Ф. Ц. Йи

Становление Киоши

(История Киоши — 1)

Перевод: Kuromiya Ren

ПРЕДИСЛОВИЕ

Любой приквел — уникальное испытание, особенно если он из выдуманной каноничной вселенной как «Аватар». Какая проблема у приквелов? Читатель уже знает, как все развернется, и он на шаг впереди героя. Но хороший приквел может расширить и углубить любимый мир, показав его историю и персонажей по-новому. Так получилось с этой книгой.

Читатели, знакомые с оригинальной серией «Никелодеона», могут вспомнить, что Аватар Киоши была легендой даже среди впечатляющего пантеона Аватаров. Но как она стала женщиной, которая посвятила себя борьбе с несправедливостью мира? И почему ее так боялись ее враги? Эти вопросы остались нераскрытыми. В первых беседах с Ф.Ц. Йи мы обсудили несколько возможных сюжетов, но и спросили себя: какой характер у Киоши, что ведет ее, какие события прошлого могли сделать ее такой легендарной фигурой?

Я не завидовал Йи в решении этих вопросов. Я знал, что ему нужно играть в рамках уже продуманного мира, при этом оставляя свой креативный след. И во вселенной Аватара много того, что «должно быть». Для начала, нужно, чтобы был Аватар — перерождающееся существо, которое может управлять всеми четырьмя стихиями, который связан с загадочным Миром духов, и который разбирается с конфликтами между Племенами воды, Царством земли, Нацией огня и Воздушными кочевниками. Аватар не может делать это все один, значит, должна быть группа наставников и друзей — Команда Аватара, как мы это называем. Нужен и политический конфликт — мировая война или революция, но Аватар неминуемо оказывается в центре сражения раньше, чем он или она готовы. И, конечно, должно быть много эпичных битв.

Хотя у всех Аватаров совпадают некоторые стадии развития — овладение всеми стихиями, например — у каждого должно быть свое путешествие и разные личные и политические испытания на пути, чтобы стать настоящим развитым Аватаром. В «Становлении Киоши» мы встречаем девушку, не похожую на легенду, которой она станет, потому возникает вопрос, как она может стать такой впечатляющей личностью. Она не лучший маг земли. Люди даже не верят, что она — Аватар, в начале книги — отличная задумка Йи, приводящая к кульминации конфликта всей книги.

Мне всегда тревожно доверять другому писателю мир и персонажей, которых я помогал создавать. В неправильных руках это принесло бы разочарование. Но, когда я прочел «Становление Киоши», меня тут же увлекла история, и меня заинтересовали новые персонажи. Я хотел дочитать до конца и узнать, как Киоши преодолеет все препятствия на пути (а Йи их много поместил на ее пути).

Работать над этим проектом со всеми было приятно, и я очень рад этому пополнению во вселенной Аватара.

Майкл Данте Димартино

1

Испытание

Порт Йокоя было просто не заметить.

Он находился на краю пролива Китового хвоста, должен был стать главным местом, где корабли пополняли припасы, покидая одну из главных гаваней, снабжающей Омашу. Но сильные и надежные ветра позволяли торговцам легко и без затрат плыть на юг мимо и добираться до острова Большой Шимсом по прямой.

Цзянжу не знал, были в курсе местные, было ли им дело до того, что корабли с богатствами проплывали ужасно близко, пока они рылись по локти в туше еще одного огромного кои. Лишь воля судьбы и погода не давали горам золота, специй, ценных книг и свитков оказаться у них на пороге. Вместо этого у них были рыбьи внутренности. Богатство из кишок и жабр.

Земля была еще хуже. Почва полуострова истончилась, была каменистой, ведь выпирала далеко в море. Цзянжу было беспокойно видеть, как поля посевов редеют, пока он ехал в город впервые. Фермерской земле не хватало дикого изобилия долины Макапу или бережно организованной продуктивности Внешнего кольца Ба Синг Се, где урожай зависел от воли планировщиков короля. Тут фермер радовался, если земля давала хоть что-нибудь съедобное.

Поселение лежало на границе трех народов — Земли, Воздуха и Воды. Но никто не называл его своим. Конфликты внешнего мира мало влияли на повседневную жизнь местных жителей.

Для них опустошение из-за восстания Желтых шей в глубине Царства Земли были менее интересной историей, чем заблудший летающий зубр из Храма Воздуха, сбивший солому с пары крыш на прошлой неделе. Хоть они бывали в море, они не могли назвать имена жутких главарей пиратов, терзающих восточные воды, открыто переча военному флоту Ба Синг Се.

Порта Йокоя могло и не быть на карте. Это место идеально подходило для небольшого отчаянного и кощунственного эксперимента Цзянжу и Кельсанга.

* * *

Цзянжу брел вверх по склону под мокрым снегом, шею покалывало от мешковатого соломенного плаща на плечах. Он миновал деревянный столб, отмечающий духовный центр деревни, не взглянув на него. На боках или сверху столба ничего не было. Это было простое бревно, вбитое в землю на круглом дворе. На нем не вырезали украшения, что казалось ленью со стороны поселения, где почти все взрослые могли зарабатывать резьбой по дереву.

«Вот, — ворчливо говорил столб ближайшим духам. — Надеюсь, вы довольны».

Обветренные дома обрамляли широкую вытоптанную дорогу, напоминая острия копий, тычущие в воздух. Он направлялся к двухэтажному залу встреч в конце. Кельсанг устроился там вчера, сказав, что ему нужно как можно больше места для проверки. Он заявлял, что в том месте были особо дикие воздушные потоки, которые он определял серьезным и надежным методом, облизнув палец и подняв его в воздух.

Только бы помогло. Цзянжу помолился Стражу божественного бревна, пока снимал сапоги, ставил их на крыльце и проходил за шторы на входе.

Зал был удивительно большим, дальние углы скрывались в тени, и доски на стенах были сделаны из огромных деревьев. Воздух пах смолой. Десять очень длинных и выгоревших желтых лоскутов ткани тянулись на потертых половицах. Ряд игрушек лежал на каждом, через равные промежутки, словно на поле с семенами.

Свисток для зубра, плетеный шар, бесформенный комок того, что могло быть игрушкой черепахи-утки, моток лески, один из барабанов, которые шумели, когда их крутили в руках. Игрушки были потрепанными, напоминали по состоянию фасад здания.

Кельсанг сидел на коленях у дальнего конца тканей. Монах-маг воздуха был занят, раскладывая больше мелочей с трепетом и точностью, которая напоминала то, как располагал иголки иглотерапевт. Словно было важно, поплывет маленькая лодка на восток или запад. Он стоял на четвереньках, двигал свое крупное тело в стороны, его просторное оранжевое одеяние и черная борода висели так низко, что подметали уже чистый пол.

— Я не знал, что игрушек было так много, — сказал Цзянжу старому другу. Он заметил большой белый камешек, который лежал слишком близко к краю ткани, и грациозным движением запястья поднял его магией земли перед Кельсангом. Камешек повис там как муха, требуя внимания.

Кельсанг не поднял взгляд, поймал камешек в воздухе и вернул на место.

— Их тысячи. Я бы попросил о помощи, но ты не сделаешь правильно.

Сердце Цзянжу болело от этих слов. Они уже давно миновали этап, когда можно было ошибиться.

— Как ты заставил настоятеля Дорже передумать насчет реликвий? — спросил он.

— Так же, как ты уговорил Лу Бейфонга позволить нам провести испытание воздушного кочевника в Круге земли, — спокойно сказал Кельсанг, поправляя деревянный головной убор. — Я этого не делал.

Как говорил их друг из Племени воды, лучше было попросить прощения, чем ждать разрешения. И, насколько Цзянжу понимал, время ожидания давно прошло.

Когда Аватар Курук, хранитель баланса и мира, мост между духами и людьми, умер от старости в тридцать три — тридцать три! Только в этом Курук поторопился! — долгом его друзей, его наставников и других выдающихся магов стало отыскать нового Аватара, переродившегося в следующей нации в круге стихий. Земля, Огонь, Воздух, Вода, а потом снова Земля, и порядок не менялся, как у времен года. До Курука процесс тянулся почти тысячу поколений, и они надеялись, что так будет еще хотя бы тысячу лет.

Но в этот раз не работало.

Прошло семь лет со смерти Курука. Семь лет безрезультатных поисков. Цзянжу проверил все доступные записи четырех народов, добрался до записей вековой давности, но поиски Аватара никогда так не затягивались.

Никто не знал, почему, хотя старейшины обменивались догадками за закрытыми дверями. Мир был нечистым, и его бросили духи. Царству Земли не хватало сплоченности, или Племенам Воды стоило объединиться. Маги воздуха спустились с гор и замарали руки, а не проповедовали. Обсуждения не кончались.

Цзянжу не было дела до того, кто был виноват, он переживал, что они с Кельсангом снова подвели друга. Перед тем, как оставить мир живых, Курук попросил близких друзей только отыскать нового Аватара и помочь ему. И пока они не справлялись. Ужасно.

Сейчас здесь должен был бегать радостный болтающий семилетний Аватар Земли, окруженный любовью семьи, и за ним приглядывали бы лучшие и самые мудрые маги мира. Ребенок должен был готовиться принять свои обязанности в шестнадцать лет. Но вместо этого была зияющая пустота, которая с каждым днем становилась все опаснее.

Цзянжу и другие наставники старались скрыть в тайне, что Аватар отсутствовал, но без толку. Жестокие, жадные до власти, непокорные — люди, которые больше всего боялись Аватара — начинали ощущать, как весы склоняются в их пользу. Как песчаные акулы, реагирующие на малейшие вибрации инстинктивно, они проверяли рамки. Пробовали новое. Времени было мало.

Кельсанг закончил подготовку, когда загремел полуденный гонг. Солнце было достаточно высоко, чтобы растопить снег на крыше, и капающая на землю вода напоминала мелкий дождь. Силуэты жителей деревни и их детей, выстроившихся в очередь для проверки, было видно за бумажной ширмой на окнах. В воздухе звенели взволнованные голоса.

«Хватит ожидания, — подумал Цзянжу. — Это произойдет сейчас».

* * *

Аватаров Земли традиционно определяли с помощью геомантии, серии ритуалов, которые были созданы, чтобы искать среди самой большой по количеству жителей из четырех наций. Каждый раз бросали особые кости, и значение переводили мастера-маги земли, половину Царства земли переставали считать возможной для рождения нового Аватара. А потом оставшуюся территорию делили пополам, потом еще раз. Возможные места сужались, пока поиски не приводили к порогу Аватара Земли.

Так можно было быстро проверить местность, и этот способ подходил для образа мышления магов земли. Логика была простой, даже примитивной. И обычно это работало с первой попытки.

Цзянжу был в экспедициях, которых посылали из-за костей в голые поля, пустые пещеры под Ба Синг Се, в пустыню Ши Вонг, где было так сухо, что даже магов песка это беспокоило. Лу Бейфонг читал триграммы, потом попробовал король Буро из Омашу, а потом и садовник Нелиао. За задание брались все, спускаясь по иерархии магов земли, пока ошибок не наделал и Цзянжу. Его дружба с Куруком не давала ему особых привилегий, когда дело касалось следующего Аватара.

Последняя попытка отправила его на айсберг на Северном полюсе, где из кандидатов были только черепаховые тюлени. Цзянжу решил принять радикальные меры. После пьяного разговора с Кельсангом возникла многообещающая идея. Если не работали способы Царства Земли, почему не попробовать метод другого народа? Разве Аватар, единственный повелитель всех стихий, не был почетным гражданином мира?

Потому они отвернулись от традиций и попробовали метод воздушных кочевников по поиску Аватара. Йокоя была выбрана для первой попытки, вдали от суеты земли и моря, где можно было сделать записи и исправить проблемы. Если тут пройдет гладко, они смогут убедить старейшин применить эту проверку во всем Царстве Земли.

Метод воздушных кочевников был простым, в теории. Из многих игрушек только четыре принадлежали Аватарам прошлых эпох. Каждого семилетнего ребенка из деревни приведут к игрушкам. Тот, кто вытащит четыре особые игрушки, помня прошлые жизни, и окажется переродившимся Аватаром. Процесс был изящным и гармоничным. Как сами маги воздуха.

В теории.

На практике был хаос. Чистый и ужасающий. Это было катастрофой, которую не видели еще все четыре народа.

Цзянжу не подумал, что будет, когда дети, провалившие испытание, услышат, что им нужно уйти и освободить место для следующего кандидата. Слезы! Вой и крики! Забрать игрушки у детей, которым миг назад пообещали, что можно выбрать любую? Не было силы страшнее праведного гнева ребенка, которого обобрали.

Родители были хуже. Может, воздушные кочевники относились к реакции малышей скромно, но семьи других народов не были монахами. Особенно в Царстве Земли, где все были на взводе, когда дело касалось семьи. Жители, с которыми он дружелюбно здоровался до проверки, становились рычащими хищниками каньона, когда им говорили, что их драгоценный Джей или Мираи — не самый важный ребенок в мире, как им казалось. Многие клялись, что видели, как их ребенок играл с невидимыми духами или управляли землей и воздухом одновременно.

Кельсанг мягко отвечал: «Вы уверены, что ваш ребенок не применял магию земли во время ветра? Может, ваш малыш просто… играл?».

Не все понимали намеки. Особенно глава деревни. Как только они отказали ее дочери — вроде, Аоме — она презрительно посмотрела на них и потребовала встречи с мастером высшего ранга.

«Простите, дама, — подумал Цзянжу, когда Кельсанг почти десять минут ее успокаивал. — Не все могут быть особенными».

* * *

— В последний раз говорю, я не буду обсуждать с вами зарплату! — кричал Цзянжу в лицо наглого фермера. — За место Аватара не платят!

Крупный мужчина пожал плечами.

— Тогда это трата времени. Я заберу своего ребенка и пойду.

Краем глаза Цзянжу заметил, как Кельсанг безумно машет руками, проводит пальцем по шее. Девочка подошла к крутящейся летающей игрушке, которая когда-то развлекала древнего Аватара, и пристально смотрела на нее.

Ох. Они не надеялись получить сегодня результат. Но она уже выбрала правильно первую игрушку. Было опасно останавливаться сейчас.

— Ладно, — сказал Цзянжу. Ему придется потратиться. — Пятьдесят серебряных в год, если она Аватар.

— Шестьдесят пять в год, если она Аватар, и десять — если нет.

— ЗАЧЕМ Я БУДУ ПЛАТИТЬ ВАМ, ЕСЛИ ОНА НЕ АВАТАР? — проревел Цзянжу.

Кельсанг кашлянул и громко топнул. Девочка взяла крутящуюся игрушку и смотрела на барабан. Две из четырех. Из тысяч.

Святой Шу.

— То есть, конечно, — быстро сказал Цзянжу. — Договорились.

Они пожали руки. Иронично, эта шутка позабавила бы Курука, если бы его реинкарнацию нашли в результате крестьянской жадности. Еще и в последнем ребенке в очереди. Цзянжу чуть не рассмеялся.

Девочка взяла и барабан. Она прошла к набитой обезьяне. Кельсанг был в восторге, его ожерелье с деревянными бусинами грозило лопнуть на шее. Голова Цзянжу кружилась. Надежда наполнила его грудь, молила о свободе после многих лет в плену.

Девочка взмахнула ногой и наступила на игрушку-зверька изо всех сил.

— Умри! — закричала она тонким голоском. Она давила пяткой, и швы почти лопались.

Кельсанг помрачнел. Он словно увидел убийство.

— Десять серебряных, — сказал фермер.

— Выметайтесь, — рявкнул Цзянжу.

— Идем, Сузу, — позвал фермер. — Уходим.

Забрав другие игрушки у Убийцы обезьян, он забрал девочку и ушел за дверь. Все это было просто поиском прибыли. Он вышел и чуть не врезался в другого ребенка, подглядывающего за процессом снаружи.

— Эй! — сказал Цзянжу. — Вы забыли другую дочь!

— Эта не моя, — сказал фермер, спускаясь по лестнице. — Эта — ничья.

Сирота Цзянжу не замечал девочку без сопровождения в городе в предыдущие дни, но, может, просто не воспринимал ее, решив, что она слишком взрослая для кандидата. Она была намного выше других детей, которых привели их родители.

Цзянжу подошел, чтобы понять, что пропустил, и девочка задрожала, словно хотела убежать, но любопытство одолело ее страх. Она осталась на месте.

«Плохо ест», — подумал хмуро Цзянжу, глядя на впавшие щеки девочки и потрескавшиеся губы. И явно сирота. Он видел сотни таких детей, как она, в провинциях, где было полно преступников, их родителей могли убить любые бандиты. Она, возможно, смогла добраться до относительно мирной территории Йокоя.

Услышав о проверке Аватара, семьи деревни нарядили детей в лучшую одежду, словно на праздник. Но этот ребенок был в тонком одеянии, локти торчали из дыр в рукавах. Ее ноги грозили порвать ремешки маленьких сандалий. Местные фермеры не кормили и не одевали ее.

Кельсанг, который выглядел довольно страшно, всегда лучше ладил с детьми, подошел к ним и присел на корточки. С улыбкой он превратился из грозной оранжевой горы в большую версию набитых игрушек за ним.

— Здравствуй, — он придал гулкому голосу дружелюбие. — Как тебя зовут?

Девочка долго разглядывала их.

— Киоши, — прошептала она. Она хмурилась, словно ей больно далось решение назвать свое имя.

Кельсанг посмотрел на ее потрепанный вид, не стал пока говорить о родителях.

— Киоши, хочешь игрушку?

— А она не слишком взрослая? — сказал Цзянжу. — Она больше некоторых подростков.

— Тихо, — сказал Кельсанг. Он взмахнул рукой, указывая Киоши на зал с реликвиями.

Вид такого количества игрушек в одном месте потрясал многих детей. Но Киоши не охнула, не улыбнулась, не вздрогнула. Она смотрела в глаза Кельсанга, пока он не моргнул.

Она быстро пронеслась мимо него, схватила предмет с пола и вернулась на свое место на крыльце. Она смотрела на Кельсанга и Цзянжу, ожидая их ответ, пока они пристально глядели на нее.

Кельсанг взглянул на Цзянжу и кивнул на глиняную черепаху, которую Киоши прижимала к груди. Одна из четырех верных реликвий. К этой не подошел никто из кандидатов сегодня.

Они должны были радоваться, как было со злой маленькой Сузу, но сердце Цзянжу затмевали сомнения. Было сложно поверить, что им так повезло после предыдущей ошибки.

— Хороший выбор, — сказал Кельсанг. — Но у меня для тебя сюрприз. Ты можешь взять еще три! Четыре игрушки для себя! Разве тебе не хочется?

Цзянжу ощутил, как поза девочки изменилась, ее дрожь ощущалась в досках крыльца.

Да, она очень хотела еще три игрушки. Какой ребенок не хотел бы? Но для нее обещание большего было опасным. Ложью, которая навредит ей. Если она отпустит ту игрушку, которая уже была у нее, лишится всего. Будет наказана за то, что поверила в доброту незнакомца.

Киоши покачала головой. Ее костяшки побелели от того, как она сжала глиняную черепаху.

— Все хорошо, — сказал Кельсанг. — Эту не нужно отдавать. В том и смысл, можно выбрать разные… Эй!

Девочка отпрянула на один шаг, другой, а потом — не успели они отреагировать — она побежала вниз по холму с единственной в своем роде реликвией Аватара в руках. На середине улицы она резко повернула, как умелый беглец, скрывающийся от преследователей, и пропала меж двух домов.

* * *

Цзянжу закрыл глаза на солнце. Свет проникал сквозь веки алыми пятнами. Он ощущал свой пульс. Его разум был в другом месте.

Вместо Йокои он стоял в центре безымянной деревне внутри Царства Земли, недавно «освобожденной» Сю Пинь Анем и Желтыми шеями. В этом сне наяву его одежду пропитала вонь гниющей плоти, а крики выживших звенели на ветру. Рядом с ним официальный гонец, принесенный в паланкине, читал со свитка, проводя минуту за минутой, чтобы перечислить титулы Короля Земли, лишь в конце говоря Цзянжу, что подкрепление из армии Его величества не прибудет на помощь.

Он пытался отогнать воспоминание, но прошлое впилось в него острыми крюками. Теперь он сидел за столом переговоров изо льда, и на другой стороне был Тулок, лорд пиратов, пятой нации. Пожилой корсар рассмеялся, услышав, что должен чтить обещание его деда не трогать южные берега континента. Он содрогался от смеха, и кровь со слюной брызнули на договора, написанные святой рукой Аватара Янгчен, пока его дочь-лейтенант, что была рядом с ним, смотрела бездушным взглядом на Цзянжу, словно он был добычей.

В те времена и многие другие он должен был находиться рядом с Аватаром. Силой, сгибающей мир своей волей. Но он был один. Сталкивался с монстрами земли и моря, их челюсти смыкались, погружая королевство во тьму.

* * *

Кельсанг вернул его в настоящее, шлепнув по спине.

— Идем, — сказал он. — Ты так выглядишь, словно твой народ потерял важный культурный артефакт.

Обычно Цзянжу рассчитывал на хорошее чувство юмора воздушных кочевников и их умение терпеть неудачи, но сейчас он хотел ударить друга по бородатому лицу. Он взял себя в руки.

— Нужно идти за ней, — сказал он.

Кельсанг поджал губы.

— Эй, будет плохо забирать реликвию у ребенка, у которого есть так мало. Она может привязаться к вещице. Я вернусь в храм и сам выдержу гнев Дорже. Тебе не нужно в это лезть.

Цзянжу не знал, что считалось гневом у воздушных кочевников, но дело было не в этом.

— Ты испортишь проверку воздушных кочевников, чтобы ребенок был счастлив? — потрясенно спросил он.

— Игрушка вернется на место, — Кельсанг оглянулся и притих.

Его улыбка увяла, словно это поселение было жестокой дозы реальности, которая только теперь подействовала на него.

— Со временем, — он вздохнул. — Наверное.

2

Девять лет спустя

Для Киоши все было понятно — ситуация была опасной.

Чтобы пройти на другую сторону, нужно было молчать. Ждать с абсолютной пассивностью. С полным спокойствием.

Киоши спокойно шла по тропе по пустующему полю, игнорируя траву, которая щекотала ее лодыжки, пот, собравшийся на лбу и жалящий глаза. Она действовала тихо, делала вид, что три человека, идущие за ней, как грабители в переулке, не были угрозой.

— Как я и говорила остальным, мои родители думают, что нам придется углубить каналы в начале года, — сказала Аома, намеренно растягивая слово «родители», дразня Киоши тем, чего у нее не было. Она согнула ладони в позе Людного моста, решительно топая по земле. — И одна из террас рухнула в последнюю бурю.

Высоко над ними парила последняя ценная баночка маринованных острых водорослей в деревне. Та, которую Киоши попросили доставить в поместье Цзянжу. Та, которую Аома магией земли забрала из руки Киоши и обещала бросить в любой миг. Большой глиняный горшок покачивался, содержимое плескалось о бумажную крышку.

Киоши приходилось подавлять вскрик каждый раз, когда горшок покачивался, грозя вырваться из хватки магии Аомы.

«Ни звука. Выжди. Не давай им шанса уцепиться. Разговоры только все ухудшат».

— Ей все равно, — сказала Сузу. — Драгоценной служанке нет дела до дел фермеров. Она получила работу в красивом доме. Она слишком хороша, чтобы марать руки.

— И сюда лезть не хочет, — сказал Джей и плюнул на землю, чуть не попав по пяткам Киоши.

Аоме не нужен был повод, чтобы мучить Киоши, но остальные ее просто презирали. Да, Киоши проводила дни под крышей сильного мудреца, а не ломала ногти на полях. Она не рисковала и в водах пролива, пытаясь поймать добычу.

Но Джей и Сузу не упоминали, что вся земля, подходящая для посевов, у деревни и каждая лодка, которая могла плыть в море, принадлежали семье. Родителям, как любила говорить Аома, которые передавали свое ремесло дочерям и сыновьям, и эта цепочка не прерывалась. Чужак не мог ничего унаследовать для выживания. Если бы не Кельсанг и Цзянжу, Киоши голодала бы на улицах под носами у всех.

«Лицемеры».

Киоши прижала язык к нёбу изо всех сил. Сегодня не будет тот день. Когда-нибудь, но не сегодня.

— Ладно вам, — Аома изменила стойку на Разделяющий мост. — Я слышала, что у служанки сложная работа. Потому мы помогаем с доставкой. Да, Киоши?

Она подчеркнула слова, проведя горшок в узкую брешь между веток нависающего дерева. Напоминала, кто тут был у власти.

Киоши поежилась, когда баночка полетела к земле, как сокол к добыче.

«Еще немного», — подумала она, тропа резко огибала холм. Еще парочка тихих шагов, и…

Вот. Они все-таки прибыли. В поместье Аватара во всей красе.

* * *

Поместье, которое мастер Цзянжу построил для спасителя мира, напоминало город в миниатюре. Высокая стена окружала земли идеальным квадратом, посередине территорию разделяли на тренировочные земли и жилые. В каждой секции был свой впечатляющий домик с окнами на юг, и каждый был больше зала встреч Йокои. Огромные двери с железными заклепками были открыты, позволяя увидеть немного фигурно подстриженных кустов. Стадо мирных собак-коз паслась на лугу, рассредоточившись.

Другие стихии были добавлены в дизайн поместья, позолоченные драконы преследовали вырезанных полярных касаток по краям стен. Черепица на крыше в стиле Царства Земли сочеталась с принципами нумерологии воздушных кочевников. Краску привезли со всего мира, чтобы цвета всех четырех народов были представлены тут.

Когда Цзянжу купил землю, он объяснил старейшинам деревни, что Йокоя была идеальным местом, чтобы осесть и учить Аватара, тихое и безопасное место вдали от земель, которые терзали бандиты, глубоко в Царстве Земли. И это место было близко к Южному Храму воздуха и Южному Племени воды. Жители были рады получить его золото. Но, когда поместье построили, они ворчали, что он бросался в глаза, чужеродное создание, которое появилось за ночь на их родной земле.

Для Киоши это место было самым красивым. Это был дом.

Сузу за ней презрительно фыркнула.

— Не знаю, чем думали наши родители, продавая эти поля Ган джину.

Киоши сжали губы. Мастер Цзянжу был из племени Ган джин на севере, но проблема была в том, как Сузу произнесла это.

— Может, они знали, что земля бесполезна и непродуктивна, как и их дети, — буркнула Киоши под нос.

Остальные остановились и смотрели на нее.

Ой. Она сказала это слишком громко, да?

Джей и Сузу сжали кулаки. Они поняли, что могли сделать, пока Аома удерживала Киоши беспомощной. Дети деревни уже годами не могли добраться до нее на расстояние вытянутой руки, но сегодня был особенны день, да? Может, она получит пару синяков в память о старых временах.

Киоши замерла, готовясь к первому удару, приподнялась на носочки, надеясь, что хоть лицо не пострадает, чтобы тетя Муи не заметила. Пара ударов, и они оставят ее в покое. Она сама была виновата, что не удержала маску.

— И что вы творите? — прорычал знакомый голос.

Киоши скривилась и открыла глаза.

Спокойствия уже не будет. Тут была Ранги.

* * *

Ранги, наверное, увидела их издалека, и прошла по большому лугу незаметно. Или всю ночь была в засаде и ждала их. Или спрыгнула с дерева как леопард с перепонками. Киоши не удивилась бы таким поступкам мага огня, обученного как военный.

Джей и Сузу попятились, пытаясь проглотить недовольство, как дети с украденными конфетами во рту. Киоши поняла, что они впервые видели члена Нации огня так близко, еще и такого внушительного, как Ранги. В ее броне, подчеркивающей фигуру, цвета оникса и высохшей крови она могла быть мстительным духом, прибывшим очистить поле боя.

Аома, что впечатляло, не дрогнула.

— Телохранитель Аватара, — она слабо улыбнулась. — Я думала, ты не должна покидать его. Отлыниваешь от работы?

Она посмотрела влево и вправо.

— Или он где-то тут?

Ранги посмотрела на Аому, словно она была грязью, в которую маг огня вступила во время прогулки.

— Вам не позволено быть на этих землях, — хрипло сказала она. И указала на банку водорослей. — И не позволено трогать вещи Аватара. Или задевать его работников.

Киоши заметила, что и сама попала в треть списка.

Аома пыталась вести себя спокойно.

— Но горшок большой, — сказала она, пытаясь подчеркнуть, как хорошо владеет стихией. — Без магии земли его подняли бы двое взрослых мужчин. Киоши попросила нас помочь ей принести это в дом. Да?

Она улыбалась Киоши. Намекала: «Прикрой меня, или я тебя убью». Киоши видела это выражение лица много раз, когда они были младше, когда незадачливый взрослый натыкался на них двоих, «играющих» в городе, Киоши была потрепана, а Аома — с камнем в руке.

Но сегодня она не играла. Ее обычно безупречная игра была искренней и робкой. Киоши вдруг поняла, что происходило.

Аома хотела помочь ей с доставкой. Она хотела попасть в поместье и увидеть Аватара близко, как Киоши каждый день. Она завидовала.

Киоши ощущала почти жалость. Но этого не хватило, чтобы сказать Ранги не делать свою работу.

Маг огня шагнула вперед. Ее хорошо выраженная челюсть стала напряженной, темно-бронзовые глаза пылали агрессией. Воздух вокруг ее тела мерцал, как живой мираж, и пряди черных волос, выбившихся из пучка, трепетали от жара.

— Опустите горшок и не возвращайтесь, — сказала она. — Если не хотите узнать, как пахнет пепел ваших бровей.

Выражение лица Аомы изменилось. Она наткнула на хищника, клыки которого были куда больше. И, в отличие от взрослых в деревне, очарование или выдумки не работали на Ранги.

Но это не означало, что она не могла задеть напоследок.

— Конечно, — сказала она. — Думала, вы не попросите, — она махнула руками, и горшок полетел по воздуху за верхушки деревьев. — Вам лучше найти того, кому позволено поймать это, — она побежала по тропе, Сузу и Джей — следом.

— Маленькая… — Ранги шагнула за ними, сжимая кулак, готовясь добавить ей огненную боль, но сдержалась. Месть подождет.

Она покачала головой и посмотрела на быстро улетающую банку. Аома бросила ее очень сильно. Никто не мог сказать, что девушка не была талантливой.

Ранги резко ткнула Киоши локтем в бок.

— Лови, — сказала она. — Поймай горшок магией земли.

— Я н-не могу, — Киоши дрожала от расстройства. Предмет, который ей поручили, добрался до вершины полета. Тетя Муи разозлится. Катастрофа такого размера могла быть услышанной и мастером Цзянжу. Ей станут меньше платить. Или уволят.

Ранги не унималась:

— Как это, не можешь? Ты значишься как маг земли! Лови!

— Все не так просто! — да, Киоши технически была магом, но Ранги не знала о ее небольшой проблеме.

— Размахивай руками, как делала она! — Ранги изобразила когти Людного моста, словно проблемой были движения, которые неуклюже повторял маг другой стихии.

— Осторожно! — закричала Киоши. Она бросилась на Ранги, защищая девушку, которая была меньше, своим телом от падающего горшка. Они упали на землю, запутались.

Удара не было. И глиняный горшок не разбился, не облил жидкостью.

— Слезь с меня, дурочка, — буркнула Ранги. Она молотила кулаками по защищающим объятиям Киоши, птица, бьющая крыльями в клетке. Киоши встала на колени и увидела, что ее лицо и уши были почти такими же красными, как ее броня.

Она помогла Ранги встать. Горшок парил рядом с ними на уровне пояса. Под контролем Аомы он дрожал, реагируя на ее дыхание и невольные движения. Но теперь он застыл в воздухе, словно стоял на железном пьедестале.

Камешки на пыльной тропе дрожали. Они стали двигаться, подпрыгивать перед ногами Киоши, ими управляла невидимая сила, они будто лежали на поверхности барабана, по которому били. Они двигались в разные стороны, как маленькие пьяные солдаты, а потом замерли в послании: «Не за что».

Киоши вскинула голову и посмотрела на поместье. Только один человек мог сделать такое. Камешки затанцевали снова, и в этот раз слова из них сложились быстрее.

«Это Юн, кстати. Аватар Юн».

Словно это мог быть кто-то еще. Киоши не видела, откуда Юн следил за ними, но она представляла игривую ухмылку на его красивом лице, пока он потрясал магией так, словно это был пустяк. Камешки слушались его.

Она не слышала, чтобы кто-то использовал землю, чтобы общаться на расстоянии. Юну повезло, что он не был воздушным кочевником, иначе на него нанесли бы татуировки в честь изобретения новой техники.

«Что сегодня делают три мои любимые далы?».

Киоши рассмеялась. Ладно, не так идеально.

«Звучит весело. Хотел бы я присоединиться».

— Он знает, что мы не можем ответить? — сказала Ранги.

«Клецки, пожалуйста. Только не с луком».

— Хватит! — закричала Ранги. — Мы отвлекаем его от тренировок! А ты опаздываешь на работу! — она смела камешки ногой, ее не беспокоили новые способы применять магию земли, она строго придерживалась графика.

Киоши взяла горшок с невидимой платформы и пошла за Ранги в поместье, медленно ступая по траве, чтобы не обогнать ее. Если для мага огня важны были только домашние дела, то больше ничего сказать не позволят. Но она ощущала, что молчание Ранги собиралось в нечто напряженное в ее хрупком теле.

Они были на середине пути к воротам, когда она не выдержала.

— На это жалко смотреть! — сказала Ранги, не оборачиваясь. Она могла справиться с отвращением к Киоши, только не глядя на нее. — То, как они топчутся по тебе. Ты служишь у Аватара! Помни о достоинстве!

Киоши улыбнулась.

— Я старалась не ухудшить ситуацию, — прошептала она.

— Ты собиралась позволить им ударить тебя! Я это видела! И не смей говорить, что старалась вести себя нейтрально, или еще какой-то бред!

Ранги быстро изменилась, из профессионального стража Аватара, готового выжечь нарушителей до костей, не дрогнув, в подростка не старше Киоши, которая легко срывалась на друзьях и была как возмущенная наседка.

— И насчет твоей магии земли! Тебя затмила крестьянка! Как можно было не овладеть основами? Я видела, как дети в Ю Дао управляют камнями больше этого горшка!

Они с Ранги дружили, как бы это ни выглядело. Когда поместье строили, пока Киоши училась своим обязанностям в скелете не законченного дома, она через пару недель поняла, что властная девочка, которая вела себя так, словно все еще была в младших отрядах Армии Огня, кричала только на тех людей, которых подпускала близко. Все остальные не были достойны усилий.

— …Эффективнее всего было застать врасплох лидера — Аому, да? — поймав ее одну и уничтожив так грязно, чтобы остальные поняли, что тебя больше трогать нельзя. Ты меня слушаешь?

Киоши пропустила большую часть плана боя. Ее отвлек воротник брони Ранги, который сбился, и его нужно было поправить, чтобы он снова прикрывал нежную кожу ее шеи. Но она все равно ответила:

— Зачем переходить к жестокости? — сказала она. Она подтолкнула мага огня в спину горшком. — Меня могут защитить такие сильные герои, как ты.

Ранги издала звук, словно ее тошнило.

3

Мальчик из Макапу

Юн не слышал их слов, но мог прочесть язык их тел издалека. Судя по тому, как она махала руками, Ранги ругала Киоши. Снова.

Он улыбнулся. Они были очаровательны вместе. Он мог бы смотреть на них весь день. Он перевернулся на спину и съехал с крыши внешней стены, край водосточного желоба остановил его падение. Он позволил удару превратить его движение в прыжок, сделал сальто в воздухе и приземлился на носочки на мраморе во дворе.

И оказался перед Хей-Ран.

Вот так попадание.

— Впечатляет, — бывшая директриса Королевской огненной академии для девочек сцепила руки за спиной. — Когда духи попросят клоуна, я пойму, что мы с тобой работали не зря.

Юн скривился. Его наставница огня умела отыскивать моменты, которым он гордился, и растаптывать их.

— Я рано закончил приседания, — сказал он. — Пятьсот повторений. Идеальная форма. Весь день.

— Но ты решил потратить время, отдыхая на крыше, а не перейдя к следующему упражнению или медитации, пока я не вернусь. Конечно, ты не можешь вызвать огонь. Ты можешь тренировать тело, сколько хочешь. Но твой разум остается слабым.

Он заметил, что Хей-Ран не терзала его так, пока ее дочь была рядом. Она словно не хотела преуменьшать образ Аватара в восхищенных глазах Ранги. Он должен был выглядеть ухоженно и собранно, как миниатюрные деревья в их саду. Духи не давали ему даже миг побыть человеком.

Юн занял стойку Огненного кулака. Он замер, чтобы позу поправили, но в этом не было необходимости. Даже Хей-Ран не могла найти помарок в его позе и дыхании. Не хватало только огня.

Она нахмурилась, воспринимая его идеальную стойку как проявление нахальства, но подала ему сигнал начинать. Он ударил воздух, и она медленно обошла его по кругу. Сессии Огненного кулака были еще и лекциями.

— Когда ты делаешь то, что никто не направляет, становится ясно, какой ты, — сказала Хей-Ран. Возможно, эти слова были вырезаны на двери в Академии огня. — Результат тренировок не так важен, как твое отношение к тренировке.

Юн не думал, что она в это верила. Ни на миг. Она просто проверяла те его части, которые не могла посмотреть, и поправляла. Если он не мог пока вызывать огонь под ее обучением, то изъян был глубже, чем у ее предыдущих учеников.

Его удары стали четче, и рукава его хлопковой формы для тренировок хлопали как хлыст с каждым движением. Он был копией изображений со свитка, две мысли повторялись в голове. Левый кулак. Правый кулак.

— Твоя ситуация не уникальна, — продолжила Хей-Ран. — В истории было много Аватаров, которые, как ты, пытались положиться на свой талант. Не ты один хотел, чтобы все было просто.

Юн поскользнулся. Такое бывало редко, так что было заметным.

Его движение увело его далеко от центра тяжести, и он упал на колени. Пот жалил его глаза, попадал в рот.

Просто? Это было просто?

Она игнорировала факт, что он проводил бессонные ночи, изучая анализы политических решений Янгчен? Что он запоминал имена всех аристократов Царства Земли, командующих Нации огня, вожаков Племен воды, и живых, и всех, что были за три поколения до них? Как с помощью забытых текстов отмечал на карте древние священные места воздушных кочевников так, что некоторые удивляли даже Кельсанга?

Таким он был, когда никто не смотрел. Он посвятил всего себя становлению Аватаром. Юн хотел наверстать время, упущенное из-за того, что его поздно обнаружили. Он хотел выразить благодарность Цзянжу и всему миру за величайший дар существования. Он не собирался идти по простому пути.

«Она знает это», — подумал он. Хей-Ран намеренно злила его, называя ленивым. Но в нем все равно поднималась неконтролируемая ярость.

Пальцы Юна впились в гладкую поверхность мрамора, разбивая камень в кулаке так легко, словно это был мел. Он никогда не срывался на учителя. Он мог противостоять Хей-Ран, только разочаровывая ее. Подтверждая ее обвинения, что он был капризным ребенком.

Его следующий удар вызвал кружащееся пламя дракона, достойное Лорда огня, каждый язык и искра были созданы с любовью и насмешкой из белой пыли. Он дал ему яростно плясать, как настоящий огонь на ветру, а потом облако пыли упало на землю.

Чтобы дополнить выступление, он добавил ухмылку, которая, как все ему говорили, напоминала Курука. Клоун нуждался в макияже.

Хей-Ран напряглась. Казалось, она хотела ударить его по лицу. Она не сорвалась, но и не успокоилась.

— В старые дни наставники калечили учеников за непослушание, — хрипло сказала она.

Юн не дал себе вздрогнуть.

— Мы живем в чудесное время.

Хлопок разбил воздух. Они повернулись и увидели Цзянжу, смотрящего со стороны.

Юн скрипнул зубами так, что было слышно. Обычно он ощущал шаги наставника и исправлял свое поведение, но сегодня… все было не так.

Цзянжу подозвал Юна взмахом, словно не застал Аватара и его наставника огня за перепалкой.

— Идем, — сказал он подопечному. — Тебе нужен перерыв.

* * *

Тренировочные земли были с нишами в стенах для хранения оружия, сосудов с водой и пустых дисков из сжатой глиняной пыли, которые безвредно взрывались от удара. Припасов хватало, чтобы обучить армию магов. Цзянжу и Юн пили чай в одной из больших ниш-кладовых, окруженные соломенными куклами для тренировки меткости.

Пол был густо покрыт пылью. Пока Юн наливал, Цзянжу взял прутик, выпавший из сумки, и использовал как стило, нарисовал упрощенную версию доски пай-шо на земле между ними.

Юн растерялся. Они часто играли в это, пока знакомились ближе. Но пай-шо была давно запрещена для него. Отвлекала от овладения стихиями.

Цзянжу смотрел на пустую решетку, на длинном лице отражались события прошлого, линии мудрости и риска разворачивались на коже. Отметины возраста окружали глаза. От беспокойства морщин было больше, поседели виски, но его рот еще был ровной линией.

— У меня есть новости, — сказал он. — Наши гонцы говорят, что Тагака согласилась подписать новую версию договора ее прадедушки.

Юн поднял голову. Его наставник пытался договориться с королевой морских даофэев годами.

— Что изменилось, сифу?

Цзянжу указал на него.

— Ты. Она узнала, что мы нашли Аватара, и что он — один из сильнейших магов этого поколения.

Юн знал, что это было правдой. С магией земли. Было бы нагло с его стороны так думать, но было сложно спорить с доказательствами, оставленными на земле.

— Флот пятой нации перестанет грабить берега вдоль гор Сишаан, — сказал Цзянжу. — Они обещали не поднимать парус под ее флагом в зоне, где видно Восточный Храм воздуха.

— В обмен на что?

— На официальный доступ к лесу на острове Йессо, хотя они неофициально рубили там деревья почти десять лет. Другие мудрецы зовут это дипломатической победой. Так много мы получили за пустяк.

Листья в чае Юна перестали держаться на поверхности. Вода была последней стихией, которой ему нужно было овладеть. Он всегда подозревал, что с ней будет проще, чем с огнем.

— Но это не победа, да? — сказал он, крутя чашку в ладонях. — Она обещает прекратить нападения в одном секторе, но флот мародеров не опустит руки и не станет работать с плугом. Они будут вредить в других океанах, может, отправятся на север до бухты Хамелеона или родных островов Пятой нации. Жестокость просто передвинется в другую часть мира.

— Что бы ты сделал? — сказал Цзянжу. — Отказался бы от предложения Тагаки?

Юн посмотрел на пустую доску для игры, особенно на части, где игроки обычно размещали фигурки лодок. Он поежился от картинок, которые всплыли в голове.

Как бы ни думали местные, Цзянжу не держал его взаперти в поместье, как лунный цветок, который увянет от солнца. Между тренировками они путешествовали по миру на летающем зубре Кельсанга, Пеньпень, и встречались с важными людьми четырех народов. Им нужно было проследить, чтобы Юн был образован политически, ведь идеальный Аватар был и дипломатом, не склонялся к одному из народов. Он многому научился рядом с ними, разглядывая города и говоря с их лидерами. Порой ему было весело.

Но последнее путешествие было не таким.

Когда Цзянжу сказал ему, что они должны посмотреть на размах ущерба, нанесенного самым организованным пиратским рейдом на южном берегу Царства Земли за последний век, Юн приготовил себя к крови. К трупам среди дымящихся развалин. К сцене полного разрушения.

Но, пока они летели над берегами на спине Пеньпень, искали среди деревень выживших, он с удивлением увидел, что их дома и хижины были целыми. Почти чистыми. Но обитателей не было видно.

Им пришлось приземлиться и проверить пару строений, а потом все встало на места. В домах они нашли копья на крючках, столы, полные еды, которая еще не сгнила. Рыбацкие сети были оставлены посреди их подготовки. Там не было кровавой бойни.

Жителей деревень забрали. Как скот. Животных, украденных из сарая.

Больше пираты Тагаки ничего не тронули, кроме обычных предметов, что Юн заметил в последний миг. Они украли колокола. Барабаны и гонги. Везло тем деревням, где на дозорных вышках хоть что-то уцелело.

Бронза была ценной, незаменимой в этой части страны, и Юн понимал это. Такой была и качественная кожа на барабанах. Пираты сделали так, чтобы в деревнях не могли подать сигнал предупреждения, когда они вернутся.

Почти тысячу людей не нашли. Такой рейд был не только преступлением, но и посланием. Тагака была опаснее отца, деда и прочих кровожадных пиратов, которые правили в Восточном море.

Юн почти всю ночь кричал на Цзянжу, когда его наставник спокойно объяснил, что Король Земли не станет никак защищать подданных, которые были такой малой ценности. Что они сами разбирались со своими проблемами.

Пустота доски пай-шо дразнила Юна так же сильно, как пропавшие, не прозвеневшие колокола. Не если они вернутся, а когда.

Он опустил чай и отклонился на ладони.

— Нам нужно принять ее предложение и сделать вид, что мы рады. Это — единственный шанс спасти выживших пленных. Это даст время прибрежным зонам усилить защиту. И если Тагака осмелеет и поплывет на северо-запад, она может потерять бдительность и нарваться на военный флот огня. Этот противник достаточно жесток, чтобы уничтожить ее.

Его предложение лилось с губ естественно, хоть внутри создавало тревогу. Идея манипуляции нациями, между которыми он должен был хранить равновесие, пугала, потому что это было бы легко и эффективно. Он хотел укора.

Но Цзянжу открыто улыбался ему. Такое было редко.

— Видишь? — Цзянжу указал по привычке на доску игры. — Потому тебе суждено быть великим Аватаром. Ты думаешь наперед, видишь, где люди слабы и сильны. Ты знаешь, за какие нити будущего тянуть. С пятым народом не разобраться сильной магией. Но будет стратегия, решения, которые уменьшат вред, который они могут нанести. И ты это заметил. У тебя есть все, чего не было у Курука, — продолжил Цзянжу. — И я горжусь этим.

Это должно было звучать как искренняя похвала. Курук был гением высшего ранга в пай-шо. И подчинении стихий. Но, по словам Цзянжу, знавшего его лучше, Аватар Воды не смог раскрыть талант к эффективному лидерству в мире. Он потратил время, преследуя наслаждения среди четырех народов, и рано умер.

«Значит, я буду несчастен и проживу вечно, — подумал Юн. — Чудесно».

Он посмотрел на двор, где Хей-Ран стояла и ждала, пока они закончат. Женщина была как статуя. Страдания, которые он ощущал из-за нее, усиливались из-за того, как сильно они с ее дочерью Ранги были похожи. То же лицо фарфоровой куклы, черные волосы и глаза, похожие на темную бронзу, а не привычное золото народа огня. И получить очаровательного телохранителя почти его возраста, как Ранги, было бы прекрасно, если бы ее копия не одолевала его на постоянной основе.

— Хей-Ран думает, что я слишком похож на Курука, — сказал Юн.

— Тебе нужно быть к ней снисходительнее, — сказал Цзянжу. — Она оставила службу в Армии огня, чтобы учить Курука, а потом покинула Королевскую академию, чтобы учить тебя. Она пожертвовала больше всех ради Аватара.

Услышав, что он испортил дважды карьеру одной женщины, он расстроился сильнее.

— Еще больше причин для нее ненавидеть меня.

Цзянжу встал и махнул Юну сделать так же.

— Нет, ее проблема в том, что она тебя любит, — сказал он.

— Если это так, то она забавно это проявляет.

Цзянжу пожал плечами.

— Матери народа огня. Она любит тебя почти так же сильно, как я. Может, сильнее.

Юн прошел за наставником к центру тренировочной площадки. Прохлада тени резко сменилась жарой.

— Ты должен знать, что многие тебя любят, — сказал Цзянжу. — Кельсанг, гостящие мудрецы, почти все, кто тебя встречал. Я верю, что сама земля тебя любит. Ты ощущаешь связь с этим все время, будто это говорит с тобой, да?

Да, но Юн не знал, что с этим делать. Связь с землей была основным требованием для подчинения земли. Хей-Ран подошла к ним.

— Магия огня, с другой стороны, отличается среди стилей подчинения стихий, ведь не тянет из массы стихий, отделенной от тела, — сказал Цзянжу. — Ты не формируешь связь со стихией возле тебя, а создаешь ее в себе. Я правильно это объясняю, директриса?

Хей-Ран кивнула, растерявшись из-за обсуждения очевидного.

— Разувайся, — сказал Цзянжу Юну.

— А? — как многие маги земли, Юн не носил обувь, но для тренировок магии огня его заставили обуть сандалии.

— Условия Тагаки — новые договора должны быть подписаны на земле, которую выберет она, — сказал Цзянжу. — Я говорил, что дипломатия в этой миссии важнее магии, но было бы лучше, если бы ты немного управлял огнем. Если пиратам потребуется показать силу. Разувайся.

Солнце било Юна по голове. Насекомые гудели громче в его ушах, словно с тревогой. Он никогда не перечил Цзянжу, так что снял сандалии, стянул носки и отбросил в сторону.

— Не понимаю, — сказал он. — Что тут происходит?

Цзянжу смотрел на неприметную землю тренировочного поля.

— Как я и говорил, тебя любит сама земля, а ты любишь ее. Эта любовь, эта связь может мешать тебе ощутить другое состояние разума, чтобы овладеть другими стихиями. Нам нужно попытаться порвать эту связь, чтобы ты полагался только на свой внутренний огонь. Никакой помощи снаружи.

Впервые в жизни Юн увидел, как Хей-Ран замешкалась.

— Цзянжу, — сказала она, — вы уверены, что это хорошая идея?

— Это идея, — сказал Цзянжу. — Хорошая или нет, зависит от результата.

Ледяной ком возник в животе Юна от осознания.

— Вы хотите, чтобы она обожгла мне ноги?

Цзянжу покачал головой.

— Ничего такого жестокого.

Он вытянул руку в сторону, направив ладонь на землю, а потом взмахнул вверх. Мраморный пол вокруг них поднялся пирамидами в дюйм высотой, и каждая была острой на верхушке. Земли покрылись ими от стены до стены. Казалось, кто-то вбил гвозди в каждую клеточку доски пай-шо и перевернул ее шипами вверх.

— Посмотрим, как ты создашь первую форму Сбора солнца, — сказал Цзянжу. Сад колючек окружил их плотным кольцом. — Начинай из середины, покажи нам свои движения.

Юн сморгнул слезы. Он с мольбой посмотрел на Хей-Ран. Она покачала головой и отвернулась.

— Вы шутите, — сказал он.

Цзянжу был спокоен как уплывающее облако.

— Начинай, когда будешь готов, Аватар.

4

Честная работа

Проходя во врата поместья, она словно проходила портал в Мир духов. Так Киоши казалось по рассказам Кельсанга. Это был переход от одного свода правил к другому, от тусклого места, где можно было тратить только пот и время, засевая поля и бросая крючки в воду, надеясь, что удастся отогнать голод еще на пару месяцев, к загадочной вселенной, где ритуалы и переговоры делали день особенным.

Их дорога была в тени стены из сжатой земли. Ранги кивнула двум стражам, ветеранам из армии Короля Земли, которые напрягли шеи и поклонились в ответ. Их заманила хорошая плата на службе Цзянжу, они оставили свои шлемы с широкими полями, но раскрасили их в зеленые оттенки мудреца. Киоши всегда было интересно, было ли это разрешено законом.

Внутри большого сада гудели разговоры. Мудрецы и важные лица из дальних земель постоянно прибывали и покидали поместье, и многие из них наслаждались обсуждением дел среди цветов и сладко пахнущих фруктовых деревьев. Нарядный торговец из Омашу спорил с офицером закупки Нации огня насчет будущего капусты, они не замечали лепестки вишни, упавшие в их чай. Две изящные женщины из северного Племени воды рука об руку спокойно шагали по узору лабиринта, нарисованному граблями на поле белоснежного песка. В углу угрюмый юноша с тщательно растрепанными волосами кусал край кисти, продумывая стихотворение.

Они все могли быть — и, наверное, были — магами высшего ранга. Киоши всегда ощущала трепет, видя столько повелителей стихий в одном месте. Когда поместье наполняли гости, воздух был живым от силы. Порой в прямом смысле, когда Кельсанг был рядом и в хорошем настроении.

Тетя Муи, глава на кухне, появилась из одного из боковых коридоров и направилась к ним, выглядя как слива, катящаяся по холму с ухабами. Она разогналась и хлопнула Киоши по пояснице. Киоши вскрикнула и сжала горшок крепче.

— Не носи еду там, где ее видят гости! — прошипела тетя Муи. — Используй вход для слуг!

Она поспешила увести Киоши по лестнице в туннель, не замечая, как Киоши стукнулась лбом о верхнюю балку. Они пошли по коридору, где все еще пахло опилками и мокрым суглинком из-под штукатурки. Тут было заметнее, что здание построили наспех.

Грубость коридора была еще одной из мелких деталей, которые виднелись в дырах иллюзии, которую поддерживали под крышей Цзянжу все от самых благородных гостей до низших слуг. Присутствие Аватара почтило их не так давно, и все в ускоренном темпе делали свои дела.

— Ты слишком долго была на солнце, да? — сказала тетя Муи. — Твои веснушки снова потемнели. Почему ты не наносишь крем, который я тебе дала? В нем настоящий толченый перламутр.

Голова Киоши болела.

— И выглядеть как бескровный призрак?

— Лучше, чем выглядеть так, словно мак прилип к твоим щекам!

Больше состояния своей кожи Киоши ненавидела искаженные и раздражающие ценности старших людей, как тетя Муи, насчет цвета лица. Это было противоречием из деревни: нужно было честно зарабатывать, работая под солнцем, но не выглядя так. По стандартам красоты Йокои Киоши проигрывала. И не только в этом.

Они поднялись по лестнице, Киоши пригнулась в этот раз и попала в зал, где сушили и рубили дерево для печей. Тетя Муи цокнула языком из-за топора, который оставили в пеньке, а не повесили на стену, но ей не хватало сил вытащить его, а руки Киоши были заняты.

Они попали в просторную кухню, полную пара. Звон металлических сковород и рев огня можно было принять за осаду. Киоши опустила горшок на ближайший свободный стол и потянулась, руки дрожали, отвыкнув от свободы. Банка была с ней так долго, что расставание с ней ощущалось как прощание с капризным ребенком.

— Не забывай, что вечером тебя ждет работа.

Она вздрогнула из-за голоса Ранги. Она не думала, что маг огня пойдет за ней так далеко в глубины дома.

Ранги огляделась.

— Не трать тут время. Ты не обязана драить кухню.

Ближайшие работницы кухни, некоторые из них убирали на кухне, хмуро посмотрели на них. Киоши сжалась. Жители деревни думали, что она зазналась из-за жизни в поместье, слуги считали, что она зазналась из-за близости с Юном и Ранги, и ее элитное поведение все только ухудшало.

Всем угодить не удавалось. Так думала Киоши, пока Ранги уходила, направляясь в бараки.

Киоши заметила странную фигуру среди поваров в белом, занятых своими заданиями. Маг воздуха с оранжевым одеянием, ниспадающим с его крупных плеч. Его большие ладони были в муке, и он спрятал торчащую бороду под тунику, чтобы не испортить все волосами. Казалось, на кухню забрел горный огр.

Кельсанг должен был находиться сверху, наблюдать за Аватаром. Или общаться с гостями. А не помогать поварам с тестом для пельменей.

Он поднял голову и улыбнулся, увидев Киоши.

— Меня прогнали, — сказал он, опередив ее вопрос. — Цзянжу думает, что мое присутствие заставляет Юна раньше времени мечтать о магии воздуха, а мы стараемся сделать так, чтобы он думал об одной стихии. Мне нужно ощущать себя полезным, и потому я тут.

Киоши подошла к нему среди толпы в комнате и поцеловала монаха в щеку.

— Позвольте помочь, — она помыла руки в ближайшем рукомойнике, схватила комок теста и стала его месить, работая рядом с ним.

Последние десять лет Кельсанг растил ее. Он использовал визиты в южный Храм воздуха, чтобы бывать в Йокоя как можно чаще, приглядывать за Киоши. Когда ему нужно было уходить, он оставлял ее с разными семьями и просил кормить. Когда Цзянжу привез Аватара в Йокою для безопасности, Кельсанг заставил старого друга нанять Киоши.

Он сделал все это, спас жизнь незнакомого ребенка, лишь из-за того, что она в ком-то нуждалась. В части Царства Земли, где любовь была только для родственников, монах из чужой земли был для Киоши самым дорогим человеком.

Потому она знала, что его бодрость сейчас была фальшивой.

Ходили слухи, что легендарная дружба между товарищами Аватара Курука угасла. Особенно между Цзянжу и Кельсангом. За годы после смерти Курука, если верить слухам, Цзянжу накопил богатство и влияние, которое было не свойственным для мудреца, обязанного посвящать жизнь помощи перерождению Курука. Мастера магии прибывали в дом, чтобы увидеть его, а не Аватара, и указы, которые обычно делались Королем Земли, носили печать Цзянжу. Кельсанг не одобрял такие действия, жажду власти, и его могли вовсе прогнать.

Киоши плохо разбиралась в политике, но переживала из-за растущей бреши между двумя мастерами. Это было плохо для Аватара. Юн восхищался Кельсангом почти так же сильно, как она, но был верен мудрецу земли, нашедшему его.

Отвлекшись на мысли, она не заметила облачко муки, взлетевшее со стола и ударившее ее по лбу. Белая пыль мешала видеть. Она посмотрела, щурясь, на Кельсанга, который не пытался скрыть вторую атаку, кружащуюся в вихре воздуха над его ладонью.

— Это был не я, — сказал он. — А другой маг воздуха.

Киоши рассмеялась и поймала комок муки в воздухе. Он взорвался между ее пальцев.

— Хватит. Тетя Муи выбросит нас отсюда.

— Тогда хватит переживать за меня, — сказал он, прочитав ее мысли. — Не так плохо, если я возьму перерыв от дел Аватара. Я могу провести время с тобой. Нам нужно отправиться вдвоем в отпуск, может, посмотреть священные места воздушных кочевников.

Она была бы этому очень рада. Она все реже бывала в обществе Кельсанга, ведь Аватар и его наставники погружались глубже в беспорядок проблем мира. Но, хоть ее работа была намного ниже, она все равно должна была появляться каждый день.

— Я не могу, — сказала Киоши. — У меня работа, — в будущем будет время на путешествия с Кельсангом.

Он закатил глаза.

— Ха. Я не видел никого, кто так не любил веселиться, со времен старого настоятеля Дорже, который был против фруктовых пирогов, — он бросил в нее еще комок муки, и она не успела отодвинуться.

— Я умею веселиться! — возмущенно прошептала Киоши, вытирая нос запястьем.

Тетя Муи во главе столов, где резали овощи, свистнула, прерывая их спор.

— Время поэзии! — сказала она.

Все застонали. Она всегда пыталась привить высокую культуру работникам, или хотя бы представление о ней.

— Ли! — сказала она, выделив неудачливого слугу со сковородой. — Ты начнешь.

Бедный помощник повара запинался, пытаясь продолжать работу и считать слоги.

— Эм… по-го-да хо-ро-ша, солн-це све-тит с не-ба, и пти-цы по-ют… хо-ро-шо?

Тетя Муи скривилась, словно выпила лимонного сока.

— Это было ужасно! Где ритм? Симметрия? Рифма?

Ли вскинул руки. Ему платили за жарку, а не за выступления в Верхнем кольце Ба Синг Се.

— Кто-нибудь может дать нам сносный куплет? — спросила тетя Муи. Желающих не было.

— Щеки мои словно спелые плоды, — вдруг заговорил Кельсанг. — Они дрожат, как листья на ветру. Я ярко краснею при виде кровати, и вздрагиваю от звука рожка.

Все рассмеялись. Он произнес известную хоровую песню матросов и работников в поле, где слова можно было менять под объект симпатии. Остальные должны были угадать, кому ты пел, и простая песня делала скучный труд приятнее.

— Брат Кельсанг! — возмутилась тетя Муи — Они же примут это как пример!

Благодаря ему все уже резали, мяли и терли под бодрую мелодию. Было нормально шалить, если монах сделал это первым.

— У меня нос, как у лани. Бегу я как лист на ветру, — сказал Ли, и это было лучше, чем его хайку. — Мои руки худы, как и талия. Я не знаю ничего про родню.

— Мирай! — закричала девушка, моющая посуду. — Он влюбился в дочь торговца зеленью! — все вопили поверх протестов Ли, считая ее хорошей парой для него. Порой зрителям не было важно, угадали они или нет.

— Теперь Киоши! — сказал кто-то. — Ее тут обычно нет, так что послушаем!

Киоши этого не ожидала. Обычно ее не включали в игры работников. Она поймала взгляд Кельсанга и увидела там вызов.

«Умеешь веселиться? Докажи».

Она не успела остановиться, мелодия подхватила ее.

— У меня два ножа из бронзы, и они пронзают до души. Они манят тебя, обещая грехи, как зовет уголек мотылька.

Кухня гремела. Тетя Муи недовольно цокнула.

— Дальше, шалунья! — закричал Ли, радуясь, что от него отвлеклись.

Она даже вызвала любопытство во взгляде Кельсанга, как и искру узнавания, он понимал, кого она описывала. Киоши знала, что это не было возможно, ведь она произносила слова, приходящие в голову. Она стучала по тесту на столе, создавая свой ритм.

— Мои волосы как беззвездная ночь, прилипают к губам при улыбке. Я сплету их с твоими, и мы уплывем в корабле, сердец наших касаясь.

Импровизировать почему-то было просто, хотя она не считала себя поэтом. Как и шалуньей. Казалось, другой человек, который проще выражал свои желания, подавал ей слова для лучшего описания чувств. К ее удивлению, ей нравилось ощущение из-за этих неуклюжих строк. Она была искренней и глупой.

— Путь мой фонарем освещен и ведет тебя за мною в ночь. Я прижму тебя ближе и буду любить, пока не закончится все.

Киоши не успела подумать о мрачном настроении ее слов, как боль пронзила ее запястье.

Кельсанг схватил ее за руку и смотрел дикими глазами. Он сжимал все сильнее, сдавливал ее плоть, его ногти вызвали кровь на ее и его коже.

— Вы меня раните! — закричала она.

В комнате было тихо. От потрясения. Кельсанг отпустил, и она схватилась за край стола. Лиловый след проступил на ее запястье.

— Киоши, — сказал сдавленно Кельсанг. — Киоши, откуда ты знаешь ЭТУ ПЕСНЮ?

5

Откровения

После того как Кельсанг увел ее в пустой кабинет и полчаса слезно извинялся за то, что навредил ей, он рассказал, почему сорвался.

— Ох, — ответила Киоши на худшие новости в своей жизни.

Она провела пальцами по волосам, откинула голову. Библиотека, где они скрывались, была больше в высоту, чем в длину — кладовая со свитками, запиханными на полки без особого внимания. В лучах солнца было видно, сколько пыли летало в комнате. Ей нужно было тут убраться.

— Вы ошибаетесь, — сказала она Кельсангу. — Юн — Аватар. Цзянжу нашел его почти два года назад. Все это знают.

Кельсанг был так же мрачен, как она.

— Ты не понимаешь. После смерти Курука традиции магов Земли по поиску Аватара не сработали. Представь, если бы времена года перестали сменяться. После множества поражений маги Земли решили, что духи и предки бросили их.

Киоши прислонялся к стремянке, крепко сжимал прутья.

— Говорили, Курук — последний в цикле, и мир ждет эпоха смуты, терзаний из-за преступников и военачальников. Пока Цзянжу не назвал Юна следующим Аватаром. Но все это необычно. Скажи, вы ведь близки, Юн поведал тебе детали?

Она покачала головой. Если подумать, это было странно.

— Потому что Цзянжу мог ему запретить. Вся история отбросит тень незаконности на него, — монах потер глаза, тут было очень пыльно. — Мы были в Макапу, смотрели на вулкан. Мы уже сдались с поисками Аватара, как и многие другие. В последний день путешествия мы заметили собравшуюся толпу в уголке площади. Они окружили ребенка с доской пай-шо. Юна. Он развлекал туристов, как мы, и зарабатывал на этом. Он придавал сопернику уверенность, что играл вслепую. Это когда противник играет нормально, выбирая фишки, а ты бросаешь свои в мешок и перемешиваешь. А потом достаешь наугад и играешь этим. Это дает сопернику преимущество.

Киоши легко это представляла. Серебряный язык Юна мог выманить деньги из кошельков людей. Болтовня и улыбки. Он мог лишить кого-то всех денег, и они все равно были бы рады встрече с ним.

— Многие не знают, и Юн не знал, что мешок должен быть с жульничеством, — сказал Кельсанг. — Нужно хитрить с фишками или мешком, чтобы смочь отыскать нужные комбинации. Но Юн не обманывал. Он вытаскивал наугад и выигрывал. Мы бы посчитали это детской удачей, но Цзянжу заметил, что он играет любимыми стратегиями Курука, раунд за раундом, даже фишки ставит так же. Он делал так игра за игрой. Он показывал уловки и трюки, которые Курук скрывал ото всех, кроме нас.

— Похоже, Курук воспринимал пай-шо серьезно, — сказала Киоши.

Кельсанг фыркнул, а потом чихнул, вызывая небольшой торнадо, несущийся вверх.

— Это было одно из немногих его достижений. Он точно был одним из величайших игроков в истории. В зависимости от правил, у тебя может быть до шестидесяти фишек. И на доске больше двух сотен точек, куда их можно поставить. Тянуть наугад и гениально играть с этим мог только Курук, еще и побеждать. Шансов очень мало.

Киоши не любила пай-шо, но знала, что мастера часто говорили об индивидуальных стилях игры, узнаваемых, как подпись. Личность проявлялась на доске.

— После того, что Цзянжу пережил с Сю Пинь Анем и Желтыми шеями, с его плеч словно сняли бремя, — сказал Кельсанг. — Сомнения пропали, когда мы увидели, как Юн применяет магию земли. Ребенок двигал камни так, как не мог никто. И мы определили Аватара только по этой точности. Решили, что он — реинкарнация Курука.

Киоши вспомнила, как утром Юн играл с землей. Как ей казалось, только Аватар так мог.

— Я не понимаю, — сказала она. — Все это — доказательства. Юн — Аватар. Зачем вы мне говорите, что я… что я… зачем вы так со мной!

Ее боль поглощали без эха ряды выцветшей бумаги вокруг них.

— Мы можем выйти отсюда? — сказал Кельсанг с красными глазами.

* * *

Они шли в тишине по коридорам поместья. Присутствие Кельсанга позволяло идти коротким путем, где их видели важные гости. Они миновали свитки каллиграфии на стенах, которые были ценнее золота. Изящные вазы были с цветами из сада, которые меняли каждый день.

Киоши ощущала себя как пор, пока они проходили мимо сокровищ, как нарушитель, который мог проникнуть мимо стражи и убрать бесценные вещи в мешок. Даже общежитие слуг, простое и плохо освещенное, казалось, шептало ей «неблагодарная» из темных углов. Не все слуги могли жить тут. И она знала, что кровать не на полу и деревянная дверь, которая плотно закрывалась, была лучше того, что было у многих слуг Царства Земли.

Она и Кельсанг втиснулись в ее комнату. Там было тесно, они были примерно одного роста, но крупные люди часто считали себя куда меньше. Ее комната была маленькой, но места было больше, чем ей требовалось. Кроме пары мелочей из ее уличной жизни, в доме Цзянжу она хранила сундук с тяжелым замком, который стоял в углу, и на нем был журнал в кожаном переплете, описывающий, что там. Ее наследие от дней до Йокои.

— У тебя все еще есть это, — сказал Кельсанг. — Знаю, как они для тебя ценны. Я помню, как выслеживал тебя до гнездышка, которое ты сплела у сундука под домом кузнеца. Ты крепко прижимала книгу к груди, не давала мне ее прочесть. Ты, казалось, была готова защищать ее до смерти.

Ее чувства к вещам были сложнее, чем он понимал. Киоши никогда не открывала замок, выбросила ключ в океан однажды, вспылив. И она пару раз чуть не сожгла журнал.

Кто-то шел дальше по коридору, скрипя половицами, и они выждали, пока шаги не пропали. Кельсанг сел на кровать, и она прогнулась. Киоши прислонилась к двери, уперлась ногами, словно ее могла выбить армия.

— Так вы думаете, что я — Аватар, из-за глупой песни, которую я сочинила? — сказала она. По пути в свою комнату она набралась смелости и смогла теперь сказать это.

— Думаю, ты можешь быть Аватаром, потому что ухватила из воздуха строки, которые Курук давным-давно написал в стихотворении, — сказал Кельсанг.

Стихотворение. Это не было доказательством. Это не было холодной невозможностью того, что делал Юн.

Кельсанг видел, что она нуждалась в лучшем объяснении.

— То, что я тебе расскажу, ты должна сохранить в тайне, — сказал он.

— Я слушаю.

— Это было лет двадцать назад. Товарищи Курука все еще были близки, но без настоящих испытаний мы занялись своими жизнями. Цзянжу начал работать над делами семьи. Хей-Ран начала учить в Королевской огненной академии и вышла за отца Ранги, Джунсика, в тот же год. Такой счастливой я ее еще не видел. И тогда еще был жив Настоятель Дорже, и я был у него на хорошем счету, так что меня растили, чтобы передать мне власть в южном Храме воздуха.

Узнавать прошлое почтенных магов было приятно и волнительно. Она слушала о том, что знать не должна была.

— Что делал Курук?

— Был собой. Путешествовал по миру. Разбивал сердца и получал прозвища. Но однажды он появился внезапно на моем пороге, дрожа, как школьник. Он хотел, чтобы я прочел заявление о вечной любви, которое он заключил в форму стихотворения.

Кельсанг резко вдохнул носом. В комнате Киоши было чисто и без пыли.

— Это произошло через два месяца после свадьбы Хей-Ран и за три месяца до болезни отца Цзянжу, — сказал он. — Он использовал более приличный слог, чем в хоровой песне моряков, и он не пел ее, но содержимое было тем, что ты озвучила, придумав на ходу.

Это только ослабило аргумент.

— А вы запомнили это в подробностях, — сказала Печаль.

Монах нахмурился.

— Потому что он хотел отдать стихотворение Хей-Ран.

О, нет. Она слышала, что Аватару Воды не хватало пристойности, но это было уже слишком.

— Что случилось потом?

— Я… вмешался, — сказал Кельсанг. Киоши не могла понять, сожалел он или гордился своим решением. — Я отчитал Курука за глупость и эгоизм, за попытку испортить счастливые отношения подруги, и я заставил уничтожить признание при мне. Я по сей день не знаю, поступил ли правильно. Часть сердца Хей-Ран всегда любила Курука. Может, все было бы по-другому, если бы они убежали вместе.

Киоши быстро подсчитала в голове — и, да, если бы это получилось, Ранги не родилась бы.

— Вы поступили правильно, — сказала она я большим пылом, чем хотела показать.

— Я никогда не узнаю. Вскоре после этого Курук встретил Умми. Трагедия разворачивалась так быстро, что воспоминания стали смешиваться.

Она не знала, кем была Умми, и не хотела спрашивать. Дела и без того были сложными. И Курук… Киоши не знала всех тонкостей истории Аватаров, но примерно представляла, каким он был.

— Я хотел бы быть уверенным, — сказал Кельсанг. — Но, если последние двадцать лет меня чему-то научили, так это что в жизни нет ничего уверенного. Я не должен говорить об этом, но у Юна проблемы с магией огня. Я слышал, что Цзянжу становится… жестче. Он многое поставил на создание идеальной замены Куруку, и каждый раз, когда он сталкивается с проблемой, его ответом становится желание надавить сильнее…

Киоши больше потрясло, что Юн не мог управлять огнем, чем то, что она услышала до этого. Он казался тем, кто может невозможное. Да, Юн был ее другом, но она все еще верила в Аватара, как и все. Такой умный и талантливый парень мог легко овладеть магией огня.

Кельсанг уловил ее страх.

— Киоши, Юн все еще возможный вариант на место Аватара. Это не изменилось, — он теребил край бороды. — Но, если понизить критерий до «то, что раньше делал Курук», то нужно учитывать и тебя.

Монах размышлял мгновение, соединяя кусочки в голове.

— Если честно, я не знаю, расстраивает ли меня это усложнение. У тебя есть качества, достойные Аватара, которые ты не признаешь.

Киоши фыркнула.

— Например?

Он обдумал варианты и выбрал один:

— Самоотверженное смирение.

— Это не так! Я уже не… — она заметила, что Кельсанг почти смеялся, и нахмурилась.

Он встал, и ее кровать застонала от облегчения.

— Прости, — сказал он. — Я мог бы ответить на этот вопрос годы назад, если бы встретил твоих родителей, как было с другими детьми из деревни. Информация могла бы помочь.

Киоши сморщилась и стукнула пяткой по сундуку, выпуская внезапную вспышку гнева. Деревянный бок гремел как барабан.

— Уверена, они были бы рады ребенку, который ценен как Аватар, — рявкнула она. — Награда, какая бывает раз в поколение.

Кельсанг нежно улыбнулся ей.

— Они гордились бы дочерью, несмотря ни на что, — сказал он. — Я гордился бы.

