил свой грузовик на гравийной стоянке возле маленького пляжа, на который я возил ее раньше, Лорел уже была там, машина была припаркована как попало. Я оставил свой грузовик рядом с ней и зашагал вниз по небольшому склону к реке.

Лорел сидела на гигантской коряге и бросала в воду крошечные камешки. Услышав мои приближающиеся шаги, она вскочила и повернулась ко мне. Ее лицо выглядело опухшим, как будто она недавно плакала, но все же она оставалась красивой, как всегда, одетая в толстовку, которую я подарил ей. С ее опухшими глазами и моими мешками от бессонницы мы, должно быть, выглядели вполне подходящей парой, если кто-то наблюдал за нами.

Мое сердце замерло, когда она заколебалась, но это длилось всего секунду или две, а потом она подбежала ко мне и бросилась в объятия. Ее волосы и толстовка были влажными от дождя, и холод прижимался к моей коже, но это не помешало мне поднять ее с земли и сжать так крепко, как только мог, а она уткнулась лицом в изгиб моей шеи. Сладкое облегчение и тепло прокатились по моему телу, и внезапно мои боли и страхи превратились в далекое воспоминание.

— Не могу поверить, как сильно я по тебе соскучилась, — произнесла она мне в кожу.

Я глубоко вздохнул, мои нервы мгновенно успокоились от ее слов.

— Черт, я тоже скучал по тебе, сладкая. Я скучал по твоему запаху.

Она отстранилась от моей шеи и взяла мое лицо в руки. Ее поцелуй был сладким и сильным, послание без слов. Когда он закончился, я прижался лбом к ее лбу.

Мы стояли, обнявшись, и слушали шум реки, пока я, наконец, не опустил ее ноги на землю. Она прижалась ко мне всем телом, когда я убрал ей волосы с лица.

— Ноа, мне нужно поговорить с тобой кое о чем, я должна сделать это пока мои нервы не сдали.

Лорел посмотрела мне в лицо с решительным блеском в глазах, переминаясь с ноги на ногу, как будто она стояла на горячих углях. Она почти бессознательно схватила меня за куртку.

— Ты можешь говорить со мной о чем угодно, — сказал я, обхватив ладонью ее щеку. — Что случилось?

Девушка на мгновение опустила глаза и сделала несколько глубоких вдохов. Затем она снова встретилась со мной взглядом.

— У меня есть кое-что для тебя.

Лорел вынула руку из кармана, в ней оказался маленький черный пластиковый прямоугольник. Крышка флешки была закреплена ярко-красной лентой. Когда я не отреагировал, она подняла одну из моих больших рук своими крошечными и положила ее мне на ладонь, а затем крепко сжала мои пальцы.

— Что это? — спросил я.

— Это твое доказательство, — сказала Лорел, моргая сквозь легкий дождь.

— Это... что?

Мои слова прозвучали на одном глубоком выдохе.

— Я нашла твое доказательство, Ноа. Доказательство о существовании ножа, оно на этой флешке. Это видео. Оно доказывает, что ты действовал в целях защиты Куинна. Ты... ты не отправишься за решетку, — сказала она.

Ее слова выходили короткими рывками, как будто она сдерживала слезы.

Рука, зажавшая флешку, задрожала. Неужели это возможно? Могла ли Лорел спасти меня?

Мои колени подкосились. Я схватился за ее плечи. Внезапно все показалось таким далеким и похожим на сон, полсекунды я ожидал пробуждения.

— Лорел, что... я не понимаю... это реально?

— Это правда, — произнесла она, но в ее слезливой улыбке было что-то пугающее. — Это реально, Ноа, все, что тебе нужно сделать, показать это окружному прокурору и все закончится. Вот куда мне нужно было уехать, и чем я была занята. Я охотилась за этим.

В голове у меня все смешалось. Так много вопросов пыталось вырваться у меня изо рта.

— Я даже не могу... это не может быть правдой. Что значит, ты охотилась за этим? Почему?

— Ноа, — сказала Лорел. Слезы побежали вниз по ее щекам. Она положила обе руки мне на плечи, чтобы быть уверенной, что я смотрю на нее. — Ноа, пожалуйста, мне нужно еще кое-что тебе сказать. Просто послушай меня, хорошо?

Я был уже слишком ошеломлен, чтобы ответить.

— Я нашла доказательство, потому что искала его, Ноа. Я не...

Она посмотрела себе под ноги и тихо выругалась.

— Ноа, я журналист. Пишу статьи для «Слипстрима».

Шум реки становился все громче в моих ушах. Я почувствовал, как сжатый кулак с флешкой стал липким.

— Когда я сказала, что приехала сюда по работе, это была правда. Мне нужно было найти тебя, чтобы выяснить, что случилось на фестивале. Я приехала за историей, но... но что-то случилось...

Ее глаза метались по сторонам.

— Я появилась здесь, чтобы узнать, почему этот человек умер. И ожидала, что ты будешь просто каким-то мудаком, который потерял связь с реальностью, но... это не... это не то, кто ты есть. Это никогда не было тем, кто ты есть.

Теперь шум реки соперничал с биением моего собственного сердца. Смущение и ярость начали пузыриться под кожей на моей шее, заливая лицо жаром. Мне пришлось закрыть глаза и отвернуться от Лорел.

— Так ты... Все было враньем?

— Нет, — твердо сказала она. — Это не был гребанный обман, Ноа. Ничего из этого не было обманом.

— Но ты приехала сюда не потому что беспокоилась обо мне. Ты появилась здесь, чтобы найти меня и использовать для своей статьи, — сказал я. Кусочки в моей голове сложились. — Все что ты делала, было только... только для того, чтобы сблизиться со мной?

Слезы жгли мне глаза и превращали речные камни у моих ног в месиво серо-черных пятен.

— Ноа, я никогда не лгала тебе о том, кто я. Ни одна из историй, которые мы обсуждали, ни одно воспоминание, которое тебе поведала или вещи обо мне, которые я рассказала, не были ложью. Единственное, что я утаила, это род моей деятельности.

Она потерла свое лицо.

— Я знаю, это не делает ситуацию лучше. Я ни черта не заслуживаю твоего прощения. Ты самый настоящий человек, кого я когда-либо встречала в своей жизни, и ты должен знать, что Лорел, которую ты видел – реальная, даже если я просто еще один дерьмовый позер в твоем списке. Я заслуживаю быть там.

Мое сердце кричало на меня, проклиная, называя дураком. Конечно, Лорел было на меня плевать. Конечно, единственный прекрасный момент в моей жалкой долбаной жизни оказался огромной шуткой. Еще одна вещь, которая казалась реальностью, но не была ею.

Когда я, наконец, нашел в себе силы взглянуть на нее, лицо Лорел было маской боли и стыда, ее глаза были широко раскрыты, ожидая, что я решу ее судьбу.

— Я не могу поверить, что ты сделала это со мной, — сказал я.

Слеза скатилась по моему лицу и исчезла в бороде.

Лорел опустила глаза и заплакала, потом снова посмотрела на меня.

— Я знаю. Прости, но я не собираюсь так поступать с тобой... больше никогда.

Она вяло махнула рукой в сторону сжатого кулака с флешкой.

Я нахмурился, глядя на руку, а потом снова на нее.

