ВНИМАНИЕ!

Текст предназначен только для предварительного и ознакомительного чтения.

Любая публикация данного материала без ссылки на группу и указания переводчика строго запрещена.

Любое коммерческое и иное использование материала кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей.

Оригинальное название : The Devastation (Unexpected Circumstances #7) by Shay Savage

Шей Саваж — «Опустошение» («Непредвиденные обстоятельства» книга 7 , одни герои)

Переводчик: Катя П.

Редактор: Валя С, Екатерина И, Анастасия М.

Обложка: Александра В.

Перевод группы

vk.com/lovelit

Глава 1

Едва справляясь

Мне казалось, я знал, что такое боль.

Я поднялся с земли, отряхиваясь от пыли. Пульсация в затылке затмевала все связные мысли, и несколько минут я пытался понять, где нахожусь. Каждый мускул был напряжен для битвы, но не был уверен, нападут ли на меня. Я качал головой, хватаясь руками за воздух, и отходил от лежавших вокруг меня на земле мертвых тел, мешавших мне сосредоточиться.

Закружилась голова, и я споткнулся. Прикоснувшись к затылку, сморщился, когда увидел кровь на своих пальцах. В голове пронеслись обрывки недавних событий.

Я бился с крупным мужчиной в помятом нагруднике, и проткнул его мечом, когда попал в место под нагрудником, а потом меня ударили сзади...

Я снова споткнулся, голова закружилась, подступила тошнота. Упал на колени и меня вырвало. Вытерев рот тыльной стороной руки, увидел кровь и почувствовал боль в губах. Когда мой желудок был опустошен, мне стало легче. Я потянулся в поисках опоры, чтобы встать, но наткнулся пальцами на что-то другое, лежащее на земле. Подняв взгляд, увидел лицо лежащего рядом тела.

Майкл.

Мой слуга лежал на боку, меч мужчины лежал в паре футов от его застывшей холодной руки. Сглотнув комок в горле, оперся на обе руки и встал на колени. Поднял голову и увидел карету, стоящую посреди дороги без лошадей.

В одно мгновение я все вспомнил и закричал:

— АЛЕКСАНДРА!

Я вскочил на ноги, и голова снова закружилась. Но мне удалось прорваться к двери кареты и распахнуть ее.

Пусто.

— АЛЕКСАНДРА! — закричал я снова, мотая головой из стороны в сторону, и затем обежал вокруг кареты, вновь крича ее имя.

Жены нигде не было видно. Я стоял рядом с открытой каретой, сжав руки в кулаки и прерывисто дыша. Заставив себя подняться по ступенькам внутрь кареты, уставился на нее, не отрывая взгляд. Затем зажмурился, пытаясь отгородиться от образов из прошлого, но ничего не получилось.

Она никак бы туда не поместилась, заглядывать туда было глупо. Но какая-то безумная и упрямая часть моего мозга задавалась вопросом о том, могла ли она каким-то образом родить во время сражения и спрятать ребенка внутри скамьи. Я должен был посмотреть, несмотря на нелепость этой идеи. От одной мысли откинуть сиденье, живот скрутило, а в висках запульсировало.

Я сделал шаг вперед, оглушенный окружающей меня тишиной. Вокруг не было слышно ничего, кроме моего дыхания и стука моих сапог. Сердце сильно колотилось. Я потянулся и быстро откинул сиденье – внутри ничего не было, кроме покрывал.

Ничего.

Я снова вернулся на грязную дорогу и огляделся вокруг, везде лежали изувеченные тела. Тринадцать моих мужчин, включая кучера, и двадцать тел в незнакомой одежде и доспехах без опознавательных знаков. Ни одной живой души, но факт их потери едва промелькнул в моей голове. После утренней битвы было так много тел. Единственное, чего не хватало – крестьян, опустошающих карманы у павших в поисках наживы для продажи.

Где она?

На какое-то время мой мозг полностью отключился, я был в полном недоумении. Сделал несколько шагов по дороге туда, где лежала в грязи изящная золотая корона, и наклонился, чтобы подобрать ее. Я вертел вещь в своих руках, пытаясь понять. Она должна была быть на голове Александры. Она снимала ее лишь на ночь, конечно, но, кроме этого, жена всегда, всегда носила свою корону. Почему она лежит на дороге?

Почему?

Почему?

Почему?

Руки онемели, и диадема упала на землю. Я открыл рот в безмолвном крике.

Они забрали ее.

О боже, они забрали ее.

И снова стены скамьи в старой карете тесно сжали мои плечи, свет над головой исчез, когда в своих мыслях я вернулся в детство, и в моей голове снова и снова звучали лишь крики и имя отца.

Только на этот раз голос был другой.

Это не моя мать звала моего отца. Это был голос Александры, она выкрикивала мое имя. Звук отдавался у меня в голове, постепенно удаляясь. Из горла вырвался непонятный звук, но я не мог вдохнуть достаточно воздуха, чтобы снова закричать. Они причинили ей боль? Они... они...

Я закрыл глаза и сжал зубы. Если хоть кто-то коснулся ее, его ждет смерть. Его семья, друзья, знакомые – все умрут. Да от всего королевства ничего не останется, если ей хоть как-то причинили боль. Я не мог заставить себя даже подумать об этом. Если то, что случилось с моей матерью, случилось с Александрой...

На крошечную долю секунды мне было плевать на все.

Я просто хотел, чтобы она была здесь, со мной, все остальное было не важно. Я хотел обнять ее, чтобы она была в безопасности в моих руках, где никто не тронет ее. Хотел провести руками по ее волосам и вдохнуть аромат, сказать, что я рядом, держу ее и защищаю. Но я не мог.

Она пропала.

Моя жена.

Моя жизнь.

Мой ребенок.

Я снова закричал, срывая дверь кареты с петель и швыряя ее через дорогу. Она упала на тело одного из стражей, одного из тех, кто не смог нас защитить. Я резко бросился обыскивать тела в поисках женщины, но ее не было нигде. Я выругался и пнул ближайшее тело мужчины, которого едва узнавал. Он был одним из дюжины, которые должны были нас защищать.

Нет... это я должен был защитить ее.

— Александра! — выкрикнул я охрипшим голосом.

Я крутился на месте, глядя на поля, в сторону горизонта во всех направлениях, но вокруг не было ничего. Инстинктивно посмотрел на землю и увидел следы копыт и, по крайней мере, одной повозки. Следы вели на юг к Уинтону, Стерлину и...

Хадебранду.

Должно быть, ее забрали туда.

На мгновенье я снова смог дышать. Ее похитили. Она жива.

Пару раз моргнул, мысли закрутились в голове, когда я понял, что Александа жива. Если нет, я бы почувствовал это в глубине души. В тот момент я чувствовал, как внутри все было буквально искромсано в клочья, но двигаться я мог. И мог думать. Если бы ее не стало, я не мог бы делать ничего. Мир просто перестал бы существовать, если бы моей жены в нем не было.

Но зачем ее похитили? Чтобы давить на меня? Как будто я бы поддался требованиям любого, кто угрожал моей жене.

Да, но ты уже...

— Это другое, — прошептал я себе, зная, что слова, сорвавшиеся с моих окровавленных губ, были ложью. Я поддавался таким требованиям снова и снова, живот скрутило в знак протеста всему, что я сделал ради защиты Сильверхельма и Александры.

И все было зря.

Все, что я делал, пытаясь обеспечить безопасность своей жены и своих людей, в итоге оказалось одним большим мучительным провалом. Не только все было безуспешно, но я сам причинил Александре больше боли, чем мои враги своим поведением. Будто бы того, что я сделал, дабы получить наследника, было недостаточно. Я заставил ее поверить в то, что мне было все равно.

Теперь мне было понятно, чего хотел добиться Эдгар. Разделить нас изнутри. Заставить нас усомниться в верности друг другу. Победить без кровопролития. Я просто попал в его ловушку, он обыграл меня, как дурака, ради собственного удовольствия.

А она простила меня.

Где-то позади себя услышал отдаленный звук копыт, движущихся на север. Даже не поднимая головы в том направлении, я знал, что это Парнелл, или кто-то, посланный им.

Мы точно задержались, и он отправился на наши поиски.

Мы.

Нас.

Сейчас был только я, и от этой мысли по спине пробежала дрожь.

Я слышал и почувствовал приближение лошади. Так же услышал свое имя, но не оторвал взгляд от дороги и свежих следов, оставленных повозкой. В голове мелькали образы Александры, связанной и с кляпом во рту, как у Кимберли перед казнью. У меня сжало грудь и плечи поникли при мысли о том, как же она должно быть напугана.

— Бранфорд! — голос Парнелла вырвал меня из ступора, когда я замахнулся кулаком ему в лицо.

Он знал меня достаточно, чтобы быть готовым к моей реакции. Мужчина быстро пригнулся, развернулся и встал позади меня, положив обе руки мне на плечи, но лишь слегка надавив.

— Это всего лишь я, сир, — сказал он мне.

— Ее нет, — Я посмотрел на него.

— Я знаю, Бранфорд.

— Откуда?

Парнелл потянулся к карману и достал письмо с сорванной печатью.

Печатью Хадебранда.

«Это твой единственный шанс спасти своего ребенка. Откажись от простолюдинки и возьми в жены Уитни».

Подписи не было, но с печатью она была не нужна. Было очевидно, кто стоял за всем этим, и теперь у меня было доказательство.

Но мне было плевать на доказательство. Я лишь хотел, чтобы моя жена и ребенок были в безопасности.

— Я должен был защитить ее.

Парнелл забрал у меня письмо и рассказал о гонце из Хадебранда, который принес его Сойеру лишь пару часов назад. Я посмотрел на дорогу и увидел небольшую армию Сойера, продвигавшуюся вперед во главе с Райленом.

— Где сейчас этот гонец?

— Мертв, — сказал Парнелл. — Я не видел причин оставлять его в живых. У нас есть печать, как доказательство.

Я кивнул и глянул на дорогу. Голова кружилась и мне пришлось сглотнуть желчь.

— Ты ничего не мог сделать, — сказал Парнелл.

— Их было, по меньшей мере, сорок, если смотреть по следам. У твоей стражи не было шанса.

— Я удвоил количество стражи.

— Все равно только дюжина. Этого было недостаточно, — сказал я, качая головой, и оглядел всех мертвых мужчин на дороге. Я мог лишь повторить свои слова Парнеллу. — Я должен был защитить ее.

— Их было слишком много, король Бранфорд, — сказал Райлен и покачал головой.

— Мы должны вернуть тебя в Сильверхельм, — сказал Парнелл, положив руку мне на плечо.

— Нет, — сказал я. — Мы идем на юг.

От меня не укрылся взгляд, которым обменялись сир Райлен с моим кузеном.

— Сир... — начал Парнелл, но я его перебил.

— Они забрали ее, Парнелл, — напоминать было необязательно.

— Они забрали Александру. Я не вернусь домой, пока не верну ее.

— Кто забрал ее? — напрямую спросил Райлен.

Я уставился на него.

— Кто еще мог забрать ее? — спросил я, выхватил письмо у Парнелла и потряс им перед его лицом. — Ты глупый?

— Нет, король Бранфорд, — ответил Райлен. — А вы?

Он, похоже, ждал от меня реакции, так как поймал мой кулак руками, когда я замахнулся на него.

— Выслушайте меня! — крикнул он, своей впечатляющей силой сдерживая мои руки.

Парнелл достал свой меч и пытался встать между нами, Райлен отпустил меня и сделал шаг назад.

— Ты смерти хочешь? — закричал на него Парнелл.

— Послушайте меня! — выкрикнул Райлен.

Он вытянул обе руки, устанавливая между нами расстояние, когда я зарычал на него, но все-таки дал ему говорить.

— Чем отличается ваша попытка напасть на Хадебранд от предыдущей? Если вы отправитесь туда сейчас с этим небольшим отрядом, который у нас есть, что из этого выйдет, кроме того, что вы сами сдадитесь им в руки?

Райлен указал своей крепкой рукой на сорок человек позади себя. Слова впитывались в меня, пока я смотрел в его темные глаза под тяжелыми бровями. Мужчина был прав, мне это было известно, но что я мог сделать еще, кроме того, как пойти прямо сейчас за ней?

— Моя жена... — сказал я, хотя закончить предложение у меня не получилось, внутри все перевернулось, пришлось сглотнуть, чтобы меня снова не вырвало.

— Я знаю, — ответил Райлен. — Вы отправитесь за ней, но не сейчас. Не таким образом.

Парнелл сжал мое предплечье и посмотрел на меня.

— Мы должны вернуться в Сильверхельм, — сказал он низким голосом.

— Твоя армия уже там. Я отправлю гонца к Сойеру, чтобы все готовые боевые кони были посланы в Сильверхельм. На твою кавалерию хватит, клянусь, это будут отменные скакуны.

— Если вы собираетесь вернуть ее, то сначала нужно подготовиться, — сказал Райлен. — Если вы выступите против Эдгара и просто погибнете в первой же битве, как это поможет спасти Александру?

Я кивнул. Мне пришлось сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться. Каждой частицей своего существа я хотел достать меч и просто пойти по их следам самому, но и Райлен, и Парнелл были правы – Александре моя смерть никак не поможет.

Один из мужчин, приехавших с Райленом и Парнеллом, подошел ко мне и передал поводья своей лошади. Я кивнул, и уже собрался позвать Майкла, но понял, что он больше не сможет служить мне. На мгновенье закрыл глаза и выдохнул через нос.

— Ваша корона, мой король, — услышал я мужчину, передавшего мне свою лошадь. Я посмотрел на него, зрение было слегка размытым, затем, наконец, опомнился и потянулся, забирая у него золотую корону, и надел ее себе на голову.

— Корона Александры, — пробормотал я себе под нос и показал на землю.

Мужчина, казалось, понял мои слова, и отошел, оглядывая землю. Я знал, она была где-то на дороге, там, где я уронил ее, но я не мог сам пойти и поднять ее. Иначе не уверен, что смог бы сдержать себя в руках.

Я пытался выбросить эти мысли из головы, залезая на лошадь. Мне отдали корону Александры. Подержав несколько мгновений, я повесил ее на рог седла. Стараясь не смотреть на корону, развернул лошадь и повел ее по дороге на юг. Парнелл решил поехать со мной и отправил Райлена на север, чтобы быстро переправить лошадей от Сойера в Сильверхельм. Мы двигались быстро, мне пришлось заставить себя остаться с Парнеллом. Дорога разделилась, и мы поехали к замку Сильверхельма.

Как только мы вернулись в замок, а мои раны были обработаны, был созван двор, и мы направились в большой тронный зал, где я не смог вымолвить ни слова о произошедшем. Я медленно опустился на трон перед двором из собравшихся благородных семей и советников, павших передо мной ниц. Я пытался сконцентрироваться на них, а не на пустом месте рядом с собой.

Парнелл, наверное, заметил мое состояние, хотя остальные этого не увидели. Он вышел вперед, загородив меня от остальных, и рассказал о случившемся. Суннива и Ида поддерживали друг друга, пока королевский двор выражал шок и неверие в подобные действие Эдгара.

— Остальные королевские семьи теперь встанут на нашу сторону. — Абрахам, полководец армии еще при правлении моего деда, кивнул своей седой морщинистой головой.

— Это займет время, — сказал Питер.

— Мы отошлем гонцов немедленно. Через день-два мы получим ответы из Крестхолла, и...

— Так долго мы не можем ждать, — сказал я.

— Мы должны немедленно выдвигаться на Хадебранд.

— Разумно ли это, король Бранфорд? — спросил Парнелл.

— Я понимаю срочность, но мы не готовы...

— Я не оставлю ее в их руках! — прокричал я в ответ.

— Сир, мы просто не можем вот так встать и отправиться на войну! — внезапно выкрикнул Питер. — Число и сила наших солдат не возрастут магическим образом! Разве вы забыли, как мы были разбиты в прошлый...

— У него моя жена! — закричал я и вскочил, вытащив меч.

Не думая, я сделал несколько шагов от трона к своему советнику и схватил его за шею.

— Мне ничто, ничто не помешает вернуть ее домой! Война – лишь первый и самый логический шаг! Если бы я думал, что отправив твою голову Эдгару, смогу вернуть ее, я даже не колебался бы! Тебе все предельно ясно по этому поводу, Питер? Или ты хочешь присоединиться к Кимберли на воротах?

Его горло дернулось, когда он сглотнул и попытался заговорить снова.

— Ясно, мой король, — наконец, сказал он.

Я повернулся к нему спиной и уставился на сира Райлена.

— Сикрест поддержит меня? — спросил я, стараясь говорить ровно и спокойно.

Внутри меня все было совсем наоборот. Мне нужны были люди Райлена. Иначе нам не выжить.

Александра не выживет.

Наш ребенок... мой сын...

— Райлен? — сказал я.

Мой голос был серьезным, я пытался выбросить из головы изображения ее мучений.

— Король Бранфорд, — сказал он, покачивая головой. Большой мужчина потянулся и потер шею. — Вы знаете, я вас поддерживаю, но не могу говорить за весь Сикрест. Мне нужно вернуться домой или послать гонца...

— Времени нет! — я пытался контролировать голос, пытался не сорваться на крик, не наброситься в ярости на человека, в чьей помощи отчаянно нуждался. — Я должен ударить сейчас. Александра... она... она у них.

Райлен нахмурился и, казалось, заинтересовался точкой в полу. Он таращился на нее несколько минут, его тело было очень напряжено. Мужчина поднял свои широкие плечи и опустил их с глубоким вдохом, а потом развернулся ко мне.

— Я буду биться за вас, — тихо сказал Райлен, — но не могу послать своих солдат на войну без позволения своего короля. Они останутся здесь охранять Сильверхельм, поэтому вы можете взять своих мужчин на атаку Хадебранда.

— Это все, что ты можешь предложить? — напряженно ответил я.

Я знал, большего в своем положении он сделать не мог, но также знал, что этого недостаточно. Без его армии мы падем у стен Хадебранда, а Александра останется внутри.

Он кивнул.

— Я сейчас же пошлю гонца, — сказал сир Райлен. — Ответ придет в течение трех дней.

— К тому времени она может быть уже мертва, — сказал я.

Мой желудок скрутило, я уже хотел спросить, чтобы сделал он, если бы схватили его жену, но тут заговорил Питер.

— Она может быть уже мертва, — фыркнул Питер, — а вы рискуете всем Сильверхельмом...

Его дыхание застыло в горле, а широко распахнутые глаза смотрели прямо на меня. Я не отвел взгляд от мужчины, вытаскивая клинок из его живота, и смотрел, как он падал передо мной на колени. Его рот беззвучно открылся и закрылся несколько раз, а потом он медленно завалился на бок.

— У Эдгара моя жена, — тихо сказал я.

Потом я сжал рукоять своего меча, даже не оттирая с него кровь, которая стекала на пол. Я повернулся к остальному двору, осмотрел их лица, молча призывая их поспорить со мной. Никто не произнес ни слова, даже не взглянул мне в лицо.

— Мы выдвигаемся на Хадебранд сейчас, — сказал я.

Я почувствовал мягкое прикосновение на свой руке.

— Суннива, — ее имя легким вздохом слетело у меня с языка.

— Армия Эдгара огромна, — тихо сказала она.

— Я больше ничего не могу сделать, — ответил я, бросив взгляд на Райлена.

Он не смотрел на меня.

— Если ты подождешь... — начала она.

— Выступаем утром, — сказал я с нажимом. — Я не буду больше ждать.

— Ты поведешь нас на бойню, — сказал Парнелл себе под нос.

Я сделал шаг к нему, в руке все еще находился окровавленный меч.

— Я умру за мою королеву, — ровно сказал я. — А ты?

Парнелл смотрел мне в глаза лишь мгновенье, а потом кивнул.

— Конечно, мой король, — сказал он. — почту за честь. Он не смотрел на оружие в моей руке, но сделал шаг ближе и наклонился. — Бранфорд, — тихо сказал Парнелл и положил руку мне на плечо. — Мы даже не знаем... вдруг они...

От кончиков сапог до макушки головы мое тело снова напряглось. Мышцы в руках и ногах натянулись, и я сжал зубы. Глаза зажгло, но я не показывал этого. Я попытался вспомнить, что Парнелл не только член моей семьи, но и полководец моей армии, потерять которого было нельзя. Однако остановиться полностью я не мог. Спустя мгновение, Парнелл был прижат моей рукой к стене.

— Она жива, — прорычал я. — Даже не думай о другом!

Парнелл кивнул, и я медленно его отпустил.