Обычно Киоши успокаивало признание, что она стала важной в жизни Кельсанга, как и он для нее. Но если он выйдет из ее комнаты и расскажет Цзянжу о произошедшем, это разорвет кусочек мира, который они отделили для себя. Кельсанг не видел этого? Не переживал?

— Мы можем скрыть это? — сказала Киоши. — Пока что, пока не разберемся? Я не хочу спешить. Может, вы вспомните, что у Курука было другое стихотворение, утром. Или Юн сможет призвать огонь, — что угодно.

Кельсанг молчал. Он вдруг отвлекся на ее полочку.

Там была золотая кисточка, пара бусин, монеты, которые она забрала из ящика для подношений в храме, но вина не позволила ей их потратить, а страх — вернуть. Глиняная черепашка, которую она не помнила, как получила. Может, в подарок от него. Он смотрел на мелочи долгую минуту.

— Прошу, — сказала Киоши.

Кельсанг посмотрел на нее и вздохнул.

— Но недолго, — сказал он. — А потом придется сказать Цзянжу и остальным. Какой бы ни была правда, мы должны узнать ее вместе.

* * *

Он ушел, а Киоши не села. Она думала, что лучше стоять на месте. Ее деревянная клетка подходила для этого.

Это было кошмаром. Она не была важной, но и не была глупой. Она знала, какой бардак скрывался за хрупким балансом, который установили Цзянжу и Юн, гору, которую они подвесили в воздухе.

Она следила из-за угла, как гости рыдали, ощущала облегчение мудрецов, которые впервые видели Юна. После больше десятка лет сомнений он был твердым телом, острым умом и запоздало исполненным обещанием. Наследник Янгчен. Аватар Юн был лучом света для людей, верой, что мир можно было спасти.

Аватар Киоши была бы как грязь у огня.

Она посмотрела на журнал на сундуке. Ее пульс ускорился. Они бросили бы ее, если бы знали, что был шанс, хоть и небольшой, что она была ценной?

В дверь постучали. Пора за работу. Она и забыла.

Она отогнала подальше разговор с Кельсангом и открыла дверь. Она знала по опыту, что пока беда не была огромной. Кельсанг не был уверен, так что ей не нужно было беспокоиться. Ей нужно было переживать из-за Ранги, которая отчитает ее за…

— Эй, — сказал Юн. — Я тебя искал.

6

Обещания

— Знаешь, с тобой сложнее, — сказала Киоши Аватару.

Они с Юном сидели на полу одной из множества комнат для гостей. Ширмы с картинами были свернуты и отодвинуты к стенам, и растения в горшках вынесли наружу, чтобы освободить место для гор подарков, которые гости принесли Аватару.

Юн лежал на спине, занимая ценное свободное место. Он лениво махал сделанным на заказ изящным клинком, которым словно помешивал содержимое перевернутого котла.

— Я не знаю, как это использовать, — сказал он. — Ненавижу мечи.

— Парень, который не любит мечи? — насмешливо охнула Киоши. — Отложи к броне, и Ранги научит тебя обращаться с ним.

Многие в деревне строили догадки насчет работы Киоши в поместье. Она была сиротой, никому не нужной, и дети фермеров думали, что она выполняла самую грязную работу — разбиралась с мусором и тушами зверей. Правда была другой.

А она убирала за Юном. Исправляла его беспорядок. Аватар был таким неряхой, что ему нужен был слуга, который все время ходил за ним, иначе весь дом был бы в хаосе. Приняв ее на работу, управляющий домом быстро заметил сильное желание Киоши ставить вещи на место, минимизировать бардак и сохранять порядок. И они определили ее к Аватару.

В этот раз груда, достающая им по бедра, была не виной Юна. Богатые гости постоянно усыпали его подарками, надеясь получить благосклонность, или просто потому что любили его. Дом был большим, но места, чтобы расставить все подарки на виду, не хватало. Киоши регулярно перебирала подарки, древние вещи и предметы искусства, которых было все больше со временем.

— О, смотри, — она подняла лакированный круг, пересеченный узором из сияющих камней. — Еще одна доска пай-шо.

Юн оглянулся.

— Эта милая.

— Да, это точно. Твоя сорок четвертая доска. Ты ее не оставишь.

— Жестоко.

Она не слушала его. Он мог быть Аватаром, но она была выше него, когда дело касалось ее обязанностей.

И Киоши нуждалась сейчас в этом. Ей нужно было нормальное занятие, чтобы забыть о словах Кельсанга. Хоть она старалась, разговор всплывал, и она словно предавала Юна, забирала то, что принадлежало ему.

Он лежал, приподнявшись на локтях, и Киоши заметила, что Юн был не в своих расшитых мягких домашних туфлях.

— Это новые ботинки? — она указала на его ноги. Кожа, из которой они были, была красивой, светло-серой, и мех цвета припорошенной снегом земли украшал их.

«Наверное, из шкурки маленького черепахового тюленя», — с отвращением подумала она.

Юн напрягся.

— Я нашел их в куче до этого.

— Они тебе не подходят. Отдай.

— Нет уж, — он отодвинулся, но его сдерживали другие коробки.

Она подобралась ближе, посмотрела на обувь вблизи.

— Что ты… ты наполнил свободное место бинтами? Они ужасно большие для тебя! Сними их! — она встала на колени и схватилась за его ногу обеими руками.

— Киоши, прошу!

Она замерла и посмотрела на его лицо. Там был чистый ужас. Он редко повышал на нее голос.

Во второй раз за день важный для нее человек вел себя странно. Она заставила себя признать, что два случая не были связаны. Может, он вдруг захотел хорошую обувь. Она запомнит это изменение.

Юн сел и опустил ладони на плечи Киоши, глядя на нее своими нефритовыми глазами. Она давно привыкла к его игривым улыбкам, когда он хотел ее уговорить, к его взгляду щенка, когда он хотел услугу, но его выражение искреннего желания было оружием, которое он использовал редко. Беспокойные мысли смягчали острые черты его лица, и ее сердце сжималось.

— Говори, — сказала она. — Что тебя тревожит?

— Я хочу, чтобы ты отправилась в путь со мной, — тихо сказал он. — Ты нужна мне рядом.

Киоши чуть не задохнулась от удивления. Он предлагал попробовать мир, который удавалось увидеть лишь некоторыми. Быть компаньоном Аватара, хоть и ненадолго, было невероятно почетно.

Лететь в закат, прижавшись к боку Юна, с ветром в волосах — если Аома и другие жители деревни завидовали ей раньше, они сошли бы с ума от этого.

— Какой путь? — она невольно заговорила тише, как он. — Куда?

— В Восточное море у Южного полюса, — сказал он. — Я подпишу новый договор с Тагакой.

Хватит мечтать. Киоши убрала руки Юна с плеч и прилежно села на пятки. Это движение помогло убрать жар с лица.

— Пятый народ? — сказала она. — Ты будешь сидеть с ними за столом? И хочешь, чтобы я была с тобой? — что ей делать среди кровожадных пиратов, которых было больше, чем военных в Царстве Земли? Чистить их… сабли?

— Я знаю, как ты не любишь преступников, — сказал Юн. — Я подумал, что тебе понравится увидеть вблизи победу над ними. Политическую, но все же.

Киоши недовольно надула щеки.

— Юн, я тебе как няня, — сказала она. — Для этой миссии тебе нужна Ранги. А еще лучше — легион лорда Огня.

— Ранги идет. Но я хочу, чтобы была и ты. Ты не будешь сражаться, если что-то пойдет не так, — он смотрел на свои ноги. — Ты просто постоишь рядом и проследишь за мной, и все пройдет хорошо.

— Ради чего?

— Мне нужна твоя точка зрения, — сказал он.

Он вытащил фишку пай-шо от доски, которую она убрала, и посмотрел на нее, как ювелир на украшение.

— Разве не печально, что я хочу там обычного человека? — сказал он. — Того, кто будет напуган и впечатлен, как я, а не еще одного профессионала-наставника Аватара? И что после этого я хочу, чтобы ты сказала, что я хорош, как Янгчен или Салаи, даже если это не так?

Он рассмеялся с горечью.

— Знаю, звучит глупо. Но мне нужен тот, кому важнее я, а не история. Я хочу, чтобы ты гордилась мной, Юном, а не была удовлетворена выступлением Аватара.

Киоши не знала, что делать. Это звучало ужасно опасно. Она не была готова отправляться за Аватаром в политику или в бой, в отличие от великих спутников прошлых поколений.

Ее желудок сжался от мысли о тайне между ней и Кельсангом. У них не было времени на размышления. Мир требовал Аватара.

— Будет безопаснее, чем кажется, — сказал Юн. — Странно, но большинство банд даофэев уважают Аватара. Или они побаиваются духовных сил Аватара, или они опасаются того, что он может обрушить на их головы сразу четыре стихии.

Он старался звучать легкомысленно, но на лице было все больше боли, чем дольше она молчала.

Было ли это опасно? Цзянжу не стал бы рисковать жизнью Юна. И она не верила, что Юн стал бы рисковать ею. Все было не так сложно, как ей казалось. Дела Аватара и судьба Царства Земли были для других людей и других времен. А сейчас в Киоши нуждался ее друг. И она будет рядом.

— Я пойду, — сказала она. — Кто-то должен убирать беспорядок за тобой.

Юн содрогнулся от облегчения. Он поймал ее пальцы и осторожно поднес к своей щеке, потерся об них, словно они были льдом во время лихорадки.

— Спасибо, — сказал он.

Киоши покраснела всем телом. Она напомнила себе, что он всегда так вел себя с ней, и прикосновения были частью его поведения. Она замечала и слышала от слуг достаточно, чтобы подтвердить это. Как-то раз он поцеловал руку принцессы Омашу на секунду дольше нормального, получил новое торговое соглашение в результате.

Она очень долго убеждала себя, что не влюблена в Юна. В такие моменты весь ее труд грозил разбиться. Она позволила себе расслабиться и насладиться простым прикосновением.

Юн с неохотой опустил ее руку.

— Три… — сказал он, склоняя голову к полу с керамической плиткой, с улыбкой. — Два… Один…

Ранги отодвинула дверь с резким щелчком.

— Аватар, — она низко поклонилась Юну и повернулась к Киоши. — Ты почти ничего не сделала! Посмотри на этот беспорядок!

— Мы ждали тебя, — сказал Юн. — Мы решили все сжечь. Можешь начать с тех ужасных шелковых мантий в углу. Как твой Аватар, я приказываю поджечь их. Сейчас.

Ранги закатила глаза.

— Да, а с ними и все поместье, — она всегда старалась сохранять достоинство при Юне, но порой не выдерживала. И обычно это было в моменты, когда они втроем — самые юные в поместье — оставались наедине.

— Точно, — сказал бодро Юн. — Сожги все дотла. Верни к природе. Мы получим чистые разумы.

— Ты начнешь ныть, как только придется мыться холодной водой, — сказала ему Киоши.

— Этому есть решение, — сказал Юн. — Все пойдут к реке, разденутся, схватят ближайшего мага огня и — угх!

Декоративная подушка ударила его по лицу. Глаза Киоши расширились от шока.

Ранги была в ужасе от своего поступка. Она напала на Аватара. Она смотрела на свои руки, словно их покрывала кровь. Ее ждало вечное наказание предателя в загробной жизни.

Юн рассмеялся. Киоши следом, ее бока тряслись до боли. Ранги старалась не поддаваться, прижимала ладонь ко рту, но смех и фырканье все равно вырывались из-за пальцев. Старый слуга прошел мимо, хмуро посмотрел на трио у открытой двери. Они засмеялись сильнее.

Киоши посмотрела на красивые и открытые лица Юна и Ранги, свободные от груза обязанностей хоть на миг. Ее друзья. Она подумала, как невелик был шанс встречи с ними.

«Это нужно защищать».

Юн защищал мир, Ранги защищала его, но священная земля для Киоши была отмечена границами, в которых находились ее друзья.

«Это нужно уберечь любой ценой».

От этого осознания веселье испарилось. Она изображала улыбку, чтобы остальные не заметили перемену в ее настроении. Ее кулак сжался в пустоте.

«И пусть духи помогут тем, кто заберет это у меня».

7

Айсберг

Кошмар Киоши был с запахом мокрого зубра.

Шел дождь, тюки груза, замотанные брезентом, плескались в грязи вокруг нее, словно упали с большой высоты из-за бури. Было уже не важно, что в них было.

Вспышка молнии озарила фигуры в капюшонах над ней. Их лица были скрытыми масками текущей воды.

«Я вас ненавижу, — кричала Киоши. — И буду ненавидеть до своей смерти. Я никогда не прощу вас».

Ладони хлопнули. Сделка была заключена, но ее могли расторгнуть в любой миг, когда ее станет неудобно поддерживать. Что-то мокрое и неживое ударило ее по ногами, бумаги в пропитанной маслом ткани.

— Киоши!

Она резко проснулась и чуть не свалилась с седла Пеньпень. Она схватилась за поручень, шершавый край впился в ее живот. Она смотрела на бушующую синеву под ними. До океана падать было далеко.

На ее лице был не дождь, а пот. Она увидела, как капля упала с ее подбородка и полетела в пустоту, а потом кто-то схватил ее за плечи и оттащил. Она упала на Юна и Ранги, выбив из них воздух.

— Не пугай нас так! — закричал Юн ей на ухо.

— Что случилось? — сказал Кельсанг, пытаясь обернуться на месте кучера, не потревожив поводья. Его ноги свисали по бокам большой шеи Пеньпень, и ему было сложно видеть, что сзади.

— Ничего, мастер Кельсанг, — буркнула Ранги. — Киоши просто приснился кошмар.

Кельсанг выглядел недоверчиво, но продолжил лететь вперед.

— Ладно, но будьте осторожны, и без резких движений. Мы не хотим, чтобы кто-то пострадал раньше, чем мы туда доберемся. Цзянжу мне голову оторвет.

Он с тревогой взглянул на Киоши. Он не ожидал внезапную миссию Юна, и ее решение отправиться с ним усилило его тревогу. Это соглашение было слишком важным, нельзя было озвучивать сомнения в том, что Юн — Аватар. Пока все не кончится, Кельсангу придется разделять бремя их тайны, их лжи.

Ниже них на поверхности воды плыл корабль с наставником магии Земли Юна, Хей-Ран и небольшой группой стражей. Им помогали порывы ветра, которые Кельсанг направлял руками, и корабль поспевал за Пеньпень, паруса были надутыми. Зубр Кельсанга был сухим и ухоженным для такого дела, белая шерсть была пушистой, как облако, под замысловатым седлом, но соленый ветер все еще доносил запах зверя.

«Наверное, это я и учуяла во сне», — Кельсанг давно не катал ее, и незнакомое окружение повлияло на ее спящий разум. Огромное животное с шестью лапами широко раскрыло пасть и зевнуло, словно соглашаясь с ней.

Кстати о нарядах, Цзянжу заставил Киоши надеть наряд, который был куда выше ее статуса, и она чуть не устроила истерику, увидев его. Она думала, что бледно-зеленая шелковая блузка и леггинсы были уже достаточно хорошими, а потом слуги принесли две юбки в складку, жакет с запахом и широкий пояс с такой красивой вышивкой, что он должен был висеть на стене, а не быть повязанным на ее талии.

Другие слуги должны были помочь ей одеться. Она заметила их взгляды за ее спиной. Киоши снова была фавориткой мастера.

Но, когда все было на месте, одежда сидела на ней как влитая, словно она родилась, чтобы носить ее. Каждый слой легко лег на другой, позволял ей свободно двигаться. Она не спросила ни у кого, откуда взялась одежда, так хорошо подходящая ей. Не хотела услышать едкий ответ, типа: «О, Цзянжу сорвал их с трупа какого-то поверженного им великана».

И серьезность задания впереди стала понятной, когда ее одели. Внутри жакета был слой добротно сплетенной кольчуги. Она не была такой толстой, чтобы остановить копье, на которое давили всем весом, но могла поглотить удар дротика или ножа. Вес металлических звеньев на плечах обещал проблемы.

— Почему мы вчетвером тут, а не внизу? — сказала Киоши, указывая на корабль, где явно проводилось больше приготовлений.

— Я настоял, — сказал Юн. — Сифу не обрадовался, но я сказал, что мне нужно побыть одному.

— Обдумать план?

Юн посмотрел вдаль.

— Конечно.

Он вел себя странно в последнее время. Но он был новым Аватаром, которому нужно было заключить договор с враждебно настроенным народом. Юн был талантлив, и у него были лучшие учителя в мире, но он все еще нырял в бездну.

— Твой наставник не зря не обрадовался, — сказал Кельсанг. — Когда-то было традицией, что Аватар долго путешествует с друзьями без надзора старших. Но Хей-Ран, Цзянжу и я… мы не были положительным влиянием на Курука. Цзянжу считает, что в юности мы подвели его.

— А звучит так, словно Курук вас подвел, — пробормотала Киоши.

— Не критикуй прошлую жизнь Юна, — сказала Ранги, шлепнув ее по плечу рукой в варежке. — Аватары идут по пути великой судьбы. Каждый их поступок имеет значение.

Они провели еще три скучных значимых часа в полете на юг. Становилось все холоднее. Они надели куртки и укутались в одеяла, пока летели над пингвинами-выдрами, бродящими по кускам плывущего льда. Крики местных птиц было слышно на ветру.

— На месте, — сказал Кельсанг. Только он не добавил одежду, в поместье ходили слухи, что маги воздуха были неуязвимы для погоды. — Потерпите спуск.

Их мишенью был айсберг размером с Йокою. Синяя глыба поднималась в воздух высотой с холмы их деревни. Плоский выступ огибал верхушку, предположительно, им должно было хватить места на лагерь. Дальнюю часть закрывал пик, но они полетели ниже, и Киоши заметила юрты, усеивающие другой берег. Делегация пятого народа.

— Я не вижу их флот, — сказала Ранги.

— Частью условий было, что преимущества будут убраны, — сказал Юн. — Для нее — никаких военных кораблей. Для нас — никакой земли.

Компромисс не казался равным. Большой айсберг был одним из многих, плывущих в таком холодном океане, что можно было погибнуть за минуты. Свежий снег припорошил все, придавая поверхностям жуткую белизну.

Киоши знала, что, хоть южное Племя воды давно отказалось от семьи Тагаки, она все еще была водным магом. Если она и могла где-то бросить вызов Аватару Земли, то это здесь.

Кельсанг опустил Пеньпень на замерзшем пляже и спрыгнул первым. Он помог остальным слезть с большого зубра, создав пузырек воздуха, смягчивший их падение. Этот маленький жест вызвал тревогу в сердце Киоши, его игривое поведение было как шутки перед похоронами.

Они смотрели, как прибывает корабль Цзянжу. Он был слишком большим и с глубоким килем, чтобы выбраться на сушу, а во льду не было гавани, так что экипаж бросил якорь и спустился в лодки, проплыв в них остаток пути. Одна из них добралась до берега быстрее остальных.

Цзянжу вышел из главной лодки, посмотрел на место приземления, поправляя шкуры, щурясь, его ноздри раздувались, словно он мог учуять потенциальный обман. Хей-Ран выбралась следом, осторожно вела себя в воде, облаченная в полную броню. Третий человек в лодке был лишь смутно знаком Киоши.

— Сифу Амак, — Юн поклонился мужчине.

Мастер Амак был тенью в поместье. Он был магом воды с севера, терпеливо ждущим очереди обучить Аватара. Но вопросы о его прошлом не получали подробных ответов. Ходили слухи среди слуг, что долговязый и мрачный маг воды десять лет провел вдали от дома, работая на меньшего принца в Ба Синг Се, который из одиннадцатого в очереди на трон стал четвертым. Тихое поведение Амака и шрамы на его руках и шее предупреждали, что глубже в его историю лезть не стоит.

Но Аватара все время тренировался с ним, хоть Юн сказал Киоши, что он не мог пока управлять водой, от него этого и не ждали. Он приходил с тренировок потрепанным, в крови, но улыбаясь от новых знаний.

— Он мне нравится больше, чем Сифу, — сказал как-то Юн. — Его больше волнует результат, а не форма.

Амак явно прибыл сюда не просто так. Вместо синей туники, в которой он ходил по поместью, его нарядили в робу с широкими рукавами темно-зеленого цвета в стиле Царства Земли, коническая шляпа отбрасывала тень на его лицо. Его стрижка, похожая на хвост волка, была сбрита, и он убрал весь пирсинг из костей.

Амак вытащил маленький флакон с носиком наверху. Он отклонил голову и закапал жидкость в глаза.

— Концентрированный экстракт паукозмеи, — прошептал Юн Киоши. — Это тайная формула, ужасно дорогая.

Амак поймал взгляд Киоши и впервые заговорил с ней:

— Кроме Тагаки у обеих сторон на переговорах больше не должно быть магов воды, — сказал он таким высоким и музыкальным голосом, что она чуть не выпрыгнула из сапог. — Так что…

Он прижал палец в перчатке к губам и подмигнул ей. Его открытый глаз из бледно-голубого стал зеленым, как прибрежные теплые воды.

Киоши пыталась прогнать шум из головы. Ей тут было не место, опасные люди придавали себе вид духов, относились к ситуациям, грозящим смертью, как к игре. Побывать в мире с Аватаром было бы захватывающе, когда она только попала в поместье. Теперь любой неправильный шаг мог испортить жизни сотен, а то и тысяч. После слов Юна прошлой ночью о множестве похищений на берегу она не смогла уснуть.

Все больше лодок с вооруженными людьми прибывали к берегу. Они выстроились справа и слева с копьями в руках, кисточки их шлемов трепал холодный ветер. Они явно хотели выглядеть сильно и организованной перед королевой пиратов.

— Она идет, — сказал Кельсанг.

Тагака выбрала относительно простое появление на краю айсберга, была далекой точкой с двумя другими по бокам. Она шагала по тропе, огибающей склон айсберга, как на горе. Она не торопилась.

— Думаю, если все умрут от старости, это будет считаться достижением мира, — буркнул Юн.

Они могли расслабиться и снова насторожиться, пока Тагака доберется до них. Киоши скрывала эмоции, смотрела краем глаза на грозу Восточного моря.

Вопреки ее репутации, глава пятого народа была неприметной женщиной средних лет. Под простой одеждой у нее было тело труженицы, и ее волосы, собранные кольцами, относили ее к водному племени. Киоши искала глаза, горящие ненавистью, или жестокую ухмылку, обещающую мучения, но Тагака могла сойти за скучающего южного торговца, порой приплывающих в Йокою, чтобы продать полоски меха.

Кроме ее меча. Киоши слышала о мече с зеленой эмалью на поясе Тагаки в ножнах, сплетенных из нефрита высокого качества. Меч когда-то принадлежал адмиралу Ба Синг Се, это место теперь не было занято из-за нее. После ее легендарной дуэли с последним на этой должности она получила меч. Хотя никто не уточнял, что она сделала с телом.

Тагака взглянула на двадцать солдат за ними, долго смотрела, щурясь, на Киоши. Каждый раз, когда она окидывала взглядом, Киоши словно окатывало холодными брызгами.

— Я не знала, что мы могли взять столько мышц, — сказала Тагака Цзянжу. Она оглянулась на пару своих телохранителей с костяными дубинками, а потом на Киоши. — Та девочка — ходячее воронье гнездо.

Киоши ощущала недовольство Цзянжу от того, что она привлекала внимание. Она знала, что они с Юном поссорились из-за ее присутствия. Она хотела сжаться и пропасть, скрыться от ее взгляда, но это сделало бы все только хуже. Вместо этого она постаралась выглядеть так, как Ранги, когда общалась с жителями деревни. Холодное презрение.

Ее попытка выглядеть крепкой вызвала разную реакцию. Один из сопровождающих Тагаки, мужчина с тонкими усами в стиле Царства Земли нахмурился, глядя на нее, и переминался. Но королева пиратов не дрогнула.

— Где мои манеры, — она небрежно поклонилась Юну. — Для меня честь увидеть Аватара своими глазами.

— Тагака, маркиза Восточного моря, — сказал Юн, используя ее самопровозглашенный титул, — поздравляю вас с победой над оставшимися Светло-красными дьяволами.

Она приподняла бровь.

— Вы знали об этом?

— Ячи Хонг и его банда были садистами, убийцами, — сказал ровно Юн. — У них не было вашей мудрости и… амбиций. Вы помогли миру, убрав их.

— Ха! — она хлопнула. — Он обучен как Янгчен и льстит как Курук. Я жду нашего боя остроумия завтра. Пройдем в мой лагерь? Вы, должно быть, устали и проголодались.

«Завтра?» — подумала Киоши. Они не закончат с этим быстро и улетят? Они будут спать тут, уязвимые в ночи?

Видимо, так и было задумано заранее.

— Ваше гостеприимство радует нас, — сказал Цзянжу. — Идемте.

* * *

Ужин был очень-очень неловким.

Тагака устроила роскошный лагерь, в центре была юрта размером с дом. Внутри висели ковры и гобелены разных цветов, которые отгоняли холод и показывали, сколько торговых кораблей она ограбила. Каменные лампы с растаявшим жиром дарили много света.

Низкие столы с подушками вместо стульев были накрыты для большого пира. Юн сидел на почетном месте, Тагака — напротив него. Она не возражала, что остальные места за их столом заняли приближенные Аватара. Стражи Цзянжу в форме приходили и уходили, скалились в ответ на гримасы корсаров королевы пиратов.

Пятый народ описывал себя как равноправная группа, которая не замечала границы между стихиями. Судя по пропаганде, которую они порой оставляли после рейдов, ни одна нация не была выше другой, и под правлением их просвещенного капитана любой путник или маг мог с гармонией присоединиться к ним, независимо от происхождения.

В реальности самым успешном флотом пиратов мог быть тот, где почти все моряки были из водяного племени. И еда показывала это. Для Киоши почти вся еда была на вкус как кровь, соли было слишком много. Она старалась быть вежливой, смотрела, как Юн ел, подавая идеальный пример обычаев Племени воды.

Юн с аппетитом проглотил еще поднос медузы, и Тагака произнесла тост в его честь. Киоши хотела шепнуть на ухо Ранги, спросить, стоит ли им бояться яда. Или что их ударят в спину шампурами. Под поверхностью точно закипала враждебность. Почему они вели себя так дружелюбно?

Стало уже слишком, когда они стали доставать доски пай-шо для членов экипажа Тагаки, которые решили проверить известные навыки юного Аватара. Киоши ткнула Ранги в бок и кивнула на развлечение, расширив глаза.

Ранги знала, что она спрашивала. Пока все смотрели, как Юн играл с тремя противниками сразу, она указала носком на двух мужчин и двух женщин, которые тихо прошли в юрту, когда все доели, чтобы убрать тарелки.

Они были из Царства Земли. Вместо разномастной украденной одежды пиратов на них была простая одежда крестьян. И хоть они не были скованы или связаны, они выполняли работу, сжимаясь. Словно боялись за жизни.

Украденные жители деревень. Юн и Ранги точно заметили их раньше. Киоши ругала себя за то, что посчитала их невидимками, ведь сама знала, как двигаться незаметно для тех, кому служила. Все время Юн фальшиво улыбался, пока Тагака показывала ему настоящую добычу.

Ранги нашла ее дрожащую ладонь и быстро сжала, посылая пульс успокаивающего тепла по ее коже.

«Будь сильной».

Они смотрели, как Юн разбил противников тремя разными способами, играя с ними одновременно. Первого он одолел, второго привел к ситуации, где победы быть не могло, а третьего заманил в ловушку так хитро, что несчастный пират думал, что побеждал, до последних пяти ходов.

Зрители взревели, когда Юн закончил с последним. Зазвенели монеты, оплачивая ставки, и победившие в них получали хлопки и вопли от товарищей.

Тагака рассмеялась, выпила еще крепкого вина.

— Скажи, Аватар, тебе нравится?

— Я был во многих местах в мире, — сказал Юн. — И ваше гостеприимство лучше всех.

— Я очень рада, — она потянулась за напитком. — Я была убеждена, что вы хотите убить меня до конца ночи.

Атмосфера собрания с полной скорости сменилась на стоп. Люди Тагаки были удивлены не меньше команды Цзянжу. Общее онемение собравшихся почти создавало свой звук. Напряженные мышцы шей. Вставшие дыбом волосы.

Киоши пыталась взглянуть незаметно на мастера Амака. Закаленный маг воды сидел в стороне от основной группы, серьезно смотрел на Тагаку поверх пустой чашки для вина. Пол был покрыт шкурами и коврами, но под ним был остров его оружия. Он не застыл как все. Киоши видела, как его плечи расслабились, и он готовился к внезапной вспышке жестокости.

Она думала, что Цзянжу что-то скажет, прикроет Юна, когда все пошло не так, но он ничего не делал. Цзянжу спокойно смотрел, как Юн постукивает стопкой фишек пай-шо между пальцев, словно для него важно было, чтобы ученик убрал после законченной игры, проявив хорошие манеры.

— Госпожа Тагака, — сказал Юн. — Если дело в размере моей команды, уверяю, я не хотел навредить или оскорбить. Солдаты, прибывшие со мной, просто почетная стража. Я не хотел их брать, но они очень хотели увидеть, как вы входите в историю с Аватаром.

— Я не переживаю из-за прислужников с копьями, мальчишка, — сказала Тагака. Ее голос стал ниже. Время лести прошло. — Я говорю об этих троих.

Она указала, ее пальцы сформировали трезубец. Не на Амака или солдат Царства Земли в броне, а на Цзянжу, Хей-Ран и Кельсанга.

— Боюсь, я не понимаю, — сказал Юн. — Думаю, вы знаете моих наставников. Известных спутников Курука.

— Да, я их знаю. И я знаю, что значит, когда Могильщик из перехода Жулу затемняет своей персоной мою юрту.

Теперь Юн по-настоящему растерялся. Его бодрая улыбка угасла, он склонил голову к плечу. Киоши слышала о разных боях и местах, связанных с именем Цзянжу, и переход Жулу был одним из многих, не выделялся из длинного списка. Он был великим героем Царства Земли, одним из ведущих мудрецов.

— Вы об истории, как мой уважаемый наставник похоронил тела жителей, которых нашел погибшими от рук мятежников, дав им упокоение и вернув достоинство? — сказал Юн. Фишки для игры звякнули в его ладони.

Тагака покачала головой.

— Я про пять тысяч Желтых шей, похороненных заживо, и остальных, которых заставили подчиниться. Все восстание подавил один человек. Твой «уважаемый наставник».

Она повернулась к Цзянжу.

— Мне интересно. Их духи приходят к вам по ночам? Или вы закопали их так глубоко, что земля приглушает их крики?

С пустым стуком одна из фишек выскользнула из хватки Юна и отскочила от доски. Он никогда о таком не слышал. Киоши никогда о таком не слышала.

Теперь, после прямого обращения, Цзянжу решил заговорить:

— При всем моем уважении, боюсь, слухи из Царства Земли становятся дикими, двигаясь к Южному полюсу. Многие мои прошлые подвиги — нынче сплошные преувеличения.

— При всем моем уважении, я получила свое место, зная больше фактом, чем должен знать типичный голубоглазый простак с юга, — рявкнула Тагака. — Например, я знаю, у кого в королевской академии больше всех «случайных убийств» в агни каях, мадам директриса.

Если Хей-Ран и оскорбило обвинение, она этого не показала. А вот Ранги выглядела так, словно была готова броситься на Тагаку и оторвать голову. Киоши инстинктивно потянулась к ней, но ее руку отбили в сторону.

— И мастер Кельсанг, — сказала Тагака. — Послушай, юный Аватар. Ты не задумывался, почему мои корабли остаются в Восточном море, где мало прибыли, опасные бои за территорию с другими кораблями? Только из-за этого мужчины.

Только Кельсанг из всех троих испугался того, что могла раскрыть Тагака. Боялся и стыдился. Киоши уже хотелось защитить его от обвинений пиратки. Кельсанг был ей ближе всех.

— Мой отец звал его Живым тайфуном, — сказала Тагака. — Мы, преступники, любим громкие клички, но в это раз прозвище точное. Прадед как-то взял семью и несколько кораблей на запад возле южного края Царства Земли. Они представляли серьезную угрозу, потому что мастер Кельсанг, тогда еще юноша в расцвете сил, прибыл на зубре и прогнал их штормом. Идеальное решение для угрозы в море, да? — сказала она. — Но вы когда-нибудь вытаскивали обломок дерева размером с цзянь из бедра? Или вас отбрасывало в море, и вы пытались держать голову над водой возле тридцатифутовой волны?

Тагака упивалась неловкостью мага воздуха и улыбалась.

— Я должна отблагодарить вас, мастер Кельсанг. Я потеряла в той экспедиции несколько дядь. Вы избавили меня от отвратительной битвы за власть. Но страх, что такое повторится, держит пятый народ и остальные корабли в Восточном море, все поколение моего отца боялось одного воздушного кочевника. Они думали, Кельсанг следил за ними с вершины южного Храма воздуха. Патрулировал небо над их головами.

Киоши посмотрела на Кельсанга, сгорбившегося в агонии.

«Так и было? — подумала она. — Туда вы отправлялись из Йокои? Охотились на пиратов?».

— Урок от твоего мастера магии воздуха, — сказала Тагака Юну. — Самую эффективную угрозу исполняют лишь раз. Представь мою тревогу, когда ты привел эту… коллекцию убийц на подписание мирного договора. Я подумала, что это означает, что в будущем нас ждут сражения.

Юн тихо напевал под нос, делая вид, что задумался. Он крутил в ладони фишку пай-шо, и она переворачивалась на его костяшках. Он снова управлял собой.

— Госпожа Тагака, — сказал он. — Вам не нужно бояться моих наставников. И если мы заговорили о жуткой репутации, то тревоги есть и у меня.

— Да, — Тагака смотрела на него свысока, пальцы лежали на рукояти меча. — Конечно, ты тоже тревожишься.

Борьба завязалась в контакте взглядов Юна и бесспорной правительницей Восточного моря. Тагана, наверное, хотела отыскать Аватара, но Киоши видела только своего друга, юного и уязвимого, оказавшегося не в своей тарелке.

Тагака все-таки отыскала то, что хотела, в голове Юна. Она отклонилась и улыбнулась.

— Знаешь, плохая примета — проводить важную церемонию с кровью на душе, — сказала она. — Я очистила себя от прошлых преступлений потом и льдом до вашего прибытия, но с таким пятном смерти на вашей стороне придется повторить это до завтрашнего утра. Вы можете оставаться тут, сколько захотите.

Тагака сцепила пальцы, ее люди покинули юрту без слов, словно она прогнала их. Пленники Царства Земли ушли последними, даже толком не оглянувшись на них. Казалось, Тагака продумала это оскорбление, словно говоря: они больше боятся меня, чем надеются на вас.

Цзянжу соединил ладони.

— Ты хорошо постарался…

— Это правда? — рявкнул Юн.

Киоши не слышала еще, чтобы Юн перебивал наставника, и, судя по сдвинутым бровям, этого не слышал и Цзянжу. Он вздохнул, предупреждая этим, чтобы другие молчали. Проблема была между ним и его учеником.

— Что правда?

— Пять тысяч? Вы похоронили пять тысяч человек заживо?

— Это преувеличение, сделанное преступником.

— Тогда что правда? — сказал Юн. — Их было пятьсот? Сотня? Какое количество можно оправдать?

Цзянжу тихо рассмеялся, его грудь трепетала.

— Правда? Правда, что Желтые шеи были нижайшими отбросами, которые возомнили, что могли грабить, убивать и разрушать безнаказанно. Они не видели ничего плохого во взмахах своих мечей. Они верили, что могли вредить людям без последствий.

Он ткнул пальцем в центр доски пай-шо.

— Я принес им последствия, — сказал Цзянжу. — Потому что правосудие — это просто последствия. Я дал ясно понять, что ужасы, которые они устроили, вернутся к ним, только и всего. И знаешь, что? Это сработало. Уцелевшие даофэи разбежались по округе, потому что теперь знали, что за их преступления их ждет наказание.

Цзянжу взглянул на выход, куда ушла Тагака.

— Может, ты не слышал об этом от честных жителей Царства Земли, потому что они видят это так же, как я. А преступники, как она, смотрят, как вершится правосудие, и ругаются из-за нехватки прощения, удобно забывая при этом о том, чем они заслужили наказание.

Юну, казалось, было сложно дышать. Киоши хотела подойти к нему, но поведение Цзянжу заморозило воздух в юрте, обездвижив ее.

— Юн, — сказала Кельсанг. — Ты не понимаешь, что было раньше. Мы делали то, что должно были, чтобы спасти жизни и сохранить равновесие. Нам приходилось действовать без Аватара.

Юн выпрямился.

— Как вам всем повезло, — сказал он сухо и прямо. — Теперь можно передать бремя смертей мне. Я постараюсь следовать примеру учителей.

— Хватит! — прорычал Цзянжу. — Ты позволяешь себе злиться из-за беспочвенных обвинений пирата! Выйдите. Мне нужно поговорить с Аватаром наедине.

Ранги выбежала быстрее всех. Хей-Ран проводила ее взглядом. Может, дело было в их одинаковом выражении лица, когда они сжимали губы, чтобы скрыть эмоции, но Киоши казалось, что ей хотелось побежать за дочерью. Но Хей-Ран вышла скованно из другой стороны юрты.

Когда Киоши оглянулась, Кельсанг пропал. Только шелест оранжевой робы под шкурой на входе подсказал, куда он пошел. Она быстро поклонилась Цзянжу и Юну, не глядя в глаза, и побежала за магом воздуха.

Она нашла Кельсанга в дюжине шагов оттуда, он сидел одиноко на стуле, брошенном, скорее всего, одним из стражей Тагаки. Его ноги погрузились глубоко в снег от его веса. Он дрожал, но не от холода.

— Знаешь, после смерти Курука я думал, что неудача в наставлении его на верный путь была моей последней огромной ошибкой, — тихо сказал он ледяной земле перед пальцами его ног. — Оказалось, я не закончил позориться.

Киоши знала, что воздушные кочевники считали священными все жизни. Они были мягче всех, никого не считали врагами, могли простить преступников. Но исключительные обстоятельства заставили его перешагнуть эти убеждения. Кельсанга точно можно было простить, ведь он спас целые города на берегах западных морей.

Но напряжение в его голосе говорило, что это не так.

— Я никогда не рассказывал тебе, как сильно пал в южном Храме воздуха из-за того дня, — Кельсанг попытался выдавить улыбку сквозь боль, но она ускользнула, став слезной гримасой. — Я поступил вразрез с убеждениями воздушных кочевников. Я подвел учителей. Подвел весь народ.

Киоши вдруг разозлилась, хоть не знала, на кого. Наверное, на весь мир за то, что его тьма заразила такого хорошего человека и заставила его ненавидеть себя. Она обвила Кельсанга руками и обняла его как можно крепче.

— Вы никогда меня не подводили, — ее голос был похож на грубый лай. — Слышите? Никогда.

Кельсанг терпел ее попытки раздавить его лопатки силой чистой симпатии и чуть покачивался в ее объятиях, похлопывая ее по сцепленным ладоням. Киоши отпустила, только когда звук разбившейся тарелки нарушил тишину ночи.

Они посмотрели в сторону звона. Он донесся из юрты. Юн и Цзянжу все еще были внутри.

Кельсанг встал, забыв о своих проблемах. Он выглядел встревожено.

— Лучше вернись в лагерь, — сказал он Киоши. Приглушенный звук ссоры становился все громче за стенами юрты.

— Они в порядке?

— Я проверю. Но, прошу, иди. Сейчас, — Кельсанг поспешил к юрте, нырнул внутрь. Она слышала, как шум прекратился, едва он появился, но тишина была более зловещей, чем шум.

Киоши замерла, не зная, что делать, но решила, что лучше послушаться Кельсанга. Она не хотела подслушивать ссору Юна и Цзянжу.

* * *

Она бежала, лунный свет отбрасывал длинные трепещущие тени, и Киоши казалось, что она — кукловод на пустой белой сцене. Ее поспешное отбытие завело ее слишком далеко не в ту сторону, и она оказалась на окраине лагеря пиратов у ледяного утеса.

Она врезалась в ледяную стену, стараясь быть незаметной. Команда Тагаки как раз расходилась спать, забрасывала угасающие костры снегом и закрывала изнутри юрты. Они оставили стражей через промежутки, глядящих в разные стороны. Киоши не знала, как смогла подобраться так близко незамеченной.

Она двигалась как можно тише, возвращаясь тем путем, которым попала сюда, завернула за угол и врезалась в недостающего часового. Он был из двух пиратов, которые сопровождали Тагаку, когда та встретила их. Мужчина с усами. Он смотрел на нее, словно хотел хорошенько разглядеть ее ноздри.

— Скажи, — сказал он, изо рта доносились пары алкоголя, — я тебя знаю?

Она покачала головой и попыталась пройти, но он вытянул руку, преграждая путь, и склонился к ее лицу.

— Просто ты выглядишь очень знакомо, — оскалился он.

Киоши поежилась. Всегда были мужчины, которые считали ее довольно симпатичной, глазели на нее, тыкали, а то и хуже. Они часто думали, что она должна быть рада вниманию, которое они — особенные и сильные — давали ей.

— Я был когда-то сухопутной крысой, — сказал мужчина, заведя пьяный разговор о себе. — Занимался делами с группой, которая называлась Летающее… какое-то общество. Что-то летающее. Лидером была женщина, очень похожая на тебя. Милое лицо, как у тебя. Ноги… почти такие же длинные. Она могла быть твоей сестрой. Ты бывала в бухте Хамелеона? Оставалась под крышей мадам Киджи?

Мужчина вытащил пробку из горлянки и сделал еще пару глотков вина.

— Мне понравилась та девушка, — сказал он, вытирая рот рукавом. — У нее были потрясающие татуировки в виде змей на руках, но она не показала, как далеко они тянулись. А у тебя, милая? Есть чернила на теле, которые ты хочешь показа-а-а-агх!

Киоши схватила его рукой за шею и обрушила в склон утеса.

Его ноги свисали. Она сжимала, пока не увидела, как его глаза выпучились.

— Ошибаешься, — сказала она, не поднимая голос. — Слышишь? Ты ошибаешься, и ты никогда меня не видел, как и никого похожего на меня. Скажи мне это.

Она дала ему вдохнуть, чтобы он заговорил.

— Ты — безумная… убью… а-а-агх!

Киоши вжала его в стену. Лед трещал под его черепом.

— Я не это спросила.

Ее пальцы подавили его крик, мешали предупредить остальных.

— Я ошибся! — выдохнул он. — Я был неправ!

Она бросила его на землю. Его куртка порвалась об лед. Он повернулся на бок, пытаясь наполнить легкие воздухом.

Киоши смотрела, как он корчился у ее ног. Подумав, она сорвала полную вина горлянку с его шеи, порвала ремешок и вылила все содержимое. Жидкость плеснула на лицо мужчины, и он вздрогнул.

— Я оставлю это на случай, если ты передумаешь, — она помахала пустой флягой. — Я слышала о методах дисциплины Тагаки. Вряд ли она одобрила бы выпивку на посту.

Мужчина застонал и накрыл голову руками.

* * *

Киоши рухнула лицом в снег у своей палатки. Ее лоб лежал на льду. Это приятно остужало. Стычка лишила ее энергии, и она с трудом дошла последние шаги до убежища. Так близко, но так далеко.

Она не знала, что на нее нашло. Она поступила так глупо, что это не давало ей покоя. Если об этом услышит Цзянжу…

Яркий свет появился над ее головой. Она повернула голову и увидела Ранги с самодельным факелом. Огонек плясал над ее длинными пальцами.

Ранги посмотрела на нее, а потом на горлянку в ее руке. Она понюхала ночной воздух.

— Киоши, ты пила?

Соврать было проще.

— Да?

Ранги с трудом втащила ее внутрь за руки. В палатке было теплее, она будто из зимней ночи попала в весенний день. Киоши ощущала, как онемение покидает конечности, и голова уже не гудит с эхом, как раньше.

Ранги снимала с нее куски брони, словно разбирала сломанную телегу.

— Нельзя в этом спать. Особенно в броне.

Она уже сняла свою броню и была только в тонкой хлопковой ночной рубашке, которая открывала ее руки и ноги. Ее подтянутая фигура скрывала твердость ее мышц. Киоши поняла, что пялится, ведь никогда еще не видела подругу без формы. Было сложно представить, что броня с шипами не была естественной частью тела Ранги.

— Разве ты не должна спать с Юном? — сказала Киоши.

Ранги повернула голову так быстро, что чуть не свернула шею.

— Ты знаешь, о чем я, — сказала Киоши.

Румянец пропал из ушей Ранги так же быстро, как появился.

— Аватар и мастер Цзянжу обсуждают стратегию. Мастер Амак спит интервалами по десять минут в день, так что он и самый опытный стражник будут в дозоре. Все остальные должны хорошо отдохнуть перед завтра.

Они устроились под шкурами. Киоши уже знала, что не сможет уснуть, как ей сказали. Ее жизнь на улице, а потом место с привилегиями в поместье означали, что она еще никогда не спала с кем-то. Она ощущала все мелкие движения Ранги рядом с ней, и как воздух попадал и вылетал из груди мага огня.

— Вряд ли они сделали что-то плохо, — сказала Киоши, глядя на потолок палатки.

Ранги не ответила.

— Я слышала от тети Муи о том, что Сю и Желтые шеи делали с безоружными мужчинами, женщинами и детьми. Если хотя бы половина этого — правда, то Цзянжу еще мягко поступил с ними. Они заслуживали худшего.

Лунный свет проникал в швы палатки, напоминая в тех точках звезды.

Ей стоило прекратить, но уверенность завела Киоши туда, где она уже не могла остановиться.

— И несчастные случаи бывают, — сказала она. — Уверена, твоя мама не хотела никому навредить.

Две сильные ладони сжали лацканы ее одеяния. Ранги повернула ее на бок, чтобы они смотрели друг на друга.

— Киоши, — хрипло сказала она, в глазах пылала боль. — Одним из тех противников была ее кузина. Кандидат в директрисы.

Ранги с силой встряхнула ее.

— Не пират, не преступник, — сказала она. — Ее кузина. Школа очистила ее имя, но слухи преследовали меня там годами. Люди шептались за углами, что моя мама… была убийцей.

Она выдавила слово, словно это было самое ужасное ругательство. Если учесть, что Ранги была телохранителем, то так и было. Она уткнулась лицом в грудь Киоши, крепко сжимая, словно хотела стереть воспоминание.

Киоши хотела побить себя за беспечность. Она осторожно обвила рукой плечи ранги. Маг огня устроилась в ее объятиях и расслабилась, хоть все еще резко вдыхала носом. Киоши не знала, плакала она или успокаивалась таким дыхательным упражнением.

Ранги заерзала, прижалась ближе к телу Киоши, потерлась мягкими волосами о губы Киоши. Такой близкий контакт ощущался как проступок, ошибка девушки, которая устала и засыпала. Многие из благородных семей в народе огня, как и Ранги, не позволяли никому так трогать их волосы.

Цветочный аромат заполнил легкие Киоши, и ее голова кружилась, сердце забилось быстрее. Киоши замерла, словно от этого зависела жизнь, не хотела побеспокоить сон подруги.

Ранги глубоко уснула, источая тепло, как маленький сияющий уголек из камина. Киоши поняла, что утешение подруги этой ночью было честью и пыткой, которую она не променяла бы ни на что в мире.

Киоши закрыла глаза. Она старалась игнорировать боль в немеющей руке и то, как сердце распадалось на груду ленточек.

* * *

Они пережили ночь. Не было подлой атаки или внезапного хаоса у палатки, чего она боялась.

Киоши проспала всего час или два, но никогда еще не ощущала себя такой настороженной. Когда они позавтракали в своем лагере у основания айсберга, она отказалась от переваренного чая. Ее зубы уже стучали.

Она искала признаки ссоры Юна и Цзянжу, Ранги и Хей-Ран, но не видела. Она не понимала, как они могли ранить друг друга и так быстро прощать. Преступления что-то означали, даже если их совершил кто-то из семьи. Особенно, если это была семья.

Кельсанг оставался возле нее во время подготовки. Но его присутствие лишь сильнее тревожило ее сердце. Они в любой миг пойдут вверх по айсбергу, и Юн подпишет там договор, который был возможен только из-за силы Аватара.

«Это не я, — подумала Киоши. — Кельсанг признался, что шансов мало. А шанс — это еще не правда».

Цзянжу подал сигнал, что пора идти, произнес пару слов, но Киоши их не слышала.

«Он спешит, потому что Цзянжу отдалился от него. Он хочет играть большую роль в жизни Аватара. Любого Аватара. И я ему почти как дочь».

Она должна была признать, что такими мыслями усиливала свою важность. Но она не называла себя Аватаром. Кельсанг все же был человеком, склонным ошибаться. Это ее утешало весь путь до вершины айсберга.

Вершина была с естественной площадкой, где могли уместиться ключевые личности обеих делегаций. Со стороны Юна это были Цзянжу, Хей-Ран, Кельсанг, Ранги, Амак и — хоть это и было глупо — Киоши. Тагака снова прибыла только с парой сопровождающих. Мужчины с усами с ней в этот раз, к счастью, не было. Но с пиратами была одна из заложниц из Царства Земли — девушка с загорелым лицом рыбачки. Она тихо несла мешок на плечах и смотрела на землю, словно там были написаны ее прошлое и будущее.

Две стороны встретились на ровной площадке. Они были достаточно высоко, чтобы видеть мелкие айсберги, плывущие возле их замерзшей горы.

— Думаю, мы устроим все по традициям для такого дела, — сказала Тагака. — Потерпите минутку.

Королева пиратов расставила ноги в снегу и выдохнула с криком. Ее руки двигались плавно для магии воды, но ничего не происходило.

— Погодите, — сказала она.

Она попробовала снова, махала конечностями быстрее и сильнее. Круг с запинками поднялся изо льда, был размером со стол. Он появлялся очень медленно.

Киоши показалось, что мастер Амак фыркнул, но этот звук мог быть от двух мелких комков льда, выросших по бокам от стола. Тагака напрягалась, пока они не стали достаточно высокими, чтобы на них можно было сесть.

— Прошу меня простить, — сказала она, тяжело дыша. — Я не такая сильная, какими были мои отец и дед.

Женщина из Царства Земли открыла мешок и быстро накрыла стол скатертью, а на стулья опустила подушки. Быстрыми и изящными движениями она расставила кусок чернильного камня, две кисти и сосуд воды.

Киоши было не по себе, пока она смотрела, как женщина усердно трет брусок туши о камень. Она использовала метод Пьянхай, для такой церемониальной каллиграфии требовалось долго учиться, крестьян такому не учили. Киоши знала только из-за близости к Юну.

«Тагака ее обучила? — подумала она. — Или украла ее из школы в большом городе?».

Как только она сделала достаточно чернил, женщина отошла без слов. Тагака и Юн сели, каждый развернул свиток на ледяном столе, содержащем приборы для письма, о которых договорились заранее. Они долго сверяли копии, проверяли, вежливы ли фразы. Юн и королева пиратов искали мелкие детали, они не хотели проиграть в первом бою.

— Меня не устраивает ваше описание как Водных стражей Южного полюса, — сказал Юн во время одного из пылких обсуждений.

— Почему? — сказала Тагака. — Это так. Мои военные корабли — блокада. Только я не даю враждебному флоту подплыть к берегам южного Племени воды.

— Южное Племя воды ненавидит вас, — сказал довольно смело Юн.

— Да, политика — сложная штука, — сказала Тагака. — Я исправлю это на «Самопровозглашенную стражу Южного полюса». Я не бросила свой народ, даже если они отвернулись от меня.

Так и продолжалось. Стражи Тагаки стали открыто зевать, когда они отодвинули свитки.

— Все в порядке, — сказал Юн. — Если вы не против, я бы хотел перейти к следующей части. Устные поправки.

Тагака ухмыльнулась.

— О, вот и настоящее веселье.

— Насчет заложников с южного побережья провинции Зейчжоу, находящейся близко к Ту Зин, забранных из домов в период между весенним равноденствием и летним солнцестоянием… — Юн сделал паузу.

Киоши знала, что ему будет сложно. Ранги рассказывала, как обычно выкупали людей. Юн мог освободить хотя бы половину пленников, пожертвовав остальными, чтобы Тагака сохранила лицо и рычаг давления. Ему нужно было думать об их жизнях в общем. Он мог лишь получить процент выше. Это было его целью. Он спасет некоторых, а остальные будут обречены.

— Я хочу их вернуть, — сказал Юн. — Всех.

— Аватар! — рявкнул Цзянжу. Маг земли был в ярости. Они явно подготовили не это.

Юн поднял руку, показывая наставнику ладонь. Киоши могла поклясться, что Юн в этот миг наслаждался собой.

— Я хочу, чтобы вернули всех мужчин, женщин и детей, — сказал Юн. — Если вы их продали другим пиратам, я хочу, чтобы вы выделили помощников в их поисках. Если они умерли под вашей опекой, я хочу их останки, чтобы их семьи смогли похоронить их. Мы обсудим компенсации, которые вы заплатите, позже.

Наставники, кроме Кельсанга, были недовольны. Для них это были действия ребенка, который не понимал, как работал мир.

Но Киоши никогда еще не любила Аватара так сильно. Это он хотел ей показать, когда просил отправиться с ним. Ее друг заступался за то, что было правильным. Ее сердце почти взрывалось.

Тагана отклонилась на ледяном стуле.

— Конечно.

Юн моргнул, его миг торжества и упрямства быстро потушили.

— Вы согласны?

— Согласна, — сказала Тагака. — Можешь забрать всех пленных. Они свободы. Все до единого.

Раздался всхлип. Женщина из Царства Земли. Ее стоическая решимость разбилась, и она упала на четвереньки и громко и открыто зарыдала. Ни Тагака, ни ее люди не ругали ее.

Юн не смотрел на женщину, боясь, что испортит ее спасение неверным ходом. Он ждал ответных требований Тагаки. Он не хотел повысить ее цену.

— Пленники для меня все равно бесполезны, — сказала Тагака, глядя на море с мелкими айсбергами вокруг них. Хоть она была терпеливой раньше, она вдруг зазвучала ужасно скучающе. — Из тысячи или больше людей не было ни одного сносного столяра. Стоило понять это сразу. Мне нужно искать людей, живущих среди высоких деревьев, а не обломков, выброшенных волнами.

Юн нахмурился.

— Вам нужны… столяры? — осторожно сказал он.

Она посмотрела на него, словно удивилась, что он еще был тут.

— Мальчик, позволь научить тебя торговле пиратов. Наша сила измеряется в кораблях. Нам нужны доски и ремесленники, которые умеют работать с деревом. Необходимый флот можно строить поколение. Мои кузены на Южном полюсе смогли сохранить несколько куттеров — семейную реликвию, но в основном им приходится выживать на каноэ из кожи тюленя. Они никогда не создадут большой военный корабль, потому что у них нет деревьев.

Тагака повернулась и склонилась над столом.

— Так что, да, — сказала она, пронзая его взглядом. — Я хочу столяров, деревья и порт для себя, чтобы я могла увеличить свою силу. И я знаю, где все это можно знать.

— Йокоя! — закричал Юн, осознав это, пытаясь предупредить одним словом остальных.

Тагака подняла руку и махнула пальцами, словно опускала топор. Киоши услышала влажный хруст и удивленное бульканье. Она огляделась в поисках источника странных звуков.

Это был мастер Амак. Он отклонился на сталагмите льда, кровавый кончик торчал из его груди как жуткий колосок пшеницы. Он смотрел туда ошеломленно, а потом обмяк.

— Ладно вам, — сказала Тагака. — Думали, я не узнаю свой народ под прикрытием?

* * *

Мгновения медленно собирались друг на друге, как башня из неотесанных камней, каждое событие делало башню все выше, но цемент не держал камни. Структура была нестабильной, кренилась, собираясь упасть.

Внезапное движение двух сопровождающих Тагаки привлекло общее внимание. Но мужчины только схватили женщину из Царства Земли за руки и отскочили ниже по склону, откуда прибыли до этого, уклоняясь от огненного залпа, который успела выпустить Ранги. Они были отвлечением.

Ладони вырвались изо льда, схватили лодыжки всех на стороне Юна. Маги воды все это время выжидали в засаде под ними. Ранги, Цзянжу и Хей-Ран утаскивало под лед, словно они провалились сквозь корку на замерзшем озере в начале весны.

Киоши вскинула руки и смогла остаться по грудь на поверхности. Тот, кто ловил ее, не смог сделать достаточно большую яму. Кельсанг вскочил в воздух, избежал подземной ловушки с помощью рефлексов мага воздуха, и он раскрыл крылья своего посоха-планера.

Тагака вытащила свой меч и опустила его в сторону шеи Юна. Но Аватар не дрогнул. Так быстро, что Киоши едва могла увидеть, он ударил кулаком по единственному источнику земли возле них — чернильному камню. Он разбился на кусочки и собрался перчаткой на его ладони. Юн поймал клинок Тагаки, когда он задел его кожу.

Киоши с силой опустила ногу и ощутила неприятный хруст. Ее нога застряла там, маг, чье лицо она раздавила, заморозил воду, заточив ее нижнюю половину. Киоши надо льдом отлично видела Аватара и королеву пиратов, продолжающих смертельный бой.

Они оба были рады, что игра закончилась. Струйка крови Юна текла по краю лезвия.

— Еще кое-что нужно знать, — сказала Тагака, улыбаясь с Юном, их мышцы дрожали от усилий. — Я — не такой маг воды, каким был мой отец.

Свободной рукой она двигала так плавно и сложно, что Киоши казалось, что ее пальцы стали вдвое длиннее. Стало слышно оглушительный треск.

С ревом лед и снег полетели в море. Маленькие айсберги разбивались, открывая пустоты внутри. Куски льда уплывали по велению Тагаки, и стало видно носы военных кораблей пятого народа, похожих на клювы жутких птиц, пробивших яйца.

Юн потерял равновесие от вида и упал на лед на спину. Тагака быстро укутала его льдом, не забыла укрыть и ладонь в камне.

— Что это? — закричал он ей.

Она вытерла меч от его крови о свой локоть и убрала его в ножны.

— Запасной план? Начало пути в Йокою? Шанс показать себя? Я слишком долго притворялась слабым магом. Я не устояла и решила показать силу с размахом.

Маги воды на кораблях уже усмиряли волны, поднятые обрушившимся льдом, и направляли корабли вперед. Другие члены экипажей бегали по мачтам как насекомые, разворачивая паруса. Они указывали на запад, в сторону дома, где они нападут на новые территории Царства Земли, словно ножом по открытому животу.

— Остановите корабли! — закричал Юн небу. — Не меня! Корабли! — только это он успел произнести, и Тагака накрыла его голову льдом.

Киоши не знала, кому он кричал, подумала, что в отчаянии он умолял духа. Но порыв воздуха напомнил, что кое-кто еще был на свободе. Кельсанг на планере летел к флагману.

— Не сегодня, монах, — сказала Тагака. Она резко взмахнула руками, и сосульки размером с иголки для шитья полетели к Кельсангу.

Атака была до ужаса гениальной. Маг воздуха мог легко уклониться от больших снарядов, но Тагака окружила его мелкими. И тонкие крылья его планера были истерзаны, а маг полетел к морю.

Кельсанг не успел запаниковать. Тагака подняла кусок льда, в котором был закован Юн, и бросила его с айсберга к своему лагерю, прыгнула следом.

Киоши стиснула зубы, толкала лед изо всех сил. Ее плечи грозили порвать одежду. Лед на ее ногах треснул, отпуская ее, но успел расцарапать кожу, не скрытую юбками. Она выбралась и пошла за Тагакой.

Ей повезло, что кусок льда с Юном проделал гладкий путь. Без него она точно разбила бы голову о выступающие глыбы льда. Киоши смогла съехать в лагерь пиратов, ее раны оставляли кровавый след на склоне за ней.

Люди Тагаки были заняты, сворачивая лагерь и погружая все на лодки. Изящный куттер — один из реликвий Племени воды, как она говорила — ждал их на берегу айсберга. Только несколько пиратов заметили Киоши. Они стали поднимать оружие, но Тагака махнула им. Сбор вещей был важнее драки с ней.

— Отдай его, — выдохнула Киоши.

Тагака поставила сапог на лед, окружающий Юна, и склонилась на колено.

— Сказал великан, — улыбнулась она.

— Верни его. Живо, — Киоши хотела звучать зло и отчаянно, но было безнадежно и жалобно, отражало ее состояние. Она не была уверена, мог ли Юн там дышать.

— Эх, — сказала Тагака. — Я увидела то, что нужно, в глазах мальчишки. Он стоит больше как заложник, а не Аватар, поверь, — она толкнула Юна в сторону ногой, желчь подступила к горлу Киоши от этого неуважительного поступка. — Но ты другая, — сказала Тагака. — Ты — загадка. Я знаю, что сейчас ты не боец, это видно. Но мне нравится твой потенциал. Я не пойму пока, убить тебя для своей безопасности или забрать с собой.

Она шагнула ближе.

— Киоши, да? Хочешь ощутить вкус настоящей свободы? Ходить, куда хочешь, брать, что захочется? Поверь, эта жизнь лучше той грязи, которую ты терпишь на земле.

Киоши знала ответ. Он был тем же, который она дала бы, будучи голодающим семилетним ребенком.

— Я бы никогда не стала даофэем, — сказала Киоши, стараясь звучать жестко, превращать слова в проклятия. — Изображаешь лидера и важную личность, но ты — просто убийца и работорговец. Ты из самых низших слоев жизни.

Тагака нахмурилась и вытащила меч. Металл шипел о ножны. Она хотела, чтобы Киоши ощутила, как холодная смерть проникает между ее ребер, а не погибла быстро в воде.

Киоши стояла на месте.

— Отдай Аватара, — повторила она. — Или я верну тебя на место среди таких зверей, как ты.

Тагака раскинула руки, намекая ей посмотреть на поле льда, на котором они стояли.

— Чем, девочка из Царства Земли? — спросила она. — Чем?

Хороший вопрос. Киоши знала, что не могла сама на него ответить. Но ее вдруг охватило сильное чувство, что в этот отчаянный миг она не будет одна.

Ее ладонями управляли. Она не совсем понимала, и не вся власть над телом была у нее. Но она доверилась.

Киоши напрягла живот, наполнила легкие и ударила ногами в позе Людного моста. Эхо силы разошлось рябью от ее движения, усиливая в сто раз ее удар по льду. Словно она вела и ее вела армия магов.

Колонна серого ила вырвалась из океана. Она попала по куттеру Тагаки, корабль накренился, доски оторвались от бока так же легко, как бумага от воздушного змея.

Волна потревоженной воды хлынула на айсберг, сбивая пиратов с ног, разбивая ящики на кусочки. Тагака из осторожности подняла стену льда высотой до пояса, остановила и отразила волну. Но барьер защитил и Киоши, дал ей время на еще одну атаку. Она прыгнула в воздух и обрушила кулаки на лед.

Море кипело в стороне. Крики донеслись от главных кораблей, все больше скал из базальта поднималось на пути. Корабли, которые не успевали развернуться, разбивались, как ветки. Треск дерева, бьющегося о камень, заполнил воздух, жуткий, как хор раненых животных.

Киоши упала на колени, тяжело дыша. Она хотела продолжать, приблизить землю, чтобы защитить себя, но на это ушло столько сил, что она едва могла поднять голову.

Тагака обернулась. Ее лицо, такое сдержанное в эти два дня, исказилось.

— Что, во имя духов, это такое? — прошептала она, поворачивая меч для удара вниз. Скорость движений Тагаки, желающей убить, показывала, что она проживет и без ответа.

— Киоши! Пригнись!

Киоши инстинктивно послушала голоса Ранги и прижалась. Она слышала и ощущала огонь над собой, сбивающий Тагаку.

С могучим ревом Пеньпень атаковала айсберг на бреющем полете, Ранги и Хей-Ран стреляли огнем по бокам зубра, разгоняя пиратов, которые пытались собраться в группу. Цзянжу управлял поводьями Пеньпени с мастерством воздушного кочевника, кружил так, что хвост поднимал порывы ветра, сбивающие облака стрел и копий. Киоши не знала, как они выбрались изо льда, но, если у кого и хватало сил и находчивости, так это у них.

Бой не был окончен. Некоторые из кораблей Тагаки смогли миновать препятствия Киоши. И некоторые маги воды тонущих поблизости кораблей не паниковали, в отличие от их товарищей. Они нырнули в воду, подняли быстрые волны, которые несли их к Тагаке. Ее элитная стража спешила спасти ее.

Ранги и Хай-Рен спрыгнули и ударили по королеве пиратов огнем, от которого ей пришлось закрываться стенами воды. Лицо Ранги было в крови, у ее матери была только одна здоровая рука, но они бились с идеальной слаженностью, и Тагака не успевала ударить в ответ.

— Мы сдержим магов воды! — крикнула Ранги поверх плеча. — Остановите корабли!

Цзянжу посмотрел на каменные скалы, которые Киоши подняла со дна морского, а потом на нее. Он решил замереть в пылу боя. Он смотрел пристально на Киоши, словно что-то складывал в голове.

— Цзянжу! — завизжала Хей-Ран.

Он пришел в себя и поднял Пеньпень в воздух. Они подлетели к ближайшей формации из камня. Без предупреждения Цзянжу отпустил поводья и спрыгнул с зубра в воздухе.

Киоши думала, что он сошел с ума. Он опроверг ее мысли.

Она еще никогда не видела, как Цзянжу применяет магию земли, слышала только от Юна и слуг, которые описывали его стиль «другим». Необычным.

«Как танец льва на Новый год, — сказала как-то раз тетя Муи, мечтательно улыбаясь. — Устойчивый внизу и дикий сверху».

Он не мог колдовать на айсберге, но Киоши предоставила ему нужную стихию. Цзянжу падал, и плоские панели камня отделялись от скалы и летели к нему. Они собрались в замысловатое строение, свет проникал в треугольные бреши, и он приземлился на эту вышку, не покачнувшись.

Он побежал к уплывающим кораблям, хоть там не было пути. Но он бежал, его руки двигались вокруг него хлыстами, словно обладали своим разумом. Он взмахивал кулаками, поворачиваясь в талии, и полотна из камня становились мостом под его ногами. Цзянжу не запнулся, пока бежал по воздуху, поддерживаемый только его творением из земли.

Огненные вспышки и струи воды поднимались от магов на кораблях. Цзянжу прыгал и проскальзывал под ними. Те, кто целились в камень, почти не наносили урона, ведь структура была собрана из хаотичных кусков.

Цзянжу бежал впереди главного корабля, пересекая его путь мостом. Киоши подумала, что он забрался слишком далеко, и у него кончался камень, и мост становился слишком тонким, чтобы держать его, он прыгнул на ближайшую льдину.

Опасная и неестественная конструкция стала рассыпаться без магии Цзянжу, поддерживающей ее. Сначала обвалились отдельные куски. Глыбы камня обрушились на главный корабль сверху, заставляя членов экипажа искать укрытие, пока палубу пробивало как кожу шилом.

Но их страдания только начало. Основание моста просто рухнуло, и линия камня врезалась в нос корабля. Корма корабля поднялась из воды, открывая киль и штурвал.

Остальные корабли не успевали развернуться. Один пытался уйти от катастрофы. Он избежал столкновения носом, но изменение курса заставило корабль резко накрениться. Край такелажа задел обломки, и корабль лишился мачт и парусов, деревянные столбы разбились, детская игрушка ломалась в слабых точках.

Последний военный корабль плыл в конце и мог уцелеть, если бы экипаж проявил геройство. Но они мудро решили бросить якорь и сдаться. Если сила Тагаки была в ее флоте, то товарищи Аватара уничтожили ее. Теперь им нужно было прожить достаточно, чтобы присвоить победу.

— Ты хорошо постаралась, дитя, — сказал мужчина с хриплым голосом и акцентом мастера Амака. — Они будут долго рассказывать истории об этом.

Киоши развернулась, боясь, что пират настиг ее, но там никого не было. От движения у нее закружилась голова. Сильно закружилась. Она опустилась на колени, и спуск казался долгим. Киоши обмякла на льду.

8

Трещина

Было тепло. Так тепло, что, когда Киоши проснулась в лазарете поместья, она думала, что Ранги сидела рядом с ее кроватью. Она на это надеялась.

Но там был Цзянжу.

Киоши сжала одеяла сильнее, а потом поняла, что это было глупо. Цзянжу был ее начальником и покровителем. Он давал Кельсангу деньги на ее содержание. И, хоть она не пересекала уважительной дистанции между ними, не было повода ощущать себя неловко рядом с мудрецом.

Так она себе говорила.

Ее горло пылало от жажды. Цзянжу достал горлянку с водой, предугадав ее желание, и передал ее. Киоши старалась пить как можно аккуратнее, но пролила немного на одеяла, вызвав его смех.

— Мне всегда казалось, что ты что-то от меня скрывала, — сказал он.

Она чуть не подавилась.

— Я помню день, когда вы с Кельсангом рассказали мне о твоей проблеме с магией земли, — сказал Цзянжу с улыбкой, которая осталась на его нижней половине лица. — Ты сказала, что не могла управлять мелкими предметами. Что могла двигать только большие булыжники ровной формы. Как человек, пальцы которого слишком толстые и неуклюжие, чтобы поднять песчинку.

Так и было. Многие школы магии земли не знали, что делать с такой слабостью, как у Киоши. Ученики начинали управлять мелкими камешками, их сила и техника росли, и они переходили к большим и тяжелым кускам земли.

Несмотря на протесты Кельсанга, Киоши давно решила, что ей не нужны были тренировки магии земли. Эта проблема не стоила потраченного времени. Магия земли была почти бесполезной в доме, особенно, когда ей не хватало точности.

— Ты не говорила мне, что верно другое, — сказал Цзянжу. — Что ты можешь двигать горы. И ты была отделена от дна океана двумя сотнями шагов. Даже я не могу призывать землю с такого расстояния. И из-под воды.

Пустая горлянка дрожала, и Киоши убрала ее на столик у кровати.

— Клянусь, я не знала, — сказала Киоши. — Я не думала, что смогу такое, но Юн был в опасности, и я перестала думать и… где Юн? Он в порядке? Где Кельсанг?

— Тебе не нужно переживать из-за них, — он склонился на стуле, уперся локтями в колени, сцепил пальцы. Его одежда свисала на нем, придавая ему худой и утомленный вид. Он тихо смотрел на пол, пауза неприятно затянулась. — Царство Земли, — сказал Цзянжу, — в хаосе, да?

Киоши удивил его тон, а не смена темы. Он никогда еще так не расслаблялся при ней. Она не представляла, чтобы он говорил так открыто с Юном.

— Просто посмотри на нас, — сказал он. — У нас не один король. Северный и южный диалекты так разливаются, что вот-вот станут разными языками. Жители Йокои носят и синий и зеленый цвета, а люди Ши Вонга почти не разделают традиции остального континента.

Киоши слышала несколько раз, как Кельсанга восхищало разнообразие Царства Земли. Но, может, он говорил с точки зрения гостя. Цзянжу говорил так, словно Царство Земли было несколькими кусками разной плоти, сшитой, чтобы закрыть рану.

— Ты знала, что слова даофэй нет у других народов? — сказал он. — За морями их просто зовут преступниками. У них низменные цели, все для личного обогащения. Но в Царстве Земли даофэи отыскали успех, который кружит им головы, и они верят, что они — общество со своими правилами и традициями. Они могут получить власть над территорией и узнать, что такое правление. Некоторые из них стали духовными фанатиками и верят, что их кражи — ради высшей цели.

Цзянжу вздохнул.

— Все потому, что Ба Синг Се — не самая эффективная власть, — сказал он. — Власть Царя Земли угасает. Она не охватывает всю землю, хотя должна. Знаешь, что удерживает Царство Земли целым сейчас, вместо него?

Она знала ответ, но все равно покачала головой.

— Я, — он не гордился этим. — Я удерживаю нашу огромную разваливающуюся нацию, не давая ей стать пылью. Мы так долго были без Аватара, что долг достался мне. Я не могу получить лидерство как аристократ, и мне приходится все делать, создавая связи верности.

Он посмотрел на нее с печалью в глазах.

— Все губернаторы и магистраты отсюда и до северного Храма воздуха в долгу передо мной. Я даю им зерно во времена голода, я помогаю им собрать налоги, из которых получает зарплату полиция. Я помогаю им разбираться с мятежами. И мое влияние тянется за пределы Царства Земли, — сказал Цзянжу. — Я знаю всех магов, которые могут по праву звать себя учителями стихий во всех четырех народах, знаю их лучших учеников. Я спонсировал школы магии, организовывал турниры и подавлял споры между стилями, чтобы они не закончились кровью. Любой мастер в мире ответит на мой зов.

Она не сомневалась в этом. Он не стал бы выдумывать. Она много раз дома слышала, что слово Цзянжу и его дружба стоили больше золота Бейфонгов.

Другой человек сиял бы от счастья, зная, какой властью владел. Цзянжу звучал утомленно.

— Ты не знала об этом, — сказал он. — Кроме катастрофы на айсберге, ты никогда не была вне убежища Йокои.

Киоши подавила желание сказать ему, что это не так, что она еще помнила короткие вспышки большого мира, который видела очень давно. Но это заставило бы ее говорить о родителях. Открыть другой ящик с гадюками. Только от мысли, что она раскроет эту часть себя Цзянжу, ее пульс участился.