— И что это должно означать?

Она снова махнула в сторону кулака.

— Я не буду писать статью. Это видео твое, чтобы спасти тебя. Я собираюсь сказать своим издателям, что ничего не смогла найти, а вы выпустите это для себя на своих условиях. Никто не узнает, что я была здесь. Ты будешь в безопасности. Также как и Кевин, и клуб.

Облизнув губы, она посмотрела на реку, потом снова на меня.

— Я не ожидала, что это случится, Ноа. Не ожидала что встречу... тебя. И я не собираюсь предать тебя, как остальные.

Пауза.

— Ничто никогда не заставит меня сделать это.

Часть паники в моем сознании умерла, услышав ее слова.

— Это правда? Мисс Амбиция, ты думаешь, я поверю в то, что ты отказываешься от карьеры ради меня?

Лорел кивнула.

— Обещаю, — сказала она. — Больше ни у кого ничего нет, и никогда не будет. Я уеду из города, и ты сможешь забыть, что это когда-либо происходило...

Ее голос затих в конце фразы, слишком взволнованный, чтобы закончить.

Видя ее стоящей там, замерзшей и плачущей, я поразился, насколько сильным все еще было желание обнять ее и заставить все это исчезнуть. Я никогда не хотел видеть Лорел такой, но ее признание изменило все. Какие моменты сейчас были настоящими? Неужели она подделала нашу страсть, нашу связь? Действительно ли она показала мне свою истинную сущность с помощью историй из ее юных дней, или их она тоже выдумала?

И все же часть моего сердца не могла сдержать горечь и смеялась надо мной, потому что я знал правду – я знал, что Лорел, которую я держал в своих объятиях и в своей постели, была настоящей.

Но это не значило, что я могу простить ее. Она была последним лучиком солнца в моем мире, а теперь исчезла среди холодной темноты грозовых облаков, как и все остальное.

Внезапно ярость стала просто невыносимой. Я несколько мгновений смотрел на Лорел, наблюдая за ее глазами, которые безмолвно просили меня ответить ей. Молча развернувшись, я зашагал вверх по берегу, пока не оказался в своем грузовике.

Как только он с ревом ожил, я рванул к шоссе, оставив Лорел позади.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Лорел

После того, как Ноа оставил меня на пляже, я провела два дня в кровати отеля, вставая только для того, чтобы открыть дверь обслуживающему персоналу или воспользоваться удобствами. В первый день я так крепко спала, что даже не потрудилась зарядить телефон. Когда он «вернулся к жизни» на второй день, там был огромный список сообщений от Стива с требованием, чтобы я объяснила ему электронное письмо, которое отправила перед встречей с Ноа. Сообщения становились все менее сердитыми и более встревоженными по мере того, как проходили часы, пока, наконец, в последнем не было сказано: «Не убивай себя в безвкусном отеле Сиэтла. Это такой гранж, а ты лучше этого» (прим.: слово «гранж» имеет сленговое происхождение, в американском просторечии так называют что-то неприятное, отвратительное, отталкивающее).

Я написала ему, что у меня все в порядке, но попросила не беспокоить еще денек. После того, как проверила нет ли у меня хотя бы одного сообщения или пропущенного звонка от Ноа – которых конечно не было – выключила телефон и оставила его на прикроватном столике.

Несколько часов я тупо смотрела телевизор, едва успевая переключать каналы, когда в эфире появлялось какое-нибудь дерьмо. Единственное, что меня интересовало – это новости о том, что Ноа выпустил видео и теперь для него все будет хорошо. Это была единственная хорошая вещь, которая должна была выйти из жизненно важного решения, принятого мной.

Я то засыпала, то просыпалась, а когда хотела есть – принималась за еду, подаваемую в номер. Мини-бар был пуст. Я решила потратить все до последнего цента, все средства, выделенные мне журналом на расходы, прежде чем они уволят меня за потерю этой статьи.

Мои сны были о Ноа. В них я могла чувствовать его запах на пляже так же ясно, как наяву. Я чувствовала твердые контуры его мускулов под своими ладонями и его мягкие губы на своих губах.

После двух дней унылого раскисания, я нашла в себе силы дотащиться до душа и привести в порядок гостиничный номер. По моему приглашению Стив встретил меня внизу, в вестибюле отеля. Взяв завтрак с бесплатного шведского стола, мы заняли столик в углу, подальше от немногочисленных семей туристов и старожил, путешествующих по пересеченной местности и встававших вместе с солнцем.

Стив посыпал яичницу солью и перцем, он выглядел скорее встревоженным, чем рассерженным, со вздохом произнеся мое имя.

— Лорел, с тобой все в порядке? Ты выглядишь ужасно.

— Жить буду, — сказала я, хотя чувствовала совершенно противоположное. — Ты хотел поговорить со мной об электронном письме, давай начнем.

— Сначала поговорим о том, что с тобой происходит. Какого черта?

— Слушай, ты был прав, — откинувшись на кресле, я покачала головой. Мне было стыдно смотреть ему в глаза. — Ты был прав. Я была... я влюбилась в Ноа. Я облажалась и подошла слишком близко.

Я ожидала язвительного ответа, но его не последовало. Стив просто наблюдал за мной любопытным, немного грустным взглядом.

— Я просто пытался тебя предупредить. И совсем не имел в виду, что тебе должно быть стыдно за свои чувства к кому-то.

Подняв руку, я сказала:

— Дело не в этом. Просто хочу, чтобы ты понял, почему с этим видео я поступила именно так. Да, это была огромная потеря для нас обоих и для нашей карьеры. Знаю это, и мне очень жаль. У меня нет для этого никаких оправданий.

Я пожала плечами и ткнула вилкой в тарелку с едой.

— Настал момент, когда я не смогла так поступить с Ноа. Даже если бы это спасло его, в то же самое время, не могла просто использовать... не могла раскопать и дать публике все, что он пытался сохранить для себя, только для того, чтобы я смогла сделать какой-то крошечный шаг в верх в своей дерьмовой карьере.

На лице Стива отразилось явное разочарование, но было и кое-что еще. Он поджал губы и отложил вилку. Протянув руку через стол, ждал, пока я не взяла ее.

— Он не очень хорошо воспринял твое признание, не так ли?

Я отрицательно покачала головой. Образ Стива начал расплываться в моих глазах.

— Нет. Хотя он и не должен был.

Стив сжал мою руку. Другой рукой я нащупала салфетку и вытерла глаза.

— Я только хотел, чтобы ты пришла ко мне, прежде чем сделать это, и все. Я думал мы вместе. Может вдвоем мы нашли бы другое решение.

— Знаю, — сказала я. — Прости. Это в длинном списке непрофессионального поведения, которое вероятно положит конец моей карьере, как только мы вернемся домой.

— Ты просто человек, — сказал Стив, снова сжав мою руку, затем отпустил ее. — И даже если мы не получили сенсации, ты спасла невинного парня от тюрьмы. Это хороший день для любого журналиста, Лорел.

Думаю, тут он не ошибся. Я навсегда сохраню этот поступок в сердце, как тот, которым можно гордиться.

— Ты сможешь простить меня?

— Да, но только потому, что в будущем ты будешь должна мне огромную услугу. Я имею в виду, например, избавление от массивного тела.

