Аманда Ричардсон А потом появилась Ты

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Главы: Пролог+45 глав+Эпилог Переводчик: Дарья М. Редакторы: Татьяна С. (с 1-13 главы), Надежда С.(с 14-41 главы), Анна Б. (с 42 главы). Вычитка: Oli4ek (с 1-13 главы), Анна Б. Оформление: Дарья М. Обложка: Дарья М. Перевод группы: https://vk.com/book_fever Любое копирование и распространение ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Пролог

Ник Сентябрь 2013

Я прихожу в себя, протягиваю руку и чувствую шероховатую рану на лбу.

«Шок» — первое слово, которое приходит на ум.

«Изабелла» — второе слово, которое мимолетно появляется в моем подсознании. Как по команде поворачиваю голову в поиске моей жены.

«Жена» — третье слово, которое отдается в моих костях. Я оцепенел, как будто бы знал, что она была отделена от меня, словно артерия, которую случайно удалили на операционном столе.

Случайно.

Все это произошло случайно.

Позже этой же ночью

Угрюмо я иду к грязному кофейному автомату и в четвертый раз наполняю маленький бумажный стаканчик. Я не знаю, зачем пью так много кофе. Мне это не нравится, но я должен бодрствовать. Могу гарантировать, что не буду спать в ближайшее время. Независимо от результата. Поэтому сажусь и потягиваю неприятную на вкус жидкость, Бриа шевелится рядом со мной. Я ужасный отец, потому что позволил ей спать здесь. Но разве у меня есть выбор?

Я наблюдаю за общением семьи возле меня — жены, мужа и их двоих маленьких сыновей.

Они выглядят счастливыми. Как может кто-то быть счастливым в больнице?

Не могу сидеть, не двигаясь. Я слишком нетерпелив: чувствую, как неприятное пугающее бульканье обжигает и прокладывает себе путь вверх пищевода. И все же я не могу сидеть, не двигаясь. Нервная система моего тела разрушена кофеином, а мой разум парализован паникой и страхом. Как я с этим смирился? Разве это возможно?

Итак, я волнуюсь. Я встал. Снова сел, потому что нечем заняться.

Где Сесилия и Фрэнк? Они должны были появиться здесь тридцать минут назад. Я слышу, как открываются входные двери в больницу, будто мой разум вызвал их. Сесилия вбежала с Фрэнком, медленно плетущимся позади нее.

Она выглядит встревоженной и самоуверенной.

Он похож на дерьмо.

— О, мой бог, Ник, что произошло? — Из-за ее испуганного голоса у меня поднимается давление, и чувствую, как горло сжимается, и кровь шумит в ушах. Я не могу даже позволить себе думать о последствиях, и не собираюсь говорить об этом с Сесилией.

— Я не знаю, — честно отвечаю я. — Я так сожалею. Я был за рулем и... — я замолкаю.

Мне ненавистно то, как безразлично я говорю. Знаю, что это шок, который прокладывает себе путь в мои бессердечно звучащие голосовые связки. Доктор сказал, что я могу находиться в состоянии шока в течение нескольких дней.

Но я переживаю. Я чувствую. Я чувствую все это каждой клеточкой своего тела. Все это не видно, это глубоко внутри меня, ниже поверхности шока.

— А Бриа?

Я жестом указываю на маленькую фигурку, лежащую на кресле зала ожидания. Сесилия направляется к Бриа, а я остаюсь стоять с Фрэнком. Он просто смотрит на меня. Обычно, когда он смотрит этим пристальным взглядом, я хочу скрыться где угодно, как можно дальше от его взгляда.

Но не сейчас.

Потому что на этот раз я онемел. Слишком много всего произошло. И меня не волнует, что он никогда не любил меня. Это не имеет больше никакого значения.

— Доктор выходил? — спрашивает он своим грубым голосом.

— Еще нет, — мой взгляд инстинктивно падает на дверь.

Я засовываю руки в карманы джинсов. Хочу уйти отсюда, от этого выноса мозга. Я хочу проснуться и забыть об этом ужасном кошмаре.

Мы с Фрэнком подходим к Сесилии, которая качает Бриа, засыпающую у нее на руках, хотя она слишком большой ребенок, чтобы так засыпать. Я заметил, что Сесилия плачет. Фрэнк садится рядом с Сесилией и предлагает мне сесть рядом с ним. Я сажусь. И мы ждем. Никто из нас ничего не говорит.

Я обхватываю голову руками. Они все еще пахнут мылом из ресторана. Как так может быть, что в последний раз, когда я мыл руки, моя жена и сын были живы и здоровы? А сейчас...

Дверь снова открывается, и на этот раз это дверь, отделяющая приемную от остальной части больницы. Это дверь, за которой я наблюдал всю ночь. Я смотрю на врача, который идет к нам. Его лоб стал влажным от пота, мне становится трудно глотать.

Нет. Вдруг я чувствую панический ужас, подкатывающий к горлу, который угрожает задушить меня. Я задыхаюсь от страха. Прежде я слышал это выражение, но это первый раз, когда я испытываю его.

Доктор проходит мимо нас и идет к семье, сидящей рядом с нами. Я выдыхаю и слушаю их разговор.

— Ваш отец в порядке, — говорит он семье. — Мы обнаружили тромб вовремя, и теперь нет никакой опасности для его сердца. Он очнулся, и вы можете подняться к нему на пару минут.

Они обмениваются любезностями, и страх уступает место панике. Я стараюсь не быть пессимистом, но иногда ничего не могу с этим поделать, и сейчас, то самое время. Могут ли быть две хорошие новости в отделении неотложной помощи? Или это 50/50? Если это 50/50, то это может означать только одно. Я молю Бога, чтобы это было больше похоже на 60/40 или даже 70/30.

Боже, пожалуйста, пусть у них все будет хорошо.

Я прохаживаюсь по комнате. Ожидание убивает меня. Я тру лоб и вздрагиваю, когда провожу пальцами по ране. У меня только царапина.

Одна чертова царапина.

Слава богу, Бриа не пострадала. Она спала, лишь ненадолго проснулась, когда нас забирала скорая в больницу. Она тут же опять уснула, слишком маленькая, чтобы понять ужасающие обстоятельства. Мы были свободны через час, и у меня даже нет сотрясения, нет ни черта, кроме этого пореза на лбу, на который даже не нужно накладывать швы.

Нам сказали ждать новости об Изабелле и Маттиасе. Они оба были без сознания, и я был слишком потрясен, осознавая, что что-то могло быть не так. Дверь снова открылась, и вышел еще один доктор. Мы — единственные оставшиеся ожидающие, и я понимаю, что он идет к нам. На нем нет окровавленного хирургического костюма как в прошлый раз. Он одет в свежий белый халат, и его лицо совершенно непроницаемо.

Мы все подходим к нему.

— Николас Уайлдер? — спрашивает он, смотря на меня. Я киваю. — Ваши жена и сын получили множественные рваные раны головы, шеи и рук. Поскольку их выбросило из автомобиля, у обоих также открылось значительное внутреннее кровотечение, — он замолкает и смотрит на меня. Я чувствую, как кровь отливает от моего лица.

— Изабелла отстегнула свой ремень безопасности, чтобы покормить грудью Маттиаса, — шепчу я, пытаясь объяснить.

— Я знаю, — говорит он мрачно, опустив взгляд вниз.

Нет. — Как они? — спрашивает Сесилия, ее лицо мокрое от слез. Бриа находится у нее на руках и по-прежнему крепко спит. Какой-то родительский инстинкт просачивается в меня, и я благодарен той одной секунде, за которую дочка пропустила все это. Нет, в настоящем времени: она пропускает все это. Разве это не то, что хотят большинство родителей? Пытаются скрыть ужасы мира от своих детей?

— Мы вынуждены были провести экстренную операцию. У Изабеллы был оттек мозга, мы сделали, что могли. Маттиас... — качает он головой. — Он был слишком мал… Я чувствую, как пол уходит из-под ног. Мое сердце разрывается. Слезы застилают глаза.

— И Изабелла? — шепчу я, едва слышно.

Доктор кивает головой.

— Николас, мы пытались. Она была слишком сильно травмирована… — Нет… — произношу я, хватая его за воротник халата. — Скажите мне, пожалуйста, что они в порядке, прошу, — хриплю я. — Пожалуйста! — он молчит, и я пытаюсь найти ответы на его лице.

— Мистер Уайлдер, они ушли. Мне так жаль. Это худшая часть моей работы. Мы сделали все что было в наших силах… Остальное я уже не слышу. Я вижу, как доктор протягивает руки к Бриа.

Сесилия падает в объятия Фрэнка. Руки доктора, руки Фрэнка. Сесилия теряет сознание.

Слова доктора становятся далекими и туманными. Кофеин заставляет мое сердце биться учащенно. Или может быть это не кофеин. Может это Изабелла. Изабелла. Мне надо к ней.

Я бегу.

— Мистер Уайлдер! — кричит доктор мне вслед, пока я бегу через двери в основную часть больницы.

За стойкой регистрации стоит женщина. Как безумный думаю, что эта женщина сидела здесь, вероятно, вслепую печатая в компьютере, в то время как моя жена умирала в нескольких метрах от нее. Она кричит на меня, пытаясь остановить.

В конце коридора я вижу операционную. Я знаю, что Изабелла все еще там. Она будет там до тех пор, пока они не получат разрешение из морга.

Услышав шаги за спиной, отталкиваю доктора, и вот она лежит на спине, покрытая с ног до головы тонкой голубой простыней. Я знаю, это она, потому что вижу ее длинные светлые волосы, свисающие с металлического стола.

Ее прекрасные золотистые волосы. — Изабелла! — кричу я, подходя к ней и потянув простыню с ее лица. Я даже не заметил, как начал плакать, пока не увидел, как мои слезы капают на ее идеальные черты. — Изабелла!

Я падаю возле стола и всхлипываю, чувствую, как мой желудок сжимается, и все содержимое подходит к горлу, следующее, что понимаю — меня едва не тошнит на пол.

Я знаю, что в операционной этого делать нельзя. Врачи должны будут повторно все сейчас стерилизовать.

Ко мне подходит доктор и кладет руку на мое плечо. Он обращается ко мне, но я его не слышу. Я падаю на четвереньки, и у меня начинается рвота. Кто-то поднимает меня с пола, и прежде чем меня успевают вывести из операционной, я кидаю последний взгляд на лицо моей прекрасной жены.

— Отпусти меня! — кричу я, вырываясь из рук доктора.

— Ник! — предупреждающе говорит Фрэнк, подходя ко мне. — Давай уйдем.

Ублюдок даже не плачет. Его собственная дочь лежит мертвая в пяти шагах, а он даже не плачет.

— Где Маттиас? — кричу я.

— Он уже в морге, — отвечает доктор.

Я падаю на пол, закрываю лицо руками и начинаю плакать. Сесилия, неся Бриа на руках, быстро идет к нам.

— Дайте мне минуту, — говорю я заплетающимся языком, встаю и иду в операционную, закрыв за собой дверь. На этот раз доктор меня не останавливает.

Изабелла выглядит такой умиротворенной. Так всегда говорят о мертвых. Я слышал ее крик, когда мы врезались в дерево. Я помню, как она громко кричала, как они вылетели через лобовое стекло. Я удивлен, что она не выглядит взволнованной. Она всегда волновалась по любому поводу.

Смотря на нее, я начинаю все понимать. Я чувствую себя счастливым, что она, скорее всего, не страдала. Злюсь, что ушла от меня, когда она была для меня всем. Мне грустно за дальнейшую жизнь моей дочери. И тогда я чувствую вину — самую сильную эмоцию из всех.

Это целиком и полностью моя вина.

Моя жена и сын мертвы из-за меня.

Потому что я, идиот, позволил ей кормить грудью на переднем сиденье.

Потому что шел дождь, и нас занесло на мокрой дороге.

Потому что они умерли.

Они мертвы.

Мертвы.

Я стою возле Изабеллы и убираю волосы с ее лба.

— Из, я так сожалею, — шепчу я, — это все похоже на сон, будто это неправда, и я молю Бога, чтобы, когда завтра проснусь, все это оказалось ужасным кошмаром.

Если это так, то ты будешь убаюкивать меня в своих объятиях, говоря, что все будет хорошо.

Может быть, мы займемся любовью. Возможно, я принесу тебе завтрак в постель, или мы будем смеяться, потому что Бриа будет шуметь и бегать в своей комнате, и мы зададимся вопросом, засыпает ли она когда-нибудь раньше нас.

Я поглаживаю ее лицо, слезы градом капают из глаз. Приседаю и смотрю на нее.

— Из, это не может быть концом. Потому что мы должны растить наших детей, вместе состариться и уехать во Флориду. Ты не можешь оставить меня. Врачи говорят, что тебя больше нет. Тебя больше нет, — говорю я, хватаясь за край стола.

Меня трясет, и я рыдаю. Она нужна мне. Она нужна мне здесь, чтобы утешить, но ее нет.

Изабеллы больше нет.

— А как же Бриа? Как я скажу ей, что ушли ее два любимых человека, — мой голос ломается, и я продолжаю плакать над безжизненным телом.

— Из, ты нужна мне. — От рыданий мне становится трудно дышать. Чувствую, как паника нарастает внутри меня, это все реально. Это не сон, и она действительно ушла. Она моя единственная. Я не знаю, как без нее жить. — Я люблю тебя.

Я не перестаю говорить жене о своей любви. Снова и снова, пока мой голос не становится хриплым, я чувствую, как Фрэнк выводит меня из комнаты.

— Твоя дочь проснулась, — говорит он тихо, — тебе нужно поговорить с ней.

Я не упускаю тот факт, что он не называет мою дочь по имени. Моя дочь. Это касается только ее и меня. Мое дыхание учащается. Я только сформулировал слова в своей голове и теперь должен все рассказать ей. Как?

— Ради Бриа, — Фрэнк напоминает мне.

Я выхожу и быстро вытираю лицо рукавом своей рубашки. Я не хочу, чтобы она видела, как я плачу. Пока нет. Не сейчас.

Ради Бриа.

Беру себя в руки насколько могу, мой маленький ангелочек с любопытством смотрит на меня.

— Мамочка ушла, — шепчу я, присев на корточки, ровняясь с ней. Я чувствую, как дрожат мои губы.

— Когда она вернется? — спрашивает дочь наивно, ее детский голос пронзает мое сердце.

— Она не вернется, — говорю я изо всех сил, — Маттиас пошел с мамой, — склоняю голову и плачу.

Бриа бежит в мои объятия, плачет, очевидно, осознавая, что все произошедшее сегодня вечером было очень серьезно, и что ее мама и брат ушли навсегда.

— Ты тоже уйдешь? — спрашивает она приглушенным голосом.

— Нет, девочка. Мы остались вдвоем. Мы должны заботиться друг о друге. Хорошо? — мой голос опять срывается, и я плачу в плечо моей трехлетней дочери.

— Хорошо, папочка, — хнычет она, сжимая меня крепче.

Из зала ожидания выходит семья из четырех человек, проходя мимо нас, они бросают сочувственные взгляды. Я смотрю на них и улыбаюсь, хотя это больше похоже на гримасу.

Даже при этом главном ударе мы получили 50/50, по крайней мере, только одной семье не приходится страдать.

Мне просто жаль, что это были не мы.

Глава 1

Эвианна Июнь 2014

Рывком поднимаю голову, когда смятый листок бумаги попадает в мою голову.

Великолепно. Я снова заснула в библиотеке. Смотрю на часы. Одиннадцать дня. Я намеривалась дотянуть до полуночи, но это второй раз за час, когда я заснула в кресле. Мое тело ясно говорит идти домой. Напротив меня сидит пара, похоже, они хихикают надо мной, когда я начинаю озираться по сторонам. Могу только предположить, кто именно сделал эти бумажные бомбы, летающие позади меня.

Я выключаю компьютер и книгу «Грозовой перевал». Раздраженно запихиваю ее в холщовый рюкзак. Эта книга и я официально находимся в состоянии войны. Я занимаюсь дополнительными исследованиями к дипломной работе, и «Грозовой перевал», как, оказалось, вызывает больше трудностей для написания моей темы «Значение «долго и счастливо» в викторианском романтизме английской литературы», чем я думала ранее.

Я провела месяцы, исследуя английских классиков и их любовные романы, написанные Джейн Остин, лордом Байроном, Шарлоттой Бронте и другими, и практически написала книгу об историях любви и их намерениях жить вместе долго и счастливо, что настраивает читателей на позитивный лад. Я люблю любовь. И не боюсь в этом признаться. Моя любимая книга всех времен — это «Гордость и предубеждение». Есть ли лучшая история любви?

И тогда я решила включить в исследование произведение Эмили Бронте.

Ее идею любовной истории я готова послать к черту на рога. Не поймите меня неправильно, думаю, что «Грозовой перевал» — это фантастическая книга. Но я просто не могу сесть за этот роман. Он не соответствует остальной части моего исследования. По сути, он опровергает мои исследования, так как суть романа в том, что любовь заканчивается смертью, а смерть — это, конечно, не то, что я считаю «долго и счастливо».

Быстрым шагом иду к своей машине припаркованной на окраине кампуса. На этой неделе я получу высшее образование. Здесь я провела почти семь лет, получив степень бакалавра, а теперь и степень магистра в области английской литературы. Прихожу в оцепенение, осознавая, что для меня в реальной жизни это дерьмовая специальность.

Нет смысла это отрицать. Выбирая такую специальность, как английская литература, я поступила опрометчиво. Это серьезная специальность, только если я хочу учить, но у меня есть серьезные проблемы с американской школьной системой, поэтому мне пришла идея преподавания за рубежом. Моя подруга Миа преподавала в Абу-Даби год, и ей очень понравилось. Я честно не знаю, где я окажусь в реальной жизни, но мой парень Дэн уже обещал мне собеседование в издательстве, где он работает. Это конечно, не то, что мне надо, но найти работу хотя бы отдаленно связанную с моей специальностью, это уже хоть что-то. Интересно, Дэн поедет со мной в Абу- Даби?

Я завожу машину, и в салоне появляются звуки одной из моих любимых песен «Naive» группы The Kooks (прим. пер. британская инди-рок-группа, основанная в Брайтоне, Англия, в 2004 году). Инстинктивно начинаю пританцовывать, пока веду машину. Может отправить Дэну смс?

Хотя нет — сделаю ему сюрприз. Еду вниз по I-5 и сворачиваю на Ист-Олайв-Драйв, а затем прямо на Тринадцатую авеню. Ищу место для парковки. Я не люблю этот район, но мы с Дэном все не решаемся переехать, потому что арендная плата дешевая и близко ко всему. Я нахожу место и паркуюсь.

Собираю свой рюкзак и быстро иду к нашему многоквартирному дому. Одна только мысль, что я хочу удивить Дэна, вызывает у меня головокружение. Если кто-то и может заставить меня чувствовать себя лучше в сравнении и противопоставлении сестер Бронте, то это Дэн. Он будет счастлив, что я дома. И я серьезно настроена что-нибудь испечь. Надо придумать идею для кексов на основе ингредиентов, которые есть в холодильнике. Это будет экспериментальный кекс.

Возможно, я зря не пошла в кулинарную школу...

Представляя Дэна, мои мысли начинают гонку, и я думаю о нашем разговоре прошлым вечером. Он был очень серьезен, когда говорил о нашем совместном будущем, и о том, что начал понимать, чего хочет от жизни. Я прервала его, и наш разговор получилось отложить. Остаток пути до нашего дома я чувствую себя счастливой и любящей. Может быть, он продолжит разговор сегодня?

Я не хочу говорить слово на букву «П» вслух, но Вайолет думает, что он собирается сделать это официально в ближайшее время. И, боже мой, как же сильно я этого хочу.

Копаюсь в кармане, пытаясь найти ключи, и, наконец, найдя их, открываю дверь. Свет выключен, и пахнет как в парфюмерном магазине. Странно. Я останавливаюсь и озираюсь.

— Привет? — выкрикиваю я.

Дэн, должно быть, спит в спальне. Бросаю сумку на диван и направляюсь к двери спальни.

Именно тогда я слышу хихиканье.

Женское хихиканье.

Что? Мое сердце останавливается, и я пытаюсь прийти в себя. Возможно, Вайолет и Маркус приехали в гости. Иногда мы все тусуемся в спальне — это единственное место, где есть телевизор.

Я должна разумно мыслить. Моя интуиция всегда нелогична, и я всегда зря беспокоюсь. Это ничего не значит.

Возможно. Медленно открываю дверь спальни… и кричу.

— Эви! — Дэн, вскакивает голый с кровати.

Голый. Миа, одна из моих лучших подруг, завернутая в тонкую шелковую простыню, которую она помогала мне выбирать в «Таргете». Дэн поспешно бросается к джинсам.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает он недоверчиво, как будто я делаю что-то неправильно. Как будто я мешаю ему. Миа, лишь ухмыляясь, с раздраженным видом вздыхает и накидывает одеяло на голову.

— Что, черт возьми, происходит? — визжу я. Чувствую, как в моих глазах появляются слезы.

— Серьезно, Дэн?

Он идет ко мне, но я отхожу назад. Я чувствую, что мое сердце учащенно стучит, и я изо всех сил жмурюсь.

Это происходит не со мной.Это происходит не со мной.Это происходит не со мной. — Эви? — произносит Миа, вставая с кровати, потянув за собой простыню, чтобы прикрыться.

Эти гребаные простыни из «Таргет». Я готова зарезать стерву. И не какую-нибудь стерву.

Одна из моих лучших подруг! Я думала, что нечто подобное случается только в кино...

— Сейчас же вытащи задницу этой шлюхи из моего дома, — кричу я, бросаясь на нее.

Дэн подбегает и пытается удержать меня. Я борюсь с ним, избивая кулаками его рельефную грудь. Ведь это я нашла тренажерный зал, где он качал свою грудь. И я ненавидела тренажерный зал!

Все, что я хочу сделать прямо сейчас, это дать пинка Миа, ударить Миа, избить Миа... убить Дэна.

— Эви, не делай этого, — предупреждает Дэн.

Я поворачиваюсь. Он выглядит шокированным от всей этой ситуации.

— Пожалуйста, скажи, это просто какое-то недоразумение? — в ту минуту, когда я это произношу, я хочу выйти из своего тела, показать вниз на себя и рассмеяться. Поскольку это самый дурацкий вопрос, который я когда-либо задавала. Конечно, это не недоразумение.

— Нет, это не недоразумение, — отвечает он, подходит к Миа и становится рядом с ней. — Эви, мы любим друг друга.

Ты должно быть издеваешься. Чувствую, как желчь поднимается вверх по моему пищеводу, меня сейчас стошнит. Бегу в ванную, где весь мой ужин выходит наружу. В глубине души я знаю, что никогда больше не буду в состоянии съесть феттучини Альфредо, и не только потому что меня вырвало им, но также и потому, что теперь это всегда будет блюдо, которое я съела тем вечером, когда меня обманул Дэн.

Он даже не идет посмотреть, в порядке ли я. А он всегда приходил, чтобы держать мои волосы.

Всегда. Я сжимаю руками ободок унитаза, рыдаю, и меня тошнит. Поднимаюсь и умываю лицо, начинаю собирать свои вещи, как большая девочка.

Когда я заканчиваю в ванной, иду обратно в спальню, игнорируя моего лживого парня и мою распутную подругу. Кидаю все в чемодан, гневно схватив одежду и несколько пар обуви, в то время как Миа сидит на постели с Дэном. Они оба смотрят на меня с любопытством, как будто у меня психическое расстройство.

И именно тогда я вижу, как Дэн убирает прядь волос от лица Миа, и она улыбается ему.

Улыбается. Я пытаюсь подавить рвоту, грозящую прийти снова, а вместо этого поворачиваюсь к Дэну лицом.

— За вещами приду завтра, — я слишком потрясена, чтобы понять, что происходит, но что- то похожее на инстинкт самосохранения подсказывает мне, что надо убираться отсюда прямо сейчас.

— Эви... — Дэн похлопывает по кровати рядом с ним. Я вижу, как Миа встает и подходит к шкафу, где кучей на полу лежит ее одежда. Меня сейчас вырвет. Вероятно, она исполняла стриптиз для Дэна. Она всегда восхищалась своим телом.

Я ненавижу ее.

Она смотрит на меня сочувственно, но не говорит ни слова.

— Эви, сядь, — командует Дэн. Как размазня, я иду. Но это только потому, что мне нужно больше объяснений. Он — моя жизнь, моя вторая половинка. Мы были вместе в течение семи лет.

Я не могу поверить, что он готов бросить все это из-за распутной Миа.

Мне нравится это прозвище, и я клянусь использовать его с этого момента.

Меня терзают сомнения, и я неохотно иду и сажусь рядом с ним. Хочу обнять его и заставить сказать мне, что все будет хорошо. Но также я хочу встать и пнуть по его «орехам».

— Как ты мог? — шепчу я.

— Я сожалею. Я этого не планировал. Это просто... случилось. Я собирался рассказать тебе в ближайшее время. Я пытался сказать тебе прошлым вечером.

Ах, слово на букву «П» было на самом деле словом на букву «И». Изменник!

— Ты хочешь быть с ней? — кротко спрашиваю я. Мой голос еле слышен. Я не могу поверить, что говорю ему эти слова. Дэну.

— Да.

— Ну... хорошо. Поскольку я съезжаю, — говорю я раздражительно, вставая на ноги.

— Спасибо, — отвечает он, и я еле сдерживаю себя, чтобы не дать ему в челюсть.

Спасибо?!

Сдерживаю слезы, проходя мимо него, чтобы забрать чемодан.

— Я соберу в коробку твои вещи и завтра привезу ее в дом твоих родителей, — говорит он.

— Ты это сделаешь? Серьезно?

Он просто пожимает плечами и виновато смотрит вниз.

— Дэн, пошел ты. Пошел ты.

— Эви... — украдкой походит Дэн ко мне.

— Ты сломал меня. Вы оба.

Закрываю свой рот рукой, чтобы заглушить рыдания, пока иду к машине, волоча за собой чемодан.

Столько всего, что я хочу сказать, сделать, ударить... но сейчас я должна уйти.

Он любит ее.

Он любит Миа.

Не меня. Может, «долго и счастливо» переоценивают?

Глава 2

Сентябрь 2014

«Нужна няня как можно СКОРЕЕ!

Ищу няню с совместным проживанием, начать нужно как можно СКОРЕЕ. Оплата очень хорошая. Опыт работы с детьми предпочтителен. Нескучная. Наличие рекомендации обязательно.

Для получения дополнительной информации, пожалуйста, пишите на электронную почту.

Николас Уайлдер nick.wilder@hotmail.com»

От: Эви Хэйли <ehalle89@gmail.com> Кому: Николас Уайлдер <nick.wilder@hotmail.com> Дата: 4 сентября 2014 г., 9:02 Тема: Нескучная няня

Здравствуйте, мистер Уайлдер!

Меня зовут Эвианна Хэйли, и мне 25 лет. Я увидела объявление, что вам нужна няня с совместным проживанием, мне это очень интересно. Я разослала по электронной почте большое количество писем различным людям, надеюсь, что хоть вы ответите. Также чувствую необходимость заявить, что я нескучная (я правильно прочитала?). Если так, думаю, мы поладим.

У меня нет большого опыта работы с детьми, но вы увидите, что я быстро учусь. У меня есть младший брат, поэтому, у меня нет «профессионального» опыта, у меня есть очень много «личного» опыта по общению с детьми. Конечно, один прелестный ребенок требует постоянного ухода, но думаю, что смогу справиться с чем угодно. Кроме кормления. Я не думаю, что смогу справиться с кормлением.

Прошу прощения, это было неуместно? Я послала много электронных писем, вполне возможно, что я схожу с ума.

Вы, наверное, хотите знать обо мне больше, правильно? Или нет... я, вероятно, отпугнула вас этим пунктом. Сейчас я живу с моими родителями... длинная история с участием экс-бойфренда.

«Совместное проживание» предлагаемой вами работы нравится мне по очевидным причинам.

Я чувствую, что должна удалить два последних предложения, но поскольку это 1458987-ое письмо, которое я послала, то собираюсь оставить их. У меня такое чувство, что все мои заявления о приеме на работу в любом случае проваливаются в «Облако». Не по теме... а что такое «Облако»?

Это звучит так зловеще.

Я только что окончила Вашингтонский университет, получила степень магистра в области английской литературы. Как и ожидалось, у меня ноль перспектив трудоустройства, поэтому это письмо адресовано вам.

Клянусь, я нормальный человек, ищущий нормальную работу. Если случайно вы по- прежнему заинтересованы нанять меня, я была бы вечно вам благодарна. В качестве бонуса — я люблю печь кексы.

Спасибо за ваше время, и я с нетерпением ожидаю услышать от вас ответ. С надеждой.

Эви Хэйли От: Эви Хэйли <ehalle89@gmail.com> Кому: Николас Уайлдер <nick.wilder@hotmail.com> Дата: 4 сентября 2014 г., 9:04 Тема: Не обращайте внимания на предыдущее письмо!

Дорогой мистер Уайлдер!

Прошу прощения за мой непрофессионализм в предыдущем письме. Просто знайте, что я очень добропорядочный и ответственный взрослый человек, который более чем способен позаботиться о вашем ребенке.

Спасибо.

Эви Хэйли

P.S.: Если мои повседневные обязанности включают в себя какашки, фактически, это неплохо.

P.P.S.: Мой бывший не такой уж и плохой. Он не злой. Такой как он не придет за мной с ножом или с чем-нибудь другим. Он просто обманул меня и разбил мое сердце. Но я в порядке. На 100% я эмоционально стабильна. Клянусь.

От: Эви Хэйли <ehalle89@gmail.com> Кому: Николас Уайлдер <nick.wilder@hotmail.com> Дата: 4 сентября 2014 г., 9:06 Тема: ОМБ… ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ОСУЖДАЙТЕ МЕНЯ

Дорогой мистер Уайлдер!

Опять же... извинения. Я не могу поверить, что я это сказала. Не обращайте внимания на мое последнее письмо. Мне неловко за мои слова. Тяжелый случай: мой электронный текст похож на рвотную массу, особенно в подобных ситуациях.

Надеюсь, что вы все же обдумаете мою кандидатуру. Я тот человек, который действительно может показать себя с лучшей стороны, но посредством электронной почты.

Безусловно.

Лучшая Эви Хэйли

От: Николас Уайлдер <nick.wilder@hotmail.com> Кому: Эви Хэйли <ehalle89@gmail.com> Дата: 4 сентября 2014 г., 9:10 Тема: Собеседование

Дорогая мисс Хэйли!

Благодарю вас за послания, к настоящему времени они оказались тремя самыми интересными электронными письмами всего моего рабочего дня. Мы были бы рады встретиться с вами для собеседования. Я обещаю, что в ваши обязанности не будут входить фекалии.

Собеседование с вами проведет моя теща, так как за последний год она единственная, кто заботится о Бриа, моей четырехлетней дочери.

Вам повезло — я люблю кексы. И вы кажетесь нескучной.

И не говорите, ох уж это «Облако».

Ник Уайлдер P.S.: На мой взгляд, ваш бывший — глупец.

Глава 3

Эвианна

— Ви, мне плевать, что Дэн делает в свободное время. Пусть идет ко всем чертям. Надеюсь, что он заразится генитальными бородавками.

Вайолет хихикает по телефону, а я, каждый раз, говоря о Дэне, пытаюсь игнорировать отчаяние.

— Эв, я не знаю, кого я видела. Это, возможно, был кто-то другой… — ее молчание на другом конце означает, что она действительно видела его с ней.

Мне плевать.Мне плевать.Мне плевать. Эту мантру повторяю в своей голове снова и снова. Не могу больше об этом говорить.

— Ви, мне нужно идти. Можно я позвоню тебе после собеседования?

— Да. Когда оно у тебя?

— В восемь часов.

— Не слишком ли поздно для собеседования?

— Я тоже об этом думала, возможно, они проводят его после того, как Бриа ложится спать...

— Слышу, как Вайолет слегка посмеивается. — Что?

— Ничего. Я имею в виду... это... ты? Ухаживать за ребенком? — Извини, — говорю я укоризненно. — Я отлично могу справиться с Элайджа, поэтому нет никаких сомнений, что у меня получится ухаживать за чужим ребенком.

— Он твой брат. И ему двенадцать. Это не в счет, ведь вы весь день играете в видеоигры.

Это не совсем работа няни.

— Ты не права, — говорю я сердито.

— Эви, неважно. Позвони мне, когда закончишь. Где они живут?

— Уэст-Белвью.

— Они богаты? — присвистывает Ви.

— Не знаю, — говорю я немного раздраженно. — Я ничего не знаю о них, кроме того, что мистеру Уайлдеру нравятся кексы.

— Как насчет матери?

— Понятия не имею. Он просто сказал, что собеседование будет проводить его теща.

— Хм. — Знаю я это ее звук неодобрения. — Хочешь, чтобы я пошла с тобой?

— Нет. Спасибо. Я буду в порядке, — вздыхаю я.

— Ладно. Эв, будь осторожна. Не садись ни в какие странные автомобили. — У Вайолет паранойя на самые нелогичные поступки. В ее сознании каждому есть до меня дело и каждому надо что-то получить от меня.

— Обещаю, — шепчу я и заканчиваю разговор.

Кладу на тумбочку экраном вниз свой телефон и осматриваю скудно обставленную комнату.

Все-таки странно снова оказаться здесь. Жить снова с родителями, с той самой ночи три месяца назад.

Мне немного неловко признаться, что в двадцать пять лет я снова живу с родителями. Я сижу и разминаю руки, вытягивая их над головой и двигая из стороны в сторону. При этом одной рукой задеваю стену. Определенно это комната стала меньше.

В дверь стучится Элайджа.

— Ужин готов!

Я вздрагиваю и иду открывать, но брат уже ушел.

У двенадцатилетних совсем нет терпения.

Спускаюсь по покрытой ковром лестнице, при этом перешагивая через одну ступеньку.

— Эвианна, ты когда-нибудь упадешь и сломаешь себе шею, — отчитывает меня мама, стоя у подножия лестницы.

— Нет, не упаду, — возражаю я. — Этот ковер достаточно мягкий. Кроме того, я скоро уеду, — говорю я, пока иду к обеденному столу. Мама недовольно фыркает.

— Нужно отвезти на собеседование? — громко спрашивает папа, пережевывая спаржу.

— Нет, я сама поеду, — говорю я. — Хотя, спасибо.

— Ты действительно собираешься на собеседование, чтобы быть няней? — спрашивает Элайджа. Его вопрос вводит меня в замешательство. — Все-таки ты будешь присматривать за чьим- то ребенком, — говорит он, как будто это объяснит мое замешательство. Я поднимаю голову и скрещиваю руки на груди.

— На что это ты намекаешь? — говорю я резко. Брат начинает поглощать свою курицу, делая вид, что ничего не знает. — Элайджа, что ты имеешь в виду? — шиплю я. Он указывает на свой полный рот.

Хорошая попытка. — Я думаю, что твой брат пытается сказать, что мы просто... удивлены, — вставляет мама.

Элайджа заканчивает жевать.

— Да. Я имею в виду, ты замечательная сестра. Не пойми меня неправильно. Но быть няней — это не для тебя. Однажды на ужин ты дала мне мороженое и сказала, что я могу сидеть допоздна, мама с папой до сих пор не знают.

— Элайджа! — кричу я, глядя на него. — Зачем тогда тайны, когда через два дня ты все разбалтываешь? — шиплю я язвительно. — Отныне, на ужин брокколи, и в девять часов спать. — Мама и папа, улыбаясь, сидят за столом. — Вы согласны с Элайджа? — говорю я, и мне немного обидно от того, что собственный брат не думает, что я хорошая няня.

Они недовольно смотрят друг на друга.

— Ум-м... — произносит мама, прежде чем положить большой кусок картофеля в рот.

— Ну... — начинает отец. Похоже, он хочет что-то сказать, но вместо этого пожимает плечами и продолжает есть.

— Я знаю достаточно, чтобы быть отличной няней. Меня бы не пригласили на собеседование, если бы думали, что я не квалифицирована, — говорю я, насупившись.

— Я уверена, что ты будешь в порядке, — поддерживает мама, что убедительно наполовину.

Я закатываю глаза.

У моей семьи нулевая вера в меня. Это утешает.

Еще пару минут ковыряюсь в своей тарелке. Правда, я не очень голодна. Удивительно, но я беспокоюсь по поводу своего собеседования. К тому же не хочу, чтобы еда оказалась на моем платье.

Я ненавижу платья. Для собеседования Вайолет одолжила мне одно из своих платьев, в результате ее попытки помочь я выгляжу как полупрофессионал. «Чтобы компенсировать твои сумасшедшие письма», — сказала она. Единственная проблема в том, что это платье немного мало. Вайолет высокая и худая — как супермодель. Я худая — слишком худая, но выгляжу иначе. Я — жирная худышка. И не такая высокая, как Вайолет. Черная ткань слишком плотно облегает мою грудь и бедра — это два места, которые я определенно не хочу акцентировать. Надеть это платье придется хотя бы потому, что мой гардероб состоит в основном из повседневной одежды для колледжа: спортивные штаны, кофты, джинсы и топы. Это все не подходит для собеседования.

— Эвианна, ты собираешься съесть что-нибудь? — спрашивает мама, глядя на меня.

Ненавижу, когда она использует мое полное имя. Я предпочитаю Эви.

— Я просто нервничаю, — бормочу я в попытке проткнуть вилкой курицу.

— Я бы тоже нервничал, идя на собеседовании, будучи недостаточно квалифицирован, — бормочет Элайджа, и я, шутя, толкаю его. Он только хихикает и продолжает есть.

— Вы, ребята, невыносимы, — бурчу я себе под нос.

Поведение семьи не помогает успокоить мои нервы. А только все усугубляет.

— Эви, милая, мы просто поддразниваем, — говорит папа, посмеиваясь про себя. — В основном.

— Ты хорошо выглядишь, — вставляет мама, это звучит обнадеживающе.

Не поднимая взгляда, продолжаю ковыряться в курице.

— Да, очень мило, — соглашается папа. Он так громко причмокивает ртом, что слышно, как он жует свою курицу.

Я встаю. Не хочу слушать этих любителей поддразнить.

— Я должна идти, — оправдываю я себя. Беру свою тарелку. — На дороге могут быть пробки, — бормочу я, затем несу свою тарелку к раковине.

— Будешь доедать? — спрашивает Элайджа, указывая на мою тарелку с остатками еды.

— Нет. Это все твое, — говорю я, перекладывая пищу на его тарелку. Клянусь... подростки никогда не бывают сытыми.

— Ну, удачи! — пищит мама из-за стола. — Ты уверена, что не хочешь работать со мной? В обувной магазин всегда требуются продавцы-консультанты!

Я игнорирую ее предложение. Скорее умру, чем буду работать в обувном магазине. Мне совершенно отвратительны чужие ноги.

— Я в порядке, — произношу я слишком надоедливо. — Спасибо.

— Ты всегда можешь остаться здесь, пока не выяснишь, что делать со своей карьерой, — предлагает папа в миллионный раз. — В конце концов, у тебя есть степень магистра. Тебе не нужна работа, которую может выполнить студент.

Замираю и стреляю в него смертельным взглядом.

— Бесполезный диплом магистра, — говорю я, отмахиваясь от него. — Это единственная работа, на которую мне прислали ответ. Сейчас все сложно. Кроме того, я благодарна вам за все, но не могу остаться и сидеть у вас на шее, не думаю, что это хорошая идея. Все для нашего же блага, — я улыбаюсь. — Хотя если это не сработает, может быть, я просто пойду в стриптизерши.

— Ах да, теперь это больше похоже на тебя, — воодушевляется мама, дразня меня.

— Ага. Эвианна - стриптизерша, — добавляет папа, рядом брат истерически смеется. — Вот было бы загляденье.

— Томас, Элайджа... не дразните ее, — вставляет мама, принимая мою сторону. Я смотрю на нее с благодарностью. — Вы же знаете, что Эвианна не умеет танцевать.

Я поворачиваюсь к ней и морщусь. Предательница.

— Благодарю вас, всех вас, — говорю я с горечью. — Было приятно, как всегда, — хватаю свою сумочку и пальто. — Прощайте! — кричу я, и входная дверь мной захлопывается.

Дверь угрожающе скрипит, как будто если хлопнуть сильнее, она может развалиться на куски. Я бы не удивилась. Наш дом разваливается с тех пор, как мы переехали сюда двадцать лет назад. Родители сделали недорогой ремонт, чтобы подправить кое-что, а я провела большую часть детства, расставляя ведра для дождевых капель, жила без сушилки и закрашивала трещины потолка, чтобы не ремонтировать его. Мы были не так уж бедны, но определенно не были богаты. Было все прекрасно, пока я не стала взрослой, поступила в колледж и стала жить самостоятельно, вот тогда я начала понимать насколько бережливы мои родители, и, к сожалению, насколько мне нравятся сушилки и отремонтированные потолки.

Быстро сажусь в свою машину. Мой автомобиль — это моя гордость и радость, старая «Тойота Камри» 1990 года. Ее зовут Триша. Я купила ее за целых восемьсот долларов, когда была в выпускном классе старшей школы на свои сбережения, которые заработала на многочисленных подработках. С тех пор она не подводила меня и, проехав шестьсот сорок тысяч километров, до сих пор «пыхтит». Я планирую оставить ее себе навсегда, если смогу.

Смотрю в зеркало заднего вида и проверяю свои зубы, хотя я почти ничего не ела. Я была одним из тех счастливых детей, которым не нужно было носить брекеты. Мои прямые белые зубы всегда были безукоризненно прекрасны. Быстрым взглядом осмотрела остальную часть лица.

Хорошее лицо, кое-что считаю «достаточно привлекательным», все симметрично, хотя мой нос и повернут немного вправо — когда мне было семь лет, я получила в нос, играя в софтбол. Большие зеленые глаза, каштановые волосы, на мой взгляд, я выгляжу просто. Может перекраситься в платиновую блондинку или голубой оттенок — мама меня убьет. На мой кривой нос побрызгали несколькими веснушками, кожа смуглая. Полные губы — это единственная часть лица, которая мне нравится. Дэн любил мои губы. Он всегда так говорил.

Я выезжаю в обратном направлении и, прежде чем попасть на I-90 в сторону Белвью, убеждаюсь, правильно ли еду. Единственное объяснение, откуда я знаю, где находится Белвью, так это то, что там живет Билл Гейтс, а об этом знают все.

Там я буду чувствовать себя не в своей тарелке.

Для фонового шума включаю радио, но все, что слышу, это навязчивые поп-песни. Так не пойдет, надо немедленно выключить. Это отвлекает, я и так слишком нервничаю. На дороге абсолютно никакого движения, я не рассчитывала на такое скорое прибытие. Ужасно.

Проезжаю озеро Вашингтон и вскоре оказываюсь на другой стороне, стороне богатых.

Съезжаю с шоссе, и согласно следующим указаниям моего навигатора проезжаю по извилистой дороге через жилые улочки, где все скрыто за деревьями и изгородями. Насколько мне известно, у этих людей есть деньги, и все скрывается за массивными деревьями. Навигатор направляет меня на узкую, двухполосную дорогу, и мне приходится коситься на все почтовые ящики, чтобы увидеть нужный дом. Наконец, нахожу нужный адрес, и съезжаю на невероятно длинную дорожку.

Конечно это особняк. Конечно. Я быстро останавливаюсь позади «Порше Кайен» и отмечаю про себя, что это гибрид.

Единственный в Сиэтле.

Так как я приехала на пятнадцать минут раньше, то беру телефон и набираю сообщение Вайолет, при этом поглядываю дом, чтобы убедиться, что никто не смотрит. Он огромный. Или может просто я привыкла к маленьким одноэтажным домикам с тремя комнатами, которые расположены в моем районе. На улице темно, так что я многого не вижу, но дом выглядит деревянным, и он напоминает мне очень большой домик в лесу. Поскольку одним из условий было проживание по месту работы, то теоретически я могла бы здесь жить. Если я получу эту работу…

Я: Ви, святое дерьмо. Этот дом огромен. Как и следовало ожидать, мне не по себе от того, что я здесь нахожусь.

Подруга почти сразу отвечает:

Ви: КОГДА ЗАКОНЧИТЕ, НЕ ЗАБУДЬ МНЕ ВСЕ РАССКАЗАТЬ.

Я обещаю и сижу еще минут пять, нервно переключаю радио, прежде чем решить, что можно появиться и на семь минут раньше. Пропускаю сквозь пальцы свои длинные волосы и в последнюю минуту решаю, что их нужно собрать в хвост. У меня густые волосы, и, чтобы избежать беспорядка, я их всегда убираю. Открываю на козырьке зеркало и бегло осматриваю лицо.

Так сойдет.

Выхожу из машины и бросаю взгляд на пальто. Я чувствую себя не совсем комфортно в обтягивающем платье, хорошо хоть пальто все прикрывает.

Надо было надеть джинсы.

Я запираю машину, но вскоре понимаю, что в этом районе это бессмысленно. Здесь существует программа «Соседский дозор». Боже, этим добровольцам, наверное, скучно каждый вечер. В Белвью убийства происходят примерно раз в год.

Я перекидываю сумочку через плечо и иду к входной двери. Снова проверяю телефон.

Осталось шесть минут.

Мне подождать? Должна ли я постучать? Следует ли мне… Дверь распахивается, и пожилая женщина с короткими светлыми волосами встречает меня.

Она пахнет какими-то фантастическими духами.

— Здравствуйте, вы должно быть Эвианна Хэйли, — приветствует она, при этом протягивая свою руку, и я ее пожимаю. Мне сказали, что мое рукопожатие слишком слабое, и чтобы наверстать упущенное, плотнее сжимаю ее руку.

— Да, здравствуйте, — отвечаю я.

— Входите, — говорит она, спокойно двигаясь в сторону и позволяя мне войти. — Я Сесилия, теща Ника, — говорит она ласково. Она улыбается, и ее тело выглядит подтянутым, как будто этот человек постоянно занимается йогой.

— Спасибо, миссис... — замираю я, понимая, что не знаю ее фамилию.

— О, вы можете называть меня Сесилия. Как дорога, все в порядке? — спрашивает она, провожая меня внутрь и махнув мне следовать за ней. — Вы можете положить свое пальто и сумочку на диван, — говорит она, указывая на маленькую, бархатную кушетку в холле.

— Дорога была хорошая, — говорю я, снимая пальто.

Моего защитного прикрытия больше нет. Чувствую себя беззащитной, хотя знаю, что платье смотрится хорошо. Во всяком случае, неосознанно тереблю подол.

Я оглядываюсь по сторонам. О, у них наверняка есть деньги. Интересно, чем Ник и его жена зарабатывают на жизнь. Полированные, мраморные полы сочетаются с деревянным настилом, что стоит немалых денег. Винтажная мебель дополняет остальную часть большого фойе, в гостиной справа вижу кушетку. Я не могу не вообразить членов семьи, располагающихся полулежа на кушетке, потягивая напитки богачей. Я надеюсь, что они не снобы...

— Откуда вы приехали? — спрашивает Сесилия, и я отвожу глаза от большого портрета, висящего на стене.

— Ох, из Сиэтла. Недалеко от района Маунт-Бейкер.

— Ах, ясно, — говорит она, и я понимаю, что она, вероятно, не имеет ни малейшего понятия, где это. Не для той, которая живет в Белвью. Знаю, что грубо делать какие-то предположения о семье, которую ты не знаешь. Но дело в том, что Белвью для Сиэтла считается Беверли-Хиллз Тихоокеанского Северо-Запада, это хорошо известно, особенно мне и моим друзьям. Я прожила в Сиэтле всю свою жизнь и никогда не решалась побывать в Белвью. Для этого не было причины. До сих пор.

— Это дети? — спрашиваю я, указывая на портрет. Два ребенка сидят рядом с опорой камина. Он выглядит безупречным, чтобы быть настоящим камином. Ребенок в боди синего цвета, возможно, мальчик и девочка. Они улыбаются в объектив фотокамеры. Я внимательно приглядываюсь. Это должно быть Бриа. Ник упоминал, что ей четыре. Наверное, старая фотография. Я думала, что будет только один ребенок. Не два. Не уверена, что смогу справиться с двумя. У меня нет такого опыта. Элайджа был прав.

Сесилия откашливается, и жестами приглашает меня пройти дальше по коридору, откровенно игнорируя мой вопрос. Я чувствую, как мои ладони начинают потеть, и вытираю их о свое платье.

— У вас есть младший брат, верно? — спрашивает Сесилия.

— Да, Элайджа. Ему двенадцать.

— Замечательно. Вы заботились о нем?

— Да. Я ухаживала за ним с тех пор, как он родился. Мама работала весь день.

— А где она работает? — глаза Сесилии загораются.

Черт. — М-м-м... в розничной торговле, — говорю я, избегая прямого ответа.

— А твой отец?

— Он работает в «Майкрософт».

В принципе, я не врала. Он работает на «Майкрософт» в ИТ-компании. Не то чтобы я стыжусь того, чем зарабатывают мои родители на жизнь. Я уважительно отношусь к тому, что родители работают полный рабочий день, для них очень важно обеспечить мне и Элайджа комфортную жизнь. Честно говоря, я терпеть не могу обувной магазин, и легче объяснить, что мой папа работает в компании «Майкрософт», а не на компанию, нанятую «Майкрософт».

— Отлично, — говорит Сесилия, присаживаясь за обеденным столом, жестом предлагая мне сделать то же самое.

Бегло осматриваю кухню, она такая же огромная, как и остальная часть дома. Наша кухня крошечная. Там едва могут поместиться два человека. Но на этой кухне, наверное, может поместиться человек двадцать, и им будет комфортно.

Сесилия берет в руки лист бумаги и глазами быстро просматривает текст. С ужасом осознаю, что она распечатала те письма, которые я написала Нику Уайлдеру.

Черт. Черт. Черт. — Английская литература? — спрашивает она, дружелюбно глядя на меня.

Из всего, что там написано, ее интересует только это?

— Да, — говорю я застенчиво. — Я люблю книги.

— Это чудесно. Бриа тоже любит книги, — говорит Сесилия, все еще улыбаясь мне. — Какова была ваша специализация?

— Британская литература, — говорю я. — Это звучит менее впечатляюще.

— Ерунда. Я люблю Остин, Диккенса, Оруэлла...

— Кто нет? — я улыбаюсь.

Мне становится очень неуютно, когда я говорю о специализации. Не знаю, почему. Видимо жду, когда администрация университета с криками «Самозванка, самозванка!» попросит назад мой диплом. Учиться в колледже мне было совсем не сложно, и много раз приходила мысль, что все учебные курсы я сдала по счастливой случайности или это просто какая-то административная ошибка. Кроме того, когда ваш профилирующий предмет — литература, люди всегда спрашивают, читали ли вы их любимую книгу, и если нет, то это делает ваш разговор в высшей степени неловким.

— Эвианна, есть ли у вас парень? — от ее вопроса в горле образуется ком. Видимо, заметив мои колебания, продолжает: — Я спрашиваю только потому, что ваша работа предусматривает и проживание. У Ника строгие правила о нахождении чужих людей в его доме. Это все.

— Ой, — говорю я, немного успокоившись. — Нет. Больше нет, — жестом указываю на бумаги в ее руках. Конечно, она прочитала о тех досадных вещах, которые я раскрыла о Дэне.

— Просто решила проверить, — говорит она тепло.

Как пугающе это ни было, мне нравится Сесилия. Она добра и внимательна. Она должна быть прекрасной бабушкой для Бриа и… я даже не знаю имя мальчика.

— Сколько лет другому ребенку? — спрашиваю я. — Ник упоминал только Бриа, — объясняю я, поскольку выражение лица Сесилии начинает меняться. Она смотрит на меня с недоумением. — Портрет, — дополнительно уточняю я, указав в холл позади нас.

— Ах, — медленно говорит она. — Вы застали меня врасплох. Он погиб.

— Ох... — говорю я, кусая губу. — Мне очень жаль, я не знала...

Сесилия поднимает руку вверх, как будто что-то хочет сказать. Я наблюдаю, как она почти начинает говорить, а затем останавливается. Я чувствую себя ужасно. Почему я спросила?

— Не извиняйтесь, — говорит она тихо. — Это случилось год назад. Маттиас, мой внук, и Изабелла, моя дочь, погибли в автокатастрофе.

— Боже мой, — шепчу я, прикрывая рукой рот. — Это так ужасно, — говорю я, кусая нижнюю губу еще раз. Теперь я чувствую себя сволочью, что напомнила.

— Да, это было ужасно, — Сесилия размышляет над своими словами в течение секунды, печально откинувшись на спинку кресла. — Но, — говорит она, выпрямившись, — жизнь продолжается, хотя мы никогда их не забудем. Это все, что мы можем сделать... для Бриа. Она так счастлива и жизнерадостна. Трудно не любить жизнь вокруг нее.

— Не могу дождаться, чтобы встретиться с ней, — произношу я, желая сменить тему.

Я понятия не имею, как буду выходить из этой ситуации. У меня вдруг возникли опасения.

Смогу ли я работать на вдовца и его дочь, которая потеряла мать?

— Я думаю, что вы понравитесь Бриа, — тихо молвит Сесилия, разглядывая меня. — Вы здесь впишитесь.

— Я надеюсь на это, — отвечаю я, искренне улыбаясь. Чувствую себя действительно комфортно, независимо от всей ситуации, и, несмотря на то, что это Белвью.

— Вам не о чем беспокоиться. Вы мне нравитесь. От вас исходит хорошая энергия, это как раз то, что нужно для Ника и Бриа, я замолвлю за вас словечко. У вас есть ко мне какие-либо вопросы?

— Хм-м, — говорю я, не уверенная, есть ли у меня какие-либо вопросы. — Как насчет количества рабочих часов?

Сесилия смеется.

— Ах да, конечно, часы и оплата. Вы будете работать сорок часов в неделю — стандартных рабочих часов, хотя работа и с проживанием, возможно, вы понадобитесь Нику чаще, если ему надо будет уехать. За это вам будут платить сверхурочно. Оплата хорошая, двадцать долларов в час, с оплачиваемым больничным и двумя неделями отпуска раз в год. Все эти вопросы можно будет обсудить. Просто Ник действительно хочет, чтобы Бриа подружилась с кем-нибудь, и он готов все это обсудить. Прошлый опыт, оплата, часы... это все подлежит обсуждению. Вы как относитесь к путешествиям? Вполне возможно, что Ник пригласит вас в поездку с ним и Бриа, если возникнет такая ситуация.

— Конечно, — говорю я, кивая головой, — это мне нравится, — улыбаюсь я. Путешествие? С сияющей улыбкой Сесилия встает и протягивает руку.

— Рада была встретиться с вами, Эвианна. Мы вам сообщим, если Ник решит, что вы нам подходите, но, как я уже сказала, я замолвлю словечко.

— Спасибо, Сесилия, — говорю я, когда она начинает меня провожать. — Было очень приятно встретиться с вами.

На прощание Сесилия обнимает меня, не зная, что делать, я просто стою как дура. Через секунду или две я безмолвно отвечаю на ее объятия. Скажем так, я не очень дружу с неожиданным человеческим контактом.

Мой взгляд обращен к портрету. Даже после того, как Сесилия отстраняется и машет мне на прощание через парадную дверь, Маттиас улыбается мне в спину. Его глаза следуют за мной всю ночь.

Глава 4

От: Николас Уайлдер <nick.wilder@hotmail.com> Кому: Эви Хэйли <ehalle89@gmail.com> Дата: 6 сентября 2014 г., 22:01 Тема: Когда вы можете приступить к работе?

Эвианна, вы понравились моей теще. Я доверяю ее решению, поэтому предлагаю вам работу. Знаю, что у вас нет особого опыта, но рекомендация Сесилии была блистательна, и, кажется, она думает, что вы здесь хорошо впишетесь. Кроме того, я не ищу Мэри Поппинс. Я просто ищу кого-то ответственного, кто искренне любит детей. Вы соответствуете всем требованиям.

Когда вы можете приступить к работе?

Ник.

От: Эви Хэйли <ehalle89@gmail.com> Кому: Николас Уайлдер <nick.wilder@hotmail.com> Дата: 6 сентября 2014 г., 22:23 Тема: Я могу приступить к работе НЕМЕДЛЕННО!

Уважаемый Ник, О, МОЙ БОГ!

Спасибо, спасибо!

Я могу начать немедленно.

(Вытащите меня из этого дома ) :) Эви.

От: Николас Уайлдер <nick.wilder@hotmail.com> Кому: Эви Хэйли <ehalle89@gmail.com> Дата: 6 сентября 2014 г., 22:29 Тема: Вы можете начать в понедельник?

Эвианна, О, МОЙ БОГ! (Неужели я действительно так говорю?) Вы можете приступить к работе в понедельник? Сесилия позвонит вам по поводу деталей.

Ник.

Глава 5

Эвианна

— Не могу поверить, что они тебя наняли, — улыбается мама, стоя рядом с комодом в моей комнате. В течение последнего часа она помогает мне собираться.