Мы разговаривали, планировали и обсуждали стратегию, казалось, часами. Я хотел выдвинуться как можно быстрее, даже ночью, несмотря на слова Суннивы. Райлен отговорил меня, сказав подумать о своих солдатах, что они смогут лучше сражаться за мою жену, если отдохнут и поедят. Когда совет покинул тронный зал и направился к своим покоям, я опомнился, оказавшись в часовне. Я смотрел на алтарь, пытаясь отбросить мысли, которые переполняли меня «Где она сейчас? Что они с ней делали?».

— Я иду за тобой, Александра, — сказал я в пустоту. — Не бойся. Я приду за тобой.

На мгновенье я закрыл глаза и снова очутился в потайном узком ящике под скамьей в карете. Снаружи слышались крики. Только в этот раз, это была Александра, она звала меня, но я не мог до нее добраться.

— Пожалуйста, пожалуйста, убереги ее, — прошептал я, падая на колени.

Меня снова накрыло воспоминаниями, и я чувствовал руку лорда Сойера на своих плечах, когда он доставал меня из кареты. Я видел укрытые одеялами тела своих родителей на земле. При мысли о том, как могло выглядеть тело моей матери под покрывалом, я стал думать о своей жене, и из моего горла вырвалось сдавленное рыдание.

— Боже... нет... пожалуйста.

Вдруг ей причиняли боль прямо сейчас, пока я стоял на коленях и ничего не делал?

А вдруг?

А что, если?

Что, если?

Слова отдавались эхом у меня в голове, я сильнее надавил ладонями на свои глаза. Я кричал в кулаки, стараясь подавить звуки, пока мой разум показывал все, что могло с ней происходить в эту минуту.

— Бранфорд! Бранфорд, нет!

Нежные руки моей приемной матери обняли мои плечи, я вдохнул запах ее волос, когда она повернула меня и притянула к себе, возвращая разум. Я пытался увернуться, но слабость души сказывалась и на теле.

— Может, они причиняют ей боль сейчас... убивают ее! — прокричал я. — Прямо сейчас они могут...

— Тише, — сказала Суннива, пытаясь притянуть меня ближе к себе.

— Это не поможет ни тебе, ни Александре.

— Но она может быть ранена!

— Знаю, — тихо ответила Суннива.

Она положила руку мне на затылок и попыталась положить мою голову себе на плечо. Поначалу я сопротивлялся, но потом прижался к ней лбом.

— Подумай, сын мой, — прошептала она. — Я знаю, ты жаждешь найти ее сейчас, боишься за нее, но твоим людям нужен отдых, а тебе необходимо время обдумать стратегию. Ты отправишься за Александрой утром.

— Я не могу ждать, — сказал я напряженным голосом.

— Я знаю, что так кажется, — сказала она, — но Александра сильная и храбрая. Ты можешь попасть в западню, сын мой. Лишь подготовившись, ты сможешь ее спасти.

— И что же мне делать? — взмолился я.

— Ты соберешь и поведешь своих людей, — мягко произнесла Суннива. — Ты будешь спокоен и подашь пример своей армии, Бранфорд. Только так ты сможешь победить Хадебранд.

— Как, мама? — прошептал я в ее волосы, наконец, теряя те остатки гордости, которые остались, осел на пол и всхлипнул. — Как я могу жить, если ее нет рядом? Я не могу... даже думать не могу!

— Ты должен, — тихо сказала она. — Александра там и нуждается в тебе. Ты должен взять себя в руки, если собираешься спасти ее и моего внука.

Мой сын.

Я знал, что она права, но сидеть здесь и готовиться искать ее, вместо того чтобы быть там, делая хоть что-нибудь более существенное, чем просто... просто ждать, было просто мучительно. Сердцем я бы предпочел бродить в лесах, переворачивать каждый камень в поисках ее следов, чем готовиться к выдвижению на рассвете после хорошего сна.

Как будто мои глаза смогут закрыться.

Другого выхода нет, моим людям нужно поспать, если мы хотим завтра сражаться. Я кивнул и медленно побрел в свои покои.

Мои пустые комнаты.

Я пытался не смотреть на ее гардероб, полный нарядов, ее любимое кресло у камина или резную чашу на столе рядом с нашей кроватью. Не важно, куда падал мой взгляд, повсюду была Александра. Я не стал снимать одежду и упал на холодную кровать, ненавидя саму мысль о том, что я здесь один, без нее. Сон точно не придет ко мне.

Вместо сна таращился сквозь занавески на стену напротив кровати. Перед глазами проносились воспоминания об Александре, лежавшей рядом со мной, как пальцами она слегка касалась моей щетины, и предлагала побрить меня утром.

Наверно, я заснул не более, чем на пару минут, и сны мои – на самом деле воспоминания – были лишь о ней.

«Я лежал на боку, насытившись своей женой, и довольный собой, видя ее лицо все еще раскрасневшимся от недавнего удовольствия. Когда мы успокоились, рука сама потянулась к маленькой выпуклости на ее животе. Другой рукой, обняв ее за плечи, я прижал жену крепко к себе и начал гладить то место, где рос мой ребенок.

— Как мы назовем нашего малыша? — тихо спросила Александра.

Она положила свою руку поверх моей.

— Бранфорд, — сказал я без заминки. Наши взгляды встретились, и я слегка улыбнулся. — Разве это не очевидно?

Александра прикусила нижнюю губу, сдерживая смех. Она хорошо знала меня и мою гордость.

— А если у нас будет дочь? — спросила она, выгнув брови.

Я знал, что когда жена так делала, как минимум, она либо бросала мне вызов, либо шутила надо мной. Другие горько расплачивались за такую дерзость, но с Александрой все было по-другому, во мне не было гнева на ее выражения.

— Когда у нас будет дочь, — сказал я своей жене, — ты сможешь дать ей имя. А здесь, — я растопырил пальцы на ее животе, — наш сын.

Я не мог точно ответить, откуда мне было известно, что Александра носила моего сына Бранфорда Третьего. Просто чувствовал это в глубине души. Ребенок был мальчиком, моим наследником.

— А мы можем назвать ее...? — Александра замолчала на мгновенье, опустив глаза и сделав глубокий вдох. — Мы можем назвать ее Эверли?

Она снова подняла взгляд на меня, и секунду я не мог вымолвить ни слова. Мне казалось, Александра выберет имя кого-либо из своей семьи, но она выбрала имя моей матери. Я редко произносил его и был слегка удивлен, что она запомнила его, хотя, возможно, она чаще слышала его от Иды или Суннивы.

— Ты бы этого хотела? — спросил я.

Моя жена была склонна делать все так, как, по ее мнению, мне бы понравилось.

— Ты действительно хотела бы взять имя моей матери, а не своей?

— Я совсем не помню свою мать, — сказала она. Потом жена уткнулась лбом мне в плечо, что она часто делала, когда переживала или боялась что-то сказать. — Ты любил свою маму, а мне нравится имя Эверли.

Я тронул ее подбородок пальцем и приподнял лицо жены. Красота ее глубоких карих глаз всегда пленяла меня. В этих глазах была душа самого важного для меня существа на свете. За последние месяцы я научился очень хорошо их читать. Они говорили мне, когда она была счастлива, грустила или просто старалась меня порадовать.

Сейчас в них не было ни капли сомнения.

— Тогда пусть будет Эверли, — мягко ответил я.

Потом поцеловал ее улыбку, которая появилась на лице и озарила эти прекрасные глаза. Своей рукой Александра схватила мою, а потом прижала к своему животу.

— Ты чувствуешь? — спросила она.

Где-то неделю Александра чувствовала движения нашего сына внутри себя, но мне не удавалось приложить свою руку в нужное время в нужном месте. Она прижала мою руку к животу посильнее. Лишь тогда, прямо под центром своей ладони, я почувствовал маленький толчок. Едва заметное движение под ее кожей коснулось меня, а потом снова пропало.

— Я почувствовал его! — восторженно прошептал я, а сердце быстрее забилось от ее улыбки. — Я почувствовал его в тебе…»

С резким вздохом я открыл глаза и оказался один в кровати. Что-то ткнуло меня в руку, и, глянув вниз, увидел, что это был нос Амарры. Погладив ее по голове, я перевернулся на спину. Живот стянуло так сильно, что я резко сел, когда перед глазами пронеслись образы Александры.

Взгляд ее глаз, когда я впервые протянул ей руку и усадил на свою лошадь.

Мягкое прикосновение ее губ, когда нас объявили мужем и женой.

Место на шее, куда я любил целовать ее, принося ей удовольствие.

Как ее брови хмурились, когда она работала над вышивкой.

Ярость в глазах, когда она понимала, что я дразнил ее.

Как ощущался ее живот, когда внутри рос наш ребенок.

Ее нет.

Я по-настоящему познал боль.

***

Несмотря на попытки набраться сил на следующий день, я не мог спать. Не в этой комнате, не в этой кровати, когда жены нет рядом. Если мне не удастся вернуть ее, мирного сна мне не видать.

Я встал с матраса еще до восхода солнца, быстро оделся и спустился на кухню. Там были свежие булочки, и я попробовал протолкнуть одну из них в свое сухое горло. Запив еду чашей воды, тут же направился в конюшни. Впервые осознал потерю моего молодого пажа с тех пор, как я видел его тело на дороге.

Майкл хорошо мне служил, хоть я и не всегда обращался с ним как с доверенным слугой. Я надеялся, Парнелл или кто-либо еще позаботился, чтобы тела его и других стражей вернули в Сильверхельм для подобающего погребения. На данный момент ни о чем другом, кроме своей главной цели, я думать не мог.

Александра.

— Я иду, — прошептал я утреннему ветру.

— Король Бранфорд? — прозвучал скромный голос.

Я повернулся и увидел черноволосого мальчика лет двенадцати или около того. Нахмурился, пытаясь вспомнить его имя, так как точно видел его раньше.

— Сир, Парнелл прислал меня служить Вам, — сказал мальчик, — если позволите. Я уже отполировал Ваши доспехи и знаю, как готовить Вашего коня — я много раз прислуживал в конюшнях Сойера.

Сделав глубокий вдох, я вспомнил, где видел его – он был помощником конюха у Парнелла, когда был ребенком.

— Эрик, так тебя зовут?

— Да, мой король! — сказал он с улыбкой.

— Приготовь моего коня, — вздохнул я.

Ромеро фыркнул и покачал головой, когда незнакомый мальчик подошел к нему. Я слышал, как парень тихо говорил, потянувшись в карман за угощением для лошади. Ромеро легко можно было завоевать такими подарками, и он позволил мальчику подготовить его к сражению. А я достал свои начищенные доспехи и выложил их на стог соломы.

Закончив с Ромеро, Эрик предложил помочь с доспехами, а потом забраться на коня. Конюший или нет, Парнелл, очевидно, хорошо натренировал его. Благодаря ему мы были готовы, когда солнце появилось на горизонте.

Эрик проследовал за мной из конюшен на тренировочное поле, где уже собрались мои воины. Райлен был с ними, и я заметил, что шесть его лучших воинов также были верхом на лошадях и готовы к отъезду на Хадебранд.

Сердце колотилось в груди, пока я осматривал своих людей, желая найти слова воодушевления для них. С шестью солдатами Райлена и армией Сойера, у нас было человек, может, двести. Лишь половина той армии, которую разбил Эдгар в предыдущих сражениях. Они были плохо обучены, молоды и сильно уступали в количестве.

Вот если бы им удалось отвлечь внимание, я мог бы пробраться за стены замка и найти Александру. Другого шанса у нас не будет. Если не выйдет, и я узнаю, что они... они убили ее... я просто умру вместе с ними. Это будет быстрее медленной смерти, которой я умру без нее.

Я повернул Ромеро без слов и повел строй по дороге, переходя на рысцу. Когда мы доберемся до широкой дороги, поедем так быстро, как можем, чтобы добраться до стен Хадебранда. Потянув поводья в сторону, объехал угол замка. Там мы резко остановили лошадей и уставились на зрелище у стен Сильвехельма.

Повсюду были люди.

По меньшей мере, сотни три.

Все разных возрастов, некоторые уже поседевшие и медленно передвигавшиеся. Другие очень молодые, не старше Эрика. Они все стояли строем, глядя на замок, пока к ним шла армия Сильверхельма.

На них не было доспехов, лишь некоторые из них были на лошадях, но у каждого в руках было какое-то подобие оружия. У одних были старые мечи или просто дубины из веток деревьев. У других в руках ножи, вилы, у некоторых вилы и серпы.

Мое сердце сжалось, когда один из них вышел вперед. Были времена, когда некоторые фермеры объединялись вместе, чтобы выдвинуть свои жалобы и сомнения, когда королевство требовало от них слишком много зерна или из-за засухи им нечего было пить и готовить. Обычно я выслушивал их проблемы, просто так они не жаловались, но сейчас на их недовольства времени не было. Я сжал поводья Ромеро и нахмурился, когда один мужчина подошел вперед.

— Приветствую, сир! — сказал мужчина. — Меня зовут Сэмюель, я обрабатываю со своими сыновьями поля между западным лесом и границей с Уинтоном.

Он указал на двух парней лет восемнадцати рядом с ним.

Я коротко кивнул и обратил его внимание на сборище позади него.

— Что это? — спросил я, мои плечи все еще были напряжены. Сейчас мне было не до восстания, и, если пришлось бы показать другим пример, убив этого мужчину, я сделал бы это без колебаний.

Лицо Александры промелькнуло перед глазами, и я знал, что она бы не одобрила этого.

— Подкрепление, мой король! — сказал Сэмюель и сделал еще шаг вперед. Он дошел до Ромеро и посмотрел на меня, подняв руку. — Она и наша королева.

Тогда я понял, что у нас был шанс.

Глава 2

Отчаянная битва

Я вспомнил, что когда был ребенком, мой отец вместе с королем Камденом отправился сражаться с разбойниками на западной границе Сильверхельма. Не помню точно почему произошло восстание, но для его подавления требовалось много солдат. Камден сидел в седле, двигая коня взад и вперед перед своими людьми, произнося воодушевляющие речи перед битвой.

Я не делал этого в нашей последней войне с Хадебрандом. Мне это даже в голову не приходило, как и многое другое до тех пор, пока не будет слишком поздно что-либо с этим делать. Скорее всего, я бы даже не знал, что сказать. Я совершил много ошибок, от малых до смертельных из-за своей жажды мести Эдгару. Сейчас я понимал, что отказался бы от любой битвы, если бы мне вернули Александру.

Я знал, уже слишком поздно.

Конец был только один – кровь и уничтожение. Мы либо одержим победу и сотрем Хадебранд с лица земли, либо Сильверхельм падет перед Эдгаром, и мы умрем.

Моя кавалерия восседала на лошадях Сойера, пехота была наготове. Крепостные, фермеры, простые крестьяне моего королевства собрались кто на лошадях, кто без, но времени на их подготовку не было. Даже Амарра была здесь, вышагивала между лошадьми, будто готовила их к охоте. Будто она знала, что Александра в опасности, находясь в руках врага. От этой мысли я почти сходил с ума.

Я взял поводья, лежавшие на шее Ромеро, и двинулся перед своими людьми.

— Ваша королева в лапах Хадебранда, — крикнул я им.

Тут же раздались крики протестов, хотя каждому из них уже было это известно. Я сделал глубокий вдох и попытался отбросить мысли об Александре, чтобы иметь силы говорить.

— Это оскорбление Сильверхельма не может остаться безнаказанным. Годами Эдгар сидел во дворе Сильверхельма и силой заставлял нас повиноваться его воле, но мы были слабы противостоять ему. Он разместил предателей в наших стенах и яд в наших кухнях. Многие из вас бежали из земель Эдгара и знают о его жестокости к своим же людям. — Я водил Ромеро вперед и назад перед армией, потом с трудом сглотнул и заговорил о своей пропавшей жене. — Сейчас он забрал Александру, вашу королеву и мою жену. — Мне пришлось остановиться и сделать глубокий вдох перед тем, как продолжить: — Ребенку в ее чреве угрожает опасность. — Крики людей передо мной перешли в озлобленное бормотание и рычание. И снова я повернул Ромеро и пошел перед ними, мой голос стал громче. — Прямо сейчас мы выдвигаемся на Хадебранд. Это час мести Сильверхельма. Хадебранд падет перед нами из-за действий Эдгара против вашей королевы. Никто, повторяю, никто из тех, кто сражается за Хадебранд, не выживет. Мы не остановимся, пока каждая стена, каждая башня, каждое строение во всем Хадебранде не будет уничтожено.

Я быстро развернулся и посмотрел в глаза мужчин.

— Вы со мной? — прокричал я, а люди разразились одобрительными криками.

Я посмотрел на их лица и закричал снова.

— Я спросил, вы со мной?

И снова они закричали, но уже громче.

— Тогда за мной! — Я потянул поводья и развернулся, а затем погнал Ромеро по дороге.

Стук сапог и копыт позади меня затмевал остальные звуки, но мысли в моей голове затмить не удалось.

Где она?

Что с ней происходило?

Было ли ей больно?

Звала ли она меня в слезах?

Меня затошнило.

Когда перед глазами возникло ее лицо, боль в животе усилилась. Мне стоит сосредоточиться и приложить все силы, если я хочу победить своего врага и спасти Александру из лап Эдгара. Нельзя позволить мыслям о ней поглотить меня, лишая меня сил. У меня не было выбора, кроме как двигаться вперед, уничтожить Хадебранд и вернуть жену и ребенка домой.

Я отрешился от всех чувств.

Сделал глубокий вдох, устремил взгляд на горизонт и начал думать о стрелах, мечах и крови. Заполнил разум воспоминаниями об ударах меча об меч, криках тех, кто пал от моей руки. Но главной была мысль о голове Эдгара на пике у разрушенных стен замка Хадебранда.

Вскоре кавалерия замедлилась, чтобы не загонять лошадей, и чтобы пешие смогли догнать. Как только они дошли до нас, мы выдвинулись рысцой, а крестьяне следовали за нами. И снова я отрешился от мыслей о том, почему это происходило. Просто не мог об этом думать. Если бы подумал, не смог бы повести людей. Если бы не смог вести, не смог бы спасти Александру. Но драться смог бы все равно. Это я могу делать даже не думая. Дайте лишь оружие и сильных людей.

Я глянул через плечо на людей позади меня и задумался, сколько из них выживет. С крепостными на нашей стороне, мы превзойдем армию Эдгара, но простой люд не был натренирован. Однако, у них была страсть. Я знал, что эта страсть могла перевернуть ход битвы. Но было ли этого достаточно? Пока мы ехали, я думал о стенах замка и как быстро разрушить их и пробраться внутрь.

Мне нужно больше людей.

Мне нужны машины.

Народ Уинтона славился своими изобретениями, я все время думал, сколько устройств они могут мне дать для помощи в спасении Александры. В прошлой битве с Хадебрандом они были готовы, но нам не удалось близко подобраться к стенам замка, чтобы использовать их. Когда мы поняли, что война будет проиграна, мы спрятали оружие, построенное инженерами из Уинтона.

Сейчас мне оставалось лишь надеяться на то, что лорд Уильям подумает над тем, чтобы пойти со мной, или хотя бы разрешит взять осадные орудия, дабы разрушить стены замка Эдгара. Тараны моей армии были знакомы и давно использовались, но мне нужны были эти странные катапульты, которые метали огромные камни, сносящие стены замка. К тому же мне были нужны люди, умевшие ими управлять.

Даже с поддержкой крестьян и крепостных Сильверхельма я не надеялся снести стены замка Эдгара без осадных орудий. Лучники Эдгара убрали бы моих людей одного за другим, если мы попробовали бы пробраться к воротам. В конце концов, нам удалось бы прорваться, но какой ценой? Я сомневался, что останется достаточно людей, чтобы получилось пройти далеко в замок и спасти Александру.

Я должен был попасть к ней.

Попросту говоря, мне нужны были инженеры Уинтона. Если они не пойдут со мной по собственному желанию, придется заставить их мечом. Такие были у меня мысли, когда мы подошли к предместьям маленького города, а из главного здания вышли около двух дюжин мужчин и остановились в ожидании нас у дороги. Я видел длинные седые волосы лорда Уильяма, развевавшиеся на ветру.

Про себя помолился, чтоб они предложили свою помощь.

— Лорд Уильям, — кивнул я. Потом посмотрел через поле на несколько человек рядом с ним, и, хотя мне было известно, что они не победят нас своим числом, это были хорошо натренированные мужчины. Во мне вспыхнула надежда, что они здесь, чтобы помочь моему делу, а не помешать.

