Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.

Автор: С.Т. Эбби

Название: «Отвлечение»

Серия: Крышесносная серия №2

Переводчик: Маргарита Волкова

Редакция: Лаура Бублевич

Обложка: Мария Гридина

Переведено для группы Dark Eternity of Translations, 2020

Любое копирование фрагментов без указания переводчика и ссылки на группу

и использование в коммерческих целях ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд! Все права принадлежат автору.

Аннотация

Они постоянно хотят сломать меня, но сейчас я слишком силен. Неприкосновенен.

Или, по крайней мере, был... до нее.

***

Логан

Я так долго был сфокусирован на одной главной цели, что забыл о существовании целого мира. До появления Ланы.

Она ― все, чего я никогда не ожидал, и мне нравится тот факт, что я не могу предугадать ее реакцию или дальнейшее действие. Это одна из причин, по которой я влюбился. Но также я знаю, что она не подпускает меня к себе, скрывая вещи, которыми, как она чувствует, не может со мной поделиться.

Я надеюсь, что однажды, Лана сможет довериться мне и все расскажет.

Только когда моя работа подвергает ее риску, я понимаю, насколько она жестока, но это не мешает мне делать все возможное, чтобы защитить ее. Мне бы следовало уйти от нее, чтобы обезопасить, но я не могу. Вместо этого, я вынужден искать другие способы уберечь ее.

Я просто надеюсь, что этого будет достаточно.

Хоть она и свирепа, девушка все еще хрупка...

Верно?

**Красочно описанная сексуальная история с минимальными моральными принципами. Читайте на свой страх и риск.

Оглавление

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Пролог

Тим Гувер

Чак Косби

Натан Мелоун

Джереми Хойт

Бен Харрис

Тайлер Шейн

Лоуренс Мартин

Случайный парень на улице

Все ближе...

Глава 1

Настоящее знание ― это знать степень своего невежества.

Конфуций

Лана

Моя мама становилась конфуцианской женщиной, когда ей нужно было несколько мотивационных слов. Отец же, когда все рушилось на его плечи, придерживался философских воззрений Эйнштейна.

Но прямо сейчас, ни один из этих мертвых гениев не может мне помочь. Как и мои родители, и все их слова мудрости.

Честно говоря, они, вероятно, никогда не потворствовали бы тому, чтобы я украла личность другой девушки, приняла ее наследство и использовала его, чтобы осуществить очень разрушительную месть всем мужчинам, которые оставили шрамы на мне на всю жизнь.

Пять минут назад мой мир был в порядке... ну, для меня в порядке.

Затем, на моем пороге появилась Хэдли. Мне никогда не следовало открывать дверь.

― Я — Хэдли Грейс.

Ее имя звучит невероятно знакомо, но я не уверена почему.

― Ладно, ― пожимаю плечами, давая ей понять, что оно ничего для меня не значит.

― Логан Беннетт мой босс.

Это... неожиданно.

― Разве вы не должны находиться в Вашингтоне прямо сейчас? Слышала, что Бугимэн оставил еще одно тело.

Ее глаза загораются от удивления, и она достает телефон из кармана, ругаясь, когда что-то читает.

― Я быстро, ― сообщает она, показывая мне файл.

Она протягивает его мне, и моя кровь галопом несется по венам, когда я открываю его, чтобы увидеть, как оживают мои худшие страхи.

― Вообще-то, ты сделай это быстро, ― говорит Хэдли. ― Скажи мне, почему, черт возьми, ты украла личность мертвой девушки?

Мой разум перебирает тысячу сценариев, гадая, как много ей известно. Я знаю, без тени сомнения, что моя внутренняя паника не проявляется на лице. С виду я само воплощение хладнокровия. Я готовилась к этому, но не в таком ключе и не с кем-то близким к Логану.

― Ты всегда настолько агрессивна с девушкой своего друга, или я просто особенная? ― спрашиваю я Хэдли, стоящую передо мной, сохраняя свой тон холодным и отчужденным.

― Ты действительно хочешь пойти этим путем? Хорошо. Я просто позвоню Логану. Скажу, что какая-то лживая сука играет с ним.

― Давай, не стесняйся. Что касается кражи личности мертвой девушки — это ложное обвинение. Но как бы то ни было, иди, выставь себя похожей на сумасшедшую ревнивую девчонку.

Я начинаю закрывать дверь, но она сует ботинок в щель, останавливая меня.

Она у меня в кармане.

Я медленно открываю ее и выгибаю бровь.

― Десять лет назад Кеннеди Карлайл попала в автомобильную катастрофу, потому что была пьяна в хлам. Ее травмы были несовместимы с жизнью, но каким-то чудесным образом она выжила. Как ей это удалось?

Она намеренно выставляет Кеннеди как другого человека. Пытается заставить меня оступиться.

― Десять лет назад, я была другим человеком. Мое имя было юридически изменено, я протрезвела, и приняла некоторые серьезные решения касательно своей жизни. В то время я была шестнадцатилетним ребенком, обозленным без причины. Новое имя, новая жизнь, новый выбор и более здоровый разум. Это чудо, что я выжила, и я не принимаю это как должное.

Вот это дерьмо я репетировала, готовясь к тому дню, когда меня раскроют.

Она насмешливо фыркает.

― Ты даже не похожа на нее, и близко. Я запускала программу для распознавания лиц.

Ладно, когда я репетировала все это, никогда не планировала оправдываться перед ФБР.

― Ты влезла в мою медкарту, когда вторглась в личную жизнь, и нарушила закон, делая это?

― Я не нарушила ни одного закона, включая взлом твоей медкарты.

― И все же тебе известно, что мои травмы от автомобильной аварии были настолько серьезными, что я должна была умереть.

Я перевожу стрелки, ловя ее на лжи сейчас.

Ее глаза сужаются до щелок, и я резко приподнимаю рубашку, удивляя ее.

Хэдли бросает взгляд на зазубренные шрамы. Она еще не видела мою спину. Логан больше не упоминал о них с тех пор, как я замерла, когда речь зашла о двух длинных и неприятных на моем животе.

― Ты права. Я едва выжила, ― это срабатывает, потому что Кеннеди была исполосована и изрезана почти так же, как я. ― У меня есть доказательства. Я всегда могу смыть макияж и показать тебе некоторые тусклые шрамы на своем лице. Мне повезло. Десять операций по восстановлению лица благодаря одному адскому пластическому хирургу спасли меня от того, чтобы выглядеть так же чудовищно, как и эти два шрама.

Она немного отступает, сжимая губы. Глаза никогда не лгут в распознавании лиц. Если только ваше не разбито до такой степени, что оно на девяносто процентов состоит из металлических пластин. Но сейчас, все должно совпасть. Джейк исправил все это давным-давно, поэтому девушка, возможно, просто блефует.

― Мое лицо пострадало больше, чем все остальное тело. Ты можешь почитать это в медицинских отчетах. Оно было настолько повреждено, что его практически переделывали. Так что, да, это чудо, что я выжила. Не стесняйся покопаться в файлах моего пластического хирурга. Его зовут Кэлвин Мороуз. Уверена, ты будешь извиняться перед Логаном, когда закончишь.

Я снова начинаю закрывать дверь, но она опять выставляет ногу, не позволяя мне этого сделать. На этот раз, когда открываю ее, я бросаю на девушки испепеляющий взгляд, пытаясь выглядеть еще более оскорбленной.

― Кеннеди Карлайл была студенткой, едва дотягивающей до троек. И все же внезапно она полностью меняет свою жизнь после аварии, заканчивает школу с хорошими оценками, и ей даже удается поступить в колледж? Кроме того, она теперь профилирует серийных убийц как обученный профилировщик ФБР?

Ах, так это все из-за проклятого Бугимэна. Я в самом деле хочу убить этого мудака.

― Я лишь указала на тот факт, что он уборщик в какой-нибудь клининговой компании. Это вряд ли можно назвать профилированием. Богатые дети проводят больше времени с домработницами, чем с родителями.

― Ты сказала Логану, что твой отец дружил с уборщиком, ― говорит Хэдли, ухмыляясь, словно поймала меня в очередной лжи.

Насколько, черт возьми, они близки? Почему она так одержима поиском грязи на меня?

Должна ли я ее убить?

Нет-нет. Я не могу ее убить. Если конечно она не насильник.

Каковы шансы, что она насильник?

Я смотрю на ее стройное тело, маленький рост и удивляюсь. В конце концов, первое впечатление бывает обманчиво. То же самое можно сказать и о ней.

Я официально сошла со своего чертового ума.

― Мой отец общался с многочисленными уборщиками. Он называл их дворецкими. Прости, что не захотела говорить своему парню, что я богатый ребенок из привилегированного дома, который слишком много концентрировался на плохих вещах, прежде чем чуть не умер. Я полностью изменилась. Что касается того, чтобы скрывать все это от него... Мы с Логаном только недавно начали встречаться. Представить все свое прошлое на блюдечке никогда не будет хорошим способом начать отношения. И сойти с ума от сумасшедшей ревности и агрессивно ворваться в прошлое его подруги ― не способ держать его подальше от меня. Теперь, будь добра, отъеб*сь.

― Что если я покажу это Логану? ― угрожает она.

— Тогда, полагаю, я покажу ему все отчеты пластического хирурга, и дело будет сделано. А затем, я закончу все отношения с ним, если он заставит меня почувствовать себя оскорбленной, как это сделала ты.

Я захлопываю дверь перед ее лицом, игнорируя дрожь в руке, когда прислоняюсь к ней. Еб*ный в рот.

Мое прошлое убедительно. Джейк убедился в этом. Все записи Кеннеди Карлайл были откорректированы, чтобы соответствовать мне. Ее шрамы. Травмы. Группа крови девушки. Ее чертово ДНК. Он скрыл все следы, которые только были.

Я Кеннеди Карлайл.

Что ж, вообще-то, я Лана Майерс.

Виктория Эванс и Кеннеди мертвы, а Лана родилась.

Удивительно, что у меня нет кризиса личности.

Как только добираюсь до телефона, я включаю его и звоню Джейку.

― Что за черт? ― ворчит он. ― Почему ты повесила трубку и выключила телефон?

― Найди все грязные подробности на девушку по имени Хэдли Грейс.

― Что? Почему?

Я делаю глубокий вдох.

― Потому что она только что стала проблемой.

Глава 2

Высший человек осознает праведность

низший человек осознает преимущество.

Конфуций

Логан

― Где, черт возьми, Хэдли? Она уже должна была вести судебно-медицинскую экспертизу, ― огрызаюсь я, глядя на Элис.

― Я звонила ей несколько раз. Она только послала сообщение, что в пути.

Я провожу уставшей рукой по волосам, когда они, наконец, уносят тело бедной женщины.

Этот ублюдок здесь.

Он насмехается надо мной.

Бросает мне вызов.

Он написал мое имя на теле мертвой девушки, словно говоря, что его появление здесь ― моя вина.

― Мне нужна каждая камера видеонаблюдения в радиусе пяти кварталов. Я хочу знать, откуда и куда он ушел! ― ору я на Элис, и она кивает, прежде чем убежать, чтобы сделать, как приказано.

Я никогда не был так зол. За семь лет службы в ФБР, никто не бросал мне вызов. У меня никогда не было серийного убийцы, который вырезал бы персональное послание на груди женщины.

В моем желудке плещет ярость, когда я иду сквозь толпы людей. Я найду его.

Лана была права. Он хочет больше внимания. Теперь он переключается на насмешки посредством своих убийств.

Я должен держаться подальше от Ланы, пока все это не закончится. Пока этот ублюдок не будет за решеткой, она не будет в безопасности. Сексуальный садист не придет за мной собственной персоной; он придет за женщиной, которая мне не безразлична. Не то чтобы я выставлял наши отношения на показ. Опять же, я никогда не думал, что он жаждет этого внимания.

Она поняла о его выходке, прежде чем это сделал я. До сих пор он не проявлял никаких признаков необходимости такого рода внимания.

Я поместил его лицо и имя во всех новостях, и вместо того, чтобы залечь на дно, он убил женщину возле моей входной двери.

Донни выглядит таким же разъяренным, как и я, когда подходит ко мне. Тяжесть происходящего лежит на нас, и все готовы указывать пальцем в нашу сторону, словно мы создали монстра.

― Он подкармливает самовлюбленную личность, которая будет конфликтовать с его сексуальным садистом...

― У нас есть зацепка, ― говорит Лиз, перебивая Донни. ― Джеральд Племмонс был замечен в центре города полчаса назад.

Я уже сел в свой внедорожник. Лиз и Донни присоединяются ко мне, и мы едем проверять нашу новую зацепку.

― Звонил директор. У нас приказ стрелять на поражение, ― говорю я обоим.

Единственный раз, когда я не против этого приказа.

― Думаешь? ― отрезает Лиз с пассажирского сиденья. ― Этот парень разгуливает и перешел на личности. Он сексуальный садист, демонстрирующий нарцисисткие наклонности, а я твоя бывшая. Думаю, было бы разумно мне остаться у кого-то.

― Он не придет за тобой, ― отзывается Донни с заднего сиденья. ― Он больше сфокусируется на Лане.

Моя хватка усиливается на руле, когда Донни озвучивает мои собственные опасения, появившиеся ранее.

― Кто такая Лана? ― спрашивает Лиз, смущенная.

― Я собираюсь отправить две полицейские машины к ее дому, пока это не закончится. Давайте не будем предполагать, что он просто зацикливается на мне. Он мог сосредоточиться на всей команде.

― У меня не было отношения ни с кем, кроме моей руки пару последних лет, ― продолжает Донни.

― Кто такая Лана? ― снова спрашивает Лиз.

― Элис, Лиз и Хэдли ― единственные женщины в команде. Мы должны организовать патруль за ними, ― говорю я ему, все еще игнорируя Лиз, когда она раздраженно выдыхает.

Я даже не думаю прибегать к защитным деталям, когда еду по зацепке. Это, вероятно, не поможет. Этот парень слишком умен, чтобы оставаться на месте слишком долго.

Он знает, что я иду за ним.

Глава 3

Жизнь на самом деле проста,

но мы настаиваем на том,

чтобы сделать ее сложной.

Конфуций

Лана

Два копа сидят возле моего дома, охраняя, и защищают от Бугимэна. Да, я знаю, как нелепо это звучит.

У меня есть целая скрытая комната с тоннами информации и материалом из камер видеонаблюдения всех моих следующих жертв. Именно в этой комнате я сейчас нахожусь, так как два парня тусуются в своем «Лэнд Крузере», будучи очень заметными.

Разве они не знают, как скрыться из виду?

Они даже окна опустили. Никогда ужастиков не смотрели что ли? Опущенные окна гарантируют перерезанные горла.

Так как в этой комнате убийств нет окон, я наблюдаю за ними через свои камеры наблюдения. Они установлены только снаружи, и сегодня я отрегулировала их так, чтобы можно было присматривать за полицейскими.

Логан злит меня, потому что не прислушивается к моим доводам. Я не хочу, чтобы рядом ошивались копы. Они мешают моему плану. Не то чтобы я могла сказать ему это. Он полон решимости защитить меня. Я же голыми руками готова разрубить на кусочки серийного убийцу, который может испугаться, а может и начхать на воротничков снаружи.

Я также проверяю монитор, через который наблюдаю за Энтони. Моя следующая жертва. Мне удалось установить только две из моих камер. Нужно переехать поближе к его дому. Близится время спринта. Придется проявить изобретательность, чтобы продолжить пытки, как только я доберусь до этого больного, извращенного города. ФБР будет наблюдать за мной.

А мой парень приставил к моему дому полицейских. К дому, где у меня лежат все принадлежности для убийства, которые я должна использовать. И копы, которые следуют за мной в магазин, когда я иду за молоком. Очевидно, они не могут следовать за мной и охранять в зоне убийства целыми днями, пока я мучаю людей.

Глупый Бугимэн.

Мечтаю кастрировать его. Хочу добиться истинного правосудия, которого заслужили те, кого он обидел. Но я должна сделать все так, чтобы это выглядело как удача.

Вздохнув, я выхожу из секретной комнаты, двигаю пустой книжный шкаф туда, где он и должен стоять, скрывая потайную дверь. Затем я запираю дверь реального кабинета, скрывая комнату внутри комнаты.

Это все такой маскарад прямо сейчас. Вот что происходит, когда ты серийный убийца и встречаешься с профайлером ФБР, который охотится на серийных убийц.

Каким-то образом, моя простая жизнь очень усложнилась.

Примерно через тридцать минут я вижу, как подъезжает знакомый внедорожник, и усмехаюсь, когда из него выходит Логан и останавливается, чтобы поговорить с ближайшим к дому полицейским. А вот то, что с ним приехали парень и девушка, мне очень не нравится. Это означает, что он не останется.

Выйдя через парадную дверь, я окидываю взглядом двух неизвестных, рассматривая их. Парень искренне улыбается мне, даже легонько машет рукой, гораздо менее неловко, чем когда я однажды махала Логану.

Девушка, напротив, совсем не выглядит счастливой. По крайней мере, я надела штаны. Решила, что, пока Бугимэн не сгинет, штаны ― хорошая идея.

Похоже, что у всех девушек в его команде есть проблемы со мной, тем более, она уже вторая женщина, которую я встречаю, что смотрит на меня с хмурым выражением лица. Разве эти женщины не знают, что злить убийцу с высококлассной подготовкой опасно?

Отводя взгляд от нее, я снова сосредотачиваюсь на Логане, который с мрачным выражением лица сейчас направляется ко мне. Его волосы выглядят более светлыми на фоне стандартного черного костюма, который он носит при исполнении служебных обязанностей.

Как только Логан подходит ко мне, то зарывается руками в мои волосы и, удивляя меня, обрушивает свои губы на мои. Я забываю об аудитории во дворе, когда отвечаю на поцелуй, прислоняясь к нему, когда он скользит рукой по моей спине, притягивая ближе.

Только когда раздается громкий свист, Логан прерывает поцелуй. Мужчина, который с ним приехал, усмехается, прежде чем снова начинает насвистывать и направляется к нам. Логан вздыхает.

― Мы можем войти? ― спрашивает он.

Я просто киваю, и он переплетает наши пальцы, пока свистун и пялящаяся сучка входят в дом, и закрывают за собой дверь. Девчонка оглядывается, словно пытается прочитать меня по минимальным декорациям.

― Я чертовки сожалею об этом, ― говорит Логан, оставляя поцелуй на моем лбу.

― Думаю, что буду в порядке, Логан. Копы ― перебор, и они очень раздражают. Они припарковались у всех на виду, что не играет им на руку.

― Он будет избегать правоохранительных органов, ― щебечет неизвестный мне мужчина. ― Он хочет быть свободным и прямо сейчас способен лишь дразнить. Он не станет рисковать быть пойманным, потому что не знает, есть ли внутри еще один полицейский.

― Поэтому я тут, ― предлагает Логан, скривившись, глядя на меня.

― Нет, ― говорю я решительно. ― Я не хочу, чтобы кто-то находился у меня дома. Если только не ты доброволец.

― Прояви хоть каплю благодарности, ― вмешивается девушка, зарабатывая сердитый взгляд от Логана. ― Эти полицейские здесь ради твоей защиты. Если кто-то останется спать дальше по коридору, будет куда безопаснее, и они изо всех сил постараются это обеспечить.

Мне и в самом деле она не нравится. Можно мне пырнуть ее? Хотя бы немножко?

― Лиз, иди в машину, если не можешь держать рот на замке, ― говорит ей Логан, грозным тоном, который я раньше не слышала.

Она смотрит на него, и кусочки паззла встают на места. Горечь. Много горечи в ее глазах.

Нетрудно распознать оскорбленную женщину.

Логан разговаривает с ней, как если бы он был ее бывшим, который бросил девушку, а не обычным коллегой.

Мне очень не нравится вся эта ситуация.

И я в самом деле хочу пырнуть ее. Больше, чем немножко

К моему большому разочарованию, вместо того, чтобы просто уйти, она опускается на стул, и Логан, взяв меня за руку, утаскивает по коридору в мою спальню. Как только он закрывает дверь, я поворачиваюсь к нему лицом, стараясь не вываливать на него тираду ревнивой сумасшедшей девушки.

― Ты никогда не упоминал, что встречался с кем-то из своей команды, ― говорю спокойно, словно я совершенно адекватная девушка, а не психопатка с ножом.

― Это закончилось год назад и совершенно не имеет значения.

― Она ревнует.

В его взгляде появляется веселье.

― Как и ты. Приятно видеть, что я не единственный, кто потерял разум.

Он кривит свои губы, и я подавляю глупую усмешку, которая пытается сформироваться в ответ. Логан может сделать это; растворить мой гнев, едва прилагая усилия.

До этого никому это было не под силу.

Я обнимаю его за шею, а он оборачивает руки вокруг моей талии.

― Позволь кому-нибудь спать в твоем доме. Я буду чувствовать себя лучше, зная, что все под контролем. Мне допоздна придется оставаться в своем офисе, даже ночевать там. На данный момент этот случай является важнейшим для моего отдела, но ты ― мой приоритет.

― Нет, ― просто отвечаю я.

Ни за что я не буду рисковать, чтобы коп рылся в моем доме.

― Я некомфортно себя чувствую, когда какой-то незнакомец спит в моем доме. Значок не делает его благородным человеком.

Его улыбка ослабевает, и он в замешательстве наклоняет голову.

― Что? ― подталкиваю я.

― Ничего. Просто... однажды я мысленно сделал пометку, что ты мне доверяешь, потому что у меня есть значок. Я проверил, что у тебя нет проблем с законом, а значит, у тебя никогда не было плохого опыта с правоохранительными органами.

― А теперь я тебя вышвыриваю? ― размышляю я, затем улыбаюсь, пытаясь скрыть волну эмоций, которую не хочу, чтобы он случайно увидел. ― Однажды я расскажу тебе о себе все. Но нет. Я не доверяю мужчинам только потому, что у них есть значок. Там, где я выросла, он означал только то, что их владельцам с рук сходит много плохого. Это был коррумпированный город.

Он проводит рукой по моей щеке, и я прислоняюсь к ней, ненавидя то, что слишком много говорю о своей жизни в качестве Виктории, а не Ланы или Кеннеди.

― Прости. Я постараюсь найти немного свободного времени, чтобы поспать здесь с тобой час или два. Может быть, ты сможешь рассказать мне некоторые из этих прошлых событий в ближайшее время.

Я трясу головой, сжимая его запястье.

― Делай свою работу. Я большая девочка. И Бугимэна перестала бояться еще в пять лет, — улыбаюсь, чтобы скрасить жуткую шутку, но он хмурится.

― Это серьезно, Лана. Если он дотронется до тебя...

― Я проходила курсы по самообороне. У меня есть два пистолета. Также я планирую сбежать через черный ход, а не по лестнице. Все в порядке. Я смогу справиться с этим.

― Если он доберется до тебя, ты ничего не сможешь сделать.

Я могу сказать, что его тошнит просто от мыслей о таком исходе. Мало ли он знает...

― Ладно, ― говорю я, только чтобы успокоить его. ― Кто-то может остаться со мной. Кто-то, кому ты доверяешь. Уверена, что ты дружишь с кем-то из департамента.

Облегчение, которое омывает его лицо, стоит миллиона и одной вещи, которая может пойти не так. Он искренне заботится обо мне. Мужчина невероятно боится за меня, потому что за мной может прийти беспощадный убийца.

Ирония не обошла меня стороной.

― Нет друзей, но я знаю нескольких парней с надежной репутацией, ― говорит Логан на одном дыхании. ― Я бы никогда не оставил кого-то, кому не могу доверять.

Я не говорю ему, что просто кастрирую и повешу их члены на стену, если они попробуют что-нибудь сделать. Вместо этого я позволяю ему думать, что не смогу за себя постоять и нуждаюсь в защите. Потому что сейчас именно это и нужно.

Правда слишком мрачна, чтобы ее принять.

И мне интересно, что произойдет, если истина когда-нибудь всплывет наружу.

Притянув к себе, Логан целует меня, пока все заботы, которые остались у меня в голове, не исчезают. На данный момент это стоит потери всего на свете. Это почти стоит того, чтобы забыть о мести.