— Я не знаю, почему вы все так удивлены, — говорю я, скрипя зубами. Бросаю свои футболки в чемодан. — Не похоже, что я сумасшедшая. Выпускница колледжа, у которой есть две степени. Никогда не было проблем с законом, психически устойчива. Я нормальная, — говорю я, хотя знаю, мама будет смеяться. Что она и делает.

— Эвианна, это не так. Это просто... это удивительный поворот событий, вот и все.

Складываю джинсы и сердито смотрю на нее.

— Да, отлично, когда твой парень в течение семи лет обманывает тебя, и тебе негде жить, устроиться на работу — это первое, что ты должна сделать. — Я пытаюсь держать себя в руках от маминых попыток намекнуть, где мне нужно жить. — И не где-то жить, а жить там, где нормальный двадцатипятилетний должен жить. Что, на мой взгляд, не включает в себя этот дом.

— Я просто скажу одну вещь, — возражает она. Смотрю на нее и жду. — Здесь тебе всегда рады.

Я немного успокаиваюсь. Знаю, что она говорит искренне, и то, что родители любят меня.

Но... это так странно — жить дома после того, как я жила самостоятельно. Некоторые люди так делают. Я просто знаю, что не смогу. И если честно... я очень скучаю по квартире, в которой жила с Дэном. Не столько из-за Дэна, а потому что там было мое личное пространство, а иметь личное пространство действительно важно для меня.

— Мама, я знаю, — говорю я, подойдя и обнимая ее. — Пока я не найду работу моей мечты, мне нужна независимость. Вот и все.

— Хорошо, — кивает она. — Я просто... если тебе что-нибудь нужно... Знаю, что не так давно Дэн… — Стоп, — умоляю я. — Пожалуйста, не произноси его имя.

— Ладно. Тот, чье имя не будем называть, — добавляет она, посмеиваясь. — Просто говорю... может быть тебе нужно больше времени, чтобы исцелиться?

Поворачиваю голову и смотрю на нее.

— Прошло три месяца. Я хандрила слишком долго. Если честно, не думаю что во мне что-то еще осталось, чтобы исцеляться. Единственное, что мне нужно, так это начать все сначала. Мне нужно некоторое время и пространство... чтобы все осмыслить. Это следующий логический шаг.

— Знаю, милая, и мы гордимся тобой, — говорит она, лаская мою руку. — А как насчет еды?

У тебя есть кухня? — спрашивает она. Ее вопросы очень значимы. Конечно, мама хочет убедиться, что я буду нормально питаться.

— В моем гостевом доме есть собственная кухня, хотя, когда Сесилия звонила вчера, она сказала, что я могу пользоваться домом как своим собственным, в том числе и их холодильником.

Мама одобрительно кивает головой.

Мы продолжаем аккуратно складывать одежду в чемодан, это один из двух чемоданов, которые есть у нашей семьи. Мы ездили в Ванкувер — это был единственный раз, когда мы ездили в отпуск всей семьей, и то это было только на выходные, и тогда мне было семнадцать лет. Мама объяснила тогда, что она хотела нас всех вывезти на «международный уровень». Мы даже обзавелись паспортами по этому случаю. Заметьте, Канада находится всего в двух с половиной часах езды на автомобиле. Все же это было забавно.

Когда мы росли, у нас не было многих вещей, мы многое не могли себе позволить. Но все, что делали родители, они делали это с любовью. Я никогда об этом не жалела, и родители были всегда ласковы и заботливы. Согласитесь, мне повезло с родителями. Ничто не сравнится с близкими отношениями в семье.

— Тебе мебель нужна? — спрашивает мам, глядя на мою кровать.

— Не-а. Сесилия говорит, что гостевой домик с мебелью. Я только возьму немного одежды и некоторые безделушки, которые брала, когда уезжала в колледж.

— Хорошо, — говорит она скептически.

Я рассматриваю маму. Ей почти пятьдесят, но выглядит она ничуть не постаревшей с того дня, когда ей исполнилось тридцать. Она ниже меня, с короткими каштановыми волосами и темно- карими глазами. Наполовину пуэрториканка, хотя и не знает ни одного испанского слова. Она красива, экзотична. Свои зеленые глаза я унаследовала от отца — высокого, бледного наполовину шотландца. У меня и Элайджа цвет кожи одинаковый, он достался от мамы. Мы всегда выглядим загорелыми в отличие от папы, у которого кожа на солнце сгорает.

— Я надеюсь, что работать у них будет для тебя не слишком трудно. Я слышала страшные истории о нянях с проживанием… — У меня такое чувство, что эта семья довольно спокойная.

— Хорошо, — говорит она, все еще сомневаясь. Что еще может сказать мать, которая ко всему относится скептически? — Тем не менее вся эта ситуация настолько печальна, — говорит она тихо. — Вдовец с маленькой дочкой. Даже представить не могу, — мама кладет стопку одежды рядом с чемоданом. Он уже заполнен. Я знаю, что в этот раз не смогу взять всю свою одежду, но так как мы договорились на воскресные обеды, то я смогу пополнять запасы одежду каждую неделю.

— Я знаю, — бормочу я, думая о Маттиасе. Его глаза по-прежнему преследуют меня. Может это потому, что он был таким маленьким, когда... не могу даже думать об этом. Все это слишком печально.

— Чем мистер Уайлдер зарабатывает на жизнь?

Смотрю вниз и хмурюсь. Не помню, говорила ли мне Сесилия, чем он занимается. Я пожимаю плечами.

— На самом деле, я не знаю. Сесилия не говорила. Должно быть чем-то необычным... — замолкаю я. Я рассказала маме все о гигантском доме и изысканной мебели. Я продолжаю: — Дом действительно огромный, — говорю я, улыбаясь. — Не могу дождаться, чтобы вам его показать.

— Не могу дождаться, чтобы побывать в этом доме, — отвечает она, улыбаясь. — Надеюсь, что тебе там понравится.

— Я буду в порядке, — говорю я в тысячный раз.

Молча мама продолжает раскладывать мою одежду. Я знаю, что перед тем, как сказать что- то, мама становится чрезмерно спокойной. И прямо сейчас она чрезмерно спокойна.

— Так ты никогда не встречалась с ним? — спрашивает она.

— Нет. Когда я пришла на собеседование, он был на работе.

— Хм, — хмыкает мама, и я знаю, что она думает о чем-то бредовом или неуместном.

— Что? — спрашиваю я, разглядывая ее с боку. — Когда ты так начинаешь говорить, то я практически вижу, как в твоей голове начинают работать маленькие шестеренки, — обвиняю я.

— Пустяки. Мне просто интересно, какой он. Будет неудивительно, если ты… долгими днями живя с ним, а если еще он и привлекателен. Все-таки он вдовец...

— Фу, мама! — кричу я, бросая в нее одну из своих подушек. — Он отец, и, наверное, старый. Это отвратительно, — говорю я, снова замахиваясь подушкой. — Не могу поверить, что ты могла такое предположить.

Она смеется и перед уходом хлопает меня по заднице.

— Тебя это не остановит, стоит лишь влюбиться. — И, прежде чем я успеваю бросить еще одну подушку в нее, она уходит.

Я вздыхаю и скидываю свою одежду с кровати в чемодан. Падаю обратно на мягкое одеяло и закрываю глаза.

Это правда. Я понятия не имею, какой Ник . По его электронным письмам он кажется милым, но он мой работодатель. Яростно качаю головой даже от того, что позволяю себе думать об этом.

— Эви! — кричит Элайджа у подножия лестницы. — Ужин готов!

Разве сложно было подняться по лестнице и сказать мне это в лицо? Ведет себя как животное. С тем же успехом мог бы позвонить в колокольчик.

Он такой ленивый.

Спускаюсь вниз и на столе замечаю свечи. О мой бог, это все приготовила мама, так как сегодня у меня «прощальный вечер». Когда я сажусь за стол, мама взволнованно визжит и протягивает мне небольшой пакет.

— Просто маленький прощальный подарок, — говорит она самодовольно. — Подумала, что ты захочешь насладиться этим в свободное время.

Я улыбаюсь и, не вставая со стула, крепко обнимаю ее за талию.

— Спасибо, — говорю я и начинаю открывать пакет. Моя улыбка становится шире, когда понимаю, что это книга.

Книги — это самый лучший подарок.

— Мама! — потрясенно выговариваю я. Это красивое, в твердой обложке издание «Гордость и Предубеждение», моя любимая книга. — Сколько она стоила? — спрашиваю я, листая книгу в кожаном переплете.

— О, ерунда, дорогая, — мама обнимает меня и садится рядом с отцом.

— Теперь у тебя будет что почитать, — добавляет он, улыбаясь.

Я не говорю им о двенадцати книгах, которые минуту назад затолкала во внешний карман чемодана.

— Спасибо, — благодарю я. — Это много значит. — Прижимаю книгу к груди и встаю, чтобы отнести ее в свою комнату. Когда я возвращаюсь, мама подает мое любимое блюдо — лазанью. С любовью смотрю на маму.

— Спасибо, — перед тем как сесть, снова ее обнимаю.

— Ну, кто знает, когда у тебя будет такая же лазанья, — шутит она, имея в виду мои кулинарные способности или отсутствие таковых. Я — великий пекарь, но приготовление пищи не мой конек.

— Я делала лазанью и раньше, — говорю я укоризненно. — Получалось неплохо… Элайджа смеется. Я сердито смотрю на него. Он прочищает горло и делает вид, будто кашляет. Сначала раскладываю всем, а затем беру щедрую порцию для себя. Мамина лазанья лучшая. Я могла бы съесть весь противень.

— Ешь, — говорит она, указывая на мою тарелку. — Ты похудела с момента отъезда в колледж и стала похожа на щепку, — добавляет она. — И мне это не нравится.

Мамы. — Щепки очень популярны в качестве моделей, — шучу я, втягивая свои щеки. — На ужин поем бумаги. — Смешно позирую и говорю с французским акцентом.

Элайджа хохочет, и мама ударяет по моей руке.

— Я серьезно. Ешь, — командует она.

Иногда мне кажется, что она итальянка, а не пуэрториканка.

С жадностью съедаю лазанью и, к большому удовольствию мамы, прошу добавки. Мы болтаем о моей новой работе. Думаю о завтрашнем дне, и как рано я должна там быть. Ник хочет встретиться со мной, прежде чем уедет.

Очередной отъезд из дома.

Прежде чем отправиться наверх и закончить собирать вещи, обнимаю Элайджа и родителей.

Такое чувство, как будто снова уезжаю в колледж, но все-таки я на грани чего-то большого. Я не могу отрицать нервных бабочек, порхающих в низу живота. В конце концов, мне придется нести ответственность за другого человека, и я никогда и ни для кого этого не делала, кроме Элайджа.

Это страшно и пугающе, но знаю, что я способна.

Переодеваюсь в пижаму и заканчиваю упаковывать вещи. Ставлю на зарядку телефон и иду чистить зубы. После того, как я собралась и полностью уверена, что все вещи упакованы, залезаю в постель и выключаю свет.

Не могу отрицать, что последние три месяца были для меня тяжелыми. Мне очень хочется начать все с нуля. Новая работа, новое место жительства... порвать с прошлым. У меня такое чувство, что раньше я была человеком только на половину, как черепаха с половинкой панциря.

Другая половина меня где-то в другом месте — использована и разрушена человеком, от которого я пострадала больше всего, и это Дэн. Может, я никогда не исцелюсь и не использую другую половинку панциря. Но я должна попробовать. И хотя чувствую, что завтра один из самых значимых дней в силу различных причин, для меня сейчас самое главное — быть снова счастливой.

Каждый заслуживает быть счастливым.

Вытираю соленую слезу со щеки. Я почти никогда не плачу, но это в первый раз за три месяца. Нет, я плачу не из-за Дэна или Mиа, или потому, что в жизни не получается так, как я на это надеялась.

Я плачу слезами радости, потому что знаю, что с нашей первой встречи Дэн и я не были предназначены друг для друга. И я чувствую себя достаточно хорошо, чтобы двигаться вперед.

Я чувствую себя хорошо, чтобы что-то сделать для себя.

Я действительно надеюсь, что с работой все получится. Мне нужно, чтобы все получилось.

Глава 6

Эвианна

Я подъезжаю к дому Уайлдеров, когда солнце только начинает проглядывать сквозь деревья.

Боже мой, сейчас полседьмого утра. Я быстро моргаю, пытаясь окончательно проснуться. Залпом допиваю остатки кофе и паркуюсь в назначенном месте. Сесилия сказала припарковаться рядом с «Порше Кайен». Только вот… его там нет, подъезжаю в то место, которое, я думаю, должно быть рядом с ним.

Это придется сделать.

Обдумываю, должна ли я появиться у входной двери с чемоданом или оставить его в машине. Перевожу взгляд на свой наряд. Сегодня я одета разумно: в узкие джинсы, кроссовки и свободную, с воротником «хомут» спортивную толстовку. Я решаю взять все сейчас. Кроме того, ничто так не говорит о большем профессионализме, как появиться на новой работе с чемоданом в шесть тридцать утра. Я права?

Я открываю багажник и вынимаю тяжелый чемодан. Он шлепается о бетон и падает на бок.

Смотрю вокруг: интересно, кто-нибудь из богатых соседей шумит так рано утром в понедельник?

Тащу его за собой и иду в сторону входной двери. Звоню в дверной звонок и через несколько секунд слышу, как стучат по мрамору каблуки, и дверь открывается.

— Ах, Эвианна! Добро пожаловать, — говорит Сесилия, целуя меня в обе щеки, потом берет мой чемодан. — Позвольте мне, — говорит она, хватая ручку. Я пытаюсь отговорить ее, но она отводит мою руку и ведет меня через дом. — Я провожу вас в гостевой домик, а затем вы можете вернуться и встретиться с Бриа. Она еще не проснулась. К сожалению, Ник уехал несколько минут назад, так что вы с ним разминулись. Он вернется завтра утром.

Он снова уехал? Блин, этот парень когда-нибудь бывает дома?

Я киваю, и она ведет меня по коридору через кухню. Выходим через заднюю дверь и идем во двор. Гостевой дом представляет собой небольшое здание на окраине земельного участка, и отсюда он выглядит мило и причудливо. Также я замечаю отдельно стоящее барбекю, бассейн и несколько шезлонгов вокруг него.

Так о чем я сейчас говорю. — Вон там есть отдельный вход, — говорит Сесилия, указывая на ворота за бассейном, — если вы когда-нибудь будете поздно приходить, — добавляет она. У вас будут ключи от главного дома, которые можете использовать при необходимости, — она останавливается напротив гостевого дома. — Как я упоминала ранее, если вы захотите привести гостей, просто спросите у Ника. Пару подруг — это прекрасно, семья — это тоже прекрасно... но он просто не знает, как Бриа может отреагировать, если увидит вас с мужчиной… Я прерываю Сесилию. Моя мама всегда говорила, нельзя перебивать кого-то, но я чувствую, что должна объяснить свою ситуацию.

— Сесилия, — говорю я вежливо. — Вам не придется беспокоиться о моем молодом человеке. Мне только что разбили сердце. О мужчинах я сейчас думаю меньше всего, — ободряюще улыбаюсь я, и она кивает.

— Просто формальность, — говорит она, аккуратно касаясь моей руки. — Итак, вот ваша гостиная, — она открывает дверь, здесь все выглядит по-современному и со вкусом. Мне все нравится. — Там кухня, — указывает она на небольшую, но красивую кухню с современной бытовой техникой. — Стиральная машина и сушилка находятся там, — добавляет она, указывая на маленькую комнату возле кухни. — Есть одна спальня и одна ванная комната. Я думаю, что здесь есть все, что вам необходимо. Пожалуйста, не стесняйтесь, если захотите, можете изменить что-то в декоре.

Я поражена и просто киваю. В гостиной рядом с дверью стоит маленький кожаный двухместный диван, дополняет его телевизор с небольшим журнальным столиком и паласом.

Небольшая барная стойка с двумя хромированными табуретами отделяет кухню от гостиной.

— Позвольте показать вам спальню, — говорит Сесилия, ставя мой чемодан рядом с дверью.

Мы уходим из небольшого коридора в приличную по размерам спальню с роскошной двуспальной кроватью. Из мебели здесь комод, тумбочка и письменный стол. Все идеально. — Превосходно, — говорю я, не желая казаться слишком нетерпеливой.

Это дворец по сравнению со всеми моими предыдущими условиями проживания. Даже квартира, в которой я жила с Дэном, была свалкой.

— Ванная рядом, справа, — добавляет она, указывая на дверь. Я заглядываю в ванную. Это большая, полноразмерная ванная комната с ванной, душем и большой раковиной.

— Сесилия, здесь прекрасно, — говорю я. — Правда. Думаю, что здесь я буду счастлива.

— Хорошо. Я рада, — говорит она, улыбаясь. — Я дам вам устроиться. Простите, что попросила вас приехать так рано. Я думала, Ник будет здесь, чтобы встретиться с вами.

— Чем он зарабатывает на жизнь?

— Он врач. Педиатр.

— Ничего себе, — я бормочу. Врач. Мамин голос играет в моей голове: «Ты должна выйти замуж за врача или адвоката». Жаль, что она не следовала своим собственным советам. Тьфу… меня раздражало, что она даже предположила, что я влюблюсь в своего работодателя. Я еще даже не познакомилась с ним! Для себя я предположила, что он был толстым и уродливым.

— В последние пару дней его довольно часто вызывали. Много детей заболело в первую учебную неделю, но скоро это закончится. Его нормальное рабочее время с девяти до пяти, и работает он неподалеку.

— О, хорошо, — говорю я.

— На вечер у него запланирована командировка в Портленд, так что он вернется утром.

Один раз в неделю в этом семестре он преподает в университете. Он сожалеет, что не встретился с вами.

— Не беспокойтесь, — говорю я, пытаясь думать о чем-либо еще, кроме того, что Ник врач и преподаватель.

— Ну, вы тут располагайтесь. Я пойду, разбужу Бриа и сообщу ей, что вы здесь. Она очень хочет познакомиться с вами, — Сесилия улыбается и собирается уходить.

— Сесилия? — зову я нерешительно. — Извините, если это грубо, но... есть Ник и Бриа...

ладно? Просто я не могу перестать думать о Маттиасе и Изабелле. После того как вы сказали мне, я не переставала думать об этом. Полагаю, все ли в порядке, потому что я буду работать со всеми вами в обозримом будущем, — я жду ее ответа.

Не могу поверить, что я только что это сказала. Сесилия улыбается. Она подходит и берет меня за руку.

— Бриа была совсем маленькой, когда это случилось. И благодаря этому ей намного проще справиться с горем. Но ничего, с ней все в порядке. Она даже счастлива. Конечно, время от времени ей снятся кошмары, но в целом она осталась той же радостной маленькой девочкой. Ник... — она прерывается и смотрит на что-то неразличимое через мое плечо. Я знаю, что она просто думает. — У Ника все наладится. Он все еще разбирается с последствиями. Ник очень любил Изабеллу, и очень тяжело воспринял их смерть.

— А вы? — киваю я.

— Я каждый день скучаю по своей дочери и внуку, — говорит она тихо. — Но мне повезло, что я провожу много времени с Бриа. Она так похожа на Изабеллу. От этого мне становится легче.

Я молчу, Сесилия смотрит мне в глаза. Чувствую, что переступила через границу, но я должна была знать. Маленький мальчик преследует меня, и я должна знать, что все эмоционально стабильны.

— Мне грустно вас покидать, — продолжает она. — Но пора вернуться к работе.

— Где вы работаете? — спрашиваю я.

— Я учитель в средней школе. Преподаю английский, — говорит она и подмигивает. — Я и так много пропустила, поэтому Ник решил нанять няню с проживанием, и благодаря этому я могу вернуться на работу. Если вам что-нибудь понадобится, мы с мужем живем чуть дальше по дороге.

— Спасибо, Сесилия, — благодарю я, — за честность. Я просто хочу убедиться, что мое присутствие не заденет чьи-либо чувства, вот и все.

— О, нет, — отвечает она, смеясь. — Бриа тебе рада. Она устала от меня, — смеется Сесилия. — Увидимся через пару часов.

Я киваю и улыбаюсь, Сесилия уходит.

Ее слова обнадеживают. Я каждый день буду работать с людьми, которые недавно потеряли любимые половинки своих миров. Я даже не могу представить, какое горе они до сих пор чувствуют. Приятно знать, что Бриа теперь в порядке. Мое сердце болит за Ника. Потерять любовь всей своей жизни и своего сына в один роковой момент? Даже не могу себе представить.

Захожу в гостиную за чемоданом, тащу его за собой в спальню. Следующий час провожу распаковывая одежду, на стол складываю свои двенадцать книг. Я пока не думала об оформлении дома, и делаю мысленную заметку, что, когда получу первую зарплату, пройдусь по магазинам и приобрету некоторые элементы декора.

После того как заканчиваю распаковывать вещи и ванные принадлежности, иду на кухню.

Отмечаю, что есть сковородки, кастрюли и основной запас кухонной посуды. Завариваю себе кружку чая, радостно заметив, в кухонном шкафу есть хлопья, чай, сахар, мука и кофе. Я проверяю холодильник и вижу немного молока, дюжину яиц, сливочное масло, йогурт и апельсиновый сок. В ближайшее время мне надо сходить в магазин, но пока и этого хватит.

Я думаю, что с их стороны это было мило.

Сажусь на свой новый диван и, потягивая черный чай, начинаю осознавать, что мне здесь нравится. Если Бриа и Ник приятные люди, а у меня такое чувство, что на самом деле так и есть, то тогда это будет самая лучшая работа.

Около девяти беру свой телефон и иду во двор, к главному дому, оглядываясь на гостевой дом. Вероятно, надо его закрыть, я должна относиться ко всему более ответственно. Когда я открываю заднюю дверь и вхожу на кухню, девочка с головой, полной светлых кудрей, смотрит на меня со своего места за столом.

— Ты — глабитель? — спрашивает она, а затем улыбается. — Нет, ты не можешь быть глабителем. Ты слишком холошенькая. Ты моя няня? Бабушка Сиси говорит, что сегодня придет няня, — продолжает она, как ни в чем не бывало.

Я смеюсь.

— Да, я твоя новая няня. Бабушка Сиси говорила тебе мое имя?

Малышка морщит нос.

— Дя, — говорит она стыдливо. — Но я зябыла, — у нее самые очаровательные губы, которые я когда-либо видела.

Я снова смеюсь, и она сразу расслабляется.

— Меня зовут Эвианна, — я подхожу к ней. — Но ты можешь звать меня Эви.

— Мне нравится Эви, — она смотрит на меня с любопытством. Я замечаю, что на столе рядом с ней стоит стаканчик йогурта.

— Спасибо, — сажусь рядом с ней. — Ты, наверное, Бриа? — спрашиваю я, улыбаясь.

— Дя. Мое полное имя Блианна.

— У тебя очень красивое имя.

— Эви, чем ты любишь заниматься? — Я смотрю на нее, пытаясь решить, что она имеет в виду. Увидев мои колебания, она вздыхает и продолжает: — Лазвлечение?..

Полагаю, что это правильный вопрос.

— Я люблю читать, — говорю я честно.

Она подпрыгивает вверх и вниз на своем сиденье.

— Ох! Я тоже! Думаю, что мы будем лучшими длузьями, — она вскакивает и хватает меня за руку. — Пойдем, я хочу показать тебе все свои книфки.

Бри ведет меня вверх по лестнице к себе в спальню, и я улыбаюсь.

Видите? Это было не так уж и плохо. Не знаю, почему Элайджа и родители думают, что это так нелепо.

Поднимаясь по лестнице, вижу, как Сесилия складывает белье в прачечной.

— О, замечательно, вы уже встретились! — она бегло осматривает нас. Бриа держит меня за руку.

— Бабушка Сиси, я иду показать Эви свои книфки. Ей тоже нлавится читать! — визжит она и тащит меня за руку.

В ответ я машу Сесилии, которая просто стоит и улыбается.

— Развлекайтесь, ребятки!

*** Мы с Бриа проводим большую часть дня, разглядывая ее книги и читая их вслух. Мне даже удалось накормить ее обедом и приготовить ей ужин. Я думала, что заботиться о другом человеке будет намного сложнее.

Я заметила, что Бриа очень открытый ребенок. Она так доверчива и восприимчива. Тайно желаю, чтобы было больше людей таких, как она. Теперь знаю, почему говорят, что ничто не может разрушить оптимизм ребенка, потому что, блин, рядом с Бриа я все время чувствую себя счастливой.

Пока я режу на ужин курицу-гриль, приходит Сесилия, и мы обсуждаем наш день. Она, кажется, довольна, и могу сказать, что я нравлюсь Бриа, что странным образом успокаивает. Я не думала о том, что могла ей не понравиться, но сегодняшние события говорят об обратном.

Я никогда не понимала, как сильно мне нравятся дети. Элайджа был всегда братом, с которым у нас различные интересы, у нас всегда было соперничество, даже тогда, когда он был маленьким. С Бриа я не чувствую себя няней. Это не похоже на работу. Это весело, и я рада, что могу сказать: «Эта работа доставляет мне удовольствие». Многие люди такой роскошью похвастаться не могут.

Я кладу курицу-гриль и немного брокколи на тарелку Бриа, и она ест с удовольствием. «Не придирчивый едок, — думаю с радостью. — Слава богу».

— Ну, вижу, вы двое прекрасно ладите, — говорит Сесилия, взяв курицу и брокколи и протягивая мне тарелку. — Вот, съешьте что-нибудь.

Я беру тарелку и сажусь за стол. Не могу не улыбнуться. Сегодняшний день прошел исключительно хорошо, выбрав эту работу, я сделала правильный выбор.

Телефон Сесилии вибрирует, извиняясь, она покидает нас. Через минуту возвращается и выглядит печально и серьезно.

— Эвианна, не могли бы вы этой ночью присмотреть за Бриа? — смотрю, как она ковыряет вилкой в тарелке, стараюсь не показывать, что она застала меня врасплох.

— Конечно. Не проблема, — я смотрю на нее, и она не поднимает глаз от своей тарелки. — Все в порядке?

— Мой муж... — останавливается она и отрывает взгляд от тарелки. — Он болен раком, и иногда, как сегодня, ему тяжело даже лечь в кровать.

— Я понимаю, — отвечаю я, пытаясь не показать своего страха. Как будто она недостаточно пережила, потеряв год назад единственного ребенка… — Если вам что-нибудь понадобится, то я живу меньше чем через милю от этого дома.

— Сесилия, — говорю я, нежно взяв ее за руку. — Идите. Все будет хорошо. Идите к мужу.

Я позвоню вам, если у меня возникнут какие-либо вопросы.

— Ладно. Безусловно, Ник заплатит вам сверхурочные. Перед сном Бриа должна почистить зубы. Мы обычно читаем ей сказку. Вы можете спать в комнате по соседству с Бриа, — говорит она, глядя на меня. — Просто если ей что-нибудь понадобится, вы будете рядом.

— Хорошо, — говорю я, улыбаясь. Чувствую, что начинаю нервничать. Не пойму, что не так.

— Вы справитесь, — говорит она, положив руку поверх моей. — Я наблюдала за вами весь день. У вас все было великолепно, — смотрит она на Бриа, которая занята своей книжкой- раскраской и не обращает на нас никакого внимания. — Это всего на несколько часов, Ник будет дома примерно к тому времени, как Бриа проснется.

— Ночевать с Эви? — визжит Бриа, подслушав Сесилию. — Нам будет так весело!

***

После того как я уложила Бриа в кровать и прочитала ей сказку, осматриваю гигантский дом и гадаю, чем бы заняться перед сном. Вспоминаю, что Вайолет должна приехать, так что я быстро набираю ей сообщение.

Я: Привет, сегодня не приезжай. Я работаю. Может завтра? Люблю тебя.

Она почти сразу отвечает:

Ви: Ничего себе, они заставляют тебя крутиться как волчок! ;) Хорошо, я приеду завтра. Тоже тебя люблю.

Возвращаюсь в гостевой дом. Пока переодеваюсь в пижаму и чищу зубы, не могу не нервничать. Я знаю, что могу это сделать, но я одна с ребенком, который под моей ответственностью. И вдобавок ко всему, это фактически мой первый рабочий день.

Когда заканчиваю готовиться ко сну, иду и дважды проверяю все замки. Также удостоверяюсь, что плита выключена. Сделав полный обход, поднимаюсь наверх в комнату, которую мне предоставила Сесилия. Заглядываю в комнату Бриа. Она крепко спит.

В комнату беру телефон и зарядное устройство, вроде все. Это стандартная комната для гостей, похожа на мою комнату в гостевом доме. Мне грустно, что я сегодня не там, но в то же время я рада, что я так близко к Бриа, вдруг ей что-нибудь понадобится. К счастью, в комнате есть телевизор, включаю его и смотрю некоторое время, пока не засыпаю.

***

— Эви? — спрашивает тихий голос, я просыпаюсь от того, что кто-то трогает мою руку. — У меня был кошмар, — Бриа стоит рядом с моей кроватью, всхлипнув, она начинает плакать.

Принимаю вертикальное положение и, прежде чем понимаю, что делаю, протягиваю ей руки.

Бриа бежит в мои объятия и начинает рыдать. Я поднимаю ее и кладу в свою постель, прижимаюсь к ней и глажу по волосам.

— Тсс, — говорю я, поглаживая ее спину. — Бриа, все хорошо. Это был просто кошмар.

— Это... было... так... стлашно... — скулит она. — Мне нужна мама.

У меня на сердце становится невероятно тяжело. Не спрашиваю ее, о чем был кошмар. Я уже знаю. Молча прижимаю ее к себе, и вскоре ее дыхание становится более ровным. Как раз в то самое время, когда я думаю, что она спит, девочка шевелится.

— Эви? — спрашивает она тихо. — Ты будешь со мной спать?

— Конечно, — говорю я.

— В папиной кровати? Я всегда так делаю, когда мне снится кошмар. Будешь там спать со мной?

Я сомневаюсь, не уверена, что это нормально. Можно написать Сесилии, но сейчас середина ночи. Я вздыхаю. Конечно, мы пойдем в комнату Ника. Главное сейчас ее благополучие.

— Конечно, — шепчу я и хватаю руками подушку. — Пойдем.

Мы медленно идем, как я предполагаю, в комнату Ника. Бриа открывает дверь, бежит и запрыгивает на постель. Я рассматриваю окружающую обстановку. Это большая спальня, которая выглядит очень умиротворяющей. Просторная калифорнийская двуспальная кровать с простой черной спинкой является основным предметом мебели. Черные тумбочки из того же гарнитура располагаются по обе стороны большой кровати. Деревянный пол покрыт ворсистым белым ковром из овчины. Слева от меня стоит серое кресло, а справа большой шкаф. Напротив кровати на стене установлен телевизор. Хотя здесь темно, но лунный свет, который попадает сюда от балконной двери, создает утешительное свечение по всей комнате.

— Эви, залезай, — говорит Бриа, похлопывая по месту рядом с ней.

Боже, надеюсь, меня за это не уволят.

Я переключаюсь на подушки, положив подушку Ника на стул, а свою на то место, где прежде была его.

Я даже не знаю этого человека, но уже сплю в его кровати.

Влезаю на роскошные сатиновые простыни, которые покрывают мои голые ноги. Чувствую себя удивительно. Это самая удобная кровать, в которой я когда-либо спала. Бриа уже спит, пока я устраиваюсь поудобнее. Часы со стрелкой, расположенные на тумбочке, показывают четыре тридцать. Я замечаю пару книг, лежащих рядом с часами, проверяю, спит ли Бриа, прежде чем посмотреть их. Книги могут многое рассказать о человеке.

Я быстро просматриваю книги. «Тень ветра» Карлос Руис Сафон. Я улыбаюсь. Одна из моих любимых. Просматриваю другие названия. «Письма от матерей дочерям: слова мужества, горя и исцеления» Хоуп Эдельман.

Моя улыбка слабеет. О мой бог.

Что я делаю? Я сую нос в чужие дела. Ник читает книгу о дочерях, которые лишились матерей, кем Бриа теперь является и всегда будет, и я лежу здесь, глядя на нее.

Что со мной не так?

Я быстро переворачиваю их обратно таким образом, чтобы корешок книги находился лицом ко мне. Бриа начинает сопеть, я отворачиваюсь и пытаюсь заснуть.

Думаю, что надо поставить будильник на телефоне, но удобная кровать затягивает меня глубже и глубже, и довольно скоро я тоже засыпаю.

Глава 7

Ник

В моей постели незнакомая женщина.

Я рано пришел домой, около семи, и здесь стояла тишина. Приготовил быстрый завтрак, так как я выехал в полшестого утра и не ел. Сесилия упомянула, что новая няня, Эвианна, ночует у нас.

По этому поводу у меня были свои мысли. Я даже не знаю эту женщину, а она уже ночует с моей дочерью? Но я доверяю Сесилии, и она заверила, что все будет в порядке. После завтрака я пошел отнести чемодан в свою спальню, и когда открыл дверь...

Она ненормальная.

Я хотел сорвать с нее покрывало и тут же уволить. Как она смеет?

Она на месте Изабеллы.

Это неправильно. Это наша кровать. Она не должна быть здесь.

Я вспоминаю о ее письмах. Эвианна Хэйли. Красивое имя. Ее рекомендации проверялись.

Она понравилась Сесилии, и та сказала, что она нам подходит.

Но она в моей постели, и это сводит меня с ума.

Я очень зол.

Глава 8

Эвианна

Я просыпаюсь с улыбкой на лице, закутанная в самое удобное, какое только можно вообразить, перьевое одеяло. Чувствую себя настолько отдохнувшей. Почему мне так комфортно?

Я поворачиваюсь и вижу Бриа, которая мирно спит рядом со мной. Сажусь и осматриваюсь, тут же в горле клокочет крик.

В дверях стоит мужчина и смотрит на меня.

— Вы, — шепчет он, указывая на меня сердито. — Вон отсюда, прямо сейчас.

Я осматриваю его помятый костюм и усталые глаза.

О, мой бог, это, должно быть, Ник Уайлдер.

И он поймал меня спящей в его постели.

Я вскакиваю и быстро подхожу к нему. И тут вдруг осознаю, что на мне пижама из маленьких кружевных шорт и такой же майки. Это так профессионально.

— Боже мой, — шепчу я отчаянно. — Мне так жаль. Просто она… Он сильно хватает меня за руку и выводит из своей спальни.

Его спальня. Я тяжело вздыхаю. Черт.

Я такая глупая. Теперь он меня уволит.

Он мягко закрывает дверь и продолжает тянуть меня вниз в холл.

— Ник, — снова шепчу я, — клянусь, я просто… Он поворачивается.

Теперь я могу хорошо его рассмотреть.

Проклятие. А он горячий.

Он не старый, не толстый и, определенно, не уродлив. Он высокий, около метра девяносто.

Мускулистый и крепкий, видимо, из-за регулярных тренировок. Его костюм идеально сидит на фигуре, и хотя он помят, могу себе представить, какое тело он скрывает.

Боже мой. О чем я думаю?

Его темно-каштановые волосы взъерошены, а медово-карие глаза пронзают меня, пока я смотрю на него снизу вверх. У него красивое лицо. Сильный высеченный прямой нос, красивые брови, полные губы и пятичасовая щетина, которая его беспокоит.

Это отец Бриа?

Это Ник Уайлдер?

Он выглядит так, как будто сошел с обложки журнала.

— Вы Ник, не так ли? — спрашиваю я неуверенно. Он так молод...

— Да, это я. А вы Эвианна Хэйли? — Его ноздри расширяются, и я могу сказать, что он все еще зол.

— Я предпочитаю Эви, — говорю я.

Смотрю, как он отпускает мою руку и отходит назад на пару шагов.

— Ладно, Эви, — шипит он. — Какого черта вы делаете в моей кровати?

Я чувствую, что щеки начинают гореть, и отвожу взгляд. Его взгляд настолько сердитый… я не ожидала, что он будет так зол.

— Я сожалею, Ник. Я спала в комнате для гостей, Бриа разбудила меня в середине ночи, потому что ей приснился кошмар. Она попросила меня спать с ней в вашей кровати. Я всего лишь делаю свою работу, — говорю я, защищаясь.

Его лицо смягчается, и он смотрит на меня с беспокойством.

— Ей приснился кошмар? — он переводит взгляд на закрытую дверь спальни. — Ох.

Я смотрю, как он засовывает руки в карманы.

— Я не была уверена, что это правильно, но ей так было страшно. Бриа плакала, а я не знала, что делать. Я поменяла подушку на свою, а простыни потом постираю.

Он поднимает руку.

— Не волнуйтесь об этом. Вы правы. Ей приснился кошмар, а меня не было рядом, — говорит он, глядя огорченно. — Вы все сделали правильно.

Смотрю на свои ноги и раскачиваюсь на пятках, ожидая, что он скажет что-то еще.

— Вы собираетесь уволить меня? — спрашиваю я, и мои глаза встречаются с его.

Уголки его глаз смягчаются, и он оценивает мое лицо.

— Нет, Эвианна. Я не собираюсь вас увольнять, — говорит он и громко вздыхает. — Вы просто удивили меня вот и все. Никто… — смотрит он в сторону. — Никто не спал на месте Изабеллы, кроме меня и Бриа.

— Ой, — говорю я, внезапно почувствовав себя ужасным человеком. — Боже мой, — шепчу я, и прикрываю рот рукой. — Ник, мне так очень жаль… — Я просто не хочу обескураживать Бриа. Существуют границы между работой и личными отношениями. Вы понимаете?

— Конечно, — шепчу я.

— Но спасибо, — он смотрит на меня, и я в замешательстве вскидываю голову, — за то, что успокоили ее, — добавляет он, указывая на закрытую дверь.

— Это больше не повторится, — быстро говорю я.

Ник просто кивает и уходит в спальню, закрыв за собой дверь. Я выдыхаю воздух и чувствую, как мое тело оседает.

Так глупо, Эви. Так чертовски глупо.

Дверь вновь открывается, и Ник протягивает мне мой телефон и зарядное устройство. Молча и не глядя на него, я все забираю. Мне слишком неловко. Спускаюсь и иду в гостевой дом, чтобы принять душ и приготовиться к рабочему дню.

Не такой встречи я ожидала с Ником Уайлдером.

***

Когда выхожу из душа, я замечаю, что идет дождь. Надеваю леггинсы, винтажный свитшот с надписью Nike и кроссовки. Голову я не мыла, так как придется потратить много времени, чтобы высушить волосы, поэтому собираю их в свободный хвост. Делаю легкий макияж: немного туши и румян.

Я с тревогой смотрю на телефон. Восемь сорок пять. Скоро начнется мой официальный рабочий день, и я должна идти в дом и вновь лицом к лицу встретиться с Ником.

Тьфу.

Меня передергивает, вспоминая выражение его лица, когда я проснулась.

Он был так зол.

Я, наверное, на его месте себя так же повела, если бы поймала новую няню, спящую в моей постели, которую он делил с покойной женой. Я хочу надавать себе.

Наношу на губы немного бальзама «ЧепСтик» (Прим.: бренд гигиенической помады) и хватаю телефон — все, я готова. Останавливаюсь и пялюсь на главный дом. Боже… сегодня утром было так стыдно. Все, что я сейчас хочу, так это свернуться калачиком на своей кровати и не видеть снова лицо Ника. Но приходится терпеть и не жаловаться, бегу к черному входу главного дома, чтобы сильно не промокнуть под ливнем.

— Эви! — визжит Бриа, бежит и обнимает меня. — Ты, наконец, здесь! — говорит она. — Я зду тебя.

— Ох, ну, хорошо, что я сейчас здесь, — говорю я. Пытаюсь казаться бодрой даже притом, что я еще не выпила кофе.

Направляясь к кофеварке, замечаю Ника, сидящего за барной стойкой и читающего газету. Я игнорирую его, и поэтому обхожу кухню, как свою собственную. Хоть я и понимаю, почему он был рассержен на меня, я все еще сердита, ведь и у меня не было выбора. Откровенно говоря, он должен был быть здесь вчера вечером. Я только делала свою работу.

Я не завтракаю, просто наливаю себе щедрую чашку кофе. В любом случае я не голодна.

— Что мы сегодня будем делать? — спрашиваю я Бриа, которая пришла за мной на кухню.

— Можно мне пойти немного попрыгать по лужам? — спрашивает она, ее глаза полны мольбы.

Я смотрю на Ника и замечаю легкую улыбку, появившуюся на его губах. Воспринимаю это как одобрение.

— Конечно, — говорю я и смеюсь, поскольку Бри проносится к задней двери, и бросается на улицу, оставляя ее открытой. — Подожди, куртка! — кричу я, переходя к вешалке, чтобы взять ее ветровку. — Оставайся во дворе! И если станет холодно, зайди в дом!

Я потягиваю свой кофе, и, чтобы не оставаться наедине с Ником, решаю захватить полотенце и сухую одежду для Бриа. Каждый раз, когда Элайджа и я играли в дождь, у мамы всегда были наготове полотенца и сухая одежда, ждущая нас у задней двери. Я иду наверх в комнату Бриа, чтобы взять свитер, штаны и теплые махровые носки. На обратном пути беру свежее полотенце.

Пока я перерываю шкафы, чувствую на себе взгляд Ника. Я оборачиваюсь.

— У вас есть горячий шоколад? — спрашиваю я.

Его губы слегка изгибаются. Я думаю, что он собирается улыбнуться, но вместо этого он хмурит брови.

— Да. Должен быть на верхней полке.

— Ах, попался, — говорю я, когда нахожу банку, спрятанную за попкорном.

— Что вы делаете? — спрашивает он, глядя снова на меня.

— Когда Бриа вернется, ее будет ждать горячий шоколад, — объясняю я. — Я также взяла ее сухую одежду и полотенце. Моя мама всегда так делала для нас.

— Очень мило с вашей стороны, — говорит мягко Ник.

Я смотрю на него. Может он испытывает угрызения совести.

— Не хочу, чтобы она простудилась, — бормочу я, пожав плечами.

— Вы ей нравитесь, — говорит Ник, опуская свою газету. — Я рад этому. Знал, что так будет.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

— Мне она тоже нравится.

Ее отец в этом не уверен.

Он спокойно сидит, уставившись на свои руки.

— Я сожалею, что накричал на вас ранее, — говорит он, смотря на меня. В его глазах столько... печали. Как будто он сдерживает слезы в течение длительного времени, и боль запечатлена на его лице навсегда. На самом деле, весь он выглядит удручающим, усталым и вообще несчастным. Хочется поддаться искушению, подойти и обнять его. Вспоминаю книгу на его тумбочке, и мое сердце сжимается.

— Все хорошо, — говорю я. — Я понимаю. И это больше не повторится.

Он кивает и потягивает свой кофе. Мне кажется, что вижу, как он одним взглядом окидывает мое тело, но не уверена. Так или иначе, я краснею.

Допив кофе, я притворяюсь, что проверяю свой телефон. Ник сидит на прежнем месте и выглядит так, как будто хочет что-то сказать. Я вижу, как руки жестикулируют, но ничего не понимаю. Наконец, он спрашивает: — Вы из Сиэтла?

— Да. Мои родители живут в районе Маунт-Бейкер, после окончания школы я поступила в Вашингтонский университет. Раньше жила в городе, но с церемонии вручения дипломов вернулась жить к родителям, — причину я не упоминаю.

— Ясно.

— А что насчет вас?

— Ну. Я родился и вырос в Сиэтле.

— О, круто. Ваши родители живут поблизости?

— Не-а. Несколько лет назад они переехали на Гавайи. Сказали, что от холода стареют, — смеется он. Очевидно, что он их любит и скучает. — Вот поэтому мне нравится, что Сесилия находится поблизости.

— Несомненно. Так вы доктор?

— Да. Хотя думаю о закрытии своей практики. Я хотел бы в ближайшие пару лет перейти в больницу. Раз в неделю я прощупываю почву в Портленде. Сесилия вам говорила, не так ли?

— Да, то, что вы ночуете там один раз в неделю.

— Только до конца семестра, до декабря, — он смотрит на меня, и взгляд его непоколебим.

— Итак, специалист по английской литературе, — говорит он, обращаясь к моим вызывающим смущение электронным письмам. На самом деле, почти каждое столкновение с Ником вызывало у меня смущение, и я только сейчас это поняла. — Чем по жизни вы хотите заниматься?

Я изумленно смотрю на него. Это вопрос с подвохом?

— Хм, — отвечаю я, подбирая правильные слова.

Ник сидит и наблюдает за мной. Я чувствую себя неуютно. Это он проверяет меня?

— Я знаю, что быть няней для вас это не навсегда, — поясняет он, немного расслабляя свое лицо. Ник перестал морщить лоб. Теперь он выглядит интересно.

— Ох. Я еще не думала об этом. Преподавание английского языка за границей звучит классно. У меня была подруга, ну или экс - подруга, которая преподавала за границей в течение года. Кажется, ей понравилось.

Стискиваю зубы. Я действительно не хочу говорить о ней.

— Да, — говорит он. — Вы были бы хороши в этом, — он усаживается таким образом, чтобы быть лицом ко мне. — Экс - подруга? Эта экс - подруга имеет какое-то отношение к вашему бывшему парню?

Я замираю в нерешительности. Ник должно быть это замечает, потому что он откашливается и поправляет себя: — Вы не обязаны отвечать. Простите. Это было чрезвычайно любопытно.

Я пристально смотрю на свои ноги.

— Все в порядке. Просто воспоминания все еще свежи.

— Как давно это произошло? — спрашивает он.

Я действительно собираюсь устроить вечеринку жалости для себя с человеком, который потерял жену и сына в автокатастрофе? Мое расставание было ничто по сравнению с его трагедией.

— Три месяца назад.

— Ой, — говорит он, морщась.

— Все нормально. Я в порядке. На самом деле, — объясняю я. — Все могло быть и хуже.

Он пожимает плечами.

— Я полагаю.

— Поверьте мне, это ничто по сравнению с… — затихаю я.

Его лицо фиксирует мои слова, и я вижу, как он кивает.

— Всем позволено горевать, Эвианна. Просто если у меня произошла трагедия хуже вашей, это не значит, что вы должны грустить меньше, чем я или кто-либо вокруг меня. Вы не можете судить чужое горе, мы все скорбим, и каждый имеет право грустить и, черт возьми, о чем-то печалиться. Когда я спросил о вашем недавнем расставании, я не чувствовал необходимости преуменьшать его из-за Изабелл и Маттиаса.

— Ладно, — шепчу я.

Меня шатает от его слов. Что с этим парнем? В одну минуту он орет на меня за то, что я спала в его постели, в другую — пытается заставить меня открыться ему и заверяет, что моя печаль допустима, что крайне... мило с его стороны.

— Они заслуживают друг друга, — бормочет себе под нос Ник, и я смотрю на него.

Неужели он действительно только что это сказал?

— Кто?

— Вы знаете, кто, — говорит он, улыбаясь.

Мне ненавистно то, как мое сердце замирает от его улыбки. У него идеальные зубы, кроме одного из резцов, который слегка перекрывает один из зубов. Я не могу не улыбнуться в ответ. Он обладает заразительной улыбкой.

— Иногда я думаю, что они оба подхватили генитальные бородавки, и это заставляет меня чувствовать себя немного лучше, — говорю я, прежде чем зажимаю рукой свой рот.

Ник взрывается от смеха, хлопая по своему колену.

— Классная шутка, — говорит он, улыбаясь.

— Боже, о чем я говорю, — бормочу я, но улыбаюсь.

— Могу я спросить, что произошло?

Я вздыхаю и смотрю вниз. Ну, была не была.

— Пока я занималась в библиотеке, мой бывший парень переспал с моей экс - подругой. Я застала их. Мы с Дэном были вместе в течение семи лет.

Я жду его ответа. Когда я думала о том, как пройдет этот день, не представляла себе, что поделюсь с Ником историей о Дэне и Миа. И еще более удивительно, я хотела рассказать ему все.

Как я застукала Дэна и Миа.

В нашей постели, в моей кровати.

Голыми.

Как они оба выглядели настолько виноватыми и все же настолько довольными друг другом.

Как они усадили меня и сказали, что они были влюблены друг в друга.

Как и каким образом Дэн порвал со мной, и я ушла через тридцать минут без своего достоинства и без дома.

Как я появилась в доме родителей, похожая на полную развалину, и не выходила из своей детской комнаты в течение недели.

Как Дэн упаковал все мои вещи, как будто я доставляла ему неудобство.

Как Дэн ни разу не позвонил.

Как Миа так и не извинилась.

Как они заставили меня чувствовать себя так, будто произошедшее — моя вина.

Я неловко пропускаю через пальцы свои волосы.

— Как я сказал в моем электронном письме, Дэн — глупец, — говорит Ник и встает. — И та, которая называла вас своей подругой, но была с вашим парнем, никогда не была вашей подругой.

Она не заслуживает вашей дружбы.

— Да, — говорю я, стараясь не смотреть, как Ник потягивается, поднимая руки над головой, и у него оголяется живот.

— Я собираюсь пойти душ, — говорит он небрежно. — Проконтролируйте, чтобы Бриа не слишком долго гуляла, — говорит он, посмеиваясь.

— Вы не опоздаете на работу? — спрашиваю я.

Уже больше девяти. Ник выходит из-за барной стойки и ставит свою чашку в раковину. Я стою, прислонившись к столешнице на расстоянии двух шагов, улавливая запах его пота и корицы.

Я стараюсь притвориться, что мне не нравится, но не могу. Мне это очень нравится. Слишком сильно. Я осматриваю его баскетбольные шорты и футболку. Должно быть, он просто тренировался.

— Взял отгул, мисс Хэйли, — говорит он, проходя мимо меня.

Я игнорирую дрожь, которая вызывает возбуждение, перемещающееся вниз по позвоночнику, как воздух между нашими телами. Я смотрю на Ника, и в этот момент он оглядывается. Его взгляд касается моих глаз, и я чувствую, как мое тело деревенеет.

— Мы с Бриа сегодня должны чем-нибудь заняться, — говорит он весело и просто уходит.

Почему? Почему Ник Уайлдер оказался настолько горячий? Как будто сама вселенная играет со мной. Я быстро споласкиваю кофейные чашки и пытаюсь съесть банан, но у меня все еще нет аппетита. Голова идет кругом от разговора, который только что произошел.

«Вы не можете судить чужое горе, мы все скорбим, и каждый имеет право грустить и, черт возьми, о чем-то печалиться». Почему его слова так сильно влияют на меня? Может быть, потому что он был единственным человеком, который действительно заставил меня чувствовать себя хорошо после причиненной боли. Все остальные всегда насмехались и обвиняли Дена. У всех в моей жизни было другое мнение. Родители назвали его изменщиком - мерзавцем. Я знала, они пытались помочь, чтобы я почувствовала себя лучше, но их слова не заполнили пустоту, которую я носила в сердце. Вайолет, благослови ее, в течение всей недели оставляла горящий бумажный пакет с собачьим дерьмом на пороге его дома. Все говорили, что это он во всем виноват, и я должна забыть его.

Для них было настолько легко говорить об этом. Вот только ни один из них не позволил мне горевать, плакать и просто утонуть в собственной печали. После первоначального охаивания с участием родителей все перестали говорить о Дэне. Я вполне уверена, они считают, что если перестать говорить об этом, то я забуду все раньше. Но этого не произошло. Все стало только громче в моей голове.

План действий Вайолет состоял в том, чтобы заменить Дэна, устроив мне свидание с одним из коллег своего приятеля. Я не могла встречаться с кем-то другим, и была в шоке, что она думала, что буду готова так скоро.

Честно говоря, я просто хотела, чтобы кто-то сказал: «Эй, это нормально, что тебе грустно».

Я просто хотела, чтобы кто-то сказал: «Просто дай себе время для печали». Я просто хотела услышать от них именно то, что Ник говорил мне пару минут назад. Я только что встретила парня, и мне уже кажется, что он понял меня лучше, чем мои друзья и семья.

Глава 9

Ник

Если бы я составил список¸ как представлял себе Эвианну, то «слабая» и «уязвимая» не входили бы в этот список. И более того, я никогда бы не подумал, что она понравится мне как человек. Но она мне нравится. Я наслаждался ее электронными письмами, но не ожидал, что мне рядом с ней будет так комфортно.

Ее бывший — глупец. Я понял это после нашего с ней разговора, он поступил с ней ужасно.

В ту минуту, когда мы начали говорить об этом, ее большие глаза наполнились слезами и стали безжизненными. Я хотел сменить тему, но не хотел, чтобы она думала, что мне все равно. Мне больно видеть ее такой.

Еще я не ожидал, что Эвианна будет такой хорошенькой.

Проклятье. Я действительно так подумал?

Волна вины устремляется сквозь меня, и я ощущаю, как мое тело напрягается от дискомфорта. Это нормально, если я думаю, что она хорошо выглядит. Это ничего не значит. Я, например, думаю, что Натали Портман хорошо выглядит.

Я чувствую вину из-за того, что был так рассержен на Эви этим утром, потому что теперь знаю, насколько она уязвима. Она была готова расплакаться, когда мы говорили о ее бывшем, и, черт побери, мне это не нравилось, совсем не нравилось. И что самое безумное — я даже не думаю, что она понимает, насколько разбита и измучена.

Сажусь на край кровати и делаю несколько равномерных вдохов. Мой взгляд блуждает по снимку, который стоит на прикроватной тумбе, на нем изображены Изабеллы, Маттиас, Бриа и я.

Этот снимок был сделан за пару месяцев до аварии. Мое сердце замирает.

Прошел год, но все как вчера.

Я до сих пор скучаю по ней. Изабелла. Я так давно не произносил ее имя вслух. Я произнес ее имя перед Эви, в первый раз спустя... месяцы.

— Изабелла, — шепчу я себе. Я никогда не хочу забывать звук ее имени на губах.

Я до сих пор удивляюсь, как проживу этот день без нее.

Без ее улыбки.

Без ее смеха.

Боль действительно не ушла, и я не уверен, что это когда-нибудь произойдет.

Глава 10

Эвианна

« 911!

Ник Уайлдер горячий. Повторяю, мой работодатель горячий.

Пожалуйста, приезжай и спаси меня. Принеси бутылку, нет, две бутылки вина.

Эв. Целую».

Я откладываю телефон, как только Ник возвращается из душа на кухню. Нащупываю кнопку, чтобы поставить его на беззвучный режим. Я знаю, что он не может видеть ответ Вайолет, но все же нервничаю, потому что обсуждаю его внешность через текстовое сообщение.

— Вы уже завтракали? — спрашивает Ник, проходя позади меня.

— Э-э, я съела банан... — отвечаю, указывая на корзину с фруктами. — На самом деле, я не завтракаю.

Он смотрит на меня, прищурившись.

— Каждый человек должен завтракать. — Он вытаскивает коробку яиц. — Бриа еще снаружи?

Мне требуется минута, чтобы ответить. Бриа. Его дочь. Верно. Поскольку парень, на которого я глазею, приходится ей отцом. Эвианна Мари Хэйли, возьми себя в руки!

— Нет, она пришла минуту назад. Бриа пошла наверх, чтобы переодеться. Она отказалась от одежды, которую я выбрала, — говорю я, пожимая плечами.

Ник посмеивается.

— Четыре года, и уже выбирает свой гардероб.

Я нервно смеюсь.

Почему я нервничаю?

Может это потому, что его джинсы свободно болтаются на талии, а фланелевая рубашка немного расстегнута, и я могу видеть небольшой участок волос на груди.

Что со мной не так?

— Куда вы хотите сегодня пойти? — спрашивает Ник, разбивая три яйца в медную сковороду.

— Ч-что? — я слишком занята, наблюдая за его кулинарными навыками. Он добавляет немного соли, розмарина и перца в сковороду, затем сливки и кучу тертого сыра и сворачивает омлет пополам, оставляя шипеть в сливочном масле.

Ням.

— У меня сегодня выходной. Помните? Я думал, мы могли бы сводить Бриа в зоопарк или океанариум.

— Верно, — говорю я быстро. — Да, это звучит отлично.

Я немного сбита с толку от того, что Ник просит меня поехать с ними. Кажется, это то, что он мог бы сделать и без меня.

Ник продолжает: — Я подумал, что для Бриа будет приятно узнать вас получше.

Я одобрительно киваю, и губы Ника изгибаются в полуулыбке.

— Конечно! — пищу я.

Теперь мне придется провести весь день с моим горячим работодателем.

— Папочка! — кричит Бриа, забегая на кухню.

— Привет, принцесса, — говорит Ник, успокаивающе поднимая ее на руки.

— Что мы сегодня будем делать? — спрашивает она, сидя у него на руках.

— Ну, Эвианна и я думаем сводить тебя в зоопарк или океанариум.

— Ой, — говорит она, опуская голову.

Дерьмо. Она не хочет, чтобы я шла с ними. Как только я собираюсь предложить, что останусь здесь, Бриа продолжает: — Я думала, сто мы пойдем к больсому колесу, — тихо говорит она, озорно следя за Ником.

— Большое колесо? — кричит он, подделывая возмущение и удивление, ухмыляясь. — Тебе когда-нибудь надоест большое колесо?