Я не шутила, когда произнесла:

— Договорились, Стив. Что угодно.

— И, конечно, это ты позвонишь Домино.

Я вздохнула и уставилась на вафли, которые медленно остывали на тарелке.

— Да, я знаю. Дай мне сначала доесть мой чертов завтрак, чтобы потом было чем блевать.

***

— Я не понимаю. Когда мы разговаривали со Стивом несколько дней назад, он сказал, что вы оба что-то нарыли... цитирую: «Бомба, черт возьми». Может, Стив просто слишком рано сдулся?

Мой редактор Домино Батиста была красивой женщиной из Вест-Индии, которая пробилась на панк-сцену восточного побережья в то время, когда и женщины, и чернокожие люди были не столь желанными гостями. Да и вообще, с ней не было никаких проблем. Я уважала Домино и использовала ее как образец того, кем хотела стать, но не справилась с этим примером, да и с собой тоже. Я не понимала, пока не услышала голос по телефону, как глубоко меня ранит ее разочарование.

Это был всего лишь причудливый способ сказать, что я не смогла сдержать слез, когда сообщила ей, что у меня нет обещанной истории. Мой голос оставался спокойным, несмотря на явную решимость, так что, возможно, она не могла слышать мой жалкий плач, но это происходило.

— Нет, — сказала я. — Это не касается Стива, он просто следил за информацией, которую я добывала. Это не его вина.

— Значит, это ты виновата? Что случилось Лорел? Твоя задница горела по-настоящему на собрании. Ты жаждала эту историю.

— Так и было. И, пожалуйста, поверь, я сделала все, что можно, чтобы добыть нужную информацию, но это было просто... выше моих сил.

Домино что-то напевала в трубку – звук, который она издавала, когда не покупалась на то, что я пропихивала.

— Нет ничего выше твоих сил, Лорел. История Таска была катастрофой, но не потому, что у тебя нет способностей, а потому, что ты не использовала их должным образом. Это то, что сейчас происходит?

Я не знала, что ей сказать. Признание Стиву уже истощило меня. Как я могла объяснить своему наставнику, почему потерпела неудачу?

— Не знаю, Домино. Я просто знаю, что эта история не... все происходит не так, как я думала. И мне очень жаль. Я все просрала.

— И ты уверена, что не можешь найти никакого способа, чтобы спасти статью? Журнал заплатит за то, чтобы вы провели там больше времени, если это требуется.

— Нет, — сразу же сказала я, закрывая глаза. — Ее уже не спасти.

Домино на мгновение замолчала. Она, должно быть, заметила, что я чего-то недоговариваю.

— Мы поговорим обо всем этом, когда ты вернешься в город. Сколько времени вам нужно, чтобы собраться?

Одна часть меня твердила, что нужно остаться здесь навечно. Другая, что я хочу немедленно телепортироваться отсюда. Мысль о том, что у меня есть хотя бы один лишний день, чтобы попытаться связаться с Ноа и успокоить глубокую боль в моем сердце, была опьяняющей, но к счастью, я была достаточно взрослой, чтобы понять, какой ошибкой это было бы. Ноа очень ясно дал понять на пляже, что он чувствует, и с тех пор не связывался со мной. Я была здесь вторгшейся силой, конкистадором, который пришел грабить ради собственной выгоды. Я не имела права требовать от него ответа. И я слишком сильно любила его, чтобы проявлять неуважение таким образом.

Все кончено. Белые флаги были подняты.

— Я буду готова к вылету сегодня вечером.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Ноа

Это был последний раз, когда я сидел с этими людьми за столом для совещаний или за любым другим столом, я отчетливо это осознавал. На дальней стороне, подальше от нас с Куинном, сидели те трое, которых я считал своими братьями. Или в случае с Дюком, по крайней мере, союзником с общей целью, на которого я мог рассчитывать, чтобы защитить группу, когда наступят тяжелые времена.

Но я ошибся на их счет. И теперь они за это заплатят.

Гэвин стоял во главе стола возле окна. День снаружи отражал мое настроение: совершенно серо-черный, с яростно клубящимися небесами, не пропускающими свет. Пока Гэвин возился с телевизионным дисплеем и отданным мной DVD, я смотрел, как закручиваются облака и не обращал внимания ни на кого в комнате. В отличие от предыдущих встреч ощущение того, что Дюк так близко, просто соскользнуло с меня, как с утки вода. Все было кончено, я одержал победу. Он больше не имел надо мной никакой власти.

Боль в моем сердце теперь имела совершенно иной источник. Место, где была моя группа, начинало свой траурный период. Даже если это будет тяжело, сердце хорошо попрактиковалось к тому времени. Но глубокое, светлое место, в которое закралась Лорел, не имело такого же опыта общения с темнотой и поэтому каждый удар посылал новые волны боли через мое сердце. И эта боль была сильнее всего, что Дюк мог когда-либо сделать со мной.

Через мгновение Гэвин подготовил оборудование к работе. Перед тем, как включить диск, он повернулся к собравшимся за столом.

— Как вы все знаете, Ноа попросил нас придти сегодня, так как у него есть кое-что важное по делу, что он хотел бы нам показать, и чтобы мы увидели это первыми. Ноа, хочешь высказаться перед тем, как начнем?

Я покачал головой, не отрывая взгляд от окна.

— Просто включи эту чертову штуковину.

Гэвин не ответил, а последовал моей инструкции. Мужчины уставились на видеозапись, сделанную дежурным в первом ряду. Они наблюдали, как человек, который вскоре должен был умереть, пробирался мимо охранников, чье внимание было сосредоточено на толпе в соответствии с их должностными инструкциями, наблюдая за серферами или кем-то еще, кто мог быть раздавлен толпой. Они привыкли к тому, что фотографы все время двигались за их спинами в яме. Как бы я ни злился на них, видео только сделало очевидным, что это была трагическая ошибка, идеальный шторм неудачного времени.

Мужчина вскарабкался на сцену, и в этот момент фанаты в первом ряду начали показывать на него пальцем. Один из охранников, наконец, повернулся и увидел его, но не смог продвинуться достаточно быстро, чтобы поймать его. Фанат, делающий запись, снимал под идеальным углом, чтобы видеть, как мужчина встал на ноги и начал наступать на Куинна, который отрывался во время соло с закрытыми глазами, прижавшись к гитаре.

В руке у мужчины пятидюймовое лезвие блестело в свете софит, как Римская свеча, ясное, как день. Все в комнате начали что-то бормотать себе под нос.

— Я говорил вам, ублюдки! — закричал Куинн мужчинам за столом. — Я говорил, что Ноа не врал насчет того ножа.

Гэвин стоял, уставившись в телевизор с отвисшей челюстью, совершенно потрясенный.

— Это просто гребанное чудо.

У Джеффа и Эша были пустые, бледные лица, как будто их поймали на огромной лжи. Дюк просто смотрел в телевизор, когда видео снова закрутилось, его лицо все еще выражало тихий гнев и какие-то другие эмоции, которые я не мог точно определить. Возможно, он не был законченным монстром – возможно, часть него только сейчас осознала, что он выбросил хорошего человека за борт.

— Мы должно срочно отнести это окружному прокурору и прессе! — сказал Гэвин.

