Глава 1

«Уайт».

Я уставилась на дверной звонок. Склонив голову набок, занесла над ним палец, затем остановилась и в последнюю секунду отдернула руку. Плотно сжав губы, я стиснула руки в кулаки, позволяя событиям последних дней еще раз пронестись в моих мыслях.

Долгие споры с родителями, тысяча семьсот сорок километров и двадцатичасовая автомобильная поездка остались позади. Еще позавчера я приехала в Вудс-Хилл, с тех пор две ночи провела в захудалом хостеле, первые часы в котором почти заставили меня развернуться и уехать назад. Теперь в моей голове стало гораздо яснее. Потому что я сделала это. Я на самом деле была здесь.

Причем мое «начало» явно отличалось от того, что я себе представляла. Конечно, до этого я уже видела свой новый дом по телевизору. Об орегонских горах, лесах и университетском кампусе я уже знала из сети. Вчера состоялось вводное мероприятие для новоиспеченных студентов первого семестра, а затем я отправилась осматривать квартиры, объявления о которых ранее нашла в интернете. Видимо, все мои усилия оказались тщетными, так как, к сожалению, до сих пор все варианты были абсолютно провальными. Но, по крайней мере, я наконец-то находилась в штате Орегон.

Свобода.

Одна только эта мысль манила меня последние несколько месяцев. И вот я, наконец, в состоянии самостоятельно строить свою жизнь, могу, в конце концов, делать только то, что сама захочу. Последние девятнадцать лет были настолько чертовски ограниченными. Иногда я чувствовала себя птицей, которую в течение целого дня выпускали из клетки всего на пару минут лишь для того, чтобы продемонстрировать несколько трюков. Если трюком можно назвать умение производить хорошее впечатление на вечеринках, мило улыбаться и поддерживать с незнакомцами вежливый разговор. В таком случае, я была довольно хорошей трюкачкой. Или очень недалекой птицей.

Внешний вид для моих родителей всегда имел первостепенное значение. У меня всегда была элегантная прическа, я носила самую лучшую дизайнерскую одежду — для полного образа я освоила идеальную улыбку, которая появлялась в нужный момент, словно по нажатию кнопки. Я всегда должна была быть совершенной — по крайней мере, внешне. Поэтому первым официальным актом в качестве студентки колледжа (не считая упаковки нескольких коробок) стала стрижка моей длинной белокурой гривы и окрашивание волос в ближайшей парикмахерской. Теперь мои щеки обрамляли каштановые пряди. Впервые за многие годы у меня снова были природные локоны — то, что моя мать в высшей степени не одобряла. Она терпеть не могла, что я унаследовала их от папы.

На протяжении многих лет она каждые четыре недели таскала меня в один из этих элитных салонов, в котором на тебя косо поглядывали только из-за того, что твой натуральный цвет отрос более чем на полсантиметра. Она настаивала на том, чтобы я красила свои волосы в медовый блонд, при котором мой необычный цвет глаз (смесь из серого и зеленого) проявлялся наилучшим образом. Уже с юного возраста мне приходилось специально просыпаться рано утром и бороться с выпрямителем, приручая мои естественные локоны, чтобы лицо обрамляли гладкие шелковистые пряди. Но теперь со всем этим было покончено. Никогда больше я не позволю кому-либо (и прежде всего, своей матери) контролировать проклятый цвет и структуру моих волос!

Теперь каждый раз, когда кончики волос, достигающие лишь шеи, щекотали мои щеки, это напоминало мне о моей новообретенной свободе. Прическа как будто была первым шагом в нужном направлении, и даже если это покажется глупым, я ощущала себя новым человеком.

Тем не менее, поиски жилья не увенчались успехом. А на место в общежитии я даже не претендовала. Я не испытывала ни малейшего желания проснуться однажды утром, обнаружив стоящую посреди моей комнаты мать, неодобрительно глядящую на меня. Только по этой причине я взялась за поиски квартиры, находящейся на территории кампуса — там, по крайней мере (я надеялась на это), она разыщет меня не так быстро. Разумеется, это все добавило сложности, как я уже успела понять в последние полтора дня.

Несмотря на то что я, так или иначе, нашла лишь несколько комнат, которые освобождались в день, когда я должна выселиться из хостела, я могла бы отметить каждую из квартир как «полное разочарование».

Во время осмотра первой квартиры мой потенциальный сосед был больше заинтересован размером моей груди, чем вредными привычками. При мысли об этом извращенце меня все еще потряхивало. Ненамного лучше была молодая мать, от которой несло едким сигаретным дымом, и рассматривала она меня не только как соседку, а, в первую очередь, в качестве няни. В квартире под номером шесть я встретила пару, у которой при осмотре прачечной обнаружила переполненную корзину грязного белья. А все остальные квартиры были либо разгромленными, либо пораженными плесенью. Без понятия почему, но поиски жилья я представляла себе намного легче.

Вероятно, как раз поэтому мне тяжело давалось нажать на звонок последней квартиры. Табличка с буквами над звонком была подсвечена изнутри и практически обжигала сетчатку глаза.

«Уайт».

Это был мой последний шанс. Других предложений я не нашла. Если я не обзаведусь жильем до начала следующей недели, то окажусь на улице. Уже к началу семестра все приемлемые комнаты были заняты. Без исключений. И, кроме того, цены взлетали все выше. Семь ночей в двенадцатиместном номере уже стоили мне целое состояние. На моей карточке имелась значительная сумма, но эти деньги не были предназначены для жалкой комнаты с одиннадцатью соседями и общественным душем для лиц обоего пола.

Мне нужна была эта квартира, и если я не смогу заполучить ее, тогда волей-неволей моя учеба в университете начнется на симпатичной скамейке в парке, или придется спать в моей маленькой машинке. Ни в коем случае я не собиралась обратно в Денвер. Опции «сдаться» просто не существовало. Во что бы то ни стало, я найду себе здесь новый дом, и если мне придется провести несколько ночей под открытым небом, что ж, меня это устраивает. До тех пор, пока мне не придется возвращаться в Денвер.

Я сделала глубокий вдох и нажала пальцем на звонок. Пока ждала, позволила теплому вечернему воздуху устремиться в мои легкие. Я едва ли ощущала давление, которое образовалось в моей груди.

Один, два, три, четыре, пять...

Молча считая, я зажмурила глаза.

Наконец послышался звук домофона, и я последний раз глубоко вздохнула, прежде чем вошла внутрь.

Мистер К. Уайт (его имя я еще не знала) в электронной переписке упомянул, что квартира находится на втором этаже с левой стороны. Прежде чем я ступила на лестницу, услышала, как надо мной открылась дверь, и вскоре после этого послышалось приглушенное бормотание, которое по мере моего приближения становилось отчетливее.

— У тебя есть мой номер, — промурлыкал женский голос.

— Ты знаешь, что я... — Кто-то откашлялся.

— Знаю, знаю, никаких обязательств. Ты недвусмысленно мне это разъяснил.

В следующий момент раздался подозрительный чмокающий звук. Я вслушалась повнимательней. Я была уверена, что прямо сейчас там кто-то целовался. Прежде чем опомнилась, на лестнице в моем направлении раздались шаги. Я не поняла, что остановилась, и пока продолжала шаг за шагом подниматься вверх, удерживала взгляд на пальцах ног, ногти которых были окрашены в голубой цвет, и сандалиях с серебряными ремешками. Один из немногих дорогих предметов одежды, которые я взяла с собой. К некоторым вещам я была привязана сильнее, чем хотела это признавать.

Надо мной прозвучал тихий вздох, и я подняла голову. Мимоходом я оглядела девушку, она уверенно вышла из квартиры, которую я хотела сейчас осмотреть. Не обращая на меня внимания, она пробежала мимо с блаженной, мечтательной улыбкой на лице. Судя по пылающим щекам и растрепанным волосам, ее мысли все еще были заняты чем-то совсем другим.

О, Боже.

Нахмурившись, я преодолела последние ступени. Мистера Уайта нигде не было видно. Я неуверенно пересекла коридор и осмотрелась по сторонам. С левой стороны дверь была не заперта, оставляя маленькую щель. Должно быть, это и есть упомянутая квартира.

Я слегка толкнула дверь и нерешительно осталась стоять на пороге.

Прихожая была чистой, и я могла видеть гардеробную, где на вешалках висело несколько курток. Внизу на полках стояли разнообразные кроссовки, а также инженерные сапоги и походные ботинки. Я заинтригованно приподняла брови. Коллекция обуви свидетельствовала о разнообразии интересов владельца. Я осмелилась пересечь порог и вошла в узкое помещение. При взгляде на светлый ламинат я вздохнула с облегчением. Наконец-то никакого ковролина. Поспешно разувшись, поставила свои сандалии к остальной обуви. За последние несколько дней я точно узнала: если хочешь произвести хорошее впечатление (даже несмотря на грязный ковер), — непременно нужно снимать обувь.

— Извини, чувак! — послышался приглушенный голос из комнаты, которая непосредственно примыкала к прихожей. — Я битый час пытался выпроводить ее из квартиры, не выглядя при этом мудаком. Но некоторые просто не понимают намеков...

Ого. Должно быть, это очень милый парень.

Голос стал более отчетливым.

— Вышел очень внезапный визит, но круто, что у тебя все-таки получилось.

Я слышала, как он приближался. Его шаги раздавались по ламинатному полу.

— Если у тебя есть невеста — я последний человек, который тебя осудит. По крайней мере, до тех пор, пока...

Мистер Уайт появился в дверном проеме. Вероятно, не только он один стоял с открытым ртом. Я громко втянула воздух.

Первое, что я заметила, был его торс. Обнаженный упругий живот бугрился мышцами. Второе — его татуировки. Невольно я склонила голову, рассматривая чернила на загорелой коже. Было глупостью с моей стороны не прихватить с собой очки. Я смогла разглядеть только размытый шрифт на предплечьях, а что это за кольца, которые тянулись вокруг его бицепса, не смогла понять.

Святая матерь божья.

Он откашлялся, и это вывело меня из транса.

— Какого черта ты здесь делаешь?

Я смотрела на него в полном недоумении. Он был ненамного старше меня (самое большее — один или два года) и у него были теплые, карамельного цвета глаза, щетина на щеках, а волосы на макушке были длиннее, чем по бокам.

Наконец я снова приобрела свой голос.

— Я здесь по поводу комнаты. Мы переписывались по электронной почте. — Слова вылетали из меня слишком быстро и взволнованно.

Мистер Уайт (мысленно я до сих пор продолжала называть его так, что, как я хорошо знала, граничило с тотальной глупостью) склонил голову и осмотрел меня взглядом, полным подозрения.

— Э. Харпер... — тихо пробормотал он. Затем, как будто что-то промелькнуло у него в голове. Он позволил своему взгляду во второй раз пропутешествовать по всему моему телу, после этого его лицо потемнело, и он медленно покачал головой.

— Нет.

Нет? Как нет? Растерянная я встретилась с его твердым взглядом и начала уж было отвечать, но он повторил:

— Нет.

— Что значит «нет»? — Я скрестила руки на груди. — Конечно да, мы переписывались!

— Должно быть, вышло недоразумение. Ты определенно не переедешь сюда, — сказал он и отвернулся. Затем исчез в направлении... Да я понятия не имею, в каком направлении, в конце концов, у меня еще не было возможности осмотреть эту тупую квартиру! — Выход найдешь сама, — крикнул он мне через плечо.

Мой рот снова открылся. Я потеряла дар речи.

Парень только что просто ушел. Он оставил меня стоять в своем коридоре, не дав даже шанса. Я даже не смогла произнести ни единого слова из заготовленной речи для собеседований. В последние сорок восемь часов я смирилась со многим, но это... это было высшей точкой.

В моей голове будто сгорел предохранитель, и разочарованное рычание вырвалось из горла. Громко шлепая ногами по попу, я направилась вслед за мистером Уайтом.

— Эй, — крикнула я и ворвалась в помещение, увидев светлую, уютную гостиную. Кретин остановился на середине шага и повернулся ко мне. Он рассержено сдвинул брови. — Ты не можешь просто выставить меня, даже не показав квартиру!

В теплом взгляде мелькнуло удивление, что так не вписывалось в его равнодушный образ.

— А что, если могу? — Он скрестил руки на груди, и я смогла различить еще больше надписей на его предплечьях. У меня в ушах снова прозвучал возмущенный вздох моей матери, который она иногда издавала, если находила что-то абсолютно ужасным.

— Нет, ты не можешь. Мы переписывались по электронной почте, черт побери! Ты пригласил меня осмотреть квартиру, и сейчас я хочу хотя бы увидеть комнату. Попытаться убедить тебя в том, что я могла бы стать хорошей соседкой. — Я изо всех сил старалась не шипеть. Хотя у меня плохо получалось.

Придурок приподнял брови и снисходительно посмотрел на меня.

— Как я уже сказал, это недоразумение. Я думал, что ты парень. Но ты определенно не мужского пола. — Он снова пренебрежительно осмотрел меня сверху донизу. — Я ищу соседа, не соседку. — Он буквально выплюнул это слово.

В ту же секунду я запаниковала еще сильнее. Остальные встречи с арендаторами были ужасными, но эта превзошла их все.

— Ты хотя бы понимаешь, что я испытала за последние два дня? — начала я, и мой пульс все больше ускорялся. — Один тип спросил меня о размере моей груди, сидя на кухне в одной майке. В очень грязной майке. Трижды мне предлагали оплатить арендную плату сексуальными услугами. Один раз меня рассматривали в качестве няни и дважды мне удавалось помешать тому, чтобы мои потенциальные соседи прямо на моих глазах не предались совокуплению! — Тон моего голоса стал очень громким, но я не имела ни малейшего намерения понижать голос. Поток слов больше невозможно было остановить — так сильно я была расстроена. Если бы я только знала, где в этой проклятой квартире находилась кухня, направилась бы туда, схватила сковородку и поджарила бы этого высокомерного ублюдка — так, как недавно научилась у Рапунцель из диснеевской экранизации. — Я побывала в комнате, стены которой из-за плесени были полностью черного цвета. Я была в квартирах, которые настолько захламлены, что невозможно разглядеть пол. Серьезно, иногда я даже не знала, стою ли на ковре или чем-то другом. В некоторых апартаментах настолько сильно пахло травкой, что только от одного запаха можно было словить кайф. — Я сделала к нему еще один шаг и расправила плечи. — У меня было абсолютно дерьмовое начало в Вудс-Хилл, приятель. Так что не говори мне, что я должна просто исчезнуть. Я хочу увидеть эту чертову комнату!

Теперь его взгляд больше не был подозрительным, а просто равнодушным. Как будто бы я тратила его драгоценное время впустую.

— Именно поэтому я не хочу соседку, — сказал он совершенно спокойно. — Я действительно могу обойтись без всей этой бесконечной болтовни и эмоционального женского барахла.

Мои плечи задрожали — настолько сильно адреналин прошел через мое тело. Вероятно, это была не самая умная идея — грузить парня своими проблемами. Но иногда я просто не могла остановиться, пока не выплесну все наружу.

— Ты закончила или мне придется еще потерпеть? Если да, то я предпочел бы что-нибудь надеть, — продолжил он равнодушно и своим безразличием взбесил меня еще больше.

— Прекрасно, — прошипела я и развернулась на пятках — только чтобы споткнуться о торшер. Я выругалась. Громко. Особенно когда услышала смех позади себя. Звук был хриплым, что, вероятно, понравилось бы мне, услышь я его от любого другого мужчины. Но, безусловно, не от этого надменного, заносчивого ублюдка. Выходя, я услышала, как зазвонил телефон. Это была песня «Fall Out Boy». У этого тупицы, ко всему прочему, был хороший музыкальный вкус. Я снова почувствовала желание зашипеть как кошка. Может быть, стоит в ближайшее время завести одну. До этого момента я еще ни разу не ощущала себя каким-нибудь животным.

Слезы ярости жгли мне глаза, пока я снова надевала свои сандалии. Я не хотела возвращаться в Денвер — к фальшивой, как пластик, жизни.

Вся моя личность была фасадом, который моя мать построила в соответствии со своими желаниями. Я поняла это всего лишь три года назад — в тот день, когда мне на собственной шкуре пришлось испытать, насколько далеко на самом деле она готова зайти. И тогда мое доверие к ней пошатнулось, а затем в итоге разбилось на тысячи осколков. Я всегда верила, что моя мама неизменно будет оберегать меня. Но вместо этого она, соблюдая все приличия, взвалила на меня еще больше лжи, которую я едва ли смогла осилить. С тех пор ничего больше не было как раньше.

Я с трудом сглотнула и попыталась выкинуть из своей головы негативные мысли.

Так как из-за адреналина руки дрожали, мне потребовалось больше времени, чтобы застегнуть замочки на своих сандалиях. Послышался приглушенный голос придурка. По-видимому, он разговаривал по телефону. Через несколько секунд он громко чертыхнулся.

Снова послышалось шлепанье босых ног по полу, когда он вошел в прихожую. Проклятье, почему мне нужно было надеть именно эту обувь? Вансы были бы гораздо удобнее в такой ситуации.

— Эй, — раздался его голос позади меня. Я оставила правую сандалию расстегнутой и медленно поднялась.

— Что? — огрызнулась я и сердито посмотрела на него.

Тем временем он успел надеть темно-синюю рубашку, которая обтянула его торс. Он снова скрестил руки на груди и, сдвинув брови, посмотрел на меня.

— Мой другой претендент соскочил, — сказал он и поднял руку, в которой держал смартфон.

— Ага. — Я сделала незаинтересованный вид и порылась в сумочке в поисках ключа от машины.

Он громко выдохнул и стучал ногой по полу до тех пор, пока у меня не осталось другого выбора, кроме как посмотреть на него.

— Я установлю правила, — продолжил он через некоторое время и прищурился, будто сканировал меня.

— Правила? Могу я поинтересоваться, для чего? — Мое терпение на самом деле было на исходе. Я просто хотела вернуться в хостел и погрязнуть в жалости к себе до тех пор, пока не восстановлю силы для того, чтобы найти новые объявления. Я действительно могла обойтись без всего этого трепа со стороны недружелюбных подонков.

— Для тебя. Если ты хочешь комнату, будут установлены правила, которых ты должна будешь придерживаться. — Он сделал призывное движение рукой, которое, вероятно, означало, чтобы я последовала за ним, и побрел обратно в гостиную. Как будто я собиралась за ним идти!

— Я не хочу твою гребаную комнату! — крикнула ему вслед, нагнулась и застегнула, наконец, вторую сандалию.

Его голова снова появилась в дверном проеме. Он провел рукой по волосам.

— Слушай, мне нужно бабло, и у меня больше нет никакого желания продолжать поиски. Люди постоянно соскакивают в последний момент.

— Ничего удивительного... — фыркнула я.

Он проигнорировал меня.

— И тебе срочно нужно жилье. Так что прекращай и иди посмотри квартиру.

Я открыла рот, чтобы что-то возразить, но придурок уже исчез в гостиной, не дожидаясь моей реакции.

На самом деле, я уже хотела выскочить за дверь и с грохотом захлопнуть ее позади себя, но вместо этого остановилась.

Если быть честной, то одна только прихожая и гостиная были красивее, чем все квартиры вместе взятые, которые я видела вчера и сегодня, и было бы гораздо приятнее начать семестр здесь, а не на скамейке в парке. Осмотр комнаты ничем не навредит. Несмотря на то, насколько придурковатым был парень, сегодня я уже столько раз наступала на свою гордость, что от еще одного слишком много не убудет.

— Итак, ладно. — Я даже не побеспокоилась о том, чтобы снять обувь, вместо этого сразу направилась в гостиную. Теперь, когда я постепенно успокоилась, смогла по достоинству оценить, насколько приятной была обстановка. Огромный диван П-образной формы с декоративными мягкими подушками стоял посреди комнаты, по диагонали от него — широкое окно, за которым я разглядела балкон. Справа находилась открытая кухня с высокой стойкой и большой рабочей поверхностью.

— Гостиную ты уже видела, там кухня. Здесь ванная, — сказал тупица, пока мы шли через помещение. Он сделал неопределенный жест в сторону полуоткрытой двери, там я разглядела светло-голубую плитку и большую ванну, прежде чем дошли до последней двери.

— Это здесь. Не особенно большая, но все же лучше, чем общежитие.

Он надавил на ручку.

Затаив дыхание, я вошла в комнату.

Помещение на самом деле было маленьким. Возможно, тринадцать квадратных метров, но бежевый цвет стен и окно, через которое проникали последние лучи солнца, все возмещали. Было очевидно, что в комнате никто не жил (за исключением стола, белого вращающегося стула, маленькой полки и кровати) — она была совершенно пуста. Бросив взгляд на заляпанный матрац, я сморщила нос. Я предпочитала не знать обо всем том, что на нем происходило.

— Не переживай, Итан еще заберет свою кровать, — сказал придурок, кивая в сторону указанного предмета мебели. — Если хочешь, стол и полку можешь оставить себе.

Я медленно кивнула и отвела свой взгляд от кровати. Комната также была застелена светлым ламинатом. Я подняла голову и осмотрела каждый угол помещения, пытаясь обнаружить малейший признак влаги. Казалось, все было в порядке.

Здесь я могла бы учиться. А когда заберут кровать, я поставила бы раскладной диван — для экономии места. В своем воображении я уже видела покрывало, которым буду застилать его. И гирлянды! Этому пространству необходимы гирлянды!

Мама всегда ненавидела такие вещи, потому что они выглядели дешево и не соответствовали ее тщательно подобранным предметам обстановки. Кроме того, она всегда напоминала, что я была слишком взрослой для таких ребячеств. И даже однажды, когда я тайком купила нечто подобное на свои карманные деньги, нашей горничной было велено избавиться от всего этого немедленно.

О, да, я бы повесила гирлянды. И заставила бы всю комнату вещами, которые мне было не позволено иметь из-за претензий моей матери.

«Так же, как этот парень не будет соответствовать ее требованиям», — промелькнуло у меня в голове. Вероятно, при взгляде на него у нее случился бы сердечный приступ. Или рвотный. Представив это, я почти рассмеялась.

— Я согласна, — сказала я, не задумываясь. Повернувшись к нему, я наткнулась на задумчивое выражение лица. Потом пробежалась взглядом по чернилам на его предплечьях, и... да, мама определенно упадет на месте. Помимо того, что благодаря этой комнате я приобрету крышу над головой, из-за соседа квартира для меня стала еще более привлекательной.

— Ты еще не знаешь правила, — предостерег он меня, но теперь в его глазах был виден насмешливый огонек.

— Тогда выкладывай, — сказала я и еще раз обернулась вокруг. Ни одна другая комната не вызывала чувство, что сейчас распространялось во мне. Инстинктивно у меня появилось ощущение, что я буду чувствовать себя здесь комфортно. Независимо от того, каких правил должна придерживаться.

Мистер Ни-в-коем-случае-в-моей-квартире-не-будет-жить-ни-одна-женщина медленно подошел к столу. Обернувшись, он облокотился на него, руки по-прежнему скрещены на груди. Между тем его поза больше не казалась вызывающей, а почти защитной.

— Во-первых, — начал он, загибая палец, — оставь весь этот свой женский хлам при себе. Мне плевать на все, что происходит в твоей жизни, так что не навязывай мне свое общество. На моем диване не будут устраиваться девчачьи посиделки. Телевизионные программы я выбираю сам. И не приходи домой вся в слезах, чтобы поплакаться у меня на плече.

— С этим я справлюсь, — ответила я невозмутимо.

— Во-вторых, — продолжил он равнодушно, — держи свой рот закрытым, если я кого-то привожу сюда. Я вполне могу обойтись без оправданий и объяснений в своей собственной квартире.

— Мне безразлично, с кем и чем ты занимаешься, — выпалила я в ответ, однако бросила скептический взгляд на дверь. Комната находилась в другой части квартиры, но кто знает, каким громким он был. Я нахмурилась. Надеюсь, мне не придется быть в курсе каждый раз, когда он захочет заняться с кем-то сексом.

— И в-третьих... — Он оттолкнулся от стола и встал прямо передо мной. Парень возвышался надо мной на несколько сантиметров, и мне пришлось запрокинуть голову, чтобы встретить его темный взгляд цвета карамели — ...Мне пофиг, как сексуально выглядят твои ноги в этих шортах.

Жар опалил мои щеки, но я даже не моргнула.

— Мы оба ни при каких обстоятельствах не окажемся в одной постели. Так что не питай никаких надежд, ты поняла меня?

Его глубокий голос буквально проник в мои внутренности, а дыхание щекотало висок. Я сразу же почувствовала покалывание в животе — это не имело ничего общего с чувством голода, которое постепенно становилось все заметней. От него приятно пахло — смесью пряного геля для душа и мяты. Учитывая эту внезапную близость, потребовалось несколько секунд, чтобы до меня дошло, что он только что сказал.

— Извини, если раню твое эго, — сказала я сухо, — но свою потребность в плохих парнях я успокоила уже много лет тому назад. — Что было правдой. Я не планировала в ближайшем будущем начинать что-либо с парнями.

Такого он не ожидал. В его глазах вспыхнуло удивление, прежде чем он потер свое лицо и сделал от меня шаг назад.

— Ну, тогда, добро пожаловать в Casa de White. (Примеч.: с исп. — «Убежище Уайта»). — Он протянул мне свою руку. — Я Каден.

На мгновение это совершенно ошеломило меня. Затем мои глаза округлились, и я взволнованно подпрыгнула.

— Означает ли это, что у меня есть комната? — пропищала я.

Каден поморщился.

— Ты уже нарушаешь первое правило.

Я моментально перестала прыгать и опустила тональность своего голоса до человеческой.

— Прости. Меня зовут Элли — Мое новое имя скользнуло с губ словно сливочное масло. Наверное, потому что я уже представлялась им ранее, на предыдущих собеседованиях.

Я сглотнула. Рука Кадена была теплой и грубой. Вспышка, которую послало по моей коже рукопожатие, застала меня врасплох.

Так же, как ощущение покалывания, распространившееся во мне, когда Каден своим большим пальцем начал выписывать круги на моем запястье. Я тут же выдернула свои пальцы из его захвата и с негодованием посмотрела на него.

— Я просто хотел убедиться, что ты поняла все три правила. — С самодовольной ухмылкой он засунул обе руки в карманы.

Я пренебрежительно фыркнула. Парень был горяч, но еще довольно самоуверен. Его так называемые правила были смешными и лишними. Несколько раз я потерла руку, чтобы избавиться от покалывания. Черт, почему его руки должны были быть такими теплыми?

— Итак, когда я смогу переехать?

Каден пожал плечами и повернулся в направлении двери.

— Переведи мне арендную плату, а также половину залога, и комната твоя.

Я исполнила свой танец радости только тогда, когда он покинул комнату.

Глава 2

— Они. Выглядят. Так. Мило! — Круглые глаза Доун стали еще больше, когда она обнаружила в нашей тележке для покупок гирлянды в форме звездочек. Тем временем мы подошли к отделу с покрывалами, но яркие цветочные узоры, со всех сторон бросающиеся в глаза, заставили меня презрительно сморщить нос. Пробежавшись последний раз взглядом по красочным тканям, я повернулась к своей новой подруге.

С Доун я познакомилась на вводной лекции. Мы обе пришли слишком рано, и пока ждали, сразу разговорились — ирония судьбы, я была уверена в этом. Это просто не могло быть чем-то другим. Доун также была здесь новенькой. Хотя переехала сюда не для того, чтобы убежать от своей семьи, а от бывшего парня, предавшего ее спустя шесть лет отношений. Она просто должна была продолжать жить дальше.

И теперь мы вместе находились в «Таргет» (Примеч.: сеть гипермаркетов в США), покупая предметы декора для наших комнат. Двухчасовая поездка в Портленд принесла нам обоим пользу; кроме того, таким образом, мы могли получше ознакомиться с окрестностям Вудс-Хилла.

— Возьми с цветами, — сказала она и скрылась в следующем проходе. — Или розовое!

Мгновение спустя ее голова с рыже-каштановыми волосами выглянула над полкой со светильниками. Судя по всему, она стояла на носочках — выглядело так, будто ей пришлось порядком вытянуть свою шею.

Я снова осмотрела ассортимент перед собой. Мне хотелось создать уютную обстановку, которая могла оказаться разношерстной, но цветочные узоры — это не мое. Даже если мне нравился женственный стиль, я предпочитала более лаконичные принты.

Я двинулась дальше по проходу. Доун держала пару ламп, о которых я уже высказала ей свое мнение. В конце ряда я обнаружила кремовый плед грубой вязки, связанный крючком, с бахромой на концах. Он будет отлично сочетаться с бежевыми занавесками, которые уже находились в машине.

— Как тебе это? — крикнула я и подняла покрывало над головой. Доун вышла из-за угла, держа в руках ночную лампу с розовым абажуром.

— Просто и красиво. Подойдет к остальным вещам, — сказала она и высоко подняла светильник. — Что насчет этого?

Даже с такого расстояния я смогла различить на светильнике блестки.

— Выглядит так, будто ты стащила ее из детского отдела.

Доун ухмыльнулась и поставила лампу в нашу тележку.

— Бинго!

Определенно, Каден взбесился бы, если бы я приехала с чем-то вроде этого. С другой стороны, его не должно волновать, как я обставлю свою комнату.

Мне пришлось провести всю эту неделю в хостеле, прежде чем Каден отдал мне ключ от квартиры. Предыдущему жильцу потребовалось больше времени, чем было отведено, чтобы забрать свою кровать. Но сегодня это все же свершилось — я переезжаю в свою новую комнату. Причем сегодня утром во время передачи ключа Каден по-прежнему выглядел довольно подозрительным. Как будто бы он уже сожалел о своем решении. Но это была его проблема, не моя.

Сразу после этого я встретилась с Доун, чтобы купить себе первую собственную мебель и декоративные вещицы. Уже со времен средней школы у меня имелись некоторые накопления, которые я заработала с помощью репетиторства или откладывала подаренные родственниками деньги по случаю дней рождений и других праздников. Благодаря им я с легкостью могла оплатить все, что находилось в моей тележке. Еще в моем распоряжении имелся сберегательный счет, для меня его открыла мама, но я пользовалась им только в экстренных случаях. Или для вещей, которые были абсолютно необходимы — такие, например, как оплата за обучение. В конце концов, не зря же на него за последние годы было зачислено столько денег. Мне становилось плохо, когда я вспоминала, почему она предоставила такое количество денежных средств в мое распоряжение. Она действительно верила, что если подкупит меня несколькими чеками, я забуду о том, что произошло — что ж, она может ожидать этого и дальше. Но, несмотря на то, что я была неподкупной, все же позволила себе, по крайней мере в качестве маленькой мести для матери, потратить часть ее денег.

Глубоко вздохнув, я выбросила неприятные мысли из головы. Мне нужно было полностью сосредоточиться на покупках.

— Тебе нужен стол? — спросила Доун, пока мы катили нашу тележку к следующему проходу. Она остановилась около раскладной модели и задумчиво осмотрела ее. Схватившись за крышку стола, она встряхивала ее до тех пор, пока механизм не сработал и стол раскрылся. Доун застонала и мгновение выглядела так, будто потеряла равновесие, но затем спохватилась и, прищурившись, посмотрела на свою работу.

— Нет, предыдущий жилец оставил стол и полку. Каден сказал, что если мне не нравятся какие-либо вещи, я должна избавиться от них сама. — Я закатила глаза. — К счастью, он забрал свою кровать. Она выглядела по-настоящему отвратительно.

Доун приподняла бровь.

— Похоже, этот парень очень милый.

— Это не совсем то слово, каким бы я его описала, — ответила я.

О, Боже. Надеюсь, все будет хорошо. У меня не было особого желания слишком рано съезжать со своей комнаты. Поиски квартиры были ужасными. Я сочувствовала тем, кому, как и мне, пришлось пережить мучительный марафон осмотра.

Я буду идеальной соседкой. По крайней мере, планировала быть такой.

У Кадена не найдется повода снова меня выставить.

— Хотела бы я не получить место в общежитии, — вздохнула Доун, повернувшись к столику спиной, облокотилась на него обеими руками, что получилось только благодаря ее росту. Доун была маленькой и, в целом, довольно миниатюрной, но, в отличие от меня, имела женственные изгибы.

— Тогда мы могли бы снять квартиру вместе.

— Да, жаль, — согласилась я, толкая тележку дальше. Тем временем она была уже полностью заполненной — разнообразные подушки, покрывала, пушистый ковер, гирлянды и несколько абсолютно диких декоративных элементов. Тем не менее, с первого взгляда можно было узнать, кому из нас что принадлежит. Доун являлась яркой птицей, и точно так же будет выглядеть ее комната, тогда как я выбрала пастельные тона, основной цвет которых был похож на ванильное мороженое.

— Моя соседка настоящая тупая сука, — продолжила Доун. — Я живу там уже две недели, и она за это время отшила уже трех парней. Каждый раз она выставляет меня за дверь! Иногда я размышляю о том, чтобы в качестве протеста просто остаться сидеть там. Но скажи честно, осталась бы ты наблюдать за своим соседом во время секса?

Я поморщилась. Эти слова позволили неожиданным картинкам возникнуть в моем воображении, которые я предпочла бы там не иметь. Хорошо, я должна была признать — Каден был в неплохой форме. Одни только мощные красивые руки указывали на то, что он занимался спортом. К тому же эти черные линии, пересекающие его бицепсы, и надписи...

Затем решительно вытряхнула его обнаженный, покрытый потом образ из головы.

— Нет, не хотела бы. Тем более, что у нас нечто совершенно иное, — наконец ответила я.

Наверное, пауза оказалась слишком долгой. Взгляд, которым моя подруга одарила меня, был испытующим, затем на ее лице расползлась ухмылка, углубившая ямочки на щеках.

— Ах, так? Нечто иное? — подразнила она, приподняв бровь.

Я повторила ее мимику.

— Да. Ведь я не живу с ним в одной комнате и не должна наблюдать за всем крупным планом.

Молниеносно Доун выхватила из тележки подушку и начала меня ею бить. Смеясь, я уклонилась.

— Это не смешно! — Она снова кинула подушку в тележку и со стоном уткнулась лицом в руки. — На самом деле, нет. Тем более, что она каждый раз, видимо, без проблем находит нового парня. Я имею в виду, мы же здесь, в Вудс-Хилл! Кто бы мог подумать, что в таком маленьком городке так много секси парней?

На этот счет я должна была с ней согласиться. Прямо сейчас, к началу семестра, мы на каждом углу встречали парней нашего возраста — одно из преимуществ университетского городка. Секси парни всюду попадались на глаза.

— Мы можем заключить соглашение, — предложила я, положив руку на плечо Доун.

Она раздвинула пальцы, и ее орехового цвета глаза засверкали интересом.

— Я слушаю.

— Когда у тебя будут проблемы с соседкой, ты просто всегда можешь прийти ко мне. Вероятно, это не самое оптимальное решение, учитывая правила моего замечательного соседа, ну, ты знаешь, — сказала я, состроив гримасу, а Доун презрительно фыркнула. Я рассказала ей о нашей встрече и, естественно, не упустила ни одной детали. Она, так же, как и я, нашла правила Кадена глупыми. — Но мы всегда можем забаррикадироваться у меня в комнате. По крайней мере, до тех пор, пока буря у тебя не утихнет.

Тем временем мы пришли в отдел свечей и рамок для картин. Автоматически я схватила несколько огромных свечей, которые пахли ванилью и кокосом. Их также никогда не было в нашем доме. Моя мама считала их запах слишком дешевым. Тогда как я наоборот, находила этот аромат божественным и с нетерпением ждала ощутить уютную атмосферу, которую создам с их помощью в своей комнате.

— Ты хорошая, Элли Харпер, — сказала Доун. Она похлопала меня по плечу и посмотрела серьезным взглядом. — Спасибо.

Покраснев, я сразу отвернулась. Еще никто никогда не говорил мне подобные вещи. Всегда была только Элли-суперстерва, Элли-богатая-сучка, Элли-проститутка. Я не знала, как реагировать на такие теплые слова.

Доун нахмурилась. Казалось, она почувствовала мой дискомфорт и быстро перешла на безобидную тему.

— Те симпатичные штучки там, наверху, ты сможешь их достать? — Она пальцем указала на белые рамочки с причудливыми украшениями. Мне пришлось встать на носочки, чтобы дотянуться до верхней полки.

— Какие милые, — сказала я рассеянно. — К сожалению, у меня нет фотографий, которые могла бы в них вставить.

Слова просто вырвались из меня. Даже я слышала, насколько жалко это прозвучало. О, Боже, надеюсь, Доун не посчитала меня абсолютной неудачницей. В конце концов, это было мое решение не тащить из Денвера сюда никаких памятных вещей. Балласт, прочно засевший глубоко во мне, уже был достаточно тяжелым, поэтому здесь я не нуждалась в фотографиях, которые каждый день напоминали бы мне о моем прошлом.

— Какая чепуха. Значит, мы сделаем одну прямо сейчас, — предложила Доун, вытащив свой мобильный телефон. Она встала передо мной, так что мне пришлось смотреть через ее плечо, и отрегулировала фронтальную камеру.

— Сейчас? Здесь? — выпалила я на октаву выше, чем обычно. Мимо нас проходили люди, и я чувствовала, как некоторые бросали в нашу сторону удивленные взгляды.

— Конечно, почему нет? — беззаботно ответила Доун, широко улыбаясь в камеру. — А теперь: спагетти болоньезе!

Я сдержано улыбнулась. Мои серо-зеленые глаза выглядели мутно на экране мобильного.

— Пофиг на людей! — Доун толкнула меня локтем в бок. — Теперь скажи так громко, чтобы весь магазин услышал это: спагетти болоньезе! Давай, Элли.

Я ничего не могла поделать. Покачав головой, широко улыбнулась и крикнула:

— Спагетти болоньезе!

И на этот раз с дисплея сияла по-настоящему лучезарная улыбка.

* * *

Рамка была первым предметом декора, который я разместила в своей комнате. На обратном пути мы специально заехали в торговый центр, чтобы распечатать фотографию, и теперь с подоконника комнаты улыбались я и Доун. Если быть честной, на фото мы выглядели не особенно хорошо: обе одеты в университетские футболки Вудс-Хилла, волосы на голове собраны в небрежные пучки, причем из моего торчало немало выбившихся прядей. Мне реально нужно было еще привыкнуть к коротким волосам. Но фото мне понравилось.

Доун тоже купила себе рамку и также планировала поставить ее у себя в комнате. Не знаю, как нам это удалось, но уже складывалось впечатление, что этот день заложил фундамент замечательной дружбе.

Доун подарила мне ощущение, что дружба на самом деле существовала. Дружба только ради дружбы. А не для того, чтобы получать максимальную выгоду от человека. Без постоянного давления в необходимости превосходить другого.

Я должна была признать, что очень гордилась нами. Мы приобрели полку и большой комод, который в точности до миллиметра поместился за дверью. Поскольку я была достаточно глупа, забыв измерить комнату, это была настоящая удача. Мы только что закончили сборку комода и второй белой полки. Теперь только осталось собрать диван, что оказалось гораздо сложнее, чем мы думали. На нижней части, кажется, отсутствовало несколько отверстий. Кроме того, детали, которые проходили вдоль выдвижного ящика, не соответствовали друг другу. Одна из них была длиннее другой, что, с уверенностью можно сказать, было ошибкой изготовителя. На самом деле мне следовало сразу вернуть эту деталь назад, но у меня не было большого желания снова тащить ее два этажа вниз и преодолевать весь этот обратный путь. Разумеется, ни у меня, ни у Доун не было никаких инструментов, а без дрели мы не продвинемся вперед.

Я разочарованно опустилась на пол. Тем временем мой лоб был влажным от пота, и я чувствовала каждую свою мышцу. Меня ожидает убийственная боль во всем теле. Благодаря пилатесу я находилась вполне в хорошей форме, но ни в коем случае не являлась сборщиком мебели.

— Это невозможно!

— Понятия не имею, что здесь пошло не так, — добавила Доун, держа во рту карандаш. Я изо всех сил старалась ее понять. Через мгновение она сунула его за ухо.

— Вероятно, сегодня мне придется спать на нем, — угрюмо сказала я и водрузила свернутый ковер себе на колени. Погладила пушистый светлый искусственный мех, как будто это было домашнее животное. Предпочтительно кошка.

— Ерунда, мы справимся, — прорычала она, тем самым немного напомнив мне чихуахуа. Я не смогла сдержать хихиканье.

В этот момент я услышала, как хлопнула входная дверь и из коридора до нас донеслись приглушенные голоса. Замечательно, мой сосед был дома.

Глаза Доун округлились.

— Может, спросим, есть ли у него дрель? — Она так быстро выпрямилась, что теперь напоминала скорее суриката. Я снова захихикала.

— Ты просто хочешь его оценить.

— Да, хочу, — призналась она и с легкостью встала. Отряхнула свою футболку, покрытую древесными опилками, и ощупала пучок на голове. — Как я выгляжу? — спросила она и покружилась один раз вокруг себя.

— Думаю, мы обе выглядим так, будто нуждаемся в душе, — ответила я и тоже поднялась на ноги.

Мы подошли к двери и внимательно прислушались. Другой голос был явно мужским. Значит, Каден в данный момент не собирался совратить какую-нибудь дамочку.

— Как думаешь, это будет считаться нарушением правил, если мы попросим у него дрель? — прошептала я, чтобы они не могли нас услышать.

— Бред. Не позволяй этому ублюдку так сильно запугивать себя, — ответила Доун и отступила на шаг от двери.

Я одернула подол своей футболки и на мгновение задумалась. Конечно, у меня не было желания быть запуганной, но комната была мне очень важна. Я не хотела в первый же день нашего сосуществования идти и действовать этому тупице на нервы.

Но прежде чем я могла подумать еще секунду, Доун распахнула дверь и протопала в гостиную.

— Доун! — зашипела я и поспешила за ней.

Каден находился на кухне и доставал из холодильника пиво. Даже сзади — или, вероятно, именно сзади — он был мощным. На нем были джинсы цвета красной ржавчины, которые довольно мило подчеркивали его задницу, и облегающая темно-зеленая рубашка, тесно обтягивающая плечи. Мой взгляд автоматически возвращался к его мускулистой спине. Рядом с Каденом, прислонившись к кухонной стойке, стоял парень с черными волосами. Он был довольно высоким, даже скорее долговязым. Рубашка с закатанными до локтей рукавами сидела на нем свободно.

— Эй, должно быть, это ты тот странный сосед по квартире! — Доун подошла к темноволосому парню, который с удивленным выражением на лице повернулся к ней. Его любопытный взгляд был удивительно дружелюбным, в отличие от Кадена. — Прежде всего, я хотела тебе сказать, что считаю твои правила абсолютно глупыми. Я имею в виду, посмотри на себя, а потом посмотри на нее. — Доун махнула в мою сторону рукой, и я хотела просто провалиться сквозь землю. Или раствориться в воздухе. Определенно, одно из двух. — Не думаю, что ей так уж необходимо заигрывать с тобой. Кроме того, я нахожу невозможным то, что у тебя складывается стереотип образа женщин и ты ровняешь всех нас под одну гребенку! Откуда тебе вообще знать, чем мы занимаемся в свое свободное время? Я имею в виду, может быть, мы хороши в реслинге и профессионально играем в футбол.

Каден закрыл дверцу холодильника и медленно повернулся. Приподняв одну бровь, он посмотрел на Доун и заинтересованно наблюдал за тем, как она осаживает его друга. Выглядело почти так, будто он ухмылялся.

Но только почти.

Поспешно я подошла к Доун и положила руку ей на плечо. Наклонившись вперед, прошептала:

— Это не он.

Она напряглась под моей рукой.

— Как это — не он?

Я кивнула подбородком в направлении Кадена.

— Это Каден, мой сосед. Каден, это моя подруга Доун.

У другого парня на лице расплылась широкая улыбка. На его щеках появились глубокие ямочки. Он повернулся к Кадену.

— Старик, может ли такое быть, чтобы ты был не особенно любезен с девушками?

Каден, пожав плечами, закатил глаза и с хлопком открыл пивную бутылку. Он толкнул ее по стойке своему приятелю и открыл вторую, сразу прижавшись к ней губами. Затем тыльной стороной ладони вытер рот и осмотрел меня сверху донизу. Похоже, что-то ему не понравилось, потому что он нахмурил лоб и отвернулся, направляясь к дивану. Доун он полностью проигнорировал.

— Я Спенсер, — сказал его друг и подал руку Доун, а потом мне. — Рад с вами познакомиться.

— Привет, — ответила я. — Я Элли.

— Наслышан о тебе, — пробормотал он и бросил беглый взгляд на Кадена. Он покачал головой, и его ухмылка стала еще шире. — А ты, значит, Доун, интересуешься борьбой и профессиональная футболистка.

— Извини, я не хотела произвести плохое впечатление. — Внезапно она стала удивительно застенчивой, и я не смогла удержаться от смеха.

— Ох, ты ничего такого не сделала. Поверь мне. — Спенсер подмигнул, и я только сейчас поняла, насколько ярко-голубыми были его глаза.

Пока эти двое разговаривали, я вспомнила основную причину, по которой мы вышли из комнаты. Если сегодня ночью я хотела спать спокойно, мне срочно нужен был мой диван.

— Эй, — сказала я и подошла к своему соседу, сидящему на диване. Каден запрокинул голову и, наморщив лоб, посмотрел на меня. — У тебя случайно нет дрели?

— Зачем тебе понадобилась дрель? — спросил он с любопытством, однако сохранил свой критический взгляд.

Мне хотелось ответить: «тебе не все ли равно?», но в последнюю секунду отказалась от этой идеи. В конце концов, мне нужна была его услуга.

— В каркасе моего дивана слишком маленькие отверстия, — объяснила я, стараясь придерживаться максимально вежливого тона. — Мне нужно расширить некоторые из них.

Каден коротко кивнул и снова перевел свой взгляд вперед.

— У меня нет дрели.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что он имел в виду.

— Зачем ты тогда спросил, для чего мне она?

— Я просто хотел узнать, действительно ли она тебе нужна, или ты просто слишком глупа, чтобы прочитать руководство по эксплуатации, — ответил он, пожав плечами. Затем схватил пульт с журнального столика и включил телевизор.

Я почувствовала, как во мне поднимается буря отвратительных оскорблений, но усмирила ее.

— То есть, у тебя есть дрель, но ты не хочешь давать мне ее? — спросила я нарочито спокойным тоном. Меня сводило с ума то, как он сидел тут со своим пивом в руке, спокойно и совершенно беспечно, будто его абсолютно ничего не заботило во всем этом мире.

Он даже не потрудился оторвать свой взгляд от экрана.

— Надо полагать, это так называется.

Я издала разочарованное рычание и развернулась на пятках. Со сжатыми в кулаки руками протопала в свою комнату, подобрала с пола инструкцию и вернулась в гостиную. На этот раз я обошла диван вокруг и встала так, чтобы закрыть Кадену обзор на телевизор. С удовольствием я наблюдала, как его безразличие перерастает в ярость. Он прищурился и открыл было рот, но я не позволила вставить ему ни слова:

— Здесь. — Я сунула руководство прямо ему под нос. Наверное, получилось слишком близко, потому что он отпрянул назад. — Шаг 13б. Мы выдвинули клинья, собрали первую часть, а в правую часть вкрутили все винты. Тут, — я сердито постучала по изображению, — должны были быть заранее просверленные отверстия. Но их нет. Поэтому будет суперски мило, если ты одолжишь мне свою чертову дрель!

В квартире стало неожиданно тихо. Доун и Спенсер прервали свою беседу и уставились на меня.

— Не будь задницей, старик, — наконец нарушил тишину Спенсер.

— Да, точно. Не будь задницей, старик, — повторила Доун, что при нормальных обстоятельствах рассмешило бы меня. Но я кипела от злости, и взгляд Кадена, его плотно сжатые губы поведали мне, что он тоже не находил ситуацию забавной.

Он снова одарил меня этим скептическим взглядом.

— Ты ходишь по тонкому льду, — сказал он еле слышно и поднялся так неожиданно, что я испуганно отшатнулась и ударилась икрами о журнальный столик. Когда я начала крениться, распахнула глаза и дико замахала руками, чтобы не потерять равновесие, Каден уже схватил меня за предплечья. В смятении я посмотрела на его руки, которые ощущались приятной прохладой на моей потной коже. Наверное, из-за пива, которое еще за секунду до этого держал в своей руке. Взглядом скользнула от его пальцев по сильным рукам обратно к его лицу. Впервые мне в глаза бросилась его полная нижняя губа, а также маленькая ямочка на подбородке, которая по большей части была скрыта под щетиной.

Каден, казалось, изучал меня так же интенсивно, как я его. Вероятно, он даже обнаружил несколько веснушек у меня на носу, так как близко стоял передо мной. Я чувствовала его грудь напротив моей и ощущала его сердцебиение.

Затем он моргнул, и момент был разрушен.

В то же мгновение он отпустил меня и помчался мимо меня из гостиной.

Я пыталась восстановить дыхание и надеялась на то, чтобы Доун и Спенсер ничего не заметили. Когда я обернулась, они оба повернули свои головы в сторону прихожей, откуда послышался громкий грохот.

Каден появился в дверном проеме.

— Вот, — сказал он и приподнял в воздухе темно-зеленый чемодан. — Ты пожалеешь, если сотворишь с ней хоть что-то.

— Ты мог бы просто быстренько помочь, вместо того чтобы вести себя, как мудак, — предложила Доун, мило улыбаясь. Очевидно, если она хотела, могла быть настоящим маленьким чертенком.

Мне очень нравилась эта ее сторона, но, Боже Всемогущий, если она в ближайшее время не собирается стать немного добрее с Каденом, мне придется придушить ее собственноручно. Мне, так же, как и ей, не нравился его агрессивный вид, и, в свою очередь, хотелось бросить в его сторону какую-нибудь неприятную реплику. Кто-то, в конце концов, должен был преподать ему урок. Но независимо от того, насколько невыносимым я находила Кадена, в течение следующих нескольких месяцев мне придется находиться вместе с ним в ограниченном пространстве. Поэтому я не хотела лишний раз раздражать его, особенно после столь короткого времени совместного проживания. Потому что до сих пор я не могла дать положительную оценку нашей ситуации.

— Я думаю, что справлюсь самостоятельно, — торопливо выпалила я и подошла к Кадену, чтобы забрать у него чемодан. Он оказался намного тяжелее, чем я ожидала, и почти грохнулся на пол, если бы я быстро не схватилась за него второй рукой. Было ясно, что парень обладал не стандартным набором инструментов, а специальной версией, некоторые предметы которой, вероятно, никогда никому не понадобятся.

— Я помогу вам, — объявил Спенсер и прошел через гостиную. — Где эта прелестная штуковина?

Проигнорировав сердитый взгляд Кадена, я последовала за Спенсером в свою комнату. Дверь была открыта, но прежде чем войти, он вопросительно посмотрел через плечо. Я кивнула.

— Ух ты, вау! Здесь многое изменилось с тех пор, как съехал Итан.

Спенсер осмотрел ароматизированные свечи и гирлянды, бросил взгляд за дверь и посмотрел на комод и полки, на которые я уже поместила несколько вещей. Мои флаконы с духами были аккуратно выстроены в ряд, а также несколько папок, в которых я планировала хранить документы. Гирлянды были натянуты над столом и держались на временных гвоздиках, которые все еще находились в стене.

— Здесь пахнет так, будто кто-то съел тонну ванильного мороженого, а затем его вырвало прямо на пол, — прозвучал голос Кадена позади меня.

Я повернулась.

Каден неодобрительно скривился из-за беспорядка на полу, потом протиснулся мимо меня и присел на корточки перед каркасом дивана.

— Здесь отсутствуют отверстия, — пояснила я. — Мы пробовали переворачивать детали, но ничего не получилось. Так что, я подумала, — поставив чемодан, я подошла к Кадену и через плечо указала на неправильно обработанный кусок дерева, — что можно их просверлить. В таком случае, может быть, детали совпадут. Тем не менее, есть одна часть, которая слишком длинная.

— Возможно, ее следует отпилить, — предложила Доун.

Я покачала головой.

— Не думаю, что это сработает. Тогда дерево повредится и сломается. Эта штука должна выдерживать меня во время сна. В конце концов, я не осмелюсь чем-нибудь заниматься на этой кровати.

Каден посмотрел на меня снизу вверх. Сквозь густые ресницы я смогла разглядеть, как искрятся его глаза.

— В самом деле, это было бы довольно обидно.

Я закатила глаза. Спенсер тихо засмеялся, и я бросила на него испепеляющий взгляд. Ясное дело. Наверное, мне следовало привыкать к такому юмору, если теперь постоянно буду окружена мужчинами.

— Не думаю, что хочу нести ответственность за то, если Элли вдруг рискнет опробовать что-то новое на своей кровати, — задумчиво сказал Спенсер, прижав руку к своей груди. — Нам следует разобраться с этим, мужик.

Впервые я увидела улыбку Кадена Уайта. Это было красиво — в самом деле. Улыбка затрагивала не только его губы, но и глаза. Вокруг них образовались мелкие морщинки, и в карамельной радужке можно было увидеть озорной блеск.

— Ты прав. Мы не можем отвечать за это.

С этими словами он подтянул чемоданчик к себе, открыл его и взялся за дрель.

* * *

— Боже мой, как же я устала, — простонала я и плюхнулась на диван в гостиной. Доун несколько позже последовала за мной и положила голову мне на плечо.

— Я тоже. Думаю, что никогда больше не смогу двигаться. — Она приподняла голову и сразу опустила ее обратно. — Видишь?

— Это очень некстати, — сказал Спенсер, сидящий на противоположной стороне П-образного дивана. — Если не ошибаюсь, Каден пригласил несколько человек, они придут немного позже.

— Ох. — Я лихорадочно начала обдумывать, что это означало для меня. Должна ли я буду забаррикадироваться у себя в комнате? Или «пригласил несколько человек» — это особый код, и мой сосед сегодня вечером устраивает вечеринку? По крайней мере, так всегда было у нас в Денвере.

— Не волнуйся. Не думаю, что он планирует устроить оргию. — Спенсер подмигнул. Я заметила, что он делал это на удивление часто. Почему он так сильно старался сглаживать напряжение в нашей квартире, для меня это было загадкой. Временами его доброта казалась мне немного вынужденной. Тем не менее, я могла это вытереть.

— На самом деле, я прямо сейчас могла бы пойти спать, — сказала я задумчиво. — Ты со мной?

— Безусловно, я в деле, — усмехаясь, ответил Спенсер.

Мы с Доун посмотрели на него, приподняв брови.

Он примирительно поднял руки.

— Извини, ты ведь сама предложила...

Качая головой, я улыбнулась.

Доун громко зевнула на моем плече.

— Боюсь, мне пора. Сегодня моей соседки нет дома и, кроме того, я еще хотела позвонить отцу.

— Конечно, без проблем. Тебя подвезти?

— Нет, не стоит. Тут всего десять минут ходьбы. Иди освежись и обживайся. Не зря же мы пахали весь день. — Она выпрямилась и вытянула руки над головой. — Ох, кажется, у меня будут болеть мышцы.

— У меня тоже. — Со стоном я потерла мышцы плеч, которым досталось больше всего. — К счастью, завтра мы свободны. В противном случае, на курсах я передвигалась бы как робот.

Доун засмеялась, и мы вместе направились в прихожую. Около порога я крепко ее обняла.

— Спасибо. Ты спасла меня. Без тебя я бы не справилась.

— Конечно, справилась бы. Ты сильная, независимая женщина, — ответила Доун преувеличенно серьезным тоном, и мне снова пришлось улыбнуться. — Напиши мне насчет понедельника. Тогда мы могли бы выпить кофе перед занятиями.

У Доун основной специальностью был английский язык, однако второстепенные предметы она выбрала такие же, как у меня. Я с нетерпением ждала наших совместных лекций. Так что, по крайней мере, мне не придется блуждать по огромному кампусу в одиночку.

— Разумеется, так и сделаю. И мое предложение все еще в силе: если твоя соседка будет тебя доставать, просто приходи ко мне.

— Договорились. — Прежде чем выйти на лестничную площадку, она еще раз крикнула из прихожей в сторону гостиной: — Пока, мальчики!

Я услышала бормотание, которое, уверена, исходило от Спенсера, а не от Кадена. Доун бросила на меня еще один последний красноречивый взгляд, потом захлопнула за собой дверь, и я осталась одна.

Вернувшись в комнату, я собрала все свои косметические средства и направилась в ванную. Там я в первый раз должным образом осмотрелась. Помещение оказалось удивительно светлым, что, вероятно, было обусловлено плиткой и маленьким окошком прямо над унитазом. Когда повернулась, чтобы запереть за собой дверь, я насторожилась.

Какого черта?

Я распахнула дверь и оглядела гостиную. На диване сидел только Спенсер и играл на приставке, которая отсюда выглядела как самая последняя модель «Плейстейшен».

— Каден? — крикнула я на всю квартиру. Никакого ответа.

— Думаю, он в своей комнате, — не поднимая глаз, сказал Спенсер, и кивнул в сторону единственной закрытой двери в квартире.

Я заколебалась, но затем пересекла гостиную и робко постучала в дверь. Никакого ответа. Нерешительно я подождала еще мгновение, но когда снова не получила ответа, без дальнейших церемоний повернула дверную ручку.

— Эй, ты можешь сказать мне, где ключ от ванной? — задала я вопрос в комнату. Беглым взглядом я отметила книжные стеллажи, забитые потрепанными журналами, огромный письменный стол с двумя мониторами, которые изображали раскрытые окна графических программ, и стены цвета капучино. Большая кровать из черного дерева, на спинке которой висело несколько рубашек, прямо рядом с ней на ночном столике лежала кучка карандашей.

Однако прежде чем я смогла уловить хотя бы еще одну деталь его комнаты, передо мной внезапно возник Каден, загораживая обзор.

— Одно дело, что ты заставила меня собирать свою дерьмовую мебель, — прорычал он. — Но вырваться в мою комнату, пока я работаю? Так дело не пойдет!

Я раздраженно посмотрела на него снизу вверх. Его глаза мрачно блестели.

— Извини, я только хотела знать, где...

— Я понял тебя. Не услышать твои вопли было просто невозможно. — Он потер рукой лоб. — Слушай, мой лимит на сегодня исчерпан.

— Твой лимит исчерпан? — спросила я недоверчиво.

Весь день я провела, собирая мебель и обустраивая свою комнату. Я была полностью истощена и просто хотела принять душ за закрытыми дверьми, не боясь, что в любой момент мог ворваться Каден и наговорить мне всяких гадостей.

Я уперла руки в бока.

— Приди в себя! — огрызнулась я. — Во-первых, я не заставляла тебя собирать свою мебель. Ты всего лишь просверлил три дыры в каркасе — все остальное я вместе с Доун сделала самостоятельно! А во-вторых, я только хотела попросить у тебя ключ от ванной комнаты, Каден. Это не такое уж большое дело. Ты говоришь мне, чтобы я не раздражала тебя своим женским хламом, но твои перепады настроения будут похлеще, чем у женщины во время ПМС!

Каден даже бровью не повел.

— У меня нет перепадов настроения, сладкая. Я всегда такой невыносимый. — Он схватил меня за плечи. От его прикосновения начало покалывать кожу под моей футболкой, и я проклинала свое тело за то, насколько сильно оно жаждало массажа. Затем Каден вытолкнул меня из своей комнаты. — А теперь проваливай.

В следующее мгновение он захлопнул дверь у меня перед носом.

Глава 3

К сожалению, в ду́ше я совсем не расслабилась. На самом деле, я предпочла бы принять ванну, но из-за отсутствия ключа и непредсказуемости Кадена не решилась. Вместо этого я быстренько искупалась под душем и спряталась в своей комнате.

Прислонилась спиной к прохладной деревянной двери и в первый раз с моего приезда в Вудс-Хилл на самом деле с облегчением вздохнула. И выдохнула. Пока не почувствовала, как воздух наполнил все мое тело.

Во мне распространилось спокойствие, и я открыла глаза.

Все было так, как я всегда мечтала. На собранном диване лежал пушистый плед и подушки разных форм и размеров. Над столом, вдоль одной из полок, где я уже разместила все свои вещи, висела гирлянда. Мои карандаши и тетради были аккуратно уложены в контейнеры и держатели на столе. С подоконника мне улыбалась Доун рядом с моим собственным лицом, рядом с рамкой стоял будильник в том же стиле. Шторы были широко раздвинуты, позволяя последнему дневному свету проникнуть в комнату.

И в этот момент, осмотрев всю свою комнату, я ничего не могла с собой поделать и громко всхлипнула.

Сразу же прижала ладонь ко рту, надеясь, что меня никто не услышал. Слезы жгли глаза, и я даже не смогла дойти до кровати — опустилась на пол у двери и обхватила колени руками.

Мне на самом деле это удалось. Я была в Вудс-Хилл, более тысячи километров отделяли меня от моих родителей. То, что я сделала для себя на этой неделе, было больше, чем я когда-либо делала раньше, и вдруг все показалось мне настолько подавляющим, что я больше не смогла сдерживать слезы. Теплые ручейки побежали по моему лицу.

Я была полностью истощена. В течение трех лет каждый день и каждую ночь я мечтала об этом моменте — попасть, наконец, в то место, которое предоставило бы мне мир и спокойствие.

Осторожно подняв голову, я еще раз осмотрела свою комнату. Теперь все было только в моих руках. Никто и никогда снова не будет определять мою жизнь. Никогда я больше не позволю ограничивать себя рамками, в которых не хотела находиться. Отныне я буду сама писать свою собственную историю. В моем новом доме.

Несмотря на слезы, я слегка улыбнулась.

* * *

Не знаю, сколько людей пришло к Кадену. Я слышала только, что они были шумными. Но я не позволю этому испортить свой вечер. Я надела удобную одежду: топ на тонких бретельках с кружевом на вырезе из моего любимого пижамного комплекта и серые шорты из мягкого материала. Как по мне, Каден мог хоть каждую ночь устраивать вечеринки. Я просто радовалась тому, что больше не придется спать в хостеле.

Я разложила диван. Для этого мне потребовалось несколько попыток. Два раза с размаху приложилась голенью о выдвижной ящик, но в конечном итоге справилась, не получив серьезной травмы. Затем поудобней устроилась в своем раю из подушек.

Наконец-то пришла пора наверстать упущенное время для просмотра телесериалов, эпизоды которых я пропустила за последние дни. Я была заядлым сериальным наркоманом и смотрела почти все, что попадало в поле моего зрения — или то, что я могла найти на «Нетфликс». В последнее время я особенно подсела на сериалы про супергероев, такие как «Стрела», «Агенты Щ.И.Т» или «Флэш». Причем все зависело от моего нынешнего настроения. В определенные дни я просто не могла жить без подросткового сериала вроде «Дневники вампира», в другие должна была посмотреть последние эпизоды «Танцы со звездами». Иногда во мне вспыхивала страсть к историческим драмам, что-то вроде «Борджиа» или «Чужестранка».

Однако сегодня на очереди были однозначно супергерои. Я открыла свой ноутбук и разместила его на кровати, потом порылась в последней не разобранной коробке в поиске моих любимых наушников, которые хотя и были ужасными, зато невероятно удобными. После того как привела свое вечернее развлечение в состояние готовности, я укуталась в одеяло и с энтузиазмом стала наблюдать за тем, как герои спасали мир.

Не могу сказать, сколько эпизодов посмотрела, но в какой-то момент я задремала. Не удивительно после того, как провела весь день на ногах.

Я проснулась от того, что через мои наушники проник звук приглушенного щелчка. Луч света осветил мое лицо, и я сонно моргнула. Кто-то распахнул дверь моей спальни, и она стукнулась об основание полки.

— Извини, — сказал этот кто-то, и дверь снова закрылась.

Я растерянно стянула наушники и освободила свои волосы от узлов провода.

— Каден, мужик! Там в моей комнате лежит убийственная красотка! — Было слышно, как звук голоса разносится по всей квартире. Речь парня была невнятной. Вероятно, он уже немного переборщил с напитками. Внезапно дверь снова открылась. Я натянула одеяло до самого подбородка и уставилась на высокого парня, который теперь стоял посреди моей комнаты и ухмылялся мне. Он выглядел как серфер. Если бы его лицо не было настолько румяным, он мог бы сняться в рекламном ролике для «Аберкромби». (Примеч. Abercrombie & Fitch — марка одежды).

— Привет, я Итан. Раньше это была моя комната и изначально свободная для девушек зона. По крайней мере, пока я не встретил свою подружку. Именно на этом месте стояла моя кровать, где Моника и я часто...

— Малыш, — раздался осторожный голос позади парня, — не думаю, что ее интересует, чем мы здесь занимались. Не смущай бедняжку. — В дверном проеме появилась молодая женщина. Она взяла Итана за руку, вытянула его из помещения и нежно подтолкнула его в направлении гостиной.

Потом она повернулась ко мне. На ее лице был довольно броский макияж, несколько прядей волос ярко выкрашены. В моем полусонном состоянии я не смогла правильно различить цвет.

— Извини. Я Моника, это был мой парень Итан. Мы просто хотели поздороваться.

— Эм... Привет. — Я потерла глаза. Боже мой, который сейчас вообще час?

— Привет, — повторила Моника и посмотрела на светящиеся звездочки над моим столом. — У тебя здесь мило. Итан всегда ворчал на меня, даже когда я пользовалась дезодорантом в этой комнате. Но это, — она указала на гирлянды и мой декор, — на самом деле, по-настоящему мило.

— Спасибо. — Если честно, я не знала, что еще сказать. В мою комнату из другой части квартиры проникла музыка. Я услышала несколько выкриков, звон бокалов и громкие разговоры.

— И ты действительно девушка? — выпалила Моника.

Я уставилась на нее в замешательстве.

— Да, я так думаю, — сказала я и позволила одеялу опуститься на пару сантиметров. Вряд ли Монику там что-то интересовало.

Она прищурилась и заинтересованно посмотрела на мой кружевной топ.

— О, да, определенно. — На ее лице расплылась широкая улыбка. — Боже, должно быть, Каден всерьез оказался в затруднительном положении, раз позволил тебе жить здесь.

— Хм. — Нерешительно медленно я спустила ноги с дивана. — На самом деле, я не в курсе. Он сказал, что ему срочно нужны деньги, а другие его претенденты соскочили.

— Поверь мне, должно быть, он посчитал тебя нормальной. Обычно он каждую девушку посылает к черту. — Судя по всему, песня, которая только что заиграла, ей очень нравилась, потому что она начала слегка покачивать головой в такт. — Еще до того, как сюда переехал Итан, у Кадена была соседка, от которой он с трудом избавился. Она влюбилась в него, а он... — Она сделала жест рукой, как бы вырывая из груди сердце. — После той-чье-имя-мы-никогда-ни-при-каких-обстоятельствах-не-произносим-в-этой-квартире он установил запрет на девушек. В конце концов, вся ситуация просто вышла из-под контроля. Думаю, она даже примешивала крем для депиляции в его гель для душа. Представь Кадена без волосяного покрова на руках и ногах.

Я фыркнула.

Моника энергично закивала.

— У меня была точно такая же реакция! Но каждый раз, когда Каден выгонял меня отсюда, желание смеяться снова покидало меня. В последние месяцы всех существ женского пола, что по тем или иным обстоятельствам оказывались в его квартире, он считал оккупантами, которых в ту же секунду выставлял за порог. Я даже ни разу здесь не завтракала. Ты можешь быть счастлива, если он тебе хотя бы кофе предложит. — Смеясь, она пожала плечами и повернулась, чтобы крикнуть что-то кому-то в гостиной. Затем снова посмотрела на меня. — Если хочешь, можешь присоединиться к нам. Мы не кусаемся.

Я неуверенно осмотрела свой внешний вид. Я была не накрашена и одета в пижаму — не самый лучший образ для вечеринки. Тем более, что со времен моего одиннадцатого дня рождения я никогда не появлялась в обществе не накрашенной.

Моя мать всегда подчеркивала, насколько важно было нарисовать себе лицо, прежде чем выйти из дома. Для этого существовал макияж. Это была адская работа — каждое утро аккуратно наносить базу, подводить глаза карандашом, делать контуринг лица. Вначале я едва ли могла с этим справиться. Но теперь я уже красилась на протяжении восьми лет ежедневно. Идея покинуть эту комнату без макияжа была абсурдной.

— По крайней мере, большинство из нас, — продолжила Моника. — Про Кадена никогда нельзя сказать точно. Иногда он может быть просто задницей, но со временем ты привыкнешь, поверь мне. — Быстрым движением головы она кивнула в сторону гостиной. — Пойдем. Я достану тебе пиво.

Я улыбнулась. Ее беззаботное поведение было таким же заразительным, как у Доун.

— Дай мне секунду. Я должна переодеться.

Она приподняла бровь и бросила многозначительный взгляд на мое декольте.

— Теперь все понятно. Не удивительно, что у Итана выкатились глаза из орбит. — Она громко засмеялась над своей шуткой, отчего моя улыбка стала еще шире. Затем вышла и закрыла за собой дверь.

Я встала и порылась в комоде в поиске штанов, которые были бы удобными, но не слишком узкими. Мой выбор пал на уютные джинсы-стрейч. Я не стала снимать топ, а просто набросила сверху кардиган.

Затем бросила взгляд на маленькое зеркало, стоящее на письменном столе. Мои глаза выглядели уставшими. На мгновение я подумала о том, чтобы воспользоваться консилером, однако отбросила эту идею. Что это скажет обо мне?

«Что ты поверхностная сучка, которой тебя всегда считали», — раздался язвительный голос в моей голове. Я сразу же заставила его замолчать.

Вместо этого я еще раз посмотрела на свою новую прическу. Провела рукой по волнистым прядям, которые теперь всегда выглядели слегка запутанными, независимо от того, что я с ними делала. Это была часть меня, о которой я не должна была беспокоиться.

Я подошла к двери и мысленно посчитала до трех. Если ко мне подойдет какой-нибудь болван, я просто вернусь в постель. С решительной улыбкой я вышла из своей комнаты.

В квартире был такой сильный беспорядок, что сперва я даже растерялась. Несколько человек толпились на кухне, балкон также был заполнен людьми, которые курили и громко разговаривали. От одного только вида на это меня охватила клаустрофобия. С кухонной стойки гремела музыкальная система. Повсюду стояли кружки, стаканы и бутылки с различными алкогольными напитками. Понятия не имею, как мне удалось спокойно вздремнуть, пока здесь проходила огромная вечеринка.

Автоматически я осмотрела помещение на наличие Кадена. Я обнаружила его каштановую стильную прическу за девушкой, что сидела у него на коленях. Она шептала ему что-то на ухо, отчего ее светлые волосы спадали ему на грудь. Он не выглядел так, словно был особо счастлив ее вниманию. Однако я очень сильно сомневалась, что Каден вообще когда-либо бывает счастлив, так как он постоянно был угрюмым. Даже когда устраивал вечеринку, он выглядел как Гринч. (Примеч.: персонаж семейной комедии «Гринч — похититель Рождества» с Джимом Кэрри в главной роли, выпущенная компанией Universal Pictures). При удобном случае мне следовало бы ему сказать, что эти опущенные уголки рта — причина ужаснейших морщин.

— Эй, вот ты где! — воскликнула Моника и взяла меня за руку.

Застигнутая в врасплох, я позволила утянуть себя к кухонной стойке.

— Будешь пиво?

— Нет, спасибо, — сказала я. Заметив ее разочарованный вид, быстро продолжила: — Пиво — это не мое.

— Ах. Посмотрите-ка, что у нас здесь... Думаю, Спенсеру удалось стащить у своего отца дорогущее вино.

— Вино будет в самый раз, — заверила я ее, наблюдая за тем, как она с проворством подошла к одному из кухонных шкафов и взяла для меня бокал. Затем схватила упомянутую бутылку и наполнила бокал настолько, что с трудом могла его удержать, чтобы ничего не пролить.

Я поблагодарила ее и сделала глоток. С точностью эксперта я могла назвать сорт и даже догадывалась о дате выдержки. В последние годы у меня все чаще складывалось впечатление, что отец гордился мной только в те моменты, когда я обсуждала с его деловыми партнерами качество редкого урожая. К этому привело то, что я в слишком раннем возрасте приобрела обширные знания о вине.

— Элли, ты еще не спишь!

Я повернулась в сторону, откуда раздался голос Спенсера. Он сидел на одном из высоких стульев около стойки, делая жест рукой, чтобы я подошла к нему.

— Ага, Капитан Очевидность, — буркнула я в свой стакан. Я посмотрела на Монику, которая, хихикая, схватила меня за руку и тянула за собой до тех пор, пока мы не подошли к Спенсеру.

Моника сразу же начала рассказать ему о впечатлении, произведенном на Итана в моей комнате, отчего Спенсер, пытаясь сдержать смех, фыркнул, и половина его выпивки разбрызгалась по столешнице, а другая вытекла из его носа.

— Итак, Элли, что привело тебя в Вудс-Хилл? — спросила Моника, после того как мы успешно спасли Спенсера от удушья, и он смог наконец равномерно дышать.

Я боком прислонилась к стойке, держа в руке бутылку Моники, пока она взбиралась на стул рядом со Спенсером. Затем она кивком головы поблагодарила меня и забрала ее обратно.

— Я просто хотела сменить обстановку. — Это был мой стандартный ответ. Я в совершенстве отрепетировала его вместе с неопределенным пожатием плечами.

— Со мной так же, — ответила Моника и протянула мне свою бутылку. Мы с ней чокнулись, и я отпила еще один глоток вина. Постепенно я начала расслабляться. Это было не так уж и плохо — я была обычной девушкой, на обычной вечеринке, и общалась с обычными людьми. Никто здесь меня не знал. Я могла произвести совершенно новые первые впечатления. И до сих пор я вовсе не выставила себя в плохом свете. Совсем наоборот, все шло лучше, чем ожидалось. Вероятно, это даже стоило того, чтобы подняться с кровати.

— Я здесь только потому, что меня не приняли в Портленд, — вздохнул Спенсер.

Моника хотела дать ему подзатыльник, но он с усмешкой уклонился.

— Я ничего такого не сказал, кроме того, что Вудс-Хилл не был моим приоритетом, — добавил он примирительно.

— Я возмущена! — Моника сердито нахмурилась. — Здесь так много всего интересного! Помимо красивого пейзажа есть масса удивительных достопримечательностей. Кабаре, музей искусства и археологии в центре города и прекрасный кампус со статуей Шекспира...

Казалось, достопримечательности Вудс-Хилла стали сердечной темой Моники, поэтому Спенсер и я поспешно закивали.

— Я считаю это место действительно красивым, — сказала я. — Пейзаж был одной из причин, почему я хотела уехать в Вудс-Хилл. С тех пор как я здесь, я получила так много свежего воздуха, что мое тело, должно быть, полностью очистилось.

Моника блаженно улыбнулась.

— Думаю, это происходит с каждым, кто приезжает из большого города.

За ее спиной появился Итан и обнял ее.

— Она снова читает лекцию о том, почему Вудс-Хилл является лучшим городом для студентов?

— Она пытается убедить в этом Элли. — Спенсер кивнул в мою сторону. — Хотя она уже здесь живет.

— Эй! Ты та девушка из моей комнаты, — сказал Итан, обращаясь ко мне. — В смысле, теперь она уже не моя. Отныне это твое королевство со всем вытекающим из этого.

Я улыбнулась тому, как он цеплялся за свою девушку, чтобы устоять прямо.

— Спасибо за полку и письменный стол, Итан.

— Спасибо, что забрала этот хлам. Ты освободила нас от лишних дел при переезде, — ответил он, а затем уткнулся лицом в изгиб шеи Моники, тем самым вынуждая ее захихикать.

Они оба такие очаровательные. Он — благодаря своему образу серфера, а она — из-за этих восхитительных разноцветных волос и черному лаку на ногтях. То, что они выглядели такими разными, делало их еще более милой парой.

— Так всегда, когда я вижу этих двоих, — тихо сказал Спенсер и наклонился ко мне, состроив заговорщическую мину. У него были невероятные голубые глаза. — Вначале это выглядит мило, но в какой-то момент надоедает и начинает раздражать.

— Между прочим, я вас прекрасно слышу, — бросила Моника, причем ее голос был приглушен тем, что Итан не мог оторвать от нее ни свой рот, ни руки. Его растрепанные волосы закрывали половину ее лица.

Спенсер презрительно сморщил нос.

— Вы просто отвратительны. Извините, но это факт.

— Отвратительны? Я покажу тебе, что такое отвратительно. — Моника вскочила со своего стула и бросилась на Спенсера. Итан потерял равновесие и неожиданно повалился вперед, тщетно пытаясь дотянуться до стойки. Инстинктивно я схватила его за руку и удержала, чтобы он не упал.

— Думаю, тебе стоит выпить стакан воды. Что скажешь, Итан?

Он ухмыльнулся и откинул волосы с лица. Затем начал кивать. И не смог прекратить это делать. Очевидно, у него закружилась голова, потому что стал шататься еще сильней, чем раньше. Я помогла ему взобраться на стул, в то время как Моника и Спенсер с громкими, наигранными боевыми кличами недалеко от нас продолжили борьбу, которая являлась смесью из каратэ, бокса и щекотки. Пока я обходила кухонную стойку, чтобы налить для Итана воды, краем глаза могла видеть, как Моника взяла голову Спенсера в захват и трепала его тщательно уложенные волосы. Тогда мой взгляд сам собой скользнул через гостиную к дивану.

Я замерла.

Темные глаза Кадена были устремлены прямо на меня.

Девушка больше не сидела у него на коленях, но тесно прижималась к нему. Он обнимал ее за плечи, а ее рот находился вплотную к его уху. Теперь я понимала, почему она казалась такой знакомой — это была девушка, которая была с ним в квартире в тот день, когда я пришла сюда в первый раз.

Я подумала о правилах Кадена. Пялиться на него, пока он с кем-то обжимается, определенно было на верхней строчке списка того, что ни при каких обстоятельствах не было нормальным. Поэтому я отвернулась и вместо этого сосредоточилась на стакане воды для Итана.

Когда я поставила стакан перед Итаном на столешницу, Моника и Спенсер наконец-то прекратили бой. Они оба были довольно помятыми, и мне пришлось помочь Монике привести прическу в порядок, потому что ее волосы были растрепаны.

— Мне нравятся твои волосы, — сказала я, в последний раз пропуская пальцы сквозь яркие пряди. — Думаю, я никогда бы на такое не осмелилась.

— Если на чистоту, иногда я хочу быть менее смелой, — сказала она с отрешенным взглядом. — Я всегда размышляю не слишком долго, когда речь заходит о каких-либо изменениях. Я слишком импульсивная и никогда не могу остановиться на чем-то одном. Взять, к примеру, цвет волос — я просто выбрала оттенки, на которые у меня в данный момент было настроение.

— Мне нравится. Самая большая перемена, на которую я осмелилась, вот это. — Я указала на свои короткие волосы.

Моника нахмурилась.

— Как ты выглядела до этого?

На мгновение я задумалась, стоит ли показать ей фотографию, пока не вспомнила, что все до единой удалила со своего телефона.

— Мои волосы были оттенка медовый блонд, — ответила я вместо этого. — И достигали мне до груди.

Ее глаза округлились.

— Ты совсем не выглядишь как блондинка.

— Но я была ею. Я выглядела примерно так же, как... — Я позволила своему взгляду поблуждать по комнате, пока он не зацепился за спутницу Кадена. — ...как она, только немного темнее.

Моника повернула голову в направлении, куда я указала.

— Ты выглядела как Сойер? — выпалила она ошеломленно и довольно-таки громко.

Девушка, сидящая рядом с Каденом, повернулась к нам и уставилась на Монику. Затем прищурила глаза и поднялась.

— О, нет, — пробормотала Моника и, казалось, стала в несколько раз меньше.

В то время как Сойер приближалась к нам, я в первый раз позволила себе рассмотреть ее получше. Она была очень красива и имела отличную фигуру с изгибами в нужных местах и декольте, которому позавидовала бы каждая женщина. Ее волосы были волнистыми и немного растрепанными, что хорошо сочеталось с темным макияжем глаз и коротким черным платьем, которое она хорошо скомбинировала с широконосыми ботинками «Доктор Мартинс». Если хорошо подумать, ее наряд больше соответствовал рок-концерту Хейли Уильямс, чем этой вечеринке.

— Я слышала свое имя, — вместо приветствия сказала Сойер и посмотрела на Монику с фальшивой улыбкой на губах.

Каден, который, казалось, почувствовал напряжение в воздухе, также поднялся и догнал Сойер в два быстрых шага. Он обернул свою руку вокруг талии Сойер и притянул ее ближе к себе. Но этот жест не возымел желаемого эффекта — скорее наоборот. Вместо того чтобы расслабиться, Сойер с рывком отстранилась от Кадена и скрестила руки на груди.

— Есть что-то, что ты хочешь мне сказать, Моника?

— Нет, честно, Элли только... — Голос Моники сорвался, и она обратила свой взгляд ко мне, ища помощи.

— Я только рассказывала, что до недавнего времени была довольно похожа...

Сойер повернулась ко мне.

— Я не с тобой разговаривала, а с ней.

Ее тон был ледяным, и я в замешательстве моргнула.

Каден наклонил голову, и его губы коснулись уха Сойер, когда он пробормотал:

— Все в порядке, Сойер. Пожалуйста, не устраивай драму. — Но попытка отвлечь ее не удалась.

— Оставь меня. Они говорили обо мне, — прошипела Сойер и вновь восстановила расстояние между собой и Каденом. — Это уже не первый раз, когда она сплетничает обо мне.

— Все это уже прошлогодний снег, Сойер, — теперь взял слово Спенсер.

— Заткнись, Спенсер, — отрезала она. Сойер выглядела так, будто в любой момент выпустит свои когти и набросится на одного из нас. Я понятия не имела, могла ли предотвратить это, но попытаться стоило. Я подняла руки в примирительном жесте.

— Я всего лишь сказала, что у меня была похожая прическа, как у тебя. У тебя красивые волосы, честно. И я не знаю, что произошло между вами в прошлом, но мы ни в коем случае не говорили о тебе ничего плохого. Это правда.

Вау, вино, по-видимому, уже начало действовать. Я понятия не имела, что способна говорить так быстро. Слова вылетали из меня, словно из пулемета, и я задалась вопросом, понял ли меня вообще кто-нибудь.

— Расскажи это тому, кто тебе поверит. Если в следующий раз у вас будет что-то против меня, просто скажите это напрямую, вместо того чтобы лгать мне в лицо. На самом деле, это довольно жалко.

— Успокойся, — сказала Моника, начиная горячиться, но Сойер тут же прервала ее.

— Если ты еще раз заговоришь обо мне, я не могу ни за что ручаться. — Она сделала угрожающий шаг к Монике.

Это был момент, когда взыграл мой защитный инстинкт. Я не знала их общего прошлого, но мне нравилась Моника. И я не собиралась дальше наблюдать за тем, как эта девушка без всякой причины на нее наезжает.

— Послушай, — начала я дипломатично. — Это не самое подходящее место, чтобы обсуждать такое.

Вокруг нас стало подозрительно тихо. Остальные гости вечеринки с любопытством следили за происходящим, кто-то даже сделал музыку тише.

Я откашлялась.

— Наверное, мы все немного перебрали с алкоголем. — По крайней мере, вино действительно начало действовать. Не думаю, что это тот разговор, который следует вести в алкогольном опьянении. Лучше быть трезвыми, не так ли? Без зрителей. Я постаралась нацепить примирительную улыбку.

— Думаю, будет лучше, если ты уйдешь.

От ледяного голоса Кадена Сойер застыла.

— Да ты издеваешься надо мной, — ошеломленно воскликнула она и повернулась к Кадену. Она сначала указала на меня, а потом на Монику. — Твои дерьмовые друзья наезжают на меня в твоем присутствии. А ты выгоняешь меня? Ты реально величайший мудак.

Каден открыл рот, чтобы что-то возразить, но прежде чем он успел это сделать, из моего рта вырвались слова:

— Только потому, что твоя гордость задета, не нужно оскорблять всех людей вокруг. Каден не виноват, что ты настолько чувствительна. Здесь вообще ничего такого не происходило, пока не подошла ты и не устроила неприятности. На самом деле, это не нормально.

Сойер стала настолько красного цвета, что я рассчитывала, что она в любой момент влепит мне пощечину. Но прежде чем ситуация могла полностью выйти из-под контроля, Каден схватил ее за талию и вывел из гостиной.

Он закрыл за собой дверь. Одно мгновение в помещении было настолько тихо, что можно было услышать, как пролетает муха. Казалось, все затаили дыхание.