Но это не только моя месть. Души, что уже лежат в могилах, также просят расплаты. Этим душам нужен покой.

Логан слишком быстро отстраняется, и я еле сдерживаю расстроенный стон.

― Будь осторожна. Я буду приезжать к тебе, как только смогу. Мне необходимо видеть тебя своими собственными глазами, чтобы знать, что ты в самом деле в безопасности.

― Я не буду возражать встречам с тобой, но делай свою работу. Не позволяй ему причинить боль кому-то другому из-за своей сосредоточенности на мне. Это то, чего он хочет.

Логан касается моей нижней губы большим пальцем, смотря на нее мгновение.

― Я уже говорил тебе сегодня, что ты превосходна?

Я улыбаюсь, хотя его прикосновение начинает ощущаться тяжелым. Совершенство. Он думает, что я идеальна. Это так далеко от правды, но я говорила ему это и раньше.

― Та девушка? ― спрашиваю я, решив получить пару ответов, пока он не ушел.

Логан только шире ухмыляется.

― Мы встречались всего пару месяцев. Она хотела обязательств. А я был женат на работе. Она перешла в мой отдел, и я с ней порвал, потому что это противоречит действующим в отделе правилам.

Это заставляет меня напрячься. Боже. Когда я превратилась в такую девчонку?

― Но если бы ее не перевели в твой отдел, вы бы все еще были вместе?

Даже я понимаю, как жалко звучу.

Но Логан, ублюдок, усмехается еще сильнее.

― Нет. Это был просто самый простой способ объяснить, что все кончено. Ты первая женщина, которая заставляет меня желать не ходить на работу, Лана. Ты заставляешь меня ставить под сомнение свои приоритеты и стоит ли это того вообще.

Мой живот трепещет от волнения.

― Ты знаешь, что стоит. Ты останавливаешь убийц. Ты ― герой.

Его улыбка исчезает, и он прочищает горло.

― Мне не всегда вовремя удается это сделать. И сейчас именно такой же случай. Я подвергаю тебя риску из-за своей работы. А ты заслуживаешь намного большего.

Я притягиваю его к себе и снова целую, и он крепко обнимает меня, притягивая еще ближе. Логан обхватывает мою задницу и, подняв, садит на комод. Он встает у меня между ног, все еще пожирая мой рот.

Когда я начинаю стонать, он проглатывает этот звук, а потом кто-то стучит в дверь.

― Нам нужно валить, если мы собираемся встретиться с Элис и Леонардом, чтобы внести коррективы в профиль! ― тараторит по ту сторону двери девчонка.

Определенно пырну ее.

Логан же не прерывает поцелуй. Даже больше: он целует меня сильнее, будто уверяет, что она не так важна, как я. Будто ничто не имеет значения, кроме меня.

И я ― та, кто разрывает поцелуй. Он прикасается своим лбом к моему, пока мы оба учащенно дышим.

― Будь осторожен, ― говорю я ему мягко. ― Не беспокойся обо мне. Иди менять мир.

Он стонет, прежде чем снова коснуться моих губ, и стаскивает меня с комода, переплетая наши пальцы. Бывшая-профилировщица ждет в гостиной, когда мы присоединяемся к ним.

― Позвони шефу Харрису и скажи ему, чтобы прислал одного из парней из моего листа, ― говорит Логан парню-профайлеру, который будто просто ждал моего разрешения.

Девица просто смотрит на нас, прежде чем, наконец, повернуться и выйти. Логан проводит пальцами по моей щеке еще раз, прежде чем чмокнуть меня и последовать за ними.

Девчонка садится сзади, а парень скользит на переднее сиденье рядом с Логаном, который занимает место водителя. Неудивительно. Я заметила, что он вроде как помешан на контроле. Не то, чтобы я была против.

Когда он выезжает, то дважды сигналит, и глупая улыбка появляется на моем лице. Я помню, как мой сосед всегда сигналил, когда уезжал, будто это было последнее временное прощание с женой.

И-и-и я снова нахожусь в двух шагах от того, чтобы набить татуировку его имени на своей заднице.

Закрыв дверь, я стону, понимая, что так и не спросила его про отношения с Хэдли. Чертовы женщины. Со сколькими еще мне придется иметь дело?

Я бегу наверх, иду в свою секретную комнату и касаюсь яблока на своем столе. Оно из воска, ярко-красного цвета, и из него торчат семь гвоздей. Еще не один сюда присоединится.

Оглядываясь вокруг, я задаюсь вопросом, насколько глупо иметь комнату убийств в доме с полицейским. Логан уважает мою частную жизнь, и никогда не будет шпионить. Но тот парень? Мне ничего не известно о парне, который собирается тусоваться здесь.

Я действительно надеюсь, что скрытая дверь останется скрытой. А также, что металлической двери с кодовым замком будет достаточно, чтобы удержать любопытного полицейского, если дверь все же найдут.

Глава 4

Без проявлений уважения, что может отличать людей от зверей?

Конфуций

Логан

― Уже два дня от него ничего не слышно, ― говорит Элис, до сих пор изучая последние найденные отчеты по криминалистике.

― Он осторожен. Хочет внимания, но не желает, чтобы я победил. Особенно, пока он не закончит.

― И что в конце его игры?

― Лана, ― говорю я, сжимая ручку сильнее.

― Мы не знаем наверняка, ― спорит Лиз.

Я игнорирую ее. Она ведет себя как ревнивая подружка, как не реагировала уже больше года. Я не уверен, из-за чего такая внезапная заинтересованность, но это жалко и бессмысленно, особенно сейчас.

― У нас проблема, ― произносит Донни, быстро направляясь к моему столу.

― У нас целая доска проблем, ― напоминаю я ему, указывая на все нераскрытые дела.

― Двое парней из Делейни Гроув пропали.

Мою кожу покалывает, и я выпрямляюсь в кресле.

― Это просто совпадение? Подозреваемый убивал их в своих домах.

― Он также охотится на одиноких мужчин, которые живут в уединении. У Лоуренса Мартина есть сосед по комнате и сам он является двадцатидевятилетним руководителем отдела рекламы из Нью-Йорка. Он пропал без вести десять или одиннадцать дней назад.

― Полный пизд*ц, ― говорит Элис. ― Всех находили не позднее, чем через четыре дня. Должно быть, это просто совпадение, особенно потому что жертва не подходит по виктимологии (прим.: междисциплинарная область, исследующая виктимизацию, то есть процесс становления жертвой преступления).

― Слишком странное совпадение, ― сообщаю я ей, затем фокусируюсь на Донни. ― Почему сосед не сообщил, что он пропал?

― Он не был уверен, что Лоуренс не зависал с девушкой или просто остался в офисе. У меня также сложилось впечатление, что ему все равно, но пришло время платить аренду, и он сказал, что Лоуренс всегда отдавал свою долю. А вчера он так и не появился, отсутствовал на работе, и никто его не видел.

― А другой? ― спросила Элис.

― Тайлер Шейн, ― ответил Донни. ― Двадцатисемилетний технический аналитик с Западной Вирджинии. Переехал из Делейни Гроув сразу после школы. Его девушка сообщила о его пропаже сегодня.

― Так у него есть девушка? ― спрашиваю я, сбитый с толку. ― Наш подозреваемый охотится только на одиноких мужчин.

― А еще у него была жена, ― добавляет Донни, выгибая бровь. ― Очевидно, она получила фотографии и скриншоты сообщений между Тайлером и Дениз Уоткинс ― подружка ― от анонимного источника. Она ушла в тот день и не вернулась. И даже не знала, что он пропал, да и не думаю, что ей есть дело.

― Какие шансы, что она ответственна за его исчезновение? ― спрашивает Лиз, испепеляя меня взглядом. ― В конце концов, убийства на почве страсти более вероятно, чем серийник.

Все смотрят между нами, будто задают вопросы, но я понятия не имею, в чем ее проблема.

― Она была в ЛА, ― говорит Донни, прочищая горло и возвращая внимание к себе. ― Ее работа требует много разъездов, и во время последней поездки она просто решила остаться и уделить пару дней самой себе. Быть на другом конце страны ― чертовски хорошее алиби.

― Проверь это, ― прошу я его. ― Убедись, что она законопослушная. Проверь финансы Лоуренса Мартина тоже. Посмотри, снимал ли он какие-либо крупные суммы. То же для Тайлера Шейна. А еще проверь соседа и подружку. Наш парень не похищал их из собственных домов и охотился только на одиноких обособленных мужчин.

― А если это наш парень? ― спрашивает Леонард, присоединяясь к нам.

― Тогда нам нужно будет пересмотреть профиль и, наконец, донести информацию до СМИ. Сексуальный садист был версией в начале. Если эти двое связаны с нашим субъектом, то он не сексуальный садист. Он просто садист. Посмотрите на всех, кого он замучил как животных.

Я хватаю свой блокнот, записывая несколько пометок.

― Никогда не было никаких следов сомнений, ― тихо говорю я, изучая фотографии первой жертвы. ― Этот парень чувствует себя комфортно рядом со смертью, убивая. Никаких тенденций к ярости. Он нацелен только на людей, которые покинули город.

― Что может означать, что он мог убивать и раньше, ― добавляет Лиз.

― Следовательно, замученных «животных» больше, ― говорю я, развешивая фото на доске. ― Он может быть обижен, что эти люди покинули город и построили успешную жизнь. Мы предоставим информацию СМИ, если найдем тела.

Они все кивают, а я беру телефон и набираю номер Ланы. Она отвечает почти сразу.

― Привет. Как охота? ― спрашивает она счастливая с придыханием.

― Прямо сейчас этим занимаюсь. Хэдли руководит судебной экспертизой, пытаясь понять, сможем ли мы опередить его. Почему ты так запыхалась?

― Я разговариваю по телефону. Скоро вернусь, ― говорит она кому-то. ― Прости, ― продолжает уже мне. ― Я тренировалась с Дьюком. Он учит меня некоторым движениям.

Когда я встаю, мои брови, кажется, достигают линии волос.

― Дьюком?

― Детектив Джон Дьюк. Он только сегодня появился, чтобы охранять меня. Он сказал, что все зовут его просто Дьюк. Ты его направил ко мне, помнишь?

Нет. Я такого не помню. Предполагалось, что это будет Марли Сент-Джеймс, пожилой мужчина, который находится на грани повышения по службе. Он был там с того дня, как мне пришлось уйти. Почему они вызвали его?

Джон Дьюк... никогда о нем не слышал.

― Что произошло с Марли? ― спрашиваю я растеряно.

― Думаю, у него возникли какие-то дела. Я не спрашивала подробностей. Мы даже не говорили толком. В основном, он был весь в себе, пока находился здесь.

Я быстро наклоняюсь над стулом, оставаясь стоять, и печатаю новое имя в компьютере, пока Лана продолжает говорить. Фото Джона Дьюка появляется на моем экране, и я почти роняю свой телефон.

Ублюдок.

Двадцать девять. В отличной форме. Одинок. Амбициозен. Недавно назначен детективом по расследованию убийств ― желанное место. Определенно не уродлив ― не могу поверить, что я это признаю.

И он находится в доме моей девушки. Спит там. Остается с ней, пока я тут. Один на один.

Я убью того, кто это совершил.

― Логан? ― побуждает Лана, переживая. ― Ты в порядке?

― Просто любопытно, как детектив по расследованию убийств успевает найти время побыть нянькой, ― говорю я небрежно, поднимая свою сумку с пола и направляясь к двери. Я должен поспать несколько часов и знаю, где хочу провести эти часы.

― Эм... он сказал, что его начальник приказал прибыть сюда. Департамент серьезно относится к этой угрозе. Они думают, что Дьюк будет лучшим сюрпризом для Племмонса, если или когда он заявится.

Закатывание истерик не входит в повестку моего дня. Местные полицейские хотят провести арест и используют это как способ опередить нас, так как мы передаем ее охрану им. С тех пор как я передал право защищать ее им.

Разберусь с Дьюком, когда доберусь до нее.

― Я не знаю его, Лана. Они, определенно, прислали того, на кого хотят повесить ответственность за любые аресты.

― Так и подумала, ― тихо говорит она, но в ее голосе слышна улыбка.

― Почему это? ― спрашиваю я, залезая во внедорожник.

― Потому что ты бы ни за что не прислал этого парня в мой дом, пока тебя тут нет.

Я насмешливо фыркаю, потом расслабляюсь, когда она смеется.

― Не беспокойтесь, агент Беннетт. Я обычно не заигрываю с парнями, у которых есть значок. Ты ― мое единственное исключение.

Так и есть. Я все еще смущен этим. Отсутствие судимостей означает отсутствие стычек с полицией. Если только нет закрытых записей о судимости в несовершеннолетнем возрасте, но когда Хэдли прогнала ее имя по системе, ничего не нашлось.

― Не давай мне уснуть, пока я еду, ― прошу я ее, не комментируя то, что она сказала ранее.

― Хочешь, расскажу, как я сломала вибратор утром?

Я выкручиваю руль, ругаясь под гудки машин.

― Логан? Ты в порядке? ― спрашивает она, полностью сбитая с толку.

― Ага, ― бурчу я. ― Нормально. Как ты сломала вибратор?

Эта женщина... клянусь, она никогда не перестанет меня удивлять. Каждый раз я думаю, что раскусил ее, а она снова выбивает землю из-под моих ног.

Лана легко смеется.

― Что ж, я вытащила его из комода, сняла трусики, кинув их на кровать, и когда я скользнула им вниз по своему телу, создавая предвкушение, пока он вибрировал… он выскользнул из моей руки, ударился о спинку кровати, и приземлился на пол. Самое смешное, что он сломался.

Смех вырывается из меня прежде, чем я могу остановить его. Я чувствую, что она тоже улыбается.

― Что если я скажу тебе, что твой вибратор может отдохнуть сегодня ночью?

― Я бы сказала «ясен пень». Потому что он бесполезен сейчас.

― Я имею в виду, что еду к тебе, ― говорю я, все еще смеясь себе под нос.

― Правда? Ты смог выбраться?

Возбуждение в ее голосе заставляет меня надавить на газ.

― В пути прямо сейчас, ― сообщаю я ей, улыбаясь, когда слышу ее довольный вздох.

― Ну, хорошо, тогда можешь...

Мой телефон оповещает о новом звонке, и я начинаю стонать, перебивая ее на полуслове.

― Ты должен отключиться, да? ― задумчиво спрашивает она.

― Да. К сожалению. Увидимся через двадцать минут.

― Было бы хорошо.

Я вешаю трубку и принимаю другой звонок, даже не посмотрев, кто звонит.

― Беннетт.

― Я нашла несколько вещей, которые могут дать нам зацепку. Где ты? ― спрашивает Хэдли.

― Уехал пару минут назад. Поручи то, что ты нашла, Донни. Я собираюсь отрубиться и поспать в настоящей постели.

― Своей постели? ― спрашивает она.

― Нет. И это не твое дело.

― Логан, нам надо поговорить, ― говорит она нерешительно.

― О чем?

После нескольких долгих секунд, она, наконец, глубоко и прерывисто выдыхает.

― Ни о чем. Это неважно сейчас. Я дам тебе знать, если обнаружу что-то.

Странно.

― Верно. Так что поговори с Донни о том, что ты нашла, и...

― Ты точно не хочешь сам на это посмотреть? ― перебивает она.

― Это раскроет дело? Зацепка приведет к нему?

― Ну, нет, но...

― Тогда отдай это Донни. Мне нужно поспать, Хэдли. Я вернусь так быстро, как только мои глаза не будут закрывать по своей воле.

Я громко зеваю, словно специально, и она резко вздыхает.

― Ладно. Увидимся.

Повесив трубку, я обдумываю это дело и сопротивляюсь желанию перезвонить Лане только потому, что ненавижу мысль, что она там наедине с одиноким парнем. Одинокий парень, который может дотрагиваться до нее из-за их «тренировок». Одинокий парень, который явно пытается наладить с ней связь.

Моя хватка на руле усиливается.

Я должен побороть эту ревность.

Глава 5

Созерцать и внемлить порокам ― не это ли и есть истоки зла

Конфуций

Лана

Уклоняясь от медленного удара Дьюка, я ухмыляюсь тому, как небрежно он на меня нападает. Парень хочет, чтобы у меня был некоторый набор навыков на случай, если ситуация выйдет из-под контроля. Он пришел и потребовал, чтобы мы устроили спарринг для оценки моих способностей.

Сам же Дьюк уязвим слева, постоянно оставляет себя открытым для нападения. Его атаки небрежные, в лучшем случае, любительский стиль боксирования. Скорее всего, он воспитывался в семье военного, где отец и показал ему несколько приемов ― устаревших и отживших свое.

В реальной схватке я бы его прижала и заставила молить о пощаде за две минуты.

Но я должна казаться обычной девчонкой. Я ежедневно потребляю лишние калории, чтобы формы оставались мягкими, скрывая навыки под женственностью, чтобы не выглядеть слишком подтянутой и накладывать слой таинственности на свой фасад.

Дьюк усмехается, когда я наношу слабый, жалкий удар слева от него. Он делает небольшой выпад, и я сдерживаю ухмылку. Я люблю маленькие секретики.

Есть определенные рамки, которые надо соблюдать, когда дурачите мир, который думает, что вы ягненок, а не бешеный волк.

― Хорошо. Давай потренируемся на стенке. Племмонс всегда душит женщин до потери сознания. Я покажу тебе, как разбить хватку, а ты повторишь.

Киваю и следую за ним, когда он вытирает пот со лба. Хорошо, что Дьюк не так хорош в профилировании, как Логан. Он бы заметил, что я не вспотела, что означает, что я в лучшей физической форме, чем он. Никто не сможет подделать потливость.

Дьюк встает напротив стены и жестом подзывает меня.

― Размести руки на моем горле.

Следую инструкции и смыкаю большие пальцы на его горле, формируя удушающий захват. Это ужасно неэффективный способ задушить кого-то. Небольшое количество проволоки делает трюк намного лучше.

Дьюк ухмыляется, когда я крепче сжимаю, и поднимает свои руки между моими, в мгновение ока разжимая их. Мужчина скручивает меня, и я позволяю ему, чертовски сильно борясь со своими рефлексами, когда он вжимает меня в стену. Дьюк обвивает мою шею и приподнимает бровь, сжимая достаточно сильно, чтобы разозлить меня.

― Делай то, что я только что сделал. Поняла? ― спрашивает он, сдавливая сильнее.

Я симулирую то, что копирую его, действуя так, будто изо всех сил пытаюсь повторить его предыдущие движения, когда слышу, как хлопает дверь и что-то падает.

― Что здесь, бл*ть, происходит?

Голос Логана заставляет меня улыбнуться, но когда я пытаюсь пошевелиться, Дьюк крепко удерживает меня, сильнее сжимая шею.

― Она должна быть готова, ― говорит Дьюк, усиливая захват.

Когда мне на самом деле становится трудно дышать, мой разум отключает маленький предохранитель, который сдерживает мои рефлексы, и моя рука выстреливает между тем промежутком, который он по глупости оставил между нашими телами.

Крик боли вырывается из мужчины, когда ребро моей ладони врезается в мягкие ткани его горла, и он отступает назад, задыхаясь, а мои чувства возвращаются обратно.

Ох, дерьмо.

Логан ухмыляется, затем ретируется, пряча свою реакцию, поскольку Дьюк продолжает задыхаться. Не думаю, что ударила его достаточно сильно, чтобы повредить дыхательные пути.

Надеюсь.

― Прости, ― говорю я с преувеличенным раскаянием. ― Я запаниковала.

Дьюк кашляет, а затем громкий вдох достигает моих ушей, когда он медленно встает. Слава богу, он дышит.

Мужчина потирает свое горло, его щеки ярко-красного цвета.

― Хорошие инстинкты, ― говорит он, тяжело сглатывая. ― Главное, сделай так, когда он придет за тобой.

Племмонс не оставит такого большого пространства между нашими телами. Он опытный душитель. Детектив Дьюк ― нет. Если вы собираетесь душить кого-то лицом к лицу, то не оставляете места между вами.

Но я, очевидно, не укажу на это. Хорошая, здравомыслящая, непритязательная девушка не должна этого знать.

Я подхожу к Логану, задаваясь вопросом, подозревает ли он что-нибудь, но он выглядит так, будто удивлен больше, чем кто-либо еще, когда притягивает меня к своему телу, обняв за талию.

― Ты, наверное, спецагент Беннетт, ― слышу, как говорит Дьюк где-то недалеко от нас.

Я не поворачиваюсь, потому что Логан прижимает меня к себе.

Все еще обнимая меня за талию, он протягивает свободную руку, и я, оглянувшись через плечо, наблюдаю, как Дьюк пожимает ее.

Логан опускает свою руку на мою обтянутую спандексом задницу и оставляет ее там, будто помечая свою территорию. Он такой милый, когда ревнует.

― Я не знал, что отдел убийств сможет выделить кого-нибудь, чтобы присмотреть за моей девушкой, ― говорит Логан, и я слышу злобные нотки, которые он пытается скрыть.

Дьюк медленно растягивает губы в расчетливой улыбке.

― Мы очень серьезно относимся к возможной угрозе, спецагент Беннетт.

― Уверен, что мечта становится реальностью, когда арестовываешь кого-то со столь высокой оценкой угрозы. Особенно, когда в дело вмешивается ФБР, которое наступает на пятки.

Логан насмехается. Дьюк высокомерен. И я боюсь, что в моей гостиной состоится бой на мечах. И с ненастоящими мечами.

― Имеете в виду арестовать человека, которого вы же привели в округ Колумбия? Человека, который убивает жителей высокого класса, потому что ФБР просчиталось и позволило ему уйти, даже когда выяснили имя?

Логан сжимает челюсти, и я начинаю проклинать детектива Засранца.

― Логан, уверена, ты вымотан. Я бы не стала тратить ту капельку времени, что у нас есть наедине с тобой, чтобы ты бросил перчатку дуэли.

Дьюк фыркает. Я поворачиваюсь и смотрю на него.

― Заткнись.

Он ухмыляется и уходит, направляясь в свою комнату для гостей.

― Сделай так, чтобы он покинул мой дом. Это решит проблему, ― сообщаю я Логану, но он качает головой и пробегает рукой по своим волосам.

― Донни тщательно проверяет его, но если он так чист и награжден, как предполагает досье на него, то он ― лучший вариант для твоей безопасности.

Я ― лучший вариант. Думаю, это очень мило, что он верит, будто Дьюк более способный, чем я.

Начинаю тянуть его за руку по направлению к своей спальне.

― Ты выглядишь измотанным. Прекрати беспокоиться обо мне и поспи немного.

Его взгляд такой тяжелый, что я могу сказать, как Логан устал. Солнце село несколько часов назад, но ощущение, что он не спал уже сутки.

Логан без споров следует за мной, и я могу сказать, что он уже почти спит, когда олностью одетый, падает на кровать. Усмехаясь, я начинаю развязывать его галстук, и он ухмыляется.

― Даже не думай, ― говорю я, отбрасывая ткань на пол. ― Сначала поспи. Остальное потом.

― Только если ты поспишь со мной.

Я помогаю ему снять пиджак, туфли, рубашку, носки и штаны, чтобы на нем остались лишь боксеры. Очень заманчиво пробежаться по всем линиям мышц, но я воздерживаюсь. Истощение, сияющее в его глазах, обуздывает все мои побуждения.

В майке и крошечных шортах я прижимаюсь к нему, и он обнимает меня, притягивая еще ближе.

― Носи штаны, когда рядом этот парень. Чтобы больше ничего подобного, ― бормочет Логан мне в лоб, сжимая мою задницу через маленькие шорты из спандекса.

Улыбаясь как идиотка, я закатываю глаза.

― Ты такой дикарь.

― Не всегда, ― говорит он сквозь зевок.

Он даже не знает, как такие вещи странно сказываются на моей душе, возвращая на место потерянные кусочки, которые, как я думала, навсегда исчезли. С каждым днем рядом с ним я чувствую себя более человечной. Менее похожей на бездушного монстра с жаждой крови.

