Катика Локк

Сломанные Крылья

Перевод: Калле

Редактура: Viktoria

Русифицированная обложка: Vikylya

Глава 1

Холодный, липкий туман окружал Джека, пока он стоял у перил левого борта, борясь с тошнотой. С тех пор как четыре часа назад они вышли из порта Брэверн ри Маас, его вырвало уже шесть раз. И неудивительно — в конце концов, он маг земли, — но это бесило и немного пугало. Ну, он хотя бы такой не единственный.

Джек шагнул в сторону, когда к перилам подбежал парень с ярко-рыжими волосами и отправил свой завтрак в темную, неспокойную воду. У Джека свело живот, и он отвернулся, чуть не налетев на идущего мимо палубного матроса.

— Сколько нам еще? — спросил Джек.

— Мы вот-вот войдем в док, сэр, — ответил тот, не останавливаясь.

Джек закрыл глаза.

— Слава Маэле, — прошептал он и направился к лестнице. Нижняя палуба была забита студентами, большей частью — первокурсниками, как и он сам, но Джек разглядел нескольких наверняка курсом постарше. Пробираясь сквозь ряд что-то обсуждающих парней, он сразу заметил группку фэйри: ши и фей. Их всегда было довольно легко отличить в толпе, с этими нечеловечески красивыми лицами, грациозными фигурами и глазами и волосами необычных цветов.

Магов и оборотней определить было чуть сложнее, ведь и те, и другие, по сути, были людьми. Иногда оборотней покрывали шрамы: следы укусов на кистях или предплечьях, но чаще они вели себя более осмотрительно, не выставляя подобное напоказ. Маги, как правило, носили амулеты на шеях или в волосах: кости или камни, осколки оленьих рогов или ракушки. У Джека на шее, например, висел кулон из магнетита, подарок матери, с защитными и исцеляющими рунами. Джек почувствовал его холодную тяжесть на своей груди и вздохнул. Алирравудский университет так далеко от предместий Роузвэйла.

Джек наконец добрался до широкой кормы громоздкого судна и встал у разгрузочных ворот, наблюдая, как из густого тумана постепенно выступает темный, влажный причал. От трех коротких гудков парома его передернуло, но туман словно впитал этот звук, оставив Джека в коконе тишины. Он вздрогнул и закутался в куртку.

— Тебе лучше? — Джек оглянулся на заговорившего. Тот был не слишком красив для фэйри: с угольно-черной кожей и серебряными волосами, глаза его отливали сапфировой синевой, как воды ледникового озера. Он нерешительно улыбнулся. — Я видел, как тебя тошнило на верхней палубе.

— Ага, я просто… не люблю плавать, — отозвался Джек, разворачиваясь обратно к перилам. Док медленно приближался.

— Я тоже, — сказал фэйри, опираясь на перила рядом с ним. — Кстати, я Айзери Ауви. — Он протянул руку.

— Джекил ЛеМэй, — ответил Джек, пожав ее. — Ты из… фей?

Айзери кивнул:

— Руй-фей, или фэйри погоды.

— В самом деле? — Джек усмехнулся. — Не можешь ничего поделать с этим туманом?

— Если бы, — вздохнул Айзери, вглядываясь в белый занавес. — Мой дар последние несколько лет ведет себя странно. Поэтому я жду не дождусь начала триместра. Моя специальность — метеорология. А что насчет тебя?

— Еще не решил, — ответил Джек. — Я подумывал о медицине, но слышал, что программа очень трудная.

— Мой кузен пробовал. Пахал как ломовая лошадь и все равно провалил экзамены. — Айзери взглянул на него. — Ты оборотень, да?

Джек покачал головой:

— Маг земли.

— О! Это объясняет морскую болезнь, — рассмеялся Айзери. — Так откуда у тебя шрам?

— Собака моего дяди, — ответил Джек, рассеянно обводя пальцами следы зубов на тыльной стороне ладони. — Ее приучили охранять амбар, а я оказался слишком близко. Мне было восемь. Тогда-то магия впервые и проявилась — собаку погребло заживо под тремя футами земли. Когда ее откопали, она уже задохнулась.

— Ужасно, — сказал Айзери. — И это в восемь? Даа… мне было четыре, когда моя впервые дала себя знать. Я… — Он снова рассмеялся. — Я вызвал дождь на вечеринке кай’лао у моей сестры — это что-то вроде дня рождения, но… не оно. — Он пожал плечами. — Я разозлился, что все подарки получает только она.

Джек усмехнулся.

— Один раз я…

— Простите, господа. — Джек шагнул в сторону: между ними прошел палубный матрос и отомкнул засовы на воротах. Паром содрогнулся и закачался. Джек прикрыл рот рукой и несколько раз глубоко вдохнул через нос, пережидая, пока желудок решит, собирается ли его снова стошнить или нет. Матрос распахнул ворота, спрыгнул с палубы на пристань — высота оказалась фута три — закрепил тросы и спустил вниз широкий трап. — Все на берег! — крикнул он, и Джек бросился вперед, почувствовав, что сзади приближается толпа. Сходни прогнулись под его весом, но доски пристани под ногами оказались твердыми, хоть и немного скользкими.

Короткими, но стремительными шагами Джек поспешил прочь от парома на старую добрую и такую замечательную землю. Влажная почва холодила ладони, когда он опустился на четвереньки в утоптанную траву. Закрыв глаза, он прошептал благодарственную молитву и встал, отряхивая руки и следя, как другие студенты сходят с парома. Все они разбрелись вокруг — фэйри и оборотни собирались группками, разговаривали и смеялись, пока ждали, когда их багаж поднимут с нижней палубы. Маги, по натуре подозрительные одиночки, стояли в стороне, разглядывая друг друга.

Один за другим на пристани появлялись разнообразные сундуки, рюкзаки, корзины и чемоданы, мимо Джека вереницей потянулись студенты, направляясь вверх по склону и исчезая в тумане. Он увидел Айзери — тот шел, перекинув через плечо огромную сумку, в компании двух других фэйри, одного бледного с синими глазами и волосами, а второго — бронзово-смуглого с янтарными глазами и шевелюрой оттенков оранжевого и золотого. Айзери помахал ему рукой, и они скрылись.

Рассеянно пробежавшись пальцами по кулону из магнетита, Джек вернулся на пристань, чтобы забрать свой видавший виды чемодан — вернее чемодан отца. Подать документы в АУ была его идея. Джек был более чем счастлив остаться поближе к дому — или хотя бы в той же Галактике, — но отец настоял на своем. Аллиравудский университет считался лучшим во вселенной, а ни один ЛеМэй не довольствовался ничем, кроме самого лучшего.

Следуя за другими, Джек побрел в гору по широкой гравийной дорожке. В тумане виднелись грозные тени: кусты и деревья, — листья их были мокрыми от росы, влага падала с тонких веток ледяными каплями. Все молчали. Единственный звук — хруст гравия под ногами — таял в густом непроницаемом тумане. Задрожав, Джек переложил тяжелый чемодан из одной руки в другую и подышал на замерзшие пальцы, прежде чем сунуть их в карман куртки. Теперь он понимал, почему в брошюре для абитуриентов советовали взять теплые вещи.

После примерно получаса ходьбы Джеку показалось, что он сбился с дороги. Он остановился под большим раскидистым кедром и прислушался к шагам остальных студентов, но единственным звуком был слабый рокот где-то вдалеке — кстати, очень знакомый. Фамильный дом ЛеМэев больше ста двадцати лет простоял на скалистом мысе над бурным Катеринским океаном. В их поместье нигде невозможно было спрятаться от непрерывного грохота волн о скалы внизу. Да, он хорошо знал этот звук. Он явно где-то рядом с пляжем, а не там, где должен быть.

Глава 2

Вздохнув, Джек поставил чемодан и взглянул на часы. Почти десять утра. Желудок, избавившись от легкого завтрака, съеденного еще в Брэверн ри Маасе, нагло забурчал.

— Черт, — прошептал он и снова поднял чемодан. У него не оставалось выхода, кроме как вернуться назад и попытаться отыскать нужную дорогу.

— Что ты здесь забыл? — Отпрянув, Джек развернулся — из тумана появилась высокая фигура: сильные ноги и широкие плечи. Парень был мокрым с головы до пят, с его одежды капала вода, длинные светлые волосы, убранные назад, открывали точеные черты. Его нельзя было назвать некрасивым, но выражение его лица казалось таким холодным, а глаза такими темными — таких черных глаз Джек никогда еще не встречал.

— Я-я… здесь учусь, — ответил Джек, наконец-то обретя дар речи. — А ты кто?

— Общага на южной стороне, — сказал парень, не обратив внимания на его вопрос, и, пройдя мимо — пахнуло морем, — растворился в тумане.

— Подожди, — крикнул Джек, поспешив вслед за ним. Гравий под туфлями внезапно сменился гладкой шиферной плиткой. Он поднял глаза, волосы на затылке зашевелились — перед ним из тумана проступило что-то огромное, едва заметные очертания в бесцветно-сером облаке.

Джек чуть не подпрыгнул от колокольного звона, который будто заставил воздух задрожать.

— Это Итэликанский колокол, — сказал кто-то из-за его спины. Джек повернулся и увидел, как из тумана вышел мужчина в возрасте, каштановые волосы были коротко подстрижены, а серо-голубые глаза смотрели из-за очков в серебряной оправе, его лицо было худым и обветренным. — Это все, что осталось от старого аббатства, построенного здесь в начале этого века итэликанскими монахами. Сначала собор пострадал от урагана в десять тысяч сто двадцать шестом году, а пока монахи восстанавливали здание, в двадцать девятом на пути к столице здесь прошла армия Восточной Республики и сожгла аббатство дотла. — Он замолчал и робко улыбнулся, протягивая Джеку руку. — Простите, я Джемен Дарк, профессор истории.

Джек перехватил чемодан и пожал Дарку руку.

— Приятно познакомиться, профессор, — сказал он. — Я Джекил ЛеМэй.

— ЛеМэй? — повторил профессор Дарк. — Случайно, не родственник Кордэйла ЛеМэя, известного археолога?

— По-моему, он мой двоюродный дедушка, или что-то в этом духе, — ответил Джек.

— Очень интересный человек, — заметил профессор, проходя мимо Джека и подавая знак следовать за ним. — Идемте, надо выбраться из чертового тумана.

Шагая рядом с мужчиной, Джек рассматривал внушительную выступавшую из тумана темную громаду, пытаясь разобрать, что она ему напоминает.

— Похоже на церковь, — пробормотал он. Над арочным входом располагалось круглое витражное окно. Внутри горел свет, и разноцветное стекло, мутное от пелены тумана, казалось почти живым: красивый улыбающийся мужчина с темно-золотыми волосами и сияющей кожей верхом на золотом грифлиане, с одной стороны; и с другой — женщина-фэйри с переливающейся всеми цветами радуги гривой и крыльями на спине белого грациозного дракона, чья чешуя его будто искрящийся жемчуг, а глаза точно такие же, как у фэйри — ярко-сиреневые.

— Великолепно, да? — спросил профессор Дарк, останавливаясь и показывая на витраж. — Это, конечно, репродукция окна, которое украшало фасад собора прежде. Маэле, Отец всех людей, на спине Эмбрх’ана, Отца грифлианов, и Илия, Мать фэйри, верхом на Матери всех оборотней, Великом Духе, в форме дракона. Это символизирует единство великих религий, которое проповедовали итэликанские монахи, за что и сожгли аббатство.

Резкий порыв холодного соленого морского ветра заставил Джека передернуться.

— А погода здесь всегда такая, профессор? — спросил Джек, когда они продолжили путь.

— Не всегда, — тихо отозвался тот. — Иногда ветер разгоняет туман, но от этого становится холоднее, к тому же с ветром, как правило, приходит дождь. — Оказавшись у огромных двойных дверей, он остановился, положив руку на толстое железное кольцо, и оглянулся на Джека. — Существует одна легенда: после того как реконструкция колледжа закончилась, сюда подала документы девушка-маг и ей отказали. Ведь заведение-то только для мальчиков. Если верить этой истории, она так разозлилась, что, все-таки выучившись, вернулась и прокляла университет, закутав его саваном тумана. Говорят, что с тех пор здесь никогда не светило солнце. — Он внезапно рассмеялся, так что Джек вздрогнул от неожиданности. — Конечно, это всего лишь легенда. Думаю, старшекурсники рассказывают ее, просто чтобы потрепать нервы новичкам.

Он потянул на себя массивную дубовую створку — петли протяжно застонали — и поманил Джека внутрь. Спрятавшись от ветра и клейкого тумана, Джек остановился полюбоваться натертым мрамором под ногами, блестящими панелями красного дерева на стенах, медными перилами с шишечками и хрустальными канделябрами, защищающими теплое, яркое пламя внутри.

— Добро пожаловать в Алирравудский университет, — сказал профессор Дарк, входя следом за ним. Дверь захлопнулась с глухим звуком, впустив напоследок еще одну струю холода. — Это парадная ротонда, возведенная в десять тысяч сто пятьдесят втором году на руинах собора. Дверь справа, — махнул он рукой, — ведет в крыло Тайрик, названное так в честь соучредительницы университета Ассандры Тайрик, там библиотека. Левое крыло именуют крылом Дарси в память о ее партнере Зерине Дарси. Он погиб из-за трагического несчастного случая в… в сто пятьдесят седьмом, если не ошибаюсь.

Не зная, куда идти, Джек последовал за профессором к еще одним двойным дверям в дальнем конце коридора. Они вдвоем оказались в гораздо более узком и не таком внушительном коридоре — на полу здесь лежала белая плитка, стены были покрашены в светло-голубой.

— Там, — кивнул профессор Дарк налево, — комнаты преподавателей. Дверь в конце холла выходит на улицу, к оранжереям. Последний коридор справа ведет в больничное крыло. Двойные двери — в кабинет декана и вашего куратора. Вы… — Профессор поправил на носу очки и пристально уставился на Джека. — Вы маг, я прав? — Джек кивнул. — Какая жалость. Я надеялся, что вы из моих. Я куратор оборотней. Вам нужно поговорить с профессором Коррианом.

Джек переложил чемодан из одной руки в другую. Пальцы уже просто отнимались.

— Непременно, профессор. Спасибо, — сказал он. — А сейчас, если вас не затруднит, не могли бы вы…

— Конечно, — отозвался профессор Дарк, развернувшись, и, открыв одну из створок, придержал ее для Джека. — Это здание Верикс Рэй Пасален, — продолжил он, отступая на шаг, и повел Джека по старому и немного пыльному коридору с множеством дверей с обеих сторон. — Здесь проходит большинство занятий. Мой кабинет этажом выше, аудитория двести девятнадцать. У вас есть в этом году история, мистер ЛеМэй?

— О… не знаю, профессор, — соврал Джек. — Я еще не определился со специальностью. Но думаю, не в этом триместре.

— Я очень рекомендую вам курс истории раннего Ирривэла, от доколониального периода до великого голода сто восемьдесят седьмого, который, само собой, повлек за собой войны за скот. Это очень интересно. У нашей планеты крайне необычная история. — Джек охотно верил, хоть и не сомневался, что подобная лекция в любом случае вгонит его в спячку, но все же улыбнулся и кивнул.

— Я запомню, профессор, — сказал он. — Вы, случайно, не знаете, а где спальни?

Профессор Дарк снова поглядел на Джека, потом на чемодан в его руке.

— О… прошу прощения. Я вас тут совсем замучил, а вы, наверное, хотите одного — поскорее устроиться и отдохнуть. Простите. — Он махнул в конец коридора. — За этими дверями сквер. Просто идите через него, а потом поверните чуть правее… Главный вход в общежитие будет прямо перед вами.

— Спасибо, профессор, — вежливо кивнул Джек. — Был очень рад знакомству.

— Я тоже, мистер ЛеМэй. Надеюсь в скором времени увидеть вас на своих лекциях. — Джек улыбнулся, кивнул и пошел к дверям. Профессор оказался довольно милым, но, если истории не будет среди обязательных предметов, Джек решил ее не брать. От попыток запомнить все названия, имена и даты у него всегда только голова раскалывалась.

Сквер оказался большим и зеленым, поросшим небольшими деревцами и кустарниками, кое-где мелькали каменные столы и скамейки, все это с четырех сторон окружали строения, но над головой серело небо. Клочья серебристого тумана стлались по мокрой от росы траве, ползли между деревьями, стекаясь в углубления, где росли азалии и фуксии. Джек передернулся. Нетрудно поверить, что это место проклято.

— Эй, заблудился? — Джек поднял глаза и улыбнулся, заметив Айзери, спешившего к нему по галерее.

— Почти, — ответил Джек. — Оказался у библиотеки. — Он пожал плечами и покачал головой. — А ты нашел общагу?

Айзери кивнул.

— Ага, главный вход вон там, — показал он. Облегченно вздохнув, Джек направился в ту сторону — Айзери пристроился рядом. — Я как раз возвращаюсь из деканата: мой сосед — настоящий мудак, но там говорят, что ничего не могут поделать. Видимо, в этом году у них слишком большой набор и свободных мест нет.

— Может, удастся с кем-нибудь поменяться, — сказал Джек, распахивая дверь. И осекся, потому что в проеме появилась высокая, широкоплечая фигура парня, которого он видел не так давно — холодные черные глаза скользнули по Джеку и Айзери. Последний отодвинулся в сторону, опустив голову, и парень вышел на улицу.

— Не хочешь поменяться? — тихо спросил Айзери, оглянувшись на удаляющуюся фигуру, и спешно нырнул внутрь.

— Дай угадаю… — начал Джек. — Это он твой сосед? — Айзери кивнул. — Сочувствую.

— Да ладно. Его зовут вроде как Чариас… он акула. — Это объясняло, почему тот был весь мокрый и шел откуда-то с пляжа. — Меня просветил огненный маг из комнаты напротив, — продолжил Айзери. — Когда я сам попытался представиться, акулья морда просто пялился на меня, пока я не ушел. Наверное, лучше распаковать вещи, пока его нет. Увидимся?

— Ага, пока, Айзери. — Джек проводил его взглядом, а потом вытащил из кармана студенческий лист. Так, посмотрим… комната семнадцать… Джек взглянул на ближнюю дверь — номер двадцать четыре. Легче легкого. Джек пошел по длинному чистому коридору, улыбаясь и кивая всем, идущим навстречу. Многие улыбались в ответ, но некоторые — все фэйри, без исключения — просто не обратили на него внимания.

— Осторожно! — крикнул кто-то, и Джек оглянулся как раз вовремя, чтобы уклониться от гигантской сине-белой полосатой кошки. Прижавшись к стене, он дождался, пока та промчится мимо — гладкая шерсть колыхалась при каждом прыжке — и исчезнет за углом. Джек вздохнул. Оборотни.

Глава 3

Дверь в комнату семнадцать оказалась закрыта. Джек в нерешительности остановился и уже поднял кулак, чтобы постучать, но потом ухватился за ручку. Это же его спальня, в конце концов. Он медленно толкнул дверь, открывая небольшую, почти без мебели комнату — поцарапанный комод, гнутая медная рама кровати и голый матрас, деревянный стол с маленькой настольной лампой — все залито тусклым серым светом из двух длинных высоких окон на дальней стене. Может, его соседа нет?

Джек шагнул внутрь и замер. Вся вторая половина комнаты была завешана огромными глянцевыми плакатами с изображениями почерневших от мороза листьев и деревьев, укрытых снегом, увядших цветов и бескрайних пустынь. На столе стояли несколько книг, пара оплавленных красных свечей и маленький череп какого-то животного. Джек не особо интересовался анатомией всякой фауны, но напоминало кошку, или енота, или маленького дракона — что-то с большими глазами и острыми зубами. На комоде обнаружился круглый аквариум — ни воды, ни рыбы — но дно было засыпано слоем мелкого белого песка. Кровать больше походила на гнездо из белых подушек и пледа коричневого, черного и золотого цветов, в центре всего этого сидел на корточках самый странный фэйри из всех, что когда-либо встречал Джек.

Волосы парня, добела обесцвеченные, длинные и прямые, закрывали лицо. На макушке уже виднелись темные корни — кажется, зеленые или голубые. Яркие бирюзовые глаза были подведены белым карандашом, отчего смуглая кожа казалась еще темнее, а губы его отливали лилово-голубым, точно как у замороженного трупа. Он был босой, в черных слаксах и красной рубашке, и сидел, подтянув колени к груди и обняв их руками. Красивое лицо было холодным и невыразительным, когда он, не мигая, уставился на Джека.

Громко сглотнув, Джек перешагнул наконец порог и закрыл за собой дверь.

— Привет, — сказал он. — Я Джек, твой новый сосед. — Фэйри продолжал смотреть на него. — Ладно, — кивнул Джек, поворачиваясь к своей половине комнаты. — Ну разве это не весело. — Он поставил чемодан на матрас и открыл защелки — звук разлетелся в тишине громким эхом. Гулкий стук его шагов, сухой скрип ящиков комода, точно ножом по тарелке, когда Джек убирал туда вещи. Он практически чувствовал на себе пристальный взгляд фэйри, складывая свои травы, мази, зелья, лосьоны, масла и чаи в верхний ящик.

Перед отъездом все флаконы и бутылки пришлось аккуратно запаковать в два слоя пергамента, и сейчас он разворачивал каждый, а смятая бумага шелестела и похрустывала. Джек вдруг понял, что никак не может расслабиться: голову он незаметно для себя напряженно втянул в плечи, а челюсть ныла — до того сильно он стискивал зубы. Это нечестно. Почему ему неуютно в собственной комнате? Может, и правда стоит поменяться с Айзери?

За спиной послышался тихий звук: приглушенное мычание и длинный выдох. Джек задвинул ящик и обернулся, его глаза расшились, когда он рассмотрел, чем занят фэйри. Тот вытянул ноги, раздвинул полы рубашки и теперь медленно вел по смуглой коже блестящим серебряным лезвием бритвы — вдоль неглубокого надреза выступили бусинки темно-красной крови. Джек хотел остановить его и уже шагнул к кровати, когда увидел другие: целый ряд тонких порезов вдоль левой половины груди. От почти заживших рубцов до новой ярко-розовой кожи и старых светлых шрамов. Он явно не первый день этим занимается.

Холодные, как драгоценные камни, глаза фэйри поднялись к лицу Джека, а потом он медленно поднес лезвие к губам и слизнул с него кровь. Джек с отвращением отвернулся.

— Эй, Майка. — Джек снова крутанулся, потому что распахнулась дверь и в комнату заглянул полуголый фэйри, — у тебя нет… — Высокий вторженец заметил Джека и замолчал — на лице появилось удивленное выражение, а потом улыбка. Его короткие похожие на перья волосы отливали лиловым, а поразительные лавандово-фиолетовые глаза подчеркивали густая черная подводка и блестящие золотые тени. Он был в одних расстегнутых джинсах, сливочно-бледная кожа лоснилась от пота у ключиц и внизу живота.

— Привет, — сказал фэйри, входя в комнату. — Ты, должно быть, новый сосед Майки. — Джек взглянул на фэйри на кровати — видимо, это и есть Майка. Тот стянул полы рубашки, пряча порезы. — Я Акитра.

— Джекил, — сказал Джек, протягивая ему руку. — Многие зовут меня Джек.

— Приятно познакомиться, Джек, — кивнул Акитра и поднял руку, но замешкался. — Ты эээ… оборотень, да?

— Маг, — поправил его Джек, и Акитра убрал руку.

— Не подумай, что я что-то имею против магов, — протянул Акитра с теплой улыбкой. — Я айнаван-ши.

— О. — Джек опустил руку. Фэйри похоти. Он слышал о таких — да и какой маг не слышал? — но никогда еще не встречал. — С… спасибо, что не стал до меня дотрагиваться, — пробормотал он, заикаясь, его сердце вдруг заколотилось. Маги черпали силу в эмоциях, как правило — в желании — а перед ним стояло создание, которое умело пробуждать его одним прикосновением. Если бы Акитра подпитывал его заклинания, кто знает, на что был бы способен Джек.

— О-о, знакомый взгляд, — внезапно заметил Акитра, криво ухмыльнувшись. — Я же говорил, нас, бедных фэйри похоти, никто не уважает, Майка. Маг смотрит на нас и видит лишь ходячую батарейку.

— Прости, — сказал Джек, его лицо покраснело от неловкости. — Я… я…

— Я просто пошутил, — сказал Акитра. — Я совсем не прочь помочь тебе с парочкой заклинаний. И правда, на что еще я могу сгодиться?

— Мало на что, — пробурчал Майка со своей кровати, голос его был таким же холодным, как и взгляд.

— Повтори, сладенький? — попросил Акитра, поворачиваясь к нему. — Ты сказал, что у тебя есть смазка и я могу ее позаимствовать? — Майка свирепо уставился на него.

— Ты прекрасно знаешь, что у меня ее нет, — бросил он.

— Знаю, — ответил Акитра с сияющей улыбкой, — просто подумал, что если у кого-то и может быть пылящаяся без дела смазка, так это у тебя.

— Пошел вон, — огрызнулся Майка и запустил в Акитру одной из своих белых подушек. Тот поймал ее и бросил обратно.

— Не так быстро. Это ведь и комната Джека тоже, а он говорит, я могу остаться. Так ведь, Джек?

— Я… я… эм…

— Видишь? — усмехнулся Акитра и повернулся обратно к Джеку. — Ты же маг… уверен, у тебя полно смазки. — Джек с трудом подавил рефлекс взглянуть на комод, куда сложил все запасы любриканта. — У меня даже есть… — Акитра порылся в кармане и вытащил горсть серебра. — Одиннадцать лаэнов, что скажешь? — Вообще-то, этого едва ли хватило бы и на стоимость сырья, не говоря уже о четырех часах, которые нужны, чтобы приготовить смазку, но Джек был не в настроении спорить.