Потом кто-то снова сделал музыку громче, и вечеринка продолжилась, как будто ничего не случилось.

Моника взяла меня за руку и склонила голову мне на плечо.

— Извини, Элли, — вздохнула она. — Я не хотела.

Я похлопала ее по руке.

— Ой, да ладно. Я в состоянии справиться с небольшой драмой. Кроме того, часть жизни в колледже — испытать подобное.

Из коридора до нас донеслись приглушенные обрывки разговора, и Моника вздрогнула, когда голос Кадена стал громче.

— Он разозлится на меня за это, — сказала она подавлено.

Спенсер покачал головой.

— Не думай об этом. Ты же знаешь, какая Сойер. Думаю, ее эго не справилось с тем, что Итан...

Моника вырвала свою руку из моей и закрыла себе уши. Кроме того, она начала громко напевать.

Спенсер, ухмыляясь, покачал головой. Обращаясь ко мне, он сказал:

— Как-то раз, на вечеринке первокурсников, Сойер обжималась с Итаном. Но когда, вскоре после этого, он начал встречаться с Моникой, она была очень зла — видимо, надеялась на большее.

Я кивнула. Если бы Сойер не вспылила, мне было бы ее жаль. Но даже разбитое сердце не повод так разговаривать с нами.

Я вздрогнула, когда дверь квартиры с грохотом захлопнулась. Громкими шагами Каден вернулся в гостиную, и когда наши взгляды встретились, по моей спине пробежался леденящий холодок.

Он выглядел рассерженным. На самом деле, очень рассерженным. Его лицо было искажено, все его тело, казалось, напряжено до предела. Я снова подумала о глупых правилах и мысленно прокляла себя за вмешательство.

— Я устала, — сказала я и в мгновение ока со всеми попрощалась. В своей комнате я с облегчением позволила себе прислониться спиной к двери.

Замечательно. Моя первая вечеринка в Вудс-Хилл, и я своим нытьем позаботилась о том, что хозяин должен был выставить свою подругу из квартиры.

Я была полным профаном.

Глава 4

Меня разбудило неприятное чувство. На самом деле, я планировала выспаться, но это явно не получилось. Это должно было быть чертовски раннее утро. Мои веки с трудом разомкнулись. Ворча, я натянула одеяло на голову. Когда в моей спальне что-то прогремело, я застыла. Медленно опустив одеяло обратно вниз, сонно зажмурилась от солнечного света, который светил прямо на мою кровать. В моей комнате сидел Каден. Точнее сказать, удобно устроился на моем стуле, скрестив ноги на письменном столе. Он смотрел на меня невозмутимо, как будто это было самым естественным в мире — наблюдать за мной во время сна.

— Доброе утро, солнышко. — Его голос сочился иронией, и я ощутила желание запустить в него чем-нибудь. Вечеринка закончилась всего несколько часов назад, и спал он, наверное, еще меньше, чем я. Как он мог сидеть и выглядеть таким бодрым?

— Кофе, — простонала я в подушку. — Элли не разговаривает без порции кофеина.

В его взгляде, которым он рассматривал меня, плясали смешинки, что очень удивило. Я еще не видела у него такого выражения лица. До этого момента он всегда выглядел так, как будто снаружи плохая погода, или как если бы откусил лимон. Но сейчас он просто забавлялся. После вчерашнего вечера я ожидала всего, но только не этого.

— Кто бы мог подумать, что ты такая засоня.

— Ты узнал бы это, если бы в нашу первую встречу нормально поговорил со мной, — пробормотала я. Выпрямилась, внимательно следя за тем, чтобы одеяло осталось на груди. Я точно знала, насколько коварными могут быть кружевные топы — даже с моим крошечным размером.

— Кофе на кухне. Оставил тебе немного.

Я подозрительно прищурилась. Был ли это сон, и почему он был так хорош? Здесь что-то не так. Однако жажда эликсира жизни была гораздо сильнее, чем желание разгадать намерения Кадена, поэтому я поправила свой топ, встала и огляделась в поиске кардигана.

— Держи. — Каден бросил мне серый сверток. Он приземлился прямо мне на лицо. — Теперь иди и проснись.

— Зачем? — закапризничала я. Прежде чем выйти из комнаты, я снова повернулась к нему. Он сложил руки за головой и осмотрел меня от макушки до пяток.

— Мы сегодня кое-что предпримем. — В его глубоком голосе прозвучал незнакомый оттенок, который я не могла точно истолковать. Но сейчас было очень рано, и я просто была слишком уставшей, чтобы разгадывать какие-либо загадки.

Качая головой, побрела на кухню. Я заметила, что квартира уже была убрана. Ничего больше не напоминало о хаосе прошлой ночи. Вместо этого в воздухе стоял запах чистящих средств, смешанный с восхитительным ароматом свежесваренного кофе.

В отличие от Моники, которой вчера приходилось вставать на носочки, я, к счастью без особых усилий доставала до всех подвесных шкафов кухни.

Потянулась за самым большим стаканом, который только смогла найти, и наполнила его. Затем открыла холодильник, чтобы проверить наличие молока, но потом вспомнила, что у меня есть что-то гораздо лучше в тумбочке моего стола. С чашкой в руке я вернулась в свою комнату. Мой сосед, естественно, все еще сидел, развалившись на моем стуле, игнорируя меня. Я наклонилась мимо него к нижнему ящику письменного стола. Краем глаза заметила, что Каден нахмурился.

— Не переживай, — пробормотала я. — Я не собираюсь показывать тебе свое белье... Аллилуйя! — С торжественной улыбкой я вытащила из самого дальнего угла ящика сливки для кофе. Встряхнула баночку и избавилась от пластиковой крышечки, прежде чем поднести ее к чашке и налить приличное количество в свой кофе. По всей комнате распространился аромат мяты.

— Ты только что вылила в свой кофе сливки со вкусом мяты, — с отвращением пробормотал Каден. Он наклонился и взял баночку из моей руки. — Это просто омерзительно.

— Ты не знаешь, о чем говоришь, — ответила я и сделала большой глоток. Восхищенно вздохнула. — На вкус как After Eight. (Примеч.: конфеты со вкусом мяты, некоторые называют их «Мятное блаженство»). Хочешь попробовать?

Он скривил лицо, когда посмотрел на баночку.

— Нет, спасибо. — Он поставил ее на стол и отодвинул от себя так далеко, насколько позволило его положение на стуле.

Я пожала плечами и переключила внимание на свой кофе.

— Еще одна вещь, о которой я рассказала бы тебе, дай ты мне шанс.

— Есть еще какие-то привычки, о которых я должен был узнать? — Пока внимательно изучал мое лицо, Каден наклонился вперед, опираясь локтями на свои бедра.

Теперь, когда я постепенно полностью проснулась, поняла, насколько приятно пахло от Кадена. Его пряный гель для душа превосходно сочетался со смесью ароматов «Мятного блаженства» и ванильных свечей, витающих в моей комнате. Как мило.

Его волосы были еще влажными и не уложены, и вдруг я ощутила странную потребность зарыться в них пальцами.

— Кроме того, что у тебя нарушение обоняния и вкусовых рецепторов, — он кивнул сначала на ароматизированные свечи, а затем на мой кофе.

На мгновение я задумалась и прислонилась рядом с ним к столу.

— Мне нравится Тейлор Свифт. За редким исключением, я наизусть знаю все ее песни и люблю бездумно напевать их в ду́ше. У меня есть особое пристрастие к сериалам всех жанров. Пока я нахожусь в Вудс-Хилл, могу питаться исключительно фастфудом. Но я не делала этого дома. Моя мама помешана на подсчете калорий, что абсолютно ужасно. Да, и я очень люблю кошек. Но не волнуйся, — быстро добавила я, потому что Каден уже открыл рот, чтобы запротестовать. — Естественно, я не собираюсь заводить домашних животных, пока живу в квартире с подселением. Я приобрела это, — рукой я указала на пушистый ковер под ногами и пошевелила пальцами ног, — в качестве замены. Отчасти он напоминает мне кота. Что еще? Ох, когда смотрю грустный фильм, я начинаю реветь, чаще всего не замечая этого. Наверное, потому, что я довольно чувствительна...

Я остановилась на полуслове, когда заметила выражение лица Кадена. Он пристально смотрел на меня со слегка приоткрытым ртом, и я могла точно увидеть, что его голова работала как часовой механизм.

— Я опять тараторила? — спросила я подавленно. Надеюсь, я не испортила все своими причудами, и он прямо сейчас лихорадочно не обдумывает, как можно быстрее от меня избавиться.

— Все хорошо. — Каден провел обеими руками по своему лицу и затем по коротко выбритым волосам по бокам.

— Как вчера прошла оставшаяся часть вечеринки? — спросила я, чтобы сменить тему.

Сейчас он снова откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Мой взгляд начал сам собой бродить по его многочисленным татуировкам. Они были действительно эстетичными, не такими неуклюжими, как я уже видела раннее у других. На правом предплечье Кадена была надпись, набитая красивым прописным шрифтом. Слова располагались вверх тормашками, поэтому я не смогла их прочитать. Но я предполагала, что они были на английском языке. Вокруг его левого бицепса были выбиты несколько колец, некоторые из них были широкими, некоторые намного уже, фактически тонкими.

— После вашего представления настроение несколько понизилось.

Испугавшись, я оторвала взгляд от его татуировок.

— О, нет. Мне очень жаль. — Я поставила кофе и провела рукой по волосам. Раньше я всегда цеплялась за кончики своих локонов и тянула за них. Теперь это случалось непроизвольно. И безболезненно. — На самом деле, я не хотела обижать твою девушку. Мне просто не понравилось, как она разговаривала с Моникой и разбрасывалась оскорблениями.

Я задержала дыхание, когда Каден скользнул своим взглядом по моему телу. Потом он слегка покачал головой и поднял голову, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Она не моя девушка. И мне это тоже не понравилось.

— Я знаю, и поэтому мне жаль. У меня была очень длинная неделя, и я больше не могла себя сдержать, и потом еще это вино... — Я замолчала и моргнула. — Что, прости?

— Мне тоже не понравилось, как она говорила с Моникой. — Казалось, он на мгновение задумался, а затем сцепил руки за головой. — Если честно, мне вообще не понравилось, что выходило из ее рта. Есть вещи, которые она вытворяет своим ртом…

Я поперхнулась кофе. Немного жидкости выплеснулось обратно в чашку и оттуда брызнуло мне в лицо.

— Фу, Каден!

Он ухмыльнулся. Самой лукавой ухмылкой, которая свидетельствовала о том, что он очень уверен в себе. Мне следовало вылить весь кофе ему на голову.

— Что такого? Думаю, что теперь, когда мы являемся соседями, можем честно и открыто обсуждать такие темы, как эта, или нет? Мы всегда так делали с Итаном.

Я в отвращении скривила лицо.

— Нет, спасибо. В этом нет необходимости. Теперь, если ты меня извинишь, я пойду и почищу уши.

— У тебя довольно пошлые фантазии.

— Это ты сделал замечание про ее рот, — парировала я.

— Оральный секс не единственное, что можно делать ртом. Просто, для примера, им можно вполне невинно целоваться. Но полезно знать, какие неприличные мысли крутятся у тебя в голове.

— В моей голове нет ничего неприличного, — сказала я слишком быстро, и жар, опаливший мои щеки, уличил меня во лжи. — Знаешь, что? Мне нужно почистить зубы, — сказала я и отвернулась, чтобы пойти в ванную. Но далеко я не ушла.

Каден схватил меня за запястье и развернул к себе. Одним плавным движением он притянул меня ближе, прямо к себе между ног. Я споткнулась и свободной рукой вцепилась в его плечо, чтобы не приземлиться к нему на колени. Под тонкой тканью его хлопчатобумажной футболки я почувствовала твердые мышцы.

— Моника — единственная девушка, которую я назвал бы подругой.

Его хватка вокруг моего запястья была нежной. Я могла освободиться в любой момент. Тем не менее, не хотела этого. От него настолько приятно пахло, что я почти забыла, с кем именно меня разделяли всего несколько миллиметров.

Почти.

— Так что ты не нарушала правила, — прошептал он и отпустил меня.

В смятении, я осталась там, где стояла и, нахмурившись, посмотрела вниз, на лицо Кадена.

— То есть, я все сделала правильно?

Каден приподнял бровь.

— Собственно, я бы так не сказал, нет.

— Собственно, — повторила я, широко ему улыбаясь.

— Не стоит быть такой самоуверенной, Эллисон.

Улыбка застыла на моем лице. Я напряглась и сделала шаг назад. Откуда он знал, что Элли была краткой формой от Эллисон? Он не мог знать мое настоящее имя... или все-таки мог?

— Откуда ты знаешь, что меня зовут Эллисон? — спросила я у него.

Как будто между нами только что не было этого момента. Каден откатился на стуле немного назад и одарил меня своим неприятным презрительным взглядом, который был мне уже так хорошо знаком.

— Я бы сказал, это было предположение, и я попал в точку. Так как в данном случае не особо много вариантов.

— Ах. — Я отвернулась от него. — Теперь мне действительно нужно в ванную, — выпалила я и в спешке покинула комнату.

В ванной я хотела запереть дверь, но потом вспомнила, что ключ отсутствует. Вздохнув, наклонилась над раковиной и оперлась обеими руками на прохладную поверхность. Дыши, Элли. Все хорошо. Не надо быть ясновидящим, чтобы догадаться, что Элли — это сокращение от Эллисон. И это всего лишь мое второе, а не первое имя. Все было в порядке. Не произошло ничего такого, из-за чего мне стоило бы нервничать.

Я в последний раз глубоко вздохнула, затем взяла из стаканчика зубную щетку и выдавила на нее немного зубной пасты.

Когда я сунула ее себе в рот, раздался стук. Естественно, Каден открыл дверь без моего «Войдите».

Мне следовало закричать. Что, если бы я сидела на унитазе? Вместо этого я постаралась выглядеть как можно равнодушней, и только лишь хмыкнула:

— Хм?

— У тебя есть походные ботинки? — спросил он и схватился руками за верхнюю часть дверной коробки. Затем слегка подался вперед. Проклятье, у него и в самом деле были красивые руки.

Я покачала головой и, возможно, немного яростней, чем следовало, начала чистить свои зубы. Но, в конце концов, я должна была как-то успокоиться.

— Это упущение, — размышлял Каден.

Выплюнув пену, я тщательно прополоскала рот.

— Ты хочешь пойти со мной в поход?

Я вытерла лицо полотенцем, из-за чего мои слова прозвучали приглушенно:

— Ты сказала, что тебе нравится местная природа. Я подумал, что мог бы показать тебе несколько местечек.

Я скептически посмотрела на Кадена.

— Зачем?

Я понимала, что задавала ему этот вопрос за это утро, наверное, уже раз десятый. Но он мог практически в одночасье превратиться из недружелюбного тупицы в милого соседа, что просто совершенно сбивало меня с толку.

Каден лишь пожал плечами.

— Ты не обязана идти. Если хочешь, можешь с удовольствием остаться здесь и продолжать ныть.

О. Мой. Бог. Неужели он слышал мой маленький нервный срыв вчера вечером?

Он приподнял брови и снисходительно посмотрел на меня.

— Тонкие стены.

— Я просто... — начала я, но Каден прервал меня.

— Мне наплевать, из-за чего ты распускала сопли. Правило номер один, — напомнил он, и я поджала губы. Ну, конечно. — Но если у тебя есть желание узнать немного о Вудс-Хилл и серьезно заинтересована в местном ландшафте, можешь пойти со мной. Я хочу сегодня прогуляться.

Как будто мои мышцы могли почувствовать, что у меня появился соблазн пойти вместе с ним, моментально дали о себе знать ноющей болью.

— На самом деле, я довольно устала после вчерашнего. — Я протиснулась мимо Кадена и побрела обратно в свою комнату.

— Свежий воздух все исправит, поверь мне, — сказал он у меня за спиной.

Я бодро обернулась.

— Уговорил. Но, пожалуйста, оставь меня одну, пока я оденусь.

Его глаза сверкнули весельем.

— Я мог бы тебе помочь.

— Правило номер три, Каден, — напомнила я, и была удивлена тем, насколько хорошо сымитировала его тон, прозвучавший ранее. Надеюсь, он заметил, как смешно все это было.

— Нет, я имею в виду выбор твоей одежды, — ответил он, никак не отреагировав на мою шутку. Нахмурившись, он прошел мимо меня к полке и осмотрел мою обувь, которую я аккуратно выставила в ряд. — У тебя действительно нет походных ботинок?

— Нет. Я всего лишь несколько дней в Вудс-Хилле, а в Денвере они мне были не нужны.

Он поднял пару туфель на высоком каблуке.

— Но таких у тебя много.

— Никогда не бывает много туфель на высоких каблуках.

— Они выглядят безумно сексуально, но сомневаюсь, что в них можно проходить длительное время. — Он поставил туфли обратно на свое место. Затем схватил кроссовки. Это была старая спортивная обувь, которую я одевала, собственно, лишь для того, чтобы сходить на пилатес. — Уместнее всего будут эти.

Он поставил обувь на пол передо мной, а потом вышел из комнаты.

— Поторопись. На самом деле, я хотел выйти еще полчаса назад.

К счастью, он не увидел, как я закатила глаза. С одной стороны, было мило, что он хотел взять меня с собой, с другой, его властный характер выводил меня из себя даже сейчас.

Тем не менее, в тайне я радовалась тому, что наконец-то смогу поближе рассмотреть горные хребты, которые до сих пор видела только издалека или в интернете. Я спешно скользнула в джинсы и надела рубашку. Потом зашнуровала шнурки на кроссовках и собрала свою сумочку.

Когда вошла в гостиную, Каден стоял, прислонившись к кухонной стойке. При взгляде на меня он так сильно нахмурился, что я с трудом могла разглядеть его глаза.

— Ты издеваешься надо мной? — спросил он ошеломленно.

— Что не так? — Я осмотрела себя. Все было не так уж и плохо.

— Твоя рубашка совершенно не подходит. Она сразу же порвется, стоит только тебе зацепиться за какой-нибудь куст. Она может оказаться практичной для любой другой ситуации... — Его взгляд на долю секунды задержался на моей груди, — но для похода твоя одежда совсем непригодна.

Еще один из его сексуальных намеков. Понятное дело, я слышала такие высказывания не в первый раз, но из его уст такое замечание звучало как-то совсем по-другому. И это другое очень настораживало меня, может быть, потому, что никогда нельзя было предугадать, как поведет себя Каден. Будет ли он ворчать? Хлопнет дверью? Приготовит кофе? Или начнет флиртовать?

Меня беспрерывно сбивало с толку его присутствие, и я могла только надеяться, что в ближайшем будущем это изменится.

— Пойдем со мной, — сказал он и направился в свою комнату.

Я неуверенно последовала за ним и остановилась в дверях.

Он стоял перед шкафом и рылся в одном из верхних ящиков. Когда потянулся, его толстовка задалась вверх, и я смогла увидеть кусочек его кожи. Очень симпатичный вид. Особенно когда я позволила своему взгляду опуститься ниже, на пояс его боксеров. У моего соседа была очень даже симпатичная...

— Вот, — сказал он и бросил в меня серый сверток. О, Боже, надеюсь, он не заметил, что я пялилась на его задницу. — Надень это.

Я поставила сумку на письменный стол Кадена и развернула кофту. Это оказалась плотная толстовка с карманами, в которых можно было надежно спрятать руки. Спереди было изображение маски Дэдпула, что заставило меня усмехнуться. По всей видимости, я была не единственным поклонником супергероев в этой квартире.

— Спасибо.

Через голову я стянула свою рубашку. И хотя на мне был надет топ, глаза Кадена слегка округлились, и я поспешно отвернулась. Когда натянула на себя его толстовку, незаметно понюхал ее воротник. От нее пахло стиральным порошком, но также, несомненно, Каденом.

Я взяла со стола свою сумку и снова повернулась к нему.

— С какой стати ты хочешь взять с собой сумочку в поход? — спросил он, кивая на нее головой.

— Потому что мне могут понадобиться деньги. И мобильный. И бальзам для губ, салфетки и...

Каден поморщился.

— Может, мне все-таки следует оставить тебя здесь.

Боже мой, выглядело так, будто этот тип никогда никуда не ходил в компании женщин. Я раздраженно вытащила свой мобильный из сумки, но остановилась, когда он позвал меня по имени.

— Элли.

Это был первый раз, когда он назвал меня именем, которым я представилась.

Я посмотрела на него.

— Прогулки существуют для того, чтобы оставить все позади и проветрить голову. Тебе не понадобится ни мобильный, ни кошелек. Не говоря уже о другом хламе.

Я громко вздохнула. Затем поставила сумку обратно на стол и подняла свои пустые руки.

— Доволен?

Каден криво ухмыльнулся.

— Очень.

Батюшки мои.

Во что только я впуталась?

Глава 5

Я резко остановилась посреди стоянки.

— Ты идешь или как? — крикнул раздраженно Каден, открывая свой джип.

Да, точно. Свой джип. У него был громадный, совершенно новый джип «Вранглер» серо-стального цвета.

Перевела свой взгляд от Кадена на гигантскую машину и обратно. Собственно, мне следовало догадаться. Такому типу, как он, идеально подходил такой автомобиль. Он выглядел пугающим и дерзким, и когда Каден завел двигатель, он зарычал так громко, что я непроизвольно вздрогнула.

Я поспешно подбежала к пассажирской двери, и как только оказалась внутри, Каден тронулся и свернул на главную улицу.

Украдкой я осмотрела салон автомобиля. Внутри было чисто, но не так безупречно, как можно было бы предположить. На заднем сиденье лежало несколько пустых банок и пакетов, и под моими ногами не мешало бы пропылесосить. Здесь уже не раз кто-то сидел в грязной обуви.

Несмотря на это, машина была мечтой. Я все бы отдала, лишь бы попробовать, как она бегает. Однако я была уверена, Каден ни за что не позволит сесть за руль этой малышки тому, чей опыт вождения составляет одну неделю.

— В бардачке лежат диски, — сказал он, тем самым вырывая меня из размышлений.

Мне не нужно было повторять дважды. Во-первых, возможность выбирать музыку в чужой машине выпадала не часто, а во-вторых, меня безумно интересовало, какой вкус был у Кадена.

Я открыла бардачок и сразу же начала рыться в многочисленных компакт-дисках. Я была очень удивлена. Там я нашла некоторые, что были мне не знакомы, но также наткнулась на парочку, которые находились в числе моих любимчиков.

Боковым зрением я заметила, что Каден наблюдал за мной. Он вел машину очень внимательно, но его взгляд снова и снова возвращался ко мне, что вызывало на моем затылке странное покалывание. Между тем, я ощущала себя практически как на экзамене. Казалось, было очень важно сделать правильный выбор саундтреков для нашей поездки. Я продолжила перебирать коллекцию до тех пор, пока не наткнулась на диски с самостоятельно подобранной нарезкой хитов.

— Что это за «К-Микс»? — спросила я, ухмыляясь и держа футляр с нарисованными сердечками.

Я тут же пожалела о своем вопросе. На долю секунды на лице Кадена промелькнуло горькое выражение. Но так же быстро, как оно там появилось, с такой же скоростью исчезло, оставляя после себя жесткую, непроницаемую маску.

— Вытащи его и дай мне, — сказал он с тревожным спокойствием.

Я с трудом сглотнула и выполнила его просьбу, хотя чувствовала себя не в своей тарелке. В мгновение ока Каден сломал его пополам. Я широко распахнула глаза и в панике посмотрела вперед через лобовое стекло, когда он убрал вторую руку от руля и разломил диск еще на несколько частей. Затем небрежно бросил осколки на заднее сидение и снова вцепился в руль. На этот раз настолько крепко, что костяшки его пальцев побелели.

Из-за нарисованных сердечек я подозревала, что этот диск сделала для него бывшая подружка. Возможно, навязчивая соседка по квартире, о которой рассказала мне Моника. Я не могла представить себе другую причину, которая могла вызвать подобную реакцию.

— Теперь, когда ты выпустил свой гнев, мы можем поставить этот. — Через некоторое время осторожно предложила я, держа в руке любимый альбом 30 Seconds To Mars.

Не глядя на меня, он взял его у меня из рук и сунул в узкую щель музыкальной системы. Я включила одну из своих любимых песен.

Когда прозвучали первые аккорды, снова почувствовала на себе взгляд Кадена.

— С Тейлор Свифт все понятно, но ты не похожа на человека, который слушает 30 Seconds To Mars.

Одно мгновение я удерживала его напряженный взгляд, прежде чем отвернулась и снова посмотрела в окно. Окрестности были настолько прекрасны, чтобы упустить хоть что-то. Сегодня стояла чудесная погода, солнечные лучи пробивались через пики гор, погружая все в яркий свет.

— Кто-то, как ты, на самом деле должен знать, что к предубеждениям следует относиться с осторожностью.

Он издал звук, который был похож на фырканье.

— Что это значит?

— Я уверена, что иногда у людей складывается о тебе совершенно иное представление, чем ты есть на самом деле. Люди склонны делать поспешные выводы.

— Ты тоже, не так ли? — спросил Каден. Мне снова пришлось посмотреть на него.

Его рука свободно лежала на краю открытого окна, взгляд направлен вперед. В бейсболке, которую сегодня надел, он выглядел совсем по-другому.

— Почему? — всерьез заинтересовавшись, спросила я. Раньше я особенно не отличалась от массы и тоже привыкла судить людей по внешности. Такого рода легкомыслие считалось вполне нормальным в кругах, где общались мои родители. Но так как теперь я жила в Вудс-Хилле, старалась избавиться от этой привычки — особенно я начала стараться изо всех сил после первой встречи с Каденом. И в том, что она прошла не так уж положительно, не было моей вины.

— Стоило тебе посмотреть на мои татуировки, как сразу же поместила меня в категорию «Плохие парни», — напомнил он и повернул свою кепку козырьком назад.

— Что за бред, — воскликнула я громче, чем предполагалось.

Он бросил на меня скептический взгляд.

— Я сделала это не из-за твоих татуировок, а потому, что ты обладаешь соответствующим обаянием, — объяснила я.

Уголок рта Кадена подозрительно дернулся.

— Ты считаешь меня обаятельным?

— Да ладно, Каден. — Я насмешливо приподняла одну бровь и повернула голову обратно к окну. Джаред Лето как раз пел о свободной истине и, как всегда, у меня побежали мурашки от звука его голоса. Музыка пробралась мне под кожу.

— Нет, серьезно. Что ты имеешь в виду?

Я вздохнула. Либо он на самом деле туго соображал, либо хотел, чтобы я призналась, каким сексуальным его находила.

— Я не собираюсь петь дифирамбы тому, кто в этом не нуждается.

Теперь он рассмеялся. Его смех был тягучим и смешивался с музыкой.

Остальную часть поездки мы провели в обоюдном молчании. Было здорово увидеть что-то большее о Вудс-Хилле. В какой-то момент дорога стала неровной, и лес на нашем пути становился все гуще. Каден остановился на стоянке, знаки которой сообщали, что здесь проходят несколько пешеходных маршрутов. Также здесь находился магазин с походными принадлежностями и сувенирами, однако он был закрыт. Маленькая деревянная хижина выглядела ветхой, но вместе с тем довольно симпатичной. Я сомневалась, что здесь бывало много людей.

Каден надел солнцезащитные очки, кепку оставил перевернутой. На нем была толстовка, которая выглядела довольно уютной, бежевые штаны и практичная обувь. В правой руке он держал пластиковую бутылку.

Замечательно. Ему было разрешено брать с собой принадлежности, а единственное, что он позволил взять мне, эту толстовку. Я выпрыгнула из машины и тут же зарылась руками в передний карман.

Я осмотрелась вокруг и направилась к деревянной хижине с табличками, чтобы изучить указатели. Наверное, я не нуждалась в этом, так как со мной был опытный экскурсовод, но знания никогда не повредят.

На карте за стеклом наше местоположение было отмечено красной точкой. Оттуда различные туристические тропы вели на вершины гор, степень их сложности была обозначена разными цветами. Вы могли выбрать один из цветов, в зависимости от того, какое расстояние хотели пройти, или насколько сложный подъем решили преодолеть.

— Мы пойдем по этой? — спросила я, указывая на синюю линию, которая обозначала самый легкий маршрут. Я повернулась к Кадену, но он уже ушел, не обращая на меня никакого внимания.

— Эй! — крикнула я ему вслед.

Он выбрал один из путей и был уже на расстоянии нескольких метров от меня. Я посмотрела назад на карту, а затем снова на него.

— Куда ты идешь? Мы должны выбрать маршрут!

Каден проигнорировал мой вопрос.

— Меньше разговоров, больше действий, — сказал он вместо этого, продолжая идти.

Естественно, с моей стороны было бы слишком наивно просить подобрать путь, где я могла бы постепенно привыкать к прогулкам в горах и медленно наращивать выносливость. Нет, Кадену нужно было выбрать самый трудный путь и маршировать по самым крутым склонам. Уже сейчас мне было сложно догнать его, при этом нас отделяли друг от друга больше пятидесяти метров. Когда мне, наконец, это удалось, к тому моменту я поскользнулась несколько раз. Если я планировала часто ходить на такие прогулки, мне следовало обзавестись походными ботинками.

— Какой путь мы выберем теперь? — Я заслонила глаза рукой, чтобы прикрыться от слепящего солнца.

— Теперь? Все еще черный, — ответил он спокойно. Он даже не запыхался. Конечно же, нет.

Хотя у меня определенно имелись мышцы от многочисленных занятий пилатесом, которые я посещала в Денвере, сейчас мне приходилось тяжко. Солнце и крутой подъем заставили меня попотеть, и я с каждым шагом все больше сожалела о том, что до сих пор категорически отказывалась от кардиотренеровок.

— Черный не является легким маршрутом, не так ли? — спросила я. Сложно было соответствовать его скорости. Боже мой, должно быть, в ботинки этого парня встроили двигатели. Я никак не могла понять, каким образом ему удавалось сохранить такой темп и даже не сбиться с дыхания.

— Голубой — для пенсионеров. — Его голос приобрел тревожные нотки. — Теперь перестань болтать и шагай, Пузырек.

Я проигнорировала самое нелепое прозвище в истории человечества и остановилась.

— Это самый сложный маршрут, не так ли?

Каден развернулся и пошел задом наперед. Я надеялась, что он споткнется о камень и скатится с этого склона. Это было единственным, чего я желала, принимая во внимание его отвратительную усмешку.

— Меньше разговоров, больше действий, — сказал он снова и повернулся вперед.

К сожалению, мои молитвы не были услышаны.

Я не имела ни малейшего представления, как долго мы шли. Из-за боли в мышцах и отсутствия выносливости мне казалось, что прошли часы.

В какой-то момент Каден свернул с пути. На мой вопросительный взгляд он просто сказал:

— Доверься мне, это стоит того.

Доверься мне. Я чуть не рассмеялась.

Я больше никогда снова не стану делать с ним что-либо. Никогда. Снова.

Из-за него мне пришлось пробираться через противные корни деревьев и сквозь густые кустарники. Дважды я упала, и он даже не помог мне, и уже сейчас я ощущала жжение на своей шее, где в меня впилась колючая лоза.

— Ты почти справилась, — раздался голос Кадена в двух метрах надо мной.

Он повторял это постоянно за прошедшие два часа. Так что на этот раз я не поверила ему. Я была настолько зла, что в моей голове крутилась только мысль о том, чтобы столкнуть его вниз с этой проклятой горы, если только у меня, в конце концов, получится на нее взобраться.

Я перенесла свой вес на руки и подтянула себя на один из массивных валунов. Когда мне это наконец-то удалось, я перевела дыхание. Бог мой, я была абсолютно истощена. Полностью пропитанная потом, я села на камень и хотела откинуться назад, чтобы ослабить боль в мышцах, как вдруг Каден схватил меня подмышки и снова поднял. На мгновение я потеряла равновесие, прежде чем он повернулся, сделал несколько шагов и потянул меня за собой.

А потом у меня вдруг прервалось дыхание.

Инстинктивно я вцепилась в руку Кадена, потому что в этот момент я почувствовала себя невообразимо крохотной.

Там внизу простирался целый мир.

Никакая картинка в интернете не могла передать этот вид. Солнце отражалось от чистой водной глади, его свет был настолько ярким, что мне пришлось прикрыть рукой глаза, чтобы все ясно разглядеть. Мы находились на вершине горы, так высоко, что могли видеть внизу верхушки огромных деревьев.

Я сделала глубокий вдох и смогла почувствовать только одно — просветление.

Здесь наверху ничего не было слышно, кроме приятного шелеста листвы, стрекотания сверчков и пения птиц. Все было таким... мирным.

В этот момент я, наконец, смогла почувствовать свободу, о которой так долго мечтала. Она ощущалась так, будто заполнила меня до предела, начиная с кончиков пальцев до кончиков волос. Даже боль в моих мышцах более не ощущалась — так много жизненной энергии вливалось в мое тело. Меня одолевало безумное чувство, что...

— Ты же не собираешься опять разреветься, не так ли? — В голосе Кадена звучало отвращение.

Я не смогла ничего ответить. Слова исчезли. Даже желание скинуть Кадена с горы испарилось. Вместо этого я отпустила его руку и быстро вытерла рукавом глаза, которые стали влажными, чего я даже не заметила. Только спустя несколько секунд мой голос снова вернулся.

— Солнце слепит.

— Все в порядке, — сказал он и опустился на скалу.

Осторожно я повторила за ним и откинулась назад, опираясь на ладони.

— Когда я впервые оказался здесь, я был ошеломлен точно так же.

— Ты тоже пустил слезу? — спросила я, забавляясь, и прикрыла глаза. Солнце светило мне на лицо, и я наслаждалась его приятным теплом. Несмотря на физическую нагрузку, которую только что перенесла, мне стало на удивление прохладно. Наверное, потому, что я была полностью пропитана потом.

Каден презрительно фыркнул.

— Если ты не забыла, я — мужчина.

— О, в самом деле? — иронично пробормотала я.

— Ты этого еще не заметила? — голос Кадена прозвучал настолько близко от моего уха, что я испуганно распахнула глаза. — Должен ли я предоставить тебе доказательства?

От его интонации по моей коже побежали мурашки, которые не имели ничего общего с холодом. Я с трудом сглотнула. Он был настолько близко ко мне, что я могла разглядеть каждую морщинку вокруг его глаз, так же, как красивую линию его губ, которая сейчас приняла намек легкой улыбки.

— Этим ты обычно здесь занимаешься? Представляешь подобные доказательства девушкам? — спросила я и поспешно отвела взгляд. Я раздраженно потерла свою грудную клетку, в надежде успокоить зашкаливающий пульс. Проклятый Каден со своим проклятым обаянием и проклятыми двусмысленными комментариями.

— До сих пор я бывал здесь только с Итаном и Спенсером. Можешь считать, это был твой вступительный экзамен, — пояснил он и облокотился на локти. Он откинул голову назад и вытянул свое лицо в направлении солнца.

— И? — спросила я, обхватывая руками колени.

Он приподнял подбородок.

— Что, и?

— Ну, я сдала?

Взгляд Кадена невозможно было понять.

— Я еще этого не знаю.

Мы молчали довольно долго, и я позволила чудесному виду на долину подействовать на себя. Я уже бывала в нескольких городах, путешествуя с родителями и осмотрев огромное количество достопримечательностей, но я еще никогда не боролась за что-то так отчаянно, как сегодня. Я была очень горда. Не только потому, что преодолела эту гору, а в целом. Потому что я, наконец, находилась там, где так долго хотела оказаться.

— Спасибо, — вырвалось из меня непроизвольно. Я снова почувствовала жжение в глазах, но на этот раз смогла сморгнуть слезы счастья.

Я чувствовала, что Каден наблюдал за мной, но не смогла заставить себя посмотреть на него. Для этого я должна была оторвать взгляд от совершенства, раскинувшегося перед нами, а это было последнее, что я собиралась сделать.

Глава 6

Вечером, перед моей первой лекцией в университете, я была настолько взволнована, что при нормальных обстоятельствах не сомкнула бы и глаза, — но днем я покорила гору. Поэтому провалилась в сон, словно в кому, благодаря прогулке на свежем воздухе.

Однако следующим утром, как только я открыла глаза, волнение мгновенно вернулось, и когда мы с Доун наконец-то присоединились к нашему первому литературному курсу, мы были почти в эйфории от предвкушения.

Но реальность очень быстро вернула нас с небес на землю. Мы сидели в центре огромной, безнадежно переполненной аудитории. Я едва ли могла уследить за лекцией, потому как уровень шума был настолько велик, что я абсолютно ничего не поняла из того, что преподавательница зачитывала из своей презентации. Ко всему прочему, она даже не удосужилась повысить свой голос или призвать народ к спокойствию. Дискуссии были также нежелательны, к чему мне определенно стоило бы привыкнуть.

— Как живется с придурком? — прошептала Доун, двигая в мою сторону карамельки по деревянной скамье. Во время утреннего кофе я уже успела рассказать ей о субботней вечеринке и ответила на все ее вопросы. Теперь, видимо, настало время обсудить другую тему.

Я медленно развернула фантик, тем самым давая себе немного времени для размышления.

— Он довольно ворчливый, но, думаю, мы поладим, — сказала я спустя некоторое время. — Вчера он брал меня с собой в поход.

— Это кодовое слово для чего-то пошлого? — спросила Доун, в ее глазах светилась надежда.

Я попыталась подавить смех, вследствие чего из меня вырвался булькающий звук. Девушка, которая сидела на скамейке перед нами, обернулась и строго посмотрела на меня.

Я прижала ладонь ко рту.

— Нет, — пробормотала я. — Мы на самом деле ходили в поход.

— Зачем?

— Я хотела взглянуть на местный ландшафт, а он, по-видимому, охотно ходит в походы, — сказала я, пожав плечами.

Доун хихикнула.

— Ну конечно, поверю тебе на слово, что Каден любитель пеших прогулок. — Теперь уже она поймала на себе гневный взгляд от девушки впереди нас.

— Тише, Доун, — поругала я ее с напускной серьезностью.

Перед нашими лекциями во второй половине дня Доун посетила курс креативного письма, в то время как я побывала на семинаре о кино и телевидении, а затем мы вместе отправились в столовую.

Мы присоединились к длинной очереди и встали на носочки, чтобы попытаться разглядеть, что подают сегодня на обед. Никаких шансов. Слишком много людей толпилось перед нами.

— В следующий раз мы возьмем что-нибудь с собой или пойдем ко мне, — предложила я. Мне пришлось повысить голос, чтобы перекричать шум вокруг нас. Эта теснота мне совсем не нравилась. И я уже начала потеть.

— Сомневаюсь, что в таком случае мы будем успевать на лекции, — бросила моя подруга и оставила свои попытки разглядеть содержимое прилавков.

Когда, наконец, подошла наша очередь, у нас совсем не осталось времени для принятия решения. Доун взяла порцию макарон с сыром, а мой выбор пал на тортеллини с овощами.

— На твоем месте я не стал бы их брать, — прошептал кто-то мне на ухо, как раз когда я уже хотела произнести свой заказ.

Я вздрогнула и чуть было не выронила свой поднос.

— Ах, странный сосед, — пробормотала Доун и машинально подняла руку в приветствии.

Только теперь я повернула голову и увидела Кадена. Сморщив нос, он провел рукой по своим коротким волосам.

— Почему? — спросила я.

— Начинка просто отвратительная. А иногда попадаются хрящи, что не очень приятно.

Я кивнула и указала на следующее блюдо. Куриные крылышки с картофельным пюре и зеленым горошком. И на этот раз Каден покачал головой и скорчил гримасу.

— Что насчет жареных овощей? — спросила я. На этот раз его глаза заблестели и я, пожав плечами, сделала заказ.

Как только повар передала мне тарелку, Каден выхватил ее у меня из-под носа и поставил на собственный поднос.

— Это за то, что ты сегодня утром не оставила мне кофе, — сказал он и направился в сторону кассы.

От возмущения я открыла рот.

Чертов придурок! Я сразу же повернулась к обслуживающему повару, однако она уже повернулась к следующему студенту позади меня. Каждая попытка обратить ее внимание на себя с треском провалилась.

— Мы просто поделимся, — предложила Доун и указала на желтую густую массу на своей тарелке. Я вздохнула и согласилась.

Кадена ждет разочарование, когда я сегодня вечером приду домой.

Мы сели за стол, где пара мест уже была занята несколькими студентами, с которыми мы познакомились на вводном занятии. Во время обеда мы обсуждали своих преподавателей, семинары, которые успели посетить, и кто, где и как устроился. Оказывается, некоторые из нас осматривали одни и те же квартиры.

— Я был у одной женщины, которая хотела подсунуть мне своего ребенка, — рассказал парень, сидящий напротив меня. Все прыснули от смеха, учитывая его лицо, выражающее отвращение.

— Я тоже у нее была, — сказала я, накалывая еще одну макаронину на свою вилку. К счастью, порция была огромной. Так что я не испытывала никаких угрызений совести от того, что Доун останется голодной.

— Да, я тоже! — Девушка на другом конце стола энергично закивала головой. — Но малышка была такой милой.

— А я был у парня, который сразу же ясно дал понять, что если я вселюсь в его квартиру, между нами не может быть никаких интрижек, — рассказал один мальчик, которого звали Скотт. По крайней мере, я так думала.

— А ты этого хотел? — спросила я.

— Стопроцентно! — простонал он и закатил в экстазе глаза. — Это просто вишенка на торте, скажу я вам. Татуировки, мышцы и такой эротичный голос... Больше всего я хотел бы, чтобы он только мне рассказывал сказки на ночь.

Мы громко засмеялись.

— Правило об интрижке Элли более чем знакомо, — съязвила Доун.

Я тоже застонала и закатила глаза — но в отличие от Скотта, скорее раздраженно.

— Минуточку. Вы говорите об одном и том же парне? — спросила девушка, сидящая наискосок от меня, и выпрямилась.

Скотт насторожился.

— Если у него татушки и голос настолько глубокий, что трусики становятся мокрыми лишь от его звучания, то определенно.

— Ох, вы имеете в виду Кадена Уайта, — проговорила еще одна мечтательница. Я подавилась макарониной. — Он возглавляет мой список.

— Какой список? — спросила Доун с любопытством, похлопывая меня по спине.

— Мой если-бы-я-могла-поиметь-любого-в-мире-мужчину список, — ответила она.

Мы с Доун обменялись многозначительными взглядами. Без вопросов — Каден горяч. Но если бы я могла поиметь любого мужчину в мире, то я с уверенностью выбрала бы кого-нибудь другого. К примеру, Тео Джеймса. Ням.

— Тогда тебе стоит обратиться к Элли, она живет именно у него.

Девушка сразу же взвизгнула, а Скотт мечтательно вздохнул. Он подпер подбородок рукой.

— Аллилуйя, сладкая. Не могу поверить, что ты до сих пор сидишь тут, вместо того чтобы сидеть на нем.

— Ты можешь представить меня ему? — спросила девушка, преисполненная надежд.

— Откуда вы все вообще знаете его? Я имею в виду, что нахожусь здесь всего несколько дней и, очевидно, что-то пропустила, — сказал я, забавляясь. — Думаю, я выбирала неправильных информаторов.

— Каден является одним из местных милашек. Также как Спенсер Косгроув, — пояснила другая девушка слева от меня.

— Спенсер? — Доун громко расхохоталась, однако мгновенно умолкла, пригвожденная сердитыми взглядами.

— Да, здесь есть несколько милашек, — пояснил Скотт.

Теперь возникло обсуждение о том, кто был самым сексуальным парнем в кампусе. Каден занимал довольно высокую позицию. К счастью, вскоре кто-то сменил тему, и разговор начал развиваться в другом направлении. У меня не было огромного желания таскать кого-либо домой или давать номер телефона Кадена совершенно незнакомым первокурсникам.

Причем...

Я посмотрела на девушку с мечтательным взглядом.

И широко ухмыльнулась.

Когда спустя некоторое время я направлялась на свою последнюю лекцию, мой телефон в кармане завибрировал. На ходу я достала его, на дисплее прочитала сообщение.

Каден: Что, черт возьми, с тобой не так?

Я:Это были мои жареные овощи, ты — задница.

После обеда я скинула одной из девчонок номер мобильного Кадена. Это никак не могло навредить, может быть, эти двое даже подружатся. Но, возможно — и я думаю, более вероятно — Каден злится, потому что я так легко поделилась с кем-то его номером.

Мой мобильный снова завибрировал.

Каден: Не думай, что когда-нибудь ты получишь еще хотя бы одну каплю кофе. Я собираюсь запереть машину в своей комнате.

Я фыркнула и остановилась посреди тротуара, чтобы напечатать ответ.

Я: Думала, что в нашей квартире нет ключей?

Каден: Я говорил это только для того, чтобы ты не торчала часами в ванной. Я был и остаюсь главным ключником.

Что? Означает ли это, что последние три дня я зря старалась побыстрей выбраться из душа? Это, должно быть, шутка!

Я: Да пошел ты.

Каден: Это было бы нарушением третьего правила, и ты знаешь это, Пузырек.

Я расстроено фыркнула и сунула телефон обратно в карман. Вот же тупица! Сначала он украл мою еду, а потом оказалось, что он лгал мне. После лекций я обязательно залезу в интернет и поищу информацию о том, позволено ли соседям по комнате прятать ключи от ванной.

И что вообще должно обозначать это бессмысленное прозвище, от которого, по-видимому, я уже не избавлюсь? Пузырек. Это потому, что я слишком много болтаю? Серьезно? Вероятно, Каден принадлежит к очень специфической разновидности идиотов.

Когда я вошла в здание, где должна была проходить моя последняя лекция на сегодняшний день, я решила выбросить из головы все мысли о Кадене. Сосредоточившись на указателях со стрелками на стенах, отыскала свою аудиторию на первом этаже, в самом начале длинного коридора. И открыла в дверь.

Большая часть студентов уже сидела на своих местах. К счастью, лекция будет проходить не в таких больших масштабах, так что тут царил не настолько дикий хаос, как на других занятиях. Здесь присутствовали даже старшекурсники, которые заметно отличались от новичков. Они громко и непринужденно разговаривали, в то время как первокурсники тихонечко сидели на своих местах и в некоторой степени выглядели даже запуганными.

Мне на глаза попалась коротковолосая девушка, которая обедала с нами в столовой, и я улыбнулась ей. Она просигналила мне, что место рядом с ней все еще свободно, и я стала пробираться сквозь ряды.

— Эй, свежее мясцо! — крикнул какой-то парень сбоку от меня.

Я решила проигнорировать его реплику. Но не успела протиснуться мимо него, как он тут же откинулся на стуле и с громким шлепком опустил свою руку на мою задницу.

Острая боль отозвалась в голове. Воспоминания, которые я никогда не хотела больше воскрешать, пронеслись перед моими глазами. Мое тело словно обдало кипятком.

Я всего лишь хотела пройти мимо, не делая из этого никакой драмы.

Но когда я покидала Денвер, дала себе слово никогда больше не мириться с таким. Развернувшись на каблуках, устремила на парня яростный взгляд.

— Никогда больше не прикасайся ко мне. Ты понял? — Я пыталась сохранить спокойствие в голосе, что удалось мне лишь наполовину.

Тип примирительно поднял руки и нахально усмехнулся.

— Успокойся, я просто пошутил.

— В таком случае, у тебя довольно тупой юмор, — процедила я сквозь зубы.

— Успокойся, чувиха, — пробормотал он, и его сосед издал одобрительный звук.

— Нет, чувак, я не собираюсь успокаиваться. Если женщина заинтересована в твоих прикосновениях, она даст тебе это понять. Поверь мне, мы можем быть весьма требовательными, — огрызнулась я. — Но если она проходит мимо тебя, не удостоив даже взглядом, это явно не признак того, что она хочет быть облапанной.

Лицо парня приобрело красный цвет. То ли от злости, то ли стыда, я не могла сказать точно.

— Держи свои руки при себе, Райан, — раздался уже знакомый мне голос. — Если только не хочешь завести знакомство с моими. Поверь мне, тебе это не понравится.

Каден сидел напротив нас. Его руки были запрокинуты за голову, а ноги скрещены и вытянуты под столом. Его глаза сверкнули весельем, когда он увидел мое удивленное выражение лица, но челюсть оставалась напряженной. Он едва заметно кивнул мне и потянулся к карману.

Когда лекция началась, и лектор представился нам, я услышала, как в моей сумке завибрировал мобильный. Незаметно вынув его, разблокировала экран, чтобы прочитать сообщение.

Каден: Ты сдала.

Глава 7

В течение следующей недели моя повседневная жизнь стала все больше и больше напоминать рутину, а лето подходило к концу. Наконец-то я смогла снова вытащить свои сапоги и шарфы из шкафа. Я посещала лекции, проводила много времени с Доун и другими ребятами с моего курса и постепенно привыкала к новой жизни. Между тем, в столовой я даже научилась различать вкусную еду от невкусной, — разве это не прогресс.

Кадена я видела очень редко, что было связано с моим плотным расписанием и адаптационным периодом. Проводя много времени в библиотеке, я старалась с самого начала вникнуть в учебный материал. Преподаватели не стали терять времени даром и уже сейчас проводили первые тесты. Я присоединилась к нескольким исследовательским группам, и иногда мы до позднего вечера засиживались в библиотеке. Когда я приходила домой, мой сосед сидел либо в своей комнате, либо в темной гостиной, играя в приставку. На собственной шкуре я испытала, что если он хочет побыть наедине с собой, то лучше ему не мешать. С тех пор как однажды он из-за меня проиграл и одним лишь яростным взглядом изгнал в мою комнату, встречались мы только за утренним кофе. Причем каждый раз, как только я доставала свои сливки, он с отвращением кривил лицо.

Этим вечером я и мои друзья впервые изъявили желание посетить ночной клуб. Не знаю, каким образом мы попадем внутрь, в конце концов, некоторым из нас — включая меня — еще нет двадцати одного года, но нас заверили, что вокруг кампуса почти никогда ничего не контролируется и никаких проблем возникнуть не должно.

Я как раз собиралась подвести карандашом свой второй глаз, когда в дверь позвонили.

— Это ко мне! — крикнула я, на случай, если Каден вообще собирался поднять свою задницу.

Когда я выбежала из своей комнаты, увидела, как он возится на кухне. Нахмурившись, я отвернулась и заглянула в дверной глазок.

— Все же не ко мне, — пробормотала я и открыла дверь Спенсеру.

— Привет, Элли, — поздоровался он и крепко обнял меня, мой нос наполнил приятный терпкий аромат лосьона после бритья.

— Привет, Спенсер. — Я немного отодвинула его от себя и осмотрела сверху донизу. — Выглядишь так, будто на сегодня запланировано нечто грандиозное, — одобрительно сказала я.

Он поиграл бровями.

— О, да.

На нем были узкие джинсы и одна из его клетчатых рубашек. Свои темные волосы он откинул со лба и зафиксировал воском. Выглядел он ослепительно.

— Разве Каден не сказал тебе о том, что в «Хилл-Хаус» намечается вечеринка? — спросил он и прошел вместе со мной в гостиную. Я бросила беглый взгляд в направлении кухни и покачала головой.

— Нет, но я пойду туда со своими друзьями.

— Если хочешь, мы могли бы пойти вместе, — предложил он. Очевидно, он был не в курсе, что Каден избегает меня, словно чумы. — Было бы весело.

— Не думаю, что...

— Замечательное предложение, — перебил меня Каден, присоединяясь к нам в гостиной. — Мы можем заплести друг другу косички, а затем посмотреть диснеевские мультики.

— Ирония тебе не к лицу, Каден. — Я стиснула зубы, пока они не заскрежетали.

— А тебе не к лицу эта тряпка, — бросил он сухо и передал Спенсеру колу. Затем достал телефон из кармана и сосредоточился на дисплее.

Я взглянула вниз. Мое платье было голубого цвета и почти достигало колен. Я надела его только потому, что оно красиво подчеркивало зону декольте, хотя вырез был немного дерзким, но ни в коем случае не предосудительным.

— Ну, если это говорит такой знаток как ты, то я, конечно же, сразу пойду и переоденусь. — Я поправила свою грудь и, приподняв брови, посмотрела на Спенсера. — А ты что скажешь?

Взгляд Спенсера пропутешествовал с моего лица к груди и обратно. Затем он медленно покачал головой.

— Я думаю, ты выглядишь горячо.

— В самом деле? — спросила я и покружилась перед ним. — Значит, не стоит переодеваться?

— Нет, определенно нет. — Он отпил из своей бутылки, пока еще раз тщательно осмотрел меня сверху донизу.

Одними губами я сказала «спасибо» и подарила ему широкую улыбку, на которую он незамедлительно ответил.

С дивана раздалось фырканье. К счастью, раздавшийся дверной звонок спас меня от еще одного словесного поединка с моим соседом.

* * *

Я восхитилась тем, как Доун, покачивая бедрами, продефилировала к «Хилл-Хаус» в своих туфлях на высоченной платформе. Хотя я сама носила каблуки, в такой обуви не смогла бы сдвинуться на метр, не повредив себе что-нибудь. К счастью, мне это было не нужно. Со своим ростом в метр семьдесят пять, в обуви на низкой подошве я была выше многих других девушек.

В конце концов, мы поехали вместе с ребятами. Спенсер настоял на этом, и поскольку нам, в любом случае, нужно было ехать в одном и том же направлении, было просто бессмысленно, что Каден сделал из этого такую драму.

В «Хилл-Хаус» действительно никто не обращал внимания на возраст. Без вопросов мы получили на наши запястья штампы с эмблемой клуба, и вошли внутрь. Оказавшись внутри, мы с Доун отправились на поиски наших однокурсников, в то время как Спенсер и Каден направились в сторону Моники и Ко.

Когда Скотт заметил нас, он жестом взволновано подозвал нас к себе. Сегодня его блондинистые волосы были гелем зачесаны назад, одет он был в светло-голубую рубашку, заправленную в джинсы. Он выглядел очень опрятно, и я поприветствовала его поцелуем в обе щеки, что он всегда требовал от нас. Потом мы обнялись с Грейс, Коди и Мэдисон, которые также учились с нами на курсе, и мы регулярно все вместе проводили перерывы между нашими семинарами. Они потеснились вокруг высокого столика, чтобы освободить место для нас с Доун.

— Вы выглядите очень горячо, — промурлыкал Скотт. — Почему вы не привели сюда своих спутников? — Он вытянул шею, всматриваясь в толпу, по всей видимости, в поисках Спенсера и Кадена.

— Мы всего лишь вместе пришли, — сказала Доун, пожав плечом, и ткнула меня в бок. — Кроме того, мистер Уайт не особо мил с нашей малышкой.

— С нашей малышкой? — повторила я недоверчиво и сверху вниз посмотрела на Доун.

Сегодня я сделала ей макияж, поэтому она была накрашена ярче, чем обычно. В облегающих джинсах и черном топе с вырезом, открывающим декольте, она выглядела очень сексуально, но такой крошеной. Несмотря на дополнительные сантиметры, я была выше ее больше, чем на голову — факт, на который она громко жаловалась по дороге сюда более одного раза.

— Да, ты мой цыпленок. Независимо от твоего роста, — сказала Доун, ухмыляясь. — Я оберегаю своих птенчиков. Забочусь о них, помогаю, пока они не становятся самостоятельными.

— Куры едва ли могут летать. Это неудачная метафора, — ответила я, смеясь. Затем я изучила карту напитков. Остальные уже заказали себе коктейли. Наверное, в этом сарае мне не удастся найти хорошее вино. — В баре не проверяют документы? — спросила я и бросила недоверчивый взгляд через переполненный танцпол. За ним я смогла различить подсвеченную синим цветом барную стойку, около которой столпился народ, борясь за внимание бармена.

— Нет, не волнуйся об этом, — заверил Скотт. — Или я должен принести вам что-нибудь?

— Нет, ерунда, — ответила я.

Мы с Доун пробрались сквозь толпу к бару. Я оперлась локтем о барную стойку, зажав между пальцами банкноту и подняв ее высоко в воздух, выкрикнула свой заказ. Никто не обратил на меня внимания — для этого было слишком много народу. Поэтому я терпеливо дождалась, пока бармен случайно встретился со мной взглядом. Я широко улыбнулась и отбросила волосы с лица.

Это возымело желаемый эффект.

Я сунула в руку Доун ее напиток, и мы вместе вернулись к нашему столику.

— Почему-то у меня складывается впечатление, что ты частенько бывала в клубах, подобных этому, — задумчиво прокомментировала Доун и сделала большой глоток из своего стакана.

Даже если я знала, что она не имела в виду ничего плохого, ее замечание причинило мне боль. Воспоминания вырвались на передний план моего сознания, и я словно воду залпом выпила свой «Лонг-Айленд Айс Ти» в надежде утопить их. Это не было путешествием в прошлое — это мое новое начало с друзьями.

Меньше чем через час я заказала еще один напиток. Теперь, когда я была слегка навеселе, снова смогла расслабиться. Было весело играть с девчонками с моего курса в игру, смысл которой заключался в том, чтобы найти самого сексуального парня в помещении. На самом деле, это был скорее предлог, чтобы пообсуждать парней, чем игра, но, естественно, я не жаловалась.

Спустя некоторое время Скотт схватил меня за руку и потянул нас вместе с Доун на танцпол. Это был ремикс песни, которую он любил, и мы необузданно задвигались под музыку. Было прекрасно не обращать внимания на то, что другие могли подумать обо мне. Вечер уже стал большим успехом, и я ощущала бурное веселье до кончиков пальцев на ногах. По крайней мере, до тех пор, пока не повернулась в сторону и не заметила Кадена.

Даже со спины я сразу же узнала его. Тем не менее, я никогда бы не подумала, что он мог танцевать.

Его движения были плавными и попадали в такт, снова и снова мышцы на его спине напрягались. На нем были ржаво-красные джинсы, к ним отлично подходила простая бежевая рубашка на кнопках. В красочном свете танцпола линии на его руках казались еще более интригующими. Мне не хотелось смотреть на него, но почему-то взгляд был прикован к нему.

Точнее сказать, к нему и девушке, которая обвивала вокруг него свои тонкие руки и тесно прижималась к нему.

Я сглотнула.

— Мы тоже так можем, — сказал Скотт и обошел меня сзади. Он обнял меня за талию и притянул к себе, пока я не ощутила его тело своей спиной. Я отдалась этой игре и закрыла глаза. Поскольку я знала, что Скотт не интересуется ни мной — или какой-либо другой женщиной, — могла позволить себе сыграть эту роль правильно. Я подняла руки в воздух и качнула бедрами, затем повернулась к нему лицом и положила руки ему на плечи. Доун, тесно прижавшись к Скотту, танцевала сзади него, и мы, смеясь, двигались в унисон. Когда я снова отвернулась, волосы упали мне на глаза. Я подняла руку и провела ею по своему пропитанному потом лицу.

Взгляд Кадена застал меня врасплох. Он стоял всего лишь в нескольких метрах от меня и внимательно следил за каждым моим движением. Девушка по-прежнему была рядом с ним, но Каден больше не уделял ей никакого внимания, даже когда она властно обвила руками его шею, вынуждая повернуть голову к ней.

Вместо этого он слегка склонил голову и хитро усмехнулся. Его взгляд ни на миг не отрывался от меня.

В этот момент я представила, что это именно он, тот, с кем я танцевала, и что это его рука лежала на моей талии, управляя моими движениями.

— Бинго, — услышала я голос Скотта, который губами прижался к моему уху.

Улыбаясь, я повернулась к нему с Доун.

— Я уже говорила вам, насколько сильно я вас люблю? — спросила я и бесцеремонно притянула их к себе за шеи.

Доун рассмеялась и вернула мне объятья.

— Да, но я никогда не устану слушать это.

В течение вечера я заметила, что Доун действительно не преувеличивала: она на самом деле не переносит алкоголь. Уже после второго напитка она склонилась над унитазом, а мне пришлось придерживать ей волосы, после чего она клялась мне в вечной любви и дружбе. Помимо неэстетичных звуков, которые издавала, она была очень милой. Кто мог бы похвастаться тем, что остается привлекательной даже во время тошноты? Уж точно не я.

Со мной подобное случалось много лет тому назад. В те времена я часто прибегала к помощи алкоголя, чтобы заставить замолчать свои мысли.

Пока мы ожидали наше такси, я заказала в баре воду для Доун.

— Продемонстрируй то же самое, что ты недавно вытворяла, и закажи мне текилу, — прошептал голос у меня над ухом. Дыхание Кадена обдало мне шею, и это послало дрожь по всему моему телу. Обычно мои сигналы тревоги немедленно приходили в состояние боевой готовности, как только любой другой мужчина приближался ко мне настолько близко, но из-за Кадена мое тело подчинялось совсем другим законам. Потому что вместо того чтобы увеличить между нами расстояние, все мое существо призывало меня сделать шаг назад и прижаться своим телом к его торсу.

Устояв перед искушением, я обернулась и скептически посмотрела на Кадена. Его зрачки были расширены, а щеки раскраснелись.

— Ты следил за мной.

Каден подошел ближе, упершись руками на бар, по обе стороны от меня. Я попятилась и спиной почувствовала стойку. Он шагнул еще ближе и коснулся губами моего уха. Я снова задрожала.

— Возможно.

— Ты пьян, — отметила я.

Каден отодвинулся на некоторое расстояние и нахмурился.

— Может быть.

— Что с тобой случилось? — спросила я его. Когда он ничего не ответил, а только продолжил сверлить меня своим темным взглядом, я откинулась назад и подчеркнуто спокойным движением приподняла руки и оперлась локтями о стойку. В конце концов, я не позволю Кадену понять, насколько сильно его близость пугала меня.

— Ты со мной случилась, — в конце концов, произнес он и склонил голову набок. — Я не могу тебя понять.

— Тогда ты знаешь, каково это, — ответила я.

— Ты постоянно плачешь и распространяешь свой запах по всей квартире, — продолжил он.

— Хватит ныть, Каден. Тебе это не идет.

— Почему ты не можешь быть парнем, Пузырек? — Он наклонился и снова оказался на опасном расстоянии от меня. Мой пульс ускорился. По прошествии недели, когда мы с ним почти не виделись, его близости для меня в этот момент оказалось слишком много. Все мое тело затрепетало, будто очнулось от глубокого сна. Я почувствовала тяжесть внизу живота.

— Я знаю, для тебя это стало бы облегчением, но ничего нельзя поделать. К сожалению, здесь выросли эти штуки, — сказала я, указывая на свой вырез.

Каден проследил за движением моих рук и пристально осмотрел меня. Затем он снова поднял свой взгляд, медленно и внимательно, как будто хотел убедиться, что не пропустил ни сантиметра моей кожи. На один слишком долгий момент его взгляд задержался на моих губах, прежде чем вернуться к глазам. Я непроизвольно затаила дыхание.

Каден несколько раз моргнул. А потом, когда он, казалось, вдруг понял, насколько близко находится ко мне, отступил на шаг и отпустил барную стойку, чтобы провести руками по волосам. Звук разочарования сорвался с его губ.

В этот момент рядом со мной бармен хлопнул по стойке стаканом с водой для Доун. Повернувшись, я расплатилась. Когда я хотела протиснуться мимо Кадена, он осторожно удержал меня за предплечье. Большим пальцем погладил мою кожу, и вся моя рука покрылась мурашками.

— Ты куда?

— Я должна позаботиться о Доун, а затем поеду домой. Наслаждайся прекрасным вечером, — сказала я, кивая на девушку, с которой он ранее танцевал, и которая бросала на меня убийственные взгляды с другого конца помещения. — Она уже истосковалась по тебе.

Он притянул меня ближе к себе. Я ощутила его дыхание у себя на виске, когда он пробормотал с выражением предупреждения на лице:

— А по кому тоскуешь ты, Элли?

Усмехаясь, я покачала головой.

— По своей кровати Каден. По своей кровати.

С этими словами я оставила его и отнесла Доун ее воду.

* * *

Меня разбудил громкий грохот. Я испуганно вскочила и автоматически приподняла руки, принимая оборонительную позицию. Затем из коридора донеслись проклятия.

С облегчением я обмякла. Это был всего лишь вернувшийся домой Каден. Я взглянула на часы. Половина четвертого.

Я услышала топот, затем что-то грохнулось на пол. Каден громко выругался.

Прозвучало так, будто он ублажал женщину? Надеюсь, что нет. Я не считала это сексуальным. Однако, вероятно, это был его способ проявления любви. Существуют люди, которые заводятся от пошлых словечек.

Внезапно все стихло. Что я посчитала еще более странным. Через несколько минут тишина заставила меня заволноваться, и я выбралась из постели. Осторожно шагая, подошла к двери и приоткрыла узкую щель.

Я увидела лишь ноги, торчащие из коридора через дверь в гостиную. Мгновенно я выбежала из своей комнаты.

— Что ты там делаешь? — спросила я, скрещивая руки на груди.

Каден лежал на животе, растянувшись посреди прихожей. Теперь я поняла, что это был за грохот: пытаясь снять свою обувь, для поддержки он схватился за шкаф и, падая, опрокинул его вместе с собой.

Он издал приглушенный стон.

Я вздохнула и присела рядом с ним, чтобы стянуть с него ботинки. Каждый раз, когда я дотрагивалась до него, он начинал отбиваться. Справившись с задачей, я снова встала перед ним.

— Оставь меня, — пробормотал он и попытался сесть, но сумел только прислониться к стене. Его голова упала на одну сторону, губы были слегка приоткрыты, а глаза закрыты.

— Ты не можешь спать в прихожей, — громко сказала я.

Он сморщил нос и пренебрежительно махнул рукой.

Вздохнув, я покачала головой. Как могло такое быть, что являясь самой младшей из всех моих друзей, я лучше остальных переносила алкоголь? Один только Спенсер казался более-менее благоразумным. С другой стороны, это было в порядке вещей — начинать пить в этом возрасте. Моя история, определенно, не должна быть примером для подражания.

— Давай, Каден, — пробормотала я и присела рядом с ним. Обернула руку вокруг его талии и закинула его руку себе на плечо, чтобы он смог на меня опереться.

— Оставь меня в покое. — На этот раз его голос прозвучал громко и отчетливо.

— Не упрямься и позволь тебе помочь, черт возьми!

Не испугавшись, я подняла его на ноги. Мне едва удавалось удерживать его вес и вместе с тем маневрировать по гостиной. Каждые два шага он натыкался на какой-либо предмет мебели. Можно было подумать, что он делает это нарочно.

Добравшись до его комнаты, я помогла ему расправить постель — откинула одеяло в сторону, чтобы он смог спокойно лежать, не испытывая с этим никаких проблем. Несколькими часами ранее я проделала то же самое для Доун. После этого я отправилась на поиски аспирина и захватила из кухни бутылку с водой.

Когда я вернулась в комнату, Каден боролся со своим ремнем. Его рубашка, так же, как и носки, уже валялись на полу. Как раз, когда я ставила бутылку на ночной столик, он спиной упал на кровать. На нем не было ничего, кроме тесных боксеров. Я поспешно отвела взгляд. И подумала о том, что одни только жалкие надписи на его руках, могли сделать мое пребывание здесь невыносимым.

— Вот, возьми, — потребовала я, протягивая ему таблетки. Он покорно сунул их в рот и проглотил, ничем их не запив. Всего лишь глядя на это, мне стало дурно, и я протянула ему бутылку с водой. — А теперь выпей, хотя бы столько. — Я указала на нужное количество.

— Ты ведь понимаешь, что я не редко напивался, не так ли? — спросил Каден, криво ухмыляясь, однако сел и поднес воду к губам.

— Могу ли я теперь оставить тебя одного, не беспокоясь о том, что ты стукнешься о какую-нибудь вещь? — спросила я.

Каден поставил бутылку на тумбочку. На его губах играла все та же усмешка. С растрепанными волосами и морщинками от смеха вокруг глаз он выглядел неотразимо. Несмотря на то, что мне следовало отвернуться, я была не в силах отвести от него взгляд.

Уверена, он наверняка занимался силовыми тренировками. Такие четко выраженные мышцы не могли стать результатом походов. Я осмотрела его голый торс, линии бицепсов, пресс и узкую дорожку волосков, исчезавшую под поясом боксеров.

У него было воистину потрясающее тело. Не удивительно, что мои подруги истекали слюнями при мысли о нем. Со мной было не иначе, и не важно, как сильно я противилась этому.

— Ты пялишься на меня, — заметил Каден и сел. Он выглядел вполне довольным собой и казался почти обрадованным.

— Что? — Пойманная с поличным, я широко распахнула глаза и энергично покачала головой. — Я не делала этого!

— Ты краснеешь, когда врешь. Ты знала об этом? — Он пристально посмотрел на меня.

Я прикоснулась к своим пылающим щекам и обошла вокруг кровати, чтобы скорее исчезнуть отсюда и вернуться к себе в комнату.

— Что за чушь?

— Ты знаешь, что это правда! — воскликнул он, смеясь, и откинулся обратно на подушки. Самодовольный, он сложил руки за головой. Он даже не задумался о том, чтобы прикрыться, вместо этого провокационно приподнял бровь, как бы бросая мне вызов, чтобы я посмотрела на него еще какое-то время. Вот же самовлюбленный тупица.

— Спокойной ночи, Каден.

Я повернулась к нему спиной и направилась к двери.

— Элли?

Я остановилась и повернулась к нему еще раз. Он снова слегка приподнялся. Ухмылка исчезла с его лица.

— Я солгал, — буркнул он задумчиво. Было слышно, что он старался говорить четко, но слова получались медленными и неуклюжими, будто его язык приклеился к нёбу. Его голос казался глубже, чем обычно.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я и погасила верхний свет.

— Платье, — пробормотал Каден. Я услышала шорох одеяла, когда он натянул его на себя в темноте. — Ты выглядела в нем просто фантастически.

Улыбаясь, я закрыла за собой дверь.

Глава 8

Следующим утром я проснулась от покалывания в затылке. Я сонно моргнула, едва приоткрыв глаза, — настолько тяжелой была прошлая ночь. Перевернувшись на другой бок, продолжила спать.

Раздался хриплый смешок.

Громко застонав, с закрытыми глазами схватила одну из подушек и бросила в том направлении, откуда исходил звук.

— Убирайся отсюда!

— Я пришел с миром и принес тебе кофе.

Сразу же насторожившись, я села. Потерев руками лицо, постаралась оставаться бдительной. Затем схватила с подоконника свои очки и надела их. У меня не было особых проблем со зрением, но в некоторых ситуациях они были просто необходимы, чтобы увеличить резкость. Например, во время вождения. Или по утрам, когда чувствовала недостаток сна.

Кружка возникла прямо перед моим носом. Я посмотрела мимо нее, в глаза на удивление работоспособного Кадена. Только бледное лицо позволяло предположить, что он все же страдал от похмелья.

— Позвольте поинтересоваться, чем я заслужила кофе в постель, мистер Уайт? — подразнила его, обернув ладонями теплую кружку. Когда я уже собиралась сделать глоток, в нос мне ударил знакомый аромат. Я опешила. — Ты даже сливки добавил!

Каден пожал плечами и плюхнулся на мой стул.

— Полагаю, после вчерашней ночи я в долгу перед тобой.

— Все это ерунда, — ответила я искренне. Я лишь всего-навсего оказала ему дружескую услугу. В конце концов, не мог же он спать в прихожей.

— Я серьезно. Спасибо.

— Теперь ты превращаешься в тряпку, или что? — спросила я, нахмурившись. — Или здесь есть какой-то подвох? Мне следует прочитать, что написано мелким шрифтом?

— Снова ты тараторишь. — Каден покачал головой. У него был серьезный вид, но блеск в глазах сказал мне, что наш разговор его забавлял.

Я сделала большой глоток кофе и с наслаждением вздохнула.

— На самом деле, сейчас ты должен был страдать от похмелья.

Даже если сегодня я чувствовала себя хорошо после выпитых прошлой ночью коктейлей, я хотела бы обязательно узнать, есть ли у него лекарство для таких случаев. Нечто подобное, определенно, когда-нибудь может оказаться полезным.

— Моя голова немного пульсирует, но, думаю, аспирин сделал свое дело. — Он потер лоб. — Но я с удовольствием принял бы еще одно лекарство, которое отлично помогает бороться с похмельем.

— И что же это? — спросила я.

Каден криво усмехнулся.

— Свежий воздух.

Увидев блеск в его глазах, я незамедлительно покачала головой.

— О, нет. В прошлый раз я натерла такие мозоли, не думаю, что переживу это снова. Я имею в виду, это было действительно весело, если не учитывать все те травмы, что я получила, но...

— Ты пробуждаешь мое похмелье к жизни, когда говоришь одновременно так быстро и так много, — простонал он, прижимая к ушам руки.

Я закатила глаза.

— Я всего лишь хотела сказать, что прежде чем в следующий раз поднимусь с тобой на гору, мне нужно приобрести подходящую обувь.

Каден указал на мой комод.

— Я уже позаботился об этом.

Я взглядом проследила за движением его руки и насторожилась. Убедившись, что на мне надеты приличные пижамные шорты, я откинула одеяло и встала с постели. Подбежав к комоду, посмотрела на обувь, которая там стояла.

Походные ботинки.

Коричневого цвета, со шнурками и толстой прочной подошвой.

Каден действительно позаботился об обуви.

Ошеломленная, я повернулась к нему.

— Ты что же, купил мне ботинки?

Увидев выражение моего лица, он тихо засмеялся и покачал головой.

— Монике они больше не нужны. Раньше Итан заставлял ее ходить с ним, но теперь они оба перестали. Я подумал, что они тебе подойдут.

— Это очень мило с твоей стороны. — Я была искренне поражена таким внимательным жестом.

— Мило — отвратительное слово, — ощетинился он, и выглядел при этом немного похожим на кота.

Я засмеялась.

— В кои-то веки ты мил со мной, и когда я радуюсь этому, ты начинаешь протестовать, — сказала я, прежде чем сделать еще один глоток кофе.

Каден поморщился.

— Я не милый. Эти очки ужасные.

Я закатила глаза.

— Ну что ж, большое спасибо.

— Без шуток, ты выглядишь как благопристойная библиотекарша или что-то вроде того. А теперь выбирайся из постели. Мы скоро выходим. — И он бросил мне ту же толстовку, что я надевала в прошлый раз.

Я вздохнула, когда он вышел из комнаты. И в то же время не могла сдержать улыбки.

* * *

На этот раз было намного холоднее, чем в первый наш поход. Осень подобралась уже гораздо ближе, и я дрожала всю дорогу, пока мы взбирались наверх. Кроме того, сегодня я удостоилась почетного права выбирать саундтреки во время езды на машине. Я выбрала старый альбом «Fall Out Boy» в надежде, что Кадену понравился мой выбор. Всю дорогу он отбивал такт на руле, а я во время всего пути изображала впечатляющее гитарное соло на воображаемой гитаре.

— Немного помедленнее, — пропыхтела я, опираясь рукой о бедро. В моем боку сильно закололо.

— Если мы будем еще медленнее, то пропустим заход солнца, и вид будет отстойный, — крикнул он через плечо. Он опередил меня на целых десять метров, и даже не подумал подождать. Парень не знал пощады.

На этот раз он повел меня другим путем. Это невероятно, насколько хорошо он мог ориентироваться — здесь не было никаких указателей, и хотя мы не имели с собой устройства GPS, Каден находил путь без каких-либо проблем. Как будто у него было шестое чувство для этого.

Внезапно я остановилась. Я услышала отдаленный шум. И хотя он был слишком слабым, могла с уверенностью сказать, что недалеко протекает ручей или нечто подобное.

— Поторапливайся! — теперь Каден остановился и нетерпеливо постукивал ногой. Ох эти тренерские подбадривания.

Это натолкнуло меня на одну идею.

— Скажи мне, какая у тебя на самом деле специализация? — спросила я, прерывисто дыша, когда мы, наконец, поравнялись.

— Основная — журналистика. Вторая специальность — графический дизайн.

— Звучит интересно. В какую отрасль ты хочешь попасть? — К счастью, ботинки Моники мне подошли. Они значительно облегчали мне задачу — следовать за Каденом сквозь заросли.

— Без понятия. — Его голос звучал задумчиво. — В идеале, что-нибудь в сфере кино, но я знаю, как трудно закрепиться в медиа-индустрии. В то время как печатная отрасль идет на убыль. Поэтому я стараюсь разнообразить свою программу, вместо того, чтобы сосредоточиться на чем-то конкретном.

Я была полностью озадачена. Он никогда еще не говорил так много и сразу.

— Что с тобой? — спросил он, бросив взгляд через плечо.

— А я хочу стать учителем, — просто выболтала я.

— Какого уровня? — Он остановился и отодвинул ветку, которая торчала на нашем пути, чтобы сначала я и затем он смогли прошмыгнуть под ней.

— Средняя школа.

Я чувствовала на себе взгляд Кадена, но все же непоколебимо продолжила идти вперед.

— Довольно немногословный ответ, учитывая твою манеру, Пузырек, — сказал он насмешливо.

Я пожала плечами. А что еще можно было сказать. Мои родители считали абсурдом, что я хочу учить детей. Но я уже все решила.

— Ты, наверное, была одной из тех девочек в школе, над кем все время издевались, и теперь ты хочешь помочь изменить жизни других людей? — спросил Каден.

Я резко остановилось. Мое сердце пустилось в неистовый скач.

— Нет.

— В таком случае, ты была звездой средней школы и капитаном группы поддержки и до сих пор гордишься наградами за свои успехи, — предположил он.

Мне стало плохо, настолько сильно ускорился мой пульс. Я не хотела вспоминать школьные времена, не хотела вспоминать то, кем я была. Я ничего не ответила.

Каден расценил мое молчание как приглашение, чтобы продолжить.

— Или, может быть, ты была одной из этих девчонок, которые делали все возможное, чтобы привлечь к себе внимание? Алкоголь, вечеринки, мужчины и тому подобное?

— Заткнись! — зашипела я, до боли стиснув руки в кулаки. Прищурившись, я гневно посмотрела на Кадена.

Он попал в точку. И удивленный взгляд на его лице сказал мне, что он только что это понял.

— Элли...

— Нет.

Он сделал шаг ко мне, в то время как я скрестила на груди дрожащие руки.

— Мне очень жаль, если я затронул что-то слишком личное.

Я фыркнула.

Внезапно он стал совершенно серьезным и пристально посмотрел на меня.

— Мне действительно интересно, почему ты хочешь преподавать.

Я с трудом сглотнула и отвернулась от него. Я еще никому не рассказывала о настоящей причине. На самом деле, я не хочу, чтобы об этом кто-то узнал. Особенно Каден.

— Хорошо, тогда начну я, — внезапно сказал Каден. — Если бы все зависело от моего отца, я изучал бы экономику и управление производством, чтобы впоследствии работать в его компании, так же, как мой старший брат Алекс. — Он покачал головой и надел кепку козырьком назад. — Его не интересует, что я хочу заниматься чем-то другим. Моей страстью всегда были кино и дизайн. Мама разбудила во мне интерес к журналистике.

На этот раз я придержала несколько ветвей, чтобы Каден без проблем смог пройти мимо них. Я ничего не говорила, а только лишь плотнее сжала губы. Я знала, что все это было всего лишь дурачество, и Каден не желал мне зла. Тем не менее, его слова вызвали во мне неприятные воспоминания.

«Это всего лишь еще одна прихоть, потому что тебе всегда слишком мало внимания», — услышала я отчетливый голос отца у себя в голове.

Я судорожно пыталась сосредоточиться на Кадене. На природе, горе, на твердых корнях деревьев под моими ботинками, на щебетании птиц.

Свобода. Я была свободна. Я больше не тот человек, кем была раньше, и сейчас не имеет никакого значения, что произошло в прошлом.

Я повторила это в своей голове одни, два, три раза. До тех пор, пока не ощутила, что снова стала сама собой.

— Что сказал твой отец? — спросила я спустя некоторое время.

Каден сунул руки в карманы.

— Он не был в восторге. Сказал, что я должен изучать предмет, который в будущем принесет мне много пользы. Когда я отказался, он лишил меня какой-либо поддержки.

— Что? — громко воскликнула я.

Каден лишь пожал плечами.

— Только потому, что твои мечты не соответствуют его, он не может оставить тебя на произвол судьбы. Я имею в виду, ты его сын! — Я не могла объяснить, почему то, что только что рассказал мне Каден, вывело меня из себя.

— Я могу обойтись без его помощи. — Каден избегал моего взгляда. Он поднял руку и провел ею по козырьку кепки.

— Что за мудак, — сказала я сердито. Я сразу поняла свою ошибку и испуганно посмотрела на Кадена. — О, я не это имела в виду. Я всего лишь хотела...

— Все в порядке. — Он криво усмехнулся, и его карамельного цвета глаза сверкнули в солнечном свете. — Мне нравится твой грязный язычок.

Мои щеки вспыхнули из-за того, как он посмотрел на меня. Настоящее безумие, что за столь короткое время друг друга могут сменить так много эмоций.

Паника, отчаяние, невыразимый страх... теперь этот неистовый трепет, распространившийся во всей моей грудной клетке.

— Я... я хочу изменить жизнь молодых людей. — Слова сами собой сорвались с моих губ, как будто по мановению волшебной палочки. Я никогда никому не рассказывала об этом. — Совершенно наивно, я знаю. Но школьные годы являются одним из самых трудных времен в жизни. Помимо того, что я хочу обучать учеников, я хочу стать для них человеком, к которому они могли бы приходить, если у них тяжело на сердце. Я хочу учить их тому, что действительно важно. Я хочу... — Я запнулась. Доносившийся ранее шум, здесь стал более отчетливым, и я инстинктивно продолжила путь в направлении, откуда он исходил.

— Чего ты хочешь? — спросил Каден у меня за спиной. В его голосе не было осуждения или скуки, в отличие от моих родителей, когда я пыталась поделиться с ними своими желаниями.

— Я хочу учить их не только тому, что стоит в учебном плане. Существует так много ценностей, на которые многие перестали обращать внимание, и со временем они теряются. У большинства подростков нет такого человека, на которого они могли бы равняться, — никто ими не интересуется. Я хочу быть для них этим человеком, к кому они смогут прийти, когда будут нуждаться в поддержке. Дело не в том, что я была особенно хороша в школе... дело вовсе не в этом. Я просто хочу, чтобы в жизни этих детей появилось нечто хорошее. Дать им то, что, возможно, они не получают в своих семьях, и направить их на верный путь, когда они однажды с него собьются.

Сейчас Каден снова шел рядом со мной. Он посмотрел на меня со стороны, и я почувствовала, что мое лицо становится пунцовым. Но чем больше я говорила, тем легче мне становилось. На самом деле, это действительно здорово — облачить свои мысли в слова.

— Мне нравятся твои намерения, — сказал Каден чуть погодя. — Слишком много ребят ходит в школу лишь потому, что там можно отлично провести время. Очень редко попадается учитель, который вкладывает всю свою душу в работу. И на самом деле задумывается о жизни своих учеников. — Он бросил на меня еще один взгляд. — Я думаю, ты станешь чудесным преподавателем.

— Ты правда так думаешь? — вырвалось из меня.

Каден пожал плечами и ухмыльнулся.

— Ты беспрерывно болтаешь. Думаю, это хорошая предпосылка. Большинство преподавателей предпочитают слушать и совсем не любят говорить.

Я скорчила гримасу и немедленно споткнулась о корень дерева. Каден схватил меня за руку и поддержал, чтобы я не упала. Когда мне удалось восстановить равновесие, он тут же отпустил меня.

— Кроме того, ты будешь удостоена чести стать главной героиней множества юношеских фантазий. — Он многозначительно приподнял брови. — Я до сих пор вспоминаю свой первый подобный сон с моей бывшей классной руководительницей. Миссис Шоу была очень сексуальной.

Я скривила в отвращении лицо.

— Ну и гадость.

— Нет, серьезно. Она всегда носила блузки на кнопках, которые так сильно натягивались на груди, что мы делали ставки на то, когда же...

— Каден! — воскликнула я.

— Благодаря твоим ножкам половое созревание наступит гораздо быстрей, и засранцы, истекая слюной, будут драться за места в первом ряду.

— Похоже, у тебя богатый опыт в этом деле. — Я больше не пыталась подавить усмешку.

— Увы, но в средней школе я был весьма безобидным.

В его голосе прозвучал странный оттенок, и его взгляд затуманился, как будто бы внезапно его настигло воспоминание. Он нахмурился.

— Но не теперь, — заметила я осторожно.

Каден заметил мой вопросительный взгляд.

— Нет, больше нет, — сказал он, снова ухмыляясь. — Понятие «безвредность» переоценивают. Поскольку из-за него можно лишиться удовольствия.