Не то чтобы я хочу перестать убивать. Мне просто чаще нужно чувствовать себя беззаботной и счастливой девчонкой, какой я была, пока они не украли у меня это. Пока не сломали меня.

― Тебе стоит остановиться в отеле, где больше охраны, чем тут, ― говорит он, наполовину уснувший, так как его тело медленно расслабляется.

― Я в порядке и тут. Тебе нужно перестать беспокоиться обо мне.

Пробегаюсь пальцами по его волосам, и он стонет.

― Хэдли сказала, что ты при деньгах. Можешь позволить себе что-то с большей безопасностью, чем может предложить любой правоохранительный орган. Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности, Лана. Никогда не прощу себя, если с тобой что-то случится.

Все мое тело напрягается.

― Хэдли? Что еще она тебе рассказала?

― М-м? ― он закрывает глаза, и я ненавижу себя за любопытство прямо сейчас. ― Она сказала, что ты богатая, и я попросил ее прекратить.

Очевидно, что она не перестала.

― Ты... эм... вы встречались?

Он лениво смеется и крепче прижимает меня к себе. Его глаза все еще закрыты, когда Логан отвечает.

― Были ли мы парой? ― спрашивает он мягким сонным голосом. ― Сколько еще должно пройти времени, чтобы мы доверяли друг другу?

Доверие...

Ага, это уже другая тема для другого дня.

Я не веду бесед о доверии. Разговариваю о сумасшедшей девушке, которая выведала больше информации, чем способна сложить воедино. Я должна была ожидать, что он задаст мне эти вопросы, но думала, что все было чисто после первых нескольких недель.

Я никогда не предвещала появления этой девушки.

Ненавижу сюрпризы.

― Ну? ― подталкиваю я.

Он ухмыляется, все еще держа глаза закрытыми.

― Она как младшая сестра. Я взял ее под свое крыло, когда она только пришла в наш департамент. Хэдли не ходит на свидания, и когда ходит, то не с мужчинами.

Она спит с женщинами? Только с женщинами?

Чувство спокойствия омывает меня. Он выставляет меня идиоткой. У меня есть список убийств длиной в милю, который может посадить меня в камеру смертников... поскольку в некоторых штатах все еще есть смертная казнь. Я постоянно хожу на грани между жизнью и смертью.

Он прижимается ближе, довольный, что просто обнимает меня. Инстинктивно я продолжаю массажировать его голову, и он стонет, медленно расслабляясь. Когда дыхание Логана выравнивается, я знаю, что он начинает засыпать.

Я не перестаю перебирать пальцами его волосы. Что-то внутри меня, кажется, сливается воедино, и мое сердце бьется в более устойчивом ритме, чем в течение многих лет.

Он держит меня в своих объятиях, и впервые за десять лет я чувствую себя в безопасности. Сокровищем.

Ощущаю что-то еще, кроме пустоты.

Я даже не понимаю, сколько проходит времени, пока будильник на его телефоне не начинает звенеть. Смотрю на комод, чтобы увидеть, что время приблизилось к полуночи.

Логан стонет, когда отпускает меня, и каждый участок кожи, где раньше он касался меня, обдает холодом. Мужчина выключает будильник, переворачивается, снова обхватывает меня руками и целует в шею.

― Могу поспорить, что ты и понятия не имела обо всем этом, когда подписалась встречаться со мной, ― говорит он своим сексуальным сонным голосом.

― Ты предупреждал меня, что у тебя сумасшедший график. Не бери в голову.

― Я имел в виду дополнительный дурдом, ― произносит он, поднимаясь губами выше, посасывая мочку уха, что вызывает у меня небольшую дрожь.

Логан начинает стягивать мои шорты, и я приподнимаюсь, намереваясь позволить ему раздеть себя.

А затем кто-то, бл*ть, звонит ему.

Он сыплет проклятиями.

Я бормочу несколько матов.

― Все в порядке? ― спрашивает Дьюк по ту сторону моей двери, напоминая, что он все еще в моем доме.

Серийный убийца, живущий в одном доме с детективом по расследованию убийств и агентом ФБР.

Жизнь просто не может быть сложнее, чем сейчас.

Я лишь надеюсь, что Логану понадобится целая вечность, чтобы отыскать Тайлера и Лоуренса, которые направят его ко мне. Он слишком много работает, и я могу сказать, что мужчина устал.

Печально, что я хочу спрятать трупы сейчас, чтобы мой парень отдохнул и мог провести со мной больше времени.

Насколько сложным может оказаться человек?

― Все в порядке, ― отвечает Логан, окидывая взглядом дверь.

Он хватает свой телефон и отвечает, называя свою фамилию. Я сажусь, чтобы поцеловать его в плечо, пока он говорит.

― Нет, я у Ланы, а что?

Логан напрягается, и я перестаю целовать его. Когда он резко выдыхает, я провожу рукой по его спине.

― Ага. Приезжай за мной. Это по пути. Я приму душ и что-нибудь перекушу, пока ты будешь ехать сюда.

Он вешает трубку, прежде чем повернуться ко мне и едва коснуться моих губ своими.

― Можно воспользоваться твоим душем?

Закатываю глаза.

― Ты не должен спрашивать.

― Я бы пригласил тебя пойти со мной, но у нас новое тело. Мне нужно быть готовым, прежде чем Крейг приедет.

Я взмахиваю рукой в сторону ванной, и он рычит, вставая.

Последовав за ним, я запрыгиваю на раковину и любуюсь видом, когда он снимает свои боксеры и лезет в душ, включая спрей. Я гримасничаю. Вода, же, должно быть, ледяная.

Но Логан почти не вздрагивает.

― У меня ощущение, что ты собираешься бросить все хорошее и перейти прямо к худшему сценарию, ― говорит он поверх шума воды.

― Ничего я не собираюсь делать. Он оставил еще сообщения?

Логан хмыкает, и я наблюдаю, как откинув голову назад, он проводит руками по волосам, чтобы намочить их. Думаю, что с этого момента, теперь всегда буду наблюдать за приемами душа. Это горячо. Я хочу снять его на видео, чтобы потом пересмотреть ― после того, как куплю себе новый вибратор.

― Только его имя в СМИ и вырезанные слова «Ты не сможешь». Два тела за два дня ― быстрое развитие. Он становится слишком смелым.

Я избавилась от двух тел за день, но не чувствую, что сейчас самое время хвастаться своей потрясающей производительностью.

― Как он выбирает жертв?

Мы не должны говорить об открытом деле. Это против правил. Но это касается непосредственно меня, учитывая, что я, вероятно, цель. Так что я ведь могу... поинтересоваться?

― Он выбирает в основном брюнеток около двадцати пяти лет. Все были жертвами вне зоны риска, но ни одна не была выставлена напоказ, пока он не приехал сюда. Последняя была найдена привязанной к капоту своей машины, которая была припаркована на середине улицы. Это все, что я знаю.

Я обдумываю это, прежде чем ответить.

― Он чувствует власть. Возникает своеобразное чувство непобедимости, когда убийцу не удается поймать. Вероятно, это заводит его больше, чем пытка, которую все видят и дрожат от страха. Он также одобряет свое имя в СМИ, принимая «имидж». Все страшатся, что Бугимэн станет жестче. Теперь он разжигает этот страх у взрослых.

Он выдыхает в знак согласия, и я пытаюсь придумать, что сказать.

― «Ты не можешь»? Странное сообщение.

― Ага. Уверен, что это насмешка. Возможно, его прервали, прежде чем он смог закончить.

Возможно...

Когда между нами провисает тишина, я думаю, что еще сказать, чтобы все выглядело так, будто я задаю абстрактные вопросы, а не выведываю об убийце.

― Тебя беспокоит то, что я не сказала, что богата?

― Нет, ― отвечает он незамедлительно. ― Мне нравится тот факт, что ты скромна. Мой отчим всегда говорил, что те, кто стремится быть скромным, терпеть не могут высокомерность.

Мне это нравится.

― И, для протокола, я могу сказать, что твое прошлое является больной темой для тебя, поэтому не хочу требовать никакой информации. Мне нравится узнавать, кто ты в процессе, ― добавляет Логан, заставляя меня улыбнуться и нахмуриться одновременно.

Он возвращает те частички меня, которые я считала мертвыми, воскрешая мою душу из пепла. Но все тени, которые таятся во мне, скрывают монстра... Это та сторона меня, которую он никогда не увидит.

Логан выключает душ и быстро выходит, хватая полотенце с вешалки. Я бы солгала, если бы сказала, что меня не отвлекает то, как вода, кажется, повторяет все линии его пресса на полотенце, когда мужчина прикрывает предмет моего восторга пушистой тканью.

Из меня вырывается мечтательно-громкий вздох, и Логан ухмыляется, выгнув бровь. Мне даже не стыдно, что я на него пялюсь.

Приятно жаждать и хотеть его. Я не буду принимать это как должное или смущаться.

Он хватает зубную щетку из своей сумки ― когда она сюда попала? ― и садится рядом со мной, начав чистить зубы.

Сейчас мы выглядим как пара во внеочередное воскресное утро... а не убийца и герой.

Как только он заканчивает чистить зубы, то раздвигает мои ноги и встает между ними. Я совсем не протестую, когда он целует меня, ощущая на языке мяту и яркую свежесть.

Я запутываюсь пальцами в его волосах, когда притягиваю его ближе, наслаждаясь этим, пока могу. Неизвестно, когда он вернется.

Логан смеется, когда пытается разорвать поцелуй, только чтобы быть притянутым обратно. К сожалению, его телефон снова звонит, и я вынуждена его отпустить.

На этот раз это смс, и он читает ее. Логан убирает телефон, его лицо ничего не выражает, когда он смотрит на меня.

― Я отведу тебя на другое свидание в ближайшее время. И еще одно. И еще. Я сделаю все, чтобы это того стоило. И завтра вернусь сюда. И на следующий день. И на следующий. Это немного, но сейчас...

― Прекрати вести себя так, будто тебя недостаточно, ― говорю я ему, снова целуя.

Мне хочется сказать ему, что он слишком для меня хорош.

Умолять его спасать мою душу от адовых мук.

Желаю, чтобы высшие силы сняли ту боль, которая движет мной...

Позволить карме вмешаться и справиться со всем остальным.

Но я единственная, кто может заставить расплатиться.

― Покричи для меня, малышка Виктория. Громко покричи.

― Всегда знал, что ты маленькая шлюшка.

― Держи ее! ― говорит Кайл, смеясь.

Я напрасно борюсь, сдерживая свои рыдания, отказываясь позволять им увидеть, как я ломаюсь.

― Оставьте ее в покое! ― кричит Маркус позади меня.

Мое сердце сжимается, когда мучительная боль пронзает мое тело.

― Открой глаза, милая. Ты не должна это пропустить.

― Сделай это, Маркус. Сделай или мы сделаем так, что ты никогда больше не сможешь это сделать.

Часы и часы насмешек. Ночь, в которую я должна была умереть, навсегда запечатлелась в моей памяти. Их грехи запятнали мою душу такой тьмой, что их смерти нужны, чтобы очистить меня.

Чтобы я снова почувствовала себя цельной.

Мне необходимо заменить их насмешки и злой смех звуком их криков боли.

С каждым новым воплем, который я выуживаю из них, лучше сплю. Крики перекрывают запах их дыхания, удары рук и их грязные, отвратительные пальцы.

Они больше никогда не причинят никому вреда. Даже если восстанут из мертвых, у них больше не будет инструмента для причинения боли.

Остальные присоединятся к другим достаточно скоро.

Я не могу остановиться сейчас.

Даже ради Логана.

Глава 6

Достойный человек скромен в речах и активен в действиях

Конфуций

Логан

― Все тихо с того последнего убийства, совершенного два дня назад, ― говорит Крейг, утверждая очевидное.

Я киваю, мои мысли несутся со скоростью тысяча километров в минуту.

Сдержал свое обещание, вернувшись к Лане, хоть и проспал все время. Она прижималась ко мне, пробегалась пальцами по моим волосам, будто у нее не было дел получше.

― Он умен. Полиции на улице стало больше, ― отзываюсь я.

Я никогда не был так вовлечен в дело.

― Что «Ты не сможешь» может значить? ― задумчиво спрашивает он, изучая фото крупного плана надписи на теле.

― Не знаю. Ты не сможешь остановить меня? Мне кажется, его прервали.

― Тогда, возможно, есть свидетель. Пресс-конференция состоится через три часа. Я посмотрю, смогу ли заставить кого-нибудь выйти вперед.

Я рассеянно киваю, проводя пальцем по губам. Директор приостановил все остальные наши дела. В настоящее время это наш единственный приоритет, и мы должны относиться к нему так, будто это наше единственное задание.

― Судмедэксперты передали результаты на те волокна, которые мы нашли на теле последней жертвы, ― говорит Хэдли, бросая папку на мой стол. ― Я изучила их, и вы можете найти такую ткань только на старой фабрике, которая была закрыта четыре года назад. Бездомные люди ночуют там довольно регулярно. Субъект мог бывать там и сливаться. Она в двух часах отсюда. Я отправлю адрес на твой телефон.

Я встаю со стула и на следующем вдохе хватаю пистолет, и Донни мчится, чтобы догнать меня, когда я выхожу за дверь. Хэдли остается позади, но Лиз и Элис присоединяются к нам, когда мы врываемся в двери, практически выбегая трусцой.

Донни делает звонок, чтобы вызвать подкрепление, а я вынимаю телефон, чтобы увидеть адрес, который Хэдли уже прислала мне. Субъекту понадобится машина, чтобы добраться оттуда сюда, поэтому я звоню Хэдли.

― Что такое?

― Проверьте с Аланом все угоны автомобилей на этом расстоянии. У него есть колеса. Я сомневаюсь, что он пользуется автобусом после отмокания в кровавой ванне.

― Будет сделано.

Она вешает трубку, и я кладу телефон в карман, ускоряя шаг. Нам лучше поймать этого ублюдка.

Лиз и Элис выезжают вперед на одном внедорожнике, а мы с Донни на втором, следуем за ними.

― Бл*ть, ― шепчу я, сворачивая на заправку, когда включается индикатор о низком количестве бензина.

Я звоню Элис, а Донни выпрыгивает, чтобы поспешно протолкнуть пистолет (прим.: часть топливнораздаточного устройства) в бак.

― Вы прибудете туда раньше нас, но не входите, пока мы не подъедем. Понятно? ― произношу я в ту же секунду, как Элис отвечает.

― Поняла. Нам все равно придется подождать, пока местная полиция не пришлет подкрепление.

Вешаю трубку, нетерпеливо постукивая пальцами по рулю, пока жду Донни. Решив, что мне нужно что-то сделать, я пишу Лане.

Я: Ты в порядке?

ЛАНА: Чертовски скучно, но в порядке. Играю в карты с Дьюком и забираю все его деньги. А ты как?

Я упоминал, как сильно ненавижу, что она с Дьюком находится дома одна? Если бы ей не нужна была защита, я бы надрал ему задницу за то, что он проводит с ней больше времени, чем я.

Я: Буду в порядке, как только один парень окажется в наручниках.

Я не упоминаю приказ «стрелять на поражение».

ЛАНА: Прекрати беспокоиться обо мне. Обещаю, что все будет хорошо. Ты не знаешь, но я тот еще живчик <3

Я многого о ней не знаю. Но не прошлое определяет человека, а именно это все она пока скрывает от меня. Я верю, что Лана поделится этим, когда будет готова.

Донни запрыгивает в машину, и я кладу свой телефон в карман. Завожу машину, и мы выезжаем с парковки.

Парень организовывает спецназ, приказывая им отступить, пока мы не прибудем на место происшествия.

Шумный грузовик проезжает мимо нас, издавая громкий сигнал, и Донни показывает средний палец водителю. Мое зрение затуманено, и я ничуть не замедляюсь.

Мы находимся примерно в тридцати километрах от пункта назначения, когда я давлю на тормоза. Живот стягивает узлом, когда я смотрю на внедорожник у обочины пустынной дороги. Багажник раздавлен, стекло выбито.

Он перевернут на бок, и Донни матерится, прежде чем вскакивает со своего места, мчась к Элис и Лиз, которые могут находиться в нем.

Я тоже выпрыгиваю, выуживаю телефон и вызываю скорую помощь. Проклиная низкий заряд батареи, я быстро диктую им наше местонахождение и прошу их поторопиться. Убирая свой почти разрядившийся телефон, я двигаюсь вперед, пытаясь разглядеть что-то сквозь окно.

С этого угла я могу сказать, что их сбили с дороги. Обе девушки находятся без сознания, а у Элис кровоточит лоб. Ее сторона приняла на себя основной удар от столкновения, но я не могу сказать точно, какой урон она получила.

― Логан! ― орет Донни.

Я огибаю машину и вижу, что дверь со стороны Лиз заблокирована землей, когда Донни разбивает стекло и пытается отогнуть ее. Используя лом, он приподнимает ее, и я сбрасываю с себя куртку, оборачивая ее вокруг рук, чтобы помочь ему полностью очистить лобовое стекло.

Лиз тяжело дышит, и когда она открывает глаза, в них читается паника. Девушка вскрикивает и поднимает правую руку ― ближайшую к двери.

У меня расширяются глаза от недоверия, когда я вижу кровь, стекающую из мелких порезов.

― Это был он, ― говорит Лиз, делая полный боли вздох. ― Это был он. Он.

Ее паническое дыхание учащается, и Донни пытается успокоить ее, когда я смотрю на Элис.

― Элис!

Она не отвечает, но издает тихий стон.

Облегчение омывает меня от того, что она все еще жива.

― Он сделал это, ― говорит Лиз, все еще паникуя, пока поднимает окровавленную руку. ― Он забрал наши пистолеты. Думает, что забрал все. У него... был пистолет. Он врезался в нас... затем направил пистолет на нас. Мы… мы все еще были в вертикальном положении, когда он подошел ко мне и велел держать руки так, чтобы он их видел.

Лиз вскрикивает, пытаясь расстегнуть ремень безопасности.

― Затем... затем он разбил окно и использовал стекло... стекло, чтобы написать это, ― произносит она, рыдая и снова поднимая свою руку. ― Он собирался убить нас, но я схватила свой тайный пистолет, когда он закончил с моей рукой и потянулся за своим. Я выстрелила в него. Дважды. Я задела его. Но... Этот ублюдок. С ним кто-то был. Девушка. У него была девушка. Он знал, что мы едем. Но он вырезал это.

Она продолжает говорить, но ее слова едва ли имеют какой-либо смысл.

Все, что я вижу — мазки крови на ее руке, но затем она вытирает ее своей рубашкой и снова поднимает. Донни перестает дышать и бледнеет. На ее коже высечено слово «защитить».

― Он знает нас, ― шепчет Донни, когда Лиз снова начинает рыдать. ― Он выбрал Лиз, а не Элис. Предполагаю, потому что был нацелен на твою бывшую.

Его тон приглушен, чтобы не волновать Лиз, и напрягаюсь, когда до меня доходит. Почему «защитить»? Почему это слово?

― У него идет кровь, ― выкрикивает Лиз. ― Я выстрелила и ранила его. По крайней мере, ему понадобятся швы.

Я осматриваюсь, находя легкий кровавый след. Этого будет недостаточно, чтобы он умер. Бл*ть!

― Грузовик, который, черт возьми, проезжал мимо нас, ― говорю я сквозь зубы. ― Это был он. Этот ублюдок даже просигналил!

Я стучу кулаком по машине, и Донни делает то же самое.

― Надеюсь, что приказ «стрелять на поражение» не отзовут, ― хмурится он.

― Кто-то предупредил его. Он знал, что мы придем.

― Та девушка его сообщница?

Я качаю головой, ненавидя то, что сейчас творится у меня внутри.

― Ничто в профиле не указывает на соучастника. Также ничто в его профиле не указывает на отношения с полицией. Нет. Он умен. Даже расчетлив. У него был надежный план. Если он прятался в этом городе, была причина, по которой он чувствовал себя в безопасности. Загляните в местное отделение полиции. Узнайте, есть ли у кого-нибудь из офицеров, которые знали об этом рейде, дочь или жена. Затем идите от двери к двери. Узнайте, не был ли кто-то похищен. Об этом не будет сообщено СМИ.

Глаза Донни расширяются.

― Ты думаешь, что у него заложница?

― Ага. И сейчас, когда его местонахождение рассекречено, он больше не нуждается в ней.

И мы позволили ему проехать мимо нас. Этот больной, самовлюбленный сукин сын, сигналящий нам, насмехался над нами, зная, что мы на пути к нему. И я даже не поднял глаза.

Мне следовало все время более внимательно сканировать свое окружение. Моя личная причастность к этому делу чертовски занимает мою голову и затуманивает разум, выбивая из игры.

Он выигрывает.

Глава 7

Смерть и жизнь имеют определенные предписания.

Конфуций

Логан

― Лиз в порядке. Она в небольшом шоке, но в целом, в порядке, ― говорит Донни, когда передает мне чашку кофе.

Вся наша команда находится в комнате ожидания больницы прямо сейчас.

Служба безопасности заставляет меня нервничать, потому что кто-то из полиции продал нас.

― Отныне только копы без детей или семьи охраняют Лану, ― говорю я Донни, который кивает. ― Мы были на публике только один раз. Возможно, он даже не знает, что она существует. В основном, мы виделись у нее дома, и я бы знал, если бы за мной следили.

Я делаю глоток кофе, когда он печатает текст, вероятно передавая мою просьбу.

― Элис? ― спрашиваю я.

― Приходит в себя. Ее левое плечо было вывихнуто, и у нее два перелома левой ноги, которая была заблокирована при ударе. У нее шока нет, но она чертовски зла.

Он ухмыляется, а я смеюсь себе под нос. Элис воспринимает это на свой счет так же, как и я. С другой стороны, у каждого сейчас есть личная вовлеченность. Он напал на двух наших людей и назвал меня по имени. Наша миссия ― наша единственная цель ― сбить с него спесь.

Хэдли яростно что-то печатает на своем ноутбуке. Она не была техником в течение многих лет, с тех пор, как стала лучшей в области криминалистики. Но теперь она стряхивает пыль со своих старых навыков, пытаясь найти любые фото девчонки, которая была с Племмонсом.

Мы с Донни описали грузовик: старый «форд», полуразвалившийся, поврежденный, с большой решеткой радиатора спереди. Вы не сказали бы, что этот автомобиль был инструментом аварии, потому что, черт возьми, он не выглядел так, словно в кого-то врезался.

― Ничего? ― спрашиваю я Хэдли.

Она сужает глаза.

― Еще нет. Но я найду этого сукина сына.

― Он может быть где-то в больнице. Захочет лицезреть это шоу. Или, если у него есть какие-либо навыки работы с компьютером, он может взломать систему наблюдения, ― говорю я ей.

Она кивает.

― Поняла. Я уже проинформировала полицию о чем-то подобном, когда мы пришли сюда, ― объясняет Хэдли. ― Они рассредоточились в коридорах и все такое.

― Лиз своим выстрелом в него, вероятно, разозлила его. Он врезался в них сзади, из-за чего они заскользили по дороге, а затем снова ударил по ним. Это ошеломило их достаточно, чтобы дать ему преимущество, ― говорит Леонард, садясь. ― Затем, после того, как Лиз выстрелила в него, он сел в грузовик, отъехал на приличное расстояние и протаранил их, вероятно, пытаясь убить.

― Сексуальный садист пытается совершить легкое убийство? Просто чтобы нас позлить? ― спрашивает Донни, качая головой.

― Он хочет, чтобы мы уделяли ему все свое внимание. Дразнит нас, ― отвечаю я сквозь зубы.

― И это работает, ― ворчит Леонард.

Дверь в комнату открывается и женщина просовывает голову внутрь.

― Мисс Клифтон спрашивает вас, ― говорит она, глядя на нас всех вместо того, чтобы сказать кому-то конкретному.

Мы с Донни и Леонардом встаем, а Крейг бежит по коридору, присоединяясь к нам, когда мы идем к комнате, в которую они положили Элис.