— Нет. Никогда, — хихикает она.

Смотрю на них и понимаю, что я неосознанно улыбаюсь.

— Для вас двоих это будет веселый день, — говорю я, освобождая себя от поездки.

Бриа слезает с рук отца и подбегает ко мне.

— Нет! Эви, ты должна пойти! Пожалуйста. Пожалуйста-плепожалуйста.

Я приседаю на корточки и смотрю в ее светло-карие глаза — глаза Ника — почти янтарного цвета. Должно быть, светлые волосы у нее от Изабелл.

— Ну, наверное, я пойду, тем более, ты так хорошо просила, — говорю я серьезно.

Бриа подпрыгивает, бежит в мои объятия и крепко обнимает.

Я поднимаю взгляд и замечаю, как Ник на меня смотрит... напряженно. Это не гнев. Нет, с чего бы ему сердиться? Скорее всего, замешательство — это первое что мне приходит в голову. Его лоб наморщился, видимо, ему нравится так делать, и, скрестив руки, он прислоняется к плите. Его глаза прищурены, губы сжаты.

Встретившись со мной взглядом, он подскакивает, и этот странный взгляд растворяется.

— Нам уже пора, — говорит он. Поворачивается к сковороде и выкладывает омлет на тарелку. — Вот, — говорит он, протягивая ее мне.

Я беру тарелку с удивлением.

— Для меня? — спрашиваю я.

— Да. Я заметил, что вы не завтракаете. Вы всегда должны начинать свой день со здорового завтрака, Эвианна.

Я стараюсь не улыбаться, когда он берет Бриа на руки, и они вместе идут наверх.

— Будьте готовы в десять, — кричит он с лестницы.

Сажусь за барную стойку и начинаю есть омлет, и, черт возьми, это самая вкусная вещь, которую я когда-либо ела.

Я решаю, что буду каждое утро есть плотный завтрак, пока Ник Уайлдер будет его готовить.

***

Я накидываю ветровку и быстро оцениваю свой наряд в зеркале. Не сказала бы, что это модно — я женщина, которая носит футболку и джинсы, но хочет выглядеть презентабельно.

Рассматриваю себя в зеркало. Выгляжу небрежно, забавно... как няня, — напоминаю я себе. Я освобождаю волосы из «конского хвоста» и расчесываю их. Пробегаю пальцами через густые пряди. Мне нравится, как они выглядят, длинные и вьются на концах, у меня просто никогда не хватает терпения приручить их.

Я хватаю сумочку и иду в гостиную, где встречаю Ника, который читает для Бриа. Я резко останавливаюсь, наблюдая за ними из-за дивана. Это Доктор Сьюз ( прим.: американский детский писатель и мультипликатор). Узнаю по рифме стихов. Во время чтения голос Ника то поднимается, то опускается на несколько октав. Бриа, увидев меня краем глаза, вскакивает и бежит ко мне.

— Пойдем! — требует она, хватая меня за руку и увлекая к входной двери.

Я смотрю на Ника, пытаясь высмотреть тот заинтересованный и запутанный взгляд, который был у него некоторое время назад, но он просто смотрит на меня непонимающе, так что я иду за Бриа к входной двери. Ник захватывает три зонтика из шкафа, а затем мы выбегаем и смеемся, пытаясь добраться до автомобиля под дождем. Я следую за ними, потому что не знаю, на какой машине ездит Ник. Они оба бегут к гибридному «Порше Кайену», возле которого я должна была вчера утром припарковаться. Я улыбаюсь, когда понимаю, что Ник ездит на гибриде. Мне лучше быть осторожной, поскольку до сих пор он выглядит мило, и это может быть опасно.

Я слышу, как щелкают дверные замки, открываю пассажирскую дверь, сажусь и закрываю ее. Бриа хихикает, пока Ник застегивает пряжку на ее автомобильном кресле и вскоре возвращается на сиденье водителя. Мы все намокли. Ник начинает смеяться, оглядываясь назад на Бриа.

— Хорошо, что большое колесо открыто в любую погоду, — говорит он, улыбаясь мне.

— Ладно, ребята, вы должны сказать мне... что такое большое колесо?

Ник заводит машину и, давая задний ход, кладет руку на мое сиденье. Я стараюсь не замечать, насколько близко его рука к моим волосам.

— Колесо обозрения в Сиэтле, — говорит он, глядя на меня. — Слышали о нем?

— Ох, вы про колесо обозрения? На пирсе?

— Да, — говорит Ник. Я отвожу взгляд. — Вы выглядите разочарованной, — говорит он, и я смотрю вперед на дорогу.

Дэн пригласил меня туда на нашу семилетнюю годовщину несколько месяцев назад.

Ник должно быть в состоянии прочитать это на моем лице, потому что поворачивается ко мне на светофоре.

— Время для того, чтобы создать немного хороших воспоминаний, а? — играет он бровями.

Я не могу удержаться от смеха. — Мы купим хот-доги, сладкую вату, и добро пожаловать к нам в семью. Что скажешь, Бриа? — говорит Ник, не отводя от меня взгляда.

— Да! — кричит она, подпрыгивая в своем кресле.

Я улыбаюсь и одними губами произношу: «спасибо». Ник просто кивает и отворачивается, поскольку загорается зеленый свет.

Всю дорогу лобовое стекло заливают крупные капли дождя. Я ненавижу ездить в такой дождь, поэтому рада, что за рулем Ник. Он кажется уверенным, но и немного напряженным, сосредоточив свое внимание на дороге. Интересно, кто был за рулем автомобиля, который убил Изабеллу и Маттиаса. Мне ненавистно мое любопытство, но что-то подсказывает мне, что это был Ник. Он бросает взгляд на каждую вторую проезжающую машину, а в зеркало заднего вида смотрит каждые десять секунд... он водитель, который всегда начеку. Он из тех, кто активно пытается избежать аварии.

Еще одного несчастного случая.

Глава 11

Ник

Я слышу, как Бриа расстегивает свой ремень безопасности. Она что-то бормочет о плюшевой игрушке, и я смотрю на нее в зеркало заднего вида, так как она наклоняется в своем детском кресле.

— Бриа, ремень должен быть всегда пристегнут, — рявкаю я, что вероятно выходит чересчур.

Я с силой сжимаю руль, вливаясь в поток машин на шоссе. Идет дождь, и я не хочу рисковать.

— Плости, папочка, — говорит она виновато, прижимая плюшевую игрушку к груди и пытаясь вновь пристегнуться. Проходят несколько оглушительных секунд, и я понимаю, что плотно сжимаю зубы. — У меня не получается, — ноет она. — Не плистегивается.

Прежде чем я успеваю что-нибудь сказать или сделать, Эвианна отстегивает своей ремень безопасности и поворачивается к Бриа.

Дождь.

Ремни безопасности.

Чертовы расстегнутые ремни безопасности.

— Сядьте на место! — кричу я, а Эвианна замирает на полпути.

— Ник, все в порядке, я просто хочу ей помочь.

— Сейчас же! — кричу я, не заботясь о том, что веду себя как тупица. Ее жизнь важнее, и происходящее начинает казаться слишком знакомым.

Эвианна возвращается на свое место.

— Пристегнитесь, — приказываю я, и пока она пристегивается, я прижимаюсь к обочине дороги.

Убедившись, что машин нет, оббегаю машину, направляясь к двери Бриа. Быстро пристегиваю ее, а затем бегу обратно к стороне водителя, опять проверяя, не едут ли машины.

Я завожу машину, и мы двигаемся дальше. Эвианна с любопытством смотрит на меня.

— Я просто хочу быть в безопасности, — поясняю я тихо.

— Я понимаю, — говорит она, и остальную часть пути до колеса обозрения мы едем в тишине.

Глава 12

Эвианна

Дорога через центр Сиэтла занимает пятнадцать минут. Ник паркуется рядом со зданием с вывеской «Минерс Лендинг». Дождь продолжает лить, и Ник вручает мне складной зонтик.

— Приготовьтесь, — говорит он, затем открывает дверь и уходит.

Смеясь, я как можно быстрее выпрыгиваю из машины и открываю зонтик, притягивая Бриа ближе к себе, чтобы оградить ее от дождя, насколько это возможно, но она, кажется, не возражает против него. Девочка хватает меня за руку и тянет вперед. Меня поражает, что она всегда куда-то меня тянет. Сесилия была права. Малышка очень энергична и полна жизни. Трудно не быть счастливой рядом с ней.

Здесь практически никого нет. Кабинки колеса обозрения полностью закрыты, так что оно может работать, несмотря на дождь. У нас не будет возможности обозревать вид, но это не страшно.

Мы направляемся к билетной стойке. Ник покупает два взрослых и один детский билет. Я едва слышу, как кассир что-то говорит о семейном абонементе.

— Что? — громко переспрашивает Ник.

— Сэр, не хотите приобрести семейный абонемент? Это дешевле, и кабинка будет предоставлена только вам.

Ник оглядывается на безлюдную площадку, и затем его глаза встречаются с моими. Улыбка исчезает с лица, глаза темнеют, когда он замечает, как Бриа дергает меня за рубашку, а потом его взгляд останавливается на наших сцепленных руках. Что-то происходит с ним, и он, побледнев, яростно качает головой. Он выглядит так, будто только что увидел привидение.

— Нет. Просто два взрослых и один детский, пожалуйста.

Я опускаю взгляд вниз.

Черт.

— Здесь и так пусто, — бормочет Ник, когда мужчина вручает ему наши билеты. — Мы будем одни в кабинке.

— Очень хорошо, сэр, — говорит тот, кивая мне.

«Я просто няня», — хочу закричать я, но молча призываю его заткнуться.

Ник ведет нас к входу, его губы плотно сжаты, а кулаки стиснуты, и он отходит так далеко, насколько это возможно.

«Я поняла!» — я хочу закричать. Потому что я, в самом деле, понимаю.

— Леди вперед, — произносит он сквозь зубы. Я быстро прохожу мимо него, желая минимизировать любой возможный физический контакт.

— Взрослые с двух сторон, — говорит женщина-техник. — Чтобы равномерно распределить вес, — разъясняет она, усаживая меня в одну сторону, а Ника в противоположную сторону кабинки.

— Что касается меня, то мне это подходит, — бормочет Ник, и я сердито гляжу на него.

Когда я сказала, что поняла, как он должен был себя чувствовать, услышав от кассира предложение, купить семейный абонемент, то не думала, что это значит, что ему разрешено быть со мной грубым.

Независимо от того, что, черт возьми, там произошло, я знаю, что это не моя вина, и я уже сыта по горло тем, что Ник обвиняет меня в этом.

Техник закрывает дверь, и внешний мир замолкает. Я смотрю на нашу груду зонтиков, ждущих на земле. Я надеюсь, что их не сдует.

— Папа, мы поднимаемся! — кричит Бриа и тянет его за рубашку.

Это движение, похоже, напоминает ему о ее предыдущем жесте по отношению ко мне, о том, который его взбесил, поэтому он просто кивает и отворачивается. Я скрещиваю руки.

Вот, что я имела в виду, когда спросила Сесилию о моем присутствии. Я не хотела становиться этим человеком, женщиной, которая появляется после Изабелл, человеком, следующим по ее стопам. Женщина, которая напоминает Нику о том, чего у него нет.

Но вот она я, сторонящаяся того, что не собиралась делать. Я не могу контролировать его чувства, и он должен знать это. Я только выполняю свою работу.

Вот вам и создание новых, счастливых воспоминаний. Я просто в замешательстве от туманной несдержанности. Прислоняю голову к прохладному пластику, пытаясь забыть прошлый раз, когда такое происходило со мной.

«Я буду любить тебя вечно, Эв.

Это не предложение руки и сердца, но знай, что я хочу быть с тобой всю оставшуюся жизнь.

Я никогда не буду любить никого так, как я люблю тебя.

Эв и Дэн навсегда…» Я горько смеюсь, когда думаю о последнем. Скорее, Миа и Дэн теперь навсегда.

Ник поворачивает ко мне голову. Я и не осознавала, что смеялась громко.

— Вы в порядке? — спрашивает он.

— Все прекрасно, — отвечаю я, скрестив ноги и отодвигая их как можно дальше от мужчины. — Просто немного укачало, — лгу я, надеясь, что это скроет отсутствие энтузиазма. Я могу сказать, что он не хочет быть здесь так же, как и я. — Сколько времени это займет? — спрашиваю я.

— Сорок минут, — говорит он, и страх в его голосе смехотворен.

— Отлично, — бормочу я.

Бриа замечает изменение в атмосфере и медленно перебирается на мою скамью. Я неосознанно распрямляю ноги и похлопываю по коленям. С тех пор, как встретила ее, я неожиданно почувствовала необходимость заботиться о ней. Я списала это на обычный материнский инстинкт. Бриа прыгает на мои колени, и я обнимаю ее, прижимая как можно ближе.

— Моя мамочка и блатишка где-то там, — говорит она, указывая на белый туман. — Бабушка Сиси говолит, что они находятся на небесах в лаю.

— Я знаю, милая, — шепчу я, закрывая глаза.

Я не хочу сейчас видеть выражение лица Ника. Я знаю, что оно раздавит меня. Когда я через несколько минут открываю глаза, он сидит, спрятав лицо в руках.

Боже.

Я не могу справиться с этим.

Он плачет? О боже, что, если он плачет? Я смотрю на его тело, которое остается неподвижным. Вероятно, в данный момент он плачет.

Бриа ерзает на моих коленях, находясь под воздействием своих слов. Она смотрит на своего папу, и я чувствую резкое падение ее настроения. Его печаль влияет ее.

Я больше не выдержу. Надо что-то делать. У нас еще тридцать пять минут, а такое чувство, что впереди еще несколько часов.

— Ребята, вы когда-нибудь играли в «что бы ты предпочел»? — спрашиваю я чрезмерно восторженно.

Голова Ника дергается вверх, и он смотрит на меня как на сумасшедшую. Я просто улыбаюсь и пожимаю плечами.

— Нет, — тихо отвечает Бриа. — Как в нее иглать? — Ее любопытные глаза медового цвета смотрят на меня.

— Ну, — объясняю я, игнорируя Ника, — я предлагаю два варианта. И ты должна выбрать.

— Ладно… — говорит она скептически. — Сплоси меня.

— Хм… — делаю вид, что думаю. — Что бы ты предпочла — иметь пять ног или быть без рук?

Бриа оборачивается и смотрит на меня с отвращением.

— Ничего, — кричит она. — И то, и длугое плохо.

Я пробую другой подход.

— Ты бы предпочла есть свое любимое блюдо всю жизнь или никогда больше его не попробовать?

Она смотрит на Ника с любопытством. Я вижу, что небольшая улыбка появляется на его губах.

— Есть любимую еду всю свою жизнь! — кричит она, а Ник смеется.

Чары рассеяны!

— Ты так говоришь только потому, что твоя любимая еда — это шоколадное мороженое, — говорит он укоризненно.

— Я хотела бы есть моложеное на завтлак, обед и ужин, — говорит Бриа, улыбаясь. — Папина очеледь.

Я смотрю на Ника. Он сидит, скрестив руки, и явно удивлен. Независимо от того, что он чувствовал до этого, сейчас он — Ник из кухни этим утром. Я наклоняю голову и оцениваю его.

— Хм… — произношу я. Я слегка улыбаюсь ему, и в его глазах появляется блеск, он наблюдает за мной с интересом. — Что бы вы предпочли — всегда говорить, что думаете, или молчать?

Я выбрала это нарочно.

Он смотрит на меня с улыбкой, потирая ладонью рот и раздумывая над моими словами.

— Всегда говорить, что думаю, — говорит он, и Бриа смеется.

— Даже когда это что-то плохое?

— Даже когда это что-то плохое, — повторяет он. — Это лучше, чем о чем-то умалчивать. Я должен быть практичным.

Я одобрительно киваю головой. Если бы эта игра была реальна, хотела бы я знать, о чем Ник Уайлдер думает прямо сейчас.

— Еще один, — визжит Бриа. — Папа, сплоси Эви.

Ник садится прямее, пронзая меня взглядом. Он явно развлекается.

— Ладно, — говорит он медленно. — Вы бы предпочли найти настоящую любовь или быть богатой?

— Настоящая любовь, — отвечаю я сразу. — Нет смысла жить без настоящей любви.

— Вы когда-либо испытывали настоящую любовь, Эвианна? — спрашивает он серьезно.

— Я так думала. Однажды. Но говорят, что настоящая любовь не заканчивается. Так что… я предполагаю, что не испытывала.

Ник молча за мной наблюдает, пока кабинка мягко качается назад и вперед. Я хочу отвести взгляд, но не могу. Он не спускает с меня глаз и ничего не делает, ничего не говорит… как будто пытается прочесть меня.

— Однажды вы встретите того, кто заставит вас понять, почему не получилось с кем-то еще, — говорит он еле слышно.

Бриа не слышит его, она слишком занята разглядыванием облаков, и я бесшумно втягиваю воздух. Почему рядом с ним мне становится трудно дышать?

Я знаю, что он прав, но сказал он это в такой спокойной манере, что по всему телу побежали мурашки. Как будто это была наша тайна. Он ерошит волосы и затем, улыбаясь, смотрит на ноги.

По крайней мере, я заставила его улыбнуться. Это гораздо лучше, чем несчастный Ник.

Кабинка бесшумно раскачивается. Мы все в наших собственных мирах, но я уверена в том, что все мы стали немного счастливее, чем были несколько минут назад. К моменту, когда наша кабинка спускается вниз, дождь уже прекратился, так что мы, размахивая зонтиками, идем к киоску.

Ник заказывает нам хот-дог и большую сахарную вату, как и обещал.

— Спасибо, — произношу я, жуя хот-дог, пока мы идем назад к автомобилю.

— Спасибо вам, — говорит он спокойно, звеня ключами в руке. Бриа держит его другую руку. — Вы превратили то, что могло быть угнетающей поездкой в кабинке, в одно удовольствие.

— О. Ну, я рада, что смогла помочь.

— Иногда… — начинает он и смотрит вниз на Бриа. Она слишком увлечена чайками, чтобы обращать на нас внимание. — Иногда это чувство захватывает меня словно из ниоткуда, и я чувствую себя таким потерянным. Это ужасно. Оно приходит волнами. Большинство дней со мной все в порядке. Хотя… иногда у меня такое ощущение, что я тону.

— Я знаю, — смотрю я на него. — Хочу сказать, что понимаю, но, если честно, я понятия не имею, каково это — потерять все так внезапно. Так что я не собираюсь говорить, что понимаю. Я только хотела сказать, что мне так жаль, что это произошло с вами. Это несправедливо. Но… это здорово, что у вас было что-то, с чем так тяжело прощаться.

Ник концентрируется на моем лице, вникая в слова. Я могу сказать, что они затронули его, и не уверена — хорошо это или плохо. Мы подходим к автомобилю, и я стою около него, пока он пристегивает Бриа. Она все еще занята своей сахарной ватой. Когда девочка пристегнута, Ник закрывает ее дверь и поворачивается ко мне.

— Спасибо, Эвианна. Никто и никогда не говорил мне этого раньше. Вы правы. Мне очень повезло, — улыбается он и тянется к моей руке.

Когда он прикасается ко мне, я подскакиваю и отступаю назад. Я не знаю почему, но его прикосновение ощущается как-то странно, интимно… его взгляд фиксируется на моих глазах, и я разрываюсь между желанием сесть в автомобиль и желанием… поцеловать его?

Что-то подсказывает мне, что он чувствует то же самое.

Глава 13

Эвианна

После того как Бриа засыпает, приезжает Вайолет. Мы вернулись с «Колеса» во второй половине дня, и Ник отпустил меня. Я провела время за чтением и отдыхом, выпив несколько чашек чая и стараясь не думать о Нике.

Это оказалось безуспешно.

Я знала, что анализировала все сверх меры, поэтому, когда Вайолет появилась с двумя бутылками вина и китайской едой, я едва не заплакала от благодарности.

— О, мой бог, ты самая лучшая, — выдыхаю я, когда она проносится мимо меня в мое новое место жительства. Я быстро перевожу взгляд на дом и вижу, что свет везде выключен. Ник, вероятно, спит, и хотя знаю, что посетители женского пола разрешены, я все равно нервничаю.

— Ничего себе, здесь мило, Эв! — говорит она, пока я закрываю входную дверь.

— Спасибо.

Я помогаю ей разгрузить чау-мейн и цыпленка генерала Цо в миски. Это то, что мы всегда заказываем. Я не могу найти бокалы, так что делаю пометку приобрести парочку, и наливаю щедрые порции вина в два стакана. Как только мы устраиваемся на диване, подруга поворачивается ко мне лицом, с восторгом принимаясь за еду. Она выглядит настолько собранной. Я всегда завидовала ее способности выглядеть такой изысканной. На ней обтягивающие джинсы, приталенная кожаная куртка и черные ботильоны. Ее золотисто-каштановые волосы собраны в небрежный пучок, на который, вероятно, у нее ушло двадцать секунд, и карие глаза нетерпеливо сканируют мое лицо.

— Итак? Ты собираешься рассказать мне обо всем?

Я даже не притрагиваюсь к своей еде. Прежде чем проболтаться, делаю большой глоток вина.

— Не осуждай меня. Это все, что я прошу, — наконец выдаю я, предварив все этими словами.

— Ты думаешь, что он горячий. Что плохого в том, что твой босс привлекателен?

Я вздыхаю и выпиваю половину своего вина. У меня кружится голова, когда я начинаю свой рассказ.

— Ну, я говорила тебе, что он вдовец, верно?

— Да, — отвечает она, выглядя раздраженной. — Я уже знаю это.

— Так? Это делает меня ужасным человеком! — воплю я. — Ви, видела бы ты его сегодня.

Бриа упомянула, что ее мама и брат на небесах, напомнив, что он потерял их. Ник буквально стал излучать горе, и потом я предложила игру «Что бы ты сделал». К счастью, кажется, это приободрило его, но, боже мой, не знаю, смогу ли я заниматься этим.

— Чем? Продолжать заботиться о маленькой девочке, которая так рано потеряла свою мать?

— Это не то, что я имею в виду. Это просто... не знаю, достаточно ли я уравновешена, чтобы справиться со своими собственными проблемами наряду с горем Ника, и наряду с горем Бриа...

Такое ощущение, что всего слишком много.

— Ты нравишься Бриа, да? — бормочет она, пережевывая лапшу.

Я ни на секунду не задумываюсь.

— Да. И она всегда нравилась мне. Не в этом проблема. Просто... такое ощущение, что так или иначе я направляюсь куда-то, куда не должна идти. Какой-то парень на кассе спросил нас, не хотели бы мы пройти по семейному абонементу, и Ник выглядел настолько печальным. Я не могу быть женщиной, из-за которой он и Бриа расстраиваются. Я знаю, что между нами ничего не происходит, но я достаточно взрослая, а он достаточно молод, и люди делают предположения... я не думаю, что могу выдержать еще один случай как этот. Я не могу продолжать выяснять способы, как быть тактичной и говорить правильные слова. Развлекать человека, который носит траур, не входит в мои обязанности.

— Так брось, — говорит она просто.

Я моргаю.

— Но...

— Послушай, — говорит Вайолет, усаживаясь на своем месте лицом ко мне. — Или ты уходишь, или остаешься. Это твои два варианта. Но ты можешь не расстраиваться, что он до сих пор переживает утрату. Конечно, они все еще горюют. Ты все еще огорчена из-за Дэна, я все еще горюю по своей бабушке... мы все переживаем утрату. Но то, что произошло сегодня — было ожидаемо. Главное, ты старалась подбодрить их. Судя по твоим словам, это сработало. Я не говорю, что твоя работа — подбадривать Ника. Это его забота. Но я думаю, что тебя наняли не зря.

Потому что, если кто и не относится к себе серьезно — так это ты. Если кто и может развеселить другого человека — это ты. И я думаю, что прямо сейчас им это нужно. Я думаю, что Ник в этом нуждается. Я думаю, что Бриа нуждается в этом.

Вайолет права. Я это знаю.

— Согласна.

Я ковыряюсь в своей еде. У меня в животе урчит. Я чувствую себя уже лучше.

— Иди и будь собой. Ты жизнерадостная. Ты веселая. Ты приносишь пользу.

— Ладно, — говорю я. — Я не такая самоуверенная, как раньше, но я пытаюсь.

— Один день за раз. — Подруга смотрит на мою тарелку с нетронутой едой. — Ты собираешься поесть?

— Да, — отвечаю я отстраненно. — Кажется, последнее время у меня нет аппетита. Ну, за исключением, когда готовит Ник, потому что его еда и-зу-ми-тель-на.

Вайолет стреляет в меня убийственным взглядом.

— Будь осторожна, Эв, — предупреждает она. — Я не говорю, что не стоит чувствовать того, что ты испытываешь к нему, но просто помни: прежде всего, он отец. Он не какой-то парень, которого ты встретила в баре. У вас может быть химия, но он — отец Бриа, вдовец, и самое главное, твой работодатель.

— Ничего не происходит, — говорю я, защищаясь. Мой взгляд ее не убедил. — Просто удивительно, насколько он симпатичный. Я была застигнута врасплох, вот и все. Мне все равно.

— Угу, — бормочет она. — Сколько ему лет?

— Я не знаю. Если предположить… около тридцати?

— О, — Вайолет явно в шоке. — Ничего себе.

— Он педиатр, — заявляю я, и ее глаза сужаются.

— Правда, что ли? Интересно... — смотрит она на меня с удивлением.

— Да. Но он думает о переводе в больницу.

— Хм.

— О чем ты думаешь?

— Ни о чем, — говорит Вайолет, улыбаясь с озорством.

— Скажи мне! — кричу я.

Раздается стук в дверь, и я замираю. Глаза Вайолет расширяются.

О, черт. Что, если Ник услышал нас?

— Дерьмо, — шепчу я спокойно, как будто нас поймали на чем-нибудь противозаконном, хотя мы ничего плохого не делали.

Я встаю и открываю дверь. На пороге стоит Ник и смотрит на меня с опаской, а потом переводит взгляд на Вайолет. Он прислоняется к косяку.

— Привет, — говорю я небрежно. — Извините, мы вели себя слишком громко?

— Нет, просто хотел зайти и пожелать спокойной ночи. Извините, я не знал, что у вас компания, — говорит он застенчиво, разглядывая Вайолет. — И я хотел сказать еще раз спасибо за сегодня.

— Оу, — бестолково отзываюсь я, стараясь не пялиться на его одежду. Он выглядит несколько небрежным и таким молодым в черных баскетбольных шортах и простой серой футболке. И он пришел, чтобы пожелать спокойной ночи. Это очень мило. Я уже знаю, что Вайолет готова проглотить его целиком. — Без проблем.

Как по сигналу она вскакивает и подбегает к нему.

— Привет, я Вайолет, — говорит она, вытягивая руку. Ник пожимает ее.

— Привет, Вайолет. Я Ник, — улыбается он, но его взгляд направлен в мои глаза.

— Папа Бриа, — добавляю я, хотя Вайолет об этом уже знает.

Мы обсуждали его в течение последних двадцати минут. Но я не хочу, чтобы Ник знал об этом.

— Да, — говорит он, покачиваясь на пятках. Он засовывает руки в карманы. — Ваш работодатель, — далее добавляет он, и я клянусь, что вижу, как он немного краснеет. Я издаю смешок. — Ну, девушки, спокойной ночи, — говорит он. — Эвианна, не могли бы вы завтра прийти чуть раньше девяти?

— Конечно, — отвечаю я.

— Ладно, спокойной ночи, — произносит он, и его взгляд становится мягче. — Надеюсь, что там все в порядке, — указывает он внутрь гостевого домика. — Дайте мне знать, если что-нибудь понадобится.

— Спасибо, Ник. Я запомню, — улыбаюсь я, и он наблюдает за мной, пока пятится назад. И затем, я клянусь, он снова краснеет, и, наконец, отворачивается и идет в дом. Я не понимаю, как быстро бьется мое сердце, пока я не закрываю дверь и не сталкиваюсь с лицом Ви. Я делаю глубокий вздох и пытаюсь вести себя как обычно. Возможно, это совершенно нормально, что работодатели заходят пожелать спокойной ночи своим сотрудникам каждый день. Кто знает? Это может быть на сто процентов нормально.

— Ох, — говорит Вайолет спокойно. — Боже мой.

— Заткнись, — говорю я, падая на диван и прикрывая лицо рукой.

— Беру назад все сказанное ранее. Ты должна хвататься за это.

— Вайолет! — ударяю я ее свободной рукой. — Достаточно.

— Я серьезно, Эв! Если ты не сделаешь, то это буду я!

— Остановись! — кричу я на этот раз громче. — Просто чтобы ты знала, ты не помогаешь.

— Когда ты рассказала мне о нем, я представляла его старше, типа как Джордж Клуни. Ты знаешь, солидный, даже недосягаемый. Я подумала, может у тебя какое-то школьное увлечение или что-то еще. Но Ник молод, и он точно на тебя запал.

— Что? — восклицаю я, усаживаясь к ней лицом. — Правда?

Теперь я в самом деле чувствую, что вернулась в среднюю школу.

— Да. О, боже, да. Это настолько очевидно. Он пришел, чтобы пожелать спокойной ночи?

Чушь.

— Нет. Ты ошибаешься. Он просто был вежлив. Я первый раз здесь ночую.

— Я думала, что твоя первая ночь была вчера? — наклоняет она игриво голову.

— Ох. Я не говорила тебе?

Ви качает головой, и я рассказываю ей о том, как Сесилия попросила остаться на ночь, и как у Бриа был кошмар, и она попросила меня спать с нею в постели Ника. Вайолет Вайолет ржет, когда я рассказываю ей о том, как Ник поймал меня в своей постели этим утром.

— Ты негодяйка! — дразнит она, потягивая вино. — Ему, вероятно, хотелось, чтобы ты прямо сейчас вернулась в его постель, — говорит она тихо, и я бросаю в нее подушку.

— Эй! Будь осторожнее, — смеется она. — Я держу вино, и не хочу запачкать твой модный новый диван.

— Он оплакивает свою жену, Ви. Прекрати помещать эти мысли в мою голову.

— Я лишь хочу сказать... если бы я знала, что он выглядит так, и что он тоже увлечен тобой, я сказал бы, что настало время двигаться дальше. Ты для него можешь быть идеальной женщиной.

Бриа любит тебя, и прошел почти год.

— Остановись, — говорю я серьезно. — На самом деле, — встаю я и скрещиваю руки на груди, — ты смущаешь меня. Я, правда, не хочу больше говорить об этом. — Вайолет застывает, выглядя потрясенной и обиженной. Обычно я не против того, чтобы посплетничать, но это уже слишком. — Я не могу поверить, что ты могла предположить, что Ник готов двигаться дальше. Я видела его сегодня. Он не тот человек, который готов двигаться дальше, Ви. Он человек, который очень сильно горюет.

Отчитанная, подруга опускает глаза.

— Я сожалею, — бормочет она. — Ты права.

— Спасибо, что извинилась, — говорю я резко и сажусь.

— Хотя, пожалуй, он чертовски привлекательный, — шепчет Ви, и я впиваюсь в нее взглядом.

— Серьезно?

Она пожимает плечами с невинным видом.

— Что? У людей есть определенные потребности, вот и все.

— Вон, — я указываю на дверь. — Если ты будешь продолжать говорить об этом, тогда уходи.

— Хорошо, — жалобно тянет она. — Давай тогда поговорим о чем-нибудь другом.

— Как поживает Маркус? — спрашиваю я, надеясь, что если мне сменить тему на ее парня, это сможет замаскировать небольшую улыбку на моих губах, когда я думаю о Нике в кровати.

— Ох, хватит болтать ни о чем, — говорит Ви, разглядывая меня с ехидством. — Как дела?

— Отлично... — отвечаю я осторожно. У нее сочувственный взгляд. — Почему ты спрашиваешь?

Ее лицо вытягивается, и на мгновение она отворачивается, я догадываюсь, это как-то связано с Дэном и Миа.

— Ты не видела... — умолкает она. — Дерьмо. Не смотри, — умоляет она, и прежде чем она успевает сказать что-нибудь еще, я открываю ноутбук и ищу его профиль в Facebook.

9 сентября 2014 г. Даниэл Вэлинг обручился с Миа Джентри

Мои глаза впитывают слова, а также комментарии ниже. И ах! Есть фото. Прелесть. Мои глаза закатываются от большого бриллианта на безымянном пальце Миа. Я чувствую, как в горле формируется комок.

Не плачь, не плачь, не плачь.

Я прокручиваю вниз и вижу обновление статуса от Миа с крупным планом ее великолепного кольца.

Сегодня Любовь всей моей жизни попросил меня выйти за него замуж, и я сказала «Да»!

Я сглатываю тошноту, которая разрывает мое горло, и отодвигаю подальше ноутбук. Прежде чем Вайолет что-то скажет, я залпом выпиваю остатки вина и еле сдерживаю слезы.

Дэн должен был сделать предложение мне.

Он был любовью всей моей жизни.

Всего три месяца назад мы были вместе. Теперь я понимаю, что они скрывали свои отношения от меня... Мне приходится сглотнуть несколько раз, чтобы подавить позывы к рвоте.

— Она сука, — говорит Вайолет.

Я смотрю на нее.

— Он сделал предложение? — шиплю я.

У меня возникает большой желание позвонить Дэну и сказать, как чертовски счастлива за него и Миа. Его невесту.

Боже мой...

Еще до того как она успевает ответить, я бросаюсь головой вниз на диван и рыдаю в подушку. Я чувствовала себя так хорошо. Долгое время я была сломлена, но последние пару недель я чувствовала, что исцеляюсь. Теперь... теперь я чувствую, как все возвращается на круги своя.

Вайолет просто сидит и тихо потирает мне спину, успокаивая меня.

Я знаю, что наше расставание для нее и Маркуса было таким же потрясением. Мы все были друзьями. Вайолет, Маркус, Дэн и я — мы все встретились на первом курсе колледжа. Миа присоединилась к нашей компании чуть больше года назад. Это я привела ее домой. Это я их познакомила. Мы обе были в классе сравнительного литературоведения, и в итоге стали подругами.

Между ними что-то было. Они с Дэном стали очень близки, но я не думала, что это что-то значило.

Мысли были слишком далекими, слишком безумными... до тех пор, пока это не случилось.

Я знала, что Вайолет избегала эту парочку. Знала, что Маркус делал также, и была благодарна, что они выбрали мою сторону. Они были лояльны, Вайолет и Маркус, и также избегали Миа. Но я не могла отрицать, что им было тяжело. Дэн и Миа шокировали нас всех.

Я сажусь и залпом выпиваю остатки вина. Я знаю, что завтра мое лицо будет опухшим от алкоголя и слез.

— Ты должна что-нибудь съесть, — уговаривает Вайолет, и я яростно качаю головой.

— Не хочу.

— Мне нужно идти, — говорит Ви робко и встает. — Спасибо за приглашение, Эв. Я еще приеду, хорошо?

— Хорошо, — я поднимаюсь, чтобы обнять ее.

— Попытайся не думать о Дэне и Миа. Думай о Нике! — говорит она с энтузиазмом, и я не могу сдержать смех.

— Верно, — отвечаю я хмуро. — Вдовец, который дает мне работу.

— Он выглядит намного лучше, чем Дэн. Черт, он даже выглядит лучше, чем Маркус!

Я игриво ударяю ее кулаком.

— Прекрати! На сегодня достаточно.

Ее лицо смягчается.

— Я знаю. Люблю тебя, Эв. — Ви открывает парадную дверь.

— Я тоже тебя люблю, Ви.

Как только дверь закрывается, я падаю на диван. Открываю вторую бутылку вина, и прежде чем слишком опьянею, ставлю будильник на семь тридцать.

Я не помню остальную часть вечера, но я смутно припоминаю, что изучала страницу Миа из Facebook.

Чем она лучше меня?

Я засыпаю на диване, гадая, приглашал ли Дэн Миа на «Колесо» и обещал ли ей счастливую жизнь так же, как и мне.

Глава 14

Эвианна

Похмелье — это злая версия жизни, словно жестокая шутка.

На следующее утро я просыпаюсь с жуткой головной болью. Оглядываюсь по сторонам: пустые коробки с китайской едой, две бутылки Пино, и мысленно начинаю проигрывать прошлую ночь.

Как ни странно сегодня, после того как наплакалась из-за Дэна и Миа, я чувствую себя намного лучше. Ну и чёрт с ними. Они достойны друг друга. Я быстро прибираюсь и иду в душ, начиная свой день. Пишу Вайолет, давая ей понять, как была рада её увидеть. Пока одеваюсь и сушу волосы, не могу перестать думать о Нике, о том, как он на меня смотрел прошлым вечером, прислонившись к дверному косяку. Мужчина реально горячий, Вайолет дело говорит, но я знаю, что должна взять себя в руки, потому что он отец Бриа, и я на него работаю.

Но так прекрасно, что кто-то в нас вызывает ощущение счастья.

Я надеваю джинсы-бойфренды (Прим.: джинсы с низкой посадкой, копирующие крой мужских джинсов), черные балетки и черный топик. Заканчиваю свой образ кожаной курткой Вайолет. Она оставила её здесь вчера вечером, и мне вроде нравится, как та на мне смотрится.

Куртка приталена сильнее, чем мне доводилось носить, но смотрится неплохо. Я не была уверена, что она мне подойдет, но у нас с Вайолет многие вещи как в фильме «Джинсы-талисман». (Прим.: «Джинсы - талисман» — фильм, где четыре неразлучные с детства подруги должны впервые расстаться на время каникул. Во время прощального похода по магазинам девушки находят джинсы, которые идеально подходят каждой из них. И они решают, что эти «волшебные» джинсы станут их талисманом). Собираю свои длинные выпрямленные волосы в низкий конский хвост и наношу немного макияжа. Но все равно, несмотря как сильно я стараюсь замаскировать всё тональным кремом, глаза всё равно остаются опухшими, с тёмными кругами внизу. Безнадежное дело.

Проверяю телефон и вижу, что уже восемь сорок. У меня нет времени, чтобы поесть, и поэтому напоминаю себе, захватить йогурта, когда приду в главный дом. Я закрываю входную дверь, и убираю телефон в задний карман джинс.

Зайдя в главный дом, я вижу Ника, который сидит за барной стойкой и поедает овсянку.

— Привет, — говорю я.

Раздвижная дверь захлопывается за мной.

Ник оборачивается, и его глаза дико по мне блуждают. Я нервно дергаю себя за волосы.

Почему он так на меня смотрит?

— Доброе утро, — говорит он, улыбаясь. — Бурная ночь?

Дерьмо.

— Что, так заметно?

— Нет, я имею в виду, ты хорошо выглядишь, но... Ты что, плакала? — Ник ковыряет ложкой, не зная, что сказать. — Дерьмо... — бормочет он. — Прости. Я веду себя грубо. Ты не должна мне отвечать.

— Где Бриа? — спрашиваю я, меняя тему.

Это, кажется, немного его будит, потому что Ник прочищает горло и указывает на коридор.

— Наверху, смотрит фильм.

— Ох, ладно. Я подхожу к холодильнику и достаю йогурт. Ник откашливается. Я поворачиваюсь и приподнимаю брови.

— Извини, ничего если я это съем?

Он смеется.

— Я приготовил тебе овсянку. Присядь и расслабься. — Я опускаю взгляд на подставку для столовых приборов рядом с ним. Конечно же, дымящаяся миска овсянки стоит на столе и ждёт меня, вместе с молоком, мёдом, и с небольшой миской черники. — Я не знаю, любишь ли ты овсянку, но приготовил и для себя, подумал, что тебе тоже захочется.

Твою мать.

Заботливый.

Симпатичный. Беру свои слова назад — он выглядит потрясающе.

Я в беде, это точно.

Мои взгляд падает на его костюм — тёмно-серые брюки и не полностью застёгнутая белая рубашка, что придаёт ему немного небезупречный вид, как будто он специально не полностью застегнул. Почему-то, от этого я чувствую себя гораздо хуже.

Прекращай, Эви. Прекращай это сейчас же! — Спасибо. Это очень мило с твоей стороны, — говорю я вежливо, присев на стул рядом с ним.

Я остро осознаю, насколько мы близки, но выдыхаю и сосредотачиваюсь на смешивании молока, меда, и ягод. Я не смотрю на Ника. Не могу. Я не могу находиться так близко к нему и не испытывать волнение.

Я просто завтракаю со своим боссом. Ничего больше. Не глядя, Ник двигает ко мне газету, и я стараюсь не улыбаться. Как по-домашнему. Я слишком нервничаю, чтобы читать. И слишком нервничаю, чтобы сделать что-нибудь другое.

Должно быть потому, что он мой босс. Он просто запугивает... Хотя, Ник тут не причём. Это я сама нервничаю возле него без причины.

Просто сосредоточиться на еде, Эвианна. Перестать смотреть на его руки. Но я ничего не могу поделать. Руки Ника сильные, грубоватые... но и нежные. Он врач. У него идеальные руки врача.

Тьфу! Ник откашливается и смотрит на меня. Чувствую его взгляд на моём лице, на волосах, на шее... и мои щеки вспыхивают.

— Ты точно в порядке? — спрашивает он тихо.

Кидаю на него взгляд, и моё лицо смягчается, когда вижу беспокойство в его глазах.

— Да, это просто... мой бывший.

Ник застывает, и я не уверена, почему.

— Ах. Бывший Дэн, верно?

— Да. И его невеста, Миа, — тихо произношу и отворачиваюсь.

Может быть, сегодня я и чувствовала себя лучше, но мне всё ещё больно. Значительно. Ник замечает это, потому что ничего не комментирует и не задает вопросы. Он просто наблюдает за мной, а я продолжаю кушать. Я вижу, как он встаёт со стула и идет к кофеварке. Наливает кофе в кружку и протягивает её мне через стойку. После опирается на локти, буквально в сантиметре от меня.

— Черный, верно? — спрашивает он, указывая на кружку.

— Да. Спасибо, — говорю я, делая глоток.

— Ну, у меня есть кое-что, что могло бы заставить тебя чувствовать себя лучше, — говорит Ник, наклонившись чуть ниже. Наклонившись ближе к моему лицу. Я наблюдаю за ним, его взгляд обращен прямо на меня, и от того как он улыбается в уголках глаз появляются морщинки. — Мы в ноябре собираемся в отпуск. Ежегодная традиция.

— Ух ты, весело, — говорю я, не понимая, как это должно заставить меня почувствовать себя лучше. Может быть, потому что это оплачиваемый отгул?

— У тебя паспорт есть?

Мои глаза направляются вверх и встречают его.

— Прости?

— Паспорт, Эвианна. У тебя он есть?

Я думаю о темно-синем паспорте, лежащем в мамином сейфе. Внезапно чувствую благодарность, что она заставила всех нас получить паспорта для поездки в Ванкувер.

— Да, — говорю я медленно и нерешительно.

— Хорошо. Потому что ты едешь с нами.

— Что? — говорю я, и мое сердце начинает биться очень-очень быстро.

Пытаюсь убедить себя, что причина волнения, только в том, что у меня будет отпуск, а не потому, что в этот отпуск я еду с Ником Уайлдером.

— Тулум. Мексика. Десять дней на пляже. В один из дней я должен присутствовать на конференции, поэтому мне нужен кто-то, кто присмотрит за Бриа.

— Это здорово! — говорю я, пытаясь скрыть свою нерешительность.

Честно говоря, я не знаю, что и сказать. Конечно, я взволнована — это же Мексика! И я всегда хотела поехать в Тулум. Но... как я выдержу десять дней с Ником в экзотическом сексуальном месте, когда обычное поедание овсянки с ним заставляет меня нервничать?

Он отодвигается назад, на другую сторону барной стойки и отходит.

— Просто на неделе пришли мне свои паспортные данные. Я куплю билеты и забронирую номера, — говорит он, удаляясь по коридору.

Номера. Во множественном числе. Хм, Эви. Номера. Номера! Я ненавижу себя.

— Хорошего дня, Эвианна! — кричит Ник, и я слышу, как закрывается входная дверь.

Он даже не спросил меня, хочу ли я поехать. То есть, пожалуй, у меня не было выбора, но всё же. Он просто мне сказал, что мы поедем.

Звук закрытия входной двери, должно быть, привлёк внимание Бриа, потому что она вприпрыжку влетает на кухню.

— Папа ушёл? — спрашивает она.

— Да, он только что вышел, — говорю я.

Кладу тарелки из-под овсянки в раковину. Допиваю кофе одним большим глотком.

— Хорошо. Пойдём иглать!

И не дав сказать ни слова, Бриа тянет меня наверх.

***

День тянется медленно. Я не настолько энергична, как была вчера, и все благодаря вину и гулянию с четырехлетней целый день — это всё так утомительно. Но между игрой в куклы, чтением, и строительством крепости, у меня остаётся много времени для размышлений.

Мой желудок нервно сжимается каждый раз, когда я думаю о нашей грядущей поездке. Я не хочу думать о Нике как об абстрактной личности... парень, на чьи руки я уставилась. Парень, который заставил меня заикаться и мямлить. Но это произошло, и чем скорее я это признаю, тем скорее смогу попытаться изменить такое отношение.

Это смешно. На самом деле. Я так реагирую только потому, что Ник привлекателен. Если бы он был старым и уродливым, я бы нормально продолжила свой день. Разве нет? Но было что-то большее. То, как он вчера на меня смотрел на Колесе, после предложения поиграть, во «что бы ты предпочел?». То, как потом он прижал меня к стене напротив своей машины, непреднамеренно влияет на меня больше, чем следовало. Манера, в которой он пришел пожелать спокойной ночи прошлым вечером, и как он приготовил мне завтрак в это утро. А молчаливые жесты: такие как принести мне кофе и передать утреннюю газету.

Это было так, как сильно он обожал Бриа. И этот пункт важный. Вероятно, самый важный из них всех.

Но я не могу. Я не могу позволить своим чувствам к Нику мешать моей работе. У меня имелось очень важное задание — присмотреть за маленькой девочкой, позаботиться о ней. Пялится на ее отца — не поможет делу.

Я знаю, что говорят: «Ты не можешь выбирать, с кем будешь», но я приняла решение тогда и здесь, прямо на полу комнаты, где Бриа дремала рядом со мной, что я не позволю Нику до меня добраться. Я должна нацепить непроницаемое лицо.

И, надеюсь, мои чувства исчезнут.

Надеюсь.

Глава 15

Ник

Ну вот, с Эвианной, кажется, поладили, что меня радует. Бриа её уже обожает. Я счастлив, когда она рядом. Обычно девушка оптимистична и остроумна, пока мы не говорим о её бывшем.

Так что я не понимаю её, когда она начинает игнорировать и избегать меня. Эвианна думает, что я не замечаю, как она приходит без пяти девять, а потому у меня достаточно времени, чтобы попрощаться с Бриа. И вот так каждый день. На всякий случай, в течение нескольких дней я готовил ей завтрак, но он оставался несъеденным. Так что два раза еда отправлялась прямиком в мусорное ведро, и мне оставалось только предположить, что Эви ела в гостевом домике.

И не только это. Каждый вечер Эвианна уходит в гостевой домик, хотя я всегда считал своим долгом пригласить её поужинать с нами.

Я надеюсь, что она счастлива здесь. И понимаю, что ее поведение, вероятно, не имеет ничего общего со мной. Это Дэн, её бывший, но я не могу не задаться вопросом, нравлюсь ли я ей?

Прошлый раз, когда у нас был реальный разговор, я задал несколько довольно навязчивых вопросов. Я не знаю, почему чувствовал себя обязанным поговорить с Эви насчёт её бывшего, но по некоторым причинам я хотел заставить девушку почувствовать себя лучше. Она выглядела такой подавленной.

И с ней действительно легко говорить.

Я немного скучаю по ней... совершенно платонически, конечно.

Просто приятно разговаривать с кем-то другим взрослым, кроме Сесилии. Я весь день на работе рядом с детьми, а потом прихожу домой к Бриа, поэтому отчасти, питал надежды пообщаться Эвианной.

И даже когда не видел её лично, я всегда отправлял ей сообщение с пожеланием спокойной ночи по электронной почте.

Всегда.

Глава 16

Эвианна

Мой план любой ценой избегать Ника, более или менее сработал. Большую часть времени я о нём не думаю, возможно, потому, что почти никогда его не вижу. К счастью для меня, Ник больше не брал выходной, и по утрам я завтракаю у себя, в гостевом доме. Когда он возвращается домой в конце дня, то выглядит очень уставшим, так что мне проще уйти.

Ник ничего мне не говорит, но с того утра когда я не появилась на завтрак, замечаю в мусорном ведре очень много несъеденного омлета. На следующий день в мусоре овсянка, и я подумываю о прекращении своего «Ник под запретом». Лучше смириться, в конце концов, еда выбрасывается впустую. Но на следующий день... ничего. Я думаю — Ник, наконец, понял намёк.

Так проходит пара недель. Ник каждый день приходит домой истощённый своей работой, и я всегда немедленно ухожу в гостевой дом, так же уставшая от игр с Бриа. Ник постоянно приглашает меня остаться на ужин, но я всё время отказываюсь. Я почти никогда не вхожу в дом, за исключением работы. На выходных встречаюсь с Вайолет и своей семьёй, хожу в продуктовый магазин, и бегаю с поручениями. Даже съездила в «Таргет», чтобы приобрести что-нибудь для декора дома, например — кое-какие картины и пододеяльник. Пока все эти дела позволяют мне держаться подальше от Ника.

Деньги хорошие, а также это прекрасное напоминание того, почему я избегаю Ника. Мне нужна работа, и большую часть зарплаты я сразу внесла на счёт в банк. Я даже провела некоторые исследования о преподавании за границей, и сделала пометки сайтов с информацией о сертификате, который мне нужно приобрести для того, чтобы этим заниматься. Я думаю как-нибудь.

Сентябрь переходит в октябрь, и листья начинают менять цвета. На Тихоокеанском северо- западе это моё любимое время года. Прохладно, но не холодно, а воздух чист и прозрачен. Осенью я чувствую себя действительно воодушевлённой и счастливой. Одно утро в неделю Бриа посещает дошкольные занятия, так что я могу посвятить это время чтению. Естественно, в гостевом домике, подальше от Ника. Приятно уделить время себе. В остальные дни Бриа и я занимаемся разнообразными вещами. Мы ходим в парк, посещаем музеи, пляж, библиотеку (мое любимое занятие), печём печенье, и смотрим фильмы. Я всё же должна испечь свои знаменитые кексы.

Мы с Бриа даже несколько раз вместе ночуем, пока раз в неделю, Ник преподает в Портленде. Я убедила Ника позволить Бриа спать в моей комнате, в домике для гостей, чтобы свести к минимуму любую возможность опять оказаться в его постели из-за кошмара. Бриа очень нравится, и она называет это «вечеринка с ночевкой». И с тех пор её кошмары не повторялись.

Забавно работать няней Бриа. Никогда не знала, что с детьми может быть так весело. Я просыпаюсь и с радостью бегу на работу, так что думаю это хорошо. Сесилия заходит каждые несколько дней, чтобы поздороваться и пообщаться.

Во вторую неделю октября, по электронной почте Ник пересылает мне подтверждение нашего рейса и информацию об отеле. Прихожу в ужас от предстоящей поездки, потому что понимаю — я буду не в состоянии его избегать.

Поздней ночью пятницы, я лежу в постели. Неделя выдалась изнурительная. У Бриа есть роликовые коньки, и Ник купил для меня тоже, чтобы я могла ездить с ней. Мои ноги болят, и я собираюсь пойти принять ванну.

Я отправляю короткий ответ, что-то вроде: «Ладно, отлично!» Как только закрываю ноутбук, мой телефон издает звук, и я вижу на экране имя Ника.

Я не удивлена. Ник взял в привычку не говорить со мной напрямую о разных вещах, а писать по электронной почте и смс. Он даже пишет мне каждый вечер, пожелание спокойной ночи. Это мило, но я стараюсь особо не углубляться в анализ.

Я прочитала его смс и перечитала ещё дважды, трижды, потому что моя челюсть буквально упала на пол.

Ник: Ты не спишь?

Я смотрю на сообщение, и мои ладони начинают потеть.

Ты не спишь? Черт возьми, что это значит?

Я быстро пишу Вайолет. Возможно, всё абсолютно невинно.

Но я не могу не чувствовать — его слова имеют определенную значимость.

Я: ПОЗВОНИ МНЕ! ЭКСТРЕННО. НИК СПРОСИЛ, СПЛЮ ЛИ Я. ОБАЛДЕТЬ.

Жду звонка, с нетерпением ерзая. Пока проходят несколько минут, мои глаза продолжают сканировать слова в тексте Ника снова и снова и снова. Я встаю и на полпути слышу звонок.

— На-ко-нец! — говорю на выдохе.

— Извини, я с Маркусом, — отвечает Вайолет, с явным раздражением.

— Ох. Прости.

— Так, что случилось?

Я объясняю ситуацию. Вайолет уже в курсе о моём «Ник под запретом» и предстоящей поездке в Мексику, так что объяснение не занимает много времени. Когда я закончила, слышу, как подруга присвистнула.

— Подожди, дай мне спросить у Маркуса, — говорит она, прежде чем успеваю её остановить.

Слышу, как Вайолет что-то бормочет. Через несколько секунд Маркус сам мне отвечает в трубку: — Да, он однозначно ищет немного любви, Эв.

— Маркус! — визжу я. — Серьёзно. Скажи мне. Что я должна ему ответить?

— Эв, просто тот факт, что ты позвонила Ви и спрашиваешь совета, показывает мне, что в итоге ты обречена быть с этим чуваком.

Я тихо сижу и слышу, как Вайолет что-то бормочет на заднем плане. Затем она возвращается на линию.

— Маркус прав. Он хочет тебя увидеть. Я просто говорю, что тебе надо подойти к его дому и постучать в дверь. Надень сексуальное белье, — шепчет она.

Раздраженная, я бросаю трубку.

Прямо сейчас они не помогают.

Я делаю несколько вдохов и отвечаю:

Ник: Нет. А ты почему не спишь?

Я жду. Кажется, что проходит вечность, но Ник отвечает в течение двух минут: Ник: Не могу уснуть. Подумал, что ты тоже не спишь. Я испёк кексы, и тут вспомнил: не ты ли обещала мне кексы, когда я тебя нанял? Я чувствую себя обманутым, потому что нанял тебя, но по прежнему пеку их сам:) Встреть меня на кухне.

Я смотрю на свой телефон в течение пяти минут. Ник хочет встретиться со мной на кухне?

Он даже не спросил. И... он флиртует со мной? Я не могу набраться мужества даже написать Вайолет. Всё чертовски ясно. Ник Уайлдер хочет встретиться со мной на кухне, чтобы почти в полночь съесть кексы. Я не удивлена, когда спрыгиваю с кровати и, проверяю свое отражение в зеркале, потому что я, конечно, пойду. И это, естественно, полностью разрушит моё «Ник под запретом», но я не могу отказаться от кексов.

По крайней мере, так я говорю себе. На мне надета пижама, но я решила её оставить, потому что она кажется милой.

Боже мой, Эви, это неважно, даже если она и милая. Хмуро смотрю на своё отражение без макияжа.

Неважно. Это не имеет значения. Ник просто любезен, предлагая мне кексы. Если я задержусь, он подумает, что я готовилась.

Твою мать. Сейчас меня больше волнует, что он подумает о том, что я думаю обо всем этом.

Я хватаю ключи и выхожу, пока не передумала.

И я действительно не хочу передумать.

Глава 17

Эвианна

Прежде чем открыть стеклянную дверь я замечаю Ника. И наблюдаю за ним в течение нескольких секунд, перед тем как потревожить. Он одет во фланелевые пижамные штаны и простую чёрную футболку, которая плотно облегает его бицепсы. Я злорадно заметила, что он тоже в тапочках, почти такая же пара, как и у меня. На самом деле, непреднамеренно, мы выглядим почти одинаково. Я смотрю вниз на свою простую черную футболку с длинными рукавами и штаны с рисунком. Мои тапочки синие. Его красные.

Теперь я анализирую схожесть наших тапочек?

Я вожусь в нерешительности перед дверью, просто не хочу, чтобы он меня увидел. Ник покрывает глазурью партию кексов и пританцовывает, наверное под музыку.

Тьфу. «Ник под запретом» явно не работает. Мне только казалось это возможным, видимо мои чувства намного сильнее. Прежде чем решаюсь на следующий шаг, Ник поднимает взгляд и ловит меня за рассматриванием его через стекло.

Проклятие. Я спешно открываю дверь, вхожу и не поднимаю глаз, пока закрываю её позади себя. Из-за Бриа музыка играет не слишком громко.

— Кто это? — спрашиваю я и поднимаю указательный палец наверх, к звукам песни, которая наполняет воздух и привлекает моё внимание.

— Это Strokes (прим. пер: американская инди-рок-группа), — отвечает Ник, улыбаясь. — Моя любимая группа.

— Мне они тоже нравятся, — говорю я, внезапно понимая, что нервничаю.

Что я вообще здесь делаю? Что мы делаем? А вообще есть «мы», или всё это я только придумала?

