Эйва Майлс Кофе французской обжарки серия «Деа Валли#2»

Переведено группой Life Style ПЕРЕВОДЫ КНИГ

Переводчик Костина Светлана

Кто-то любит погорячее…

— Попробуй.

Запах лука, вина и трав, перемешанных с жарящемся цыпленком, окутывали, заставляя ее рот наполниться слюной. Он поднес деревянную ложку к ее губам и нежно положил руку ей на талию. Она открыла рот, остро ощущая его прикосновение, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Он кормил ее с ложки, как будто они были персонажами немого фильма о Римской Империи, не хватало только сочного винограда.

Сливочный соус чуть не взорвал ее вкусовые рецепторы.

— Умммснятина.

— Это новое выражение от Джилл?

— Возможно.

Соблазнительный вкус соуса только разжигал ее желание к нему, всю жизнь подавляемые ею чувства. Она снова обвила руками его за шею и коснулась губами его губ, желая большего, нуждаясь в нем. Провела пальцами внизу по его шеи, он наклонил голову, углубляя поцелуй. Деревянная ложка с грохотом упала на стойку. Жар духовки только усиливал растущий жар в ее теле. Она отодвинула свои губы от него.

— Боже мой! Мне так нравиться целоваться с тобой. — Их поцелуй и жар были даже лучше, чем в ее воспоминаниях.

Пролог

Джилл Хейл разглядывала противень, испещренный знаменитым печеньем ее матери мокко с кусочками шоколада. Если бы ее мать записала в рецепте температуру выпечки в духовке, образовавшиеся комки уже бы растеклись по противню. Джилл надеялась, что мама скоро вернется домой после шопинга, готовясь к вечеринке, связанной с выпускным Джилл. У них было еще около шести часов, прежде чем семья и друзья заполонят их дом.

Жаль, что последнее, о чем в данный момент думала Джилл, была именно эта вечеринка. Песня «Это моя вечеринка» казалась подходящей к такому случаю, но ей почему-то хотелось плакать. Она поддалась искушению и отклеила один кусочек теста с противня.

Дверь со стороны гаража на кухню открылась. Наконец-то!

— Мам, какого черта я их готовлю? Температура выпечки не указана в твоем рецепте.

— Триста семьдесят пять, — ответил молодой мужской голос, который она отчаянно надеялась никогда больше не услышать.

Ее друг детства и любовь всей ее жизни, Брайан МакКоннелл сгорбившись вошел на кухню. Темно-синяя рубашка подчеркивала голубизну его глаз. Он сунул руку в шорты, позвякивая ключами. Конечно, он уж точно должен знать температуру выпечки, поскольку через несколько дней собирался уехать учиться на шеф-повара в кулинарном институте в Нью-Йорке, черт бы его побрал.

— Ты больше не имеешь права — вот так просто входить в мой дом, — ответила она, бросая остатки печенья, которое решила попробовать, в раковину и вытирая пальцы желтым ситцевым полотенцем. Про себя молясь, держаться, не разрыдаться при его появлении, когда повернулась к нему лицом.

— Джилл, я вхожу в твой дом с того самого дня, как смог дотянуться и повернуть дверную ручку. Не устанавливай новые правила из-за того, что мы поссорились. Нам нужно поговорить.

Она отбросила кухонное полотенце и направилась через кухню.

— Поссорились? Слишком мягко сказано. То, что ты сделал — настоящее предательство. Оно разрушает дружбу.

Он нахмурился

— Не говори так. Послушай, прости, что не сообщил тебе, что поступил в Кулинарный институт вместо Кук-стрит в Денвере. Честно, я не знал, как тебе сказать.

Какая наглая ложь. Ее руки вцепились в гранитную столешницу кухонного островка.

— Ты всегда мне все рассказывал. Вот, почему мы были лучшими друзьями. Я тоже поступила в Денверский университет, чтобы мы могли быть вместе. Я думала... — первая слеза скатилась по ее щеке. Она стерла ее ладонью.

— Черт, не плачь. Послушай, я знаю, что это тяжело, но мне это нужно. — Он шагнул вперед и потянулся к ней.

Она оттолкнула его.

— Нет. Ты не имеешь права теперь прикасаться ко мне. Ты ясно дал понять, что не хочешь ничего такого. — Ее щеки покрылись яркими красными пятнами. Похоже, она никогда не сможет забыть и перейти через унижение от его отказа.

Он ущипнул себя за переносицу.

— Джилл, знаю, что ты расстроена, что я не буду с тобой, но…

Это было невероятно, он пытался оправдать свои действия.

— Ну что, Ромео? Ты захотел более опытную девушку, а? Поэтому ты отказал мне и связался с Келли Кимпл? — Крик в ее голове достиг эпического уровня, поэтому она с силой прикусила губу.

Он с трудом сглотнул, Джилл заметила, как перекатился его кадык.

— Черт возьми, я знал, что уеду. Джилл…

— Но я-то не знала, ты мне ничего не сообщил. — она хлопнула рукой по коричневому гранитному столу, у нее обожгло ладонь от боли. — Зачем ты вообще пригласил меня на свидание? Я хотела, чтобы ты пригласил меня на свидание в течение многих лет, но ты всегда сдерживался. Ты целовал меня до потери сознания, а потом вот так запросто отверг, когда я заявила, что хочу быть с тобой. Ты просто играл со мной?

Его губы скривились.

— Я не приглашал тебя раньше на свидание, потому что не хотел разрушить нашу дружбу, если бы у нас ничего не получилось, и не хотел лишиться хорошего отношения ко мне твоих родителей, которые значили для меня намного больше, чем мои собственные. Черт возьми, ты же знаешь.

Она с усилием пыталась смотреть только на голубую стену поверх его плеча, боясь почувствовать хоть чуть-чуть жалость и сожаление, которые могли бы ослабить ее решимость.

— Но, когда я понял, что уеду из Деа, я больше не мог бороться с теми чувствами, которые испытывал к тебе. Я не хотел уезжать, не пригласив тебя на свидание. Это была ошибка. Я был эгоистом, и мне очень жаль. Я не знал, что ты захочешь, чтобы я был твоим первым после одного свидания. Господи! Меня это испугало, ясно тебе? Я почти уже слышал, как твой отец говорил мне, что надерет мне задницу. Джилл, ты всегда бросаешься в омут с головой. Я знаю, что причинил тебе боль. Прошу тебя, скажи мне, как я могу это исправить.

Ее руки сжались в кулаки, когда она крикнула:

— Ты уже не можешь!

— Келли для меня никто. Для меня она ничего не значит. — Он произносил каждое слово так, словно оно что-то могло изменить.

Она зажала уши руками.

— Я не хочу этого слышать. — Келли была веселой, белокурой, миниатюрной чирлидершей, в то время как Джилл была рыжеволосой, высокой и совсем неминиатюрной с ногой одиннадцатого размера. Он выбрал более красивую девушку. И ей придется жить с его ударом по ее самооценке всю оставшуюся жизнь.

Брайан схватил ее за руки и прижал к своей груди.

— Прошу тебя выслушай меня. Черт возьми, я не могу уехать из Деа, когда ты в таком состоянии. Мы пройдем через это вместе.

Он был очень сильным еще с десятого класса. Она не смогла высвободить свои руки, поэтому пнула его в лодыжку.

— Ой! — воскликнул он, отклоняясь назад и прыгая на другой ноге. — Господи! Прекрати.

Вытирая слезы, она бросилась к двери гаража и распахнула ее. Он врезался в стену с такой силой, что оставил след на белой краске стены.

— Может, если бы ты ошибся только один раз, мы могли бы вернуться к прежним отношениям, но ты не сказал мне, что собираешься поступить в университет в Нью-Йорке, этого я не могу пережить. Брай, ты рассказывал мне все с тех пор, как мы научились говорить. Ты ни разу не упомянул о нем. Ни разу. И на меня это повлияло больше всего.

Он растирал ушибленную голень. Потом выпрямился и посмотрел ей в глаза.

— Я не все тебе рассказал, черт возьми.

У нее перехватило дыхание. Да? Может кому-то другому... тем девушкам, которые для него были не просто друзьями. Они никогда не затрагивали эту тему.

— Я не знал, поступлю ли в Кулинарный институт, но должен был попробовать, — продолжил он. — Это была моя мечта, ставшая явью. Когда я узнал, что меня зачислили, я не знал, как тебе сказать. Я знал, что ты все подготовила и продумала в Денвере своим гениальным умом.

— Гениальном? Продумала и подготовила?! Убирайся отсюда!

Он подошел к ней.

— Ты такая упрямая. Когда ты находишься в таком состоянии, с тобой лучше не спорить. Прости, что причинил тебе боль. Сама ситуация разрывает меня на части. Мне предстоит оставить всех, кого я знаю — своих друзей... и тебя. Я не хочу тебя терять, Джилл. Я не знаю, что значит прожить день, не поговорив с тобой.

Ее губы задрожали. Ей было больно видеть его страдания и боль, но она не могла успокоиться. Не могла.

— Вот за одно ты выяснишь это. Я больше не могу тебе доверять, и это хуже всего.

Он притянул ее к себе и обнял, его высокий рост заставлял ее чувствовать себя не совсем похожей на гиганта, с тех пор, как она начала тянуться вверх.

— Не говори так. Мы можем решить это до того, как я уеду. Я не хочу тебя терять, Джилл.

Его запах — смесь кедрового лосьона после бритья и мускуса, щекотал ей нос. Она приглушенно что-то лопотала ему в грудь, пока он поглаживал ее спину.

— Не плачь, Джилли, пожалуйста, не плачь. Мы восстановим нашу гармонию.

Его голос с мукой разбивал ей сердце на крошечные кусочки. Она отстранилась и встретилась с ним взглядом.

— Ты не понимаешь, Брайан. Все кончено. Поезжай в свой Кулинарный институт. Желаю тебе всего самого лучшего. У нас все кончено.

Его глаза решительно прищурились.

— Нет, это не правда. Я позвоню тебе.

— Я не буду брать трубку, — резко ответила она. Она не могла оставаться его другом после того, что он натворил, особенно, когда думала, что их первое свидание приведет к чему-то большему, что она всегда так хотела — они влюбятся, поженятся, заведут детей и все это будет происходить в Деа. Он мог сколько угодно притворяться, что не понимает, насколько серьезно она относилась к нему, но он точно знал. Ей никогда не удавалось ничего от него скрыть.

Его лицо вытянулось.

— Джилли, мы всегда раньше мирились.

Она вытерла слезы и выпрямилась во весь рост, призвав всю свою внутреннюю силу, чтобы сказать ему то, что считала нужным.

— Я не хочу, чтобы ты присутствовал на моей вечеринке. Я серьезно, Брайан. Мы закончили.

Он ошалело разинул рот.

— Но наши друзья. Твои родители. Последний раз мы — четыре мушкетера, будем вместе, потом не увидимся может несколько месяцев, а может быть и лет. Что скажут Джемма и Пит?

— Они уже знают, я им сказала. — Они дружили вчетвером со школы и знали, что она всегда хотела быть с Брайаном, но он так и не сделал первого шага. И у нее испарилось все сострадание к нему. — Так будет лучше для всех.

Он опустил голову и пнул ногой линолеум на полу, долго молчал.

— Ладно, Рыжуля, я выполню твое желание, но я позвоню тебе, когда доберусь до университета. Я дам тебе немного остыть сейчас.

Даже зима такая же, как на Аляске, не могла ее заставить изменить свое решение.

Он порылся в кармане.

— Я только что купил это в ювелирном магазине старика Дженкинса, так что не успел завернуть, это мой подарок тебе в связи с окончанием.

Она уставилась на маленькую черную коробочку. Онемев, потянувшись к ней.

Он подошел и поцеловал ее в лоб, прежде чем она успела отодвинуться от него.

— Не сердись на меня. — И с этими прощальными словами он закрыл за собой дверь.

Джилл открыла коробочку. Это было ожерелье с сердечком, которое подмигнуло ей. Она перевернула сердечко, пытаясь найти ответы на свои вопросы. У нее подогнулись колени, когда она увидела выгравированную надпись — J&B, BFFs. Она опустилась на пол, прижимая ожерелье к груди. (J&B, BFFs – первые инициалы имени Д&Б, лучшие друзья на все времена. – прим. пер.)

Глава 1

Прошло восемь лет

Сердце Джилл Хейл затрепетало, когда серебристый внедорожник Брайана МакКоннелла свернул на шоссе 44, обогнав машину, на которой она ехала в данный момент (новейшую красную пожарную машину города Деа Валли). Начальник пожарной охраны Эрни, в детстве частенько катал ее с сестрой Мередит на пожарных машинах, и сегодня он тоже предложил их прокатить, чтобы немного развеяться. И ее внутренний ребенок ухватился за эту возможность всеми руками.

Она перевела взгляд в зеркало заднего вида, надеясь увидеть лицо Брайана. Ей удалось лишь частично разглядеть его сильный подбородок и легкую улыбку. Она тяжело вздохнула.

Джилл была влюблена в Брайана с самого детства, но до его возвращения в город прошлым летом она не разговаривала с ним ровно восемь лет. Их расставание оставило раны, которые покрылись за это время струпьями, не заживая. На данный момент она его простила. В основном. Смерть ее подруги детства Джеммы, свела их вместе, дав едва заметное примирение.

Они много времени проводили вместе — ходили в кино или в пиццерию, катались на лыжах в долине. Все это было очень приятно... и очень платонически. Она пыталась сохранять спокойствие, но ожидание сводило ее с ума. Брайан должен был сделать первым шаг после всего, что произошло между ними восемь лет назад.

— Земля вызывает Джилл, — крикнула ее сестра, пытаясь перекричать рев мотора. Обручальное кольцо Мередит Хейл сверкнуло, как только она махнула рукой перед лицом Джилл. — Подруга, ты в полной ж*пе. Каждый раз ты становишься зомби, как только на горизонте появляется он. Даже не он, а его машина.

Ухватившись за медный пожарный столб, когда грузовик проехал через светофор, Джилл воскликнула:

— Я ничего не могу поделать! Брайан вернулся несколько месяцев назад, и я наконец-то решила сделать его своим. Мм-ха-ха.

— Не надо так ужасно смеяться, — шутливо попросила Мередит, ее рыжая копна качнулась в сторону, как только она качнула головой.

Джилл не знала, куда направляется Брайан, но надеялась, что он едет в ее кафе, чтобы увидеться с ней. Когда он свернул на дорогу, ведущую к центру города, она улыбнулась про себя — он явно направлялся «Без сои со мной». — Эй, Эрни, ты не мог бы свернуть на юг по Деа Авеню?

Старый начальник пожарной охраны, одетый в форму, напоминающую раскраску осы, оглянулся через плечо и улыбнулся ей.

— Конечно, дорогая. Ведь эта поездка должна определенно поднять настроение моей любимой девочке.

Ее сердце сжалось. Весь город пытался помочь ей справиться с внезапной смертью Джеммы. Большую часть времени забота города согревала ее сердце, но иногда напоминала о том, что она потеряла свою лучшую подругу — потеряла их ежедневное подшучивание во время совместной работы в кафе, их девичьи вечера в ирландском баре «Хэйри», и плечо, на которое она могла всегда опереться, когда возникала необходимость.

Брайан ехал по улице, пожарная машина следовала за ним, буквально наступая ему на пятки. Может в планы Эрни совсем и не входила погоня за машиной Брайана, когда он предложил им прокатиться, но это поднимало ей настроение. Она не видела Брайана уже неделю и ей не хватало общения с ним.

Они продолжали следовать за серебристым внедорожником. Джилл наклонялась вперед при каждом повороте, ее жесткие рыжие кудри касались раскрасневшихся щек. Эрни крутанул огромный руль и последовал за Брайаном на Майн-стрит, не дожидаясь приглашения. Да, он все понял. Черт возьми, все в городе знали о них, и все давно все поняли.

— Можно я включу сирену, когда мы будем проезжать мимо здания газеты? — Спросила Джилл, сидя пританцовывая в своих зимних сапогах. Отражение пожарной машины переливалось в витрине «Стрижка и Завивка», как рубиново-красные тапочки Дороти, пока они проезжали мимо. (Имеются ввиду туфли Дороти из фильма «Волшебник страны Оз». – прим. пер.)

Мередит подняла бровь.

— Мы едем по Майн-стрит, пожара нигде нет. Это против всех правил.

— А мне нравится нарушать правила. — Она надула губы. Ее старшая сестра иногда могла быть такой занудой. Почему бы не повеселиться немного?

Эрни фыркнул.

— Хорошо, но только потому, что твой дедушка вчера вечером блефовал и выиграл у меня в покер пятьдесят баксов.

Джилл положила руку на гудок, как только они приблизились к штаб-квартире семейной газеты.

— Как сотрудница «Вестерн Индепендент», я должна заметить, что по меньшей мере четверо репортеров, включая моего мужа и дедушку, выскочат на улицу из парадной двери, как муравьи, чтобы посмотреть из-за чего весь переполох.

Джилл нажала на гудок и раздался пронзительный вой сирены.

— Я знаю. Разве это не здорово?

Ее сестра высунула язык. Она тоже показала ей язык и опять нажала на гудок, рассекая воздух воем.

Брайан припарковал машину на Майн-стрит перед вереницей ярко раскрашенных магазинов. Ее пульс участился. Он приехал, чтобы повидаться с ней!

— Эрни, ты не мог бы высадить нас у черного входа? Мне нужно кое-что сделать, не спорь со мной.

— Конечно, малышка.

Она пригнулась, когда они проезжали мимо машины Брайана, свернувшись внизу калачиком.

Сестра присела рядом с ней на корточки.

— Я прячусь с тобой только потому, что люблю тебя. Все… и я имею в виду, действительно, всех… узнают, что мы ездили на пожарной машине сегодня, и что именно ты заставила выскочить людей из здания «Индепендент».

Черная маска пожарного врезалась ей в голову, когда машина свернула.

— Вот черт. Ты права. Я не всегда все продумываю до конца.

— Ты можешь повторить это еще раз. Похоже, что твоя карта спонтанности застряла на пути, перекрыв логику.

И вообще, что такого замечательного в логике?

— Мне не нужно было брать тебя с собой прокатиться на машине.

— Девочки, девочки, — крикнул Эрни, заставив ее улыбнуться. Сколько раз он повторял им эти слова, пока они росли?

Когда он остановился, заскрипели тормоза. Он развернулся на месте.

— Наверное, мне следует поблагодарить Брайана, что он не поехал в Денвер. У меня не хватило бы бензина на двухчасовую поездку.

Джилл наклонилась и поцеловала его в бородатую щеку.

— Ах ты, старый черт. Ты же знаешь, что сделал бы это ради меня.

Он поднял руку.

— Ты крутишь мной, как хочешь с самого детства, как только у тебя появились рыжие косички, как у Пеппи Длинныйчулок. — Он указал на Мередит. — И ты тоже, мисси. А теперь вылезайте из моей пожарной машины. — Затрещала рация. — Начинают поступать звонки по поводу сирены. Не могу дождаться, когда поговорю с твоим дедушкой. Надеюсь, он достаточно разозлился и не забыл принять «Маалокс».

Сестры спрыгнули с грузовика, едва не угодив в лужу из-под талого снега.

— Спасибо, Эрни! — в один голос прокричали они.

Толстый шрам от ожога вокруг его рта сдвинулся, когда он улыбнулся.

— О, продолжайте в том же духе.

Мередит схватила Джилл за руку, молча они побежали к черному входу кофейни.

— Ты же знаешь, что сошла с ума, да?

— Я уже давно была не в своем уме.

Они влетели в заднюю дверь, потом дальше по коридору, мимо офиса Джилл, резко остановившись, когда добрались до зала кафе. «Без Сои со мной» превзошел все ожидания самой Джилл, ее семьи и города, хотя Хейлы были известным именем в газетном мире, пришлось подождать несколько лет, когда имя Хейлов достигло успеха в чем-то другом, не только на журналистском поприще. И кофейня продемонстрировала уникальный стиль Джилл в совершенстве. Взять хотя бы смелую цветовую гамму красного цвета пожарной машины, соответствующей сегодняшнему дню, и повсюду разбросанного солнечного желтого на стенах, увешанные картинами местных художников, большинство из которых были современными, с вкраплениями густого примитивного цвета.

Ее покровители были разношерстными: в кафе что-то изучали студенты из местного университета, преподаватели проверяли их работы; местные встречались и беседовали о погоде; а калифорнийские трансплантологи заказывали соевый латте и круассаны с начинкой из тофу.

Она нашла возможность удовлетворить всех, не даром ее лозунг был — «Без сои со мной больше, чем просто кофе-шоп». Ее заведение превратилось в местное место встреч. Она расширила свое меню до сэндвичей, пиццы и легких закусок, и теперь здесь подавали еду и напитки с 6 утра до полуночи. Не слишком уж и плохо для бизнеса, который начинался как классический проект.

— Успокойся и перестань хрипеть, — сказала она сестре, приглаживая волосы.

— Хрипеть? Я проплываю четыре мили…

— Бла-бла-бла, — перебила она. — Марджи, наш любимый кофе, пожалуйста, — крикнула она баристе — одно из преимуществ быть боссом, обе сестры бросились к столику, который стоял у окна. Джилл внимательно осмотрела улицу, сразу же заметив зеленую куртку Брайана. Он направлялся в противоположную сторону. Черт возьми! Она вышла из пожарной машины, чтобы, как одинокий цветок, засесть в своем собственном кафе.

— Ты права. Я выгляжу жалко.

Ее предательские глаза неотрывно следили за движением Брайана к аптеке. Даже несмотря на то, что он был одет в куртку, она представляла его сильные мышцы спины. Широкие плечи, как они смотрелись в футболке в спортзале, когда он был весь потный и измотанный. Уже старшеклассником он был красивым, но восемь лет в Нью-Йорке только отточили его внешность. Теперь в нем появилась какая-то небрежная утонченность, он был настоящим мужчиной.

— Ты хоть представляешь, куда все может привести? — Спросила Мередит таким тоном, каким обычно спрашивает старшая сестра, как только Марджи поставила перед ними кофе.

Брайан повернулся, приветствуя старую леди на улице, его изогнутые губы улыбнулись, он засмеялся над ее словами. Его легкая походка намекала, что он не торопится. Нет, он никогда не торопился, ни с ней, ни с кем-либо еще.

— Эй! — Мередит легонько ударила ее кулаком по руке. — Ты меня слышишь?

— Да! Ну, я точно знаю, куда я хочу, чтобы все привело. Мы вместе. Наконец-то! — Она еще во втором классе решила, что он именно тот, когда Брайан пару раз двинул Тимму Карену за то, что тот назвал ее морковкой и дернул за хвостик. Она нарисовала цветными карандашами их двоих, как они держатся за руки, и все ее блокноты были исписаны каракулями — Джилл МакКоннелл.

Она ждала, когда он сделает шаг. Все время ждала.

В истории ухаживания две черепахи могли бы сойтись быстрее.

Потом он изменил правила, и все полетело к чертям собачьим. Перед отъездом в Кулинарный институт Америки он пообещал звонить ей до тех пор, пока она его не простит, но через полгода сдался. Так было до его возвращения в город.

Мередит аккуратно положила салфетку на колени.

— Ты думаешь, он останется? Нью-Йорк может все еще маячить в ваших отношениях. Деа не совсем горячая сцена для ресторанной деятельности.

Она прикусила губу.

— Я знаю. Вот почему я попыталась убедить его, что мы должны открыть совместно ресторан. Он будет готовить, а я займусь всем остальным. Теперь мне нужен новый проект, не такой, как «Без сои со мной», который имел огромный успех, и это будет отличный способ восстановить с ним отношения. Кроме того, это вписывается в мой план стать когда-нибудь крупной бизнес-леди.

— Дай ему время. — Мередит обняла ее. — Я знаю, что ты хочешь, чтобы все получилось, но ты не думала о том, чтобы на время отложить свою идею открытия ресторана? А если ничего не получится…

— Это испортит все. — Она потянула рыжий локон.

— Джилл, серьезно, почему бы тебе не дать вашим отношениям немного времени для развития, прежде чем так быстро продвигаться вперед?

Джилл закатила глаза.

— Серьезно, Мередит, — передразнила она, — почему бы тебе не прекратить портить мне настроение?

— Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. Мне не кажется твоя идея настолько уж умной.

— Ну, а мне она нравится, — ответила Джилл, вздернув подбородок и тем самым убеждая себя, что все будет хорошо.

— Обещай мне, что будешь вести себя благоразумно.

— Когда это я была благоразумной? Брось, Мере.

Ее сестра подняла руки в знак капитуляции.

— Ладно, ладно, только не торопись.

Настоящая старшая сестра.

— Я только пыталась уговорить Брайана. Не то чтобы я уже составила план развития или взяла кредит. Чёрт побери.

— Я только пытаюсь мягко тебе намекнуть, что ты через многое прошла, когда умерла Джемма. Черт возьми, мы все прошли через многое тогда.

— Тебе легко говорить. Вся твоя «ерунда» в итоге обернулась просто великолепно.

Мередит и Таннер только что поженились, в канун Нового года после бурного ухаживания и жили в своей собственной Стране Норы Робертс, совсем как в любимых романах сестер.

— Не волнуйся, Джилл. У тебя будет тоже.

— Я скучаю по Джемме, Мере.

— Знаю. Было так мило со стороны Эрни, попытаться тебя подбодрить. — Она придвинула свой стул ближе и наклонилась к ней. — Ты все еще навещаешь ее могилу?

Джилл выпрямилась.

— Тебе это не нравится, знаю, но мне нужно иногда поговорить с ней. Она была моей лучшей подругой!

— Мы всей семьей волнуемся за тебя, — вздохнула сестра.

— Я перестану ходить, когда придет время. — Если бы только она могла каким-то образом отключить свою тоску и печаль, как свет на крыльце, по Джемме. — Мне помогает еще и то, что Брайан и я стали больше общаться. — Это было правдой, несмотря на то, что их общение больше напоминало дружеский или деловой характер, без явного сексуального подтекста, как ей бы хотелось.

— Я до сих пор не понимаю, зачем он вернулся в долину Деа. — Мередит слизнула пену со своего шоколадного мокко.

— Я тоже, — ответила Джилл. Брайан почти ничего не рассказывал о своем пребывании в Нью-Йорке и почему вернулся в город. В каком-то смысле это было загадочно и немного возбуждающе, но, с другой стороны, она вдруг поняла, что теперь они больше не были лучшими друзьями, которые могли запросто закончить предложение друг за друга.

Он вышел из аптеки с небольшим пакетом в руке. Неужели он купил крем для бритья, чтобы медленно сбрить отросшую за день бороду? Она надеялась, что нет.

Словно почувствовав ее взгляд и направление мыслей, он посмотрел прямо в окно ее кофе-шопа и махнул рукой. Отлично. Она напоминала себе сталкера. Сначала пожарная машина, а теперь вот это. Этот фильм мог крутить постоянно под названием Lifetime. Она помахала ему в ответ, словно говоря «та-та», я не наблюдаю за тобой, как какая-нибудь влюбленная цыпочка. Он вошел в другой магазин. Нахмурившись, она чуть не прокусила себе губу, поэтому потянулась за блеском для губ в сумочке с тигровым принтом.

Удар по руке прервал ее размышления.

— Эй!

— Ты в стране похоти, сестренка.

— Ты говоришь так, как счастливая замужняя женщина.

— Да, но я помню, какой испытывала зуд перед тем, как стала встречаться с Таннером. То же самое происходит и с тобой, только ты знаешь Брайана целую вечность.

— Да. Иногда это становится... странным.

— Ты окажешься в этой стране страсти. С самого вашего детства, когда вы вместе росли, вся ваша фаза знакомства была замкнута на коротком замыкании. Тебе просто нужно наверстать все те годы, что его не было.

— Иногда мне кажется, что я его очень хорошо знаю, — произнесла Джилл. — А потом, кажется, что я не знаю его совсем, он стал совсем другим... Словно в нем появилась осторожность, молчание и... замешательство. — Словно он боялся что-то сказать или не знал, как ему с ней себя вести.

Конечно, чертова похоть, пронизывающая их обоих, имела к этому прямое отношение. Она видела, что его влечет к ней, и он прекрасно понимал, что она чувствует к нему. И все же, в последнее время они не прикасались друг к другу. Ну, хорошо, за исключением пары недель назад, когда она поскользнулась на льду, пока они шли в кино. Это не считается.

Прозвенел звонок, сообщая о новом клиенте. Она повернула голову в сторону двери. Брайан вошел в кафе, взъерошенный и строгий, словно только что встал с постели. Его волосы цвета кленового сиропа вились на затылке, а голубые глаза сшибали с ног.

— Привет! — Он засунул руки в карманы джинсов, привлекая ее взгляд.

— И тебе привет, — ответила она, стараясь не вздыхать при виде его выпуклости на джинсах, как какая-нибудь поклонница. Она не хотела показаться Наблюдателем Выпуклостей, хотя ее мама так бы гордилась ею.

— Привет, Брайан. — Мередит встала и быстро обняла его.

— Вы слышали, где-то пожар?

Джилл прикусила губу.

— Нет.

— У них много ложных вызовов, — пояснила Мередит. — Кошки на деревьях. Дебилы, кото…

— Я уверена, что Брайан не интересуется статистикой пожаров.

Его рот изогнулся, разворачивая ленту похоти у нее в животе.

— Мы с Джилл только что говорили о тебе, Брайан. Ты никогда не говорил нам, почему уехал из Нью-Йорка. Этот город — целая сцена для еды. Ты, наверное, скучаешь по нему.

Он сжал губы. Хотя Джилл хотелось узнать, она умирала от желания, на самом деле, но со стороны ее сестры было подло устраивать ему такой допрос.

— Дай ему передохнуть, Мере. Парни не выбалтывают свои истории.

Или они рассказывают их только особенным женщинам в их жизни. У Брайана определенно была своя история в Нью-Йорке. Типа такой — я встретил кое-кого в Нью-Йорке, но ничего не вышло, или я увидел мертвого бездомного в переулке зимой, и это изменило мои взгляды на жизнь.

Мередит уставилась на нее.

— Я — репортер. Ладно, мне пора возвращаться на работу. Выяснить, что там с пожаром. — Она поцеловала Джилл и уплыла.

Без Мередит рядом, ей стало жарко, и Джилл почувствовала, как ее кости растворяются, как папиросная бумага. Соскользнуть со стула было бы нелепо перед ним, но она вдруг поняла все прелести викторианских кушеток.

— Итак, — протянул Брайан. Он на мгновение отвел свои голубые глаза, позволяя ей сделать глубокий вдох. — Дела идут хорошо.

Когда он опять на нее посмотрел, ритм ее сердца был, как у колибри.

— Ага. Ах, ты хочешь, чтобы я сделала тебе твой любимый кофе?

Джилл поняла, что готова на все ради этого человека. Даже пойти в поход по континентальному водоразделу по снегу. Заштопать дырки в носках. Черт возьми, ей необходимо было получить намек или ключ к разгадке. Или жизнь.

— Нет... я решил заскочить и узнать, не хочешь ли ты сегодня поужинать. Я приготовлю.

Она запрокинула голову назад. Последние несколько месяцев они проводили время вместе, но готовили... на скорую руку. Сейчас было что-то новенькое.

— Как настоящее свидание? — спросила она. Черт возьми, может поездка на пожарной машине наполнила ее энергией жизни и смерти, но она хотела все прояснить.

— А, да. Если это можно так назвать. — Он стал перебирать мелочь в кармане, наклонив голову и дернув плечом, делал так, когда нервничал. — Мне хочется для тебя приготовить ужин.

Он это сделал? На сердце у нее потеплело, словно она держала на руках щенка.

— Было бы потрясающе! Я бы с удовольствием. Я имею в виду..., — она явно перестаралась. — Отлично, просто замечательно. — Заткнись, Джилл, про себя пнула она.

— Может ты заскочишь в семь?

— Что мне принести с собой?

— Только себя.

И от того, как он это произнес, у нее задрожали колени.

— Отлично! — выдохнула она и стиснула зубы. Ей, точно не мешало бы еще раз заглянуть в словарь и научиться составлять более связные предложения.

— Хорошо. — Он попятился назад. Затем сделал резкий шаг вперед, поцеловал ее в щеку. — Тогда увидимся. — Также резко развернулся, врезался в стол и вышел, не оглядываясь.

Джилл поставила опрокинутый им бумажный стаканчик, борясь с желанием прикоснуться к своей щеке. Приглушенные смешки посетителей только заставили ее влюбленную улыбку стать еще шире.

Она была не единственной, кто сошел с ума. Брайан сделал ход.

И это было чертовски вовремя.

Глава 2

Брайан направлялся к своей машине. Боже, что случилось с его шармом?

Один взгляд на Джилл заставлял его нервничать. Он чувствовал себя подростком рядом с ней. Парень, который хотел ее. Мужчина же жаждал.

Но настолько хорошо зная ее, либо их ожидал омут любви, либо ничего.

Брайану необходимо было снова обрести себя. Он не хотел торопить события с Джилл прежде, чем поймет, смогут ли они найти баланс между их дружбой и горячим, как огонь плиты, притяжением, которое они испытывали друг к другу. Он боялся испортить отношения с ней. Молчание с ней восемь лет было сродни тому, словно он потерял частичку себя. И с его стороны было неразумно повторять эту ошибку снова.

Он дернул шерстяной шарф на шее. Ему удавалось улыбаться знакомым, мимо которых он проходил по тротуару. Внутри у него царил такой же хаос, как на одной из тех картин с брызгами в кофейне Джилл. Сколько он сможет продолжать в том же духе? Сколько еще он сможет встречаться с Джилл, не рассказывая ей о причинах своего возвращения в город? Если она начнет опять полностью доверять ему, то, возможно, она все поймет. Но как она могла снова ему доверять, если даже он не доверял?

И приглашение ее на ужин с обещанием, что приготовит для нее еду, показалось ему хорошим способом поднять их отношения на новый уровень. Черт возьми, он был шеф-поваром, но единственный человек, для которого он готовил с тех пор, как вернулся в город, был его приятель Пит, бывший бойфренд Джеммы и нынешний враг, которого Джилл ненавидела всеми фибрами души.

Он изменил курс, решив направить за продуктами. Когда он вошел в продуктовый маленький магазинчик, в нем находилось семь женщин, выбирающих от бананов до лука. Старая гвардия сплетниц не изменились совсем как и их сплетни. Они любили перемыть ему кости, что греха таить.

— Вы видели, как Керри Дженкинс сидела рядом с Митчем Миллером на баскетбольном матче? Люди начинают строить домыслы. У них явно что-то назревает.

Другая троица говорила о загадочной машине на подъездной дорожке их соседа сегодня утром.

— Ты знаешь, что это значит, — громко прошептала женщина с жестким хвостом.

Его внутренности сжались. В Деа он не раз чувствовал себя счастливым — все кругом знали друг друга, были в курсе всех изменений в жизни и переживаний, также был чистый воздух, и кроме того, все находилось довольно-таки близко, здесь не было тех расстояний, как в больших городах. А потом он уехал.

В Нью-Йорке тоже были свои плюсы и минусы, но там он мог делать все, что хотел и когда хотел. Проблема была в том, что он зашел слишком далеко.

Всегда имелись последствия вне зависимости, где ты жил.

Маленькая полка с органическими продуктами привлекла его внимание. Это было положительное дополнение, вероятно, появившееся в магазине, чтобы угодить калифорнийцам, которые переехали к ним в город. Он взял авокадо и стал разглядывать пятнистый темно-изумрудный цвет кожуры.

— Боже мой, Брайан МакКоннелл.

Его рука автоматически сжалась при звуке пронзительного голоса.

Вивиан Томильсон по-прежнему была одета во все черное, но волосы, росшие на подбородке, достигали в длину уже двух дюймов.

— Я гадала ты или нет, разглядывая тебя, наблюдая, как ты выбираешь товар.

Он уловил осуждение в ее комментарии. Боже, он-то надеялся, что давние разговоры о его страсти к готовке остались в прошлом.

Брайан заставил свои губы сложиться в улыбку.

— Ну, у меня нет такой милой женщины, как вы, чтобы я смог купить то, что мне нужно, миссис Томильсон.

Она рассмеялась высоким отрывистым стаккато, ее серьги с камеями опасно затряслись на обвисших мочках ушей.

— Ну, я частенько говорила твоей маме, как ей повезло, что ты оказался шеф-поваром. Мы волновались, что ты гей, когда ты начал печь в старших классах те мини-пироженьки.

Напоминание было болезненным. Будучи подростком в Деа, который любил печь и раскладывать красиво все на блюдах, естественно, он подвергался насмешкам, его прозвали — Мальчик в Фартуке. Нэнси. Он не забыл этого.

Его родители стыдились, что он интересовался французскими блюдами, особенно учитывая поползшие городские слухи, которые прорвались, словно водопад. Его мать всячески пыталась отвести его от плиты, постоянно водя в рестораны, стараясь не покупать продукты домой. Отец, считавший, что настоящим мужчинам не место на кухне, наказывал его за проявленный интерес. Когда и это не оказало на него влияния, действия его отца стали носить более обостренный характер. Он ругал Брайана, говоря, что тот не мужчина, обзывал самыми ужасными словами и даже угрожал выбить из него всю дурь.

И единственный, кто спас его мечту — стать шеф-поваром, мечту, которая готова была уже погибнуть, была мама Джилл, она разрешила ему готовить у них в доме, в доме Хейлов. И он проводил у них больше времени, чем в собственном доме. Они стали семьей, о которой он всегда мечтал. И когда его родители развелись после двадцати пяти лет брака, а ему было шестнадцать, он вылил весь свой гнев и душевную боль на готовку.

Мередит спросила его, почему он вернулся. Была у него одна из причин. Он до сих пор хотел кое-что доказать Деа — своему родному городу.

— Угу, — пробормотал он, стиснув зубы. Он не мог дождаться, когда она уйдет, едва сдерживаясь, чтобы не поддаться искушению и не засунуть ей в рот баклажан.

— «Чоп-Хаус» — хорошее для тебя место. Нет ничего лучше хорошего стейка.

Он надеялся, что «Чоп-Хаус» предоставит ему некоторую творческую свободу в блюдах после того, как он проявит себя. Но процесс шел медленно, ему удалось все же убедить владельца и внести в меню соус beurre blanc для рибай, получив восторженные отзывы посетителей. Конечно, они назвали его «сливочным соусом из белого вина», избегая французских наименований.

Он только кивнул. С миссис Томильсон не нужно было разговаривать, нужно было лишь слушать ее... или делать вид, что слушаешь.

— Том Кендерс говорит, что у тебя хорошо получается.

Брови Брайана поползли вверх. Ему не понравилось, что его босс с кем-то его обсуждал, хотя не стоило удивляться. В этом и заключалась особенность маленького городка — все друг друга знали, и жизнь каждого была, как на ладони.

— Он сказал, что у тебя есть идеи из Нью-Йорка, но ты понимаешь же, что Деа не Большое Яблоко и не хочет им быть.

— Деа всегда был сам по себе.

— Точно, — хмыкнула она, ее улыбка больше походила на гримасу. — Что ж, рада с тобой повидаться. Передавай маме привет от меня. Мы скучаем по ней.

Он передаст только в том случае, если ад замерзнет. Они не разговаривали уже давно. Через три месяца после развода она переехала в Феникс, выйдя замуж за узколобого педиатра, с которым познакомилась по интернету, оставив его с отцом, который стыдился своего сына и не хотел его понимать. Слава Богу, ни один из его родителей больше не жили в Деа.

— Непременно.

Когда она ушла, он расправил напряженные плечи и положил на место авокадо, который еще не созрел к сегодняшнему ужину. Ему нужно было найти что-то другое. Он заметил кресс-салат и схватил блестящий марокканский мандарин. Он мог бы поджарить орехи пекан с медом и бурбоном. Из с этой комбинацией получился бы убийственный салат. Он положил салат и мандарины в магазинную тележку и зашагал по проходам.

Если Джилл решила расширить свой бизнес, то она заставит замолчать любого, кто хотя бы подумал, что он гей или немного не в себе, помешанный на добавлении шафрана в картофельный салат.

— Посмотрим, миссис Томильсон. — Он подтолкнул тележку к мясным прилавкам.

Мередит была не единственной, кто хотел бы узнать, почему он вернулся. Все жители города хотели, немного удивляясь его возвращению. Но никто из них не знал, что ему больше некуда податься. Он по-своему жарил на рапшеле мясо в Нью-Йорке, и теперь ему нужно было восстановить свою карьеру и во всем разобраться.

Потом он снова уедет. Вернется в ресторан, отмеченный звездой Мишлена. Сделай так, Господи!

По крайней мере, таков был его план до того, как на сцене появилась Джилл. Конечно, та часть, когда он уехал, и которую потерял, тут же вернулась, как на сцену вышла Джилл, но он даже не догадывался, насколько глубоко она засела ему в душу. Он не знал тогда, что ее жажда жизни вырвется наружу и схватит его за горло.

Ему было трудно оставить ее позади… не дотронувшись.

Он знал наверняка, что не сможет вкусить эту женщину и остаться при этом прежним.

Его телефон зазвонил, сердце замерло, когда он увидел номер. Какого черта Симка снова звонит ему после столько времени? Третий день подряд. Он не ответил, хотя часть его хотела узнать, почему его бывшая любовница пытается связаться с ним.

Она вместе с мужем владели рестораном, в котором Брайан работал в Нью-Йорке. Она заявила Брайану, что их брак распался, поэтому и закрутила с ним роман, пока ее муж был за границей, открывая другой ресторан. Как только он вернулся, то уволил Брайана на глазах у всей кухонной братии. Обвинив его в краже секретных семейных рецептов. И конец отношений с его женой оставил Брайана с кучей «если бы» и «почему», примерно таких же сытных, как и салат после дневного похода.

И не было ли это еще одной причиной, из-за которой он не захотел вступать, в отношения с Джилл, напоминающие американские горки? Он фыркнул про себя. Точно. Разве отношения с Джилл могут быть другими, более спокойными что ли?

Брайан нажал кнопку «игнорировать», засунув телефон подальше, с силой толкнув тележку. Ему больше нечего было сказать Симке. Он уехал. И прошлое должно было оставаться в прошлом.

От него зависело будущее.

Мясные ряды звали к себе, как сирена, шепча: обжаренное, жареное, тушеное. Дразнящий голос развязывал узлы в его животе, открывая столько возможностей. Он стоял над прилавками с мясом, испытывая вдохновение, тележки рядом с ним замедлялись, стараясь выбрать нужный сорт.

Он слышал шепоты из прошлого — из Деа, так же из Нью-Йорка, но старался не обращать на них внимания.

Глава 3

«Трио Правды Деа», как в шутку называли их местные жители, вошло в кофейню Джилл. Вот уже два поколения журналистов управляли семейной газетой Хейлов «Вестерн Индепендент» — одной из ведущих национальных независимых газет в стране. Дедушка Джилл стал управлять в газете еще тогда, когда кофе стоил пять центов. С тех пор он разделял этот вечный напиток с бесчисленными президентами и мировыми лидерами. Теперь ее сестра взяла на себя обязанности редактора взамен их недавно вышедшего на пенсию отца, дедушка был просто счастлив. Добавьте к этому пополнению в газете нового мужа Мередит — бывшего международного корреспондента, Артур Хейл теперь стал таким же резвым, как и все мужчины в семьдесят лет.

Мередит, как всегда, держалась за руки с Таннером, который притормозил, чтобы придержать дверь для дедушки Хейла. Если вы не были хорошо знакомы со старым чудаком, то подумали бы, что его хмурый взгляд проистекает из неприязни к заведению Джилл. И хотя он мог открыто ругать ее кофе из-за фруктовых добавок, которых не понимал, и цен, вся ругань с его стороны была полным притворством. Конечно, Джилл подзадоривала деда, чтобы держать его в тонусе.

— Ты не против мокко с малиновым ликером, дедушка? Как раз к Дню Святого Валентина.

Его кустистая бровь приподнялась.

— Ты ничего не перепутала? Дай мне чертовый нормальный кофе. Не понимаю, почему все хотят добавлять какие-то фруктовые ликеры в свой кофе. В мое время…

— Все добавляют фрукты в желе, зефир и взбитые сливки и называют это салатом, — перебила Джилл, постукивая своими ярко-розовыми ногтями по столешнице. — В мое время в настоящем салате были листья салата и…

— Привет, Джилл, — прервал ее Таннер, его темные волосы и глаза были как две капли воды похожи на мокко-эспрессо Джилл, которое она готовила для него. — Я буду здесь американо. А моя прекрасная жена хотела бы... — он стал изучать доску, затем повернулся к Мередит. И искры между ними были подобны одной из молний Зевса. Джилл с завистью вздохнула. Может настанет такое время, когда они с Брайаном будут смотреть и вести себя точно также?

— О, святое дерьмо, — пробормотал ее дед. — Они постоянно так себя ведут. Закажи ей кофе с этими фруктами. Нечего тут строить глазки и смотреть влюбленными глазами.

Плечи Таннера затряслись от смеха.

— Строить глазки? Вау, это взрыв из прошлого.

— Ну, я стар уже, как земля. Не могу поверить, что я проделал весь этот путь в такой холод ради этого кофе и подобного разговора. Ох, мое бедро. — Он похлопал по бедру для пущего эффекта.

Джилл закатила глаза. Дед был здоров как бык.

— И так, что выбрали?

— С малиновым сиропом звучит восхитительно.

Таннер порылся в бумажнике.

— Мы обсуждаем новую редакционную статью, и нам необходимо было выбраться в нейтральное место. Обсуждение с этими двумя идет довольно трудно.

— А ты кто? — Мередит нахмурилась. — Джимми Картер на мирных переговорах? Я случайно вспомнила…

Джилл схватила двадцатку Таннера и направилась готовить кофе, взмахнув рукой баристе Марджи. Когда ее дед, сестра и ее муж превращались в журналистов, лучше было оказаться подальше от них.

Она внимательно осмотрела кружку с кофе для дедушки, нет ли белых разводов от воды, иначе он устроит ей настоящую взбучку. В некоторых семьях вас похлопали бы по спине, выказывая таким образом свою любовь и поддержку. В других — поддразнивали. Семья Хейлов могла бы получить «Эмми» за лучшую семейную комедию.

Новый кофе с малиновым сиропом, который она внесла в меню ко Дню Святого Валентина, заставил ее подумать о Брайане. А как же. Будут ли они вместе праздновать День Святого Валентина после их первого свидания сегодня вечером? До этого праздника оставалась всего неделя.

— Держите, — крикнула она.

Все трое автоматически потянулись за кофе, продолжая обсуждать вопросы здравоохранения. Они направились к свободному столику, приветствуя на ходу других посетителей. Группа журналистов была так поглощена друг другом и своим обсуждением, что Джилл трудно было не чувствовать себя обделенной.

Обычно ее не беспокоило то, что она не являлась частью журналистского клуба Хейлов, но с «Трио правды» у нее в кафе, ее старые чувства белой вороны не давали ей сейчас покоя.

Бизнес «Без сои со мной» стал неоспоримым успехом, но она хотела большего. Некоторые все еще думали, что ее место «слишком милое, чтобы воспринимать его всерьез». Хотя, черт побери, класть круассан в рот было заманчиво. Она хотела доказать Деа и своей семье, что способна на большее, что-то грандиозное, такое же как и семейная газета.

И больше всего ей хотелось доказать самой себе. Поэтому открытие ресторана с Брайаном, казалось, могло стать счастливым билетом в этом направлении. Кроме того, появлялись дополнительные преимущества, он мог бы остаться в городе.

Марджи стукнула ее бедром.

— Погрузилась в раздумья?

— Сегодня утром мне не хватает кофе.

— Давай я приготовлю тебе что-нибудь особенное. — Ее пирсинг — маленькое колечко в брови сверкнуло на свету.

— Благодарю.

Она отвернулась, потому что так всегда поступала Джемма. Ее лучшая подруга помогла ей создать «Без сои со мной». Она взглянула на табличку, которую повесила на стене позади стойки после смерти Джеммы. Ее фотографию с одной стороны и надпись: «Наш кофейный Ангел. Ты всегда будешь в наших сердцах», с другой.

Зазвонил телефон, прервав ее размышления.

Марджи схватила тут же трубку.

— Не вопрос. — Она положила трубку. — Эй, это тот парень с греховно великолепным голосом, который продолжает звонить, не соглашаясь сказать мне по какому вопросу. Он требует только тебя. Мне почти грустно, что ты сейчас здесь, потому что я с нетерпением жду каждого его звонка.

Загадочность мужчины заставила ее слегка качнуться вперед.

— Ну, остается выяснить, чего он хочет на самом деле.

— Постой. Его голос... напоминает французский торт с таящем во рту кремом.

— Серьезно?

Марджи сделала вид, будто готова была упасть в обморок. Джилл направилась внутрь помещения к себе в кабинет. Ее заинтересовал звонок, неужели мужчина так интересен, как говорила о нем Марджи. Если окажется какой-то псих, интересующийся, что на ней надето в данный момент, она расскажет обо всем Пегги, своей подруге помощнику шерифа, которая любила порассуждать, что закон способен лучше справляться со странностями некоторых людей, прежде чем те станут угрозой для конкретного человека. Именно такие странные вещи намного улучшали настроение Пегги.

И недавно выкрашенный в фиолетовый цвет стол у нее в кабинете заставил Джилл улыбнуться. Она перекрасила его, чтобы он соответствовал ее кофейному столику у нее дома. С красно-желтыми стенами, зеленым креслом и картиной «Голубая лагуна» на стене, ее офис почти кричал о радугах и единорогах. Ей нравился ее кабинет.

— Привет. Это Джилл Хейл.

— Мисс Хейл, с вами трудно связаться. Меня зовут Мак Мэйвен.

Его голос вызвал восхитительную дрожь у нее в теле. Однозначно, французский торт с кремом, таящим во рту.

— Мистер Мэйвен, чем могу вам помочь?

— Я хотел бы встретиться с вами по поводу одного делового предложения. У нас есть общий друг, Джек Хиггинс.

О чем, черт возьми, он говорит? Джек был завсегдатаем ее кофе-шопа, в последнее время он, правда, приходил чаще обычного. Только на прошлой неделе он много фотографировал ее кофейню, заявив, что пытается этими фотографиями убедить некоторых из его друзей Силиконовой долины, насколько цивилизованный маленький городок Деа, пытаясь их привлечь сюда. Может этот парень один из них? Джек заработал миллионы в Силиконовой долине, потом переехал к ним, в маленький городок с женой и двумя детьми, решив насладиться не такой лихорадочной жизнью, консультируя на стороне. Джек, действительно, нравился ей, и больше всего ей нравилось, что он был вполне обычным, приземленным человеком, несмотря на все свои миллионы и успех.

— Джек — отличный парень. Я была бы очень рада встретиться с вами. — Это только в качестве одолжения Джеку, не больше. — О чем бы вы хотели поговорить?

— Ну, это немного сложно. — Он сделал паузу. — Я понимаю, что это непохоже ни на что, но мое предложение требует соглашения о конфиденциальности. Джек может поручиться за меня, если вы беспокоитесь на этот счет.

Она вращала по столу свою счастливую фиолетовую ручку «Пожирателя людей» по кругу, заинтригованная его словами.

— Соглашение о конфиденциальности, да? — Его предложение точно напоминало Силиконовую долину.

Его смех прорвался наконец наружу — богатый, легкий.

— На самом деле не совсем. Это всего лишь формальность. Я бы очень хотел отказаться от соглашения о конфиденциальности, но мои адвокаты будут недовольны, поскольку используют его в виде предлога, чтобы повысить их гонорар.

На этот раз рассмеялась она. Она в нужный момент всегда обращалась к Стенли Кепоку, но он был адвокатом газеты и не брал с нее ни цента.

— Я слышала разные истории.

— Почему бы тебе не взять мой номер телефона и не поговорить с Джеком, который может дать мне рекомендации? Тогда ты смогла бы мне перезвонить.

Она записала номер его мобильного.

— Хорошо, но я должен предупредить тебя. Прямо сейчас я нацелена на другое совместное предприятие. — И великолепное лицо Брайана всплыло перед ней.

— Ты производишь впечатление человека, которого бы могло заинтриговать деловое предложение с соглашением о конфиденциальности.

— Ты прав, но я давно знакома со своим напарником.

— Ах, — пробормотал он, заставляя ее пожалеть, что Марджи не взяла параллельную трубку телефона. Джилл не интересовал ни один мужчина, кроме Брайана, но от голоса этого мужчины у нее по коже пробежали мурашки.

— И сколько ты с ним знакома?

— С моего первого бизнеса. Киоск с лимонадом.

— И что получилось в итоге?

— Мы процветали. Я убедила своего дедушку дать объявление в нашей семейной газете. Потом я попросила маму купить ВСЕ свежие лимоны в Деа и помочь нам испечь печенье. Мой партнер решил, что овсяное печенье с изюмом пойдет лучше, чем с шоколадной крошкой. Не такое сладкое. — Она на секунду замолчала, вспоминая те дни. — Он оказался прав.

— Значит, тебе суждено снова превратить лимоны в лимонад?

— Что-то вроде того.

— Сделай для меня одолжение. Позвони Джеку.

— Хорошо, но я ничего не могу обещать.

— Это интригует.

— Слушай. Ты еще хуже, чем Крысолов, который своей мистической дудочкой, вел за собой крыс. («Крысолов» — фильм 1999 г., — прим. пер.)

— Согласен. И Джилл, я хочу сказать еще одну вещь — честь скаута. После всего, что я слышал о тебе и твоей кофейне, я не могу дождаться встречи лично с тобой. Хорошего дня.

— Спасибо, — выдохнула она. — И тебе тоже.

И ее телефон замолчал, она пялилась на него. Вся эта интрига начинала действовать ей на нервы, поэтому она написала смс-ку Джеку, надеясь получить дополнительную информацию. Потом открыла ноутбук. Имя Мака появилось в строке поиска еще до того, как она набрала все три буквы его имени.

Его фотография почти заставила ее позвать к себе Марджи. Боже мой. Его зеленые глаза, казалось, следили за ней, словно на портретах великих художников. У него были высокие скулы и озорная улыбка, волосы прямые, шатена, почти черные, и ямочка на подбородке. На вид ему было примерно столько же лет, сколько и Таннеру — около сорока. Ничего себе, он мог запросто сниматься в мыльной опере.

Она готова была встать на колени, когда отыскала его биографию. Мак Мэйвен был крупным игроком в мире покера, и он управлял бизнесом Four Aces, Inc. Он специализировался на бутик-отелях для покера, не на огромных казино с кричащими игровыми автоматами. Он был не из Кремниевой долины. Она рассмеялась.

— Может, он хочет получить франшизу на мою кофейню для своих бутик-отелей. — На него явно работали знаменитые повара в его модных ресторанах, но не было кофеен. Может быть. Джилл от полученной информации немного стала пританцовывать на своем кресле.

Он был известным человеком. И хотел заполучить ее. Главный вопрос заключался, что ей будет это стоить?

Но, как обычно, она увлеклась. «Его предложение может быть намного больше, чем любой ресторан», — услышала она свой внутренний шепот бизнесвумен в ухо.

В данной ситуации это замечание было просто ужасным. Потому что бизнесвумен, действительно, верила, что чем больше, тем лучше.

Ну, она с Брайаном только начали вести беседы по поводу открытия совместного ресторана.

«Он до сих пор не согласился», — добавил тоненький голосок. Ей необходимо было посмотреть, что скажет Джек и как пойдут у нее дальше дела с Брайаном.

Она выключила ноутбук, пытаясь сосредоточиться на здесь и сейчас.

Ей необходимо было подготовиться к свиданию с Брайаном, которого она ждала всю свою жизнь.

Глава 4

Заместитель шерифа Пегги МакБрайд ехала по своим улицам, как теперь она их называла, направляясь домой. Она и ее семилетний сын пробыли в Деа всего месяц, переехав из Канзаса, чтобы быть ближе к своему брату Таннеру, а также получив новую должность, но за этот меся она чувствовала себя здесь своей, словно родилась в этом городе.

Горы снова заслонили солнце в своем ежедневном состязании, окутав город жуткими сумерками. Она до сих пор не успела привыкнуть к величию природы, так непохожей на холмистую прерию Канзаса, где за много миль можно было увидеть приближающиеся бури.

Она ехала по Адлер-Стрит, когда заметила Джилл, направляющуюся к своей машине, принарядившуюся, у нее явно было свидание. Пегги готова была поспорить, мать твою, что у Джилл предстояло свидание с Брайаном. Она развернулась и опустила стекло.

— Не собираешься ли ты сделать что-нибудь противозаконное сегодня вечером, мисс Хейл?

Глаза Джилл сверкнули, озорная улыбка появилась на губах.

— Не уверена, следует ли мне сообщать об этом служителю закона.

— Мне необходимо отпустить няню, но у тебя есть минутка, чтобы все мне рассказать?

Для Пегги завести подруг было не легко, да и вообще друзей. Она привыкла постоянно общаться с противоположным полом, имеющим пенис. Пегги знала, как забить шар в лузу в бильярде, а также выстрелить из пистолета; она не обижалась, когда мужчины рыгали или поправлялись перед ней, пока она отлично изображала плохого копа, ее приятели шутили, что она заставляла сжиматься их яйца. Но она пыталась найти общий язык с Джилл, тем более что Джилл была сестрой жены ее брата, и была частью ее новой большой семьи.

Кроме того, никто не заставлял ее столько улыбаться, как Джилл, которая всегда вела себя так, будто была все время под кайфом, в хорошем смысле, а не в том, чтобы она собиралась надрать ей задницу.

Джилл подошла ближе и подняла руку. Даже в приглушенном свете фонарей нельзя было не заметить электронные фиолетовые часы, усеянные фальшивыми бриллиантами.

— Я хотела купить новый блеск для губ, но у меня невроз. Розовый — это прекрасно. Но я бы предпочла использовать освободившееся время для общения с тобой. Спасибо.

Ага, значит она приглашала ее на девичий чат. А что обычно предпочитают девушки пить во время болтовни? Чай?

— Хорошо. Увидимся через секунду.

Тихие улицы Деа притягивали ее, когда она ехала по ним. Родители возвращались с работы, встречая детей у дверей гаража. В домах зажигался свет.

Когда Пегги подъехала к дому, Джилл уже ждала ее у входной двери.

— Как, черт возьми, ты смогла добраться раньше меня? — Спросила Пегги, выходя из машины.

Ее подруга подошла к ней.

— Тебе следует вести машину не как старая леди. Мне всегда казалось, что одна из привилегий помощника шерифа — не получать штрафы за превышение скорости.

— Офицеры должны обеспечивать соблюдение закона, — чопорно ответила Пегги.

— Напоминает плохую сделку. Я люблю скорость.

Пегги рассмеялась и направилась к дому.

— Давай я рассчитаюсь с няней и сделаю нам чай.

— Ненавижу чай.

— Слава Богу. Я боялась, что мы будем изображать «Маленьких женщин». («Маленькие женщины» (англ. Little Women) — роман американской писательницы Луизы Мэй Олкотт (1832—1888), опубликованный в двух частях между 1868 году и 1869 годами. Премьера фильма состоится 30 января 2020 г. – прим. пер.)

— Мне нравится роман «Маленькие женщины».

Пегги вошла внутрь. И услышала тут же звук топающих ног, отчего вздрогнула, как всякий раз.

— Мама! — Кит выскочил из-за угла, одетый в толстовку Супермена и синие спортивные штаны. На его щеке остался след от привычки смотреть телевизор, подперев рукой подбородок. Она наклонилась, чтобы обнять его, он обнял ее за талию.

— Господи, я уж думал, ты никогда не приедешь. Можно нам сегодня заказать пиццу?

— Нет, мы заказывали пиццу в воскресенье. Поздоровайся с Джилл.

Джилл вошла внутрь, стряхнув снег с сапог, присела на корточки и протянула руки.

— Как поживает мой любимый парень?

— Джилли, — закричал Кит, топая к ней, словно целый военный отряд. Он бросился в ее объятия. Это был праздник взаимной любви. Большинство людей спокойно воспринимали Кита. Она не могла сказать, откуда в ее сыне этот дух, уж точно не от нее или от ее бывшего мужа, тоже копа.

— Мам, а теперь нам точно нужно заказать пиццу. Джилл, ты же хочешь кусочек?

— Нет, мне скоро надо ехать к Брайану. Я просто пришла поболтать с твоей мамой. Мне нравятся ваш дизайн, — добавила она, оглядываясь по сторонам. — Вы, ребята, неплохо устроились.

— Да, мама все устроила. Я посоветовал ей, развесить фотографии.

Вывезти сына из Канзаса было легким решением. Он хотел оказаться, как можно ближе к своему дяде Таннеру. Ладно, она была второй, кто хотела быть поближе к своему брату. Поскольку очень любила своего брата. Черт, он практически вырастил ее, когда ушел от них отец. И ее бывший сейчас был настолько не в курсе, что происходит с их сыном, он фактически не звонил и не встречался со своим ребенком, короче поддержки от него не было никакой.

— Дом выглядит великолепно, но ему не помешало бы больше цвета, — заметила Джилл.

Пегги вздрогнула.

— Нет. Мне нравится белый и серые тона. — Она взглянула на пейзажные гравюры на стене, подумала о поезде, который собирала уже за полночь. Значит, ее стиль не относится к Джилл. Пегги жаждала порядка и чистых линий — безопасного убежища для нее и Кита. Она не могла дать ему нового отца и нормальную семейную жизнь. Измена ее мужа разнесла эту возможность в пух и прах. Она всеми средствами пыталась загладить свою вину перед Китом, как могла. Ей не хотелось, чтобы он решил, что что-то не получает в жизни.

— Кит, ты хочешь иметь розовую комнату? — Спросила Джилл.

Кит стал делать вид, что его сейчас стошнит.

— Ладно, пойду приготовлю кофе, — произнесла Пегги, хотя ирония ее предложения поражала ее в данный момент. Она решила приготовить кофе для владелицы кофейни. И в ящиках на кухне не нашлось ничего, кроме самого потребительского бренда, который продавался в продуктовом магазине, у нее не было ничего экзотического, как в кофе-шопе Джилл. Может ее подруга не заметит, если она нальет побольше молока и добавит сахара.

Она рассчиталась с няней, которая терпеливо поджидала на кухне, и приготовила кофе, пока Кит и Джилл играли в перетягивание каната с ее шарфом. Поставив кружку на кухонный стол с бумажной салфеткой вместо обычного бумажного полотенца, она предложила Киту посмотреть мультики, чтобы они с Джилл могли поговорить. Кит снова замер перед телевизором, смотря «Историю игрушек», наверное, уже в семитысячный раз.

Джилл отхлебнула приготовленный кофе. Пегги заметила, как она поморщилась.

— Неужели такой ужасный? — спросила она.

— Нет, нормальный.

— Прошу тебя, я зарабатываю на жизнь тем, что допрашиваю людей. Давай я принесу тебе что-нибудь еще.

— Что-нибудь другое быстрого приготовления?

— Нет, но, если ты предпочитаешь. — Она рассмеялась, увидев выражение ужаса на лице Джилл. — Я имею хорошие воспоминания, когда пила растворимый кофе, когда только пришла в полицию.

— Мне хочется спасти всех полицейских от этого.

— Когда целую вечность проводишь на дежурстве, то перестаешь чувствовать его вкус.

— Хватит. Я сейчас заплачу. — Джилл сделала вид, что вытирает глаза от слез. — Итак, поскольку сегодня вечером у меня настоящее свидание, что ты думаешь о моем наряде? — Она вскочила, повернувшись перед Пегги.

У Пегги отвисла челюсть. Она, не переставая крутилась перед ней. Слава Богу, что у нее дома не было дубинки. Вот почему ей не нравилось иметь подруг.

— Я не совсем отношусь к полиции нравов.

— Ха-ха, но ты же можешь мне сказать, произведет ли на него мой наряд впечатление, а?

Могла ли она такое сказать? Она рассматривала ее наряд исключительно если бы описывала подозреваемую.

— Зеленый свитер подходит к твоим глазам. Джинсы довольно узкие, если ты об этом. И у тебя имеется..., — она указала на низкий V-образный вырез. Пегги не могла озвучить слово «сиськи», учитывая, что ее сын смотрел мультики в соседней комнате. — Выглядят... мило.

Джилл закатила глаза.

— Звучит обнадеживающе. Могу я в этом наряде соблазнить мужчину, соблюдающего закон, и сделать с ним что-то незаконное?

Она приподняла плечо.

— Блин, где ты этого всего насмотрелась?

— Ладно, в следующий раз я подъеду к Мере и спрошу у нее совета, но она и Таннер до сих пор все еще находятся в раю для новобрачных, так что мне не нравится появляться у них без предупреждения.

— Прошу тебя полегче, он все же мой брат. — Хотя ей совсем не хотелось думать о нем в таком ракурсе, как сказала Джилл.

— Замечание принято.

— Должно быть у вас с Брайаном все серьезно, раз он предложил приготовить для тебя ужин.

Джилл хлопнула рукой по столу.

— Ага. И это окончательно. Мы долго тусовались, но это наше первое настоящее свидание. Я так думаю.

— Честно, я не помню своих. Я мать — одиночка. Смотрю мультики, слушаю детские песни и поздно ночью собираю разбросанные детские игрушки.

— Тебе нужно почаще куда-нибудь выходить. Нам необходимо устроить девичник в баре «Хэйри». Тогда ты сможешь посидеть на коленях лепрекона.

Пегги хрустнула костяшками пальцев.

— Это только будет в твоих снах. И так расскажи мне о тебе и Брайане.

Вместо ответа Джилл помешала ложечкой кофе.

— Иногда не хочется говорить о своем прошлом, тогда произошло нечто не совсем хорошее, верно? — Она явно размышляла на эту тему какое-то время. — Брайан не говорит, почему вернулся в наш городок.

Пегги посмотрела на часы и поняла, что сможет сделать Киту макароны с сыром за двадцать минут, пока будет разговаривать с Джилл. Она встала и вытащила синюю коробку макарон.

— Ты не хочешь напрямую спросить его об этом? Я уверена, что в твоем вопросе не будет ничего криминального. Может, он до сих пор раздумывает стоит с тобой этим делиться или нет. Когда он только вернулся в город, ты отбрыкивалась от него всеми силами.

Джилл взяла с плиты кастрюлю и наполнила ее водой.

Пегги замерла как вкопанная.

— Спасибо.

— За что?

— За помощь. — Пегги смотрела на свою подругу, испытывая чувство неловкости. Она не привыкла, чтобы ей помогали. Она, черт побери, совсем не привыкла, чтобы кто-то без приглашения начинал вдруг в чем-то помогать ей. Ну, кроме Таннера, конечно.

— Я предпочитаю быть человеком «все или ничего», — пояснила Джилл. — Не знаю, смогу ли быть с Брайаном, не желая чего-то большего... и это пугает меня.

Пегги открыла коробку макарон.

— Что это значит?

— Я боюсь снова испытать боль. Брайан всегда был открытой книгой для меня, пока мы вместе росли. А потом он разбил мне сердце, отправившись учиться в Кулинарный институт в Большом Яблоке, о существовании которого я даже не подозревала.

Макароны упали в кастрюлю, вода помутнела.

— Ты ему не доверяешь?

— Не совсем. — Она прикусила губу. — И есть еще одна вещь, о которой я никому не говорила. Я находилась с Брайаном в ночь вечеринки на Хэллоуин, когда Джемма…

Румянец, вспыхнувший на ее щеках, заставил Пегги уронить ложку, которой она помешивала макароны.

— Вы были вместе? — спросила она, понизив голос.

Дернув локон, Джилл сказала:

— Мы вышли на крыльцо. Он обнял меня и поцеловал, и... стало так жарко. Я не знаю, что случилось бы, если бы... — слезы навернулись у Джилл на глазах. — Мы услышали, как внутри стали кричать что-то Джемме и вбежали внутрь. И я постоянно мучаюсь вопросом, может я смогла бы ее спасти, если бы в тот момент не была с Брайаном? И мне кажется, что именно поэтому мы столько времени с ним сохраняли исключительно платонические отношения, хотя ощущали друг к другу нечто иное.

Чувство вины, оставшегося в живых, было всегда главной сукой, но Пегги знала, как справиться с этим чувством. Она поближе придвинулась к Джилл и посмотрела ей прямо в глаза.

— Ты ничего не могла бы сделать. Я знаю, это тяжело, но не впадай в ловушку, решив, что ты могла бы ее спасти. Когда у кого-то имеются не выявленные шумы в сердце, никто не способен изменить результат. Во всяком случае, без автоматического внешнего дефибриллятора или против эпилептических препаратов. Да, это трагедия, но это не твоя вина.

От всхлипываний Джилл у Пегги подогнулись колени. Она ненавидела видеть плачущих людей. Поэтому потянулась за салфеткой, протянув ее подруге.

У Джилл вырвался прерывистый вздох.

— Я понимаю это наполовину. Но другая моя часть пока не в состоянии с этим смириться.

— Так и будет. И послушай меня профессионала. Эта трагедия, связанная с тобой и Брайаном. Вдобавок ко всему, через что вы прошли — смерть вашей подруги, слишком, чертовски много для вас двоих.

— Ты права.

— И ты хочешь начать с ним новый бизнес, — произнесла Пегги, покачивая головой. — Ты слишком много на себя берешь.

Джилл приподняла плечо, и ее румянец исчез.

— Я всегда так делаю. Мне необходимо двигаться вперед. Работа придает мне силы, и новый проект поможет мне сосредоточиться на чем-то другом.

— Тогда осуществи его с Брайаном или без него. Желаю тебе хорошего свидания, но прислушайся к своей интуиции и постарайся не торопиться. Если ты ему не доверяешь в глубине души, может существует достаточно веская причина.

— Спасибо, Пег. — Джилл сжала ей плечо. — Мне пора бежать. Кит, поцелуй меня на прощание.

Сын Пегги ворвался в комнату, улыбаясь как сумасшедший, когда Джилл поцеловала его в щеку. Джилл не стала обниматься с ней в дверях.

— Спасибо, Пегги. Это был настоящий девичник.

— Будь осторожна, — сказала она, когда Джилл помахала ей на прощание.

— Я собираюсь так и поступить.

Когда Пегги закрыла входную верь, то посмотрела на себя, изучая свои темно-коричневые волосы брюнетки и выражение глаз в зеркале прихожей, задаваясь вопросом (уже не в первый раз) в чем она была внешне похожа на женщину, если не учитывать, что она была женщиной от природы и родила ребенка?

Глава 5

Неторопливое изучение Брайаном наряда Джилл не оставило у нее никаких иллюзий относительно того, насколько насыщенным будет предстоящий вечер. Сексуальное напряжение шипело вместе с тем, что готовилось на плите.

Темно-синий свитер с V-образным вырезом подчеркивал его сильные плечи, а выцветшие джинсы плотно облегали мускулистые ягодицы и ноги. Ее рот наполнился слюной не только от запахов с кухни.

— Привет, — протянул он, прижимая ее к своему твердому, теплому телу.

Ого! Медленный поцелуй застал ее врасплох, но желание и похоть вспыхнули в ней, как новогодняя гирлянда. Она обвила руками его за шею и ринулась в этот поцелуй. Его язык без предисловий скользнул ей в рот, исследуя с той же, присущей только ему, неторопливостью, что и его разгоряченный взгляд. Она застонала ему в рот. Столько лет мечтая о нем, фантазируя оказаться в его объятиях.

Он прервал поцелуй и прижался своими теплыми губами к ее шеи. Что, черт возьми, на него нашло? Ей потребовалось время, чтобы успокоить свое прерывистое дыхание. Чёрт побери. Ей необходимо было пройти курс по поцелуям, чтобы войти с ним в форму. Когда он отстранился, она приподняла бровь.

— Разве ты не должен начать целовать меня после ужина? — спросила она, хотя не смела ожидать поцелуев от него.

— Ничего не мог с собой поделать. — Игриво подмигнув, произнес он. — Пока я готовил для тебя ужин, весь день думал о тебе. Чего бы ты хотела попробовать. Какие сочетания могли бы тебе понравиться. Как ты отреагируешь, когда попробуешь мою еду.

Если бы она с силой не держалась за него то, наверное, рухнула бы на пол. О, Мой Бог.

— Понятно, — с трудом выдавила она пересохшими губами, стараясь отбросить предостерегающие слова Пегги и свои собственные опасения и насладиться предоставленным моментом.

— А также я рад, что тебя не посадили за то, что ты нажала на сирену, решив прокатиться сегодня на пожарной машине.

Она откашлялась, молясь, чтобы он больше ничего не сказал, будто понял, что она преследовала его и ей необходимо серьезное лечение.

— Я тоже.

Он помог снять ей пальто, поправив ее непослушные локоны по спине. Затем взял ее за руку и повел внутрь своей квартиры в стиле лофт. Здесь были высокие промышленные потолки, на первом этаже располагалась гостиная и кухня, разделенные островком, окруженным барными стульями.

Она наклонилась, чтобы поздороваться с его бульдогом Мэттом, который лежал, пуская слюни, на ковре, у кожаного дивана, мимо которого они проходили. Как и все в его модном лофте, стены были черными, белыми и серыми. Брайан явно не связывался с цветом. Даже его зарисовки были монохромными. Ей захотелось добавить немного красного к пейзажу размером со стену «Туманного Парижского моста».

Кухня выглядела вполне серьезно, с приборами из нержавеющей стали, черными гранитными столешницами и мега-промышленной плитой. Здесь находились контейнеры с хорошо написанными названиями трав и ингредиентов для выпечки. Также здесь были контейнеры с четырьмя видами муки — сдобная, белая, пшеничная и ржаная.

Он повел ее к плите.

— Я приготовил куриное фрикасе, картофель с соусом beurre blanc, смешанным со свежей петрушкой, и салат из кресс-салата с дольками апельсина и орехами-пекан в меде.

Ей показалось, что она сейчас растает в его объятиях, превратившись в лужицу у ног.

— Ух ты! Ты меня балуешь.

— Попробуй.

Запах лука, вина и трав, перемешанных с жарящемся цыпленком, окутывали, заставляя ее рот наполниться слюной. Он поднес деревянную ложку к ее губам и нежно положил руку ей на талию. Она открыла рот, остро ощущая его прикосновение, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Он кормил ее с ложки, как будто они были персонажами немого фильма о Римской Империи, не хватало только сочного винограда.

Сливочный соус чуть не взорвал ее вкусовые рецепторы.

— Умммснятина.

— Это новое выражение от Джилл?

— Возможно.

Соблазнительный вкус соуса только разжигал ее желание к нему, всю жизнь подавляемые ею чувства. Она снова обвила руками его за шею и коснулась губами его губ, желая большего, нуждаясь в нем. Провела пальцами внизу по его шеи, он наклонил голову, углубляя поцелуй. Деревянная ложка с грохотом упала на стойку. Жар духовки только усиливал растущий жар в ее теле. Она отодвинула свои губы от него.

— Боже мой! Мне так нравиться целоваться с тобой. — Их поцелуй и жар были даже лучше, чем в ее воспоминаниях.

— Да, — пробормотал он ей в шею, отчего по ее ногам побежали мурашки.

— И мне тоже нравится возможность целоваться с тобой в любое время, когда хочу. — Встречаться и целоваться. Узнавать друг о друге. Пегги была права. Им нужно время, чтобы узнать друг друга получше. Медленно двигаться вперед. Она чуть не фыркнула. Боже, как же ей это не нравилось.

Его теплые губы прикусили ее подбородок.

— Это до конца не все, что я хочу.

Она напряглась. Не готовая заняться с ним любовью. Сначала ей нужно было кое-что узнать. Его прошлое. Как он к ней относится. Куда он хотел, чтобы все привело. Она отвлеклась от его поцелуя.

Брайан, должно быть, почувствовал перемену в ее настроении, потому что провел руками вверх-вниз по ее спине и отступил назад.

— Я знаю, что ты не очень любишь вино, давай я принесу тебе пива. А потом закончу готовить. — Он накрыл стол для двоих. Даже поставил цветы в прозрачную синюю вазу. Салфетки удивили ее.

— Я могу помочь? — спросила она, как только он поставил перед ней пенистый бокал с пивом.

Он повернулся, нахмурив брови.

— Ах…

Она рубанула по воздуху рукой, стряхнув с себя тяжелые эмоции.

— Я... могу... нарезать... хлеб, — передразнила она, как невежда.

Он хихикнул.

— Извини, я не привык... чтобы мне кто-то помогал… я имею в виду обычные люди.

— Значит, теперь я обычный человек?

Он наклонился вперед и поцеловал ее в губы. Затем повернулся обратно к плите.

— Нет, ты самый ненормальный человек из всех, кого я знаю. Именно поэтому ты мне и нравишься. — И он снова лукаво подмигнул, оглянувшись через плечо.

Комментарий «нравишься» тут же отбросил ее в реальность. Да, они знакомились друг с другом снова.

— Как прошел у тебя день? — Он раскладывал еду на тарелки. Он, как художник с кистью, поднял свою правую руку, сбрызнув соусом тарелки из прозрачной бутылки.

Ей вспомнился разговор с Мак Мэйвеном, но она не хотела ему рассказывать о нем, особенно, когда собиралась с Брайаном открыть ресторан.

— Мередит, Таннер и дедушка заявились в кофейню, обсуждая передовицу, — ответила она.

— Ах, «Трио Правды» решило снова нанести удар. В последнее время их статьи вызывают оживленные дебаты. Я слышал, что Таннер пригласил их выступить на вечерней лекции по журналистике, которые он ведет в «Эммитса Мерриама». Студенты любят его.

— Дедушка меня просто достал, когда я предложила ему малиновый мокко. Он сказал, что не может поверить, что кто-то способен пить кофе с фруктовым сиропом.

Брайан вытер края тарелок полотенцем.

— Мне нравятся его статьи. Он ел в лучших ресторанах мира. Интересно, что бы он мог рассказать о них.

— Наверное, в лучших ресторанах мира, он вел себя лучше, чем у меня в кофейне.

— Ты же знаешь, что он шутил.

Она теребила салфетку.

— Да, но иногда такое впечатление, что я сижу на гвозде. Мне всегда хотелось получить его одобрение.

Он отложил полотенце в сторону.

— Поверь мне, ему наплевать на то, что ты не журналистка. Он знает, что ты счастлива, управляя своей кофейней. Он гордится тобой, Джилли. Мы все гордимся.

— Тебя никогда не беспокоили подобные вещи? Ну, я имею в виду, готовить разные блюда в городе, где привыкли над тобой смеяться, что ты хочешь быть шеф-поваром? — Его семья заняла жестокую позицию на этот счет. Она все еще не могла поверить, что родной отец Брайана обзывал его всеми нелицеприятными именами, особенно после того, как мать Брайана сбежала из города.

— Забавно, что ты об этом вспомнила. — Он прищурился. — Сегодня в бакалейной лавке я столкнулся с миссис Томильсон.

«С этой любопытной старой склочницей», — подумала она, сжимая кулаки.

— Тот человек, который придумал термин «боевой топор» имел видно в виду ее. Не обращай на нее внимания. Она не станет тратить деньги на еду в хорошем ресторане. — Джилл бросилась к нему и обняла. Его спина напоминала железо. — Поверь мне, ты самый горячий и мужественный мужчина из всех, кого я знаю. Все те люди, которые обзывали тебя ужасными словами, могут есть «Спам». («Спам» — фирменное название колбасно-мясных консервов. – прим. пер.)

Его смех вырвался наружу.

— Какое наказание! Спасибо. А теперь возвращайся на свой стул и позволь мне поразить тебя.

Она осталась на месте и поцеловала его между лопаток, медленно двигая руками по его торсу. Улыбнувшись, она услышала его шипение, сквозь стиснутые губы.

— Ты играешь с огнем.

— Угу. — Но она убрала руки, наблюдая за игрой мышц на его спине, когда он закончил добавлять орехи в салат.

Он протянул ей тарелку.

— Voilà.

— Невероятно! Пять звезд однозначно. — Она положила белую салфетку на колени, Мэтт громко захрапел. — Он что, все время спит?

— Большую часть времени, да. Мой пес — лежебока, — ответил он, поднимая бокал с белым вином.

— Ты всегда хотел завести собаку.

— Да. — Он кивнул на еду. — Bon appétit.

Она ответила ему в тон по-французски, своей лучшей имитацией Джулии Чайлд. (Джулия Чайлд — американский шеф-повар французской кухни, соавтор книги «Осваивая искусство французской кухни», ведущая на американском телевидении. – прим. пер.)

Он хлопнул себя ладонью по лбу.

— Пожалуйста, никогда больше так не делай. Это все равно что произносить имя Господа всуе.

— Как будто это тебя беспокоит.

— Ешь, Джилл. Я хочу увидеть твою реакцию.

Его замечание заставило ее замолчать и почти помешало ей проглотить первый кусочек аппетитного гастрономического волшебства. Сливочный соус, пропитавший сочную курицу, содержал нотки чеснока и тимьяна. Картошка была с маслом. И эти сочетания дали мощный удар по ее вкусовым рецепторам. Она закрыла глаза от восторга.

— Боже, — воскликнула она, погруженная во вкусовой ступор.

Даже не глядя, она почувствовала, как его тело напряглось рядом с ней. Ее ресницы дернулись, глаза распахнулись. Она перевела на него взгляд, он сжимал рукой свою ногу, словно ему не терпелось ухватиться за Джилл. Она откашлялась, пытаясь взять себя в руки.

— Ты нашел Мэтта в Нью-Йорке?

Его вилка замерла, не дойдя до рта. Потом он все же откусил кусочек и прожевал.

— Нет. Мой рабочий график был слишком сумасшедшим, чтобы завести собаку. «Чоп-Хаус» не работает допоздна, поэтому я решил, когда вернулся, завести собаку. Кроме того, я могу в перерыв сбегать домой, чтобы выгулять его. Он довольно спокойный и хорошая компания. — Брайан нацепил на вилку картофелину. — Какое-то время единственными людьми, которые, я думал, когда-нибудь заговорят со мной в этом городе, были Мэтт, Джемма и Пит.

Пока она возилась с кресс-салатом, магия вечера немного померкла. Их прошлое было минным полем, и, если они собирались двигаться дальше, то ей нужно перестать бояться ступать по этому полю, думая, что вот-вот рванет.

— Брай, мне нужно тебя кое о чем спросить, — прошептала она. — Ты поехал в Нью-Йорк, а не в Денвер из-за меня?

Он, прищурившись, смотрел на нее, словно не понял вопроса. Потом вздохнул.

— И давно ты об этом думаешь?

— С тех пор, как ты уехал.

— Ты уверена, что хочешь знать ответ?

Ее сердце трепетало, как крылья бабочки, хрупкие и медленные.

— Угу. — Возможно хотела, хотя и не совсем.

Он повернулся на своем стуле и взял ее за руку.

— Ты думала, что было бы прекрасно, если бы мы оба учились в одном университете в Денвере, но я знал, что, если бы учился вместе с тобой, у нас бы все стало намного серьезнее. Я боялся, что не смогу дать тебе то, что тебе необходимо. Я знал, насколько серьезной и требовательной будет учеба в кулинарном университете.

— Значит, «да». — Господи, острая боль в сердце заставила ее моргнуть.

— Мы были так молоды, Джилл. Мои родители поженились сразу после окончания школы, и посмотри, как все обернулось.

Они совсем не походили на его родителей. В ней поднялась волна гнева.

— Может, мы и были молоды, но я знала, чего хочу. — Тебя.

Он отпустил ее руку.

— Ты тогда не знала, кем хотела бы стать, чем хотела бы заниматься. Черт возьми, ты даже не хотела поступать в университет. Ты просто отправилась за мной, хотя я-то знал.

— И что же ты знал? — спросила она, надеясь, что он даст ей прямой ответ.

И то, как его синие, как у бенгальского тигра, глаза изучали ее, заставило ее отвернуться.

— Я понял, что больше всего на свете хочу стать шеф-поваром.

Яростная решимость сделала его глаза похожими на голубое пламя.

— Почему же ты вернулся, если Нью-Йорк — твой шанс на успех?

Брайан нацепил на вилку кусок цыпленка.