Он шагнул к комоду и вытащил верхний ящик — сухое дерево скрипнуло.

— Знаешь, тут помогла бы свеча, — заметил Акитра, его тихий вкрадчивый голос почему-то оказался очень близко, дыхание защекотало ушную раковину. — Просто вотри в дерево немного воска. — Дрожащими руками Джек вытащил маленький флакончик увлажняющего геля и задвинул ящик с еще одним скрежещущим скрипом. Акитра отступил назад, стоило Джеку повернуться, на губах фэйри появилась игривая улыбка.

— Спасибо за совет, — сказал Джек хрипло, словно запыхавшись, и протянул тому флакон. — Вот. Можешь взять так.

— Как великодушно, — хмыкнул Акитра, снова оказываясь рядом. Джек отпрянул, прижавшись к комоду, и вдруг понял, что не может вздохнуть. Он был в ловушке. — Но я не против заплатить. Нет, я даже настаиваю, — сказал Акитра, протягивая руку и вжимая лаэны в ладонь Джека.

Джек охнул, все его тело вытянулось от напряжения, когда кожа фэйри соприкоснулась с его собственной. Ничто из того, что он слышал об айнаван-ши, и близко не могло описать то возбуждение, что резкой волной прокатилось по его жилам. Кожу начало покалывать, соски заныли, а брюки будто стали слишком узкими, оттого что кровь устремилась в пах.

— Ты в порядке? — самодовольно осклабился Акитра. — Выглядишь так, словно сейчас плюхнешься в обморок. — Он приложил тыльную сторону ладони ко лбу Джека, и тот вскрикнул — звук вышел каким-то задушенным и беспомощным. — Может, тебе лучше прилечь?

— Акитра, хватит, — вдруг послышалось с другой половины комнаты.

Тот оглянулся через плечо, и лицо его внезапно заледенело.

— Не лезь в мои дела, Майка, а я не стану лезть в твои, — сказал он. — Или хочешь, чтобы здешний шринк узнал о том, что ты снова себя режешь? — Майка сгорбился и крепче стянул полы рубашки, закрывая грудь. Его блестящие бирюзовые глаза остановились на Джеке — равнодушно-отрешенные — а потом он отвернулся. — Я так и думал. — Акитра снова перевел взгляд — темный и какой-то голодный — на Джека, красивое лицо сейчас почему-то пугало.

— Пожалуйста, — прошептал Джек, и Акитра снова улыбнулся.

— Не волнуйся, крошка-маг, я о тебе позабочусь, — пробормотал он, проводя пальцами по щеке Джека. Джек содрогнулся, ощутив, как налились тяжестью яички. — Думаешь, что вправе использовать мою силу в собственных целях, думаешь, что можешь купить мое согласие за флакон смазки, думаешь, ты такой особенный…

Акитра схватил его за руку чуть ниже рукава футболки и дернул на себя, ладонь второй руки легла Джеку на затылок, притягивая его к длинному, стройному телу фэйри. Джек вскрикнул и кончил — нет, не кончил. Это острое, напряженное мгновение перед разрядкой длилось и длилось, внутри что-то дрожало, Джека то обдавало холодом, то бросало в жар, член горел.

— Почувствуй желание, маг, — шептал Акитра ему в ухо. — Почувствуй, как магия жжется под твоей кожей, разрывает тебя на части, снедает волю, а потом скажи мне, кто тут сильнее. — Джек смотрел на него, приоткрыв рот и коротко и неглубоко дыша. В глазах начинало темнеть, словно он падал в глубокий колодец. Хватит, пожалуйста, умолял он, но голос не слушался, тело не отзывалось. Акитра посмотрел на него сверху вниз и улыбнулся, за его плечами появилось какое-то лавандовое сияние.

Крылья. Сотканные из света, они переливались и мерцали, кончики показались из-за головы Акитры — лиловый, голубой, черный и серебряный — тонкие, как слой инея на оконном стекле. Джек никогда еще не видел такой красоты.

— Хватит! — Джек охнул, потому что руки Акитры исчезли. Голова кружилась, споткнувшись, он налетел на край кровати, его колени подогнулись, и он опустился на холодный деревянный пол. Тяжело дыша — ныло все тело — он увидел, как Майка развернул Акитру на сто восемьдесят градусов и толкнул к двери. Тот оскалился и сжал кулаки, сияющие крылья вдруг стали какими-то остро-неровными, словно разбитое стекло, цвета сменились темно-фиолетовым и черным с кроваво-красными прожилками.

Майка вызверился на того, его рубашка распахнулась, открывая раны и шрамы.

— Убирайся из моей комнаты, — процедил он сквозь зубы.

— Или ты что сделаешь? — усмехнулся Акитра. — Ну же, принцесса, покажи мне свои крылышки.

Лицо Майки исказилось от боли и ярости, и он бросился на Акитру, придавив того к стене. Крылья Акитры, сплетенные из света, словно смешались с потрескавшейся выцветшей краской.

Он рассмеялся.

— Дерешься как человек. Выглядишь как человек. Да от тебя даже пахнет как от человека. Готов поспорить, трахаешься ты тоже, как они, засовывая член во все, что движется. Или ты любишь наоборот? Поэтому тебе так не терпится, чтобы я ушел — хочешь подставить магу задницу?

Майка с размаху ударил Акитру по лицу, так что тот стукнулся затылком о стену. Акитра не проронил ни звука, просто смотрел на Майку, прищурив глаза, пока из ноздри бежала кровь. Майка ударил его еще раз, разбив губу — кровь потекла уже на грудь.

— Ты жалок, — выплюнул Акитра, слова его прозвучали неразборчиво, потому что губы опухли. Фэйри взглянул на Джека, который все еще, съежившись, сидел на полу, и на его лице явственно проступило презрение. — Не думай, что это все, — сказал он и снова улыбнулся, хотя, наверное, это было чертовски больно. — Спасибо за смазку. — Он открыл дверь и вышел, его крылья растаяли, как дым на ветру. Майка захлопнул дверь за его спиной.

Глава 4

Джек облизнул губы, в голове все еще плыло, внутри все горело и плавилось, член, казалось, вот-вот взорвется. Это невыносимое ощущение, как будто сейчас кончишь, пошло на убыль, когда Акитра выпустил его, но стояло у Джека все равно дай бог, и он не мог найти силы подняться и что-нибудь со всем этим сделать.

Медленно развернувшись, Майка тяжело привалился к двери и осмотрел себя — его грудь была вся в крови, на красной рубашке проступили темные пятна. Не глядя на Джека, он подошел к своему комоду и, порывшись в одном из ящиков, достал белое чистое полотенце и бутылку с чем-то прозрачным — наверное, водой или спиртом.

— Сп-пасибо, — сказал Джек дрожащим голосом, — что ост-тановил его.

— Я сделал это не для тебя, — отозвался Майка, наливая немного жидкости на полотенце. Он прижал ткань к порезам и резко втянул сквозь зубы воздух. Спирт. Джек еще секунду посмотрел на него, а потом ухватился за изголовье кровати и подтянулся. Ноги были свинцовые и словно затекшие, а член неприятно натягивал джинсы. Нужно было срочно отдрочить. Еле двигаясь, Джек побрел к двери, но задумался.

— А он расскажет о…

— Скорее всего, — оборвал Майка, стирая липкую подсохшую кровь с живота. Джек понаблюдал за ним еще немного и ухватился за дверную ручку. Пожалуй, беседа со шринком этому психу не повредит.

— Я скоро вернусь, — сказал он непонятно зачем. Майке вряд ли есть до него дело.

— Если ты в душевую, лучше не стоит, — буркнул фэйри. — Одного парня вчера отчислили за то, что он там дрочил.

— Отчислили? — повторил Джек, — кто?

— Комендант.

— За мастурбацию? А он понимает, что мы, вообще-то, парни?

— Ей все равно, — ответил Майка. — В правилах говорится, никакого секса в публичных местах, а это общая душевая.

— Черт. — Плохо уже то, что его чуть не изнасиловал психованный фэйри, но теперь ему еще и придется «душить ужика» перед мистером Конгениальность. Год обещает быть долгим. — Эм, ты не против? — спросил Джек, делая шаг к своей кровати и расстегивая пуговицы на джинсах.

— Чувствуй себя как дома, — протянул Майка, бросая полотенце и направляясь к двери. — Я все равно собирался уходить. — Джек смотрел, как длинные, тонкие пальцы застегивают пуговицы рубашки, пряча шрамы.

— Подожди, — наконец сказал он, и Майка вскинул голову, выражение его глаз было жестким и опасным.

— И не мечтай, — выдавил он сквозь зубы. — Я не трахаю людей, и никто не трахает меня, уяснил?

— Это не… я не… — опять начал запинаться Джек, качая головой. — Я просто… Нарочно или нет, я благодарен за то, что ты остановил его так вовремя, и я подумал… Ну, я же маг и могу залечить те раны, если хочешь, чтобы у тебя не было проблем из-за Акитры. Если хочешь, — повторил Джек, потому что Майка уставился на него. Какое-то мгновение тот просто стоял, а потом опустил руки, оставив рубашку в покое.

— Ладно, — кивнул он и подошел к Джеку. — Давай скорее.

— Прости за вопрос, но… ты из каких фэйри? — спросил Джек, ему вдруг стало не по себе.

— Я не айнаван, — отозвался Майка. Джек кивнул и, повернувшись к комоду, опять выдвинул скрипучий ящик. Он вытащил маленький флакончик геля с алоэ и тонкую кисточку из кроличьего меха. Это был инструмент художника, предназначенный для того, чтобы размазывать краску по холсту, но Джек до сих пор не нашел ничего лучше, чтобы наносить руны на человеческое тело. Алоэ особенно хорошо подходило для лечебных заклинаний, потому что обладало антисептическим и обезболивающим действием, а еще гель был достаточно густым, чтобы не потечь и не испортить руны.

— Может быть немного щекотно, — сказал Джек, окуная кончик кисти в гель. Он шагнул ближе и протянул руку, но Майка перехватил его запястье, сжав почти до боли.

— Я тоже читаю руны, — предупредил он. — Не пытайся выкидывать фортели.

— Хорошо, — согласился Джек и вырвался из рук этого параноика. И все еще называют магов слишком подозрительными.

Длинными аккуратными мазками Джек нарисовал исцеляющую руну на груди Майки, чуть пониже соска. Алоэ жирно блестело на темной бронзовой коже в сером свете, просачивающемся в окна. Глаза Джека словно сами собой скользнули по плоскому животу фэйри, задержавшись на штанге в пупке — из узкой дырочки выглядывал блестящий аметист — а потом ниже, к тонкой полоске голубо-зеленых волос над поясом слаксов. Член Джека дрогнул, и он отодвинулся от Майки, почему-то тяжело дыша.

— Классный пирсинг, — сказал он, отворачиваясь и откладывая гель и кисточку на комод. Черт, как же все болит. Точно ему съездили по яйцам. — Это… серебро?

— Сталь, — ответил Майка, и Джек нахмурился.

— Но это же… это же железо, — произнес он. — Разве оно вас не обжигает?

— Как огонь, — тихо отозвался фэйри. — Можешь быстрее? У меня вообще-то дела. — Джек в этом сильно сомневался, но все же спешно расстегнул молнию и высвободил ноющую плоть. Вытащив мятый платок из кармана, он вновь повернулся к Майке. Фэйри опустил глаза на член Джека и презрительно хмыкнул.

Джек почувствовал, как горят щеки.

— Что? — спросил он. — Теперь с моим членом что-то не так?

Майка поднял стылый взгляд к лицу Джека.

— Ничего, — сказал он. — Просто я забыл, какие они у вас толстые и примитивные. — Джек не нашел, что на такое ответить. Он никогда не видел членов фэйри, но теперь само собой задавался вопросом, как они выглядят, если его «толстый и примитивный». — Мне что, теперь нужно извиниться перед твоим членом? — ехидно поинтересовался Майка.

Джек многое мог вытерпеть, на многое мог не обратить внимания, особенно, если тот, кто испытывает его терпение, немного со сдвигом, как Майка, но Джек был всего лишь человеком. Он застыл, расправил плечи и посмотрел Майке в глаза.

— Хватит вести себя как настоящий засранец, — сказал он, стараясь не повышать голоса. — Я ничего тебе не сделал, так что перестань обращаться со мной так, будто все зло в твоей жизни — моя вина.

— Или что? — Майка угрожающе шагнул к нему.

— Или можешь сам залечивать свои гребаные порезы, — ответил Джек и отвернулся. Он чувствовал, что фэйри стоит за его спиной, но ему было плевать. Он провел ладонью по головке — уже скользкой и блестящей от смазки, а потом растер ее по древку, сжимая зубы, чтобы сдержать стон. Может, Майка и спас его от Акитры, но последний заявился сюда из-за самого Майки. Джек ничего ему не должен.

— Ну хорошо, — внезапно выдал тот. — Прости меня.

— Простить за что? — спросил Джек и оглянулся через плечо, обхватив член и делая несколько быстрых твердых движений рукой. Внутри поднималась дрожь, дыхание застряло в горле. Много времени ему не понадобится.

— Прости, что вел себя как засранец, — процедил Майка.

Джек кивнул:

— Извинения приняты. — Он неохотно отнял руку от члена и вытер о платок. — Стой на месте, — скомандовал он, прижимая ладонь к выведенным гелем рунам на груди Майки. Закрыв глаза, другой рукой Джек стал медленно ласкать себя — дразня нижнюю сторону члена, задевая чувствительное местечко под головкой. Он не обращал внимания на ноющую боль в яичках, дрожь в паху; главным был не пункт назначения, а само путешествие, и Джек как мог старался растянуть его. Майка удивленно охнул, и Джек распахнул глаза.

Его ладони светились. Удовольствие внутри него превращалось в магию, она собиралась в кончиках пальцев, отчего кожа его мерцала желто-зеленым. В голове все еще стоял туман и сосредоточиться не выходило, но Джек все равно попытался вычислить, сколько энергии понадобится на такие раны. Некоторые из них почти зажили сами, глубоких не было, а алоэ преумножит эффект — но всегда лучше перестраховаться.

Сдержав разочарованный стон, он поддел пальцем смазку, вновь выступившую из дырочки, и растер по головке. О Маэле, как же хотелось кончить. Еще совсем немного… Его член дрогнул, яички потяжелели, и Джек отдернул руку и затрясся всем телом, борясь с оргазмом. Оставшись без стимуляции, член пульсировал, ноющая боль внутри стала почти такой же, как от прикосновений Акитры.

Стиснув зубы, Джек направил энергию внутри себя в руку, лежавшую на груди Майки, когда вся ладонь полыхнула ярким желто-зеленым светом, его затопило облегчение. Этого должно быть достаточно. Медленно, глубоко вдохнув, Джек сфокусировал энергию на заклинании, а потом выдохнул, высвобождая магию. Алоэ вдруг стало холодным от текущей через него силы, Майка резко втянул в себя воздух. Они постояли пару мгновений — пальцы Джека все еще прижимались к теплой шелковистой коже фэйри, а потом он опустил руку.

— Все, — сказал он, окидывая взглядом едва заметные новые шрамы. Казалось, им много лет, а не несколько секунд. Застонав, он отвернулся, обхватил себя рукой, а другой подхватил платок, держа его наготове. Ему потребовалось всего несколько движений, прежде чем Джек кончил в смятую тряпицу. Задыхаясь и чувствуя, как кружится голова, он постоял минуту, дожидаясь, пока последние судороги наслаждения пройдут по его телу, а потом вытерся и спрятал обмякший член обратно в джинсы.

Когда он развернулся, Майка на своей половине комнаты рылся в ящиках комода. Он уже переодел рубашку — красная в пятнах крови валялась на полу, теперь на фэйри была черная облегающая футболка. Вытащив пару носков, Майка задвинул ящик и сел на край постели. Не зная, что говорить или делать, Джек просто стоял и смотрел, как тот надевает носки.

— Зачем ты это делаешь? — спросил он наконец, чувствуя, что заслужил хотя бы объяснение. — Зачем причиняешь себе боль?

— Не твое дело, — огрызнулся фэйри, вытягивая черные поношенные ботинки из-под кровати. Джек покачал головой и с досадой вздохнул. Повернувшись к своему чемодану, который все еще открытым лежал на матрасе, он вытащил набор простыней. Это не его дело, и он не забудет об этом в следующий раз, когда Майка порежет себя.

У Джека вдруг заурчало в животе — звук в тишине показался очень громким, точно напоминание о том, что завтрак его остался где-то в реке Нерриан. Он бросил простыни к изножью кровати и зарылся в чемодан, надеясь, что мама догадалась положить ему чего-нибудь съестного. Не повезло — хотя под подушкой он нашел конверт. Улыбнувшись, Джек вскрыл его и вытащил семейное фото: мать, отец и его младшая сестренка, Джианна. На обороте маминым ровным почерком была выведена дата съемки: сначала по вселенскому календарю — второе Фан’шаа, год 10.217, а потом по их собственному — двадцать четвертое ни ки Индриан, 3.439. И под этим: «Мы скучаем по тебе, сынок. Уверена, ты нас не подведешь. С любовью, мама».

Сморгнув слезы, Джек подошел к своему столу, выдвинул широкий низкий ящик и, положив туда снимок, закрыл. Он никогда еще не был так далеко от дома, и пройдут месяцы, прежде чем он сможет вернуться. Между ним и ничтожно-короткими осенними каникулами протянулось целое лето. На мгновение у него мелькнула мысль, не поздно ли сесть на паром до Брэверн ри Мааса и улететь обратно в столицу. Ему хотелось домой.

— Это твоя семья? — внезапно спросил Майка.

Джек поглядел на него — тот стоял у кровати, засунув руки в карманы — и отвернулся.

— Отвали, — сказал он, принимаясь вновь разбирать вещи. Последнее, что ему нужно, так это чтобы Майка начал ерничать из-за того, что он держит в столе семейное фото. Секунду спустя Джек услышал, как Майка пересек комнату и открылась дверь. «Попутного ветра», — подумал он, прижимая руку к животу, который снова низко забурчал. Он ждал, когда дверь захлопнется, но в конце концов все-таки не удержался и обернулся. Майка стоял в проеме, наблюдая за ним, лицо его было таким же выразительным, как у мертвеца.

Джек открыл было рот, чтобы послать фэйри далеко и надолго, но Майка опередил его:

— Столовая в конце коридора — через двойные двери, большое серое здание в конце крытой галереи. Обед подают с одиннадцати до двух. — С этими словами он вышел в коридор и закрыл за собой дверь.

Джек повернулся обратно к чемодану, медленно провел ладонями по потрескавшейся коже, а потом закрыл его на защелки и запихнул под кровать.

Глава 5

Джек вошел в столовую — здесь стоял гул голосов, и восхитительно пахло пекущимся хлебом и поджаривающимся мясом. За длинными столами маленькими группками сидели студенты: смеялись и ждали обед. Джек оглядел зал, тщетно пытаясь отыскать хоть одно знакомое лицо, но в конечном итоге просто сел в конце стола, где не было людей. Большие медные часы на стене показывали без двадцати одиннадцать, и Джек вздохнул — в животе опять заурчало.

— Привет. — Джек вздрогнул — рядом с ним на скамейку плюхнулся какой-то парень, его короткие волосы были красно-оранжевыми, а глаза светились как угли. Маг огня. Наверняка. Рыжий улыбнулся и протянул руку. — Я Зэйден.

— Джекил, — сказал Джек, пожав ее. — Приятно познакомиться.

— Мне тоже, — кивнул тот. — Мне показалось, тебе тут одиноко. Ты маг земли, да? — Джек кивнул, и Зэйден ткнул большим пальцем себе в грудь. — Маг огня. Там, на пароме, это меня рвало рядом с тобой. — Теперь Джек узнал в нем парня, который чуть не сбил его с ног, рванув к перилам. Зэйден взглянул на часы и вздохнул. — Хорошо бы, они открывали кухню чуточку пораньше, хотя бы в первый день. Умираю с голоду. По крайней мере здесь еда хорошая.

— Ты уже ел здесь? — спросил Джек.

Зэйден кивнул:

— Я второкурсник. А ты из новеньких? — Джек кивнул. — Я так и подумал. И как тебе АУ?

Джек открыл рот, потом закрыл.

— Университет очень красивый, — сказал он наконец. — А вот многие здешние студенты — к ним надо привыкнуть.

Зэйден расхохотался.

— Похоже, тебе не повезло с соседом. Кто это?

— Да все нормально, — сказал Джек, покачав головой. — Я просто… он фэйри по имени Майка…

— Можешь не продолжать. — Зэйден мрачно улыбнулся. — Майка… у него проблемы, но он неплохой парень. А его друга Акитру ты встречал?

— Они друзья? — хмыкнул Джек. — Мне так не показалось.

— Фэйри странные, — ответил Зэйден, пожав плечами. — Осторожнее с Акитрой, он…

— Айнаван-ши, знаю, — перебил Джек, подавив дрожь. — Он не слишком любит магов, да?

— Это еще слабо сказано, — кивнул Зэйден. — Если он перестарается, можно написать на него жалобу за домогательства, но обычно он не трогает тех, кто к нему не лезет. — Зэйден снова посмотрел на часы, потом на сервировочную стойку в конце зала — длинное окно было все еще закрыто. — Черт, не уверен, что продержусь еще четверть часа… О, а вот парень, которого стоит пожалеть. — Он показал на двери, в которые только что вошел Айзери. — Он из комнаты напротив, его сосед — этот мудак-акула Чариас.

— Я его встречал, — отозвался Джек, наблюдая, как Айзери идет через зал и тоже садится в одиночестве.

— Кого? — спросил Зэйден. — Акулу или фэйри?

— Вообще-то, обоих, но я говорил о Чариасе.

— Да, он тот еще перец, — сказал Зэйден, снова качая головой. — По-моему, это его седьмой год здесь, но я не уверен.

— Он что, такой тупой или дело не в этом?

Зэйден рассмеялся.

— Нет, он даст фору большинству здешних профессоров, но постоянно проваливает экзамены, потому что не умеет играть в команде. Кооперация и взаимодействие для него понятия незнакомые.

— Тогда я, пожалуй, тоже постараюсь держаться от него подальше, — сказал Джек, поднимаясь со скамейки. — Рад был поболтать, Зэйден.

— Я тоже, Джекил, — улыбнулся тот. — Может, как-нибудь еще… встретимся.

— Конечно, — кивнул Джек. — Можно позаниматься или сделать домашнюю работу…

— Ага… домашнюю работу, — повторил Зэйден, слегка нахмурившись. — Вообще-то… я думал, мы могли бы заняться сексом.

Онемев, Джек вскинул брови. Маги просто не бывают столь прямодушны. Для них важны власть, умение управлять другими, их жизнь похожа на танец лжи и одолжений. Он давно это понял — играй по правилам или тебе тут ловить нечего. Так что за игру затеял Зэйден?

Подождав секунду, тот встал — лицо его залилось краской.

— П-прости, — пробормотал он. — Иногда я говорю, не подумав. Забудь, что я сказал. — Он уже собирался уйти, но Джек схватил его за руку. Зэйден повернулся, на его лице появилось хмурое обеспокоенное выражение, будто он ждал, что Джек его ударит.

— Все нормально, — сказал Джек, отпустив его руку. — Ты просто застал меня врасплох. Никогда не встречал столь прямолинейных магов.

Зэйден улыбнулся от явного облегчения.

— Обычно мы сборище ублюдков с садистскими наклонностями, да? — Джек засмеялся и кивнул. — Я пытался быть таким, — продолжил Зэйден. — В школе приходилось особенно хреново, потому что я старался играть по правилам и героически провалился. Во мне просто нет этого инстинкта, политической смекалки. Все знали это и этим пользовались. Так что теперь я даже не пытаюсь. — Он протянул руку и заправил выбившуюся прядь каштановых волос Джеку за ухо. — Разве тебе не хочется хотя бы раз подойти к парню и сказать «Привет, по-моему, ты классный. Можно я тебе отсосу?» без всяких хождений вокруг да около?

— Да, было бы здорово, — усмехнулся Джек.

Зэйден снова нахмурился:

— Ты имеешь в виду «Да, было бы здорово сказать такое», или «Да, было бы здорово, если бы ты мне отсосал», потому что не хочу опять что-то неправильно понять.

Мгновение Джек просто смотрел на него, потом улыбнулся и покачал головой:

— И то, и другое, но я хотел сказать, что было бы здорово хоть иногда не играть в игры. Поговорим потом, хорошо?

— По рукам, — ответил Зэйден, подмигнул ему и расплылся в широкой улыбке.

Джек торопливо пошел к столу Айзери, стараясь держаться подальше от других студентов. Айзери больше не было видно, но окно выдачи только-только открылось, так что Джек сомневался, что тот мог уже уйти. У самого конца стола он умудрился не заметить чью-то школьную сумку на полу и зацепил ее ногой.

Несколько книг и ручек разлетелись по полу.

— Черт, — выругался Джек, садясь на корточки и собирая вещи. Кто-то подбежал с другого края стола — Джек вскинул голову: какой-то парень опустился на колени и стал подбирать разбросанные книжки, золотисто-каштановые волосы упали на глаза. — Это твоя сумка? — спросил Джек, протягивая ему книгу и две ручки.

— Да, прости, — сказал тот, потупив взгляд. — Не стоило мне бросать ее тут. Ты не ушибся?

— Нет, я в порядке, — ответил Джек, подняв последнюю книгу, и взглянул на название. «Динамика стаи: как найти свое место». Джек протянул книгу парню, подметив шрам от укуса у того на предплечье, розовый и неровный — ему явно было не больше пары лет. — Прости, что разбросал твои вещи. Нужно было смотреть, куда иду.

— Это я виноват, — сказал оборотень, запихивая последние ручки в сумку и вставая на ноги.