Он положил палец на беспроводную гарнитуру в ухе, соединяясь со своей помощницей в офисе.

— Шелли, ты не могла бы...

— Нет, подожди, — сказал я, поднимая руку. — Просто подожди, пожалуйста.

Гэвин застыл.

— Повиси немного, пожалуйста, — он отключил гарнитуру. — Чего мы ждем?

— Мы могли бы отнести это окружному прокурору, но без шума. Я не хочу пока, чтобы пресса узнала.

Куинн и Гэвин уставились на меня дикими, вопрошающими глазами.

— Почему, Ноа? Это все исправит! Группа! — сказал Куинн.

— К черту эту группу, — произнес я, со смехом показывая на троих по другую сторону стола. — Я не доверяю этим придуркам настолько, что могу их бросить. Я не собираюсь делать музыку с кучкой трусливых ублюдков, которые даже не могут поддержать своих братьев. Мы можем создать что-то новое, Куинн. Я просто хотел увидеть выражение их лиц, когда они осознают правду. Я решил, что заслужил это.

Эш и Джефф наклонились к Дюку, чтобы обменяться взглядами.

— Ноа, мы... послушай, нам очень жаль. Мы просто пытались позаботиться о себе и своих семьях, — пролепетал Джефф.

— Да, а я херней занимался? — спросил я. — Что по поводу моей жизни? Моей семьи?

— Какой еще семьи? — с горечью пробормотал Эш.

Это действительно было больно. Я посмотрел ему в глаза и сказал:

— Пошел ты, Эш.

Так как его уже здесь ничего не держало, Эш показал мне средний палец и встал со стула. Он крикнул Гэвину, что его адвокат будет на связи, и выскочил из комнаты. Несколько мгновений спустя Джефф поднялся с гораздо меньшим драматизмом, жалко ссутулив плечи.

— Мне очень жаль, Ноа. Я должен был поддержать тебя, — сказал Джефф, похлопывая по спинке стула во главе стола.

Я не смог посмотреть на него, но он и не ждал этого, как и моего ответа. Он неловко помахал Куинну и Гэвину и вышел из комнаты.

Я был удивлен, что Дюк уходил последним, позволив себе остаться в комнате в меньшинстве. Обычно он придерживался ситуаций, когда у него было преимущество. Но видеозапись, похоже, немного выбила его из колеи.

Нам нечего было ему сказать. Куинн смотрел на него молча, скрестив руки на груди. Убедившись, что воздух в комнате не был наполнен насилием, Гэвин развернувшись, снова и снова смотрел на повтор, изумленно качая головой каждый раз, когда в кадре появлялся нож.

Наконец, Дюк отодвинул свой стул от стола и поднялся на ноги. Он еще раз просмотрел повтор видеозаписи и направился к двери.

— Язык проглотил, козел?— сказал Куинн ему в спину.

Дюк остановился и чуть-чуть повернул голову.

— Я рад, что ты не попадешь в тюрьму, Харди.

В его голосе не было ни злобы, ни сарказма. Это был просто тот мрачный южный протяжный голос, который принадлежал ему по ночам в автобусе, в глуши, когда он наконец-то терял бдительность и становился просто чуваком, любящим играть на гитаре.

Я позволил ему немного поволноваться, прежде чем сказать «Спасибо».

Дюк вышел из комнаты. Это был последний раз, когда мы разговаривали друг с другом.

— Серьезно, Ноа — сказал Гэвин, выключая телевизор, наконец-то удовлетворенный. — Каков же твой план? У меня голова кругом от мыслей, почему бы нам не отправить это видео по электронной почте во все крупные СМИ прямо, черт побери, сейчас.

— Потому что у меня уже есть свой план, как донести это до прессы; мне просто нужно, чтобы вы, ребята, расслабились, и дали мне это закончить.

— Ноа, — сказал Гэвин обеспокоенно. — И что за это план? Ты, правда, должен дать мне знать, я не хочу, чтобы что-то случилось, что...

— Что-то, что может что, Гэвин? Засрать будущее группы?

Я рассмеялся. Это действительно было похоже на настоящий смех, впервые за долгое время. Горечь в моем сердце никогда не перевесит чувство свободы от осознания правды.

— «Cut Up Angels» отлично выступали, но мы закончили. Тебе больше не нужно нас защищать.

— Все члены группы до сих пор мои клиенты, а вы двое еще и мои друзья. Я защищал вас с тех пор, как вы были детьми. И не собираюсь останавливаться сейчас, — сказал он, качая головой.

— Другие парни могут сами давать интервью и бороться со мной, если действительно захотят, после того как все выяснится. Мне все равно. Теперь они меня не остановят. И ты можешь защищать то, что мы с Куинном решим делать дальше... после серьезного гребаного отпуска.

— О, боже мой, — сказал Куинн с раздраженным вздохом. — Я даже не подумал об этом... Черт, я везу старушку на Мауи.

Это заставило меня улыбнуться. Я наклонился, похлопал Куинна по плечу и широко улыбнулся ему. Впервые за много недель его глаза были ясными и яркими.

— Спасибо, что остался со мной, брат.

— Не будь со мной такой сентиментальным, — рассмеялся Куинн. — Мы установили это давным-давно, чувак: где ты сражаешься, там и у меня война.

— Просто скажите, что вы оба мне доверяете, — сказал я, глядя на каждого из них по очереди. — Поверьте, вы позволите мне разобраться с этим, и все будет хорошо.

Куинн и Гэвин посмотрели друг на друга, а затем снова на меня, и каждый кивнул.

— Мы тебе доверяем, — сказал Куинн.

— И ты знаешь, что мы прикроем тебя, если это понадобится, — добавил Гэвин. — Я передам это окружному прокурору в течение часа и скажу им, чтобы они помалкивали.

Еще одна волна облегчения захлестнула меня, и я улыбнулся им.

— Спасибо, ребята. Мне нужна ваша поддержка сегодня.

— Почему? Что ты собираешься делать сегодня? — спросил Куинн, когда я встал с кресла.

— Возможно, это самая глупая вещь, которую я когда-либо делал, — сказал я со вздохом. — Но я не смогу жить с самим собой, если не сделаю этого.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Лорел

Еще один эпизод дневного марафона Сайнфелда заставил меня осознать, что я опаздываю. После разговора с Домино, я сообщила Стиву, что готова ехать домой, а он не смог достаточно быстро попасть на сайт аэропорта. С каждым днем, проведенным в Сиэтле, нытье о том, как ему не хватает Нью-Йорка, росло в геометрической прогрессии. И теперь каждые десять минут он писал мне СМС, спрашивая, собираю ли я вещи, и каждый раз получал ответ: «Да, Боже!»

Когда я посмотрела на одежду, все еще разбросанную по кровати, то поняла, что, возможно, на этот раз мне следовало быть немного менее язвительной со Стивом. А может быть, и еще несколько других раз. И может быть, Стив был прав насчет того, что со мной ужасно летать.

Черт побери, здесь не было того, чего не могли бы исправить несколько коктейлей. Заметив, что мой телефон на ночном столике загорелся сообщением, я проигнорировала его. Вместо этого подтянула чемодан к кровати, чтобы начать собирать вещи всерьез.