Он уловил ее тревогу и прищурился.

— Видишь, Киоши? — сказал он. — Без верности людей все разваливается!

Он вдруг указал ладонью на потолок, словно собирался обрушить его на их головы. Киоши вздрогнула, а потом вспомнила, что комната была из дерева. Пыль посыпалась меж досок, повисла облаком в воздухе над ними.

— После того, что я тебе рассказал, — продолжил он. — Ты ничего не хочешь рассказать мне? О том, что сделала на льду?

Хотела ли она хоть что-нибудь рассказать человеку, забравшему ее с улицы? Что был шанс, что он ошибся, и это уничтожит всю его работу, а ее существование может устроить хаос среди их народа?

Нет. Они с Кельсангом должны были выждать. Найти доказательства, что она не была Аватаром, дать Юну время доказать свои силы.

— Простите, — сказала она. — Я не осознавала свои пределы. Я запаниковала и напала изо всех сил. Ранги часто говорила, что ее магия сильнее, когда она злится. Может, и тут такое.

Цзянжу снова улыбнулся, и выражение застыло на лице. Он хлопнул ладонями по коленям и встал.

— Знаешь, — сказал он, — я боролся с даофэями как Тагака по всему континенту так долго, что понял одно. Они — не сама проблема. Они — симптом того, что бывает, когда люди думают, что могут перечить власти Аватара. Когда они думают, что Аватару не хватает законности.

Он посмотрел на Киоши свысока.

— Я рад, что на моей стороне есть хоть один сильный маг земли. Несмотря на мои слова до этого, я — лишь временная замена. Ответственность за сохранение Царства Земли целым и в равновесии с другими народами лежит на Аватаре.

Давление от его слов стало таким сильным, что Киоши инстинктивно попыталась передвинуть вес на кого-то еще.

— С даофэями должен был разбираться Курук, — выпалила она, — так ведь?

Цзянжу согласно кивнул.

— Если бы Курук был живым сегодня, он был бы на пике силы. Я виню себя в его гибели. Его неправильные выборы были моей виной.

— Как это?

— Потому что человек, который в ответе за мир сильнее всех, после Аватара, тот, кто влияет на мысли Аватара. Я научил Курука магии земли, но не научил его мудрости. Я считаю, что мир до сих пор расплачивается за мою ошибку.

Цзянжу замер у двери.

— Юн дальше по коридору. Кельсанг напротив него. Но тебе нужно отдохнуть. Я не хотел, чтобы тебе стало плохо.

* * *

Киоши выждала, пока он покинет лазарет. А потом вскочила с кровати. Она пошла по коридору, гремя досками, колебалась миг, а потом вошла в комнату Аватара.

Юн сидел на стуле возле медной ванны, закатав правый рукав до плеча. Его рука лежала в горячей воде. Ранги стояла рядом с ним, прислоняясь к подоконнику, глядя в дальний угол.

— Я все говорю целителям, что ничего не отморозил, — сказал Юн. — Это их напугало, — он поднял мокрую руку. Она все еще была в чернилах, выглядела мертвой. Юн взял чайник с горячей водой с пола и осторожно налил в ванну, чтобы поддерживать температуру. Он опустил ладонь под поверхность и пошевелил ею.

Киоши сразу захотелось подбежать к ним и радостно обнять, благодаря духов за то, что они были живы. Она хотела увидеть хоть немного этого счастья в их глазах. Они добрались домой вместе, целыми.

Но Юн и Ранги, казалось, были мыслями все еще где-то в Южном океане. Отвлеченные.

— Что случилось? — спросила Киоши. — Все в порядке? Кельсанга ранили?

Юн помахал ей сухой рукой, чтобы она притихла.

— Мастер Кельсанг спит, так что не шуми.

Словно она могла навредить здоровью Кельсанга.

— Ладно, — прошипела она. — Расскажете теперь, что случилось?

— Мы потеряли многих стражей, — сказал Юн, на лице проступила боль. — Скрытые маги воды Тагаки обрушили на них лавину. Ранги и Хей-Ран смогли некоторых спасти, пробив огнем бок айсберга, ставший тоньше.

Ранги не дрогнула, услышав свое имя. Она не поднимала головы и не говорила.

— Они освободили меня, и вместе мы смогли вырубить Тагаку, — продолжил Юн. — Потеря кораблей и поражение лидера сбили пиратов с толку, они решили спасаться бегством. Ты бы видела. Пираты цеплялись за обломки, и маги воды толкали их. Думаю, им было больнее терять достоинство, чем страдать от камней.

— Что случилось с Тагакой? — спросила Киоши.

— Она в бриге каравана Царства Земли, направляется к столице, где ее отправят в тюрьмы у озера Лаогай, — сказал он. — Я не знаю, что они будут делать у озера, если она может так управлять водой, но, думаю, у кого-то в администрации Короля Земли есть план. Зато пятого народа больше нет.

От ее смятения Юн выдавил улыбку, похожую на его наставника пару минут назад.

— Их корабли повреждены так, что не восстановишь, — объяснил он. — Тагака сама сказала — ее сила в ее флоте. После того, что ты сделала, ее наследники не смогут восстановиться. Они больше не будут угрозой Царству Земли.

Киоши полагала, что это было правдой. И она должна была радоваться этому. Но победа казалась пустой.

— А пленники?

— Цзянжу поймал одного из ее лейтенантов и допросил насчет них, — сказал Юн. — Хей-Ран потянула за нити — может, даже за веревку — и теперь флот народа Огня собирается на операцию спасения в виде акта доброй воли. Они впервые позволят военные цвета в Восточном море со времени правления двадцать второго Короля Земли.

Он отвечал, но и только. Она не могла уцепиться за эмоции. Разве не он хотел, чтобы она была там? Разве не он звал ее восхититься его успехами?

— Юн, ты это сделал, — сказала она, надеясь напомнить ему. — Ты спас их.

В отчаянии она процитировала воображаемый голос, который говорил с ней на льду.

— Люди веками будут говорить об этом! — сказала она. — Аватар Юн спас деревни! Аватар Юн столкнулся с королевой пиратов из Южного океана! Аватар Юн…

— Киоши, хватит! — завопила Ранги. — Просто прекрати!

— Что прекратить? — заорала Киоши, ей было плохо от смятения.

— Хватит делать вид, что все так, как было! — сказала Ранги. — Мы знаем, что вы с Кельсангом скрывали от нас!

Пол пропал под ногами Киоши. Все под ней стало жидким. Она была благодарна, когда Ранги подошла и уткнула в обвинении палец в ее грудь. Она могла сосредоточиться хоть на одной точке.

— Как ты могла скрыть это от нас? — кричала ей в лицо Ранги. — Это было смешно? Делать из нас дураков? Знать, что есть шанс, что все наши жизни — большая ложь?

Киоши не могла думать. Она ослабела.

— Я не… это не…

Палец Ранги начал нагреваться и дымить.

— Что ты хотела? Пыталась опозорить Юна? Или Цзянжу? У тебя есть тайное извращенное желание разорвать мир на куски?

Жжение добралось до ее кожи. Она не отпрянула. Может, она заслужила красную дыру в груди.

— Ответь! — визжала Ранги. — Отвечай, ты… ты…

Киоши закрыла глаза, подавляя слезы, и приготовилась к удару.

Но он не последовал. Ранги отошла с ужасом, закрыла руками рот, поняв, что делала, а потом пробежала мимо Киоши и за дверь.

Комната раскаивалась, и Киоши почти упала на четвереньки. Юн встал, его не беспокоил качающийся пол. Он подошел ближе, рот приоткрылся. Она думала, что он шепнет ей на ухо что-нибудь утешающее.

А он обошел ее. Миновал ее, и слой пустоты между ними был непроницаемым, как сталь.

* * *

Ей нужно было зайти еще кое-куда.

Кельсанг ждал ее, сидел на кровати. На столике у кровати стоял наполовину съеденный суп из водорослей — лекарство от потери крови. Его кожа была бледнее, чем бинты на его теле. Даже голубые стрелки казались выцветшими.

— Мы вас разбудили, — Киоши удивило, как твердо звучал ее голос. Она должна была радоваться, что он не погиб, но она была готова рычать на него. — Вам нужно отдыхать.

— Прости, — сказал он. — Я должен был им рассказать.

— Да?

— Я говорил, что у Юна шанс быть Аватаром выше, но это уже не так. Не после того, что ты сделала на айсберге, — Кельсанг провел рукой по бритой голове, ощущая короткие волосы. — Ты проспала три дня, Киоши. Я думал, твой дух покинул тело. Хватит игр.

Что-то лопнуло в ней, когда она услышала «игр». Люди, которые были ей ближе всех, вдруг стали звать годы, проведенные вместе, фальшивкой. Выдумкой, прелюдией к другой, более важной реальности.

— То есть, вы не смогли ждать дольше, чтобы сделать ход, — она не смогла сдержать желчь. — Вы хотели обучить Аватара, который будет больше полагаться на вас, а не на Цзянжу, и вы потеряли шанс с Юном. Вот, что я для вас. Еще один шанс.

Кельсанг отвел взгляд и отклонился на подушки.

— Время, когда каждый мог получить то, что хотел, прошло годы назад, — сказал он.

9

Отчаянные меры

Если она нуждалась в доказательствах, что все изменилось, это было видно по еде.

В дни, когда Киоши успевала позавтракать, она обычно набирала в миску похлебки из общего котла на кухне, добавляла сухие обрезки со столов, которые тетя Муи посчитала подходящими для сохранения с прошлой ночи. Сегодня другой слуга застал ее врасплох у двери и повел ее в одну из столовых для гостей.

Комната, в которой она сидела одна, была такой большой и пустой, что эхо появлялось от того, как Киоши пила чай. Большой стол ломился от количества вареных, засоленных и жареных угощений, и Киоши казалось, что было ошибкой накрывать так для одного.

Но — нет. Не зная, кто из детей был Аватаром, Цзянжу приказал, чтобы Киоши кормили как аристократку, пока он не разберется. Она пыталась приспособиться к его щедрости, но смогла попробовать лишь по кусочку искусно разложенных блюд, добавляя это к рису. Включая, как она отметила с досадой, маринованные водоросли, которые она принесла в дом, теперь лежащие в лакированной пиале.

Служанка заглянула к ней.

— Госпожа закончила? — спросила она, склонив голову.

— Рин, я была на твоем дне рождения, — сказала Киоши. — Я скидывалась на гребешок в твоих волосах.

Девушка пожала плечами.

— Вам больше нельзя работать. Мастер Цзянжу ждет вас у тренировочной площадки через час.

— А что мне делать до этого?

— То, что госпожа пожелает.

Киоши вышла из столовой, пошатываясь, словно ее ударили по голове. Досуг? Это еще что за зверь?

Она не хотела, чтобы кто-то видел, как она бродит по дому. О, вон Киоши любуется цветами. А теперь размышляет о новой каллиграфии из Храма воздуха. Ее пугала возможность оказаться на виду. В поисках лучшего варианта она побежала в маленькую библиотеку, где говорила с Кельсангом, и заперла за собой дверь. Она спряталась там вместе со своим страхом, дожидаясь назначенного времени.

* * *

Киоши не бывала еще на ровном каменном поле для тренировок, чужом для нее, как котлован вулкана народа Огня. Обязанности никогда не приводили ее сюда. Цзянжу ждал в центре двора, будто пугало на поле.

— Не стоит, — сказал он, когда она низко поклонилась, как слуга. — Идем со мной.

Он повел ее в одну из смежных комнат — кладовую, которую быстро опустошили. Соломенные чучела и диски для магии земли выбросили небрежно наружу, раздражая любовь Киоши к порядку. Внутри их ждала Хей-Ран.

— Киоши, — она тепло улыбнулась. — Спасибо, что прибыла к нам. Знаю, последние дни выдались тяжелыми для тебя.

Киоши казалось, что неловкостям не будет конца. Хоть она дружила с Ранги, они с директрисой были еще менее близки, чем она с Цзянжу. Хей-Ран вела себя дружелюбнее, чем ожидала Киоши. Но Киоши опустила взгляд и заметила, что женщина расхаживала на пыльном полу. Ранги часто так делала, когда была расстроена.

— Я помогу, чем смогу, — сказала Киоши, в горле вдруг пересохло. Гланды прилипали к языку, и слова застревали во рту.

— Прости, это все я, — Хей-Ран мягко рассмеялась. — Я высушила воздух в комнате для упражнения. Прошу, присаживайся.

На полу были две шелковые подушки, взятые из комнаты медитаций. Киоши была в ужасе от красивой вещи в пыли, но все равно опустилась напротив Хей-Ран. Она усиленно ощущала, что Цзянжу стоял за ней, следя как хищная птица.

— Мы проводим эту проверку с новорожденными народа Огня, чтобы понять, есть ли у них способности к магии, — сказала Хей-Ран. — Нам нужно быстрее узнать это о детях, иначе есть риск, что они сожгут дом.

Это было шуткой, но Киоши занервничала.

— Что мне нужно делать?

— Пустяки, — Хей-Ран вытащила из мешочка нечто, похожее на комок сухих опилок. — Это тертая кора березы и хлопок, смешанные с особыми маслами, — она размяла материал пальцами, пока он не стал напоминать перистое облако. — Тебе нужно только вдохнуть и ощутить внутренний жар. Если кора загорится, ты — маг огня.

Следовательно — Аватар.

— Вы уверены, что это сработает?

Хей-Ран приподняла бровь.

— Новорожденные, Киоши. Истинный маг огня не может не проявиться с таким методом. А теперь тише. Мне нужно подобраться ближе к тебе.

Она держала комок коры под носом Киоши, словно пыталась привести ее в чувство дыхательными солями.

— Расслабься и дыши, Киоши. Не нужно усилий. Твоего естественного огня, источника жизни, хватит. Дыши.

Киоши пыталась так и делать. Она ощущала, как хлопок щекотал губы. Она глубоко вдыхала раз за разом.

— Я помогу, — сказала Хей-Ран после двух минут без результатов. Воздух вокруг них стал намного горячее. Пот стекал по лицу Киоши, но высыхал, не достигнув подбородка. Она снова сильно захотела пить. — Всего искорку, — Хей-Ран будто умоляла. — Я проделала почти всю работу. Расслабься. Чуть толкни. Я прошу только этого. Добавь свою каплю в чашу весов.

Киоши пыталась еще десять минут, а потом рухнула, кашляя. Хей-Ран скомкала кору и хлопок в кулаке. Дым поднялся между ее пальцев.

— Дети — малыши — делают это за пару секунд в таких условиях, — сказала она Цзянжу нечитаемым голосом.

Киоши посмотрела на двух наставников.

— Не понимаю, — сказала она. — Разве Юн не прошел эту проверку?

Цзянжу не ответил. Он развернулся и умчался из комнаты, ударив кулаком по раме по пути. Диски для магии земли, собранные у двери, взорвались пылью.

* * *

Кто-то увидел, что Киоши приходит и уходит из ее нового убежища в запасной библиотеке, и выдал ее. Иначе Юн не нашел бы ее, сжавшуюся возле шкафа с лекарствами, где было больше сотни мелких выдвижных ящиков, каждый из которых был подписан названием травы или снадобья.

Юн сел напротив нее на полу, отклонился к стене. Он посмотрел на ярлыки возле своей головы.

— Что-то тут слишком много лекарств от облысения, — сказал он.

Киоши невольно фыркнула.

Юн тянул себя за прядь каштановых волос, наверное, думая о дне, когда ему придется присоединиться к воздушным кочевникам северного или Южного Храма воздуха для обучения магии. Они не заставят его брить волосы, но Киоши знала, что он любил чтить традиции других народов. Ему и лысым будет хорошо.

«Но, может, у него не будет и шанса, — подумала с горечью Киоши. — Может, его этого лишит подлый вор, который проник в дом под личиной его друга».

Он будто уловил ее ненависть к себе.

— Киоши, прости, — сказал он. — Знаю, ты не хотела, чтобы так произошло.

— Ранги так не считает, — произнося это вслух, Киоши ощутила себя неблагодарной за его прощение. Она могла рассчитывать на отходчивость Юна, который не умел таить обиду. Но если Ранги верила, что Киоши обманывала их, надежды не было.

Но Киоши понимала, что нуждалась в них обоих, чтобы ощущать себя целой. Она хотела, чтобы друзья вернулись на место, как было до того, как землетрясение сбило все с полки. Это состояние не понимания, в котором они оказались, было духовной карой, отделившей их от старых жизней, словно корка льда на озере.

— Ранги одумается, — сказал Юн. — Она верная, знаешь? Истинно верная. Ей просто сложно мириться с незнанием. Тебе нужно проявить к ней больше терпения, — он спохватился и скривил губы.

— Что такое? — сказала Киоши.

— Ничего, я просто вел себя мгновение как Сифу, — улыбка пропала с его лица. Юн стукнулся затылком о стену при мысли о Цзянжу. — Я переживаю из-за него.

Это было странным. Ученик тревожился за самочувствие учителя.

— Я не понимал, только встретив Сифу, но место учителя Аватара и определение метода обучения — опасное дело, — сказал Юн. — Можно подумать, что мастера магии в мире — доброжелательные и бескорыстные старики и старушки. Но некоторые из них просто хотят использовать силу Аватара и репутацию для своей выгоды.

Цзянжу рассказывал ей схожее в лазарете. Тот, кто учил Аватара, сильно влиял на мир. Киоши жалела о том, что сказала Кельсангу до этого. У него были причины, по которым он хотел, чтобы она была Аватаром, но явно не из материальной выгоды.

— В Царстве Земли с этим особенно плохо, — продолжил Юн. — Мы зовем выдающихся стариков «мудрецами», но они — не истинные духовные лидеры, как у народа Огня. Они, скорее, сильные чиновники, ведь тесно связаны с политикой.

Он поднял руки, сравнивая чистую с той, что запачкалась чернилами в бою с Тагакой. Цвет все еще оставался на его коже.

— Но отчасти поэтому мы с Сифу так трудимся, — сказал он. — Чем больше добра мы сотворим для четырех народов, тем меньше шансов, что другой мудрец попытается забрать меня у него. Не думаю, что я справлюсь с другим наставником. Другие не будут такими мудрыми или преданными как Сифу.

Киоши смотрела на его потемневшую руку и думала, могла ли взять его за руку и оттереть чернила с кожи.

— Что случится со всеми трудами, если… если… — она не могла закончить вслух.

«Если это не ты? Если это должна быть я?».

Юн вдохнул глубоко и с болью.

— Думаю, почти все соглашения и мирные договора, которые заключили мы с Сифу, станут пустотой. И я многое решал устно. Если люди узнают, что не Аватар присутствовал при их спорах, а уличный мальчишка из Макапу, они перестанут слушаться.

«Чудесно», — кисло подумала Киоши. Она может быть в ответе за нарушение закона и порядка в мире, она может разделить Юна и его наставника.

Это было хуже всего. Она давно его знала, но Юн упрямо отказывался говорить о кровном родстве. Но то, с каким благоговением он смотрел на Цзянжу, несмотря на споры или борьбу с жесткой дисциплиной, делали все понятным. У него больше никого не было. Цзянжу был его учителем и семьей.

Киоши знала, как ощущались одинокие блуждания во тьме, попытки ухватиться за края, которые были так далеко, и родители не могли протянуть руку и вытащить в безопасность. Боль от того, что ты ни для кого не ценен, что ты не можешь ничем купить еду, тепло или объятия, полные любви. Может, потому они с Юном так хорошо ладили.

Но они отличались тем, как долго предавались печали. Юн вдохнул, его взгляд блуждал, пока не наткнулся на фарфоровую миску на вершине сундука. В ней были сушеные лепестки и шелуха кедра.

— Это… огненные лилии? — сказал он с широкой понимающей усмешкой, расплывающейся на лице.

Киоши густо покраснела.

— Перестань.

— Точно, — сказал Юн. — Министр туризма Угольного острова принес букет две недели назад. Поверить не могу, что ты просто измельчила цветы, когда они завяли. Я думал, в этом доме все куда-то используют.

— Замолчи, — рявкнула Киоши. Но было сложно мешать уголкам рта подниматься.

— Почему? — ему нравилась ее реакция. — Я просто говорю о запахе, который мне понравился.

Эти слова понимали только они. Ранги не знала. Она не была в комнате подарков восемь месяцев назад, где Киоши разбиралась с огромным количеством огненных лилий, присланных адмиралом военного флота Огня, одним из друзей Хей-Ран.

Юн весь день смотрел, как Киоши работает. Вопреки всем убеждениям, она оставила его лежать на полу, опустив голову на ее колени, пока она убирала поврежденные листья и подрезала стебли до нужной длины. Если бы их вот так застали, скандал был бы таким громким, что даже Аватар не оправился бы от него.

В тот день, очарованная чертами Юна, усеянными лепестками цветов, которыми она шутливо сыпала на его голову, Киоши почти склонилась и поцеловала его. И он знал это. Потому что почти приподнялся и поцеловал ее.

Они не говорили об этом ни разу, тот импульс чуть не разбил их жизни. Это было слишком… у них были свои обязанности, и этот миг не подходил под их рамки.

Но с тех пор, когда они были возле огненных лилий, Юн поглядывал на цветы, пока не убеждался, что Киоши заметила. Она безуспешно пыталась скрывать эмоции, но шея пылала, и он вздыхал, словно горевал из-за того, что могло быть.

Этот день не отличался. Его щеки тоже стали румяными, Юн смотрел на нее из-под ресниц, пока ее защита не рухнула. Киоши издала смешок.

— Вот и эта чудесная улыбка, — сказал он. Юн уперся пятками в пол, подвинулся вдоль стены и поправил мятую рубашку. — Киоши, поверь, если это окажусь не я, я буду рад, что это ты.

Наверное, он один в мире так думал. Киоши поражалась его снисходительности. Ее страхи были напрасными — Юн все еще видел в ней друга, а не захватчика. Ей стоило сильнее в него верить.

— Мы опаздываем, — сказал Юн. — Я должен был найти тебя и привести к Сифу. Он сказал, что задумал на день кое-что забавное.

— Я не могу, — сказала она по привычке. — У меня работа…

Он приподнял брови.

— Не обижайся, Киоши, но ты, как мне кажется, уволена. Поднимай свой зад возможного Аватара. Мы отправляемся путь.

10

Дух

— Мастеру Кельсангу нужно больше времени для исцеления, — бросил Цзянжу поверх плеча. — А пока что мы можем исполнить духовное упражнение, которое может пролить свет на ситуацию. Думайте об этом, как о путешествии магов земли, — он поправил курс Пеньпени, ветерок стал трепать шерсть зубра с другой стороны.

Группа была необычной — Цзянжу, Юн и Киоши. Они одолжили зубра Кельсанга, оставив Ранги и Хей-Ран позади. Не должно было ничего удивлять в том, что три жителя Царства Земли собрались вместе, но Киоши было не по себе. Без Ранги или ее матери казалось, что они улетают делать что-то незаконное.

Она смотрела на пейзаж внизу. Как ей казалось, они были где-то возле гор Сишаан, которые тянулись на юго-восточном краю континента, те горы, которые Король Земли ошибочно считал хорошей защитой от угрозы Восточного моря, типа пиратов.

Киоши все еще было сложно обращаться к Цзянжу, как к наставнику, так что Юну пришлось спрашивать о назначении этого путешествия.

— Сифу, — осторожно сказал он, в голове возникла идея. — Мы отправляемся в далекое место, чтобы попытаться пробудить состояние Аватара?

Его наставник фыркнул.

— Не глупи.

— Что за состояние Аватара? — шепнула Киоши Юну.

Цзянжу уловил ее вопрос.

— Это оружие, — сказал он. — И защитный механизм. Высшее состояние, усиливающее нынешнего Аватара умениями и познаниями прошлых. Оно позволяет призывать огромную космическую энергию, и приемы магии в этом состоянии граничат с невозможным.

Это звучало внушительно. Почему бы не попробовать после стольких поражений?

— Но если Аватар не сможет сохранять сознание и управлять такой силой, его магия вырвется берсерком, устраивая огромное стихийное бедствие, — продолжил Цзянжу. — Так Аватар может стать катастрофой для людей. Когда Курук впервые входил в состояние Аватара, мы отправились на маленький необитаемый остров, чтобы никому не навредить.

— Что случилось? — сказал Юн.

— Его глаза перестали сиять, и он рухнул с высоты двадцати футов, где парил в сфере воды. Острова там уже не было, — сказал Цзянжу. — Мы чудом выжили. Так что мы не будем вызывать состояние Аватара. Страшно подумать, что будет, если Аватар Земли начнет бросаться массами земли во все стороны.

Он опустил их ниже. Западная сторона горной гряды была усеяна пустыми поселениями шахтеров. Коричневая пыль окружала действующие шахты как заражение, задевала деревья и заменяла естественную растительность. Киоши искала признаки, что земля восстанавливается, но шрамы были навсегда. Трава строго окружала места, тронутые шахтерами.

Цзянжу опустил Пеньпень на площадку в центре деревушки со стенами из земли. Тот, кто когда-то создал магией это поселение, действовал так неуклюже, будто делал это намеренно, словно напоминал жителям, что они не останутся надолго. Киоши удивляло, что они не вызвали обвалы, спрыгнув с зубра.

— Здесь важное сосредоточение духовной энергии Земли, — сказал Цзянжу.

Юн ткнул носком пыль, озираясь.

— Больше похоже на пустошь.

— Это тоже. Мы тут, чтобы пообщаться с особым духом, которого пробудило разрушение. Надеюсь, один из вас сможет облегчить его страдания.

— Но разговор с духами — не гарантия, — сказал Юн. — Я читал о прошлых Аватарах, у которых с этим были проблемы. А еще есть люди, как мастер Кельсанг, которые порой легко говорят с духами.

— Я не называл метод идеальным, — отчеканил Цзянжу. — Если бы так было, я бы его давно использовал.

Юн нахмурился и перестал задавать вопросы. Киоши была рада, что он разделял ее настороженность. Заброшенный город был зловещим, напоминал кости того, что раньше жило.

С другой стороны, ее немного успокаивало понимание, что все скоро закончится. Она ничего не знала о духах. И разговор с духами ей казался простым признанием сил, которые не удавалось увидеть, и смирением с фактом, что нельзя было управлять всеми аспектами жизни. Ритуалы с едой и благовониями в священных храмах были данью этому взгляду на мир. Только и всего.

Истории о странных полупрозрачных животных и говорящих растениях могли и быть правдой, но не для нее. Аватар был мостом между миром людей и Духовным миром, и испытание, которое задумал Цзянжу, поставит точку в деле. Юн засияет от энергии, или случится что-то еще в доказательство, а она будет неподвижно лежать и прислушиваться к звукам, которые не слышала.

Оставив Пеньпень с запасом овса, они поднялись по склону горы по узкой тропе, тянущейся вдоль выдолбленного искусственного канала. Подъем был тяжелым, и Юн вспомнил, что есть более быстрый способ.

— Знаете, я мог бы поднять, и…

— Нет, — сказал Цзянжу.

Вскоре стало видно большую террасу, вырезанную в горе. Она была больше всего поселения внизу, и ее создали куда бережнее. Площадка была идеально ровной, пустые выемки указывали, что когда-то тут было очень тяжелое оборудование.

— Садитесь посередине, — сказал им Цзянжу.

Киоши ощущала то же покалывание на шее, как и на айсберге Тагаки. Это было странно, ведь тут ее окружала ее естественная стихия.

— Идем, — сказал ей Юн. — Закончим с этим, — он, наверное, лучше понимал, как могла развиться ситуация. Киоши прошла за ним к центру террасы.

— Сейчас не солнцестояние, но почти сумерки, — сказал Цзянжу. — В это время дня духовная активность на пике. Я направлю вас в медитацию. Юн, помоги ей, если нужно.

Киоши еще никогда не медитировала. Она не знала, какую ногу загибать поверх какой, и как должны лежать руки. Прижимать кулаки или касаться большим и указательным пальцами?

— Ты… почти поняла, — сказал Юн, когда они сели. — Сильнее выпрями спину и не сутулься в плечах, — он остался лицом к ней, занял позу неподалеку. Киоши могла его коснуться.

Цзянжу достал палочку благовоний, которую он установил между ними.

— Поможете зажечь ее магией огня? — сказал он.

Они смотрели на него без эмоций.

— Попробовать стоило, — сказал Цзянжу. Он зажег благовония драгоценной спичкой и отошел к краю террасы, встал там будто высшая отметка в солнечных часах.

В воздухе запахло лекарственной сладостью.

— Закройте глаза и не открывайте их, — сказал Цзянжу. — Отпустите энергию. Пусть льется из вас. Пусть дух ощутит ее вкус, так сказать, чтобы он понял, что можно приблизиться.

Киоши не знала, как управлять энергией. Но если Цзянжу говорил ей забыть, что нужно сдерживаться, перестать стараться занимать как можно меньше места, позволить себе расти в полном объеме…

Это ощущалось чудесно.

Ее следующий выдох, казалось, тянулся вечность из бездонного резервуара в ней. Киоши потеряла ощущение равновесия, притяжение земли появлялось с каждой стороны по очереди. Она раскачивалась в неподвижном теле. Ее веки были театром пустоты.

Шорох донесся от горы. Звук жерновов без зерна.

— Не открывайте глаза, — тихо сказал Цзянжу. — Улавливайте звуки и запахи, замечайте их и позволяйте им пройти. Не открывая глаза.

Ветерок поднялся на миг, рассеивая дым благовоний. Когда он унялся, Киоши подумала, что уловила что-то влажное. Похожее на грибок. Это не было неприятно, было… знакомо.

«Знакомо кому?» — она беззвучно смеялась, благовония окутывали ее.

— Знаете, что было бы смешно? — сказала она. — Если бы это… был кто-то не из нас.

— Киоши, — сказал Юн. Его голос звучал невнятно. — Мне нужно тебе сказать. Кое-что важное. О нас с тобой.

Она снова попыталась заговорить, но язык был слишком большим. Цзянжу не сказал им замолчать. Это было странно. Цзянжу всегда говорил замолчать. Он был в порядке? Ей нужно было проверить. Это был ее долг, как работницы его дома. Она ослушалась и подглядела.

Юн мирно медитировал. Он говорил, или это ей показалось? Она попыталась повернуть голову к Цзянжу, но получилось иначе, и она посмотрела на гору.

Дыра открылась в камне, туннель с кромешной тьмой. Из глубины на нее смотрел большой сияющий глаз.

Ее крик застрял в горле. Она попыталась отодвинуться, но мышцы не слушались, словно мясник разрезал ее суставы. И ее части не были соединены.

Глаз, парящий в горе, был размером с колесо телеги. Он отливал жутким кислотно-зеленым оттенком. Паутина пульсирующих вен держала его сзади, придавая сфере злой облик, словно она могла лопнуть в любой миг из-за давления внутри.

Глаз подвинулся, чтобы посмотреть на нее и ее тщетные попытки привлечь его внимание.

«Юн!» — кричал ее разум. Он не двигался. Он дышал медленно и с трудом.

Цзянжу не переживал из-за жуткого духа перед ними.

— Отец Светлячок, — поприветствовал он.

Теплый и сладкозвучный голос загудел из глубины горы, отражаясь эхом от стен туннеля.

— Архитектор! Давно не виделись, — глаз посмотрел на каждого. — Что ты мне принес?

— Вопрос.

Дух вздохнул, и этот низкий тошнотворный гул Киоши ощутила костями.

— Этот болтливый Кох. Теперь все люди думают, что можно пойти к старейшим и мудрейшим из нас и потребовать ответа. Я думал, в тебе больше уважения, Архитектор.

Цзянжу напрягся.

— Это важный вопрос. Один из этих детей — Аватар. Мне нужно, чтобы ты сказал, кто.

Дух рассмеялся, земля словно подпрыгивала.

— Ого. Физический мир в плохом состоянии. Ты знаешь, что мне нужна их кровь?

Киоши металась в стороны. Но то, что дал им вдохнуть Цзянжу, сделало так, что она едва подрагивала, и ее крики были сбивчивым дыханием. Глаза Юна чуть приоткрылись.

— Знаю, — сказал Цзянжу. — Я читал дневники Курука. Но ты был связан с жизнями многих прошлых Аватаров. Мне нужно безошибочное суждение такого великого и древнего духа, как ты.

Слой слизи полился из дыры в горе на террасу. Он был того же гнилого зеленого цвета, что и глаз. Слизь потянулась к Юну и Киоши щупальцами, напоминая тени пальцев за шторой. Послышался шорох о камень. Он исходил от острых осколков, парящих в этой влаге, и кусочки напоминали коронки с корнями.

Слизь была полна человеческих зубов.

Киоши так испугалась, что хотела умереть. Ее сердце, легкие и живот стали орудиями пыток, кусали друг друга, терзали, как обезумевшие звери. Она хотела попасть в пустоту. Добраться до забытья. Только бы закончить с этим ужасом.

Слизь задела ее колено, Юн открыл глаза. Призывая силы, он бросился к Киоши, отталкивая ее, его тело оказалось между ней и духом. Он охнул от удивления, слизь полезла под его одежду. Красное пятно расплылось на спине его рубахи.

Нога Киоши лежала возле шкатулки с благовониями. Это было небольшой помощью после поступка Юна, но она закричала всем телом, а не только связками, и пнула бронзовый сосуд. Пылающий пепел высыпался на слизь и стал угасать. Слизь возле них сжалась от жара, дух зло зашипел.

Юн поднялся на колени рядом с ней.

— Удивлен, что ты можешь двигаться, — сказал ему Цзянжу, звуча пораженно.

— Тренировка ядами, — процедил Юн. — С Сифу Амаком, помните? Или вы забыли все темные испытания, которые заставляли меня проходить?

Они отвлеклись от собирающейся слизи, обвившей лодыжку Киоши. Слизь впилась и проехала рядом зубов по ее коже. Ее кровь становилась облаками в живой слизи.

Юн увидел, как она корчится от боли. Он схватил ее за руку и попытался оттащить от духа, крепко сжимая ее ладонь, и Киоши казалось, что от их хватки движутся кости. Но слизь отпустила ее, попробовав, лизнула ее рану.

— Эта, — сказал дух. — Девочка. Она — Аватар.

* * *

Киоши и Юн смотрели друг на друга, когда это произошло. Когда она увидела, как рассыпается дух Юна внутри него.

Он врал ей телом и улыбкой, врал словами все это время. Он думал, что это был он. Всем сердцем верил. Он ни разу не сомневался в этом. Доброта и тепло, которые он проявлял к Киоши, не были признаками смирения — это были слои брони, которой он отчаянно защищался.

И эта броня не выдержала. Киоши видела, как кусочек за кусочком рассыпался единственный Юн, которого она знала, мальчик, который был Аватаром. Его мантию сорвали с плеч, и под ней был только ветер.

Он отпустил ее.

Цзянжу тут же оказался над ними. Он отрезал отросток слизи небольшой стеной, своими руками оттащил Киоши к безопасности.

Только Киоши.

Он опустил ее на землю и развернулся. Но было поздно. Слизь духа поднялась между ними и Юном, как змея, сторожащая свою добычу. Глаз в туннеле набух от ярости.

— Ты вызвал меня, попросил об услуге, а потом напал? — рев чуть не разбил перепонки в ушах Киоши.

«Юн, — пыталась кричать она. — Беги. Сражайся. Аватар… это ничего не значит».

Цзянжу занял стойку для магии земли, осторожно расставляя ноги, будто мечник, медленно тянущийся за оружием.

— Я не мог рисковать тем, что ты отомстишь реинкарнации Курука. Ты получил кровь, Отец Светлячок. Цена уплачена.

— Я ее повышаю!

Щупальце не напало на них, а обвило Юна от шеи до бедер. Его лицо стало бледным как мел. Он не шевелился. Все страхи, что Киоши лишит его самого ценного, пропали. Он мог потерять теперь только одно.

«Нет, — всхлипывала Киоши. — Пожалуйста».

Дух потянул, и Юн полетел спиной вперед в туннель, пропал во тьме. Цзянжу взмахнул кулаком вверх, и проход снова закрылся, гора стала целой. Киоши обрела голос.

И она завизжала огнем.

* * *

Пламя вырвалось из ее рта одним залпом, как у дракона. Оно окутало террасу и превратило остатки слизи в хлопья сажи. Но туннель был закрыт. Ее огонь тщетно ударил по склону горы и угас.

Киоши поднялась на ноги, едва видела из-под липких век. Во рту появились волдыри. Она ощущала, как перед ней нависал Цзянжу.

— Мне жаль, — сказал он. — Этого можно было избежать, если бы ты…

Она бросилась вперед и сбила его с края террасы.

Путь вниз был хуже, чем на айсберге. Киоши отпустила Цзянжу, когда ее плечо ударилось о твердый корень дерева. Она дико кувыркалась и остановилась на дне склона.

Игнорируя боль, Киоши поискала взглядом Цзянжу. Его не было среди редких зарослей у подножия горы. Она посмотрела наверх, услышав движение камней.

Мастер магии земли спокойно спускался по лестнице, которую создал для себя. Там, где обычный маг просто поднял бы платформу из земли, Цзянжу собрал планки из камня и выстроил их под своими ногами той же техникой, с которой гнался за кораблями Тагаки. Казалось, земля кланялась ему и его огромной силе.

Киоши заметила булыжник за ним, который могла поднять, приросла ногами к земле. Она потянула булыжник к нему, не переживая, что и сама была на пути.

Цзянжу даже не повернул головы. Он направил руку за себя, и камень размером с комнату треснул так, чтобы маг уместился в брешь. Две полусферы летели дальше, чуть не задели Киоши. Она подавила вопль, когда они рухнули на землю за ней.

Цзянжу смотрел на нее так же задумчиво, как раньше глядел на Юна.

— Придется учить тебя делать больше, чем поднимать крупные предметы, — сказал он.

Киоши попробовала еще одну тактику, последнюю из основ, которые она знала, собираясь разбить фундамент противника. Она направила свое желание к основанию его лестницы. Она уберет ступеньки вместе с куском склона.

Но, хоть она уперлась ногами в землю и обрушила на гору бурю ударов, она вызвала лишь гейзер пыли. Лестница едва дрогнула. Она попробовала снова. А потом еще раз.

Цзянжу занимал глубокие стойки, двигал руками одновременно с ней, и вдруг Киоши поняла, зачем. Он читал ее. Подавлял ее попытки подвинуть землю. Перебивал ее силу. Она была ребенком, тянущим за дверь, которую закрывал взрослый.

Цзянжу остановился перед ней, его платформа так его подняла, что его глаза были на одном уровне с ее. Кроме пыли на одежде, он выглядел так, словно покидал встречу в доме. Она не смогла его задеть.

— Киоши, — сказал он с теплом, от которого ей было плохо. — Ты — Аватар. Ты знаешь, что это значит? Какую ответственность ты получила?

Он провел ладонью по волосам и оскалил зубы, словно ему не нравились кусты, которые он посадил в своем саду.

— Киоши, я не дурак, и ты не такая. Мы не будем притворяться, что ты когда-нибудь простишь меня за то, что тут произошло. Я прошу тебя помнить о весе нашей потери ради будущего мира. Не позволяй жертве Юна быть напрасной. Прими свой долг и позволь обучить тебя.

«Жертва Юна? Наша потеря?».

Ее зубы давили на свежие раны на губах. Она думала, что уже знала ненависть. Ненависть была пустотой в ней, тупой болью, которую она была вынуждена носить в себе, пока бродила по переулкам Йокои, и голова ее кружилась от голода и тошноты. Та ненависть была для ее плоти и крови.

Но теперь она понимала. Истинная ненависть была острой как нож и сосредоточенной. Весы, просящие уравновесить чаши. Юн лежал с одной стороны. Ее единственной обязанностью в этой жизни, насколько она понимала, было отыскать равновесие.

Она поклялась. Она увидит лицо Цзянжу, когда он теряет все, что ему дорого.

Киоши взмахнула Огненным кулаком, но она не знала ничего об этом движении. И магия огня, которая была в ней, видимо, уже кончилась. Получился обычный удар, кулак остановился перед его лицом.

От ее отчаянных попыток навредить ему его маска спокойствия дрогнула. Он уродливо нахмурился, скрючил пальцы. Два небольших диска из камня врезались в запястья Киоши слева и справа. Это произошло так быстро, что она даже не успела вздрогнуть. Камни окружили ее руки и соединились перед ее телом, став тугими оковами. Они сидели плотно, как гипс на сломанной руке, и были прочными, как железо.

Оковы из камня поднялись в воздух, таща ее за собой. Ее плечи болели и щелкали от ее веса, и Киоши извивалась как насекомое, попавшее на клейкую бумагу, безумно шевелила ногами, но не могла уцепиться.

Цзянжу поднял ее так, словно рассматривал тушу зверя, а потом обрушил. Каменные оковы слились с землей, и она вырывалась на четвереньках. Он заставил ее встать в коутоу, позу подчинения ученика перед наставником.

— Если бы ты знала основы магии земли, могла бы освободиться, — сказал Цзянжу. — Ты долго пренебрегала этим, Киоши. Ты слабая.

Ее ладони погружались глубже в землю, пока она пыталась сопротивляться. Он точно был прав. Она была слабой. Слишком слабой, чтобы бороться с ним так, как нужно было. Расстояние между ними было слишком большим.

— Столько потраченного времени, — сказал Цзянжу. — Я мог обучить тебя раньше, если бы не был отвлечен тем мелким жуликом.

Ее добило то, что он продолжал быть жестоким с Юном. Это было немыслимо. Слезы полились по ее лицу.

— Как вы можете так говорить? — завизжала она. — Он поклонялся вам, а вы его использовали!

— Ты думаешь, я его использовал? — голос Цзянжу стал опасно тихим. — Думаешь, я получил от него выгоду? Позволь преподать тебе первый урок. Такой же, какой был у Юна.

Он топнул ногой, и толстый слой земли закрыл рот Киоши, не давал ей шанса дышать. Она задыхалась от своей стихии, легкие наполнил песок.

Цзянжу провел рукой за собой широкой дугой.

— Там народ, полный гнили, неумелые люди, которые попробуют использовать Аватара для своих целей. Идиоты, зовущие себя «мудрецами», когда в Царстве Земли хватает иметь правильные связи и заплатить достаточно золота, чтобы нацепить этот титул себе на лоб.

Киоши видела все меньше. Ее пальцы ног впивались в землю, пытались толкнуть тело к воздуху. Грохот в голове грозил разбить череп.

— Без моего влияния ты превратишься в странствующего торговца услугами, будешь постоянно менять решения, тратить власть на жалкие капризы, — сказал Цзянжу, не переживая из-за того, что она теряла сознание у него на глазах. — И ты станешь развлечением толпы, магом, который может стрелять водой, дышать огнем и давать бесполезные советы, девушкой, которая украшает стены, пока фундамент дома гниет.

Она едва видела Цзянжу, согнувшегося к ней, шепчущего ей на ухо:

— Я посвятил свою жизнь, чтобы убедиться, что следующего Аватара так не используют, — прошептал он. — И, хоть ты пытаешься бороться со мной, я посвящу жизнь тебе, Киоши.

Он вдруг сорвал кляп из земли. Воздух пронзил ее легкие ножами. Она рухнула на грудь, ладони были свободными, но бесполезными.

Несколько минут она лежала там, презирая каждый жалкий вдох, каждый раз, когда она пыталась встать, но не могла. Наконец, она поднялась на ноги, увидела, как Цзянжу пятится, глядя поверх ее головы. Порыв ветра бросил на них пыль и сухие листья.

Кельсанг опустился на планере на склон и съехал остаток пути на ногах. Киоши была ему рада, но сразу поняла, что ему не нужно было приходить. Его раны открылись, бинты покраснели. Он далеко летел без своего зубра. Полет на планере был трудным даже для здорового воздушного кочевника.

— Как ты нас нашел? — сказал Цзянжу.

Кельсанг закрыл крылья посоха. Их починили так спешно, что они не сложились ровно, комки клея торчали на швах. Он тяжело опирался на посох, глядел все время на Цзянжу.

— Ты оставил карту на столе.

— Я думал, что запер свой кабинет.

— Запер.

Цзянжу сорвался впервые за день.

— Серьезно, Кель? — закричал он. — Ты такого плохого мнения обо мне, что запаниковал, когда я забрал Аватара в путь один, и ворвался в мою комнату? Я больше не могу доверять людям, которые были мне близки?!

Киоши хотела подбежать к Кельсангу, спрятаться за его робой и рыдать, как ребенок. Но страх сдавил ее горло и приклеил ноги. Она ощущала себя так, словно даже мелкое ее слово станет искрой, брошенной в масло.

Ей не пришлось ничего говорить. Кельсанг посмотрел на ее дрожащее тело и скривился. Он осторожно встал между ней и Цзянжу, направил посох на старого друга.

Теперь он выглядел как оружие, а не костыль.

— Никто в доме не смог сказать, куда ты отправился, включая Ранги и Хей-Ран, — сказал он Цзянжу. — Говоришь, у меня не было повода для подозрений? Где Юн?

— Кельсанг, — сказал Цзянжу, направляя ладони на Киоши, чтобы его друг увидел большую картину. — Эта девочка — Аватар. Я видел, как она использовала огонь, своими глазами! Твое чутье не подвело! После стольких лет мы нашли Аватара!

Кельсанг пошатнулся, его тело воспринимало открытие. Но если Цзянжу думал, что отвлек монаха, он ошибался.

— Где Юн? — повторил он.

— Мертв, — сказал Цзянжу, перестав играть. — Мы пытались поговорить с духом, но тот разозлился. И забрал его. Мне жаль.

— Нет! — завизжала Киоши. Она не могла это допустить. Она не могла позволить ему исказить произошедшее. — Вы… скормили нас ему! Вы бросили Юна тому духу, как мясо волку! Вы убили его!

— Ты можешь расстраиваться, Киоши, — мягко сказал Цзянжу. — Я так увлекся поисками Аватара, что потерял ученика. Смерть Юна — моя вина. Я никогда не прощу себя за это.

Он не выл от грусти. Это точно было игрой. Он изображал учителя, говорящего спокойно и просто, эту маску многие знали.

Для него это было игрой. Кельсанг был фишкой в центре. Киоши снова сдавило отчаяние. Если монах поверит другу — взрослому, мужчине с хорошей репутацией — а не ей, преступление Цзянжу будет похоронено вместе с Юном.

Она зря переживала.

— Киоши, — сказал Кельсанг, не сводя посоха с Цзянжу. — Оставайся за мной.

Цзянжу закатил глаза, его игра не сработала.

— Я не знаю, что происходит, — сказал Кельсанг. — Но я забираю Киоши, и мы уходим.

Он пошатнулся, еще слабый от ран. Она поймала его за плечи и попыталась удержать на ногах. Они стояли, только держась друг за друга.

— Только посмотрите на себя, — сказал Цзянжу. — Вы отправитесь домой со мной. Вы не в состоянии спорить.

Кельсанг ощущал дрожь Киоши через ее ладонь на его спине. Ощущал ее страх. Он игнорировал свою боль, выпрямился во весь рост.

— Ты ничего не будешь делать с Киоши до конца своей жизни! — сказал он. — Ты уже не подходишь для служения Аватару!

Это задело Цзянжу.

— Куда вы пойдете? — проревел он, обезумев. — Куда? В Храмы воздуха? Настоятели отдадут ее мне раньше, чем ты закончишь свой рассказ для них! Ты забыл, как низко пал в их глазах? Тагака не заставила вспомнить?

Кельсанг напрягся. Его посох скрипел от его крепкой хватки.

— Я знаю всех среди четырех народов, кто может вам помочь! — сказал Цзянжу. — Я разошлю вести, и все мудрецы и чиновники будут бежать, спотыкаясь, чтобы отыскать вас для меня! То, что она — Аватар, не защитит ее от меня!

— Киоши, беги! — закричал Кельсанг. Он оттолкнул ее и прыгнул на Цзянжу, опустил посох, вызывая вихрь ветра. Цзянжу поднял землю навстречу ему.

Но они бились не одинаково. Кельсанг хотел сбить друга, выбить из него безумие, подавить его, почти не навредив, как делали все воздушные кочевники.

Цзянжу ударил лезвием из камня в дюйм длиной, острым и тонким, миновавшим ветер без сопротивления и порезавшим там, где жертва была открыта и уязвима.

Кровь брызнула из шеи Кельсанга из пореза в палец длиной, такого точного и чистого, что он был почти изящным.

На лице Цзянжу мелькнула печаль, которая была глубже и правдивее его реакции на Юна. Он смотрел, как падает его друг.

Кельсанг рухнул на землю, его голова безжизненно подпрыгнула на твердой поверхности.

Это было последним, что увидела Киоши, и белое сияние за глазами охватило ее.

11

Наследие

Однажды, когда ей было около десяти, путешествующий торговец фейерверками прибыл в Йокою. Старейшины деревни, вдруг проявив щедрость, заплатили ему, чтобы он выступил в конце первого урожая. Семьи собрались на площади, смотрели на гулкие трещащие взрывы на ночном небе.

Киоши не видела представление. Она лежала на полу чьего-то сарая, ее сжала лихорадка.

На следующее утро ей пришлось проснуться на рассвете из-за жара головы. Она добралась до окраины города, искала прохладу. Она нашла поле, где торговец установил фейерверки прошлой ночью. Земля была выжжена, испорчена врагом, полученным неестественным путем. Земля была покрыта слоем пепла и перевернутых камней. Вода текла медленными черными струями. Ветер пах гнилыми яйцами и мочой.

Она помнила, как вдруг испугалась, что ее обвинят в разрушениях. Она убежала, но успела смести свои следы с дороги.

* * *

Когда Киоши смогла видеть, она подумала на миг, что вернулась во времени на тот пострадавший участок земли. Деревья за ней пропали, их стволы были сломаны, их вырвали с корнями, и было видно влажные комья земли. Перед ней будто огромная рука пыталась смахнуть горную гряду от страха и стыда. Огромные бреши виднелись в камне, словно следы когтей. Вершины сдвинулись, и оползни спускались по склонам.

Киоши смутно понимала, что была слишком высоко. И она нигде не видела Кельсанга. Она стерла его существование.

Звериный вой разносился по ветру, крик инструмента с кривыми струнами. Он исходил из нее.

Киоши упала на землю и лежала там, лицо было мокрым от слез. Она прижалась лбом к земле, и ее бесполезные крики отражались в ее лицо. Ее пальцы сжали пыль, и с ее рук сыпалось то, что она потеряла.

Это было ее виной. Все это. Она оттолкнула Кельсанга, не послушав его, позволила трусости управлять ее поступками и мыслями. И теперь источник света в ее жизни пропал.

У нее ничего не осталось. Даже воздуха в легких. Всхлипы сотрясали ее тело, не давали ей дышать. Казалось, она тонула над водой, и она бы с радостью приняла такую судьбу. Справедливое наказание для брошенной девочки, которая упустила второй шанс: Кельсанга, чудесного и любящего отца, появившегося из воздуха. И она обрекла его на гибель.

Вдали была дрожь. Камни вокруг определенного места тонули, разделялись. Кто-то уцелел в хаосе, который она устроила в состоянии Аватара, закопавшись глубоко в землю. Теперь он рыл туннель к поверхности, готовый забрать свое.

Киоши вскочила на ноги в слепой и дикой панике. Она попыталась бежать в сторону, откуда они прибыли, пытаясь вспомнить, что видела по пути, надеясь, что помнит правильно. Разрушенные и сгоревшие деревни были схожими внешне, и на миг ей показалось, что она бежит по кругу. Но, когда ее ноги стали подкашиваться, она нашла Пеньпень, ждущую там, где ее и оставили.

Зубр учуял Киоши и скорбно завопил, встав на задние четыре лапы, а потом опустившись так, что земля содрогнулась. Киоши понимала. Может, Пеньпень ощущала, как пропадает духовная связь с Кельсангом. Может, от Киоши пахло его кровью.

— Он мертв! — закричала она. — Мертв и не вернется! Нам нужно скорее улетать!

Пеньпень перестала метаться, хоть выглядела расстроено. Она позволила Киоши забраться на ее спину, сжимая ее шерсть вместо лестницы. Она полетела в сторону дома без указаний.

«Йокоя, — исправилась Киоши. — Не дом. Больше не дом. Йокоя».

Она оставалась в седле. Она не хотела управлять зубром на месте Кельсанга, но зубр и не нуждался в подсказках на обратном пути. Она видела с высоты темные тучи, полные дождя, приближающиеся над океаном с другой стороны. Если они полетят быстро, успеют в Йокою до бури.

— Скорее, прошу! — закричала она, надеясь, что Пеньпень поймет ее отчаяние. Они смогли уйти от Цзянжу в горах, но казалось, что он уже близко. Будто ему оставалось протянуть руку, и она ощутит его ладонь на плече.

* * *

В тот же год, когда она заболела и страдала во время фейерверков, Кельсанг вернулся в деревню. Он посмотрел с вопросом на фермера, который клялся, что о Киоши хорошо заботились на оставленные им деньги. Но она похудела и была бледной, что не вязалось с его словами. Кельсанг после этого пообещал Киоши, что больше не оставит ее надолго.

Но Киоши давно забыла о ночах, которые страдала без лекарства. Ее больше тревожило, что все дети в деревне были заинтересованы воздушными змеями. Неделями яркие бумажные бриллианты, драконы и птицы очаровывали ее с неба, плясали на ветру. Конечно, у нее не хватало припасов и помощи, чтобы сделать такой самой.

Кельсанг заметил ее тоскливый взгляд на воздушных змеев в небе, пока они ели снаружи. Он шепнул ей на ухо идею.

Они вместе сплели достаточно веревки, чтобы повязать один конец на его поясе. Днем он летал на планере, и Киоши держала другой конец внизу. Они смеялись так громко, что слышали друг друга даже с разницей в высоте. Для нее он был самым большим и быстрым, самым лучшим воздушным змеем в мире.

* * *

Она недооценила погоду. Первая капля дождя ударила по ее щеке, разбудив ее от дремы от усталости. Она и Пеньпень все еще не добрались, когда тучи закрыли солнце. Они смогли опуститься в Йокое вовремя, избежали молний, раскинувших пальцы на небе.

Они прибыли к поместью. Киоши спрыгнула с Пеньпени у конюшен и оказалась по лодыжки в грязи. Она побрела под ливнем к дому. Слуги и гости ушли в комнаты.

Полет дал ей время подумать. И она решила, что сделает дальше все с легкостью. Ей придется пойти во тьму.

Только один человек мог остановить ее, и он ждал ее на пороге коридора слуг под аркой в стене. Ранги, казалось, пробыла там весь день. Она вытоптала яму в полу, расхаживая туда-сюда.

— Киоши, где ты была? — сказала Ранги, хмурясь из-за того, что долго была в неведении. — Что случилось? Где остальные?

Киоши все ей рассказала. О сильном и ужасном духе, который определил Киоши как Аватара. О том, как Цзянжу предложил Юна как жертву и убил Кельсанга, когда тот прибыл спасти их. Она даже добавила, как перешла в состояние Аватара.

Ранги отшатнулась, стукнулась головой о балку.

— Что? — прошептала она. — Это не… Что?

— Это произошло, — сказала Киоши. Дождь стекал с нее на пол, стук капель отмечал каждую потерянную секунду. — Я должна идти. Я не могу тут остаться.

Ранги снова стала расхаживать, проводя пальцам по выбившимся прядям волос.

— Это недопонимание. Должно быть объяснение. Говоришь, там был дух? Он запутал твой разум… такое бывает. Или ты запуталась. Мастер Цзянжу не мог… он не…

Она смотрела, как Ранги пытается выдумать другую реальность. Киоши попала в такую ловушку в день, когда Кельсанг сказал ей, что она может быть Аватаром.

— Мы узнаем правду, — сказала Ранги. — Когда Цзянжу вернется, мы заставим его все объяснить. Мы узнаем, что случилось с Юном и Кельсангом.

— РАНГИ! ОНИ МЕРТВЫ! МНЕ НУЖНО ИДТИ!

Весь обратный путь Киоши думала только об осколках своей жизни, оставшихся на той горе. Она забыла, что еще один кусочек был тут, и потрясенное молчание Ранги указывало, что и его она потеряла. Киоши прошла мимо нее, не попрощавшись, и поспешила в свою комнату.

* * *

Было просто набить мешок вещами. У Киоши их почти не было. Она оставит все на полке, но при мысли о Кельсанге она забрала с собой глиняную черепашку. Она замерла из-за красивого зеленого боевого наряда, в котором она была на айсберге, и который теперь висел на ее стене.

Почему-то Цзянжу оставил это в ее комнате. Ей было не по себе от мысли, что придется взять и использовать его подарок. Но ей нужна была такая броня там, куда она собиралась. Панцирь для защиты.

Она сняла наряд, спешно свернула его и запихала в мешок. Добавила кожаный дневник. Она была рада, что не смогла уничтожить книгу. В прошлом она стала бы поводом для обвинений, а теперь это был план войны.

Она сунула мешок под руку, склонилась и схватила сундук за ручку. Она потащила его в коридор.

* * *

Уголки сундука скрежетали, оставляя след на отполированных досках. Ее никто не остановил, потому что, скорее всего, боялись. Она видела, как за углами пропадают края одежды, из-за дверей доносился испуганный шепот.

Стражи, как она вспомнила, погибли на айсберге. И на нее всегда смотрели с подозрением. А теперь ее наглое поведение довело подозрения до страха. Она выглядела как призрак из болот, с нее стекала вода. Она могла лишь представить, о каких ужасах говорило ее лицо.

Каждая развилка коридора вызывала новую боль в сердце, словно она была одной из соломенных кукол во дворе, собирала своим телом стрелы. Пути, по которым она ходила каждый день, тянулись по поместью, вели неминуемо к мертвым.

Путь в комнату Юна, место, которое он не давал ей убирать, заявляя, что это его дело. Путь к нише, где Кельсанг медитировал, когда погода была плохой. Трава, где они втроем плевались семечками арбуза, а потом убегали, когда тетя Муи кричала на них за бардак.

Она больше не пройдет по этим коридорам. Уже не увидит улыбки Юна и Кельсанга, добравшись до конца пути.

Киоши намеренно выбрала долгий путь мимо участка, где рубили дерево. Топор еще был там, наконечник застрял в пне. Киоши сжала мешок зубами и подняла топор свободной рукой. С ним поднялся и пень, держась за клинок, и она ударила ими по стене, чтобы тяжелый инструмент освободился от дерева.

Она пошла дальше.

* * *

Дождь снаружи усилился. Молния и гром возникали почти без интервала. Киоши бросила мешок и тяжелый деревянный сундук перед собой. Он проехал по грязи и остановился.

Сундук был раньше мишенью для ее гнева, получал из-за ее ненависти, как бочки, стоящие под водосточными желобами дома. Его бросили в Йокое, как ее, те, кто оставил ее голодать, оставил отчаянным нелюбимым существом, каким она была много лет до появления Кельсанга.

Ее родители теперь займут место ниже. Она могла сосредоточиться на ком-то новом.

Еще одна вспышка молнии показала, с какой стороны был железный замок. Киоши подняла топор высоко над головой, держа обеими руками, и опустила, целясь в слабое место.

Топор отлетал от металла. Сундук погружался глубже в грязь. Она била снова и снова.

Гром и дождь заглушали ее чувства, и она ощущала только боль и дрожь древка в ее руках. Она ударила еще раз, ощутила, как треснуло дерево.

Топор не сломал замок, а разбил дерево там, где к нему крепилось железо. Но сундук был открыт. Киоши отбросила топор и подняла скрипящую крышку.

Внутри было два резных металлических боевых веера цвета золота, смешанного с бронзой. Оружие было обрамлено мягким деревом, которое держало веера открытыми, защищая их от грубого обращения, которым она и занималась.

Головной убор из того же материала лежал между ними. Он сочетался с веерами, их небольшие версии образовывали полукруг на лбу.

И там был простой кожаный мешочек, и она знала, что внутри была косметика. Много косметики.

Она взяла каждый предмет с выступа. Головной убор и веера были крепче, чем казались — их создали для боя. Они и мешочек отправились в ее сумку. Сундук уже не был нужен, и она оставила его в грязи.

Киоши закончила на этом. Она опешила от того, как смогла закончить. Она взяла мало, а потеряла так много, это можно было сравнить с черным небом вокруг фейерверка. Она слишком сильно дорожила сокровищем в виде дома и семьи, но обнаружила, что ее прикосновение рассеяло это. Она вытерла глаза предплечьем, оббежала вокруг поместья, дважды упав из-за дождя, а потом добралась до конюшен.

Там ее ждал шок.

Ранги закрепляла спальные мешки, палатки и другие сумки с вещами на седле Пеньпени. Она посмотрела на Киоши из-под капюшона дождевика.

— Дай угадаю, — закричала она из-за шума ливня, указывая на несколько водонепроницаемых корзин и мешков с зерном. — Ты не взяла еду?

Она схватила Киоши за руку и подняла на спину Пеньпени. А потом запрыгнула на место кучера и взяла поводья.

— Нам придется лететь низко и на юго-запад, чтобы убраться от бури.

В горле Киоши был ком.

— Зачем ты это делаешь?

— Я не знаю, что происходит, — сказала Ранги через плечо. Она стряхнула дождь со лба. Ее лицо было таким, словно она направлялась в бой. — Но я не пущу тебя одну, не дам погибнуть в бурю. Ты не продержишься и часа без помощи.

Киоши кивнула, ошеломленная от благодарности Ранги. Ранги. Она молила духов, чтобы это не была жестокая шутка в облике ее подруги. Она держалась в стороне, чтобы не рассеялось это видение.

Маг огня властно дернула за поводья.

— Вверх, Пеньпень! — закричала Ранги. — Гип-гип!

12

Решение

Рассвет после бури не знал, через что прошла Киоши. Он сиял из-за облаков теплыми оттенками оранжевого, словно громкий друг, настаивающий, что все наладится. Волны внизу спокойно двигались под постоянным ветром, и казалось, что они летели над чешуей огромной рыбы.

Борьба с погодой всю ночь отразилась на их телах и разумах. Пеньпень уже не могла лететь ровно. Но они уже не были в опасности от ветра и молнии. Пора было заняться другими новостями, разбивающими жизнь.

Ранги потерла глаза с тенями, пролегшими под ними.

— Ты — Аватар, — сказала она. Ранги раздвинула пальцы и смотрела на свои ладони, проверяя, не отравили ли ее. Не спала ли она. — Все-таки это ты. Ты не знала до этого?

Киоши покачала головой.

— Я не знаю, что пошло не так с поиском, когда мы были младше, но, судя по словам Кельсанга, творился хаос. Никто не знал. Даже… — было сложно произнести его имя. — Даже Цзянжу.

— Я о таком еще не слышала, — сказала Ранги. Она сжала и разжала кулаки, проверяя, работают ли руки. — По крайней мере, в истории народа Огня. Когда мудрецы Огня ищут Аватара, они своей цели добиваются.

Киоши подавила желание закатить глаза. Конечно, караваны народа Огня прибывали вовремя, и личность самого важного человека в мире не поддавалась сомнениям.

— А потом проводят фестиваль, — задумчиво сказала Ранги. — По традиции этот праздник важнее Дня двойного солнца. Мы едим особые блюда, например, спиральную лапшу. Уроки отменяют. Ты знаешь, как редко отменяют занятия у народа огня?

— Ранги, при чем тут это?

Маг огня потянулась, приняв решение.

— Я о том, что есть определенный порядок действий, — сказала она. — Если ты — Аватар, тебе нужны атрибуты Аватара. Нам нужны мастера, которые знают, что делают, чтобы тебя признали и обучили.

Ранги перепрыгнула с края сидения на шею Пеньпени, схватила поводья. Зубр опустился ниже над мерцающей водой. Впереди небольшая скала выпирала из поверхности, каменный палец торчал из океана. Он был слишком отвесным, чтобы стать причалом для кораблей, но на нем было несколько ровных площадок у вершины, покрытых мягким зеленым мхом.

— Я опущу тебя там, и ты устроишь безопасный лагерь, — сказала Ранги. — Мне нужно действовать по протоколу на случай нападения на поместье и побега с Аватаром. Те сумки были заготовлены заранее, в них то, что понадобится на неделю. Я вернусь в деревню и выясню ситуацию, а потом привезу того, кто поможет.

— Нет!

Она не могла пойти к другому мастеру, особенно известному. Любой маг земли, который мог помочь ей, явно был связан с Цзянжу. В доме она видела доказательства его влияния каждый день. Подарки, гости, письма были символами течения власти в Царстве Земли. Насколько она знала, все сводилось к Цзянжу.

Киоши подобралась к Ранги и выхватила поводья из ее рук. Пеньпень вильнула в сторону и недовольно взревела.

— Перестань! — закричала Ранги.

— Ранги, прошу! Ты вернешь меня в его руки! — Киоши чуть не прикусила язык, вспомнив ужас, который Цзянжу обрушил в горах, его черствость при этом. Ранги не знала о масштабе ее страха. Киоши была уверена, что мужчина показал эту свою сторону только ей и Юну.

Ранги боролась с ней за поводья.

— Пусти! Это глупо!

— Ранги, как твой Аватар, я приказываю тебе!

Маг огня сжалась, словно ее ударили хлыстом. Приказ не был шуткой Юна. Это было использование клятвы Ранги защищать и слушаться Аватара. Удар по ее чести.

Ранги сдула длинную прядь волос с лица. Но край пряди приклеился к ее рту.

— Полагаю, мне нужно привыкнуть, что я буду слышать это от тебя.

В ее голосе была ужасная отдаленность, и Киоши это не нравилось. Она не хотела личного телохранителя, слушающегося приказов. Она хотела свою Ранги, которая ругала ее, не колеблясь, и не отступала.

Они долгое время провели в тишине, слушали, как усиливается ветер.

— Юн мертв, — сказала Ранги. — На самом деле, — ее голос был тонким, и ветер уносил его, словно ноты флейты. Она будто опустела внутри.

Киоши не могла ее утешить. Их жизни были сосредоточены на долге. У Киоши — ради выживания, у Ранги — ради гордости и славы. Но Юн смог пробить их панцири. Их друга забрали, и, насколько Киоши понимала, ее ждал только один путь, озаренный яркими кострами ненависти.

— Я не готова столкнуться с Цзянжу, — сказала Киоши. — Я пока недостаточно сильна. Мне нужно найти мастеров магии, которые научат меня сражаться, и которые не связаны с ним.

И не только это. Ей нужны были учителя, о которых Цзянжу не знал. Если он поймет, что она тренируется, начнет искать ее в школах четырех народов.

И ей нужно было скрыть, что она — Аватар. Эта новость разлетится быстро, станет маяком для Цзянжу, позволит ему добраться до Киоши раньше, чем она будет готова. У нее пока не было идей, как получить четыре стихии, не выдав этого, но она что-нибудь придумает.

Идея звучала нелепо в ее голове. Она была нелепой. Но Киоши знала, что шагнет с этого обрыва без колебаний. Она сунет обе руки в пасть дракона, если получит так хоть малейший шанс отплатить Цзянжу.

Ранги провела рукой по лицу.

— Ладно. Мастера магии. Где начнешь искать? Ты говоришь так, словно у тебя есть план, так расскажи о нем.

— Ты не отправишься со мной, — сказала Киоши. — Я должна сделать это одна.

Маг огня посмотрела на нее с таким презрением от таких слов, что этого могло хватить для агни кай. Киоши боялась того, что могло произойти. Сильная вера Ранги, ее необходимость исполнить долг будут сосредоточены на ней, ведь вокруг никого не было.

Ей нужно было оставаться сильной. Она уже многое потеряла, и она не хотела рисковать единственной оставшейся связью с миром ради глупого плана.

— Ты не отправишься со мной, — повторила Киоши. — Как твой Аватар, я приказываю тебе остаться позади, Ранги. Я серьезно.

Она хотела звучать зло, но эффект испортила подступающая волна облегчения от отказа Ранги. Слуга-профессионал Аватара не мог ее ослушаться, а спутница могла.

— Я не знаю, насколько долгим будет этот путь, — сказала Киоши. — И я не все тайны о себе тебе открыла.

— О, нет, Киоши что-то скрыла от меня, — простонала Ранги на октаву ниже обычного. — Думаю, я переживу твое маленькое открытие, если учесть, что последним ты раскрыла мне самую важную информацию НА ПЛАНЕТЕ.

Они миновали скалу, которая молчала и не хотела участвовать в разговоре. Последний шанс опомниться в океане неуверенности. Дальше будут только беды.

Но Киоши хотя бы получила подругу.

— Нам нужно отдохнуть, или мы потеряем силы, — заявила Ранги, забралась под край брезента, который отвязался. — Если задумала направление, то я посплю первой. Это ты мне предоставить должна.

— Ранги, — Киоши попыталась снова зарычать с угрозой. Но прозвучало как благодарность духам за эту огненную девушку. Было тщетно пытаться скрывать чувства Киоши к ней.

— Я пойду туда же, куда и ты, — маг огня легла на бок и зевнула. — И зубр только один, каменная голова. Мы не можем теперь разделиться.

* * *

Хоть они устали, Ранги только дремала, дрожа, хотя холода не было. Киоши поглядывала на нее, понимала теперь, что за сбивчивое дыхание слышала в палатке на айсберге. Так Ранги плакала во сне. Она часто утыкалась головой в плечо, вытирая слезы.

Пока они смотрели друг на друга, было просто быть смелыми.

«Может, только так мы и пройдем сквозь это, — подумала Киоши. — Не отводя взгляда».

Она смотрела на воду, пока отражение солнца не стало слишком ярким, а потом потянулась к своему мешку с вещами. Она порылась и нашла глиняную черепаху. Из земли. Крохотная. Она могла с ней тренироваться.

«Маленькая, — подумала она, держа черепашку обеими руками. — Ценная. Тихая. Маленькая».

Она сосредоточено сжала губы. Она словно пыталась согнуть мизинец, двигая противоположным ухом. Ей нужно было стараться всем телом, чтобы сосредоточиться на мелочи.

Была другая причина, по которой она не хотела искать известного учителя с громкой репутацией и мудростью. Такой учитель не позволит ей хладнокровно убить Цзянжу. Ее голод к обучению четырем стихиям не был связан со становлением полным Аватаром. Огонь, Воздух и Вода были просто оружием, которым она могла атаковать одну цель.

И ей нужно было улучшить управление землей.

«Маленькая. Ценная».

Черепашка парила в воздухе, дрожа.

Она не зависла ровно, как должна была с магией земли, а покачивалась. Но Киоши смогла наколдовать это. Это был самый маленький кусочек земли из всех, которыми она могла управлять.

Небольшая победа. Это было только начало ее пути. Ей понадобится больше учиться, чтобы увидеть Цзянжу сломленным у ее ног, чтобы украсть у него его мир так, как он поступил с ней. Чтобы он страдал как можно больше, а потом она покончит с его жалкой жизнью…

Раздался треск.

Черепашка покрылась трещинами. Мелкие кусочки — крохотный хвост, короткие ножки — рассыпались первыми. Отвалилась голова, подпрыгнула на краю седла. Киоши пыталась сжать остальное, но поймала лишь пыль. Глиняная пыль летела сквозь ее пальцы, и ее уносил ветер.

Ее единственное напоминание о Кельсанге разлеталось с ветром.

13

Привыкание

Цзянжу толкнул двери дома и обнаружил внутри тихий хаос.

Слуги выстроились рядами по бокам, кланялись вошедшему господину, создавая для него проем из покорных людей. Это выглядело напыщенно, он давно отказался от такого.

Он не убрал за собой, войдя, так что оставлял след пыли и камешков. Боль возникла в его груди, когда он миновал выбитую дверь своего кабинета — символ силы и личных убеждений его друга-мага воздуха.

У него не было времени горевать из-за произошедшего с Кельсангом. Он пошел в комнату Аватара в крыле слуг, последовал за следом из обломков к пустому загону для зубра и вернулся к сжавшимся слугам, замкнув круг.

— Кто-то может рассказать мне, что тут произошло? — сказал он, думая, что звучит властно и нейтрально, сдержанно, несмотря на обстоятельства.

Они не ответили, а сжались сильнее, дрожа. Тот, кто заговорит первым, будет обвинен.

«Они меня боятся, — подумал он. — Так, что не могут выполнять работу», — он проклинал факт, что у девушки не было официального надзирателя, и кивнул главной поварихе, Муи. Он видел, как Аватар помогала женщине на кухне.

— Где Киоши? — сказал он, щелкнув пальцами.

Муи покраснела.

— Не знаю. Прошу меня простить, господин. Мы не видели, чтобы она раньше так себя вела. Она… была с оружием. Пока мы искали стража, она ушла.

— Гости ее видели?

Муи покачала головой.

— Многие рано отбыли, надеясь опередить бурю, а другие были в своих покоях в дальнем крыле.

Он полагал, что повариха средних лет не была виновата в том, что не смогла остановить бушующего подростка с топором, который мог разбить гору, вспомнив о своих силах. Цзянжу отпустил слуг без слов. Лучше пусть в неуверенности боятся его следующего приказа.

Он пошел по коридорам дома, пока не оказался в галерее, глядя на картины, не видя их. Там Хей-Ран нашла его, вернувшись со встречи с делегацией военного флота Огня.

Она нахмурилась от его вида, всегда была за дисциплину.

— Ты выглядишь так, словно тебя выплюнул кротобарсук, — сказала она.