— Потому что я скучал по своим друзьям. — Он кхекнул и отвел взгляд. — Я хотел, чтобы мы снова стали друзьями. Я не мог перестать думать о тебе, даже после стольких лет разлуки. Мы дружили восемнадцать лет. Трудно было лишиться таких отношений. У меня... никогда не было того, что у нас... ни с кем другим.

Боже, она ждала этого признания целую вечность.

— Я тоже по тебе скучала. Я винила себя за то, что ты уехал.

Он развернул ее и прижал к своей груди, прежде чем она успела моргнуть.

— Прости, — прошептал он. — Джилл, мне нужно было доказать всем, возможно, даже самому себе после тех ужасных слов моего гребанного папаши, что нет ничего плохого в том, что парень хочет готовить французские блюда. Черт возьми, если бы они постояли у раскаленной плиты, увидели бы, как галлонами стекает с тебя пот, услышали бы проклятия, когда ты поднимаешь неподъемные кастрюли, они бы поняли, насколько мужским миром является ресторанная кухня.

Его лосьон после бриться с нотками сосны и мускуса щекотал ей нос.

— И с тобой не было ни одной женщины на кухне?

Его пальцы напряглись у нее на спине.

— А... не совсем. Но, как я уже сказал, кухня — это в основном мужской мир.

Она решила не продолжать свои вопросы о прерогативе полов, решив зайти с другой стороны.

— Значит, ты вернулся не из-за того, что тебя выгнала какая-то таинственная женщина или что-то в этом роде?

Его голова метнулась назад.

— С чего ты решила?

— Потому что ты не рассказываешь почему вернулся.

Он приподнял плечо.

— Да тут и рассказывать особо нечего. Я учился в университете. Потом работал как собака с самого утра до самого рассвета в пятизвездочном французском ресторане.

Неужели его желание стать шеф-поваром сделала его монахом?

— Разве у тебя не было там друзей?

— Завел друзей среди деловых людей, тех, с кем выпиваешь после смены. — Он провел вилкой по картофелине, оставляя след на тарелке.

— Значит, у тебя не было там подруги?

Он тут же прервал зрительный контакт и зачерпнул еще кресс-салата. Тишина заставила ее подпрыгнуть на стуле.

— Нет, у меня не было девушки. — Еще одна пауза. — Но я не был монахом, Джилл, — наконец сказал он, откусив кусочек.

Она опустила глаза на колени и принялась теребить салфетку. Она понимала, что это неразумно, но ей не нравилась мысль о нем с другими женщинами. На самом деле, она ненавидела эту мысль.

— А что про тебя? Джемма никогда не рассказывала о твоей личной жизни.

У нее внутри все оборвалось.

— Она бы не стала... — потому что рассказывать было особенно нечего.

Он провел рукой по ее спине.

— Я знаю, но это не ответ на мой вопрос. Было ли что-то серьезное за это время?

— Нет, — ответила она, чувствуя, как ее лицо становится горячим.

— Тогда ладно.

Он наклонился, чтобы поцеловать, его губы коснулись ее губ, как будто она была ложкой с крем-брюле. Скорее всего, Брайан не разочарует ее в постели так, как ее единственный любовник, который достиг нового уровня в высказывании — «от нуля до шестидесяти», так как продержался не более шестидесяти секунд. Тем не менее, он не знал, что ее коэффициент опыта был намного хуже, чем средний уровень игры фермерской команды. Интересно он взбесится, если она ему расскажет? Она не хотела, чтобы он снова отвернулся от нее.

Он повернулся на своем стуле.

— Ты уверена, что хочешь заняться ресторанным бизнесом вместе со мной, Джилл? Я хочу, но мне нужно, чтобы ты была уверена. «Чоп-Хаус» — это временное место для меня. Мой план всегда заключался в том, чтобы создать свой собственный ресторан.

Она снова вспомнила о звонке Мак Мэйвена, но отодвинула эту мысль на задний план. И с уверенностью в голосе, с большой уверенностью, чем чувствовала на самом деле, ответила:

— Да, думаю, нам стоит рискнуть.

— И ресторан — это единственная причина, по которой ты хочешь открыть совместный бизнес?

Он всегда умел читать ее мысли.

— Ну, не буду лгать. Я хочу, чтобы ты остался в городе. — Разве он только что не сказал, что его нынешняя работа в «Чоп-Хаус» временная? — Но я также думаю, что Деа созрел для нового ресторана, который будет ориентирован на калифорнийцев и студенческо-профессорской состав. Мне нужен талантливый шеф-повар, чтобы заставить все это работать.

— Тогда я тот, кто тебе нужен.

Перед ее мысленным взором возникло видение ресторана. Продукты будут поставляться с ферм их маленького городка прямиком к столу, плюс меню avant garde кухни для желающих попробовать что-то новое. Брайан отдаст этой работе все, чему научился. Вместе они могли бы создать что-то действительно грандиозное, а совместная работа дала бы им возможность объединить свою любовь к работе с их дружбой и интересом друг к другу.

— Давай сделаем это.

Он взял ее за руку.

— По рукам. — Он погладил ее ладонь своей. Прикосновение теплой кожи друг к другу снова зажгло огонь в теле. Он притянул ее ближе, прижал к себе, захватывая ее рот в диком поцелуе, прижав спиной ее к стойке, которая впилась ей в поясницу, она подалась к нему вперед. Покачнувшись, он обхватил ее за талию и потянул к дивану. Опустил ее на спину, лаская руками и губами все тело. Шею, плечи, талию, бедра.

Когда он стянул с нее свитер, она на мгновение напряглась от новизны его прикосновений, но его руки накрыли ее грудь, и это ощущение заставило ее извиваться застонав. Боже, это было так приятно. Не успела она опомниться, как он уже расстегнул ее лифчик, захватив губами сначала один сосок, потом другой. Ее грудь приподнялась, желая более сильного контакта с ним. У нее было такое чувство, что по всему ее телу пропустили электрический ток, который вибрировал от пальцев ног и двигался вверх по позвоночнику. Джилл выдала еще один мучительный стон.

Брайан стянул через голову свитер и отбросил его в сторону. Она приоткрыла губы при виде его упругого пресса, и как только прижался своим обнаженным торсом к ее груди, жар и скольжение их кожи друг о друга заставило ее всю сжаться от удовольствия. Он запустил руку ей в волосы, притягивая ее голову к себе, губы к губам, лаская их языком, покусывая.

Ее тело превратилось в громоподобный, сильный, стремительный, именно стремительный горный ручей. Вспышка очередного желания заставила ее провести руками по его спине к ягодицам, прижавшись бедрами к твердой выпуклости его паха. Боже, что за чувства внутри нее. Он издал хриплый стон и задвигал бедрами, она задохнулась от ощущений, прошептав его имя. Она вжалась в него, перед глазами заплясали звезды. И напряжение внутри нее двигалось по всему телу, вытворяя немыслимые вещи. Это было очень сильно…

— Я хочу тебя, Джилл, — прошептал он, посасывая кожу в изгибе ее шеи.

Горячее дыхание и непрекращающееся движение его бедер заставляло ее желать большего. Но как только он скользнул рукой в ее джинсы, она оттолкнула его. Судорожно вздохнув несколько раз, чтобы прояснить голову, хотя ее тело вибрировало от желания к нему.

Она не была готова к этому.

Его пылающие глаза обжигали ее кожу. Они настолько изучили друг друга за эти годы. Но в следующую секунду его лицо вытянулось. Сердце бешено колотилось в груди, ей было трудно дышать. Слезы жгли глаза. Он отвел взгляд. Сделал несколько глубоких вдохов. Потом встретился с ней взглядом, она заметила, как пульсирует вена у него на шеи.

— Все хорошо, милая. — Он прошелся пальцем по ее щеке. — Я понимаю, что все довольно быстро.

Она отстранилась от него с комком в горле, встала с дивана, чувствуя, как краснеют щеки. Тело сжималось от неудовлетворенного желания. Она прикрыла руками грудь, видя, как мышцы пресса Брайана напрягаются при каждом резком вздохе.

Он стоял напротив, сжав губы.

— Мне нужна минутка. После всех этих лет... Джилл, я не могу просто смотреть на тебя, не прикасаясь.

Она чувствовала свой бешеный пульс, потом перевела взгляд на свой свитер и лифчик на диване.

— Я оденусь и пойду. Я не могу больше ничего съесть.

— Я тоже, — согласился он напряженным голосом.

Она возилась с бретелькой лифчика, с третьей попытке ей наконец удалось их надеть. Она натянула свитер и поплелась к двери.

— Спасибо за ужин, — шепотом произнесла она, чувствуя нескончаемый огонь в паху и по всему телу.

— Всегда пожалуйста. Я позвоню тебе. — Он не двинулся с места, его голый торс весь в мускулах, вздымался вверх-вниз.

У нее перехватило дыхание, бросив на него последний взгляд. Но она открыла дверь и выбежала в коридор. Вот тебе и путь к освобождению.

6.

Было жалкое зрелище надевать пиджак с карманом только для того, чтобы положить в него телефон, ожидая звонка от глупого парня. После внезапно закончившегося вечера с Брайаном неделю назад, жалкое зрелище стало постоянным. Брайан писал, но не звонил. А также не заходил. Джилл ничто не отвлекало, поэтому она погрузилась в планы по созданию ресторана, желая поделиться с ним. Она убедила Морти Уилсона оставить ее на некоторое время одну в мебельном магазине, который он выставил на продажу, чтобы она смогла оценить это место как возможное местоположение ресторана.

Когда она попросила Брайана о встречи, чтобы обсудить ее новые идеи для ресторана, он отказался, заявив, что у него слишком много работы. Она начала сомневаться в себе, в них с Брайаном, короче во всем.

Но сегодня был День Святого Валентина! А у нее было столько мечтаний, как она проведет этот день вместе с ним. Это был шанс для них двоих, или ей так казалось. Она надеялась, что он пришлет ей открытку или что-нибудь еще, несмотря на то, что это казалось слишком быстро для их отношений. А может у них и не было никаких отношений. Боже, она становилась настоящим неврастеником. Нет, вернее уже стала неврастеничкой.

— Ты дуешься? — Мередит обняла ее за спину, когда она закончила готовить латте.

— Почему ты так решила?

— У тебя лицо вытянутое, такое вытянутое, как и твои длинные волосы. Сегодня День Святого Валентина. Почему ты не радуешься?

— Потому что у меня нет планов на этот день.

— Прости. Но может же что-то за сегодня измениться. Таннер отвезет меня в чудесную хижину в горах. Там будет ревущий огонь в камине. Хорошая бутылка вина и…

— Кому-то стоит закрыть на это глаза. Например, матерям-одиночкам, которые могут от твоих комментариев разрыдаться, — объявила Пегги, подходя к стойке и снимая пальто.

Джилл и Мередит обернулись, одновременно приветствуя Пегги.

— Мне нужна серьезная встряска, потому что любовь в этот день, показывает худшие качества людей. Мне уже пришлось сегодня пообщаться с одним Томом, который всхлипывая рассказывал мне, что не может жить без своей бывшей подружки. Увидев все его оборудование для наблюдения, я пришла к выводу, что девушка поступила умно, расставшись с ним.

Джилл протянула Пегги ее обычный кофе.

— От твоих слов я почувствовала себя лучше. Я и забыла, что это особенный день для сталкеров. По крайней мере, это мне точно не грозит.

— Как будто ты расстроишься, если Брайан будет преследовать тебя, — съязвила Мередит, хватая шоколад из красно-белой чаши купидона.

Пегги встала в полицейскую позу, так по крайней мере казалось Джилл: руки на бедрах, ноги широко расставлены. Ее темно-зеленая рубашка на пуговицах с нашивкой помощника шерифа и эмблемой округа Игл на плече отчетливо говорила о власти, в то время как ее коричневые брюки умоляли о том, что такой женщине, как она не стоило их носить. Полицейский ремень, на котором была прикреплена рация, пистолет, дубинка и наручники, казалось, весил целую тонну кирпичей.

— У тебя проблемы с этим парнем?

— Неа. — Джилл быстро отогнала мысли о том вечере. — Он работает сегодня.

Мередит положила руку ей на плечо.

— День только начнется к вечеру в «Чоп-Хаусе». Слышала, что все столики там забронированы до 10:15 вечера.

Джилл схватила шоколадку из чаши купидона — утешительный приз для всех девушек, у которых не было планов на День Всех Влюбленных.

— Ты не хочешь пообедать с нами? — Спросила Мередит. — Пегги, ты ведь можешь тоже присоединиться к нам, сложив свои полицейские обязанности хотя бы на час-полтора, правда?

— Могу только на час.

— Хорошо, — согласилась Джилл. — Я возьму сумочку и пальто. Марджи…

— Мы справимся, босс, — без промедления ответила ее бариста, наполняя кофе машину зернами.

Когда Джилл вернулась в зал, Пегги разговаривала с Марджи.

— А где Мередит?

— Прогревает машину.

— Ну и ну. На улице не так уж холодно. Если бы мне не нужно было работать, я бы отправилась в каньон, может устроила бы пикник под открытым небом.

— Ты похоже, свихнулась. Сейчас зима! Солнце появляется на секунду, и вы предпочитаете в этом городе ходить в шортах.

Джилл протянула печенье Пегги.

— Это для Кита, потому что я, действительно, хочу когда-нибудь выйти за него замуж.

— Спасибо. На этой неделе он освоил звук пукающей подмышки. Я так горжусь им. О, он сделал тебе открытку. — На красной бумаге были приклеены блестящие звезды. — Ты готова?

— Конечно.

Джилл по-королевски махнула рукой, вызвав смех у Марджи и клиентов. Выйдя на улицу, она надела темные очки. И тут же замерла, увидев Брайана, стоящего рядом с ее сестрой — одетого в зимнюю куртку.

— Ты готова прокатиться на лыжах и устроить пикник, Рыжая?

Она ухватилась рукой за сердце.

— Ты... ты…

— Не знаешь, что сказать? Это впервые. — Он достал букет красных роз из-за спины. — Ты думала, я забыл? Это тебе.

Ее глаза загорелись. Мередит и Пегги улыбнулись. Прохожие останавливались на главной улице, глазея на них.

Зеркальные очки Брайана отражали шок на ее лице, он неторопливо подошел к ней.

— С Днем Святого Валентина, Джилл.

Она обвила его руками, их парки издавали звук, похожий на пение цикад.

— Я думала... я думала...

Он поцеловал ее в макушку.

— Продолжай работать над этим. И ты найдешь правильный ответ.

Любовный сарказм остановил ее заикание.

— Я думала, тебе надо работать.

— Вечером. От этого никуда не деться. Но днем я свободен, и мы проведем это время вместе. А?

— Ладно!

Он нежно поцеловал ее в губы. На глазах у всего города.

— Ты довольно публично проявляешь свои чувства.

— Как будто для кого-то это новость, что я хочу тебя.

Ее желудок сжался, как только она представила все те способы, какими он хотел ее. Дыхание сбилось.

Он наклонился ближе к ее уху.

— Хватит мечтать о всяких пошлостях, Рыжая. — И он, посмеиваясь, снова поцеловал ее в губы.

Мередит приподняла сумку, протягивая ей.

— Я принесла твое снаряжение. Брайан уже взял твои лыжи. Иди и переоденься. Марджи присмотрит за магазином.

— Вы все были за одно?

Пегги покачала головой.

— Ага, Джилл. Кто бы сомневался.

— О Боже мой! — Она засеменила обратно в кафе, чтобы переодеться, понимая, что может слететь с горы, если лыжи не будут удерживать ее на земле.

***

Брайан наслаждался привычной рутиной, защелкивая беговые лыжи, втыкая палки в снег, чувствуя, теплое и яркое солнце, скользя по сверкающей белой поверхности — снегу, который мать-земля накрыла гору Лорел-каньона. И самое главное, Джилл была рядом с ним. Перед ними раскинулись просторы, обрамленные горными лаврами, осинами, бесконечными рядами сосен, колышущихся на ветру, скалистыми горами, усеянными белыми завитушками, напоминающие ему взбитые сливки.

Он скучал по этим горам в Нью-Йорке, где все было быстро и скученно, а улицы были сплошь покрыты серыми тротуарами.

Поездка к каньону не омрачила счастья Джилл, но к ней вернулась способность говорить. Будь он проклят, если был не доволен собой. Кто сказал, что женщины более романтичны, чем мужчины? И его ответы, отказываясь с ней встречаться, только переписываться по смс-кам полностью сработали. После всех пропущенных дней Святого Валентина, он хотел сделать этот день незабываемым для них обоих.

Брайан бросил на нее быстрый взгляд.

— Помнишь, как мы приходили сюда выпивать в старших классах?

Она закатила глаза.

— Кажется, я помню, как на обратном пути несколько раз мы падали.

— Какие были отличные времена. Тогда все были так счастливы. Были живы.

Она отвернулась, он заметил у нее слезу.

— Ты скучаешь по Джемме? — тихо спросил он.

Было слышно ее сопение носом.

— Да.

И он мысленно вспомнил ее изумрудно-зеленый спортивный костюм, в котором она всегда каталась на лыжах, и безумную фиолетовую шапочку, связанной вручную, с ушками.

— Я тоже, — сказал он, — иди сюда.

Неловко наклонившись, он обнял Джилл. Сверкающий снег, солнце и покачивающиеся вечнозеленые деревья заставляли его сердце забиться чаще. Над головой пролетел орел, отбрасывая величественную тень.

— У меня от него мурашки по коже, — прошептала она.

Его руки крепче сжимали ее, пока они смотрели ввысь на орла.

Она ехала рядом несколько миль по ровному участку, между ними установилось комфортная тишина. Движение лыж только подчеркивало изящную длину ее ног. Возможно, она ощущала себя неловко из-за своего роста, но он считал ее идеальной. Он не мог дождаться, когда ее длинные ноги соединяться вокруг его талии.

«Отлично, МакКоннелл. Не стоит так быстро заводиться».

Их цель маячила впереди. Большой валун открывал один из лучших видов в каньоне и был настолько высок, насколько они могли ехать на лыжах по пересеченной местности. К тому же они могли присесть на камень, не рискуя отморозить себе задницы. Камень был ненамного теплее снега, но он нагревался от солнечных лучей.

Она ускорила шаг.

— Готов к небольшой гонке, МакКоннелл?

Усмешка чуть не раздвинула его потрескавшиеся губы.

— Готов, Рыжая.

Расправив плечи, Джилл рванула вперед. Он вонзил палки поглубже в снег, воспользовавшись своей силой, увеличивая длину своего шага. Но она стала маячить у него на пути.

— Эй! — Он свернул направо.

Ее смех эхом разнесся по каньону.

— Ты, должно быть, давно не практиковался, если из-за нашей гонки путаешься в своих штанах.

Сумасшедшая женщина продолжала петлять перед ним, не давая ему возможности обогнать ее, не вызвав столкновения.

— Ты всегда играла не честно.

— Прошу тебя. Это как в Наскар. Как только ты вырываешься вперед, то должен удержать другого парня позади. (Наскар – Американские автогонки, проверяющие выносливость пилота. Характеризуются как самое популярное и зрелищное автоспортивное мероприятие, зарожденное в США. Этот вид гонок считается весьма опасным, а жесткие правила предполагают наказания за малейшие нарушения. – прим. пер.)

— Как будто ты когда-нибудь смотрела гонки Наскар.

Ее лыжи плавно скользили по снегу. Он скользил по ее следу и искал лазейку, чтобы вырваться вперед. Сердце Брайана бешено колотилось, а она, казалось, даже не запыхалась. Господи, неужели она в лучшей форме, чем он?

— Мы с Джеммой часто смотрели эти гонки вместе. Там такие горячие мужчины, особенно в гоночных облегающих костюмах. Вроде как ты сейчас.

— Ладно, хватит. — Он вонзил палки еще глубже и рванул вперед. Увидев это, она улыбнулась и показала ему язык. Он двигался прямиком на нее. Почему она не сворачивает?

— Черт возьми, Джилл! — Еще два ярда, и он врезался бы в нее.

Она снова засмеялась, резко развернувшись к нему. Его правая палка застряла в покрытом ледяной коркой снегу, он потерял равновесие, грохнувшись на спину, как кегля. У него соскочили лыжи, он плюхнулся на снег, рюкзак впился ему в спину. Он выплюнул снег, сел в вертикальное положение и вытер лицо.

У нее тряслись плечи от смеха.

— Тебе действительно не хватает практики.

— А ты ненавидишь проигрывать. Ты расплющила наш пикник.

Она махала палкой, описывая па, как Джин Келли в танцах. (Джин Келли (англ. Gene Kelly), полное имя Юджин Каррэн Келли (англ. Eugene Curran Kelly; 23 августа 1912 — 2 февраля 1996) — американский киноактёр, кинорежиссёр, сценарист, продюсер, хореограф и певец. Обладатель внеконкурсного почётного «Оскара» 1952 года со следующей формулировкой своих заслуг — «в знак признания его универсального таланта актёра, певца, режиссёра и танцовщика и особенно за его блестящие достижения в искусстве кинохореографии». Известен прежде всего своей ролью в знаменитом мюзикле «Поющие под дождём», хотя он был звездой Голливуда в 1940-е и 1950-е годы, создав за это время десятки замечательных фильмов, вошедших в золотой фонд мирового кинематографа.)

— По крайней мере, ты не обвиняешь меня в том, что не выиграл с этим тяжелым рюкзаком.

Его фырканье разнеслось по каньону.

— Как будто. Я также не скажу, что ты весишь меньше и двигаешься как газель.

Она протянула ему руку.

— Газель? Неужели? Наверное, это самое приятное, что ты мне когда-либо говорил.

Он дернул ее за руку.

— Эй! — Довольно высокая она упала неэлегантной грудой рядом с ним.

— Если ты думаешь, что это самое приятное, что я тебе когда-либо говорил, то мне определенно нужно больше работать над этим. — Он нависал над ней.

Ее губы приоткрылись от удивления, когда он поцеловал ее. Долго, глубоко и горячо, его сердце колотилось от их соперничества и от того, насколько сильно он ее хотел. Она обхватила его руками в перчатках. В спортивных костюмах он не мог прикоснуться к ее телу, о котором мечтал, поэтому сосредоточился на поцелуе, решив целовать ее до потери сознания. Его тело уютно устроилось между ее разведенных ног, его бедра терлись о нее, костюмы царапались друг о друга. Он втянул ее язык в рот, услышав, как она застонала.

Она задрала голову, он поцеловал ее подбородок. Запечатлев поцелуй, он спустился ниже, проведя языком по обнаженной коже поверх ее желтого шарфа. Ее губы блестели на солнце, отчего он стал сосать ее нижнюю губу. Своими изящными пальцами она поглаживала волосы у него на затылке, пока их языки танцевали друг с другом. Она провела рукой по его спине вниз, потом вверх, заставляя бурлить его кровь, но потом он ощутил холодный снег у себя на шеи. И отпрянул назад.

— Черт, холодно.

Ее смех вырвался наружу, он стянул перчатку и вытащил снег. И обернулся к ней, у него перехватило дыхание. Она была похожа на зимнюю богиню, лежащую на снегу — гибкая, высокая, с рыжими волосами, выбившимися из-под желтой шапки, с распухшими от поцелуев губами.

— Ты такая красивая.

Улыбка, которая ему так нравилась, поблекла.

— Ты никогда такого не говорил.

Да, потому что, повзрослев, он не хотел и боялся ее потерять. Она была якорем в его жизни. А по безобразному разводу своих родителей, он понял, что романтические отношения могут принести боль.

Острое, как бритва, чувство вины всколыхнулось в нем. Он натянул перчатку, затем склонился над ней, поправляя темные очки. Но ей было важно увидеть его глаза.

— Может, я этого и не говорил, но всегда так думал.

— Я рада, — сказала она тихим голосом, который сообщил ему, что она не верит, не совсем верит. — Ну что, устроим пикник того, что ты не успел раздавать?

— Я сделал только макароны с сыром. — Он оттолкнулся от земли, встав, помог ей подняться. — Давай поедим.

Они стряхнули друг с друга снег и покатились на лыжах к тому месту, которое он выбрал для пикника. Она сняла лыжи, воткнув их в снег. Он последовал ее примеру, медленно перебирая ногами по снегу, сняв рюкзак и пытаясь остыть.

Пока Джилл делала свои дела за деревьями, он расстелил на валуне белое полотенце. У него не было ни свечей, ни цветов, но он мог ее сытно накормить. Он открыл бутылку шампанского, налил два прозрачных пластиковых бокала, поставив бутылку в снег. Снег захрустел, говоря о ее возвращении.

— Ты соврал! Макароны с сыром, блин. Это шампанское? — Она пробралась по снегу и опустилась рядом.

— Как будто я приготовлю тебе макароны с сыром. Господи, Джилл, за кого ты меня принимаешь?

Она поцеловала его.

— Гений. О, я обожаю тапас! А это что? Маринованные грибы, чоризо и оливки. О Боже, это севиче?

— Его нужно есть холодным.

— Скажи мне, что это Ман-чэнго, — заявила она, запихивая в рот кусок хлеба. — Да.

— Если ты имеешь в виду сыр, то это Манчего.

— Мы с Джеммой... называли его Ман-чэнго.

Ах, это ее убийственное чувство юмора. Разве он всегда не любил ее чувство юмора?

— Но почему?

— Потому что это более смешной вариант… безумный. — Она снова поцеловала его, на этот раз сильнее. — Ты сделал все это для меня?

— Конечно.

Она сняла темные очки. Ее зеленые глаза были красивее пышных сосен, вьющихся по склону горы. Его сердце дрогнуло, и ему показалось, что оно выпало у него из груди. Он не хотел отрывать от нее глаз. Он понял, что может смотреть на нее вечно.

Его внутренности затряслись. Боже, он так не хотел портить отношения между ними. А после разрыва родителей он был не уверен, что сможет с кем-то создать семью. Даже с ней. Пора произнести тост, решил он, хватая стакан и проклиная себя за то, что в такой момент думает о своих родителях.

— За нас, — сказал он, потому что все романтические слова улетучились из его головы.

Их бокалы глухо звякнули.

— За нас. — Она сделала глоток. — Ням-ням. Спасибо, Брай.

Он сунул в рот оливку, нервничая. Их отношения вызывали в нем гораздо более сильные чувства, чем он был готов. Разве он не расстался совсем недавно с безумными отношениями? С той, что поглотила, пережевала и выплюнула. Ему нравилось быть с Джилл, когда она так смотрела на него... она всегда так смотрела на него, будто он был для нее всем и мог делать все что угодно.

Он не мог быть ее героем.

Он не был героем по жизни.

Разве он не доказал это в Нью-Йорке?

Она начала есть, жестикулируя руками. Все, что она говорила, шло от чистого сердца. Боже, он не хотел причинять ей боль, не имея возможности дать ей все то, чего она хотела.

На соседнем дереве закудахтала голубая сойка, белки гонялись друг за другом, перепрыгивая с ветки на ветку. Время от времени, пока она ела и пила шампанское, с ее губ срывались стоны. Он ел молча. Он слишком возбудился. Это был День Святого Валентина, ради всего святого. Завтра он почувствует себя лучше.

Он скормил ей еще тапас. Отпил еще шампанского. Они поели. Сделали несколько снимков друг друга, затем один вместе. Он отложил остатки еды и посуду в сторону. Она, казалось, естественно после их трапезы положила голову ему на грудь, они оба смотрели вдаль на долину.

Тишина нервировала его. Находиться рядом с Джилл и не слышать ее постоянных разговоров — было в новинку. Часть его хотела поговорить о чем угодно и обо всем, чтобы снять напряжение.

Когда она повернула голову и встретилась с его взглядом, у него перехватило дыхание. Он мог утонуть в ее сияющих зеленых глазах. Он прижал ладонь к ее щеке. Но утонуть в ее глазах было слишком страшно. Он готов был пробираться только вброд.

Напряжение в его груди не ослабевало, он прижался губами к ее губам, как будто это было самой естественной вещью в мире.

***

Джилл не закрывала глаз, пока он целовал ее, проводя пальцем по его темным бровям и высоким скулам. Есть ли что-нибудь более дорогое для нее? Разве она не скучала по его лицу?

Он прикусывал ее губу, проводя языком, заставляя ее сердце петь. Ее кровь кипела. Она потянула его за нижнюю губу зубами, когда он уложил ее на спину.

— Ты хоть представляешь, как сильно я хочу поцеловать твою грудь прямо сейчас?

Она резко вдохнула. Внутри все сжалось.

— Ну, на солнце довольно тепло. Пока ты прикрываешь меня собой, я могу предоставить тебе свою грудь.

Он потянул за ее молнию на спортивном костюме.

— Боишься солнечного ожога?

Она помогла ему задрать рубашку.

— Мы с Джеммой как-то позагорали топлес, когда были подростками. Ты даже не представляешь, как это было потом больно.

Ее сосок напрягся.

— Ты имеешь в виду здесь?

— Да.

Он встретил ее пристальный взгляд.

— Чего ты хочешь? Скажи мне.

Озвучивать свои желания было новым, неловким и... немного возбуждающим.

— Я хочу, чтобы ты... поцеловал мне грудь.

Его губы приподнялись.

— Я тоже, — пробормотал он, наклонив голову и взяв ее сосок своими прекрасными губами.

Ее спина выгнулась. Солнце грело лицо, а его губы и рот вызывали жар во всем теле. Он целовал ее грудь, пока соски не стали твердыми, заныв. Подул холодный ветер, отчего соски сжались еще сильнее.

Она не могла сдержать свои тихие стоны. Холодной воздух, потом его горячий рот, а затем холодный воздух и опять. Она чувствовала и горела не только от воздействия природы.

Она вся напряглась под ним, как только он скользнул ладонями вниз по ее бедрам и просунул руки в ее спортивные штаны, замерла. Ожидая его прикосновений, чувствуя, его приближение. Его губы нежно коснулись ее груди, рука внутри штанов замерла, словно он ожидал от нее знак. Она обвила руками его шею, толкнувшись вперед. Его пальцы двинулись вниз, прочертив V-образную линию бедер до паха, его прикосновения были нежными, как взмах перышка. Ее бедра дернулись, он усилил ласку, скользнув одним пальцем внутрь.

Она застонала от ощущения с резким движением его губ на груди. Дерзким прикосновением его пальцев. Ее тело боролось, желая большего, желая дать ему большее.

Он отстранился от ее груди.

— Шшш... все хорошо. Давай я тебе покажу. — Он наклонился и взял ее губы в долгом, горячем поцелуе.

Она уперлась пятками ботинок в снег, его ладонь продолжала надавливать ей на пах. К первому пальцу присоединился еще один. Они ласкали, кружили, пока ее киска не начала пульсировать от желания. Ее сердце стучало дико, гналось. Тело хотело, вспыхнув жаром. Их языки танцевали друг с другом. Он посасывал кожу у нее на шее, мочку уха, нижнюю губу. Ее руки тянулись к его паху.

— Нет. — Он уложил ее руки вверх. Она шире раздвинула ноги. Он уставился на нее своими голубыми, как у бенгальского тигра, глазами. — Я хочу, чтобы ты почувствовала все.

Она закрыла глаза, когда его пальцы ускорили темп, поглаживая и лаская до тех пор, пока вспышка молнии не пробежала вверх по ее телу от его пальцев. Его губы все еще тянулись к ее груди, пальцы глубоко с силой вошли в нее, прижавшись ладонью к ее паху. Она содрогнулась громким стоном, разрываясь на части, пытаясь справиться. Но это ощущение наполнило все ее тело, пока она не расслабилась, прижавшись к нему, превратившись в жидкость, растаяв. Он слегка поцеловал, ослабив давление между ее ног. Запахнув на ней сверху костюм. Притянул ее голову к своей груди.

Ничего себе, единственная мысль, крутившая у нее в голове. Просто вау. Ощущение было не сравнимо ни с чем, ни с тем, как она доставляла себя оргазм, разве не будет еще лучше, когда они займутся настоящим сексом?

Ее шапка, должно быть, упала, потому что его пальцы запутались в ее волосах. Даже кожа на голове шипела от ощущений. Она глубоко, еще раз вдохнула, повернувшись в его объятиях. Его губы были сжаты, но он попытался улыбнуться.

— А как насчет тебя? — спросила она незнакомым для себя голосом.

Он заправил локон ей за ухо.

— Это было для тебя. Я хочу, чтобы ты знала, как будет между нами.

Во рту у нее пересохло. В этот момент она приняла решение. Скоро, очень скоро она займется с ним любовью. Так сильно ей ничего больше не хотелось. Разве он не доказал насколько сильно заботится о ней, бескорыстно доставляя ей удовольствие?

— Я сожалею о том вечере. Я не была готова. Я…

— Все нормально. Я не буду тебя торопить.

Она хотела сказать, что это был ее первый оргазм с парнем, но не хотела, чтобы он думал, будто она ждала именно его, Брайана, даже если это было отчасти правдой. Поэтому она всего лишь крепко обняла своего Брайа.

— Ты привел меня сюда, потому что знал, что здесь все слишком далеко не зайдет?

Он обнял ее и отодвинулся, усаживаясь на снег. Она почувствовала себя виноватой, когда поняла, что он пытается остыть.

— Частично. Кувыркаться на солнце, как два обгоревших идиота, не моя идея о нашем первом свидании.

— А еще есть подглядывающие спутники, — добавила она, заставив его рассмеяться.

— Я привел тебя сюда, потому что мы всегда приходили в это место, когда нам нужно было сбежать из школы или от родителей.

Она натянула шапку.

— Это было наше место желаний.

— Наше место желаний?!

Небо казалось бесконечным, когда она подняла руки вверх.

— Мы всегда говорили о том, кем станем, когда вырастем, помнишь? Ты говорил, что станешь знаменитым шеф-поваром.

— Я ведь так и сделал, правда?

— Ага, ты стал. — Она спела несколько тактов из «Нью-Йорк» Фрэнка Синатры.

Он тут же отвернулся. И появившиеся новых морщинках вокруг его губ заставили ее прервать песню раньше времени. Что же произошло в Нью-Йорке? Но после такого интимного момента, который только что между ними был, она не хотела портить настроение, снова спрашивая его, хотя и догадывалась, что всю историю он ей так и не рассказал. Терпение не было ее добродетелью, но она решила все же попробовать потерпеть.

Она поднялась, ноги все еще дрожали.

— Я думала о нашем ресторане и месте, где он мог бы располагаться. Мортимер Уилсон собирается выставить дом на Майн-стрит на продажу через несколько недель. Я была в том месте, бывшем мебельном магазине. Сделала кое-какие измерения и наметки.

— Ты все это сделала, пока я был вне доступа? — язвительно заметил он, закидывая рюкзак за спину.

— Я же писала тебе, что у меня есть несколько новых идей для обсуждения, но ты не захотел со мной встречаться. Я подумала, что после того, как закончился наш ужин на прошлой неделе, ты решил отступить.

— Прости. Я пытался устроить тебе сюрприз.

— Ты его и устроил. — Она схватила лыжную палку. — Я сделала несколько набросков. Подумала о планировке. — Она нарисовала на снегу квадрат, а затем расчертила линиями. — Я подумала, что здесь можно сделать кухню. Кабинет напротив, у холодильной камеры. Мы можем разделить переднюю часть на две части. Неформальную, чтобы угодить семьям, типа что-то фанковое, возможно, с импрессионистическим началом. Голубой Моне на стенах, ярко-желтыми цветами в массивных прованских вазах.

Она рисовала вторую часть медленнее, он потер ладонью висок, и морщинки вокруг его рта стали такими же напряженными, как у ее тети Глэдис перед утренним кофе.

— А, это мозговой штурм.

Никакой улыбки с его стороны.

— Вторую часть можно сделать более элегантной, с настоящей атмосферой французского кафе. Столы из темного дерева с витиеватыми стульями. Маслянисто-желтые стены. Может быть, фреска вида Франции.

— Эйфелева башня? — Хотя его голос был мягким, как шелк, но она услышала резкие нотки. Хотя понятия не имела, почему появились эти нотки.

— Боже, нет! Ммм... поле полевых цветов. Постой. У них ведь есть подсолнухи, верно? Как у Ван Гога.

Его молчание было таким же необъятным, как и сам каньон.

— Или мы могли бы сделать что-нибудь другое.

Он поднял голову. Одарил ее фальшивой улыбкой. Показал на часы на руке.

— Нам пора, если я хочу успеть на работу.

Она схватила вторую палку и вцепилась в лыжи.

— Это всего лишь идеи, Брайан. Почему ты не хочешь поделиться со мной своими? У нас ничего не получится, если ты не будешь честен со мной.

— Давай поговорим об этом в другой раз.

И он рванул вперед. Ей пришлось усилить свой темп, чтобы не отставать от него.

— Тебе что-нибудь понравилось из того, что я предложила?

— Джилл…

— Не щади мои чувства. Если мы собираемся стать партнерами, ты должен честно сказать мне, что думаешь.

— Прекрасно. — Снег полетел кругом, когда он резко остановился. — Твой проект не соответствует тому, как я себе все это представлял. Я не люблю тематические рестораны.

— Но ты же любишь французскую кухню. Кроме того, местные жители любят делать вид, что как бы уезжают из города. Это лучшее, чтобы угодить и тем и другим. — Ее сердце сильно билось под спортивным костюмом, отбивая опасную мелодию об их потенциальном партнерстве.

Он прочистил горло.

— И вся эта история с двумя залами. Я не представлял себе это место, куда будут приходить семьи.

У нее отвисла челюсть.

— Но, Брай, это самый быстрорастущий рынок в Дэа. Многие остаются после университета и создают семьи, не говоря уже о молодых специалистах из Калифорнии, которые переезжают сюда, чтобы растить своих детей в маленьком городке. У этих людей есть хороший вкус и деньги, которые они готовы потратить. Кроме того, им нравится знакомить своих детей с чем-то новым. — У нее сжалось горло. Джилл сморгнула наворачивающиеся на глаза слезы. Значит, она солгала, что не прислушивается к его мнению. — Тебе что-нибудь понравилось из того, что я сказала?

Его резкий вздох разнесся по всему пространству.

— Мне нравится видеть тебя такой возбужденной.

Она опередила его, поехав вперед, не желая, чтобы он увидел ее опустошенное лицо.

— Не так уж много.

— Эй! — позвал он, но она не останавливалась.

Всю дорогу вниз по склону она боролась с собой. Реакция Брайана заставляла ее прийти к выводу, что вместе они не сработаются. В ее предательском мозгу крутились различные сценарии загадочного предложения Мак Мэйвена. Джек прислал ей в середине недели по электронной почте восторженный отзыв о нем, затем позвонил, но оба раза он говорил какими-то загадками, черт побери, как его друг. Она не могла унять свое любопытство. И вообще, что Маку от нее было нужно?

Брайан дышал тяжело, нежели она, когда они шли к его машине. Она начала развязывать лыжные ботинки и почувствовала его руки на своей талии.

— Послушай, мы все уладим. Все будет хорошо. — Его голос был почти таким же успокаивающим, как у дантиста, который вот-вот готов был начать сверлить вам зуб. — Я не любитель цвета. В этом нет ничего удивительного. Я же парень. Мне хотелось бы что-то более простое. Я не хочу, чтобы декор превзошел саму еду. Давай встретимся на этой неделе и обсудим все детали.

Она чуть не закатила глаза. Какое-нибудь скучное местечко без семей не продержится в Дэа и восемь месяцев.

— Эй. — Он приподнял ее подбородок. — Когда мы приходили на эту гору и загадывали желания, что ты обычно говорила? Я не могу вспомнить. — Он обнял ее за плечи. Ее голова упала ему на грудь, сама того не сознавая.

— Я говорила, что хочу чего-то достичь. Как мой дедушка. Быть главным городским игроком. — И в этом желании ничего не изменилось.

— И это все? – пошутил он.

— У меня были и другие мечты. — Джилл не упомянула, что главным ее желанием на том валуне было когда-нибудь стать миссис Брайан МакКоннелл. Она отстранилась, открыла дверцу машины и потянулась за ботинками. Когда шнурок на ее лыжном ботинке через минуту не развязался, она тихо стала чертыхаться.

— Давай я помогу, — произнес он, глядя на нее перед открытой дверцей машины. Он наблюдал за ее борьбой. — Тебе нужно быть более терпеливой.

Терпение никогда не входило в число ее достоинств.

Брайан опустился на колени, положил ее ногу в ботинке себе на колено. Солнце осветило его лицо, он нахмурился, медленно развязывая узел. Его пухлые губы напомнили ей, что он подарил ей сегодня. Что он хотел доставить ей удовольствие, не требуя ничего для себя. Ее беспокойство по поводу ресторана исчезло. Брайан вернулся в город. Он был здесь. И он хотел быть с ней. Что может быть важнее?

— Ты тут совсем все затянула, — пробормотал он.

Он был совершенно прав.

Снял с нее ботинок, нежно держа ее ногу за лодыжку. Потом стал надевать на ее ногу обычный ботинок, как Золушке надевали хрустальную туфельку, отчего-то мультик всплыл в ее сознании. Прекрасный принц на коленях, его нежные прикосновения, снисходительное лицо — именно так выглядел Брайан в этот момент.

Она откинулась на спинку сиденья, когда ее осенило. Девушка внутри нее всегда любила Брайана МакКоннелла. Теперь она точно знала, что женщина внутри нее тоже его любит.

Жаль, что Прекрасному Принцу совершенно не понравилась ни одна ее идея об их совместном бизнесе. Он мог бы готовить, но совершенно ясно было одно, что у него нет способностей ведения бизнеса. Она могла бы управлять замком, и ей не хотелось бы разбить свою стеклянную туфельку о его сверкающий кухонный пол, пробуравив его насквозь.

7.

Пэгги не понимала, как Мередит и Джилл удалось уговорить ее присоединиться к ним и поехать за покупками в Денвер. Джилл объявила, что ей нужно нижнее белье после успешного пикника в День Святого Валентина с Брайаном. Наступил день «Д», сказала Джилл, день свершений.

Отлично, как будто Пегги должна была знать, что ее подруга выбрала день, чтобы заняться сексом с Брайаном.

Тем не менее, две сестры заставляли ее постоянно смеяться, и ей хотелось увидеть Денвер. Пока что поездка была отстойной. Они провели три часа в торговом центре «Черри крик».

Она терпеть не могла ходить по магазинам, особенно за бельем. Яркие цвета, кружевные тедди, мягкие, увеличивающие грудь, чашечки заставляли ее поглубже засовывать руки в поношенные джинсы. Увеличивающие грудь чашечки? Черт побери, как бы ей хотелось, чтобы у них было что-нибудь такое, чтобы можно было приплюснуть ее «девочек».

Неужели они не понимают, как это неловко, трясти грудью? Например, ворваться в лабораторию, где производят крэк или преследовать убегающего подозреваемого, тряся грудью, подпрыгивающей, как баскетбольные мячи, больше подходит порнофильму, чем реальной жизни. Копы не могут носить декольте. Она не могла представить себе, как наклониться над преступником, чтобы выдавить из него признание, с просвечивающей грудью в декольте.

Чёрт побери. Эти люди, должно быть, думают, что женщины сидят и только мечтают, как приподнять свою грудь или увеличить.

Экзотические манекены с просвечивающими сосками стояли вокруг в различных сексуальных нарядах, некоторые из них были настолько непристойными, что ей хотелось прикрыть глаза. Они не напоминали тех андрогинных фигур, с которыми она выросла, покупающих одежду в отделе для мальчиков в магазине «Джей Си Пенни». Она смотрела на одинокого парня, который теребил черное кружевное сетчатое боди. Какая, к черту, была цель надевать что-то подобное, отчего ты казался голым, как сойка? К тому же, разве оно не порвется? Был ли в этом смысл?

— Ты должна примерить это, Пег, — предложила Джилл. — Это пойдет к твоим темным волосам.

Цена алой ночной рубашки ошеломила ее. Как может такой крохотный кусочек ткани стоить столько? К тому же она жила в штате, где присутствовало такое время года, как зима. Она отморозит себе задницу, надев что-то подобное.

— У меня ребенок. Ты забыла? Я не могу скакать по дому в таком виде.

— Все дело в намерении. — Джилл подняла неоново-зеленый бюстгальтер с объемными чашечками. — Если ты купишь его, то сообщишь Вселенной, что готова к действию.

— Я мать-одиночка. Это не самое важное в моем списке приоритетов.

— Таннер будет в восторге, Мер, — заявила Джилл сестре, которая держала в руках черный кружевной тедди.

Пегги вздрогнула.

— Прошу тебя, он же мой брат.

— Как будто ты не знаешь, что у нас есть секс. — Невестка положила эту вещицу в свою розовую корзинку.

— Мне не нужны подробности. — Она переступила с ноги на ногу. Будет ли невежливо с ее стороны смыться отсюда и предложить им встретиться позже?

— Да ладно тебе. Должно же быть что-то, что тебе нравится, — заявила Мередит.

— Послушай, я сплю в футболке и спортивных штанах.

Парень рылся в корзине с бюстгальтерами, как будто искал золото, и Пегги подумала, не трансвестит ли он.

— Разве ты не носила красивое белье, когда была замужем?

Парень поднял черный лифчик, усеянный серебряными шипами. Боже милостивый, это было прямо из старого видеоклипа Мадонны. Она посмотрела на охранника и задалась вопросом, с каким дерьмом тому приходится иметь дело в этом заведении. В мире не будет столько денег, чтобы заставить ее работать в этом месте.

— Нет. Фрэнк этим не увлекался.

Джилл фыркнула.

— Поверь мне, каждый мужчина любит нижнее белье.

— Только не Фрэнк. — Она замолчала. Он изменил ей, не так ли? Может быть, ему как раз было интересно все это дерьмо. Она подошла к отделу косметики, предоставив себе немного пространства. От приторного аромата у нее защипало в глазах.

И вообще, кого волнует, нравится ли Фрэнку белье? Если он изменял ей из-за того, что она не носила красивый бюстгальтер, то он оказался еще большим мудаком, чем она думала. Она пожала плечами. Ее руки нащупали полицейский значок в сумочке. Она точно знала, кто она есть.

— Эй, Пег, как ты думаешь, Брайану это понравится? — Джилл подняла ночную рубашку с тропическим принтом.

Если ты собираешься на гавайскую вечеринку.

— Господи, даже не знаю. Перестань меня спрашивать об этом. Неужели я выгляжу так, будто у меня есть ключ к разгадке?

Джилл потрясла ночную рубашку, как артистка бурлеска.

— Да ладно тебе, ты же работаешь с парнями. Они воспламеняться от этого?

— Может мне стоит послать фото этой ночнушки шерифу?

— Ха-ха. Серьезно. Я хочу, чтобы мой первый раз с Брайаном был идеальным.

От всех этих вопросов и запаха духов у нее закружилась голова. Боже, порох с полигона пахнет лучше, чем эта чушь.

— До тех пор, пока ты поощряешь его, мужчинам все равно. Все это дерьмо для женской уверенности.

Мередит положила руку ей на плечо.

— Как человек, который носил Ла Перла после развода именно для этой цели, я могу подтвердить, что ты права. Однако добавлю, что твой брат любит все это красивое белье почти так же, как и я.

Пегги легонько подтолкнула ее.

— Господи, ты можешь дать ему передохнуть? — Может, если она сменит тему, Мередит успокоится. — Джилл, я рада, что ты наконец решила довериться Брайану настолько, что позволишь ему залезть к тебе в трусики. После стольких лет тебе можно надеть на себя мешок из-под картошки, он все равно затащит тебя в постель.

— Возможно, и так, но я хочу вознаградить его. Он проявил невероятное терпение.

— Держу пари, — протянула она и поняла, как цинично это прозвучало. — Ты опять покраснела.

— Мне нужно сходить к врачу за рецептом. Таблеток от покраснения.

— Это называется смущение. А теперь, пожалуйста, сжальтесь. Мне действительно нужно уйти из этого магазина. Если я еще раз увижу, как тот парень рассматривает еще одни тонкие прозрачные трусики и вытирает рот, я скажу ему прогуляться со мной. К тому же здесь воняет, как в борделе.

— Ты когда-нибудь была в борделе? — Джилл бросила в корзинку еще один бюстгальтер.

Пегги закатила глаза.

— Это был скорее притон для наркоманов, а не бордель.

— О, старые добрые времена. Атлас и кружева. Мужчины с сигарами.

— У тебя довольно романтический взгляд на проституцию.

Мередит шагнула вперед.

— Ладно, давай примерим эти штучки. Пегги, я не буду просить тебя пойти с нами.

Она терла лоб, когда сестры исчезли за кремово-розовой стеной в примерочной. Чудак направился в ее сторону, держа в руках три черных прозрачных трусиков и щелкающие ему по промежности кружевные тедди. Боже, хотелось бы ей посмотреть на мужчину, который все это придумал. Наверное, испытывал гордость в науке… или в моде… или в чем-то еще.

Из примерочной донесся смех сестер. Кто знал, что какая-нибудь девчачья поездка превратится в такое комедийное шоу? И все же, услышав их смех, Пегги улыбнулась. Иногда они напоминали ей инопланетян, но всегда притягивали ее к себе.

Она написала Таннеру, проверить, как там Кит, и закончила сообщение словами: «Спаси меня. Я в торговом аду».

Тут же пришел ответ. «Кит в порядке. Ты решила сама поехать. Спасти себя сама. Мередит купила что-нибудь интересное?»

Ее губы скривились. «Я не собираюсь описывать трусы твоей жены», написала она в ответ.

«Мило. Кое-кто с предвкушением ожидает возвращение жены. Повеселитесь. Не фырчи».

Боже, в последнее время он стал странно себя вести. Инопланетная раса Хейлов обратила его в свою религию.

Забиться в угол магазина казалось самой разумной стратегией. Ее внимание привлекла коричневая из гладкого шелка ночная рубашка. Она напоминала ей медвежью шкуру. Ее пальцы зудели от желания дотронуться, такая ли он мягкая, как кажется. Она оглянулась через плечо, убедившись, что Мередит и Джилл нет поблизости, и ткнула пальцем в ночнушку. Богатая, гладкая текстура покрылась рябью. Наконец-то цвет, который она могла бы одобрить. Разве большинство мужчин не были дальтониками? Смелые цвета женского белья для них — потрачены впустую деньги и материал.

Кроме того, ночная рубашка выглядела теплой… ну, за исключением отсутствующих рукавов. Но длина была хорошей. Потом она поймала себя на мысли, что представляет, как рубашка сползает по ее телу, опускаясь облачком шелка к ее ногам. Так, ей необходимо было взять себя в руки. Может из-за этого отвратительного запаха у нее помутилась голова. Ценник поразил ее воображение. Она могла бы в течение месяца питаться вместе с Китом на эту сумму.

— Тебе нравится?

Она резко повернулась и сунула руки в карманы. Мередит подняла бровь. Джилл насмешливо ухмылялась.

— Вы обе говорите, как одурманенные сестры из странного женского общества.

— Коричневый цвет тебе подойдет, — сказала Джилл. — И она не выглядит распутной.

— Я ценю твое замечание. — Взгляд Пегги скользнул обратно к рубашке. — Не самая страшная.

— Хм... — Мередит толкнула сестру локтем.

— Я пошла платить. — Сказала Джилл, хватая Пегги за руку.

— Мне нужен другой размер. — Мередит неторопливо удалилась.

Пегги ждала у прилавка, пока продавщица заворачивала купленные вещи Джилл, словно это был прекрасный фарфор. Этот магазин был таким странным. Зачем тратить деньги на упаковку вещей, которые не могут порваться?

Джилл достала яркую кредитную карточку, когда продавщица озвучила общую сумму.

— Ты же понимаешь, что не будешь долго носить эти вещи, чтобы оправдать потраченные деньги.

— Мне все равно. Так поступают люди, когда встречаются с кем-то. Надевают сексуальное белье, занимаются бурным сексом. Я хотела быть с Брайаном, кажется, целую вечность. Не порть мне настроение.

Вот что делают люди? Она никогда этого не делала.

— Прости.

От вида гелевых прокладок для лифчика Пегги сморщила нос. Она могла только представить, как надевает нечто подобное на рейд, а они разрываются с хлопком, когда какой-нибудь парень ударяет ее в грудь. Она умрет от стыда. Парни в участке никогда не перестанут над ней издеваться из-за этого конфуза.

— Отлично. — Мередит появилась рядом с ней, после оплаты своих покупок. — Я готова.

— И я тоже. — Джилл подняла вверх свои пакеты. — Им стоило назвать это место «Секс для нас».

Пегги первой выбралась из этого ада. Она одарила одинокого парня своей пугающей улыбкой, заставив его бросить в корзину нижнее белье. Это скрасило ей день.

— Эй, — сказала Мередит, догоняя его. — Я кое-что купила для тебя. — Она протянула Пэгги пакет.

О, пожалуйста, пусть это будет не что-то с леопардовым принтом. Она не хотела смотреть, но и не хотела показаться неблагодарной. Пегги сунула руку в пакет, ее пальцы коснулись мягкого шелка. Она уставилась на Мередит, вытащив наполовину коричневую ночную рубашку из пакета. Во рту у нее пересохло.

— Я... это уже слишком. Мередит, серьезно, я никогда ее не надену. — И все же ее пальцы сжались, не желая отпускать шелк.

Мередит взяла Джилл под руку

— Никогда — это очень долго. Пожалуйста, ты меня обидишь, если не возьмешь ее. Считай это заранее подарком на твой День рождения.

— У меня День рождения в декабре, — запротестовала она, но пальцы ее предавали, снова играя с шелком. Поняв, что она делает, бросила рубашку обратно в пакет.

Джилл толкнула ее бедром.

— Давай пообедаем вместе. Это лучший шоппинг в мире! И на этой неделе у меня будет секс. Я — женщина. Услышь мой рев. Теперь, Мери, твоя очередь.

— Я — репортер. Услышь, как я выдаю сенсации.

Джилл взяла их двоих под руки.

— Хорошо. А теперь ты, Пегги.

— Я — полицейский. Услышь, как я стреляю.

Они обе рассмеялись как сумасшедшие и похлопали ее по спине. Внезапное стеснение в желудке отозвалось болью. Она сунула розовый пакетик в сумочку, напомнив себе, что девчачьи штучки не для нее. Она была полицейским и матерью-одиночкой, раз и навсегда.

Вернувшись домой, она бросила пакет в дальний угол шкафа, где Кит его точно не найдет. Пегги МакБрайд не имела к женским штучкам никакого отношения… никогда не имела и не будет иметь.

Как только она сказала себе это, другая ее часть закричала, видно протестуя, отчего ощущение в желудке стало настолько невыносимым, что ей пришлось принять таблетку, понижающую кислотность.

8

Было ли что-нибудь более горячее, чем сорвать с себя одежду, представляя, как ты впервые занимаешься любовью с мужчиной, сидящим напротив?

Ну, было… реальный секс, но Джилл дойдет и до этого.

Ее бедро коснулось мускулистой ноги Брайана, пока он продолжал говорить и двигать своими соблазнительными, изогнутыми губами. Она представляла, как его губы спускаются вниз по ее шее ниже, покусывая ее разгоряченную кожу, она обхватывает его мускулистую спину, а затем скользит по его прессу, напоминающую стиральную доску.

Он сделал глубокий вдох.

— Перестань так на меня смотреть.

— Как? — она флиртовала, потянувшись к его руке и поглаживая ладонь своим недавно наманекюренным красным лаком пальцем.

— Как будто ты не знаешь. Серьезно, ты меня убиваешь. Прямо здесь, в твоей чертовой кофейне. Тебе стоило назвать ее «Не играй со мной» вместо «Без сои со мной». Господи. — Он поерзал на стуле, линия рта стала жесткой.

Этот мужчина был для нее тостом, она собиралась стать маслом на этом тосте. Она всю неделю изучала Камасутру, зная ее теперь так же хорошо, как Геттисбергский адрес. Другой вопрос, сможет ли она изогнуться в позе «Разделяющейся цикады», как артист Цирка дю Солей.

— Прости. — Брайан заправил ей за ухо один рыжий, как штопор, локон, его блестящие бенгальского тигра голубые глаза смотрели нежно и затуманено. Все в ее душе успокоилось и обрело уверенность.

— Я люблю тебя, ты же знаешь, — тихо произнесла она, следуя зову сердца. Ей показалось важным заявить ему об этом еще до того, как они займутся сексом.

Он слегка прищурился, но все же взял себя в руки, поднеся ее руку к губам.

— Это очень важно говорить сейчас в кофейне, — попытался пошутить он.

Ее сердце сжалось, как кусок мяса на гриле, зажатый металлической решеткой. Выходит, он был не готов ответить ей тем же. Что ж, со временем он скажет ей эти слова. Разве он ей не доказал на прошлой неделе, как сильно заботиться о ней?

— Давай вернемся к нашим планам. – Продолжил Брайан, держа ее за руку.

Ее мысли вернулись к изумрудно-зеленому пеньюару, который она купила для сегодняшнего вечера. Ароматизированные свечи осветят их первые шаги в страсть, придадут комнате экзотический запах мускуса.

— Ты вообще слушаешь? — Брайан наклонил голову ближе. Верхний свет освещал его темные ресницы.

— Конечно, — солгала она, ее сердце билось так, словно она выпила слишком много эспрессо. — Разве я когда-нибудь не слушаю?

Его фырканье охладило ее кожу. Джилл откинулась на спинку, наблюдая, как его пальцы скользят по плану, который они составили для ресторана. Сегодня они обсуждали только планировку, поэтому споров не было. После того, чем закончился их пикник на День Святого Валентина, они не касались спорных вопросов. Брайан ходил к Морти посмотреть помещение несколько дней назад, пока она работала в кофейне, и ему понравилось. Слава Богу, Морти не планировал выставлять помещение на продажу в течение месяца. У них с Брайаном было достаточно времени, чтобы разобраться в творческих разногласиях, верно?

Ее мысли вернулись к тому дню. Его прикосновение к ее центру, теплое солнце, согревающее лицо, и та дрожь по всему телу, настолько сильная и глубокая. Боже мой, она собиралась все это снова испытать… сегодня вечером. И сегодня все будет намного лучше. Она невольно сжала бедра.

Он взял ее лицо в ладони и заставил посмотреть ему в глаза.

— Эй, земля вызывает Джилл. Что с тобой сегодня? Ты такая растерянная, еще больше, чем обычно.

Потому что секс, секс постоянно крутился у нее в голове, словно яркие огни в захудалом стрип-клубе Вегаса.

— От твоих слов у любой девушки сердце начинает колотиться, Брай.

— Ты больше не хочешь, чтобы я нормально с тобой разговаривал?

— Немного романтики было бы неплохо. — Она теребила прозрачный камень своего ожерелья. Она отрыла в комоде черную коробочку с сердечком, которую он подарил ей на выпускной, но так и не смогла его надеть. Для нее этот подарок все еще символизировал конец их дружбы. Она не хотела сглазить начало их счастье, надев сердечко.

Он закатил глаза.

— Послушай, если мы собираемся работать вместе, я не могу быть Казановой и Вольфгангом Паком одновременно. (Вольфганг Йоганесс Пак (имя при рождении — Вольфганг Йоганесс Топфшниг; род. 8 июля 1949) — знаменитый австрийский шеф-повар, ресторатор и бизнесмен, иногда снимающийся в кино и на телевидении.— прим. пер.)

Теперь фыркнула она.

— Конечно, нет, у тебя волосы гораздо лучше.

— Ладно, умник, как я уже говорил, мне нужно больше места на кухне.

— Я сделаю все, чтобы это стоило твоего времени. — Она провела пальцем по его синему свитеру с V-образным вырезом. Боже, флиртуя и зная, к чему это приведет, она чувствовала себя смелой и сексуальной.

Он отшвырнул ее руку в сторону, понижая ее удовольствие.

— Джилли, ты не должна так вести переговоры, если мы всерьез собираемся создать деловое партнерство. — Он подул на кофе прежде, чем сделать глоток. — Я серьезно.

— Ты такой строгий. Почему ты не можешь отнестись к этому более весело?

— Потому что секс и бизнес плохо сочетаются. Поверь мне я…

Она скользнула задницей к краю сиденья, почти полу легла на стол.

— В тебе говорит опыт?

С минуту он молчал, сосредоточенно добавляя в свой макиато кусочек сахара.

— Ты как похотливый подросток. Я хочу, чтобы ты думала о наших идеях… и больше ни о чем, когда мы будем работать вместе. А потом мы сможем повеселиться. У нас сможет все получится, лишь только в том случае, если мы сможем разделить бизнес и удовольствие.

Возможно, им нужно было сначала получить удовольствие, а потом уже начать говорить о бизнесе, чтобы она перестала себя чувствовать такой возбужденной.

— Прекрасно. — Она схватила нарисованный от руки план помещения. — Чего ты хочешь?

— Еще шесть футов до холодильника для кухни.

Она впилась пятками в пол, как дуб, раскинув свои корни.

— Мне необходимо место для офиса. Я не собираюсь работать в коробке для крекеров.

— Ты можешь использовать свой кабинет здесь.

— Нет, я хочу быть там. — С тобой.

— Не вижу в этом смысла. Ты можешь запросто ходить туда-сюда.

Обычно ее приводили в восторг его брови, возвышающиеся над блестящими глазами. Но в данный момент, складка между ними заставляла ее захотеть порвать свои фирменные лаймово-зеленые и черные салфетки на мелкие кусочки и бросить их в воздух, как конфетти.

— Я буду там тоже работать, Брай, с тобой. Это лучшее, что я могу сделать.

— Тебе жалко мне дать чертовые три фута? Это невозможно.

Разногласия вызывали у нее язву. Со времени пикника в их разногласиях мало что изменилось, хотя они оба пытались найти компромисс. Поклонница Брайана, засевшая в ней, хотела сдаться, будто у нее была монохроматическая схема, которую она ненавидела, но Джилл не могла этого сделать.

— Брось это, МакКоннелл. Это лучшее, что у тебя есть.

— Прекрасно, но когда я не смогу обслужить всех клиентов вовремя, Рыжая, я напомню тебе об этом.

Ее пальцы крепко сжали переносицу. Брайан потягивал эспрессо, оглядываясь вокруг, не глядя на нее. Они должны были прийти к компромиссу. В глубине души она понимала, иначе их бизнес потерпит неудачу, если они не смогут найти общий язык.

Ее нервы были на пределе. Внезапно секс с ним перестал казаться таким пугающим, как совместное открытие ресторана. Ее мысли вернулись к загадочному предложению Мак Мэйвена. Он позвонил еще раз, изливая свое очарование, но не так уж слишком сильно. Она сказала, что собирается открыть бизнес со своим другом детства, но была ли Мередит права с самого начала? Может быть, совместное открытие бизнеса слишком сильно осложнит ее отношения с Брайаном?

Зазвенел колокольчик на двери, возвещая о посетителе. Джилл никогда раньше не видела эту женщину, она была потрясающей. Ее медово-светлые волосы, казалось, любовно подпрыгивали вокруг экзотического лица. Ныряльщик со скалы мог бы покончить с собой за ее скулы, а миндалевидные глаза кинозвезды сияли тонами золота и вишневого дерева. Ее длинная черная норка была распахнута (опасный выбор, учитывая всех защитников окружающей среды Колорадо), обнажая облегающее красное платье, которое может нарисовать только фея. И четырехдюймовые красные шпильки совершенно непрактичные зимой, оставляли на полу из орехового дерева следы таявшего снега.

Вздох Джилл граничил с хрипом. О, быть такой красивой, даже в сорок лет, как эта женщина. Она должно быть была калифорнийкой, сделав немало операций. В ее кафе, где большинство посетителей были одеты совершенно обычно, эта женщина выглядела так, словно ей самое место на Родео-Драйв.

Джилл встала, чтобы обслужить посетительницу.

Брайан схватил ее за руку.

— Куда это ты собралась?

— Пришел новый клиент. — Она кивнула подбородком.

Он дернулся, как будто его ударило током. За одну секунду его цвет лица переменился с обычного на бело-зеленый. Она видела подобное с Брайаном всего три раза. Когда он сломал ногу, катаясь на лыжах. Когда он сказал ей, что его родители разводятся. И когда он перестал делать искусственное дыхание Джемме.

— Брай-ан, — пропела женщина с знойным французским акцентом, подойдя к ним, как сверкающее рождественское украшение.

Брайан отпустил руку Джилл, словно та стала горячей картошкой, и встал. Воплощенная Венера протянула руки, обхватив его за лицо и страстно поцеловала.

Джилл почувствовала, как у нее открылся рот, словно у плохого мультяшного персонажа. Язык женщины скользнул по губам Брайана, она выпрямилась на свои полные пять футов и десять дюймов. Она похлопала женщину по плечу, когда Брайан наконец оттолкнул ее назад.

— Симка! — Брайан заикался, тяжело дыша.

— Ты ее знаешь? — Спросила Джилл. Это был глупый вопрос после такого поцелуя, но это было единственное, что она могла выговорить.

Прекрасные красные губы женщины изогнулись в понимающей улыбке.

— Мы были вместе. В Нью-Йорке. Брайан, я же говорила, что приеду.

Он был вместе с этой богиней? Джилл вцепилась в спинку стула.

— Вы были вместе?! — Она посмотрела на Брайана, ожидая подтверждения, но его глаза были прикованы к загадочной женщине.

— Да. Он тебе не сказал?

— Нет, он сказал, что у него нет девушки. — И то, что он ей солгал, сейчас показалось Джилл предательством.

Он перевел взгляд с Симки на нее, его зрачки расширились.

— Ну... я не так бы ее называл. Джилл... прости.

Такое объяснение — полный отстой. Почему он посчитал, что лучше утаить важную информацию о бывшей, особенно такой бывшей, который приезжает к нему? От его извинения легче не стало.

Симка взяла его под руку.

— В моем городе мы говорим по-взрослому. Мы были любовниками.

— Джилл... — Брайан замолчал, потирая горло.

Увидев его с этой великолепной блондинкой (намного красивее, чем она сама), все прежние страхи встали дыбом, как тогда, когда он предпочел ей дерзкую блондинку Келли Кимпл.

После нескольких секунд молчания женщина цокнула языком.

— Ах, Брайан, ты просто ошеломлен, увидев меня. Позволь я представлюсь твоей подруге. Я — Симона Моро. Мои самые близкие друзья зовут меня Симка.

Как он мог не рассказать ей об этой женщине? И она была… старше! И возбужденный мозг Джилл вызвал в воображении образы их двоих вместе. Это совсем не то, что она хотела бы узнать.

— И как вы познакомились? — заставила она себя спросить. С одной стороны, она хотела узнать, с другой…

Брайан прочистил горло.

— Симка была...э-э... одним из моих боссов в ресторане.

— Неужели? Помнится, ты говорил, что жизнь ресторатора в основном для мужчин. — Она повернулась к Симке. — Я так понимаю, вы владелица, а не шеф-повар?

— Нет, я тоже шеф-повар. — Она удобно устроилась рядом с Брайаном, как французская Барби со своим американским Кеном.

Осознав, что все взгляды в кафе сосредоточены на них, Джилл вспыхнула и покраснела. В таком маленьком городке, как Дэа, новости распространятся так же быстро, как лесной пожар. С вопросами ей придется подождать.

— Прошу меня извинить, — пробормотала Джилл дрожащими губами.

Золотые браслеты женщины звякнули друг о друга.

— Брайан, давай сходим куда-нибудь и поговорим. Я так по тебе скучала.

Прежде чем выйти из своего кафе, Джилл наткнулась по пути на пустой столик. Она прислушалась, не зазвенят ли снова дверные колокольчики, когда ее ботинки зашлепали по тротуару. Конечно, Брайан бросится ведь за ней.

Но колокольчики не зазвенели, за исключением колокольчиков на двери магазина Смита, у нее на глаза навернулись слезы. Черт побери. Она больше не будет плакать из-за Брайана. Лучше она разозлится. Пусть ей будет больно, так больно, как раскаленная кочерга, согревающая ее замерзающее тело. Он солгал, что у него была особенная женщина. Черт, он же сам пригласил эту Симку сюда. И в довершение всего, она была старше него, и была красивой француженкой со страстным акцентом.

Джилл чувствовала себя полной дурой. Новая жизнь, которую она для них придумала, с таким же успехом можно было создать из зубочисток.

9

Брайан увидел, как Джилл шагает по улице, словно сражаясь с бушующим северным ветром на боксерском ринге. Она забыла надеть пальто. Черт, подумал он, теребя волосы. Это было плохо.

Пальцы Симки — изящные инструменты, способные зажарить двадцатифунтовую рыбу или заставить человека охрипнуть, ласкали его ключицу. Он оттолкнул ее руку.

— Что ты здесь делаешь? — Он чувствовал себя таким же не в себе как тогда, когда получил бейсбольным мячом в висок в младшем классе средней школы.

Ее пухлые французские губы не утратили своей легкой улыбки, но ее глаза цвета хереса слегка прищурились.

— Исправляю худшую ошибку в своей жизни.

Один только ее знойный акцент сделал его рабом в Нью-Йорке. Он тогда понял, почему многие люди предпочитали учиться за границей. Позади, у кого-то книга упала на пол, он повернул голову. Все в кафе подались вперед, сидя на краешке стульев, чтобы лучше все услышать и разглядеть.

— Давай пройдем внутрь. — Он просунул руку ей под локоть, зная, что она не сдвинется с места, если он позволит грубость с ней. Симка всегда играла главную скрипку. Мужчины делали все, что она хотела. Это было правилом Вселенной.

— Марджи, я на минутку воспользуюсь кабинетом Джилл.

Он проводил ее в кабинет, зудя от желания последовать за Джилл, и зуд был таким сильным, что поднимался вверх по его спине. Хуже не бывает. Взрывоопасные цвета в офисе Джилл только усилили его головную боль. Красная дверь. Желтая стена. Пейзаж современного искусства, вибрирующий синим и оранжевым.

— Какого хрена ты здесь делаешь? — спросил он, присаживаясь на край фиолетового стола Джилл.

— Я тебе звонила. Ты что, не слушал мои голосовые сообщения? — Она закрыла дверь и прислонилась к ней, как старлетка. — Мой развод окончателен. Ты был прав. Андре не любил меня. — Тень улыбки промелькнула на ее лице кинозвезды. — Как ты, mon cher.

— Что?! — Он чуть не свалился со стола. — У тебя хватает, черт побери, наглости появиться после всего и заявить мне подобное дерьмо.

— Не сердись на меня. Я хотела связаться с тобой, когда Андре уволил тебя, но мой адвокат по разводу сказал, что это повредит моему бракоразводному процессу. Как только развод стал окончательным, я позвонила. Я хочу снова быть с тобой. Я хочу снова работать с тобой… и загладить свою вину.

Его разум гудел от полного шока.

— Ты издеваешься надо мной. Господи! — Брайан мерил шагами комнату. — Почему ты не помогла мне, когда твой муж обвинил меня в краже его рецептов? Ты не сказала тогда ни слова!

— Да, не сказала! — заявила она, повышая голос. — Я сказала полиции, что ты не мог украсть его рецепты. Что ты был со мной.

Ее заявление несколько охладило его гнев. Это объясняло, почему полиция так быстро отклонила обвинения.

— Он поставил на мне черную метку, Сим. Сказал, что я вор. Я не смог потом найти, черт побери, хорошую работу.

— Я знаю. Вот почему тебе пришлось вернуться сюда. Я здесь, чтобы все изменить. Думай обо мне, как о своей крестной Фее.

Она оттолкнулась от двери, ее глаза наполнились желанием, он поднял руки.

— Дай мне чертовую минуту. Слишком много информации. — Он судорожно вздохнул.

— Конечно, — вежливо пробормотала она.

Было странно видеть ее в кабинете Джилл, как будто два его мира столкнулись, и он застрял среди обломков.

— Я вернулся домой, чтобы заново построить свою жизнь, и получается у меня это чертовски хорошо.

— Я так сожалею обо всем, cherie. — Симка нервно вертела браслеты. — Мне нужен еще один шанс. Я хочу открыть с тобой ресторан. Нам было так хорошо вместе, mon cher. На кухне и в постели.

Он должен был быстро остановить ее.

— Девушка, с которой ты познакомилась. Теперь я с ней.

— Понимаю. Это серьезно?

Он потер сжавшуюся грудь.

— Да, у нас все серьезно. — Он понял, что это правда, несмотря на то, что от постоянного страха перед будущим, у него перехватило дыхание. — Мы подумываем, чтобы открыть вместе ресторан.

— Где?

— Здесь, в городе.

Она приподняла брови, с нежностью наблюдая за ним. Разве она его всегда не слушала? Непрекращающиеся разногласия с Джилл и противоречия промелькнули в его голове.

— Мы все еще прорабатываем детали.

— Что-то ты не очень в этом уверен. Здесь небольшой рынок. Что ты скажешь, если я хочу открыть ресторан, о котором мы всегда с тобой говорили? Теперь у меня есть капитал после моего развода.

Его сердце пропустило удар. Боже, он мог бы снова стать частью мишленовского ресторана. Его мечта. Даже несмотря на то, что он вернулся в Дэа, чтобы восстановить свою репутацию, он не знал сколько у него займет это времени, чтобы снова вернуться на тот уровень. А теперь мишленовские звезды казались такими досягаемыми. Сейчас. Кроме того, они с Симкой никогда не ссорились, когда дело касалось работы — в этом аспекте их отношений всегда царила гармония. — Даже не знаю. Господи, Сим. Я был так зол на тебя. И до сих пор зол.

— Я тебя не виню. Я хочу помочь. Я сделаю все, что потребуется.

Ее решимость всегда соответствовала его. Его пальцы забарабанили по столу.

— Я серьезно отношусь к тому, что сказал раньше. Теперь я с Джилл. Что, если я смогу работать с тобой только в профессиональном качестве?

Она погладила шею.

— Я была бы очень разочарована, но все равно захотела бы работать с тобой. Мы, французы, практичны в сексе и бизнесе.

Да, он видел это собственными глазами. Господи, неужели такое вообще возможно? Он мысленно представил ресторан, о котором они говорили. Модное освещение, монохромный декор с простыми геометрическими формами, электронное сезонное меню. Неужели он действительно думает о возвращении в Нью-Йорк или другой большой город? И, Господи, что это значило для него и Джилл? Смогут ли они продолжить свои отношения на расстоянии?

— Мне нужно поговорить с Джилл. — Это все равно что поджечь динамит, подумал он. — И мне нужно время, чтобы решить, что делать дальше.

Он чувствовал, как вокруг него сдвигаются стены. Если он не примет предложение Симки, то все в Дэа узнают, что произошло в Нью-Йорке. Джилл должна об этом узнать. Он сел, полностью изможденный, вид у него был, как у недоваренного суфле. — Послушай, здесь никто не знает, что произошло и почему я вернулся.

— Я не скажу, если ты этого не хочешь.

От картины на стене, изображавшей Джилл с ее семьей, у него закрутило живот. Они были для него всем, когда он рос, и потерять их будет чертовски больно. Они не поймут. И никто не поймет.

— При всей своей модности Дэа — маленький городок. И то, чем мы занимались, было неправильно. Я изменился.

— Я вижу. От этого ты стал еще более привлекательным.

Она подошла к нему, и нотки ее специально смешанных парижских духов гиацинта и ладана поглотили его. Мало кому из женщин подходили столь экзотические духи. Она была воплощением чувственной богини, и она это знала.

— Подумай о том, что я сказала. Я остановилась в гостинице «Кенилворт».

— Хорошо. — Он направился к двери.

Ее французский акцент витал в воздухе, как и ее аромат.

— Á bientôt, Брайан.

Ее «Скоро увидимся» преследовала его, когда он вышел из кафе, чтобы найти Джилл, его мысли были переполнены новыми возможностями и тем, какую цену ему придется заплатить.

10

Заснеженное кладбище выглядело как лист бумаги из пишущей машинки смерти, надгробные плиты, вбитые в землю, с потертыми буквами, усеивали землю болезненными воспоминаниями жизней, закончившихся коротко, долго и где-то посередине.

Джилл осторожно шла по скользкой дорожке, нуждаясь в своей лучшей подруге, несмотря на то, что ее здесь больше не было. Сосны печально махали руками-ветками, шепча о ностальгии и горе. Свежий букет желтых ромашек и розовых роз лежал на могиле Джеммы. Она обхватила себя руками, чтобы защититься от холода. Торопясь убраться к черту из «Без сои со мной», забыла надеть пальто. Еще один умный ход.

Джилл опустилась на колени и провела пальцем по ангелу на могильной плите, мысленно призывая Джемму. У ангела были короткие холодные волосы. Хитрые прищуренные глаза. Миниатюрная рамка. Детские ручки. Смех легкий и воздушный, как сахарная вата.

— Черт возьми, Джем. Мне нужно поговорить с тобой, как мы всегда это делали. — Ветер сдул волосы с ее шеи, заставив ее вздрогнуть. — Брайан солгал мне, и именно сейчас, когда казалось, что все складывается так хорошо. У него оказывается была любовница в Нью-Йорке. Француженка в возрасте. Она похожа на героинь из фильма Феллини, только она француженка, а не итальянка. Боже, мне так больно.

Джилл вцепилась в камень, кожа горела от холода.

— Как он мог солгать мне об этом? Неужели он думает, что я приду в ярость из-за того, что он тогда связался с какой-то женщиной в возрасте? — Она фыркнула. — Конечно, приду. Она очень сексуальная, выглядит сексуальнее, чем Келли Кимпл. Я собиралась переспать с ним сегодня, Джем. Я ждала этого момента всю свою жизнь.

Она шмыгнула носом и пожалела, что у нее нет бумажных носовых платков.

— Как думаешь, эта француженка его бросила? Неужели он казался таким подавленным из-за нее, поэтому мне и не сказал? Может, она передумала и решила его вернуть. Похоже, они сейчас разговаривают о своем будущем. Разве это не значит, что он хочет быть с ней?

Она вспомнила о фамильярности жаркого поцелуя и о том, что Брайан не отодвинулся от нее. С таким же успехом он мог бы разрезать Джилл сердце своим кухонным ножом.

— Что же мне теперь делать?

И стоя здесь перед могилой Джеммы, Джилл почувствовала себя немного лучше. Она словно видела, как ее подруга смотрит на нее своими блестящими глазами, убирая челку с лица, как делала всегда, когда слушала. Колени Джилл протестовали против ледяного холода дорожки, поэтому она села на ближайшую скамейку. Ее тело было похоже на хрупкий арахис, готовый вот-вот треснуть.

Она услышала, как подъехала машина. Пит Коллинз — предатель Джеммы, ее бывший, подонок направлялся к ней. Он держал букет розовых, оранжевых и желтых гербер, которые всегда дарил Джемме, а потом в один прекрасный день заявил, что не готов с ней к браку, бросив ее за несколько месяцев до ее смерти. Джилл смахнула слезы и повернулась к нему спиной.

— Я как раз собирался положить цветы, — произнес он.

— Какого черта ты вообще здесь делаешь? — Она указала на букет, идентичный другим букетам, которые стали появляться на могиле за последние несколько месяцев. — Если ты думаешь, что это избавит тебя от чувства вины, то глубоко ошибаешься.

Он положил цветы и пронзил ее ледяным взглядом.

— Я не собираюсь с тобой спорить.

Ее гнев расцветал, как грибовидное облако.

— Она страдала из-за тебя все последние месяцы.

— Прекрати, — сказал он, убирая светлые волосы с глаз, когда налетел порыв ветра. — Я тоже скорблю. Я знаю, ты не хочешь в это поверить, но то, что мы с Джеммой расстались, не значит, что я выбросил ее из своих воспоминаний. Господи, Джилл.

Она решила обойти могилу, ее ботинки тонули в снегу.

— Ты разбил ей сердце, а потом решил появиться с новой девушкой на вечеринке в честь Хэллоуина, зная, что там будет Джемма. Это последнее, о чем она думала, Пит.

Он взмахнул рукой в перчатке.

— Поверь мне, если бы я знал, что произойдет в ту ночь, я бы ни за что не пришел. Я больше не могу об этом говорить.

Даже услышав сожаление в его голосе, она не смогла простить его. Он не должен был бросать Джемму.

— Какого черта, ты здесь делаешь без куртки? — Он стащил с себя куртку «Норт фейс», заставив ее одеть. — Ты замерзла.

— Просто оставь... меня... в покое. — У нее стучали зубы.

— Можешь отдать мою куртку Брайану, — сказал он, не оглядываясь, и зашагал по дорожке прочь. Через несколько секунд его джип исчез.

— О, Джемма. Пит отдал мне свою куртку. — Его доброта — напоминание о дружбе, которой больше у них не было, сломало ее контроль. Рыдания рванулись вверх по ее груди и с ревом вырвались наружу. Она вцепилась в надгробие, не отпуская его, ища хоть какую-то опору.

— Джилл, — услышала она голос Брайана, когда он обогнул скамейку. Его сильные руки подняли ее на ноги и притянули к своему теплому телу. — Не плачь.

Его руки обнимали ее с нежностью, которую она так жаждала. И все же она отстранилась.

— Оставь меня в покое.

***

Брайан обратил внимание на герберы и куртку Пита. Значит, у Джилл с Питом тоже была стычка. Как будто сегодня и так было недостаточно все плохо. У Джилл было огромное сердце, но, как правило, любая монета всегда имеет две стороны. Когда она испытывала положительные эмоции, то была настолько привлекательной, как колесо обозрения. Когда эмоции сдувались, она напоминала ураган в 5 баллов.

Похоже в данной ситуации ему светил пинок под зад, который он, однозначно, заслужил.

Он уперся ногами и сгорбил плечи, защищаясь от резкого ветра, дующего с гор.

— Нам нужно поговорить…

— О твоей француженке…любовнице? Ты опять мне солгал! — Она вздернула подбородок, гордое движение головы не вязалось с потекшей по лицу тушью. — Как ты мог? Я думала, мы стали как раньше и доверяем друг другу.

— Так и есть. — Он сделал глубокий вдох. Ее очевидная боль усугубляла его вину. — Прости меня, ладно? Я не знаю, что еще сказать. Пойдем куда-нибудь и поговорим. Ты замерзла. — Она отступила, когда он потянул ее, заставив его внутренности от этого сжаться. — Джилл, пожалуйста, не отталкивай меня. Мы так далеко зашли. — Он вспомнил те мрачные месяцы после окончания школы, когда она не отвечала на его звонки. И на него накатила паника.

— А разве есть «мы»? Глядя на тебя с этого места, где я стою, ты бы не солгал мне, если бы мы зашли с тобой так далеко. Почему ты не рассказал мне о ней?

— Для нас с тобой это не имело значения.

— Я спрашивала тебя напрямик, а ты решил, что твоя любовница не имеет никакого отношения к нам? — Она нахмурила лоб. — Вот это да, почему я об этом не подумала раньше?

— Потому что ты все воспринимаешь слишком серьезно, — буркнул он, ощущая разочарование собой и ею, которое размывало все границы. — Я был с Симкой в Нью-Йорке. Все было... сложно. — Она сжала губы в тонкую прямую линию, он поспешил продолжить: — Я же сказал тебе, что я не монах. У нас все закончилось еще до того, как я вернулся сюда.

— Я не злюсь на то, что ты был с женщиной, я злюсь на то, что ты солгал, что был с женщиной, которая была важна для тебя. — Ее зеленые глаза резали его, как лазеры. — Похоже, что все достаточно серьезно между вами, раз она приехала сюда. Ты с ней продолжаешь общаться?

Ему и в голову не приходило, что она может так подумать. Он взял ее за плечи и стал быстро растирать ее руками.

— Нет! Я не отвечал ни на ее звонки, ни на сообщения. Я понятия не имел, что она вдруг объявиться здесь.

— И у тебя даже мысли не возникло, сообщить мне, что твоя бывшая... пыталась связаться с тобой? Когда она начала тебе писать?

Вот дерьмо. Он отвел взгляд.

— Несколько недель назад.

— Именно в то время, когда мы начали встречаться. И ты не рискнул сообщить мне об этом? Тебя это не беспокоило?

Он приподнял плечо.

— Я игнорировал ее сообщения. Я думал, она успокоиться и сдастся.

Смех Джилл звучал горечью.

— Да, но похоже это не сработало. Я видела, как она тебя целовала. И ты особо не торопился ее оттолкнуть. — Она обхватила себя руками.