Поездка была настолько хаотичной, что я даже не следила за тем, что нужно было постирать, поэтому, с одинаковым пренебрежением, все было запихнуто в квадратную черную сумку настолько эффективно, насколько это было возможно. Когда я бросала туда вещь за вещью, моя рука схватила одну, которая показалась мне незнакомой. Это была тяжелая, мягкая толстовка Ноа, та, которую он получил в первом туре «Rising End» и с тех пор хранил ее у себя. Ту самую, которую он дал мне на пляже.

Это было все, что у меня от него осталось. Было странно осознавать, как быстро все произошло, несмотря на то, как глубоко я все еще чувствовала его в своей душе. И пожалела, что не оставила ему что-то свое. Что-нибудь такое, что он мог бы увидеть сейчас и вспомнить обо мне. Хотя нечто подобное могло причинить ему боль, а это последнее, чего бы я хотела.

Вид его толстовки причинил мне боль. Но это была совсем не та вспышка боли, которая охватила меня, когда я поднесла мягкую вещь к лицу и вдохнула запах Ноа, смешанный с влажностью и землей. Я не была рядом с ним уже несколько дней, и все же запах был настолько сильным, настолько узнаваемым, что я упала в рыданиях на край гостиничной кровати, потому что почувствовала, что он был в комнате со мной. Я рыдала, уткнувшись в толстовку Ноа, пока у меня совсем не осталось слез. Мои глаза опухли и покраснели.

Медленно я попыталась взять себя в руки. С некоторым раздражением запихнув одолженную вещь в чемодан, я встала. Но не успела сделать и пары шагов, прежде чем снова оказалась возле кровати. Вытащив толстовку, натянула ее через голову. Тепло разлилось по моему телу, и теперь запах Ноа окружал меня. Это причиняло боль, но мне было плевать.

Краем глаза я заметила, что экран моего телефона снова загорелся. На этот раз это был звонок. Я подняла трубку и, ожидая увидеть Стива, удивилась, когда вместо него на меня с экрана уставилась Домино.

— Что случилось? — ответила я с легким сопением.

— Правильно ли я предполагаю, что ты опаздываешь на свой рейс? — сказала она с улыбкой в голосе.

— Я м-м-м... — мой мозг был слишком затуманен от слез, чтобы придумать даже быструю легкую ложь.

Домино просто рассмеялась.

— Я говорила тебе раньше, что судьба собирает кусочки пазла неожиданным образом. Сегодня, моя девочка, твое кажущееся бунтарским отвращение к тому, чтобы быть вовремя, сработало в твою пользу, так что найди какого-нибудь бога, чтобы поблагодарить его.

— Кто это? — спросила я, только наполовину шутя. — Ты поздравляешь меня с безответственностью, я чувствую себя так, словно пропустила здесь одну из самых крутых сцен. Что происходит?

— Ты готова?

— Готова для чего?

Я практически видела, как Домино ерзает на своем стуле, как она всегда делала, когда волновалась. Эта женщина никогда не могла скрыть свою страсть.

— Я только что разговаривала по телефону с Гэвином Джонсом.

— Гэвин Джо...

Я вспомнила даже не успев закончить свой вопрос. На мгновение мое сердце перестало биться.

— Гэвин Джонс, менеджер «Cut Up Angels». Он хотел поговорить лично со мной.

С тяжелыми трясущимися ногами я села на кровать. Все, о чем могла подумать, это то, что Ноа сказал Гэвину, кто я такая, и Гэвин, всегда бывший сторожевой собакой для Ноа и мальчиков, позвонил Домино, чтобы разорвать меня на кусочки и исключить из списка тех, кто когда-либо снова работал бы в этой индустрии. Но я никак не могла применить эту теорию к тому, как радостно и взволнованно звучал голос Домино. Неужели она действительно будет так рада, если я уйду?

— Ч-чего он хотел? — спросила я.

— Ноа Харди захотел, чтобы мы взяли его первое интервью о фестивале. Он говорит, что у него есть информация, которую публика еще не слышала, и хочет, чтобы мы были теми, кто представит ее им – эксклюзивно. Каждый гребанный выпуск новостей, который захочет поговорить о Ноа Харди, должен будет ссылаться на твое авторство.

Время остановилось. Все что я могла слышать, это дыхание в моей груди.

— Он... он что?

— В частности, Лорел, Ноа Харди просил поговорить с тобой. И только с тобой. Таковы были условия его интервью.

Сердце бешено колотилось, слова Домино с трудом укладывались у меня в голове.

— Это ведь шутка, да? Ноа хочет поговорить со мной, хочет дать мне интервью?

— Если ты все еще в городе, он хочет сделать это сегодня.

— Да, я еще здесь. Я... я сделаю это. Конечно, я сделаю это.

— Конечно, ты сделаешь это, — повторила она. — Я не припомню, чтобы предлагала тебе выбор. Ты готова записать инструкции?

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Ноа

Я уже был на пляже, когда приехала Лорел. На самом деле я находился на пляже уже несколько часов, с тех пор как покинул офис в Сиэтле. Гэвин по моей просьбе позвонил в офис журнала «Слипстрим» в Нью-Йорке, чтобы поговорить с редактором Лорел. Тактика казалась немного драматичной, но часть меня знала, что Лорел прямо сейчас тонула в океане вины, и точно также как я нуждался в Куинне и Гэвине, ей нужны ее лучшие союзники, чтобы убедить вернуться и сражаться.

И все же не было никакой гарантии, что девушка примет приглашение. Она понятия не имела, в каком я состоянии. И я не стал бы ее винить, если бы она перепоручила интервью какому-нибудь другому журналисту после всего, что случилось, но знал, что должен попытаться для нас обоих, ради нее, и ради себя самого. Казалось, Лорел всегда вознаграждала мои усилия.

Я сидел на коряге у реки, когда девушка спустилась с холма и подошла ко мне. Ее волосы были собраны сзади в беспорядочный пучок, а лицо выглядело так, словно она провела не очень хорошую ночь. На нем явно выделялась припухлость, которая свидетельствовала о том, что Лорел много плакала, и от этой мысли у меня заныло сердце. Боль стала еще сильнее, когда я увидел, что она снова надела мою толстовку, слишком большую для ее фигуры, доходящую девушке до середины бедер и почти полностью скрывавшую руки.

Когда Лорел подошла, я встал, засунув руки в карманы. Она выглядела почти испуганной, когда приблизилась, как будто думала, что я собираюсь объявить все это хреновой шуткой, чтобы причинить ей боль. Я не двинулся с места и позволил ей подойти ко мне. Лорел была такой же акулой, как и я. А я знал, что люди должны делать, чтобы заставить меня слушать, поэтому и сделал это для нее. Я позволил ей сориентироваться и подойти на ее условиях. Шум реки заглушал наше молчание.

— Привет, — сказала девушка, шагнув к коряге.

— Привет, — ответил я.

Мы неуверенно уставились друг на друга.

Лорел сглотнула и огляделась.

— Домино попросила меня встретиться с тобой здесь…

Я кивнул.

— Так и есть. Я спрашивал о тебе.

— Хорошо, — произнесла она. — Итак, что ты хочешь...

— Почему бы тебе не сесть и просто начать интервью? — сказал я, взмахнув рукой над свободной половиной коряги. — Ты захватила свой диктофон?