— Король Бранфорд, — ответил он. — Остановите свою армию. Мне нужно поговорить с Вами.

Рука сама потянулась к рукояти меча, а страх сковал сердце. Мне нельзя останавливаться из-за людей Уинтона. Стычка лишь уменьшит число моих людей и даст время гонцам достигнуть Хадебранда. Кроме того, они были нужны мне, по крайней мере их машины, если я хотел иметь хоть какие-либо шансы на победу.

Лорд Уильям поднял руки перед собой ладони ко мне.

— Я слышал, что случилось на дороге на Сойер, — сказал он. — Это правда? Письмо с печатью Эдгара подтверждало их причастность к похищению королевского наследника?

— Александра у него, — подтвердил я.

— А... она все еще беременна?

Мне пришлось сглотнуть, чтобы сказать.

— Да.

— Тогда мы поддержим тебя, — просто ответил лорд Уильям, от чего я почувствовал, как будто весь воздух вышел из меня. Я слез с седла и спрыгнул на землю, чтобы пожать руку лорда Уильяма.

— Спасибо, — ответил я.

— Я принадлежу старому королевству, — пожал плечами лорд Уильям. — Я не одобряю твой выбор жены, но это не меняет принадлежности ребенка в ее животе к королевской семье. Эдгар зашел слишком далеко. Другие королевства этого не потерпят. Если ты дашь им время, на этот раз они все встанут против Эдгара.

В горле снова возник ком.

Он говорил то же, что и мои советники. Если бы мы подождали, они бы присоединились к нам. Покушение на члена королевской семьи, даже не рожденного, было просто немыслимо. Даже те, кто не принимал Александру, как правящую королеву Сильверхельма, а таких было много в других королевствах, не стали бы терпеть такое нападение на королевского наследника.

— Она не должна дольше оставаться в их лапах, — заявил я. — Мы идем на войну сейчас.

Лорд Уильям уставился на меня своими темными глазами и задумался на мгновенье, а потом медленно кивнул.

— Да будет так, — тихо сказал он, потом повернулся к своим людям. — Готовьтесь! Соберите осадные орудия! Мы будем сражаться вместе с королем Бранфордом из Сильверхельма!

— Спасибо, — снова сказал я.

— Король Бранфорд, — сказал лорд Уильям, — есть кое-что, что я должен вам показать. Вы знаете наши осадные орудия, но есть нечто, что мы изобрели недавно. В этот раз это поможет перевернуть ход событий и избавить Уинтон от власти Эдгара.

— Что это? — спросил я.

Ответом мне послужила коварная улыбка и жест, указывающий на лавку кузнеца. Сир Райлен пошел за нами к задней части здания. Лорд Уильям провел нас за кузницу к кузнецу и представил нам молодого темноволосого мужчину с горящими от предвкушения глазами, пока тот рассказывал о своем деле. Его звали Бенджамин, ему нужно было показать мне что-то очень важное.

— Я узнал об этом от людей с юга, — сказал он, — далеко отсюда. Когда они сражаются, то используют мечи, как и мы, но у них также есть и другое оружие – огонь.

— Мы все используем огонь, — нахмурился я. — Какая мне от него польза?

— Но, сир, — сказал парень, широко распахнув горящие глаза, — они используют огонь на своих стрелах.

— Стрелы сделаны из дерева, — напомнил я ему, — не из метала. Они сгорят до того, как долетят до цели.

— Мы делаем по-другому, — сказал Бенджамин.

Я нахмурился, поклявшись себе не убивать его за то, что замедлил меня, если это окажется бесполезным. Бенджамин взял стрелу с наковальни рядом и окунул в ведро с черной густой субстанцией. Он покрутил ее, а Райлен наклонился поближе.

— Бессмыслица, — пробормотал я.

— Подождите, — сказал сир Райлен. — Я слышал об этом.

— Посмотрите сюда, сир, — сказал Бенджамин, протянув стрелу.

Черная жижа не стекала, как я думал, а окутывала кончик стрелы. Он поднес ее к огню, и она тут же вспыхнула. Я отпрыгнул, испугавшись вспышки. Мужчина улыбался, очевидно не понимая, что в другой день моя реакция могла окончить его жизнь, но вместо этого мое внимание захватила важность горящей стрелы.

Она не сразу сгорела, и пламя не перекинулось на древко. Вместо этого, кончик горел добрую минуту, а потом он прислонил стрелу к луку и пустил ее в соломенную мишень в поле. Солома тут же вспыхнула пламенем.

— Как вы это называете? — спросил я.

— Смола, мой король, — ответил лорд Уильям.

От меня не укрылось то, как он обратился ко мне. Как наместник Уинтона, королем лорда Уильяма был Эдгар, а не я.

— И Эдгар ничего об этом не знает?

— Если и знает, то ни от кого-то из Уинтона, — заверил меня лорд Уильям. Он положил руку мне на плечо. — Мы верны Сильверхельму, мой король. Так было всегда в сердцах людей.

— Я надеюсь, что хоть как-то помог вам тогда, — сказал я.

Когда Эдгар морил голодом тех, кто не принимал его правление, Александра уговорила меня послать еду и другую помощь людям Уинтона. Сир Райлен и Сикрест также предложили свои запасы, и лорд Уильям знал об этом.

— Многие погибли бы без этого, — кивнул лорд Уильям.

— Сколько этой... смолы у вас есть? — спросил я кузнеца.

Юный Бенджамин улыбнулся и подвигал бровями.

— Много.

***

Вот и все.

Мы перешли склон холма, отмечавший границы земель Эдгара. За множеством холмов можно было увидеть замок. В близлежащих землях были скопления ферм и лачуг, но мы прошли мимо них. Никто не работал в полях, и никто не вышел присоединиться к нам. Невинных я не убивал, но любой, кто сражался за Хадебранд, рассвета не увидит.

Меньше, чем через час мы увидели движение у стен замка и большую группу солдат, на большинстве из них были красные доспехи Хадебранда. Они выдвинулись вперед, чтобы остановить нас. Очевидно, им было известно о наступлении, но времени подготовиться у них не хватило. Я видел, как закрывались ворота замка, а на стенах выстраивались лучники, пока мы подходили.

Я не услышал, но увидел движение в небе. Я прокричал людям поднять щиты, но они двигались недостаточно быстро. Когда на нас обрушились стрелы, многие крестьяне в передних линиях были пронзены и упали на землю. Щиты поднялись вверх, но на защиту всех их не хватало.

— В наступление! — закричал я.

Чем медленнее они двигались, тем больше вероятность получить стрелу. Я пришпорил Ромеро, он заржал и ускорился.

— Не отставать!

Пешие солдаты двинулись вперед, защищая крепостных и крестьян своими щитами. Лучники Сильверхельма и Уинтона были слишком далеко, чтобы поразить лучников на стенах и башнях, угол и расстояние были очень большими. Те, у кого были арбалеты, включая Райлена, начали стрелять из передних рядов, целясь в рыцарей на лошадях. Толстые стрелы пробивали их доспехи, и они шумно падали со своих коней.

Остальные лучники остались за кавалерией Сойера и Сильверхельма. Они готовились сначала использовать обычные стрелы, но когда расстояние будет подходящим, они обрушат дождь из огня на стены замка Хадебранда. Я слышал грохот колес по дороге – осадные орудия двигались позади нас.

Мы не замедляли хода, и когда добрались до поля за стенами замка Хадебранда, армия Эдгара двинулась на нас. Я поднял в небо меч, прокричал приказ кавалерии и повел ее вперед, сокращая расстояние между нами.

Сосредоточив взгляд на мужчине в красном передо мной, я был в своей среде. Я въехал, не думая, в середину группы, мой меч проливал кровь повсюду, куда бы я не махнул рукой. Ромеро фыркал и бил копытами землю, но он знал свое место в битве, не боялся и не вставал на дыбы. В глазах каждого противника я видел Эдгара. Того, кто пытался, и ему это удалось много раз, причинить ей боль. Я видел мужчину, который держал ее в плену и угрожал нашему ребенку.

Несмотря на то, что Александра маячила на задворках моего разума и подталкивала меня вперед в атаку, я все еще не смел думать о ней. Я зарычал, с ненавистью вонзая меч в глазное отверстие шлема врага, а потом развернул Ромеро кругом и пригнулся, чтобы избежать копья, нацеленного мне в горло.

На земле ко мне разом приблизились три человека, у каждого в руке булава. На них были не красные доспехи Хадебранда, а простые доспехи без знаков. Поначалу, когда они подошли, я развернул Ромеро и потянул назад, заставляя его встать на дыбы и ударить копытами одного мужчину. Солдат получил удар прямо в лоб и упал на землю. Оставшиеся два подошли ко мне с двух сторон, окружая меня. Я оттянул коня назад и наблюдал, как они подходят.

Оба одновременно рванули ко мне, но я смог замахнуться на одного мечом, а второго пнуть. Этого было недостаточно, но одного я все же ранил мечом. Я почувствовал удар булавой в спину и, резко вздохнув, тяжело упал с Ромеро на землю. Перевернувшись, встал на колени, когда мой противник побежал и напал на меня. Он замахнулся, направляя булаву мне в плечо. Я увернулся в сторону и отбил его оружие своим мечом. Он снова ринулся на меня, наши взгляды встретились, когда его булава снова пролетела по воздуху в мою сторону. Я прыгнул вперед и потянулся к его руке, чтобы замедлить удар, а мечом ударил его сбоку по голове. Он осел и упал, это дало мне время встать на ноги и встретить следующую его атаку, находясь с ним на равных. Наши оружия сталкивались снова и снова, никто не превосходил другого.

Мой гнев возрастал. Этот мужчина, этот наемник, помог Эдгару в его плане захватить Александру. Может он и не был там при ее похищении. Такие, как он, не имеют ни преданности, ни чести. Вместо этого сражаются ни за что, лишь за удовольствие от золота в карманах. Меня тошнило от него. От них всех.

Я схватил его руку и зацепил ее локтем, удерживая сурового воина рядом с собой, потом попытался замахнуться мечом, чтобы проткнуть его доспехи. Он зарычал, обнажив зубы, и быстро поднял предплечье, толкая меня на бок. Я развернулся и ударил мечом по его голове, отрубив ему ухо, отчего по шее у него потекла струя крови.

Он парировал мой следующий удар и отскочил на пару футов, снова приняв оборонительную стойку, когда кровь хлынула из раны. Следующий удар был мощным и лишил его равновесия, у меня появился шанс, и я зашел за него и толкнул его на землю. Мой клинок оказался у него между лопатками, а потом я быстро отвернулся позвать Ромеро.

Но не позвал, так как когда развернулся, увидел знакомое лицо.

Лицо того, с кем я уже сражался.

— Сир Рэми.

— Сир Бранфорд. — Полководец армии Эдгара стоял передо мной, оскалившись.

Я сделал небольшой шаг назад и приготовился. Он медленно двигался слева направо, мы ходили вокруг друг друга. Я посмотрел на его грязное, покрытое кровью лицо и вспомнил, что мне о нем рассказала Александра. Как он обращался с горничными в королевстве, когда их отдавали ему в качестве приза за турниры, как он говорил с Александрой, будто она была лишь мусором.

Я зарычал, а он оскалил зубы. Не желая, да и не имея сил сдерживаться, я напал.

Я высоко занес меч, нацелившись ему в плечо, но он блокировал меня своим мечом. Раздался громкий лязг в том месте, где они столкнулись, и я быстро отошел в сторону, замахиваясь снова и снова. Я с силой толкнул свой клинок, когда мечи снова встретились, наступая вперед и в то же время пытаясь выбить рукоять из его руки. Плечом ударил его в грудь и руку, а его локоть залетел мне в скулу, порезав меня краем латной рукавицы.

Я отшатнулся, быстро поправился и сжал меч двумя руками. Потом занес его по широкой дуге и снова столкнулся с его мечом. Но в этот момент я поскользнулся в грязи, и почувствовал, как меч врага протыкает мне руку. Сир Рэми засмеялся и начал дразнить меня.

— И это они называют королем Сильверхельма? — сказал он и рассмеялся. — Это все, что у тебя есть? Что ж, да ты не лучше этой твоей так называемой королевы-простолюдинки!

Отказываясь слушать, я снова кинулся на него, игнорируя кровь, текущую по предплечью. Наши оружия пели, сталкиваясь с еще большей силой, и в этот раз я оттолкнул его клинок в сторону, поднял ногу и пнул его в грудь.

Теперь он упал, но я не дал ему возможности подняться. Он продолжал свои насмешки.

— А знаешь, я ее поимел, — выкрикнул он. — Ткнул ее лицом в пол и отымел, как собаку. Я не мог смотреть на это заплывшее тело и уродливое лицо, но она была весьма благодушна и вытерпела меня почти без криков.

Весь воздух покинул меня. Я говорил себе не слушать, ибо знал, что этим он специально меня отвлекал. Он делал так на турнирах, когда на кону не стояли наши жизни. Он не трогал Александру. Он не мог...

Нет... Боже, пожалуйста, нет...

С криком я ринулся на него.

Когда мой меч столкнулся с его, я потянулся рукой, желая схватить его. Он отбил мой удар и отошел, но меня это не остановило. Я схватил его за шею, мои пальцы нашли свою добычу.

Я чувствовал его меч рядом с собой, но мы были слишком близко, он не сможет замахнуться под правильным углом, чтобы проткнуть мою кольчугу и кожу под ней. Я зарычал ему в лицо, когда наши глаза встретились, и он уставился на меня. Он двигался быстро и неожиданно, его лоб столкнулся с моим, посылая меня назад.

Я пытался вернуть равновесие, голова кружилась, и я больше услышал, чем почувствовал, как мой меч упал на землю рядом со мной. Я упал на спину, оглушенный и безоружный. Надо мной раздался низкий и опасный смех, пока я пытался сфокусироваться на фигуре мужчины, стоящего сверху. В его руке сверкнул метал.

— Вот и твой конец, — тихо сказал он.

Раздалось рычание, но не от моего противника, а позади меня. Спустя мгновенье надо мной с рычанием и лаем пролетело коричневое меховое пятно и висящие уши. Я услышал, как закричал сир Рэми, и увидел, как он падает на спину.

Я схватил меч и выпрямился, покачав головой, чтобы развеять головокружение. Вернув зрение, увидел, рычащую и кидающуюся на ногу сира Рэми Амарру, а он пытался оттолкнуть ее другой ногой. Я быстро подошел вперед и воткнул противнику меч в живот.

Он напрягся и замер, устремил на меня взгляд голубых глаз, оружие выпало из руки. Его рот открылся, но ни звука не раздалось, когда я вытащил меч из его плоти. Я схватил его руку и притянул к себе, в тот же момент снова протыкая его, но уже под другим углом, проворачивая клинок полукругом внутри него. Странное бульканье вырвалось у него из горла, а жизнь ускользала из глаз. Я отбросил его назад, нечленораздельно крича на падающее на землю тело. Рвано дыша, я наклонился и уперся руками в колени, пытаясь прийти в чувства.

Амарра подошла к неподвижному телу и низко зарычала. Она почуяла кровь, вытекающую из его живота и груди, потом отступила, развернулась и побежала прочь. Очевидно, она подумала, что исполнила свой долг.

С этим я не мог поспорить.

Ромеро был рядом, Эрик держал его поводья, подводя его ко мне. Я забрался на скакуна, Эрик двигался следом, и отправился обратно в место битвы. Другие наемники и солдаты Эдгара пали от моего клинка, пока я скакал в гущу. Чем больше падало людей Эдгара, тем больше стоявших начинало отступать к стенам замка.

Несмотря на ранения, наш враг был сильно вооружен. Райлен указал на несколько наемников в доспехах без знаков, напоминавших те, что были на напавших на мой экипаж. Это были те же самые доспехи, что и на мужчине, которого я убил ранее. Они все бились похожими булавами и носили одинаковые кожаные доспехи.

Я на мгновенье закрыл глаза и сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Это было трудно, когда вокруг было столько врагов, а кровь на моем мече лишь начинала высыхать. Я жаждал больше смертей. Только так я мог отвлечься от мыслей о ней. Я все еще не смел подумать о ее имени.

Мой взор упал на двух мужчин впереди, которые, кажется, были в центре внимания наемников. Один высокий мужчина с пышной бородой направлял солдат-наемников к молодым парням с плохим оружием и без доспехов. Другой был рядом с ним, отдавая приказы тем, что были позади.

На лице бородатого была злобная усмешка, когда он пнул мальчишку лет тринадцати.

— Дай мне свой арбалет, — пробормотал я Райлену.

— Конечно, — ответил Райлен.

Он взял тяжелый усиленный арбалет с седла своего коня и протянул мне. Также вложил мне в руку горсть болтов. Я быстро вставил один на место и зарядил его. Придержав Ромеро, я приложил оружие к плечу, нацелился на второго мужчину и нажал на курок.

Болт проткнул шею мужчины, и тот упал на землю. Бородатый тут же отвернулся от своего союзника в нашу сторону. Я позволил Ромеро сделать несколько шагов вперед, когда мой взгляд встретился с взглядом лидера наемников через все поле битвы. Его глаза слегка выпучились, и он приказал своим людям отступать.

Не отводя взгляда от него, я взял еще один болт и вложил его в слот. Выровнял оружие в руках, взведя курок. Напряжение нити было идеально, мой палец слегка коснулся курка, и он выстрелил.

Болт ударил ему прямо в спину, когда тот пытался убежать.

Райлен рассмеялся.

— Это должно нарушить их порядок! — выкрикнул он.

Я вложил очередной болт и прижал оружие к плечу. Спустя мгновенье другой солдат упал на землю. Я прострелил четвертого, когда он направился к молодым парням в моих рядах, хотя болт прошел лишь сквозь его ногу. Парни тут же воспользовались возможностью и набросились на него.

Я отдал арбалет Райлену, и он сделал несколько выстрелов сам, прежде чем мы повели оставшуюся кавалерию к главной группе воинов. Парнелл вел их, его меч разил пеших солдат, два других всадника окружили людей Хадебранда и кололи их копьями.

Мы продолжали наступать.

Спустя часы солнце село за горизонт, звон стали все еще раздавался позади ворот замка Эдгара. Мы слегка отступили, чтобы перестроиться и распланировать следующую атаку. Здесь я надеялся действительно воспользоваться преимуществом и подтолкнуть изнеможденных битвой солдат Сильверхельма на один шаг ближе к их королеве.

В мои мысли пыталось прорваться ее лицо, но я отталкивал его прочь. Развернул Ромеро и поехал туда, где стояли наши лучники, готовясь к следующему нападению. Бенджамин стоял рядом с главным лучником моей армии.

— Пора? — спросил я Бенджамина, ответом была его радостная улыбка.

— Почти, — ответил он.

Я наблюдал, как более пятидесяти лучников взяли по чашке с черной густой субстанцией. Бенджамин сказал, что там хватит на десять стрел у каждого. Лучники преклонили колено и приготовили концы стрел. Бенджамин взял два факела, вручил один Эрику, а другой оруженосцу сира Райлена. Два парня побежали перед лучниками, выставив факелы, и один за одним, их стрелы начали светиться.

— Вот сейчас мы готовы, — улыбаясь, сказал Бенджамин. Он кивнул главному лучнику, тот натянул лук и приказал своим людям. — Готовься! — громко прокричал он. Каждый горящий кончик стрелы наклонился к небу. — Запускай!

Я широко открыл глаза, восторженно наблюдая, как все еще горящие стрелы взмыли в небо по идеальной сияющей дуге. Они оставляли след света в облаках, а потом исчезали за стенами замка. Раздались крики, в нескольких местах было видно, как огонь разгорался ярче. Один мужчина, охваченный пламенем, упал со стены замка.

— Готовься! Запускай!

Еще пятьдесят стрел зажгли ночное небо, отправившись над головами сражающихся в открытом поле рыцарей, через стены замка и снова внутрь. Я слышал крики тех, кто сражался за Эдгара, когда их охватывало пламя. Бенджамин и его покрытые смолой стрелы проливали огненный дождь на нашего врага.

Солнце спряталось за горизонтом, от чего яркие огни за стенами были еще более заметны. Битва перед стенами утихала, потому что люди устали и потому что много тел лежали на пути. Они мешали движению кавалерии, но это так же означало, что выжившие крестьяне были лучше вооружены. Каждый схватил либо меч, либо булаву из рук павших врагов. Но все равно осталось совсем немного простых людей. Оглянувшись, я быстро подсчитал тех, кто еще стоял, и Сильверхельм и Хадебранд. Мне было хорошо известно, люди Сильверхельма желали умереть за свою королеву. Без них мы ни за что бы не выжили.