Джек поднялся и протянул тому руку:

— Я Джекил. Многие зовут меня Джек.

— Я Мунсингер. — Он посмотрел на руку Джека, но дотрагиваться до нее не стал. — Извини, что задержал. Мне пора. — Он развернулся и пошел к большой группе на другом конце стола. Наверняка одни оборотни. Мунсингер сказал что-то, и несколько из них посмотрели в сторону Джека. Пожав плечами, он уже было собрался идти дальше, но проход перегородил высокий, хмурый бугай с кожей цвета темного шоколада. Он был выбрит наголо, карие глаза, сверху вниз смотревшие на Джека, грозно сощурились, а руки он сложил на груди.

— Эмм, привет, — произнес Джек, отступая на шаг. Парень придвинулся ближе, убрал руки с груди и навис над Джеком.

— Здешние веры под моей защитой, маг, и если я увижу, что ты пристаешь еще хоть к кому-то, то я тебе руки оторву, усек?

— Я к нему не приставал. — Джек напрягся. — Я споткнулся о его сумку и помог ему собрать вещи. А теперь я буду очень признателен, если ты свалишь с дороги. — Долгое мгновение ни один из них не двигался с места.

— Я знаю таких, как ты, — выдавил парень сквозь зубы. — Мы вам не домашние животные.

— Я не знаю, кто тебя задел, — отозвался Джек, — но это был не я. — Тот наконец выпрямился и прошел мимо, направившись к той же группе оборотней в конце стола. Джек выдохнул — он даже не заметил, когда успел задержать дыхание.

Он не понимал, с чего этот парень так разозлился, пока не услышал слова о домашних животных. В некоторых мирах, особенно в тех, где прочно обосновались Охотники, оборотень мог чувствовать себя в безопасности, только если был чьей-то собственностью. И как правило, деньги и сила, чтобы держать у себя веров, находились именно у магов. Джек не спорил, среди них попадались жестокие садисты — плата за близкое общение с магией — но он не такой, и ему не нравилось, когда кто-то за глаза приписывал его к их числу.

Глава 6

Внезапно загудел итэликанский колокол, его глубокий, звучный звон разлетелся с колокольни по всему городку. Он еще не затих, а почти все в столовой выстроились вдоль северной стены, сервировочная стойка оказалась заставлена подносами, полными сэндвичей и куриных крылышек, тарелок с супом и пастой и стаканов с молоком и соком. Джек и те, кто также не успел среагировать — видимо, тоже первокурсники — направились в конец очереди.

— Джек! — На середине очереди обнаружился махавший ему рукой Айзери. — Иди сюда, я занял за тебя. — Парень, стоявший за Айзери, что-то пробурчал — Джек не разобрал слов, но Айзери развернулся и смерил того тяжелым взглядом. Мгновение спустя Айзери уже снова повернулся к Джеку и впихнул его перед собой. Парень за ними промолчал. — Так ты познакомился с соседом? — спросил Айзери.

Джек застонал:

— По сравнению с ним Чариас — просто солнечный лучик. Когда я вошел, он… А вон и он, кстати… Какого хрена? — Майка шел через зал, а рядом с ним, с разбитой губой и синяком на лице, шагал Акитра, он что-то говорил и ухмылялся, а Майка, не высовывая рук из карманов, не обращал на него внимания.

— Фэйри? — спросил Айзери. — Который из них? Потому что, по-моему, высокий — это айнаван.

— Угу, — подтвердил Джек, следя, как они идут мимо к концу очереди. — Мой сосед — тот, что с белыми волосами.

— Да, сразу видно, что душа компании, — заметил Айзери и шутливо пихнул Джека в спину. — Может, уговорим его поменяться со мной?

— Было бы здорово, — рассмеялся Джек. — Сам попросишь? — Айзери передернулся. — Я так и понял. — Джек глянул в конец стойки на Майку, который стоял, прислонившись к стене и уставившись в пол, в то время как Акитра продолжал болтать. — Какого черта они делают вместе?

— Кто?

— Эти двое. Меньше часа назад они готовы были друг другу горло перегрызть.

Айзери пожал плечами.

— Многие фэйри такие. Они предпочитают подобные союзы дружбе, и если ты один из них, то следуешь политике «прости и забудь». А если нет, то лучше смотри в оба — мало кто бывает мстительнее фэйри.

— Но ты не такой, как я понимаю? — спросил Джек, переступив на полшага вперед — очередь наконец-то начала двигаться.

— Я фей, — напомнил ему Айзери. — У фей свои нормы поведения. Например, мы куда лояльнее относимся к другим видам. — Он ухмыльнулся Джеку. — А еще мы не умеем долго таить злобу. Перейдешь дорогу фею, и тебе в кровать подкинут что-нибудь склизкое и холодное, тем и отделаешься. Ненависть требует слишком много сил.

— Я запомню, — усмехнулся Джек. Очередь продолжала медленно ползти вперед, вкусные запахи с кухни дразнили его пустой желудок. Он оглянулся. — Ты что будешь?

— Не знаю, — пожал плечами Айзери. — Решу, когда… — Его перебил внезапный взрыв улюлюканья и свиста с дальнего конца зала.

Джек оглянулся и вскинул брови, увидев, кто идет по проходу между столами. Серая кожа, длинные ноги в бирюзовых чулках и на высоких шпильках, короткая юбка из белой джинсы, какая-то неуместная на узких квадратных бедрах, как и бирюзовый лифчик с прозрачно-белой безрукавкой на почти плоской груди. Явно из фей, объект всеобщего внимания продефилировал вдоль очереди — бирюзовые с серебристыми и золотыми прожилками волосы до пояса, светло-аквамариновые глаза, густо подведенные темным сине-зеленым карандашом, и губы ярко-красного цвета.

— Я думал, этот университет только для парней, — заметил Джек, возвращаясь взглядом к Айзери. — Айзери? — Того за ним не оказалось.

— Тшш, я тут. — Джек повернулся и увидел, что серебристоволосый фей прячется между ним и стеной.

— Что ты…

— Я знаю этого парня, — сказал тот, высунувшись из-за плеча Джека, прежде чем снова встать в очередь. — Ходили с ним в одну школу. Он довольно милый, не пойми меня неправильно, но он не понимает, что такое личное пространство. Он… какой-то липкий, к тому же не мой тип. Я люблю, чтобы у девушек было все на месте, если ты понимаешь, о чем я.

— Понимаю, — согласился Джек. — Так у тебя есть девушка?

Айзери пренебрежительно хмыкнул:

— Ты правда думаешь, что найдется такая, что станет встречаться с фэйри погоды, который не умеет с этой погодой управляться?

— Да ладно, — отмахнулся Джек. — Разве это так важно?

— Ты удивишься, — ответил Айзери, опустив плечи. — Статус фэйри в обществе определяется не землями, не образованием, не деньгами и не цветом кожи, а нашими крыльями — они как визуальное изображение нашей волшебной силы. Фэйри, который не может заставить свои крылья проявиться, все равно что человек. Без обид.

— Договорились, — кивнул Джек. — А твои крылья?..

— О, я не калека, если ты об этом, — пояснил Айзери. — Они просто… — Он замолчал и покачал головой. — Я как-нибудь тебе покажу. Это сложно объяснить. А что насчет тебя? Есть девушка? Или… парень?

Джек рассмеялся:

— В данный момент нет, хотя были и те, и другие. С последним мы расстались несколько месяцев назад, и я решил, что отношения на расстоянии все равно не по мне. К тому же, начать учебу в университете с чистого листа — это ведь неплохо, а? — Он ухмыльнулся.

— Наверное, — согласился Айзери, хмуро кивнув. — Если бы у тебя дома кто-то остался, а в эти двери сейчас вошла бы твоя истинная любовь, что бы ты делал? — Оба в ожидании уставились через весь зал на вход в столовую.

— Может, мне суждено быть одному, — предположил Джек. — Какой-то мудрый фэйри как-то сказал «Терпение —…», нет, открываются. — Джек застонал, потому что в дверях появился Чариас, его светлые волосы были заплетены в косу, на лице застыло привычно хмурое выражение.

Айзери расхохотался:

— Видишь, я был прав — нам нужно поменяться. Как еще ты собираешься покорять акулье сердце?

— У акул их нет, — сказал Джек, наблюдая за Чариасом. — Они сочли сердца слишком тяжелым бременем и скинули их в пропасть… — Он вдруг понял, что Айзери смотрит на него растерянно. — Извини, — смутился он, слегка покраснев. — Это просто история, которую бабушка рассказывала нам с сестрой.

— В самом деле? Я люблю истории, — улыбнулся Айзери, явно ожидая продолжения.

Джек вздохнул:

— Ну, после того как акулы выбросили свои сердца, Маэле, человеческий бог жизни и любви, оскорбился за то, что его величайший дар оказался отвергнут, поэтому его сестра, Шиин, богиня смерти и разрушения, поклялась, что ни одна акула без сердца не получит ее величайший дар — смерть. Акулы ничуть не расстроились… поначалу, но со временем они старели и калечились, становясь слишком слабыми и увечными, чтобы плавать, и тогда они погружались в глубину, на темное морское дно, и их агония длилась вечно.

— Ваша бабушка хотела, чтобы вам снились кошмары? — спросил Айзери с кривой ухмылкой.

Джек пожал плечами и продолжил:

— В общем, через какое-то время Маэле стало жаль акул, и он решил, если хотя бы одна из них примет новое сердце, попросить Шиин позволить страдающим умереть. Однако сердце, которое он предлагал, было непростым, а великим и ужасным творением, дарующим владельцу истинное бессмертие ценой того, что его эмоции обострялись тем сильнее, чем больше становилось в море акул. Ненависть в тысячу раз чернее, горе в десять тысяч раз безнадежнее, любовь в миллион раз глубже, чем сумеет выдержать хоть одно живое существо.

— Нехило, — прошептал Айзери. — И что, кто-то из них его принял?

— Поначалу нет, — сказал Джек, сдерживая улыбку — фей ловил каждое его слово, широко распахнув завораживающие синие глаза. — У них ведь не было сердец, и ни одна из них не желала давать другим то, в чем ей будет всегда отказано. Наконец один из акул подплыл к Маэле и взял его подарок. После Маэле спросил его почему, и акула ответил, что боится смерти, что видел, как темнота заволакивает глаза его добычи, чувствовал, как жизнь покидает их тела, и ему плевать, даже если придется отправить в холодную пропасть всех остальных акул, он хочет быть бессмертным.

— Эгоистичный мудак, — заметил Айзери.

— О, он свое получит, не волнуйся, — ответил Джек. — Шли годы, море было милостиво к акулам, и их число росло, как и сила бессмертного сердца того акулы. И так уж вышло, что он влюбился. Из всех морских созданий в самку голубого кита. Первое время она его боялась. Акулы часто убивали и ели китов, но он был настойчив и заслужил ее доверие… и любовь.

— О-о, — сказал Айзери, — по-моему, я понимаю, к чему все идет.

Джек кивнул:

— Однажды на кита напали и убили, и сердце акулы преисполнилось такой боли, что он стал желать смерти. Он даже искал ее. И не раз. Он бросался на острые коралловые рифы, плавал над подводными вулканами, извергающими воду во много раз горячее кипятка, он выкидывался на берег, позволяя песку забиваться в жабры, а солнцу обжигать его кожу, но он был бессмертным в самом прямом смысле этого слова. Он не мог умереть. Поэтому он сделал единственное, что могло облегчить боль в его сердце — начал убивать других акул.

— Потому что из-за них его эмоции усиливались, — кивнул Айзери. — А что сделали другие акулы?

— А что они могли сделать? — спросил Джек. — Как остановить пятидесятифутовую[1] бессмертную машину для убийств, у которой разбито сердце?

— Что ты сказал?

Вздрогнув от звука низкого монотонного голоса, Джек обернулся и увидел всего в нескольких футах от себя Чариаса. Джек нахмурился.

— Я говорил не с тобой, — пояснил он и уже начал поворачиваться обратно к Айзери, но большая сильная рука ухватила его за плечо и выдернула из очереди. Пустые безжизненные черные глаза — акульи глаза — буравили его, мрачный веракула угрожающе навис над ним, и сердце Джека бешено застучало.

— Что ты сказал? — повторил Чариас сквозь зубы. — Ты назвал меня машиной для убийств?

— Нет, — покачал головой Джек. — Я п-просто рассказывал ему ист-торию.

— Какие-то проблемы, мистер Чариас? — Акула застыл и, выпустив руку Джека, отступил на шаг, потому что к ним, засунув руки в карманы серых слаксов, подошел профессор Дарк. Никто не назвал бы его фигуру внушительной — худой и усталый, с седеющими волосами и в очках, наверное, по возрасту он годился Джеку в дедушки, — но его появление мгновенно заставило Чариаса отстать.

— Нет, профессор, — ответил тот, — никаких проблем.

— Хорошо, — сказал профессор Дарк, бросая взгляд на Джека и кивком предлагая ему вернуться в очередь. — Если вы не слишком заняты, я хотел бы пригласить вас на пару слов.

— Да, профессор, — отозвался Чариас, еще раз окидывая Джека холодными глазами, прежде чем последовать за Дарком из столовой.

Джек проводил его взглядом, а потом облегченно вздохнул:

— Да уж, это было… Айзери? — Тот опять куда-то пропал.

Фей с застенчивой улыбкой высунулся из-за других студентов.

— Прости, — сказал он. — Не могу позволить себе его злить. Еще ненароком перережет мне во сне горло.

— Он может сделать это и так, — заметил Джек, потирая плечо, там, где в кожу впивались пальцы Чариаса. — Ты не храпишь?

— Я… — угольно-черная кожа Айзери побледнела, став пепельно-серой. — По-моему, нет. Черт, Джек, а что если храплю?

— Я пошутил. — Хотя если быть честным, он не знал наверняка. Очередь сдвинулась вперед — и они наконец-то оказались у окна выдачи. Джек схватил пластиковый поднос и весь его заставил, взяв курицу, пасту, картофельное пюре, золотистый горошек, стакан виноградного сока и вазочку какого-то ярко-зеленого желейного десерта, который сунул ему Айзери. Они заняли два места в конце пустого стола, и несколько минут единственными звуками, нарушавшими молчание, были звон приборов по тарелкам и довольное сопение.

— Так… — начал наконец Айзери, несмотря на набитый салатом с пастой рот, — чем заканчивается та история?

— Это и был конец, — ответил Джек. — Бессмертная акула с разбитым сердцем плавает по морю, убивает других акул, когда их становится слишком много, и непрерывно ищет способ умереть.

— Это грустно. — Айзери покачал головой.

— Мне казалось, ты назвал его эгоистичным мудаком, — засмеялся Джек.

— Да, но… мне кажется, страдать вечно — это перебор, а тебе?

— Это же всего лишь история, — пожал плечами Джек. — Бабушка просто пыталась удержать нас дома, чтобы мы не выходили в море на дедушкиной рыбацкой лодке, когда гостили у них летом.

— И как, сработало?

Джек ухмыльнулся в стакан с соком.

— А ты как думаешь? Я хотел увидеть бессмертную акулу. Правда меня все время тошнило — именно тогда все и стали подозревать, что я маг. Все-таки наследственность. Мой двоюродный прадед был магом воды.

— О, он тоже здесь учился?

Джек покачал головой:

— Мои предки тогда были фермерами на какой-то захолустной планетке. Ему пришлось податься в ученики. По-моему, сейчас у него магазин магических товаров или что-то в этом роде.

— Звучит довольно… скучно, — сказал Айзери. — А ты когда-нибудь встречал его?

— Нет, и, если честно, не горю желанием. Дедушка говорит, что он придурок.

— Хотелось бы мне отделаться от необходимости навещать родственников просто потому, что они придурки, — засмеялся Айзери. — Я бы тогда со всей семьей больше не виделся.

Глава 7

Сидя на краешке кровати, Джек натянул туфли и взглянул на Майку — все еще в трусах и футболке, в которых спал, тот просто валялся поверх одеяла и пялился в потолок.

— У тебя разве нет занятий? — наконец не выдержал Джек, поднимаясь на ноги и хватая сумку, висевшую в изножье. — Сегодня первый день все-таки.

— Ты в мои мамочки записался? — огрызнулся Майка, не отрывая глаз от потолка.

Джек вздохнул, покачав головой, закинул сумку на плечо и вышел из комнаты. Последние два дня нельзя было назвать совсем адом, но все-таки… Майка с ним почти не разговаривал, веракула при случайных встречах бросал на него убийственные взгляды, а туман ни разу так и не рассеялся.

Если уж на то пошло, то он стал даже гуще, когда Джек вышел из общаги в сквер. Он едва различал двери здания Пасален, где проводились почти все занятия. У него только гербализм шел где-то еще, кажется, в оранжерее в северной части комплекса.

Джек привык всегда приходить раньше, так что по дороге к аудитории сто семьдесят на первое занятие в Алирравудском университете — языки 101 — в коридорах ему почти никто не встретился. Он остановился у двери, чтобы вытереть потные ладони о джинсы. Языки никак нельзя было назвать его сильной стороной. Он бегло говорил на алау, родном языке его матери, немного знал тирранийский и еще меньше дрекан, вот, пожалуй, и все. Сейчас он не мог вспомнить даже названия двух других самых распространенных языков во Вселенной. Глубоко вдохнув, он потянул дверь на себя и шагнул внутрь.

Видимо, не он один любил приходить заранее. Почти половина мест была уже занята. Он спускался по ступенькам амфитеатра, поглядывая по сторонам в поисках знакомых лиц. Вчера они с Айзери сравнили свои расписания — единственным общим предметом был вампиры 101 по вечерам после ужина — так что он знал, что того тут нет, но Джека ждал приятный сюрприз:

— Джекил, сюда! — Джек улыбнулся, увидев Зэйдена, который звал его с правой стороны от прохода, в шестом ряду снизу. — Слава богам, ты здесь, — вздохнул Зэйден, когда Джек упал на сидение рядом с ним. — Пихнешь меня, если я начну храпеть.

— Я так понимаю, лингвистика — не твой конек, — со смешком заключил Джек. — И не мой. Видимо, нам все-таки придется учиться.

Зэйден застонал:

— Ненавижу учебу. Эй, придумал — давай после каждого сданного теста будем трахаться до посинения? Знаешь, такой стимул… — Он замолк, яркие мерцающие оранжевым глаза потемнели, лицо нахмурилось. — Прости, я опять это сделал.

— Да все в порядке, — успокоил его Джек, но Зэйден покачал головой.

— Нет, не в порядке. Иногда я говорю идиотские вещи. Я ужасный маг.

— Ну и что, что ты не интриган и не подлец, — пожал плечом Джек. — Разве это плохо? Мне нравится знать, что ты не воткнешь нож мне в спину при первой возможности.

Зэйден посмотрел на него, а потом хихикнул:

— Да, наверное. Просто хотелось бы, чтобы и другие думали так же, как и ты, а не считали меня идиотом.

— Плевать на таких, — отрезал Джек. — Не позволяй им…

— Экхем. — Тихое покашливание снизу не повлекло за собой моментальной тишины, но один за другим студенты понимали, что пара началась, и постепенно замолкали. Разговоры прервались, беспокойное постукивание ног прекратилось, перемешанные бумаги оказались забыты, когда профессор, хромая, вышел в центр аудитории — яркий свет ламп был неумолим и безжалостен.

Белый грифлиан с головой и крыльями орла и кошачьими лапами, телом и хвостом, он явно был когда-то ранен, левый бок от плеча до бедра покрывали ожоги, левое крыло и передняя лапа выше колена были ампутированы. Охваченный смесью восхищения и отвращения, Джек не мог оторвать взгляд от толстых рваных шрамов, «украшавших» бок грифа. Зарубцевавшуюся плоть было тяжело восстановить, но возможно, если у мага достаточно сил и опыта.

— Благодарю за внимание, — сказал тот, большие золотистые глаза скользнули по рядам. — Я дакан Сашенти. Для тех из вас, кто не знаком с астанико, дакан — мой титул, Сашенти — имя. Вы, конечно, можете обращаться ко мне просто профессор. — Он остановился — цепкие глаза, казалось, пробежались по всем лицам в аудитории. Джек перехватил пронзительный взгляд и почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом.

— Каждый год, — продолжил профессор, — я люблю начинать, задавая студентам вопрос, который у всех на устах: какие пять языков самые распространенные во вселенной? — Он снова сделал паузу, словно чего-то ждал, а потом хрипло рассмеялся. — Никто никогда не смеется над этой шуткой, — посокрушался он. — Семнадцать лет — и никто. — Прихрамывая, он шагнул ближе, и Джек увидел, что несколько парней в первом ряду едва заметно отпрянули. Впрочем, их не за что винить — зрелище было не для слабонервных.

— Вот что бывает, если подраться с трехтысячелетним змеевидным драконом, — произнес дакан Сашенти, поведя уцелевшим крылом. Многих перьев на нем не было. — Какие-нибудь вопросы? — Все молчали. — Тогда надеюсь больше не поднимать эту тему. Вы здесь, чтобы узнать о пяти основных языках: алау, тирранийском, астанико, лидедданском и дрекан. — Джек заметил, что на названии дракорского языка у грифа слегка изменился тон. Дрэки и грифы были смертельными врагами, дела обстояли даже хуже, чем у двух враждующих грифлианских рас: Белокрылых и Черношерстных. Именно поэтому большинство цивилизованных миров позиционировали себя как дружественные либо к грифам, либо к дрэкам, но никогда и к тем, и к другим.

— Вдобавок, — продолжал дакан Сашенти, — вы познакомитесь с таким количеством второстепенных языков, которое только получится втиснуть в программу этого триместра: сарнель, ардейский, английский, макиран, испанский, фугаша, рукаан… — Снова едва заметное отвращение в голосе. Профессор по-птичьи склонил голову набок и махнул культей лапы куда-то на верхние ряды. — Да, у вас какой-то вопрос?

Джек обернулся на поднявшего руку парня с короткими торчащими черными волосами и пирсингом в брови. Тот облизнул губы, окинув взглядом места под собой, словно только сейчас понял, что теперь все смотрят на него.

— Профессор, а мы должны выучить все эти языки? — спросил он.

Гриф усмехнулся, перья на его макушке встопорщились, так что он стал чем-то неуловимо похож на парня, задавшего вопрос.

— Я бы не стал ожидать такого даже от своих собратьев, — сказал он. — Этот предмет нужен лишь для того, чтобы вы могли составить общее представление и в будущем при выборе нового языка принять верное решение. А теперь, если вы собираетесь записывать, самое время приготовиться.

Джек вытащил из сумки тетрадь и ручку.

— Ну, — подытожил он, — все не так плохо, как казалось. Предвижу в будущем много сданных тестов. А ты, Зэйден? — Он посмотрел на огненного мага, тот сидел, опустив подбородок на грудь. Джек вздохнул.

Когда дакан Сашенти всех отпустил, Джек стал складывать вещи обратно в сумку, в то время как Зэйден потирал заспанные глаза и с хрустом потягивался.

— Я пропустил что-нибудь важное? — осведомился он.

— У меня есть конспект, — отозвался Джек, поднимаясь с сидения и закидывая сумку на плечо. — Ты собираешься каждый день спать на этой лекции?

— Прости, — покаялся Зэйден, хватая кожаный рюкзак и взбегая вслед за Джеком по ступенькам. — У меня была тяжелая ночь. Мой сосед со своим бойфрендом-вампиром почти до рассвета не давали мне спать. — Он передернулся. — Терпеть не могу вампиров. А ты?

— Никогда их не встречал, — ответил Джек, пожав плечами, когда они вышли в длинный коридор, ведущий к оранжереям. — Может, составлю мнение после вечерней лекции о вампирах. Ты сейчас куда?

— На гербализм, — вздохнул Зэйден.

— Я тоже, но… разве это не из занятий 101?

— Ага, — выдал Зэйден со смущенной улыбкой. — В прошлом году я не сдал. Я не самый хороший студент.

— В самом деле? — спросил Джек, пытаясь не показать сарказма. — Ну, надеюсь, ты станешь стараться, потому что я уже предвкушаю, как мы будем сексом отмечать сданные экзамены.

— Правда? — Зэйден ухмыльнулся. — А я уже боялся, что ты для меня слишком хорош. — Джек рассмеялся. — Нет, правда, ты симпатичный, умный и дружелюбный, а я просто неудачник и болтун.

— Ты не неудачник и не болтун, — возразил Джек, замедляя шаг, потому что они вышли из аудиторий и приблизились к преподавательскому зданию. Внутри не оказалось никого, кроме них с Зэйденом и целого ряда портретов на стене. На большинстве были изображены мрачные пожилые мужчины или нестареющие фэйри, изредка мелькали женские лица или грифлианы, Джек даже заметил одного атэнца и селки. — Кто все эти люди? — спросил он, понизив голос, который эхом разлетелся по длинному коридору.

— Учителя, — сказал Зэйден, хватая Джека за руку. — Идем, я хочу кое-что показать тебе до начала лекции.

— Где пожар? — усмехнулся Джек, когда Зэйден практически потащил его за собой. — У нас почти пятнадцать минут. — Зэйден лишь улыбнулся. Они вырвались через двойные двери в холодное облако тумана — он висел в воздухе, молчаливый и неподвижный, все деревья и кусты поблизости казались лишь темными бесформенными пятнами. Зэйден сошел с дорожки на влажную траву и направился вдоль стены здания прочь от оранжерей к…

— Зэйден, что это? — спросил Джек, оглядываясь. Не считая каменной стены, ни черта не было видно. Он затормозил, сопротивляясь тянущему его огненному магу, и крепко стиснул ладонь Зэйдена. — Куда мы идем?

Зэйден остановился и обернулся — на его лице явно читалась обида.