Прежде чем мы добираемся до нее, мой взгляд цепляется за знакомую брюнетку, которая мчится ко мне с широко распахнутыми испуганными зелеными глазами. Все ее тело заметно расслабляется, когда она видит меня и бросается в мои объятия.

Я хватаю Лану, прижимая к себе, пока она вся дрожит. Детектив Дьюк наступает ей на пятки, тяжело дыша и сгибаясь пополам, положив руки на колени.

― Чертова участница марафонов или что? ― спрашивает он между тяжелыми вздохами.

Лана не говорит. Она просто цепляется за меня, обернув руки вокруг моей шеи.

― Я так волновалась, ― наконец произносит она.

― Они сказали, что твою команду протаранили, ― объясняет Дьюк, пробегая рукой по волосам. ― Она вела. Я не мог отговорить ее не приезжать сюда. А они не сказали, кто попал в аварию.

Я обнимаю ее на секунду дольше. Трое из членов моей команды смотрят на нас с поднятыми бровями, прежде чем я, наконец, возвращаюсь к реальности.

Бл*ть!

Я ставлю ее на землю и отталкиваю, игнорируя то, как она бледнеет.

― Ты, бл*ть, не можешь быть тут! ― ору я, затем перевожу взгляд на Дьюка. ― Какого х*я ты ее сюда привез?

Он щурится.

― Ты пропустил ту часть, где я говорил, что она приехала сюда без меня? Я же приехал защитить ее.

Я указываю на Лану, на все ее сто шестьдесят пять сантиметров.

― Она весит максимум пятьдесят пять килограмм. А в тебе, по меньшей мере, девяносто, и ты не смог ее удержать?

Ничего не говоря, Лана отступает, а я продолжаю яростно смотреть на Дьюка. Он смотрит в ответ точно также.

― Она не заключенная или преступница. Я не могу на законных основаниях удерживать ее в чертовом доме, высокомерный ты осел.

Донни встает между нами, будто готовится к тому, что дела пойдут плохо.

― Преступник, возможно, здесь или наблюдает за нами, а ты привез ее сюда? Я, бл*ть, не тупой. Ты хочешь, чтобы он нашел ее. Особенно сейчас. Хочешь получить повышение, арестовав самого влиятельного убийцу в стране прямо сейчас.

Он делает угрожающий шаг ко мне, и Донни вклинивается между нами, когда я тоже иду к нему.

― Мне насрать на это. Я пришел, потому что пытался защитить ее. У меня нет никаких полномочий удерживать невинное гражданское лицо дома, как и у тебя.

Я открываю рот, чтобы накричать на него еще, когда Лана спокойно вмешивается в разговор. Ее безумные глаза становятся ледяными и отстраненными, чего я давно не видел.

― Ты сказал, чтобы я усилила меры охраны, и я согласилась, ― тихо начинает она. Я сглатываю свои слова, когда она продолжает. ― Сказал, чтобы я пустила незнакомца в свой дом, и я согласилась, несмотря на то, что не хотела этого. Я взяла его с собой, когда поехала сюда. Отложила все свои деловые сделки, чтобы успокоить тебя, вместо того, чтобы путешествовать и рисковать собой. Я сидела в защитном пузыре, отвечая на все твои звонки и сообщения достаточно быстро, чтобы ты не беспокоился обо мне.

Ее глаза блестят, но я могу сказать, что в них стоят злые слезы. И я понимаю, что серьезно облажался.

Глава 8

Когда гнев усиливается ― подумайте о последствиях.

Конфуций

Лана

Резкий. Безразличный. Высокомерный.

Три слова, которые я никогда не думала, что буду использовать, чтобы описать этого человека.

Несправедливо прятать меня в моем же доме и не давать мне той же возможности узнать, что он в безопасности... Я даже не могу выразить словами, как сейчас зла.

― Ты даже не потрудился выделить время, чтобы написать мне сообщение, что в порядке, ― продолжаю я, сохраняя тон ровным, потому что отказываюсь показывать слишком много эмоций.

Я больше не буду истекать кровью на потеху миру.

Он видел больше, чем кто-либо другой, и ему было все равно, что это значило.

― Лана, я понимаю, что ты зла, но ты не можешь тут находиться, ― говорит он мягким голосом.

― Я врубилась, ― резко отвечаю я, делая шаг назад. ― Прости, что беспокоилась. Этого больше не повторится.

Звучит истерично и по-детски, и сейчас это привилегия обиженной девушки.

Я поворачиваюсь и ухожу, но он идет следом, хватая меня за руку. Я вырываю ее.

― Ты не понимаешь, ― шепчет Логан, оглядываясь на камеры. ― Он может наблюдать. Мы не знаем, на что он способен сейчас, и его прошлое все еще остается загадкой.

― Ты посадил меня в пузырь, и я позволила тебе, чтобы агенту Беннетту было спокойнее. Тебе было не все равно. Я сделала все возможное, чтобы ты не волновался, ― я проглатываю ком в горле, отказываясь показывать свои эмоции, слабость и уязвимость. ― Но я тоже волнуюсь, Логан. Дьюку позвонили и сказали, что автомобиль вашей команды сбили, и вы все в больнице. Ты не отвечаешь на звонки. Даже смску не написал. Не ответил хотя бы на одно из сотни моих сообщений. Я могу выдержать многие вещи, но не позволю так с собой обращаться, а потом отказывать мне в том же успокоении. И еще злишься? Говоришь со мной свысока? Да за кого, бл*ть, ты вообще меня принимаешь?

Я разворачиваюсь и ухожу, и он позволяет, потому что не может пойти за мной. Ему нельзя устраивать сцен.

Ведь Бугимэн может наблюдать.

Пусть эта сволочь придет.

Мне нужно кого-нибудь пырнуть.

― Оставайся с ней. Я приеду, как только освобожусь, ― слышу, как Логан говорит, вероятно, Дьюку, пока я продолжаю уходить. ― И кто-нибудь, найдите мне херову зарядку для телефона!

Первая слеза скатывается, когда я захожу в лифт и яростно нажимаю кнопку вестибюля. Я пробежала три лестничных пролета, беспокоясь, что Логан был ранен, когда не получила от него ответа ни на один из миллиона моих сообщений и звонков.

Оказывается, я просто та, о ком он даже не удосужился подумать, когда я сходила с ума от всех худших сценариев развития событий.

Разрядившийся телефон ― недостаточное оправдание. Не тогда, когда все в команде здесь со своими телефонами, которые он мог бы использовать.

Дьюк скользит в лифт прямо перед тем, как двери закрываются, и опирается о стену.

Он не говорит ни слова, и я бросаю ему ключи, как только мы ступаем в вестибюль. Мы молча добираемся до машины и долго едем домой. Я ничего не говорю. Радио молчит. Единственный шум ― это звук моего «Мустанга V8», едущего по улице.

Экран моего телефона загорается, когда приходит сообщение от Логана. Полагаю, что он все же нашел зарядку, но читать я не собираюсь. Я собираюсь поступать с ним так же, как он со мной.

Когда мы, наконец, подъезжаем к моему дому, я беру у Дьюка ключи и забираюсь на место водителя.

― Что ты делаешь? ― спрашивает он.

― Даю тебе время убраться из моего дома. Я не хочу, чтобы сейчас рядом сновали люди. Вам всем лучше покинуть мою собственность, прежде чем я вернусь.

Его глаза расширяются.

― Слушай, Лана. Я понимаю, сейчас ты сердишься. Он властный придурок, который просто действовал как легкомысленный козел, но не рискуй своей собственной безопасностью, чтобы наказать его. Позволь нам остаться и защитить тебя.

Я держу дверь открытой, одну ногу поставив в салон автомобиля. Дьюк хороший парень, но трудно не отыграться на нем сейчас, потому что кроме него вокруг никого нет.

― У тебя нет никаких прав находиться тут. Прямо как ты и сказал. Я не могу помешать вам слоняться без дела на улице, но официально это будет считаться незаконным проникновением, если вы останетесь на моей собственности. Чтобы вас тут не было, когда я вернусь, или, как ни странно, позвоню в полицию.

Он стонет и чертыхается, пробегая рукой по своим и без того взъерошенным волосам.

― Куда ты поедешь?

― Куда, бл*ть, захочу, ― огрызаюсь я, посылая его и садясь в машину. ― Если у Логана будут с этим проблемы, напомни ему, что это свободная страна, ― добавляю, прежде чем закрыть дверь.

Не дав ему больше времени на споры, я завожу машину и включаю первую передачу, делая круг на своей подъездной дорожке, ощущая, как зад авто кружит, пока я начинаю нестись вперед. Я не оглядываюсь, когда еду на склад, который арендовал Джейк. Управляю коленями, чтобы выключить телефон и вытащить аккумулятор.

Когда добираюсь, оставляю машину на складе, прежде чем схватить ключи от «альтимы» (прим.: модель автомобиля марки «ниссан»). У нас есть несколько машин, которые я использую, когда направляюсь взыскать долги. Здесь нет камер, поэтому никто никогда не видел, как я их меняю.

У склада лучшая система безопасности, и если кто-то взломает ее, они не смогут отыскать, кому все это принадлежит. Ну, за исключением моего прекрасного маленького «мустанга», который будет тут, когда они нагрянут.

Но это маловероятно, так что я не беспокоюсь.

Машины подвергаются утилизации после того, как отслужат своей цели.

Я покидаю склад, включаю одноразовый телефон, который был в машине, и звоню Джейку.

― Да?

― Это я. Нашел что-то на Бугимэна?

― Нет. Этот парень выводит меня из себя, ― ворчит он. ― Как Логан?

― В целости и сохранности. А еще снова одинок.

Он тихо вздыхает, а я игнорирую слезу, которая скатывается по щеке.

― Не могу поверить, что говорю это, так как мне было бы намного лучше, если бы ты не встречалась с федеральным агентом и не жила с копами в одном доме, но уверена, что не слишком остро реагируешь?

― Он даже не подумал, что я схожу с ума от волнения, хотя я из штанов выпрыгивала, чтобы держать его в курсе своего «жива-и-здорова» состоянии.

― Звучит... жалко. Уверена, что не просто ищешь предлог, чтобы выйти из игры, пока слишком сильно не привязалась?

Я уже чертовски сильно привязалась. Ибо я никогда не плачу.

Не плакала с того самого дня, как слезы перестали падать.

И все же, слезы обжигают мои глаза с новой силой, пока я еду к дому Джейка.

― Жалко ― это когда я злюсь, что он не звонит, когда говорил, что будет. Когда он даже не сказал мне, что жив. Я не могу, Джейк. Не могу жить с полицейскими в своем доме. Эти значки... Я хочу сорвать их и спустить в унитаз. Они носят их с такой гордостью.

― Они не с Делейни Гроув, милая. Ты не можешь путать их.

― Это не так. Они были бы мертвы, если бы возникла какая-то путаница. Я просто чувствую себя... грязной. Не хочу, чтобы они сновали там. Я больше не хочу видеть его дома... не потому, что он заставляет меня чувствовать себя гадко. Просто я слишком многое упускаю, играя по его правилам. Я даже не начала следить за домом Энтони, не считая двух камер.

― Я сделал это за тебя, так как знал, что было бы трудно поставить больше камер в доме, если бы полицейский преследовал тебя, чтобы ты была в безопасности. Уверен, что помощь убийце ― это не то, что они имели в виду.

Он пытается быть легким и забавным, но у меня в голове нет места для этого прямо сейчас.

― Хорошо. Мне нужно сконцентрироваться на этом.

― Чувствуешь злость? ― размышляет он, все еще пытаясь поднять мне настрой.

― Еще какую.

― Где ты?

― Направляюсь к тебе домой. Планирование убийства для меня будет не очень легким занятием некоторое время.

― Почему одноразовый телефон? И почему я не слышу твой «мустанг?»

― Я в новенькой «альтиме», которую мы выбрали. У меня коп в доме, уже очень долго... ощущение, что года. Я не верю, что он не станет звонить друзьям и что-нибудь сообщать о моем отъезде. Кроме того, у ФБР есть возможность отследить телефон, если аккумулятор все еще внутри, поэтому я не доверяю GPS, дабы не сообщать им свое местоположение.

― Не слишком параноидально? Они не могут этого сделать, пока ты не будешь подозреваемой.

― Ты так говоришь, будто они играют по правилам. Не забывай, что агент Хэдли Грейс взломала мои медицинские данные. Ну, медицинские данные Кеннеди.

Он испускает длинный вздох.

― Забираю свои слова обратно. Я очень рад, что эти отношения закончились, хотя ненавижу, что ты теряешь первое, что вроде как заставляло тебя улыбаться за десять лет.

Горечь усиливается, но я сглатываю ее, сердито отгоняя снова подступающие слезы. У меня нет времени плакать и валяться в постели из-за расставания. Было глупо думать, что я когда-нибудь смогу быть в отношениях.

Я выжила, чтобы отомстить за ошибки прошлого.

Влюбиться? Для такой девушки как я, это станет концом.

― Кстати, об агенте Хэдли Грейс, ― произносит Джейк, прерывая мой мысленный монолог. ― Я накопал грязи, как ты и просила.

― И? ― подбиваю я, гадая, важно ли это сейчас.

― Она была завербована ФБР в шестнадцать лет после взлома защищенного файла в их сети. О тюремном или федеральном сроке. Довольно распространенная вещь, особенно среди несовершеннолетних хакеров. Она, очевидно, стала своего рода вундеркиндом и попала в команду Логана.

― Это не грязь, ― замечаю я.

― Нет, но она была хакером в шестнадцать лет, потому что сбежала. Ее отец умер в Ираке вскоре после ее рождения. Ее мать вышла замуж за Кеннета Фергюсона, когда Хэдли было около десяти. Ее отправили на терапию примерно через два года после того, как он вошел в семью. Ее мать была президентом крупного банка, а это значит, что едва появлялась дома. И уже через три недели терапевт поставил Хэдли диагноз «патологическая лгунья».

Я притормаживаю, анализируя факты и ожидая, когда он продолжит.

― Она обвинила Кеннета в том, что он прикасался к ней. Сказала, что он приходил к ней по ночам, пока ее мама была на работе. Они не нашли ни одного доказательства сексуальных травм или чтобы он был замечен в педофилии ранее.

― Так он делал это?

― Она мочилась в постель по ночам. Я бы сказал, что что-то такое имело место быть.

― Патологические лжецы верят в собственное вранье, ― напоминаю я ему.

― А еще их не вербует ФБР. Они также никогда не становятся лучшими. У нее никогда не было никаких недостатков против нее. Ее файл нетронут. А отчим теперь социальный работник с неограниченным доступом к детям, Лана. Он устроился на работу в этой области после того, как она сбежала в тринадцать лет. Кажется, ему нужен был доступ к другим девочкам.

― А что было до Хэдли?

― Он был женат на женщине из Техаса, у которой была десятилетняя дочь. Девочка частенько мочилась в постели, ей снились кошмары, согласно скрытому файлу, который я только что открыл. Никто не предъявил никаких обвинений.

В моем горле образовывается ком. Несмотря на все плохое дерьмо, случившееся со мной, мне никогда не приходилось страдать.

― Я знаю, о чем ты думаешь, и ответ, черт тебя подери, «нет», ― говорит Джейк, когда между нами повисает тишина.

― Как далеко он?

― Бл*ть, Лана! Я только что сказал «нет». У нас есть список... особенный список. Мы разработали порядок действий. Сначала, мы достанем всех ублюдков, которые навредили тебе и Маркусу. Затем уничтожим тех, кто нанес вред твоему отцу. И все. Мы не ангелы отмщения, которые приходят за каждым извращенцем.

― Он социальный работник с неограниченным доступом к детям... подавленным детям, которые гораздо чаще молчат о своей боли, потому что не хотят чувствовать себя еще более подавленными. Ты сам об этом сказал. Ты сможешь сидеть там и сказать, что чувствуешь себя в порядке от того, что позволяешь ему продолжать то, что он делает? Сможешь сказать, что ничем не отличаешься от того грязного города, который знал, что с нами происходит, и ничего не делал?

Джейк молчит так долго, что я понимаю, что добралась до него.

― Он не так далеко. Я пришлю тебе адрес. Не используй свой МО (прим.: модус операнди ― данная фраза используется в юриспруденции для описания способа совершения преступления). Этот случай не должны связать с «Алой Истребительницей».

― С чем? ― спрашиваю я, сбитая с толку.

― Имя, которым окрестят тебя по моей наводке.

― Ты собираешься позволить СМИ дать мне имя?

― Да. Собираюсь. Не попадайся никому на глаза, брось машину в обычном месте. Тот самый парень заберет ее, а я приеду за тобой ― все как обычно. Никаких ошибок. У тебя есть с собой какие-нибудь принадлежности для убийства?

― Нож в ботинке. Сойдет. Я буду придерживаться камней и тротуаров, чтобы не оставлять следов. Как бы я ни хотела отрезать ему член, воздержусь.

― Если он не виновен, ты не можешь его убить.

― Не переживай, ― успокаиваю я своего чрезмерно опекающего друга. ― Они всегда исповедаются мне в своих грехах.

Глава 9

Осторожные редко ошибаются.

Конфуций

Логан

Разочарованный, я стараюсь находиться мыслями здесь, а не с Ланой, которая не отвечает на мои звонки с тех пор, как вышла из больницы пять часов назад. К слову, Дьюк тоже не отвечает.

Что будет иметь серьезные, бл*ть, последствия.

Я смотрю на командира спецназа, который находится в комнате для допросов. Стекло между нами ― одностороннее зеркало, не то, чтобы он этого не знал.

У него трясутся руки. Он продолжает то вставать, то присаживаться, ведя себя так, словно нервничает и вот-вот выйдет из себя.

― Его двадцатилетняя дочь не появлялась на занятиях в колледже в течение четырех дней, ― говорит Донни, наблюдая за ним вместе со мной. ― Соседки по комнате говорят, что ей пришлось поехать домой, потому что кто-то из родных умер. Мы отслеживаем телефонные звонки, чтобы выяснить, связывался ли с ней Племмонс, таким образом, возможно, попросив прохожего соврать? Мать оказалась искренне забывчивой, понятия не имела, почему мы задавали столько вопросов.

― Брюнетка? ― спрашиваю я, все еще изучая Ли Норриса, который измеряет шагами комнату, затем садится, а потом снова встает.

Он определенно взволнован.

А еще, он ― наша утечка.

― Да, ― отвечает Донни. ― Похитив ее, Племмонс показывает уровень организации, который не соответствует его прошлому, или тому немногому, что нам о нем известно. Он чувствовал, что обманывает нас все это время, но когда мы раскусили его, он воспринял это как личный вызов, чтобы сразиться с нами.

Соглашаясь, я киваю.

― Пойду внутрь. Дай знать, если сможешь дозвониться до детектива Дьюка. Что сказали патрульные?

Он сжимает губы, а я изучаю его.

― Что? ― подталкиваю я.

― Ребята сказали, что Лана выпнула их со своей собственности. Я не хотел говорить тебе, что там происходит. Она уехала и по сути сказала всем идти нах*й. Включая тебя.

Я впечатываю кулак в стену, заставляя гипсокартон посыпаться вокруг.

― Никогда не видел, чтобы ты терял самообладание, как сейчас, Логан. Может, тебе стоит взять...

― Даже не смей заканчивать это предложение, ― бросаю я, вытирая окровавленные костяшки о свои штаны и игнорируя боль. ― Каждый эмоционально замешан в этом. Не только я. Пусть Леонард тоже пойдет. Норрис захочет напасть на меня в течение первых нескольких минут.

― Ты уверен, что справишься с этим?

― Он немедленно вспылит. Обвинит нас в убийстве своей дочери. Но он также может помочь поймать этого больного сукиного сына. Моя голова работает просто чертовски хорошо. Найди Лану. Позвони мне, если найдешь.

Я поворачиваюсь, выхожу из комнаты и направляюсь прямо в допросную. Норрис вскакивает со своего места, глядя на меня, когда я вхожу внутрь.

― О чем, бл*ть, ты думал, закрывая меня тут?! Ты хоть имеешь представление, какие отчеты подкомитета я мог бы...

― Эрика Норрис твоя дочь, и она пропала во время занятий под предлогом чей-то смерти в вашей семье. Но у вас никто не умирал, ― говорю я, затыкая его.

Он становится страшного белого оттенка, и все его тело слабеет, когда мужчина опадает на стул, теряя способность стоять.

― Вы только что убили ее, ― говорит он дрожащим шепотом. Затем в его глазах появляется ярость и он хлопает кулаком по столу, когда злость восполняет его энергию. ― Сукин сын! Ты убил ее!

Он делает выпад, но Леонард появляется как раз вовремя, хватает его за воротник, а я продолжаю прислоняться к стене, сохраняя выражение своего лица безэмоциональным.

― Вы слили ему наш рейд на него, ― продолжаю я. ― Какой телефон вы использовали? Он дал вам его?

― Ублюдок! ― выплевывает он, подавляя рыдания, пока Леонард удерживает его. ― Ты знал, что она у него и все еще держишь меня тут?! Ты хладнокровный убийца!

Отталкиваюсь от стены, подхожу к столу, который разделяет нас, и опираюсь на него, наклоняясь к мужчине и сохраняя зрительный контакт.

― Он был у нас на крючке. А вы предупредили его. Как думаете, что он с ней сделает, когда она больше не будет ему нужна?

Мужчина ломается и начинает рыдать прямо передо мной.

― Он поклялся, что не сделает ей больно, если я предупрежу его о любой угрозе. Он поклялся, что вернет ее. Пока я держу рот на замке... он обещал. А ты привел меня сюда, и теперь на это нет никаких шансов!

― Вы являетесь причиной, по которой он на свободе. Вы ― причина, по которой он не под стражей прямо сейчас, ― напоминаю я ему ледяным тоном, когда отключаю все эмоции от того, через что он проходит, будучи отцом.

― Его бы не было здесь, если бы не ты и твоя гребаная команда! Вы пустили убийцу в наш штат, и теперь у него моя дочь!

― Он был в Бостоне, ― спокойно говорит Леонард, ― и убивал там чью-то жену, дочь, сестру... не мы создали убийцу, капитан. Мы пытаемся его остановить. Ты лишил нас лучшего шанса. Мы, наконец, могли его схватить.

Норрис теряет самообладание, рыдая так сильно, что его речь становится бессвязной. Он опускает голову на руки и плачет в сгиб локтя.

Возможно, его дочь еще жива, хотя, это маловероятно. Я должен отстраниться от вины, которая пытается просочиться. Потери всегда принять нелегко. Но на такой работе они всегда будут. Если вы не снизите свою чувствительность, то не протянете и двух месяцев в этой области.

Чего он не знает, так это того, что наилучшим шансом на выживание его дочери было бы, если бы мы совершили налет на тот склад. Он был бы вынужден бежать. Попытался бы уйти. Взять ее с собой было бы слишком рискованно.

Скорее всего, она все еще дышит, и мы, возможно, задержим его.

Я не говорю ему этого. Для него же лучше винить нас, чем нести ответственность за смерть собственной дочери. По крайней мере, я могу предложить ему такое милосердие.

Слабо, он вытаскивает телефон из кармана, и Леонард поднимает его.

― Он прислал это, ― шепчет Норрис. ― Сказал, что будет давать мне слушать ее голос дважды в день.

― И делал это? ― спрашивает Леонард.

Норрис вытирает глаза, мрачно кивая.

― По пять секунд за раз. Достаточно, чтобы она умоляла спасти ее.

Он снова ломается, и Леонард взяв телефон, выходит из комнаты. К настоящему времени Эрика Норрис уже мертва или желает смерти. Возможно, она хотела этого в течение последних четырех дней.

Иногда бездомные закрывают глаза на все, что происходит вокруг них. Это их механизм выживания, а не бесчеловечность. Выживание на улицах. Они так долго страдали, что страдать еще больше было бы слишком. Но с достаточным стимулом они будут произносить любое слово, которое вам нужно.

Прямо сейчас те, кто живет на том складе, рассказывают то, что они знают в обмен на деньги ― неэтично, но и не незаконно. Но информации не так много.