Парнелл пешком подошел вместе с Райленом и обратился ко мне.

— Мой король, много солдат Хадебранда и их наемников сдались. Огонь внутри замка добрался до внутренних стен.

— Мы должны двигаться внутрь, — сказал я, — и быстро. Нам не известно, где они держат Александру.

— А что с пленниками, мой король? — спросил Парнелл.

— Никаких пленных, — ответил я. — Любой, кто сражался за Хадебранд умрет.

— Да, мой король.

Я повернулся к Райлену, когда он забрался на коня и поехал рядом со мной.

— Где инженеры? — спросил я.

Райлен указал назад, где я увидел людей лорда Уильяма и их устройства.

— Готовы, сир!

— Дайте им дорогу! Прикройте их!

Двадцать людей, прикрывавших щитами инженеров от стрел Эдгара, двинулись к стенам, толкая огромное древо, заостренное спереди. Оно катилось на маленькой повозке, но его можно было поднять и опустить c помощью рукояти и передних колес. Оно было огромное и тяжелое, много фермеров и крестьян помогали толкать гигантское устройство к стенам замка.

Чтобы подобраться достаточно близко, эти машины должны быть прямо под стенами замка, а это оставляло их уязвимыми. Другие крестьяне, также частично защищенные щитами рыцарей, стояли наготове, чтобы заменить тех, кто, без сомнений, падет.

Подойдя ближе, инженеры настроили высоту тарана, а люди по бокам тележки начали бежать. Момент столкновения тарана с вратами замка можно было услышать, по меньшей мере, у самого Стерлинга. Стрелы полетели со стен замка, многие толкавшие таран упали на землю. Когда тело каждого павшего было убрано, на его месте вставал другой.

Еще два похожих тарана использовались на стенах замка, многократно врезаясь в каменное строение, пока на головы толкавших не посыпалась пыль. Каменные стены было сложнее разрушить, но эффекта там было больше, так как лучники Хадебранда сосредоточили свое внимание на нападавших на ворота. В то же время катапульты начали атаку на стены слева и справа от таранов. Огромные камни летели по небу, врезались в стены, стирая камни в пыль. Валун за валуном отправлялись в небо, и медленно, но уверенно, стены начали рушиться.

Несмотря на льющийся сверху со стен раскаленный песок, мужчины продолжали бежать вперед, сталкивая конец огромного тарана с деревянными вратами. Они отстранялись назад и снова бежали вперед, а стрелы протыкали их сверху. Лучники позади продолжали снимать противника со стен, где могли, я видел, как много крестьян Сильверхельма падали под ударами. Но на место павшего вставал другой, таран продолжал врезаться в деревянные ворота. Наконец раздался оглушительный треск, и дверь развалилась.

— Почти здесь, Александра, — тихо сказал я сам себе.

Я на мгновение закрыл глаза, пришпорил Ромеро, и мы понеслись вперед через павшие двери. Вокруг нас разрушались стены замка Хадебранда.

Тогда я понял, что выиграл войну.

Глава 3

Полное уничтожение

Повсюду было пламя.

Лицо горело от жара, в нос бил запах горелой соломы и обожженной плоти. Внутренний двор был полон изуродованных и сгоревших тел, мужчин, упавших со стен и сбитых снарядами катапульт, вокруг до сих пор раздавались звуки сражений. Я двигался посреди всего этого пока не подъехал ко входу в замок. Парнелл показал, что огонь подобрался близко, но дальше не продвигался. Чтобы найти и спасти Александру времени было много, но где она?

Райлен, Парнелл и я слезли с лошадей и вошли в замок с дюжиной мужчин позади нас. В этом здании мне было неизвестно куда идти, так как до этого я был здесь лишь дважды – первый раз ребенком, а второй, когда возлег с Уитни.

От этой мысли сейчас мне становилось плохо.

На каждом повороте нас встречали несколько солдат и охранников, но их было недостаточно, чтобы замедлить нас. Многие пытались сдаться мне, и каждый из них пал от меча. Когда я закончу, от замка Хадебранда ничего не останется, ни семьи, ни верных им людей, обитавших в нем. Я знал, погибнут и те люди, что не были верны Хадебранду. Не имея полной уверенности в том, что им можно доверять, рисковать я не стал бы. Внутри Хадебранда был лишь один человек, кто был верен мне.

Нигде не было следов моего доверенного полководца Грейсена. Если бы мне удалось найти его, я бы пощадил тех, кого бы он посчитал достойными, но без его суждений никто в этом замке не выживет.

— Король Бранфорд! — позвал Райлен.

Я вытащил меч из тела мертвого стража и подошел к нему. Он указал кончиком своего оружия, и я посмотрел в безжизненные глаза другого знакомого лица.

Принц Гейдж.

— Ты забрал его жизнь? — спросил я.

— Нет, — ответил Райлен. — Я нашел его таким.

— Мне нужно имя его убийцы, — сказал я, развернулся и подозвал Эрика. — Добудь мне ответ.

— Я узнаю, кто это сделал, мой король, — сказал он и быстро кивнул.

Я кивнул в ответ, заметив, что немного улыбнулся, глядя, как убежал паренек. Он хорошо заменит...

Я резко оборвал ход мыслей. Такие воспоминания приведут туда, куда не хотелось. Если бы я думал о Майкле слишком долго, то вспомнил бы, почему его здесь не было.

Она должна быть рядом...

Я не ощущал ее присутствия, и это нервировало меня. Где-то должны быть помещения ниже, может даже яма, где держали заключенных. Посмели бы они держать королевского пленника в темнице? Скорее всего, для этого подошла бы башня или изолированная часть замка. Мы прошлись по башням и верхним комнатам, убивая каждого на своем пути, но не нашли ничего.

Нигде не было ни следа Александры, ни кусочка ее одежды. Так же мы не нашли короля и королеву Хадебранда, мне стало интересно, сбежали ли они во время битвы. Я послал двух фермеров-солдат обратно к кавалерии с приказом провести поиск сбежавших.

В одной из верхних комнат мы нашли Хедду, младшую сестру Уитни, и брата близнеца Хедды – Джареда. Солдаты отвели их в тронный зал замка, где их можно было использовать против остальных членов семьи. Я обыскал все королевские покои, но не нашел ничего. Каждое крыло замка, нижние уровни, подземелье, кухни. Убил стражей и слуг, но не нашел свою жену.

Ее здесь не было.

Еще раз проходя по верхнему этажу, заметил небольшое движение в дальнем конце коридора. Солдат я послал дальше по лестнице, а сам пошел проверить, убеждая себя, что мне померещилось. Эта часть уже была зачищена, не думал, что там кто-то мог быть.

Я повернул в конце коридора и зашел в королевские покои как раз в тот момент, когда часть темной ткани исчезла за большим резным деревянным узором на стене. Я побежал туда и сорвал его со стены. Позади была маленькая ниша, откуда на меня смотрел король Эдгар своими большими удивленными глазами.

На мгновенье мне показалось, что я сплю. Вот он, прямо передо мной, но я не был уверен, что делать. Я жаждал этого так долго – чтобы он был передо мной беззащитен, и у меня было основание забрать его жизнь – но я не знал, как реагировать. В этот момент сомнения Эдгар проскочил мимо меня и попытался убежать из комнаты. Несмотря на небольшой ступор, скорости ему не хватило, и я поймал его, прежде чем он добежал до двери. Эдгар быстро отпрыгнул и поднял руки вверх, сдаваясь.

— Король Бранфорд, что ты делаешь?

— Я пришел, чтобы уничтожить тебя и твою семью за твои деяния, — спокойно ответил я. — Разве это не ясно?

— Это твои кузины придумали план! — сказал он. — Я ничего не знал ни о служанке, ни о чае!

Его взгляд метнулся к двери, а потом обратно ко мне. Мне было известно, что он лгал, о чем я ему и сообщил, занося над ним меч.

— Ответственные за это уже поплатились от твоей руки, — сказал он. — Нет больше причин проливать кровь!

— Нет причин? — фыркнул я. — Ты похитил мою жену и имеешь наглость выглядеть шокированным, когда я выламываю твою дверь?

— Похитил твою... похитил твою жену...?

— Не притворяйся невиновным! — прогремел я, замахнувшись мечом на его голову. — Я не буду это терпеть!

— Король Бранфорд, я ничего не знаю о похищении Александры. Я клянусь...

— Где моя жена? — закричал я. До этого я пытался говорить ровно, но тщетно. Рассудок постепенно покидал меня. Мышцы в руках горели от сражений, но все равно требовали больше крови.

— Король Бранфорд, ты должен мне поверить! Я понятия не имею, где твоя королева.

Я медленно поднял меч, держа его двумя руками, и указал на него.

— Я не буду слушать твою ложь, — тихо сказал я. — Ты умрешь за все, что сделал мне и моей семье.

— Бранфорд... послушай меня…

Я рассмеялся и пошел на него. Все было будто в трансе, все, что он сделал, медленно проплывало у меня перед глазами: смерть моих родителей, обманутое доверие своей жизни наставникам, служанка, вредившая моей жене, пропажа Александры...

Мой голос упал до шепота.

— Может, ты думал, что у меня нет критической точки, но поверь мне, сейчас я ее перешел.

Эдгар едва успел достать свой меч, когда наши клинки столкнулись. В покоях было мало места для сражения. Воспоминания продолжали мелькать у меня в голове, когда я снова и снова замахивался мечом на Эдгара. Он отбивался, уворачивался и пытался убежать по кровати, но я метнулся к нему, стянув покрывало с кровати и разбросав по полу шелковые простыни. Я прыгнул на них и снова напал.

Эдгар перевернулся на спину и толкнул обеими ногами. Они попали мне в живот и откинули меня назад, от этого у меня вышибло дух. Я вздохнул и попытался взять себя в руки, прежде чем он нападет на меня, но Эдгар воспользовался преимуществом и ударил своим мечом по моему, отправив меня в стену позади.

Он последовал за мной, но совершил ошибку, сосредоточившись лишь на мне и только мне. Шелк с его кровати все еще лежал на полу, и его сапог зацепился за ткань. Он потерял равновесия и начал падать, когда я развернулся и рубанул клинком по его запястью. Это был лишь маленький порез, недостаточный, чтобы убить, но он перерезал сухожилие, и Эдгар вскрикнул, уронив меч. Я схватил его и швырнул об стену, последовав за ним. Протянув меч, врезался в его тело. Когда мой меч прошел сквозь него, я почувствовал сопротивление и клинок уткнулся в стену.

Я посмотрел вниз на его лицо и медленно провернул запястье, дыхание вырывалось из моих легких короткими хрипами. Его плечи вздрогнули и опустились, рот дважды открылся и закрылся, а потом Эдгар немного накренился вперед. Я сделал два быстрых шага назад и вытащил меч из его груди.

Король Хадебранда, человек, продавливавший свою волю над моим королевством, ответственный за смерть моих родителей, медленно оседал на землю, прислонившись спиной к стене. Его пальцы едва дернулись к мечу, лежавшему в нескольких футах вне зоны досягаемости, будто каким-то образом он хотел взять его. Глаза Эдгара смотрели на меня мгновение, казалось, он хотел передать мне какое-то сообщение, а потом его взгляд остекленел, а сам он перестал двигаться. Я смотрел на мертвого мужчину, пока в глазах не стало сухо и не начало жечь от дыма снаружи.

Эдгар ничего не знал об исчезновении Александры. Это было видно по его лицу, в его глазах, когда я убивал его. Он не знал, где она, или почему мы пришли уничтожить его сегодня. Не имел понятия, что это простые люди Сильверхельма разбивали стены его замка на куски.

А я все еще не знал, где она и что с ней.

Все мысленные преграды в моей голове, возведенные с момента нашего выдвижения из Сильверхельма, пали, и мысли обо всем, что мои враги могли сделать с Александрой, нахлынули на меня. Я сделал несколько шагов назад, остановившись лишь когда почувствовал камень спиной. Он был холодным, но его я не чувствовал. Лишь удушающий жар и спертый воздух скамьи, под которой я спрятался и сдерживал крики, раздающиеся у меня в голове.

Мне нельзя чувствовать эту боль. Эдгар был мертв, мои мать с отцом были, наконец, отмщены. Я не должен чувствовать этого снова. Эдгара больше нет, он больше никак не мог навредить моей семье. Не мог навредить мне. Маленького пространства под скамьей не было, крики в моей голове были нереальны. Я ударился головой о стену, пытаясь выбросить эти воспоминания из своей головы и сосредоточиться на настоящем.

Александра? Где ты?

У меня тряслись руки, я пытался сжать их в кулаки, чтобы сдержать, но не выходило. Я едва мог сделать вдох, и когда это удавалось, вокруг чувствовались лишь кровь, пот и смерть. Была ли она здесь? Убили ли они ее?

— Не трогай его, — услышал я чьи-то слова, — если тебе дорога твоя жизнь. Дай ему пару минут.

Тут я осознал, что моя рука, сжатая в кулак, снова и снова колотит тело мертвого короля на полу. Я закричал и отскочил к стене, прижимая кулаки к глазам, чтобы стереть изображения из головы.

Спустя какое-то время, секунды, минуты, мне не ведомо, я медленно открыл глаза и увидел Парнелла в нескольких футах от меня, позади него были Эрик и Райлен. Одной рукой он закрывал Эрика.

— Мой король? — Парнелл склонил голову в сторону и шагнул вперед. Я пытался медленно вдохнуть, но тело не слушалось приказов. — Бранфорд. — В этот раз я почувствовал его руку на своей и встретил его взгляд.

— Я должен найти ее, — тихо сказал я. — Я должен найти ее сейчас же.

— Мы найдем, — сказал Парнелл.

Я посмотрел на труп Эдгара на полу, на мгновенье меня заворожило, как его кровь растекалась по полу. Кто еще мог знать, где ее прячут? Если темницы и близлежащие помещения были пусты, где еще она могла быть?

— Нет никаких следов? — спросил я, уже зная ответ.

— Нет, мой король. — Парнелл запнулся. — Мы обыскали весь замок и земли вокруг. Должно быть, ее спрятали где-то еще.

— Где? — Я развернулся и уставился ему в глаза. — Где она?

— Остальные члены королевской семьи в тронном зале, — сказал мне Парнелл. — Кто-то из них должен знать.

— Уитни, — кивнул я. — Уитни знала бы об этом.

— Тогда давай добудем у нее нужную тебе информацию.

Я оглянулся и заметил, что Райлен и Эрик отошли подальше. Я наклонился к Парнеллу и тихо сказал ему на ухо.

— Где Грейсен?

— Его нет, — сказал Парнелл. Его голос был мрачен. — Он бы не стал сражаться против твоих войск, и должен был бы уже появиться, как это сделали шпионы Райлена.

— Он должен быть здесь, — сказал я таким же голосом. — Вдруг его раскрыли?

— Тогда мы ничего не можем для него сделать, — сказал Парнелл, подтверждая мои мысли.

— В тронный зал.

— Да, мой король.

Остальные уже были там: королева Маргарет, две ее дочери и младший сын. Маргарет и Уитни были связаны и в руках стражей, но у близнецов были лишь связаны руки за спиной и повязки поверх ртов. Они сидели на полу рядом со своими тронами. Джаред вырывался из своих пут, но не мог их расслабить.

— Твой муж и принц Гейдж мертвы, — сказал я Маргарет. — Вы все скоро умрете, если не раскроете местоположение моей жены.

— Ты сумасшедший, — закричала Маргарет, — как и твой отец! Ты понятия не имеешь, что делать со своим королевством, что стало ясно, когда ты отказался объединиться с нами! Вся эта кровь на твоих руках!

— И крови будет еще больше, если ты не ответишь мне! — крикнул я ей в лицо. — Где моя жена?

— Всегда такой мелодраматичный! — вздохнула Уитни.

Я повернулся и уставился на нее.

— Если тебе известно что-либо... — мой голос смолк. В ее глазах было нечто, что мне не нравилось. Совсем. Это было... знание. — Ты знаешь, где она.

Принцесса лишь пожала плечами.

— Она ничего не знает об этом! — сказала Маргарет, но ее голос изменился.

Она тоже смотрела на свою дочь, сомнение было видно в ее взгляде.

— Ты умрешь, если хоть пальцем тронула ее, — сказал я Уитни. — Где она?

— Какая разница? — спросила Уитни. — Она не нужна тебе, никогда не была нужна. Я здесь для тебя.

Я нахмурился и покачал головой, прищурившись на нее. Она в своем уме? Сколько бы раз я не говорил ей о том, что она не станет моей королевой, она все еще думала о возможности этого союза?

— Бранфорд, будь разумным, — заворковала Уитни. — Мы созданы друг для друга, а не ты и какое-то низкородное отребье...

Что бы еще она не хотела сказать, это застряло у нее в горле, когда я влепил ей пощечину. Она завизжала как животное и упала на бок, потом Парнелл поднял ее обратно.

— Убери свои руки от моей дочери! — закричала Маргарет через всю комнату.

— Где моя жена? — снова зарычал я на Уитни. Когда занес руку, чтобы снова ударить ее, ее мать закричала на меня.

— Я сказала, отойди от нее! Ты меня слышал? Она моя дочь и принцесса! Ты не смеешь так с ней обращаться!

Я повернулся и смерил взглядом Маргарет, стоящую перед солдатом, ее руки были заломлены сзади. Я медленно подошел к ней и наклонился, пока между нашими лицами не осталось нескольких дюймов.

— Ты знаешь, где моя жена? — тихо спросил я.

— Нет, не знаю, — надменно сказала она. — А если бы и знала, никогда...

Предложение Маргарет закончилось захлебывающимся вздохом, когда мой клинок легко скользнул в нее. Я положил руку ей на плечо и надавил ее вниз в тот же момент, когда потянул мечом вверх, разрезая ее дальше движением лезвия.

— Тогда от тебя мне нет пользы, — сказал я в ее пустые глаза.

Когда ее тело упало на пол, я повернулся к Уитни. Ее глаза были широко распахнуты, она пыталась отойти назад, но жесткая хватка Парнелла не давала ей двинуться. Я слышал сдавленные крики Джареда и Хедды сквозь их кляпы.

— Король Бранфорд, — тихо сказал Парнелл, — вы уверены, что хотите...

— Снести все башни, — повторил я свой утренний приказ. — Все, кто был верен Хадебранду должны умереть. Все.

Мой взгляд устремился к близнецам, забившимся в угол зала. Большие глаза Хедды были красными и опухшими, когда она смотрела на безжизненное тело своей матери. Я с трудом сглотнул и повернулся обратно к старшей принцессе.

— Говори сейчас же, — зарычал я, указывая на нее мечом.

Взгляд Уитни медленно двинулся с тела на полу на меня. Ее дыхание стало рваным пыхтением, когда Парнелл дернул ее, чтобы удержать на месте.

— Где Александра? — снова крикнул я.

— Пусть она сгниет там, где она сейчас! — закричала в ответ Уитни, очевидно не осознавая своего признания.

Она знает.

Это было видно в ее глазах, как и на предавших ее губах. Эдгар... Эдгар ничего не знал о планах дочери, хоть и нес за них ответственность. Весь замысел принадлежал Уитни. Женщина точно была безумной, раз думала, что благодаря этому плану заслужит мою милость, а сейчас она скажет мне, где найти Александру.

— Эрик, — позвал я, и мой юный паж появился рядом со мной.

— Да, король Бранфорд?

— Запряги четырех лошадей и приведи их на поле позади стен замка.

— Да, сир!

— Парнелл?

— Мой король?

— Приведи Уитни на поле.

Наши взгляды встретились, я видел, что он точно знает мои намерения. Ему могло это не нравиться, но он согласно кивнул и начал выталкивать принцессу из зала.

— Что с этими двумя? — спросил Райлен.

Я посмотрел на Хедду и Джареда, оба все еще связаны и с кляпом во рту, по их щекам текли слезы. Они видели, как умерла их мать, и знали, что Уитни будет следующей. Джаред был мне незнаком, так как лишь начал участвовать в турнирах, но Хедду я знал. Александра с нежностью говорила о ней еще ребенком. Она выросла с тех пор, как я видел ее в последний раз несколько лет назад.

— Никакого снисхождения Хадебранду, — просто сказал я.

Потом махнул одному солдату, тот подошел и поклонился мне. Я наклонился к нему, положил руку на плечо.

—Убей наследников Хадебранда. Быстро и милосердно, доставь их головы к головам остальных членов королевской семьи на передней стене замка, когда закончишь.