— Думаешь, я затащу тебя в туман и брошу? — уточнил он, делая шаг к Джеку и бросая рюкзак на траву. Джек открыл рот — ему не понравилось то, что он собирался сказать — и закрыл его снова. Да, именно так он и подумал. Он ведь маг, в конце концов, он привык иметь дело с магами, которые ведут себя как маги. — Джек, я просто не хотел, чтобы нас кто-нибудь увидел.

— Увидел… — Зэйден заткнул его нежным, почти нерешительным поцелуем. Теплые ладони обхватили лицо Джека, пальцы зарылись в его волосы. Джек, задыхаясь, отстранился и уставился в яркие мерцающие глаза Зэйдена — в глубине их плясало пламя. — Ты что, серьезно? — прошептал он. Зэйден только ухмыльнулся и поцеловал его снова, теперь уже более уверенно, его губы раздвинулись, уговаривая Джека открыть рот, язык скользнул внутрь.

От него тянуло костром, тем диким странно свежим запахом, который после каждого похода с семьей в горы мог держаться на одежде Джека по несколько дней. Застонав, Джек скинул сумку, одной рукой обнял Зэйдена за талию, притягивая того к себе, а другую запуская в волосы на его затылке. Великий Маэле, как же хорошо, он был таким теплым и нетерпеливым в руках Джека.

Внезапно Зэйден шагнул еще ближе и толкнул Джека спиной к стене. Джек задрожал — холод забрался под куртку, камни за спиной были жесткими и неуступчивыми. Губы Зэйдена скользнули вниз по его горлу, обжигая остывшую кожу, царапая зубами. Джек ахнул и сжал пальцы в волосах Зэйдена.

— Нам лучше остановиться, — задыхаясь, прохрипел он. — Ты слишком… — Тот потерся пахом о член Джека. — О, черт, Зэйден… нам пора на лекцию.

— Еще две минуты, — прошептал Зэйден ему на ухо, гладя его грудь, лаская соски сквозь мягкую ткань футболки.

— Я не могу идти на гербализм с эрекцией, — сказал Джек, стискивая зубы и хватая Зэйдена за плечи, чтобы оттолкнуть. Тот поднял голову и, скользнув ладонями к поясу джинсов Джека, нащупал пуговицу.

— Я об этом позабочусь, — еле слышно произнес он, касаясь губами губ Джека. Не говоря больше ни слова, он сел на одно колено, расстегнул молнию и одной рукой вытащил член Джека на холодный влажный воздух.

Джек задрожал, а потом застонал, потому что горячий влажный рот Зэйдена обхватил член. Поначалу слабо, а потом все увеличивая давление, Зэйден сосал и лизал, водя языком по чувствительному местечку под головкой.

Бедра Джека дернулись сами собой, и он толкнулся в рот Зэйдена.

— Прости, — выдохнул он, но тот лишь крепче ухватил его за бедра, явно предлагая повторить. Дыхание Джека зачастило, а яички налились тяжестью — Зэйден застонал, туго сжимая губы на стволе, когда Джек начал трахать его в рот. — Зэй… о, черт… я уже почти, Зэй.

Зэйден стиснул бедра Джека, вжимая его в стену, удерживая на месте, у Джека вырвался задушенный всхлип, когда Зэйден выпустил его член изо рта. Зэйден улыбнулся, а потом пощекотал языком головку, слизывая мутную каплю со смуглой кожи Джека.

— Это плохо, если я хочу, чтобы ты кончил мне в рот? — спросил он, холодя дыханием мокрый член Джека. Джек вздрогнул, потому что от холода возбуждение резко спало, член пытался спрятаться в тепле джинсов. — Упс, нет уж, такого мы допустить никак не можем, — заметил Зэйден, обхватив его горячей рукой и осторожно возвращая в нужное состояние. Светящиеся оранжевые глаза выжидающе заглядывали в лицо Джека.

— Я… я здоров, если ты об этом, — покачал он головой. — Я чист, но… тебе необязательно…

— Я не о том, — сказал Зэйден, краснея. — Я имел в виду, не испортится ли твое мнение обо мне, оттого что я хочу, чтобы ты кончил мне в рот?

— О! — Джек поднял брови. — Нет, я не стану думать о тебе хуже. Наоборот, по-моему, это здорово. — Зэйден снова улыбнулся.

— По-моему, тоже. Но я знал парней, которые считали это омерзительным… — Звук со стороны оранжерей заставил их обоих обернуться, и Джек с ужасом увидел, как из тумана проступает чья-то фигура. Никакого секса в публичных местах. Его исключат.

Глава 8

— Майка, — с облегчением выдохнул он, когда футах в десяти от них появился депрессивный фэйри, холодные сине-зеленые глаза смотрели на них с Зэйденом сквозь занавес выбеленных волос. На мгновение они с Джеком уставились друг на друга. — Хорошо, что ты наконец-то встал, — заметил Джек. Майка не ответил, и он почувствовал, что ему становится совсем не по себе. Вообще-то, зрители его не пугали, но было что-то жуткое в том, как его сверлили глаза фэйри.

— Чем можем помочь? — поинтересовался наконец Джек. — Хочешь фото на память? — Майка нахмурился и, крутанувшись на пятках, пошел прочь. Через пару секунд его поглотил туман. — Дерьмо, — простонал Джек, отталкиваясь от стены, — нужно линять, пока он никому не сказал.

— Он нас не выдаст, — отмахнулся Зэйден, прижимая ладонь к животу Джека и притискивая его обратно к стене. — Ведь если выдаст, ничто не помешает тебе рассказать о том, что он снова себя резал. Или думаешь, чем он с утра занимался?

— Да, но…

— Просто расслабься, Джек, — улыбнулся Зэйден. — Я знаю Майку, он никому ничего не скажет.

Дальнейшие возражения так и не сорвались с губ Джека, потому что Зэйден продолжил ему отсасывать, теперь уже не дразня — от каждого движения языка и рук по телу разбегались мурашки удовольствия. Джек охнул и, не сдержав стон, кончил Зэйдену в рот.

Тот отстранился — струйка семени потекла по его подбородку — и сглотнул.

— Ты вкусный, — облизнулся он. Джек потянулся в карман за платком, чтобы вытереться, но Зэйден наклонил к нему голову и вылизал дочиста. — Пошли, — скомандовал он и, ухватившись за локоть Джека, поднялся на ноги, — а то опоздаем.

— А как же ты? — удивился Джек, заправляя член в трусы и спешно застегивая молнию, когда Зэйден поднял рюкзак и быстрым шагом направился к главному корпусу. Зэйден притормозил и с улыбкой подождал, пока Джек поравняется с ним.

— Мне нравится чувство предвкушения, — ухмыльнулся он, взяв Джека за руку, и они побежали к дорожке, которая вела к четырем огромным оранжереям, где шел гербализм. Когда они приблизились к первому зданию, Зэйден замедлил шаг и поглядел на Джека. — Все же хорошо? Ну то есть, я ведь не профукал нашу дружбу, а?

Джек засмеялся и покачал головой.

— Нет, Зэйден, все в порядке. Если, конечно, нас не исключат. — Тот фыркнул и стиснул ладонь Джека, прежде чем выпустить ее и потянуть на себя дверь оранжереи, матовое стекло покрывали капли. Когда Джек вошел внутрь, в лицо пахнуло влажным теплом — в оранжерее было градусов на пятнадцать больше, чем на улице. Уже через несколько секунд он весь вспотел. Бросив сумку на твердую землю под ногами, он окинул взглядом обстановку и стянул куртку.

Всего в здании обнаружилось около двух десятков студентов — большинство группами по двое-трое сидели за низким рабочим столом, заставленным горшками, садовой утварью и саженцами. На одной из стен висели планки с крючками, уже полными сумок и курток, и Джек пихнул Зэйдена локтем, прежде чем пойти повесить свои вещи.

— Почему здесь так светло? — спросил Джек, прищурившись, разглядывая потолок. Зэйден показал куда-то, и Джек, заслонив глаза ладонью, увидел под потолком сияющую, точно маленькое солнце, сферу. Ближе к центру оранжереи была еще одна, а в конце — третья. — А… ну это все объясняет.

— В месте, где никогда не светит солнце, все выкручиваются как могут.

— Я думал, это просто легенда, — сказал Джек.

— Та, что про девчонку, которая прокляла универ? Наверное, но за весь прошлый год я не помню ни одного дня, чтобы солнце хотя бы выглянуло, так что… — Он пожал плечами и повесил свое длинное, красное пальто рядом с курткой Джека.

Они подошли к столу — Зэйден поднял грязный торфяной горшок и стал крутить в руках, пока Джек рассматривал разнообразные травы и цветы перед ними.

Базилик, розмарин, лаванда, шалфей и чабрец — их легко узнать, рядом стояли корзинки с клубнями ирисов и луковицами гиацинтов. Плоский поднос с геранью Роберта закрывали высокие стебли аниса и фенхеля, по длинному бамбуковому трельяжу вились сразу несколько видов ипомеи, глицинии, марх’лазани и пассифлоры. Крохотный ферокактус делил ванночку, полную песка и камней, с алоэ, мускусной розой, реджисетом и денежным деревом. В конце стола стояло несколько старых чанов с пресной водой, в которых плавали бледный водокрас, нежная стыдливая мимоза и эйхорния. И это только то, что Джек узнал.

— Итак, мои дорогие, подойдите все сюда, и мы сможем начать. — Джек обернулся и увидел говорившего всего в нескольких футах от себя — зеленоволосый фэйри больше походил на студента, чем на преподавателя. — Я профессор Циката, — представился он, сверкнув ярко-зелеными, как весенняя листва или молодая трава, глазами. — У многих из вас этот курс идет весь год — гербализм 101, 111 и 121, так что лучше вам запастись кремом от загара. Эти шары, — он показал на потолок, — источники естественного солнечного света, который есть в любом месте планеты, кроме этого. — Несколько студентов усмехнулись, но Джек заметил, что многие обеспокоенно нахмурились.

— В этом триместре, — продолжал профессор, — мы сосредоточимся на лечебных травах. Все вы получите оценки как за знания, так и за их практическое применение, так что да, на моих занятиях придется запачкаться. Я предоставлю вам все необходимое для травяного сада. И не волнуйтесь, чтобы вырастить шалфей или лаванду, не нужно быть садовым фэйри или магом земли. Никакой магии, никаких «легких рук», только навык, который без особого труда может развить каждый. А теперь… — Он хлопнул в ладоши. — Приступим.

Джек взглянул на Зэйдена.

— По-моему, звучит интересно, — улыбнулся он.

— О, да, — ответил Зэйден без особого энтузиазма. — Обожаю копаться в грязи.

Глава 9

После гербализма Джек и Зэйден побрели обратно к зданию Пасален, снова завернувшись в теплые вещи, потому что в воздухе все так же облаком висел туман.

— Что у тебя сейчас? — спросил Зэйден, вытягивая свое расписание из кармана. — У меня… курс продвинутого компьютерного программирования — это на втором этаже.

— Продвинутого? — переспросил Джек, роясь в кармане. — Как парень, который не может сдать гербализм, попал на курс продвинутого программирования?

— Я хорошо разбираюсь в компах, — сказал Зэйден, в голосе его прозвучала обида. — У каждого своя специальность, ты же знаешь.

— Знаю, — кивнул Джек. — Я не хотел тебя задеть. — Он придержал перед Зэйденом дверь и шагнул вслед за ним в длинный коридор, который шел вдоль преподавательских апартаментов к лабораторным и лекционным аудиториям. — У меня следующим конструктивное взаимодействие, что бы это ни было.

— О, а какое? У меня в прошлом году был курс по отношениям магов и фэйри.

— По-моему… маги и оборотни.

— Угу, слышал, что занятия интересные. Хотя группка веров пытается сделать так, чтобы курс запретили, потому что он «пропагандирует порабощение оборотней». Видимо, они не рады, что мы, маги, спасаем их пушистые задницы от Охотников.

— Думаю, они не рады, что «мы, маги», считаем их своей собственностью, — поправил его Джек.

Зэйден взглянул на него, выгнув бровь.

— Так ты на их стороне?

— Я ни на чьей стороне, — ответил Джек, качая головой. — Я просто их понимаю. На нашей планете ничего такого никогда не было. Правда там не так много оборотней, и они стараются не высовываться и не лезть в чужие дела. Не понимаю, зачем вообще нужна такая система.

— Вот для этого и существует данный курс, — ответил Зэйден. Они добрались до лестницы, и он уже начал подниматься, но остановился. — У тебя же сегодня вечером лекция о вампирах, так? — Джек кивнул. — Аудитория там, — сказал Зэйден, показав через перила на тускло освещенные ступеньки, уходящие в темноту. — Я уйму времени убил, пока нашел. Еще увидимся. — Он помахал рукой и побежал наверх.

Джек поправил лямку сумки на плече и пошел дальше по коридору к сто десятой аудитории — она оказалась гораздо меньше других, напоминая школьный класс, где у него когда-то шли занятия по литературе. На стене висела серая доска с надписью «Добро пожаловать» на пяти разных языках. Ну, вернее — Джек предположил, что это именно приветствие. Он знал только два из них и догадывался о третьем. В зале в семь рядов стояли неудобные металлические столы, исцарапанную поверхность покрывали многочисленные импровизированные художества и надписи.

Джек осмотрелся, разглядывая студентов, которые уже заняли места, и сразу понял, что все они разделились на две группы. Средний ряд был абсолютно пуст. Те, что сидели справа, тихо переговаривались, неловко поглядывая на парней слева, который делали то же самое. Не зная, куда сесть, Джек медленно вошел в аудиторию, пытаясь выяснить, кто есть кто.

Фэйри среди студентов не было, только маги и оборотни, наверное, десятка по два, и почти все они сейчас наблюдали, как он тщится понять, куда сесть. Он уже хотел плюнуть и занять место посередине, когда наконец заметил знакомое лицо. За последним столом правого ряда, уставившись в страницы «Динамики Стаи», сидел тот вер, о сумку которого он споткнулся в первый день. Джек молча плюхнулся на левый ряд и вытащил тетрадь, чтобы записать то, что запомнил на гербализме.

Он как раз заканчивал, когда в аудиторию вошел профессор — черные брюки и бледно-зеленая рубашка, длинные черные волосы, заплетенные в косу. Он мог бы сойти за фэйри, но зеленые глаза были немного чересчур нормальными, чересчур человеческими.

— Добрый день, — сказал он, голос у него оказался на удивление глубоким и звучным. Джек даже заподозрил магическое усиление, хотя кто его знает. — Я профессор Амариллис Дэй, и это обязательный курс по конструктивному взаимодействию. Я понимаю, что вы не сами его выбрали, уверен, некоторые из вас не станут это скрывать. Как, впрочем, и всегда.

Джек проследил за взглядом профессора и понял, что смотрит на Чариаса, акула с ничего не выражающим лицом развалился на стуле, не сводя глаз с профессора Дэя. Тот отвернулся первым.

— Ну что ж, давайте начнем? Если пришли все, то у нас должно быть равное количество магов и веров. — Он повернулся и поднял со своего стола две тряпичные сумки — красную и синюю, — студенты в зале зашептались, поняв, что сейчас будет.

Джек окинул взглядом лица оборотней, думая, кто же из них окажется с ним в паре, и остановился на Чариасе. Маэле упаси, кто угодно, только не он. Джек вдруг обнаружил, что смотрит прямо в черные акульи глаза, проваливаясь в темную глубину. Он отвернулся, но слишком поздно — Чариас заметил, что Джек на него пялился.

Профессор Дэй обошел аудиторию, протягивая синюю сумку магам, а красную — оборотням. Джек запустил руку внутрь и вытащил гладкий синий камень с высеченной на нем цифрой шесть. Когда все разжились номерами, профессор Дэй бросил пустые сумки обратно на стол и сунул руки в карманы.

— Отлично, игра проста — найдите вашего партнера. Это также тренировка общения, так что вы не должны никому показывать свой номер. А теперь вставайте, общайтесь, знакомьтесь. — Его слова были встречены недовольным шепотом и ворчанием, но студенты неохотно поднялись со своих мест и пошли «общаться».

Джек побродил среди других, прислушиваясь, не промелькнет ли в разговорах номер шесть, и незаметно оказался рядом с соломенноволосым вером из столовой. А это было бы не так уж плохо.

— Привет опять, — поздоровался Джек, парень искоса посмотрел на него и снова опустил глаза. — Я Джек. Мы не так давно уже встречались.

— Помню, — сказал вер. — Я Мунсингер.

— Знаю, — кивнул Джек, хоть и забыл. — Ты, случайно, не номер шесть?

Мунсингер покачал головой:

— Двадцать два.

— Проклятье, — выругался Джек и вздохнул. — Но все равно было приятно поговорить.

— Мне тоже, — ответил Мунсингер, и Джек двинулся дальше. Он попытал счастья с каштанововолосым кучерявым парнем, у кого на левой руке не хватало нескольких пальцев, а потом с еще одним — с красивой татуировкой в виде волка на затылке. Джек подчеркнуто обходил Чариаса стороной, хотя, когда он закончил говорить с парнем с тату, этот говнюк опять зловеще навис над ним. Те, кто нашел партнеров, сели на места, чтобы не мешать другим ходить между столами.

— Я номер шесть, — едва заметный голос с другой половины зала, но Джек услышал и пошел на звук. — Эй, что ты… — Джек резко остановился, потому что Чариас сгреб парня за ворот рубашки и, отобрав у того камень, что-то прорычал, а потом отпустил, сунув свой камень в ладонь испуганного вера. Джек лишь огорошенно смотрел, как Чариас приближается к нему.

— Привет, партнер, — оскалился акула, поднимая парный красный камень.

— Так нельзя, — наконец обрел дар речи Джек.

— Да неужели? — отозвался Чариас. — И кто же меня остановит?

Джек посмотрел на него еще мгновение, а потом развернулся и подошел к профессору Дэю.

— Профессор, — позвал он. — Чариас сжульничал. Он обменялся камнями с другим.

Тот вздохнул и направился мимо Джека к Чариасу.

— Мистер Чариас, это так? Вы правда поменяли камни? — Тот ничего не сказал, только медленно покачал головой, не спуская равнодушного, безжизненного взгляда с профессора. Профессор Дэй повернулся обратно к Джеку. — С кем?

Джек показал на бледного блондина, наблюдавшего за ними с соседнего ряда. Профессор отошел поговорить с ним, а Джек повернулся к Чариасу.

— С чего тебе так захотелось быть со мной в паре? — спросил он. Пустые глаза впились в его лицо, но Джек поборол желание опустить голову.

— Любишь истории, Джек? — поинтересовался Чариас. — Я знаю одну про напыщенного первокурсника, который завалил конструктивное взаимодействие, потому что не смог поладить со своим партнером — безмозглой машиной для убийств.

— Повторяю, — процедил Джек. — Я говорил не о тебе.

— Я единственная акула здесь, — парировал Чариас, почти не шевеля губами.

— Но не единственная во Вселенной, — возмутился Джек и шагнул в сторону, потому что вернулся хмурый профессор Дэй.

— Он говорит, что они с мистер Чариасом не менялись, — сказал профессор. — Может, вы ошиблись? — Джек открыл было рот, чтобы возразить, но профессор Дэй бросил на него усталый, почти умоляющий взгляд, и Джек закрыл его. — Я понимаю, что с ним… нелегко найти общий язык, и я приму это во внимание. Но это предмет, обучающий взаимодействию, так что мне нужно видеть, что вы стараетесь, чем бы ни занимался он. Хорошо?

Джек вздохнул.

— Хорошо, профессор. — Дэй вернулся к доске, а Джек сел на ближайшее пустое место, не обращая внимания на Чариаса, который скользнул за соседний стол.

— Теперь, когда все распределились, — профессор Дэй поднял пустые сумки и пошел между рядами, собирая камни, — я хотел бы начать с краткой характеристики магов и оборотней.

Джек вытащил из сумки тетрадь и открыл на пустой странице. Чариас откинулся на спинку стула и вытянул ноги по бокам от стола.

— Маги, — продолжал профессор, — это люди со способностью генерировать магическую энергию и управлять ею. Это можно было бы назвать генетической особенностью, но магонесущий ген или сиквенс генов так и не выявлены. Маги черпают силу в эмоциях. Наиболее продуктивны первичные эмоции: ярость, ужас, горе, похоть — хотя любую эмоцию можно превратить в энергию. — Джек рассеянно вывел в правом верхнем углу листа свое имя, дожидаясь, когда услышит что-то новое.

— Так если ты говорил не обо мне, — внезапно начал Чариас, монотонный голос был едва слышен, — то о ком?

— Отстань от меня, — пробурчал Джек. — Я записываю.

— Ты и так это знаешь, — возразил акула.

Джек раздраженно вздохнул и посмотрел на того.

— Я говорил о бессмертной, мифической акуле. Не о тебе. Не о твоих друзьях. Не о твоей маме. А теперь оставь меня в покое. — Джек повернулся обратно к профессору, в ожидании втянув голову в плечи, но, видимо, Чариасу больше нечего было сказать.

Глава 10

— Помимо собственной силы, — говорил профессор Дэй, — маг может пользоваться источником потусторонней энергии. Обычно это называется высшей магией и бывает опасно для слабого или неопытного мага. Если маг не сможет контролировать высшую магию, магия начнет контролировать его, разъедая душу, пока ничего не останется. Поэтому у большинства магов есть кто-то, у кого они вытягивают энергию для своих заклинаний без необходимости обращаться к источнику непостоянной высшей магии — раб, помощник, любовник…

— Домашний любимец, — подхватил кто-то с задних рядов.

Профессор Дэй на мгновение осекся, а потом расправил плечи и присел на край одного из пустых столов.

— Последнее время я много слышал о проблемах «домашних любимцев», — сказал он. — Слышал, что некоторые даже хотят добиться упразднения этого курса. — Послышался согласный шепот, Джек увидел, как несколько парней кивнули. — Думаю, эти люди упускают главное. Система существует, и, вычеркнув этот предмет из алирравудского учебного плана, они ничего не изменят, просто многие из вас окажутся не готовы столкнуться с действительностью.

— То есть мы все должны научиться быть послушными маленькими щеночками, вы так считаете? — Джек оглянулся на говорившего — это оказался тот парень с татуировкой на затылке.

— Я считаю, что вы должны знать свои права и обязанности, если когда-нибудь попадете в подобное положение, — ответил профессор. — А учитывая, что сорок два процента из всех известных миров поддерживают эту систему, вероятнее всего многие — если не все — из вас обязательно в нем окажутся. Да, не все маги — хорошие люди. Но и с оборотнями так же. И вам не нужно соглашаться с системой — я, например, с ней не согласен — но вы должны ее знать, просто на всякий случай, — пояснил профессор. Он замолчал, окинув глазами комнату, а потом встал. — А теперь вернемся к нашему уроку…

— Еще одно, профессор, — перебил парень с тату. — А вы кто?

— Что, простите? — выгнул бровь профессор Дэй.

— Ну, вы один из нас… или один из них? — Вер кивнул на сидящего рядом с ним мага.

— А как вы думаете? — спросил профессор, возвращаясь в начало аудитории. — Поднимите руки, кто считает, что я маг? — Джек помешкал, а потом поднял вместе с большинством магов и несколькими верами. — Хорошо, а теперь, кто считает, что вер? — Другая половина студентов подняла руки. Джек заметил, что Чариас не голосовал. На его лице застыло выражение бесконечной скуки. — И все вы угадали, — слабо улыбнулся профессор. — Вы все правы. А теперь вернемся к…

— Погодите минутку, — прервал его парень с одного из первых столов. — Я думал, что нельзя быть сразу и магом, и вером, дух не позволяет использовать магию.

— В самом деле? — хмыкнул профессор Дэй. Он не шевельнулся, но в аудитории вдруг поднялся сильный ветер, взъерошив всем волосы — страницы тетради Джека громко захлопали. — Дух оборотня меняет тело носителя на молекулярном уровне, позволяя физической форме перетекать из одной в другую. Из-за этих изменений магу трудно вызывать и контролировать магию. Приходится учиться заново, и это непросто. Меня укусили семь лет назад, и я так и не восстановил ту силу, что была у меня когда-то.

— Разве вас это не злит? — поинтересовался кто-то с задних рядов.

— Не особо, — пожал плечами профессор Дэй. — Мне нравится думать, что взамен я получил кое-что не менее ценное. — Несколько оборотней кивнули, несколько улыбнулись. Джек подумал, что, если быть вером так здорово, то он, наверное, чего-то в этой жизни не понимает. А потом взглянул на Чариаса — безжизненное лицо, холодные глаза — и передернулся. — Ну хватит обо мне, — сказал профессор Дэй. — Теперь о верах: они результат соединения оборотнического духа и смертной души. Любое живое существо может стать вером, однако неразумные виды редко выживают во время превращения и с трудом приспосабливаются к новой ситуации. Хотя, — он прислонился к столу, — я как-то видел самку лося, на которую, видимо, напал вервольф. Она была растеряна и сбита с толку, пряталась невдалеке от стада коров. Кончилось тем, что она подошла к стаду, превратилась в волка и убила теленка. В тот момент дух волка был сильнее носителя.

В случае с разумными видами носитель обычно сохраняет контроль, он сам выбирает, когда ему перекидываться, и умеет подавлять животные инстинкты в своей звериной форме. Невежды часто полагают, что веры становятся животными, теряя способность мыслить разумно. Это не так. Мы просто меняем форму, сознание остается тем же. Еще одно расхожее заблуждение — то, что веры с маленькими мозгами делаются тупыми, любой вер, имеющий небольшую вторую форму, скажет вам, что это неправда, хотя никто и не знает почему.

Верами становятся двумя способами: если вас укусит другой вер и если вас выберет оставшийся без носителя дух умершего вера. Лучший пример — садоводство. Если вас укусили — это как отрезать черенок от старого растения, посадить его в отдельный горшок и ждать, когда он пустит корни. А если выбрали — это все равно что взять уже зрелое растение из одного горшка и просто пересадить в другой.