— Неправда. — Он протянул руку, пытаясь остановить ее. — Я пребывал в полном шоке. Она была последним человеком, которого я ожидал здесь увидеть. — Брайан покачнулся на пятках, хлюпая снегом. — Я сказал ей, что я сейчас с тобой.

Джилл фыркнула.

— Отлично, похоже проблема решена. — Она прижала руку к груди, ее все еще мокрые от слез глаза заставили его пульс забиться сильнее. — Если бы ты с ней закончил то, рассказал бы мне о ней, когда я тебя спрашивала. Мы ведь друзья — единственные и последние навсегда. Все остальное... — ее голос сорвался.

Он опустил голову, не зная, что ответить. Рассказать ей всю правду было бы самой глупой вещью, которую он мог себе представить. Она снова бы оттолкнула его, а он не мог пройти снова через ее молчание.

— Так чего же она хочет? Раз ты вернулся в Дэа не случайно.

Его кашель не смог прочистить горло.

— Она хочет, чтобы я вернулся. Я сказал, что меня это не интересует.

Она вытерла нос рукавом.

— Я слышу твое «но» на расстоянии в милю.

Он снял перчатки, схватил ее за руки и надел их на нее.

— О, Брай. — Она положила голову ему на грудь и шмыгнула носом.

Его руки обвились вокруг нее, он поцеловал ее в волосы, желая, чтобы она перестала плакать и шмыгать носом. Его глаза горели синим огнем, когда у нее капали слезы на его куртку. — Джилли, пожалуйста, не плачь. Прости меня.

— Скажи мне точно, чего она хочет.

По крайней мере, это он мог ей сказать. Он прижал ее к себе.

— Она хочет открыть со мной ресторан.

Джилл вздрогнула и попыталась вырваться.

— Но... — начала она. Он крепко держал ее в своих руках. — О Боже, она хочет, чтобы ты вернулся в Нью-Йорк.

Даже сейчас от шока у него разболелась голова. Он попытался прижаться ладонью к ее щеке, но она отпрянула.

— Да.

— Ты говорил с ней об открытии совместного ресторана?

Внутри у него все затрепетало.

— Да, раньше.

Ее лицо осунулось.

— А в Нью-Йорке все самое интересное. Не то что скучный старина Дэа.

— Не говори так! Ты же знаешь, мне нравится быть здесь с тобой.

— Но ты же подумываешь об ее предложении.

— Ну, я не могу просто сбросить ее слова со счетов... это моя мечта — управлять известным рестораном. Разве ты не помнишь, через что мне пришлось пройти, чтобы получить такой подарок? Если учесть все те слова, которыми меня обзывал отец и множество других придурков? Для меня это очень важно, Джилл. — Он ударил кулаком по воздуху. — И, черт возьми, я сейчас пребываю в замешательстве. Я не ожидал такого, никогда не ожидал!

Она вытерла еще больше слез. Увидев ее мокрое, покрытое пятнами лицо и заложенный нос, он растерялся. Он взял ее за руки.

— Я не могу потерять тебя снова. — Он пнул снег с такой силой, что тот разлетелся в разные стороны, как пушечный выстрел. — Но мысль о вечном совместном пути вместе все еще пугает меня, но последнее, что я хочу сделать, это причинить тебе боль.

Наконец она вскинула руки вверх. Ветер стал трепать ее рыжие волосы, как огненного змея.

— Ну, ты уже это сделал. Ты возглавляешь список людей, причинивших боль Джилл Хейл. Тебе нужно самому решить, чего ты хочешь, потому что я не смогу тебе в этом помочь. Не знаю, смогу ли я остаться с тобой. Все это напоминает мне наш выпускной в средней школе… опять.

Он почувствовал удар паники, словно на него упал огромный шар снега. Он даже не успел ей ничего сказать, а она уже отстранилась от него, отступая к прошлому страданию. Он схватил ее за руку, она отвернулась.

— Не говори так, — попросил он.

Она шмыгнула носом, глядя себе под ноги.

— Ты все еще продолжаешь смотреть на нее так, словно… не принял для себя окончательного решения. Именно поэтому ты вернулся домой, не так ли?

— Да, отчасти. — Он открыл рот, чтобы рассказать ей правду. Но страх душил его.

Она постучала ногой, выжидая.

Он прочистил горло. Попробовал еще раз. Но не смог произнести ни слова.

Она наверняка сбежит от него, как только узнает, что Симка была замужем. Он не мог этого допустить. Джилл всегда была единственным стабильным человеком среди его родных. Единственная часть Брайана МакКоннелла, которая до сих пор понимала его.

— Было много причин, — наконец произнес он дрожащим голосом. Даже для своих ушей, зная, что говорит не убедительно. Он схватил ее за плечи. — Джилл, пожалуйста, дай нам шанс разобраться со всем. Я расскажу тебе все... в свое время.

Она подняла руки.

— Когда? Ты хочешь получить от меня рассрочку? Я похожа на банк?

— Мне нужно больше времени, Джилл. — Боже, он не мог рассказать ей все сейчас. Не сейчас, когда она так близка была к тому, чтобы уйти от него. — Есть причины, Джилл, и они касаются не только меня.

Она уперла руки в бока. Куртка Пита придавала ей вид светло-зеленого винограда.

— И они связаны с ней, верно?

— Не только с ней.

— Похоже у тебя имеются свои причины, раз ты так упираешься. Давай лучше перейдем к делу, хорошо? — Ее зеленые глаза встретились с его глазами, влажными и умоляющими. — Я уже говорила тебе, что люблю тебя.

Ветер принес холод прямо ему в сердце. Он знал, что она скажет дальше.

— Ты любишь меня, Брай?

Его сердце замерло. Его мать говорила, что любит его, но она без колебаний бросила его ради другого мужчины. Что, черт возьми, такое эта любовь? Он судорожно втянул воздух пересохшим ртом.

— Джилл, я знаю тебя... всю свою жизнь. Конечно... я люблю тебя. — Даже голубая сойка на сосне засмеялась над его словами. Это было жалкое зрелище.

Ее веки с черной подводкой моргнули.

— Звучит не очень убедительно. Дай мне знать, как ты решишь в конце концов. Ты не можешь продолжать плыть по течению, не приняв реального решения. А пока я буду рассматривать другие варианты.

Он сжал ей руку.

— Что, черт возьми, это значит? Ты планируешь переспать с каким-то парнем, чтобы отомстить мне? Господи, Рыжая, на тебя это не похоже.

Она сорвала перчатки и протянула ему.

— Нет, это значит, что я буду искать другие варианты для совместного бизнеса. Все равно мы только и делаем, что препираемся. Я планирую остаться жить здесь. Ты всегда хотел переехать в Нью-Йорк. Может, тебе стоит вернуться туда?

И в эту минуту он понял, что никогда не сможет спросить ее, готова ли она продолжить с ним отношения на расстоянии.

Он мог бы прожить, не работая с ней бок о бок, но если она просила его уехать, то окончательно разбивала ему сердце.

— Ты хочешь, чтобы я уехал?

Она прикусила губу.

— Нет, но я хочу... чтобы ты был счастлив. Ты и раньше предпочитал мне свою карьеру. Так почему в этот раз все должно быть по-другому?

Он стоял как вкопанный, все его тело трясло.

— Черт возьми, это несправедливо. Просто дай мне немного времени, чтобы все обдумать. И мы сможем поговорить, — пообещал он. Может, она послушает его, когда немного остынет.

Ее руки потянулись к куртке с отчаянием, которое было очевидным.

— Я собиралась заняться с тобой сегодня вечером сексом. Ты не знал этого? Забавно, как твоя история с шеф-поваром все испортила. Очередной раз.

Она свернула с дорожки, пробивая следы в твердом снегу. Он смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом.

И почему он чувствовал, что она снова исчезает из его жизни? Он положил руку на надгробие их лучшей подруги, внезапно почувствовав холод, пробирающий до костей. Боже, он опять заставил ее страдать.

— Ох, Джемма, что же мне делать?

11

Джилл прямиком направилась домой к Пегги. Господи, ей необходимо было с кем-нибудь поговорить, кто смог бы ответить… реально ответить на ее вопросы, она настолько явно ощущала отсутствие Джеммы после двойного удара от Пита и Брайана.

Достаточно было стукнуть один раз, и Пегги тут же открыла входную дверь.

— Что случилось? Ты в порядке?

— Нет. — Джилл топнула ногой по ковру. — Но никто не домогался меня, если ты это имеешь в виду.

— Ясно, я заметила, что ты плакала. Давай я принесу тебе полотенце. Это куртка Брайана?

— Нет, — прошептала она, пытаясь заглушить боль. Она не хотела вспоминать о Пите… не сейчас, когда разговор с Брайаном занимал все ее мысли.

— Ты не хочешь обнять меня, Джилли? — Спросил Кит скрипучим голосом, глядя вниз на нее с лестницы. Всю неделю он болел сильной простудой.

— Тебе необходимо лечь в постель, молодой человек, — крикнула ему Пегги.

— Ну, мне грустно. — Джилл глубоко вздохнула. Не стоило плакать перед Пегги и Китом, потому что ей тоже было очень грустно. После того как она придет в себя, попросит Марджи принести ее вещи из магазина и отвезти ее домой.

— Как ты себя чувствуешь, Кит, не лучше?

За него ответил кашель. Пегги бросилась вверх по лестнице.

— Джилл, в ванной полотенце, мыла и мочалка. Кит, возвращайся в постель. Сейчас же.

— Но мам, — последовал жалкий, заторможенный ответ. — Я хочу обнять Джилли, а дядя Таннер скоро придет?

— Джилл нужно поговорить с мамой. Я пришлю дядю, как только он приедет. А теперь ложись в постель, или я надену на тебя наручники.

Пегги взяла за руки своего сына, он обнял ее.

— Ты надеваешь наручники только на плохих парней. — Он вяло помахал рукой Джилл, пока его вели в его комнату.

Бросив куртку Пита на цветную вешалку, Джилл направилась в ванную умываться. На нее смотрела женщина, совершенно непохожая на нее — убитая горем, сломленная женщина. Теплая вода успокаивала, пока она умывалась. Обмакнув лицо полотенцем, она вернулась в главную комнату. Стук в дверь заставил ее вздрогнуть. Она направилась открывать.

— Привет, — произнесла она натянуто, открывая дверь своему шурину.

— Вот уж не ожидал тебя здесь увидеть.

Он слегка обнял ее, и она обвила его руками. Его большое, сильное тело успокаивало. В детстве у нее не было брата, но сейчас она ценила появление Таннера в ее семье.

— В чем дело, милая? У тебя такой вид, будто ты плакала. Вы с Брайаном поссорились?

— Сегодня из Нью-Йорка вернулась его бывшая подружка. Она хочет, чтобы он вернулся с ней в Нью-Йорк, чтобы открыть совместный ресторан.

Он приподнял ее подбородок, его карие глаза смотрели с нежностью.

— Ну и что? Он же с тобой.

Она высвободилась из его руки.

— Он всегда хотел. К тому же, он не может решить, куда ему податься. И это неудивительно. Она великолепный французский шеф-повар, и что самое интересное. Я бы сказала, что она лет на десять старше его.

— Женщина в возрасте, ты хочешь сказать?

Она ударила его по руке.

— Он уехал из Нью-Йорка из-за нее. — Она снова разозлилась и обиделась, просто подумав об этом. Черт побери.

Таннер провел ее на кухню.

— Он все это подтвердил?

— В основном. Он все еще довольно уклончив в своих ответах. — Чувствуя дрожь во всем тела, Джилл оценила, когда Таннер пододвинул ей стул. — И хватит задавать мне вопросы как репортер. Ты говоришь совсем как Мередит и дедушка.

— Ты выросла в газетной семье. Пора уже привыкнуть к этому. — Он достал из холодильника три бутылки содовой и сел напротив нее, пододвинув один из стаканов. — Что именно он сказал?

Так как он все еще продолжал смотреть на нее взглядом журналиста — «доверься мне, ты можешь поведать мне все», она дернула себя за волосы и продолжала говорить:

— Он не сказал мне всего.

— А кто готов все сказать? — Спросила Пегги, входя на кухню. Она обняла Таннера. — Племянник ждет тебя все утро. Он смотрит видео наверху. О, содовая. Спасибо. Я почти не сплю. Он кашлял всю ночь, бедняга. — Она поправила свою мятую черную футболку. — Я выгляжу дерьмово, не так ли?

— Ты выглядишь дерьмово, как любая мать, когда болеет ребенок, так что это не считается, — ответил Таннер.

Пегги пнула его ногой под столом.

— Очень смешно. Итак, я правильно понимаю, что мы говорим о Брайане?

— Ага. — Джилл покрутила стакан с содовой.

Таннер откашлялся.

— Похоже, у Брайана были тайные отношения с француженкой в возрасте, с которой он работал в Нью-Йорке. Теперь она в Дэа, хочет, чтобы он вернулся, она надеется открыть с ним ресторан в Нью-Йорке. Джилл думает, что он не может решить, что ему делать. Как это для журналистской результативности?

Джилл скрестила руки на груди.

— Мне кажется, это отстой.

— Это объясняет растекшуюся тушь у тебя на лице. Насколько старше? — Спросила Пегги.

— Трудно сказать. Выглядит она идеально.

— Сука, — сделала заключение Пегги. — Ладно, начни с самого начала.

Она повторила все сначала, кроме плана «секс сегодня вечером». Закончив, она вытерла слезы.

— Что?! И никаких советов от тебя?!

Капающий кран Пегги был самым громким звуком на кухне.

— Ну, это объясняет куртку, — пробормотала Пегги. — Хреново, что тебе пришлось столкнуться с Питом в довершение ко всему. — Она знала, что Джилл трудно простить Пита за то, что он сделал с Джеммой.

— Ага... И… мы в полной заднице, да? Брайан не признается, что любит меня, у него есть от меня секреты, и…

— Секреты — слишком сильное слово, — перебил ее Таннер. — Сейчас он не сказал тебе всей правды, но уверил, что придет время и расскажет. У каждого из нас есть в прошлом кое-какие вещи, которыми мы не гордимся, не хотим делиться с нашими близкими.

Правда?! В этот раз она не пропустила его слова, поскольку за плечами было не очень большое прошлое.

— Ты хочешь сказать, что тоже кое-что не рассказываешь Мередит?

— Давай вернемся к твоему вопросу, — заявил он. — У него могут быть веские причины молчать, но ты должна кое-что вспомнить. Когда он решил уехать из Нью-Йорка, то не поехал ни в Чикаго, ни в Лос-Анджелес. Он вернулся сюда. Это говорит само за себя. Что же касается делового предложения, то тебе остается только ждать его решения. — Он поднялся из-за стола, взяв свою содовую. — Я пойду повидаюсь с Китом. Джилл, вы, женщины Хейл сделаны из крепкого материала. Не забывай об этом.

Да, сейчас она чувствовала себя Гибралтарской скалой. Джилл наклонилась вперед к Пегги, когда он ушел.

— Я собиралась заняться с ним сексом сегодня вечером, — прошептала она. — Не может быть, чтобы это случилось сейчас. А ты как думаешь?

Пегги потерла лицо.

— Я тоже не люблю секретов. Я пережила все это дерьмо со своим бывшим. Кит был еще младенцем, когда я узнала, что у Фрэнка был роман на стороне. К тому же, если бы Брайан сказал тебе, что любит тебя… а не эту чушь про вечных лучших друзей — ты бы почувствовала себя гораздо лучше.

Джилл поняла, что Пегги оставила недосказанным — да, так оно и было, но он этого не сказал, и Джилл глотнула содовой.

— Я не знаю, где мы находимся с ним и что теперь думать.

— Ты думаешь, что он не останется?

Стукнуться головой о подставку для игрушек сейчас Джилл казалось самой хорошей идеей. Может быть, это поможет рассеять туман в ее голове.

— Даже не знаю. Деа не Нью-Йорк, и я определенно не шеф-повар Барби. Нам обоим нравится идея совместной работы, но мы расходимся во мнениях практически по всем вопросам, как только начинаем говорить о бизнесе. — Она подняла голову и стала счищать пятно на одежде шерифа Вуди, игрушке Кита.

— Тогда, возможно, лучше сосредоточиться на личном. — Пегги схватила салфетку, плюнула на нее и протянула Джилл.

— Вчерашние макароны, — добавила Пегги.

Джилл отшатнулась.

— ОмойБог, ты что, только что поступила как мамочка?

Пегги тут же прищурилась, как будто Джилл заподозрила ее в убийстве.

— Не заставляй меня краснеть. — Она тут же отбросила салфетку в сторону. — Мне необходимо вернуться к работе. Надевать наручники на пьяных и буйных студентов колледжа или делать что-то в этом роде. Боже, я даже скучаю по бумажной работе. Я люблю своего ребенка, но когда он болеет... А теперь я боюсь, что заразилась от него. Сегодня утром у меня болело горло. Я не имею права заболеть!

— Ладно, не приближайся ко мне. Я тоже не хочу заболеть.

— Как будто я могу тебя заразить. Может, я и мать-одиночка, но я не настолько отчаялась.

Они зашлись смехом, и Джилл почувствовала себя лучше.

— Если бы я была парнем, я бы точно вышла за тебя замуж. Тогда мне не нужно было бы беспокоиться о Брайане. Мы могли бы вместе воспитывать Кита. Кроме того, ты знаешь, как пользоваться наручниками.

Уголки губ Пегги поползли вверх.

— Я могу надеть наручники на сопротивляющегося подозреваемого за пять секунд. И заставить парней склонить головы от стыда.

— Я не собираюсь соперничать с тобой или.…

— Точно не собираешься?! Ладно, мудрая задница, вернемся к Брайану. Что ты будешь делать, если он решит открыть с ней ресторан?

Брайан может уехать?! Боже, эта мысль причиняла ей такую боль. Джилл откинулась на спинку стула.

— Ну, у меня есть другой вариант. — Даже не сказав ей всех подробностей, так как сама их не особенно знала, Джилл почему-то подумала, что Пег не одобрит ее вариант с Мак Мэйвеном. — Хотя я не уверена, насколько этот вариант жизнеспособен.

— Что ты мне недоговариваешь? — Спросила Пегги, барабаня пальцами по столу.

Неужели ее — Джилл так легко можно было видно насквозь?

— Ты что экстрасенс, что читаешь мои мысли?

Пегги откинулась на спинку стула, как делала это весь день.

— Это прилагается к моей работе. А теперь выкладывай.

Джилл всплеснула руками.

— Хорошо, но я действительно мало что знаю. Он не будет обсуждать свой план со мной без соглашения о конфиденциальности. Единственное, что я знаю точно, что он чертовски сэксуален.

Бровь Пегги изогнулась дугой.

— Не женат?

Джилл издала пронзительный звук, отчего опять засмеялась, разговор принимал более веселый характер.

— Ты решила, что пришло время присоединиться к стране живых и станцевать горизонтальное мамбо? — Эта мысль вызвала у Джилл несколько взрывов смеха, ослабляя напряжение в груди. — Он совсем не для тебя.

— То, что я выгляжу дерьмово как мамаша не означает, что я не могу быть привлекательной. Как его зовут?

Джилл склонила голову набок. Это был не праздный интерес.

— Ты ведь хочешь его пробить по полицейской базе данных, да?

— Парень не заставит тебя подписывать соглашение о конфиденциальности, если он претендует на звание гражданина года.

Джилл схватила ее за руку.

— Пег, серьезно, он отличный бизнесмен. Я уверена, что у него имеются определенные причины для конфиденциальности. — Несмотря на то, что она их не знала. — Один из моих постоянных клиентов ручается за него. -Каждый раз, когда Джек приходил в кафе, он использовал тактику «мягкой продажи», рассказывая, насколько невероятен Мак и как сильно он хочет с ним сотрудничать. Но губы Джека при этом оставались «застегнутыми на все пуговицы» относительно сути дела, что безмерно расстраивало Джилл. Разве девушка не заслуживает хотя бы узнать, кто так жаждет с ней работать?

— Если бы это было правдой, ты бы рассказала об этом Брайану и не отказалась бы назвать мне его имя.

Черт возьми, и в этом Пегги была права, Джилл вообще не следовало ничего говорить.

— Откуда ты знаешь, что я не рассказала Брайану? — Джилл даже вскочила со стула. — Я и не собиралась соглашаться. — До сих пор. — Пожалуйста, давай оставим это.

Пегги тоже встала.

— Мне не нравится, что ты что-то скрываешь, но вернемся к Брайану. Что ты хочешь сделать?

Господи, что же ей теперь делать? Джилл потерла рукой покалывающий нос.

— Честно говоря, Пег, я не знаю, но мне надоело его ждать. Я жду его почти всю свою жизнь.

Что плохого в том, что она узнает о предложении Мэйвена? По крайней мере, это отвлечет ее от мыслей о Брайане. Если он уедет, у нее будет чем заняться, и она сможет излить свое разбитое сердце на новый проект.

***

Пегги закрыла за Джилл дверь и направилась наверх в комнату сына. Бедная девушка. Мужчины, действительно, могут запросто ужасно напортачить. Уж она то знала, что имела в виду, хотя бы вспомнить Фрэнка, и это касалось конкретно нее, с этим, вернее с мужчинами, покончено на всю жизнь.

Таннер читала Киту очередную сказку, ее ребенок прижимался к нему, как тесто на сковороде. Жаль, что фотоаппарата не было под рукой.

Она нырнула в ванную, чтобы привести себя в порядок. Ее глаза блестели, как будто она до этого побывала на ночном дежурстве. Может от бессонной ночи? Она и правда выглядела дерьмово. Слава Богу, Пегги была не из тех, кто постоянно смотрелся или смотрится в зеркало.…

Но ее футболка уже воняла, и это было довольно плохо даже для нее самой. Когда она в последний раз стирала белье?

Она посмотрела на свой значок, лежащий на туалетном столике в ванной. Фрэнк всегда думал, что она в своей полицейской работе была немного странной, оставляя свой значок в ванной комнате, когда у нее был выходной. Для Пегги это было напоминанием о том, что за женщиной она была. Гораздо большей женщиной, считала она, чем женщина, которая предпочитает только разные маски и средства для волос. Она покрутила полотенце, которое Кит оставил на краю ванны, когда принимал ванну. Сейчас она опять стала мамочкой. Иногда этих два человека внутри нее казались несовместимыми. Глядя на свое отражение, она задалась вопросом, куда же делась та ее женщина. Коп и мать заняли все пространство внутри нее.

Она потянулась за новой футболкой и брюками. По крайней мере, умыться она точно могла. Почистила зубы и причесалась. На сегодня хватит.

Когда она вернулась, Таннер уже поджидал ее.

— Он вырубился, заснул. Бедный ребенок даже не дослушал главу, которую я читал.

Она спустилась вниз с Таннером.

— Это все из-за вируса. — И Пегги почувствовала беспокойство по поводу своего горла. Иногда быть матерью-одиночкой было так же отстойно, как ворваться в дом преступника.

Таннер обнял ее за плечи.

— Мы с Мередит всегда рядом и готовы помочь.

Она знала, что у нее вдруг спонтанно наступил момент женщины, которая хотела опереться на своего старшего брата и позволить ему позаботиться обо всем.

— Мне кажется, я тоже от него заразилась.

— Ничего удивительного. Ты выжала из себя все соки за последнее время. Ты купила этот дом, обустроила его с такой скоростью, я впервые видел подобное, перешла на новую работу, где тебе пришлось все подчищать за продажным полицейским, и устроила Кита в новую школу.

— Когда ты так говоришь... — произнесла она. — Для Кита очень много значит, что ты навещаешь его каждый день. — Она похлопала его по руке. Брат и сестра были не сентиментальными, но она хотела, чтобы он понял ее чувства. — Для меня это очень много значит. Я скучала по тебе, когда ты был за границей.

Он смел ее в свои объятия, и это было странно, а также успокаивающе. Таннер никогда раньше не обнимался до встречи с Мередит. Впрочем, и она сама тоже.

— Я тоже по тебе скучал. Забавно. С тобой и Китом, и с Мередит, мне не хочется никуда уезжать, хотя это было для меня проблемой всю жизнь.

— Я очень рада. Потому что не была уверена, что ты задержишься в этом штате.

Он разжал свои объятия, она отступила на шаг назад.

— Мне нужно вернуться в университет, у меня грядет следующая лекция.

— Мой брат, профессор журналистики, кто бы мог подумать! — Он направился к двери, но она окликнула его. — Не мог бы ты оказать мне услугу? — спросила она, как только он обернулся, Пегги обладала печально известном чутьем в расследовании любых дел.

— Все что угодно.

— Не мог бы ты распечатать мне список людей, купивших недвижимость в этом районе за последние полгода? — Ей хотелось проверить, потому что казалось, что она найдет ниточку, за которую можно будет потянуть. Джилл предпочла обойтись одними недомолвками.

Он надел темно-синюю куртку и кожаные перчатки.

— Ты мне скажешь, зачем?

Она не съежилась под его пристальным взглядом, как другие.

— Тебе не о чем беспокоиться, я просто хочу кое-что проверить.

— Это касается той француженки?

Она чуть не рассмеялась на его замечание.

— Ни в коей мере.

Тишина заполнила коридор на целых десять секунд.

— Хорошо, но если ты не хочешь, чтобы я знал, почему ты не можешь воспользоваться своей базой данной на работе, в конце концов, ты можешь довериться мне.

Она кивнула соглашаясь, потому что была слишком уж большим новичком в полицейском участке, чтобы воспользоваться их ресурсами для личных целей. Но она не хотела, чтобы он узнал, что к Джилл обратился таинственный инвестор. Он тогда он точно все расскажет Мередит, как муж, Мередит скорее всего, как сестра поговорит на эту тему с Джилл. У Пегги не было ни малейшего желания затевать сестринскую и мужью игру.

— Я уверена, что это полная ерунда, не заслуживающая внимания.

Он поцеловал ее в щеку.

— Хорошо. Я принесу тебе список. Позвони мне, если понадобится помощь. Я серьезно, Пег.

Закрывая за ним дверь, она прижала руку к восставшему животу. И ей не нужно было быть экстрасенсом, чтобы догадаться, что в деле Джилл было что-то не так.

Дэа теперь стал ее домом, и она готова была сделать все возможное, чтобы защитить свой дом… и Джилл.

Надеясь, что ее интуиция не подведет. Если этот инвестор окажется «темной лошадкой» с прошлым, ей придется найти способ остановить любое конфиденциальное соглашение, которую он планировал здесь провернуть.

Даже если Джилл это не понравится.

12

Возвращение Джилл в кафе «Без сои со мной» вызвало примерно такой же интерес, как боулинг на замерзшей реке вверх по каньону. Джилл не обращала внимания на шепот, вопросы, заданные друг другом клиентами или оценивающие взгляды.

Вместо этого она отправилась домой, и первым делом набрала номер Мэйвена. Итак, пришло время изучить новые возможности.

— Мак Мэйвен, — ответил нетерпеливо сексуальный баритон.

— Мак, это Джилл Хейл.

— Джилл, — тут же произнес он с обаянием. — Рад тебя слышать. Надеюсь, твой звонок означает, что ты передумала.

Она перевернула лицом вниз фотографию в рамке на своем фиолетовом кофейном столике, на которой они с Брайаном играли в бильярд в пабе «Хайерс».

— Совершенно верно. — Она отказывалась чувствовать себя виноватой, пытаясь сосредоточиться на драйве от этой таинственной сделки.

— Замечательно! Мы можем встретиться у меня в офисе в Денвере?

— Конечно. — Она записала его адрес.

— Завтра возможно? Я перекрою свое расписание, раз ты приедешь. Ты не против сходить со мной на ланч?

Неплохо было бы и поесть во время ее не близкой поездки.

— Конечно.

— Я рад, что ты передумала. С нетерпением жду встречи завтра с тобой.

И телефон отключился.

Она направилась к шкафу. Ее вкус в моде не ограничивался деловыми костюмами, вернее он совсем был в другом направлении, но она надеялась, что сумеет облачиться во что-то подходящее к завтрашней встречи. Завтра она наконец узнает, почему Мак решил обратить на нее свое внимание. Но внутри, она с трудом ждала этого момента, часть ее не могла дождаться, трепеща.

А потом она поговорит с Брайаном. Она знала, что любые отношения с ним, конкретно для него были трудны, развод его родителей наложил определенный отпечаток. Но если он хочет сохранить между ними хоть какую-то связь, то должен поведать ей все свои секреты. Ей необходима была уверенность в тех, кто окружал ее, иначе она не могла.

Если он опять что-то от нее утаит, то дружбе придет конец, она просто больше так не могла. Вот и все.

13

Брайан сделал еще один глоток из бутылки «Джека Дэниелса» и метнул дротик через гостиную своей квартиры. Дротик ударился о стену и отскочил. Матт даже не вздрогнул.

— У меня сегодня чертовски дрожат руки, не так ли? — Он почесал псу голову. — Я скучаю по Джилл. — Он воткнул дротик в свой парижский пейзаж вместо доски для игры в дартс.

Сделал еще один глоток, наслаждаясь, как обжигает виски горло.

Кто-то стукнул в его входную дверь. Матт закатил глаза, словно спрашивая: «Ты собираешься пойти открыть»?

— Ты самый ужасный сторожевой пес. Может это Джилл. — Матт тявкнул в ответ. Брайан бросился к двери и распахнул ее.

Пит поднял коричневый пакет.

— Принес лекарство.

Его друг прошел на кухню. Отыскал высокие стаканы, но налил выпить только себе. Потом сел напротив Брайана, который развалился на своем черном кожаном диване, перебирая мягкие складки Матта.

— Как ты мог не рассказать мне о французской цыпочке?

Запросто мог не рассказать, он поклялся себе, что никому не расскажет. Возвращение в Дэа было достаточно трудным, прошло без дополнительных осложнений, как он и хотел.

— Я не хочу об этом говорить.

— Ну, в Дэа только все и говорят об этом сейчас. Сцена в «Без сои со мной» будет держать верхнюю планку в городе в течение нескольких недель.

— Бл*дь.

— Я так понимаю, ты поругался с Джилл. — Матт привстал.

— Да, мы говорим о Джилли, мальчик. —Произнес Брайан, обращаясь к псу. — После того как она столкнулась с тобой, мы сделали несколько кругов по кладбищу.

Пит пристав, уперев кулаки в бока.

— Я бы не назвал это разговором. Боже, каждый раз, когда с ней сталкиваюсь, происходит одно обвинение за другим, мне становится только хуже. Я понимаю, что ей необходимо кого-то обвинять в смерти Джеммы, но, черт возьми, мне и так нелегко.

Брайан с трудом поднялся.

— Ты не виноват в том, что случилось с Джеммой. Никто в этом не виноват.

Пит отодвинул свой высокий стакан.

— Все уже не так, как было прежде, мне кажется, что я долго этого не выдержу. Ты вернулся, но Джемма мертва, а Джилл объявила меня своим смертельным врагом. Теперь я понимаю, что ты чувствовал, когда уехал в Нью-Йорк, и она все то время не разговаривала с тобой. Когда я порвал с Джеммой, я понимал, что потеряю дружбу Джилл. Я просто не знал, что это будет так отстойно.

— Да, это полный отстой. — А воспоминания, как он ощущал их расставание, как ему было тяжело, только усугубляли его нынешнее состояние. Проблема заключалась в том, что любое его объяснение могло вывести Джилл из себя. Она имела на это право… он был полным придурком, потому что не сообщил ей о своей интрижки в Нью-Йорке, да еще и в том, что не смог предоставить ей твердых обязательств по поводу ресторана, а также по поводу их отношений.

— Значит, эта француженка хочет, чтобы ты вернулся?

Он отвернулся от парижской картины на стене.

— Да, но я ей сказал, что теперь я с Джилл. Она хочет открыть вместе со мной ресторан.

Пит присвистнул.

— Ты собираешься принять ее предложение и вернуться в Нью-Йорк? Я так и не понял, почему ты вернулся обратно.

Несмотря на то, что Пит был его другом, Брайан интуитивно чувствовал, что Джилл должна узнать все первой.

— Почему ты все еще здесь. Если чувствуешь, что тебе пора убраться от сюда? — спросил Брайан, надеясь тем самым сменить тему.

Пит пожал плечами.

— В последнее время я подумываю, чтобы двигаться дальше, и у меня появились кое-какие зацепки. Я могу закончить диссертацию, где угодно. Было бы неплохо начать все сначала.

Ему было неприятно думать о том, что его друг уедет, именно в тот момент, когда он вернулся к нормальному ритму, но он понимал его.

— Ты сам во всем разберешься.

— Сегодня вечером я иду в «Хайерс». Хочешь пойти со мной?

— Нет. — Его желудок скрутило. Ему следовало поесть при таком крепком спиртном. — Принеси мне салями и сыр из холодильника, ладно?

Пит вывалил салями и сыр на гранитную столешницу.

— Ты стал таким снобом в еде. Что с тобой случилось? — шутливо спросил он.

— У меня имеется вкус. У тебя его нет, — заверил он своего друга. Брайан отрезал кусок салями «Сопрессата» и откусил кусочек. Вяленая свинина была похожа на луч света, а трюфельный сыр делал вкус и запах невозможными. Еда снова сделала его жизнь приятной.

— Ты точно не хочешь пойти в «Хайерс»?

— Я не хочу слышать, как все кругом говорят обо мне.

Пит хлопнул его по спине.

— Понятно. Увидимся, МакКоннелл.

Входная дверь захлопнулась. Брайан вцепился в кухонную столешницу. Что ж, если он собирается остаться здесь на ночь, ему нужно отвлечься от своих мыслей.

И ничто так не успокаивало Брайана, как готовка.

***

Чтобы отвлечься от мыслей о Джилл, он решил ограничиться легкой едой. Пирог с заварным кремом? Нет, ничего французского. Ничего такого, что он готовил бы с Симкой. Он станет итальянцем и приготовит домашнюю лазанью. Он достал из холодильника колбасу. А приготовление лапши вручную точно успокоит его. Поставил кастрюлю на плиту и добавил колбасу, разделив кусочки по всей металлической поверхности кастрюли.

Некоторым продуктам необходимо место, чтобы раскрыть свой истинный вкус. И колбаса была одним из них. Оставить Дэа было нелегким решением, но это было правильное решение. Оно помогло ему повзрослеть. Вопрос заключался лишь в том, что ему сейчас было нужно.

Когда раздался стук в дверь, он выключил газ на плите. Глаза Матта распахнулись, он с хрустом зевнул, слюни потекли по полу, как тающий воск.

Брайан надеялся, что это Джилл. Он распахнул входную дверь и замер. Увидев Симку дважды за один день, почувствовав себя не в своей тарелке.

— Привет, Брайан, — тихо произнесла она.

— Как ты узнала, где я живу?

— Я находчива, не так ли? Хотела подарить тебе кое-что особенное и не хотела ждать.

— Жаль, что ты не позвонила, — сказал он, не желая показаться грубым, впустил ее внутрь.

Она прислонилась к двери и расстегнула несколько пуговиц на своей черной шелковой блузке, обнажив кончики еще более темного кружевного лифчика.

— Сим, ты должна прекратить это.

— Что именно? — спросила она, загадочно улыбаясь.

— Ты знаешь, что именно. Я сказал тебе, что у меня есть девушка, и ты не можешь находиться в моей квартире, если не собираешься уважать мои чувства.

Ее улыбка потускнела, она снова застегнула пуговицы на блузке. Слава Богу.

— Мне нравится твой лофт, chérie. Очень по-европейски.

Только она могла оценить. Ее внимание к деталям произвело на него впечатление, начиная с приказов на кухне еще в Нью-Йорке и заканчивая воспоминаниями, как он складывал свои футболки.

— И у тебя тоже есть собака. Помню, ты говорил, что хотел бы завести собаку. — Матт закрыл лапами глаза. — Вот твой подарок. — Она прошла на кухню в своих черных сапогах с металлическими шпильками, одетая в другую одежду, чем та, что была на ней утром… в этом и была вся Симка.

Его вкусовые рецепторы прыгнули прямо со скалы. Он узнал ее сумку. Невооруженным глазом кожаная сумка могла показаться просто сумкой. Но внутри нее могли храниться пакеты с заморозкой для хранения специальных продуктов. Это было чисто французское.

— Я только что прилетела из Парижа. Я привезла тебе немного Epoisses de Bourgogne.

Молния сумки медленно замурлыкала. Для шеф-повара открытие этого редкого сыра было сродни стриптизу в престижном клубе.

— Ты слишком рискуешь с таможней, Симка. — Слюна собралась в лужицу от вида круглой оранжевой упаковки в форме булавочной подушки. Девять унций чистого оргазмического наслаждения. Он догадывался, что она помнила, как он приравнял этот сыр к сексу. Она могла бы выбрать любой подарок для гурмана, но напоминание, связанное именно с сексом, было именно в ее стиле.

— Разве я выгляжу опасной? — Она раскрыла вакуумный пакет и отодвинула оранжевые уголки.

Он придвинулся ближе, земляной запах влек его, как сирена. Боже, он был слаб перед ним. Он вспомнил тот раз, когда пробовал Epoisses. Она вернулась из Парижа и накормила его этим сыром в постели.

Он ничего не мог с собой поделать, вытащил тост хлеба и намазал на него сыр резным ножом для масла. Он посмотрел на кожуру, покрытую «Марком де Бургонь», французским спиртом, в процессе созревания. Как могли девять унций унести вас на небеса?

Когда он взял тост, глубоко вдохнув, аромат ударил ему в нос. Для непосвященного носа это был адский запах. По мнению Брайана, чем хуже был запах, тем вкуснее был сыр.

Он закрыл глаза. Открыл рот. Изысканная сливочность сыра покрыла его язык, ароматы плодородия, трав и старого молока заплясали по небу, прежде чем растянуться в приятное погружение кислых лимонов в конце. Смесь ароматов сливалась в ослепительное сочетание, как завораживающие ноты увертюры Шопена, сливающиеся в абсолютной гармонии.

— Господи Иисусе. — Он закрыл глаза, и луч удовольствия пронзил его до самых кончиков пальцев ног.

Он вздрогнул, когда ее рука погладила его руку.

— Я так скучала по тебе. Твои глаза закрыты от восторга, когда страсть аромата путешествует по всему твоему высокому, твердому телу.

— Я же говорил тебе. Так больше не может продолжаться, Сим. — Он убрал ее руку.

Она склонила голову набок.

— Ты уверен?

Нуждаясь в воздухе, он приоткрыл дверь во внутренний дворик. Зимний ветер со свистом ворвался в комнату, охлаждая его разгоряченную плоть и проясняя голову. Матт завыл и неуклюже вышел из комнаты.

— Да, я с Джилл. Я...не предам ее.

Она откинулась на спинку дивана.

— Я восхищаюсь тобой, после замужества с Андре. Ты все еще злишься на меня? Возможно, мы с Андре официально не жили порознь, но в отношениях мы не были вместе. Для него существовали и другие женщины. Почему я не могу найти свое собственное счастье? У меня был тогда только ты.

Интересно, правду ли она говорит?

— Мы ничего сегодня не будет решать. Мне необходимо время, чтобы обдумать твое предложение по поводу открытия совместного ресторана.

Она стала вертеть, накручивая на палец с кольцом с изумрудом, свой блондинистый локон.

— Понимаю. Но я хотела бы поделиться с тобой некоторыми новыми идеями. Пребывание во Франции снова очень вдохновило меня. Думаю, тебе понравится то, что я придумала. Конечно, это только дополнение к тому, что мы с тобой обсуждали раньше.

Их представления о ресторане, который они хотели бы открыть, всегда совпадали. Он не сомневался, что их ресторан поразит клиентов и соберет ценный рейтинг Мишлен.

Он с легкостью мог представить себя в Нью-Йорке, также, как машины проносятся мимо, люди шагают по Бродвею, разговаривая о бизнесе, еде и искусстве. Его репутация в мире еды будет восстановлена их партнерством. В профессиональном плане для него все изменится, и после всей этой тяжелой работы, направленной на карьеру, тоска снова вспыхнула в нем.

Она покачиваясь направилась к нему.

— Я хочу тебе помочь, chérie.

— Я знаю, что ты можешь и хочешь помочь. Но мне... необходимо... решить, как лучше поступить. — И каков же ответ — переезд в Нью-Йорк ради карьеры? Но это означало бы снова потерять Джилл. И от этого его сердце разрывалось на части, вынуждая выбрать между тем, что он хотел больше всего на свете — своей мечтой и девушкой, которая всегда была для него домом.

— Мы всегда хорошо работали с тобой вместе. Теперь все будет по-другому. — Ее улыбка сверкнула, как солнечный луч. Повернувшись на каблуках, она отправилась за своей сумкой. — Я оставлю сыр и пожелаю тебе спокойной ночи. Я составлю меню, пока буду ожидать твоего ответа. — Она накинула пальто на плечи. — Bon nuit.

Брайан аккуратно положил сыр в холодильник и захлопнул дверцу. Он ткнул пальцем в фотографию, на которой он и Джилл держали магнит «Без сои со мной».

Что, черт возьми, он собирался сделать? Джилл никогда не пойдет на отношения на расстоянии, потому что истолкует их как то, что он предпочел бы ей свою карьеру. И учитывая его страх перед долгосрочными обязательствами, он был не уверен, что сможет вообще совершить этот прыжок. Он хотел быть с Джилл в данный момент, а вдруг, когда-то все изменится? Как у его родителей, которые в какой-то момент внезапно решили, что они завершили свои отношения? Это их решения в значительной степени разрушили все на его пути.

Боже, сможет ли Джилл снова доверять ему, когда узнает всю историю с Симкой? Черт побери, она знала не все, а выглядела уже такой расстроенной, как и тогда, перед выпускным. Он знал, что причинил ей боль. Она заслуживала быть с мужчиной, который точно знал, чего хочет, который готов был взять на себя настоящие обязательства перед ней.

Ему необходимо было принять решение.

Это был реальный мир. Он не мог заполучить все и сразу.

14

Слежение за квартирой Брайна, заставляло чувствовать Джилл никчемной слизью, совсем как тот подглядывающий Том, которого арестовала Пегги в День Святого Валентина. Поскольку температура в машине была всего на несколько градусов выше температуры на улице, Джилл замерзла, да еще страдания, что она опустилась до слежки. Она приехала, чтобы поговорить с Брайаном, но увидела его бывшую француженку, поэтому решила переждать.

Шли минуты. Она резко откинулась на сиденье, когда Симка выплыла из здания с самодовольной улыбкой на лице.

О Боже, неужели это была свиданка для секса?

Джилл обхватила руками ключи от машины. Может, ей лучше уехать? Тело дрожало от холода и досады с головы до ног. Нет, ей необходимо было получить ответы… сейчас больше, чем когда-либо. Если он переспал со своей француженкой, значит, он принял решение.

Когда «Корвет» с мурлыканьем унесся прочь, она развернула свое окоченевшее тело и вышла на улицу. Постучала в дверь. Брайан замер на пороге, распахнув свою дверь.

— Джилл. — Выражение его лица было смесью ужаса и паники, как в фильме ужасов.

— Она была здесь! Что она здесь делала? — Боль взорвалась внутри нее, как бомба. Прежде чем она поняла, что делает, она бросила свою сумочку и рванула внутрь квартиры, ударив кулаками его в грудь.

— Эй! Прекрати, — крикнул Брайан, отражая ее атаку и одновременно пытаясь захлопнуть за ней дверь.

— Нет! — фыркнула она. — Скажи мне правду. Ты, действительно, позвал ее к себе? — В ее голосе был оттенок яда, который был в Клеопатре, но не в ней.

— Нет! Боже всемогущий! Ты что, шпионила за мной?

— Я бы не стала этого делать, если бы доверяла тебе, но ты все испортил. Очередной раз.

— Господи, она каким-то образом узнала, где я живу. Может, ты успокоишься?

— Нет, я не успокоюсь. На ее лице играла самодовольная улыбка. — Голос Джилл дрогнул. — Скажи мне, что ты с ней не перепихнулся?

— Черт возьми, конечно, нет. Ты так обо мне думаешь? Зачем тогда вообще пришла? — Он схватил ее сумочку и бросил на диван. Матт подошел поближе.

Она начала гладить встревоженную собаку, даже не думая об этом.

— Я пришла поговорить. Заставить тебя сказать мне всю правду, но после того... — ее живот сжался от боли, она обхватила низ живота руками.

— Джилл, ты слишком торопишься с выводами. Ничего не было!

Все улики говорили об обратном.

— Как я могу тебе доверять, если ты не говоришь мне правду? — Она прижала руки к вискам. — Ты хоть представляешь, как мне было больно, когда она вдруг заявилась к тебе? После десяти часов вечера? Именно в это время приходят перепихнуться.

— Никакого перепиха не было. — Он качнулся на каблуках, сделав несколько глубоких вдохов. — Прости, что это причинило тебе такую боль. Она пришла, чтобы отдать мне один продукт, который может очень быстро испортиться. Французский сыр, который мне нравится. Хочешь, я достану его из холодильника?

От его объяснений ей захотелось разрыдаться. Боже, они были на линии огня. Огромный страх сдавил ей горло, требуя освобождения.

— Я боюсь, что ты выберешь ее, как ты сделал с Келли. Боюсь, что ты уже принял решение.

— Господи. — Он подошел и схватил ее за плечи. — Не смей так думать.

Как могут гнев и утешение существовать одновременно?

— Все будет хорошо, обещаю.

Она откинулась на спинку дивана, дрожа всем телом. Напряженные мышц вокруг его рта и глаз сказали ей, что он был так же расстроен, как и она. Она уже видела его серьезный взгляд раньше. Матт с пронзительным воем подполз к краю ковра.

— Я хочу тебе поверить.

Он сел рядом и взял ее за руку, не сводя с нее глаз.

— Тогда поверь.

Сколько раз он держал ее за руку и смотрел ей вот так в глаза? Тысячи. Но сейчас она отвернулась.

— Боже, я не могу этого сделать. Я хотела поговорить с тобой, но каждый раз, когда ты рядом, чувствую себя ракетой, возвращающейся в воздушное пространство с горящим хвостом.

Его губы дернулись.

— Ну что ж, это хороший хвост.

— Не смешно.

Он наклонился ближе.

— Тогда у меня есть еще одна идея. Ты же знаешь, как говорят, что нельзя скрыть правду поцелуем. Поцелуй меня.

У нее потекли слюнки от одной мысли об этом, хотя после всего случившегося это было просто смешно.

— Ты должно быть издеваешься надо мной?

— Послушай, я тебя хорошо знаю. Помнишь, как я давал тебе печенье, когда ты была очень расстроена. Слова с тобой не работают, Рыжая. — Он снова протянул руку, глаза его были уверенные и спокойные, как море. — Иди сюда.

Она села напротив него. Он обхватил ладонями ее лицо, медленно приподнял ее голову, не сводя с нее глаз. Его губы коснулись ее губ, как перышко. И нежность лишила ее самообладания, а ее глаза наполнились слезами.

— Когда я увидела ее, подумала... — Джилл осеклась, вздохнув полной грудью, прижавшись лбом к его лбу. — Я не хочу тебя терять.

— О, Джилл, — прошептал он и снова прижимаясь губами к ее губам, углубляя поцелуй, наполняя каждое прикосновение языком, прикосновением губ, таким чистым чувством, что у нее закружилась голова. — Закрой глаза и просто чувствуй.

Его губы без спроса прижались к ее губам. Он ласкал ее и хотел.

Вот оно.

Ее сердце издало душераздирающий крик, эхом отозвавшийся в груди, садня горло. Отчаянием. Желанием. Любовью. Путаницей. Страхом.

Она чувствовала на вкус их всех.

Он был прав. В поцелуе была скрыта вся правда. И сила его поцелуя была такой огромной, что она не могла этого отрицать. Она всегда хотела так целоваться с ним. Чувствовать его губы. Жар его тела. Всего его.

Она схватила его за затылок и ринулась поглощать, насыщая изголодавшуюся часть себя, которая всегда хотела его, боялась потерять, точно зная, что не сможет полюбить кого-то еще, кроме него.

Это было все равно что поднести спичку к бензину. Его рот пожирал ее в ответ. Он прижал ее к дивану, накрыв своим длинным, мощным телом. Она раздвинула ноги, чтобы полностью принять его вес, застонав от его твердости. Ее возбуждение усиливалось, как градус на термометре, погруженный в кипящую воду. Она запустила руки ему в волосы и скользнула языком в рот. Он отвечал, с силой прижимаясь к ее паху, настойчивыми движениями бедер.

Она издала долгий стон, как только его руки скользнули под ее свитер и потянули за лифчик, освобождая ее грудь. Ее спина выгнулась дугой, он задрал ее свитер и дотронулся языком до ее сосков.

У нее заскрежетали зубы. Губы распухли. Язык все еще хранил его запах.

Джилл обхватила его ногами, моля: «Возьми меня. Всю меня. Поглоти меня».

— Боже, — громко воскликнула она, когда его губы прижались к ее шее нежно укусили.

С супер геройскойской скоростью страсть нарастала. Она машинально оттолкнула его, стягивая с себя куртку, свитер и болтающийся на талии лифчик. Его руки сжались вокруг ее грудей, когда она стянула джинсы.

— Постой... ты уверена? — прохрипел он.

Она снова притянула его голову, губы к своим, не желая слушать доводы рассудка. Желание вытесняло все мысли из головы. Ей необходимо было получить его или она умрет. Годы желания могли запросто превратить ее в пепел. Ей хотелось возродиться, как Феникс, в его объятиях.

Она рванула на нем рубашку, пуговицы разлетелись в разные стороны, ее ладони впились в тугую кожу его мускулистого пресса.

— Господи Иисусе, — произнес он таким голосом, она сама не узнала его.

Он помог ей стащить рубашку. Она пыталась победить его застежку-молнию, буквально через несколько секунд обхватив его пульсирующую и горячую эрекцию холодной ладонью.

Он запрокинул голову, прижимаясь к ней.

— Ладно, нам нужно притормозить.

Ощущение его члена у нее в руке было настолько чем-то новым, настолько возбуждающим и невероятным. Джилл несколько раз нежно провела вверх вниз, затем усилила давление.

— Нет, — прошипела она в ответ, снова прижавшись губами к его губам, как только он перекатил ее под себя.

Язык, продвинувшийся глубоко, ощущение его раскаленного тела на ней, и совершенные поцелуи, заставляли лететь ее сексуальную энергию во все части света — на север, юг, восток и запад. Брайан перевернул ее на спину, обхватив за бедра. Она шире раздвинула ноги, предоставляя ему доступ, издав мучительный стон, как только его пальцы дотронулись до ее клитора и вошли внутрь. Она приподняла вверх бедра, ища большего с ним контакта. Джилл превратилась в сумасшедшего демона, одержимая сексуальным отчаяньем.

У нее было только одно желание. Наполниться, чтобы он вошел в нее. Пронзил. Он. Окончательно. Ее разум подсказывал ей, что нужно воспользоваться презервативом, но она не хотела прерывать их гонку. Шансы на то, что она забеременеет в первый раз, казались ей настолько ничтожными. Она снова окунулась в этот момент секса.

Освободив свой рот и тяжело дышала, она прохрипела:

— Сию минуту! Прямо сейчас.

Он выгнул шею.

— Боже, дай мне встать…

— Нет, давай так. — Она притянула его к себе еще ближе.

Он вошел в нее глубоким толчком, приподнимая с дивана. Учитывая ее почти девственный статус, ему пришлось пробиваться, ее ощущения были переполнены смесью удовольствия и боли. Она обхватила его ногами. Он погрузился еще глубже и стал двигаться, руками притягивая ее бедра к себе, скрепляя их вместе. Она двигалась навстречу его быстрым толчкам. Совсем не имея рассудка, она растворялась сейчас лишь в ощущениях, ритме, движении.

Их рты слились воедино, углубляя связь, прерываясь на вдохе через каждые несколько толчков. Энергия движений нарастала, пока у нее не начало покалывать макушку головы вместе с руками, сжатыми в кулаки на его талии, пытаясь привязать его к себе. Она почувствовала непреодолимое желание прижаться к нему, напрягая все мускулы. Она выгнулась дугой, как только он буквально дотронулся до ее сердца.

Ее тело превратилось в длинную электрическую волну от паха до головы, и она взорвалась кульминацией. Она втянула воздух ртом, чтобы получить хоть какой-то кислород, вскрикнув, пульсируя всем телом от удовольствия.

— Господи! — воскликнул Брайан.

Он прижался головой к ее шее и тремя глубокими толчками вошел снова, приподнимая ее с дивана. Зарычав, кончил, все его тело дрожало, прижимаясь к ней. Она еще сильнее прижалась к нему, ощущения оргазма снова стали нарастать, поднимая ее все выше.

— Брайан, — прошептала она с восторгом и блаженством.

Тихие стоны вырвались из ее горла вместе с неглубоким, быстрым дыханием. Экстаз заполнил каждую ее пору, пока их грудные клетки прижимались друг к другу, а сердца бились в такт. Глубоко внутри, где-то очень глубоко внутри, она понимала, что здесь и должна быть — именно здесь было ее место, предназначенное ей, к которому она стремилась всю свою жизнь. Она увидела белый разливающийся свет перед собой, открывая новую ступеньку любви в ее существовании.

Джилл вобрала все что видела в себя. Неглубоко вздохнула, почувствовав его натуральный запах тела. Идеально сложенного тела.

Ее Брайана.

Джилл обхватила его ногами вокруг талии, соединив щиколотки, распахнув в стороны руки от полной капитуляции. Она хотела насытиться им. Для себя самой. Они, наконец, стали вместе, и не важно, что происходило до этого. Она наклонила к нему голову, желая более глубокой связи с ним, и тут к ней вернулось ее сознание. Его неглубокое дыхание щекотало ее шею, но ей было все равно. Она не могла пошевелиться, да и не хотела.

Он приподнял голову, волосы были в беспорядке, разрумянившееся лицо блестело от пота. Его глаза сияли, как яркие звезды, пронзая ее до глубины души.

— Господи, Джилли, — произнес он с легким благоговением.

Затем медленно, словно очнулся ото сна, выражение его лица изменилось, он, прищурившись с напряжением, посмотрел на нее.

В этот момент она поняла, что он испугался еще больше, чем когда-либо. И все потому, что она сама сделала первый шаг и сделала все так, как и должно было быть много лет назад, и несколько минут это казалось таким правильным и верным, а сейчас…

Он прижался лбом к ее лбу. Матт рявкнул, привлекая ее внимание. У Матта текла слюна, пока он таращился на них. Что-то внутри нее треснуло. О Боже, все должно было быть совсем не так.

Она закрыла глаза, потрясенная, смущенная и беззащитная.

Брайан был не готов, но кроме того, что он был не готов, они все это проделали на глазах у его собаки. А где же свечи? Тихая музыка? Медлительность? Мягкая прелюдия любви?

То, что сейчас напоминало безумие.

Удовольствие исчезло, как капли дождя на оконном стекле после сильной грозы, оставив после себя сожаление. Слова «Я люблю тебя» всплыли на поверхность, но она поняла, что не сможет сказать их в данный момент… потому что он не сможет ответить ей тем же. Она поддалась импульсу страсти. Но после стольких лет, проведенных вместе, он не видел свое совместное будущее с ней. И она буквально набросилась на него сразу после того, как его посетила его бывшая любовница в возрасте. Господи, что она наделала?!

И от всего этого абсолютная уязвимость накинула на нее свой темный плащ. Из уголка глаза выкатилась слеза. Она попыталась вытереть ее, прежде чем та скатится по лицу. Он поднял голову, она лежала перед ним обнаженная не только физически, но и эмоционально, можно сказать впервые за столько времени.

После стольких лет между ними наконец произошло то, что все время происходило между ними. Они были по жизни двумя сиамскими близнецами, она запросто чувствовала и читала его мысли. Удовольствие — да, даже экстаз, но с примесью горючего страха и неуверенности. Несколько минут назад они отправились в путешествие далеко за пределы мира, в дальние края неизвестного континента по старым картам.

Почему он до сих пор не понял, что это и есть любовь?

— Не плачь, Джилли, — прошептал он хриплым голосом, вытирая ее слезы. — Прошу тебя, детка. — Он уставился на нее, и она увидела совершенно отчетливо страх в его глазах.

И он знал, что она увидела его страх. Она прочитала все его чувства в его глазах с поволокой. Они коснулись самых дальних границ своих душ и открыли дверь в совершенно новое царство... но он был не готов там остаться с ней. Он не верил, что это может продлиться долго (тому пример его родители), другого примера в его жизни просто не было.

Она повернула голову в сторону и прикрыла глаза. А чему она так удивляется? И разочарование, ползущее по телу, было тому причиной. Ей необходимо было освободиться от него. Отгородиться. И отрастить себе новую броню.

— Прошу тебя, слезь с меня. — Она кашлянула, чтобы прочистить горло.

Его пальцы дотронулись до ее щеки, но не уверенно.

— Я знаю, что мы оба не так себе все представляли, но не проси меня оставить тебя сейчас, Джилли.

Разочарование внутри только нарастало. Она оттолкнула его.

— Пожалуйста, Брай, дай мне встать.

Их кожа, прижимающаяся друг к другу, влажность между ее ног, и как он дотронулся до нее, заставляло ее еще больше понять насколько она по-королевски облажалась, совершив монументальную ошибку.

Она подобрала одежду и направилась в ванную. Захлопнув дверь, вытерлась дрожащими руками полотенцем. Она умыла глаза холодной водой, но у нее потекли слезы. Боже, ей просто необходимо было взять себя в руки. Этот эмоциональный муссон напоминал ей кучу дерьма.

Она вышла, он сидел на полу возле ванной, одетый всего лишь в джинсы. У него дернулся кадык от ее появления.

— Я слышал, как ты плакала. Ты не единственная страдающая, Джилли.

Она глубоко вздохнула и широким шагом направилась от него, чувствуя, как трутся джинсы о ее промежность.

— Да, но все нормально.

— Мы не использовали презерватив.

Его слова заставили ее поежиться, но она обязана была взглянуть правде в глаза, прижав руку ко лбу.

— Я знаю, — прошептала она.

Она не думала, что его лицо могло стать еще более несчастным, но морщинки вокруг его губ стали глубже.

— Мы разберемся со всем вместе, смотря какой будет результат.

Она скрестила руки на груди. Боже, они совершили огромную ошибку. Теперь она понимала это.

— Я не…

— Прошу тебя, Джилли, позволь мне обнять тебя. — почти крикнул он, отталкиваясь от пола. — Черт возьми, Джилл. Мы наконец-то занялись любовью, а ты сейчас замкнулась в себе и стала такой далекой, как никогда раньше.

— Не только дело во мне, — прошептала она, заставляя его отвести взгляд. — Это было ошибкой. Ты был не готов.

Он оказался перед ней, его лицо буквально перед ее носом, она даже не успела моргнуть.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. — Его руки обхватили ее за щеки. — Джилли, это было настолько возбуждающе и страстно, и то, что я чувствую к тебе, с силой разрывает меня на части.

Почему он не хочет признаться, что ему страшно? Неужели он думает, что в своем признании он перестанет быть мужчиной в ее глазах, хотя ему об этом так часто говорил его отец?

Она завела руки за спину, удерживая себя, сопротивляясь, не дотрагиваясь до его волос.

— Я пришла, решив все выяснить, ты должен рассказать мне все, поэтому тебе лучше начать говорить.

Он отступил назад, расправил плечи, Брайан весь напрягся, снова уйдя в свои мысли.

— Господи, ты вся дрожишь, — заметил он, помогая ей присесть на диван. Он накинул на нее зеленый флисовый плед, еще больше разрывая ей сердце своей нежностью.

Она промолчала, он опустил ее руку и потянулся за рубашкой.

— Ладно, — покорно произнес он. — Я скажу тебе все, что ты хочешь знать, но нам давно уже следовало поговорить, Джилл.

Плед закрывал ее нижнюю губу, хотя у нее стучали зубы, казалось, что ее тело впитало весь зимний ветер снаружи.

— Давай.

Он сел напротив за кофейный столик, их колени соприкоснулись. Он глубоко вздохнул и уперся локтями в бедра.

— Мы вместе работали и сошлись. Это продолжалось в течение шести месяцев, пока…

Она уставилась на его макушку, когда он опустил голову. Между ними повисла напряженная тишина.

— Другой владелец ресторана приревновал меня к ней и уволил. Обвинив в том, что я украл его коробку с секретными рецептами… по крайней мере, так он сказал… он обвинил меня в краже. Он не смог ничего доказать, но это было уже не важно. Он имеет вес в кулинарном мире, он отчитал меня перед всеми поварами на кухне. — Его вздох был долгим и глубоким. — Ни один ресторан не захотел иметь со мной дело, потому что на мне стояла метка вора. Я хотел работать только в мишленовских ресторанах, поэтому решил вернуться на какое-то время домой — сюда, чтобы восстановить свою профессиональную репутацию и дать скандалу утихнуть.

Боже, он должен был быть уничтожен после такого скандала, Брай столько трудился, чтобы осуществить свою мечту.

Его рука легла ей на колено.

— Я скучал по Дэа и чувствовал, что мне нужно кое-что решить лично для себя, прежде чем я смогу двигаться дальше. И ты была первой в этом списке.

Боль стала еще сильнее, распространяясь по всему телу. Неужели она не догадывалась, что это всего лишь перевалочный пункт с его стороны? Брайан не верил в вечные семейные ценности, работа шеф-повара для него в этом городе никогда не будет такой же, как в Нью-Йорке.

— Значит, ты хотел кое-что решить со мной?

Его дыхание вырвалось наружу, как протекающая шина.

— Я не хотел двигаться дальше с нашей ссорой, Джилл. Ты — часть всех моих хороших детских воспоминаний. Как мы играли в песочнице. Купались в карьере. Тусовались после школы. Ты была моей семьей.

Вместо ответа, Джилл спросила:

— Почему за тебя не вступилась Симка? Если она была совладельцем, то могла бы помешать твоему увольнению.

Он долго теребил край ее пледа, она подумала, что не дождется от него ответа.

— Она не хотела подвергать опасности свое... партнерство из-за меня.

— И что же изменилось сейчас?

Его рука вцепилась в край пледа, костяшки пальцев побелели.

— Партнерство распалось из-за нас. Она говорит, что сообщила полиции, что я был с ней, когда украли тайные рецепты. Вероятно, именно поэтому обвинения с меня были сняты.

И там было что-то еще. Она чувствовала это.

— А что еще?

— Больше ничего.

Когда он на секунду отвел глаза, она точно была уверена, что он не досказывает.

— Я тебе не верю.

Он крепко сжал ее руку.

— Послушай, мне не легко. Говорить об этом после того, как мы только что занимались любовью в первый раз. Господи. Это все равно что вбить между нами еще один кол. Неужели ты этого не понимаешь?

Ее желудок сделал сальто, но она кивнула.

— Не знаю, был ли я в нее влюблен. Нас связывала кухня... и другие вещи. Она старше, увереннее в себе. Это то, чего я хотел тогда. Я не желал встречаться с девушкой, которая хотела бы замуж.

— Конечно, ты до сих пор не веришь в эту чушь после развода своих родителей. — Развод его родителей даже напугал ее, но образцом для подражания послужил брак ее родителей, так что страх в конце концов у нее исчез.

Он откашлялся и потер лицо руками.

— Нам обязательно продолжать этот разговор? Я хочу поговорить о том, что произошло между нами.

Она крепко сжала губы, чтобы не закричать.

— И на сколько она старше?

Он посмотрел на нее в упор.

Они вступили в состязание, меряясь взглядами.

— Ей сорок четыре, — прошипел он. — Удовлетворена?

В прошлом месяце ему исполнилось двадцать семь.

— Семнадцать лет. Ну, ты просто одаренный парень.

— Послушай, я не сказал тебе тогда, потому что не хотел, чтобы между нами встало еще и это дерьмо. У нас было достаточно дерьма, чтобы разобраться с ним, когда я вернулся сюда. Я бы понял насчет... других парней. Я не имею права ревновать.

Она оттолкнулась на спинку дивана.

— Тебе повезло, но мне пришлось не легко, когда ты уехал. Я была влюблена в тебя и не могла двигаться дальше. Я пыталась встречаться с другими парнями. Даже нашла кого-то, с кем решила переспать. Я думала, что почувствую себя лучше. Но все оказалось ужасно, некомфортно и быстро. Секс оказался совсем не таким, как я ожидала.

И сейчас она понимала это еще сильнее.

— Потом я всем сердцем пожалела, что это был не ты.

Он вздрогнул.

— Он бросил меня на следующий день, сказав, что не хочет никаких отношений. Я не сказала ему, что я девственница. Он испугался. — Ее опять начало колотить, все тело. — После этого я встречалась с другими парнями, но ни с кем не было отношений. И я больше ни с кем не спала, потому что не хотела снова разочарований. Для меня всегда был ты, и я просто не могла хотеть кого-то еще.

Он медленно поднялся и подошел к ней, протянув руку, как будто боялся, что она вот-вот убежит. Балансируя, буквально на ниточке, она подумывала побежать к двери.

— Прости. Я сожалею больше, чем ты можешь себе представить. — Он придвинулся, но не прикоснулся к ней.

Грубый его голос, как наждачная бумага, удерживал ее на месте.

— Тебе нужно принять решение, чего ты хочешь.

— Я знаю. Ради всего святого.

Она сглотнула, превозмогая комок в горле.

— Думаю, мы должны дать друг другу немного свободного пространства, чтобы все обдумать.

Он ущипнул себя за переносицу.

— Знаю, тебе было больно, когда я не сказал в ответ, что люблю тебя. Джилли, любовь для меня не такая ясная и прямолинейная вещь, как для многих. Мои родители говорили, что любят меня, но потом моя собственная мать бросила меня ради другого мужчины, которого едва знала, с отцом, презирающим меня за то, что я увлекался кулинарией. Я больше не знаю, что такое любовь, но я люблю тебя. Дружба, смех, страсть — все смешано с сотнями счастливых воспоминаний, именно с тобой.

— Это было тогда, но не сейчас. — Она поднесла его руку к своему сердцу, удары которого отдавались в ребрах, когда тяжесть от разговора сковало ее грудь. — Давай я тебе покажу. Любовь ясная и прямолинейная. Разве ты не чувствуешь ее, когда прикасаешься ко мне?

Его лицо вытянулось, когда он ощутил свой рукой ее сердцебиение.

— Джилл…

Она отпустила его руку.

— Да, я слышу. Вот так все происходит, Брай. Не уверена, что для тебя этого будет достаточно. Учитывая предложение твоей Симки... она способна помочь осуществить твою мечту и карьеру, я знаю, что ты мечтал на более широкой сцене, чем Дэа. — Это была одна из самых трудных вещей, которые ей пришлось сказать. — Даже если ты решишь остаться, я не уверена, что мы сможем с тобой сработаться вместе. Особенно, если ты подумываешь через несколько лет двинуться дальше.

— И что же нам остается?

Хороший вопрос.

— Даже не знаю, — ответила она.

Он потянулся к ней, но она снова отстранилась. Его кулак ударил по воздуху.

— Мы только что занимались любовью в первый раз, а ты даже не позволяешь мне обнять тебя. Боюсь, я уже потерял тебя. Как мне бороться за тебя, Джилл? И почему я вдруг прошу тебя, как девица?

— Ты не девица, Брай. Ты говоришь, как друг. — Она потянулась за своей курткой, застегнула молнию. — Я хочу большего.

— К черту все! Я больше, чем твой друг, и если ты останешься здесь со мной вместо того, чтобы убежать, я уложу тебя в постель и прогоню все твои сомнения.

Но почувствует ли он ту непреодолимую страсть, как и она? Или он все еще будет сдерживаться, до конца неуверенный в ней и в том, что она значит для него?

— Не думаю, что смогу с этим справиться. — Она направилась к двери. — Мне нужно подумать. И тебе тоже нужно подумать. О нас.

Он захлопнул дверь, как только она ее приоткрыла.

— А если ты вдруг случайно забеременеешь?

У нее внутри все завибрировало, как расстроенная скрипка, создавая дисгармонию с каждой нотой.

— Я не стану тебе об этом сообщать только лишь потому, что у меня может появиться ребенок. Я так и не пойму, останешься ли ты ради меня… или ради него. — Эти слова убивали что-то внутри нее.

— Будь ты проклята, Джилл. — Он убрал руку с двери.

От этих слов у нее задрожали губы.

— Ты должен выбрать сам, Брай.

Поскольку ей больше нечего было сказать, она вышла из его квартиры и побежала прочь по коридору.

15

Окна Денверского офиса Мак Мэйвена сверкали чистотой — редкое зрелище зимой. Медные двери сияли, как колумбийское золото, даже лифты сверкали сталью. Куда бы Джилл не перевела глаза, она видела свое отражение, опухшие глаза и белое, как мел лицо. Вставать с постели этим утром было нелегко, но она заставила себя преодолеть мучения.

В лифте она выключила свой мобильный, бросив в свою огромную под золото кожаную сумку, разглаживая темно-синий кашемировый свитер с поясом и песочного цвета юбку-карандаш. Ее ноги напоминали резиновые, поэтому она соединила колени. Ее двухдюймовые коричневые ботильоны выбивали из равновесия, но она не хотела надевать ботинки на плоской подошве. Она терпеть не могла, когда в ботинки набивался мокрый снег.

Двери лифта открылись, и перед ее взором предстала шикарная комната с бордовыми стенами и карамельного цвета кожаной мебелью. Женщина в возрасте сидела в приемной и выглядела так, словно ее место было за столом для игры в блэкджек, а не в офисе. Ее длинные светлые волосы были все в локонах.

— Добро пожаловать, мисс Хейл. Мистер Мэйвен ждет вас. Я хочу, чтобы вы сначала кое-что подписали.

Джилл взяла модную ручку и просмотрела соглашение о конфиденциальности. Оно было довольно откровенным и простым, поэтому она нацарапала свое имя в конце. Женщина взяла планшет и повела Джилл по стеклянному коридору. Когда они подошли к двойным дверям из орехового дерева, женщина тихонько постучала и жестом пригласила Джилл войти.

Мак Мэйвен поднялся, как только Джилл появилась на пороге, улыбка преобразила его красивое лицо. Его густые черные волосы, темные брови и ресницы намекали на таинственность. В его нефритово-зеленых глазах светился ум, мудрость и настороженность. Ямочка на подбородке изменяла его суровое выражение лица, как только появлялась открытая улыбка. В нем обаяние смешивалось с уверенностью. Она восхищалась его внешним видом, как гладким спортивным автомобилем — потрясающим, но не тем, который бы она купила. Она почувствовала его магнетизм, даже когда он тепло пожал ей руку.

— Джилл Хейл. Добро пожаловать. Приятно наконец-то встретиться с вами.

Она подняла брови и пристально посмотрела на него. Она была высокой женщиной, но он был выше. Она ценила в мужчине рост. Он не заставлял ее чувствовать себя Джилли-каланчей, как дети называли ее в школе.

— Вам видней, — спокойно ответила она.

Его четко очерченные губ изогнулись.

— Вы молоды, энергичны и умны. Серьезно относитесь к бизнесу, но не из тех, кто предпочитает носить Энн Тейлор, чтобы доказать свой успех. В любом случае, к вам это не относится.

— Вы совершенно правы. — Она села в красное кожаное кресло, на которое он указал. Она бегло осмотрела его кабинет. Темно-синий фон стен. Латунные светильники. Полированное дерево. Букет разнообразных цветов в хрустальной вазе. Его стол был вроде бы чистым, хотя имелось достаточное количество бумаг на нем. Без сомнения, он был действующим генеральным директором. — Дэа не из тех, кто любит Энн Тейлор. Не знаю, впечатлило ли меня или заинтересовало ваше знание женской моды. (Ann Taylor — крупный производитель модной женской одежды и обуви из США. Эта компания — образец удачного бренда, который сделал акцент на классическом стиле повседневных нарядов и завоевал признание миллионов людей во всем мире. Простота стиля, умение подчеркнуть женскую природу, возможность выразить индивидуальность и характер бизнес-леди, множество ярких и элегантных образов в лукбуке — лишь малый перечень достоинств продукции Ann Taylor. – прим. пер.)

Он рассмеялся, сидя напротив нее, не в своем коричневом кожаном офисном кресле.

— Это все часть игры. Детали, по которым я считываю людей… как они одеваются, запах их духов или одеколонов… ну, это также важно, как и их рассказы о себе.

Она видела фильмы на покерную тему. И понимала, что означает «рассказывает».

— Значит, вы можете многое «рассказать» обо мне, лишь посмотрев, во что я одета?

Он склонил голову набок.

— Ты высокого роста, но носишь каблуки. И моя интуиция подсказывает, что ты чувствуешь себя комфортно со своим ростом. Выражение твоего лица слишком открытое и честное, ты не властвуешь над мужчинами, это уж точно. Темно-синий свитер и юбка-карандаш слишком консервативный наряд. Но твой пояс добавляет намек на моду, я могу сказать, что ты следуешь тенденциям в моде.

Он кивнул на ее ноги.

— У твоих полусапожек сильно стерт каблук. Но тебе в них комфортно, и ты часто предпочитаешь их носить. Ты не ринулась в магазин, чтобы купить новые сапожки для нашей встречи, хотя могла бы. — Он рассматривал ее снизу вверх, но приятно, совсем не каким-то жутким, похотливым образом. — Твои украшения смелые и немного фанковые, представляющие тебя, как незаурядную личность.

Она потрогала аметистовое ожерелье, которое ей подарила Джемма, предпочитая его надевать на удачу. Черт возьми, Мак оказался во всем прав.

— Ты совершенно спокойно смирилась со своим уникальным стилем, оставив вьющиеся рыжие волосы такими, какие они есть, не выпрямляя их, как все. Это говорит о легкости в общении с тобой, неудивительно, что ты добилась так много в бизнесе и стала такой успешной, не смотря на свой молодой возраст.

— Ты мне льстишь. У меня имеется всего лишь кофейня в маленьком городке. — Среди всего этого его великолепия кабинета ее достижения казались такими ничтожными.

Он хрипло пробормотал:

— Ты скромничаешь. Ты обладаешь одним из самых успешных мест в привлекательном маленьком городке, расположенном в горах. Ты обслуживаешь нескончаемых студентов, коренных жителей и калифорнийцев, переехавших к вам. Твое меню разнообразно, ты привлекаешь в свою кофейню всех, даже семьи.

Он сложил руки домиком, продолжив:

— Думаю, что это было не так-то просто. Ты создала больше, чем кафе, твои двери открытыми до полуночи, к тебе заглядывает студенческая толпа, прежде чем они могут рухнуть спать. Мало кто способен сделать заведение, открывающееся в шесть утра и закрывающееся в полночь таким успешным. И все, благодаря твоему бизнес-плану, созданному еще в колледже.

У нее вспотели ладони, она положила их на колени. Этот разговор становился слишком волнительным. Ей не нравилось, когда ее так хорошо считывали.

— Ты видно хорошо выполнил домашнее задание, собрав обо мне информацию. Ты не мог всего этого понять, только по моему внешнему виду.

— Ты совершенно права. Но я могу добавить, что прошлой ночью ты плохо спала. Мне бы хотелось думать, что ты волновалась перед нашей встречей, но в тебе присутствует грусть, поэтому могу сказать, что это связано с чем-то личным. Что бы это ни было, мне жаль.

У нее скрутило живот, как дирижерская палочка, управляющая марширующим оркестром.

— Думаю, достаточно. Мы можем перейти к бизнесу? — Для начала она хотела бы узнать, что скрывается за всей этой конфиденциальностью.

Молчаливый взгляд, которым он одарил ее, заставил ее поежиться. Он был похож на волшебника, наблюдающего за хрустальным шаром. Она глубоко вздохнула, но не отвела взгляда.

— Итак, теперь, когда я подписала ваши бумаги, чего вы от меня хотите? — Лучше бы это того стоило.

Его улыбка снова засияла.

— Тебя нелегко сбить с толку.

Забавно, но в деловом мире она чувствовала себя более уверенной. Бывшая любовница Брайана напугала ее до смерти.

— Да, нелегко.

Он поднялся, взял свое элегантное пальто с вешалки.

— Хорошо. Пойдем на ланч, и я расскажу тебе все, что ты хочешь узнать.

Дьявольское движение его бровей вызвало у нее желание станцевать сальсу, как только она последовала за ним к двери.

— Не могу дождаться.

Внезапное возбуждение чего-то нового сделало ее жизнь менее мрачной.

***

Ожидаемый приезд брата на мгновение дал Пегги ощущение связи со своим нормальным взрослым «я». Кит болел уже третий день. Она сходила с ума.

И в горле щекотание жгло, как адский огонь, заставляя ее задуматься, что она подцепила вирус.

Она скучала по антисептическому запаху своего офиса. Затхлому запаху старых дел, которые изучала, когда у нее было свободное время. Она прослушивала полицейскую волну, пока Кит смотрел очередной диснеевский мультик. Сколько же они смогли анимировать фильмов? Неужели когда-нибудь закончатся поющие животные? Она была уверена, что больше никогда не будет смотреть фильмы с рейтингом 18+, с матом, со словами «трахать», «бл*дь» и «черт побери», с горячим сексом с извивающимися, великолепными телами.

Сегодня был не самый удачный день для нее, как матери. Возможно, если бы нашелся папочка-принц, который принес бы домой еду на вынос и дал ей передохнуть, она была бы в лучшей форме, когда пришел Таннер. А так секунды тикали так же медленно, как двигалась игрушечная черепашка Кита.

Она вскочила с дивана, когда раздался звонок в дверь. Ее святой брат наконец-то прибыл. И она могла скрыться на какое-то время из комнаты своего сына, сбросив на несколько часов свою мамину заботу о нем, словно кожу, как у змеи. Спасибо тебе, Господи!

Таннер притянул ее к себе, обнимая.

— Ты уже безумствуешь?

— Я могла бы запросто сделать рекламу любой маме. Чокнутым мамашам. Как тебе?

Он взъерошил ее непричесанные волосы.

— Скорее всего, это не сработает. Как у него дела?

— Также. Сильный вирус.

Он вытащил папку.

— Отвлекающий маневр для тех, кто безумствует. Список покупателей недвижимости за последние полгода. Развлекись. — Таннер направился на звук диснеевской песни «Убей зверя» из «Красавицы и чудовища», которая гремела из телевизора.

Она погладила страницы, словно они были тайной картой сокровищ. Работа! Это по крайней мере, займет ее мысли. О, удовольствие защекотало ее усталую душу.

— У тебя такой голос, будто ты тоже заразилась, — бросил он через плечо.

— Нет. Я заставлю этот вирус отступить. Я не имею права болеть. — Верно, но ее горло пылало, как гриль для жаркого.

Она подпрыгивала по пути к своему кабинету, как ребенок, получивший нового воздушного змея, ее ноги перестали быть резиновыми, проснувшись от летаргического сна.

Она открыла папку, пройдясь пальцем вниз по списку. Восьмой номер имел фирменное наименование «Четыре туза Инкорпорейтед». Это была предварительная купля-продажа, что было странно для жилых объектов. Огромный дом стоял у подножия гор на нескольких акрах земли.

Ее полицейское нутро затрепетало, как жезл прорицателя. Она начнет с этого. И обычный поиск в Интернете выдал ей то, что она искала. «Четыре туза» владели и строили элитные бутик-отели. И их дополнительная привлекательность заставила ее вздрогнуть. Покер? Она почесала затылок. Это объясняло название фирмы. Президентом и владельцем компании был Макалистер Мэйвен. Компания, продвигающая азартные игры, определенно способна потребовать соглашение о конфиденциальности.

Она переключилась на специализированную полицейскую программу, которая позволяла ей наводить справки о личностях из дома. Появилось личное дело. Родился в Атлантик-Сити в семье Кэрол и Лена Мэйвенов, которые развелись через пять лет после его рождения. Холост. Никогда не был женат. Имеет младшую сестру по имени Эбигейл. Учился в Принстоне в течение трех лет, потом бросил учебу. Вступил в профессиональный покерный клуб в двадцать один год. Выиграл Мировую серию покерных турниров в двадцать пять и двадцать восемь лет.

Список других турниров, которые он выиграл, был бесконечен и поражал воображение.

Его бизнес начался с «Четырех тузов» в двадцать девять лет, потом он построил четыре модных покерных заведения на юго-западе Штатов. Каждый из его маленьких эксклюзивных отелей демонстрировал высококлассный ночной клуб и шикарный ресторан, управляемый известным шеф-поваром. И играли в покер… только в покер. Никаких громких, кричащих игровых автоматов. Никаких крэпов (игра в кости) или еще чего-то.

«Он не дрался с большими мальчиками», говорилось в одной статье. Мэйвен создал эксклюзивное место для любителей покера, его бизнес рос не по дням, а по часам по всей стране. Она понятия не имела, что покер мог вызывать такой интерес. Да, все было серьезно, намного серьезнее, чем ее покерные вечера, когда люди играли красными, белыми и синими пластиковыми фишками, ставя пенни, пять и десять центов, может четвертак, если вы хотели действительно сыграть. Пегги невольно усмехнулась от этой мысли.

Мэйвен оказался очень привлекательным внешне. Он играл достаточно часто, привлекая болельщиков и соперников. Оценка стоимости его недвижимости заставила ее моргнуть несколько раз, чтобы понять, что ее зрение не замылилось постоянными диснеевскими мультиками.

У него имелось несколько штрафных квитанций за превышение скорости, когда он выжимал, как на «Наскар». Видно, ему нравилась быстрая езда, когда он не сидел за столом. У нее были вин-номера шести автомобилей, которыми он владел, смесь дорогой классики и лучших гоночных машин. Отлично, он любил карты и машины. Разве это не стереотип крупного игрока?

Она кликнула на фотографии его отелей, удивляясь дизайну. Совсем не то, чего она ожидала. Элегантные. Никаких мигающий огней или фонтанов. И сюрприз, блестящие окна, чистые окна. Разве игорные заведения не должны были закрывать окна ставнями, чтобы туда не проникал свет? Чтобы игроки теряли счет времени?

Цены на номера были грабительскими. Она щелкнула по списку спа-услуг и вздохнула. Она не понимала массажей с горячими камнями, но в данный момент ее тело застонало, требуя спа процедур. Очевидно, она была на пределе своих возможностей, если у нее появилось желание выкопать камни на своем заднем дворе, прокипятить их в кастрюле для спагетти и попросить Таннера положить их ей на спину. Возьми себя в руки, МакБрайд, тут же остановила она себя.

Прищурившись она внимательно стала изучать все виды покера, предлагаемых в его отелях. Она слышала о «Пятикарточном стад» и «Техасском холдеме», но «Омаха» и «Разз» были для нее в новинку. Его заведения могли похвастаться целым пакетом покерных игр для разных уровней игроков, но в основном Стад и Техасский холдем. Было несколько осторожных упоминаний о том, что Мак Мэйвен играл на спонсируемых отелем турнирах.

Не Макалистер, а Мак.

Ее знаменитая интуиция сложила кусочки головоломки вместе. Она готова была поспорить на свой последний доллар, что Мак Мэйвен хочет открыть в Дэа покерный отель.

У него был дом в каждом из четырех городов, где располагались его отеля, плюс один в Денвере, где у него был офис. Денвер находился слишком близко к Деа. Он купил здесь землю. Значит ли это, что он хочет здесь построить отель? Или что-то другое, пряча туз в рукаве индивидуального дизайна? Джилл, во что, черт возьми, ты ввязалась?

Она закрыла досье, которое ей принес Таннер. Она не хотела, чтобы азартные игры появились в Дэа. Она была помощником шерифа, зная, какое дерьмо может за этим последовать. Пьянство и распутство. Мошенничество. Насилие. Проституция. Люди начнут трать свои деньги на азартные игры, переходя из бедных в еще более бедные. Этого не произойдет. В конце концов, она не просто так переехала сюда с сыном. И Деа стало для нее новым домом.

Всплыло воспоминание, как ее отец любил выпить и сыграть в карты, пока она боролась, чтобы наскрести деньги на оплату жилья и купить еду. Иногда он целовал ее в щеку, когда она интересовалась, выиграл ли он хоть что-нибудь, но он не выигрывал.