Она вытащила из кармана телефон и последовала за мной. Я оседлал гигантскую корягу, чтобы оказаться к ней лицом, она, положив ногу на ногу, села и повернулась ко мне. Тонкие пряди светло-русых волос развевались вокруг ее лица на легком ветру.

Лорел активировала приложение для записи и протянула телефон между нами. Она пристально посмотрела на меня и сделала несколько глубоких вдохов, прежде чем начать.

— Ноа... расскажи мне, что случилось в тот день на фестивале.

Даже будучи готовым – я сам попросил об этом – мой желудок камнем сжался, когда собрался поговорить о том дне, но стоило взглянуть в лицо Лорел, и стало легче.

— Мы начинали ближе к вечеру. Я выпил несколько кружек пива с другими группами за кулисами, но не был пьян в стельку, как говорят некоторые репортажи. Люди не понимают, сколько выпивки нужно парню моего роста, чтобы напиться. В любом случае... — я прочистил горло. — Выступление начиналась нормально, все было хорошо. Во время исполнения песни «Locusta», на сцене, как и всегда, появилось несколько девушек-фанаток. Если я правильно помню, они были победительницами местных конкурсов. Охрана без проблем пропускала их время от времени, но спустя несколько спетых песен я увидел кого-то в яме.

Лицо Лорел сморщилось от беспокойства. Она еще не слышала эту историю в подробностях. Никто не слышал.

— Фотографы уже убрались, и никто еще не начал крауд-серфинг, так что я подумал, что было бы неплохо иметь кого-то так близко к сцене (прим.: Крауд-серфинг – действие публики музыкальных концертов, при котором человека передают над головами от человека к человеку, тем самым он «плывет» из одной части зала в другую). После этого казалось все двигалось как в замедленной съемке. Внезапно он оказался не рядом со сценой, а заполз на нее. Этот человек не выглядел ни счастливым, ни возбужденным, ни пьяным. Он просто смотрел на Куинна.

Мне пришлось сделать паузу и перевести дух. Шум бурлящей реки помог мне успокоиться.

— Я уже двинулся к парню, когда увидел нож в его руке, и это заставило меня двигаться быстрее. Куинн даже не обратил на это внимания. Я просто ударил парня изо всех сил, чтобы сбить его с ног и заставить потерять оружие. Чтобы после этого с ним разобралась служба безопасности, но когда я ударил его, он просто упал. Звук удара его головы об стойку, даже сквозь звуки музыки... я все еще слышу его во сне.

По лицу Лорел текли слезы. Ее грудь вздымалась и опускалась вместе с прерывистым дыханием.

— Потом был просто хаос. Они выгнали нас со сцены, отменили остальные выступления. Мы застряли в нашем автобусе без какой-либо информации, пока начальник службы безопасности и полицейский детектив не пришли сообщить нам, что человек умер. И... в этот момент все начало разваливаться на части.

Лорел дрожащим голосом спросила:

— Ты говорил полиции о том, что видел?

— Я говорил полиции. Я говорил охране. Я говорил об этом своему менеджеру и группе, — произнес я. — Но никто кроме меня не видел нож, и полиция не смогла найти никаких доказательств его существования. В конце концов, только мой менеджер и Куинн поверили мне.

После паузы я продолжил.

— И ты, Лорел. Ты поверила мне.

Она погрустнела, сдерживая слезы. На минуту опустив глаза, чтобы взять себя в руки, Лорел продолжила.

— Почему твои товарищи по группе бросили тебя?

Услышав, как это было сказано, прямо, без обиняков, у меня защемило сердце.

— Не знаю, — ответил я. — Очевидно, после фестиваля напряжение было очень высоким. Я не идиот и знаю, какая у меня репутация. Ребята уже имели дело с пропущенными шоу, потому что я не мог достаточно быстро выйти из тюремной камеры, или был с похмелья, или что-нибудь еще. Я, проеб*ющий все, не такое уж редкое явление, если ты понимаешь, к чему я клоню.

— Но не в этот раз.

— Не в этот раз. В этот раз я был прав. И я думал, они способны различить правду, но Джефф, Эш... они не поверили.

— Что насчет Дюка Роджерса?

Я не мог ожидать, что мне больше никогда не придется слышать его имя.

— Дюк, ну... у Дюка есть цели. И он никому не позволит встать на пути этих целей. В соответствии с его целями, ему выгодно было поверить в то, что я животное, способное убить невинного человека без всякой причины.

— Так ты не был расстроен из-за того, что Дюк сделал?

— Был, — признался я. — Сильно. Но последние несколько дней были... откровением для меня.

Лорел вспыхнула.

Мне кажется, что теперь я вижу вещи более ясно. И как бы странно это ни звучало, я не считаю личным то, что сделал Дюк. Не думаю, что он когда-либо заботился обо мне достаточно, чтобы сделать это личным. Мне кажется, Дюк всегда видел во мне только лестницу вверх, которую с удовольствием выкинет после использования. Я не сержусь на Дюка, но мне его жаль. Я смотрю на отношения, которые нашел благодаря своей любви к музыке, отношения, которые существуют из-за уязвимости... готовности быть человеком. Дюк может любить музыку так же сильно, как и я, но у него никогда не будет этого. Мне его очень жаль.

Лорел вытерла слезы рукавом моей толстовки. Этот жест заставил меня улыбнуться.

— Что произошло с тобой теперь, Ноа? Что случилось с группой? — спросила она.

— С «Cut Up Angels» покончено, — сказал я. — Это был удар, который мы не перенесли. Я избавляю группу от страданий. Юридические проблемы будут решены, и мы с Куинном найдем другой проект.

Лорел сделала паузу и сглотнула.

— Мне очень жаль это слышать.

— Не стоит, — сказал я. — Группы все время распадаются, и образуются новые. Я найду себе другое занятие. Может быть, пришло время мне вернуться к своим хардкорным корням.

Она улыбнулась, все еще со слезами на глазах. Через секунду взяла себя в руки и откашлялась.

— Я... э-э... есть еще что-нибудь, что ты хочешь добавить или сказать? Хочешь, чтобы публика что-нибудь узнала?

— Да. Я хочу публично извиниться перед своей группой... ну, в основном перед бывшими коллегами по группе... и нашим верным менеджером Гэвином Джонсом за то, что им пришлось пройти через это. Может, они и не поддержали меня в данной ситуации, но в прежние годы поддерживали, когда я делал всякие глупости просто так. Во всяком случае, они все еще играли со мной музыку. И будь моя воля, мы бы так не закончили. Так что мне очень жаль.

Немного помолчав, продолжил.

— Еще хочу поблагодарить людей, которые поверили мне, когда все остальные бросили меня на растерзание волкам. Куинн, который никогда не подводил меня и никогда не позволял мне сражаться в одиночку; Кевин, мой старый друг и наставник; Гэвин, который сделал для нашей группы одну из лучших работ и всегда заботился о нас; и ты, Лорел. Я хочу поблагодарить тебя за то, что ты мне поверила.

Глаза Лорел расширились, тело напряглось.

— У тебя не было причин верить мне, — сказал я. — Ты не знала меня. Ты слышала те же дерьмовые истории обо мне, что и все остальные, но приехала сюда и познакомилась со мной... и поверила мне. А затем ты пошла и спасла мою гребаную жизнь. И я обязан тебе всем. Вот почему я захотел дать тебе интервью. Ты заслужила свой успех.