Остаток занятия Джек неустанно строчил, записав кучу информации об оборотнях. Когда профессор Дэй наконец отпустил их на ланч, Джек запихнул тетрадь в сумку и направился к двери, чтобы сбежать от Чариаса. Он уже вышел в коридор, когда сильная рука схватила его за плечо и развернула.

— Откуда ты знаешь эту историю? — Чариас не разжимал пальцев.

— Мне ее рассказала бабушка, — ответил Джек, делая шаг назад. — Я понятия не имею, где она ее услышала, но если у тебя есть знакомый некромант, можем выкопать ее и спросить. Что-нибудь еще? — Акула еще раз смерил его тусклыми черными глазами, а потом покачал головой. — Отлично. Прости, что я помянул эту историю. Я ничего не имею против акул. Ничего не имею против оборотней. И ничего не имею против тебя, так что, прошу, не надо мешать мне учиться. — Джек развернулся и пошел прочь, напряженно ожидая, что его вот-вот опять задержат, но, к своему удивлению, до конца коридора ему удалось добраться без приключений. У дверей он остановился и оглянулся. Чариаса нигде не было видно.

Джек перебежал через туманный сквер к столовой, окинул глазами столы и медленно двигающуюся очередь к окну выдачи, пытаясь отыскать темную кожу и серебряные волосы Айзери. Но ни у кого не было такой блестящей гривы, точно из лунного света, видно, Айзери еще не пришел. Встав в очередь, Джек стал следить за всеми тремя главными входами, чтобы не пропустить появление друга.

С подносом в руке он уже искал свободное место, когда синеглазый фей наконец-то объявился.

— Ты где был? — спросил Джек, ставя поднос на пустой дальний конец стола.

Айзери застонал и рухнул на скамейку.

— Ты не поверишь, что случилось, — сказал он, протягивая руку и хватая горсть картошки с тарелки Джека. — Я пришел в общагу, чтобы оставить тетрадь по математическому анализу и взять ту, что по биологии (потому что таскать обе слишком тяжело), а кто-то поймал маленькую голубую песчаную акулу — фута два с половиной, может, три — и пришпилил ее ножом к моей двери.

— Ты серьезно? — Джек шутливо хлопнул Айзери по пальцам, когда тот снова потянулся за картошкой. — Возьми себе сам.

— Сейчас. Я не закончил — дальше больше. Я иду, чтобы снять эту воняющую рыбой тушу, и вдруг из ниоткуда появляется мой сосед и притискивает меня к стене. Он решил, что это сделал я, и думаю, он бы меня прикончил, если б не удалось убедить его в обратном. Я еле доставал до ножа. Кто бы ни вбил его, он должен быть таким же высоким, как этот…

— И что он сделал?

— Сорвал акулу и ушел. Думаю, он знает, кто это был — ну, то есть понятно же, что это его пытались спровоцировать.

— Да, пожалуй, — кивнул Джек, оглядываясь через плечо. — Лучше иди возьми ланч, пока очередь короткая.

— Уже. Сейчас вернусь. — Джек проводил его взглядом, а, повернувшись, увидел напротив себя Акитру.

Фиолетовоглазый фэйри ухмылялся — синяки на левой щеке и под губой почти сошли.

— Привет, сладенький. — Акитра потянулся и взял несколько картофелин с его подноса. Джек спрятал руки под стол и выпрямил спину, не спуская взгляда с длинных изящных пальцев фэйри. — Ну, как первый день учебы? Профессора тебя не слишком обижают?

— Все нормально, — буркнул Джек. — Чего ты хочешь?

— Чего я хочу? — повторил Акитра и, сняв верхнюю булочку с его гамбургера, выбрал все соленые огурцы, а потом положил ее на место. — Я хочу знать, зачем ты связался с этим грязным фей-боем. Лучше пойдем посидим со мной и Майкой. Если, конечно… — Он прикрыл усмешку ладонью. — Если, конечно, тебя не смущает то, что он видел, как эта красноволосая шлюшка полировала тебе шары. — Джек закоченел, стиснув лежащие на коленях руки в кулаки. — Не стоит, эта дешевка падает на колени всякий раз, как слышит вжик молнии. Это не твоя вина. Ну же, пошли, пока не вернулся этот фей.

— «Этот фей» — мой друг, — сквозь зубы проговорил Джек, — и я всегда предпочту общество Зэйдена твоему. А теперь проваливай, а то я напишу на тебя жалобу.

Акитра поднялся из-за стола, продолжая самодовольно ухмыляться, но глаза его стали жесткими и холодными, точно аметисты.

— Повежливее со мной, маг, если не хочешь постоянно оглядываться в душе. — Он вдруг положил ладони по обе стороны от подноса Джека и наклонился вперед, оказавшись всего в нескольких дюймах от его лица. Джек почувствовал запах соленых огурцов. — Думаешь, в первый день все было плохо, погоди, пока я прижму тебя к стене, когда между нами не останется ничего, кроме мыльной пены. Ты будешь умолять, чтобы я тебя трахнул. — Так же неожиданно он выпрямился и направился в другой конец зала, оставив дрожащего и задыхающегося Джека одного.

Он вздрогнул, когда Айзери поставил свой поднос на стол и медленно опустился на скамью.

— Что ему было нужно? — спросил тот.

Джек заставил себя глубоко вздохнуть, прежде чем ответить.

— Ничего, — сказал он. — Он просто любит портить другим жизнь. Так… — Он протянул руку и стащил горсть картошки у Айзери. — Знаешь, что твой сосед выкинул на конструктивном взаимодействии?

Айзери застонал.

Глава 11

— Увидимся за ужином, — крикнул Джек, останавливаясь у двери класса химии и провожая глазами спину Айзери, который пошел дальше по коридору на биологию. Грязный фей-бой. Слова Акитры крутились в голове, вызывая тошноту. И плевать, из каких фэйри он сам, он не имеет права никого так называть, тем более Айзери.

Распахнув дверь, Джек шагнул в аудиторию и осмотрелся. Вместо одиночных парт тут были рабочие столы, поцарапанные и покрытые пятнами, по бокам от них друг напротив друга стояли высокие табуреты. Примерно половина уже оказалась занята.

— Входите и садитесь, — произнес кто-то — видимо, преподаватель, хотя того нигде не было видно. — Тот, с кем вы сядете, станет вашим партнером в этом триместре, так что выбирайте тщательно. Мне не нравится, если люди начинают пересаживаться, когда я уже распределил инвентарь. — Голос доносился откуда-то с задней части зала, и, идя по проходу между столами, Джек наконец заметил мужчину в плотном кожаном фартуке и запачканных защитных очках — тот мыл пробирки и колбы в одной из больших раковин у дальней стены.

Найдя решение этой загадки, Джек принялся искать место. Несколько столов оставались свободными, но сесть и ждать, пока кто-то выберет тебя… Джек не решился искушать судьбу. Сомнительно, конечно, что Акитра или Чариас окажутся на Общей Химии, но он не хотел рисковать.

— Привет, — сказал он, подходя к дружелюбному на вид парню с длинной серо-голубой косой. — Это место занято?

— Вообще-то, да. — Тот виновато улыбнулся. — Я жду друга, прости.

— Ничего, — кивнул Джек, снова оглядывая зал.

— Зато вот ему нужен партнер. — Парень показал на передний стол. — Мы вместе ходим на историю — он очень неглупый.

— Спасибо, — улыбнулся Джек, шагнув к соседнему столу. Парень, сидевший за ним, сгорбившись, читал книгу.

— Привет, — поздоровался Джек. — У тебя есть пара? — Тот посмотрел на него, и Джек изумленно отпрянул. Его глаза были ярко-золотыми с вертикальными зрачками, как у кошки… только не совсем.

— Какие-то проблемы? — спросил он.

Джек покачал головой:

— Нет, просто твои глаза… Ты… вер? — Иногда, если дух был достаточно силен, это сказывалось на внешности носителя, делая ее похожей на его животную форму. Чаще всего такое встречалось у избранных духом оборотней.

— Ага. — Парень протянул ему руку. — Я Липки. — Джек, который уже собирался пожать ее, замер и уставился на его ладонь. Тот расхохотался: — Нет, ты не так понял — меня зовут Липки. Если точнее — Липколап. Я вергеккон.

— О. — Джек улыбнулся и наконец пожал его руку. — Я Джек. Вергеккон, да? Это объясняет глаза.

— Ага, раньше они были карие. Некоторых людей это пугает, но… — Он пожал плечами. — Мне нравится.

— Да, они классные, — подтвердил Джек, скидывая сумку и ставя ее на пол рядом с пустым табуретом. — А на зрении это отражается?

— Немного. Я не всегда различаю цвета, но зато могу видеть движение в почти полной темноте.

— Класс, — повторил Джек, садясь.

После часа обсуждения периодической таблицы профессор Леалис, маг огня и алхимик, решил отпустить их пораньше. Убирая в сумку тетрадь, Джек заметил, что Липки все еще стоит у стола.

— Я-то думаю, почему твое лицо кажется мне знакомым, — протянул тот, когда Джек застегнул сумку. — Мы же в одной группе по конструктивному взаимодействию. Ты в паре с Чариасом.

— Ага, это я, — скривился Джек и, закинув сумку на плечо, пошел к двери — Липки пристроился рядом. — А ты знаком с ним?

Тот покачал головой:

— Нет, но я немало о нем слышал. Он для многих вроде героя.

— Он? Герой? — Джек недоверчиво покосился на Липки. — Прости, не заметил в нем ничего геройского.

— Я сказал «вроде» героя, — хмыкнул тот, выходя в коридор. — Ты сейчас куда?

— На Практическую Магию.

— Клево, у меня следующим курс Писательского Мастерства, так что нам вроде по пути. Когда я назвал Чариаса героем, я имел в виду, что он… пример для всех. Он ни от кого не зависит, и пока он дает Шадораку отпор, все мы — все, кто не хочет в стаю, так сказать — тоже можем ему противостоять.

— А кто такой Шадорак? — спросил Джек.

— Большой черный громила-лось, — пояснил Липки. — Ты стопудово встречал его — его трудно не заметить — около шести футов, чернокожий, бреется налысо.

— Да, я его встречал, — кивнул Джек. — Он грозился мне руки поотрывать, когда увидел, как я разговариваю с одним из волков.

— Ага, это он, — усмехнулся Липки, хотя Джек не видел в этом ничего смешного. — Он пытается собрать всех алирравудских оборотней в одну стаю с ним в роли альфы, и он не гнушается угрозами, когда кто-то пытается возмущаться. Если бы не Чариас, уверен, мало кому хватило бы смелости отказать Шадораку.

— А ректор что, ничего не может сделать? — удивился Джек. — Наверняка угрозами заставлять людей вступать в банду — это нарушение университетских правил.

— Во-первых, люди слишком боятся Шадорака, чтобы жаловаться ректору, во-вторых, любой имеет право организовать внеклассный кружок, пока не нарушает правила, конечно.

— А так как никто на него не жалуется… — Джек вздохнул. — Зачем ему это? Он хочет власти? Или ему просто нравится, когда все перед ним отчитываются?

Липки пожал плечами:

— Кто знает. Он говорит, что это ради нашего же блага, что сильное чувство принадлежности к коллективу не даст нам провалить экзамены — кстати, очень умно, потому что девяносто процентов отчисленных из Алирравуда — оборотни. Но мне, например, и одному хорошо, и отчисляться я не собираюсь. По-моему, это моя. — Он остановился перед аудиторией номер двести шестьдесят и сверился с расписанием. — Ага, тогда до завтра. Рад был познакомиться, Джек.

— Я тоже, — ответил он, и Липки исчез за дверью. А Джек пошел дальше к двести восьмидесятой.

Практическая магия шла целый год и была разбита по триместрам на обереги и талисманы, руны и чары и варева и декокты, соответственно. Один из самых интересных предметов у Джека. Он занял место за первой партой и стал ждать.

Аудитория была поделена на две части: несколько ровных рядов парт перед большой доской, а за ними пустое пространство с шестью нарисованными на плиточном полу краской кругами, места между ними хватало ровно на то, чтобы мог пройти один человек. В центре каждого круга стояло по маленькому обшарпанному столику, поверхность которых покрывали выжженные пятна и капли свечного воска всех цветов радуги. Наверное, там они и будут накладывать чары. Вдоль дальней стены, за кругами, в несколько ярусов стояли маленькие — не больше квадратного фута — шкафчики.

— Итак, джентльмены, посмотрите сюда, пожалуйста. — Джек повернулся к доске, и именно в этот момент из угла зала выскользнул высокий табурет и остановился в центре. Табурет скрипнул, и на нем вдруг появился коренастый мужчина с седеющими каштановыми волосами и пронзительными зелеными глазами. На какое-то мгновение в аудитории наступила полная тишина. — Отлично, рад, что привлек ваше внимание, — тепло улыбнулся он. — Я профессор Ривэлин, и я буду вашим инструктором в этом триместре.

Большую часть занятия они провели за распределением шкафчиков и переписыванием примечаний с доски. Джека не отпускало ощущение, что последнее понадобилось, просто чтобы им было, чем заняться, пока они ждут своей очереди. Поскольку он сидел впереди, то его вызвали одним из первых.

— Имя? — спросил профессор Ривэлин, ручка в его пальцах зависла над хрустящим листом бумаги.

— Джекил ЛеМэй, — сказал Джек, наблюдая, как тот все записывает.

— Отлично, мистер ЛеМэй, почему бы вам не взять номер девятнадцать, вон он, справа. — Девятнадцатый шкафчик располагался чуть ниже уровня глаз — неплохо, хотя бы не придется нагибаться. — Не могли бы вы открыть его и убедиться, что внутри ничего нет? — Джек потянул на себя дверцу, заглянул в шкафчик и снова закрыл.

— Он пуст, сэр.

— Хорошо. Теперь прижмите руку к дверце. — Джек послушно подчинился, металл неприятно холодил ладонь. Профессор Ривэлин потянулся и коснулся края шкафчика, его пальцы на мгновение засветились сине-зеленым. Джеку стало щекотно — от чужой магии по предплечью побежали мурашки, а потом это ощущение пропало. — Вот и все, мистер ЛеМэй — готово. Дверцу не сумеет открыть никто, кроме вас. Можете вернуться на место.

Джек пошел обратно к своей парте, машинально избегая нарисованных на полу кругов. Конечно, пройтись по ним сейчас, как это сделал следующий парень, не страшно, но попытаться наступить на какой-нибудь круг, когда кто-то другой внутри, то есть сфера поднята, это все равно что налететь на кирпичную стену, да еще под высоким напряжением.

Когда их наконец отпустили, Джек торопливо сбежал по лестнице и наткнулся на Айзери, вот только… тот был не один. Рядом с чернокожим феем, дружелюбно приобняв его за плечи, с сияющей улыбкой стоял Акитра и что-то говорил. Айзери казался совсем не в восторге от такой компании, хотя прикосновение Акитры явно не действовало на него так, как на Джека. Он напряженно молчал, лицо его потемнело от гнева. Джек поспешил к ним.

— Прости, что так долго. Ты готов?

— И куда это мы собрались, Джек? — протянул Акитра с широкой ухмылкой. Джек не обратил на него внимания, а Айзери скинул его руку. — Ну и ладно, я все равно жду Майку, — крикнул Акитра им вслед. — И, Айзери, подумай над моим предложением!

Джек свернул в первый же коридор, не заботясь о том, куда они идут, лишь бы подальше от Акитры. Идя мимо темных лекционных залов, Джек скосил глаза на Айзери.

— Что за предложение? — спросил он, в тишине коридора голос его прозвучал очень громко.

Айзери молчал так долго, что Джек чуть было не решил, что фей его не услышал.

— Он сказал, что хочет заманить тебя одного в душевую, — наконец произнес Айзери каким-то глухим голосом. — Сказал, что собирается с тобой сделать, и что если я постою на стреме, он позволит мне… позволит мне развлечься с т-тобой, когда сам закончит.

— Вот же сукин сын, — процедил Джек. — Проклятье, Айзери, прости. Он пристает к тебе, потому что ты мой друг. — Тот промолчал, не поднимая глаз. — Так что ты хочешь на ужин? — сменил тему Джек, когда они вышли в сквер, фонари уже зажглись, тщетно пытаясь разогнать туман — наступил вечер.

— Я не голоден. Может, мне лучше до начала последней лекции посидеть у себя? — Он дернулся в сторону спален, но Джек поймал его за руку.

— Прости, Айзери, — вздохнул он. — Если бы я знал, что он начнет доставать тебя, я бы сдержался и не стал его посылать.

— Дело не в этом, — возразил тот, вырвавшись из хватки Джека. — Я уже имел дело с такими, как он; я знаю, как нужно себя с ними вести, но… — Казалось, Айзери сейчас расплачется. — Когда он рассказывал мне о том, что хочет с тобой сделать, все эти ужасные, отвратительные вещи, я почувствовал… волнение.

— Хочешь сказать, ты… возбудился? — изумился Джек. Айзери закрыл глаза, обняв себя руками, и медленно кивнул. — И ты не думаешь, что это как-то связано с тем, что он фэйри похоти?

— Я же говорил, мне уже приходилось иметь дело с айнаванами. Они никогда на меня так не действовали.

— Да, но это было до или после того, как с твоим даром стало происходить что-то странное?

— До, — признал Айзери, секунду подумав. — Думаешь, все так просто?

Джек пожал плечами:

— Кто знает? Но я скорее поверю в это, чем в то, что тебя возбуждает мысль о том, чтобы меня изнасиловать. Ты не такой.

Айзери улыбнулся.

— Тогда ура испорченным крыльям. Ладно, пошли есть. — Они направились через сквер к столовой. — Ой, чуть не забыл… ни за что не угадаешь, что случилось на биологии, — внезапно воскликнул Айзери.

— Вам пришлось вскрывать рыбу-дагер, и кого-нибудь вырвало?

— Нет. — Айзери странно посмотрел на него, а потом покачал головой. — Чариас вызвался быть моим партнером.

Джек застонал:

— Наверняка это тоже я виноват. Он собирается испортить тебе оценки, как угрожал мне.

— Вот и я так подумал, — кивнул Айзери, — но когда я спросил его, он ответил, что нет, так что… — Айзери передернулся. — Поживем — увидим.

Глава 12

— После ужина хотелось одного — забраться в постель и забыть об учебе, но над душой все еще висели вампиры 101. Невидимое солнце зашло, туман оранжевыми облачками клубился вокруг фонарей, стелился по-над землей и колыхался на холодном морском ветру.

— Может, завтра будет гроза, — пробормотал Айзери, когда они вдвоем шли через сквер к зданию Пасален. — Дождь все лучше этого тумана.

— Я всегда ненавидел дождь, — отозвался Джек, — но ты прав. Что угодно будет лучше этого. — Он придержал дверь для Айзери, напоследок окинул взглядом сквер и вошел внутрь.

По пути к лестнице, ведущей на подземные уровни, Джек с удивлением разглядывал поток студентов, которые явно спешили на занятия.

— Я думал, после ужина в расписании стоят только вампирские лекции, — прошептал он Айзери, когда они спускались.

— Ага, так и есть, — кивнул тот.

— Так куда идут все эти парни?

— Куда… а! — Он рассмеялся. — Не только лекции о вампирах, Джек, но и лекции для вампиров. Ты разве раньше не замечал явного отсутствия немертвых?

— Я… я как-то об этом не задумывался, — ответил Джек и повнимательнее пригляделся к парням, которые проходили мимо них — кроме бледности, от нормальных людей их ничто не отличало. — Так все они вампиры? — ахнул он.

— Большая часть, — кивнул Айзери. — По-моему, наша лекция тут. — Он подошел к двери и потянул ее на себя, впуская Джека в ярко освещенный зал первым.

Они нашли сзади две свободных парты, одна за другой, и стали смотреть, как постепенно заполняется аудитория. Значительная часть присутствующих были вампиры, насколько мог судить Джек; почти все из них — люди, хотя он заметил нескольких клыкастых фэйри, одного остроухого атэнца и большеглазого селки — видимо, вампиры не особо заморачивались тем, кого проклинали.

— Здесь занято? — Джек поднял глаза и увидел парня, который показывал на соседнюю парту. Он был слишком загорелым для вампира, короткие светлые волосы, прозрачно-голубые глаза. Может, оборотень?

— Нет, садись, — ответил он. Парень опустился на стул, открыл сумку и, вытащив потрепанный блокнот и ручку, начал рисовать на бумаге какие-то странные знаки — такого языка Джек никогда раньше не видел. — Что ты пишешь? — спросил Джек, понаблюдав за ним минуту.

— Письмо, — отозвался тот, — маме.

— Хорошая идея, — согласился Джек, — наверное, мне тоже стоит написать. За последние несколько дней я ужасно соскучился. — Парень чуть повернул голову и бросил на него странный взгляд. Видно, Джек что-то не так понял. — Так… а откуда ты? Я никогда не видел такого письма.

— Не могу сказать, — буркнул тот.

Джек взглянул на Айзери, который пожал плечами.

— Ну ладно. Не буду совать нос не в свое дело.

— Все не… — Парень раздраженно вздохнул. — Я, правда, не могу сказать. Мне запрещено говорить.

— Серьезно? — поразился Джек. — Ты что тут по программе защиты свидетелей?

— Нет. — Тот покачал головой и почти улыбнулся, но не совсем. — Я, эмм, вошел не в ту дверь не в то время и оказался на планете грифонов — э-ээ, грифлианов. Они решили, что я шпион. Поэтому меня взяли в плен, а к тому времени, когда все поняли, что я не тот, за кого меня принимали, оказалось слишком поздно стирать мне память и отправлять домой.

— Ни хрена себе, — прошептал Айзери. — Так ты с Земли!

Взгляд парня метнулся к Айзери, а потом снова в сторону.

— Как я уже говорил, не могу сказать.

— Хорошо, закрыли тему, — кивнул Джек, хотя в голове один за другим возникали вопросы. Какая она — Земля? Почему эта планета закрыта? Почему у ее луны нет названия? Он всю жизнь ловил обрывки слухов, но никогда не встречал никого из этого легендарного мира. Хотя… теперь повстречал и все равно не мог задать ни единого вопроса. — Кстати, я Джек, а это мой друг — Айзери. — Тот улыбнулся и кивнул.

— Приятно познакомиться, — сказал парень. — Я Сай… то есть Шэймен. Многие зовут меня просто Шай. — Он снова уставился в блокнот, и Джек уже собирался повернуться обратно к Айзери, когда ему в голову пришло еще кое-что.

— Слушай, Шай… а сколько лет ты… уже не был дома? — Видимо, довольно давно, раз успел выучить их язык, но недостаточно, чтобы привыкнуть к новому имени?

— Почти четыре года, — сказал тот, не поднимая глаз со своего письма.

— Ого, — воскликнул Айзери. — А как ты так быстро выучил алау? Ты очень хорошо говоришь.

— Я не учил, — ответил Шай. — На меня наложили чары, перекодировав языковой центр мозга, так что теперь я говорю и понимаю алау. Правда на английском писать стало чертовски сложно.

— Да уж, — кивнул Джек, рассматривая странные знаки на бумаге. — А тебе часто разрешают посылать письма домой?

— Нет, — вздохнул Шай. — Я их не шлю, просто пишу. — Джек посмотрел на Айзери, который ответил таким же сочувственным взглядом. Джек представить себе не мог — на столько времени разлучиться с семьей!

— Так а кто ты? — спросил Шай, немного помолчав. — Феев я узнаю, а вот маги, оборотни и вампиры слишком похожи. Ты не пахнешь, как вампир.

— Я маг. А вампиры воняют? — спросил Джек, понижая голос. — Наверное, да? Они ведь неживые и все такое. И судя по острому нюху, ты… вер, да?

На лице Шая появилось удивленное выражение, а потом он снова уткнулся в блокнот.

— Нет, я не вер, и вампиры не воняют. От них вообще ничем не пахнет. Вот другие — те воняют; потное тело, грязные носки, слишком резкий парфюм, и я даже вспоминать не хочу, у скольких парней, с которыми я сегодня разговаривал, изо рта несло спермой. Это отвратительно.

Джек вдруг почувствовал себя идиотом.

— Ты вампир, — тихо выдавил он.

Шай кивнул, не сводя глаз с письма.

— Уже два года. — Джек не знал, что сказать. Он поглядел на Айзери, но тот лишь пожал плечами. Ну спасибо, друг. — Ладно. — Шай встал и схватил свой блокнот. — Пойду сяду куда-нибудь еще.

— Нет, не надо, — остановил его Айзери. — Останься, пожалуйста.

— Ага, — кивнул Джек, — садись. Ты просто удивил нас. Я бы никогда не догадался.

Шай замешкался, но вопрос решился без него, потому что в аудиторию вошел профессор.

— Займите место, джентльмен. Я хотел бы начать. — Он оказался высоким — даже выше Чариаса, если Джек не ошибся издалека — кожа его была алебастрово-белой, а глаза еще светлее, чем у Шая. Темные, почти черные, волосы доходили до плеч — явно вампир. — Я профессор Бэккет, — представился он.

Бэккет стал раздавать программки курса вместе с расписанием будущих экзаменов и датами сдачи домашних работ. Воспользовавшись шуршанием бумаги как прикрытием, Джек наклонился через проход и тронул Шая за предплечье, чтобы привлечь его внимание, но отпрянул, почувствовав прохладу его кожи. Нет, она не была холодной, но и теплой, как он привык, тоже. Шай недовольно скосил на него глаза.

— Что? — шепотом спросил он.

— Прости, — сказал Джек. — Я не знал… я хотел спросить, на что это похоже — быть вампиром?