Она стряхнула воспоминания, нажав на синюю ссылку с именем Мака. На экране появилась его фотография. У нее пересохло во рту, как только она неожиданно почувствовала, как ее словно ударили в живот, ее тянуло к нему. Угольно-черные волосы были подстрижены коротко, примерно оставив только дюйм от кожи головы, завиваясь в локоны над широким лбом. Темные ресницы были почти такими же шокирующими, как и зеленые глаза стоп-сигнала, заставляя женщину идти вперед или остановиться. Нос казался римским между высокими, грубыми скулами, рубиновые точеные губы не придавали ему внешность громилы. Сильный подбородок имел ямочку посередине, превращая его в очаровашку.

Изучая преступников в течение многих лет, она знала, что довольно хорошо умела считывать людей. И она многое прочла в этом мужчине. Силу. Контроль. Уверенность. И то, что он осуществлял все, что хотел. И тлеющую сексуальность, которую он ценил, но не использовал.

Помощник шерифа тут же вытеснило маму с приливом нового желания. Женщина внутри нее вскрикнула — слабое эхо после долгого молчания — « Ну, здравствуй, красавчик».

Ей стало даже жарко, пока его глаза заглядывали в ее глубины. Он точно знал, что нужно делать с женщиной. Он с силой войдет глубоко. Эта мысль почти заставила ее застонать.

Снова она почувствовала, прилив жара. Помощник шерифа и мама вернулись, заталкивая ее женщину назад в море, как мусор, выброшенный на берег. С отвращением Пегги заставила себя выдохнуть свое появившееся желание, отразившееся мурашками по спине.

Она должна поговорить с Джилл об этой ситуации. Может, она до конца и не знала игры Мэйвена. Но, черт возьми, он был умен, этого не отнять, вынуждена была признать Пегги. А Джилл была для него ценным приобретением. Так как могла повести за собой весь город. Может, именно этого он и добивался от нее?

Сейчас в ней возобладал здравый смысл копа. Ей нужно ознакомиться с местными законами об азартных играх, каким образом она сможет использовать их против этого человека. Кит позвал ее из комнаты хриплым голосом. Она встала, молясь, чтобы через пару дней ее голос не звучал так же. Разве у Кита начиналось все не так, не болело и саднило горло, а потом он свалился с кашлем и температурой?

— Иду, дорогой.

Ее образ мамочки более твердо занял свое место. Пора позаботиться о самом драгоценном в ее жизни.

Мэйвен не привнесет в ее город азартные игры.

16

Его общие разговоры ни о чем раздражали Джилл до чертиков, особенно, она умирала от желания узнать, чего хочет от нее Мак, но он, похоже, никуда не торопился. Они обедали в пятизвездочном ресторане, освещенном уютным дневным освещением, с современными картинами — неотразимый контраст с ее художественным вкусом. Он направлял разговор, расспрашивая ее о себе, о ее семье в Дэа. Джилл подозревала, что он уже знал большинство ответов на свои вопросы, но его интерес не изменился, а очарование не исчезло.

Она тыкала вилкой в жареную курицу, не желая раскачивать лодку.

— Мне любопытно, почему ты бросил Принстон, когда у тебя была приличная стипендия. Именно тогда ты и попал в покер, верно? Тебе было скучно в университете? Похоже, ты разговаривал с профессорами на одном языке.

Он долго молчал, она уже подумала, что не дождется от него ответа. Затем он отложил в сторону серебряные столовые приборы.

— Поскольку у тебя сильное чувство принадлежности к семье, я скажу тебе. Моя сестра Эбби забеременела в старшей школе. Возникли некоторые... проблемы в медицинской области. У нас не было страховки. Мой отец был мелким игроком в Атлантик-Сити, у которого было больше взлетов, чем падений. Я поклялся никогда не быть в этом мире после того, как он ушел от нас. Единственная проблема заключалась в том, что у меня оказалось врожденное умение играть в карты. Некоторые родители занимаются с детьми пением и читают стихи. Мои и же, научили меня играть в карты. Моя мать была крупье. Она умерла, когда мне было десять. Папа ушел, когда мне было шестнадцать, сказав, что я уже достаточно взрослый, чтобы позаботиться обо всем. Эбби тогда было двенадцать.

Джилл почувствовала прилив благодарности к своим любящим родителям и счастливое детство, вспомнив в этот момент Брайана. Она хотела бы взмахнуть волшебной палочкой перед теми людьми, чьи родители были полный отстой.

— Должно быть пришлось нелегко.

Он передвинулся, когда солнце выглянуло из-за облака и заструилось в окна.

— Мой племянник Дастин родился недоношенным. Были осложнения. Счета начали расти, и хотя я работал на двух работах, но денег не хватало, поэтому я сделал то, что поклялся никогда не делать. Я поехал в Атлантик-Сити — наш родной город, с безумной мыслью, что смогу превратить наши жалкие сбережения в деньги, необходимые для оплаты ее медицинских счетов.

Джилл положила руки на колени, понимая под каким давлением он находился в тот момент.

— Я не выиграл столько денег, сколько нам было необходимо, за одну ночь, но я приумножил наши сбережения за три месяца. Мои занятия в университете были под вопросом, поэтому я ушел. — Он рассеянно улыбнулся, должно быть вспомнилось что-то личное и забавное. — К тому времени я уже был не в состоянии отрицать правду. Я обожал покер. Я был подобен Моисею на Синае, который нашел свое внутреннее призвание. Это было нелегко, но моя сестра и племянник нуждались в моей помощи, так что я оправдывал свой выбор. Когда все... улеглось, у меня уже была определенная репутация, я стал получить приглашения на другие турниры. — Его взгляд вернулся к Джилл. — Остальное, как говорится, уже история.

Ничего себе, если говорить о его силе воли.

— Это целая история. Я бы солгала, если бы сказала, что не впечатлена.

— Я не для этого тебе все рассказал. Никто не захочет работать с тем, кому не можешь доверять.

В голове возник Брайан. Может это и была одна из причин, почему она оказалась с Маком, не пытаясь уладить свои разногласия с Брай по поводу ресторана? — Она постучала пальцами по столу. — Ты совершенно прав. Немного пугает, насколько хорошо ты знаешь психологию людей.

Его смех был таким же манящим, как звон колокольчиков в ветреный весенний день.

— Обычно я не делюсь своими наблюдениями, но знаю, что у меня есть всего один шанс с тобой.

— А в чем ты специализировался, когда учился в Принстоне?

— В машиностроение. Мне всегда хотелось что-то строить.

— Теперь ты этим и занимаешься.

— Да, — пробормотал он, взяв вилку.

Они продолжали есть. Ее желудок никак не мог успокоиться, несмотря на то, что она выбрала в меню самое простое. Но бессонные ночи. Слишком много кофеина. Стресс личного характера. Не способствовали аппетиту. Он уговорил ее посмотреть десерты. В любой другой день она бы набросилась на тыквенное суфле.

— Твой мозг работает сверхурочно, — наконец заявил он, когда официант поставил чашку с эспрессо.

Да, так оно и было. Аромат кофе щекотал нос. В ресторане готовили кофе из жареных зерен кенийских и гватемальских сортов, догадалась она. Не слишком крепкий и густой. Итальянцы бы назвали его мочой, но для американцев подходило.

— Чему ты улыбаешься? — Он склонил голову набок в той же напряженной манере, что и раньше. Забавно, но он напоминал ей сейчас Таннера.

— Я знаю марку кофе в этом эспрессо.

— И какая же?

Она сказала. Он подозвал официанта и передал ее слова.

— Ваша гостья права, мистер Мэйвен, — ответил официант, вернувшись с кухни. Он поставил на стол тарелку с маленькими шоколадными медальками, усеянными зернами кофе. — Комплимент от шеф-повара. Благодаря хорошему нюху леди.

Радость от того, что она оказалась права, побудила ее попробовать свой приз. Возможно, шоколад успокоит ее нервы. Высвободит те химические вещества, которыми был так знаменит.

— Почему ты поинтересовался у официанта права я или нет?

Мак допил кофе и откинулся на спинку кресла.

— Ничего не могу с собой поделать. Это все равно что заставить кого-то раскрыть карты.

— Итак, теперь моя очередь, попросить тебя раскрыть карты. — Она покатала медальку на языке.

— Это доказывает, что ты знаешь свое дело. Могу я угоститься шоколадкой?

Она подвинула к нему серебряную тарелочку, готовая приступить к делу.

— Ты наконец-то хочешь рассказать мне немного больше о том, что у тебя на уме?

— Хороший шоколад. — Он бросил салфетку на стол легким движением руки. — Полагаю, ты знаешь о гостинице «Гранд Маунтин»?

Ну, странный вопрос. Почему он заинтересовался этой захудалой, покрытой тайнами гостиницей?

— Конечно. Мы называем ее «Безумием Пинкари». — Ее брови сошлись на переносице, пока она пыталась вспомнить историю, витающую среди местных. — У Роберта Пинкари была какая-то дурацкая идея построить европейский горный курорт в Колорадо в 1920-х гг., его семья владела несколькими игорными заведениями, когда Денвер был крупным городом. Он потратил на гостиницу кучу денег и привлек к себе разношерстную публику — от гангстеров до бизнесменов с Восточного побережья. Курорт совмещал в себе катание на лыжах и азартные игры.

— Именно. Я впечатлен.

Ободренная его похвалой, она решила поделиться дальше тем, что помнила.

— Не стоит. Это все моя журналистская семья влияет на меня. Пинкари потерял часть своего состояния во время краха 1929 года, но не смог продать отель, поэтому тот продолжал работать. Через несколько лет там произошло ужасное убийство. Какого-то крупного гангстера. После чего исчез один из местных жителей — не могу сейчас вспомнить его фамилию и семью. Думаю, его семья уехала из Деа. Разве это не ужасно?

Поскольку он не ответил, она продолжила:

— Пинкари вскоре закрыл отель. — Она фыркнула. — Все в Дэа думают, что там с тех пор водятся привидения.

— Интересно. — Его лицо ничего не выражало. Не вежливого шарма, ничего. — И почему же?

Она задумалась не был ли он охотником за призраками, как другие туристы, которые приставали к ней с вопросами, когда посещали ее кафе. Она пожала плечами.

— Дедушка говорил, что туда часто наведаются парочки, чтобы целоваться или кто-то, предпочитающий порыться в остатках в самом здании. Люди возвращаются оттуда с небылицами. Они слышат стоны. Заходящийся смех, переходящий в визг. И еще много чепухи. Но отель однозначно, сейчас напоминает развалюху. — Она наклонилась вперед, горя любопытством. — А почему ты спрашиваешь?

— Я как бы собираюсь его купить, — ответил он, словно не говорил ей сейчас самую ужасную глупость.

У нее отвисла челюсть — совершенно непрофессионально.

— Ты что, шутишь? Он же полная катастрофа! Знаю, что он стоит всего в нескольких милях от города, но это убийственная потеря денег. — Она глубоко вздохнула. — Ладно, ты умный человек. Тогда другой вопрос — зачем?

— Лицензия на азартные игры прилагается к этому отелю. Еще с тех давних времен и она передается вместе с отелем. Я сообщил игровой комиссии Колорадо, что собираюсь восстановить этот отель-казино, как только городской совет Дэа утвердит планы реконструкции. Все зависит от обстоятельств.

Святое. Дерьмо. Это было грандиозно! У нее вспотели ладони, как только она представила, какой толчок это придаст Дэа. Ее город не мог соперничать с Аспеном или Брекенриджем, но с восстановленным отелем в горах плюс покер, Дэа мог бы стать уникальной достопримечательностью для туристов. Она уже слышала, как в городе ускоренно начат стучать кассовые аппараты от наплыва людей.

Мак отодвинул чашки и тарелки для десерта на столе, положив свой портфель.

— Отель — это не смертельная потеря вложений. Поверь мне, я проверял. — Он подмигнул, и его глаза заблестели. — Он сделан из кирпича, так что будет легко разобрать его до фундамента. Выпотрошить все. Главная магистраль, идущая вверх по каньону, находится от отеля на расстоянии 1,3 километра. Я соединю отель с главной магистралью. Ликвидирую часть из 150 номеров, сделав клуб, который хочу. В первоначальном плане был только один ресторан, я хочу его расширить.

Он достал из портфеля наброски. Джилл поразилась тому, как далеко продвигались его планы. Она видела черно-белые фотографии отеля в «Индепендент». План, разработанный Маком, гарантировал, что отель снова станет жемчужиной города.

— Ресторан будет находится в левом крыле. Клуб будет справа, выходя на открытую долину, поэтому шум из клуба никому не будет мешать. Покерный этаж будет иметь комбинацию открытых комнат и частных помещений. И конечно, у нас будет спа-салон, фитнесс зал и бассейн.

Чертовски круто.

Его улыбка сверкнула, когда он поднял голову. Затем он снова сосредоточился на набросках, указывая пальцем на разные части.

— Пинкари проложил пять миль лыжных подъемников, которые мы восстановим. Трассы тоже будут расчищены. Летом люди смогут подняться на вершину горы, совершить пеший поход.

— А как насчет парковки? Сейчас у людей гораздо больше машин, чем было тогда.

— Разве я не говорил, что у тебя первоклассное чутье? Мы добавим парковку вот здесь, между правой стороной отеля и началом горы. Мы также организуем трансфер из аэропорта Денвера и центра Дэа.

У нее опять вспотели ладони. Она вытерла их о юбку. Она представляла его отель во всей красе. Она представляла, как стоит перед входом в восстановленный отель. Тысячи вопросов крутились у нее в голове, но важен был только один.

— Почему ты хочешь привлечь меня к этому проекту и в каком качестве?

Он сидел совершенно неподвижно, отчего его неподвижность действовала ей на нервы. Он мог бы преподавать запросто йогу.

— Я не могу заставить проникнуться к этому дерзкому проекту, не имея печати столь же дерзкого одобрения местных жителей.

Она медленно кивнула.

— Итак, я тебе нужна, чтобы местные граждане более спокойно отнеслись к твоего дерзкому плану?

— Не только. Я хочу, чтобы ты была креативным менеджером, внося свой особый штрих в отель, например, как ты сделала в «Без сои со мной» — местом встречи, а не просто кафе. Такие вещи, как, какая музыка должна звучать в клубе, какое меню и спа-услуги привлекут местных. Ты имеешь прямое представление, как все должно выглядеть, ощущаться и иметь вкус.

Это было даже более невероятно, чем она могла себе представить. Ее ноги застучали по полу.

Он сунул руку в портфель и вытащил оттуда конверт. Внутри находились старые желтоватые фотографии. Отель в самом лучшем виде. Женщины в длинных бархатных юбках и шляпах, усеянных качающимися перьями. Мужчины в костюмах в тонкую полоску и фетровых шляпах. По обеим сторонам дороги стояли старинные автомобили с подножками, растянувшись в длину, как свадебный поезд. Глядя на фотографии, она почти слышала треск радио, играющего джазовый хит Эла Джолсона.

— Я также хочу, чтобы ты приветствовала гостей, особенно местных. Пусть они чувствуют себя как дома. Я попросил Джека провести для меня небольшую разведку в Дэа, не хочу, чтобы кто-то узнал меня. Даже у игроков в покер есть последователи, хотя все это вызывает у меня дискомфорт. Во всяком случае, первое, что он сказал мне о тебе, что ты каждого своего клиента называешь по имени, а если ты видишь новенького, то немедленно с ним знакомишься. Ты точно знаешь вкусовые предпочтения каждого, с кем встречаются твои клиенты, какова их история. Это особый дар. Я хочу все это получить в отеле «Гранд Маунтин».

Все внутри нее замерло. Такой шанс выпадает раз в жизни. Она может остаться в Дэа и стать настоящей бизнесвумен мирового класса. Это позволит ей достичь гораздо большего, чем она могла бы сделать одна... или с Брайаном.

Точно. Брайан.

— Звучит невероятно. — Она сжала салфетку в кулаке. — Какие у тебя планы насчет ресторана? Ты готов, чтобы местный шеф-повар управлял кухней?

— Обычно я привожу кого-нибудь со стороны, с сильной репутацией. — Он сложил руки домиком. — Давай говорить открыто. Ты спрашиваешь, могу ли я рассмотреть кандидатуру Брайана МакКоннелла на эту должность. Джек упомянул, что ты обсуждала с ним идею совместного открытия ресторана.

Конечно, Джек упоминал, поскольку был разведчиком для Мака.

— Да.

— Я навел о нем справки перед нашей встречей, чувствуя, что ты затронешь эту тему в разговоре. Его репутация среди элитных шеф-поваров не самая хорошая. На последнем месте работы у него возникли некоторые проблемы. Я не хочу осложнений. Кроме того, я обычно нанимаю человека со значительным опытом шеф-повара. Я бы хотел, чтобы был кто-то другой, Джилл.

Что ж, ее партнерство с Брайном, похоже, все равно закончилось. По крайней мере, она пыталась. Джилл отбросила салфетку в сторону.

— Звучит невероятно, но мне бы хотелось все обдумать. — Она уже совершила один импульсивный поступок. Нет необходимости совершать и второй за последние двадцать четыре часа.

— Понятно. — Он протянул ей какие-то бумаги. — Вот официальное предложение, которое можем обсуждать. Я действительно хочу, чтобы ты работала на меня, Джилл. Ознакомься со всем еще раз. Тогда мы сможем поговорить. Ты поймешь, что я готов пойти на многое, чтобы привлечь тебя.

Это было потрясающе — быть желанной на таком грандиозном месте работы.

Мак оплатил счет.

— Надеюсь, ланч тебе понравился.

Она встала, ее ладони снова стали влажными.

— Все было великолепно.

— Почему бы тебе не провести остаток дня в спа-салоне в соседнем отеле? У меня там открыт счет. Ты могла бы расслабиться. Все обдумать. Если не хочешь возвращаться в Дэа вечером, можешь переночевать там. Просто назови мое имя и тебе предоставят номер. Мы могли бы встретиться снова завтра утром.

Не возвращаться в Дэа — был отличный план.

— Я останусь на ночь, но мне понадобится больше суток, чтобы все обдумать.

Мак помог ей надеть куртку.

— Хорошо, но мне нужно быстро узнать о твоем решении. У меня имеются несколько друзей в комиссии по азартным играм, которые обсуждают мой план, чтобы точно быть уверенным, что не будет юридических и государственных проблем. Как только они дадут отмашку, я представлю официальный проект. И отвезу их в Дэа. Сделка купли-продажи отеля должна быть закрыта в течение трех недель.

Быстро. Она схватила сумочку.

— Всего три недели?

Он захлопнул портфель.

— Я не люблю терять время. Мое предложение зависит от того, все ли встанет на свои места. Я не хочу, чтобы городской совет затягивал это дело. Им либо нравится мой план, либо нет, и если я поставлю более короткий срок для принятия решения, у любой оппозиции останется меньше времени для мобилизации против меня.

Высшая лига. Какая возможность открывалась перед ней для обучения.

— Итак, совет либо соглашается, либо нет. — На ее тихий свист повернулось несколько человек. — Это заставит людей ускориться.

— Все очень просто. Они либо хотят получать доход в миллионы долларов и новые рабочие места, либо нет. Азартные игры скользкий вопрос, но из исследования, которое я провел, Дэа может отнести к этому более менее лояльно.

— Согласна, — ответила она, вспоминая общественные сообщества города. — Будет некоторое сопротивление, но ничего существенного. Скорее всего, в религиозном или экологическом плане.

— Я не могу решить религиозных проблем, но строительство будет основано на самых высоких экологических стандартах. Платиновый сертификат строительства LEED, если ты понимаешь о чем я. (Башня Банка Америки — первый небоскрёб, получивший Платиновый Сертификат LEED. The Leadership in Energy & Environmental Design (LEED) – в переводе «Лидерство в энергетическом и экологическом проектировании» – является рейтинговой системой для так называемых «зеленых» зданий (green building). Система LEED была разработана United States Green Building Council (USGBC) как стандарт измерения проектов энергоэффективных, экологически чистых и устойчивых (sustainable) зданий для осуществления перехода строительной индустрии к проектированию, строительству и эксплуатации таких зданий. Самая низкая ступень LEED называется сертифицированием по LEED. Для получения сертификата для этой ступени необходимо набрать 26 баллов. Следующая ступень – это «Серебро» (33–38 баллов), затем «Золото» (39–50 баллов). Высшая ступень – это «Платиновый» уровень (52–69 баллов). – прим. пер.)

Она не знала этот термин, но звучал он впечатляюще.

— Хорошо. С экономической точки зрения будет большинство людей за.

— Так всегда и бывает. Я на это рассчитываю.

Когда они вышли из ресторана, ее будущее теперь выглядело совсем по-другому.

17

Брайн проехал мимо дома Джилл в третий раз, начиная с раннего утра. Ее машины по-прежнему не было на парковки, и Марджи сказала, что она не придет сегодня в кафе. Он продолжал звонить ей на мобильник, но каждый раз его отправляли на голосовую почту. Где же она могла быть? Он проехался по всем их обычных местам после того, как всю ночь проворочался с боку на бок, поняв, что она права.

Он был в ужасе от того, что ощущал к ней. Так было всегда. Будучи восемнадцатилетним мальчишкой, он оправдывался молодостью и неопытностью, но теперь он стал мужчиной. Пришло время сделать шаг.

И хотя страх давил ему грудь, как камень, ему необходимо было ее найти, чтобы удостовериться, что с ними — с их отношениями все будет хорошо. Потерять Джилл для него было невозможно.

Он надеялся, что найдет ее до того, как отправится на работу.

Он расхаживал по своей квартире, когда зазвонил сотовый.

— Алло, — ответил он, номер был неизвестным.

— Брайан, — проскрежетал грубый голос, — это Артур Хейл.

Дедушка Джилл никогда ему не звонил. На долю секунды он представил себе самое худшее. Разве он не разыскивал Джилл уже восемь часов? Она была так расстроена, когда уезжала... и если вспомнить, что случилось с Джеммой. Жизнь может измениться за одну минуту. Застыв на месте, его сердце буквально остановилось, потом заколотилось о ребра, готовое вырваться из груди.

— С Джилл… все в порядке? — прохрипел он.

— А почему ты решил, что что-то не так?

— Но… что-то не так. Я нигде не могу ее найти. У нее выключен телефон. Она не появлялась в кофейне. — А она всегда была у себя в кофейне.

— Не паникуй, Брайан. Я уверен, что с ней все нормально. — Раздался треск, местная радиостанция начала вещание в трубку. Артур Хейл попросил его подождать. А на том конце провода бубнили о зимней распродаже спортивных товаров в «Раггед Трайлс».

Он снова принялся расхаживать по комнате, желая швырнуть телефон об стену. Ему не следовало ее отпускать домой вчера вечером. На дорогах была гололедица. Она была ужасно расстроена. Господи, может, позвонить Пегги? Хотя он понимал, что накручивает себя и слишком остро реагирует, но она была так расстроена, и потом любила быстро ездить. Она могла бы упасть в кювет со склона горы. У него сжались внутренности, когда он представил ее, лежащую внизу каньона. Мертвую.

В этот момент он четко представил свою жизнь без Джилл.

Никаких рыжих жестких завитков вокруг ее лица, когда она заразительно смеялась. Никакой нежной, шелковистой кожи, которую можно было бы ласкать посреди ночи после того, как они занимались любовью. У него больше не будет девушки. Никто не сможет прикрыть его спину, даже когда он был виноват. Как он мог бы продолжать жить, если бы ее не было рядом, заставляя его улыбнуться?

Он приложил руку к виску, когда его осенило. Да, он любит ее. По-настоящему любит. Не только как друг.

Как он мог этого не замечать?

— Мередит сказала, что Джилл написала ей смс-ку, что уезжает в Денвер на целый день, — произнес Артур в трубку.

Ему пришлось сесть от облегчения, у него закружилась голова.

— Ясно.

— Я так понимаю, вы поссорились из-за француженки?

Двенадцатый круг ада. Он потер висок.

— Да.

— Почему бы тебе не заглянуть ко мне домой? Я хочу кое-что обсудить с тобой.

Прозвучало не очень хорошо. На самом деле, прозвучало прямо-таки зловеще. Артур Хейл приглашал его?

— Хорошо.

— До встречи.

Брайан бросился в ванную, чтобы переодеться, он ни за что не встретится с Артуром, выглядя неряшливо. Он дважды порезался, пока брился.

Он снова набрал номер Джилл и оставил сообщение. «Джилли, пожалуйста, позвони мне. Твой дедушка сказал, что ты сегодня в Денвере. Почему ты оказалась там? Прошу тебя, позвони мне. Нам нужно поговорить. Мне нужно тебе кое-что сказать».

Он вытер кровь, появившуюся на подбородке. Он хотел сообщить ей, что любит ее, но не хотел в первый раз говорить по телефону. Она заслуживала большего. Начиная с сегодняшнего дня, он будет относиться к ней так, как она значила для него всегда — весь мир.

Приведя себя в порядок, он направился к дому Артура Хейла. Когда он вошел, Артур жестом указал ему своей тростью с набалдашником из слоновой кости пройти внутрь. Он не был в этом доме с тех пор, как был подростком, но у него было много прекрасных воспоминаний. Покойная жена Артура, благослови господь ее душу, сделала это место привлекательным, украсив предметами из путешествий мужа за границу и разными предметами из местных ремесленных магазинов.

Обычно он чувствовал себя здесь как дома.

Сегодня его приветствовал только холод.

— Спасибо, что пришел, — сказал Артур. — Давай поговорим. — Он махнул рукой в сторону коридора.

Брайан последовал за Артуром в его кабинет, его ладони вспотели, он резко остановился в дверях. Таннер и Мередит сидели на коричневом кожаном диване у стены с фотографиями Артура, пожимающего руки президентам Штатов и других стран. Ощущение, что он попал в засаду, поползло вверх по шеи.

— Мередит. Таннер, — выдавил он из себя. — Думаю, что вы все здесь из-за Джилл.

— Отчасти, — подтвердил Артур. — Он постучал тростью по полу, как судья молотком. — Я рад, что нам не придется ходить кругом, да около. Мы с Мередит немного покопались в том, что случилось с тобой в Нью-Йорке. Мы хотели поговорить о краже секретных рецептов твоего босса. Должен признаться, мы были удивлены, узнав, что полиция допрашивала тебя.

То, что его вызвала семья Хейлов, жгло, как волдырь. Ему было невыносимо от того, что сейчас думали о нем родственники Джилл. В детстве они были его спасательным кругом для него.

— Я этого не делал, если вы об этом. — Он расставил ноги. — Я почти уверен, что Андре, мой бывший босс, все это подстроил.

— Ты имеешь в виду мужа Симки? — Прорычала Мередит, ее глаза горели огнем.

— Спокойно, — предупредил Таннер.

Руки Мередит нужно было скрепить смирительной рубашкой.

— Я не оставлю Джилл в неведении относительно этого.

Точно. Сестры.

— Я уже рассказал ей об инциденте с рецептами. — Но не о том, что Симка была замужем. Его худшие опасения оправдались. Если они узнали об этом романе, то Джилл тоже знала.. или узнает в скором времени. Вот дерьмо. — Постойте. Так вот почему Джилл не отвечает на мои звонки? Ты ей все рассказала?

— Нет, — ответил Артур, скрестив руки на своем темно-синем кардигане. — Мы хотели сначала поговорить с тобой. Мы знаем, что вы с Джилл подумываете открыть совместно ресторан.

Господи, он этого не ожидал. Он переступил с ноги на ногу. Он не испытывал особого облегчения от того, что они Джилл ничего не рассказали. Если Джилл не знала, а прошлая ночь заставила ее сбежать от него. То вся эта ситуация его совсем не обнадеживала.

— Значит, вы не хотели, чтобы она сотрудничала с вором. Большое спасибо. — После того случая в Нью-Йорке он выслушал немало оскорблений в свой адрес, но, услышать от близких для него людей, он чувствовал себя так, словно его ударили ножом в живот.

Но пришло время признаться, и начать нужно было прямо сейчас.

— Джилл не знает, что Симка была замужем. Пока еще. — Он прочистил горло. Черт, это было трудно выговорить.

— Понимаю. — Слова Мередит прозвучали как выстрел. — Тебе лучше сказать ей, Брайан. Или это сделаю я.

— Я собираюсь. Я еще не сообщил, потому что беспокоился, как она отреагирует. Я хотел... — Значит, ты хорошо знаешь мою внучку, — прервал его Артур, нахмурившись.

— Как ты мог так поступить, Брайан? — Спросила Мередит напряженным голосом. — Я знаю тебя с самого рождения. Тебя воспитывали лучше, чем ты поступил.

— Мередит, — упрекнул ее Таннер. — Это не наше дело.

Ее слова заставили Брайана сжать кулаки, но он понимал, почему она была так резка с ним. Ее бывший муж изменял ей.

— Послушай, я был глуп и безрассуден, и я заплатил за это. Сначала я думал, что они разведены. Когда я узнал, что это не правда, я не прекратил наших отношений. Симку это не беспокоило, никому не причиняло вреда. Я этим не горжусь.

— А что теперь? — Спросил Артур.

— Я хочу попытаться наладить отношения с Джилл. — Его мысли кружились, задаваясь вопросом, возможно ли это.

— Тогда почему эта француженка околачивается вокруг тебя? — Спросила Мередит твердым голосом.

Стоя перед ними, защищаясь, он понял, что этот разговор будет еще труднее, чем с Джилл.

— Она хочет, чтобы мы вместе открыли ресторан в Нью-Йорке.

— И ты обдумываешь ее предложение? — выплюнула Мередит.

Теперь, когда он знал, что любит Джилл, все выглядело совсем по-другому. Ему нужно было поговорить с ней обо всем, а не с ее сестрой.

— Мы с Джилл обо всем поговорим. — Или ее сестра и дед поговорят с ней, когда она вернется.

Мередит тыкнула в него пальцем.

— Если тебе интересно мое мнение, то ты вернулся, чтобы восстановить репутацию после того, что случилось в Нью-Йорке. И надеешься, что в этом тебе поможет моя сестра, верно?

— Я вернулся, чтобы прийти в себя и убедить Джилл снова вернуться в мою жизнь.

— Джилл была только средством, чтобы обеспечить тебе место?

— Детка, — снова предостерегающе произнес Таннер.

Брайан заскрежетал зубами, как будто жевал одну из обжигающих конфет Артура.

— Я не думал, что мы будем обсуждать открытие ресторана. Я вернулся, чтобы возродить нашу дружбу, которая была важна для меня. Джемма. Пит. И, самое главное, Джилл. Открытие ресторана было ее идеей, если ты помнишь? Я смирился с тем, что мне придется провести какое-то время в «Чоп-Хаусе».

Мередит наклонилась вперед.

— Не знаю, хорошо ли то, что ты вернулся для Джилл.

Его сердце горело, как перец на газовой горелке.

— Позволь, это решить Джилл.

— Я не хочу, чтобы она страдала. — Мередит сжала руку Таннер с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

— Я тоже не хочу, чтобы она страдала, Мередит. Я пытаюсь все исправить.

— Тогда скажи ей правду, — подбодрил Артур. — У тебя есть два дня.

Отлично, а вот и ультиматум. Как будто он нуждался еще в больших проблемах.

— Я пытался.

— Джилл вернется, — заверил Таннер. — Возможно, ей просто нужно немного времени, чтобы зализать раны.

Точно. Саднящие раны. Он вспомнил, как она плакала в ванной после того, как они занимались любовью. Из него словно выкачали весь кислород.

— Мы закончили?

Мередит встала и уперла руки в бока.

— Если ты, действительно, собираешься уехать из Дэа, то должен отпустить Джилл прямо сейчас. Она и так не оправилась от твоего отъезда в тот раз.

Он сверлил Мередит взглядом.

— Я знаю, черт возьми. — В голове гудело, ладони были влажными. Ему нужно было поскорее выбраться отсюда.

Артур наклонился вперед, выставив трость.

— Брайан, будь добр с моей внучкой, иначе будешь отвечать передо мной.

— И передо мной, — резко произнесла Мередит.

Брайан вцепился в подлокотники кресла, не потрудившись объяснить, насколько ужасно будет себя чувствовать, если снова причинит ей боль, словно себе самому.

— Хорошо, — пообещал он и вышел.

Он снова проверил свой телефон. Ничего. Когда она вернется из Денвера, он все ей расскажет, тогда поймет, куда они двинутся с ней.

Любовь к Джилл изменила для него все правила игры.

18

На следующий день Джилл с гордо поднятой головой вошла в «Без сои со мной». Мак более подробно рассказал ей о проекте во время утренней встречи. Ей удалось сохранить хладнокровие, пока они обсуждали ее солидное жалованье, которое он ей предложил. И поскольку она была королевой построения дальнейших сценариев, то бездумно купила тест на беременность перед отъездом из города на случай, если месячные запоздают. Если она попробует купить тест в Дэа, то по городу тут же поползут слухи.

Ночь в Денвере дала ей новое ощущение контроля над своей жизнью. У нее появился новый шанс. И маячившая встреча с Брайаном будет нелегкой, но она была уверена, что справится.

— Привет, Марджи, — окликнула она свою баристу.

— И тебе привет. Как съездила в Денвер? И что еще важнее, где ты переночевала?

Слухи, вероятно, уже поползли по городу, учитывая, что в Денвер, как правило, жители Деа Вэлли ездили только на один день, не оставаясь там на ночь.

— Прекрасно. Я решила провести ночь в хорошем отеле. — То, чего она никогда не делала раньше.

— Ммм-хммм, — пробормотала Марджи.

Джилл лишь загадочно улыбнулась, обходя стойку. Пусть думают, что хотят.

Толпа клиентов была мрачной и усталой. Учеба до вечера и вечеринки для студентов были одним из самых напряженных периодов. Каждому необходима была доза кофеина, чтобы продолжить двигаться и как-то существовать. Новый кассир, Пэт, работал хорошо, быстро обслуживая клиентов.

Она звякнула колокольчиком на стойке, решив своих клиентов немного взбодрить.

— Ладно, слушайте все. Мамочка вернулась, и она хочет приготовить вам кофе.

Марджи ухмыльнулась, ее кольцо в брови взлетело вверх, как будто кто-то потянул его за веревочку.

— Ты готова к дуэли на эспрессо-машинах? — Джилл закатала рукава рубашки.

Марджи расстегнула пуговицы на манжетах.

— Ты вернулась полная сил, как посмотрю. Давай.

Джилл, пританцовывая сальсу, расслабляла мышцы рук.

— Пэт, принеси таймер. Прими заказы, мы разделим их. Посмотрим, кто сделает кофе быстрее.

Несколько парней заулюлюкали, люди бочком стали подходить к стойке, чтобы посмотреть на шоу. Джилл не устраивала свое шоу уже несколько недель, но ее шоу — наперегонки, всегда доставляло удовольствие толпе. Пэт переключила плавный джаз на захватывающую ирландскую музыку. Флейты, скрипки и барабаны играли бодрую мелодию, напоминая лепреконов, которые гонялись друг за другом в поисках горшка с золотом.

— Ты готова, Марджи?

Джилл положила список заказов на стойку и стала ждать сигнала Пэт. Когда он опустил руку, она развернулась и приступила к действиям. Отгородившись от шума толпы, она взглянула на список, запомнив первые пять напитков. Двойной эспрессо. Мокко с фундуком. Карамельный макиато. Тройной шоколад и горячий шоколад без взбитых сливок. И так поехали. Люди покупали вторую порцию только для того, чтобы шоу продолжалось. Она откинула с лица влажные локоны, выполняя последний заказ — ванильный латте с большой пенкой.

— Давай, давай, давай, давай, — скандировала толпа за стойкой.

Она долила еще пены. Когда поставила его на стойку, Пэт крикнул:

— Готово.

Джилл положила руки на талию, ее сердце отчаянно стучало в груди. Марджи застыла, наливая молоко в масала чай латте.

— Победила! — крикнул Пэт, поднимая руку Джилл. Другую она подбросила в воздух. Исполняя победный танец, чувствуя, как ее настроение поднялось.

— Восемь заказов за две минуты с небольшим. — Пэт показал на секундомер. — Не так уж и плохо, босс.

— Чертовски хорошо.

Подошла Марджи.

— Ты улучшила свой прошлый результат. Может мне нужно немного отдохнуть. Просто хлопать ресницами толпе или подмигивать.

— Не стесняйся обращаться за советом, — бойко ответила Джилл. Затем она повернулась к собравшейся толпе. — Кто варит лучший кофе в Дэа?

И толпа, как на концерте Джастина Тимберлейка, закричала, засвистела, выкрикивая ее имя. И буйство толпы подхватило ее в приливе восторга. Она вытерла пот со лба, глупо улыбаясь.

— Весьма впечатляюще, — раздался у стойки хрипловатый мурлыкающий с французским акцентом голос.

И Джилл застыла, этот голос мгновенно стер радость с ее лица. Она обернулась. Француженка Барби стояла у прилавка в узких джинсах, высоких сапогах на шпильке и кашемировом палантине. Ее светлые волосы блестели на фоне черного выреза платья. Джилл вспомнила свой собственный наряд — розовую флиску, джинсы и угги. Отлично.

Она так старательно исключала кофе французской обжарки из своего кофейного меню. Ей не нравился его горьковато-сладкий привкус, тонкие брикеты угольного тона. Совсем как эта женщина, что стояла перед ней.

Пэт шагнул вперед.

— Я обслужу, Джилл. Что я могу вам предложить?

Симона потрогала свою огромную дизайнерскую серебряную сумочку.

— Я хочу попробовать ваш эспрессо. Посмотрим, как он соотносится с тем, что делаю я.

Джилл прикусила губу, пытаясь держать рот на замке.

— Ты не хочешь пройти к себе в кабинет? — Спросила Марджи, дергая ее за руку. — Мне нужно, чтобы ты подписала некоторые заказы.

— Нет, все нормально. — Ей нужно было взять себя в руки. Сегодня был хороший день.

— Я бы хотела поговорить с тобой, пока жду свой эспрессо, — добавила Симона, обращаясь к Джилл.

Джилл встретилась с ней взглядом.

— Хорошо. Мы можем поговорить у меня в кабинете.

Перемена, произошедшая с людьми в кафе, стала более чем заметной. Шумное веселье угасло, и внезапно установившаяся тишина заставляла съежиться.

Она шла впереди, стук шпилек Симоны эхом отдавался по деревянному полу. Когда они обе оказались у нее в кабинете, Джилл прикрыла дверь, направившись к своему креслу.

Симона стояла, уперев руки в бедра, как настоящая модель с обложки известного журнала.

— Я хотела тебе сказать, что я всем сердцем забочусь исключительно об интересах Брайана. Я приехала сюда, чтобы загладить вину за случившееся в Нью-Йорке. Он потрясающий шеф-повар. Он не должен растрачивать свой талант в этом маленьком городке. Надеюсь, ты не будешь пытаться удержать его здесь.

О да, эту женщину нельзя было недооценивать.

— Это решение Брайана, и оно зависит от него.

— Да, это так. Но, если он вернется в Нью-Йорк, я сделаю все, что в моих силах, пытаясь убедить его, что мы созданы друг для друга. Конечно, я тебе не нравлюсь. В этом нет ничего удивительного. Ты мне тоже не нравишься. — Женщина провела пальцами по белым кончикам своего, конечно, французского маникюра. — Но ты должна понять. Брайан обожает готовить. Если он не сможет это воплотить так, как ему хотелось бы, его душа умрет. И как ты будешь себя тогда чувствовать, если окажешься в этом виновата?

Чувство вины. Манипуляции. Эта женщина знала, как обращаться с оружием.

— Ты слишком складно все говорить. Но, если бы ты вступилась за него тогда, в самом начале и опровергла обвинения твоего партнера, возможно, он не вернулся бы сюда.

Симона издала странный звук.

— Это правда. Но сейчас я готова сделать все, что в моих силах, чтобы исправить эту ошибку.

И ее поступок, который она планировала совершить — доброго самаритянина вывел Джилл из себя.

— Почему ты не встречаешься с мужчинами своего возраста? — Чистая ревность взяла верх над ней.

— Ты такая провинциалка. Брайан — удивительный мужчина. С какой стати я должна позволять чему-то столь бессмысленному, как возраст, вставать на своем пути? — Она прищурилась. — Но отвечая на твой вопрос, скорее всего наши отношения напоминают «Пигмалион». Нет ничего лучше, чем помочь человеку стать тем, кем он хочет быть — шеф-поваром, конечно. И, конечно, здесь в расчет идет и его молодая сексуальная выносливость…

Джилл хотелось швырнуть степлер женщине между глаз.

— Думаю, что тебе пора.

Симона погладила ремешок сумочки и издала цокающий звук.

— Конечно, но ты должна понять, что для него было бы пустой тратой времени оставаться в этом городе. Ему необходимо вернуться в Нью-Йорк, сразиться с моим бывшим мужем. Вернуть себе свое законное место в ресторане Мишлен. И я могу ему в этом помочь.

Что?! Голова Джилл загудела так, словно ей в ухо засунули паровой клапан от кофеварки эспрессо.

— Твоим бывшим мужем?!

— О, случайно вырвалось. Брайан попросил меня ничего об этом не говорить.

Мысли Джилл двигались как в замедленной съемке. Внезапно все встало на свои места.

— Позволь мне пояснить, правильно ли я все поняла. Брайан крутил роман с тобой в ресторане, которым ты владела вместе со своим мужем?!

— Oui, — ответила Симона тем же хриплым голосом.

Джилл поднялась, хотя колени у нее подкашивались. Как он мог?! После того, что натворил бывший муж Мередит, она с такой страстью ненавидела всех мужей изменщиков. И сейчас, все, что она знала о Брайане встало с ног на голову, как песок в песочных часах.

— Видишь, есть кое-что, чего ты не знаешь о Брайане.

Без шуток, это было невероятно больно. Джилл опустила взгляд на свой стол, не в силах ответить. Что она могла на это сказать?

— Если он тебе, действительно, небезразличен, то ты убедишь его уехать. Именно это я и пришла тебе сказать.

Джилл смотрела во все глаза на женщину, ради которой Брайан разрушил свою жизнь.

— Позволь мне внести ясность. Ты пришла сюда не для того, чтобы «уговорить» меня освободить Брайана. Ты пришла сюда, чтобы понять, знаю ли я о вашей интрижке.

Ее ледяные светлые волосы рассыпались по плечам, когда Симка качнула головой.

— Как я уже сказала, случайно сорвалось с языка.

— Держу пари, что это не так. Убирайся, к чертовой матери, из моего кабинета. Решать будет сам Брайан. Так было всегда.

— Если ты будешь удерживать его здесь, он возненавидит тебя. — Симона направилась к двери.

Разве она уже не думала об этом?

— Просто убирайся. Сейчас же. — Джилл вцепилась в край стола побелевшими костяшками пальцев.

— Ничего личного, ты же понимаешь. Он перерос тебя и этот город.

Почему люди всегда говорят «ничего личного», когда разрушают твою жизнь?

Француженка Барби наконец вышла из ее кабинета, Джилл откинулась на спинку стула. Фотография, на которой она вместе с Брайаном смеялась на пикнике в День Святого Валентина, сейчас насмехалась над ней. Они выглядели такими счастливыми, обнимаясь и смотря друг другу в глаза, она почувствовала какую-то знакомую тоску. Она вспомнила, насколько честно и открыто он доставлял ей удовольствие. Ее губы задрожали, и, как рябь в пруду, дрожь распространилась по всему телу.

— О Боже, — прошептала она.

Ее вновь обретенное чувство контроля над своей жизнью растаяло, как масло, оставленное на столешнице в солнечный день.

19

Джилл свернула на свою улицу и увидела внедорожник Брайана, припаркованный перед ее домом. Как он посмел заявиться к ней и воспользоваться ее запасным ключом? Ей хотелось получить больше времени, чтобы обдумать разговор с Симоной, больше времени, чтобы прошла обида и гнев, но он уже был у нее дома. Выйдя из машины, она ускорила шаг, гнев нарастал внутри, как гроза.

Ароматные запахи ударили ей в нос, как только она переступила порог квартиры. Обычно пьянящий запах чеснока, лука и помидоров превращал ее в лужицу из слюны. Она расправила плечи. Неужели он думает, что приготовленная им еда сможет стереть то, что произошло? Должно быть, он сошел с ума.

Брайан вышел из кухни и направился прямиком к ней. Обхватив ее своими руками, заставив приподняться на цыпочки.

— Слава Богу, ты вернулась. Господи, ты меня так напугала. Никогда больше так не делай!

Вырвавшись из его объятий, она оттолкнула его.

— Хватит!

— Никогда не исчезай так.

— Я не исчезла…

— Господи. Пока я не узнал, что ты уехала в Денвер, представлял себе, как ты лежишь из-за гололедицы на дне какого-нибудь каньона, не справившись с управлением. Мертвая, как Джемма.

Она перестала сопротивляться, чувствуя исходящие от него страх и бурю эмоций. Она злилась, но не была жестокой.

— Я не хотела тебя пугать.

— Но, напугала. Мне кажется, это отняло у меня двадцать лет жизни. Черт возьми, Джилл. Я же волновался, судя по тому, как мы расстались?

Сделать несколько шагов назад было ее единственной формой защиты. Его беспокойство не могло изменить то, что он совершил раньше.

— Тебе не следовало заявляться ко мне, словно к себе домой.

Его губы сжались. Он убрал руки с ее талии.

— Прости. Я не знал, что мне еще делать. Ты не отвечала на мои звонки, я не хотел караулить тебя в машине у дома, как какой-нибудь сталкер. Я... мне нужно было повидаться с тобой. Я... Джилл, ты меня до смерти напугала. Помнишь, как ты удрала из Дэа после школы, ты не отвечала на мои звонки.

Ее боль быстро нарастала. Вот он стоит перед ней в выцветших джинсах, обтягивающих его великолепные ноги, в простой темно-синей флиске на молнии поверх белой футболки. От его красоты у нее перехватило дыхание. Лицо, которое она знала и которое ласкала с любовью — густые брови, шелковистые ресницы и квадратная челюсть, казалось ей таким же. И все же, после вечернего и сегодняшнего откровения, он стал для нее чужаком.

— Как ты мог? — прошептала она.

Он замер, как в кинокадре.

— Черт возьми! Они сказали, что ничего тебе не расскажут.

Она бросила сумочку на оранжевый диван.

— Понятия не имею, о чем ты.

Он стиснул зубы.

— Твоя семья. Они кое-что разнюхали и вызвали меня на разборки к Хейлу.

Выдал он. Ее руки превратились в лед, и внутри температура тела упала. Ее семья? Они знали о его романе? Конечно, они ведь были репортерами, они проверяли любую информацию. Она обхватила себя руками, новая боль распространилась по всему телу.

— Постой. — Он схватил ее за плечи. — Если тебе рассказала не твоя семья, то кто?

Она встретила его взгляд, не дрогнув.

— Твоя любовница.

— А, черт. — Он снова прижал ее к груди, прежде чем она успела увернуться. — Прости. Так вот почему ты исчезла из города? Господи, я не хотел бы, чтобы ты узнала об этом от кого-то другого, кроме меня.

У нее вырвался саркастический смешок. Нет, она уехала не из-за этого, но сейчас это не имело значения. Она оттолкнула его.

— Не хочешь ли ты сказать, что вообще не хотел, чтобы я узнала об этом? Разве не поэтому ты мне лгал?

Он схватил ее за плечи, удерживая на месте.

— Черт возьми, ты хочешь меня в чем-то обвинить? Я знал, как ты воспримешь эту новость и что почувствуешь.

И это все объясняло?!

— Я умираю от желания услышать твой рассказ.

— Ты переживаешь, что я изменился и не узнаешь во мне того, кем я был раньше. Ты не можешь мне доверять.

— Ты попал в самое яблочко, — отрезала она.

Его руки сжались.

— Я хотел тебе все рассказать, но мы занялись любовью, а потом поссорились. Я был напуган, как быстро все разворачивается между нами, ясно? Не то было время, чтобы рассказывать тебе еще одну ужасную историю о себе. Когда ты исчезла, я наконец понял свои чувства. Я понял, что должен рассказать тебе все, когда ты вернешься.

Она попыталась отдернуть руки, его хватка усилилась, заставляя ее с силой бороться с ним.

— О, так ты понял свои чувства? Может скажешь мне, раз уж до сих пор я не имею ни малейшего понятия?

Он глубоко вздохнул, его глаза стали такими синими, как океан перед штормом.

— Я люблю тебя, Джилли. С самого детства.

Он только что произнес это?! Его признание разрывало ей сердце.

— Как я могу поверить тебе после того, что ты скрывал от меня? Я больше не могу верить твоим словам. — Она резко отстранилась. Он все равно пытался удержать ее, она сопротивлялась. — Прекрати! — Ее руки напряглись. — Я хочу, чтобы ты ушел.

Он подтолкнул их к дивану, придавив ее своим весом.

— Черт возьми, я не хочу причинять тебе боль. Перестань бороться со мной.

— Отпусти меня, — прорычала она, пиная его ногами.

Он прижался лбом к ее лбу.

— Пожалуйста, не проси меня уйти. Я не могу потерять тебя опять.

— Тем хуже. — Джилл попыталась увернуться. — Я больше не хочу от тебя ничего, — солгала она, отчаянно пытаясь заставить его уйти.

Его вздох пронесся по ее лицу.

— Да, все именно так. Мы оба так сильно хотим друг друга, что едва можем это выносить.

Она отодвинулась от него, его весь тела пропал.

— Да, мое тело хочет, — отрезала она, пытаясь отгородиться от ужаса, что так сильно хочет его после всего, что она о нем узнала.

Он потерся лбом о ее лоб, и в этом жесте сквозило страстное желание.

— Я не это имел в виду, но, Господи, и это тоже. — Когда он отодвинул лицо на несколько дюймов от нее, его лицо было как открытая книга, и у нее сжалось сердце. — Я люблю тебя. Вот почему мне так больно. Я не хочу потерять тебя снова, Джилли. Дай мне второй шанс.

Она уже дала ему второй шанс, и мысль об еще одном шансе была для нее просто невыносимой.

— Мне предложили работу в Денвере. Я подумываю согласиться.

Он моргнул, эмоции переживания и боли сменились замешательством. Потом он вздрогнул.

— О чем, черт возьми, о чем ты говоришь? В Денвере? Так вот почему тебя не было?

Она сделала несколько глубоких вдохов, понимая, что проговорилась. Только не впадать в шок, учитывая, насколько гудела ее голова.

— Интервью было в Денвере. Но работать я буду здесь.

Его замешательство дало ей возможность освободиться из-под него, перебравшись в кресло напротив фиолетового кофейного столика.

Он потер руками лицо, словно невыносимо устал.

— Значит, ты больше не хочешь совместного бизнеса? Я же говорил, что мне нужно время подумать. А как насчет того, что я люблю тебя?

— Я не могу взмахнуть волшебной палочкой и стереть прошлое. Симка все изменила между нами. — Ее пальцы сжимали подушку на коленях. — Я начинаю думать, что ты был прав с самого начала. Не стоит смешивать удовольствие и бизнес. В любом случае, с нами не все в порядке.

Его лицо закрылось. Он швырнул в стену темно-синюю подушку, попав в африканскую маску. Та задрожала, он медленно поднялся на ноги.

— Я вытащу лазанью из духовки, иначе она сгорит.

Она последовала за ним на кухню, ее била дрожь.

— Ненавижу это чувство, когда должна извиняться перед тобой.

Кастрюля с грохотом ударилась о плиту, когда он буквально швырнул ее из духовки. Лазанья яростно дымилась, пузырясь сыром и соусом, как котел с заклинанием. Дверца духовки захлопнулась с грохотом, она вздрогнула. Он отодвинул кастрюлю, как будто это были боксерские перчатки.

— Почему, Джилли? Скажи мне, что ты на самом деле чувствуешь. Давай выясним и открыто все выскажем.

Хорошо. Нет причин танцевать вокруг, когда так болит в груди.

— Я больше не доверяю тебе, — воскликнула она, схватившись за грудь. — Брайана, которого я знала, не стал бы заводить роман с замужней женщиной, а тем более скрывать от меня, что с тобой продолжает общаться твоя бывшая любовница. Разве ты не понимаешь, как это выглядит со стороны?

Он расставил ноги.

— К черту все. А та Джилл, которую знаю я, не пошла бы на собеседование, не сообщив мне, и не изменила бы на сто восемьдесят градусов свое решение об открытии ресторана со мной, не обсудив. По крайней мере, я рассказал тебе о предложении Симки.

— Не пытайся передергивать. Я решила выяснить его предложение только потому, что сюда заявилась твоя французская Барби. Я хотела сообщить тебе о нем вчера вечером, но... мы занялись любовью. Я забыла. — Она чуть не поморщилась от последней фразы.

— Значит, ты тоже не во всем была со мной честна. — Его брови сошлись вместе, как две врезавшиеся машины. — Постой. Ты ведь не в первый раз общалась с этим парнем? Почему ты не сказала мне о нем раньше?

Он засунул приготовленный салат в холодильник. Хлопнув дверью, отчего все ее тело завибрировало, как камертон.

Может ей стоит пнуть ногой стул?

— Потому что я хотела сначала изучить идею нашего с тобой бизнеса.

— Ерунда. Ты сбежала, вместо того чтобы уладить наши отношения.

Джилл указала на себя.

— Я сбежала?! По-моему, ты король побега. Это ты сбежал после школы, а?

Он задул невысокие свечи на ее деревянном, потертом столе кухонного островка. Она заметила цветы, розовые розы и желтые маргаритки. Он даже разложил салфетки в форме буквы «S». Его романтический жест растрогал ее до слез, но он не смог изменить фактов.

— Ты никогда не простишь меня за это, не так ли? И наши несколько недель были всего лишь мимолетной вспышкой, не так ли? Одной большой вспышкой, после которой мы распались, как карточный домик. А наша дружба?! Отношения. Я совершил ошибку, а ты решила меня тут же бортануть. — Его голос звучал сердито, но в нем слышалась боль.

Он вышел из кухни, и его мужская сила, когда он проходил мимо, коснулась ее кожи, как уходящий поезд на платформе. Она повернулась и пошла за ним.

— Прости, — произнесла она, поворачивая его к себе лицом.

— И ты меня.

Они оба стояли, тяжело дыша.

Он потер брови.

— Ты хотя бы пообещаешь мне сообщить о своем решении? Меня убивает, что я должен спрашивать об этом.

О решении? Ей потребовалась минута, чтобы понять, о чем он говорит. Внезапно на нее нахлынули все чувства разом. Она закрыла лицо руками и отвернулась.

Его руки обхватили ее сзади.

— Я не хочу, чтобы все было так между нами, Джилли. — Он прижался к ней щекой и принялся раскачивать их взад-вперед.

— Я тоже, Брай, — воскликнула она. Это было все равно что потерять его снова.

— Скажи мне, что я могу сделать, чтобы все исправить, — прошептал он хриплым голосом. — Я не хочу терять тебя. Забудь о ресторане, забудь о предложении работы. Скажи мне, как все уладить.

Поскольку она знала, насколько важна для него была карьера, его мольба глубоко тронула ее сердце. Она схватила его за руки, разжав у себя на талии, чтобы повернуться к нему лицом. Его глаза блестели от непролитых слез — редкое зрелище.

— Ты сожалеешь?

— Больше, чем ты можешь себе представить. — Он не сводил с нее глаз. Она оперлась ногой на старый, потертый зеленый подлокотник дивана.

— Я... она мне очень нравилась. Возможно, я был влюблен в нее. Не знаю. Наши отношения были сильными. Я знаю, ты не хочешь этого слышать, но я не собираюсь от тебя ничего скрывать. Она отличалась от всех женщин, с которыми я встречался. — Он взмахнул руками, как бы приглашая весь Дэа присоединиться к его комментариям. — Она была шеф-поваром Кордон-Блю. Путешествовала по Европе, выискивая лучшие ингредиенты. Отправлялась на охоту за трюфелями на юго-запад Франции. Знала нескольких лучших поваров мира.

— И она прекрасна, — добавила Джилл, ее внутренности сжались, как целлофан возле пламени.

— Да. — Он поднял голову. — Не буду лгать и говорить, что физическое влечение не было сильным. — Он потянул за молнию своей флиски, его руки нервно двигали молнию назад и вперед. — С тобой трудно так разговаривать.

Внезапно она раскололась пополам. Джилл, которая любила его, закрылась, спрятавшись где-то глубоко внутри, а другая Джилл, его подруга детства, продолжала слушать.

— Я хотел ее. Она была так уверена в своей сексуальности, и, несмотря на то, как сильно парни любят хвастаться, я хотел получить ее уверенность в себе. Я был с девушками, но она была... женщиной. Я не знаю, как еще все объяснить. Ты понимаешь меня?

Где-то в глубине души она понимала, поэтому кивнула. А внутри той Джинн хотелось заорать: «Я не могу это слышать!» Я больше не могу терпеть эту боль.

— Каким-то образом похоть и профессиональное наслаждение переплелись. Она сказала, что они расстались, а когда я узнал, что они по-прежнему женаты, позволил ей убедить себя, что это совсем не имеет для нас значения. Я должен был порвать с ней. Но она была несчастна со своим мужем, а мы были счастливыми. Нам хорошо работалось вместе. Все так запуталось.

Откинувшись на спинку дивана, он выглядел таким же измученным и потерянным, как и в первые дни после того, как родители объявили о разводе.

Лучше выслушать все до конца.

— Кто же все-таки сказал ее мужу?

Он провел рукой по волосам.

— Даже не знаю. Он узнал, когда вернулся после открытия их совместного нового ресторана в Париже. Вот почему нас не поймали раньше. Он отсутствовал полгода.

Джилл потянулась к зеленому шерстяному афганскому пледу, от эмоционального вихря температура ее тела резко упала.

— Он уволил меня на глазах у всего персонала на кухне, пообещав, что я никогда не найду себе работу в приличном ресторане. Он заявил, что я украл его коробку с рецептами семьи. Мне задавали вопросы в полиции, но ни в чем не смогли обвинить и доказать.

И Джилл, как его подруга детства, не могла представить, насколько это было ужасно для мальчика, с которым она выросла. Она на мгновение коснулась его руки, но затем отпустила его руку.

Он бесконечно постукивал правой ногой по полу.

— Я не верил, что у Андре имеются такие возможности, как он сказал, но после десятого отказа в работе в ресторане, я сдался. Его обвинение в воровстве сделало меня изгоем. Моя жизнь превратилась в один сплошной гребаный беспорядок. Я решил подумать и собрать силы. Я мог бы найти работу в каком-нибудь дешевом ресторане. Но я решил лучше вернуться домой. — Его глаза ярко заблестели, когда он встретился с ней взглядом. — Я окончательно потерялся, Джилл.

И был опустошен, подсказывало ей сердце. Разве она не поняла это с самого начала, но была слишком зла на него, чтобы признавать это?

— Я хотел все уладить между нами. Ты…

Он отвернулся, вцепившись пальцами в джинсы. Тишина заставила ее напрячься. Когда он обернулся, сила его взгляда заставила ее откинуться на спинку дивана.

— Ты постоянно крутилась у меня в мыслях, Джилл.

Ее горло сжалось, как будто стало не хватать воздуха.

— Между нами всегда было что-то большее. Раньше я был слишком напуган. Я и сейчас еще страшусь, но пытаюсь. — Он выпрямился. — Джилл, когда ты предложила мне себя после окончания школы, я хотел взять тебя и никогда не отпускать. Но… мне нужно было… — Он выдохнул со свистом. — После того, что случилось с моими родителями, я не верил, что чувства и отношения могут длиться вечно. Даже с тобой. Поэтому я оттолкнул тебя и переспал с Келли. Я думал, мы сможем остаться друзьями.

— Я знал, что уеду. — Он встал, похлопав себя по бедру. — Джилл, я должен был уехать ради себя. Доказать отцу и всем, кто смеялся надо мной, что я смогу стать успешным шеф-поваром. Обрести опыт и практику в нашем городке — это не тот уровень. Я хотел получить лучшее, что имеется в мире. Я и получил. Когда я уезжал, был уверен, что ты простишь меня, но ты отказалась со мной разговаривать.

Каждый раз, когда она игнорировала его звонок, внутри у нее что-то замирало, но в тот момент ей казалось это единственно правильным решением.

Он сел на кофейный столик перед ней.

— Когда я приехал в Нью-Йорк, то наконец осознал всю чудовищность своих действий. Я потерял тебя. Я потерял единственную семью, которая, действительно, переживала и заботилась обо мне. Ты не представляешь, как я сожалел об этом. Я сделал все, что мог, чтобы стать успешным шеф-поваром, но это не смогло компенсировать того, что я потерял тебя.

Ее губы задрожали, как только она уловила боль в его голосе.

— Ты понимаешь, о чем я? Джилл, я никогда не забывал тебя.

Он раскрыл ладонь и протянул ей руку. Она смотрела ему в глаза и что-то внутри нее открылось — луч надежды, перемешанный с тоской. Она не могла точно сказать, что это было. Только понимала, что должна ухватиться за его руку или между ними будет потеряно все и навсегда.

Поэтому она ухватилась.

— Джилл, я пытался плыть по мелководью, набираясь храбрости, чтобы добраться до глубин… туда, где ты хотела бы нас видеть. Но появилась Симка. Я не рассказывал тебе о ней, зная, насколько ты будешь разочарована. Я помнил, как ты переживала, когда бывший муж Мередит ей изменил. Мне казалось, что Нью-Йорк остался в прошлом и там все закончилось. Я хотел бы, чтобы так и было.

Она вспомнила свой разговор с Симкой.

— Но она может тебе помочь восстановить твою профессиональную репутацию. — Это заявление отняло у Джилл все силы, но она все же встретилась с ним глазами.

— Да, может. И я не буду лгать, говоря, что не хотел бы этого. — Морщины вокруг его рта углубились. — Но дело не только в моей карьере. Это касается нас, Джилли. Я люблю тебя. Мне нужно, чтобы ты мне в этом поверила.

И серьезность его тона, наконец, проникла ей в душу, но секреты и ложь были подобны цементным башмакам, удерживающим ее на месте.

— Сейчас все так запуталось, Брай. Я не знаю, что и думать.

— Мы вместе разберемся с этой путаницей. — Он поцеловал ее ладонь. — Только не отбрасывай меня сразу от себя.

Она не могла ему объяснить, что девушка в ней, которой она была, всегда видевшая в нем самое лучшее, хотела держать его за руку и никогда не отпускать, но женщина в ней боялась, что ей причинят еще большую боль, чем раньше?

— Нужно многое обдумать.

Он качнулся на месте.

— Ладно, расскажи мне о своем предложении работы.

Она ощутила страх, поднимающийся по позвоночнику.

— Я не могу пока, я подписала соглашение о конфиденциальности.

Его глаза сузились.

— Не можешь или не хочешь?

— Не могу, пожалуйста, поверь мне.

Он нагнулся, будто собирался отразить удар, потом поднялся на ноги.

— Ладно. Я не буду с тобой спорить на этот счет. Но пообещай, что не станешь торопиться с этим предложением. Дай нам немного времени, ... решить наши личные вопросы, сможем ли мы вернуться к идее совместной работы.

Она утвердительно качнула головой, ее голова двигалась, как на шарнирах.

— Хорошо. Я... позвоню тебе.

Его рот приподнялся.

— Это я должен позвонить тебе. Ты же знаешь, нам нужно обсудить прошлую ночь.

Паника вырвалась на поверхность, и ей захотелось спрятаться.

— Я еще не готова.

Он медленно поднял руки в знак капитуляции.

— Я понимаю. Тоже не готов к тому, что происходит между нами. Джилл, это, черт побери, пугало меня. — Он повернулся к двери, она последовала за ним. Он натянул перчатки. — Но я не хочу лишиться тебя, так что разберусь. Заниматься с тобой любовью было намного интенсивнее, чем я мог себе представить, Джилли. Я хочу снова заняться с тобой любовью.

У нее пересохло во рту. Боже, она так этого тоже хотела. Она почти не спала в Денвере, снова и снова прокручивая их ночь в голове.

— Возможно, нам стоит купить тебе спасательный круг, — попыталась пошутить она.

Он склонил голову набок.

— Чтобы перебраться с мелководья на глубину, — добавила она, теребя подол своей флиски.

— Ага, — отозвался он так тихо, что это прозвучало как запоздалая мысль. — Так что... ну, как-то неловко. Обычно я знаю, что тебе ответить.

Она все поняла. Новая пропасть разверзлась между ними. Годы дружбы и легкого товарищества испарились, как вода на камнях сауны.

— «Увидимся» будет отлично, — выдавила она из себя.

Он смотрел на нее так долго, что она не была уверена, собирается ли он уходить. Его взгляд блуждал по ее телу. Задержался на ее губах. Если бы мужчина мог заниматься любовью с женщиной глазами, он бы ее просто изнасиловал. Ее сердце отчаянно колотилось.

— Пока, Джилли, — произнес он низким и хриплым голосом.

И закрыл за собой дверь, оставив ее в полной тишине.

20

Заголовок в утренней газете «Вестерн Индепендент» — «Азартные игры и реставрация отеля безумного Пинкари» — не мог стать большим сюрпризом для Джилл. Артур Хейл писал статьи не так часто, как раньше. Последнее время он большую часть времени управлял газетой, составляя воскресную передовицу. Разве ей не повезло, что ее дед снова применил свою журналистскую магию, раскрыв историю, которая касалась непосредственно ее?

Она рассеянно помахала Марджи и пробормотала «Привет» ранним пташкам в кафе. Несмотря на большую очередь в семь часов, она закрыла дверь своего кабинета, чтобы немного побыть одной. Запах с дымком эспрессо вызвал дрожь во всем ее теле.

Много времени не потребовалось, чтобы прочитать статью, которая включала все детали, рассказанные ей накануне Маком. Дедушкины легендарные журналистские источники снова сработали успешно. Неужели от ее деда ничего не может ускользнуть? Она хлопнула себя ладонью по лбу. О, черт. Мак может подумать, что это она все рассказала дедушке. Она посмотрела на часы и полезла в сумочку за мобильником. Лучше отправить Маку смс-ку, что она не имеет к этому никакого отношения.

— Доброе утро, Джилл, — послышался его соблазнительный голос после третьего гудка. — Полагаю, ты читала статью своего деда.

— Я ему ничего не рассказывала, честное слово. — Ее эмоции напоминали американские горки. Она чувствовала, как начинает краснеть и бледнеть одновременно. — Я только сказала, что отправилась в Денвер на встречу.

— Я верю тебе, Джилл. Успокойся.

Ее пальцы оторвались от газеты, на подушечках осталась типографская краска.

— Успокоиться сейчас довольно тяжело.

— Твоему дедушке кое-кто из Комиссии по азартным играм слил информацию. Подозреваю, я знаю, кто именно. Они с Артуром давно знакомы. Я надеялся, что он будет держать рот на замке, но теперь, когда все раскрыто, я получу голову информатора на блюдечке.

Решимость в его голосе заставила ее прикусить губу.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала?

— Я еду в Дэа. Твой дедушка немного передвинул планку вверх, но я быстро пересмотрю план своих действий.

— Что ты имеешь в виду?

— Сегодня я должен представить свой проект реконструкции и развития в местную администрацию Дэа. Они смогут ознакомиться с ним, пока комиссия по азартным играм принимает решение о действительности лицензии на азартные игры вместе с отелем. Закон на моей стороне. Решение должно быть принято сегодня вечером, самое позднее — завтра.

На заднем плане у него в трубке зазвонил еще один телефон.

— Я надеялся, что решение будет принято до предоставления планов в офис планирования и зонирования Дэа, но я не могу позволить себе ждать. Я не хочу, чтобы все затянулось. Джилл, ты уже приняла решение? Положительный ответ был бы музыкой для моих ушей в данную минуту.

Она подпрыгнула на стуле. Брайан просил ее не торопиться.

— Ну, тут я чувствую себя ущемленной. Мне хотелось еще немного подумать. До того, как мы узнаем, можно ли будет перестраивать отель? В конце концов, должность, которую ты мне предложил идет на прямую с отелем.

— Ну, я хотел бы включить тебя в свое предложение к отелю. Это даст мне больше шансов, заставив людей чувствовать себя более комфортно. — Последовала отчетливая пауза. — Ладно, все хорошо. Я не буду отступать от графика, о котором мы договорились, но у меня есть другое предложение. Мой пиарщик не может отобразить всю ценность моего предложения для вашего города, я хотел бы использовать твою помощь с местными жителями. Не согласишься ли ты поработать со мной с краткосрочным контрактом до голосования в городском совете? Познакомить меня с ключевыми людьми города. Быть приветливой со мной на людях? Ты даже не можешь себе представить, насколько это поможет, а также даст тебе возможность понять, нравится ли работать со мной. Ты могла бы поработать в «одной упряжке», если можно так выразиться, до голосования, а потом сможешь уже более четко высказать свое решение о постоянной работе.

Она не чувствовала вины, соглашаясь на это. Этот отель был бы хорош для города, и она помогла бы Маку отреставрировать его даже без контракта.

— Ты уверен в себе. Мне это нравится. Хорошо. Звучит идеально.

— Я буду платить тебе повышенную дневную ставку, чем предлагал в долгосрочном контракте, поскольку ставка не подразумевает разные бонусы. Ты можешь выставлять мне счета за часы. Знаю, что у тебя есть свой бизнес, который тоже требует твоего времени.

Его предложение заставило ее сердце подпрыгнуть, а его азарт был заразительным.

— Отлично!

— Ты сделала мой день намного лучше, — заявил он с таким энтузиазмом, что она почти услышала смех в его голосе. — Мне нужна твоя помощь с членами городского совета. Будут публичные слушания. Мне также нужна твоя помощь в работе с местными сообществами, например, с женским обществом, Ротари-клубом и тому подобное. И было бы здорово получить твое мнение о нашем PR-сообщении, чтобы мы сделали нужные благотворительные пожертвования туда, куда нужно. Имеется целая куча чеков, готовых к отправке. Мы подготовились к этому проекту уже несколько недель назад.

Ее мысли мчались, как велосипедное колесо, все быстрее и быстрее. Мак был как торнадо в действии, его умственные способности заводили и ее. Вместе с адреналином пришла и изрядная доза трепета. Это был совершенно новые возможности. Сможет ли она сделать все, что от нее требовалось? Она оглядела свой кабинет. Ее взгляд остановился на награде «Малый бизнес года», висевшей на стене. Два года назад она была самым молодой в Дэа, победившая в этой номинации. Черт, да, она точно могла это сделать.

— Рассчитывай на меня, — спокойно ответила она.

— Я бы хотел, чтобы ты сходила со мной в мэрию города, чтобы отнести чертежи реконструкции. Тем самым ты выкажешь мне свою поддержку с самого начала. Ты можешь это сделать?

Она провела пальцем по желто-зеленому календарю в горошек.

— Да, могу выкроить время.

— Хорошо, я заеду за тобой. После трех часов. Где ты будешь?

Она посмотрела на свои джинсы и свитер.

— У себя дома. Мне нужно переодеться.

— Я могу позвонить тебе, когда буду пересекать Сардин Каньон?

— Хорошо, — ответила она, мысленно перестраивая свой день.

— Ты можешь устроить мне интервью с твоим дедушкой? Я бы хотел, как можно скорее изложить ему свою версию реконструкции отеля.

Она замерла в кресле.

— Я не могу влиять на газету. Семья Хейлов строго придерживается нейтралитета.

Его молчание заставило ее теребить ручку.

— Понимаю. Мы постараемся выйти на него другим путем.

— Я даже не помещаю объявления о своем кофе-шопе в газете. Этим занимается другие.

— Понятно. Мне нужно бежать. До скорой встречи, Джилл. — Он повесил трубку прежде, чем она успела попрощаться.

Схватив сумочку, она решила заглянуть в газету. Дедушке и Мере нужно было сначала кое-что объяснить насчет их нападок на Брайана. После того, как они признают свою ошибку, она расскажет им о Маке. А потом найдет Брайана и введет его в курс дела.

Это будет чертовски напряженное и трудное утро.

21

Появление в офисе семейной газеты можно было назвать социальным событием для Джилл, как появление международной делегации. К счастью, ранний час свел разговоры и приветствия к минимуму. Она расчистила путь к офису Мередит за рекордно короткие сроки. Волосы ее сестры свисали мокрыми прядями после утреннего плаванья с Таннером.

— Ты, — она указала на сестру пальцем. — За мной. Мы найдем дедушку и кое-что проясним.

Она чуть не налетела на Таннера, который появился у нее за спиной.

— Доброе утро, Джилл. — Его влажные волосы были зачесаны назад и выглядели привлекательно для мужчины с сильным подбородком.

— Ты вчера участвовал во взбучке Хейлов Брайана?

Он бросил быстрый взгляд на Мередит.

— Я подумал, что должен внести в это дело немного здравого смысла. Волки проголодались.

Мередит фыркнула, скрестив руки на груди своего темно-синего пиджака.

Джилл протянула руку.

— Хорошо, тогда следуй за мной. Мы должны кое-что выяснить. К тому же у меня есть новости.

Она направилась к самому центру газеты. Артур Хейл не верил в угловые кабинеты. Его королевство находилось в самой гуще событий.

— Нам нужно поговорить, — заявила она прямо с порога.

Он оторвал свою редеющую седую голову от стопки газет на столе. Он читал газеты в географическом порядке — с востока на запад. Начиная с «Нью-Йорк Таймс», «Бостон Глоуб» и «Вашингтон Пост», затем шел через всю страну, читая «Чикаго Трибюн» и «Сан-Франциско Кроникл». Он также ежедневно прочитывал десятки не таких крупных газет, прочитывая за день по пятнадцать-двадцать штук.

Он опустил очки без оправы.

— Какая муха тебя укусила?

Она отступила в сторону, пропуская Таннера и Мередит в его кабинет, потом закрыла за ними дверь.

— Это ты все устроил. Вы все это устроили.

— Так не приветствуют своего дедушку.

Она скрестила руки на груди.

— Ужасно. Вообразите мое удивление, когда Брайан сказал, что ты с Мере прижал его к стенке, как какая-то мафиозная семья. Почему вы не поговорили сначала со мной?

Она прижала руку к колотящемуся сердцу. Черт побери, она ненавидела конфликты. А столкновения с семьей было очень болезненным, гораздо болезненнее, чем облизывать на морозе языком флагшток.

К ней подошла Мередит.

— Прости. Мы…

— Мы точно знали, что делали, — прервал ее Артур, вставая и скрипя своим старым креслом. — Мы любим тебя. Это наша забота — следить за тобой. Когда эта французская шлюха устроила сцену у тебя в кафе, ты могла тут же догадаться, что я решу навести о ней справки. И представь наше удивление, когда мы прочитали, что ее муж обвинил Брайана, с кем ты собиралась начать строить бизнес… в краже. — Он постучал тростью по полу, как цирковой актер, представляющий главное событие представления. — А потом ты ни с того ни с сего отправилась в Денвер. Мы волновались.

К этому она перейдет через минуту.

— Почему вы вообще вмешиваетесь? Брайан и я должны сами во всем разобраться.

Мередит потерла руку.

— Мы просто...

— Вы просто с большой буквы «М», — закончила она, скривив губы.

Таннер стоял, прислонившись к стене, совершенно неподвижный, как и тогда, когда работал заграницей в военных зонах, молча наблюдая за происходящим.

— А что насчет тебя? Ты считаешь, что это лучший способ действий?

Он почесал подбородок.

— Я сошлюсь на пятую поправку.

Дедушка похлопал Джилл по руке своей старческой рукой в пигментных пятнах.

— Мы только пытались тебя защитить.

— Я вас не просила об этом, — с раздражением заявила она, но все равно тронутая их заботой. — Это моя жизнь.

— Чушь собачья, — заявил дедушка. — В твоей жизни могут быть моменты, когда ты узнаешь что-то настолько неприятное, что сообщать человеку об этом напрямую — не лучший способ. — Он разошелся, вернее распушился, как индейка на День Благодарения. — Прислушайся к моему голосу — голосу мудрости.

Джилл закатила глаза.

Таннер склонил голову.

— Джилл, Мере и Артур навели справки о Симоне Моро, потому что они журналисты. И когда они обнаружили... проблемы Брайана, они столкнулись с классической дилеммой. Сказать или проигнорировать данную информацию? Они выбрали третий путь. Они сообщили об этом Брайану, оставив все на его усмотрение, чтобы он сам тебе обо всем рассказал, или это сделают они.

— Тем самым вы ранили мои чувства, — наконец произнесла Джилл.

Мере и дедушка встали плечом к плечу, образовав полукруг.

— Мне очень жаль, — произнесли они в унисон, обнимая ее с двух сторон.

— Джилл, ты же говорила, что у тебя есть новости, — напомнил ей Таннер, продолжая разговор в своей обычной тактики журналиста.

Она выдвинула вперед бедро.

— Ты разве меня не обнимешь?

Уголки его губ приподнялись, но он не пошевелился.

— Ты и так получила квоту.

Она показала ему язык, дедушка издал невнятный смешок.

Она отступила назад, чтобы освободить немного места.

— Вы все знаете о Мак Мэйвене статье, которую напечатали сегодня утром?

Лицо дедушки вытянулось, он тут же прищурился, губы сжались.

— А что с ним?

Она перевела дыхание.

— Именно к нему я ездила вчера в Денвер. Он предложил мне работу в отеле, если его проект одобрит наш городской совет.

Мередит разинула рот.

Дедушка опустил свою трость.

— Что, черт возьми, он тебе предложил? Быть крупье, одетой в распутный наряд?

— Нет. Он хочет, чтобы я была креативным директором. Часть моей работы заключалась бы в привлечении местных жителей и придании этому месту ощущения колорита Дэа Вэлли.

— Полный бред, — воскликнул дедушка. — На самом деле он хочет, чтобы твое имя смазало колеса его проекта перед городским советом. — Он дернул свой серый кардиган. — Джилл, ты же знаешь, что мы не вмешиваемся в спорные вопросы. Мы должны сохранять нейтральную позицию в обществе.

Она с трудом выдохнула.

— Да, но ты все время высказываешь свою позицию в своих передовицах. Кроме того, я не работаю у тебя в газете. Я местная бизнесвумен и добропорядочная гражданка.

Мередит заправила рыжие пряди за уши.

— Но ты все еще Хэйл. Джилл, а как же твой проект с Брайаном?

— Я... не знаю. Он ищет варианты. Я тоже. — Джилл отошла в другой конец комнаты.

— Возможно, это и к лучшему. Что ты знаешь о Мэйвене? — Спросила Мередит, теребя свое золотое ожерелье. — Он игрок в покер.

И бизнесмен, подумала Джилл, но они с ним не встречались.

— Ты говоришь так, будто он какой-то дегенерат, Мере. — Она повернулась к дедушке и показала пальцем на его стол. — Ты же хорошо сделал свою домашнюю работу о Маке. Какое у тебя сложилось впечатление о нем, если не считать его профессии?

Ее дедушка нервно прикусил губу. Его трость постукивала, когда он возвращался к своему столу. Он взял папку, изучил ее и протянул ей.

— Он целеустремленный, умный, сдержанный. Любит строить бизнес так же, как и играть в карты. Он нашел способ добиться успеха и в том, и в другом. И он ценит семейные ценности, что меня удивило.

— Да, он мне это рассказал. Он мне нравится. — Она посмотрела на папку. — Ты даешь мне свои исследования о нем?

Он пожал плечами.

— Тебе не повредит. Тебе нужна информация, прежде чем принять решение. Кроме того, я не говорю, что согласен с его планами.

Мередит потянулась к папке.

— Ну, я тоже хочу взглянуть. Я не хочу, чтобы он использовал тебя, Джилл.

— Тогда бери ее ты. Почему все вдруг решили, что я такая глупая?

— Никто этого не говорит, Джилл, — успокоил ее Таннер. — Мэйвен — большой игрок, привыкший рисковать по-крупному. У него есть грандиозный план. Мы только предлагаем тебе быть более внимательной и осторожной. У него было время продумать каждый шаг. А у тебя не было столько времени.

— Мне не пять лет, — резко заявила она.

— Конечно, ты уже взрослая. — Артур сидел в своем фирменном скрипучем кресле. — Но ты все же женщина, которая большую часть своей жизни была окружена в основном порядочными, откровенными мужчинами. Мэйвен не так прост, как кажется, многое скрывается у него внутри.

У Брайана тоже было многое спрятано внутри, и она была не уверена, что сможет, когда-нибудь докопаться до сути, увидев его сердцевину.

— Таннер тоже не такой простой, как кажется, — заметила Джилл.

Ее дедушка усмехнулся.

— Да, и он не был открыт, когда приехал сюда. Нам пришлось приглядываться к нему, пока не узнали его получше.

Таннер фыркнул от смеха.

— Большое спасибо.

— Мне нравится, что ты не простой, — призналась Мередит, беря его за руку.

— Я собираюсь работать по контракту с Маком, пока не приму решение. Помогите ему с городским советом. И пиаром с местными жителями. Я думаю, что его отель — хороший бизнес для долины Дэа.

— Это твое право, дорогая, — сказал Артур. — Все, о чем я прошу, не принимать все, что он говорит, за чистую монету.

— А что думает по этому поводу Брайан? — Спросил Таннер.

— Он еще не знает. Теперь, когда вы раскрыли план Мака, я могу ему все честно рассказать.

Ее дедушка покрутил очки.

— Какое это имеет отношение к делу?

— Моя беседа с Маком носила конфиденциальный характер.

— Ах, — тихо пробормотал он.

Одно это слово заставило Джилл напрячься. Она почти слышала предупреждение в дедушкином «ах». Джилл уверенно направилась к двери.

— Теперь, когда мы все выяснили, у меня есть другие дела.

Таннер потянулся к ее руке.

— Спасти мир?! Твои другие дела: Или положить конец расизму?

— Умница, — широко улыбаясь ответила она Таннеру.

— Поскольку ты не поцеловала меня, когда ввалилась ко мне, самое меньшее, что ты можешь сделать, это поцеловать меня на прощанье, — заявил дедушка, постукивая тростью. — Я уже старик. Мое сердце.

Она глубоко вздохнула.

— Старик, как... же. Ты бегаешь кругами вокруг всех нас. — И все же она подошла и поцеловала его в сухую щеку. — Ты переживешь и переплюнешь всех нас, не так ли?

Он ухмыльнулся.

— Возможно. Вот почему меня похоронят в подземном склепе.

Она посмотрела в его выцветшие голубые глаза, которые искрились озорством.

— Я люблю тебя, хоть ты и упрямый, капризный старик.

Он постучал пальцем по ее носу, как делал в детстве.

— Я тоже люблю тебя, хоть ты и захватывающий аттракцион американские горки, отчаянно нуждающаяся в тормозе.

Таннер и Мередит засмеялись, когда она уходила.

Хозяйственный магазин Смита находился на пути к ее машине. Может ей стоит туда заглянуть и купить тормоза.

* * *

Брайан сидел в своей квартире с опущенными шторами, несмотря на полдень. Матт пускал слюни на его босые ноги, но ему было все равно. Он примет душ, прежде чем отправится в ресторан на свою смену в два часа дня.

Кто-то постучал в дверь. Брайан легонько оттолкнул Матта локтем, затем вытер ноги газетой с объявлениями. Он натянул футболку, в которой спал, провел рукой по небритому лицу и пошел открывать дверь.

Джилл. Он был так счастлив, увидев ее. Он не ожидал ее появления после вчерашнего.

— Привет, — выдавил он из себя. — Я думал…

— Уже давно утро? — Спросила Джилл.

Ее туфли на высоких каблуках стучали по деревянному полу. Когда она наклонилась, чтобы быстро погладить Матта, он оглядел ее наряд. Вместо джинсов на ней была серая юбка до колен с темно-розовой кофтой. Она выглядела прекрасно.

— Ты прекрасно выглядишь, но почему ты так нарядилась, и в это время ты обычно находишься у себя в кафе?

Она перестала гладить Матта, который тут же боднул ее головой. Выпрямилась.

— Нам нужно поговорить. — Она встала перед ним.

— Отлично. Давай поговорим о той ночи. — Он пожалел, что не принял душ и не оделся. Обычно ему было все равно, но он хотел хорошо выглядеть перед ней.

— Нет, не об этом. — Джилл взмахнула руками. — Ты читал утреннюю газету?

Ну, это было совсем не то, о чем он хотел с ней поговорить.

— Ага.

— Помнишь, я рассказывала тебе о своей новой работе?