Я покачала головой.

— Значит все это — правда, что о тебе говорят.

— А что обо мне такого говорят? — спросил он и внезапно свернул вправо. Здесь шум воды стал еще громче, и ему пришлось повысить голос.

Вспомнив истории, кочующие из уст в уста по всему кампусу, я решила ответить на его вопрос, но не слишком вдаваться в подробности.

— Я слышала о множестве разбитых сердец, — пропыхтела я, пытаясь затащить себя на скалу. Каден поднимался впереди меня и держался всего лишь на одной руке. Казалось, пеший туризм и скалолазание давались ему без каких-либо усилий, в то время как я, должно быть, выглядела как сумоистка во время окончания военного марша.

— Поверь мне, женщины всегда знают, на что идут, связываясь со мной, я никогда не даю никаких обещаний. Но, в конечном итоге, парни всегда остаются плохими, — сказал он.

Я закатила глаза.

— Чем выше летаешь, тем больнее падать. Несомненно, все парни хотят заниматься сексом без обязательств, но только что-то может пойти не та... — Я вскрикнула, когда моя нога лишилась опоры, а рука начала соскальзывать с камня.

Крепкая хватка вокруг моего плеча не позволила мне упасть. Каден подтянул меня наверх к себе, отпустил мою руку и критически посмотрел на меня.

Я вздохнула.

— Не нужно на меня так смотреть. Ты начинаешь нравиться этим девочкам, и они беспокоятся о тебе. Со мной происходит то же самое, когда человек становится мне симпатичен.

Каден склонил голову и позволил своим глазам медленно пропутешествовать по моему лицу. Я понятия не имела, о чем он думал, когда, наконец, сказал:

— Поэтому ты вчера позаботилась обо мне.

— Я отвела тебя в постель, — ответила я, — потому что в коридоре не очень-то удобно спать. И, кроме того, ты разбудил меня своим грохотом. — Мне хотелось избежать интенсивного взгляда Кадена, но он не позволил. Вместо этого он приблизился ко мне настолько, что его лоб почти касался моего.

— Ты сделала это, потому что я тебе нравлюсь.

— Ничего подобного. — Мой голос должен был прозвучать прохладно и равнодушно. Я годами оттачивала этот навык — почему же сейчас мне это не удалось?

— Нет, это так. Это заложено в твоей природе — заботиться о других, ты сама это сказала. Держу пари, тебя раздражают вещи, которые не подлежат ремонту.

Я ощутила его дыхание на своем лбу и с трудом сглотнула.

— Что это значит? Что ты сломлен?

Он не ответил на вопрос и позволил своему взгляду молчаливо блуждать по моему лицу. На одно мгновение он замер на моих губах, прежде чем снова вернуться к глазам.

— Поверь мне, Пузырек. Ты не захочешь это знать, — наконец, сказал он.

Каден не знал, насколько хорошо я понимала его в этот момент. Это действительно так. Каждое его слово я могла применить к своей собственной ситуации. Как будто мы говорили обо мне, а не о нем.

— Ты не сломлен, Каден. Просто чуть согнулся. И с этим можно справиться, — тихо сказала я. К этому моменту шум воды стал настолько громким, что я была не уверена, понял ли он меня. Некоторое время мы просто стояли и смотрели друг другу в глаза, пока, наконец, Каден не покачал головой и не отвернулся.

Он снял с головы кепку и провел рукой по волосам. Затем шагнул в сторону, открывая вид на то, что лежало перед нами.

Мой рот приоткрылся.

Я увидела, откуда доносился шум. Каден привел меня к огромному водопаду.

— Боже мой... — выпалила я недоверчиво.

Из отверстия в горной породе, между изгибами переплетенных между собой деревьев и кустарников вырывались мощные потоки воды. В свете солнечных лучей стена воды переливалась яркими красками, в то время как внизу струи разбивались о крутую скалу, возвышающуюся над гладью озера.

— Пойдем, — сказал Каден, кивая подбородком на озеро.

Я не могла оторвать взгляд от прекрасного вида, однако мой туристический проводник уже снова двинулся вперед.

Я последовала за ним по узкой тропинке, состоящей из булыжников и камней, покрытых зеленым мхом, ведущей непосредственно прямо к водопаду. Чем ниже мы спускались, тем более скользкими и гладкими становились камни. На нас падали мелкие моросящие капли. Я была поражена этим природным явлением.

В конце концов, мы пришли к берегу озера. Чтобы разглядеть водопад, мне пришлось высоко запрокинуть голову и прикрыть рукой глаза от мороси.

Движение справа заставило меня насторожиться.

Через секунду я уже смотрела на обнаженную спину Кадена.

— Что ты делаешь? — запнулась я, когда он стащил ботинки и начал расстегивать ремень. Я беспомощно смотрела на черное перо с левой стороны на его талии, которое оказалось настолько тонкой работой, что мне не сразу удалось разглядеть все детали.

— А на что это похоже, Пузырек? — бесстрастно ответил он, глядя на поверхность воды. Обернувшись, он подмигнул мне, затем разбежался и прыгнул в озеро.

Я затаила дыхание, пока он снова не вынырнул, откинул со лба мокрые волосы и ликующе завопил.

— Не слишком ли холодно? — крикнула я, приставив руки ко рту наподобие громкоговорителя.

— Проверь сама, — выкрикнул он в ответ.

Я почти не могла различить слова. Шум от водопада стоял невероятно громкий.

Надо отдать Кадену должное: он не беспокоился о том, что подумают другие. Ему было совершенно не важно, что от него ожидает общество — если он хотел осенью полураздетым искупаться в озере, он делал это, не задумавшись ни на секунду. Я восхищалась им в этом отношении. Он олицетворял не только чувство жизни, но и свободы. Каден не зависел от каких-либо предрассудков, а просто был собой. Я тоже хотела относиться к жизни так, как он.

Не медля больше ни секунды, сняла через голову толстовку и стянула с ног штаны.

Мельком я осмотрела себя сверху вниз, с облегчением отметив, что на мне было приличное белье. Комплект оказался розового цвета с кружевами, а трусики не слишком откровенными. В бикини было бы оголено намного больше кожи. Кроме того, Каден, не обращая на меня никакого внимания, мощными гребками плыл к центру озера.

Пальцами ног я осторожно коснулась воды и взвизгнула. Она была чертовски холодной.

Естественно, Каден в ту же секунду повернулся. Я отступила немного назад и несколько раз подпрыгнула на месте, чтобы придать себе мужества.

— Не будь трусихой, — с вызовом крикнул он, и я решила, что восхищения с него достаточно.

Зажмурившись, я сжала руки в кулаки. И разбежалась.

С громким криком я бросилась в воду и нырнула. Меня окутал холод, и шум исчез. Я сделала несколько хороших гребков под водой и даже рискнула открыть глаза. Но ничего не смогла разглядеть, все было зеленым и мутным. Когда я вынырнула, то была уже гораздо ближе к месту падения водопада. Здесь повсюду была бурлящая пена, а падающие потоки переливались всеми цветами радуги.

— Попалась.

Как из ниоткуда позади меня появился Каден и обхватил мою талию своими сильными руками. Я ахнула, когда дрожь распространилась по всему моему телу, и с трудом сглотнула...

Затем он поднял меня в воздух, и, по ощущениям, отбросил на расстояние трех метров от себя.

Плюхнувшись о воду, я моментально оказалась под водой. Весь воздух вышибло из моих легких, но прежде всего, конечно, от испуга. Лопаясь от злости, я вынырнула на поверхность.

— Ты проклятый... — кричала я, откашливаясь.

— Что такое? — Каден без каких-либо усилий держался на воде, его руки были расслаблены. Он делал вид, будто ничего не произошло.

Если он думал, что это сойдет ему с рук, то он очень плохо меня знает.

Я сделала выпад к нему и обеими руками толкнула его под воду. Такой атаки он явно не ожидал. Только оказавшись под водой, он понял, что произошло, и сбросил с себя мои руки. Он крепко схватил меня за бедра и, приподняв вверх, перекинул через плечо.

— Пусти меня немедленно! — закричала я и стала барахтаться как сумасшедшая.

Каден фыркнул.

— Мечтай дальше.

Я барабанила кулаками по его спине, но он никак не реагировал. Вместо этого он начал плыть, крепко прижав меня к себе. Все более крупные капли стали падать на меня сверху вниз. Я кричала Кадену остановиться, хотя знала, он не мог меня слышать из-за столь оглушительного шума. Мы достигли водопада. Я попыталась поднять голову, но вода хлынула на нас с такой силой, что Каден снова оказался под водой.

Только благодаря его сильным рукам я смогла оказаться на другой стороне водопада. Его хватка только теперь стала мягче, а когда он позволил мне соскользнуть со своего плеча и снова поставил на ноги, я почувствовала всю длину его тела своим. Я едва ли заметила почву под ногами, — слишком интенсивным оказался жар, который прошел сквозь меня.

Каден потемневшими глазами смотрел на меня сверху вниз, карамель приобрела насыщенный бронзовый оттенок. Его губы, вся его кожа была покрыта капельками воды. Я не знала как, но мои руки нашли путь к его груди, так же как его к моим бедрам.

Каждая мышца моего тела была напряжена, ощущение покалывания было почти невыносимым. Я почувствовала узел где-то глубоко внутри, которого никогда там еще не было. Мои соски затвердели, жар устремился вниз моего живота.

Это напряжение, что возникло между нами... Я не могла объяснить его лишь тем, что мы были почти голыми. Оно шло откуда-то изнутри, что находится гораздо глубже во мне. И внезапно, именно эта мысль привела меня в ужас.

Я больше не могла выдержать этой близости ни секунды. Желание и страсть были слишком подавляющими. Я боялась, что в следующий момент могла совершись нечто, о чем в последствии непременно бы пожалела.

Прочистив свое пересохшее горло, я опустила руки.

— Правило номер три, — произнесла я хрипло и немного отступила. Как будто нескольких сантиметров было бы достаточно, чтобы погасить мой внутренний пожар.

Каден несколько раз моргнул, прежде чем его взгляд снова прояснился.

Внезапно, мой внешний вид показался мне слишком интимным, чтобы спокойно стоять перед ним в нижнем белье. Согнув ноги, я погрузилась в воду, чтобы на поверхности оставалась только голова.

Я огляделась по сторонам.

— Здесь очень красиво, — начала я подчеркнуто спокойно. Я искала безобидную тему, которая разрушила бы скопившееся между нами напряжение. — Ты часто здесь бываешь?

Мы находились в небольшой бухте, которая лежала непосредственно прямо за водопадом. Здесь не было такого громкого шума и можно было услышать даже эхо от моего голоса. Запрокинув голову, я осмотрела внутреннюю часть пещеры. Стены скалы были темными, почти черными, в некоторых местах покрыты мхом и даже другими вьющимися растениями.

— Да, летом почти каждый день. Я обнаружил ее в прошлом году.

От звука хриплого голоса Кадена мой пульс снова участился. Дыхание все еще оставалось поверхностным. Я должна была срочно взять себя в руки.

— Как получилось, что ты так хорошо ориентируешься? Можно подумать, что ты занимаешься этим профессионально. — Я вплыла вглубь пещеры. Чем больше между нами расстояние, тем лучше. — Возможно, ты мог бы предложить свои навыки студентам. Они платили бы тебе за то, что ты с флагом в руках ведешь их покорять горы. Ты мог бы сделать на этом кучу бабла. Как ты вообще тут оказался? Я имею в виду, как тебе удалось обнаружить эту пещеру, которая скрывается за водопадом? На карте, у подножья холма, я не видела никаких обозначений. — Как всегда, из-за пережитых эмоций я начала без умолку болтать, чему в этот раз была даже рада. В конце концов, это помогало мне избавиться от напряжения.

Услышав смиренный вздох Кадена, я ожидала, что он проигнорирует мои вопросы. Но потом он начал рассказывать. Видимо, раньше, вместе со Спенсером и Итаном, они бывали здесь чаще. Сначала они придерживались маршрутов, указанных на карте около деревянного домика, однако по пути им встречалось слишком много туристов. В конце концов, они начали искать другие тропинки, вследствие чего прочесали всю долину.

Я не смотрела на него, но полностью сосредоточилась на его голосе, в то время как с нетерпением слушала каждое его слово.

Так мы провели следующий час — я спрашивала его о Вудс-Хилле и его семье, в то время как он отвечал на все мои вопросы. И чем дольше мы беседовали, тем больше я ощущала, как напряжение покидает мое тело.

Я узнала, что мать Кадена жила в Портленде, и, следовательно, всего лишь в нескольких часах езды. Его родители были в разводе, и у него был старший брат, который больше был похож на отца и с которым Каден был не в очень хороших отношениях.

Я находила страшно интересным то, что узнавала о Кадене, и была поражена, что он открылся мне. Я настолько увлеклась его рассказами и даже не заметила, что в какой-то момент мне стало так холодно, что мои зубы застучали.

Мы решили плыть назад на берег.

Когда я снова оделась, мое нижнее белье оставило мокрые пятна на толстовке Кадена и моих штанах. И естественно, он не смог сдержаться от тупых комментариев. Затем он без какого-либо стеснения стянул с себя свои мокрые боксеры, отчего я смутилась и уставилась в экран мобильника, вытащив его из кармана. Моя потребность к обнаженке на сегодняшний день и так была более чем удовлетворена. Мне определенно не хотелось иметь представление о Кадене-младшем.

Погруженная в свои мысли, я разблокировала свой телефон и застыла.

Там высвечивалось имя моей матери.

Она дважды пыталась мне дозвониться.

Я быстро удалила оповещения и сунула руку вместе с мобильным в карман толстовки. Я сжала корпус телефона так крепко, что почувствовала жжение в пальцах.

Я сделала бы все, чтобы предотвратить ее попытки связаться со мной. Я вообще не хотела знать, что ей потребовалось от меня. Вероятно, спустя месяц как я покинула Денвер, она наконец-то заметила, что я перестала приходить домой по вечерам.

Каден посмотрел на меня проницательным взглядом, но ничего не сказал. Молча мы отправились в обратный путь.

Все это время я плотно сжимала губы, топала ботинками по земле громче, чем это необходимо и резко откидывала ветки, преграждающие мне путь. Имя моей матери вызвало во мне невыразимый гнев, от которого я хотела избавиться любой ценой.

— Никогда не думал, что скажу это, — в какой-то момент начал Каден, когда его джип был уже в пределах видимости, — но мне не нравится, когда ты такая тихая. Что-то в этом не так. Это как пицца без сыра.

Мои руки дрожали в карманах его свитера. Телефонный звонок от моей матери, и я вдруг снова эта слабая, беззащитная девочка, которой никогда снова не хотела быть. Чертова нелепость.

— Я думала, именно этого ты хочешь.

Он остановился.

— Что происходит?

Я непоколебимо продолжила идти. Я просто хотела забраться в свою постель и раствориться в одном из своих любимых сериалов.

— Ничего.

— Если ты немедленно не расскажешь, что происходит, Эллисон, то домой можешь возвращаться пешком.

Я повернулась и шокировано уставилась на него.

— Не смотри так на меня. Я оставлю тебя здесь, и тогда посмотрим, как ты доберешься до квартиры. — Его глаза сверкнули. — Это из-за того, что мы вместе купались голышом, не так ли? Да ладно тебе, ты должна была знать, что я ничего не сделал бы с тобой, даже если...

— Ну-ка, притормози! — крикнула я и почувствовала, как мои щеки заливает краска. — Боже мой, ты так самоуверен, что меня сейчас стошнит. Во-первых, мы не купались голышом — если ты не заметил, на мне было нижнее белье.

— О, я заметил. Поверь мне, — уголки губ Кадена дрогнули.

Я закатила глаза и снова повернулась вперед.

— Что насчет во-вторых? — спросил он и нагнал меня двумя широкими шагами, так что теперь мы шли бок о бок.

— Нет никаких во-вторых. — Кто бы мог подумать, что этот прекрасный день закончится такой неудачей.

— Хорошо. — Каден протопал мимо меня, промчавшись к своей машине на такой скорости, что я смогла лишь озадаченно моргнуть. Он сел в машину и завел двигатель.

Он разыгрывает меня? Не может же он оставить меня тут одну! Что, если здесь рыщут дикие животные в поиске добычи? Я не хочу закончить как гниющий труп в дикой местности!

Каден развернулся и остановился рядом со мной. Он опустил оконное стекло.

— Либо ты рассказываешь мне, почему выглядишь так, будто сегодня распалась твоя любимая музыкальная группа, либо я уезжаю. Выбор за тобой.

Во мне вскипела злость, и я ощутила желание пнуть его машину.

— Какая тебе разница? — зашипел я. — Ты сам говорил, чтобы я держала весь свой женский хлам при себе. Так вот, я всего-навсего придерживаюсь твоего правила!

— Как хочешь, — сказал Каден и надавил на газ. Мотор взревел.

Он на самом деле собирался уехать и оставить меня здесь.

Я так сильно сжала кулаки, что мои суставы захрустели.

— Моя проклятая мать позвонила мне! — закричала я.

Джип резко затормозил, поднимая в воздух облако пыли. Затем задним ходом вернулся назад.

— Видишь? Это было не так уж и трудно. — Я ожидала, что Каден начнет копать глубже и потребует объяснений. Но он всего лишь подмигнул, затем потянулся через центральную консоль и толчком распахнул пассажирскую дверь. — Садись.

Мне потребовалось мгновение, чтобы снова взять себя в руки. Мне хотелось пнуть открытую дверь, но я сомневалась, что после подобной выходки Каден отвез бы меня домой. Именно поэтому всю оставшуюся поездку я держала рот на замке и предоставила ему право выбирать музыку. Его выбор пал на что-то, что я еще не слышала, но вполне соответствовало моему настроению. Музыка была громкой, быстрой, и я чуть было не лишилась барабанных перепонок.

Музыка смешалась с моим гневом и в конечном итоге изгнала его из моего тела своими громкими басами. В какой-то момент мне удалось расслабиться, и мои плечи поникли.

Я не позволю этой женщине лишить меня свободы.

Мысленно я еще раз прокрутила нашу поездку в голове. Весь день был таким прекрасным, и я должна была поблагодарить за это Кадена. Повернув голову, пристально посмотрела на него. И не смогла сдержать улыбки. Я ничуть не сожалела, что подселилась к нему.

Глава 9

В течение следующих нескольких дней я пыталась забыть о том, что мне звонила моя мать. Я буквально с головой погрузилась в заданное мне эссе и еще больше времени стала проводить в библиотеке, что довольно быстро принесло результаты. К концу недели я была совершенно вымотана, и мои нервы были на пределе.

Вернувшись этим вечером домой, я обнаружила, что Кадена нигде нет. Впервые с тех пор, как я жила у него, у меня появилось личное время. С облегчением я позволила себе упасть на диван, однако тут же пожалела об этом, так как некоторые части моего тела болезненно запротестовали. Поход оставил свои следы. Я по-прежнему ощущала боль в мышцах, а также царапины на шее и волдыри на ногах заживали очень медленно.

Я решила побаловать свое бедное тело горячей ванной. У меня даже осталось несколько душистых шариков со времен моего последнего посещения «Лаш». (Примеч.: «Лаш» — магазин, специализирующийся на товарах для душа). Пока набиралась вода для купания, я отыскала свою пижаму и захватила с подоконника свечи, чтобы разместить их на бортиках ванны. Я с удовольствием взяла бы с собой ноутбук. Для меня, в значительной степени, воплощением идеального вечера являлось расслабление в воде во время просмотра одного из любимых сериалов. Однако все-таки решила не доверять себе в использовании воды и техники одновременно. Я не хотела бы, чтобы мой ноутбук сломался, а еще не хотела умереть мучительной смертью от удара током, и чтобы Каден обнаружил меня голой в ванне.

Удовлетворенно я наблюдала, как сверкающий красочный шарик растворялся в воде, распространяя по всей ванной комнате божественный аромат ванили и какао. Я скрутила волосы в высокий пучок, позволив нескольким прядям выпасть из общей массы, и погрузилась в воду.

Это было великолепно.

Я закрыла глаза, наслаждаясь теплой водой и мягкой пеной, источающей сладкий аромат и обволакивающей все мое тело. Купание с давних пор считалось моим любимым средством релаксации.

Я настолько погрузилась в это занятие, что едва расслышала тихую ругань в прихожей.

Затем в ванную ворвался Каден, вырывая меня из расслабленного состояния.

— Что к...

— Выметайся! — закричала я и вскинула руки, чтобы прикрыться. Благодаря своей находчивости, схватилась за душевую занавеску и задернула ее.

Но мой сосед, кажется, даже не задумался о том, чтобы выйти из ванной. Я могла четко разглядеть его силуэт за занавеской.

— Почему здесь пахнет как в борделе?

— Каден, если ты еще не заметил, я купаюсь, — воскликнула я, скрипя зубами, и осмотрелась в поиске предмета, который могла бы запустить в него.

— Может быть, ты прекратишь отравлять всю квартиру своими девчачьими штуками?

— Может быть, ты любезно исчезнешь из ванной и дашь мне, наконец, ключ, чтобы у меня имелось здесь личное пространство?

— Может быть, ты могла бы объяснить мне, почему твоя подруга-первокурсница полагает, что я одинок и заинтересован в ее компании? Эта девушка преследует меня уже пару недель — у нее даже есть копия расписания моих занятий.

Его рычащий голос приблизился, и я быстренько, насколько было возможно, прикрыла пеной все важные места.

— Как ты достала мой учебный план, Элли?

Я плотно сжала губы, чтобы сдержать улыбку. Это было лишь вопросом времени, когда Каден догадается. Но Мэдисон никак не успокаивалась! Мы находились в одной и той же исследовательской группе, и она снова и снова расспрашивала меня о нем, — что мне еще оставалось делать? Кадена интересовали только отношения без обязательств, в чем он сам признался. Поэтому ему не на что жаловаться. Кроме того, Мэдисон действительно была симпатичной и, несмотря на ее навязчивый стиль, довольно хорошей девочкой.

— Я подумала, что ты не будешь возражать против женского общества, так как я спугнула твою последнюю пассию. Я хотела сделать что-то хорошее. В самом деле, — пробормотала я.

Он пренебрежительно рассмеялся.

— Да, точно. А я — Человек-паук.

Я услышала, как хлопнула дверь, и облегченно откинулась назад.

Спустя несколько секунд она снова распахнулась.

Занавеску рвануло в сторону.

— Каден! — завизжала я.

Его ухмылка была настолько злобной, что на мгновение я серьезно испугалась. Затем он поднял огромное ведро и вылил все содержимое на меня.

Я закричала. Громко.

Этот подонок окатил меня ледяной водой. Я поспешно схватилась за занавеску и прикрылась ею, прежде чем вскочить и стащить с полки полотенце. Я обернула им свое тело, промокнула насквозь промокшее лицо и впилась в Кадена гневным прищуренным взглядом.

— Это означает войну.

Он прислонился спиной к двери, сунул одну руку в карман и приподнял бровь. Уверенный взгляд, которым он меня одарил, ясно дал мне понять, что Каден видел всё.

Я покосилась на ведро, которое он оставил небрежно лежать около ванны, и не стала размышлять слишком долго. Схватив его, энергично зачерпнула воду из ванны и выплеснула все содержимое в сторону Кадена. Он получил ответный залп.

Без разницы, что сейчас произойдет — шокированное выражение его лица, безусловно, стоило того.

В пене была не только футболка Кадена, а также волосы, и его лицо все сияло. Блестки были повсюду. Каден выглядел словно фея, которая пульнула волшебную пыль в неверном направлении.

Я не смогла сдержать хихиканья.

— Это была огромная ошибка.

В следующую секунду он бросился на меня. Мой смешок превратился в визжание. Обеими руками я крепко вцепилась в полотенце, так как боялась, что он сорвет его с меня, но я ошиблась.

Каден, полностью одетый, запрыгнул в ванну. Его одежда моментально промокла, но казалось, его это нисколечко не беспокоит. Одной рукой он взял мою шею в захват, в то время как другая потянулась за насадкой для душа. Краем глаза я увидела, как он выставил регулятор на холодный.

— Нет! — закричала я, по-прежнему прижимая полотенце к груди. — Каден, я тебя предупреждаю!

— Что же ты собираешься делать? — Я буквально услышала, как он ухмыляется.

Так сильно, как только могла, я наступила ему на ногу. К сожалению, из-за сопротивления воды получился не тот результат, какой я себе представляла.

— Хорошая попытка, — сказал он и сжал меня еще сильней.

Затем он включил душ.

Ледяная вода заглушила мой крик. Из моего рта вырвалось только бульканье, когда холод буквально выбил воздух из моих легких. Даже полотенце не могло защитить меня от струй воды.

Шок ослабел, и я начала защищаться. Хотя у меня была свободна только одна рука, в конце концов, мне удалось вцепиться в его руку. Я хотела сильно ущипнуть его, но его мышцы были слишком упругие, а кожа слишком скользкой. Я громко застонала и попыталась стряхнуть ее. И это не сработало. Я активировала небольшие знания с курса самообороны, которые проходила еще в средней школе, и со всей силы ударила локтем Кадену в живот.

Хотя это не принесло желаемого результата, однако он споткнулся. Как ни странно, его первым порывом было ухватиться за меня. Идиот.

Больше ни секунды я не смогла выдержать его веса и даже не пыталась ухватиться за занавеску. Я распахнула глаза и еще успела почувствовать, как его рука ухватила меня за затылок, прежде чем мы вместе рухнули в ванну. Вода разбрызгалась по всей ванной комнате.

Цветные пятна затанцевали перед моими глазами, и я застонала от боли. Я упала прямо на копчик.

— Все в порядке? — Каден одной рукой держался за край ванны. Другая его рука находилась под моей головой, защищая от прямого удара. — Элли?

Я заворчала и попыталась сориентироваться. Голова не болела, но зато локоть и спина — да. Я несколько раз моргнула и растерянно подняла голову.

Надо мной возвышался Каден и смотрел на меня широко раскрытыми глазами. Я чувствовала его дыхание на своих мокрых щеках. Оно было частым и порывистым.

Непроизвольно я протянула руку и откинула мокрые пряди с его лба. Он наклонился ближе. И еще ближе. Настолько близко, пока его лицо не оказалось прямо перед моим, и я почувствовала его крепкие мышцы, тесно прижатые к моему телу. Мое внимание было сосредоточено только на нем. Я дышала поверхностно, и знакомое чувство распространялось во мне. Воздух покинул мои легкие, когда я поняла, что это было желание. Я закрыла глаза и вцепилась пальцами в его руку.

Это, казалось, вывело его из транса. Я почувствовала, как его тело напряглось надо мной. Он изверг громкое проклятье.

Я ошеломленно моргнула.

— Именно поэтому я не хочу соседку, — проговорил он сквозь зубы и поднялся быстрее, чем я думала, что это возможно. В мгновение ока он исчез и захлопнул за собой дверь.

Мне потребовалось мгновение, чтобы мое дыхание снова успокоилось.

Что, к дьяволу, только что произошло?

Глава 10

Моя голова шла кругом. Учитывая бесчисленные книги и бумаги, лежавшие на полу и столике в гостиной, это было неудивительно.

Доун глубоко вздохнула. Она вытянула ноги под столом и потянулась.

— Я думаю, в мою голову больше ничего не влезет. Она переполнена. Память перегружена, — сказала она, на мгновение прикрыв глаза.

— Со мной та же история. — Я подтянула колени, опустила голову на край дивана и уставилась в потолок гостиной.

На следующей неделе состоится наш первый экзамен по литературе, для чего нам пришлось изучить основы текстового анализа, а также различные эпохи вместе со всеми характеристиками и их представителями. Материал был настолько обширным, что я не знала, с чего должна начать. Мы с Доун всегда старались быть предельно внимательными во время лекций и болтали не слишком много. Однако поскольку ожидалось, что значительную часть знаний мы будем приобретать самостоятельно, в этом не было никакого смысла.

— Возможно, на сегодня нам следует прерваться?

И как бы подтверждая мои мысли, раздался дверной звонок. Я вскочила с пола, выбежала в прихожую и посмотрела в глазок. И оторопела. Перед дверью стояли Моника с Итаном и широко ухмылялись.

— Привет, вы, двое, — поздоровалась я, открывая дверь.

— Элли! — Моника немедля обвила меня руками. Прежде чем снова выпустить меня из объятий, она глубоко вдохнула запах моих волос. — Я же говорила — Каден преувеличивает! Она вообще не воняет.

Я возмущенно ахнула.

— Он сказал, что я воняю?

Итан кивнул с преувеличенно серьезным видом. Затем он наклонился ко мне и тоже сделал глубокий вдох.

— Но это неправда, если тебя это утешит.

Я смиренно покачала головой.

— Сейчас придут Спенсер и Каден. Сегодня мы хотели устроить приятный вечер на диване... — Моника встала на носочки и посмотрела через мое плечо на Доун, которая помахала ей с пола перед диваном. — Вы обе приглашены.

— Ох, — сказала я нерешительно. Я была уверенна, что если бы Каден находился в квартире, то незамедлительно забрал бы это предложение обратно.

— Эй, это мои походные ботинки! — Она указала на обувь, которая аккуратно стояла рядом с ботинками Кадена перед гардеробом. — Они сослужили тебе хорошую службу?

— Да, еще раз большое спасибо, — поблагодарила я, улыбаясь. — В последний раз у меня почти не было мозолей. Только пара синяков от постоянных падений и царапины на руках и ногах.

Моника засмеялась, снимая куртку.

— Поверь мне, я знаю, что ты имеешь в виду. — Она схватила меня за руку и направилась в гостиную, чтобы я представила ей Доун.

— Только что ты дала ей прекрасную отговорку, чтобы не ходить со мной в поход, — сказал Итан, ухмыляясь. — За это она полюбит тебя еще больше.

— Прости, Итан, — сказала я и дружески похлопала его по плечу, прежде чем вернулась в гостиную и начала складывать свои вещи.

С самого инцидента в ванной мы с Каденом старались избегать друг друга, и сейчас я предпочла бы ретироваться, пока он еще не вернулся домой. Но именно в тот момент, когда Доун вместе с последней папкой исчезла в моей комнате, я услышала, как дверь квартиры открылась. Я повернулась, и в прихожую вошли Спенсер и Каден, нагруженные большими плоскими коробками.

— Эй, Элли, — воскликнул Спенсер, увидев меня в гостиной. Он сбросил свои ботинки и аккуратно ногой подтолкнул их ближе к моей с Каденом обуви.

— Привет, Спенсер. Как поживаешь?

— Не могу жаловаться. Справился почти со всеми экзаменами, остались только два. Пожелай мне удачи! — Он и Каден поздоровались с Моникой и Итаном, затем поставили коробки на кухонную столешницу.

— Держу за тебя кулаки, — заверила его я и направилась в свою комнату.

— Куда ты идешь? — окликнул меня Каден.

Я остановилась и посмотрела на него через плечо. Он как раз собирался вытащить тарелки и салфетки из шкафа.

— Мы с Доун делаем домашнее задание, — объяснила я. — Мы не хотим вам мешать.

Он нахмурился и открыл первую коробку.

— Это плохо. Мы принесли вам пиццу.

Я открыла рот и снова закрыла его. Это было его предложение мира? Только из-за одного запаха, который начал распространяться по квартире, у меня потекли слюнки.

— Правда?

Каден сосредоточено переложил первую пиццу на тарелку и протянул ее над стойкой Спенсеру, который поставил ее на стол перед Моникой и Итаном.

Я очнулась от своего оцепенения и прошла в кухню, как раз когда Каден открыл следующую коробку.

— Ох, вот что тут у нас. Бекон, яйца, соус «холландез» и брокколи. Безусловно, самая отвратительная пицца, которая была в меню. Я подумал, что тебе подойдет именно эта, судя по твоему мерзкому вкусу.

Я не могла поверить в то, что вижу. Внезапно я почувствовала странную пустоту в животе. Каден с помощью лопатки поднял пиццу и положил ее на тарелку, и, протягивая ее мне, смотрел на меня полным ожидания взглядом.

И затем настал самый неловкий момент в моей жизни.

Я расплакалась.

— Только не снова, — застонал Каден и с громким звоном поставил тарелку на столешницу. — Первое правило, черт возьми!

Мгновение я неподвижно смотрела на него, затем резко развернулась на пятках и убежала в свою комнату. Я закрыла дверь, чтобы дать волю слезам.

— Элли, — обеспокоено позвала Доун и сразу же поднялась с кровати. — Что произошло?

Я прислонилась головой к двери и крепко сжала кулаки. Яростно прижала большие пальцы рук к глазам и заставила себя дышать спокойней. Только спустя несколько минут я успокоилась до такого состояния, что смогла ответить Доун.

— Каден принес пиццу, — ответила я дрожащим голосом, медленно опустив руки.

Доун озадаченно моргнула.

— Этот придурок. Что ему на этот раз взбрело в голову?

Я рассмеялась и вытерла слезы. Затем со вздохом опустилась на постель.

— Я не имела в виду ничего такого.

— В таком случае, что произошло? Я хочу его ненавидеть, но на данный момент это сложно, — сказала Доун, прислонившись к стене. — Я чувствую запах пиццы и по-настоящему проголодалась.

Я подняла взгляд, когда жжение в моих глазах понемногу начало исчезать.

— Я никогда не ела пиццу дома.

Глаза Доун округлились.

— Что ты имеешь в виду?

— У нас никогда не было фастфуда. Моя мать была просто помешана на детокс-диетах и постоянно подсчитывала калории. Она не хотела, чтобы я поправлялась, и каждую неделю составляла для меня план питания. Была включена строгая спортивная программа. — Я беспомощно пожала плечами. — Единственный раз, когда я ела пиццу, был во время семейного отдыха в Риме.

Это была только часть правды. Я по-прежнему была совершенно обескуражена звонком моей матери. Когда Каден подал мне пиццу, у меня в голове внезапно прозвучал ее голос, предупреждающий о калориях и упрекающий за то, что я уехала. Я ненавидела то, что она все еще присутствовала в моей жизни.

Я буквально увидела, как за глазами Доун заработали шестеренки.

— Какая мать запрещает своему ребенку фастфуд? — с негодованием воскликнула она и отпрянула от стены. — Некоторые из лучших моих воспоминаний детства связаны с «МакДональдс». Жирные горки, вкусная еда и игрушки — пожалуйста, не говори мне, что ты никогда не была в «МакДональдс».

Когда я покачала головой, она шокировано прикрыла ладонью рот.

— Элли, ты просто не можешь говорить это серьезно.

Я глубоко вздохнула.

— Ты не знаешь Шерон Харпер, Доун. Она — императрица. Даже сейчас она бы предпочла контролировать всю мою жизнь. Мою учебную программу, друзей, мои привычки — даже проклятый цвет волос.

Доун в недоумении покачала головой и встала прямо передо мной.

— Элли Харпер, — начала она с чрезвычайно серьезным видом, — мы сейчас пойдем туда, и ты съешь эту пиццу. Если ты будешь стонать от удовольствия, я ничего не имею против. Если при этом ты расплачешься, супер! — Она немного наклонилась ко мне и посмотрела мне прямо в глаза. — Ты свободна, Элли. Сейчас все в твоих руках и ты никогда больше не должна допускать, чтобы кто-то другой вмешивался в твою жизнь. Ты слышишь?

Мои глаза снова наполнились слезами. Я с трудом моргнула и проглотила большой комок, подступивший к горлу.

— Хорошо.

— Вот и прекрасно! А теперь пойдем, — сказала Доун, открывая дверь и выбегая из комнаты, не заботясь о том, следую ли я за ней.

Я медленно перевела взгляд на зеркало и вытерла темные пятна с нижних век. Затем несколько раз глубоко вздохнула и расправила плечи. Другие не должны заметить, как хреново я в действительности себя чувствую. Доун это одно — я знала, что могу ей доверять. Но Кадена и его друзей я знала слишком мало. Для всех я хотела быть просто Элли, а не слабой, пустой оболочкой, которую сделала из меня моя мать в Денвере.

— Это первая пицца Элли! — громко объявила Доун.

Я закатила глаза. Хорошо, теперь все знали.

Я робко вошла в гостиную, с облегчением отметив, что остальные не обратили на меня ни малейшего внимания. Либо они не заметили моего побега, или же были достаточно тактичными, чтобы не придать этому никакого значения.

— Налетаем, ребята, — сказал Спенсер уже с набитым ртом.

Я села рядом с Доун на пол и взяла салфетку, которую она мне протянула. Я благодарно ей улыбнулась. На заднем плане играла тихая музыка. Я взяла кусок пиццы, которую выбрал для меня Каден, и некоторое мгновение сражалась с тянущимися нитями сыра. Я почувствовала на себе взгляд Доун, когда откусывала первый кусочек.

Не спеша прожевала. Это было восхитительно. Смесь из соуса, сыра и бекона была просто идеальной. Я тут же откусила еще раз и застонала от удовольствия.

Доун засмеялась, и даже Каден издал какой-то забавный звук.

— Думаю, ты сделал правильный выбор, — заметил Спенсер. Каден только пожал плечами и откусил пиццу.

— Теперь я не могу представить свою жизнь без пиццы, — вздохнула я через некоторое время, после чего все рассмеялись.

— Как так получилось, что ты никогда ее не ела? Я имею в виду, это как-то ненормально, — размышлял Итан. Моника тут же стукнула его по руке.

— Мы все в какой-то степени ненормальные, Итан, — сказала она. — Посмотри на нас. Меня, например, завораживают ногти. Я люблю придавать им форму, покрывать лаком, прикасаться к ним...

Сморщив лицо, Итан посмотрел на ее накрашенные ногти.

— Качество, которому будет сложно уничтожить мою любовь к тебе, детка.

Она махнула рукой и усмехнулась.

— А ты однажды пробовал спуститься с горы Вильсон на доске для серфинга. Кому такое придет в голову?

— Это было пари. Каден бросил мне вызов, — пояснил он, глядя в нашем с Доун направлении.

— Старик, не переводи на меня стрелки. Я ничего не могу поделать, если ты делаешь все, что тебе говорят.

Я точно разглядела, что Каден скрыл свою ухмылку за куском пиццы. Маленькие морщинки вокруг глаз выдали его.

— Мне нравятся рыжие волосы, — сказал Спенсер с набитым ртом. Доун рядом со мной застыла. — Без шуток, если у женщины рыжие волосы, для меня она в десять раз сексуальнее.

Я засмеялась.

— У тебя не все дома, мужик. — Каден откинулся назад, качая головой и вытирая салфеткой рот.

— Что такое? Моника права. Никто из нас не является нормальным, — ответил Спенсер. — У тебя проблемы с созданием отношений, Элли по какой-то непонятной причине никогда не ела пиццу, Моника помешана на ногтях, а у Доун... рыжие волосы. — Спенсер несколько раз моргнул, будто заметил это впервые. — Пойдешь со мной на свидание?

Все прыснули от смеха, кроме Доун, которая стала ярко-красной.

— Нет, спасибо.

Спенсер пожал плечами и вернулся к своей пицце. Он аккуратно снял с нее все овощи и сунул их себе в рот, прежде чем приступить к поеданию ее основы.

— У меня нет проблем с созданием отношений, — внезапно сказал Каден. — Я добровольно отказываюсь от подобных связей. Я считаю их ненужными.

— Да, и посмотри, что ты упускаешь, — сказала Моника, посмеиваясь и указывая на себя. — Доказательство А.

Он просто закатил глаза.

— Помнишь, как по утрам я делала для вас блинчики, ребята? Замечательное было время, — восторгалась она. Итан издал урчащий звук, который я истолковала как согласие.

— Твои блинчики всегда подгорали, — сказал Каден сухо. — Кроме того, ты повсюду в ванной разбрасывала свой хлам из косметики.

— Ты никогда не жаловался на блины и всегда хватал целую кучу, насколько я помню.

— Только потому, что Итан заставил меня быть добрым к тебе.

— Если по-твоему это доброта, тогда я — королева Китая!

— На самом деле, в Китае глава государства — император, — пробормотал Итан. Уголки его рта предательски дрогнули.

— Мне плевать. Каден подонок и уж точно не дружелюбный. Но знаешь, что? Я все равно тебя люблю! — Она вскочила и пылко обняла его. Он поморщился, когда она поцеловала его щеку, и попытался отодвинуть ее от себя.

Я была не единственной, кто заметил его улыбку.

* * *

На следующей неделе я много времени проводила с Каденом и его друзьями. Доун всегда присоединялась к нам, как только к ее соседке приходили гости (а точнее — мужчины), — что на удивление случалось часто, и мы опробовали все службы доставки в окрестности. Тем не менее, даже грандиозный чизбургер, который мы пожирали в среду вечером, не мог даже близко сравниться с моей первой пиццей.

Совместная жизнь с Каденом стала легче. Между тем, он даже позволил использовать его телевизор, когда его не было дома. И даже когда был, больше не прогонял меня с дивана, а позволял вместе с ним смотреть сериалы.

Сегодня днем мы смотрели новую серию «Отбросов», которая как раз вышла на Blu-Ray. Утром я наконец-то оставила экзамен по литературе позади, и в честь этого мы заказали огромную порцию суши.

— Это так глупо, — сказала я с набитым ртом и еще раз окунула маки в соевый соус. Суши попали в список моих любимых блюд на второе место.

— Что? — Каден даже не взглянул в мою сторону, вместо этого сосредоточившись на развитии событий на экране.

— Разве не может быть хотя бы одного боевика, где не будет ни одной женщины, на которую имеют виды бандиты? — спросила я, покачав головой. — Я имею в виду, когда все хорошо и прекрасно. Каждая женщина хочет однажды быть спасенной, но это постоянное «туда-сюда» действует мне на нервы.

— Это один из основных элементов. Герой влюбляется, затем сожалеет об этом и спустя некоторое время оставляет эту женщину на благо человечества.

— Я думаю, что комиксы иногда могли бы обойтись без этих вынужденных романсов. — Я фыркнула, когда на экране появился женский персонаж и сердечно посмотрел на своего героя. — Кроме того, я просто не могу поверить, насколько плоха эта актриса. Честно говоря, у нее столько же харизмы, сколько у чертовой картошки.

Каден откинул голову назад и громко рассмеялся. Это звучало приятно, немного грубовато и в то же время глубоко.

— Полностью согласен с тобой.

Маки шлепнулся из моих палочек обратно на нашу тарелку, и я уставилась на него.

— Что ты только что сказал?

— Полностью согласен... — Он замолчал и ответил на мой удивленный взгляд. Видимо, он понял, что в первый раз согласился со мной.

— Ха! Кто бы мог подумать, — сказала я, пронзая рисовый рулетик палочками. Уверенная в победе, я подняла его в воздух. Но прежде чем смогла поместить его себе в рот, Каден наклонился вперед и выхватил его у меня.

— Эй! — воскликнула я возмущенно.

— Сама виновата, — пробормотал он с набитым ртом, потирая плоский живот.

Понятия не имею, как ему удается оставаться таким стройным. Он ел в основном огромные порции, а затем дополнительно доедал за мной. В течение последних двух недель я регулярно занималась пилатесом и все равно прибавила в весе. Не много, но определенно пару-тройку лишних килограммов, из-за которых джинсы стали сидеть на мне гораздо туже.

Дверной звонок вырвал меня из моих мыслей, и я испуганно вздрогнула.

— Ты ожидаешь гостей? — спросил Каден.

Я покачала головой и поднялась, так как он еще не закончил с едой. Я вышла в прихожую и посмотрела через глазок.

Мое дыхание сбилось.

Это была моя мать.

Глава 11

Я ощущала себя так, будто ледяные когти сомкнулись вокруг моей шеи.

Ноги стали ватными.

Сердце перестало биться.

Весь воздух вышибло из легких.

Я отпрянула от двери и спиной прижалась к гардеробу.

— Пузырек? — позвал Каден и левее откинулся на диван, чтобы увидеть меня из гостиной.

Глазами, полными ужаса, я посмотрела на него и яростно закачала головой.

— В чем дело? — спросил он громче.

Я поспешно осмотрела себя сверху донизу. Поскольку в первую очередь моим планом на сегодняшний день было валяться весь день на диване и смотреть телевизор, я сменила свои облегающие джинсы на уютные спортивные брюки. С ними я надела футболку с надписью «Университет Вудс-Хилл», которая была на два размера больше моего. Хотя я все еще была накрашена, но уже какое-то время не смотрелась в зеркало. Вероятно, макияж сполз туда, где его быть не должно. Не говоря уже о волосах. В таком виде я ни в коем случае не могла открыть дверь.

Каден с помощью нескольких шагов приблизился ко мне, и, нахмурившись, посмотрел на меня, прежде чем взглянул в глазок. Только теперь я смутно осознала, что стояла на его ботинках. Однако не посмела сдвинуться даже на миллиметр.

Снова прозвучал дверной звонок, но уже три раза подряд.

— Это... — Он вопрошающе приподнял брови.

— Моя мама, — прошептала я, надеясь, что он меня понял.

— Кристал! — донесся ее голос с другой стороны двери. Затем последовал энергичный стук.

На этот раз мое сердце действительно остановилось. Кадену придется вызывать «скорую», чтобы воскресить меня.

— Кристал Эллисон Харпер, я точно знаю, что ты здесь! Я установила на твой телефон программу слежения!

Мои пальцы дрожали, когда я попыталась разгладить футболку. Каден шагнул вперед и схватил меня за плечи. Его глаза потемнели, когда он стал внимательно изучать мое лицо. Он не имел ни малейшего понятия, что сейчас происходит, но его взгляд сказал мне: он понял, что мне нужна помощь.

— Иди и спокойно переоденься, — предложил он рассудительно. — А я пока сделаю ей чашку кофе или что-нибудь еще.

Говорить я не могла, поэтому просто кивнула. Я кивала снова и снова.

— Для этого тебе лучше пойти в свою комнату, Элли, — тихо сказал он, выталкивая меня из прихожей.

Мои ноги были тяжелыми, как свинец, когда я вернулась в свою комнату и закрыла за собой дверь. Мой взгляд упал на письменный стол, который не был в беспорядке, но все же не таким аккуратным, как любила это мама. Одежда, которую я сегодня надевала, лежала на стуле, а диван-кровать сегодня утром я не удосужилась привести в порядок.

Я осмотрела комнату глазами мамы, и мне стало дурно. Я была уверена, она бы возненавидела ее. И даже не постеснялась бы сказать мне об этом.

Яростно сорвав с себя штаны, я надела джинсы. Я только недавно переехала сюда. Только стала привыкать к этому месту. Было несправедливо с ее стороны так нападать на меня!

Я услышала голоса, доносившиеся из коридора, но не могла разобрать, о чем говорят. Словно в трансе я вытащила из шкафа розовую блузку, которую в последний раз надевала в Денвере. Но когда начала вытаскивать выпрямитель из комода, я остановилась.

Нет.

Я не стану переодеваться.

Я бросила взгляд в зеркало. Макияж в некоторой степени был не совсем на месте, но волосы были в порядке. Хотя цвет стал понемногу смываться, на мой взгляд, они смотрелись намного естественней, чем раньше, особенно в сочетании с волнами кудрей. Внезапно меня охватило странное спокойствие.

Я буду чувствовать себя более комфортно, если останусь сама собой и не доставлю ей удовольствие, чтобы она поняла, что только одним своим присутствием может превратить меня обратно в девочку из прошлого. Бесцеремонно я забросила блузку обратно в шкаф и вместо нее осталась в футболке Вудс-Хилла.

Теперь мне просто было необходимо взять под контроль свой пульс. Рано или поздно мне пришлось бы столкнуться с ней снова. Сейчас или спустя два месяца — это не имело никакого значения.

Холодный пот стекал вниз по моей спине, а руки были липкими, когда я открыла дверь и решительно вошла в гостиную. Мама сидела ко мне спиной на высоком стуле за барной стойкой в нашей кухне. Каден что-то сказал ей, но я была слишком взволнована, чтобы разобрать хотя бы слово.

— Здравствуй, мама, — прохрипела я.

Словно в замедленной съемке она повернулась. Я затаила дыхание.

Это было так, будто я вернулась на несколько недель назад в нашу денверскую кухню, когда я впервые рассказала родителям о своих планах на колледж. Надменный взгляд матери, приподнятый подбородок, идеальный блондинистый удлиненный «боб». И на ее лице, которое из-за частых визитов к пластическому хирургу всегда казалось неестественно жестким, было выражение чистого ужаса.

— Святые небеса, Кристал. Что у тебя за вид? — Ее голос звучал ошеломленно, как если бы она увидела нечто особенно отвратительное.

— Что не так? — Я с преувеличенным удивлением осмотрела себя сверху донизу.

— Что ты сделала со своими волосами? — продолжила она, соскальзывая со стула. Она разгладила свой костюм, который, безусловно, обошелся ей гораздо дороже всей мебели Кадена, а затем, прищурившись, подошла ко мне.

Она ухватила меня за подбородок и повертела мою голову в разные стороны, затем, неодобрительно сморщившись, дернула за прядь моих волос. Мне пришлось сдержаться, чтобы не ударить ее по руке.

— Что ж, на самом деле я ожидала большего от тебя.

— Я тоже рада видеть тебя, мама, — выдавила я и заставила себя улыбнуться.

Она щелкнула языком, а затем прошла мимо меня к дивану.

Я последовала за ней на некотором расстоянии.

— Чем я заслужила такую честь? — спросила я.

Она скрестила ноги и положила рядом с собой маленькую сумочку от «Шанель». Снова сморщив нос, осмотрела гостиную. Затем поправила идеально уложенную прическу.

— Ты не отвечала на мои звонки. Твой отец и я беспокоимся о тебе.

Я рассмеялась. Но смех был больше похож на лай.

— Ах, неужели?

— Не веди себя как маленький ребенок, Кристал.

Каждый раз, когда она меня так называла, я вздрагивала.

— Мы считаем, что твоя поездка в этот... этот городок, — казалось, что эти слова даются ей с трудом, — была достаточно продолжительной. Прекрати этот нелепый бунт.

Я не могла подобрать слова. Неужели она действительно верила, что я вернусь в Денвер?

Каден поставил чашку кофе перед моей матерью на журнальный столик. Его челюсть была странно напряжена, как будто ему приходилось сдерживаться, чтобы не вмешиваться в наш разговор.

— Посмотри на себя. — Оттопырив мизинец, она потянулась за чашкой, не позаботившись даже о том, чтобы поблагодарить Кадена. — Ты расслабилась. Сколько килограммов ты уже набрала, пока живешь здесь?

Я с трудом сглотнула и молча терпела, пока ее ледяной взгляд скользил по моему телу. Затем она посмотрела на суши в пластиковом контейнере на столе.

— Ничего удивительного, при таком-то питании.

Каден издал неопределенный звук. Мама, приподняв брови, посмотрела не него, и я уже знала, что она готовится к следующей атаке. В этот раз на Кадена. Я вовремя вмешалась.

— Ты пришла сюда, чтобы осуждать мою жизнь, или хотела мне что-то сказать?

— Мы с твоим отцом ожидаем, что ты вернешься домой перед Днем благодарения. Естественно, мы требуем не слишком многого, ожидая, что наша собственная дочь примет участие в нашем ежегодном благотворительном гала-концерте.

Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы подавить фырканье. Я должна была посещать бесчисленные гала-концерты и вечеринки вместе со своими родителями. Скорее ад замерзнет, чем я еще раз приму участие в подобном мероприятии.

— Я не брошу учебу только лишь потому, что ты считаешь, что выбранный мною путь мне не подходит, мама.

Она поджала свои идеально накрашенные губы и склонила голову.

— Ты должна покончить с этим детским бунтом, Кристал. Существует наследие, которым, в конечном итоге, будешь управлять ты — нравится тебе это или нет.

— Я не знаю, сколько раз должна повторить тебе это, но я учусь, чтобы стать преподавателем, — выпалила я сквозь стиснутые зубы.

— Ах, дитя. И я не знаю, сколько раз я должна сказать, что из-за этой глупой идеи у тебя нет никакого будущего, — сказала она многозначительно и покачала головой. — Ты должна быть благодарна, что мы оплачиваем твое обучение.

Мои ногти впились в ладони, так сильно я сжала кулаки.

— Это наименьшее, что ты можешь сделать для меня после того, что я из-за тебя пережила! — прошипела я. Мне было все равно, что Каден стоял рядом с нами и все слышал. Мне было абсолютно все равно. Она должна исчезнуть.

— Наименьшее? — Она издала наигранно ласковый смех и прижала ладонь ко рту. — Ты такая наивная и разыгрываешь жертву, хотя прекрасно знаешь, что...

— Замолчи, — сказала я дрожащим голосом.

— Я не позволю своей собственной дочери закрывать мне рот! — Она снова поправила волосы. — Поверь мне, Кристал. Мы приняли правильное решение. И сейчас я тоже хочу сделать тебе одолжение. Просто осмотрись. Ты живешь с... фриком. — Она презрительно посмотрела на Кадена. — Ты отрезала свои волосы и привела себя в полный беспорядок. Разве ты не замечаешь, как выглядишь? — Она покачала головой. — Я хочу только лучшего для тебя.

Моя спина начала болеть из-за того, насколько сильно я была напряжена.

— Ты можешь оскорблять меня столько, сколько захочешь, мама. Но моего соседа оставь в покое.

Она высокомерно улыбнулась.

— Как мило. Ты прыгаешь в постель к татуированному хулигану и думаешь, что можешь делать все, что взбредет тебе в голову. Послушай, я здесь не для того, чтобы...

Дальше она не смогла продолжить. Каден встал прямо передо мной и скрестил руки на груди.

— Думаю, вам лучше уйти.

Моя мать уставилась на него. Улыбка не сходила с ее губ даже тогда, когда Каден сделал в ее направлении еще один шаг. Она изящно поднялась и потянулась к своей сумочке.

— Рано или поздно ты вернешься домой, Кристал. Когда все покатится к чертям собачьим, ты будешь стоять перед дверью и умолять впустить тебя. Только не удивляйся, если отец и я не будем готовы впустить тебя.

Она в последний раз презрительно осмотрела меня с ног до головы, затем вышла в прихожую. Спустя несколько секунд я услышала, как щелкнул дверной замок, но это не принесло мне облегчения.

Я был ошеломлена. Я не знала, как долго стояла так. Минуты? Часы?

Слова матери эхом отдавались в моей голове, даже когда я вышла из гостиной, чтобы спрятаться в своей комнате. Я не помнила, каким образом добралась до постели. Было ощущение, будто мое тело не принадлежало мне. Я предпочла бы расплакаться, но слез не было. Вместо этого я почувствовала пустоту внутри, и она была мне слишком знакома.

Я не услышала, как Каден вошел в мою комнату. Он что-то говорил, но я не могла его понять. В какой-то момент его лицо возникло прямо перед моим. Я приподняла голову. Все вокруг меня расплылось. Мне было холодно.

— Уходи, — прохрипела я.

Он присел передо мной на корточки и пристально посмотрел на меня. Его глаза цвета карамели бродили по моему лицу, спустились к моим окоченевшим рукам и вернулись обратно. Он выглядел удивительно спокойным. Этим могло похвастаться не такое уж большое количество людей после встречи с Шерон Харпер.

— Эй, — тихо сказал он.

Во рту у меня было сухо, и мне пришлось несколько раз провести языком по губам, чтобы увлажнить их.

— Я предпочла бы сейчас побыть в одиночестве, — прошептала я. Откинув прядь волос со лба, я заметила, что была полностью пропитана потом. Тем не менее, давление в моей груди до сих пор присутствовало. Дыхание давалось мне с трудом.

Он нахмурился.

— Я не оставлю тебя в таком состоянии одну.

— Просто уйди, Каден.

— Нет.

— Я сказала, уходи! — прошипела я, пытаясь отвернуться, но он схватил меня за запястья. Он потянул меня вперед, и мне буквально пришлось раздвинуть ноги, потому что он сел на мою кровать. — Каден, — предупредила я его.

— Я покину эту комнату только тогда, когда буду уверен, что ты ничего с собой не сделаешь.

Я приподняла брови.

— Я не собираюсь вредить себе.

— Замечательно. Я покину эту комнату только в том случае, если буду уверен, что ты забыла каждое слово этой... женщины... — Я была уверена, что на самом деле он хотел подобрать другое слово, но только из уважения ко мне выбрал нейтральное выражение. — И больше не будешь выглядеть как затравленный щенок. — Каден провел большим пальцем по моим рукам. Его кожа была теплой, и, в отличие от моей, совсем не липкой.

— Я вовсе не выгляжу как затравленный щенок, — пробормотала я.

Он приблизился ко мне еще ближе и нахмурился.

— Выглядишь, Элли.

— Скорее всего, как кошка.

— Хм?

— Я имею в виду, что лучше буду выглядеть, как затравленная кошка. Кошки мне нравятся больше.

Я заметила, как постепенно начала расслабляться. Каден оказывал на меня благотворное воздействие, и его прикосновение почти заставило меня забыть о том, что только что произошло.

Но только почти.

— Кошки сами себе на уме, — размышлял вслух Каден. — Думаю, их невозможно затравить.

Я слабо улыбнулась.

— Так-то лучше, — сказал он довольным тоном. Затем снова стал совершенно серьезным, и хватка вокруг моих запястий усилилась.

— Ничто из того, что она сказала, не является правдой. Ты ведь это знаешь, не так ли?

Его голос был мягким, но, тем не менее, настойчивым.

Я пожала плечами.

— Да она же воплощение Круэллы Де Виль. Ей только не хватает шубы из меха далматинцев. Элли, ты не можешь воспринимать эту женщину всерьез, — ошеломленно продолжил Каден.

— Но она права! — запротестовала я обессилено. Я не хотела вести этот разговор. Я не хотела, чтобы он понял, как сильно меня это задело.

— Что за глупости! — голос Кадена стал громче. — Она несла полный бред — что из этого должно быть правдой?

— Я... я поправилась! — отчаянно закричала я. Вырвавшись из его хватки, я закрыла лицо руками. Теперь пальцы Кадена покоились на моих бедрах.

— Ладно, это может быть правдой.

Я посмотрела на него сквозь пальцы.

— Большое спасибо.

— Что такого, ведь это правда. — Он криво усмехнулся. — Когда мы встретились в первый раз, ты выглядела как чертова каланча. Теперь видны все твои изгибы. И это действительно сексуально, Пузырек.

Он ущипнул меня за бок, и я ударила его. Смеясь, он уклонился. Наклонившись вперед, он еще раз внимательно рассмотрел меня. Затем кивнул.

— Вот теперь я могу оставить тебя одну.

С этими словами он встал и покинул мою комнату.

Я с трудом сглотнула. Каден хотел сделать что-то хорошее, я знала это. Но потребуется больше, чем несколько ободряющих слов, чтобы изгнать пустоту, которую оставил визит матери в моем сердце.

И против этой пустоты я знала только одно лекарство.

Глава 12

Откинув голову назад, я осушила стопку текилы. Затем слизнула соль со своей руки и откусила кусочек лимона.

Я не могла сказать точно, как часто повторяла этот процесс сегодняшним вечером. Выпивки было много, вероятно, слишком много, и мне потребовалось некоторое время, прежде чем алкоголь оказал на меня какое-то действие. Однако теперь стены начали вращаться, и я почувствовала себя великолепно.

— Как она это делает? — спросил Скотт, имея в виду меня. Я сидела между ним и Доун в «Хилл-Хаус».

— Понятия не имею. Должно быть, ее печень сделана из стали, — ответила моя подруга и удивленно уставилась на меня. Печень из стали. Я фыркнула. По всей вероятности, это у меня наследственное. Так как у моей матери стальное сердце.

Я замерла. Если у меня до сих пор получается думать настолько ясно, значит, мне определенно нужно больше. Я наклонилась через барную стойку и подняла руку. Спустя несколько секунд предо мной стояла следующая стопка, и я с благодарностью посмотрела на бармена.

— Я хочу танцевать, — крикнула я Доун и Скотту, после того как расправилась с текилой. Я потащила их за собой на танцпол и начала двигаться под музыку. Я была пьяна и окружена друзьями. В скором времени мне должно стать лучше. По крайней мере, я убеждала себя в этом.

Спустя некоторое время Скотт исчез вместе с типом, которого, мне казалось, я уже видела на одном из моих курсов. Вскоре после этого Доун и я познакомились с группой парней и девушек, с которыми продолжили безудержно танцевать. Было уже после полуночи, когда они поинтересовались, не хотим ли мы присоединиться к ним на домашней вечеринке у одного из их приятелей. Недолго думая, мы ответили согласием.

Общежитие также располагалось на территории кампуса. На самом деле оно находилось всего лишь в десяти минутах ходьбы от «Хилл-Хаус», но из-за того, что большая часть нашей компании опасно пошатывалась, в итоге нам понадобилось полчаса. Доун была сегодня немного спокойней меня — что было не плохо, если подумать, что мы собирались на вечеринку — и приложила все усилия, чтобы доставить меня к цели.

Уже издалека я увидела засоренный двор здания. Студенты столпились перед входом с пластиковыми стаканчиками в руках, и в воздухе стоял запах, говоривший о том, что здесь курили не только сигареты.

Когда мы вошли внутрь, наши новые друзья познакомили нас с хозяином и разошлись врассыпную. Здесь также грохотала музыка, и я, не медля, потянула за собой Доун в сторону импровизированной танцплощадки в другом конце помещения. Мне нужно было еще больше танцев.

— Я никогда раньше тебя здесь не видел, — сказал парень, приближаясь к нам. Его друг сразу начал разговаривать с Доун.

— Я в кампусе только с этого семестра, — ответила я, улыбаясь и двигаясь в такт музыке.

— Хочешь выпить?

Я бросила на него взгляд. У него были красивые зеленые глаза и волосы песочного цвета, которые были слишком длинными. Словно услышав мои мысли, он отбросил их со лба.

— Почему бы нет, — улыбаясь, сказала я. Пожав плечом, последовала за ним к столу, где стояли пивные бутылки и другие спиртные напитки.

— Как тебя зовут? — спросил парень и протянул мне стаканчик с красной жидкостью. Я понюхала ее и сморщила нос. На самом деле, мне не нравился сладкий алкоголь. Однако сегодня я могла бы сделать исключение.

— Я Элли. А ты?

— Брикс. — Он прикоснулся своим стаканчиком к моему.

Мы разговаривали некоторое время, прежде чем он представил меня нескольким другим людям из его окружения. Яркие краски проносились мимо меня, и я громко смеялась над шутками, которые Брикс рассказывал своим друзьям. Вскоре я заметила, как в моем теле распространилось приятное тепло. Не знаю, что именно было в этом напитке, но это произвело свой эффект. И до тех пор, пока пустота не возвращалась, меня все устраивало. Брикс и я стояли близко друг к другу. И мне становилось все труднее держать свои руки подальше от его широких плеч и мускулистых рук.

Вместе мы пошли танцевать, минуло так много песен, что в какой-то момент я потеряла им счет. «Так вот что испытываешь, находясь в трансе», — подумала я, пока танцевала с этим незнакомцем, чьи руки блуждали вверх и вниз по моему телу. Это даже доставляло мне удовольствие.

Не знаю, каким образом оказалась здесь, но внезапно я уже стояла на одном из столов рядом с девушкой, которая также принадлежала к кругу друзей Брикса. Она взяла меня за руку, и мы вместе двигались под музыку.

Краем глаза я заметила Доун, которая стояла возле входной двери, прижимая мобильный телефон к уху. Она не замечала, что я махала ей рукой, призывая присоединиться к нам, однако выглядела рассеянно, но меня это не беспокоило. Вскоре, когда алкогольное опьянение спадет, я снова позабочусь о ней и, возможно, даже вернусь домой. А может, и нет. Может быть, я просто останусь здесь. С Бриксом и его друзьями, у которых все было невероятно простым.

Брикс издал восторженный крик, когда мы с девушкой стали танцевать, теснее прижавшись друг к другу. Я закрыла глаза и сосредоточилась лишь на музыке. Это было именно то, в чем я сегодня нуждалась. Не моя комната, где слова моей матери висели над моей головой, словно ядовитый дым.

Когда я вновь открыла глаза, то внезапно обнаружила знакомое лицо в толпе подо мной. В то время как студенты мужского пола держались от него на почтительном расстоянии и внимательно наблюдали за ним, дюжины девичьих глаз следили остекленевшим взглядом, как Каден прокладывал себе путь ко мне. Я не могла винить их. С его напряженной челюстью и сверкающими глазами, взъерошенными волосами и трехдневной щетиной он выглядел невероятно хорошо, но в то же время непостижимо опасно.

— Сосед! — вскрикнула я, спрыгивая со стола, что являлось великолепным фокусом, учитывая мои высокие каблуки. К счастью, мне удалось удачно прицелиться. Я приземлилась прямо в его объятья.

— Что ты делаешь? — спросил он. Его дыхание щекотало мою шею.

— Я танцую, — захихикала я.

— Трудно не заметить. — Каден сбросил мои руки со своей шеи. Напряженное выражение его лица моментально спустило меня с небес на землю.

Я услышала, как несколько человек засмеялись. Я повернулась в их сторону, и Брикс широко усмехнулся.

— Я не знал, что у тебя есть парень, Элли.

— О, нет, Каден не мой парень. — Мой язык внезапно отяжелел, и мне потребовалось приложить огромные усилия, чтобы стоять прямо. — Он мой сосед. И у него есть правила. Потому что это единственный способ для нас, чтобы жить вместе.

— Правила? — забавляясь, спросил Брикс, потягивая пиво из бутылки.

— Правило первое: оставь весь свой женский хлам при себе, — пробормотала я, изображая глубокий голос Кадена. Остальные снова рассмеялись. — Правило второе ... Эй!

Каден схватил меня за руку.

— Оставь это.

— Сам оставь это. — Очевидно в нетрезвом виде я была не в состоянии рассуждать разумно. В других обстоятельствах я бы не стала противостоять Кадену.

— Мне очень жаль, что я позвонила тебе, — внезапно раздался тихий голос рядом с Каденом. — Я беспокоилась о ней.

— Не говори обо мне так, будто меня здесь нет, Доун, — прошипела я, выдергивая свою руку из хватки Кадена. — Ты позвала его сюда?

Моя подруга виновато посмотрела на меня и недовольно поджала губы. Класс.

— Думаю, нам следует отправиться домой, — тихо проговорил Каден. Я отчетливо ощущала, как окружающие люди пялятся на нас, но Каден не обращал на них никакого внимания. — У тебя был долгий день.

— Именно поэтому я здесь.

— Старик, думаю, ты должен позволить ей решать самой, — вмешался Брикс. — Если она хочет остаться здесь, пусть остается.

— Проваливай отсюда, Такер. — Голос Кадена звучал тихо и вместе с тем настойчиво. Он не был выше Брикса, но его телосложение было намного мощнее. Каждый мускул его тела казался напряженным до предела. Брикс примирительно поднял руки и шагнул назад. Вот неудачник.

— Знаешь что, я не позволю тебе командовать мной. — Я повернулась спиной к Кадену и направилась в сторону бара. Но прежде чем смогла хотя бы поднять одну из бутылок, меня схватили за бедра и развернули так, что я ударилась о твердую грудную клетку.

— Ты возвращаешься со мной домой. Немедленно. — Глаза Кадена яростно вспыхнули.

— Иначе что? — спросила я вызывающе. Я подняла руки и положила их ему на грудь. Он ощущался лучше, чем Брикс. Лучше, чем все остальные парни, с кем я сегодня танцевала. Когда я прикоснулась к нему, его дыхание сбилось. Затем он схватил меня за руки. Его хватка была удивительно нежной.

— Не делай этого, — пробормотал он.

— Чего я не должна делать? — спросила я невинно, запрокинув голову назад, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Элли.

Я с трудом сглотнула, и по моей спине пробежала дрожь. Мне нравилось, когда он произносил мое имя. Как он отдельно формировал каждую букву, почти лаская ее. Если всего лишь один только голос мог вызвать во мне такую реакцию... что, в таком случае, мог сделать он сам?

— Я не могу пойти домой, Каден. — Я смогла лишь покачать головой.

— Мы не должны идти домой, если ты этого не хочешь. Но это… — Он неопределенным жестом указал на стол, на котором я только что танцевала как ненормальная. — Это неправильно. — Это действительно раздражало, что он так хорошо меня узнал. Когда это произошло?

— Откуда тебе знать, что для меня правильно, а что нет? — тихо спросила я. От моего хорошего настроения не осталось и следа. Вместо этого в животе образовался тугой узел.

Каден слегка наклонил голову и приподнял уголок рта.

— Потому что я тебя знаю. Я знаю, какая ты на самом деле, Пузырек. И девушка, которая только что танцевала на столе... это не ты.

Узел поднялся вверх и застрял в горле.

— Ты меня совсем не знаешь. — Мой голос надломился. Я звучала так же слабо, как себя чувствовала.

— К сожалению, знаю, — ответил он и потер рукой лоб. Глубоко вздохнув, протянул мне свою руку. — А теперь я буду тебе признателен, если ты прекратишь это. Пойдем со мной, или я вытащу тебя отсюда. Решать тебе.

— Хорошо. Я решила, — сказала я и повернулась, чтобы схватить бутылку шампанского.

Мне не хватило времени, чтобы даже взглянуть на дешевую надпись. Каден зарычал и без лишних слов исполнил свою угрозу. Без малейших усилий он поднял меня, как уже делал это у водопада. Пронзительно вскрикнув, я крепко ударила его по спине, но он будто не заметил меня. Вместо этого свободной рукой он шлепнул меня по заднице.

— Каден, клянусь тебе, когда мы вернемся домой, я порву тебя на куски!

Он мрачно рассмеялся, я ощутила вибрацию, проходящую сквозь его тело, и затем сквозь мое.

— Выпустишь свои коготки. Жду не дождусь.

* * *

Алкоголь, который я выпила на вечеринке, показал свое полное воздействие по дороге домой. Мне потребовалось несколько попыток, чтобы выбраться из джипа, и когда мне это наконец-то удалось, мои ноги на высоких каблуках подвернулись, и я почти упала на землю — я посчитала это настолько смешным, что не могла перестать хихикать.

— Боже мой, ты невыносима, когда пьяная, — пробормотал Каден и обернул руку вокруг моей талии.

— Кто бы говорил. По крайней мере, я невыносима только тогда, когда выпью.

Каден мрачно посмотрел на меня, но я заметила, как дрогнули уголки его рта.

— Справишься самостоятельно с лестницей?

Я высокомерно рассмеялась и скинула с ног туфли.

— Ну, еще бы.

Легче сказать, чем сделать. Не успела я преодолеть первые три ступени, как тут же потеряла равновесие и завалилась набок. Я изо всех сил вцепилась в перила лестницы, однако все вокруг меня закружилось. Каден раздраженно фыркнул и протянул руку, чтобы не дать мне упасть. В другой руке он держал мою обувь. Я посчитала это действительно милым, то, как он с сокрушенным выражением лица помог мне подняться по лестнице. Он напомнил мне симпатичного, но сварливого медвежонка. Я хотела сказать ему об этом, но опасалась, что он столкнет меня с лестницы.

Оказавшись в квартире, он повел меня прямо в ванную и даже принес мне мою пижаму, чтобы я не легла в постель в пропитанном запахом алкоголя платье. Я нашла это очень предупредительным.

Пока умывалась, я крепко держалась за край раковины, чтобы предотвратить падение.

Вода была холодной и быстро вывела меня из туманного состояния. И внезапно я увидела все гораздо яснее, чем мне того хотелось.

Моя мама нашла меня. Хотя я сделала все, чтобы помешать этому, она приехала сюда. Она хотела, чтобы я вернулась. И что было самым ужасным: она по-прежнему не считалась с моими желаниями. До тех пор, пока я снова и снова возвращалась домой и сохраняла видимость, которую она создавала на протяжении всех этих лет, ей было безразлично, что со мной происходит. Ей даже хватило наглости требовать от меня благодарности за деньги, которые лежали на моем сберегательном счете. Я предвидела, что до этого рано или поздно дойдет, и поэтому ничего не тратила из тех денег, что заработала сама, но, тем не менее, то, что она произнесла это вслух, ошеломило меня. После всего, что случилось.

Я с трудом сглотнула и попыталась отключить свои мысли. К сожалению, это не сработало. Мои глаза горели, но я брызгала в лицо холодной водой до тех пор, пока не смыла все слезы. Затем почистила зубы и стянула с себя платье. Надев пижаму, я села на крышку унитаза и уткнулась лицом в ладони.

Все вокруг завертелось, и в моих ушах снова и снова раздавался мамин голос.

Я смогу покинуть эту комнату, только если приобрету контроль над собой. В противном случае Каден мог увидеть меня в таком состоянии, а я ни в коем случае не хотела, чтобы он узнал, какая я на самом деле испорченная.

Как будто он прочитал мои мысли, потому что дверь распахнулась. Я замерла на своем месте. Может быть, он просто хотел почистить зубы.

— Марш в постель, пьяница, — раздался его голос прямо надо мной. Я не хотела поднимать на него глаза.

— Могу я сегодня ночью остаться здесь? — спросила я с надеждой в голосе.

Он взял мои руки и отвел их от лица.

— Нет. А теперь вставай, мне нужно отлить.

Устало покачав головой, я поднялась. Только Каден мог в один момент быть заботливым, а уже в следующий снова стать грубияном.

Пошатываясь, я вышла из ванной и закрыла за собой дверь. Путь в мою комнату казался бесконечно длинным. Наконец, добравшись до нее, я с облегчением опустилась на диван и зарылась лицом в одну из подушек. Мои плечи задрожали, так как я пыталась подавить слезы. Но я не стану плакать. Не из-за мамы.

«Не упрямься».

«В этом нет ничего серьезного».

«Из-за такого пустяка ты не можешь просто взять и пустить все под откос, Кристал».

«Подумай о своем отце».

Мне хотелось что-нибудь разбить, чтобы выпустить свой гнев. Сегодня днем, когда моя мать смотрела на меня и говорила со мной, я чувствовала, будто бы у нее все еще есть власть надо мной и над моей жизнью. Но это не так. Я больше не была ее пленницей. Мне пришлось повторять это себе снова и снова.

Дверь моей комнаты тихо открылась. Как обычно, Каден не стал утруждать себя и стучаться, а просто вошел в помещение. У меня не хватило сил, чтобы накричать на него. Кроме того, я знала, что не он был подходящей целью для моего гнева.

— Держи.

Я подняла голову. Он стоял с протянутой рукой. Со стоном я потянулась за двумя таблетками и приняла стакан воды, который он мне подал.

Проглотив таблетки, я хотела оставить стакан на подоконнике, но Каден покачал головой.

— Выпей все, — приказал он.

Я громко выругалась, однако сделала, как он велел.

— Вот, молодец, — похвалил он меня, самодовольно ухмыляясь.

— Теперь ты можешь, наконец, оставить меня в покое?

Вместо ответа Каден опустился на стул возле рабочего стола, скрестил руки за головой и подозрительно посмотрел на меня.

— Хорошо, тогда просто наблюдай за тем, как я сплю, — сказала я подчеркнуто безразлично и снова легла. Некоторое время я сражалась с одеялом, пока не смогла разместить его так, чтобы мне было удобно. Затем повернулась на бок и посмотрела на него.

— Хочешь поговорить? — спросил он, внезапно нахмурившись.

— Правило номер один, — ответила я автоматически.

— Я отменяю правила. Если я спрашиваю, то хочу получить ответ.

— Я не хочу разговаривать, Каден, — вздохнула я.

Он медленно кивнул, не отводя от меня глаз.

— Мне уйти?

Некоторое время я размышляла. Потом едва заметно покачала головой.

— Нет.

— Что это было? На вечеринке, я имею в виду? — Выражение его лица стало мягче.

Я посмотрела на него, его взгляд был мягким. Не требовательным, но выражающим молчаливую просьбу. Я не уверена, было ли это воздействие алкоголя или просто из-за Кадена, но внезапно я ощутила острую потребность доверить ему некоторые секреты. Не все, но, по крайней мере, ту часть, что сделала меня человеком, которым я была сегодня вечером. Я вздохнула.

— Я хотела избавиться от своих мыслей.

— Выглядело так, будто ты уже проделывала такое раньше. — Это не было любопытством, но в его словах улавливался скрытый вопрос.

— Раньше я пила довольно много алкоголя, чтобы заставить свою голову отключиться. Думаю, сегодня был своего рода рецидив, — сказала я, пожав плечами.

— Похоже, что там достаточно часто бывает шумно, — сказал Каден, указывая на мой лоб.

— В моей голове господствует хаос, — улыбнулась я.

Он осторожно ответил на мою улыбку.

— Расскажи мне что-нибудь, — попросила я его. — Неважно, что именно. Главное, чтобы я не сошла с ума.

— О чем ты хочешь услышать? — спросил он, потирая затылок.

— Твои татуировки. — Я указала на его скрещенные руки. — Я хочу знать, что они означают. Особенно надписи. Я никогда не разглядывала их, потому что думала, тебе это не нравится, но всегда хотела знать, что там написано.

На его лице снова появилась эта кривая усмешка.

— Естественно ты хотела бы это узнать, маленькая вуайеристка.

Я закатила глаза и собиралась уже перевернуться на другую сторону, но затем он встал и сделал большой шаг. Больше ему не потребовалось, чтобы добраться до моей постели.

— Подвинься, — прошептал он.

Я выполнила его просьбу и, затаив дыхание, наблюдала за тем, как он садится рядом со мной на кровать.

— С которой мне начать? — спросил он, как будто ситуация, в которой мы находились, была абсолютно нормальной.

Мне потребовалось мгновение, чтобы собраться, затем я указала на его левое предплечье.

— С этой. — Я хотела сесть и опереться на локти, однако сразу отказалась от этой идеи. Мне следовало оставаться в лежачем положении. Стены слишком сильно вращались.

Каден придвинулся ближе ко мне и поднял левую руку.

— Я сделал ее, когда мне исполнилось шестнадцать.

«С большой силой приходит большая ответственность», — было написано курсивом.

— Человек-паук? — спросила я, ухмыляясь. Мне хотелось внимательней рассмотреть надпись, но, к сожалению, в следующее мгновение перед моими глазами все расплылось, и мне пришлось отвести взгляд.

— Мама слетела с катушек, когда увидела это. Как минимум, один месяц я просидел под домашним арестом. — Он усмехнулся. — Ты не поверишь, каким крутым в то время я считал Питера Паркера. Самого первого. Новая экранизация — какая-то шутка.

Я изобразила звук, будто меня тошнит.

— Я знаю! С каких пор Питер Паркер стал крутым скейтбордистом? — Я покачала головой, но моментально пожалела об этом, когда головокружение вернулось.

Глядя на меня, Каден удивленно моргнул, прежде чем рассмеялся и потер слова на своем предплечье.

— Я подумал об этом же. Какая следующая?

— Кольца, — сказала я и коснулась верхних кругов, которые обвивались вокруг его бицепса. Впервые я заметила, что помимо них, там были выразительные точки и линии. Когда я провела по ним пальцем, казалось, Каден задержал дыхание. Его рука напряглась.

— Мне было где-то между восемнадцатью и девятнадцатью, когда я сделал эту. — Большим пальцем он потер свою руку. — В то время у меня был... трудный период. Но я справился. Каждое кольцо означает один месяц, который я пережил.

— Почему у них разная ширина?

Он сглотнул и отвел от меня взгляд.

— Первые шире, потому что боль была самой сильной. В какой-то момент она стала меньше и круги тоже.

— Сверху над кольцами находится своего рода код или что-то в этом роде, — пробормотала я.

— Черт. — Каден приподнял уголок рта. — Думал, ты не заметишь.

Мои глаза округлились.

— Пожалуйста, не говори мне, что ты набил на себе имя своей бывшей, Каден.

— Было бы настолько плохо?

— Бедный мальчик, — сказала я и ласково похлопала его по руке. — И теперь это каждый день напоминает тебе о ней?

— Разве я похож на кого-то, кто способен наколоть на своем теле имя какой-то девчонки? Я не чокнутый. — Он покачал головой.

— Разве? — съязвила я и получила крепкий щипок через одеяло в колено. Я взвизгнула, но на Кадена это не произвело впечатления.

— Там обозначение имени «Рейчел» на азбуке Морзе.

— Надеюсь, ты не разбил Рейчел сердце, — сказала я задумчиво и посмотрела на точки.

— Именно это я и сделал. Благодаря каждой новой татуировке. Моя мама не большая их поклонница. — Его голос звучал подавленно, но глаза сверкали.

— Погоди-ка, ты вытатуировал имя своей матери? — удивленно спросила я.

— Да, и что?

Я прижала обе руки к груди.

— Это так мило, Каден. Приторно сладко.

Он скривился.

— Которая следующая?

Многострочную надпись на другом его предплечье я хотела сохранить напоследок.

— Перо на твоей спине.

— Мне остается только повторить: вуайеристка.

— Что я могла сделать, когда ты притащил меня к водопаду и разделся там передо мной?

Думаю, я еще никогда не видела, чтобы Каден так много улыбался. Это много значило для меня, например, что на самом деле он присутствует здесь только для того, чтобы отвлечь меня. Вся эта ситуация была настолько нереальной — она казалась мне едва ли ни сном. Вероятно, красный напиток Брикса состоял не только из алкоголя, и это все просто галлюцинации.

— Я рассказывал тебе о своем отце, — начал он, и я кивнула. Естественно, я помнила этого придурка. Каден отвернулся и скользнул назад по кровати, пока не смог прислониться спиной к стене. — Перо — это моя самая последняя татуировка. Это может прозвучать совершенно глупо, и причина ее возникновения, возможно, уже давно канула в лету, но... она означает свободу. Мне потребовалось много времени, пока я, наконец, смог отречься от своего отца. Раньше я всегда желал его признания и во всем подражал своему старшему брату Алексу, хотя на самом деле гораздо больше похож на маму. Прошла целая вечность, прежде чем я смирился с этим фактом, но как только это осознал, почувствовал себя свободным. Перо у меня для того, чтобы я никогда об этом не забывал.

Думаю, именно в эту секунду для меня уже все было предрешено. Я посмотрела на поразительный профиль Кадена, на сильную линию подбородка и густые ресницы.

— Ты не поверишь, насколько хорошо я могу это понять. Теперь мне тоже хочется иметь где-нибудь на своем теле перо, — пробормотала я.

Он посмотрел на меня и улыбнулся.

— После оказанной мне чести познакомиться с твоей мамой, вполне понимаю, почему.

Я застыла. Я не хотела думать о своей матери, не сейчас. Поспешно я указала на последнее тату.

— Что насчет этой надписи?

Развернувшись ко мне, Каден поднес свою руку к моему лицу и повернул предплечье внутренней стороной. Я прищурилась. Текст был вытатуирован рукописным шрифтом, который можно было разобрать только при ближнем рассмотрении.

Сейчас самое время забыть о прошлом

Стереть из памяти последние события

Спрятаться за маской безличия

Я мог бы много чего сказать

Потому что это всего лишь игра

Я затаила дыхание. Этого не может быть. Невозможно, чтобы у Кадена на руке находились эти строки.

Я схватила его за локоть одной рукой, а за запястье другой, и ближе присмотрелась к тату.

— Тут действительно это написано, не так ли? — спросила я недоверчиво.

Эти слова были из второго куплета песни «A Beautiful Lie» группы 30 Seconds To Mars. У Кадена на руке была татуировка текста моей любимой песни.

Я несколько раз моргнула, однако черные линии остались на месте.

— Думаю, у нас с тобой гораздо больше общего, чем тебе кажется, Пузырек. — Каден опустил руку и скользнул вниз, поэтому мы лежали бок о бок. Я сдвинулась влево, чтобы освободить ему больше места. Затем повернулась на бок. Мое сердце билось в диком ритме.

Я снова внимательно осмотрела его татуировки, одну за другой. Это было безумие, то, что они не просто украшали его тело, но каждая из них рассказывала свою собственную историю. Я медленно подняла взгляд. За исключением гирлянд, в моей комнате было темно. Его глаза цвета карамели многообещающе сверкнули.

— Я должен уйти, — пробормотал он.

Я кивнула.

— Да, должен.

Никто из нас не предпринял попыток подняться. Вместо этого мы остались лежать и смотрели друг на друга, пока мои веки не отяжелели. Окутанная приятным пряным запахом Кадена, теплом, которое излучало его тело рядом со мной, и с его историями, все еще звучащими в ушах, я заснула.

Глава 13

Яркий свет пробился сквозь шторы и ослепил меня. Я моргнула и лениво потянулась, пока не ощутила нечто тяжелое на животе. Я повернула голову и затаила дыхание.

Каден.

Каден Уайт лежал в моей постели.

И он обнимал меня.