Я видел, как мужчина с трудом сглотнул, его взгляд метнулся к выражению ужаса на лице девочки. Он быстро кивнул, в его глазах появилось смирение.

— Да, мой король.

— Молодец, — тихо сказал я, убрав руку с его плеча.

Он посмотрел на меня, в его глазах возникли вопросы.

— Выжившие своей ненавистью принесут больше войн. Каждой из их жизней ты спасешь жизнь будущих детей твоего королевства.

Я увидел понимание в выражении его лица, знал, что дело будет сделано быстро. Я не смотрел на Джареда и Хедду, вместо этого взглянул на их сестру, чья кровь вскоре будет на моих руках более жестоким образом. Я бросил последний взгляд на солдата, который будет палачом младших детей Эдгара.

— Будет сделано, — сказал он. Его голос был хриплым, застревая в горле.

— Ты исполнишь свой долг, — сказал я, убедившись, что мы оба знали, вопросов в этом не было.

— Для меня честь служить Сильверхельму, король Бранфорд, — сказал он уверенно.

Я кивнул и пошел за Райленом во двор на арену для турниров позади замка Хадебранда. Именно на этом месте я впервые увидел свою прекрасную жену. Воспоминания об этом были яркими.

«— Как тебя зовут? — спросил я прекрасное создание передо мной.

Я был рад, что доспех скрывал мой восторг и похоть.

— Александра, мой господин. — Девушка ответила так тихо, что я едва услышал ответ.

Я смотрел, как цвет окрашивает ее щеки, пока она не склонила голову, закрыв волосами часть лица.

— Ты согласна? — спросил я, наклонив голову, чтобы лучше разглядеть ее лицо, которое она пыталась спрятать за длинными волосами.

— Мой господин? — тихо спросила она.

Очевидно, значения она не понимала.

— Ты согласна, Александра? — снова спросил я.

Я решил сделать официальное предложение, чтобы в голове юной девы не было никаких сомнений.

— Ты согласна выйти за меня замуж?»

Я был уверен в своей цели, знал, что мои действия разозлят Эдгара. Он уже ясно дал понять, что, по его мнению, Стерлинг должен быть частью Хадебранда, и то, что сын тех земель оскорбляет его таким образом, потребует действий. Я не думал о служанке, чью жизнь я перевернул с ног на голову в своем походе за головой короля Эдгара. Я и понятия не имел во что ее втягиваю. Даже если бы мне было это известно тогда, это ничего бы не значило.

Мне было все равно на земли Стерлинга, месть за родителей и смерть Эдгара. Важна была лишь Александра, и я все еще понятия не имел, где она. Если бы мог вернуться обратно и все изменить, так бы и сделал, без сомнений. Я бы нашел способ взять ее в жены, не уничтожая в процессе оба королевства.

Луна высоко сияла в небе, факелы окружали центр арены, где в ряд стояли четыре сильных скакуна. Я медленно подошел к центру, где Парнелл держал руки Уитни за ее спиной. Она боролась с ним, гнев в ее глазах и усмешка на губах.

— Ты освободишь меня, глупое создание! — кричала она на него. — Как ты смеешь! Ты всего лишь... производитель тварей!

Она снова дернулась, и сир Райлен выгнул брови.

— Мне заткнуть ее? — спросил он. В его руках был кусок ткани.

— Нет, — сказал я. Я покачал головой и пошел прямо к ней. — Мне нужны ответы.

— Ты ничего от меня не узнаешь! — фыркнула на меня Уитни и топнула ногой.

Я наклонился и схватил ее за волосы на затылке. Резко потянул назад, выгибая ее шею и рыча на нее. Она вскрикнула и попыталась пнуть меня.

— Тогда я послушаю твои крики!

— Ты не посмеешь причинить вред члену королевской семьи!

Я слегка усмехнулся, а потом плюнул ей в лицо.

— Ты видишь своего отца или братьев? — спросил я ее. Впервые ответа у нее не было. — Это потому, что их головы в этот момент насаживают на пики. Ты не видела падение своей матери? Думаешь тебя это не постигнет? Твоя сестра, скорее всего, уже так же мертва, хотя ее судьба была гораздо милосерднее твоей.

— Ты не посмеешь, — сказала она, хотя голос ее не был уже таким уверенным. — Ты никогда со мной такого не сделаешь... ты любишь меня.

— Люблю тебя? — Я не смог сдержать шока в голосе, а глаза распахнулись от удивления.

— Ты просто этого еще не знаешь! — сказала Уитни. — Мы были предназначены друг другу с детства, наши родители знали, что мы будем вместе. Даже когда твой отец отказал обручить нас, он знал, что это когда-нибудь произойдет. Нам суждено быть вместе, Бранфорд!

— Я убью тебя, ты глупая безумная женщина.

— Ты не сделаешь этого! — сказала она с надменной уверенностью.

Я уставился на нее. Как можно донести что-либо до человека, лишившегося рассудка? Откликнется ли она хотя бы на собственное желание выжить? Одно мне было точно известно, честностью мне ничего не добиться сейчас.

— Есть лишь один вариант, чтобы я оставил тебя в живых, — сказал я, ложь легко слетала с языка, — лишь один выход. Скажи мне, где моя жена?

Уитни рассмеялась.

— Королева-простолюдинка? — зарычала она. — Кому до нее есть дело, кроме ребенка внутри нее?

Она попыталась отойти от Парнелла вперед, но он удержал ее. Потом отвернул голову, притворяясь, будто не сделал бы такого, будь Ида похищена. По-хорошему с ней не договориться, но свой ответ я собирался получить сейчас.

Пока Парнелл держал ее, я сократил между нами расстояние и потянулся к ней одной рукой. Провел вдоль ее подбородка и почувствовал, как ее тело расслабилось. Добравшись до ее тонкой шеи, я обернул ее пальцами и сжал.

Она вздохнула, когда воздух был ей перекрыт, и я зарычал ей в лицо.

— У тебя есть последний шанс. Когда я отпущу тебя, тебе лучше открыть свой рот и сказать, где моя жена, или ты умрешь самой мучительной смертью. Мне плевать на твои испорченные иллюзии и игры. Мне нужны лишь моя жена и ребенок.

Я отпустил ее горло. Уитни бы упала, если бы Парнелл не держал ее. Она закашлялась и задыхалась недолго, когда я устал ждать и ударил ее по лицу.

Ее взгляд метнулся ко мне.

— Никогда! — прорычала она и начала вырываться.

— Посмотрим, — ответил я, мой голос был спокойным и собранным. Я подозвал четырех солдат. — Помогите подготовить ее.

Я схватил веревки, что они принесли, и быстро привязал к рукам Уитни, пока Парнелл, все еще слепо смотревший в никуда, будто пытался подготовить себя к неминуемому, держал ее ноги так, чтобы веревки были привязаны к ее лодыжкам. Как только каждая ее конечность была надежно связана, концы веревок были розданы четырем солдатам, которые по одному подошли к своему коню. Каждый конь смотрел в другую сторону, пока солдаты привязывали веревки к своим седлам. Я схватил Уитни за талию и держал ее параллельно земле лицом вверх. Она брыкалась, пиналась и кричала на меня, но я игнорировал ее. Лишь держал ее спину ладонями пока солдаты отводили своих лошадей подальше, чтобы я мог убрать руки, и она не упала бы на землю.

— Вот так. Стоп, — выкрикнул я, и солдаты придержали коней. — Стойте смирно.

Я подошел к Уитни и посмотрел на нее. Она полностью висела в воздухе, тело висело за счет растянутых рук и ног. Веревки от них тянулись к седлам четырех лошадей, а рядом стоял солдат с мечом наготове. Им было известно, что нужно делать.

— Ты понимаешь, — спросил я, наклонившись, — что произойдет с тобой, когда я прикажу лошадям скакать?

Глаза Уитни на секунду широко раскрылись.

— Они... они не могут, — сказала она. Ее голос выдавал напряжение. — Бранфорд... они не могут этого сделать пока я привязана к ним!

— Да, — сказал я ей, — они могут. Они гораздо, гораздо сильнее твоих жалких хилых конечностей. Тебя разорвет на части.

— Ты не можешь этого сделать, — прошептала она. Впервые я увидел слезы в уголках ее глаз. — Ты не можешь этого сделать. Я из королевской семьи... ты... ты любишь меня...

— В тебе нет ничего королевского, — сказал я. — Единственное приятное воспоминание о тебе – то, как я проливаю свое семя на твою ногу, а твоя невинность была мимолетной и не имела для меня никакого смысла. А сейчас говори, куда ты спрятала мою жену.

Уитни снова прищурилась и закричала на меня своим визжащим голосом.

— Твоя жена! — фыркнула она в отвращении. — Из нее такая же твоя жена, как из меня простолюдинка! Я твоя жена! Ты просто никогда не хотел этого признавать! Я стала твоей женой тем летом, когда ты первый раз взял меня! Она ничто, ничто! Я все для тебя! Я выношу твоих детей, Бранфорд! Ты знаешь, что так должно быть!

— Ты бредишь, — сказал я и невесело усмехнулся.

— Это я брежу? Это ты, очевидно, сошел с ума! Кто еще, как не сумасшедший, игнорирует свой долг и женится на безродном отребье?

Я сморщился, когда у меня сдавило горло. Потом сжал руки в кулаки и подошел ближе к ней.

— Ты никогда больше не будешь говорить так об Александре, — сказал я четко. — Уверяю тебя, я действительно сошел с ума. Скажи мне, где она.

— Ты не посмеешь навредить мне, — прошептала она, хотя по ее глазам было видно, что своим словам она уже не верила. — Нам суждено быть вместе...

Я склонил голову вбок, а затем провел рукой по волосам. Потом тяжело вздохнул и потер глаз кончиками пальцев свободной руки, прежде чем достать свой меч. Я положил его на живот Уитни и медленно разрезал сначала ее платье, а затем и кожу. Она резко вздохнула, откинула голову назад и протяжно закричала, корчась от боли. Я убрал меч и запустил пальцы в ее рану.

— Где она? — закричал я в последний раз. Лошади слегка дернулись, и Уитни вскрикнула, когда веревки натянулись, растягивая ее конечности. Она посмотрела на меня со злостью, болью и недоумением.

— Она в замке Стерлинга! — закричала Уитни сквозь слезы. — Вокруг нее стража, надеюсь, они изуродуют ее для тебя!

Я сделал несколько шагов ближе и наклонился над ее лицом.

— Клянешься жизнью? — спросил я.

— Да! — прорычала она мне в ответ. В ее глазах не было лжи.

— Хорошо, — пробормотал я. Потом встал и крикнул четырем мужчинам, стоящим около лошадей с мечами в руках. — Сейчас!

Каждый солдат поднял меч и ударил им плашмя по заду лошади. Лошади заржали, встали на дыбы и побежали. Веревки натянулись, потянули за каждую конечность Уитни, а затем оторвали их от ее тела.

Ее крики не прекращались какое-то время, пока она лежала на земле без рук и без ног. Кровь лилась из ее тела на траву на поле. Я подошел к ней, ее затуманенные глаза смотрели на меня. С уголка рта сочилась кровь.

— Александра гораздо важнее, чем ты когда-либо могла бы быть, — сказал я ей, хотя не был уверен, что ее умирающее тело осознавало мои слова. — Она настоящая королева. Ты ничто. Ты всегда была для меня никем.

Я развернулся и показал Эрику привести ко мне Ромеро. Я быстро перекинул ногу через седло, потом повернулся к другим людям на поле. Сделал глубокий вдох, успокоился, а потом крикнул им.

— Парнелл! Райлен! Мы должны выдвигаться в Стерлинг! Срочно!

Лошади били копытами по дороге, но, пока мы уезжали, все равно было слышно удары камня о камень – свидетельство работы машин Уинтона. Я повернулся и посмотрел через плечо как раз вовремя, чтобы увидеть, как одна из больших башен развалилась на куски. К этому времени завтра от замка Хадебранда останется лишь пыль.

***

Пока мы ехали из Хадебранда в Стерлинг, я не мог не вспомнить, как ехал сюда впервые с Александрой.

«Она так боязливо ко мне прижималась, меня переполняло желание защитить ее. Я прижимал ее к груди, в тайне желая, чтобы между нашими телами не было доспехов. Большую часть поездки я думал лишь о там, как возьму ее в брачную ночь.

А потом я этого не сделал.

Но хотел. Это было мое право. Я удивил сам себя, когда остановился и не взял ее, и сам ее взгляд остановил меня. Она боялась меня. Я тут же понял, что не хотел, чтобы моя жена боялась меня. Не хотел, чтобы для этой молодой прекрасной девушки мое присутствие в наших комнатах было мучением, но хотел, чтобы она желала меня так, как желал ее я.

В течение следующих дней мне казалось, что весь мой разум погрязнет в безответной страсти. К тому времени, когда мы, в конце концов, консуммировали наш брак, это оказался самый невероятный опыт моей жизни. Каждый момент с ней с тех пор лишь подтверждал и превосходил эти мысли»

Я знал, что сделал ужасные ошибки во время нашей совместной жизни, многие из которых моей жене даже не были известны. Развязать войну, не имея полного представления о силах врага, было по меньшей мере глупо, и это запустило мое дальнейшее падение. Впервые, я опустил вокруг себя стены и допустил кого-то не очень знакомого мне близко к моей семье, и Александра горько за это поплатилась. Единственный раз, когда я был так нужен Александре, меня рядом не было. Мое падение было падением моей жены, и всего Сильверхельма. Хотя в то время мне казалось, что я делал лучшее для моей семьи и королевства. Сейчас я знал, как ошибался тогда.

Я хотел сделать лучше и Александре, и моим людям, но некому было направлять меня. Камден много раз пытался заставить меня понять, а я отказывался слушать его советы. Он оберегал меня, сейчас мне было это известно, и когда он был нужен мне больше всего, его уже не стало.

Мои размышления были прерваны видом разрушенных стен замка Стерлинга.

Главный вход охраняли солдаты, но их было немного. В основном это были плотники и каменщики, хотя мне все еще было неизвестно, что они делали. Западной башни не было, остались лишь обломки, останки опоры, какой-то мебели и вещи. Мы быстро с ними разделались и вошли в замок через дыру, где раньше была башня, тут же приступая к поискам. Верхние комнаты были холодными и пустыми. Я пытался не смотреть долго на кровать, где мы с Александрой провели первую ночь после нашей свадьбы. Я знал этот замок как свои пять пальцев, и вскоре все комнаты были обысканы, кроме одной.

Парнелл пошел со мной к большому залу, что служил местом для встречи моего отца и его маленького двора, когда он был лордом Стерлинга. Парнелл отправил двух солдат охранять внешние двери, и мы зашли в большую комнату.

— Александра! — закричал я.

Маленькая часть внутри меня знала, что я был на грани срыва. Это была та часть меня, что никогда так и не вылезала из-под скамьи, где я прятался, когда над моей матерью измывались. Эта часть меня пыталась затянуть меня обратно в темноту, закрыть крышку и запечатать меня так крепко, чтоб ничто не могло меня достать. Ничто. Никто. Если я не найду ее, там я и окажусь, глубоко внутри себя, и вряд ли когда-нибудь вернусь.

Я никогда не говорил об этом с Александрой и ни с кем больше, но именно это я сделал тогда, будучи ребенком. Когда меня забрал Сойер, и я узнал, как умерли мои родители, я закрылся от всех и всего. Не ел, не говорил, не слышал никого вокруг. Даже не видел, как они пытались вовлечь меня в разговор или действо. Я существовал полностью внутри себя. Лишь Ида и ее плачь по мне вернули меня обратно.

Ида больше не нуждалась в старшем брате, а если Александра была...

Я не смел думать об этом.

Главный зал замка Стерлинга был скромным, здесь не было трона при семье Стерлинга. Мой отец был лордом и графом, не королем. Сейчас, однако, в центре в конце зала стоял трон. Те же резные скамьи, знакомые мне с детства, стояли вдоль стен, но больше ничего не было.

Между двумя скамьями была маленькая дверь с тяжелым засовом. Я точно знал, куда она вела, хоть и едва мог поверить, что Уитни зайдет так далеко и посадит мою жену в настоящее подземелье.

Ну, конечно, она так и сделала бы.

По коже на руках побежали мурашки от этой мысли, хотя я все еще был покрыт толстой кожей и кольчугой. Я быстро потянулся к ручке двери, а Парнелл крикнул другим стражам выставить охрану в остальных помещениях. За дверью было темно, лишь узкая лестница, по которой я ходил лишь несколько раз в жизни. Королевская семья не спускалась вниз, если это было не обязательно. Я взял факел со стены у подножья лестницы, чтобы осветить узкий коридор. Свет факела мерцал, создавая страшные тени. Мы повернули за угол и подошли к ряду дверей подземелья замка Стерлинга.

И тут я услышал крик Александры.

Глава 4

Наконец, вместе.

Я не знал, забилось мое сердце быстрее от ужаса или ликования.

Хотя я никогда не слышал от Александры таких звуков, я тут же узнал ее. То ли по голосу, по интонации или просто из-за слепой веры, но я знал, там была моя жена, и она кричала от боли.

Она жива.

Практически падая и спотыкаясь, я побежал со всех ног туда, откуда доносился ее голос. Я слышал и чувствовал Парнелла позади, когда завернул за угол и посмотрел на ряд дверей. Парнелл звал меня, предупреждал быть осторожным, но его слова едва были слышны. Александра была рядом, она нуждалась во мне. Ничто и никто не остановил бы меня.

Дверь в конце темного коридора была слегка приоткрыта, оттуда был виден мерцающий свет. Мне пришлось упереться каблуками в землю, чтобы остановиться, когда я развернулся к этой камере. Я распахнул дверь, и мой взгляд упал на две фигуры у дальней стены.

Одной фигурой была Александра. Она лежала на полу около дальней стены на кровати из грязной старой соломы, ее ноги были задраны и согнуты в коленях у груди. Когда зашел, она снова закричала, ее тело дрожало, как оказалось, от явного напряжения. Другой фигурой был солдат, повернутый спиной ко мне. Он стоял на коленях перед ней, его руки тянулись к ней, когда она кричала. Одной рукой все еще сжимая меч, я подошел к нему сзади, намереваясь лишить его жизни без всяких колебаний. Однако, его движения были знакомы, и я узнал его раздраженный стон, от чего моя рука замерла. Прошло много лет, но этот мужчина был мне очень хорошо знаком. Он повернулся на наше появление, и я увидел глубокий шрам на лице и бороду на лице верного кузена моей родной матери.

— Грейсен!

— Мой король! — ответил он, но в глазах его не было облегчения. Он быстро повернулся обратно к Александре. — Мой король... мне кажется... Я думаю, ребенок выходит.

Как по сигналу, Александра закричала. Звук был протяжный и низкий, Александра обернула руки вокруг большого живота, пока кричала. Я почти оттолкнул Грейсена, упав на колени перед моей женой, и лег рядом с ней на солому, чтобы быть ближе к ней. Я обхватил заплаканное лицо обеими руками и заставил ее посмотреть на меня.

— Александра, — прошептал я.

Ее глаза распахнулись, а потом она разразилась слезами.

— Бранфорд! Бранфорд! — плакала она. — Ты правда здесь? Правда? Я не сплю?

— Я здесь, жена моя, — мягко сказал я.

Александра, казалось, хотела сказать что-то еще, но снова закричала. Я повернулся к Парнеллу.

— Что нам делать? — спросил я его.

Парнелл сделал шаг назад и положил руку на доспех на груди.

— Делать? — спросил он ошеломленно. — Что ты имеешь в виду?

— Ребенок выходит! Разве мы не должны что-то сделать?

— Я понятия не имею! — ответил Парнелл.

— Но у вас с моей сестрой есть ребенок!

— Тогда спроси меня, как была зачата Эмма, а не как она родилась! — прокричал он в ответ. — Я не присутствовал, когда она появилась на свет!

— Как ты можешь не знать...

— Эдит, — перебил Грейсен. Я посмотрел на него в ожидании объяснения. Грейсен кивнул. — Она была горничной у принцессы Уитни, но сейчас работает на кухне здесь, в Стерлинге. У Эдит есть дети, и она помогала при родах другим. Она знает, что делать.

Я понятия не имел, кто такая Эдит, но, когда Александра снова закричал, отказываться от ее помощи не собирался. Интересно, помнит ли Александра эту горничную со времен ее служения Уитни.

— Где она?

— Я найду ее, — ответил он и быстро выбежал из камеры.