Племмонс занимал заднюю комнату и держал там девочку на цепи. Когда уходил, запирал на замок. Иногда брал ее с собой.

В той комнате нашли кровь. Он уже навредил ей, возможно, порезал несколько раз, чтобы получить то, что ему нужно, но недостаточно, чтобы убить ее. Там было найдено несколько наборов шовного материала, а это значит, что он, скорее всего, зашил раны, которые он грубо нанес, просто чтобы не дать ей слишком сильно истечь кровью.

В течение четырех дней, она терпит его. Возможно, умоляет о смерти.

В течение четырех дней ее отец держит рот на замке и играет в опасную игру, в которую не имел права играть.

Он должен был незамедлительно прийти к нам, и Племмонс уже находился бы за решеткой. Его дочь была бы в своей постели, а не там, где сейчас.

Я выхожу, пока он продолжает реветь, оставляя его плакать в тишине.

― Посмотрим, сможем ли добиться от него чего-то еще, когда первая волна эмоций сойдет, ― говорю я Донни, который встречает меня в коридоре. ― Слышно что-нибудь от Ланы?

Он медленно качает головой.

― Нет. Я попросил Хэдли посмотреть, удастся ли ей пробить инфу по ней, так как Алан с головой ушел в поиски видеозаписей этого парня.

Я направляюсь прямо к столу Хэдли и вижу, как она стучит по клавиатуре. Но она ищет не Лану. Она ищет ту же запись, что и Алан.

― Что за херня? Донни сказал, что ты пытаешься найти Лану.

― Не Лана сейчас мой приоритет, Логан. Невинная девушка в руках серийного убийцы, и я пытаюсь помочь спасти ее жизнь.

Мне нравится, что она звучит так, будто я контролирующий болван, а не пытаюсь позволить кому-то другому попасть в его лапы.

― Мы знаем, что она ― его цель, особенно сейчас. Если она не была в поле его зрения раньше, то после инцидента в больнице точно стала.

Хэдли игнорирует меня, продолжая печатать.

― Черт возьми, Хэдли!

Она поворачивается, смотря на меня холодным взглядом.

― Я ищу девушку, которая, как мы знаем, попала в беду. Ты разбираешься со своей девушкой ― которую едва знаешь ― самостоятельно. Он, скорее всего, недостаточно квалифицирован, чтобы взломать больничный код. Еще более маловероятно, что он был настолько глуп, чтобы быть там, учитывая, насколько он организован и умен, учитывая наше новое затруднительное положение. Так что оставь. Меня. Одну.

Она отворачивается, и я выдыхаю.

― Ладно. Найди Эрику Норрис. И его.

― Планирую. Огромное спасибо за позволение, ― снисходительно отвечает она.

Ненавижу это признавать, но Хэдли права. У меня нет права просить ее прекратить поиски девушки, которая, как мы знаем, в беде, только чтобы найти мою девушку. Она была бы в безопасности и сидела дома под охраной полиции, если бы я не вышел из себя в больнице. Я должен был написать ей. Мой телефон был разряжен, и я понятия не имел, что кто-то уведомит Дьюка о том, что случилось.

Я не хотел ее беспокоить, поэтому собирался рассказать ей обо всем позже. Когда она могла бы дотронуться до меня и знать, что со мной все в порядке, увидеть это своими глазами. И вообще, кто, черт возьми, уведомил Дьюка о том, что произошло?

― Почему кто-то из нашего отдела дал информацию Дьюку об атаке на нас? ― спрашиваю я Крейга, когда присоединяюсь к нему, смотрящему на фото на доске.

Даже он пытается остановить Племмонса, прежде чем тот нанесет новый удар.

― Я задавался тем же вопросом, ― говорит он рассеяно. ― Его шеф позвонил ему. Он зациклен на развитии дела, учитывая, что мы делимся этим делом с местными правоохранительными органами, чтобы присоединиться к рабочей силе. Он позвонил Дьюку из вежливости по отношению к твоей девушке, но сказал, что не уточнял детали, ― Крейг поворачивается ко мне лицом. ― А они у него были. Он просто не стал делиться, и наши парни не стали бы давать Лане никакой информации и не переадресовали бы ее звонки на любой из наших телефонов. Ее нет в твоем списке контактов.

Меня омывает холодом.

― Он знал, что она приедет туда, ― говорю я мрачно.

― Шеф играет с нами, потому что хочет этого ареста, ― соглашается Крейг. ― Его отделу уделяется меньше всего внимания, потому что мы тут. Все громкие дела Вашингтона направляют прямо к нам, как и от близлежащих городов. Отсюда чаще, чем из любого другого места, откуда мы обычно ждем приглашения.

― Поэтому он манипулировал ею через Дьюка, зная, что она незамедлительно отправится в больницу.

― После того, как мы сказали ему, что больницу охраняют правоохранительные органы, проверяя всех и каждого, кто похож на Племмонса. Мы сказали шефу, что думаем, что субъект хотел бы найти способ понаблюдать за нашей болью и посмотреть на страх или панику, которую вызвал.

― И увидеть Лану, ― выплевываю я.

― И даже вероятно проследить за ней до ее дома, ― говорит Крейг, стиснув челюсть. ― Еб*нный сукин сын. Я звонил патрульным. Они рассказали мне, что произошло. Но я послал одного из наших парней присмотреть. У нас есть кое-кто в резерве, но у них молоко на губах еще не обсохло.

По крайней мере, один человек понимает, что Лана тоже является целью, и, как мы знаем, он в конечном счете нанесет удар, как только узнает о ней.

Теперь я не чувствую себя параноиком или сумасшедшим.

― Спасибо, ― говорю я ему.

Он пожимает плечами.

― Люди сочтут меня рациональным, но, если это сделаешь ты, то подумают, что ты злоупотребляешь властью. Это имело смысл для меня. Но я вмешиваюсь, потому что вижу то, что видишь ты. Все остальные видят только Эрику Норрис, ― его объяснение заканчивается мрачным выражением лица. ― Она была мертва с того дня, как он ее похитил, даже если прямо сейчас ее сердце продолжает биться.

Я знаю это, но не хочу, чтобы кто-то говорил об этом вслух. Глубоко внутри, они все это знают.

― Наш единственный шанс спасти ее был упущен, когда ее отец пошел на поводу сексуального садиста, ― добавляет Крейг с глубоким вздохом. ― Мне не нужно быть профайлером, чтобы понять это. Наше единственное преимущество ― знание, что Лана, скорее всего, в его списке. Мы должны сосредоточить все свои усилия на этом.

― Но мы не можем, ― говорю я, чувствуя, как разочарование растет внутри.

― Потому что они хотят, чтобы мы искали эту девушку, ― соглашается Крейг. ― И Лана злится на тебя. GPS ее машины был отключен вскоре после ее покупки. И либо ее телефон разряжен, либо она вынула батарею, чтобы мы не смогли найти ее таким образом. Умно, если последнее. Есть ли какая-нибудь причина, по которой твоя девушка так усердно постаралась скрыть свои следы?

Даже я признаю, что это странно подозрительно.

― Лана очень уважает приватность. Она также не доверяет правоохранительным органам, как я изначально и думал.

Он медленно кивает.

― Логично. Большинство людей не доверяют правительству. Если она хорошо разбирается в приватности и гражданских правах, это имеет смысл. У нее вообще есть вайфай? Потому что его я тоже не могу найти.

― Я все никак не находил время, чтобы подключиться к вайфаю, когда был там, поэтому понятия не имею.

― Ну, в любом случае, я не могу найти твою девушку. Мне помогала Сара из отдела по уголовным делам «белых воротничков». Она сказала, что девушка знает, что сделать, чтобы тебя не нашли. Она часто сталкивалась с этим, когда занималась сексуальными преступлениями. Женщины, которые подвергались жестокому обращению, неоднократно скрывались с радара и становились изолированными и скрытными. Я сомневаюсь, что то же самое происходит с твоей девушкой, так как ей кажется, что она чувствует себя комфортно в своей собственной шкуре и не боится, но я обнаружил много сходств в ее крайностях по поводу личной жизни с теми случаями, о которых мне рассказала Сара. Это их обычная практика.

В моем животе образуется узел. Ничто в ней не отмечало ее как жертву, но затем я вспоминаю нашу первую встречу. Она была более отрешенной, готовой обороняться, но не отшатнулась от моего прикосновения.

Нет. Нет. Моя голова сейчас слишком переполнена, и я плохо соображаю. Она ни от кого не убегает. Во всяком случае, она слишком храбрая и не понимает всей серьезности этой ситуации.

― Любой, кто когда-либо подвергался физическому насилию, не будет отворачиваться от полицейских, если знает, что является потенциальной жертвой сексуального садиста. Я хочу, чтобы она была под защитой. Система безопасности недостаточно хороша. Они воспримут это всерьез, если ты поддержишь меня.

― Уже попытался, ― говорит он, снова мрачнея. ― Директор сказал, что ты не можешь контролировать свою девушку, используя ресурсы ФБР. Он не считает, что ей угрожает опасность, с которой не справится дополнительный патруль. Он вообще не думает, что субъект придет за ней, так как он даже не знает, что ты с кем-то встречаешься.

― Как будто он самый наблюдательный человек в мире, ― ворчу я.

― Мы концентрируемся на том, что сейчас имеем, ― говорит Крейг. ― Они усилят патрулирование, но мало что смогут сделать, если Лана запретит им ступать на свою собственность. Но из-за того, что только что произошло с капитаном спецназа, мы настолько ограничены, что у нас нет дополнительных рук. Никому с живыми членами семьи не позволят узнать, что происходит, пока это происходит. Это означает много проверок, а затем поиск субъекта посреди всего этого…

― Понял. Директор хочет, чтобы все наше внимание было сконцентрировано на настоящем, а не на возможном будущем. Это так же умно, как и глупо. Но боюсь, что я предвзят.

Он хлопает меня по плечу.

― Возможно, я тоже предвзят, но только потому, что ты один из немногих, кто знает, что я красивее тебя.

Я тихо смеюсь, и он улыбается, прежде чем уйти. Мне нужно сосредоточиться. Надеюсь, Лана поехала, чтобы найти очень безопасный отель, и вынула из телефона батарею, потому что я предположил, что Племмонс может быть опытным компьютерщиком.

― Откуда этот парень узнал имя командира спецназа или его дочери? ― громко спрашиваю я, по сути ни у кого.

― Потому что у него есть навыки программиста, ― незамедлительно отвечает Крейг, словно его осеняет.

― Мы должны очистить наши головы и начать думать, как и в любом другом случае, ― говорю я комнате, оборачиваясь. ― Прямо сейчас он в наших головах, торопит наши мысли и направляет собственные эмоции против нас, особенно меня.

― Сталкивая нас лбами, ― говорит Донни, входя и смотря на меня. ― Командир официально ненавидит то, за что он всегда боролся. У Племмонса может быть невероятный IQ, который не был обнаружен. Должна быть причина, по которой он внезапно захотел внимания. Человек, у которого никогда не было чего-то, может быть доволен тем, что обходится без этого.

― Но человек, который попробовал что-то, чего он не знал, что хотел, будет усерднее работать, чтобы вкусить еще, ― говорит Элис, шокируя всех нас, когда ковыляет по комнате на костылях.

Она выглядит измученной и избитой, держа в одной руке сумочку.

― Черт возьми, ― шипит Крейг, собираясь схватить аварийную инвалидную коляску в углу.

― Если ты попробуешь посадить меня в эту штуку, то ты сам будешь ездить в ней, когда я с тобой закончу, ― рычит она, останавливая его.

Элис смотрит на меня.

― Я хочу, чтобы ты нашел этого ублюдка. Он непременно напортачит. Ему слишком комфортно в этом городе. Слишком комфортно во всей этой ситуации. Он не выказал ни капли паники, пока Лиз не выстрелила в него. Даже тогда он казался скорее раздраженным, чем паникующим. И если мы не сможем найти что-либо о его прошлом, это потому, что он нашел способ стереть себя.

― Тогда вернемся к работе, ― говорю я ей, пока она ковыляет к своему столу.

― Я первая в очереди на убийство этого мерзавца, когда придет время, ― добавляет она себе под нос, заставляя меня улыбнуться.

Как бы я ни ненавидел это, я должен перестать концентрироваться на Лане. Есть небольшой шанс, что Эрика Норрис выживет, но я в долгу перед ней и должен приложить все усилия к этому прозрачному шансу.

Глава 10

Только самые мудрые и самые глупые люди никогда не меняются.

Конфуций

Лана

Кеннет Фергюсон весит больше, чем я ожидала. Эти детали обычно обговариваются заранее. Этот парень ― тучный зверь, и катить его к краю воды оказалось сложно, тем более, что мне пришлось ступить в грязь, и теперь нужно будет заметать следы.

По крайней мере, есть хорошая новость — он живет у воды.

Монстры могут существовать во многих формах.

Например, симпатичная девушка, которая любит красный цвет ― тот самый, который получается, когда жертвы истекают кровью, прося пощады.

Они также могут выглядеть как лысеющие, толстые слюнтяи, которые тусуются в трусах и майке-алкоголичке. Ага. К слову о стереотипах. Я видела больше задниц, чем могу вспомнить.

Я вхожу в воду, таща за собой мертвое тело под покровом ночи. Помню времена, когда боялась темноты. Теперь даже змеи боятся меня.

Он признался. Я выбила из него грехи, и он признался во всем.

Ладно, мне, возможно, понадобилось, чтобы он рассказал все до мельчайших подробностей, что заставило меня проглотить собственную рвоту, поэтому я пытала его. Немножко. Он быстро сломался.

Ублюдок заслужил гораздо больше, чем просто смерть. Этот монстр должен был умирать в течение нескольких дней. Но я не могу сделать это прямо сейчас. Делать это вообще рискованно.

Я плыву под холодной водой, смывая всю кровь с себя, игнорируя то, как мои уставшие мышцы протестуют от холода. Тащить зверя в гору было нелегко. Не говоря уже о лестницах.

Когда выплываю, я наблюдаю, как он дрейфует на поверхности воды. Она держит его слишком легко, несмотря на его размеры.

Чем жирнее тело, тем легче оно дрейфует.

Как только поток подхватил его, я возвращаюсь, подбираю мотыгу у кромки воды и начинаю закапывать свои следы. Я прокладываю обратный маршрут, держа маленький, но яркий фонарик во рту, чтобы все видеть.

Сейчас два часа ночи — мне пришлось долго ждать, чтобы избавиться от его тела. У ублюдка есть соседи в пределах слышимости, поэтому мучить его было занозой в заднице. К счастью, у него был подвал.

Отсюда и чертова лестница, о которой я говорила.

Мне также пришлось очистить подвал отбеливателем и водой, чтобы избавиться от крови. На этот раз борьба против судебно-медицинской экспертизы была необходима.

Убивать намного проще, когда жертва есть в моем списке. Меньше уборки.

Я хочу, чтобы тех, кто есть в моем списке, нашли.

Я оставила на Кеннете слишком много улик, которые нужно уничтожить, поэтому большое количество соленой воды поможет. Не говоря уже о том, что маленькие морские твари объедят его раньше или если его найдут.

Фотографии, которые я нашла в тумбочке, рассказали историю раньше, чем он смог. На них было семьдесят маленьких детей, в основном обнаженных. Полароид ― ужасная разработка, но педофилы любят их.

Там была одна фотография. Я не уверена, почему взяла ее. Но это была Хэдли в возрасте одиннадцати лет. Он отмечал их. Еще писал возраст.

По какой-то причине я знаю, что она не получит удовольствия от того, что ее коллеги будут смотреть на ее лицо на их доске, если его тело когда-нибудь найдут, и эти фотографии обнаружат. Она сильная и гордая, и, скорее всего, все это время верила, что это действительно было в ее голове.

Они убедили ее, что она сумасшедшая. Собственная мать убедила ее, что она это выдумывает. Она заплатила профессионалу за помощь, просто потому, что женщина не могла принять, что замужем за извращенцем, который приставал к ее дочери.

Хэдли сбежала.

Убежала, потому что думала, что она грязная и неправильная.

Так много хороших людей в мире, и потребовалось одно чудовище, чтобы положить конец страданиям стольких невинных детей.

У меня нет причин чувствовать себя обязанным девушке, которая хочет убрать меня, но что-то заставляет меня думать, что мы одинаковые. Я бы сошла с ума или убила себя, если бы не было Джейка.

У нее такого Джейка не было.

Возможно, Логан ― самое приближенное к Джейку, поэтому она пришла за тем, кто, по ее мнению, играл с ним.

Я бы убила любую суку за Джейка.

Хэдли не заслужила быть сломленной, поэтому она никогда не увидит этих фото.

Я переодеваюсь на гравийной дороге, внимательно следя за всем, что с меня падает. Мои волосы крепко связаны на голове и обмотаны пленкой под шапкой.

Моя одежда не представляет собой ничего выдающегося ― это вещи неизвестного бренда, которые можно приобрести в любом местном магазине. Я стараюсь покупать вещи, которые можно найти повсюду, чтобы ничто особенного не выдало меня.

Из моего кармана выпадает гвоздь, и я наклоняюсь, чтобы поднять его. Я не уверена, зачем забираю гвоздь из его дома. Мужчины ведь нет в списке. Возможно, это все привычка. Или, может быть, я действительно переняла сбор трофеев у серийных убийц.

Я всегда беру гвоздь оттуда, где они умирают.

Его гвоздь будет рядом с другими, обретя дом с другими извращенными сукиными сыновьями.

Ощущая тепло и уют от чистой, сухой одежды, я возвращаюсь к месту встречи, делая последний обход.

Старый дровяной сарай находится в тридцати километрах вниз по дороге, построенный на частном охотничьем угодье. Я открываю дверь и слышу суетливое движение.

Испуганные глаза встречаются с моими, и я вижу девчонку, забившуюся в угол. Она грязная, напуганная и совсем одна.

― Я тут, чтобы спасти тебя от монстра, ― мягко говорю я в темноту сарая.

Дрожь медленно отступает, когда она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, в которых читается надежда.

― Ты ангел? ― спрашивает она.

Слова грубые и хриплые, будто девочка обезвожена.

― В сравнении с ним, да, ― честно отвечаю я.

Она медленно встает, но продолжает смотреть на меня с подозрением. Ей не больше восьми лет.

― Ты не знаешь, есть ли у него кто-то еще? ― задаю я вопрос, зная, что он поклялся, что была только она, но их могло быть больше.

Она качает головой.

― Другая не вернулась.

Мое сердце сжимается.

― Пойдем. Я отведу тебя туда, где ты будешь в безопасности.

Она кивает, и хотя ей страшно, подходит ко мне, готовая столкнуться с любой опасностью, которой я могла бы ее подвергнуть, лишь бы он не вернулся и ничего больше с ней не делал.

Когда она спотыкается, я подхватываю ее, но она не отшатывается. Храбрая девчонка.

Она позволяет мне отвести себя к машине, и усадить на пассажирское сиденье. В ее глазах стоят слезы, готовые пролиться. Надежда уже покинула ее, когда я появилась.

Я оббегаю машину и забираюсь на водительское место, формируя рискованный план. Есть одно место, где она может быть в безопасности.

― У тебя есть семья?

Она качает головой.

― У меня есть подруга... женщина... я знала ее в другой жизни. Она бы стала хорошей мамой. Думаю, она позаботится о тебе.

Девочка убирает грязную прядь волос с глаз.

― Правда? Она защитит меня от него?

― Я защищу тебя от него. Обещаю, что он никогда не вернется. Веришь мне?

Она долго изучает меня, а глаза еще больше наполняются слезами. Я испугала ее до чертиков. Черт возьми.

― Ты на самом деле ангел, ― произносит она, наконец, и мое сердце пропускает удар.

Я больше ничего не говорю, когда еду домой к Линди Мэй. Она одна из тех, кто может увидеть приведение и не моргнуть.

― Как тебя зовут? ― спрашиваю я у девочки, которая с каждой минут все больше расслабляется.

― Он называл меня Лисенком. Но мое имя Лорел, ― отвечает она, зевая и прислоняясь к окну.

Моя хватка на руле усиливается. Жаль, что я не отрезала ему член и, запихнув в рот, не зашила его.

В поле зрения появляется дом Линди Мэй и я несколько минут взвешиваю ситуацию. Она хорошая женщина. Как и Диана. Они обе пытались добиться справедливости для меня. Из-за этого Линди постигла ужасная участь. Она была на пять лет старше меня в ту ночь, когда они отняли у меня все.

― Я вызываю ФБР! ― кричит Линди.

― Валяй, сучка. ФБР было плевать на их отца, ― замечает Кайл, ухмыляясь.

Дев сдерживает ее. Он мрачнеет, когда она пытается добраться до меня.

― Я позже преподам этой суке урок, ― бормочет Кайл себе под нос.

Дев начинает уводить Линди, практически таща ее, когда она кричит ради меня. Ради Маркуса. Она зовет на помощь, которая не придет.

Музыка становится громче. Звуки рассекают воздух, и ему нет дела до криков, которые мучители пытаются заглушить.

― Итак, на чем мы остановились? ― растягивает Кайл. ― Чья сейчас очередь?

Кайл заставил ее замолчать. И не просто замолчать; он разрушил ее. Линди потерпела неудачу, пытаясь спасти меня, но она каждый год приносит цветы на мою могилу. Она разговаривает с той могилой, говоря, что сожалеет, что подвела меня.

Она возвращается в тот ад, чтобы поговорить с мертвой девушкой, которую, как ей кажется, она подвела.

Линди ― настоящий ангел.

Это подарок судьбы, что она живет так близко. Судьба говорит мне, что Линди всегда будет любить и заботиться о Лорел. И я уверена, что никто не заберет бездомного малыша из любящего дома после того, что этот ребенок перенес.

Оставить Лорел здесь? Зная, что она свяжет Кеннета с убийцей, которым являюсь я? Это огромная ошибка. Но я не могу просто бросить этого ребенка.

Я заезжаю на подъездную дорожку и вижу, как кто-то немедленно смотрит сквозь щель в жалюзи. Спустя все эти годы она все еще нервная. Скорее всего, она прямо сейчас держит пистолет в руке.

Знаю это чувство.

Она пережила одного монстра. Я перенесла город, наполненный ими.

Когда я выхожу из машины, щель в жалюзи исчезает, и я осторожно открываю дверь, пробуждая Лорел.

― Мы приехали? ― спрашивает она скрипучим голосом.

Черт. Я должна была дать ей хотя бы немного воды.

Вот почему я сама не смогла бы о ней позаботиться. Ну, это и, я уверена, монстру не стоит воспитывать ребенка.

Линди сделает ее любящей. Я же превращу девчонку в метающего ножи убийцу.

― Да, ― нежно говорю я, наклоняясь и поднимая ее слабое легкое тело.

Она без протестов обнимает меня, выказывая мне доверие, которое не должна была давать так легко после того, что пережила.

Она выживет.

И переживет все это.

Я знаю это сейчас больше, чем когда-либо, потому что только сильная сможет выдержать прикосновение после того, что она перенесла.

Линди открывает дверь, выглядывая наружу, когда я несу ребенка к ней.

― Кто ты? Чего хочешь?

― Это я, Линди. И я тут, чтобы убедиться, что ты все еще хорошая, какой я тебя помню.

От звука моего голоса она хватается за дверь, распахивая глаза от шока. Она сжимает дверную раму, чтобы не упасть на землю, пока ее тело сотрясает дрожь.

― Ты...

― Я знаю. Знаю. Я мертва, ― говорю, уставшая слышать эти слова в свой адрес.

― Ты в самом деле ангел, ― слабо говорит Лорел, прильнув к моей груди.

Линди смотрит на ребенка, когда включает свет, и цвет сходит с ее лица, когда женщина видит порванную одежду, грязную кожу и спутанные волосы.

― Эта маленькая девочка прошла через слишком многое. Я сказала ей, что тут она будет в безопасности, ― говорю я Линди, наблюдая, как она медленно переводит взгляд обратно на меня. ― Не выставляй меня вруньей.