У Лорел отвисла челюсть, а щеки порозовели. Без сомнения, она не ожидала, как много я думал о том, что произошло. После того, как ярость прошла, и после того, как конфронтация с Дюком и группой, наконец, закончилась, а надвигающиеся обвинения стерлись из моего будущего, мой разум смог сосредоточиться на Лорел. На самом деле, мой разум никогда не переставал концентрироваться на Лорел. Даже после того, что она сделала, каждая косточка в моем теле снова жаждала ее прикосновений.

— Я... я просто делала свою работу, — произнесла Лорел, но по тому, как нахмурилась, было видно, что девушка не верит своим собственным словам, как будто она читает какой-то сценарий.

— Ты уверена? — спросил я.

Она посмотрела на мое лицо, изучая его. Бросив взгляд на записывающий телефон в руке, она ничего не могла с собой поделать.

— Это я здесь даю интервью или ты?

Призрак ухмылки появился в уголке ее рта, и тепло разлилось по моему телу при виде этого.

— Сделай это одним из моих условий, — сказал я. — Услуга за услугу.

— Это делает тебя Ганнибалом Лектором? — пошутила она, шмыгая носом.

— Напечатает ли твой журнал такую же грязную шутку, как та, которую я хочу сказать прямо сейчас о том, чтобы съесть тебя? — спросил я с усмешкой.

Лорел рассмеялась настоящим, полным смехом, ее глаза заблестели.

— Спрашивай меня о чем захочешь.

Я подвинулся немного ближе к ней.

— Что заставило тебя прийти и сделать эту историю со мной?

Она облизнула губы.

— Время поджимало, — произнесла она. — Я по-крупному налажала в последний раз. И хотела чего-то по-настоящему крупного, чтобы вытащить себя из пресловутой канавы, в которую я упала... а затем случился «Sun Fest». С мораторием прессы это был мой единственный шанс, так что я должна была попытаться...

— Значит, если бы ты была хардкор-гитаристом, а не журналистом, ты была бы тем чуваком, который забирается на самые высокие точки, чтобы прыгнуть со сцены? Сыграть по-крупному или вернуться домой?

Сравнение заставило ее рассмеяться и покраснеть.

— Ну, когда ты так говоришь, это звучит невыносимо.

— Ты хочешь главные призы, — сказал я. — Я понимаю тебя.

— Да, наверное, — произнесла она. — И твоя история была самым большим призом.

Я сделал паузу и вдох.

— Ты приехала с мыслью, что я виновен?

Лорел выглядела печальной.

— Ну... да. Все так думали. Видео были... им сложно не верить. Но даже в ту первую ночь в клубе «Грейвъярд» я уже начала сомневаться в том, что происходит. Было что-то в тебе, Ноа... даже разговор с тобой, настоящим тобой, всего несколько мгновений дал понять, что ты не тот человек, за которого все тебя принимают.

Моя грудь наполнилась эмоциями и болью за нее. Я никогда не слышал, чтобы женщина так обо мне отзывалась. Никто из них, казалось, никогда не видел дальше поверхности, но это не обмануло Лорел ни на минуту, как только она подошла достаточно близко. Она действительно была безупречна.

— Каждый день, проведенный с тобой, только еще больше убеждал меня, — нежно сказала она.

Я придвинулся ближе к ней, достаточно близко, чтобы обхватить ее ноги своими. Глаза Лорел наполнились слезами, когда я приблизился, и когда мы коснулись друг друга, она заплакала всерьез. Я обеими руками взял ее свободную руку.

— Ты говорила правду, когда была со мной? — спросил я. — Лорел, в которую я влюбился настоящая?

Лорел удивленно посмотрела мне в глаза. Я поднял руку, чтобы вытереть слезы с ее щеки.

— Да, — сказала она, отчаянно вздохнув. — Да, Ноа. Ты совсем меня не знаешь. Мне незачем было лгать тебе обо всем этом. С той самой секунды, как ты сел рядом со мной в баре и похвалил мою рубашку, я хотела, чтобы ты знал обо мне все. Не знаю почему... но я так хотела. — Она положила свою руку поверх моей, когда я погладил ее лицо. — Я никогда не лгала ни о чем из этого. И я никогда не лгала о том, как сильно переживаю за тебя.

— После того, как ты призналась, кем являешься, я так испугался, что снова доверился не той женщине, — сказал я, прислонившись своим лбом к ее. — Но все о чем мог думать, было... было то, что ты отказалась от статьи ради меня. Это был большой куш для тебя, и ты просто оставила это и ушла. Я попытался представить, хотя бы раз в своей жизни, сделал ли я подобное ради кого-то и не смог. Ты невероятная женщина, Лорел.

— Ноа...— всхлипнула она, снова разрыдавшись.

— Ты доказала, что заботишься обо мне. Ты пожертвовала собой, чтобы защитить меня, Лорел. Я могу сосчитать по пальцам одной руки количество людей, которые когда-либо делали это для меня раньше.

— И я могу сосчитать, сколько раз приносила себя в жертву, — сказала она. — Не понимаю, почему ты считаешь меня невероятной, Ноа. Я никогда ни для кого не жертвовала. Я всегда была сосредоточена на своей собственной карьере и планах... и никогда не чувствовала себя виноватой, но с тобой я не смогла. После того, как я получила видео, все, о чем я могла думать, это... придурки-туристы, переполняющие «Грейвъярд» и сводящие Кевина с ума или превращающие его детище во что-то ужасное... ты, вынужденный переехать из своего родного города или постоянно скрываться от преследований, не имея покоя, чтобы найти свой новый путь... Я видела все, что собиралась разрушить, даже полагая, что делаю что-то хорошее. И не смогла так поступить с тобой, Ноа. Ты не заслуживаешь ничего, кроме покоя в этом мире. Ты жертвовал всем и ни о чем не просил.

Каждое слово, которое девушка произносила, казалось, разрушало холодные, темные стены, которые я строил вокруг своего сердца в течение стольких одиноких лет. Я обнял Лорел и нежно прижал ее к своей груди. Она обвила меня руками и уткнулась лицом в мое плечо, плача.

— Ноа, я люблю тебя, — сказала она мне в шею. — Я тебя люблю.

Ошеломленный я закрыл глаза. Меня затрясло от ее слов, и я крепко прижал ее к себе.

— Я тоже люблю тебя, Лорел. Я никогда ни к кому не испытывал таких чувств.

— Ты когда-нибудь сможешь по-настоящему простить меня? — снова всхлипнула Лорел. — Я хочу, чтобы ты доверял мне.

— Я верю тебе, — сказал я, поцеловав ее в губы.

Она жадно вернула поцелуй, притянув мое лицо к своему.

После нескольких минут нежных поцелуев Лорел поняла, что ее телефон все еще записывает, болтаясь в ее левой руке за моей шеей, и она, засмеявшись, протянула его вперед.

— Мне, наверное, не следует включать в отчет этот поцелуй.

— Я не знаю, может быть, это как раз то, чего не хватает «Слипстриму», — сказал я, подмигнув.

— Секс продается, верно?

Она выключила запись и посмотрела на меня.