На его лице явно виднелось облегчение, когда Грейсен пробегал через дверной проем. Я крикнул ему вслед, чтобы он поторапливался, а потом развернулся к своей страдающей жене.

Александра тяжело дышала, по лицу тек пот, смешиваясь со слезами. Она потянулась, схватила меня за предплечья и сильно сжала.

— Я не чувствую тебя! — крикнула она мне.

— Я прямо перед тобой! — крикнул я в ответ.

— Мне нужно чувствовать тебя!

Надеясь, что верно ее понял, я потянулся назад и стянул с себя кольчугу. Потом завернул рукава нижней рубашки так, что когда она снова схватит меня, сможет почувствовать мою кожу. Это, казалось, помогло, она закрыла глаза и впилась ногтями в мое тело.

Я сам почти закричал.

Александра перестала кричать, но ее лицо все еще было красным от напряжения, а дыхание было резким и быстрым. Позади меня раздался шум, я повернулся и увидел вернувшегося Грейсена. В то же время Парнелл пытался сбежать с места действия. Я закричал на него, но он исчез за дверью и не вернулся.

Трус.

Я повернулся обратно к Грейсену и женщине рядом с ним. Она была старше, примерно того же возраста, что сейчас была бы моя мать, проживи она так долго. Женщина – Эдит, я предположил – бесцеремонно оттолкнула Грейсена в сторону и прямиком направилась к Александре. Я напрягся, осознав, что не знал эту женщину, и у меня не было причин ей доверять. Она служила семье Хадебранда много лет. А вдруг она была верну Эдгару? Вдруг она услышала о падении Хабедранда и решила отыграться на Александре и нашем ребенке?

— Ну-ка, посмотри на меня, — мягко сказала Эдит, когда стоны Александры ненадолго стихли.

Я увидел, как глаза моей жены распахнулись, и она уставилась на приближавшуюся к нам женщину.

— Эдит! — воскликнула она.

И потянулась к ней, а я заставил себя позволить этой незнакомой мне женщине охватить пальцы моей жены своими. По крайней мере, Александра ее знала.

— Я так много слышала, что с тобой стало, — сказала ей Эдит. — Не была уверена, чему верить, но об этом поговорим позже. Сначала нам нужно посмотреть, как скоро появится этот малыш.

— Да. — Александра запнулась на этом слове, и ее тело снова содрогнулось.

— Между болями много минут? — спросила Эдит. После тишины я понял, что она спрашивает меня.

— Что? — ответил я.

— Как часто эти боли?

— Эм... ну... она кричит с тех пор, как я пришел.

— Все время или останавливается ненадолго?

— Останавливается.

— Надолго?

— Понятия не имею! — закричал я.

Женщина сделала глубокий вдох, смерила меня взглядом, а потом повернулась к моей жене.

— Александра?

— Минута или две, — простонала Александра. Над ее бровями снова скопился пот, хотя я и вытер его только что. — Не больше.

— Давай посмотрим, как там дела.

К моему ужасу, женщина потянулась и начала задирать юбки моей жены.

— Что вы себе позволяете? — закричал я и оттолкнул ее руки.

Она отстранилась. Ее глаза ненадолго распахнулись, а потом они успокоились и наполнились... весельем? Она сжала губы и слегка покачала головой.

— Король Бранфорд, — сказала Эдит и положила руки на бедра, — вы думаете, ребенок пройдет сквозь ее платье?

Я посмотрел на Александру на земле, подумал, где я был, когда поместил в нее ребенка, а потом подумал, как бы это получилось, если бы ее одежды оставались на месте. Мой рот открылся и закрылся несколько раз, но звука не выходило. Очевидно, Эдит приняла мое молчание за ответ.

— Тогда вы понимаете, что мы должны снять ее платье.

У меня не было слов.

В этот момент Грейсен последовал примеру Парнелла и исчез из камеры без моего ведома. Я был один с рожающей женой и женщиной, которая смотрела на меня, как на идиота.

Возможно, я и был идиотом.

— Король Бранфорд, — сказала Эдит, и я услышал странно знакомые ноты в ее голосе. — Я знаю, это будет... необычно для вас, но вы должны кое-что мне пообещать.

— Пообещать тебе? — повторил я в замешательстве. — Что пообещать?

— Вы хотите помочь Александре, не так ли? Хотите увидеть, как ваш ребенок придет в этом мир живым и здоровым?

— Конечно, хочу! — крикнул я.

— Тогда пообещайте мне кое-что, — ответила она.

Я мог лишь кивнуть.

— Вы будете слушать меня, — сказала она, — и делать все, что я говорю без всяких вопросов. Если засомневаетесь, это может быть опасно для Александра и ребенка.

Я знал наверняка, моей жене было больно, и я не имел понятия, как ей помочь. У меня не было выбора и времени спрашивать совета у напарников или делать другие вещи.

— Все как скажете, — согласился я, прижимая руку Александры к груди.

Эдит смерила меня взглядом, потом кивнула, вероятно довольная моим ответом. Я понял, что в ней было такого знакомого – она говорила как Суннива, когда я был маленьким и меня отчитывали. Пока я раздумывал об этом, она сняла одежду с Александры почти полностью, оставив мою жену лишь в нижней сорочке, что была под ее платьем. Даже ее она задрала до талии Александры и подвернула, чтобы та оставалась на месте. Затем Эдит положила мою жену на спину, аккуратно раздвинула ей ноги, и заглянула в нее. Мне немного поплохело, когда она сунула туда руку, и мне пришлось сосредоточить внимание на лице жены, убирая ее волосы с вспотевшего лба и целуя ее виски.

— Она почти готова, — сказала Эдит, когда Александра боролась с еще одним приступом боли. — Я уже вижу голову малыша.

— Его голову? Правда?

Я попытался заглянуть за колено Александры, чтоб увидеть, что можно было увидеть, но Эдит оттолкнула меня и сказала мне встать. Она тоже встала и потянулась за Александрой. Потом она потянула ее вверх, пока та не встала на пятки с широко расставленными ногами.

Крики Александры тут же стали громче.

— Ты должен будешь держать ее, — сказала Эдит.

Ее голос оставался тихим и уверенным, что было полной противоположностью тому, как звучала Александра, и как чувствовал себя я.

— Почему ей еще больнее? — спросил я, не зная, хотел ли услышать ответ.

— Ребенок близко, — сказала Эдит. — Когда Александра лежит, это мешает ребенку толкаться в нужное место и выходить. Поставив ее на ноги, мы поможем ребенку родиться быстрее. Поверьте мне. — Я не был уверен, что смогу, но выбора у меня не было. Я кивнул, и Эдит слегка мне улыбнулась. — И дайте мне свою рубашку.

Я быстро стянул рубашку и передал ее Эдит, а потом встал на колени позади Александры. Я обнял ее за плечи, придерживая прямо, а она оперлась на меня и слушала инструкции Эдит. Александра держала мои руки, снова впиваясь ногтями в кожу. Я бы пожаловался, но в этот момент Александра громко закричала.

— Тужься!

И снова.

— Тужься!

И снова.

Мои спина и грудь были покрыты потом, хотя я всего лишь держал мою жену на ногах. Руки болели, будто я день и ночь сражался. Я мог поклясться, все это длилось несколько часов, хоть Эдит и сказала мне потом, что это было не так. И когда я уже был готов прийти к выводу, что не был достаточно силен для этого, Александра в последний раз душераздирающе закричала и осела на меня.

Спустя мгновение я услышал другой, более слабый крик.

— Положите ее, — тихо сказала Эдит.

Я тут же повиновался, аккуратно положив Александру на солому на полу. Меня будто раздирало надвое, кого проверить первым – жену или ребенка. Встав на колени на соломе, я видел Эдит с извивающимся существом в руках, и казалось вокруг было ужасно много крови.

— Бранфорд? — прохрипела Александра.

Я упал рядом с ней и прижал мою жену к себе, не отрывая взгляда от ребенка в руках Эдит. Когда я осмотрел маленькую фигурку, в груди у меня что-то сжалось, а на глазах появились слезы. Какое-то мгновение я не мог говорить, но потом жена потребовала от меня новостей о нашем ребенке.

— Ты подарила мне сына, Александра, — прошептал я ей в лицо, — прекрасного, сильного сына. Ты чувствуешь его?

Эдит встала на колени и протянула мне ребенка, уже завернутого в мою рубашку. Я взял его на руки, тут же испугавшись, что сожму слишком крепко или уроню его, но все равно прижал его к своей груди, а потом протянул на руки Александре. Мой голос дрогнул, я посмотрел в ее глаза и увидел, как они блестят от слез. Теплая влажная кожа коснулась моей щеки, когда я передавал малыша ей.

— Мальчик? — прошептала она, устремив взгляд на его личико. Слезы лились из ее глаз, но я был уверен, что это были не слезы от боли. Наконец, я мог снова свободно дышать, наблюдая, как моя жена любуется нашим сыном.

Моим наследником.

Его маленькие глазки закрылись, а рот открылся с недовольным криком, что его вырвали из теплого удобного места, где он провел первое свое время. Александра тут же провела пальцем по его щеке и сказала ему не волноваться, что его папа успел, и никто не заберет его.

Я закрыл глаза от ее слов, боясь того, что свалилось на нее с тех пор, как ее забрали у меня на той дороге. Я знал, что в какой-то момент мне придется услышать все, но не был уверен, смогу ли выслушать, не лишившись какой-нибудь части своего едва уцелевшего рассудка.

— Они не обидят тебя, малыш, — сказал я, обращаясь и к сыну, и к жене. — Их больше нет.

— Нет? — прошептала Александра.

— Всех их, — заверил я ее.

— Уитни... она...?

— Мертва, — тихо ответил я. Я услышал вздох облегчения Александры и увидел, как она крепче сжала нашего сына.

— Маленький Бранфорд, — прошептала она, и я улыбнулся.

— Маленький Бранфорд, да.

Эдит нашла для Александры чистое платье и чистое одеяльце для крошечного принца. Она держала нашего сына, пока я помогал Александре переодеться в новые одежды. Когда Эдит сообщила Грейсену, что уже «безопасно» и можно заходить, вместе с ним пришли Парнелл и Райлен. Александра посмотрела на них и улыбнулась.

— Спасибо вам, — прошептала она почтительно.

Грейсен слегка поклонился, и я почувствовал, как у меня на затылке дыбом встают волосы. Я посмотрел на них и задумался, что произошло в этой темной камере в подземелье замка Стерлинга.

Александра должно быть почувствовала мое напряжение, потому что приблизилась ко мне и положила руку на мою. Я перевел взгляд обратно на нее и вопросительно выгнул бровь.

— Если бы не он... — ее голос стих, мое тело снова напряглось, когда я представил, что могло с ней случиться.

— Реми прикасался к тебе? — спросил я. Мне не хотелось спрашивать, но необходимо было знать

— Реми? — в недоумении уставилась на меня Александра. — Сир Реми? Я не видела его. Почему ты это спрашиваешь?

— Неважно, — сказал я, обнял ее за плечи и прижал к своей груди. — Уже неважно.

Она подняла руку к моему лицу.

— Ты ранен. — Она провела пальцами вдоль пореза на моем виске.

— Я в порядке, — сказал я ей.

— Реми? — снова спросила она, и я задумался, могла ли она быть настолько проницательной.

Я пожал плечами и отвел взгляд.

— Больше такого он сказать не сможет, — просто ответил я. — Меня лишь радует то, что его слова оказались ложью.

Александра наклонила голову вбок и посмотрела за меня, где рядом с дверью стояли Грейсен и Парнелл.

— Если бы не Грейсен, не знаю, что бы произошло, — мягко сказала она.

Я кивнул, представляя себе, как должно быть кузен моей матери поставил себя между моей женой и опасностью.

Затем Александра снова заговорила.

— Когда он ударил меня...

На секунду от ярости у меня помутнел разум. Я не слышал ее слов, так как та картинка, что была у меня перед глазами, резко изменилась. Я повернулся к Грейсену, прищурившись и с убийственным взглядом.

— Ты поднял руку на мою жену? — прорычал я сквозь сжатые зубы.

Потом схватил рукоять меча и начал наступать на него.

Грейсен склонил голову и начал быстро говорить.

— Мне пришлось что-нибудь сделать, сир. Они бы навредили ей, а мне нельзя было выдавать себя, чтобы уберечь ее! Я не причинял ей боли, клянусь.

— Молчать! — закричал я. — Я задал тебе простой вопрос. Ты поднимал или нет руку на мою жену?

— Бранфорд... — я почувствовал теплую руку Александры на своей щеке и тут же осознал, что смягчаюсь. — Ему пришлось... чтобы спасти меня.

Наши взгляды встретились, и я снова ощутил, как мое тело переполняют чувства. Она снова была со мной. По-настоящему со мной. Я не потерял ее. Отправив Грейсена в Хадебранд в качестве шпиона, я смог защитить ее, хоть и не так, как мне этого хотелось.

Грейсен отступил еще на шаг, а Парнелл встал между нами спиной ко мне. Я слышал лишь мольбы Александры, что он прикоснулся к ней лишь для того, чтобы спасти. Я с трудом сглотнул, отдаваясь ощущению руки моей жены, когда она повернула меня лицом к себе.

— Он спас меня. — Ее голос был твердым и окончательным.

Я кивнул в ответ. Когда мое внимание вернулось к ней, мысли последовали за ним, и Грейсен был позабыт.

— Как ты себя чувствуешь?

— Устала, — тихо сказала она.

Без всяких слов я наклонился и поднял Александру на руки, остановившись лишь для того, чтобы Эдит положила нашего сына в руки матери, а потом отнес их обоих в спальню. Туда же, где мы с Александрой провели первую брачную ночь.

Одной рукой я обнимал ее за плечи, а другую положил под ее руки. Я прижимал к себе жену и сына. Глаза малыша были закрыты, казалось, он мирно спал, хотя каждые несколько минут его лицо морщилось, будто ему было некомфортно. Это длилось лишь мгновение, потом его крошечные веки разгладились, а рот начинал двигаться, как при сосании.

С каждым его движением, звуком, даже дыханием, мое сердце тянулось к нему. Он был таким крошечным, я знал, он появился на свет раньше, чем должен был. Мне было страшно за него, но я не говорил этого Александре. От этого она лишь будет волноваться, ничего не сможет сделать. В голове промелькнуло воспоминание, как гонец пришел с вестью, что Бриджетт родила дочь, а спустя два дня пришел другой и сказал, что ребенок умер. Хоть я никогда и не видел этого ребенка, все-таки пошел к Бриджетт и помогал ей, как мог. Я сам едва был мужчиной, мне было не ведомо, как помочь, кроме как предложить золото за ее проблемы.

Сейчас, глядя на своего сына, ребенка, которого создали мы с Александрой, понял, каким грубым и черствым я должно быть казался дочери герцога. Испытывала ли она хоть толику той любви, что мне хотелось отдать этому ребенку, своей дочери, что не выжила. От этого мне стало грустно. Я поклялся себе, что найду Бриджетт и постараюсь искупить свои ошибки, пусть уже и слишком поздно.

Я поцеловал макушку Александры, и она наклонила голову ко мне.

— Он такой маленький, — сказала она.

— Да.

— Он кажется таким хрупким.

— Нет, — тут же возразил я, — он сильный. Послушай, как громко он кричит.

Александра сдержала смех, чтобы не разбудить его.

— Я уже люблю его, — нежно сказала она. — Любила до его рождения, но сейчас, увидев его, особенно сильно.

— Я понимаю.

— Правда? — спросила она, задумчиво глядя мне в лицо.

Я ответил ей своим взглядом, и спустя мгновение она кивнула.

— Да, понимаешь.

— Я люблю тебя, — сказал я ей. — Как я могу не любить дитя, что ты мне родила?

— Я тоже люблю тебя, — ответила она. Потом посмотрела на малыша, мирно спавшего у нее на руках. — Я могу теперь любить двух Бранфордов.

Я крепче обнял ее из-за ее слов, и из-за вероятности того, как все могло иначе обернуться, не окажись я тут вовремя, или наши люди не бросили бы свои фермы, чтобы сражаться за свою королеву.

— Я думал, что больше никогда тебя не увижу, — тихо сказал я.

Александра повернула голову и посмотрела на меня, в ее глазах замерцали слезы.

— Она сказала... Она сказала, что убьет меня, как только ребенок родится. — Александра крепче прижала к себе маленького Бранфорда, а плечом ко мне, а я сжал ее в ответ. — Когда я начала чувствовать боли... Я знала, он идет, и мне было так страшно...

Ее слезы лились ручьем, я прижимал ее к себе так сильно, как мог. Спустя мгновение малыш проснулся и запротестовал от этого движения. Александра тут же начала его баюкать. Я слегка отодвинулся и помог ей опустить одну сторону ее платья, чтобы ребенок смог поесть. Он тут же успокоился, и от этого моя жена так же расслабилась у меня на руках.

— Больше никогда, — сказал я ей. — Хадебранда больше нет. Теперь ты в безопасности.

— А как же жители? — спросила Александра. — Что с ними? Эдгар был... не добр к людям Уинтона, когда их земли попали в его руки. Что теперь будет с людьми Хадебранда?

— Нет больше людей Хадебранда, — ответил я. Когда Александра шокировано посмотрела на меня, я покачал головой и прояснил. — Они не все мертвы. Теперь это люди Сильверхельма. Я не буду жесток к тем, кому просто не посчастливилось иметь фермы в этих местах.

Она кивнула и положила свою голову обратно мне на плечо, глядя как наш сын слегка ерзал в ее руках.

— Он прекрасен, — прошептала она.

Когда его глазки закрылись, и малыш продолжил сосать несмотря на то, что казалось, будто уже уснул.

— Он похож на тебя.

— Х-м-м, — промычал я, оглядывая его.

Были неоспоримые сходства: глаза и форма губ, но носик был как у нее, а волос на голове было мало, что невозможно было увидеть их цвет.

— Я также вижу в нем его мать.

Александра заморгала, когда приложила нашего сына к другой груди. Когда ребенок продолжил есть, ее глаза стали закрываться.

— Спи, жена моя, — прошептал я и прижался губами к коже под ее ухом. — Я рядом, ты в безопасности.

Она тут же уснула, даже не ответив.

***

Несколько дней мы провели в замке Стерлинга, на третий день к нам прибыли Суннива и Ида. В это время я вернулся к руинам, где раньше был Хадебранд, и оглядел свои новые земли. Где раньше стоял красивый замок с множеством прилегающих строений, сейчас были лишь обломки, выжженная земля и шесть копий, воткнутых в землю, на конце каждого – голова Эдгара и членов его семьи.

Два вопроса все еще беспокоили меня. Первой загадкой было местонахождение сира Лиланда и мужчин, принимавших участие в убийстве моих родителей. Из четырех людей, обучивших меня ребенком столь многому, один еще не был найден. Колби был убит Парнеллом. Далтон убит в лесах Сильверхельма Дунстаном, а тело Салика обнаружили рядом с Гейджем – их обоих, похоже, придавило обломками замка. Следов Ягмура нигде не было. Другой вопрос, в чем причина почти полного разрушения западной башни дома моих предков. Казалось, никто об этом ничего не знал.

— Кто это? — спросил я, указав на мужчину и женщину, сидевших на земле со склоненными головами.

— Они подошли к замку рано утром, — ответил страж. — Они не смогли представиться.

— Не смогли представиться? — нахмурился я. — Кто ты, старик?

— Мы пришли с юга, — сказал мужчина и поднял лицо, чтобы посмотреть на меня. А потом быстро опустил взгляд. — Вы... Вы король Бранфорд?

— Это я.

— Мы слышали о свержении короля Эдгара, — сказал он мне, — и пришли выразить свое уважение и предложить вам свои земли.

— Мне не нужны ваши земли, — сказал я.

Женщина вздрогнула, у нее вырвался тихий звук. Когда я посмотрел на нее, ее руки дрожали. На секунду она напомнила мне Александру, когда та впервые приехала в Сильверхельм. Интересно, чего в моих словах она испугалась. Я задумался, как они могли их понять.

Потом я упал на одно колено перед женщиной и внимательно посмотрел на нее. Ее длинные темные волосы были собраны в пучок на затылке. По возрасту она была ближе к Сунниве, а глаза карие, светлее чем у Александры.

— Ваши земли – ваши, — сказал я ей. — Как ваш король я жду лишь небольшой части вашего урожая. Это будет разумная часть, она послужит остальному Сильверхельму.

Она посмотрела на меня, но вновь быстро опустила взгляд

— Да, мой король, — прошептала она.