Она жестом приглашает нас войти, и я позволяю ей взять Лорел из моих рук. Девочка слегка вздрагивает, но так же быстро приходит в себя. Линди несет ее к дивану, кладет туда и накрывает одеялом.

Я смотрю, как материнские инстинкты, которых мне не хватает, зарождаются в моем старом друге. Она бежит к холодильнику, хватает бутылку воды и бросается обратно. Лорел практически вырывает бутылку из ее руки, настолько она хочет пить. Девочка выпивает ее слишком быстро.

― Притормози. Тебе может стать плохо, если выпьешь слишком много, ― говорит Линди успокаивающим голосом, касаясь своей рукой щеки Лорел.

Девочка наклоняется к ласковому прикосновению, уже обретая доверие к Линди. Эта девчушка пробивает меня на слезы. Я слишком эмоциональна. Это очень рискованно. Но она заслуживает шанса быть в безопасности, любимой и счастливой.

― Могу поспорить, что ты голодна.

Лорел решительно кивает, и, хотя время приближается к трем утра, Линди спешит на кухню, хватая хлеб и арахисовое масло.

― Любишь бутерброды с желе и арахисовым маслом? ― спрашивает Линди.

Малышка кивает, все еще глотая воду.

Я терпеливо наблюдаю, немного с трепетом, как Линди делает бутерброд и берет еще одну бутылку воды.

Когда она передает маленькой девочке ее еду, Линди смотрит на меня.

― Что с ней произошло?

Прежде чем я успеваю ответить, Лорел делает это за меня.

― Ангел спасла меня от монстра. Он больше не сделает мне больно. Ангел обезопасит меня.

Я киваю Линди, когда она закрывает рот. Слезы бегут из ее глаз. Это все, что ей нужно знать.

Лорел вгрызается в бутерброд, и я жестом приглашаю Линди присоединиться ко мне на кухне.

Как только мы добираемся туда, я проверяю, что Лорел не последовала за нами.

― Когда это сообщат по новостям, ты выйдешь к прессе. Скажешь им, что маленькая девочка появилась у твоей двери, но ты не знаешь, кто привел ее. Мужчину звали Кеннет Фергюсон. Я прошу прощения, но это единственный способ помочь им найти тела, которые он похоронил, а я сама не предоставлю им информацию, ― рассказываю я Линди шепотом.

Я протягиваю ей листок бумаги, и она тяжело сглатывает, будто болеет.

― Он все еще жив?

Медленно качаю головой.

― Хорошо, ― тихо говорит она, оборачиваясь на малышку.

Она смотрит на нее, а я молчу, изучая женщину, пытаясь понять, что у нее в голове.

― Ты и правда тут. Живая. Выглядишь по-другому.

― Это в самом деле я.

Линди кивает, все еще не глядя на меня.

― Ты пойдешь за ними, да? ― тихо спрашивает она, возвращая ко мне свой взгляд.

Я один раз киваю.

― Я слышала шепотки и слухи, что некоторые из них погибли, но не нашла ничего об этом в новостях. Я надеялась, что это правда. Хотела быть той, у кого хватило сил сделать это.

Сжимаю губы.

― Твоя сила приходит откуда-то из другого места. Она более чистая. Моя? Выпотрошенная и наполненная тьмой, Линди. Я принимаю на себя огромный риск, приходя сюда.

― Но ты хочешь, чтобы эта малышка была в безопасности, ― говорит она, заполняя тишину. ― Доверяешь мне.

― Ты многое потеряла, пытаясь добиться справедливости для меня и моего брата.

Она меняется в лице, ее выражение становится более холодным.

― Это была не твоя вина. Я пыталась всем рассказать, но никто не хотел слушать. Кайл пытался заткнуть меня. Он... он...

Ее голос ломается, а губы дрожат.

― Я знаю. Его день настанет, Линди. Он будет страдать хуже всех.

Она кивает, ее неприступность восстанавливается, когда женщина сердито смахивает слезы.

― Антонио бросил меня, поверив Кайлу. Тот сказал, что мы переспали. Я говорила мужу, что меня... изнасиловали. Он же поверил насильнику, а не мне. И просто ушел от меня.

Я киваю, уже зная это. Антонио есть в моем списке, но не смертельном. Он должен лишь покаяться. Будет весело.

Джейк уже начал процесс разрушения его жизни, начиная с банкротства. Если повезет, ублюдок наложит на себя руки в течение года, когда лишится дома, останется без гроша и смысла.

― Никому не было дела. Никто не хотел слушать. Ни один не хотел возиться с чем-то таким ужасным, невероятно злым. Они хотели притвориться, что этого всего просто не было.

Мрачная улыбка появляется на моих губах.

― Они больше никогда не будут молчать. Будут дрожать от страха каждый раз, когда будет гаснуть свет. Будут бояться перемен. Город сгорит, Линди. Сгорит дотла. Доверься мне. У меня есть план. И ни один невинный не попадет под перекрестный огонь.

Она прерывисто выдыхает.

― Не могу поверить, что ты жива.

Женщина смахивает свежие слезы, оглядываясь на маленькую девочку, которая ест с благодарностью, не обращая внимания на наш разговор.

― Я сделаю все, о чем ты только попросишь.

― Убедись, что Лорел не скажет копам, что я женщина. Пусть она поймет, что не может рассказать им этого, иначе я не смогу останавливать других монстров.

― Я не скажу им ни слова, ― отзывается Лорел из гостиной, доказывая, что она не такая наивная, как я думала. Она поворачивает голову к нам с твердым решением в глазах. ― Я хочу, чтобы ты поймала всех монстров.

Возможно, она даже больше похожа на меня.

Когда она отворачивается, возвращая свое внимание к бутерброду, Линди начинает шептать:

― Я тоже хочу, чтобы ты поймала всех монстров. Твой секрет в безопасности, Виктория.

Холодок пробегает по моему позвоночнику.

― Теперь я Лана. Они убили Викторию в ту ночь, ― сообщаю я ей спокойно.

Она кивает, понимая.

― Что на счет Дианы? Она пыталась...

― Знаю. Они угрожали ее сыну, ― перебиваю я, отмахиваясь от ее беспокойства. ― Она сыграет другую роль. Все идет как по маслу. Я была терпеливой. Все обдумала. Теперь я просто жду, когда фишки встанут на свои места, и пока они играют в покер, я буду играть в домино.

Она ухмыляется, откидываясь назад, чтобы взять для меня бутылку воды. Когда она вручает ее мне, я в последний раз смотрю на Лорел.

― Она сильная. Пусть она станет такой как ты, а не как я, ― говорю я Линди, чей взгляд становится немного тоскливым.

― Я слабая. Немного подралась и сбежала.

― Ты выжила. Сражалась на войне одна. Ты сильнее, чем можешь себе представить, и являешься тем, что ей нужно, ― вздыхаю я, глядя в ее полные слез глаза.

Хотела бы я остаться подольше.

― Мне нужно идти.

Я начинаю отворачиваться, но вдруг она бросается ко мне, и обнимает меня. Ее объятия сопровождаются таким большим количеством скрытых эмоций. Впервые я сталкиваюсь со своим прошлым лицом к лицу и не хочу покромсать его.

Оно ранит так же, как и исцеляет.

Она крепко меня обнимает, и я возвращаю ей теплоту, не уверенная, как долго мы так стоим.

Когда Линди отстраняется, я отдаю ей листок бумаги. Она изучает его, читает указания и кивает мне, доказывая, что готова сыграть свою новую роль.

Когда я собираюсь уходить, Лорел встает на дрожащие ноги и направляется ко мне. Я становлюсь на колени, когда она обнимает меня за шею, застигая меня врасплох.

Медленно, аккуратно я обнимаю ее в ответ.

― Убей всех монстров, ― шепчет она. ― Так, чтобы они больше никому не причинили вреда.

У Линди перехватывает дыхание, а я хмурюсь. Надеюсь, что ее влияние превзойдет мое в долгосрочной перспективе.

― Я убью их всех, чтобы тебе не пришлось, ― шепчу я в ответ, хотя вряд ли было правильным произносить такое.

― Хорошо.

― Не хочешь сходить в душ? ― спрашивает ее Линди.

Она кивает. В ее глазах скапливаются слезы, словно она ничего другого так сильно не хотела.

Линди снова тяжело сглатывает, пытаясь не заплакать перед разбивающей сердце малышкой.

― Я включу для тебя воду и дам тебе побыть одной. Даже позволю запереть дверь, чтобы ты чувствовала себя в безопасности.

Линди говорит это, исходя из опыта.

Я тоже закрывала дверь.

Вы чувствуете себя уязвимым, когда раздеты и отвлекаетесь душем. Ощущаете себя слишком легкой целью.

― Я знаю, что ангел не позволит, чтобы кто-то причинил мне вред. Я не люблю закрытые двери, ― тихо произносит Лорел.

Мое сердце сжимается, а Линди снова сглатывает.

― Займусь душем.

Она идет по коридору, и я киваю Лорел, давая ей понять, что она права; Я никогда не позволю, чтобы что-нибудь случилось с ней.

Она была заперта. Ее шрамы отличаются от наших. Она была в плену. Ей нужен воздух, как нам нужна безопасность изоляции.

Шрамы Линди не такие глубокие и болезненные, как у меня. Ее разрушил один мужчина.

У меня же многие забрали по кусочку.

Но боль та же. Как и страх. И жестокость.

Линди возвращается, и я вижу, что дверь в ванную открыта. Видимо, Лорел попросила об этом.

― У нее другие шрамы, ― тихо говорю я.

― Я научусь быть той, кто ей нужна. Спасибо, что доверила ее мне. Я чувствовала себя такой бесполезной все эти годы, но если смогу применить то, что случилось со мной, чтобы помочь ей… возможно, не все будет казаться таким бессмысленным.

Понимаю это чувство.

― Что я должна буду сказать, если они спросят о Делейни Гроув? ― тихонько спрашивает она, пока на расстоянии шумит душ.

― Ничего не говори.

Она хмурится.

― Почему?

Мрачная улыбка снова появляется на моем лице.

― Потому что там еще слишком много людей, которых нужно уничтожить. Я еще не готова к тому, что все будут знать, почему.

Холод появляется в ее взгляде.

― Тогда они не услышат этого от меня. Я сделаю все, что нужно. Просто убедитесь, что эти чертовы ублюдки никогда больше никому не причинят вреда.

Я поднимаю шесть пальцев, и она в замешательство склоняет голову.

― Вот сколько уже покинуло нас.

Удивление вспыхивает в ее глазах.

― В таком случае, у тебя впереди еще длинный список.

Глава 11

Никогда не вступайте в дружбу с человеком,

который не лучше себя самого.

Конфуций

Лана

Доехав до места встречи, я оставляю машину и ключи на парковке вместе с парой тысяч долларов под сиденьем. Пункт назначения постоянно меняется, и они получают только пятиминутное предупреждение, прежде чем я ухожу.

Я хватаю свою сумку с мокрой одеждой и черную сумку из сундука с минимальными запасами, как и у всех складских автомобилей.

Бросаю одежду в мусорную корзину и начинаю идти по дороге, игнорируя машины, которые съезжают, чтобы спросить, нужно ли меня подвезти. Только когда подъезжает мотоцикл, я улыбаюсь и закатываю глаза.

― Серьезно? Как ты выбрался из дома на мотоцикле? ― стону я, запрыгивая на заднее сиденье, пока Джейк передает мне шлем.

― Я не выезжал, ― говорит он, пожимая плечами. ― Я забрал его со склада, когда поехал, чтобы убедиться, что на твоей машине нет трекеров или чего-то такого.

Я оборачиваю руки вокруг его талии, и он накрывает их своими.

― Он признался?

― В большем, чем ты заешь. Я не хочу говорить об этом прямо сейчас. На самом деле, не хочу рассказывать тебе все те вещи, в которых он сознался. Хочу стереть их из головы, чтобы у меня не было соблазна просмотреть список всех педофилов и повторить ту же участь для них. Тем не менее, есть кое-что, что я должна сообщить тебе, но подожду, пока у меня не будет достаточно энергии справиться с твоей критикой.

Он резко вздыхает, заводит мотоцикл, и отвозит меня до склада.

― Я пришлю ссылку на новые камеры, чтобы ты смогла наблюдать за Энтони в свободное время, ― говорит он, когда я направляюсь к своей машине.

― Буду ждать.

После этого я еду прямо домой, даже не признавая патрульные машины около своей подъездной дорожки.

Я не могу запретить им зависать на улице, к сожалению.

Мой дом неестественно тихий, и я нахожу это умиротворяющим, а не жутким, как большинство людей. Спеша, я ступаю под душ, наслаждаясь горячими брызгами воды на своей спине.

Звуки шагов заставляют меня выключить воду. Беззвучными движениями я укутываюсь в полотенце и открываю дверцу душа, пристально наблюдая.

Все также тихо, я открываю ящик и достаю пистолет, который спрятала там. Почему в моей ванной спрятан пистолет? Вы когда-нибудь смотрели фильм ужасов? Девушке всегда наносят удар в душе. Или она бежит в ванную и запирает дверь, но не может защитить себя, когда туда врывается психоубийца.

Я могу защитить себя и не планирую прятаться в ванной, но поддержка никогда не повредит.

Сжимая полотенце одной рукой и держа пистолет в другой, я осторожно открываю дверь ванной. Движение заставляет меня дернуть руку вправо, но сильный кулак обхватывает мое запястье, и я поднимаю взгляд, чтобы встретиться с невероятно знакомой парой голубых глаз.

Логан приподнимает бровь, и все мое тело расслабляется, когда я понимаю, что не Бугимэн в моей комнате.

― У тебя в самом деле есть пистолет, ― говорит он, словно удивлен.

― Почему ты находишься в моем доме? ― спрашиваю я, все еще сжимая пистолет, пока он держит меня за запястье, направляя ствол в сторону от него.

― Не против, если я это возьму? — Логан указывает на пистолет, и я отпускаю его, когда он медленно, осторожно убирает оружие.

Поставив на предохранитель, Логан аккуратно кладет его на мою тумбочку. Затем снова поворачивается ко мне.

― Прости меня. Я очень сожалею, Лан. Ты имеешь все права злиться.

Я тяжело выдыхаю, когда он садится на мою кровать, и крепче сжимаю полотенце обеими руками.

Он смотрит на свои руки, потирая одну об другую. Мужчина наклоняется вперед на моей кровати, положив локти на колени.

― Я не знал, что тебе сообщили о нападении. Но ты права; я должен был сразу же позвонить. Просто не хотел тебя беспокоить, но должен был быть готов к тому, что кто-то еще скажет тебе, прежде чем это сделал бы я. Этого больше не повторится.

Большая часть моего гнева утихла, когда я зарезала человека до смерти, что позволяет мне медленно переваривать то, что он говорит, без слишком большого количества эмоций, которые выключают мою логику.

Если быть честной, я понятия не имею, что сказать.

Вместо того чтобы говорить, я продолжаю держать свое полотенце, наблюдая за ним, и он поднимает глаза, чтобы встретиться со мной взглядом.

― Я не уйду, пока все не разрешится. Не уйду, пока не буду знать, что все в порядке.

Я верю ему.

Он появляется уже во второй раз после того, как я возвращаюсь с убийства. Что произойдет, когда Логан придет чуть раньше? Что произойдет, когда мне придется объяснять истинную причину появления крови в моих волосах или на одежде? Что будет, когда он меня поймает?

Глядя ему в глаза, я вспоминаю, почему так тяжело уйти. Без того гнева, который удерживал меня подальше от его рук, я вспоминаю, каково это.

Он выглядит уставшим, как и всегда. Галстук ослаблен и свисает под двумя расстегнутыми пуговицами. За ними виднеется твердая загорелая кожа.

Рубашка не заправлена, а пиджак брошен на мою кровать, складки которого разглаживаются, пока мы говорим.

― Я серьезно, Лана, ― говорит Логан, возвращая мое внимание к своему лицу.

Его светлые волосы растрепаны, а уголки полных губ опущены вниз.

― Я уйду только тогда, когда у нас все будет хорошо, я смогу обнять тебя, и ты позволишь полиции вернуться, чтобы защищать тебя, пока меня тут не будет.

Я сжимаю губы, пока обдумываю варианты. Остаться здесь без него, кажется, создаст огромную дыру в моей груди. Я избегаю чувства потери с тех пор, как покинула больницу.

Слезы, которые тогда появились, захлестнули меня и застали врасплох. Если бы не было кого-то, кто смог бы взять на себя всю тяжесть переполняющих меня эмоций, я бы сейчас рыдала в доме Джейка.

По этому человеку в моей комнате.

Мужчине, который имеет власть уничтожить меня.

Которого я не могу отпустить.

― Хорошо.

Разум кричит, что это глупый поступок, пока одинокое проклятое слово вылетает из моего рта. Никогда еще «хорошо» не обладало таким влиянием.

― Хорошо? ― спрашивает Логан, когда слезы наполняют мои глаза.

Я киваю, не доверяя своему голосу, который может надломиться, если я попытаюсь сказать что-то еще. Мне казалось, что я избавилась от эмоций ранее, но сейчас они вернулись с новой силой.

Он вскакивает на ноги и выбивает из меня воздух, когда хватает за талию с большей скоростью, чем я рассчитывала. Обнимает, притягивая к себе, прежде чем поднять, отчаянно цепляясь за меня.

Логан находит мои губы, когда я обвиваю его шею руками, отключая часть разума, которая все еще умоляет меня узреть истину.

Когда я пропускаю его волосы сквозь пальцы, он бросает меня на кровать, внезапно заканчивая целовать и касаться. Я поднимаю взгляд, чувствуя, что краснею, когда полотенце сползает по бокам, и он жадно смотрит на меня.

Судорожно выдыхаю, когда Логан накрывает ладонями мои колени и разводит их в стороны.

― Я все делал неправильно, ― говорит он с благоговейным вздохом, сосредотачивая взгляд на том, что у меня между ног, и облизывая губы. ― Я пропускал все важные вещи, переходя сразу к середине, вместо начала каждый раз.

Прежде чем я успеваю спросить, что это значит, мужчина опускает голову, светлыми волосами щекоча мои ноги за несколько секунд до того, как ртом он крепко припадает к моему клитору. Я пытаюсь свести ноги вместе, но Логан не позволяет этого, сжимая мои бедра, чтобы я оставалась на месте, и его лицо находилось там, где он этого хочет.

Он сосет и щелкает языком одновременно, усиливая удовольствие с каждой секундой. Это почти чересчур интенсивно. Почти чересчур для меня.

Я никогда никому не позволяла касаться меня вот так, и у него не было бы и шанса, если бы мужчина не застал меня врасплох.

Сжимаю его волосы, возможно, дергая слишком сильно, но он просто рычит, одобряя. Вибрации его голоса приближают меня к интенсивному оргазму. Это прекрасно, невероятно, потрясающе… и все остальные чертовски хорошие слова тоже.

Я кричу, когда что-то внутри меня взрывается. Сила оргазма удивляет меня. Я практически задыхаюсь, пока он продолжает сосать, кусать и лизать сверхчувствительную плотью.

Наконец, Логан проявляет ко мне милосердие и отпускает. Все мое тело вздрагивает, когда он начинает целовать мою влажную кожу и вырывает полотенце из-под меня жестким рывком. Он отбрасывает его, когда мое тело обмякает под его губами, которые все еще касаются меня.

― По крайней мере, ты хорош в извинениях, ― хрипло говорю я ему.

Вибрация от смеха соскальзывает с его губ и играет на моей коже, которую он до сих пор дразнит, теперь двигаясь между пространством моих грудей и поднимаясь вверх.

Наконец-то, рот Логана оказывается на моем — наш поцелуй голодный, и я забываю, что мы когда-то ссорились. Он устраивается тазом между моих ног и сильнее целует меня, держа под собой так, как я никогда не думала, что смогу принять.

Но с Логаном мне никогда не будет больно. Я доверяю ему. Безумно доверять кому-то так свободно после невосполнимых страданий прошлого, но я верю. Полностью доверяю ему и не сомневаюсь, что он никогда не сделает мне больно намеренно.

Я чувствую это в том, как мужчина целует меня. Вижу во взгляде, обнажающем душу. Могу вкусить в воздухе, который он выдыхает. И я ощущаю его честность, как хищник чувствует страх своей жертвы.

― Ты только со мной? ― спрашивает Логан, прерывая поцелуй, когда я начинаю стягивать с него рубашку вместе с галстуком. ― Мы этого еще не обсуждали, но я думаю, что ясно дал понять о своем положении, а ты сказала, что не хочешь, чтобы я был с кем-то еще.

Я никогда даже не помышляла так поступить, после того, как мы начали заниматься сексом.

― Ты же знаешь, что я не хочу, чтобы ты был с кем-то еще, ― говорю я, смущенная тем, почему он чувствует, что сейчас лучшее время, чтобы поднять эту тему.

Ухмыльнувшись, Логан прикусывает мои губы, а затем отодвигается и тянется между нами, чтобы расстегнуть свои штаны.

― Как много времени прошло с тех пор, как ты была с кем-то до меня?

― Семь месяцев, ― отвечаю я, даже не нуждаясь в подсчете.

Он выгибает брови. Да, я слежу за сексом. В некотором роде это происходит случайно, после того, как вы переживаете то, через что прошла я, и, наконец, можете снова наслаждаться близостью.

― Хорошо, ― произносит он, целуя меня в щеку. ― Противозачаточные?

Мое сердце сжимается в груди, и я проглатываю ком в горле.

― Я не могу иметь детей, ― честно шепчу я.

Он поднимает голову и морщится в замешательстве. Я могла бы просто солгать. Замять это и пообещать, что не смогу забеременеть.

Но меня тошнит от лжи, когда я могу не врать.

― Почему?

Вместо того, чтобы просто соврать ему, я указываю шрамы на боку.

― В ту ночь я многое потеряла, ― тихо отвечаю.

Я толкаю его в грудь, и он отодвигается от меня достаточно, чтобы я смогла перевернуться, показывая ему свою спину. Указываю на шрамы на боку, самые близкие к правому бедру.

― И почку, ― добавляю.

Пальцами Логан касается зарубцевавшейся плоти, но на этот раз я не напрягаюсь. Вместо того, чтобы ощущать его прикосновение как ожог кислотой, оно действует как исцеляющий бальзам впервые за долгое время.

Мужчина касается моего плеча губами.

― Что еще? ― мягко спрашивает он шепотом, проводя руками по изгибу моей задницы, где еще один длинный шрам.

Я закрываю глаза.

― Мое лицо. Сейчас там больше металла, чем костей. Было много очень сложных, даже несколько экспериментальных операций по восстановлению подобия структуры кости. Человек, который сотворил чудо, откровенно говоря, гений. Он живет в России, но приехал в Штаты только ради меня. Деньги могут изменить исход чьей-то жизни.

Просто лицо. Это просто лицо. Но оно могло быть обезображено. Я могла выглядеть как монстр. Тогда я была бы такой же уродливой снаружи, как и внутри.

Я поворачиваюсь, глядя через плечо на него, когда он пробегает рукой по моему бедру, прослеживая неровный шрам там.

― Откуда этот?

Мне не нужно лгать.

― Стекло. В ту ночь оно врезалось так глубоко, что врачи не могли сразу его удалить, опасаясь, что я потеряю еще больше крови... слишком много. В ту ночь моя кровь окрасила улицы.

Говорить ему правду, пусть и не всю, странно излечивает. Мне надоело постоянно врать. Даже немного истины заставляет все это выглядеть более реальным.

Я просто не упоминаю Кайла, который воткнул осколок разбитого зеркала туда. Того самого зеркала, которое они разбили, после того, как использовали, чтобы мучить моего брата.

У меня тоже припасено зеркало для Кайла. Несколько зеркал. Он будет наблюдать за всем, что я сделаю.

― Мне жаль, ― мягко отзывается Логан так душераздирающе искренне, что слезы грозят снова наполнить мои глаза.

― Это не твоя вина. Я не хочу испортить момент, но и врать тоже не хочу.

― Тебе не придется врать, ― говорит он, и слова заставляют меня сдержать еще больше правды, чем он когда-либо сможет выдержать. ― Невероятно, что ты выжила.