— Покажи мне, как ты готовишь свои волшебные кексы, про которые упоминала в первом письме ко мне, — предлагает он и протягивает мне миску.

Я уставилась на него.

— Святое дерьмо, ты сам их приготовил? — спрашиваю я.

Ник смеется.

— Да. А что?

Сначала я ничего не говорю, а только смотрю на него.

— Ничего, — говорю я, смеясь.

Но не могу поверить, что мужчина приготовил кексы с нуля. Это, наверное, сексизм, и, тем не менее... ещё одно очко для «Команды Ника».

Мужчина оглядывает меня с ног до головы.

— Эй, мы выглядим одинаково.

Не знаю почему, но мои щеки вспыхивают.

— Похоже, — тихо отвечаю я, оценивая его.

Я забираю из его рук миску и опускаю взгляд на её содержимое. Подхожу к противню для кексов, который уже покрыт бумажными формочками. Ник наблюдает за моими движениями.

Начинаю заполнять нужным количеством теста каждую формочку. Кексы шоколадные. Мои любимые.

— Зачем ты печёшь столько кексов?

— Это на день рождения Бриа.

Я оборачиваюсь.

— Когда у неё день рождения?

Почему я не знаю об этом? Я самая худшая няня в мире.

— Завтра, — говорит он, улыбаясь. — Или, я полагаю, сегодня — добавляет, глядя на часы.

— Я думал, что сказал тебе.

Лихорадочно пытаюсь вспомнить.

— Нет, я так не думаю. Я не помню, что бы ты мне об этом говорил! — восклицаю, охваченная лёгкой паникой.

Ник снова смеется. Он в хорошем настроении.

— Не беспокойся об этом. Она будет счастлива просто провести с тобой время. Бриа тебя обожает. — Его голос понижается, когда он говорит последнюю часть предложения, и вопросительным взглядом смотрит на меня, словно пытаясь понять, почему я ей так нравлюсь.

— Она замечательная девочка, — говорю я честно. — Такая счастливая. Трудно не быть счастливым рядом с ней.

Ник немного вздрагивает и смотрит вниз.

— Да, — говорит он, засунув руки в карманы. — У тебя есть планы на завтра?

— Нет, — вру я.

У меня есть планы. Я собиралась пойти в кино с Вайолет и Маркусом, но ненавижу быть третьим лишним на их свиданиях. Уверена — они не против немного побыть вдвоем.

— Хорошо. Я думал спросить об этом на неделе, но не получалось тебя увидеть, — говорит Ник, и его голос становится тверже. Подозреваю, что он догадывается о плане «Ник под запретом».

С моей стороны глупо было думать, что он не поймёт. Я практически сбегаю в гостевой дом каждую ночь.

— Мы идём на ужин, в некотором роде в любимый ресторан Бриа.... Хочешь присоединиться к нам?

— Спасибо, — говорю я, опешив. — Это очень мило.

Ник молча наблюдает за мной, ожидая ответа. Мини-улыбка дергает уголки его рта. Я стараюсь не замечать, как он зарос, и насколько сексуально выглядит щетина, доводя до совершенства его взъерошенный вид.

— Ты уверен, что это не семейный праздник? — спрашиваю я, неуверенно.

— Эвианна... мы теперь одна семья. Нравится тебе это или нет, — смеётся он.

Я гляжу на него. И это говорит парень, который меньше месяца назад психанул, когда кто-то спросил его, о семейном абонементе?!

— Конечно, я поеду, — шепчу я тихо, вдруг почувствовав волнение.

Я отворачиваюсь и заканчиваю наливать тесто в бумажные формочки. Не знаю, что сказать Нику... Спасибо, за то, что считает меня частью семьи? Понятия не имею. Я потеряла дар речи. Его доброта — это... это много, всё и сразу.

Песня меняется, и начинает играть другая группа… кажется — Coldplay (прим.: британская рок-группа). Звучит медленная мелодия, излишне эмоциональная и печальная. Я заканчиваю с тестом и помещаю поднос в духовку. Духовка действительно хорошая, я не сомневаюсь, что кексы пропекутся равномерно и прекрасно подрумянятся в отличие от духовки в доме моих родителей.

Кажется, настроение песни отразилось и на Нике, потому что он медленно ко мне подходит, встаёт рядом. Мы стоим очень близко. Я чувствую запах его дезодоранта. Он приятно пахнет корицей. Ник скрещивает руки на груди, и его тело склоняется ко мне ещё ближе. Боже, я не выдержу. Я кусаю губу и смотрю вниз, трудно сосредоточиться на кексах, а не на том факте, что он в паре сантиметрах от меня.

— Итак, Эвианна, как дела?

— Что ты имеешь в виду? — Я смотрю на Ника, выражение на его лице очень серьёзное.

— С... со всем. Жизнь, ну ты знаешь...

— Ой. Бывший.

— Это тоже, но и жизнь в целом тоже.

Кроме того, что я тебя игнорировала? — Хорошо, — лгу я.

— Ты держалась отстраненно. Я скучаю по нашим завтракам, — добавляет он, и когда смотрит на меня, я не отвожу свой взгляд.

— Ты скучаешь по завтракам со мной? — спрашиваю я неуверенно.

— Да, — говорит он, беспечно пожимая плечами. — Приятно теперь иметь возможность вести беседу со взрослым. Целыми днями я застреваю с Бриа и моими пациентами.

— Я просто думала, что доставлю меньше хлопот, если буду сама себе готовить завтрак. — Очередная ложь. — Это нормально. Я уважаю твое мнение. Предложение остается в силе. Мне нравится готовить для двоих.

Моя голова кружится от его слов. Понимаю, он не придаёт значения тому, как это звучит, но я не могу не чувствовать себя немного неловко. Вероятно, он готовил для Изабеллы. — Спасибо, — добавляю я.

— В любое время. — Он окидывает быстрым взглядом моё тело, и в его глазах появляется решительность. — А действительно, как дела?

Я опускаю взгляд и рассматриваю свои ногти.

— Мой экс-бойфренд помолвлен с моей бывшей подругой. Бывало и лучше, — говорю я, пожимая плечами. — Они собираются пожениться в декабре. Вайолет думает, что Миа беременна.

Я согласна, в этом есть смысл.

Я прикусываю губу, чтобы не заплакать. Представляю себе, что Дэн и Миа семья и думать об этом почти невыносимо. Это мы должны были стать семьей. Мы уже даже выбрали имена для наших будущих детей.

Одинокая слеза скользит из глаза по щеке. Я чувствую, как Ник рядом со мной напрягается, и через секунду притягивает меня к себе. Я плачу в его футболку, пока мужчина меня обнимает.

Боже мой.Перестаньте плакать, умоляю свои слезные протоки. Это так неловко. Несколько раз я плакала перед Вайолет и мамой, но никогда перед парнем. Даже перед Дэном. Никогда не думала, что так эмоциональна; предполагаю, что я просто подавляю свои эмоции, поэтому они накрывают каскадом в любое время, стоит кому-то поинтересоваться моим самочувствием. Я хочу остановиться, и ощущаю всё тело в напряжении. Но не могу. Я чувствую себя так хорошо, когда меня утешает Ник.

Я теряю контроль, и следующее, что делаю, это вцепляюсь в его футболку обеими руками и снова в неё рыдаю. Он лишь гладит меня по спине, образуя руками вокруг меня кокон. Хотя это единственный физический контакт, который у нас был, но он ощущается хорошо. Даже приятно.

Это чувствуется чертовски приятно.

Мужчина прикасается своей головой к моей, и мой разум кричит на меня. Это Ник! Он обнимает тебя! Он положил голову поверх твоей! Его руки обнимают тебя! Я глубоко вдыхаю между рыданиями, и его запах, обжигая, наполняет мои ноздри. Я решаю, что мне очень нравится запах корицы. Он аккуратно отстраняется, когда мой плач прекращается. Я отступаю на шаг и вытираю лицо руками.

— Сожалею о твоей футболке, — мямлю я, мой голос хриплый от слёз. Вся футболка залита моими слезами.

— Не волнуйся, Эвианна. — Он даже не смотрит на неё, а только фиксирует свой взгляд на мне.

— Как тебе моя стопроцентная эмоциональная стабильность, а? — шучу я, имея в виду мое первое письмо к нему. Я смотрю вниз и прикусываю губы, чтобы опять не заплакать.

Ник громко выдыхает и продолжает на меня смотреть, беспокойство появляется на его лице.

— Иди сюда, — говорит он мягко и держит открытыми руки.

Я не колеблюсь. Падаю в его объятия, и Ник меня качает назад и вперёд, прижимая к себе.

Он такой нежный... и при этом сильный. Хорошо сложен физически, горячий... мы покачиваемся в такт музыке.

Его руки находятся на моей пояснице, и всего на сантиметр, но опускаются ниже. Внезапно, я краснею. По некоторым причинам это маленькое движение посылает сквозь меня осознанность проходящего. Объятия Ника выглядят как безмолвный жест, показывающий мне, что это не просто обычные объятия работодателя с его работником. Его руки меня обжигают в том месте, где опираются о мою поясницу. Я гипер-осведомлена об их местоположении.

Я чувствую твёрдость его туловища, и обнимаю его, хотя раньше мои руки были крепко прижаты к моей груди. Я чувствую, как мужчина немного напрягается, когда поворачиваю голову боком, и моя щека прижимается к его груди. Дыхание Ника становится рваным. Моё тоже. Я прижимаюсь ближе, незначительно, но этого достаточно. Он знает. Мы оба знаем. Его руки опускаются на сантиметр ниже, и мне надо держаться, чтобы не задохнуться. Всё моё тело взрывается от ударной волны.

Что происходит? Недостатком является то, что, будучи так близко к его сердцу я слышу и чувствую, как оно бьется. Это должно быть его секретом, то, что он испытывает, находясь в моих объятиях, и вдруг мне кажется несправедливым, что я знаю его секрет.

Потому что теперь я знаю. Я знаю. Я знаю, что влияю на него таким же образом, как и он, влияет на меня. Я знаю, что когда его обняла, сердце Ника заколотилось в груди. Я ощущала, как он пытался отстраниться, и казалось что замер, когда я прижалась к нему чуть-чуть ближе. Понимаю — всё изменилось. Эта минута, этот момент изменили всё. Ведь ненормально — так обнимать своего босса. И ненормально вдыхать его аромат снова и снова. Это определенно ненормально — быть настолько взволнованной от малейшего касания его рук.

Думаю, что ни один из нас не хочет разрывать эти объятия. Так приятно находиться здесь, в объятиях Ника, и как только мы их разорвём, сразу вернёмся к реальной жизни. Вернётся работник Эвианна и работодатель Ник. Линия была пересечена, но я не ожидаю, что кто-то из нас, на самом деле, будет что-то с этим делать. В любом случае не сейчас. Это всего один момент в море моментов, и одна мелочь в море изменений.

Я первая разрываю объятия. К счастью, у меня есть оправдание, вытирая глаза, я опускаю взгляд. Я не смею смотреть в его глаза. Боюсь того, что могу там увидеть.

— Кексы, — говорю я мягко.

Я решаю поднять взгляд и посмотреть в его красивые и такие эмоциональные, медово-карие глаза. Он почувствовал это. Если его сердцебиение не было недостаточным доказательством происходящего, то это точно. Ник облизывает губы и изучает моё лицо. Его взгляд сверлит меня, и на один восхитительный момент, я думаю, что он меня поцелует. То как он смотрит на мои губы...

— Что? — говорит он, не отрывая от меня взгляда. Внезапно он очнулся. Ник выпрямляется и прочищает горло. Момент официально закончен.

— Ох. — Мужчина встряхнул головой, будто избавляясь от чего-то. — Верно.

Мы оба дергаемся, чтобы открыть духовку, и, в конце концов, натыкаемся друг на друга.

— Прости, — смеюсь я.

— Нет, это ты прости, — говорит он, жестом приглашая меня пройти первой.

Я бросаю на него робкий взгляд и наклоняюсь, вытаскивая кухонным полотенцем противень.

Идеально. Я ставлю противень на плиту и отключаю духовку. Вешаю полотенце обратно на вешалку и протыкаю один из кексов зубочисткой. Она выходит чистой, как я и подозревала. Когда оборачиваюсь, чтобы выкинуть зубочистку, я ловлю обращенный на меня взгляд Ника.

Я останавливаюсь как вкопанная.

Он выглядит озадаченным, как будто не знает, как должен выглядеть, действовать, чувствовать... он просто смотрит на меня нахмурив лоб. Ник прислоняется к кухонной столешнице, и проводит пальцами по своим губам. Он смотрит на меня, как будто пытается понять.

Его плотно сжатые губы, маскируют улыбку.

Мужчина выглядит растерянным.

Ой, Ник. Ты тоже меня смущаешь. Вся эта ситуация ставит меня в тупик.

— Глазурь? — спрашиваю я невинно.

Его взгляд бросается к небольшой миске на столешнице. Я подхожу, понимая, что глазурь он тоже приготовил сам.

— Я бы подождал минут десять, иначе глазурь будет таять, — говорит он.

Это простое предложение, заставляет меня подумать, что в его словах скрывается более глубокий смысл.

— Ладно, — соглашаюсь я, ставя чашку. — Не знала, что ты такой знаток кексов.

— Есть много вещей, которых ты обо мне не знаешь, Эвианна.

Мой взгляд устремляется в его сторону, Ник увлеченно за мной наблюдает.

Я съеживаюсь и смотрю на пол, привалившись к плите. В голове проигрываются грязные мысли. Он не имел в виду ничего другого с данным комментарием.

А может это не так?

Я решаю, что, поскольку мы уже пересекли физическую границу, могли бы также пересечь эмоциональную.

— Трудно праздновать день рождения Бриа без Изабеллы? — спрашиваю я робко.

Ожидаю, что Ник заставит меня замолчать, но вместо этого он задумывается над вопросом на полном серьезе, как будто я спрашиваю его о любимой еде.

— В прошлом году было тяжелее. Её день рождения был через две недели после аварии. — Ник перемещает свой вес, а я жду, когда он попросит меня замолчать и не задавать больше вопросы о Изабелл. Но он этого не делает. Кажется, он с облегчением говорит об этом. — Долгое время я отказывался от всего. Эта огромная, ужасная трагедия случилась с Бриа и со мной, этот момент навсегда отпечатался в моей жизни, которая никогда не будет прежней. Он длился так долго, что я разделил свою жизнь на две части: до и после. Только с недавнего времени я учусь нормальной полноценной жизни.

Я ошеломлена его словами. Сейчас Ник кажется, гораздо более эмоционально стабильным, чем несколько недель назад. Я знаю, что горе прибывает волнами, как цунами, но, похоже, он продвигается вперёд большими шагами. Я улыбаюсь.

— Это хороший способ смотреть на произошедшее, — говорю я. — «До и после».

— Я не думаю, что Изабелл хотела бы быть несчастной всю жизнь, — говорит он тихо, глядя на меня.

— Ты не будешь вечно несчастен. Я прослежу. — В ту минуту, когда произношу эти слова, понимаю, какой они могут иметь смысл, и закрываю ладонью рот. Ник запрокидывает голову и смеется. Боже, его смех удивителен. — Вот оно как?

— Да, — парирую я. — Даже если мне придется заставить тебя играть во «Что бы ты сделал», каждый чёртов день.

Он радостно улыбается, осматривая меня. Его глаза забавно бегают по мне.

— Я бы не возражал, — отвечает он, и в тоне его голоса заметны нотки флирта. — Мы могли бы сейчас поиграть, если ты хочешь.

— Хм... играть во что-то подобное после полуночи не приводит ни к чему хорошему, — бормочу я, и воспоминания того времени как Вайолет, Маркус, Дэн и я играли в эту игру в колледже всплывают в моём разуме.

— Эвианна Хэйли... ты бы хотела вернуться в прошлое и исправить то, что пошло в твоей жизни не так или переместилась в будущее и управляла им?

Я смотрю на него. Он действительно это делает.

— Но каким образом я управляла б будущим?

— Ты бы перемещалась в будущее, видела его, и могла бы изменить положение вещей в настоящем, тем самым управляя будущим.

— Ясно. Я думаю, что я бы возвратилась в прошлое, чтобы что-нибудь исправить. Я не хочу видеть будущее. Мне нравится не знать.

Ник кивает. Я уже знаю, как он ответит на этот вопрос, но я спрашиваю в любом случае.

— А что насчет тебя?

Он смотрит на меня, и его взгляд становятся задумчивыми.

— Хм... я переместился бы в будущее. Только для того, чтобы найти первого парня Бриа и напугать до полусмерти.

Я смеюсь.

— Ты действительно хочешь в будущее?

— Да, — говорит он спокойно. — Что сделано, то сделано. Не нужно переживать по поводу того, чего не можешь изменить.

— Но если бы ты мог? — нажимаю я, хотя знаю, что излишне любопытна.

— Я бы не хотел. Не в данный момент моей жизни. Есть некая завершенность в смерти близкого человека. Ты почти понимаешь, хотя вначале это трудно признать, есть причина, почему их время в твоей жизни так коротко. Изабелл и я... это было волшебно. Это была самая красивая любовь. В некотором смысле, как будто это должно было закончиться. Мне жаль, но это произошло, и теперь я пытаюсь снова жить, снова чувствовать. Потому что... чёрт, жизнь коротка.

Слишком коротка.

Я снова онемела. В основном из-за его проникновенных слов, ну и потому, что я никогда прежде не слышала, как Ник Уайлдер ругается. Это освежающе. Это напоминает мне о том, насколько он на самом деле молод.

Я поднимаю голову.

— Сколько тебе лет, Ник Уайлдер?

Он смеется.

— Тридцать два.

— Так и думала, — отвечаю я. — Ты такой мудрый. Я представляла тебя стариком, — дразню я. Он улыбается. — А если серьезно. Приятно видеть, что ты соответствуешь своему возрасту.

— Соответствую своему возрасту? — удивлен он.

— Ты умеешь... ругаться. Поздно ложишься спать, ну, и умеешь печь кексы. Ты провел такую тяжелую серьезную обремененную жизнь. Тебе надо немного развеяться. Я с радостью посмотрю за Бриа, если ты когда-нибудь захочешь пойти в бар с друзьями или что-то еще.

— Спасибо, — говорит он медленно. — Но бары не совсем мое.

— Ну, ты понимаешь, что я имею в виду.

— Понимаю, — говорит он тихо. — Спасибо. — Похоже, мужчина собирается что-то сказать, и тут замялся, улыбаясь. — Ты бы предпочла всегда проигрывать или не играть?

Я изумленно смотрю на него. Он продолжает играть!

— В каком смысле?

Ник пожимает плечами, а потом подходит ко мне. Я чувствую, как моё тело начинает гореть и чем ближе он подходит, тем сильнее.

— Ты предпочла бы всегда проигрывать или не играть... в жизни, в любви. Ты бы рискнула?

Мое дыхание учащается, когда Ник замирает прямо передо мной. Он выглядит так же неуверенно, как ощущаю себя я, и понимаю, что сейчас мы оба ведём внутреннюю борьбу. Для меня дилемма, то, что он мой работодатель. Обычно я смотрела на него как на вдовца, но поняла, что теперь это не беспокоит меня так же сильно, как и раньше. Проблема только в том, что я чувствую — это единственная дилемма для него.

— Я всегда буду рисковать, — шепчу я. — Даже если буду проигрывать... я всегда буду рисковать.

Ник проводит пальцам сквозь волосы, и смотрит на меня с любопытством. Моё сердце останавливается, когда он опускает взгляд на мои губы. Я так сильно хочу, чтобы он поцеловал их.

Почему желание такое интенсивное?

— Кексы остыли, — говорит он, и по его словам, я могу сказать, кто выиграл эту битву.

Изабелла. И это правильно. Она вполне возможно может всегда побеждать, и я должна быть готова с этим смириться.

Глава 18

Ник

Я наблюдаю за тем, как Эвианна покрывает кексы глазурью, и меня очаровывают движения её рук. Сразу видно, что она покрыла глазурью много кексов. Видно как она со знанием дела равномерно размазывает шоколад ножом по всей поверхности теплого кекса.

Знаю, я не должен стоять здесь и наблюдать за ней, но не могу ничего с собой поделать.

Я не мог даже подумать, что когда-либо смогу вновь испытать такое к кому-либо. Особенно так скоро после того что случилось с Изабеллой. Прошло чуть больше года. Я даже теоретически не знаю, сколько времени должно пройти, прежде чем можно нормально воспринимать проявление чувств к другой. Я думаю, это варьируется от человека к человеку. Нет точных правил для такого рода вещей.

— Все готово, — говорит Эвианна, вытирая руки и указывая на идеально глазированные кексы. Конечно, они выглядят профессионально.

— Спасибо за помощь, — отвечаю я, наблюдаю, как Эвиана опускает взгляд на свои ноги.

— Без проблем, — говорит она тихо.

Внезапно, мне становится дурно. Такое чувство, что я обманываю того, кто преодолел ужас расставания. Я эгоист, и не думаю о Бриа. Ничего с Эвианной не случится. Бриа слишком сильно её любит, я не буду ставить это под угрозу. Никогда.

Я хочу сказать ей. Не хочу её обманывать. Но не могу ничего сделать с эмоциями, которые Эви заставляет меня испытывать. И это проблема, потому что я что-то чувствую. Такое знакомое биение сердца, знакомое напряжение определенных частей тела… я не ощущал такого уже очень, очень давно.

Я разрываюсь.

Я разрываюсь между тем, чтобы оставаться ее работодателем... и быть мужчиной.

— Спокойной ночи, Ник, — говорит Эвианна, выходя через стеклянные двери, прежде чем я успеваю что-либо сказать.

— Спокойной ночи, Эвианна, — шепчу я в пустой кухне.

Глава 19

Эвианна

Большую часть субботы я провожу за чтением и распитием чая. Начался дождь, так что я не ощущаю себя антисоциальной или домоседкой. Идеальные условия для чтения в постели. Я уже прочла все те двенадцать книг, которые изначально брала с собой, и дважды сходила в книжный магазин, чтобы пополнить запасы. Новые книги это то, на что я всегда буду тратить время.

Приятно проводить выходные наедине с собой. Кроме того, после прошлой ночи, я не уверена, что хочу сейчас сталкиваться с Ником. Прошлая ночь была... впечатляющей. Количество невысказанных чувств, летающих в воздухе... я не могла уснуть в течение нескольких часов, ворочалась почти всю ночь, излишне все анализируя. Я даже не рассказала Вайолет, о том что произошло. Пока не могу заставить себя говорить об этом. Необходимо чтобы всё утряслось, прежде чем она выскажет мне своё мнение, хотя я и так знаю, что Вайолет скажет.

У Ника Уайлдера появились ко мне чувства.

Или, могли бы появиться.

После прошлой ночи, это стало довольно ясно. Хотя, это могло быть обычной дружеской беседой и дружескими объятиями. Я склонна драматизировать, поэтому не особо обнадёживаю себя.

Около четырёх я начала собираться на ужин, чтобы отпраздновать день рождения Бриа. Мы поедем в какой-то модный ресторан в Сиэтле, поэтому не забываю одеться соответственно. Я рада, что взяла одно платье, когда последний раз ездила домой. Оно идеально подходит для такого вечера, как сегодня. Платье простое, черное, трапециевидное на тонких бретельках и с небольшим V-образным вырезом. Оно плотно облегает меня от груди до талии и плавно опускается до колен.

Я уже приняла душ, и теперь выпрямляю свои густые волосы, что займет некоторое время.

Когда я закончу, они будут выглядеть длинными и гладкими. Я обдумываю: стоит их собрать или оставить распущенными, и решила выбрать второй вариант. Я практически никогда не распускаю волосы. Затем наношу лёгкий макияж: тональный крем, немного персиковых румян, немного подводки для глаз, тушь для ресниц, красная помада.

Ну вот. Короче говоря — выгляжу фантастически. Я скольжу в черные с шипами балетки и надеваю кожаную куртку Вайолет. Я до сих пор её не вернула и ношу почти каждый день. Втайне надеюсь, что подруга о ней забудет.

Проверяю свои часы. Уже пять. Мы выезжаем в пять пятнадцать. Вместо того чтобы расхаживать по комнате, я решила пораньше пойти в дом. Кроме того, у меня есть подарок для Бриа. Я вышла очень ранним утром, чтобы его купить, и надеюсь, малышке понравится.

Прячу помаду, ключи и телефон в маленький карман в куртке, и беру подарок для Бриа.

Пришлось попросить его завернуть в магазине игрушек, потому что у меня нет упаковочной бумаги.

Я улыбаюсь, пока запираю дверь и направляюсь в главный дом. Когда иду по дорожке, вижу, что на кухне горит свет, и мой желудок нервно сжимается. Приглаживаю пальцами волосы и отодвигаю дверь. Прежде чем оказываюсь внутри, чувствую, как в меня врезается Бриа.

— Ты здесь! Я так лада, что ты плишла! Ты выглядишь так класиво! — Я собираюсь нагнуться и обнять её, но ловлю взгляд Ника. Он остановился на кухне не завершив шаг, и открыв рот. Его глаза прикованы ко мне, и я чувствую, как моё тело охватывает пламя. Его взгляд настолько тяжёлый, напряженный...

Мой желудок переворачивается. Колени ослабли. Я улыбаюсь и оцениваю, как он выглядит.

Ник продолжает пристально на меня смотреть. Он одет в чёрные брюки и тёмно-серую рубашку. На нем блестящие туфли, и я заметила, что он побрился. Чёрт.

Я неохотно отрываю взгляд от него и смотрю на Бриа.

— Боже мой, ты выглядишь восхитительно, мисс Бриа! — говорю я, рассматривая её милое маленькое чёрное платье с белой лентой. — Ты выглядишь, как маленькая леди, — добавляю я, приседая, чтобы её обнять. — С днем рождения, милая.

— Спасибо. Папа купил мне это платье.

Я снова смотрю на Ника, который до сих пор смотрит на меня. Я отворачиваюсь обратно к Бриа.

— У меня есть для тебя подарок, — говорю я, вытаскивая две небольших прямоугольных коробки.

— Ох! — визжит она. — Я могу открыть их сейчас?

— Конечно.

Стою и смотрю, как Бриа разрывает первый подарок.

— Что это? — спрашивает она, растерянно, размахивая коробкой DVD.

— «Красавица и Чудовище», — говорю я. — Это один из моих любимых фильмов. Я думаю, что он тебе тоже понравится. — На самом деле, я знаю, что ей понравится.

— Мы можем посмотреть завтра? — умоляет она.

— Конечно! Я приду, и мы вместе его посмотрим, хорошо?

— Ладно! — Она берется за другой подарок и вскрывает его. — Карты? — спрашивает она в замешательстве.

— Отчасти. Это колода карт для игры «Что бы ты сделал?». Ты помнишь, мы играли на «Большом колесе»?

— Ага! — говорит она. — Мы можем сыглать как-нибудь!

Я смотрю на Ника.

— Детская версия, — говорю я тихо, и он показывает одобрение большим пальцем.

Бриа обнимает меня крепче.

— Спасибо тебе, Эви. Ты самая лучшая няня!

Я немного таю, и обнимаю её в ответ. Снова приседаю на корточки и смотрю на неё.

— Всегда, пожалуйста, Бриа. — Быстро целую её в лоб и встаю.

Ник снова смотрит на меня с весельем. Я подхожу к нему.

— Это мило, — говорит он, имея в виду мой подарок. — Ты не обязана была ничего дарить.

— Это её день рождение, Ник, — ерничаю я. — Конечно, я собиралась сделать ей подарок.

Он протягивает руку и сжимает мою, и этот жест меня удивляет, но в хорошем смысле. От его прикосновения, вниз по руке пробегает электрический разряд, и я пытаюсь сдержать громкий вздох. Я не ожидала, что Ник прикоснется ко мне, но это так приятно, нормально...

— Мы идём? — спрашивает он, и его взгляд быстро проходится сверху вниз по моему телу.

Я краснею. Снова.

— Да. Поехали!

Я подхожу к Бриа и беру её за руку.

Ник берёт другую руку Бриа и искоса смотрит на меня. Я смотрю вниз на малышку, и она, улыбается, пока мы идём к машине. Я улыбаюсь Нику, потому что знаю, о чём он думает. Я тоже об этом подумала. Мы похожи на одну большую счастливую семью. Я рада, что дождь закончился, потому что не хотела бы намочить волосы. Я почти никогда их не выпрямляю, но когда это делаю, они остаются прямыми в течение нескольких дней.

Как только мы подходим к «Порше», я помогаю Нику пристегнуть Бриа. Когда мы заканчиваем, он закрывает дверь и открывает другую для меня. Я озадаченно смотрю на него, и он немного краснеет. Краснеет! — Я не хотел ничего говорить перед Бриа, просто хочу, чтобы ты знала — этот Дэн идиот, потому что изменил тебе. Его потеря, очевидна, потому что ты выглядишь... вау... — умолкает он, и мой рот раскрывается. Он опять смотрит на мои губы, с противоречивым выражением на лице. — Ты выглядишь супер, Эвианна.

— Спасибо, Ник, — говорю я, застенчиво улыбаясь.

Ник разрывает зрительный контакт и переходит на свою сторону автомобиля. Моё сердце продолжает быстро биться, и я замечаю, что слегка дрожу. С трясущимися коленями я присаживаюсь на пассажирское сидение, и мы выезжаем, не говоря ни слова. Ник включает какую- то классическую музыку, и я улыбаюсь.

Мы быстро добираемся до центра города, поездка занимает всего десять минут. Ник паркует машину, и мы выбираемся из неё. Это итальянское заведение, где я никогда не была, и выглядит необычно — действительно шикарное. Мне даже кажется, что я оделась неподобающе. Ресторан украшает витиеватый декор, а до носа долетают восхитительные запахи. Официантка показывает нам наши места, и Ник выдвигает мне стул, позволяя сесть первой, затем Бриа устраивается рядом со мной. Ник садится напротив и рассматривает меня, пока я прошу у официантки сиденье для Бриа. На его лице вновь появляется всё тот же противоречивый взгляд.

Как только официантка приносит бустер для Бриа, и я её усаживаю, оглядываюсь вокруг, чтобы рассмотреть ресторан. Прохожусь взглядом по паре, сидящей рядом с нами, и моё сердце останавливается, буквально останавливается. Я чувствую, как от лица отхлынула кровь, и шепчу ругательства под нос.

— Эвианна? Ты в порядке? — спрашивает Ник, и я коротко киваю.

Нет, нет, нет, нет, нет.

Пожалуйста, Господи, пусть это будет шутка. Больная, ужасающая шутка.

Дэн и Миа сидят рядом с нами, и, похоже, они меня заметили. Я вижу, как Миа склоняется над столом и что-то шепчет Дэну на ухо. Стараюсь не смотреть в их сторону, поэтому опускаю взгляд вниз, на свои руки.

— Эй, — говорит Ник мягко. — Что происходит?

— Ничего, — говорю я дрожащим голосом.

Этого не может быть.

Ник нервно осматривается, и мой взгляд устремляется на Дэна, который в ответ, шепчет на ухо Миа. Ник следит за моим взглядом, и, сложив два плюс два — догадывается, потому что начинает выглядеть холодно, а его лицо становится жестким и серьезным. Он бросает на них неодобрительный взгляд, и за это я благодарна.

Бриа не замечает, что что-то не так, потому что спокойно сидит рядом со мной и рисует на чистой салфетке для приборов, которую принесла официантка вместе с сиденьем. Бросаю на Ника быстрый взгляд, который говорит о необходимости моего безотлагательного удаления. Это крик о том, что я не могу сидеть здесь рядом с ними.

— Хочешь, я попрошу нам другой столик? — спрашивает он мягко, и его рука накрывает мою.

Я опускаю взгляд на руку Ника, а потом на Дэна. Действия Ника не остались незамеченными, и я не могу не улыбнуться, потому что точно знаю, что делает Ник. Губы Дэна немного изгибаются, и я должна признать, что приятно видеть, как Дэн ревнует. Миа тоже замечает, откидывается назад и скрещивает на груди руки.

— Нет, — говорю я. — Это день рождение Бриа. Я не позволю им испортить наш ужин.

Ник смотрит на меня, опускает другую руку поверх моей свободной руки; так мы и сидим напротив друг друга, взявшись за руки. Я вижу краем глаза, как Дэн выпрямляется и откашливается, а Ник мне улыбается.

— Он очень ревнивый, — говорит он, с блеском в глазах. Я вижу как его взгляд, направлен на Дэна, Ник оборачивается ко мне. — О, да. Это убивает его. Он выглядит глупо.

Прежде чем я отвечаю, вижу, как Дэн и Миа встают.

Вот дерьмо, вот дерьмо, вот дерьмо.

— О Господи, — шепчу я под нос. Я не смогу выдержать стычку прямо сейчас.

— Эви? — говорит Дэн, подходя к нашему столу.

Бриа смотрит вверх, и моё лицо приобретает цвет помидора, я в этом уверена. К счастью для меня, Бриа теряет интерес и продолжает рисовать, напевая себе под нос.

Я поворачиваюсь к парочке, заставляя себя улыбнуться. И почти уверена — это больше похоже на гримасу.

— Привет, Дэн. Миа, — говорю я вежливо.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает Дэн. Ничего себе. У него есть яйца.

— Гм, я ем, как ты и она.

Она.

Она не заслуживает того, чтобы обращались к ней по имени.

В особенности от меня. Но я борюсь с искушением назвать её новым прозвищем, которое придумала для неё — Распутная Миа.

Ник потягивает воду и широко улыбается в ответ на мой язвительный ответ.

Заметно, какую большую неловкость испытывает Миа. Она, втягивает живот, который как я вижу, имеет очень маленький бугорок.

Ой. Мой. Бог.

Она одета в обтягивающее платье красного цвета и выглядит толстой. Скорее всего она беременна, но мне нравится, то, что Распутная Миа выглядит толстой.

Дэн поднимает бровь в сторону Ника.

— Кто это?

— Ник Уайлдер, — говорит громко Ник.

— О, — говорит Дэн. Я не думаю, что он ожидал, что Ник ответит. — Я Дэн Вэл… — Я знаю, кто ты, — отвечает Ник быстро. Его голос звучит угрожающе.

Я пытаюсь сдержаться, чтобы не рассмеяться вслух на реакцию Дэна. Кровь отхлынула с его лица, и он смотрит на меня в ожидании объяснений. Я просто пожимать плечами и улыбаюсь.

Не могу поверить: раньше я думала, что влюблена в этого парня. Он даже выглядит не так хорошо. Я имею в виду, прямо сейчас он похож на дерьмо — похудел, под глазами появились тёмные круги, и он очень нервный. Дэн действительно не похож на того, у кого жизнь счастливая. Я тайно надеюсь, что это из-за беременности Миа.

— Кто этот парень, Эви? — спрашивает Дэн, полностью игнорируя Ника.

— Почему тебя это волнует? — сердито гляжу на него я. Мне хочется ему врезать. — Кстати, поздравляю с помолвкой и ребёнком, — говорю я. Мои глаза переходят к животу Миа. Она прикрывает его в защитном жесте.

— Я... я не беременна, — говорит она сквозь зубы.

Ник поперхнувшись водой, закрывает лицо руками, но я могу сказать по его трясущемуся телу, что он смеется.

— Ох... — говорю я, и отвожу взгляд. — Извините, я просто предположила из-за поспешной свадьбы.

— Да, ну в общем, когда ты кого-то любишь так сильно, как я люблю Миа, зачем ждать? — шипит Дэн. Его взгляд скользит между мной и Ником. — Единственной проблемой в течение длительного времени на нашем пути была ты.

Я знаю, что он говорит это, чтобы причинить мне боль. Очевидно, ему не приятно то, что он видит, то, как Ник и я его провоцируем. Он пытается ранить меня своими словами. Но черт, это больно. Это очень больно.

Я кусаю нижнюю губу и смотрю вниз, пытаясь не заплакать.

Миа тихо хихикает.

В этот момент я не могу смотреть даже на Ника. Я знаю, что у меня красное лицо. Смотрю на Бриа, которая к счастью, продолжает оставаться в блаженном неведении и напевает себе под нос.

— Пойдем, — шепчет Миа Дэну, и я вижу, как она тащит его за руку.

— Пока, — говорю я тихо. Я хочу провалиться под землю.

— Получай удовольствие, играя мачеху, — грубо говорит Дэн, и я задыхаюсь.

Ой, я могу так врезать ему прямо сейчас.

— Выметайся, — говорит Ник, его глаза впиваются в Дэна. — Сейчас же.

Дэн бросает на меня последний взгляд, но я не смотрю. Я опустила глаза, стараясь избегать зрительного контакта. Замечаю, что он с Миа уходят, и больше не возвращаются к своему столику.

Единственной проблемой в течение длительного времени на нашем пути была ты. Чёрт возьми. Это было грубо.

Приговор повторяется в моей голове — ледяные слова Дэна, которые, казалось, так легко были произнесены. Как долго он держал их в себе?

Как долго это продолжалось за моей спиной? — Эй, — мягко говорит Ник. Он берёт мою руку, и на этот раз я знаю, что это не для галочки. — Ты в порядке?

Я киваю. Потому что... я в порядке. По крайней мере, буду в порядке. Теперь я знаю, что Дэн не мой парень и никогда им не был. Я с благодарностью улыбаюсь Нику, а он хмурится, глядя в ту сторону, в которую ушли Дэн и Миа. Я вижу, как он в течение нескольких секунд теребит свой телефон. Чтобы отвлечься, спрашиваю Бриа о её рисунке. Приходит официант за нашим заказом.

Хотя я совершенно потеряла аппетит, Ник заказывает мне пасту карбонара, сказав, что это будет лучшее, что я когда-либо ела. Когда он заканчивает делать наши заказы, Ник вскакивает и извиняется.

— Я сейчас вернусь. Мне нужно в уборную, — говорит он и быстро уходит.

Я смотрю на корзинку с хлебом и глубоко вздыхаю. По крайней мере, Миа не беременна. Я не могу дождаться, чтобы рассказать Вайолет, что Миа просто растолстела. Я знаю, что это мелочно, но заставляет меня чувствовать себя лучше, а сейчас мне нужно, почувствовать себя лучше.

— Кто это был? — спрашивает Бриа через минуту.

— Кто, милая?

— Тот злой человек.

Я улыбаюсь.

— Тот, кого я раньше знала, — говорю я. — Ты права. Он злой человек.

— Я лада, что он ушел, — добавляет она, и я широко улыбаюсь.

— Я тоже, Бриа. Я тоже.

Она возвращается к рисованию на своей салфетке.

Интересно, был ли в шоке Ник от комментария про мачеху? Это было низко, даже для Дэна.

Если он думал, что Ник и я вместе, и Бриа явно была не моим ребенком, это может выглядеть, как будто я сейчас встречаюсь с парнем у которого есть ребенок.

Боже, это единственное что мог сказать Дэн, на глазах у Ника. Так характерно для Дэна, хотя не знаю, почему удивлена. Он всегда сначала говорит, а потом думает; всегда извергал ужасные слова, а потом извинялся.

Как я вообще могла его любить?

Возможно, я никогда его и не любила. Я думала, что любила, но, оглядываясь назад, я уже так не уверена.

Ник возвращается, и к правой руке прижимает полотенце. Я подскакиваю.

— Боже мой, Ник, что случилось? — Я замечаю пятна крови на его костяшках.

Он отклоняется от меня.

— Я в порядке. Просто неуклюжий. Столкнулся с одним из официантов, и разбил несколько бокалов.

— Покажи мне, — говорю я, потянувшись к его руке, но он тянет её прочь.

— Я в порядке, правда, — рычит он, и его горящие, пугающие глаза заставляют меня ему верить. — Просто приложу немного льда.

Я смотрю на него, но он избегает моего взгляда. Я поднимаю руки.

— Ладно, если ты настаиваешь. — Я думаю, что он сам может о себе позаботиться.

— Садись, — требует он.

Я подчиняюсь, сажусь, но неотрывно смотрю на его лицо. Он потеет.

Какого черта? Вскоре после этого официант приносит нашу еду, и мы все молча едим. Я болтаю с Бриа о её куклах, а Ник сидит напротив нас, дуется и ест без разговоров.

— То, что сказал Дэн... — затихаю я. — Я хочу, чтобы ты знал, что я не считаю себя... я не...

— Я знаю, Эвианна, — слегка улыбается он, прерывая меня.

— Ладно. Ты просто кажешься тихим, и я хотела убедиться, что… — Брось это, — говорит он смиренно. — Я понимаю. Дэн сказал просто чтобы тебя обидеть.

Этот парень просто придурок.

Неожиданно Бриа поднимает голову, и начинает хихикать.

— Папа! Ты сказал плохое слово!

Лицо Ника смягчается, и он кивает.

— Папа сказал плохое слово. Ты права.

— Тебя нужно наказать, — говорит Бриа, скрестив руки. — Ты сказал плохое слово.

Я улыбаюсь Нику. Она права.

— Ну... что я должен сделать?

— Это должна выблать Эви.

Чуть не выплюнув свою воду, я смотрю на Ника. Он выглядит столь же удивленным, как и я.

Его брови поднимаются, и он наблюдает за мной, поскольку я барабаню пальцами по столу.

— Хм... — тяну я. Рот Ника превращается в одну тонкую твердую линию, но я знаю, что он изо всех сил пытается не улыбаться. — Никакого десерта за ужином, — говорю я.

Ник упирается: — Но у них здесь лучший тирамису! — и притворно хныкает, разыгрывая мини-трагедию.

Бриа на это начинает истерически смеяться. Наконец он согласно кивает и вздыхает. — Хорошо Бриа возвращается к рисованию, и Ник улыбается мне как прежде.

— Не волнуйся, когда принесут тирамису, я дам тебе немного попробовать, — шепчу я, надеясь, что Бриа не услышит.

Его морщинки вокруг глаз расслабляются. Он подмигивает, и моё сердце останавливается.

Мы заканчиваем ужин в относительно хорошем настроении, хотя Ник не позволяет мне увидеть его порез, и ест левой рукой, что развлекает и Бриа и меня. Ник такой упрямый, и он прав.

Паста карбонара — великолепна. Так великолепна, что я позволяю ему съесть половину моего тирамису. Бриа не замечает этого.

Мы преподносим Бриа сюрприз — кекс и свеча, и она говорит, что пять это уже гораздо лучше, чем четыре, что вызывает у нас смех. Уже так много мудрости в пять лет. Ник отказывается позволить мне заплатить за мою еду (естественно), и мы, смеясь, выходим из ресторана. Я совершенно забыла о стычке с Дэном и Миа пока не вижу Дэна, сидящего на скамейке возле ресторана. Миа рядом с ним, убирает его волосы от лица и прикладывает пакет со льдом на его глаз.

Мне требуется секунда, осознать, что они еще здесь, но Ник уводит меня раньше, чем они нас замечают.

Я в ужасе смотрю, как Миа убирает пакет со льдом и изучает распухший окровавленный глаз Дэна.

Срань Господня.

Глаз Дэна.

Кулак Ника.

Как я раньше не поняла?

Ник буквально хватает Бриа и меня и тянет нас к стоянке. Два сотрудника парковки что-то нам кричат. Один из них подбегает к Нику.

— Сэр! Стойка с ключами там, — говорит он, указывая на стенд, поблизости от того места, где сидят Дэн и Миа. Теперь я понимаю, почему Ник так быстро тянул нас в сторону машины.

— Я вижу свою машину вон там, и мы торопимся, — говорит Ник, указывая на серый Порше, и машет талоном парню. Парень берёт талон Ника, бежит к стойке и забирает ключи Ника.

— Вот, — говорит он раздраженно, протягивая Нику его ключи. Ник протягивает ему двадцатку.

Ловко.

И всё ради того, чтобы я не видела — Ник Уайлдер ударил моего бывшего парня.

Я смотрю вниз и улыбаюсь.

Ох, у Ника Уайлдера совершенно точно есть ко мне чувства.

*** Вернувшись домой, я желаю спокойной ночи Нику и Бриа, пообещав посмотреть с ней завтра «Красавицу и чудовище».

Честно говоря, я боюсь того, что скажу Нику. Теперь я знаю, нормальный работодатель определенно не ударил бы экс-бойфренда своего сотрудника.

Определенно нет.

Я запуталась. Совсем запуталась. Не то, чтобы я не чувствовала то же самое, но я просто потрясена. Ник Уайлдер переполняет меня. То, что он заставляет меня чувствоватьпереполняет меня. То, как в уголках его глаз появляются морщинки, когда я говорю что-то смешное, переполняет меня. То как он всегда обращает внимание на мелочи, такие, как я пью кофе, переполняет меня.

То, что он ударил моего бывшего парня и не хочет, чтобы я знала об этом, переполняет меня.

— Пока, — кричу я Нику не оглядываясь и закрываю дверь.

Я знаю, что он наблюдает за мной. Я хочу остаться с ними. Хочу уложить Бриа спать рядом с ним, и хочу забыть, что это моя работа. Хочу притвориться, что он просто парень, который считает меня красивой, и тот, кто пригласил меня на хороший ужин.

Но я не могу.

Потому что это моя работа, и он не просто парень, который считает меня красивой и заплатил за мой ужин. Он Ник Уайлдер.

И он только что ударил моего бывшего парня.

Он только что пересёк черту.

И я не уверена, что готова присоединиться к нему с другой стороны.

Все меняется. Я должна быть осторожной.

*** В течение нескольких минут я расхаживаю по своей спальне, прежде чем решаю: признаться Нику в том, что я знаю о произошедшем. Не уверена, заметил ли он, что я видела Дэна, но хочу, чтобы он знал об этом.

Я не знаю, почему, но это так.

Достаю из морозилки замороженный пакет гороха, и выхожу наружу, в прохладный ночной воздух. Я проскальзываю в дверь, Ник сидит на диване со своим ноутбуком. Он даже не смотрит на меня, пока я подхожу.

— Вот, — говорю слишком резко.

Бросаю горох на стеклянный журнальный столик, и, шлепаясь на поверхность, пакет издает много шума. Ник просто смотрит на белый пакет, а затем поднимает взгляд, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Я уже принял меры, — говорит он и поднимает руку. Белые бинты покрывают костяшки пальцев. — Хотя, спасибо, — произносит он равнодушно, и возвращает внимание к экрану.

Я кладу свои руки на бедра, и жду когда Ник скажет что-то ещё.

Он ничего не говорит.

— Почему ты ударил Дэна?

Слова вылетают из моего рта, прежде чем я осознаю, что произношу их. Ник напрягается, и теперь я точно знаю. Он не ожидал, что я заметила Дэна. По какой-то причине он не хотел, чтобы я знала.

Мой вопрос, похоже, застал его врасплох. Ник закрывает ноутбук и смотрит на меня с любопытством.

— Я этого не делал, — говорит он просто, и смотрит вниз на свои костяшки. — Только столкнулся с официантом, как и говорил тебе.

— Ты думаешь, что я глупая, Николас Уайлдер?

— Нет, конечно, — отвечает он смущенно.

— Хорошо. Тогда не смей мне врать.

Я разворачиваюсь и ухожу, не дожидаясь ответа.

И пока иду к двери, чувствую, что мои глаза щиплет от слёз.

Глава 20

Ник

Я не собирался позволять Дэну безнаказанно грубить Эвианне.

Конечно, я собирался ударить этого ублюдка.

Только, Эвианна не должна была узнать...

Я смотрю на стеклянную дверь, ожидая возвращения Эви. Она просто накричала на меня и конечно теперь я чувствую себя ужасно. Я встаю и прохаживаюсь по комнате.

Я должен поговорить с ней.

Нет. Боюсь того, в чем мог бы признать. Я даже ещё не признался в этом себе, но сейчас, факт становится неизбежным. Я чувствую так много ее вокруг себя и все, что хочу сделать — это схватить её и поцеловать. Я не должен испытывать такое, к тому, кого нанял на работу.

Хотя, мне следует пойти и поговорить с Эви. Любой здравомыслящий мужчина сделал бы то же самое, что и я, и она никоим образом не является отражением моего растущего чувства.

Я иду в холл и смотрю в окно. Именно тогда замечаю незнакомую машину, припаркованную на въезде к дому. Должно быть это подруга Эвианны, Вайолет. Прищурив глаза, я минуту наблюдаю. В машине сидят и беседуют два человека.

Эвианна их приглашала?

С водительской стороны выходит мужчина, и идёт к воротам.

Дерьмо! Ты должно быть издеваешься.

Глава 21

Эвианна

Я оправляю Вайолет сообщение:

Я: ПОЖАЛУЙСТА, ПРИЕЗЖАЙ КАК МОЖНО СКОРЕЕ!!!!!!!

Ответа не жду, потому что знаю — подруга будет у меня менее чем за двадцать минут.

Честно говоря, не знаю, что я бы без неё делала. Быстро переодеваюсь, натягиваю старую пару спортивных штанов и одну из футболок Элайджа с Черепашками Ниндзя. Напоминаю себе завтра позвонить брату. Я скучаю по нему.

После того как смываю макияж, слышу стук в дверь и бегу её открыть. Мне так много всего надо рассказать Вайолет.

Нельзя назвать даже шоком то чувство, которое возникает при виде мужчины по ту сторону двери.

Там, выглядя несчастным, стоит Дэн. Его опухший левый глаз закрыт, и он проходит вперёд, прежде чем я успеваю закрыть дверь перед его носом, что и хотела сделать.

— Какого черта ты здесь делаешь, Дэн? — шиплю я как можно тише.

Я быстро закрываю дверь. Боже, надеюсь Ник его не видел. Я нарушаю правила и сразу чувствую себя виноватой. А ещё, такое ощущение, что изменяю Нику; мне даже странно думать об этом, но, тем не менее, чувствую именно это.

— Успокойся. Миа в машине. Я просто хотел быстро зайти и извиниться. — Глядя на него, скрещиваю перед собой руки. Он продолжает. — За все.

— Окей... — говорю я раздраженно. — Как ты узнал, где я живу?

— Я погуглил.

—Звучит как-будто я должна ужаснуться.

Он просто улыбается. Если честно, я не испугалась. Дэн всегда был изобретательным и практичным. Он не причинит мне физическую боль, или какую-либо другую, но хочу, чтобы он ушёл. Странно — он здесь, и я не хочу, чтобы Ник знал.

— Так, ты прощаешь меня?

Я прищуриваю глаза, глядя на него.

— Простить тебя? — кричу я. — Дэн, я никогда тебя не прощу. Если это то, что ты ждешь, то тогда, вероятно, тебе лучше уйти.

Я нервно смотрю на дверь.

— Понятно. Я знаю, что поступил очень подло. И живу с этим каждый день, Эв.

— О, пожалуйста, не строй из себя мученика. Виноват ты сам.

Дэн наблюдает за мной, пока я неловко отступаю.

— Что я могу сказать, чтобы сделать все правильно? — Он делает шаг ближе.

Нет.

Чёрт возьми.

Он пахнет очень хорошо. Знакомо.

— Ничего, — шепчу я. Дэн делает ещё один шаг вперед, и убирает мой локон волос за ухо.

— Ну, ты можешь уйти, — добавляю я.

— Я так, так, так сожалею, Эв. Я сказал те обидные слова лишь потому, что был удивлен, как быстро ты ушла. Честно говоря, я немного приревновал. Ты и Ник.

— Я работаю на него, Дэн. Я няня Бриа. Он просто меня защищал.

— Если бы он просто защищал, то не ударил бы экс-бойфренда. Я, конечно, заслужил.

— Мне все равно. Меня это не волнует. И да, ты это заслужил.

Он кивает и делает шаг вперед.

Я немного расслабляюсь. Это Дэн. Мы встречались в течение семи лет, рядом с ним так комфортно. И я знаю, что ему искренне жаль. Понимаю это потому, каким тихим и хриплым становится его голос. Его зеленые глаза наблюдают за мной, и я закрываю свои. Я чувствую, что наклоняюсь к нему, и как только он меня обнимает, входная дверь распахивается.

Вайолет. Только, я опять ошибаюсь.

Там стоит Ник, и с неподдельным гневом смотрит то на меня, то на Дэна.

— Эвианна, — говорит он неуверенно. — На пару слов? — Ник кивает головой, словно беззвучно просит выйти меня за дверь.

Твою мать. Я бросаю взгляд на Дэна, и выхожу, закрыв за собой дверь. Ник шагает в сторону бассейна, и он не просто рассержен... он кипит от злости.

— У меня было только два правила, Эвианна. Первое, — выплевывает он, глядя на меня, — позаботиться о моей дочери. Полагаю, это само по себе ясно. Ну, ты понимаешь: кормить ее, заниматься с ней, и тому подобное.

— Ник, я… — Второе! — кричит он. — Не приглашать парней в гостевой дом.

Я слышу, как моя входная дверь открывается, и на пороге появляется Дэн, вылупив глаза.

— Я пойду... — говорит он, безропотно. — Приятно снова видеть тебя, Ник, — не улыбаясь говорит он, и быстро уходит.

Я опускаю глаза, потому что прямо сейчас не хочу видеть выражение на лице Ника.

— Я не приглашала Дэна, — объясняю я. — Он просто появился. Он хотел извиниться.

Ник расхаживает вперёд и назад, проводя рукой по губам. На нём баскетбольные шорты, обтягивающая белая футболка и шлепанцы. Он выглядит так по-домашнему. Это отзывается болью в моём сердце.

Он выглядит так хорошо. Я сажусь на один из шезлонгов возле бассейна и закрываю руками лицо. Я в замешательстве.

Где Вайолет? — Рад, что он извинился, — бормочет Ник и раздраженно проводит рукой по волосам. — Но я всё равно не хочу его видеть даже близко, возле моего чёртова дома.

— Ник, я уже говорила тебе. — Я говорю сквозь пальцы, и это звучит как стон. — Я его не приглашала.

— Я не хочу, чтобы он был рядом с тобой, — говорит он тихо, и я поднимаю голову.

— Что?

Я это услышала, верно? У него на лице снова появляется тот самый противоречивый взгляд. Ник продолжает ходить, и я хочу знать, что творится в его голове. Или в моей?

— Ничего. — Он пожимает плечами и продолжает вышагивать.

— Ты довольно хорошенько ему врезал, — говорю я, и Ник поворачивается ко мне. Его лицо приводит меня в шок своей эмоциональностью, оно выглядит измученным... из-за меня.

— Да, — шепчет он и садится рядом со мной на шезлонг.

Он даже не отрицает, что ударил Дэна. Просто и без соблюдения дистанции, Ник позволяет себе сидеть рядом со мной. Наши ноги соприкасаются, и не думаю, что кого-то из нас это заботит.

Полагаю, мы это уже проходили.

Я смотрю вперед, в основном потому, что мой желудок делает сальто-мортале. Мини- водопад в бассейне — хороший повод, чтобы отвлечься. Я делаю несколько спокойных вдохов. Он тоже смотрит на водопад, я вижу его боковым зрением.

— Ник? — зову я, и он поворачивается ко мне лицом. Я слегка поворачиваю голову, и вот тогда понимаю, что плачу. — Спасибо, — добавляю я, снимая напряжение.

Я наблюдаю за ним, пока он начинает говорить, а затем останавливается.

— Прости, что накричал. — Он смотрит на меня и медленно качает головой. — Я просто не хочу, чтобы Бриа пришла в замешательство, вот и все.

— Верно. — Я отвожу взгляд. — Это больше не повторится.

Я не смотрю, как Ник встает и возвращается в дом. Остаюсь сидеть на шезлонге возле бассейна и тихо плачу. Спустя несколько минут, появляется Вайолет и бежит во двор в сторону моей двери.

— Ви, я здесь, — говорю ей. Я не пытаюсь скрыть слёзы, которые пролила. Мой голос дрожит.

Она молча подходит и притягивает меня в свои объятия, а я, как можно тише всхлипываю в её куртку. Рассказываю ей подробности вечера ничего не упуская.

— Я даже не знаю, почему плачу.

Ви потирает мою спину и гладит меня по волосам. Я закрываю глаза.

— Тсс. Всё хорошо. Было тяжело. Я понимаю. Увидеть Дэна... я уверена, что это было трудно.

Я отстраняюсь и смотрю на неё.

— Да, было. Но я не думаю, что плачу именно поэтому. Она наклоняет голову и смотрит на меня вопросительно. — Я думаю... я думаю, что плачу из-за Ника.

Глава 22

Эвианна

На следующее утро я просыпаюсь поздно, от гудка телефона. У меня вырывается стон, при воспоминании о событиях прошлого вечера.

Дэн и Миа.Ник и Дэн. Тьфу. Я вытягиваюсь под одеялом и визжу.

Телефон издает ещё один звуковой сигнал, и я раздраженно сбрасываю с себя одеяло.

Смотрю на экран телефона и улыбаюсь. Мама. Она готовит лазанью, и приглашает меня присоединиться к ним.

Да. Это именно то, что мне нужно.

Я посмотрю «Красавица и чудовище» с Бриа, а потом поеду на ужин к родителям домой.

Для меня такой день кажется идеальным.

Вытаскиваю себя из кровати, и быстро завариваю чашку кофе. Принимаю душ и надеваю узкие джинсы и объемный свитер. Волосы собираю в пучок, и отказываюсь от макияжа, тем самым

успокаивая себя, что не пытаюсь никого впечатлить.