Лучше было быстрее покончить с этим. Он поведал ей ту версию событий, которую ей нужно было знать. Киоши была настоящим Аватаром. Юн и Кельсанг пропали из-за зловредного духа. Аватар разозлилась на него за это.

Она ударила его по лицу. Этот результат был неплохим.

— Как можно тут так стоять? — прошипела она, бронзовые глаза потемнели от ярости. — Как можно просто тут стоять?!

Цзянжу пошевелил челюстью, проверяя, что она не сломана.

— Мне лучше присесть?

Тот, кто управлял собой хуже Хей-Ран, уже кричал бы, выдав секрет. У тебя был не тот Аватар? Ты представил мальчика миру как спасителя, а потом позволил его убить? Ты дал настоящему Аватару сбежать неизвестно куда? Наш старый и близкий друг мертв из-за тебя?

Он был рад железному характеру Хей-Ран. Она думала о таком, но не говорила ему.

— Разве ты не потеряешь лицо из-за этого? — прошептала она. — Не лишишься статуса? Что будешь делать?

— Не знаю, — он отклонился на стену галереи, удивленный своим ответом не меньше нее. Он был стратегом в команде Курука. Обычно Цзянжу продумывал путь до логического конца. И изменения принесли ощущение свободы.

Хей-Ран не могла поверить, что он так себя вел. Она оскалилась.

— Мы можем уменьшить ущерб, если быстро вернем ее, — сказала она. — Она не могла уйти далеко одна. Она — слуга, если на то пошло. Я отправлю Ранги поймать ее. Они дружат, она поймет, куда Киоши ушла.

Хей-Ран нашла ближайшую веревку и потянула. Мягкие желтые канаты тянулись по его дому, висели на петельках на стенах. Колокольчики на концах сообщали слугам, где требовалась помощь.

Слуги избегали его как чумы, и ответили через минуту или две. Рин или Лин. Девушка запыхалась, чуть хромала, словно ударилась пальцем ноги в спешке.

— Рин, прошу, приведи мою дочь, — мягко сказала Хей-Ран. — Скажи, что это важно.

— Мне очень жаль! — завизжала Рин. Она старалась не спутать слова, и от этого ошиблась с громкостью. — Мисс Ранги пропала! Один из конюхов видел, как она улетала с Киоши прошлой ночью!

— Рин, прошу, оставь меня немедленно, — сказала Хей-Ран уже с другим теплом.

Девушка поклонилась и попятилась, опустив взгляд, ее носки топали по коридору почти так же быстро, как билось ее сердце. Цзянжу выждал, пока она пропала за углом.

— Пока не ударила меня, — сказал он Хей-Ран, — скажу, что поступок Ранги — твоя вина, не моя.

Ее лицо исказилось, словно она прожила тысячу жизней, и во многих она топила его глаза, используя его череп как котел.

— Зато, — сказал Цзянжу, — твоя дочь сбережет ее, пока мы не найдем их.

— Пока не найдем их? — шепотом завопила Хей-Ран. — Моя дочь — элитный воин, обученный сбегать и скрываться! Мы уже можем забыть о легкой погоне!

Она металась на месте, плохие новости терзали ее, грозя лишить равновесия. Когда она остановилась, ее лицо было пропитано скорбью.

— Цзянжу, Кельсанг мертв, — сказала она. — Наш друг мертв. А мы не скорбим по нему, а стоим тут, замышляем, как удержать Аватара. Что с нами произошло? Чем мы стали?

— Мы постарели и стали ответственными, — сказал Цзянжу. — Кельсанг обещал Куруку, как и мы. Мы можем чтить его память, память о них обоих, продолжая свой путь.

Его энергия возвращалась, он уже не был беспомощным. Раньше он думал о разных вариантах будущего. Масштабы разных катастроф потрясали. Но ему нужно было принять одно решение. Этот этап был важным для каждого сценария.

— Мы вернем Аватара, — сказал он. — Ясное дело, лучше найти ее самим, но будет неплохо, если она окажется на пороге мудреца в поисках убежища. Я узнаю и быстро отвечу, чтобы не дать слухам разлететься.

Он не переживал о том, что Аватар спрячется у других народов. Его сеть тянулась дальше Царства Земли. Его иноземные связные сообщат об этом быстро и скрытно, надеясь избежать международного конфликта.

— А если она окажется с одним из союзников Хуи? — спросила Хей-Ран.

Цзянжу скривился от имени камергера.

— Думаю, риск есть всегда. Но я уверен, что она не поймет, кто он, или какими мастерами управляет. Даже я пока не знаю, кто на его стороне.

Цзянжу оттолкнулся от стены.

— Моя репутация пострадает, когда придется раскрыть ее личность миру, но в конце это будет не важно, — сказал он. — Пока девочка под моей крышей и слушается моих приказов, все наладится. Я могу сжечь столицу Царства Земли. Пора применить эти силы.

Хей-Ран неохотно оценила то, что друг стал собой.

— Не похоже, что девочка хочет тут быть.

— Об этом будем беспокоиться позже. И она еще ребенок. Она поймет, что это в ее интересах.

Он отряхнулся, это была первая попытка избавиться от грязи деревни шахтеров. План создавался в его голове, как глина, ведомая невидимым инструментом. — Мне нужно, чтобы ты написала письмо за меня.

Хей-Ран взглянула на него краем глаза.

— Знаю. Знаю, — сказал он. — Ты — не мой секретарь. Но на послании нужна печать народа Огня.

— Ладно. Кому оно?

— Профессору Ша, главе кафедры зоологии в университете Ба Синг Се. Скажи ему, что хочешь одолжить пару образцов, которых он привез из последней экспедиции. Ты хочешь показать их народу огня, потому что они милые, как часть тура мира между нашими странами.

Цзянжу смотрел на картину за собой, Северное сияние, изображенной художником из племени Воды. Он схватился за широкую раму и снял ее с крючков.

— Отправь ему и это, чтобы умаслить. Это стоит больше, чем он зарабатывает за год.

Хей-Ран не была рада его взятке, но это было частью культуры Царства Земли, с которой другим трем народам было сложно мириться.

— И о каких милых животных идет речь? — сказала она.

Цзянжу скривил губы и шмыгнул носом.

— Ширшу.

14

Представление

Киоши пыталась открыть металлическую коробочку. Она открыла видимый засов, да, но как бы она ни хватала и ни крутила контейнер, ложное дно, скрывающее настоящее содержимое, не поддавалось.

— Не нужно делать это силой, — сказал мягкий голос. — Если используешь слишком много сил, можно его и сломать. И вещи рассыплются. Ты же не хочешь оставить след?

Киоши подняла взгляд и увидела высокую красивую женщину с веснушками на щеках и змеевидными татуировками на руках. Рядом с ней был крупный и сильный мужчина, его лицо было с бело-красным макияжем. Алые полосы соединялись, формируя дикий звериный узор, но его выражение лица было теплым и веселым.

Металлическая коробка вдруг накалилась, опаляя плоть Киоши, и она выронила ее. Она пыталась кричать, обнаружила, что зубы плавают во рту. Мужчина с макияжем вытер лицо, и в полосах между красок он стал Цзянжу.

Киоши бросилась вперед с гневом, но не могла приблизиться. Ее беспомощность веселила женщину, и та подмигивала сияющим зеленым глазом. Ее глаз рос и рос, становился таким большим, что вырвался из глазницы и продолжил расти, пока не поглотил другой ее глаз, а потом и все лицо, а потом и четыре уголка мира. Киоши в ужасе падала во тьму его зрачка, пыталась отыскать твердую землю.

«Мы никогда тебя не оставим, — прошептал Цзянжу. — Мы всегда будем с тобой, вдали, за тобой, рядом с тобой. Будем следить. Мы вдвоем всегда будем стремиться к тебе».

Киоши была в панике, но тут ее схватила за плечо ладонь. Тепло и твердость говорили ей не вздрагивать, не переживать. Она медленно села и моргнула в угасающем свете дня.

— Просыпайся, — сказала Ранги. — Мы прибыли.

* * *

Ранги настояла на перелете над бухтой Хамелеона, после чего можно было приземлиться. Она склонилась с бока Пеньпени, рисовала план потрепанного портового поселения, гудящего, как оса, будто все переулки, усыпанные мусором, и залатанные крыши были важными. Киоши не торопила Ранги. Ей нужно было убедиться, что она выбралась из кошмара.

Собравшись с мыслями, она присоединилась к подруге. Для Киоши масса зданий была неприметной, изогнутая корка вокруг бухты, которую давно стоило убрать. Только одно место ее интересовало и совпадало с описанием в ее дневнике.

— Там, — она указала на одно из нескольких зданий, которые были выше одного этажа. Желтая крыша выделялась среди зеленых соседей как увядший лист. — Там должна быть чайная мадам Киджи.

Они пролетели над поселением еще раз. В пределах городка посадить Пеньпень не удалось, и зубр без воздушного кочевника явно был первым признаком, который будут искать прихвостни Цзянжу. Они рисковали, даже пролетая мимо.

Им повезло отыскать небольшую рощу на окраине. Может, их запасы удачи кончатся на этом укрытии Пеньпени среди деревьев.

— Мы вернемся, девочка, — Киоши погладила нос зверя. Пеньпень мягко боднула ее, прося не обманывать в этом.

Киоши и Ранги пошли пешком, и твердая земля под пятками была приятным давлением после долгого полета. Они шли по тропе к бухте Хамелеона, они теперь видели городок во всей красе на уровне земли.

Вид был жалким.

Киоши девять лет не видела открытые поля, брошенные без попыток вырастить на них еду. Но пыльные истоптанные поля, которые они проходили, показывали, что попытки тут не стоили усилий. Земля была грубой, непроницаемой.

Жизнь в порту почти отсутствовала. Они миновали трущобы, деревянные навесы и поеденные молью палатки. Обитатели глядели на них стеклянными глазами, не переживая, что лежали, растянувшись. Некоторые из тех, кто стоял и мог быть настроенным враждебно, горбились от голода и болезней.

— Люди не должны так жить, — сказала Ранги.

Киоши ощущала, как ее сухожилия превращаются в узлы.

— Могут и живут, — сказала она как можно спокойнее.

— Я не об этом, — Ранги потерла локоть, обдумывая, стоило ли ей продолжать. — Я знаю о времени, которое ты провела в Йокое сама, пока Цзя… пока мастер Кельсанг не забрал тебя. Хоть ты и пыталась скрыть это от меня.

Киоши запнулась, но удержалась на ногах и пошла дальше. Они не могли просто тут остановиться, потому что ее подруга захотела обсудить по душам один из самых старых и глубоких шрамов на ее душе.

— Тетя Муи рассказала, — сказала Ранги. — Киоши, ты не должна была проходить такое. Мне плохо от мысли, что другие жители игнорировали тебя, когда ты нуждалась в них. Потому я всегда подталкивала тебя дать отпор.

Киоши рассмеялась с горечью. Она долго винила в этом других, не жителей Йокои.

— Мне нужно было бросить на них гору? Побить детей, которые еще меньше меня? Это было бы неуместным.

Она покачала головой, желая сменить тему.

— Народ Огня так идеален, что богатством делятся со всеми жителями?

— Нет, — Ранги сморщила губы. — Но, может, однажды так и будет.

Они прошли в городок, края отмечал переход на кирпичи и глину, некоторые домики были построены магией земли, другие — руками. Улицы извивались и сгибались, словно их построили на звериных тропах, а не для человеческих нужд. Если бы не чайная, виднеющаяся за крышами, Киоши потерялась бы за несколько шагов.

Торговцы, закрывавшие магазин на ночь, делали это с размахом, вешая столько замков и засовов, что ей стало интересно, откуда у них на это средства. Несколько рогатых собак, скрытых за стенами и оградами, лаяли, когда они проходили.

Никто их не трогал. К счастью. Путь к чайной ощущался как путь по полю со шнурками-ловушками. Чайная мадам Киджи была островом среди беспорядочного плана города, обрамленным самой широкой улицей в городке. Казалось, кто-то агрессивно занял площадь и воткнул деревянное здание в центре.

Свет мерцал за бумажными окнами. Они прошли на большое скрипучее крыльцо, осторожно приблизились. Старик лежал у порога, укутанный в простыни, мешал войти. Его громкий храп заставлял тонкую белую бороду трепетать, будто паутину на ветру.

Киоши думала, подтолкнуть его или попытаться перепрыгнуть через него, но он резко проснулся и заворчал, задев плечом дверь. Он моргнул, глядя на нее, и нахмурился.

— Кто ты? — буркнул он.

Она заметила, что его руки дрожали, высунувшись из кокона. Явно от голода. Она и не подумала о деньгах, покидая поместье, но несколько медяков давно вшила в карманы одежды. Киоши выудила монеты и опустила на крыльцо перед ним. Если указания в дневнике были верными, ей с Ранги не понадобятся деньги внутри чайной.

— Найдите себе что-нибудь поесть, дедушка, — сказала она.

Старик улыбнулся ей, морщины пересекали лицо. Но его счастье превратилось в шок, когда Ранги добавила серебряную монету сверху.

Киоши взглянула на нее.

— Что? — сказала Ранги. — Разве мы не говорили только что об этом?

* * *

Внутри было готово лишь наполовину.

Первый этаж был посвящен раздаче еды и напитков. Столы для гостей стояли поверх слоя соломы и песка. Но там, где должен был находиться второй этаж с комнатами для ночующих гостей, не было пола. Двери парили в стенах в двенадцати футах над землей, и до них не удалось бы добраться. Не было и лестницы.

Несколько фигур в капюшонах сидели по углам и не считали это необычным. И они не посмотрели на вошедших Киоши и Ранги. Они только сильнее уткнулись в чашки с чаем, стараясь казаться не подозрительными.

Киоши и Ранги сели посередине. Возле них был изящный и замысловатый столик для пай-шо — лучший предмет мебели в комнате. Он стоял на четырех крепких ножках, окруженный подушками, драгоценный камень среди лепестков увядшего цветка.

Они были в правильном месте. И на правильных стульях. И было лишь вопросом времени, когда кто-нибудь придет и скажет фразу, которую она ждала.

Для Киоши это было вечностью. Столик пай-шо с болью напоминал о Юне. И ей не нужна была визуальная помощь, чтобы ощущать открытую рану от потери Кельсанга. Та боль была кровавым следом, ведущим к Йокое. Его не смыть.

Ранги пнула свой стул. К ним направился мужчина. Точнее, юноша. Мальчик. Каждый шаг приближал его к лучше освещенному центру комнаты и убавлял его годы. Его рукава придерживались тонкими полосками кожи, и он носил повязки на голове в стиле племен Ши Вонг. Они висели вокруг его лица и шеи, обрамляя его плохо сдерживаемую ярость. Киоши ощущала, как Ранги готовится к худшему, собирая в себе жестокость, чтобы атаковать, если что-то пойдет не так.

— Что бы вы хотели выпить? — процедил юноша.

Вот. Момент истины. Если указания в дневнике были ошибочными, ее путь вперед оборвется на первом шаге.

— Жасмин, собранный осенью, высушенный в полдень и вскипяченный, — сказала Киоши. Такого сочетания не существовало. А если и было, на вкус оно было как жидкая катастрофа.

Ответ прозвучал из его рта так, словно его нужно было вытаскивать силой, но слова были теми, которые она ожидала услышать:

— У нас есть все цвета лепестков, известные людям и духам, — сказал он.

— Красный и белый подойдут, — ответила она.

Он надеялся не получить такой ответ.

— Лао Гэ! — вдруг закричал мальчик в сторону двери. — Ты должен был следить, бесполезный кусок навоза!

Старик, лежащий на крыльце, заглянул внутрь. Он вдруг показался не таким немощным, каким выглядел при первой встрече.

— Я был на посту, но эти две милые юные леди дали мне денег на десять стаканов, — он широко и зубасто улыбнулся. — Они, наверное, проскользнули мимо, когда я отошел за выпивкой. Хитрые, — он прижал бутылку к губам и пил большими глотками, потрепанный рукав сполз по руке, открывая выпирающие неровные мышцы под тонкой кожей.

Мальчик прижал ладонь к глазу. Он умчался на кухню, бормоча проклятия в адрес старика по пути, Киоши могла лишь посочувствовать стражу.

Ранги склонилась над столом. Хоть ее поза была расслабленной, она стреляла взглядом по комнате, оценивая обитателей, включая — особенно — Лао Гэ, который был занят поискам дна у второй бутылки.

— Знаешь, — шепнула она Киоши, — ты говорила, что мы пойдем в убежище даофэев, и что ты получишь помощь с кодом даофэев. Мы на месте, я слышала твой код, но я все еще не верю в происходящее.

— Для тебя еще не поздно уйти отсюда и спасти свою честь, — сказала Киоши.

— Я переживаю не за свою честь, — прошипела Ранги.

Они не успели углубиться в дело, мальчик вернулся с подносом с горячими чашками. Он поставил по одной перед Киоши и Ранги, сел напротив них. Он был уже спокойнее. Это было меньше связано с чаем, но больше — с подкреплением, медленно приближающимся за ним.

Огромный мужчина тридцати лет, высокий, как Кельсанг, и вполовину такой толстый, закрыл свет лампы, падающий из кухни. У него было гладко выбритое лицо на теле, которое грозило врываться из дорогого одеяния — его одежда была выбрана по моде, а не практичности. Киоши заметила, что Ранги поглядывала на ноги мужчины, а не его костяшки в шрамах или выпирающий живот, и поняла, почему. Он был крупным, но половицы от него не скрипели.

Одна из дверей на стене над полом открылась. Молодая женщина вышла из комнаты, не переживая из-за падения.

Она была в тунике Царства Земли, но с меховой юбкой поверх штанов. Киоши видела такие шкуры у гостей с полюсов. Сильнее на то, что женщина была из Племени воды, указывали ее пронзительные сапфировые глаза, которые никакие снадобья не смогли бы спрятать.

Она опустилась на пол, вытягивая носки, словно в танце. Киоши могла поклясться, что она падала медленнее обычного, словно перышко. Только так можно было объяснить то, что она проделала путь от второго этажа до столика, не запнувшись и не сломав кости ног. Она встала за другим плечом мальчика, ее волчьи черты были нечитаемыми, пока она разглядывала Киоши и Ранги.

«Я не боюсь», — говорила себе Киоши, с удивлением обнаружив, что это так. Она имела дело с главой Восточного моря. Уличные даофэи не могли ее запугать.

Мальчик в шапке из пустыни сцепил пальцы перед собой.

— Вы пришли сюда, чужаки, без предупреждения, — сказал он.

— Я имею право, — сказала Киоши. — Я назвала пароли. Вы должны предоставить мне и моей напарнице помощь, ведь давали клятвы на крови. Или вы понесете наказание от множества ножей.

— Дело вот в чем, — юноша отклонился на спинку стула. — Ты используешь эти громкие старые слова. Словно понимаешь, как это должно работать. Ты произнесла код, который мы не слышали годами, словно давишь на нас рангом. Ты сделала это так, словно читала инструкцию.

Киоши невольно сглотнула. Юноша заметил это и улыбнулся.

Он склонил голову к Ранги.

— Еще и та красотка почти кричит, что она — армейская крыса. Мне кажется, что вы — судебные исполнители.

— Это не так, — сказала Киоши, мысленно ругаясь из-за того, как все неправильно проходило. — Мы — не такие.

В чайной были еще три человека, не участвовавшие в их разговоре. Они спешно бросили монеты и поспешили к двери, глаза были большими от страха.

Юноша опустил тяжелый небольшой предмет на стол со щелчком. Киоши подумала сначала, что это была фишка пай-шо, но он сдвинул руку, и стало видно продолговатый камень, гладко отполированный рекой или станком.

— Я неплохо замечаю прикрытие, — сказал юноша. — Думаю, у тебя такая история. Твой папочка купил тебе место офицера у нечестного губернатора, и первым делом ты решила поиграть в детектива и постучать в нашу дверь, — он махнул пальцем на Ранги. — Ее назначили следить за твоей спиной, но она плохо постаралась, потому что теперь ты здесь, и вы умрете. Дело будет записано как случай невероятной глупости.

Киоши почти слышала, как Ранги думает, считает угрозу от конечностей трех человек напротив них, определяет, как им навредить.

— Говорю вам, мы не от органов власти.

Юноша злобно ударил коленом по столу, и чашки подпрыгнули, жидкость разлилась на поверхности.

Киоши действовала быстрее, чем думала. Ей нужно было остановить Ранги. Она тоже ударила ногой. Весь фундамент дома, участок земли, на котором он стоял, подпрыгнул на половину дюйма.

Юноша чуть не упал со стулом. Его телохранители покачнулись. Потрясение на их лицах говорило, что такое происходило не очень часто, ведь великан был крепким, а девушка из племени Воды обладала отличным равновесием.

Киоши заговорила поверх стонов дерева и облаков пыли, окруживших их:

— Вы правы, — сказала она. — Я не отсюда.

Они не бросились на нее сразу, решив, что атаковать лучше с осторожностью.

Это дало ей время на разговор.

— Правда в том, что я презираю даофэев, — сказала Киоши. — Я ненавижу ваш вид. Мне плохо в вашем присутствии. Вы хуже зверей.

— Эм, Киоши! — сказала Ранги, великан и женщина заняли позы получше. — Не знаю, чего ты этим добиваешься.

Юноша оставался на месте. Киоши видела, что он хотел выглядеть храбро. Как и она.

— Но это сейчас не важно, — сказала Киоши, гнев ожесточал ее взгляд. — Вы предоставите все, что я потребую, потому что связаны своим кодексом преступников. Вы сделаете так, как я скажу, из-за ваших глупых и смешных традиций.

Ее кровь пела в ушах. Ладонь потянулась к поясу. Мужчина и женщина точно воспримут это как сигнал для атаки. Она ощутила, как ранги встала со стула.

Только быстрое движение позволило Киоши предотвратить катастрофу. Она обрушила на стол один из боевых вееров, раскрывшийся и показывающий золотую сердцевину. Женщина и великан замерли. Юноша выглядел так, словно кто-то влез в его грудь и сжал сердце.

— Духи! — сказал Лао Гэ. — Это же веер Джесы!

Внезапное появление старика у стола удивило обе стороны. Он смог втиснуться между Ранги и Киоши, и они не заметили этого. Он склонялся, разглядывая оружие.

Юноша вскочил со стула.

— Где ты это взяла? — закричал он.

— Унаследовала, — сказала Киоши, ее сердце колотилось. — От родителей.

Девушка из Племени Воды удивленно смотрела на нее.

— Ты — дочь Джесы? — сказала она. — Джеса и Харк были твоими родителями?

Киоши не знала, почему ее больше тревожили простые факты, а не возможность драки.

— Верно, — сказала она. Казалось, ее рот стал ее желудком, кислым и нескладным. — Мои родители основали эту группу. Они — ваши главы.

— Наша малышка вернулась домой! — завопил Лао Гэ. — За это нужно выпить, — он отошел, чтобы ему хватало места влить в себя третью бутылку.

Юноша все еще злился, но теперь по-другому.

— Нам нужно посовещаться, — он забрал со стола камень и с возмущением указал на Киоши. — А тебе лучше продумать историю, потому что тебе нужно многое объяснить.

— Да, — сказала Ранги. — Это точно.

* * *

Лао Гэ устроился на столе в стороне со своей выпивкой, словно странная птица, собравшая блестящие вещицы в гнезде. Остальные из банды ушли на кухню без него. Они обращались с ним как с мебелью на фоне, и Киоши приходилось делать так же. Она повернулась к Ранги и поймала недовольный взгляд мага огня.

— Что? — сказала Киоши. — Все произошло так, как я и говорила. Мы вошли. Это первый шаг к получению доступа к этому миру.

Ранги не пошевелилась.

— Я рассказала тебе все до того, как мы приземлились, — сказала Киоши. — Правду, что мои родители были ворами-даофэями, бросившими меня в Йокое. Ранги, ты пришла со мной сюда, зная это.

Слова лились из нее бурлящим водопадом. Ее колено быстро дергалось. Ранги это заметила.

— Хоть для меня странно так говорить, дело не в тайной истории твоей семьи, — сказала Ранги. — Ты не думаешь, что вела себя в этой ситуации немного… агрессивно?

Киоши не ожидала услышать это от подруги, которая сначала жгла, а потом задавала вопросы.

— Такое поведение тут уважают, — сказала она. — Тагака знала, что мы были спокойными и логичными. Вспомни, что она пыталась сделать с нами.

Зубы Ранги щелкнули.

— Ты не видела себя. Ты словно умоляла их напасть на тебя. Одно дело храбрость, но другое дело — желание погибнуть.

Она сжала ногу Киоши, чтобы та больше не дергалась.

— Мы не в своей стихии, — сказала Ранги. — Может, у тебя и есть ключи к некоторым дверям, но это не наш дом. Нужно быть осторожнее.

«И если я паду от рук пары даофэев, не смогу отомстить Цзянжу».

— Прости. Ладно? — сказала Киоши. Этот спор еще не скоро закончится, а банда возвращалась. Им не нужно было показывать, как они разобщены, преступникам, на которых пытались надавить.

Ранги притихла, тоже поняв ценность единства. Юноша из Ши Вонг, женщина из Племени Воды и крупный мужчина выстроились перед Киоши, ведя себя официальнее. Она часто так стояла, приветствуя важных гостей, всегда в конце группы из-за своего роста.

Мужчина махнул раскрытой ладонью, другую сжал в кулак, опустив сверху. Такие приветствия Киоши еще не видела, ей казалось, что его правая сторона била левую за попытку стащить еду со стола.

— Быстрый Воробей-попугай Вонг, — сказал он, чуть склонившись. Если он и смущался от такого мягкого имени, он этого не показывал.

Подтянутая женщина из Племени воды шагнула вперед и сделала ту же позу, хоть и неуклюже, давая понять, что профессиональные имена казались ей глупыми.

— Кирима, — сказала она. — Просто Кирима.

— Пуля Лек, — гордо рявкнул юноша. Он убрал повязки за уши, чтобы выглядеть величаво и не в уличном стиле. — Но некоторые зовут меня Лек Череполом или Лек Свистящая смерть.

Киоши не стала повторять выражения лиц Вонга и Киримы, которые они состроили за спиной Лека. Иначе юноша оскорбился бы.

— Киоши, — сказала она. — Это моя напарница Ранги.

Ранги недовольно фыркнула, и Киоши решила, что это означает: «О, так мы называем им настоящие имена?».

— Как вы попали к нам этой ночью? — спросила Кирима. — Начните как можно дальше.

Так далеко?

— Я мало помню из своего детства, — сказала Киоши. Хоть ее ноги замерли, ее шея теперь болела от напряжения. — Только то, что мы с родителями никогда не оставались в одном месте долго. И они никогда не говорили, куда мы идем. Можно сказать, что я выросла в Царстве Земли.

— Это было еще до вашего вступления, — сказал Лао Гэ остальным. — Джеса и Харк на пару лет замедлились, почти не выполняли работу. Они не говорили, почему так долго не собирали команду. Я думал, они решили выйти из игры.

Воспоминание старика помогло Киоши собрать кусочки головоломки. Результат был хуже, чем она представляла.

— Видимо, они сильно хотели вернуться, потому что бросили меня в деревне фермеров, когда мне было пять или шесть, — сказала она. — Я не знаю точно, когда. Больше я их не видела.

«И не простила».

— Не может быть, — сказал Лек. — Джеса и Харк так не поступили бы с семьей. Они были самыми верными главарями, каких только можно представить. Ты ошибаешься.

Киоши хотелось поднять его, как того пирата, и трясти, пока он не увидит точки. Кирима вмешалась раньше, чем она решила это исполнить.

— Ты указываешь их дочери, что с ней случилось? — рявкнула Кирима на Лека. — Замолчи и дай ей закончить.

— Нечего рассказывать, — сказала Киоши. — Я чуть не умерла в той деревне, пока меня не забрали в дом богатого мужчины. Мудреца. У меня были только вещи матери и ее дневник, где была информация об обычаях и обязанностях их даофэев. Это была инструкция. Как ты и сказал.

Она взглянула на Ранги.

— Я все время скрывала от деревни прошлое своих родителей. Меня считали изгоем, так что отношение лучше не стало бы, если бы жители деревни узнали, что я — ребенок преступников.

Ранги стиснула зубы. Киоши понимала, что она думала о вариантах, как сложились бы их отношения, если бы она с самого начала знала такое о Киоши. Она бы разглядела ее и все равно подружилась с Киоши? Или обрекла бы ее гнить среди мусора, как делали Аома, Джей и остальные?

— И однажды ты решила уйти и прийти сюда? — сказал Лек. Он был все еще ошеломлен, будто такие события не могли произойти с идеальными родителями Киоши.

— Я не просто решила, — прорычала Киоши, повернувшись к нему. — Мужчина, в чьем доме я жила, решил это, убив двух дорогих мне людей. Я поклялась духам, что переверну этот мир, если только он заплатит за свой поступок. Потому я тут, — сказала она, стукнув кулаком по столу для усиления. — Он слишком силен и влиятелен, чтобы наказать его законом. Так что мне нужна обратная сторона монеты. Мне нужны источники моих родителей. Если они могут хоть что-то подарить мне в этой жизни, пусть это будет месть за тех, кого я потеряла.

Ее лицо пылало. Киоши почти взрывалась. Она не знала, что сделала бы, если бы открылась еще одна дверь, и оттуда вышли ее родители. Она сорвалась бы, как при встрече с духом пещеры.

Лек хмуро снял головной убор и смял его в руках. Его короткие волосы были песочного цвета.

— Ты прошла этот путь, чтобы найти Джесу и Харка, — скорбно прошептал он. — Киоши, мне жаль. Не знаю, как тебе сказать, но… но…

Ее охватило облегчение. Ей не нужно было встречаться с ними. Не нужно было узнавать, какой она становилась, когда в ее жизни всплывало прошлое, обретая плотный облик.

— Они мертвы, что ли? — Киоши махнула на него. — Мне все равно.

Ложь. Если бы они появились перед ней, она убежала бы с криком из комнаты. Горе Лека сменилось гневом, он словно застал ее на похоронах, ворующую подношения с алтаря.

— Мы говорим о твоих родителях! Они погибли от лихорадки три года назад!

Ей было так просто быть жестокой, ведь она поняла, что они не могли защититься.

— Ого, — сказала Киоши. — Думаю, не от всего удается сбежать, да?

Его глаза выпучились.

— Как ты можешь быть такой злой? Никто среди четырех народов не презирает родных вот так!

— Они бросили меня, потому что я занимала слишком много места как груз, — сказала Киоши. — Так что я назвала бы это семейной традицией.

Она захлопнула боевой веер, намереваясь грозно поставить точку. Но руки не слушались, и веер сложился не так, портя эффект. Ей нужно было научиться правильно пользоваться веером.

— Я тут не для встречи с родителями или их призраками, — сказала Киоши. Нервная энергия, кипящая в ее костях, замедлилась. — Я пришла за тем, что принадлежит мне по крови.

Она загибала пальцы.

— Я хочу доступ к убежищам в больших городах, где я смогу долгое время скрываться. Я хочу познакомиться с другими из сети, начиная с самых сильных магов. А еще я хочу обучение. Тренироваться, пока не стану достаточно сильной, чтобы лично одолеть врага.

Группа молчала.

Кирима издала неловкий смешок. Киоши показалось, что она подавилась слюной, но маг воды расхохоталась.

— Другие города! — вопила она. — Дай угадаю. В твоем дневнике упоминались тайные базы в Ба Синг Се, Омашу? Может, в Гаолине? Где братство бандитов чтит старые традиции?

— Я дуну в рожок, — сказал Вонг. — Они точно прибегут.

Киоши нахмурилась.

— Что такого смешного?

Кирима раскинула руки.

— Это наша единственная база. Это сеть. Мы. Помощь, которую ты хотела попросить, которая выходит за рамки закона, заканчивается тут, в этих стенах.

* * *

Киоши помнила, когда сильнее всего ощущала усталость. Вскоре после того, как ее бросили в Йокое, когда она все еще считала дневник и сундук ее сокровищами по праву рождения, а не доказательством того, что родители выбросили ее с ними.

Ее прогоняли от всех дверей, и ей приходилось тянуть тяжелый сундук за собой. Груз был большим для ребенка, хоть она и была высокой. День тянулся, усталость пропитала даже ее ногти и зубы. Ее мысли стали серыми. В ее теле не было места для голода и жажды. Все заняла усталость.

Киоши ощущала те же фрагменты усталости, грозящие разбить ее сейчас. Они вонзались молотами в ее суставы, просили сдаться. Глядя на даофэев перед собой, она ясно видела. Они не были авангардом теневой армии, которую она могла бы повести против Цзянжу. Они были осунувшимися людьми, на которых охотились. Как она.

— У нас тяжелые времена, — сказал Вонг. Она поняла, что он мало говорил, и когда делал это, то говорил правду и уместно. — К ворам в последние годы относятся строго в Царстве Земли. Мы были отрезаны от банд в других городах, и у нас почти не было новостей или работы.

— Твоему дневнику, видимо, лет десять, а записи сделаны еще раньше, — сказал Лек. — В те дни группы, как наши, оказывали настоящее влияние, — он смотрел на свои ладони как сверженный король, желающий схватить скипетр. — У нас была территория. Чиновники просили у нас разрешение на свои дела.

— Лек, тебе было три года во время нашего расцвета, — сказала Кирима. — Мы даже не взяли тебя тогда.

Он яростно повернулся к ней.

— Значит, вы должны расстраиваться сильнее меня!

— Мы понимаем, — перебила Ранги. — Больно знать, как все должно было сложиться.

Киоши уловила нотку удовлетворения в ее голосе от того, как все обернулось. Преступники были только в чайной, и их было несколько. Ранги казалось, что их шансы выбраться отсюда стали выше.

— Киоши, мы пытались, — сказала она. — Ты сделала, что могла. Но мы пришли не за этим, — она взглянула на необычное расположение дверей в комнате. — Мы могли бы тут переночевать, наверное, но это не безопаснее сна в палатке. Нужно вернуться к Пеньпени и полететь к ближайшему…

Лек ударил ладонями по столу.

— Полететь? — его голос сорвался от восторга. — Вы прилетели сюда?

Остальные встрепенулись.

— У вас есть летающий зубр? — сказала Кирима. Ее глаза заинтересованно блестели.

Ранги проклинала себя за то, что выдала это.

— А что? — сказала Киоши. — Это что-то меняет?

— Теперь у вас есть то, чего мы хотим, — сказала Кирима, пока Лек был готов прыгать по стенам. — Раз ты — дочь Джесы и Харка, мы должны уберечь тебя от вреда. Мы не обязаны слушаться твоих приказов или помогать тебе с твоей местью. Ты хочешь такую верность, но тогда нужно предложить нам что-нибудь.

— Нет, — сказала Ранги. — Забудьте. Мы не отдадим вам своего зубра. Мы ничего вам не дадим.

— Остынь, — сказала Кирима. — Я просто предлагаю взаимную выгоду. Нам нужно выбраться из этого увядающего города туда, где перспективы лучше. Киоши хочет обучение. Мы должны какое-то время путешествовать вместе. Это ее лучший шанс на поиски учителей магии земли с плохой репутацией.

Слушая ее, Киоши вдруг поняла, что совершила опасную ошибку. Она показала свою магию земли. Ей нужно было многое оттачивать в родной стихии, но получить обучение с другими вряд ли выйдет, не раскрыв, что она — Аватар.

Ранги была против этой идеи.

— Мы не пришли сюда, чтобы возродить банду воров, — сказала она Киоши. — Мы просто будем рисковать сильнее, чем нужно.

— Во-первых, наша банда была высокого класса! — возмутился Лек. — Во-вторых, вы тут не указываете. Вы и дня не прожили бы в наших кругах без инструкции. Мы чуть не убили вас.

Ранги прищурилась.

— Тебе кажется, что так все было? — она звучала так, словно хотела проверить его теорию.

Киоши уткнулась лицом в ладони, пока они спорили. Такие ясные мысли в ее голове стали вдруг спутанными и мутными. Ее путь оказался полным колючек и обманывающих поворотов.

Лао Гэ перебил ее размышления, ударив пустой бутылкой по столу. До этого о нем забыли, и его улыбка стала шире, словно его разрывал изнутри лучший секрет в мире.

— Знаю, это сложное решение, милая девочка, — сказал он, склоняя голову к двери и прислушиваясь. — Но поспеши. Полиция близко.

15

Побег

Стало слышно топот сапог, ударяющих по дороге.

— Глупый старик! — закричал Лек. — Больше никогда не оставлю тебя сторожить!

— Наконец-то, — сказал Лао Гэ. Он подмигнул Киоши.

Офицеры в строгой зеленой форме прошли в чайную. Они выстроились по сторонам, чтобы поместиться, достали до углов. Около двадцати, с позолоченной броней и широкими мечами дао на спинах.

Во главе формации были три мужчины в простой одежде, но с головными уборами, украшенными знаком префектуры, как и у остальных, и эти мужчины до этого были в чайной.

— Кто там хорошо замечает прикрытие, Лек? — прорычала Кирима.

В момент паники Киоши подумала, что офицеры пришли за ней по приказу Цзянжу, но так не могло быть. Даже если он отправил гонцов немедленно, они не смогли бы обогнать зубра.

«Нет», — подумала она, кривясь. Они пришли из-за девушки, которая прошла в убежище преступников и стала предъявлять требования. Она подставила себя при людях, поступила глупо.

— Именем губернатора Денга, вы арестованы! — сказал капитан. Он указал не мечом, а церемониальным жезлом с печатью Короля земли на верхушке, выглядящим достаточно тяжелым, чтобы ломать кости. — Опустите оружие!

Денг. Имя вызвало в сердце Киоши больше ужаса, чем несущийся саблезубый лоселев. Приземистый красноносый губернатор Денг был частым гостем в доме Цзянжу, был одним из его ближайших союзников. Киоши взглянула на Ранги. Маг огня тревожно тряхнула головой, подтверждая ее страх. Если их поймают тут сегодня, то всей операции конец. Они вернутся в лапы Цзянжу раньше, чем его завтрак остынет.

Капитану не понравилось, как они с Ранги переглянулись.

— Я сказал: опустите оружие! — закричал он, готовый к бою.

Даофэй в смятении смотрел на их пустые руки. Киоши поняла, что, если мужчину не пугали бутылки Лао Гэ, вооруженной была только она. Блестящий боевой веер все еще был в ее руке, его напарник — за поясом. Она встала, чтобы было место, чтобы вытащить второй веер.

Капитан отпрянул на шаг с потрясением. Он решил, что ее выпрямление во весь рост было вызовом.

— Взять их! — крикнул он своим людям.

Их было очень много. В темной комнатке чайной полиции, казалось, было больше, чем пиратов Тагаки. Пять офицеров устремились к Киоши, явной мишени.

Их сбил залп огня. Киоши снова оглянулась на Ранги. Та вытянула кулак, кожа дымилась. Она была недовольной, но решительной. Если они в этом участвовали, то в полную силу. Ранги ничего не делала наполовину.

Вонг воодушевился ее решительностью, схватил Лао Гэ и бросил пьяницу в капитана как тряпичную куклу. Боевой вопль Лао Гэ, летящего по воздуху, был единственным признаком, что он был согласен на такое. Они, наверное, уже делали так раньше. Элемент неожиданности сработал в их пользу, Лао Гэ обвил худощавыми руками шею капитана, а ногами — пояс его подчиненного, став человеком-сетью.

Еще один залп Ранги пролетел возле уха Киоши. Она уже не знала, что происходило. Мужчины наступали, подняв мечи. Она выбрала самый близкий и тяжелый предмет — доску пай-шо — и взмахнула ею.

Полицейские пригнулись, как колосья от дубинки. Те, кто пытался заблокировать ее дикие атаки, получили изогнутые мечи, придавленные к их телам.

Новые офицеры ворвались в дверь и поскользнулись на льду, который Кирима создала из оставшегося вина Лао Гэ. Киоши удивленно вздрогнула от ее едва заметного движения запястьями и пальцами. Казалось, на ее стороне билась Тагака из Пятого народа.

— Девчонка! — сказал Лао Гэ, пихая мечи в ножны, если дотягивался костлявыми пальцами. — Толкни стол!

Она не работала с ним раньше, как Вонг, но поняла, куда он клонит. Она подняла высоко ногу и топнула по полу.

Домик снова подпрыгнул, в этот раз накренился сильнее. Лао Гэ и несколько полицейских упали на пол и покатились. Другие растянулись, пытались двигаться среди соломы и замерзшего вина.

Новые товарищи Киоши смогли удержаться на ногах, ведь уже видели этот трюк.

— Выход с другой стороны! — крикнул Лек.

— А Лао Гэ? — она не хотела бросать его в толпе врагов.

— Он справится! Вперед!

Она бросила доску пай-шо в ближайших офицеров и последовала за остальными на кухню. Там было пусто, лишь комнатка с глиняной плитой, еще горячей после попытки Лека сделать чай. Они миновали еще дверь и оказались на площади за зданием.

Проход был замаскирован, закрашен и без рамы, и окон не было, так что эту сторону полицейские охраняли хуже всего. Там были только двое. Киоши услышала «з-зип-зап», и они рухнули на землю, не успев достать мечи.

Лек спрятал что-то в карман.

— Где ваш зубр?

Ответила Ранги, что устраивало Киоши, успевшую потерять направление.

— Юго-западный угол города, — сказала она. — Все за мной. Я отведу нас туда.

Сверху заскрежетала глина. Часть черепицы обрушилась за ними, пока они бежали. Чтобы добраться до Пеньпени, нужно было бежать вдоль края площади, искать выход среди тесных переулков, переплетающихся и разветвляющихся в стороны, как жилки листа.

Киоши заметила причину, по которой их не преследовала толпа полицейских. Лао Гэ мешал целому отряду у главного входа. Они дико били по воздуху, где он был, но задевали пустоту. Он согнулся и перекатывался, словно вино все еще туманило его голову, уклоняясь и отскакивая. Его движения дразнили и путали их. Киоши видела, как он склонялся под невозможными углами почти параллельно земле, и поняла, что он чуть двигал магией земли опору под телом, меняя центр равновесия в сражении с противниками.

— Мы не можем его бросить! — крикнула она остальным.

Но они могли, потому что никто и не подумал о Лао Гэ.

— Сюда! — Ранги устремилась в темный проход. Но никто не успел последовать, толстая каменная стена поднялась из земли, дотянулась до ближайших крыш, закрывая выход. Полиция взяла своих магов земли.

Лек бежал за ней, словно не замечал препятствие на пути. Киоши думала, что он собрался разбиться головой о стену. А потом он сделал самое поразительное из всего, что Киоши видела.

Он стал подниматься по воздуху.

Лек бежал все выше по невидимым ступенькам. Только когда он поднялся на уровень глаз, Киоши поняла, как. Тончайшие колонны из земли поднимались с каждым его шагом, предугадывая, где дальше окажется его нога. Они поддерживали его миг и рассыпались пылью, как только его вес пропадал с них. Он не оставлял следов.

Киоши видела, как дети в деревне играли, меняя землю, на которой стояли, поднимаясь в воздух. Порой это было проверкой на смелость: кто сможет сделать колонну выше. Или игрой координации: по очереди с напарником раскачивались на колоннах. Но это всегда немного вредило земле, оставляло неровные следы. И им нужно было стоять на месте, иначе они падали с платформ.

Лек не переживал. Он парил, невесомый, свободный от земного притяжения. Он шагнул на стену и крышу, а потом пропал.

Этот трюк не был ограничен магией земли. Кирима откупорила фляжку на поясе, и вода полетела оттуда, собралась под ее ногами. Она шагала все выше, как Лек, но ее ступеньки были сильнее, тонкие струйки обеспечивали то же сопротивление, что и земля. Хоть ей было сложнее, ведь вода была менее стабильной, она компенсировала это с грацией.

Вонг взглянул на Киоши, словно проверял ее мнение. Она сомневалась, что он так может.

Он пожал плечами от ее скепсиса и последовал за товарищами к небу, используя землю и пыль, как Лек, словно это были пустяки. При виде великана, отрицающего гравитацию, ее рот раскрылся. Это выглядело не как магия, а будто невидимый сокол поднял Вонга над крышей. Киоши смотрела, как они с Киримой бегут по карнизам и черепице, одинаково легко перелетая бреши переулков.

Все представление произошло за секунды. Это потрясало. И было очень некстати.

Ведь они не учли, что Киоши так не могла. Она точно так не умела.

— Ловите ее! — крикнул полицейский за ней. Вторая стена поднялась справа.

Тогда влево. Она побежала к оставшейся улице и покинула площадь, пока его не перекрыли. Она тут же поняла, что это была ошибка. Переулок резко уходил в другую сторону от остальных. На поворотах не было указателей, и от каждой догадки она еще сильнее путалась. Дома давили на нее, пока Киоши бежала, обещая задушить ее, как рыбу в неводе.

Залп огня взлетел в темнеющее небо. А потом еще один, чуть правее. Ранги указывала, куда идти. Сердце Киоши дрогнуло за подругу. Или из-за бега изо всех сил.

Она сделала ближайший поворот в сторону огня, но так делали и полицейские. Они использовали знание городка, чтобы преследовать ее, внезапно возникать сзади. Она не могла вернуться. А впереди маячил тупик. Переулок был забит кирпичами.

— Выхода нет, девчонка! — завопил офицер, потрясая громкостью.

«Шагни, — говорила она себе. — Делай как они, — ее укоряющий голос звучал схоже с Ранги в ее голове. — На скорости будет проще, да?» — она бросилась к стене, надеясь, что сможет повторить технику, которую видела лишь раз, с опытом Аватара. Ее попытка двигать землей, не разрушая город, привела к жалким выступам в почве перед ней. Они рухнули под ее весом, и она пошатнулась и полетела лицом вперед. Киоши не успела закрыть руками голову перед столкновением.

Киоши закрыла глаза и врезалась в стену. Раздался жуткий грохот, разлетелись обломки кирпичей, трещал цемент. Когда Киоши открыла глаза, она была на другой стороне, бежала дальше.

Она пронеслась сквозь стену, ничего не ощутив. Наверное, рефлекторно согнулась, вздрогнула и укутала себя силой, как плащом. Она оглянулась и увидела дыру размером с себя в стене, удивленные стражи пытались решить, прыгать в дыру или перелезать через верх.

Отвлекшись, Киоши столкнулась с углом дома. Страх переломов заставил ее двигаться сквозь глиняное строение, как только она ощутила боль от столкновения в плече. Здание устояло, но ровный кусок был отрезан, как от буханки хлеба на пробу.

Впереди нее бреши между закрытыми магазинами были такими узкими, что даже человек меньше нее замер бы и попробовал протиснуться боком. Ранги послала еще залп. Добраться туда могла только птица. Киоши попросила прощения у космоса за вред, который собиралась нанести, и бросилась прямо в скопление домов. Если она не могла быть грациозной, она будет тараном.

Она пробила первую стену как рисовую бумагу. Она пересекла этаж в несколько шагов, вырвалась в соседнюю секцию, пробила проход сквозь скопление комнат. Каждая секция, которую она миновала, давала заметить разные товары. Сухие, свежие, оружие, нелегальная слоновья кость, вычурные шляпы. Она была рада, что портила только вещи, не вредила людям обломками.

Ее лицо было напряженным, и она подозревала, что могла пораниться, порвать кожу. Но нет, она решительно продолжала. Она безумно улыбалась, бездумно радуясь своей силе и разрушению. Как только она поняла это, совладала с собой и мрачно нахмурилась, пробивая следующую стену.

Незнакомое ощущение заставило ее пошатнуться после последнего барьера. Свобода. Она была на широкой улице, двигалась теперь в правильном направлении. Над ней с крыши на крышу прыгала банда, помогая себе стихиями, когда нуждались в этом.

— Вижу, ты сократила себе путь, — крикнула Кирима. Вода, поднимающая ее, красиво мерцала в свете луны, и Кирима напоминала лунную фею.

Киоши оглянулась, проверяя, последовал ли кто-то по оставленному ей пути разрушения.

— Где Ранги?

— Все еще впереди. Бойкая у тебя подруга.

Еще одна вспышка света, похожая на ракету, поднялась в ночи. Ранги присоединилась к даофэям на их высоте. Она бежала ловко, как они, по черепице, и когда брешь была слишком большой для обычного прыжка, она ступила на струи огня, которые вырвались из ее ног, прыгала дугами в небе.

От этого вида Киоши затаила дыхание, хотя нужно было дышать. Ранги была до боли красивой, озаренной луной и огнем. Она была силой, навыками и решимостью, укутывающими непоколебимое сердце.

Киоши всегда восхищалась Ранги. Но сейчас казалось, что она смотрела на подругу сквозь только вымытое стекло. Могущественный и любящий дух спустился с небес и добавил магу огня яркости и красок.

Теснота в груди Киоши не была связана с тем, как сильно она бежала, ноты тоски и страха играли вместе мелодию. Она подавила чувство, не желая сейчас думать о его значении. Не время отвлекаться.

Вскоре дома кончились. Они добрались до лачуг на окраине, вызвав больше смятения у обитателей, видевших Киоши и Ранги, направляющихся внутрь на ночь, а теперь спасающихся бегством с тремя новичками в команде.

Лек направился к роще без подсказок, может, понимая, что мест для укрытия летающего зубра тут было не так и много. Киоши успела догнать юношу у края рощи, Пеньпень взревела и ударила по ним ветром.

— Полегче! — Киоши кашляла, легкие болели от бега и попавшей в них пыли. — Они с нами.

Ходьба по небу, видимо, была хорошо развитой техникой, потому что никто не выглядел так утомленно, как она. Ранги запрыгнула на шею Пеньпени и отвязала от рожка седла поводья. Даофэи забрались на спину зубра, схватились за шерсть так, будто знали, что делать. Все устроились, и Ранги подняла Пеньпень над деревьями.

Лек был в восторге.

— Зубр! — завопил он, стуча по дну седла. — Настоящий!

— Уймись! — сказала Ранги. — Их часто видно возле Храмов воздуха.

— Он просто восхищен, потому что у нас был такой, — сказал Вонг. — Милый малыш по кличке Лоньян.

Хоть им нужно было спешить, Ранги замерла, и Пеньпень плавно описала медленный круг.

— Как это? — сказала она. — Только воздушный кочевник может приручить зубра. Они не будут слушать чужаков, если их украли.

— Мы не крали Лоньяна, — сказала Кирима. — Он был зубром Джесы.

Ранги прищурилась в смятении и повернулась к Киоши.

— Но разве Джеса… не твоя мать?

Киоши скривилась. Она заметила перерыв в неловком разговоре, хоть и короткий. На земле под ними махал руками Лао Гэ. Он смог сбежать от десятков мужчин, которые окружили его, и добраться до убежища быстрее многих.

Даофэи не удивились ему. Ранги опустила Пеньпень, Вонг склонился и поймал ладони Лао Гэ, поднял его в седло с легкостью практики.

— Я думал, мы избавились от твоего вонючего зада, — завопил Лек.

— Не так просто, — сказал Лао Гэ. — Кто-то еще хочет пить? Я бы…

— Молчи, — рявкнула Ранги. Она пронзила Киоши взглядом. — Это значит то, что я думаю? О твоей матери?

Ее было больно из-за одной тайны, которую от нее скрыли. Но Киоши искренне забыла упомянуть это. Это не было важным раньше.

— Да, — робко сказала Киоши. — Моя мама была магом воздуха. Я — наполовину воздушный кочевник.

Она ощущала себя виновато. Она заставила Ранги многое понять за прошлый день. И к этой горе добавилось то, что Киоши не была полностью из Царства Земли, как Ранги думала все время.

Но то, что глава банды преступников была воздушной кочевницей, могло потрясти любого. Люди по всему миру считали магов воздуха просвещенными образцами, которые были свободны от мирских тревог. Они были из мирной культуры, такой духовно чистой, что все обладали магией.

Ранги напоминала ребенка, которому сказали, что сладости под ее подушкой оставляли родители, а не Великий дух урожая. Кирима и Вонг уловили неловкость между ними и притихли. Лек не был таким внимательным.

— Чего все раскисли? — сказал он, шлепнув Ранги и Киоши по спинам. — У нас снова есть зубр! Впереди лучшие дни! — он поднял кулаки в воздух и издал довольный вопль. — Компания «Летающая опера» снова в деле!

* * *

Они устроили лагерь у берега высохшего ручья, прятались посреди пустоты. Если бы офицеры бухты Хамелеона знали, куда они отправились, догоняли бы их не меньше дня на страусовой лошади. Они не прятали огонь, который Ранги развела для них. Он был жарче, чем требовалось, трещал и трепетал от не совсем подходящего топлива. Они доели остатки сушеной еды.

Кирима и Вонг уснули первыми, не спросили о сменах. Лек прошел в ручей без воды, взял несколько привлекших его гладких камней и устроился спать.

Ранги дулась из-за того, как плохо все сложилось — их чуть не поймала местная полиция, даофэи проникли в их лагерь, еще и открытия о происхождении Киоши — так что они без слов состязались, кто уснет первой. У Киоши было преимущество, она знала, что ее, скорее всего, ждал кошмар. Она убедилась, что Ранги уснула и накрыла хорошим одеялом, которое они спрятали от остальных, плечи мага огня.

Киоши пошла вдоль ручья, покачивалась на больших камнях, которые когда-то были под водой, пока не нашла Лао Гэ, сидящего под кривым деревом. Половина его корней оказалась на поверхности после давнего потопа, а остальные крепко впивались в берег. Дерево зря старалось. Оно умирало.

Глаза Лао Гэ были закрыты в медитации.

— Ты очень громкая, — сказал он.

Она нахмурилась. Она годами училась ступать тихо, как слуга, двигаться как шепот, чтобы не отвлекать гостей.

— Я про то, что твой дух громкий, — сказал старик. — Звенит в воздухе. Порой кричит. Как сейчас. Твое тело тут, но твой дух хватает меня за плечи и воет мне в лицо. Если бы ты отправилась в таком состоянии в Мир Духов, ты бы устроила тайфун размером с Ба Синг Се.

— Я знаю, кто вы, — сказала Киоши. — Я не сразу поняла, но, когда вы боролись с множеством людей, все стало понятным.

Он приоткрыл глаз. Киоши подозревала, что люди, которые любили медитировать, оттачивали этот жест, чтобы выглядеть по-доброму и мудро.

— Вы — Тегуай Бессмертный, — сказала Киоши.

— О? — Лао Гэ заинтересовался. — Думаю, в дневнике Джесы было описание? Длинные белые волосы, хорошо танцует, невероятно красивый?

— Там не было так много деталей. Там говорится, что вы — легенда, по слухам вам двести лет. Но это все выдумка.

— Конечно. Я — человек, а не дух.

— Я узнала вас из-за другого описания, — сказала Киоши. — Тегуай бьется с костылем. Я искала того, кто был с деревянным костылем или плохой ногой. А потом увидела, как вы опираетесь на свою магию земли, пока бились на площади.

Лао Гэ вздохнул, словно сожалел, что она поняла это. Он прижал ладони к коленям и поднялся на ноги. Он прошел на носочках по паутине корней и оказался перед Киоши.

— Зачем такая юная ищет Бессмертного Тегуая? — сказал он, уже не старик, а монстр с головой человека, спрашивающий загадку в обмен на безопасный проход. — Твоя мама не искала. Она звала меня Лао Гэ.

Корень, на котором он был, не должен был выдержать даже птицу, не то что человека. Киоши сглотнула. Она словно катилась по склону, внутри бушевали моря. Она не могла вернуться к гавани.

— Потому что она вас боялась, — сказала Киоши. — Она не знала, когда вы только присоединились к группе, но ее подозрения, что вы — Убийца Тегуай, со временем росли. Тегуай, убивший сорокового Короля Земли. Она поняла, что вы использовали ее воров как прикрытие, путешествовали с места на место, убирая людей для своих целей. Она боялась сталкиваться с вами.

Записи почерком ее матери были абсолютно бесстрашными, пока она описывала опасные задания с кражами, стычки с местной полицией. Это были рассуждения того, кому нравилась жизнь даофэя. Но в дневнике были части, которые изобиловали суевериями преступников, историями о тени, движущейся по Царству Земли, от которой угасали жизни праздных и смиренных людей с непонятной целью.

Джеса-вор поняла причину. Когда глупый старик из ее банды уходил один, неподалеку случалась смерть. Порой это был известный аристократ, который прятался за толстыми стенами и кучей стражи.

Лао Гэ — имя все-таки прилипло — опустил голову и быстро помолился за мертвых.

— Та женщина всегда была очень наблюдательной. Я удивлен, что не заметил, что она заметила меня. Так чего хочет ее дочь? Наказать меня?

— Нет, — сказала Киоши. — Я хочу, чтобы вы научили меня, как кое-кого убить.

Если Лао Гэ удивил ее ответ, он этого не показал.

— Бей с силой по голове.

— Нет, — повторила Киоши. — Колдовать и убивать — разные вещи, — она вспомнила, как Цзянжу спокойно творил немыслимое сначала с Юном, а потом с Кельсангом. Легко, как дышал.

Для нее тоже должно быть легко. Она не могла позволить себе колебания, когда решит забрать его жизнь. Она должна быть готова, когда в следующий раз увидит Цзянжу.

Ночном ветерок щекотал ее кожу.

— Тебе нужно поспать, девочка, — сказал Лао Гэ. — Потому что первый урок ты уже выучила.

— Это означает, что мы продолжим позже, — она решила проверить, — Сифу?

— Если и когда я решу, что время правильное.

Она поклонилась и оставила его медитировать, пятясь от недоверия и уважения. Ее шаги были неровными, грозили падением. Она собиралась повернуться, и Лао Гэ снова заговорил:

— Я был бы благодарен, если бы ты не говорила другим о моих независимых действиях, — сказал он. — Я не хочу усложнять дела нашей маленькой веселой банды.

Отношения между Лао Гэ и другими даофэями не были ее проблемой. Но если только так она могла давить на него, чтобы он учил ее, она это использует.

— Я бы и не подумала, Сифу.

Лао Гэ ласково улыбнулся. Он напоминал ей Цзянжу, но более искреннего. Улыбка задела его глаза. Ему не нужно было скрывать от нее, каким он был.

— И взамен я сохраню твой секрет, — сказал он, — Киоши.

16

Согласие

Киоши плохо спала, переживала ночью из-за слов старика. Ее секрет. Сначала Тагака, теперь Лао Гэ. Если каждый старик может посмотреть в ее глаза и понять, что у нее необычные силы, или что она — Аватар, то у нее проблемы. Тогда она сможет учиться только у малышей, как Лек.

Носок, ткнувший ее в ребра, разбудил ее. Она впилась пальцами в твердую поверхность под собой, сжала грязь, а не простыню. Она почти скучала по своей кровати.

— Вставай, — сказала Ранги. Солнце еще не взошло, а огонь еще сиял красными углями. Лао Гэ не было видно, а остальные состязались в храпе. Серый предрассветный свет делал пыльный берег реки словно обработанным щелочью, лишенным красок и жизни.

Киоши встала, пошатнувшись. Она ворочалась ночью, и одеяло упало с нее на землю.

— Ч-что?

Ранги толкала ее вдоль берега, но не в ту сторону, куда она ходила ночью.

— Ты хотела тренировку? Ты ее получишь. Начнем сегодня. Сейчас.

Они шли. Киоши ощущала себя пленницей, Ранги резко толкала ее за то, что она медлила. Они отошли от лагеря, но не так далеко, как казалось Киоши, когда Ранги приказала ей остановиться.

Травянистые холмы закрывали их от остальных, но они даже не были высокими.

— Посмотрим твою позу Лошади, — сказала Ранги. — Тебе нужно научиться основам, которые у магии огня с магией земли похожи.

— Мы будем использовать огонь? Тут? — если их будут искать, то это место проверят. Они оставили Пеньпень с преступниками.

— Мы проверим основы, а не будем призывать огонь, — сказала Ранги. — Вряд ли тебе нужно много указаний на этом уровне. Ты сможешь хотя бы выдержать стойку глубокого управления десять минут?

— Десять минут? — Киоши слышала, что пять было достойно восхищения, она и этого не могла достичь.

На губах Ранги мелькнула улыбка.

— Поза Лошади. Сейчас. Я не повторяю ученикам.

Через три минуты Киоши поняла, что это было. Наказание. Ее спину и бедра жгло, колени болели. Это было возмездием за то, что она не рассказала Ранги всего.

— Прости, — сказала она.

Ранги опустила локоть на другую ладонь и разглядывала ногти.

— Тебе можно говорить, только если твои бедра параллельны.

Киоши выругалась и поправила стойку. Это упражнение точно было для низких людей.

— Я должна была сказать тебе, что моя мама была воздушной кочевницей. Но я не считала это важным.

Ранги удовлетворило извинение. Или боль, которую ощущала Киоши.

— Это важно! — сказала она. — Воздушные кочевники — не бандиты! Это как узнать, что у тебя вторая голова была спрятана все время под одеждой.

Может, если любопытство Ранги будет удовлетворено, ее выпустят из стойки Лошади раньше.

— Моя мама была монахиней, родилась в восточном Храме воздуха, — сказала Киоши. — Я мало знаю о ее ранней жизни, но она в юном возрасте стала мастером, и ее ценили.

Разговор приятно отвлекал от жжения в мышцах.

— И по пути по Царству Земли она встретила моего отца в городке. Он был даофэем. Маг земли и вор.

— Фу, я уже вижу, куда все идет, — сказала Ранги.

— Да. Он вовлек ее в схему, и она влюбилась в него и жизнь разбойника. Она явно не должна была родиться воздушным кочевником, потому что сделала поверх стрел татуировки змей, погрузилась в этот мир всей душой, искала всей душой больше «приключений».

Ранги покачала головой, все еще не могла понять, как воздушный кочевник так мог.

— Это так… странно.

— Ты слышала, как другие говорят о ней. Она стала важной фигурой среди даофэев, даже больше моего отца. Но ее магия страдала от грязи духа. Или так говорилось в ее дневнике. Она поддалась мирским тревогам, жадности, и это уменьшило ее силы. Так что она искала компенсацию.

— Веерами, — Ранги щелкнула пальцами, отыскав ответ. — Я никак не могла понять, зачем тебе веера как магу земли. Я не спрашивала, потому что думала, что это больная тема.

— Да, — боль в ногах сменилась тупой и терпимой агонией. — А ты думаешь, почему я не рассказывала Кельсангу? «О, кстати, я — дочь худшей в вашей культуре»? Когда я подросла и могла подумать о том, чтобы рассказать об этом, не было смысла. У меня была работа. Я встретила тебя.

— Пять минут, — сказала Ранги. — Неплохо.

Киоши отогнала боль подальше.

— Думаю, я могу дальше.

Ранги обошла ее по кругу, проверяя позу со всех углов.

— Это раздражает. Мастер-маг воздуха, бросивший духовность ради низкой жизни. Без обид.

— Я и не обижаюсь. Мне это тоже не нравится.

Ранги ткнула ее в поясницу.

— Обещай, что никогда не отбросишь жизнь из-за парня, — ее голос был полон презрения.

Киоши рассмеялась.

— Не стану. Да и кто может стоить…

Вес того, что она говорила, ударил по ней посреди предложения, как тяжелая решетка ворот. Все внутри закипело от отвращения к своей слабости.

Она позволила себе рассмеяться. Она назвала имя Кельсанга, не проклиная при этом Цзянжу. Хуже того, она забыла Юна. Не важно, надолго ли. Было непростительно отпустить его даже на миг.

Ранги тоже это поняла. Ее лицо исказилось, и она отвернулась. Киоши вспомнила, что Лао Гэ сказал о ее шумном духе. Ранги застыла от горя перед ней, и Киоши поняла урок. Они держали бурю снаружи.

Киоши нужно было стать сильнее телом и разумом. Моменты счастья были как полезное тепло. Но чем меньше их было, тем больше был шанс, что она дойдет до мести.

Она все еще была в низкой стойке. Она помнила неудачный Огненный кулак перед лицом Цзянжу. Может, если бы она приняла магию огня раньше, она покончила бы с ним там.

— Давай я попробую призвать огонь, — сказала Киоши.

Ранги подняла голову и нахмурилась.

Решимость Киоши была горячей и горькой внутри нее, словно пар в закрытом чайнике. Она была уверена, что, если это выпустить, она сможет призвать огонь.

— Огненные кулаки, — сказала она. — Думаю, в этот раз я смогу их сделать с настоящим огнем. Я чувствую, что это сработает.

— Нет, — сказала Ранги.

— Нет? — Киоши опешила от ее уверенности. Магия огня ощущалась такой настоящей и близкой. — Что значит нет?

— Нет. Ты сейчас напряжена, как свернутый броненосный лев. Ты вызовешь не тот огонь и разовьешь плохие привычки. Смотри.

Ранги отошла в сторону. Без предупреждения она заняла стойку и ударила воздух, рукава хлопнули от силы движения. Киоши увидела, как ее костяшки задымились, как кончик палочки благовоний.

— Тебе нужно поработать над расслаблением и ментальной координацией, — сказала Ранги. — Ранние уроки магии огня о подавлении пламени и контроле над ним. Для новичка создание видимого огня — поражение.

Киоши фыркнула. Не создание огня было проблемой с самого начала.

— Тогда давай я попробую то, что ты сделала, — она расставила ноги, подражая Ранги и сжимая кулаки.

— Киоши, нет.

Она представила лицо Цзянжу, вдохнула и ударила.

Ее единственный опыт извержения огня что-то открыл, и дыханию стало просто вырваться наружу и взорваться. Слишком просто. Энергия пробежала по ее руке и врезалась в пальцы. Ее нервы загорелись, словно она схватила уголь из печи.

Вместо сияния, как у Ранги, жар в кулаке Киоши был трепещущим, хлюпающей водой, добавленной в горячее масло. Это длилось слишком долго и вызвало слишком много боли. Киоши упала на спину и попыталась увести руку от мишеней. Она успела направить руку на небо. Маленькое искаженное облачко черного дыма сорвалось с ее пальцев.

Киоши села. Ранги смотрела, как жалкий дымок поднимается в воздух. А потом посмотрела на Киоши так, что могла этим взглядом раздавить железо.

От тяжелого разговора их спас Лек. Он забрался на холм рядом с ними и провел по дыму пальцем.

— Что это за вялая магия огня? — захихикал он. Он спрашивал у Ранги, не видя источника.

Ранги скрестила руки.

— Я на миг сорвалась, — сказала она, все еще хмуро глядя на Киоши. — Это не повторится. Если я хочу должным образом колдовать.

Лек пожал плечами.

— Бодрее. Я просто спросил. Если вы закончили, завтрак готов.

* * *

Завтрак был каким-то грызуном, пойманным, лишенным внутренностей и шкуры, зажаренным до неузнаваемости. Киоши и Ранги ели большими злыми кусками, пока сидели с даофэями вокруг восстановленного костра, каждый пытался показать, как расстроен, агрессивным жеванием.

Лек забыл о своей порции, потрясенно глядя на них.

— Я не думал, что принцесса из армии и служанка из поместья станут есть слоновую крысу.

— Обучение выживанию в академии, — сказала Ранги, ломая кость пальцами, чтобы получить костный мозг. — Нас учили принимать любую еду, какую найдем в глуши.

— Я раньше ела мусор, — сказала Киоши.

Это вызвало взгляды группы.

— Я думала, Джеса и Харк оставили тебя в деревне фермеров, — сказала Кирима.

— Это не значит, что фермеры делились со мной едой, — Киоши пыталась убрать языком жилистое мясо, застрявшее в зубах. — Они могли не знать, что я — ребенок преступников, но я все еще была там изгоем. Они обходились со мной как с грязной. А мне нужно было выживать. Самой обеспечивать себя.

— Потому я ненавижу послушный народ, — сказал Вонг. — Их якобы праведное поведение. Лицемерие, — он вытер руки о лист. — Они заслуживают ударов и краж на постоянной основе.

Он заметил, как Киоши пялится на него.

— Что? — сказал он. — Я практикую то, о чем говорю.

— Наверное, ты ненавидела их, — сказала Кирима.

— Жителей? Нет, — Киоши поняла, что так и думала. — Не так, как людей, бросивших меня с ними.

Лек выбросил остатки еды в огонь и ушел, тихо кипя. Он пропал за Пеньпень, единственной, кто радовал его в этой группе.

— Хорошо, что с ним такое? — рявкнула Киоши. — Каждый раз, когда я рассказываю о родителях, у него истерика.

— Потому что он идеализирует их, — сказала Кирима. — Мы подобрали его в городке возле Туманного оазиса. Он потерял брата, последнего из семьи. Харк и Джеса взяли его на пару дней, но он оказался полезным, и они учили его все больше ремеслу, пока он не стал последователем кодекса преступников, сильнее нас. Он поклонялся земле, по которой они ходили.

Может, Кирима хотела успокоить Киоши, но вместо этого сильнее ее распалила.

— О, мне жаль, — из нее лилась жизнь неиспользованной иронии. — Я запомню, что нужно быть мягче с мальчиком, которого мои родители решили растить вместо меня.

Кирима махнула руками, показывая, что ей нет до этого дела.

— А ты? — сказала она Ранги. — Что такая задорная юная аристократка делает с простолюдинкой?

Простое напоминание о долге заставило Ранги выпрямить спину.

— Я связана долгом, чтобы защищать Киоши…

— Нет! — сказала Кирима, жалея о вопросе. — Я тут тебя прерву. Когда я последний раз слушала мага огня, говорящего о чести и долге, мои уши чуть не сгнили. Пришлось сбросить его с кровати обеими ногами.

Они с Вонгом встали. Старшим даофэям не нужно было рассказывать истории из своих жизней. Вонг направил два пальца на костер, и он погрузился на пару футов в землю, а потом его засыпало. Размер Вонга не вязался с ловкостью его магии. Она поняла, что все члены банды ее родителей были искусными. Ей этого не хватало.

— Нам нужно поговорить, — Киоши тоже встала. — Прошлой ночью нам помешали, и я не успела согласиться.

— О, серьезно? — сказала Кирима. — После всего, через что мы прошли, ты хочешь забрать зубра и бросить нас посреди пустоты?

— Мы поели вместе, — Вонг выглядел оскорбленно. — Мы вместе бились с полицией.

— Мои требования не изменились, — сказала Киоши. — Я хочу тренировку магии, и из магов рядом только вы. Вы будете меня учить. Лично.

— Что ты от меня хочешь, девочка? — сказала Кирима. — Ты хочешь узнать движения магии воды, чтобы расслабиться и улучшить циркуляцию крови?

Киоши заранее подготовила ответ на это.

— Мудрость можно получить от всех народов, — сказала она цитатой Кельсанга. — Если изучение других стихий может сделать меня сильнее, то я так и сделаю.

— Это отчаянно, как для мести, да? — сказала Кирима. — Кто этот сильный человек, который разозлил тебя? Ты не назвала его имя.

— Потому что вам не нужно знать, — Киоши не хотела говорить о Цзянжу. Он был слишком известен в Царстве Земли. Так было и с тем, что она — Аватар. Информация об их связи разлетится, и он отыщет след и поймает ее раньше, чем она будет готова к бою.

В этом бою важна была каждая грань. Киоши вспомнила, как банда ее родителей летала над крышами прошлой ночью, бесстрашно. Они почти добрались вершин Цзянжу с его каменными мостами.

— Я хочу узнать, как бежать по небу, — сказала она. — Как вы делали в городе.

— Ходьба по пыли? — сказал Вонг. Его обычно бесстрастное лицо стало серьезным.

— Это особая техника нашей группы, — сказала Кирима. — Хотя для меня это ходьба по туману. И это ты не получишь так легко.

Атмосфера изменилась. До этого даофэи относились к требованиям Киоши, как к смешному лаю щенка, который пытался напугать. Они впервые насторожились, словно их могли обмануть в их деле.

Ранги заметила их настороженность.

— Вы ведете себя серьезно насчет техники, которую я повторила, увидев лишь раз, — сказала она.

Кирима смерила ее взглядом.

— Другие группы могли убить тебя за это, — сказала она без следов шутки. — Ты не протянешь долго в нашем мире, показывая всем свои преимущества. Тайны выживания.

Она повернулась к Киоши.

— Мы научим тебя, но тогда ты с нами. По-настоящему, на всю жизнь. Тебе придется дать клятву, следовать нашему кодексу. В глазах тех, кто слушается законов, ты будешь даофэем.

«Я буду как Тагака, — подумала Киоши. — Буду как мои родители», — она подавила отвращение в себе и кивнула. — Понимаю.

— Киоши, подумай, что ты делаешь! — закричала Ранги.

— Она права в этот раз, — сказал Вонг. — Такие клятвы не принимаются легко. Это принятие нас как твоих братьев и сестер, — он приподнял брови, и стало видно белки глаз. — С нашей встречи ты смотрела на нас свысока. Твоя честь выдержит удар, если ты будешь связана с таким грязным народом?

Великан был более резким, чем выглядел. Киоши знала, как ощущалось презрение других.

Ее ответом было «да». Насколько она понимала, ее личная честь и репутация не имели ценности. Было просто обменять их на силу. Она сделает это. Ради Кельсанга и Юна.

Она почти ощущала недовольство Ранги, от которого дрожала земля.

— Что это за клятвы? — спросила Киоши.

* * *

По словам Киримы, церемония клятвы должна была проходить в большом зале, и новичок стоял под аркой мечей и копий. Им пришлось импровизировать. Киоши заняла место у реки, Вонг стоял за ней и держал карманный нож над ее головой.