— Ты имеешь в виду, помимо холодной и влажной кожи, аллергии на солнце, острого нюха, красивого прикуса, — он оскалился, блеснув острыми клыками, — и неослабевающей жажды крови? Отстой. Еще вопросы?

Джек второй раз извинился и опустил глаза на выданное расписание.

— Само дружелюбие! — прошептал Айзери, разворачиваясь на стуле, чтобы передать Джеку еще какой-то лист.

— К тому же у нас очень хороший слух, — заметил Шай.

Джек и Айзери обменялись взглядами и до конца пары не проронили больше ни слова. Профессор Бэккет, напротив, говорил, не затыкаясь, несколько раз Джек чувствовал, как тяжелеют веки, и начинал клевать носом. Когда их отпустили, он со стоном поднялся и стал собирать вещи.

— Можно я немного у тебя посижу? — спросил Айзери, когда они шли по подземному коридору к лестнице. — Не хочу торчать наедине с акулой больше необходимого.

— Конечно, — согласился Джек. — Может, удастся выставить Майку.

— Ой, совсем забыл про него, — скривился Айзери. — Думаешь… Акитра тоже там?

— Даже если так, пойдем в библиотеку или еще куда, — ответил Джек.

— Хорошо, — кивнул Айзери. — Хочу держаться от него как можно дальше.

— Аналогично. — Джек содрогнулся. Они распахнули двери Пасален и вышли в сквер. Оранжевый свет фонарей четко обрисовывал деревья, в кои-то веки не окутанные туманом, листья дрожали от дождя. — Эй, да ты был прав! — Джек запахнул куртку, когда на них налетел порыв ветра. — Может, твой дар снова работает? Айзери? — Он оглянулся на фея.

Тот стоял, повернувшись к мокрой от дождя лужайке, и хмурился. Мгновение спустя он покачал головой и догнал Джека.

— Наверное, просто угадал, — расстроено сказал он. — С такой влажностью раньше я мог бы создать туман даже во сне, но сейчас… ничего.

— Все образуется, — попытался утешить его Джек, открывая дверь и ступая в тепло общажного коридора.

Двери нескольких спален были открыты, парни входили и выходили, смеялись и разговаривали. В одной из комнат оказалось полно оборотней: на полу дралась пара лис, три волка играли в перетягивание каната с куском старой веревки, а на кровати возлежал серо-золотистый ирбис, свесив длинный пятнистый хвост с изголовья и помахивая кончиком из стороны в сторону. Они с Айзери прошли мимо появившегося из душевой парня с влажными волосами и повязанным на бедра полотенцем — Джек рассеянно провел пальцами по своим волосам. Хотелось верить, что дальше угроз Акитра не пойдет, но что-то подсказывало, что Джек пожалеет, если поверит в это.

— Эй, — окликнул его Айзери, наконец поравнявшись с ним. — Не волнуйся насчет Акитры. Я с удовольствием прикрою тебе спину, пока ты будешь мыться.

Джек почувствовал себя глупо — неужели его мысли настолько прозрачны? Он усмехнулся и пихнул Айзери локтем:

— Я никогда не позволяю парням мыть мне спину на первом свидании.

— Я сказал «прикрою», а не «помою», придурок, — засмеялся Айзери. — И вообще, ты не в моем вкусе.

— Ах, мое сердце разбито, — «обиделся» Джек. Они добрались до его комнаты, и он помедлил у входа, прежде чем повернуть ручку и распахнуть дверь.

Глава 13

— Сюрприз! — Посреди кровати Джека в одних носках и с улыбкой на лице лежал Зэйден. Джек замер в проеме, а улыбка Зэйдена стала еще шире — он опустил руку и чувственно себя погладил.

— Что такое? — выглянул из-за плеча Джека Айзери. — О… ты что, забыл про свидание?

Улыбка Зэйдена испарилась — он залился краской, вскочил и схватил свои штаны с изножья кровати.

— Прости, — сказал он, спешно натягивая одежду. — Надо было спросить… я не знал, что ты… с кем-то встречаешься… Вот же… я такой идиот…

— Зэйден, все в порядке, — наконец удалось вступиться Джеку. — Мы с Айзери не встречаемся. Мы просто друзья, вот и все.

— Правда? — спросил тот.

— Да, — кивнул Айзери, явно сдерживая смех. — Мне больше нравятся девушки.

— Слава богам. Все равно, конечно, надо было спросить, но я хотел тебя удивить.

— Тебе удалось, — подтвердил Джек.

Зэйден вдруг бросил одеваться и, зажав футболку в руке, в одних расстегнутых джинсах перевел взгляд с Джека на Айзери и обратно:

— Так что вы задумали?

— Решили слинять от придурков-соседей и пройтись по сегодняшним конспектам, — ответил Джек, бросая сумку рядом с кроватью. — Можешь к нам присоединиться, если хочешь.

— Но только в одежде, — добавил Айзери.

— Звучит совсем невесело, — протянул Зэйден.

— Что объясняет, почему ты завалил гербализм, — рассмеялся Джек.

— О, ха-ха-ха. — Зэйден подхватил туфли и бегло чмокнул Джека в губы. — Раз ты занят, я, пожалуй, пойду к себе подрочу. Может, найдешь для меня время завтра вечером? — Он двинулся к двери, но вдруг развернулся. — О, есть идея получше! Хочешь на выходных сходить на вечеринку? Она больше для старшекурсников, но нам можно приглашать с собой кого угодно. — Он глянул на Айзери. — Ты тоже приходи.

— А где она? — спросил Джек, с ужасом подумав о том, что придется плыть обратно в Брэверн ри Маас, единственный город в радиусе ста миль.

— В миле к северу от кампуса есть старый особняк, — пояснил Зэйден. — Не знаю, чей он, но пустует уже много лет. В прошлом году мы там провели с полдюжины вечеринок.

Джек посмотрел на Айзери, который сначала пожал плечами, а потом кивнул.

— Звучит здорово, — ответил Джек.

— Вот и отлично, — ухмыльнулся Зэйден. — Последняя лекция у вас заканчивается в восемь тридцать, так? — Джек кивнул. — Тогда встречаемся здесь в девять, лады?

— Лады, — сказал Айзери, а Джек молча кивнул.

— Приятно было познакомиться, — бросил Зэйден, подмигнул Айзери и пошел к выходу.

— Мне тоже, — отозвался фей, дождался, пока Зэйден свернет за угол, а потом закрыл дверь. Он медленно повернулся к Джеку, и оба наконец расхохотались.

— Такого со мной еще не бывало, — выдавил Джек, когда снова смог говорить.

— Со мной тоже, — усмехнулся Айзери, отходя от двери и ставя свою сумку на стол Джека. — Ты правда собираешься пойти на эту вечеринку? По-моему, ничем хорошим это не кончится, но я не хотел говорить при нем.

— Почему? — спросил Джек. Он расстегнул сумку и вытащил тетрадь, а потом присел на край кровати. — Думаешь, здесь есть правило о том, что за вечеринки вне кампуса могут исключить?

— Вполне возможно. — Айзери опустился на скрипучий деревянный стул. — Но я не это имел в виду. Когда я окончил школу, мама просто зациклилась на том, как опасна жизнь студента. Онлайн и в газетах она находила истории о крысах в столовых, кражах в общагах, увечьях и смертях во время спортивных состязаний, но чаще всего вышеперечисленного встречались статьи о вечеринках, на которых напившиеся студенты кого-нибудь насиловали.

— Сомневаюсь, что тут такое бывает, — хмыкнул Джек. — А даже если и так, я не дам тебя в обиду.

Айзери слабо улыбнулся:

— Спасибо, Джек. Не хотелось бы, чтобы мой первый раз с парнем оказался в какой-нибудь дыре, потому что я слишком надрался, чтобы сказать «нет».

— Ты, правда, никогда не был с парнем? — спросил Джек. Айзери покачал головой. Джек не мог себе такого представить — его первый раз случился в тринадцать — с каким-то пятнадцатилетним мальчишкой, которого он встретил как-то летом, купаясь на реке. Джек почувствовал укол грусти, когда попытался вспомнить его имя и не смог. — Но у тебя же были девушки?

— О да, несколько, — криво улыбнулся ему Айзери. — Я любил за ними приударить, когда моя сила вела себя нормально.

— Точно, — вспомнил Джек, откладывая тетрадь. — Ты говорил, что покажешь мне крылья.

— Серьезно? — Айзери отвернулся к своей сумке и начал увлеченно в ней рыться. — Может, в другой раз…

— Да ладно тебе! Я хочу понять, что ты имеешь в виду, говоря, что твоя сила ведет себя странно. Я не стану смеяться.

— Ну хорошо. — Айзери встал и расстегнул рубашку. Его грудь оказалась такой же черной, как руки и лицо, пупок был таким же длинным и узким, как у Майки, с тонкой полоской серебристых волос, исчезающей за поясом джинсов. Джек поднял глаза, смотря Айзери в лицо, пока фей снимал рубашку. Тот немного помедлил, а потом повернулся боком, положив ладони на спинку стула и закрыв глаза.

Джек шагнул вперед, не сразу сообразив, что видит. По обе стороны от позвоночника, чуть ниже лопаток, тянулись два тонких как будто шва, всего пару дюймов длиной, они выступали, наверное, на полдюйма. Прямо на глазах у Джека они вдруг засветились, точь-в-точь как его руки, когда он призывал магию, только Айзери переливался серебристо-голубым. Тот начал расправлять крылья, и свет пошел рябью, затрепетал и заплясал — их очертания проступали все четче…

Прежде чем они успели полностью раскрыться, Джек понял, что имел в виду Айзери. Его левое крыло начиналось от икр и заканчивалось над головой, но правое оказалось каким-то чахлым, искривленным, едва не вполовину меньше второго, а серебристо-голубовато-серый узор — несимметричным. Он словно не решил, каким ему быть и постоянно менялся, цвета перетекали из одного в другой. Айзери через плечо обернулся на Джека.

— Видишь?

Джек качнул головой и поднял руку.

— Можно? — спросил он. После секундного колебания Айзери кивнул. Джек потянулся и провел ладонью сквозь искореженное крыло, свет потрескивал, обвиваясь дымными кольцами вокруг его пальцев, но, казалось, что в этом месте ничего нет. — Ты как-то поранился? Я ничего не вижу, но, наверное, даже мелочь могла бы…

— Нет, — покачал головой Айзери. — Я тоже сперва об этом подумал.

— А как насчет эмоциональных травм? Смерть кого-нибудь близкого, потеря девственности…

— Ничего такого, — ответил тот.

Джек расстроено вздохнул. Он же целитель — он должен понимать причины подобных вещей, должен уметь их исправлять. Он прижал ладонь к спине Айзери и пробежался пальцами по правому выступу — сморщенное крыло на мгновение исчезло и появилось снова. На ощупь шов оказался как хрящ, а не кость.

Айзери вздрогнул и отпрянул.

— Прости, они слишком чувствительные.

— Я сделал тебе больно?

— Нет. — Айзери неловко рассмеялся. — Просто… там меня трогали только мои девушки и врач.

— О. — Джек почувствовал, как лицо залилось краской. — Я не знал. Прости.

— Да ладно тебе, — махнул рукой Айзери. — Я и так понял, что ты ненарочно со мной заигрываешь.

— Я бы на твоем месте не был так в этом уверен. — Джек резко развернулся и увидел в дверях Майку, а за его плечом ухмыляющегося Акитру. — У Джека слабость к фэйри, — добавил тот.

Джек не обратил внимания на этого урода, но от скучающего выражения на лице Майки, его холодного взгляда, когда тот уставился мимо него на Айзери, у Джека побежали мурашки. Он посмотрел на фея, который натянул рубашку и уже схватил свою сумку.

— Джек, пойдем отсюда, — напряженным голосом проговорил тот.

— И куда это мы собрались? — поинтересовался Акитра. — У меня сейчас никого. Можно устроить оргию — если хочешь, побудешь в серединке, Джек.

— Ты иди, — кивнул Джек Айзери. — А я лучше останусь здесь. — В конце концов Акитре нужен именно он; несправедливо требовать от Айзери такое терпеть.

— Хорошо. — Айзери закинул сумку на плечо. — Ты знаешь, где меня найти, если понадоблюсь.

— На кой хрен ты можешь нам понадобиться, уродец? — спросил Акитра. — Сгинь уже. — Он отступил из прохода, словно собираясь пропустить Айзери, но, когда тот попытался выйти, схватил фея за руку. — Милые крылышки, — самодовольно ухмыльнулся он, а потом толкнул Айзери вниз по коридору. Джек с трудом сдержался, чтобы не съездить Акитре по физиономии. Стиснув кулаки, он стоял перед своим столом и смотрел на двух фэйри, не пытаясь скрывать холодную ненависть, охватившую его.

Майка отвернулся, подошел к комоду и, поставив грязный глиняный горшок, который держал в руках, принялся рыться в ящиках. С ухмылкой на лице, не вытаскивая рук из карманов, Акитра развязно вошел в комнату.

— Не хочешь сегодня сходить в душ, Джек? — спросил он. Джек не ответил. — Нет? Ну, надеюсь, ты не думаешь, что тебе удастся весь год прожить без него. Вы, люди, и так пахнете совсем не розами.

— Убирайся из моей комнаты, — сквозь зубы процедил Джек. Акитра даже глазом не моргнул.

— Это и Майкина комната тоже, Джек, не забывай… а он говорит, я могу остаться. Не так ли, Майка?

— Нет. — Тот захлопнул ящик комода. — Я хочу, чтобы ты свалил. — Он снова поднял горшок и потряс его, прежде чем засунуть внутрь руку и вытащить жирного извивающегося серого червя с тяжелыми черными клешнями. Джек тупо смотрел, как Майка кидает червя в пустой аквариум. Червь, извиваясь, пополз куда-то по мелкому белому песку.

— Мне казалось, что у нас планы, — слегка раздраженно сказал Акитра.

— Я передумал, — отозвался Майка, наблюдая за тем, как червь ползет к краю аквариума и утыкается блестящими жвалами в стекло. Внезапно песок покрылся зыбью, и из него выкопалась маленькая цвета слоновой кости ящерка. Она ловко побежала по песку и цапнула червя сзади, раздавив ему голову. Когда ящерка принялась жевать свой все еще извивающийся ужин, Майка повернулся к Акитре: — Увидимся завтра. — С отвращением вздохнув, тот развернулся и вышел.

— Спасибо, — сказал Джек, когда Майка подошел к двери и закрыл ее.

— Проехали, — отмахнулся тот, расстегивая рубашку и подходя к кровати.

Покачав головой, Джек вытащил книги из сумки и запихнул в стол. Хотя сегодня был только первый день занятий, несколько преподов все равно задали домашку — в основном просто что-нибудь прочитать, но профессор Циката хотел, чтобы они еще и ответили на вопросы в конце урока. На мгновение Джек задумался, не пойти ли к Зэйдену, но решил, что вместе они до гербализма точно не доберутся.

Отказавшись от жесткого деревянного стула, Джек удобно устроился на постели, уперевшись ногами в стену над изголовьем, под спину подсунув подушку, а на колени положив книгу. Он протянул руку, чтобы взять со стола ручку, и скосил глаза на Майку — тот сидел на кровати, зажав в руке окровавленную бритву, а по груди из пореза прямо под ключицей сочилась кровь. Джек посмотрел, как тот снова поднимает лезвие и медленно проводит им по коже, выступившая кровь бежит вниз, к животу. Что может заставить человека делать с собой такое?

Вздохнув, Джек вернулся к домашней работе.

Глава 14

Стук в дверь заставил Джека оторваться от пособия по Практической Магии. Он поднял глаза, повел затекшей шеей, а потом посмотрел на Майку. Заправив полы рубашки, тот просто сидел, уставившись на него. Застонав, Джек захлопнул и отложил учебник, а потом слез с кровати и поковылял к двери. Надо бы делать перерывы почаще, но урок по материалам, подходящим для простых оберегов, оказался таким интересным, что Джек потерял счет времени.

Открыв дверь, он увидел в коридоре незнакомого парня.

— Майка Джиуда? — спросил тот.

— Вон он. — Джек отошел в сторону, впуская незнакомца в комнату.

Тот вручил Майке желтый листок бумаги, сказал: «Вы должны немедленно явиться в кабинет психолога», развернулся и вышел.

Майка прочитал записку — ну, или просто какое-то время гипнотизировал ее глазами, — а потом перевел взгляд на него.

— Чего? — спросил Джек, захлопывая дверь. — Хочешь, чтобы я тебя залатал и у тебя не возникло проблем? — Он зло хмыкнул. — Может, если бы ты хотя бы попытался держать своего мерзкого дружка подальше от меня и моих друзей, у меня бы могло возникнуть такое желание, но ты не пытался. Так что мне насрать, если тебя исключат.

— Меня не исключат, — ответил Майка, поднимаясь с кровати. — Они засунут меня в больничное крыло и заставят принимать их гребаные таблетки…

— Ну, может, это и пойдет тебе на пользу, — заметил Джек, снова принимаясь за домашку.

— Я не больной, — прорычал тот.

— Да неужели? Потому что мне всегда казалось, что здоровые, вменяемые люди не режут себя ради развлечения.

— Ты ни черта не понимаешь, так что заткнись! — прокричал Майка.

Джек изумленно уставился на него. Секунду спустя кто-то тихо постучал, а потом дверь приоткрылась.

— У вас все в порядке? — Парень показался Джеку знакомым — может, из соседней комнаты? — но он не был уверен.

— Все нормально, — буркнул Майка. — Вали.

— Вы уверены…

Майка захлопнул дверь. Он встал, прислонившись к ней, и посмотрел на Джека. Почувствовав себя неловко, Джек откашлялся и опять взял учебник по Практической Магии.

— Тебе, наверное, пора, — бросил он, открывая книгу. — Тот парень сказал «немедленно». — Краем глаза он заметил, как Майка оттолкнулся от двери, и вскинул голову, напрягшись, когда тот направился к нему.

— Хочешь знать почему? — низким, глухим голосом спросил Майка. Он сбросил рубашку и встал перед кроватью Джека. — Вот почему. — Он повернулся спиной — до самой талии спадал занавес длинных белых волос. Джек открыл было рот, чтобы спросить, на что смотреть, но Майка глубоко, рвано вдохнул и откинул волосы за плечо, открывая большой уродливый неровный шрам между лопатками.

Джек медленно закрыл и отложил книгу.

— Выглядит так, словно… кто-то сделал это нарочно, — тихо произнес он.

— Так и есть, — ответил Майка, и Джек закрыл глаза, почувствовав, как к горлу подступает тошнота. Кто-то выжег Майкины крылья. Когда он открыл глаза снова, Майка уже повернулся и смотрел на него. — Скажешь кому-нибудь или просто поднимешь эту тему, я перережу тебе горло и буду смотреть, как ты истекаешь кровью. — Вся жалость Джека испарилась в мгновение ока.

— Может, для вас угрозы и обычное дело, но люди их не любят. «Пожалуйста» работает гораздо лучше. А теперь отвали. — Майка не двинулся с места, и, подождав пару секунд, Джек отвернулся и уставился в стену, дожидаясь, когда тому надоест.

— Пожалуйста, Джек.

Вздохнув, Джек снова перевел глаза на него.

— Я не могу. Даже если бы захотел, день был долгий — я физически и эмоционально истощен. У меня просто нет сил. — Майка отвернулся, но не ушел. Он шагнул к комоду Джека и открыл верхний ящик — сухое дерево скрипнуло. — Эй, это мое. — Майка, не обращая на него внимания, вытащил флакон с алоэ. Джек молча смотрел, как тот окунает палец в гель и рисует у себя на груди руну исцеления. — Я же сказал, — повторил Джек, когда Майка вернулся к кровати. — Я не могу… Что ты делаешь?

Не говоря ни слова, Майка забрался к нему на постель и, ухватившись за пояс его джинсов, расстегнул пуговицу, прежде чем Джек успел оттолкнуть его руки.

— Мне казалось, ты не трахаешь людей, — фыркнул Джек.

— Просто заткнись, — бросил Майка. Он вжикнул молнией и стянул джинсы с бедер Джека — а тот ему позволил.

Оба они молчали, когда Майка, обхватив длинными пальцами член Джека, несколько раз с силой провел по нему рукой, прежде чем склониться к его коленям. Майка взял его в рот, белые волосы рассыпались по плечам, щекоча бедра Джека. Он застонал и откинулся к стене, следя, как светло-фиолетовая помада оставляет на члене смазанные пятна.

Бирюзовые глаза фэйри скользнули к лицу Джека: взгляд его оставался холодным, словно чтобы напомнить Джеку, что все это для дела, а не ради удовольствия. Джек вбирал ощущения и эмоции и не отпускал — где-то в груди шевелился тугой клубок, — дожидаясь, когда магия преобразует их в энергию. Кончики его пальцев замерцали теплым желто-зеленым светом, похожим на утреннее солнце, проглядывавшее сквозь весеннюю листву — отблески заиграли на лице Майки. Тот начал сосать сильнее, водя языком вверх-вниз по нижней стороне члена.

— Полегче, — хрипло прошептал Джек. — Медленнее, по нарастающей. — Майка в ответ замычал, от вибрации у Джека поджались пальцы на ногах. — Проклятье, Майка, — прошептал он, откидывая голову и возводя глаза к потолку, пытаясь сдержаться.

Некоторые маги могли создавать заклинания сразу после того, как кончат, но Джек был не из их числа. Хороший сильный оргазм на несколько минут делал его слабым и ничего не соображающим, а ему почему-то казалось, что Майке ожидание не понравится.

Внезапно тот отодвинулся, сосредоточившись только на головке, едва касаясь губами скользкой блестящей кожи, дразня языком дырочку. Джек разочарованно застонал, когда оргазм, с которым он боролся, все-таки ускользнул от него.

— Сколько еще? — спросил Майка, обдав дыханием ствол Джека.

Джек поднял руки — его кожа пульсировала изнутри желто-зеленым светом.

— Почти, — выдохнул Джек, когда Майка продолжил дразнить его.

Мгновение спустя Джек потянулся и откинул волосы Майки в сторону, его пальцы, нащупав плечо фэйри, скользнули вниз по ключице.

Майка отдернулся:

— Что ты делаешь?

— Мне нужно касаться руны, чтобы заклинание сработало, — пояснил Джек, показывая Майке мерцающую ладонь.

Майка уставился на нее, а потом схватил его за запястье.

— В следующий раз предупреждай, — сказал он, прижимая руку Джека к скользкой руне.

— Следующего раза не будет, — выдавил он, вскидывая бедра навстречу рту Майки, который снова втянул его член. Джек хрипло, задушенно вскрикнул — Майка вобрал его до самого горла. Сейчас или никогда. Он послал поток магии в Майку, ощущая, как холодеет под ладонью алоэ. — Готово, — выдохнул он, привалившись к стене, и закрыл глаза, пытаясь побороть накатывавшее волнами удовольствие.

Майка отстранился и сжал Джека в руке — несколько уверенных движений, и его накрыла разрядка. Джек кончил с приглушенным криком, содрогнувшись всем телом, а Майка лишь стиснул его член еще сильнее, вырывая у Джека еще один беспомощный стон. Несколько долгих мгновений он просто лежал, закрыв глаза, ладони слегка покалывало — магия гасла. Почувствовав, что наконец-то может пошевелиться, Джек поднял голову и распахнул глаза.

Майка изучал свою грудь, щупая кончиками пальцев новые шрамы. Джек посмотрел на себя и поморщился: его обмякший член лежал на его же джинсах, футболка оказалась заляпана спермой.

— Мог бы сказать, что не дашь мне кончить тебе в рот, — возмутился Джек, заправляя член в трусы. — Я бы приготовил платок.

— Я думал, это само собой разумеется, — ответил тот, слезая с кровати. — Как будто я бы стал глотать такое. — Он посмотрел на свою ладонь — несколько капель семени пристали к тыльной стороне — и вытер ее о джинсы Джека.

— Это мои хорошие джинсы. — Джек выпрямился. Мокрые пятна на футболке липли к коже и быстро остывали, так что он осторожно снял ее и посмотрел, как Майка идет к своему комоду и вытаскивает чистую темно-синюю рубашку. — Мог бы хотя бы поблагодарить.

— За что? — отозвался тот, сосредоточенно застегивая пуговицы, и медленно пошел к двери.

— Какой же ты все-таки мудак, — вздохнул Джек. — Надо бы заявить на тебя за изнасилование.

— Не помню, чтобы ты говорил «нет», — обронил Майка, бросая на него холодный взгляд. Он открыл дверь и вышел, захлопнув ее за собой и оставив Джека одного.

— Козел, — прошептал Джек и запустил грязной футболкой в дверь.

Глава 15

Целых три дня после этого Джек с Майкой не разговаривал, хотя вряд ли тому было до этого дело. Только в ханафу, когда Джек влетел в комнату после вампирского класса, фэйри снизошел до разговора с ним.

— Собираешься на вечеринку? — спросил он, садясь на кровать со своей странной ящеркой в руках.

— Угу. — Джек скинул серо-голубую рубашку и натянул шелковую черную с ярко-синим драконом и кольцом пламени вдоль воротника. — А что? Ты тоже идешь?

Майка презрительно фыркнул:

— Я не хожу по вечеринкам. А вот Акитра ходит. Будь осторожен. — Джек взглянул на него, но Майка внимательно следил за ящеркой.

— Ты что, в мои мамочки записался? — буркнул Джек спустя минуту. — Я уже говорил тебе, что следующего раза не будет. Лечить я тебя больше не собираюсь, так что ты тратишь слова, притворяясь, что тебе есть до меня дело. — Он закончил застегивать рубашку и посмотрел на Майку.

Продолжая сидеть на постели с ящеркой на плече, тот уставился на Джека.