Даже Ника.

Пока иду в главный дом, я бросаю взгляд на шезлонг и прикусываю губу. Мне показалось всё это? Произошедшее было безумием. Хотя и понимаю — в своих чувствах я не одинока, но всё же, у меня нет никакого материального подтверждения, кроме маленькой ссадины на костяшках Ника и того, как бьётся моё сердце, когда я о нём думаю.

Тихо вхожу внутрь дома, и зову Бриа.

— Привет? Бриа? Кто-нибудь дома?

Ответа нет.

Я захожу на кухню и вижу записку, написанную рукой Ника.

Эвианна, Мы пошли на поздний завтрак к Сесилии. Я бы пригласил тебя, но ты еще спала. Вернемся в полдень. Ник.

Сейчас без четверти полдень, так что они скоро приедут. Я окидываю взглядом кухню и подхожу к холодильнику. Его дверь украшают разнообразные и многочисленные рисунки Бриа.

Глядя на недавно добавленную картинку я улыбаюсь. На ней изображены два человечка, а внизу рисунка Бриа подписала: «Эви и я». Человечки держатся за руки.

Бросаю взгляд на лестницу и размышляю, а не подняться ли мне в комнату Ника.

Нужно ли мне это?

Я была там только один раз, и даже тогда, едва успела осмотреться. Понимаю что это неправильно, но мне так хочется побольше о нем разузнать. Мне кажется, будто знаю его достаточно хорошо, но пока не всё. К примеру: не знаю, носит ли он контактные линзы или нет. Я решила рискнуть, не забывая прислушиваться к звуку автомобиля на подъездной дорожке.

На цыпочках поднимаюсь по лестнице, хватая по пути DVD-диск. Думаю, что смогу использовать это в качестве оправдания, когда они вернуться домой. Скажу, что подготавливала к просмотру фильм в комнате Бриа. Именно там она просила его посмотреть. Сжимая пластиковую коробку, я прохожу по коридору. На перилах лежит куча сложенной одежды, и мне интересно, сам ли Ник ее стирал?

Скорее всего. Никто другой не мог это сделать.

Я направляюсь в спальню, и на меня накатывают воспоминания о моей первой ночи.

Как сильно Ник на меня разозлился.

Как его лицо смягчилось, когда узнал, что Бриа приснился кошмар.

Как сильно я была огорчена и удивлена тем, насколько он симпатичный.

Всё выглядит так же, как и в прошлый раз. Я подхожу к тумбочке, и вижу книгу доктора Сьюза и другие книги, судя по всему, тоже по саморазвитию. Наклоняю голову, чтобы прочитать название. «Марс и Венера начинают сначала. Как вновь приобрести любовь после разрыва отношений, развода или утраты», Доктор Джон Грей.

Что?

Я отступаю.

Я не должна была их видеть. Безусловно, это личное. Отхожу, но цепляюсь взглядом за фотографию, которая стоит на тумбочке у Ника. Узнаю широкую улыбку Бриа, и понимаю, что это старый семейный портрет.

Я просто хочу посмотреть на эту последнюю вещь. Подхожу ближе, и в первую очередь рассматриваю Изабеллу.

Боже мой, она была абсолютной красавицей. Длинные светлые волосы, большие голубые глаза, и естественно красные губы, полные и пухлые. В её улыбке для камеры видны прямые и белые зубы. Она выглядит такой беззаботной. На фото Изабелла в бейсболке, а Маттиас у нее на руках. Все четверо сидят на земле, вероятно, это какой-то концерт на открытом воздухе или что-то похожее. Ник обнял Изабеллу за плечи и притягивает ближе к себе, как будто не может ею насытиться.

У меня колотится сердце.

Если раньше я и думала, что у меня с Ником может быть шанс на отношения, то это фото доказывало, что такого никогда не произойдет.

Я никогда не видела его таким счастливым.

Даже со мной.

Он всегда будет сравнивать меня, а сравнение вообще не возможно.

Она была потрясающей.

Смахиваю слезу со щеки, не потому, что знаю — Ник и я никогда не будем вместе. А потому, что он имел всё и потерял. И Изабелла... бедная Изабелла. Боже... а я волновалась из-за Дэна и Миа, и того что Ник ударил Дэна, и как вчера вечером нога Ника коснулась моей, и как смущают мои чувства к нему... а бедная Изабелл мертва. Ник так её любил, а теперь она ушла.

Понимаю, что Ник пытался убедить меня в обратном, но мои проблемы были настолько ничтожными по сравнению с его.

Мои переживания такие глупые. Ник потерял все. У него есть только Бриа. Моя единственная работа состоит в том, чтобы заботиться о Бриа, и я не имею никакого права что-либо чувствовать к Нику.

Выхожу из спальни и спускаюсь вниз, убедившись, что взяла с собой коробку с DVD. Если бы у меня уже не было планов с Бриа, я бы уехала, но мы договорились, поэтому я остаюсь; беру банан и слышу, как открывается входная дверь. Я слышу, как по деревянному полу бежит Бриа, и встаю, чтобы поприветствовать ее. Она подлетает ко мне и обхватывает руками. Почему-то от этого жеста мне хочется плакать. Бриа настолько открыта для любви, но она так много потеряла.

— Привет, малышка, — говорю я, наклоняясь для ещё одних объятий. − Как прошёл бранч?

Она отходит в сторону и смотрит на меня.

— Хорошо. Почему ты такая грустная, Эви?

Она проницательна. — Я не грустная, просто немного устала.

Я позволяю себе посмотреть на Ника. Он смотрит на меня безучастно. Все эмоции, которые были вчера, ушли.

Бриа тянет меня наверх, прежде чем я успеваю что-нибудь ему сказать, и замечаю, что он не следует за нами. Я снимаю обувь возле двери в комнату Бриа и ставлю DVD. Потом заползаю к ней на кровать, и мы прижимаемся друг к другу под плодом. Я взволнована от того, что покажу ей этот фильм. Он один из моих любимых.

Пока идет фильм, я стараюсь не думать о Нике, но это невозможно. Я ожидала, что он прокомментирует что-нибудь о прошлой ночи, но он просто равнодушно посмотрел на меня.

Втайне я желала, чтобы он посмотрел фильм с нами, и ненавижу себя за это. Не могу не наслаждаться его компанией.

К середине просмотра, дверь в комнату Бриа открывается, и Ник заходит с попкорном. Он садится рядом с Бриа, максимально далеко от меня, и, откинувшись назад, смотрит фильм вместе с нами. Я ничего не говорю, и он тоже. На самом деле, я даже не смотрю на него, и могу сказать, что он тоже на меня не смотрит. Единственное интересное что происходит, это когда мы оба тянемся за попкорном, и наши руки слегка соприкасаются. Но он так быстро убирает руку, что мне хочется закричать: «Я знаю! Чёрт возьми, я поняла!» Фильм заканчивается, и Бриа застывает рядом со мной. Я смотрю на неё, на её лице появилась гримаска замешательства и растерянности.

— Что случилось? — спрашиваю я, обеспокоенная тем, что девочка могла быть травмирована просмотром этого фильма. Возможно, было слишком страшно?

— Как ты думаешь, я однажды влюблюсь в кого-нибудь?

— Что ты имеешь в виду?

Ник заинтересованно на неё смотрит.

— Я надеюсь, кто-то будет меня любить, так же как звель любит Белль, — говорит она, и её голос такой тихий, едва слышный, что я не могу удержаться от смеха.

— Бриа, тебе только пять. У тебя впереди много времени, чтобы влюбиться. Это случится и будет удивительно.

— Это будет как в кино?

Я смотрю на Ника, чтобы получить подсказку, но он смотрит вниз на свои руки.

— Да, — шепчу я. — Это может быть даже лучше.

Она устраивается в постели.

— Хорошо.

— Но, милая, — говорит Ник, присоединяясь. — Настоящей любви, как в фильме «Красавица и чудовище», не бывает. Я не хочу тебя обнадеживать.

— Бывает, — говорю я, глядя на Ника. — Это возможно.

Ник резко встает с кровати.

— Нет, это не так, Эвианна. Я был бы признателен, если бы ты не забивала ей голову нереальными сказками.

Мой рот открывается, и на ум, очень быстро приходят несколько ответов на его грубое замечание, правда я не могу сказать их перед Бриа.

— Всё возможно, Ник. Боже, ей пять лет. Пусть она верит в сказки.

Ник стреляет в меня убийственным взглядом. Я не хочу признавать, но это так заводит. Он приседает на край кровати и смотрит Бриа в глаза.

— В жизни так не получается, как в диснеевских фильмах, Бриа. Реальная жизнь трудна, и иногда ты теряешь людей, и иногда тебе очень грустно. Я просто не хочу тебя обнадеживать.

Губа Бриа слегка дрожит, от чего я хочу ударить Ника.

— Ник? Могу я поговорить с тобой наедине? — Я с трудом сдерживаю гнев.

Меня трясёт, когда встречаю его возле двери. Я быстро захлопываю дверь и поворачиваюсь к Нику.

— Какого черта? — шиплю я. — Ник, ей пять лет! Пусть она поверит в эту чертову сказку!

— Не вмешивайся, Эвианна. Она моя дочь, и это я буду решать, во что, чёрт возьми, она будет верить. Мне не нравится, что ты извергаешь эти романтические нереальные идеи, за которые она может ухватиться. Она уже многое пережила в своей жизни. Ей не нужна еще одна причина, чтобы разочароваться, — кричит он.

— Почему ты не можешь просто позволить ей верить? Что плохого в вере?

— Потому что это нереально! Иисус, Эвианна. Чему ты пытаешься научить ее?

— Я пытаюсь научить Бриа верить в сказки! Я пытаюсь научить её верить в магию, и в романтику, и в счастливый конец. Ты думаешь, что в реальной жизни это не работает? Ей пять, и она заслуживает того, чтобы верить, что однажды полюбит кого-то всем своим сердцем, и в этом нет ничего плохого. Я была воспитана верить, чему рада, и счастлива, что мой отец не критиковал каждый диснеевский фильм, который я смотрела. Ты должен научить свою дочь — настоящая любовь существует. Не диснеевская любовь, а настоящая любовь. Такая любовь, которая в сравнении с ней, делает фильмы Диснея полной шуткой. Такая любовь, которая берет на себя все.

Вот во что должна верить Бриа. Это единственное, во что необходимо верить. Даже если однажды это разобьет ее сердце — оно того стоит. Настоящая любовь всегда стоит того.

Я заканчиваю, запыхавшись, Ник просто смотрит на меня сверху вниз. Его ноздри дрожат, и уверенна, что у него для меня готовы тысячи возражений.

— Никогда не знал, что ты так оптимистична, Эвианна, — произносит он тихо.

— Никогда не знала, что ты так пессимистичен, Николас.

Я поворачиваюсь, готовая уйти, но Ник хватает меня за руку. Он притягивает меня к себе, но не достаточно близко, так что мы едва друг друга касаемся, хотя и стоим на расстоянии в несколько сантиметров. Мы оба тяжело дышим, а его глаза слегка расширены. Он не отпускает мою руку.

— Сохрани в своем сердце немного места для невообразимого, Ник, — говорю я тихо. — Ради своей дочери.

Я вырываю руку из его хватки, и бегу вниз по лестнице. Прежде чем он сможет за мной последовать, я бегу на кухню и хватаю сумочку. Выхожу во двор и иду к своей машине. Слезы бегут по моим щекам, даже не знаю почему. Просто я знаю, что мне придётся уйти.

Глава 23

Ник

Я возвращаюсь в комнату Бриа, и малышка пристально на меня смотрит. Никогда не умел я скрывать свои чувства рядом с ней. Или, возможно, она просто проницательна.

— Почему ты и Эви солились? — спрашивает она недовольно.

— Мы не ссорились, милая. У нас просто возникли разногласия.

— Наплимер, когда вы с мамой кличали?

Я смеюсь.

— Да, как когда мы с мамой кричали.

Когда кто-то умирает, ты забываешь обо всех неприятных моментах. Забываешь про все разногласия и ссоры из-за глупого дерьма. После того как человек уходит, ты думаешь, что он был самым прекрасным человеком, и не помнишь трудные времена.

Изабелл и я всё время ссорились из-за любой глупой фигни.

Мне просто повезло, потому, что мы любили друг друга так сильно, что могли это компенсировать.

— Почему у вас было лазногласие?

Я смотрю на Бриа, и она смотрит на меня понимающе. Подавляю свою гордость и смотрю на дочь сверху вниз, улыбаясь.

— Эвианна просто преподала мне важный урок.

— Какой улок?

— О том, во что я перестал верить давным-давно.

— Что это?

Чёрт. Ей по-настоящему любопытно. Бриа определенно унаследовала любознательность Изабеллы.

— Настоящая любовь.

Глава 24

Эвианна

Двадцать минут спустя я появлюсь в доме родителей. И прежде чем войти привожу себя в порядок. Когда я открываю входную дверь, в меня врезается что-то маленькое и твердое.

Nerf дротик. (Прим. один из типов боеприпасов, которыми стреляют бластеры Nerf).

— Элайджа! — кричу я, оглядываясь вокруг в поисках маленького монстра. Слышу хихиканье из угла гостиной, подхожу на цыпочках, готовая наброситься. — Ррр! — ору я, пока не встречаюсь взглядом с его глазами.

Элайджа вскакивает с места и толкает меня, и мы оба падаем на пол. Я захватываю братишку в медвежьи объятия.

— Скучала по тебе, негодник, — говорю я.

— Я тоже по тебе скучал, — стонет он неохотно, прежде чем выскользнуть из-под меня. — Мама делает лазанью, — добавляет он, прежде чем выйти из комнаты.

Я улыбаюсь и остаюсь сидеть на полу в окружении привычных вещей. Мне и правда очень этого не хватает. Ощущение совсем неожиданное. Я никогда не скучала по дому пока училась в колледже, но три месяца, проведенные здесь после расставания с Дэном, действительно сблизили меня с моей семьёй.

— Эвианна? Это ты? — кричит из кухни мама.

— Да, — кричу в ответ, вставая.

Мама выходит из-за угла с рукавицами на руках и смотрит на меня.

— Ты рано, — выговаривает мне. — Я только что поставила лазанью. Она будет готова через час.

— Все в порядке, — отвечаю я, и к моему неудовольствию, у меня начинает дрожать губа.

— Милая, что случилось? — спрашивает мама тихо, приближаясь ко мне. — Хочешь поговорить? — Я быстро киваю головой, явно возвращаясь обратно в детство.

— Я не знаю. Может быть.

— Ладно. Дай мне минутку.

Мама поспешно уходит, и я сажусь на диван — тот же самый которой у нас был, когда я ещё была ребенком. Светло-голубого цвета, и с различными пятнами, но я клянусь — это самый удобный диван. Мама быстро возвращается, соединив кисти рук, готовая приступить к делу.

— Итак, расскажи мне, что случилось.

Вместо ответа я издаю стон.

— В этом все и дело. Я даже не знаю.

— Дэн? Вайолет?

— Нет, не они. Это Ник. — Мама ничего не говорит. Она просто смотрит на меня и кивает.

— Я не... я просто... я запуталась.

— М-м-м, — это всё, что произносит мама.

— Что? — спрашиваю я.

— Ничего, — отвечает она, и её губы медленно вытягиваются в лёгкую улыбку.

— Что? — повторяю, на этот раз немного громче. — Давай, выкладывай.

— Дорогая, мне нечего тебе сказать. Это просто... я же тебе говорила.

Я хлопаю по ее руке.

— Твои любимые четыре слова, — произношу язвительно. — Я же тебе говорила, — дразню я.

— Что ж? Я не права?

— Мама! Не в этом дело! Это плохо, очень плохо.

— Почему? — Она смотрит на меня с беспокойством. — Почему это так плохо?

— Из-за Бриа? Потому что он на семь лет старше меня? Потому что он мой работодатель?

— кричу я.

— О, чепуха! Твой отец на пять лет меня старше. Возраст это просто число, и семь лет не такая большая разница.

— Ладно, ну... это всё равно не работает. — Нет? Почему ты так уверена, что не работает? Как ты сможешь узнать, если не попробуешь?

Я смотрю на неё и пытаюсь себе представить.

Ник и я вместе.

Ник, Бриа и я — вместе.

Целую Ника, сплю в одной постели с Ником, занимаюсь любовью с Ником... Мои щёки вспыхивают.

— Что за шум? — спрашивает папа, входя в гостиную. На нём надеты спортивные штаны, и он пьёт пиво. — О! Эви! Привет, дорогая. — Папа подходит и целует меня в лоб. Его лицо хмурится от беспокойства. — Что случилось?

— Эви влюблена в своего работодателя, — отвечает мама небрежно.

— Мама! — кричу я. — Нет, папа, это не то, что мама имела в виду… — Хороший парень? — спрашивает он, глядя на меня с суровым изумлением.

Вопрос застает меня врасплох.

— Э-э-э да, он отличный парень, но… — Тогда хорошо, — кивает головой папа и уходит, словно если вопрос о Нике: «хороший ли он парень?» — это единственный вопрос, который ему нужно было задать.

Я устраиваюсь на диване, и опускаю голову к маме на колени.

— Эвианна, я знаю, что такое сбивает с толку. Но это не самое худшее в мире.

— Я знаю, — говорю я тихо. — Я просто хотела бы, чтобы это был кто-то другой. Любой, но не Ник. Но это не так. Это он, а Ник так для меня важен, и он столько всего пережил. Как это произошло?

— Лучшие вещи случаются неожиданно, Эв.

— Ты имеешь в виду самые запутанные вещи, — парирую я. — Я должна просто уволится.

— Не будь смешной. Ты не можешь уволится. У тебя намечается поездка в Мексику через несколько недель.

— О, дерьмо, — стону в ответ. — Совершенно об этом забыла. Я не думаю, что смогу поехать.

— Эвианна Мари Хэйли... я не учила тебя убегать от своих проблем. Я учила тебя рисковать, верить в волшебство, а главное, слушать своё сердце. Можешь ли ты честно мне сказать, что уход с работы сделает тебя счастливее?

— Нет, — отвечаю я спокойно. — Но всё станет проще.

— Ничего не делать — легко. Вот почему так много людей поступают подобным образом.

Я сижу молча, пока мама гладит меня по волосам.

— Что ты думаешь, я должна делать?

— Ну... он выразил свои чувства?

— Нет, не словесно. Но он ударил Дэна.

— Что? — Мама выпрямляется и смотрит на меня. — Серьёзно?

Я смеюсь.

— Да. Вчера мы встретили в ресторане Дэна и Миа, и Дэн грубо со мной разговаривал, после чего Ник пошёл за ним и ударил. На самом деле хорошо ему вмазал, — говорю я, улыбаясь.

— Действительно хороший мужчина, — говорит мама, затаив дыхание. — Мне он уже нравится.

— И он обнял меня, — добавляю я. — Он никогда ничего не говорил напрямую, но то, как Ник на меня смотрит, и ведет себя рядом со мной... это игра не в одни ворота.

— Хорошо, возможно, есть причина, почему он не сказал тебе.

— Может, потому, что это очень неуместно?

— Эвианна, оставь в покое уместность отношений работодатель-работник, хорошо? — Её слова шокируют меня. — Вы двое людей, которым посчастливилось работать вместе. Но вы два человека, а люди, существа эмоциональные. Не думай о нём как о своём боссе. По этой причине вы встретились, но ты влюбляешься в человека, каким Ник является, независимо от ваших взаимоотношений.

Я смотрю на маму, а она улыбается, зачесывая свои волосы за уши.

— Мама, когда ты стала такой мудрой? — спрашиваю я, а она хихикает.

— Я всегда была мудрой, дорогая.

— Думаю, да, — говорю я.

— Просто надо переждать. На данный момент ты ничего не можешь сделать. Подожди и посмотри, что получится. Я уже знаю, что хочешь ты. Теперь тебе нудно подождать пока Ник признает, что он хочет того же.

Глава 25

Эвианна

На следующее утро, я просыпаюсь в лихорадке. Выползаю из кровати и ищу термометр, но не могу вспомнить, куда его положила, когда распаковывала вещи. Думаю сходить за градусником в главный дом, но решаю остаться, на всякий случай, чтобы никого не заразить. Проверяю время, сейчас семь утра, решаю написать Нику сообщение. Надеюсь, Сесилия сможет меня заменить.

Я: Проснулась в лихорадке. Сесилия сможет заменить меня сегодня?

Ник: Я сегодня дома. Есть такая штука, называется день Колумба. Может быть, ты слышала. Я принесу тебе немного супа на обед. Поправляйся. Это приказ!

Я: Ладно, спасибо. Мне не нужен суп. У меня где-то здесь есть немного консервированной куриной лапши. Я не хочу заразить тебя, что бы это не было. Эй... вот что Христофору Колумбу следовало сказать коренным американцам. Как иронично. Ну, ты знаешь... потому что это день Колумба.:)

Ник: Консервированный куриный суп — это самое печальное на свете. Я зайду около полудня. Мне плевать, если я заболею. Ты этого достойна.

Мое сердце замирает, когда читаю его текст.

Ник: Ты этого достойна?

Может быть, он имел в виду совсем не то, о чем думаю... может он просто имел в виду — по- дружески. Снова и снова пробегаю взглядом по этим словам, и через экран телефона пытаюсь понять их смысл.

Вскоре появляется ещё одно сообщение.

Ник: Написал не так. Я просто имел в виду: ты достойна этого потому, что твоё здоровье важно для меня, как моего сотрудника. Отдохни. Увидимся в полдень.

Я смотрю на текст этого сообщения намного дольше.

Ой. Гневно бросаю телефон на другую сторону кровати и натягиваю одеяло на голову. Моя голова раскалывается, и я чувствую себя слишком плохо, чтобы прямо сейчас размышлять о скрытом смысле в сообщениях от Ника. Я просто хочу снова уснуть.

Несколько часов спустя я просыпаюсь и удивленно озираюсь. Я почти никогда не сплю днем, и не помню, когда чувствовала себя такой больной, как сегодня утром. Пульсирующая боль в голове исчезла, и я больше не чувствую себя нервной и слабой. Смотрю на телефон. Сейчас половина двенадцатого.

Медленно выбираюсь из кровати и раздеваюсь. Я прыгаю в душ и обнаруживаю, что, если двигаюсь слишком быстро, пульсация в голове возвращается. Стою под струей горячей воды, и готова делать это до бесконечности. Пар ощущается так хорошо.

Вытираюсь, надеваю пару спортивных брюк и старую толстовку. Волосы я не мыла, поэтому просто расчесываю и оставляю их свободными. Честно говоря, я слишком слаба, чтобы даже пытаться сделать что-нибудь другое, чем просто оставить их распущенными. Быстро чищу зубы, и когда чувствую себя презентабельно, иду на кухню за стаканом воды.

Я стараюсь не думать о сообщении Ника, но его слова продолжают вторгаться в мой разум.

Ты этого достойна. Ты этого достойна. Ты этого достойна. Он ничего такого не имел в виду, и даже уточнил в следующем сообщении. Ничего не было, просто глупость. Верно?

Я пытаюсь выпить стакан воды, но мой желудок может принять только несколько глотков.

Осматриваюсь, задаваясь вопросом, надо ли убраться перед приходом Ника, но решаю открыть окно и зажигаю свечу. Здесь, наверное, пахнет больным человеком — душно и жарко. Фу. Около полудня кто-то стучится в дверь, и, шаркая комнатными тапочками, иду открывать. В этот момент, я не волнуюсь, как выгляжу, или то, как выглядит комната. Снова чувствую себя полным дерьмом. Теперь понимаю, почему мама всегда заставляла меня оставаться в постели, когда я болела. После выполнения различных дел я всегда чувствовала себя хуже.

Я распахиваю дверь настежь, там Ник, и он держит в руках большую миску супа и большой стакан воды. На нем джинсы и фланелевая рубашка, и я заметила, что он босиком. Кроме того он не побрился; его щетина и фланелевая рубашка — опьяняющие сочетание мужественности и сексуальности.

— Привет, — говорит он. — Бриа опять смотрит «Красавица и чудовище», так что я подумал, момент подходящий, чтобы принести немного супа.

— Будь осторожен. Она может начать верить в любовь, — говорю я, находясь под впечатлением от своей сообразительности, тем более что прямо сейчас моя голова как в тумане.

Он смеется и качает головой.

— Слишком поздно.

— Спасибо, — говорю я, потянувшись за супом. — Хочешь зайти?

Ник ничего не говорит, а просто заходит и закрывает за собой дверь. И я понимаю, что Ник намеревался прийти, во что бы то ни стало. Вот почему он посадил Бриа перед телевизором.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он, и я вижу, как его рука жаждет дотронуться до меня. Не понимаю откуда это знаю, но он как-то странно двигает ею, и смотрит на мой лоб. — Все ещё лихорадит?

— Не знаю, — бормочу я, и иду, чтобы поставить суп на стол. — Я не могу найти свой термометр, — отвечаю я.

— О, — говорит он, и подходит туда, где стою я. — Могу я?... — он протягивает руку и подносит к моему лбу. Я киваю, и его прохладная ладонь нежно меня касается. Его пальцы настолько холодные по сравнению с моей пылающей кожей, что я мгновенно понимаю: высокая температура у меня ещё держится.

— Ого, да ты вся горишь, Эви.

— Как ты только что назвал меня? — слабо улыбаюсь я.

— Эви?

— Ты всегда называешь меня Эвианна. Это первый раз, когда ты назвал меня Эви.

— Нет, это не так, — говорит Ник, и затем поднимает голову, его лицо морщится от мыслей.

— Или так?

— Ага, — смеюсь я.

— Но на самом деле, у тебя определенно температура. Сядь и поешь немного супа. Я схожу за термометром, ладно?

— Ладно, — говорю я, и сажусь на диван.

Ник выходит на улицу, и я пытаюсь проглотить немного супа. Получается неудачно. У меня нет даже намека на аппетит. Я ложусь и закидываю руки за голову. Боже, я чувствую себя как дерьмо, моя головная боль вернулась. Я слышу, как Ник пришел снова. В том месте, где он садится рядом со мной диван проседает, и я чувствую его тепло, несмотря на закрытые глаза.

— Под язык, — говорит он, и я открываю рот. Он вставляет термометр, и спустя несколько секунд тот пищит. — Черт возьми, Эви. Тридцать девять и четыре . — Не удивительно, что всё вращается, — бормочу я.

— Сколько воды ты выпила сегодня?

— М-м-м... — я виновато открываю глаза. — Несколько глотков.

— Вероятно, ты обезвожена, — говорит Ник, и прежде чем осознаю, что происходит, его руки оказываются подо мной, и он поднимает меня в сидячее положение. Ник берет стакан воды, который принес. Вода холодная, и я выпиваю всё до дна, чтобы его успокоить.

— Вот, — говорю я, удовлетворенно.

Он смотрит на меня, прищуривая от беспокойства глаза.

— Тридцать девять и четыре, действительно высокая температура. Я должен остаться здесь, и убедиться, что ты пьешь много жидкости.

— В этом нет необходимости, Ник. Тебе нужно присматривать за Бриа. Я уверена, что вы, ребята, на сегодня запланировали забавные дела.

— Нет. Идет дождь, и Бриа хотела еще раз посмотреть этот чертов фильм. — Его губы изгибаются в улыбке. — Я мог бы попросить прийти Сесилию.

— Нет, — говорю я более настойчиво. — Действительно, я в порядке, — пока говорю, закружилась голова, и я медленно опускаюсь обратно на диван. — Просто закружилась голова. Это ничего. — Я закрываю глаза на минуту, и, когда открываю их снова, Ник пишет сообщение со своего телефона.

— Сесилия закончит через двадцать минут.

— Ник… — Вместо продолжения я издаю стон. — Я взрослый человек и сама могу о себе позаботиться.

Он смотрит на меня и улыбается. Его кривой резец меня просто убивает.

Я полностью пропала.

— Я знаю, — говорит он тихо.

Я не отвожу взгляд, и в ответ его глаза буквально врезаются в мои. Это, наверное, моя температура, но все мое тело начинает гореть так, как никогда, или, по крайней мере, так, как я не чувствовала раньше. Я стараюсь не замечать слегка расстёгнутую фланелевую рубашку, или, как спутаны у него волосы, или каким комфортным кажется Ник, пока сидит здесь, рядом со мной.

— Хочешь, посмотреть телевизор? — предлагаю я, и он кивает, беря пульт.

— Ты ела суп?

— Пару ложек. Пожалуйста, не заставляй меня съесть его, — прошу я.

Он смеётся.

— Что, всё так плохо? Дерьмо. Я приготовил его сам.

— Что? Серьёзно?

Ник пожимает плечами.

— Мне не чем было сегодня заняться. Бриа помогала мне. В холодильнике стоит целая кастрюля.

— О. — Я перевариваю его слова. Он провёл все утро, готовя суп. Для меня. — Было очень вкусно. Просто у меня нет аппетита.

— Ладно, — говорит он и встает. — Я поставлю его в холодильник, на потом.

Я слышу, как он гремит на кухне, но у меня нет сил, чтобы посмотреть, что он делает.

Следующее, что я понимаю — Ник снова садится рядом со мной на диван, но на этот раз, он опускает мои ноги на свои колени.

— Ум-м, — говорю я тихо. — Что ты делаешь?

— Я думал, ты захочешь, чтобы тебе было удобно, пока мы смотрим… — его глаза щурятся на телевизор, — «Клуб «Завтрак»» . — Я люблю этот фильм, — шепчу я, и чувствую, как меня окутывает сон.

***

Когда я просыпаюсь, Ник по-прежнему сидит рядом, и держит влажное полотенце у меня на лбу. Идут финальные кадры фильма «Клуб «Завтрак»», я проспала весь фильм. Какая-то часть меня чувствует себя неловко, ведь я заснула на глазах у Ника, но с другой стороны, более больная я, не волнуется. Хорошо, что он здесь.

— Привет, — хриплю я, и его взгляд устремляется на меня.

— Привет, соня, — говорит он нежно.

Ник смотрит на меня, и я не могу не покраснеть. Почему-то этот момент кажется очень интимным: мои ноги на коленях, его руки, прикладывают полотенце к моему лбу. То как он называл меня соня...

— Как долго я спала?

— Около часа. Это хорошо. Тебе нужно отдохнуть. Ник поднимает полотенце и кладет его на журнальный столик. — Прикладывай это ко лбу. Попробуй выпить еще воды.

— Ладно, — шепчу я, пытаясь удержаться от слёз, потому что прямо сейчас он очень милый и заботливый.

Мужчина убирает мои ноги со своих колен и медленно встаёт. Он идёт на кухню и берёт новый стакан. Ник действует, как будто это его квартира, что фактически так. Вероятно, поэтому ему настолько здесь комфортно.

— Где Бриа? — спрашиваю я.

— С Сесилией. У них сегодня день девочек. — Он вновь садится рядом со мной.

— Прости, что оторвала тебя, — отвечаю я виновато. — Я знаю, что у тебя и так не много выходных.

— Все в порядке. Бриа обожает бабушку, и они обе все поняли, когда я сказал, что присматриваю за тобой.

Я внимательно смотрю на него, прежде чем ответить. Он снова смотрит телевизор.

— Ник? — зову я.

Его взгляд лениво и спокойно устремляется на меня. Это поражает меня. Здесь, со мной — он чувствует себя как дома.

— Да?

— Я сожалею о вчерашнем дне. Я была неправа, когда спорила с тобой и решила учить Бриа.

Она твоя дочь, и ты имеешь полный контроль над тем, чему её учить.

Выражение его лица смягчается, и клянусь, я знаю, что он хочет прикоснуться ко мне. Не в сексуальном смысле, а нежно, с любовью. Однако его рука делает круг и шлепается мне на колено.

Этот контакт делает что-то забавное с моими внутренностями.

— Нет, это ты прости. Я не знаю, почему так разозлился. Думаю, что просто не хочу, чтобы она разочаровалась в жизни, и если могу спасти её от этого, в любом случае... — умолкает он.

— Я всё понимаю. Я действительно понимаю.

— Хотя ты права. Ты сказала, что я должен найти в своём сердце место для невообразимого, и я пытаюсь. Я пытаюсь на самом деле, но это очень трудно. — Он смотрит на меня сверху вниз, и у меня ощущение, что он говорит не о Бриа. — Ты постепенно разрушаешь всё, о чём когда-то думал, во что когда-то верил, Эви. Понемногу.

Я чувствую, как о грудную клетку громко стучит сердце.

Да, сердце, я знаю, что ты там. Я поворачиваюсь и открыто смотрю Нику в лицо, потому что чувствую — так нужно.

Потому что сейчас он смотрит на меня, как, возможно, — лишь возможно, — собирается меня поцеловать. Вокруг глаз морщинки образуют мягкие линии, и Ник протягивает мне руку. Это достаточно случайный жест, но для меня значит намного больше. Протягиваю в ответ свою, и он слегка её сжимает.

— Правда или действие? — спрашивает Ник, и на его лице появляется игривая улыбка.

— Что? Серьезно? Я думала игра «Чтобы ты сделал?» была нашей фишкой.

— Так и было. Я готов перейти на следующий уровень.

Вау. — «Правда или действие» крайне опасная игра, — предупреждаю я. — Кроме того, у меня высокая температура, и я немного не в себе, соответственно моему ответу нельзя доверять. Или задавать адекватные вопросы, если на то пошло.

— Вот почему я предложил эту игру, — медленно говорит Ник, почти рыча. Это шокирует меня и заводит.

Чёрт. Чёрт. Чёрт. — Прекрасно. Поскольку ты тот, кто это предложил, то тебе и спрашивать.

Ник улыбается и смотрит на меня. Мы продолжаем касаться друг друга руками, и я остро осознаю, насколько близко прямо сейчас он ко мне. Мы в паре сантиметрах друг от друга.

— Правда или действие?

— Правда. Я почти всегда выбираю правду.

— Хорошо. — Ник наклоняется ещё ближе. — Эвианна, каков твой самый большой страх?

Я опешила. Совсем не ожидала серьезного вопроса.

— Хм... — я отвожу взгляд. − Наверное, потерять близкого мне человека. Потерять Элайджа, — отвечаю я, понимая, что говорю правду.

— Твой брат?

— Да. Ему двенадцать.

— Однажды я бы хотел с ним познакомиться, — говорит Ник. — На самом деле со всей твоей семьей. Я и Бриа могли бы как-нибудь прийти на ужин.

— Э-э, конечно, — отвечаю я. — Мы собираемся на ужин каждую неделю. Вы, ребята, могли бы приехать на следующей неделе, — предлагаю я, и мгновенно жалею о сказанном. Я не уверена, что справлюсь с Ником Уайлдером в доме моего детства. И мама знает о нас! Боже мой, на что я только что согласилась?

— Мы будем там, — спокойно говорит Ник, убирает свою руку, и закидывает обе за голову.

— Твоя очередь.

— Ладно. Правда или действие?

— Правда. Всегда.

Я улыбаюсь.

— О чем ты не хочешь, чтобы я спрашивала?

Ник смотрит на меня, в замешательстве.

— Это... это очень умный вопрос, правда, мисс Хэйли.

— Я говорила тебе. Я не могу нести ответственность за свои вопросы прямо сейчас. Итак?

Скажи мне.

Ник усаживается так, чтобы его лицо было полностью повернуто ко мне. Улыбка исчезает, и он серьезно смотрит на меня. Счастливые морщинки вокруг глаз сменяют глубокие борозды на лбу, Ник опускает взгляд, пока отвечает.

— Ты готов? — говорит он тихо.

— Что?

Его взгляд скользит к моим глазам, и вдруг я вижу столько печали, так много горя.

— Это тот вопрос, который я не хочу, чтобы ты спрашивала. Готов ли ты? Смотрю вниз, и не могу поверить, в то, о чём собираюсь спросить, но так или иначе я это делаю.

— И что бы ты ответил?

Я удерживаю потупившийся взгляд и закрываю глаза.

Пожалуйста, не говори «нет». Я уже знаю, что мое сердце разорвется, если он скажет «нет».

— Честно говоря, не знаю, — отвечает Ник, и мой взгляд взлетает к его глазам. Он до сих пор печален и хмурится, но я вижу кое-что ещё. Поскольку Ник смотрит на меня, я знаю, он говорит правду. — Но у меня есть надежда.

Надежда. Вот что я вижу позади горя. Надежду.

С этим он встает и идет к входной двери. Я хочу смеяться. Я хочу плакать. Я хочу подбежать и страстно его поцеловать, но также хочу подойти и обнять. Я ничего не делаю. Ник открывает дверь и оборачивается ко мне.

— Съешь суп. Я приду проведать тебя попозже.

Не успеваю ответить, как Ник уходит.

Глава 26

Ник

Мы пересекли черту. Открыто мы не произнесли ничего, но в день, когда Эви заболела, границу мы пересекли. Я могу это сказать по тому, как при соприкосновении наших рук, взгляд Эвианны внезапно взлетел к моим глазам, словно она обожглась. По тому, как она держится в стороне, даже когда я приглашаю девушку на ужин. По тому, как Эви за мной наблюдает, думая, что я не вижу.

Я так долго не был рядом, и мне ее не хватает.

Хотя сейчас я просто должен сосредоточиться на работе и Бриа. Отвлекаться я не могу.

Просто очень тяжело не отвлекаться, когда Эви приходит каждое утро, и каждое утро я чувствую, что с пожеланием «хорошего дня» должен ее поцеловать, а не махать и уходить.

И начинаю задумываться, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Может быть она мое восстановление.

Возможно, мне просто нужна небольшая случайная интрижка.

Быть может потому, что у меня давно не было женщины, или я так реагирую только потому, что мы всё время находимся очень близко.

В этом есть смысл.

Но тогда почему, когда Эвианна мне улыбается, то заставляет меня чувствовать себя словно я самый везучий парень?

Глава 27

Эвианна

Следующая пара недель пролетает незаметно. Я занята с Бриа, а так как Ника в городе нет, то мы проводим время, вырезая тыквы и готовясь к Хэллоуину. Кажется, это любимый праздник в семье Уайлдеров. Я предложила закончить шить костюм для Бриа над которым работала Сесилия и растянула запястье. Мы подготавливаем дом для ежегодной вечеринки Хэллоуина у Уайлдеров.

Узнаю, что этот раз — впервые без Изабеллы. В прошлом году по уважительной причине Ник ничего не устраивал, поэтому я чувствую себя обязанной сделать эту вечеринку самой лучшей.

А еще я взволнована поездкой в Мексику через две недели. Провожу много времени, стараясь не думать о том, что буду в этом раю с Ником, особенно после нашей игры «Правда или действие» пару недель назад.

Я всё ещё не знаю, что обо всем этом думать. С тех пор я видела Ника очень мало. Он держался на расстоянии, и в качестве меры предосторожности тоже стала его избегать. Я прокручиваю его слова каждый день, но это не особо помогает. Ответ: «у меня есть надежда», для меня звучит достаточно загадочно, чтобы зациклиться по поводу того, что это значит. Поэтому перестаю себя мучить, и сосредотачиваюсь на предстоящих интересных событиях: маскараде и поездке в Мексику.

Примерно через две недели после нашей игры «Правда или действие», Ник посылает мне е- мейл, где пишет, что опоздает на ужин в дом моих родителей. Мы пытались запланировать что-то с моей семьей и Бриа, и до сих пор у нас ничего не получалось, но сегодня все может сработать.

Ник возвращается домой из трёхдневной командировки, и его рейс задерживается. Он настаивает, чтобы я отвезла Бриа к моим родителям, а он к нам присоединиться позже. Я усаживаю Бриа в свою машину (к чему я уже привыкла, учитывая, насколько мал мой автомобиль) и всю дорогу мы обсуждаем её костюм.

— Вы здесь! — восторженно кричит мама, когда мы входим. Бриа оглядывается. — Добро пожаловать, Бриа!

— Эви, это здесь ты вылосла?

— Да, здесь!

Я осматриваюсь, и понимаю, что пятилетнему ребенку вроде Бриа, которая живет в роскоши, наш дом может показаться не слишком впечатляющим. Но она только улыбается и ходит вокруг, принимая всё.

— Хорошо, что ты её привезла, — шепчет мама. — Когда к нам присоединиться Ник?

— М-м-м, — отвечаю я, проверяя телефон. — Он приземлится в любую минуту. Так что, наверное, через час или около того.

Ищу глазами Бриа, она разговаривает с Элайджа, который сидит на диване и читает.

— Что читаешь? — спрашивает она робко, и я замечаю, что Бриа краснеет. Краснеет!

Пятилетняя! Делаю мысленную заметку рассказать Нику.

— «Властелин Колец», — отвечает Элайджа. — Читала?

— Элайджа, ей пять лет, — говорю я. Он пожимает плечами. — Бриа, ты голодна?

Странно, что она здесь, на моей территории. Но в то же время и круто.

— Нет, — отвечает она, и садится рядом с Элайджа. — Может, ты мне почитаешь?

Элайджа снова пожимает плечами (едва ли такое предпочтет почти тринадцатилетний подросток), но он начинает читать вслух. Я улыбаюсь. Бриа такой открытый ребёнок, такой понимающий, и она искренне любит людей. Мне хотелось бы, чтобы многие взрослые были как она.

— Дорогая, не хочешь выпить? — спрашивает мама, сопровождая меня в столовую. − Какие напитки предпочитает Ник?

— Мама, он будет пить все, что и я. Не надо стараться изо всех сил.

— У тебя что-нибудь... случилось?

Я вздыхаю. Правда в том, что на самом деле ничего не случилось. У меня такое ощущение, как будто это просто увлечение, выдуманное школьницей. Я начинаю сомневаться — а мы вообще играли в «Правда или действие» на самом деле, или быть может, я всё себе выдумала, потому что меня лихорадило?

— Ничего, мама. Ничего не произошло, и знаешь что? Я смирилась с этим. Я не думаю, что Ник чувствует то же самое по отношению ко мне, так что легче его забыть.

— Я думаю, что ты ошибаешься. Я действительно так думаю. То, что ты рассказала мне...

как я и говорила, ты ничего не сможешь сделать, когда влюбишься. Иногда величайшие отношения не те, что ты никогда не ожидаешь, а те, что сбивают с ног и бросают вызов каждому представлению, которое ты когда-либо имела.

— Ник никогда не будет любить меня так, как он любил Изабеллу, — говорю я быстро.

— Милая, разве ты не понимаешь? — Я поднимаю голову и смотрю на маму в замешательстве. — Он делает. Это уже происходит. Нравится тебе это или нет. Является ли это такой же любовью, как его любовь к Изабелл? Она может быть разной, но, безусловно — чувство такое же сильное.

Я хочу плакать. Я даже не могу вспомнить того момента, когда влюбилась в Ника. И что тут удивительного? Всё происходило медленно, но это не делает чувство менее сильным. Мама права.

— Просто... подумай о моих словах. Я знаю, это трудно, но… — Мама, остановись. Я не хочу больше говорить об этом.

— Ладно, — соглашается она, успокаивая меня. Мама потягивает вино и оглядывается, избегая зрительного контакта. — Ты переживаешь о поездке?

— Да, — вздыхаю я. — Я взволнована от возможности растянуться на пляже и обо всем ненадолго забыть.

— И вечеринка! У меня есть друзья, которые слышали про Хэллоуин у Уайлдеров. Я думаю, это самая крупная вечеринка Хэллоуина в городе.

— Ну, я не знаю, насколько большой она будет в этом году. Это первый год без Изабелл, в прошлом году они её не проводили. По словам Сесилии, Изабелл была вполне светским человеком, и она часто с размахом устраивала различные вечеринки.

— Это будет весело, — говорит мама, и берёт бокал вина. — Хочешь?

— Конечно.

— Бриа, кажется, нравится Элайджа, — добавляет мама.

— Бриа нравятся все.

— Это хорошо, учитывая, что с ней произошло, — шепчет мама. — Я всё ещё не могу думать об этом без слез.

— Я знаю. Но она, кажется, в порядке. У нее даже не было кошмаров с дня как я появилась.

— Я думаю, что ты помогаешь с этим. — Мама протягивает мне бокал, и мы чокаемся, говоря cheers.

— Что ты имеешь в виду?

— Просто ты, — вздыхает она и смотрит в сторону, — принесла новизну, другой взгляд на вещи. Ты — новое начало в пути. Ты помогаешь им обоим излечиться.

Я смотрю вниз, ничего не отвечая. Очень хочется надеяться, что она права, но это так трудно произнести.

— Эви! — Папа прерывает наш разговор, подходит ко мне и обнимает. — Я собирался тебе позвонить. Дочь моей коллеги получила преподавательскую работу за рубежом. Я записал её данные в случае, если тебе будет интересно, — говорит он и берет пиво из холодильника. — Она говорит, что может найти работу и тебе. Я думаю в Китае или в Южной Корее.

— О… — отвечаю ему. — Я не очень серьезно об этом думала.

Я упоминала об этом родителям пару недель назад, и теперь, как всегда, мой отец пытался помочь. Я была благодарна, но это также означало, что он, вероятно, не отступит, пока я не свяжусь с тем, с кем нужно было связаться.

— Ты должна подумать об этом. Ты не можешь быть няней вечно, и ты молода. У тебя не будет такой возможности как эта. Просто подумай, ладно? Я перешлю информацию тебе.

— Хорошо, папа, — соглашаюсь я, и он уходит, чтобы закончить приготовление ужина на гриле. Сегодня отличный и тёплый день.

Родители всегда пользуются грилем в солнечную погоду.

— Думаю, тебе бы понравилась Южная Корея, — размышляет мама.

Я вздыхаю. Не хочу думать про Китай, или Южную Корею, или о чём-либо ещё. Потягиваю вино, и делаю вид, как будто листаю журнал. Я прислушиваюсь к голосу Элайджа, и до моих ушей долетает низкое монотонное бормотание. Хорошо. Я рада, что у Бриа появился новый друг.

Раздаётся звонок в дверь, и я подскакиваю. Тороплюсь открыть дверь прежде, чем это сделают родители. Я стремительно иду к двери и вытираю ладони об штаны, не знаю, почему так нервничаю. Это просто Ник.

— Привет, — говорит он, и черты его лица смягчаются, когда он видит меня. Я впускаю его.

— Добро пожаловать, — говорю я, резко взмахивая рукой. — Как долетел?

— Всё было хорошо. Я принес немного вина, — говорит Ник и преподносит дорого выглядящую бутылку.

— Это так мило, — отвечаю и хочу его обнять, но сдерживаюсь. — Спасибо.

— Папочка! — кричит Бриа, подбегает, сталкиваясь с ним, когда он наклоняется. Ник широко улыбается и берёт дочь на руки.

— Привет, милый ангел, — воркует он, обнимая её. — Я так скучал по тебе.

— Элайджа читает мне Властелин Колец, — говорит она сладко, освобождаясь из его рук. — Мы можем начать его читать пелед сном?

— Властелин Колец, да? — Он смотрит на меня и поднимает брови. Я невинно пожимаю плечами. Бриа бежит обратно к Элайджа. — Ты, должно быть, Элайджа, молодой человек, который развращает мою малолетнюю дочку сказками Толкина.

Брат улыбается.

— А вы тот, кто доверяет Эви свою дочь.

Ник глубоко смеется и поглядывает на меня, но я слишком занята, впиваясь взглядом в Элайджа.

— Да, это я.

— Вы моложе, чем я ожидал, — размышляет Элайджа. — Неудивительно, что ей так нравится ходить на работу, — хихикает он. Чертовы подростки. — Элайджа! — кричу я.

Ник смеется ещё громче. Я чувствую, как мои щёки вспыхивают, и ухожу, приглашая Ника следовать за мной. Что он и делает. Я не смотрю на него, пока мы идем на кухню, где представляю ему мою маму.

— Очень приятно познакомиться, Ник, — тепло говорит она. — Спасибо за такую заботу о нашей Эвианне.

Ник хлопает рукой по моему плечу.

— Конечно. Она заботится о нас, это меньшее, что я могу сделать.

Мама поднимает брови, но ничего не говорит. Входит папа.

— Ах, знаменитый Николас Уайлдер, — говорит он, пожимая руку Ника.

Боже, Ник наверное думает, что я не прекращаю болтать о нём, когда не на работе.

— Мистер Хэйли. Рад встретиться с вами, — говорит Ник серьёзно, и когда я смотрю на него, он выглядит немного нервным. Почему Ник Уайлдер нервничает при встрече с моим отцом?

Когда мы садимся за стол, я радостно подмечаю, как хорошо Ник ладит с моей семьей.

Кажется, мои очень нравятся и Бриа, но это не удивляет. Элайджа и Ник обсуждают «Властелин Колец», и я спокойно сижу между Бриа и Ником. Я не читала эту книгу, но ясно, что Ник знает, о чем говорит, потому что выглядит увлечённым.

Помогаю маме подавать мясо, приготовленное на гриле, пюре и салат. Ник периодически стонет и поглаживает живот. Он пьет пиво и смеется с отцом, как будто двое давно друг друга знают. Конечно, все в восторге, что он доктор.

Ник заканчивает десерт — домашний яблочный пирог.

— Эвианна, почему ты не готовишь для нас такое? Я бы тебе поднял зарплату.

Я нервно смеюсь. Как будто мой статус в качестве его сотрудника является нормальным.

— К сожалению, я не унаследовала кулинарные способности моей мамы, — говорю я, и все смеются.

— Она действительно не умеет готовить, — соглашается Элайджа.

Мы сидим и продолжаем разговаривать, и тогда Ник отпускает Элайджа и Бриа, для того чтобы закончить главу, на которой они остановились. Они уже явно подружились.

— Ну, я надеюсь, что Эвианна была полезна, — говорит мама. — Ей нравится работать на тебя.

О боже. К чему она клонит?

Ник оборачивается и ласково смотрит на меня. Он опускает руку на спинку моего стула.

— Я, честно говоря, не знаю, что бы делал без неё, — говорит он, глядя на меня, и посылая озноб вниз по моему позвоночнику. Восхитительный трепетный холодок.

Я замечаю, что папа глядит на маму, и не спускаю глаз с Ника. Уверена — если посмотрю на них, то покраснею.

— Вы разговаривайте, дети. Мы пока все уберем, — говорит мама, подзывая папу.

— Дети? — смеется Ник. — Я не ребенок. У меня самого есть ребенок.

— Ну, ты так молод, так что да, я считаю тебя ребенком. В конце концов, ты ненамного старше Эвианны.

Я посмеиваюсь и смотрю вниз на руки.

— Вы уверены, что вам не нужна помощь, миссис Хэйли? — спрашивает Ник.

— О, Ник, зови меня Саманта, — говорит она, отмахиваясь от его предложения, и клянусь, что вижу её румянец. Рада, что я не единственная, кто, кажется, попадает под его очарование.

Родители выходят из столовой, и внезапно, мы остаёмся одни. Я говорю, единственное, о чём могу думать: — Хочешь экскурсию? — спрашиваю я.

Он улыбается, не снимая руки с моего стула.

— Конечно. — Он в хорошем настроении.

Я встаю и иду туда, где сидят Бриа и Элайджа.

— Это гостиная, — говорю я, и ни один из них не обращает на нас внимания. Затем иду на кухню, где мама и папа моют посуду. — Кухня. — Я подхожу к лестнице и указываю наверх. — Спальни.

— Увлекательно, — говорит Ник с озорным блеском в глазах. Он до сих пор одет в деловой костюм, и ослабляет узел галстука. Сглатываю, и теперь я не могу перестать смотреть Нику на горло, так сильно хочу его поцеловать. — Я увижу твою спальню? — спрашивает он, и от этого, достаточно невинного вопроса, почему-то нервно сжимается мой желудок.

— Конечно! — говорю я мягко, как будто он друг семьи. Только он им не является. Он Ник.

Мы поднимаемся по лестнице, и я поворачиваю направо, входя в самую маленькую спальню в доме.

— Та-дам! — Я щелкаю выключателем, и он осматривает мою детскую комнату.

— Красиво. Очень, Эви, — говорит Ник. Я предполагаю, он имеет в виду: какая это девчачья комната. Ник входит и садится на мою кровать, осматриваясь вокруг. — У меня такое чувство, что здесь когда-то висел плакат «Красавица и Чудовище».

Я смеюсь.

— Поймал меня.

Он улыбается и встает. Подходит к тому месту, где я стою у двери, отчего у меня перехватывает дыхание.

Наверное, потому, что я не видела его несколько дней, или потому, что это первый раз, когда мы действительно остались одни, начиная с игры «Правда или действие». Но я клянусь, оказываемый им на меня эффект всё хуже и хуже.

— Ты хочешь пойти на прогулку, Эвианна?

— П-п прогулка? — заикаюсь я.

— Да. Прогулка. Ты можешь показать мне окрестности.

— Ой. Зачем? — Он просто наклоняет голову в сторону. Я прочищаю горло. — Ты что, хочешь увидеть мой район?

Ник подносит руку ко рту и смотрит в сторону, словно в глубокой задумчивости.

— Считай, что это твоя проверка, я думаю.

Я не спорю. Я просто выключаю свет и спускаюсь вниз. Мои колени трясутся, поэтому я крепко хватаюсь за перила.

— Мама! Мы идем на прогулку! — кричу я. Быстро подхожу к двери, прежде чем она сможет что-нибудь сказать, но мы не достаточно быстры.

— Гулять? — спрашивает она, появившись из кухни.

— Экскурсия по окрестностям, — говорю я сквозь зубы.

Она смотрит то на меня, то на Ника, и мне кажется, что мама хочет сказать нечто большее.

Но этого не делает. Она просто кивает.

— Очень хорошо. Я присмотрю за Бриа, Ник.

— Я думаю, что она слишком увлеклась, чтобы пойти куда-то, — говорит он, указывая на Бриа, которая прижалась к Элайджа. Девочка с упоением слушает рассказ и даже не замечает нас.

— Развлекайтесь, дети, — говорит мама с плутоватой улыбкой.

Я открываю дверь и быстро выхожу, прежде чем кто-то сможет смутить меня. Когда мы идём по улице на узком тротуаре, Ник говорит.

— Мне нравятся твои родители, — говорит он, и смотрит вперёд, пока мы прогуливаемся.

Обхватываю себя руками. Я забыла куртку, и мне стало зябко. Розовое небо прекрасно. — Я люблю закаты в Сиэтле. Должно быть, из-за чистого воздуха закаты такие красочные и яркие.

— Я тоже их люблю. Иногда. — Я игриво смотрю на него.

— Спасибо за приглашение, — говорит он, сунув руки в карманы. Я стараюсь не смотреть на Ника, но чувствую его взгляд на мне. — Тебе холодно?

Прежде чем успеваю ответить, он снимает с себя пиджак и накидывает мне на плечи. Он теплый и пахнет как Ник — корицей. Я очень полюбила корицу за последние несколько недель. Я даже начала добавлять корицу каждое утро в свою овсянку.

— Спасибо, — бормочу я. Словно это не выглядит как клише... но почему-то такое ощущение, будто мы на свидании, когда целуют на крыльце дома. Сделает ли Ник это? Я смотрю на него, он сосредоточен на чём-то далеком. Нет. Наверное, нет. Он просто вежлив. — Я взволнована по поводу вечеринки, — добавляю. — И ещё не придумала костюм.

— Я тоже, — говорит он. — Да. Должно быть интересно. Изабелл раньше всегда планировала такие вечеринки. Большинство наших друзей там будут... мне интересно посмотреть, как они начнут сравнивать.

— Ты... ты в порядке?

Ник отводит взгляд, и я могу сказать, что ему всё-таки больно говорить об этом.

— Ты знаешь, я так долго не проводил вечеринки. Много было до и после. Помнишь?

Я вспоминаю наш разговор на кухне, когда мы выпекали кексы. Как он сказал, что пытался жить после.

— Да, — шепчу я.

— Я думаю... иногда всё, что нам нужно, это один человек, который покажет, как жить после. Иногда всё, что нам нужно, это кто-то способный показать нам, как жить без сожалений.

Я не могу ответить. Мне кажется, что он говорит обо мне, но не хочу торопиться с выводами.

Он продолжает говорить, пока мы идем.

— Это болезненно, конечно. Думать о ней, говорить о ней, о Маттиасе... но ничто так не болезненно, как оставаться застрявшим там, где ты никому не принадлежишь. Мне нужно научиться доверять жизни немного больше. Я хочу снова быть счастливым. Хочу попробовать.

Впервые, кажется, я готов.

Я останавливаюсь, принимая серьезность его слов, потому что, конечно, то, что он мне говорит это хорошо. Это всё, что я хочу услышать, верно? Он говорит обо мне...

— Тогда ты должен начать встречаться, — предлагаю я невинно.

— Эви... − говорит он тихо.

Ник придвигается ближе, очень близко, фактически мы соприкасаемся. Я стою перед домом с низким забором. Он мягко толкает меня и прижимается ко мне, положив руки на забор позади меня. Моё сердце сильно бьётся в груди, и я чувствую, как в ожидании сжимается живот. Сейчас темно, но я вижу его лицо в свете уличных фонарей. Ник смотрит на меня с беспокойством, растерянностью...