Судя по пульсации в моей голове, прошлая ночь не являлась сном. А также галлюцинацией или бредом. Улыбаясь, я посмотрела на своего соседа. Во время сна он выглядел мирно, не было ни намека на жесткость и неприступность. Его губы были слегка приоткрыты, а по обыкновению стильно уложенные волосы торчали во все стороны. Я улыбнулась и решила наслаждаться этим видом до тех пор, пока могла.

Затем почувствовала его пальцы на своем обнаженном животе. И замерла.

Моя футболка за ночь задралась до самых ребер, а одеяло находилось где-то внизу кровати, запутавшееся в наших ногах.

Я не смела шевелиться, пока Каден нежно гладил мою кожу. По всему моему телу распространилась дрожь. Его пальцы были изящными, но вместе с тем по-мужски грубыми. Они совершенно иначе ощущались на моей коже. Тяжелые, теплые, однако не настолько требовательные, чтобы я испугалась. Наоборот. Я почувствовала желание прижаться к нему, обвить руки вокруг него и прижаться носом к его груди, чтобы вдохнуть его запах, который всегда напоминал мне о горах.

Это было совсем не хорошо.

Я осторожно подняла руку со своего живота и села. Затем как можно тише подползла к краю дивана и спустила ноги на пол.

На цыпочках пробралась на кухню и сварила кофе. Потом пошла в ванную, чтобы почистить зубы. Смыв последние следы прошлой ночи со своего лица, решила приготовить на завтрак яичницу и панкейки. Мой желудок страдал, но по опыту я знала, что хороший завтрак будет для него лучшим лекарством.

Как только я взяла яйца из холодильника, услышала, как дверь моей комнаты открылась. С упаковкой в руке я повернулась к Кадену. Я не знала, чего ожидать, но...

В несколько шагов он пересек гостиную и захлопнул за собой дверь своей комнаты. Звук был настолько сильным, что я чуть не выронила упаковку с яйцами из рук. Поджав губы, я уставилась на запертую дверь. Затем раздался хлопок. Как будто он бросил что-то об стену.

Вероятно, он посчитал прошлую ночь ужасной. Сначала в нашу квартиру нагрянула моя мать, потом ему пришлось отказаться от всех своих планов и везти мою пьяную задницу домой. Затем близость в моей комнате... Наверное, для него всего этого оказалось слишком много.

Впрочем, для меня это точно так же было слишком! Я надеялась, мы залатали разрыв между нами. Возможно, мы еще не были друзьями. Но мы должны, по крайней мере, справиться с этим, как два нормальных взрослых человека.

Однако он снова закрылся.

Видимо, я ошибалась.

Вздохнув, я закончила завтрак и вернулась в свою комнату. К сожалению, вся моя постель пахла Каденом. Я зажгла свечи и распахнула окно. Не прошло и минуты, как я услышала, что он возится на кухне.

Потрясающе.

Мы словно вернулись к первому дню.

* * *

Во второй половине дня я поехала к Доун, чтобы извиниться перед ней. К счастью, ее соседки по комнате не было, в противном случае нам пришлось бы встретиться у меня, а в настоящее время это не было особенно приятным.

— Привет, — сказала я подавленно, когда Доун открыла дверь.

Она тоже виновато посмотрела на меня, хотя у нее на это не было никаких причин. Это я вытворяла черте что вчерашним вечером.

— Мне так жаль, милая, — сказала я и быстро подняла руки. — Я не хотела оставлять тебя там. Я даже не знаю, что на меня нашло, на самом деле я не такая...

Дальше я не смогла продолжить. Доун подошла ко мне и обвила руками мою талию. Она крепко прижала меня к себе.

— Каден рассказал мне, что к тебе приезжала твоя мама.

Я напряглась. Машинально я подняла руку, чтобы погладить ее по спине.

— Ох, он рассказал?

— Только после того, как я позвонила и попросила, чтобы он забрал нас. Он не вдавался в подробности, так что не смотри так кисло, — сказала она и потянула меня в комнату. Она закрыла дверь и затем устроилась на своем рабочем стуле. — Я просто беспокоилась о тебе. Ты так много выпила, и потом все эти странные парни...

— Все в порядке. Ты просто была хорошей подругой. А я абсолютной идиоткой. — Я вздохнула. — Доун, я так сожалею. Я должна была поговорить с тобой или с кем угодно, вместо того чтобы вытворять нечто подобное.

Она медленно кивнула. Видеть ее кругленькое личико таким серьезным и грустным, расстраивало меня еще больше.

— Без проблем. У каждого есть то, что тревожит и о чем не хочется говорить. У меня, например, это мой бывший. — Она поежилась. — Не переживай об этом. Я просто надеюсь, что Каден не был с тобой слишком груб.

Видимо, выражение моего лица полностью изменилось, потому что Доун сразу выпрямилась и уставилась на меня большими глазами.

— Постой. Вы же не?..

— Нет! — возмутилась я. — Он... он просто помог мне заснуть. А этим утром ворвался в свою комнату, будто я пыталась его изнасиловать.

Доун рассмеялась.

— Не могу поверить. Этот придурок вместе со своей сотней правил для благопристойной совместной жизни уложил тебя в постель? — Она изобразила в воздухе кавычки.

Я кивнула и рассказала ей о том, что произошло минувшей ночью. Истории, которые Каден доверил мне о своих татуировках, я сохранила для себя. Они принадлежали только ему и мне.

Ну, ладно, и, вероятно, всем остальным девушкам, которых он когда-либо приводил домой с вечеринок.

— Возможно, он подумал, что ты ничего не помнишь о вчерашнем вечере, — размышляла Доун. Нахмурившись, она откинула с лица волосы.

— Может быть, — сказала я, пожав плечами. Я ничего не могла изменить в поведении Кадена, несмотря на то, как сильно оно меня ранило.

— Не хочешь поговорить о маме? — мягко спросила Доун спустя некоторое время.

Я с трудом сглотнула и покачала головой.

— На самом деле, я хочу забыть эту встречу.

— Я отлично тебя понимаю, поверь мне. — Доун вздохнула. — Мой бывший несколько раз пытался до меня дозвониться.

Я приподняла брови.

— Эта лживая свинья?

Она кивнула.

— Убедись, чтобы в ближайшее время он не оказался перед твоей дверью, — пошутила я. Доун так быстро побледнела, что моя улыбка мгновенно исчезла с лица. — Это была просто глупая шутка!

Она хлопнула в ладоши.

— Я за то, чтобы устроить день красоты. С самодельными масками для лица и походом в кинотеатр. Что скажешь?

Я была обеими руками «за».

Чем дольше длился день, тем легче мне становилось. Мы смешали маску из творога и меда, накрасили друг другу ногти и, наконец, направились в ближайший кинотеатр, чтобы посмотреть там любовную комедию. Фильм был по-настоящему плох, но попкорн стоил потраченных денег. Кроме того, мы все время хихикали, особенно когда на экране возникали особо слащавые сцены, и танцевали, когда начинала звучать зажигательная музыка. Проводить время с Доун было по-настоящему замечательно. Это было как бальзам на душу, и я почувствовала, что все снова может стать хорошо.

Когда я вернулась вечером домой, Кадена там не оказалось. Как и на следующее утро. Он не написал мне сообщение о том, где находился, и не оставил записку на холодильнике. В итоге я решила, что он кого-нибудь подцепил и остался там на ночь. Мне хотелось влепить себе пощечину за болезненный укол, пронзивший мое тело при этой мысли.

Замечательно. Мне не придется ни с кем бороться за кофе. Я могла спокойно принять душ, не заботясь о том, что кто-то без предупреждения ворвется в ванную. И самое лучшее: я могла смотреть телевизор, не выслушивая чужое нытье.

Тем не менее, квартира без Кадена казалась мне удивительно пустой.

Глава 14

Сегодня в меню столовой имелись чизбургеры. Скотт, Доун и я абсолютно изгадили себе обед, как и все остальные за нашим столом, кто решился отведать гамбургеры.

Тем временем, на протяжении двух дней Каден продолжал избегать меня. Утром я видела его издалека в кампусе по дороге на семинар. Доун, заметив мой взгляд, попыталась развеселить меня, но это не помогло. Неужели та ночь действительно была для него таким кошмаром, что он наказывал меня своим отсутствием и молчанием? Только потому, что мы нарушили одно из правил?

— Вы уже видели? Выставили результаты теста по литературе, — сказала Грейс, рядом с которой я сижу на предмете «Кино и телевидение». — Я сдала. — Она с облегчением вытерла лоб и ухмыльнулась. Все остальные сразу похватали свои телефоны, вводя логин и пароль, для того чтобы войти в общий интернет-доступ университетской сети.

Доун вскрикнула рядом со мной.

— Слава богу. Справилась!

Я уставилась на свой дисплей. Мэдисон, сидящая рядом с Грейс, с облегчением вздохнула.

— Я тоже.

Скотт громко застонал:

— Провалил.

— О, нет, Скотт. — Доун похлопала его по руке. — Не волнуйся. У тебя есть еще две попытки.

Он вытянул руки на столе и положил на них голову.

— Вот черт.

Я с трудом сглотнула, увидев, что страница закончила загрузку. И сползла вниз по стулу.

Литература — «не зачтено».

На мгновение воздух покинул мои легкие. Волна разочарования накатила на меня, и мне мгновенно стало дурно.

Но затем я почувствовал на себе ожидающие взгляды ребят.

— А ты, Элли? — робко спросила Доун.

Я откашлялась и сделала глубокий вдох. Мне не хотелось, чтобы все заметили, насколько я была разочарована своим результатом.

— Боюсь, нам придется идти на пересдачу вместе, Скотт, — в конце концов, ответила я с кривой улыбкой и высоко подняла свой мобильник.

Скотт протянул мне свою руку, чтобы я дала ему пять.

— Зато ты справилась с другими тестами, — сказала Грейс, ободряюще мне улыбаясь. — Не так ли?

Я кивнула. Все остальные экзамены я сдала. Правда, не с лучшими баллами, в отличие от моих одногруппников. Поговаривали, будто в первом семестре преподаватели были беспощадны к студентам, которые не «внесли особый вклад» в наш общий образовательный процесс.

— Вот увидишь. — Доун ткнула меня в бок. — Вы справитесь с этим, ребята. Все будет в порядке.

Я кивнула и заставила себя улыбнуться.

* * *

Остальная часть дня пошла насмарку. На семинарах я едва могла сосредоточиться, потому что два слова в моей голове были громче других.

Не зачтено.

Если я не смогла справиться с первым семестром, тогда что будет, когда придет пора действительно сложных экзаменов? Снова и снова я вспоминала свою мать. Безусловно, она с нетерпением ждет моего провала. Не только потому, что она с полным удовлетворением могла бросить в меня: «Я же тебе говорила?», но прежде всего потому, что хотела, чтобы я вернулась в Денвер не позднее Дня благодарения.

Я вошла в квартиру и сняла обувь. Как и ожидалось, Кадена не было.

Разочарованная, я прошла в кухню и взяла из морозильника мороженое. Сунула ложку в твердую массу, зачерпнув большую порцию.

«Ты расслабилась», — услышала я мамин голос в своей голове. Я сглотнула, и мороженое, выпав из ложки, шлепнулось на рабочую поверхность.

Мало того, что моя мать нашла меня... Нет. Теперь еще я снова перешла к старой модели поведения. В моем сердце снова образовалась пустота, и я не знала, чем должна ее заполнить. Только рядом с Каденом я ощущала себя собой. Но на протяжении уже нескольких дней он теперь даже не смотрел на меня.

Большой комок образовался у меня в горле, и я откашлялась, чтобы избавиться от него.

Возможно, мама была права.

Может быть, я совершила огромную ошибку со своим переездом сюда. В папиной компании у меня могло быть хорошее место. У него были контакты по всему миру — возможно, я могла бы даже некоторое время пожить заграницей. Вместо этого я жила в квартире вместе с парнем, который ненавидел меня, да еще провалила свои экзамены.

Была ли это действительно свобода, ради которой я ушла из дома и переехала в Вудс-Хилл?

«Прекрати этот нелепый бунт».

Маленькими шажками я направилась в свою комнату и замерла в дверях.

Гирлянды, пледы, свечи... Словно пелена спала с моих глаз. Я была капризным ребенком, который делал именно то, что ему было запрещено делать в течение долгого времени, ни на секунду не задумываясь о том, какой в конечном итоге это имело смысл.

Я застонала, и этот звук превратился в сердитое рычание. Полная решимости, я вошла в комнату.

Это была сумасшедшая идея — приезжать сюда. Провалившийся эксперимент. Некоторых вещей просто нельзя избежать, не зависимо от того, насколько сильно вы этого желаете. Если моя мать хотела, чтобы я была частью этого гребаного наследия, тогда у меня не было выбора. И, скорее всего, мне в любом случае не удалось бы стать преподавателем, даже если бы я смогла сдать экзамен и мои родители не отменили бы свою финансовую поддержку. Моя мать бросила меня, словно горячую картошку, и это было более чем очевидно. И что потом? Каким образом я должна была финансировать оставшуюся часть учебы?

С горящими щеками я вытащила свой чемодан из-за комода. Не глядя, я хватала вещи и запихивала их внутрь. С полки я схватила свои книги и парфюмерные флаконы, затем распахнула ящик комода. Часть моей одежды присоединилась к общей куче. Я начала громко ругаться. Мне становилось все жарче. Держу пари, на моем лице и шее появились красные пятна.

— Что ты делаешь?

Я не остановилась. Мне было наплевать, что Каден вдруг снова посчитал уместным поговорить со мной.

— А на что это похоже? — выпалила я, не глядя на него.

— На сумасшедшую, которая громит свою комнату.

Я развернулась к нему и яростно уставилась на него. Он выглядел безупречно, стоя там, прислонившись к дверной коробке, со стильно уложенными волосами и футболкой, которая четко очерчивала контуры его сильных плеч. Забавляясь, он окинул взглядом окружающий меня хаос, что лишь сделало меня еще безумней.

Моя грудь поднялась и быстро опустилась.

— Я пакую вещи.

— Зачем?

— Я лечу... домой, — выдавила я из себя, хотя на самом деле не могла назвать Денвер своим домом. Не после того, как узнала, каково это, когда действительно была счастлива в этом месте.

— Почему? — спросил он, скрестив руки на груди.

Мне потребовалось взять себя в руки, чтобы не закричать на него.

— Ты что, инквизитор?

Он пожал плечами, и уголки его губ предательски дрогнули.

В моей голове будто что-то щелкнуло.

— Я не знаю, почему ты появился здесь именно сейчас, хотя последние несколько дней делал все, лишь бы избегать меня.

Теперь он ухмыльнулся.

— Ах, признайся. Ты скучала по мне.

Фыркнув, я повернулась и бросила следующую стопку вещей в чемодан. Наткнувшись на его толстовку в своем комоде, я, не задумываясь, развернулась и метнула её в него. К моему разочарованию, он небрежно поймал ее. Сейчас я была так зла, что не могла ничего делать, кроме как, тяжело дыша, пялиться в пустой ящик.

— Твоя мать так крепко вцепилась в тебя своими когтями? — Не глядя, я почувствовала, что Каден приблизился ко мне. — Ты не должна выполнять, чего бы она от тебя ни требовала, Элли. Понятия не имею, что она натворила, но ты можешь делать то, что хочется тебе.

Я повернулась и на секунду оторопела. Он стоял передо мной так близко, что мне пришлось запрокинуть голову, чтобы заглянуть ему в лицо.

— Может быть, ты можешь позволить себе такую роскошь. Но я — нет.

— Почему нет? — Он выглядел серьезно, перекидывая толстовку через плечо.

— Ты не можешь просто оставить меня в покое? — спросила я.

— Нет.

— Хорошо, тогда объясню проще: будь добр, оставь меня в покое и найди себе девушку, которой будет нравиться все твое дерьмо! У меня нет ни времени, ни желания разбираться с твоими капризами.

Он откинул голову назад и громко рассмеялся.

— С моими капризами? Да кто из нас двоих тут буйствует?

Издав разочарованный звук, я сжала руки в кулаки. Больше всего мне хотелось упрямо топнуть ногой.

— Можешь продолжать думать обо мне, что хочешь, Пузырек. Я уже смирился с этим, — сказал он. Его высокомерная усмешка и то, как он смотрел, выводило меня из себя.

— Не называй меня так, — зарычала я.

— Будет лучше, если я буду называть тебя Кристал?

Вспышка пронзила мою голову, и я застыла.

«Ты прекрасна, Кристал».

Моя нижняя губа задрожала, и я крепко стиснула зубы. Мое тело наполнил такой мощный поток адреналина, что мне потребовалось срочно от него избавиться. Я вскинула руки и толкнула Кадена в грудь. Он отшатнулся на шаг, однако быстро поймал равновесие.

— Оставь. Меня. В. Покое.

Каден и не думал слушать меня. Вместо этого он совершил ошибку и подошел ближе. Автоматически я отступила, спиной наткнувшись на комод.

— Я знаю, ты привыкла отталкивать от себя людей. Но я повторю еще раз: когда я спрашиваю, что случилось, то хочу получить ответ, — сказал он спокойным голосом.

Его взгляд был прикован к моему лицу, и я потеряла способность дышать.

— Меня не интересует, чего ты хочешь, — прошипела я. — Сейчас речь идет не о тебе, понятно?

Он недоверчиво приподнял бровь.

— Ну, хорошо, возможно, немного! Сначала приходит моя мать, и ты такой весь рассудительный, что я задаюсь вопросом, ты ли это на самом деле, а вечером ты укладываешь меня спать и рассказываешь все эти личные вещи, в то время пока у меня голова идет кругом. — Я глубоко вздохнула и покачала головой. — Этого было просто слишком много, Каден. Дело не в том, что я хотела нарушить твои глупые правила. Это просто случилось! Иногда происходит то, что я не могу изменить. И это еще не повод, чтобы днями игнорировать меня. Господи, я так волновалась за тебя!

Он открыл рот, но я еще не закончила.

— Так вот, моя мама, твое отсутствие, мой проваленный экзамен по литературе, и внезапно я чувствую, что все катится к чертям собачьим. Единственное, чего я хотела, это свобода. И теперь я ощущаю себя такой же скованной, как и три месяца назад. Мне не хватает воздуха, и все вокруг меня настолько мрачное, и, кроме того, я потолстела и...

— Элли... — настойчиво позвал Каден и осторожно взял меня за плечи.

— Нет! — закричала я, вызывающе приподняв подбородок. — Ты не имеешь права просто так врываться сюда, высмеивать меня и требовать, чтобы я рассказывала тебе о своих проблемах, только если ты...

Договорить я не смогла.

Каден склонился и прижался своими губами к моим.

Я замерла. Слова по-прежнему хотели излиться из меня, но Каден неожиданно остановил их, обхватив теплыми, грубыми руками мои щеки и припечатав меня своим телом к комоду. Бедрами он прижался к моим, а его рот препятствовал любому другому слову сорваться с моих губ.

Вместо этого он скользнул своими губами по моим. Меня поразило то, насколько мягкими они были. Большими пальцами он провел по моим скулам, а потом я почувствовала его язык на моих губах. Не настойчиво, но осторожно. Будто задавая вопрос, на который ему требовался ответ.

Во мне распространился неистовый жар, который быстро вытеснил из головы все мысли и запутанные чувства. Я обняла Кадена за шею и дала ему ту реакцию, которую он ожидал. Из его горла раздался глубокий звук. Он опустил руки к моей талии. Когда он поднял меня и усадил на комод, я машинально обернула вокруг него свои ноги. Одну руку он положил на мою поясницу и придвинул меня к краю.

Языком он медленно скользил по моей нижней губе. Я выдохнула ему в рот, когда он зажал ее между зубами, и провела руками вниз по его спине к узким бедрам. Он ощущался точно так, каким я его представляла. Упругий, натренированный и жесткий во всех местах, где я была мягкой.

Затаив дыхание, он отстранился от меня. Мои глаза оставались закрытыми.

До сих пор, за всю свою жизнь я целовала только тех парней, которые — теперь я знала это точно — понятия не имели, что делали. Никогда раньше меня не целовали таким образом. Наполненным желанием, таким диким и в то же время нежным. Этот поцелуй был изнурительным — наилучшим образом — и одновременно с тем наэлектризовывал настолько, что все мое тело было заряжено.

Я ошеломленно моргнула.

— Теперь мне следует делать это всегда, чтобы заставить тебя замолчать. — Каден казался вполне довольным собой. Он криво улыбнулся.

У меня даже не было сил, чтобы стукнуть его, хотя с удовольствием сделала бы это. Вместо этого я склонила голову ему на грудь.

На секунду Каден застыл, затем поднял руку и зарылся пальцами в мои волосы.

— Как насчет того, что ты распакуешь свой чемодан, а я тем временем закажу пиццу?

Я согласилась, однако осталась сидеть на месте.

Внезапно руки Кадена оказались на моей талии. Он спустил меня с комода. Я снова стояла на ногах, но они ощущались, словно пудинг. Боже мой, раньше я уже целовалась несколько раз. Но мое тело еще никогда не реагировало таким способом.

— Распаковывайся, — сказал он, направляясь к двери, затем снова повернулся ко мне. Его взгляд ненадолго задержался на моих горящих щеках и медленно скользнул по моему телу. Он покачал головой и пробормотал: — Черт.

Как он был прав.

* * *

— Даю тебе свое разрешение поплакать, — торжественно объявил Каден, когда я вошла в гостиную. Пицца уже стояла на столике.

Я невольно ухмыльнулась.

— Как мило с твоей стороны. Но не думаю, что это необходимо.

— Нет? — Он указал на пиццу. — Ты уверена?

Я посмотрела на него.

— Где ты находился последние дни?

Каден опустил руку и откинулся на диван.

— У Спенсера.

— Почему?

— Пицца станет холодной, — уклонился он от ответа и моего взгляда и потянулся к салфетке.

— Почему? — спросила я еще раз, устраиваясь на противоположной стороне дивана.

Каден застонал.

— Разве мы не можем просто оставить это?

— Нет.

Он приподнял брови.

— Ты удивительно дерзкая для кого-то, кто только что получил лучший поцелуй в своей жизни.

— А ты слишком самовлюблен для того, кто целуется довольно-таки посредственно, — ответила я.

Каден зловеще ухмыльнулся, затем медленно поднялся.

— Что ты только что сказала?

Прежде чем в его голову пришли нелепые мысли, я схватила со стола кусок пиццы и впилась в нее зубами.

— Я считаю, что целуешься ты посредственно.

Фыркнув, он опустился на середину дивана.

— Я не верю ни единому твоему слову.

Я только пожала плечами и усмехнулась с набитым ртом. Если быть честной, поцелуй Кадена отозвался в каждом крошечном уголке моего тела. Но я ни за что на свете не стану тешить его самолюбие.

Мы ели нашу пиццу в тишине. И хотя в полдень я уже умяла огромный бургер, все еще чувствовала, что голодна.

— Итак, почему ты хотела убежать? — спросил Каден спустя некоторое время.

Я рассматривала текстуру стола в гостиной, чтобы не встречаться с ним взглядом.

— Нам обязательно об этом говорить?

— Да. Это будет твоя плата за пиццу, — сказал он.

Теперь я была вся во внимании.

— Я правильно поняла, мне не нужно будет ничего платить, если расскажу, что случилось?

— Совершенно верно.

Я подняла взгляд. Вся поза Кадена выглядела напряженной. Не отводя от меня глаз, он взял последний кусок пиццы.

— Я провалила экзамен по литературе, — робко сказала я.

— Если бы я убегал каждый раз, когда проваливал экзамен, то обошел бы уже половину мира, — пробормотал он с набитым ртом.

Я фыркнула.

— Мало кому удавалось пройти курс у миссис Фалкони с первого раза, — продолжил он, пожав плечами. — Год назад мне тоже пришлось его сдавать и удалось сделать это только со второго раза. Поэтому ты придумала неправдоподобную причину, чтобы просто взять и исчезнуть, не сказав ни слова.

Я вытянула длинную нить сыра из моей пиццы и сунула ее себе в рот. За ней незамедлительно последовал кусок бекона.

— Ты, правда, хотела просто уйти, не попрощавшись? Не дав мне знать об этом? — Его голос стал тише.

Я беспомощно пожала плечами.

— Я думала, что... После субботней ночи ты избегал меня. Я думала, что ты больше не хочешь, чтобы я здесь находилась.

— Почему ты всегда ожидаешь самого худшего? Я не такой мудак. — Он произнес это без упрека, однако звучал искренне удивленным.

Я вопросительно приподняла брови.

— Ладно, я могу быть мудаком. Но... — Он замолчал и покачал головой. Затем откинулся назад и провел руками по лицу.

— Но что? — Я нахмурилась. — Ты просто выбежал из комнаты, как будто я пыталась тебя изнасиловать.

— Ты никогда не сможешь меня изнасиловать, Пузырек. — Он снова покачал головой и лукаво усмехнулся. — Я с готовностью приму все, что бы ты ни захотела со мной сделать.

— Ты не можешь одновременно говорить такое и настаивать на своих глупых правилах! — яростно прокричала я, всплеснув руками. Это была ошибка. Кусок бекона оторвался от моей пиццы и пролетел у меня над головой. Я услышала, как он шлепнулся на пол.

— Я могу делать, что хочу. Если я хочу намекать, я делаю это. Если хочу пойти с тобой в поход, — он поставил свою тарелку на стол и пододвинулся ближе ко мне, — тогда я делаю это. И если захочу тебя поцеловать, — он оперся руками по обеим сторонам от меня, — то я, черт возьми, сделаю это. Я устанавливаю правила.

Его нос был в нескольких миллиметрах от моего. Я задержала дыхание, но не отвернулась.

— Это я решаю, кому позволено меня целовать, Каден. — Мой голос звучал хрипло, но уверенно. — Ты не можешь, подобно пещерному человеку с сексуальными наклонностями, заставить меня замолчать. Это так не работает.

На мгновение в его глазах мелькнуло удивление.

— Я не хотел заставлять тебя молчать.

— Неужели.

— Я хотел, чтобы ты успокоилась. Твоя истерика напугала меня. И твое лицо было настолько красным, что я начал опасаться, что ты в любой момент взорвешься. — Он нахмурился.

Я снова усмехнулась против собственной воли.

Каден удовлетворенно посмотрел на уголки моего рта, затем перевел взгляд к моим глазам.

— Поговори со мной.

— Мы говорим, — ответила я. Из-за его близости к моим щекам постепенно прилил жар, я ощутила аромат его геля для душа, а также типичный запах Кадена. Как будто он только что вернулся с одного из своих походов.

— О том, чего ты так боишься. — Он переместил свои руки еще плотнее к моим ногам. Его пальцы слегка коснулись моего бедра. — Поговори со мной о том, что именно приводит сильную молодую женщину, которая обычно всегда невероятно позитивная, в такую панику. Обычно ты разговариваешь очень охотно.

Мое горло пересохло. Чтобы избежать этого разговора, я хотела откусить кусок пиццы, который все еще держала в руке. Но прежде чем смогла поднести его ко рту, Каден взял его из моей руки и положил на тарелку.

— Элли.

По моему телу пробежала дрожь. Я не смогла уклониться от его интенсивного взгляда.

— Что тебе это даст, если я расскажу об этом? — еле слышно спросила я.

Каден слегка наклонил голову.

— Не стоит всегда искать разъяснения чему-либо. Я просто хочу знать, что с тобой происходит.

Я молчала. Мне хотелось подтянуть к себе колени и обнять их руками, но Каден сидел слишком близко, чтобы я смогла осуществить свое желание. Его настойчивый взгляд четко и ясно дал мне понять, что не стоит даже пытаться никаким образом закрываться от него.

— Ты почувствуешь себя лучше, — пробормотал он. — Мы ведь друзья, не так ли?

— Что-то вроде того. — Я пожала плечами.

— Ну вот. Друзья разговаривают друг с другом о подобных вещах.

Я открыла рот, но впервые с тех пор, как узнала Кадена, из меня не вышло ни единого слова. Я не могла сказать ему, какова истинная причина моего страха. Это было не просто. Я так долго молчала об этом... Было такое ощущение, будто я вообще не могла произнести правду вслух. Это не сработало.

Мой язык стал тяжелым, сердце в груди болезненно сжалось. Я прикусила внутреннюю сторону щеки и покачала головой. Мои глаза невообразимо горели, но слова... Они просто не шли. Я еще никогда и никому не рассказывала об этом. Только мама знала правду. И запретила мне когда-либо говорить об этом хоть слово. Чем дольше я молчала, тем выше становилась стена, которую я воздвигла вокруг себя. Ничто не могло проникнуть сквозь нее. В особенности Каден.

— Я не могу, — прохрипела я. — Я просто не могу.

Казалось, Каден хотел навечно запечатлеть черты моего лица — настолько сосредоточенно он смотрел на меня. Наконец, он тихо вздохнул. Мягко, но настойчиво, он обхватил меня обеими руками, и когда откинулся на диван, у меня не было иного выбора, кроме как последовать за ним. Моя голова опустилась на его плечо, тело плотно соприкасалось с его. Я застыла, когда почувствовала его руку на своем бедре, но потом другой рукой он скользнул вверх по моей руке к плечу и снова вниз, и мне стало ясно, что он всего лишь хотел меня утешить. Я проиграла битву сама с собой и заплакала. Не выла, словно собака на луну — для этого я была слишком истощена. Но все невысказанные слова беззвучно выходили из уголков моих глаз и капали на футболку Кадена, одна слеза за другой, пока не появилось огромное влажное пятно.

Каден просто крепко обнимал меня. Он не сказал ни слова о моем состоянии, не смеялся надо мной и не просил рассказать ему больше.

Он просто был там для меня. И это было намного больше, чем я от него ожидала.

Глава 15

К назначенному дню пересдачи экзамена я готовилась как сумасшедшая. Скотт, Доун и я встречались каждый вечер, чтобы зубрить литературу, хотя Доун готовилась уже к следующему экзамену и разъясняла нам положение вещей, мы все равно ничего не понимали.

Сегодня Каден даже позволил нам заниматься в гостиной, хотя там были Спенсер, Моника и Итан. Моника приготовила огромную кучу темно-коричневых панкейков, которые подала на большой тарелке, и несмотря на ярко выраженный запах подгоревшего теста, мы умяли их все до последней крошки. Они сидели, тихо разговаривая, на высоких табуретах за кухонным островом, пока мы были погружены в наши заметки. Я не раз ловила Спенсера за тем, как он поглядывал на Доун. Когда я ткнула ее в бок, указывая на это, она сморщила нос и покраснела.

— Какие у вас планы на День благодарения? — спросил Спенсер.

— Мы снова спорим о том, в чью семью ехать в первую очередь, — вздохнула Моника.

Я не отводила взгляда от листа с заметками. Буквы заплясали у меня перед глазами. Всю неделю я с успехом избегала этой раздражающей темы. Всякий раз, когда мне приходилось говорить о своей семье, у меня всегда сводило желудок, а щеки горели. Кроме того, я начинала заикаться и никогда не могла найти правильных слов. Я никогда не была особенно хорошей лгуньей. Но у меня нет никакого желания посвящать своих друзей в катастрофическую ситуацию своей семьи.

— Я еще точно не уверен. Мама, скорее всего, будет у своего нового друга. Думаю, она планирует познакомиться с его детьми, — услышала я ответ Кадена.

— Этого парня можно считать счастливчиком. Твоя мама — просто огонь, — послышался мечтательный голос Спенсера.

Раздался глухой стук, после чего Спенсер застонал от боли.

— Еще одно слово о моей маме, и я сломаю тебе нос, — прорычал мой сосед по комнате.

— Спенсер не виноват в том, что твоя мама так горяча, Каден, — рассмеялась Моника.

— Тем не менее, нельзя говорить такие вещи, — вмешался Итан. — Даже если я с удовольствием согласился бы со Спенсером.

— Итан!

Теперь я действительно не могла сосредоточиться на принципах импрессионистской лирики — я просто должна была это увидеть. Моника встала перед своим парнем.

Он в свою очередь поднял руки в защитном жесте.

— Прости, детка. Но ты просто взгляни на него. Очевидно же, от кого именно он унаследовал гены привлекательности. И поскольку можно с уверенностью сказать, что не от отца, должен его...

Каден сильно ударил Итана в плечо.

— Черт возьми, Каден! — прозвучал пронзительный голос Моники. — Ты точно не унаследовал порядочность своей матери!

— Что есть, то есть, — вернул Каден. Внезапно, как будто ощутив на себе мой взгляд, он посмотрел на меня. С того самого дня, когда я наорала на него, между нами что-то изменилось. Я не могла точно сказать, что это было, но выражение его карих глаз стало более мягким, почти... приглашающим. Совсем другим, чем несколько недель назад. Иногда я ловила себя на том, что наблюдаю, как он морщит нос, как появляются мелкие морщинки вокруг его глаз, когда он смеется.

— Что ты будешь делать на День благодарения? — неожиданно спросила меня Доун, и я застыла. Оторвав свой взгляд от Кадена, я вновь опустила его к своим заметкам.

— Пока еще не знаю.

Это была правда. Ни при каких обстоятельствах я не поеду на благотворительный гала-концерт своих родителей.

Скотт задумчиво вздохнул.

— Я встречусь с Микой.

Он уже во всех подробностях рассказал нам о своей новой интрижке. К сожалению, мы еще не встречались с ним. И не потому, что мы не пытались.

— К вашему сведению: мы проведем вечер, взбираясь друг на друга, — громко объявил Скотт, и мы с Доун фыркнули. — Я запасся ароматическими палочками и массажным маслом, и думаю, нас ожидает замечательное времяпровождение.

— Серьезно? — спросила я и поднялась. Я положила карандаш за ухо. — Это твой маст-хэв для успешного соблазнения?

Скотт поиграл бровями.

— Ох, поверь мне, когда мы с Микой распаковали масло, мир вокруг нас исчез. Ты тоже должна попробовать.

— В этот раз без подробностей, пожалуйста, — пробормотала Доун.

— Почему? Только потому, что у тебя засуха, я не могу похвастаться своими сексуальными приключениями? Как эгоистично с твоей стороны! — воскликнул он так театрально, что я засмеялась еще громче.

— У меня нет засухи, — проворчала Доун с невозмутимым выражением лица и напряженными плечами.

— Если все-таки есть, я с удовольствием помогу, — предложил Спенсер подчеркнуто небрежно.

Я бросила на него предупреждающий взгляд. Ему повезло, что он сидел в противоположном углу комнаты. В противном случае, ему прилетело бы так же сильно, как от Кадена. Однако Доун лишь покачала головой и мученически застонала.

* * *

К концу вечера моя голова шла кругом, и мои друзья также выглядели так, будто нуждались в перерыве. Каден и его отряд только что надели куртки и уже собирались выезжать в «Хилл-Хаус». Без дальнейших церемоний мы решили отправиться туда вместе с ними, несмотря на то, что на следующий день у нас должен был быть экзамен. Я дошла до точки, когда в мою голову уже никаким образом не мог вместиться какой-либо учебный материал — я отчаянно нуждалась в свежем воздухе и отвлечении.

В клубе мы уселись за один из столов, где я устроилась на сиденье рядом с Каденом. С другой стороны от него сели Моника и Итан, а напротив нас Спенсер, Скотт и Доун. Помещение освещалось синим светом, в воздухе витал запах алкоголя, а над танцполом парил искусственный туман.

Мы заказали пиво, и все вместе чокнулись бутылками. Не говорить об университете стало приятным разнообразием. Вместо этого Моника рассказала, как она познакомилась с ребятами. С Итаном она встретилась на курсе по прикладной термодинамике, на который Моника, учившаяся на факультете истории искусства, попала чисто случайно, и они с первого взгляда по уши влюбились друг в друга. Притяжение между ними, видимо, было настолько сильным, что Монике пришлось промучиться половину целого утра на лекции по термодинамике, после чего, наконец, она получила номер телефона Итана. С тех пор прошло уже два года. Начиная с первого семестра Итан жил вместе с Каденом, который познакомился со Спенсером еще раньше. Эти двое встретились в Портленде несколько лет назад, когда Каден, находясь на выставке, оценил работы Спенсера как «в высшей степени ужасные».

— Тогда я последовал за ним и спросил, что именно ему не понравилось в картинах, — усмехнулся Спенсер, и Каден скрестил руки на груди.

— И? — спросила Доун.

— Он сказал, что стиль не аутентичен, а цвета подобраны абсолютно неправильно. — Спенсер, усмехаясь, покачал головой. — Затем я сообщил ему, что картины мои. Но вместо того чтобы провалиться сквозь землю от стыда, он просто осмотрел меня сверху донизу и сказал, что я должен сделать со своей жизнью что-нибудь стоящее.

Я спрятала улыбку за бутылкой пива. Эту встречу я могла представить в мельчайших подробностях.

— У Кадена в то время была готик-фаза. Я имею в виду, он даже подводил глаза черным карандашом, — продолжал он с веселым блеском в глазах.

— Ничего подобного я не делал. — Интонация Кадена не оставляла никаких сомнений, что ему не очень нравилось вспоминать то время.

— Конечно, нет, твои глаза от природы имели черный контур, — сухо заметил Спенсер и откинулся назад.

— Когда у тебя не было волос, — напомнил ему Каден, — что это было? Пари, которое ты проиграл?

Спенсер фыркнул.

— Форма моего черепа оптимальна для бритья головы. По крайней мере, в те времена я не накалывал себе татуировки, которые по сей день напоминали бы мне о временах больного любовью подростка.

Я почувствовала, как настроение поменялось за одну долю секунды. Моника, казалось, перестала дышать, Итан широко распахнутыми глазами уставился на Спенсера. Сидящий рядом со мной Каден окаменел.

— Что ты только что сказал? — спросил он спокойно. Его голос напоминал затишье перед бурей, — тихое, но опасное.

Спенсер немедленно капитулировал и поднял руки в примирительном жесте.

— Прости, мужик.

Мой взгляд метался между ними. Я едва ли смела дышать, настолько сильное напряжение нависло над столом.

— Ты набил на себе имя своей бывшей. Почему ты так злишься? — спросил Скотт, наклоняясь вперед. Он казался единственным, кто не заметил перемены в настроении.

Каден поднялся настолько внезапно, что стукнулся об стол. Бутылки опасно закачались. Не сказав ни слова, он протиснулся мимо меня.

— Ты серьезно, Спенсер? — услышала я вопрос Моники, продолжая смотреть на Кадена, который быстро скрылся за танцполом, предположительно, направляясь прямо к бару.

— Я думал, что он справился с этим, — сказал Итан.

— Вероятно, бесполезно спрашивать, в чем же дело, не так ли? — спросила Доун.

Моника что-то ответила, но я больше не могла сосредоточиться на разговоре. Все, чего я хотела, это пойти к Кадену. Не только потому, что он поддержал меня на прошлой неделе, а просто... потому что чувствовала, что он нуждается во мне сейчас.

Я пробормотала извинения и встала. Не обращая внимания на вопросительный взгляд Доун, я направилась в сторону, куда ушел Каден.

Я обнаружила его на одном из табуретов у барной стойки. Он барабанил пальцами по столешнице, пристально глядя на стакан виски, стоящий перед ним. Его колено подпрыгивало в такт песне, которая играла. Осторожно я направилась к нему и остановилась только тогда, когда оказалась непосредственно рядом с ним у бара. Он сразу же напрягся.

— Не сейчас, Пузырек, — прорычал он, демонстративно отвернувшись от меня.

Я видела его насквозь — боль, которую он пытался скрыть за гневным выражением лица. Я так хорошо его понимала. Когда раннее обсуждали тему Дня благодарения, я не желала ничего сильнее, чем спрятаться в своей комнате. Я знала, как он себя чувствовал — хотя не имела ни малейшего представления, о чем или о ком он думал. И я не хотела ничего вытягивать из него, если он не желал говорить об этом.

Я положила руку на его плечо. Он круто повернулся и сверкнул на меня гневно прищуренным взглядом.

— Я сказал...

— Потанцуй со мной, — сказала я твердым, подчиняющим голосом.

Он нахмурился и с подозрением посмотрел на меня.

— Что?

— Потанцуй со мной, — повторила я и потянула его за руку.

Глаза Кадена округлились. Он казался слишком удивленным, чтобы отказать моей просьбе. Одним плавным движением он соскользнул с барного стула и позволил мне вывести себя на середину танцпола. Я посмотрела на него, пытаясь вложить в свой взгляд как можно больше понимания, и ослабила хватку на его руке только тогда, когда мы были в противоположном конце комнаты, подальше от нашего столика и остальных.

Я закрыла глаза и сосредоточилась на музыке. Она была громкой и вибрировала во всем моем теле. Когда я почувствовала, что нашла нужный ритм, снова открыла глаза. Каден стоял неподвижно и пристально смотрел на меня. Я приподнялась на носочки, пока мой рот не оказался на уровне его уха.

— Не думать, — прошептала я. — Танцевать.

Я провела пальцами по волосам, а затем мягко положила руку на плечо Кадена. Его губы были приоткрыты, веки опущены. Внезапно я почувствовала прикосновение к своему бедру, и в следующую секунду Каден притянул меня к своему телу. На мгновение весь воздух покинул мои легкие. Хватка Кадена была твердой, взгляд нечитаемый. Я даже не пыталась восстановить дистанцию между нами.

Вместо этого мы стали двигаться под ритм музыки. Каден был настолько близко ко мне, что я ощущала его дыхание на своей щеке. Мое сердцебиение ускорилось, и будто сама по себе моя рука двинулась по его животу к груди и еще выше. Каден с шипением выдохнул, когда мои пальцы задели изгиб его шеи. Между тем, мрачное выражение полностью исчезло с его лица.

И мы танцевали. Мы отключили наши мысли, забыли и отпустили все вокруг. Я не знала, как долго мы двигались вместе в такт музыке, но в какой-то момент я почувствовала себя невесомой. Только прикосновения Кадена удерживали меня в реальности, его торс, прижатый к моей спине, его пальцы, находящиеся на моей талии. В какой-то момент его движения замедлились, пока мы практически не остановились.

— Я хочу домой, — прошептал он мне на ухо.

Я повернулась к нему лицом и посмотрела на него. Его лицо блестело от пота, а взгляд был затуманенным, однако он больше не казался таким напряженным, как раньше.

— Хорошо. Если тебе нужно еще больше времени для себя, я вернусь к остальным, — сказала я подчеркнуто спокойно, но хрипотца в моем голосе выдала меня. — Они, наверное, уже беспокоятся.

— Кажется, я недостаточно ясно выразился. — Каден снова привлек меня к себе. Он склонил голову, пока его волосы не коснулись моего лба. — Мы идем домой. Ты и я. Вместе.

Я задержала дыхание и ответила на его взгляд. Как будто не контролируя свои движения, я бессознательно кивнула. Мне казалось, что от Кадена исходит магическое притяжение, против которого я была бессильна. Любое расстояние между нами исчезло — и не только физически.

Без лишних слов он схватил меня за руку и вывел нас из клуба. Даже когда мы вышли на улицу, он не отпустил меня, вместо этого потащил по короткому пути домой. Ворвавшись в подъезд с удивительной скоростью, он взлетел по лестнице и толкнул входную дверь так сильно, что та врезалась в стену.

— Каден! — вскрикнула я растерянно, глядя на образовавшуюся вмятину.

Я не стала рассматривать повреждение внимательней. Неожиданно я почувствовала, что уперлась спиной в стену, и Каден обхватил мое лицо ладонями. Прежде чем смогла даже сделать вдох, он поцеловал меня.

На секунду я застыла, но затем горячо ответила на его поцелуй. Одной рукой я вцепилась в плечо Кадена, в то время как другой поглаживала его шею. На ощупь его волосы были удивительно мягкими, в отличие от остальных частей тела. Он застонал.

В этот момент для меня существовал только Каден — Каден, чья щетина царапала мою кожу, чьи пальцы поглаживали мои скулы, чье тело прижималось ко мне настолько тесно, что между нами не могла протиснуться и капля воздуха.

Он скользнул пальцами под подол моей рубашки, оставляя за собой горящие следы на коже.

Затем прижал свои бедра к моим. И то, что я почувствовала, вывело меня из этого лихорадочного состояния.

Аллилуйя.

Я положила руки ему на грудь и отодвинула его от себя. Тяжело дыша, он пристально смотрел на меня сверху вниз. В темноте его глаз сверкали искры, его губы припухли от нашего яростного поцелуя.

— Что мы делаем? — прошептала я испуганно.

Каден одной рукой оперся на стену позади меня. Его другая рука по-прежнему лежала на моей спине. Казалось, он не хотел отпускать меня.

— Я думал, ты хочешь отвлечь меня, — сказал он хриплым голосом.

Его слова подействовали на меня, как ведро холодной воды.

— Нет. — Я освободилась от его хватки, одновременно с этим скинула с себя обувь и проскользнула мимо него в гостиную.

— Как нет? — спросил Каден прямо позади меня. Он хотел удержать меня, но я вырвала у него свою руку.

— Нет! — громко крикнула я и развернулась.

Каден выглядел совершенно озадаченным. Он несколько раз моргнул.

— Ты сама предложила мне танцевать.

Я ошеломленно покачала головой.

— Но не переспать! Я хотела отвлечь тебя.

— Ах, вот как? — спросил он вызывающе и шагнул в моем направлении.

Автоматически я отступила. Я бы окончательно потеряла самообладание, если бы он коснулся меня еще раз, как делал это недавно.

— Каден, — предупредила я нарочито спокойной интонацией.

Он приподнял бровь и сделал еще один шаг ко мне.

— Элли.

Я покачала головой и уперлась одной рукой в его грудь, держа его на расстоянии от себя.

— Этого не произойдет. Ни в коем случае. Не так, не при таких обстоятельствах.

Каден едва заметно вздрогнул. Он посмотрел на мою руку, которая по-прежнему лежала на его груди, как будто только теперь осознал, в какой ситуации мы находимся и что именно сейчас мы почти сделали...

Прошло несколько мгновений. Каден стоял неподвижно, казалось, он даже не дышал. Я решила, что было бы лучше, если бы я просто пошла в свою комнату. Но прежде чем я смогла уйти, он накрыл мою руку своей и крепко прижал к груди. Он опустил голову, и на секунду я забеспокоилась, что он снова меня поцелует. Но он этого не сделал. Очень осторожно он прислонил свой лоб к моему и закрыл глаза. Мы застыли в этой позе, и я почувствовала, что его сердцебиение постепенно успокаивается.

— Я пойду спать, — пробормотала я.

Каден немедля шагнул назад и отпустил мою руку. Он посмотрел на меня взглядом, который я не смогла определить — грусть, смешанная с тоской.

Все это для него было лишь отвлечением. Я понимала это очень хорошо — три года назад вечер за вечером я поступала точно так же. Это ничего не значило.

— Спокойной ночи, Элли. — Голос Кадена звучал хрипло.

— Спи спокойно, Каден.

Глава 16

Царапая бумагу шариковой ручкой, я лихорадочно записывала последний ответ. И закончила именно в тот момент, когда маленький таймер миссис Фалкони, стоящий на краю ее стола, издал звуковой сигнал.

Я точно сдам с этот раз. Я на сто процентов была в этом уверена. Помимо огромного количества учебного материала, которым за последние несколько недель я набивала свою голову, у меня также было хорошее предчувствие по поводу этого теста. Вопросы об эпохах и их специфических характеристиках были понятными, и я определенно смогла ответить на каждый из них. Я повернулась к Скотту, который сидел в двух рядах позади меня. Он сортировал исписанные им же листы бумаги. Заметив мой вопросительный взгляд, он поднял оба больших пальца вверх. Я вздохнула с облегчением. Мы оба сделали это.

Когда мы отдали наши экзаменационные бланки с ответами, миссис Фалкони критически посмотрела на нас поверх своих очков. К счастью, мы были не единственными, кто удостоился такого взгляда.

— Думаю, у меня получился не такой уж хороший анализ текста, — размышлял Скотт, пока мы покидали экзаменационный зал. — Зато с вопросами я справился великолепно.

— У меня так же, — согласилась я. — Я так рада, что это, наконец, закончилось.

Мы вместе поехали в центр города, где планировали встретиться с Доун у одного итальянца, который, якобы, готовил лучшую пасту в городе. Как только мы свернули на нужную улицу, я сразу же заметила ее рыжую шевелюру. Она буквально выделялась из массы остальных людей. К счастью, мне удалось найти парковку недалеко от входа в ресторан. Это была крошечная прореха, но с помощью более или менее полезных указаний Скотта, мне успешно удалось сманеврировать на своей машине.

Доун заметила нас, как только мы вышли из машины. Она вскинула руку и нетерпеливо помахала нам, подпрыгивая на месте.

— Как прошел экзамен? — спросила она в первую очередь, пока мы обменивались объятьями.

— Хорошо, я думаю. По крайней мере, мы смогли ответить на все вопросы, — ответил Скотт. Он небрежно пожал плечами, но я знала, какое в действительности он испытывал облегчение. Я ощущала то же самое.

— Я знала, что вы справитесь! — На лице Доун расплылась сияющая улыбка. Она повернулась и распахнула дверь в миниатюрное бистро. До моего носа моментально донеслись великолепные ароматы свежей пиццы и пасты, из-за чего рот наполнился слюной. Несколько столов уже были заняты людьми, которые оживленно беседовали. Еда, стоящая перед ними, выглядела настолько вкусно, что мне захотелось незамедлительно передать свой заказ на кухню.

Вместо этого я дождалась того, чтобы официант поприветствовал нас и провел мимо большого, красивого пианино к круглому столу в дальнем углу ресторана. На стенах висели портреты людей, которые были сфотографированы во время приема пищи. Одну из этих картин я уже видела до этого несколько раз — на ней был изображен мужчина, обеими руками запихивающий в рот спагетти.

После того как заняли свои места и получили карты меню, мы еще какое-то время поговорили об экзамене. Доун хотела разузнать каждую мелочь, однако мы со Скоттом были полностью истощены. Когда официант вернулся и принял наш заказ, Скотт окончательно сменил тему беседы.

— Думаю, после всех экзаменов нам следует пойти и отпраздновать, — предложил он и отщипнул кусочек хлеба, который принесли вместе с нашими напитками. — Мне редко удается так хорошо поспать, как прошлой ночью.

Я согласно промычала и сделала глоток воды.

— Мне тоже.

— Честно говоря, меня сильно удивляет, что ты вообще поспала. — Доун красноречиво посмотрела на меня над краем своего стакана и приподняла бровь, которая тут же исчезла под ее челкой.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я.

Скотт и Доун обменялись взглядами.

— Ну, вчера ты буквально побежала вслед за Каденом, когда он так внезапно исчез, — осторожно начала Доун.

— А потом мы наблюдали за вашим танцевальным шоу, — вмешался Скотт и взволновано перегнулся через стол. Он поиграл бровями и смачно провел языком по нижней губе. — Ты не одурачишь меня, утверждая, что вчерашней ночью тебе удалось хотя бы на минуту сомкнуть глаза. Не тогда, когда Каден Уайт смотрел на тебя таким взглядом.

Я почувствовала, как мое лицо мгновенно покраснело.

— Полная чушь. — Конечно, это мой не самый остроумный ответ.

— Милая, ты не сможешь нас обмануть. Ты не видела того, что видели мы, — сказал Скотт.

Я поджала губы и лихорадочно размышляла о том, что могла и хотела рассказать своим друзьям.

С прошлой ночи я больше не видела Кадена. Когда сегодня утром я покидала квартиру, чтобы бросить последний взгляд на наши со Скоттом заметки, он все еще спал. Честно говоря, я довольно успешно вытесняла мысли о вчерашнем вечере из головы... до этих пор. Перед моим мысленным взором предстал Каден и я, наши потные тела во время танца. Я вспомнила ощущение его губ на моих, колючую щетину, его пальцы, которые ощущались обжигающе горячо на моей коже.

— Между нами...

— Если ты сейчас скажешь «ничего не было», то твое лицо мигом окажется в пасте, — предупредила Доун, угрожающе подняв ложку, несмотря на то, что нашу еду еще не принесли.

Я перевела взгляд от нее к Скотту. Наконец, я вздохнула и, скрестив руки на груди, откинулась на спинку стула.

— Мы просто танцевали.

— Ах, да, но КАК вы это делали. — Скотт настолько интенсивно зашевелил бровями, что я начала опасаться, вдруг они отвалятся и поползут по столу, словно гусеницы.

— Может, нам стоит продемонстрировать ей, как выглядел вчерашний вечер, — предложила Доун с приторной улыбочкой и отодвинула свой стул.

Я судорожно сжала руки на коленях, когда Скотт поднялся со своего места.

Доун плотно прижала его к себе.

— Да бросьте, ребята, — застонала я и глубже вжалась в свой стул.

— Ох, Каден, — промурлыкал Скотт.

— Я думала, что изображаю Элли, — возразила Доун.

Скотт развернулся и прижался задницей к Доун.

— Извини, — бросил он через плечо, — но для меня существует только один сценарий, в котором я танцую рядом с красавчиком Каденом.

Несколько других гостей повернулись к нам и уставились на Доун и Скотта. Я уткнулась лицом в ладони.

— Ну, хорошо, успокойтесь! — прикрикнула я на них.

Наконец, они оторвались друг от друга. Их стулья заскрипели, когда они снова уселись. Я посмотрела на них сквозь пальцы.

— Итак? — Доун оперлась локтями на стол и выжидающе посмотрела на меня.

Я медленно опустила руки и вздохнула.

Каден не был первым парнем, с которым я обжималась. В Денвере были и другие — истории, которые я хотела бы забыть как можно скорее. Я не являлась абсолютно неопытной. Однако я никогда не испытывала такого фейерверка чувств, который вспыхнул вчера между мной и Каденом, от одного лишь взгляда которого мои коленки дрожали, а ноги становились ватными…

Но Каден будет продолжать настаивать на своих глупых правилах, я это прекрасно понимала. Вчера вечером я была для него всего лишь отвлечением — ни больше, ни меньше. Вот почему я должна изгнать воспоминания о наших поцелуях в самые далекие уголки своей памяти. Никогда больше я не позволю этому зайти так далеко. Ватные колени канули в прошлое.

— Вы вместе пошли домой, правильно? — Скотт помог мне вырваться из моих мыслей.

— Мы живем вместе, в этом нет ничего необычного, — ответила я автоматически.

— Это так, если бы вы перед этим на танцполе не выполняли ритуал ухаживания, — парировала Доун. — Вы должны быть по-настоящему рады, что Моника ничего не видела. В любом случае, она уже большая фанатка «улетных Кэлли».

Скотт энергично закивал.

— «Улетные Кэлли?» — спросила я, нахмурившись. — Только не говори, что она придумала для нас прозвище.

— Она придумывает их для всех, — объяснила Доун. — Моника и Итан — Митан, а для Спенсера и меня, — она поежилась от этой мысли, — выдумала Споун, что означает «порождение» или «отродье». — Нахмурившись, она немного помолчала. — Хм. Собственно, не так уж и не уместно.

Я сморщила нос. Это были ужасные сочетания имен.

— Что ж, отныне вы вместе? Теперь мы больше не можем приходить в вашу квартиру без риска что-либо прервать? — спросила Доун.

И как будто с первого раза я не поняла, о чем она говорит, Скотт продолжил:

— Я думаю, под «чем-либо» Доун подразумевала некую деятельность, которая, как правило, практикуется нагишом.

— Так, послушайте меня внимательно, ничего такого не было, — сказала я решительно.

— В таком случае, расскажи нам, что было, — потребовал Скотт, однако уже немного мягче, чем пару минут назад.

Я громко выдохнула.

— Я просто хотела отвлечь его. Я заметила, что бессмысленная болтовня Спенсера сильно задела его. Поэтому решила вместе с ним потанцевать. — Возникла короткая пауза, пока я пыталась подобрать нужные слова. — Однако он неправильно все понял.

В конечном итоге, я рассказала им о том, что Каден поцеловал меня, что, кстати, не было ложью. Но с моих слов все выглядело намного более безобидным, чем являлось на самом деле. В тот самый момент, как я закончила свой рассказ, официант подал нашу пасту, и я с благодарностью улыбнулась ему. Как только он отвернулся от нашего стола, Скотт и Доун недоверчиво уставились на меня.

— И что теперь? — взволновано спросила Доун.

— М-м? — промычала я с набитым ртом.

— Что теперь будет с вами дальше, естественно? — прокричал Скотт, подпрыгивая на своем стуле, забыв о стоявшей перед ним тарелке. — Но самое главное, каково это?

Вздохнув, я отложила вилку и откинулась назад.

— Я не планирую начинать что-либо с Каденом. Ситуация просто вышла из-под контроля.

— Ты проигнорировала наиболее важный из двух вопросов. — Скотт выпятил нижнюю губу, и мне не осталось ничего, кроме как рассмеяться.

— Это было... приятно. — Из-за такого преуменьшения меня бросило в жар. Без предупреждения ко мне вернулись воспоминания о прошлой ночи. Как Каден прижал меня к стене и буквально завладел моим дыханием.

Но вчерашняя ночь ничего не значила, я должна была все время напоминать себе об этом. Я не желала быть очередной марионеткой Кадена, с которой он мог получить удовольствие, когда в этом нуждался, а затем снова начать игнорировать меня. Я не хотела быть кем-то подобным ни для кого, никогда снова в моей жизни — я это твердо решила.

Однако вчера, когда лежала без сна, абсолютно взволнованная и полностью смущенная мыслями о его руках на моем теле, кое-что для меня стало ясным. Независимо от того, как сильно сопротивлялась этому, я обнаружила, что мои чувства к Кадену были гораздо более глубокие, чем простое физическое влечение. Я влюблялась в него. И я по-настоящему знала его. Я знала, как он выглядел по утрам после пробуждения, и как предпочитал пить свой кофе. Я знала, какая именно музыка могла его раскачать. Я знала, как сильно его беспокоят плохие отношения с отцом, могла почувствовать, как плохо ему становилось, когда ему напоминали о его прошлом. На собственном опыте я испытала, с какой чуткостью и заботой он относится к своим друзьям. Я знала, как напрягались его мускулы, как только он поднимал что-то тяжелое, и как задиралась его футболка, когда он доставал тарелку с верхней полки кухонного шкафа, оголяя перо на пояснице. Я знала в мельчайших подробностях каждую татуировку на его теле. Иногда, сидя вместе перед телевизором, я ловила себя на том, что смотрю на него, а не на экран.

У меня было чувство, словно я знаю его невероятно хорошо, но после прошлой ночи я больше не была уверена в том, как смогу снова встретиться с ним. Я сказала ему, что думаю о сближении с ним, но что это будет означать для нас?

— Судя по твоему похотливому взгляду, — Скотт вырвал меня из моих мыслей, — это было больше, чем просто приятно. Ты понимаешь, что я имею в виду, — ухмыльнулся Скотт. Мое лицо стало настолько горячим, что у меня появилось ощущение, будто оно может вспыхнуть в любой момент. Я уставилась в свою тарелку и запихнула огромную порцию пасты себе в рот.

— Думаю, на сегодня достаточно, Скотт, — встряла Доун. Затем она склонилась над столом и похлопала меня по руке. — Я знаю, как тебе трудно говорить о таких вещах. И считаю, что ты заслуживаешь великой похвалы за то, что тебе каждый день приходится терпеть нас.

Я издала звук, который должен был выразить согласие, но он прозвучал скорее как хрюканье.

— Пожалуй, ты права. Но в какой-то момент я захочу узнать все детали, Элли. Ты не можешь скрывать это от меня. Это противоречит нашему кодексу дружбы, — заявил Скотт.

Я чуть не подавилась пастой.

— У нас есть кодекс, который гласит, что я должна рассказывать тебе о своей личной жизни?

— Ну конечно. Я же рассказываю вам о себе и Мике.

— И при этом уж слишком вдаешься в подробности, дорогой, — сказала Доун, похлопывая Скотта по плечу. Я энергично кивнула. Я была посвящена в интимные предпочтения Мика больше, чем это требовалось. Начиная с массажного масла с ароматом розового дерева. Невольно я вздрогнула.

С бокалом в руке Скотт откинулся назад и посмотрел на нас словно жулик, который только что совершил удачное преступление и теперь рассматривал свою добычу.

— Ах, детки. Вам есть еще чему поучиться у меня.

Я снова уткнулась в свою тарелку, чтобы не встречаться взглядом с Доун. Если бы я это сделала, мы бы обе рассмеялись.

— Мне еще нужно упаковать вещи, — сказала Доун, после того как вытерла рот салфеткой.

— Для чего? — спросила я автоматически и сразу же пожалела об этом.

Конечно. Сегодня был последний лекционный день перед праздниками — в этот уик-энд Доун отправится домой, чтобы увидеться со своим отцом.

— Ах, точно.

— Если бы я осталась здесь, в пятницу мы могли бы сходить по магазинам. Там будет много скидок. — Доун подперла рукой подбородок и стала чертить узоры на запотевшем стакане с водой. — Честно говоря, мне не очень хочется проводить свои каникулы у отца. Семья Нейта тоже будет там, и если он придет, я не могу ничего гарантировать. Все это может закончиться кровопролитием.

Я виновато прикусила нижнюю губу. В последнее время я постоянно была занята сдачей экзаменов, из-за чего была не в курсе того, что Доун обеспокоена встречей со своим бывшим.

— Я уверена, твой отец понимает, что ты не хочешь видеть Нейта.

Доун подняла взгляд и поморщилась.

— В течение многих лет мы проводим День благодарения вместе с Даффисами. Мой отец дружит с ними уже очень давно. Что они подумают, если в этот раз он не пригласит их?

— У него есть на это веские основания. Например, что их сын — настоящий мудак, — выпалил Скотт, словно из пистолета.

Доун никогда не вдавалась в подробности того, что именно натворил ее бывший, но мы отлично понимали: очевидно, он предал ее. Этого было достаточно, чтобы мы возненавидели эту сволочь, при этом никогда не встречаясь с ним.

— Как-нибудь переживу это, — спустя некоторое время сказала Доун. — По крайней мере, у меня есть семья, в которую я всегда могу вернуться.

Ее комментарий обрушился на меня, словно пощечина. К счастью, я уже поела, иначе у меня сразу же пропал бы аппетит.

Когда Доун поняла, что сказала, она виновато взглянула на меня широко распахнутыми глазами.

— О, Боже, Элли, я совсем не это имела в виду.

— Все в порядке. — Я механически нацепила улыбку, удивляясь, что все еще владела ею. Некоторые вещи никогда не забывались.

— Ты должна верить мне, что это действительно ничего не значит. Ты рассказала мне об ужасном поведении своей матери и что ты еще не уверена, хочешь ли поехать домой, и я просто подумала, что ты...

— В самом деле. Все хорошо, — прервала я ее, подняв руку.

— Это нормально, что ты не хочешь проводить День благодарения дома, Элли. Я и сам предпочитаю провести выходные с Микой, — тихо проговорил Скотт.

Сохранив притворную улыбку на своем лице, я с трудом сглотнула. Доун собиралась поехать домой, хотя не хотела этого, однако была рада повидаться со своим отцом, а не проводить время в одиночестве. Скотт предпочел провести праздничные дни со своим парнем вместо того, чтобы встретиться со своей семьей. В этом заключалась огромная разница между нами. Я же планировала провести время в одиночестве, сидя в своей квартире, глядя на стену с вмятиной, к которой в жарком исступлении прижимал меня мой сосед, и наслаждаясь горячими воспоминаниями. Наверное, я бы съела мороженое и посмотрела фильм. Или рыдала бы из-за того, что моя семья была такой сломанной. А может быть, делала бы все сразу одновременно.

Чуть позже, ощущая тяжесть в желудке, я распрощалась с ними. Я заверила Доун, что со мной все в порядке, но мы обе знали, что это не так. Если быть честной, я чувствовала себя дерьмово. Остатки эйфории после сдачи экзамена полностью испарились. Вместо этого в мою голову все время лезли мысли о матери и о том, как она отреагирует, когда поймет, что я действительно не явилась на ее гала-концерт. Приедет ли она сюда и заставит ли меня вернуться вместе с ней в Денвер? Подчинюсь ли я ей?

Смогу ли я когда-нибудь избавиться от нее и наконец-то делать то, к чему всегда стремилась, не чувствуя себя при этом плохо?

Я должна насладиться чувством свободы и радоваться тому, что в первый раз проведу День благодарения за тысячи километров от своих родителей. Без обязательств. Без ограничений.

Но как бы сильно я ни старалась себя в этом убедить, это просто не работало. Вместо этого еда в моем желудке ощущалась словно камень, и я почувствовала, что тошнота подкатывает к горлу, потому что каждые пару минут все мое тело охватывали спазмы.

Джаред Лето кричал мне о боли. Я выкрутила музыкальную систему своего автомобиля почти на полную громкость. Но мне было все равно.

Не замечая, в каком направлении передвигалась, я оказалась на окраине города. Я никогда не ездила этим маршрутом самостоятельно, но, тем не менее, мое подсознание, казалось, само привело меня именно туда, где я могла бы почувствовать свободу всем своим телом.

Из-под колес машины вздымались клубы пыли, когда я въехала на заброшенную стоянку у подножия горы Уилсон. Я бросила пристальный взгляд на свою огромную университетскую сумку, которая была забита до краев. Если бы я выбрала один из маршрутов, ведущих к вершине горы, я не могла бы себе позволить тащить за собой так много балласта. Не долго думая, я решила взять с собой только мобильный телефон.

Каден гордился бы мной.

Я вышла из машины и подошла к первой развилке, где выбрала путь, который последние несколько раз преодолевала вместе с Каденом. Несмотря на то, что на мне не было походных ботинок, мне удалось справиться с восхождением в своих осенних кожаных сапогах. Я тяжело ступала ногами по мокрой тропе, не обращая внимания на то, какое количество грязной земли прилипало к моим штанам.

Мне нужно было избавиться от своего гнева. Но особенно от боли, которая бушевала глубоко внутри моего сердца, как только я начинала думать о праздниках.

Не уверена, как долго я блуждала. В какой-то момент, когда я уже несколько раз сменила направление, и ни одна из дорожек не показалась мне знакомой, я сделала короткую паузу и остановилась передохнуть. К тому времени стало прохладней. Слабая дымка тумана стала опускаться между огромными деревьями и увлажнять мою кожу. Мое дыхание крошечными облачками пара вырывалось изо рта.

Я продолжила идти. Ветви стали плотнее, и я разочарованно ударила по ним руками. Справа скоро должен был появиться водопад, я была уверена в этом. Но вместо шума воды, к моему сожалению, вокруг раздавались лишь стрекот сверчков и пение птиц. И мой собственный пульс, биение которого неестественно громко отдавалось в ушах.

Спустя полчаса, после очередного перерыва, я заметила, что стало заметно темнее. Я могла поклясться, что среди переплетенных ветвей я разглядела глаза какого-то животного, которые светились зеленым или красным, в зависимости от того, как они отражали свет. Не было ни малейшего намека на смотровую площадку, на которую меня несколько раз брал с собой Каден. Мне становилось все труднее разглядеть что-то дальше, чем на пять метров. Туман становился все более плотным, а я оставила свои очки в машине.

Я сокрушенно огляделась. Целью этого похода было подняться на вершину горы и снова впитать в себя чувство свободы. Я хотела прокричать о своем разочаровании всему миру, в месте, где никто меня не услышит. Но теперь я стояла здесь — по лодыжки в грязи, окруженная туманом и жуткими звериными глазами, которые хотя и были маленькими, однако смотрели на меня с явной враждебностью.

Один раз я повернулась вокруг своей оси и попыталась определить, с какой стороны пришла. Без шансов. Ничего, кроме листьев, большинство из которых уже были окрашены в красный, коричневый или золотой, некоторые еще насыщенного темно-зеленого цвета. Стволы деревьев. Густые кустарники. Куда бы я ни взглянула — все выглядело совершенно одинаково.

Это было бессмысленное занятие.

Я осмотрела землю на наличие своих следов, но ничего не разглядела. Мне пришлось вспомнить наставления Кадена.

Меньше разговоров, больше действий.

Просто смешно! На этот раз я не сдержалась. Я издала пронзительный крик, потому что это был самый подходящий момент, чтобы выпустить накопленную энергию.

Это все его вина! У меня не было чувства ориентации. Если бы он не показал мне, какими удивительными здесь могут быть виды, если бы мы никогда не сходили с указанных маршрутов, я никогда бы не была столь легкомысленной. Я бы выбрала синий маршрут. Для пожилых людей. Вместо этого я чувствовала себя Красной шапочкой, свернувшей с пути, погрязшей в грязи и съеденной дикими животными.

Резким движением я достала из кармана телефон. Мысленно я уже проклинала себя за это, но все же пролистала список контактов и нашла номер Кадена. Если кто и знал, как мне выбраться отсюда, то это только он. Поджав губы, я прижала телефон к уху и услышала длинный гудок.

После нескольких гудков включилась голосовая почта. Я попыталась снова, однако он вновь не ответил.

Потрясающе.

Хорошо. Так как Каден не поможет мне, я открыла мобильное приложение карт на своем телефоне. К сожалению, сигнала интернета не было. Ну, конечно.

Расстроившись, я засунула бесполезную вещицу обратно в карман и поплелась дальше. В конце концов, я найду выход из этих дебрей.

Каждый раз, слыша рядом с собой какой-либо треск или крик (возможно, животного), я вздрагивала. Опасаясь, что в любой момент из кустов может выпрыгнуть какое-то дикое животное и напасть на меня, я начала тихо напевать себе под нос. В данной ситуации Тейлор Свифт со своими веселыми мотивами показалась мне правильным выбором, хотя композиция «Out Of The Woods» казалась довольно ироничной. Звуки вокруг меня становились все более зловещими. Я напевала громче.

Спустя некоторое время мое показное спокойствие исчезло. Пульс ускорился. Дыхание стало частым и неровным. Мне было холодно. Я была полностью измазана в грязи. И была напугана.

У меня едва не случился нервный срыв, когда телефон завибрировал на моем бедре. Я торопливо вытащила его из кармана и чуть не выронила из рук.

— Наконец! — закричала я в трубку.

— В чем дело? — голос Кадена звучал не особо взволновано. А я надеялась, что мое отсутствие в течение нескольких часов, возможно, привлекло его внимание.

— Я заблудилась, — выпалила я слишком быстро. Казалось, я слишком давно не слышала человеческий голос. — Мне было плохо, я хотела вернуться домой, но потом... я как-то доехала до гор и хотела пройтись по тропе, по которой мы все время ходим. И теперь я не знаю, где нахожусь. Все выглядит таким одинаковым, а еще я не знаю, где стоит моя машина, и, кроме того, становится все темнее, и здесь так много животных. Каден, я не хочу, чтобы они подумали, что я их ужин...

— Элли, — прервал он меня. Я услышала тихий щелчок. — Дыши.

— Извини, — пробормотала я, глубоко вздохнув.

— Откуда ты начала? — спросил Каден. Внезапно, его голос прозвучал, словно издалека.

— Сначала я пошла по главной дороге, — начала я, стараясь говорить медленно и четко. — А потом повернула к тому месту, где ты всегда сворачиваешь. То, которое ведет к нашей смотровой площадке.

Зажмурившись, я затаила дыхание. Я сказала «наша смотровая площадка» — до сих пор так я обозначала это место только у себя в голове. К счастью, Каден никак не отреагировал на это. Вместо этого он раздраженно фыркнул.

— Мне потребовался почти год, чтобы запомнить этот маршрут. Большую часть времени мы были втроем и помечали повороты красками. Кроме того, с собой у нас всегда было оборудование для походов. — Я почти ощутила его мрачный взгляд. — На самом деле, ты заслужила провести ночь на природе.

С моего лица сразу же сошла вся краска, а ноги стали ватными. Но в то же время я разозлилась. Он не мог это сказать. В конце концов, речь шла о жизни и смерти! Тупой всезнайка.

— Я совершила ошибку, позвонив тебе. Я наберу Спенсера, — прошипела я сквозь зубы. На секунду я действительно задумалась над этим вариантом.

На другом конце линии я услышала звук захлопывающейся двери.

— Я уже в машине, Пузырек. Не двигайся с места.

С этими словами он повесил трубку. Я не знала, должна ли испытать облегчение или сердиться на его поведение. В конце концов, я выбрала здравый смысл и прислонилась спиной к стволу дерева. Мне следовало успокоиться. Глубоко вдохнуть.

Когда сегодня утром я выходила из дома, то предполагала, что после экзамена мы встретимся со Скоттом и Доун в ресторане. Я подобрала свою одежду соответственно. Сейчас же, для холодного вечера кардиган, естественно, был слишком тонким. И даже джинсы, сверху донизу измазанные в грязи, не особенно согревали.

Я надеялась, что Каден поспешит.

Вскоре каждый звук наполнял меня радостным ожиданием обнаружить его угрюмое лицо среди деревьев. К сожалению, он заставил меня понервничать. Я задавалась вопросом, стоит ли пойти к нему навстречу, но сразу же отвергла эту мысль. Я даже не знала, в каком направлении двигаться.

Когда солнце практически опустилось за горизонт, я вдруг услышала тихий свист. Я моментально выпрямилась и стала прислушиваться.

Звук повторился. Если это и была птица, то, должно быть, очень талантливая. К тому же хорошо разбирающаяся в современной рок-музыке. Он насвистывал песню, с которой я была отлично знакома. Песню, которую я горячо любила всей душой, текст которой был вытатуирован на предплечье моего соседа. Я устремилась вперед.

— Я здесь! — громко выкрикнула я в направлении, откуда исходил свист. — Здесь!

Чуть позже между двумя деревьями возник силуэт Кадена, он поднырнул под толстые ветви. На нем была кепка, которую он обычно надевал, собираясь в поход, серая толстовка, пара рваных джинсов и походные ботинки. Вокруг его бедер была повязана еще одна толстовка. Я моргнула несколько раз. Убедившись, что он не являлся плодом моего воображения, меня неожиданно пронзило желание кинуться ему на шею. Я списала его на чистое отчаяние, которое испытывала еще несколько минут назад, и сдержала себя.

— Слава Богу, — воскликнула я.

Каден осмотрел меня сверху донизу. Ухмыльнувшись, он отвязал светло-серую толстовку со своей талии и протянул ее мне. Это была та самая толстовка с маской Дэдпула, которую он уже одалживал мне несколько раз во время походов.

— Спасибо, — воскликнула я, задрожав. Я натянула толстовку на себя и, не теряя времени, сунула руки в передний карман. Из-за волнения я не заметила, насколько сильно замерзла, но теперь, когда адреналин стал покидать мое тело, была более чем благодарна за теплую ткань.

— Ты маленькая дурочка, — сказал Каден, качая головой. Он развернул свою кепку задом наперед, ни на мгновение не отводя от меня глаз.

Я хмыкнула и спрятала подбородок в вырезе толстовки.

— Пожалуйста, просто отведи меня домой.

Его глаза лукаво заблестели.

— Ты ходила по кругу, Элли, по крайней мере, позволь мне немного подразнить тебя.

— Я что? — ошеломленно воскликнула я.

Теперь Каден в открытую смеялся своим глубоким, хриплым смехом.

— Ты хотела попасть на смотровую площадку, но не преодолела уклон и все время бродила на одной высоте. Не моя вина, что ты ленива.

Я застонала от разочарования. Да, мое чувство ориентации оставляло желать лучшего. Однако даже я не могла быть настолько глупой, не так ли?

— Пойдем. — Он развернулся и бросил на меня взгляд через плечо. Подбородком он указал направление, откуда пришел.

— Скажи мне, пожалуйста, что теперь ты отведешь меня к моей машине, чтобы я смогла спокойно сгореть от стыда, — простонала я и побежала за ним.

— Меньше разговоров, больше действий, — ответил он и направился вперед.

Это было то самое предложение, которое привело меня к этому беспорядку.

* * *

Каден хотел взять меня на «слабо». Вместо того чтобы сразу вернуться к машине, он заставил меня преодолеть тот путь, который я изначально планировала. Если бы он постоянно не назвал меня ленивой задницей, тем самым подстегивая, я бы уже давно отказалась следовать за ним даже на один крошечный шаг.

Через некоторое время я снова увидела скалы, к которым приводил меня Каден последние несколько раз. Мы почти не разговаривали, так как я была не в форме. Склоны были все такими же крутыми и скверными, какими помнила их я и мои конечности. Вскоре мои бедра начали гореть. Снова и снова мои сапоги соскальзывали с камней, но я пробивалась вперед. Брызги грязи на моей одежде больше не имели никакого значения. Я изо всех сил старалась сделать свою отдышку менее заметной. Еще раз я осознала, что пилатес совершенно отличался от восхождения на крутые горные склоны.

Я поднялась на последний скалистый выступ. Достигнув вершины, я уперлась руками в бедра и заставила себя дышать спокойно, пытаясь не упасть на месте.

Каден подошел к краю скалы и развел руки в стороны, словно желая взлететь.

— Здесь были мы, — он повернулся ко мне и ухмыльнулся. — Наша смотровая площадка.

Скорчив гримасу, я подошла к боковому выступу. Вид был нереально красивым, именно таким, каким я его запомнила.

Я двинулась мимо Кадена, но прежде чем достигла края скалы, он осторожно схватил меня за плечо и потянул назад.

— Я тебе не доверяю. В конечном итоге ты сорвешься вниз или выкинешь какую-нибудь другую сумасшедшую фигню.

— Почему ты так думаешь? — смутившись, я посмотрела на него. Его взгляд был темным, выражение лица серьезным.

— В прошлый раз, когда ты сорвалась, ты хотела собрать вещи и сбежать, — напомнил он мне.

— И поэтому ты думаешь, что я брошусь в пропасть? — удивилась я.

Он пожал плечами.

— Тогда у тебя случилась истерика из-за экзамена. И поскольку сегодня ты его пересдавала, я готов ко всему. Ты можешь быть довольно непредсказуемой. — По его лицу расплылась ленивая усмешка. Однако она не затронула его глаз.

Я посмотрела мимо него и решила сесть. Мир отсюда казался бесконечным. Небо над нами было настолько глубокого темно-синего цвета, что мне захотелось протянуть руку и прикоснуться к нему. Я глубоко вдохнула свежий воздух и сконцентрировалась лишь на том, что чувствовала в этот момент.

Это было оно.

Именно из-за этого чувства я находилась здесь. Только из-за этого мгновения, из-за этого момента, когда я могла забыть про окружающий мир и ничего не чувствовать — абсолютно ничего — только свободу. Я могла схватить ее. Она заполнила каждый уголок моего тела и дала мне новую силу. Непроизвольно я улыбнулась. Чем больше я погружалась в этот момент, тем быстрее ослабевало мое напряжение. Одна за другой исчезали негативные мысли, и даже тяжелый узел в животе стал стремительно уменьшаться.

— Экзамен прошел отлично, — сказала я чуть позже, не отвлекаясь от пейзажа передо мной. И хотя было уже темно, вид все равно был красивым, будто сверкающее озеро в долине. Разумеется, первые звезды вскоре отразились бы на поверхности, только чтобы снова увлечься нежными волнами, которые переносил по воде ветер.

— Значит, ты не станешь падать с этого обрыва? И не будешь упаковывать свои вещи? — Каден сел рядом со мной. Он оперся на руки и скрестил вытянутые ноги.

Я покачала головой, и моя улыбка постепенно померкла.

— Близится День благодарения. Скотт, Доун и ты... У всех есть планы, в то время как я не имею ни малейшего понятия, чем буду заниматься в это время. Если останусь здесь, то... — Я замолчала и прочистила горло. — Я не хочу быть несчастной коровой, которая проводит праздники в одиночестве только потому, что слишком горда, чтобы ехать домой. Не то чтобы я могла назвать это место домом. Ты же видел мою маму.

Каден фыркнул.

— Поверь мне, невозможно так быстро забыть кого-то вроде твоей матери.

Я безрадостно рассмеялась. Раньше я часто слышала эту фразу, хотя обычно она означала нечто совершенно иное.

— И даже если я поеду в Денвер, чем все это обернется для меня? В любом случае, мама не станет заботиться обо мне. Она будет слишком занята, изображая идеальную хозяйку на своем тупом гала-концерте, в то время как мне придется развлекать людей, которых не переношу, и проводить вечер, натягивая на лицо одну наигранную улыбку за другой. Отец будет вовлечен в важные переговоры, и, как всегда, у него не найдется времени для меня — если, конечно, ему не понадобится представить меня одному из своих деловых партнеров, и... — Мое горло сдавило, и я резко моргнула, чтобы изгнать нежелательные видения из своей головы. Я не хотела думать о прошлом. С другой стороны, я знала, что, в конце концов, изгнание не поможет мне избавиться от него. Я снова и снова проигрывала эту борьбу.

— Ты слишком много думаешь, Пузырек, — сказал Каден спустя некоторое время, и я посмотрела на него. Его взгляд был обращен к небу. Даже с такого расстояния я могла разглядеть его густые черные ресницы. — Ты постоянно копаешься в своей голове и переживаешь о том, что другие могут подумать о тебе, не задумываясь, чего на самом деле хочешь ты. При этом иногда очень важно делать то, что лучше для тебя.

Я тихо вздохнула.

— Поверь мне, я хотела бы быть похожей на тебя.

Он вопросительно приподнял бровь.

— Тебе наплевать на мнение других людей. И вряд ли кто-нибудь сможет повлиять на твое мнение.

— Ты можешь влиять на меня, — мгновенно ответил Каден. Казалось, он не жалел о сказанном, так как его твердый и спокойный взгляд был направлен на меня.

— Точно так же, как День благодарения воздействует на меня? — сконфуженно спросила я.

На один долгий момент Каден задумался, затем покачал головой.

— Нет. Ты не пугаешь меня настолько сильно, Пузырек.

По моей шее распространилось тепло и продолжало подниматься. И опускаться вниз. Сразу везде, пока внезапно тепло не наполнило собой все мое тело.

Тем не менее, мои мысли продолжали крутиться вокруг Дня благодарения.

— Будет неправильно с моей стороны, если я не полечу в Денвер?

Каден тихо рассмеялся и вновь устремил свой взгляд на долину.

— Разве ты меня не слушала? Ты должна начать больше думать о себе. О том, чего хочешь ты. Не твоя мать, не твои друзья. Вопрос в том, чего ты ждешь от праздников? Есть ли что-то, что ты всегда хотела испытать? Или хочешь просто посвятить этот день отдыху и своим вонючим бомбочкам для ванны и испортить ими воздух в квартире? Ты можешь позволить себе делать все, что только пожелаешь. Это твоя жизнь, Элли.

Я мысленно повторила его слова и усвоила их.

Спустя некоторое время я прочистила горло.

— Только не смейся, хорошо?

— Ничего не могу гарантировать, — ответил он, и я заметила, что уголки его губ уже сейчас подозрительно подрагивают.

Я закатила глаза. По крайней мере, он был честен. Я скрестила ноги, удобнее устраиваясь на камнях.

— Я всегда мечтала о настоящем классическом ужине в честь Дня благодарения. Домашняя индейка и паштет, несколько гарниров и огромный стол, который можно украсить и накрыть всем вместе. А затем этот ритуал, когда каждый говорит о глупых вещах, за которые он благодарен.

Каден нахмурился.

— Что же в твоей семье едят во время праздников?

— У нас есть продовольственные поставщики, которые привозят нам еду на дом, — объяснила я. — И, конечно же, много вина. С его помощью папа лучше расслабляется, благодаря чему подписывает множество контрактов с подрядчиками. Это облегчает ему подпись соглашений. А на самом гала-концерте подают еду, состоящую из трех блюд, чаще всего это суп, затем ягненок или любое другое мясо и... — Взгляд Кадена становился все более ошеломленным. Я прервалась.

— Что такое?

— Хочешь сказать, что ты никогда не принимала участие в традиционном ужине в День благодарения?

Я медленно покачала головой.

— Не пойми меня неправильно, еда у нас, как правило, очень даже вкусная.

Каден поморщился.

— Это самое печальное, что я когда-либо слышал.

Прежде чем я смогла что-то ответить, он внезапно встал. Сунул руку в карман, и еще до того, как полностью вытащил свой мобильный, уже что-то нажимал на дисплее. Он приложил телефон к уху, и спустя всего лишь несколько секунд его лицо осветилось.

— Привет, мам. Нет, все в порядке. Да, все хорошо, — сказал он, усмехнувшись, и поднял кепку только для того, чтобы снова натянуть ее на голову. — Слушай, по поводу того, почему я звоню... я знаю, что на День благодарения у нас уже планируется полный дом гостей, учитывая детей Чэда. — Он сморщил лоб и успокаивающе поднял руку, хотя мама не могла его видеть. — Нет! Конечно, я тебя не подведу. Собственно, я только хотел спросить, ты не против, если я привезу кое-кого с собой?