Она не верила мне.

— Женщина, — сказал я, коснувшись ее руки. — Я говорю тебе правду.

— Конечно, сир, — ответила она.

На ее лице расцвел румянец, и я снова подумал о своей жене.

— Наша ферма... урожая на ней уже не хватает, — хрипло сказал ее муж.

— Почему? — спросил я.

— Об этом я и говорил, — сказал страж. — Он заявляет, что не может заплатить дань своему новому королю.

— Объяснись, — сказал я все тем же голосом.

— Король Эдгар... он... он уничтожил наши посевы.

— Зачем ему это делать?

— Он назвал нас предателями.

— Это правда?

Мужчина встретил мой взгляд, выражение его лица не дрогнуло.

— Я не думаю, что давать еду нуждающимся, является изменой, сир.

Я усмехнулся.

— Кого ты кормил?

— Это я делала! — внезапно воскликнула женщин. — Не Абрахам!

— Тихо, Мэгги, — сказал он. — Эта женщина не знает, что несет. Вся ответственность на мне.

— Да, — согласился я, — на тебе. — Я перевел внимание на женщину. — Кого ты кормила?

Она перевела взгляд с меня на своего мужа, а потом ссутулилась, признавшись в том, что помогала пятерым бездомным, бежавшим из Хадебранда в Пикс. Эдгар, очевидно, посчитал их союзниками Сикреста в их попытках накормить Уинтон.

— И по этой причине вы не можете заплатить мне дань?

— Да, сир.

— Тогда ваша дань откладывается. — Я встал и отряхнул пыль со штанов, а потом подал руку Мэгги, помогая ей подняться.

— Откладывается? — сощурился Абрахам. — Я не понимаю.

— Я жду дань от вас в следующем году, — объяснил я. — Вам что-нибудь еще нужно? Я должен вернуться в Стерлинг.

Ошарашенная пара продолжала таращиться на меня, пока я взбирался на Ромеро, а потом уехал из Хадебранда. Мне пришлось разобраться еще с дюжиной таких же проблем с момента приезда, а потом я оставил это Парнеллу, чтобы он разобрался с этими и другим проблемами новых субъектов Сильверхельма. Двигаясь прочь, я думал о своей жене и людях, которые сейчас попали под нашу ответственность. Это вызвало у меня улыбку.

***

— Они прекрасны, — сказала Александра, когда Ида передала ей еще одну коробку подарков от гостей Сильверхельма в замке Стерлинга. Там была ярко-красная рубаха для маленького принца Бранфорда, или Бранни, как его начали называть Суннива и Ида к моему недовольству, а также платья для Александры. Большинство подарков были для нового принца королевства, которому до них не было никакого дела. Счастлив он был лишь находясь у груди матери.

Ну... и иногда, когда я держал его и слегка раскачивал из стороны в сторону.

Ида и Суннива собрали большинство подарков и начали готовиться к нашему короткому путешествию обратно в Сильверхельм. Мы пробыли в Стерлинге неделю, пора было вернуться в свой замок.

— Понятия не имею, зачем ты привезла сюда все это, так как нам придется везти все обратно.

— Это подарки от твоих подданных, Бранфорд, — сказала моя приемная мать с укором. — Цени их. Я думаю, мне не стоит озвучивать, почему.

Я кивнул, не собираясь спорить с ней. Если бы не любовь моих людей к своей королеве, ситуация была бы совершенно другой. Я не мог позволить себе даже думать об этом.

— Все остальное готово в дорогу? — спросила Александра, выходя из спальни.

Принц Бранфорд лениво вскрикнул, а потом снова поудобнее устроился на руках матери.

— Полагаю, да, — сказала Суннива. — Ида с Парнеллом уже уехали.

— Они возвращаются в Сойер? — спросила Александра.

— Нет, сначала заедут в Сильверхельм, — сказал я.

— Хорошо. Мне не удалось поблагодарить Иду за ее помощь. Без нее в первые дни материнства я бы не справилась, и без вас тоже, Суннива.

Суннива рассмеялась и обняла Александру за плечи, крепко ее сжав.

— Я уверена, ты бы пережила, — сказала Суннива, — но рада, что смогла помочь.

Женщины обнялись и Суннива уехала в своей карете вместе с Грейсенем и Эдит.

Александра несла на руках принца Бранфорда и шла следом за мной, когда я бросил последний взгляд на дом родителей.

— Хотелось бы мне знать, зачем они это сделали, — сказал я в десятый раз за сегодня.

Никто из оставленных в живых, казалось, не знал, какую цель преследовал Эдгар и почему он разобрал целую башню. Здесь жили четыре предателя, когда я был ребенком, но зачем Эдгару разрушать их покои?

Возможно, мы никогда не узнаем.

— Ты не подержишь его? — спросила Александра, протягивая мне нашего сына.

Я взял его, а она наклонилась, чтобы убрать кусок камня, приставший к ее обуви. Она протянула руки, чтобы забрать сына обратно, но я отвернулся, прижимая его к своей щеке и делая медленный вдох. Его запах успокаивал, и я узнал, что его присутствие в наших комнатах помогло мне спать эти дни. Александра искоса на меня глянула и сжала губы, дабы не рассмеяться. Я притворился разозленным и отошел немного к стене замка, где раньше была башня.

— Из-за тебя, его тети и бабушки, — сказал я ей, — я едва касался его вчера.

Александра не могла с этим поспорить. Она стояла рядом со мной и смотрела на кучи разломанной мебели, камень и разбросанные по земле щепки. Я уже собирался вернуть ей маленького Бранфорда, когда увидел, как Александра прищурилась, сделала несколько шагов вперед и наклонилась.

Когда она выпрямилась, в ее руках была резная чаша.

— Посмотри-ка! — позвала она меня, развернувшись на месте. — Ничего не напоминает?

— Похожа на ту, что ты привезла с собой в Сильверхельм, — сказал я. — Просто удивительно, как все кусочки подходят друг под друга.

— Интересно, такая же, как моя, — сказала она медленно, а потом перевернула чашу вверх дном. Нажав большим пальцем, она сдвинула небольшой прямоугольный кусочек на дне. Там оказалась ниша.

— Что это? — спросил я.

— Я случайно на это наткнулась, — сказала она. — Просто уронила свою чашу, а из нее выпал кусочек. Я подумала, что она сломалась, но, когда приставила его обратно, поняла, что это было сделано специально.

Она наклонила чашу в сторону, и мы услышали и увидели, как внутри что-то двигается.

— О! — внезапно вскрикнула Александра. — Там что-то внутри!

Она просунула туда свои тонкие пальцы и достала кусок пергамента. Он был старый и потрепанный, но красная восковая печать явно принадлежала Хадебранду. Я протянул руку и Александра отдала его мне.

«ВР,

Граф Бранфорд отказался от помолвки. Пора выступать против него. Когда избавишься от них обоих, его наследник будет выращен здесь. Леса вокруг замка станут моими. Твою награду придется подождать.

КЭ»

Несмотря на краткость сообщения, мне все было ясно. Записка была для Ягмура, одного из тех, кто обучал и воспитывал меня, и она пришла от короля Эдгара. Даже со сломанной печатью это было достаточным доказательством перед советом королей. Этого хватило бы даже чтобы наказать короля.

И так я понял, что искал Эдгар.

Глава 5

Мирное существование

Следующие несколько дней пролетели по сравнению с последними. Моя семья была в безопасности, те, кто нам угрожали, были практически истреблены. С оставшимися двумя виновными в заговоре против моей семьи и меня, который, очевидно, длился десятилетиями, я разберусь, когда придет время. Хоть это предательство и было у меня на уме, я не был полностью поглощен этим, как раньше. Вместе с женой и моим ребенком я впервые был спокоен со времен моего детства.

Меня поражало, как быстро Александра приняла материнство. Будто она была рождена для этой роли. Когда я неловко чувствовал себя рядом с моим новорожденным сыном, она держала его, баюкала и практически сразу успокаивала. Я пытался делать это, так же как она, но мне не доставало одного главного преимущества, когда дело касалось криков принца Бранфорда – молока.

Я уже начал немного ревновать, сколько времени проводит мой отпрыск у полной груди моей жены, особенно после того, как Суннива сказала мне, что я не должен прикасаться или пытаться возлечь с ней еще много недель.

Недель!

Меня будто заперли в колодки. На самом деле, этот вариант был бы гораздо удобнее. Если бы я не был настолько уставшим от того, что ребенок будил нас каждую ночь, переживал бы еще больше. Мы с Александрой оба были измождены после заботы о малыше ночами, но ни на что это не променяли бы. Мы настаивали на том, чтобы он был с нами каждую ночь, хотя Суннива часто предлагала дать кому-нибудь другому позаботиться о нем, чтобы мы могли поспать. Ни за что. Это лишь малая цена за то, что он был рядом со мной и в безопасности.

Кроме того, мне все равно спалось лучше, чем когда-либо в своей взрослой жизни.

Александра была рядом, теплая, так близко ко мне, хоть нам и было запрещено делать что-либо, кроме как обнимать друг друга во время сна. Мой сын был в нашей комнате, мои люди были довольны, охрана была повсюду. Мои доверенные солдаты в этом убедились.

Несколько солдат, организованные Дунстаном, начали регулярные обходы территории между Сильверхельмом, Стерлингом и землями, раньше известными как Хадебранд, которые сейчас люди просто называли Южным Сильверхельмом. Было лишь несколько столкновений после падения Эдгара и его семьи, оставались и те, кто его поддерживал, они пытались скрыться в лесах и нападали на моих солдат. Мне хотелось быть уверенным, что новые граждане Сильверхельма чувствовали себя в безопасности, путешествуя по дорогам.

И они путешествовали.

Каждый день дюжины крестьян появлялись у ворот замка, чтобы принести дары либо их новому королю, либо новорожденному принцу. У этого ребенка, казалось, на вторую неделю одежды было столько, что не придется дважды надевать одно и то же, пока не вырастет.

Слава Александры так же росла, она принимала восхваления от ее людей, ее узнавали за тот вклад, что она привнесла во время войны. Ей было тяжело, когда она узнала, сколько крестьян погибло, сражаясь за нее. Она поставила себе цель лично проследить за тем, чтобы семьям компенсировали их потери, и даже организовала группу вдов, распределявшую зимние запасы тем семьям, чьи отцы и сыновья пали, свергая Хадебранд. Александра так же помогала тем, кто был под властью Хадебранда, а сейчас находился на наших границах. Так много пострадало от правления Эдгара, Александра, казалось, считала это своим долгом восстановить их веру в королевскую власть.

И с успехом справлялась.

— Не понимаю, — сказала Александра, поерзав на троне, на котором сейчас сидела. Она повернулась лицом ко мне, после того как несколько наших подчиненных принесли свою дань и вернулись в свои земли. — Эдгар брал у них больше, чем нужно, а когда мы пытаемся снизить дань, они все равно приносят больше, чем нужно.

Я улыбнулся, зная, что в своей голове она уже знала ответ, просто не могла заставить себя принять его за правду.

— Ты этого достойна, — сказал я ей. — Они это знают, а также надеются, что ты вспомнишь о них, когда их постигнет нужда.

— Как я могу запомнить всех?

— Ты помнишь больше, чем я.

Александра встретила мой взгляд и сжала губы.

— Тебе повезло, что ты иногда вспоминаешь имя своего сына!

Я рассмеялся, понимая, что она имеет в виду тот день, когда я подозвал одну из наших охотничьих собак, и когда пес прибежал к моим ногам, я похлопал его по голове и случайно назвал его Бранни. Александра была в ужасе, уверенная, что в следующий раз я назову нашего сына собачьим именем.

— Мне нужно проверить щенков Амарры. — Я встал и взял свой плащ, так как воздух снова стал по-зимнему холодным.

— Я проверю Бранни, — сказала моя жена, взяв меня под локоть.

Я закатил глаза на это прозвище.

— Это не подходящее имя для принца, — сказал я снова.

Но это было заразно, я начал сам все чаще использовать его.

— Оно ему подходит, — пожала плечами Александра.

Она поцеловала меня в щеку и пошла к лестницам, к нашему сыну.

Я улыбнулся сам себе при мысли о них обоих и понял, что ему уже месяц. Я пытался посчитать дни с его рождения в ныне запечатанных подземельях замка Стерлинга. После того как Александра в третий раз проснулась ночью от кошмаров, я мог подумать лишь об этом. И после этого она спала лучше, прошло уже больше недели с тех пор, как она просыпалась со слезами.

Целых тридцать четыре дня с рождения моего наследника. Я эгоистично задумывался, восстановилась ли Александра после родов, и могу ли я уже просить от нее больше физического внимания. Суннива наказала мне оставить Александру в покое, пока она сама не придет ко мне, но зная мою жену, мне может пришлось бы ждать годами. За время нашего брака она набиралась храбрости самой попросить физической любви между нами лишь три раза.

И каждый раз краснела при этом.

Прекрасная, преступно соблазнительная моя жена.

Она была великолепной.

Я вышел на улицу, через рынок к конюшням и псарне. Но не успел я дойти до этих строений, как меня догнал Дунстан. Я повернулся к нему, он стоял на дороге с несколькими мужчинами.

— Посмотрите, что я нашел, — сказал он и вывел сира Лиланда из-за спин стражей. — Он прятался за замком Стерлинга как раз тогда, когда я уходил.

Я глянул на него, прямо ему в глаза и почувствовал к нему больше жалости, чем думал. Он умрет, и ему это было известно. Никто и ничто не изменит этого. Однако, зная, что мои жена и сын были в тепле и здоровы внутри моих покоев, меня мало беспокоило, что станет с этим отбросом, чем могло быть до войны.

— Убейте его, — пожал я плечами.

— Я так и думал, — кивнул Дунстан, — но сначала нужно проверить территорию к югу от Стерлинга.

Дунстан и два стражника рассказали, что сир Лиланд был не один, когда его нашли у Стерлинга, а с двумя другими мужчинами, оба в потрепанных старых рабочих одеждах, одного из них убили при попытке бегства. Другой почти сбежал и был убит в лесу, и солдаты обнаружили там тропу, широкую словно дорога. Вход на нее был скрыт за деревьями к югу от замка.

Заинтригованный рассказом Дунстана о сообщниках сира Лиланда я отправил гонца с сообщением для Александры о своем отъезде, и мы тут же выехали в Стерлинг с Лиландом в качестве заложника. Он не горел желанием делиться информацией во время пути, но заметил, что он все больше нервничал, когда мы проехали замок Стерлинга и в лес за ним.

И там на самом деле была дорога, прямо за первой полосой деревьев. Когда я был ребенком, ее здесь не было, да и позднее тоже. Должно быть, ее сделали после первой войны, когда Эдгар захватил земли Стерлинга. Сира Лиланда привязали к дереву и оставили с ним стража, а сами продолжили путь.

Мы осторожно шли по дороге. Спустя несколько минут стали слышны мужские голоса. Остановив лошадей, мы начали продвигаться сквозь деревья, пока не вышли на просвет у холма. Там были четыре мужчины, один из них главный. Он стоял у входа в пещеру рядом с грудой камней. Я узнал его, как только услышал хриплый голос и странный акцент, показывавший, что он прибыл из далекой страны.

— Двигайтесь, твари! — скомандовал Ягмур группе рабочих, вышедших из пещеры с мешками за спинами. — Вы думаете, я буду весь день ждать?

Темноволосый крепкий мужчина махал посохом, когда не опирался на него. Хоть я и узнал его сразу, он сильно изменился за годы с нашей последней встречи. Его волосы были такими же темными, но не такими густыми, а в бороде был серые пряди.

Трое мужчин, на которых кричали, были моложе и грязными, определенно, они были привыкшими к ручному труду. Они по очереди заходили в пещеру, пока Ягмур орал на них и заставлял работать быстрее. Когда работник заходил в пещеру, он выходил оттуда с мешком. Много таких одинакового размера мешков лежали на повозке, запряженной мулом.

— Сколько осталось? — гаркнул Ягмур одному мужчине.

— Около пятнадцати, — ответил рабочий, добавив еще один в кучу.

— Отлично! — Ягмур повернулся и посмотрел в лес, где мы прятались за деревьями.

— Сир Лиланд должен уже вернуться. Но у нас нет времени ждать его. Если его раскрыли, нам же лучше, да?

Мужчины рассмеялись.

— Мы поедем, как только заполним повозку.

Ягмур начал ковылять по траве к повозке, а Дунстан посмотрел на меня и кивнул. Я махнул другим солдатам, и мы напали. Они были безоружны и легко пали перед моим небольшим отрядом. За несколько минут им всем связали руки за спиной. Дунстан выстроил их рядом с повозкой, а я достал один из мешков. Засунув туда руку, я почувствовал холодные камни. Я вытащил руку, на моей ладони в лучах солнца засверкали камни.

— Золото! — воскликнул Дунстан. — Прямо здесь, рядом с замком! Вы знали об этом?

— Понятия не имел, — ответил я.

И части головоломки начали вставать на свои места. Вот почему Эдгар так хотел женить меня на Уитни. Он хотел забрать Стерлинг из-за золота в южных холмах. Обретя контроль над замком, ему нужно было найти то доказательство его вины, пока никто не раскрыл его секрет. Если бы его нашли, его обвинили бы, а королевские семьи потребовали, чтобы земли – а также золото – были возвращены мне.

— Но как смог Эдгар узнать об этом месте прямо около замка моего отца?

Я повернулся к Ягмуру и уставился на него, сощурив взгляд.

— Это ты нашел это место, — медленно сказал я. Его взгляд ответил мне. — Ты не мог забрать все себе, так как это земли Стерлинга, поэтому заключил сделку с Эдгаром.

Он нахмурился и виновато отвернулся. Я невесело рассмеялся, покачал головой, приказал казнить Ягмура и сира Лиланда, а потом отправился домой. Вернувшись в Сильверхельм, я тут же пошел в свои покои в поисках жены и сына. Когда я рассказал Александре о своем открытии, она все поняла.

— Уитни хотела тебя, — кивнула Александра, — а Эдгар хотел земли вокруг Стерлинга из-за золота. Когда он их заполучил, ты ему больше не был нужен, но она все еще хотела быть королевой Сильверхельма.

— В очереди на трон перед ней были ее братья, она всегда была бы лишь принцессой Хадебранда, — кивнул я.

— Она хотела тебя, — сказала Александра, — не только титул.

— Тогда она зря потратила свою жизнь, — просто сказал я. — Даже если бы я не нашел тебя и не влюбился, никогда бы не согласился взять ее в жены.

Александра провела рукой по моей щеке, кончиками пальцем царапая щетину.

— Винить ее за то, что она хотела тебя, не могу, — прошептала она. — Ты та еще находка.

— Так ты признаешься, что хочешь меня лишь из-за моих регалий? — подразнил я ее.

— Я уверена, большую часть дней мне хотелось, чтобы у тебя не было таких титулов.

— Не могу не согласиться.

Я медленно прижался к ее губам своими, пытаясь вспомнить, сколько дней прошло с рождения Бранни. Достаточно ли?

— Ты думаешь... — я замолк на мгновение, когда она сильнее прижалась к моим губам, эффективно затыкая меня, пока мне не удалось отстраниться. — Ты думаешь, что... готова?

— Да, — страстно прошептала она, — определенно. Но Бранни спит в нашей кровати, не думаю, что это будет уместно, если мы... эм... — Ее щеки покраснели, когда она уткнулась лицом мне в плечо. — Не когда он тут, — сказала она низким голосом.

Я приподнял пальцем ее подбородок.

— Раз ты об этом упомянула, — сказал я, еще раз попробовав ее губы, — я уже очень давно хотел кое-что сделать.

— Что? — спросила Александра.

Я не ответил, но быстро попросил Саманту присмотреть за маленьким Бранфордом, а сам взял жену за руку и повел ее к лестнице в главный зал. Быстро проверил помещение, как и думал, там никого не было в это время ночи. Все равно, мне не хотелось, чтобы нас прерывали, поэтому сказал Александре оставаться на месте, подошел к дверям и приказал страже не впускать никого ни по какой причине.

Быстро вернувшись к жене, я взял ее за руки и прижал к себе. В ее глазах недоумение, когда наши тела соприкоснулись, но она все равно расслабилась, когда я взял ее лицо в руки и страстно поцеловал. Руками нашел все свои любимые места: ее руки, плечи, груди, а потом снова охватил ее подбородок. Большими пальцами провел по ее скулам, потом оторвался от нее и переплел наши пальцы на руках.