Он и понятия не имеет.

― Я дважды не подавала признаков жизни. Так что, технически, дважды умерла. А затем переродилась. По крайней мере, так мне нравится думать.

Он встречается со мной взглядом и скользит рукой по моей талии, наклоняясь вперед. Логан захватывает мои губы, и придавливает своим весом. Это еще одна позиция, в которой я никогда не думала, что мне будет удобно, но с Логаном так легко и непринужденно.

Поцелуй благоговейный, проникновенный, и на самом деле, он означает больше, чем все то, что мужчина мог бы произнести прямо сейчас. Я не перестаю целовать его, даже находясь в неудобном положении.

Логан скользит рукой по моему животу и приподнимает бедра. Я испускаю стон ему в рот, когда чувствую, как он толкается внутрь меня, кожа к коже. Он скользит так легко, несмотря на то, насколько плотно прилегает. Мужчина двигает тазом, медленно входя и выходя, беря меня, будто он может трахаться весь день.

И я бы позволила ему.

Где-то начинает звонить его телефон, но Логан не останавливается. Мужчина не отрывает от меня своих губ и сжимает бедра, двигаясь немного быстрее. Наконец, я разрываю поцелуй, чтобы иметь возможность вздохнуть, а он скользит по мне рукой и находит мой клитор.

Я двигаюсь ему на встречу, поскольку его темп увеличивается. Он скользит своими коленями под мои бедра, давая себе больше возможностей для быстрых и сильных толчков.

Телефон не затыкается, но мы слишком потерялись друг в друге, чтобы остановиться. Логан вздрагивает, сбиваясь с ритма, и я понимаю, что он близко. Пока я думаю, что не последую за ним через край, оргазм приходит словно из ниоткуда. Выкрикиваю его имя, прежде чем могу остановить себя.

Он дергается, сильно сжимая мое бедро одной рукой, пока второй продолжает кружить над клитором, продлевая мой оргазм.

Я обмякаю на кровати, и его пальцы, наконец, замирают, зажатые между моим телом и кроватью. Логан опускается на меня сверху, и его тело дрожит от последствий, когда он проводит губами по моему плечу.

― Твой телефон, ― говорю я, снова тяжело дыша.

Я могу пробежать пять лестничных пролетов без какого-либо изменения в дыхании, но секс с Логаном заставляет меня задыхаться.

― Пусть звонит. У меня есть три часа, прежде чем я вернусь к выполнению долга.

Он снова целует меня в плечо, и я усмехаюсь в подушку, чувствуя, как мои веки тяжелеют.

― Ты идеальна, ― говорит он возле моей щеки, оставляя легкий поцелуй и там.

― Хотелось бы, ― мягко говорю я, беря его телефон с ночного столика, на котором он лежал. ― Ответь. Это может быть важно, и я знаю, что ты не отвечаешь только из-за меня. Я не буду злиться.

Логан стонет и, все еще находясь внутри меня, берет трубку.

― Это не единственная причина, по которой я не отвечаю. Я никогда не отвечу на звонок, пока нахожусь внутри тебя. Да и не такой уж я компанейский человек.

Я с негодованием фыркаю, затем смеюсь в подушку, чувствуя его улыбку напротив своей щеки, когда он снова целует меня.

Логан выходит из меня, и я сжимаю бедра, тут же чувствуя потерю. И кавардак. Тот самый, который я не ощущала с тех пор, как...

Я жду волну тошноты, которая должна накрыть меня.

Панику, которая должна охватить.

Когда неприятные воспоминания всплывут и украдут этот момент.

Но этого не происходит.

Еще одна улыбка появляется на моих губах. Логан только что исцелил еще один маленький кусочек меня.

Если бы только он научил меня снова думать, как нормальная девушка. Я могла бы быть тем идеальным человеком, каким должна быть.

Но сейчас я принимаю ту иллюзию, что он предлагает. Я буду наслаждаться этим, словно завтра не наступит.

― О чем, черт возьми, ты говоришь? ― слышу я, как он спрашивает, когда выходит из ванной и наклоняется, чтобы поднять свои боксеры с пола.

Когда он полностью обнажился? Клянусь, я теряю способность думать, когда Логан прижимается ко мне.

Я иду в ванную, давая ему уединение, так как он сидит ― все еще голый ― на краю моей кровати. Но даже когда я закрываю дверь и начинаю умываться, я слышу его.

― Хэдли была с командой и спала в офисе. Они могут проверить записи безопасности, если им это нужно.

О, бл*ть.

― Тогда получи разрешение, чтобы посмотреть метки времени в тот момент, когда он был убит. Она была с нами. Хэдли никак не могла поехать туда и убить своего отчима.

Этот жирного ублюдка уже нашли? Твою мать. Мне следовало пырнуть ножом его еще больше просто за то, что он испортил этот момент.

― Нет. Нет. Нет. Они не могут вызвать одного из наших на допрос. Если они хотят поговорить с ней, то могут сделать это только на нашей территории, по нашим правилам. Им не получится до*баться до ее репутации без какой-либо причины. Понял?

Он резко выдыхает, и я прислоняюсь к двери, слушая.

― Какие фото? ― слышу, как тихо спрашивает Логан, но в его тоне я чувствую мрачную нотку.

― Я скоро буду.

Мне, определенно, следовало поиздеваться над ублюдком еще больше. И утяжелить его камнями, отправив в воду. И скормить его акулам или кому-то еще. Здесь водятся акулы?

Для этого придурка понадобилось бы много акул.

Но эй. Я достаточно сильная. Но даже я не могу нарушить законы природы и сделала все, что в моих силах, чтобы утопить его.

― Нет, ― слышу я. ― Мы не будем помогать им искать того, кто это совершил. Они хотят допросить ее ― ладно. Но к черту преступника и их, что они попытаются получить нашу помощь, пытаясь втянуть Хэдли. Следи за ней. Не позволяй им находиться рядом с ней, пока я не приеду. Понял?

Я открываю дверь и вижу, как Логан надевает штаны, держа телефон зажатым между плечом и ухом. Солнце уже высоко в небе, хотя я едва замечаю его благодаря своим темным шторам.

Логан ни разу не спросил, где я была всю ночь. Или, возможно, он не знает, что я уезжала.

Нет. Не-а. Копы были на моей подъездной дорожке и видели, когда я приехала. И все же. Логан ни разу не спросил, где я была.

― Ага, я сейчас в ее доме. И я надеру кому-нибудь задницу за то, что прервали нас. Потом я вернусь и посплю часов пять. Никто из нас не будет ловить его, если мы все выдохлись. Что касается этого парня, Кеннета, я рад, что он, бл*ть, мертв.

Слабая улыбка появляется на моих губах. Не знаю, почему это звучит так, будто он оправдывает то, что я совершила. Или почему я испытываю чувство гордости.

Я стираю улыбку с лица, отмахиваясь от сумасшедших мыслей, прежде чем скажу что-то глупое вслух. Нормальные люди не гордятся тем, что убирают жизнь с земли и отправляют их в ад и все такое.

― Без шуток. Я наверное привезу ее с собой, если она поедет.

Он поднимает взгляд, встречаясь с моим, пока я стою в дверном проеме.

― Ага, ― говорит Логан другому человеку на том конце провода. ― Я не надолго. Просто хочу убедиться, что они не станут вешать это на Хэдли. А потом я уеду.

Он встает и подходит ко мне, полностью одетый. Логан, вероятно, уже профессионал в разговоре по телефону и одевании одновременно.

― Я все еще работаю над этой частью, но надеюсь, ― продолжает он, ухмыляясь мне. ― Приеду, как только смогу.

Логан неторопливо окидывает взглядом мое обнаженное тело, когда я прислоняюсь к стене.

― Мне бы очень хотелось, чтобы ты была голой подольше, но я должен идти. А также я хочу, чтобы ты поехала со мной, потому что мы вернемся. Я пока не готов оставлять тебя одну.

Я закатываю глаза.

― Копы могут посидеть снаружи. Дьюк может вернуться в свою комнату.

Это ужасно глупая уступка.

― Дьюка отозвали на то убийство, по поводу которого мне только что звонили. Отчима Хэдли убили. Он хочет допросить Хэдли.

Логан снова смотрит мне в глаза, и я стараюсь оставаться каменной стеной, когда думаю об истинной причине, по которой, возможно, Дьюк там. Сомневаюсь, что он хочет задать вопросы Хэдли о монстре, которого я убила. Во всяком случае, он хочет узнать об остальных секретах монстра... о самых темных, которые он поведал мне. Те, что я не ожидала услышать. О которых, Линди должна будет рассказать.

Тогда я понимаю, что выражение было бы хорошей идеей.

― Они были близки? ― выпаливаю я.

― Нет, ― говорит он мне, хватая с комода мое платье и подавая мне.

Я выгибаю бровь и прохожу мимо предложенного платья, чтобы взять штаны для йоги и футболку. Когда я натягиваю нижнее белье и бюстгальтер, он кладет платье на кровать, слегка краснея. Я надену платье на ночь, когда нанесу макияж и смогу сделать больше, чем просто стянуть волосы в хвост.

― Она в порядке? ― спрашиваю я, стараясь быть похожей на нормальную.

Вся моя нормальность обычно является имитацией.

― Она... я не знаю. Он больной ублюдок. Хэдли рассказывала мне, что она была сломленным ребенком, когда сбежала. Сейчас я задаюсь вопросом, что если...

Логан замолкает на полуслове и пробегает рукой по своим волосам.

― Пойдем, ― говорю я, собирая волосы после того, как оделась.

Словно моя жизнь уже не была достаточно сложной, я собираюсь отправиться в штаб-квартиру ФБР. Как мило.

Глава 12

Добродетель никогда не остается незамеченной.

У нее всегда есть последователи.

Конфуций

Логан

― Постой тут, ― говорю я Лане, указывая в сторону большой комнаты отдыха. ― Я бы пустил тебя в свой кабинет подождать, но доступ ограничен.

Она сжимает мою руку и легко, успокаивающе улыбается.

― Все в порядке. Иди выполнять свой долг.

Я выхожу из комнаты отдыха, оставив дверь открытой, и иду прямо к кабинету Крейга, где он ждет вместе с Хэдли и Дьюком. Красные глаза Хэдли встречаются с моими, когда я вхожу в комнату, и она резко отводит взгляд.

Я смотрю на Дьюка, а он на меня.

― Зачем вам, ребята, быть здесь, пока я буду задавать ей несколько простых вопросов? ― интересуется Дьюк, явно раздраженный.

― Назови это наблюдательностью, но твой начальник подверг опасности мою девушку, просто чтобы иметь больше шансов поймать серийного убийцу. Затем появляешься ты, преследуя одного из моих людей за преступление, которое она не могла совершить.

Он поднимает брови и лениво улыбается.

― Правда? У агента Грейс так много алиби, что было бы глупо попытаться связать с ней смерть Кеннета Фергюсона.

― Тогда зачем ты тут? ― спрашиваю я, выжидая.

Его улыбка исчезает, и он бросает несколько пачек фотографий. Хэдли перестает дышать, когда видит их, и крепче сжимает ручки стула.

― Тут не все фотографии, что мы нашли, но все эти дети? Они пропали. Некоторые из них года назад.

Хэдли складывается пополам и выворачивает содержимое желудка в мусорную корзину. Дьюк, на самом деле, сочувствует, наблюдая за ней.

― Мне нужно подышать, ― говорит Хэдли, вытирая рот тыльной стороной ладони, и встает.

Я киваю Крейгу, который уводит ее, оставляя нас с Дьюком в офисе наедине.

― Тебе нужно было увидеть ее реакцию, ― говорю я ему, присаживаясь.

― Она сбежала из дома не просто так, ― отвечает Дьюк. ― Она обвинила его в приставании к ней, когда была ребенком.

― То есть ты хочешь...

― Я пытаюсь получить ответы о том, в какие «особенные» места он водил ее, как бы ужасно это ни звучало. Нам нужно найти этих детей, даже если там просто тела. Кто-то убил этого парня, но я ищу десятки детей, которые пропали, охотнее, чем убийцу этого насильника.

Он достает свой телефон, а я рассматриваю фотографии, которые лежат на столе. На большинстве их них голые маленькие девочки, широко распластанные на кровати. У меня скручивает живот, и я отвожу взгляд. Хэдли никогда не рассказывала мне эту часть своего прошлого.

― Фергюсон ушел от матери Хэдли вскоре после побега последней. Это значит, что мать была больше не нужна, раз и ребенка не было. Как мать могла игнорировать нечто подобное? ― спрашивает он.

― Часто человеку легче поверить, что зло не живет внутри того, кого он любит, чем признать, что подвел того, кто должен быть важнее. Мы слишком часто с этим сталкиваемся. Выборочная слепота ― так мы это называем, ― говорю я отстранено.

Как только я хочу задать вопросы, он протягивает мне свой телефон, и мои глаза расширяются от неверия.

― Кто-то знал, что делает этот парень, ― продолжает Дьюк, указывая на фото.

Кеннета Фергюсона пытали. В этом нет никаких сомнений. На многих участках тела отсутствует кожа. На срезанных участках имеются черные пятна, как от ожогов.

― Они использовали нож. И паяльную лампу. Возможно, даже ту, что была у самого Фергюсона внизу для сварки. Они вбивали гвозди в его ноги и яички ― семьдесят штук, если быть точным... Мы нашли шестьдесят девять фотографий и семьдесят гвоздей. Они сделали все это, прежде чем бросить его мертвое тело в воду.

Я морщусь, удивляясь, почему так много убийц сосредоточены на гениталиях.

Вода раздула тело, придав плоти бледный цвет и выделяя синие вены. Глаза белые и затуманенные.

― Он умер до того, как попал в воду?

Он кивает.

― Значит, вода была мерой по устранению тела. Мы имеем дело с организованным убийцей, у которого есть желание мучить жертву. Возможно, киллер. Где были родители этих детей? Один из них мог знать, где похоронены или находятся другие дети, если они еще живы.

― Все они находились в системе, бездомные и не нашедшие приемную семью. Они были помечены как сбежавшие. Фергюсон был социальным работником с неограниченным доступом к файлам и папкам с бесчисленным количеством детей, которых он мог взять на свой досуг. Возраст варьируется от восьми до пятнадцати лет.

― Педофилы обычно предпочитают определенный возраст, колеблющийся на два-три года, на который охотятся. Никогда не было такого большого разрыва, как этот. Если только...

― Если только что? ― подталкивает он.

Если только он не грумер (прим.: педофил, который формирует доверительные отношения с ребенком с целью его сексуальной эксплуатации/сексуального насилия). Редко, но некоторые педофилы выбирают детей, за которыми они могут ухаживать и иметь долгосрочные отношения. Таким образом, когда их тела достаточно формируются, он может отнять у них больше, чем просто прикосновения.

Дьюк подавляет звук, возможно, глотая желчь.

― Больной у*бок. Почему он убивал их?

― Если он убил их, то потому, что они больше не играли свою роль в его фантазии. Возможно, слишком отдалились или отстранились. Может быть, даже плакали слишком много. Пока они были детьми, он хотел, чтобы они плакали. Как от женщин, он хотел их покорности. Большинство детей, подвергшихся груммингу, либо ломаются психологически, либо пытаются убить себя. Некоторым из них удается.

― Я хочу найти их. Хочу хотя бы, чтобы их, черт возьми, услышали, ― зло говорит Дьюк. ― Всем насрать. Никто не ищет их. И никто не останавливал этого демона в течение многих лет.

― Кто-то остановил, ― напоминаю я ему. ― Возможно, один в какой-то момент сбежал и вернулся отомстить.

― Я опубликовал информацию в СМИ, попросив всех жертв выйти на связь. Плохо, что я не хочу поймать его убийцу? Я просто хочу найти пропавших детей живыми... или мертвыми.

Он в самом деле разрывается.

― Я не могу ответить на этот вопрос по моральным принципам. Когда ты оповестил СМИ?

― Его тело нашли три часа назад. Пока никто не позвонил и не взял на себя ответственность. Он был убит в своем подвале, но место преступления отмыто отбеливателем. Неизвестный подозреваемый облил им комнату, а затем очистил ее. Похоже, он убивает не впервые.

― Ты сказал «он», ― говорю я ему, хмурясь.

― Парень весил тонну. Девушка ни за что не отнесла бы его к воде в одиночку. Были признаки того, что его тащат к воде, но все равно нужно приложить немалые усилия. Нужно было тащить в гору. Затем они использовал мотыгу, чтобы вспахать всю грязь, где были следы. Мы обнаружили, что следов шин недостаточно для того, чтобы идентифицировать марку или модель автомобиля. Они были осторожны и держались подальше от грязи и песка.

Очень организованны. Слишком организованны, чтобы иметь только одно убийство за спиной.

― Никаких колебаний, ― тихо я говорю, изучая фотографии. ― Возможно, мы имеем дело с серийным убийцей.

Дьюк напрягается и сужает глаза.

― Я не пытаюсь отнять ваше дело, детектив, ― добавляю я, наблюдая, как он расслабляется. ― Просто говорю, что у вас может быть какой-то мститель, ищущий справедливости там, где нет полицейских. Вы, вероятно, захотите посмотреть на…

Дверь открывается, и входит Крейг.

― Там пришла маленькая девочка. Она вся в синяках, истощенная, и женщина, которая привела ее, утверждает, что ее бросили на пороге дома глубокой ночью. Эта девочка ― жертва Фергюсона.

Я смотрю на Дьюка, который выглядит удивленным, и мы оба быстро направляемся к двери.

Когда мы входим в комнату в которой они сидят, маленькая девочка что-то шепчет Хэдли на ухо. Нахмурившись, Хэдли изучает малышку.

― Что? ― спрашивает Дьюк.

Маленькая девочка вздрагивает, когда слышит его резкий и требовательный голос. Дьюк напрягается, осознавая свою ошибку.

― Прости, ― говорит он мягко, когда женщина обнимает девочку.

Ее нашли прошлой ночью? И все же, травмированный ребенок цепляется за эту женщину?

― Извини, ― снова произносит Дьюк. Его голос едва громче шепота, когда он присаживается рядом.

― Я пойду домой, ― говорит Хэдли, когда приближается ко мне и сжимает мою руку на пути к двери. ― Пусть эта девочка останется с Линди. Не позволяй им забрать ее. Мне нужно... мне нужна минутка наедине с собой.

Я иду за ней, позволяя Дьюку поговорить с той, кто, по всей видимости, Линди. Крейг присоединяется к нему, присаживаясь и убирая айпад, чтобы внимательно послушать.

― Не знаю. Дверной звонок зазвонил, и Лорел стояла на пороге, когда я открыла дверь. Я завела ее внутрь, накормила, дала воды, а затем позволила принимать душ так долго, как она хотела. Именно тогда я увидела новости, и Лорел рассказала мне свою историю вместе с информацией, которая вам нужна. Я расскажу все, что она мне сказала, но только если вы пообещаете, что она останется со мной. Не забирайте ее.

― Да, ― решительно соглашается Лорел.

Такая глубокая связь не может быть сформирована так быстро, если только Лорел и Линди не скрывают больше, чем говорят.

Я отвлекаюсь на Хэдли, когда закрываю дверь в комнату, сосредотачивая свое внимание на своем друге.

― Ты в порядке?

Хэдли поворачивается ко мне со слезами на глазах. Сейчас никого нет рядом, все заняты тем, чтобы найти Племмонса.

― Нет, я не в порядке. Я позволила им убедить себя, что все это происходит в моей голове. Я думала, что была больна и сходила с ума, Логан. Сейчас... та маленькая девочка тут. Те дети... все это моя вина.

Она тяжело сглатывает, рыдая и вытирая слезы.

― Это не твоя вина, Хэдли.

― Я должна была стараться лучше. Покопаться глубже, когда начала работать тут. Никаких других жалоб не было подано... У меня было настроено оповещение. Я, в самом деле верила, что все это было в моей голове. Теперь... мне просто надо домой. Я позвоню тебе позже.

Она уходит, не оборачиваясь, и я шумно и долго выдыхаю. Ей нужно время, и я дам его ей. Только надеюсь, что это ее не сломает.

Я вижу, как она останавливается, окидывая взглядом комнату отдыха, где находится Лана. Я наклоняю голову в замешательстве, когда вижу, как эмоции исчезают из ее глаз, и она смотрит более сосредоточено, но не вижу Лану.

Наконец, Хэдли уходит, и я делаю заметку в голове, чтобы позже спросить ее об этом.

Как только я хочу войти в комнату, из нее выходит Крейг. Его лицо красное, а глаза широко раскрыты.

― Твой кабинет. Живо, ― говорит он, направляясь прямо ко мне.

Смущенный, следую за ним, видя, как он подзывает Донни и Леонарда. Элис и Лиза ушли на перерыв, чтобы поспать, как должен был поступить и я.

Как только мы все собираемся в моем кабинете, Крейг закрывает дверь и вытаскивает свой айпад.

― Линди Мэй Уиллер — женщина, с которой убийца Фергюсона решил оставить девочку.

Ее имя не вызывает звон колокольчиков в голове.

― И? ― подталкивает Донни.

― Линди Мэй Уиллер из Делейни Гроув.

Кровь стынет в жилах, превращаясь в лед, когда мурашки покрывают мою кожу. Медленно, я подхожу к стулу и падаю на него, когда тяжесть открытия накрывает меня.

― Она уехала оттуда девять с половиной лет назад, начала новую жизнь, даже имя сократила, ― продолжает Крейг. ― Сейчас она просто Линди Мэй.

― Что, бл*ть, происходит в этом городе? ― спрашивает Дони приглушенным шепотом.

― Я был там. Словно шоу Энди Гриффита. Все улыбаются и счастливы, машут нам, когда мы проходим мимо. Никаких признаков того, что там что-то не так. Во всяком случае, они живут так, будто на дворе девяностые, отказываясь двигаться вперед с остальным миром.

― Кого-то пытают и убивают, а невинный ребенок оказывается с жительницей Делайни Гроув. Это не совпадение, ― произносит Донни.

― Он не кастрирован, ― говорит Грейг. ― Это его единственное постоянство. Зачем ему отклоняться, если это был он? Как бы то ни было, Фергюсон заслуживал кастрации больше, чем кто-либо из предыдущих жертв.

― Насколько мы знаем, ― говорю я себе под нос, глядя вверх, когда все глаза поворачиваются ко мне. ― Он не хотел, чтобы это дело связали с ним. Это было импульсивное убийство. Он не был подготовлен. Следы от ботинок были скрыты, а это значит, что он, возможно, был не в своих ботинках. Вероятно, он даже скрывает от нас свой вес. Он вылил отбеливатель на все место преступления, смывая улики. Это не его МО, что означает, что он обычно более подготовлен. Что стало триггером?

― Нам нужно пересмотреть профиль, ― говорит Донни.

― Почему? ― спрашивает Крейг.

― Потому что садист никогда бы не отошел от своего списка, чтобы прикончить педофила. Что-то стало для него мотивацией. Случилось что-то, что вызвало потребность субъекта убить этого человека, ― объясняю я. ― Садисту не потребовалось бы время, чтобы найти ребенка и провести его на порог того, кто, по его мнению, позаботится о ребенке. Ему было бы наплевать.

― Никакого гнева, ― говорит Донни, зная, куда я клоню. ― Убийства были жестокими, но каждое касание ножа было под контролем и рассчитано. Отсутствие ярости означает отсутствие мести.

― Что если этот субъект подготовился к этому гораздо дольше, чем мы предполагали? Что если он оцепенел от своих эмоций? Ярости не найти в убийстве. Все сконцентрировано на том, как причинить больше боли, отсюда дни и дни пыток.

Как только слова покидают мой рот, слышное дыхание ускользает от них всех

― Нам нужно копать глубже в этот город. Там произошло что-то серьезное.

― Что на счет Племмонса? Мы должны работать исключительно над этим делом сейчас, ― напоминает мне Леонард.

― Технически, я должен быть просто посредником для СМИ. Я могу разобраться в этом, не доставляя нам неприятностей, ― говорит Крейг. ― Может быть, Линди Мэй сможет пролить свет на этот город.