— Акитра не всегда думает, прежде чем что-то сделать, — заметил Майка, когда Джек отвернулся. — Я не хочу, чтобы его отчислили, поэтому повторяю — будь осторожен.

— О, вот это уже больше похоже на правду. — Джек со скрипом задвинул ящик комода и открыл другой. — А то я чуть было не подумал, что в тебе проснулась человечность.

— Если тебе снова так покажется, предупреди, чтобы я мог покончить с собой.

Джек не обратил на него внимания и, проведя щеткой по волосам, сбрызнулся туалетной водой.

— Надеешься трахнуться? — спросил Майка.

— Конечно, — отозвался Джек, хватая маленький флакон любриканта и запихивая в карман. — Все маги ведь шлюхи, так?

— Ты сам это сказал.

Впрочем, это же правда, в какой-то степени. Джек вовсе не считал себя противником случайного секса. Зэйден — тот точно был бы за. Хотя, если судить по тем трем парням, с которыми Джек видел Зэйдена за последние два дня, блядовитый огненный маг может оказаться слишком занят.

— Не жди меня, — кинул Джек, хватая куртку и выходя в коридор ждать Айзери.

Ожидание продлилось недолго. Айзери появился через полсекунды — в выцветших джинсах и голубой футболке, его длинные серебристые волосы были заплетены в тугую косу, через локоть он перекинул черное пальто.

— Здорово выглядишь, — заметил он, криво усмехнувшись. — Надеешься, что тебе сегодня повезет?

— Майка спросил то же самое, — ухмыльнулся Джек. — Я что, похож на шлюху?

— Нет, конечно, — рассмеялся Айзери. — Просто у тебя на лице как будто написано: «Хочешь меня? Попробуй возьми!», вот и все.

— Ну, значит, посыл верный. — Он замялся. — Тебе не обязательно идти, ты же знаешь. Наверняка все хотят просто потрахаться, а тебе даже не нравятся парни…

Айзери пожал плечами:

— Кто-то же должен за тобой присматривать. Что если там Акитра?

— Майка сказал, так и будет, — ответил Джек, и Айзери застонал.

— Давай оба не пойдем, — предложил он. — Нам к женафе писать работу по вампирам, а я не хочу готовиться ночью, потому что все выходные ты будешь мучиться от похмелья.

— Я не собираюсь напиваться, — возразил Джек, — и я пообещал Зэйдену, что приду. Он весь день только об этой вечеринке и говорил. Он очень расстроится, если я…

— Вы готовы? — С ухмылкой, в черных замшевых брюках и расстегнутой свободной желто-оранжевой рубашке с длинными рукавами поверх красного рифленого топа в коридоре появился Зэйден.

— Я да, — отрапортовал Джек. — А вот Айзери сказал, что у него много домашней…

— Это подождет, — перебил тот. — Не хочу пропустить свою первую университетскую вечеринку из-за домашки.

— Наш человек, — пихнул его локтем Зэйден. — Жаль, что ты по цыпочкам; втроем мы бы зажгли. Кстати… — Он отступил на шаг, приподнял подол рубашки и, демонстрируя тугую задницу, покрутился. — Как вам мои новые брюки? Подарок на день рождения от пра-пра-пра-прадедушки. Он тоже маг огня, поэтому любит меня баловать. — Зэйден беззастенчиво ухмыльнулся.

— Классные, — кивнул Джек, подойдя ближе и проведя ладонью по внутренней стороне бедра Зэйдена. — Мягкие. Качественная замша.

— Это кожа шивала, — похвастался Зэйден, протянул руку и поправил воротник Джека, задержавшись кончиками пальцев у его горла. — Эти штаны стоят почти столько же, сколько здешнее обучение.

— Ты уверен, что стоило надевать их сегодня? — спросил Джек, наклонившись ближе и коснувшись губами его щеки. — Они могут испачкаться.

— Ну, я же не собираюсь долго в них оставаться, — ответил Зэйден, повернув голову и прихватив губу Джека своими.

Сзади послышалось покашливание, и Джек отпрянул, чувствуя, как загорелись щеки.

— Прости, Айзери. Я забыл про тебя… Ты в порядке? — Темная кожа фея посерела, руки его, когда он потянулся заправить прядь серебристых волос за ухо, тряслись. — Может, тебе лучше пойти прилечь? Ты плохо выглядишь.

— Все нормально, — покачал головой Айзери. — Я про… я знал одного человека, которого убил… шивал, и просто вдруг вспомнил о нем. Все о'кей, правда. Давайте уже пойдем. — Обняв себя руками, он направился вниз по коридору, Джек неохотно последовал за ним.

— Вы когда-нибудь видели шивала? — спросил Зэйден, пристраиваясь рядом с Джеком и явно не обращая внимания на то, как напрягся Айзери. — Я о настоящем, живом, жутком, кровожадном монстре во плоти?

— Нет, — отозвался Джек. — Я не видел. Может, поговорим о чем-нибудь другом? — Он кивнул на Айзери, а тот как раз в этот момент обернулся к ним.

— Не стоит менять из-за меня тему, — бросил он, замедлив шаг и поравнявшись с Джеком. — Это было несколько лет назад, но… я видел, что осталось от парня, после того как шивал разорвал его на части. Такое не забывается.

— Могу себе представить, — хмыкнул Джек, наклонившись и приобняв Айзери. Добравшись до дверей, они по одному выскользнули в темный туманный вечер. — Ты взял фонарик? — спросил он, взглянув на Зэйдена, когда они остановились, чтобы надеть теплую одежду.

— Он нам не понадобится, — откликнулся тот. — Хозяева уже обо всем позаботились. Идемте, нам туда. — Он направился в туман, а Джек, схватив Айзери под руку, потащил фея, на ходу застегивающего пуговицы, за собой. Догнав Зэйдена, он дернул того за рукав.

— Очень не хочется тут заблудиться, — сказал он, когда Зэйден удивленно посмотрел на него.

— Да, — отозвался маг, оглядываясь, словно только сейчас заметил окружавшее их плотное серое облако. — Какой он сегодня густой, да?

— Ты хоть знаешь, куда мы идем? — спросил Айзери, по голосу его было ясно, что он уже жалеет, что не остался в общаге.

— Конечно, — возмутился Зэйден — по его голосу было ясно, что он жалеет о том же. — По этой тропинке нам нужно пройти двадцать шесть шагов…

— Шагов? — повторил Айзери. — Мы что, идем по карте сокровищ?..

— Может, дашь мне закончить? — оборвал его Зэйден. — В двадцати шести шагах от общаги рядом с дорожкой растет старая сосна… Вон она! — Он махнул рукой на темный силуэт, нависший над их головами. Они пробрались вслед за Зэйденом под кривыми ветвями и встали, дожидаясь, пока тот отыщет что-то у себя в карманах. — Ну знаю же, что взял… Ха, вот!

Зэйден вытащил простой красный свисток с одной дырочкой для пальца и проиграл подряд несколько высоких и низких нот — пронзительный звук растворился в тумане.

— Это музыкальный пароль, — пояснил Зэйден, возвращая свисток в карман. — Защищает от незваных гостей… как правило.

— И что теперь должно произойти? — спросил Айзери.

— Подожди секунду, — сказал Зэйден. — Это старое заклинание, оно почти выдохлось. Скорее всего, его нужно наложить заново, но не думаю, что кто-нибудь знает как… О, вот оно. — Он зачем-то — как будто они могли не заметить! — показал на мерцающую полоску мокрой от тумана травы, крохотные капли влаги излучали бледный голубовато-зеленый свет, и окружающий туман тоже переливался, отчего возникало ощущение, что ты под водой. Горящая дорожка тянулась вперед всего футов на десять.

— Недалеко же она ведет, — скептически хмыкнул Айзери.

— Ну, что ж это была бы за секретная тропинка, если бы она все время показывала весь путь целиком? — отозвался Зэйден, устремившись вперед. Через несколько шагов тропинка начала двигаться, загораясь перед ним и темнея за его спиной, так что он находился в центре светящейся полоски. Он остановился и обернулся, уперев руки в бока. — Так вы идете или нет?

— Нам необязательно это делать, — прошептал Джек Айзери. — Я лучше не пойду, если вы собираетесь всю ночь ругаться.

— Я ни с кем не ругался, — возразил Айзери. — Я задал несколько вопросов, а он превратился в стервозного придурка. Я понимаю, что он твой друг, но…

— Ты мой друг, — оборвал его Джек. — А он просто парень, с которым я иногда отрываюсь, мне понадобится минут пять, чтобы найти кого-нибудь другого, кто бы мне отсасывал.

— Да у кого-то явно мания величия, — засмеялся Айзери. — Хорошо, пойдем. Попытаюсь больше с ним не препираться.

— Спасибо, — сказал Джек.

И они с Айзери побежали догонять Зэйдена.

— Все нормально? — спросил тот.

— Все зашибись! — откликнулся Джек. — Так отсюда далеко до нужного места?

— Примерно миля, — ответил Зэйден, — но в темноте всегда кажется больше. И смотрите под ноги — тут довольно ровно, но попадаются сусличьи норы; вы же не хотите подвернуть лодыжку или что-нибудь сломать.

Разговор прервался — они уходили все дальше и дальше от университета по светящейся дорожке. Туман запутывался в волосах, приставал к коже — Джек продрог и спрятал руки глубоко в карманы.

— Я видел как-то, — внезапно сказал Зэйден.

— Видел кого? — не понял Джек.

— Прости, — робко улыбнулся Зэйден, — я снова вспомнил о шивалах. Я видел как-то — живого — в частном зоопарке. Мой пра-пра-пра-прадед знает одну леди, у которой есть собственный шивал, и дед взял меня посмотреть на него несколько лет назад. Самый страшный зверь, которого я когда-либо видел.

Джек взглянул на Айзери — тот шел, опустив голову и сгорбившись, но вроде бы казался всего лишь замерзшим, а не расстроенным.

— И какой он был? — спросил Джек, не в силах побороть любопытство. — Я видел их только на картинках.

— Он походил на лошадь, одержимую самой темной богиней, — ответил Зэйден. — Жилистее и сильнее любого жеребца, черный как сажа, серебристые грива и хвост, и эти яркие, горящие синие глаза — они очень умные животные — но по тому, как он смотрел на меня, я сразу понял, что он хочет лишь одного — разорвать меня в клочья. Та леди приказала работникам кинуть в его клетку мертвого козла — ну, вы же знаете, они любят падаль. В общем, эта тварь набросилась на труп, топтала и распарывала его острыми как бритва копытами, отрывая куски окровавленной плоти зазубренными клыками…

— Пожалуй, хватит деталей, — перебил Джек. Айзери остановился, отвернувшись от них. — Айзери, ты в порядке?

— Мне показалось, я что-то слышал, — отозвался тот, нерешительно шагнув в темноту.

— Ты что делаешь? — Джек потянулся и, схватив его за запястье, втащил обратно на тропинку. — Те, кто уходит в темноту расследовать странные звуки, плохо кончают.

— Я ничего не слышал, — сказал Зэйден. — По-моему, он просто пытается нас напугать.

Айзери посмотрел на Джека, синие глаза потемнели от тревоги.

— Давайте просто пойдем дальше, — предложил Джек. — Мы ведь наверняка почти на месте.

— Это где-то за следующим холмом, — кивнул Зэйден.

Несколько минут единственными звуками в тумане были их тихие шаги и шорох травы.

— Вот опять, — прошептал Айзери, застыв на полушаге и вглядываясь в темноту.

— Ну хватит уже… — начал Зэйден, но Джек вскинул руку, прося его замолчать.

— Я тоже слышал, — сказал он. — Там что-то есть. — Джек замер, затаив дыхание и прислушиваясь к то нарастающему, то затихающему звуку, похожему на отдаленные раскаты грома, прорывающиеся сквозь завывание ветра, вот только ветра не было. Густой и неподвижный туман окутывал их голубовато-зеленым светящимся коконом, за которым ни черта не было видно. Громыханье внезапно приблизилось, и Джек отступил к Зэйдену, потянув Айзери за собой.

— Откуда это? — спросил Зэйден, настороженно мотая головой.

— Не пойму, — отозвался Джек. — Такое ощущение, что нас окружают. — Грохот все нарастал, и вскоре под ногами задрожала земля.

Глава 16

— Вон там! — воскликнул Зэйден, показывая рукой и заливаясь смехом. Через светящуюся тропинку чуть поодаль неслись какие-то небольшие животные, неслись так, что в тусклом свете были видны только блестящие глаза и белые пятна на шкурах. — Это козы, — громко сказал Зэйден, чтобы перекричать шум. — Я совсем забыл про гребаных коз. Профессор Дарк говорил о них вчера — наверное, я заснул на середине, — он рассказывал, что итэликанские монахи привезли с собой стадо черно-белых коз для шерсти, молока и мяса, но когда аббатство разрушили, козы остались без присмотра. Хищников тут нет, так что их теперь сотни. — Он понизил голос, потому что козы скрылись в темноте, и вскоре топот копыт затих вдали.

Зэйден подождал мгновение и повернулся к Джеку и Айзери:

— Вы только посмотрите на себя — испугались пары коз…

— Их была не пара, — возразил Джек, — и ты тоже испугался, признай.

— Я? Да никогда. — Зэйден усмехнулся. — Пойдемте уже, у меня скоро зад отморозится.

— Интересно, что их спугнуло, — заметил Айзери, когда они снова пошли вперед. — Они ведь бежали так, словно за ними кто-то гонится.

— Это козы, — фыркнул Зэйден, — наверное, самые тупые животные на этой планете. Может, одна из них чихнула, а остальные бросились бежать?

Айзери его предположение явно не убедило. Он продолжал всю дорогу вглядываться в темноту, нервируя Джека.

— Это же… — начал он, когда тропинка повела в гору. — Н-не… шивал?

— Нет, — покачал головой Айзери. — Это что-то другое, что-то… хуже.

— Что может быть хуже шивалов? — возмутился Зэйден. — И никого там нет. А теперь хватит уже беспокоиться — я слышу музыку.

Подъем кончился, туман стал рассеиваться, и теплый оранжевый свет подгонял их вперед. Он падал примерно из десятка окон, парадная дверь особняка была распахнута, и громкая музыка лилась в темноту. Тропинка под их ногами совсем погасла, и они остановились у подножия широкой каменной лестницы.

— Когда ты говорил про особняк, я думал… не знаю, что я думал, но такого я не ожидал, — присвистнул Джек, запрокинув голову, чтобы получше рассмотреть трехэтажное каменное здание с окнами из старого стекла. — Он почти такой же, как наш фамильный дом.

— И почти такой же, как наш домик для гостей, — подхватил Зэйден, — но, к счастью для вас двоих, мы тут не меряемся членами.

— Прости, но я видел твой член, — хмыкнул Джек, взбегая вслед за ним по ступенькам. — Особо хвастать там нечем. — Он добрался до верха и оглянулся, чтобы посмотреть, идет ли Айзери, но фея сзади не оказалось. Испугавшись, Джек остановился и поискал того глазами — Айзери стоял в темноте, вглядываясь в туман. — Эй, ты идешь? — крикнул ему Джек.

Айзери вздрогнул и побежал вверх по лестнице. Вдвоем они вошли в дом — Зэйден уже исчез в какой-то из комнат — и сняли верхнюю одежду. Холл оказался таким большим, что тут даже поместилась какая-то мебель: диван и кресло, уже заваленные куртками, шапками и шарфами. Джек кинул свои сверху и пошел на звук басов.

— Мы тут хоть кого-нибудь знаем? — спросил Айзери, догоняя его.

— Мы знаем Зэйдена, куда бы он ни подевался.

— Мне он не нравится, и, по-моему, я ему тоже.

— Мне кажется, он ревнует, — отозвался Джек. — Пару раз у меня складывалось впечатление, что он хочет, чтобы между нами был не только секс.

— А ты нет?

— Он милый, ну, как правило, — криво усмехнулся Джек, — и он забавный, но у меня нет к нему особых чувств.

— О ком это вы? — Джек замер, потому что из темного прохода впереди появился Акитра, его длинная бордовая шелковая рубашка была расстегнута. Фэйри похоти ухмыльнулся. — Я как раз думал, увижу ли тебя здесь. Оставишь для меня танец, Джек?

— Да пошел ты, — огрызнулся он и, схватив Айзери за руку, потянул за собой, чтобы обойти Акитру. Запястье Айзери внезапно выскользнуло из его пальцев.

Фей охнул, и Джек резко развернулся. Акитра держал Айзери за волосы, намотав длинную серебристую косу на кулак.

— Убери грабли, мудак. — Акитра сдавил его горло, впиваясь ногтями в шею.

— Придержи язык, грязная маленькая фея-шлюшка, — процедил Акитра, его улыбка растаяла, и лицо было холодным и жестким во всей своей совершенной красоте. Стиснув кулаки, Джек шагнул к ним, глаза его полыхнули золотисто-зеленым огнем — магия питалась его страхом. — Только попробуй, — бросил Акитра, сверля аметистовыми глазами Джека и сжимая горло Айзери еще сильнее. — Давай.

По коридору с воем пронесся порыв ветра, отчего пламя свечей в канделябрах заколыхалось.

— Джек… — Губы Айзери двигались, но он не мог выдавить ни звука. Он до крови впился в ладонь Акитры, хотя тот этого словно не чувствовал.

— Акитра, прошу… Хватит! — закричал Джек, опуская руки, заставляя магию отступить. Он видел, как на глаза Айзери набегают слезы и текут по щекам, и ничего не мог сделать, чтобы прекратить это. Да где все… почему никто им не поможет? Потому что никто не слышит их из-за музыки. — Ты ведь его даже не хочешь, — в отчаянии сказал Джек, — ты хочешь меня.

— И что ты предлагаешь? — спросил Акитра, склонив голову набок.

— Отпусти его и… получишь меня. — Джеку показалось, что Айзери прошептал «нет», но он не был уверен.

Акитра на мгновение как будто задумался, а потом убрал руку с горла Айзери. Джек поморщился, когда фей прерывисто — ему явно было больно — втянул воздух.

— Не надо, Джек, — кашляя, прохрипел он. — Не надо…

— Заткнись, — перебил Акитра, резко дергая его за косу.

Джек лишь беспомощно смотрел, как Акитра улыбается, прижимая Айзери к себе, ладонь, которая только что душила его, теперь скользит по груди. Акитра толкнулся бедрами вперед и потерся пахом о ягодицы Айзери, не спуская глаз с Джека, затем повернул голову и медленно провел языком по щеке фея. Айзери заехал ему локтем под ребра, вырвав удивленный вздох, но Акитра тут же сильнее потянул его за волосы.

— Ты за это заплатишь, — прорычал он сквозь зубы, хватая через брюки член Айзери и сжимая пальцы, так что тот застонал от боли.

— Акитра, урод! — закричал Джек. Он рванулся вперед — нужно сделать хоть что-то, — но коридор внезапно залило ослепительным бело-голубым светом. Джека накрыло волной обжигающего жара, отбросив назад, а музыка утонула в оглушительном грохоте. Джек стоял, пытаясь проморгаться, чтобы перед глазами перестало плыть, и заливаясь кашлем от запаха гари и озона, забивавшегося в ноздри.

Посреди коридора в ковре дымилась дыра, из которой выглядывала почерневшая блестящая плитка. Джек шагнул к ней, а потом обернулся к Акитре и Айзери, оба фэйри отлетели к стене, но Акитра все так же не отпускал волос Айзери.

— Это было предупреждение, — сказал Джек, на ходу придумывая план и изображая спокойную уверенность, хотя понятия не имел, что только что произошло. — Отпусти его, сейчас же. — Он глянул в конец коридора — на закрытые двойные двери. Неужели люди и этого не слышали?

— Хорошая попытка, — усмехнулся Акитра. — Но я узнаю случайный выброс, если такой увижу. Я же видел его крылья, забыл? Если бы эта феечка в самом деле могла поразить меня молнией, он давно бы это сделал. — Он оттолкнулся от стены. — Ну ладно, меняю его задницу на твою. Все равно мне надоело с ним играть. — Он кивнул на темную комнату, в которой прятался до этого. — Заходи, и я отпущу его.

— Джек, не надо… — начал Айзери, но Акитра снова дернул его за волосы, заставив заткнуться.

Джек замешкался, но не увидел другого выхода. Мысль о том, чтобы остаться в темной комнате наедине с Акитрой, пугала до чертиков, но если Айзери будет в безопасности, то у него появится возможность дать Акитре отпор. Хотя не то чтобы Джек знал много защитных заклинаний. Он пошел к двери.

— Погоди, — внезапно остановил его Акитра, на губах его заиграла улыбка. Он толкнул Айзери вперед, держа на расстоянии руки. — Поцелуй его, — приказал Акитра.

— Что? — в один голос воскликнули они с Айзери.

— Вы меня слышали, — угрожающе произнес Акитра. — Поцелуй его, и я имею в виду не по-братски чмокни в щечку, я хочу, чтобы были видны языки, иначе я могу сломать ему шею. — Он с силой тряхнул Айзери.

— Ты больной, — бросил Джек, но Акитра только рассмеялся.

— Как будто я этого не знаю. Ну!

Джек шагнул к Айзери — тот замер, шумно и быстро дыша сквозь стиснутые зубы.

— Станешь играть по его правилам, и ты уже проиграл, — прошипел он. — Тебе надо было давно бежать за помощью.

— Он бы сделал с тобой что-нибудь ужасное, — прошептал Джек. — Я не мог этого допустить. — Он наклонился к Айзери, и тот напрягся всем телом. — Прости. — Джек прижался губами к его губам, приоткрыв рот, но фей не разжимал зубов.

Краем глаза Джек заметил, как Акитра притиснулся к Айзери и наклонился, касаясь губами его ушной раковины.

— Открой рот, шлюшка, — прошептал он. Айзери упрямо молчал. Внезапно Акитра нагнулся еще ниже и укусил того за ухо, так что фей вскрикнул.

Мимо Джека пронесся еще один порыв ветра, холодный и жалящий. Внутри все завязалось в узел, на глазах выступили слезы, но Джек демонстративно толкнулся языком в открытый рот Айзери.

Рядом послышался смех Акитры.

— Довольно, извращенцы, — бросил он и, схватив Джека за плечо, оторвал их друг от друга. Айзери стоял, закрыв глаза, лицо его побледнело, капавшая с уха кровь стекала по шее. — А теперь пошел отсюда. — Акитра с силой толкнул Айзери — тот повалился на ковер, с трудом поднялся на ноги и бросился бежать.

Джек смотрел, как он исчезает в конце коридора, чувствуя, как низ живота словно наливается свинцом, но не мог винить фея.

Глава 17

Презрительно сощурив глаза, Джек посмотрел на Акитру.

— Закончим сейчас, и я не стану на тебя жаловаться, — сказал он.

Акитра бесстрастно посмотрел на него — словно на камень или какого-нибудь жука, что-то, не стоящее его внимания, и вдруг спросил:

— Ты лечил порезы Майки?

— Да пошел ты!

Выражение лица Акитры не изменилось… даже когда он наотмашь ударил Джека по лицу. Но боль от удара не выдерживала сравнения с тем, как мучительно напрягся его член от этого короткого соприкосновения.

— Он показывал тебе свои крылья?

Джек открыл было рот, чтобы снова послать Акитру, но решил, что оно того не стоит, и просто кивнул.

— Ты мог бы их исцелить?

— Нет, — покачал головой Джек. — Залечивать шрамы гораздо труднее. У меня нет сил на такое.

— А если кто-нибудь протянет… руку помощи? — поинтересовался Акитра, проводя кончиками пальцев по горящей щеке Джека.

Джек напрягся — возбуждение волной прокатилось по телу — тяжелое дыхание участилось.

— Даже у похоти есть предел, — возразил он. — Скорее всего, ты убьешь меня раньше, чем я сумею сгенерировать достаточно магии.

— Скорее всего, убью, — повторил Акитра, опуская руку. — Значит, есть шанс, что не убью. По-моему, стоит рискнуть.

— Если это вообще возможно, почему какой-нибудь нормальный маг-целитель не сделал этого давным-давно? — спросил Джек.

— Нормальный маг-целитель сделал бы, если бы отец Майки ему позволил, — отозвался Акитра. — Он не рассказывал, что случилось? — Джек молча покачал головой. — Его отец застал его, когда Майка трахал своего брата. Нет, я не против братской любви, но мальчику было всего десять. Поэтому Майку связали, а на спину ему высыпали ведро раскаленных гвоздей, лишив его силы, статуса и будущего.

Джек не знал, что ответить. В его представлении Майка совсем не походил на педофила.

Акитра вдруг расхохотался:

— Я просто пошутил, Джек. Не знаю, что произошло с его крыльями — он мне не рассказывает. Но я боюсь за него. Однажды какой-нибудь порез окажется слишком глубоким, если ты понимаешь, о чем я. Если ты можешь помочь ему, я даже готов оставить тебя в покое.

— Прости, — покачал головой Джек, — но я не могу. Это невозможно.

Акитра вздохнул:

— Очень жаль, Джек. Я так надеялся, что мы сумеем договориться. — Его хватка усилилась, он улыбнулся и направился к темному дверному проему, таща Джека за собой. — По крайней мере ночь не пройдет впустую. Скажи, Джек, ты когда-нибудь кончал до потери сознания? Я это устрою.

— Помогите! — закричал Джек, упираясь пятками в ковер, пытаясь вырваться. — Кто-нибудь, на помощь!

— Никто тебя не слышит, — усмехнулся Акитра и дернул Джека за руку, чуть не вывихнув сустав. Споткнувшись, Джек налетел на Акитру и уткнулся лицом и ладонью в его плечо. Он вскрикнул и попытался оттолкнуть того, но фэйри стиснул его затылок и удержал, как ребенка. — Просто расслабься, Джек. Сопротивляться бесполезно.