Кирима заставила Киоши проделать то же приветствие, что банда делала прошлой ночью в чайной. Левая ладонь была ровной, представляла послушный народ, а правый кулак, ударяющий по ней, был последователями кодекса преступников. На случай, если Киоши забыла, что присоединялась к силам тьмы.

Ранги отошла в сторону, чтобы оставаться в их поле зрения, чтобы все видели, как она злится и не одобряет это. Кирима игнорировала ее во время церемонии. По словам мага воды, обычно давали пятьдесят четыре клятвы, новичок их заучивал. Она решила оставить Киоши только три важных.

— О, духи, — воскликнула Кирима, — потерявшийся пришел к нам, ищет объятия семьи. Но как нам узнать, чисто ли ее сердце? Как мы поймем, что она следует кодексу?

— Я произнесу клятвы, — ответила Киоши. — Клянусь защищать своих братьев и сестер, слушаться приказов старейшин. Их родня будет моей родней, их кровь — моей кровью. Если я не справлюсь с этой клятвой, меня зарежут ножи.

Слова было просто говорить. Они не перечили ее духу. Юн и Кельсанг были ее кровью. Она должна была защищать их до последнего. Они жили бы, если бы она полностью приняла свою силу.

— Затем, — сказала Киоши, — я клянусь не слушаться ни одного правителя, ни одного закона. Если я стану лакеем короны или страны, пусть меня растерзают молнии.

Эти слова ее, хорошую жительницу Царства Земли, заставили немного понервничать. Юн всегда говорил, что Аватару нужно было вести себя независимо от четырех народов. Но пренебрежение законом казалось уже слишком. Ее родители ходили по улице, пытаясь нарушить все известные обычаи?

— Хватит медлить, — прошипела Кирима.

Киоши кашлянула и выпрямилась.

— И я клянусь, что не буду жить честно с тем, кто слушается закона. Я не приму законную плату, не буду работать на законопослушного человека. Если я приму монету за свой труд, пусть меня порежут на кусочки.

Она не видела разницы между первым и третьим наказанием. И последняя клятва была самой неприятной для нее. В Йокое работа была единственным барьером между ней и смертью.

«Я уже не такая, — напомнила себе Киоши. — Та девочка пропала и не вернется».

Она закончила с третьей клятвой.

— Я вижу перед собой не чужака, а сестру, — сказала Кирима. — Духи — свидетели. Да прибудет процветание в нашей семье, — она отсалютовала Киоши и отошла.

Груз надавил на ключицы Киоши, и на миг она запаниковала, боясь атаки сзади. Ощущение было схожим на камень, которым Цзянжу сковал ее запястья. Но это Вонг хлопал ее по плечам, поздравляя.

— Приветствую на другой стороне, — сказал он без улыбки. Он прошел мимо нее, словно они закончили расставлять мебель, и присоединился к Кириме, идущей к лагерю.

Киоши моргнула.

— Что? Что теперь?

— Нам нужно улетать на твоем зубре, — сказала Кирима, не оглядываясь. — Как можно скорее.

Они оставили ее с Ранги. Та не стала ругать Киоши, а пожала плечами, будто говоря: «Ты получила по заслугам».

Кирима и Вонг уже убирали остатки лагеря, когда девушки догнали их. Великан старательно убирал их следы, покрывая пылью признаки их пребывания тут, используя магию земли.

— Мы договаривались об уроках, — сказала Киоши.

— И ты их получишь, когда мы будем готовы, — сказала Кирима. Она проверила уровень воды во фляге и скривилась. — Даже маленькие мстители хотят есть, и им нужны деньги для выживания. Если ты не заметила, у нас ничего этого нет. Я не буду есть слоновую крысу два дня подряд.

Киоши недовольно поджала губы. Они так серьезно относились к клятвам, что она думала, что они начнут относиться к ней как к равной, когда она их примет. Но они относились к ней как к Леку.

Ей нужно было занять лучшее место в иерархии, или так будет всегда. Вонг потянулся за одеялом, и она наступила на него, прижав к земле.

Он встал и одарил ее взглядом, который явно вызывал много драк в прошлом. Киоши скрестила руки и выдерживала его взгляд. Он не был опаснее Тагаки или Цзянжу.

Вонг пытался подавить ее разумом, но все же нарушил молчание.

— Будешь и дальше вредничать, и я не научу тебя использовать веера, — сказал он.

Киоши хотела парировать, но от этих слов замолкла и отошла. Она вытащила веер.

— Вы… знаете, как это использовать?

Они долго ее путали. Ранги смотрела на оружие раньше, проверяла их равновесие, но не смогла обучить Киоши ничему, кроме ударов ними, пока они сложены и напоминали тяжелые дубинки.

— Им не учат в Огненной академии, — пожала плечами она. — Может, их удастся пронести туда, где не пустят с мечом.

Вонг взял веер из руки Киоши и раскрыл его. Он бросил его в воздух, и веер идеально закружился, опускаясь. Вонг развернулся и поймал веер за спиной, поднял его кокетливо к своему лицу.

— Пион сбрасывает свою красоту перед луной, — запел он красивым низким голосом, поверхность веера отражала и усиливала звук. — Стыдясь чистоты того духа, я прыгаю и ловлю лепестки, горюя о том, что не сказал.

Он закружился с веером, быстро открывая и закрывая его, как бьющиеся крылышки насекомого. Танец был умело исполнен. Киоши знала, что это могли быть и атаки — защита, уклонение и нападение против множества врагов.

Вонг закончил выступление с размахом, занял традиционную героическую позу, раскинув руки, покачивая головой от оставшейся энергии движений. Это был пример классического стихотворения, и тетя Муи упала бы в обморок от радости.

Киоши захлопала, только так могла отреагировать на такие умения.

— Откуда это? — спросила она.

— Харк. Со стороны твоего отца род тянется к одной из королевских театральных школ в Ба Синг Се, — сказала Кирима. — И мы выступали в городах, где оставались, чтобы не вызывать подозрений. Мы же компания Летающая Опера.

Она подняла ногу за собой, к голове, держала так, пока не закончила колесо, не используя руки. Такое движение лучшие танцоры припасали для кульминации выступлений. Кирима выглядела так, словно могла так сходить за покупками.

Киоши была потрясена. Это объясняло, как они так легко двигались. Актеры королевского театра были самыми развитыми физически людьми в Царстве Земли, могли подражать десяткам боевых стилей на сцене и проделывать опасные трюки без травм. Это должно было ее немного успокоить после соглашения с ними. Она могла хоть что-то ценное из этого вынести.

Вонг сложил веер и отдал ей.

— Я научу тебя использовать это, — сказал он. — За пятую долю твоего дохода в будущей нашей работе.

— Хорошо, — быстро сказала Киоши. Она не знала, каким будет доход, но она заплатила бы любую цену, чтобы понять свое оружие.

Ранги и Кирима ударили ладонями по лбу, но по разным причинам.

— Ты мог попросить хотя бы половину, — сказала Кирима Вонгу.

Лек выглянул из-за Пеньпени.

— Вы хотите отправляться, или будете там болтать весь день? — сказал он.

— Эй, Лек, угадай, кто новый член банды, — сказала Кирима. — Официально.

Лек нахмурился в смятении.

— Да вы шутите! — заорал он. Он махнул на Киоши, словно она была фальшивой вазой, которую они принесли домой. — Ей плевать на кодекс! Она слушается законов! Она квадратнее дыры в монете Царства Земли!

— И у нее есть зубр, — рявкнула Киоши. — Если не хотите идти сами, придется терпеть, что я в вашей глупой преступной семье, — если Кирима и Вонг обиделись от ее слов о даофэях, они этого не показали.

— Я не назову тебя родней, — рявкнул Лек. Он прошел к поводьям Пеньпень, проверил их. Он сам прикрепил седло, еще и быстро. Ни Киоши, ни Ранги не могли найти изъяны в его работе, забираясь на Пеньпень.

Лек обиделся из-за их пристальной проверки.

— Я знаю, что делаю, — сказал он. — Опыта у меня больше, чем у вас обеих.

— Если честно, вся наша репутация строилась на зубре Джесы, — сказала Кирима. — Мы умеем говорить, но всю работу делал Лоньян. Воровать легко, когда пункты проверки можно перелететь.

Они с Вонгом закончили грузить вещи и забрались на спину Пеньпени. Ранги отметила своей территорией место кучера, не позволяя Леку приблизиться к ней. Он удерживал свое место хотя бы в том, что вытащил из кармана карту. Настоящие лидеры знали окрестности.

— Мы отправимся к месту встречи в горах у Ба Синг Се, — сказал он, проводя пальцем по бумаге. — Узнаем последние новости от других групп и легкую работу, чтобы встать на ноги.

Ранги подняла их. Утреннее солнце еще не стало жестоким. И после подготовки, с которой помогали дополнительные руки, неспешный полет Пеньпени в прохладном воздухе почти расслаблял.

— Откуда у вас зубр?

Внезапный вопрос Лека был полон подозрений и зависти.

— Вы — не воздушные кочевники, — сказал он. — И он не дал бы вам летать на себе, если бы не знал всю жизнь. Вы украли зубра у друга-кочевника?

Киоши мысленно благодарила Лека за напоминание о ее долге. Этого ей нужно держаться. Оставаться в грязи, ощущать ненависть к себе и врагу, а не лететь по ветру с Кельсангом.

— Да, — сказала Киоши. — Украла.

Ранги взглянула на нее с тревогой, не понимая, зачем она врет. Лек с отвращением покачал головой.

— Разлучить монаха и зубра? — сказал он. — Жестоко. Хотя стоило ожидать такого поведения от той, кто не уважает родителей.

Киоши молчала и смотрела вдаль, где горизонт был неровным. Пустота была хорошей. Она лишала ее выбора и заставляла думать о себе как о сосуде равновесия.

Но ее спокойствие нарушилось, когда она заметила, что кое-чего не хватает.

— Стойте, — она оглядела седло. — Где Лао Гэ?

17

Обязанности

— Мне всегда казалось, что меня погубит торжество, — бормотал Цзянжу.

Он и Хей-Ран были в главной библиотеке, окруженные картами. Лучшие и худшие представления о мире висели на стенах за слоями идеального стекла. Тяжелые потрепанные страницы журналов с картами висели возле карт на ткани, покрытых пятнами чая. Цзянжу нравилась эта комната. Она показывала, как развивалось понимание людей.

Хей-Ран настояла, чтобы они встречались дважды в день после произошедшего, даже если новостей не было. Но тут новости были.

Она закончила читать приглашение с печатью летающего кабана и бросила его на стол.

— «Семья Бейфонг хочет провести торжество в честь Аватара и его победы над пиратами Восточного моря при мудрецах Царства Земли». Цзянжу, это большая катастрофа, чем та «победа». Я думала, Лу Бейфонг согласился не лезть к Аватару.

— Согласился. Это делает Хуи, — Цзянжу крутил в руке ножик для открытия писем, хотел оружие острее и то, куда его можно было вонзить. — Он затеял эту игру с прошлого года, шептал Лу на ухо, что обучение Аватара нельзя доверять человеку со скромным происхождением.

Он опустил тупой нож.

— Может, Хуи и прав. Сама знаешь, как все сложилось с Куруком.

— Тогда мы были детьми, как и Курук, — сказала Хей-Ран. — Не мы его воспитывали.

— Хуи все еще озвучивает это как обвинение против нас, — сказал Цзянжу. — Ша ответил насчет ширшу?

— Нет. Даже если бы ответил, перед торжеством времени не будет, — Хей-Ран разделяла с Цзянжу презрение к фривольностям. Она хрустнула костяшками. — Можно сказать, что Аватар заболел.

— Можно, но я буду выглядеть как плохой опекун, который не может позаботиться о здоровье самого важного ребенка в мире. Хуи пришлет врачей, травников и целителей духа, настаивая, что они позаботятся об Аватаре. Каждый раз, когда мы будем прогонять его агентов, это будет сеять больше подозрений среди других мудрецов. Нет, правда всплывет, — сказал Цзянжу, отклонившись на стуле. — Вопрос в том, сможем ли мы оттянуть это.

Хей-Ран уже размышляла.

— Тогда нужно сплотить союзников. Понять, какие мудрецы останутся с тобой, когда все это станет известным. Закончится все вашим с ним противостоянием, а сейчас у нас нет времени считать ущерб.

Цзянжу улыбнулся, возможности крутились в голове, ждали, пока за них потянут. Он всегда мог рассчитывать на идеи подруги. Напряженные собрания были не напрасными.

— Нам нужно сделать кто-то такое, — сказал он, постучав кончиками пальцев друг о друга. — Что с твоим гардеробом?

Хей-Ран посмотрела на него так, что он должен был радоваться, что в ее руке не было ножа для писем.

— Я просто хотел убедиться, что у тебя есть красивое платье, — невинно сказал он. — Нас ждет торжество.

* * *

Без Пеньпени двигаться в Гаолинь пришлось старым способом. Медленно. Большим караваном. С множеством подарков.

Когда они прибыли в поместье, Цзянжу придумал, какую политику воплотит. Маги земли — лучшие в королевстве — должны выровнять каждый дюйм дорог. Он готов был заплатить больше, только бы не страдать от сотрясающей кости поездки по кочкам.

Он вышел из своей темницы на колесах и прищурился от сияния роскошного поместья Бейфонгов. Если он что и узнал, пока строил свое поместье в Йокое, то это то, что дома богачей были схожими. Стены, чтобы отогнать жителей города. Сад как можно больше, чтобы показать близость к природе. Жилая часть, где о природе никто уже не думал, но зато все было как можно дороже.

Камергер Хуи встретил их во главе колонны лакеев. Низкий полный бюрократ закрывался от солнца зонтиком.

— Мастер Цзянжу, — сказал он, поднимая зонт, показывая бородатое лицо, похожее на кирпич. Цзянжу всегда удивляло, как он мог выглядеть так, словно днями бил по камням киркой, когда самым тяжелым предметом в его руке была печать господина. — Как дорога?

«Ненужная и раздражающая, как ты».

— Все прошло приятно, камергер Хуи, очень приятно. Всегда радует шанс посмотреть на наш чудесный народ вблизи.

Подъехала следующая карета, страусовые лошади топали ногами, пока вес за ними останавливался. Хуи сам открыл дверь, видимо, хотел первым взять обитателя за руку.

— Директриса, — сказал он, помогая Хей-Ран, хоть она в этом не нуждалась. — Прекрасно выглядите. Клянусь, вы словно сошли со страниц лучшей поэзии Юань Женя.

Он подвинул зонт, словно солнце могло навредить ее коже. Жара и свет с неба все-таки были связаны с ее магией.

Хей-Ран едва скрыла недовольную дрожь от того, что Хуи встретил ее у кареты.

— Бывшая директриса, — исправила она.

— Ах, но учителя заслуживают уважения на всю жизнь, — сказал Хуи, его слова и улыбка были масляными. — Так я всегда считал.

Цзянжу сочувствовал подруге в такие моменты. Богатство, красота и связи вдовы привлекали ухажеров. Такие, как Хуи, могли даже едкие фразы связать с флиртом, не желая учитывать, что Хей-Ран могла не хотеть иметь с ними ничего общего.

— И когда мастер Кельсанг присоединится к нам? — сказал Хуи, сжимая ладонь Хей-Ран, пока она не отдернула пальцы. — Я заметил, что Аватара Юна с вами нет. Полагаю, они скоро прибудут.

Камергер смотрел на их лица, проверял уголки их губ, размер зрачков, искал реакцию. Цзянжу знал, что Хуи любил замечать детали. Привык на работе. Он превращал малейшие намеки в общие выводы и рассказывал об этом Лу Бейфонгу и другим мудрецам. Сейчас то, что Аватар решил поехать с Кельсангом, было явным признаком трещины между Юном и Цзянжу. Так ведь?

Цзянжу подумал о том, как обошелся с настоящим Аватаром в день, когда все рассыпалось. Сеть его силы и влияния на Царстве Земли была настоящей, но требовала постоянных усилий для поддержания. Он подавил многих конкурентов со смерти Курука. А теперь последнее поколение паразитов задевало его за уязвимое.

— Они вместе, да, — сказал Цзянжу. Он заметил, как дрогнула Хей-Ран рядом с ним. Хуи тоже это увидел. Он улыбнулся и повел их в приемный зал.

Интерьер поместья Бейфонг страдал от редкой болезни — богатой монотонности. От пола до потолка все было в одинаковой зелено-коричневой тошнотворной краске, которая когда-то была самым дорогим оттенком в Царстве Земли. Это должно было показывать, какой богатой была семья, но нынче Цзянжу просто казалось, что его медленно пропитывало кислотой в желудке хищника.

В зале с колоннами было возвышение на два места, где много поколений собирал двор лидер клана Бейфонг. Нынче занята была только одна сторона. Лу Бейфонг, старый наставник Цзянжу, сидел на огромном троне, его одеяние цвета пыли накрывало его морщинистую голову, будто палатка.

Он напоминал мумию, которую удерживали целой шелковые нити и злоба, но его разум был цепким, как всегда.

— Директриса, всегда рад вас видеть, — прохрипел он, быстро обратившись к Хей-Ран, а потом повернулся к Цзянжу. — Что насчет ссуды для южного Племени воды?

Он не спросил об Аватаре. Деловые переговоры всегда сильнее всего интересовали старого ворона-ящерицу. Цзянжу почти забыл о просьбе, которую подал Бейфонгу после боя с пиратами. Работа не остановилась только из-за того, что личность Аватара была под сомнением. Он низко поклонился и ответил:

— Сифу, я попросил, потому что столкновение с Тагакой привело к проблеме равновесия четырех народов, — сказал он. — Южное Племя воды нуждается в помощи для развития флота. Присутствие Тагаки подавляло движения в эту сторону. С кораблями, которые могут плавать на большей глубине, они смогут развить торговлю и защищать себя от их соседей, как их северные кузены. Деньги им нужны для постройки таких кораблей.

— Мы — их соседи, мастер Цзянжу, — сказал Хуи, появившись возле Лу. — Зачем нам давать им силу, схожую с Царством Земли? Они могут попробовать захватить острова Чудже с таким флотом!

Знакомый гнев поднял дыбом волоски на шее Цзянжу. Хуи не мог влиять на дело, у него и выгоды не было. У него не было причины желать, чтобы южное Племя воды оставалось бедным, не развитым и уязвимым.

Он перечил ради самой оппозиции. Хуи решил на каком-то этапе, что сделает свое имя, опираясь на Цзянжу, как на лестницу, соломенную куклу и все в этом роде. Хуи было проще получить политическую власть и славу, терзая работу Цзянжу, а не делая свою.

Какими бы добрыми и логичными ни были действия Цзянжу, Хуи подавлял их. Он разрывал договора, на получение которых уходили годы, отмахивался от них, хоть не понимал, как они работали. Ему было все равно. Он задевал противников, когда этого делать не стоило, играл с миром, который заслужил Цзянжу. Если бы Хуи был во время пика действий Желтых шей, он бы настаивал, что Сю Пинь Ан был народным героем.

В такие моменты Цзянжу скучал по влиянию жены Лу, леди Вумей. Она была умной и активной женщиной, любимой во всем королевстве, и она была мудростью для Лу. После ее смерти старик стал упрямее, и смелость Хуи усилилась.

— Я говорил с южными атаманами, и они рады этой затее, — сказал Цзянжу. — Они предложили договор о взаимной защите.

— Это хорошая идея, мастер Бейфонг, — сказала Хей-Ран, добавляя мнение со стороны. — Сейчас лучшей силой, защищающей Восточное море, является, как ни иронично, флот Огня. Уверена, Царство Земли и южное Племя воды предпочли бы сами управлять своими водами.

Лу не был убежден. Цзянжу не хотел упускать шанс.

— Если все из-за островов Чудже, то они бесполезны, — сказал он. — В них нет стратегической стоимости, и дело лишь в национальной гордости…

Он понял ошибку, как только сказал это. Обычно он так не просчитывался.

— Мастер Цзянжу! — изобразил ужас Хуи. — Нет ничего важнее гордости и любви к стране! Король Земли тревожился из-за тех островов с его коронации. Вы же не будете сомневаться в суждениях Его величества!

Цзянжу хотелось бы оставить Короля Земли и Хуи на одном из тех голых островов и проверить, какой идиот съест другого первым. Он не успел ответить, Лу махнул рукой.

— Хватит, — он встал. Это было почти незаметно из-за того, как он горбился. — Я на стороне камергера. Не будет ссуды и флота Племени воды, пока я не услышу убедительный аргумент Аватара. Мальчик опаздывает. Он сможет найти меня в банкетном зале с другими гостями, когда прибудет.

Лу покинул приемный зал, слышно было только шорох его тряпичных туфель по полу. Цзянжу не мог в это поверить.

Будущее менялось на худшее. Южное Племя воды останется бедным, отставшим от всего мира, потому что Хуи хотел выиграть в споре. Глупые прихоти недостойного мужчины оставили следы пальцев на истории, и их вряд ли удалось бы стереть.

«Аватар мог бы повлиять», — напомнил себе Цзянжу. Мысль ударила его как снаряд.

— Мастер Цзянжу, простите за возражения, — сказал Хуи, — но, как вы знаете, мой долг в том, чтобы мастер Бейфонг учел обе стороны при важном решении.

«Обе стороны» были риторическим оружием лицемеров и невежд. Насколько Цзянжу знал, Хуи был не лучше даофэев, которые жгли поля с зерном, потому что нравилось, как дым поднимается над горизонтом.

«Я бы тебе показал, что я делаю с даофэями».

— Камергер, все в порядке, — сказал Цзянжу. — Я всегда ценю ваше мнение в таком деле, — он сделал паузу и добавил неуверенность в язык его тела, дрожь человека, который скрывал, как на него давило бремя. — Мне нужна сейчас ваша мудрость больше, чем когда-либо. Вы можете поговорить со мной и директрисой в уединенном месте?

* * *

Плюсом внезапного признания было то, как Хуи чуть не рухнул от удивления. Мужчина схватился за стол в своем кабинете, сбил чернильницу. Черная жидкость капала с рукава камергера, как кровь из раны.

— ВЫ ПОТЕРЯЛИ АВАТАРА? — завизжал он.

Цзянжу не переживал, что их услышат. Он видел по стенам, что Хуи сделал свой скромный кабинет без украшений со звукоизоляцией. Это было убежище для тайн, которые он умело использовал.

Опаснее тут была Хей-Ран. Цзянжу не сказал ей, что собирался рассказать Хуи, потому что она не согласилась бы. Он рискнул так с ней именно в этот миг.

— Как я и объяснил, — сказал он. — Мы с Юном поссорились насчет его прогресса в магии. Не просто поссорились. Я сказал ему то, что не должен был говорить. Все вышло из-под контроля, и он убежал с помощью Кельсанга. На зубре они могли отправиться куда угодно.

Лицо Хей-Ран было неподвижным, но в комнате стало чуть жарче, и это выдало ее эмоции. И добавило эффекта поступку Цзянжу.

Хуи все еще был потрясен, но шестеренки уже крутились в его голове, грудь вздымалась для драматичного эффекта, а не от нехватки воздуха.

— Я думал, монах был украшающим ваше поместье затворником, — сказал он, но играл плохо и не мог скрыть оскал презрения.

«Он был спутником Курука и моим другом, жаба».

— Так и было, как мне казалось. Я не понимал, что он затевал, что он выжидал момент. Наши отношения стали хуже за годы, но я не думал, что дойдет до такого.

Цзянжу ударил воздух, показывая настоящее возмущение.

— Я должен был лучше понимать Юна. Я не знаю, можно ли все исправить.

— Не может быть все так плохо, — сказал Хуи, надеясь всем сердцем, что все было плохо. — Дети в этом возрасте буйные.

— Он… поклялся как Аватар, что никогда не примет меня как своего наставника, — Цзянжу провел большим и указательным пальцами по глазами. — Камергер Хуи, я молю вас о помощи. Стабильность нации важнее всего. Если станет известно, что Юн сбежал, воцарится хаос.

Трещина, на которую надеялся Хуи, стала размером с большой водораздел. Он не был готов к такому.

— Мастер Цзянжу, есть несколько выдающихся мудрецов земли, включая нашего благодетеля, ждущие Аватара в главном зале, — сказал он, взмахивая руками.

Цзянжу надел маску, которую еще ни разу не использовал. Беспомощность. Он отвечал молчанием.

Хуи взял себя в руки, желал обдумать новое состояние дел. Теперь он был во главе. Он поправил воротник и стукнул пятками друг о друга. К сожалению для него, он забыл о чернилах на рукавах, испортив эффект чистоты.

— Мастер Цзянжу, не переживайте, — сказал он. — Я с этим справлюсь.

* * *

В результате Хуи поведал Лу Бейфонгу и мудрецам то, что сказал Цзянжу в своем доме. Юн решил, что не уделял достаточно времени духовным занятиям. Он долго умолял, и Цзянжу отпустил его путешествовать с Кельсангом для самопознания, избегая очевидных мест типа Храмов воздуха и оазиса на севере. Юн был в тех местах. Ему нужно было вырасти на своем пути, без гнета ожиданий.

Это означало, что связи с Аватаром долго не будет. Миру придется пока побыть без него.

Цзянжу мог и сам сказать такое, но от Хуи история была эффективнее. Это была открытая тайна среди гостей торжества — то, что камергер вел с ним политическую войну. Они могли совпадать только в фактах. Как то, что Аватар отправился отдыхать.

Остальная часть визита была обычной. Цзянжу терпел недовольство и едкие замечания Лу Бейфонга, размышляя, сколько еще лет ему придется пресмыкаться перед бывшим сифу. Старик, казалось, не умрет, пока хоть кто-то был ему должен, а почти все Царство Земли было связано деньгами с Домом Летающего кабана.

Хей-Ран стояла с потухшим взглядом в углу, мужчины пытались уговорить ее снова выйти замуж, думая, что делают это мягко. Некоторые, услышав ее отказ, тут же спрашивали о ее дочери. Цзянжу не понимал, как она противостояла желанию пробить огнем потолок, если учесть, что ее стихия всегда была рядом.

Они ушли, когда стало невыносимо, сели в одну карету для обратного пути. Поклонники Хей-Ран могли не так это понять. Но им просто нужно было поговорить.

— Знаю, ты на меня злишься, — сказал Цзянжу. Он отклонился на сидении.

— Из-за чего? — рявкнула Хей-Ран. — Из-за того, что ты раскрыл свою самую большую неудачу худшему врагу? Что ты врал, где не было повода? Почему ты не назвал Хуи оправдание, которое он дал толпе?

— Потому что уязвимость равна правде. Хуи оценил бы только то мое заявление, которое сделало бы меня открытым. Теперь моя выдумка звучит в Царстве Земли. И мне нужно переживать только из-за одного противника.

Она не была уверена в его тактике. Маги огня думали в ключе позитивного дзинга, всегда хотели нападать.

— Становится все сложнее следить за тем, что ты всем рассказываешь.

«Представь, как сложно мне».

— Война основывается на обмане, — сказал он. — Разве не так говорят в народе Огня?

Хей-Ран вдруг вытащила шпильку из тугого пучка и бросила ее в стенку кареты. Она упала на пол, согнувшись.

Впервые за день Цзянжу по-настоящему встревожился. Так обходиться с пучком для представителя народа Огня означало, что она чувствовала себя так, словно теряет честь. Он терпеливо ждал, пока она заговорит.

— Цзянжу, я довела мальчика до переломного момента, — сказала она хриплым голосом. — Может, он и не был магом огня, не был Аватаром, но Юн все равно был моим учеником. Я отвечала за него и не справилась.

Ей было больно слышать его имя всю ночь. Отсутствие Аватара не отменило торжество, и его победа над пиратами стала легендой.

— Мы все еще можем исправить, — сказал Цзянжу. — Просто нужно найти Киоши. Все будет хорошо после этого.

— Если в этом дело, а я так не думаю, то ты поджег оставшееся время и рассеял пепел. Как только торжество закончится, Хуи пойдет к другим мудрецам и расскажет то, что ты ему рассказал. Он может не ждать. И новости разлетятся до пустыни.

— Все будет дольше, — сказал Цзянжу. — Он не станет терять шанс такого размаха спешкой. Если он быстро и беспечно сыграет с информацией, ему же будет хуже. Он осторожный.

Хей-Ран забилась в угол кареты, ее платье стало бесформенной массой.

— Я хотела бы сказать и о тебе такое в эти дни.

И она, чтобы поставить точку, отправилась спать. Цзянжу заметил, что люди, которые раньше воевали, могли уснуть где угодно, в любое время и моментально. После часа тишины он сам задремал, просыпался на кочках, и его мысли двигались вяло, сплетаясь в идеи, которые он и не пытался запомнить.

Он не собирался строить далеко идущие планы. Порой лучше было тихо сидеть, пока следующий шаг не наступит сам, как и должен был делать маг земли. Нейтральный дзинг.

* * *

Когда они прибыли домой в Йокою, их ждала важная посылка. Цзянжу не стал будить Хей-Ран, выбрался из кареты, обрадовавшись виду.

Вдали у конюшен было два очень больших деревянных ящика, каждый размером с хижину, испещренных дырками. На боках ящиков было написано краской «Опасно!» и «Не подходить». Вокруг них была группа заранее оплаченных студентов университета, с опаской сжимающих длинные указки с вилкой на конце. Они направляли оружие на ящики. Они не боялись, что ящики украдут.

Во главе группы был полноватый пожилой джентльмен в хорошем одеянии и пробковом шлеме. Он был готов к приключениям по привычке академиков, которые не знали, каким грязным и кровавым могло стать это приключение.

— Профессор Ша! — позвал Цзянжу.

Мужчина помахал в ответ. За ним ящики вдруг загремели и запрыгали, напугав окружающих. Длинная прядь, похожая на хлыст, вылетела из дырки в боку и ударила двух ближайших студентов по лицам и шее. Они не успели отреагировать. Они закричали и упали на землю, как тряпичные куклы.

Профессор Ша посмотрел на упавших учеников, улыбнулся Цзянжу и поднял большие пальцы.

Это, видимо, означало, что ширшу были в хорошем состоянии после пути. Отлично. Цзянжу они нужны были в лучшем состоянии. Чутье этих зверей позволит ему отыскать добычу на всем континенте. Даже в океане, если верить слухам.

Он разослал весть своим подчиненным в королевстве, магистратам и префектам, которых он завоевывал годами, и он сказал им выглядывать двух девушек, сбежавших из его поместья. Но не стоило отказываться от запасного плана, который не зависел от переменчивой верности и жадности людей.

Так или иначе, он исполнит обещание, данное Аватару. Киоши не спрячется. Не в этом мире.

18

Город

Горы Тайхуа на юге от Ба Синг Се были очень опасными. Говорили, они проглатывали армии в те дни, когда строили город. Воющие снежные бури примораживали ноги путника к земле, ломали их в лодыжках. Каждые лет десять ветер менялся, неся красную пыль из Ши Вонг к вершинам Тайхуа, придавая снегу жуткий кровавый цвет, делая горы кинжалами, вонзенными в сердце мира.

Пеньпень летела над опасной территорией без проблем. С высоты Киоши и остальные видели, как к ним подбирается непогода, но сейчас все вокруг было чисто.

— Это жизнь, — сказал Лек. Он устроился на боку в седле и похлопал по шерсти. — Молодец. Кто тут молодец?

Он постоянно пытался сделать так, чтобы зубр любил его больше, чем Киоши и Ранги. Киоши не была против. Лек искал еду и воду для Пеньпени. У нее словно был личный конюх.

— Ох, я рад, что вы вспомнили и вернулись за мной, — сказал Лао Гэ. — Я не смог бы добраться сюда сам, — старик зевнул и потянулся, ловя между руками как можно больше воздуха. — Нужно запомнить, что нельзя далеко забредать самому.

От его слов желудок Киоши сжался. В дневнике говорилось, что Лао Гэ возвращался из своих походов с кровью на руках. Может, ее мама сидела рядом с ним во время путешествий и боялась, что станет одной из его жертв в будущем.

— Мы пролетели последние отмеченные посты, — сказала Ранги с места кучера. — Дальше горы не нанесены на карту.

— Город преступников и не должен быть на карте, — сказала Кирима. — Так мы летали с Джесой. Продолжай.

Они летели к ряду выпирающих серых пиков, горы разделялись, и бреши были глубокими. По форме гряда напоминала не хребет, а круг, закрывающий кратер со всех сторон. В углублении было маленькое неглубокое озеро, которое показалось Киоши сначала коричневым и загрязненным. Но они подлетели ближе, и она увидела, что вода была чистой и прозрачной, а она видела дно озера.

Возле озера в склоне устроилось поселение, что было немного красивее трущоб бухты Хамелеона. Длинные дома были выстроены из досок деревьев из лесов внизу. Несколько домов стояли на столбиках, борясь с эрозией и проигрывая. Люди, сверкая открыто оружием, ходили среди брешей и по улицам.

— Добро пожаловать в Хуцзян, — сказала Кирима. — Одно из нескольких мест мира, где Последователи кодекса могут свободно собираться.

— Все внизу — даофэи? — сказала Киоши.

— Да, — сказал Вонг. Он хмуро смотрел на толпу внизу. — Там оживленнее, чем обычно.

Они приближались так, чтобы солнце было за ними. Лек указал Ранги на пещеру в стороне, где мама Киоши прятала Лоньяна. Они опустились на Пеньпень там, скрыли зубра ветками и обломками и долго спускались к городу.

Давние члены компании Летающей оперы были готовы к пыли, поднявшейся над узкой извилистой тропой от их шагов. Они закрыли носы и рты шарфами и ухмылялись под ними, когда Киоши и Ранги с вопросом посмотрели на них покрасневшими глазами. Группа еще не разобралась, чем делиться. Но запасных масок от пыли не было.

Они вошли в Хуцзян сверху, осторожно выбирая путь по грубо вырезанным ступенькам, которые были большими, чтобы потребовалось меньшее количество. Киоши не понимала, почему им не придали лучшую форму магией земли.

Они попали на одну из больших улиц и опустили шарфы.

— Тебе стоит в этот раз опустить голову, — сказала Ранги Киоши. — А не вести себя так, словно это место принадлежит тебе, — она все еще помнила, что было в бухте Хамелеона.

— Нет! — прошипела Кирима. — Проявишь смирение в этом городе, и тебя посчитают слабой. Следуйте за нами.

Они присоединились к потоку людей, и маг воды словно стала выше, расширила свое присутствие. Кирима обычно двигалась элегантно, но теперь шагала по толпе особенно решительно. Она смотрела из-под полуприкрытых век, свысока, пока шла, выглядя как опытная мечница с живым клинком. И если остановить ее, она порежет на кусочки.

— Нужно выглядеть так, словно в любой миг снесешь кому-то голову, — сказал Вонг. — Иначе бросят вызов, — он пошел за Киримой, зло топая, забыв о ловкости, которой обладал. Его ноги посылали дрожь по земле.

— Пучок поняла это, — Лек указал на Ранги. — Смотри, как кипит гневом мага огня. Попробуй это повторить.

— Я ничего не делаю, — возразила Ранги. — Это мое обычное лицо.

— Можете попытаться быть как я! — сказал Лао Гэ. Он сгорбился в своей рваной одежде, скрывая мышцы, улыбался безумно, показывая бреши в зубах. Он выглядел как дедушка, сбежавший с чердака.

— Бой с тобой был бы позором, — сказал Лек.

— Вот именно!

* * *

Они двигались к базару в центре города. Темп был медленным, и они пытались выглядеть грозно. Не только они. Другие преступники расхаживали по улицам, выпятив грудь, широко расставив локти. Некоторые вели себя как Кирима, носили узкие мечи вместо широких.

Почти все были вооружены до зубов. Многие — мечами и копьями, но было и необычное оружие, как палки с тремя секциями, клинки из рога оленя, молоты из метеорита, были довольно распространены. Киоши заметила нескольких человек с оружием, биться которым было бы невозможно. У одного мужчины была корзинка, края которой были обрамлены ножами, тетива висела на ней.

— Тот парень несет грабли для навоза? — прошептала Ранги, кивнув на мужчину с вдавленным носом.

— То Чжу Хватающий луну. И не пялься на грабли, — сказал Лек. — Я видел, как он пробил ими черепа сразу двух людей.

Компания Летающая опера была почти без металла, по сравнению с остальными.

— Многие тут не выглядят как маги, — сказала Киоши.

— Хочешь променять нас на учителей получше? — сказала Кирима. — Потому что ты права — они не маги. Большая часть преступников живет и умирает от оружия в их руках. Наша команда — редкость.

— Ты должна сильнее нас ценить, — сказал Вонг.

Киоши отвлеклась на звон металла в стороне. Двое мужчин с мечами столкнулись, завернув за угол с разных сторон. Поток замедлился вокруг них. Киоши было не по себе. Она понимала, что вот-вот начнется бой, и кровь потечет по желобам у дороги.

Этого не случилось. Клинки остались в ножнах, мужчины долго извинялись друг перед другом, ведя себя дружелюбно, как торговцы, которые хотели поженить своих детей. Они пообещали друг другу купить чаю и вина и разошлись. Они улыбались еще долго после разговора.

— Ночью они встретятся на платформе вызова, — сказал Лек. — Наверное, во время сражений с оружием, — он издал сдавленный звук, показывая, каким будет исход.

— Что? — сказала Киоши. — Это был пустяк!

— Ты не понимаешь, — сказал он. — В этом мире можно платить только своим именем и желанием защищать его. Если кто-то из них покажет страх или плохой самоконтроль, его больше никуда не возьмут. У них нет другого выбора.

— Они могли бы перестать быть даофэями, — буркнула Ранги.

— Будто так просто делать все, что хочешь! — на лице Лека отразилась горечь. — Думаешь, честная работа падает с неба? Потому вы обе хуже всего! Никто не выбирает такую жизнь намеренно!

— Лек, — предупредила Кирима.

Его крик привлек внимание. На них смотрели из окон, с порогов, предвкушая второе выступление этой ночи.

Лек успокоился.

— Шагайте, — сказал он Ранги и Киоши. — Покажем, что мы вместе, и все будет хорошо.

Киоши не возражала, слушаясь его в этот раз. Она посерьезнела и управляла своей позой. Они пошли дальше по городу.

— В этих краях есть выражение, — сказал Вонг, его низкий голос можно было понять только вблизи. — Когда Закон не дает поесть, ты обращаешься к Кодексу. Там ты хотя бы можешь питаться своей гордостью.

* * *

Рынок Хуцзяна был… рынком. Не сильно отличался от рынка в деревне Цинхао, соседке Йокои. Торговцы сидели, скрестив ноги, у товаров, разложенных на земле, хмуро глядя на прохожих, поднимающих слишком много пыли или смотрящих, но не покупающих. Звуки споров звенели в воздухе. Тут можно было выпускать агрессию. Воины общались с торговцами черного рынка, снабжающими их.

Киоши заметила, что почти все продавали походную еду: вяленое или копченое мясо, бобы и крупы. Рис был дорогим. «Свежие» овощи были коричневыми и увядшими, и редкие кусочки сморщенных фруктов напоминали древние украшения.

— Как все это сюда попало? — спросила она. — И как попали люди?

— В горах есть не отмеченные тропы, — сказала Кирима. — Торговые тайны. Королевские топографы в Ба Синг Се не знают об этом.

Потому, видимо, даофэи так спорили, торгуясь. Киоши вспомнила слова Цзянжу — Царство Земли было слишком большим для управления. Если такие подземные сети могли процветать возле столицы, то гниль в дальних частях могла быть еще хуже. Под поверхностью Царства Земли существовало еще одно общество.

И слова пиратов приобрели другое, нахальное значение.

«Мы тут, — Киоши представила, как их опасный лидер говорит это с ледяным взглядом голубых глаз. — Мы всегда были тут. Игнорируйте нас, вам же хуже».

Вонг задел ногой медную лампу. Торговец выругался, но посмотрел наверх и тут же притих. Со своим размером Ловкий воробей-попугай даже не обязан был называть свое имя. Взгляда хватало.

— Тут людно, — повторил Вонг. Он говорил об этом с их прибытия.

Кирима и Лек серьезно восприняли его жалобу. Они подняли головы выше и огляделись. Киоши пыталась помочь, но не знала, что искать.

— Восток, ближе к северо-востоку, — сказала Ранги. — Слушают кого-то.

И точно, люди собрались в том углу базара, стояли спиной, показывая широкие мечи дао и другое оружие на их телах. Они сосредоточенно кивали, впитывая слова, которые были обращены им. Кто-то нашел лидеру стул или бочку, потому что он оказался выше, и стало видно уродливое лицо, пересеченное кожаным ремешком.

Лек и Кирима громко выругались.

— Нам нужно убираться отсюда, — сказал Лек. — Сейчас.

— Что такое? — сказала Ранги.

— Не стоило сюда приходить, — сказала Кирима. — Нужно покинуть город. И скорее.

— Не смотрите в глаза! — сказал Лек, когда Киоши попыталась оглянуться на мужчину. Казалось, ремешок удерживал его нос на месте. Его речь была пылкой, челюсти работали, словно во рту был кусок мяса. Странно, но за воротник у него был зацеплен цветок лунного персика.

Она не успела разглядеть детали. Они поспешили обратно. Но врезались в кого-то там, где произошло прошлое столкновение. То слепое место было капканом.

Лек помрачнел в отчаянии. Он попятился на пару шагов и резко поклонился, использовал приветствие с кулаком и ладонью, как при первой встрече с Киоши. Так сделали и Кирима с Вонгом.

— Дядя Мок, — сказали они хором, не поднимая головы.

Мужчина, ответ которого они ждали, был в простой одежде торговца. Его чистота выделялась среди пыли города. Он был очень красивым, с выдающимися скулами и узкими глазами. И на его лацкане был цветок лунного персика.

Он был не старше Киримы на вид. Киоши не понимала, почему они звали его дядей.

— Пуля Лек, — сказал дядя Мок. — И друзья. Долго вы добирались из бухты Хамелеона.

— Мы очень давно не были среди собратьев, — сказал Лек, дрожа. Киоши за короткое время, пока знала его, ни разу не слышала, чтобы он говорил так вежливо. Или испуганно.

— И вы привели еще тела? — Мок посмотрел на двух новых членов группы.

Ранги уже кланялась, как остальные, решив, что порой стоило молчать и подыгрывать. Киоши пыталась сделать так же, но Мок заметил, что она неправильно использовала ладони.

— Новенькие, — объяснила Кирима, приподняв голову. — Мы еще учим их традициям и уважению. Киоши, Ранги, это наш старейшина, Мок Счетовод.

В дневнике не было упоминаний о старейшине Моке. Насколько Киоши знала, ее родители возглавляли группу.

— Учитесь, — сказал Мок с, как он думал, теплой улыбкой. — Без нашего кодекса мы — лишь звери, просящие об ограде. Повезло, что вы тут. Я хотел обсудить с вами дело.

— Нам очень повезло, — сказал Вонг. Если его и задевало, что он кланялся тому, кто был его младше, он этого не показал. Киоши заметила, что Лао Гэ снова пропал. Может, он сделал это, чтобы не звать Мока «дядей».

— Обсудим это ночью, — сказал Мок. — Почему бы вам не пойти со мной как гостям к платформе вызова? В городе много людей, и кровь бурлит. Должно быть весело!

— Это будет честью для нас, дядя, — сказала Ранги, опередив остальных. — Мы благодарны за приглашение.

Мок просиял.

— Народ Огня. Чудо, что уважение дается им так легко, — он сбил головной убор Лека и взлохматил волосы мальчика. — Помню, как впервые встретил этого, — сказал он, глядя на Киоши и щурясь. Его пальцы сжали волосы Лека, повернули его голову, чтобы было больно. — Он был болтливым. Но научился себя вести.

Лек терпел такое обращение без шума. Мок отбросил его, как огрызок яблока.

— Надеюсь, и ты быстро учишься, — сказал он Киоши, щелкнув зубами.

* * *

Мок ушел, и все молчали. Они ждали, пока Лек поднимет шапку и пригладит волосы. Его глаза были красными не только от пыли.

У Киоши были вопросы, но она боялась задавать их на улице. Она знала, каким был Счетовод.

Цзянжу как-то раз ввел политику, чтобы любой работник, даже низшего статуса, мог говорить с ним о проблемах дома. Киоши видела, как жест доброты превращается в то, как слуги жаловались друг на друга при малейшем поводе, надеясь получить благосклонность. Она знала, что он этого хотел.

Улицы с длинными домами ощущались как стены поместья во время паранойи. Она не сомневалась, что любое вылетевшее слово долетит до Мока. Она пришла за своей группой к поеденной термитами гостинице, которую не красили со времен жизни Янгчен. Многие преступники, которых они миновали на улице, были с цветами лунного персика разной степени свежести на теле. Она не понимала, как не заметила этого раньше.

Они заплатили за комнату и поднялись по лестнице, процессия была печальной. В их комнате голые доски пола были смазаны только жиром с людской кожи. Не было достаточно кроватей, если они собирались тут ночевать.

— Это один из прочных домов, — сказала Кирима, закрыв дверь и прильнув к стене. — Будет безопасно говорить, если не кричать.

Вонг выглянул в окно и оглядел улицу внизу, вытянул шею и проверил крышу. Он отодвинулся от окна и закрыл ставни.

— Думаю, ты хочешь объяснения, — сказал он.

— Мы говорили в бухте Хамелеона о тяжелых временах, — сказала Кирима. — Они довольно тяжелые. После смерти твоих родителей зубр Джесы сбежал, и мы больше его не видели.

Киоши это понимала. Связь между воздушными кочевниками и их летающими спутниками обычно была такой сильной, что звери возвращались к диким стадам, теряя своего хозяина. Чудо, что Пеньпень осталась помочь ей.

— Мы застряли не в том городе с кучей долгов не тем людям, — продолжила Кирима, не отмечая иронию в том, что по многим стандартам они были не теми людьми. — Мы были в отчаянии. Так что приняли общество Осеннего цветения как старейшин взамен на услуги и деньги.

— Ребята с цветками персика, — сказал Вонг.

Лунные персики обычно цвели весной, но это были даофэи, а не фермеры.

— Так группа теперь обязана Осеннему цветению? — сказала Ранги.

— Тогда это казалось безопасным поступком, — сказала Кирима. — После того, как Желтых шей разогнали, многие небольшие общества боролись за власть. Мок и Осеннее цветение начали с малого. Но они стали подавлять других.

— То есть, они разбивали их и упивались их кровью, — сказал Вонг.

— Они почти не думали о выгоде, — сказала Кирима, качая головой в гневе. — Про них не слышала полиция, потому что они еще не наделали шума среди общества.

— Это явно изменится, — сказала Ранги. — Мы видели на рынке сбор кампании. Там нанимали желающих. У Мока больше планы.

— И мы на это подписались, — сказала Кирима. — Если ослушаемся приказов старейшин, наше имя будет стоить меньше грязи. Мы будем хуже, чем перед встречей с Осенним цветением.

— И он, видите ли, убьет нас, — сказал Вонг.

Лек ударил затылком по стене.

— Мы принадлежим Моку, — сказал он. Он звучал так, словно говорил через пустую горлянку. — Наша независимость была гордостью Джесы и Харка. И мы ее отбросили. Из-за меня.

— Лек, — резко сказала Кирима. — Ты был ранен и умер бы без помощи. Мы это обсуждали.

— Ужалила оса-стервятник, — сказал Лек Киоши и Ранги. Он рассмеялся с горечью, развитой за много ночей размышлений. — Представляете? Словно мне было суждено погубить группу.

— Джеса и Харк тоже приняли бы такое решение, — сказала Кирима.

* * *

Киоши дышала носом. Сначала медленно, потом все быстрее, пока не стало казаться, что легкие вылетят из ноздрей.

Она вспомнила, как оцарапала голову о замерзшую землю в детстве, пытаясь спастись от лихорадки, пылающей в теле. Она помнила, как пыталась идти после того, как запущенная болезнь ослабила ее мышцы, не зная, пройдет ли дрожь.

Можно было войти в состояние Аватара от сильного презрения? Она глядела на даофэев, затерявшихся в своих историях. Что они знали? Что они знали? Они были друг у друга. Семья была готова идти на жертвы. Она не сомневалась, что Джеса и Харк все отдали бы за свою банду. Но не за свою дочь. Узы клятв были сильнее кровных уз. Разве не этот урок они решили оставить на ее костях?

— Ой-ой, — рявкнула Киоши. — Какие вы жалкие.

Они повернули к ней головы. Она не смотрела на них, глядела на пустую точку на стене, где из дерева вывалился кусок, оставив выбоину в доске.

— У ваших поступков были последствия, — сказала Киоши. — Это не конец. Это жизнь. Вы связались с Моком, а я — с вами. Я должна жаловаться.

Она хотела добавить красок своим словам, плюнув, но не было такой привычки.

— Если он хочет, чтобы мы пришли этой ночью, то мы придем. Мы будем делать то, что он хочет. А потом мы все получим то, за чем пришли.

Она закончила речь за миг до крика. Последовала долгая тишина.

— Киоши права, — сказала Кирима. Стена заскрипела, когда она оттолкнулась плечом. — Нам придется действовать неспешно.

— Но можно было говорить мягче, — проворчал Вонг.

* * *

После срыва Киоши Ранги попросила у остальных оставить ее на минутку наедине с ней. Они вышли, как обиженные дети. Комната из тесной стала слишком большой.

— Не кричи на меня, — поспешила сказать Киоши. — Этого бреда про Осеннее цветение не было в дневнике.

— Но мы тут, — сказала Ранги. Она растерялась на миг. Она указала в разные стороны, пытаясь подчеркнуть то, что еще не сказала.

А потом выбрала вопрос:

— Ты знаешь, как это — смотреть, как ты все сильнее тонешь в этой грязи?

— Я делаю, что необходимо, — сказала Киоши. — Если хочешь, чтобы прогресс был быстрее, давай найдем уединенное место, чтобы тренировать магию огня.

— Киоши, ты меня не слушаешь, — Ранги понизила голос, чтобы защитить ее тайну. — Ты — Аватар.

— Я помню, Ранги.

— Да? — сказала она. — Помнишь? Потому что, как я помню, Аватар должен делать мир хорошим для людей и духов, а не рисковать собой, чтобы помочь второстепенным ворам оплатить долги!

Она сдержалась и не ударила по стене.

— Ты знала, что Аватар должен уметь общаться со своими прошлыми жизнями, получая доступ к давней мудрости? — сказала она. — С правильными уроками ты могла бы спросить у самой Янгчен, что делать. Но — нет! У тебя нет этого варианта, потому что духовных учителей будет сложно найти в этом обществе!

Ранги махнула руками на комнату, Хуцзян и горы Тайхуа.

— Меня убивает видеть тебя тут. То, что ты застряла тут, где никто не знает, кто ты, заставляет меня умирать изнутри с каждым мигом. Ты должна иметь все лучшее, а получила это.

Она потерла по морщинам на лбу пальцами.

— Город даофэев! Обычный Аватар должен был бы стереть этот город с лица земли!

Она злилась, что Киоши забрасывала свои обязанности. И все. Ранги хотела нормального Аватара. Не такого, каким была Киоши.

«Она истинно верит», — слова Юна вернулись, словно он стоял рядом с ней, шептал ей на ухо. Ранги не могла выдержать позор. Киоши была сырым материалом для Аватара, и ее эгоистичные поступки только ухудшали положение.

— Ранги, — сердце Киоши стало тяжелее, чем когда-либо, металл тянул к земле ее грудь. — Мир ждал годами Аватара. Может подождать еще немного. Как и ты.

Ей показалось, что за ладонями Ранги прозвучал тихий выдох. А потом маг огня опустила руки и стала спокойной, как гора.

— Ты права, — сказала Ранги. — Я ведь всего лишь твой телохранитель. Я должна тебя слушаться.

* * *

Ночь украсила деревню. Даофэи не пошли спать вскоре после заката, как честный народ, их поселение озарили огни факелов, и дела продолжались. Склон горы тянулся под гостиницей и напоминал облако светлячков.

Ужин из риса и сладкого картофеля не помог им расслабиться. Перед тем, как покинуть гостиницу, Лек затянул ремешки на рукавах с такой яростью, что Киоши боялась, что его ладони побагровеют.

— Ты в порядке? — спросила она.

— Переживаю за Пеньпень, вот и все, — упрямо сказал он. — Не говори о зубре. Мок убьет нас и попробует сам его приручить.

Это было все логичнее, ведь преступники были в восторге от зубра. Полет был обычно доступен только чистым сердцем. Как воздушный кочевник, решивший заняться грязным ремеслом, мать Киоши точно была востребованной.

Улицы были не такими людными, как днем. Даофэи собрались в тавернах, из которых состояла половина деревни. Киоши слышала смех и споры, плохо сложенные стихотворения из окон, которые они проходили. Она представила Лао Гэ в одной из таверн, где он мошенничал бы для выпивки. Или занимался бы своим хобби.

Они пришли в дом, что был больше других. Широкий высокий амбар дрожал от шума. Крики внутри поднимались и опадали волнами, звучали вопли радости и разочарования. Мужчина с цветком персика на шляпе поприветствовал их у двери.

— Дядя Мок ждет вас на балконе, — сказал он, кланяясь.

Внутри их подхватил поток зрителей. В центре была большая деревянная платформа, покрытая туго натянутым слоем ткани, который удерживали веревки, придавая этому вид большого барабана. Двое мужчин с опаской кружили на поверхности, занимали стойки и не моргали, хоть пот стекал по лицам.

— Лей-тай, — сказала Кирима Киоши. — Видела такое?

Нет. Она знала турниры магии земли со схожей идеей — сбей противника с платформы, и ты победил. Но эта сцена была из материала, который не слушался магии, и двое мужчин бились голыми руками. Чтобы сбросить противника, придется приблизиться и ударять так, как маги обычно презирали.

Лек упоминал бои на оружии вечером. Сейчас, видимо, был кулачный бой, для разогрева. Мужчины бросились друг на друга. Кулаки трещали по головам. Один из них попал лучше и добавил ударом в бок противника.

— Удар по печени, — пробормотала Ранги. — Это конец.

Она увидела исход раньше, чем проигравший. Он пытался занять боевую стойку, но не мог поднять руки. Медленной дугой, напоминая Киоши срубленное дерево, он упал на платформу, держась за бок.

Киоши ожидала, что стоящий мужчина начнет купаться в восторге толпы. Но он бросился на поваленного противника, который не мог продолжать, и стал колотить его по голове.

— Вот и урок для вас, — сказал Вонг. — Бой окончен, когда так скажет победитель.

Киоши пришлось отвернуться. Она слышала глухой влажный стук и вопль толпы, ее чуть не стошнило на ее ноги. Она слушала, как мужчину забивали до смерти.

Раздался недовольный гул, она подняла голову. Мужчина, который оставался стоять, решил прекратить избиение, хоть Киоши знала, что это было из-за сохранения сил, а не из жалости. Он прошел в угол платформы, где ему поставили стул. Он протянул руку, в нее сунули чашку чая. У статуса чемпиона были свои плюсы.

Два волонтера унесли его поверженного противника за руки и ноги. Только брызги крови, вылетающие с кашлем, показывали, что мужчина был еще жив.

Киоши хотела поскорее покончить с этим.

— Где Мок? — сказала она.

— Там, — Кирима указала на второй этаж. Подозрения Киоши оправдались. Это место было сараем. «Балкон» был измененным сеновалом. Мок сидел на большом кресле, похожем на трон, которое подняли туда веревками и рычагами. Рядом с ним стоял мужчина с ремешком на носу, который собирал преступников, произнося речь, на рынке.

Компания Летающей оперы поднялась старым методом, им пришлось делать это по одному. Три опытных члена команды пошли первыми. Киоши ощущала на себе взгляды, взбираясь по длинной стремянке, уязвимая с каждым движением покачивающихся деревянных прутьев.

Мок был без стражи, кроме мужчины с базара. И ей сказали, что они не были магами. Даофэи или не желали личной защиты, или предпочитали так проявлять силу.

— Это мой лейтенант, брат Вай, — сказал Мок, указывая на мужчину с дикими глазами. — Вы будете уважать его как меня.

Киоши поклонилась с остальными, но Вай молчал. Он смотрел на группу с пылающим презрением, словно видел пятна зла в их костях. Ее нога снова хотела дергаться, она отгоняла кошмар, который грозил проснуться в глубинах ее сознания. Но Вай не обратил на нее особого внимания. Он презирал их всех наравне.

Мок выделил Киоши.

— Новенькая, — сказал он. — Ты пока стесняешься крови. Я не люблю такое у своих подопечных.

Вонг и Кирима напряглись. Они предупреждали ее скрывать эмоции, и она не восприняла их всерьез. Киоши старалась придумать, чем успокоить Мока.

— Она крепкая, когда нужно, дядя, — вмешался Лек. — Я видел, как Киоши вытерла пол отрядом полиции в бухте Хамелеона.

Мок поднял палец. Движение было плавным, словно отрепетированным. Вай достал нож, схватил Лека за руку и провел по ладони. Лек потрясенно смотрел на красную рану.

— Забавно, — сказал Мок. — Я с тобой не говорил.

Капля крови упала на пол. Лек согнулся, прижимая ладонь к животу, подавив крик. Лица Вонга и Киримы побелели от гнева, но они оставались на местах, опустив плечи.

Киоши заставляла себя выглядеть так же, пока Лек страдал. Мок проверял ее. Она это понимала. Ее слабость привела к ране товарища, это была цена.

Ее конечности похолодели, она представила будущее. Она собиралась определить место для Мока. На полке ниже Цзянжу. Его и Вая. У них будет почетное место в ее сердце.

Но пока что у нее было каменное лицо. Она видела, как Лек выпрямился, закрыл рану рукавом, стиснув зубы и сжав кулак. Он смотрел в точку между ботинок. Кроме пятна крови на рукаве, было сложно догадаться, что он был ранен.

— Веди себя лучше, — сказал Мок Киоши. — Если ты не ненавидишь мальца.

Она пожала плечами.

— Я редких ненавижу, дядя, — правда помогла ей сохранить спокойствие.

— Быстро учится! — Мок заметил что-то интересное внизу. Толпа ревела, половина недовольно гудела, другие дико одобряли происходящее. Он усмехнулся и посмотрел на центр амбара. — Не так быстро, как твоя огненная подруга.

Киоши проследила за его взглядом. Она с трудом подавила визг ужаса.

Ранги стояла на платформе для боя.

— Красота лей-тай в том, что любой может бросить вызов, — сказал Мок. — Вот так, как она делает.

Киоши посмотрела на пустую стремянку, проверяя, что ей не снится, что Ранги не последовала за ней. Убедиться, что она так долго не замечала отсутствие подруги.

Чемпион сидел в другом углу, с интересом склонив голову. Ранги смотрела ему в глаза, снимая наручи и броню с плеч, бросая их на пол, как кожуру фрукта. Не слушая вой и свист толпы, она разделась до белой туники без рукавов, которую носила под одеждой.

Ранги была выше среднего роста девушек. Мышцы на ее руках и спине были развиты за годы тренировок. Но ее противник был выше и намного тяжелее. Она казалась крохотной и уязвимой на платформе. Маленький цветок в углу картины.

Киоши чуть не спрыгнула, чтобы оказаться между противниками. Но Кирима и Вонг посмотрели на нее так, как когда пострадал Лек, и едва заметно тряхнули головой. «Нет. Не ухудшай».

Чемпион провел рукой по бороде и посмотрел на Ранги глазами-бусинками. Он вытерся полотенцем и бросил его за себя. Он встал, его помощник убрал стул с платформы. Он отдохнул. Мужчина поднял голову и бросил пару слов, которые Киоши не слышала, но значение поняла.

«Никакой магии огня».

Ранги согласно кивнула.

Копье пробило сердце Киоши, пока они приближались друг к другу. Чемпион не сразу занял стойку. Если он серьезно воспримет вызов девушки, потеряет лицо.

Ранги показала ему, как мудро он поступил, ударив с разворота по колену, на которое он собирался опустить вес. Его спас только рефлекс. Он отдернул ногу раньше, чем та сломалась пополам, пошатнулся на платформе, как пьяный, который оступился. Толпа вопила.

— Вот так девчонка, — одобрительно сказал Мок, вызвав презрение в горле Киоши.

Чемпион выпрямился и занял стойку. Отточенное движение его ног не вязалось с гневом на лице.

Словно дразня его, Ранги бесстрашно скользнула вперед, оказалась на расстоянии удара. Ее лицо было спокойным, бесстрастным. Не изменилось, когда мужчина обрушил бурю ударов. Она читала его движения, как строки в книге, позволяя ему двигаться возле нее, уклоняясь так быстро, что ее ноги скрипели по ткани.

Он промазал, почти задев ее шею, и Ранги ударила его плечом по подмышке, что совпало с моментом, когда он отступал. Он отлетел хуже, чем раньше, ноги пытались удержать его. Надежда Киоши возросла, и она встала на носочки, пока он приближался к краю. Если он упадет с платформы, кошмар закончится.

Он удержался. Киоши услышала, как выругался кто-то еще. Ранги последовала за противником в краю, но не переживала, что он может ее столкнуть. Она могла закончить с этим толчком.

Мужчина увидел это и сорвался. Он напал с диким ударом, лишенным техники. От такого удара Киоши пригнулась бы.

Но в тот миг Ранги посмотрела наверх и поймала взгляд Киоши. Удар попал по ее лицу. Она это допустила.

Она прокатилась по платформе и замерла неподвижной кучей. Разница в весе сработала. Крик Киоши потонул в реве толпы.

Чемпион вытер рот, проходя неспешно к телу Ранги. Девушка унизила ее. Он хотел насладиться ее уничтожением.

Киоши визжала изо всех сил, невидимая и неслышная в буре в амбаре. Важной была только Ранги. Она не могла остаться без нее. Она сотрет мир, лишь бы отменить произошедшее.

Только руки Вонга на плечах Киоши удержали ее на месте, когда мужчина поднял ногу над головой Ранги. Размытое движение, и что-то приглушенно хрустнуло.

Разум Киоши едва поспевал за глазами. Восприятие разбилось на картинки.

Ранги вывернулась из-под ноги мужчины, крутанув плечами, и обвила телом его другую его ногу. Она чуть повернулась, и его нога разбилась везде, где могла. Чемпион рухнул на ткань, корчась от боли, нога стала набитым чулком, соединенным с телом. Ранги стояла над ним, изо рта текла кровь. Кроме того удара, она была в порядке. Даже не вспотела.

Зрители затихли. Она подпрыгивала, шагая по ткани, как на барабане. Она легко спрыгнула с платформы и собрала броню.

Аплодисменты одного человека нарушили тишину. Мок яростно хлопал. И это позволило толпе реагировать. Они завопили, закричали новому чемпиону, бросились к ней. Она мрачно взглянула на них, и они не стали хлопать ее по спине и поднимать в воздух, но подобрались как можно ближе, окружив ее с одобрением.

Ранги прошла к стремянке и забралась, используя одну руку, сжимая броню в другой. Ее голова появилась над краем сеновала, а потом и тело. Она бросила броню в угол и поклонилась.

Никто не ответил. Все ждали ее следующего хода. Даже Мок и Вай.

Ранги пожала плечами от не озвученного вопроса.

— Показалось забавным, — спокойно сказала она.

Киоши знала, что это было ложью. Она не могла без причины ошибиться в суждениях и совершить такую глупость. Киоши хотелось так сильно ударить Ранги, чтобы та упала на задницу в Йокое. Она хотела душить мага огня, пока огонь не полетит из ее ушей.

Мок ударил ладонями по бедрам и рассмеялся.

— Будущий босс! — сказал он. — Поужинайте со мной сегодня. Я расскажу о своих планах.

— Как мы можем отказаться, дядя? — сказала Ранги с широкой, сладкой и самой фальшивой улыбкой из всех, что видела Киоши.

* * *

Помощники принесли всем стулья по стремянке, хоть было сложно, а потом и стол, еду и напитки. В отличие от больших домов законного общества, тут не было класса слуг. Младшие крепыши и мечники выполняли задания, их оружие звенело в ножнах, пока они носили подносы, как опасные служанки.

Никто не сказал, что они уже поели. Ужин был попыткой повторить стол богатого мудреца, блюдо было не одно. Паста с мукой в нужной форме была вместо ингредиентов, которые нельзя было найти в горах, желтые овощи были остальным. Но было много вина.

Мок сидел спиной к краю балкона. Бой его уже не интересовал. Судя по звону металла снизу, сражения из кулачных перешли в бои с оружием. Крики и бульканье, доносящиеся порой, мешали сосредоточиться.

— Вы слышали о Тэ Сихунге? — спросил он, перестав изображать напыщенность и власть. Бой Ранги был глупым, но она изменила атмосферу встречи.

Тэ Сихунг. Губернатор Тэ. Киоши его не видела лично в поместье, но помнила, что последним он присылал Юну оригинал, полную версию «Стихотворений Лагхима», и одно ценное семя Белого дракона.

— Губернатор восточных провинций, — сказала она. — Любит читать и пить чай. Явно богатый.

— Хорошо, — Мок был впечатлен, хоть она могла так описать половину богатых стариков Царства Земли. — Тэ немного отличается от лидеров префектур. Он не такой быстрый с топором, когда нужно приговорить за преступления, — он изобразил удар топором по шее на случай, если они не поняли. Мок сделал глоток вина и улыбнулся, когда Киоши без просьбы наполнила его чашку. — Он берет в плен, — продолжил он. — Его семья унаследовала старое поместье, которое было еще при Тридцать-каком-то Короле Земли, а еще суд и темницу, где преступники отбывают срок, а не быстро получают наказание. Думаю, на него повлияла романтика милосердия.

— Как мило с его стороны, — сказала Ранги почти беззаботно. Ее лицо стало опухать, слова стали невнятными, ведь губа опухла. Остальные в их компании не мешали ей и Киоши говорить. Они играли фишками, которые раздали.

— Не спеши ставить ему статую, — сказал Мок. — Он держал взаперти восемь лет одного из наших.

Вай за ним дрожал, тело гудело от гнева.

— Нам нужно вытащить наших из темниц Тэ, — сказал Мок. — Это наша работа. Побег из усиленной темницы потребует много тел, больше, чем есть в Осеннем цветении. Так что мы созываем союзников. Та ночь станет платой за все услуги.

— Этот пленник… важен? — спросила Ранги. — У него есть информация, которую нельзя выдавать?

Мок впервые за ночь был недоволен ею.

— Это миссия братства, — сказал он. — Это важнее всего. Мой брат по клятве гниет в руках закона почти десять лет. Так долго Осеннее цветение разрасталось, чтобы попытаться спасти его, но мы с Ваем его не забыли.

Его пыл был настоящим, глубоко пропитал его дух. Он напоминал Лека, когда мальчик говорил о родителях Киоши. Он сразу казался крупнее, чем был. Киоши не знала, выглядела ли так, когда говорила с кем-то о Кельсанге. Она на это надеялась.

— Простите, дядя, — сказала Ранги. — Я думала, что знание фактов поможет нашему делу.

— Мне нужно только, чтобы вы сосредоточились на том, что ваша группа поможет мне забрать моего человека из темницы губернатора Тэ, — сказал Мок.

— Наша группа? — Киоши склонилась с извинением за непонимание. — Но звучало так, словно мы будем вместе со всем Осенним цветением на этой миссии.

— Изначально — да. Но я подумал, что это будет тратой элитной команды магов, как вы. Нападение с двух сторон должно удвоить шансы. У меня есть много людей, но не беззвучность или магия. Пока мои люди будут бить по воротам, я хочу, чтобы компания Летающая опера действовала тихо. Мне не важно, кто преуспеет первым.

Ранги все еще была в режиме сбора данных.

— Есть планы замка Тэ? Расписание перемещений слуг? Люди, которые помогут внутри?

Мок помрачнел. Он оттолкнул стол, и тарелки попадали на пол со стуком.

— Ты за кражу это принимаешь? — рявкнул он. — Подход выбери сама!

Киоши поняла, почему он злился. Вопросы Ранги показали, что тактик из него был плохой. Он ничего не знал о лидерстве, кроме требований и жестокости, когда их не выполняли.

«Правление гневом», — подумала Киоши. У нее было название для власти Мока.

Он встал и отряхнулся.

— Я собираюсь быть у замка губернатора Тэ через тридцать дней от этого со своими отрядами. Я знаю, что компания Летающая опера быстрая, так что, если прибудете раньше, сможете за это время подготовиться. Но не действуйте раньше нашего прибытия. Слышите меня?

«Я много о тебе слышу».

— Конечно, дядя, — сказала Киоши. Звон стали и крики звучали в воздухе, когда она кланялась.

* * *

Они впятером стояли у своей гостиницы, не зная, что сказать друг другу. Между ними появилось новое расстояние. Они стеснялись друг друга.

Киоши нарушила тишину.

— Мы же можем покинуть это проклятое место с первыми лучами?

— Да, — сказал Вонг. — А до этого я хочу напиться до беспамятства. Если я с вами пересекусь, я вас не знаю. Даже если бросите вызов, — он нахмурился. — Особенно, если бросите вызов, — Вонг шумно пошел во тьму, пропал за сиянием ближайшего фонаря.

Лек не говорил на обратном пути. Его рукав прилип к ладони от засохшей крови, зато рана была закрыта. Но он вел себя напряженно и холодно, и Киоши переживала.

— Лек, — сказала она, пока и он не пропал в своей голове. — Спасибо. Что заступился за меня.

Он моргнул и посмотрел на нее, словно они встретились минуту назад.

— А как иначе? — сказал он, приходя в себя.

— Мне нужно обработать его руку, — сказала Кирима. Она посмотрела на Ранги. — Я — не лучший целитель, и я не сразу смогу заняться твоим лицом.

— И не нужно, — сказала Ранги. Она повернулась и пошла в другую сторону от Вонга, спуская по склону, на котором построили деревню.

— Ранги! — рявкнула Киоши. Маг огня не слушалась ее. Она была стражем Киоши. Она была обязана слушаться ее. — Вернись! Ранги!

— После боя сегодня ей в Хуцзяне безопаснее всего, — сказала Кирима. Ее улыбка была кривой. — Но тебе все еще стоит пойти за ней.

Киоши выросла в Йокое, ходила по холмам все время. Она спешила вниз, чуть не подвернула ногу. Ранги сидела на краю неглубокого озера, где было меньше света, но больше жара. Темный силуэт мага огня сжался у плещущейся воды. Киоши подумывала миг столкнуть ее в воду.

— Не хочешь рассказать, для чего это было? — крикнула она.

Ранги оскалилась от вопроса.

— Мок обходился с нами как с навозом, а теперь стало чуть лучше. Я впечатлила даофэя. Разве не такой была наша цель?

— Банда моей мамы принадлежала моей маме! Мок — бешеный зверь, на которого у нас нет давления! Риск был глупым!

Ранги вскочила на ноги. Ее пальцы до этого были в воде, и теперь она была по лодыжки в ней.

— Конечно! — сказала она. Ранги чуть не ткнула пальцем в грудь Киоши, но спохватилась. Она заломила руки, чтобы оставить их на месте. — Я сделала то, что ты делала все это время! Я тебе кое-что открою, — сказала Ранги. — Я отключилась от удара. Если бы я не пришла в себя, он убил бы меня.

Разум Киоши побелел от ярости. Она думала, что Ранги играла потерю сознания, заманивая противника. Она хотела вернуться в амбар и переломать ему оставшиеся конечности.

— Знаешь, что ты ощущала, глядя, как я лежала на платформе? — сказала Ранги. — Я о той беспомощности. Ощущении, что у тебя отрезали якорь? Это я ощущаю, глядя на тебя, каждую минуту с нашего побега из Йокои! Я пошла биться, чтобы ты увидела мою точку зрения! Я не знала, как еще до тебя достучаться!

Она пнула воду, и волна пробежала между ними. На миг она напомнила мага воды.

— Я смотрю, как ты рвешься к опасности, снова и снова, и для чего? В странной попытке заставить Цзянжу получить по заслугам? Ты хоть знаешь, что это значит?

— Он должен пропасть, — рявкнула Киоши. — Больше не ходить по этой земле. Вот, что это означает.

— Зачем? — глаза Ранги молили и пронзали одновременно. — Почему тебе это так нужно?

— Потому что тогда мне не придется его больше бояться! — завизжала Киоши. — Я боюсь, ясно? Я боюсь его, и я не знаю, как еще это убрать!

Ее слова пронеслись над озером ко всем людям и духам, которые могли слушать. Одержимость Киоши не было желанием великого охотника догнать добычу. Ложь питала ее. Правда была в том, что она была испуганным ребенком, убегала подальше, надеясь, что все наладится. Она не ощущала безопасность, пока Цзянжу был свободен.

Она снова услышала это. Тихое, резкое и быстрое дыхание. Ранги плакала.

Киоши подавила свои слезы. Она не умела плакать так тихо.

— Поговори со мной, — сказала она. — Прошу.

— Так не должно быть, — сказала Ранги. Она пыталась приглушить себя ладонью. — Все не должно было так обернуться.

Киоши понимала разочарование подруги. Сияющая новая эра в мире после стольких лет страданий, победитель, которого Ранги училась защищать, был у них украден и заменен… Киоши.