— Ник, — шепчу я. — Я не... — я замолкаю. Пытаюсь подобрать слова, но у меня не получается.

Я не хочу быть второй после Изабеллой.Я не хочу быть твоим утешением.Я думаю, что влюбилась в тебя. — Ничего не говори, — произносит он. — Я не готов к словам, Эви.

Ник смотрит на меня, его лицо в нескольких сантиметрах от моего. Если у меня имелись сомнения по поводу его чувств ко мне, то они исчезли. Взгляд в его глазах горит, а затем Ник закрывает глаза. Я наблюдаю, как его лицо хмурится, и он, качая головой, отстраняется.

— Мы должны вернуться, — говорю я, смущение жжет мои щеки.

Я отхожу от него, но Ник схватив меня за руку, притягивает к себе, так что мы находимся в считанных сантиметрах друг от друга. Я вдыхаю его запах, и чувствую, как мое тело реагирует на него, нуждаясь в большем, желая большего.

— У тебя на лице крошка пирога, — шепчет он, убирая его пальцами с моей нижней губы. — Я думал, должен тебе сказать. — Его глаза темнеют, пока он прослеживает движение глазами, а потом встречается с моим взглядом.

— Спасибо, — говорю я тихо. Я отстраняюсь, наполовину смутившись тому, что ем я явно неряшливо, но наполовину забавляясь, что он захотел воспользоваться этим как оправдание.

Мы возвращаемся в тишине.

Глава 28

Ник Я ничего не мог с собой поделать. Под лунным светом её кожа светилась... и очень эгоистичная часть меня хотела прикоснуться к губам, которые почему-то меня очаровали.

Медленно, но верно, я ловлю себя на желании быть с ней, узнать о ней, поговорить с ней, прикоснуться к ней...

На самом деле я не думал о том, чтобы преследовать Эвианну. Если все правильно понимаю, она чувствует то же, что и я, вот только не знаю куда двигаться дальше. Если честно... меня это пугает. Сильно.

Изабелл и я начали встречаться, когда нам было восемнадцать, мы были первокурсниками в колледже. Нам никогда не приходилось танцевать танец. Это просто случилось.

С Эвианной всё по-другому. Это медленный ожог, медлительный и устойчивый. Я даже не уверен, готов ли к свиданию. Я хочу быть готовым, так что это шаг вперед, но думать об Изабелле всё ещё так больно.

Кроме тех случаев, когда я с Эвианной. Когда я с ней ничего не болит.

Глава 29

Эвианна

Маскарадная вечеринка на Хэллоуин в этом году приходится на пятницу. Ник и Сесилия в начале вечера ведут Бриа на выпрашивание сладостей, пока я еду на поиски костюма. Я тянула время. Ожидается, что вечеринка закончится поздно, поэтому сегодня Бриа останется на ночь у Сесилии. У меня есть планы с Вайолет и Маркусом, и до сих пор не уверена, забегу на вечеринку или нет. Возможно, слишком странно: увидеть всех друзей Ника и Изабелл. Я слышала, что вечеринка необычная — это маскарад, и, в конце концов, это не совсем мое.

Вместе со всеми остальными жителями Сиэтла я провожу половину дня в магазине костюмов. Кажется, словно мы все откладывали до самой последней минуты. Единственный костюм моего размера, который не является абсолютно распутным — это костюм Мэри Поппинс.

Какая ирония!

Неохотно его покупаю, думая, что даже если и пойду на вечеринку, то, по крайней мере, это маскарад, и, возможно, Ник даже не узнает меня. Кроме того, он может найти это забавным.

После покупки костюма я не возвращаюсь домой. Вместо этого, я направляюсь прямо к Вайолет. Маркус тоже там, и до девяти мы смотрим ужастики. Немного поразмышляв, я всё-таки решаю пойти на вечеринку. Я надену маску. Ник даже не заметит меня. Я просто хочу посмотреть, от чего вся эта шумиха. Даже Вайолет говорит, что слышала от друзей про вечеринки Ника.

Смешно подумать, потому что я не могу представить в этой атмосфере Ника. Но опять же... в основном всем занималась Изабелл, может, поэтому.

Вайолет помогает мне преобразиться и одалживает чёрную шляпу и пару полуботинок на плоском ходу для костюма. Она даже убирает мои волосы, собирая их в низкий пучок, и надевает шляпу. Я завершаю образ красной помадой. Для маскарадного, костюм выглядит прилично: белая блузка с чёрной юбкой до середины икр. Когда всё завершено, я довольно точно похожа на Мэри Поппинс.

— Вау, — говорит Маркус, когда я выхожу. — Ты как горячая версия Мэри Поппинс.

— Я знаю. Разве она не прекрасна? — восторгается Вайолет. Я стараюсь не считать странным, что ее парень только что назвал меня сексуальной. — Ты должна чаще носить красную помаду, Эви. Она действительно подчёркивает твои зелёные глаза.

— Принято к сведению, — говорю я, собирая свои вещи. — Спасибо за помощь, — добавляю на прощание.

— Это маскарад, Эви! Это означает, что когда ты в маске, то это не ты. Ты аноним.

— И? — спрашиваю я, интересно, что она имеет в виду.

— И... если на тебе и на Нике одеты маски, то по правилам, на следующий день сделанное в масках не засчитывается. Воспользуйся преимуществом.

— Ясно, — отвечаю я, пытаясь не думать обо всех вещах, которые хочу сделать, с Ником Уайлдером анонимно. Вау. Неужели я действительно так думаю о своём работодателе?

Я уезжаю, и пока проезжаю мост, понимаю, что нервничаю. Когда я подъезжаю к дому, то замечаю парковщика.

— Привет, — говорю я, открывая окно. — Я здесь живу. Есть место для парковки… — Эвианна Хэйли? — спрашивает парковщик, и я киваю. — Мистер Уайлдер сохранил ваше место свободным. Проезжайте туда.

— Спасибо, — бормочу я.

Это мило. Я даже не сказала Нику, что приду. Он не приглашал меня, но я помогала с планированием, так что думаю, предполагалось, что я всё равно появлюсь. В конце концов, я здесь живу.

Я паркуюсь и замечаю людей, гуляющих на заднем дворе. Надеюсь, я заперла дверь.

Как будто у меня было, что красть. Уже могу сказать — люди собрались богатые. Множество бальных платьев и костюмов сшиты на заказ, дорогие платья эпохи Ренессанса, костюмы, смокинги... я смотрю на свой простой маскарадный костюм. Чувствую себя неловко. В своём собственном доме! Я иду к гостевому дому и, открыв дверь, быстро захожу. Опускаю сумочку на кровать, и в последний раз проверяю свое отражение. Вайолет была права. Красная помада хорошо подчеркивает мои глаза.

Я нервно щелкаю костяшками пальцев, встряхиваю руки, пока расхаживаю назад-вперед.

Почему я так нервничаю? Я просто зайду, скажу Нику «привет», а потом уйду. Мы не разговаривали откровенно с той самой прогулки у дома моих родителей в прошлые выходные.

Осталось столько невысказанных слов... и всё же мы вели себя совершенно нормально по отношению друг к другу на этой неделе. Когда мы сталкивались, он относился ко мне нормально, как к няне. Остальное повисло в воздухе.

Но сегодня всё по-другому. Сегодня чувствую возбуждение.

Я выключаю везде свет и запираю дверь, положив ключи в один из просторных карманов юбки. Иду через двор, в поисках Ника. Я даже не знаю, какой у него костюм, поэтому просто ищу высокого брюнета. Я его вижу, или вижу не его — все в масках. Когда я подхожу к задней двери, какой-то человек останавливает меня и протягивает мне изысканную чёрно-белую маску с завязками. Я завязываю её, поправляя шляпу.

Дом кишит людьми. Он не похож на тот дом, который я вижу каждый день: с диванами и столами. Их оттеснили по периметру каждой комнаты, чтобы освободить место для всех приглашённых. Пол усеян светящимися тыквами. Здесь на самом деле жутковато, потому что свет выключен, и только свечи освещают путь. Я никак не смогу найти здесь Ника. Надо было взять телефон, чтобы позвонить ему… Вдруг, я вижу его. Он стоит прямо передо мной, в гостиной. Одет в костюм, и я пытаюсь подавить смех, потому что думаю, он пытается изобразить мистера Дарси из романа «Гордость и предубеждение». Ник знает, это моя любимая книга. Мы говорили об этом раньше. Он разговаривает с другим мужчиной, не думаю, что Ник меня узнает. Я сама едва его узнала. Он тоже в маске и в цилиндре. По крайней мере, за усилия ему можно поставить «отлично». Я не могу поверить, что он здесь как мистер Дарси...

Внезапно меня охватывает смелость. Я даже не пьяна, но смотреть, как он смеется, разговаривая с друзьями, в такой одежде... не уверена, что смогу больше сдерживаться. Слова Вайолет крутятся в моей голове. Воспользоваться преимуществом. Мужчина, с которым разговаривал Ник, уходит, и я сначала тоже решаю уйти. Не хочу, чтобы он знал, что это я. Украдкой иду в конец комнаты, а так как людей собралось много, мне не составляет труда исчезнуть. Ник идет к лестнице, и я решаю, что сейчас или никогда. Я убеждаю себя пойти наверх. Я не хочу, чтобы кто-нибудь увидел нас. Это могло бы выглядеть странно. Всё это и есть очень странно. Но я женщина, у которой имеется план.

Ник поднимается по лестнице. Мой желудок сжимается. Сейчас или никогда. Я иду наверх и опускаю маску ниже. Вижу, как он входит в свою спальню.

Как поэтично. Где мы и встретились.

Он слегка закрывает дверь. Здесь темно. Я открываю дверь, мои глаза ищут его. Ник стоит у окна, наблюдая, и пьет пиво.

Мистер Дарси пьет пиво. Я задумчиво смотрю.

Прямо сейчас, я Мэри Поппинс, а он мистер Дарси. Вот и всё. Мы больше не Ник и Эвианна.

Мы незнакомцы.

Он не слышит меня, и я медленно оборачиваю свои руки вокруг его талии. Он напрягается, но должно быть понял — это я, потому что не двигается. Он оборачивается, и я отпускаю руки, пока он смотрит на меня. Чёрт. Он знает, что это я?

Я ничего не говорю. Я просто стою. Заряд храбрости проходит через меня, и я чувствую, как мои губы, желают оказаться на его губах. Сейчас или никогда. Я наклоняюсь вперёд и обхватываю его за шею, притягивая его лицо для поцелуя. Это происходит быстро, и я уже целую его, прежде чем осознаю, что делаю. Я чувствую, как Ник ещё напряжен, и думаю, что он собирается отстраниться.

Но Ник этого не делает. Он только с большей силой отвечает на поцелуй и его язык исследует мой рот.

Это восхитительно.

Это волнующе.

Вся комната вращается вокруг нас, и я чувствую руки Ника в моих волосах.

Моя шляпа падает. Его тоже.

И я катапультируюсь в другой мир: мир поцелуев Ника. Потому что это так же прекрасно, как я себе и представляла. На самом деле, лучше. Я чувствую, как мое тело неосознанно реагирует на него, и он целует меня с таким жаром... как будто я не знала, о существовании счастья до этого момента. Это такой поцелуй, который заставляет меня понять, что я никогда не буду счастливее, чем сейчас. Поцелуи Ника Уайлдера заставляют меня чувствовать себя живой, я хочу делать это вечно. Он приподнимает меня немного вверх, придерживая за талию, и я оборачиваю руки вокруг его шеи. Он притягивает меня невероятно близко, и я хочу раствориться в нем: вот как близко я хочу быть.

О Боже, я целуюсь с Ником Уайлдером. Когда мои руки движутся к его рубашке, он отстраняется. Мы оба тяжело дышим, и комната наполнена тоской. Боже, кровать в паре метров от меня. Не то, чтобы я задумывалась об этом, но она порождает вокруг нас определенную атмосферу. Плюс, он же мистер Дарси.

Да, мистер Дарси. А я Мэри Поппинс.

Вот и всё. Медленно возвращаюсь в реальность, хватают свою шляпу на выходе, и Ник наблюдает за мной, пока я ухожу. Не знаю, понимает ли он, что это я, но проще будет промолчать и сохранить кусочек анонимности. Это разделяет нашу жизнь на две линии, одна из которых является реальной.

Без маски, я бы его не поцеловала. Мой уход нужен, чтобы завтра я могла с ним встретиться без унижения. В любом случае, я на это надеюсь. Он не идет следом за мной, когда я спускаюсь по лестнице. Я этого и не ожидаю. Поцелуй сегодня вечером стал не просто обычным, а это был один удивительный поцелуй, от которого я до сих пор не оправилась. Единственное, что я хотела сделать анонимно.

В свой гостевой домик я возвращаюсь с огромной улыбкой на лице.

Я была уверена, что влюбленность в босса могла послужить основанием для увольнения.

Целовать своего босса определенно основание для увольнения.

Глава 30

Ник

Я думаю пойти за ней. Но если это сделаю, мне придется признать свои чувства, а мне нужно разобраться во всём этом. Это был классный поцелуй. Страстный. Нежный. Интимный.

Чувственный. Я до сих пор чувствую вкус её губ, и улыбаюсь думая, что у неё хватило мужества на что-то такое смелое.

Эвианна надеялась спрятаться за маской, но я знал, что это была она в тот момент, когда услышал, как кто-то вошел. Я почувствовал её запах: легкий цветочный аромат, который всегда её окружает, как свежий весенний день. Я хотел обернуться. Я подумал, может, она просто пришла поздороваться.

Но потом почувствовал её руки на себе, а потом она поцеловала меня...

Я сажусь на кровать и стираю с губ помаду.

Странно снова видеть всех моих «друзей» — тех самых, которые будто исчезли после смерти Изабелл, но появились снова, когда я предложил бесплатную еду и выпивку.

И если мне придется быть свидетелем очередного сочувственного кивка, то я могу кого-то убить. Мне хочется закричать: «Где вы были? Если вы так обеспокоены, где вы были после её смерти?».

Я знаю, что ни у одного из них не найдётся достойного ответа. Она была их другом. А я нет.

Изабелл знала их, я же знал не очень хорошо. Я понимаю, как это может быть странно, находиться в моём доме без неё. Я имею в виду... иногда и мне всё ещё странно находиться в доме без неё.

Я продолжаю сидеть, потому что слишком подавлен. Многие из пришедших занятые врачи, и понимаю, что не должен показывать им свое отсутствие. Ведь сейчас они здесь, не так ли?

Кроме... Эвианны, которая определенно стала изюминкой этой вечеринки.

Определенно. Поправляю рубашку и провожу руками по губам, думая об Эвианне и как это было здорово с ней целоваться.

Я никогда не думал, что буду любить кого-то после Изабеллы. Честно говоря, моя личная жизнь была наименьшей из моих забот, я был занят работой и Бриа, пытался прожить день без срывов.

А потом появилась Эви.

Я все еще чувствую её, её запах, я ощущаю её...

Глава 31

Эвианна

На следующей неделе я стараюсь как можно больше избегать Ника. В некоторых случаях это невозможно, например, когда я прихожу в понедельник утром (после того, как провела выходные в доме родителей из-за постоянно возрастающего после вечеринки смущения). Конечно, Ник ничего не говорит. Он джентльмен. И он действительно ведет себя, как и прежде. Он даже предлагает сделать мне завтрак, и в какой-то момент улыбается мне.

Но это не показатель того как он относится к нашему поцелую. Я убедила себя, в том что, возможно, он не узнал меня. Может быть, он думал, что это была какая-то случайная незнакомка.

Возможно, он был пьян, и ничего не помнит.

Остаток недели проходит также. Мы готовимся к поездке в Мексику. Мы уезжаем вечером в следующую пятницу, и я провожу неделю, делая бесконечные упражнения для пресса, отжимания и приседания. Я должна выглядеть наилучшим образом, если буду валяться в бикини все десять дней.

В пятницу Ник дает мне выходной. Мы все дома, упаковываем вещи, собираемся в дорогу.

Бриа, конечно, рада предстоящей поездке. Я изучила наш курорт, и это роскошный эко-отель в глуши, в Тулуме. ( Прим: Тулум — курортный город в Мексике, который расположился на восточном побережье полуострова Юкатан). Ник забронировал номер люкс, и у меня есть своя собственная спальня и ванная комната, хотя у нас совместная кухня и гостиная. Наверное, это хорошо, потому, что я слышала очень неприятные вещи о правилах смывания туалетной бумаги в этом городе.

Я стараюсь не думать о Нике без рубашки, хотя это будет неизбежно.

Я беру как можно меньше вещей, прекрасно зная, что для проживания большинства дней обойдусь летними платьями и шортами. Упаковав чемодан, приблизительно в семь захожу в главный дом. Наш рейс не раньше одиннадцати, но так как это международный рейс Ник хочет выехать пораньше.

Я надела леггинсы, сандалии и футболку. Так же захватила в самолет толстовку на молнии, хотя сомневаюсь, что она понадобится, как только мы приземлимся. Погода ожидается теплая на все время поездки. Я дважды перепроверяю свой паспорт, убедившись, что он все еще в моей сумочке. Так и есть.

Когда открываю дверь и затаскиваю чемодан, замечаю, что кухня пуста. Я оставляю чемодан и сумку возле обеденного стола и иду, чтобы сделать себе чашку кофе. Уверена, что не буду спать в самолете, и поэтому могу читать. Полет длится чуть менее шести часов, и завтра рано утром мы будем в аэропорту Канкуна. ( Прим. Канкун — крупный курортный город в Мексике на полуострове Юкатан). Я планирую дремать на пляже, с бокалом в руке.

Так как вокруг никого нет, я начинаю готовить пакет закусок в самолет для Бриа. Так же я позаботилась, чтобы днем она вздремнула для восполнения недостатка сна сегодняшним вечером.

Пока я здесь, делаю на скорую руку горячие сэндвичи с сыром, для себя Ника и Бриа, чтобы перекусить сейчас, таким образом нам не придется покупать дерьмовую еду в аэропорту.

— Вкусно пахнет, — говорит Ник, неся небольшой чемодан за собой. Бриа идет следом, и одобрительно принюхивается.

— Жареный сыр? — спрашивает она, и я протягиваю ей сэндвич.

— Я подумала, что мы могли бы поужинать здесь, а не в аэропорту. Также я собрала для нас перекус, — говорю я, показывая небольшую сумку, наполненную батончиками из мюсли и сухофруктов.

Ник с благодарностью смотрит на меня, и я стараюсь не замечать, как он хорошо сейчас выглядит. На нем надеты джинсовые шорты, сандалии и облегающая футболка.

Мы быстро едим за столом, и я упаковываю также немного воды. Глаза Бриа сонные, и мы решаем отправиться в аэропорт около восьми. Я надеюсь, что она будет спать в самолете, да, я не сомневаюсь. Она может спать где угодно.

Мы выезжаем на «Порше» Ника, и Бриа сразу засыпает. Ник молчит всю дорогу, а когда мы оказываемся в аэропорту, он вытаскивает коляску для Бриа, так что она может продолжить спать. Я толкаю коляску, пока Ник несет весь багаж, и, когда мы направляемся в международный терминал, я не могу не думать, что мы похожи на семью. И пытаюсь выкинуть эту мысль из головы.

После прохождения паспортного контроля, у нас остается час перед посадкой, поэтому я нервно расхаживаю по терминалу, в то время как Ник позволяет Бриа спать у него на коленях. Я покупаю пару книг, и иду в туалет, оценивая свой внешний вид. Я без макияжа, и собрала волосы в пучок.

Расслабься, Эви. Это просто отпуск.

Клянусь себе пить как можно больше, чтобы забыть, как хорошо ощущается поцелуй Ника.

Как это казалось правильным.

Мы без проблем проходим на посадку, а стюардессы проверяют коляску Бриа на входе. Я благодарю их, и они вручают мне билет.

— Хорошего полета, миссис Уайлдер.

Мое сердце останавливается. Ник слишком далеко, чтобы услышать. Я яростно трясу головой.

— Мы не женаты, — шиплю я.

— Мои извинения, — говорит она тепло. — Милый ребенок, — добавляет она, указывая на Бриа. Она действительно выглядит довольно прелестно, крепко спящая на руках у Ника.

— Да, она такая.

Я следую за Ником и Бриа к нашему ряду. Ник садится у окна, Бриа садится посередине, я возле прохода. Как только мы все пристегиваемся, Бриа наклоняется ко мне и кладет голову на мое плечо. Я поднимаю подлокотник и обнимаю ее. Я стараюсь не смотреть на Ника, поэтому достаю книгу и начинаю читать. Я никогда не была в полете так долго, и мысль о том, что застряла рядом с Ником на шесть часов, немного ужасает.

— Она действительно может проспать все на свете, — шепчу я, пока самолет взлетает.

— Она проспала большую часть катастрофы, — говорит он торжественно. Я практически уже готова спросить его, что он имеет в виду, а затем понимание поражает меня.

Катастрофа, в который погибли Изабелла и Маттиас. — Ничего себе. — Это все, что я могу сказать.

— Она не просыпалась вплоть до того пока мы не оказались в больнице. Она была единственной, кто не получил ранения.

— Что... что случилось? — спрашиваю я, и Ник поворачивается ко мне.

— Я был за рулем. Было поздно. Мы возвращались с ужина. Изабелл все еще кормила Маттиаса грудью и он плакал, поэтому она пересела на заднее сиденье, и взяла его на руки, чтобы покормить. Она не была пристегнута ремнем безопасности, и, понятно, Маттиас тоже. Это было глупо, я знаю. Черт, я каждый божий день напоминаю себе об этом.

Я смотрю на Ника, он хватается руками за голову. Продолжает: — Был дождь. Машину занесло на мокрой дороге. Я не гнал, но определенно не был самым осторожным водителем. Всё могло бы обойтись, пристегнись они ремнями безопасности. Изабелл настояла на кормлении сына, и я позволил ей. Я, черт возьми, позволил ей это. Мы врезались в дерево, и они вылетели вперед, через лобовое стекло. Они оба были объявлены мертвыми позже в тот вечер, в больнице. Оба получили слишком много повреждений. У них у обоих было внутреннее кровотечение, и их нельзя было спасти.

— Ох, Ник... — шепчу я. Я тянусь к его руке, и он берет мою руку. — Мне так жаль.

Он лишь грустно на меня смотрит, и я вижу отпечаток сожаления на его лице.

— Я не должен был позволять ей пересаживаться. Я должен был настоять… — Это не твоя вина, Ник. Шел дождь, и были смягчающие вину обстоятельства, которые объединились, поэтому произошел этот кошмар: дождь, дерево, внутреннее кровотечение. Ни чего из этого не произошло по твоей вине.

— Хотя, трудно не винить себя.

— Я знаю.

Я крепко держу его за руку, рядом зашевелилась Бриа.

— Она была так расстроена, когда проснулась, — говорит Ник, и его голос срывается. Я смотрю на него. Свет в салоне самолета выключен, но его лицо освещают огни на крыле. — Бриа.

Она не переставала плакать в течение нескольких дней, недель. Ей было всего три. Она не могла принять, что её мама и брат ушли, вот так просто. Она не поняла. Её до сих пор мучают кошмары.

Я молчу. Я благодарна за то, что он рассказывает мне. Это тяжело слышать, но я рада, что он меня впустил.

— Я не собираюсь говорить, что мне жаль, потому что не могу сопереживать этому так как никогда не испытывала что-то похожее, и не могу даже представить, что подобное может произойти с людьми, которых я люблю больше всего. Так что я не собираюсь говорить, что всё будет хорошо, потому, что ты уже знаешь это. Я просто хочу сказать, что это нормально грустить, ведь твоё горе имеет значение. Ты научил меня этому. Я не хочу, чтобы ты всегда клял себя, что целиком и полностью из-за тебя всё вышло из-под контроля.

— Да, — отвечает он. — Я учусь. Медленно, но я учусь.

— Хорошо, — говорю я тихо.

Ник сжимает мою руку и отводит взгляд. Он ее не отпускает, наоборот, устраивается так, что его рука ложится на мои колени. Я делаю глубокий вдох, и проявляю решительность.

— Кстати, мне понравился твой костюм, — шепчу я, и вижу, как он хитро улыбается, пока смотрит в окно.

— Я предполагал, что так и будет.

Мы храним молчание до конца полета, хотя его ответ потрясает меня, потому что теперь нет никаких сомнений в том, что он знает, — на вечеринке в честь Хэллоуина была я. И это значит, что он должен знать, что поцеловала его я.

А это значит... он ответил на поцелуй. Сознательно.

Я знаю, что данный факт не должен заставить меня чувствовать себя такой счастливой, но это не так. Это заставляет меня чувствовать себя великолепно. Радостно. Оптимистично.

Теперь я понимаю, что мама имела в виду, что можно легко заполучить Ника, учитывая нашу ситуацию. Ведь влюбляясь в кого-то это не всегда фейерверк, взрыв и химия. Иногда это происходит мягко, постепенно, и это последнее, что ожидаешь.

Ни один из нас ничего больше не говорит до конца полета, но мы продолжаем весь полёт держаться за руки. В конечном счете, мне удается заснуть.

Я просыпаюсь до объявления посадки, и Бриа подпрыгивает в своем кресле, пока мы приземляемся в Канкуне.

Небо окрашивает розовый рассвет, и я не могу не думать, что это будет поездка моей жизни.

— Добро пожаловать в Мексику, — говорит пилот. — Мы надеемся, что вам понравится ваше пребывание.

Я смотрю на Ника, и он просто сонно улыбается.

О, думаю, я буду наслаждаться.

Глава 32

Эвианна

Мы все очень устали, так что после приземления практически не разговариваем. Автобус везет нас из Канкуна в отель в Тулуме, который находится примерно в двух часах езды. Я надеваю солнцезащитные очки и прижимаюсь к Бриа на заднем сиденье, пока впереди дремлет Ник. Хочу впитать всё вокруг, но сейчас я устала и очень жарко. Кондиционер включен, а вся Ривьера-Майя переживает то, что местные жители любят называть «ураганной погодой» — это когда жарко и ужасно душно (Прим. Ривьера-Майя в Мексике, являет собой стокилометровую прибрежную полосу Карибского моря, протянувшуюся от Канкуна до Тулума). Приехав из Сиэтла с влажной и прохладной погодой, местный тёплый воздух практически сразу усыпляет нас, и пока мы едем вдоль береговой линии впадаем в лёгкий сон.

Как только добираемся, я вынуждена ущипнуть себя, потому как чувствую себя словно в раю. Это рай. Автобус довозит нас до небольшого здания на воде, вокруг которого больше ничего нет. Ник упомянул, что он забронировал это место, потому что оно расположено вдали от всех остальных курортов, и не шутил. Небольшой деревянный дом — это единственное, что видно во всех направлениях. Пока водитель помогает нам с багажом, я переношу Бриа в лобби, где Ник регистрирует нас.

Мы берем небольшой гольф-кар чтобы проехать через лес по маленькой тропинке. Ник предупреждает, что мы оставим гольф-кар себе на случай, если не захотим идти до лобби и ресторана, которые располагаются на расстоянии трех километров. Бриа продолжает спать, а я осматриваюсь. Это вероятно самое красивое место, которое я когда-либо посещала.

Гольф-кар останавливается перед нашим бунгало, которое гораздо больше, чем я себе представляла. Оно построено из дерева, с деревянными жалюзи, и большими окнами, которые придают домику старо-деревенскую атмосферу и опрятность; интерьер составляет белая мебель.

Путь от дороги к входной двери проходит через джунгли, но когда я открываю дверь в свою комнату, то встречаюсь с видом на частный пляж. Мне приходится сдерживаться, чтобы не запрыгать от восторга.

Служащий отеля уходит и оставляет ключи от гольф-кара на маленьком столике в прихожей, и отправляется в трехкилометровый путь обратно в лобби.

Блин. Не могу представить, как можно пройти три километра в такую жару. Ник относит Бриа и чемоданы в свою комнату, а дверь в мою я оставляю открытой. Сейчас восемь утра, и я неожиданно понимаю, что не очень то и устала. Интересно, сейчас не слишком рано, чтобы пойти поваляться на пляже?

— Бриа ещё спит, — шепчет Ник и закрывает дверь в свою комнату и входит в мою.

— Это великолепное место.

— Да, мы приезжали сюда в течение нескольких лет. Я знаю владельца, он был врачом. В центре Тулума ежегодно устраивают конференцию для педиатров, поэтому на это же время я стараюсь забронировать отпуск.

Я осторожно сажусь на свою кровать, не желая сминать накрахмаленное постельное белье.

— Когда конференция? — Как-то Ник говорил мне об этом, но не могу вспомнить.

— Только завтра. Я уеду очень рано утром и вернусь поздно ночью. Это в одном из отелей в Тулуме.

— Быть может, мне стоит стать врачом, — шучу я, — если раз в год предстоит посещать конференцию в раю.

— Это не так уж и весело. Вообще. На самом деле, мне бы хотелось всё это время провести с вами.

Я ерзаю, и Ник приближается ко мне ближе.

— Ты голодна?

— М-м-м... отчасти.

Ник садится рядом со мной и открывает справочник на тумбочке.

— Просто позвони по этому номеру и заказывай всё, что хочешь. Еду принесут сюда, или на пляж.

— Ничего себе. Так что, в сущности, нам вообще не нужно покидать наш маленький кусочек рая?

— Не-а. Если только ты не захочешь пойти в ресторан.

— Нет, я могу поесть и здесь, — говорю я, указывая на белый песок и прозрачную воду всего в нескольких метрах от нас.

***

Мне не стыдно признаться: я пользуюсь по полной услугой доставки еды. Ещё нет даже десяти утра, а я съела полный завтрак и выпила два коктейля, бездельничая на нашем частном пляже. Ник и Бриа спят.

Я стараюсь забыть обо всём, пока потягиваю уже второй «мохито». Сверху палит солнце, и я приподнимаю солнцезащитные очки на переносице. Немного загара я уже приобрела; передвигаюсь повыше на деревянном шезлонге, сгибая перед собой ноги в коленях. Вначале я надела шорты и майку, но солнце стало слишком жарким. Теперь на мне бирюзовое бикини. Я так рада, что привезла несколько различных вариантов купальников. Загорать — это всё, что я планирую делать всю поездку, так что мне нужно какое-то разнообразие. О берег бьются волны, и в нескольких метрах от места, где я лежу, спокойно покачиваются пальмы. Ярко-синее небо и кристально-чистая вода выглядят очень заманчиво.

Это ураганная погода? Да ладно. — Эви! — слышу визг Бриа откуда-то позади.

Оборачиваюсь, малышка бежит ко мне с несколькими игрушками для песка и с парой нарукавников для плавания. Она в купальнике, и мой взгляд пробегается по Нику.

Святое дерьмо. Он без рубашки, и... чёрт. Я отвожу взгляд.

Как чей-то отец может так выглядеть?

— Привет, — говорю я, когда Бриа пробегает мимо меня в воду. — Будь осторожна! — рефлекторно кричу я. Но она уже плескается. По крайней мере, я могу присмотреть за ней со своего места.

— Наслаждаешься? — спрашивает Ник, передвигая другой шезлонг ближе ко мне, и ложится на него.

Я должна смотреть только вперед, смотреть не отрываясь. Сейчас.

— О, да, — смеюсь я, держа в руках свой коктейль.

— Мне следует завести счет на выпивку специально для тебя, — шутит Ник, вытаскивая пиво из сумки, которую принес с собой. — Я вычту расходы из твоей следующей зарплаты.

— Ха-ха, — говорю я, потягивая коктейль.

Бриа с визгами забегает в волны и обратно к нам, когда они разбиваются о берег. Я улыбаюсь. Она выглядит такой счастливой. Хитро бросаю взгляд на Ника, и понимаю — он тоже выглядит счастливым. Он выглядит спокойным.

— Спасибо, что пригласил меня, — говорю я. — Это очень мило с твоей стороны.

— Нет проблем. Я имею в виду... мне нужен кто-то, чтобы присмотреть завтра за Бриа. Я оставлю вас на целый день.

Я сижу спокойно, наблюдая за Бриа. Не отвечаю. Начинаю прокручивать в голове мысли, и ощущаю не утихающую волну мужества из самолета. Полагаю то, что нахожусь рядом с Ником в раю, делает меня смелее.

— Откуда ты знаешь, что «Гордость и предубеждение» моя любимая книга? — спрашиваю я, а он смотрит поверх меня. Ник рассеянно качает головой. — Твой костюм, — поясняю я.

Понимание отражается в его взгляде.

— О. М-м-м... это была любимая книга Изабелл, — говорит он медленно, и я стараюсь физически не потерять устойчивость, но внутренне слегка оседаю, и хмурюсь.

— О.

Он не для меня одевался как мистер Дарси.

Он одевался, как мистер Дарси для Изабеллы. Внезапно всё встает на свои места. Я сижу рядом с Ником, в месте, где он привык отдыхать с Изабелл. Я поцеловала Ника, потому что думала, что он надел костюм для меня, но на самом деле, это делалось для Изабеллы.

Я всегда буду конкурировать с Изабеллой.

Это то, что я хочу? Нет.

Это не так.

Глава 33

Эвианна

На следующее утро я просыпаюсь рано. Ник скоро должен уехать. Быстро заскакиваю в душ, а потом переодеваюсь в купальник, джинсовые шорты и простую белую майку. У меня нет сил, чтобы делать прическу или накраситься, да и в любом случае всё растечется, так что просто наношу солнцезащитный крем.

Я собираю ключи, телефон и бросают их в сумку с полотенцем; несколько минут сижу, чтобы убить время, а потом стучу в дверь Ника. Никто не отвечает. Я пробую ещё раз, и медленно открываю дверь.

Ник и Бриа всё ещё спят; Ник обнимает её в гигантской кровати. Я наблюдаю за ними в течение нескольких секунд.

Подхожу и толкаю Ника. Насколько знаю, ему скоро уезжать, и он, вероятно, проспал.

— Ник, — бормочу я, толкая его стоя в двух шагах. Я пытаюсь держать наши отношения платоническим, насколько это возможно. — Псс! Ник! — шепчу вновь.

Его глаза широко открываются, и когда он видит меня, расплывается в улыбке.

Ну, по крайней мере, я знаю, как самом деле он относится мне. Всё же это не облегчит ближайшие несколько дней.

Внезапно, его достигает понимание, и он переворачивается, лихорадочно уставившись на будильник.

— Чёрт возьми! — шепчет он, слезая с кровати. — Чёртов будильник не сработал, — шипит Ник, и бежит в ванную. Я сажусь на кровать и включаю негромко телевизор. Решаю разрешить Бриа ещё поспать.

Закончив принимать душ, Ник бежит к шкафу, чтобы переодеться, а я пытаюсь отвести взгляд, но не могу. Он стоит ко мне спиной в штанах, но без рубашки.

Интересно, какого это, провести руками по его спине? Меня бросает в дрожь, и я сосредоточиваюсь на утренних новостях.

— Я вернусь очень поздно, — говорит он мне, натягивая белую рубашку. — Заказывай всё в номер, и позвони мне, если что-нибудь понадобится. Также можешь связаться со мной по электронной почте.

Ник хватает сумку с ноутбуком и идёт к спящей Бриа. Я осознаю, насколько сильнее после принятого душа от Ника чувствуется запах корицы.

Это не поможет.

Он нежно целует дочь в лоб, а затем подходит ко мне.

— Приятного дня, Эвианна.

Его улыбка убивает меня. Как только Ник уходит, я выпускаю гигантский вздох и падаю на кровать.

***

Бриа спит до девяти. Мы завтракаем на пляже, и большую часть утра я провожу, играя вместе с ней в песке, использовав достаточное количество солнцезащитного крема для нас обоих.

На ланч я решаю пойти в ресторан, поэтому беру ключи от гольф-кара и мы уезжаем. Стало так жарко, что мне нужна передышка от обжигающего солнца.

Позволяю заказать Бриа, что она хочет, и мы говорим о её любимом сериале. Главная героиня там мексиканка, и Бриа интересно: возможно она из Тулума.

После ланча мы возвращаемся в номер, и я понимаю, что устала. Поэтому просто включаю фильм для Бриа, и иду к своему ноутбуку, чтобы написать Вайолет и маме. Моё сердце бешено колотится, когда вижу письмо от Ника. Оно пришло несколько минут назад. Ему, должно быть, скучно на конференции. Тема сообщения заставляет меня улыбнуться.

От: Николас Уайлдер nick.wilder@hotmail.com Кому: Эви Хэйли ehalle89@gmail.com Дата: 9.11.2014, 14:04 Тема: Заскучал и мне интересно, что вы делаете.

Эви,

Я сижу здесь на «очень важной» конференции и всё о чём могу думать, это то, как сильно хочу сидеть с вами в шезлонге и пить пиво.

Как проходит день? Сколько ты выпила за время присмотра за моей дочерью? :) Наверное, прямо сейчас она спит, так что не стесняйся, напиши мне ответ.

Ник

P. S. Несколько моих коллег пригласили меня выпить. Чтобы ты знала, я не появлюсь раньше десяти или одиннадцати. Не беспокойся обо мне.

От: Эви Хэлли ehalle89@gmail.com Кому: Николас Уайлдер nick.wilder@hotmail.com Дата: 9 ноября 2014, 14:11 Тема: Re: Заскучал и интересно, что вы делаете.

Ник,

Разве у тебя нет никаких важных докторских семинаров и конференций, на которые тебе нужно обратить внимание? :) До сих пор, я выпила только… два коктейля. Но возможно будет ещё парочка после того как Бриа уснёт.

Как в Мексике.

Ждём тебя сегодня вечером.

Эви.

Ник отвечает почти мгновенно. Видимо ему и правда скучно.

От: Николас Уайлдер nick.wilder@hotmail.com Кому: Эви Хэйли ehalle89@gmail.com Дата: 9.11.2014, 14:14 Тема: Привет

Эвианна,

Тот факт, что чуть позже ты можешь оказаться слишком пьяной, заставляет меня очень волноваться.

С нетерпением ожидаю встречи с тобой и Бриа...

Твой работодатель, Ник

От: Эви Хэйли ehalle89@gmail.com Кому: Николас Уайлдер nick.wilder@hotmail.com Дата: 9 ноября 2014, 14:16 Тема: Re: Привет.

Возвращайтесь к докторским обязанностям, мистер Уайлдер.

Ваш сотрудник, Эвианна

Ник не отвечает.

Что не мешает мне проверять электронную почту каждый час оставшейся части дня.

***

Перед ужином Бриа и я гуляем по пляжу, после этого заказываю в номер салат и рыбу, которые Бриа просто проглатывает. Она самый непривередливый пятилетний ребенок. Когда я купаю её, она внезапно перестает играть и серьезно смотрит на меня.

— Ты когда-нибудь перестанешь быть моей няней, Эви?

Я присаживаюсь и думаю над её вопросом.

— Возможно, однажды. Правда, не в ближайшее время.

— Эви?

— Да?

— Я ласстроюсь если ты не будешь моей няней.

— Я знаю, милая. Я никуда не уйду.

***

Когда Бриа засыпает, я проверяю свою почту, но от Ника до сих пор ничего нет. Сейчас восемь, и у меня есть два часа, перед тем как он окажется дома. Смотрю фильм, принимаю расслабляющую ванну, а потом выпиваю бокал вина на веранде, размышляя о том, как собираюсь пережить восемь дней рядом с Ником.

Как только наступает одиннадцать часов, я слышу стук в дверь. В замешательстве смотрю в глазок и вижу Ника, он прислонился к двери и смотрит в свой телефон.

Какого черта?

Я открываю дверь, и он вваливается в комнату, смеясь.

О, мой Бог. Ник Уайлдер пьян. Сильно пьян.

— Ник! — шиплю я, придерживаю его и помогаю оказаться в положении стоя. — Тсс! Бриа спит.

Тихо закрываю за ним дверь, и он, качаясь и держась за меня, направляется в комнату, при этом подняв драматично палец, имитирует меня.

— Я планировал выпить только один коктейль, — объясняет он, с трудом выговаривая слова.

— Но напитки здесь очень вкусные, поэтому я выпил пять.

— Иди в мою комнату. Не нужно, чтобы Бриа видела тебя таким.

Он кивает и идёт к двери, останавливается и оборачивается.

— Как она? — спрашивает он, и мельком смотрит на кровать.

— Хорошо. У нас был весёлый день. Мы сходили на обед в ресторан, покатались на гольф- каре, смотрели фильм, играли на пляже, погуляли, а потом я искупала её, и она уснула, когда я читала ей книгу.

Его глаза стекленеют, и он смотрит на меня с изумлением.

— Ты удивительная, Эви.

Я прогоняю его в свою комнату и тихо закрываю дверь.

— Ты можешь спать здесь. Я буду спать сегодня с Бриа. Просто скажу ей, что ты пришел домой поздно и не хотел её будить.

— Хорошо, — соглашается Ник, и идет налить себе бокал вина. Я поднимаю брови. — Не суди меня, — добавляет он, потягивая жидкость рубинового цвета. — Это был длииинный день. Я заслужил выпивку. Плюс я знал, что приду домой к... — он замолкает, но его глаза откровенно сканируют мое тело.

Я отказываюсь останавливать его, наблюдаю за ним, пока он смотрит вниз на свои ноги.

Пошатываясь, снимает ботинки, для поддержки вцепившись в комод.

— И поэтому ты решил напиться? — обвиняю я, но на самом деле просто развлекаюсь.

— Да. Простое решение.

— Тогда, ладно.

Я скрещиваю руки на груди и смотрю на него. Ник продолжает смотреть себе под ноги.

— Я скучаю по ней, Эви.

Я чувствую, как сердце начинает болеть, подхожу и обнимаю его.

— Я знаю. Я знаю, что ты скучаешь. Это нормально скучать по ней.

Ник нежно смотрит на меня, а на лбу начинают скапливаться капельки пота.

— Но я не скучаю по ней, так как привык. Раньше это было так больно, Эви... ты не представляешь. Я страдал без нее каждую секунду. Теперь это далекая боль, и она приходит и уходит, но в основном, она уходит. Все мои лучшие воспоминания связаны с ней. Теперь они исчезают, а новые воспоминания делаются... — произносит невнятно он, останавливаясь в середине фразы, и я ловлю его прежде, чем он упадёт. — Мои воспоминания о ней были заменены воспоминаниями о тебе.

Я не знаю, что сказать, поэтому просто забираю у него бокал вина и начинаю пить.

Удивленный, он смотрит на меня.

— Я никогда не смогу её заменить, Ник. Но я надеюсь, что смогу принести что-то положительное. Я надеюсь, что смогу снова сделать тебя счастливыми...

— Ты и так это уже сделала, — говорит он, поглаживая мою щеку пальцами.

— Как няня Бриа, — добавляю я. Я не хочу разговаривать с ним об этом прямо сейчас. Он пьян.

— Хорошо, что ты трезвая, Эвианна. У меня сейчас нет запретов. Подожди, — останавливается он и указывает обвинительно пальцем на меня. — Как предполагалось, это ты должна быть пьяной.

Я смеюсь и пожимаю плечами.

— Возможно, я так много пью в течение дня, что моя восприимчивость к алкоголю становится лучше.

— Быть может — говорит Ник, закрывая лицо ладонями. Затем смотрит на меня сквозь пальцы. — Иисус, Эви. Что ты делаешь со мной?

— Что бы это ни было, ты тоже что-то делаешь со мной, — говорю я, глядя в сторону. В любом случае, завтра он этого не вспомнит.

Ник медленно идёт к моей постели и заползает на неё, несмотря на, что до сих пор в одежде.

Я подхожу и заставляю его выпить стакан воды, а потом доливаю ещё и оставляю адвил на утро.

— Спокойной ночи, Ник, — шепчу я, убирая в сторону с его лба волосы. Они слегка влажные, потому, что он вспотел.

— Ночи, Эви, — бормочет Ник.

Мгновение, и он спит.

Глава 34

Ник

Не думаю, что когда-либо чувствовал себя так дерьмово. К счастью, утром Эвианна забрала Бриа позавтракать и потом на пляж, так что я смог выспаться. Эвианна оставила мне адвил и большую бутылку воды на тумбочке. Беру две таблетки и выпиваю половину бутылки, а потом встаю, чтобы принять душ.

О вчерашнем помню мало. Смутно помню конференцию, возвращение домой... и, возможно, сказал что-то Эвианне неуместное. Скрывать свои чувства становится всё труднее. Я стараюсь не думать об этом слишком много; уменьшаю температуру воды в душе, пытаясь вернуть своё разгоряченное тело обратно в реальность.

Иду к ноутбуку проверить электронную почту, но он мёртв, поэтому направляюсь в комнату Эвианны и быстро открываю её ноутбук. Я уже использовал его раньше. Уверен, — она не будет возражать.

Автоматически открывается её электронная почта, и появляются новые сообщения. Я стараюсь не смотреть, не хочу лезть в личное пространство, но тема одного из них бросается в глаза.

Re: Ваша заявка на участие в нашей программе в Сеуле, Южная Корея.

Сворачиваю письмо и закрываю ноутбук, у меня такое чувство, словно я нарушил её конфиденциальность. Потом осматриваюсь, и в минуту слабости, снова открываю ноутбук и читаю электронное письмо.

От: Сэм Геонг, sgyeong@hanmail.kr Кому: Эви Хэйли, alle89@gmail.com Дата: 10. 11. 2014 04:02 Тема: Ваша заявка на участие в нашей программе в Сеуле, Южная Корея.

Уважаемая Мисс Хэйли,

Спасибо за запрос о нашей английской программе в Сеуле. Мы являемся самой крупной школой английского языка в этом городе, и у нас работают около двадцати преподавателей в семестр. Обычно я не предлагают работу абитуриентам, если у них нет сертификата TESOL/TESL, но, поскольку вы получили степень магистра, с уверенностью могу предложить вам штатную должность в нашем учреждении (Прим.: TESOL/TESL — международные сертификаты, подтверждающие квалификацию преподавателя английского языка).

Пожалуйста, напишите вашу учётную запись в Скайпе, чтобы мы могли все обговорить.

Новый семестр начинается 3 января, так что вы нужны нам здесь за неделю до начала занятий, чтобы пройти базовую подготовку. Школа организует визу, перелет и проживание, после того как мы поговорим лично.

С нетерпением ожидаю нашего разговора, и добро пожаловать в Азиатско-Тихоокеанскую Международную Школу!

С наилучшими пожеланиями, Директор Сэм Геонг

Я отмечаю письмо как непрочитанное и медленно закрываю ноутбук. Не отдаю себе отчёт, как сильно в него вцепился, пока не опускаю. Хочу запустить им в стену.

Эви едет в Южную Корею?

Не могу в это поверить.

Я пинаю столбик кровати, когда возвращаюсь в свою комнату и, задумавшись, измеряю шагами комнату. Я голоден, но прочтение письма лишило меня аппетита. Смотрю на улицу, и вижу, как Эви бегает за Бриа на пляже. Они обе смеются.

И, боже мой, она так хорошо выглядит в купальнике.

Она уезжает.

Когда она собиралась сказать мне?

Я выхожу, и понимаю, что злой. Знаю, что не имею права злиться, потому что это её жизнь, и она не обязана остаться. И я определенно не должен был шпионить.

Эви наблюдает, как я подхожу, и делаю несколько успокаивающих вдохов. Как мне спросить, чтобы это не прозвучало, будто я знаю о Южной Корее?

— Как дела? — спрашиваю я, пытаясь казаться непринужденным.

Она оглядывает меня с ног до головы, и наверное может понять — я более чем не доволен.

Черт возьми. Почему она так хорошо меня знает? Я вижу, как её взгляд бегает по мне, пытаясь оценить ситуацию.

— Хорошо, — говорит она с волнением.

— Окей, — отвечаю я, и Эвианна бросает последний взгляд на меня, прежде чем отворачивается. — Я тут думал... ты будешь здесь на праздники?

— Что? — Она выглядит сейчас заинтригованной, а я чувствую себя мудаком.

— Я спросил, поедешь ли ты куда-нибудь. На праздники.

— Ой. Нет. Не планировала. — Эви смотрит в сторону и улыбается Бриа, показывая ей большой палец. Дочь несет два больших камня. — Ты в порядке, Ник? — спрашивает Эви, повернувшись ко мне и уделяя свое полное внимание.

— Я не знаю. Ты ничего не хочешь мне сказать, Эвианна?

Я ненавижу это, говорю как злой глава семьи, но сейчас она меня бесит своей неуловимостью.

— О чём ты говоришь? — Она возмущенно скрещивает руки на груди, и будь я проклят, если безумная Эвианна не мила, как ад. Чёрт. — Ничего.

Я отворачиваюсь и иду к Бриа.

По какой-то причине Эвианна не хочет ничего мне рассказывать.

Неважно.

Наверное, это к лучшему, в любом случае, Эви так молода. Для неё открыт весь мир. Я не должен злиться, из-за того что она хочет увидеть мир, вместо того, чтобы остепениться в семье с багажом из прошлого. Я рад за неё. Счастлив за неё.

Стараюсь игнорировать боль в груди, когда думаю о том, что не смогу видеть Эви каждый день.

Глава 35

Эвианна

Кажется, следующие несколько дней Ник жутко на что-то злится. Со мной он немногословен, голос у него все время монотонный, я не понимаю его.

С той ночи, когда Ник был пьян, он даже не намекает на идею о нас. На самом деле, он снова и снова закрепляет мою позицию в качестве няни; говорит, как сильно Бриа любит меня, и как она расстроится, если я уйду, и что он подумывает о том, чтобы взять мини-отпуск в марте, и поэтому должен знать, буду ли я рядом. Ведёт себя так, будто я в любой момент собираюсь встать и уйти, и не понимаю, почему.

Он упомянул, что Бриа несколько недель назад испытывала острое чувство покинутости, но начинаю думать, что у Ника такие же проблемы.

Я очень стараюсь не смотреть на него, когда все мы лежим на пляже. В нашу предпоследнюю ночь на курорте напряженность становится почти невыносимой. Бриа засыпает, после того как мы все едим в ресторане отеля, и я иду прогуляться по пляжу.

Завтра наши последние день и ночь, и я не хочу думать об этом. Мне здесь уже нравится.

Мой отец связался со школой в Южной Корее, хотя просила его не делать этого, и я была в ужасе, когда получила электронное письмо на третий день отдыха. Я быстро и вежливо отказалась.

Хотя возможность открывалась хорошая, но моё сердце застряло в Сиэтле.

Моё сердце застряло на Нике. Так приятно наконец-то признаться в этом.

Как только я собралась заходить в дом, Ник тихо закрывает дверь и идёт ко мне. Если раньше не могла наглядеться на звезды, теперь не могу прекратить пялиться на него.

Я наблюдаю, как он смотрит на меня, и наши взгляды направлены друг на друга. Он босиком, одет в шорты для купания, и белую футболку. Его ежедневный ритуал — плавание в океане, и после утреннего купания волосы у него остались растрепанными; я остаюсь, чтобы наблюдать.

Ник останавливается рядом со мной, а я в это время смотрю на звезды. Они здесь великолепны.

— Мне очень жаль, Эви.

Я по-прежнему стою и наблюдаю, пока Ник осматривает меня с ног до головы. Его лицо нахмуренно от мыслей.

— За что? — спрашиваю я глупо, хотя знаю, за что он извиняется.

— Правда или желание? — спрашивает он, и я улыбаюсь.

— Так вот как мы собираемся сделать это? — Он кивает, даря мне небольшую улыбку в ответ. — Ладно, желание, — говорю я, бросая вызов. Его брови поднимаются на пару сантиметров.

Ник не ожидал, что выберу желание.

— Я желаю, чтобы ты сказала мне абсолютную правду на следующий вопрос.

— Ник, это глупо, — замечаю я. — Когда ты играешь в «правда или желание», то должен попросить другого человека что-нибудь сделать, продемонстрировать ну или поцеловать кого-то.

Его брови поднимаются ещё выше. Ой-ой. — Я могу попросить тебя об этом? — спрашивает он в шутку.

Хлопаю по его руке.

— Я серьезно.

Его глаза темнеют, и Ник кивает на дверь.

— Я желаю, чтобы ты осталась.

Что? Он пристально смотрит на меня, и мне нужно постараться удержать себя в вертикальном положении, потому что ноги у меня подкашиваются.

— Что ты имеешь в виду?

— Я бы понял, если для тебя этого не достаточно, Эви. Я бы понял, если бы ты хотела уехать и увидеть мир. Я не хочу, чтобы ты уходила, но я бы понял. Ладно?

Я скрещиваю руки на груди, и поворачиваюсь лицом к нему.

— О чем ты говоришь?

— Я пытаюсь сказать... если ты захочешь поехать в Южную Корею, я пойму.

Я делаю пару шагов назад.

— Что? — Потупив взгляд, Ник смущенно кладет руки в карманы. — Откуда ты знаешь о Южной Корее?

— Так, ты едешь? — обвиняет он, и вдруг, воздух меняется. Тепло, которое чувствовала, превращается в злобу, и я, впиваюсь в него взглядом.

— Нет, я не собираюсь. Мой отец думал, что делает одолжение, подав заявление за меня, но я сразу же отказалась. Спрошу тебя снова. Откуда ты знаешь о Южной Корее?

Ник прикусывает кулак и отходит от меня.

— М-м-м... я видел одно из твоих писем. Мне жаль. Мой ноут был мёртв… оно просто выскочило.

Я наблюдаю, как Ник нерешительно перемещается. Я не злюсь. Меня забавляет, каким пристыженным он выглядит, но я не в обиде.

— Ник, — говорю, вздыхая, — я сожалею, что ты увидел это письмо, но мне ещё больше жаль, что ты не поговорил со мной об этом.

— Я не хочу, чтобы ты думала, будто я шпионю. Я не такой.

— Окей, я заглянула в твою спальню несколько раз, так что никто не виноват. — Его лицо застывает, и я ничего не могу поделать, мне смешно. — Я была бы лицемеркой, если бы рассердилась. — Его лицо смягчается. Он знает, что я права. — Так ты всю неделю думал, что я уезжаю в Южную Корею? — Ник кивает головой и смотрит на меня уязвимо. Я смеюсь. — Это объясняет твое поведение... — затихаю я.

— Думал, что ты уезжаешь, и я бы не обвинял тебя. Я имею в виду, что тебе только двадцать пять. Ты должна поехать и посмотреть мир.

Я наклоняюсь к нему, сопротивляясь желанию заключить его в объятия.

— Я счастлива здесь. Серьезно. Я не хочу никуда ехать. Понятно?

— Хорошо, — говорит он, улыбаясь.

Внезапно, атмосфера между нами меняется, и я чувствую исходящие от Ника эмоции. Он медленно приближается ко мне ближе, и я пытаюсь удержать голову, глядя на звезды, нужно чем-то отвлечься. Я вижу, как Ник следует за моим взглядом.

— Полежишь со мной? — спрашивает Ник, указывая жестом на песок. Я смотрю на него, удивляясь, но он уже опускается.

Я ложусь, и теплый, мягкий песок ласкает моё тело. Ник придвигается ближе и наши руки соприкасаются. Не могу поверить звёздам... я никогда не видела ничего подобного.

Также я никогда не чувствовала ничего подобного.

— Эви? — зовет он, а я поворачиваюсь к нему лицом. Одна его рука находится за головой, и я чувствую, как ускоряется моё сердцебиение. Смотрю на его лицо...

— Да?

— Могу я сказать тебе что-то, что может прозвучать крайне неуместно?

О, боже. Это так... Сердце бешено колотится в груди.

Ба-да-бум. Ба-да-бум. Ба-ба-да-да-дум-дум... — Я не думал, что когда-нибудь смогу найти кого-то снова, — говорит он тихо. — А потом ты вошла в мою жизнь. — Всё моё тело напрягается самым восхитительным способом. Ник смотрит на звезды, и я понимаю, насколько уязвим он сейчас. — Если это становится слишком странным, просто скажи. Понимаю, ненормально, что говорю такое.

— Ник, — отвечаю я, улыбаясь, — у нас никогда не было нормально.

Ник улыбается и берёт мою руку. Придвигается ещё ближе, и я чувствую, как моё тело реагирует на него. Как он это делает? — Ты пойдешь со мной на свидание?

— Что? — шепчу я. Не уверена, правильно ли услышала его. Я имею в виду, я хочу, чтобы

услышала его правильно, но не знаю точно. На моём лице вспыхивает улыбка.

— Я хочу пригласить тебя на ужин.

Ничего себе.

— Конечно, я пойду на свидание с тобой, Ник.

— Хорошо, — говорит он, убирая свою руку. Ник сжимает кулак, и я понимаю, что он нервничал. — Завтра. У меня есть друг, остановившийся на другом курорте. Она может присмотреть за Бриа. Будь готова к шести.

— Я думала, что весь смысл моей поездки это присматривать за Бриа, — шучу я.

— Да, но, как оказалось ты мне нужна намного больше, чем я изначально планировал.

Прежде чем успеваю ответить, он встает и идёт к океану. Я делаю глубоких вдох, и мне приходится сдерживать себя, чтобы не закричать от восторга.