Точно. Как он мог забыть? Затем до него дошло, словно его ударили, как в замедленной съемке. Все его надежды, что они будут работать вместе, медленно угасали, как и те, что он сможет остаться с ней в Дэа и найти себе место, кроме «Чоп-Хауса».

— Новый отель, верно? Я думал, мы сначала поговорим. Черт возьми, Джилл!

Она покачала головой, и ее рыжие кудри закачались.

— Постой! Я все еще не определилась с предложением. Мы не знаем, одобрят ли реконструкцию отеля, но мое мнение, если городской совет этот проект не одобрит, то он явно сошел с ума, отказываясь от такого. Я согласилась помогать Маку только до голосования за его проект. Мы с тобой все еще можем попытаться договориться по поводу делового соглашения. Я сказал ему, что не дам ответа, пока мы не узнаем наверняка, будет ли отель одобрен советом города.

И все же он чувствовал, что она оставляет его позади. Он не знал, куда это их приведет... или его.

— Ты быстро меняешь направление. — Брайан больше не мог стоять спокойно. Он прошел на кухню и принялся варить кофе.

— Дедушкина статья ускорила события. Мак хотел получить от меня немедленный ответ на свое предложение, но я сказала, что мне нужно больше времени, потому что пообещала тебе не принимать быстрых решений. Вот почему он заключил со мной временный контракт. Я буду ему пока помогать. Это хороший проект для Дэа.

То, что она говорила, имело смысл, но он знал Джилл. Какой бизнесмен не хотел бы стать частью захватывающего нового бутик-отеля? Он медленно повернулся и прислонился к стойке, почесывая щетину на щеке.

— Спасибо за разъяснение.

Ее каблуки застучали по кафелю позади него.

— Ты ведешь себя неразумно.

Возможно, но он чувствовал, что все его будущее зависло в двадцати футах над землей, как на волоске. Женщина, которую он любил, не доверяла ему и не была уверена, что хочет быть с ним в личном или профессиональном плане. А женщина, которую он больше не хотел, предоставляла ему второй шанс его мечты… но не в Дэа. И Джилл довольно эмоционально отреагировала на новость о его романе с Симкой, хотя именно так, как он и ожидал, снова ввергнув его в штопор. А теперь очередная новость.

Он снова перевел взгляд на газетный заголовок.

— Подожди! В этом отеле должен быть ресторан, верно? Ему понадобится шеф-повар. Может, он меня наймет. — Внезапно у него появился шанс, который позволит ему исполнить свою мечту. Он повернулся и включил кофе машину, которая начала перемалывать зерна кофе.

— Брайан! — крикнула она, пытаясь перекрыть шум от кофе машины, потянув его за руку.

— Мы все еще можем работать вместе, — заявил он, когда машина остановилась. И не будет никаких разногласий по поводу их разных взглядов на бизнес. И ему не придется жарить стейки без всякого вдохновения, медленно умирая внутри каждую ночь.

— Брайан. Я уже говорила о тебе с Маком, и он в курсе того, что произошло в Нью-Йорке.

Он окоченел. Это был его худший кошмар.

— И что? — Когда она опустила голову, посмотрев на носки своих ботинок, он понял, что все плохо.

— Он сказал, что не будет рисковать. Кроме того, он обычно нанимает более опытного шеф-повара.

Два эспрессо, которые он налил, выглядели такими же мрачными, как и его будущее.

— Понятно.

Она отмахнулась от чашки, которую он протянул ей.

— Три недели потребуется городскому совету, чтобы принять или отклонить его проект. Этого времени должно тебе хватить, чтобы ты обдумал свои варианты. Не думаю, что было бы справедливо с моей стороны уговаривать тебя не воспользоваться шансом, не устраиваться на работу твоей мечты, потому что я не уверена, что смогу тебе когда-нибудь снова доверять.

Она ускользала, оставляя его позади. Он не собирался этого терпеть. Он прижался губами к ее губам.

Она дернулась в его руках и попыталась оттолкнуть его, но он хорошо ее знал, заставив растаять в его объятиях. Он провел большими пальцами по ее пояснице, по позвоночнику и крепко прижал к себе. Она не могла не заметить, как сильно он ее хочет. Он изменил угол поцелуя и потянул ее за нижнюю губу. Гортанный стон вырвался у нее из горла, что-то темное и мучительное. Он все понял. Его собственное желание было подобно обсидиану, образованному в глубоких глубинах земли.

Брайан провел языком по ее губам, прося разрешения войти. Она приоткрыла рот, ее капитуляция была подобна падению подъемного моста после долгой осады. Он прижал ее к двери, круговыми движениями двигая бедрами, захватывая ее губы в еще более глубоком поцелуе. Он застонал, когда она запустила руки ему в волосы и прижалась языком к его губам, двигаясь в его ритме.

Это все, чего он хотел. Бездумно вонзиться в нее, заставить выгнуться под ним, чтобы она провела своими ногтями по его спине, выкрикнув его имя.

Он хотел сделать ее своей, независимо от нее, себя и всего этого чертового мира.

— Подожди, — крикнула она.

Его пульс бешено колотился. Его возбуждение усилилось. Желание разграбить ее рот поглотило его. Он хотел взять ее прямо сейчас у двери. Его руки скользнули по ее груди. Он отклонился назад, чтобы ее грудь уместилась в его ладонях, размером и формой столь же совершенной, как и она. Она застонала и вздрогнула, когда его пальцы обхватили ее соски сквозь розовую кофту.

Она с трудом оторвалась от его губ.

— Это ничего не решит.

Он потянул ее за ухо одним медленным движением, желая, чтобы она замолчала. Когда она снова стала сопротивляться, он поцеловал ее шею.

— Но это одна из причин, которую мы должны решить.

Она схватила его руки и на мгновение прижала их к своей груди. Ее голова откинулась назад.

— Нам действительно нужно стать разумными.

Его бедра кружились по ее бедрам, сообщая те способы, которыми он хотел ее.

— Не будь разумной, Джилл.

Она оттолкнулась от двери и сделала шаг назад.

— Я не буду заниматься с тобой сексом, когда между нами так много неясного.

Его кулак врезался в бедро.

— Как я могу показать тебе, что чувствую, если ты не подпускаешь меня к себе? Как ты можешь снова доверять мне, если не хочешь быть со мной?

Она пригладила волосы.

— Ты же знаешь, что все не так просто.

Он протянул руки и осторожно приблизился к ней.

— Когда речь заходит о том, что мы на самом деле чувствуем, все очень просто. Я люблю тебя.

Ее глаза на мгновение вспыхнули, потом прояснились, сияя новым пониманием.

— Тебе виднее. Секса недостаточно. Мне необходимо тебе доверять, а в данную минуту я совсем не доверяю.

Он съежился, как скомканная обертка из-под конфеты, задаваясь вопросом, сможет ли она когда-нибудь ему снова довериться.

Она показала на свою грудь.

— Я точно знаю, что необходимо, чтобы отношения длились долго. Сейчас я не уверена, что мы находимся в этой точке. Подумай об этом, когда будешь рассматривать свои варианты.

Он опустил руки.

— Что я могу сделать, чтобы ты наконец поняла, как много для меня значишь? Что я должен сделать, чтобы ты поверила?

— Ты не хочешь дать мне время подумать?

— У нас его нет.

Она потянулась к двери и повернула ручку.

— Для меня это тоже нелегко. И если я начну снова тебе доверять, то хочу точно быть уверенной, что я для тебя — все. Больше не должно быть никаких сомнений.

Открыв дверь, она проскользнула прежде, чем он успел ответить. И так, значит он должен проявить себя. А разве не для этого он вернулся в Дэа? Чтобы выяснить, кто он такой и проявить себя, и, черт возьми, разве что-то другое имеет такое уж значение? Он и так постоянно находил ответы на свои вопросы, которые не всегда совпадали с его мнением.

Матт приблизился, дорожка из слюней тянулись за ним. Брайан присел и погладил его по голове.

— Эй, Матт, что скажешь, если мы устроим бурю?

Из творчества на кухне, он всегда питал вдохновение в другом. Готовя, он очищал свои мысли. И еще, если включить какой-нибудь спортивный канал. И тогда придет решение, как он сможет восстановить веру Джилл в себя.

Он не собирался сдаваться без боя.

22

В эти дни лучшим другом Пегги МакБрайд стали салфетки «Клинекс». И вся эта мягкая, хлопковая текстура, подходящая для младенцев, была собачьей чушью. Красная, воспаленная кожа носа отдавалась болью всякий раз, когда она пыталась высморкаться в эти чертовые салфетки. Черт побери, она очень любила своего сына, но он заразил ее этим дерьмовым вирусом. Она давно уже так тяжело не болела.

— Мама! Можно мне покататься на велосипеде? На улице уже будто наступило лето, — прокричал он на одном дыхании.

Ее соседи ходили в шортах, но они явно были с приветом. На их термометре с «Микки Маусом» на веранде было пятьдесят восемь градусов (+14,4⁰С). Отчего коренные жители, проживающие в штатах, где имеется зима, предпочитают носить шорты, когда на улице еще лежит снег? Да, солнце уже во всю светило, но кругом еще виднелся снег. Конечно, он таял от такого солнца, но… И постоянное падение сосулек с крыши и капель теперь сопровождали ее, как музыка для ушей, пока она лежала, свернувшись под одеялом, придя домой после работы. Опять. Ей захотелось нецензурно выругаться, по-настоящему нецензурно.

Она больше не могла страдать от этого вируса. И если бы рядом не маячил Кит, она добровольно бы отправилась на опасную облаву наркопритона без кевлара с надеждой, что избавится в одно мгновение от страданий от этого вируса.

Кашель помешал ей ответить Киту.

— Ну, мам, — взмолился он, пританцовывая так, что его развязанный шнурок на одном кроссовке запрыгал по полу, как скакалка. — Велодорожки уже совсем чистые. — Кит подпрыгивал вверх-вниз, отчего ее головная боль усиливалась. — Пллллллиззззззззз.

— Завяжи шнурок, — попросила она, чтобы прервать его нытье.

Она изучала статистику преступлений в Дэа. Город был безопасным местом, он мог ездить по их общей улице на велосипеде, по дорожкам, предназначенным для этого. Но ее район был странным, как по ней, многие матери присматривали за своими детьми, если отпускали их гулять одних, получается, что не совсем одних. Но вся атмосфера Плезантвиле, ее района, по-прежнему беспокоила ее.

— Ну же, мам! Мне просто необходимо прокатиться.

Каждый раз, когда он подпрыгивал на деревянном полу, ей казалось, что в мозг вонзается острие, поэтому она сдалась.

— Прекрасно, но будь осторожен. И оставайся в поле моего виденья.

Он умчался прочь. Пегги опустилась на ступеньки, ее знобило, она болела, кашель изматывал. Она засунула свои ледяные руки в огромную черную флиску. Дом напоминал развалины. Ей необходимо было приготовить ужин. Сможет ли она ужиться с чувством вины за еще один вечер заказанной пиццы? Потянувшись за бумажными салфетками «Клинекс», она поняла, что сможет. Если ее сын смотрел «Доктор Фил» два вечера подряд, то и с пиццей сможет, иначе он не был бы ее сыном. (Фи́ллип Кэ́лвин «Фил» Макгро́у (англ. Phillip Calvin "Phil" McGraw, род. 1 сентября 1950) — американский психолог, писатель, ведущий телевизионной программы «Доктор Фил». – прим. пер.)

Она опустила голову, сидя на лестнице, слишком измученная, чтобы сделать хоть движение. Ей следовало бы встать и посмотреть на него из окна, но она не могла. Ее веки стали тяжелыми. Она сдалась и отключилась.

Пегги вздрогнула и проснулась. Часы показывали, что она вырубилась на пятнадцать минут. Все ее тело почему-то напряглось, она заставила себя подняться и подойти к окну. Подождала, пока Кит не покажется в ее поле зрения. Приложив лоб к холодному стеклу, ее голова была слишком чугунной, она не могла ее удержать. Пегги оглядела тихую улицу, выискивая несоответствия. Ее маленький сорванец, как всегда, заставил ее нервничать. Наверное, как обычно, катается по соседнему кварталу. Дети. Откуда у них столько энергии? Почему взрослые не способны на такой драйв? Замысел природы ей показался несправедливым.

Она выставила одну ногу перед другой и направилась к двери. Пора отправиться на его поиски. Побыть хорошей мамой. Она надела зимнее пальто, перчатки и шапку и вышла на улицу. Даже теплое солнце, ласкающее ее лицо, не смогло унять озноб. Солнечный свет, играющий по снегу, заставил ее прищуриться. Черт возьми, у нее не было сил, чтобы вернуться за солнечными очками.

Она окинула взглядом улицу, потом оглянулась по сторонам. Выискивая хоть какие-то подсказки. Но когда свернула на соседнюю улицу, ее сердце буквально шлепнулось на тротуар, как гигантская сосулька. Кит лежал на тротуаре, жалобно всхлипывая, его вопли разносились на весь квартал. У нее тут же отступила тошнота. Адреналин подскочил. Ее навыки полицейского обострились, она тут же оценила всю ситуацию в считанные секунды.

Незнакомый мужчина в дорогом костюме склонился над ее сыном. Велосипед Кита валялся на боку в горке тающего снега. На обочине стоял красный «Феррари» с широко распахнутой дверцей, из которого лился рэп.

В Дэа никто не ездил на «Феррари».

Пегги рванула к ним и в голове, пока она неслась, мелькали досье по делам о похищении детей. Шикарная машина, нужно проверить. Отличная одежда, чтобы ребенок отнесся с доверием к взрослому, засчитано.

— Отойдите от моего сына! — закричала она. Легкие горели огнем. Ноги качались под ней.

— Мамочка! — Воскликнул Кит. — Помоги мне.

Страх сдавил ей сердце.

— Шшшш. Все в порядке, сынок, — ответил мужчина.

И ее страх взлетел до небес, когда мужчина поднял ее Кита на руки, присев на корточки. Неужели он собирается у нее на глазах скрыться с ее сыном? Она рвалась вперед изо всех оставшихся сил.

— Оставьте моего ребенка в покое, — крикнула она резким, как бритва, полицейским голосом. — Предупреждаю — полиции Дэа Вэлли. Поставьте мальчика на землю. Немедленно.

— Если я его поставлю, то только сделаю ему еще больнее, — ответил мужчина, все еще не глядя на нее. — Вы же не хотите этого.

Ужас перед ее глазами и в голове озарил весь мир. Пегги пролетела оставшийся тротуар, взвешивая свои варианты. Она не захватила с собой пистолет. Но она не могла рисковать, пока мужчина держал на руках Кита, загоняя его в ловушку.

— Не переживай, — произнес мужчина. — Он упал с велосипеда. Кажется, сломал ногу.

Она не рискнула ему поверить на слово. Смышленые преступники, которых она изучала, были мастерами обмана. Пегги схватила с земли палку, и не сбавляя шага, двинула ею по голове с черными волосами мужчины.

— Я сказала опустить его на тротуар, или я вышибу тебе мозги.

Мужчина в дорогом костюме, с «Феррарри» замер. Мимолетно Пегги обратила внимание на залитое слезами лицо Кита. Отчего ужас пронзил ее до самых кончиков пальцев ног.

— Мамочка. Мне так больно.

— Я не собираюсь причинять еще больше боли вашему сыну, опуская его на тротуар. И у вас нет пистолета.

Его голос звучал настолько спокойно, отчего Пегги насторожилась. Нормальный человек в данный момент после ее выходки начал бы извиняться, пребывая в полной панике.

— Опустите его, — приказала Пегги, пытаясь быстро принять решение, не вырубить ли его хорошим ударом сзади по шее. Он был крупным парнем. Сильный. Высокий. Мускулистый. Ее возможности перед ним становились все более ограниченными.

— Я не причиню вреда вашему сыну, обещаю, и с радостью положил бы его на тротуар, но у него сломана нога. Вы хотите, чтобы он испытал еще большую боль? — спросил он тем же спокойным тоном и наконец повернул к ней голову.

И она его вспомнила по фотографиям.

— Вы — Мак Мэйвен.

— Да, — ответил он так, словно привык к тому, что его узнают на улице. — Поскольку вы меня знаете, то понимаете, что я не представляю угрозы для вашего сына. Я собирался отвезти его к вам. Он сообщил мне ваш адрес.

Пегги уронила палку и упала перед ними на колени, прижавшись к рыдающему Киту. Боже, она чувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, но сдержалась. Ее эмоции не поддавались контролю, то поднимаясь и опускаясь — от ужаса к облегчению и состраданию, резко замедляясь.

— О, малыш, — окликнула она, вытирая слезы с щек Кита. — Все хорошо. Мама здесь. — Ее глаза замерли на его правой ноге, которая находилась под странным углом в большой руке Мэйвена.

— Там была собака... и она выбежала со двора... я пытался затормозить... но она убежала.…

Поспешное, мучительное объяснение Кита заставили ее усталость и симптомы вируса исчезнуть.

— Шшшш, — прошептала она. — Все будет хорошо. Мы отвезем тебя в больницу. Давай держись.

— Прости, — воскликнул он, икнув между всхлипываниями.

— Тут не за что извиняться. — Хорошая манеры ее сына разбивали ей сердце. — Это был несчастный случай.

— Мы должны доставить его в отделение скорой помощи, — тихо произнес Мэйвен.

Пегги потянулась к Киту. Как только он повернулся к ней, то закричал, и этот звук вонзил ее прямиком в землю.

Мэйвен прижал ее сына к себе, что-то бессмысленно бормоча.

— Может, вам лучше сесть за руль? Я смогу его удержать на руках. Больница недалеко, и ему не стоит испытывать еще большую боль. — Он качал Кита в руках, будто делал такое не один раз.

Что казалось невозможным, учитывая все, что Пегги знала о нем. Но интуиция подсказывала ей, что ему можно довериться.

— Мамочка, — раздался мучительный голос сына.

Рыдания Кита заставили ее быстро принять решение.

— Хорошо.

Мэйвен осторожно поднялся с колен, и впервые она ощутила полное и разрушительное воздействие его фактуры на себя. Его лицо, которое заставило ее тело покалывать от одной только фотографии. Во плоти он казался совсем другим. Ошеломляющим, могущественным, его невозможно было игнорировать. Он заставил ее остро почувствовать свой красный нос и давно немытые волосы.

Пегги тоже поднялась, ее бездействующие, гудящие ноги напоминали спагетти. Равновесие покинуло ее. Мэйвен шагнул вперед, пытаясь вернуть ей равновесие, при этом не отпуская ее сына — Кита.

— Как ты? — спросил он тихим голосом.

Теперь, когда адреналин покинул ее организм, по венам пробежал холодок.

— Прекрасно, — заявила она, собравшись с мыслями, ей стоило думать только о Ките.

— Хорошо. Ты сможешь вести машину? — Его супер-дорогие туфли утопали в снегу, когда он направился к своей машине.

Она шагала за ним.

— У тебя хватит для всех нас места?

— Это модель FF. Четыре места. Не беспокойся. С ним все будет хорошо. — Он бережно обнимал Кита, используя при этом свою природную грацию, чтобы пригнуться с низкой посадкой автомобиль. Его бесконечные бормотания и покачивания на руках Кита растопили ее сердце — сердце матери.

Он оказался совсем не таким, как она ожидала.

Она выключила музыку, отрегулировав сиденье под себя, чтобы дотянуться до педалей. Кит продолжал плакать, она попыталась отвлечь от его стенаний.

— Смотри, какая потрясающая машина, Кит? Ты же расскажешь своим друзьям. — Она стиснула руки на кожаном руле, включив первую скорость.

Пегги в данный момент предпочла бы получить пулю в живот, чем слышать, как ее ребенок кричит от дикой боли.

— Ты можешь предложить своим друзьям расписать твой гипс, — добавил Мэйвен все тем же низким голосом.

— Мне так больно, — был единственный ответ Кита между всхлипываниями.

— Тогда мама поднажмет на газ, — ответила Пегги, проносясь по улице за предельной скоростью (чего она никогда не делала, пока была помощником шерифа и даже когда не была помощником шерифа), во время пути удивляясь, что игрок в покер способен настолько утешать ее сына.

Жизнь иногда может подбросить и крученный мяч.

***

Прошло сорок минут, а Пегги все смотрела на толпу в приемном покое скорой помощи, которые кашляли точно также, как и она, имея зеленоватый оттенок на лицах. Похоже они заразились тем же вирусом, что и она. В приемном покое был настоящий праздник микробов. Но никто из присутствующих не выглядел хуже, чем ее ребенок, все еще жавшийся к груди Мэйвена.

Чертовая бумажная волокита заняла слишком много времени. И глядя на всю эту толпу, Пегги было просто интересно, что сделает медперсонал, если она вдруг появится, истекающая кровью. Неужели ей придется и тогда заполнять все это дерьмо?

— Дай-ка я пройдусь и гляну, не смогу ли ускорить прием, — произнес Мэйвен, стоя рядом с ней.

Она повернула к нему голову.

— Каким образом ты собираешься это сделать?

— У меня имеются свои методы. Оставайся здесь. Ты источаешь гнев и агрессию, и это понятно, но позволь мне применить другую тактику. — Он поднялся уже без Кита. — Сейчас вернусь.

Она наблюдала за ним. Женщина, которая сунула ей бланки для заполнения, теперь улыбалась, кивая, как идиотка. Кит продолжал ужасно и мучительно рыдать.

Мэйвен вернулся.

— Нам нужно пройти на рентген. Он на третьем этаже.

Пегги последовала за ним, успокаивая Кита.

— Как ты…?

— Я просто высказал насколько ценна ее работа. Затем упомянул, что может у мальчика сложный перелом.

Она ахнула, не сводя глаз с ноги сына.

— На самом деле все не так, но иногда приходится искажать правду, чтобы получить то, что тебе необходимо. — В свете флуоресцентного лифта он встретился с ней взглядом. —Так же, как ты заявила, что полицейский, чтобы защитить своего сына. Я восхищаюсь твоим упорством, тем более, что выдавать себя за полицейского — это преступление.

Она тут же выпрямилась.

— Я вообще-то заместитель шерифа округа Игл.

Он пропустил ее вперед, выпуская из лифта.

— Неужели ты все еще думаешь, что я представляю угрозу?

Она двигалась по указателям на рентген.

— Ты мне не веришь, — произнесла она в полном недоумении. Потом поняла, как выглядит. На ней была красная шерстяная шапочка, которую она не сняла из-за холода, черное пальто «Норт фейс», купленное на распродаже, красный шарф ручной вязки и перчатки. Добавьте флисовые штаны для йоги и теннисные туфли, она была такой же пугающей, как любой разъяренный родитель на родительском собрании в школе.

— Использование палки в качестве пистолета было вдохновляющим, но мне приставляли пистолет к виску, и я знаю, что это такое. — Его замечание вывело ее из равновесия. Мэйвен снова окинул ее взглядом. — Нас еще не представили друг другу. Я знаю, что он Кит. А ты кто такая?

Она стянула красную шапку и сунула ее в карман, отчаянно желая, чтобы у нее был полицейский значок, который бы сейчас блеснул перед его глазами.

— Ты, что меня не слышал? Я — заместитель шерифа Пегги МакБрайд.

— О. — Издал он приглушенный звук, а затем улыбнулся. — Сестра Таннера МакБрайда.

— Ты знаешь Таннера? — тут же спросила она.

— Только по его статьям. Он хороший журналист.

— Мы пришли сделать рентген, — заявил Мэйвен медсестре, как только они подошли к стойке регистрации. — Кит МакБрайд. Очень благодарен вам за то, что вы как можно быстрее поможете ему, Мириам. Ему очень больно, бедняге.

Пегги наблюдала, как Мэйвен с легкостью взял инициативу в свои руки. Все женщины, работающие за стойкой регистрации, просто не сводили с него глаз, включая саму Мириам, чье имя на бейджике, позволило ему обратиться именно к ней. Он был прирожденным обольстителем, очаровывал всех, у кого была матка. Но Пегги было все равно, даже если он был воплощением дьявола, поскольку он пытался помочь ее сыну. У Пегги как-то не складывалось общение с женщинами. Она знала об этом. Поэтому она расслабилась и позволила Маку замолвить словечко за Кита.

Мириам заверила их, что вся процедура займет всего несколько минут, и Мэйвен заставил Кита перестать стонать. Как только он взял Кита на руки, сын успокоился, и ее пронзила близость от Мэйвена. Его кожа была настолько теплой. Она посмотрела на его руки, удерживающие ее сына, на широкие плечи и грудь, прикрытые костюмом, на котором появились мокрые пятна от слез Кита.

Кит буквально рухнул в объятия Мэйвена, Пегги тоже готова была рухнуть в его объятия, потому что ее бил озноб, ей захотелось прижаться головой к руке незнакомца Мэйвена, чтобы хоть чуть-чуть согреться.

Но она этого не сделала.

Мириам предложила положить Кита на каталку, но Мэйвен отказался, не желая доставлять еще больше мучений ребенку, поэтому они прямиком отправились на рентген.

Кит вцепился в пиджак Мэйвена.

— Не хочу.…

— Все будет отлично. Я же рядом. — Пегги схватила сына за руку, он казался таким маленьким среди этого оборудования.

— Вам придется выйти на минутку, — объявил ассистент, который собирался сделать снимок. — У нас с Китом все будет хорошо.

Пегги захотелось отшлепать его за такую вопиющую чушь. Боже, она так не хотела оставлять своего ребенка одного в этой холодной комнате, но заставила себя все равно улыбнуться.

— Все будет хорошо, детка. Обещаю. Я сейчас выйду. Это займет всего секунду.

Мэйвен взял ее под локоть, и она каким-то образом нашла в себе силы выйти вместе с ним из комнаты. Когда дверь с шипением закрылась, ей захотелось заплакать. Ее мальчик остался там один.

— Итак, меня кое-что интересует, помощник шерифа. — Произнес Мэйвен. — Если бы у вас был пистолет, вы бы, на самом деле, вышибли мне мозги?

Его задумчивый взгляд встретился с ее, как только она подняла голову.

— Не задумываясь. Моему сыну никто и ничто не смеет угрожать.

— Самое интересно, что ты подумала о самом худшем, проигнорировав мои слова, что он упал с велосипеда и скорее всего сломал ногу, — продолжил он. — Ты всегда так плохо думаешь о людях?

Его вопрос что-то пробудил в ней. Удивление? Защиту? Или боязнь признать правду? Она не поняла что именно, но ей это не понравилось.

— А что бы ты подумал, если бы увидел то же самое, что и я? Незнакомый мужчина в броском костюме с орущей музыкой из машины, не отпускает твоего ребенка. А твой ребенок плачет и кричит.

Он сделал широкий жест рукой.

— Броском костюме? Я предполагал, что это маленький консервативный городок, когда выбирал костюм. — Он наклонился ближе. — Это рэп-музыка. Стереотип преступников предпочитает именно такую?

— Ты издеваешься надо мной, — заметила она ровным голосом. — Не советую.

— Вовсе нет. Я бы отреагировал точно так же, потому что у нас есть одна общая черта. — Его рука скользнула вверх и вниз по ее спине, словно прогоняя озноб. — Я также всегда предполагаю худшее. Ты ведь болеешь, не так ли?

Его считывание ее состояния нажало на ее кнопки. Затем она поймала себя на мысли, что он потянулся за ближайшей салфеткой и протянул ее ей. Она хотела вырваться из его рук, но его руки согревали ей спину, чувство было слишком пьянящим. — Просто простуда. Со мной все будет хорошо.

— Я в этом не сомневаюсь. Может тебе стоит пригрозить своим микробам, что ты наставишь на них пистолет? Думаю, они сбегут от одного твоего свирепо-хмурого взгляда.

Он что, флиртует с ней? Она вздрогнула, но не от температуры.

— Разве у тебя нет других дел? — Лучше всего заставить его уйти от нее и как можно дальше.

Его брови взлетели вверх.

— Не хочу показаться невежливой, но мы и так отняли у тебя много времени. А ты даже с нами не знаком.

Он не прекращал водить рукой вниз и вверх по ее спине.

— Я бы никогда не бросил плачущего ребенка.

И в том, как он это произнес, было сказано многое. Она стала поглядывать на дверь. Почему так долго?

— Ты хорошо ладишь с детьми. Как это может вязаться с игроком в покер?

Когда его губы дрогнули, придавая ему скорее хитроватый, чем очаровательный вид, ей захотелось прижаться к его телу. Он стоял перед ней как скала. И похоже был совсем не таким, как она себе его представляла.

— У меня есть племянник, который обожает до смерти пугать меня с сестрой своими выходками. — Мэйвен тоже посмотрел на дверь. — Причем до сих пор. Они скоро выйдут. Не беспокойся.

Секунды перестали тикать. Время текло, как мед по краю чаши, неторопливо и беззаботно.

— Спасибо, — наконец произнесла Пегги. — За помощь. — А потом над ней возобладал полицейский. — А зачем ты ехал по нашей улице? Она находится в стороне от главной дороги.

Он погладил ее по плечам.

— Насколько ты подозрительна. Я собирался встретиться со своей новой коллегой.

Пегги отвела взгляд от двери.

— С Джилл Хейл, верно? Она моя подруга.

Его глаза вспыхнули на миллисекунду. Он смотрел открыто и бесстрастно. Без удивления. Но она научилась читать мысли людей, сидя за столом для допросов. Ему не понравилось, что она знала о его делах.

— Да, она будет помогать мне в течение нескольких недель. Мне нужно позвонить ей, что я задержусь.

— Я знаю, что ты хочешь отреставрировать здесь покерный клуб. Не думаю, что это хорошая идея.

Он убрал руку с ее спины.

— Мне жаль, что ты так думаешь. Почему ты против?

Она отступила назад, не желая поддаваться его шарму.

— Такие отели, как твой, связаны с преступностью. Девушки из института начнут там работать, чтобы платить за учебу. Может быть пьяная драка. Рэкет. Я живу в этом городе и воспитываю своего ребенка. Я не хочу, чтобы Дэа изменился и стал другим.

Когда он натянул пиджак и вытер шелковым носовым платком мокрое пятно от слез Кита, она почувствовала себя отвергнутой (и немного виноватой), отчего разозлилась сама на себя и на него тоже. И с чего она вдруг почувствовала себя виноватой? Это же он пытался наводнить ее город азартными играми.

— Я попрошу свой главный офис прислать тебе результаты исследований, проведенных бывшим полицейским в других моих отелях. Я строю чистый бизнес, помощник шерифа МакБрайд.

Исчез мужчина, который нежно и заботливо обнимал ее сына. Сейчас перед ней стоял бизнесмен, который говорил вполне серьезно.

— Все так говорят, — саркастически заметила она.

Ловкими пальцами он сложил платок и положил его обратно в карман, белый шелк идеально дополнял его темно-синий костюм.

— Ах, твоя подозрительная натура. Не знаю, почему мне вдруг так хочется убедить тебя. Но, Пегги? Я говорю то, что делаю на самом деле. Я не собираюсь привносить в город криминал и добавлять преступления, и не вру тебе.

Она слишком устала, чтобы начать с ним спорить.

— Мы закончили с вашим сыном, — объявил ассистент, открыв дверь.

— Мамочка, — позвал Кит, лежа на кушетке. Она бросилась к нему.

Мэйвен вошел в кабинет, склонился над ним и с нежностью положил руку на плечо Кита.

— Мне нужно повидаться с подругой твоей мамы — Джилл Хейл.

Лицо Кита было пепельно-серым. Его маленькое тельце дрожало от холода, несмотря на серое больничное одеяло.

— Джилли? Она и моя подруга тоже.

— Я скажу ей, чтобы она навестила тебя, как только мы закончим наши дела. Как тебе такое?

— Она сможет расписаться на моем гипсе.

Мэйвен взъерошил ему волосы.

— Уверен, что она будет рада это сделать. Я заскочу к тебе повидаться. Может тоже подпишу твой гипс.

— Конечно.

Мэйвен слегка склонил голову.

— Увидимся, Кит. — И направился к двери. Пегги заметила, что без ее сына на руках, его движения были изящными и грациозными. Он обернулся с насмешливой улыбкой.

— Мы еще увидимся, Пегги. Это было...поучительно.

Дверь за ним закрылась. Прилив тоскливого одиночества застал ее врасплох. Она привыкла управляться с Китом одна, как мать-одиночка.

Это все из-за простуды, успокоила она себя. Ее иммунитет ослаб также, как и ее оборона. Другого объяснения она не находила.

Она не позволит ничему такому случиться.

23

Джилл заметила в окне блестящий красный «Феррари» Мака. Он опоздал, но по существенной причине, помогая Пегги и Киту, Джилл еще раз убедилась, что принимает правильное решение, соглашаясь поработать с ним. Он был не только хорошим бизнесменом, но и хорошим человеком.

Когда она опустилась на мягкое кожаное сиденье в машине, ее задница вздохнула бы от восторга, если бы могла. Взволнованная, что уселась первый раз в «Феррари», она глубоко вдохнула, наслаждаясь моментом.

Его руки в перчатках обхватили обтянутый кожей руль.

— Готова?

Она провела руками по юбке, разглаживая складки.

— А... могу я быть абсолютно честной с тобой?

Его рука замерла на рычаге переключения передач.

— Да, мне казалось, мы уже обсуждали этот момент.

Она взмахнула рукой.

— «Феррари» — ошибка. Местные жители подумают, что ты еще один «трансплантант», пытающийся влезть и переселиться в их маленький городок. — Она сняла пояс со своего зеленого жакета. — Уже поздно что-либо менять, так как тебя видели, но в следующий раз, может ты сядешь за руль более... менее заметной машины.

— Это объясняет «охи и ахи», которые я слышал, когда выезжал с парковки у больницы. Ты права. Я не подумал об этом. День настолько чудесный, что я ничего не мог с собой поделать. Дороги настолько чистые, насколько можно только надеяться зимой.

Джилл посмотрела на блестящую раму приборной панели, блестящие металлические устройства.

— Да, эта малышка поджариться на снеге.

— Она несется как сумасшедшая и удовлетворяет мою любовь к скорости. Я больше не повторю этой ошибки.

Мрачные складки вокруг его рта заставили ее понять, что он был для нее родственной душой. Он злился на себя за такой просчет. Она попыталась отвлечь его шуткой.

— Мне всегда казалось, что игроки в покер более терпеливы. Действуй просто медленнее.

— За столом все по-другому. Я испытываю искушение показать тебе, как быстро может ехать эта малышка, но боюсь попасть под вашу «броскую» категорию. И за сегодняшний день я достаточно часто слышал это слово.

Ярко-зеленый спидометр привлек ее внимание.

— Возможно, в другой раз. Нам пора ехать. До городской ратуши недалеко.

Он включил передачу. Она так и не поняла, может ей это только показалось, но готова была поклясться, что урчание двигателя было словно массажем для ее ягодиц.

— Есть какие-нибудь указания, прежде чем мы войдем внутрь? У меня имеется досье на местных игроков в ратуши, я почти знаю каждого.

— Членов городского совета там не будет, но рядовые будут. Ты же хочешь завести друзей.

Автомобиль замедлился на повороте.

— Это у меня получается лучше всего.

— В это я поверю на слово.

Несколько часов спустя Джилл думала, что теперь она верит ему не только на слово, входя в закусочную вместе с Маком и махая рукой сотрудникам и завсегдатаям. Когда он пригласил ее присоединиться к нему для совместного празднования и стратегического ужина после их успешной поездки в мэрию, она предложила ему пойти в лучший ресторан — «Чоп-Хаус» в городе. Если их увидят вместе на публике, это поможет начать их партнерство. Мельница сплетен Дэа вращалась так же быстро, как бенгальский огонь Четвертого июля. У нее возникло неприятное ощущение, что за ней кто-то наблюдает, пока она ела салат с мясом, гадая при этом, не Брайан ли поджаривал это мясо. Ее пристальный взгляд продолжал просматривать помещение, мельком заметив его.

После ужина она познакомила Мака с несколькими важными посетителями ресторана, они обговорили последующие планы на завтра. Все называли его добрым самаритянином за то, что он помог Киту. Он стал героем дня в городе. Когда они поднялись из-за стола, собираясь уходить, они пробыли в ресторане три часа. Мак попробовал из меню несколько разных блюд, похвалив персонал и лично выразил свое восхищение шеф-повару Тому. Брайан не появился.

Она резко остановилась, направляясь к выходу, когда Брайан встал со скамейки у гардероба.

— Почему ты не на кухне? — спросила она. Он был одет в обычную одежду — джинсы и черную куртку… и, казалось, едва сдерживался от нервного срыва.

— Я не видел твою машину на улице, поэтому отпросился пораньше. Решил отвезти тебя домой. А вы, должно быть, Мак Мэйвен. Я — Брайан МакКоннелл. — Он протянул руку Маку, плотно сжав губы.

Мак не дрогнул, хотя и заметил его напряжение и в голосе Брайана звучали явные нотки раздражения.

— Рад с вами познакомиться. Наслаждался едой. Мой комплименты.

— Рад, что вам понравилось. — Брайан скрестил руки на груди, пристально глядя на Мака.

Джилл почувствовала, как атмосфера между ними стала напряженной, словно они мерились как мальчишки — мой больше, чем твой. О, ради всего святого!

— Ну, мы обсуждали планы, — сказала она, надеясь, что они продолжат вежливо общаться друг с другом.

— Ага, слышал. Поздравляю. Могу я отвезти тебя домой?

Скорее всего он хотел поговорить с ней.

— Мак, почему бы тебе не продолжить? Увидимся завтра.

Его рука коснулась ее локтя.

— Уверена?

Глаза Брайана, казалось, были готовы вспыхнуть огнем.

— Я уверен.

Мак кивнул Брайану.

— А я уверен, что мы еще увидимся.

Джилл подождала, пока Мак уйдет, потом ткнула Брайана пальцем в грудь.

— Что это было? Ты ждал, не для того, чтобы отвезти меня домой, а, чтобы оценить парня, который не считает тебя шеф-поваром?

— Неа. — Он поднял руки вверх. — Мне нужно кое-что обсудить с тобой. Это слишком важно, поэтому не может ждать. — Он шагнул вперед, приблизив свою голову к ее.

Ее тело зашипело от исходящего от него жара. Он взял ее за руку и вывел на улицу. Она вдохнула его мускусный аромат — шампунь с запахом сосны и пряный лосьон после бритья, отголосок жарящегося мяса, все это выбивало ее из колеи.

— А что, если я не захочу ехать с тобой? — спросила она, хотя хотела.

Он пнул своим ботинком ледяной сугроб снега.

— Тогда тебе придется идти пешком. — Насвистывая, он направился к своему внедорожнику. — Но мне кажется, ты захочешь услышать то, что я решил.

Он точно знал, как ее заинтриговать. Она поплелась за ним, поскольку ей было любопытно.

— Я не хочу получить воспаление легких, возвращаясь домой пешком, так что, пожалуй, поеду с тобой.

Открыв перед ней дверь машины, он прижал ее к косяку двери.

— Мне бы не хотелось, чтобы ты заболела.

Все их проблемы отошли на задний план, оставив только огонь, они напоминали двух туристов, попавших в снежную бурю, желающих только единственное — согреться.

— Боже, я хочу поцеловать тебя. Прямо сейчас, — пробормотал он, рассматривая ее губы.

Она тоже хотела его поцеловать. Она с трудом сдерживалась, потому что столько времени не занималась с ним сексом, она хотела наверстать упущенное время за все те годы, но существовало столько неразрешенных правил. Возможно, пояс верности каким-то образом удержит ее в узде.

— Поехали к тебе, — предложил он, разрушая магию. — Нам обоим нужно собраться с мыслями для разговора. — Он помог ей сесть в машину и закрыл дверь, обойдя внедорожник спереди.

Как только он завел мотор, она повернула к нему голову.

— Ты намеренно меня интригуешь?

Он усмехнулся.

— Ага. Поехали домой.

И как он произнес слово «домой», в ее животе разлилось совсем другое тепло. То самое тепло, о котором сочиняли песни во время войны — домой.

Ей не терпелось услышать то, что он скажет.

***

Джилл набросилась на него, как только они вошли в ее квартиру. Он это и ожидал.

— Ладно, что ты надумал? Ты ведь что-то решил, не так ли?

Он не торопился ей сообщать, медленно снимая куртку. Он также помог ей снять жакет, она фыркнула, но не стала протестовать. Слава Богу. Его губы изогнулись в улыбке, хотя его сердце колотилось так, словно он принял слишком много Судафеда. (Псевдоэфедри́н — адреномиметическое, сосудосуживающее, бронхорасширяющее, антиконгестивное лекарственное средство. Алкалоид, выделяемый из побегов эфедры хвощевой (Ephedra equisetina Bge.), в которых содержится совместно с эфедрином. – прим. пер.)

— Пойдем в гостиную.

Она села на свой безумно оранжевый диван, расцвеченный еще более яркими подушками. Он знал, что не может сидеть рядом с ней спокойно, поэтому остался стоять.

— Хорошо. Итак вот что я решил. Ты же знаешь, что я люблю «Бронкос», правда? — И просмотр спортивных матчей во время готовки позволил ему устроить мозговой штурм, на который он так надеялся. («Бронкос» — Де́нвер Бро́нкос (англ. Denver Broncos) — профессиональный клуб по американскому футболу, выступающий в Национальной футбольной лиге. Являются членами Западного дивизиона Американской футбольной конференции (АФК) Национальной футбольной лиги (НФЛ). Команда была основана в 1960 году как уставной член American Football League (AFL) и присоединилась к НФЛ при слиянии лиг в 1970 году. – Прим. пер.)

Она заморгала, как пятнистая сова.

— Угу.

Он расхаживал по комнате, стуча кулаком по ладони, ему казалось, что так же делал бы и тренер, разговаривая со своей командой.

— Чтобы создать команду, требуется слиться до начала сезона, игроки в течение нескольких недель живут вместе. Я пришел к выводу, что мы должны сделать то же самое.

Она потянулась рукой за ухо.

— Не думаю, что я правильно тебя поняла. Я работаю. Ты тоже работаешь. Мы…

— Мне предстоит принять несколько важных решений. Давай начнем с «нас». Тебе необходимо снова начать доверять мне, чтобы мы смогли понять, хочешь ли ты вообще продолжать со мной отношения. Если сможешь, тогда мы вместе — пара. Если у нас все получится, ты сможешь пересмотреть мысли об открытии совместного ресторана. Если, а) с отелем не получится или б) тебе не понравится работать с Maком. У нас имеется три недели до голосования по этому вопросу в городском совете.

Она подняла руку, но он отрицательно покачал головой.

— Подожди секунду. Мне нужно знать, будем ли мы вместе или нет. Джилл, я должен быть честен с тобой. Я люблю тебя, но, если ты не сможешь мне доверять и не захочешь быть со мной, я не смогу остаться в Дэа. Если все закончится именно так, я приму предложение Симки.

Джилл вцепилась в зеленую подушку так, что побелели костяшки пальцев, но промолчала.

При мысли об его отъезде у него во рту пересохло, как вчерашний тост. Боже, она даже не хотела думать об этом. Он верил, что его предложение должно сработать.

— Но, если мы решим через три недели, что можем жить вместе, как я и сказал, а с отелем ничего не получится, я хочу, чтобы мы снова вернулись к идее ресторана. Если мы будем вместе, и ты все же решишь принять предложение Мака, я придумаю что-нибудь еще… здесь, в Дэа. Я готов пойти на это, чтобы быть с тобой.

Ее локоть сполз на колено, рука обхватила голову, где был висок.

— А я могу…

— Подожди еще. — Теперь ему оставалось произнести самое важное, отчего он сжал руки в кулаки. — Я не забыл, что ты сказала, что я должен принять решение — остаться ради тебя, а не ради маячившей возможности беременности. Прости меня за прямоту, но как бы я ни пытался себя убедить, что мы занимались любовью без защиты всего один раз, я не могу перестать думать о том, что ты сказала тогда. И что произойдет, если ты забеременеешь. — Головная боль распространилась на основание черепа. — И ты должна поверить, что я люблю тебя и останусь с тобой еще до того, как мы это узнаем.

Ее длинные рыжие локоны передвигались по руке, когда она подалась вперед.

— Ты понимаешь, о чем я говорю? Мы должны все свое внимание уделить этому вопросу. Проводить больше времени вместе. Решить, получится ли у нас что-нибудь. Создать команду, в конце концов.

Она подняла голову. Ее зеленые глаза остекленели.

— Как «Бронкос», — с трудом произнесла она. — Почему все всегда возвращается к футболу? Не бери в голову. Ладно, я услышала твою точку зрения. И как быстро?

Ну, по крайней мере, она не сказала «нет». Его плечо приподнялось.

— Мы начнем жить вместе. Я могу переехать к тебе, потому что ты свила настоящее гнездышко, нежели я. Конечно, мне придется взять с собой Матта. Посмотрим, что у нас из этого выйдет. К моменту голосования в городском совете мы оба будем знать, что имеем. Он засунул руки в карманы и покачался на пятках, глядя на нее с нескрываемой надеждой.

— Ну, что думаешь?

Из нее вырвался пронзительный смешок.

— Я... потеряла дар речи.

Он сел на кофейный столик перед ней и взял ее руки, паника клокотала у него внутри.

— Мне нужно, чтобы ты поверила, что я люблю тебя. Это... лучшее, что я смог придумать. — Ему было все равно, что она думает насчет футбола, потому что, как для него, футбол давал ему ответы на большинство жизненных вопросов.

Красные пятна выступили у нее на шее.

— Лучшее? — переспросила она.

У него вырвался разочарованный вздох.

— Ну, я мог бы нанять какой-нибудь самолет, чтобы он пролетел над городом с развивающимся плакатом с надписью — «Брайан любит Джилл», но не уверен, что это произведет на тебя должно впечатление, учитывая твой рациональный ум. — Вот тебе и спасибо большое за то, что он держал на расстоянии от нее свое разочарования.

Она закатила свои прекрасные глаза.

— Ты настоящий романтик.

Он сжал ее руки, заставляя снова посмотреть ему в глаза.

— Буду, если ты позволишь мне переехать к себе. Мы объявим перемирие. Никаких разговоров о будущем или ресторанных делах. Давай просто будем вместе.

Когда она отвела взгляд, ему пришлось сделать усилие над собой, чтобы со всей силы не сжать ей руки.

Алые пятна расползлись по ее лицу.

— А наша совместная жизнь будет включать в себя… все?

Ее смущение напомнило ему, что они занимались любовью всего один раз, и все закончилось не очень хорошо. Сексуальные отношения были для нее чем-то новым. Он должен был помнить об этом.

— Я хочу показать тебе, насколько все хорошо может быть между нами, Джилл.

Она сглотнула, отчего красные пятна у нее на лице подпрыгнули.

— Когда ты наконец решился, тебя уже ничто не может сдержать. Может, мне стоит называть тебя Джон Элвей? (Джон Элвей — Джон Элвей (родился в 1960 году) — профессиональный игрок в американский футбол, выступавший на позиции квотербека. В настоящее время работает генеральным менеджером и исполнительным вице-президентом по футбольным операциям клуба Национальной футбольной лиги «Денвер Бронкос».)

Уголки его губ тронула улыбка.

— Я также могу тебя так называть. Мы оба увлекающиеся люди, Джилл. Вот почему нам так хорошо вместе.

Она наклонилась вперед. И он тоже. Его лоб коснулся ее лба, они оба посмотрели в глаза.

— Мы, скорее всего будем спорить о том, как загружать посудомоечную машину.

Поскольку он чувствовал, что она готова сдаться, он воспользовался своим преимуществом. — Считай это предварительной лаской.

Джилл отстранилась и прищурилась.

— Тебе придется придумать что-нибудь получше, если ты хочешь заставить меня согласиться на этот безумный план. Что подумает моя семья? Черт возьми, что подумает весь город? Может ты и чувствуешь себя неприкасаемым после Нью-Йорка, но мы идем на риск.

— Я не неприкасаемый. Знаю, что люди будут сплетничать. Что касается твоей семьи, ты должна решить сама, как относишься к моему предложению. Я рассказал тебе свою лучшую идею. Ты можешь придумать что-нибудь получше?

— Нет, не уверена, но Брайан...

Он приложил палец к ее губам.

— Никаких «но». У нас перемирие. Мы будем думать только о настоящем, больше не будем ни о чем говорить.

— Ладно, но мы же не сможем вечно удерживать другое в стороне. — Ее зеленые глаза горели, как базилик на солнце.

Он наклонился и поцеловал ее в уголок рта.

— Джилл, это очень важно — совместное проживание, каждый день.

— Тебя оно не пугает?

Уткнувшись носом в ее щеку, он прижался губами к ее уху.

— Я никогда такого не делал. Даже, когда зимой взбирался по скалам на водопад в Пайн-каньоне.

— Это была самая глупая идея, которую ты решил осуществить. Если бы ты умер, то получил бы премию Дарвина.

Его плечо дернулось вверх.

— Это была не самая глупая вещь, которую я совершал, но я стараюсь учиться на своих ошибках. — Ошибки, которые он совершил с ней, промелькнули в его голове.

Когда она встретилась с ним взглядом, он понял, что она тоже подумала об ошибках.

— Да, учиться на своих ошибках важно.

Она не отстранилась, когда он поцеловал ее. Он погрузился в ее рот, такой горячий и манящий. Его язык прошелся по ее губам, но Брайан отстранился от ее губ прежде, чем стало слишком жарко для них двоих. Он хотел, чтобы их секс во второй раз был особенным. Романтичным. Зовущим предвкушением. Соответствующая обстановка. Джилл все это заслужила.

— Итак, могу я завтра перевезти к тебе кое-какие вещи? — спросил он.

— Ладно, но хорошо бы, чтобы у нас все получилось. — Ее улыбка вспыхнула, а затем исчезла, как будто нервы взяли верх.

Он поцеловал ее в лоб.

— Так и будет, Джилл. — Слова «доверься мне» не слетели с его губ, хотя он думал именно так. — Ты позволишь мне приготовить тебе ужин завтра вечером? Что-нибудь особенное?

Тысячи надежд вспыхнули в ее зеленых глазах.

— С удовольствием.

Они вместе направились к входной двери. Он надел куртку, пока она возилась со своими золотыми браслетами.

— Мне кажется, я схожу с ума. Сначала одно, а потом и это. Я изо всех сил стараюсь поспевать за событиями.

Хорошо. Ему приятно было осознавать, что он не единственный, кому казалось, что он потерял рассудок, хотя сейчас он чувствовал себя более сосредоточенным и собранным, чем в последние недели.

— Уж кто бы говорил, как в пословице — «Говорил горшку котелок: уж больно ты чёрен, дружок». Кстати, о горшке, — хрипло пробормотал он. — Будь готова к тому, что завтра твою жизнь на дюйм потревожат.

— Я не думаю, что горшки могут потревожить меня, — прошептала она.

— Они стоят у меня на кухне.

Ее резкий вдох сообщил ему все, что было необходимо знать. Он вышел за дверь и пошел по тротуару. И ее замечание, что они могут поругаться из-за посудомоечной машины, заставило его усмехнуться.

Скорее они могли сжечь дом дотла, споря, как начать тушить пожар.

24

Услышав стук во входную дверь, Пэгги с трудом сползла с дивана. Пожалуйста, Господи, пусть это будет за дверью Таннер. Кашель опустился ниже, вирус не хотел сдавать свои позиции, ей предстояло еще один день проваляться дома. Кит тоже сидел дома, у него так сильно болел перелом, что он не посещал занятия в школе.

Что они были за парой! Прошлой ночью она пыталась убаюкать Кита, когда он плакал, изо всех сил стараясь не кашлять. Эта вчерашняя сцена могла бы быть самой печальной в романе Диккенса.

Ей потребовались силы, чтобы открыть входную дверь. Увидев Мак Мэйвена на крыльце, она подумала, что у нее начались галлюцинации. Может ее повышенная температура вызвала галлюцинации?!

— Ты выглядишь так, словно у тебя была тяжелая ночь. Я принес кое-что больному, чтобы его подбодрить. — Он потряс пакетом. — А еще я принес тебе ланч. Куриный суп с лапшой.

Ошеломленно она отступила от двери, впуская его внутрь.

Он несколько раз усиленно вытер подошвы ботинок о коврик, прежде чем пройти в дом.

— Где ты обитаешь в данный момент?

— В гостиной.

Он взял ее за руку, как волонтер-доброволец, если учесть, что он был не в розовом и не искрился жизнерадостностью. Отчего ее голова превратилась в сплошную массу боли, заторов и тумана. А его появление заставило ее задрожать всем телом — зачем он пришел к ней?!

Кит перекатился по полу, оторвав взгляд от телевизора с бесконечными мультиками и фильмами в DVD-плеере, которые Пегги поставила, чтобы отвлечь его от боли в ноге.

— Привет, Кит, — произнес Мэйвен, подводя ее к дивану. — Я тебе кое-что принес. Существует некое правило — если ты болен то, тебе приносят гостинцы и подарки. Мне показалось, что тебе не понравятся цветы, которые приносят каждый раз в больницу.

Оберточная бумага цвета пожарной машины заставила Кита посмотреть на Мака широко раскрытыми глазами.

— Конечно, нет, цветы для девочек.

Мэйвен присел на пол рядом с ее сыном. Контраст с его темно-синим костюмом и пижамными брюками Кита с человеком-пауком был очень разительным.

— Мне нравится актерский состав. И кроме того, синий — мой любимый цвет. Как ты себя чувствуешь?

— Ужасно. Я не могу уснуть.

Мэйвен взъерошил ему волосы.

— Держу пари, что скоро станет лучше. Не успеешь оглянуться, как снова будешь кататься на велосипеде. Ты не хочешь открыть свой подарок? Я вдруг подумал, что это должно быть для тебя хорошим аксессуаром, когда ты снова будешь кататься на велосипеде.

Кейт оторвал сверху кусок подарочной бумаги. У него перехватило дыхание.

— О, это так круто! Мама, смотри!

Это было самое возбуждающее зрелище за всю неделю. Боже, должно быть, она была настолько вымотана, кишащая микробами развалина, потому что у нее на глаза навернулись слезы. Она использовала последние силы, чтобы взять себя в руки.

— Вижу.

— Велосипедный шлем Вуди. Мне так нравится. Я так люблю «Историю игрушек»! Это самый лучший подарок на свете. (Вуди — Шериф Вуди (англ. Sheriff Woody) или просто Вуди — персонаж и главный герой (вместе с Баззом Лайтером) серии мультфильмов «История игрушек». Озвучивался Томом Хэнксом и Джимом Хэнксом.)

Кейт не смог открыть коробку, поэтому Мэйвен достал швейцарский армейский нож и перерезал ленту.

— Откуда ты узнал, что мне нравится «История игрушек»? — Кит погладил блестящий шлем.

Лицо Вуди расплывалось в улыбке, его широко раскрытые глаза напомнили Пегги обитателей сумасшедшего дома. Черт побери, аниматоры явно производили какие-то странные вещи.

— Я просто догадался, — заметил Мэйвен, поднимаясь на ноги. — Кроме того, я решил, что тебе бы захотелось быть похожим на свою маму.

Пегги не могла отвести глаз от Мэйвена, когда он подошел ближе к ней и присел на диван.

— Ты выглядишь слегка ошеломленной, — прошептал он, чтобы Кит его не слышал. — Неужели ты решила, что я принесу ему фишки для покера?

Поскольку вчера она была с ним не слишком любезна, она в полную силу впитала его сарказм.

— Нет, не думала, но также не думала, что ты купишь ему велосипедный шлем, потому что считаешь меня плохой матерью. У него есть шлем, — добавила она, желая каким-то образом защитить себя. — Он ему не нравится, он не любит его надевать. У нас происходит по этому поводу постоянная борьба.

Мэйвен скрестил руки на груди.

— Поскольку твоей заботой является — безопасность населения города, я и не ожидал меньшего. Он же ребенок. Шлемы — это не круто. Я попытался ему купить шлем, который лично для него станет крутым.

— Очень мило с твоей стороны, — заявила она, и ее сердце сжалось, когда она увидела, как ее маленький мальчик надевает шлем, прежде чем продолжить смотреть фильм.

— Конечно, у тебя могут возникнуть проблемы, заставить снять его шлем и вымыть ему голову.

Пегги не отодвинулась, когда его теплое бедро прижалось к ней. Она просто заметила твердые мускулы под безупречно отглаженными брюками.

— Мне наплевать, главное, чтобы он был счастлив.

Мэйвен взял ее за руку и помог подняться.

— Ты говоришь, как уставшая, вымотанная, озабоченная мать. Давай накормим тебе супом.

Пегги опустилась на кухонный стул, наблюдая, как он открывает ее шкафы на кухне в поисках мисок и ложек. И передвижение по ее кухне не уменьшало его мужской силы. При мощных скулах и квадратном подбородке, его лицо могло быть моделью для одного из тех удивительных бюстов в музее. Когда он поставил перед ней миску с супом, она просто подалась вперед к миске. Пар был таким волшебным, омывая ее лицо, она была уверена, что ее кожа на лице перестанет пульсировать от этого пара от повышенной температуры.

— Так плохо, да? — Прокомментировал Мэйвен из-за ее спины. Послышался звук, похожий на звук потирающих ладоней друг о друга, а затем его ладони легли ей на спину. Тепло по всему ее телу распространилось подобно ударной волне.

— Кто вы такой, мистер Миаги? — спросила она, едва удерживая себя здесь и сейчас, готовая уплыть от его прикосновения.

Он усмехнулся.

— Несколько лет назад я играл в покер на трехдневном турнире в Гонконге. На второй день меня прихватила простуда, и я был в полузабытье. Один из местных жителей был настолько впечатлен моей игрой, поэтому смог облегчить мне симптомы, чтобы я мог закончить игру. Иногда отчаяние делает тебя открытым для всего нового. Я ощущал себя не комфортно, вернее странно, когда он положил руки мне на грудь, но мне стало легче. Через десять часов я выиграл весь банк. Мне показалось, что тебе не понравится, если бы я положил руки тебе на грудь, так что придется мне обойтись этим. — Его руки все еще лежали у нее на спине.

— Тебе правильно показалось. — Хотя она смогла себе представить, как он положил руки ей на грудь, хотя и с трудом.

— Конечно, я не могу тебе полностью гарантировать, что станет намного легче, но потом после турнира я увлекся и изучил неотъемлемую силу тела и медицину, типа Рэйки. Это сейчас модно.

Она подула на суп, чтобы пар опять стал пониматься, его запах был блаженством для нее.

— Где ты это изучил?

— Я люблю читать. Мне стало любопытно, как этот парень излечил меня. А когда мне становится любопытно, я начинаю копать информацию.

Она заметила краем глаза, что Кит стал подпевать песни, которая звучала в фильме. Неужели он снова смотрел «Красавица и Чудовище» и песня была «Убийство зверя»? Кем бы ни был Мэйвен, он сотворил настоящее чудо, заставив ее сына забыть о боли, потому что она слишком плохо себя чувствовала, чтобы сделать нечто подобное.

Ее руки непроизвольно потянулись к ложке. Когда она сделала первый глоток, то чуть не замурлыкала от удовольствия. Ее горло от кашля стало размером с соломинку, но горячий суп действовал на него успокаивающе, как масло во время ожога.

— Лучше?

— Угу, — ответила она, лапша, сделав пируэт, упала с ее ложки обратно в миску.

— Хорошо. — Его руки погладили ее спину, раз, другой, прежде чем исчезли.

Стул заскрипел, когда он сел напротив нее.

— Зачем ты пришел? — спросила она, поглощая ложку за ложкой.

— Я хотел проверить, как себя чувствует Кит. К тому же, ты меня очень заинтриговала. Давненько я не встречал никого, кто бы так меня интриговал и бросал мне вызов.

Да, он был любопытным парнем, ей стоит об этом запомнить.

— К тому же, когда я во что-то ввязываюсь, мне нравится доводить все до конца.

— Мне тоже, — согласилась она, осознав, что съела весь суп.

— Тебе нужно вскипятить воду в кастрюле, и подышать над паром.

Откуда он это все знает? Своими замечаниями, он больше походил на обычного, нормального человека, как местные жители, которые проживали в Дэа, и он совсем не походил на игрока в покер с реактивным двигателем в заднице. И она вспомнила, что он что-то говорил ей о сестре и племяннике.

— Я так и сделаю, когда появится мой брат и посидит с Китом.

Он отнес ее миску в раковину.

— Ты не привыкла обращаться за помощью.

Господи, откуда он и это узнал? Кружка с горячим чаем, которую он поставил перед ней, согревала ей руки. Но вся его любезность никак не повлияла на ее отношение к его планам относительно Дэа.

— Я не передумаю насчет отеля.

— Честно, я был бы разочарован, если бы ты резко передумала, но надеюсь, что ты изменишь свое мнение об отеле… и обо мне.

Определенный интерес в его взгляде нельзя было не заметить, когда она посмотрела ему в глаза.

— Ты в порядке?! Потому что я выгляжу дерьмово, а ты так смотришь на меня, видно сошел с ума.

Он одарил ее теплой, как чай, улыбкой.

— Я хорошо предвижу возможности карт на руках. — Мак поднялся, проведя рукой по ее волосам. — С нетерпением жду встречи с тобой, когда ты причешешься. А теперь я вас покину.

— Я все же болею, — объяснила она, жалея, что на ней нет толстовки с капюшоном, чтобы накинуть на голову, и скрыть свои растрепанные волосы.

— Так же будет не всегда. — Он наклонился так низко, что их головы оказались напротив.

— Все называют тебя героем за то, что ты вчера помог Киту, — сказала она, проверяя его реакцию.

— Я сделал то, что сделал бы любой другой на моем месте. Поправляйся. Скоро увидимся.

И перед тем, как уйти, он расписался на гипсе Кита. И его подпись была такой же уверенной и размашистой, как и сам мужчина. Мэйвен подмигнул, проходя мимо нее к двери. Она только удивлялась перемене, произошедшей в атмосфере ее дома. Кит казался более счастливым. И у нее не было ощущения, что она проглотила кусок льда.

Все выглядело очень странно. С одной стороны, Пегги не могла дождаться, когда поправиться…. Тогда она ему покажет, кто есть кто.

Но может ей, действительно, стоит сначала причесаться.

25

Накормить Джилл вкусной едой было бы идеальной причиной, начав их соглашение «живем вместе». Он договорился на работе, поменявшись сменами. Он хотел заняться с ней любовью и заставить ее стонать.

Он изучал идеальный бежевый цвет грибного супа велюте, надеясь, что ей понравится. Земляной запах грибов прекрасно сочетался со свежим укропом, наполнявшим кухню. Чтобы был хороший суп его нужно было варить на медленном огне, чтобы вкусы и запахи всех ингредиентов сошлись вместе. Позднее он отвезет этот суп к Джилл и заправит густыми сливками. Испанское чоризо и французский хлеб, которые он испек, станут прекрасным дополнением.

Кто-то постучал ему в дверь, он отложил деревянную ложку, направившись открывать. Матт последовал за ним, волоча за собой слюни, как одеяло. Пора набраться мужества, сказать все как есть, и держать ответ, доверившись своему решению. Он расправил плечи и повернул входную ручку.

Симка тепло улыбнулась ему, на этот раз ее блузка была застегнута на все пуговицы.

— Я получила от тебя смс-ку. — Она влетела внутрь, ее малиновая шаль из пашмины развевалась, как плащ матадора.

— Я тут немного подумал, Сим. — Он сделал глубокий вдох. — Мне нужно еще немного времени, чтобы принять решение по поводу совместного ресторана.

Она скривила накрашенные красной помадой губы.

— Ах. Новый отель все изменил, не так ли? Я не удивлена.

Несправедливость в его карьере снова отозвалась болью. Он не ожидал, что ему откажут даже в Дэа. Это оказалось еще одним напоминанием, что он был поваром с испорченной репутацией.

— Нет, он не собирается меня нанимать. Мэйвен слышал, что произошло в Нью-Йорке. — Брайан отправился на кухню готовить им эспрессо. — Но это к делу не относится. Теперь мы с Джилл вместе. Переезд в Нью-Йорк означал бы расстаться с ней. Мне жаль, что я прошу у тебя больше времени, но это важное решение с моей стороны.

Ее бриллиантовое ожерелье сверкнуло, когда она погладила себя по шее.

— Жаль, что он не хочет тебя нанять. — Она взяла чашку с эспрессо, которую он протянул ей, сделала глоток и вздохнула. — Даже если и так, реконструкция отеля открывает разные возможности. Как бы ты отнесся, если бы я захотела открыть здесь заведение вместе с тобой? Клиенты этого нового отеля не захотят все время питаться в отеле, они захотят пройтись по городу. Я хочу работать с тобой, Брайан. Помочь тебе начать новую карьеру. Нам не обязательно уезжать в Нью-Йорк. Здесь не будет еще одних спрятанных рецептов, зато поблизости будут Аспен и Брекенридж, что может быть на руку. Мы заставим людей приходить к нам.

Он осторожно поставил чашку со своим кофе на столешницу, чтобы та не пролилась.

— Ты это серьезно?

Она пожала плечами.

— Я могла бы остаться здесь года на два-три. Убедиться, что все крутиться и работает, как надо. А потом передала бы тебе управление рестораном.

Ресторан здесь. Его собственный. Рядом с Джилл.

— Ты издеваешься надо мной.

Она отрицательно покачала головой, отчего ее медово-светлые волосы закачались, как ивовые ветви.

— Я же говорила тебе, что очень хочу загладить свою вину. Кроме того, это маленький городок имеет свое очарование. Мне понравилось здесь находиться вдали от Нью-Йоркской высокопарной кулинарной сцены.

Он так привык бороться за каждый свой шаг в последнее время, что ему сейчас казалось невероятным, чтобы такое предложение может быть возможно — такое предложение упало ему прямо с неба.

— Не знаю, что и сказать. — Его сердце колотилось с бешенной скоростью. — Ты же понимаешь, что даже если останешься, я все равно буду с Джилл.

— Конечно. Теперь тебе осталось только согласиться на мое предложение… о ресторане. — Она засмеялась, поглаживая свою меховую сумочку. — Или, по крайней мере, сказать, что ты подумаешь о моем предложении.

Он сжал зубы. Боже, как же ему хотелось согласиться прямо сию минуту. Но он вспомнил о Джилл. Интересно, как она отнесется к тому, что он решит заняться бизнесом со своей бывшей любовницей в Дэа?

Он тут же решил, что не очень хорошо.

Ведь он сам ей предложил пожить вместе, чтобы посмотреть, смогут ли они ужиться и вернуться к доверию друг с другом. И это была его идея, не Джилл.

— Я почти вижу наш ресторан, — продолжила она. — Мы сделаем инновационное меню, которое соединит восточное побережье с западным, сочетая в себе элегантность с непреступной индивидуальностью.

У него потекли слюнки.

— Это будет просто невероятно.

Она игриво вздернула подбородок и склонила голову. Он вспомнил те времена, когда ринулся бы к ней, чтобы поцеловать в ответ.

— И это только начало.

Он взял чашку с кофе и сделал глоток, отчетливо понимая, что работа с Симкой под одной крышей ресторана будет напоминать минное поле с множеством соблазнов и сложностей. Но магия ресторана и совместного кулинарного искусства? Как они чувствовали совместно и создавали блюда? Что ж, искушение разобраться со всеми сложностями с ней просто взывало к его душе.

— Как я уже сказал ранее, мне необходимо время, чтобы все обдумать. Не могла бы ты подождать, пока городской совет не проголосует за реконструкцию отеля? Моя... жизнь, хочешь не хочешь, напрямую связана с этим вопросом. — Единственное, что он смог ответить.

— Понимаю. Слышала, что Джилл решила временно поработать с владельцем. — Симка отодвинула чашку в сторону. — Я не хочу сейчас возвращаться в Нью-Йорк. Конечно, ты будешь полностью отвечать за меню в нашем ресторане. Я уже представляю различные блюда в нашем ресторане. Мы покажем, что стоим намного большего Андре. Никто не смеет нас унижать.

Он вывел ее из комнаты и не стал останавливать, когда она расцеловала его в обе щеки.

— Для нас это отличный шанс, chérie.

Когда она ушла, он опустился на диван. Неужели у него действительно появился такой шанс? Если ему удастся вернуть доверие Джилл, согласится ли она, чтобы он занялся бизнесом с Симкой?

Матт боднул его головой по ноге. Горький смешок у Брайана вырвался наружу. Было легче представить, что Джилл надерет ему задницу, чем согласиться, чтобы он занимался бизнесом с Симкой.

***

Загруженный график, а также работа с Маком не способствовала тому, чтобы Джилл смогла выбросить из головы предстоящий переезд Брайана к ней. Ее терзали бесконечные мысли, что они теперь будут вместе. Но она упорно продолжала представлять, как будет работать и дальше с Маком, как одержимая.

Поскольку его офис был не готов из-за развивающихся событий, они — она и Мак временно использовали ее кофейню в качестве его штаб-квартиры. Время от времени Марджи стучала в дверь ее кабинета, сообщая, что к ним заглянула местная ВИП-персона, и Джилл направлялась в общий зал знакомить Мака с ним или с ней. Мак пожимал ему или ей руку, улыбался, действуя исключительно, как политик во время выборов, но без той ужасной фальши, которая присутствует на настоящих политических выборах. Мак был прирожденным маркетологом, имидж мейкером и еще многим в одном лице, он точно знал, как заставить людей почувствовать, что они стали единственными и важными для него во всем мире, что именно этот человек имел для него самое важное значение. Джилл изменила всего лишь несколько пунктов в его речи.

Она сидела на телефоне, обзванивая различных людей, приглашая их на ланч или на ужин. Заседание городского совета должно было состояться меньше чем через три недели. И голосование было самой главной, и само обсуждаемой темой.

Появился Таннер в ее кофейне, прервав ее размышления.

— Привет, — поздоровался он, снимая перчатки. — Я надеялся встретить человека, который помог моему племяннику и при этом сумел выжить, когда моя сестра решила пригрозить ему пистолетом. Я — Таннер МакБрайд.

Мак с легкостью поднялся, словно одна плавная линия, что он и делал в течение последнего часа, встречая всех от местных жителей до ВИП-персон, а также преподавателей университета.

— Мак Мэйвен. Рад с вами познакомиться. Я читал ваши статьи. Пожалуйста, присаживайтесь к нам. Я счастлив, что смог помочь вашей сестре и племяннику.

— Примите мою глубочайшую благодарность.

Мужчины пожали друг другу руки. И их рукопожатие было крепким… коротким, но крепким. Джилл понравилось, как они меряются тестостероном. Рукопожатие могло многое рассказать о людях. В данном случае встретились — два самоуверенных самца.

Таннер наклонился и поцеловал Джилл в щеку.

— Привет, Джилл.

— Наконец-то уделил внимание и мне, а? Мы ведь всего лишь родственники.

Он сжал ее плечо и присел рядом.

— Сегодня в «Индепендент» обратилось больше народу, чем обычно. Многие болтают о реконструкции отеля, которую предлагает Мак.

— Хорошо болтают или плохо? — Спросила Джилл, поджав под себя ногу.

Таннер снял куртку и приподнял плечо.

— Некоторые говорят именно то, что вы и хотите услышать. Люди находятся под впечатлением слухов, которые бегут по городу, и поддержка Джилл сделала свое дело, тебя все время упоминали, твой дедушка даже подумывает отречься от тебя до голосования городского совета, чтобы защитить нейтралитет своей газеты.

— Отлично, — пробормотала Джилл. — От меня уже готовы отречься.

— Мне придется платить тебе больше, — задумчиво произнес Мак.

Таннер усмехнулся и потянулся за бумажным стаканчиком Джилл.

— Артур старомоден, когда дело касается объективной журналистики.

— Джилл, ты не могла бы предоставить мне минутку с Таннером наедине? — Спросил Мак. — Я истинный поклонник ваших статей.

Таннер отвернулся от Джилл, но не раньше, чем подмигнул ей.

— Всегда приятно слышать подобные слова.

— У вас имеется невероятная способность, визуализировать те события, кто никогда не воевал, а также помогать людям пережить трагедии.

Мак полностью завладел вниманием ее шурина, поэтому Джилл выскользнула со стула. Боже, она не хотела сообщать Таннеру о том, что Брайан решил, а она согласилась, чтобы он переехал к ней. Черт возьми, она не хотела никому сообщать об этом в своей семьи после того, что они устроили настоящий допрос с пристрастием Брайана.

— Я уверена, что в данный момент его статьи совсем непохожи на происходящее сейчас, но...

Голос Мака притих, когда она направилась к стойке. Пришло время для дуэли эспрессо-машин, решила она. Ничто так не апгрейтило ее разум, как соревнования.

— Ладно, посмотрим, кто сегодня выиграет приз, — объявила она, когда ее клиенты столпились вокруг, глядя на нее.

Она опередила Марджи всего на пять секунд.

— Похоже, что ты не теряла зря времени и тренировалась! — Воскликнула Джилл.

— Это мечта всей моей жизни — победить босса.

— Ха-ха! — Сдернув с пояса фартук, она подплыла к Маку и Таннеру, величественно поклонившись.

— Весьма впечатляюще, — прокомментировал Мак. — Я бы никогда об этом не додумался.

— Не все умеют играть на пианино. Но местным нравятся наши поединки. — Она протянула Таннеру его любимый стаканчик с кофе и плюхнулась на стул. — Ты же его еще не заказывал.

— Спасибо, — только и ответил Таннер.

Отсалютовав ей стаканчиком.

— За дуэль эспрессо.

Упоминание о дуэли заставило ее вспомнить о Пегги. На Старом Западе она стала бы крутым Шерифом. Она повернулась к Маку.

— Эй, что скажешь, если мы навестим Пегги с Китом? Я хотела заглянуть к ним с тех пор, как узнала о несчастном случае. Бедный ребенок.

— Отлично. И я смогу передать Пегги свои исследования — статистику преступлений в моих отелях.

— А у тебя были преступления? — Выпалила Джилл, заставив клиентов своего кофе-шопа повернуть к ним головы.

Он прочистил горло.

— Нет, по сравнению с крупными игорными отелями у нас очень низкий уровень преступности и абсолютная нетерпимость к ним в виде службы безопасности. Я хотел бы успокоить Пегги своей статистикой.

Таннер потер подбородок.

— Пегги... не так-то легко успокоить, если она что решила, то…

Мак, должно быть, услышал предупреждение в голосе Таннера, как и Джилл. Они оба повернули к нему головы.

— Хочешь чем-нибудь поделиться? — Спросила Джилл.

Таннер тут же поднялся с места.

— Нет, использую поправку в качестве брата. Мнение Пег — это ее личное мнение, и я уважаю его.

Мак тоже встал и протянул ему руку.

— Я не ожидаю, что она изменит свои убеждения. Единственное, что я хочу сделать, это заставить ее почувствовать себя лучше.

Таннер пожал его руки и кивнул.

— Рад был познакомиться, Мак. Джилл, еще увидимся. — Его рука опять легонько сжала ее плечо.

— Не могу дождаться, — беззаботно ответила она. — Передай привет Мере и дедушке.

Когда он ушел, Мак снова сел, попивая свой кофе.

— Ты это серьезно собираешься вместе со мной навестить Пег?

— Ага. — Может, он и был и знаменитым игроком в покер, но даже она увидела в его глазах разные мысли и задумчивость.

— Отлично. Я даже не могу придумать ничего такого, что хотела бы еще сильнее совершить в данный момент.

Она махнула рукой, приветствуя группу новоприбывших.

— Схожу за своей сумочкой.

Взглянув на часы у себя в кабинете, она схватила сумочку. В тишине кабинета стрелки тикали, как старомодная бомба в мультфильме Рокки и Булвинкля. («Приключения Рокки и Бульвинкля» — мультфильм, выходивший вначале на телевидении АВС, затем на NBC с 1959 по 1964 год. Автор Алекс Андерсон. В России траслировался с 1998 по 1999 год на телеканале СТС.)

Они с Брайаном собирались заняться сексом буквально через несколько часов.

И он должен был поселиться у нее почти на три недели.

А также она пыталась, чтобы весь Дэа встал на сторону собственника, который собирался возобновить азартные игры в их городе.

Может ли в ее жизни быть еще больше сложностей? Единственное, чего она хотела, это сесть в машину и уехать куда-нибудь подальше, в глушь. Но вместо этого она совершила пару глубоких вдохов.

Ей необходимо было сгруппироваться и собраться, именно так, как говорил Депак Чопра, прогнав любые дурные мысли, которые все время пугали ее. Как и все, что было связано с француженкой Барби, ее идеальным телом и медовой кожей. Почему эта сорокалетняя старуха выглядит так красиво? Хватит, прервала она сама себя, она же запретила себе думать об этом. Никаких мыслей на ее счет.

Нет ничего важнее, чем понять, сможет ли она с Брайном быть вместе.

26

Пэгги МакБрайд жалела, что не может своих микробов посадить в тюрьму. Плохие парни подчинялись всем ее желаниям, но микробы совершенно были невосприимчивы к ее угрозам. Они кое-что изучала про пытки, понятно, что это было целое искусство. Но она отлично понимала, даже своим затуманенным, с повышенной температурой мозгом, что смертоносный укол в грудь не смог бы быть таким болезненным, как этот вирус.

Слава Богу, Кит захотел сегодня отправиться в школу. Он собирался всем своим друзьям показать свой ярко-синий гипс и новый велосипедный шлем. Она была в долгу перед Мак Мэйвеном за то, что он проделал с ее сыном. Но, она не собиралась сообщать ему об этом.

И когда раздался стук во входную дверь, она пожалела, что не обзавелась домофоном. Тогда она могла бы увидеть, кто пришел, сделать вид, что ее нет дома, потому что она была не в состоянии пошевелить ни пальцем. Когда начали колотить в дверь, она, наконец, выбралась из постели, пошатываясь, спустилась по лестнице, держась за перила, сжимая их, словно тисками.

Присутствие Джилл и Мака у ее входной двери навело ее на мысль, что мучители микробы вызвали подкрепление. Она совсем не была готова к визитам.

— Неужели ты настолько больна? — Спросила Джилл, бросаясь вперед и кладя руку ей на лоб.

— Ой, — ответила Пегги, отталкивая Джилл.

— Похоже, тебе не становится лучше, — мягко заявил Мэйвен, закрывая за ними дверь.

— Нет, не становится. Ты должен оставить меня умирать с миром. Эти микробы дьявольски опасны.

Мэйвен взял ее за локоть.

— Где твой пистолет? Давай мы попробуем им пригрозить твоим пистолетом.

Ей было все равно куда он ее ведет.

— Я уже пыталась безуспешно. Похоже проиграла с ними эту войну.

Джилл подошла к ней с другой стороны и обняла за талию.

— Ты не проиграла. Тебе просто нужно отдохнуть. Причем долго. Я же говорила тебе, что ты слишком много на себя взяла.

Пегги чуть не упала на диван в гостиной.

— Перестань злорадствовать.

Ее подруга прижалась к ней и похлопала по руке.

— Вовсе нет. Я беспокоюсь о тебе. Тебе нужно показаться врачу.

Снова начался озноб, и Пегги потянулась за брошенным пледом, лежащим на полу. Мэйвен оттолкнул ее руку и укутал ее пледом.

— Я уже сходила сегодня утром к врачу. Два с половиной часа я просидела, кашляя и сморкаясь, дрожа от озноба, как и все остальные. Когда, наконец, попала к доктору (на пять минут, заметьте), он заявил, что это вирус, как у Кита. Как будто я не находилась на последнем издыхании и с трудом не дышала.

— Будем надеяться, что все не так страшно, — пробормотал Мэйвен, присаживаясь на подлокотник дивана.

Находиться рядом с Джилл и Маком казалось ей странным. Потом она вспомнила, что Джилл работает на него. Отель. Покер. Она хотела бы почувствовать себя лучше. Но на ум не пришло ни одного язвительного замечание. Черт побери.

— Как там Кит? — Спросила Джилл.

— Лучше. Твой шлем сработал как по волшебству, — заявила она Мэйвену. — Он не мог дождаться, чтобы не похвастаться им в школе. Он расхаживал в твоем шлеме и стрелял по всему дому в плохих парней. Я горжусь им.

Мэйвен издал гортанный смешок, который каким-то образом ее согрел.

— Я очень рад это слышать.

— Какой шлем? — спросила Джилл.

— Мэйвен подарил Киту шлем из «Истории игрушек» — Вуди.

Джилл ахнула, а затем заерзала на стуле.

— Тот, кто создал этот персонаж, имел в виду сексуальный подтекст. Я имею в виду «вуди»? Скажите мне, что на шлеме не написан взрослый подтекст, я имею в виду «стояк».

— Только не говори об этом Киту, — пробормотала Пегги, откидывая голову на спинку дивана. — Я понимаю, почему пришла Джилл. Но зачем пришел ты?

— Пришел, чтобы проделать новые чудеса, — заявил он, подмигнув. — Похоже проблеск несгибаемой, жесткой Пегги уже возвращается.

Он достал конверт из кармана сшитого на заказ темно-синего пиджака.

Она решила поправить свою мятую футболку. Неужели он всегда выглядит так презентабельно?

— Вот копия нашей хорошей статистики по преступности и политики безопасности наших отелей. Надеюсь, это убедит тебя, что я не превращу Дэа в какой-нибудь захудалый городишко, управляемый бандитами.

У Джилл хватило наглости громко рассмеяться.

— Если так случится, то можно я возьму себе одно из тех забавных имен — «Рыжая кудряшка Джилли»?

Мэйвен присоединился к ней, и от его хриплого смеха у Пегги закружилась голова.

— Конечно, мы также можем Пег дать тоже прозвище «Не причесанная Пег».

Она закрыла лицо руками, но они почему-то не перестали смеяться.

— Хватит говорить о моих волосах.

Они оба замолчали.

— Я еще больше буду удивлен, когда ты, наконец, почувствуешь себя достаточно хорошо, чтобы причесаться.

На мгновение воцарилась полная тишина. Пегги посмотрела сквозь пальцы на Джилл, которая задумчиво, пытаясь что-то понять, смотрела на Мэйвена. Он с интересом смотрел на Пегги.

— Хоо-рооо-шо, — наконец произнесла Джилл, словно обнаружила новую улику в преступлении. — Итак, чем мы можем тебе помочь?

— Мэйвен, оставь нас на минутку. Я хочу поговорить с Джилл, узнать как у нее дела.

Он положил конверт на единственное свободное место на кофейном столике. Повсюду валялся мусор, но кого это волновало? У нее же не было горничной. Он же владел целой гостиницей, поэтому у него был целый штат горничных.

— Не возражаешь, если я осмотрю твой дом?

— Вообще-то смотреть нечего, но... конечно, если хочешь.

Когда он легким, уверенным шагом вышел из комнаты, Джилл издала какой-то жужжащий звук.

— Ты ему нравишься.

Пегги приложила руку ко лбу, который был очень горячим.

— Нет, я наставила на него якобы пистолет, хотя это была палка. Я его заинтриговала.

— Я так не думаю. Почему ты не называешь его по имени — Мак? — спросила Джилл с совершенно невинным видом. — Мэйвен звучит очень официально, Пег.

«Вот оно, нет, — решила для себя Пегги, несмотря на свою температуру, — я даже не собираюсь продолжать этот разговор. Я не полезу в эту воду. Нееее, спасибо, плавали, знаем».

— Не-а, — только и произнесла она, а затем тут же перевела разговор. — Расскажи мне о себе и Брайане. — Даже для ее ушей ее голос звучал ужасно, будто она засунула себе носок в глотку.

— Ах... — ее подруга наклонилась к ней ближе и прошептала. — Мы... съезжаемся… и будем жить вместе.

— Ооооо! — она оборвала свой возглас. Вирус не лишил ее здравого смысла.

Взгляд Джилл метнулся к двери, но Мэйвен не показывался.

— Я знаю, но я сама сказала Брайану, что он обязан меня убедить, что я ему очень сильно нравлюсь, прежде чем приму важное жизненное решение. И я должна доверять ему, когда буду с ним, также, как и он мне.

Как только она попыталась кивнуть ей в ответ, у нее разболелась голова.

— Жить вместе это довольно убедительно.

— И существует совсем маленький шанс, что я возможно беременна. — И визг Джилл заставил Пегги вздрогнуть. — О Боже, почему от этого мне хочется завизжать и спрятать голову в песок, как страус?