Мигом я оказалась на ногах и попыталась вырвать мобильный телефон из рук Кадена. Однако он ловко увернулся от меня. Своей свободной рукой он удерживал меня на расстоянии.

— Я знал, что ты это скажешь. Спасибо, мам. До вторника.

В следующую секунду он повесил трубку.

— Она сказала, чем больше людей, тем лучше. — Он криво улыбнулся.

— Ты с ума сошел? — рассердилась я на него. — Как это понимать?

Его улыбка исчезла.

— Что здесь нужно понимать?

— Ты просто везешь меня на праздник к своей маме, да к тому же в тот самый день, когда дети знакомят своих друзей с родителями? — Мой голос прозвучал настолько пронзительно, что зазвенело в ушах.

Каден приподнял брови.

— Да, и что?

— Это... это... — Мне не хватало слов, я даже не знала, что должна думать или чувствовать. Я беспомощно уставилась на Кадена.

— Пузырек, — пробормотал Каден, его глаза потемнели, когда он схватил меня за плечи и заставил посмотреть на него. — Мы ведь друзья, не так ли?

Я затаила дыхание и ответила на его взгляд. Покалываний, которые охватили меня при его прикосновении, было слишком много. Я ощущала давление каждого его пальца на своих плечах.

— Что-то вроде этого, — согласилась я, прекрасно осознавая, что это ложь.

Между нами было нечто большее. И я действительно могла бы обойтись без этого. Мной завладел ужас.

— Видишь, — сказал он. Его голос звучал грубо и напряженно, и я заметила, как он сглотнул несколько раз подряд. Затем он снова усмехнулся, как будто ничего не произошло. — Ты сможешь рассказать о глупых вещах, за которые благодарна, а мы с мамой во время ужина не останемся вновь в меньшинстве. Таким образом, каждый получит то, что хочет.

Я не знала, что это было. Возможно, настойчивый взгляд Кадена. Или покалывание, которое он послал через все мое тело, когда мягко погладил мои плечи большими пальцами. Может быть, это была просто идея побывать на обычном семейном празднике, повеселиться, вместо того, чтобы проводить каникулы в квартире в полном одиночестве.

Но, в конце концов, я медленно кивнула.

— Хорошо.

Глава 17

— Ни в коем случае. — Каден покачал головой. Его кепка чуть сдвинулась набок. — Я ни за что не стану включать ничего подобного в своей машине.

— Да ладно тебе. — Я кокетливо захлопала ресницами, на что он вопросительно приподнял бровь.

— Нет.

— У нас было соглашение, Каден.

Он пристегнулся и, прищурившись, посмотрел на меня. Я подалась вперед и очаровательно улыбнулась. Чтобы добиться своего, мне пришлось использовать все свое обаяние.

— Я всегда ценил в тебе хороший вкус к музыке, — проворчал он, а затем протянул ко мне руку.

Радостно воскликнув, я протянула ему стопку компакт дисков Тейлор Свифт, которую упаковала ранее. Каден закатил глаза и взял их из моих рук, чтобы я смогла забраться в джип.

Через пару часов я познакомлюсь с матерью Кадена. Мне отчаянно нужна была музыка, которая задала бы нужное настроение. Не удручающий альтернативный рок, а песни, под которые я могла бы петь и танцевать, чтобы отвлечься от нервозности. И, как известно, Тейлор Свифт была для этого лучшим выбором, особенно более старые альбомы, у которых было более ритмичное кантри звучание.

С первых же нот песня «Fearless» захватила меня, и я на автомате стала подпевать. В то время как Каден, наоборот, скорчил преувеличенно недовольную гримасу. Он вел себя так, будто музыка была для него чистейшей пыткой. Он был занудой.

— Не могу поверить, что действительно позволил тебе провернуть это, — пробормотал он и взглянул в боковое зеркало, прежде чем свернул на главную улицу.

— Я даже знаю почему, — ответила я, барабаня пальцами по внутренней стороне двери, пока мы все дальше отдалялись от нашего квартирного комплекса.

Это было мое условие, иначе я бы не села в эту машину.

Когда пять дней назад мы с Каденом вернулись из нашего похода домой, я чуть ли не лопалась от волнения. И хотя Каден неоднократно уверял меня, что в этом не было ничего такого, и его мать с нетерпением ждала нашего знакомства, ему не удалось успокоить меня. Вместо этого мои мысли менялись от «унылых» к «на грани», и я перерыла весь свой гардероб в поисках наряда, который бы выглядел презентабельно для традиционного ужина в честь Дня благодарения. В какой-то момент моя комната превратилась в поле битвы, и вместо того, чтобы помочь мне, Каден, измотанный лицезрением моей одежды, просто рассмеялся надо мной, после чего я расплакалась и сообщила ему, что ни при каких обстоятельствах не поеду с ним к его матери.

Каден пожаловался на мое нытье, но, в конце концов, предложил мне сделку: во-первых, мне разрешалось самой выбрать саундтреки для двухчасовой поездки. Во-вторых, он помог мне собрать вещи.

Последнее происходило настолько же весело, насколько и звучит. Причем Каден, в отличие от меня, подошел к этому делу гораздо более конструктивно. В течение часа мы упаковали не только мою сумку, но и его.

И теперь мы ехали по шоссе в сторону Портленда. Боковым зрением я заметила, как Каден постукивал своими пальцами в том же ритме, что и я. Мне не удалось подавить хихиканье. В тот же момент он, хмурясь, посмотрел на меня, прежде чем его взгляд вновь вернулся на дорогу.

— Чего ты так по-идиотски хихикаешь?

Я закатила глаза. Видимо, в отличие от меня, музыка абсолютно не делала его счастливым.

— Я думаю, тебе она нравится так же, как и мне.

Он презрительно фыркнул.

— Тексты ужасные, звучание меня раздражает, и если мне придется еще раз слушать песню, в которой она жалуется на среднюю школу и одного из своих бывших, я, скорее всего, блевану.

Я лишь еще громче рассмеялась.

— Причем на твои колени, Эллисон, — невозмутимо добавил он.

Я немедленно перестала смеяться. Это произошло не столько из-за его мерзкой угрозы, сколько из-за того, как именно он произнес мое имя. Мне, несомненно, это понравилось, я не могла этого отрицать. Может быть, мне вообще не хотелось этого делать.

— Что ж, хорошо, — вздохнула я через мгновение, открывая бардачок. Я порылась в стопке компакт дисков и обнаружила альбом Бон Ивер, который мне очень нравилось слушать, когда у меня было более спокойное настроение.

Каден выглядел очень довольным, и в течение следующих нескольких минут, казалось, больше не был таким напряженным, как в начале поездки. Он даже слегка улыбнулся.

— Ты радуешься предстоящей встрече со своей мамой, не так ли? — осторожно спросила я, заряжаясь хорошим настроением, которое он излучал.

И даже если он просто слегка пожал плечами, его улыбка дала понять, что ответ был положительным.

* * *

Сначала я ощутила легкое прикосновение к плечу. Но проигнорировала его. Сон, в котором я находилась, был просто идеальным. Потом рука исчезла. Затем снова вернулась, дотронулась до моего колена, скользнула вверх по бедру и замерла.

Я так сильно подскочила на сиденье, что головой задела потолок машины. Мое паническое дыхание заполнило салон автомобиля. Только тогда я поняла, что мой ремень безопасности отстегнут. Я вскинула голову и уставилась во встревоженное лицо Кадена.

Это был только Каден. Всего лишь он.

Я с облегчением вздохнула, что прозвучало, скорее, как жадное заглатывание воздуха. Мне потребовалось мгновение, чтобы оправиться от испытанного мной ужаса. Только тогда я снова смогла взглянуть ему в глаза.

— Мы на месте, — нахмурившись, тихо сказал он. Подозрительно посмотрел на меня, но не спросил, что все это значит. И я была очень благодарна ему за это.

Наконец, я посмотрела в окно автомобиля.

Мы находились на подъездной дорожке белого коттеджа с симпатичной верандой, опоясывающей его по периметру. Это был маленький домик, в некоторых местах нуждающийся в покраске, со скамейкой под кухонным окном, множеством цветочных клумб вокруг веранды из темно-коричневого дерева и маленькой фронтовой частью крыши из того же материала. Он выглядел очень мило. Можно было ощутить уютную атмосферу, которая, казалось, окружала весь участок.

— Ты вырос здесь? — спросила я с трепетом и открыла пассажирскую дверь, соскальзывая с сиденья. Каден сделал то же самое и присоединился ко мне, когда я собиралась взять свою сумку.

— Частично. Родители развелись вскоре после того, как мне исполнилось одиннадцать. — Сложив руки за головой и нацепив кривую улыбку на лицо, которая не выглядела особенно счастливой, он посмотрел на дом своей матери. — С тех пор по выходным мне приходилось разъезжать между ее домом и домом отца на другой стороне города.

Я сжала губы, изучая его профиль. Его челюсть была напряжена, и я могла увидеть, как он старался не проявить никаких чувств. Но в очередной раз заметила, насколько невероятно плохо у него это получалось. Видимо, из-за его импульсивной натуры в большинстве случаев можно было ясно понять, что происходит у него внутри. Я услышала громкий скрип, и его лицо мгновенно просветлело. Теперь это была настоящая улыбка, из-за которой вокруг его глаз появлялись морщинки.

— Это грустная история, связанная с множеством слез и, таким образом, не очень подходит для сегодняшнего дня, не так ли, Каден? — раздался женский голос, и я повернула голову в ту сторону.

Мать Кадена вышла через темно-синюю парадную дверь на крыльцо. Я сразу же заметила, насколько они похожи друг на друга. У них был одинаковый цвет волос и глаз, и даже морщинки вокруг них, на которые я так часто смотрела, он унаследовал от нее. Спенсер действительно не преувеличивал. Мать Кадена была прекрасна. Она была маленького роста, но обладала женственной фигурой с изгибами во всех нужных местах и длинными волнистыми волосами, которые доставали ей почти до груди.

Каден тут же поднялся по ступенькам на крыльцо, чтобы заключить свою мать в объятия. Он был, по меньшей мере, на полторы головы выше, чем она. Затем поднял ее на секунду, что вызвало ее удивленный смех. Когда он отстранился, она обхватила лицо Кадена ладонями.

— Тебе срочно нужно побриться. С этой бородой ты выглядишь как настоящий мужчина, а я еще не готова к этому, — сказала она с широкой улыбкой, похожей на ту, которая была у Кадена. У меня на мгновение перехватило дыхание.

— С прошлого раза мало что изменилось, мам, — сухо заметил Каден, после чего она шутливо стукнула его по плечу. Затем взглянула мимо него и обнаружила меня.

— Иди сюда, Элли. Я не кусаюсь, — позвала она, поманив меня к себе.

Прежде чем медленно подняться на веранду, я в течение нескольких секунд ошеломленно стояла на месте. Мама Кадена пристально осмотрела меня сверху донизу, затем также притянула в свои объятия. Она так крепко прижала меня к себе, что весь воздух покинул мои легкие. Через некоторое время она положила руки мне на плечи и отстранилась, чтобы снова посмотреть на меня.

Внезапно волнение вернулось, и мое сердце начало биться, как сумасшедшее. Я постаралась не показать этого, когда ответила на ее взгляд.

— Меня зовут Рейчел. Я очень рада знакомству с тобой, — сказала она твердым голосом, и я очень удивилась, но это определенно не было похоже на пустую вежливую фразу.

— Элли, — ответила я, улыбаясь. — Мне тоже очень приятно познакомиться. Спасибо, что... приняли меня.

Хорошо, это прозвучало действительно очень грустно. Как будто я была щенком, которого она подобрала на обочине дороги.

— Ерунда! — отмахнулась Рейчел и повернулась к входной двери. Она помахала мне рукой, намекая на то, чтобы я следовала за ней. — Благодаря тебе завтра вечером мы не окажемся в меньшинстве, поэтому я очень рада твоей компании. Давай, я покажу тебе дом. — Она посмотрела через плечо на Кадена. — И так как ты уже с ним знаком, можешь забрать сумки из багажника, пока я устраиваю для Элли экскурсию.

Каден поднял руку к виску и по-солдатски отдал честь. Я заметила, как он закатил глаза, а также его еле сдерживаемую усмешку.

Я вошла за Рейчел в дом и оглянулась вокруг. Изнутри он выглядел таким же очаровательным, как и снаружи.

Гостиная была оформлена в романтическом деревенском стиле и обставлена белой мебелью, в некоторых местах разбавленная темно-синими элементами. Отделка отражала внимание хозяйки к деталям. Весь первый этаж сиял осенними оранжевыми и коричневыми тонами, которые прекрасно вписывались в декор.

— Это гостиная, там кухня. Все довольно просто, — быстро прощебетала Рейчел и направилась к лестнице. Светлая древесина поскрипывала, когда мы поднимались наверх. На стенах висели фотографии, на которых была запечатлена Рейчел вместе со своими сыновьями. Впервые я увидела брата Кадена. Несомненно, некоторое сходство присутствовало, однако у него был более светлый цвет лица, чем у Кадена, а волосы светло-русые вместо каштановых. Я подошла ближе. Маленьким мальчиком Каден был таким милым, с круглым лицом и пухлыми щечками. Тогда его улыбка была такой же радостной, как и сейчас. Я улыбнулась.

Когда Рейчел заметила, что я остановилась посреди лестницы, она повернулась и подошла ко мне, чтобы тоже посмотреть на фотографию.

— В те времена он доставал мне всего лишь до пупка, — вздохнула она, и я поняла, что она мысленно ненадолго погрузилась в прошлое.

— С тех пор он немного подрос, — сказала я иронично, потому что не смогла придумать ничего лучше.

Теперь Рейчел смотрела на меня, и по ее лицу расплылась сияющая улыбка.

— Верно, разве не так? Он превратился в настоящего мужчину.

— Вы ведь знаете, что я вас слышу, не так ли? — раздался голос Кадена с нижнего этажа. Сразу после этого я услышала, как он бросил наши сумки.

Рейчел проигнорировала сына и покачала головой.

— Хотя иногда я просто не могу его понять. Эта его борода? Он должен ее сбрить.

— Думаю, что никогда не видела его без нее, — проговорила я вслух.

— Спасибо, Элли, — донеслось снизу.

Я тихо рассмеялась и последовала за Рейчел на второй этаж. Она провела меня мимо комнаты, которая, вероятно, принадлежала ей, и открыла вторую дверь в конце узкого коридора.

— Здесь ты будешь спать, — сказала она, когда мы вошли в комнату.

Должно быть, это была детская комната Кадена. Здесь все еще присутствовала подростковая атмосфера: синие стены, старая игровая консоль и несколько кассет под тяжелым пузатым телевизором, а так же остатки клея от постеров на стенах. Тем не менее, Рейчел, очевидно, приложила все усилия, чтобы подготовить комнату к моему приезду. На прикроватной тумбочке стояла ваза со свежими цветами, а постель была красиво застелена. Она даже положила несколько конфет на подушку, почти как в отеле.

Я готова была расплакаться.

К счастью, на этот раз я смогла сдержаться.

— Большое спасибо, Рейчел, — сказал я. Мне хотелось отблагодарить эту теплую, открытую женщину гораздо большим, чем простое «спасибо», но мы были знакомы всего лишь несколько минут, и я не знала, что было уместно. Так что я просто улыбнулась и надеялась, что на данный момент этого было достаточно.

— Я всегда рада друзьям Кадена, — ответила она, заправив прядь волос за ухо. Хотя Рейчел была меньше меня, она излучала достоинство и некоторое величие.

— Вы ведь друзья, не так ли?

Я сразу же поняла скрытый подтекст и подняла руки в защитном жесте.

— Мы просто друзья.

К сожалению, именно в этот момент в моем воображении возникла картинка нашего первого поцелуя сразу же после просмотра фильма на прошлой неделе. Мои щеки вспыхнули, и я с трудом сглотнула. Это больше не повторится. Я так решила. Лучше затушить зарождающееся пламя еще до того, как разгорится настоящий пожар. Из-за квартиры, но прежде всего из-за дружбы, которая сложилась между мной и Каденом. Она была для меня слишком важна, поэтому я просто не посмела бы рисковать ею.

— Уже давно он не приводил девушек домой. Я бы удивилась, если бы ты не была для него кем-то особенным. — Тон Рейчел был жизнерадостным и спокойным, однако в ее взгляде читалось, что она пыталась оценить меня. — Не причиняй ему вреда.

Я открыла рот, чтобы возразить, но затем вспомнила комментарий Спенсера о подростковой любви Кадена и его реакцию на диск с сердечками, который я нашла в бардачке его машины. Поэтому просто медленно кивнула.

— Не думаю, что мне удастся, но уверяю вас, я не намерена делать этого.

Она снова задумчиво посмотрела на меня и положила руку мне на плечо.

— Думаю, мы отлично поладим, Элли.

Затем она вышла из комнаты, оставив меня стоять в полном недоумении.

Каден и его мать на самом деле были чертовски похожи.

Глава 18

Как только Рейчел ушла, Каден принес мою сумку наверх и поставил ее возле кровати.

— Спасибо, — произнесла я, уставившись на его руки. Каден снял джемпер, оставшись в простой футболке, тем самым выставив напоказ свои татуировки, совсем как я любила. С тех пор как он растолковал мне их значение, они стали нравится мне еще больше.

Чертов Каден со своими проклятыми татуировками.

— Не за что.

Оторвавшись от созерцания, я улыбнулась ему.

— У тебя классная мама. Или как сказал бы Спенсер — потрясная!

Каден сморщил нос.

— Не напоминай мне об этом.

Я засмеялась.

— Все так плохо?

Он закатил глаза и сел на кровать.

— Ты даже не представляешь, насколько. Каждый раз, находясь здесь, он так пускает слюни, глядя на нее, что порой мне кажется, меня вывернет наизнанку.

— Есть много всего, что способно довести тебя до рвоты, — прыснула я. Потом посмотрела на голые стены и задалась вопросом: какие постеры высели здесь раньше? Машины? Музыкальные группы? Или голые женщины?

— В этом мире много ужасных вещей, согласен. Песни Тейлор Свифт и поведение Спенсера, находящегося рядом с моей мамой, входят в их число.

Я повернулась к нему и заметила, что он снова улыбался. Вдруг меня осенило — не успел Каден вернуться в дом матери, как стал каким-то… мягким, более умиротворенным.

— О чем задумалась? — поинтересовался он, как только заметил, что я притихла.

— О том, каким счастливым ты становишься здесь.

Улыбка сразу же покинула его лицо.

— Приятное изменение, — добавила я. Затем отвернулась и продолжила осматривать комнату. Мое внимание привлекла «Нинтендо-64» (Примеч.: Nintendo-64 — 64-разрядная игровая приставка), которая выглядела довольно хорошо, несмотря на свой внушительный возраст. Встав на колени, я вытащила маленькую коробку с играми, стоявшую возле консоли.

— Я совсем забыл про приставку, — произнес Каден позади меня, сел рядом и забрал у меня коробку, чтобы вывалить ее содержимое на ковер. — С ума сойти!

С сияющими глазами он выхватил из кучи кассету с игрой «Марио». Затем наклонился вперед и потянулся к нижней полке небольшой телевизионной тумбочки. После этого протянул мне джойстик.

— Как насчет партии?

— С удовольствием, если ты объяснишь, что мне нужно делать, — ответила я и хотела уже взять джойстик, но Каден не дал его мне. Нахмурившись, я посмотрела на него.

— Только не говори мне, что ты никогда не играла в «Марио». Такого просто не может быть. — Его убежденность почти рассмешила меня. Это прозвучало так, словно речь шла о жизни и смерти.

— Нет, не играла. Но я с удовольствием сыграю с тобой здесь и сейчас, — ответила я, не моргнув и глазом, и схватила джойстик. После чего размотала скрученный кабель.

Каден усмехнулся.

— С большим удовольствием, Пузырек. С большим удовольствием.

Он включил телевизор и подсоединил пару проводов, прежде чем запустить игру.

В течение следующего часа я убедилась, насколько Каден был прав.

Речь действительно шла о жизни и смерти. После того как он помог мне с настройками и выбрал милую фигурку гриба в качестве моего персонажа, мы начали сражаться. Ожесточенно.

Большую часть времени я провела на полу, потому что, в отличие от Кадена, играла всем своим телом. Каждый раз мои движения вызывали у него смех, из-за чего он пропускал мои маневры. Поэтому у меня получалось догонять его и ставить забавные ловушки, которые собирала по ходу игры, а затем сбрасывала на него, как снаряды.

Никогда в жизни я еще не получала такого удовольствия от игры.

Мы едва заметили, как Рейчел вошла в комнату с тарелкой сэндвичей и села на кровать. В какой-то момент я почувствовала ее взгляд и потеряла концентрацию. Каден сразу же этим воспользовался и столкнул мой гриб с трассы, прямо в пропасть.

— Так нечестно! — закричала я, и мне захотелось как следует врезать ему джойстиком.

— Кто невнимателен, тот сам виноват, — сухо ответил Каден, все еще глядя на экран. Его плечи были напряжены, лицо сосредоточено. Но, тем не менее, он слегка улыбался.

— Думаю это из-за запаха бутербродов, — произнесла я и принюхалась. — Рейчел, мы можем чем-нибудь вам помочь в подготовке праздничного обеда послезавтра?

Я бросила на нее украдкой взгляд, но она отмахнулась.

— Не сегодня, большую часть я уже сделала. Но завтра буду благодарна за помощь.

— Ты всегда так говоришь, но потом никому не позволяешь тебе помочь, — пробормотал Каден, а затем сказал уже мне: — Стоит только неправильно нарезать лук, как она готова сделать из тебя мишень и поупражняться в метании ножей.

— Берегись, я еще не разучилась играть и с легкостью побью тебя в «Марио» на глазах у твоей же соседки. И тебе будет неловко, — пригрозила Рейчел, но Каден равнодушно пожал плечами.

— Попробуй, — бросил вызов он.

Рейчел мгновенно встала и подошла к нам. Но прежде чем я отдала ей свой джойстик, мы с Каденом доиграли наш раунд. Я с изумлением наблюдала, как эти двое вели дикую гонку. Рейчел не преувеличивала: она действительно была хороша. Наверное, они постоянно играли вместе, когда он жил здесь. По крайней мере, именно так казалось.

Через некоторое время я встала и достала телефон из кармана, чтобы написать Доун. Она просила сразу же сообщить ей, как только мы доберемся сюда. Вот и решила выполнить свое обещание, воспользовавшись свободной минуткой.

Когда я снова посмотрела на них, то встретилась взглядом с Каденом. Он повернул ко мне голову, на его лице расплылась улыбка. В следующую секунду Рейчел издала триумфальный крик, поэтому он отвернулся от меня. А затем громко выругался.

— Я же говорила, что не побоюсь побить тебя перед твоей соседкой по квартире, — произнесла его мать. — Ошибка новичка.

Каден презрительно фыркнул.

— Я требую реванша.

— Если хочешь почувствовать себя лучшим, ты должен играть против Элли. — Она повернулась ко мне. — Без обид.

— Ничего страшного, — на автомате ответила я, скрестив ноги.

Смех Кадена наполнил комнату и все мое тело. Мне стало очень жарко, но вместо маленьких машин на экране, я смотрела только на него.

Еще несколько дней назад я сомневалась, что поехать вместе с Каденом в Портленд было хорошей идеей. Но прямо сейчас я не могла представить себе ничего лучше.

* * *

Мы провели замечательный день вместе. В полдень Каден закончил экскурсию по дому, пока Рейчел готовила. Наткнувшись на нее, я убедилась в том, что Каден не преувеличивал: его мать действительно с неохотой уступала место на кухне, когда дело касалось готовки. Кроме того, поскольку мои способности в кулинарии и познания о процессе приготовления еды были ограниченными, пришлось иметь дело с нахмурившейся Рейчел. Это так напомнило Кадена, что заставило широко улыбнуться. Потому мы ограничились лишь тем, что подавали кухонную утварь, которую просила Рейчел, а в остальное время старались ей не мешать.

После того как съели огромную порцию пасты с сыром, мы с Каденом начали прибираться на кухне. Совсем как дома, в Вудс-Хилле. Мне казалось, что Рейчел наблюдала за нами, но решила не обращать на это внимание.

— Не хочешь прогуляться? — тихо спросил Каден, вытирая посуду.

— Здесь есть горы, в которые ты хочешь подняться? Вообще-то, походные ботинки не попали в список взятых вещей, — поддразнила я.

Он прислонился к раковине, опершись руками по обе стороны от себя.

— Думал показать тебе пару местечек, где я проводил время, пока жил здесь. Мы могли бы пойти в кафе или что-то вроде того.

Что-то вроде того. Я улыбнулась про себя. Мне действительно нравился этот портлендский Каден.

— С удовольствием.

Он искоса взглянул на меня.

— Почему ты снова улыбаешься?

Я тут же сжала губы, но подавить улыбку не получилось.

— Прекрати. Это жутко. Ты выглядишь так, словно собираешься заманить очередную жертву в ловушку, — продолжил он.

— Что? — Я уперла руки в бока и уставилась на него. — Я не выгляжу так, когда улыбаюсь.

Он выпрямился.

— И все же. Как клоун в фильме ужасов.

— Каден, — предупредила я.

— Или Джокер. Уголки твоего рта…

Я шлепнула его полотенцем. Но он увернулся и громко рассмеялся. С рыком я бросилась вперед и попробовала снова. На этот раз полотенце задело его задницу.

— Ха! — воскликнула я.

Его смех резко оборвался. В следующую секунду он подхватил меня и закинул себе на плечо.

Нет, только не снова.

— Отпусти меня немедленно!

Теперь полотенце опустилось на мою задницу, и я вскрикнула.

— Мы не одни, Каден. Прекрати дурить, — прошипела я и замолотила по нему руками, чтобы он отпустил.

— Каден, отпусти девочку, — услышала я Рейчел.       Она совсем не была удивлена. Скорее, словно не раз видела подобную выходку.

Он проигнорировал меня и свою мать и потопал со мной на плече в коридор.

— Куда вы идете? — спросила Рейчел.

— Я хотел показать Элли окрестности, — ответил он, пытаясь обуться, не отпуская меня. — Хватит ерзать, Пузырек.

Но я и не подумала послушаться и попыталась приподняться, чтобы высвободиться из его хватки. Каден потерял равновесие и накренился вперед. И я ударилась головой о стену и застонала от боли.

— В этом вся ты, — пробормотал он, наклонившись и поставив меня на пол. Одной рукой он придерживал меня за плечо, а второй осторожно ощупывал мою голову. — Все в порядке?

В голове гудело. Перед глазами плясали черные точки. Я глубоко дышала, и мне пришлось несколько раз моргнуть, прежде чем у меня получилось рассмотреть лицо Кадена.

— Пузырек? — его голос стал взволнованным.

Он стоял так близко. Мой взгляд блуждал от его нахмуренного лба к карамельно-карим глазам и предательски задержался на губах. У Кадена были прекрасные губы. Они были слегка изогнутой формы, идеально подходящие для меня. Я вспомнила о нашем последнем поцелуе и невольно затаила дыхание. Затем снова перевела взгляд на его глаза, которые потемнели так сильно, что в тусклом свете коридора выглядели почти черными.

Я быстро высвободилась из рук Кадена и отступила назад, наткнувшись спиной на стену. Чтобы избежать его вопросительного взгляда, я нагнулась и стала обуваться. Затем сняла с вешалки куртку, надела ее и обмотала шарф вокруг шеи. И лишь когда мой пульс пришел в норму, решилась вновь посмотреть на него.

— Мы идем? — спросила я, показывая пальцем в строну двери. Каден ничего не ответил, просто смотрел на меня. Потом тихо вздохнул, снял с вешалки куртку и открыл мне дверь.

— До скорого, мам! — крикнул он через плечо. И мы шагнули в прохладный осенний воздух.

Портленд осенью был прекрасен и разительно отличался от других городов, в которых я бывала ранее. Большие деревья выстроились в ряд вдоль тротуаров, едва различимых под опавшей разноцветной листвой. Я наслаждалась шелестом листьев под ногами, иногда пиная несколько штук и наслаждаясь тем, как они медленно плыли по воздуху и снова падали на землю.

Каден вырос в красивом, уютном жилом районе. Все вокруг было ухоженным. Пока шли к главной улице, мы встретили несколько семей. По улице катались дети на велосипедах. Я наблюдала за каждым, пока тот не исчезал за углом, признательная за то, что у меня была причина не смотреть на Кадена.

Мне было стыдно. Не из-за того, что если бы он не взял меня с собой, то сейчас бы я сидела в одиночестве в Вудс-Хилле, а из-за того, что я была абсолютно бессильна против мурашек, которые каждый раз вызывала во мне его близость. Я знала, что мы никогда не станем больше, чем друзья, но чем лучше я узнавала его, тем сложнее становилось придерживаться этого решения.

— Вы всегда жили здесь? — спросила я, пока мы постепенно оставляли жилой район позади.

— Мама купила этот дом после развода. Он был полностью заброшен, и когда я впервые увидел его, не мог представить, как мы будем в нем жить, — ответил он.

— Серьезно? Верится с трудом.

— Мы многое сделали сами, пытаясь сэкономить деньги. Честно говоря, тогда из меня был так себе помощник. — Каден пожал плечами.

Мы шли близко друг к другу, но почувствовав прикосновение к руке, я автоматически сделала шаг в сторону.

Каден остановился.

— Довольно, — прорычал он, и, схватив меня за руку, рванул на себя так, что я подскочила к нему. — Что случилось?

— Ничего, — поспешно ответила я.

На его лбу образовались глубокие морщины. Он склонил голову, а его взгляд стал пронзительным.

— Ты вся напряжена. И мне хотелось бы знать почему, может, я смог бы чем-то помочь.

Я прочистила горло и сосредоточилась на том, чтобы снова не посмотреть на его рот.

— Ты можешь немного отойти, Каден.

Теперь он выглядел полностью озадаченным. Лишь пару секунд спустя до него дошло, что я имела в виду. И так резко отпрянул от меня, будто обжегся.

— Ты не должна чувствовать себя неловко в моем присутствии.

Я не чувствовала себя неловко в его присутствии. Совсем наоборот. Чувствовала себя слишком комфортно рядом с ним. Но я не могла ему об этом сказать.

— Это не так, Каден. Я просто… немного смущена твоей матерью.

Он насторожился.

— Поэтому ты так напряжена? Потому что беспокоишься о том, что подумает моя мама?

Я энергично закивала. Это было идеальное оправдание, и я охотно воспользовалась им.

— А я уж было подумал, что от меня воняет потом или еще что-то, — задумчиво произнес Каден.

Наклонившись, я вдохнула его запах.

— Нет. Совсем нет. Но твоим друзьям я скажу обратное, если они меня спросят, — стукнула его я. — Моника сказала мне, ты как-то жаловался, что я плохо пахну.

Каден фыркнул.

— Так и есть.

Я приподняла бровь.

— Просто пытаюсь быть честным. Мы уже разговаривали о твоем странном вкусе. Ты должна радоваться, что я так честен с тобой. Каждый раз, когда мы оказываемся с тобой в одной комнате, пахнет так, будто взорвалась кондитерская фабрика.

Мне захотелось снова его стукнуть, но он отступил и зашагал вперед. Когда я не последовала за ним, он развернулся и подбежал ко мне.

— Я хочу показать тебе магазин, в котором раньше работал. Так что кончай дуться и начинай двигаться!

Все вновь стало как прежде, и я была этому рада.

* * *

— Ты здесь работал? — Я откинула голову назад, рассматривая потрепанную вывеску, где темно-зелеными буквами было выведено «Bold Records». Краска уже облупилась по краям, да и фасад дома видал лучшие дни. Тем не менее, мне было любопытно, как там внутри. Я никогда раньше не заходила в настоящий музыкальный магазин.

Каден кивнул и открыл мне дверь. Звякнувший колокольчик объявил о нашем приходе. Внутри тихо играла рок-музыка, я с изумлением огляделась. Бесчисленные полки, заполненные виниловыми пластинками, занимали каждый миллиметр помещения. С потолка между белыми лентами свисали лампочки, свет которых отражался от CD-стойки, стоящей в центре магазина.

— Это безумие, — пробормотала я, и, не задумываясь, прошла к первой полке.

У меня не было проигрывателя, но пластинки всегда вызывали во мне бурный восторг. Двигаясь вдоль прохода, я проводила пальцем по корешкам пластинок. Иногда вытаскивала одну, внимательно рассматривала, а затем заталкивала обратно в обложку и брала следующую. Некоторые были известны мне, о других даже не слышала. И я пыталась запомнить их названия. Добравшись до конца первого прохода, повернулась к Кадену, немного отставшему от меня, и посмотрела на него сияющими глазами. Он ответил мне ухмылкой и показал подбородком идти дальше. В задней части магазина на несколько ступеней ниже разместился уютный уголок, стены которого были обклеены пластинками. На темном полу — узорчатый ковер, а между ящиков с компакт-дисками и пластинками стояли кожаные кресла и пара диванчиков с бархатной обивкой. На большом плоском столе лежали CD-плееры и наушники. С правой стороны комнаты находилась мини-кухня с чайниками и кофеваркой. Перед холодильником стоял мужчина, достающий колу, на диванах валялись подростки и кивали в такт музыке. Настроение, витавшее в воздухе, действительно было особенным. Как будто нас перенесли в другой мир, в котором лишь музыка имела значение.

Каден прошел мимо меня к кофеварке. Это был не автомат: кофе заваривался по старинке и согревался в кувшине. Каден взял с полки две чашки, наполнил их и вручил одну мне.

— Жаль, конечно, что без сливок. И кофе не особо хорош, но… — Он не закончил предложение и чуть приподнял одно плечо.

— Я думаю, здесь здорово, — быстро заверила его я. — Правда, Каден. Хотела бы прямо сейчас купить на виниле все свои любимые треки. Но у меня даже проигрывателя нет.

— Когда я работал здесь, чувствовал то же самое. К сожалению, тогда мне приходилось копить деньги на машину. Да и диски занимают меньше места. Но однажды, когда у меня будет большая квартира или, может, даже дом, я обустрою огромную музыкальную комнату.

Он подул на кофе и сделал глоток.

— К сожалению, тогда мама не согласилась освободить для этой цели комнату. Я посчитал ее эгоисткой.

— Позор, — согласилась я, важно кивая.

— Да, не так ли?

Мгновение мы ухмылялись друг другу, затем Каден указал рукой с чашкой на последнее свободное кресло, стоящее посреди комнаты. Напротив нас на диване обосновалась группа дурачащихся подростков. Один из парней так увлеченно играл на воображаемой гитаре, что девушка рядом с ним сначала покачала головой, а после улыбнулась. Потом она наклонилась к нему.

Каден предложил мне сесть в кресло, но я с благодарностью отказалась. И вместо этого устроилась на широком подлокотнике. Каден же уселся, откинувшись к другому подлокотнику, чтобы мы могли беседовать друг с другом. Он рассказал мне, что с четырнадцати лет проводил здесь все свое послеобеденное время и в какой-то момент начал консультировать покупателей. Несмотря на то что Труди, владелица магазина, каждый раз ругала его за это, все же она признавала, что у него не только хороший вкус, но Каден также понимал, о чем говорил. К тому моменту, как она предложила ему временную работу, он уже знал магазин как свои пять пальцев, как и саму владелицу, поэтому сразу же согласился. Хотя поначалу только принимал заказы и распаковывал новинки, но его глаза сверкали, когда он вспоминал те дни.

— Ты был расстроен, когда тебе пришлось уволиться? — спросила я.

Каден допил свой кофе и наклонился вперед, чтобы поставить на стол пустую чашку.

— Да, было очень жаль. Здесь у меня была отличная работа, и я мог набираться опыта. Но Труди была опечалена еще сильней. В мой последний день она расплакалась. — Он сморщил нос.

Я засмеялась.

— А все мы знаем, как ты избегаешь слезных разговоров.

Он приподнял бровь, но ничего не ответил.

Услышав визг, я подскочила на месте. Мальчик-гитарист повалил девушку и щекотал ее. Она извивалась и уворачивалась от него. Я ухмыльнулась, скрывая улыбку за чашкой.

— Это так мило, — тихо сказала я.

Каден фыркнул.

— Этот трюк применяет, наверное, в течение уже лет ста каждый шестнадцатилетний, проводящий здесь свидание. Удивительно, что он до сих пор срабатывает.

— Это прекрасное место для первого свидания. Прекрати портить мне романический настрой, — ответила я.

Каден лишь покачал головой.

После того как я допила свой кофе, мы продолжили рассматривать пластинки. Нам попадались те, которые нравились нам обоим, и те, от которых Каден морщил нос. Он подвел нас к плееру и надел на меня огромные наушники, которые сразу же поглотили окружающие звуки. Из ящика, стоящего между проигрывателями, он вытаскивал наугад диски и по очереди ставил их. Когда мне нравилось, я показывала большой палец вверх, если нет — автоматически кривила кубы. К счастью, Каден хорошо изучил мои предпочтения. Из-за одного альбома мое сердце забилось чаще, потому что хоть песни на нем — старые и забытые, но они были так хорошо знакомы мне. Я посмотрела на Кадена. Его губы растянулись в довольной улыбке.

Через некоторое время я закрыла глаза и вернулась в то время, когда последний раз слушала «Yellow card» группы Ocean Avenue. В те плохие дни только музыка спасала меня. Некоторые песни были связаны с определенными эмоциями, и мне достаточно было услышать только несколько первых нот, чтобы вернулись те чувства, где бы я ни находилась. У этой же песни была некая волшебная способность исцелять меня каждый раз.

— Мне нравится эта песня, — произнесла я, и Каден резко вздрогнул. Он быстро поднял руку и накрыл ладонью мои губы. Видимо, это было слегка громковато — несколько человек обернулось в нашу сторону. После того как стихли последние аккорды, я сняла наушники и встряхнула волосами.

— После сегодняшней утренней поездки я хотел убедиться, что твой вкус не испорчен окончательно.

— Тебе пришлось выслушать всего две песни Тейлор, так что не надо придуриваться.

Я отложила наушники и пошла по проходу, в котором еще не была.

Каден направился вдоль левой стороны, а я рылась на полке с правой стороны. Каждый раз находя понравившуюся пластинку, мы показывали ее другому. На новой обложке «Fall Out Boy» было изображено лицо парня. И когда Каден приподнял ее, получилось, словно его тело продолжение лица с обложки. Я захихикала и, вытащив телефон, сфотографировала его. Когда показала ему, он настоял на том, чтобы сделать подобное фото и со мной. Я наблюдала за ним, пока он искал, и хотя Каден не работал здесь уже два года, его руки все еще были ловкими. Вскоре он остановился с торжествующей ухмылкой возле пластинки Ocean Avenue, на которой было нарисовано лицо девушки с видом на море и закатом на заднем плане. Каден хотел сделать снимок, но я настояла на том, чтобы он встал рядом, и мы сделали совместную фотку на фронтальную камеру. Но это оказалось не так-то просто. Потому что мне было не видно, что делаю, и из-за этого я так рассмеялась, что сначала выронила пластинку, а затем и телефон. После нескольких попыток нам, в конце концов, все же удалось это сделать. И в конце нашей экспромт-фотосессии у меня была не только крутая фотка, но еще болел от смеха живот.

Когда вечером мы вернулись в дом Рейчел, было уже темно, и я дрожала от холода. Однако это меня не беспокоило. Каден подарил мне один из лучших дней, проведенных мною когда-либо с кем-либо. Вопреки ожиданиям, я поняла, что была счастлива провести здесь праздники.

Даже слишком счастлива.

Глава 19

День был прекрасным, но не ночь. Меня одолевало безудержное желание вылезти из чужой постели и найти Кадена. И я все никак не могла избавиться от мыслей о нем. Как только закрывала глаза, сразу же видела, как он улыбается или как проводит рукой по волосам, когда думает о чем-то. К тому же, воспоминание о нашем поцелуе снова и снова всплывало в моих мыслях. Я должна была прекратить думать о нем. Мы провели вместе замечательный день, и это стало еще одним доказательством, что как друзья мы составили отличную команду.

Тем не менее, мое тело покалывало, даже в тех местах, которые не имели ничего общего с дружбой. Разочарованно вздохнув, я повернулась на бок и натянула одеяло на голову, чтобы заставить замолчать предательские мысли и тело.

Но это не сработало. Сон никак не шел, и я долго провалялась без сна в кровати Кадена. Один раз даже поймала себя на том, что обнюхивала подушку, чтобы узнать — пахла она им или нет.

Но, по сути, мы до сих пор оставались друзьями. И это было ужасно.

Было далеко за полночь, когда я все-таки уснула. И на следующее утро, конечно же, проснулась с синяками под глазами. Схватив полотенце, которое для меня приготовила Рейчел, я пошла в ванную, надеясь, что душ придаст мне немного бодрости.

Выставив терморегулятор на такую холодную воду, насколько хватило смелости, я наслаждалась прохладными струями на своей коже. В голове все еще звучала песня «Yellow card», и я тихонько напевала ее, пока намыливала волосы. И только уже собралась выдавить на руку гель для душа, как дверь в ванную открылась.

— Доброе утро.

Я так сильно вздрогнула от неожиданности, что поскользнулась. Но в последнюю секунду мне удалось ухватиться за занавеску душа.

— Убирайся отсюда, Каден! — прошипела я. К счастью, занавеска не была непрозрачной.

Я услышала смех Кадена.

— Ты не закрылась на замок. И это выглядит как приглашение.

Черт возьми, он был прав. Я действительно забыла закрыться. Но только потому, что привыкла к своему существованию без ключа.

— Ты совсем из ума выжил, Каден. Проваливай! — Я почувствовала ужасное жжение в правом глазу и громко выругалась. Моя сетчатка не оценила шампунь.

— Я не помешаю тебе.

Потом услышала, как он включил кран и начал чистить зубы.

У него точно не все дома. Это было единственное объяснение. Мой освежающий утренний душ превратился в лихорадочное действо. Сначала я пыталась промыть глаза от шампуня, затем в мгновение ока намылилась. И каждые несколько секунд косилась на занавеску. Надеюсь, что она все же была непрозрачной.

— Вчера мне было очень весело, — вдруг промямлил Каден. Я с трудом поняла его, потому что он все еще держал зубную щетку во рту, и его голос был хриплым после сна.

— Мне тоже. Тем не менее, я бы хотела спокойно принять душ. И потом, мы, вроде бы, ясно обговорили подобного рода вещи, — твердо произнесла я.

Он фыркнул, но из-за зубной пасты это прозвучало странно. И наверняка заплевал все зеркало над раковиной.

— Не раздувай из мухи слона, Пузырек, можно подумать, я не видел тебя голой.

Я замерла.

— ЧТО?!

Он засмеялся.

— Ты задернула занавеску не так быстро, как думаешь.

Жар опалил мою шею и распространился на щеки. Этот высокомерный, мерзкий, отвратительный…

— Каден? Ты там? — неожиданно из-за двери раздался голос Рейчел.

— О, Господи, — прошептала я, обхватив лицо руками, и молча молилась, чтобы Рейчел не вошла в ванную. Иначе, скорее всего, скончалась бы на месте.

— Да, я здесь, — в отличие от меня, Каден, казалось, справлялся с ситуацией вполне спокойно.

— Элли будет пить чай или кофе? Или она предпочитает апельсиновый сок?

Я прикусила нижнюю губу.

— Думаю, Элли не отказалась бы от чашечки кофе. — Я снова услышала шум воды, и как затем Каден сплюнул. — Но ты можешь спросить у нее сама, мам, она сейчас принимает душ.

— Каден! — прошипела я.

Он снова засмеялся.

— Уже ухожу.

И в следующую секунду исчез. Я была готова провалиться сквозь землю, задыхаясь от смущения. Так бы и убила его за это.

После душа я быстро натянула джинсы и простую рубашку и просушила волосы. Потом отнесла вещи, в которых спала, в комнату и уложила их в свою маленькую дорожную сумку. Застелив кровать, взяла с тумбочки телефон и направилась вниз.

— Доброе утро, Рейчел! — радостно произнесла я, когда вошла в кухню. — Могу я чем-то помочь? — Я старалась не показать, как мне неловко из-за ситуации с душем, но мое красное лицо выдало меня с головой. К счастью, Рейчел не обернулась, а лишь указала на один из стульев.

— Нет, нет, присаживайся!

Каден уже сидел за столом, и, проходя мимо него, я ударила его по плечу, чтобы стереть довольную ухмылку с его лица.

— Ты знаешь, за что, — прорычала я, усаживаясь напротив.

Его ухмылка даже не дрогнула.

Я закатила глаза, а потом посмотрела на стол, который для нас накрыла Рейчел. Там были омлет, фруктовый салат, хлеб, бублики и различные джемы. От всего этого изобилия мой рот наполнился слюной. Все было приготовлено с такой любовью. Если Рейчел расстаралась так только ради завтрака, то как же будет выглядеть завтрашний ужин в честь Дня Благодарения? Я уже не могла дождаться.

— Мне очень жаль, но оно того стоило, — ответил Каден, и я посмотрела на него. Он откинулся назад, скрестив руки за головой, его глаза искрились от удовольствия и веселья.

— Да. Ха-ха-ха. Мне очень смешно. — Мой голос прямо сочился сарказмом, хотя я была близка к тому, чтобы сдаться и улыбнуться в ответ. Но мне не хотелось этим доставлять ему удовольствие. Поэтому вместо этого вытащила из кармана свой телефон, чтобы проверить, не звонила ли Доун. Я разблокировала экран и замерла, как истукан.

У меня было семь пропущенных вызовов. И ни один из них не был от Доун.

Они все были от моей матери.

Я колебалась лишь мгновение, прежде чем очистила список пропущенных. Она могла катиться на все четыре стороны со своими драмами и угрозами — я собиралась провести День благодарения здесь, в Портленде, а не в Денвере.

Мама, словно почувствовав, что сейчас телефон находился в моих руках, позвонила снова. Я с извиняющимся взглядом посмотрела на Кадена и поднялась, чтобы выйти из кухни. И только когда оказалась в коридоре, ответила:

— Что ты хочешь? — огрызнулась я в трубку.

На другом конце линии раздался всхлип. Я сразу же пожалела о своем грубом тоне. Случаи, когда я слышала, как плакала моя мать, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Сильнее сжав телефон, я почувствовала, что мои ноги стали ватными.

— Мам? — осторожно спросила я.

Снова лишь глухое хныканье.

— Мам, что случилось? — на этот раз с тревогой переспросила я. Казалось, мое сердце остановилось, и мне пришлось прислониться к стене. — Мам?

В коридоре появился Каден. Я посмотрела на него широко распахнутыми глазами в ответ на его вопросительный взгляд.

— Речь идет о твоем отце, — выдавила мама. Ее голос был очень невнятным. — С т-т-твоим отцом произошел несчастный случай.

В один момент у меня подогнулись колени. Мне вдруг показалось, словно я сморю на себя со стороны: прислонившаяся к стене, лицо бледное, прижатый к уху телефон.

— Что случилось? — выдохнула я. У меня пропал голос. — Он ранен?

— Мы только что вернулись из больницы. Ты должна немедленно вернуться домой, Кристал. Дела обстоят не очень хорошо.

Мобильный выскользнул у меня из рук. Все тело покрылось холодным потом. Я больше не могла находиться в вертикальном положении и, не осознавая этого, сползла на пол.

С папой произошел несчастный случай.

В ушах снова и снова звучали слова матери. Несчастный случай. Дела обстоят не очень хорошо. Ты должна вернуться домой.

Я быстро приняла решение, что нужно делать. Поэтому поспешно потянулась за телефоном и с трудом поднялась на ноги. Каден что-то сказал, но его слова прошли мимо меня.

— Мне нужно идти, — услышала я собственный голос и начала искать в интернете рейсы из международного аэропорта Портленда в Денвер. Пока делала это, поднялась по лестнице и, входя в комнату Кадена, задела плечом дверную раму. Но я даже не заметила боли. Не отрываясь от экрана телефона, нервно схватила сумку с пола и повесила ее на плечо. К сожалению, из-за того, что мои руки сильно тряслись, я не могла нормально просмотреть время вылетов. Но как бы ни старалась унять дрожь, у меня ничего не получалось. И я издала яростный вопль.

Каден обхватил мои дрожащие пальцы своей теплой рукой. Я уставилась на него широко раскрытыми глазами. Но вместо того, чтобы заплакать, как обычно делаю из-за любой мелочи, на этот раз я не пролила ни слезинки.

— Что случилось, Пузырек? — настойчиво спросил он.

Большим пальцем он поглаживал мою кисть нежными, успокаивающими движениями, но в моем теле было столько адреналина, что я не могла стоять на месте — постоянно переступала с одной ноги на другую.

— Ты должна рассказать мне, что случилось, Элли. Иначе, я не смогу тебе помочь.

Низкий голос Кадена был нежным. Будто он разговаривал с испуганным животным. Наверное, так я и выглядела.

— Мой папа, — выдавила я. О, нет, меня в любой момент могло стошнить. Но я еще должна была успеть на следующий рейс до Денвера, чтобы побыть с ним, чтобы еще хоть…

— Элли, — прервал мой поток мыслей Каден. Он обхватил мои щеки обеими ладонями и осторожно откинул голову назад, чтобы я посмотрела на него. — Что случилось с твоим отцом?

— Несчастный случай. — Казалось, я больше не могла составить полное предложение. — С моим отцом произошел несчастный случай. Мне нужно… мне нужно в Денвер. Сейчас же.

Каден сразу же отпустил меня. Затем снял тяжелую сумку с моего плеча, схватил за руку и потащил на кухню. Там он обменялся с матерью несколькими словами, которых я не разобрала, так как мои мысли и зашкаливающий пульс заглушали все остальные звуки вокруг. Через мгновение он снова был возле меня и забрал из моих рук телефон. Рейчел обняла меня за плечи и подтолкнула к двери.

По одному шагу за раз

Моя голова была пуста. Рейчел уверяла меня, что все будет хорошо, и я механически кивала. Потом мы внезапно оказались снаружи возле джипа. И каким-то образом мои коричневые сапоги были на мне. Каден открыл пассажирскую дверь. Прежде чем сесть, я повернулась к Рейчел и попыталась изобразить благодарную улыбку, но, скорее всего, потерпела неудачу. Наверное, я выглядела, как Джокер из «Бэтмена» — жутко и совершено безумно.

— Спасибо большое за приглашение, Рейчел, — поблагодарила я.

Она ответила, что мне здесь всегда рады, и еще раз обняла меня на прощанье, прежде чем я села в машину.

Каден пристегнул меня, как ребенка, поскольку от моих рук не было толку. Он проехал через жилой район на пределе допустимой скорости. Затем, дав несколько минут, чтобы перевести дыхание, сообщил мне, что заказал билет на самолет через три четверти часа. Мне нужно лишь открыть приложение и пройти прямо к терминалу.

Все было, как в тумане. Я только знала, что Каден, в отличие от меня, контролировал ситуацию. Но для стыда или других чувств у меня сейчас не было сил. Тревога за отца всецело владела моими мыслями. Я попыталась вспомнить наш последний разговор, но ничего не приходило на ум.

— Не думай, — убеждал меня Каден.

Ему даже не нужно было смотреть на меня, чтобы понять, что происходило в моей голове. Его глаза были сосредоточены на дороге. Он ехал быстро, обгоняя и подрезая некоторые машины, чем навлекал гнев других водителей. Но он никак не реагировал на их гудки и неприличные жесты.

Возле аэропорта Каден криво припарковался на свободном месте. Пока я выходила, он достал сумку из багажника. Затем схватил меня за руку и повел прямиком к терминалу. Запыхавшиеся, мы остановились перед стойкой регистрации.

— Подними руки, — внезапно потребовал он.

— Что, прости? — спросила я. Мысленно я как раз проверяла, было ли у меня в багаже что-то жидкое, что могло вызвать проблемы со службой безопасности.

— Подними руки, — повторил Каден.

Только сейчас я увидела, что он держал в руках.

Свою светло-серую толстовку.

Я непроизвольно подняла руки. Каден осторожно одел толстовку через мою голову, и меня сразу же окутало его особенным, теперь уже таким хорошо знакомым мне запахом. Вместе с ним пришло чувство безопасности.

— Спасибо, — пробормотала я, когда Каден накинул мне на плечо ремень сумки. — Спасибо. — Поскольку мне показалось этого недостаточно, я благодарила его снова и снова.

— Все будет хорошо, — прервал меня Каден. Он провел своими пальцами по моим волосам, которые наверняка торчали в разные стороны. Остановился на затылке, затем наклонился и прижался губами ко лбу. Я закрыла глаза, запоминая это чувство. Внезапно на меня снизошло спокойствие, и я затаила дыхание. Но момент пролетел слишком быстро.

— А теперь тебе пора, — тихо пробормотал он, кивнув в сторону стойки регистрации.

Я еще раз посмотрела в темные глаза Кадена. А затем побежала.

Глава 20

Перелет в Денвер длился не дольше поездки из Вудс-Хилла в Портленд. Но если вчера эти два с половиной часа пролетели, как одно мгновение, то сегодня, казалось, тянулись вечность. О сне я даже думать не могла, как и сидеть спокойно. Хотелось хоть как-то сжечь накопившуюся энергию. Желательно, конечно, было это сделать, вдоволь наплакавшись, так как по собственному опыту знала, что после этого мои мысли становились яснее. Но тело в последнее время, как будто и не мое вовсе. Оно меня не слушалось — я даже ни разу не притронулась к воде, которую передо мной поставила стюардесса. В горле саднило, мне было плохо, и единственное, что меня поддерживало, это знакомый запах Кадена, который окутал меня, словно кокон. Я уткнулась носом в мягкую ткань и натянула рукава до кончиков пальцев, чтобы никто не видел, как сильно я дрожала.

Стоило сойти с самолета, как мне захотелось поскорее выбраться из аэропорта, но толпа людей, стекающаяся к выходу, не позволила сделать этого. Наконец-то оказавшись на улице, я огляделась в поисках такси. Звонить матери не хотелось. Вдруг состояние отца за это время ухудшилось. И если это было так, то я не желала узнавать об этом по телефону.

К счастью, водитель понял, что я тороплюсь. Движение вблизи аэропорта было затруднено, но через несколько минут пробка рассосалась, и таксист прибавил газу, направляясь в богатый район на окраине, где находился дом моих родителей.

Пока мы ехали, я думала о каких-то странных вещах: о том, что в течение всего нескольких часов можно попасть из одного штата в другой; о запахе в такси — смеси дыма и кожи; и об игре «Марио». Мысленно даже бросила банановую кожуру в машину, водитель которой не позволял нам обогнать ее, что вызвало у меня истерический хохот.

Приятно было знать, что я все еще могла смеяться.

Когда шофер, наконец-то, добрался до нашей широкой улицы с величественными особняками и остановился перед домом моих родителей, меня чуть не стошнило. Я буквально бросила деньги ему на колени и выпрыгнула из машины. Сама достала сумку из багажника и побежала по нашей подъездной дорожке.

Я не обратила внимания ни на внушительный фасад, ни на фонтан во внутреннем дворике, ни на камеры видеонаблюдения. Вместо этого давила на кнопку звонка и одновременно колотила кулаком в огромную дверь.

Сразу же послышалось, как кто-то приближался и невнятно бормотал что-то раздраженным голосом. Потом дверь открылась.

— Кристал? — удивленно спросил папа.

Я не верила своим глазам. Поэтому, тяжело дыша, уставилась на него.

Его волосы почти полностью поседели, а залысины стали больше. Он был в сером костюме, который хорошо на нем сидел и придавал ему очень серьезный вид. С белой рубашкой и темным галстуком. Правда я редко видела его в чем-то ином.

Я обняла его за талию и уткнулась лицом ему в грудь. И тогда почувствовала, что наконец-то пришли долгожданные слезы.

— Ты в порядке, — всхлипнула ему в рубашку, наверняка испортив ее. Моя тушь не была водостойкой.

Отец поднял руку и неловко похлопал меня по спине.

— А почему я должен быть не в порядке? — удивился он.

Я так давно не слышала его голоса, что он показался мне немного чужим.

— А как же несчастный случай? — Я отошла назад, полностью оторвавшись от него, чтобы осмотреть его сверху донизу в поисках травм. В моем воображении он лежал без сознания на больничной койке с ссадинами на лице и повязками на руках. На самом же деле он выглядел невредимым.

— Ах, это, — ответил папа и нахмурился. — Я повредил связки, играя в сквош. (Примеч. Сквош — игровой вид спорта с мячом и ракеткой в закрытом помещении).

У меня пропал дар речи.

— Ты же знаешь, мы с Эдмондом иногда можем переусердствовать.

— Но мама… — Я замолчала и с трудом сглотнула. — Мама позвонила мне и сказала, что с тобой произошел несчастный случай. — Меня душил гнев. — Она… она произнесла это так, будто все совсем плохо.

Папа издал смешок, а затем покачал головой. Он выдохнул и снял с плеча мою сумку.

— Ты, наверное, не так ее поняла.

Я была ошеломлена. И уже подыскивала резкий ответ, но отец прервал меня, взмахнув рукой приглашающим жестом.

— Может, сначала зайдешь, — серьезно произнес он.

Когда мы входили в дом, я заметила, что он немного прихрамывал. Папа поставил мою сумку на мраморный пол в прихожей и, не оглядываясь, чтобы проверить последовала ли я за ним, направился в гостиную. Мне потребовалась масса усилий, чтобы не закричать.

С одной стороны, я была безумно рада, что с отцом все в порядке.

С другой — мне хотелось прибить маму.

Но ее нигде не было видно.

В гостиной папа разместился на белом кожаном диване и выжидающе посмотрел на меня. Я упала без сил в кресло рядом с ним. Мне нужна была минутка, чтобы взять себя в руки.

Я молча осматривалась. Здесь ничего не изменилось. После нескольких месяцев в Вудс-Хилле роскошное убранство казалось мне чересчур декадентским. Было трудно поверить в то, что всю свою жизнь я не знала ничего, кроме парчовых обоев, современной, но такой неудобной мебели и вычурных люстр. Мои родители позволяли менять только цвет украшений в зависимости от сезона. Однако в отличие от мамы Кадена, они предпочитали не теплые осенние цвета, а блестящий шампань и благородный кремово-белый.

Папа взял графин с водой, стоящий на чем-то перед нами, что по идее должно было быть столом, хотя и близко не было похоже на него. Скорее, это были зеркала, соединенные между собой в форме шестиугольника.

— Тебе налить? — предложил он, и я медленно кивнула.

Теперь, когда гнев немного утих, я поняла, насколько сухо у меня было во рту. Подтянув ноги и сев по-турецки, взяла полный стакан такой же формы, что и стол, прижала его к губам и начала жадно пить прохладную воду.

— Где мама? — спросила я, вытирая рот ладонью.

Если отец и был удивлен или встревожен из-за моей стрижки и отсутствия манер, то не подал вида.

— Ты же знаешь ее. Наверное, готовится к завтрашнему вечеру, — ответил отец.

Это значило, что она либо в парикмахерской, либо встречается со своими подругами за чашечкой кофе. Тем лучше для нее. Потому что, если бы она вошла в двустворчатую дверь прямо сейчас, то еще неизвестно, что бы я сделала.

— Значит, ты здесь, только потому, что думала, что я на смертном одре? — спросил отец, отпив из своего стакана, прежде чем поставить его обратно на стол.

— Мама плакала в трубку, — уклонилась я от ответа.

Папа приподнял брови.

— Да, она действительно выложилась по полной, чтобы ты прибыла на торжество.

Я фыркнула и замолчала. Честно говоря, просто не знала, что сказать.

— Но с твоей ногой ведь все в порядке? — наконец, спросила я.

— Приятно знать, что дочь беспокоится обо мне и приезжает, если думает, что со мной что-то случилось, — проговорил он с натянутой улыбкой.

— Не надо так, пап. Конечно, я волнуюсь, и ты это знаешь, — возразила я.

— Правда? — спросил он, откинувшись назад.

Я вздохнула. Конечно, он не мог не намекнуть на то, что я уехала из дома.

— То, что я хочу идти своим путем, не значит, что мне все равно.

Хотя я иногда желала, чтобы это было так. Тогда бы я смогла избавиться от боли.

Но взгляд отца оставался непреклонным.

— Было бы неплохо, если бы ты общалась со мной время от времени. Добровольно, — добавил он, увидев, что я собралась возразить.

— А что насчет тебя? Ты забыл, как пользоваться телефоном? — Я замолчала и мысленно досчитала до пяти, прежде чем продолжить примирительным тоном. — Зачем мне звонить, если каждый раз меня упрекают в том, что я выбрала не тот путь для своей карьеры? Мама и ты, вы никогда не смиритесь с моим переездом. Мне тяжело слушать это снова и снова.

— Конечно, я бы хотел, чтобы ты занималась чем-то разумным в своей жизни, Кристал, — сказал он, и я поморщилась.

К этому времени я уже так привыкла, что все зовут меня Элли, что теперь было странно слышать это другое имя, которое больше мне не подходило. Так же, как и этот дом. К тому же, его слова ранили. Так было всегда, когда он снисходительно говорил со мной, как будто его взгляд на жизнь был единственно правильным и верным.

Пока подыскивала ответ, стараясь при этом не накричать на отца, я услышала, как открылась входная дверь. Раздался стук маминых шпилек по мраморному полу. И затем она появилась в дверном проеме.

Как всегда, все в ней — от корней волос до кончиков пальцев на ногах — было идеальным. Только ее искусственная улыбка дрогнула на долю секунды, когда она увидела, что я сидела в кресле рядом с папой. На мамином лице промелькнул испуг, но она быстро справилась с собой.

— Кристал! — произнесла она с наигранным удивлением. — Я не ждала тебя раньше завтрашнего дня.

Вот теперь я потеряла самообладание и вскочила на ноги.

— Но была уверена, что я приеду.

Она вздохнула.

— Конечно, я надеялась, что ты приедешь. Я не дам испортить мне вечер только потому, что твоя детская гордость не позволяет тебе провести с нами День благодарения.

Вскинув брови, я посмотрела на отца, который как раз забирал свой мобильный со стола. Затем поднялся и с извиняющимся кивком исчез в направлении своего кабинета. Так было всегда: мы с мамой ссорились — он исчезал. Папа избегал любых ссор, которые не касались его лично, и, как у бизнесмена, у него всякий раз находились оправдания. То равнодушие, с которым он со мной общался, было поразительным.

— Не могу поверить, что ты так обманула меня, — прошипела я сквозь стиснутые зубы, снова обращаясь к маме. Не хотелось, чтобы она поняла, как сильно разозлила меня. Это только порадовало бы ее. — Зачем ты это сделала?

Фальшивая улыбка мамы стала еще шире.

— Я лишь хотела провести День благодарения со своей дочерью. Разве это так много?

Я недоверчиво уставилась на нее.

— Ты же не думаешь, что теперь я приду на твой гребаный ужин, не так ли?

Мама ахнула.

— Не говори со мной так, будто выросла на помойке, Кристал. Это ниже твоего достоинства. Я тебя не так воспитывала.

Я презрительно фыркнула.

— Ниже моего достоинства… — пробормотала я. — Ты действительно сошла с ума, если думаешь, что твой план удался, мама. — Я угрожающе шагнула к ней и с удовлетворением наблюдала, как она отступила. — Я здесь только потому, что ты заманила меня грязной уловкой. Не потому, что мне хочется сыграть с вами счастливую семью в День благодарения и танцевать, как кукла, перед твоими подругами. Единственное, за что я поблагодарю этот День благодарения, это за то, что мне больше не нужно здесь жить, — прошипела я.

На этих словах я оставила ее и кинулась в прихожую, схватила свою сумку и ушла.

И хлопнула за собой дверью так сильно, что, надеюсь, заставила стены содрогнуться.

Глава 21

Отель Bellverton — самый дорогой отель, который мне был известен в Денвере. И я забронировала в нем самый роскошный номер, который был доступен. Правда мать, скорее всего, даже не заметит, что деньги пропали с ее счета. Но все равно было так приятно провести кредитной картой через считыватель. Приветливый портье проводил меня наверх, и я поблагодарила его кивком головы, одновременно протягивая ему большие чаевые. Выбрасывание маминых денег на ветер было моей единственной возможностью отомстить ей за то, что она провернула сегодня со мной. И я хотела насладиться этим сполна.

Дотащившись до кровати, я упала на нее. Погруженная в мысли, я водила пальцами по мягкому пушистому покрывалу и вдыхала запах свежевыстиранного белья. На подушке лежали маленькие конфеты, как у Рейчел дома. Потом сжала в руке мобильный телефон. Мне нужно было позвонить Кадену. Я должна была сделать это. Но я чувствовала себя такой невероятно глупой. Мне же были знакомы мамины уловки. Поэтому можно было и догадаться, что она что-нибудь придумала бы. Ведь знала же, как ей хотелось, чтобы я присутствовала на торжественном ужине. Как ужасно, что Каден принял близко к сердцу всю эту ситуацию. Мне стало стыдно. За то, что он видел меня в таком неловком состоянии, в котором я сама себе была противна. За то, что испортила ему и его маме день без всякой, как оказалось, причины.

Я сделала глубокий вдох, прежде чем, наконец, набрала его номер. Горло сдавило, во рту пересохло.

Каден поднял трубку после первого же гудка.

— Элли, — с облегчением произнес он.

Я закрыла глаза, почувствовав себя еще более глупо.

— Привет!

— Как ты? — откашлявшись, спросил он. Потом я услышала, как что-то заскрипело по полу. Видимо, он отодвинул стул. — Как твой отец?

— Все в порядке, — невнятно ответила я. — Мама солгала.

На другой конце линии стало тихо. Потом Каден спросил:

— Она что?

— Он просто травмировался, когда играл в сквош, — сухо уточнила я. В моем голосе отсутствовали эмоции. Я потерла глаза. И почему именно сейчас их начало щипать от слез? — У него повреждены связки, но в остальном он в порядке. Отец так удивился, увидев меня.

— Подлая змея, — прорычал Каден, и я будто воочию увидела, как плотно сжаты его губы и сведены брови. — Коварная дрянь!

Я улыбнулась, потому что это относилось не ко мне. Но таков был Каден. Если ему хотелось оскорбить мою мать, то он это и делал. Невозможно было представить себе лучшего собеседника.

— Все уже хорошо, — все равно убеждала его я.

— Нет, — проворчал он. — Ничего не хорошо, это на самом деле совсем не хорошо.

Каден повысил голос, и я услышала Рейчел на заднем плане. Она что-то спросила у него, и он ей ответил:

— Нет, просто ее мать солгала из-за какой-то гребаной вечеринки. Ничего страшного, что я рассказываю об этом своей маме, верно?

Я пожала плечами, хотя он не мог меня видеть. Рейчел была такой заботливой и приняла меня с распростертыми объятиями. Поэтому, конечно, она заслуживала объяснений. Правда Каден, как по мне, мог бы и не вдаваться в детали.

Рейчел сказала еще что-то, но я не расслышала, а затем на заднем плане стало тихо. Видимо, Каден ушел в другую комнату.

— И как ты? — снова спросил он.

Если честно, я точно не знала, как себя чувствовала. С одной стороны была рада, что с отцом все хорошо, с другой — мне хотелось расплакаться. Я полдня провела в беспокойстве за него, думая, что он мог умереть. Кроме того, во мне бушевала лютая и пылающая злость на мать.

Никогда в жизни не хотела причинить ей боль, но сегодня была близка к тому, чтобы влепить ей хорошую пощечину.

— Не знаю, — честно ответила я, ложась на спину и двумя пальцами сжав переносицу, чтобы не заплакать. Уж слишком часто я плакала перед Каденом в последнее время, и мне не хотелось быть ему еще большей обузой. Не после того, кем он стал для меня.

— Я могу что-нибудь сделать? — тихо спросил он.

— Хотелось бы мне не попасться на ее уловку и остаться с вами. — Я сглотнула слезы. — Тогда бы я могла победить тебя в «Марио».

Он фыркнул.

— Мечтать не вредно.

Я улыбнулась в трубку, но сразу же стала серьезной.

— Надеюсь, я не испортила тебе день.

Теперь Каден застонал.

— Только ты можешь так подумать.

— Что ты имеешь в виду?

— Сначала тебе звонит мать с ужасной новостью, и у тебя практически случается нервный срыв. Потом ты садишься на ближайший самолет, потому что думаешь, что с твоим отцом что-то случилось. Затем узнаешь, что он в порядке, а твоя мать обманула тебя. И ты еще извиняешься передо мной за то, что, возможно, испортила мой день. В этом вся ты, Пузырек.

— Ну, спасибо, — проворчала я. Но мне стало легче. Каден поддержал меня, не зная подробностей о моем прошлом или о моей семье, и он помог мне, не требуя ничего взамен.

— Где ты сейчас?

— Я сняла номер в самом дорогом отеле, какой удалось найти, — с гордостью поделилась я, свободной рукой проводя по изысканному мягкому постельному белью. — Чтобы отомстить матери.

— Молодец.

— Я гений.

— Ты права.

Я снова засмеялась.

— Ты согласился со мной.

— Сегодня — исключение. — Мне показалось, или я слышала, что Каден тоже засмеялся?

Некоторое время мы молчали. Я слушала его спокойное, глубокое дыхание.

— Мне бы хотелось, чтобы ты был здесь, — пробормотала я, прежде чем осознала это.

Его дыхание резко замерло, и я зажмурила глаза. В последние дни я так часто нарушала правила Кадена, что и не перечесть.

— Мне нужно идти, — внезапно рассеянно сказал он. И я не могла винить его за это. Не осознавая того, я пересекла черту, и он ушел.

— Поздравь свою маму от меня, — попросила я с напускной бодростью, затем повесила трубку и отключила телефон, чтобы не наговорить еще каких-нибудь глупостей.

В течение следующих нескольких часов я позволила себе утопать в жалости к самой себе и плакала навзрыд.

* * *

После того как мои слезы высохли, и я немного поспала, мне стало намного лучше. Слезы очищают душу — разве не так говорится? Во всяком случае, со мной было именно так.

Когда я встала, то впервые хорошенько рассмотрела огромный номер отеля.

Дизайн был современным, но простым. В интерьере использовались совершено нейтральные цвета: коричневый и серо-коричневый чередовались с белыми акцентами. Мебель имела четкую геометрическую форму. И только фиолетовые цветы возле окна да абстрактное произведение искусства в узком коридоре разбавляли минималистский интерьер помещения. Но, несмотря на отсутствие каких-либо вещиц, которые бы добавляли номеру уюта, я чувствовала себя в нем комфортно. Мне очень понравилась просторная ванная комната с квадратной джакузи. Раз уж я застряла в Денвере, почему было не насладиться своим пребыванием здесь по полной.

Открыв кран и проверив температуру воды, я побежала обратно в спальню, чтобы приготовить себе вещи. Затем сняла толстовку Кадена через голову и спрятала ее в сумку. И еле удержалась, чтобы не понюхать ткань еще раз, так сильно мне уже сейчас недоставало запаха Кадена.

Во время полета от волнения я сильно вспотела, и мне срочно нужно было помыться. Поэтому сняла остальную одежду и сложила ее на стуле возле кровати. Вернувшись в ванную, с радостью отметила, что джакузи уже заполнена пеной. К моему огорчению, ароматических свечей не нашлось, но, приглушив яркость ламп с помощью поворотного выключателя, я добилась эффекта света от свечей.

Потом залезла в джакузи. Температура воды была идеальной, и я полностью погрузилась в нее, протерла лицо руками, смывая остатки соленых слез. Я отчаянно пыталась отключить мысли, но они упорно продолжали возвращаться.

Мне еще не стукнуло и двадцати одного года, но я уже знала, что мне необходимо покинуть родителей. Им всегда было важнее всего сохранить показную видимость семьи, даже если это означало пожертвовать благополучием их единственной дочери. Это касалось и завтрашнего торжества. Нужно найти способ справляться с подобными ситуациями, чтобы больше никогда так сильно не расстраиваться. Годами мои попытки наладить отношения с родителями терпели неудачи, и теперь я больше не видела в этом смысла. Не каждому суждено иметь здоровую, крепкую, полноценную семью, частью которой он бы себя ощущал. Мне было трудно это принять, но пришло время признать, что я больше не чувствовала себя уютно рядом с родителями. Я не понимала их представлений о семейных ценностях, и, как оказалось, они не могли понять мои.

Отец всегда был в стороне. Его не интересовала моя жизнь, поскольку она не оправдывала его ожиданий. А мама… мама была в своем репертуаре. Я больше не видела будущего для нас. Не после того, что она сделала со мной сегодня, и особенно тогда.

К тому времени, как я вылезла из джакузи, вода остыла, а мое тело ощущалось, будто оно налилось тяжестью. Горячая вода сняла напряжение и помогла немного прийти в себя. Я завернулась в пушистый белый халат, предоставленный отелем, и выжала волосы полотенцем. И, когда уже хотела вернуться в спальню, услышала стук в дверь.

В замешательстве посмотрела на меню обслуживания номеров. Я планировала заказать что-нибудь, но еще не звонила.

Стук повторился снова, на этот раз громче.

К сожалению, в двери не было глазка, но я и так догадывалась кто за дверью. Я сжала губы и распрямила плечи. Никакие силы не смогут вернуть меня в родительский дом. Ни за что не пойду на этот чертов званый ужин! Мать могла делать все, что ей заблагорассудится, — отслеживать мой мобильный, заблокировать карту — но что бы она ни делала, я вернусь завтра вечером в свой настоящий дом, в Вудс-Хилл.

Взбешенная, я побрела к двери и распахнула ее.

— Я…

И замолчала, не закончив предложение. С открытым ртом.

У двери моего номера стоял Каден. Одной рукой он уперся в дверной проем, а вторую засунул в карман джинсов. Он был в той же одежде, что и утром, и это показалось мне странным. Казалось, с того момента прошли недели. На его плече висела его дорожная сумка, которую мы вместе собирали.

Он лениво улыбнулся, увидев мое ошеломленное выражение лица.

Все нервные окончания в моей голове отреагировали одновременно, и это, вероятно, привело к короткому замыканию. Потому что я двинулась вперед прежде, чем поняла это. Обняла Кадена за плечи и уткнулась лицом в изгиб его шеи. Он сразу же крепко обнял меня в ответ. Я прижалась к нему как можно сильнее, пока наши тела не слились в одно целое. Все, что произошло ранее в этот день, стало неважным. Только Каден имел значение.

— Ты в порядке? — спросил он, немного ослабив объятия.

Его движение было нежным и осторожным. Я не могла объяснить, что происходило с моим телом. Потому что во мне внезапно вспыхнуло жгучее желание, а все мои чувства вдруг вырвались на свободу. Я задрожала.

Каден проницательно посмотрел на меня. Он выглядел озадаченным.

— Могу ли я что-нибудь сделать для тебя?

Я медленно кивнула, путешествуя взглядом по его лицу, пока не остановилась на губах.

— Что тебе нужно, Элли?

Я колебалась лишь долю секунды, затем подняла руки и обхватила его щеки ладонями.

— Ты.

Это было единственное, что я сказала, прежде чем подняла голову и крепко прижалась губами к его губам.

Глава 22

Каден издал приглушенный звук, который я истолковала, как неожиданное согласие. Затем пальцами одной руки обхватила его затылок, а второй обняла за шею и осторожно провела своим языком по его.

Стон Кадена отозвался во всем моем теле.

Господи, я хотела его. Так, как не хотела никого другого в своей жизни.

Мы вместе ввалились в номер, и он захлопнул за нами дверь. Потом на мгновение оторвался от моих губ, чтобы посмотреть на меня. Его глаза стали темнее, чем когда-либо, и в них не было ничего, кроме страсти и чистого желания. Мое сердце колотилось так сильно, что содрогалось все тело. Уже в следующую секунду Каден держал мою голову и целовал, пока у меня не закружилась голова. С него соскользнула шапка, но ему было все равно.

Мне хотелось чувствовать Кадена, исследовать его кожу, поцеловать каждую его татуировку. Но для этого на нем было слишком много одежды. Чересчур много. Проведя руками по его спине, я схватилась за низ его рубашки. В мгновение ока стянула ее через его голову и небрежно откинула в сторону. Затем нежно поцеловала его грудь, из-за чего он тихо выдохнул. Я отстранилась и внимательно осмотрела его тело.

У него было все то же телосложение, каким я его запомнила. Но в этот раз можно было смотреть, не таясь, и без стеснения прикасаться к нему. Мышцы Кадена напрягались, пока я касалась его торса сначала робко, затем все смелее. Задержавшись чуть дольше на животе, я задумалась, стоило ли опускаться ниже. А почему, собственно, нет?

— Господи, Элли, — внезапно выпалил Каден, зарываясь пальцами мне в волосы. Откинув мою голову назад, он снова начал меня целовать. Его язык нежно и в то же время яростно сплетался с моим. Все мое тело покалывало от интенсивности ощущений, а ноги стали ватными. Казалось, Каден чувствовал то же самое, потому что, обняв меня за талию, на шатких ногах направил нас в сторону кровати. Наш поцелуй прервался, когда он упал на постель, распластав меня на себе. И вот, я сидела верхом на нем, и меня совершенно не смущал тот факт, что под халатом на мне ничего не было.

Каден посмотрел на меня из-под полузакрытых век, затем пробрался под мягкую ткань и прикоснулся к моей голой коже. Он гладил мои бедра вверх-вниз, посылая дрожь по всему телу. Поставив одну руку на кровать возле его головы и склонившись над ним, я поцеловала его в колючую щеку, затем опустилась к шее, где задержалась подольше, пока из груди Кадена не вырвался низкий звук.

— Ты меня убиваешь, — с трудом выдохнул он, и, минуя узел на халате, продолжил исследовать мое тело, поднимаясь к груди. Остановившись, провел пальцем вдоль ложбинки, а затем под грудью.

Нежно укусив его за шею, я задвигала бедрами, чувствуя его возбуждение. Ткань его джинсов грубо ощущалась на моей голой коже, и мне тут же захотелось избавиться от нее. Поэтому протянула руку, но прежде чем успела дотянуться до пояса, была перевернута им и прижата спиной к матрасу.

Лицо Кадена было так близко к моему, что его дыхание ласкало мои губы. От него пахло мятой и Каденом. Отчаянная страсть завладела мной.

— Элли… Я пришел не для этого.

Я заставила его замолчать, прижавшись к нему губами, и целовала, пока не начала задыхаться. Вцепившись пальцами в его плечи, я притянула Кадена как можно ближе к себе.

Это было не просто желание — это была одержимость. Я нуждалась в нем, каждой клеточкой своего тела.

Но Каден снова отстранился от меня и, затаив дыхание, произнес:

— Я не стану спать с тобой. Только не так.

Я разочарованно застонала.

Каден криво ухмыльнулся.

— Приятно знать, что ты хочешь меня, но не думаю, что сейчас подходящее время… именно сейчас. Ты невменяема.

И хотя мое тело ненавидело Кадена за это, я понимала, что он прав. Поэтому, ослабив хватку на его плечах, нежно погладила его спину.

Каден закрыл глаза, задержав дыхание.

— Если ты сделаешь так еще раз, я, возможно, передумаю, — пробормотал он, уткнувшись лицом в изгиб моей шеи. Его щетина царапала мою обнаженную кожу. Это прикосновение сводило меня с ума. Потом он поцеловал меня и пустил в ход зубы. Я судорожно втянула воздух — он действительно знал, что делал.

Я прекратила ласкать его спину, и Каден поднял голову, чтобы посмотреть на меня. Его взгляд был замутненным, но внимательным. Он скользнул пальцами по моему лицу. Я лежала в плену его рук и чувствовала, как меня окутывал жар его тела. Независимо от того, что происходило вокруг, это дарило чувство безопасности. Впервые с тех пор как позвонила мама, мне стало тепло. Невероятно тепло. Я чуть повернула голову и посмотрела на свою любимую татуировку. Осторожно погладила шрифт песни, обводя каждое слово, пока его мышцы напрягались под моими пальцами.

— Мне нравятся твои татуировки, — пробормотала я и повернула голову к кругам на другой руке. — Не потому, что у меня фетиш на типов с татуировками, а потому, что их смысл столь значим.

Увидев код Морзе, улыбнулась. Теперь, когда познакомилась с Рейчел, я лучше поняла, что означала эта татуировка.

— Мне нравится, что ты постоянно смотришь на них и краснеешь всякий раз, когда я ловлю тебя на этом.

Уголок его рта дрогнул. Я осторожно подняла руку к его губам, очерчивая пальцами линию рта. Его глаза горели похотью. Но затем Каден скатился с меня и лег рядом. Подперев голову рукой, он задумчиво посмотрел на меня. Его взгляд все возвращался к узлу халата.

— Ты можешь что-нибудь надеть? Мне трудно сосредоточиться.

Я тоже перекатилась на бок, чтобы мы оказались с ним лицом к лицу.

— Ты уверен, что хочешь отказать мне?

Его челюсть напряглась.

— Элли.

— Каден.

На мгновение он замолк, и я видела, как в его голове крутятся мысли. Затем Каден издал звук, похожий то ли на полустон, то ли на полусмех.

— Я не отказываю тебе, Пузырек. Я лишь сказал, что не собираюсь спать с тобой.

В следующую секунду он снова перекатился на меня. Затем распахнул халат, и я затаила дыхание, пока Каден смотрел на меня горящим взглядом.

— Но это не мешает попробовать нам кое-что другое.

И он прильнул к моим губам, потом перешел на шею и заскользил дальше, вниз. Остановился у груди и раздвинул полы халата шире, пока полностью не обнажил ее. Он посмотрел на меня с немым вопросом в глазах, но я смогла лишь закусить губу. Каден принял это за ответ «да» и опустил голову, покрывая грудь нежными поцелуями. Я выгнула спину, и, клянусь, почувствовала ухмылку на своей коже, прежде чем он сомкнул губы вокруг соска, и тихонько застонала. Одной рукой он провел вдоль моего тела, пока не остановился на бедре и крепко вжал меня в матрас. Его прикосновение было идеальным сочетанием грубой твердости и невыносимой нежности. Моя грудь налилась тяжестью и стала чувствительней, я жаждала освобождения. Жаждала его, хотя и знала, что сейчас не самое лучшее время отбрасывать наши правила прочь. Но мне не хотелось портить прекрасный момент, думая о том, что это значит. Было слишком хорошо.

— Если продолжишь в том же духе, я наброшусь на тебя, хочешь ты того или нет, — выдохнула я.

Каден ласкал мою грудь языком, а затем посмотрел на меня сквозь густые черные ресницы.

— О хочу или не хочу речи не идет.

— Хочешь сказать?.. — задыхаясь, спросила я.

Я почувствовала на своей коже, как он улыбнулся, и в моем животе запорхали бабочки.

— Хочу сказать, что у моего самоконтроля есть свои пределы.

Я не знала, что он хотел этим сказать, однако надеялась, это означало, что Каден доведет начатое до конца. Будто прочитав мои мысли, он переместил руку на внутреннюю сторону моего бедра. Но вместо того чтобы прикоснуться ко мне там, где я больше всего желала, заскользил пальцами вниз к моему колену и замер на нем ненадолго. Но потом вернул ладонь на прежнее место и легким движением развел мои бедра. И тогда же его дыхание опалило мою грудь, а мое стало прерывистым. И когда Каден погладил чувствительную кожу моей киски, я застонала так громко, что эхо отразилось от стен номера.

— Хочешь, чтобы я тебя умоляла? — спросила дрожащим голосом, обхватив его лицо ладонями, чтобы он посмотрел на меня.

В его глазах не было ничего, кроме желания. Было очевидно, что он пытался сдерживать себя, чтобы не взять сразу то, что так хотел.

— Это было бы отличным вариантом, не так ли? — прошептал он, и я снова ощутила его щетину, в этот раз прямо на груди.

— Меньше слов, больше… — Я забыла, что хотела сказать, потому что Каден, наконец, направил руку в нужное место. Задержав дыхание, я сжала губы.

— Больше чего? — прорычал он.

— Больше… этого, — выдохнула я, когда он провел большим пальцем по моему самому чувствительному местечку.

Я была близка к взрыву. Каден вновь взял в рот мой сосок и начал сосать его. Я выгнулась ему навстречу, и когда он одобрительно застонал, почувствовала это всем телом. Затем, когда он быстрее задвигал большим пальцем, откинула голову назад.

Я уже видела звезды. В миг, когда меня полностью накрыло ощущениями, Каден стремительно поцеловал меня, поглощая мой хриплый вскрик.