Свидание! Ник Уайлдер пригласил меня на свидание! Внезапно я начинаю нервничать. Это первый раз, когда мы будем вместе, несвязанные работой, и Бриа не выступит буфером. Мне страшно подумать об этом, и не только от испытываемого восторга, но и потому, что я нервничаю. Что это может значить?

Как это нарушит нашу договоренность? Ник не может встречаться с няней, поэтому я предполагаю, что мне необходимо поменять место работы, но мне нужны деньги. И я не хочу, чтобы кто-нибудь другой присматривал за Бриа. Мне на самом деле нравится быть её няней. А что если это перерастет во что-то серьезное? Готова ли я стать матерью для Бриа? А захотела бы этого Бриа?

А что если это не сработает? Тогда я определенно больше не смогу работать няней.

Я сижу и смотрю, как Ник ныряет в океан. Лунный свет отражается от воды, и это так красиво... я вижу, как он выбирается и идет к футболке, которую бросил на песок, перед своим полуночным погружением.

О, мой… Ник без футболки это... ничего себе.

Как возможно, что такой мужчина как он, пригласил меня на свидание? Так или иначе, понимание этого делает его ещё сексуальнее для меня. Ведь Ник не просто какой-то очень горячий парень на пляже в Мексике. Он ответственный доктор, прекрасный отец для Бриа. Ник разобрался в своей жизни. И он хочет меня.

— Давай, — кричит он, указывая на воду.

О, чёрт, нет. — Нет, — кричу я, смеясь. — Холодно!

Неожиданно он бежит ко мне. Я дико смеюсь и пытаюсь встать.

Я не достаточно быстра.

Прежде чем понимаю, что происходит, Ник хватает меня руками вокруг талии, и перекидывает через своё плечо. Я верещу от восторга, и бью кулаками по его спине.

— Николас Уайлдер! Опусти меня сейчас же! Я не пойду туда! Нет! — Но, похоже, у меня нет выбора, потому как происходит следующее: я оказываюсь в солёной тёплой воде. Окунаюсь с головой и визжу, когда всплываю.

— Пошёл ты, Ник, — говорю я, смеясь и хрипя.

Он улыбается и смотрит на меня. Я стою по пояс в воде, и вижу что Ник медленно пробирается ко мне.

— Ник? — внезапно застеснявшись, спрашиваю я. — Ты уверен, что пойти на свидание — это хорошая идея? — говорю тихо. Чего я не могу сказать, так это то, что я не уверена в своей готовности соревноваться с кем-то, кто мертв. С кем-то, кто занимает первое место в его сердце и будет там всегда. Я наблюдаю за ним, поскольку он начинает говорить, а потом останавливается. Запутанный и противоречивый взгляд вернулся, и сейчас я понимаю, Ник опять ведёт внутреннюю борьбу — Изабелла или Эвианна — бой, который мне никогда не выиграть. Я не совсем готова быть отвергнутой. И не совсем готова к словам Ника, о том, что в меня он влюбиться не может. Есть много причин, почему Ник не может влюбиться в меня. Мне не нужно слышать ответ. Я уже знаю.

Ник лишь смотрит на меня. Его лицо хмурится, и я могу сказать, что он ранен. Я продолжаю: — Я просто... я не уверена, что готова начать отношения с кем-то, кто по-прежнему скорбит, понимаешь?

Ник подходит ко мне и притягивает к себе. Я должна признаться, что, несмотря на серьёзность разговора, мне нравится близость.

— Эви, я всегда буду горевать. Я всегда буду любить Изабеллу, — говорит он тихо.

— Я знаю это. И не жду, что ты когда-нибудь её разлюбишь. Надеюсь, ты никогда не перестанешь любить её. Она для тебя была особенной. Просто не уверена, готова ли я быть чьим-то вторым номером. Я была второй для Дэна. Хочу быть чьим-то номером один.

— Эвианна, пожалуйста, пойдем со мной на свидание, — просит Ник. Он протягивает руку и притягивает моё лицо к своему. — Да, Изабелла была номер один в моём сердце. Когда мы с тобой познакомились, я не хотел ни с кем встречаться. Не думал, что когда-нибудь почувствую то, что я чувствовал с Изабелл с кем-то другим. Я не был готов. Но ты относилась ко мне с такой добротой, и я увлекся тобой. Постепенно я понял, что влюбляюсь.

Он не целует меня. Я знаю, Ник не поцелует меня здесь, он джентльмен. Но он продолжает смотреть на меня, его лицо в сантиметре от моего. Это в некотором роде почти лучше, чем поцелуй.

Его медово-карие глаза смотрят на меня, и его слова проигрываются в моей голове снова и снова.

Ник влюбляется в меня. Он снова начал говорить.

— Поэтому я прошу тебя дать мне шанс. Когда мы впервые встретились, я не думал, что ты станешь важна для меня. Я понятия не имел, что буду лежать с открытыми глазами и думать о тебе.

Я понятия не имел, что начну визуализировать свою жизнь с тобой. Я просто прошу один вечер.

Все что я прошу, это немного веры.

— Веры во что?

— Веры в то, что ты и я можем быть вместе, Эви. Веры в нас. Я любил раньше, как и ты. Эта любовь оставила вечный шрам, шрам, который не исчезнет, но это не значит, что у меня не может быть двух человек под номером один. Я думаю одна из причин того что я так крепко держался за Изабелл, была в том, что такая любовь не повторится. Но я был неправ. Это может произойти… уже произошло.

Я наблюдаю, как его глаза изучают мое лицо, и чувствую скользящие по щеке слёзы.

— Николас Уайлдер... ты точно знаешь, как включить очарование.

Ник улыбается, и я с уверенностью могу сказать, он очень сильно хочет меня поцеловать. Я хочу, чтобы он это сделал. Но отстраняюсь. Я ещё не готова, поцелуй на маскараде был другим. Он был анонимным. Я не уверена, что готова признать реальность происходящего.

— Так... мы идём на свидание? — спрашивает он тихо.

— Ты привёл очень убедительные доводы, Ник. Забери меня завтра в шесть, — говорю я, как будто мы не увидимся раньше, хотя мы проведём весь день вместе. Но это мило... отделение работы и личной жизни. Чтобы было интереснее.

Не оглядываясь назад, я иду в свою комнату, полностью промокшая.

Но я знаю, что Ник счастлив.

И это делает счастливой меня.

Глава 36

Эвианна

Весь следующий день мы остаемся на пляже, и я не могу отрицать электричество в воздухе между Ником и мной. Мне так хорошо, настолько хорошо, что не могу удержаться от улыбки от перспективы того, что увижу Ника в режиме «свидания». Единственным кем он был для меня это «босс», хотя, если поразмыслить, это не совсем верно. Когда я останавливаюсь и действительно думаю об этом, чувства Ника ко мне были довольно ясны с первого дня, но не думаю, что кто-либо из нас был готов это признать.

Около четырех, когда я становлюсь красивой и загорелой, направляюсь в номер и собираюсь.

Я немного в панике, потому что ресторан отеля хороший, а я взяла в поездку только шорты и майки. К счастью, не забыла упаковать одну длинную юбку, которая может можно превратить в красивый наряд. Не спеша принимаю душ и пою вместе с iPod, размещенным в моей комнате, и сушу волосы. Оставляю их распущенными, но убираю за ухо несколько прядей и закрепляю их.

Мои щеки покраснели от солнца, и я считаю, что на самом деле мне не нужен макияж, поэтому просто наношу немного увлажняющего крема, слегка подкрашиваю губы помадой и делаю пару взмахов туши. На фоне загорелой кожи глаза выглядят намного ярче, и веснушки на моем носу гораздо более заметны. Я могу привыкнуть к этому.

Я останавливаюсь на черном топе с тонкими бретельками и оливково-зеленой юбке до колен.

Заканчиваю образ парой кожаных сандалий. Для свитера сильно жарко. Солнце начинает садиться, и я сижу на краю кровати, ожидая Ника. Примерно в пять сорок пять, слышу через стены стук в его дверь и отголоски женского голоса. Это должно быть его друг доктор.

Интересно, симпатичная ли она. Интересно, знала ли она Изабеллу.

Интересно, знает ли она, что Ник пригласил няню на свидание.

Ровно в шесть раздается стук в дверь, отделяющую мою комнату от номера Ника и Бриа.

Встаю и открываю ее.

Ник в шортах цвета хаки, в белой рубашке с коротким рукавом и коричневых мокасинах. В руках держит один большой розовый георгин. Он выглядит так хорошо. Загорелый, подтянутый, чисто выбритый, и даже волосы немного уложены, вместо обычной взлохмаченной прически.

— Папа, почему я не могу пойти? — Бриа жалуется позади него.

Ник тут же поворачивается и медленно приседает вниз.

— Потому что, милая. Сегодня вечером взрослый ужин. Прости, принцесса. Я обещаю, когда мы вернемся в Сиэтл, я отведу тебя на ужин. Ладно?

Я слышу, как малышка тихо соглашается, а потом высовывает голову из-за ног Ника.

— Эви, ты такая класивая, — говорит она и подходит, чтобы обнять меня.

Я наклоняюсь.

— Ты чудесно проведешь время с твоим особенным другом, Бриа.

Она еще крепче меня обнимает. Позади Ника появляется женщина.

— Я Флавия, — говорит она, и да, она выглядит сногсшибательно: темные волосы, темные глаза, загар...

— Привет, приятно познакомиться, — говорю я, и Ник встает и выпрямляется.

— Флавия и я учились вместе с Изабелл в медицинском колледже.

— Изабелл тоже была доктором? — спрашиваю я, и они оба смеются. Я не знаю, что тут смешного, и теперь чувствую себя в десять раз хуже.

Конечно, Изабелла была доктором! Как будто мне нужна еще одна причина, чтобы не сравнивать ее совсем.

— Очень хорошим доктором, — добавляет Флавия, ее голос окрашен печалью. — Ну, ладно, я позабочусь о маленькой Бриа. Ник, просто позвони в номер, если тебе что-нибудь понадобится.

— Спасибо. Мы будем в ресторане дальше по дороге. — Он возвращается в комнату и достает лист бумаги и записывает телефон. — Вот это добавочный номер. Звони если что случится. — Затем он целует Флавию в щеку и берет меня за руку. — Готова? — Его глаза сияют от счастья.

— Да, — вздыхаю я, и Флавия уводит Бриа обратно в номер. — С Бриа все будет хорошо?

— О, да. Флавия — старый друг семьи. Бриа знает и любит ее. Они собираются посмотреть фильм перед сном.

— Ладно, — говорю я неуверенно. Ник ведет нас к гольф-кару. — Спасибо за цветок, — говорю я, указывая на георгин.

— Всегда, пожалуйста, Эвианна, — говорит Ник правильно, и я мне приходится удержать себя от смеха. Он действительно находится в режиме вечернего свидания. — После тебя, — говорит он, указывая на гольф-кар.

Поддерживает меня за руку и помогает сесть. Когда я сажусь, Ник садится на место водителя и заводит двигатель. Я держу георгин в руке и улыбаюсь. Мне уже нравится «свидание с Ником».

Он обнимает меня за плечо и выезжает на главную дорогу. Я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на него, и он улыбается мне.

— Что? — спрашиваю я, внезапно, смутившись.

— Ты очень красивая. Не могу перестать смотреть.

— Спасибо, — говорю я тихо. — Ты тоже выглядишь неплохо.

Я передумала.

Теперь не уверена, что справлюсь со «свиданием с Ником».

Он не спеша везет нас по тропинке через джунгли, как только мы оказываемся у лобби, Ник останавливает гольф-кар и выпрыгивает, протянув ко мне руку. Я подаю ему руку, и оставляю георгин на сиденье гольф-кара так, чтобы он не сломался. Ник тянет меня вперед в лобби.

— Добро пожаловать, мистер и миссис Уайлдер, — говорит консьерж отеля.

Я вся напрягаюсь.

Ой, черт возьми, это может вывести его из себя. Но Ник просто кивает и продолжает идти. Я дергаю его за руку, и он смотрит на меня.

— Ты не думаешь, что мы должны исправить его? — шепчу я. Я в ужасе.

— Не-е-е. Это было просто досадной ошибкой, — говорит он, быстрее идя в глубину территории отеля, где я предполагаю, находится ресторан.

— Но… Ник поворачивается, и прерывает меня.

— Эвианна, было время, когда кто-то кто называл тебя миссис Уайлдер, раздражало меня.

Сейчас не те времена. Если только я мог бы быть настолько удачным...

Он снова поворачивается и берет мою руку, тянет меня в ресторан.

Ну, Ник, определенно оправился от инцидента, который произошел на Большом колесе.

Когда мы подходим, у меня перехватывает дыхание, когда вижу стол, который видимо наш.

Это своего рода отдельная комната я не заметила ее, когда мы приходили сюда в прошлый раз.

— Ник, — говорю я хрипло, — это великолепно.

У нас свой собственный столик на террасе с видом на океан, свечи украшают дорожки и освещают стол. Яркие местные цветы в низкой белой вазе, украшают центральную часть стола, как и белые тарелки с позолоченным столовым серебром. Наш стол единственный, и я замечаю, что терраса занавешена, хотя это не отнимает все красоты.

— Москиты, — шепчет Ник, показывая на навесы. — Они здесь живучие, я попросил, чтобы здесь был навес, так что тебя не покусают.

Так или иначе, это самое странное, но и самое приятное, что кто-либо делал для меня.

Ник выдвигает мой стул, а официант в это время наливает нам белое вино. Я поднимаю брови.

— Николас Уайлдер, я впечатлена.

— О, я могу быть очень романтичным, когда этого хочу, — говорит он твердо, и по какой-то причине от его слов по моему телу проходит озноб. Официант уходит. — Чин-чин, — говорит Ник, поднимая свой бокал.

— За что мы пьем?

Ник наклоняется вперед и смотрит на меня, и я внезапно чувствую себя голой и уязвимой. Он смотрит в мои глаза, и я хочу отвернуться, потому что все мое тело охватывает жаром. Но одновременно не хочу отводить взгляд, потому что мне нравится, как он сейчас смотрит на меня прямо. Он смотрит на меня с обожанием, сострадание, добротой... любовью. Хотя я хочу гораздо больше, физически, с Ником, сейчас он дает мне свое сердце, и любить кого-то сердцем намного лучше, чем любить кого-то глазами.

— Пьем за твой совет.

— Какой совет? — спрашиваю я скептически.

— Чтобы сохранить немного места в моем сердце для невообразимого.

— Ох, — говорю я дрожащим голосом, — мне кажется, что я даю очень хорошие советы.

— Да это так.

— Как это случилось? — улыбаюсь я.

— Медленно, — говорит он тихо. — Сначала, ты была няней для Бриа. Странная женщина, спящая в моей кровати. — Я смеюсь. — И вот однажды... ты стала больше чем просто няня. Я даже не знаю, когда это случилось.

— Я думаю, что влюбилась в тебя той ночью, когда ты ударил Дэна.

Теперь смеется он.

Взгляд Ника становится серьезным, и в уголках глаз появляются морщины.

— Я до сих пор не знаю, готов ли я полностью, Эви. Я просто выпускаю это из себя. Для меня это страшно. Это пугает меня. Но иногда хорошо бояться, — шепчет он, и смотрит на мои губы.

О боже, он собирается поцеловать меня.

Но Ник это не делает. Он отстраняется и снова берет свой бокал. Мы чокаемся, и я делаю большой глоток, пытаясь отвлечься. Его «почти поцелуи» так же сильны, как и настоящие поцелуи.

Официант приносит наше первое блюдо, но я не помню, чтобы что-то заказывала.

— Я заказал для тебя, — говорит Ник, читая мои мысли.

— Спасибо. — Я не знаю, оскорблена или польщена, что он так хорошо меня знает. Когда я пробую сырой тартар, понимаю, что это. — О, мой бог. — Я издаю стон. — Это так вкусно.

Ник улыбается и кивает.

— Лучшая еда, — говорит Ник между укусами. — Только лучшее для тебя.

Еда продолжает прибывать: свежая рыба, красочные салаты, жаренные креветки, фрукты и десерт, который состоит из клубники в шоколаде. Я закатываю глаза.

— Ник, — шучу я между поеданием шоколадной сладости, — тебе не нужно производить на меня впечатление. У тебя уже есть я.

Он просто качает головой и смеется, и я понимаю, что так это и есть. Взгляд. Тот же вид счастливой удовлетворенности, что на фотографии, на его тумбочке с Изабелл.

И именно из-за того, что я сказала.

После того, как Ник платит, мы возвращаемся к гольф-кару. Я уже собираюсь садиться, как вдруг один из работников садится на сиденье водителя. Ник вручает ему немного денег, берет мою руку и ведет меня к пляжу.

— Подумал, что мы могли бы прогуляться, — говорит он. — Я не готов закончить сегодняшний вечер.

— Звучит неплохо, — говорю я мягко. Я тоже не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась.

Луна ярко светит, освещая белый песок. Я чувствую, что мы в какой-то сказке, потому что звезды так ярко светят, и я вижу Млечный путь. Это — первый раз, когда я когда-либо видела такое ночное небо. Это первый раз, когда я когда-либо так полюбила парня. Это лучшая ночь в моей жизни. Мы ничего не говорим, пока не проходим почти с километр и идем в наш номер.

— Я думаю, что с уверенностью могу сказать, что твоя работа со мной считается расторгнутой, — говорит Ник небрежно, и я останавливаюсь.

— Ты меня увольняешь? — уклоняюсь я, положив руки на бедра.

— Да, — шепчет он. — Потому что я не хочу, тебя на время. Я хочу, тебя навсегда.

Прежде чем я соображаю что сказать, Ник притягивает меня ближе к себе так, что наши лица находятся всего в паре сантиметров друг от друга. Я прекращаю дышать, и мое сердце неоднократно стучит в груди.

— А как насчет Бриа? — шепчу я.

Ник отступает, расстроенный, и я понимаю, что он на самом деле и не думал об этом.

— Я не знаю. Она любит тебя.

— Я имею в виду... ты думаешь... — я жестикулирую. — Ты думаешь, что ей будет хорошо с нами?.. — Я опускаю руки.

— Честно говоря, я не знаю.

— Мы должны сказать ей.

— Да. — Он делает еще один шаг назад и смотрит вниз на ноги. — Я должен поговорить с ней.

— Мы должны поговорить с ней, — предлагаю я, и он кивает. — И если ей не понравится...

Я затихаю, потому что не хочу думать об этом. Он снова кивает, и я знаю, что он понимает.

— Давай поговорим с ней, когда вернемся в Сиэтл завтра.

— Ладно, — говорю я, печально, что момент фактически разрушен.

Но мы должны прежде узнать, что Бриа не будет против новой няни, так как я буду в большей части ее жизни и Ника. Мы вместе… И если она не согласится, мы должны быть готовы расстаться.

Глава 37

Эвианна

Ник провожает меня в мою комнату и целомудренно целует в щеку. Вероятно, Ник не будет предпринимать никаких шагов, пока мы не узнаем мнение Бриа обо всём этом. Но тайно надеюсь — он поцелует меня в губы.

Я стою, опустив взгляд, и могу сказать, Ник думает то же самое.

Но он засовывает руки в карманы и направляется к своей двери, медленно открывает.

— Спокойной ночи, Эвианна.

— Спокойной ночи, Ник, — отвечаю я, пытаясь не казаться слишком разочарованной.

Он закрывает за собой дверь, и я падаю на кровать. Я слышала, как он сказал пару слов Флавии, а затем его дверь закрывается.

Интересно, что он сейчас делает.

Подхожу к сумке для ноутбука. Я слишком взволнована, чтобы уснуть, сегодняшний вечер был настолько прекрасным, и я понимаю, что не смогу заснуть в течение нескольких часов. Когда подключаюсь к отельному Wi-Fi, я замечаю записку, подсунутую под дверь.

Моё сердце замирает.

Я ставлю ноутбук вниз и тихо подхожу, чтобы поднять послание.

Ты не спишь?

Я улыбаюсь, подхожу к столу за ручкой и отвечаю.

Нет.

Подсовываю записку под дверь и одновременно чувствую, как быстро бьется в груди сердце.

Я чувствую, что могу взорваться, или разрушиться, или сойти с ума. Не знаю, как так получается, но Ник и я говорим обо всем, и мыслим мы одинаково. Чего я жду?

И тогда я понимаю, что хочу Ника, всего его, прямо сейчас.

Я женщина с потребностями.

И он так близко ко мне и я едва могу это вынести.

Записка проскальзывает под мою дверь.

Ты в порядке?

Это был странный вопрос. Но я честно отвечаю.

Психически и эмоционально, да. Физически... нет.

Я рассуждаю в течение минуты, о том должна ли говорить Нику об этом. Это может запутать его, нас, ещё больше. Можно подумать всё, в чём я нуждаюсь — только физическое, но между нами присутствует какая-то напряженность, она должна исчезнуть. Я просовываю записку под дверь и задерживаю дыхание.

Он не сразу отвечает. Я шагаю туда-сюда в течение нескольких минут, интересно, может я поступила не правильно. И решаю оставить ещё одну записку. Я чувствую себя неловко. Не нужно было писать ту записку.

Крайне неуместно, Эвианна Мари Хэйли. Я подхожу к столу и небрежно пишу другую записку.

Прости. С моей стороны было неправильно такое написать. Забудь. Я в порядке.

Быстро подсовываю бумагу под дверь, и вижу, как Ник немедленно её хватает. Должно быть, он сидит по другую сторону двери, и анализирует моё предыдущее послание...

Другая записка проскальзывает под дверью.

Не извиняйся. Я понимаю. И если бы не Бриа... Я занимался бы с тобой любовью всю ночь напролёт.

Я задыхаюсь, когда читаю его слова.

О, мой Бог.

Я пишу ещё одну записку и быстро подсовываю обратно.

Ты ТАК не помогаешь.

Я хочу получить от Ник а ответ, что он и делает в течение нескольких секунд.

Извини :) Используя свои навыки критического мышления, я делаю вывод, что это, наверное, хорошо для меня, чтобы по-настоящему поцеловать тебя на ночь, потому что мы уже целовались. Это непохоже, на то, что мы пересекаем черту, потому что мы уже её пересекли. Ты согласна?

Читая записку, я улыбаюсь.

Да.

Да, это было бы более чем хорошо. Я бы согласилась.

Я жду его следующий шаг. Затем слышу шорох в его комнате, и решаю, что мне срочно нужно использовать немного жидкости для полоскания рта. Лечу в ванную и ополаскиваю рот, и слышу, как Ник осторожно стучится в мою дверь. Направляюсь к двери и, открывая ее, чувствую, как моё сердце бьётся быстрее. Ник с диким блеском в глазах тяжело дышит, словно только что пробежал марафон. Он всё ещё одет в то в чём был на ужине, хотя рубашка на нём чуть расстегнута, показывая немного волосков на груди. Он пробегает рукой по своим волосам и смотрит на меня, и я чувствую, как пылает всё моё тело.

Ник проходит в мою комнату и закрывает за собой дверь.

— Николас Уайлдер... я думала, у тебя есть правило о парнях в моей комнате, — дразню я, пытаясь разрядить напряжение.

— Любовь никогда не следует правилам, — говорит он хрипло, и бросается вперёд. Он обнимает меня и прижимает к себе, а его губы мгновенно соединяются с моими. Я сразу начинаю плыть.

Поцелуй Ника похож на всё сказанное о поцелуе, всё сразу в одном единственном. В нём фейерверки, кружение головы, бабочки, языки, губы, и полет рук. Ник одной рукой прикасается к моему лицу, а другой притягивает ближе за талию. Потом опускает руку ниже и поднимает меня, подхватив под попку. Углубляет поцелуй, и его язык заставляет меня чувствовать, словно я таю в его руках — пробующих, изучающих. Прямо сейчас он может сделать со мной всё, что хочет. Я готова сдаться. Исследующая моё лицо его рука продвигается выше на затылок, а я притягиваю мужчину ещё ближе. Я крепко цепляюсь за его рубашку, в ответ Ник покусывает мои губы. Я издаю стон.

Как в мире это может быть просто поцелуй? Я знаю, это к лучшему, что мы только целуемся. Уверена в этом. Но прямо сейчас, когда наши тела двигаются в унисон, и мои руки исследуют каждый сантиметр его подтянутого тела, я хочу большего. Моё тело жаждет большего. Он задевает языком мою нижнюю губу, и я снова стону.

Я больше этого не вынесу.

— Если ты продолжишь стонать, я возьму тебя прямо здесь, и сейчас, — резко говорит Ник, и всё моё тело трепещет.

Я смотрю в его глаза, и они... пылают. Ник в замешательстве и обеспокоен, но также живой и страстный. Как будто он не знает, что может испытывать ко мне чувства. Ник снова накрывает мой рот своим, и его сладкое дыхание посылает электрический ток через всё моё тело.

Я перебираю пальцами его спутанные волосы, и моё сердцебиение, кажется, мешает мне дышать. Я могу сказать, что Ник хочет большего... я хочу большего... и тогда начинаю медленно идти назад к кровати. Я чувствую, что Ник сопротивлялся, но меня это не волнует. Я чувствую, что взорвусь.

— Эви... — говорит он отрывисто, отставляя легкий поцелуй на моих губах. — Я хочу заняться с тобою любовью как положено. Не здесь, — говорит он, и в его словах чувствуется разочарование. Меня не заботит это, или, по крайней мере, мое тело не волнует, потому что я сама начинаю расстегивать его рубашку.

Я. Не могу. Помогать. Себе. Больше. — Ник... — шепчу я, запустив руки под его рубашку.

Дверь скрипит, и неожиданно в дверном проеме появляется Бриа, одетая в пижаму. Девочка смотрит на нас в замешательстве.

— Папа? — говорит она, глядя на Ника, а потом меня.

Мы немедленно отстраняемся друг от друга, и Ник откашливается.

— Эй, дорогая, — говорит он, подходя к ней. Я от испуга не могу даже пошевелиться. — Почему ты не спишь? Уже довольно поздно, — добавляет он, и я понимаю, что Ник пытается скрыть то, что сейчас происходило. Он берёт всю вину на себя. Изображая невиновность.

Не знаю: поняла ли Бриа, что мы делали.

— Почему ты целовал Эви?

Ой, чёрт. — Бриа, милая... — хрипло говорит Ник.

Бриа вырывается от Ника и уходит назад в их комнату. Я прикрываю лицо руками. Чувствую себя такой виноватой. Словно мы были пойманы, делая что-то совершенно неправильное. Что, в некотором смысле, мы вроде бы и делали.

— Бриа! — кричит Ник, и я поднимаю глаза.

Бриа распахивает балконную дверь в их комнате и бежит на пляж.

— Позволь мне, — прошу я, протискиваюсь мимо Ника и бегу за Бриа. Слышу, как Ник следует за мной.

— Бриа! — кричу я, бегу за ней по песку, и догоняю через шесть метров. Я падаю на песок рядом с малышкой и притягивая ее в объятия. — Я сожалею, — шепчу я ей прямо в ухо. Ник стоит на расстоянии полтора метра.

— Почему ты целовала моего папу? Ты не моя мама.

— Бриа, это трудно объяснить.

— Скажи мне, — говорит она, всхлипывая.

— Ладно... — я смотрю на Ника, но он просто нервно расхаживает. — Твой папа и я... — Я даже не знаю, что сказать. И это самое ужасное. Как сказать ребёнку, которому едва исполнилось пять лет, что ты собираешься начать встречаться с её отцом? Особенно, когда ты появилась в роли её няни? — Твой папа и я встречаемся, Бриа. Ты помнишь, когда Белль и Чудовище делали много приятных вещей вместе?

Она кивает, и я вижу, как по её лицу начинают течь слёзы.

— Но... как же мама? — вопит она, и моё сердце разрывается.

Поворачиваюсь в сторону Ника, но он просто стоит в ужасе. Уверена, он понятия не имеет, что сказать в такой ситуации. Мы оба погрязли в этом по уши, и как рассказать ей об этом. Она пятится от меня. — Ты всё лавно будешь моей няней? — плачет она, и я положительно киваю головой.

— Но по-другому. Я собираюсь быть... меньше няней, и больше частью вашей семьи. Ты не против?

— Ты собираешься заменить маму?

Я наклоняюсь вперёд и смотрю ей в глаза.

— Нет. Никогда. Никто никогда не сможет заменить твою маму.

— Хорошо. Я не хочу, чтобы ты это делала, — говорит Бриа и бежит к Нику. — Я не хочу, чтобы Эви заменила маму, — кричит она, и Ник берёт дочь на руки.

Я вытираю сбежавшие слёзы и прижимаю ладонь к сердцу.

Как больно. — Пойдем внутрь, — говорит Ник, успокаивая Бриа, пока она плачет, уткнувшись в его рубашку. Он награждает меня одним последним взглядом, и кратко качает головой.

Нет. Именно это говорит его жест.

Больше такое не повторится.

Я следую за ними, чувствуя себя, как самая большая в мире дура, хотя знаю, — никто в этом не виноват. Я захожу в свою комнату и запираю дверь.

Бриа не хочет, чтобы Ник со мной встречался, и мы оба будем уважать её мнение, даже если это означает держаться друг от друга подальше.

Я падаю в кровать и плачу в подушку, пока не засыпаю.

Глава 38

Ник

Мексика делает меня глупым.

Это то, что я говорю себе, пока мы садимся на самолет обратно в Сиэтл. Не поймите меня неправильно. Я определенно не жалею о том, что делал с Эви. Если уж на то пошло, вчерашний вечер укрепил мои чувства к ней, да так, что я понял несколько вещей.

Эви не может больше быть няней Бриа, и я понимаю, — это разобьет сердце Бриа.

И Эви не может стать моей девушкой. Бриа ещё нужно время, чтобы привыкнуть к этой идее.

Мы оказались в весьма затруднительном положении. Мои чувства к Эвианне затмили здравый смысл, нам нужно было просто пожелать друг другу спокойной ночи. Мы могли бы подводить Бриа к этой идее медленно, в течение нескольких недель. Вот что мы должны были сделать. Вместо этого у меня остается дочь, которая постоянно задает вопросы обо мне и Эви, и, насколько я могу судить, дочь не хочет, чтобы Эви перестала быть её няней.

Очевидно, есть простое решение, но просить Эви стать мачехой выходит за рамки. Мы только сходили на одно свидание и у нас будут месяцы... годы... в будущем. Я много думал об этом, ведь она ещё так молода. В мире столько всего, что ей нужно увидеть. Познакомившись со мной, Эвианна, по сути, унаследовала ребенка, а это тяжело для двадцатипятилетней девушки.

Независимо от того, насколько значима для меня прошлая ночь (это было чертовски здорово), у меня есть дочь, и видимо, ей не нравится, как развиваются события.

Дети, которые теряют родителей, имеют обострённое чувство покинутости, и если бы я встретил Эви в нормальной ситуации, думаю, Бриа была бы менее восприимчива к нам. Бриа чувствует, что если мы начнем встречаться, она потеряет Эви. На самом деле это не имеет никакого отношения ко мне.

Думаю, мы должны подождать и остаться друзьями на время. Бриа — мой приоритет, она всё, что у меня осталось.

Это ненадолго. Бриа смирится. Я в этом уверен.

Я смотрю на Эви, она подтянула колени к груди, закрываясь от меня. Её глаза красные, и мысль о том, что я причинил ей боль, разбивает моё сердце.

Она такая хорошая, такая счастливая. И я сломал её. Все что мне нужно было, это подождать, но я этого не сделал, не смог, и мы всё испортили.

— Ты в порядке? — шепчу я, пока Бриа дремлет на моем плече.

Эви кивает, но не смотрит на меня. Понимаю, она не в порядке.

Я знаю, она не уверена в наших отношениях. Она упоминала Изабелл несколько раз на нашем свидании, и я думаю, она чувствует, что ей приходится соревноваться.

Но вот в чём дело. Здесь нет конкуренции. Я люблю Эвианну.

Я люблю её. Это первый раз, когда я признаюсь в этом себе.

Хочу, чтобы все сработало. Я действительно этого хочу.

Я просто надеюсь, что не сломаю её. Я знаю, что она хрупкая.

— Я пойду в туалет, — говорю через несколько минут, когда сигнал «пристегните ремни» исчезает.

— Ладно, — бормочет она, не глядя на меня.

— Эвианна... — шепчу я. — Я пойду в туалет, — говорю я, кивая головой в сторону задней части самолета.

Я встаю и иду назад, надеясь, что она поняла намек.

Глава 39

Эвианна

Я смотрю на спину Ника, удаляющуюся по направлению к туалету.

Неужели он так запросто попросил меня встретиться с ним в туалете самолета?

Я подталкиваю Бриа и шепчу ей на ухо: — Мне нужно в туалет, Бриа, — говорю я, но она крепко спит.

Слышу, как она ворчит что-то непонятное, и когда встаю, девочка сползает и опускает голову на место рядом. Мне не по себе оставлять её одну, поэтому прошу стюардессу присмотреть за ней, и направляюсь в заднюю часть самолета.

Иду, и размышляю о том, что собираюсь сказать Нику. Я так боялась конкурировать с Изабеллой, и никогда не переставала думать, что в жизни Ника может быть лишь одна женщина: Бриа. Он должен сосредоточиться на ней. Он должен поставить на первое место дочь; я определенно не виню его, ведь он неизбежно это сделает. Она пережила достаточно, потеряв маму и братика. Хотя мне и больно признать, но прошлой ночью Бриа сказала именно то, что мне нужно было услышать.

Никто никогда не сможет заменить её маму.

Я была наивна думая, что всё получится так легко. Ничего не было легко. Ничего хорошего легко не происходит. Верно?

Стучусь в единственный туалет в задней части самолета, и оглядываюсь. Никто не смотрит.

Я надеюсь. Ник открывает дверь, а затем тянет меня в туалет.

Не будь я так смущена, это было бы весьма сексуально.

— Николас Уайлдер, — говорю медленно, пока он запирает за мной дверь. Я прижата к нему. — Знаешь ли, я не какая-нибудь дешевая шлюха, которая трахается в туалете самолета, — говорю, пока он пристально смотрит на меня. Во рту становится сухо и тело ослабевает. Находиться в такой непосредственной близости к нему сильно сбивает с толку.

— Эвианна Хэйли... у тебя грязные мысли, — говорит он, улыбаясь. — Но не волнуйся, я вытащил тебя сюда только чтобы поговорить. Даже я выше вступления в клуб «высокой мили».

Я скрещиваю руки на груди и смотрю на него.

— Продолжай, — говорю я, изображая раздражение.

На самом деле, сердце у меня колотится, а в голове пробегают грязные мысли и стоять прижимаясь к нему не помогает успокоиться.

— Я думаю, мы должны взять пару дней, чтобы всё обдумать, — говорит Ник, и смотрит вниз. — Сейчас будет лучше, если мы останемся друзьями: работодатель и работник и тому подобное. Пусть всё уляжется, а дальше разберемся в каком направлении нам двигаться.

— Ладно, — говорю я просто. Он смотрит на меня, в замешательстве.

— И всё?

— Что ты хочешь, чтобы я сказала, Ник? Конечно, я согласна. Я понимаю. Я действительно понимаю. Нужно поставить на первое место Бриа, и я абсолютно согласна. Я возьму несколько дней и подумаю обо всем.

Он смотрит на меня скептически.

— Прости. Это должно происходить легко. Мы должны ходить на свидания, целоваться, и трахаться в туалете самолета, и мы не должны бояться влюбиться. Но у меня есть дочь, дочь, которая по-прежнему очень страдает и уязвима после смерти матери. Я пришёл с багажом, его хоть отбавляй. Я надеюсь... я надеюсь, что ты не против.

Смотрю на него, и когда Ник поднимает голову, вижу печаль у него в глазах. Хотя он прав.

Багажа у него действительно много. Пока я не влюбилась в Ника это было как развлечение и игра.

Теперь мы должны стать ответственными взрослыми ради Бриа. Мы не можем просто встречаться, как обычные люди. На карту поставлено гораздо больше. Все намного тяжелее, чем обычные отношения. Готова ли я к этому? Готова ли я, возможно, стать мачехой? Честно говоря, не знаю. Я не думала, что прошлое первое свидание, первый поцелуй, первый — все... отношения это тяжелая работа, и, к сожалению, у нас нет такой роскоши, как просто встречаться. С ним всё или ничего.

— Ник, я честно не знаю. Ты мне нравишься. На самом деле, я думаю, что влюбляюсь в тебя.

Но ты прав. Мне нужно обо всём подумать. — Он кивает головой и смотрит вниз. — И Ник? — Он поднимает глаза и встречает мой взгляд. — Я тебя хочу. Я надеюсь, ты это знаешь. Мне повезло с тобой. Ты не представляешь, как я хочу тебя. Ты понимаешь? Это невероятно, насколько я хочу тебя.

— Ты всё ещё можешь поехать в Южную Корею, — шутит он, подняв руку над головой. — Быть может это интереснее, чем играть со мной.

Ах. Я вижу, к чему он клонит.

— Увидеть Эйфелеву Башню было бы интересно, — говорю я, изображая интригу. — Великая Китайская стена... Тадж-Махал... — Он торжественно кивает вместе со мной. — Но какими захватывающими не были б эти места, держу пари, они даже на половину не такие захватывающие, как то, что чувствую рядом с тобой... как ты прикасаешься ко мне... как меня целуешь... как смотришь на меня. Каждый может испытать нечто монументальное. Любой желающий может купить авиабилеты в поход по тропе инков или поплавать в Большом Барьерном Рифе. И да, я на самом деле хочу сделать всё это в один прекрасный день. Но я хочу сделать с тобой. Всё это ничего не будет значить, если тебя не будет рядом. Ничто не имеет значения, пока ты не испытываешь это с другим человеком.

— Ты мудрый человек в свои двадцать пять, Эвианна, — выдыхает Ник.

— Да, ну, это смешно, как любовь делает все остальное несущественным.

— Кстати, я тоже люблю тебя, — говорит он ласково. — Я не знаю, когда это произошло, но это произошло.

Чёрт. — Я знаю, что мы решили подождать несколько дней, чтобы все продумать, но будет очень трудно не поцеловать тебя... — Я смотрю на него сквозь ресницы. Его зрачки темнеют. — Правда или действие, — шепчу я.

Я чувствую, как мои ладони потеют, а руки дрожат.

— Действие, — говорит он с уверенностью.

— Я хочу, чтобы ты снял футболку, — говорю я. Он колеблется.

— Эвианна, я пытаюсь серьезно поговорить с тобой.

— Мистер Уайлдер, при всем уважении, ты привел меня в туалет самолета и сказал мне, что любишь меня. Для потери контроля мне нужен момент. Ладно?

Обдумывая, он замирает. Я надеюсь, что он продолжает играть. Я сказала это как шутку, но сейчас я действительно хочу, чтобы он снял футболку.

— Ладно, — соглашается он. Ник захватывает край футболки и стягивает её. Мне нужно присесть, но здесь нет места, кроме туалета, а садиться туда я не могу. Вид слишком хорош. — Моя очередь, — рычит он, толкая меня к двери. Я издала небольшой стон. — Правда или действие?

— Действие, — сразу отвечаю я, мне по душе куда идет эта игра.

— Я хочу, чтобы ты повернулась ко мне спиной.

— Что? — говорю я слегка удивленно, и возбужденно. — Ник...

— Я не собираюсь трахать тебя, Эви, если ты думаешь об этом. Я сказал тебе, когда придет время, я хочу сделать это правильно. Прямо сейчас, я просто хочу забыть, что у меня есть обязанности и обязательства, и причин не делать то, что собираюсь сделать.

Я набираю полную грудь воздуха в ответ на его слова и делаю, как он говорит — отворачиваюсь от него. Я упираюсь руками в дверь туалета и чувствую, как Ник прижимается к моей спине.

— Ты разрушаешь меня грамм за граммом, Эвианна Хэйли, — шепчет мне на ухо. — Ты поглощаешь меня, тело и душу, и я хочу, чтобы ты знала, как я сожалею, что не могу сделать это, — говорит он, нежно целуя мою шею. Я громко охаю. И снова. — Мне жаль, что я не могу сделать это, — говорит он, обнимая меня, и целуя мой подбородок. — Я хочу сделать кое-какие вещи, но мы должны подождать. Я просто хотел, чтобы ты знала, как сильно я хочу, чтобы это произошло...

насколько хочу, всё... с тобой.

— Ник... — шепчу я, переполненная эмоциями. — Поцелуй меня здесь, — говорю я, нежно касаясь губ.

— Я не собираюсь тебя целовать, — говорит он, отстраняясь. Я хныкаю.

— Почему нет?

Он надевает свою футболку и открывает дверь в туалет.

— Потому что я не смогу остановиться, — просто говорит он, а затем проходит мимо меня.

Секунду спустя он пропадает из вида, а я остаюсь задыхаться в туалете самолета.

Я снова закрываю и запираю дверь. Опускаю сиденье унитаза и сажусь, потому что колени трясутся, и мне нужно несколько минут, чтобы собраться перед выходом. Мне нужен пакет для рвоты.

Моя жизнь такая очаровательная.

Я встаю и ополаскиваю лицо холодной водой. Смотрю на свое отражение: загорелая кожа, и сейчас глаза выглядят зеленее. Я не мыла волосы, наверное, дня два, но из-за океанской воды они волнистые и густые, совсем не выглядят жалкими. Мои губы красные от солнца.

Готова ли я к этому? Я готова нырнуть с головой в серьезные отношения?

Но главный вопрос... готова ли я прожить свою жизнь без Ника?

Абсолютно чертовски нет.

Глава 40

Ник

С тех пор как я видел Эви, прошло три дня. Не могу перестать о ней думать. Когда мы договорились о временном перерыве, чтобы все обдумать, я и не представлял, насколько буду несчастным. Я возвращаюсь к работе, а Сесилия уже несколько дней присматривает за Бриа, пока Эви взяла отгул. Я даже не догадывался, насколько отличалась наша жизнь без неё, кажется, дни выглядят намного мрачнее. Я готовлю завтрак на двоих, но Сесилия не заполняет то же самое место в моём сердце, что и Эви.

И как не странно, Изабелл тоже.

В течение нескольких месяцев после аварии я посещал психолога, и он сказал мне, когда придёт время двигаться дальше, я удивлю себя, потому что это не будет выглядеть, так, как будто другая женщина заменит Изабеллу. Она сыграет новую роль, и займёт своё собственное место в моём сердце. Никогда не думал, что он окажется прав. В то время я отрицал, что после Изабеллы когда-нибудь найду любовь, кого-то, кто повлияет на меня.

— Полюбить кого-то другого — это единственный способ на самом деле двигаться дальше, независимо от того, сколько времени уйдет на это.

Теперь я понимаю, о чём он говорил.

Её ум, красота, блеск в глазах — очаровали меня. И то, как Эвианна может заставить Бриа улыбнуться только взглядом, как она прикасается ко мне… Эви очень важна для меня. Я не могу представить свою жизнь без неё. Когда думаю об этом, то чувствую себя невероятно везучим — я любил таких замечательных женщин. Хотя одной из них нет… я никогда не перестану любить её.

И я никогда не планирую потерять Эви, как потерял Изабеллу.

Нет, если это будет зависеть от меня.

Глава 41

Эвианна

Я поняла, что люблю его, когда понятие «дом» перешло от места к человеку. Внезапно мне становится некомфортно в собственном доме; в доме, в котором я выросла. Мой дом — Ник, а его здесь нет, поэтому мне неуютно.

Свои дни я провожу в полном и абсолютном безделье. События в Мексике меня шокировали, но родители думают, что я дома, потому что у меня отгулы. Хотя, правда в том, что мне просто необходимо выключить на несколько дней мозг и пересмотреть «Секс в большом городе». Я даже и не думаю покидать свою комнату, кроме как поесть и принять душ.

А правда в том... что мне действительно очень нужно всё обдумать. Я надеюсь, что между просмотром сериала и приемами пищи, состоящими из лапши быстрого приготовления, наступит просветление, ответ проникнет в мой разум, и всё наладиться.

Но так это не работает. Не тогда, когда дело касается сердца.

Я составляю список за и против. Это несправедливо, что ответ зависит от такого сравнения, но всё же. Подсознательно я знаю, какое решение примет моё сердце, и это не потому, что всегда выбираю то, что счастливо (правда один-два дня я задаюсь вопросом, если это единственная причина). Нет, уверена, что решу пойти с Ником до конца из-за того, что он заставляет меня чувствовать. Его нежные прикосновения, любящие взгляды, нежные слова, заботливая натура... Я знаю, что люблю его по всем правильным причинам. Конечно, моё сердце ускоряется, когда я вижу Ника, но также, оно наполняется огромным количеством радости и любви, когда он счастлив. Мне нравится смотреть на него, но мне нравится, и разговаривать с ним. Мне нравится, когда он приходит домой в костюмах и рассказывает о работе, но также нравится, когда его защита падает, и он разговаривает со мной, как мог бы это сделать любой нормальный тридцатидвухлетний мужчина.

Вайолет приходит на третий выходной, и хотя я стараюсь не нагружать её своими проблемами, не могу не чувствовать себя сбитой столку.

Для такого рода вещей нет руководства.

— Я думаю, тебе стоит вернуться к Нику и рассказать, всё что ты сейчас сказала мне, — говорит она, наливая белое вино в пластиковые стаканчики. Мы сидим на моей кровати в доме родителей. — Проще простого.

— За исключением того, что это непросто, Ви. Если мы согласимся встречаться, я не смогу оставаться для Бриа няней. Для неё это будет слишком сложно, а на меня окажет сильное давление, подумай об этом. И если Ник будет встречаться с няней, это говорит об отсутствии профессионализма. Это запутает Бриа. А вдруг это не сработает — она потеряет меня как няню и как подругу своего отца.

— Так уволься с этой работы, и он сможет найти новую няню.

— Да, мы думали об этом, но Бриа любит меня. У неё страх быть покинутой, и я не могу оставить девочку в руках незнакомца. Опять же, это будет сложно для неё.

Обдумывая, Вайолет молчаливо пьёт вино.

— Когда она пойдёт в детский сад?

— В сентябре, — отвечаю, скептически глядя на подругу.

— Ну, ответ очевиден, — говорит Вайолет. — Просто продержитесь девять месяцев, пока Бриа не пойдет в детский сад. Тогда ты можешь встречаться с Ником и оставаться в её жизни, не будучи единственной няней.

На самом деле это отличная идея, но есть одна проблема.

— Я не думаю, что смогу подождать девять месяцев, Ви, — шепчу я. Подруга падает рядом со мной, и мы обе медленно пьем вино. — Вот почему я взяла отгулы. Нужно подумать. Потому что дело не только в том, хочу я встречаться с Ником или нет. Я должна определиться с работой, с моим будущим, с чувствами Бриа, и чувствами Ника. Я хочу убедиться, что принимаю правильное решение.

— Ну, уйти будет легко. Как ты себя почувствуешь в этом случае? — Я тут же грустнею, и она улыбается. — Ладно, компромисс. Подожди девять месяцев, пока Бриа не пойдет в детский сад.

— Я энергично качаю головой. — Наймите новую няню и встречайся с Ником. — Моя голова поднимается, но я продолжаю кивать. — Продолжай быть няней для Бриа и встречайся с Ником.

Я смотрю вниз и улыбаюсь, кивая. Чёрт. Она молодец.

— Думаю, у меня есть ответ.

— Сколько раз я тебе говорила? Взвесь свои варианты, и всегда выбирай тот, который заставляет твоё сердце петь. Все другие варианты, если не заставляют твоё сердце радоваться от счастья, — неправильные.

— Ты права, — говорю я.

— Вы, ребята, поймете это. Когда дело доходит до любви, всё образуется само собой.

Мы ещё болтаем о Нике, а потом я меняю разговор на Маркуса и Дэна. Вайолет наблюдает за мной, когда упоминает о свадебном приглашении Дэна и Миа, пришедшее по почте, и какую полную безвкусицу оно представляет собой (по её мнению и мнению Маркуса).

— Это самые ужасные приглашения, которые я когда-либо видела, Эв, — говорит она, хихикая. Я киваю и улыбаюсь.

— Я счастлива за них, — говорю я, и мой уверенный голос пугает меня. Я смотрю на Вайолет в шоке. — Я, правда, только что это сказала?

Она смеётся.

— Ты так влюблена в Ника Уайлдера, что это даже не задело тебя. Помнишь свою реакцию на их помолвку?

— Тьфу, да, — говорю я, пытаясь забыть ту ночь.

— Ты зашла так далеко, Эви. Всё это время ты думала, что помогаешь Нику двигаться дальше, а на самом деле и он помогает двигаться дальше тебе. Вы нужны друг другу. Вы помогаете друг другу.

***

Позже, тем же вечером, я проверяю свой телефон, и всё моё лицо теряется в улыбке, когда вижу сообщение от Ника.

Ник: Как бы то ни было, на этот раз я скучаю по тебе. Думаю, это говорит обо всём, что нам нужно знать.

Я широко улыбаюсь и отвечаю.

Я: Я понимаю. Думаю о тебе. Хочу, чтобы ты был здесь. Я тоже скучаю по тебе…

Я барабаню пальцами по экрану, ожидая ответа. Нет. Должно быть, он заснул. Через двадцать минут бросаю телефон на кровать, и иду готовиться ко сну. Когда чищу зубы, слышу, как телефон начинает звонить. Я выплевываю зубную пасту и полощу рот. Бегу обратно к кровати и поднимаю трубку, не глядя на номер звонящего.

— Алло?

— Хорошо, что ты ещё не спишь. — Это Ник, и звук его голоса вызывает у моего тела ощущение, словно кто-то льет теплую воду на мою голову. Мне нравится, как он заставляет меня чувствовать себя. Я смеюсь.

— Да, до сих пор бодрствую. Я ждала сообщения от одного парня… — Я решил тебе позвонить. Хотел услышать твой голос.

— Я вижу, — отвечаю, улыбаясь в телефон. Чувствую себя легкомысленной старшеклассницей.

— Не могу поверить, что собираюсь просить тебя об этом... но я не думаю, что смогу снова заснуть, не увидев тебя.

— Николас Уайлдер, ты просишь о сексе по телефону?

Он хохочет так сильно, что я тоже начинаю смеяться.

— Я даже не думал об этом, но предполагаю, это не выглядит хорошо, потому что уже слишком поздно, не так ли?

— Не совсем, — говорю я, задыхаясь. — Я скоро буду.

— Эви? — спрашивает Ник, прежде чем я вешаю трубку. Его голос тихий, и думаю, что он собирается спросить что-то серьезное. — Мы с этим разберемся. Ты ведь это знаешь, да? Мы, Бриа, твоя работа... всё будет хорошо.

Я улыбаюсь и прижимаю руку к груди. Этот мужчина… — Теперь я это знаю. У меня были три мучительных дня, чтобы подумать.

Он хихикает.

— Веди осторожно. — А потом Ник вешает трубку.

Я стою, взволнованная, и смотрю на свои легинсы и футболку. Быстро их снимаю, переодеваюсь в узкие джинсы и майку, которая слегка оголяет живот. Я обычно не одеваюсь сексуально, но отчаянные времена требуют отчаянных мер. Моё сердце колотится, и прежде чем выскочить из комнаты я хватаю кардиган и сумочку. Спускаюсь вниз по лестнице и пишу маме короткую записку. Перед уходом я оставляю её на столе столовой.

На улице идёт дождь, так что я прикрываю голову кардиганом. Быстро забираюсь в машину и выезжаю с подъездной дорожки. Меня практически трясёт — вот как я нервничаю. Я выезжаю на I-90, когда на лобовое стекло начинает атаковать дождь. Замедляюсь, понижая скорость до восьмидесяти километров в час, пересекая реку.

Сейчас я уже нахожусь на острове Мерсер. Я даже радио не включаю, так сильно нервничаю.

Сворачиваю в правый переулок, чтобы выехать в Бельвю, и вот тогда я замечаю всего в паре сотен футов впереди меня собаку, идущую прямо по дороге.

Я не хочу резко давить по тормозам.

События происходят очень быстро.

Пока растёшь в таком дождливом городе, как Сиэтл, тебе часто повторяют, как совершить экстренное торможение. Необходимо противостоять соблазну тормозить резко, или выкручивать руль — из-за этого можно потерять контроль. Лучше снизить скорость автомобиля, ослабив давление на педаль газа, и подождать, когда восстановится контакт колёс с дорогой, а вот после, можно слегка притормозить. В старой машине, как моя, я должна притормозить.

Притормозить.Притормозить. Когда я давлю на тормоза, эта мысль приходит мне в голову, но я не обращаю внимания.

На дороге собака.

Я её собью.

Я ни за что не собираюсь сбивать животное, возможно, чьего-то любимца.

Может быть, это делает меня глупой, но я отказываюсь травмировать невинное животное, даже если это значит, что придется давить на тормоза так сильно, как могу.

Даже если это значит, что моя машина потеряет управление.

Даже если это означает, что я чувствую, как моя машина быстро закручивается.

Даже если это означает, что я чувствую, как машина ударяется в разделительную перегородку и переворачивается.

Даже если это означает, что от удара я теряю сознание.

Я отказываюсь.

Я отказываюсь сбивать невинное животное.

Даже если это значит, что я рискую своей жизнью.

Глава 42

Ник

Я смотрю на телефон и жду, когда Эвианна напишет, что она не придет. Это единственное объяснение, прошло больше часа, с тех пор как мы говорили по телефону. Мне жаль, что она не сказала мне. Я бы не собирал сложный пикник в полночь. У меня даже шампанское охлаждается в холодильнике.

Слова, которые она сказала, заставили меня съежиться. Это против моих правил, и я хотел доказать это ей. Я не такой добрый парень. Иду к одеялу на полу гостиной, я положил его перед камином, и начинаю собирать еду. Я даже приготовил кексы... я думал, ей понравится.

Когда я встряхиваю одеяло и складываю его на спинку дивана, в кармане вибрирует мой телефон. Облегчение накрывает меня, но когда я вижу незнакомый номер на экране, я чувствую, как волоски на моей шее встают дыбом.

— Да? — спрашиваю осторожно. Я чувствую страх сковавший живот, когда странный голос ударяет мое ухо.

— Ник? Это Саманта Хэйли, — говорит она, а потом она начинает плакать. — Произошел несчастный случай... — она замолкает.

У меня подкашиваются колени.

Пожалуйста, Боже... нет… — О, Боже мой. Где она? — требую я.

— Они отвезли ее в больницу «Оверлейк» — Это недалеко от меня. — Я вешаю трубку и засовываю телефон в задний карман джинсов.

Мое сердце колотится, и я бегу наверх и, хватаю Бриа в свои объятья.

— Куда мы идем? — бормочет она.

— Я едув больницу. Ты собираешься к бабушке Cиси, — шепчу я, пытаясь удержать свой голос твердым. Я не хочу уточнять. Я не думал о возможностях... я не могу думать о возможностях… Малышка не спрашивает, почему, она только укладывает голову в мое плечо, пока я бегу по лестнице и хватаю ключи от машины.

Я даже не закрываю дом.

Я даже обувь не надеваю.

Я даже не беспокоюсь ни о чем, что не связано с тем, как добраться до Эвианны как можно быстрее. Когда Бриа пристегнута, я подъезжаю к дому Сесилии и выскакиваю, хватая Бриа.

Я стучу во входную дверь.

И стучу.

И стучу.

Просыпайтесь! Я хочу кричать.

Фрэнк открывает дверь на полпути, видит меня и запускает меня внутрь.

— Я не могу, Фрэнк. Мне просто нужно, чтобы ты присмотрел за Бриа. Эвианна попала в автокатастрофу. Мне нужно в больницу.

— Ладно, — говорит он, — и я передаю Бриа на руки. — Какая больница?

— Оверлейк.

— У них хорошие врачи, — говорит он, и я киваю.

— Я позвоню тебе, когда что-нибудь узнаю. Спасибо, что присмотришь за Бриа. — Я поворачиваюсь, чтобы уйти, и Фрэнк зовет меня.

— Ник... — Я поворачиваюсь, он наблюдет за мной. — Надеюсь, она в порядке.

— И я тоже на это надеюсь, — шепчу я.

Входная дверь закрывается, и я бегу обратно к машине.

Я осторожно еду в Оверлейк. К счастью, я точно знаю, где это и где припарковаться. Я видел здесь пациентов.

Также здесь умерли Изабелла и Маттиас.

Я стараюсь не думать об этом, но это трудно, когда я возвращаюсь обратно в ту ночь, когда прохожу через раздвижные стеклянные двери.

Именно здесь я потерял все.

Именно здесь моя жизнь изменилась.

Именно здесь правило 50/50 не сыграло в мою пользу.

Я надеюсь, я молю, чтобы сегодня вечером это произошло.

***

Я вбегаю в помещение, где уже сидят Саманта и Томас Хэйли с Элайджа.

— Что случилось? — говорю я, когда они встают. Глаза Саманты красные от слез, и Томас и Элайджа выглядят измученными и эмоционально истощенными.

— Думают, что Эви пыталась избежать столкновения с собакой на дороге. Животное сидело рядом. Шел дождь, и машина попала в центральный разделитель дороги. Она перевернулась три раза. Нам не... не дают никакой информации о ее состоянии, — говорит Саманта, и она зажимает рот рукой. — Эвианна собиралась увидеть тебя, не так ли?