Вот дерьмо. Теперь все встало на свои места и было понятно, почему она так быстро решили съехаться и жить вместе. Пегги зашевелилась на своем месте, приписывая это шоку и глупой слабости.

— Мне кажется, что страусы не визжат.

— Ну и что? Когда я увидела, как эта француженка выходит из дома Брайана, я так на него разозлилась, ты даже не могла себе представить. Между нами все стало настолько напряженным и... мы... просто сошли с ума друг по другу. Торнадо не смог бы нас остановить. Я знаю, что сейчас это звучит глупо, но я так его хотела, что в какой-то момент мне было неважно надет ли презерватив или нет. Все было настолько возбуждающим и напряженно и чудесным, но напряжение все равно осталось. — Джилл рассказала ей о романе Брайана с француженкой. Потом она все быстрее выпалила все, что думала, словно вода из шланга. — Поэтому, когда Брайан вдруг озвучил самую безумную идею на планете, я согласилась.

Когда она хлопнула себя по лбу, лицо Пегги исказилось. Должно быть это было больно.

Джилл рассказала ей все остальное более подробно. Ее безудержная энергия, буквально высасывала жизнь из Пегги, как вампир из жертвы жизненную кровь. Она обмякла на диване, пытаясь осмыслить услышанное.

Рука Джилл, разжалась, и мини-гоночный автомобиль — игрушка Кита, упала на пол.

— Ты думаешь, полный бардак, да?

— Ты делаешь все, что в твоих силах. Это все, что можно сделать.

— Ты совершенно права. Именно так... что бы это ни было.

Пегги похлопала ее по руке, хотя у нее все плыло перед глазами.

— Ты и вправду еле держишься, — пробормотала Джилл. — Давай уложу тебя в постель.

— Я не могу, — прошептала она. У нее все поплыло перед глазами, появились цветные пятна. Она потерла нос, когда его стало щекотать, жалея, что у нее нет бумажных платков.

Теплая рука легла ей на спину. Ее тело сразу же распознало теплоту и размер этой руки. Господи, пусть он совершит над ней эту волшебную штуку. Когда он прижал ее к своему крепкому телу, она застонала.

— Оставь меня в покое, — запротестовала она.

— Даже не рассчитывай.

Он поднял ее на руки, будто она ничего не весила. Она приоткрыла глаза, увидев его лицо. Он смотрел на нее сверху вниз, его красивое лицо смягчилось нежностью. Его зеленые глаза-стоп-сигналы проникали ей в душу. Она тут же закрыла глаза. Она не хотела, чтобы кто-то заглядывал или читал ее душу.

И все же он был таким теплым, на самом деле, горячим и сексуальным, его тело напоминало теплый воздух из вентиляции, у которой она стояла на кухне, когда разогревала в микроволновке суп. С одной стороны, она хотела заползти в эту вентиляционную дыру, чтобы снизить температуру.

— Все в порядке, Пегги. Мы уложим тебя в постель.

Голос Джилл прозвучал совсем рядом. Хорошо, что она была не одна с Mэйвеном.

— Когда нужно забрать Кита? — Спросила Джилл.

Она опустила голову на подушку, когда Мэйвен положил ее на кровать.

— Таннер заберет его, — прошептала она.

— Пусть он немного побудет с ним, чтобы ты смогла поспать, — сказал Мэйвен, натягивая одеяло ей на плечи. — Спи, Пегги.

Теплая рука откинула волосы с ее лба. Затем она попала туда, где глубокий сон звал ее к себе по имени.

Мак.

Сладость его имени прокатилась по ней волной.

Ее мысли прервала теплота, согревающая сердце. Она должна найти способ остановить его. Он угрожал всему, кем она стала.

27

Когда Джилл подъехала к своему дому, машина Брайана уже стояла там. Ей пришлось заставить себя перестать судорожно сжимать руль. И так, сейчас или никогда.

Она посмотрела на свое отражение в зеркале. Пригладила волосы. Желудок скрутило узлом, когда она вспомнила французскую цыпочку, вальсирующую по Майн стрит в тот день, с ее идеальной кожей и телом, которые заставляли Джилл чувствовать себя очень неуверенно. Джилл знала, что не была такой красоткой, как та француженка и никогда ей не будет. И уж конечно, у нее не было такого опыта.

Открыв входную дверь в дом, ее окутали потрясающие запахи кулинарного парада, заставив задуматься, сможет ли она что-нибудь съесть сегодня.

— Привет, — слишком бодро произнес Брайан.

Ладно, значит, он тоже нервничал. Слава Богу. Затем ее мысли застопорились от его вальяжной позы в простом сером пуловере и джинсах у нее потекли слюнки. Он побрился, его щеки и подбородок выглядели гладкими. Отлично, сегодня ночью ее не будет донимать его щетина, когда он зароется в нее лицом.…

— Привет, — также бодро ответила она, как слабоумная девица. Она кинула взгляд в гостиную. — А где Матт?

— У… приятеля.

Его нерешительность насторожила ее. Он не хотел произносить имя Пита. Вероятно, это было неплохо.

— Хочешь есть?

Ее желудок продолжал прыгать вверх и вниз, не потому, что она хотела есть.

— Конечно. — От радости в голосе ей захотелось задохнуться. Боже, когда она «выплюнет сахарную вату» изо рта.

— Отлично. — Он подался вперед, чтобы поцеловать ее. Поскольку она стала поворачиваться, чтобы повесить пальто, он случайно ударился подбородком ей в нос. Она отступила на несколько шагов, боль пронзила нос, будто в него воткнули шип.

— Ой! — взвыла она.

— Господи, прости. Ну-ка, дай я посмотрю.

— Все нормально, — заверила она его, хотя, на самом деле, было не так.

Он потянулся к ее лицу, она отстранилась.

— Точно, все в порядке?

В его глазах застыла боль и что-то ошалелое, он громко выдохнул.

— Давай попробуем еще раз. — Он не сводил с нее глаз, прижимаясь губами к ее щеке. —Привет. Как прошел твой день?

Да поможет ей Бог. Она напоминала себе героя «Оставьте это Биверу». («Оставь это Биверу» — это черно-белое американское телевизионное комедийное шоу, транслировавшееся между 1957 и 1963 годами о любознательном и часто наивном мальчике Теодоре «Бобре» Кливере и его приключениях дома, в школе и вокруг его пригородных окрестностей.)

— Отлично, — продолжила она чересчур бодрым тоном. — А как прошел твой день? — Неужели люди каждый день говорят такую чушь? Неудивительно, что люди предпочитают ужинать, уставившись в телевизор. Кто вообще такое несет?

Он потянулся за ее пальто, чтобы повесить на вешалку.

— Прежде чем мы начнем есть, я должен тебе кое-что сказать.

И его топтание на месте, привлекло ее внимание. Ужас, ужас и двойной ужас накатили на нее, как тропический тайфун. Она подняла руки.

— Речь пойдет о будущем?

Он кивнул, как японский болванчик на приборной доске автомобиля.

— Вроде того.

— И мне это может не понравится?

— Возможно... нет... но возможно, — ответил он, скрестив руки на груди, она заметила, что он напрягся.

— Понятно. — Она пронеслась мимо него в гостиную. Ее сердце билось, как барабаны бонго, пока она разгребала свой фиолетовый кофейный столик. — Я не хочу ничего знать.

Он схватил ее за руки, когда она схватила свою подставку под зебру. Джилл выпрямилась. Явный ужас у нее на лице стал еще сильнее заметен.

— Ты обещал, что это будет «Мирок Джилл и Брайана», — заявила она.

Отпустив ее руки, он взял подставки и сложил их стопкой. Усевшись, он похлопал по дивану рядом с собой.

— Может, нам стоит сделать исключение из этого правила всего один раз. Передо мной открылись новые перспективы. В Дэа.

— Рада за тебя. Но серьезно. — Вместо того чтобы присесть с ним рядом, она принялась мерить шагами узкое пространство у кофейного столика. — У нас либо есть правила, либо их нет.

Брайан обхватил голову руками.

— Ты ставишь меня в затруднительное положение.

Но единственное, на чем она была сосредоточена сегодня целый день — это на положении, в котором они должны были оказаться сегодня вечером. Как, черт возьми, она должна отдаться ему, если вдруг опять появляются очередные препятствия? Будто сирены Симки было недостаточно.

— В данный момент я думаю, мы должны просто сделать это. Я не могу больше тянуть. — Она стянула с себя шерстяную кофту, оставшись в шелковой футболке.

Брайан вскочил с дивана. Ухватив ее за руки, останавливая, когда она собиралась сорвать и футболку.

— Постой, — крикнул он. — Просто подожди одну чертову минуту. Именно это и произошло в тот раз.

Она пыталась сопротивляться ему.

— И у меня тогда все получилось, если не считать презерватива. Я думаю, что мы сумеем проделать это и сейчас.

— Джилли, неужели ты даже не хочешь посмотреть мне в глаза? — Он наклонил голову и прошелся носом по ее щеке. — Как же мы будем заниматься любовью, если ты даже не хочешь посмотреть на меня?

— Не знаю, — ответила она, вдыхая запах его одеколона. — На этот раз все кажется несколько жестким. — Черт возьми, она постоянно сравнивала себя с его бывшей.

— Точно, что несколько жесткий, — протянул он, двигая своей эрекцией о ее бедра.

Ее пристальный взгляд впился ему в лицо. Уголки его губ изогнулись, приподнявшись вверх.

— Наконец-то хоть что-то привлекло твое внимание ко мне.

Он был возбужден. Смешно было то, что она не чувствовала возбуждения, поскольку ужасно нервничала, поэтому хлопнула его по руке.

— Я не это имела в виду.

— Знаю. Ты хочешь, чтобы это желание подхватило тебя на своих волнах. Чтобы это сексуальное, потное желание приняло за тебя решение само. Мы уже и так это сделали. Вчера вечером ты сказала, что нам нужно хорошо подумать прежде, чем принять обдуманное решение. Что произошло сегодня?

— Реальность! Теперь я понимаю, почему люди занимаются сексом на заднем сиденье автомобиля. — И она готова была поспорить, что эти люди, занимающиеся на заднем сидении автомобиля, не задумывались о бывших своего партнера.

Он фыркнул.

— Мы попробуем это проделать, но позднее. Я приготовил тебе ужин. Давай, сначала поедим. Расслабься. Не торопись. Я хочу, чтобы все было правильно с тобой, хорошо? — Он потащил ее на кухню до того, как она успела что-то возразить.

Большая кастрюля кашляла паром, наполняя кухню ароматом грибов и чеснока. Хрустящий французский хлеб лежал на разделочной доске. Она почувствовала запах готовящегося жаренного мяса. Но ничто не вызвало у нее слюноотделение.

Он усадил ее на стул и направился к плите. Стол выглядел так же романтично, как во время их прерванного ужина несколько дней назад. Ярко-розовые маргаритки напомнили ей о Джемме. Брайан, вероятно, не знал, что маргаритки были любимыми цветами Джеммы, но Джилл знала. И Пит тоже. И вспоминать об их старой дружбе было сейчас выше ее сил.

— Что ты планировала тогда, когда представляла, как мы займемся любовью?

Во-первых, тогда я не представляла отчетливо образ твоей бывшей. Она перевела свой взгляд на него, оторвав от стола. Брайан стоял, прислонившись к столешнице, с заправленным кухонным желтым полотенцем для рук в джинсы, и выглядел при этом очень по-домашнему.

— Кажется, это было целую вечность назад.

Он сжал губы.

— Ты не ответила на мой вопрос.

Она перебирала искусно собранную голубую салфетку серебряным кольцом.

— Новое нижнее белье и арома свечи. А также музыку. — Ее щеки зарделись краснотой.

Брайан подошел к ней с деревянной лопаткой в руке и улыбнулся так, что у нее защемило сердце.

— Ты же не собиралась надеть что-нибудь вроде «Давай сделаем это» Марвина Гэя? — Он приподнял ее за подбородок. — Нет, а? Ладно, как насчет «Shut Up» — Black Eyed Peas? (Let’s Get It On — «Давай сделаем это» Марвина Гэя — 13-й студийный альбом американского певца Марвина Гэя. Вышел 28 августа 1973 года на лейбле Tamla Records (подлейбле звукозаписывающей компании Motown). В 2003 году альбом Марвина Гэя 'Let’s Get It On (1973 год, Tamla Records) был принят в Зал славы премии «Грэмми». В 2004 году журнал Rolling Stone поместил песню заглавную песню с этого альбома («Let’s Get It On») в оригинальном исполнении Марвина Гея на 167 место своего списка «500 величайших песен всех времён».)

(«Shut Up» — песня американской хип-хоп группы Black Eyed Peas второй сингл к их альбому Elephunk, выпущенному в 2003 году)

Она прищурилась. Он что издевался над ней!

— Нет? А как насчет Леди Гаги, «Покажи мне свои зубы»? (Песня «Teeth» из альбома «The Fame Monster» группы Lady Gaga).

Даже дантист не мог возбудиться от такого образа. Джилл отрицательно покачала головой.

— Может Билли Оушен? (Билли Оушен (англ. Billy Ocean) — сценическое имя англо-карибского музыканта Лесли Себастиана Чарльза (англ. Leslie Sebastian Charles, род. 21 января 1950 г.), который является одним из наиболее характерных представителей поп-музыки 1980-х.)

Переход на 80-е стало для нее пределом. Она кинула в него салфетку.

— О, ради всего святого. Ты готов слушать 80-е?

— Нет. — Он опустил, хотя и напряженные руки. — Скажи мне, что плохого в том, чтобы не торопиться сегодня вечером?

У нее прорвались все эмоции, как пробка от шампанского.

— Что! — воскликнула она, взмахнув рукой вокруг комнаты. — Это всего лишь куча реквизита, чтобы я чувствовала себя более уверенно, когда я, на самом деле, до смерти напугана. — По крайней мере, она смогла это выговорить.

Он выдвинул стул, придвинув его поближе к ней. Она при этом крепко сжала руки.

— Ты думаешь, что единственная, кто напуган, Джилл?

— Я бы хотела очутиться в каком-нибудь викторианском фильме, где жена просто забирается под одеяло, муж присоединяется к ней, поднимая их ночные рубашки и просто совершает акт.

— А она тем временем думает о старой доброй Англии? — Он отпустил ее руки и обхватил ладонями за щеки. — Джилли, ты же не хочешь этого на самом деле. Видно, ты забыла, но я-то помню, какой ты была, когда мы занимались любовью тогда, в первый раз.

— Это было сумасшествие. Я не думала об этом так. Я…

— Именно поэтому все вышло из-под контроля. Нам необходимо расслабиться и насладиться друг другом.

Отлично, теперь после его слов ее обдало жаром. И его голубые глаза, как и всегда, сбивали с толку. Глядя на нее такими глазами, он точно не мог даже отдаленно думать о Симке. Пришло время сказать ему правду. Ведь они могли бы двигаться вперед только лишь в том случае, если бы были честны друг с другом.

— Я боюсь тебя разочаровать. — Она опустила глаза, теребя свой свитер с V-образным вырезом. — Я все время думаю о твоей бывшей.

— Прекрати это, — приказал Брайан, притягивая ее к себе, раскачивая взад-вперед. — Я не хочу, чтобы ты думала о ней. — Он развернул ее к себе, чтобы они видели глаза друг друга. — Ты хоть представляешь, что я вижу, когда смотрю на тебя? Я вижу огненно-рыжие волосы, которые напоминают мне осины осенью, белую кожу, похожую на взбитые сливки, ноги, длинные, как мили, и твои глаза, которые видят меня насквозь, Джилли. Каждый раз. — Его нежный взгляд растопил ее сердце. — Ты прекрасна.

Ее горло сжалось, как суп-пюре на плите.

— Спасибо.

Он отстранился, поднес ее руку к губам и поцеловал.

— Все будет хорошо, Джилли. Даже лучше, чем хорошо. — Затем он улыбнулся, наполненный заботой о ней. — Разве я не обещал расшевелить тебя хотя бы на дюйм?

Тепло поднялось в ней до бурлящего кипения. Внутри все сжалось, она прижалась к нему всем телом.

— Ага, обещал.

Он вытащил из заднего кармана деревянную лопатку.

— Это лопатка из бамбука, она не оставит на твоем теле заноз. Я хочу провести ею по всему твоему телу сегодня вечером. Джилли, я заставлю тебя кричать мое имя, пока ты не охрипнешь настолько, что не сможешь его кричать.

У нее перехватило дыхание. Шок, возбуждение и похоть слились в огненный шар в животе.

Лопатка медленно, поддразнивая заскользила по ее шеи.

— Я мечтал о тебе больше десяти лет. У меня скопилось много идей на твой счет.

И с чего это она решила, что бамбук может быть скучным? Теперь она подумывала высадить его на акрах земли-нигде. А потом сделать лопатки. Причем разного размера. Она обхватила его за шею.

— Столько лет? Разве ты не чудо-ребенок?

— А еще я кое-что решил тебе принести, но думаю тебе понравится.

Он передвинулся, и ее охватила паника. Он ведь не увлекался извращениями, правда? Она подумала, что точно сегодня вечером не способна для извращений, и вообще так и не решила способна ли она вообще.

Поскольку он открывал в данный момент холодильник, все не могло быть настолько плохо, не так ли? Он протянул ей странную бутылку.

— Это бельгийское пиво, закупоренное, как шампанское. Очень уникальное, похожее на тебя.

Он перешел к шкафу, вытащил оттуда два пивных высоких стакана, одарив ее улыбкой… той самой, по которой она так скучала все эти годы, когда его не было рядом.

— Зажги свечи, Джилл. Давай сделаем эту ночь незабываемой.

28

Как только Джилл выплыла из кухни, Брайан открыл холодильник. И засунул внутрь голову, позволив арктическому холоду окутать его подобно туману. Черт побери, в данный момент ему просто был необходим холод из холодильника. Но его голова совсем не относилась к той части тела, которую должен был успокоить и привести в чувство арктический холод.

Ему необходимо было взять себя в руки. Джилл была из пугливых. Понятно, но Боже, как он сможет ее заставить выкрикивать его имя, если он с трудом передвигался по кухне, не морщась от боли? «Это будет тяжелее, чем в прошлый раз», подумал он.

Но она понятия не имела о его мучениях.

Он ждал, надеясь, что его веки перестанут дергаться, прежде чем вытащить голову из холодильника. Не нужно торопиться. Нужно заставить ее расслабиться. Черт побери, заставить и его член тоже расслабиться. И именно в этот момент он начал беспокоиться, достаточно ли она возбуждена, чтобы кончить. От волнения и страха у него стало першить горло.

Сегодня вечером им необходимо было заложить фундамент будущего, смогут ли они это сделать? Он не мог вспомнить, чтобы когда-либо испытывал такое сильное давление из-за секса. Ну, может когда-то и испытывал. Чтобы угодить. Выполнить. Но никогда не испытывал прежде, когда его будущее было поставлено на карту.

Он разлил суп по тарелкам и отнес их на стол. Сосиски выглядели очень аппетитно, когда он открыл духовку, как только проколол их вилкой из мяса потек сок.

Когда она вернулась на кухню, у него не хватило духу заметить ей, что у нее на шее появились красные пятна. Он снова развернулся к сосискам, решив, что они схожи с дурной шуткой. Почему он не выбрал что-то другое из еды, что было не так уж похоже на член? Например, свиную вырезку. Черт, даже в свиной вырезке присутствовала «поясничная часть». Почему он до сих пор не задался вопросом, насколько сексуально может быть мясо? Ножки. Грудная часть. Поясница. Добавь голень, и у тебя получится «Любовник леди Чаттерлей». («Любовник леди Чаттерлей» (англ. Lady Chatterley's Lover) — роман Дэвида Лоуренса, впервые опубликованный в 1928 году. Публикация романа вызвала большой скандал, связанный с многочисленными откровенными описаниями сцен сексуального характера и был одно время запрещён в разных странах. Роман был многократно экранизирован. Автор создал три варианта романа и последний из них признал окончательным. – Прим. пер.)

Она подошла к нему вплотную.

— Я могу чем-то помочь? — Ее взгляд остановился на сосисках. Красные пятна на ее лице проявились еще больше. — Хочешь, я отнесу... их... на стол?

Да, она думала о том, что и он. О, горячих сочных, изнывающих сосисках. Фрейд говорил, что не бывает случайностей. Видно его подсознание воспользовалось этим днем, и он сделал все, что его подсознание готово было изобразить или воплотить в реальной жизни.

— Конечно, — выдавил он, борясь с желанием лишний раз кашлянуть, чтобы прочистить горло и выложить сосиски на блюдо. — Я принес уже суп.

Ее руки дернулись, сосиски немного соскользнули с тарелки. Он потянулся к ним, чтобы они не упали. Она выдавила полу истерический смешок.

— Просто ужасно, если бы куча сосисок каталась по полу.

Она поставила тарелку, буквально дюйм в дюйм, с необычной точностью на стол. Он принес с собой доску для хлеба и нож, усевшись напротив. Пока он разливал пиво, Джилл не могла отвести взгляда от сосисок.

— Джилл. Твое пиво, — заявил он, но она не протянула руку и не взяла бокал.

— Ох, точно, — пробормотала она, отводя глаза, будто ее поймали за грязными мыслями. Ее красные пятна теперь напоминали солнечные лучи, прошедшиеся по коже.

— За нас, — провозгласил он, поднимая бокал с пивом.

Она чуть не пролила свое пиво, слишком сильно чокнувшись своим бокалом об его.

— Пиво хорошее, — прокомментировала она, сосредоточившись на супе с таким вниманием, он был уверен, что она пытается любыми средствами избежать взгляда на горячие, дымящиеся сосиски, лежащие между ними. Свечи мерцали в неловкой тишине. Он пододвинул к ней блюдо, но не смог произнести: «Хочешь?» Похоже он выиграл приз по самому идиотскому блюду в этом году. Возможно он, новая категория Джеймса Бёрда. (Джеймс Бёрд-младший (англ. James Byrd, Jr.) (1949—1998) — афроамериканец-инвалид, убитый тремя белыми мужчинами в городе Джаспер 7 июня 1998 года. Это преступление широко освещалось в американских СМИ и привело к принятию 28 октября 2009 года Акта Мэттью Шепарда и Джеймса Бёрда-бт*младшего[en], расширившего законодательное определение преступления на почве ненависти. – Прим. пер.)

Она все еще избегала пробовать сосиски, схватив кусок хлеба, как пассажир «Титаника», хватающийся за спасательный круг. Медленно и аккуратно намазала кусок хлеба маслом, особо аккуратно, прежде чем откусить кусочек.

— Хорошо.

Это полное дерьмо. С таким же успехом он мог положить дерьмо на тарелку.

— Значит, сосиски плохой выбор.

Ее лиственно-зеленые глаза метнулись к нему.

— Ты пытался мне на что-то намекнуть?

— Господи, — сказал он, убирая блюдо со стола. — Нет, конечно.

У нее перехватило дыхание.

— Хорошо. Я подумала, что это какая-то странная прелюдия гурмана.

Идиотизм всей ситуации заставил его засмеяться громче и громче.

— Прелюдия гурмана?! О Боже, это смешно.

Джилл продолжала лопотать:

— Да, я слышала про десерт, устрицы и все такое, но потом увидела эти сосиски. Яснее и быть не может. Хотя они, действительно, начали съеживаться, когда остыли. Ты заметил?

Брайан продолжал смеяться.

— Господи, вот умора. Я даже побоялся тебе их предложить. Я был слишком смущен.

Она присоединилась к его смеху, когда он вернулся к столу.

— Я чувствовала себя так, будто опять очутилась в седьмом классе. Помнишь, как мы хихикали каждый раз, когда миссис Келли говорила «пенис» по анатомии?

Его плечи опять затряслись.

— Мы смеялись столько не над самим словом, сколько над ее шепелявым произношением. Пен-ниш. Мы чуть не писались тогда от смеха. Пит специально задавал ей самые глупые вопросы, только чтобы заставить ее сказать это слово еще раз. Господи.

— У меня живот уже болит от смеха, — заявила Джилл, вытирая слезы с глаз. — По крайней мере, в хлебе и супе нет скрытого подтекста.

Брайан приложил палец к губам.

— Нет, у меня не было желания делать блюда со скрытым подтекстом, если честно.

— Мне кусок в горло не лезет. — Ее глаза сделались просто огромными, как только она громко икнула. — О, нет. У меня начинается приступ икоты.

— Что? — Спросил Брайан, направляясь к раковине.

— И тебе лучше не давать мне бумажный пакет, как... иккк ... миссис Баррет заставила меня использовать его в четвертом классе, — предупредила она. — Ик-кота.

— Ты так мило смотрелась тогда, Рыжая. — Брайан вернулся со стаканом воды. — Не знаю, почему это кажется со стороны смешным, но это правда смешно. Сначала сосиски. Теперь икота. Что дальше?

Джилл еще раз громко икнула и схватила стакан с водой.

— Клопы в постели?

— Господи, мы же пара. Вот тебе и романтика.

Выпив воды, она схватилась за живот.

— Отлично, теперь мне осталось еще только прыснуть водой, чтобы все облить. Пожалуйста, пусть они будут... ик.

Он притянул ее к себе на колени.

— Давай посмотрим, сможем ли мы найти новое лекарство.

Когда он прижался губами к ее губам, она погрузилась в него, обхватив за шею, потянув к себе за волосы, пробормотав что-то гортанное ему в губы.

— Мне нравится это лекарство, — заметила она, когда его губы прошлись по ее шеи. — Ик..ик. Дерьмо.

— Ясно, что нужно увеличить дозу.

Он прихватил зубами мочку ее уха и осторожно потянул. Прерывающееся ее дыхание согревало ему шею.

— Знаешь, я всегда думала, что люди ... иккк... сумасшедшие, когда говорят, что это круто. Эта штука с ухом.

Изящная линия ее шеи очаровывала его, он провел по ней языком.

— Ты так думала?

Ее пальцы зарылись в его волосах.

— Да. Сделай это снова. Ик-ик. Боже, мне так неудобно. Ты пытаешься меня соблазнить, а я икаю. — Она снова начала смеяться.

Смех загрохотал у него в груди.

— Это лучше, чем отрыжка.

— Верно, — согласилась она, ерзая у него на коленях.

Его взгляд уловил признаки ее возбуждения. Пятна у нее на шее постепенно исчезали. Ее зеленые глаза заставляли мир казаться ярче.

— Может мы сосредоточились не на том. — Его губы накрыли ее в быстром поцелуе. — Это точно мы, Джилл. Только мы можем увидеть скрытый подтекст в сосисках, а потом ты села ко мне на колени, продолжая икать.

— Это так... дружище.

Белая кожа ее подбородка была слишком соблазнительной. Он прошелся поцелуями с одной стороны на другую.

— Разве это плохо?

— Нет, не плохо, но не так возбуждающее... горячее шипение, которое нам нужно.

Доказать, что она была не права, было для него несказанным удовольствием.

— Тогда давай я возьму лопатку и покажу тебе, что происходит между нами.

Она тут же схватила его за предплечья, он почувствовал себя уязвимым, замер, чувствуя смущение.

— Забудь пока о реквизите, Брайан. Просто покажи мне.

Он поднял ее на руки и направился в спальню.

— Прекрасно, но свечи будут гореть. Я хочу видеть твое тело при их свете.

Его губы снова завладели ее ртом, пока он нес ее по коридору. Когда он добрался до ее комнаты, острый мускусный запах защекотал ему нос.

Его тело было готово. Эта женщина. Этот запах. Это освещение.

Он хотел проглотить ее.

Ничто не имело для него большего значения, чем сама Джилл.

***

Когда он уложил ее на кровать, она обхватила руками его за шею, будучи уверенной, что он не уйдет.

— Так где же белье? — промурлыкал он ей в горло.

— В ванной, — ответила она, надеясь, что он не попросит его надеть.

— Я слышу, как крутятся твои мысли, — сказал Брайан, целуя ее в губы. — Сейчас вернусь.

Он спрыгнул с кровати, такой гибкий и мужественный в мягком свете свечей. Кто сказал, что только женщины выглядят лучше при свечах? Джилл перекатилась на бок, поджидая его. Лежать на спине было слишком странно, когда его не было сверху. Он вернулся с зеленым шелковым пеньюаром.

— Мне нравится, — прокомментировал он, заползая обратно на кровать. — Что, если я раздену тебя, одену в это, а потом снова раздену?

— Слишком долго. — Она потянулась к его пуловеру. — Я смогу надеть его позже.

Он помог стянуть с себя пуловер.

— Белье не останется на тебе долго, Джилл.

Его упругая кожа полностью завладела ее вниманием. Его мускулы изгибались в четко очерченные жилы на плечах и руках. Плечи были словно вырезаны из камня. Она осторожно протянула руку, чтобы коснуться его точеного пресса.

— Ты ведешь себя так, будто никогда раньше не видела мою грудь.

Какое это имело значение, если он пытался подбодрить ее, веселым голосом?

— Возможно, потому, что я действительно не могу сосредоточиться на... — Она резко остановилась. Сколько она может ему рассказать?

Он оттолкнул ее руки в сторону и стянул с нее рубашку.

— Продолжай.

Когда его руки коснулись ее кружевного розового лифчика, она придвинулась ближе.

— Ну, когда мы были просто друзьями, трудно было не пялиться на тебя. А в тот раз именно я была без рубашки, когда ты пытался удержать себя в руках. Я никогда не видела твою грудь голой. — Она указала на него.

— Тебе нравится то, что ты видишь? — пробормотал он, проводя большим пальцем по кружевным краям ее лифчика. — Лично мне нравится.

Она положила ладонь ему на грудь, чувствуя под пальцами учащенное биение его сердца. Внезапно все стало настолько реальным. Что-то новое и давнишнее шевельнулось в ней. Она была с Брайаном, любовью всей ее жизни. И в ней возникла какая-то новая безмятежность. Воспоминания о том, как было с ним все раньше, добавили страсти, которую она ощущала сейчас.

— Я люблю тебя, — прошептала она, желая сказать ему об этом в данный момент.

Его пальцы, расстегивающие лифчик, замерли. Он поднял на нее глаза, позволяя заглянуть внутрь. Мальчик. Мужчина. Человек. Триумф. Ошибка. Поиск.

Что бы ни было в этом мире, он принадлежал ей. И она всегда будет принадлежать ему.

Он обхватил ее за шею теплой ладонью, не сводя с нее глаз.

— Я тоже люблю тебя.

Ее захлестнули эмоции.

«Вот так, — подумала она, — все и должно быть».

Они двигались вперед с новой легкостью. Напряжение ослабло, теплота переросла в жар, когда их губы встретились, подталкивая к страсти.

Он стянул с нее лифчик, его губы по очереди обхватывали ее груди, она выгнулась дугой, ища большего, отдавая больше.

Как она могла сомневаться в себе? Вдруг она все поняла. Ее руки знали как нужно ласкать его кожу. Не было никаких сомнений, когда она стала стягивать с него джинсы. Никакого смущения, когда он прижал ее руку к стояку, один раз дернув бедрами. Его стон был симфонией для ее слуха. Молния со свистом скользнула вниз в тишине спальни. Помогая ему снять джинсы, она была благодарна, что дожила до этого дня.

Казалось самым естественным прикоснуться к нему, погладить, пока его глаза следили за ней.

— Я хочу увидеть тебя всю, — наконец пробормотал он, потянувшись к ее юбке.

Когда они оба оказались обнаженными, он провел ладонями вниз по ее груди к центру, затем вниз от бедра к коленям. — Боже, — пробормотал он. — Только посмотрите на эти ноги. Я уже целую вечность о них думаю. В прошлый раз у меня не было времени как следует их рассмотреть. Разве я не говорил, что ты прекрасна?

Ее живот, казалось, был создан для его поцелуев. Но на этом он не остановился. Верх ее бедер тоже манил его. Затем то местечко, где нога встречалась с бедром. Поцелуи вернулись вверх к ее груди, он продолжил свой путь, пока не встретился с ее губами. Они открылись, позволив их языкам переплестись, он провел рукой по ее ноге, поднимая ее к себе. Прижимая живот к ее животу отчего вспыхнули новые ощущения. Она сжалась, готовая броситься вперед, все ускорив.

Шелковистая ткань скользнула по ее груди. Когда он оторвался от ее губ, она увидела в его руках зеленый пеньюар.

— Посмотри, как красиво он смотрится на твоей коже. Надень его для меня, Джилл.

Шелк, скользящий по ее телу вниз, заставил ее задрожать от восторга. Брайан стал поигрывать подолом пеньюара вверху ее бедер, а затем раздвинул ее ноги.

— Откройся для меня. Мне нужно прикоснуться к тебе.

Его резкий, почти хриплый голос заставил ее вспомнить о его прикосновение в тот раз. Тепло наполнило все ее тело и нежные движения, которые он делал в ее киске, заставили выгнуть спину. Затем он усилил давление, двигаясь более быстро, потом вернулся к более легким ласкам. Ее соски напряглись, она откинулась на подушки, желая большего. Издав гортанный стон, она еще шире развела ноги.

— Вот это моя девочка, — прошептал он и раздвинул ее вход пальцами.

Палец скользнул внутрь, потирая, кружась, желание поднялось до максимума. Ее бедра задвигались — один раз, затем еще два раза, как только он углубил свои прикосновения. Внутренние и внешние. Его действия подталкивали ее к чему-то более сильному и могущественному. К тому, перед чем она не могла устоять.

Шелковая ткань задралась у нее на бедрах. Она открыла глаза и увидела, как его рука опустилась ей на живот. Его возбужденный взгляд встретился с ее глазами. Он углубил свою ласку внутри, прижимаясь теплым, открытым ртом к ее животу.

Ею завладели такие ощущения, что она прикрыла глаза и приподняла бедра. Желание вырвалось у нее изо рта одним долгим, низким стоном.

— Вот так, — прошептал он, приподнимая зеленый шелк у нее на груди и поглощая сосок ртом. Ласка груди, ласка в самом сокровенном месте, кровь, стучащая в ушах. Все это было слишком. Казалось, все вокруг них сжалось, а затем вдруг выпрыгнуло наружу. Кульминация обрушилась на нее одним сильным взрывом. Ее киска пульсировала с его пальцами, он только усиливал ее удовольствие, целуя и что-то бормоча ей в грудь.

Она облизнула губы, тяжело дыша. Почувствовала, как его руки оставили ее. Осторожно прикрыв ее зеленым шелком.

— Боже, у меня от тебя дух захватывает.

Гортанные нотки в его голосе заставили ее приоткрыть глаза. Он зашевелился. Разорвал фольгу, она поняла, что это презерватив.

— Ты мне нужна, Джилл.

Она раскрыла объятия. Он прижался к ней всем телом и впился в ее губы глубоким, обещающим поцелуем. Снова вспыхнула страсть. Он приподнял ее ягодицы и стал медленно входить.

Ее голова моталась из стороны в сторону по подушке, веки опускались. Его размер, жар, движения. Настолько медленные. Такие обдуманные. Все вокруг снова загорелось и стало горячим. Когда он опустился по самые яйца, она открыла глаза, чувствуя, что он смотрит на нее. Они, он предлагал ей присоединиться.

— Двигайся со мной, — пробормотал он и погрузился в нее, позволяя ей привыкнуть к своим движениям и размеру.

Вскоре она совсем потеряла рассудок. Страсть затопила ее настолько, что она обхватила его ногами за талию. Он наращивал темп, погружаясь глубже, его толчки становились мощными и всепоглощающими. Она скользнула ладонями по его потной спине, схватила за волосы.

Он застонал, когда она потянула его волосы, пока он врезался в нее, открывая для себя еще больше. С толчком, который, она была уверена, пронзит ее, она снова достигла оргазма, задрожав всем телом, он резко вошел еще раз глубоко. Застонав и зарычав одновременно, кончая, дергая бедрами от кульминации.

Когда он наклонился к ней, прижавшись лицом к ее шее, она погрузилась в туман наслаждение, омываемая волной розового света. Она плыла к берегу, который обнаружила и к которому мечтала добраться вместе с ним.

В своем тумане она слышала его сердцебиение, прерывистое дыхание. Наслаждаясь их воссоединением, их связью. И ее глаза наполнились слезами от красоты произошедшего. Надежда, такая хрупкая и драгоценная, как мыльный пузырь, что у них все может получиться, появилась где-то глубоко в груди Джилл.

Несколько мгновений он не двигался. Просто обнимая ее.

Затем он перекатился на бок и выскользнул. Встал с кровати, она подложила руку под щеку и потянулась к одеялу, не открывая от него глаз. Розовый свет тумана отступил. Конечно, будет еще много таких розовых туманов с Брайаном.

Он прижался к ней прежде, чем она успела понять. Притянув ее ближе к себе. Она погладила его грудь. Наконец-то произошло то, о чем она мечтала столько лет.

Они прошли… через это.

Черт, даже больше, чем через это.

Сверху, над ней…

«Через реку, через лес» зазвучали у нее в голове слова песни, которую поют на День Благодарения. Но она прервала песню на словах «Подойдя к бабушкиному дому», сейчас ей не хотелось думать об этом.

Она издала хриплый вздох, поймав себя на мысли, что отныне при словах этой песни, она будет думать, как о вздохе любви.

— Счастлива? — прошептал он, целуя ее в макушку.

— Уммм. — Настоящие слова она не могла сказать. Казалось невероятным плыть по волнам наслаждения. Это было гораздо лучше, чем эспрессо по утрам после бессонной ночи. Лучше, чем первая лыжная прогулка по первому снегу зимой…

— И я тоже.

Так они пролежали довольно долго, притихшие, пока приходили в себя. Джилл продолжала гладить его руками, когда ей хотелось его погладить, он отвечал ей тем же.

Она вдруг поймала себя на мысли, что лежа вот так в постели, скорее всего это самое долгое время, когда они молчали. И это было прекрасно.

Когда она поняла, что ее глаза наконец-то смогут открыться, она посмотрела на него мерцающим взглядом, совершенно по-новому. Обнаженный. Пальцы Брайана танцевали по ее животу. Он прикрыл себя до талии одеялом. И глядя на его золотистую кожу, ей хотелось дотронуться до него. Потрескивание огня свечей приводило к умиротворению. Она глубоко вздохнула, вдыхая запах мускуса, пота и ароматических веществ.

Ей хотелось поднять руки к потолку и произнести «Аллилуйя», но это показалось ей кощунственным. Она решила, что на самом деле ей было наплевать, но все же решилась произнести нечто другое:

— Наконец-то!

Его гортанный смешок прогремел рядом с ее ухом.

— Точно. — Он приподнял ее подбородок. — Я хочу спросить.

Улыбка вырвалась у нее, когда она увидела его спутанные волосы, пухлые губы.

— О чем?

— Тебе понравилось?

Они смотрели друг на друга, ухмыляясь как гагары. На большее она была не способна, только глупо таращиться на него и улыбаться как идиотка. Похоже, он тоже был не способен на большее в данную минуту. Было такое впечатление, будто они оба нанюхались клея и находились под кайфом.

— Нам нужно все повторить… чтобы убедиться, что это было не единожды.

Он фыркнул.

— А как же в тот раз на диване?

На стенах ее сознания заплясали тени воспоминаний. Удовольствие — да, но сейчас его было намного больше. Безответственность была тогда. Страх. И сердце болело. Она запихнула все эти воспоминания в коробку, пытаясь остаться здесь и сейчас, в этом идеальном моменте.

— Это было безумие. Страстное безумие, — поправила она, он прищурился. — Сейчас было…

— … идеальный эпилог к сосискам и икоте?

— Не напоминай мне об этом, — надулась она, слегка ударив его кулаком в грудь.

— Может сейчас, когда мы выпустили пар, мы сможем спокойно поесть. Я умираю с голоду. — Он поцеловал ее в губы и скатился с кровати.

Она наблюдала, как он направился к ее шкафу. Боже, у него была потрясающая задница. Черт возьми, вся его спина была просто невероятной.

— Повернись, — крикнула она, получая несказанное удовольствие, просто рассматривая его. Теперь у Джиллиан Мэри Хейл тоже появился любовник. Ха! — Я хочу посмотреть, так же ли ты хорош спереди, как твоя задница.

Он засмеялся во все горло.

— Скажи честно, что ты просто хочешь посмотреть на мою сосиску.

Она швырнула в него подушкой.

— Ну, сосиски уже скоро остынут. Ты хочешь, чтобы я снова разогрел их для тебя?

Он повернулся и у нее перехватило дыхание, потому что он фактически озвучил ее мысли, приподняв бровь, она ухмыльнулась.

— Да, ты так же хорош спереди.

— Я рад, что ты так думаешь. — Он достал из шкафа темно-синий махровый халат, она на мгновение потеряла дар речи, потом повнимательней осмотрела комнату, заметив в ней больше его предметов и одежды. Она вдруг поняла, что в комнате появились его вещи. Пара ботинок. Его бумажник лежал на ее комоде. Он действительно переехал к ней. Это было довольно странно.

— Ты больше не думаешь о моей сосиске, — заметил он, привлекая ее внимание.

Он наблюдал за ней, пока она рассматривала его вещи, пожав плечами в халате. Она почти услышала, как попросила его минутку подождать, пока осознает то, что теперь он полностью разделял ее собственное пространство. Спокойно, сказала она сама себе.

Понятно же, что секс только усиливал их способность понимать друг друга почти с детства.

— Итак, когда ты снова разогреешь сосиски, что порекомендуешь — булочку для них или порезать их на маленькие кусочки? — Она махнула рукой.

Он завязал пояс халата.

— Ну, ... я бы предложил булочку.

Боже, о чем они говорили, похоже совсем не о еде?

— Отлично, тогда иди и разогрей их для нас. — Она ждала, когда он уйдет. Но он прислонился к стене, она прищурилась.

— Если ты думаешь, что я пойду на кухню, не увидев тебя голой, то ты просто рехнулась. Я мечтал об этом уже много лет.

Внизу живота что-то подпрыгнуло.

— Ты действительно рехнулся.

— Ага. — Он протянул ей пеньюар. — Ты получишь его, если придешь к своему папочке. — Он указал на себя пальцем, загадочно улыбаясь.

— Я дам тебе пинка под зад и ты улетишь на Луну, если еще раз такое скажешь. — Она потрогала пальцами одеяло. — Я еще не готова к этому.

— Я только что поцеловал каждый дюйм твоего тела ... Ну, возможно, пропустил несколько мест, о которых мне придется позаботиться позже.

Ее бедра тут же сжались.

— Это тоже часть сделки. Давай, рискни, Рыжая. Показывай свое богатство.

Расправив плечи, она встала элегантно, как лебедь, с кровати, его взгляд скользнул вниз по ее телу. Вырвать пеньюар из его рук было легко. Он почти пускал слюни, глядя на нее.

— Ты пойдешь разогревать свои сосиски или как? — спросила она, завязывая пояс.

— У меня так очень горячая, — объявил он, заваливая ее обратно на кровать. — В конце концов, я передумал и хочу чего-то другого.

Когда он прижался губами к ее губам, она широко раскинула руки.

Вот каково это — заниматься сексом, не заботясь о том, что ты питаешься только похотью и сексом в течение нескольких дней. Она была счастлива посидеть на сексуальной голодной диете.

Наконец-то!

Вперед Джиллиан Мэри Хейл.

29

Джилл дернулась в постели, когда будильник завел рингтон «Все ночи долгие». Господи, как же она устала! Не открывая глаз, она потянулась, чтобы его выключить, и ее рука дотронулась до горячего тела, лежащего рядом. Она взвизгнула.

— Господи, — пробормотал Брайан, прижимая подушку к лицу. — Умеешь же ты будить по утрам.

Воспоминания вспыхнули в ее затуманенном сознании. Пот, тело к телу, спутанные простыни, лопатка… и такое расслабление, с которым не могла сравниться даже йога.

Они не могли оторваться друг от друга. Это было похоже на какую-то безумную сексуальную оргию двоих, без козла-сатира с флейтой. Годы желания превратились в часы ничем не сдерживаемой страсти и освобождения.

Черт побери, она даже захотела сегодня сказаться больной. Если бы не Мак, она бы сейчас прижалась к Брайану, разбудила его так, как мечтала столько лет подряд. Ртом, руками, языком. Боже, она уже возбудилась.

Он был прикрыт до талии одеялом, она минуту любовалась им. Мужчина, о, что за мужчина, ярды дразнящей кожи и мышц. И он наконец-то принадлежал ей. Она протянула руку и провела вниз по его груди, а затем прижалась к нему всем телом.

— Доброе утро, — промурлыкала она, зная, что счастье от вчерашней ночи помогло ей моментально проснуться, нежели обычно.

— Ты хихикаешь и храпишь во сне. — Он обнял ее за талию, не открывая глаз. — Довольно мило.

— Я была совершенно измотана. — Господи, неужели она храпела? Разве храпеть не должны только мужчины?

Его щетина царапнула ей кожу, когда она наклонилась для долгого поцелуя. Она старалась не думать о запахе изо рта. Запах был у двоих. Они смогут это пережить.

— Не ходи сегодня на работу. У тебя едва ли было три часа, чтобы поспать.

Уткнувшись носом ему в шею, она напрягла плечи, чтобы не поддаться желанию прижаться всем телом к нему.

— У нас еще много дел.

— Я хочу заняться с тобой утренним сексом, — пробормотал он.

— Ты все еще наполовину спишь. — Внутренний восторг вызвал у нее желание сделать сальто причем тут же на кровати. Он хотел утреннего секса. Да! Еще одна засчитанная галочка у его имени в длинном списке.

Он притянул их бедра друг к другу и стал двигать.

— Не весь я.

Ее внутренности таяли, и она была почти уверена, что пальцы ног скрючились. Проклятая трудовая этика заставила ее все же взглянуть на часы. Сексом придется заняться быстро. Неужели она действительно хочет согласиться на секс?

Да, черт возьми. Она буквально набросилась на него.

Ей было больно. Он старался действовать медленно, глядя на нее сонными глазами, он весь был таким расслабленным и горячим, когда подводил ее к оргазму, а затем сам взмыл в небеса.

Ей хотелось погреться в лучах оргазма, полежать прижавшись к нему, но вместо этого она заставила себя встать с постели. Она должна была поддерживать свою репутацию. Мак не производил на нее впечатление человека, который любит ждать. К тому же, что она ему скажет? Скажет, что занималась сексом так, что сегодня еле ходит, это же не будет считаться оправданием ее опоздания.

Она пела в душе. Подготовившись к работе за рекордно короткий срок. Когда приоткрыла дверь ванной и оттуда повалил пар, Брайана в постели уже не было.

Чарующий запах бекона влек ее на кухню. Он натянул боксеры и теперь перекладывал толстый кусок бекона на бумажное полотенце. Кстати, о боксерах.

Она обхватила его руками за талию.

— Ты никогда не встаешь так рано. И ты готовишь для меня?

— Никогда не говори, что я плохо с тобой обращаюсь, — ответил он, укладывая бекон на поджаренный вчера французский хлеб. Сверху положив шипящее яйцо, посыпал его сыром чеддер. — Я подумал, что тебе, возможно, придется поесть на бегу.

Она снова поцеловала его в спину, наслаждаясь моментом. Отличный секс всю ночь. Утренний секс. А теперь завтрак. Кто сказал, что послезавтра все будет плохо?

— Похоже, я быстро к этому привыкну.

— Да, думаю, что нам не стоит беспокоиться о том, что для нас совместная жизнь может быть трудной.

— Я могла бы поесть у себя в кофейне.

— Знаю, — всего лишь ответил он. — Я хотел тебя покормить. — Он быстро поцеловал ее в губы. — Мне нравится для тебя готовить. А теперь тебе лучше пойти на работу, пока я не решил задержать тебе еще больше.

У нее приоткрылся рот, взгляд метнулся к его промежности.

— Опять? Ты кто такой? Машина?

Он усмехнулся и указал ей на входную дверь.

— Похоже, что так. Иди.

— Тебя так вдохновили оставшиеся со вчерашнего вечера сосиски, не так ли? — Она быстро поцеловала его в губы, взъерошив волосы. — Пока, увидимся вечером.

Желая поделиться своей новой сексуальной славой, в машине по дороге на работу Джилл вела беседу с Джеммой, выкладывая ей все. Все в подробностях, как она делилась, если бы ее подруга была до сих пор жива. К тому времени, как она добралась до кофейни, ей необходимо было вытереть слезы с глаз.

Ее утро с Маком прошло как по маслу. Они планировали и строили планы. Он сделал несколько звонков. Она тоже сделала несколько звонков. Они представляли единую команду. Они уже собиралась отправиться на встречу, но в «Без сои со мной» появилась Мередит.

Она обменялась приветствиями с несколькими местными жителями, целеустремленно направившись к Джилл.

— Привет, — сказала она, наклоняясь, чтобы обнять его. — В наши дни тебя очень трудно застать.

Отчего Джилл почувствовала вину перед сестрой. Ну, почему семья всегда хочет взят тебя в тиски?

— Я была занята с моим новым боссом, — ответила она. — Мередит, познакомься с Маком Мэйвеном. Мак, это моя сестра Мередит Хейл.

— Рада знакомству, — произнесла Мередит, пожимая ему руку. — Таннер сказал, что ему было очень приятно познакомиться с вами. Конечно, мы все благодарны вам за помощь, которую вы оказали Пегги и Киту.

— Я был рад оказаться полезен.

— Я слышала, что вы оба вчера были у Пегги. — Взгляд Мередит был полон вопросов об их визите. — Сегодня она чувствует себя немного лучше, мы надеемся, что она идет на поправку. Кит побудет у нас после школы. Этот вирус ее просто подкосил.

Джилл снова посмотрела на часы, надеясь, что Мередит поймет намек.

— Да, глядя на Пегги, мне захотелось надеть маску, в которых все расхаживают по Токио. У нас назначена встреча с Ким Плой. Поскольку это наш первый ланч с членом городского совета, мы не хотели бы опаздывать.

Мередит улыбнулась, ее губы сжались в тонкую линию.

— Понимаю. Это не займет много времени. Извините нас. — Она схватила Джилл за руку и почти потащила ее вглубь помещения.

— Эй, — запоздало запротестовала Джилл, прекрасно понимая, о чем пойдет речь.

— Ты можешь меня так не тащить, словно за нами несется стадо буйволов.

Вся кофейня наблюдала за происходящим, поэтому Джилл слегка махнула им рукой.

— Старшая сестра ничего не поделаешь, — крикнула она в качестве объяснения. Люди засмеялись. Некоторые стали закатывать глаза, будто точно понимая, почему Мередит тащила ее, чтобы поговорить.

Сестра втолкнула ее в кабинет и захлопнула дверь.

— Тебе придется кое-что мне объяснить, — заявила она без предисловий.

— Хорошо. — Чувство вины заставило ее смотреть в любую сторону, только не в глаза Мередит.

Руки сестры уперлись ей в бедра.

— Я слышала от нашего нового редактора, как Брайан перевозил к тебе свои вещи. Коробки. Это не просто несколько пар нижнего белья и смена одежды, Джилл. Что происходит?

В такие моменты, как сейчас, жизнь в маленьком городке — полный отстой. Джилл вертела в руках скрепку для бумаг.

— Мы решили попробовать. Прости, что я тебе не сказала. Я не знала, как сказать. — К тому же она знала, что ее семье это не понравится. Тем более сразу после того, как они с Брайаном начали встречаться, Хейлы начнут беспокоиться, что в итоге он может окончательно разбить ей сердце. Разве они уже не вызвали Брайана на семейный допрос?

Мередит положила руки на стол, Джилл и наклонилась к ней.

— Мне это не нравится. Маме уже позвонили и все сообщили, и она удивляется его внезапному переезду. И даже не спрашивай меня, что сказал сегодня утром за кофе дедушка.

Скрепка превратилась в современный вид искусства одним движением пальцев Джилл.

— Прости, что я не держала тебя в курсе событий.

Мередит стукнула рукой об стол, напугав Джилл так, что та выронила металлическую скрепку.

— Я же твоя сестра. Не та, кого нужно держать в курсе, как в газете.

Усталость и чувство вины заставило Джилл метнуться вокруг стола и обнять Мередит.

— Ты очень важна для меня, Русалка. Вы все важны. Мне просто нужно разобраться с некоторыми вещами самостоятельно. — Она сжала ее достаточно сильно, чуть не сломав ребра. — Все очень сложно.

Мередит обняла ее по-своему, по-медвежьи, как старшая сестра.

— Знаю, ты не хочешь, чтобы мы думали о нем плохо, Джилл, но он отдаляет тебя от нашей семьи. — Она отстранилась. — Начинать все сначала с ним, это опасно. Знаю. Я совершила ошибку с Мудаком Риком, когда мы поженились. Ты хочешь испытать такое же?

Джилл вспомнила, как Мередит не приходила домой и не звонила, когда была замужем за своим бывшим мужем.

— С Брайаном все совсем не так. Он же не Рик-мудак.

— Да?! Но Брайан переехал к тебе, когда прибыла его бывшая, не слишком ли это круто? Серьезно, Джилл, это выглядит так, будто ты пошла на это, пытаясь удержать его.

Джилл резко вдохнула.

— Ты хочешь сказать, что я пребываю в таком отчаянии?

— Ну, не знаю. Твое поведение как-то говорит именно об этом. Я не доверяю ему в данный момент, Джилл, и удивлена, что ты приняла его к себе с распростертыми объятиями, учитывая все, что с ним было. Мне кажется, это не умный шаг.

Иметь старшую сестру — это много преимуществ, но не в тот момент, когда речь касалась таких вопросов.

— Я и не жду, что ты поймешь.

— Джилл! — Воскликнула Мередит. — Ты всегда была открытой книгой.

Она решила, что может сказать часть правды.

— Это было до того, как я начала заниматься с ним сексом.

Руки Мередит упали с ее плеч. Джилл замолчала на секунду.

— Речь идет не только о сексе. — Она прищурилась. — Я не хочу тебя расстраивать, но тебе это все не кажется странным? Ты внезапно занимаешься сексом с Брайаном, когда беспокоишься о том подходящем моменте. А теперь он уже переехал к тебе? Дедушка думает, что ты сошла с ума.

Ей не нужна была лекция.

— Дедушка может думать что угодно. И ты тоже. Это моя жизнь, Мере.

— Почему ты так упорно борешься против нас, Джилли?

Она поняла, что боится их осуждения. Если у них с Брайаном ничего не получится, она не хотела бы, чтобы они потом ей все время вспоминали, что она не последовала их совету.

— Иногда нужно немного отдохнуть от своей семьи, чтобы найти свой путь. Мне нужно кое в чем разобраться с Брайаном. И с предложением о работе Мака. И со многими еще вещами.

Лицо Мередит вытянулось.

— Значит, вот как.

— Прости.

— И ты меня, — сказала Мередит и вышла за дверь кабинета.

Джилл со всего маха ударила ногой по столу, почувствовав боль, потом вернулась к Маку и подала знак, что готова пойти. Она увидела, как Мередит вышла из туалета, направившись на выход, вытирая глаза. Она причинила боль своей сестре. Как раз тогда, когда их отношения снова вернулись к прежним, как и раньше.

Но она не хотела слушать ее нравоучения. У нее и так хватало забот.

30

За следующие несколько дней у Джилл с Брайаном появился свой распорядок. После работы, она немного спала, чтобы побыть с ним допоздна, как только он приходил домой со смены, они срывали друг с друга одежду. График их работы совершенно не совпадал, но казалось, для них это не имело никакого значения.

У нее болело все, но она была сытой, не выспавшейся и безмятежной. Кто мог желать большего?

Однако разногласия с Мередит по-прежнему не давали ей покоя. И ее разговор с матерью прошел так, как и ожидалось. Несмотря на то, что ее мать любила Брайана как сына, но слухи и вскрывшаяся правда заставляли ее мать сомневаться в правильности выбора Джилл. К тому же разве ее не могла не волновать собственная репутация? Весь город говорил о том, что они переспали сразу после приезда француженки. Она пыталась защитить себя и Брайана, но ее мать находилась на грани срыва.

Дедушка не заглядывал к ней, но один раз позвонил и спросил, не нужно ли ей чего-нибудь. Когда она поинтересовалась, не собирается ли он показать ей где раки зимуют, он заявил, что Мередит и ее мама довольно подробно изложили ей свою точку зрения. Да. Так оно и было.

Она понимала, что они переживали за нее и выражали свои переживания исключительно из-за любви к ней, но все равно это раздражало. И ранило.

С Маком у нее все крутилось, как часовые стрелки. Обеды, ужины, даже кофе. Они двигались вперед, набирая все больше голосов. Мак был гением в чтении людей, он всегда знал, что сказать и как. Джилл он нравился все больше и больше, и она подумывала, что вполне могла бы с ним сработаться на постоянной основе.

В голове у нее крутились разные сценарии будущего, но она ни на одном пока не останавливалась.

Благоухающий запах лука, чеснока и пряного мяса удивил ее, как только она вошла в квартиру после очередного долгого рабочего дня. Матт приветствовал ее слюнявой улыбкой. Она обрадовалась, что он вернулся от Пита. Ей не хотелось быть обязанной Питу, для нее это все равно, что принимать душ с плесенью на стенах, потому что было лень убраться.

— Эй, а почему ты не на работе? — крикнула она.

Уперев руки в бока, она ждала любимого момента — приветствия, как она называла этот момент. Появился Брайан с кухонным полотенцем, засунутым в облегающие, поношенные джинсы. Темно-синяя флиска делала его глаза ярче, как только они встретились взглядами. Он прислонился к стене с мужской беспечностью.

— Я поменялся кое с кем сменой, — ответил он, переводя взгляд с ее шоколадно-коричневых ботинок на шерстяную юбку цвета карамели и бордовый свитер, задержавшись на груди. — Я же говорил тебе, что мы команда, как «Бронкос».

— Кто согласился? Он может бесплатно пить кофе у меня в кофейне в течение года.

Интересно, что он собирается сделать — наброситься на нее или заманить к себе? Она никогда не знала, что у него на уме, но поскольку они постоянно занимались любовью, не могла жаловаться.

— Я обязательно ему скажу.

Она стала теребить свое дымчатое ожерелье, которое ей казалось подходящим выбором. В последнее время Джилл стала слегка рассеянной… и чертовски счастливой от того, как легко они жили у нее дома вместе. Они стали единым целым быстрее, чем она могла себе представить. Отбросив эту мысль, она неторопливо двинулась вперед, но Матт, лежа на ее пути, даже не двинулся с места, пришлось перешагнуть через его толстые коричнево-белые складки. Правый уголок рта Брайана приподнялся, но он не двинулся с места.

— А я все думал, когда же ты подойдешь ко мне, — пробормотал он, как только она обвила его руками за шею.

Она пригладила пальцами кленового цвета волосы у него на затылке и уставилась на него.

— Как прошел твой день? — спросила она, когда он притянул ее к своим бедрам. Она издала гортанный стон. Боже, с ним было так легко.

— Помолчи. — Он прижался губами к ее губам, увлекая в страстную, эротическую поездку.

Полетела одежда. Он взял ее в коридоре у стены, что стало еще одной зазубриной на ее «Поясе Места». Когда они опустились на пол, она прислушалась к биению его сердца. Тяжело дыша, приоткрыла глаза. Матт тоже тяжело дышал, и его вялые глаза смотрели прямо на нее.

— Я никогда не привыкну к тому, что твоя собака наблюдает за нами. — Она, извиваясь, потянулась за свитером.

— Он просто ревнует, — прокомментировал Брайан, проследив за ее взглядом. — Поскольку ты не можешь держать свои руки подальше от меня, я не могу держать его взаперти все время. Он не сделал ничего плохого, чтобы его наказывать, запирая в переноску — тюрьму бульдогов.

Она фыркнула.

— У тебя там ничего не сгорит?

Он скрестил руки за головой, обнаженный и непринужденно лежащий на полу.

— После той ночи я всегда выключаю плиту.

— Ага, я не хотела бы повторяться, но тогда сработала пожарная сигнализация, буквально в кульминационный момент.

Он усмехнулся.

— Слава Богу, что у тебя нет охранной сигнализации.

Она улыбнулась, представив, как все было бы, если бы сработала еще и система безопасности, и улыбаться за последнее время она стала чаще.

— Ага, я даже представляю, как все было бы. Приехали бы пожарные, размахивая шлангами, а я бы им сказал: «Парни, у этой девушки уже есть шланг, который ей нужен».

Его плечи затряслись, когда он сел.

— Давай поедим. Я умираю с голоду.

— Я тоже, — сказала она, натягивая одежду и следуя за ним на кухню.

Он стал раскладывать еду, она вскочила и чмокнула его в щеку.

— Ты приготовил индийские блюда!

— Ну, я знаю, что тебе они нравятся, поэтому решил попробовать. — Он усадил ее обратно на стул.

Его внимательность заставила ее сердце сжаться.

— Ты самый лучший.

Она зачерпнула цыпленка в масле и завизжала, глядя на горячий хлеб наан. Отваренный рис издавал аромат кокоса, напоминая об экзотических пляжах.

— Если ты еще раз застонешь, я больше не смогу усидеть в этих штанах, — наконец заметил он, когда она положила себе добавку.

— Тогда сними их, — приказала она, размахивая ложкой с прилипшим к ней рисом. — Эта еда заслуживает нескольких хороших стонов.

Он придвинул наан поближе.

— Ты издала больше, чем несколько. Уже похоже на припев.

Она ухмыльнулась.

— Не волнуйся. Позднее несколько хороших стонов будут только для тебя.

Он отломил кусок хлеба.

— Не могу дождаться. Итак, расскажи мне как прошел твой день.

Разговоры о том, как прошел день для них превратились вполне обычные разговоры, которых она боялась, что будут нудными и превратятся в рутину. Хотя она могла рассказывать скукотищу, он все равно улыбался, задавал вопросы. Смеялся, когда она рассказывала что-то смешное. А потом она начинала задавать вопросы, улыбаясь, иногда смеясь. Это время было похоже на час комедии.

На десерт он приготовил шоколадный мусс — неиндийское, поскольку они оба были согласны, что сладости с рисом не подходят. Она снова застонала, когда орехи и горьковато-сладкий шоколад очутились на языке.

Когда они закончили ужинать и вымыли посуду, она взяла его за руку и повела в гостиную.

— А теперь я сделаю для тебя кое-что приятное, — заявила она, не в силах сдержать улыбку. Это должно было быть очень весело.

Он прикрыл глаза, проведя носом по ее горлу.

— Не могу дождаться.

Она игриво оттолкнула его.

— Не то что ты думаешь… пока. — Подойдя к стереосистеме, она нажала кнопку воспроизведения.

Зазвучала классическая песня «АББА» «Танцующая Королева». Ее бедра стали покачиваться в такт музыке.

Он со стоном откинулся на спинку дивана.

— Прошу тебя, скажи, что ты хотя бы собираешься устроить мне стриптиз или танец на коленях.

Фыркнув, она схватила его за руки и попыталась поднять с дивана. К счастью, он не сопротивлялся, но снова застонал.

— Серьезно, Джилл. «АББА»?

— Ты же знаешь, как я их люблю. Кроме того, я облегчу твою боль.

Он терпеливо смотрел на нее.

— Разрушив мой вкус к музыке?

Она слегка ударила его в грудь.

— Эй, тебе не нравится, что я смеюсь над Джулией Чайлд, так что не смейся над «АББОЙ». — Она обхватила его за шею. — Я тут вспоминала наши школьные годы.

Его великолепные глаза сузились.

— Хорошо…

— Каждый раз, когда мы вместе ходили на школьные танцы, ты устраивал ужасную демонстрацию синдрома отсутствия ритма у белого человека. Я хочу сейчас помочь тебе преодолеть его.

У него перехватило дыхание.

— Ты хочешь сказать, что я не умею танцевать?

Она склонила голову набок.

— Ага.

— Эй, я умею двигаться. — Он притянул ее к бедрам и медленно прижался к ней.

— Ага, в спальне, — ответила она, сделав глубокий вдох и увеличив расстояние между ними. — А теперь твои движения мы перенесем на танцпол.

— Ни за что, — заявил он и потянулся к пульту телевизора.

Неужели он покраснел?

— Пожалуйста, покажи мне, на что ты способен.

Он замер.

— Сейчас? Ну же, Джилл. Пожалуйста.

О небеса! Он вымаливал у нее

— Брай, я люблю танцевать, и тебе нужна серьезная помощь. Тогда я не считала правильным вмешиваться, но разве ты не помнишь, как Джемма пыталась тебя кое-чему научить? — Ее улыбка на мгновение потускнела от упоминания Джеммы. Господи, как же она скучала по своей подруге!

Его губы выгнулись.

— А я-то думал, что она такая милая. А оказывается она боялась очутиться со мной в неловком положении?

— Все было не так уж плохо, — нерешительно заявила Джилл. Если не считать, резких движений руками, словно у него была агония, и слишком плавных движений бедрами.

— Отлично, — произнес он, откидываясь на спинку дивана. — Если я скажу, что ты всегда была лучшей танцовщицей, рядом с тобой я чувствовал себя полным идиотом, мы можем на этом остановиться?

— Неа. — Она снова подняла его на ноги. — Ну же, это будет весело. Кроме того, ты можешь обхватить меня руками, как всегда, и хотел на школьных танцах. И вообще, почему ты всегда меня звал с собой? Ты мог бы пойти с другими девушками. — Она всегда задавалась этим вопросом.

Он приподнял одно плечо.

— Мы были вчетвером — ты, Джемма, Пит и я, помнишь? Четыре Мушкетера. Я не собирался ни с кем связываться в один из самых больших вечеров в году. Кроме того, мне нравилось покупать тебе бутоньерку и заезжать за тобой. И видеть, какая ты была нарядная. Ты всегда была прекрасна, даже в том алом атласном платье, на которое я постоянно наступал в первый раз. Наверное, это был мой способ встречаться с тобой, не меняя того, что было между нами.

Мягкое сияние окутало ее сердце.

— Мне очень нравилось то платье. Прекрасные воспоминания.

Его губы слегка приподнялись.

— Лучшие.

— Ладно, давай начнем, — произнесла она, когда снова зазвучала «Танцующая Королева».

— Ты хочешь, чтобы я еще раз прослушал эту песню? — спросил он.

— Перестань ныть. Это моя любимая песня, поэтому ты будешь слышать ее часто и много. А теперь я хочу, чтобы ты понаблюдал за мной. — Она закрыла глаза и позволила своему телу покачиваться в такт музыке. Ее бедра переплетались в идеальную восьмерку. Руки плыли, словно подвешенные на облаках.

— Я мог бы наблюдать за тобой всю ночь, — пробормотал он.

Она тут же открыла глаза. Конечно же, он наблюдал за ней с блеском в глазах. Она понимала, что означал этот блеск. Сердцебиение участилось. Она протянула к нему руки.

— Потанцуй со мной.

Он плавно поднялся с дивана как тигр. Его ладони медленно скользнули по ее ладоням, прежде чем она взяла его руки и положила их себе на талию. Затем положила руки на четко очерченные мускулы его плеч. От него исходил жар. Она сделала еще один шаг к нему, между ними не осталось ни дюйма.

— Двигайся со мной, — попросила она.

— О, я так и планировал, — коварно ответил он.

И все же, пытаясь погрузиться в ритм музыки, она чувствовала его неуверенность.

— Перестань сопротивляться, расслабься, — посоветовала она.

— Перестань вести меня, — бросил он в ответ, прижимаясь бедрами к ее бедрам.

Она откинула голову назад и обхватила ладонями его лицо. Кончики пальцев царапнула по его колючей щетине, обожгла, огонь прошелся вверх по рукам.

— Закрой глаза.

Он закатил глаза.

— Эй! — произнесла она, желая, чтобы это стало для них еще одной вещью, которая бы связывала вместе, чем могли бы они наслаждаться. — Я сказала, закрой глаза.

На этот раз он закрыл, но уголки его губ приподнялись, словно он боролся со смехом.

Она отошла от него.

— Не открывай.

Приглушив свет в комнате, она зажгла сандаловые палочки и свечи на кофейном столике.

Заиграла ее вторая любимая песня «АББА» «Зная меня, зная тебя». Брайан остановился, перестав двигаться под музыку, но его глаза по-прежнему были закрыты.

— Ты же не ждешь, что к нам заваляться сейчас какие-нибудь хиппи, так ведь? — пошутил он.

— Заткнись, — прошептала она, возвращаясь к нему и притягивая его к себе. — А теперь с закрытыми глазами просто почувствуй меня.

Ее тело двигалось в идеальном ритме в такт музыке. Его руки по-прежнему крепко держали ее за бедра, куда она их положила. Она скользила телом по его торсу, разорвав его хватку, а затем увлекла его за собой. Его дыхание изменилось.

— Ты играешь с огнем, — заметил он хриплым голосом.

Она не ответила, продолжая танцевать вокруг него, скользя руками по его телу — груди, спине, даже опускаясь к его потрясающе упругой заднице.

Наконец, он осторожно коснулся ее. Благовония от палочек наполняли ее ноздри, их запах был экзотическим и дразнящим. Когда она совершила еще один круг вокруг него, он с силой притянул ее к себе. Его тело, зная ее, двигалось с ней в совершенном ритме, именно в том ритме, как они занимались любовью. Она закрыла глаза. Заиграла «Мама Миа», между ними усилился жар, она стала качать головой из стороны в сторону в такт музыке.

Пальцы Брайана скользнули вверх по ее спине. Его эрекция прижалась к ее бедру, он продолжал нежно дотрагиваться до нее в ритме песни. Она отдалась такту и ему. Обвив руками его за шею, его разгоряченная кожа так манила ее к себе.

Как только он опустил руки на ее ягодицы, она невольно рассмеялась.

— Ты быстро учишься.

— Я не мог танцевать с тобой так, когда мы учились в старших классах, но можешь быть уверена, что я мечтал об этом. Как ты думаешь, почему парни всегда пропускают девушек впереди себя?

Их тела продолжали покачиваться в такт, но она поняла, что он смотрел на нее. Его глаза были похожи на раскаленные угли, когда она заглянула в них.

— Не потому ли, что они джентльмены? — спросила она, ее собственный голос звучал хрипло от возбуждения.

— Нет, потому что так они могут видеть задницу девушки, — сказал он приглушенным голосом. — Я рад, что ты подумала о другом, Джилл.

Ее улыбка была легкой.

— И я тоже. Потанцуй со мной, Брай.

Они продолжали двигаться друг напротив друга, их тела соприкасались.

Когда она больше не могла сопротивляться, притянула его голову к себе для жаркого, влажного поцелуя. Они продолжали двигаться в такт музыке. Но вскоре она не могла больше изнывать от похоти. Ей хотелось его заполучить здесь и сейчас.

Слегка толкнув его в грудь, он стал пританцовывать вместе с ней к дивану, пока они не упали на него. Она медленно раздевалась, по-прежнему покачиваясь в такт музыке, он наблюдал за ней. Это было невыносимо возбуждающе.

Он, чувствовал, что она хотела сыграть сейчас главную скрипку, испытывая свою появившуюся уверенность в себе, потом она также медленно стала раздевать его. Опустившись перед ним на колени, она встретила его горячий взгляд.

— Теперь моя очередь попробовать что-то новое, — прошептала она и, хотя на мгновение ее нервы сдали, она взяла его возбужденный член в руки.

Его губы растянулись в широкой улыбке.

— Ни в чем себя не ограничивай, — произнес он.

Точно. Это отличная идея. Она закрыла глаза, сделала глубокий вдох и прижала губы к его члену. Он руководил ее движениями, пока она окончательно не поняла, как ему нравится, как она делала и с ним. Интуиция взяла верх, как и в первый раз, когда они занимались любовью, он поддерживал ее за голову, пока она вела его к освобождению.

«АББА» продолжала петь, пока она уютно устроилась в его объятиях, он приходил в себя, потом занялся с ней любовью с такой нежностью, что у нее перехватывало дыхание.

Через час они, лежа на диване, насытившиеся, смотрели телевизор, ее голова лежала у него на коленях.

— Итак, — произнес он непринужденно, но она почувствовала напряжение, будто он решил проверить воду, которую поставил кипятить для спагетти.

Несмотря на свое насыщение и расслабленность, она невольно напряглась.

— На следующей неделе должен состояться ПолярФест, — продолжал он.

Упоминание о ежегодной вечеринке Джеммы изменило ее расслабленное состояние, она задалась вопросом, не специально ли он именно после секса поднял эту тему.

Она вместе с Джеммой придумали ПолярФест после того, как слишком много выпили «Маргариты» как-то вечером во время метели, желая своей вечеринкой на двоих представить себя в тропиках. И после этого они решили устраивать вечеринку каждую зиму, чтобы больше не жаловаться, что февраль — самый скучный месяц в году. Отсюда и появился Полярный Фестиваль.

— Я услышала, — ответила она, желая, чтобы Брайан перестал болтать, и они смогли бы просто спокойно лежать на диване. Пит даже не удосужился обсудить с ней свой план проведения этого мероприятия. Конечно, она не хотела с ним ничего обсуждать, но все же. Она подумывала все устроить самой, но при ее загруженности, она не могла бы одна этого сделать.

— Пит хотел сохранить эту традицию, потому что всем она так полюбилась. Он попросил меня помочь ему, я согласился.

— Отлично, — ответила она, глядя прямо перед собой. Их легкое послевкусие секса, казалось, испарилось. Она снова начала раздражаться от горя и смятения.

Его губы сжались.

— Послушай, я знаю, что тебе тяжело без Джеммы, но я хочу, чтобы ты пошла со мной. — Он откашлялся и снова посмотрел в телевизор. На его напряженном лице замерцали отблеск свечей.

Боже, она не хотела встречаться с Питом, но было бы хорошо привести туда Мака. Он сможет там пообщаться с профессорским составом «Эммитс Мерриам».

— Для тебя это не будет проблемой? — спросил он.

У них была такая замечательная ночь, и она не собиралась ее портить.

— Нет. Я пойду с тобой. Ура!

Он фыркнул, очевидно уловив сарказм в ее голосе.

— Отлично. Давай немного поспим.

Как только они оказались в постели, ей было трудно успокоиться. Мысли о прошлом постоянно крутились в голове. Возможно, это было впервые, когда она завела с ним разговор о школьных танцах, но она поняла, что скучает по Джемме больше, чем когда-либо. И потеря снова нахлынула на нее с новой силой. По щекам потекли слезы.

Брайан повернулся на бок и притянул ее к себе.

— Эй, что такое?

Она сжала его руки.

— Джемма, — просто сказала она, когда боль распространилась по всему телу.

— Ш-ш-ш, — прошептал он. — Все в порядке, детка. Я тоже по ней скучаю. Давай, выплакай свое горе.

Она так и поступила, намочив своими слезами его грудь. Он крепче обнял ее, не пытаясь успокоить, как это сделали бы другие мужчины. Когда она наконец закончила плакать, совершенно опустошенная, ее переполняла благодарность за то, что он дал ей такую возможность.

— Я люблю тебя.

Он прижался щекой к ее щеке.

— Я тоже тебя люблю. Иди сюда. — Он осторожно повернул ее к себе. И завладел ее ртом, она ответила ему, отдавая всю себя, и он делал то же самое. Слезы сменились утешительными ласками, долгими поцелуями, хриплым бормотанием, тихими вздохами. Жесткость сменилась другим — любовью и чувством принадлежности, таким сладким и всеобъемлющим, что она не хотела, чтобы это кончалось. Они любили друг друга медленно, глубоко, пока не растворились в объятиях друг друга, дрожа всем телом. Когда он откатился в сторону и через несколько мгновений вернулся к кровати, то снова прижал ее к себе.

Потом он обнял ее, и она поняла, что пришло время надеть кулон, которыйе он подарил ей после окончания школы.

Она заснула под знакомые теперь вдох и выдох его тела рядом с собой, понимая, что в жизни все как-то урегулировалось и стало легче, когда они были вместе.

Она именно так себе и представляла свою жизнь с ним.

31

Брайан сунул стейк, маринованный соусом адобо, в холодильник и пинком захлопнул дверцу. Он должен был встретиться с Питом в «Хайерс», выпить пиво, но уже немного опаздывал, поэтому поспешил на выход.

Толпа «счастливый час» в «Хайерс» переговаривалась, стоял гул. Поскольку до Дня Святого Патрика оставалось всего несколько недель, бар гордо демонстрировал две мигающие вывески оранжевого, белого и зеленого цветов. У коварного лепрекона на коленях сидела лепреконша, ее грудь вываливалась наружу вместе с подзаголовком — «Спроси у него про горшок с золотом».

Брайан улыбнулся, когда белокурая цыпочка спросила у бармена Майка, что означает другой знак: «Скажи мужчине «Póg Mo Thón»». Она хихикнула, когда он перевел: «Поцелуй меня в задницу».

Майк протянул ему бокал «Гиннесса». Он сделал глоток, оглядывая толпу, заметил Пита, болтающего с какой-то странной аспиранткой в углу. Брайан направился в их сторону. Если Пит отмахнется от него, он пойдет сыграет в дартс. Он хотел бы, чтобы Джилл была здесь и сыграла с ним. Она любила играть в дартс и чаще всего обыгрывала его. Но ему нравилось наблюдать, как она прищуривала свои зеленые глаза, а губы сжимались перед тем как она бросала дротик. Он всегда возбуждался от ее вида.

Пит сделал ему знак, и он двинулся сквозь толпу, приветствуя знакомых. Но встречаясь с ними глазами, он обратил внимание, что в их взглядах мелькал ряд вопросов. От их пристального взгляда ему стало не по себе.

— Не повезло? — спросил он Пита, когда девушка ушла.

— Она должна вернуться к своим друзьям. Но у меня есть ее номер телефона.

— Она очень милая. — Он прислонился к стене, стараясь не уронить со стены пьяную зеленоволосую фею. Темная пена щекотала его губы, когда он сделал очередной глоток. Пиво по вкусу напомнило хмель и шоколад. Выпив половину бокала, он прижал его к груди.

— Итак, когда ты собираешься закупить все необходимое для вечеринки?

— В четверг. Довольно холодно, чтобы оставлять все на улице.

— Мясо нужно будет разморозить, Пит. В такую погоду оно будет твердым, как кирпич, я не хочу, чтобы оно сгорело на гриле.

Пит хлопнул его по плечу.

— О, успокойся. Эй, а вот и появились твои будущие родственники.

Пиво почти выскользнуло у него из рук. Господи, подумал он, увидев Таннера и Мередит.

Пит приподнял бровь.

— Значит, с семьей Джилл не все так хорошо? Должно быть очень тяжело. Я знаю, как много они для тебя значили, пока мы росли.

Он вспомнил о том разговоре в кабинете у дедушки Джилл.

— Ага.

— Ого! — У Пита отвисла челюсть. — У тебя появилась новая проблема. Горячая французская цыпочка без пяти минут будет здесь. Черт побери, все, кто раньше думал, что ты гей, потому что готовишь французские блюда, сейчас готовы съесть свои слова.

Брайан толкнул его локтем, когда к ним подошла Симка, одетая, как обычно, в черную юбку-карандаш, туфли с острыми носами на шпильке и накинутую красную кашемировую шаль поверх белой шелковой блузки.

— Привет, Брайан, — произнесла Симка с хрипловатым акцентом, но тут же остановилась, видно собираясь его по-французски поцеловать в обе щеки. Он улыбнулся тому, что она поняла его благодарность, что она этого не сделала.

Ее губы изогнулись в улыбке.

Он переступил с ноги на ногу. Все в баре уставились на них. И он почувствовал от этого дискомфорт, скользящий вниз по спине. Он отхлебнул еще пива. Как он думал о том, чтобы заняться с ней бизнесом в Дэа, если не мог справиться с невинной толпой, пялящейся на него, в «Хайерс»?

— Я решила поближе познакомиться с этим городом, поскольку, возможно, останусь здесь, — заявила Симка.

Пит кашлянул и сделал глоток своего пива.

— Прошу прощения?

Ну и отлично. Теперь ему придется все рассказать Питу, чтобы тот держал рот на замке. Брайан сверлил его пристальным взглядом.

— Может, мы откроем совместно ресторан здесь в Дэа, но пока еще ничего не решено, так что ничего никому не говори.

— Не буду... ты хочешь, чтобы я поклялся на мизинцах?

Брайан фыркнул.

Симка уперла руки в бока.

— Похоже, тебе можно доверять. Ты ведь лучший друг Брайана, Пит, верно?

У Пита задергался глаз.

— Да, а как вы узнали?

— Брайан много рассказывал о тебе в Нью-Йорке.

Его друг выглядел так, словно готов был рухнуть на колени от ее внимания к его персоне.

— Могу я предложить вам выпить?

Она наморщила нос.

— Мне кажется здесь вино просто ужасное, да?

— Отвратительное, — подтвердил Пит, содрогаясь.

— Может ирландский кофе? Спасибо тебе, mon cher.

Пит отправился выполнять ее заказ.

Еще один мужчина оказался под чарами Симки, и она это знала. Брайан кинул взгляд через плечо. Темные глаза Таннера даже не моргнули, когда их взгляды встретились. Мередит с отвращением покачала головой.

Брайан снова повернулся к Симке, загоняя ее в угол.

— Ну, это очень неловко.

Люди вокруг него притихли и подались всем телом к ним ближе.

— Я счастлива увидеть тебя. — Она открыла дизайнерскую черную сумку и протянула ему конверт из плотной бумаги. — Я составила меню в продолжение нашего разговора. Что подойдет… для Дэа. Я все еще работаю над рестораном, надеюсь в Нью-Йорке, в зависимости от того, что ты решишь.

Он просмотрел оба варианта, его сердце колотилось в такт сердитой ирландской музыке.

— Гениально. Мне нравится, твое сочетание мяса дичи с органическими продуктами. Прямо из ферма к столу — это отличный пункт продажи здесь.

— Я рада, что тебе понравилось. — Она придвинулась ближе, рассматривая меню. Взгляды и шепот исчезли, перед глазами появилась оленина с выращенной на ферме капустой с белыми бобами — дерзкий западный взгляд на французское блюдо «касуле».

Он отставил стакан с пивом в сторону.

— Это именно то, что я себе и представлял.

Их взгляды встретились. Он заметил, как забилась жилка у нее на шеи.

Она все еще была неравнодушна к нему, он понял по ее взгляду и языку ее тела. Он сделал шаг назад.

— Но не уверен, что это сработает, Сим.

Ее рука коснулась его плеча.

— Давай оставим решение не на сегодняшний вечер. Я найду Пита и выпью кофе. Здесь все следят за нами, не так ли? Нью-Йорк совсем другой. Я не уверена, что местные жители когда-нибудь перестанут пялиться на нас, даже если мы будем только вместе управлять рестораном. И хотя я не против внимания, но не такого.

Бинго.

— Согласен.

— Оставим разговор на потом. — И пока она шла, толпа расступалась перед ней.

Он направился в мужской туалет, подальше от глаз, чтобы вздохнуть пару раз воздуха. Никто не должен был так на него смотреть, в конце концов, он не мудак. Он постучал головой по желто-зеленой кафельной стене. Концепция и меню были всем, на что он мог рассчитывать, но Симка все еще испытывала к нему чувства, хотя больше он не мог ответить тем же. Джилл не была слепой. Если бы она увидела, как Симка смотрит на него, когда они готовили конфи с уткой, она бы разозлилась. А он больше всего на свете хотел вернуть доверие Джилл. Сможет ли Джилл поддержать его партнерство с Симкой, если он попробует ее убедить, что она может довериться ему?

Он расправил плечи, стараясь не обращать внимания на пристальные взгляды. На мгновение ему захотелось снова оказаться в Нью-Йорке или в любом другом большом городе, где он мог бы остаться незамеченным. Когда он вышел из туалета, Таннер стоял у единственного оставшегося телефона-автомата в Дэа.

— Мне пришлось удерживать свою жену, чтобы она не вломилась в мужской туалет, она хотела задать тебе вопрос — зачем ты разговариваешь с этой женщиной? Я не счастлив от этого.

Он упер руки в бока, позволяя праведному гневу скрыть обиду, которую чувствовал, что Хейлы ополчились против него и больше ему не доверяют.

— Я не сделал ничего плохого.

— Ты переступаешь черту, Брай, и делаешь Джилл несчастной, и это меня начинает бесить.