Александра облизнула губы, я улыбнулся ей и выгнул брови. Ее щеки окрасились красным, а взгляд упал вниз, ее пальцы сжались вокруг моих. Прежде чем она смогла что-то сказать, я развернулся, все еще держа Александру за руку, и сел на трон Сильверхельма. Потом снова поднял брови и широко ей улыбнулся, притянув ее меж своих коленей.

— Я же говорил, что возьму тебя здесь однажды.

— Бранфорд... — ее голос смолк, когда она посмотрела мне за плечо.

— Никто не потревожит нас.

— Я думала... я думала, ты пошутил, — тихо сказала она. Потом посмотрела на наши руки. — Мы не можем... не здесь...

Я поднес ее руки к моим губами и поцеловал каждую костяшку. Потом задрал рукава ее платья и медленно провел поцелуями вверх по ее руке, пока не дошел до изгиба локтя. Языком попробовал ее кожу и ждал, когда изменится ее дыхание.

И оно изменилось.

Я положил руки на ее поясницу и придвинул ближе к себе, затем прижался губами к месту над ее пупком, что был скрыто под платьем. Я поцеловал это место, а потом провел руками по ее бокам. Наши взгляды наконец встретились, и я накрыл ее грудь своими руками, мягко сжимая их сквозь ткань.

— Мы можем, — сказал я.

— Кто-нибудь может зайти.

— Не зайдет.

— Но может.

Я прижал ее ближе и начал задирать ее юбки. Я поднял их достаточно, чтобы прикоснуться к ее голой ноге, но она остановила меня.

— Бранфорд... вдруг кто-то увидит нас...

— Тогда не обращай внимания, — предложил я, не собираясь останавливаться.

Мои пальцы двигались по коже ее ноги, и она уступила, а я провел руками вверх по ее лодыжкам к бедрам. Она тихо застонала, что означало, что отказывать мне она не собиралась.

Александра запустила пальцы мне в волосы, пока я продолжал свой поход по ее ногам. Наконец, я добрался до нужного мне места, где мог почувствовать ее теплую, влажную и манящую плоть кончиками пальцев. Когда я прикоснулся к маленькому местечку вверху ее складок, она резко вздохнула. Я посмотрел на нее, убедившись, что это из-за удовольствия, а не от дискомфорта. Ее глаза были закрыты, губы слегка приоткрыты, а грудь быстро вздымалась и опадала.

Она была потрясающей.

Я скользнул пальцами по ее плоти, дразня и поглаживая, пока не почувствовал больше влаги на своей руки. Другой рукой я обхватил ее зад и прижал к себе, медленно ввел внутрь нее палец. Я потирал ее большим пальцем в одном темпе с небольшими движениями ее бедер, пока над ее бровями не проступил пот и она сильно наклонилась ко мне.

— Пожалуйста, — прошептала она.

— Пожалуйста, что? — ответил я, замедляя движения. Александра застонала.

— Ты нужен мне... внутри... пожалуйста, Бранфорд.

Как будто я мог отклонить такую ее просьбу.

Я откинулся назад и сдвинулся на троне, чтобы дать Александре место присоединиться ко мне на этом огромном сиденье. Быстро развязал свои штаны и освободил набухшую плоть. Я держал его в руке, глядя жене в глаза, и медленно гладил себя. Она сглотнула, я видел, как в ней возрастает возбуждение от вида меня, готового для нее, сделать ее снова моей.

Александра сжала мои руки, потом по очереди поставила колени по бокам от моих бедер. Я сдвинул ткань ее юбок прочь и помог ей встать над моей твердой плотью. Она вздохнула, когда наши тела встретились, я посмотрел в ее глаза, дабы убедиться, что она в порядке. Прошло так много времени с тех пор, как мы были вместе, и мое тело и душа жаждали ее. И все равно, если бы ей было больно, я не прикоснулся бы к ней.

Ее глаза и легкий кивок подтвердили мои мысли, и я вздохнул с облегчением.

— Такая красивая, — прошептал я, глядя ей в глаза.

Очень, очень медленно она начала опускаться на меня. Когда тепло ее тела окружило меня, я почувствовал невероятное чувство принадлежности... комфорта... правильности. Я знал, посмотрев в глаза жене, что она чувствует то же самое.

Александра застонала, когда мы слились воедино, закрыла глаза и замерла, приняв меня полностью. Я схватил ее бедра под платьем и отклонился назад побольше. Трон не был особенно удобен, но я едва это замечал. Меня больше интересовал узкий канал в теле моей жены и как соблазнительно двигались ее груди под тканью платья.

Я поудобнее устроился, когда Александра начала двигаться вверх и вниз на мне. Положил руки ей на груди и поднял их над тканью. Они были гораздо тяжелее, не просто больше. Я застонал и прижался туда, где под тканью прятались ее соски, быстро двигаясь от одного к другому и дыша на них теплом.

Александра вздрогнула и начала двигаться быстрее, выдавливая из нас больше стонов. Снова откинувшись назад, я выгнул тело, встречая ее движения, когда она начала ускоряться. Я поднял руку и схватил ее волосы, пока она двигалась на мне. Ее ногти впивались мне в плечи. Сдавленные звуки из ее горла сообщали мне о ее нарастающем удовольствии. Я закрыл глаза, потому что вид ее на мне с откинутой назад головой просто подавлял. Я провел руками по ее бедрам, под ее платье, жалея, что не потратил время, чтобы снять ее одежды полностью.

В следующий раз... о, да, следующий раз точно будет...

Лишь от мысли об этом мои мышцы сжались, мне пришлось дышать медленнее, чтобы контролировать себя. С моих губ срывались слова.

— Александра... о, жена моя... я люблю тебя... так сильно...

— Бранфорд! — выкрикнула она.

Казалось, ей хотелось сказать еще что-то, но слова превратились в нечленораздельные стоны, когда она еще быстрее закачалась на мне и крепко обняла меня за голову. Она снова вскрикнула, и я почувствовал, как она сжималась. Этого мне хватило, чтобы внутри меня все расслабилось, и я почувствовал, как дрожат мои бедра, когда по мне прошлась волна удовольствия.

Уткнувшись лицом ей в грудь, я снова и снова выкрикивал ее имя, двигая бедрами навстречу ей. Мое семя вливалось в нее, и я молча благодарил Бога за дитя, что Он уже подарил мне.

Если Он захочет подарить мне больше, спорить с Ним не стану.

Я продолжал толкаться в нее, даже полностью расслабившись на троне. Я посмотрел в ее глаза и увидел, что она смотрит на меня с улыбкой, прикусив нижнюю губу. Она еще раз качнулась вперед и вздохнула.

Я не мог оторвать от нее глаз, пока помогал ей встать с моих колен и расправить платье, затем встал перед ней и завязал свои штаны. Ее волосы беспорядочно разметались по плечам в тех местах, где побывали мои руки. Глаза ярко сияли, а на ее лбу блестели капельки пота.

Она была великолепна. Других слов для этого не было.

— Не думаю, что говорил тебе, как я тобой восхищаюсь, — прошептал я Александре на ухо, когда мы шли к лестнице. — Такая прекрасная и храбрая. Ты столько вынесла, но все равно осталась моей милой невинной Александрой.

— Я не чувствую себя храброй, — ответила она. — Если бы не Бранни, не знаю, выдержала бы.

— Ты защищала моего сына.

— Я знала, что любила его еще до его рождения, — сказала Александра.

Она отстранилась от меня. Я обнял ее рукой и прижал к себе.

— Я больше боялась за него, чем за себя.

— Теперь ты в безопасности, — сказал я, напоминая ей, когда почувствовал ее дрожь от воспоминаний. — Мы все в безопасности.

— Я знаю, — ответила она.

Мы вернулись в наши покои, Александра покраснела от понимающего взгляда Саманты, когда та передала малыша в руки моей жены. Смущение Александры было быстро позабыто, когда она села у камина и приложила принца к своей груди.

Глядя, как мать моего сына кормит его, как только может, я начал раздумывать над собственной ролью в его жизни. Он будет смотреть на меня, как на пример, как я смотрел на моего отца и Камдена. Он будет стараться вести себя так, как увидит меня, и я подумал обо всех годах, когда был поглощен местью. Глядя на мою семью, я знал, насколько важнее они были, чем то, что казалось важным раньше. Я начал задумываться, как убедиться в том, чтобы мой сын научился на моих ошибках.

Все равно, я не мог полностью сожалеть о моем пути, потому что... ну, потому что я был здесь. Лицо Александры озарилось от ее улыбки, когда она начала укачивать и петь нашему сыну, который смотрел на меня широкими глазами и ртом полным молока. Своей крошечной ручкой он схватил грудь матери и вздохнул, полностью довольный своей жизнью, пока что.

Мне пришлось сглотнуть и быстро поморгать, чтобы сдержаться.

— Так странно, — сказал я Александре, погладив маленькую ручку Бранни своими пальцами, — как быстро мы привязываемся к нашим детям. Как я могу не любить его, когда он так похож на своего отца?

— Уверен, то-что он похож на тебя, делает это очевидным, — сказал я ей. — Это очевидно, как и когда я узнал о тебе.

— Когда ты узнал обо мне? — спросила она. Потом перевела взгляд с малыша на меня через свое плечо. — То есть, когда ты узнал, что ты... любишь меня?

— На турнире в Сойере, — сказал я без заминки. — Это был первый турнир, на который ты пришла в качестве моей жены. Когда сир Лиланд скинул меня с коня, ты была так расстроена... переживала из-за такой маленькой раны. Я сидел на скамье у входа в сад, ты была передо мной, осматривала мою руку и переживала. Я просто посмотрел на тебя и понял... понял, что люблю тебя.

Улыбка Александры согрела мое сердце, когда она обняла меня за шею. Прижалась губами к моим, а я прижимал ее к себе.

Все годы, готовясь к своей роли правителя Сильверхельма, я думал о стольких вещах. О своем долге правителя армией, верности своей семье, землям, людям, а также ответственности править всеми. Когда я рос, странно, но я никогда не думал о себе в качестве мужа и отца. Возможно, я думал, что это будет не так важно, как мои остальные обязанности или я просто никогда внимательно не смотрел на отношения Камдена и Суннивы, но теперь я знал, что нет ничего важнее женщины в моих руках и ребенка, спящего в нашей постели.

Это моя жена — ее доброта, щедрость и любящая душа — спасла мое королевство, а не мой меч. Она показала, что забота и уважение к нашим людям тоже является моим долгом Сильверхельму. Это она научила меня, что каждая жизнь, несмотря на положение, была важна. Что каждый житель был когда-то таким же малышом, что она мне родила, с матерью и отцом, а затем мужчиной или женщиной со своей собственной семьей. У них были браться и сестры, тети и кузены, как и у дворян и королевских семей.

В конце концов, мои люди оказались гораздо важнее для меня, чем другие королевские семьи и дворянство со своими целями и желаниями. Без них у меня могло и не быть этой прекрасной женщины и здорового малыша в моем замке. Без Александры у них не было бы никого, с кем можно было поговорить, кто убедится, что их просьбы услышат. Я подвел их, использовал в своих целях, не спрашивая их мнения, и они знали, что больше я так не сделаю. Как моя жена, сын, будущие дети, каждый из жителей Сильверхельма был под моей ответственностью, и больше я их не разочарую.

И вот тогда я полностью понял свою роль короля Сильверхельма.

Эпилог

Жизнь, наполненная любовью

Закрыв глаза, я чувствовал на лице солнце, когда вышел из-под весенней крыши листьев леса вокруг замка Сильверхельма. Размеренный стук копыт Ромеро по голой тропе наводил меня на спокойные мысли, и я даже не понял, что оказался на границе леса. Посмотрев вперед, можно было увидеть сквозь верхушки деревьев вершину стены, окружавшей замок. Спустя мгновенье раздался лай Амарры. Она должно быть прибежала с поля, услышав мое приближение.

Амарра последовала за Ромеро и мной в конюшни, потом спокойно сидела, почесываясь, пока я снимал седло с коня и ставил его обратно в стойло с сеном и пшеном.

Осталось немного, урожай в этом году был не богатый, и я решил снизить дань у крестьян.

Сначала им нужно было прокормить свои семьи.

— Может ты уже и не такой, как в молодости, но все равно мой лучший друг. — Я похлопал старого скакуна по спине.

Ромеро покачал головой и заржал.

Амарра шла за мной по пятам, когда мы пошли по тренировочному полю к замку. Как и Ромеро, Амарра стала медленнее после этой зимы. Я стал задумываться, болели ли ее кости, как говорила о своих Суннива в самые холодные месяцы. Собака определенно предпочитала находится внутри замка, а не в псарне с остальной охотничьей сворой. Я заметил также, что она стала отвергать кобелей, может, придется искать другую суку для потомства этим летом.

Люди останавливались и склоняли головы, когда мы подходили к сборному месту прямо за стенами замка и прилегавшему к ним рынку. Это место было придумано моей женой, здесь простые люди и дворяне могли сидеть, работать и играть вместе. Для игр детей здесь была большая площадка, рядом каменные скамьи, с которых их родители могли наблюдать, а также кострища, у которых можно греться или готовить. Дворяне были недовольны этой затеей, но Александра все равно это сделала. Когда все было готово, первыми пришли простые люди, а дворяне быстро подтянулись, так как это было замечательным местом. Я тоже посчитал Александру сумасшедшей, когда она упомянула об этом год назад, но с тех пор это место стало популярным среди семей и они приводили сюда своих детей. Они все играли вместе, не смотря на различные статусы.

Я тут же увидел своих детей.

В поле восьмилетний принц Бранфорд вел своего пони по кругу – подарок от Сойера – показывая другим детям, пока его младшая кузина Клэр и брат Камден шли за ним следом. Эмма, самая старшая из них в возрасте двенадцати лет, отказывалась играть с детьми, предпочитая сидеть с Идой и Александрой на скамьях, пока они вышивали или разговаривали о надеждах Сойера на сына.

— Трудно поверить, что после всего случившегося, — сказала Ида, — у вас с Бранфордом три сына, а у нас с Парнеллом лишь дочери!

— Бранфорд говорит, что у тебя будет мальчик, — сказала Александра с улыбкой. — Он всегда был прав с нами.

— П-ф-ф! — фыркнула Ида. — Он всегда говорит, что каждый ребенок будет мальчиком!

— А про твоего он никогда не говорил, — сказала Александра. — Может, он прав и на этот раз.

Ида на минуту задумалась, а потом хотела что-то сказать, когда наконец заметила, как я подхожу к их скамье.

— Кажется, Бранни наслаждается своим подарком, — сказал я с улыбкой.

Я давно перестал бороться с прозвищем моего старшего сына и наследника. Если не можешь выиграть, присоединяйся.

— Спасибо еще раз.

— У меня три пони, — заметила Эмма, прежде чем Ида шикнула на нее.

— Не говори без очереди, — поругала Ида свое дитя.

— Но это лишь дядя Бранфорд, — запротестовала Эмма.

— Он может быть и твой дядя, но также твой король. Не забывай этого, и всегда относись к нему с уважением.

— Она не сказала ничего плохого, Ида, — ответил я.

Потом наклонился и поцеловал свою жену в лоб, а потом и месячного малыша на ее плече – нашего третьего сына Лиама. Я повернулся к старшей племяннице и улыбнулся.

— Я видел твоих пони. Они такие же красивые, как и боевые скакуны, которых разводит твоя семья. Ты каталась на больших лошадях?

— О, да! — воскликнула она.

Быстро позабыв про вышивку, Эмма начала рассказывать, как каталась, наблюдала за жеребятами и кормила коней яблоками с руки. Мы все слушали ее рассказы, пока Ида не сказала, что пора возвращаться домой.

Александра встала, протянула мне Лиама и помогла Иде собрать вышивку и игрушки детей в корзину, которая удобно лежала на большом животе Иды. Она застонала и потерла спину.

— Уж лучше бы этому оказаться мальчиком, — пробормотала она, — потому что больше я этого делать не собираюсь!

Александра сдержала смех. Когда она посмотрела на меня, я выгнул бровь, молча напоминая ей, какой несчастной она была, когда Лиам должен был родиться. До этих последних недель, готов поклясться, она вообще ни о чем не жаловалась.

Ну, кроме того, каким же придурком был ее муж. Слава богу, этого в последнее время не случалось.

Парнелл собрал своих дочерей, и мы попрощались с семьей моей сестры. Мы не увидим их, пока не родится их следующий ребенок, так как Иде становится трудно путешествовать. Когда они отправились в путь, мы с Александрой пошли вовнутрь, чтобы приготовиться ко сну.

Суннива ждала нас, она несколько минут посуетилась над малышом, а потом умаялась и отдала ребенка матери. Я переживал за свою приемную мать и в глубине души знал, что ей осталось не много времен года. В какой-то мере я был удивлен, что она так долго прожила без Камдена. Смогу ли я прожить десяток лет без Александры? Нет, точно нет.

Принц Бранфорд и принц Камден подбежали к своей бабушке и крепко обняли ее, прежде чем Эдит отправила их в спальни. Грейсен все еще был в бараках с новобранцами и будет тренировать их до ночи, поэтому у Эдит будет время уложить детей спать, пока ее муж не освободится. Предводитель моей армии отлично справлялся со своей работой даже без надвигающихся войн.

Пока Эдит заботилась о старших детях, мы с Александрой отнесли нашего новорожденного в свои покои и уложили его в люльку у кровати. Он был определенно самым громким из наших сыновей и еще не понял, что людям вокруг тоже иногда нужно спать. Мы едва могли ухватить пару часов сна с его рождения.

Александра быстро сменила одежды и забралась в кровать. Я знал, что скоро мы снова сможем быть вместе, но останутся ли у нее на это силы, если Лиам не станет спать дольше. Может, если бы я просыпался больше, когда просыпался он, она не была бы такой уставшей.

Подбросив побольше дров в огонь, чтобы прогнать холод ночи, я скользнул под одеяла и притянул к себе жену. Хоть при любой возможности мне всегда хотелось большего, я так же был доволен, просто держа ее в объятьях и гладя по волосам. Просто лежать рядом с ней в безопасности – вот и все, что мне было нужно.

Я поцеловал Александру в висок и вздохнул. Может отец Такер был прав, в конце концов. Может я заплатил за все мои грехи и заслужил все, что получил. Я старался быть мужчиной во всех смыслах, кто заслуживал такую женщину как Александра, хоть и делал иногда глупые бестактные ошибки. Но их стало гораздо меньше и реже.

Более важно, что они влияли только на меня, и даже тогда доходило лишь до того, была ли Александра достаточно зла, чтобы разделить постель. Одного этого хватало, чтобы изменить мое поведение, и меня все еще расстраивало, что моя собственная сестра предложила такое «наказание» после того, как я влепил пощечину одному из мужчин, долго работавших над скамьями для места Александры.

Мне казалось, он это заслужил. Сейчас я редко позволяю таким вещам трогать меня, но привычки прошлых лет тяжело бросить. Я пытался, а когда провалился, Александра напомнила мне, как важны для нас наши люди.

Будто я мог об этом забыть.

Сегодня она не была расстроена мной, лишь уставшая от долгого дня и частых бессонных ночей. Мягкими движениями я массировал ее плечи, а она долго и протяжно вздохнула, пока я молча благодарил Господа за все и ничего конкретно.

Я прижался губами к ее лбу, и обнимал ее, пока улыбка отказывался спадать с моего лица. Вскоре дыхание Александры замедлилось до размеренного, сообщая, что она уснула. Она была спокойной, в безопасности, любимой, все что я для нее хотел. Сейчас мне было это понятно, и я делал все, чтобы достичь этого.

Мои люди довольны, накормлены и счастливы, от этого моя жена спокойна.

Мое королевство безмятежно, а значит она была в безопасности.

Я прижимаю ее к себе, пока она спит, значит, она любима.

Как раз, когда она полностью расслабилась, я услышал движение у края кровати и крики Лиама нарушили тишину комнаты. Александра дернулась от звука, а потом застонала.

— Я сам, — прошептал я ей в волосы.

Вылез из кровати и взял нашего младшего сына, прижал его к груди и вернулся обратно в постель, уложив, между нами. Александра перекатилась на бок, и я положил его к ее груди. Он взял сосок в рот и минуту жадно сосал, а потом его глаза снова закрылись.

Александра просунула руку под голову, чтобы дать Лиаму больше места на всякий случай, а потом и сама закрыла глаза. Я потянулся и положил руку ей на бок, обнимая их обоих, а потом улыбнулся жене и маленькому ребенку. В этом мире не было ничего прекраснее.

И тогда я познал покой.

Конец