Моя голова опускается в позоре, и я медленно киваю.

Но вместо того, чтобы злиться на меня, она просто улыбается и тянет меня обнять. Я отстраняюсь и глажу ее руки.

— С ней все будет хорошо, — говорю я дрожащим голосом.

Потому что она должна быть в порядке.

Должна быть.

— Только Эвианна будет тормозить перед животным под проливным дождем, — печально добавляет Томас.

— Я даже не умею водить машину, но знаю, что нужно выкачивать тормоза вместо того, чтобы резко по ним давить, — добавляет Элайджа. — Всегда говорят, что лучше просто сбить животное. Это не стоит твоей жизни. Когда идет дождь, ты должен продолжать ехать... — Он оглядывается, и я могу сказать, что он очень старается, чтобы не плакать.

— Я знаю, дорогой, — говорит Саманта, потянувшись к Элайджа чтобы обнять.

Мы все садимся и ждём.

И ждём.

Я замечаю другую семью напротив нас — две женщины, предположительно пара, и малыш.

Кто из нас получит плохие новости? Я надеюсь, что мы оба получим хорошие новости, но прошлый опыт говорит мне, что 50 на 50.

50 гребанных на 50.

Эви должна быть в порядке.

Не думаю, что смогу выдержать еще одну потерю в своей жизни.

Я думаю, что это может сломать меня, больше, чем в прошлый раз, и я не думаю, что смогу выжить.

Раздвижная дверь открывается, и входит доктор, улыбаясь от уха к уху. Женщины напротив меня подбегают к нему, и мгновенно начинают плакать и улыбаться. Я слышу, как доктор сказал им, что это девочка.

Я тоже плачу, но по другой причине.

Я только что получил результат сделки 50/50 снова. По какой-то причине Вселенная действительно ненавидит меня.

Я опускаю голову, когда семья следует за врачом в родильное отделение. Я вспоминаю о рождении Бриа и Маттиаса, и мое сердце начинает болеть, даже больше когда думаю о потере Маттиаса, о потере Изабелл, о потере Эвианны...

Я уже начинаю паниковать, но дверь снова открывается, и я вскакиваю. Саманта, Томас, Элайджа, и я все бежим к доктору в белом халате.

— Мистер и миссис Хэйли? — спрашивает он, глядя на Саманту и Томаса.

— Как она? — вздыхает Саманта. — Пожалуйста, просто скажите нам, что она в порядке.

Он колеблется секунду, и в течение этой секунды, комната вращается вокруг меня, дежавю возвращается...

Пожалуйста, прошу.

Пожалуйста.

— Она стабильна, — говорит он медленно, и мы все вздыхаем с облегчением. — Однако получила многочисленные травмы. Нога и ребро сломаны, так что на выздоровление потребуется некоторое время. Нам пришлось провести экстренную операцию, потому что разорвалась селезенка, и довольно сильное сотрясение мозга. — Тут он смотрит на меня: — С ней все будет хорошо.

Прежде чем я понимаю, что делаю, тяну доктора в крепкие объятие. Все смеются. Я не понимаю, что плачу, до тех пор, пока мое видение не размыто, и капля слезы попадает на его воротник.

— Спасибо, — говорю я, и обнимаю Саманту, Томаса и Элайджа.

— Вы можете пойти и увидеть ее, — говорит он, жестом приглашая нас следовать за ним.

Я улыбаюсь семье рядом с нами, у которых теперь появилось новое дополнение к прекрасной семье.

Потому что, несмотря на то, что мы получили окончательный конец сделки 50/50, по крайней мере, сегодня шансы были у всех.

Ведь сегодня произошло два чуда, и я так рад, что мы были одним из двух чудес.

Глава 43

Эвианна

Странный человек сидит в кресле в моей палате.

По крайней мере, я думаю, что в больничной палате. У меня гипс на левой ноге, и больно двигаться. Я почти уверена, что у меня была операция.

Последнее, что я помню, это собака. Я запаниковала, и в дождь моя машина, должно быть, вышла из-под контроля... Я слышала, как доктор упомянул, что моя машина перевернулась три раза.

Три!

Бедная Триша. Она, наверное, разбилась, и это меня очень расстраивает.

Но я поступила бы так снова, чтобы спасти эту чертову собаку.

— Кто вы такой? — хриплю я, и мужчина равнодушно смотрит на меня.

— Меня зовут Фрэнк, — говорит он и пытается улыбнуться. Фрэнк. Откуда мне известно это имя? — Муж Сесилии, — уточняет он.

Почему муж Сесилии здесь? Он, должно быть, чувствует мое замешательство, потому что смеется и продолжает говорить: — Ник дома, переодевается, но скоро вернется. Твоя семья обедает в кафетерии с Сесилией и Бриа. О, и парочка твоих друзей. Мы собрали здесь довольно большую группу. Я вызвался остаться на случай, если ты проснешься.

— О, — говорю я слабо, закусывая губу.

Услышанное делает меня счастливой. Здесь все собрались.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Фрэнк.

Я рассматриваю его. Он высокий, со стареющим веснушчатым лицом и светло-голубыми глазами. Его когда-то светлые волосы теперь в основном светло-серые, и он выглядит усталым и больным. Я помню, Сесилия рассказала мне, что у него рак.

— Я в порядке. Больно двигаться, но в остальном в порядке. Как вы себя чувствуете?

Он смеется, хлопая себя по колену и глядя на меня, удивленно.

— Ты спрашиваешь, как я себя чувствую? Ты была без сознания два дня.

— Сесилия сказала мне, что у вас рак, — выпаливаю я. — Я бы сказала, что вам хуже.

Он улыбается и отводит взгляд.

— Не так уж много в жизни можно контролировать, Эвианна. Я научился на горьком опыте быть благодарным за то, что в моей жизни прошло правильно, вместо того, чтобы останавливаться на том, что пошло не так. Это облегчает жизнь, когда что-то происходит.

— Например, когда умерла Изабелла, — добавляю я и закрываю рот рукой. — Извините, это как-то слетело с языка. Должно быть, меня накачали наркотиками, — объясняю я, громко вздыхая.

Но Фрэнк просто смотрит на меня и улыбается.

— Да, как тогда, когда умерла Изабелла. Это было тяжело. Но знаешь, что случилось? У меня была удивительная дочь, которая делала удивительные вещи в своей жизни, одна из которых внизу, обедает. И это только одна вещь. Она была доктором. Она помогала людям каждый день. Я выхожу в мир, зная, что она коснулась стольких людей за короткое время здесь, на земле. Ты мне немного напоминаешь ее, — говорит он, и я опускаю глаза, стараясь не плакать. — Вы оба бесстрашны. Она бы тоже спасла собаку.

— Спасибо, что говорите это, — хриплю я и громко сглатываю. Я очень стараюсь не расплакаться.

— Я думаю, именно поэтому Ник любит тебя, — добавляет Фрэнк, и отводит взгляд, когда мои глаза стреляют в его.

— Я не... — замолкаю.

Странно говорить об этом с Фрэнком. Не так ли? Я чувствую себя комфортно, но что-то подсказывает мне, что говорить с отцом покойной жены Ника о Нике странно.

— Ты не должна бояться признать это. Я надеялся, что кто-то вроде тебя, в конце концов, войдет в его жизнь. Ник должен двигаться дальше. Бриа должна двигаться дальше. Я просто рад, что это ты, а не какая-то девка с улицы.

Я смеюсь сквозь слезы над последним предложением.

И прежде чем я успеваю ответить, в палату входят Сесилия и Бриа. И Бриа бежит ко мне.

— Эви! — говорит она, но останавливается прямо перед кроватью.

Кто-то, должно быть, сказал ей, что мне больно, потому что она с любопытством оценивает меня.

— Привет, милая, — говорю я и начинаю плакать.

— Я испугалась, — шепчет она, и протягивает ко мне руку. Я беру её и сажаю к себе на колени.

— Я в порядке, — шепчу я.

— Значит, ты никуда не уйдешь?

— Нет. Я остаюсь.

Она улыбается.

— Хорошо. — Она оборачивается и бежит в объятия Сесилии.

— Ты нас всех напугала, Эвианна, — со всей серьезностью говорит Сесилия.

Фрэнк забирает у нее Бриа, и она выходят, оставив меня наедине с Сесилией.

— Ник сходит с ума, беспокоился.

— Мне жаль, — говорю я, но не могу не улыбнуться тому, что Ник так волновался.

— Это было тяжело для него... Ты знаешь... здесь умерли Изабелл и Маттиас.

— Что? — шепчу я и оглядываюсь вокруг. — В этой больнице?

— Да.

Я опускаю глаза. Боже, надо было сбить собаку, если бы я узнала это.

Нет. Я бы не стала этого делать. Но все равно... тьфу.

— Он... С ним все в порядке?

— Он рад, что ты жива. — Сесилия просто наблюдает за мной, и вдруг я чувствую себя виноватой.

Я чувствую вину за то, что влюбилась в Ника. Я чувствую себя виноватой, потому что теперь все знают, что мы планировали переспать, независимо от того, скажет он это или нет. Я чувствую себя виноватой, потому что заставила его, Сесилию, Фрэнка и Бриа пройти через что-то подобное снова, спустя год после того, как они все потеряли Изабеллу.

— Прости, — говорю я тихо и нервно шевелю пальцами.

— Эвианна, ты знаешь, почему я наняла тебя?

Я качаю головой, но смеюсь, когда вспоминаю о своих первых письмах Нику.

— Из-за моих неловких писем?

Она хихикает.

— Нет. Потому что ты счастлива. Я хотела, чтобы кто-то был счастлив за Бриа, но особенно за Ника. Я не собиралась играть сваху, но как только я познакомилась с тобой, поняла, что если Ник снова кого-то полюбит, то это будешь ты. Я хотела сделать это для него. Я скучала по тому, как он был счастлив с Изабеллой. А Бриа нужен счастливый отец.

Я принимаю ее слова и смотрю в окно. Из окон открывается вид на лесную зону и ярко- голубое небо. Нет никаких признаков ливня, который привел меня сюда.

— Откуда ты это знаешь? — робко спрашиваю я. — Откуда ты узнала, что мы будем… — Я не знала, как таковое. Но я надеялась. Молилась. И думаю, что это сработало, если я не ошибаюсь. — Я смотрю вниз на свои руки и краснею. — Милая, ты мне нравишься, поэтому я буду честна с тобой. Я не говорю это очень серьёзно. В конце концов, Ник был женат на моей дочери. Я вижу, как он изменился. Ты пробудила в нем что-то, что не проявлялось больше года. Я хотела вернуть его к жизни.

— Ты думаешь, я вернула его к жизни?

Сесилия просто улыбается и встает, чтобы уйти.

— О, да. Ты, конечно, это сделала, — тихо говорит она. — Так что спасибо тебе.

— Он и меня вернул к жизни, — шепчу я, и она кивает, улыбаясь.

Не успела оглянуться, как Сесилия ушла, а я осталась одна в своей палате. Именно тогда на столе рядом со мной замечаю цветы и открытки. Одна из них бросается в глаза, и в животе все сжимается. Я узнаю почерк Дэна.

Я изо всех сил пытаюсь двигаться, но это безнадежно. Должно быть, я сломала ребро, потому что даже попытка поднять себя мучительно болезненна. Даже подняв правую руку на несколько сантиметров, я вскрикиваю от боли. Я слышу шаги, которые направляются в палату.

— Боже мой, ты очнулась, — говорит Вайолет и бежит к моей кровати. Как и Бриа, она не обнимает меня.

— У меня сломано ребро? — спрашиваю я, морщась.

— Да, — смеясь, говорит подруга. — И сломана нога, и сотрясение мозга. И тебе удалили селезенку.

— Что? — громко кричу я, и мы обе смеемся. — Что я буду делать без селезенки?

Вайолет мягко улыбается мне.

— Я так волновалась, — говорит и наклоняется, чтобы поцеловать меня в щеку.

— Я в порядке, — говорю я, глядя на гипс. — Я имею в виду, кроме того, что я не могу двигаться, потому что каждый раз моя грудная клетка вспыхивает в пламени.

— Тебе что-нибудь нужно? — спрашивает Вайолет.

Она неожиданно тянется к графину с водой. Подносит его к моим губам, но я забираю его у нее. Это больно, но уж это я могу сделать сама.

— Спасибо, — говорю я после того, как выпиваю воду. — На самом деле я пыталась прочитать одну из карточек, — застенчиво говорю я и смотрю вниз. — Ту, что от Дэна.

Вайолет кивает и берет ее в руки. Она даже не уточняет, какая именно, и я понимаю, что подруга уже прочитала записку.

— Дорогой Эв, — начинает она. — Надеюсь, ты скоро поправишься. С любовью, Дэн и Миа.

— И это все? — взвизгиваю я. — Я чуть не умерла, и всё что он говорит, это «скоро поправишься»?

— Эй, Эви, — говорит Вайолет, показывая на десятки ваз с цветами. Именно тогда я замечаю, что все они георгины. Каждый. Отдельно взятый. Один. — Ты знаешь, кто это прислал?

Я чувствую, как капля слезы падает мне на щеку, и я киваю.

Ник.

— А ты знала, что для георгинов сейчас не сезон?

— Я этого не знала.

Внезапно, глупая карточка Дэна теряет для меня всякое значение.

— Ник заказал их от друга из Тулума. Он сказал, что они принесут тебе хорошую энергетику.

Я смотрю на все красивые георгины, стоящие в вазах.

— От кого все карточки?

— За исключением этой? — спрашивает Вайолет, бросая карточку Дэна в мусор. — Как ты думаешь от кого?

— Ты можешь?.. — я смотрю на все эти чудесные открытки, и знаю, что сейчас же должна их прочитать.

Вайолет читает мои мысли, собирает их все и складывает мне на колени. И не говоря ни слова уходит, и я одна с десятью карточками. Все от Ника. Я открываю первую из них.

«Значение георгина — «навечно принадлежащий тебе»» »Ты знала об этом? Это кажется подходящим»

Улыбаюсь и беру следующую карточку.

«До этого момента я никогда не знал себя»

Я открываю следующую.

«Её сердце шептало, что он сделал это для нее»

Что это?

«Наши шрамы дают нам понять, что наше прошлое было настоящим»

Я лихорадочно открываю следующую.

«Прошло много лет с тех пор, как у меня был такой образцовый овощ» .

Я смеюсь. Внезапно, плачу, потому что понимаю, откуда эти цитаты. Это цитаты из книги «Гордость и предубеждения».

«Вы должны позволить мне сказать вам, как я горячо восхищаюсь вами и люблю вас»

«Имейте немного сострадания к моим нервам. Вы разрываете их на куски»

«Мы не страдаем случайно»

«Это происходило так постепенно, что я не знаю, когда это началось»

«Я люблю тебя. Очень горячо»

— У меня есть одиннадцатая карточка, — говорит Ник, входя в мою палату.

Я поднимаю глаза и начинаю плакать. Я плачу за все, через что он прошел за последние два дня.

Я плачу, потому что Ник прислал мне георгины из Мексики.

Я плачу, потому что он принес мне карточки с цитатами из моей любимой книги.

Я плачу, потому что Ник здесь, и он единственный, кого мне нужно было увидеть с тех пор, как я проснулась. Он мой номер один.

— Ну, тогда тебе лучше отдать её, — говорю я игриво, и Ник медленно подходит, держа карточку для меня. Он колеблется, и я смотрю на него.

— Могу я прочитать её тебе?

— Конечно.

Он наклоняется и целует меня в лоб, и я чувствую, как слезы текут по моему лицу.

— Позволь мне начать с того... что ты меня до смерти напугала, Эвианна.

— Я знаю. Извини. Я не знала, что это… Ник обрывает меня, нежно целуя в губы. Ой.

— Никогда больше меня так не пугай, хорошо? — шепчет он, и я вижу в его глазах, как он боялся за меня. — Разве никто никогда не учил тебя не тормозить перед животными, когда идет дождь?

— Да, но я не могла просто сбить собаку, Ник. Он выглядел потерянным… — Я знаю. И я думаю, именно поэтому я люблю тебя.

Я улыбаюсь, когда Ник целует меня снова.

— Ты собираешься читать чертову открытку или как?

Он смеется и устраивается рядом со мной на кровати. Его глаза осматривают карточку, и он начинает читать: — Я провел последний год в ожидании, чтобы заполнить пустую дыру в моем сердце. Я ждал и надеялся, что однажды больше не почувствую боль. А потом появилась ты, Эвианна. Ты заставляешь меня чувствовать себя живым. Я провел последний год, едва живя. Еле дыша. Я ждал кого-то вроде тебя. Но все произошло не так, как я себе представлял. Я думал, что это будет быстро прогрессировать, но вместо этого, ты нашла свой путь в мое сердце медленно, с каждой улыбкой, каждым жестом к Бриа, каждый раз, когда слышал твой смех. Ты понемногу откалывала лед, окружающий мое сердце, и довольно скоро, все, что осталось — заполнила собой. Я всегда буду любить Изабеллу. Всегда. Но тебе удалось заполнить пустоту в моем сердце своим уникальным способом. Я тебя за это очень люблю.

Я вытираю слезы со своих щек.

— Откуда эта цитата? — говорю я, шутя. Он смеется. — Но если серьезно... Я люблю тебя, Ник.

— Я рад, что ты это говоришь, — говорит он и встает. — Потому что я должен уволить тебя.

На этот раз официально.

— Что? — вскрикиваю я и пытаюсь сесть. Боль приводит меня обратно вниз, с гримасой на лице. — Почему?

— Потому что я переезжаю.

Чувствую, как кровь стекает с моего лица.

— Куда?

Он смеется над моей реакцией.

— Помнишь, как я уезжал в командировку один раз в неделю?

— Да... ты преподавал.

— Ну, мне предложили должность штатного преподавателя в Портленде. Это намного меньше денег, и не думаю, что могу позволить себе содержать тебя, — говорит он игриво. — К счастью, в университете есть программа дневного ухода за детьми, и, к счастью, Бриа любит идею дневного ухода. И начиная с сентября, она будет находиться с теми же детьми, что позже попадут в один детский сад. Это плавный переход для нее. Я думаю, это к лучшему.

— О, — говорю я, и чувствую, что мое сердце начинает раскалываться.

Ник переезжает?

— Я поинтересовался у английского отдела, и им нужен помощник профессора для нескольких классов британской литературы. Я замолвил за тебя словечко, — заканчивает он, подмигивая мне.

Что?

— Что ты хочешь сказать, Ник?

— Я прошу тебя переехать ко мне. Переезжай со мной в Портленд. У меня будет больше свободного времени, чтобы проводить его с тобой и Бриа. Хотя у меня существенно сократится зарплата, так что если ты ожидаешь дом, как тот, которым я владею сейчас, я думаю, тебе лучше… — Да! — кричу я. — Я с удовольствием поеду с тобой.

Ник улыбается, наклоняется и нежно целует меня. Несмотря на то, что я полностью одурманена, чувствую, что знакомое ощущение тепла бежит из моего живота в остальную часть моих конечностей. Если бы мне не было так больно, я бы провела руками по его волосам и обвила ноги вокруг его талии. Но вместо этого я соглашаюсь на целомудренный поцелуй, потому что слухи о том, что я проснулась, довольно скоро распространяются, и я провожу следующие пару часов, купаясь в любви.

Это лучшее чувство на свете.

Глава 44

Эвианна Январь 2015 года

— Ты уверена, что это все? — Мама упаковывает в свою машину последнюю из моих коробок. — Ты все перепроверила?

Я вздыхаю и опираюсь на костыли. Папа и Элайджа выходят на улицу, чтобы попрощаться.

— Это все. А если нет, то я всего в трех часах езды отсюда. — Я улыбаюсь и иду обнимать отца и брата, что, оказывается, довольно трудно делать, балансируя на одной ноге.

— Не забывай, что Южная Корея — это еще один вариант, — бормочет папа мне на ухо, и я закатываю глаза.

— Папа, со мной все будет в порядке. В этом семестре я преподаю всего один день в неделю, чтобы прощупать почву. Я думаю, может получить докторскую степень по английскому языку?

Мне нравится, как звучит профессор Хэйли.

— К тому времени это будет профессор Уайлдер, — говорит Элайджа и улыбается. — Просто пообещай сделать меня шафером на свадьбе.

Я легонько хлопаю Элайджа по плечу, и мы смеемся.

— Пока, мое золотце, — говорю я, проводя рукой по его волосам. — Приезжай ко мне в гости.

— Эви, прекрати!

Некоторые вещи никогда не меняются.

Когда мы с мамой выезжаем с подъездной дорожки, я не могу не улыбнуться. Ну вот! Ник уже нашел дом рядом с университетом, я видела фотографии. Мне было нужно соблюдать неподвижность, и я только что получила разрешение доктора двигаться, хотя он заставил меня пообещать, что буду делать это по минимуму еще пару недель.

Я начинаю преподавать только в конце месяца, и сказать, что нервничаю, значит ничего не сказать. Я готовила программу всю неделю, и надеюсь, что я хороший учитель. Ассистент профессора — я буду преподавать британскую литературу. Я очень взволнована возможностью преподавать на аудиторию полную впечатлительных первокурсников.

— Взволнована? — спрашивает мама, и я быстро киваю.

— Нервничаю, — отвечаю я. — В основном из-за преподавания.

— А насчет переезда к Нику?

Я смотрю в окно, пока мы пересекаем мост. Мама отвезет меня к дому Ника, где мы все упакуем последние мои вещи из гостевого дома — вернее, я буду стоять и смотреть, как Ник и Маркус помогают упаковать все мои вещи, а потом мы поедем в Портленд на грузовике.

— Нет. Странно, но я не нервничаю, переезжая к нему.

— В реальности у тебя не было времени побыть с ним наедине… — К чему ты клонишь, мама?

— Я просто говорю, что это нормально — нервничать из-за первого раза.

Я не могу удержаться от смеха.

— В первый раз?

— Секс, Эвиана. Первый раз заниматься сексом.

— Ладно, мам. Во-первых, я больше никогда не хочу говорить с тобой о сексе. Но я скажу, что жила с Дэном семь лет. Жила. Я знаю, как это работает.

— О, я знаю это, глупая девочка. Я просто имела в виду первый раз с новым человеком.

— Пожалуйста, смени тему.

— А как ко всему этому относится Бриа?

— Хорошо, — честно отвечаю я. — Мы усадили ее на прошлой неделе и все рассказали.

Излишне говорить, что малышка взволнована тем, что я стану более постоянной частью семьи.

Я убираю волосы с лица и вздрагиваю, когда поднимаю руку. Мое сломанное ребро все еще болит, но, по крайней мере, я могу двигать руками. В течение нескольких дней я едва могла поднять свою чашку с водой. Когда мы въезжаем на подъездную дорожку к дому Ника, я слышу, как мама набирает полный рот воздуха.

— Ух ты, — говорит она, глядя на дом и парковку. — А дом в Портленде такой же большой?

— Нет. Тот дом попроще, поменьше. Я рада. Было бы здорово начать все сначала.

— Хорошо, — говорит она, глядя на меня. — Это очень плохо, этот дом просто...

— Мама!

Прежде чем она скажет что-нибудь еще, я выхожу из машины как можно быстрее, что на самом деле вовсе не так быстро. Ник открывает входную дверь, и я замечаю большой грузовик на моем старом месте.

— Привет, красотка, — говорит он, нежно притягивая меня к себе. Я улыбаюсь и мы целуемся. — Готова стать соседями по комнате?

— Готова.

Я знаю, что говорю не только о том, чтобы быть соседями по комнате.

С тех пор как произошел несчастный случай, мы с Ником не занимались сексом. Слишком долго у меня все болело, и только на прошлой неделе я почувствовала себя достаточно хорошо, чтобы ходить. Хотя я несколько раз умоляла Ника, он сдержался, сказав, что мне нужно отдохнуть.

Я отдыхала, и отдыхала и отдыхала… Я была готова.

Ник понимающе улыбается, и я вижу, как его глаза слегка темнеют. Эффект, который он оказывает на мои ноги, не очень хороший, учитывая, что в настоящее время мне нужна поддержка костылей, поэтому я просто опускаю взгляд и концентрируюсь на том, чтобы не упасть.

Я прощаюсь с Вайолет и Маркусом, которые помогали мне с переездом. Сесилия и Фрэнк тоже заходят, и я очень крепко обнимаю Фрэнка. По какой-то причине я чувствую родство с ним. И я знаю, что рак распространяется. Он отказался от лечения, так что понимаю, что это ненадолго. Я обещаю, что постараюсь почаще навещать его и Сесилию.

Когда все уходят, остаемся только Ник, Бриа и я.

— Пойдем, пойдем! — говорит Бриа, подпрыгивая вверх-вниз.

Мы осматриваем дом, чтобы убедиться, что ничего не забыли. Я знаю, что это тяжело для Ника. Он и Изабелл купили этот дом вместе, и оставить его — значит оставить много воспоминаний о ней. Я протягиваю руку и нахожу его ладонь, и мы идем к входной двери.

— Какие-нибудь последние слова? — говорю я, когда мы стоим на пороге парадной двери.

Ник смотрит на меня с любопытством, так что я просто медленно ухожу и оставляю его наедине с его мыслями. Ему нужно несколько минут побыть одному.

Я перестала сравнивать себя с Изабеллой. На самом деле, я приветствую любые мысли и воспоминания о ней. Не хочу, чтобы Ник или Бриа когда-нибудь забыли воспоминания, которые они разделяют с ней и Маттиасом, поэтому мы решили открыто говорить о воспоминаниях и мыслях о них. Я знаю, что никогда не смогу заполнить то же самое место в сердце Ника, что и Изабелла, и меня это устраивает. Мне нравится идея вырезать там свою собственную маленькую дырочку, чтобы зарыться в нее.

Когда я смотрю на Ника с пассажирской стороны грузовика, я знаю, что он говорит несколько прощальных слов дому, который он купил вместе с ней. Я знаю, что это печально для него. Я надеюсь, что это так, потому что думаю, что именно поэтому я люблю его так сильно — потому что у него есть способность любить так сильно. Николас Уайлдер очень любит этот дом. Я восхищаюсь им за это.

— Что папа делает?

— Ему просто нужна минутка. Он должен попрощаться.

— С домом?

— Да.

Я притягиваю ее к себе, и она кладет голову мне на плечо. Это движение причиняет мне боль, но прямо сейчас я не хочу отстраняться, поэтому я справляюсь с этим.

— Ты будешь моей новой мамочкой, Эви?

Я сжимаю ее футболку, и притягиваю ее к себе.

— У тебя только одна мама, Бриа. Я не собираюсь ее заменять, но если ты не против, я бы хотела быть больше похожей на маму, чем на няню. Может быть, однажды я стану твоей мачехой.

Ты меня понимаешь?

Малышка кивает и смотрит на меня.

— Мне жаль, что ты больше не будешь моей няней, — тихо говорит она.

— Мне тоже жаль, что я больше не буду твоей няней, но знаешь что? Тебе будет так весело в детском саду. И я буду с тобой каждый день, когда ты будешь дома. Мы все еще можем делать все то, что делали, когда я была твоей няней, но на этот раз это не моя работа. Я делаю это с тобой потому что хочу. В этом есть смысл?

— Да. — Она смотрит в окно. — Надеюсь, ты выйдешь замуж за папу.

— Я тоже надеюсь, — шепчу я ей на ухо. — Я люблю тебя, Бриа.

— Я тоже люблю тебя, Эви.

Когда Ник возвращается в машину, я замечаю, что его глаза слегка влажны от слез. Я нежно улыбаюсь ему, когда большой грузовик трогается с места, и протягиваю свободную руку и кладу ее ему на ногу. Он благодарно смотрит на меня, и мы уезжаем.

Теперь нас только трое.

***

Мы добираемся до нового дома как раз перед обедом, и я не могу удержаться, чтобы не подпрыгнуть, когда вижу его.

Он прекрасен. Фотографии, присланные Ником, не соответствовали действительности.

Это коттедж с белым забором, выкрашен в светло-желтый цвет с белой отделкой. Он симпатичный, но не слишком массивный. Это нормальный дом. Идеальный дом. Внутри все так же замечательно — деревянные полы, новая кухня и камин. Я бы и сама выбрала такое место. Задний двор просторный, а на втором этаже есть большой балкон и вероятно главная спальня — моя новая спальня.

Мы с Ником обсудили ситуацию, и хотя идея иметь свою собственную комнату никогда не покидала меня, я сразу поняла, что хочу быть в одной комнате с Ником. Если бы у меня была своя комната, я бы все равно каждую ночь спала в его комнате, и в этом не было никакого смысла.

Поэтому решила превратить свободную комнату в кабинет.

Ник запирает грузовик на ночь, и мы приносим пару надувных матрасов и спальные мешки.

Грузчики придут завтра, но Ник объявил «новоселье» на сегодня, и мы планируем заказать пиццу на ужин. Я не думала о том, как буду спать на надувном матрасе со сломанной ногой, но не зацикливаюсь на этом.

Как только Ник заказывает пиццу, я помогаю Бриа устроиться в ее комнате. С помощью насоса надуваю ее двойной матрас, и контролирую, что ее спальный мешок и подушка расположены удобно.

Когда мы спускаемся вниз, замечаю, что у Ника главной спальне уже установлен большой надувной матрас и спальные мешки, и две подушки. Я никогда раньше не спала с Ником, так что это немного возбуждает.

— Пиццу привезли, — кричу я, когда звон дверного звонка отдается эхом в пустом коридоре.

Я стараюсь двигаться как можно быстрее, но Ник пробегает мимо меня и расплачивается. — То, что я хожу на костылях, еще не значит, что я полный инвалид.

Он только ухмыляется и целует меня в лоб.

— Ты мне нравишься как инвалид.

Мы все едим на полу, и к тому времени, как заканчиваем, Бриа спит у меня на руках.

— Я только уложу ее в постель, и вернусь, — говорит Ник, поднимаясь по лестнице через две ступеньки, а Бриа спит у него на руках.

Я улыбаюсь и оглядываюсь — мы здесь меньше двух часов, и я уже понимаю, что мне здесь понравится. Я съедаю еще один кусок пиццы, пока жду возвращения Ника. Я стараюсь не нервничать, но не могу отделаться от мысли, что сегодня именно тот вечер. То, как Ник смотрел на меня раньше... что-то подсказывает мне, что он тоже не может больше сдерживаться.

Он спускается по лестнице — через две ступеньки, как и я. Ну, до несчастного случая.

Теперь я ковыляю.

— Она спит? — спрашиваю я, и голос громко отдается от голых стен.

— Да, — говорит Ник и садится рядом со мной, беря еще один кусок пиццы.

Я смотрю, как он ест, и не могу не удивляться тому, как все складывается. Для нас обоих.

Неподвижность и прикованость к постели дали мне много времени на размышления о Нике и о том, как мне повезло, что я нашла его — и как ему повезло, что он нашел меня. Я знаю, что это глупо, но мне кажется, что так и должно было быть.

Ну, это и тот факт, что Сесилия была полной занудой. Но слава богу, что так оно и было, иначе я не сидела бы здесь на полу с этим красивым мужчиной, не ела бы пиццу в нашем новом доме и не чувствовала бы себя такой чертовски живой и счастливой, несмотря ни на что. Жизнь чертовски хороша.

И Ник выглядит чертовски хорошо в джинсах и обтягивающей футболке.

Я откидываюсь на руки и смотрю, как Ник встает, чтобы отнести пиццу на кухню. У нас даже нет холодильника и мусорного бака, так что я понятия не имею, почему он так долго не возвращается.

— Ты что, умер там? — спрашиваю я через несколько минут.

— Дай мне минутку, — говорит Ник, и я слышу, как хлопает дверь. Мне кажется, я слышу щелчок зажигалки, но не уверена.

— А что ты вообще делаешь? Мы ничего не распаковывали, кроме пижам и зубных щеток.

— Я принес немного добавки. Я хитрый, — говорит он, возвращаясь в гостиную с двумя зажженными канделябрами и парой маленьких бумажных стаканчиков. Подмышкой маленькое одеяло и бутылка шампанского.

— Спокойно, Николас Уайлдер. Очень спокойно.

— Шампанское теплое, — извиняющимся тоном говорит он. — Прости.

Я смеюсь.

— Мне нравится теплое шампанское.

Ник кладет одеяло, а потом свечи. Ставит стаканчики и подходит, чтобы сесть рядом со мной.

— Тебе удобно?— спрашивает он и скользит рукой по моей спине. Электрический разряд, который пробегает по коже, когда он делает это, не остается им незамеченным. Он просто улыбается своей понимающей улыбкой, когда я киваю. — За Портленд, — говорит он, поднимая бутылку. — За нас. — Раздается громкое «хлоп!» и Ник наливает нам по стакану теплого шампанского.

— За Портленд и за нас, — говорю я, постукивая своим стаканчиком по его. Ник не смотрит на меня.

— Зрительный контакт, — настаиваю я, и он смущенно смотрит мне в глаза. — Неужели ты никогда не слышал, что если чокаешься стаканчиками и не смотришь в глаза другому человеку, это означает плохой секс в течение семи лет?

Ник громко смеется и качает головой.

— Ты все это выдумываешь.

— Вовсе нет! — недоуменно говорю я. — И даже если бы это было так, зачем тебе связываться с плохим сексом? — Я съеживаюсь и притворяюсь, что мне противно.

— Эви, я думаю, что из всех людей нам с тобой не нужно беспокоиться о плохом сексе.

— Ну, я не знаю, — говорю я, садясь и скрещивая руки на груди.

— Позволь мне показать тебе.

Прежде чем я успеваю что-то сказать или сделать, Ник наклоняется и крепко целует меня. Я едва сдерживаюсь, чтобы не застонать вслух, когда он тянет мое лицо к своему и зарывает пальцы в моих волосах.

—Ты в порядке?— спрашивает он, указывая на мой гипс.

— Я не собираюсь использовать левую ногу, так что да, со мной все будет в порядке.

Ник улыбается и встает.

— Думаю, тебе будет удобнее в нашей спальне, — говорит он, наклоняется и подхватывает на руки. В отличие от прошлого раза, когда он поднял меня и понес в Карибское море, на этот раз я не сопротивляюсь, и не говорю ни слова, пока Ник несет меня в спальню. Нашу спальню.

45 глава

Ник

Я кладу Эви на надувной матрас и иду закрывать дверь спальни. Она смотрит на меня так, что понимаю, что не смогу контролировать себя сегодня вечером. Она выглядит слишком, чертовски хорошо, чтобы не иметь с ней ничего общего. И давайте будем честны… я ждал этого с сентября.

Я вижу, что Эвианна немного нервничает. И я тоже нервничаю. Я ни с кем не был после Изабеллы. Приглушаю свет и возвращаюсь к Эви. Она кусает губы, и, боже мой, если это не самая сексуальная вещь на свете, то не знаю, как это назвать. Эви и понятия не имеет, какая она красивая.

Без понятия. И я думаю, что именно поэтому я так сильно ее люблю. Потому что она настоящая и хорошая. Она такая хорошая и в душе. Я имею в виду, что она чуть не потеряла свою гребаную жизнь, пытаясь спасти собаку.

Я стараюсь не думать об этом, когда забираюсь в постель к Эви и нежно прижимаю ее к себе.

Мне придется быть осторожным. Наверное, мне не следовало бы этого делать, но уверен, что не смогу остановиться. Ее глаза говорят мне все, что мне нужно знать. Мне просто нужно быть очень аккуратным.

— Ты в порядке? — спрашиваю я в миллионный раз.

— Как насчет того, чтобы я дала тебе знать, если со мной не все в порядке. Ладно? — Она улыбается, говоря это, и я касаюсь губами ее губ. — Ник, — стонет она, и этот стон разрывает меня на мелкие кусочки. Я не уверен, что когда-нибудь захочу снова стать целым.

Я целую ее более страстно, и Эви слегка изгибается и оказывается на спине. Я сажусь и перебираюсь к краю матраса. Глаза Эви прикрыты веками, и она так смотрит. Наверное, я делаю что-то правильно, потому что она снова кусает свою офигенную губу.

Я протягиваю руку и медленно расстегиваю ее джинсы. Эви делает судорожный вздох и откидывает голову назад. Это та часть, где я знаю, что нужно быть осторожным. Я слезаю с матраса и медленно стягиваю с нее джинсы, стараясь не потревожить сломанную ногу. Я смотрю Эви в глаза, чтобы убедиться, что не делаю ей больно, но она просто смотрит на меня нетерпеливо.

Отбрасываю джинсы в сторону, и начинаю осторожно снимать с нее рубашку. Медленно.

Соблазнительно. Эви снова глубоко вздыхает.

— Что? Я сделал тебе больно?

— Черт возьми, Ник, я в порядке. Просто каждый раз, когда ты касаешься моей кожи в определенных местах, меня словно пронзает током. Я чувствую, что горю.

О. Вау. Черт возьми. Я осторожно стягиваю с Эвианны рубашку и бросаю ее на пол. Я смотрю на ее тело — стройное и тонкое, гибкое во всех нужных местах, но щедро соблазнительное во всех остальных.

Она могла бы сниматься в журнале. Ее светло-фиолетовый лифчик и трусики горячие я не могу не заметить, что они совпадают, и эта мысль еще больше затуманивает мое зрение.

Боясь причинить ей боль, я возвращаюсь на свое место рядом с ней.

— Закрой глаза, — говорю я, и Эви повинуется.

Я провожу пальцем по ее щеке, и она делает глубокий вдох. Меня бесконечно радует, что я произвожу на нее такое впечатление. Я продолжаю водить пальцами вниз, медленно двигаясь вдоль ее шеи, вниз между грудью, вдоль мягкого живота, и, наконец, к резинке нижнего белья. Я внезапно останавливаюсь, и Эви распахивает глаза.

Я смотрю на нее, и она одобрительно кивает — молчаливый жест, говорящий, что все в порядке.

— Глаза закрыты, — предупреждающе шепчу я. Эви плотно закрывает их в ожидании. Я невольно широко улыбаюсь.

Нежно провожу пальцами по ее нижнему белью, и она снова громко стонет и извивается подо мной. Я спускаюсь ниже, вниз по внутренней стороне ее бедра, мимо колена, и когда сажусь, спускаюсь к ее лодыжке и ступне. Я останавливаюсь, но Эви не открывает глаз и тяжело дышит. Я просто хочу посмотреть на нее в течение минуты — ее длинные каштановые волосы, развевающиеся веером позади нее, единственная родинка слева от пупка, роскошные красные губы, которые я хочу впиваться и покусывать каждый раз, когда вижу их... Эвианна совершенна.

Я мягко провожу другой рукой по сломанной ноге до колена, обхватываю коленную чашечку, а потом провожу пальцами вверх, вверх, вверх.… — Ник, — стонет Эви, покачивая бедрами.

Это мольба, и сейчас я не могу ее игнорировать.

Стягиваю с нее нижнее белье зубами, нежно, нежно... до самого низа. Эви дышит громче, и я предполагаю, что это от удовольствия, а не от боли. Ее извивающиеся бедра говорят мне об этом.

Бедная Эви. Я заставил ее ждать так долго, что теперь она стала ненасытна.

Я просто должен сделать так, чтобы она насытилась как можно больше.

Эвианна прекрасна там, внизу, и у меня кружится голова, когда я целую ее там. Я делаю это, не спрашивая, и она, кажется, нисколько не возражает, когда я слегка ударяю по ней языком. Эви выгибает спину, когда я увеличиваю ритм, и ввожу в нее два пальца, видя, что она ожидает их.

Я знаю, что Эви близко, потому что она сжимает мои волосы и двигает бедрами вверх и в мой рот.

— Ник, Ник, Ник, — повторяет она снова и снова. Никогда не думал, что мне так понравится звучание моего имени.

Как только я слегка сгибаю пальцы, Эви вскрикивает и бьется об меня. Я продолжаю свой темп, а затем замедляюсь, когда она глубоко и протяжно выдыхает. Я медленно вытягиваю пальцы, в последний раз провожу языком, и смотрю на нее.

Эви улыбается, и я подтягиваюсь вверх, чтобы поцеловать ее. Я хочу поцеловать ее, но неожиданно начинаю опасаться того места, где был мой рот, но Эви, кажется, не возражает, потому что притягивает меня ближе за шею.

—Твоя очередь, — говорит она, и эти два слова — мои любимые два слова, когда-либо произнесенные в моей жизни.

— Эви, — неохотно отвечаю я. — Когда тебе станет лучше. Это будет трудно... — Я не вдаюсь в подробности, но думаю, что механика того, что она имеет в виду, будет трудной с ее гипсом. — Как бы мне этого ни хотелось, сегодня мы должны быть нежными. Ладно?

— Отлично, — говорит она, притворяясь раздраженной, но на самом деле широко улыбается, вытягивая руки над головой.

— Ты... делаешь это... и это напоминает мне об одной вещи. — Я протягиваю руку под нее и одним движением расстегиваю лифчик. Теперь она совершенно голая.

Конечно, Эви великолепна везде. Конечно, она совершенна. Меня это не должно удивлять. Я встаю и снимаю штаны, а она с любопытством смотрит на меня. Внезапно чувствую себя очень уязвимым и незащищенным, но потом смотрю на нее, лежащую голой на матрасе, и снимаю рубашку и боксеры. Увидев меня, она жадно втягивает в себя воздух.

— Николас Уайлдер... — Эви показывает мне пальцем, чтобы я подошел к ней, и я тут же решаю, что этот жест — мой самый любимый жест на свете.

На самом деле, все, что она делает, — это моя любимая вещь.

Я лезу в рюкзак за защитой и вскоре нависаю над Эвианной в некотором смысле прямо сейчас, я почти не хочу разрушать чары между нами, потому что первый раз всегда так предвкушает, и то, как я чувствую себя с ней, в ожидании... это волшебно.

— Готова? — спрашиваю я. Я чувствую, что всегда должен спрашивать.

— Не спрашивай меня. Просто сделай это.

Я подчиняюсь, и вскоре я вонзаюсь в Эви снова и снова, пока наши тела не соединяются и отвечают друг другу.

Я солгал. Я думал, что чувство прямо перед сексом с Эвианной было самым большим чувством.

Но на самом деле секс с ней — это самое сильное чувство в моей жизни.

Я слегка приподнимаюсь, чтобы не давить на Эви всем своим весом — ее ребро все еще заживало, и стараюсь быть как можно нежнее, но это трудно, когда все, что я хочу сделать, это закинуть ее ноги себе на плечи и вколачиваться в нее до потери сознания.

Но я не знаю. Я наклоняюсь и нежно целую, и Эви стонет мое имя, посылая волны удовольствия по всему моему телу.

— Эви... — шепчу я, погружаясь глубже. Она отвечает, поднимая бедра, чтобы встретиться с моими.

Наше тяжелое дыхание смешивается, и я чувствую, как она начинает кончать.

— Ник, — выдыхает Эви, кусая меня за мочку уха. — Ник… Я смотрю на нее сверху вниз, когда мы кончаем, и громко вскрикиваем, пока волны удовольствия пробегают от нее ко мне и обратно. Мы делимся наслаждением, и наши взгляды все время прикованы друг к другу. Не думаю, что когда-либо чувствовала такую связь с кем-то.

— Я люблю тебя, Эви, — говорю я, когда мы отсоединяемся и лежим вместе голые.

— Я люблю тебя, Ник, — говорит Эвианна, улыбаясь. — Так сильно.

Она поворачивается на бок, слегка морщась, и пристально смотрит, как я закидываю руки за голову и смотрю в потолок, улыбаясь.

— Правда или действие? — спрашивает она, и я не могу удержаться от смеха.

— Серьезно?

— Серьезно. — Она игриво смотрит на меня.

— Действие, — говорю я, выгибая бровь. Это не тот ответ, которого она ожидала.

— Я хочу, чтобы ты снова занялся со мной любовью.

— Что?

— Ты меня слышал.

Эви перекатывается на спину и соблазнительно смотрит на меня.

Ты никогда не сможешь нарушить действие…

Эпилог

Эвианна Три года спустя

Я поднимаюсь на сцену и стараюсь не упасть лицом вниз, когда декан университета вручает мне диплом.

— Поздравляю, миссис Уайлдер.

Я улыбаюсь, когда беру его, и много людей в зале приветствуют и хлопают. Я пытаюсь сделать телом небольшую «волну», но покачиваюсь на каблуках, и я очень не хочу упасть.

Держусь за перила, возвращаясь на свое место, и выпускная музыка гремит в моих ушах, когда я прохожу мимо динамика. Я чувствую знакомое трепетание внутри и кладу руку на раздутый живот под мантией — наш будущий сын.

Я оканчиваю университет с докторской степенью по английской литературе, и на восьмом месяце беременности.

Вайолет выбрала туфли, и я уже проклинаю ее, потому что мои распухшие ступни болят, и я не уверена, что смогу пройти в них больше двух метров. Это практически каблуки стриптизерши.

Я сажусь и жду окончания церемонии. Когда она подходит к концу и декан произносит последнюю речь, все мои коллеги подбрасывают свои шапки в воздух. Я делаю то же самое. Хотя я уже в четвертый раз присутствую на церемонии вручения дипломов, это все равно так же волнующе. Я чувствую, как слезы текут из моих глаз, когда шляпы кружатся в воздухе и падают обратно. Это прекрасно, и я чертовски горжусь собой за то, что сделала это и попала сюда.

Люди начинают вставать, чтобы уйти, и я жду, когда наш ряд разойдется. Я иду уверенно, используя живот как навигатор. К сожалению, быть беременной в выпускной мантии не мило — в ней я выгляжу просто массивной.

— Эй. — Я слышу знакомый низкий голос за своим правым плечом и поворачиваюсь лицом к Нику. — Поздравляю. — Он протягивает мне георгин, и я улыбаюсь.

— Спасибо. — Я ныряю под перила, где он стоит, и мне трудно снова выпрямиться, поэтому Ник берет меня за руку и, смеясь, возвращает меня в исходное положение. — Тьфу. Я едва могу ходить на этих штуках, — говорю я, указывая на свою обувь. Наклоняюсь и пытаюсь расстегнуть, но не могу. — Милый, сделай мне одолжение, — говорю я, и мне вдруг становится неловко. — Я не могу нагнуться, чтобы снять туфли.

Ник просто улыбается, опускается на одно колено и освобождает мои ноги из их ада.

— Ну вот, — говорит он, легонько целуя меня в губы, — доктор Уайлдер.

Следующий час проходит как в тумане — коллеги, одноклассники и семья собираются вместе, чтобы поздравить меня, и я чувствую себя самой счастливой женщиной на планете. Мои туфли на каблуках болтаются в пальцах, и мне все равно. Каблуки и беременность не очень хорошо сочетаются друг с другом, независимо от того, что говорят люди. Они явно лгуны.

Когда солнце начинает садиться за зеленую лужайку, я чувствую, что мои веки начинают опускаться. Может быть, год назад я и могла засиживаться допоздна, но теперь, когда во мне еще один человек, я едва дотягиваю до девяти часов.

Ник подводит меня к Бриа, и я подхватываю ее на руки, что является трудной задачей. Она нежно обнимает меня, и мы возвращаемся к машине. Ник держит меня за руку, пока мы едем через кампус в Портленд, к нашему дому. В сонном состоянии я укладываю Бриа в постель и ковыляю в спальню.

Я засыпаю раньше, чем успеваю сообразить, который час.

***

Внезапно я просыпаюсь с пронзительной болью в животе. Мой громкий вздох будит Ника, и он баюкает меня, пока я делаю несколько успокаивающих вдохов. Бросаю взгляд на часы — 3:15 утра.

— Ник,— хнычу я, внезапно впадая в панику, — мне кажется, это была схватка.

— Ш-ш-ш, все в порядке, милая. Просто дыши. — Он начинает тереть мне спину, и через несколько минут появляется еще одна схватка.

— О боже, — говорю я, начиная плакать. — Он рано!

— Я знаю. Все нормально. Все будет хорошо. Давай подождем несколько минут. Я позвоню Сесилии.

Ник встает и подходит к телефону. Я слышу, как он что-то бормочет, пока очередная схватка пронзает мое тело болью. Я подсчитываю в уме — наш сын родится на пять недель раньше. И тут меня поражает реальность.

У меня скоро будет ребенок.

— Ник! — кричу я.

Муж вбегает, и за ним по пятам идет Бриа. Я еще не встала с кровати, но знаю, что должна.

Говорят, ходьба помогает. Но теперь я парализована страхом. У меня сегодня будет ребенок.

— Эви? Ребенок уже идет? — сонно спрашивает Бриа.

Ник в это время подходит к шкафу и начинает собирать для нас больничную сумку.

— Да. Он идет, — говорю я и неуклюже поднимаюсь с кровати. — Бабушка Сиси уже едет, — объясняю я, и тут у меня снова начинается схватка, и мне приходится наклониться над кроватью и издать какой-то гортанный звук, который я точно знаю, что никогда не издавала раньше и, вероятно, никогда не издам снова.

Я называю этот звук своим «родильным воем».

Когда чувствую, что схватка ослабевает, смотрю на Бриа — ее глаза расширяются от страха.

— Это нормально?— спрашивает она, явно в ужасе.

— Не знаю, — отвечаю я, улыбаясь. — Не волнуйся. Я буду там...

Очередная схватка разрывает меня на части.

— Ник, — настойчиво зову я. Чувствую поток жидкости между ног. — У меня только что отошли воды.

Ник выводит Бриа из комнаты и подходит ко мне. Я чувствую, как на лбу у меня выступает пот, и мне так жарко. Мне нужно переодеться. Ник, словно прочитав мои мысли, начинает осторожно стягивать с меня штаны. Я закрываю глаза, когда он стягивает мою ночную рубашку через голову.

— Ты можешь это сделать, Эви, — говорит он, протягивая мне пару леггинсов для беременных и мешковатую тунику. Он так хорошо меня знает.

В середине натягивания штанов, я чувствую, как еще одна волна ударяет меня, и я хватаюсь за край кровати, быстро выдыхая воздух через рот.

Туда и обратно.

Туда и обратно.

Заканчиваю одеваться, собираю волосы в пучок и иду чистить зубы. Когда заканчиваю, с облегчением вижу фары Сесилии на нашей подъездной дорожке.

Ник открывает дверь, когда она вбегает, и бежит ко мне и крепко обнимает.

— Не могу дождаться встречи с ним, — говорит она, подмигивая.

Фрэнк умер в прошлом году, и после этого Сесилия переехала в дом ниже по улице. Мне нравится, когда она рядом.

— Я позвоню тебе, — говорит Ник Сесилии. Он широко улыбается и выглядит взволнованным, очень взволнованным.

Бриа подбегает ко мне, и, хотя я уверена, что скоро начнутся новые схватки, поднимаю ее.

Ей почти восемь, но я не могу перестать любить носить ее на руках.

— Скоро увидимся, малышка. Очень скоро ты сможешь встретиться со своим братом.

Как только опускаю ее на пол, чувствую еще одну схватку, хватаюсь за перила лестничной клетки, зажмуриваю глаза и сосредотачиваюсь на дыхании. Когда все кончается, Ник ведет меня к двери. Я вижу, как он наклоняется и обнимает Бриа.

Дорога до больницы, кажется, занимает годы. У меня четыре схватки в машине, и хотя я говорю мужу, чтобы он ехал побыстрее, Ник не разгоняется и не включает фары. Мы въезжаем на гостевую стоянку, и я ковыляю рядом с ним, останавливаясь один раз, чтобы вдохнуть через судороги.

Когда мы все устраиваемся, сообщают, что я уже на восемь сантиметров раскрыта, так что скоро мне придется начать тужиться. Я молча благодарю маму за ее пуэрториканские гены быстрого труда. Меньше чем за два часа она разделалась и с Элайджа, и со мной.

Ник молчит рядом со мной, и хотя мы женаты уже два года, я уверена, что находиться здесь, наблюдая, как я рожаю нашего сына, немного странно для него. Я протягиваю руку и сжимаю его ладонь, и он одаривает меня душераздирающей улыбкой. Его улыбка все еще заставляет мое сердце биться быстрее.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, и он с любовью кивает.

Он проводит ладонями по моему лицу.

— Я просто думаю о том, как горжусь тем, что я твой муж. И хотя я уже делал это дважды, меня все еще поражает, что я был благословлен не одной, а двумя прекрасными женщинами, которые родили мне детей. И вдобавок ко всему, я был благословлен не одним, не двумя, а тремя младенцами.

Его слова вызывают слезы на моих глазах, и я внезапно чувствую себя очень эмоционально.

— Ник… — Ш-ш-ш, — говорит он. — Сосредоточься на рождении нашего сына. Я просто хотел, чтобы ты знала, что ты потрясающая.

Вскоре после этого приходит доктор и читает мою карту, выпаливая Нику медицинские термины. Она проверяет меня, чтобы посмотреть, как далеко я продвинулась. Она осматривает меня, и я чувствую внезапное давление внизу живота.

— М-м-м... — я сажусь, и мне хочется тужиться.

— Хорошо, Эвианна. Время пришло. У тебя раскрытие десять сантиметров.

Время пришло. Я смотрю на Ника, и его лицо остается счастливым и бодрым. Я так благодарна, что он здесь со мной. Он протягивает руку, и я крепко сжимаю ее, пытаясь оттолкнуть.

Ничего не происходит.

— Это происходит не так, как в кино, Эвианна. Ты должна продолжать тужиться. Больше чем раз или дважды. Старайся удерживать каждый толчок в течение десяти секунд. Вложи все свои силы в эти десять секунд. Ладно?

— Ладно! — кричу я. Чувствую, как пот капает с моего лба.

— Ты отлично справляешься, — говорит Ник, убирая волосы с моего лица. — Ты можешь это сделать. Давай. Давайте познакомимся с нашим сыном.

Наш сын. Его слова мотивируют, и во время следующего толчка я чувствую, что давление немного ослабевает. Я чувствую его — нашего сына. Он уже почти вышел.

— Еще один большой толчок, Эвиана, — кричит доктор. — Его голова почти вышла наружу.

У него каштановые волосы, совсем как у отца.

То, что происходит дальше, можно описать только как нечто животное и первобытное. Я кричу, используя свой «родовой вой», и внезапно понимаю, что ребенок вышел. Я чувствую себя опустошенной физически, но и такой удовлетворенной эмоционально.

— О боже, — говорит Ник, и его глаза наполняются слезами. — Эви, он такой красивый.

Я смотрю на своего ребенка — нашего сына и мое сердце наполняется чем-то, чего я никогда не чувствовала раньше. Как будто моя душа была одна, а теперь две. Этот мальчик — мой, наш, и я никогда не была так счастлива. Я инстинктивно протягиваю руки, и доктор кладет его мне на грудь.

Почти сразу же он прижимается к моей груди, и меня переполняет материнская гордость. Я — мама. У меня есть ребенок. А теперь я кормлю своего ребенка.

Я смотрю на Ника, и слезы текут по его лицу.

— Я не думаю, что ты когда-либо выглядела более красивой, — говорит он. Вместо того чтобы ответить саркастическим замечанием, я просто улыбаюсь и смотрю вниз на нашего ребенка.

Слезы текут... и текут, и текут. Доктор говорит мне, что он успешно берет грудь, и я слышу что-то о консультанте по лактации. Как только малыш заканчивает есть, ему перерезают пуповину и уносят, чтобы вымыть и убедиться, что все в порядке.

Я не могу думать... не могу говорить... пока сын не вернется. Это всего лишь вопрос нескольких минут, но я испытываю свою первую тревожную мысль как мать.

Я уверена, что испытаю еще миллион.

Вскоре доктор возвращает нашего сына.

— Он само совершенство, — воркует доктор, кладя его в объятия Ника. И Ник раскачивает его взад-вперед. — Два восемьсот шесть, и сорок шесть сантиметров. Он немного рановат, но совершенно здоров.

Меня охватывает облегчение.

Доктор уходит, и мы с Ником остаемся наедине с нашим новорожденным сыном. Я смотрю на Ника, и на его лице ясно читается обожание. Я могла бы плакать вечно от счастья.

— А как мы его назовем? — спрашивает Ник и снова кладет его мне на руки.

Я вдыхаю его запах. Я слышала о детском запахе, но никогда не ожидала, что он будет таким чудесным. Нужно найти способ разлить его по бутылкам и продать, потому что я уверена, что это лучший аромат в мире.

— Я тут подумала... Франклин Элайджа Уайлдер.

Никс смотрит на меня сверху вниз, и его лицо морщится от волнения.

— Франклин?

— Полное от Фрэнка… — Мне нравится. — Он наклоняется и нежно целует меня в губы.

— Я люблю тебя, — шепчу я.

Я откидываюсь на больничную койку, и Ник осторожно садится рядом со мной. Мы смотрим, как кормится наш сын, и я не могу не чувствовать себя такой гордой и счастливой.

Я это сделала.

Мы это сделали. Вся душевная боль и все потрясения привели нас сюда, и я не хочу ничего менять в нашем прошлом.

Потому что без нашего прошлого нас бы здесь не было.

А здесь так хорошо.

КОНЕЦ