Брайан шагнул прямо к нему, сказав в лицо:

— Ты ни черта не знаешь, о чем говоришь. Все, что я сейчас делаю — это для счастья Джилл. — Разве он не переехал к ней? Разве он не пытается доказать, как сильно ее любит?

— Тогда тебе лучше поосторожнее так смотреть на Симку.

— Ты неправильно все понял. — Брайан сжал кулаки, чтобы не наброситься на него. — Может твоей жене лучше заняться своими делами, поскольку она не присутствовала при нашем разговоре с Симкой.

Скривив губы, как волк, готовый защищать свою пару, Таннер сказал:

— Мере переживает за свою сестру, и я тоже.

«Гиннесс» обжег ему желудок, словно он выпил полбутылки ирландского виски.

— Не переживай. У нас все хорошо. Оставь нас в покое.

И он ушел. Мередит поджидала его на выходе из коридора к туалетам.

— Брайан…

— Нет, — почти рявкнул он. — С меня достаточно Таннера. Я ухожу. — Он написал Питу, двинувшись на выход. Пит поймет, почему он должен был уйти.

Он выбрался сквозь толпу к входной двери. Когда холод ударил ему в лицо, он обрадовался. Расправив плечи, направился к Джилл, прекрасно осознавая взгляды, которые преследовали его, когда он пересекал Майн-стрит и сворачивал за угол.

Как он собирается остаться в этом городе, когда все ждут, что он в очередной раз облажается?

32

Пэгги бросила «Вестерн Индепендент» в мусорное ведро. Не слишком ли это по-детски, странное желание скомкать страницу с планом отеля Мэйвена, растоптать ее?

Она включила компьютер. Должен же быть какой-то способ остановить его план реконструкции отеля под казино. Он стал героем города после того, как спас Кита. Она испытывала конфликт сама с собой между благодарностью и досадой. Застучав по клавишам, вошла в полицейскую программу.

Работая, она вспоминала отца, когда тот вернулся домой пьяным и сломленным человеком после спонтанной поездки в Атлантик-Сити. Она не позволит разрушить другие семьи азартными играми. Ее пальцы стучали по клавишам, выискивая и анализируя. Во входную дверь позвонили, она закрыла крышку ноутбука и направилась вниз.

Увидела Джилл, и ее совесть словно змея скользнула вниз по спине. Она пыталась разрушить план своей подруги.

Пэгги резко распахнула дверь.

— Ну, привет.

— Эй, тебе уже лучше? — Спросила Джилл, вытирая ноги о половик.

— Потихоньку. Ну же, входи.

Когда Джилл вошла в гостиную, ее выдавала странная походка.

— У кого-то была уйма секса, — прокомментировала Пегги.

Голова ее подруги резко дернулась в ее сторону.

— Постой. А ты откуда знаешь?

Пегги фыркнула:

— Знаю, потому что так ходят проститутки. Закрой рот. Я привыкла наблюдать за подозреваемыми. Проститутки, которых хорошо поимели, ходят примерно так же.

Джилл тут же остановилась.

— Ну, большое спасибо.

— Не надо так быстро скидывать трусики. Хотя, наверное, за последнее время они не часто на тебе. Развлекаешься?

Ее улыбка напомнила гигантские подсолнухи.

— Ага.

— Тогда наслаждайся своим шагом, как у проститутки. Это не значит, что тебя следует арестовать или что-то в этом роде.

Джилл взяла Пегги под руку.

— Да, ничего противозаконного. Просто жаркие обжигающие ночи секса после того…

— Пожалуйста, не заставляй мать-одиночку рыдать горючими слезами. Я болею. И у меня не было секса в течение... даже не помню какого времени. — Она постучала себя по виску. — Должно быть, так сказывается лекарство от кашля. Я что-то разболталась, как преступник, попавший первый раз на допрос.

Она почти бросилась убирать все со стола. Салфетки «Клинекс» заполнили все мусорное ведро, как попкорн. Оранжевая лампочка грелки освещала диван. Ее квартира превратилась в настоящую больничную палату. Через мгновение она сдалась и устроилась на диване, похлопав по подушке рядом с собой.

— Завтра я возвращаюсь на работу, — заявила Пегги. — Слава Богу. Эти бумажные салфетки даже если будут сделаны из шелка, все равно мне ими больно вытирать нос. Надеюсь, что завтра в баре «Хайерс» будет драка или еще что-нибудь произойдет. Я хочу надеть на кого-нибудь наручники.

— Это довольно болезненно.

— Ты готовишь латте. Я арестовываю людей. Это то, чем мы зарабатываем себе на жизнь. — Она положила грелку на грудь. — И ты спишь с горячим парнем, в то время как я остаюсь с грелкой, которая меня согревает. Как это печально.

Сидя по-турецки, Джилл положила руки на колени.

— Я хочу поговорить с тобой кое о чем.

Ой-ой.

— О чем же?

Джилл стала рассматривать книги Кита на кофейном столике.

— Ты пойдешь со мной на ПолярФест? Мне нужна моральная поддержка.

Фу ты! Ничего серьезного, и это не имеет никакого отношения к отелю.

— Я не люблю вечеринки.

— Пожалуйста. Это самая большая вечеринка в Дэа со времен Хэллоуина.

— Может ты скажешь мне правду, зачем? — Мягко попросила Пегги, потянувшись за бумажной салфеткой. Ей очень хотелось обойтись без сморкания, но увы… В этот момент она готова была поклясться, что интуиция ее не подводит.

Джилл опустилась перед ней на колени.

— Ладно, Брайан попросил меня пойти с ним. Он будет готовить, но ты же знаешь, как я зла на Пита, а он будет принимать гостей. Мне нужно привести Мака, чтобы он смог пообщаться с профессорским составом. И мне нужно пойти с Брайаном, потому что он все еще друг Пита. — Она подняла руку, когда Пегги открыла рот. — Мне бы хотелось, чтобы со мной была моя подруга.

— Джилл. — Произнесла она таким голосом, от которого могли и стены рухнуть.

Джилл покачнулась на месте.

— И вот еще что, это будет первая настоящая вечеринка, на которой я побываю после Хэллоуина. Я не хочу вспоминать ту ночь.

Понятно, Джилл добила ее окончательно. Пегги вздохнула.

— Хорошо, но тебе лучше не пытаться меня свести с Мэйвеном.

На лице Джилл появилась глупая улыбка.

— Разве я похожа на Купидона?

— Похожа, я вижу у тебя крылья за спиной.

Хриплый смех вырвался у Джилл.

— Ну, спасибо тебе. Мечта всей моей жизни — пускать стрелы любви.

Пегги отбросила салфетку в сторону, промахнувшись в мусорное ведро.

— Я тоже люблю стрелять во всяких тварей.

— Я скажу тебе только один раз. Мак производит впечатление, как внешне, так и… И его голос. Марджи почти испытывает оргазм каждый раз, когда слышит его голос. На этой неделе она пролила больше кофе, чем обычно…

— Я поняла, к чему ты клонишь. Но ты должна оставить это. Мне кажется, ему не место в этом городе.

Губы Джилл скривились.

— Прекрасно. Продолжай убеждать себя в этом.

— Я надеюсь, что наши разные взгляды... — Пегги отодвинула грелку в сторону, — не испортят нашу дружбу.

— Моя семья всегда отличалась именно этим. Не вижу причин, почему мы не можем поступать также, бизнес бизнесом, а дружба дружбой.

Она протянула ей руку. Пегги ухватилась за нее.

— Значит, мы дружим, хотя у нас могут быть и разные взгляды?

— Ага. — Джилл встала. — А сейчас пойду вымою руки.

— Теперь я понимаю, что чувствуют прокаженные.

— Ха-ха. Я бы обняла тебя, но... Фу. Вирус.

— Вирус и микробы подобны радиации. Можно сказать, что ты и так уже облучилась, находясь в одной комнате со мной. — Подтрунивала она.

Джилл тут же поежилась, Пегги с трудом подавила улыбку.

— Фу, спасибо за пояснение. В следующий раз я обязательно надену костюм химзащиты. Спасибо, что согласилась пойти со мной, Пег. Это очень много для меня значит.

Пегги кашлянула в очередной бумажный носовой платок.

— Всегда пожалуйста. Просто не пытайся меня свести с Маком. Если ты это сделаешь, мне придется арестовать тебя за проститутскую походку, и тогда ты не сможешь продолжать заниматься горячим сексом.

— Ужас, — ответила Джилл, пританцовывая вне пределов ее досягаемости. Она направилась к входной двери своей проститутской походкой, заставив Пегги засмеяться.

Потом Пэгги направилась к себе в кабинет, чтобы возобновить расследование по Мэйвену. Она выпила воды, смочив пересохшее горло, открыла ноутбук и просмотрела то, что нашлось. И увидела только одно заведенное дело много лет назад, отчего почти зарычала. Ну почему у него не было дел длиной с ее руку? Это могло бы ей помочь. Она нажала на клавишу, чтобы ознакомиться. Ну-ну. Итак, его обвинили в нападении и нанесении побоев, а он нашел способ все же выкрутиться. А чему она удивлена? Пришло время выяснить, за что.

Она позвонила в полицейское управление Атлантик-Сити. Офицер, производивший арест, ничего не помнил, но он достал тонкую папку с делом и прочитал ей все по телефону. Мэйвен избил богатого парня, сильно избил, что того отправили в больницу, но он отказался объяснять свои причины. Семья выдвинула против него обвинения после того, как их сына госпитализировали, но они отказались от своих обвинений через несколько дней, не назвав причин. Повесив трубку, она постучала по подлокотнику дивана. Этого достаточно или как? Она все же будет придерживаться этической линии поведения.

Но он не должен в Дэа открывать покерное казино. Никто в городе не понимает, что это значит, как это может изменить жизнь и сами семьи, начнется алкоголизм, домашнее и случайное насилие, она все это понимала.

Она воспользуется этим делом, потому что ее цель оправдывала средства. Всем в городе нужно напомнить о темной стороне азартных игр и этот инцидент, произошедший много лет назад, сможет бросить тень на репутацию Мэйвена. Возможно, этого будет вполне достаточно, чтобы изменить общественное мнение. Она нуждалась в некоторых серьезно обеспокоенных гражданах города, особенно членов совета и женщин. Стоит ли ей все выложить сейчас или стоит подождать голосования? Нет, он слишком ловок, как лоббист. Если она сейчас все расскажет, то ему будет трудно выкручиваться.

Лучше сообщить в газету, что у нее есть кое-что на него, а потом объявить об этом давнишнем деле на заседании городского совета. Если правоохранительные органы и научили ее чему-то, так это тому, что одно лишь предположение в виновности может запятнать любую репутацию.

Она подняла трубку, чтобы позвонить в «Вестерн Индепендент».

33

Возможно... из-за легкого чувства вины, которое Брайан испытывал из-за сцены в «Хайерс», он решил, что пришло время раскрыть сюрприз, который планировал для Джилл с момента их пикника в День Святого Валентина.

— Привет, — произнес он, позвонив ей в кофе шоп. — Ты не могла бы улизнуть домой на ланч со мной? Сегодня я буду работать допоздна.

Она издала какой-то жужжащий звук.

— Скучаешь по мне, да?

Если бы она только знала... он все время думал о ней, совсем как в старые времена.

— Ага. А ты?

— Ага, — ответила она.

— Так ты сможешь? — снова спросил он.

— Угу. Мы близки к тому, чтобы получить достаточное количество голосов за реконструкцию отеля. Думаю, что смогу сделать перерыв. Давай я спрошу у Мака.

И так идея с отелем выглядела вполне жизнеспособной. Он подавил вздох. И учитывая, как Джилл была чертовски довольна своей работой, не нужно было быть гением, чтобы понять, что она захочет делать дальше в жизни.

Она будет продолжать работать на Мака и новый отель.

А это означало, что ему светило остаться в Дэа, рядом с ней, открыть ресторан с Симкой, но он был не уверен, что Джилл его поддержит в этом вопросе. Вот дерьмо.

— Я смогу уйти, — весело прощебетала она, вернувшись к телефону. — И когда?

— Как насчет полудня? И Джилл.., — он сделал эффектную паузу, — это будет долгий ланч.

— Отлично, — ответила она с явной улыбкой в голосе. — До скорой встречи.

В назначенное время она впорхнула в дверь квартиры, выглядя очень красивой в коричневой шерстяной юбке и свитере ярко-зеленого цвета, который предпочитала.

— Добрый день! — воскликнула она, потянувшись к Матту. — Я мечтала об этом всю свою жизнь.

Его смех выплыл из кухни.

— Ну что ж, Рыжая, тогда тебе повезло.

Бросившись в его объятия, она страстно поцеловала его в губы, но он вырвался.

— Позднее. У меня есть для тебя сюрприз. На этот раз тебе придется закрыть глаза.

Она тут же закрыла глаза, и он впервые осознал, какие длинные у нее ресницы.

— Ты собираешься показать мне несколько новых движений в танце? Ты уже начал брать уроки танцев у миссис Эллисон?

Он вздрогнул.

— Господи, Джилл, ей же семьдесят. А теперь перестань болтать и дай мне руку.

Он взял ее за руку и повел на кухню.

— М-м-м, здесь потрясающе пахнет. Ты варишь новый кофе?

Она не могла этого видеть, но его улыбка напоминала улыбку Чеширского кота.

— Садись сюда и не открывай глаза.

Помогая ей сесть на один из стульев у кухонного стола, он оглядел четыре пакетика кофе, которые искусно разложил на блюде.

— Боже мой, что бы ты ни пил, — сказала она, — я хочу сделать глоточек. Это что, цветочный аромат?

Черт возьми, он должен был догадаться, что ее нос уловит запахи.

— Ты слишком хороша в этом, Рыжая. Ладно, теперь ты можешь открыть глаза.

И ее зеленые глаза метнулись от него к блюду. Она от удивления открыла рот. А потом вскрикнула, вскочив со стула, прыгая вверх и вниз, крича:

— О Боже мой, О Боже мой!

Он ухмыльнулся и крепко обнял ее.

— Я рад, что тебе понравился мой сюрприз. Подумал, что ты точно сможешь оценить дегустацию фирменного кофе.

Она отстранилась, все еще сжимая руками его за талию.

— Ты что, шутишь? — Снова посмотрела на блюдо. — Это один из самых дорогих сортов кофе в мире. Примерно пятьдесят-двести баксов за пакет… и очень редкий. Как тебе это удалось?

Он приподнял плечо.

— Я учился в школе с одним парнем, у него имеются связи со специализированными рынками, и он сумел мне достать это кофе.

— Этого не может быть! — воскликнула Джилл, когда они оба присели за стол. — Я не могу принять это... Здесь знаменитое «Панамская фазенда гейша Ла Эсмеральда». — Она поднесла пакетик к носу и глубоко вдохнула. — А, это источник цветочных нот, которые я почувствовала. И еще у него сильный фруктовый аромат. Умммм.

— Ты слишком хороша в этом, Рыжая. Я работал с несколькими невероятными сомелье, у тебя имеется такая же способность к кофе, как и у них к вину.

Она нахмурила брови.

— Ну, я должна ее иметь, малыш. В конце концов, у меня есть кофейня. Ох, Брай, это, похоже, лучшее… самый лучший сюрприз. Как я могу отблагодарить тебя?

У него перехватило горло. Ему казалось, что она может отблагодарить его только одним — просто постоянно находиться каждый день рядом с ним. — Просто наслаждайся этим.

Она взяла пакетик с кофе «Святой Елены» и сделала глубокий вдох.

— О Боже мой!

— Да, довольно круто, а? — Он уже раньше познакомился со всеми их запахами. — Он сделан на острове, куда Наполеон был сослан в 1815 году. — Его друг прислал описание каждого сорта.

— Должно быть твой друг — парень времен Французской революции, а?

Он чуть не закатил глаза.

— Ага. И того невысокого императора.

Она просунула руку под стол и погладила его промежность через джинсы, отчего он мгновенно сделался твердым.

— Да, почему я не знаю таких парней.

Его фырканье разнеслось по всей кухне.

— Тебе повезло. А теперь, как насчет, чтобы попробовать кофе?

— Ладно, не обижайся, но я здесь главная.

Он откинулся назад, когда ее рука перестала гладить его промежность. Для этого еще будет достаточно времени.

— Я не стал бы главным по любому.

Он просидел тысячи дегустаций вин, так что знал, сколько времени может занять этот процесс. А с кофе все было гораздо сложнее.

— Сначала зерна кофе измельчаются, затем узнают их аромат, прежде чем положить пару столовых ложек в отдельные чашки с шестью унциями горячей воды, чтобы «сломать корку», — объяснила Джилл, глубоко вдыхая, потом поставив на стол. Конечно, он изучил, как делается дегустация кофе, но он молча наблюдал сколько радости она получала, делясь с ним своими знаниями.

После того, как гуща осела, они каждый сорт пробовали из ложечки, вдыхая аромат, их прихлебывания глухо заполняло кухню. Стол был заставлен кружками, даже одна была ее реликвией с «АББА», отчего он улыбался.

Она стонала от каждого вкуса. Черт возьми, он тоже готов был застонать.

— Ты балуешь меня, я не смогу больше пить другой кофе, — заявила она, потягивая из чашки соблазнительный ямайский «Блю Маунтин», отбросив в сторону ложку.

Глядя, как свет из кухонного окна играет в ее волосах, он подумал, что она проделала то же самое и с ним, касаемо других женщин. Он даже представить себе не мог, что когда-нибудь захочет другую, кроме Джилл. Разве он не знал все время, что она сотворит с ним такое? Может поэтому он так боялся близости с ней в старших классах?

— Иди сюда, — позвала Джилл, вставая и вытаскивая его со стула. Она обернулась и взяла в руку несколько кофейных зерен El Injerto. Она провела ими по его шеи, затем наклонилась и со стоном втянула аромат. — Боже, как же ты хорошо пахнешь. Возможно, нам придется поискать для тебя одеколон с запахом кофе.

— Мне нравится твой лосьон с ароматом кофе, — сказал он. Забавно, но теперь все, что касалось кофе, напоминало ему о ней.

Она приподняла его рубашку и провела несколькими зернами по его груди, затем поцеловала эту дорожку, которую сама же и проложила. У него перехватило дыхание. Его возбуждение, всегда присутствовавшее с Джилл, резко возросло.

— Я хочу взять тебя здесь, — сказал он ей. — С этим кофе, разбросанным вокруг нас.

Их одежда в спешке полетела в разные стороны. Он притянул ее к себе на колени и с силой вошел, заставив ее вскрикнуть.

Когда он вошел, его взгляд остановился на кулоне, подпрыгивающем на ее ключицах. Он отличался от тех с камнями, которые она всегда носила, и того, что принадлежало Джемме. В этом кулоне в форме сердца было что-то знакомое, и когда он вспомнил, его сердце бешено заколотилось в груди.

Это было ожерелье, которое он подарил ей после окончания школы. J&B — лучшие друзья навеки.

Он прижался лбом к ее лбу, сжимая ее бедра, желая наполнить ее. Она громко кончила.

Она никогда не упоминала об этом кулоне. Насколько он знал, она никогда его раньше не надевала до сегодняшнего дня.

Освобождение хлынуло из него таким потоком, с рыком.

Он погладил ее волосы, затем приподнял подбородок, встретившись с ней взглядом. Это был знак свыше. Чувство искупления вины пронзило его насквозь.

— Я люблю тебя, — прошептал он. — Больше всего на свете.

Ее зеленые глаза были похожи на расплавленное стекло.

— И я люблю тебя больше всего на свете.

Его пальцы скользнули к кулону у нее на шее.

Ее пристальный взгляд оставался прикованным к нему, пока он рассматривал сердечко на цыпочке.

Он судорожно сглотнул. Он не мог говорить.

Поэтому он притянул ее к себе и держал в своих объятиях, пока их тела не остыли от жара, желая вернуться назад в то время и поблагодарить паренька, испытывающего страх, вошедшего в лучший ювелирный магазин в Дэа ветреным майским утром восемь лет назад, чтобы купить ей этот подарок.

Тогда он уже знал все о них.

А теперь их связь переросла в нечто гораздо большее.

34

— Мас, думаю, ты ответил на все мои вопросы, — произнес глава плановой комиссии. — Я не могу официально сказать тебе как проголосую, но могу уверить, что ты не потеряешь сон из-за этого.

Мужчины обменялись рукопожатием. Джилл пришлось держать себя в руках. Начать отплясывать на публике было бы неуместно, выглядело бы по-детски, на сегодняшний день неофициально правда у них имелось достаточное количество голосов по поводу плана Мака — реконструкции старого отеля.

— Джилл, мы очень рады, что ты принимаешь в этом участие. Мы знаем, что это делает весь проект отражением взглядов всего города.

Она тепло сжала руки Лейна Брикенса.

— Я сделаю для города все, что в моих силах.

— Мы знаем, что так оно и есть. Увидимся на заседании.

Джилл откинулась на спинку стула, наблюдая за удаляющемся Лейном, напоминающего Шалтая-Болтая.

Мак скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула с чеширской улыбкой на лице.

— Хорошо, теперь ты можешь позволить расслабиться.

— И ты не будешь думать обо мне хуже?

Он фыркнул от смеха, расстегивая свой темно-синий пиджак, будто это была единственная вещь, которую он мог позволить себе расслабить.

— Нет. На самом деле, если бы ты не умела расслабляться, я бы подумал, что это не в твоем характере.

— У нас достаточно голосов, — пропела она, звякнув вилкой о тарелку, как будто это была барабанная палочка.

— Да, точно, — пробормотал он, вытаскивая из кармана желтую фишку для покера и перекатывая ее между пальцами. — Ты проделала хорошую работу. Не то чтобы я был удивлен.

— Ничего себе! — Всплеснула она руками. — Именно поэтому ты меня и нанял.

— Так и есть, — согласился он. — Ты уже решила присоединиться ко мне на полную ставку? Я добавлю еще треть к тому жалованью, которое мы обговаривали ранее. Ты стоишь каждого пенса.

Она открыла рот от удивления. Такая оценка ее заслуг от такого человека, как Мак, было всем, о чем она мечтала.

— Ты на полном серьезе?

Он сунул фишку в карман.

— Черт побери, да. Ты — родственная душа. Прирожденный «заклинатель дождя». — Он изобразил кавычки в воздухе. — Если я не свяжу тебя контрактом, ты скоро будешь управлять этим городом.

И у нее тут же перед глазами возникло видение, более ярко раскрашенные магазины выстроились вдоль Майн-стрит с милыми названиями. Ее разгоряченное «я» порхало туда-сюда по делам. Люди махали ей рукой, приветствуя, называя ее бизнес-вундеркиндом. Черт возьми, она могла бы даже баллотироваться в мэры.

Она теребила свой кулон в форме сердца, так гордясь тем, что носит его. Реакция Брайана растопила ее сердце.

— Я же тебе говорила! Я дам тебе знать после голосования. — Но она не хотела делиться всей историей, поэтому сказала первое, что пришло ей в голову. — Я не хочу ничего сглазить.

Он захлопнул свой шикарный бордовый кожаный портфель.

— Ты не та женщина, которая боится что-то сглазить, но не буду тебя торопить. Я уважаю твое мнение. Позволь мне подбросить тебя на твою основную работу… пока.

Когда он высадил ее у кафе, она бросилась к двери, спасаясь от холода. Проклятье, она устала от этой зимы, и это только заставляло ее еще больше задуматься, почему они с Джеммой начали проводить ПолярФест. Все было слишком уныло.

Ранняя вечерняя толпа гудела в бурной деятельности. Студенты делали перерыв в учебе, их заброшенные учебники остались нераскрытыми. Друзья прижимались друг к другу, смеясь и улыбаясь, освобождаясь от проблем сегодняшнего дня. Молочный пенообразователь ревел под низкий джазовый голос Майлза Дэвиса. Холодные ночи, темнота, спускающаяся с заснеженных гор, и жар от газового камина — все это делало «Без сои со мной» идеальным местом для отдыха. Новые произведения искусства из второго класса государственной школы висели в смешных рамках на стенах, создавая своеобразную атмосферу.

Марджи помахала ей рукой.

— Ты когда-нибудь закажешь еще кофе, чтобы пополнить запасы?

Вот черт. Она совсем об этом забыла.

— Сию же минуту.

— Именно так я и подумала.

Джилл скорчила гримасу и поспешила в свой кабинет. Она опустилась в кресло и принялась рыться в папках в поисках бланка для очередного заказа, добавляя на полях заметки о продуктах, которые, как она предполагала, согласятся попробовать ее посетители. Что бы люди подумали о «Яве» из Индонезии? Стук в дверь заставил ее вздрогнуть.

— Тук-тук, — раздался знакомый, хриповатый старческий голос. — Я подумал, что пришло время лично посмотреть, как у тебя дела. — Дедушка направился к ней, постукивая тростью. Он держал в руке кофейную чашку. — Мир?

Она хотела походить на него с самого детства, поэтому расстраивалась, когда лекции по журналистике надоедали ей до слез. Кто захочет идти по жизни, будучи только объективным? Рассказывать новости. Она хотела прожить свою жизнь в ярких красках. Он никогда не разочаровывался в ней, но теперь она чувствовала, что он был разочарован. Он был из другого времени и переезд мужчины в ее дом, который не являлся ее мужем, он не понимал.

— Я рада, что ты пришел, — сказала она, как бы вручая ему оливковую ветвь перемирия. Чашка согрела ей руку, когда она взяла ее.

Бровь, которую он приподнял, была более черной, словно натертая воском, когда Кеннеди был президентом.

— Мередит в бешенстве после того, что вчера вечером увидела Брайана и эту француженку в «Хайерс», они обсуждали меню. А твоя мать... ну, ты же знаешь, что она чувствует.

Спазмы в ее животе усилились. Для Брайана было вполне разумно говорить с этой женщиной, но она все еще чувствовала укол ревности.

— Вся эта история с переездом Брайана была такой быстрой, что заставила меня задуматься. — Он посмотрел на нее сверху вниз. — Ты ведь не беременна, девочка?

— Как…? — Кофе выплеснулось, когда она взмахнула рукой. — Вот дерьмо. — Джилл отшвырнула свой заказ со скоростью пешехода, убегающего от приближающегося автобуса. Пачка бумажных салфеток упала на лужу, она вытерла стол и бросила их в мусорное ведро. — Нет, конечно, нет, — сказала она, втайне молясь, чтобы это оказалось правдой.

Он хлопнул в ладоши.

— Слава Богу, что ты не пошла на факультет актерского мастерства, — проворчал дедушка, складывая руки на коленях.

Если президенты не могли обмануть дедушку во время холодной войны, то она уж тем более, тут не поможет ни одна молитва.

Его острые, как у краснохвостого ястреба, глаза пригвоздили ее к месту.

— Но вероятность имеется, так ведь? — Он прищелкнул языком. — Итак, одна загадка решена. Я не могу поверить, что твоя мать просто не додумалась до этого.

Ей показалось, что она покраснела от макушки до кончиков пальцев ног, когда поняла, что не сможет ему солгать.

— Послушай, я еще не знаю наверняка. — Ее чертовы месячные запаздывали, но она твердила себе, что они начнутся с дня на день. Она опустила голову на руки. — Как ты догадался?

Стул заскрежетал по полу, когда он придвинулся вперед. Его рука погладила ее по спине.

— Репортерские методы. Иди ко мне, малышка.

— О, дедушка, — воскликнула она, положив голову ему на грудь и наконец-то отдавшись всем эмоциям, которые она пыталась сдержать. Когда он наклонился, она ощутила знакомый запах жгучей конфетки с перцем.

— Это еще не конец света. Не самая лучшая ситуация, согласен, с этой французской шлюхой в городе, но ты крепкая девушка и здоровая. Ты справишься.

Его поддержка удивила ее.

— И ты не разочарован во мне?

Его рука мягко ударила ее по затылку.

— Я не в восторге от того, что ты спишь с Брайаном без кольца на пальце, не буду врать, но от этого моя любовь к тебе не тускнеет. Ты гораздо жестче к себе относишься, чем я к себе, когда был в твоем возрасте. Я достиг возраста, когда уже достаточно повидал в жизни, чтобы понять одну вещь.

На глаза у нее навернулись слезы. Она шмыгнула носом и потянулась за бумажной салфеткой, радуясь, что он не подавлен и не расстроен, как она думала.

— Какую?

— Я всего лишь хочу, чтобы ты была счастлива, и если я смогу помочь тебе в этом, то займусь этим делом. Конечно, часть меня хочет пнуть МакКоннелла по яйцам, но это не решит проблему моей внучки Джилли.

— Это не только его вина. Это…

— Знаю, в этом участвуют двое, но он легкая мишень как по мне. Ты держала нас в неведении, потому что знала, что мы рассердимся на него, пока его бывшая женщина раздумывает не остаться ли ей здесь и купить дом Морти? Пожалуйста, скажи мне, что ты не позволишь Брайану заняться бизнесом с этой женщиной. Не может быть, чтобы у этой женщины не было плана действий на его счет.

Салфетка выскользнула у нее из рук. Внезапно, это было похоже, будто гравитация засосала ее вниз. Ее рот. Руки. Даже ноги.

— Она подумывает остаться здесь?

Он потер бедро и облокотился на ее стол.

— А ты разве не знала?

Она мысленно перенеслась в тот первый день, когда они с Брайаном съехались. Может именно это он и хотел ей сказать? Что они собираются вместе открыть ресторан в Дэа? Для него это было бы лучшим выходом из ситуации. А это означало бы, что ему действительно не придется выбирать между ней… не так, как она хотела.

— О Боже, — прошептала она. Как она будет вести себя с ним, если он будет работать с этой женщиной изо дня в день, зная, что француженка собирается его вернуть любыми средствами? — Как ты узнал?

— Морти Уилсон устроил ей предварительную экскурсию по дому, прежде чем недвижимость официально выставит на продажу. Сказал, что она очаровательна.

— Очаровательна! — Похоже, все поддались ее чарам. Она опустилась в свое кресло.

— Я вижу страдание на твоем лице. — Он постучал пальцем по ее макушке. — Похоже, это для тебя новость.

— Да, Морти написал мне сообщение, чтобы я позвонила ему, но у меня еще не было времени, — ответила она вяло.

— Я не это имел в виду.

Точно.

— По-моему, Брайан пытался мне это сказать. — Она не хотела, чтобы кто-то еще больше обвинял Брайана. Она встала, нуждаясь в движении. — Мы съехались вместе, чтобы посмотреть, сможем ли вообще ужиться, прежде чем решим, что делать дальше. Мы договорились, что все трудности обсудим потом.

Дедушкин свист пронзил ей ухо.

— Что за дурацкая идея — не обсуждать трудности? В этом и заключаются настоящие отношения.

Она топнула ногой.

— Я знаю, но мы не думали, что сможем сделать это без... дурацкого моратория.

Когда он притянул ее к себе, она обняла его за талию, и шерстяной кардиган защекотал ей нос.

— Ну, по крайней мере, он будет находится здесь, если ты беременна.

— Я не хочу быть беременной, — прошептала она. — Разве это делает меня плохим человеком?

Его вздох был как нельзя более искренним.

— Нет, милая. Всего лишь человеком.

— О, дедушка. Похоже, мы набрали достаточно голосов, чтобы появился покерный отель. Я хочу работать на Мака. — Ее голос звучал так тихо, словно она исповедовалась ему в смертном грехе. — Он великолепен, и это невероятная возможность для меня.

Он отодвинулся назад, его выцветшие голубоватые глаза, обрамленные морщинками от смеха и беспокойства за долгую и полную жизнь, внимательно изучали ее.

— Ты такая же, как я, Джилл. Ты хочешь выстроить империю. Я понял это, когда мы начали играть с тобой в «Монополию», а тебе было восемь лет. Ты всегда должна приложить ко всему руку.

Головная боль распространилась по основанию ее черепа.

— Я не хочу, чтобы Брайан открывал здесь с этой женщиной ресторан, в Дэа, даже если ресторан удержит его в городе. Она действительно хочет его вернуть. — Может ли она поддержать его решение и поверить, что он останется верен ей? Боже, это было похоже на доверие с ограниченной ответственностью.

— Конечно, она захочет.

— Но он хочет стать настоящим шеф-поваром, а я не вижу, как он сможет у нас в городе сделать что-то подобное, тем более, что я скорее всего буду работать на Мака, чем открою ресторан с Брайаном. — В конце концов, ей не нужно было дожидаться голосования, чтобы признать свое решение. — Но я люблю его. И не знаю, что мне делать.

— Ты все поймешь.

— Я скучала по тебе, дедушка.

Он еще крепче сжал ее руку.

— Я тоже скучал по тебе, мисси. Если что-то подобное случится еще раз, не дай Бог, я надеюсь, ты вспомнишь, что я не какой-нибудь осуждающий людоед. Я люблю тебя, малышка.

Она зарылась лицом в его свитер, вдыхая запах «Олд спайс».

— Я тоже тебя люблю.

— Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится, хорошо?

В его словах был скрытый подтекст. Она не хотела задумывать о нем, поэтому прошептала:

— Хорошо.

Он отпустил ее и, используя стол как опору, вернулся к своей трости.

— Остальные члены семьи могут захотеть надрать Брайану задницу, но они тоже тебя любят. А теперь иди и поговори со своей сестрой. Она очень расстраивается. Отчего страдают ее статьи.

Джилл сомневалась в этом, поскольку Мередит писала потрясающие статьи даже во время своего развода.

— Я все поняла.

— Ну что ж, тогда мне лучше вернуться в свою собственную империю. И тебе тоже, — добавил он, коснувшись ее носа. — До сих пор не могу поверить, что люди так много платят за чашку кофе. В мое время... — его голос затих, когда он закрыл за собой дверь.

Джилл обхватила голову руками. В голове крутились самые разные сценарии. Остановись, приказала она своим мыслям и потянулась к бланку заказа кофе. Заполнив его, она вышла из кабинета, подавив свои эмоции. Пришло время пойти на примирение с Мередит.

***

Понять, где могла находиться ее сестра, было не так уж трудно. Джилл знала, что та могла сидеть в это время на работе. Когда она вошла в штаб-квартиру «Вестерн Индепендент», повсюду звонили телефоны и люди горячо спорили о предстоящих статьях. Печатная краска и бумага никогда не пахли для нее так хорошо, как кофе, но это сочетание согревало ей сердце. На нее нахлынули воспоминания, как она приходила сюда после школы, как папа и дедушка позволяли ей самой делать рекламу ларька с лимонадом, которым она управляла вместе с Брайаном, или писать объявления о своей оскароносной роли в рождественском спектакле. Ностальгия согревала ей кровь.

Джилл постучала в открытую дверь. Пресловутая красная ручка Хейлов замерла на странице. Мередит подняла голову и нахмурилась.

Закрыв за собой дверь, Джилл сунула руки в карманы пальто.

— Я знаю, что ты злишься на меня… и страдаешь. Я тоже, но я больше не хочу, чтобы так продолжалось. Мне жаль, что мы поссорились, но я чувствовала, что ты не доверяешь мне принимать собственные решения... и ты была очень строга к Брайану, когда мне необходимо было разобраться в своих чувствах к нему… самой. — Она сделала глубокий вдох, чтобы ослабить стеснение в груди. — Кроме того, мне нужно сказать тебе еще кое-что. Я... есть вероятность, что я беременна и не хотела никому говорить об этом.

Мередит несколько раз моргнула, потом медленно положила ручку. Но она не ответила, и Джилл продолжила:

— Я не хотела, чтобы ты была разочарована или обеспокоена, пока для этого нет никаких причин. К тому же я боялась, что ты расскажешь маме.

Встав, ее сестра пересекла кабинет и схватила ее за плечи.

— А если ты беременна? — Ее зеленые глаза так широко раскрылись, что радужка стала похожа на кольцо Юпитера. — Срань господня.

— Ага, черт возьми.

Ее руки скользнули вниз по рукам.

— Мама, однозначно, для ребенка заведет корову.

— Видишь, я знала, что ты ей скажешь. — Она подпрыгнула на месте. — Послушай. Я даже не знаю, беременна ли я.

Раздался пинг-сигнал, сигнализирующий об отправке электронного письма.

— Ого, это просто шок. Так что его переезд был…

— Мы хотели посмотреть, сможем ли наладить нашу личную жизнь, когда у нас есть много других вопросов, таких как предложение Мака и предложение этой французской цыпочки Брайану. И я хотела посмотреть, сможем мы стать полноценной парой, прежде чем узнаем наверняка... о беременности.

— Ух ты, — сухо прокомментировала Мередит. — Это слишком много. И я не знаю, как тебе сказать, но вчера Таннер отвел Брайана в сторонку в баре…

А потом Мере перешла к описанию всего случившегося.

Джилл отошла от нее и начала расхаживать взад-вперед.

— Я не говорю, что он хочет вернуться к ней или делает что-то сомнительное, — сказала она.

— Господи, Мере, я просто не знаю, что мне делать. Думаю, мы собрали достаточно голосов для открытия отеля, и я действительно хочу работать на Мака. Если я соглашусь, то эта женщина станет единственным шансом для Брайана, чтобы он смог восстановить свою карьеру в Дэа. Я хочу, чтобы он остался здесь. Мы так здорово поладили, Мере. Может мне стоит отложить работу с Маком и открыть заведение с Брайаном? Это единственный способ удержать Брайана в городе и сделать его счастливым без этой шлюхи.

Сестра обняла ее за плечи.

— Но ты же сказала, что у тебя с Брайаном было много разногласий по поводу ресторана. Джилл, я не знаю, что тебе сказать. Ты не будешь счастлива, если вы оба будите довольствоваться тем, чего не хотите.

Ее голос пульсировал в такт ее сердцу.

— Боже, это просто ужасно. Я не понимаю, что мне делать, чтобы у нас все получилось. Но я сказала ему, что уважаю его решение, а он — мое.

— А что, если ты беременна? И что тогда?

Джилл посмотрела вниз.

— Мы договорились принять решение до того, как узнаем наверняка. Я должна знать точно, что он остается со мной по другим причинам. Теперь, боюсь, я не узнаю, если он решит открыть ресторан с этой сукой.

— Я знаю, что ты любишь его, но в глубине души, неужели ты действительно доверяешь ему с этой женщиной?

— Ну, не знаю. У нас было несколько стычек, но между нами все хорошо. Наверное, я бы все-таки попробовала. — Ее пальцы коснулись дымчатого кварцевого ожерелья на шее. — Стать шеф-поваром — его цель в жизни. Он любит меня, Мере. Я знаю это. Я просто не знаю, сможет ли он выбрать меня вместо всего остального. Неужели я прошу слишком многого?

— Нет, мы все заслуживаем такого выбора, иногда нужно уметь расставлять приоритеты. Поверь мне, одна вещь, которую я поняла из своего последнего брака, заключается в том, что брак не работает по-другому. И я надеюсь, что именно так ты хочешь поступить с Брайаном?

— Да.

Мередит обошла вокруг стола и крепко обняла ее, удерживая в течение долгого времени. Телефон прозвонил четыре раза, заполняя тишину комнаты.

— Если он решит вести с ней дела здесь, то мне придется ему довериться. Было бы нечестно с моей стороны ему отказать, если я не захотела заняться с ним бизнесом.

Отпустив ее, Мередит обхватила ее за плечи.

— Но ты должна поделиться своими опасениями насчет французской цыпочки. Здесь должен быть открытый диалог, особенно если он слеп к ее истинным желаниям.

Боже, ну разве это не забавный разговор?

— Могу я попросить тебя еще об одной услуге? — спросила она.

— Конечно.

— Мне нужна моральная поддержка на завтрашнем ПолярФесте, не только Мака и Пеги. Это будет первая вечеринка без Джеммы.

Пискнуло еще одно письмо.

— Конечно, но я возьму с собой Таннера. Я слышала, что профессорский состав Университета может немного перебрать.

Преуменьшение века, все могло закончиться горячей ванной.

— Да, могут. Спасибо, Мере.

Еще одно объятие согрело ее сердце.

— Джилл, я всегда рядом. И так будет всегда. Что бы ни случилось, хорошо?

Джилл запустила руки в волосы, массируя напряженную шею.

— Это очень много значит для меня. Мне нужно вернуться к работе, а тебе пора вернуться к своей.

Мередит подтолкнула ее бедром.

— Я рада, что мы снова вместе, сестренка.

— И я тоже.

Несмотря на то, что примирение принесло ей облегчение, оно не избавило ее от беспокойства в солнечном сплетении. Что же ей теперь делать с Брайаном и этой французской цыпочкой?

35

— У меня проблема, — объявил Мак, когда Джилл присела рядом с ним в кафе в пятницу утром.

— Что случилось? — спросила она, когда Марджи поставила перед ней «Американо».

Он шлепнул газету на стол.

— Прочти. Пегги предполагает, что нашла что-то в моем прошлом, что может заставить членов Совета задуматься. Она не говорит, что именно нашла, и это чертовски умно с ее стороны, а с другой стороны, чертовски раздражает. Также появилась в последнюю минуту группа, желающая нас остановить.

Она широко раскрыла рот.

— Но вчера все было прекрасно.

— Добро пожаловать на скоростную трассу.

Статья в «Вестерн Индепендент» была посвящена группе обеспокоенных граждан под названием «ДПОР — Друзья По Ограничению Развития». В статье излагались опасения ДПОР, приводились статистические данные о взаимосвязи преступности и азартных игр.

Слова Пегги заставили ее откинуться на спинку стула. «Отели с азартными играми, как у Мистера Мэйвена, статистически привлекают криминальные элементы, такие как проституция, ростовщичество, пьянство и хулиганство. Нет никаких сомнений, что Дэа Вэлли получит финансовую поддержку, которую принесет его отель. Но именно то, что приходит вместе с казино, заставляет меня думать, что это неправильно для нашего города. Кроме того, я наткнулась на некоторую информацию в прошлом мистера Мэйвена, связанную с законом, что заставило меня серьезно усомниться в его благих намерениях. Я планирую поделиться этой информацией лично на заседании городского совета».

— Сделай глубокий вдох, — предложил Мак, когда она оторвала взгляд от статьи. — Мне кажется, что из твоих ушей сейчас повалит пар.

Как могла Пегги зайти так далеко?

— Ты хоть понимаешь, о чем она говорит?

— Что-то, связанное с законом? Это так расплывчато, что я мог бы проехать на ее обвинение на грузовике. — Он спокойно поправил галстук, но в глазах его горела сдерживаемая ярость. — В этом-то вся и гениальность. Она — настоящий Макиавелли.

Забавно, но до сих пор Джилл всегда нравилось эта черта в Пегги.

— А мы можем заставить ее рассказать нам?

Его брови взлетели вверх.

— Ты это серьезно?

Фырканье было бы непрофессиональным знаком.

— Точно. Она как сталь.

— Мне придется заняться этим на заседании городского совета. А теперь расскажи мне о пресс-секретаре этого ДПОРа.

Она подула на кофе и сделала глоток.

— Это все чертова Флоренс Хенкельмайер. Когда речь заходит о деньгах, она крепка, как винтик, и терпеть не может видеть людей с такими деньгами. И кто придумал такое название ДПОР? Определенно не Флоренс. Она не настолько изобретательна.

— Если они согласятся встретиться с нами, я постараюсь убедить их, что отель — не воплощение вертепа и зла.

Дыши, сказала она себе.

— Я займусь этим. А как же Пегги?

— Предоставь ее мне, — ответил он. — Она имеет право на свое мнение, но я не позволю ей все испортить.

Его голос был слишком уж ровным, поэтому она внимательно посмотрела на него. Его чисто выбритый подбородок выглядел напряженным, а ямочка на подбородке была более заметной, чем обычно.

— Она собирается прийти сегодня на вечеринку. Ты сможешь поговорить с ней там.

Он сунул папки в портфель.

— Прекрасно. Мне нужно сделать несколько звонков, так что я ненадолго вернусь в отель. Позвони мне, когда у тебя будет назначена встреча с этим «сообществом друзей». А пока я разберусь со своими делами.

— Хорошо, я посмотрю, что можно сделать.

Когда они встали, он похлопал ее по плечу.

— Все будет хорошо, Джилл. Голосование состоится в понедельник. У них не так уж много времени, чтобы устроить большой шум.

Она храбро улыбнулась ему, но ее одолевали тревожные мысли. Здесь в городе одно из таких сообществ смогло за последние минуты изменить ход выборов.

— А что, если они не захотят слушать?

— Тогда я стряхну пыль с ботинок и уеду. Если я не смогу их убедить, то перестану заботиться о том, что они думают. Это пустая трата моего времени и сил.

Боже, как бы ей тоже хотелось перестать беспокоиться о том, что думают другие люди. Может в воде Дэа есть какое-то секретное вещество, которое вызывало этот вирус, а Мак просто оказался невосприимчив к нему.

Она потянулась за своей чашкой кофе.

— Хорошо. Мне все равно не нравится ни один из тех, которых цитируют в этой статье. Ну, кроме Пегги, конечно. Но не в данный момент.

Он натянул серое шерстяное пальто.

— Посмотрим. Если они не видят смысла, то остается только надеяться, что это сделает кто-то другой, а не я.

После его ухода она подумала о своих вариантах, если проголосуют против. Тогда может она сможет с Брайаном преодолеть их творческие разногласия и все же открыть совместно ресторан.

И отправить эту французскую цыпочку обратно в Нью-Йорк.

Она направилась к стойке, нуждаясь в новых заказах клиентов и ничего не значащей болтовне, чтобы развеять своим грустные мысли по поводу новой работы ее мечты. Ей хотелось задушить свою подругу Пэгги за то, что она мутит воду.

Казалось, снова сгустилась атмосфера. Может ей, действительно, стоило переименовать свою кофейню в «Не играй со мной», как в свое время предлагал Брайан, Вселенная бы получила это сообщение, причем сказанное определенно четко.

***

Брайан тащил вниз по ступенькам веранды уже баззиллионную картонную коробку с сосисками и чоризо. По перилам на веревочку был развешен перец чили, как фонарики, эта специя ему как раз и понадобиться.

— Черт возьми, Пит, ты бы лучше разгреб этот снег. Кто-нибудь обязательно нырнет в него и сломает себе шею.

Пит высунул голову из двери.

— Я пошлю кого-нибудь.

К счастью, он так и сделал. Майк, бармен из «Хайерс» стал счищать снег, пока Брайан подготавливал все для готовки неподалеку. Сто фунтов мяса. Четыре гриля. И открытая яма для костра в двадцати ярдах от террасы, где он смог бы поджарить цыплят на огне. Пит не хотел покупать цыплят, но Брайан не смог устоять. Это все-таки было связано с костром. Если бы он как следует подумал об этом раньше, то скорее всего заказал бы целую свинью. Поджарить свинью на вертеле над костром с коричневой корочкой. Вот это была бы настоящая вечеринка.

Почувствовав облегчение, он потер руки в перчатках. Несмотря на серый день и легкий ветерок, готовить еду на улице было необыкновенно приятно. Прибавьте к этому еще и то, что он перетаскивал не подъемные ящики с запасами, поэтому успел разогреться. Хотя был рад, что надел под куртку лыжную рубашку, способную впитывать пот.

И добровольцы, помогавших ему готовиться к вечеринке, только добавляли хорошего настроения. Поначалу они относились к нему немного сдержанно, но после того, как они все вместе перетаскали кучу еды, это отношение исчезло. Он снова стал одним из них.

Он заливал пиво в промышленную емкость для маринада, когда Пит окликнул его. Обернувшись, он заметил рядом с ним фигурку, похожую на красную соломинку, потом увидел белокурые локоны, ниспадающие каскадом из-под шапки. Симка помахала ему рукой, как королевская особа, катающаяся на лыжах в Шамони-Монблан. Он с громким стуком швырнул пустую бутылку в мусорное ведро.

— Привет, — произнес Пит, — посмотри, кто вчера вызвался нам помочь. Теперь у нас имеется два лучших профессиональных повара. Разве могло мне еще больше повезти? Это будет самая лучшая вечеринка на свете. — Он направился обратно в дом.

— Привет, Брайан, — тихо промурлыкала Симка.

Как для него это была не самая лучшая идея, но так как Брайан не хотел выглядеть мудаком и отправлять ее восвояси, он вежливо наклонил голову. Ну, Джилл должна уже когда-то начать ему доверять. Почему бы не сейчас? Это отличное место, как и любое другое. По крайней мере, они были на людях.

— Привет, — ответил он, почувствовав, как несколько человек придвинулись к нему поближе, держа в руках китайские фонарики. Это было похоже, будто он снова оказался в «Хайерс». Вот дерьмо. Видно, он был слишком оптимистично настроен на сегодняшний вечер.

Она указала пальцем в пакет с ребрышками.

— Это тот самый маринад? — Он кивнул, она присела на корточки и глубоко вдохнула. — Я никогда не использовала пиво в маринаде, но мне нравится. Земляной привкус.

— Ага, — ответил он, стараясь не обращать на нее особого внимания.

Она встала и протянула руки, словно отдавала ему бразды правления.

— Тогда давай начнем. Ты можешь мне показать, как американцы готовят на улице.

Перемена ролей освежила его и стерла чувство неловкости.

— Это вполне естественно.

Они вошли в старый, знакомый ритм, обсуждая этапы, дегустацию и обмениваясь информацией.

Он сорвал еще одну крышку с бутылки и налил еще пива в маринад. Если предположить, что голосование в понедельник будет успешным, и Джилл согласится работать с Маком, он спросит у Джилл, как она отнесется к тому, что он будет работать с Симкой.

Когда в ведре поднялась пена, он понял, что все должно получиться.

Он виновато дернулся, когда рука Симки коснулась его руки.

— Дай мне тоже пространство, — мягко приказала она.

— Конечно, — ответил он, отступая назад и снова чувствуя на себе пристальные взгляды окружающих. Он больше не был в нее влюблен, но она явно испытывала к нему чувства.

Почему прошлое всегда переплетается с настоящим?

В глубине души он знал, что Джилл его не поймет.

И, возможно, в этом она была бы права.

36

Кит гонял по тарелке макароны с сыром, перебирая ногами под столом, словно был футбольным нападающим.

— Прекрати тусить ногами, пожалуйста, — попросила Пегги своим самым приятным голосом.

Возвращение на работу радовало ее всего лишь пять минут, пока она не увидела стопку новых файлов на своем столе и сотни писем по электронной почте. Она ненавидела оставаться не в теме. И, чтобы выкарабкаться из этой ямы, ей придется потратить несколько дней. Хуже того, ее красный нос все еще мог сойти за нос оленя Рудольфа.

Раздался звонок в дверь. Она вздрогнула и нахмурилась. Боже, она надеялась, что это не Мэйвен. Она весь день ждала, что он появится у нее на пороге офиса или дома.

Кит резко повернулся на стуле.

— Оставайся здесь. Ты сможешь встать, когда все съешь.

— Но мама, — заныл он, вызывая дрожь. Нытье включилось на полную мощь, как только ему наложили гипс. Она молилась, чтобы он перестал так ныть, когда гипс снимут.

— Никаких «но». Ты же знаешь правила.

Она вздрогнула, когда зеркало в коридоре показало ожидаемый результат. Единственным цветным пятном на лице был ее дурацкий нос. Ну что ж, так ему и надо.

Пегги открыла дверь. Джилл стояла на пороге, скрестив руки на груди.

Она заставила себя посмотреть ей в глаза. От того, насколько плотно Джилл сжимала губы, совесть Пег дала трещину. Разве она не боялась именно этого?

— Что-то ты рано. Твой дедушка не придет до восьми вечера присматривать за Китом.

— Ага, я подумала, что нам следует поболтать.

Наряд Джилл казался совершенно подходящим для вечеринки под названием ПолярФест. Верх сапог отделан искусственным мехом, напоминавшим Пегги овец, на голове красовалась пушистая зеленая шапочка из пряжи, а шею туго стягивал кремовый шарф. Бордовое дутое пальто до колен довершало образ.

— Послушай, ты злишься из-за моего заявления в газете. Хорошо. Я все понимаю. — Она тоже скрестила руки на груди. — Ты же знаешь, что я не поддерживаю казино-отель.

Джилл потянула за шарф.

— Да, но разве стоило использовать бомбу замедленного действия?

— Джилли, — позвал Кит. — Приходи ко мне, по-жааа-луй-стаааа.

— Сейчас приду, — крикнула она, заставив Пегги вздрогнуть. — Что, черт возьми, у тебя на него есть?

— Я же сказала, что сообщу об этом только на заседании совета. Прости, Джилл, но мы же договорились, что у нас может быть разное мнение на этот счет.

— Да, но ты буквально убила главного героя без каких-либо фактов. Тебе не кажется это не честной игрой?

Она собралась с духом.

— Я делаю то, что велит мне совесть.

— Он всегда был очень мил с тобой. Я и не знала, что ты можешь быть такой стервой.

Несмотря на то, что подозреваемые называли ее самыми разными ужасными эпитетами, слова Джилл ее ранили.

— Я обязана сделать то, что считаю правильным.

Джилл поджала губы, как будто съела кислый лимон.

— Хорошо, но раз уж мы все еще друзья... французская цыпочка подумывает о покупке магазина Морти. Она хочет открыть заведение с Брайаном в Дэа.

— Ой-ой. Должно быть, она действительно хочет, чтобы он вернулся к ней. Этот город не ее сцена. Она похожа на какое-то экзотическое животное в детском зоопарке.

— Ух ты, хорошее сравнение. И судя по шести звонкам, которые я получила от друзей, помогающих готовиться к вечеринке, Пит скорее всего пригласил эту француженку помочь Брайану на ПолярФест. Мудак. Они с Брайаном вместе готовят еду. Друзья сказали, что это выглядит очень возбуждающе, что бы это ни значило.

«Скорее всего ты правильно думаешь», — подумала Пегги. Она испустила незаметный вздох облегчения. Переключившись на личное, Джилл дала понять, что они все еще подруги… на данный момент. Она провела ее в официальную гостиную, которой никогда не пользовалась, чтобы они могли поговорить подальше от глаз Кита.

— Рассказывай все с самого начала. — Она поняла, что это была та же самая фраза, которую использовала с жертвами преступлений.

Джилл кивнула и начала рассказывать. Закончив, она обхватила голову руками.

— Я схожу с ума.

— Подожди, — приказала Пегги, увидев Кита, выглядывающего из-за угла двери. — Возвращайся на кухню, молодой человек. — Вот тебе и держать маленькие ушки подальше от взрослых разговоров.

— Но я уже все съел, — запротестовал он, выставляя вперед гипс — еще одна новая уловка для сочувствия. — Джилли, почему ты такая грустная?

Сердце Пегги растаяло. Она очень дорожила моментами, когда ее сын проявлял чувства к другим, надеясь в такие минуты, что он вырастет хорошим человеком, уничтожив гены ее бывшего мудака-мужа.

Джилл протянула к нему руки. Кит, прихрамывая, подошел и обнял ее.

— О, почему ты так медленно растешь, и я не могу выйти за тебя замуж сейчас? — Спросила Джилл.

— Потому что на взросление уходят годы, — сообщил ей Кит. — Разве ты не изучала этого на уроке естествознания, Джилли? — Он освободился из ее объятий. — Кроме того, ты же выйдешь замуж за Брайана.

Откуда семилетний ребенок мог знать об этом?

— Почему ты так думаешь?

Он медленно приподнял правое плечо.

— Потому что он делает тебя счастливой, и ты ведешь с ним как девчонка.

— Кто тебе это сказал? — Спросила Пегги.

— Дядя Таннер.

Пегги хотела было закатить глаза, но не могла никоем образом оскорбить Таннера в присутствии Кита. Иначе могла пролиться кровь.

— Мам, можно я посмотрю телевизор?

— Конечно. Дедушка Хейл скоро будет.

— Круто. — Он ушел, нахально помахав рукой.

Джилл вздохнула.

— Он совершенно прав. Брайан действительно делает меня счастливой, когда не сводит меня с ума своей французской цыпочкой. — И она указала на свою одежду. — И он действительно заставляет меня вести себя как девчонка. Знаешь, сколько времени я потратила, чтобы так одеться, чтобы было одновременно тепло и красиво?

На мгновение Пегги охватила паника, как только она вспомнила о своем гардеробе. Ее самая теплая куртка была полицейской. Не совсем одежда для вечеринки. Но Пэгги заставила себя встряхнуться. С каких это пор, черт возьми, она стала задумываться об одежде? Должно быть, этот вирус так на нее повлиял.

— И знаешь что, — заявила Джилл. — Мне у тебя очень жарко.

— Тогда сними хотя бы пальто и сапоги.

С этой причудливой шапочкой она могла запросто сыграть роль куклы.

— Потом уйдет слишком много времени, чтобы надеть все обратно. Почему бы тебе не пойти наверх и не начать одеваться?

Они вышли в фойе, Пегги направилась к лестнице.

— А где Мэйвен? — вдруг не с того ни с сего спросила она, даже сама себе удивившись.

— Он встретит нас там. — Джилл резко повернула голову, прищурившись. — Вот видишь, ты действительно влюблена в него, но пытаешься это отрицать, исключительно называя его по фамилии… сбрасывая в газету бомбу замедленного действия.

— Нет, мне он совсем не нравится…

— Пег и Мак сидели на дереве…, — начала напевать Джилл детскую песенку дразнилку.

— Да заткнись ты, — перебила ее Пегги. — Ему нравится, когда ему бросают вызов. Он видит во мне препятствие, поэтому попытается меня уговорить поддержать его проект.

— Я так не думаю.

— Ты можешь думать все, что хочешь. Он же игрок в покер. Я — полицейский. Масло и вода совсем не совместимы.

— А Брайан мне говорил, что они могут составить отличную комбинацию, если их перемешать.

— Это масло и уксус, идиотка.

Джилл скрестила руки на груди.

— А как бы ты себя чувствовала, если бы не была полицейским, а он не был бы игроком в покер?

— Идиотский вопрос, есть то, что есть. Я пошла одеваться.

— Ты можешь сбежать, но... — голос Джилл затих, когда она исчезла из виду.

О, она умела вовремя скрываться и прятаться. Она делала это уже много лет подряд. И все же грубовато красивое лицо Мэйвена постоянно всплывало в ее памяти, отчего она чуть не растянулась на лестнице. Она почти слышала, как тяжело вздыхает ее сердце. Жалко, просто жалко, особенно учитывая то, что она узнала о нем.

И все же ее пульс участился. Сегодня вечером она встретится с ним. И само собой ее мысли вернулись к гардеробу. Что, черт возьми, она может надеть на эту вечеринку, чтобы выглядеть при этом хорошо и ей было бы тепло?

Когда она поняла, что размышляет как девчонка, тихонько вскрикнула и смачно выругалась, как матрос.

***

— Ненавижу вечеринки, — пробормотал Таннер, когда они подъехали к дому Пита.

Наблюдая за происходящим, Джилл потерла руки в перчатках.

— Добро пожаловать на Полярный фестиваль.

Около пятидесяти человек сгрудились во дворе перед домом вокруг открытых дверей гаража, попивая пиво. Перчики чили на веревочках украшали входную дверь и кусты как гирлянды. Кто-то притащил из «Хайерс» мигающий знак лепрекона и сунул его в эркерное окно. Знак в этом окне выглядел даже лучше, чем она могла себе представить. В конце концов, Пит устроил классную вечеринку. Хотя Джилл и не хотела, но обязана была дать ему пару очков.

Несмотря на ссору с Питом, дрожь от предвкушения предстоящей вечеринки пробежала по ее позвоночнику. Ей всегда нравился Полярный фестиваль. Из громкоговорителя уже вовсю гремели классические песни Бон Джови, казалось, что весь город собрался здесь — внутри и снаружи народу было не протолкнуться. Джемма могла бы гордиться.

— На улице три градуса мороза, — пожаловалась Мередит, наклоняясь ближе к Таннеру. (3⁰F=-16⁰C)

Джилл вытащила пакеты грелок для рук и протянула их троице.

— Вот, это согреет вас. Они отлично сработают у тебя в лифчике. Добавят помимо тепла и объема тоже.

— Только не это, прошу тебя, — пробормотал Таннер, выругавшись себе под нос.

— Мне придется немного покопаться в одежде. Таннер, загороди меня, — приказала Мередит. — Пег?

— Я не буду ничем себя шпиговать... ничем.

Джилл хихикнула.

— Ты многое потеряешь.

Заметив бочонок с пивом во дворе перед домом, Джилл направилась туда за парой пивных карт. Она провела пальцем по бумаге, вспоминая, как несколько лет назад Джемма придумала эту идею. Стряхнув с себя тоску, она направилась обратно к своей компании.

— А вот и план, как все здесь устроено, — объявила она, передавая одну из карт Мередит. — Зимний эль на кухне. Шоколадный стаут в гараже. Из белой пшеницы на террасе. Остальное вы можете прочитать сами.

— Отлично, это круто, — прокомментировал Таннер, забирая меню у Мередит.

Они все подскочили, когда рядом раздался треск. Радужные огни появились в небе, привлекая их внимание.

— О, иногда ребята начинают устраивать фейерверки, запуская их с четвертого этажа.

— Это противоречит уставу города, — сообщила Пегги, оглядывая двор, словно пытаясь найти злоумышленников.

— Мы никогда не попадали из-за этого в неприятности. Черт возьми, здесь безопаснее, чем летом. В это время года нет никакой опасности, даже диких пожаров. Боже, я надеюсь, что Мак позвонит мне, когда прибудет сюда. Не знаю, как я смогу отыскать его в этой толпе.

— Как ты вообще сможешь почувствовать вибрацию своего телефона, когда одета, как рыба-фугу? — Спросила Мередит. — И вообще, сколько на тебе надето слоев одежды? Ты же поджаришься изнутри.

— Поверь мне, ты пожалеешь, что так не оделась. Ты разговариваешь с ветераном шести Полярных Фестивалей. — Она надула щеки, подражая рыбе-фугу, на которую была похожа. — Вот-вот появится холодный ветер, и тебе будет казаться, что сейчас не три, а десять градусов ниже нуля.

— Тогда я спрячусь в доме, — заявила Мередит с дрожью в голосе.

Джилл махнула рукой.

— Поверь мне, тебя выгонят на улицу. Там станет слишком тесно и жарко. Ты даже не сможешь пробраться сквозь людей. Кроме того, парни попытаются вести себя как дешевые копы, облапывая тебя со всех сторон.

— Прекрасно. — Мередит выхватила пивную карту из рук Таннера. — Если меня собираются лапать всю ночь напролет, то мне нужно сначала выпить.

— Никто не посмеет тебя лапать, — заявил Таннер.

Услышав звон колокольчиков, Джилл резко обернулась. В конце переулка лошадь вскинула голову, ее дыхание было белым от холода.

— О Боже мой! — воскликнула Джилл. — Это же настоящие сани.

— Срань господня, — пробормотал Таннер.

— Привет, Джилл, — крикнул Кларк Терренс, управляя лошадьми, уютно устроившись на сиденье, держа поводья перчатками. — Я одолжил сани у старика Дженкинса в память о Джемме, чтобы покататься по пустому пастбищу, примыкающему к владениям Пита. Помнишь, как сильно она хотела этого в прошлом году? Черт, я скучаю по этой девушке.

Ее слезы почти замерзли на холоде.

— Помню, Кларк, — крикнула она срывающимся голосом. — Ей бы это очень понравилось.

— Тебе придется прокатиться со мной.

— Я так и сделаю, Кларк. Спасибо.

Значит, Джемма все-таки получила благодарность за все. И эта благодарность была повсюду.

— О, черт, я сейчас разревусь. — Джилл шмыгнула носом и достала бумажную салфетку.

— Невероятно, — заявила Мередит, притягивая ее к себе и обнимая одной рукой.

— Я же тебе говорила. Это и есть ПолярФест.

Воспоминания переполняли ее. В первый раз они провели Полярный фестиваль, когда им обоим исполнился двадцать один год. Масштабы и размеры той вечеринки продолжали расти с каждым годом, поскольку они планировали и придумывали все больше развлечений. Однажды они устроили каток на пустом пастбище и играли в бинго на коньках. А теперь у ПолярФест появилось катание на санях.

— Мы скучали по тебе, Джилл, — крикнул кто-то. — Брайан готовит чертову кучу мяса. Зажаривает целую стаю цыплят. Джемме бы это очень понравилось.

Она махнула рукой в том направлении, так как не разглядела, кто говорит. Она была не совсем готова к тому, что многие будут вспоминать Джемму.

— С тобой все будет в порядке? — Спросила Мередит, потирая ей спину.

Она вытерла нос.

— Да. Джемма была бы рада этому. Мне нужно найти Брайана. — И самой посмотреть, как обстоят дела между ним и француженкой.

Пегги взяла Джилл за локоть.

— Не вижу причин для промедления.

— Точно, — ответила Джилл, ведя компанию вокруг дома.

Белые китайские фонарики висели вдоль стены дома, а также усеивали деревья, придавая всему волшебное сияние.

Когда подул ветер, до нее донесся сильный запах жарящегося мяса. Она заметила огромный костер, испускающий тонны дыма. Она бы не удивилась, если бы кто-то танцевал в середине у костра. Джилл заметила Брайана, ворошащего тонну цыплят кухонной шваброй. Он стоял посреди огненного кольца, и только узкая тропинка вела к кругу, состоящего из четырех решеток и открытой ямы. На нем была футболка с длинными рукавами, на висках выступил пот. Когда Брайан готовил, он старался изо всех сил.

Она помахала рукой нескольким знакомым, которые направлялись в дом, но не сводила глаз с французской цыпочки.

— Скажи мне, что это не та швабра, которой Пит и его парни моют пол на кухне, — заметила Джилл, подходя к Брайану.

— Как будто его парни вообще что-то моют, — ответил он с содроганием, макая швабру в галлон с соусом, а потом намазывая блестящих цыплят. — Я тут зашиваюсь. Не могла бы ты помочь мне с сосисками?

Очевидно, он был в режиме главного сержанта. Когда она не сразу ответила, он повернулся к ней, и ревущий огонь осветил его лицо.

Он прищурился, притянув ее к себе, целуя в губы.

— Я рад, что ты здесь. Ты плакала. Ты ведь видела сани, не так ли?

Его утешение немного успокоило ее.

— Угу.

Его палец погладил ее по щеке.

— У Джеммы всегда были отличные идеи.

— Да, — задумчиво протянула она, беря вилку для мяса размером с дедушкину трость.

— Привет, ребята, — окликнул Брайан ее компанию, но даже она почувствовала напряжение в его голосе. — Рад, что вы пришли.

— Мы тоже захотели проникнуться духом Фестиваля, — ответила ее сестра.

Джилл едва не вздохнула. Хорошо. Это было необходимо, отодвинув возникшее между ними недопонимание в сторону. Для нее очень многое значили ее семья и Брайан, буквально целый мир, и им придется как-то наладить свое общение, чтобы иметь дело друг с другом.

Мередит взяла Таннера за руку.

— Мне нужно выпить. Пег, ты с нами?

— Я лучше поброжу по окрестностям. Посмотрю, не нарушает ли кто порядок.

— Мы уже нарушаем пожарный кодекс, учитывая количество собравшихся людей. — Брайан бросился к грилям, на которых было похоже пятьдесят гамбургеров, жарящихся аккуратными рядами. — Скажи Питу, пусть объявит, что мясо будет готово через пять минут. Эй, мы кладем сосиски справа налево, — сообщил ей Брайан.

— Ну и что? — Ее глаза уже слезились от дыма.

— Переворачивай их справа налево. Таков порядок готовки.

— Есть, — ответила она, отдавая честь, и тут же впала в ритм с жаром на лице, вдыхая запах жареного мяса и слушая бормотание Брайана, который метался туда-сюда между грилями.

— Извини, что так долго, Брайан. Я вижу, ты нашел себе другого помощника.

Джилл повернулась, держа вилку для гриля в руке. Ей хотелось, чтобы вся красная одежда Симки была похожа на пожарный гидрант, чтобы все собаки могли на нее помочиться. Вместо этого ее одежда подчеркивала ее стройную фигуру. Симка взяла другую вилку и подошла к грилю, переворачивая хот-доги и гамбургеры, как будто она была золотой медалисткой на Олимпийских играх по грилю. Даже в своей вязаной шапочке она выглядела как гладкий котенок из фильма о Бонде. Внезапно Джилл почувствовала себя неуклюжей.

Джилл подошла к ней, ее гнев пылал, как огонь в жаровне.

— Я могу с этим справиться. Почему бы тебе не пойти выпить?

Они обменялись взглядами, которые существовали у женщин еще в эпоху пещерных людей. «Он мой мужчина», говорила глазами Джилл, Симка пожала плечами, как бы отвечая, «Попробуй остановить меня».

— Как тебе будет угодно, — ответила она, переворачивая последний кусок мяса.

Брайан встал между ними.

— Сим, не могла бы принести мне «Гиннесс»?

Когда она уходила, Джилл чувствовала на себе пристальные взгляды, и слышала разговоры, прерванные на полуслове.

Брайан бросил швабру в ведро, маринад выплеснулся на расчищенный снег.

— Я вижу, что ты расстроилась, когда увидела ее здесь, но мы всего лишь готовим вместе.

Он понял, что ей не терпится спросить его об этом.

— Дедушка сказал, что она осматривала ресторан мистера Уилсона? Неужели она действительно думает остаться в городе?

Его глаза метались между ней и жарящимися цыплятами.

— Я... пытался тебе это сказать…

— Той ночью, когда ты переехал, — закончила она. — Да, я помню.

Он перевернул цыпленка и бросился к ней, схватив за руки.

— Если у тебя получиться с Маком, откроется возможность для элитной кухни в Дэа. Гости не всегда будут есть в отеле. Это хороший вариант, Джилл. Я могу остаться здесь с тобой и делать ту работу, которую действительно хочу, но это только вариант. Мы поговорим об этом после голосования городского совета.

Его рассудительный тон заставил ее заскрежетать зубами.

— Ты действительно думаешь, что сможешь работать с ней, не путаясь в отношениях?

— Да! Я люблю тебя, и ты должна начать доверять мне. Смотри, из твоего гриля идет дым. Мы можем поговорить об этом позже? — спросил он, снова поднимая швабру.

Не обращая внимания на дым, она решила сменить тактику.

— Я видела вас, как вы работали вместе, смотритесь, как одна команда.

— Джефф стучит по бочонку, — сказал Пит, входя в круг и хлопая Брайана по спине. — А где же вечно услужливая Симка?

— Не спрашивай, — ответил он, подталкивая его локтем.

Глаза Пита расширились, когда он увидел Джилл.

— И то правда. Чем я могу помочь?

— Переверни гамбургеры, — приказал Брайан. — Джилл, мы поговорим об этом позже.

Они оба отвернулись от нее. Джилл закончила переворачивать мясо, но ярость продолжала внутри расти. Питу нравилась Симка. Он сам пригласил ее сюда. Это было последней каплей. Она положила вилку и подошла к нему. Он старался не смотреть на нее, пока переворачивал гамбургеры.

— Я пришла сюда сегодня вечером, хотя это была одна из самых трудных вещей, которые я когда-либо делала. Джеммы здесь нет, и сегодня вечером это становится еще более очевидным.

— Джилл, — предупреждающе произнес Брайан.

— Я еще не закончила. — Она ткнула пальцем Питу в грудь. — Я все равно пришла, а ты что делаешь? Ты приглашаешь бывшую любовницу Брайана ему в помощь, а потом ведешь себя так, будто она тебе дороже, чем я. Кем ты себя возомнил, черт возьми? — Она отступила назад, широко раскинув руки.

— Она сама вызвалась помочь, Джилл, — ответил он, прищурившись. — Тебе нужно успокоиться.

Вокруг начала собираться толпа, то ли у всех одновременно разыгрался аппетит, то ли все решили не пропустить скандала. Внезапно ей стало наплевать. Эти слова буквально вырывались из ее груди.

— Я рада, что Джемма не видит, во что ты превратился.

Кто-то потянул ее за руку. Она поняла, что это Брайан, прищурившись глядел на нее.

— Достаточно. Иди в дом. — Когда она не двинулась с места, он подтолкнул ее локтем. — Ты не в себе.

Единственным звуком на заднем дворе была рок-музыка, звучащая из динамиков, вдруг поняла Джилл. Люди проходили мимо нее как в тумане, когда она торопливо вошла в дом. Прийти сюда было самой глупой идеей, которая когда-либо приходила ей в голову. Если бы не Мак, она бы просто сбежала отсюда.

Когда она пробиралась сквозь толпу на кухню, то поймала несколько жалостливых взглядов в свою сторону. Когда она заметила французскую цыпочку, открывающую шампанское, явно собираясь что-то отпраздновать, ей захотелось разбить эту бутылку.

Вся компания закружилась вокруг нее, но холод от слез возрастал внутри.

Теперь все изменилось.

***

— Черт, — пробормотал Брайан, когда Джилл вбежала внутрь дома. Он проверил мясо, его сердце бешено колотилось в груди. Его надежды, что все встанет на свои места, сгорели дотла.

Подул резкий ветер, и пластиковые тарелки, которые он выставил, взлетели, как летающие тарелки.

— Черт возьми, — прорычал Пит. — Когда же Джилл прекратит это дерьмо? Я имею в виду, мне неприятно это говорить, но Симка мне больше нравится. Думаю, она больше заботиться о тебе и твоей карьере. Решила купить дом Морти, чтобы открыть с тобой ресторан. Вот это и есть верность.

Огонь обжег лицо Брайана.

— Послушай. Держи рот на замке.

Меньше всего ему хотелось, чтобы именно эти слова «самородок» начал циркулировать по городу, обрастая еще большими сплетнями. Пит сказал, что будет держать этот секрет при себе. Правильно.

— Серьезно, Брай.

— Послушай, я еще ничего не решил, так что заткнись. — И увидев реакцию Джилл, он понял, что она никогда не поддержит его в плане ресторана с Симкой. Его охватил гнев и депрессия.

Пит развел руками.

— Ты что, с ума сошел? Какой у тебя выбор? Остаться в «Чоп-Хайс»? Ты же понимаешь, что ненавидишь там работать. Ты умрешь от скуки, старик.

Эти слова врезались ему в череп. Ему хотелось высказать ему все. Но больше всего ему хотелось, чтобы Пит заткнулся. Это было более чем непрофессионально открыто выражать свое отношение к «Чоп-Хаусу».

— Джилл не будет с тобой в бизнесе, перед ней светит большая новая работа в отеле. Ты же знаешь, что она хочет ее заполучить.

— Я сказал, заткнись, Пит.

— Почему ты не хочешь заполучить то, что хочешь ты?

Брайан ударил его прежде, чем понял, что делает. Пит отшатнулся, заставив толпу ахнуть.

Брайан глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки.

— Вот дерьмо, чувак. Извините.

Пит поскользнулся на снегу, пытаясь подняться. Брайан протянул ему руку, чтобы помочь. Его друг отбросил его руку в сторону и встал.

— Ты только что переступил черту, — объявил он, прикусив губу.

— Пит…

Но Пит пошел прочь.

Огонь над птицами засвистел. Брайан сосредоточился на том, чтобы снять цыплят с вертела, пытаясь не встречаться ни с кем взглядом.

Боже, он совсем потерял голову. Но почему Пит просто не заткнулся?

Когда дым окутал его, он проткнул мясо затуманенными глазами. Бросая его на тарелку все вместе, не заботясь, чтобы красиво разложить.

Дружба на всю жизнь вспыхнула, как пламя.

***

Пегги оглядела собравшихся гостей на вечеринке. Преподавательский состав действительно вел себя слегка странно. Седовласые профессора флиртовали с первокурсницами, как будто это было вполне нормально. Она слышала что-то о горячей ванне от старика в уродливом зеленом вязаном кардигане, который выглядел так, словно работал на английском факультете. Несколько обесцвеченных блондинок завизжали (на самом деле завизжали) и побежали за ним. Боже, она надеялась, что они не нарушали еще одно городское постановление.

Она ненавидела ловить голых людей.

Особенно, если они были мокрые и пьяные.

И вдруг почувствовала руку у себя на заднице. Она повернула голову, мужчина средних лет с загадочными глазами не сводил глаз с ее задницы.

— Убери свою руку с моей задницы, пока я не сломала тебе руку.

Его остекленевшие глаза даже не моргнули. Тогда она шлепнула его по руке.

Его взгляд метнулся к ее лицу, будто она потянула его глаза рычагом.

— Ты возбуждаешь, как одна из черных дыр, которые я изучаю. Я ценю это в женщине. Хочешь пойти куда-нибудь и поцеловаться?

Она не знала, что ответить. Кто же, черт возьми, эти люди?

— Ты кто такой? Какой-то ненормальный профессор с астрономического факультета? Исчезни.

Он издал какой-то жужжащий звук, как пчела, которую только что отвлекли от цветущего бутона, не желая с него слетать.

— Заставь меня.

Она приняла полицейскую стойку, расставив ноги на ширине плеч.

— Слушай, я же коп, так что проваливай.

Его ухмылка сделала его еще более тупоглазым. Серьезно, что с этим парнем было не так?

— Я люблю ролевые игры. Ты полицейский, а я опасный преступник. Хочешь надеть на меня наручники?

— Серьезно, я заместитель шерифа округа Игл, ты должен отвалить.

Он потянулся к ее лицу, но другой мужчина перехватил его руку.

— Поверь мне. Она действительно заместитель шерифа. — Мак Мэйвен смерил парня угрожающим взглядом. Для Пегги его взгляд только подтверждал то, что она знала о нем — Мистер Покер не всегда был таким уж обаятельным. — Она просила тебя отвалить.

— Она только это и говорит, — пробормотал профессор. — На самом деле она хочет меня. У меня есть докторская степень. Женщинам это нравится.

— Я так не думаю, — сказал Мэйвен, подходя ближе.

— А у меня есть вот это, — перебила она его, уперев руки в бока, где висела кобура.

— Я же сказал, — шелковым голосом произнес Мэйвен. — Исчезни.

Мужчина не сдавался.

— Ты ей тоже не нужен, парень, — бросил он через плечо и поплелся прочь.

— Я прекрасно это знаю, — сказал Мэйвен, поворачиваясь к Пегги.

— Я сама бы позаботилась о себе, — выдавила она.

Он приподнял бровь.

— Я не хотел ставить под сомнение твои способности. Уверен, что ты могла бы осуществить над ним смертельный захват Колга. Но мой путь казался более быстрым.

— Этот «стальной зажим» — захват головы больше не используют в полиции. И твой путь был не быстрее. Ты просто не дал мне возможности самой разобраться, — прокомментировала она, врезавшись ему в грудь всем телом, когда кто-то толкнул ее сзади.

Он схватил ее за плечи обеими руками. Его руки были большими и теплыми, и женщина внутри нее проснулась от этого прикосновения. Его коричневая кожаная куртка напоминала о давних военных летчиках. Добавьте к этому серый свитер с V-образным вырезом и намек на белую футболку под ним, Мак выглядел расслабленным и непринужденным, она никогда его таким не видела. Джинсы обтягивали его бедра, заставляя ее задуматься о его красивой заднице.

И он не отпускал ее.

— Твои волосы сегодня выглядят очень красиво и румянец на щеках.

Его лицо стояло полностью перед ее глазами, загораживая ей весь вид, она разглядывала его словно под микроскопом. Боже, он был великолепен. Почему она чувствует с ним так, словно ее ударил разряд в тысячу вольт? И почему он не отгородился от нее после того, как она высказала свое мнение в газете?

— Ты уже нашел Джилл? — спросила она, пытаясь отвлечь его внимание от своих причесанных волос. Он заметил ее расчесанные волосы. И женская часть ее умиленно вздохнула.

— Еще нет. Давай подышим свежим воздухом. Нам нужно кое-что обсудить. — Он взял ее за локоть и повел сквозь толпу. Они поднялись на огороженное крыльцо, как быстро он пробрался через толпу хорошо ориентируясь здесь, Пегги поняла, что он какое-то время тусовался уже на вечеринке. Должно быть, тусовался приличное время, что успел все здесь осмотреть. Несколько человек стояли рядом с факелами тики и курили, тихо переговариваясь.

Мэйвен сбросил с себя куртку и накинул Пегги на плечи, прежде чем она успела возразить. Она пожалела, что сняла свою полицейскую куртку. Его действия заставляли ее занервничать. Если он предполагал, что таким образом сможет убедить ее отступить, то ему стоило подумать еще раз.

Она вздернула подбородок.

— Мне не нужна твоя куртка.

Когда она потянулась, чтобы снять ее, он остановил ее руку.

— Если я спрошу тебя, что у тебя на меня есть, ты мне ответишь?

— Нет.

— Я так и думал. — Он провел рукой по волосам. — Значит, нам предстоит настоящая перестрелка. Ты и я на заседании городского совета.

Перед ее мысленным взором возникла пыльная улица на старом Западе в полдень. И она подумала, что из него получился бы хороший стрелок и противник.

— Если хочешь.

— Пег, чтобы ты там ни думала, я хотел бы предупредить тебя, что все будет не так, как ты ожидаешь.

Она вся напряглась.

— Не надо меня предупреждать. Твое обаяние на меня не действует.

— Я знаю, что ты крепкий орешек. Тебе не нужно мне это доказывать.

Его глаза словно прожектора освещали ее душу. А его напряженный взгляд заставил ее подумать не надеть ли ей темные очки, и это было глупо, потому что на улице была кромешная тьма.

— Рада, что ты понял.

Дьявольская ухмылка скользнула по его лицу.

— После нашей встречи на улице с Китом я не смогу это забыть. Но это не вся ты. Приятно видеть, как ты расчесываешь волосы и накладываешь румяна на щеки, убирая с лица зеленый оттенок. У тебя очень милое лицо.

Где-то хлопнула дверь, заставив ее вздрогнуть или ей показалось? Его глубокий голос был таким же завораживающим, как и стрельба из пистолета на дальность. Его голос удерживал ее на месте, будто она была его личной мишенью.

— Мама и коп соперничают за первенство, но мама всегда побеждает. Ты можешь быть жесткой, да, но ты также невероятно любящая и нежная. Готов поспорить, что даже бываешь иногда игривой. И быть хорошим другом — для тебя это тоже очень важно. Готов спорить, но если ты дружишь с кем-то, то ты — преданный друг. Но именно та сторона, которую ты так усердно скрываешь от всех, заставляет меня больше думать о тебе, чем мне бы хотелось.

В горле почему-то заскрежетал песок, ей было трудно вздохнуть, а также сглотнуть. Она внутренне содрогнулась так, как иногда ей рассказывали мрачные, неприятные подробности преступления. Без страха. Без реакции.

— Ах вот как? — ответила она самым легкомысленным тоном. — И что же это такое?

Он склонил голову набок, его нефритовые глаза блуждали по ее лицу.

— А ты разве не знаешь? Все дело в женщине внутри тебя. — Его рука погладила завиток волос у нее за ухом. — Ты настолько глубоко ее запрятала, но она все равно в тебе есть.

Его прикосновение обожгло ей кожу. Губы слегка задрожали. Впервые за много лет Пегги пришлось с усилием натянуть на лицо непроницаемую маску.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. Конечно, я — женщина. — Она указала на свою грудь, которая точно могла это подтвердить.

И его губы изогнулись, подчеркнув ямочку на подбородке.

— Да, это точно нельзя отрицать, как говорится, против природы не попрешь. — Его взгляд опустился ниже, а затем поднялся к ее лицу. — Но ты больше не позволяешь себе вести себя как женщина. Ты считаешь свою женскую сущность своей слабостью. Меня интересует почему.

Давление в ее груди возникло из ниоткуда. Внезапно она почувствовала, что не может наполнить легкие воздухом.

— Ну, особо не зацикливайся над этим. Лучше сосредоточься на том, как тебе обмануть еще больше людей, выудив у них деньги в карты.

— Я хорошо знаю, как это сделать. Я не собираюсь заводить с тобой дискуссию, потому что ты считаешь меня мошенником, поскольку знаю, кем являюсь на самом деле.

Она как раз понятия не имела, кем он является на самом деле. Он представлял для ее тела, ее души и для нее собой настоящую угрозу. Опьяняющую и интересную, но очень нервирующую.

— Ты больше не злишься на меня?

Он откинулся на спинку стула с полным безразличием.

— Поначалу злился, да, но потом я сделал то же самое, как и в игре в покер. Я прикинул, против кого играю, подумал о твоих мотивах. И понял, что ты не будешь сильно сопротивляться, если я не буду представлять для тебя угрозы. Почему бы тебе не перестать пытаться одобрять или не одобрять то, чем я зарабатываю на жизнь, и просто отпустить себя?