— Знаю, — сказала она с болью в сердце. — Юн был бы намного лучше…

— Нет! Забудь хоть раз про Юна! Забудь про Аватара! — Ранги сорвалась и ударила Киоши по воротнику. — Так не должно быть для тебя!

Киоши притихла. Удар Ранги выдался слишком сильным, а еще она была удивлена.

— Ты думаешь, что не заслуживаешь мира, счастья и всего хорошего, но это не так! — заорала Ранги. — Ты заслуживаешь, Киоши! Ты, не Аватар!

Она приблизилась и обвила руками талию Киоши. Это был умный способ спрятать лицо.

— Ты хоть понимаешь, как больно мне было следовать за тобой, когда ты так хотела наказать себя? — сказала она. — Смотреть, как ты относишься к себе как к пустому сосуду для мести, хотя я знала тебя еще служанкой, которая не могла заколдовать камешек? Аватар может переродиться. А ты — нет, Киоши. Я не хочу переходить к следующему поколению. Я не вынесу, если потеряю тебя.

Киоши поняла, что ошибалась. Ранги истинно верила. Но она верила в друзей, а не в задание. Она притянула Ранги ближе. Ей показалось, что другая девушка тихо и удовлетворенно вздохнула.

— Я хотела бы дать тебе то, что должно быть, — прошептала Ранги спустя какое-то время. — Самых мудрых учителей. Армии, чтобы защищали тебя. Замок для жизни.

Киоши приподняла бровь.

— Аватар живет в замке?

— Нет, но ты заслужила.

— Мне это не нужно, — сказала Киоши. Она улыбнулась в волосы Ранги, мягкие пряди ласкали ее губы. — И мне не нужна армия. У меня есть ты.

— Пф, — фыркнула Ранги. — Толку от меня не было. Если бы я лучше исполняла работу, ты не боялась бы. Ты ощущала бы только любовь. И общее восхищение.

Киоши нежно приподняла подбородок Ранги. Она не могла больше запрещать себе делать это, как не могла перестать дышать, жить, бояться.

— Я ощущаю любовь, — заявила она.

Красивое лицо Ранги сияло перед ней. Киоши склонилась и поцеловала ее.

Тепло пробежало по венам Киоши. Вечность собралась в одном прикосновении. Она думала, что никогда еще не была такой живой.

А потом…

Шок от отталкивающих ее рук. Киоши пришла в себя в ужасе.

Ранги вздрогнула от прикосновения. Оттолкнула ее. Рефлекторно.

О, нет. Нет.

Это не могло… не после всего, через что они прошли… не так…

Киоши зажмурилась до боли. Она хотела сжаться и пропасть в трещине в земле. Она хотела стать пылью, чтобы ее сдуло ветром.

Но смех вернул ее в реальность. Ранги кашляла от слез и веселья. Она перевела дыхание, поймала Киоши за бедра и повернулась, подставляя гладкую и не пострадавшую кожу горла.

— С той стороны у меня лицо избито, глупая, — прошептала она во тьме. — Поцелуй меня там, где не больно.

19

Зверь

Рассвет никогда еще не был таким теплым. Киоши поспала лучше на твердом берегу озера и без спального мешка, чем в ночи, проведенные в лагерях между бухтой Хамелеон и Хуцзяном. Может, потому что теперь у нее был свой огонь. Она ни с кем с ним не делилась.

Ранги прошептала в ее шею, вызывая мягкую дрожь. Тень нависла над ними. Киоши моргнула и увидела кожаные ботинки возле своей головы. Кирима присела возле них, прижала ладони к коленям, склонив над ними голову.

— Ночь была хорошей? — сказала маг воды, хлопая ресницами. Она улыбалась шире открытого неба.

Киоши приподнялась на локтях. Ранги съехала с ее груди и стукнулась головой о землю, резко проснулась. Она с неохотой убрала ногу с тела Киоши.

— Видимо, хорошей, — сказала Кирима, едва сдерживая смех. — Сон под звездами. Две подруги. И близкие мгновения дружбы.

Киоши протерла лицо. Она могла вскочить на ноги и все отрицать. Она не знала, что будет, если они с Ранги продолжат вместе. Редкие в Царстве Земли отреагируют так хорошо, как Кирима.

Но с того дня в Йокое, когда она узнала о своей судьбе, пока ее руки еще были припорошены мукой, ее жизнь стала бесконечным отказом, полной тайн, которые вели к разрушению. Ей надоело отрицать.

«Не в этот раз», — в этот раз будет по-другому. Она так решила. Стук барабана в ее голове и сердце позволил ей узнать правду. Она не откажется от чувств к Ранги.

Ранги поймала ее взгляд и улыбнулась, слабо кивнула. Говорила, что была готова, если Киоши была готова.

Она была. И они были готовы.

— Все так, как и выглядит, — сказала Киоши. — Есть проблемы?

Кирима пожала плечами и махнула пальцами, на миг посерьезнев.

— Я не из тех, кто ругает за любовь, — сказала она. Ее радость тут же вернулась. — Но я буду ругать вас за отношения в рамках братства. Это как стирка в туалете. Чистоты в конце не будет.

Киоши встала.

— Мы знали друг друга еще до встречи с вами. И мои родители основали эту глупую банду. Они были парой!

— Хорошо, что ты продолжаешь традицию семьи, — сказала Кирима. — Джеса и Харк безумно любили друг друга.

Ничто не могло погасить пыл Киоши так, как напоминание о родителях. Она не знала, целовались они, строили глазки и шептали шутки, бросив ее в Йокое. Может, их отношения стали слаще, когда они избавились от бремени. Она не хотела спрашивать.

Тьма того, что ее бросили, проступила на поверхность, пока они шли по склону к поселению, потому что Ранги провела ногтями по ладони Киоши, игриво отвлекая, но это несло теперь в себе сто томов истории. Киоши чуть не упала, споткнувшись.

Если так ощущалось быть собой, она больше не вернется. Ее сердце было где-то над ней, на ближайшем облаке. Она хотела схватить Ранги и бежать, поднимаясь все выше и выше, используя технику, которую она еще не выучила, пока они не найдут ее сердце.

Киоши была так рада, что Хуцзян выглядела милее в свете дня. Она замечала краски, которых не было в свете факела прошлой ночью, синие и красные, не из Царства Земли. Длинные дома, как теперь она видела, были с индивидуальными факелами, как вырезанные ниши в храмах, и пледы народа Огня висели на дверях. Она вспомнила, как корабли меняли облик из-за матросов. Пыль еще не подняли толпы, и воздух был чище, им было проще дышать.

Они шли по городку — когда в последний раз Киоши гуляла? Было ли у нее такое? — и обходили тела мужчин, уснувших от похмелья, побоев или всего сразу. Кирима вела их в одно из больших заведений, где она нырнула в дверь с разбитым столбиком, словно кого-то неаккуратно выкинули. Она вернулась через пару минут, за ней тянулась сфера воды, которую она нашла внутри. Она катилась по крыльцу как слизень.

Вонг парил в пузыре, его голова выглядывала сверху. Он тихо похрапывал.

— Подъем! — крикнула Кирима. Она махнула руками, и вода замерзла. Великан проснулся от холода. Он напоминал маленький айсберг с лицом на верхушке.

— Фу, оставь меня так ненадолго, — сказал он с мутным взглядом.

Кирима сделала воду жидкой, опустила его на ноги и убрала воду от его тела. Он остался сухим. Она вернула воду в здание, где она обрушилась с плеском. Кто-то внутри завопил, отплевываясь.

— Нам хватило этого городка, — сказала она и улыбнулась Киоши и Ранги, не скрывая значение взгляда. — По крайней мере, мне.

Вонг не понял ее намеки. Громкий треск донесся со стороны рынка, разбив тишину утра. Казалось, рушился дом. Птицы взлетели, возмущенно щебеча.

Ранги нахмурилась и повернулась, слушая шум.

— Это был оползень?

— Не знаю, — с опаской сказала Кирима. — Но птицы делают правильно.

Теперь крики ужаса было слышно над крышами.

— Нельзя ждать, чтобы узнать, что за проблема, — Вонг уже уходил от источника. — Ведь она будет уже слишком близко.

Если такой пословицы не было, ее нужно было сделать. Они поспешили за ним к гостинице, надеясь, что Лек и Лао Гэ были там, готовые лететь. Судя по тому, как быстро разносилась суета, у них не будет времени искать в городке на Пеньпени.

По улицам прокатилось жуткое фырканье. Киоши вспомнила дни в поместье, она как-то раз видела, как посол взял с собой обезьянку, которую скрестили с пуделем, но из-за старательного выведения для «милого вида», она с трудом дышала маленьким носом. Этот звук теперь звучал в тысячу раз громче. Дыхание зверя, который не мог нормально вдохнуть.

Двое мужчин выбежали из дома за ними. Через миг здание взорвалось, балки разбились от темной массы, кипящей от ярости. Веревка или хлыст полетела со скоростью кабеля под напряжением и ударила мужчин по спинам. Они упали на землю, проехались на лицах, и от разгона ноги загнулись над их головами.

— Жабры Туи! — закричала Кирима. — Что это такое?!

За ним был зверь, которого Киоши никогда не видела, черно-коричневое чудище с четырьмя лапами было выше многих хижин. Оно казалось крупным от мышц, но было при этом гибким как змея. Когти, длинные и острые, как серпы, впивались в землю, открывая влажные раны под пыльной поверхностью.

Но страшнее всего была страшная пустота на морде. Пушистый продолговатый череп был без глаз, только звездочка розового носа, отростки которого трепетали. Казалось, паразит из другого мира прицепился к носу земного зверя и захватил контроль над животным. Две большие темные дыры — ноздри — втягивали воздух со всех сторон, пока не повернулись к Киоши.

Она медленно пятилась, удивленная, что может двигаться. Тошнота от ужаса сковала ее, лишив инстинкта выживания. Ее кожа казалась влажной и холодной.

«Снова», — только это крутилось в ее голове. Цзянжу снова выпустил за ней кошмар, жуткого призрака, который утащит ее во тьму с криками. Это явно он. Никто не стал бы так пугать ее. Она знала костями, что он натравил на нее этот живой ужас.

Стена земли взлетела между ней и зверем. Она ее не вызывала.

— Что ты делаешь? — взревел Вонг, продолжая атаку. — Или борись, или беги! Не стой там, где мы не можем тебе помочь!

Монстр легко перелез через стену, впиваясь когтями. Он словно бежал, пока лез. Кирима потянула воду из ближайшего дома и ударила по плечам зверя, пытаясь лишить его равновесия. Ранги била огнем по местам, куда он пытался поставить передние лапы, решив, что так было эффективнее, как с обычным противником.

«Точно, — подумала Киоши. — В этот раз я не одна».

Улица была достаточно широкой, чтобы она могла призвать землю. Она пронзила ладонью воздух перед собой, и вся поверхность дороги начала двигаться. Открылась трещина, одна из лап зверя провалилась. Если она успеет закрыть брешь, сможет поймать…

Монстр не стал отскакивать от ловушки, а нырнул туда. Его тело пропало под землей, оставив груду обломков.

— Он умеет зарываться? — закричала Кирима, звуча недовольно, а не испуганно. Она словно обнаружила в игре, что стол, за которым играла, был настроен на обман.

Киоши ощутила дрожь под собой. Было невозможно не ощутить это, ведь существо было огромным, но дрожь была без направления. Не помогала.

— Разойдитесь, — сказала Ранги, глядя на землю.

— Может, лучше держаться вместе? — сказала Киоши.

— Нет, — сказала она. — Так он не сможет поймать всех одним укусом.

Киоши хоть и было тепло от новой близости с ее бандой, но Вонг и Кирима так не думали. Услышав Ранги, они тут же прыгнули на крышу ближайшего дома, стихии подталкивали их. Киоши и Ранги остались внизу.

Почва проваливалась под ними идеальным кругом. Ранги оттащила Киоши от центра круга, подталкивая себя струями огня, бьющими из ног. Они рухнули на бока, ушибли плечи. Существо пробило поверхность, направляясь к небу, земля выпустила смерть, закрывшую собой солнце.

Раздалось жужжание, потом стук. Зверь завизжал, его когти опустились возле Киоши и Ранги. Он яростно мотал головой.

Еще удар, и Киоши увидела. Гладкий камень размером с кулак ударил зверя с силой по его чувствительному носу, монстр пошатнулся. Киоши подняла голову и увидела силуэт Лека на крыше их гостиницы, солнце за ним закрывало его лицо.

— Может, отойдете? — крикнул он.

Град идеально метких камней прикрывал их, каждый снаряд попадал в одно место, где зверь ощущал боль, как бы он ни метался. Он пятился, пытаясь спрятать нос. Киоши и Ранги бежали к Леку, и несколько стрел вылетели из дома к монстру. Он повернул голову к новой угрозе.

Даофэи оправились от удивления и нападали на зверя, тыкали копьями и стреляли из луков. Каждый хотел славу того, кто убьет монстра. Зверь бил языком, и ряд людей падал на землю, но все больше мечников, ставших охотниками, заменяли их.

Киоши не хотелось разбираться в жуткой сцене перед ней. Она и ее группа побежали к холмам.

* * *

Они добрались до пещеры Пеньпени в горе, задыхаясь, ноги и легкие пылали. Лао Гэ кормил там зубра грудой капусты. Он бросал по одной в воздух, и Пеньпень ловила своими широкими плоскими зубами. Не было смысла спрашивать, где он взял эту еду.

— Толку от тебя! — закричал Лек. Он решил, как и Киоши, что Лао Гэ прекрасно знал, что происходило.

Старик с жалостью посмотрел на него.

— Биться с ширшу? Пустая трата сил. Я ушел, как только ощутил, что он близко.

— Вы знали, что это за ужас? — сказала Кирима.

— Это легендарный подземный зверь, который охотится по запаху, — отмахнулся он, словно они бы знали это, если бы слушали его внимательнее. — Скорее всего, может учуять добычу сквозь камень, воду, землю, разреженный воздух. В старину Короли Земли с их помощью разбирались с политическими врагами. «А предателя пусть прогоняет ширшу, пока он не упадет на месте далеко от дома и костей предков».

Лао Гэ скормил Пеньпень еще капусту.

— Так говорят. Ширшу не видели в дикой природе уже поколение, так что этого явно использовали, чтобы найти беглеца. Как в былые времена.

Киоши ощутила, как Лек впился в нее взглядом.

— Он искал тебя, — сказал он. — Я видел с крыши гостиницы. Он искал твой запах. Ты привела его сюда.

Она замешкалась. Юн мог бы придумать убедительное отрицание мгновенно.

Она не успела ничего сказать, стало слышно звон клинков о ножны. Они выглянули из пещеры, группа мечников приближалась снизу. За группой, направляя их, был брат Вай. Лейтенант Мока, казалось, очень хотел поговорить с тем, кого искал.

— Я могу объяснить, — быстро сказала Киоши. — Но, может, когда мы взлетим?

Они безмолвно согласились и забрались на Пеньпень. Правда могла подождать, важнее было выжить.

20

Наставники Аватара

Пеньпень летела по небу над долинами Ба Синг Се. Непроницаемый город смотрел, как они пролетают, как тихий часовой, коричневые стены были лицом без черт.

Киоши смотрела на столицу. Где-то в центре этих огромных сооружений был Король Земли, якобы самый властный человек на континенте, с армиями и богатством мира. Хоть она никогда не углублялась в историю, она знала, что записи были полны примеров, когда Аватары и Короли Земли приходили друг другу на помощь.

Но она не могла попросить его о помощи. Крестьянка не могла подойти к Королю Земли, не получив мгновенный отказ, не попав в плен или погибнув. И дворы с городами были царством Цзянжу. Он десятки лет развивал влияние на бюрократов Ба Синг Сен. Если ворваться туда, это будет не лучше, чем сдаться губернатору Денгу в бухте Хамелеона.

Она посмотрела на банду родителей. Только этим людям она могла доверять, как ни печально. Там был город, почти принадлежащий ее врагу. Ее союзники могли уместиться на спину одного зубра.

И они не были рады ей сейчас.

— Хорошо, колись, — рявкнула Кирима. — С кем ты воюешь? Ты сказала, что он богатый и сильный мудрец. Какой именно? Говори правду!

Киоши смотрела на дно седла. Она думала до этого, что сохранит его имя в тайне. Но решение теперь казалось глупым.

— Цзянжу… — вяло сказала Киоши. — Цзянжу, компаньон Курука.

— Архитектор? — Лао Гэ потирал подбородок. — Высокая цель, девочка. Я впечатлен.

Остальные не были так изумлены. Их рты раскрылись.

— Цзянжу Могильщик?! — заорал Лек. — Ты поссорилась с Могильщиком?!

— Я не ссорилась, — возразила Киоши. — Я не врала, когда сказала, что он убил двух дорогих мне людей!

— О, в это мы верим! — закричала Кирима. — Очень хорошо верим! На его счету тел больше, чем у оспы!

— И ты так его разозлила, что он послал зверя из мифов за тобой до гор Тайхуа, — Вонг вздохнул. — Мы можем спрыгнуть с Пеньпень и спасти себя от бед.

— Спасибо, черт возьми! — сказал Лек. — Мы могли пережить Мока, но если тебя хочет скормить червям Мясник из прохода Жулу, то лишь вопрос времени, когда он отправит тебя и нас под землю!

Не только Киоши его боялась. Это немного утешало, но все же утешало, и она словно тверже стояла на ногах. Может, только преступники понимали как жесток и опасен был Цзянжу.

Она закрыла глаза. Она мало знала этих людей. Но, к ее удивлению, она знала их больше других, и она ощущала бы вину, если бы попытки Цзянжу поймать ее навредили бы им. Они заслужили… не быть убитыми. Они должны были прожить всю свою историю.

— Он не пытается меня убить, — сказала Киоши. — Он не хочет мне смерти.

— Это что-то новое для него! — сказала Кирима. — Откуда ты знаешь о его целях?

— Потому что, — она глубоко вдохнула, взяла себя в руки, — я — Аватар.

Она впервые сознательно сказала правду вслух. Она как-то избежала этих слов Ранги, когда они убегали из Йокои под дождем. Ранги уже знала, что Аватаром был или Юн, или она, так что все было ясным.

Признание Киоши повисло в воздухе, как дым. Она ждала, пока остальные придут в себя от удара, который пошатнул Ранги, Кельсанга и всех, кто когда-то принадлежал к маленькому кругу знаний. Им нужно было время, чтобы поправить взгляд на мир…

— Ха! — сказал Лек. — Ха!

Или они рассмеются ей в лицо?

Лек покатился по седлу, решив, что ее честность — хорошая шутка, шанс расслабить напряженные нервы.

— Ты — Аватар? Я слышал всякое, но это — лучшая шутка!

— Знаю, я сократила для тебя клятвы, — сказала Кирима. — Но хотя бы пять из них про то, что врать семье по клятве нельзя.

— Она — Аватар! — сказала Ранги. — Иначе зачем ей страж из народа Огня?

— Не знаю, — Вонг пожал плечами. Он махнул большим пальцем на Кирима. — А зачем нам она?

Маг воды мрачно посмотрела на него и продолжила:

— Слушайте, мы можем поверить в ваш странный культ для двоих, — сказала она Киоши. — Просто скажи, что ты украла у Могильщика. Ты будешь не первой служанкой, которая украла и убежала от злого начальника.

Киоши не могла в это поверить. Она ошиблась. Она думала, что то, что она — Аватар, было последним секретом, позолоченным сокровищем, которое нужно было держать за замками до нужного момента. Оказалось, что без доказательств информация стоила меньше листка, на которой могла быть записана. Она сжала недовольно веер на поясе.

— Ты владеешь всеми четырьмя стихиями? — сказал Вонг. — Да?

— Я как-то призывала огонь, — сказал она, понимая, как глупо звучала. — Под давлением. Он вылетел у меня изо рта. Как у дракона, — она подумала об Огненном кулаке, но места тут не хватало, и прошлый раз прошел плохо.

— Да, я как-то отравился от сажи, попавшей в еду, — сказал Лек. — Но я не стал от этого реинкарнацией Янгчен.

— Я ей верю, — сказал Лао Гэ, гордо задрав голову. Судя по лицам остальных, его слова произвели противоположный эффект.

— Ладно-ладно, — сказала Кирима. — Успокойтесь. Вдохните. Давайте это обдумаем. Если она… КИОШИ, ДУМАЙ БЫСТРЕЕ!

Она откупорила флягу взмахом руки. Пуля из жидкости полетела в лицо Киоши.

Киоши завизжала, и это должно было унизить ее достоинство. Она все еще не могла управлять куском земли, который был меньше дома, и вода, летящая в глаза, заставила ее вздрогнуть, словно в ее спальный мешок забралась змея. Она закрыла лицо руками.

— Духи всевышние, — прошептал Лек.

Ее щеки пылали от стыда. Она выглядела плохо, но настолько?

— Киоши, — взволнованно выдохнула Ранги. — Киоши!

Веер, который она держала, оказался в ее руке, а не за поясом. Она сжимала его не так, словно кинжал. Кончик оружия был направлен на шарик воды, висящей в воздухе.

— Это ты? — сказала Ранги Кириме. Потрясенная маг воды покачала головой.

Ранги бросилась к Киоши. Вода упала ей на спину, залила их обеих. Она пылко сжала Киоши в объятиях.

— Ты это сделала! — закричала она. — Ты подчинила другую стихию!

Киоши пыталась дышать, пока радостная маг огня сжимала ее шею, и глядела на веер в своей руке. Оружие ее матери помогло, повлияло на стихию. Она была в этом уверена.

Она посмотрела на даофэев. Лао Гэ был с понимающим спокойным видом, но остальные были шокированы. Они все это время были с ценным грузом.

* * *

Они опустились в одной из множества каменоломен, поставляющих камень в среднее и верхнее кольца Ба Синг Се. Символом богатства жителей Царства Земли было то, построили ли дом из камня из земли под ним. Чем глубже был получен камень, тем лучше было.

Каменоломня тянулась вдоль мрамора. Маленький каньон был вырыт идеальными квадратными блоками, края выпирали под углами. Они опустились на ровную поверхность серо-белого цвета, напоминающую о фигурках в большом фонтане. От трещин на поверхности натурального камня все расплывалось перед глазами Киоши.

По Вонгу сразу стало видно, что что-то не так. Он спешился первым и помог слезть Киоши. Она нахмурилась, решив, что он скорее обокрал бы ее карманы, чем вел себя как слуга. Она спрыгнула на другой стороне седла.

Как только все оказались на земле, члены Летающей оперы попятились от нее.

— Нам нужно посовещаться, — сказала Кирима.

Киоши и Ранги переглянулись с опаской, пока даофэи собрались на краю мраморного куба и шептались. Порой один из них выглядывал, оценивающе глядел на Киоши и возвращался к обсуждению.

— Если они нападут, — прошептала Ранги, выдавливая улыбку, — беги к Пеньпень. Я потяну время для твоего побега.

Киоши такой сценарий не нравился. Внезапный конец обсуждения банды заставил ее выпрямить спину. Они прошли к Киоши и Ранги, мрачные и настороженные, решительные, как в их первую встречу. Киоши вдохнула сквозь зубы, когда Лек шагнул вперед, выглядя так же, как в ночь, когда они чуть не подрались.

— Было честью путешествовать с Аватаром, — сказал он. — Жаль, но нам придется разойтись, — они вместе поклонились. Не как даофэи, а прижав руки к бокам.

Киоши моргнула.

— Что?

— Не обязательно сейчас, если ты этого не хочешь, — сказала Кирима. — Думаю, ты захочешь за ночь продумать следующий ход, чтобы покинуть нас утром.

Вежливость ошеломила ее сильнее всего.

— А?

Они растерялись, как она.

— Ты — Аватар, — сказал Вонг. — Ты не можешь оставаться с такими, как мы. Это оскорбит духов.

— И это слишком опасно, — сказал Лек. Он провел пальцами по ладони, где осталась красная линия, след не идеального исцеления Киримы. — Мы все еще должны участвовать в нападении на губернатора Тэ. Если не пойдем, Мок со временем найдет нас. И тогда он… лучше быть убитым ширшу.

— Вдали от нас тебе будет безопаснее, — сказала Кирима.

Киоши была потрясена. Они защищали ее? Она была уверена, что первые, кто узнает о ней правду, возьмут ее в заложники и отдадут Цзянжу. Аватар был инструментом. Он был рычагом. Мастер четырех стихий был где-то между предметом для получения желаемого и молотом тупой силы, которым можно было ударить по изъянам мира.

«Нет. Ты так думала, потому что Цзянжу так относился к Юну».

— Киоши, они правы, — сказала Ранги. — Если ты попадешь в хватку Мока, это запятнает тебя навеки.

Так и было. Если она заботилась о роли Аватара, о том, что когда-то будет исполнять обязанности, которые начинал делать Юн, то она должна была бросить Летающую оперу и их долги. Иначе ее запятнает обвинение в связи с преступниками.

Она будет грязной.

История Аватаров была с мятежниками, врагами тиранов, теми, кто в одиночку стоял против армий четырех народов, если нужно. Но, насколько Киоши знала, никто не был преступником. Со временем оказывалось, что ее предшественники были правы, и их показывали как воплощения справедливости.

Юн говорил, что даофэи уважали Аватара. Она посмотрела на банду своих родителей, видела, что их гонор пропал. Их плащ уверенности был разорван. Они были открыты перед живым мостом между людьми и духами.

Она не могла объяснить, что знакомого было в этой ситуации, и почему она ощущала, что должна быть с ними. Летающая опера не были невинными жертвами, как заложники Тагаки, им нужна была сила, чтобы изменить свое будущее. Они должны были справиться без нее, как…

Юн. Они напоминали ей о Юне, когда он нуждался в Киоши рядом с ним на айсберге. Они были ее друзьями, и у них были проблемы.

Киоши не бросала друзей. Она подавила свои сомнения и приняла решение.

— Я никуда не пойду, — сказала она. — Я остаюсь. И если я смогу помочь с Осенним цветением, я помогу. Я еще не выполнила свою часть сделки.

Банда вскинула головы. Ее обещание не должно было ничего для них менять. Она была мертвым грузом с самого начала, полезной только из-за Пеньпени. Но они смотрели на нее с восторгом в глазах, с той же нервозностью, которую Киоши ощущала, когда Кельсанг отыскал ее в первый раз и поднял из грязи. «Вы запачкаете себя мной?».

— Киоши, — сказала Ранги. — Подумай об этом. Аватара не должны увидеть нападающим на официальное лицо Царства Земли.

— Для полиции я еще не Аватар, — сказала Киоши. — Я поклялась перед этой группой. Я не брошу братьев и сестер по клятве.

Они заметили, какие слова она выбрала. Как и Ранги. Маг огня разрывалась между критикой слов Киоши и гордостью, что она упомянула личную честь.

— Ты не готова к настоящему бою, — сказала Ранги. — Ты — самая большая слабость группы сейчас. Ты слишком ценна, чтобы тебя потерять, и ты не можешь защититься.

— Это немного жестоко, — сказал Лек. Из всех — именно он.

— Шпилька права, — сказала Кирима Киоши. — Пока что. Нам нужно присоединиться к силам Мока к следующему полнолунию. Мы сможем обучить тебя. Мы же обещали это?

— Аватар годами овладевает стихиями! — рявкнула Ранги. — И это с лучшими в мире учителями! Вы мне не кажетесь выходцами из семей сильных магов.

Кирима усмехнулась.

— Нет, но я хотела основать такую. Я не упущу шанс войти в историю как наставник Аватара в магии воды.

Киоши почти слышала, как кипит кровь Ранги. Со стороны ее мамы ее семья принадлежала к непрерывной линии учителей магии, которых считали лучшими среди народа Огня. Они учили членов королевской семьи. Этот план требовал от нее принять стыд, который они долго откладывали. Самый важный маг в мире будет кланяться сброду.

Даофэи смотрели на агонию на лице Ранги. Они были изумлены.

— Выше нос, — сказал Лек. — Мы научим Киоши выживать, а не превратим ее в Янгчен. Считай рейд на Тэ экзаменом.

Поклонение, которое Киоши заметила до этого, пропало из их поведения. Киоши полагала, что виновата сама, раз сказала, что она для них как сестра, а не Аватар.

— Кстати о Янгчен, магии воздуха нам не хватает, — добавила Кирима. — Или примете импровизацию, или Киоши останется такой. Слабой. Беззащитной. Беспомощным ребенком в лесу, который не может…

Киоши прицелилась за плечом Киримы и вытащила большой каменный куб из дальней части каньона. Он рухнул на скалу, углы разбились. Кость, брошенная духом размером с город. Булыжник ударился о дно каменоломни, разбился на кучу обломков, которые покачивались, а потом упали на землю.

Несмотря на шум, Кирима не взглянула на оползень. Она бесстрастно смотрела на Киоши.

— Об этом я и говорю, — сказала она. — Тебе нужен не один трюк в рукаве.

* * *

Киоши ощущала, как вечер проносится мимо нее, как ветер сквозь ветки дерева. Банда пока что оставила ее. Они бодро болтали у костра. Аватар решил остаться с ними. Каждый их шаг теперь был с оттенком духовной правильности.

Киоши решила отдохнуть раньше, чем угасло солнце.

Ранги решила побыть одна. После дел в лагере она ушла в другую каменоломню помедитировать. Это было понятным. Они говорили о том, как больно им было смотреть, как они рискуют, но они не обещали прекратить.

Они не могли. Не сейчас.

Киоши смотрела, как угасают звезды из-за туч, которых не было видно во тьме, помощники в черном двигали декорации пьесы. Она ждала, пока другие уснут. Она ждала. Особого часа, который не принадлежал ни этому дню, ни следующему, когда время казалось густым как желе.

Киоши встала и прошла к следующей кубической платформе карьера, а потом к следующей. Без ходьбы по пыли это было медленно. Она забиралась и спускалась с высоты. Она не хотела разбудить других громкой магией земли.

Старик стоял у мраморного шва спиной к ней. Порой она думала, что Лао Гэ был общей галлюцинацией. Или ее воображаемым другом. И другие могли поддерживать ее, кивая и улыбаясь, когда она говорила с пустым пространством.

— Я думал, ты придешь ко мне в Хуцзян, — сказал он. — Полагаю, у тебя были другие приоритеты.

Киоши поклонилась, зная, что он это понимал.

— Простите, сифу, — но в ее мыслях бушевала тревога. Если у него была проблема с Ранги…

Лао Гэ повернулся. В его глазах была улыбка.

— Не отказывайся от любви, — сказал он. — Убийство — не священное искусство, требующее воздержания. Это второй урок.

Она сглотнула ком в горле. Она была пылкой в первую ночь, когда встретилась с ним в тайне. Но она привыкла к фальстартам, и тупик их прогресса ощущался странно. Она ощущала все больше сомнений.

— Второй урок может напугать тебя, — сказал Лао Гэ. — Ты можешь забрать жизнь до восхода солнца, позавтракать и продолжить свои дела днем. Сколько человек, которых ты пройдешь на улице, способны на такое? Больше, чем ты думаешь.

Цзянжу был таким. Он оттащил ее в безопасность, бросил Юна тому жуткому духу. В тот миг он посчитал, что его ценный ученик был бесполезным, словно отметил Х ящик груза, испорченного морской водой. Потеря, не стоящая усилий на восстановление.

А потом было то, что он сделал с Кельсангом.

— Считаешь себя другой? — сказал Лао Гэ, заметив, что она замерла.

Она еще ощущала на себе ладони Цзянжу.

— Я не узнаю, пока не попробую, — сказала она.

Старик рассмеялся, один смешок пронзил ночь.

— Думаю, ты скоро получишь шанс. В пылу боя ты сможешь оправдать этот поступок. Выпусти стрелу, ударь мечом. Ты и твоя жертва — лишь двое из многих, кто защищает себя. Так ты хочешь разобраться с тем человеком? Прикрываясь хаосом? Хочешь закрыть глаза, бросить в него как можно больше смерти, надеясь, что его не будет, когда ты их откроешь?

— Нет, — сказала она. Вспомнив, чего она лишилась, и что она не могла вернуться из-за Цзянжу, она ощутила новую уверенность. — Я хочу смотреть ему в глаза, разбираясь с ним.

Лао Гэ вел себя так, словно она остроумно пошутила, поджал губы, чтобы не улыбаться.

— Ладно! — сказал он. — Тогда мы с тобой во время рейда отделимся от остальных. Мы отправимся глубже в замок. И убьем губернатора Тэ.

— Что? — уверенность насчет Цзянжу заставила ее пошатнуться от упоминания другой жертвы. Она словно была бойцом лей-тай, пыталась изо всех сил ударить Ранги, но та обратила атаку против нее. — Зачем это?

— Для тренировки, — сказал Лао Гэ. — Для меня — потому что он — мой человек. Слушай, губернатор Тэ ужасно неумелый и испорченный. Его люди голодают, он не отдает налоги Королю Земли, чтобы обогатить свои карманы, и, если ты не заметила, с даофэями он плохо справляется.

— Это не поводы убивать его!

— Ты права. Это не повод. Это констатация. Я гарантирую, многие жители сильно пострадали от его жадности и пренебрежения. Многие умрут, если он будет дышать дальше.

Лао Гэ широко раскинул руки, словно обнимал мир.

— Тэ и его прихвостни — паразиты, упивающиеся силой и жизнью королевства. Представь себя хищником, который сохраняет здоровье земли, убирая источники слабости. Говорили, Курук был лучшим охотником среди четырех народов. Насколько я знаю, люди его добычей не были. Надеюсь, ты сможешь быть другой.

Мысль о становлении зверем без мыслей и вины должна была помочь, но она поежилась.

— Что дает вам право решать? — спросила она. — Разве вы — часть другого братства? Таких людей много? Вам кто-то платит?

Он покачал головой, уклоняясь от ее вопросов.

— Разве право решать не у всех? — сказал он. — Разве Аватар — не человек, как я? Не тот, кто меняет мир своим выбором?

Она хотела возразить, ведь Аватар был объединением духов и четырех народов, но ее язык не слушался.

Он сцепил руки за спиной и смотрел на каньон.

— В этом даже самый жалкий крестьянин как Аватар. Все наши действия влияют. Каждое решение влияет на будущее. И мы изменяем округу для своих нужд. Чтобы посевы были живыми, фермер выкорчевывает сорняки, но природа ведь разместила их на поле?

— Люди — не сорняки, — сказала Киоши. Только это она и смогла.

Он повернулся к ней.

— Думаю, поздно говорить о морали. Учитывая твои цели.

Она густо покраснела.

— Цзянжу убил двух моих друзей своими руками, — выпалила она. — Он не может уйти с таким. Если вы уберете его за меня, а не будете направлять меня на какого-то губернатора, я смогу раскрыть себя как Аватара.

«Я буду в безопасности».

Ее решимость колебалась. Минуту назад она думала сделать это самостоятельно, изображала, что крепкая духом, а теперь молила старика убрать злодея.

Лао Гэ ухмыльнулся.

— Никто в этом мире не случайный. Мне плевать на убийство Цзянжу. Он умелый, окружил себя умелыми людьми. Я хочу, чтобы в Царстве Земли было сто Цзянжу. У нас была бы золотая эпоха.

— Но вы не пытаетесь помешать мне убить его.

— Я не буду вмешиваться. И какой бы я был учитель, если бы выполнил экзамен ученицы за нее?

— Богатый, — пробормотала Киоши. Учителя менялись местами с детьми богатых семей, чтобы они сдали проверки, необходимые для важной работы, и такое было распространено в Царстве Земли. За это хорошо платили.

Лао Гэ расхохотался.

— О, мне нравятся наши беседы. Для тебя есть задание.

Он запрыгнул выше без помощи магии и без усилий. Прыжок был выше головы Киоши.

— Многие стражи губернатора Тэ умрут при рейде Мока, — сказал он, пропадая за камнем, его голос уже утихал. — Солдаты просто выполняют свою работу. И его слуги пострадают. Что будешь делать, Аватар?

Киоши прыгнула, посмотрела над поверхностью куба, где он скрылся, пытаясь заметить его. Там было пусто. Лао Гэ уже ушел.

Она прижалась к мраморной стене. Она думала о возможном ущербе, но Лао Гэ подчеркнул это чернилами, добавил боли так же, как когда Ранги указала на изъяны в ее позе Лошади. Она не знала, как будет действовать, исполнять обещание, данное новому братству, не замарав руки.

Обещать тогда было просто. Она смотрела мрачно на другой край каменоломни, сон пришел к ней раньше решения.

* * *

Она проснулась, лежала на твердом мраморе. Она подвинулась за ночь.

Четыре фигуры нависали над ней, образовав арку из перевернутых лиц.

— О, смотрите, — сказала Кирима. — Наша ценная ученица пытается убежать от тренировок.

Вонг топнул по земле. Мрамор под Киоши накренился, как сковорода, и она оказалась на ногах. Он протягивал ее веера рукоятями к ней.

— Сначала я, — прогудел он. — Разогрев перед магией.

— Пучок рассказала о твоей слабости с мелочами, — Лек попятился с превосходством на лице. — Что ты не можешь управлять мелкими кусочками земли.

— Полагаю, я говорила «полностью не хватает точности», — сказала Ранги, фыркнув. Она игнорировала хмурый взгляд Киоши.

— Не переживай, — сказал Лек. — Когда мы с тобой закончим, ты сможешь убрать магией соринку из глаза.

Он метнул камешек, который появился в его ладони, в лицо Киоши. Только то, что Вонг держал ее веера, позволило ей схватить один вовремя, чтобы защититься. Веер раскрылся, и она применила магию земли сквозь оружие, камешек застыл в воздухе. Он развернулся и на скорости ударил Лека по лбу.

Он согнулся.

— Ай! — закричал он. — Я целился над тобой.

— Так ты можешь управлять мелочами? — Кирима расстроилась. — Ты снова нам врала? Я вот что скажу. Мне надоели тайны.

— Я истекаю кровью! Это хуже Хуцзяна!

— Не так открывают веер! — возмущался Вонг. — Ты могла повредить его сердцевину!

Среди криков Ранги уткнулась лицом в ладони. Похоже, ее голова болела не меньше, чем у Лека.

Киоши соглашалась с ней. Начало тренировок Аватара не было великим.

21

Подготовка

Путь в замок Тэ был болезненным и размытым. Каждый миг на земле был посвящен тренировкам. Даофэи серьезно восприняли новые роли учителей. Преступникам нравились иерархии, и в компании Летающей оперы установили новую. Киоши была на дне.

— Нет! — закричал Вонг. — Веер открыт, закрыт, блок сверху, шаг назад, бросок вперед, взмах ногой! Веер — не оружие! Он — продолжение руки!

Мужчина до этого столько не говорил, но в сражениях с веером он становился тираном с эго перфекционизма.

— Я запоминала бы движения лучше, если бы при этом не нужно было петь работы Юан Женя! — Киоши задыхалась на открытом поле, где они остановились. Остальные сидели в тени хурмы, смотрели на поле, жевали фрукты и наслаждались ветерком, пока Киоши мучилась под солнцем.

Вонга это оскорбило.

— Пение — контроль над дыханием! Сила и голос идут из центра! Еще! И в этот раз эмоциональнее!

Как бы сложно ни было с веерами, она терпела. Наградой был серьезный прогресс в магии земли. С веерами в руках она могла сузить фокус и бить камнями по мишеням, поднимать стены из камня, как нормальный маг земли, хоть с неуклюжей техникой. И все же после стольких лет страха, что она уничтожит округу малейшим приемом магии. С оружием матери она ощущала свободу. Это было эффективно, как жульничество.

— Ты жульничаешь, — сказал Лек, когда они бросались камнями друг в друга в пещере, пока остальные расставляли лагерь. — Некоторые маги земли усиливают себя молотами или булавами, но что ты будешь делать без вееров? Просить изменить правила?

— Куда денутся мои веера? — сказал Киоши. Полет камней ускорился, они резче взмывали дугами. — Они всегда при мне.

— Может, их не украдут, — сказал он. — Ты можешь сама их оставить. Первое правило кражи: «Не попасться с ценным». Твои родители это знали. Потому, наверное, и оставили веера с тобой в том забытом городке.

Киоши вспылила. Она скучала по Йокое в эти дни. Не по людям, а по дикому пейзажу, где горы с лесами встречались с морем и соленым воздухом. Внутри Царство Земли было коричневым, плоское пространство почти не менялось при их приземлениях. Она решила, что не ценила уникальное место, где встретила Кельсанга.

И она так и не преодолела обиду на Лека за каждый миг, который ее родители провели с ним, а не с ней. Хоть для них он и был членом банды. Они решили, что он полезен. А она? Нет.

Она могла объяснить чувства ему. Вместо этого взмахивала веерами, разбивая камешки на полусферы, отправила в Лека вдвое больше снарядов.

«Ты можешь сделать это без оружия?».

Он вскрикнул и упал на пол. Камни застучали по стене пещеры над ним, посыпая его пылью. Игра стала грубой.

— Прости! — крикнула Киоши, прикрыв в ужасе рот раскрытым веером. Она могла попасть ему в глаз, а то и хуже.

Он встал, хмурясь. Но кое-что вспомнил. Его хмурый вид стал наглой усмешкой, озарившей пещеру.

— Ничего, — он отряхнул штаны. — Хотя я скажу Ранги, что у тебя был срыв.

Сожаления Киоши пропали.

— Ты — мелкий сопляк…

Он поднял терпеливо палец, как просвещенный гуру.

— Эй. Для тебя — сифу Сопляк.

* * *

Киоши могла призывать огонь без вееров.

Плохая попытка после побега из бухты Хамелеона была далеким воспоминанием. С тех пор блокада пропала. Огонь ощущался прямой силой, которую нужно было просто выпустить, а не управлять, подталкивая, как землю.

Она не понимала, почему такая слабость у нее была с ее родной стихией, но создавала огонь неплохо, как для новичка. Может, потому что Ранги была отличным учителем, как и ожидалось от ее рода.

— Нет, — сказала Ранги. — Это твои эмоции.

Маленькое поле для тренировок, которое они построили, было в конце уединенной пастушьей тропы вдали от городка возле долины. Ранги смотрела на нее с длинной и узкой балки земли, которую приказала Киоши поднять из земли. Балансировать на ней было сложно, но потом они начали оттачивать техники магии огня. Такие упражнения заставляли ее сосредотачиваться на позитивном дзинге, а не замирать и уклоняться.

— Из всех дисциплин магии огонь сильнее всего связан с внутренними переживаниями, — сказала Ранги, направляя огонь к ноге Киоши, заставляя ее отодвинуть ступню. — То, что теперь для тебя это проще, значит, что ты стала расслабленнее.

Киоши пнула воздух ведущей ногой. Полумесяц огня взлетел вперед, и Ранги пришлось передумать насчет давления на нее.

— Разве это не хорошо? — спросила Киоши.

— Нет! Что тут хорошего? Ты ощущаешь себя спокойно среди даофэев, готова рисковать собой ради них, и этот поступок — измена Царству Земли! — Ранги повернулась на носочках, двигаясь сбалансированно, будто танцуя, Киоши о таком для себя и не мечтала. Горизонтальная юбка огня отлетела от ее талии, и высота не давала Киоши перепрыгнуть или пригнуться.

Ранги не посчитала, что у противника нет стыда. Киоши упала на живот, как червь, обняла балку и позволила огню пролететь над ней. Она вскочила, увидела неодобрение в глазах Ранги. И дело было не только в ее низком поступке.

— Ты управляешь огнем, — сказала Ранги. — Довольно неплохо. Нет смысла продолжать этот путь. Мы можем пойти к мудрецам и доказать, что ты — Аватар.

Киоши думала, что они уже это обсудили, но, видимо, вопрос еще стоял.

— К каким? — сказала она. — Потому что из мудрецов я знаю только имена из списков гостей Цзянжу! Попробуем Лу Бейфонга? Того, кто считает Цзянжу своим сыном? Или кого-то при дворе Омашу! Это ведь почти его летний дом!

— Мы можем пойти к моей матери, — едва слышно сказала Ранги.

Киоши заняла боевую стойку. Если она получит огнем по лицу, она этого заслужила. Она разделила Ранги с ее матерью. Эту вину Киоши не могли игнорировать, потому что подруга была сильной. Ранги впервые затронула эту тему.

— Думаешь, она выберет нас, а не его? — спросила Киоши. Она не хотела, чтобы вопрос звучал нагло. Дружба между товарищами Аватара прошлых эпох была легендарной. Говорили, два близких друга Янгчен, ее наставники, умерли, защищая ее от врагов. Хей-Ран могла выбрать Цзянжу, а не свою дочь.

Ранги поморщилась.

— Не знаю, — сказала она после паузы. Ее плечи опустились от груза. — Я не уверена. Но если мы не можем доверять даже моей маме, мы не можем доверять никому.

Было неприятно побеждать в таком споре. Киоши пошла по балке осторожно, пока не обвила Ранги руками.

— Прости, — сказала она. — Я так много у тебя забрала. Я не знаю, как все исправить.

Ранги вытерла нос и оттолкнула Киоши.

— Ты можешь начать, пообещав, что будешь великим Аватаром. Благородным лидером.

Слова лишили Киоши равновесия сильнее, чем удар по колену. Она не могла связать желания подруги с темными решениями Лао Гэ. То, что она развлекала убийцу, уже было предательством доверия Ранги. Что будет, если Киоши пройдет проверку старика?

Ранги пошла в атаку, чтобы сбить ее с балки, но движения были нарочитыми, она открывалась, чтобы ученица могла парировать. Но Киоши не могла сосредоточиться на них. Она пятилась, пока балка не кончилась, замахала руками, изображая магию огня, жар слетал с ее пальцев.

Удача вмешалась, пока она не унизила себя.

— Вы тут все утро, — крикнула Кирима, приближаясь по тропе. — Моя очередь.

— Уйди! — заорала Ранги. Она направила огонь, который был в ее руках, и он пролетел высоко над головой Киримы.

С той ночи в мраморной каменоломне отношение Ранги к Кириме резко ухудшилось. Киоши не знала, почему. Они обе были талантливыми магами, которые были умными и меткими. Она доверяла их суждениям.

Кирима не вздрогнула от залпа огня. Волны жары примяли ее волосы, озарили золотом ее острое лицо, и эффект был довольно милым.

— Ты подаешь плохой пример маленькому Аватару, Пучок. Слишком много гнева помешает ее росту.

— Хватит меня так называть! — вспылила Ранги.

Может, дело было в поддразнивании. Киоши не знала, как Ранги так долго терпела кличку. У народа Огня волосы были связаны с честью. Она слышала, что проигравшие важный анги кай сбривали часть волос, оставляя участки головы лысыми, чтобы подчеркнуть унижение от поражения, но пучок был священным. Его не трогали, если дело не близилось к смерти.

Кирима насмешливо поклонилась.

— Как пожелаешь, моя Зажигалка. Я вернусь через пять минут.

Она пропала, Киоши коснулась плеча Ранги.

— Между вами что-то произошло?

Ранги ответила новым любимым способом уходить от темы.

— Тренировка стойки, — сказала она.

— Мы уже это делали!

— Лек сказал, что ты сорвалась в пещере. Мы станем делать так дважды в день. Лошадь. Сейчас.

Киоши застонала и сжала ноги вместе. Она подвинула их, переминаясь с пятки на носок, пока они не оказались шире ее плеч. Она молчала, согнулась в поясе, иначе Ранги расставила бы ее держать бревно или другие тяжелые предметы, которые они найдут неподалеку.

Ранги прошла вокруг нее, искала слабости, чтобы ударить.

— Не двигайся, — сказала она, осторожно наступила на согнутое колено Киоши.

— Я тебя ненавижу! — заорала Киоши, когда Ранги надавила телом на ее плечи.

— Упражнение — сохранить спокойствие при отвлечении! Терпи!

Киоши терпела асимметричную агонию, пока Ранги не спрыгнула на землю.

— Я не хочу, чтобы она учила тебя магии воды, — сказала Ранги, с угрозой уходя в слепую зону Киоши.

— Почему? — Киоши ощутила, как Ранги запрыгнула на ее спину, словно рюкзак. — Ай! Почему!

— Есть порядок в обучении Аватара, — сказала Ранги. — Цикл времен года. Земля, огонь, воздух, вода. Не стоит менять порядок. Нужно овладеть другими стихиями до воды.

— Да почему? — было только четыре храма воздуха в мире. Если она пойдет искать там наставника, Цзянжу легко найдет ее.

— Потому что! — рявкнула Ранги. — Говорят, случается плохое, когда Аватар пытается сопротивляться естественному порядку обучения. Это вызывает плохую удачу.

Киоши не считала, что Ранги суеверна. Традиции были другим делом. Она ощущала, что каждый раз, когда они игнорировали установленные правила насчет Аватара, нож в сердце Ранги поворачивался сильнее.

Но Киоши не могла давать обещание, которое не могла сдержать.

— Я буду использовать все оружие, что мне доступно, — сказала она. Это было правдой.

Ранги отпустила ее.

— Знаю. Я не могу помешать тебе тренироваться с Киримой. Но, когда ты начнешь серьезно призывать воду, шанс сделать все правильно пропадет. Навсегда. Его не удастся вернуть.

От такой фразы Киоши помрачнела сильнее, чем ожидала. Она смотрела на землю под ногами. Стало видно ноги Ранги.

— Ладно тебе, — сказала она. — Выше нос. Я не хотела тебя расстроить.

— Я не могу быть бодрее. Я в позе Лошади.

— Мне нравится, что ты сосредоточена, — сказала Ранги. — Но попробуй вытерпеть это.

Она скользнула между рук Киоши и поцеловала ее так, что задрожали колени, закружилась голова. Поцелуй был сильным и глубоким, как океан после шторма.

Глаза Киоши расширились, а потом закрылись. Она погрузилась в райскую тьму. Ее спина стала жидкой.

— Терпи, — прошептала Ранги, ее губы были перышком, а потом она напала на Киоши снова, с большим пылом.

Киоши не хотела, чтобы пытка кончалась. Ранги прижималась к ней, как металл, сияющий на наковальне, обжигая ее там, где их кожа соприкасалась. Пальцы скользнули в волосы Киоши, тянули, напоминая, что она, что приятно, была во власти мага огня.

Прошло сто лет, Ранги отодвинулась, выдохнув жарко в шею Киоши, и тепло пробежало под ее одежду.

Она склонилась и соблазнительно зашептала:

— У тебя осталось еще семь минут, — сказала Ранги.

Киоши подавила возмущения. Все было справедливым.

* * *

— У тебя переполнены чакры воды и воздуха, — сказал Лао Гэ.

Он звучал так, словно это смущало, словно Киоши вышла из дома, не одевшись. Она пошла к нему, пока остальные не спали, сидели у углей костра. Ранги, наверное, смотрела на небо, зоркая до последних мгновений перед сном.

Лао Гэ лежал на боку в траве, подперев голову рукой, наблюдая за парой светлячков, кружащих между собой, рисуя узоры в воздухе. Киоши давно поняла, что мужчине и не нужно было смотреть на нее.

— Не знаю, что такое чакры, — сказала она.

— Они или открыты, или закрыты. Ради предсказуемости я предпочитаю работать с людьми, у которых открыты или закрыты все семь. Тот, у кого открыты лишь некоторые, может легко сбиться из-за сильных эмоций.

Киоши полагала, что это было связано с движением энергии в ее теле. Это ее не волновало, ведь управление внутренней ци было основой всей магии.

— Твои радость и любовь сталкиваются со стеной горя, — сказал он. — И вины. С горем я могу работать, но вина не подходит для убийцы. Ты сомневаешься в том мужчине?

— Нет, — сказала она. — Никогда, — Лао Гэ повернулся на другой бок. Она ждала, давала ему посмотреть, что она не блефует. Цзянжу был теперь частью ее крови. Он был на ее ладонях.

Но этот Тэ — нет.

— Не знаю, смогу ли я помочь вам убить губернатора, — сказала она. — Одно дело — помочь Моку освободить пленника, другое — хладнокровно убить, — Киоши не понимала, почему не отказала Лао Гэ сразу же в ту ночь. Разговор о поступке звучал нелепо. — У меня нет повода помогать вам.

Старик высморкался в рукав.

— Слышала о гуру Шокене? — спросил он. Киоши покачала головой. — Он был древним философом, жил во время Лангимы. Не самый популярный. У него была пословица: «Если встретил на дороге духа просвещения, убей его!».

Она сморщила лоб.

— Я вижу, почему он не популярен.

— Да, некоторые считают его еретиком. Но другие — мудрым. Эту пословицу одни понимают так, что нельзя сковывать себя мелкими тревогами на личном пути. Нужно идти с одной целью. Другие думают, какими бы ужасными ни казались поступки, они не должны иметь значение для тебя.

— Я так не могу, — сказала Киоши. — Мне важно ее мнение обо мне. Я не знаю, как выдержу, если разочарую ее.

Лао Гэ знал, о ком говорила Киоши.

— Твое смятение не из-за твоей морали, а из-за нее. Без мага огня, привязывающего тебя к этому миру, ты могла бы не ощущать угрызения совести. Может, потому ты и ощущаешь вину. Ты в шаге от идеала гуру Шокена, и это тебя беспокоит.

Таким было печальное состояние Аватара Киоши. Чтобы познать многое, нужно было лишиться сердца. Убить, чтобы понять себя. Если она появится в мире, подвластном законам, она создаст ужасное темное пятно в книгах по истории.

— Не надо выглядеть такой раздавленной, — сказал Лао Гэ. — Янгчен была верной читательницей Шокена.

Киоши взглянула на него.

— Она изучала и его противников, — сказал он. — Но мне не хочется описывать их философские споры. Это не подходит моим целям.

Она вспомнила записи в дневнике матери о слухах насчет долгой жизни Тегуая Бессмертного.

— Вы — это он? — сказала она. — Вы — Шокен? — если ее дикое обвинение было правдой, то мужчина перед ней старше четырех народов.

Лао Гэ фыркнул и повернулся на спину, закрыл глаза.

— Конечно, нет, — он устроился спать. — Я всегда выглядел лучше того дурака.

22

Выводы

Цзянжу выучил урок. Никаких караванов. Никаких дорог. Как только он получил послание от команды ширшу, доставленное соколом, он сильно потратился, купив редких гончих угрей. Самые быстрые звери для верховой езды, кроме летающего зубра. Целая стая.

В начале истории Царства Земли древние варвары-кочевники проходили большие расстояния, поражая армии такой тактикой. Одинокий всадник брал с собой в путь несколько зверей, менял их, чтобы они не уставали. Из рядов новых стражников Цзянжу выбрал двоих, основываясь на их умении кататься верхом, отправился в путь с восемью гончими угрями между ними. Они говорили как можно меньше, но по спешке было понятно, что задание важное.

Они очень быстро добрались до гор Ба Синг Се, их почти никто не заметил. В начале один зверь сломал лапу в норе поющего сурка, его пришлось оставить. Другой умер от усталости на дальнем берегу Западного озера.

Но в остальном постоянный бездумный путь, ветер в волосах помогали духу Цзянжу. Он скучал по обществу Хей-Ран, но ему нужно было порой вырываться из-под ее наблюдения. Они взяли с собой больше соколов в клетках и мешках. Цзянжу обещал написать ей как можно скорее.

Место, где он решил встретиться с ищейками, было маленькой площадкой возле холмов южной гряды Тайхуа. Мягкий склон, покрытый травой, был усеян рядами красных камней, торчащих вверх под одним углом. Камни были высокими, их было много, как деревьев в лесу.

Цзянжу увидел одинокую фигуру среди камней, машущую им, и нахмурился. Послание, которое принесло его сюда в спешке, объясняло с кучей извинений, что ширшу пошел по следу к этим горам. А потом зверь сорвался. Он сбежал к вершинам за добычей. Может, он даже съел Аватара.

Наверное, ищейки тянули жребий, кто ощутит на себе его гнев, пока остальные искали ширшу. Он направил гончую к неудачнику. Мужчина махал напряженно, напоминал водную мельницу.

— Можешь остановиться, — крикнул Цзянжу. — Я тебя вижу…

Свист и стук. Одинокая ищейка упал, в его спине были две стрелы.

Цзянжу выругался и спрыгнул с угря, стрелы летели в воздухе над его седлом. Он поднял землю вокруг себя и сжался в укрытии, слушал, как снаряды стучат вокруг него.

«Я становлюсь старым для такого», — он раньше не попался бы в такую очевидную ловушку.

В выстрелах возникла пауза. Он сжал кулаки и толкнул. Плиты земли, защищавшие его, разбились и полетели в стороны, как шрапнель от бомбы. Он услышал крики с камней наверху.

Цзянжу быстро огляделся, увидел нескольких лучников, которые упали с насестов и лежали у камней. Он не жалел их. Он расставил ноги, тряхнул поясом и закружил руками. Все камни, которые он видел, покрылись тонкими шипами от основания до подножия, словно превратились в кактусы из Ши Вонга.

Он услышал больше криков от лучников, которые скрывались за камнями. Это должно было задеть врагов на высоте. Они считали себя профессионалами, но не были ими, часто ошибались, забравшись наверх и не продумав путь для отступления.

Его гончая убежала. Но две еще были неподалеку, привязанные поводьями к грузу. Труп одного из стражей был испещрен стрелами. Поводья запутались на его запястье.

«Молодец, как бы тебя ни звали», — подумал Цзянжу.

Другой страж вытирал кровь с меча о траву. Три врага лежали у его ног. Они напали на него со странным оружием ближнего боя. Цзянжу заметил железные счеты на земле.

Он все еще был впечатлен.

— Как тебя зовут, сынок?

Страж выпрямился и посмотрел выше головы Цзянжу яркими юными глазами. У него был большой лоб Восточного полуострова.

— Сайфул, сэр.

Сайфул, наверное, не понимал, как рисковал собой. Только талант спас его в этой ситуации. Он мог осознать это позже.

— Отличная работа, Сайфул. Я всегда рад быстрому клинку в своем отряде. Я это запомню.

Юноша скрывал трепет как можно лучше.

— Спасибо, сэр.

Цзянжу толкнул тело на спину. Мертвец был в обычной одежде бандита, то есть, на нем была вся одежда, которую он забрал с собой из последнего законного жилища. Этот был в штанах моряка, которых много раз латали с неплохим умением.

Но на его рубашке были странные детали. К воротнику был прикреплен цветок. Он был слишком испорчен, чтобы понять вид.

Цзянжу проверил другое тело. Там не было украшений, но он поискал на тропе вокруг мужчины и нашел то, что искал, на земле. Засохший цветок лунного персика.

«Символ», — подумал недовольно Цзянжу.

Он выпрямился и огляделся. Горы виднелись неподалеку. Говорили, там никто не жил. Говорили, их не перейти. Но эти люди не были одеты для похода.

С всплеском энергии он ударил ладонью по земле. Дрожь пробежала по земле, расходясь, как рябь в пруде.

— Сэр, вы… что-то ищете под землей? — спросил Сайфул.

— Возможно, — Цзянжу разглядывал траву. — Хотя сейчас я сохраняю их следы.

Он пошел по следу противников Сайфула, смотрел на силуэты их пяток и носков, следил, где они оставили грязь на траве. Он давно так выслеживал преступников, слушая землю и читая следы.

Следы вели к полянке с подозрительным серым камнем размером со стул. Цзянжу отодвинул его, махнув ладонью. Под ним был деревянный люк.

— Скрытый проход? — спросил Сайфул.

Цзянжу мрачно кивнул.

— Скрытый проход. В горы.

— Сэр… тут должен быть город? — сказал Сайфул.

— Нет, — процедил Цзянжу.

Хоть он не мог видеть под землей, знание о туннеле позволяло Цзянжу делать разные догадки магией земли и представлениями о камне, чтобы определить путь. Они отправились по туннелю по горе на гончих угрях, раздвигая камни на проходе, полагаясь на ловкость необычных зверей. После препятствий они увидели большой кратер на высоте, и в той чаше их ждала деревня, о которой они никогда не слышали.

Все поселение отсутствовало на карте, не отвечало закону. Гнев Цзянжу едва удавалось сдержать. Он никак не мог избавиться от паразитов, был как слуга, который никак не мог очистить серебро.

Городок казался заброшенным. Они ехали по пустым улицам, между длинных домов, которые насмехались украшениями над четырьмя народами — вещи были украдены из мест их происхождения. Знамя из лоскутов было собрано так, что иероглифы с разных тканей становились слогами Ху и Цзян.

Хуцзян. Таким было название этой навозной кучи.

— Там наш ширшу, сэр, — Сайфул указал на улицу, перекрытую темной вонючей кучей.

Зверь лежал так, словно отдыхал. Мухи летали у его морды, но в остальном он был целым. Любые охотники за диковинками скоро поймут, что в его мертвом теле остался яд.

Профессор Ша расстроился бы. Цзянжу нужно было придумать историю и добавить убедительное количество денег, чтобы гнев мужчины не вызвал подозрения.

Шорох донесся из дома справа. Внутри кто-то был. Цзянжу спешился и пошел к темному зданию.

— Сэр? — шепнул Сайфул. — Одному идти — плохая идея.

Цзянжу отмахнулся.

— Патрулируй улицу.

Он проник внутрь, скользнул у дверной рамы, а не встал на пороге, где его озарило бы солнце. Судя по длинным столам и табуреткам, здание было гостиницей или таверной. Он снова разозлился — эти преступники наслаждались миром в горах так, что строили места для собраний и продажи вина.

Цзянжу прошел вокруг стойки таверны. Он нашел человека, который шумел.

Мужчина сидел на горе подушек. Он был мускулистым, в шрамах бойца, хоть казалось, что прошлая стычка прошла плохо. Его нога была перемотана и с шиной до бедра.

Раненый смотрел на Цзянжу пусто и с опаской, ведь попался. Цзянжу заметил пустые бутылки, до которых он мог дотянуться, банки отчасти съеденной еды. Он все понял. Обитатели поселения эвакуировались пару дней назад, может, испугались ширшу. Засада у горы была жадными бандитами, которые задержались позади. Этот мужчина с переломом не смог пойти, и его товарищи оставили его тут восстанавливаться.

Цзянжу посмотрел на маленькую неуместную вазу. В ней был цветок персика.

— Я ищу девушку, — сказал он раненому другу. — Она тут была. Очень высокая девушка, выше меня и тебя. Милая, с веснушками, мало говорит. Видел ее?

Мужчина сдвинул брови. Он пытался скрыть правду или вспомнить.

— С ней была маг огня. Девушка с черными волосами и военным поведением…

Цзянжу уловил удар ладонью, который целился в его горло, и направил его в ближайшую полку, разбивая ее. Теперь у мужчины было сломано и запястье. Цзянжу смотрел, как он кипит от боли.

Раненый боец убрал пострадавшую ладонь под здоровую руку.

— Я — Гуань Четыре Тени, — прорычал он гордо. — И я ничего тебе не скажу. Я могу узнать человека закона.

Цзянжу ему верил. После названного имени разговора с такими типами не будет. Он попробует сыграть на эмоциях даофэя.

Он взял из вазы цветок лунного персика и закрутил стебелек между большим и указательным пальцами.

— Время изменилось, — сказал он. — Раньше я следил за этой маленькой группой у края пустыни от одной скважины с водой к другой. Они звали себя Бандой скорпиона. Их было больше дюжины.

Цзянжу уловил то, что искал. Мужчина с презрением фыркнул из-за количества людей в банде. У него группа была куда больше.

— Забавно, что, когда я догнал их, я узнал, почему они шли так медленно, — продолжил он. — Два их члена не могли идти, их ноги гнили. Другие сделали носилки и тащили их по пустыне все это время. Группа убежала бы от меня, если бы они бросили больных, но они решили остаться вместе. Выбрали братство.

Он смял цветок.

— Такими были Последователи кодекса. А я смотрю на тебя, брошенного братьями по клятве, и не вижу ту традицию. Не вижу честь.

Цзянжу позволил слюне попасть на его лицо.

— Братья Осеннего цветения готовы умереть друг за друга, — мужчина вытер губы. — Тебе не понять. Наше дело делает нас…

Он замолк, поняв, что Цзянжу манипулирует им. Гуань был умнее, чем выглядел. Он стиснул зубы и ударился затылком о стену.

Цзянжу скривился и закатал рукава. Легко разобраться не вышло.

* * *

Он вышел на солнце и вытер ладони о ближайшую попону, забытую на веревках, где она сушилась.

«Осеннее цветение, — размышлял он. — Кем же, во имя детей-бастардов Ома, были Осеннее цветение?».

Цзянжу старел. Он не слышал раньше о такой банде. Он, человек, который раньше своими руками мешал половине континента развалиться от бандитов, позволил новой банде заселить довольно большую деревню, которая была возле столицы. Осеннее цветение, кем бы они ни были, какими бы ни были ее цели, были организованы достаточно хорошо, чтобы эвакуироваться, когда они заподозрили вторжение.

Что важнее — только это и было важно — что в их хватке была Аватар. Девушка была тут, это точно. Может, хотела скрыться в отдаленных горах и попала в засаду, как он чуть не попал. Ее поймали и отвели в эту штаб-квартиру. Ширшу следовал за запахом живых, зверь не пошел бы сюда, если бы она была мертва.

Цзянжу проклинал духов и людей, судьбу, нити которой запутались. Аватара похитили даофэи.

Он откинул голову и поискал ответы в небе. Краем глаза он заметил летящую птицу, длинный хвост тянулся за ней, как знамя. Некоторые культуры читали будущее по крылатым существам. Цзянжу не знал, сработало бы это, если бы птицы нашли девочку с рождения и спасли их от беды. Он вздохнул.

Сайфул вышел из-за угла на улицу, направился к начальнику.

— Нашли что-нибудь внутри, сэр?

— Труп, — он посмотрел на юного мечника. Сайфул вместе с горсткой юношей ответил на зов Цзянжу, когда ему понадобились бойцы после стычки с Тагакой, где его ряды поредели. Может, они прибыли слишком быстро и удобно, если подумать.

— Сайфул, я не говорил тебе отправлять послание с одним из наших соколов, — сказал Цзянжу.

Юноша был удивлен.

— Я, кхм, попросил припасы, — сказал он. Его ладонь потянулась к оружию. Он был умелым воином, не боялся убить за плату. Наемник, который клялся в верности, пока все было хорошо. Он почти не отличался от даофэя.

Но ему нужно было научиться лучше врать.

— Ты с Восточного полуострова? — сказал Цзянжу. Он сцепил ладони за спиной. — Мой хороший друг занимается делами на Восточном полуострове. Его зовут Хуи. Не встречал его раньше? Может, он поставит тебе припасы?

Цзянжу сыграл на подозрении, блефовал, но от имени Хуи лицо и язык тела Сайфула о многом заговорили.

— Дай угадаю, — сказал Цзянжу, копая глубже в эту сторону. — Хуи послал тебя внедриться в мое хозяйство, да? Чтобы узнать, что случилось с Аватаром.

Сайфул чуть отпрянул назад, чтобы Цзянжу понял, что попал в цель.

— И ты, умный юноша, понял, зачем сюда направился ширшу. Аватар — да, мы шли за Аватаром — потерян из-за преступников. Это ты отправил Хуи.

Сайфул был потрясен, что Цзянжу умудрился чудом прочесть его мысли. Но Цзянжу просто следовал за информацией, которую раскрывал, как хороший игрок в пай-шо.

Мечник решил сыграть сам. Его раскрыли, но горы были далекими, и у него было оружие и рефлексы юности. Он с опаской вытащил дао.

Цзянжу размял шею, суставы скрипели сильнее, чем раньше. Почти все игры в пай-шо не нужно было играть до конца. Мастера обычно понимали, когда их одолевали, и сдавались, пока действие было в прогрессе. Если танец между ним и Хуи был бы на доске, то тут Цзянжу должен был поклониться и забрать фишки в поражении.

Послание Хуи уже не остановить, птица улетела. Камергер поймет, какой бардак он прятал, и обвинит его перед остальными мудрецами Царства Земли. Если девушку найдут живой, и ее личность проверят, ее доставят в руки Хуи, которому было плевать, какую версию Аватара он получит, если он заберет ее у Цзянжу.

Он явно проиграл.

И только его близкие партнеры по пай-шо знали, что Цзянжу никогда не сдавался в игре. Очень редко, когда противник превосходил его, он заставлял играть до горького конца. Он заставлял биться за каждую фишку, тратил свечи, которые успевали догореть за время игры.

Цзянжу мрачно улыбнулся, подходя к юному мечнику. За его поражение всегда платили кровью. Он не собирался нарушать традицию.

23

Вопросы и медитации

Киоши брела за Лао Гэ по улицам рынка. Они были одни, девушка и ее пожилой дядя неспешно гуляли. Ничего необычного.

Но Лао Гэ, когда рядом не было Летающей оперы, шел как дракон в наряде нищего. А Киоши… была Киоши. Торговцы у лотков вытягивали шеи, пялясь на нее.

— Мы разве не пришли за рисом? — пробормотала она, ощущая давление многих взглядом. — Мы уже прошли двух разных торговцев.

— Мы могли бы сделать это и одни, — сказал Лао Гэ. Он подмигнул даме, подметающей крыльцо. Она нахмурилась и толкнула в него пыль. — Ты тут наблюдаешь.

Деревня Зиган была главным местом, откуда еда и люди поставлялись в замок губернатора Тэ. Киоши потряс размер, когда они еще подходили к окраине. Но она быстро заметила, что крепкие дома и традиционные хижины были для видимости. Они не встретили людей, пока не добрались до центра деревни. Киоши было сложно поверить, что другие районы были пустыми, но она такое видела.

Она уловила звуки спора. Торговец и фермер, который снабжал его, почти дрались.

— Тебе меня не обмануть! — кричал торговец. — Урожай в этом году был хорошим! Ты просто обнаглел!

Фермер дико размахивал соломенной шляпой в руке.

— Почти все забирают для губернатора! Мне пришлось устанавливать цену, основываясь на остатки крупы!

— Как можно поднимать цену, когда за его стенами — океан риса? — торговец вышел из себя. — Ради Янгчен, я вижу отсюда крышу склада!

— Тэ не открывал врата больше пяти лет! Считай, что ту еду съели духи!

Лао Гэ подтолкнул Киоши. Они были тут не для того, чтобы предлагать решение тем, кто в этом нуждался.

Она знала, что он пытался доказать, что Тэ нужно было убить.

— Хранение еды для крайнего случая — не глупо и не плохо, — сказала она.

— Нет, но преступление — тайно продавать припасы. Чтобы обогатиться, Тэ торгует зерном, которое собрал, каждый год с тех пор, как стал губернатором. Он жесток во время плохих урожаев, и его жители голодали так, что бросали дома. Голод чаще всего вызван людьми, и он почти устроил еще один.

Лао Гэ пнул камешек в разбитое окно. На шум никто не ответил.

— Скажи, Цзянжу хоть раз так подводил людей?

Киоши пришлось признать, что Йокоя росла и процветала только после появления в ней Цзянжу. Жители деревни в Зигане выглядели тонущими, словно их время истекало. Они не голодали, но это было близко. Она узнала вес голода на их плечах, такой она ощущала, когда ходила от двери к двери в Йокое, когда ее бросили там, и все семьи отказывались от нее, и ее варианты заканчивались.

Она знала, что дальше будет с жителями. Как их человечность пропадет от голода и беспомощности. Как им придется смотреть, как с каждой неделей смерть подступает все ближе. Кельсанг спас ее от такой судьбы.

Лао Гэ заявлял, что мог спасти Зиган и сотни людей, а не одну девочку. И она не могла перечить.

* * *

Подъем по склону был долгим, тропа извивалась. Киоши заметила, что Летающая опера предпочитала места на возвышенности — может, сказалось влияние ее матери. Тогда было логично. Каменистая поверхность скрывала их из виду, и с высоты они видели план замка Тэ так же хорошо, как на карте.

«Губернатор зря не оставил разведчиков на этих тропах», — подумала Киоши, а потом заметила, что на нее повлияли Ранги и Лао Гэ.

Лек поднял голову от костра.

— Рис принесли?

— Есть сладкий картофель, — она бросила на землю мешок. — Рис… проблема.

— Надоела картошка, — проворчал он.

Киоши не слушала его, забралась выше по камням, где Кирима и Ранги лежали на животах и разглядывали дворец. Они временно помирились, пока собирали данные. Они уже почти планировали штурм.

Киоши незаметно села за ними.

— Мы смотрим на традиционный дизайн сыхеюань со времен рода Хао у Королей Земли, — сказала Ранги Кириме, глядя на сооружение внизу. Оно было древним, по сравнению с поместьем в Йокое. Там было четыре, а не два двора. И вместо гладкой стены, окружающей комнаты, сооружение было словно десятком домов разных размеров и высоты, которых построили рядом по квадратным узорам на земле. Древние владельцы явно разбогатели со временем, добавляя все больше бессистемных расширений, это отличалось от единого вида дома Цзянжу.

Замок все еще был некрасиво нарочитым, особенно после угасающего Зигана. Один из дворов был с прудом с уткочерепахами, который был слишком большим для своего окружения. Киоши знала, что новой модой было подражание королевскому замку народа Огня.

— Поле зрения стражей наверху пересекается, — сказала Ранги. Она указала на три выступа на ближайшей стороне крыши. — Думаю, они хорошо вооружены. Так что, если приближаться, придется иметь дело с тремя часовыми.

— Лек может двоих сбросить издалека, но третий подаст сигнал тревоги, — сказала Кирима. — Откуда ты столько знаешь о старой архитектуре Царства Земли?