― Пойду посмотрю, что смогу узнать, ― говорит Донни, вставая и оставляя нас.

― Я пойду и послушаю, ― говорю я им. ― Сосредоточься на Племмонсе. Продолжай работать над этим. Наши приоритеты не изменились, ― говорю я Леонарду.

― Месть заставила бы этого парня связаться со СМИ, ― говорит Леонард, задумавшись. ― Он убил шестерых и захотел бы, чтобы его историю услышали. Он хотел бы, чтобы мир знал, почему он это делает. Это не имеет смысла.

― И нацелился на отчима Хэдли? Это не может быть совпадением, ― подчеркиваю я. ― Он наблюдает за нами. Изучает, возможно. Он пока не хочет, чтобы СМИ знали, потому что не желает, чтобы мир знал о его мотивах, пока субъект не будет готов к своему финалу. Мы понятия не имеем, насколько длинный у него список, поэтому нам нужно знать, что такого плохого произошло, чтобы, казалось бы, нормальный человек, который заботится о ребенке и привозит его к безопасному порогу, стал жестоким мучителем и убийцей.

― Определенно не садист, ― вздыхает Леонард. ― Я охренеть как уверен в этом.

Он встает, поглаживая свой живот, когда тот урчит.

― Этот город был слишком ярким, чтобы что-то темное было в его недавнем прошлом. Посмотрим, как далеко я смогу зайти. Я не остановлюсь, пока не найду что-нибудь.

― Работай сейчас над делом Племмонса. После того, как мы поймаем этого ублюдка, мы начнем копать в Делейни Гроув.

Он кивает, хотя это похоже на неохотное согласие.

Крейг встает и хватает свой айпад.

― Пойду, посмотрю, что смогу нарыть. Ты справишься с этим, ― он делает паузу, изучая меня мгновение. ― Что может означать тот факт, что серийный убийца выследил кого-то, кто причинял боль члену нашей команды?

Я поджимаю губы, когда Леонард встает.

― Когда он убивает педофила, это означает, что он перенес подобную травму… может, даже чувствовать родство с Хэдли. Я не чувствую, что он нацелен на нас. Мне кажется, что он хочет, чтобы мы его поняли.

― Но он не хотел, чтобы это было связали с ним, ― отмечаю я. ― Это был вынужденный поступок, потому что он хотел, чтобы маленькая девочка была в безопасности. Он отрезал себя от всех новых отношений и был вынужден вернуться к тем из своего прошлого, которые не заражены прошлым происходящим.

Я смотрю на Крейга.

― Ты сказал, что Линди Мэй переехала девять с половиной лет назад?

Он кивает.

― Где-то в этом промежутке. Посмотрим, с чем ты вернешься.

Он сразу же начинает что-то печатать на своем айпаде, и я смотрю на Леонарда.

― Позвони Хэдли. Скажи ей, что мы выяснили. Лучше перестраховаться.

― Осторожный редко ошибается, ― язвительно замечает он, цитируя Конфуция, пока покидает комнату.

― После того, как мы разберемся с Племмонсом, мы повторно составим весь профиль, изучим доказательства с совершенно новой точки зрения, ― говорю ему, следуя за ним.

― Это все изменит, ― соглашается он.

Я вхожу в небольшой конференц-зал, где Дьюк все еще разговаривает с Линди. Донни качает головой, давая мне понять, что он еще ничего не спросил.

― Она уже сказала, что никогда не видела того, кто привел ее, ― говорит Линди, смотря на Дьюка, пока Лорел прижимается к ней, не выглядя хоть каплю робкой.

Она что-то знает. Знает, что Фергюсон мертв, но даже это не успокоит испуганного ребенка. Она уже привязалась к Линди Мэй. У чего-то подобного есть причина, и больше, чем просто чувство безопасности. И почему вообще она чувствует себя в безопасности?

― Она была слишком измотана, чтобы хотя бы открыть глаза, ― продолжает женщина.

Она в защитной манере обнимает ребенка, выказывая мгновенные материнские инстинкты. Женщина привязалась к Лорел так же крепко, как и девочка к ней. Менее, чем за двадцать четыре часа.

― То есть, она понятия не имеет, как оказалась на вашем пороге? А вы ничего не видели?

Линди сужает глаза до щелочек.

― Я пришла к вам по собственной воле, желая поделиться информацией. Вы все еще не согласились с моими условиями, а я уже рассказала вам все, что знаю, за исключением того, что вы действительно хотите знать. Тем не менее, допрашиваете меня. Мне следовало остаться дома.

Дьюк открывает рот, чтобы что-то сказать, но я кладу руку ему на плечо, привлекая внимание.

― Ты сказал, что хочешь знать, где остальные дети, так почему мучаешь вопросами относительно того, кто привел девочку?

Он резко закрывает рот, и я склоняю голову в сторону. Наконец, парень делает глубокий вдох.

― Что-то не складывается. Даже вы знаете, что это звучит неправильно.

― Какую информацию вы хотите нам дать? ― спрашиваю я Линди.

Теперь она смотрит на меня.

― Я ничего вам не скажу, пока вы не пообещаете, что Лорел сможет остаться со мной в моем доме. Вы должны пообещать, что никто ее не заберет.

Лорел сжимает руку Линди, все еще прижимаясь к ней.

― Донни, сделай несколько звонков, ― говорю я, задрав голову. ― Убедись, что Лорел не заберут из дома мисс Уиллер.

― Мэй, ― незамедлительно поправляет Линди. ― Моя фамилия теперь Мэй. Я больше не Уиллер.

― Почему, мисс Мэй? ― спрашиваю я, притворяясь, будто это новость для меня.

― Иногда вам просто необходимо новое начало. Такое же, какое я пытаюсь предложить Лорел. Почему к нам относятся как к преступникам, когда мы всего лишь пришли помочь?

Дьюк откидывается на спинку стула, на его лице появляется выражение сожаления. Он просто обучен расспрашивать, если получает подозрительные ответы. Она определенно что-то скрывает, но я не уверен что.

Донни выходит, прикладывая телефон к уху, чтобы сделать нужные звонки.

― Почему вы покинули Делейни Гроув? ― спрашиваю я.

В ее глазах не мелькает удивление, но она напрягается. Лорел крепче сжимает руку женщины.

Ей, определенно, что-то известно, и, бьюсь об заклад, Лорел знает часть этой головоломки.

― Я развелась, приняв решение, что поменять свое окружение будет лучше. Делейни Гроув не такой великолепный, как может показаться.

Крейг дал мне всю информацию о ней, и теперь я просматриваю ее на своем телефоне.

― Вы были замужем за Антонио Гонсалезом, верно?

Она коротко кивает, а в глазах появляется холод.

― Он все еще живет в Делейни Гроув, ― продолжаю я.

Дьюк наблюдает за мной с замешательством на лице.

― Почему вы пришли сюда вместо полицейского участка? ― спрашиваю я ее. ― Местный участок сообщил, что им нужна информация на Фергюсона.

― Вы должны звать его монстром, ― вмешивается Лорел, удивляя меня тьмой в глазах.

Там ярость. Темная, глубоко укоренившаяся ярость. В ее глазах нет ни капли страха, только непреклонная ненависть, столь необычная для ребенка, подвергшемуся насилию. Синяки на ее руках, лице и шее указывают на то, что Фергюсон не был осторожен в своих действиях по отношению к ней.

Ее еще не осмотрели?

Линди игнорирует мой вопрос, но я уже знаю ответ. Он послал ее сюда.

― Девочка была у врача? ― спрашиваю я Линди, меняя линию допроса.

― Мы собираемся посетить его сегодня.

И больше ничего не произносит.

― Насколько серьезно она была ранена?

― Достаточно сильно, чтобы оставить шрамы на душе, но не до такой степени, как могло бы быть. Если вы понимаете, что я имею в виду, агент.

Он не насиловал ее. Девочка слишком маленькая. Но он заставлял ее делать другие вещи, и этого достаточно.

Линди говорит так, будто сама была жертвой, будто понимает травму на другом уровне. Субъект знал это, потому что это не может быть совпадением.

Она знает его. И она, очевидно, за крестовый поход, который он затеял. Я не получу от нее ни грамма информации, которая скажет мне, кто он. Все, что случилось, затронуло больше людей, а не только субъекта.

Но почему не рассказать мне, что случилось?

Что, бл*ть, происходит в Делейни Гроув?

― Мисс Мэй, я знаю, что это тяжело, но не могли бы вы хотя бы рассказать, что заставило вас покинуть Делейни Гроув? Может, что-то затронуло не только вас?

Эмоции в ее глазах меняются, и спокойствие накатывает на нее.

― Я уехала, чтобы начать новую жизнь, агент. Если вы хотите узнать что-то о Делейни Гроув, почему бы вам не посетить его.

Значит, он попросил ее ничего не говорить. Она контактировала с ним. В этом нет никаких сомнений.

Он спас ребенка. Ребенок чувствует себя в безопасности, потому что субъект ― темный рыцарь, который убил монстра, преследовавшего ее месяцами с момента ее исчезновения. Наш парень передал девочку этой женщине, которая, поклялся, защитит ее. Она доверилась ему. Линди ухаживала за ней, и связь образовалась мгновенно.

Это больше походит на правду.

Они обе обязаны ему своим молчанием не просто так. И никогда ничего не скажут. Я не занимаюсь запугиванием жертв, которые и без того достаточно пострадали. Я найду другой способ.

Донни входит, и, когда я смотрю на него, кивает.

― Лорел ваша, ― говорю я Линди.

― Бумаги. Я хочу письменное подтверждение.

Он обучил ее этому. Сказал ей убедиться, что она получит опеку, используя информацию.

Невероятно.

Мы все не так поняли.

В его прошлом не будет жестокого обращения с животными. Он был нежным, возможно, наивным и доверчивым... слишком доверчивым. Достаточно, чтобы стать жертвой.

Они не разрушили его; он вернулся, чтобы отомстить. Но почему целей так много? Что они, бл*ть, сделали?

Донни снова выходит, чтобы получить письменное подтверждение. Дьюк нетерпеливо стучит ручкой, пока его колено прыгает под столом. Напротив него, Лорел что-то шепчет Линди на ухо. Женщина оставляет поцелуй на макушке ребенка.

Я наблюдаю, очарованный тем фактом, что Лорел, кажется, не потрясена любовью. Мгновенная материнская связь была установлена между двумя жертвами, связанными с убийцей. Убийца, который, как они полагают, убивает монстров их кошмаров.

Убийца, который не остановится.

Они не понимают, насколько опасным может стать этот парень. Убийцы отмщения не имеют ограничений в отношении того, кто умрет. Наименьшее нарушение ― смертный приговор. Они берут правосудие в свои руки, становятся судьей, присяжными и палачом, превращаясь в слишком бессмертных в собственных умах.

Донни возвращается с бумагой в руке. Он передает ее Линди. Женщина внимательно читает ее в поисках какой-нибудь ловушки.

Я беру документ и подписываю его.

― Я делаю этот документ официальным, ― поясняю, наблюдая, как она оценивает меня.

Она, вероятно, доверяет тому, что видит в моих глазах, потому что достает листочек из сумочки и передает его мне. Дьюк встает и подходит, чтобы прочитать его через мое плечо.

Это карта мест захоронений, написанная кровью каллиграфическим почерком, и, скорее всего, каллиграфическим пером, чтобы замаскировать почерк субъекта. Он знает каллиграфию?

Чрезмерная организованность пугает.

Как долго он готовился к каждому возможному исходу?

Кровью подписано одно имя ― Кеннет Фергюсон. Только не каллиграфией. Скорее всего, он сделал это сам. Удары шаткие, будто он дрожал, когда субъект заставил его подписать это собственной кровью.

Этот уровень отстраненности заставил нас профилировать его как садиста.

На карте отмечено так много могил с именем каждого ребенка, написанного каллиграфией. Единственное сооружение на карте ― это какой-то сарай. Могилы вокруг него. Карта ведет от его дома, путь имеет названия, обозначающие каждый поворот. Он приходил и навещал их. Больной ублюдок точно знал, где похоронил каждого ребенка.

Шестьдесят девять фото. Семьдесят гвоздей.

Эти слова всплывают в подсознании, напоминая мне, что были произнесены.

Я вылетаю из комнаты, оставив Дьюка позади, чтобы разобраться с убийствами, которые заставили его осесть на стул в неверии.

Хватаю список, который Дьюк оставил в кабинете, где перечислены все имена детей. Наши люди должны запустить распознавание лиц на всех детей системы. После побега, их имена и фотографии сообщаются.

Тут список всех имен с фото. Шестьдесят девять имен.

Те же имена и возраст написаны на самих фотографиях.

Одного нет в списке.

Хэдли.

Субъект избавил ее от унижения перед нашей командой, увидев ее фотографии среди остальных. Он послал Линди сюда, а не в полицию. Он знал, что мы отнесемся к этому более лично, знал, что так у Линди будет больше шансов получить опеку над Лорел.

Он, определенно, чувствует родство с Хэдли и, возможно, захочет увидеть ее реакцию. Хэдли не отвечает, поэтому я рассказываю все это ее голосовой почте, надеясь, что она скоро прослушает.

Затем, я направляюсь в комнату отдыха, где Лана, скрестив ноги в лодыжках, машет ими туда-сюда, пьет кока-колу и смотрит телевизор. Я прислоняюсь к дверному косяку, изучая ее легкую улыбку.

Она понятия не имеет, насколько мир испорчен. Ненавижу, что не могу отвезти ее домой прямо сейчас. Что это дело стало сложнее, и теперь мне нужно остаться. Она ― единственная, что держит меня в здравом уме прямо сейчас.

Настолько, чтобы провести некоторое время в постели, извиняясь еще больше.

Глава 13

Не стыдитесь ошибок, чтобы они не стали серьезными.

Конфуций

Лана

Логан отсутствует некоторое время, когда я неожиданно вижу Линди, идущую мимо комнаты отдыха вместе с Лорел. Предполагаю, она внимательно следила за новостями, готовая выполнить то, что я велела ей сделать.

Линди распахивает глаза от шока, когда замечает меня, и я подмигиваю, прижав палец к губам как универсальный знак «Тс-с-с», а другой рукой показываю на значок посетителя.

Она незамедлительно прячет свое удивление, а Лорел улыбается мне, еле заметно махая. Я немного волнуюсь, когда вижу, как Хэдли стремительно приближается к нам, глядя на меня.

Лорел переключает свое внимание на Хэдли, а агент прищуривается на меня.

― Могу я тебе чем-нибудь помочь? ― спрашивает она.

Подходит парень и жестом показывает Лорел и Линди путь.

― У них есть информация по делу Фергюсона. Я сопровожу их, но не могу найти спецагента Беннетта.

Мой желудок делает сальто, когда я слышу его имя. Я надеюсь, что он не подведет меня. Мои инструкции были для Линди, чтобы выйти на его команду, без имен. Он получит для нее опеку над Лорел, если будет тем человеком, которым, как я думаю, он является, без обращения с ней как с преступником за связь со мной ― монстром, которого я скрываю от него.

― Я отведу их в третий конференц-зал, ― говорит ему Хэдли, снова подозрительно глядя на меня.

Лорел смотрит на меня в последний раз, но Линди остается с каменным лицом, прекрасно выполняя свою роль.

Малышка думает, что я ангел. Она, вероятно, полагает, что никто не может меня видеть. В ее глазах, я продолжаю за ней приглядывать, дабы убедиться, что она в безопасности, как я и обещала.

Сейчас она чиста. А еще надела новую одежду, которую Линди, должно быть, приобрела для нее по дороге сюда.

― Эй, что происходит? ― слышу я знакомый голос. Крейг? Его же Крейгом зовут?

Кажется, да.

Больше я ничего не слышу, потому что они отходят подальше. Вместо этого я притворяюсь, что смотрю телевизор, попивая газировку, купленную в торговом автомате здесь.

Линди, наверное, думает, что я пиз*ец какая дерзкая, раз нахожусь сейчас здесь. Она понятия не имеет, насколько все запутано.

Но они ищут монстра.

Не девушку, что любит красный.

Не ту, что влюбилась.

Что умерла десять лет назад.

Проходит много времени, прежде чем я чувствую на себе взгляд и поднимаю глаза на дверной проем, чтобы увидеть, как Хэдли просто стоит, смотрит на меня. Ее взгляд полон подозрений, поскольку она оценивает меня безо всякого благоразумия.

Уверена, что Лорел ничего не сказала ей. И, определенно точно этого не сделала Линди.

Опять же, я бы присутствовала в комнате для допросов, если бы они что-то сказали. Она с подозрением относилась ко мне с самого начала, поэтому, очевидно, тратит силы впустую.

Чтобы убедиться, я изгибаю бровь, будто призываю что-нибудь сказать. Она молчит.

Ее глаза красные, как будто она плакала. Конечно, ей не было дела до Фергюсона. Так зачем плакать?

Наконец, она прерывает зрительный контакт и уходит, не говоря ни слова. Я возвращаю свое внимание к «прожарке» (прим.: развлекательная программа, в которой высмеивают, оскорбляют почетного гостя), которая идет на экране. На самом деле, это чертовски смешно.

Кроме того, никто не ожидает, что смеющаяся девушка в комнате отдыха недавно пытала парня и выпытывала темные секреты, о которых никто даже не подозревал.

Через некоторое время я снова чувствую на себе взгляд и резко поворачиваю голову к дверному проему. Вижу, как Логан смотрит на меня с легкой улыбкой на губах.

― Что? ― спрашиваю я, радуясь, что он улыбается.

― Ты. Просто ты такая... думаю, тебя уже тошнит, что я называю тебя идеальной. Но это правда.

Медленно встаю, улыбаясь ему. Я чертовски рада, что вне подозрений. Волновалась, что у Линди не хватит стержня, в котором она нуждается для этого, но женщина, должно быть, доказала это самой себе.

У Лорел есть дом.

Я уверена в этом.

― Ты в порядке? Тебя долго не было.

Улыбка сходит с его лица.

― Прости за это. Много дел. Единственная хорошая вещь, кроме того, что я вижу тебя прямо сейчас, это то, что у травмированного бездомного ребенка теперь есть безопасное место, где она будет жить.

Я тихо выдыхаю, чувствуя, как спокойствие омывает меня. Логан не подвел меня. Я знала, что он идеально подходит для этого.

― Теперь ты готов идти? ― спрашиваю я, двигаясь к нему.

Он обнимает меня за талию, вплотную притягивая к своему телу. Логан наклоняется, когда я встаю на цыпочки, потянувшись, насколько хватает роста, чтобы его губы нашли мои.

― Нет, ― говорит он, вздыхая следом, пока его губы остаются на моих. ― Я должен остаться.

Он неохотно отстраняется, сожаление затеняет его глаза.

― Я дам тебе свои ключи. Поедешь домой. Это может занять некоторое время.

Дерьмо. Они определенно связали это убийство со мной... ну, скорее всего, они пока не могут назвать имя. Я знала, что так и будет.

Теперь я должна позволить ему делать свою работу, пытаясь найти меня.

― Ладно.

Я вижу, как Линди и Лорел проходят мимо, а Крейг провожает их. Лорел снова машет мне, и я подмигиваю ей, а Логан отвлекается от этого, потому что пробегает губами по моему лбу.

Крейг, к счастью, также не замечает прощального жеста.

― Я должен был проверить личность женщины сегодня, чтобы убедиться, что убийца сделал мудрый выбор, ― говорит парень, который был у меня дома, когда входит в комнату отдыха, не замечая меня на своем пути. ― Этот день так испорчен.

Они знают, что я выбрала ее. Но, очевидно, не с ее слов.

Хорошая девочка, Линди. Спасибо.

― Донни, помнишь мою девушку? ― спрашивает Логан, и мое сердце совершает маленькие выкрутасики по непонятным для меня причинам.

Я его девушка.

У меня есть парень.

Это не новость, но меня все еще переполняют чувства, будто я тринадцатилетний подросток, все время зависающий на телефоне.

Я даже не думаю, что он — парень, пытающийся поймать убийцу, которым по совместительству являюсь я.

Донни оборачивается, удивленный видеть меня.

― Прости, ― говорит он, затем кивает в знак признания, пока наливает себе чашку кофе. ― Я даже не заметил тебя.

Я просто улыбаюсь, выглядя приторно мило. Здесь нет безжалостного убийцы, мальчики. Просто безобидная влюбленная женщина. Вот и все.

― Вот ключи, ― говорит мне Логан, кладя их мне в ладонь. ― Я бы проводил тебя, но у меня дохрена дел. Прости меня, пожалуйста.

Я пожимаю плечами, и какой-то случайный парень подходит, очевидно, готовый сопроводить меня на выход.

― Увидимся позже?

Логан целует меня, отвечая на этот вопрос без слов. У меня за спиной кто-то прочищает горло ― Донни. Но Логан не перестает устраивать шоу, играя с моим языком, когда притягивает меня как можно ближе.

Я таю в его объятиях, не заботясь, увидит ли мир, насколько сильно я втрескалась. Когда он, наконец, прерывает поцелуй, у меня кружится голова и, может быть, я немного под кайфом.

Он накрывает ладонью мою щеку, глядя на меня долгое мгновение.

― Увидимся, ― говорит он, затем поворачивается и оставляет меня. Крейг встречает его на полпути.

Я не оглядываюсь на Донни, поскольку позволяю другому парню увести меня. Он не говорит ни слова, а я не разговариваю с ним. Парень сильно краснеет, будто маленькое выражение чувств на публике шокировало и смутило его.

Ах, какой миленький мальчишка.

Он сопровождает меня прямиком к внедорожнику Логана, и я уезжаю, держа путь к дому, чтобы, наконец, поспать. Я рада, что мне больше не нужно скрывать свое изнурение.

Патрульные машины с моей подъездной дорожки исчезли, по всей видимости, их вызвали, чтобы разобраться с последним делом об убийстве, в котором участвуют несколько пропавших детей.

Это ужасная игра слов, но я прибила яйца этого ублюдка к стене.

Ну, я на самом деле прибила их к стулу, а он плакал часы подряд. Спасибо, бл*ть, за перчатки. Ни за что бы я не коснулась этих мерзких, морщинистых, волосатых штук своими руками.

Мой телефон звонит, и я вижу имя Джейка. Я сказала ему больше не звонить на этот телефон.

― Что случилось?

― Та девчонка, Эрика Норрис? Бугимэн отпустил ее.

― Что? Когда?

― Не знаю. Она потребовала разговора с твоим парнем. Говорит, что не будет общаться ни с кем, кроме Логана Беннетта. Она в полутора часах езды от тебя.

― Откуда ты знаешь?

― Взломал камеры ФБР. Не волнуйся. Они не знают, что это я. Думают, что это был тот русский парень, который считался мертвым два года.

― Почему он ее отпустил?

― Хоть убей, я не знаю. Я дам тебе знать, когда выясню. Этот засранец все еще в деле.

Я ухмыляюсь, закатывая глаза.

Вешая трубку, я подхожу к дому.

Очень странно, но когда я захожу, слышу музыку. Должно быть, я оставила ее включенной.

Я закрываю дверь, запирая ее.

Как только я поворачиваю за угол, что-то бьет меня по лицу — словно молотком — и меня отбрасывает к стене. Крик боли вырывается из меня. Мои ключи и телефон выпадают из рук и падают на землю, но звук ― не более чем отдаленное эхо.

Прежде, чем мои глаза привыкают к темноте, чья-то рука давит на мое горло, душит меня. В это время моя ошеломленная голова пытается наверстать упущенное, все еще треща от взрывной боли.

Я поднимаю руку, пытаясь схватить что-то, но сильная, крепкая хватка обвивает мое запястье, мучительно скручивая.

― Боевая. Мне нравится. И очень симпатичная. Агент Беннетт выбирает достойных, ― говорит глубокий зловещий голос из темноты, от которого кровь стынет в жилах до самого сердца. Небольшой проблеск света показывает злые глаза, которые находятся слишком близко к моим. ― Он, наконец, оставил тебя одну. Скажи мне, принцесса, ты боишься Бугимэна?

Продолжение следует…