Задыхаясь, я упала на подушку. Тело стало вялым, а конечности невероятно тяжелыми. Каден убрал руку и поправил халат. Я смотрела, сонно моргая, как он завязывал пояс на узел. Затем он упал рядом со мной.

— Правила нарушены лишь наполовину, — прошептала я, поворачивая голову к нему. — Хороший компромисс, не так ли?

Внезапно на меня навалилась страшная усталость, но я изо всех сил старалась не закрыть глаза. Будто в одно мгновение вся энергия из моего тела куда-то улетучилась.

— Вторая наилучшая сделка, которую я когда-либо заключал, — тихо согласился он со мной. Я не стала спрашивать, что Каден имел в виду. Мое дыхание уже восстановилось. И я все еще чувствовала его руку в своих волосах, когда засыпала.

* * *

Меня разбудил стук. Я села в постели и потерла глаза. Бросив взгляд в окно, поняла, что уже рассвело.

Дверь в номер была открыта, и я увидела, как Каден принял тележку, заваленную едой, и сунул что-то в руку коридорного. На нем снова была рубашка, но его волосы все еще были в беспорядке — видимо, сам недавно проснулся.

Каден втащил тележку в номер и закрыл дверь. Запах жареного мяса ударил мне в нос, и я, вздохнув, потянулась. Мои конечности все еще были тяжелы, и казалось, что я могла двигать ими только в замедленном темпе, но чувствовала себя замечательно. Должно быть, это из-за его присутствия. Я больше не чувствовала себя неполноценной, и даже злость на ложь матери ушла на второй план. Вместо этого я чувствовала, что все мое тело охватила дрожь.

Каден снимал крышки с разных тарелок и блюд и вдыхал аромат еды, на что мой желудок сразу же громко заурчал. Каден повернулся ко мне с забавным блеском в глазах. Когда наши взгляды встретились, я тут же подумала о том, что он проделывал пальцами и ртом со мной всего несколько часов назад. Мне стало жарко, а между ног запульсировало. Поэтому я поспешно отвернулась — слишком большой была вероятность того, что я бы потеряла над собой контроль и накинулась на него.

— Нет. — Он подошел к кровати и встал коленями на матрас, продавливая его своим весом. Затем взял двумя пальцами меня за подбородок, приподнимая его. — Прекрати.

— Что? — хрипло спросила я.

— Ты прекрасно знаешь что. — Он наклонился вперед и прижался лбом к моему. — Не прячься от меня.

Каден не двигался с места. Я закрыла глаза и через секунду, с трудом сглотнув, медленно кивнула. Прекратила пытаться возвести свои защитные барьеры и просто наслаждалась близостью. Затем осторожно наклонилась вперед и прикоснулась к его губам. Каден вздохнул и погладил большим пальцем мою щеку.

— Теперь не могла бы ты что-нибудь надеть? А то я могу думать лишь о твоем обнаженном теле под этим халатом, — вздохнул он и слегка потеребил полу халата. Улыбнувшись, я кивнула и соскользнула с кровати. Взгляд Кадена прожигал мою спину, и мне стоило огромного труда не обернуться. Вместо этого я взяла леггинсы, зеленый свитер оверсайз, нижнее белье из сумки и скрылась в ванной. Там сбросила халат с плеч. Моя кожа стала чувствительней, наверное, это из-за того, что я все еще ощущала губы Кадена на своей груди. Я закрыла лицо руками.

Я нисколько не сожалела об этом. Совсем наоборот. Меня пугал тот факт, что я желала большего. Если бы он не провел черту, то пошла бы до конца. Так сильно я хотела его.

Это было плохо.

У Кадена была чрезвычайная способность разрушать все мои стены, как бы высоки или тверды они ни были. Он как чертов таран. И то, что теперь в моей голове засела песня Майли Сайрус «Wrecking Ball» (Примеч. «Wrecking Ball» — с англ. шаровой таран, шар для сноса зданий), мало помогало.

Я надевала свою одежду, не обращая внимания ни на что вокруг себя, и не заметила, как свитер оказался задом наперед. Закатив глаза, перекрутила его, а потом несколько раз провела ладонями по растрепанным волосам, пока не почувствовала, что готова покинуть безопасность ванной комнаты.

Каден уже расставил тарелки с тележки на круглом столе у окна и как раз наливал вино. Заметив меня, он продемонстрировал бутылку.

— Я подумал, почему бы нам не расслабиться немного, раз все за счет твоей мамы.

Я улыбнулась.

— Звучит чудесно.

— Рад, что тебе нравится мой план. Подходи. — Он кивнул на пустой стул около стола, и я быстро пересекла комнату и села напротив него.

И с удивлением разглядывала изобилие еды. Здесь было жареное мясо, рис, тушеные овощи на выбор и даже чизкейк с черникой.

— Просто твой желудок так громко урчал во сне, и поскольку я был не занят, то вызвал обслуживание в номер, — объяснил Каден, поднимая бокал.

Я нерешительно последовала его примеру. Мне не удавалось разобрать выражение его лица. Хотя он широко ухмылялся, было в нем что-то грустное и задумчивое.

— Почему ты здесь, Каден? — Вопрос случайно сорвался с моего языка, хотя мне ни в коем случае не хотелось разрушить данный момент.

Каден опустил взгляд, а потом посмотрел на меня со странным выражением.

— Ты нуждалась во мне, поэтому я приехал сюда. Разве не так поступают друзья?

Конечно. Опустив взгляд, я уставилась на еду. Я не могла не думать о том, что за такое короткое время нашего знакомства, мы уже так много разделили между собой. Я знала, что мы не просто друзья, и была уверена, Каден тоже видел это, но…

— Элли, — прервал он мои мысли, а затем наклонился над столом. — У нас так много других дел, с которыми нужно разобраться. Это в приоритете или?..

Он был прав. Конечно, прав. Поэтому я кивнула и растянула губы в улыбке. Каден широко улыбнулся мне в ответ и снова поднял свой бокал.

— Предлагаю выпить за… свободу.

Я чокнулась с ним бокалом.

— За свободу я всегда «за».

Мы выпили, а затем принялись за еду. Я наелась до такой степени, что в меня больше не лезло ни кусочка, в отличие от Кадена, который кушал с умом. Я же съела все — даже чизкейк. А когда мы допили вино, то снова вызвали обслуживание номеров, чтобы они забрали посуду и маленькую тележку.

— Я уверена, что больше никогда не буду есть, — пробормотала я, держась за округлившийся животик. Если бы Каден захотел сейчас переспать со мной, то я бы не смогла. Чисто физически.

Он обошел стол и подошел к французскому окну, выходящему на балкон. Открыв дверь, вышел наружу и секунду спустя вернулся, чтобы стащить с кровати одно из огромных покрывал. Бросив на меня взгляд через плечо, он показал подбородком следовать за ним.

Что я и сделала. Между тем уже наступил поздний вечер, и было довольно холодно. Обхватив себя руками за плечи, я огляделась. Вид был не очень — только дома, улицы и промышленный район вдали, но так как мы были на одном из верхних этажей отеля, мир отсюда казался почти таким же маленьким, как со смотровой площадки в Вудс-Хилле.

— Я могу понять, почему ты не нашла здесь ничего прекрасного, — через несколько минут произнес Каден.

Он расстелил часть покрывала на маленькой скамейке, стоящей у балюстрады, и сел на нее.

— Раньше я любила Денвер, или, по крайней мере, пригород, в котором мы жили. Но чем старше я становилась… тем сложнее все было. И тем несчастнее была я.

Я села рядом с ним и подтянула колени к груди. Каден укрыл оставшейся частью пледа мои плечи, и я с благодарностью улыбнулась ему.

— Возможно, я полюбила бы это место, если бы моя юность прошла иначе. Или если бы мы с родителями лучше понимали друг друга. Я не знаю.

— Не могу представить, каково это было для тебя, Пузырек, — пробормотал он. — Ты вообще не вписываешься в это место. — Он замолчал и сглотнул несколько раз. Тишина между нами стала напряженной, и я почувствовала, что он тоже готов довериться мне. — Но знаю, каково это, когда тебя не понимают. Что оно делает с тем, кто не чувствует никакой привязанности к семье.

— Ты говоришь о своем отце? — осторожно спросила я и, в то же время, немного расслабилась. Слушать его было намного легче, чем продолжать разговор о собственных проблемах.

Каден медленно кивнул. Его взгляд был сфокусирован на какой-то точке вдали.

— Он всегда находил общий язык с моим братом. После развода Алекс проводил с ним бо́льшую часть времени, тогда как я — с мамой. Ты видела нас — лучшего дома я не могу и представить себе. Папа, напротив, типичный бизнесмен… всегда думающий лишь о собственной выгоде и довольно неэмоциональный. Он и твои родители, скорее всего, нашли бы общий язык. Он думал лишь о компании. Все, что его интересовало, это как сделать из меня и Алекса первоклассных бизнесменов. Раньше он был одержим тем, чтобы мы пошли по его стопам. После развода все стало только хуже, так что я все больше отдалялся от него. И в какой-то момент наша семья полностью раскололась. Еще до того, как я осознал это. — Он шумно выдохнул. — Мне нечего было сказать отцу. А когда узнал причину развода…

Каден замолчал. Наши руки соприкоснулись, и я почувствовала, как напряглись его мышцы, когда он сжал руки в кулак. Он молчал несколько минут. Я дала ему время, в котором он нуждался.

— У него был роман, — наконец, выдохнул Каден. — Он бросил маму ради своей секретарши. Я чуть не накинулся на него, когда он сказал нам.

— Но не сделал этого, — тихо промолвила я. Каден мог быть вспыльчивым и импульсивным, но не таким глупым.

Он покачал головой и провел пальцами по волосам.

— Если бы Алекс не удержал меня, я бы это сделал.

Я не могла поступить иначе в этот момент — осторожно положила руку ему на колено. Он посмотрел на меня, и в его глазах было столько боли и горя, что мне хотелось отвести взгляд и сменить тему. Но это было бы нечестно. Особенно после всего того, что Каден сделал для меня в этот день.

— Только мама… и позже уже моя бывшая, не позволили мне полностью озлобиться, — продолжил Каден.

С того момента, как он отреагировал на тот диск в своей машине и на комментарий Спенсера в «Хилл-Хаус», мне стало ясно, что в жизни Кадена был кто-то важный. Но он впервые упомянул свою бывшую подружку.

— Что-то пошло не так, — в шутку произнесла я, и Каден слабо улыбнулся, что выглядело немного неестественно.

— До того как Кендра бросила меня, я действительно был… милым, — сгримасничал он.

— Она много значила для тебя? — спросила я, игнорируя глухой удар в груди.

Каден нахмурился.

— Мне было шестнадцать, когда я встретил ее, поэтому не буду сейчас говорить о большой любви. Но она была моей первой девушкой. И после нашего расставания мне казалось, что я падаю в глубокую пропасть. Тем более, что расстались мы не очень хорошо… Под конец все стало довольно мерзко.

Невольно я подняла ладонь с его колена и пальцами очертила кольца на плече, одно за другим.

— Первые более широкие, потому что сначала боль была невыносимой. Затем она становилась меньше, как и кольца, — повторила я его слова и вспомнила ночь, когда он рассказал мне о значении татуировки.

Каден накрыл своей рукой мою. Мне хотелось посмотреть вверх на него, но я не могла. Я не была готова ко всему этому. Что мы откроемся друг другу и поделимся секретами из прошлого. Это пугало меня. Поэтому я медленно освободила свою руку и откинулась назад.

— Спасибо, что рассказал мне об этом, — сказала я, глядя в небо, ставшее смесью лилового и темно-синего цветов.

— Ты первая, кому я рассказал.

Я нахмурилась.

— Но Спенсер часто оставлял комментарии по этому поводу, — недоумевала я.

— Потому что мы были уже знакомы, когда я был с Кендрой, — тихо ответил Каден. — В любом случае, я никогда и ни с кем не говорил об этом.

Теперь я была обязана посмотреть на него.

— Спасибо.

— Прекрати благодарить меня, Пузырек.

— Ладно. Но все равно, спасибо.

— Мы оба сломаны, не так ли?

— Я могу с этим только согласиться, мистер Уайт.

Между нами воцарилась тишина, которая не была неприятной. Мы оба переваривали сказанное.

— Думаю, тебе стоит пойти завтра на торжество, — через некоторое время произнес Каден, поправляя плед на наших плечах.

Я подумала, что ослышалась.

— Что? Ни в коем случае.

— Конечно, да. Твоя мама не рассчитывает увидеть там тебя. И тем более в компании со мной.

— Я не… Ох. — До меня дошел смысл сказанного, и я уставилась на Кадена. Во мне поднялась паника. — Но ты должен вернуться домой! Мы должны вернуться домой. Как же Рейчел и дети Чэда? И вообще, мне нечего надеть. Мама с ума сойдет, если я приду туда в обычной одежде.

Каден медленно наклонился вперед и остановил меня своим темным взглядом от дальнейшей тирады. Он смотрел мне в глаза, словно в душу заглянул, бесконечно долго, выискивая там разрешение, которое я с радостью дала ему. Затем преодолел последние сантиметры между нами и накрыл мои губы своими. Поцелуй был медленным и искренним, и отозвался во всем моем теле вплоть до кончиков пальцев ног. Каден тихо застонал, и этот звук также прошел сквозь меня.

Оторвавшись от меня, поцеловал уголки моих губ, щеки, прежде чем снова вернуться к моему рту, втянув нижнюю губу между зубами, нежно покусывая.

Когда Каден в последний раз поцеловал меня в лоб, а потом отстранился, моя паника уже исчезла.

— Думаю, ты должна пойти на это торжество со мной, чтобы показать своей матери, что ей нас не победить. Ты больше не позволишь ей ничего тебе сказать, Пузырек. Ты — полноценная личность, и только тебе принимать важные решения — именно это ты ей и покажешь.

Когда Каден сказал «нас», мое сердце пропустило удар. Вслед за этим в животе появились приятные покалывания, не имеющие ничего общего с желанием. Я открыла глаза и смущенно посмотрела на него.

— Думаю, ты прав, — пробормотала я.

— Я всегда прав, — ответил он.

— Ты очень самонадеянный человек, Каден.

— Почему я должен разыгрывать ложную скромность, если мы оба знаем, что я великолепен? — спросил он и встал. Подняв руки над головой, он потянулся.

Я последовала его примеру. Мы еще немного постояли снаружи. Тем временем небо полностью поглотила тьма, а воздух стал влажным и холодным. Пришла пора отправляться спать. Конечно, если мне это удастся в присутствии Кадена.

Глава 23

Взглянув в зеркало, я застонала, потому что выглядела так же, как и чувствовала себя.

Отвратительно.

Затем одернула черную юбку, которая вдруг стала выглядеть совсем не такой красивой, как в Вудс-Хилле, когда я упаковывала ее с собой. Кроме того, прозрачные колготки в черную точку внезапно показались детскими. Да еще в сочетании с синим свитером грубой вязки, приспущенным на одно плечо, весь наряд совершенно не подходил для торжественного вечера Харперов. Мне он нравился, и при других обстоятельствах я чувствовала бы себя в нем комфортно, но я знала, что мама будет воротить нос, когда увидит меня такой.

— Ты уже готова? — послышалось через дверь, и я вздохнула. Каден спрашивал это уже в третий раз. Видимо, пора мне уже, наконец, покинуть ванную комнату.

Мы провели ночь в одной постели, но оба были так измотаны, что сразу же заснули. Просыпаться вместе утром и завтракать оказалось вполне естественным. Тем более, что Каден в очередной раз высмеял мои предпочтения в кофе.

Но атмосфера между нами довольно ощутимо изменилась. Мне было трудно смотреть на него дольше пары секунд, чтобы не вспомнить о том, что он со мной вчера вытворял. Я все время ловила себя на том, что желала прикоснуться к нему. И мне хотелось этого все больше и больше.

Поэтому его идея — показать ему несколько достопримечательностей Денвера — пришлась как нельзя кстати. На улицах было сравнительно пусто. Вероятно, большинство жителей со своими семьями были заняты подготовкой ко Дню благодарения, а потому я могла спокойно показать ему окрестности. Однако мы оба быстро поняли, что Вудс-Хилл нам нравился больше. Нам не хватало свежего воздуха и красивых ландшафтов. Здесь же все казалось неживым и холодным.

После полудня мы вернулись в отель и посмотрели новый сезон «Игры престолов» на гигантской отельной плазме. После чего я начала неспешно собираться. Было довольно сложно сделать приличный макияж, не говоря уже о прическе, с моими скудными дорожными принадлежностями. Я не хотела думать о том, что скажет мама о моем виде. Обычно она неделями искала подходящий наряд для таких мероприятий, присылались даже дизайнерские вещи, которые стоили больше, чем моя годовая плата Кадену за аренду. Вещи, которые я носила сейчас, были красивы, но в основном из дисконтных или дешевых интернет-магазинов.

Я глубоко вздохнула. Несмотря на то что я боялась ее реакции, этот наряд был еще одним символом моей независимости, и матери придется спокойно это принять.

— Элли, я знаю, что ты надела — я собирал вещи вместе с тобой. Так что не надо драматизировать и оттягивать момент, — прозвучало из-за двери, и я закатила глаза.

Я быстро вытащила пару прядей из прически, чтобы она не казалась такой строгой, и затем открыла дверь.

— Ты нервничаешь, когда ванна заперта, верно? — с ухмылкой спросила я и вышла в коридор.

Каден уставился на меня широко распахнутыми глазами, затем прошелся взглядом по всему моему телу. Сглотнул несколько раз и открыл рот, намереваясь что-то сказать, но не издал ни звука. Какая необычная перемена.

Он тоже хорошо выглядел: голубая рубашка, коричневые штаны, потертые в нескольких местах, и темные кожаные ботинки. Я бы пошла с ним, одетым таким образом, куда угодно. Но была одна маленькая деталь....

Сделав шаг веред, я потянулась к рукавам его рубашки.

— Что ты делаешь? — спросил Каден, когда я начала расстегивать пуговицы. Потом взглянула на него, его глаза сверкали.

— Хочу, чтобы все их видели, — ответила я, закатав сначала рукав на левой руке, а затем и на правой, чуть ниже локтя.

— Ты действительно хочешь, чтобы у твоей матери случился удар, — сухо прокомментировал он.

Я провела пальцем по строке песни, набитой на его предплечье, прежде чем отступить и оценить свою работу.

— Теперь все идеально, — твердо произнесла я.

Когда Каден ответил на мою улыбку, в моем животе снова начало покалывать.

— Отлично.

* * *

Пять минут спустя, когда такси вырулило на нашу улицу, я попросила водителя остановиться. Потом встряхнула руками, так как они начали дрожать, но это ни капельки не помогло.

Это было дурацкой затеей. Я сглупила. С другой стороны, разве не это было моей целью? Хотела же, чтобы всем стало ясно, что я больше не мамина марионетка, и что мне все равно, что она или ее, так называемые друзья, думали обо мне.

— Готова? Или сделаем еще круг? — спросил Каден, но я сразу же покачала головой.

Я была готова предстать перед этими людьми. И, к тому же, я была не одна. Потом, пока не успела передумать, открыла дверцу машины и вылезла наружу. Было прохладно, но не слишком. К счастью, я захватила кожанку. Обхватив себя руками, ждала Кадена, пока он обменивался несколькими словами с водителем.

Когда он подошел ко мне, я вопросительно уставилась на него.

— Я просто сказал ему, чтобы он был готов к вызову в любое время, — ответил Каден, присоединяясь ко мне на тротуаре. — Итак, какой дом… Ладно, вопрос действительно неуместный.

Потому что здание, в котором проходил торжественный ужин, было видно издалека. Дорогие машины были припаркованы вдоль улицы, и гости шли по подъездной дорожке мимо помпезных скульптур и большого фонтана к ярко освещенному входу нашего дома.

Мне вновь потребовалось время, чтобы собраться с мыслями. Когда мы с Каденом вошли на территорию, я изо всех сил старалась не обращать внимания на бесчисленные знакомые лица и идти прямо ко входу. В какой-то момент он схватил меня за руку, заставляя замедлить шаг. Потом наклонился и пробормотал мне на ухо:

— Все будет хорошо.

Я надеялась, что он прав.

Когда мы оказались внутри, нас вежливо встретили слуги в черных костюмах и приняли у нас куртки, чтобы отнести их в подвал. Там находился большой гардероб, специально оборудованный для таких мероприятий.

Официант предложил нам шампанское, и я потянулась за бокалом. Каден последовал моему примеру. Но, как обычно, сначала понюхал напиток, и когда брызги жемчужной жидкости ударили ему в нос, поморщился и прищурил глаза.

— Иногда ты напоминаешь мне кота.

Уголки его губ дрогнули.

— Кота? Ничего лучше не придумала?

— Да, не придумала, — рассеяно ответила я, наблюдая за тем, как все больше и больше людей входило в фойе. Они восторженно приветствовали друг друга, бурно разговаривали и обменивались пустыми фразами, которые посылали неприятную дрожь по моему позвоночнику.

Все принарядились, поэтому мы с Каденом довольно сильно выделялись в нашей одежде. Но даже если они и выглядели чудесно, я не завидовала ни одной женщине в этом зале. Потому что знала, каково это — провести весь вечер в чересчур облегающем платье и не иметь возможности вдоволь полакомиться закусками. Сейчас у меня такой проблемы не было.

— Кристал? — прозвучал позади меня высокий голос. Я застыла и неохотно повернулась.

Передо мной стояла Брианна Меллери, с которой мы учились в средней школе. Она выглядела так, словно нарядилась, чтобы покрасоваться на красной ковровой дорожке перед премьерой фильма в Голливуде, а не для торжественного ужина. Обувь и золотистое платье, что были на ней, стоили целое состояние.

— Брианна, — вежливо поздоровалась я, стараясь, чтобы моя улыбка выглядела не слишком натянутой. Когда-то мы с ней дружили и часто ходили вместе на вечеринки. Мы даже выглядели похожими — с нашими светлыми волосами и короткими обтягивающими платьями. Тем не менее, больше я не находила ничего общего между нами.

— Не могу поверить, что вижу тебя здесь, — сказала она, наклоняясь и целуя меня в обе щеки. — Ты выглядишь… иначе. Так непринужденно. Мне нравится.

Я приподняла бровь. Верилось с трудом.

— И ты привела кого-то с собой! — пронзительно вскрикнула она, оглядывая Кадена от макушки до пят, буквально пожирая его глазами.

— Я — Каден, — вежливо представился он.

Когда Брианна потянулась с намерением поцеловать его так же, как и меня, он добавил:

— Парень Кристал.

Наверное, мгновение я выглядела такой же озадаченной, как и Брианна.

— Как чудесно. — Она прикрыла рот ладонью и захихикала. — Ты переехала в городишко на другом конце света и вернулась с таким мужчиной. Я должна срочно рассказать Линдси. Все равно мне нужно подойти к ней, но после этого ты должна рассказать нам всё о своей учебе!

С этими словами она ушла.

Я смотрела ей вслед, и когда она оказалась вне поля зрения и слуха, обратилась к Кадену:

— Парень Кристал?

Он поднял руки.

— Это самозащита. Я не хотел, чтобы она рассматривала меня в качестве жертвы и затащила в какой-нибудь угол, чтобы сделать со мной что-то. У девчонки есть когти.

К сожалению, я не находила это смешным.

— Ты в курсе, что она сейчас рассказывает об этом всем?

Каден улыбнулся.

— У меня нет проблем с этим.

— Если ты так считаешь.

— А у тебя? — тихо спросил он.

Я ответила не сразу, оглядывая комнату. Несмотря на тот факт, что был ранний вечер, большинство гостей уже прибыло. Некоторые возмущенно поглядывали на нас с Каденом, другие старались не показывать вида, что шепчутся о нас. Я знала, что так будет. И хорошо понимала, какие выводы они сделают, когда увидят меня с Каденом вместе на этом торжестве.

Я сделала большой глоток.

— И у меня нет, — наконец, ответила я, но мой голос прозвучал не так твердо, как хотелось бы.

Я почувствовала руку Кадена на спине. Он несколько раз провел ею верх вниз. Но вместо того чтобы упокоить меня, его прикосновения возымели противоположный эффект — они напомнили о том, как ощущаются его руки на моей голой коже, и мне стало жарко.

К счастью, в этот момент я увидела отца, и это сразу охладило меня. Даже в простом черном костюме он излучал безусловную власть и величие. Он стоял возле одного из столов и беседовал с человеком, который чуть позже перешел к другой группе гостей. Без лишних слов я схватила Кадена и потащила за собой. Папа как раз взял себе бокал шампанского и хотел выпить, когда заметил нас. Его глаза округлились, но затем он скрыл свое удивление сдержанной улыбкой.

— Как хорошо, что ты все-таки смогла прийти. — Он даже не посмотрел на меня, вместо этого оглядывая Кадена сверху вниз.

— Это мой сосед по квартире, Каден, — произнесла я, стараясь не хмуриться. — Каден, это мой отец.

— Николас Харпер, — сказал папа, протягивая Кадену руку. Они пожали руки, при этом свирепо глядя друг на друга.

— Рад познакомиться, сэр, — ответил Каден.

— Ты живешь с моей дочерью?

— Папа! — вскрикнула я. Жар расползался по моим щекам и шее.

— Да, сэр. Она снимает у меня одну из комнат, — твердо ответил Каден, держась уверенно и свободно. Если он и чувствовал себя напуганным, то не показывал этого.

Я и представить себе не могла, что однажды попаду в такую ситуацию. Раньше папа не интересовался тем, что я делала и с кем проводила время. Всю неделю он работал как сумасшедший, а по выходным я была в разъездах. В этот момент впервые осознала, что мы прожили много лет вместе, но так и не узнали друг друга.

— Николас! Я повсюду тебя ищу! — К отцу подошел пожилой мужчина и положил руку ему на плечо.

— Фрэнсис! — радостно произнес Николас. — Рад, что вам удалось меня найти. Могу я предложить вам вина? Или, насколько мне помнится, вы предпочитаете скотч, верно?

Отец еще раз кивнул нам, а затем повел своего делового партнера в сторону бара.

— Это было не так уж и плохо, — сказал Каден, опершись руками на фуршетный стол перед нами.

— М-м-м, — промычала я, поскольку не знала, как реагировать на эту встречу. Да, папа познакомился с Каденом, но понял ли он, что я пришла сюда не для того, чтобы оказать им с мамой услугу, а как раз наоборот? Я думала, что моего наряда и выставленных напоказ татуировок Кадена будет достаточно, чтобы все поняли, но, видимо, я ошиблась. Нахмурившись, я поставила шампанское на стол и провела пальцем по краю бокала, из-за чего раздался звук, словно кто-то провел вилкой по тарелке.

* * *

В течение следующего часа председатели благотворительной организации этого года произносили приветственные речи, но я почти не слышала ни слова. Во-первых, к нам постоянно подходили знакомые из моей прежней жизни, которые заискивали передо мной и с любопытством посматривали на моего спутника. Во-вторых, Каден делал все возможное, чтобы наше пребывание здесь было максимально сносным. Особенно мне понравилось, как он придумывал безумные скандалы с участием некоторых гостей.

— Вон там стоит Александр Мактальман, — сказал Каден, кивком указывая в сторону пожилого мужчины, которого я не знала. Он был невероятно высок и одет в клетчатый костюм, и еще пытался незаметно чесать промежность. — Шотландский лорд, расстроенный, что не может сегодня носить килт. Как видишь, он чувствует себя довольно стесненным.

— У тебя невероятное воображение, — проговорила я с набитым ртом. Мы собрали гору закусок на нашем столике, потому что были слишком голодны, чтобы ждать нормальную еду.

— А это Сабрина Миллер-Фишбери. Она является председателем гольф-клуба для несовершеннолетних преступников, и у нее интрижка с лордом Мактальманом.

Волосы женщины, на которую указывал Каден, были так туго стянуты, что натягивали кожу лица. Нужно предложить маме этот вид «естественного» лифтинга как альтернативу тому количеству ботокса, который она регулярно вкалывает.

— Но миссис Миллер-Фишбери застряла в браке с мистером Фишбери, который больше не делает ее счастливой. Особенно с тех пор, как средство, стимулирующее рост волос, перестало действовать.

Я проследила за взглядом Кадена. Он смотрел на довольно маленького мужчину, на голове которого красовался парик поверх оставшихся волос. Не сдержавшись, я громко рассмеялась, но сразу же зажала рот рукой, не желая привлекать к себе внимание окружающих.

— Теперь твоя очередь, — сказал Каден и довольно ухмыльнулся.

Он пытался делать все возможное, чтобы развеселить меня, и не жаловался, хотя я была уверена, что он предпочел бы быть в другом месте. И я была так благодарна ему, что решила поучаствовать в его нелепой игре. Я огляделась в поисках следующей жертвы. Придуманная история уже готова была сорваться с моих губ….

Но затем я увидела его.

И мое сердце остановилось.

То, как он держался, его прямой, твердый профиль. Волнистые каштановые волосы с несколькими седыми прядями. Я бы узнала Рассела Андерсона где угодно.

У меня перехватило дыхание. Перед глазами затанцевали черные точки, и я ухватилась за стол, чтобы удержать равновесие.

Наши взгляды встретились. Сначала он чуть удивился, а затем на его лице появилась радостная улыбка.

Мне стало плохо.

Он обменялся несколькими словами со своим коллегой и пожал ему руку, а затем развернулся и направился к нам.

В любой момент меня могло вывернуть наизнанку.

— Элли? — позвал Каден, но я не слышала его.

Рассел все приближался. А потом остановился передо мной. Резкий запах его одеколона ударил мне в нос, усилив тошноту.

— Кристал.

Я вздрогнула. Мне хотелось плюнуть ему в лицо, ударить и пнуть, но, как обычно, в его присутствии меня полностью парализовало. Поэтому я не отстранилась, когда он наклонился, чтобы поцеловать меня в щеку в знак приветствия, и задержал губы у моего уха. Его теплое влажное дыхание заставило меня сжаться.

— Как приятно видеть тебя.

Я сжала губы, ничего не говоря, просто смотрела прямо пред собой и сжимала кулаки. Мне не хотелось видеть его высокомерную улыбку. Или жадный взгляд, бродивший по моему телу.

— Учеба пошла тебе на пользу, — довольно проговорил он.

Я молчала. Каден подошел ко мне ближе и прикоснулся рукой к моей спине.

— А это у нас кто? — спросил Андерсон, его голос прозвучал неодобрительно.

Это вывело меня из транса, и я, наконец, посмотрела на него.

— Это мой парень, Каден Уайт. — Я не могла объяснить сама себе, как мне удалось произнести это спокойным и твердым голосом. Должно быть, что-то во мне переключилось на автопилот. — Каден, это…

— Рассел Андерсон. Старый друг семьи, — опередил он меня, коротко кивнув Кадену, вместо пожатия.

Я почувствовала, как Каден напрягся рядом со мной. Он притянул меня еще ближе, поддерживая, не зная, кто этот человек, не говоря уже о том, что его присутствие вызывало во мне. Словно сбылся мой самый худший кошмар.

В следующий момент затрещали динамики, и раздался голос моей матери. Она рассказывала об организации, в которую в этом году пойдут пожертвования, и насколько она была дорога ей лично.

Но я продолжала смотреть на Андерсона. Я не могла поверить, что у него хватило наглости появиться здесь. Говорить со мной. Прикасаться ко мне. В доме моих родителей.

Как они могли впустить его сюда после всего того, что он со мной сделал?

— И особенно мне приятно то… — продолжала мама веселым голосом, — …что я имею честь сегодня отметить особенного человека. Он не только самозабвенно поддерживает фонд, но еще является старым другом нашей семьи. — Она сделала театральную паузу. — Дамы и господа, я прошу вас тепло поприветствовать главного спонсора этого года… о ком я говорю? Конечно, вы все его знаете! Рассел, ты где?

От изумления у меня отвисла челюсть.

Андерсон повернулся ко мне. Он медленно провел рукой по моей талии и прошептал:

— Было приятно снова увидеть тебя, Кристал. Возможно, мы сможем освободить немного времени друг для друга позже.

Затем он повернулся, поправил галстук и с сияющей улыбкой пошел сквозь толпу на трибуну к моей матери.

Я почувствовала, как подкашиваются мои ноги, и схватила Кадена за руку.

— Уведи меня отсюда, — выдохнула я. — Пожалуйста, уведи меня отсюда.

Каден сразу же среагировал, обнял меня и мягко, но уверенно подтолкнул в сторону входной двери. Спокойный голос Андерсона слышался отовсюду. Для него было бы честью получить награду, но он принимает ее от имени всех нуждающихся…

Мой живот скрутили болезненные спазмы, и я с трудом удержалась, чтобы меня не стошнило в фойе.

Только у выхода я осмелилась сделать вдох. Словно утопающий, я глотнула свежего воздуха. Каден быстро провел меня по подъездной дорожке, подальше от особняка, игнорируя вопросительные, а иногда встревоженные взгляды окружающих. Выбравшись на улицу, он немного ослабил хватку, и я тотчас же опустилась на тротуар. Каден что-то сказал, но я слышала только голос Андерсона в своей голове, как он произносил мое имя и шептал, шептал, шептал...

Мой пульс участился. У меня больше не было сил.

Лицо Кадена появилось предо мной, он присел на корточки и нежно коснулся моих колен. Я оттолкнула его руки. Не хотела, чтобы ко мне сейчас прикасались.

Он дал мне время прийти в себя, но ни на секунду не спускал с меня глаз.

— Что этот мудак сделал с тобой? — наконец прошептал он.

Я не ответила. Каден обхватил мое лицо своими большими ладонями, но, вместо чувства безопасности, его прикосновение испугало меня, и я начала сопротивляться ему.

— Элли, ты должна поговорить со мной, — убеждал меня Каден. — Он… он сделал тебе больно? — Он выдавил из себя эти слова так, словно ему было физически больно произносить их вслух.

Я поняла, о чем он меня спросил, и сразу же покачала головой.

— Я тебе не верю.

Я заставила себя посмотреть на Кадена. Умоляла его взглядом, хотя в моих глазах плескалась паника. Его руки дрожали.

— Он не спал со мной. — Это все, что я сказала, прежде чем отправилась искать наше такси. Стены, которые я ранее возвела вокруг своей души, снова вернулись. И они помешали мне рассказать, что же на самом деле произошло.

Я быстро нашла такси. Каден помог мне сесть, затем попросил водителя чуть подождать. Он исчез и вернулся через пять минут с нашими куртками. Затем накинул мне на плечи мою кожанку, а своей укрыл мне ноги. Чем дальше мы уезжали от родительского дома, тем легче мне становилось дышать. Но я все еще не могла выносить прикосновения Кадена. Просто не получалось. Это было слишком. Всего было слишком.

Приехав в отель, я сразу же скрылась в ванной. Я использовала, наверное, целую упаковку геля для душа. Наносила его на свое тело снова и снова, но ужасные воспоминания я не могла смыть вместе с ним. Когда, наконец, закрыла воду, вся ванная комната была наполнена паром. Я встала перед большим зеркалом над раковиной и дрожащей рукой протерла полоску, чтобы видеть себя.

Бледная как смерть девочка, уставившаяся на меня широко распахнутыми от паники глазами, была мне хорошо известна. Я видела ее в зеркале каждый день в течение нескольких месяцев.

Я попыталась дышать ровно.

Нет ничего страшного в том, что я встретила сегодня Андерсона. Просто я не была к этому готова. Наша последняя встреча состоялась почти три года назад — мама всегда следила за тем, чтобы мы не пересекались. Должно быть, она действительно верила, что я не приду сегодня вечером. Иначе никогда не пригласила бы его. Я была абсолютно уверена в этом. Другого объяснения быть не могло. Так ведь?

Закутавшись в свой халат, я тщательно почистила зубы, а затем надела леггинсы и широкую черную футболку. Начав сушить волосы, я постепенно успокоилась.

— Элли? — услышала я тихий голос Кадена по ту сторону двери.

Я глубоко вдохнула. Я знала, что больше не могу от него скрываться. Поэтому растянула губы в улыбке, но она казалась вынужденной. Затем попробовала снова. На этот раз получилось более убедительно. Теперь я могла встретиться с Каденом и надеялась, что он поверит мне. Иначе не знаю, как еще справиться с этой ситуацией. Он никогда не должен был видеть меня в таком состоянии.

Я осторожно вошла в спальню. Он сидел на кровати, обхватив руками голову. Услышав меня, поднял голову — Каден выглядел очень обеспокоенным.

Я улыбнулась.

— Прекрати, — сердито произнес он.

Моя улыбка чуть померкла.

— Я не знаю, о чем ты.

Схватив сумку, я стала складывать вещи.

— Элли, прекрати делать это.

Я продолжила рыться в сумке.

— Все хорошо, Каден. Просто я немного перенапряглась.

Он зарычал и за несколько шагов пересек комнату, схватил меня за плечи и развернул к себе лицом. Я открыла рот, чтобы запротестовать, но увидела, как он зол.

— Ты, черт возьми, расскажешь мне, что это было.

— Отпусти меня.

— Нет.

— Каден, отпусти меня, — прошептала я и попыталась оттолкнуть его обеими руками.

— Нет, — повторил он, и на этот раз его голос прозвучал угрожающе тихо. — Ты не закроешься от меня. Не после последних месяцев, не после того, как я познакомил тебя с моей мамой, не после прошлой ночи, и уж точно не после сегодняшнего дня. — Он рывком притянул меня еще ближе к себе, и кончик его носа оказался всего в нескольких миллиметрах от моего. — Ты меня поняла?

Конечно, я его поняла. Но Каден не осознавал, чего требовал от меня. Это невозможно, и чем раньше он это поймет, тем будет лучше. Покачав головой, я снова попыталась высвободиться из его хватки.

Но он лишь усилил ее.

— Господи, что ты хочешь от меня? — закричала я и ударила обеими руками его в грудь.

— Правду, — спокойно проговорил Каден, не сдвинувшись ни на миллиметр. — Я хочу знать, что этот ублюдок сделал с тобой? Почему ты смотрела на него так, будто он сам дьявол? Я хочу знать, что между вами произошло, почему ты не можешь находиться с ним в одном помещении, не сходя с ума, я хочу знать…

— Прекрати, — прервала я его. У меня кружилась голова, пульс участился.

— Я не могу не думать об этом. Я был там, когда он приветствовал тебя. Мне пришлось взять себя в руки, чтобы не заехать ему по лицу. То, как он смотрел на тебя, это…

— Замолчи, — умоляла я, прикрывая уши руками.

— Что он с тобой сделал? — перешел на шепот Каден. Он продолжал удерживать меня, но теперь еще и нежно водил пальцами по моим голым рукам. — Расскажи мне, Элли.

Я буквально почувствовала, как стены вокруг меня рушатся. И как бы ни старалась, больше не могла подавить воспоминания. Они обрушились на меня внезапным потоком, одно за другим, и я зарыдала в отчаянии. Колени подкосились, но Каден держал меня крепко. Вместе со мной он сполз по стене на пол. Горячие слезы потекли по моим щекам, когда воспоминания, которые я так долго пыталась отставить в прошлом, вернулись, а вместе с ними паника, страх, беспомощность. Одиночество.

Я плакала, плакала и плакала.

Каден гладил меня по волосам, бормоча нежные успокаивающие слова на ухо, обнимая меня так крепко, словно хотел силой удержать меня.

* * *

В какой-то миг слезы закончились. Я лежала между ног Кадена, свернувшись калачиком и склонив голову ему на грудь. Его размеренное дыхание и сильные руки, обнимающие мое дрожащее тело, дарили мне чувство, которого я раньше никогда не испытывала, — чувство абсолютной стабильности.

А потом я начала рассказывать.

— Все началось вскоре после того, как мне исполнилось шестнадцать, — пробормотала я ему в рубашку, мокрую от моих слез. — Андерсон был новым партнером папы и проводил у нас довольно много времени, так как родители хорошо с ним ладили. Он вложил огромные деньги в нашу компанию.

Я вспомнила тот день, когда папа в день подписания контракта в эйфории вернулся домой, и мы все отправились на обед в чертовски дорогой ресторан.

— Я действительно хорошо к нему относилась — он помог моему отцу продвинуться в бизнесе. И если отец и мать были счастливы, то, в итоге, я тоже извлекала из этого выгоду.

Каден успокаивающе погладил меня по спине, будто воодушевляя продолжить рассказ. Я вздохнула и продолжила:

— Когда это началось, я даже не обращала внимания на его действия. На то, как он невзначай прикасался ко мне, подходя мимо. На то, как приближался ко мне ближе, чем это было уместно. Тогда я считала, что напридумывала себе невесть что, и что, должно быть, это случайность. И поначалу это было совсем безобидно. Но потом он стал более… настойчивым, а его прикосновения более развратными. Когда я делала домашнее задание, он наклонялся ко мне и нюхал мои волосы, или… — На миг у меня пропал голос, и мне пришлось прочистить горло. — Или прикасался губами к уху, когда приветствовал поцелуем в щеку, как мама. Он часто шептал мне пошлые словечки, которые заставляли меня краснеть, а потом шутил о том, как легко меня вогнать в краску.

Я с трудом сглотнула.

— Это был скрытый вид… издевательств. Когда я, наконец, сказала ему прекратить это, он пригрозил расторгнуть контракт с моим отцом, что очень сильно повлияло бы на весь бизнес. Я… я испугалась, что могу уничтожить финансовую стабильность моих родителей.

Каден замер, и я почувствовала, как он напрягся. Он хотел что-то сказать, но я быстро продолжила:

— Поэтому я не сопротивлялась. И, как бы странно это ни прозвучало, в какой-то момент я к этому даже привыкла. К его постоянной близости, скользким комплиментам. К его рукам, которые иногда забирались мне под юбку, радостному взгляду, когда мама покупала мне новое платье.

Я сглотнула комок в горле.

— В один из вечеров он и пара друзей моих родителей выпивали у нас. И он прокрался в мою комнату.

За моей спиной Каден сжал руки в кулаки.

— Он начал целовать меня, но я оттолкнула его, — сказала я. — Рассел ушел, но это его не очень обрадовало. После этого его подкаты стали еще навязчивей. Он был в курсе, что родители ни о чем не знают, и не оставлял меня в покое. В какой-то момент мне стало казаться, что он повсюду. Я боялась идти домой.

Глаза начало щипать, но я сдерживала слезы.

— Я не могла больше есть, спать. Оставалась в школе как можно дольше, потом пряталась в торговом центре или тусовалась с друзьями. Иногда просто сидела в кинотеатре до последнего сеанса. Однажды, когда я упала от истощения, мама заставила меня рассказать ей, что происходит.

Я замолчала, чтобы перевести дыхание. Затем вдохнула и выдохнула несколько раз. Мне было трудно говорить, потому что никогда и никому настолько раньше не доверяла.

— Я рассказала ей о том, что делал и говорил Андерсон, и она выглядела расстроенной. Она спросила меня, он… — Я снова прочистила горло. — Изнасиловал ли он меня, и я ответила «нет». Затем она спросила, заставлял ли он меня делать еще что-нибудь. Я отрицательно покачала головой. Он никогда не причинял мне боли… Он просто навязал себя тихим, тошнотворным способом.

Казалось, Каден затаил дыхание, и я подняла голову с его груди, чтобы посмотреть на него. Его губы были плотно сжаты, а в глазах светился гнев.

— Ты знаком с моей матерью. Она никогда не допустит, чтобы что-то испортило бизнес отца или репутацию нашей семьи. Мама сказала, что мне не о чем беспокоиться, что она купит мне новую одежду, более закрытую.

Каден с шумом выдохнул и впился пальцами мне в спину, но, казалось, не заметил этого. Его губы были сжаты, а глаза горели гневом.

— Она ничего не сделала.

Я вздохнула.

— Да. Я рассказала ей о том, что мне некомфортно и что я боюсь Андерсона. Я боялась, что он снова проберется ко мне в комнату, а я не смогу его оттолкнуть. Хотела пойти в полицию и заявить на него, но мама не позволила. Она сказала, что мне никто не поверит — у меня не было синяков, вообще ничего. Сказала, что в итоге все меня примут за лгунью. И из-за этого я утащу нашу семью в пропасть. Сказала, что найдет решение и позаботится о том, чтобы я больше не видела Андерсона. И так было… до сегодняшнего вечера.

— Так ты согласилась оставить этого ублюдка на свободе, чтобы не навредить родителям, — недовольно заметил Каден.

Я устало пожала плечами.

— У меня не было выбора.

— Ты была ребенком, Элли, — произнес он дрожащим от ярости голосом.

Мгновение я просто слушала сердцебиение Кадена. Потребовалось некоторое усилие, чтобы продолжить дальше:

— Поэтому я старалась проводить дома как можно меньше времени. Особенно по выходным. Даже папа это заметил. Но так как он ничего не знал, я отдалилась от него, чтобы ничего не рассказывать.

Я горько засмеялась.

— А мама… я больше не могла смотреть ей в глаза. Она пригрозила Расселу заявлением, после чего он вложил еще больше денег в компанию. Она позволила ему заплатить за наше молчание.

Каден вздрогнул. На долю секунды в его глазах промелькнуло что-то очень темное, но, прежде чем я смогла разобраться, все исчезло, и он притянул меня к себе еще ближе.

— Мне так жаль, что тебе пришлось пройти через все это, — пробормотал он мне в волосы.

— На самом деле, я думала, что оставила это позади… Я имею в виду, что встречалась с парнями и кое-что пробовала. Но, увидев сегодня и услышав, как мама восхваляет его, это вскрыло старые раны. — Я все еще видела перед собой лицо Андерсона, его похотливую улыбку, и вздрогнула. — Мама хотела, чтобы я пришла на сегодняшнее торжество. Она знала, что он будет там. Список тех, кто получит награду, известен за пару недель до начала мероприятия. Она специально это сделала.

Каден медленно покачал головой.

— Не могу представить, как в одном человеке может быть столько злобы.

— Я лишь хочу оставить все это и наконец-то покончить с прошлым, — сказала я, вздохнув.

Я так устала. И хотя, доверившись Кадену, я сняла огромный груз с плеч, чувствовала себя более уязвимой, чем когда-либо.

— Хочу домой, — пробормотала я некоторое время спустя. — Я имею в виду — в Вудс-Хилл.

Потому что там был мой дом — здесь меня ничего не держало.

Каден чуть отодвинулся от меня, убрав мои волосы с лица. Его взгляд был все еще мрачным и тяжелым.

— Если ты хочешь этого, мы сядем на следующий же самолет.

Глава 24

Когда рано утром мы свернули на подъездную дорожку к дому матери Кадена, нас вышла встретить сияющая Рейчел. Каден спросил, не против ли я заехать ненадолго к его маме, и я согласилась. В конце концов, из-за меня они не смогли провести праздник вместе.

Рейчел открыла дверцу машины с моей стороны еще до того, как мы окончательно остановились, и молча обняла меня. Она была достаточно тактична, чтобы не комментировать мое опухшее лицо и синяки под глазами, лишь выразительно посмотрела на сына.

В гостиной уже был накрыт стол, и я с облегчением опустилась на стул. Последние несколько дней были изматывающими. Мне срочно нужно было отдохнуть. Пары минут дремы на плече Кадена в самолете оказалось мало.

— Дети Чэда показались мне милыми, — поделилась Рейчел, наливая нам кофе.

— Это хорошо, — ответил Каден.

— Сколько им? — спросила я, добавляя себе немного молока.

— Тринадцать и семнадцать, — ответила Рейчел и села за стол напротив меня. — Это было чертовски волнительно, скажу я вам.

Казалось, было вполне естественно находиться в этом доме и завтракать вместе с Каденом и его матерью. Они оба дали мне почувствовать себя желанным гостем. Потому я еще хуже чувствовала себя из-за того, что испортила им День благодарения.

— Мне очень жаль, что я доставила вам столько хлопот.

Я должна была это сказать, иначе от сожалений меня разорвало бы изнутри.

— Я не хотела.

Каден проворчал что-то нечленораздельное себе под нос и закатил глаза.

— Не волнуйся об этом. Это был несчастный случай, и Чэд с пониманием отнесся к этому. Я рада, что с твоим отцом все в порядке, — протягивая через стол руку, тепло произнесла Рейчел и сжала мою ладонь.

— Кроме того, нам хватило еды ровно на четверых. Я и забыла, сколько едят подростки. — Ее смех заполнил комнату. — В следующий раз нужно получше все рассчитать.

Я была уверена, что она говорила это лишь из вежливости, но все равно была благодарна за ее слова. Потом взглянула на Кадена, мрачно уставившегося на свой кофе. Он был напряжен со вчерашней ночи и не переставал хмуриться после нашей беседы. И на обратном пути почти не разговаривал со мной. Я понимала, что сперва ему нужно переварить мою историю. На его месте я бы поступила так же. Но то, что он отдалился от меня, ранило. Тем более, что я надеялась… нет. Я запретила себе заканчивать эту мысль.

Взгляд Рейчел то и дело переходил от меня к Кадену и обратно, но она не стала комментировать напряжение, царившее между нами. Вместо этого она начала рассказывать о своей первой встрече с Чэдом, которая произошла в приемной ее дантиста. Они одновременно потянулись к одному и тому же журналу, а после уже не могли прекратить улыбаться друг другу. Когда ассистент врача вызвал Чэда, он передал Рейчел журнал с его номером телефона, написанным на обложке. Это было невероятно романтично.

После завтрака Каден исчез наверху, чтобы собрать вещи, пока я помогала его маме убрать со стола и относить продукты на кухню с открытой планировкой.

— Он так волновался за тебя, Элли, — вдруг произнесла Рейчел и взяла сыр, который я передала ей. — Я никогда не видела его таким. Он места себе не находил.

Что мне было на это ответить? Еще позавчера я заверяла ее, что между нами только дружба. Но теперь я уже не могла отрицать, что чувствовала нечто большее к нему. Гораздо большее. Но сейчас не время думать об этом.

— Мне приятно видеть его таким, — продолжила Рейчел, улыбаясь мне.

Я хотела спросить, что она имела в виду, когда покашливание отвлекло меня. У входа в кухню, с сумкой на плече, стоял Каден.

— Я пойду немного освежусь, — сказала я, оставляя их наедине. Мои щеки пылали.

В гостевой ванной я плеснула в лицо холодной водой. Затем прижала влажные ладони к щекам, пытаясь взять свои эмоции под контроль. Так больше не могло продолжаться. Мои коленки не должны были дрожать всякий раз, когда Каден оказывался возле меня. Всё же, мы живем вместе. И что бы между нами ни случилось, я ни в коем случае не хотела терять его дружбу.

Я последний раз глубоко вдохнула и пошла на кухню, чтобы попрощаться с Рейчел, но остановилась в коридоре, услышав приглушенное бормотание голосов.

— Ты все неправильно поняла, — холодно прозвучал голос Кадена.

Рейчел рассмеялась.

— Ты считаешь, я ослепла? Я же вижу, как вы относитесь друг к другу.

— Возможно, между нами и есть некая симпатия, но это не больше, чем просто дружба, мам.

Мое сердце замерло.

— Могу я узнать причину?

— Не можешь.

Мать Кадена выругалась. Теперь я поняла, от кого он этого набрался.

— Я твоя мать, я имею право спросить, что…

— Просто она тащит за собой слишком большой багаж, ясно? — настойчиво прошептал Каден. — Я не справлюсь с этим. Я вообще не хочу справляться с этим. Я не могу постоянно заботиться о ком-то, кто вот-вот может расклеиться из-за всякой херни.

— О, Каден. Она не Кендра, дорогой.

— Просто оставь это, мам.

Его слова были словно удар в живот. У меня не получилось заглушить свой судорожный вздох, и голоса сразу же затихли. Поэтому я быстро наклонилась и надела свои ботинки, когда Каден и Рейчел вышли из кухни и подошли ко мне в коридоре. Я подняла голову и натянуто улыбнулась.

Каден попрощался со своей матерью, и я сделала то же самое, в последний раз поблагодарив ее за все. Затем, словно оглушенная, забралась в джип и еще раз помахала Рейчел на прощание, когда Каден выехал на дорогу.

Весь путь я притворялась, что крепко сплю. Когда Каден припарковал машину, я сделала вид, будто проснулась. Мы молча поднялись наверх, и когда он открыл дверь в нашу квартиру, меня охватило чувство радости, несмотря на пульсирующую боль в сердце. Я была так счастлива вернуться домой. Здесь все чувствовалось как-то… правильно. Будто мое место здесь. В этом доме.

— Хочешь принять душ? Иначе я пойду первым, — сказал Каден, опустив сумку на пол в прихожей. Он снял ботинки и протянул руку, чтобы забрать мою куртку. Я сделала вид, что не заметила этого жеста.

— Можешь идти первым, — ответила я, проходя мимо него в свою комнату. Тихо закрыв за собой дверь, я опустила свою дорожную сумку на пол. А через минуту услышала шум воды в душе.

Словно на автопилоте, я стала разбирать свои вещи. Грязное белье бросила в корзину и начала уборку в самом дальнем углу комнаты. Мне нужно было чем-то заняться, неважно чем.

Последние дни были настоящими американскими горками в эмоциональном плане, и лишь благодаря Кадену я не развалилась на части. Он приехал ко мне, когда я больше всего в нем нуждалась, выслушал и обнял меня. Я думала, он хотел, чтобы я открылась и доверила ему свою историю. Думала, что он не убежит, когда узнает, сколько всего я ношу в себе. Думала, что он чувствовал ко мне то же, что и я к нему.

Но теперь я знала, что это не так.

Я задавалась вопросом: что Кадена пугало больше всего? То, что Андерсон делал со мной? Или то, что я слушалась маму и молчала? Или мой вчерашний срыв?

Не имело смысла ломать себе голову над этим.

Каден не хотел меня — теперь я знала точно. То, что произошло между нами в отеле, ничего не значило для него.

Я сама виновата. Все же, Каден никогда не скрывал, что чувства для него — табу, и он не искал отношений. Сама еще пару дней назад была убеждена, что мы должны выяснить этот вопрос, прежде чем это станет чем-то большим, и мы потеряем контроль. Но мне не стоило об этом волноваться — Каден не собирался позволить нам поменять статус наших отношений. И мне не в чем было его винить, никто не хотел иметь дело с тем, кто таскал за собой кучу проблем.

Тем не менее, мне казалось, что мое сердце сковано холодными тисками, крепко сжато ими.

Глава 25

Оставшаяся часть выходных тянулась бесконечно. Доун позвонила, чтобы рассказать мне о том, как День благодарения проходил у нее. Оказалось, ее бывший заявился со своей новой девушкой, из-за чего ей было очень плохо. Так что я была не единственной, кто плохо провел время. Сегодня она должна была вернуться в Вудс-Хилл, и я не могла дождаться ее приезда, потому что уже устала от своей кровати, и даже сериалы, которыми я пыталась отвлечься, постепенно закончились.

Последние несколько дней мы с Каденом избегали друг друга. Мы даже не пили вместе кофе. Каждый готовил только для себя, и это был огромный шаг назад. За все это время я видела его лишь дважды, и то оба раза он как раз выходил из квартиры.

Молчание ранило меня. В первую ночь мне было трудно сдержаться и не пойти к нему — хотел он меня или нет. Я скучала по нему и жаждала его близости. Но в то же время знала, что холодное отдаление пойдет нам на пользу. Мы нуждались в некоторой дистанции друг от друга.

И мне срочно нужно было выбраться из квартиры, хотя бы на пару часов. Когда Доун написала, что она уже в общежитии, и мне можно прийти, я присвистнула от радости и глянула на себя в зеркало, но решила оставить все как есть. Мы могли бы рассказать друг другу о наших каникулах, выпивая и уплетая гору сладостей. Ничего более прекрасного прямо сейчас я не могла себе представить.

Каден и Спенсер сидели в гостиной и играли в приставку. Я нахмурилась. Даже не заметила, когда Спенсер пришел.

— Привет, Элли, — радостно воскликнул он, махнув мне своим джойстиком.

— Привет, Спенс, как ты? — спросила я, забирая ключи с кухонной стойки.

— Лучше не бывает. О, черт возьми!

— Тот, кто не смотрит, что творит джойстиком, проигрывает, — сухо заметил Каден, откидываясь на спинку дивана.

Прекрасно, что у него все было хорошо. Мудак. Я старалась не показывать, как сильно его поведение ранило меня. По крайней мере, он мог хотя бы поздороваться со мной. Или прокомментировать мой внешний вид. О, Боже, если мне уже не хватало его едких замечаний, пожалуй, пора наведаться к неврологу и проверить голову. Очевидно, что-то в моем мозгу работало не так, как нужно.

— Идешь к Доун? — спросил Спенсер, отложив джойстик и посмотрев на меня. Если бы я не была так зла на Кадена, его сияющие надеждой глаза рассмешили бы меня. — Она вернулась?

— Да. И нам нужно наверстать упущенное.

Спенсер кивнул.

— Передай ей привет от меня.

— Конечно. — Я повернулась, чтобы уйти.

— Удачи, Элли.

На полпути я остановилась и глянула через плечо на Кадена. Его взгляд был сосредоточен на экране телевизора и лишь раз скользнул по мне.

— Вам тоже, — тихо вздохнула я.

* * *

Общежитие больше не казалось вымершим, но все еще оставалось довольно тихим. Я даже спокойно передвигалась по коридорам, при этом не сталкиваясь с кем-нибудь постоянно, как было перед началом занятий после летних каникул.

Добравшись до комнаты Доун, я пару раз постучала в дверь, и через несколько секунд она распахнулась.

Смущенная, я застыла и моргнула.

Передо мной стояла вовсе не Доун. Это была Сойер. Псевдо-подружка Кадена, с которой я столкнулась в свои первые выходные в Вудс-Хилле и которую с тех пор больше не видела в нашей квартире.

— Что ты здесь делаешь? — с удивлением выпалила я.

Сойер же не выглядела удивленной. Увидев меня, она лишь закатила глаза.

— Я здесь живу, — ответила она и дала мне войти. — К сожалению. Если ты заставишь ее прекратить реветь, я тебе заплачу. — Она наклонилась и зашнуровала свои ботинки. Затем прошла мимо меня, захлопнув дверь.

Я озадаченно посмотрела ей вслед. Видимо, Сойер и была той странной соседкой, которую Доун всегда пыталась избегать. С ума сойти.

Я покачала головой. Надо будет поломать голову над этим позже. Сейчас же мне, в первую очередь, нужно позаботиться о Доун.

Свернувшись калачиком и завернувшись в одеяло, словно в защитный кокон, она лежала на кровати.

— Доун? — осторожно спросила я.

— Она чокнутая, — раздался из-под одеяла приглушенный голос. Затем она отогнула уголок и показалась часть ее лица. Выглядела Доун так же, как я чувствовала себя со Дня благодарения. Неблестяще. — Я совсем не плачу.

Я встала на колени возле кровати и убрала красновато-каштановую прядь с ее лба.

— Просто ты устала.

Она покачала головой, и одеяло задвигалось вместе с ней. Я сдержалась, чтобы не рассмеяться.

— Нет. Я просто прячусь.

— От кого? — поинтересовалась я.

— От всего мира.

Я кивнула и сняла обувь.

— В твоем укрытии не найдется еще местечка?

Она тут же отодвинулась в сторону и приподняла одеяло, чтобы я могла скользнуть внутрь. После того как я легла рядом с ней, она натянула одеяло на наши головы.

— Миленько тут у тебя, — пошутила я.

Доун хмыкнула. Ее щеки покраснели, но она не выглядела плачущей. Скорее злой.

— Что случилось, Доун?

— Это была катастрофа, — вздохнула она. — Этот идиот приволок свою новую девку на ужин к моему отцу. Мне хотелось убить его.

— Он есть и останется мудаком, — согласилась я.

Затем Доун рассказала мне о том вечере. Как у нее выпал бокал из рук, когда она застукала его с ней на кухне. И как его родители весь вечер сочувственно смотрели на нее, что еще больше злило Доун.

— Мы — рыжие — как правило, открыто демонстрируем наши чувства, особенно это заметно по цвету лица, — проворчала она. — Никогда в жизни у меня не было такого ужасного Дня благодарения. Надеюсь, твой прошел лучше.

Хотелось рассказать Доун все, включая Андерсона и мой срыв, и хотя в моей жизни не было другой подруги, которой бы так сильно доверяла, я не смогла. Я была еще не готова. Поэтому лишь ограничилась рассказом о звонке матери. И, конечно же, рассказала про Кадена, который приехал ко мне и пошел со мной на благотворительный ужин к родителям.

Когда я закончила, Доун вздохнула.

— Этот парень влюблен в тебя, — прокомментировала она, наматывая прядь волос на палец.

— К сожалению, нет, — не удержавшись, возразила я, только потом сообразив, как это прозвучало.

— Значит ли это, что у тебя есть к нему чувства? — тут же выпрямилась Доун.

— Да, — Я с трудом сглотнула.

— Но это же здорово, Элли!

— Я слышала, как он сказал своей маме, что у меня слишком большой багаж за спиной, — быстро сказала я, чтобы она не радовалась раньше времени.

— Что, прости? — Доун уставилась на меня с открытым ртом.

— Он сказал, что у него нет желания заботиться о ком-то, кто в любой момент может сломаться от малейшей мелочи. — Было больно повторять его слова вслух.

Доун медленно отодвинулась, затем откинула одеяло с наших лиц, чтобы нам было чем дышать.

— Вот же кретин.

— Можешь повторить это снова, — фыркнула я.

— ОН ТАКОЙ…

— Доун! — прервала я ее, смеясь, и перевернулась на бок. Мы широко улыбались.

Остаток дня мы ели шоколад и делились историями из прошлого. Я узнала больше о тесных отношениях Доун с отцом и кое-что про ее мать, которая покинула их много лет назад. Также она рассказала про бывшего парня, который всегда был рядом и поддерживал ее, пока не предал. Взамен я рассказала о своих родителях и что наконец-то набралась мужества попрощаться с ними.

Несмотря на то что еще не могла полностью довериться Доун, впрочем, как и она мне, я чувствовала себя прекрасно. Совместное времяпровождение еще больше сблизило нас. Мы определенно были на правильном пути. Доун и я — вместе против всего мира.

— Думаю, нам нужно прекратить прятаться и, наоборот, начать завоевывать мир, — в какой-то момент произнесла Доун.

Теперь она лежала на спине, задрав ноги на стену и вытянув их. Я, напротив, устроилась на животе.

— Завоевывать мир? — Я приподняла бровь. — Ты действительно думаешь, что мы готовы?

— Ну, я не имею в виду начинать уже сегодня или завтра. Но мы могли бы, я не знаю, сделать что-то. Создать наше собственное моджо. (Примеч.: по афроамериканскому народному поверью моджо — это амулет в виде фланелевой сумки, содержащей один или несколько магических предметов. Это «молитва в сумке» или заклинание, которое можно носить на теле). — Она пошевелила пальцами ног, и только тогда я заметила, что у нее разные носки.

— Моджо? Такой мешочек-талисман с травами? — выпрямилась я. — У тебя есть что-то подобное?

— Думаю, я подразумевала что-то больше похожее на карму. Это судьбоносная материя, сулящая невероятные вещи, когда ты добрый.

— Так ты хочешь показать миру, какие мы невероятные, чтобы он стал невероятным для нас?

— Кажется, я съела слишком много шоколада и больше не могу ясно мыслить. Но да, что-то вроде того, — с усмешкой посмотрела на меня Доун. — Итак, ты в деле?

И да, я была в деле.

* * *

Впервые с тех пор как познакомились, мы стали с ней одного роста. Но только потому, что она надела туфли на самых высоченных каблуках, которые я когда-либо видела в своей жизни, а мне пришлось остаться в своих ботинках на плоской подошве. Размер ноги Доун был намного меньше моего, поэтому для меня не нашлось ничего в ее коллекции обуви. Вместо этого она одолжила мне один из своих топов с глубоким вырезом. И так как грудь у меня была больше, то сел он весьма тесно. Но мне было все равно.

Мы выглядели великолепно, а остальной мир — с его коварными матерями, лживыми бывшими парнями и неуравновешенным Каденом — мог катиться ко всем чертям.

Сегодня мы собрались гулять, и нам было плевать на все. И дело не в том, что хотелось забыться, как я делала раньше. Совсем наоборот. Мы просто хотели потусить и повеселится. И нам это было очень нужно после того, как прострадали почти весь день.

Мы прибыли в «Хилл-Хаус» как раз вовремя. Очередь была небольшой, и нам не пришлось долго ждать, чтобы зайти. Внутри стояли и танцевали группками люди, но толпы не было. Мы заказали коктейли и даже заняли хорошие места за столиком в задней части клуба, видимо, карма была на нашей стороне.

— Давай проведем День благодарения вместе в следующем году, — предложила Доун.

— Лучшая идея, которая когда-либо у тебя была, — энергично закивала я.

— Мы просто… вот ведь черт.

— А вот теперь, — в замешательстве сказала я, — я не совсем понимаю, о чем ты.

— Не оборачивайся, — прошипела Доун, глядя на меня своими широко распахнутыми глазами.

Если бы она просто сказала мне посмотреть на то, как красиво был украшен ее коктейль, я бы наверняка повелась на это.

Но она сказала «не оборачивайся», поэтому, конечно же, я сразу обернулась.

Моника, Итан, Спенсер и Каден только что вошли в зал. Я хотела быстро отвернуться и сделать вид, что не заметила их, но Моника уже увидела нас и потянула всех за собой.

— Может, уйдем? — спросила Доун, но я покачала головой.

— Ну, мы все равно живем в одной квартире. Так что потусоваться здесь вместе не будет иметь большого значения, — тихо проговорила я, пожевывая соломинку.

— Эй, вы вдвое? Как у вас дела? — спросила Моника, когда подошла к нашему столику с парнями, следующими за ней по пятам.

— Замечательно, — ответила Доун, пронзая Кадена взглядом. Но он, похоже, даже не заметил этого. Лишь на мгновение его взгляд остановился на моей груди, а затем он сразу же отвернулся.

— Потрясающе, — согласилась я с подругой, и мы обе захихикали.

Итан посмотрел на заполненный стаканами стол и спросил:

— С вами кто-то сидит?

— Нет, с нами было только много шоколада, — гордо произнесла Доун.

— Элли передала тебе мой привет? — спросил Спенсер и без спроса уселся на стул рядом с ней. Ее щеки сразу запылали.

— К сожалению, я забыла. Извини, Спенс, — извиняющимся тоном сказала я. Моника забралась на стул с другой стороны от Доун, а Итан сел напротив нее. Так что для Кадена осталось место лишь рядом со мной. Превосходно. Мгновение он колебался, будто не был уверен, можно ли ему сесть. Я приняла решение за него и встала, не посмотрев на него.

— Я иду танцевать, — заявила я и скрылась на танцполе.

Я оставила свой коктейль на столике. Алкоголь здесь не помог бы. Я просто не могла это сделать. Не могла сидеть рядом с Каденом и делать вид, будто ничего не произошло. Особенно после того, как осознала, что чувствую что-то к нему. Мне срочно нужно было отдалиться от него, чтобы эти чувства остыли. Но, к сожалению, это было не так-то просто, когда вы живете вместе и имеете общих друзей. Мы сдружились, и вот это разрушать не хотелось.

Но вместо того, чтобы пойти танцевать, я скрылась в другой стороне бара, где меня никто из них не мог увидеть. Заказала себе воду и равнодушно помешивала ее соломинкой, при этом кубики льда звякали о край стакана. Я пропустила пару плохих песен и проигнорировала двух парней, пытающихся вовлечь меня в болтовню.

Через некоторое время возле меня появился Спенсер.

— Элли? — осторожно позвал он. Спенс прислонился к стойке рядом с моим барным стулом. В его взгляде я видела беспокойство. Он вновь надел одну из своих клетчатых рубашек, которая сегодня была полностью расстегнута, а под ней виднелась черная футболка. Его темные волосы были зачесаны вверх. Не впервые я заметила, что он был — вполне объективно — довольно привлекательным.

— Привет, — наигранно весело сказала я, потягивая воду так, будто это был крепкий напиток, и заставила себя улыбнуться. На самом деле, ничего другого мне не оставалось.

— Что случилось? — спросил он, испытующе глядя на меня. Не получив ответа, продолжил: — Ну же, Элли. Я не слепой. Кадену плохо, тебе тоже. Значит, что-то произошло.

— Тогда пойди и спроси у него, — фыркнула я, но тут же пожалела об этом. И покачала головой. — Прости. Это не твоя вина.

— Не беспокойся, — криво усмехнулся он. — Хочешь поговорить об этом?

Я снова покачала головой.

— Хорошо, — уступил Спенсер, опираясь локтями на стойку бара. — Тогда говорить буду я. С тех самых пор, как ты переехала к нему, Каден изменился. Никогда не видел его таким расслабленным, хотя я довольно долго с ним знаком. Он гораздо более спокойный и при каких-то обстоятельствах менее агрессивный.

— Это не имеет ко мне никакого отношения, — пробормотала я.

— Имеет, и ты это прекрасно знаешь, — возразил Спенс. — Это был лишь вопрос времени. Так что вы должны по-тихому уладить все разногласия между вами, пока другие вокруг вас не пострадали.

— Я…

— Нет, — прервал он меня. Его взгляд был настойчивым и пронизывающим. — Послушай, Элли. Каден пережил много всего, и ему нужно больше времени, прежде чем он сможет подпустить кого-то к себе. А ты продвинулась уже довольно далеко. И я не собираюсь сидеть и спокойно смотреть на то, как он разрушает то единственное, что делает его счастливым.

Он протянул мне руку, и я недоуменно уставилась на него.

— Либо ты пойдешь со мной, либо я расскажу всем, как ты рыдала, увидев пиццу.

Я знала, что Спенсер говорил серьезно. Не только относительно истории с пиццей, но и насчет того, что не позволит Кадену совершить ошибку.

И если быть честной, я тоже хотела, чтобы между мной и Каденом снова было все хорошо. Только я понятия не имела, как мы это сделаем.

Отодвинув воду в сторону, я приняла руку Спенсера, который с многозначительным взглядом повел меня на танцпол. Вдруг он остановился посредине танцпола, обнял меня за талию и притянул к себе.

— Какого черта? — Я сразу же уперлась руками ему в грудь, чтобы оттолкнуть.

— Поверь мне, — просто сказал он и начал двигаться в такт музыке. Наверняка, остальные хорошо видели нас отсюда.

— Серьезно? Ты хочешь заставить его ревновать? — смеясь, спросила я.

Прикосновения Спенсера не были требовательными, скорее они были дружескими, и я немного расслабилась. Но оставила руки на его груди.

— Десять, — пробормотал он, притягивая меня чуть ближе.

Я не решалась оглянуться.

— Спенсер, это смешно.

— Девять, — безразлично продолжил он и ухмыльнулся, покружив меня.

Каден никогда бы не повелся на такие глупые альфасамцовские приемы. В конце концов, он даже глазом не моргнул, когда мы со Скоттом танцевали вместе. А это было явно горячее нашего со Спенсером шоу.

— Восемь.

В этот момент между нами ничего не происходило.

— Семь.

Я, наконец, перестала надеяться. Каден не хотел меня и никогда не захочет. Ведь слышала же, что он сказал своей матери, с которой всегда был честен. Я не могла получить более честного ответа.

— Шесть. — Спенсер убрал волосы с моего лица и наклонил голову. Он засмеялся, будто я сказала что-то очень смешное, а затем притянул меня еще ближе. Черт возьми, а он был хорош. Если бы Спенсер провернул такое с Доун, она бы ела с его рук.

— Пя...

Вдруг из ниоткуда возле нас возник Каден.

Все произошло слишком быстро. Он оторвал Спенсера от меня, оттолкнул назад и бросился на него.

— Какого черта, чувак? — прорычал он, обеими руками схватив Спенсера за рубашку.

Вместо того чтобы испугаться, тот лишь лениво усмехнулся.

— То, что ты относишься к ней, как к мусору, не делает ее запретной для остальных.

Каден замахнулся и ударил Спенсера в лицо. Тот пошатнулся и упал.

— Каден! — испуганно вскрикнула я, обхватив его сзади руками, пока он снова не бросился на своего друга.

Каден дрожал от ярости, он вырвал руку и громко выругался. Окружающие были обеспокоены и в испуге уставились на него. Вдалеке я видела, как двое вышибал решительно приближались к нам.

— Уходи, — прошипел Спенсер, вскакивая на ноги. Его правый глаз уже начал заплывать. Он приложил к нему руку и вздрогнул от боли. — Убирайся отсюда.

— Спенс… — пробормотал Каден, но Спенсер поднял руку, останавливая его.

— Все в порядке, чувак. Я немного переусердствовал. — Он попытался улыбнуться, но получилась болезненная гримаса. Затем он в последний раз сказал: — Уходи сейчас же.

Казалось, Каден, наконец, очнулся от шока. Он схватил меня за руку и потянул к аварийному выходу. Я надеялась, что вышибалы не последовали за нами. Но не осмеливалась оглянуться назад.

Холодный ветер ударил мне в лицо, когда я вышла за Каденом через тяжелую металлическую дверь.

Большими шагами он пересек парковку и дернул себя за волосы.

— Черт побери! — выругался Каден.

Его голос раздался эхом в ночи.

— Каден, — нерешительно начала я, но он развернулся и поднял руку. Я никогда не видела его таким разгневанным.

— Нет, — прорычал он.

— Каден, пожалуйста…

— Оставь меня в покое, Элли. Просто оставь это, черт возьми.

Затем повернулся и почти пробежал последние метры до джипа. Не обращая на меня внимания, он сел в машину и завел двигатель.

И не успела я оглянуться, как он исчез с визгом шин.

Глава 26

На мгновение я подумала: «А не вернуться ли обратно в бар?», но была слишком зла для этого. Так что просто отправилась домой. И впервые с тех пор, как подслушала разговор Кадена и Рейчел в Портленде, мне не было грустно. Во мне не осталось места для каких-либо еще эмоций, помимо бурлящего гнева, особенно когда увидела джип, припаркованный возле нашего дома.

Этот чертов засранец реально оставил меня одну на стоянке, чтобы уехать прямиком домой. И это после всей той херни, что он натворил в клубе…

Перепрыгивая через две ступеньки, я побежала наверх, кипя от злости. Когда добралась до двери, мои руки так дрожали, что у меня только с четвертой попытки получилось попасть ключом в замок и, наконец, открыть дверь.

Из комнаты Кадена раздавалась громкая музыка. Хотелось кричать, но он все равно бы не услышал. А я была очень зла.

Поэтому швырнула ботинки в гардероб, нарушая идеальный порядок Кадена. Моя куртка приземлилась на пол, а сумка — на диван в гостиной.

Сжав руки в кулаки, я потопала в его комнату. Не колеблясь ни минуты, я со всей силы толкнула дверь. Не удостоив Кадена даже взглядом, направилась прямиком к стереосистеме и начала нажимать на кнопки. Но ничего не изменилось. Разочарованно вскрикнув, наклонилась и выдернула вилку из розетки. Мгновенно стало тихо.

Потом повернулась к Кадену.

— Ты что, издеваешься надо мной? — огрызнулась я.

Наклонившись вперед, он сидел на кровати, положив руки на бедра. На его правой руке лежало что-то похожее на пакет с замороженными овощами.

Он ничего не ответил, упрямо уставившись в пол.

— Я задала тебе вопрос, — еще громче сказала я.

— Я слышал. — Его голос был лишен каких-либо эмоций.

— Что, черт возьми, с тобой не так?

Но он продолжал молчать и не смотрел на меня.

Я не знала, что делать со своим гневом. Самым лучшим, наверное, было бы выплеснуть его на Кадена, встряхнув того что есть мочи. То, что он сделал, ранило меня сильнее, нежели слова, сказанные им матери. Я не заслуживала такого отношения.

— Зачем ты это делаешь? — спросила я. — Признаю, что вышла за рамки дозволенного, ясно? И мне жаль, что ты оказался в центре моих проблем. Но ты же сам хотел, чтобы я все тебе рассказала. Если теперь не можешь со всем этим справиться — это твоя проблема. Но это не повод быть таким мерзавцем. Ты все разрушаешь, Каден. Все.

— А что, если именно этого я и хочу? — тихо спросил он.

— Почему? — прошипела я.

Каден посмотрел на пакет на своей руке.

— Я не могу по-другому.

— Это самая большая ерунда, которую я когда-либо слышала. — Мой голос стал совершенно спокойным.

Каден вдруг встал, бросил пакет на пол и медленно шагнул ко мне.

— Я мудак, Элли, — настораживающе тихо произнес он, а его взгляд был непостижимо темным. — Полнейший засранец, который даже бьет своего лучшего друга. Привыкай. Это не изменится.

— Ты ударил Спенсера не потому, что ты мудак, — фыркнула я. — Ты врезал ему, потому что не можешь терпеть возле меня других парней.

— Да, — неожиданно согласился он.

— Ты не можешь справиться с этим, потому что пережил что-то, о чем не хочешь говорить, и… — Я резко замолчала и уставилась на него. — Что ты только что сказал?

Он сделал еще один шаг ко мне.

— Да.

— Что это значит? — отступила я. Вот не ожидала этого.

Каден громко выдохнул. Пару раз потер лицо руками и покачал головой. Затем остановился и на мгновение замер. Когда он наконец-то опустил руки, выражение его лица сменилось с отчужденного и замкнутого на… нежное.

— Да, Элли. Да, увидев тебя и Спенсера вместе, я будто сошел с ума. И, да, я сбит с толку, и это пугает меня. Да, после Кендры я больше ни с кем не сближался, и, да, я ненавижу то, что ты будишь во мне потребность быть открытым.

Я невольно затаила дыхание. Кровь шумела в ушах, а я смотрела на Кадена с открытым ртом, не в силах сказать ни слова.

— Ты сбиваешь меня с толку. Мне не хотелось никого подпускать к себе, но ты как-то прорвалась. Ты сводишь меня с ума своей болтовней, и иногда мне хочется заклеить тебе рот. — Он резко провел рукой по затылку. — Я не очень хороший парень и не хочу втягивать тебя в свои проблемы, потому что у тебя достаточно и своих, но… черт побери, Элли, — выпалил он, — ты нужна мне.

Каден осторожно прижал ладонь к моей щеке. Его пальцы дрожали, и я поняла, как сильно он сдерживал себя. Его прикосновение отдалось во всем моем теле. Он глубоко вздохнул.

— Я без ума от тебя.

— Но… но ты сказал своей матери… — Мой голос дрогнул. Его взгляд был таким пристальным, и я с трудом сглотнула. Каден был похож на ураган, который мог уничтожить меня в любую секунду.

— Что я должен был ей сказать? Я сам не знал, что происходит между нами, — прошептал он. — Ты не знаешь мою маму. Она бы никогда не отступила. Но думать, что я не хочу тебя из-за твоего плохого прошлого… Элли, это чушь. Для меня ты стала еще сильнее. Я восхищаюсь твоей храбростью, силой и доверием ко мне.

— Но ты даже смотреть на меня не мог после этого, — в замешательстве произнесла я, до сих пор не двигаясь с места.

— Потому что боялся, что сорвусь. Ты не представляешь, как тяжело было не прийти к тебе в последние ночи. Я так сильно хотел тебя… — Каден смотрел на меня голодным взглядом. — И я понял, что мне нравится быть тем, кто удерживает тебя, когда ты разваливаешься.

— Ты шутишь, — сказала я.

— Я — придурок и не думаю, что у меня есть надежда измениться. Но мне нравится быть придурком рядом с тобой. Тем, кто последует за тобой, если ты решишь съехать с квартиры. Или поедет с тобой в Денвер к твоим безумным родителям.

Этот разговор явно свернул совершенно в другое русло, нежели я ожидала. Я готовилась к тому, что Каден замкнулся и был неприступным, но сейчас он стоял передо мной и говорил слова, которые заставляли мое сердце биться все быстрее и быстрее.

— Откуда мне знать, что завтра ты не будешь вести себя иначе? Как насчет твоих правил? — хрипло спросила я. На секунду всерьез задумалась о том, чтобы развернуться и убежать, настолько сильными и ошеломляющими были ощущения от его слов. Но Каден рассеял мою панику, склонив голову и коснувшись губами моей щеки.

— К черту правила, Элли, — прошептал он. — Они были обречены на провал, едва я увидел тебя.

Глава 27

Каден не поцеловал меня.

Он просто прижал губы к моей щеке и, казалось, ждал ответа. К сожалению, я уже была не в состоянии ясно мыслить, особенно когда он был так близко.

Мой пульс участился, я едва могла дышать и так сильно жаждала его прикосновений, что было почти больно.

— Ты без ума от меня? — недоверчиво прошептала я.

— Совершенно без ума. Хотя иногда сомневаюсь в своем здравомыслии. Например, когда вспоминаю о твоем ужасном вкусе к кофе, вонючих свечах или о дисках Тейлор Свифт… Когда я думаю обо всем этом…

Я не дала ему продолжить, вместо этого обняла его за шею и поцеловала.

Каден издал удивленный звук и на мгновение замер, словно это было последним, на что он рассчитывал. Затем обнял меня руками, не крепко, но очень нежно, словно боялся, что я могла сломаться, если бы сильнее сжал меня в объятиях, и поцеловал в ответ.

Это был медленный, нежный поцелуй, и покалывание, вызванное им, распространилось по всему моему телу, от макушки до кончиков пальцев на ногах.

Мне так не хватало Кадена.

Он осторожно скользнул языком в мой рот и коснулся моего языка. Я вздохнула. Мне нужно было больше, намного больше. Поэтому прижалась к нему всем телом. Низкий стон вырвался из груди Кадена, но он оставался осторожным, даже убрал язык. Теперь наш поцелуй был почти невинным, что мне совсем не понравилось. Я так давно этого хотела, поэтому в этот раз мы точно закончим то, что уже давно начали.

А потому скользнула пальцами под рубашку Кадена, и он сразу же замер и оторвался от моих губ. Его дыхание было тяжелым, когда он сказал:

— Я не уверен, что сейчас…

— Если ты закончишь это предложение, я сделаю тебе больно, — пробормотала я ему в губы, проводя пальцами по спине.

Он вздохнул и закрыл глаза.

— Ты постоянно говоришь мне, что я не должна так много думать. И могу заверить тебя, что думать — это последнее, чего я сейчас хочу. — Я целовала его шею, покусывая кожу, пока его дыхание не стало прерывистым. — Я тоже без ума от тебя, Каден. — прошептала я. — Неважно, что у каждого из нас было в прошлом. Это ничего не изменит.

Потом посмотрела прямо в его голодные глаза. И его самообладание дало трещину. Я не знала, кто из нас был первым, но вдруг наши тела столкнулись, одной рукой он запутался в моих волосах, а другую положил на мою спину. Каден прижимал меня к себе до тех пор, пока я не начала задыхаться, цепляясь пальцами за его плечи. Затем поднял меня, словно мое тело совсем ничего не весило, и я рефлекторно обхватила его бедра ногами.

Каден застонал, и этот звук проник в каждую частичку моего тела. Губами он нашел мои, наш поцелуй углубился, стал интимнее. В этот раз Каден не сдерживался. Если бы я стояла, то мои ноги наверняка подкосились бы, вот как действовала на меня его близость.

Он пронес меня через комнату. По пути что-то грохнулось на пол, вероятно, мы опрокинули лампу, но меня это не волновало. Все, что имело значение, это обнимающий меня Каден.

Мы остановились перед кроватью. Я отпустила его бедра, и Каден позволил мне медленно соскользнуть вниз вдоль его тела, пока я не оказалась перед ним. Мы стояли так близко друг к другу, что между нашими телами не осталось свободного пространства. В его глазах горело желание, и я тонула в них. Дрожь сотрясала мое тело. Каден медленно положил руки на мои бедра, а затем скользнул пальцами под мою рубашку. Я застонала, когда он, наконец, коснулся моей обнаженной кожи. Каден потянул рубашку вверх, и я подняла руки, чтобы тот смог стянуть ее через голову. Небрежно отбросив ее за спину, он взялся за мой лифчик, который расстегнул в мгновение ока, но я решила не задумываться о том, откуда у него появилось такое мастерство. Мои соски заострились, но Каден продолжал смотреть в мои глаза, а не на мое тело.

Так много всего было в его взгляде. Все невысказанные слова последних дней, все те чувства, которые он пытался подавить. Я видела, как сильно он хотел меня. И хотела его так, как никогда прежде.

Когда он, наконец, опустил взгляд на мое тело, я шумно выдохнула и задрожала. Хотя он уже видел меня в отеле и прикасался ко мне, но тогда я была закутана в огромный халат.

Мои щеки запылали.

Каден склонил голову и наклонился ко мне. Его дыхание коснулось моей ключицы, и все нервные окончания в моем теле затрепетали, когда он губами, наконец, коснулся моей кожи. Он целовал меня снова и снова, а затем провел языком по коже.

