Внимание!

Внимание!

Текст книги переведен исключительно с целью ознакомления, не для получения материальной выгоды. Любое коммерческое или иное использование кроме ознакомительного чтения запрещено.

Любое копирование без ссылки на переводчика и группу запрещено.

Создатели перевода не несут ответственности за распространение его в сети.

♔Автор: Колин Гувер

♔Книга: Верити значит истина

♔Главы: 25 глав

♔Переводчик: Анюта И.

✎Редакторы: Евгения М. и Женя А.

✎Обложка: Wolf A.

✎Вычитка: Женя А.

✎Сверщики: Ева, Лена, Катя, Аня

♛Специально для группы: Золочевская Ирина || Б. Б. Рейд

Аннотация:

Начинающая писательница Лоуэн Эшли находится на грани банкротства, когда ей поступает невероятное предложение: Джереми Крауфорд, муж знаменитой писательницы Верити Крауфорд, нанимает Лоуэн закончить книги из успешной серии жены, которая после травмы не может писать. В надежде найти материал для начала работы Лоуэн приезжает в дом Крауфордов настроенная перелопатить горы заметок и набросков, сделанных Верити в течение многих лет. Но неожиданно среди хаоса, царящего в кабинете писательницы, Лоуэен находит незаконченную автобиографию Верити, которую никто не должен был видеть. Страница за страницей вскрывают ужасающую правду и воссоздают события дня смерти дочери Верити. Лоуэн решает скрыть от Джереми существование рукописи, потому что её содержимое опустошит и так убитого горем отца. Но, когда чувства Лоуэн к Джереми растут, она начинает понимать свои выгоды в случае, если Джереми прочтёт рукопись. В конце концов, не важно, насколько сильно Джереми предан своей больной жене — после открывшейся ужасающей правды он не сможет любить её дальше.

«ВЕРИТИ ЗНАЧИТ ИСТИНА»

КОЛИН ГУВЕР

«Эта книга посвящается одному человеку, Тэррин Фишер. Спасибо тебе за то, что видишь в людях тьму так же, как и их свет».

I ГЛАВА

Я слышу хруст его черепа, после чего на меня летят брызги крови.

Охнув, я быстро отступаю на тротуар, но мой каблук скользит с бордюра и я, чтобы не упасть, хватаюсь за табличку «Парковка запрещена».

Всего несколько секунд назад этот мужчина был возле меня. Мы стояли в толпе, ожидая, когда загорится зелёный, но незнакомец преждевременно вышел на дорогу, из-за чего и оказался под колёсами грузовика. Я, было, бросилась вперёд, в попытке схватить его, когда он начал падать, но поймала лишь пустоту. Я успела закрыть глаза, прежде чем голова несчастного попала под колесо, но, тем не менее, я услышала, как та, со звуком, напоминающим хлопок вылетающей из бутылки шампанского пробки, треснула.

Опустить взгляд на экран своего телефона было его ошибкой, но, вероятно, подобная небрежность – побочный эффект того, что мужчина уже множество раз ходил по этой улице раньше. Смерть из-за рутины.

Люди вокруг охают, но едва ли кто-то из них закричал. Пассажир быстро выбирается из грузовика, и в мгновение ока оказывается на коленях возле тела пострадавшего. Я отступаю от места происшествия, в то время как несколько человек, наоборот, спешат на помощь. Мне даже не нужно смотреть на тело, чтобы понять, жив ли он. Достаточно просто взглянуть на мою некогда белую рубашку – теперь она вся в крови, – и вот тогда я понимаю, что катафалк пригодился бы ему больше, чем скорая помощь.

Я разворачиваюсь, чтобы уйти отсюда и найти местечко, где могла бы перевести дух, но знак на пешеходном переходе загорается зелёным – и люди, принимая это во внимание, свели на нет мою попытку плыть против течения в реке под названием Манхэттен. Кое-кто, минуя место аварии, даже не оторвал свой взгляд от телефона. Бросив пытаться, я просто принялась ждать, когда толпа рассеется. Оглянувшись назад, стараясь не смотреть на пострадавшего, я замечаю, как водитель, застыв у задней части кузова своего грузовика, широко распахнув глаза, уставился в свой телефон. Три или человека возятся рядом, пытаясь помочь. Некоторые же, ведомые нездоровым любопытством, снимают ужасную сцену на камеры своих смартфонов.

Если бы я всё ещё жила в Вирджинии, то всё сложилось бы совершенно по-другому. Все вокруг бы остановились. Началась бы паника, кричали бы люди, а журналисты появилась в считанные минуты. Но здесь, в Манхэттене, пешеходы так часто оказываются под колёсами автомобилей, что это не более чем неудобство. Задержка в движении для одних, и испорченный гардероб для других. Вероятно, это случается так часто, что об этом даже не говорят в новостях.

Как бы не беспокоило меня безразличие некоторых людей, но потому я и переехала в этот город десять лет назад. Таким, как я, лучше жить в мегаполисе. Здесь всем плевать на то, что творится у меня в жизни. Истории большинства других более жалкие, чем моя.

Здесь я невидима. Малозначительна. Манхэттен слишком переполнен, чтобы обращать внимание на меня, и за это я его и люблю.

– Вы ранены?