— В академии мы изучали, как нападать на разные сооружения, — сказала Ранги. — Храмы огня с высокими стенами, остроги Царства Земли…

Кирима с опаской посмотрела на нее.

— Стены из льда полюсов?

— Да, — сказала Ранги без колебаний. — Всегда важна подготовка. Был даже план для Ба Синг Се, но я жалею тех, кому его придется исполнить.

Маг воды не переживала из-за слов о других народах.

— Мок захочет напасть на южные врата, — сказала Кирима. — Если мы будем подходить одновременно с ним, часовые на стенах будут отвлечены им.

Ранги нахмурилась.

— До убивающего поля, — земля на юге сооружения была вытоптанной, с камнями размером с голову человека. — Несколько магов земли в страже Тэ устроят проблемы.

— Не думаю, что Моку есть дело, — сказала Кирима. — Я не знаю, какой яд Вай льет в уши его людей, но они стали фанатиками. Он пробьет стены количеством.

Киоши поежилась от мысли о резне, которая будет, если даофэи преуспеют. Она не слышала об осаде, где нападающие не платили за победу кровью.

— Есть еще вариант, — сказала Кирима. — Мы еще не знаем, в каком здании тюрьма. Может, она внизу. Захват замка может быть единственным способом получить время на поиск человека, чтобы его освободить. Так что, чтобы не пробиваться внутрь, нам просто нужно убрать дозорных на южной стене, открыть врата изнутри и впустить Мока.

— Этого не будет, — сказала Киоши.

— Гах! — Кирима вскочила на колени и чуть не упала с утеса. — Как ты так тихо подобралась на своих огромных копытах?

— Слугам нужно быть тихими, — Киоши смотрела на магов, которые были больше похожи, чем они хотели признавать. Ей нужна была мудрость. Простая, а не кружащие голову игры разума Лао Гэ. И эти две женщины были ее лучшими источниками. — Нам нужно поговорить, — сказала она им.

* * *

Последние часы света дня были посвящены тренировкам. Они не заканчивались. Тренировки проникали в ее сны. Она была уверена, что следующий Аватар Огня родителя с памятью этих движений в маленьких мышцах.

— Идем уже! — закричал Вонг. — Ты хотела научиться ходьбе по пыли.

— Уверен? — Киоши, что понятно, занервничала. — Когда я видела, как вы это делали, вы начинали на твердой земле и поднимались. Это казалось безопаснее.

Она была на каменной колонне, одной из многих в овраге. Расстояние между колоннами было не меньше двенадцати футов. На дальней стороне ее ждал Вонг.

— Тренировка должна быть сложнее реальности, — сказал он. — Цель — добраться до меня без запинки. Если споткнешься, начнешь заново. У тебя три попытки.

Киоши смотрела на землю внизу. Ничто не спасло бы ее при падении на камень.

— Я могу хотя бы использовать веера?

— Не знаю, — сказал Вонг. — Ты можешь?

Она вытащила оружие из-за пояса. Вес вееров успокаивал, когда она раскрыла их. Порой она думала, что, если хлопнет ими сильнее, взлетит в воздух как птица.

— Или стреляй, или голодай, — крикнул Лек.

Она должна была сделать это без колебаний. А теперь привлекла зевак. Вся группа, включая Лао Гэ, следила с разных мест вокруг лагеря.

«Точность, — подумала она. — Время. Точность. Время».

Она прыгнула в воздух. В тот же миг камешки и пыль поднялись со дна оврага, собрались друг на друге, стали крепкой структурой, которой нужно было поддержать ее тело только на миг до следующего шага. Она ощутила, как носок грациозно приземлился на временный миниатюрный сталагмит, хрупкую башню из земли.

А потом она обрушилась… как камень.

Киоши в панике отпустила веера, потянулась к колонне руками, как утопающий, готовый потянуть под поверхность всю лодку. Она ударилась об бок и отлетела, пальцы проехали по вершине колонны, но не смогли уцепиться. Ее спина врезалась в камень за ней, и она отправилась лицом вниз ко дну оврага.

Она лежала там, как пятно на земле. Прозвучало два стука, ее веера упали за ней. Ей смутно казалось, потому что она была еще жива, что кто-то магией смягчил под ней землю, покрыл камень слоем песка. Наверное, Лао Гэ.

— Ноль, — крикнул Вонг. — Еще раз.

Все попытки ходьбы по пыли провалились. С болью. Было так плохо, что Ранги сдалась и позволила Кириме попытаться научить ее использовать для поддержки воду, а не землю. И Киоши все равно оказывалась на земле, только мокрой.

— Может, тебе стоит пересидеть миссию, — сказал Лек после серьезного падения. Он говорил теперь с тревогой, а не дразня ее.

— Вряд ли она сможет, — сказала Кирима. — Неплохие планы для нас требуют общей работы всей команды.

— Думаю, нам пригодится грубая сила Киоши, — сказал Лао Гэ. До этого он свое мнение не озвучивал. — Она может быть молотом среди команды скальпелей, но порой грубая сила необходима. Я посторожу ее во время рейда.

Киоши почти восхитилась тем, как старик все повернул так, как ему хотелось, будто видел, какой будет ткань, еще глядя на материалы.

— Может, это к лучшему, — сказала она. — Не позволим друг другу попасть в беду.

* * *

Каждую ночь Киоши смотрела на луну и отмечала, как та становилась полнее, словно питаясь ее страхом. Рейд был все ближе и ближе, и настроение в лагере стало мрачным. Роли были определены, они репетировали, используя скорлупу орехов и монеты, разложенные на рисунках на земле. Желудок Киоши сжимался, но не от голода, и холодный пот мешал ей уснуть, как близко бы к ней ни находились костер и Ранги.

Зато два самых бесполезных члена группы стали в пару, и Киоши могла больше говорить с Лао Гэ наедине.

— Тебя не удивляло, почему цель Мока — не убить губернатора Тэ? — спросил Лао Гэ вскоре после того, как он приказал ей сесть и медитировать с ним.

В голове Киоши мелькнула мысль.

— Он знает, что вы это сделаете?

Лао Гэ рассмеялся.

— А я думал, что у тебя нет чувства юмора. Нет, просто у него есть та же информация, что и у меня. Замки, построенные в период Хао, часто оснащены железным убежищем, скрытым в глубинах. В случае атаки лорд поместья убежит туда и запрется за непробиваемыми дверями из металла. Там припасов на месяц, этого времени хватит на прибытие подкрепления. Мок знает, что пытаться убить губернатора бесполезно.

Чем больше Киоши слышала о Тэ, тем больше презирала его. Она открыла глаза.

— Он бросит всех в замке на армию даофэев?

— А что ты ждала от богатого чиновника? — сказал Лао Гэ. — Ты звучишь недовольно. Думала, что Тэ пойдет на поле боя, рискуя собой, чтобы отбить силы Мока своими руками, показывая чудеса магии земли, защищая невинные жизни? Я не знаю, откуда у тебя эта картинка.

Ей стало не по себе. Казалось, старик не переставал хвалить Цзянжу. Она старалась успокоить себя медитацией.

Киоши не давали такому учиться в Йокое, но Ранги успела научить ее основам в пути. Жуткое задание нависало над ними, и медитация успокаивала, давала сосредоточиться. Она была как прохладный камень на глубине…

— И тебе не было интересно, сколько мне лет?

Теперь он пытался выманить ее намеренно. Ее поражало, как легко он из жуткого видения, каким он мог быть, становился большим ребенком с морщинами и белыми волосами. Она зря думала, что, если пару раз назовет его сифу, это даст ей постоянные доступ к гуру смерти.

— Даже не задумывалась, — пробормотала Киоши сквозь зубы.

Его немного обидело, что у нее не было интереса к его тайнам.

— Просто… люди, которые открыто сталкивались со мной в прошлом с именем «Тегуай Бессмертный»… молили меня узнать тайны долгой жизни. Этого не делали только ты и твоя мать.

Сначала она не верила, что он был таким старым, как заявлял. Но отчаянно держались за силу и власть над жизнью такие, как Цзянжу. И Тэ, наверное.

— Сифу, — протянула она. — О, прошу, поведайте мне тайны бессмертия, ведь я хочу смотреть, как эпохи проносятся перед моими глазами, как песок в часах.

— Конечно! — радостно сказал Лао Гэ. — Что угодно для дорогой ученицы. Видишь ли, все сводится к порядку. Все нужно содержать чистым и аккуратным.

— Простите? — Киоши была возмущена как бывшая служанка. Она забыла о чистоте в первое утро вне Йокои, когда проснулась в шерсти Пеньпени. Но Лао Гэ пил и не менял одежду, так что не был аккуратным. Что он знал о чистоте?

— Старение — это твое тело, которое разваливается на мелких незаметных уровнях, и нежелание собрать это обратно, — сказал он. — С правильным ментальным фокусом можно менять свое тело и возвращать кусочки, которые не на месте, туда, где им нужно быть.

Киоши подозревала, что он менял уроки под ее историю, и настоящий процесс был куда сложнее.

— Вы так описываете, словно вы решаете, в каком облике будете оставаться вечно.

— Именно! «Те кто растут, живут и умирают. Неподвижный пруд бессмертен, а чистая река течет и много раз умирает».

— Еще пословица Шокена? Потому что не похоже на духовные уроки, о которых я слышала.

— Это моя пословица, — проскулил Лао Гэ, снова обидевшись. — Столько слов о духах. Я пытаюсь обучить тебя разуму. Бесконечному миру, заброшенному многими.

Разум. Разум Киоши все стремился к другому существованию, где она радостно сидела напротив Кельсанга на зеленом поле, пока он рассказывал ей о чудесах Мира Духов. Его теплый и мягкий голос направлял ее сознание, пока они не пересекали границу рука об руку, попадая в мир, где людские тревоги их не обременяли.

Она это потеряла. Потеряла его, и полученная тьма не исцелялась. Отсутствие Кельсанга остановило ее. Если Лао Гэ хотел, чтобы она была всегда в одном состоянии, она уже овладела этим уроком.

Киоши смотрела на замену перед собой, странную шутку вместо настоящего учителя. Разница была такой, что ей хотелось плакать.

— Духовные существа куда интереснее загадок разума, — сказала она.

— Дорогая моя, — мягко сказал Лао Гэ. — Однажды ты узнаешь, что у разума есть свои призраки.

24

Традиции

Время настало. Луна была полной. Она заливала светом поля вокруг замка Тэ, делая углы острее, меняя краски на тени. Мок знал, как выбрать время рейда, когда его люди смогут видеть, что делают.

Летающая опера спускалась по каменистому склону.

— Все знают план? — сказала Ранги.

Это была формальность. Ранги вбила в их головы каждый шаг. Было приятно, что и остальные ощутили дисциплину народа Огня, это была месть за то, как они мучили Киоши.

Они должны были увидеть Мока перед операцией. Если он позволит им двигаться, как они хотят, а не проявит темперамент и власть, то с удачей на их стороне они доставят ему то, что нужно. Одного пленника, невредимого.

Глупость Тэ была хорошо заметна, пока они приближались к лагерю Мока на юге от замка. Киоши сосчитала не меньше пяти сотен даофэев, готовящихся к бою, точащих мечи и оттачивающих удары копьями. Никто из стражей Тэ не заметил столько вооруженных людей неподалеку? Цзянжу подавил бы этот мятеж раньше, чем…

Она покачала головой. Всего на одну ночь Цзянжу не был важен.

Они прошли мимо большой группы мужчин с голыми грудями, стоящих ровными рядами в стойках Лошади, в унисон бормочущих бред. Их капитан шел среди них, сжимая горящие палочки благовоний в руке. Он ритуально махал дымящимися концами над их телами, оставляя следы пепла на коже. Киоши пригляделась и заметила, что на лбу мужчин был иероглиф «непобедимый».

— Кто они? — прошептала она товарищам.

— Это члены секты Кан Шень, — сказала Кирима. — Они не маги, которые думают, что церемонии тайного очищения защитят их от стихий. Мок мог нанять группу для передовой.

— Безумие! — сказала Киоши. — Если они побегут на магов земли, их убьют! — на мужчинах не было ни брони, ни щитов. Многие были с пустыми руками, без оружия.

— Поразительно, во что можно заставить верить разум, — сказал Лао Гэ.

— Особенно в отчаянии, — пробормотал Лек. — Говорят, люди обращаются к секте Кан Шень, увидев, как друга или возлюбленного убил маг. Если ощутить себя бессильным от такого, сделаешь все, чтобы вернуть смелость.

Они подошли к центру лагеря. Мока было легко заметить. Он устроил деревянный стол в центре двора, и целью было только показать, что он так может. Он сидел за ним, сцепив пальцы, словно губернатор этого района. Вай стоял возле него, кошмарное подобие секретаря.

— Мои любимые сообщники, — сказал Мок, когда они поклонились. — Подойдите ближе.

Они нервно переглянулись и подошли к столу.

— Еще ближе, — сказал Мок. Они столпились вокруг него. Киоши заметила, что Лек был сбоку, в большей опасности. Он опустил голову и замер. Она жалела, что не стояла между ним и лидером даофэев. — Я не успел попрощаться с вами в Хуцзяне, — сказал Мок. — Вы пропустили веселье, — он глядел на Ранги и Киоши. Связи в атаке ширшу с ними не было, но он в уликах и не нуждался. Они не подходили, и этого хватало. — Большой зверь прибыл в утро, когда вы ушли, — продолжил он. — Убил нескольких моих лучших ребят. Что скажете, вы обе?

Вай вытащил нож до ответа Киоши. Лек, смелый и глупый Лек, который не понял, что был слишком бескорыстным для своего блага, снова заговорил вместо нее:

— Мы ничего об этом не знаем, дядя. Киоши и Ранги не виноваты.

Вай бросился.

Уверенность придала Киоши скорости, о которой она не догадывалась. Она быстрым движением поймала ладонь Вая с ножом, не дав ему достать до Лека, и прижала его запястье к столу, другой рукой вытащила веер. Она не раскрыла тяжелое оружие, ударила им, как молотом, по пальцам Вая, тут же сломав их.

Нож упал на землю. Глаза Летающей оперы были огромными, как луна сверху. Все затихли от шока, включая Вая, онемевшего от потрясения, не ощущая боль в руке.

— Простите, дяди, — сказала Киоши, говорить теперь было просто. — Я увидела ядовитое насекомое и хотела спасти ваши жизни.

Вай сжал пострадавшую ладонь и оскалился на Киоши, как кобра, готовая укусить.

Она все еще была спокойной.

— Но если дядя Вай считает мои действия неуместными, он всегда может научить меня поведению на лей-тай, когда миссия будет окончена.

Мок отклонился на стуле и расхохотался.

— Столько прогресса за пару недель! Так я влияю на людей. Ну же, Киоши. Раз твои братья и сестры молчат, расскажи о ваших планах, которые вы сочинили за время разлуки.

Она говорила, словно ничего не случилось, игнорируя удивление друзей и ярость Вая. Она слышала, как Ранги и Кирима обсуждали стратегию, столько раз, что могла быть убедительной.

— Мы считаем, что темница, где ваш — наш — брат по клятве содержится, внизу в северо-восточном дворе. Если учесть, что ее построили одновременно с самой старой частью замка, мы должны справиться с охраной.

Он заметил ее паузу.

— Но?

— Нам нужно время. Если стражи Тэ решат защищать темницу, наша группа не сможет забрать нашего человека. Есть шанс, что мы появимся слишком рано, и они поймут, что мы делаем, и убьют заложника.

— Все, как я думал, — Мок тер подбородок, как мудрец. — Нам нужно направить атаку в одно время с вашими стараниями, — Киоши отметила, что он предвидел такой исход в Хуцзяне.

Мок вытащил из стола две палочки благовоний, чтобы засечь время. Киоши смотрела, как он взял нож Вая с земли и осторожно срезал их до одной длины, а потом вручил Ранги.

— Прошу, милая.

Она зажгла оба кончика пальцем и отдала одну Моку.

— На места, — сказал он. — Нападаем через час.

Летающая опера поклонилась и ушла как можно быстрее. Первый этап был пройден. Ранги держала палочку благовоний, пока они покидали лагерь, стараясь защитить ее от ветра, который мог ускорить горение и сбить их с графика.

«Час», — подумала Киоши. Вдали появились новые яркие огни замка, их зажгли слуги, как она, для жарки и тепла, стражи носили фонари, и она вспомнила стражей у ворот поместья Цзянжу, которые всегда тепло приветствовали ее. Она смотрела на аколитов Кан Шеня, голых, уязвимых, но полных веры. Через час прольется кровь.

— Держись, — шепнул ей Лао Гэ.

Он хотел поддержать, но напомнил, что через час она станет убийцей, как и пыталась.

* * *

Лек, Кирима и Вонг тащили их к лагерю.

— Что за спешка? — сказала Ранги, прикрывая тлеющую палочку. — Нет смысла торопиться, — они с Киоши уже были в броне.

— Нам нужно надеть свои лица, — сказала Кирима, роясь в ограниченных вещах. — Это традиция перед работой.

Лек не нашел, что искал, и выругался.

— Я забыл, что мы покидали бухту Хамелеона в спешке, — сказал он. — У меня ничего. Кто-то может поделиться макияжем?

Киоши моргнула, плохо их понимая.

— У… меня есть? Думаю, в сундуке матери было немного вместе с веерами?

Вонг полез в рюкзак Киоши и нашел большую косметичку, которая до этого была забыта.

— Было бы позорно труппе исполнять с голыми лицами. И ворам глупо не прятать свои сущности.

Киоши вспомнила. Классическую оперу исполняли актеры с узорами макияжа, которые соответствовали персонажам. Дух тигра-обезьяны, популярный обманщик, всегда был с черным звериным носом на оранжевом лице. Лиловый означал культуру, часто появлялся на мудрецах. В дневнике ее матери упоминался макияж, но она это не читала, искала сведения про веера. И головной убор. У нее он тоже был?

Вонг принес к ней косметичку и открыл.

— Неплохая косметика из Ба Синг Се. Не засохла, — сказал он. — Я сделаю тебе, потому что нужна практика, чтобы нанести макияж на лицо правильно.

Киоши поежилась от мысли о маслянистой пасте на коже, но не стала возражать.

— Погоди, — сказала она. — Тут только красный и белый, — ячейки для разных красок были наполнены много раз алым и белоснежным цветом. Там было немного черной туши, но этого не хватило бы для всего лица.

— Это наши цвета, — сказал Вонг, обмакивая большой палец и нежно нанося краску на ее щеки. — Белый символизирует обман, подозрения других и готовность совершить зло против них.

Киоши слышала, как Ранги фыркнула так громко, что Тэ мог услышать это в замке.

— Но, — Вонг зачерпнул другую краску указательным пальцем. — Красный символизирует честь. Верность. Героизм. Это лицо мы показываем братьям и сестрам по клятве. Красный — наше доверие друг к другу, скрытое в поле белого, но всегда видное в нашем взгляде.

Киоши закрыла глаза и позволила ему нанести краску.

— Готово, — сказал Вонг. Он добавил черную краску на ее бровях, отошел и посмотрел на свою работу. — Вряд ли это остановит острый камень или стрелу, но так ты будешь ощущать себя смелее. Со мной так всегда.

— Склонись, — сказала Кирима. Она вытащила головной убор из сумки Киоши, пока ее глаза были закрыты. — У тебя лицо матери, так что тебе носить ее корону.

Киоши опустила голову, чтобы Кирима водрузила на нее корону. Она еще не примеряла головной убор. Он сидел на ней как влитой.

Она выпрямилась во весь рост.

— Как я выгляжу? — спросила она.

Вонг поднял зеркальце, которое было в крышке коробки с косметикой, пока Ранги склоняла сияющую палочку, чтобы было видно. Зеркала не хватало, чтобы увидеть все лицо, лишь часть отражения — золотую арку над ее лбом, ее пылающий взгляд и уголок красного рта.

Узкое зеркало напоминало брешь в вуали вселенной, и из земли по ту сторону на Киоши смотрело сильное и вечное существо. То, которое могло стать Аватаром.

— Меня не радует, что ты в цветах даофэя, — сказала Ранги, кусая губу, но улыбаясь. — Но выглядишь красиво.

— Выглядишь ужасающе, — добавил Лек.

Когда-то давно Киоши и не подумала бы, что могла быть такой.

— Тогда это идеально.

25

Рейд

Они подобрались к нужному месту — небольшому выступу в паре сотен футов от стен замка. Они сгрудились вокруг Ранги и смотрели, как догорает палочка, последние угольки озаряли их раскрашенные лица. Киоши взглянула на группу с красно-белыми лицами. Даже Ранги и Лао Гэ были накрашены. Это их связывало.

Благовоние осыпалось так, что Ранги уже не могла держать палочку.

— Вперед, — прошептала она.

Лек поднялся с помощью пыли на вершину булыжника, за которым они прятались. Он схватился за рукав, задрал его до плеча, где была длинная худая рука, обернутая кожаными ремешками. Их количество было таким, какое Киоши не ожидала.

Он тряхнул локтем, и путы развернулись, стало видно карман пращи.

Ранги, Кирима и Вонг побежали к замку.

Не замедляясь, Лек подбросил в воздух камень размером с кулак и вложил в пращу. Снаряд свистел от скорости, крутясь у его головы, становясь быстрее. Он стоял на камне, напряг ноги, раскручивая снаряд, и его лицо было сосредоточенным. Так он казался Киоши старше. Юноша в своей стихии, а не мальчик.

Он выпустил камень. Киоши едва видела стража на крыше, в которого он целился, и попасть по нему было сложно, но таланты Лека — физические, магические или оба — вызвали лишь тихий стук вдали. Силуэт стража пропал из виду.

Лек уже готовил следующий выстрел, еще до первого попадания. Ранги и остальные пересекали брешь. Стражи могли их увидеть. Он выпустил второй камень.

Но, когда он отпустил край пращи, рожок прогудел в тишине ночи. Донесся с юга. Силы даофэев решили сообщить о себе.

Внезапный шум испортил бросок Лека. Он выругался и тут же занял стойку для магии. Киоши потрясенно смотрела, как он невидимо давит на летящий камень. Она не видела результаты, но он выдохнул с облегчением, когда прозвучал стук вдали, он попал. Это произошло за миг. Его контроль на расстоянии был как у Юна. А то и лучше.

— Иди! — крикнул Лек Киоши, не интересуясь ее восторгом. — Мок и те идиоты раскрыли нас! Иди!

Киоши и Лао Гэ принялись за свою часть плана. Они побежали по склону холма к южным полям замка. Краем глаза она видела, как три фигуры забираются на восточную стену, ноги у одной сияли, словно она шагала по звездам.

Долина напротив главных ворот была полна мечников, штурмующих замок. Как и говорила Ранги, первые ряды были пустяками для невидимых магов земли Тэ, которым не хватало точности Лека, но она им и не требовалась. Первые камни полетели по дуге от замка и ударили по не защищенным аколитам Кан Шеня. Снаряды отлетали дальше, пробивая даофэев за ними. Звучали крики боли и гнева.

Бандиты не смотрели на жертв, ускорились. Киоши и Лао Гэ направлялись к опасной зоне между ними и замком.

Лао Гэ за Киоши постучал ее дважды по плечу.

— Вперед! — крикнул он.

Она глубоко вдохнула на бегу и приняла землю полностью.

* * *

— Нельзя подпускать Мока к замку, — сказала Киоши. — Он убьет всех внутри.

Ранги и Кирима посмотрели на нее со своих позиций, разглядывая с высоты. Им нужно было отвлечься от обзора сооружения.

— Мы не можем помешать ему захватить замок со временем, — сказала Ранги. — Ты хочешь перейти на сторону Тэ и разбить их?

Киоши покачала головой.

— Не думаю, что ответ в убийстве сил Мока.

— Но если Мок не нападет, мы так и останемся сидеть в засаде, — сказала Кирима. — Ты говоришь, что нам нужно придумать, как напасть на замок армией, спасти жизни всех внутри, не дать армии погубить себя и спасти пленника в стенах замка?

Лао Гэ не говорил, что ей нельзя искать помощи с решением его загадок. Это была давняя традиция Царства Земли. Жульничать на экзамене с помощью друзей.

— Я это и говорю.

— Мы не можем придумывать глупые планы, когда у нас лишь несколько магов, — сказала Ранги.

Киоши скривилась. Ей нужно было привыкнуть использовать свой статус, и она хотела начать сейчас.

— Какие планы вы строили бы, если бы у вас был Аватар? — спросила она.

* * *

Киоши бежала в землю, спускалась по колее в пятьдесят футов шириной, которую сделала сама. Земля принимала ее, раздвигаясь, создавая огромный желоб, лишняя земля улетала влево и вправо. Аома и Сузу были бы в шоке. Киоши выросла в Йокое, как и они. Она знала о фермерстве. И теперь она вспахивала землю с большей силой, чем деревня магов земли.

Стрелы и камни безвредно летели сверху. Она выровнялась, как только добралась до глубины в пятьдесят футов — почему не сделать путь квадратным и чистым? — и побежала по южному полю, Лао Гэ следовал за ней, создавая непроходимую траншею.

Стало ясно во время разведки, что замок Тэ был плохо защищен. У него не было рва. Киоши бесплатно делала для него ров.

— Ты сможешь быстрее? — Лао Гэ перекрикивал шум.

Она кивнула. Усталости не было. Как и напряжения. Ее магия изменилась. Резать всей силой, а не стараться влиять на мелочи, было приятно. Была разница в том, чтобы есть рис из миски по одному зернышку или большими ложками, наслаждаясь вкусом.

Лао Гэ изгибал землю вокруг них, и они вдруг поплыли на платформе земли, пока Киоши убирала почву с пути.

— Нет смысла двигаться на ногах, если можно избежать этого, — сказал он.

Они быстро обогнули углы замка Тэ и соединили траншею. Она не видела, что было сверху, но представляла удивление стражей и даофэев, возмущение Мока и Вая. Она надеялась, что вторая фаза плана успокоит их. Летающей опере все еще нужно было исполнить обещание.

— Теперь осторожно, — сказал Лао Гэ. — Я знаю, что ты еще не умеешь ходить по пыли.

Он поднял ладони, и платформа поднялась из траншеи. Она полетела над землей и на восточную крышу замка, где рассыпалась под их ногами, оставив их на черепице возле места, где Кирима, Вонг и Ранги ждали их в свете луны.

— Вовремя, — сказала Кирима.

— Стражи собрались на южной стене? — спросила Киоши. Она создала стычку между ними и даофэями, и ей нужно было, чтобы они оставались на месте.

— Их хватит, — сказала Ранги. — Но тебе нужно спешить.

Это место делало их открытыми, но оно было выбрано намеренно. Оно было над огромным и глубоким прудом. И они отлично видели сияющую полную луну сверху.

Киоши упивалась ее светом, ощущая, как он тянет и толкает, как ее учила Кирима, и ее мышцы расслабились от напряжения магии земли, став мягкими для плавной воды. Она заняла стойку и поманила пруд.

Она знала мало продвинутых форм магии воды, но они ей не требовались. Как и ее веера. Для этого Киоши даст силу, как вьючное животное, а Кирима — контроль. Как маги воды, они ощущали прилив сил в полнолуние, как волны в бухте.

Спящие уткочерепахи закрякали, проснувшись в панике, и убежали, поверхность воды понималась. Киоши тянула шар жидкости все выше. Там, где он грозил вытянуться и пролиться, Кирима возвращала его осторожно на место с умением лекаря. Масса воды напоминала желе, пульсировала и парила.

Киоши ощутила удар по ребрам, чуть не выпустила воду. Она опустила взгляд, ткань была порвана, и металлический наконечник сломался о кольчугу под тканью. Ее задела стрела.

Несколько стражей выбежали из другого конца двора.

— Мы прикроем! — сказала Ранги. — Идите! — все, кто не мог управлять водой, спрыгнули с крыши.

— Хорошо, Киоши! — крикнула Кирима. — Бросай!

Киоши опустила центр притяжения, расслабившись, с такой силой, что казалось, ее скелет обогнал мышцы. Тяжелая масса воды пробила внутреннюю стену южной части замка, потекла в брешь. Воды было столько, что она затопила все коридоры от стены до стены, от пола до потолка. Окошки и решетки в стенах внутри давали увидеть то, что нужно было, хотя с таким количеством воды было сложно не ощущать стихию интуитивно.

Крики показывали, что все работало. Стражи, которые сосредоточились на даофэях на юге, были жестоко смыты с позиций.

Киоши и Кирима подвинули волну влево, вправо, а потом на запад за углом, и отпустили. Они хотели сбить солдат, а не утопить. Они синхронно пробили часть западной стены, чтобы вода утекла в другой двор. Стонущие и кашляющие тела вылились в брешь.

В миг, когда Киоши проверяла, живы ли люди, ее застал врасплох боевой клич. Она обернулась и увидела солдата, вошедшего на крышу из люка, который они проглядели. Он бежал к ней с копьем, стуча по черепице. Она потянулась за веерами, но не успевала.

Ее почти пронзили, но она услышала знакомый жужжащий звук. Мужчина получил каменную пулю в бедро и упал с крыши с криком. Киоши оглянулась на ночь. Где-то вдали Лек ухмылялся ей.

— Что ты делаешь? — рявкнула Кирима. — Шевелись!

Их ждала последняя фаза, которой Киоши боялась.

* * *

Кирима и Киоши спешили по ступенькам туннелей для слуг. Их цель была под землей. Они добрались до развилки, где их ждал Лао Гэ.

— Им нужно, чтобы ты сбила замок на двери темницы, — сказал он Кириме, махнув на правый поворот. — Мы с Киоши проверим, есть ли стражи с другой стороны.

Остальные объяснили Киоши, что «сбить замок» означало выстрелить водой в скважину, чтобы давлением поднять стержни и открыть дверь. Это было быстрее и изящнее, чем замораживать металл до момента, когда он разобьется. И Киоши такое не могла магией, даже с веерами.

Киоши прикусила губу, Кирима без колебаний ушла по правому проему, оставив ее с Лао Гэ. Старик смотрел вслед магу воды с долей интереса. Он прислонился к стене, словно ему было плевать на мир.

— Идем, — сказал он Киоши, но в голосе не было спешки.

Она пошла за ним по туннелю. Он был завершен, в отличие от проходов под поместьем Цзянжу. Его озаряли сияющие кристаллы, он был выкрашен в белый. Хоть головной убор добавлял ей роста, Киоши не приходилось пригибаться.

Головокружение, которое она порой ощущала при Лао Гэ, вернулось с силой. Каждый ее шаг, казалось, переносил ее на мили по бесконечному туннелю. Она уже не ощущала, где были верх и низ.

Она не знала, как далеко они зашли, пока не добрались до конца. Киоши подумала, что там валяются тела, и с ними произошло что-то ужасное. Но дюжина людей на полу или прижимающихся к стенам были живыми и дрожали. Это не были стражи. Они были в украшениях фрейлин или простой одежде дворецких. За ними была прочная железная дверь, перекрытая толстым засовом, на котором не был заметен механизм для открытия.

Лао Гэ шагнул вперед. Все сжались и спрятали лица.

— Ваш хозяин спасся и не впустил вас, — сказал он с едким юмором. В узком коридоре его голос разносился низким эхом, может, он всегда был таким низким. — Вас бросили вашей судьбе.

Служанка возле него рыдала. На лице Лао Гэ был нарисован жуткий оскал. И многие считали Киоши грозной башней в ее лучшие дни. Она вспомнила, как на нее реагировали слуги поместья Цзянжу в дождливый день, когда она их покидала, хотя они знали ее годы. Для слуг Тэ, услышавших шум боя снаружи, они с Лао Гэ выглядели как воплощение смерти.

Она сморщила нос от едкого запаха. Она опустила взгляд, увидела камергера, раскачивающегося и бормочущего, закатив глаза от страха:

— Янгчен, защити меня. Духи и Янгчен, защитите меня. Духи…

Лао Гэ рассмеялся, слуги завизжали.

— Прочь, — сказал он. — Сегодня вы живете.

Слуги пролезли мимо них на четвереньках, повернули к выходу на поверхность. Киоши проводила несчастных взглядом. Она не стала утешать их, чтобы им спалось лучше.

— Замок, — напомнил ей Лао Гэ.

Большая его часть была на другой стороне двери, как он объяснил до этого. Но изъян в дизайне оставил часть железного засова открытым. Если его одолеть, они войдут.

Она сжала засов обеими руками. Он засиял от ее магии огня. Она ритмично двигала его, пока металл нагревался. Они с Лао Гэ продумали три части для результата. Жар, чтобы железо перестало быть прочным. Движения, чтобы ослабить структуру. А потом грубая сила. Ее специальность.

С каждым успешным рывком металл чуть поддавался. Ранги как-то предупреждала, что на нагревание такого предмета без раны нужно было больше усилий, чем не давать своему огню опалять твою кожу, это маги огня делали инстинктивно, их не нужно было учить. Трюк с огнем был долгим и опасным контактом с горячей поверхностью. Киоши ощущала, как ладони начинают гореть.

— Почти получилось, — сказал Лао Гэ с ноткой восхищения. — А я не был уверен, что получится.

Металл отодвигался все сильнее в оковах и сломался за миг до того, как боль стала невыносимой. Края засова изогнулись как красные кочерги. Тяжелая дверь застонала на петлях.

Киоши стряхнула жар с пальцев и открыла проем. Внутри было ярче, чем в коридоре. Она заморгала, озираясь.

Большая комната была не такой, как она ожидала. Лао Гэ описывал ее как убежище на экстренный случай. Она ждала запасы воды, еды, оружия.

Там было украшено. Кто-то убрал необходимые вещи во время осады и заменил их роскошными коврами и шелковыми подушками. Одна стена была уставлена графинами вина, не воды. Любой дурак, запершийся внутри, умер бы за пару дней.

У дальней стены стояла одна фигура. Юноша в пижаме. Киоши решила, что сын Тэ превратил комнату для войны в комнату развлечений.

— Где твой отец? — сказала она, слова звучали рычанием. — Где губернатор Тэ?

Мальчик смотрел на нее, его лицо было круглым, мягким и нахальным.

— Я — Тэ Сихун, — сказал он. — Я — губернатор.

Киоши посмотрела на Лао Гэ. Он понимающе улыбался. Это была проверка. Хватит ли ей хладнокровья помочь ему убить мальчика, который еще даже не брился. Она проклинала старика, глупого юнца перед ней, проклинала испорченность своего народа, которая допустила такую ошибку.

— Сколько тебе лет? — спросила она у Тэ.

— Я не обязан отвечать даофэю, — оскалился он.

Она бросилась вперед, схватила его за шею сзади и бросила на пол. Он отлетел от пола и прокатился по коридору. Киоши прошла к его голове и ткнула челюсть ногой.

— Сколько тебе лет? — повторила она.

— Скоро пятнадцать, — проскулил он. Его поведение сильно изменилось в бою, а болезненное приземление довершило дело. — Прошу, не убивай меня!

— Он возраста Лека, — сказал Лао Гэ Киоши. — Уже знает, что правильно, а что нет. Уже избегает ответственности, ворует и плохо управляет. Ты видела состояние Зигана. Я гарантирую, что ты спасешь много жизней, убрав его, — он заметил, что Тэ пытается уползти, и опустил ступню на лодыжку юноши, не до перелома, но с таким намеком.

Тэ перестал двигаться.

— Пожалуйста, — сказал он. — Мой отец правил до меня. Я вел себя так, как он меня научил. Пожалуйста!

Так делали все в этом мире. Делали то, что видели у их предков и наставников. Не только Аватар был частью неразрывной цепи.

— Ты ненамного старше него, — услышала она Лао Гэ. — Не можешь сделать вывод?

Нет. Она не была такой. Она схватила Тэ за воротник. Он лепетал, слезы лились по лицу.

— Прости, — сказала она. — Но это я решила задолго до того, как увидела тебя.

Киоши вытянула руку за собой и сдула Лао Гэ шаром ветра.

* * *

— Ранги, я не могу управлять воздухом. Ты — не наставник магии воздуха.

Это было за день до начала тренировок с Киримой, они хотели проверить, смогут ли поднять воду из пруда вместе. Ранги и Киоши ушли вдвоем на полянку под одиноким кривым деревом, сухие листья которого сыпались на землю. Они двигались кругами, вытянув руки, почти соприкасаясь. Они явно делали это неправильно.

— Я не пытаюсь учить тебя воздуху, — сказала Ранги. — Просто хочу, чтобы ты создала лишь раз ветер перед магией воды. Не нужно идеальный вихрь, — она закружилась и поменяла положение рук. — Думаю, ты должна… двигаться по спирали? И энергию направлять по спирали?

Киоши неловко закрутилась в другую сторону, и Ранги столкнулась с ней.

— Разве тебя устраивает такое обучение воздуху?

— Нет. Просто… у меня есть необъяснимый страх, что, если ты станешь хороша в магии воды, ни разу не призвав воздух, ты навредишь кругу стихий. Когда ты веерами призвала воду, я обрадовалась, а потом запаниковала. У меня появились кошмары, что ты не освоишь магию огня и воздуха. Я боялась, что ты станешь неполным Аватаром.

Ранги опустилась на землю и сжала голову руками.

— Знаю, это глупо, — сказала она. — Но все запуталось. Мы все делаем не так. Все перевернулось.

Киоши опустилась и обвила Ранги руками из-за ее спины.

— Но центр не изменился.

Ранги тихо фыркнула.

— Ты знаешь, что и я по нему скучаю? — прошептала она. — По мастеру Кельсангу. Он был добрым и забавным. Порой, когда я скучаю по нему, я виню себя за то, что не думаю об отце. Хотелось бы, чтобы они оба были тут. И все, кого мы потеряли, еще хоть раз побыли с нами.

Киоши крепко сжала ее. Она представила, как энергия Ранги сплетается с ее, формируя крепкую нить из двух тонких.

Ее лоб защекотало. Они с Ранги подняли головы, листья кружились, танцуя, и два оказались в центре. Кельсанг так веселил ее в саду, кружил воздух, и она касалась потоков, ощущала ветер пальцами.

Киоши позволила ветру поиграть на ее коже, а потом подтолкнула его ладонью. Ветер закружился быстрее по ее просьбе. Она ощущала теплую улыбку Кельсанга, последний дар любви.

— Они всегда будут с нами, — сказала она Ранги. — Всегда.

* * *

Лао Гэ рухнул в комнате, полной подушек. Киоши не удалось вырубить его броском. Она забросила Тэ на плечо и побежала по коридору.

— Девчонка! — услышала она за собой крик Лао Гэ, разносящийся эхом. Ей смутно казалось, что он догонит ее через миг, как бы далеко она ни ушла.

Страх придал ей скорости. Она перепрыгивала по пять ступенек, пока не добралась до поверхности.

Тэ охнул, пока она сжимала его пояс.

— Что ты…

— Молчи, — они двигались у стен двора. Конюшни были на другой стороне замка. Бессмертный убийца — в паре шагов позади.

Киоши побежала к дальней стене. Она побежала выше. И выше. Земля толкала ее пятки вверх. Она продолжала подниматься, пока не оказалась на крыше.

Она оглянулась. Лао Гэ стоял у лестницы, но не последовал за ней в воздух пока что.

— Ого! — крикнул он. — Ты все еще полна обмана, да? Столько раз делала вид, что не справляешься с ходьбой по пыли.

— Я не играла! — закричала Киоши и побежала прочь.

Она неслась по замку, черепица хрустела под ногами. Она отправилась на север, пока не нашла конюшни у стены. Она спрыгнула на землю с Тэ в руках, нашла спящую страусовую лошадь и разбудила ее.

Лао Гэ еще играл с ней или не умел ходить по пыли. Она не видела, чтобы он это делал. Но времени у них было мало. Она усадила мальчика на украденную лошадь.

— Спасибо, — Тэ покачивался без седла. — Я дам тебе все, что хочешь. Деньги, власть…

Киоши ударила его по рту.

— Ты должен был умереть этой ночью, — прошипела она. — Я даю тебе шанс очистить себя как губернатора этих земель. Ты откроешь двери складов, проследишь, чтобы люди были накормлены. Ты вернешь украденное, даже если придется продавать вещи семьи. Если этого не будет, когда я вернусь, ты пожалеешь, что тебя не схватили те даофэи.

Она не стала называть временные рамки, ведь не знала, когда сможет прийти и исполнить угрозу. Но она знала, что сделает это, если получит шанс. Она давала Тэ понять, что будут последствия.

«Цзянжу гордился бы», — мрачно подумала она.

Окровавленное лицо Тэ исказило смущение.

— Ты… используешь землю и воздух. Я это видел. Как это? Или… не может быть. Ты — Аватар?

Она видела, как картинки воюют в его голове. Он мог знать Юна, может, встречался с ним лично. Раскрытие личности было опасностью этой миссии. Но Тэ был из тех же кругов, что и Цзянжу.

Киоши прикусила губу. Она с самого начала решила спасти жалкую жизнь мальчишки, а не сохранить тайну для своей безопасности. Не было смысла теперь жалеть об этом.

— Еще причина слушаться меня, — она шлепнула лошадь по крупу, и та побежала к оврагу. Тэ закричал, но Киоши подняла мост в последнюю минуту. Она уехал во тьму, цепляясь за шею зверя из последних сил.

Он пропал, и Киоши опустила мост. Она не хотела, чтобы люди Мока пробрались в поместье сзади, ведь внутри было еще много беспомощных людей. Она перешла траншею с помощью пыли и зашагала на север к месту встречи с остальными.

Во время подъема Лао Гэ оказался рядом с ней.

— Ты не очень хорошая ученица, — сухо сказал он.

У нее была дюжина вариантов ответа. Тэ был слишком юным, чтобы умирать, еще мог исправиться. Проверка была с изъянами, не была связана с ее желанием убить Цзянжу.

— Я еще не сталкивался с тем, что не мог убить человека, — продолжил Лао Гэ. — Моя гордость растоптана.

Киоши скривилась. Она не видела Лао Гэ по-настоящему злым, и было опасно, какой человек проявится, когда все пошло не по его плану.

— Тэ теперь твоя ответственность, — сказал он. — Отныне его преступления будут твоими. И я расстроен, что ты так себя сковала. Ты словно не слушала мои уроки.

Она понимала, что отношение к ней, как к непослушному ребенку, подобравшему бродячего зверя, было лучшим результатом.

— Простите, сифу, — сказала Киоши. — Я приму результаты своих действий.

— Тебе пока легко говорить, — Лао Гэ с презрением скривил губы. — У милосердия цена куда выше, чем думают многие.

Она молчала. Не было смысла провоцировать мужчину, который мог передать цикл Аватара народу Огня, не запнувшись. Надежда, что истинной целью было пощадить Тэ, или что Лао Гэ воспримет ее предательство как одну большую шутку в огромной жизни, была подавлена его ощутимым, хоть и подавленным раздражением. Она понимала, как все плохо.

Напряжение между ними продолжалось, пока они не добрались до остальных. Летающая Опера справилась с делом. Вонг и Кирима держали скованного мужчину между собой, он был в простой потрепанной тунике. На его голове был повязан мешок от сладкого картофеля.

— Мы это сделали! — сказала Ранги. Она подбежала и обняла Киоши. — Не могу поверить! Ты колдовала как… — она чуть не сказала «Аватар» при чужаке. — Как древний мастер!

— Давайте передадим товар, — Вонг поднял пленника и закинул на плечи, как Киоши делала с Тэ. — Прости за грубое обращение, брат. Скоро ты сможешь дышать свежим воздухом свободы.

— Все в порядке, — вежливо сказал мужчина с мешком на голове.

* * *

Даофэи чуть не пронзили их стрелами, когда они подошли к южному лагерю.

— У нас ваш человек! — закричала Кирима. Вонг бросил пленника у ног. С мешком на голове он не видел, что спасители выстроились за ним как человеческий щит.

Мок прошел к ним с раздражением.

— Что вы творите! Мы такой план не обсуждали!

Кирима подняла руки.

— Мы вытащили его из тюрьмы, — сказала она, напоминая, что технически миссия была выполнена. — Траншея была необходимой импровизацией в последний миг.

Это было не так. Понять, как отогнать даофэев от замка, было первой задачей, которую Киоши поставила перед Ранги и Киримой. Киоши было не по себе от мага воды, врущей из-за нее, и было плохо от того, что она скрывала от них часть миссии с Лао Гэ и Тэ. Она рисковала друзьями.

— Мне нужно снять с вас кожу и сунуть под свое седло! — завизжал Мок. Вай стоял за ним, хотя в этот раз не спешил доставать оружие. Мужчина с опаской смотрел на Киоши, потирая перевязанную ладонь.

— Мок, это ты? — пленник склонил ухо к шуму. — Если да, хватит ругать моих спасителей и сними мешок с моей головы.

Вонг отвязал мешок, Кирима разрезала веревки на его запястьях ножиком из воды. Ранги посоветовала путы на всякий случай, чтобы пленник не боролся со спасителями. Мешок упал с его головы, и стало видно красивое лицо под темными спутанными волосами.

— Большой брат, — сказал Мок. Манеры лидера даофэев вдруг стали подавленными. — Не могу поверить, что это ты. Столько времени прошло!

— Иди сюда, — пленник широко раскинул руки. Они обнялись, похлопали друг друга по спинам.

— Восемь лет, — сказал только что освобожденный мужчина. — Восемь лет.

— Знаю, брат, — всхлипывал Мок.

— Восемь лет, — повторил мужчина, сжимая сильнее. — Восемь лет! Ты восемь вонючих лет не мог меня спасти?

Мок охнул, не мог дышать.

— Прости, брат! — выдавил он с оставшимся воздухом. — Мы старались!

— Старались?! — старший брат кричал ему на ухо. — Старания заняли почти десять лет! А твой помощник? Ждал, пока моя тюрьма разрушится от ржавчины?

Судя по писку боли Мока, тюрьма не сделала мужчину слабым физически. Он отбросил Мока и посмотрел на даофэев. Вай не двигался. Следящие Кан Шени встали на колено и опустили головы, остальные застыли. Киоши смотрела на цветы лунного персика, еще прикрепленные к одежде мужчин. Было уже понятно, что они забрали не простого пленника, но в воздухе зависло нечто хуже. Тьма возникла в ее воображении.

— Дяди, — вдруг заговорила Киоши. — Если долг Летающей оперы отплачен, мы отправимся, — ее инстинкты кричали, что им нужно было уходить отсюда. Немедленно.

— Отплачен? — сказал спасенный мужчина. Он улыбнулся ей, но не фальшиво, как Мок, а с искренним теплом. — Друзья, вы не просто отплатили долг. Вы сделали возможным новое будущее. С этих пор у вас будет дружба и братство Сю Пинь Ана. Останьтесь и отпразднуйте с нами!

Тревога звенела в голове Киоши, она с ужасом поняла, что видела. Они не успели отказаться, он повернулся к своим отрядам. Люди Мока стали его людьми, и никто не возражал.

— Братья! — его приятный голос звенел над лагерем. — Много лет вы верили. Вы — истинные Последователи кодекса! Я мог бы умереть сейчас от радости, зная, что в этом мире еще есть честь и верность!

Даофэи взревели и замахали оружием. Солнце начало драматично подниматься за Сю, словно его любили духи.

— Но я думаю, что мы сильно пострадали, — сказал Сю. — Пять тысяч. Пять тысяч товарищей были раздавлены. Я не забыл их за эти восемь лет, что я гнил в темнице. Я не забыл их! А вы?

За воплями даофэев Сю поднял руки, приветствуя утренний свет.

— Нам должны заплатить! Перед нами в долгу! И мы начнем собирать это сегодня!

Голова Киоши кружилась. Их обманули. Отвлекли мелочами, когда опасность королевству была рядом. Она была такой глупой.

— Сейчас! — сказал Сю с театральным спокойствием. — Где мои цвета? Я ощущаю себя голым без них.

Мок подбежал и вручил ему кусок ткани. Даофэи синхронно потянулись к карманам и мешочкам, задрали туники, показывая ткань, повязанную на поясах. Они отвязали ткань и закрепили на шеях.

Солнце поднялось, и Киоши увидела оттенки на телах всех бандитов. Цветы лунного персика были прикрытием, чтобы их не заметили. Осеннее цветение было временным названием старой организации. Чудище выбралось из глубин земли, чтобы снова покормиться.

— Так-то лучше, — сказал Сю, похлопывая по ярко-желтому шарфу на шее. — А то я немного замерз там.

26

Вызов

— Нужно что-то делать! — сказала Ранги. — Это наша вина!

— Возможно, наша, но это не наша проблема, — буркнула Кирима, спешно собирая свою часть лагеря. — Не наша проблема, — повторяла она, как мантру, словно это могло их уберечь от вреда.

— Не понимаю, — сказал Лек. — Кто этот Сю Пинь Ан? Что за Желтые шеи? Я думал, мы связались с Осенним цветением.

— Желтые шеи — дело, в которое нам не надо лезть, — сказал Вонг. Он сворачивал спальные мешки нервными движениями. — Они тут не ради денег или свободы. Им нравится разрушать. Они убивают без причины. И Сю Пинь Ан — их мозги, сердце и душа.

— Он — кровожадный безумец. Он был таким до восьми лет взаперти с мечтами о мести, — сказала Кирима. — Мы слышали истории. Он звал себя генералом Пандиму, заявлял, что он защитит жителей, верных ему.

Лек почесал голову.

— Где Пандиму?

— Нигде! — сказала Кирима. — Он выдумал это название! Я о том, что он не в себе!

До этого они извинились, что им нужно покинуть Желтые шеи, и Сю казался добрым, не раздражался как Мок и не нападал как Вай. Он убедил их, что, хоть ему хотелось устроить пир в их честь, проявить благодарность, но они могли идти свободно, их долг Осеннему цветению и Желтым шеям был отплачен.

Киоши знала, что это ничего не значило. Такие, как Сю, просто хотели выждать верный момент, чтобы раскрыть зверя за занавесом.

— Я не знаю, как он выжил, — сказал Ранги. Она обошла останки костра. — Я прочла копии отчетов, присланных Королю Земли самим Цзянжу. Сю был перечислен среди погибших в Бою в проходе Жулу. Это не имеет смысла!

Кирима повернулась к Киоши.

— Они… их там пара сотен? Меньше, ведь Кан Шень их оставили? Это не та армия, что была в прошлом. Мы можем просто выждать, пока губернаторы созовут военных разобраться с ними. Думаю, Тэ этим и займется.

Губернатор Тэ сейчас мчался на лошади в одной пижаме. Вряд ли Кирима и остальные знали, сколько ему было лет. Но ему могло быть и сто лет, а он все еще не знал бы, как разобраться с мужчиной, которого пытался убить Цзянжу.

— Звучит идеально, — сказал Лек. Его лицо было невероятно мрачным. — Чем больше мертвых стражей, тем лучше, — он отправился готовить Пеньпень к отправлению, радуясь, что поучаствовал в споре.

— Сю начинал с группы меньше, чем у него сейчас, — сказала Ранги. — Если больше Желтых шей выйдет из укрытий и соберется под его знаменем, мы вернемся к темным дням после смерти Курука.

— Мы не вернемся! — закричала Кирима. — Сю — проблема стражей! Мы его работу выполнили! К завершенной работе не возвращаются!

— Годы назад я проходил город, который задели Желтые шеи, — сказал Лао Гэ, спокойно вспоминая, словно говорил об отдыхе. — Я увидел, что случилось с жителями. Они были… — он скривил губы, подбирая слово. — Лежали стопками, — сказал он, сложив ладони друг на друга.

Кирима все еще была непоколебима.

— Мы убегаем от проблемы, — сказала она. — Не бежим к ней. Это наша политика. Она помогла нам в бухте Хамелеона, помогла выжить в Хуцзяне, она поможет и тут.

— Что нам делать, Киоши? — сказал Лао Гэ. — Попробуешь принять важное решение?

Его вопрос был полон раздражения. Но остальная банда не знала о неудавшемся убийстве. Они все еще думали о ее приказе уберечь жизни слуг Тэ при рейде. Никто не спорил с ней тогда.

Может, не станут и сейчас. Группа притихла, пока они ждали ответа Киоши, предлагая ей изменить положение чаш весов.

Ее голова кружилась. Месяц назад она была слабым звеном, а не лидером. Другие рассчитывали на нее как Аватара. Приравнивали мощь магии к лидерству. Она стала способнее после Хуцзяна, но не мудрее.

Киоши ухватилась за философию, которую знала хорошо как маг земли. Нейтральный дзинг.

— Мы выждем и посмотрим, что случится, — сказала она. — Но мы можем ждать сверху. Заберемся на Пеньпень.

Ранги и Кирима, два разных голоса в ее ушах, с тревогой переглянулись.

* * *

Они парили в воздухе как символ нерешительности Киоши на бело-голубом полотне в небе. Пеньпень парила в облаке, которым их окружила Кирима. Маг воды стояла на седле, ее руки не давали пару раздвинуться и раскрыть их положение.

Лек медленно направлял их над Желтыми шеями, чтобы они могли следить за движениями сил Сю. Киоши заметила, что они заняли промежуточное положение между тем, чтобы улететь и остаться, может, лишились обоих шансов. Она отогнала сомнения из головы и посмотрела вниз.

Колонна людей медленно шла от замка Тэ как муравьи. Они были плотной массой, и Сю точно был впереди, порой разведчик забегал вперед и возвращался с отчетом. Колония посылала щупальца.

— Надеюсь, они движутся к посту с солдатами, — сказал Лек, еще ненавидя закон. — Тогда мы посмотрим отсюда на хороший бой.

— Остановились у рисового поля, — сказала Ранги. — Может, пытаются собрать припасы? Но второй урожай еще не готов, — она помнила знания фермеров из Йокои.

Киоши смотрела, как даофэи добрались до посевов. Годы назад, когда она еще жила без крыши над головой, она порой смотрела, как насекомые ползают по грязи в поисках еды. Жуки начинали двигаться медленно, незаметно, подбирались и отступали, пока не оказывались возле еды, становясь бешеной стаей. Армия задержалась у зелени, словно вынюхивала что-то интересное.

Темные линии стали расти на поле. Киоши не сразу их поняла, а потом сообразила, что разведчики Сю пробрались среди высоких колосьев риса, разделяли и топтали растения. Она посмотрела на другой конец поля, где стояли домик и сарай. Дым поднимался от кипящей воды, тянулся из дымохода.

Киоши была так занята безопасностью слуг замка, что забыла о людях снаружи. Больше поместья часто устраивали фермеров на их землях. В том домике была семья. Мишень гнева Сю, накопленного за восемь лет.

Не стоило прибегать к нейтральному дзингу.

— Я ошиблась, — сказала Киоши. — Нам нужно вниз. Сейчас.

Кирима возмущенно подавилась.

— Что мы там будем делать?

Линии почти пересекли рисовое поле.

— Не знаю! — сказала Киоши. — Но я не буду тут смотреть! Сбросьте меня и летите, если нужно!

Крик донесся из дома. Жители заметили, что к ним приближались даофэи. Мечники с желтым на шеях точно вызывали страх в этом регионе Царства Земли.

Кирима выругалась и ударила кулаком по седлу.

— Нет, — сказала она. — Если ты идешь, и мы идем, — она вытащила пробку из фляги с водой, собрала пар облака внутрь, превращая его в жидкость.

— Как только опустимся на землю, мы пойдем за тобой, — сказал Вонг Киоши.

Лек застонал, но резко повернул Пеньпень, опустился так быстро, как только было безопасно. Другие сжимали края седла и держались изо всех сил.

— Спасибо, — сказала Ранги Кириме, ветер забирал ее слова, заставляя ее кричать. Она еще не была такой милой с магом воды. — Вы — настоящие товарищи Аватара.

— Что толку, если нам конец? — крикнула Кирима, но немного покраснела.

* * *

«Только бы не опоздать», — молилась Киоши, они бежали к амбару. Она выбрала это здание, вспомнив Хуцзян. Маленькая хижина не подходила для вкусов Сю и Мока.

Даофэи у дверей вскочили в тревоге на ноги, но расслабились, когда они приблизились. Краска еще была на их лицах, Летающую оперу удавалось узнать. Красно-белые призраки были почетными гостями босса. Киоши направилась вглубь. Она видела поверх головы толпы пустое пространство, где был Сю, и устремилась туда.

Лидер Желтых шей сидел на скамье, спокойно читал книгу. Наверное, скучал по литературе в тюрьме и взял ее из дома. У стены за ним Мок и Вай сторожили женщину и ее сына, которому было лет восемь, они сжались вместе и всхлипывали, на них была простая одежда фермеров.

Их побили, их лица были в синяках и крови. Ее гнев на Сю, побившего ребенка, померк по сравнению с тем, что он сделал с отцом мальчика.

Даофэи привязали фермера за запястья, он висел с крыши на длинной веревке, несколько человек держали другой конец, чтобы поднять или опустить его по приказу Сю. Внизу они развели костер и поставили котел, полный кипящей воды. Он был достаточно большим, чтобы, если они отпустят фермера, он погрузился полностью. Большие пальцы ног фермера попали в кипяток, и он закричал в кляп.

Киоши подбежала и пнула котел, вода пролилась в сторону даофэев, державших веревку. Они отпустили, и она поймала фермера. Она услышала шипение клинков, покидающих ножны, опустила мужчину на сухой пол, он дрожал от боли, но был живым.

Сю не поднял голову от книги.

— Ты разлила мой чай, — сказал он, лизнул палец и перевернул страницу.

Она решила, что беспечность Мока была бледным подражанием его старшему брату. Сю научился этому у кого-то еще. Как Тэ, они подражали предкам, и цикл продолжался. Киоши ощущала силу от факта, что ее история тянулась глубже, была самой правильной.

— Сю! — крикнула она. — Останови это! Отпусти их! — она слышала шорох за ней, приятное и успокаивающее тепло. Ранги и Летающая опера стояли рядом с ней.

Сю захлопнул книгу и посмотрел на Киоши. Он провел пальцами по длинным волосам и пригладил бороду.

— Для тебя — дядя Сю, — сказал он. — И этот человек работал на тех, кто пленил меня. Он растил их зерно и забирал их деньги, так что он — еще один грузик на весах, которые нужно уравновесить. Если не можешь вытерпеть это, тебе не понравится то, что я сделаю с городком Зиган.

Киоши сжала кулаки. Если они играли роли, она будет подражать самому сильному, храброму и лучшему.

— Ты не получишь Зиган, — прорычала она. — Ты не получишь ни одно поселение Царства Земли, ни этот домик. Ты можешь дышать свободно, только и всего.

Она слышала, как напряглись ее друзья. Сю махнул даофэям, которые были готовы порвать ее, отойти.

— Киоши, да? — сказал он. — Киоши, я благодарен тебе и твоим товарищам за мое спасение. Но ты юная, потому не понимаешь. Восемь лет жизни у меня украли. Тысячи последователей. В твоем возрасте разве ты знаешь что-то о несправедливости?

«Они одинаковые, — подумала Киоши. — Все. Как бы ни одевались — стражи или братство, а то и выше — не важно. Они одинаковые».

— Мужчина слабее сдался бы от такой неудачи, — сказал Сю. — Но не я. Я рад работе. А не награде. Я соберу их долги.

«Они видят себя как силы природы, неминуемый конец, но это не так. Их глубина фальшивая как тени на мелководье. Они искажают понятие правосудия, чтобы очистить свою совесть».

Сю милосердно улыбался, пытался снова взяться за книгу.

— Мир почти забыл мое имя. Значит, я вырезал недостаточно глубокие шрамы в прошлый раз. Я постараюсь лучше со вторым шансом, который ты мне дала, Киоши.

Он махнул Ваю, который еще нависал над матерью и сыном. Вай толкнул женщину на четвереньки, отдернул ее голову за волосы, открывая горло. Она завизжала.

«Они — люди, как мы, из кожи, крови и боли. Им нужно напомнить об этом».

— Я СКАЗАЛА ХВАТИТ! — закричала Киоши. Ее голос звучал сильнее, с эхом, пробивал воздух. Вай замер, вспомнив, как в прошлый раз напал при ней с ножом.

Киоши указала на Сю.

— Сю Пинь Ан! Я вызываю тебя на лей-тай немедленно!

Только это могло остановить вспышку жестокости у него и его армии. Может, Сю не был большого мнения о Киоши, но он должен был уважать вызов. Кодекс, придающий ему сил в глазах его последователей, обязывал его.

Толпа затихла, ее слова впитывались, но Сю ответил, словно это была обычная просьба.

— Вызов бросают, чтобы разобраться с обидой, — сказал он, снова облизнув палец. — Чем я тебя оскорбил?

— Своим существованием, — рявкнула Киоши.

Она не знала, могла ли группа закаленных убийц охнуть хором. Теперь Сю ее слушал. Он опустил книгу и встал. Его люди расступились, создав ряд между ним и дверью сарая. Только Киоши и Летающая опера стояли в центре, преграждая путь.

— С магией или без? — спросил Сю, не переживая.

— С магией, — сказала Киоши. Только так у нее был шанс. Она вспомнила о веерах за поясом. — С оружием. С чем угодно, — она ощущала тревогу Ранги рядом с ней, но не слышала возражений.

— Хорошо, — перспектива дуэли тревожила Сю не больше, чем муха на его носу. Может, он уже оценил ее способности и возможную угрозу. — Разберемся с этим.

* * *

Устроено все было криво. Шесть на одной стороне поля, сотни на другой. Посередине команда из Желтых шей лопатами из амбара собирала из земли платформу. С лей-тай с использованием магии поверхность для боя должна быть из земли, а не дерева, как было в Хуцзяне.

Киоши отказалась помогать в создании, надеясь, что промедление даст больше времени военным силам губернатора, армии Царства Земли и другой помощи для прибытия. Она была бы рада даже Тэ и паре злых слуг с метлами.

— Это был твой план? — сказала Кирима, они смотрели, как земля летела в воздух.

— Плана не было, но такое произошло, — сказала она. — Никто из вас меня не остановил.

— Больше вариантов, чтобы его остановить, нет, — сказал Вонг. — Особенно, если не хочешь, чтобы он стер Зиган с лица земли. Это рядом, а до поста армии Царства Земли идти пять дней.

Киоши подошла к Ранги сзади и обняла ее, ощущая ее тепло. Остальные не комментировали их близость.

— Прости, что делаю это с тобой, — пробормотала она, губы были возле уха мага воды.

Ранги отклонилась к ней.

— Сегодня прощаю. Как Аватар ты постоянно будешь сталкиваться с ужасами как Сю. Может, ты впервые занялась своим призванием с тех пор, как мы покинули Йокою.

Было приятно двигаться в верном направлении, хоть она не знала, долго ли проживет с этим.

— Киоши, мы можем поговорить минутку? — сказал Лао Гэ. — Наедине?

Другие нахмурились, чуть растерявшись. Они не знали, чтобы между Киоши и стариком были отношения, которые требовали разговора перед ее смертью. Лао Гэ скорее дал бы ей выпить вина для смелости, чем говорил бы.

Киоши пошла за ним за стебли риса.

— Что ты творишь? — рявкнул он, когда они оказались одни. Он еще не говорил с ней таким тоном, даже когда она спасла жизнь Тэ.

— Думаете, биться с Сю неправильно? — сказала она. Если Лао Гэ станет говорить, что Желтые шеи хороши для Царства Земли, то он был ненормальным, как и выглядел.

— Нет, дура! Я о том, что, если ты хотела убить Сю, нужно было незаметно ударить по нему! Из слепой зоны! Так делает хищник!

Он был в ужасе от благородной дуэли.

— Биться с ним в лей-тай, надеясь на лучшее, — поведение травоядного, трясущего рогами, чтобы стадо считало его хорошим, — сказал он. — Я хотел, чтобы ты пила кровь, а не жевала траву.

Киоши отпрянула на шаг. Она низко поклонилась ему, официально, удерживая поклон. Это было не уважение ученика к учителю, а извинение, которое применялось в Царстве Земли в моменты искренности, и она стояла так, пока не услышала удивленное фырканье Лао Гэ.

— Простите, сифу, — сказала она. — Но я делаю это не как убийца. Я делаю это как Аватар. Даже если мир не узнает об этом.

Лао Гэ вздохнул.

— Хватит. Ты смущаешь нас обоих, — она выпрямилась, на его морщинистом лице было презрение. Все портила искренняя тревога в его глазах. — Стоило найти ученицу, которая мне понравилась, а она пытается быть смертной, — проворчал он.

— Ну… может, Сю вдруг умрет на месте за следующие пять минут? — сказала Киоши духу или легендарному существу смерти, которой могло проходить мимо и сжалиться над ней.

— Смерть так не работает, — сказал Лао Гэ. Он похлопал ее по плечу. — Борись сама.

* * *

Даофэи закончили разравнивать платформу. Она была меньше, чем в Хуцзяне. Места для движения будет меньше.

Сю запрыгнул туда первым, махал руками, разминая плечи. Он переоделся в жилетку и штаны, затянутые на лодыжках. Мок и Вай стояли в его углу, платформа скрывала их по груди.

— Если что-то случится, улетайте отсюда на Пеньпени, — сказала Киоши с ироничным эхом того, что когда-то говорила ей Ранги. — Найдите того, чьей власти хватит вмешаться, пока Желтые шеи не собрали прежнее количество.

— А если это Могильщик? — спросила Кирима.

Киоши замерла. Она не знала, останется ли ненависть с ней в загробной жизни, была ли ее месть такой важной, что она отказалась бы от его помощи в спасении жизней.

Она не ответила. Она сжала Ранги еще раз и запрыгнула на платформу. Она все еще была в наряде прошлой ночи. Краска на лице стала облетать.

Киоши сжала дрожащими пальцами веера. Лей-тай напоминал выступление, и это добавляло напряжения дуэли. Ранги тоже боялась, поднимаясь на бой? Тагака пугала ее куда меньше. Бой на льду произошел слишком быстро, не дав времени обдумать план.

«Ты так не боялась, потому что на твоей стороне был Цзянжу», — мысль была полна правды, не давала ей отогнать это осознание. Киоши вытащила оружие.

Сю охнул и вздохнул, прижал одно колено к груди, потом другое.

— В последний раз, Киоши, — сказал он. — Уверена в этом?

«Ты и твое дружелюбие могут лететь на дно океана».

— Задай этот вопрос себе, — сказала она. — У тебя уж слишком много уверенности.

Безымянный юный даофэй, а не Мок или Вай, стоял нервно между ними, подняв руку. Киоши раскрыла веера и заняла позу Шестьдесят четыре, которой ее научил Вонг — хорошую для ударов и магии. Сю подпрыгивал на носках, не проявлял свой подход к магии земли.

— Приготовьтесь! — крикнул юноша.

Киоши слизнула с губы каплю пота. Она была на вкус как жир. Киоши перенесла больше веса на ее ногу впереди. Сю стал вдыхать носом.

— Начали! — крикнул юноша и убежал с платформы в безопасность.

Киоши призвала энергию, начала связь с землей и направила ее в оружие. Она раздавит противника землей.

Но она была слишком медленной. И играла не в то. Сю толкнул руки вперед, вытянул два пальца с каждой ладони, ударил по ее веерам молнией.

27

Плата

Ее спина чуть не сломалась пополам. Каждая капля крови была отравлена. Ее ладони онемели. Кожа на них сгорела.

Ее тело пронзил разряд. Вечность спустя она поняла, что ее колени ударились о землю, а за ними и все тело. Ее головной убор отлетел, когда челюсть стукнулась о платформу.

Щека прижималась к земле, и звуки стали громче. Она слышала, как кричал не один человек. Ранги, это точно. Остальные тоже так опечалились? Было сложно сказать. Она заметила их, видела только ошеломленный ужас на их лицах, неспособность понять, какой стихией по ней ударили.

Сю прошел к ее лицу, перекрыл ей поле зрения. Она не слышала о магии молнии, не ощущала такой удар, но только это могло объяснить то, что она видела — холодные голубые зигзаги, бегущие от его пальцев в ее тело. Она пыталась встать на четвереньки, но упала, грудь прижалась к земле.

— Помни, — говорил Вонг в прошлом, смутное воспоминание, — победитель решает, когда все кончится.

Сю расставил ноги и послал еще заряд молнии в ее спину.

— Так не должно было случиться, — кричал он. Он подчеркнул слова, пуская третий и четвертый разряд молнии в ее тело. Он хотел зажарить ее труп до не узнавания. — У тебя был величайший дар в мире. Уважаю. Ты отбросила его. Ради чего?

Он пнул ее в плечо, бессмысленный поступок, выражение презрения.

— Не думай, что я не заметил, как ты смотрела на меня прошлой ночью, — сказал он. — Глядела на меня с осуждением в глазах. Ты не понимаешь, что такие, как я, вне осуждений! Я делаю, как хочу, и мир должен починяться с благодарностью! — пятый разряд для уверенности.

Сю не знал, что эти удары молнией, кроме первого, не ранили так же сильно. Киоши притворялась мертвой, приходя в себя. Жар окутал ее верхнюю половину, отделенный слоем ткани. Ее выживание было связано с кольчугой, открытой из-за прорех после ночного рейда. Лучше прижиматься к земле, пока она не увидит шанс.

Сю вдохнул и послал долгий поток молнии в мишень, которую считал мертвой. Киоши ощущала, как ее одежда дымится. Он сжигал ее.

— Хватит! — она слышала издалека крик Ранги. — Прошу, хватит!

В ее голосе была безнадежность, и это терзало Киоши. Девушка, которая должна быть непобедимой, сдавалась из-за любви. Киоши вызвала эту слабость в Ранги, и Сю открыл это. Он пытал человека, который был для Киоши важнее всего в жизни.

И, именем всех духов звезд ночного неба, он заплатит за это.

Она сжала лодыжку Сю. Внезапный удар молнии в его теле заставил его завизжать, высокий, лишенный достоинства звук был музыкой для ее ушей. Он остановил поток вовремя, но упал, и Киоши перевернула его.

Казалось, из ее глаз течет. Но не слезы, а свет. Она подумывала бросить Сю через себя и обрушить на землю, выжать его голыми руками, как мокрую тряпку. Он был не таким крепким, как железная балка.

Нет. Ему нужно было показать, как выглядит истинная сила природы. Его люди должны увидеть, как его одолела не сила, а отмщение стихий. Она перестала держать его за ногу, впилась в воротник.

Она подняла в воздух, но не с помощью пыли, а на кружащейся воронке, которая тянула ее выше в небо. Сю закричал, извивался в ее хватке. Торнадо, на котором она стояла, сдул даофэев. С такого расстояния они казались мелкими, жалкими людьми.

Киоши протянула свободную руку ладонью вверх, и рис вокруг людей Сю загорелся. Она сжала пальцы, и огонь, ускоренный ее ветром, поймал их. Многие бандиты завизжали и бросились на землю, катались, чтобы потушить огонь на их одежде.

Киоши посмотрела поверх своей руки на Сю. Он прикрывал свои глаза от нее, ее внутренний свет ослеплял. Его рот раскрывался и закрывался, как у рыбы. Воздух двигался слишком быстро, и он не мог дышать.

— Ты забываешь, Сю, — сказала она, легион голосов звучал в центре бури. — Всегда есть тот, кто выше тебя и может судить.

Может, через нее говорили другие, более сильные люди. Может, она была просто марионеткой их общей воли. Но ощущение власти говорило ей, что это не так. Голоса добавляли ей проницательность, красноречие, но не могли захватить. Многие из них не одобряли то, что она делала.

«Пускай», — подумала Киоши. Она командовала. Она притянула лицо Сю к себе.

— Что теперь будешь делать? — сказала она. — Зная, что у каждого твоего шага будут последствия?

Ей не нужно было спрашивать. За ужасом в глазах Сю был сильный гнев. Его душе не хватало тепла, и шанс, что она так щедро ему предоставила, был упущен. Он думал лишь о том, как она посмела. Последствия были для его жертв! Он делал то, что позволяла ему его власть!

Сю не так понял ее хмурый вид, решил, что она отвлеклась, и выпустил огонь в ее лицо.

«Так он — маг огня», — подумала она, убирая огонь в сторону взмахом головы. Он жалким образом выдал свои намерения, дыхание дракона было первым в магии огня, что исполнила Киоши. Она удивилась не так, как он ожидал.

Но удары молнии были уникальными. Улучшенное искусство? Его талант? У нее было много вопросов к Сю об этом. Жаль, она не сможет их задать.

Лао Гэ и Цзянжу в чем-то были правы. Недальнозоркие люди, как Тэ и Сю, были паразитами, которые грызли структуры, которые использовали для власти и выживания. Они не видели, что существовали не своими стараниями, а из-за искаженного милосердия мира, которое он предоставлял им.

И Сю исчерпал это. Только Киоши удерживала его. Она разжала ладонь и смотрела, как он падает.

* * *

Когда она опустилась на землю, стена огня вокруг даофэев догорела. Большая часть мечников разбежалась. Судя по следам, протоптанным в посевах, они бежали во все стороны, армия без лидера. Мок пропал. Он и несколько других утащили тело Сю и скрылись среди стеблей риса.

Удивительно, но Вай остался. Он смотрел на Киоши, застыв, рот был приоткрыт. С благоговением. Киоши не знала, что думать о жестоком необычном мужчине. Казалось, он нуждался в сильной фигуре, ведущей его.

— Уйди, — сказала она с отголосками в горле.

Вай опустил кулак на ладонь, низко поклонился ей. Он и оставшиеся даофэи, выжившие из Кан Шеней, скрылись в полях.

Киоши огляделась, но не увидела друзей.