— Ты прекрасна, — хрипло прошептал Каден. — Так прекрасна.

А потом обратил все свое внимание на мою грудь, целуя и покусывая нежную кожу. Я затаила дыхание, хотя в этом не было смысла. Каден точно знал, что делал. А когда губами накрыл мой сосок, я сдалась. Откинув голову назад, закрыла глаза. Он всосал его, и из моего горла вырвался звук, который я ранее никогда не издавала.

Каден провел рукой вниз по моей спине, пока не достиг попки, а потом одновременно сжал ее и обвел языком сосок.

Я зарылась руками в его волосы, когда Каден присел на корточки, прокладывая дорожку поцелуев все ниже и ниже. Дойдя до пояса джинсов, остановился, ловко расстегнул пуговицу и спустил их к моим лодыжкам, затем помог мне вылезти из них.

Каден посмотрел на меня из-под темных густых ресниц. Его дыхание было таким же лихорадочным, как и мое. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой желанной.

— На тебе слишком много одежды, — выдохнула я, дергая его за воротник рубашки. Ленивая полуулыбка растянулась на его губах, и он медленно встал, не отрывая от меня взгляда. Затем плавным движением стянул рубашку через голову.

В отличие от него, у меня не было такой выдержки, поэтому я сразу же опустила взгляд на его тело. Несмотря на то, что пару раз видела его без футболки, я голодными глазами скользила по идеальным мышцам его живота и дорожке волос, исчезающей за поясом джинсов. Когда я увидела выпуклость в его штанах, у меня перехватило дыхание.

— Знаешь ли ты, сколько раз я думал о тебе по ночам? — прошептал он, а потом медленно, невыносимо медленно потянулся к пуговице, расстегнул ее и снял джинсы. — Я хотел тебя с того самого момента, как ты появилась в моей квартире в этих проклятых шортах.

Я с трудом сглотнула, не в силах ничего сказать, но, прижавшись к его губам, надеялась поцелуем показать ему то, что не могла произнести словами. Каден обхватил руками мою талию и поднял меня. И в следующий миг я уже лежала на кровати, а он расположился поверх меня, оперевшись руками по обе стороны от моей головы, а ноги устроил между моими ногами. Нас разделяла лишь тонкая ткань нашего нижнего белья. Я обвила ногами его бедра и притянула ближе к себе. Почувствовав, как сильно он возбужден, я задрожала.

Каден не торопился, он гладил, целовал, посасывал и облизывал каждый миллиметр моего тела.

— О, Боже, — выдохнула я.

Я почувствовала его улыбку у себя на животе, а затем он пальцами подцепил резинку моих трусиков. Я подняла голову. Каден смотрел на меня своими карамельного цвета глазами.

— Ты уверена, Элли? — Его голос был низким и хриплым.

— Я уже не девственница, — тихо заметила я.

— Я спрашиваю не об этом. — Он потянул за пояс моих трусиков. Затем сел, обеими руками подхватил меня за бедра и усадил к себе на колени. Я ахнула, когда почувствовала его там, где больше всего нуждалась в нем, и обняла за шею. — Я хочу знать, уверена ли ты в этом. От того, что это не первый раз для тебя, этот момент не становится менее важным.

И он еще утверждал, что полный засранец.

Я с трудом сглотнула и почувствовала, как сжалось горло. Если у меня и были небольшие сомнения относительно правильности происходящего, то они уже исчезли. Для Кадена это было так же важно, как и для меня. Он доверял мне. А я доверяла ему. Поэтому был только один ответ на его вопрос.

— Да, — прошептала я, нежно погладив его волосы. — Уверена. Я хочу этого. И доверяю тебе.

Этого оказалось достаточно. Одним быстрым движением он бросил меня обратно на кровать и стянул трусики с моих ног. Погладил внутреннюю сторону моих бедер, а затем нежно раздвинул их, и в следующую секунду я ощутила его губы на своей киске.

Каден касался моего самого чувствительного местечка. Я ахнула и одной рукой вцепилась в одеяло, а другой — в его волосы. Он дразнил меня своим ртом, пока перед моими глазами не начали сверкать звезды.

— Каден, — застонала я, выдыхая его имя снова и снова.

Он скользил языком по моим складочкам дразнящими круговыми движениями, обхватив мои бедра, крепко удерживая меня на месте. Никогда раньше я не чувствовала такого. Словно лишь одним своим языком он выворачивал мою душу наизнанку. Я выгнула спину, когда его поцелуи стали еще жарче, еще более откровенными.

Внезапно Каден остановился. Я застонала от разочарования и уже собиралась запротестовать, когда он начал прокладывать дорожку из поцелуев по моему телу, от внутренней стороны бедра, по животу, груди, до самого лба.

— Ты сводишь меня с ума, — прошептала я ему в губы, почувствовав, как мышцы его живота напрягались от моего прикосновения. Я ласкала его кожу руками, исследуя тело, и обхватила ногами его бедра.

Каден издал низкий гортанный звук, когда я прижалась к нему и задвигала бедрами.

— На тебе все еще слишком много одежды.

Не успела я и глазом моргнуть, как Каден скатился с меня и стянул свои боксеры. Я прошлась взглядом по его обнаженному телу, мускулам, татуировкам, вниз… Он был захватывающим. Просто идеальным. И я совсем не испугалась, когда он потянулся к тумбочке за презервативом. Я смотрела, как он натягивал его, и чувствовала себя уверенной и желанной, когда осознала, какой эффект производила на него.

Затем снова оказавшись надо мной, Каден ласково погладил меня по щеке.

— Мы можем остановиться в любой момент, — пробормотал он. — В любой. Хорошо?

Я кивнула и обхватила его плечи руками, притягивая обратно к себе.

— Я должен услышать это от тебя, Элли.

Я чувствовала, как он дрожал.

— Хорошо, Каден, — прошептала я и посмотрела на него. — Я хочу тебя так сильно, что аж больно. Пожалуйста, возьми меня уже.

Переместив свой вес на одну руку, он опустился на меня и страстно поцеловал. В то же мгновение я почувствовала его член у своего входа. Еще шире раздвинув ноги, я громко ахнула, когда он толкнулся в меня.

Каден сразу же остановился.

— Все в порядке?

Я кивнула и, боясь, что моего ответа будет недостаточно, обхватила его ногами, чтобы он вошел еще глубже.

— Ох, блядь, — простонал Каден возле моего уха. — Черт возьми, Элли.

И затем полностью вошел в меня.

Я застонала и вцепилась пальцами в руки Кадена. Он подхватил мою ногу, которой я обхватила его, а затем медленно вышел из меня, чтобы в следующую секунду резко войти вновь.

Удовольствие так быстро и горячо распространялось по мне, что казалось, будто мое тело пылает. Мне хотелось, чтобы это был мой первый раз, но я утешала себя тем, что в некотором смысле так оно и было — я никогда и никому так не открывалась, никогда не отдавала кому-либо так много себя.

Я положила руки на его бедра и выгнулась ему навстречу, двигаясь в том же непрерывном ритме, что и он. Впившись пальцами в мою кожу, Каден застонал, все еще сдерживая себя и двигаясь медленно, хотя не должен был так делать. Мне хотелось увидеть, как он теряет контроль.

— Я не сломаюсь, Каден, — прошептала ему в губы. — Не сдерживай себя.

Словно он только этого и ждал, из его груди вырвался рык, и он наконец-то задвигался сильнее, быстрее, жестче. Глубже. Я застонала, царапая его спину и вжимаясь в него. Он опустил голову, и я ощутила его влажное дыхание на впадинке ключицы.

Наши движения стали беспорядочнее, и я почувствовала такое сильное давление, какого никогда прежде не испытывала.

— Ты ощущаешься… невероятно, — выдохнул Каден, прижимая губы к моей шее. Он схватил мою руку и прижал ее к матрасу у меня над головой. Мы переплели наши пальцы, в то время как он все глубже проникал в меня.

— Каден! — в последний раз простонала я, прежде чем меня накрыла волна первобытных, необузданных ощущений.

Я отчаянно цеплялась за него, не зная, что еще делать, когда оргазм сотряс мое тело. Бедра Кадена врезались в мои, но уже не так сильно и без какого-либо ритма. Каждый его толчок посылал новую волну наслаждения. Снова и снова.

Каден простонал мое имя и высвободил свою руку из моей, чтобы обхватить меня за шею. Он зарылся лицом в изгиб моей шеи и толкнулся в последний раз, прежде чем дрожь пробежала по его телу, а бедра начали содрогаться.

Прошло некоторое время, пока мой пульс успокоился. Я чувствовала, как бьется сердце Кадена у моей груди, и закрыла глаза. Я не знала, сколько прошло времени, но в какой-то момент он откатился от меня и лег рядом. Приподнявшись на локте, он тепло посмотрел на меня, а затем наклонился вперед и нежно поцеловал.

— Это было… удивительно, — хрипло прошептала я, когда он отстранился от меня. Я провела руками по его груди, плечам и сильным рукам просто потому, что не могла не прикасаться к нему.

— И восхитительно. — Он снова поцеловал меня, медленно и глубоко, обещая намного больше, чем просто физическую связь. Внезапно всего стало слишком много, и я уже не могла справляться с одолевавшими меня эмоциями. И тогда это случилось.

Я заплакала.

Каден заметил, но не рассмеялся. Вместо этого принялся ласкать мое лицо, поцелуями осушая мои слезы и одним своим присутствием рассеивая все темные воспоминания, освобождая место для новых.

Глава 28

Проснувшись, первое, что я почувствовала, — это запах Кадена. Вторым был тот факт, что он, по-видимому, держал меня в объятиях всю ночь. Он лежал позади меня, обняв за талию и уткнувшись лицом в мое плечо, а наши ноги переплелись и запутались в одеяле так, что невозможно было даже пошевелиться. Я закрыла глаза, наслаждаясь его тихим, размеренным дыханием на моей шее.

Кто бы мог подумать, что Каден Уайт любил обниматься?

Трепет возбуждения распространился в моей груди, и я молча улыбнулась в подушку. Это было чертовски здорово и казалось таким правильным. Мы прекрасно дополняли друг друга. После прошлой ночи я чувствовала гораздо более тесную связь с ним. И дело было не только в сексе, который был, несомненно, потрясающим, но главным образом в том, что мы оба наконец-то опустили наши щиты. Каден знал обо мне все, и все равно хотел меня. Мой внутренний голос призывал меня быть осторожней, но я старательно игнорировала его.

— Твои мысли такие громкие, что не дают мне спать, — пробормотал Каден позади меня. — Прекрати.

Я захихикала в подушку.

Он еще теснее прижался ко мне, переместив руку выше, к моей груди. Затем пальцами провел по ребрам, а губами прижался к уху.

Я вздрогнула.

— У меня слабость к твоему смеху, — сонно пробормотал он, зарываясь носом в мои волосы. — Если честно, я питаю слабость ко всему, что касается тебя.

Я снова засмеялась.

— Это хорошо. Потому что ты мне тоже очень нравишься.

В следующее мгновение он перевернул меня на спину и навис надо мной. Его волосы были взъерошены, а лицо очаровательно помято со сна. Обычно Каден просыпался раньше меня, так что это зрелище было для меня в новинку.

— Я нравлюсь тебе? — Он приподнял бровь, и его глаза зловеще сверкнули.

Взвесив все, я покачала головой.

— По шкале от одного до десяти, у тебя семерка.

— Семерка? — недоверчиво повторил он.

Увидев его ошеломленный вид, я громко рассмеялась.

— Ох, Пузырек. Это было ошибкой, — прорычал он, схватив меня за руки и подняв их над моей головой. Затем приблизил свое лицом к моему. Прекратив смеяться, я выжидающе уставилась на него. Он прижался своим носом к моему, а затем провел губами по лицу, спустившись, наконец, к шее. Его щетина царапала кожу, что было безумно приятно, и мое тело мгновенно отреагировало. Я, словно воск, таяла в его руках. И вот уже теперь Каден тихо смеялся.

— Давай превратим семерку в твердую десятку, — невозмутимо сказал он.

Именно этим он и занимался следующие несколько часов.

* * *

Ближе к вечеру я уже знала, что добавлю этот день в список своих самых любимых дней. Он разделил первое место с тем, который мы провели вместе в Портленде перед Днем благодарения.

Кадену удалось сдвинуть с пьедестала мой пятый день рождения, когда мы с мамой и папой отправились в Диснейленд. А это что-то да значило.

Мы провели день вместе. Сначала в постели, потом приняли совместно душ, из-за чего весь пол в ванной оказался залит, после неторопливо пообедали на диване за просмотром новых эпизодов наших любимых сериалов.

Сейчас я полулежала на Кадене, одетая лишь в его рубашку и нижнее белье. Его подбородок покоился на моей голове, и время от времени я откидывала голову назад, чтобы увидеть его сияющие глаза. Наблюдение за ним, пока он смотрел телевизор, вызывало покалывание во всем теле.

О, Господи. Это действительно случилось со мной.

Звонок в дверь прервал мои размышления. Должно быть, привезли наш заказ. Я начала вставать, чтобы пойти открыть дверь, но Каден схватил меня обеими руками за бедра, усаживая обратно на диван.

— Как бы сильно мне ни нравился твой полуобнаженный вид, я не позволю тебе открывать дверь в таком виде, — усмехнулся он и быстро поцеловал меня в губы, затем вскочил на ноги, схватил со стола свой кошелек и направился к двери. Словно по команде мой живот заурчал. После нашей физической активности я была ужасно голодна. К счастью, Каден заказал столько китайской еды, что нам, наверное, хватит на целую неделю.

Я слышала, как он открыл дверь. Но вместо привычных слов «Привет», «Этого слишком много», «Оставьте сдачу себе», «Приятного аппетита» последовала тишина. Я выглянула из-за спинки дивана, но разглядела только прислонившегося к дверному проему Кадена.

— Привет, — поздоровался он. — Хочешь войти?

— Хочу ли я войти? — услышала я и, встревожившись, села. Это была Доун. И у нее был очень расстроенный голос. — Ты тупой ублюдок! Я здесь из-за Элли. И синяка под глазом Спенсера.

Каден издал звук удивления, и почти одновременно с ним Доун застонала от боли. Я сразу же вскочила и бросилась к двери.

От увиденного у меня отвисла челюсть.

Каден держался за подбородок и смотрел на Доун, которая прыгала на месте, придерживая одну руку другой. В ее глазах стояли слезы.

— Доун? — испуганно спросила я, после чего она взглянула на меня.

Она открыла и закрыла рот несколько раз, как рыба, выброшенная на берег.

— Вы, наверное, разыгрываете меня, — произнесла она, фиксируя взглядом мои голые ноги и рубашку Кадена на мне. Моргнув несколько раз, она посмотрела прямо мне в глаза. — Все-таки, ты разыгрываешь меня.

— Это… сложно, — вздохнула я, подходя ближе к Кадену, чтобы осмотреть его покрасневший подбородок. Он все еще ошеломленно смотрел на Доун.

— Ты ударила меня, — сказал он, будто только сейчас заметил это.

— И, наверное, сломала себе руку, — выдала моя подруга, внимательно рассматривая свой кулак. Рука уже опухла, а костяшки пальцев довольно сильно покраснели. Я поморщилась. Вероятно, это было чертовски больно.

— Она ударила меня, — повторил Каден.

Если бы не волновалась так за Доун, я бы посмеялась над его шокированным выражением лица.

— Думаю, она пострадала больше, чем ты, — тихо заметила я. Затем подошла к Доун, обняла ее за плечи и осторожно потащила в квартиру. — Нам срочно нужно приложить что-то холодное к твоей руке.

— Я была так зла, потому что он ужасно вел себя с тобой. И когда ты не ответила на мой звонок, я подумала… в общем, это неважно. Но, в любом случае, он заслужил это, — фыркнула она и вздрогнула от боли. Я увидела слезы в уголке ее глаз, но Доун вытерла их.

Я быстро побежала к холодильнику и достала из морозилки пакет с тортеллини. (Примеч. Тортелли́ни — итальянские пельмени из пресного теста с мясом, сыром или овощами). Обернув его полотенцем, я вернулась к подруге, которая растерянно стояла посреди нашей гостиной, не решаясь присесть.

Она осмотрела меня сверху донизу и тихо спросила:

— Ты в порядке?

Как это типично для нее. Только что, возможно, она сломала пальцы, а спрашивала у меня, в порядке ли я.

— Со мной все отлично, — ответила я, чувствуя, как мои губы растягиваются в блаженной улыбке, что было неуместно в сложившейся ситуации. Но я ничего не могла с собой поделать. Дурацкие гормоны.

— Значит, он был нежен с тобой, после того как вы вчера исчезли? — спросила она.

— Да. Очень даже нежен. Все утверждал, что является придурком, а на самом деле…

— Я вас отлично слышу, так как стою здесь, — сухо заметил Каден.

Проигнорировав его, я осторожно приложила холодный компресс к руке Доун. Она вздрогнула, а глаза вновь наполнились слезами.

— Нам нужно в больницу, — пробормотала я.

— Дай посмотреть, — сказал Каден, направляясь к нам. Он осторожно взял руку Доун в свою. Должна заметить, что его рука уже не выглядела так плохо, по сравнению с ее рукой. Конечно, она еще была довольно синей, но опухоль почти спала. Вероятно, его кости уже привыкли к подобному. А вот Доун, похоже, напротив, никогда никого ни разу не била.

— Выглядит не очень хорошо. — Он поднял голову и посмотрел на меня. — Ты права, ей нужен рентген.

Я сразу же поспешила к себе в комнату и натянула первые попавшиеся под руки вещи. Затем подхватила свою сумку и надела ботинки. Для Доун взяла из шкафа пушистый кардиган, который, вернувшись в гостиную, накинула ей на плечи. За это время Каден тоже успел одеться — в свитер и спортивные штаны, а также натянул шапку на растрепанные волосы.

Когда мы шли к машине, Доун вздрагивала от каждого шага. Я надеялась, что у нее все же не было перелома. Иначе никогда бы себе этого не простила.

— Спенсер едва может открыть глаз.

Я сидела сзади и наблюдала, как Доун пристально рассматривала Кадена.

— Я знаю, — тихо выдохнул он.

— Ты с ним разговаривал? — удивленно спросила я.

Каден посмотрел на меня в зеркало заднего вида.

— Я разговаривал с ним по телефону.

— Когда ты успел?

— Прошлой ночью, после того как ты уснула.

Я откинулась на спинку сиденья. На самом деле, мне не следовало удивляться. Потому что, вопреки всему тому, что Каден говорил о себе, он не был придурком и заботился о своих друзьях.

— Никаких подробностей, — закрыв уши, сказала Доун. Но тут же захныкала от боли и снова опустила руки. — Почему у тебя не сломана рука?

— Я знаю, как правильно бить, — ответил Каден.

— Ты должен научить меня этому. Чтобы в следующий раз я могла правильно врезать тебе.

К счастью, это немного разрядило обстановку. Каден старался избегать ухабов и не тормозить резко по пути в больницу, но на дорогах Вудс-Хилла это было довольно трудно. Я каждый раз вздрагивала от сострадания, когда видела боль, которую испытывала Доун.

В отделении скорой помощи мы быстро заполнили все необходимые документы, чтобы Доун осмотрели. Комната ожидания была переполнена, и мне не сиделось на месте, хотелось ходить туда-сюда, но я знала, что это не поможет Доун. Мы всё ждали и ждали, наблюдая, как ее пальцы все сильнее распухали, и она уже не могла пошевелить указательным и средним пальцами.

— Все будет хорошо, — в сотый раз повторила я.

Доун и Каден обменялись взглядами.

— Она говорит это для того, чтобы успокоить себя, — намеренно громко прошептал Каден.

— Да, и потому что у нее есть совесть. — Доун кивнула в знак согласия. — В конце концов, ваша ссора была причиной того, что я ударила тебя. Ну, или, по крайней мере, процентов на шестьдесят точно.

— А остальные сорок процентов были из-за Спенсера?

— Кто-то же должен был отомстить за его распухшее лицо, — медленно кивнула она в ответ.

— Это очень благородно с твоей стороны, — поблагодарила я, протягивая ей руку, и мы переплели наши пальцы. Доун была моей самой лучшей подругой. И хотя мне хотелось встряхнуть ее за то, что она поранилась из-за меня, мы обе прекрасно знали, что я сделала бы для нее то же самое.

— Если твой бывший попадется мне на глаза, я тоже врежу ему, — пообещала я.

— Было бы здорово. — Она забавно скорчила лицо. — Но позволь Кадену сначала показать, как правильно делать это. Иначе все закончится как у меня.

— Мисс Эдвардс? — позвала медсестра из другого конца комнаты. — Вы можете пройти в третью процедурную.

Мы с Доун встали одновременно.

— Ты не обязана идти со мной, — сказала Доун, глядя на Кадена.

— Не говори ерунды. Конечно, я пойду с тобой, — возразила я. Обернувшись к Кадену, на мгновение задумалась, стоило ли поцеловать его на прощание. Все-таки мы еще не говорили о том, что происходило между нами. Но Каден принял решение за меня. Он схватил меня за руку и так резко потянул назад, что я едва успела схватиться за спинку стула, чтобы не оказаться у него на коленях.

Повернув ко мне голову, он пробормотал мне в губы:

— Я подожду вас здесь.

Затем поцеловал, коротко, но твердо. Мое лицо сияло, когда я встала и последовала за Доун из комнаты ожидания.

В коридоре она сжала пальцами здоровой руки мою руку.

— Он поцеловал тебя.

— И это было не единственное, что он сделал со мной, — прошептала я ей на ухо.

Теперь она покраснела, а затем громко рассмеялась.

— С одной стороны, я хочу спросить, но с другой... Скотт и без того предоставил мне столько подробностей своей сексуальной жизни, что большего я не вынесу.

— Это было потрясающе. Даже без массажного масла, — прошептала я, подражая тону Скотта. Медсестра, которая шла впереди нас и вела в процедурную, удивленно посмотрела на меня через плечо. Я сразу же сжала губы, а Доун громко рассмеялась.

В течение следующего часа Доун сделали снимок, и, к счастью, рентген показал, что перелома нет. Просто ее указательный палец был сильно ушиблен, но это быстро заживет. А вот средний, к сожалению, был в худшем состоянии — в кости образовалась небольшая трещина, которая и была причиной сильной боли и отека. Медсестра наложила Доун шину, которую ей нужно было носить следующие две недели, а доктор выписал рецепт обезболивающего. Он сказал, что если Доун не будет напрягать руку, то все быстро заживет. Через три недели ей нужно прийти на осмотр, а до тех пор всячески беречь пальцы.

— К счастью, ничего не сломано. Как я буду это объяснять? — вздохнула Доун, когда мы вышли из процедурной. Она на миг прислонилась к моему плечу. — Пожалуйста, ничего не говори Спенсеру. Мне будет очень неловко.

— Мой рот на замке, — пообещала я и даже подчеркнула свое обещание соответствующим жестом, но Доун не обратила на это внимания. Вместо этого она уставилась в приемную. Я проследила за ее взглядом и удивилась, обнаружив Спенсера, сидящего рядом с Каденом. Последний наклонился вперед, свесив руки между колен. Он что-то сказал, не глядя на Спенса, на что тот рассмеялся и похлопал его по спине, а затем, скрестив руки на груди, откинулся назад. Его правый глаз выглядел ужасно, пурпурно-синий и почти полностью заплывший. На это было больно смотреть.

Но как он здесь оказался? Каден позвонил ему?

Будто услышав мои мысли, Каден поднял голову. Улыбка озарила его лицо, а затем мгновенно исчезла, едва он заметил повязку на руке Доун.

Мы подошли к ним. Доун нервно переступала с одной ноги на другую возле меня. Я никогда не видела ее такой.

— Мы выглядим, — пробормотала она, поднимая перевязанную руку, — как банда драчунов.

Спенсер ухмыльнулся, что выглядело довольно устрашающе с его опухшим глазом.

— Как банда довольно неудачных драчунов. А Элли наша предводительница или что-то в этом роде. Ведь она единственная без травм.

— Спенс, — сквозь стиснутые зубы проворчал Каден.

— Конечно, я могу помочь и сделать тебе пару синяков, чтобы ты стала частью банды. Ты как?

Каден стукнул кулаком его в плечо.

— Черт возьми, чувак! Это было обязательно? — простонал Спенсер, потирая ушибленное место.

— Да, — ответили мы втроем в унисон.

После чего мы все рассмеялись.

Глава 29

Мне было смертельно скучно. Наш преподаватель, видимо, встал не стой ноги, поэтому просто нудно зачитывал нам некоторые неинтересные исторические факты из заранее приготовленной презентации. Семинар по кино и телевидению был одним из моих любимых, но сегодня, к сожалению, победила монотонность.

Каден, сидевший с краю на несколько рядов впереди меня, казалось, тоже не знал, чем заняться. Всякий раз, когда украдкой бросала на него взгляд, я видела, что он играл со своим мобильником или раздраженно смотрел в потолок душной аудитории. Я старалась не пялиться на него слишком откровенно, но это было сложно. Ведь футболка, которую он надел сегодня, прекрасно подчеркивала его мышцы, особенно когда он скрещивал руки перед собой или сцеплял их за головой. Тем более, что я знала, каково это, когда его мускулистые руки обнимают твое обнаженное тело. Поэтому я чуть ли не пускала слюни на парту.

Внезапно экран моего телефона засветился.

Каден: Хватит пялиться на меня.

Я улыбнулась и посмотрела на него, но он, казалось, внимательно следил за презентацией преподавателя. Потом набрала текст и нажала «Отправить».

Я: С чего бы это?

Его ответ пришел мгновенно.

Каден: Потому что ты, конечно же, не хочешь, чтобы я накинулся на тебя на глазах у всех.

Мне стало жарко. Приподняв брови, я посмотрела на него и в этот раз поймала на себе его взгляд.

Я: Кто сказал, что мне этого не хочется?

Я увидела, как он беспокойно заерзал на своем месте, когда прочитал мое сообщение.

Каден: Посмотри, что ты наделала.

Я ухмыльнулась.

Я: Если хочешь, позже я позабочусь о тебе.

Он засмеялся, но тут же прижал ладонь ко рту, чтобы не привлекать внимание преподавателя.

Каден: Почему бы тебе не подойти и не позаботиться обо мне сейчас?

Я: Не думаю, что другим понравится такое зрелище.

Каден: Пузырек, кому может не понравиться твоя голая задница?

Я почувствовала, как все мое тело охватил жар, и с неимоверным усилием сдержалась, чтобы не посмотреть на Кадена.

Я набрала «Моя голая задница принадлежит только тебе», но, перечитав текст, поморщила нос. Нет, наверное, это слишком откровенно. Удалив сообщение, я заблокировала телефон и убрала его в карман. Сразу после этого он снова завибрировал.

Каден: Могу поспорить, ты только что набрала что-то пошлое, Пузырек.

Я: Вовсе нет.

Каден: Еще бы. Твой нос выдал тебя с головой. Ты всегда морщишь его, когда тебе стыдно.

Я: Правда? Похоже, ты многое знаешь обо мне.

Каден: Да. Как и то, что ты впиваешься своими ногтями в мою спину, когда кончаешь.

Я поперхнулась, и телефон выпал из моей руки, стукнувшись об стол, а затем пробормотала извинения преподавателю, грозно глянувшему на меня. Дисплей снова засветился.

Каден: Честно, у меня есть царапины в качестве доказательства.

Я отключила мобильник и засунула его в дальний карман сумки, чтобы больше не было соблазна снова заглянуть в него.

Когда я вышла из аудитории после занятия, Каден мгновенно оказался позади меня и схватил меня за руку, переплетая наши пальцы. В последние дни он часто так делал. И вообще старался прикоснуться ко мне всякий раз, когда у него была такая возможность, независимо от того, кто стоял рядом и мог увидеть нас.

Мне это нравилось. Очень.

— Я хочу тебя. Сейчас же, — прошептал он мне на ухо, когда мы вышли на улицу.

— Это плохо. Потому что у меня другие планы.

— Ты просто злишься, что покраснела из-за меня.

— Это... это не так, — возразила я, неуклюже вырываясь из его хватки. Мы пришли на стоянку. Мимо нас прошла толпа студентов, направляясь к столовой. Для нас это было последнее занятие на сегодня, но у меня была еще целая куча домашних заданий, которые мне хотелось выполнить до выходных.

— Иди сюда, — пробормотал Каден, и в следующую секунду я оказалась прижата к его джипу, спиной ощущая прохладный металл пассажирской дверцы. Он обнял меня за талию, вжимаясь в мое тело. Затем страстно поцеловал, коснувшись моего языка своим, втянул мою нижнюю губу в рот и посасывал ее, пока я не застонала. Забравшись рукой под мою толстовку, он прикоснулся к обнаженной коже, и мое тело содрогнулось от возбуждения.

— Каден, — с трудом проговорила я. — Мы на людях.

— Радуйся, что тебе удалось выйти из аудитории в целости и сохранности, — хмыкнул он мне в губы.

Я улыбнулась и легонько оттолкнула его от себя. Его глаза потемнели, а дыхание участилось. За последние несколько дней я многое узнала о нем, но прежде всего то, что Каден всегда и везде был готов ко всему.

— Может, сходим в горы? — тихо спросила я

Он снова хмыкнул.

— Мне, конечно, позже нужно написать эссе, но я очень хочу в горы. И... мы могли бы заняться другими интересными делами после, — предложила я соблазнительным голосом.

Кадену не нужно было повторять дважды. Он сразу же усадил меня на переднее сиденье и завел мотор. Однако нам не удалось осуществить наш план. Мы не пошли в горы и даже не выбрались из машины. Вместо этого припарковались у подножия горы. Куда ни глянь, наша машина была единственной на многие километры вокруг. Я хотела быстро поцеловать его, но Каден не был парнем, которого можно было просто быстро поцеловать. Он сразу же зарылся рукой в мои волосы и с силой прижался к моим губам, вырывая стон из моего горла. А потом каким-то образом я оказалась верхом на его коленях.

Я вцепилась в его плечи для равновесия, когда другой рукой он забрался под мою толстовку, а затем и под топ.

— Я думала, что мы пойдем в горы, — выдохнула я ему в рот.

— Это ты хотела в горы, — поправил он меня, двигая бедрами, потираясь твердой выпуклостью о мои брюки. Я сразу же толкнулась навстречу ему. — Я же просто хотел тебя.

Я немного откинулась назад и посмотрела в его глаза. Теперь они были хорошо мне знакомы, он был хорошо мне знаком.

— У тебя есть я, — прошептала я, поглаживая щеки Кадена — его щетина царапала кожу моих ладоней. — Я вся твоя.

Его глаза слегка округлились. Затем он уткнулся лицом в изгиб моей шеи и пробормотал что-то. И хотя я его не поняла, но знала, что Каден хотел сказать.

Я провела рукой по его шее, затылку и обратно. Приподняла пальцем подбородок, чтобы он снова посмотрел на меня.

— Иди сюда, — хрипло прошептал он.

— Я уже здесь.

— Я не это имел в виду.

Каден скользнул ладонями по моей талии, потом опустил их на пояс моих брюк. Они были сделаны из эластичной ткани и хорошо подходили для пеших прогулок и легко снимались, что было на руку Кадену. Я трепетала от одной мысли, чтобы заняться сексом в машине.

Повозившись с ремнем Кадена, я издала победный звук, когда все же справилась с ним, а затем попыталась лихорадочно опустить штаны и боксеры как можно ниже. Задыхаясь, он рассмеялся и протянул руки вниз, чтобы помочь мне, а потом поцеловал. Отчаянно и чувственно, как будто в его жизни ничего больше не было, чего бы он так жаждал, как будто боялся, что кто-то в любой момент мог отобрать меня.

Он лишил меня рассудка.

— Иди сюда, — пробормотал он снова. Не знаю, когда он умудрился натянуть презерватив, но мне было все равно. Я громко застонала, когда Каден притянул меня к себе и мучительно медленно вошел в меня.

Мгновение мы смотрели друг на друга, тяжело дыша. Затем Каден схватил меня за бедра, я приподнялась и снова опустилась на него. Снова, и снова, и снова. Он помог мне найти ритм, хотя я чувствовала, как трудно ему было сдерживать себя и позволить мне все контролировать.

Мы смотрели друг другу в глаза, пока двигались вместе, и наши тела сплетались. Но никто из нас ни на секунду не отвел взгляд. Мы зависели друг от друга.

Наши движения стали быстрее, отчаяннее, и громкие вздохи наполнили машину.

В какой-то момент Каден простонал мое имя. Он обнял меня за спину одной рукой, а другой зарылся мне в волосы. Затем начал лихорадочно двигать бедрами, толкая меня через край. Я кончила, выкрикивая его имя, и Каден практически сразу последовал за мной. Полностью опустошенная, я рухнула на него, уткнувшись в изгиб его шеи. Мои конечности казались резиновыми, а сознание куда-то уплывало. И лишь его поцелуи в шею и прикосновения к спине удерживали меня в реальности. Я улыбнулась.

— Это мне нравится намного больше, — пробормотал Каден.

Отстранившись, я вопросительно посмотрела на него.

— Я имею в виду, что заставил тебя улыбаться, а не плакать, — пробормотал он, а затем нахмурился, словно не мог поверить, что сказал это вслух.

Я прислонилась к его лбу своим и широко улыбнулась.

Глава 30

Мы с Каденом решили не подниматься на гору и поехали домой. К тому же, было уже довольно поздно. Облака сгустились, и мелкий моросящий дождь забарабанил по лобовому стеклу джипа.

На обратном пути я положила голову на плечо Кадена и держала его руку, лежащую на моем бедре.

Мне нравились его руки. Большие, с тонкими пальцами и чуть широкими костяшками. Теперь лишь небольшое темно-желтое пятно напоминало об инциденте в «Хилл-Хаус», и я осторожно провела большим пальцем по нему.

Когда мы вернулись домой, лило как из ведра. Я побежала через парковку, держа куртку над головой, но, к сожалению, это не очень помогло. Короткой пробежки до входа хватило, чтобы промокнуть насквозь. Каден рассмеялся, когда услышал, как я ругалась. Дождь его не беспокоил.

Я толком не успела открыть входную дверь, как Каден прошмыгнул мимо меня, схватил за руку и потянул за собой вверх по лестнице. Я тихонько засмеялась, вспомнив, как он уже делал нечто подобное раньше.

— Хочешь проделать еще одну вмятину в стене?

Он повернулся ко мне и ухмыльнулся. Затем без лишних слов обнял за талию и поднял, хотя мы еще не добрались до нашего этажа. Он страстно поцеловал меня, посылая электрические импульсы по всему моему телу.

— Мне срочно нужен душ, — пробормотал Каден, поднимаясь со мной по оставшимся ступенькам. И хорошо, что он нес меня, потому что после поцелуя мои ноги превратились в желе.

— Мне тоже. — Я улыбнулась ему в губы.

— Я надеялся, что ты скажешь это.

Наверху он опустил меня и снова взял за руку, переплетая наши пальцы. Его шаги были такими большими и быстрыми, что мне пришлось чуть ли не бежать за ним. Смеясь, мы завернули за угол.

Каден остановился так внезапно, что я на полном ходу врезалась в него.

Он словно окаменел и выпустил мою руку, и она безвольно повисла.

— Каден, что...

— Убирайся.

Никогда прежде я не слышала, чтобы он разговаривал с кем-то подобным тоном, и неуверенно сделала шаг вперед.

Возле двери в нашу квартиру, небрежно прислонившись к стене, стоял парень в брюках и белой рубашке с соответствующим пиджаком, перекинутым через плечо. Его темно-русые волосы были небрежно уложены. Он посмотрел на нас с высокомерной ухмылкой, которая не вызывала симпатии.

Я сразу узнала его — он был похож на маленького мальчика на фотографиях в доме Рейчел.

И очень похож на Кадена. И в то же время нет. У него были более мягкие черты лица, те же карие глаза, но я не видела в них той теплоты и искренности, которые излучали глаза Кадена и его мамы.

— Я серьезно, — угрожающе произнес Каден. — Проваливай.

Каждый мускул его тела был напряжен, даже дыхание, казалось, замерло. Он застыл, словно статуя. Мне стало страшно.

— Я тоже рад видеть тебя, братец, — сказал Алекс, продолжая стоять у стены. В отличие от Кадена, он казался полностью расслабленным. Его взгляд скользнул по Кадену, а затем переключился на меня. Он улыбнулся мне, обнажая свои прямые, слишком белые зубы. Определенно, улыбка завзятого сердцееда. — Кто это у нас здесь?

Это вывело Кадена из оцепенения. Он вздрогнул, схватил меня за предплечье и потащил к входной двери. Его хватка была очень сильной и болезненной, но я промолчала. Потому что доверяла ему, и если он так отреагировал, значит, на то была веская причина.

Он отпустил меня только после того, как открыл дверь и втолкнул в коридор.

— Я здесь по делам отца, Каден. Он хочет продать часть акций компании. — Алекс все еще стоял в той же позе, небрежно прислонившись к дверному косяку. Он даже не повысил голос. Видимо, привык, что все его слушали.

— Какое мне до этого дело? — резко спросил Каден, швырнув свою куртку на вешалку, но она упала. Я наклонилась и повесила ее.

— Это акции, которые он хотел передать тебе с тех пор, как тебе исполнился двадцать один год. Ты же знаешь, что он уже вечность пытается заполучить тебя на борт. Но если они тебе не нужны, то он просто продаст их.

Не сказав ни слова, Каден попытался захлопнуть дверь, но Алекс оказался проворным. Он молниеносно вытянул ногу, не давая закрыть дверь. А потом ладонью распахнул ее.

— Просто подпиши документы, и я уйду, — на удивление мягко сказал он. — Пожалуйста.

Каден, казалось, взвешивал все за и против, и его лицо все еще было застывшим. Затем его взгляд остановился на мне, и он с трудом сглотнул. Подошел ко мне, наклонился прямо к уху и сказал:

— Пожалуйста, иди в свою комнату.

Я хотела возразить, но Каден снова схватил меня за руку и крепко сжал ее.

— Пожалуйста, Элли.

Сжав губы, я кивнула. Затем разулась и пошла к себе. Бросив последний взгляд через плечо, увидела, как Каден отошел в сторону и кивком пригласил брата войти. Алекс направился прямиком в гостиную, словно бывал здесь раньше. Проходя мимо, он подмигнул мне, но вместо порхающих бабочек, которые появлялись в моем животе из-за улыбок Кадена, от его ухмылки по моему позвоночнику пробежал холодок. Чувствуя тошноту, я закрыла дверь.

Если Каден не хотел, чтобы я присутствовала при обсуждении деловых вопросов с его братом, я уважала это. Хотя мне было трудно оставить его одного в таком состоянии.

Что же произошло между ними? Каден поделился со мной кое-чем, но сейчас передо мной были два брата, сверлящие друг друга взглядами. Так что за этим стояло нечто большее, нежели просто развод родителей. На лице Кадена была чистая ненависть. И страх.

Из-за чего?

Прошло десять минут, затем двадцать. Я металась по комнате туда-сюда, слишком взволнованная, чтобы заниматься. После получаса бездействия я не выдержала.

Осторожно приоткрыла дверь, и мне стало слышно каждое слово, хотя я и не видела никого из них.

— Заткнись, Алекс, — Каден почти выплюнул имя своего брата, — или я отделаю тебя так, что зубов не сосчитаешь, — прошипел он.

— Пришло время преодолеть это. Сколько лет уже прошло? Два? Три года? — невозмутимо продолжал Алекс. — Между вами все равно ничего серьезного не было.

Потом я услышала какой-то шум.

— Боже мой, ты мне противен.

Мне едва удалось разобрать искаженный гневом голос Кадена.

— Чего ты хочешь от меня? Я совершил ошибку, знаю. Но я признался в этом и больше не повторю, тебе этого мало?

— Ты признал свои ошибки? Когда? Должно быть, я пропустил это, — прошипел Каден.

— Тогда мы приняли решение, чтобы защитить нашу семью. Ты знаешь это не хуже меня.

Каден презрительно фыркнул.

— И если бы ты не был таким гордым, тебе не пришлось бы жить в такой... дыре, как эта, и не пришлось бы искать соседей, чтобы платить аренду, — продолжил Алекс.

— Я не возьму ни цента из этих проклятых грязных денег.

Я затаила дыхание. Каден говорил, что отец отказал ему в поддержке, но он никогда не упоминал, что сам не хочет этих денег.

Теперь фыркнул Алекс.

— Рано или поздно твоя гордость погубит тебя, Каден. Не разрушай свое будущее только потому, что с одной девушкой ничего не вышло...

Раздался глухой удар. Несомненно, это был Каден — видимо, ударил кулаком по столу в гостиной.

— Кендра тут ни при чем. Не впутывай ее в это.

— Тогда кто? Твоя новенькая? — невесело рассмеялся Алекс.

— Клянусь, если ты приблизишься к ней, я...

— Ты поэтому переехал сюда? Потому что здесь никто не знает?

Каден тихо зарычал.

— Малышка не знает, верно? — спросил Алекс. — Может, мне стоит воспользоваться случаем и просветить ее...

Что-то с грохотом упало на пол. Этого было достаточно — я распахнула дверь и бросилась в гостиную. Тело Кадена содрогалось, и он стоял перед своим братом, который сидел на диване и выглядел совершенно невозмутимым.

— Думаю, будет лучше, если ты уйдешь отсюда, — холодно сказала я.

— О, как мило. — Алекс переводил свой взгляд с Кадена на меня и обратно. Улыбка медленно расползалась по его лицу, пока он блуждал взглядом по моему телу. Внезапно я почувствовала себя грязной. Мне было знакомо чувство, вызванное его взглядом. Слишком хорошо знакомо.

— Убирайся из нашей квартиры, или я вызову полицию, — пригрозила я, не в силах подавить дрожь в голосе.

Совершенно спокойно Алекс собрал документы со стола и встал. Я подбежала к двери и демонстративно распахнула ее настежь. Он прошел к двери. Перед тем как выйти на лестничную площадку, он повернулся ко мне.

— До свидания, — тихо попрощался он.

Я отвела взгляд и почувствовала, как к горлу подступает желчь.

Когда он, наконец, вышел, я захлопнула дверь и заперла ее изнутри. Затаив дыхание, сползла по холодной древесине на пол. Мне потребовалось время, чтобы тошнота прошла — только тогда я вернулась в гостиную. Каден все еще стоял на том же месте.

— Он ушел, — тихо сказала я, положив руку ему на плечо.

Вздрогнув, он повернулся ко мне. Каден выглядел настолько злым, что я невольно отступила назад и опустила руку. Открыла рот, но не издала ни звука.

Никогда не видела его таким.

И прежде чем я успела узнать, что произошло, Каден развернулся и исчез в своей комнате. Я зажмурилась, когда он громко хлопнул дверью.

Конечно, ему требовалось время, чтобы побыть одному. И хотя мне было невероятно трудно не последовать за ним и не обнять его, как он это сделал для меня в Денвере, я вернулась к себе в комнату. Прибралась, протерла полку и разобрала папки. Когда делать было больше нечего, я расположилась в гостиной и стала ждать. Даже подумывала приготовить что-нибудь для нас с Каденом, но была уверена, что в данный момент он не оценил бы мою компанию, а мне не хотелось, чтобы он подумал, что я не понимала его желания побыть наедине с собой. Так что просто продолжила ждать.

Я смотрела одно реалити-шоу за другим, но не могла сосредоточиться на происходящем на экране. В перерывах играла в игры в телефоне и раздумывала, не позвонить ли Спенсеру и не попросить ли его приехать сюда. В конечном итоге, я отвергла эту мысль.

Когда Каден, наконец, вышел из своей комнаты, он даже не посмотрел на меня. Вместо этого направился прямо к входной двери. Я встала и последовала за ним в прихожую.

— Куда ты идешь? — осторожно спросила я.

Проигнорировав мой вопрос, он надел свои походные ботинки. Затем взял свой ключ и засунул его в задний карман. Он хотел открыть дверь, но она была закрыта. Каден выругался и полез за своим ключом.

— Каден, куда ты идешь? — хриплым голосом повторила я.

Тогда он резко повернулся ко мне, и все еще выглядел злым.

— Я не обязан ничего тебе объяснять, Элли.

И затем спешно покинул квартиру.

* * *

Каден не вернулся домой. Время, казалось, тянулось медленнее обычного. Каждый час ощущался, словно прошло несколько дней.

Это было невыносимо.

Я чуть не позвонила Спенсеру или даже Монике, чтобы спросить, где мог быть Каден. Однако быстро отбросила эту идею. Мне не хотелось быть одной из тех сумасшедших девчонок, которые не давали своим парням никакой свободы. И как бы ни был огорчен Каден, сейчас он нуждался в этом больше обычного. Я была уверена в этом.

Имела ли я право спрашивать, куда он идет? Мы никогда не обсуждали характер наших отношений. У меня никогда раньше не было подобного разговора, я даже не знала, нужен ли он вообще. Довольно ясно, что в последние дни мы с Каденом были близки как никогда. Для меня существовал только он, и я думала, что для него все было так же.

Но не важно, имелось ли название для того, кем мы были друг для друга, я заслуживала знать, где он был. Я заслуживала того, чтобы мне позвонили и сообщили, что он переночует в другом месте.

Я так переживала за него, что была на грани истерики.

После полуночи я не выдержала и написала ему сообщение. Но ответа не получила. Остаток ночи я провела на диване, провалившись в беспокойный полусон и вздрагивая от малейшего шороха.

Но Каден так и не пришел домой.

Глава 31

К тому времени, как на следующее утро я дотащилась до университета, без макияжа и с темными кругами под глазами, Каден все еще не появился и не ответил на мое сообщение. Меня тошнило от беспокойства. Я сходила с ума от неизвестности. И мне было больно от того, что после всего, что я рассказала ему о себе, он явно не доверял мне. Хотя, с другой стороны, понимала его, потому что лучше всех знала, как трудно открыться.

Несмотря на то что было трудно справляться с болью и пустотой внутри, я старалась скрыть это. Поэтому друзьям сказала, что простудилась, потому так жутко выглядела, что, учитывая изменчивую погоду последних дней, звучало весьма правдоподобно. Мне не хотелось, чтобы они гадали, что случилось. То, что произошло между мной и Каденом, никого не касалось.

Когда в полдень я встретилась с друзьями в кафетерии, мне кусок в горло не лез от беспокойства, поэтому я отдала свою еду Скотту.

— Спасибо, милая, — вздохнул он, подтягивая тарелку ближе к себе. — Ты определенно знаешь, как сделать мужчину счастливым. — Он с удовольствием откусил буритто, сжав его так сильно, что большая часть соуса вытекла с другой стороны. Доун скривилась от отвращения и подтолкнула мне свою тарелку, чтобы я порезала ей мясо на мелкие кусочки. За последнюю неделю это стало обычным делом для нас, как и мой вопрос:

— Как твои пальцы?

— Днем все не так уж и плохо, но вот ночью мне до сих пор необходимо обезболивающее. И когда долго работаю за ноутбуком. — Она забрала тарелку. — Спасибо.

— Что ты делаешь с ноутбуком? — с набитым ртом спросил Скотт. — Следующие же экзамены и тесты будут только через несколько недель.

Доун безуспешно пыталась левой рукой наколоть на вилку ригатони. (Примеч. Риганоти —разновидность макаронных изделий).

— Это не связано с учебой, — с отчаянием прорычала она.

Мы со Скоттом с нетерпением посмотрели на нее, а она враждебно смотрела на макароны.

— С чем же тогда? — надавил Скотт.

— Кое с чем другим, — ответила Доун. Бросив вилку на стол, она принялась есть макароны пальцами.

— Не будь такой загадочной… — фыркнул Скотт.

— Элли, — перебила его Доун и обратилась ко мне, — как поживает твой герой-любовник?

Я вздрогнула. Мне было стыдно, что я не рассказала ей о вчерашнем инциденте. Я уже собиралась позвонить ей, когда одиночество в квартире стало невыносимым из-за переживаний за Кадена, но Доун и так уже увязла в нашей драме, и для нее это печально закончилось. Мне не хотелось, чтобы она сломала еще одну кость из-за меня.

Поэтому сейчас я сказала:

— Все в порядке.

И она, казалось, поверила мне.

* * *

Днем я не осмелилась пойти домой — слишком сильным был страх не найти там Кадена. Поэтому оттягивала возвращение до последнего, бесцельно бродила по кампусу, затем пошла в библиотеку, взяла необходимую литературу для моего эссе и даже начала готовить презентацию, которую нужно было представить через пару недель, — в общем, степень моего отчаяния была действительно запредельной. Когда библиотека закрылась, мне не осталось ничего иного, как вернуться домой.

Мое сердце замерло, когда я увидела стоящий на парковке джип Кадена. Перепрыгивая через две ступеньки, я буквально ввалилась в квартиру.

И резко остановилась. Кровь так быстро отхлынула от моего лица, что у меня закружилась голова, и я прислонилась к стене, чтобы не упасть.

Посреди коридора стоял чемодан, рядом с ним еще несколько коробок. Картонных коробок, из которых наружу выглядывали вещи, которые были хорошо мне знакомы. Например, мое вязаное покрывало. Или рамка с фотографией Доун и меня, которая была сделана в день моего переезда к Кадену.

Казалось, мое сердце пропустило несколько ударов. Затем неистово заколотилось, и меня прошиб холодный пот.

Я пробралась мимо коробок в квартиру. Дверь в мою комнату была открыта, а потом я услышала грохот. Затем в проеме показался Каден с еще одной коробкой в руках. Он даже не взглянул на меня, когда проходил мимо, чтобы поставить коробку к двум другим.

— Ч-ч-что... что ты делаешь? — с трудом прохрипела я. Горло сдавило. Каден проигнорировал меня и вернулся в мою комнату. Когда он вышел с моей прикроватной лампой, я встала у него на пути. Мое дыхание стало учащенным.

— Каден, что ты делаешь? — спросила я на это раз громче.

Теперь он посмотрел на меня. Его глаза были холодными и бесчувственными, а поза отталкивающей.

— Выселяю тебя из комнаты, — бесстрастно объяснил он. — Немедленно.

На мгновение я растерялась, его слова не имели смысла. И поняла только тогда, когда он попытался протиснуться мимо меня вместе с моей лампой. Я схватила его за руку, заставляя повернуться ко мне.

— Что это значит? — Мой голос дрожал. Мне казалось, что земля уходит из-под ног. В любую секунду я могла упасть.

— Мы так и не подписали договор аренды. Поэтому, когда я говорю тебе, что ты должна уйти, ты обязана уйти. Так что забирай свои вещи и уходи.

Безразличный тон, которым он сказал это, заставил меня содрогнуться. Это был не мой Каден. Это был робот, холодный и бесчувственный.

— Зачем ты это делаешь? — прошептала я, сжимая его руку. Каден грубо стряхнул мою руку и поставил лампу. И когда повернулся, чтобы вернуться в мою комнату, я преградила ему путь.

— Элли, — сквозь стиснутые зубы прорычал он. Вот это было больше похоже на Кадена.

— Я хочу знать, что такого твой брат сказал тебе, что ты пытаешься вычеркнуть меня из своей жизни, — потребовала я, хотя была на грани срыва, но мой голос был твердым. — О чем вы говорили?

— Я не хочу говорить об этом.

— Ты можешь говорить со мной обо всем, Каден. Так же, как и я с тобой, — уже мягче сказала я. — Пожалуйста, не отгораживайся от меня.

Он посмотрел на меня. Его челюсть была напряжена, на виске пульсировала вена.

— Нет.

— Я думала, что мы оставили все это позади, что мы доверяем друг другу.

— Ты ошиблась.

Я схватила его за плечи.

— Ты издеваешься надо мной, Каден? Вчера ты говорил мне, как тебе нравится делать меня счастливой, а сегодня без причины вышвыриваешь за дверь?

— Это было ошибкой. Все это было огромной ошибкой, — тихо произнес он, словно пытался убедить самого себя, что поступает правильно.

— То, что произошло между нами, не было ошибкой, — возразила я. Мне нужно было достучаться до него. — Это лучшее, что когда-либо случалось со мной и с тобой, не так ли? Тогда почему ты позволяешь кому-то отобрать это у нас?

Он закрыл глаза и с трудом сглотнул.

Я провела руками по его плечам, шее и обхватила его щеки ладонями.

— Я не Кендра, — настойчиво заверила я. — Я просто так не исчезну, Каден.

Видимо, я сказала что-то не то, потому что он вздрогнул и грубо схватил меня за запястья. Оторвал мои руки от своего лица и отступил на шаг.

— То, что было между нами, — медленно проговорил он, — было самой большой ошибкой в моей жизни.

Внутри меня что-то треснуло. Я ахнула, но Каден еще не закончил.

— Держись от меня подальше, Элли. Я серьезно. Мне не нужно это сейчас.

У меня покалывало руки, так сильно хотелось влепить ему пощечину. Но я не поддалась этому порыву.

Вместо этого я почувствовала, как отключилась. Это было так же, как тогда — боль и страх стали настолько сильными, ошеломляющими и невыносимыми, что у меня оставалось только два варианта: я могла позволить им сломать меня или могла затолкать все эти чувства в самый дальний уголок своего сердца, пока не осталось бы ничего, кроме холода. Впасть в онемение до того, как это сделала бы со мной боль.

— Так ты хочешь, чтобы я ушла? — спросила я. Мой голос был спокоен, никакого гнева или грусти, которые разрывали мое сердце.

— Да, — кивнул Каден и отвел взгляд.

— Ты действительно хочешь закончить наши отношения вот так? Выставив меня из квартиры? — переспросила я. Мне нужна была честность.

— Правила были установлены с самого начала, Элли.

У меня заскрипели зубы, так сильно я стиснула их.

— И они были обречены с самого начала — это твои слова.

— Я много чего говорю, если хочу добиться своего.

— Чушь собачья, — прошипела я. — Не притворяйся, будто сказал это только для того, чтобы я подпустила тебя к себе. Для этого были более эффективные методы.

— Почему ты все так усложняешь? — выдохнул Каден.

— Потому что я, черт возьми, не из тех девушек, с которыми можно переспать, а потом выбросить на помойку, как мусор. Я девушка, которая лежала в твоих объятиях и доверила тебе свое болезненное прошлое. Я...

— Не надо, — прервал меня Каден, накрыв мои губы ладонью.

Я оттолкнула его руку.

— Ты не можешь порвать со мной только потому, что боишься рассказать о своем прошлом. Я знаю, как это тяжело, Каден. Поверь. Но я все равно сделала это.

— Это только моя проблема! — крикнул он и провел руками по лицу.

Я застыла. Пальцы вдруг онемели.

— Что ты только что сказал?

— Элли, пожалуйста, я не могу. Я пытался... но не получается. — Он с трудом сглотнул. — Я просто не могу быть с тобой. И дело тут не в тебе, а...

— Это из-за Андерсона? Из-за того, что произошло со мной в прошлом? — прошептала я.

Он покачал головой и вздохнул.

— Есть моменты в жизни, которые… просто случаются. Они могут разрушить тебя, если ты узнаешь о них. Так нельзя. Я никогда не смогу быть с кем-то, вроде тебя.

Его слова окончательно убили меня. Я попятилась от него.

Что-то темное промелькнуло в его глазах.

— Рано или поздно наши отношения все равно бы развалились, поверь мне. Так будет лучше.

Я подавила слезы, когда все мои защитные стены выстроились вновь. Затем посмотрела Кадену в глаза со всем презрением, на какое только была способна.

— Я не из тех девушек, которые бегают за кем-то, Каден. Ты должен был уже хорошо понять это. — Я расправила плечи. — Если ты хочешь, чтобы я ушла, я уйду. Но не думай, что я когда-нибудь вернусь.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он, наконец, кивнул.

— Я могу с этим жить.

Так что я сделала это. Повернулась и ушла, хотя мое сердце так сильно болело, что я едва могла пошевелиться.

Глава 32

Доун открыла дверь и удивлено посмотрела на меня. Она начала что-то говорить, но затем ее взгляд скользнул по подушке в моей руке и чемодану, стоящему на полу рядом со мной. Она сжала губы и немедленно отошла в сторону, пропуская меня в комнату. Сойер, как всегда, не было, но это мало меня волновало.

Мне было все равно.

Доун не задавала вопросов. Просто молча втащила чемодан в комнату и поставила его возле комода, а затем осторожно взяла меня за руку и повела к своей кровати. Она что-то сказала, но у меня так шумело в ушах, что я ничего не поняла. Потом Доун вышла из комнаты.

Я сидела на ее кровати, свесив ноги и разглядывая свои носки. На них были нарисованы громадные разноцветные совы. Я купила их только потому, что знала, как мама возненавидела бы их.

Доун вернулась чуть позже и поставила на тумбочку две чашки дымящегося чая. Откинула одеяло и помогла мне отодвинуться назад, чтобы устроиться удобней. Затем села рядом со мной, и я положила голову ей на колени.

Она начала говорить о всяких пустяках. О Канье Уэсте, который вновь посеял смуту в «Твиттере». О новой книге ее любимого автора. Про Сойер, которая давно уже не приводила парней. О своих планах приготовить в этом году, в кои-то веки, бабушкин рождественский джем.

И я, наконец, сдалась. Прижавшись лицом к ноге Доун и вцепившись пальцами в ее свитер, я заплакала.

Рыдала я долго. Доун не двигалась, просто накрыла меня одеялом и нежно гладила по волосам, бормоча утешения, потому что мое тело сотрясалось от рыданий, таких сильных, что у меня перехватывало дыхание.

Через какое-то время я так сильно устала, что не осталось сил даже плакать, и только молча смотрела в стену. Было такое ощущение, будто из меня вынули по отдельности все органы, а потом небрежно засунули их обратно.

Болело всё.

В какой-то момент я не могла больше держать глаза открытыми и погрузилась в глубокий сон.

* * *

Сон стал главной частью каждого моего дня в течение этой недели. Ведь это были единственные часы, когда подавляющая меня боль утихала. Я не могла есть, даже пить было трудно. Я покидала кровать Доун только для того, чтобы сходить в уборную. Университет тоже не посещала, потому что встреча с Каденом, скорее всего, убила бы меня.

Доун была ангелом. Она приносила мне конспекты с каждой лекции и копировала у Скотта записи тех семинаров, которые мы посещали по раздельности. Сойер, к счастью, появлялась в общежитии лишь изредка. Однажды днем она ворвалась очень расстроенная, но, когда заметила меня, ее лицо снова стало невозмутимым, а мгновение спустя она ушла с полным рюкзаком в руке.

В субботу Доун пришла со Скоттом, следующим за ней по пятам. Они принесли пиццу. От ее аромата у меня заурчало в животе, но когда Скотт открыл коробку, я почувствовала, как в уголках глаз собрались слезы. Все напоминало мне о Кадене. Это было смешно и ужасно, но я ничего не могла поделать. Хотя в последние несколько дней я спала больше, чем когда-либо в своей жизни, я чувствовала себя обессиленной и опустошенной.

Я впервые в жизни влюбилась. И впервые в жизни мне разбили сердце. Я понятия не имела, как справиться с этим. К тому же, осталась бездомной. Не знаю, что бы делала без Доун.

Я всегда от кого-то зависела — сначала от родителей, потом от Кадена и вот теперь от нее. Как бы я ни пыталась в последние дни отгородиться от всего, одно стало совершенно ясным: мне нужно взять на себя ответственность за свою жизнь. Пора собраться с силами.

— Мне нужна квартира.

Это были первые слова, которые я произнесла с тех пор, как появилась у двери Доун. Некоторое время я смотрела на выцветший ковер, а затем подняла взгляд, чтобы посмотреть на своих друзей.

— Мне нужна квартира.

Скотт открыл и закрыл рот, словно рыба, выброшенная на берег. Видимо, он не ожидал, что сегодня я нарушу свое молчание. Доун тоже, казалось, удивилась. Она положила свой кусок пиццы обратно на тарелку, которая лежала у нее на коленях.

— Ты можешь оставаться здесь столько, сколько хочешь. Проверки устраивают редко, а если что, мы притворимся, что ты моя соседка. Я имею в виду, что Сойер почти здесь не бывает, — пробормотала она. Было видно, как она счастлива от того, что я наконец-то заговорила. — Особенно после того, как ей однажды в последнюю секунду пришлось прятать парня под кроватью.

Скотт посмотрел на половину комнаты Сойер, которая была полной противоположностью половины Доун — вместо наполненных книгами полок и обклеенных разноцветными картинками стен, у нее все было в черно-белых тонах и довольно минималистском стиле.

— Но ведь там совсем крошечная кровать, — удивился Скотт.

Доун энергично закивала.

— Верно. А теперь представь, пожалуйста, что там прячется шкаф под метр девяносто. Сложившийся как футболка.

Я почувствовала, как мои губы дрогнули. Чуть-чуть, но Скотт и Доун это заметили.

— Милая? — робко спросил Скотт, но не настолько осторожно, чтобы выставить меня в смешном свете.

— М-м?

— Хочешь поговорить? — спросил он.

Уже некоторое время я думала об этом. Боль немного притупилась, но все внутри меня ощущалось холодным и пустым.

— Не знаю, — честно ответила я, потирая грудную клетку. Мое сердце пропустило удар.

— В любом случае, у тебя есть мы. Всегда. Просто чтобы ты знала.

Доун так сильно закивала, что ее волосы разметались вокруг головы.

Я сделала несколько глубоких вдохов и вновь уставилась на ковер. В моей жизни многое произошло. Долгие годы я чувствовала себя одинокой, не способной никому доверять. Все мои дружеские отношения были поверхностными, благодаря плохому опыту общения с людьми, и поэтому обычно я держала всех на расстоянии.

Но с тех пор, как поселилась в Вудс-Хилле, все изменилось. Я изменилась, стала совсем другим человеком. Более самой собой, чем когда-либо прежде. И неважно, насколько сильную боль причинил мне Каден. Я училась на своих ошибках и теперь знала, что лучше говорить о проблемах, нежели скрывать их. Иначе рано или поздно они вырывались наружу с разрушительной силой.

Мне больше не хотелось быть сломленной.

Поэтому я соскользнула с кровати, пересела на пол к Доун и Скотту и начала говорить. Мне понадобилась вся моя сила воли, чтобы открыться, ведь я не привыкла делиться, но я сделала это.

Я рассказала им про своих родителей и о моей жизни в Денвере. И вкратце про Андерсона. Про ужасную встречу на День благодарения. Также рассказала им про брата Кадена. И как тот менялся с каждым мгновением, хотя мы стали так близки. Пока говорила, прерывисто и коряво, я поняла, насколько правильным было рассказать все Доун и Скотту. Я доверяла им.

А когда закончила, Доун придвинулась ко мне и нежно обняла. Скотт же взял мою ладонь и крепко сжал ее.

— Ладно. Во-первых, — уверенно начала Доун и схватила меня за плечи, не обращая внимания на повязку на правой руке, — Элли, я думаю, что все происходит не просто так. Если бы всего этого не случилось, ты бы не сидела сейчас здесь с нами. Мы бы никогда не встретились. Возможно, ты бы никогда не нашла в себе мужества следовать за своей мечтой. Возможно, ты никогда бы не решилась сказать своей матери, что хочешь стать учителем. И ты бы не влюбилась.

Я посмотрела на Доун и медленно кивнула.

— А во-вторых, — продолжила она, — мне кажется, что ты не единственная, у кого есть скелеты в шкафу. Вероятно, у Кадена тоже есть прошлое, которое не отпускает его.

Я закусила губу.

— Но что бы это ни было, это не повод выставлять тебя из квартиры, Элли. Честно говоря, меня это очень злит, — нахмурившись, сказал Скотт, словно для него это было совершенно новым ощущением.

— Он сказал мне, что никогда не сможет быть с кем-то, вроде меня. — Пришлось прочистить горло, потому что голос не повиновался мне. — Я умоляла его сказать мне причину, что произошло между ним и его братом, но он не захотел об этом говорить.

— Что это значит? С кем-то «вроде тебя»? — прошипела Доун и резко села. — Мне нужно снова врезать ему. У меня есть еще одна здоровая рука. И две ноги.

Я даже не смогла улыбнуться. Вместо этого беспомощно пожала плечами. Слова Кадена проносились в моей голове снова и снова.

— Правила были установлены с самого начала, — иронично усмехнулась я.

— Парень реально облажался, — покачал головой Скотт. — Он связывался с тобой?

Я напряглась, потому что всю неделю не брала телефон в руки. Мои дни состояли только из сна и попыток Доун отвлечь меня.

— Понятия не имею.

Доун тут же потянулась за моей сумкой и сунула ее мне в руки. Мне было непонятно, почему мое сердце вдруг так сильно забилось. Не имело значения, звонил Каден или нет, ведь это не изменило бы того факта, что он глубоко ранил меня.

Я не должна была волноваться. После того как Доун передала мне зарядное устройство, и я включила телефон, высветилось только одно имя: Спенсер.

— Ну, конечно же, — пробормотала я. Каден наверняка попросил его позаботиться о моих оставшихся вещах. Поэтому я снова заблокировала телефон и отодвинула его в сторону.

— Понятия не имею, что мне теперь делать. Я имею в виду, что не могу оставаться здесь вечно, как бы ни была тебе благодарна за твое предложение, Доун. Не хочу, чтобы ты рисковала своим местом в общежитии из-за меня.

— Тогда мы могли бы просто спать вместе под мостом, — криво ухмыльнулась Доун. — Было бы весело.

Теперь уже я сдержано улыбнулась.

— Прежде всего, давайте вместе поищем тебе жилье. Ты, конечно же, не хочешь делить с кем-либо квартиру, не так ли, Элли? — Скотт выжидающе посмотрел на меня и постучал по своему смартфону.

Тот факт, что эти двое не стали меня жалеть, а прагматично подошли к ситуации и искали выход, принесло мне значительное облегчение.

— Нет, — решительно сказала я. — Больше никакого сожительства. Если только я буду выбирать соседа. У меня еще осталась бо́льшая часть сбережений, к тому же, у меня есть доступ к сберегательному счету моих родителей, которым я могу воспользоваться в чрезвычайной ситуации.

Хотя мне не хотелось трогать ни копейки из этих денег, но я осталась без крыши над головой посреди семестра, а в общежитии все места были заняты, и список ожидания бесконечен.

— Хорошо. Я хочу сказать, что мы составим список квартир, которые рассмотрим в ближайшие несколько дней. Доун, Элли, вы просматриваете объявления в сети. Я проверю доски объявлений на каждом факультете.

Скотт встал и провел пальцами по своим светлым волосам. До этого они были идеально уложены, а теперь торчали в разные стороны и не соответствовали его серьезному выражению лица.

— Кажется, Грейс из моего класса креативного письма только что переехала к своему парню. Возможно, ее квартира все еще свободна, — задумчиво произнесла Доун, располагая свой ноутбук на коленях. — Я сейчас же напишу ей.

— Очень хорошо! — Скотт поднял большие пальцы вверх и надел куртку. — Я пришлю вам фотографии, если увижу что-нибудь стоящее, чтобы вы могли тут же позвонить.

— Я могу пойти с тобой! — запротестовала я и начала вставать.

Доун тут же схватила меня за плечо.

— Честно говоря, милая, — сказал Скотт, сильно сжав губы, а затем глубоко вздохнув. — Сейчас ты выглядишь весьма дерьмово.

— Мог бы сказать более тактично, — пожурила его Доун, а потом посмотрела на меня. И при виде спортивных штанов, которые я носила уже неделю, и соответствующей футболки, она сморщила нос. — На самом деле, ты выглядишь лучше.

Почему я была благодарна и за то, и за другое?

— Мы говорим тебе об этом не для того, чтобы ты чувствовала себя плохо, а чтобы ты оторвала свою задницу от кровати. Мы бы позволили тебе страдать еще пару дней, но ты сама выбралась из нее. Так что, вперед! — Скотт хлопнул в ладоши. — В бой, Элли.

Он подошел к двери и снова подмигнул мне, прежде чем выйти.

Я глубоко вздохнула и потянулась. Мои конечности были затекшими и ватными. Потом осторожно понюхала свою футболку. Фу-у.

— Я действительно отвратительно выгляжу и так же пахну, не так ли? — спросила я Доун.

— Чуть-чуть, — невинно усмехнулась она и зажала нос двумя пальцами.

Я глубоко вздохнула.

А затем встала с кровати.

В бой.

Глава 33

Я сделала то, что давно уже пора было сделать — позвонила матери.

По крайней мере, попыталась. Но в течение часа так и не смогла — я вешала трубку сразу, как только набирала ее номер.

Доун специально ушла на прогулку, чтобы я могла спокойно поговорить по телефону, но я так и не решилась. Даже не знала, что хотела сказать маме. Между нами столько всего произошло, что простого «Привет, спасибо, что превратила мои последние несколько лет в ад» было недостаточно.

Кроме того, я уже несколько дней думала о словах Доун. Если бы не Андерсон и отвратительное поведение моей матери, я бы никогда не переехала в Вудс-Хилл. И без этого нового начала никогда бы не нашла таких замечательных друзей. Никогда бы не влюбилась, так как до переезда считала это невозможным. И не узнала бы так много нового о себе. Не стала бы лучше. Без всего этого не стала бы тем человеком, которым была сейчас. И я себе нравилась. Другими словами, в каком-то смысле все шло хорошо.

Глубоко вздохнув, я с закрытыми глазами нажала повторный набор. Затем медленно поднесла трубку к уху, сердце стучало, как сумасшедшее.

Мама подняла трубку, и я затаила дыхание.

— Кристал. — От того, как она произнесла мое имя, по моей спине пробежал озноб. — Я знала, что рано или поздно ты позвонишь.

Несмотря на то что мне очень хотелось пролезть через телефон и хорошенько встряхнуть ее, я проигнорировала ее резкое замечание.

— Привет, мама, — с принудительной вежливостью поздоровалась я, сжав свободной рукой одеяло Доун. Мой пульс участился. — Как твои дела?

«Маленькими шажочками», — напутствовала себя я. Нельзя вываливать на нее сразу все, что накопилось за последние несколько лет.

— А как у меня должны быть дела? Ты опозорила меня на моем же торжественном вечере! Ты пришла с этим... этим панком и...

Я не пропустила ее следующие слова. Меня охватило необычайное спокойствие, потому что неожиданно поняла, что справлюсь. Я уже достаточно сильна для этого.

— Мама, — тихо позвала я.

— Не перебивай меня, Кристал. Ты задала мне вопрос, так что, будь добра, выслушай меня.

— Я позвонила тебе не для того, чтобы ссориться с тобой. — Я легла на спину и уставилась в потолок. Доун приклеила там карту мира, на которой континенты в темноте светились разными цветами.

— Тогда из-за чего такая честь? — язвительно спросила она.

— Ты рассчитывала на то, что я приеду на торжество, не так ли? — Я терпеливо ждала ответ.

Но его не последовало.

— Если ты рассчитывала на меня, как ты сама сказала в Денвере... как ты могла позволить Расселу приехать туда?

Я услышала ее резкий вдох.

—Ты знаешь, поначалу, я не хотела об этом думать, — сказала я, накручивая прядь волос на палец. — Мне хотелось покончить уже с этой темой. Но чем больше я думала об этом... как ты могла, мама?

Слушая ее прерывистое дыхание на другом конце линии, я ждала, когда она снизойдет до ответа. Но мама снова не сказала ни слова.

Я прочистила горло.

— Рассел не изнасиловал меня. Но он оскорбил меня. Нанес неизгладимый ущерб моей душе. Я все тебе рассказала, доверилась тебе. И что делаешь ты? Ты приглашаешь этого человека в наш дом и на моих глазах вручаешь ему награду. — Я прикрыла глаза рукой. Я не собиралась плакать, мне просто хотелось покончить с этим. Я хотела объяснить ей, что она сделала со мной, чтобы она, наконец, поняла, почему я сбежала, чтобы начать сначала. — Как ты могла поступить так со мной, мама? Я твоя дочь. Ты должна была защищать меня, но вместо этого позволила стать легкой добычей для него.

Теперь моя мама сопела.

— Ты думаешь, мне было легко? — дрожащим голосом спросила она.

— Так и было, да, — призналась я.

— Ты понятия не имеешь, каких усилий мне стоило пребывание этого человека в моем доме! — прошипела она.

— Тогда почему ты ничего не предприняла?

Она снова затихла на некоторое время.

— Он пожертвовал кучу денег в благотворительные организации, Кристал, — тихо сказала она. — Снова в этом году. Так что у меня не было выбора. Ты же знаешь, как это работает в наших кругах.

Я беззвучно рассмеялась. В тот же момент дверь в комнату чуть приоткрылась, и Доун заглянула внутрь. Заметив телефон у моего уха, она хотела закрыть ее, но я махнула ей, приглашая зайти. Не хотелось прогонять подругу из ее же комнаты. И, кроме того, рядом с ней я не чувствовала себя не такой уязвимой.

Я села и показала ей на место рядом с собой. Доун приняла мою немую просьбу и тихо забралась на кровать. Ее взгляд был тревожным.

— Я знаю, как это работает. Конечно, мам. Но это не значит, что я не ждала помощи от тебя.

— Я отвлекала его от тебя, Кристал. Я сделала все, что в моих силах, чтобы он...

— Если бы ты сделала все, что в твоих силах, эта свинья вообще не пришла бы в наш дом, — прервала я ее твердым голосом. — Ты бы сделала то, что сделала бы любая нормальная мать — посадила этого урода за решетку. Вместо этого ты заставила меня скромно одеваться и взяла его грязные деньги за наше молчание. Ты оставила меня наедине с моим страхом и паникой.

Я услышала ее резкий вздох, но еще не закончила.

— Я больше не хочу оставаться в прошлом, мама. Действительно не хочу. Я переехала в Вудс-Хилл, чтобы начать все сначала, а не потому, что хотела усложнить жизнь тебе и папе. Просто хотела снова дышать свободно. Но сейчас я поняла, что не могу этого делать, пока не решен этот вопрос между нами.

На том конце стало как-то совсем тихо.

— Я пытаюсь простить тебя. Пытаюсь разобраться с Расселом и построить жизнь здесь. Но я не смогу этого сделать, если ты продолжишь вмешиваться в мои решения.

Мне понадобилось время, чтобы не дать волю слезам. Доун взяла меня за руку и крепко сжала.

— Я никогда не хотела преднамеренно причинять тебе боль, Кристал. Я всегда хотела только самого лучшего для нашей семьи, — сказала моя мама, и мне было понятно, что это единственное оправдание, которое я от нее получу. Большего было не добиться, так хорошо я ее знала. Но, по крайней мере, я избавилась от груза, так как должна была сказать ей это еще много лет назад.

— Ты сделала мне больно, мама. Очень сильно. А на День благодарения ты еще раз доказала, что тебе наплевать на мои чувства. Ты позволила мне прийти, хотя знала, что он будет там. Для тебя было куда важнее сохранить лицо перед своими друзьями, чем обеспечить благополучие родной дочери.

Она сразу же глубоко вздохнула, чтобы начать противоречить мне, но промолчала. Доун вопросительно посмотрела на меня, но я неуверенно пожала плечами, потому что мама вообще ничего не сказала.

— Я, наверное, окончательно отвратила тебя от дома, не так ли? — через некоторое время спросила она. Я почти могла представить ее сидящей где-то в недрах дома, который уже давно не был моим.

— В ближайшем будущем я не собираюсь возвращаться в Денвер, мам. Я чувствую себя очень комфортно здесь, в Вудс-Хилле.

— Ты достойна большого города, Кристал, — фыркнула мама. — Не деревни, в которой все ездят на ржавых грузовиках.

Я чуть не рассмеялась над ее словами.

— Я больше не Кристал, мама. Уже несколько месяцев я не она. Мои друзья называют меня Элли. Может быть, ты когда-нибудь смиришься с тем, что я строю здесь жизнь, которая делает меня счастливой, — тихо сказала я. Эти слова были продуманы мной перед звонком. — Я не хочу прогонять тебя из моей жизни, мама. Это не принесет пользы ни тебе, ни мне. Но если ты не начнешь принимать меня такой, ты не оставишь мне выбора.

Доун так сильно сжала мои пальцы, что хрустнули суставы.

— Я не могу принять тот путь, что ты выбрала. Неважно, что ты думаешь обо мне, но я желаю тебе только самого лучшего. И я не думаю, что это Вудс-Хилл, и уж точно не тот татуированный негодяй, который направит тебя по неверному пути.

Ее слова причиняли мне боль.

— Если она станет невыносимой, просто повесь трубку, Элли, — прошептала Доун, делая соответствующий жест.

— Я больше не завишу от тебя и папы. Если хотите участвовать в моей жизни, тогда вы должны принять это, хорошо это или плохо. Вы также можете приехать ко мне в гости или не приехать, если не захотите. Это зависит только от вас. Я точно не вернусь. В Вудс-Хилле я чувствую себя дома больше, чем в любом другом месте. — Помимо того, что мое сердце было разбито в этом месте. — А сейчас я должна повесить трубку. У меня есть еще дела.

Я слышала, как мама резко вздохнула.

— Пока, мам. Если хочешь, передай папе мои наилучшие пожелания, — примирительным тоном сказала я.

— Пока, Кри... — Она замолчала, не договорив. — Пока, Элли.

Затем я услышала, как прозвучал сигнал завершения вызова, и медленно опустила телефон.

— Я очень горжусь тобой, — широко улыбаясь, объявила Доун.

— Будет ли это звучать глупо, если я тоже так скажу?

Теперь моя подруга энергично затрясла головой, причем ее улыбка никуда не исчезла.

— Вовсе нет.

И хотя я была расстроена и вспотела, а мой пульс участился, нашла силы и улыбнулась ей. Наконец-то я сделала это. Рассказала матери, что я на самом деле думала, и освободила себя от нее. Теперь только ей решать, будет ли у нас общее будущее.

Глава 34

Найти приемлемую квартиру в середине семестра было намного легче, чем в начале года. Большая часть осмотров прошла нормально. Мы смотрели квартиры вдвоем, иногда втроем, поэтому странные ситуации были сведены к минимуму. Один раз нас с Доун тупо развели и спросили «не хотим ли мы поцеловаться», на что мы вежливо отказали.

Было трудно посещать все свои курсы и ездить от одной квартиры к другой, чтобы поговорить с хозяевами, но отвлечение пошло мне на пользу.

Иногда я пугалась, мое сердце неистово колотилось, когда видела в кампусе парня в кепке или такой же толстовке, как у Кадена. Но это был не он.

Мы с ним пересекались только на нашем общем семинаре. Сперва я решила прервать курс, а в следующем семестре повторить снова, но потом отказалась от этой мысли. Семинар по кино и телевидению был одним из моих самых любимых, и я не собиралась бросать его из-за Кадена. Я не стану прятаться от него только потому, что он сказал, что не может быть со мной.

Я старалась избегать его. Приходила на курс как можно позже, а уходила в числе первых. И во время занятия сосредотачивалась на лекции преподавателя, чтобы не поддаться искушению и не взглянуть на Кадена. Я просто сделала вид, что его не существует.

Сегодняшняя задача состояла в том, чтобы связать фильмы и людей по разным производственным категориям и периодам. Мы должны были выйти вперед и закрепить наши заметки в соответствующей колонке на доске. Вполне выполнимо, если вы внимательно читали сценарий. Я потянулась к магниту, чтобы прикрепить свою первую записку на доску, когда почувствовала, что кто-то стоит позади меня. Я сразу поняла, что это Каден. Почувствовала его запах, который стал мне так знаком за последние месяцы. Почувствовала исходящее от него тепло, и по моим рукам побежали мурашки. Он протянул руку мимо меня через плечо и прикрепил записку.

Я замерла.

— Мы можем поговорить? — Дыхание Кадена коснулось моего уха, так близко он стоял.

Я хотела повернуться, чтобы пройти на место, но Каден схватил меня за локоть. Мне потребовались все силы, чтобы не смотреть на него. Вместо этого я уставилась на его руку на своем локте, и у меня закружилась голова из-за того, как сильно участился пульс. Даже сквозь свитер казалось, будто Каден касается моей голой кожи. Это было слишком, слишком тяжело. Его прикосновение вызвало во мне множество чувств. Мне хотелось обнять его за шею руками и зарыдать, а также ударить его по лицу и сломать нос. Хотелось оттолкнуть его и в то же время никогда больше не отпускать. Как и всякий раз, когда он прикасался ко мне, я чувствовала, что последний недостающий элемент головоломки вставал на свое место.

«Так нельзя. Я никогда не смогу быть с кем-то, вроде тебя», — слышала я в голове его слова.

Не глядя ему в глаза, я осторожно убрала его руку, потом вернулась на свое место и с громко стучащим сердцем начала аккуратно переписывать таблицу с доски. Чуть позже Каден покинул помещение.

* * *

После нашего последнего семинара мы со Скоттом сидели в кафе в кампусе, ожидая, когда у Доун закончатся сегодняшние занятия. У меня вечером был еще один осмотр квартиры, на котором они хотели присутствовать. Не знаю, что бы я делала без них. Сама бы я не смогла организовать все эти осмотры, но я уже посмотрела шесть квартир, две из которых мне приглянулись. Преисполненная надежды, я заполнила бланки заявлений, но, как оказалось, убедить арендодателя, что именно ты — подходящая кандидатура, не так просто. Запрос по одной из двух квартир уже был отклонен, ответ по второй я ждала уже несколько дней.

Я старалась не слишком рассчитывать на сегодняшнюю квартиру, но фотографии, которые видела в интернете, были великолепны.

Мы со Скоттом и нашим «латте макиато» поднялись по скрипучей лестнице кафе. Как обычно, все места у окна уже были заняты, но мы нашли маленький пустой столик в центре.

Мы еще даже сесть не успели, а Скотт уже надкусил свой пончик и застонал от удовольствия.

— Вкусно? — смеясь, спросила я.

Он слизал шоколад с губ.

— Довольно вкусно. Хочешь попробовать?

Я покачала головой.

— Ты должна больше есть, Элли. — Он помахал пончиком у меня перед лицом, не оставляя мне выбора, и я наклонилась вперед и укусила. Внутри тоже был шоколад. «Довольно вкусно» — огромное преуменьшение.

— Умница, — похвалил меня Скотт с набитым ртом. — Я не хочу, чтобы ты еще больше похудела.

— Я не специально, — проворчала я. Это была правда. Я просто не могла ничего есть, у меня совсем не было аппетита. Единственным, что я принимала регулярно, был кофе, потому что без него я, вероятнее всего, заснула бы где угодно от усталости и изнеможения. Мое «состояние зомби», как его мило обозвала Доун, было уже не таким страшным, как после выставления из квартиры Кадена, но оно оставило свой след.

— Как прошел семинар по кино и телевидению?

Я вздохнула. Вообще-то, мне хотелось забыть о встрече с Каденом, но у Скотта, видимо, был нюх на такие вещи.

— Он заговорил со мной. Спросил, можем ли мы поговорить.

— И? Можете? — поинтересовался Скотт, приподняв брови. Он слизывал начинку со своего пончика и восхищено наблюдал, как его язык почти полностью исчез в тесте.

— Я думаю, что уже никогда не смогу с ним говорить.

— Но, может быть, он хочет сказать тебе что-то важное.

— Что важное? Что я забыла тампоны в ванной? — слишком громко спросила я, и девушки за соседним столиком обернулись к нам. Я пробормотала извинения и сразу спряталась за своим стаканом.

— Элли?

Я повернулась и увидела, как к нам приближается Моника, Спенсер и Итан. Теперь глаз Спенсера снова был нормальным.

— Привет, — поздоровалась я.

— У вас свободно? — осторожно спросила Моника и показала пальцем себе за спину. — Так или иначе, все остальные столики заполнены.

Как будто я могла сказать «нет». Поэтому кивнула и заставила себя улыбнуться. Моника, Итан и Спенсер не могли изменить поведение Кадена. Они всегда были дружелюбны со мной. И даже если мы уже не проводим вместе так много времени, мы не можем избежать того, что в будущем наши пути будут пересекаться.

— Как дела? — спросила Моника.

— Хорошо. — Три пары бровей одновременно приподнялись. — Думаю, вполне нормально, — пробормотала я, потому что это было больше похоже на правду.

— Ну, у Кадена все отвратительно, — выпалила Моника.

Итан застонал.

— Детка, я не думаю, что... — начал он, но Скотт перебил его.

— Прекрасно. Другого он не заслуживает, — спокойно и с вежливой улыбкой заметил он.

Моника раздражено посмотрела на него, но затем наклонилась ко мне через стол так, что ее волосы чуть не попали в мой кофе. В последнюю секунду Итан схватил ее косу и закинул ей за спину.