Неужели его куртка становится все тяжелее? Словно она сделана из бетона.

— Отпустить себя куда?! — съязвила она.

Он не дотронулся до нее, но она почувствовала удар от его взгляда до самых кончиков пальцев ног.

— Похоже, твоя женщина спрятана слишком глубоко, чем я предполагал.

И словно приоткрыли волшебную коробку, и Пегги почувствовала совсем забытую уязвимость, незащищенность. Воспоминания и эмоции переполнили ее. Послышался шепот: «Если ты позволишь себе быть женщиной, то тебя снова обманут и растопчут.»

— Тебе нужно перестать искать слона. Меня зовут Пегги МакБрайд. Я — мама. Заместитель шерифа. Конец истории.

Ямочка на подбородке привлекла ее внимание. Интересно, как будет чувствоваться его кожа на вкус и насколько она будет теплой? Эта мысль потрясла ее до глубины души.

— Истории некоторых людей бывают такие короткие и простые, как детские книжки. А твоя не такая. Твоя длинная и сложная, как «Большие надежды», но ты пытаешься показать всему миру версию Cliff Notes. Большинство будет удовлетворено, но я нет. (CliffsNotes — это серия учебных пособий для студентов. Руководства представляют и создают литературные и другие произведения в форме брошюры или онлайн. – прим. пер.)

Она рывком стянула его куртку, не обращая внимания, что от куртки теперь исходило еще больше его пряного запаха.

— Мне все равно, кто ты такой. И перестань читать меня, словно я сижу напротив тебя на каком-то покерном турнире.

Когда он не взял куртку, она ткнула ею ему в грудь. Он схватил ее за руку и прижал к своему сердцу. Быстрые удары были такими же, как и ее дыхание.

Его грудь казалась любовно вырезанной руками скульптора, четко очерченной, совершенно мужской, умоляющей о прикосновении. Она отдернула руку и прижала ее к боку.

— Я знаю, что ты еще не готова, Пег, но тебе повезло. У меня репутация терпеливого человека. — Он указал на дверь. — Пойдем?

Поскольку она понятия не имела, что ответить, то шагнула вперед. Какая-то ее часть не хотела его разубеждать. Внутри возникло такое же волнение и возбуждение, когда она ворвалась в дом наркоторговца без своего кевларового жилета. Глупо, но было захватывающе.

Его палец коснулся ее затылка, заставив ее позвоночник выгнуться дугой, но она не обернулась.

— Пег, — прошептал он в холодную ночь. — Я тебе не враг. Помни об этом, когда мы встретимся лицом к лицу на заседании совета.

Но он ошибался. Он был таким же врагом для ее тела, как и для ее города. Она просто обязана была победить его.

37

Джилл хотелось укрыться в какой-нибудь уголок, где она смогла бы спокойно поплакать.

Полуискренние разговоры, которые ей приходилось поддерживать, опустошали ее душу. И найти Мака было для нее было главной целью. А потом она сможет сбежать. Когда она наконец нашла его, он болтал о чем-то с деканом факультета экологии, возглавляющим в Дэа экологический клуб. Ну почему она не догадалась, что Мак сразу же вычислит на кого ему лучше всего нацелиться в этой толпе? Он повернулся к ней, как только она подошла, закончив разговор с Эланом. Декан, помахал рукой и удалился.

— Ты не обязана нянчиться со мной, Джилл, — сказал Мак. — Вижу, что сегодняшний вечер трудный для тебя. Почему бы тебе не отправиться домой отдохнуть?

— Нет, я же на работе, — ответила она, чувствуя на себе его пристальный взгляд, будто у нее на шее висела табличка «Разрушитель вечеринок».

Он наклонился ближе.

— Прими совет от того, кто знает, о чем говорит. Скидывай карты, когда все шансы против тебя.

Желание сражаться росло, но он оказался прав. Она кивнула.

— Я позвоню тебе утром. — Мак исчез в толпе.

Она подумала, что должна была обрадоваться его пониманию, но унижение заставило ее покраснеть. Она явно была сегодня обузой для него и помехой.

Но прикосновение к ее руке заставило ее обернуться. Терри Плойка поморщился, словно его попросили осуществить неприятную задачу, его лицо морщилось, будто он съел испорченные суши.

— Привет, Брайан ищет тебя. Сказал, что будет ждать у саней на заднем дворике.

— Спасибо, — произнесла она так, словно проглотила гравий, тут же задаваясь вопросом не ради ли в память о Джемме, Брайан решил прокатиться на санях. Она потерла заболевшую голову, пробираясь сквозь празднующую толпу. И тут увидела Келли Кимпл. Конечно, она должна была быть здесь. Это была, мать твою, самая большая вечеринка в году. В данный момент она была помолвлена с молодым профессором биологии, но по-прежнему излучала тот же самый дерзкий, потрясающий вид болельщицы. Старые воспоминания и чувства нахлынули на Джилл, отчего она почувствовала себя маленькой девочкой.

К счастью, в темной комнате никто не видел ее раскрасневшихся щек.

Когда она открыла заднюю дверь, ветер швырнул ей в лицо снег. Несколько человек, явно невосприимчивых к холоду и потере Джеммы, которую она до сих пор испытывала, пели незнакомую ей песню о горах и лунном свете. Один так фальшивил, не обладая музыкальным слухом, но они все равно орали во всю глотку.

На глазах навернулись слезы от холода, выйдя наружу и отправившись на поиски Брайана.

***

Услышав позади хруст снега, Брайан обернулся. И замер, увидев идущую по дорожке Симку, с сияющей улыбкой на лице.

— Что, черт возьми, случилось? — спросил он.

Она указала на свой телефон.

— Славные новости, mon cher.

Он прищурился, выглядывая Джилл. Ему нужна была только она. Если она увидит его с Симкой...

— … хорошо, быстро говори. Я жду Джилл.

Ее улыбка тут же испарилась.

— Ты действительно ее любишь, не так ли?

Значит, она все же не верила ему. Хотя он знал в душе, что она не готова будет довольствоваться только их отношениями в ресторане, но он так сильно хотел получить свой единственный шанс. Он устало вздохнул, пар изо рта каскадом поднялся к небу, как дым.

— Да. Я же сказал тебе, что с ней.

И ее глаза цвета хереса, искали его взгляд.

— А как же мы?

Он отрицательно покачал головой.

— У нас остались замечательные воспоминания, истинное уважение друг к другу в профессиональном плане, а также общая страсть к готовке. Но на этом все.

— Тогда мне еще труднее тебе показать то, что я собиралась. Я же говорила тебе, что постараюсь все исправить, но надеялась... просто прочти это.

Он взял у нее телефон. Его глаза расширились от названия статьи: «Покаяние Нью-Йоркского шеф-повара». Интервью с Симкой рассказывало о ее восхождении к славе вместе с ее знаменитым мужем — шеф-поваром и их не легкому браку. Она заканчивала свой рассказ о романе с Брайаном, о несправедливости, которую совершил ее муж по отношению к нему, и ее решительному заявлению о его невиновности. Она умоляла кулинарное сообщество прекратить делать Брайана козлом отпущения за ее неудавшийся брак.

Брайану вдруг стало жарко, он испытывал настолько сильные эмоции, что не мог вымолвить ни слова. Она снова все сделала правильно.

Она забрала телефон из его ослабевшей руки.

— Вчера вечером в баре я поняла, что ты больше не разделяешь моих чувств. Я все же думала, что ошибаюсь, но после сегодняшнего вечера, думаю, нам лучше расстаться. Я только что написала нескольким шеф-поварам на Манхэттене и получила положительные отзывы о тебе. Они готовы рассмотреть твою кандидатуру на должность су-шефа, Брайан. Тебе вовсе не обязательно иметь дело со мной. — Она вытерла нос. — А я... я не могу находиться рядом с тобой, не думая о чем-то большем, кроме работы.

И так, его карьера теперь была в фокусе внимания. Он больше не был парией среди шеф-поваров.

— О, Сим, — прошептал он, потрясенный до глубины души. Желая утешить и поблагодарить ее, он заключил ее в объятия. — Я так благодарен тебе, но меньше всего я хочу, чтобы ты страдала.

Она положила голову ему на грудь.

— Я же говорила тебе, что все исправлю. Возможно, пыталась удержать то, чего у нас давно уже не было.

Когда она подняла лицо, он смахнул с ее щеки одинокую слезу. Его мышцы во всем теле напряглись. Он никогда не видел, чтобы она плакала.

— Как я могу отблагодарить тебя за то, что ты восстановила мою репутацию?

Ее губы приподнялись в легкой улыбке.

— Разве я не говорила тебе, что все исправлю?

Тепло в его груди разлилось по всему телу. Он погладил ее щеку.

— Да, говорила. Спасибо! — Он испытывал такую к ней благодарность. Ради него она отказалась от своей личной жизни.

Ее взгляд смягчился.

— Всегда пожалуйста, mon cher. Я желаю тебе успеха во всем, на чтобы ты не решился. Конечно, если ты передумаешь…

У него екнуло сердце. Ему казалось в данный момент, что он прощается с какой-то частью самого себя, с частью своего прошлого.

— Значит, это и есть прощание?

— Боюсь, что так. Я буду... скучать по тебе, — прошептала она.

Любовница. Учитель. Друг. А теперь еще и спасительница.

— Да, — прошептал он в ответ, вспоминая, как они готовили и делили изнуряющий жар на кухне… или дома, когда были вдвоем. — И я тоже.

Поцеловать ее на прощание казалось ему самой естественным поступком в мире. Когда она прижалась к его груди, он притянул ее ближе к себе.

— Мы провели отличные времена.

— Самые лучшие, — согласилась она.

Горы возвышались перед ними, и казались ближе, чем обычно. В голове Брайана тут же стали возникать всевозможные сценария, как он сможет распорядиться своей карьерой. Ему вернули репутацию шеф-повара. Для него теперь снова были открыты двери и многое стало возможным. Ему не терпелось рассказать об этом Джилл. Свобода и пьянящий ритм наполняла все его тело.

***

Огни крыльца и китайских фонарей тускнели по мере того, как Джилл удалялась от дома. Лунный свет придавал расчищенной дорожке зловещее сияние снега. На снегу отпечатывались следы пройденного пути.

Красные сани было трудно не заметить, словно что-то чужеродное в этой красоте, сам вид напоминал совершенную картину для международного календаря охраны природы. Лошадь стояла, привязанная к большому клену, покачивая головой и фыркая, из ее ноздрей шел белый пар, похожий на ватные шарики. Колокольчики на ее шее позвякивали, напоминая о Рождестве.

Две фигуры стояли рядом друг с другом, разговаривая на фоне гор. Когда она подошла ближе, выделяющийся красный костюм заставил ее остановиться. Брайана она узнает где угодно.

Ее ботинки заскрипели на снегу, когда она наклонилась вперед, вглядываясь в полутемноту. Брайан держал в руках сотовый телефон, свет от экрана освещал его лицо. Даже на расстоянии она увидела, выражение шока на его лице, затем какой-то нежности и даже может любви. Он обхватил ладонями лицо Симки, сердце Джилл остановилось, готовое разорваться. Она видела их лица так близко друг от друга, он что-то шептал ей, она отвечала, но Джилл ничего не могла расслышать.

Испытывая настоящий парализующий страх. Этого не может быть! После того, что они разделили вместе, он не мог по-прежнему любить Симку.

Когда он наклонился поцеловать Симку, удерживая эту женщину точно так же, как он всегда тысячу раз удерживал ее, она споткнулась, пытаясь моментально развернуться. Похоже, что он по-прежнему любит эту французскую цыпочку, и та неуверенная Джилл стала нашептывать — трудно не поверить своим глазам.

Брайан снова предпочел ей другую более хорошенькую девушку.

Она вздрогнула, когда рука коснулась ее плеча, повернулась, увидев Пегги, с саркастически поджатыми губами.

— Давай-ка я уведу тебя отсюда, — сказала та ровным голосом, уводя ее подальше от этого места с двумя любовниками.

Джилл пошла по тропинке. Без Пегги она бы упала на колени и разрыдалась бы просто тут же. Ее сердце было разорвано на куски, представляя одну кровоточащую рану, которая горела и пульсировала.

Теперь уже точно она потеряла все.

38

Джилл так и не появилась, и Брайан направился искать ее в дом. Но там ее тоже уже давно никто не видел. Ему сказали, что она могла уехать с Маком, но в этом тоже были не уверены. Пег, Таннер и Мередит тоже исчезли. Он достал телефон и написал Джилл.

«Где ты? У меня есть новости».

Он тусовался с несколькими старыми школьными друзьями, все еще пытаясь отыскать Джилл. Прошло тридцать минут, но она не ответила на его смс-ку, тогда он набрал ее номер, его перекинуло на голосовую почту. Вечеринка была в самом разгаре, но ему совершенно не хотелось оставаться здесь, поэтому он собрал свои инструменты шеф-повара и ушел. Ему не терпелось поделиться с Джилл новостями.

Когда он подъехал к ее дому, там горел свет. Первое, что он увидел, войдя внутрь, была башня из коробок в холле. Как только он увидел сложенные свои вещи в эти коробки, его желудок обожгло кислотой. Что-то здесь было не так.

Ноги стали ватными, пока он прошел небольшое расстояние до гостиной. Джилл сидела на своем оранжевом диване в том же пальто, сжимая подушку на коленях. На ее лице были видны следы слез.

— Эй! — мягко позвал он. — Что случилось?

— Я хочу, чтобы ты съехал от меня, — ответила она. — Мэр, Таннер и Пегги помогли мне собрать твои вещи. Если мы что-то забыли, я принесу это к себе в магазин.

Ее холодный тон прозвучал как пощечина.

— О чем ты, черт побери?

— Я видела тебя с ней, — прошептала она. — Мы же...

О, Господи!

— Я не знаю, что ты там видела, — сказал он, точно зная, кого она имеет в виду. Он пролетел через всю комнату и сел рядом с ней, встретившись с ее заплаканными глазами. – Ты ошибаешься, сделав неправильные выводы.

— Я видела, как ты ее целовал. Обнимал. — Ее слова хлестали, как хлыст.

Джилл отпрянула, когда он попытался дотронуться до ее руки. «Вот дерьмо, — подумал он, вспомнив свои последние минуты с Симкой. — Да, наверное, со стороны все выглядело плохо».

— Послушай, я как раз с ней прощался.

— Чушь собачья! — воскликнула она.

Он протянул к ней руки, отчаянно пытаясь заставить ее поверить ему.

— Это правда. В конце концов, мы пришли к выводу, что нам лучше не работать вместе. Я же с тобой, Джилл. Я люблю тебя. У Симки все еще имеются ко мне чувства, но я сказал ей, что у нас ничего не выйдет.

Она ударила его кулаком по руке.

— И ты тоже испытываешь к ней чувства, иначе никогда бы не прикоснулся к этой женщине. Я же видела!

— Нет! — Его охватило такое чувство, будто его засасывают зыбучие пески. Он не знал, как выбраться из этой ямы. Он вытащил телефон и открыл статью Симки. — Прочитай. Серьезно, Джилл. Она дала интервью крупному кулинарному журналу о нашем романе и о том, что ее муж Андре меня подставил. Она написала известным шеф-поварам Нью-Йорка, и некоторые готовы побеседовать со мной и предложить работу. Видишь? Я был ей очень благодарен за это. Я просто прощался с ней как с другом.

Она отбросила подушку в сторону и встала, даже не взглянув на его телефон.

— Мы попытались, но… но у нас не вышло. Я не смогу тебе доверять.

О Боже, это был самый страшный кошмар. Он мгновенно вскочил и схватил ее за плечи.

— Не говори так. Я люблю тебя. Клянусь, ничего не случилось. Пожалуйста, Джилл.

— Ты только что сказал, что с тобой хотят побеседовать в Нью-Йорке. Думаю, что тебе стоит согласиться, ты всегда этого хотел.

И внезапно он взорвался.

— Какого хрена! Я не могу поверить, что мы снова в той же точке после всего, что между нами было.

По ее щеке скатилась слеза.

— Ты что-то непонятное увидела, пришла домой, собрала мои вещи и решила меня выгнать? Что это за, мать твою, отношения такие?

Она потерла лицо.

— Отношения, которые у нас не получились.

Он рассек воздух кулаком.

— Чушь! У нас все получилось. На работе я не мог дождаться, чтобы возвращаться домой к тебе каждый вечер, никогда не был так счастлив, как в эти последние две недели. Что еще мне сделать, чтобы убедить тебя, что люблю?

Ее губы задрожали, он сжал руки в кулаки от ее взгляда, стараясь не дотрагиваться до нее.

— Ясно, что ничего, — она прерывисто вздохнула. — Ты очередной раз разбил мне сердце. Ты хоть представляешь, каково это?

Он схватил ее руку и положил ее себе на грудь.

— Да, черт возьми. Ты именно в эту секунду разбиваешь мне сердце.

Выражение ее лица стало напряженным. И начался новый поток слез.

— У нас нет самого главного, Брай. Я не могу тебе доверять после увиденного.

Он пересек комнату и пнул ногой одну из коробок, испытав внезапное желание швырнуть ее через всю комнату.

— Ты готова бросить все, что у нас было из-за своей неуверенности. Это опять та дурацкая хрень, как с Келли Кимпл.

Она прижала кулак к ребрам.

— Для меня это вовсе не хрень. А что бы ты чувствовал, если бы я поступила так?

— Бл*дь, я не знаю. Ты же у нас святая, это я — великий грешник. Смогу ли я когда-нибудь искупить свою вину перед тобой?

— Прошу тебя. — Она не могла встретиться с ним взглядом. — Не усложняй, все и так слишком трудно.

У него вырвался смешок.

— Трудно? На что, черт возьми, это похоже, Джилл? Как по мне, ты выпотрошила меня, как рыбу.

— Я решила, что ты будешь с ней, когда увидела, как ты ее целуешь. Подумала, что ты опять хочешь ее, больше не хочешь меня. Я больше не хочу испытывать такие чувства.

— Значит, ты меня так легко вычеркнула. Ничего не спросив. — Он запустил руки в волосы. — Значит, все, что между нами было — это ничто. Может ты, черт побери, тогда и права. Думаю, у нас правда нет самого главного. Я устал постоянно тебе доказывать свою любовь и честность. Мне казалось, что это уже осталось позади. Видно, ошибался.

— Ты сам себя поставил в такое положение! — воскликнула она, взмахнув руками.

Он упер руки в бока.

— Я не хотел. Я ждал, что ты встретишься со мной у саней. Но первой меня нашла Симка со своими потрясающими новостями. Я просто поблагодарил ее за то, что она своим интервью вернула меня в кулинарный бизнес. Может это выглядело со стороны «нечестно», как ты бы сказала, но, черт возьми, у меня с ней за плечами имелась история. Я прощался с ней. Я ждал тебя на улице целых полчаса! Я не мог дождаться, чтобы заявить, что мое имя оправдано, я могу продолжить делать многообещающую карьеру. А ты сбежала, не сказав ни единого чертового слова.

Она прошла через комнату и толкнула его в грудь.

— Я плакала всю дорогу домой, черт бы тебя побрал! А что мне оставалось делать? Встать между вами, вторгшись в вашу нежную сцену прощания? — Она запустила руку под рубашку, и прежде чем он успел понять, сорвала с себя кулон, которое он ей подарил, и швырнула в него.

С таким же успехом она могла бы швырнуть ему в лицо его же сердце. Он не успел схватить кулон налету, и тот упал на пол.

— Ну вот и все! Ты решила выбросить все, прекрасно. Мне надоело убеждать тебя в своей любви. Хватит, с меня довольно. На этот раз в Нью-Йорк я уеду только из-за тебя, черт побери, это будет только по твоей вине.

Она резко выдохнула в наступившей тишине комнаты, он схватил пару коробок и вышел за дверь, чтобы положить их в машину. Когда он закончил, его сердце громко колотилось в груди. Опустившись на колени, он поднял разорванную цепочку с кулоном с пола. И направился по коридору к ее спальне, так как не нашел ее больше нигде. Пару секунд он стоял перед ее дверью, не в состоянии дотронуться до дверной ручки. Прижался лбом к дереву, кулон тяжестью лежал в руке, потом толкнул дверь, набравшись храбрости.

Лампа горела у ее кровати, освещая Джилл в позе эмбриона, плачущую в подушку. Жгучая боль пронзила его сердце. Никогда он не испытывал подобной боли.

— Джилл… — позвал он.

Она дернулась, повернувшись к нему раскрасневшимся и заплаканным лицом.

В другой руке он держал ее ключ.

— Я оставлю ключ на кухонном столе. Если ты найдешь что-нибудь еще из моих вещей, просто выбрось.

Рыдание вырвалось у нее из груди.

— Прости, — прошептала она.

У него перехватило горло.

— И ты меня, — сказал он и ушел, не в силах выбросить кулон в снег во дворе.

39

Для Джилл было в новинку присутствовать на заседании совета города. Поскольку заседание было открытым, чтобы больше горожан смогло его посетить, оно было назначено на вечер. И в больших окнах зала заседаний совета, напоминавшего зал суда, светящиеся уличные фонари придавали заснеженной городской площади вид картин Нормана Рокуэлла. А внутри помещения были высокие потолки, полированное дерево и медные люстры, создавая уютную атмосферу.

— Перестань ерзать, — вполголоса приказал Мак.

Ее беспокойство было больше связано с недосыпом и слезами по Брайану, нежели с переживаниями из-за предстоящего голосования. И никакой тональник не смог замаскировать ее опухшие глаза.

— Здесь собралось очень много людей. Все ждут историю Пег.

Он улыбнулся и кивнул, глядя на пришедших, рассаживающихся на стулья.

— Да, но на нашей стороне есть и другие, так что перестань волноваться. Я сам с ней разберусь.

Ее юбка-карандаш станет вся в складках, если она не перестанет за нее хвататься руками.

— Ничего не могу с собой поделать. Это самое большое дело, в котором я когда-либо участвовала. К тому же ты не знаешь, что она откапала.

Со своего места поднялся мистер Кул. Боже, она хотела бы походить на него и выглядеть такой же спокойной, потому что сейчас она представляла один комок нервов.

— Все будет хорошо. — Он оглянулся по сторонам.

По плечу ее кто-то похлопал, заставив оглянуться.

— Дедушка!

Он прижался своей колючей щекой к ее щеке.

— Важный вечерок, милая.

Его нежность заставила ее сморгнуть слезы.

— Самый важный.

— Мэйвена нельзя недооценивать. Он обворожил всех своими «накрахмаленными» костюмами в этом городе. Конечно, всем интересно, что скажет Пегги. Даже такой опытный журналист, как я, не смог заставить ее раскрыть информацию. Я был полностью раздавлен. — Он постучал тростью по столу. — Итак, до меня дошли слухи, что француженка уехала.

— И что? — Она улыбнулась мимо проходившему мэру. Неужели Брайан действительно говорил правду? Она все выходные проворочалась, думая о его словах. Неужели окончательно испортили все, что у них было, ее старые страхи?

— Мередит рассказала мне о тебе с Брайаном. Мне очень жаль, дорогая. Приходи завтра к нам домой на ужин. Поплачешь на плече старика.

Она потерла нос, когда тот начало покалывать.

— Ладно.

Кто-то постучал молотком, Джилл вздрогнула, дедушка усадил ее на стул.

— Вот возьми. — Он сунул руку в карман. — Жгучую конфетку. Они всегда меня успокаивают. Помни, из какой ты семьи, и все будет хорошо.

— Извините, я опоздала, — поспешно объявила Мэре, громко чмокнув Джилл в щеку. — Кто-то сделал слишком много пометок красной ручкой в моей статье для завтрашнего номера.

— Интересно, кто бы это мог быть? — Заметил дедушка, вытаскивая красную ручку и вертя ее пальцами.

Мередит посмотрела на него прищурившись, затем повернулась к Джилл.

— Ну что, все готовы?

Последние пару вечеров ее сестра приходила к ней домой с фильмами и мороженым, предлагая свою безоговорочную поддержку. Джилл была так благодарна за ее помощь.

— Как всегда.

— Ты справишься. Мои источники сообщают, что после «бомбы» Пегги в газете, колеблются всего четыре человека.

Дедушка раздраженно фыркнул.

— А мои источники сообщают, что колеблются пять человек. Учитывая то, как Мэйвен помог Киту, люди думают, что это не совсем прилично с ее стороны, отвернуться от Мака в такой ситуации.

Пегги и надеялась на это.

— Отлично.

— Это может быть одна из самых захватывающих встреч, которые видел городской совет Дэа. — Он постучал тростью для большей убедительности.

— Не могли бы вы все занять свои места? — Громко произнес Джим Картенс, стукнув молотком.

Таннер подошел к ним.

— Я обнаружил уже троих «за». Удачи тебе, Джилл.

Поцеловав ее на счастье в щеку, он с Мэре пробрались сквозь толпу к своим стульям позади стола, за которым сидели Мак с Джилл. Когда Пегги вошла в зал вместе с Китом, желудок Джилл слегка подпрыгнул.

Кит помахал рукой их семье.

— Мама, почему нам не пойти к дяде Таннеру, тете Мередит и мистеру Хейлу?

— Потому что нам нужно сесть с этой стороны, — ответила она, направляя его к паре стульев через проход. Она старалась не встречаться глазами с Джилл.

— Но мама, — заныл Кит, пиная ногами стул перед собой, пока она не сделала ему замечание.

Мак помахал Пегги и Киту, направившись к Джилл за стол, заставив Кита улыбнуться, а Пег нахмуриться. Джилл пришлось подвинуться, чтобы он смог сесть рядом. Он расстегнул серый пиджак и поправил бордовый галстук.

— Как ты можешь быть таким спокойным?

— Я зарабатываю на жизнь игрой в покер. — Он подмигнул ей. — Ты готова?

— Я родилась уже готовой ко всему, — объявила она с фальшивой бравадой. Пришло время игнорировать все, кроме этого момента.

Председатель городского совета Оскар Смитенс провел перекличку, затем погрузился в какой-то идиотский процесс по получению одобрения протокола последнего заседания. Разве у этих людей нет электронной почты? Когда Джилл решила, что больше не сможет этого вынести, председатель наконец-то зачитал вопрос, стоящий на повестке заседания. Голосование по поводу реконструкции гостиницы было единственным вопрос на этом специальном заседании городского совета. Выпрямившись, Джилл стиснула руки на коленях.

— Мы решили сначала зачитать полученные письма по этому вопросу, а затем выслушать комментарии заинтересованных лиц, — объявил Оскар. Он начал читать в микрофон, перебирая бумаги на столе. Большинство поддерживали проект в связи с экономическим подъемом, который предоставит отель городу. Некоторые испытывали волнение будет ли отель после реконструкции таким же, как во времена Пинкари. Те, кто выступал против, говорили о сохранении семейной культуры города и защите его от преступности. Было поднято несколько экологических проблем, но Джилл знала, что в большинстве своем это был фетиш. У Мака имелись высокие стандарты по охране и сохранению окружающей среды.

Когда Оскар открыл прения, Мак тут же поднял руку. Председатель перевел взгляд с него на Пегги, затем, наконец, обратился к Маку с дружеской улыбкой, предложив ему слово.

— Всем добрый вечер. Как вы знаете, моя компания предложила планы по реконструкции обреченного на вымирание исторического отеля в горах. Мы заботимся о предоставлении наилучших услуг нашим клиентам, но что еще более важно, становимся еще одним стежком в городской жизни. Вот почему мы наняли Джилл Хейл, которую вы все так хорошо знаете, помочь нам с этим вопросом сейчас и, надеюсь, в будущем.

Когда он потянулся к ее локтю, она встала, стараясь не думать о том, что трусы врезались ей между ягодиц.

— Джилл — одна из вас, из семьи, которая очень сильно привязана к Дэа. Под ее руководством мы разработали социально ответственный и экологичный план, чтобы сделать отель Пинкари первоклассным бутик-отелем. Поскольку этот город гордится уникальными брендами, наша идея идеально вписывается. Отель, который предлагает исключительно покер, никакой другой вид азартных игр. Это абсолютно законно и будет тщательно контролироваться. Как и вы, я не терплю теневых игорных заведений, которые питаются преступлениями, подпитывая другие не законные деловые интересы.

Несколько человек кивнули. Их видимое ободрение заставило Джилл улыбнуться.

— Позвольте мне начать с того, что, по нашим оценкам, отель будет приносить 5 миллионов долларов в год в виде налогов городу и по 2 миллиона долларов округу Игл и системе государственных школ. Кроме того, мы взяли на себя обязательства работать с местными бизнес-сообществами, а также до девяноста пяти процентов рабочих мест будут обеспечиваться жителями города и близлежащих округов.

Когда Джилл снова заняла свое место, Мак указал на плакат с планом отеля. Его выступление заняло около двадцати минут. Он закончил тем, что повесил увеличенную черно-белую фотографию оригинального отеля Пинкари с моделью нового. Все обратили внимание, насколько были схожи две фотографии — реставрация Мака к историческому памятнику. Он надрал всем задницу.

Мак стоял между фотографиями, блистая в костюме, с легкой улыбкой на лице.

— Как я уже говорил, наш план основан на уважении ценностей Дэа. Он воссоздаст прекрасный отель в горах и принесет в город много денег. Мы надеемся на вашу поддержку, и благодарим за предоставленную нам возможность познакомить вас с проектом.

Когда он повернулся к ней, такой сверкающий, как масло, у нее подпрыгнуло сердце.

— Джилл? Ты как первый резидент Дэа, нанятый для этого проекта, у тебя есть что добавить?

Они уже отрепетировали ее речь, так что она не удивилась вопросу Мака. И все же, когда она встала, нервы были на пределе.

— Некоторые из вас могут задаваться вопросом, почему я решила поддержать этот план. Я имею в виду эксклюзивный покер-отель в горах. Кому вообще может прийти такая мысль в голову?

Как она и надеялась, ее манера общения вызвала смех у людей.

— Я родилась в этом городе, ходила здесь в школу. У меня здесь свой бизнес. И мой дед снова и снова читал мне лекцию о важности того, что нужно хорошо разбираться в людях, могу сказать, что я не только решила работать в этом отеле из-за экономического подъема, который получит наш город, но и на сто процентов из-за Мака Мэйвена.

Она с теплой улыбкой помахала ему рукой.

— Он настоящий человек, ребята. Самородок, если можно так выразиться, который продолжает совершенствоваться, благодаря своему уникальному таланту и опыту. Честно говоря, я большего комплимента не могу сказать Маку, и если бы я не знала его, то могла бы подумать, что он родился здесь в Дэа. Он из тех людей, которые могут родиться только в Дэа — индивидуалист, как и его покерное прозвище. К тому же он честен, предан тому, чем занимается, и чертовски умен.

Она многозначительно посмотрела на Пегги, но та лишь молча слушала ее.

— Когда он говорит, что не будет никаких побочных «махинаций», которые могут быть в других казино, он имеет в виду каждое слово, под которым готов подписаться. И у него есть статистика, подтверждающая его слова. Бизнес Дэа будет процветать с новым отелем. Мы с нетерпением ждем вашей поддержки.

Когда она села, Мак похлопал ее по руке. Ее раскрасневшееся лицо могло бы растопить весь снег снаружи. Она хотела обмахнуть себя руками, но не хотела привлекать к себе повышенного внимание.

Стали подниматься другие собравшиеся, делая безобидные замечания по поводу отеля. Ничего такого, чего бы она не ожидала с Маком. Флоренс Хенкельмайер никого не смогла переубедить своими разглагольствованиями о вреде алкоголя и азартных игр. Эта женщина должна была жить во времена сухого закона. Когда председатель спросил, есть ли еще замечания до голосования, Пегги подняла руку, поднявшись.

Вся толпа, казалось, подалась вперед на своих стульях, вызвав массивное попурри скрипа дерева по полу.

— Как и мой брат Таннер МакБрайд, я новичок в этом городе. Как офицер полиции, я видела много плохого. Джилл и Мэйвен могут заявлять, что в его отеле не будет вестись преступной деятельности, но я могу сказать, что факты, с которыми я знакома по роде своих служебных обязанностей, говорят об обратном.

Она процитировала статистику, которую дала газете, чтобы снять напряжение в зале.

— Наш город особенно уязвим, потому что здесь есть университет. Хай-роллеры, как правило, жадные до власти типы, которым нравятся молодые женщины, вот почему азартные игры и проституция были постоянными партнерами с тех пор, как первые пещерные люди сделали впервые игральные кости. Особенно впечатлительны молодые студенты университета, желающие быстрой езды и легких денег. Следить за подобными вещами очень трудно, я могу сказать вам это из своей практики.

Пегги продолжала говорить об общественном и домашнем насилии, которое может появиться в результате появления казино. Она засунула руки в петли своего ремня. Джилл поняла, что играет с Маком в игру «кто первый моргнет», настолько они были напряжены, подавшись вперед.

— Я не сомневаюсь, что Джилл хорошо разбирается в людях. И не могу сказать, что Мэйвен не очень хороший парень.

— Мне нравится мистер Мэйвен, мамочка, — громко заявил Кит. — Он помог мне, когда я сломал ногу и купил мне крутой шлем.

Губы ее подруги сжались, но она лишь погладила сына по голове.

— Как я уже упоминала в статье в газете, я наткнулась на кое-какой интересный факт в биографии мистера Мэйвена, что заставило меня засомневаться в его праведных помыслах. Я подумала, что пойду против себя, как помощник шерифа округа Игл, если не упомяну, что мистер Мэйвен в прошлом был арестован за нападение.

Взрыв бомбы Пегги заставил всех замолчать в зале заседания. Джилл схватила Мака за рукав, взглянув ему в глаза. Его легкая улыбка исчезла. Он повернулся в кресле, как лесной кот. Он явно этого не ожидал, для него слова Пегги были сюрпризом.

— Вы хорошо информированы, помощник шерифа МакБрайд, но обвинения с меня были сняты.

Она уперла руки в бока.

— Но это не значит, что вы не избили достаточно сильно человека, из-за чего он попал в больницу. Вам есть что на это ответить?

От обвинения Пегги по залу прокатились вздохи.

Он поднялся, словно одна плавная линия.

— Ваш источник сообщил вам причину так называемого «нападения»?

Ее карие глаза мерцали под флуоресцентным освещением зала.

— Ни в рапорте, ни в приказе об аресте офицера полиции не было описано всех подробностей.

— Понятно, значит, вы решили таким образом запятнать мою репутацию? Господин председатель собрания, не могли бы мы сделать небольшой перерыв? А потом я отвечу на заявление помощника шерифа.

Джилл сцепила руки, что побелели костяшки. Ему нужен перерыв? О, это было не совсем хорошо.

Рот Оскара дрогнул, но он кивнул и стукнул молотком по столу.

— Объявляется перерыв на десять минут.

Гул толпы тут же усилился.

— Я сейчас вернусь. — Мак быстро вышел из зала заседания.

Сердце Джилл забилось с такой силой, что она ухватилась за грудь.

— Ты хоть понимаешь, что происходит, Джилл? — Спросил ее Оскар.

— Уверена, что он ответит на все вопросы, все будет в порядке, — заверила она с огромной, уверенной улыбкой, насколько могла быть уверенной в данный момент.

Семья приблизилась к ней, засыпав ее вопросами. Она все время повторяла, что Мак ответит на все вопросы после завершения перерыва. По рядам собравшихся прокатывался гул, многие уже были не так уверены в праведности плана Мака. И это было совсем плохо.

Послышался громкий голос Флоренс.

— Видите, он всего лишь мелкий шулер. Мы не хотим, чтобы такие, как он, были в Дэа.

Мередит похлопала Джилл по спине, Таннер сжал ей плечо, прежде чем протиснуться сквозь толпу к Пегги. Губы Кита дрогнули. Он обхватил руками Таннера за бедро, который взял его на руки, наклонившись к мрачной Пегги.

Дверь ударилась о стену, прервав гул в зале. Люди тут же опустились на свои места и затихли, как только Мак, плотно сжав губы, вошел в комнату.

— Благодарю вас за терпение. Ответ на обвинение заместителя шерифа МакБрайд касался кое-кого из моих близких. Мне нужно было разрешение, чтобы ответить на ее обвинения.

Что ж, это объясняло перерыв. Джилл зависла на краешке стула, Мак внимательно осмотрел аудиторию, явно демонстрируя свою силу.

— Итак, похоже, мне придется кое-что прояснить из моего прошлого, не так ли? Я не хочу, чтобы кто-то думал, что я «плохой» парень. Могу вас заверить, что это был исключительный случай. — Он расстегнул пиджак. — Я частное лицо, и это было личное семейное дело.

Пегги замерла, когда Мак подошел к ней.

— Вы заслуживаете похвалы за свое усердие, но вам действительно следовало более тщательно изучить детали так называемого нападения.

— Я сделала все, что могла, — заявила она, не отрывая взгляда от его лица.

Кит ухватился за Пегги.

— Ребята, мне было двадцать, когда это случилось. Я узнал, что один студент университета вел себя совершенно неуместно с моей младшей сестрой, которая была старшеклассницей в средней школе.

В толпе послышалось несколько вздохов. Джилл вцепилась в спинку стула, думая: «О, Пегги! Ты, видно, этого не знала, иначе не стала бы ворошить это дело».

Хотя вокруг губ Мака пролегли мрачные морщины, он пожал плечами.

— Что я могу сказать? Я вел себя как заботливый старший брат, готовый защитить свою сестру. Кто же в молодости не бывает слишком импульсивным? Если это делает меня «плохим» парнем в глазах помощника шерифа МакБрайд, боюсь, что я не соглашусь с ее выводами. Я защищал честь своей семьи. Если вы решили не утверждать план отеля из-за этой информации, это ваше право. Я уважаю его.

Он вернулся на свое место и сел. Джилл в знак поддержки похлопала его по руке, его мышцы были напряжены — единственный признак, что он разозлился.

— Мне жаль, — прошептала она.

Он просто похлопал ее в ответ по руке.

Пегги встала и повернулась лицом к толпе, но было очевидно, что она потеряла поддержку. Мак снова стал для них героем.

— Я хочу только сказать, что мы получаем версию этого покерного отеля в стиле Поллианны. Я надеюсь, что вы проголосуете против этого проекта.

— Благодарю вас, помощник шерифа МакБрайд, за столь поучительную информацию, — произнес Оскар с осуждением в голосе. — Кто-нибудь еще хочет высказать?

Никто не поднял руку, Джилл перевела дыхание. Ей с трудом удавалось сдержать гнев на Пег. Она понимала, что ее подруга пыталась лишь отстоять свою точку зрения в интересах города. Но трудно было не согласиться, что Пегги зашла слишком далеко.

— Сейчас мы поставим этот вопрос на голосование. Поднимите руки те, кто за этот проект?

И поднятые руки заставили пальцы ног Джилл впиться в подошвы от предвкушения. Проект Мака был утвержден, «против» проголосовали только трое. Оскар объявил, что план одобрен, и собрание завершено.

По крайней мере, один проект в ее жизни сложился хорошо. Джилл вскочила на ноги.

— Мы победили!

— Да. — Мак стал складывать папки в портфель.

— Как ты?

Он защелкнул замки на портфеле.

— Нормально. Обвинение Пегги вывело меня из себя, так что сейчас я не так счастлив, как хотелось бы.

Добро пожаловать в клуб. Она тоже не могла отыскать свою внутреннюю танцующую Королеву.

Он наклонился вперед, когда вокруг них образовалась толпа.

Она чувствовала себя главным героем Суперкубка, когда все хлопали ее по спине и трясли руку, говоря, какую замечательную работу она проделала. Она заметила, как Кит ковыляет к ним с расписанным гипсом. Она направилась к своей семье, когда Таннер подбросил своего племянника в воздух, заставив того взвизгнуть.

— Осторожно. Он может не удержать макароны с сыром в желудке, — предупредила Пегги со стороны.

Джилл скрестила руки на груди и встретилась взглядом с Пегги.

— Поздравляю. — Дедушка прижал ее к своему пахнущему нафталином кардигану. — Вспомнила все же от кого ты унаследовала свое деловое чутье.

Она поцеловала его в щеку, радуясь, что он отвлек ее от Пегги, в данный момент она не знала, что той сказать.

— Разве такое можно забыть?

— Можно мне жгучей конфетки, мистер Хейл? — Спросил Кит.

— Конечно, молодой человек.

— Я знаю, что ты злишься на меня, — сказала Пегги, подходя к ней. — У нас просто разные взгляды на этот вопрос.

Забавно, но в последнее время все ее отношения, что с Пегги, что с Брайаном имели разные взгляды. Джилл сжала губы, стараясь не сказать первое, что вертелось на языке. Не стоило крошить их дружбу.

— Ну, ты сделала то, что считала нужным, теперь надеюсь, ты выполнишь свой долг и поддержишь нас после голосования.

Пегги переступила с ноги на ногу.

— Мой долг — защищать этот город и служить ему.

— Именно так, офицер, — сказал Мак, присоединяясь к группе. — Вообще-то я рад, что в Дэа есть такой преданный офицер полиции. Поскольку я буду часто приезжать сюда, не хотел бы иметь проблем со сном по ночам.

— Вы тоже видите чудищ в своей комнате, мистер Мэйвен? — Спросил Кит, сидя на плечах Таннера.

Этот невинный вопрос разрядил напряженность среди собравшихся в круг. Все засмеялись — все, кроме Пегги и Мака.

— Мы все видим чудищ, Кит, — сказал Мак. — Не всем из нас так повезло, как тебе, у тебя есть такая мама, которая может прогнать любое чудовище. Держу пари, что она сделает все, чтобы защитить тебя, даже если ей придется нарушить закон.

Завуалированный взгляд, который он бросил на Пегги, заставил ее уставиться на него. Кит протянул руки к Джилл. Она притянула его к своей груди, понимая, что Мак и Пегги будут еще долго ссориться и мериться силой. Теперь, когда отель будет строиться, для их отношений это было только начало.

— А где Брайан, Джилли? — Спросил Кит.

Она заставила себя улыбнуться, подавив боль в сердце.

— Он работает.

— Круто. Держу пари, он будет так счастлив за тебя. — Он поцеловал ее в щеку и обнял за шею.

Она очень сильно в этом сомневалась. Теперь, когда они расстались, для Брайна ее успех не имел никакого значения. Ее грудь внезапно заболела от сдерживаемых слез.

— А можно нам мороженое? — Спросил Кит.

— Я угощаю, — объявил дедушка, постукивая тростью.

— Я обещал перезвонить сестре после голосования, — ответил Мак, выходя из круга. — Я отпраздную с вами в другой раз.

Джилл опустила Кита на пол.

— Нет, пожалуйста, поехали с нами.

Мак стоял в стороне в своем сером шерстяном костюме и дизайнерских часах. Язык его тела был текучим, но выражение лица отстраненным. Все очарование исчезло.

— Только не сегодня. Ты проделала отличную работу, Джилл. Надеюсь, твоя семья знает, как им повезло, что ты представляешь их интересы в этом городе. И я с нетерпением ожидаю услышать твое согласие на долгосрочное сотрудничество.

Да, время пришло.

Глаза Мака встретились с глазами Пегги. Джилл не думала, что они заметят даже, если между ними вспыхнет молния. Уголок его рта приподнялся вверх.

— Заместитель шерифа. — Затем он взъерошил волосы Кита, помахал рукой их группе и направился прочь, окруженный соратниками, которые поддерживали его проект.

Джилл попыталась стряхнуть с себя раздражение.

— Ну, без Мака мне не очень хочется праздновать. — И вопрос был не только в этом. — Мне нужно кое-что еще сделать. — Пришло время посмотреть правде в глаза.

Она поцеловала на прощание всех, кроме Пегги.

Войдя в дом, расправила плечи и сразу же направилась в ванную. Пришло время выяснить, оправдались ли ее худшие опасения. У нее все еще не наступили месячные. Лучше перестать прятать голову в песок.

Джилл в полном оцепенении пялилась на палочку, ожидая результатов, она смахнула с глаз слезы. Увидев знак «плюс», обхватила голову руками. Случилось невообразимое. Она забеременела.

Мысль о том, что у нее с Брайаном будет ребенок, ошеломила ее, особенно то, что он об этом не знает. Она поддалась эмоциональной буре чувств, оставившей ее опустошенной.

Что, черт возьми, ей делать?

«Продолжай двигаться вперед», — услышала она голос дедушки. Завтра ей придется все рассказать Брайану. Господи, придай ей сил. Теперь, когда они расстались, она думала, что он может в скором времени уехать из Дэа. На мгновение подумала, может не стоит вообще ему сообщать, пусть уезжает. Отчего почувствовала, будто ее разрезали пополам. Ему придется выбирать между встречами с ребенком и жизнью в Нью-Йорке, занимаясь работой своей мечты.

Она положила руку на живот. После всех этих лет мечтаний, что у них будет общий ребенок, это произошло. Только они не будут вместе.

Боже, у них будет ребенок. Все это казалось ненастоящим.

Вернувшись в гостиную, она достала телефон и написала Маку: «Я хочу принять твое предложение. Давай поговорим. У меня имеется и другая тема для обсуждения».

Двигаться вперед было единственным, что она могла сейчас себе позволить. Слава Богу, голосование по проекту отеля уже стало в прошлом. Теперь ей нужно сфокусироваться на другом, и она надеялась, что это сможет заполнить пустоту внутри нее.

Она скажет Маку, что беременна. С юридической точки зрения, он не будет делать из этого проблему, но с этической, она хотела точно знать, что он спокойно воспримет ее ситуацию.

Завтра она поделится этой новостью с Брайаном.

Она буквально разрывалась надвое от этой мысли. Ей придется найти способ с ним снова стать той подругой Джилл.

Она позвонит Мередит утром, позволит сестре обнять ее и скажет, что все будет хорошо. Хейлы всегда объединялись в критические моменты жизни.

Тут же зазвонил ее телефон. На экране появилось имя Мака. Она сняла трубку.

Пришло время установить контроль над своей жизнью.

40

Брайан услышал новости об отеле от своего босса, когда три члена городского совета пришли выпить и поесть. Ему было трудно разложить дольки апельсина на Нью-Йоркском чизкейке, поэтому пришлось сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться. То, что случилось с Джилл, больше не имело значения, повторял он себе. И все же он знал, что она согласится работать с Маком.

Пришло время ему сосредоточиться на своей собственной карьере. Его репутация наконец-то была восстановлена. Пришло время опять строить планы, как добраться до Нью-Йорка. Он не сомневался, что теперь найдет работу в мишленовском ресторане.

Апельсиновый сок брызнул на его белую куртку, когда рука сжала дольки. Он не мог вынести мысли о том, что никогда больше не увидит Джилл.

Господи, он и представить себе не мог, но сейчас ему было еще больнее, чем тогда, когда он потерял свою репутацию шеф-повара.

И еще одни новости дошли до него. Завтра Пит собирался уехать из города на новую работу. Ну, разве он не сказал, что прощупывал почву? Его желудок сжался от ужаса, когда он вспомнил, что произошло на ПолярФест. Он попытался протянуть руку, пытаясь извиниться, но Пит не позвонил ему, даже не написал в ответ. Ему приходилось думать, как выйти из этой ситуации перед отъездом Пита. Они уже не были прежними друзьями, но ему казалось, что он теряет еще одну жизненно важную часть себя.

***

Проведя еще одну бессонную ночь в пустой постели, он направился к дому Пита. Его друг спустился с крыльца, держа в руках две коробки друг на друге. Он кивнул в знак приветствия, но не подошел, когда Брайан остановился перед его домом. Шины внедорожника Пита вздулись под тяжестью коробок в багажнике и на заднем сиденье.

— Ты не ответил ни на одну мою смс-ку, поэтому я здесь, хочу сказать, что извиняюсь.

— Отлично, — отрезал Пит.

— Я слышал, что ты уезжаешь. — От этих слов боль в его груди только усилилась.

— Да. — Пит запихнул коробки на пассажирское сиденье. — Я решил устроиться на работу в Йеллоустон и убраться отсюда к чертовой матери. Там мне проще будет закончить свою докторскую, получая деньги за преподавание.

Хотя слова были простыми, тон — нет, напряжение между ними было столь очевидным, как сушеные травы в свежем салате.

— Я повторю еще раз, — сказал Брайан. — Той ночью я был не в своей тарелке.

— Мне тоже так показалось, — ответил Пит, дернув плечом. — Мы все были немного взвинчены от того, что впервые были на ПолярФест без Джемы.

— Да, — согласился Брайан. — Почему ты действительно уезжаешь?

Пит прислонился к машине.

— Я же тебе говорил. Здесь слишком много воспоминаний.

Господи, неужели он этого не знает?

— Мне не нравится, что ты вот так уезжаешь.

Пит пожал плечами.

— Это к лучшему.

Брайан оперся на машину, не зная, что еще сказать. Они оба посмотрели на заснеженный двор.

— Я слышал, что последние несколько ночей ты ночевал у себя дома. Что-то не так между тобой и Джилл? — Спросил Пит.

Он прочистил горло.

— Мы расстались. — Это был первый раз, когда он произнес эти слова вслух.

— Что случилось? — спросил Пит.

Глядя на двор, Брайан рассказал ему все.

Долгое время Пит молчал, но в конце концов сказал:

— Я сейчас вернусь, — и направился в дом.

Пока Брайан ждал, потер грудь в том месте, где она болела. Когда Пит вернулся, он протянул ему фотографию.

— Я нашел ее, когда собирал вещи.

На фотографии был он и Джилл, сидевшие рядом на одеяле, смеявшиеся над чем-то. От фотографии у него перехватило дыхание. Он вспомнил тот день, когда им было по шестнадцать лет. Они отправились в поход в Игл-Пасс, когда там уже цвели полевые цветы. В тот день он так сильно хотел поцеловать Джилл.

— Послушай, у меня было достаточно времени, чтобы все обдумать. То, что случилось с Джилл ... достало меня до чертиков. Я понимаю, почему она ненавидит меня. Черт, какая-то часть во мне сама меня ненавидит. Я хочу сказать, что, несмотря на все то дерьмо, что сейчас происходит между мной и Джилл, знаю, что ты всегда хотел ее. Я видел, как сильно ты все время боролся с этим, когда мы были еще молоды, боясь потерять ее и ее семью, когда твоя собственная семья была полным дерьмом.

Брайан отвел взгляд.

— Что ты такое говоришь?

— Черт возьми, я хочу сказать, что не чувствовал того же к Джемме, что чувствуешь ты. И мне насрать, что от этого я выгляжу полным мудаком, но когда мы расстались с ней, я почувствовал себя свободным. Да, я скучал по ней, но мы переросли друг друга. А ты начинаешь разваливаться на части, если рядом нет Джилл. Тебя постоянно, черт побери, беспокоило, когда ты и Джилл... расстались после школы. И на этот раз ты действительно был с ней, парень. Ты уверен, что хочешь пройти через это снова?

— Нет. — На этот раз все будет гораздо хуже, чем тогда.

— Послушай, я знаю, что развод твоих родителей расстроил тебя, но знаешь что? Они не так уж много потеряли, когда расстались.

Он взглянул на Пита.

— С чего ты взял?

— Они больше не любили друг друга. Иначе почему твоя мать так быстро нашла другого парня? Им просто не за что было бороться, старик. Но ты с Джилл... ну, вы двое ссоритесь, потому что вам не все равно. Между вами всегда была эта сумасшедшая химия.

Вздох Брайана вырвался откуда-то из глубины души.

— Никто не умеет нажимать на мои кнопки так, как она.

— Ты помнишь, чтобы твои родители когда-нибудь были такими же счастливыми и страстными, как ты с Джилл?

Он вспомнил свои юношеские годы. Ничего не было.

— Они поженились совсем молодыми. Я не знаю. Может не все ведут себя так, как мы.

— Вот именно!

Фотография, казалось, издевалась над ним.

— И что же мне теперь делать, черт возьми? Повернуться спиной к тому единственному, что умею делать, к тому единственному, на что могу рассчитывать — к своей карьере. Она мне не доверяет, Пит.

Его друг громко рассмеялся.

— Ты серьезно готов за это винить Джилл? Симка очень горячая штучка.

Именно это он и хотел услышать.

— Бл*дь.

— Может Джилл нужно время. Если ты вдруг уедешь, как в прошлый раз, то ничего не узнаешь. Я так думаю, чувак.

Пит был прав. Он всегда будет задаваться вопросом, не слишком ли легко сдался, если снова отправится в путь, не поговорив с Джилл еще раз.

— Тебе вовсе не обязательно уезжать из города, Пит. — Он толкнул его локтем, как они обычно делали, когда валяли дурака.

Пит весь напрягся от этого.

— Для меня здесь слишком много воспоминаний. У меня совсем другая история, нежели у тебя. Я понял это еще вчера вечером.

Брайан пнул снег носком ботинка.

— С нами и нашей дружбой все в порядке?

— Да. — Он захлопнул дверцу машины и хлопнул его по плечу. Обнял его одной рукой. — Мне нужно закончить собираться. Я хочу поскорее уехать. — Он побежал трусцой в дом. — Я оставил кое-что для тебя в «Без сои со мной», так как был не уверен, что увижусь с тобой.

Брайан двинулся следом за ним.

— Пит…

Тот обернулся.

— Еще одно. Если ты решишь остаться и вернуть Джилл, вы, ребята, проведете ПолярФест в следующем году. Я думаю, мы должны продолжить традицию Джеммы. — Он натянул бейсболку. — Джемма ... хотела бы этого.

Его друг метнулся внутрь, дверь с грохотом закрылась. Брайан уставился на дом. Пнул ногой снег.

— Господи, — пробормотал он.

Он снова стал разглядывать фотографию, на которой были запечатлены он и Джилл, смотревшая на него.

Пит был прав. Джилл всегда была для него всем. Ну и что же, черт возьми, ему теперь делать?

41

— Привет, Джилл. Я думала, что ты не придешь сегодня после успешного голосования вчера. Поздравляю! — Сказала Марджи, потянув за красный рычаг подачи горячей воды.

Ранняя утренняя беседа с сестрой была самым ярким событием в жизни Джилл. Мередит была шокирована известием о ее беременности, но поддержала ее полностью. Она обняла Джилл, когда та заплакала и сказала, что будет с ней, когда Джилл решит все рассказать родителям и дедушке.

Она вцепилась руками в сумочку, пытаясь удержаться на ногах.

— Спасибо. В последнее время я не так часто бываю в кофе-шопе. Я высоко ценю то, как ты тут управляешься.

Теперь же, когда она согласилась работать с Маком на контракте, ей понадобится еще больше помощи. Мак заверил ее, что по-прежнему хочет, чтобы она работала у него. Он даже поздравил ее с предстоящим рождением ребенка, обмолвившись о щедрых пособиях по беременности и родам, которые предоставлял его бизнес. Она изо всех сил старалась не разрыдаться по телефону. У нее внутри все закружилось, как на американских горках, когда Джилл представила все грядущие перемены. И поиск нового менеджера для «Без сои со мной» стоял в списке приоритетов следующим.

Ее работа будет увеличиваться в течение следующих нескольких месяцев, пока будет вестись строительство. У Мака был амбициозный график реконструкции. Команда расчистки местности уже приступила к работе, произведя на всех в городе определенное впечатление. Мак планировал устроить торжественное открытие в День Независимости. Увидев график работы строительной компании, она поняла, что именно так и будет.

Марджи придвинулась к ней ближе.

— Забегал Пит и оставил кое-что для Брайана. Просил тебя передать ему. — Она похлопала ее по спине.

Боль от того, что она больше не увидит Брайана, пронзила ее насквозь.

— Странно.

— Пит сказал, что уезжает после ПолярФест... — Марджи сделал глоток латте. — Он оставил это у тебя на столе.

Он уезжает? Джилл направилась в свой кабинет с чашкой кофе. Она увидела прощальный подарок Пита, как только открыла дверь. Подойдя к столу с чувством удивления и боли.

Потертый овальный футбольный мяч, который Пит буквально боготворил десять лет. Белые швы пожелтели, свиная кожа потускнела и потерлась, как старый костюм. Кто-то мог бы подумать, что этот мяч вполне обычный, ничего не стоит, если бы не подпись. Она подняла его и прочитала — Джон Элвей, самый почитаемый квотербек Денверского «Бронкос».

Это была самая ценная вещь Пита. И он отдал ее Брайану.

Он долго не собирался возвращаться.

Она сидела в полной тишине. Проклятая ссылка на «Бронкос» заставила ее вспомнить о предложении Брайана поехать с ним. Воспоминания о том времени нахлынули на нее с новой силой. Именно тогда, когда они стали так близки, о чем она всегда мечтала, она как кролик сбежала, спрятавшись за старые стены своей неуверенности. Отгородившись от него, будто он ничего для нее не значил.

Сунув руку в ящик стола, она достала их фотографию в День Святого Валентина и вытащила еще одну, сделанную несколько недель назад, после их первого ужина. Он снял их на свой телефон, притянув ее к себе на колени. Они пристально смотрели друг другу в глаза, ее руки перебирали его каштановые волосы, вьющиеся на затылке. Никто не мог ошибиться, видя любовь в их глазах.

Он действительно любил ее.

Это она оказалась полной идиоткой.

Ее рука ласково прошлась по животу. Пришло время рассказать ему о ребенке. И попросить его о втором шансе. Она не вынесет, если он снова уедет. Простит ли он ее или нет, оставалось только гадать.

И если он захочет продолжить работу своей мечты в другом месте, когда у нее уже была работа ее мечты, она поймет его. Они могли бы видеться, когда он приезжал бы навестить ребенка, если у них ничего другого не будет.

Схватив телефон, прежде чем потерять остатки мужества, она написала ему — «Прости меня за тот вечер. Мы можем поговорить?»

Она ждала ответа. Несколько минут превратились в десять. Час спустя она все еще не получила от него ответа.

Он не хотел с ней общаться. Она взглянула на часы. Скоро наступит его смена в ресторане. Совсем не там она хотела бы сообщить ему о ребенке, поскольку он не хотел с ней разговаривать. Она не могла винить его за это. Завтра она заедет к нему домой.

Она опустила голову на стол, и слезы хлынули из глаз.

Она все испортила, и ей придется с этим смириться.

42

Брайн прочитал смс-ку от Джилл, когда уже собирался отправиться на работу. И просто от одного вида ее лица на экране телефона, он согнулся пополам от боли. От ее сообщения ему стало только хуже.

Поскольку он не хотел разговаривать с ней, ему нечего было сказать, он принялся за работу, как робот. Обжегся сковородой при жарке. Дальше пережарил три порции стейков. Его босс, в конце концов, отправил его домой, так как было немного посетителей в ресторане. Новость о его разрыве с Джилл распространилась по городу со скоростью света. Все знали, что он все испортил.

Его квартира была настоящей могилой. Он не хотел там находиться. Он скучал по Джилл так же сильно, как по Джемме в первые дни после ее смерти, и это горе было таким свежим, что он уже несколько дней не мог прийти в себя.

И тут он понял нечто настолько простое, что почувствовал себя даже глупо.

Джилл все еще была жива. А вот Джеммы уже не было.

Какого хрена он делает?

Он не хотел жить без Джилл. Он предпочел бы драться с ней, ругаться и ссориться, чем вести бесстрастное существование с кем-то еще, особенно когда мириться с ней было так здорово. Разве они не были счастливы, живя вместе, пока все дерьмо не попало в вентилятор?

Отношения между ним и Джилл были совсем не похожи на отношения его родителей.

Ситуация с Симкой была трудной даже для проверенной временем пары.

Джилл нужно было больше времени, чтобы начать доверять ему, а также, чтобы понять, как сильно он ее любит.

Поглаживая складки Матта, разлегшегося на диване, он пришел к решению остаться в Дэа. Это было единственное решение.

Но остаться работать в «Чоп-Хаус» — не выход. Он там задохнется. Значит, ему нужен был другой план. Что-то долгосрочное, потому что именно этого он хотел с Джилл.

Он погрузился в приготовление пищи, поддавшись вдохновению. Идеальная идея пришла ему в голову в 4:11 утра, когда он пек для Джилл ее любимые малиновые лепешки.

Он откроет здесь свое собственное заведение и найдет другого партнера. И был только один человек, которого он уважал настолько, чтобы довериться ему.

Поспав пару часов, он направился к Артуру Хейлу домой. Постучав в дверь, он сунул руки в карманы, пытаясь успокоить нервы. Дверь открылась.

Артур постучал тростью по деревянному полу.

— Ну и наглец же ты, явился сюда после того, что сделал с моей внучкой, — проворчал старик.

Его реакция не была неожиданной для Брайана.

— Если бы я действительно что-то сделал, неужели вы думаете, что я появился бы на вашем пороге? Вы позволите мне все объяснить? Мне бы пригодилась ваша помощь… или совет.

Кустистые брови Артура сошлись вместе.

— Джилл прокляла меня за то, что я в прошлый раз оказался между вами посередине.

Он фыркнул.

— Вы всегда оказываетесь посередине, когда речь заходит о вашей семье.

Трость застучала быстрыми ударами.

— Прекрасно! Входи, но не жди, что я приготовлю тебе кофе, будто ты пришел с визитом вежливости.

— Понятно, — ответил Брайан, последовав за ним внутрь.

Дом все еще хранил следы времен многих поколений — от черно-белых фотографий на антикварной мебели до проигрывателя из дерева вишни, придавая домашний уют. Он надеялся, что когда-нибудь у них с Джилл будет такой же дом.

— Так почему же ты рискуешь получить тумаки от старика? — Тут же спросил Артур.

— Позвольте мне объяснить. — Брайан сел на цветастый стул и рассказал ему, что произошло тем вечером, даже показал на телефоне статью, в которой Симка заступалась за него.

Артур покосился на экран телефона.

— Чертовски мелкий шрифт. Трудно читать, но я понимаю, к чему ты клонишь. Разве это не то, что ты должен был сообщить Джилл?

— Я пытался, сэр.

— И что же ты собираешься теперь делать? — Артур повертел в пальцах жгучую конфетку.

Брайан сделал паузу, чтобы прочистить горло.

— Я остаюсь в Дэа и постараюсь все уладить.

Артур уставился на Брайана поверх очков, словно профессор, испытывая недоумение.

— Хорошее начало. Джилл в полном восторге от тебя и всегда была такой. Это самая дерьмовая вещь в любви. Сегодня ты напеваешь «Мессию» Генделя, а завтра плачешь в сточной канаве. Взлеты и падения. Но с доверием и временем ты сможешь найти золотую середину, где сможешь получать больше максимумов и крепко удерживать минимумы. Это ключ к браку, сынок. Я предполагаю, что именно туда вы и направляетесь, если останешься здесь, а не умчишься к какой-то большой карьере в Нью-Йорке.

Брайан решительно кивнул, хотя в животе у него все похолодело. Поймет ли его Джилл и поддержит ли его старик Хейл?

Артур потянулся за фотографией, на которой был запечатлен со своей женой, показывая ее Брайану, затем внимательно разглядывал сам.

— Знаешь, когда я вспоминаю свои годы с женой, я не помню ничего плохого. Я вспоминаю только ее улыбку. Как она чувствовалась в моих объятиях. Как она напевала, когда весь день пекла печенье во время снежной бури. Мне стоит напрячься, чтобы вспомнить те минимумы, когда мы ссорились. — Он поставил фотографию обратно. — Они тоже у нас были. Они есть у всех. Но от этого ты не перестаешь любить.

Брайан сглотнул и долго смотрел на фотографию. Артур и его жена выглядели такими молодыми, без морщин на лицах, без седины в волосах.

Брайан вытер руки о колени.

— Итак, у меня есть к вам предложение.

— Ты не в моем вкусе, — съязвил Артур, усаживаясь на диван напротив.

Если бы Брайан меньше нервничал, то в ответ сказал бы что-нибудь умное.

— Как вы знаете, большой дом Морти, тот самый, которую мы с Джилл изначально планировали купить, очень скоро будет выставлена на продажу.

— Да.

Он покачал ногой.

— Ну вот, Джилл будет работать здесь. Я люблю ее. И хочу быть с ней. — Он положил ногу на колено, чтобы та перестала так дрожать. — Но я же не могу вечно работать в «Чоп-Хаус», просто сойду с ума. Я хотел бы купить дом Морти, но не могу сделать этого в одиночку. — Он сделал глубокий вдох. — Я не хочу обращаться к калифорнийцам, которые не понимают и не знают Дэа.

Артур хмыкнул.

— Они заставят нас всех есть тофу и пророщенные ростки.

Он не хотел вступать в спор из-за всего хорошего, что они привносили в город, например, органические продукты.

— Я хочу, чтобы это место было главным предметом гордости города.

— Но ты не можешь получить ссуду, — подытожил Артур.

Ему следовало бы знать, что Хейл поймет все с полуслова.

— Точно.

— А ты не боишься конкурировать с рестораном Мака? — спросил он, всплеснув руками.

— Нет. Мой ресторан надерет ему задницу.

— Вы с Джилл похожи как две капли воды, когда речь заходит о вашей карьере. — Артур положил трость на колени и погладил дерево. — Все эти разговоры о карьере вызывают у меня изжогу. А как насчет того, что вы чувствуете друг к другу? Когда вы двое перестанете говорить о бизнесе и поймете, что важно для вас самих?

Чувствуя себя неловко, Брайан опустил ногу на пол.

— Мы с этим разберемся. — Поскольку Хейл был откровенен, Брайан решил поступить так же. — Дерьмо встало на нашем пути.

Хейл поправил очки на носу.

— И что же ты делаешь, когда дерьмо встает у тебя на пути? У тебя есть лопата. Разгребай его столько, сколько потребуется.

— Именно это я и пытаюсь сделать, — заявил он.

— Хорошо. Меня беспокоят ваши отношения. И мое сердце. — Он похлопал себя по груди для более драматического эффекта.

Брайану пришлось прикусить губу, чтобы не улыбнуться.

Артур порылся в кармане, вытащив две жгучие конфетки, бросив одну Брайану. Та отскочила от его груди. Они сорвали обертки и засунули их в рот, сладость потрескивала на зубах.

— Я сам возьму кредит. Ты будешь руководить всем шоу. — Артур протянул ему руку. — Если только не начнешь подавать всякую дрянь. Никакого тофу. Это даже не обсуждается.

Брайан сжал его руку.

— Без проблем. Я ненавижу это дерьмо.

— И я тоже, — согласился Артур, махнув рукой. — А теперь иди побрейся и подстригись. Женщины любят нас красивыми.

Он не был уверен, что это что-то изменит в его отношениях с Джилл.

— Да, сэр.

— Мой последний тебе совет. Прощение так же важно, как и любовь. Мы все лажали.

— Спасибо. — Он хотел найти более подходящие слова.

— Всегда пожалуйста. — Артур поднялся, постукивая тростью, когда они направились к входной двери. — Я помогаю тебе только потому, что теперь вдовец. И терпеть не могу каждый вечер есть макароны с сыром.

Брайан схватил его за плечо, понимая, что старик просто лукавит.

— Скажите свое любимое блюдо. Мы включим его в меню как фирменное блюдо Хейла.

Артур рассмеялся. Брайан ушел, чувствуя себя так, словно у него огромный груз свалился с плеч. Теперь у него был план действий.

И ему нужно было поделиться им с Джилл и молиться, чтобы они смогли преодолеть пропасть между ними.

43

Она получила смс-ку от Брайана почти через двадцать четыре часа после того, как написала ему. «Мне тоже очень жаль. Ты можешь встретиться со мной у могилы Джеммы?»

Сладость этого места заставила ее сморгнуть слезы. Да, они оба могли бы использовать поддержку своей подруги для предстоящего разговора. Она ответила ему эсэмэской, написав время. Он тут же согласился.

Когда подошло назначенное время, она поехала на кладбище. Тишина тут же окутала ее, как одеяло. Птицы щебетали, пока она шла к могиле Джеммы, надев аметистовое ожерелье своей подруги для поддержки. Скамейка у могилы заставила ее еще больше смягчиться. Сидя здесь и наблюдая за проплывающими мимо облаками, она представляла себе Джемму, сидящую рядом с ней в виде ангела.

Где-то вдалеке хлопнула дверь машины. И вид Брайана, идущего к ней, заставил ее сердце сжаться. Его волосы цвета кленового сиропа выглядели только что подстриженными, а щеки сияли после тщательного бритья.

Его взгляд встретился с ней.

— Привет, — произнес он, остановившись в нескольких ярдах от нее. — Ты готова поговорить?

— Да, — ответила она, хотя знала, что ей будет больно.

Он указал пальцем на надгробие Джеммы.

— Я предложил поговорить здесь, потому что после смерти Джеммы все между нами изменилось.

Ветер закружился вокруг нее, когда она подумала о том времени, об их совместной боли потери, заставив открыть ему свое сердце.

— Да.

Брайан опустил руки.

— Не знаю, с чего начать, поэтому просто сделаю все, что в моих силах. Мне очень жаль, что я снова причинил тебе боль. Это было последнее, чего я хотел. Мне также жаль, что я потерял самообладание, но ты тоже причинила мне боль, Джилл.

Об этом говорили его красные глаза от бессонных ночей.

— Мне очень жаль, что я причинила тебе боль.

Он сел рядом.

— Я понимаю, как сильно вся эта ситуация с Симкой подорвала твое доверие ко мне.

Его понимание охладило ее раскрасневшееся лицо, как и резкий ветер.

— Спасибо тебе.

— Но я должен знать, Джилл, если не считать Симки, сможешь ли ты когда-нибудь снова мне доверять?

Кожа на ее лице внезапно натянулась до самых костей.

— Я хочу. Я с самого начала боялась, что ты предпочтешь ее мне. Так же, как ты сделал тогда с Келли.

Он стиснул зубы.

— Черт возьми, Джилл. Я люблю тебя. Ты же для меня все на свете, бл*дь! Почему ты этого не понимаешь?

Ее глаза горели.

— Я боялась, что тебе меня будет мало. А потом я увидела тебя с ней. Я не могу предложить тебе то, что может предложить Симка. Новую карьеру. Жизнь с уверенной в себе, сексуальной любовницей. Я всего лишь Джилл. Простая, незамысловатая Джилл.

Он схватил ее лицо в ладони.

— Что за чушь ты вбила себе в голову?! В тебе нет ничего простого и незамысловатого.

И глядя в его уверенные глаза, что-то внутри нее сдвинулось. Она поняла, что он говорит правду. Она не была Симкой, она была самой собой. У нее были свои таланты. Ей нужно перестать сравнивать себя с другими, начать любить свое тело и саму себя. Разве Брайан не доказал ей, что она ему нравится?

Она почти услышала, как аплодировала Джемма.

— Джилл, ты возбуждаешь меня, разрываешь на части и режешь до тех пор, пока я не начинаю сомневаться, смогу ли собрать всего себя воедино.

Все в ней содрогнулось от его слов, как окна в старом доме, при пролетающем слишком низко над ним, самолете.

Он притянул ее к себе, тепло его тела прогнало холод внутри нее. Его руки запутались в ее волосах и поцеловал. Она чувствовала его притяжение, желание. Наклонившись к нему, пока они не оказались прижатые друг к другу. Чувствуя жар и боль. Это продолжалось почти минуту, пока она не отпрянула назад, желая узнать, что все это значит.

— Брайан…

Он посмотрел на нее сверху вниз. И жесткое давление его губ поглотило ее, открыв ей глаза. Отчаяние, тоска и бесконечный вкус любви превратили поцелуй в жесткий. Языки сошлись в дуэли, заскрежетали зубы. Вспышка похоти превратила ее тело в лаву. Она застонала, глубоко и протяжно.

Он потянул ее назад за волосы.

— Как ты думаешь, Симка когда-нибудь проделывала такое со мной? Или Келли Кимпл?

Тяжело дыша, она уставилась на него. Его глаза сияли, как полуденное солнце — жарко и ярко. В ней зародилась искорка надежды.

— Что это значит?

Его руки обхватили ее лицо.

— Это значит, что я тебя не брошу. Я остаюсь здесь. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты начала снова мне доверять на этот раз полностью. Не имеет значения, сколько времени это займет.

Ее рот приоткрылся. Он остается в Дэа?

— Но…

— А ты? Я правильно понимаю, что ты согласилась работать на Мака?

Первые признаки улыбки появились на ее губах. Он остается ради нее, даже не зная, что она беременна.

— Да, согласилась. Прости, что сначала не обсудила этот вопрос с тобой, но думала, что ты уезжаешь. Я надеюсь, что…

— Я на сто процентов тебя поддерживаю. Ты вся горела этим новым проектом, Джилл.

— Какая-то часть меня хотела открыть с тобой бизнес, чтобы ты остался со мной, — тихо сказала она. — Это был мой страховой полис, так сказать. — Она положила голову ему на плечо. Втянув в себя его тепло и жар. — Но я понимала, что так нельзя строить наши отношения. Я боялась, что начну соглашаться с тобой только потому, чтобы ты остался. У нас разные взгляды на видение ресторана.

Он погладил ее по волосам.

— Да, именно поэтому я и собираюсь купить дом Морти. Мне надоело работать на другого. С появлением нового отеля у моего видения есть шанс преуспеть в Дэа.

Ее сердце взмыло вверх, как вороны, слетевшие с соседнего дерева.

— Это просто замечательно!

Он провел пальцем по ее лбу.

— И я собираюсь стать партнером одного человека, который знает и понимает Дэа почти так же хорошо, как и ты. Твоего деда.

Это был словно выстрел в сердце, парализовав ее на секунду, прежде чем она ощутила настоящий удар.

— Мой дедушка согласился открыть с тобой ресторан?

Все несчастье в синих глазах бенгальского тигра испарилось, сменившись чистым смехом и радостью.

— Он сказал, что будет молчаливым партнером при одном условии — я не буду подавать тофу.

Ее дед — замечательный старый чудак, который всегда поддерживал ее, делая это на своих собственных условиях. Ей пришлось прикусить губу, чтобы сдержать дрожь.

— Похоже на него.

— Конечно, может тебе интересно, почему я пригласил именно его, а не кого-то другого.

Она обхватила его лицо ладонями.

— Я же тебя знаю, помнишь? Ты просил его одобрения после всего, что произошло.

Одним быстрым движением он прижался лбом к ее лбу.

— Я должен был догадаться, что ты это поймешь.

— И он дал тебе свое благословение. — Артур Хейл не был дураком. Он знал, что его одобрение имеет существенное значение. Господи, как же она любила своего деда!

— И еще тебе хочу сказать. Я собираюсь жениться на тебе, — прошептал он. — Так или иначе. Когда-нибудь в ближайшем будущем или через несколько лет. Как скажешь. Мне надоело старым страхом моих родителям позволять морочить мне голову. Мы — не они. Мы — это мы, — сказал он, откидываясь назад на спинку, — я люблю тебя. Ты для меня самая важная женщина на свете.

Разве она не ждала этих слов столько лет, желая услышать их от него? Ее лицо прижалось к его шее, будто все это время ждало ее. Она вдохнула его запах. Пряности, леса и чего-то еще, жгучей конфетки, поймала она себя на мысли. Она решила воспользоваться моментом, чтобы насладиться своим Брайаном и его запахом. Он говорил ей именно те слова, которые она столько лет хотела услышать от него. Теперь пришло время поделиться ей с ним своими новостями.

— Мне нужно тебе кое-что сказать, — прошептала она.

Его глаза сияли.

— Что?

Она погладила его грудь, чувствуя под своей ладонью биение его сердца.

— Я беременна.

У него отвисла челюсть. Он и глазом не моргнул и не произнес ни слова.

— Брайан?! Я знаю, что это шок. Я сдала тест после голосования в городском совете, так как у меня все еще не начались месячные. Разве это не счастье, что мы нашли золото, так сказать, в первый же день…

— И когда ты собиралась мне сказать?

— Когда тебе написала.

— Постой. Это то, о чем ты хотела поговорить?

Он что, с ума сошел? Может, он передумал? Она знала, как страшно ей было думать о новой работе с ребенком на руках.

— Пожалуйста…

— Постой. Дай мне минутку. — Он отодвинулся от нее на небольшое расстояние, потом встал и сделал несколько шагов в сторону. Но не пошел к своей машине. Она отвернулась, чтобы ненароком не видеть его лицо.

Она сжала надгробие Джеммы, испугавшись, что их будущее снова повисло на волоске.

***

От ее новостей у него перехватило дыхание. Она была беременна?

Господи, что бы случилось, если бы он уехал? Одна мысль о том, что он бы не увидел, как растет его ребенок, выворачивала ему кишки. При этой мысли у него чуть не подкосились колени. Шок, он пытался разобраться, что это могло означать для них двоих.

Он подошел к ней. Ее волосы сияли, как раскаленные угли, красновато-оранжевым, и были такие густые, что от них исходило тепло. Ветерок трепал ее кудри, лаская заплаканное лицо и шею, у него чесались пальцы так хотелось по ним провести. Ее зеленые глаза напоминали ему о весне, которая должна была наступить через несколько месяцев. Скоро земля здесь превратится в богатый изумрудный ковер с гранитными надгробиями и цветущими цветами.

Он притянул ее к себе. Когда он поцеловал ее, все внутри него тут же успокоилось. Ее рот открылся от его губ, давая ему слезы, любовь и обещание, что она всегда будет рядом, желая ему всего самого лучшего. Он успокаивал ее, когда она плакала во время поцелуя, ее дыхание было резким, потом положила голову ему на плечо и зарыдала навзрыд.

— Я подумала, что ты уйдешь сейчас, — сказала она.

— Нет, я просто пытался осознать твою новость. Джилл, ты... и ребенок... все это ошеломило меня. Я не хотел все испортить. — Он убаюкивал ее в своих руках.

Когда она подняла голову, он смахнул слезы с ее щек.

— И не надо, — прошептала она, сверкнув глазами, почти уничтожив его.

Более простые слова не могли вместить больше правды.

— Право. Или, как сказал мне твой дедушка, нужно работать более усерднее. — В его голове всплыли другие слова Артура о прощении. — Джилл, мне нужно узнать еще кое-что. Ты действительно прощаешь меня за то, что я тогда уехал из Дэа, когда мы были еще детьми?

Ее улыбка на секунду потускнела, заставив его задуматься, готова ли она.

— О, какого черта? У меня такое хорошее настроение. — Она снова бросилась к нему, прижимаясь губами к его губам. — Кстати о прошлом, я слышала, что Пит уехал из города, — прошептала она, доставая из кармана темно-синей куртки бумажный носовой платок.

— Да. — Реальность еще не совсем установилась для него.

— Он оставил тебе свой футбольный мяч «Джон Элвей» у меня в кофейне.

На мгновение ему стало трудно дышать. Он вспомнил тот момент, когда Пит позвонил ему и рассказал о своем лучшем рождественском подарке. Им тогда было восемь лет.

— Он тоже приходил сюда, — сообщила она ему. — Он оставил любимые цветы Джеммы.

Маргаритки, герберы были похожи на гигантские разноцветные леденцы, завернутые в бумагу из кондитерской лавки.

— Я научу нашего ребенка ловить мяч. — Брайан посмотрел на надгробие и ангела в центре.

— Очень мило.

Она упала в его объятия, вся в слезах. Он так ей подходил во всем, так понимал ее, такое даже нельзя было вообразить.

Когда налетел порыв ветра, он поднял ей воротник до самых ушей.

— Итак, насчет ребенка…

И он понял, что освободившись от прошлого, может дать пространство для будущего.

***

Их руки встретились на ее еще плоском животе.

— У нас будет ребенок, — объявила она, как будто сама не верила в это.

— Да. Слишком много всего, чтобы осознать за несколько минут. Ты уже привыкла к этой мысли?

Ее нога подпрыгивала на месте с равной долей от нервов и возбуждения.

— Э-э... не очень боюсь, зная, что ты будешь рядом, но все равно до смерти боюсь.

— Я тоже, — признался он, — но испытываю такое счастье. Это будет новое начало.

— Это еще мягко сказано. Мне кажется, оно все усложнит.

Медленная улыбка тронула его губы.

— А разве у нас не было до этого сложностей?

— Точно. Мы — мастера сложностей. Это будет здорово!

Она покачала головой. Затем он поднял ее и развернул так, что по земле полетел мокрый снег.

— Мы должны вернуться к началу, — заявила Джилл. — Вспомнить, почему мы любим друг друга.

— Я знаю почему, — произнес он срывающимся голосом, вызвав в ней совершенно новый всплеск эмоций. — Потому что ты для меня дом. Вот почему я вернулся. И это не из-за Дэа. А из-за тебя, Рыжая.

— Я так рада, что у тебя будет свой ресторан. — Она раскинула руки в победном крике. — Ты надерешь им задницу, Брай. Заставь всех, кто когда-либо тебя обзывал, буквально подавиться от зависти.

— Ага. — Его ухмылка заставила появиться ее собственную, как тост в тостере. — А ты построй свою империю, начав другую карьеру в бизнесе, как твой дед.

— Приятно иметь возможность поддерживать мечты друг друга, не так ли?

— Ага, — согласился он, проводя рукой по ее щеке. — Но знай. Я планирую еще немного поухаживать за тобой, а потом сделаю предложение, Джилли. Честно предупреждаю тебя о своих намерениях.

— Ты же не собираешься мне делать предложение на кладбище? Брайан, ты такой неромантичный, — поддразнила она его.

Он прищурился, осматриваясь вокруг.

— Хм... а почему бы нет, Джемма захотела бы посмотреть, как я делаю тебе предложение. Может это все-таки не такое уж и плохое место. И сама фраза «пока смерть не разлучит нас» будет звучать очень жизненно.

Она ткнула пальцем ему в грудь, мысленно услышав беззаботный смех Джеммы.

— Даже не думай об этом.

— Но кое-что у меня все же есть с собой. Это еще не кольцо… так что не волнуйся. — Он вытащил коробочку и протянул ей.

Выжидательный взгляд на его лице подсказал ей, что могло быть внутри.

— Я уже починил цепочку на твоем кулоне. Надеюсь, ты снова его наденешь. Я, конечно, не ношу кулоны, но на обратной стороне моих часов есть гравировка. — Он снял часы и показал ей. — J&B, лучшие друзья.

— О, Брай, — прошептала она, борясь со слезами, когда открыла коробочку и попыталась надеть кулон.

Но она не могла в перчатках застегнуть цепочку, поэтому он снял свои и помог ей. Их руки коснулись кулона.

— Мое сердце всегда будет принадлежать тебе. — Его рука обвилась вокруг ее шеи, перебирая пальцами цепочку, потянув ее на несколько дюймов, пока их губы почти не соприкоснулись. — Я люблю тебя, Джилл. Боже, очень сильно, — выдохнул он ей в губы.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала она, наклонившись, их губы встретились. Внутри нее слезы высохли и выглянуло солнце. Наступил новый день жизни.

После сплетения рук, череды поцелуев и барабанного боя сердец, он отстранился. Он схватил цветок с могилы и протянул ей.

— Не думаю, что Джемма будет возражать.

Она взяла красную маргаритку. Провела кончиком пальца по надгробию.

— Ты же знаешь, что ее здесь нет, — напомнил он. — Она здесь. — Он указал на сердце.

— Я знаю, — ответила она и прижала цветок к груди. — Может мы сможем пойти поиграть в футбол с мячом Джона Элвея?

— В другое время я бы промолчал. Это официальный мяч с автографом известного квотербека. Но в данном случае, думаю, Питу это понравилось бы.

— Иногда двигаться дальше — полный отстой, — прошептала она, думая о потерях, с которыми им пришлось столкнуться.

Он притянул ее к своей груди, покачиваясь на ветру, как ветки деревьев.

— А иногда и нет.

Так как она знала, что он имел в виду, то улыбнулась. Они оба проделали долгий путь. Разве не любовь заставила их пережить все? Сделав их сильнее и лучше.

Она взяла его за руку и повела с кладбища, осознавая, что после каждых похорон всегда наступает новый день, дающий новое начало. У них появятся дети. И если у нее будет плохой день, и они забудут о самом важном, что их объединяет в этой жизни, то всегда смогут прийти сюда. Джемма обязательно им напомнит.

Жизнь действительно была драгоценной штукой. И они будут нежиться и впитывать в себя каждую ее минуту.

«Торжественное открытие#3» (про Пегг и Мака)