— Мне придется вернуться в Нью-Йорк, хотя бы ненадолго, и закончить это.

— А что потом?

Лорел застенчиво улыбнулась.

— А потом ... Потом я вернусь сюда. На долгое время.

— Мне кажется, я знаю кое-кого, кто мог бы показать тебе окрестности, — сказал я.

Она снова поцеловала меня и не останавливалась до тех пор, пока ее телефон не запищал, давая знать о входящем сообщении. Лорел оторвалась от моего рта и раздраженно ворча, посмотрела на свой телефон.

— Одну секунду, это мой напарник из журнала.

Несколько взмахов пальцами и она открыла его сообщение, покачав головой, рассмеялась.

Она протянула мне телефон и показала фотографию подтянутого парня с коротко остриженными волосами, сидящего в уютном темно-синем кресле первого класса авиакомпании. В каждой руке он держал по полному коктейлю и улыбался в камеру за солнцезащитными очками так, словно выиграл в лотерею.

— Кажется, я опоздала на свой рейс, — сказала девушка, засовывая телефон в карман.

Лорел посмотрела на меня похотливыми, любопытными глазами.

Я провел руками по ее бедрам.

— Ну, и что нам с этим делать?

ЭПИЛОГ

ТРИ МЕСЯЦА СПУСТЯ

Лорел

— Серьезно, чувак, она все еще не по центру!

Я засмеялась, размахивая руками из стороны в сторону. Рабочие на лесах над входом в «Грейвъярд» следовали моим указаниям с некоторым разочарованием, пока я, закричав, не показала обеими руками «о'кей».

— Отлично, вот так! Идеально. Когда закончите, ребята, я угощу вас пивом.

Рабочие сделали свои отметки о местоположении, а затем осторожно опустили новенькую, но старомодную неоновую вывеску клуба, которая только что была доставлена. Я осторожно обошла леса и вернулась внутрь.

После того как эта история попала в прессу, события развивались очень быстро. Номер с интервью Ноа стал самым продаваемым за последние пятнадцать лет и принес журналу массу новых доходов. Репутация Ноа восстановилась. Шоу и репортеры выстроились в очередь в первые несколько недель, пытаясь встретиться с ним лицом к лицу, но он отказался от них всех. Он сказал все, что хотел сказать в моей статье, и хотел сосредоточиться только на будущем.

Домино была расстроена, но все поняла, когда я покинула журнал. Она назвала это уходом на высокой ноте, но правда заключалась в том, что я больше не хотела красться вокруг сцены, пытаясь обнаружить грязь, а хотела вернуться к тому, чтобы помочь (сцене) процветать, поддерживать местные события и писать статьи о культуре. Дэфсхэд, один из старейших андеграунд журналов Сиэтла, был слишком счастлив, чтобы нанять меня, и я намеревалась однажды стать там редактором.

Я нашла дом в Торнвуде всего в нескольких минутах езды от дома Ноа, который купила только после того, как настояла, что это правильно для пожизненных обязательства-фобов. Он понял мою потребность в свободе; во всяком случае, мы не были разлучены надолго. Ноа проводил свое время сдержанно, восстанавливаясь после стресса фестиваля, и большую часть своих дней он работал в клубе «Грейвъярд» с Кевином, медленно подталкивая его к одному обновлению за раз за разом.

За стойкой бара Кевин протирал стаканы.

— Все в порядке?

— Да, будет выглядеть чертовски потрясающе, — сказала я ему. — Они должны закончить в течение часа или около того.

— Не забудь попросить их повесить несколько ловушек для насекомых, которые у нас есть. Этот неоновый свет будет притягивать всех москитов к курильщикам ночью, — сказал он, указывая на лампы, собранные под одним из столов.

— Будет сделано, — пообещала я, глотнув воды из стакана на стойке.

— Детка, — послышался приглушенный голос Ноа со сцены. — Ты занята? Не могла бы мне помочь?

Я поспешила к нему, чтобы найти его, пытающегося поднять один из динамиков, в то время как он одновременно пытался маневрировать тележкой, которая опрокинулась на бок.

— Блин, крутой парень, что тут происходит! — подразнила я, подняв тележку и катя ее прямо перед ним. Ноа осторожно опустил динамик на платформу и со вздохом встал. Он поправил рубашку и притянул меня для поцелуя.

— Спасибо, что помогла мне сегодня, — сказал он. — Ты уверена, что в журнале не против?

— Не-а, — сказала я. — Это новое место гораздо более скромное, чем «Слипстрим». Кроме того, в этом и был смысл, помнишь? Чтобы я больше не надрывала свою задницу все время.

— Итак, ты называешь помощь в ремонте «Грейвъярда» – отпуском? — любимый засмеялся, игриво шлепнув меня по заднице.

— О, — сказала я. — Нам, наверное, скоро надо будет взять настоящий. Я немного соскучилась по путешествиям.

У Ноа загорелись глаза.

— Ты тоже, да? Я ворчал по поводу каждого тура, но блин... это всегда давало мне что-то, чего я ждал с нетерпением.

— Хорошо... может нам стоит запланировать одно, — сказала я.

— Может и стоит, — сказал он, уперев руки в бока.

— Почему ты говоришь все это вызывающе? Я согласна с тобой, — засмеялась я, ткнув его в ребра.

— Я не знаю. Ты заставляешь мою кровь кипеть.

Он притянул меня за талию и крепко поцеловал, пока Кевин не начал звать нас из-за стойки бара.

— За работу, чертовы озабоченные псы!

Кевин рассмеялся.

— Если я ничего не получу, то и вы тоже!

Мы с Ноа посмеялись, расходясь, и я соскочила со сцены, чтобы проверить, как там работники справлялись с вывеской. Они все еще были в процессе, но вывеска уже улучшила привлекательность клуба. Я показала им большой палец и вернулась внутрь, но комната была пуста.

— Эй, Ноа, у меня есть идея, — сказала я, проходя за стойкой в заднюю комнату.

Я нашла Ноа и Кевина, скорчившихся возле раковины и смотревших на что-то, что Ноа держал в руке. Что-то маленькое и блестящее. Только через долю секунды они поняли, что я в комнате, и Ноа поспешил засунуть руки в карманы, в то время как Кевин издал удивленный звук и помахал полотенцем.

Они уставились на меня, как олени на свет фар, даже не потрудившись объяснить свое странное поведение. Я посмотрела на одного, потом на другого. Моя улыбка ширилась, пока я ждала и ждала, что один из них попытается объясниться.

— Вы, ребята... действительно плохо справляетесь с этим, — засмеялась я.

Лицо Ноа засветилось. Кевин, пыхтя, прошел мимо меня, несколько раз ударив полотенцем.

— Эй, почему бы тебе не заняться своими делами?

Ноа последовал за ним, подойдя вплотную ко мне. Любимый наклонился и жарким шепотом сказал:

— Да, почему бы тебе не заняться своими делами, детка?

— Почему бы тебе не заставить меня?

Ноа улыбнулся и по-злодейски мелко рассмеялся, прежде чем поцеловать меня в лоб и пройти мимо меня в бар.

С улыбкой глядя ему вслед, я гадала, догадывается ли он, что не нужно быть журналистом-расследователем, чтобы понять, как выглядит коробочка с кольцом в кармане джинсов.

Конец