— Каден просто не может позволить себе подпустить кого-то близко, не мне тебе рассказывать, Элли. И если он это делает, то в следующую секунду впадает в панику и снова отталкивает от себя. Так он поступил со всеми нами. Верно, парни? — Она посмотрела на Спенсера и Итана, которые сидели рядом с ней.

Итан вздохнул и хотел уже что-то сказать, но Моника бросила на него такой грозный взгляд, что в последнюю секунду тот передумал и энергично кивнул. Спенсер просто скрестил руки на груди. Он выглядел не очень счастливым.

— Тогда парню следует срочно обратиться к психотерапевту, — рассердился Скотт.

Я положила руку ему на плечо, чтобы успокоить.

— Все в порядке. Вопрос решен. — Слова ощущались как пластик во рту — неправильно и нереально.

— Элли, мы оба знаем, что это полная чушь, — поднял голову Спенсер. Он нахмурился и уперся локтями в стол. — С тех самых пор, как Алекс побывал здесь, Каден абсолютно разбит.

Моника ахнула.

— Здесь был Алекс? Почему я не знала об этом?

— Потому что Каден не хочет, чтобы все об этом знали.

— Это многое объясняет, чувак. — Итан провел рукой по волосам, а затем положил ее на спинку стула Моники.

Скотт фыркнул.

— Что это объясняет, простите? Приходит плохой брат и логический итог заключается в том, что Каден выставляет Элли из квартиры? Извините, ребята, но мне как-то этого мало. Вообще.

Еще ни разу я не видела Скотта таким злым.

— Мы... мы должны ей рассказать, — пробормотала Моника, вопросительно глядя на Спенсера.

Он сразу покачал головой.

— Она заслуживает ответов, Спенс, — согласился Итан со своей девушкой.

— Не могли бы вы объяснить, о чем говорите? — В замешательстве я переводила взгляд от одного к другому. Затем остановила свой взор на Спенсере.

Тот мучительно простонал и выглядел так, будто предпочел бы быть сейчас в другом месте.

— Каден и его брат, у них... не самые стабильные отношения, назовем это так.

— Он рассказал мне об этом. Про развод, отца и копанию. И про Алекса. — Я вспомнила каждую историю, которую Каден рассказал мне о своей семье. Что они с отцом не понимали друг друга, что Кадену не интересна компания так, как она интересна его брату, что у него другой интерес. И именно поэтому он все больше и больше отдалялся от Алекса, пока не оказалось, что их уже ничего не связывает.

— Когда Кадену было восемнадцать, его девушка ушла от него, — сказал Спенсер.

— Кендра, — кивнув, тихо сказала я.

— Что произошло меж... Ох. — Глаза Скотта округлились. — Брат увел его девушку?

— Нет. Он изнасиловал ее, — фыркнул Спенсер.

Я подавилась кофе и громко закашляла. Скотту пришлось похлопать меня по спине, чтобы я снова могла дышать.

— Что?

— Алекс изнасиловал Кендру после вечеринки.

— О, Боже, — воскликнула я.

Спенсер сжал зубы, и, казалось, ему необходимо усилие, чтобы продолжить рассказ.

— Кендра ушла от Кадена, потому что он ей не поверил. Он встал на сторону своего брата, который, конечно же, все отрицал. Каден уже тогда не особо контактировал с Алексом, ты ведь знаешь, как он переживал из-за развода родителей. А Алекс был старшим братом, которого Каден много лет обожал и которым восхищался. И Каден был твердо уверен, что тот не станет насиловать девушку, и уж точно не ту, с которой встречался Каден. Между Кендрой и Каденом все закончилось ужасно. — Спенсер опустил взгляд на стол и придавил несколько сахаринок указательным пальцем. — Гораздо позже выяснилось, что Кендра говорила правду. В тот самый момент мир Кадена рухнул.

Мне не хватало воздуха, и я вцепилась в руку Скотта. Он положил свою ладонь на мою руку и сжал ее.

— Инцидент можно было решить с помощью больших денег, иначе пострадала бы компания отца Кадена, — продолжил Спенсер. — Потерю имиджа не исправить.

Я вздрогнула. Мысленно я прокручивала подслушанный разговор между Каденом и Алексом. Вдруг все обрело смысл. Неудивительно, что Каден так ненавидел своего брата.

— Каден все еще винит себя за то, что не поверил Кендре сразу. И даже если никогда не признается в этом, он боится снова обидеть и разочаровать кого-то. Я думаю, что именно поэтому… он не подпускает к себе людей. Предпочитает держаться от всех подальше. Но ты же видишь, к чему это привело.

— Но он мог поговорить со мной об этом, — тихо сказала я.

— Я думаю, он просто не знал как, — вздохнула Моника. — И, вероятно, боялся потерять тебя.

Я задумалась над ее словами. Это могло быть правдой. Что касалось его чувств, то Каден был более сдержанным, чем кто-либо другой. Кроме того, то, что произошло с Кендрой и Алексом, не та история, которой делятся за чашкой кофе, особенно, если вы знакомы с моим прошлым. Видимо, оттолкнуть меня от себя было единственным выходом, который он видел в этой ситуации.

— Это действительно ужасно. Серьезно. Но это не оправдывает того, как он поступил с тобой, Элли. — Скотт вернул меня в реальность.

— Люди совершают ошибки, — сказала Моника, не глядя на Скотта. — Я уверена, что он сожалеет. Ему действительно плохо, Элли. Он сидит в своей квартире и ни с кем не разговаривает, кроме Спенсера.

— Со мной он тоже не разговаривает.

— Тогда, что вы делали все это время? — озадаченно спросил Итан.

— Играли, — пожал плечами Спенсер.

— И все?

— Если он не хочет говорить, я уважаю это, — покачал головой он. — Думаю, ему просто нужно время, чтобы все переосмыслить.

— Нам нужно идти, — тихо сказал Скотт. — Доун скоро освободится.

— Куда вы собираетесь? — с любопытством спросила Моника. Ее радостный голос звучал слишком участливо, но я ценила то, что она хотя бы попыталась поднять мне настроение.

— Смотреть квартиру номер семь.

Моника открыла рот, но Итан опередил ее:

— Ты действительно ходишь на осмотр квартир?

— Конечно, она смотрит квартиры. Элли не унывает только потому, что какой-то ненормальный парень решил, что больше не желает видеть ее рядом с собой, — рассерженно сказал Скотт.

Честно говоря, именно этим я и занималась всю предпоследнюю неделю. Но этим троим не стоило знать об этом.

— Может, тебе стоит подождать и... — начала Моника.

— Нет, — мягко прервала ее я, пытаясь улыбнутся. В груди невыносимо тянуло и болело. — Каден очень много значит для меня, но, несмотря на это, я не могу позволить себе зависеть от кого-то, кто так неуравновешен в своих чувствах... для меня все кончено, Моника.

Я встала и попыталась дышать глубоко и спокойно. В моих мыслях был только Каден. Я хотела увидеть его, обнять, и услышать от него то, что мне только что рассказали его друзья, но это невозможно. Это просто невозможно.

— Спасибо, что рассказали мне. — Я подошла, сжала плечо Спенсера и улыбнулась Монике и Итану.

Поймав мою руку на своем плече, Спенсер сжал ее и посмотрел на меня.

— Дай знать, если нужна будет помощь с переездом. Это самое малое, что я могу сделать.

— Спасибо, Спенс.

Глава 35

Квартира номер семь в реальности оказалась еще лучше, чем на фото. Она находилась в пятнадцати минутах ходьбы от кампуса в прекрасном комплексе, в котором жили, казалось, только пожилые люди и семьи, но также были и студенты. Все производило впечатление ухоженности — от зеленого газончика перед входом до небольшого парка по соседству. Эта квартира была мечтой. Пол был полностью застелен темным паркетом, который в сочетании с белыми стенами придавал интерьеру уютную, но очень современную атмосферу. В просторной гостиной стена из грубого кирпича прекрасно сочеталась со светлыми деревянными рамами окон и дверями. Собственно, не хватало только камина, тогда эта комнатка стала бы маленьким уютным домиком. Кухня — небольшая, но, как и бо́льшая часть квартиры, уже меблирована, а ванная комната недавно перепланирована. В ней были и ванна, и душ. Напротив гостиной располагались две примерно одинакового размера спальни. В одной из них были большие окна, так что я мысленно ее уже заняла.

Сияя, я огляделась, но моя эйфория была омрачена мыслью о том, что ранее мне уже отказали в квартире. Почему здесь должно повезти? Люди дрались за такие квартиры.

К счастью, этот осмотр проводил не риэлтор, а хозяйка сама лично показывала комнаты. Она оказалась милой пожилой женщиной, которая рассказала нам о своем внуке — мастере на все руки, который помогал здесь все обустроить. Ну, больше Скотт расспрашивал о внуке, пока мы с Доун прошлись по квартире еще один раз.

— Я хочу ее, — сказала я своей подруге, взяв ее под руку. — Она идеальна.

Я чувствовала то же, что и тогда, когда впервые оказалась в квартире Кадена — только без резких комментариев и мрачных взглядов.

— Хотела бы я, чтобы место в общежитии у меня было не до конца года, — вздохнула Доун, указывая на диван посреди гостиной. Перед ним лежал мягкий ковер, на котором стоял стол из той же древесины, что и пол. — Этот выглядит гораздо удобнее, чем твой раскладной диван.

Мысль о моем любимом диване-кровати отозвалась болью. Он все еще оставался в моей старой комнате. Скотт уже предложил мне забрать от Кадена мои оставшиеся вещи, за что я была ему безмерно благодарна. Часть меня ничего не желала так страстно, как поговорить с Каденом, услышать от него историю Кендры и его брата. Но я прекрасно знала, что он только собьет меня с толку, а я не могла себе позволить этого сейчас. Мне была нужна квартира. И у меня был план. Я хотела вернуться на правильный путь, быть в безопасности и стабильности — а этого Каден не мог мне предоставить. Как бы мне ни хотелось, чтобы между нами все было по-другому, сейчас мне нужно было подумать о себе. Я наконец-то хотела встать на ноги самостоятельно. Ведь свобода и была той причиной, по которой я переехала в Вудс-Хилл.

Мы услышали, как миссис Коллинз громко рассмеялась, и с любопытством вернулись в коридор.

— Ну, вы и хитрец, Скотт!

Мы с Доун весело переглянулись.

— Вы ведь не собираетесь сюда переезжать, не так ли? — спросила миссис Коллинз, глядя на Скотта.

Видимо, он использовал все свое обаяние, чтобы обвести пожилую леди вокруг пальца.

— Нет, но я буду часто навещать свою подругу Элли, — тепло ответил Скотт. Он беззаботно улыбался.

— Что ж, тот, у кого есть такой очаровательный друг, может быть только порядочным человеком, — сказала она мне. — Если хочешь, квартира твоя.

Я ничего не могла с собой сделать — просто смотрела на нее с открытым ртом.

Скотт среагировал молниеносно.

— Она хочет сказать, что, конечно же, берет ее. Не так часто можно попасть в такую красивую квартиру, миссис Коллинз. Вы сами выбирали мебель? Вы должны быть дизайнером интерьера, чтобы все так идеально сочетать вместе!

В любой другой ситуации я бы, наверное, расхохоталась, потому что Скотт сильно подлизывался, но в этот момент могла только взволновано переступать с ноги на ногу.

— Он мастер обольщения, — пробормотала мне на ухо Доун, и прозвучало это одновременно и презрительно, и восхищенно. — Даже с бабушками.

Я широко улыбнулась.

Чуть позже мы расположились за кухонным столом, и миссис Коллинз показала мне договор аренды. Я назвала ей свои личные данные, потом мы обговорили залог, который нужно внести до конца недели. Сумма была, конечно, высокой, что было связанно с новой мебелью в гостиной и на кухне, но подъемной для меня, так как Каден вернул залог. В недалеком будущем, мне, вероятно, снова придется помогать студентам с учебой, чтобы покрыть расходы на аренду, но поскольку на черной доске в университете еженедельно появлялись новые объявления, я не волновалась об этом.

Я справлюсь.

Миссис Коллинз сказала, что не возражает, чтобы я нашла жильца для второй комнаты. Просто я должна знать, что вся ответственность на мне, если квартире будет нанесен ущерб.

Я обняла ее на прощание. Я знала, что это не очень профессионально, но она спасла мой день. И не только. Она вернула мне мою свободу, когда вложила ключи от квартиры мне в руку.

Это было бесценно.

* * *

Так как мне не хотелось занимать кровать Доун дольше, чем необходимо, на следующий же день мы вместе собрали мои вещи и перевезли их в новую квартиру. Я была рада, что там имелась основная необходимая мебель, и мне не нужно беспокоиться еще и об этом.

Скотт и Спенсер принесли мои вещи, которые находились у Кадена. Я избегала спрашивать их об этом, а они были достаточно тактичны, чтобы не поднимать эту тему. Ситуация была довольно неприятной.

Во второй половине дня мы обустраивали спальню. Даже шторы повесили с помощью Скотта и Спенсера. Единственное, что нужно было еще собрать, это мой раскладной диван. Я не знала как, но комод, видимо, они загрузили в машину Спенсера, не разбирая. Моника тоже заглянула и помогла украсить отдельные комнаты. Она также принесла с собой гору блинчиков, при виде которых я впервые испытала настоящий аппетит с тех пор, как Каден выставил меня за дверь.

Позже Скотт предложил выпить за мою новую квартиру, но я не нашла на кухне бокалов, а только чашки с кошачьим принтом и милыми надписями типа «Лучшая в мире бабушка» — видимо, внук миссис Коллинз оставил ей сувенир после окончания ремонта.

Мы выпили за собранную мебель, а потом начали разбирать мой чемодан и картонные коробки. У меня заболело сердце, когда я увидела, что бессердечный Каден испортил мою любимую фотографию. На рамке с фото Доун и меня была трещина. Она забрала ее у меня из рук и вручила кружку «Лучшая в мире бабушка», чтобы я сделала большой глоток шампанского.

Вечером моя гирлянда висела на кирпичной стене над диваном, а в гостиной и на кухне горели ароматические свечи. Я сидела на пушистом ковре у дивана, прямо между ног Доун, которая комфортно устроилась на диване. С одной стороны рядом с ней сидел Спенсер, с другой — Скотт, который, как обезумевший, переписывался с Микой. Моника недавно ушла, потому что ей нужно было еще готовиться к экзамену, а потом встретиться с Итаном, а мы решили открыть еще одну бутылку шампанского, чтобы отпраздновать завершение дня.

— Я устала, — сонно сказала Доун и зевнула.

— Верю. Извини, что я вторглась в твое пространство. — Я откинула голову назад и посмотрела на свою подругу. Она откинула с моего лба волосы и ухмыльнулась.

— Это правда. Но ты хоть не храпела. Очко в твою пользу.

— Неужели? Огромное спасибо, — признательно кивнула я.

— Я тоже не храплю, — сказал Спенсер, и я засмеялась.

— Это не дает тебе никаких плюсов, — закатила глаза Доун.

— Почему нет? Я прекрасен, когда сплю. Не занимаю много места, не храплю и даже отказался от одежды...

— И то, что ты спишь голый, должно произвести на меня впечатление, потому что?.. — со скукой спросила Доун.

— Ох, Доун, — вздохнул Спенсер с хитрой усмешкой. — Если ты не можешь представить себе это, то я даже не знаю, что еще с тобой делать.

Не отрывая взгляда от своего телефона, Скотт поднял чашку, чтобы чокнуться со Спенсером.

— У-у-у. Определенно никаких очков! — Доун покраснела и уткнулась носом в чашку.

— Что ж, от меня ты получаешь целую кучу очков, Спенс, — через некоторое время сказала я. — Честно. Спасибо за все.

Слова шли от чистого сердца. Не каждый день можно встретить кого-то вроде Спенсера. Кого-то, кто сделает все ради друзей, даже позволит им побить себя. Он был верным, отзывчивым, и, хотя часто шутил и смеялся, особенно над моей лучшей подругой, был серьезным и душевным, когда доходило до дела.

— Без проблем. Надеюсь, вы скоро разберетесь с этим.

У меня не было подходящего ответа, поэтому я избегала его взгляда и молчала.

* * *

Остаток вечера мы с Доун провели за составлением объявления для сдачи второй комнаты, которое хотели позже повесить на доске в университете. Скотт же разместил объявление в интернете после того, как я перечислила ему требования к потенциальному соседу по квартире. Спенсер давал полезные советы, например: «Пожалуйста, обращайтесь только, если вы розовый единорог» или «Шерлок Холмс, я буду рад стать твоим Джоном Ватсоном и переименовать квартиру на 221Б Бейкер-стрит». Я так сильно смеялась, что шампанское попало мне в нос.

Когда позже я распрощалась с ними и наконец-то осталась в квартире одна, то не знала, танцевать мне или плакать. Я чувствовала себя превосходно, потому что нашла замечательный дом, но в то же время внутри все сжималось. Поэтому я решилась и на то, и на другое.

После этого я так расстроилась, что не могла больше мыслить ясно. Подкрепившись шампанским, я схватила свой телефон. Словно безумная я набирала текст, швыряла его на диван, затем снова поднимала, чтобы отбросить от себя подальше и не сделать того, о чем потом пожалею.

Но мой самоконтроль рухнул.

Я вскочила, снова схватила мобильный и прежде, чем смогла переубедить себя в чем-либо еще, набрала номер Кадена.

Когда ты один, и у тебя слишком много времени, в голове начинали твориться самые странные вещи. Мне казалось, что это самое правильное и самое глупое, что я когда-либо делала в своей жизни, поэтому громко расхохоталась.

Но мне нужно было услышать его голос. Я так по нему скучала. По его смеху, и даже по его ворчанию.

Он ответил после первого гудка:

— Пузырек?

О, Господи. Нужно было лучше подумать, прежде чем звонить. Слезы навернулись на глаза, и я почувствовала острую необходимость прокричать ему на ухо слова песни Тейлор Свифт «I Almost Do». Или «Attack» из репертуара 30 Seconds To Mars.

— Ты в порядке? — низкий голос Кадена звучал тихо, почти шепотом. Мне хотелось схватить его и завернуться, как в теплое, толстое одеяло.

Я собрала все свое мужество в кулак.

— Почему ты не сказал мне? — прошептала я. — Почему не рассказал мне об Алексе?

Было слышно, как он резко втянул воздух. Некоторое время Каден ничего не говорил, и я прижалась лицом к одной из диванных подушек пастельного цвета, чтобы не разорвать тишину между нами потоком слов, которых уже будет не вернуть, если они сорвутся с моих губ. Но, несмотря на то, что я задыхалась от этого, я сделала первый шаг. Теперь была его очередь.

— Можно мне приехать? — наконец, спросил Каден.

— Не думаю, что это хорошая идея, — пробормотала я в подушку.

Он глубоко вздохнул.

— Ты заслужила объяснения, Элли. Пожалуйста. Позволь мне все объяснить тебе. Лично.

Я была не совсем трезва, и, наверное, завтра ужасно пожалею об этом, но мне так сильно хотелось увидеть его, услышать, в конце концов, его версию истории. Поэтому просто сказала:

— Хорошо.

* * *

Не прошло и десяти минут, как он тихо постучал в дверь. Когда я поднялась, у меня закружилась голова. Было ли это из-за Кадена или шампанского, я не могла сказать. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем открыть дверь.

Каден выглядел... уставшим. Под его карамельного цвета глазами залегли глубокие тени, которых я раньше не видела. На голове у него была синяя кепка, и пах он так же, как я помнила. И носил «мою» толстовку. Ладно, строго говоря, она не моя, но это была та же самая толстовка, которую Каден всегда одалживал мне для походов. Последние несколько недель я изо всех сил пыталась подавить воспоминания о нашем совместном времяпрепровождении, но сейчас они нахлынули на меня. С трудом я удержалась от того, чтобы не повиснуть на нем и не прижаться лицом к его шее.

Вместо этого я схватилась за ручку двери.

Однако чувства Кадена оказались такими же необузданными, как и мои. Его глаза загорелись, когда он увидел меня. Но потом, видимо, вспомнил, зачем здесь, и его взгляд потух.

Я отошла в сторону и сделала жест рукой.

— Добро пожаловать в Casa de Harper, — сухо пригласила я. Этими словами он приветствовал меня в своей квартире. (Примеч.: с исп. — «Убежище Харпер»).

Я тут же пожалела о своей глупой шутке, когда Каден вздрогнул. Он сделал вид, что не услышал меня, спрятал руки в толстовку и последовал за мной в гостиную.

— Присаживайся, — вежливо предложила я, указывая на диван. — Желаешь чего-нибудь выпить?

— Что у тебя есть?

— Шампанское? — больше спросила, нежели сказала я. — Хотя нет. Мы выпили его раньше. Вода из-под крана?

На секунду уголки рта Кадена дернулись.

— Вода из-под крана — звучит идеально.

Я наполнила одну из кружек с кошечками и поставила ее на стол в гостиной перед Каденом. Затем села на диван подальше от него.

— Прекрасная квартира, — потягивая воду, заметил Каден.

— Как ты узнал адрес? — удивленно спросила я. Эта мысль пришла ко мне только сейчас.

— Твои вещи не помещались в машину Спенсера, так что мы взяли мой джип.

Мои плечи напряглись.

— Ты привез мою мебель?

— Я надеюсь, ты не против, — кивнул Каден.

Он привез мою мебель. Я не знала, что мне делать с этой информацией, поэтому просто смотрела на него. Потом переместила взгляд с его глаз на полноватую нижнюю губу, затем на плечи, руки и обратно на его нахмуренные брови. Каждая мышца его тела казалась напряженной, будто ему стоило таких же огромных усилий, как и мне, сидеть на другом конце дивана, а не рядом со мной.

Я все еще хотела его, поэтому мне не нужно было обманывать себя, несмотря на то, что он причинил мне сильнейшую боль. Мне так сильно хотелось его прикосновений, что от этого казалось, будто все органы у меня внутри перевернулись. Вцепившись пальцами в подушку на коленях и сфокусировав взгляд на одной из свечей, стоявших на столе, я пыталась немного успокоиться, чтобы замедлить бешено колотящееся сердце. Лишь после этого осмелилась вновь посмотреть на Кадена.

— Итак, — Я прочистила горло. — Ты хотел поговорить.

От взгляда, который он бросил на меня, у меня перехватило дыхание. Он был полон боли и тоски, и лишь усилил все те чувства, что бурлили во мне.

— Элли, — хрипло прошептал Каден. Он покачал головой и с трудом сглотнул. Затем сжал кулаки и встал.

Замерев, я смотрела на него.

Каден медленно подошел ко мне, затем присел и осторожно развел мои колени. Я затаила дыхание.

— Каден…

— Я хочу лишь поговорить. Правда. — Он опустился на колени, опираясь на ладони по обе стороны от меня, коснувшись моих бедер. — Я просто не могу сосредоточиться, когда ты на другом конце комнаты... — Он прочистил горло. — Это приемлемо для тебя?

Не задумываясь, я кивнула. Мне так не хватало его близости. На самом деле, мое тело убеждало, что он недостаточно близко, а разум кричал и возмущался, чтобы я взяла себя в руки. Похоже, тело и разум не могли прийти к согласию, поэтому я осталась сидеть на своем месте, сжимая подушку, как спасательный круг.

— Во-первых, я прошу прощения за свое поведение, — запинаясь, начал Каден. — То, как я относился к тебе, неправильно, и я глубоко сожалею об этом. Но в тот день... я был уверен, что принял правильное решение.

— Скажи мне, почему, — тихо прошептала я.

Каден сделал несколько глубоких вдохов. Мне было видно, как напряглись мышцы на его рукам, я даже почувствовала ногами. Диван заскрипел, так сильно он сжал ткань.

— Почти три года назад я проводил выходные со Спенсером на побережье. Ты, кстати, тоже должна там побывать. Там все естественное — крутые горы, возвышающиеся над Тихим океаном, пенящийся прибой и пляжи намного красивей, чем в любом фильме...

— Каден, — осторожно прервала я, — мы хотели поговорить не о побережье Орегона.

Он чуть встряхнул головой, словно хотел упорядочить свои мысли.

— Теперь я знаю, почему ты всегда так много болтаешь.

Я просто смотрела на него и ждала, когда он соберется с мыслями. Видимо, ему стоило огромных усилий довериться мне. Он несколько раз открывал рот, проводил языком по губам и снова закрывал.

— Когда вернулся, — продолжил он, — я навестил Кендру. Я не видел ее в течение недели и был... Я был рад вернуться домой и показать ей... — Он прочистил горло. — Хотел показать ей, как сильно соскучился, если ты понимаешь, о чем я.

Я медленно кивнула. В животе распространилось чувство неловкости.

— Она словно обезумела, Элли. Она оттолкнула меня, я тут же остановился и спросил, что случилось. — Теперь Каден говорил быстро, проглатывая слова. — Я подумал, что у нее просто одна из фаз цикла. Мы были вместе уже два года, и я знал ее настроение. Решил, что она обиделась на то, что мы со Спенсером не взяли ее с собой. Так я думал, пока... — Он замолчал и опустил голову.

— Пока что? — прошептала я.

Он посмотрел на меня.

— Пока она не бросила меня на том самом месте. Так просто.

Я медленно кивнула, поощряя его продолжить рассказ.

— Интуитивно я понимал, что что-то не так. И я считал, что после двух лет, что мы были вместе, она задолжала мне объяснения. Когда Кендра продолжила меня игнорировать и прекратила смотреть на меня, я разозлился. Схватил ее за плечи, заставляя посмотреть на меня. — Глаза Кадена потемнели, а лицо преисполнилось болью. — Как только я прикоснулся к ней, она начала кричать. Оглушающе, без остановки.

Каден с трудом сглотнул и продолжил:

— В комнату ворвались ее родители и начали спрашивать, что это за вечеринка, на которую я якобы позвал Кендру, и что там с ней сделал. Я понятия не имел, о чем они говорят, ведь несколько дней не видел Кендру. Я начал спорить с ее родителями, и они выгнали меня из их дома.

Каден вновь сделал паузу. Казалось, мы оба задержали дыхание. Хватка на подушке ослабла, и я чуть было не коснулась его. Но я не имела права. Еще рано.

— И что было потом?

— В тот же день я отправился к ее лучшей подруге. Хотел узнать, что делала Кендра в мое отсутствие. Сначала Миа отказывалась разговаривать со мной, но увидев, что я не отступаю, призналась, что ее с Кендрой пригласили на вечеринку несколько парней из колледжа. Там она куда-то исчезла и появилась на пороге Мии лишь на следующее утро. В истерике. Напуганная. Без колготок и с синяками на руках.

— О, нет, — в тревоге пробормотала я.

— Думаю, мы оба понимали, что произошло, но только никто из нас не произнес этого вслух. Я словно безумец погнался к парню, который устроил вечеринку. Но он даже не знал, о ком я говорю. — Каден беззвучно рассмеялся. — Тогда я стал умолять родителей Кедры пустить меня к ней. Кендра все еще не говорила, что с ней случилось, и я думаю, они были в отчаянии, поэтому позволили мне войти. Я поговорил с Кендрой, заверив ее, что мне можно довериться, что мы справимся с этим вместе. Она все время упрямо смотрела мимо меня на стену. Но я не сдавался. Мне нужно было услышать это от нее. И хоть я ненавидел себя за это, я спросил прямо, изнасиловал ли ее кто или нет. — Каден откашлялся. — И тогда она ответила «да».

Хоть я уже знала эту историю, у меня все равно перехватило дыхание.

— Я спросил ее, была ли она в больнице, и она ответила, что нет. Затем я умолял рассказать, кто это был. Незнакомец? Или же она его знала? Но Кендра только качала головой и все дальше отступала от меня, словно боялась. Я никогда в жизни не чувствовал себя таким беспомощным. — Каден сжал кулаки. — В итоге, я привел ее родителей. Нам понадобилось некоторое время, но, наконец, она доверилась и призналась, кто сделал это с ней.

— Алекс, — прошептала я, и Каден резко вздрогнул. Будто очнулся от транса и, подняв голову, посмотрел на меня. Затем медленно кивнул.

— Его имя стало полной неожиданностью. Если бы ситуация не была такой серьезной, я бы подумал, то она разыгрывает меня.

Я с трудом сглотнула и поняла, насколько у меня пересохло в горле за время его рассказа.

— Как только Кендра произнесла имя Алекса вслух, она повторяла его снова и снова. Я уставился на нее. Не в состоянии понять, почему она так сказала. Я не поверил ей. Я не мог поверить ей, какой бы отчаянной она ни была, сколько бы ни утверждала, что это правда. Кендре всегда нравилось быть в центре внимания. Я предположил, что в этот раз речь тоже об этом. — Он покачал головой. — Для меня это прозвучало как очередная плохая серия какого-то детектива. Алекс был моим братом. Я бы шагнул в огонь за него. Однако в тот же день я поехал к нему. Естественно, он заверил меня, что не был на вечеринке. И я поверил ему. — Каден горько рассмеялся. В его глазах я увидела, насколько болезненны для него эти воспоминания и как он презирал себя за свои поступки. — Конечно, я поверил ему. И когда обвинения становились все громче, я дал понять, что на стороне Алекса. Родители Кендры возненавидели меня, как и наши общие друзья. Все говорили, что не хотят иметь ничего общего с братом насильника. Все, кроме Спенсера, отвернулись от меня. Это было... словно плохой сон, который никак не заканчивался. Алекс мог получить любую девчонку, которую пожелает. Я был уверен, что он не станет навязывать себя кому-либо, тем более подружке своего младшего брата. Кроме того, папа сказал мне, что Алекс не выходил из дома той ночью.

Его голос сорвался. Каден звучал так отчаянно, и в нем было столько боли, что я не могла поступить иначе — и нежно погладила его по руке.

— Что случилось потом? — шепотом спросила я.

Глаза Кадена стали еще темней, если такое вообще возможно.

— Родители Кендры хотели заявить на Алекса, но мой отец сделал им предложение. Мне не нужно говорить тебе, что за деньги можно купить все... — Он некоторое время просто смотрел на меня. — Отец не мог позволить себе плохих новостей в прессе. В то время его компания находилась не в выгодном положении — любые заголовки на эту тему привели бы ее к банкротству. И я поверил ему. Думаю, я бы даже дал показания в защиту Алекса на суде, если бы дело дошло до процесса, настолько слеп был. К счастью, родители Кендры взяли деньги, и она подписала договор о неразглашении.

Мне стало дурно.

— Алекс заверил меня, что не делал этого. Он поклялся мне, посмотрел мне в глаза и сделал вид, будто не знает, о чем речь. Он... он просто лгал мне в лицо.

Я едва решилась задать следующий вопрос.

— Как ты узнал правду?

Каден сжал губы, но потом продолжил:

— Я услышал разговор между папой и Алексом. Отец спросил у него, предохранялся ли брат, или он может стать дедушкой.

Я закрыла рот ладонью.

— Я рассвирепел и накинулся на Алекса. Ударил его и не мог остановиться. Он извинялся снова и снова, затем утверждал, что она сама прицепилась к нему и хотела этого... После поехал прямо к Кендре, но она не хотела меня видеть. Я пытался извиниться перед ней, объяснить все, но понадобилось несколько месяцев, чтобы она снова посмотрела на меня, что уж говорить о попытке разговора. Она простила меня, но дала понять, что больше никогда не посмотрит на меня так, как раньше. Это полностью разрушило нас. Не только наши отношения, но и нашу дружбу.

— Но в этом нет твоей вины, Каден, — убедительно проговорила я и подалась вперед, чтобы быть ближе к нему.

Он поднял голову, его лоб был сильно нахмурен, а на лице — выражение горечи.

— Я не виноват в его ошибках. Но я способствовал тому, чтобы все замяли. Я позволил этому ублюдку легко отделаться, поскольку слепо доверял отцу и брату. Наивный идиот.

— Но ведь это не ты лгал. Конечно же, ты встал на сторону своей семьи. В этом не было ничего плохого, — сердито возразила я, но затем насторожилась. — Минуточку, ты поэтому выставил меня?

Каден крепко стиснул зубы.

— Ты подумал, я обвиню тебя в том, что случилось с Кендрой?

— То, что случилось с тобой, Элли... Дело ведь так же замяли. Как я могу быть с тобой, когда точно знаю, что сделал то же самое?

Я хотела вставить слово и возразить ему, но он поднял руку.

— Я видел, что эти воспоминания еще тяготят тебя. Никто не заслуживает такого. Это не справедливо. То, что случилось с тобой, не справедливо. А я... я защищал гребаного насильника!

— Но это не значит, что ты виновен! — в отчаянии воскликнула я. Разве Каден не понимал: то, что он только что сказал, полнейшая ерунда? — Ты не знал, что он это сделал.

— Я должен был усомниться в его истории.

— Каден...

— Ты так тяжело боролась за то, чтобы снова дышать свободно, Элли. Как я могу поступить так с тобой? Каждый раз, когда ты посмотришь на меня, ты будешь видеть его во мне.

Я сползла с дивана прямо Кадену на колени. Его руки остались на краю дивана, он был словно каменный.

— В этом нет твоей вины, Каден, — снова сказала я и крепко обняла его.

— Как ты можешь говорить такое?

Я немного отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза. Он должен понимать каждое слово, сказанное мной.

— Потому что я знаю тебя. Не знаю, каким ты был раньше, или думала бы я иначе, если бы Кендра была моей подругой, но я знаю человека, которым ты стал. И в нем нет ничего плохого. Человек, которого я знаю, пройдет сквозь огонь за своих друзей. Человек, которого я знаю, летит в праздник черт знает куда за тысячи километров, чтобы быть рядом со своей девушкой, поддержать ее, если будет требоваться. Я знаю тебя, Каден. И я бы никогда не обвинила тебя в том, что случилось.

Он закрыл глаза. В следующую секунду Каден обнял и прижал меня к себе. Его плечи задрожали, и он уткнулся лицом мне в плечо. Я нежно гладила его по спине и шептала в висок успокаивающие слова, снова и снова заверяя, что он ни в чем не виноват. Просто обнимала его и пыталась отогнать демонов его прошлого, как он сделал это для меня.

Мы не заметили, как оказались на полу. Каден все еще обнимал меня за талию, лицом прижимаясь к моей шее. Но его тело больше не дрожало, а дыхание стало ровным и спокойным.

— Ты самая лучшая.

Я чуть приподняла голову.

— Хм?

— Когда мы были в отеле и... договорились о компромиссе, я сказал тебе, что это вторая лучшая сделка, которую я когда-либо заключал.

Он отстранился от меня и сел. Его лицо покраснело, но Каден уже не выглядел таким отчаявшимся, как раньше. Казалось, он испытал почти облегчение, словно с его плеч свалился огромный груз.

— Лучшее из всего, что я когда-либо делал, это взял тебя в свою квартиру, Пузырек. — Он убрал прядь волос с моего лица.

— Несмотря на это, ты меня все же выставил, — напомнила ему я, стараясь, чтобы это не прозвучало обвинительно. Из-за того, что он только что открылся мне, я не могла злиться на него. Видеть, как он страдает — это снова разбивает мое сердце на части.

— Это была моя самая большая ошибка.

— Я согласна с этим, мистер Уайт.

— Прости, что так сильно обидел тебя, Пузырек. И что разрушил все. Я... — Он решительно посмотрел на меня. — Я все исправлю. Пока мы оба снова не станем цельными.

Я вернула ему менее решительный взгляд.

Обстоятельства изменились. Теперь я знала, что причина поведения Кадена была не во мне, а в его прошлом. Ему понадобится время, чтобы покончить с этим, я знала это. И это будет непросто для нас обоих. Я слишком хорошо знала, каких усилий требуется такому процессу.

Но сейчас речь шла о Кадене, парне, в которого я влюбилась целиком и полностью, без остатка. Если он не справится самостоятельно, то я сделаю все, что смогу, чтобы помочь ему. Вместе мы сделаем это.

— Мы не так сломлены, Каден. Просто дай мне немного времени, — тихо сказала я.

Улыбка, которую он мне подарил, стоила всего. Просто всего.

— Хорошо. А пока я позабочусь о том, чтобы ты снова улыбалась.

Глава 36

Первое утро в моей новой квартире было прекрасным. По крайней мере, до тех пор, пока не поняла, что у меня нет кофеварки. И это несколько убавило мое прекрасное настроение. Вместо этого я попыталась снять усталость с помощью душа, но мне не хватило смелости использовать ледяную воду. Поэтому затея не возымела успеха.

Каден вернулся домой прошлой ночью. Это казалось правильным для нас обоих. С одной стороны, мне хотелось, чтобы он остался навсегда. Но его недавнее поведение все еще причиняло боль. Это и наша нынешняя ситуация определенно провели четкую линию в наших отношениях. Я знала, что мы справимся, но нам обоим нужно было время.

Я как раз взяла подводку для глаз, когда услышала звонок в дверь. Удивившись, взглянула на свой мобильный, чтобы проверить сообщения, — может, это Доун решила зайти ко мне, чтобы вместе отправиться в кампус. Но на дисплее не было новых уведомлений. Тогда я подбежала к домофону и подняла трубку, хотя на том конце был только шум. Через дверной глазок я тоже никого не увидела. Поэтому осторожно приоткрыла дверь и громко взвизгнула.

На коврике стояла кофеварка. И когда я присела на корточки, чтобы рассмотреть ее поближе, поняла, что это не просто какая-то кофеварка. Это была кофеварка Кадена. Сломанный угол на поддоне был явным признаком того, что я права. Вскоре после того, как переехала к Кадену, мне захотелось почистить ее, но я случайно ее уронила. Вот почему в течение недели Каден каждое утро ворчал на меня. В то время это сводило меня с ума. Теперь же, глядя на нее, я почувствовала покалывание в животе.

Рядом с кофеваркой была голубая коробка. Нахмурившись, я открыла ее и не смогла сдержать радостного крика. Внутри обнаружилось множество бутылочек со сливками для кофе различных вкусов. От мяты до ванили и кокоса, все было там. Этого мне хватит на несколько месяцев.

Я обняла кофеварку и коробку как старых добрых друзей и прижалась к ним щекой. Затем отнесла их на кухню и стала искать свободную розетку. Чуть позже я наполнила одну из новых чашек восхитительно ароматным свежим кофе, и поскольку не смогла определиться, добавила сразу два вкуса сливок. Сделала селфи с закрытыми от наслаждения глазами и поднесенной к губам чашкой и, улыбаясь, отправила Кадену.

Ответ пришел через минуту.

Каден: Какой аромат?

Я улыбалась, попивая кофе, и одной рукой набирала ответ.

Я: Кокос и карамель.

Каден: Не часто услышишь нечто столь отвратительное.

Широкая ухмылка на моем лице, вероятно, поселилась там на весь день.

Второй сюрприз ожидал меня, когда я добралась до машины. Последние несколько дней температура воздуха была ниже нуля, поэтому мысленно я уже готовилась к тому, что придется отскребать стекло, когда увидела, что кто-то уже сделал это за меня. Стянув с лица шарф, я смущено уставилась на машину. Лишь мгновение спустя у меня возникла мысль, что просто, должно быть, Каден пришел раньше меня. И моя догадка подтвердилась, когда я обнаружила квадратный пакет на капоте.

Сев в машину, нетерпеливо сорвала немного коряво завязанный бант с упаковки и разорвала бумагу. И оторопела. У меня на коленях лежали компакт диски. Бесчисленное количество дисков, и все из машины Кадена. Я знала, как много они значили для него. Однажды он признался, что никому не одалживал их. Один за другим я поднимала их и рассматривала. С некоторыми группами я познакомилась (и полюбила) благодаря Кадену, другие нам обоим были известны давно, и мы были их фанатами.

Я с трудом сглотнула. На каждом диске были одна-две песни, соединивших нас с Каденом. Пересмотрев все, обнаружила на дне записку с перечнем этих самых песен. Но в конце списка он добавил несколько новых, и я слушала их по пути в кампус.

Однако вскоре стало понятно, что это была не совсем удачная мысль. Когда я, наконец, свернула на стоянку, то была близка к тому, чтобы разрыдаться.

Текст был трогательно-прекрасным, и мне хотелось немедленно развернуться и поехать к Кадену. Я не знала, стоит ли написать ему. Ведь мы... так и не разобрались, кем были сейчас друг для друга. Собственно, вся эта обстановка окончательно запутала меня. Хотя, как ни странно, чувствовала я себя спокойно и уверенно, как никогда. Просто с Каденом я ощущала себя цельной, и когда задумалась над текстами песен из списка, снова поверила в то, что мы с ним похожи.

Обедая во время перерыва вместе с Доун и Скоттом, я рассказала им о вчерашнем ночном визите Кадена, утаив слишком личные подробности. Просто объяснила им, что он извинился передо мной и сообщил о своем намерении исправить нашу ситуацию.

— Хм, — выдал Скотт, когда я закончила.

— Звучит как-то слишком романтично и совсем не похоже на Кадена, — задумчиво произнесла Доун. Казалось, будто ей трудно сопоставить Кадена из моего рассказа с Каденом, которого знала она.

— Он подарил мне свою кофеварку. Когда я собиралась уходить утром, она стояла возле моей двери. К тому же, он очистил мою машину ото льда. И оставил для меня на капоте свои компакт-диски. В подарочной упаковке. С бантиком, — выпалила я.

Доун подперла подбородок рукой и мечтательно вздохнула.

— Так мило. Как в кино.

— Не думаю, что тебе стоит так сразу сдаваться, — посоветовал Скотт, размахивая вилкой у меня перед носом. — Если бы Мика учудил такую фигню, он бы не отделался просто музыкой и кофе.

Это разрушило мой восторг. Получалось, что в жестах Кадена не было ничего особенного.

По моей спине пробежали мурашки, и в тот же миг Доун сказала:

— Не оборачивайся, Элли.

— Ты не можешь постоянно говорить это и верить, что я послушаюсь. В следующий раз лучше указывай на свою еду или на Скотта, потому что я, конечно же...

Две руки опустились на мои плечи, и я застыла. Осторожно откинув голову назад, я посмотрела на довольное лицо Кадена.

— Как я слышу, ты снова дуешься, — усмехаясь, заметил он.

— Что ты здесь делаешь? Разве у тебя сейчас не теория коммуникации? — выпалила я и сразу же устыдилась. Прозвучало так, словно я какой-то сталкер. Или всё контролирующая девушка. Или бывшая девушка. Или кто я там для него сейчас.

Каден потер шею.

— У меня была встреча с моим тату мастером.

— Ты набил что-то новое?

Он кивнул, на его лице была все та же кривоватая ухмылка.

— Где? И что? — спросила я.

Мое сердце неистово заколотилось, как и всегда, когда я думала о его татуировках.

— Так не терпится узнать, да? — Его глаза светились весельем.

— Это портрет Элли на твоей заднице? — спросил Скотт, и мы с Доун поперхнулись.

— Нет. Хотя это неплохая идея...

— Не подкидывай ему глупые мысли, — велела я Скотту.

Каден тихо рассмеялся и снова наклонился ко мне.

— Мне пора идти. Я всего лишь хотел быстро занести десерт.

Он поставил передо мной маленькую дымящуюся миску, из которой поднимался шоколадный аромат. Я наклонилась и понюхала. Каден действительно принес мне теплое пирожное.

Приподняв бровь, я посмотрела на Скотта, но ему было не до меня. Вместо этого он удивленно уставился на коробку, которую ему протянул Каден. Наконец, он нерешительно принял ее, открыл и заглянул внутрь.

— Ты купил мне пончик? — в замешательстве спросил Скотт.

— Да. И для Доун, — ответил Каден, толкая вторую коробочку через стол. — Маффин с черникой.

— Я не люблю...

— Я знаю. Он с шоколадом. Ну, мне пора, — прервал он ее.

Затем наклонился вперед, и я напряглась. На секунду мне подумалось, что он меня поцелует. Но Каден наклонился так, что его губы коснулись моего уха, и прошептал:

— Я никогда не устану любоваться твоим сиянием, Элли. Ты прекрасна.

Он выпрямился и кивнул Скотту и Доун, прежде чем покинуть кафетерий.

— Что ж, я его прощаю, — сказала Доун, с наслаждением кусая маффин. Шоколадные крошки прилипли к ее губам.

Скотт уставился на свой пончик, как будто обнаружил новое существо.

— Я действительно хочу ненавидеть его, но не думаю, что смогу делать это после того, как он принес мне пончик.

Я разделила с помощью кофейной ложечки пирожное на маленькие кусочки и положила один в рот. Затем указала ложечкой на Скотта.

— Теперь ты знаешь, как я себя чувствую.

— И что мы теперь будем делать? — спросила Доун.

— Есть наш десерт?

У пирожного была жидкая серединка. Я вздохнула в экстазе. Кофе, музыка, шоколад. Нужно отдать Кадену должное: он знал, как покорить сердце девушки и ее друзей.

— Но это не значит, что охота на соседа по комнате остановлена, не так ли? — спросила Доун. — Я имею в виду, мы уже везде дали объявления.

Это точно. И мы запланировали на конец недели день открытых дверей, чтобы любой мог прийти и посмотреть комнату в моей квартире.

— Первое никак не связано со вторым. — Скотт одним пальцем вынул начинку из пончика, это было завораживающе отвратительно и мило одновременно. Облизав палец, он махнул рукой.

— Только потому, что они оба высказались, не значит, что им нужно снова жить вместе. Может быть, эта независимость вполне их устраивает.

Скотт был совершенно прав. То, что происходило между мной и Каденом, никак не касалось наших квартир. Несмотря на то что я не пользовалась одной комнатой, арендная плата превышала мой бюджет. Поэтому я продолжу поиски соседа или соседки, независимо от того, насколько вкусным был наш десерт.

* * *

Остальная часть недели прошла так же. Утром я находила небольшие сюрпризы на коврике, моя машина была почищена, а Каден приносил десерты мне и моим друзьям. Вечером он звонил и спрашивал, как мои дела и как прошел мой день. Он сдержал свое обещание и заставлял меня улыбаться каждый день.

Он не целовал меня и не прикасался ко мне интимно, что уже после второго дня начало приводить меня в бешенство. Мне так не хватало его близости, но ведь я сама попросила о времени. Я все еще была уверена, что нам не нужно торопить события, но каждый его жест был настолько наполнен любовью, что я уже не знала, куда деваться со своими чувствами. Всякий раз, когда он уходил после коротких визитов во время перерывов, мне приходилось сдерживать себя, чтобы не последовать за ним.

Когда в четверг я вернулась домой, то снова обнаружила посылку на коврике. Коробка была большой и тяжелой, и я с трудом подняла ее на стол в гостиной.

Я небрежно сбросила куртку и шарф в коридоре, затем потянулась к посылке, пальцы покалывало от предвкушения. Мне так хотелось посмотреть, что Каден придумал на этот раз.

И я не была разочарована. Мои поспешные движения замедлились, когда я поняла, что внутри. Очень осторожно протянула руку и откинула кусочки пенопласта в сторону.

Это были фоторамки. Фоторамки разных размеров и цветов, с разноцветными узорами и из разных материалов. Но не рамки были самыми прекрасными, а фотографии в них.

Было несколько маленьких рамок с селфи, которые я сделала с Доун, также фото Доун, Скотта и меня. На одном я засунула язык Скотту в ухо, а Доун широко раздвинула двумя пальцами рот и прищурилась. Скотт сделал такое восторженное лицо, будто мой язык в его ухе — чистейшее блаженство. Это было самое сумасшедшее фото, которое мы когда-либо делали, и одного взгляда было достаточно, чтобы заставить меня засмеяться.

Еще были три рамки среднего размера. На первой была черно-белая фотография Кадена, Спенсера и меня, которую сделала Моника. Я лежала на спине, моя голова свисала с края дивана, а ноги были подняты. Что я тогда делала, не помню, но, хоть мое положение было не совсем удобным, я выглядела довольно счастливой. Каден с другой стороны дивана смотрел на меня с приподнятыми бровями и скрещенными на груди руками, в то время как Спенсер улыбался в камеру, и, казалось, был единственным, кто знал, что нас снимают.

На второй фотографии были Каден и я. Не знаю, кто ее сделал, но я высунула язык, и Каден засмеялся. Фотограф вовремя спустил затвор. С трепетным покалыванием в животе я рассматривала морщинки вокруг глаз Кадена.

В третьей рамке была фотография, которую мы с Каденом сделали в Портленде. Каждый из нас держал перед собой обложку виниловой пластинки, создавая иллюзию, что лицо на обложке наше. Я вспомнила, как мы смеялись за этими пластинками. Мне бы хотелось запомнить тот день навсегда. Я осторожно провела пальцами по фотографии.

Затем достала самую большую рамку из коробки. Она была массивной и тяжелой, я перевернула ее и положила на колени. Затаив дыхание, я рассматривала фото.

Меня запечатлели чуть сзади и сбоку, когда я сидела на нашей смотровой площадке и смотрела вниз на долину. Ветер откинул волосы в сторону, а небо на заднем плане являло смесь красного, фиолетового и оранжевого. Я откинулась на руки, поза была расслабленной и создавала впечатление освобождения.

Каден отредактировал фото, усилив насыщенность цветов, по крайней мере, на мне. Потому что я была в серой толстовке, но мой силуэт отчетливо выделялся на размытом фоне.

Прямо надо мной извилистыми буквами было написано слово.

Свобода.

У меня перехватило дыхание. Каден понимал, что я чувствовала, каждый раз оказываясь на горе, и запечатлел на фотографии. А я даже не заметила. Должно быть, он знал, как много значили для меня эти мгновения.

Этот подарок был настолько невероятно внимательным и продуманным, милым и замечательным, что я не могла не пересмотреть все фотографии еще раз. Я погладила одиночные рамки, и мне захотелось тут же развесить их.

Но сначала хотела позвонить Кадену. Поэтому инстинктивно потянулась за мобильным и набрала номер.

— Пузырек.

Мне нравилось, когда он меня так называл. Хотя это прозвище было совершенно глупым, оно заставляло меня улыбаться каждый раз и вызывало трепет в животе.

— Спасибо за фотографии. Они прекрасны. — Мой голос звучал именно так, как я себя чувствовала. Растроганно. Взволнованно. Счастливо.

— Ты плачешь, — сказал Каден, и я поняла, что он улыбается. — Но я хотел заставить тебя улыбаться. Это плохой или хороший знак?

Теперь рассмеялась я.

— Сто процентов хороший. Но ты ведь не мог подарить мне столько рамок и позволить самой выполнить всю работу. Что думаешь?

Я услышала шорох, затем что-то шумно грохнулось, и Каден громко выругался.

— Я так быстро встал, что споткнулся.

Смеясь, я вытерла влажные уголки глаз.

— Мне здесь больно, а ты смеешься, — проворчал Каден, но я слышала, что он рад моему смеху. — Я буду у тебя через десять минут?

Прозвучало как вопрос, и я несколько раз кивнула, пока не поняла, что он меня не видит.

— С нетерпением буду ждать встречи с тобой, — от всего сердца ответила я.

* * *

Когда зазвонил звонок, мне пришлось взять себя в руки, чтобы не помчаться к двери. Но я все равно была запыхавшейся, когда открывала ее.

Каден криво улыбнулся и поднял свой ящик с инструментами. Он прошел мимо меня прямо в гостиную и тут же обернулся вокруг.

— Итак, — начал он, — где сделаем фотостену?

Я медленно последовала за ним.

На самом деле, мне хотелось наброситься на него, затащить в свою спальню и целовать, пока не закончится воздух.

— Пузырек?

Его низкий голос прервал мои мысли, и я посмотрела на него, ощущая, как пылают мои щеки.

— Да?

— Ты не слушала?

— Прости.

— Как на счет этой? — повторил он вопрос и подошел к стене за диваном.

На этой стене я смогу видеть фотографии каждый день, как и мои друзья, когда придут ко мне. Но... что, если мой новый сосед или соседка почувствует себя обделенным? Ведь это будут фотографии только моего круга друзей.

— Я не знаю, — нерешительно ответила я. — Может быть, в спальне?

— Ты не хочешь вешать их в спальне, поэтому я не буду вешать их там, — твердо сказал Каден.

— Откуда ты знаешь?

— Я знаю тебя, — пробормотал он, доставая линейку из ящика с инструментами. Он рассчитал расстояния, измерив ширину и высоту стены. Затем обернулся и посмотрел на меня.

— Я бы сказал, что нужно повесить чуть выше. Иначе, когда ты захочешь прислониться головой к стене, то ударишься о них. Как думаешь?

Я кивнула несколько раз. Мне казалось это логичным.

— Ты уже знаешь, в каком порядке будешь их вешать?

Я посмотрела на фотографии и попыталась воспроизвести некоторые вариации в голове.

— Думаю, будет лучше врозь, а не упорядоченно в ряд.

Каден кивнул.

— Я хотел сказать, что ты можешь попробовать, пока я подберу подходящие гвозди.

Я последовала его предложению и разложила рамки с фотографиями на полу. Большая выделялась, поэтому она обязательно должна быть посредине. Я смешивала фото моих друзей с фото Кадена, Спенсера и себя, пока не нашла тот вариант, который мне понравился.

— Смотри, — сказала я Кадену.

Он встал позади меня и посмотрел через мое плечо на расположение фотографий.

— Круто. Но я сделаю расстояние между ними немного побольше, — размышлял он вслух. — Стена довольно широкая, не хочется, чтобы они смотрелись, словно их свалили в одну кучу.

— Я доверяю тебе. — Запрокинув голову назад, я посмотрела на него.

Секунду он выглядел озадаченно, но потом удовлетворенно улыбнулся мне. Затем сразу же принялся за работу. Забрался на диван и вбивал гвозди в стену, а я подавала соответствующую фотографию. Повесив вторую рамку, Каден использовал водяной уровень, чтобы проверить, ровно ли, потом попросил меня подержать недолго молоток, пока снимет свой вязаный свитер. Когда он стягивал его через голову, футболка, что была под свитером, задралась следом. При виде его оголившегося пресса мое тело окутал жар. Я прикусила щеку изнутри, чтобы удержаться и не потянуться к нему рукой. Но момент был упущен. Каден бросил свой свитер на диван, а я вернула ему молоток, чтобы он мог продолжить. Он сразу же забил следующий гвоздь. И тут его рукав немного соскользнул…

— Стоп.

Слово сорвалось с губ неосознанно. Я словно замерла и уставилась на его поднятую руку. Когда Каден заметил свою ошибку, его плечи напряглись. Он сразу же захотел опустить руку, но я схватила его и повернула, чтобы рассмотреть бицепс с другой стороны. Там была черная надпись, незнакомая мне ранее.

«Не сломлен, лишь согнут».

Я провела пальцем по черным линиям, и Каден поморщился, но не сдвинулся с места.

— Что это? — прошептала я, подняв на него взгляд. Каден выглядел почти смущенно.

— Твои слова, — так же тихо ответил он. Его глаза были темными и полными эмоций. — Слова, которые заставили меня снова поверить в себя. Слова, которые приводили меня в бешенство, потому что я не мог поверить, что кто-то может видеть меня так, как ты.

Его голос сорвался, и он с трудом сглотнул.

Я вспомнила тот день у водопада. Наш разговор, все скрытые сигналы, которые он мне посылал. Все, что он доверил мне, а я ему.

Ты не сломлен, Каден. Просто чуть согнулся. И с этим можно справиться.

— Ты... это мои слова. На твоей коже, — выдохнула я и снова уставилась на изогнутые линии. Кожа вокруг надписи была еще немного красной.

— Все в тебе попадает мне под кожу, Элли, — Каден медленно спустился с дивана и встал передо мной. Его кадык дернулся, когда он сглотнул; мой взгляд блуждал между его многообещающими глазами, татуировкой и губами.

— Я изо всех сил пытаюсь сдерживать себя, Пузырек. Но если ты продолжишь так смотреть на меня... я ни за что не ручаюсь.

Я не могла остановиться. Не хотела останавливаться. В тот момент у меня была лишь одна потребность — показать Кадену, как сильно я по нему соскучилась.

— Пожалуйста, Каден, — с трудом произнесла я.

Он издал звук, который, должно быть, шел из самой глубины души, и резко притянул меня к себе. Крепко обняв, он коснулся губами моих губ. Каден так сильно сжал меня, что это почти причиняло боль, но я позволила ему. Он глубоко вздохнул, когда мои губы раскрылись ему навстречу, а языком я скользнула ему в рот. У меня подкосились ноги, Каден поймал меня, и мы вместе опустились на диван. Я цеплялась за него, вкладывая в свой поцелуй все пережитые чувства: мгновения, полные боли, угнетающего одиночества, счастья, которое он заставлял меня испытывать, и всю тоску последних дней и ночей. Абсолютно все.

Каден со стоном обхватил мой затылок. Казалось, будто он хотел поглотить меня всю — с кожей и волосами. И все равно этого было недостаточно. С ним всегда будет недостаточно. Я позволила себе исследовать его тело руками, и мне показалось, что мое сердце впервые так взволнованно забилось. Наш поцелуй стал нежней, но не менее отчаянным. Каден бормотал слова и целовал мои щеки, лоб, шею.

— Я люблю тебя.

Я замерла под ним.

— Что ты только что сказал? — едва слышно прошептала я.

— Я люблю тебя, — прошептал он мне в губы. — Люблю тебя так сильно, что это причиняет боль.

Я провела пальцами по четкой линии его челюсти. Мне хотелось притянуть его ближе, но, когда я начала тянуть его футболку, он схватил меня за руку и завел ее мне за голову.

Каден поднял взгляд и долго смотрел мне в глаза. Не знаю, что он там увидел, но на его лице вдруг расползлась кривая ухмылка. И выглядел он чуть застенчивым.

— Вау, Пузырек. Наконец-то мне удалось эффективно заставить тебя замолчать.

Я поняла, что он пытается как-то разрядить обстановку. После короткой попытки унять свое дыхание, я сухо сказала:

— Не знала, что любить меня больно.

Уголки его рта дернулись.

— Если бы ты знала.

— Как больно? — спросила я. Это была шутка, но, к моему удивлению, Каден начал подбирать подходящие слова. Я слушала его, как завороженная.

— Как будто все мое тело находится в огне. Но в хорошем смысле. Все сжимается во мне и тут же рвется наружу, кода я вижу тебя, слышу или чувствую... Мне трудно описать это. — Он хищно улыбнулся, затем наклонил голову и захватил мою нижнюю губу зубами. — Так определенно лучше.

И снова поцеловал меня. Мне было тяжело под ним, но хотелось притянуть его еще ближе, и я потянула его за футболку. В следующий миг он оторвался от меня и сел. Так как он все время держал меня, то я оказалась верхом на его коленях. Кончики наших носов соприкоснулись, и глаза Кадена сверкнули в опасной близости.

— Я так много запланировал, — сказал он.

Удивленная, я наклонила голову.

— Еще подарки?

— Конечно, Пузырек.

— Как приятно знать. Потому что я уже привыкла получать десерт во время перерыва. — Я поиграла бровями, как это всегда делал Скотт.

— Я придумал кое-что особенное на завтра, — продолжил Каден, откинувшись назад. Он положил руки мне на бедра и притянул меня еще ближе, если такое вообще возможно.

— И поэтому ты хочешь сейчас уйти, — констатировала я.

— Нет, — удивлено сказал он. — Если ты не выгонишь меня.

Я медленно покачала головой.

— Хорошо. Итак... поскольку на завтра я планировал нечто грандиозное, сегодня я хотел бы... — Он нежно поправил мою задравшуюся рубашку. Я и не заметила, что она оголила мой живот.

— Ты хочешь сделать это постепенно.

Каден кивнул один раз и поморщился.

— Ни о каком «хочешь» здесь не может быть и речи. Но я хочу заслужить это. — Его голос был хриплый, а полуулыбка довольно грустной.

— Я знаю, ты сожалеешь, Каден, — тихо сказала я, касаясь его щеки. — И я простила тебя. Давно.

Он уткнулся носом в изгиб моей шеи.

— Тогда просто подожди до завтра.

— Снова пирожные? — с надеждой спросила я.

Каден покачал головой.

— Лучше. Намного лучше.

Что бы там ни было лучше теплых пирожных с жидкой начинкой, я с нетерпением ждала этого.

Глава 37

Когда на следующее утро зазвонил будильник, я сломя голову кинулась к двери и распахнула ее настежь. Ничего. Разочарованная, я закрыла ее.

День в университете тянулся медленно. В полдень пошел снег, два претендента на комнату отменили свой визит, поскольку жили за пределами Вудс-Хилла и не рискнули поехать в такую непогоду. Я не могла винить их за это.

— Это был еще один, — подняв мобильный, вздохнула я.

— Сколько осталось? — спросил Скотт, когда зашел вместе со мной в лекционный зал.

— Думаю, шесть, — вздохнула я. А если кто-то из них сомневался, то должен был предупредить. Я вспомнила свое начало в Вудс-Хилле и те странные встречи, случившиеся со мной, пока искала жилье. В этот раз отправная точка у меня была намного лучше.

— Кто-то из них обязательно подойдет тебе. Если нет, тогда мы вытолкаем всех их взашей.

Мы сели, как обычно, на задних рядах, чтобы не привлекать внимание преподавательницы. Улыбаясь, я сняла сумку с плеча и положила на сиденье рядом.

— А если тебе это не удастся, Доун уж точно справится.

Скотт искоса глянул на меня.

— Значит, ее пальцы уже целы?

Я кивнула.

— Поэтому она и отсутствует. Сегодня у нее последний прием у врача. Я дала ей свой запасной ключ, чтобы после этого она прямиком отправилась ко мне.

— Отлично. Я с нетерпением жду кастинга. — Он потер руки и изобразил дьявольский взгляд.

Я не знала, радоваться мне или бояться. Конечно, здорово, что Скотт и Доун будут со мной, и за мнение второй я была более благодарна. Но что, если ни один из претендентов не подойдет мне?

Во время лекции, как это часто бывало в последнее время, все мои мысли были о Кадене. Я с нетерпением и волнением ждала, что он преподнесет мне сегодня.

Пока не было ничего. Он не написал, не позвонил, я даже не видела его. Но я доверяла ему, поэтому продолжала быть терпеливой, как бы тяжело мне это ни давалось.

— Ты такая влюбленная, что аж больно смотреть, — тихо пробормотал Скотт мне на ухо, чтобы миссис Фалкони не услышала.

Я ухмыльнулась, опустив взгляд.

— Ты даже не споришь.

Я пожала плечами.

— Зачем? Я ничего не могу с этим поделать.

— Он действительно борется за тебя.

— Он показал мне вчера свою новую татуировку, — взволнованно прошептала я.

— И-и-и? Думаю, это не твое лицо на его заднице. — Скотт выжидающе приподнял брови и махнул рукой, поэтому я продолжила.

— Он набил слова, которые... — мне пришлось быстро подыскивать подходящие слова — ...которые многое значат для нас обоих. Я сказала их ему в особенный момент.

Скотт тихо присвистнул.

— А парень знает толк в этом деле.

— Я же говорю, — прошептала я в ответ, снова улыбаясь.

— Если джентльмен и леди с заднего ряда уделят нам свое внимание, я перейду к следующему слайду, — громко объявила миссис Фалкони.

Половина аудитории сразу же повернулась к нам, и мы со Скоттом вжались в наши стулья. У женщины, должно быть, слух, как у Сорвиголовы, раз она слышала на таком расстоянии. (Примеч. Сорвиголова — супергерой в комиксах, издаваемых компанией «Марвел», который в детском возрасте ослеп, но получил обостренные чувства, например, слух).

После лекции мы отправились ко мне. Хотя то, как мы ехали, нельзя назвать ездой — просто ползли по улице. Снег все продолжал идти, превращаясь в слякоть, из-за чего машины заносило. Поездка заняла больше времени, чем обычно, но, все же, в какой-то момент мы со Скотом благополучно добрались до дома. По пути говорили об эссе, которое нам задала миссис Фалкони, как вдруг Скотт схватил меня за руку и остановился посреди коридора. Я тут же повернула голову и увидела коробку возле двери. Она была большой, намного больше предыдущих. Я добежала до нее и осмотрела со всех сторон. Сверху был прикреплен лист, который я тут же взяла и развернула.

— «Не открывай без меня!» — прочитала я вслух.

Что это значило? Каден не говорил о том, что приедет сегодня. Как долго мне придется ждать, чтобы узнать, что там? Ведь я не была особо терпеливым человеком относительно таких вещей, и Каден прекрасно об этом знал.

— Зачем дарить подарок, если его нельзя открывать? — разочарованно произнес Скотт.

— Без понятия, — пробормотала я.

Это, должно быть, и есть большой сюрприз Кадена. Я попыталась поднять коробку, однако потерпела неудачу. Она была тяжелой, действительно тяжелой.

— Ты берешь справа, а я слева, — предложил Скотт, просовывая руку сквозь отверстие сбоку. Вместе мы затолкали ее в коридор моей квартиры и застонали, прижавшись к коробке. Я увидела обувь Доун в коридоре и ее куртку на комоде. Она появилась из гостиной прежде, чем я успела ее позвать.

— Смотрите оба! — Она протянула вперед свою руку и пошевелила пальцами. — Я свободна!

— О, покажи! — Я вблизи осмотрела ее суставы. Никакого отека не было видно, и она одинаково свободно шевелила каждым пальцем.

— Все снова в норме. — Она вся светилась. Потом, заметив коробку, нахмурилась.

— Что это?

— Последний сюрприз Кадена для Элли, — ответил Скотт.

— Когда я пришла, еще ничего не было, — задумчиво произнесла Доун, затем ее глаза вспыхнули. — Давайте посмотрим, что там!

Она уже потянулась к углу коробки, намереваясь отрыть ее, когда заметила записку.

— Вот как. Зануда. Наверняка там секс-игрушки.

— Никому не нужно столько игрушек, — сказал Скотт. — Она очень тяжелая. Попробуй поднять.

Доун попыталась, но безуспешно.

— Ни хрена себе! Что он туда положил?

Вместе со Скоттом мы перенесли коробку в мою спальню, чтобы она не мешала при осмотре квартиры. И когда ставили ее на пол, изнутри донесся громкий шорох.

— Может, это секс-качели? — предположил Скотт.

— Даже если так, я не собираюсь их ставить в этой квартире. — И выгнала обоих из спальни.

— Но у тебя достаточно места. Мы с Миком однажды…

— Нет! — крикнула Доун в тот момент, когда я громко сказала: — Стоп!

Скотт скрестил руки на груди и хотел было сесть на диван, когда его взгляд зацепился за рамки на стене. Он одобрительно присвистнул и подошел ближе.

— Красивые фотографии. Особенно эта. — Он указал на снимок, где была только я. — Они от Кадена?

— Я нашла их вчера под дверью, — кивнула я.

— Ладно, думаю, теперь я тоже немного в него влюблен.

— Фотографии действительно красивые, — согласилась Доун. — Мне понравилась эта. — Она указала на ту, где я лизнула ухо Скота.

— Да, мне тоже, — хихикнула я.

— Согласись, это потому, что мой жир вкусный, — громко причмокнул Скотт, и мы с Доун затряслись от смеха и отвращения.

Мы немного прибрались в гостиной, пропылесосили свободную комнату, чтобы она выглядела максимально презентабельно. При этом громко пели песни и танцевали по квартире, словно сумасшедшие. Я давно так много не смеялась, и поняла, что действительно нахожусь на правильном пути. Все будет хорошо.

Первый претендент прибыл на четверть часа раньше. Я нажала на кнопку домофона и пригласила внутрь. Его звали Айзек, казалось, что он изучал двести предметов одновременно и был невероятно привлекателен в этих очках с роговой оправой и с галстуком-бабочкой на шее. Скотт сразу же загорелся и начал показывать непристойные жесты за спиной парня, отчего я рассмеялась, а Доун покраснела. Это продолжалось недолго, поскольку послышался второй, а затем и третий звонок в дверь. Вскоре квартира заполнилась посетителями, которые, прогуливаясь по комнатам, задавали мне вопросы, и, я уверена, в своих мыслях уже обставляли свободную комнату.

Снова послышался звонок в дверь, и я отправила Доун посмотреть, кто там, пока сама объясняла Айзеку и другим о залоге и коммунальных платежах.

— Элли? — позвала из коридора Доун.

— Я возьму их на себя, — ответил Скотт и начал рассказывать о внуке милой хозяйки, который недавно здесь все отремонтировал.

Я выбежала в коридор к Доун и резко остановилась.

В проеме стоял Каден с моим объявлением в руке.

— Я слышал, что сегодня можно посмотреть комнату. Я хотел бы подать заявку.

Я открыла рот и тут же его закрыла. Хотела что-то сказать, но слова не шли. Вместо этого обвела взглядом Кадена и чуть вскрикнула. Рядом с ним на коврике стояла коробка.

— Ч-что это? — Я посмотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Твой сегодняшний подарок, — ухмыльнулся Каден. — Но чтобы открыть его, ты должна позволить мне войти и принять участие в осмотре комнаты.

— Нет. — Это было первое пришедшее на ум слово.

— Как «нет»?

— Нет, мы не можем жить вместе! Мы... хотели сделать паузу, разве ты не помнишь?

Я запнулась, отступив, когда он поднял коробку и вошел в квартиру, полностью проигнорировав Доун и устремив свой взгляд на меня.

— Позволь мне хоть взглянуть на эту чертову комнату.

С этими словами он протолкнулся мимо меня в гостиную.

— Он сумасшедший, — пробормотала я, глядя ему в след.

— Как и ты, — сказала Доун с многозначительным видом.

— Это хорошо или плохо? — спросила я подругу, но она только усмехнулась.

— Ты мне скажи.

Ответ не приходил мне на ум.

— У кого-нибудь из вас есть аллергия на кошку? — вдруг услышала я голос Кадена. — Тогда вам лучше исчезнуть.

Какого черта?

Я поспешила по коридору и увидела, как Каден поставил посреди пустой комнаты коробку. Одна девушка сморщила нос и вышла. Чуть позже я услышала, как захлопнулась дверь квартиры. За ней последовал другой претендент.

Каден присел на корточки и осторожно открыл коробку.

Я ничего не могла поделать — просто смотрела на него с открытым ртом.

— Ты хочешь разыграть меня? — вырвалось у меня.

— Ш-ш-ш, ты пугаешь Спайди. — Теперь голос Кадена был нежным.

— Спайди?

— На самом деле, я назвал его Спайдермен-младший, но Спайди звучит милее. Выходи, малыш. — Каден потер пальцы и щелкнул языком.

Это все не взаправду.

— Каден, — предупредила я.

— Что? — Он хмуро посмотрел на меня. — Ты всегда говорила, что хочешь кота.

— Я... Что?

— Ты постоянно говорила мне, что хочешь кота. Так что я решил подарить тебе Спайди. Он сейчас просто спит. Ну, да ладно. — Каден встал и похлопал себя по карманам джинсов. — Тогда проведи мне официальный осмотр.

Я уставилась на него.

— Ты же не всерьез.

Вдруг с его лица исчезла ухмылка.

— Квартира, в которой я сейчас живу, совершено пуста. Мне срочно нужна смена обстановки.

Я покачала головой. Он точно сумасшедший. Но хорошо, я подыграю ему.

— Вот комната. Она без мебели, так что тебе придется обставлять ее самостоятельно.

— Не проблема. У меня есть мебель на старой квартире, — отозвался Каден, словно репетировал текст.

Я повела его в гостиную, где находились другие претенденты и слушали рассказ Скотта про фотографии.

— Это гостиная, — без надобности пояснила я, глядя как Каден озирается вокруг, словно видит все впервые.

— Красивая фотостена. — заметил он, прищурившись. — Та верхняя нравится мне больше всего.

Он намекнул на мой портрет, и я покачала головой.

Остальные заинтересованно посмотрели на Кадена. Он это заметил и задумчиво потер затылок. Затем вздохнул и поднял взгляд, чтобы посмотреть на всех по кругу.

— Итак, ребята, буду откровенен, — начал он, сделав шаг к парням и оставшейся девушке. — Я знаю Элли Харпер. Последние несколько месяцев я делил с ней квартиру. И скажу вам, что это было довольно-таки сложно. Она не является образцовой соседкой, даже если и хочет, чтобы вы поверили в это, с этой ее милой улыбкой и декоративной херней, понатыканной повсюду.

— Каден, — прошипела я.

Он поднял руку.

— Нет, серьезно. Элли, ты была не самым лучшим соседом.

— Почему, позволь спросить? — Господи, это было так неловко. Больше всего мне хотелось заткнуть ему рот чем-нибудь.

Тем не менее, я заметила, как Доун уселась на диван и потянула за собой Скотта. Остальные пока молча ждали.

— Итак, во-первых, ты ревешь по любой мелочи. Правда. — Он повернулся к незнакомцам. — Однажды она расплакалась, когда я принес ей пиццу.

— Это было просто…

— Во-вторых, — прервал он меня, — она поет в душе. Фальшиво и ужасно.

— Ты точно рехнулся, Каден! — Мои щеки пылали, а руки сжались в кулаки. — Мне действительно не стоило этого делать.

Он же не думал, что я разрешу ему переехать сюда?

— В-третьих, — продолжил он, — она распространяет неприятные запахи, которые никак не сочетаются друг с другом. Так что вы должны понимать, что здесь в любое время дня и ночи воняет, как на кондитерской фабрике. Это запах сильной головной боли.

— Есть вещи и похуже, — вставил Айзек и застенчиво улыбнулся мне.

Я благодарно улыбнулась ему в ответ.

Каден шагнул к нему и посмотрел сверху вниз.

— Ты ни в коем случае не переедешь сюда. Даже если будешь смотреть на нее так. Поэтому спрячь свой ласковый взгляд и двигай подальше, чувак.

— Каден, думаю, ты кое-что не так понял! — В ушах у меня стучало. — То, что мы помирились, не значит, что ты можешь прийти сюда и сорвать мне поиски соседа.

— Я тоже не хочу этого, — ответил он.

Я приподняла брови и скрестила руки на груди.

— Ладно, именно этого я добиваюсь. Но, — он прочистил горло, — лишь потому, что я знаю, какая мы отличная команда. Не думаю, что тебе будет лучше с кем-то еще. Кроме того, мы только помирились, а значит, я буду здесь чаще, и сосед нас будет только нервировать.

Я покачала головой.

— Ты не можешь испортить мои планы только потому, что они не соответствуют твоим ожиданиям, — тихо сказала я, надеясь, что остальные не услышат.

Каден сделал шаг ко мне. На миг показалось, что он хочет прикоснуться ко мне, но затем он опустил руки.

— Знаю, я все испортил. Но, пожалуйста, Элли. Пожалуйста, дай мне шанс.

Я вздохнула. Кому я пыталась что-то доказать?

На мгновение встретилась взглядом с Айзеком, который с интересом следил за мной и Каденом. Он покачал головой, шепнул губами «извини» и покинул квартиру. Другой парень последовал за ним, и мы услышали, как еще раз закрылась дверь квартиры.

— Кто-нибудь еще планирует кадрить мою девушку? — спросил Каден.

Я замерла. Доун пискнула, а Скотт резко втянул воздух.

Потом я сделала шаг к Кадену.

— Как ты меня только что назвал?

Когда он понял, что только что сказал, то уже не казался таким уверенным, как еще несколько секунд назад.

— На самом деле, мне хотелось сделать все по-другому. Я не рассчитывал на такую большую публику. И Спайди должен был прыгнуть тебе на шею и громко замяукать. Потом я хотел в последний раз извиниться перед тобой и спросить, станешь ли ты... Но уже неважно.

— Это хуже мыльной оперы. Я отказываюсь, — простонала девушка, перекинув волосы через плечо. Затем и она ушла.

Остался только один парень, который смущенно смотрел то на меня, то на Кадена, Доун и Скотта.

— Ну, я не имею ничего против мыльных опер, — смело заявил он.

Каден мрачно посмотрел на него, и парень отступил на шаг.

— Ты еще найдешь другую квартиру. Не отчаивайся, — сказала Доун, похлопывая того по спине. Она взяла его за локоть и также указала Скотту следовать за ней на выход.

И мы с Каденом остались одни.

Он ухмылялся и, казалось, был доволен сложившейся ситуацией. Я же стояла с открытым ртом, уставившись на него.

— Посмотри, кто проснулся. — Он присел на корточки.

Я проследила за его взглядом и увидела рыжий комочек шерсти, выходящий из пустой комнаты. Спайди осторожно сделал два шага вперед и прижал нос к полу. Он не понимал, как оказался в квартире, поэтому остался на пороге гостиной.

— Ты купил мне кота, — приглушенно констатировала я.

— Да. Все уже согласовано с твоей хозяйкой. Вчера малышу сделали прививку.

Каден попытался заманить котенка в гостиную, но тот не решился. Каден сдался и встал.

— Кстати, ты можешь открыть коробку. Где она?

Я все еще была настолько ошеломлена, что лишь молча указала на дверь своей спальни. Каден потянул меня за собой. Потом взял стул, который стоял у письменного стола, и уселся. Я же повернулась к коробке, так как не знала, что еще делать в этой ситуации. Затем сорвала упаковочную ленту и откинула крышку в сторону. Мои брови взлетели. Если это действительно секс-игрушки, то Каден выбрал самые необычные. В коробке были яйца, перья, несколько пластиковых птиц и мышей. И...

— Кошачий наполнитель? — выпалила я. — Ты подарил мне наполнитель для кошачьего туалета?

— Не простой наполнитель. Это наполнитель с тем же запахом, что и твои вонючие свечи.

Действительно. На одном мешке была надпись карамель, на другом кокос. И я не выдержала. Расхохоталась. Так смеялась, что аж слезы выступили на глазах.

Я смутно видела, как Каден встал и подошел ко мне. Он остановился рядом и робко дотронулся до бедра, отчего внезапный приступ смеха стих.

— Если честно, то я хотел показать тебе сегодня тату, а кот должен был распугать кандидатов... но теперь не знаю, что и думать. Вообще-то, я уже давно понял, что с тобой нельзя ничего планировать, потому что все планы и правила оказываются за бортом.

Я посмотрела на Кадена. Улыбка, поразительные черты лица и щетина. Теплые глаза и губы, которые могли свести меня с ума.

— Эти дни без тебя были ужасными, Пузырек. Все шло наперекосяк, — резко сказал Каден. — Мне не хватало твоего смеха. Твоей способности заставить меня смеяться. Того, как ты делаешь из меня человека, которым я хочу быть.

— Я тоже скучала по тебе. Но неужели ты считаешь правильным начать все с начала?

Я надеялась, что это сработает. Но страх все еще жил во мне. Я доверяла Кадену, но... достаточно ли он доверял мне?

— Будут более темные дни, — словно читая мои мысли, ответил он. — Дни, когда мне нужно будет напоминать, как это может быть. Но я обещаю тебе, что сделаю все от меня зависящее, чтобы светлые дни победили.

Что-то защекотало мою ногу, и я испугано посмотрела вниз. Мою ногу обнюхивал Спайди. Маленький котенок выглядел как растрепанная диванная подушка. Его взъерошенный мех отливал медью, одна сторона мордочки была помятой, видимо, он на ней спал. Каден наклонился и погладил его пушистую головку. Котенок тут же прижался к нему и замурчал.

— Итак, Пузырек. — Каден посмотрел на меня. — Что скажешь?

Я села на пол к ним. Осторожно протянула руку к Спайди, позволив ему понюхать. Он тут же потерся о мои пальцы, и его мягкое урчание согрело меня изнутри. Через некоторое время я посмотрела на Кадена.

— Будет несколько правил.

Эпилог

Три недели спустя

Я скептически осмотрела свой наряд и нервно подергала за рукава платья. Каден встал позади меня, обнял теплыми руками за талию и поцеловал в ухо.

— Ты снова слишком много думаешь, — пробормотал он. Затем нежно погладил меня по животу и медленно опустил руку вниз. Я тут же перехватила его руки.

— Доун и Скотт рассердятся, когда увидят это.

Я подняла правую руку. Каден с улыбкой приподнял мой рукав, обнажив татуировку на предплечье, которую я сделала позавчера.

«Не сломлена, лишь согнута».

Он улыбнулся и поднес мое запястье к губам. Сначала оставил на нем поцелуй, потом начал медленно двигаться вверх.

— Ну, я думаю, что весь мир должен увидеть это, — прошептал он мне в кожу, и у меня перехватило дыхание.

— Они подумают, что мы точно сумасшедшие, Каден.

— И будут не так уж и неправы, — ответил он, покусывая мою шею.

— Я сделала чертову татуировку, потому что сумасшедшая. Потому что ты сумасшедший. Мы сумасшедшие, раз съехались снова за такой короткий срок!

Потом снова поправила рукав и взволнованно переступила с одной ноги на другую.

— Честно, Каден, если бы мои родители узнали об этом, они сошли бы с ума.

Он отошел на шаг назад и выпустил меня из объятий.

— Похоже, ты просто ищешь причину, по которой все может пойти не так феноменально, Пузырек.

— Но это правда.

Каден изогнул бровь.

— Раньше мы тоже жили вместе. Почему сейчас мы должны переживать о том, что о нас подумают другие? Это касается только нас и никого больше.

Прежде чем я нашла, что ответить, он наклонился и поцеловал меня. Волнение моментально исчезло, и я обняла его за шею. Мы медленно и чувственно целовались, но через несколько секунд нам пришлось отстраниться. Если бы мы не остановились сейчас, то уже не вышли бы сегодня из этой комнаты.

— Ты не можешь целовать меня каждый раз, когда я волнуюсь.

Каден приподнял бровь, все еще глядя на мои губы.

— Почему нет? Если это работает?

Мне захотелось его ударить, но он, смеясь, опередил меня, схватив мои руки. Затем притянул ближе к себе и уткнулся носом в мои волосы.

— Ты ведь не жалеешь, не так ли?

Я попыталась посмотреть ему в лицо, но он ни на миллиметр не позволил мне отодвинуться. Поэтому просто погладила его по спине.

— Конечно, нет. Я вообще ни о чем не жалею.

Это было сказано от всего сердца. И когда я прислушалась к себе, то поняла — мне все равно, что подумают мои родители о нашей квартире или моей татуировке.

Впервые в жизни я была по-настоящему счастлива. Настолько счастлива, что каждый раз, как думала об этом, хотелось плакать от счастья.

— Хорошо, — зловеще отозвался Каден, и прежде, чем я поняла, что он задумал, подхватил меня и перекинул через плечо.

Я издала довольно неподобающий леди звук и заколотила по его спине.

— Я в платье, Каден! Поставь меня немедленно, — завопила я.

— Вот вечно приходится тебя ждать. А если ты продолжишь искать возможные причины апокалипсиса наших отношений, мы никогда не выберемся отсюда. Так что... — Он закончил предложение сочным шлепком по моей попе. Я взвизгнула и ответила тем, что ущипнула его за бок. Каден комично выдохнул и почти побежал к двери. Только когда мы покинули спальню, он поставил меня на ноги и довольно ухмыльнулся. Я подумывала о том, чтобы ударить его по заднице, но ко мне подошла Доун и прервала все мысли крепким объятием.

— Наконец-то, — вздохнула она.

Затем она схватила меня за плечи и пристально посмотрела в глаза, словно выискивая намек на мое душевное состояние.

— Ты снова хотела спрятаться от мира?

Я оглядела нашу украшенную гостиную, гирлянды и разноцветные огни, которые подарила мне Доун на новоселье. Посмотрела на стол, заставленный восхитительными закусками, на диван, где смеялся Скотт над тем, что ему только что прошептал на ухо Мика. Сегодня мы впервые встретились с ним лично, но сразу же приняли в свои сердца.

На кухне Спенсер спорил с Моникой о том, как долго его пицца должна находиться в духовке. Итан стоял рядом, улыбаясь и качая головой.

Мой взгляд плавно переместился к Кадену, который только что взял со стола виноградный шашлык и посмотрел на меня, когда я ухмыльнулась ему, приподняв брови. Прозвучало тихое мяуканье, и Спайди высунул голову из-под дивана. Каден наклонился, чтобы взять его на руки. Между прочим, котенок был вдвое больше пульта от телевизора. Каден почесал его под подбородком, и когда Спайди замурчал, его лицо озарила теплая улыбка. На сердце стало тяжело и легко одновременно, а по всему телу распространилось знакомое покалывание от макушки до самых кончиков пальцев ног.

— Нет, — честно ответила я на вопрос Доун. — Совсем нет.

Я годами пряталась и жила за роскошным фасадом. Все прекратилось, когда я переехала сюда в поисках свободы, но нашла нечто большее. Конечно, были тяжелые дни — и всегда будут. Но в такие моменты, когда мое сердце, казалось, переполнялось, я знала, что оно того стоило.

Всё это того стоило.

* КОНЕЦ *