Почувствовав прикосновение к своей руке, я поднимаю взгляд на мужчину, который, меж тем, разглядывает мою блузку. На лице незнакомца всё отчётливее заметно беспокойство по мере того как он осматривает меня с ног до головы, выискивая травмы. Судя по его реакции, он не один из тех закоренелых жителей Нью-Йорка. Сейчас может он здесь и живёт, но откуда бы парень ни был – это место не полностью лишило его сочувствия.

– Вы ранены? – спрашивает он снова, не отводя взгляда от моих глаз.

– Нет. Это не моя кровь. Я просто стояла рядом, когда... – слова замерли на губах. Я только что видела, как умер человек. Я была так близко к нему, что на мне остались следы его крови.

Я переехала сюда, чтобы быть невидимой, но я определенно не непробиваемая. Но я работаю над этим: пытаюсь стать такой же прочной, как и бетон под моими ногами. Правда, у меня ни черта не получается. Я чувствую, как всё, свидетелем чему я только что стала, оседает глубоко внутри.

Я прикрываю ладонью губы, но быстро одёргиваю руку, почувствовав что-то вязкое на них. Ещё больше крови. Опускаю взгляд на блузку. Так много крови – и вся она не моя. Схватив ткань, я пытаюсь оттянуть её от груди, но она уже прилипла к телу, особенно в местах, где кровь начала высыхать.

Кажется, мне нужна вода. У меня закружилась голова – я хотела было потереть лоб, ущипнуть себя за нос, но побоялась притрагиваться к коже. Поднимаю взгляд на мужчину, который всё ещё держит меня за руку.

– У меня есть что-то на лице? – спрашиваю его.

Незнакомец, поджав губы, отводит взгляд, осматриваясь вокруг. Он жестом указывает на кофейню в паре футов от нас.

– Там есть уборная, – произносит мужчина, подталкивая меня в том направлении, придерживая за поясницу.

Я посмотрела на здание «Пантем Пресс» на той стороне улицы, куда и направлялась до аварии. Я была так рядом. В пятнадцати или двадцати футах от встречи, на которой мне позарез нужно присутствовать.

В голове проскользнул вопрос: как близко был несчастный к пункту своего назначения, до того, как умер?

Когда мы подошли к кофейне, мужчина открывает передо мной дверь. Девушка, чьи руки были заняты стаканчиками кофе, попыталась протиснуться мимо меня в дверном проёме – но ровно до того момента, пока не обратила внимания на мою блузку. Торопливо отступив, она пропускает нас внутрь, стараясь не задеть меня. Я направляюсь в женскую уборную, но та оказывается заперта – и мой спутник, толкнув дверь в мужской туалет, жестом велит следовать за ним.

Оставив замок незапертым, мужчина подходит к раковине и открывает кран с водой. Я рассматриваю своё отражение в зеркале, с облегчением отмечая, что всё не так уж плохо. На щеках и бровях всего несколько капель крови – но и те уже потемнели, начав высыхать. К счастью, из одежды пострадала только блузка.

Незнакомец протягивает мне влажные бумажные полотенца для рук, и я, воспользовавшись ими, вытираю своё лицо, в то время как он сует в воду ещё одну пригоршню. И вот теперь я чувствую запах крови. Её терпкие ноты в воздухе возвращают меня во времена, когда мне было десять. Запах крови настолько въелся в мою память, что его не стёрли даже годы.

Чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота, я попыталась задержать дыхание. Не хочу, чтобы меня стошнило. Но я бы не отказалась снять блузку. Прямо сейчас.

Расстегнув подрагивающими пальцами пуговицы, я стягиваю её с себя и кладу в раковину. Лучше позволю воде сделать своё дело, пока сама занята попытками стереть мокрым бумажным полотенцем кровь из шеи.

Мужчина направляется к двери, но, вместо того, чтобы позволить мне уединиться, пока я стою не в самом привлекательном бюстгальтере, он закрывает дверь, чтобы никто не вошёл. И от этого тревожного рыцарского поступка я чувствую себя не в своей тарелке. Наблюдая за ним в отражении зеркала, я напрягаюсь.

Кто-то постучал.

– Подожду за дверью, – произносит он.

Утешившись мыслью, что, если что-то случится, кто-то услышит мой крик, мне становится немного легче.

Я сосредотачиваюсь на крови, желая удостовериться, что смыла все её следы с груди и шеи. Затем, рассматривая своё отражение, я проверяю волосы, поворачивая голову из стороны в сторону – но нахожу только отросшие на дюйм тёмные корни под оттенком жжёного сахара.

– Вот, – произносит мужчина, расстёгивая последнюю пуговицу на своей выглаженной, белой рубашке. – Надень это.

Незнакомец уже был без пиджака, оставив тот висеть на ручке двери. Сняв и рубашку, он остался в одной белой майке. Мужчина выше меня и атлетически сложен. Его одежда настолько мне велика, что я могла бы утонуть в ней. Я не могу прийти на встречу вот так, но другого выхода у меня нет. Так что, когда он протягивает мне рубашку, я принимаю её. Схватив ещё парочку сухих полотенец, я в последний раз вытираю свою кожу, после чего выбрасываю их и начинаю одеваться. Я выгляжу нелепо, но, по крайней мере, не мой мозг разметало по чьей-то одежде. Какое-никакое, а утешение.