— Ты, кхм, еще одержима? — услышала она голос Лека, приглушенный, как из скважины. — Или снова стала собой?

— Вы можете уже показаться? — рявкнула она.

Они поднялись с грохотом. Вонг скрыл их под поверхностью магией, так Цзянжу выжил, когда она впервые сорвалась и вошла в состояние Аватара. Она хотела сказать им, что в этот раз не обезумела. Она ощущала, как увеличились ее силы, соединенный с огромными резервами энергии Аватара.

Она знала, что убила Сю.

Если Ранги хотела ее обнять, она хорошо сдерживалась. Она и остальные стояли напряженно и неуверенно перед Киоши. Они знали ее, привыкли к тому, что их неопытная подруга может управлять всеми стихиями, но еще не видели Аватара.

— Не делайте так, — сказала Киоши. — Прошу. Если будете так себя вести, я не смогу… — ее колени подкосились.

«Не в этот раз, — подумала она. — Оставайся в сознании. Смотри, что наделала. Смотри на свои поступки, не отворачиваясь».

— Киоши, твои ладони, — сказала в ужасе Ранги.

Она подняла их перед лицом. Они были в ожогах от молнии, ударившей по веерам.

— Ее нужно к целителю! — закричала Кирима, ее острое лицо уже расплывалось перед глазами Киоши.

— Киоши! — Лек вдруг оказался рядом, поддерживал ее под руку, как мог, хотя был последним из них, кто должен был помогать ей физически. — Киоши!

Она продержалась меньше двух минут и поддалась боли.

28

Воспоминания

Они вернули ее в Зиган. Остальное было не таким ясным.

Сначала Киоши пыталась отказаться от лекарств, пока извивалась на деревянной кровати в темном здании. Она помнила сладкое состояние, в котором она оказалась из-за Цзянжу, который потом призвал ужас из глубины, убил Юна. Она была против попыток затуманить ее разум.

Но ладони предали ее, посылали агонию в тело. Ее решимость разбилась, и она выпила горькие настойки из деревянных мисок, не спросив, из чего они. Лекарство отделило ее разум от боли, как она отрезала замок Тэ от даофэев. Раны еще там были, впивались в нее, но она смотрела издалека.

Картинки после этого были как сцены пьесы. Вонг суетился со светом солнца и мебелью в ее комнате, не мог ничего больше сделать. Ранги сжалась в комок. Много раз там была старушка из Царства Земли, которую Киоши не знала, ее морщинистая голова парила над облаком объемных юбок. Она направляла Кириму с исцелением водой, указывала, куда на обожженных руках Киоши нужно направить остужающую воду. Нехватка уверенности и тревога на лице Киримы были милыми во время этих занятий.

Прошло время, и большая часть лекарства пропала, не прося о большем. Ее голова прояснилась. Мысли смогли сосредоточиться на единственном человеке, который сейчас был в комнате, остальные отдыхали. Там оказался Лек.

— Ты тут? — сказала она. Язык плохо двигался во рту.

— И я рад тебя видеть, балда, — он сидел на хорошем стуле, который не вязался с местом. Ей казалось, что комната была в заброшенной части города, и там устроили больницу. Сюда даже добавили шкаф травника с множеством ящиков, следы остались на пыли на полу.

— Долго меня не было?

— Всего около трех дней, — Лек листал учебник по акупунктуре. Киоши подозревала, что он искал иллюстрации по анатомии. — Ты быстро восстанавливаешься. Нам повезло. Госпожа Сонг — одна из лучших врачей ожогов в Царстве Земли. Она живет в паре улиц отсюда.

Видимо, эта старушка возникала среди снов Киоши.

— Что она делает в Зигане? — умелые врачи ценились, и ее держали бы в поместье, как у Тэ.

Казалось, Киоши не могла говорить так, чтобы не разозлить Лека.

— Пытается обустроить дом, — он принял ее удивление как презрение. — Застряла в этом месте, пока деревня меняется и гниет вокруг нее, — он встал, выдохнув. — Я пойду за Ранги. Тебе нужен тот, кто достоин с тобой говорить.

— Лек, стой, — они слишком долго были запутавшимися соперниками. Она решила не позволять ее родителям и дальше влиять на ее жизнь, и стоило вести себя вежливо с мальчиком, которого они выбрали для своих последних лет вместо нее.

Он послушался, скрестил руки и ждал.

«Не ожидала», — Киоши потеряла дар речи. Им не за что было извиняться. Она перебирала то, что могла сказать, в голове.

— Ты… хорошо бросаешь камни, — выпалила она.

Как уместно. Если бы ее руки не были перевязаны, она бы кусала ногти. Пришлось развивать тему.

— Я о том, что ты спас меня в замке Тэ, и я не успела тебя поблагодарить. Ты был там невероятен. Где ты научился так стрелять?

Она надеялась, что искренняя и заслуженная лесть вызовет его улыбку. Но его лицо постарело на ее глазах. Он отбросил книжку.

— Знаешь, что такое виселица? — сказал он после тяжелой паузы.

Киоши покачала головой.

— Это форма наказания, которую стражи используют в пустыне Ши Вонг, — сказал он. — Они вешают тебя в клетке, высоко, чтобы предупредить других преступников. В сухой сезон это смертный приговор. Там не продержишься и пару дней, жажда убивает.

— Лек, я не хотела задеть…

— Нет, — мягко сказал он, подняв руку. Он в этот раз не злился. — Ты должна знать.

Он опустился в кресло, перекинул ноги через подлокотник и смотрел в окно.

— Я жил на улицах Финиковой рощи, поселения возле Туманного оазиса. Мой брат не был мне родней по крови. Он был мне другом. Мы поклялись. Мы изображали мечников, которые искали в городе работу. Мы были бандой из двоих, правили в своей части канавы.

Потому они с Леком не ладили. Они были слишком похожи.

— Как его звали? — спросила она.

— Чен, — сказал Лек. Он дергал ногой, и кресло скрипело. — Однажды Чена поймали за воровством гниющих личи. Мы делали так сто раз. Порой при свете дня. И жителям было плевать. Но не в тот день. И они посадили Чена в виселицу.

Его нога тряслась все сильнее.

— Новый губернатор пытался показать свою власть. Или жителям мы надоели. Они сунули его за решетку раньше, чем он понял, что происходит.

— Лек, — сказала Киоши. Она не могла ничего ему предложить, кроме звука его имени.

— Я надеялся! — он тихо икнул. — Клетка была старой и ржавой. Я заметил там слабое место. Я собрал все камни, которые мог найти, и бросал их как можно сильнее в ту слабую точку, пытаясь сбить клетку. Жители деревни смеялись надо мной все время. Особенно, когда я промазывал. Наверное, я выбил некоторым зубы, но тогда об этом не думал. Я не мог потратить ни одного камня. После пары дней Джеса и Харк нашли меня без сознания под клеткой. Чен, наверное, умер раньше, чем они пришли, потому что я проснулся на спине Лоньяна, мы улетали. Я две недели после этого не мог использовать руку, плечо и локоть опухли.

Лек свесил ноги с кресла, не мог оставаться в одном положении, вспоминая.

— Забавно, что Финиковой рощи больше нет. Там кончалась вода, когда я был там. Ее проглотила пустыня. Жители убили моего брата, чтобы поддержать закон, а это ничего не значило. Если закон защищал деревню, и деревня не выжила, что они получили? Я всегда задавался вопросом, ощущали ли те люди радость, обрекая одного мальчика, и когда они бежали от песчаной бури, которая накрыла их дома, — сказал Лек. — Я надеялся, что смерть Чена хоть для кого-то была стоящей.

Киоши прикусила щеку изнутри до крови.

— Джеса и Харк спасли меня, я научился управлять землей и поклялся, что больше никогда не промажу, — сказал Лек. — Потому я так хорошо бросаю камни.

Правильного ответа не было. Правильно было бы вернуться во времени, переписать судьбу, чтобы они не столкнулись в этой комнате.

Лек вяло улыбнулся от ее молчания.

— Ты не думала, что родители оставили тебя, чтобы ты так не жила? — спросил он. — Что они, может, защищали тебя?

Она думала о таком, но не всерьез.

— Как мне кажется, Джеса и Харк решили, что послушные жители обойдутся с тобой лучше, чем они, — сказал Лек, вытирая нос. — Ты была их кровью. Бесценной. Я был полезным. Хорошим, как ребенок с быстрыми руками, но и заменимым. Меня хватало.

— Лек, — она подумала, какую правду дать ему в ответ. — Думаю, ты ошибаешься, как всегда.

Киоши заметила, как уголок его рта дрогнул.

— И я рада, что, хоть мои родители не смогли быть со мной, они были с тобой, — добавила она.

Лек долго молчал, а потом вздохнул и встал на ноги.

— Я скажу Ранги, что ты пришла в себя, — он замер у двери. На лице отразилась робость. — Думаешь… когда все уляжется, я смогу быть с ней?

Киоши потрясенно смотрела на нее.

Лек выдерживал ее взгляд как можно дольше. А потом расхохотался.

— Твое лицо! — хихикал он. — Ты бы видела… О, это лицо нужно изобразить на твоем портрете Аватара! Выпученные глаза, еще и в ярости!

А она думала, что они помирились.

— Иди и остуди голову, Лек, — рявкнула она.

— Конечно, сестра. Или ты ее отмочишь за меня? — он с насмешкой взмахнул руками, изображая магию воды, издал тонущий звук, покидая комнату.

Щеки Киоши пылали от возмущения. А потом, словно лед треснул, она медленно улыбнулась. Она заметила, как он впервые ее назвал.

29

Засада

По мнению Цзянжу, вернуться домой в Йокою было приятно. Хоть у слуг должно было возникнуть много вопросов о том, с кем он отбыл. Где Сайфул и остальные? Что с ними случилось? Были ли они в порядке?

Умерли на посту. Засада даофэев. И нет, не в порядке.

Он должен был лучше ответить Хей-Ран. С ней не только было сложно врать, но ему и нужно было ее мнение. Закрыв двери перед лицами встревоженных слуг, он бросил стопку писем на стол, а она устроилась на диване.

— След остыл в Тайхуа, и мы потеряли ширшу, — сказал он. Он отцепил восковую печать ножом от цилиндра с почтой. — Но потому у нас и пара. Избыточность — ключ к успеху.

— Цзянжу, — сказала Хей-Ран. Она казалась холодной и отдаленной, пока сидела на его диване.

— Ба Синг Се возле Тайхуа, — письмо было от того Тэ. — Они где-то за теми стенами. Придется связаться с союзниками в трех кольцах.

— Цзянжу!

Он поднял голову над свитком.

— Хватит, — сказала она. — Все кончено.

Он пристально глядел на нее. Было несколько вариантов конца. Зависело от того, что она знала. Он ждал, пока она продолжит.

— Я следила за Хуи, пока тебя не было, — сказала Хей-Ран. — Меньше недели назад в его кабинетах была вспышках активности. Письма, гонцы, передача золота и серебра.

Меньше недели назад. Тогда послание Сайфула добралось до рук Хуи. Хуи будет знать отчасти правду, что Аватар попала к даофэям. Но он все еще думал, что Юн был настоящим. Хей-Ран знала, что девушка была Аватаром, но не результаты поиска и визит в поселение бандитов в горах.

Один знал последние новости, другой — более точные. Придется терпеть так.

— Хуи действует по информации, которую ты ему дал на торжестве, — сказала Хей-Ран. — Он и другие мудрецы решили забрать у тебя Аватара. Если он сделал такое, зная лишь, что Юн поссорился с тобой, как люди отреагируют, узнав о Киоши?

Пока что открытие правды не прошло хорошо ни для кого.

— Как мы должны ответить?

Хей-Ран сжалась на диване, обняв колени. Она выглядела молодо, когда так делала.

— Я не хочу отвечать, — сказала она. — Я хочу рассказать Хуи и мудрецам правду, чтобы они помогли с поисками. Цзянжу, мне плевать на Аватара. Я хочу вернуть дочь.

Его удивляло, что она сдалась. Она знала, что ее дочь и Аватар не были в опасности. Конечно, были, если все-таки оказались у бандитов. Но Хей-Ран об этом не знала.

Цзянжу вздохнул. Ее дочь не вернется без Аватара, а Аватар не вернется без… кого? Он размышлял. Это утомляло.

— Может, ты права, — сказал Цзянжу. — Может, это конец. Фарс длился слишком долго.

Хей-Ран с надеждой подняла голову.

— Ты сказала, что Хуи начал это неделю назад, — Цзянжу потер под подбородком след от клинка Сайфула. — Он хотя бы две недели будет рассылать послания и получать ответы от важных мудрецов Царства Земли. Они соберутся в Гаолине или Омашу, а потом вызовет меня отвечать за ошибки, это еще неделя. Времени хватает, чтобы открыть правду.

Он пожал плечами.

— Может, мы успеем найти Киоши. Тогда можно сразу раскрыть правду. Я потеряю Аватара, но ты воссоединишься с дочерью.

Хей-Ран обрадовалась. Она встала, коснулась ладонью небритой щеки Цзянжу, нежно погладила большим пальцем.

— Спасибо, — прошептала она. — Я знаю, чем ты жертвуешь. Спасибо.

Он прильнул к ее ладони, прижал ее на миг к своему лицу и улыбнулся ей.

— Мне нужно обработать много писем.

* * *

Улыбка пропала, когда дверь кабинета закрылась. Он взял письмо Тэ. Он правильно не озвучил Хей-Ран всю историю. Он всегда был в этой игре один.

Послание было от мальчика-губернатора, написанное в спешке, лишенное пышных обращений, которые всегда были в переписке важных лиц. Из признаков губернатора была только печать, которую чиновники всегда держали при себе. Казалось, Тэ написал это не в замке, еще и в тревоге.

Сначала Цзянжу не хотел допускать такого юного губернатора из семьи с историей коррупции, но он оказался полезным, ведь впечатлительный ребенок восхищался им. Он мог заставить Тэ делать все, что нужно, даже писать ему об угрозах Царству Земли раньше, чем другим мудрецам. Как сейчас.

Цзянжу смял свиток, читая, что Сю Пинь Ан сбежал. Его вены грозили вырваться из-под кожи.

Цзянжу держал лидера Желтых шей живым для союзников из народа Огня, чтобы они поняли, как он создавал молнию. Навык был таким редким, что некоторые думали, что его выдумали или потеряли со временем. Сю был ценным и опасным образцом. И Тэ, который был с одной из лучших тюрем в регионе, позволил ему сбежать.

Цзянжу яростно читал описание событий, ожидая, что умрет от гнева. Но он прочел дальше и нашел спасение.

На Тэ напали, как говорилось в письме, словно он был незаменимым. Два убийцы чуть не убили его, но в последний миг проявили милосердие. Старик, чье описание Цзянжу не узнал, и девушка.

Самая высокая девушка из всех, кого видел Тэ.

Если паника не повлияла на его разум, он видел, как она управляла землей и воздухом.

Цзянжу отклонился на стуле. Он игнорировал лишние детали в письме про краску на лицах, и как Тэ нужно было покончить с коррупцией, которую вела его семья, и просьбу мастеру Цзянжу дать пару уроков мудрого правления, и бла-бла-бла.

Аватар была жива. Облегчение пронеслось по нему ледяной водой.

Но что она делала? Она покинула Тайхуа и добралась до замка Тэ до полной луны, двигалась довольно быстро. Ее действия не звучали так, словно ее заставляли.

Цзянжу не нашел ответа, открыл другое письмо. Это было от капитана в Йоншене, территории возле Тэ. Мужчина поймал пару перепуганных даофэев с невероятной историей. Их лидер, Сю Пень Ан, был убит духом с сияющими глазами, пропитанным кровью и белым пеплом, который унес Сю в небо, высосал из его тела огонь жизни и проглотил его. Капитан думал, что жуткий Сю Пень Ан умер годы назад в проходе Жулу. Как мудрец, одолевший презренного лидера даофэев, знал ли Цзянжу то, что могло пролить свет на ситуацию?

«Сияющие глаза», — подумал Цзянжу. Он видел эти глаза вблизи, чуть не погиб. Он представил карту Йоншеня, понял, что убегающие бандиты увидели Аватара между замком Тэ и деревней Зиган.

Хорошо. Все встало на места. Еще немного, и Аватар вернется под его крышу. Он не понимал, что она делала и зачем, но ему было все равно. Он знал место, и у него было время.

Только следующим утром он узнал, что последнее кончилось.

* * *

Они с Хей-Ран с юности хорошо умели говорить друг с другом сквозь фальшивые улыбки и смех. Это было полезным, когда им нужно было сохранять вид на собраниях чиновников высокого ранга, пока Курук спал после ночного веселья или строил глазки милым послам. Цзянжу стоял перед своими вратами, его ноги промочила роса, он радостно махал приближающемуся каравану с флагом Бейфонгов.

— Ты знала об этом? — сказал он Хей-Ран. Казалось, его зубы треснут от недовольства.

— Клянусь, нет, — Хей-Ран злилась на него, как он на нее. — Ты, вроде, говорил, что у нас есть недели.

Так должно быть. Как учили Аватара, зависело от его или ее наставника. Чтобы отменить эту связь, требовался совет мудрецов Царства Земли. Они должны были собираться долго, как они обсуждали вчера, если не дольше. Судя по размеру каравана и знаменам над ним, Хуи собрал достаточно мудрецов за ночь. Он готовился к захвату власти со случая в Тайхуа.

Он недооценил камергера. Оценил его внешне, а не то, что лежало на глубине.

Первая карета подъехала к вратам поместья и остановилась. Кабан на дверях разделился, стало видно Хуи, который путешествовал один.

— Камергер! — Цзянжу широко улыбался. — Какой приятный сюрприз! — Цзянжу хотел задушить его у всех на глазах. Его могли и простить. Дела Аватара или нет, но появляться без предупреждения было грубо. — Лу Бейфонг с вами?

— Мастер Цзянжу, — сказал мрачно Хуи. — Директриса. Хотел бы я сказать, что я тут ради хороших обстоятельств. Лу Бейфонг не присоединится к нам.

Цзянжу заметил, что Хуи не сказал, одобрил ли старик эти действия. Другие мудрецы вышли из карет, Цзянжу отмечал прибывших. Травник Пэн из Таку держал в руках своего кота. Генерал Саюк, лорд-командующий из крепости До Хван, еще один схожий с Тэ, которого считали не подходящим для правления крепостью. Мудрец Рионг из Похвай…

«Духи всевышние», — подумал Цзянжу. Хуи собрал союзников со всего северо-западного берега Царства Земли?

Может, так и было. Тут не было никого из Омашу или Ба Синг Се, где поддержка Цзянжу была сильнее всего. Хуи выбрал на это собрание мудрецов, на которых мог влиять. Обещания и большие суммы денег привели к этому дню.

Тут был и Жан Даку, Цзянжу помрачнел. Жан не упустил бы шанса унизить ган дзина.

Их количество удивляло. Он не понимал, сколько мудрецов было не под его влиянием. Может, одна пятая самых важных людей в Царстве Земли прибыла к его порогу с плохими намерениями.

— Что ж! — бодро сказал он, хлопнув в ладоши. — Идемте внутрь. Вам нужно освежиться.

* * *

Слуги суетились. Они не знали, что прибудут гости. Хуже для них стало бы, когда Цзянжу прошел на кухню и стал лично следить за приготовлениями. Но он стал им помогать.

— Успокойтесь, — тепло сказал он, поднимая большой чайник на плиту. — Не нужно особо стараться. Не ваша вина. Времени нет.

— Но, господин, сразу столько гостей? — тетя Муи почти рыдала. — Будет стыдно плохо их обслужить! Мы должны… подать обед, ужин и, ох, не хватит хвороста!

Цзянжу открыл чайник и заглянул, проверяя уровень воды, а потом повернулся и опустил ладони на плечи женщины.

— Милая, — он смотрел ей в глаза. — Они тут по делам. Вряд ли нужно так много кормить. Главное, пусть будет готов чай. И все.

Муи покраснела.

— К-конечно, господин, — пролепетала она. — Важные дела невозможно обсуждать без чая.

Она поспешила накричать на слуг, выбирающих чай. Цзянжу отряхнул осторожно руки и утомленно вздохнул.

* * *

Цзянжу прошел в приёмный зал, и вид был неприятным. Мудрецы сидели у трех стен комнаты за рядами длинных столов, и Хуи был посередине, где обычно сидел хозяин дома. Он сидел на стуле Цзянжу.

Хей-Ран была слева от него. Она посмотрела на него большими глазами: «Что будешь делать?».

Цзянжу собирался сесть в одиночестве за оставшийся стол и ждать. Он ощущал взгляды, прожигающие его со всех сторон.

— Мастер Цзянжу, — сказал Хуи. — Вы не могли бы позвать мастера Кельсанга и Аватара?

Слуги открыли двери и принесли горячий чай. Цзянжу тянул, сколько мог, ждал, пока у каждого мудреца будет чашка. Он благодарно кивнул служанке, давшей ему чай, сделал глоток, отмечая отличный выбор оолонга от тети Муи.

Только когда слуги ушли, он заговорил:

— Вы прекрасно знаете, что я не могу. Мастер Кельсанг и Аватар все еще в их духовном путешествии.

Хуи напряженно улыбнулся, и это исказило его лицо.

— Да, в путешествии. Настоятели храмов Воздуха не видели их с вашего заявления. Разве не странно, что мастер Кельсанг не побывал с мальчиком хоть в одном из храмов, чтобы посетить священные места или пополнить запасы?

— Я не хочу плохо говорить о друге, но он не очень дружит с лидерами храмов Воздуха. И священные места у воздушных кочевников по всему миру. Они — кочевники.

— И какие священные места в Тайхуа? — рявкнул Хуи. — Может, неизвестное поселение даофэев?

Цзянжу сохранял спокойствие.

— Камергер, о чем вы говорите?

— Я о том, что Аватар, насколько известно, был в гнезде преступников и предателей, и с тех пор его не видели! Я о том, что нужно подозревать худшее! Он и его спутник могут быть в ужасной опасности, а то и мертвы!

Чашку опустили со звоном. Хей-Ран знала, что он шел за Аватаром к Тайхуа, но не об опасности в горах. Ни в одном из писем не было упоминаний о девушке с магией огня. Судьба ее дочери была неизвестной.

Хей-Ран смотрела на него, словно он пронзил ее сердце. Он не мог смотреть ей в глаза. Он сосредоточился на Хуи, на мелкой наглой жабе, которая считала, что умеет играть. Строго говоря, у Хуи не было улик. Но он мог их получить. Скрыть всю деревню и туннели возле нее не удастся.

— Вы проявили непростительное пренебрежение и могли лишить Царство Земли его части в цикле Аватаров! — сказал Хуи.

«И это подтвердят люди, которых я подкупил».

— Вы больше не можете быть наставником Аватара!

Он выбрал эти слова. Цзянжу рявкнул:

— А вы? — закричал он на Хуи, вскочив на ноги. — Вы хотите эту силу и статус?!

Хуи неспешно нюхал и потягивал чай, зная, что победил.

— Это собрание еще не решило, у кого Аватар, если он жив, должен учиться, — нахально сказал он.

Цзянжу было плохо. Лоб стал влажным.

— Это собрание, — он оскалился, ноги шатались. — Это не должный конклав мудрецов. Вы нашли моих врагов в Царстве Земли и привели их к моему порогу как бандитов! Что он вам пообещал? — закричал он в лица собравшихся, чуть не закружившись на месте. — Деньги? Власть? Веками такие, как Хуи, терзали этот народ и давали кусочки тем, кто платил! Я пытаюсь сделать страну сильнее!

Они медленно моргали, кашляли, но молчали.

Хуи шмыгнул носом, из которого начало течь.

— Мы собрали минимальное количество, которое требуется, чтобы лишить вас обязанностей. Если вы… закончили выступать, мы проголосуем.

Цзянжу тошнило, все внутри сотрясалось, а перед глазами все стало мутным.

— Что происходит? — закричал он на Хуи. — Что ты со мной сделал?

— О чем вы? — Хуи попытался встать, но рухнул на стул. Он прижал потрясенно ладонь к носу. Ее покрыла кровь.

— Что происходит? — закричал кто-то. Стало слышно звуки рвоты. Слуга открыл дверь за Цзянжу, чтобы понять, что за шум, и закричал.

Цзянжу упал на стол. Он не видел Хей-Ран. Но он тянул к ней руку, как стрелку компаса, теряя сознание.

30

Прощания

Киоши вздрогнула, когда в комнату вошел один Лао Гэ. Она тут же напряглась в кровати, он мог все-таки отомстить за то, что лишился жертвы. Он не помогал, ведь вошел с ножиком в руке.

— Пора снять бинты, — сказал он.

— Почему это сделаете вы?

— Я умею быть убедительным, — он сел возле нее на кровати и стал нежно разрезать ножиком бинты на ее левой руке.

Острый край шуршал по ткани, нити рвались, и Киоши дрожала.

— Ты была задумавшейся, когда я вошел, — сказал Лао Гэ. — Жалеешь, что убила Сю?

Он убрал первый слой, и она думала позвать на помощь.

— Нет, — сказала она. — Мне жаль, что я отпустила Тэ живым.

Лао Гэ сердито посмотрел на нее и погрозил ножом.

— Ты знаешь, что это мы можем легко исправить.

— Я не об этом. Я говорила, что приняла ответственность за его спасение. Я не отказываюсь от слов, — она оскалилась. — Но я ощущаю… что это не справедливо. Я или должна была обоих убить, или оставить в живых.

Лао Гэ стал сворачивать отрезанный край бинта.

— Генерал посылает одних умирать в осаде, а других сохраняет в запасе. Король забирает деньги с одной половины земель ради другой половины. У матери есть одна доза лекарства и двое больных детей. Я бы не назвал твою ситуацию особенной.

Ее наставник умел ее унизить.

— Люди всех статусов ранят одних и помогают другим, — сказал он. — Станет хуже, когда ты полностью примешь роль Аватара.

— Хуже? — сказала она. — Разве со временем не должно стать проще?

— О, нет, милая. Проше не станет. Если у тебя будут строгие правила, может, всегда миловать или наказывать, ты сможешь этим щитом защитить свой дух. Но это отдалит тебя от долга. Если решать судьбы других, учитывая дела и разные обстоятельства, ты станешь разваливаться, как гора под дождем. Дай этому время, и появятся шрамы.

Он говорил с добротой и печалью, был не таким бесстрастным, как заявлял.

— Ты не станешь идеально справедливой, идеально правильной, — сказал Лао Гэ. — Это твое бремя.

Решать снова и снова. Киоши не знала, выдержит ли это.

Лао Гэ принялся за ее другую руку.

— Мне интересно, что ты будешь делать дальше, — сказал он. — Хватит сил теперь одолеть твоего мужчину?

Киоши отвлеклась на запах от ее немытой руки.

— Что?

Старик цокнул языком.

— Плохой из тебя мститель. Твое задание. Твоя цель. Ты одолела того же врага, что и Цзянжу. Чувствуешь силы, чтобы одолеть его?

Киоши не думала о своем бое с Сю в таком ключе, что лидером Желтых шей можно измерить ее силу против Цзянжу. Это казалось упрощением.

И все же…

Она не ответила. Лао Гэ закончил разматывать ее вторую руку. Она сжала бледные и морщинистые пальцы. Боль пропала. Но ладони блестели, в некоторых местах не хватало линий.

— Иди, — сказал Лао Гэ. — Иди к друзьям. У меня есть свои дела.

— Не убивай Тэ, — сказала Киоши. Она была уверена, что мальчик добрался до убежища, был вне досягаемости Тегуая Бессмертного, но стоило упомянуть. — Не после того, сколько проблем я пережила.

Лао Гэ изобразил невинное лицо и убрал нож в карман.

— Я серьезно! — заорала она.

* * *

Киоши помыла руки и прошла в другую комнату. Летающая опера спали там, спальные мешки лежали на пустом полу. Там были только Ранги и Лек, играли в пай-шо, и Лек сосредоточенно смотрел на доску, а Ранги скучала. Судя по фишкам, она играла с ним, намеренно ошибаясь.

Она подняла голову и улыбнулась Киоши так, что могла растопить полюса.

— Ты снова на ногах.

— Я долго на них не была, — сказала Киоши. Она уже привыкла, что группа постоянно двигалась, чтобы оставаться в безопасности. — Не правильно оставаться в одном месте столько дней.

— Мы согласились, что не уйдем, пока тебе не станет на сто процентов лучше, — сказал Лек. — Киоши, ты приняла много… молний? Я не знаю, как ты жива.

Он повернулся к Ранги, словно по ее вине они не знали, каким был Сю.

— Я о том, что я не встречал других магов огня, кроме тебя. Это какой-то грязный трюк вашего народа для победы в агни кай?

— Нет! — возмутилась Ранги. — Управление молнией — такой редкий навык, что его существование могут подтвердить редкие живые! И в отчетах не говорится, что Сю из народа Огня! Думаешь, я пустила бы Киоши в бой, не рассказав ей все, что я знала, о ее противнике?

Киоши смотрела, как они спорили из-за тайной техники Сю. Она не заметила цвет его глаз, но не у всех магов огня были золотые глаза. И она уже поняла, что для братства даофэев не требовались кровные узы. Мок и Вай могли поклясться Сю без родства с ним.

Маг огня оказался лидером бандитов Царства Земли. Это не отличалось от воздушного кочевника в такой же роли. Может, ее родители и помогали ей понимать, что такие случаи были не такими редкими, как думали люди.

— О, Киоши, — завопила вдруг Ранги. — Твои руки.

Это были первые раны, которые она заметила после дуэли. Киоши подняла руки, показывая, что все зажило.

— Они уже лучше.

— Но шрамы, — Ранги переплела пальцы с пальцами Киоши, поднесла ее ладонь к своей щеке. Киоши была рада, что помыла руки. — У тебя были такие красивые ладони, — Ранги терлась об ее ладонь. — Твоя кожа была такой гладкой и…

Лек громко кашлянул.

— У меня есть идея. Идемте, голубки. По магазинам.

* * *

Зиган не был рад чужакам, когда они впервые пришли купить еды. Но в свете дня… было хуже.

Жители города смотрели на нее со страхом и враждебностью, а не с грубостью, как раньше. Двери и ставни закрывались, когда они шли мимо. Жители, которые не могли так, трясли коврами и шторами на входе.

— На моем лице все еще есть краска? — сказала Киоши. — Почему на нас так смотрят?

— Начнем с того, что многие жители видели вспышки молнии и столб ветра и огня от твоей дуэли с Сю, — сказал Лек. — И некоторые даофэи пробежали тут, рассказали о великане с глазами из крови, который выпил душу их лидера. Эти идиоты не поняли, что ты — Аватар. Я слышал, как один торговец говорил, что ты — дракон в облике человека, потому можешь летать и выдыхать огонь.

— Но я спасла их от Желтых шей!

Лек рассмеялся.

— Киоши, если смотреть по Кодексу, ты — лидер Желтых шей. Доктор Сонг не глупая, и мы долго просили ее помочь тебе. Она видела девушку-даофэя, которая бросила вызов старшему брату за власть в банде и победила. Смирись, сестра. Ты опасна.

Киоши удивилась тому, как это ее злило. Первый геройский поступок Аватара оказался запятнан. Контекст уже рассыпался, и она становилась не лучше Тагаки, королевы пиратов.

Но разве она не понимала этого с самого начала? Ее наследие было частью цены за отмщение Цзянжу. Так всегда было. Просто… цена оказалась выше, чем она ожидала.

Эту историю она повторяла себе, а Лек привел их в тесный магазин. Она пискнула, ощутив ладонь на лице. Это была перчатка, свисающая с крючка на потолке.

Старик, который сушил и растягивал кожу, которую продавал, сидел на полу. Он кивнул каждому из них без страха или презрения других жителей.

Киоши догадывалась, почему. Кожевники и другие крестьяне, которые жили, создавая товары с помощью животных, во многих регионах Царства Земли считались грязными. Это было частью бреда, который Киоши ненавидела. Люди всех слоев общества зависели от этих товаров, но презирали соседей, создающих их. Она вспомнила хорошие сапоги Юна, которые он носил тогда в поместье, и ее сердце заболело.

— Мы ищем перчатки для моей подруги, — сказал Лек. — Они должны быть большими.

Торговец указал на стену, где висели самые большие образцы. Киоши прижала ладонь к перчатке в конце ряда и покачала головой.

— У меня есть пара или две больше сзади, — неспешно сказал старик. — Но они не подходят для регулярной носки. Если не хотите биться каждый день.

— Думаю… — сказала Киоши, — мы их посмотрим.

Он повернулся, не вставая, и порылся в куче.

«Сзади» было тем, что было за ним. Он вытащил потрескавшийся кожаный мешок и развязал шнурок.

— Делал давно для полковника, — сказал он. — Бедняга умер, не успев их забрать.

Перчатки были как боевые. Толстая кожа была с сияющими металлическими щитками на запястьях. Киоши надела их и застегнула ремешки. На пальцах перчатки сели как вторая кожа, и бронированные части успокаивали своей тяжестью.

Эти перчатки не стоило носить в вежливом обществе. Они были агрессивными, как заявление о войне.

— Они идеальны, — сказала Киоши. — Сколько мы должны?

— Берите, — сказал торговец. — Считайте это подарком за то, что вы сделали.

Он не уточнял. Киоши низко поклонилась, и они покинули магазин с благодарностью.

Хоть один человек увидел правду.

* * *

Они шли по улице, повеселев. Киоши вытащила один из вееров и подняла камешек. Она идеально колдовала с новыми перчатками.

— Было бы и обувь так просто подобрать, — проворчал он.

— Это лучше, чем быть низким и тощим, — проворчал Лек. — Будь я твоего размера, уже бы правил своим народом.

Ранги рассмеялась и сжала его руку.

— О, выше нос, Лек, — она ткнула его в бицепс и подняла пальцы выше. — Ты скоро подрастешь. У тебя хорошие кости.

Лек густо покраснел, и цвет был ярче их краски в рейде.

— Хватит, — сказал он. — Не смешно, когда… агх!

Ранги вдруг потянула его вниз за руку. Ее колени проехали по земле. Ее тело словно обмякло.

— Чт… — выдавила она, веки хлопали, как крылья насекомого.

Лек вскрикнул снова и ударил по пояснице. Он повернулся, и Киоши увидела перья, торчащие из него. Перья дротика. Она подняла ладони перед лицом и услышала стук металла о наручи. Но ее шея не была прикрыта, и жжение попало по ней сзади.

Жидкость растеклась по телу.

«Яд», — кричал ее разум, мышцы ослабели. Лек пытался бросить камень в их врагов, но он выпал из его рук и покатился по земле. Он и Киоши упали на лица, как даофэи после удара ширшу.

Это отличалось от благовоний, которыми ее отравил Цзянжу. Она могла видеть и думать. Но яд иначе влиял на ее друзей. Ранги была почти без сознания. И Лек задыхался.

К ним подбежали ноги. Руки схватили Ранги и потащили прочь.

Только Ранги.

Киоши пыталась кричать, но яд сжал ее шею сильнее всего, попал оттуда в ее тело. Ее легкие вытолкнули воздух, но голоса не было. Она видела Лека. Его лицо покраснело и опухло. Он сжимал опухающее горло. Он не мог дышать из-за реакции на яд.

Слезы лились по лицу Киоши, лежащей возле него, беспомощной, не способной спасти еще одного мальчика от яда Цзянжу. Пыль стала грязью под ее глазами.

Только через полчаса она смогла подползти к Леку, но его сердце уже не билось.

* * *

Она пришла в их здание в одно время с Лао Гэ, Вонгом и Киримой. Они увидели тело Лека в ее руках и отшатнулись, как от удара. Вонг рухнул на землю и зарыдал, его низкие стоны сотрясали землю. Лао Гэ закрыл глаза и шептал молитву без остановки.

Кирима была бледной, как луна. Она что-то протянула Киоши, ее рука бесконтрольно дрожала.

— Это висело на столбе на площади, — сказала она, ее голос словно кровоточил.

Там была записка:

«Аватар. Приходи ко мне в деревню Цинхао. Одна».

К бумаге был прикреплен черный шелковистый пучок волос, жестоко срезанный с головы хозяина.

31

Возвращение

Цзянжу сидел возле кровати Хей-Ран в лазарете. Она была живой, но еще не проснулась.

Если бы он стал рассказывать эту историю в будущем, чтобы записать свои приключения и тайны, эта часть была бы как самая сложная. Убийство Хуи и остальных мудрецов в его доме была пустяком. Он сам выпил яд, чтобы притупить подозрения, доверяя тренировкам, которые провел с ним и Юном покойный мастер Амак, и он пережил это. Многие слуги погибли, те, кто использовал остатки того кипятка для своих чашек.

Ничего. Все было ничем по сравнению с его последним другом, лежащим в таком состоянии. Эта жертва была сложнее всего.

Будут последствия, которые изменят Царство Земли. Западный берег лишился лидеров, особенно у моря Мо Се. Некоторые мудрецы, которые выпили отравленный чай, были жестокими или взяточниками, но многие другие помогали развивать силу и процветание народа, как и он. Обычные люди не сразу ощутят эффект, но части страны подальше от Ба Синг Се будут сильно ослаблены.

Шум поднимется в столице. Расследования. Обвинения. Но Хуи невольно дал Цзянжу шанс выйти чистым. Он собрал мудрецов, которые не были на стороне Цзянжу, включая тех, кто был полным сюрпризом. В том и был смысл сообщения Хуи, что он потерял Аватара.

Если Хуи ощущал, что остальные мудрецы королевства были вне его досягаемости для этого собрания — хоть у него были улики, что Аватар убежал с даофэями — это означало, что те чиновники были верны Цзянжу. Когда придет время раскрыть настоящего Аватара, он предпочтет сделать это на защищенной позиции, проверив их пределы.

Камергер сделал то, что от него и хотел Цзянжу. Но слишком быстро и слишком агрессивно. Этот просчет заставил его превратить свой дом в поле боя. Это стоило ему Хей-Ран. Он выкопает кости Хуи и скормит свинобыкам за это.

Он встал, колени еще дрожали после яда, и убрал длинную прядь волос с лица спящей Хей-Ран. Ее внутренний огонь спас ее жизнь, но еле-еле. Когда у него будет время, он направит все силы на ее полное исцеление.

Хотя, если бы она не спала прошлые два дня, она убила бы его за то, что он сделал с ее дочерью.

Он позже вернется к этой проблеме. Сейчас его ждала важная встреча.

* * *

Они похоронили Лека в поле у кладбища Зигана, а не в его пределах. Он не хотел бы лежать возле послушных закону людей, как объяснила Кирима.

Камни надгробий в стороне напоминали сад, серые безжизненные деревья были с вырезанными именем и годами жизни владельца. Киоши считала ряды, выжигала в памяти примерное расстояние, чтобы вернуться в это место в будущем. По традиции Ши Вонг они не стали отмечать место, срезали почву полосками, чтобы потом все вернуть. Народ пустыни считал простые объятия земли достойными похоронами, а тишину — лучшим панегириком.

Стоя над невидимой могилой Лека, Киоши все равно не смогла бы говорить о нем. В ее рту словно был язык зверя, в груди был вой зверя. Лао Гэ был прав насчет цены милосердия.

Она показала Цзянжу милосердие всеми мыслями в ее голове, не связанными с его уничтожением. Каждая улыбка и миг смеха с друзьями были упущенным временем. Это было ценой того, что она забыла о Цзянжу, не шептала его имя перед едой, не видела его силуэт в каждой тени. И Киоши не перестанет платить за это, пока не разберется с ним.

— Что будешь делать?

Киоши оторвала взгляд от травы, скрывающей ее брата по клятве. Кирима задала вопрос, ее глаза были красными, взгляд — тяжелым. Вонг и Лао Гэ тоже ждали ответа.

— Я закончу с этим, — сказала Киоши, ее голос был треском веток и рвущейся ткани. — Я покончу с ним.

— А мы? — сказал Вонг. Он горбился, смотрел с мольбой, как когда хотел услышать, останется ли Аватар с группой после побега из Хуцзяна.

Киоши пришлось ответить ему иначе в этот раз. Она подняла руку.

— Тут нам придется разойтись, — сказала она.

* * *

Деревня Цинхао была с неприятной для посетителей атмосферой. Больше половины жителей были из клана Чин, и чужаки словно говорили с одним и тем же человеком и ощущали взгляды тех же глаз, в какую бы часть деревни ни пошли. Там было немного богатства, которое отвлекало от странных обычаев и праздников, не замеченных больше нигде в Царстве Земли, многие из них были связаны с куклами и чучелами — маленькими для дома и большими для фестивалей на площади.

Жители были замкнутыми, даже по сравнению с йокоянами. Они выражали свой пограничный статус заявлениями «житель Цинхао и подданный Царства Земли», где игра слов и порядок намекали на их приоритеты.

Киоши и группа юных девушек давным-давно получили пару дней визита с сопровождением в Цинхао. Цзянжу строго предупредил не нарушать там законы, иначе плохое случится раньше, чем он сможет их спасти. Другие служанки хихикали и бросали Киоши и тетей Муи, пока бегали от улицы к улице, пробуя вино впервые и заигрывая с актерами уличного театра.

Не произошло ничего необычного. Все вернулись домой целыми.

Но Киоши помнила зловещее предчувствие, какое было и в тот раз, когда она прошла врата и направилась к центру города в форме слезы. Тьма была под убранными улицами и призрачными оттенками деревни, и когда-нибудь эта тьма вырвется наружу.

Наверное, она видела будущее. Тот день наступил сегодня. И тень из колодца была ее.

Она пошла по главной улице, не переживая из-за привлеченных взглядов. Головной убор прибавлял ей роста, на ней был свежий красно-белый макияж. С этим и тяжелыми наручами на запястьях она выглядела отчасти как артистка, отставшая от труппы, отчасти как солдат без батальона. Она привлекала внимание открыто, без колебаний, чего еще раньше не делала.

Теперь она была такой. Это была ее кожа. Это было ее лицо.

Жемчужиной клана Чин был большой чайный дом в центре городка. В отличие от чайной мадам Киджи с комнатами на ночь наверху, безымянное заведение было трехэтажным, посвященным еде и напиткам, как в больших городах, типа Омашу и Ба Синг Се. Жители деревни проводили там все утро, наслаждаясь чаем и сплетнями. Это было очевидным местом для ожидания для нее или Цзянжу.

Киоши опустила голову и прошла внутрь. Ресторан был построен так, что второй и третий этажи были открыты в центре, и она видела столики, за которыми велись беседы, наверху. Официанты носили подносы с бамбуковыми чайниками по рядам, замирали, когда их манил гость, и ставили на столы маленькие блюдца с угощениями.

Мужчина за стойкой уставился на нее и махнул на столы. Или сесть можно было свободно, или он слишком опешил, чтобы прогнать ее. Киоши заметила столик на первом этаже, который убирали, и пошла туда. Стулья скрипели по полу, люди поворачивались. Официант, идущий по ряду с другой стороны, чуть не выронил поднос, быстро попятившись.

Киоши села так, чтобы видеть дверь и тех, кто входил и выходил. Грязные тарелки перед ней пропали, словно она была духом храма, который был бы не рад использованным подношениям, которые задержались бы слишком долго. Как только стол очистили, она положила перед собой круглый гладкий камень. И ждала.

Ее неподвижность позволила остальным вернуться к делам. Болтовня вокруг нее возобновилась. Пение птиц было слышно со второго этажа, старики принесли резные клетки, чтобы показать друг другу новых птиц из своих коллекций.

Клиенты приходили все утро. Она отмечала их тела, походку, лица, ждала Цзянжу. Он должен был скоро прийти.

Ее бывший работодатель прошел и тут же заметил ее за дальним столиком. Он чуть горбился. Его красивое лицо осунулось, словно он не ел или не спал днями. Его волосы и борода были ухоженными, но не безупречными, как обычно. Он выглядел старше, чем она помнила. Намного старше.

Цзянжу опустился на стул напротив Киоши. Официант, видя, что к ней сел нормальный человек, подошел спросить, чего они хотели. Цзянжу отогнал его взглядом.

Они разглядывали друг друга.

— Выглядите ужасно, — сказала Киоши.

— Как и ты, — ответил он. — Яд ширшу не до конца покинул твое тело. Я это вижу, ты слишком медленно моргаешь.

Он уперся локтями в стол, опустил голову на ладони, утомленно улыбнулся ей.

— Ты понимала, что звери и не выслеживали тебя? — сказал он. — Я дал им запах Ранги, а не твой.

— Вы все время охотились на нее, а не на меня, — пробормотала Киоши. Его жестокость была больше, чем она представляла.

Цзянжу потер лицо.

— Возвращать тебя без рычага давления было бы бессмысленно. Ты бы не стала меня слушать. Ты ясно дала это понять перед побегом.

— Стоило это предугадать, — сказала Киоши. — Нравятся вам заложники. Вы не лучше даофэя.

Цзянжу нахмурился.

— То, что ты так думаешь, показывает, что ты нуждаешься в должном обучении и тренировках. Пора прекратить этот бред, Киоши. Идем домой.

— Где Ранги?

— Она… ДОМА! — заорал Цзянжу. — И ты все время должна была находиться там!

Его вспышка почти не привлекла внимания соседей. Отец ругал Дочь за то, что она нарядилась и убежала. Они такое видели уже сотни раз.

Киоши сомневалась, что Ранги гуляла по садам поместья, пока ждала ее. Цзянжу лишил мага огня чести, обрезав ее волосы. Чтобы избежать возмездия, он заточил Ранги в темницу. Или хуже.

Киоши подавляла гнев в теле. В ситуации с заложником стоило сохранять спокойствие. Но ее колено подрагивало, задевая стол, и камень дрожал.

Цзянжу заметил стук и посмотрел на круглый камень.

— Что это? — сказал он. — Еще одна детская игрушка, которую ты подобрала во время побега?

Киоши покачала головой.

— Это принадлежало тому, кто должен был участвовать в вашем уничтожении.

— Мы тратим время на твои игры, — рявкнул Цзянжу. — Что ты собираешься делать, если не слушаться меня?

Она не могла вслух говорить о мести. Она могла теперь дотянуться до шеи Цзянжу, сказать ему в лицо, что хотела его убить, но теперь она запнулась. Она боялась, что, если озвучит свою ненависть, она станет пылью, как давно не использовавшееся лекарство.

— Видишь? — сказал Цзянжу, пока она молчала. — Ты пришла сюда без плана. А я скажу, что сделаю, если ты не пойдешь за мной домой, — он склонился ближе. — Я обрушу это здание и убью всех в нем.

Глаза Киоши расширились. Ее разум не стал размышлять, может ли он это сделать. Она знала, что он не блефовал.

— Это проблема строений из камня, — сказала Цзянжу. — Они ломаются, а не гнутся. Так что уязвимы во время землетрясений.

Киоши огляделась. Заведение было наполнено жителями, сидящих на полах из камня, у стен из камня, и над их головами была крыша из камня. Это был капкан в руках Цзянжу. Массовая могила.

Угроза была реальной.

— И тогда вы подтвердите свое имя даофэя, — сказала Киоши.

Цзянжу застыл. Киоши думала, что оскорбила его так, что он забудет, что ему нужен Аватар, схватит ее и убьет. Но он зажал рот рукой и задрожал.

Слезы потекли из его глаз. Киоши не сразу поняла, что он истерически хохотал. Она не видела, как он смеется, раньше, и это были тихие спазмы, охватившие его тело. Она вздрогнула, когда он ударил кулаком по столу.

Цзянжу с трудом взял себя в руки.

— Хочешь знать, как я заслужил то имя годы назад? — прошептал он, склоняясь, как к заговорщику. — Забавная история. Сначала я показал пример на паре магов земли среди магов земли Желтых шей. Я не спешил с ними. А потом сказал остальным, что тот, кто выкопает самую глубокую траншею и спрячется до заката, сможет вернуться домой. А те, кто не успеет, будут убиты.

Он радостно рассмеялся.

— Ты бы видела. Они копали так быстро, как только могли, руками. Некоторые убивали других ради лопаты. Они прыгали в ямы и смотрели с улыбками, думая, что выживут они, а не их товарищи.

Киоши тошнило. Она не могла описать, каким был Цзянжу, словами.

— Вот и получилось, — сказал он, — пять тысяч свежих могил, выкопанных их обитателями. Я просто насыпал сверху землю. Как я объяснял бывшему ученику, сила — склонение людей своей воле, а не стихий.

Он вздохнул, убирая хорошее воспоминание на полку.

— Тебя сложно склонить, Киоши. Но, если другого выбора ты мне не оставишь, убив всех тут, я могу вернуться домой и перерезать горло Ранги…

Последняя пуля Лека полетела со стола к виску Цзянжу. Она остановилась, не ударив. Цзянжу покачнулся на стуле от усилий, чтобы перехватить ее магию, согнул руку в воздухе. Он с трудом опустил камень на стол, борясь с ней весь путь.

Это его заинтересовало.

— Как? — сказал он, пока они боролись за власть над камнем. — Когда ты ушла, ты не могла управлять такой маленькой землей.

Веер Киоши трепетал под столом, скрытый от его взгляда. Она напрягалась сильнее.

— Я попала в другое общество, — сказала она.

— Пф, — Цзянжу был немного заинтересован. — Надеюсь, ты рада тому, чему научилась. Потому что ты обрекла всех тут, — он потянул другой рукой крышу вниз.

Киоши повторяла за ним, вытащила второй веер над столом. Здание задрожало и замерло, клиенты не запаниковали. Может, проехала тяжелая телега. Плита крыши осталась на месте, но пыль попала на несколько столов, вызвав недовольные крики на третьем этаже.

Теперь несколько человек смотрело на них из-за поз для магии. Она хотела прогонять их криками. Но не могла. Ее тело было напряжено до максимума, горло застыло. Все усилия уходили на борьбу с силой Цзянжу.

Но, пока она смотрела на него, она заметила, что и он замер. Его плечи дрожали, как у нее.

— Нужно дать твоим… — он замолчал. Он, наверное, хотел сказать, что хотел похвалить друзей Киоши. Но не мог говорить от напряжения.

Он заметил, что она заметила его слабость. Со вспышкой гнева он подвинул ногу в сторону и попытался выбить опорную стену. Киоши беззвучно кричала, попытки сохранить камень на месте рвали мышцы на ее груди.

Она боролась сквозь боль, смогла уменьшить разрушение до одной трещины, пробежавшей от пола до потолка. Стена устояла.

Цзянжу стиснул зубы. Он оскалился. Они с Киоши боролись, не двигаясь, застыли в противостоянии, искажая нейтральный дзинг, при котором только казалось, что они ничего не делали. Здание снова задрожало, чашки чуть загремели на блюдцах. Клиенты на первом этаже подозревали, что виноваты были мужчина и девушка, но все еще не спешили уходить из опасной зоны.

Звуки разговора расплылись и замедлились, словно воздух застыл. Люди по краям поворачивали головы на скорости улитки. Их предложения тянулись как стоны.

Киоши так сильно боролась с Цзянжу, что уже не знала, где была реальность. Она услышала шаг, другой, разносящиеся эхом в ее голове.

Фигура в плаще решительно шла к их столу. Ни она, ни Цзянжу не двигались. Казалось, третья личность вступила в их хватку, сжала руками их запутавшуюся магию, сдавливая их вместе.

Человек, стоящий возле них, неспешно отбросил капюшон.

Это был Юн.

Если бы она могла дышать, Киоши задыхалась бы. Всхлипывала. Это был сон и кошмар, ее надежды и жестокая пытка слились в жуткую смесь, которую вылили в ее лицо. Как он выжил? Как он их нашел? Почему вернулся сейчас?

Шок Цзянжу при виде Юна чуть не разорвал его хватку на камне вокруг них. Киоши уже не знала, кто и чем управлял, их магия переплелась, но, если она ослабила бы напряжение, подвинувшись, заговорив или моргнув, все здание рухнуло бы. Они втроем застряли в личном бреду, в созданной ими темнице.

Юн молчал. Он смотрел на них со слабой улыбкой. Его кожа сияла как у здорового путешественника, вернувшегося из успешного похода, аккуратная щетина покрывала челюсть. Его глаза сияли той же теплой хитростью, которую Киоши хорошо помнила.

Но при этом от его тела исходило неправильное тошнотворное ощущение. Людей всегда тянуло к Юну, как металл к магниту, и Киоши не была исключением. Но он изменился. В неземном создании перед ней не хватало чего-то важного. Человеческого.

Юноша, которого она любила, был заменен пустой оболочкой из досок, ветер дул из щелей. Клиенты поблизости, которые терпели их странности, отпрянули от Юна, как от гниющего трупа, царапая стульями пол, спеша оказаться подальше. Они не могли вынести его близость.

Юн заметил пулю на столе. От этого он обрадовался, лицо просияло, словно он уже видел предмет. Он потянулся и медленно забрал камень, пока Киоши и Цзянжу боролись за контроль над ним, вырвал камень из общей хватки великого мастера и Аватара Земли. Киоши казалось, что он разорвал дыру в пустом пространстве, убрал луну с неба. Она почти слышала засасывающий звук, когда пуля покинула их с Цзянжу хватку.

Юн без слов протянул камень, чтобы Киоши и Цзянжу это видели, а потом прижал ту ладонь к груди Цзянжу.

Глаза Цзянжу выпучились. Киоши ощутила вспышку его магии земли, и ей пришлось соответствовать. Юн прижал другую ладонь, все еще в следах чернил, к спине Цзянжу. Прошел еще миг, и он показал, что пролетело между его ладоней.

Камень теперь был в крови.

Юн не ждал, пока Цзянжу закончит умирать. Он подмигнул Киоши и отвернулся, чтобы уйти. Цзянжу раскачивался на стуле, давился кровью, темно-красное пятно растекалось из дыры в его груди. Официанты закричали.

Киоши едва подавляла магию земли умирающего Цзянжу. Трещины бежали по стенам, гремели, привлекая внимание клиентов. Юн замер у двери, оглянулся на Киоши, заметил, что она едва удерживала чайный дом целым. Он улыбнулся.

А потом толкнул стол.

Фундамент здания поднялся и рухнул по его приказу. Люди отлетели на пол. Киоши потеряла хватку на камне, и крыша стала рушиться. Юн пропал.

Кусок камня размером с окно упал на первый этаж, чуть не задев официанта. Киоши ощущала, как люди начинают разбегаться в панике. Вокруг нее падало слишком много кусков. Мир разваливался на ее глазах.

* * *

Лао Гэ настаивал.

Хоть она возражала, что ей не нужны тайны бессмертия, он заставлял ее участвовать в его ежедневных упражнениях для долголетия. Она сразу сказала ему, что считала это бредом.

— Это не спиритуализм, — сказал он. — Тебе не нужно верить. Просто нужно практиковаться.

Он водил ее туда же, куда и гуру для медитаций, к изгибам текущих рек, к пням когда-то огромных деревьев, к пещерам в утесах. Но он и наполнял ее голову нелогичным бредом.

— Не блокируй все, как при медитации, а принимай, — сказал он, пока они отдыхали на лугу по пути в Тайхуа. — Замечай каждый травинку с тот же миг, как замечаешь одну.

— Для этого мне нужна тысяча глаз! — рявкнула она.

Он пожал плечами.

— Или бесконечное количество времени. Все подойдет.

Загадки не прекращались, пока они готовились к убийству Тэ.

— Раздели тело надвое, — сказал он, пока она тренировалась нагревать и ломать кусок металла. — А потом еще, еще и еще. Что останется?

— Кровавое месиво, — она обожгла руку и вскрикнула.

— Именно! — сказал Лао Гэ. — Соедини куски, а потом еще, еще и еще, и ты снова целая.

— Человек — не кусок камня, — сказала она, показывая ему при этом покрасневший большой палец.

— Тут ты ошибаешься. Иллюзия, что «я» отделено от мира — главный фактор, ограничивающий наш потенциал. Как только ты поймешь, что в «я» нет ничего особенного, становится проще манипулировать.

Этот урок был для Киоши проще всего. Она не была особенной. Никогда не была. Она в это верила.

Ее глаза сияли, но лишь миг. Ей не нужно было усиливать власть над всеми стихиями, как в бою с Сю. Только над землей. Камень был ею, а она была камнем.

Ее разум был всюду, плясал на кончиках пальцев. Она уронила веера, но это не имело сейчас значения. Киоши ощущала силуэт каждого кусочка, и как они соединялись, было просто вернуть их на места. Она не знала, имела в виду здание или себя. По словам Лао Гэ, разницы не было.

Разрушение замерло, по ее руке словно ползли муравьи. Клиенты на этажах спешили на выход. Она смотрела, как они бегут по обломкам черепицы, которые поддерживала ее магия земли. Каждый шаг паникующей толпы вызывал стук, добавочный вес. Но это не было для нее проблемой.

Когда последние люди убежали, Киоши встала, сохраняя форму Людного моста, рука была поднята, другой она убирала веера за пояс. Она посмотрела на Цзянжу. Ее месть, воплощенная в одном теле.

Это казалось законченным. Как мог такой сосуд уместить объем ее боли и гнева? Если какие чувства и пробивались сквозь онемение от ее единства с землей, то это возмущение засыпающего ребенка, которому пообещали конец истории на ночь, но свечи погасли, и дверь закрылась. Она была девочкой, одной в темноте.

Она решила бросить Цзянжу там, но не от злости. Просто тропа, ведущая ее к нему, кончилась.

Она вышла на площадь. Люди окружали ее, но не приближались, смотрели в ужасе. Они не знали, кем она была, или как спасла их жизни. Ей было все равно.

Киоши отпустила то состояние, и здание застонало за ней. Толпа завизжала, и чайный дом рухнул, поднимая волну пыли над их головами.

Жители побежали. В тот же миг она услышала звон гонгов, увидела, как полиция спешит сквозь толпу. Офицеры вытащили мечи, приближаясь.

— Стоять! — крикнул капитан. — Бросьте оружие! На землю!

Она посмотрела на нервных мужчин с красными лицами, сжимающим сталь. Она ничего не сказала, поднялась с пылью все выше, не слушая их угрозы и крики потрясения, пока не полетела над их головами на ближайшую крышу и в небо.

* * *

На перекрестке, ведущем к Цинхао, было дерево. На нем была одна главная ветка, которая тянулась в стороны, и на ветке была намотана забытая ржавая цепь. Киоши было интересно, что висело на конце цепи, пока не сорвалось.

Пеньпень каталась в траве, Летающая опера сидела кругом, вернулись с миссии, на которую их отправила Киоши. Фигура с короткими волосами вскочила на ноги и подбежала к ней.

Ранги уткнулась лицом в грудь Киоши. Она дрожала и плакала, но была целой.

Киоши сжульничала на испытании Цзянжу. Он не подумал, что у служанки были такие верные союзники, умеющие проникать и уходить. Пока Киоши разбиралась с Цзянжу в Цинхао, остальные напали на его поместье в Йокое, используя ее подробные планы, чтобы спасти Ранги.

Но в тени дерева лежало еще одно тело. Она узнала Хей-Ран в одеялах. Женщина была бледной, как призрак, было сложно смотреть на ее лицо. С их семейным сходством Киоши видела там Ранги в беспомощном состоянии.

— Киоши, моя мама, — прошептала Ранги, дрожа в ее хватке. — Мы нашли ее в лазарете вот такой. Я не знаю, что с ней произошло. Я бросила маму! Я оставила ее, и это произошло!

— Она будет в порядке, — Киоши пыталась передать уверенность Ранги. — Клянусь, она в порядке. Мы сделаем то, что нужно, чтобы помочь ей, — она не отпускала Ранги, и ее всхлипы утихали, становясь вторым биением сердца.

Киоши погладила короткие волосы, оставшиеся от обрезанного пучка. Маг огня вздрогнула, словно та задела открытую рану.

— Мне придется носить мешок на голове, чтобы ты не видела меня такой, — сказала она.

Киоши не могла красиво объяснить, что ей было плевать на ее волосы и честь, пока она была жива. Теперь Киоши было проще прижаться щекой к голове Ранги — острые шпильки не мешались.

Дав им время, Кирима, Вонг и Лао Гэ подошли к ним.

— Операция успешна, как вижу, — сказала Кирима. — Как только спасли одного человека из личного подземелья властного чиновника Царства Земли, спасены оказались все. Ты была права. Цзянжу не ожидал, что на твоей стороне есть мы. Это сделало все проще.

— Я смог добавить себе ценности, — сказал Вонг. Его толстые пальцы были покрыты новыми золотыми кольцами и нефритовыми печатями, включая ту, что позволяла ему прямую личную переписку с Королем Земли.

Киоши не видела в этом проблемы. Но его костяшки были рассечены и в крови.

— Сопротивление было? — спросила она.

— Мертвых нет, — быстро сказал Вонг. — Но мне пришлось добывать информацию у некоторых наемников в форме стражей по старинке. Может, меня немного занесло. Но я не жалею.

Он посмотрел на Ранги в руках Киоши и просиял редкой улыбкой.

— Могильщик забрал одного из наших. Я не собирался отдавать другого.

— Кстати, где он? — сказала Кирима. — Все… кончено?

Цзянжу был мертв. Но Юн был жив, неуправляемый удар молнии. Киоши не знала, что случилось с мамой Ранги, как и что будет с Йокоей без мудреца.

Хоть она пыталась уйти от этой роли, поступая неправильно, она оставалась Аватаром.

«Кончилось ли это?» — у Киоши не было на это ответа.

32

Призрак

Южный Храм воздуха отличался от всех мест, что Киоши видела. Белые башни тянулись мимо кружащихся прядей тумана. Длинные тропы тянулись как лабиринты для медитации, по склонам входов из магии земли. Зубры летали в воздухе, восхитительные пыхтящие облачка меха и рогов. Она не понимала, как люди хотели быть кочевниками, когда у них был такой красивый и мирный дом.

Киоши ждала в саду, полном простоты и пространства, а не густых зарослей и дорогих деталей, как было в поместьях, которые она видела. Ветерок, не задевая траву и разделенный граблями песок, холодил ее кожу. Сад примыкал к стене храма с большими деревянными дверями. Каждый вход был прикрыт металлическими трубами, которые извивались в узлы и расширялись на концах, напоминая рожок цунги.

Она была одна.

Ее друзья ушли своими дорогами. Кирима и Вонг хотели сделать перерыв в кражах, залечь на дно и пожить на то, что забрали из поместья Цзянжу. Они обещали писать ей и появиться, когда Киоши займет свое место. Они все же были товарищами Аватара. Она могла бы простить их, в какую беду они ни попали бы.

Лао Гэ не пошел с ними, заявив, что ему нужно отдохнуть. Наедине он сказал Киоши, что, как Аватар и важный мировой лидер, она теперь была в его списке для слежки. Он шутил лишь отчасти. Но она не возражала. Она была уверена, что теперь смогла бы сразиться со стариком.

Хей-Ран проснулась. Ранги, борясь с каждым словом, сказала Киоши, что ей нужно доставить маму на Северный полюс, где жили лучшие целители в мире. Если она могла где-то восстановиться полностью, так это вреди экспертов Племени воды.

Она попрощалась со всеми, кого долго знала. Они могли встретиться снова в будущем. Но, как сказал Лао Гэ, они уже не будут прежними. Киоши хотела остаться с ней, заморозить момент, но поток, несущий их вперед, был слишком сильным.

Киоши ждала, пока друзья не ушли, а потом сделала свой ход, желая пощадить их от хаоса, который возникнет после ее раскрытия. Воздушные кочевники часто принимали пилигримов разных народов, впускали их в монастыри для временного проживания. Цзянжу уже не омрачал ее жизнь, и она присоединилась к группе путников в лохмотьях, поднимающихся по горе к южному Храму воздуха.

Во время знакомства с обитателями храма она представилась и попросила всех отойти. Перед монахами она призвала торнадо из огня и воздуха. Воронка из двух стихий доказала ее личность без тени сомнений, хоть то, что она чуть не сожгла священное дерево, напомнило ей, что стоило пока еще полагаться на веера.

Как она ожидала, возникла суета. Многие старшие настоятели знали Цзянжу и встречали Юна. Ее существование перевернуло порядок. Она не была хваленым дарованием Царства Земли, мальчиком, которого все хвалили за уничтожение угрозы в виде пиратов.

Но она не просто так пошла к воздушным кочевникам, а не мудрецам своего народа. Изоляция и святость храма защищали, буря от ее появления выла за стенами. Хоть она была магом земли с рождения, воздушные кочевники приняли ее впечатляющее описание событий как простую правду, рассказанную Аватаром. Они терпели гнев и возмущения мудрецов Земли, видевших ее как незаконную, словно она как-то узурпировала свое место, родившись, и передавали ей послания со спокойствием.

Совет старейшин в южном Храме воздуха не хотел выгоды от ее присутствия, не указывал ей, что делать дальше. Им хватало слушать ее и исполнять просьбы, если они могли.

И Пеньпени нравилось быть со стаей. Киоши должна была подарить ей время с ее видом.

— Аватар Киоши! — крикнул кто-то, отвлекая ее от мыслей. Она подняла голову.

Высоко над ней на балконе махал юный высокий монах. Она отошла, чтобы он мог приземлиться, и он спрыгнул с перил. Порыв ветра замедлил его спуск, раздувая желто-оранжевое одеяние. Он опустился рядом с ней так легко, как Кирима в чайной давным-давно.

— Простите, Аватар, — сказал монах Джинпа. — Спускаться по лестнице башни можно вечность.

— И я предпочитаю короткие пути в архитектуре, — сказала Киоши. Они с Джинпой пошли по саду, пока говорили. — Какие новости?

Монах Джинпа был назначен ей как камергер. Он был лидером административной группы храма, занимался финансами, когда воздушным кочевникам приходилось иметь дело с материальным миром. Даже монахам нужен был тот, что следил за небольшим количеством денег, оказывающихся у них.

— Там… все еще шумно, — сказал Джинпа. — Трагедия в Йокое хуже, чем мы боялись. Многих из элиты Царства Земли убило ядом. И некоторых слуг тоже.

Киоши закрыла глаза от боли внутри. Она узнала от доверенного лица, что случилось в поместье.

— Есть подробности?

— Следователи, присланные Королем Земли, считают, что это месть группы даофэев. Они как-то узнали о важном собрании мудрецов и решили напасть с невиданной наглостью.

Мама Ранги пострадала от этого же. И Киоши не знала, кто среди ее прежних коллег был еще жив. Она не знала, выжила ли тетя Муи. Ей нужно было поскорее попасть в Йокою.

— Что слышно из Цинхао? — спросила она.

Джинпа поморщился. Бедному монаху приходилось пропускать через себя много плохих новостей. Как пацифист, он не привык к такому уровню смерти и хаоса.

— Офицеры нашли тело мастера Цзянжу. Пара свидетелей подтвердили вашу историю, что юноша хладнокровно убил его. Но многие жители не верят, что вы невиновны. Почти все заявляют, что вы уничтожили чайный дом.

Киоши никому не сказала, что Юн отомстил за свою смерть. Она сама была почти не уверена. Встреча была такой нереальной, как и та в деревне шахтеров, где он погиб. В обоих случаях она видела сущность, которую не понимала.

— Все хорошо, — сказала она. — Вряд ли я потревожу Чинов в ближайшее время. Это все новости?

— Ах, нет. Смерть мастера Цзянжу вызвала сложность.

Хоть это было бы неуместно, она чуть не рассмеялась. Конечно. Как же без еще одной сложности?

— Несколько близких союзников, включая Короля Земли и Царя Омашу, хранили копии его завещания с печатью и просьбой открыть в случае его смерти. Аватар значится как наследник его поместья.

Киоши отмахнулась.

— Он учил Юна быть его преемником в защите Царства Земли. Это понятно.

Монах покачал головой.

— Завещание обращается к вам по имени, Аватар Киоши. Мастер Цзянжу разослал копии с соколами пару недель назад. Он признался в своей большой ошибке с определением Аватара, попросил коллег поддержать вас. Его земли, богатства и дом теперь ваши.

Киоши замерла и поразилась тому, как Цзянжу навязывал свои методы даже из могилы. В его стиле было думать, что так резко можно все изменить, исправить ошибку, извинившись. Цзянжу в своем завещании ожидал, что мир увидит события так, как видел их он.

— Дайте угадаю, — сказала Киоши. — Эти документы убирают сомнения в том, Аватар ли я, зато люди думают, что я убила его, чтобы унаследовать его богатство.

Джинпа беспомощно всплеснул руками.

— Необычно, что он был с вами в Цинхао, а не дома, вскоре после отравления.

Это повеселило бы ребят из Летающей оперы. Получение поместья по завещанию хотя бы не перечило клятвам даофэя, которые она дала. Она хотела придерживаться того же Кодекса, что и члены ее семьи по клятве, живые и мертвые.

Она молчала, пока они шли. Говорили, каждый Аватар рождался в нужное время, когда эпоха нуждалась в нем.

Судя по началу, эпоха Киоши будет запятнана неуверенностью, страхом и смертью — только это она пока дарила миру. Люди не станут поклонятся ей, как делали с Янгчен, или улыбаться ей как Куруку.

«Так тому и быть», — подумала она. Она будет бороться со своей плохой удачей, плохим началом, будет защищать тех, кто может презирать ее до конца своих дней.

* * *

Они добрались до ее покоев. Киоши говорила монахам, что могла бы спать в тех же простых комнатах, что и остальные пилигримы, но они настояли дать ей комнату, выделенную для нынешнего воплощения Аватара. Зал был большим по ее меркам. Оранжевые колонны придерживали потолок, придавали вид рощи в доме, темный деревянный пол был с ковром из шерсти зубра, собранной при линьке и сплетенной в узоры воздушных кочевников. Там были уголки для медитаций, даже пруд и пустая каменная поверхность, окруженная сосудами с разноцветным песком.

— Вам что-нибудь сейчас нужно, Аватар Киоши? — спросил Джинпа.

Как оказалось, да.

— Я заметила имя мастера Кельсанга в разных списках в храме, — сказала она. — Но его почетное место ниже, чем должно быть, учитывая его опыт.

— Ах, простите, Аватар, но это дело воздушных кочевников. Обычно мы отделяем тех, кто забрал жизнь, прямо или непрямо, и тех, кто оставался чистым духовно. Это касается и записей имен.

Проблема была в том, что Кельсанг не был чист. Так воздушные кочевники восприняли его старания спасти жителей берега от пиратов. Она задумалась, где было имя ее матери в восточном Храме воздуха. Наверное, его забыли, отреклись от нее.

Она посмотрела на круглое невинное лицо Джинпы. Ее подвиги в Зигане еще не добрались сюда. Она отметила, как управляла собой, отпуская Сю.

— Я бы хотела, чтобы имени мастера Кельсанга вернули его полагающийся статус, — сказала Киоши. Она уже легко говорила властным тоном. Ей не нравилось, что это придвигало ее по дюйму к поведению Цзянжу. Но это оружие было эффективным, усиленным ее жуткой репутацией.

— Старейшины не обрадуются, — сказал Джинпа, надеясь на ее отказ.

— А я буду рада, — ответила Киоши. — И статую можно сделать.

Он был достаточно юным и сообразительным, чтобы понять, на каком уровне она действовала. Он смиренно рассмеялся.

— Как пожелаете, Аватар Киоши. Если будут еще просьбы, дайте знать. Это меньшее, что мои товарищи и я могут сделать после того, как долго мы не приходили на помощь. Мы, к сожалению, были введены в заблуждение, как и весь мир.

Киоши склонила голову.

— Воздушные кочевники не виноваты в моих бедах.

— Я, кхм, говорил о других «мы», — Джипа почесал шею сзади. — Вы случайно не играете в пай-шо?

Киоши нахмурилась от его странной смены темы и загадочных слов.

— Нет, — сказала она. — Не люблю эту игру.

Джинпа принял ее слова как сигнал уходить. Он поклонился и оставил ее одну.

Киоши вздохнула и прошла к зеркальному пруду, рядом лежала подушка. Она села в позу, которой ее учил Лао Гэ, прикрыла глаза, ресницы стали занавесом для ее взгляда. Она много времени в Храме воздуха провела, медитируя на этом месте.

Это место нельзя было назвать ее любимым. Но там она ощущала относительное спокойствие. Никто не предупреждал, какую пустоту ощущаешь, когда достигаешь единственную цель в жизни. Появление Юна, его помощь, его новое презрение к невинной жизни терзали ее и мешали спать.

У края пруда было прохладнее, чем в остальной комнате. Она знала, что это было от испарений, но сегодня там было холодно. По ее коже побежали мурашки, она поежилась.

— Киоши, — услышала она мужчину.

Ее глаза открылись. Вместо ее отражения в воде она видела меняющийся силуэт человека, но с дюжиной форм, словно она потревожила поверхность пруда.

— Киоши, — повторил тот голос.

Порыв ветра взметнул ее волосы. Туман поднялся от пруда. Она моргнула, а на воде уже сидел мужчина лицом к ней, повторяя ее позу.

Ему было за тридцать, и он был неопрятно красивым. Он был в наряде атамана Племени воды, темно-синие меха выделяли бледность его глаз. Его тело украшали трофеи хорошего охотника, острые зубы зверей висели на шее и запястьях.

— Киоши, мне нужна твоя помощь, — умолял он.

Она смотрела на духа мужчины, который точно был мертв. Он был другом Цзянжу, Хей-Ран и Кельсанга. Он был ее предшественником в цикле Аватаров.

— Курук?

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…