Стиснув зубы, Джек стал звать магию, позволяя ей впитывать страх и похоть, бурлящие внутри. Его руки замерцали золотисто-зеленым.

— Что ты собираешься делать? — спросил Акитра. — Я тебе не какой-то там куст, да и не думаю, что выйдет залечить меня до смерти. Очень любопытно… сколько силы нужно, чтобы сломать мага? — Фэйри схватил его за волосы, заставляя запрокинуть голову, фиолетовые глаза засветились, словно отражая магию Джека, а потом Акитра наклонился и поцеловал его.

Джек охнул, и язык Акитры скользнул в его рот, подводя к самому краю и удерживая его там. Кожа Джека покрылась мурашками, казалось, под ней шевелится что-то холодное и липкое, свет вспыхнул и замигал, впитывая его наслаждение и желание. Зажмурив глаза, Джек впился пальцами в бок Акитры, борясь с магией, пульсировавшей во всем теле. Ощущение было слишком, слишком сильным — такое перегрузило бы любые чары, которые он мог попытаться наложить, и скорее всего убило бы обоих. Застонав в рот Акитре, Джек вобрал магию из рук обратно в себя, с трудом заставляя ее успокоиться, улечься.

Акитра отстранился.

— И это все, на что ты способен, малыш-маг? — протянул он. Дрожа и хватая ртом воздух, Джек вонзил ногти в его бок, но действия это не возымело. Акитра наклонил голову, так что его дыхание щекотало щеку Джека, забираясь под воротник. — Открою тебе один маленький секрет, — прошептал он. — Ты не делаешь мне больно. Мои нервные окончания не реагируют ни на что, кроме сильных тактильных ощущений, так что можешь не рыпаться.

— Хрен тебе, — процедил Джек. Стиснув кулаки, он заехал Акитре под дых, но тот лишь тихо охнул.

— Ты начинаешь выводить меня из себя, — бросил он, выпустив руку Джека, и, схватив его за полы рубашки, попытался стянуть ее через голову.

Сообразив, что одежда — единственное, что спасает его от полной силы Акитры, Джек ударил его еще раз и нарочно стал заваливаться на пол, пробуя хоть так выскользнуть из рук Акитры, но фэйри просто последовал за ним, толкнув Джека на спину и взгромоздившись сверху.

— Мне почему-то кажется, что положения это не улучшило, — усмехнулся Акитра в тусклом свете, падающем из коридора.

Джек закричал и изогнулся — ладони Акитры забрались под рубашку, и все тело словно загорелось, похоть накрыла его с головой, яички налились, член потянуло пульсирующей болью.

— Пожалуйста! — застонал Джек, но Акитра только рассмеялся.

— Когда я с тобой закончу, ты научишься умолять получше. — Он задрал рубашку Джека до груди, обнажив его живот. Джек попытался перехватить его руки, но сил совсем не было. Акитра наклонился, коснувшись губами чувствительной кожи на его животе, согревая дыханием, зарываясь языком в пупок.

— Дерь… мо… — выдохнул Джек, а потом закричал, потому что Акитра прижался лицом к его животу и прихватил кожу зубами — неослабевающее, жгучее удовольствие внутри не оставило боли ни единого шанса.

Акитра, выпрямившись, сел и расхохотался.

— Да ты настоящий фрик, — заметил он. — Ты поэтому не хочешь помогать Майке — тебя заводит, когда он себя режет? Любишь боль, Джек? — Обдав его ледяным холодом, на Джека нахлынул ужас. Он не мог дышать. Акитра склонился над ним, упершись ладонями по обе стороны от плеч Джека, его лицо оказалось всего в нескольких дюймах. — Надеюсь, что любишь, потому что я заставлю тебя истекать кровью.

Внезапно на них упала чья-то тень. Акитра повернул голову, хлестнув волосами по лицу Джека, и попытался встать. Послышался глухой звук, и фэйри повалился прямо на Джека. Голый живот прижался к его животу, щеки их соприкоснулись, и Джек закричал, из глаз, казалось, посыпались искры, он выгнулся, вскинув бедра, царапая Акитру ногтями. Нужно было как-то столкнуть его, но мышцы не слушались.

Акитра зашевелился, поднимаясь, тяжесть с груди пропала. Джек прерывисто вздохнул и всхлипнул. Он больше не выдержит. Желание пробегало по телу волнами, больше похожее на агонию, чем на экстаз. Хотелось сдохнуть.

— Джек… Джек, все в порядке. — Голос казался знакомым, но он принадлежал не Акитре. Джек открыл глаза, слабый свет из коридора выхватил лицо Зэйдена, тлеющие угли глаз. Он оттащил отрубившегося Акитру подальше от Джека. — Меня нашел Айзери, — пояснил Зэйден, бросив Акитру на полу. — Я сразу рванул сюда.

— Зэйден… — Джек перекатился на бок, одной рукой поправляя рубашку. Каждое движение казалось сладкой пыткой, от прикосновений Акитры тело стало слишком чувствительным. — Слава Маэле… спасибо. — Он застонал и встал на четвереньки, трясясь всем телом, пытаясь отдышаться. Теплая рука легла на его плечо, и он вскрикнул и съежился.

— Это всего лишь я, — сказал Зэйден, положив ладонь на спину Джеку. — Давай помогу тебе подняться. — Джек послушно встал на ноги; голова кружилась: трусы неприятно терлись о член, джинсы впивались в ягодицы, туго обхватывая пах. Дрожащими руками он стал бороться с пуговицей, но Зэйден сжал его плечо и подтолкнул к двери. — Не здесь, — отрезал он. — Шандарахнул я его довольно сильно, но у фэйри слишком крепкие черепа, не знаю, сколько еще он пробудет в отключке.

— Я не могу… не могу ждать, — выдавил Джек, потирая себя сквозь деним и заплетаясь ногами, когда Зэйден вытащил его в коридор. — Дай мне одну минуту! — Он вырвался из хватки Зэйдена.

— Одной минуты тут не хватит, — возразил тот, — и рукой тоже обойтись не выйдет. Он конкретно перестарался. — Зэйден снова потянулся к нему. — Идем, я помогу, только не здесь.

— Где тогда? — прохрипел Джек и, стиснув зубы, взял Зэйдена за руку.

— Наверху, — ответил тот, потащив его за собой по коридору, мимо закрытых дверей, из-за которых грохотала музыка.

Свернув за угол, Джек застонал при виде широкой лестницы.

— Где Айзери? — спросил он, с трудом заставляя себя сделать шаг, другой. Свободная рука сама собой потянулась к ширинке, расстегнула пуговицу и молнию. Облегчение было мимолетным, но все лучше, чем ничего. — Он в порядке?

— Он был испуган, — сказал Зэйден. — И у него ухо кровоточило. Я оставил его в пустой комнате и велел запереться. Хочешь его увидеть?

— Только не так. — Джек вспомнил выражение, полное страха и боли, на лице Айзери, и у него заныло в груди. Это все его вина.

Глава 18

Добравшись до самого верха, Зэйден повел Джека по коридору, но остановился у первой же открытой двери. Зэйден засунул голову внутрь и выставил перед собой свободную руку, на его ладони появился мерцающий шар — по комнате заплясали тени. Это оказался какой-то кабинет, вдоль двух стен тянулись полки с книгами, еще в комнате стояли два стола: большой в окружении нескольких стульев расположился посередине, и старый массивный рабочий — перед единственным сейчас темным окном.

— В самый раз, — кивнул Зэйден и щелкнул пальцами. Пламя полыхнуло, растекшись перьями по комнате, зажигая каждую лампаду, каждую погасшую свечу. Войдя вслед за ним, Джек одним движением спустил джинсы вместе с бельем на бедра. Зэйден закрыл и запер дверь и, подойдя к Джеку, уставился горящими глазами на его член — Джеку чертовски хотелось схватить его за плечи и заставить опуститься на колени. — Здорово, что я прихватил с собой много смазки, — хмыкнул Зэйден, и Джек едва сдержал всхлип.

Он смотрел, как Зэйден скидывает туфли и расстегивает свои узкие брюки из кожи шивала, как стаскивает их с себя и как при этом двигаются его бедра.

— Ты тоже возбужден, — заметил Джек, растерянно шагнув к нему.

— Ну еще бы, — отозвался тот. — Я же стащил с тебя Акитру… его сила действует на меня так же, как на тебя.

— А… точно, — кивнул Джек. — Не… не знаю… что я… — Он замолчал, потому что Зэйден нагнулся, чтобы поднять брюки с пола, свет свечей мягко обрисовал изгиб его задницы, игривую впадинку между ягодицами…

Джек пришел в себя, когда уже оказался на другом конце комнаты, прижимая задыхающегося Зэйдена к стене.

— Черт, Джек, да ты что! — Зэйден пытался оттолкнуть его.

Джек выпустил его и сделал шаг назад, рука, когда он поднес ее ко рту, тряслась. Ему стало дурно.

— Зэйден, п-прости, — выдохнул он. — Не знаю, что на меня нашло.

Тот оттолкнулся от стены.

— Акитра на тебя нашел, — ответил он. — Не волнуйся об этом. — Но голос его звучал резко, а движения были какими-то нервными, когда он подошел к своим брюкам и снова поднял их, вытащив маленький флакон любриканта из кармана, а потом бросив их на спинку стула.

Когда, обмакнув пальцы в гель, маг начал себя подготавливать, Джек не удержался и все-таки потянулся к члену, но Зэйден был прав — это не помогало. Наоборот, все становилось еще хуже, и все же Джек не мог остановиться. Из горла вырвался разочарованный стон.

— Ладно, я готов, — сказал Зэйден. Он вытер рукавом пыльную поверхность старого дубового стола и уселся сверху и, оперевшись на локти, раскинул ноги в стороны.

Джек бросился вперед: его всего трясло, он пытался остановиться, вернуть контроль над собой. Он не хотел причинять Зэйдену боль.

Прислонившись к столу, Джек закинул ногу Зэйдена себе на плечо, разведя их еще шире. Тяжело дыша, он приставил головку к входу в тело Зэйдена.

— Все нормально, — бросил тот.

Подняв глаза к его лицу, Джек перехватил его взгляд. Зэйден кивнул, и Джек стиснул зубы и, сдерживая крик, вошел в горячее тело до упора. Зэйден, выгнувшись, вскрикнул, руки, расслабленно лежавшие на светлом дереве, сжались в кулаки, и Джек подавился всхлипом, вскидывая бедра снова и снова, врываясь в него.

Это даже нельзя было назвать приятным — ощущения оказались слишком острыми, как будто сознание заволокло помехами, сведя на нет всю рассудительность и благоразумие Джека. Он кончил внезапно, словно внутри лопнула пружина, и повалился на Зэйдена, ноги его не держали.

— Прости, — просипел он, хватая Зэйдена за рубашку. — Прости.

— Все о'кей, — ответил тот, положив ладонь Джеку на затылок и рассеянно запустив пальцы в его волосы. — Первый раз всегда так; следующий будет получше.

— Следующий? — переспросил Джек, упираясь руками в стол и пытаясь сползти с Зэйдена. По телу пробежала дрожь, и он вскрикнул, нутро точно обожгла холодом ледяная молния, затаившись где-то в яичках. — Да что он со мной сделал? — простонал Джек.

— Это нормально, — пояснил Зэйден, садясь и кладя ладони на плечи Джеку. — Из-за того как маги реагируют на похоть, иногда, чтобы избавиться от нее, нужно несколько оргазмов. Это не салир а'гавон, но очень похоже.

Джек передернулся, услышав знакомый термин. Ему приходилось сталкиваться с этим заболеванием и сопутствующими унижением и неудобством пару раз, когда он был младше и хуже контролировал свою силу. Если магическая энергия, переходя в полужидкое состояние, накапливалась в теле мага, она усиливала любые испытываемые им эмоции, а поскольку общеизвестно, что маги почти всегда возбуждены, чаще всего это проявлялось в непрекращающемся сексуальном зуде… поэтому энергию необходимо было тщательно выводить из организма.

А значит, неопытного четырнадцатилетнего подростка отсылали из класса в кабинет врача. И там Джеку пришлось стоять нагишом, позволяя незнакомцу ласкать его. Правда, когда дошло до окончательного очищения, маг оставил его дрочить в одиночестве, спасибо Маэле. Это был самый простой способ избавиться от излишка магии. Вообще-то, она выходила с любой из пяти органических жидкостей: кровью, потом, слезами, слюной и семенем — но семя было самым быстрым и самым безболезненным.

— Откуда ты столько про это знаешь? — спросил Джек, медленно выпрямившись. Ноги наконец перестали подгибаться.

— Думаешь, ты единственный, к кому приставал Акитра? — ответил Зэйден. — Я уже год здесь отучился, забыл? Вот когда он засунет тебе в задницу пару пальцев, задевая простату, ты поймешь. Я думал, там и сдохну.

— Милостивый Маэле, — прошептал Джек, сжимая руки в кулаки — Почему этого ублюдка до сих пор не отчислили… или не арестовали? То, что он делает — преступление.

— Его семья очень богата и влиятельна, — сказал Зэйден. — Всех, кто подымает шумиху, либо покупают, либо затыкают иным способом. Может, обсудим это позже? Стол холодный и жесткий.

— Да, прости, — откликнулся Джек, но, уже снова занявшись Зэйденом, не сдержался и нахмурился, его движения стали гораздо медленнее, размереннее. Что-то его беспокоило. Если семья Акитры на самом деле так страшна, почему Зэйден предложил Джеку написать на того жалобу в первый день их знакомства? Если верить его же словам, за такое вполне могли и убить.

— Даа, Джек, — застонал Зэйден, стискивая его плечи, обнимая ногами за талию. — Так намного лучше.

Зэйден прижался крепче, обвив его шею, объятия были такими интимными, но Джек никак не мог заставить себя на них ответить. Может, Зэйден просто брякнул, не подумав, или… пытался прикончить Джека? И если так, то зачем? Что хорошего принесла бы Зэйдену его смерть?

— Амм… Зэйден? — Джек замер на мгновение, пошире расставив ноги, чтобы удержать его вес. — Можно задать тебе… глупый вопрос, только пообещай не злиться?

— Ты шутишь? — ахнул тот. — Твой член у меня внутри — это так здорово, ты мог бы сейчас признаться, что убил мою маму, и мне было бы по барабану.

Собрав все свое самообладание, Джек заставил себя остановиться.

— Что ты делаешь? — спросил Зэйден, отодвинувшись, и, заглянув ему в лицо, нахмурил брови. — В чем дело?

— Ты сказал мне пожаловаться на Акитру, — проговорил Джек, пытаясь не обращать внимания на тянущую боль в яичках. — В день, когда мы познакомились, ты советовал либо написать на него жалобу, либо не обращать внимания, но… но теперь больше похоже, что, напиши я жалобу, и напросился бы на серьезные неприятности. Ты… знал это? Ты пытался… пытался…

— Пытался что, Джек? Убить тебя?

Джек молча кивнул.

Зэйден на секунду уставился на него, а потом снова закинул руки ему на шею, крепко обняв:

— О, Джек… нет, нет, конечно. От маленькой жалобы тебе вреда не будет, а его семья бы предупредила Акитру, чтобы он оставил тебя в покое. Может, они и способны на подкуп и убийство, но дешевле к ним не прибегать. Ясно?

Чувствуя себя полным идиотом, потому что поверил в то, что Зэйден мог бы попытаться так его подставить, Джек ответил на объятия, крепко прижимая его к себе.

— Прости, — прошептал он.

— Забудь, — отмахнулся тот, чуть отодвинувшись, чтобы снова заглянуть ему в глаза. — Недоверчивость — часть нашей природы. А теперь заткнись и трахни меня уже.

Он улыбнулся своей теплой, неунывающий улыбкой, которой Джек уже начинал завидовать. Каково это — когда ничто не тревожит и не заботит?

Джек опять начал двигаться, и комната наполнилась тяжелым дыханием и стонами. Пальцы Зэйдена стиснули его рубашку, скользнули дальше — на плечи, их лица оказались так близко, что Джек почувствовал жар его дыхания на своей щеке. Ему вдруг захотелось поцеловать Зэйдена, но он не решился. Мгновение спустя Зэйден сам вдруг преодолел разделявшее их расстояние, прижавшись губами к губам Джека. Джек застонал, когда язык Зэйдена прочертил огненную дорожку на его нижней губе. Он открыл рот, скользнув языком по языку Зэйдена, а тот накрыл ладонью его затылок.

Перед глазами вспыхнула молния, комната вдруг закружилась, и Джек отпрянул, тщетно пытаясь вдохнуть. Ощущение это продлилось буквально мгновение, однако Джека всего колотило.

— Что такое? — спросил Зэйден, но его голос звучал странно, словно и не его вовсе. Джек настороженно огляделся — но больше ничего не происходило — и потряс головой.

— Ничего. Наверное, еще побочный эффект от чар Акитры. Давай закончим поскорее… нужно найти Айзери и проверить, в порядке ли он.

— Хорошо, — откликнулся Зэйден, правда проблема со слухом у Джека так никуда и не делась.

Он вошел в Зэйдена — с губ мага сорвался стон наслаждения, но звук больше напоминал голос Майки, не то чтобы Джек когда-нибудь слышал от последнего что-нибудь, кроме ворчания и ядовитых реплик.

— Пожалуйста, — выдохнул Зэйден, и по спине Джека пробежал холодок.

Теперь, подумав о Майке, он не мог отделаться от мыслей о нем. Он почти видел длинные выбеленные волосы, ореховую кожу, бирюзово-зеленые глаза…

Да что с ним происходит? Он же ненавидит Майку… разве нет? И все же он готов был поклясться, что держит в руках искалеченного фэйри, что входит именно в него, по телу прокатывалась дрожь от каждого несдерживаемого стона. Майка откинул голову, открывая беззащитное горло, и Джек, не вытерпев, прижался губами к смуглой коже.

— Еще! — Майка вцепился в него. — Сильнее, Джек, пожалуйста. — Яйца звучно шлепнули о ягодицы Майки, и звук от соприкосновения их тел эхом разнесся по комнате. — Да, так… О, Джек, я сейчас кончу. — Фэйри напрягся в его руках, выгнулся, его член дернулся и залил семенем их рубашки.

Джеку тоже оставалось немного. Он скользнул ладонями под зад Майки и, подтянув его поближе к краю стола, продолжил вколачиваться с удвоенной силой.

— О, Маэле… Майка! — закричал он, врываясь в фэйри и кончая, бедра пошли мелкой дрожью — тугие мышцы выдаивали из него одну болезненную судорогу за другой. Когда все закончилось, он вдруг понял, что стоит на подгибающихся ногах и смотрит на чертовски разозленного мага в своих объятьях.

— Майка, да? — протянул Зэйден и оттолкнул Джека.

— Зэйден, постой, — позвал Джек, натягивая джинсы, тогда как Зэйден сполз со стола и поковылял через комнату туда, где на спинке стула висели его брюки. — Это не то, что ты…

— Не то? — отозвался Зэйден, обшаривая карманы и вытаскивая скомканный носовой платок. — Тогда что? Потому что мне показалось, что ты кричал имя другого, пока трахал меня! — Он развернулся, в его глазах блестели злые слезы. — Я знаю, что ты меня не любишь, но хотя бы не притворяйся, что ты с другим — разве я многого прошу? Да еще с ним — он же тебя не переваривает!

— Зэйден, прости. Не знаю, что случилось. Думаю, это из-за Акитры — он просил меня вылечить крылья Майки… это единственное, почему я подумал о нем… и это совсем не походило на мысли или игру воображения… мне казалось, что ты и есть он.

— И это должно меня утешить? — холодно хмыкнул Зэйден, вытираясь.

— Это походило на магию, Зэй, разве ты не…

— Не называй меня так, — отрезал тот, плюхаясь на стул и с трудом натягивая облегающие брюки.

— Ну как ты не понимаешь! — не успокаивался Джек. — Я ненарочно и даже не по своей воле. Это наверняка связано с силой Акитры. — Зэйден вроде бы задумался, и Джек шагнул к стулу и опустился рядом с ним на колено. — Пусть я и не люблю тебя, но никогда бы не стал вот так делать тебе больно.

Зэйден вздохнул:

— Знаю, извини, Джек… веду себя как идиот. Мы же даже не встречаемся. И я трахаюсь и с другими парнями, просто… когда я с тобой, я о них не думаю.

— Я тоже не думаю с тобой о других, — заверил Джек, сжимая предплечье Зэйдена. — Сегодня это вышло случайно — из-за Акитры, вот и все. Это никогда не повторится, обещаю.

— Спасибо, — сказал тот и, потянувшись, чмокнул Джека в щеку. — А теперь помоги мне надеть гребаные брюки, и пойдем скажем Айзери, что ты в порядке. Он, наверное, до смерти напуган.

Глава 19

— Айзери? — Джек снова постучал и, так и не дождавшись ответа, оглянулся на Зэйдена. — Ты уверен, что это та комната?

— Уверен, — подтвердил тот, подойдя ближе и забарабанив в дверь. — Айзери, это мы. Открывай.

— Что если у него кровь так и не остановилась? — охнул Джек. — Что если он потерял сознание? Может, выбьем дверь?

— Полегче, мамаша, — остановил его Зэйден. — Я видел его ухо — обычная царапина. Просто подожди.

Джек расстроенно принялся мерить шагами коридор.

— Айзери, пожалуйста, открой дверь и давай уже свалим отсюда, — вернувшись к двери, позвал он.

Зэйден, нахмурившись, обернулся.

— Ты что, уходишь? Вечеринка еще не закончилась.

— Прости, но я не в настроении, — ответил Джек и собрался шагать в обратную сторону, но его отвлек щелчок замка.

Дверь медленно отворилась, и в коридор выскользнул Айзери.

— Я тоже, — хриплым, напряженным голосом сказал он. Он явно плакал, глаза его покраснели. На ухе корочкой засохла кровь, шея и рубашка тоже испачкались. Яркие глаза тщательно прошлись по Джеку. — Ты в порядке? — спросил он.

— Жить буду, — отозвался Джек. — А ты как?

— Ухо болит.

Джек был бы рад, если бы эта царапина оказалась единственным, что беспокоило Айзери, но его не оставляло ощущение, что ухо — меньшая из забот фея.

— Прости, — сказал Джек. — Я… я мог бы залечить его. Это займет всего…

— Спасибо, но нет. — Его подозрения подтвердились — у Джека упало сердце. Айзери не хотел, чтобы Джек до него дотрагивался. — Ничего личного, но лучше пусть этим займутся в медблоке.

— Конечно, — кивнул Джек. Он не мог винить фея, но от этого было не менее больно. — Ты готов?

— Да ладно вам, — заныл Зэйден, спускаясь следом по ступенькам. — Вы же даже не потанцевали. Кто-то притащил пиво и эль… выпейте, вам сразу станет лучше…

Джек остановился и развернулся — Зэйден споткнулся, чуть не налетев на него.

— Мы не в настроении. Можешь остаться, пить и танцевать, но мы идем обратно.

— Ну хорошо. — Тот расправил плечи. — Валяйте. Удачи. Надеюсь, сами отыщете дорогу в темноте. — Он, зло топая, пошел к двойным дверям, ведущим, видимо, в главный зал.

— Зэйден, постой… — Джек шагнул за ним и схватил его за плечо. Но тот стряхнул его руку и открыл одну из створок. Холл наполнили ударные и пронзительный вой гитар, а потом маг скрылся внутри и с силой захлопнул дверь. Джек взглянул на Айзери и вздохнул: — Попросим кого-нибудь еще показать.

— Я знаю дорогу. — Они обернулись, сердце Джека застряло где-то в горле, потому что из темной комнаты в конце коридора с улыбкой появился Акитра. — Дежа вю, — протянул тот.

— Айзери, беги, — крикнул Джек, толкая фея вперед. — Ну же! — Смех Акитры полетел вслед за ними в холодную туманную ночь. Уже у подножия парадной лестницы Джек оглянулся и резко замер, поняв, что за ними никто не гонится. — Айзери, подожди!

— Что ты делаешь? — спросил тот, но все равно шагнул из тени обратно на темную лужайку. — Пойдем… как-нибудь найдем сами.

— Мы забыли одежду, — возразил Джек.

— Да и ладно.

— У меня нет другой куртки, а здесь слишком холодно, чтобы обойтись без нее. Просто подожди тут — я сейчас.

Айзери хотел возразить, но Джек уже повернулся и пошел обратно, его туфли гулко застучали по широким каменным ступенькам. Остановившись перед дверью, он заглянул в длинный холл, пламя заколыхалось, когда мимо Джека пронесся порыв холодного влажного ветра.

Джек настороженно прокрался внутрь и начал рыться в куче курток, пальто и шапок. Красное длинное пальто Зэйдена оказалось нетрудно отыскать, а прямо рядом с ним лежала и их с Айзери одежда. Он схватил ее и вздрогнул, потому что двери в конце холла распахнулись, и из зала вывалились двое. На первый взгляд происходящее походило на драку, но Джек заметил, что только один из парней наносит удары. Второй лишь съежился, пытаясь заслонить лицо.

— Эй, — крикнул Джек, шагнув в их сторону. — Оставь его в покое!

Первый парень замер и, тяжело дыша, вызверился на него.

— Занимайся своим делом, — прорычал он и замахнулся ударить второго еще раз. Но прежде чем он успел, что-то здоровое и темное вылетело из дверей и вдавило его в стену, так что канделябры, висевшие рядом с Джеком, жалобно задребезжали.

Шадорак. Шоколадно-коричневая кожа блестела от пота, зубы скалились, он поднял парня над собой и швырнул в другой конец холла.

С тошнотворным звуком тот хлопнулся о пол, заорал и заскреб ногами по ковру, корчась от боли и прижимая к груди руку — запястье выгнулось под неестественным углом. Шадорак повернулся ко второму, мягко приподняв его голову за подбородок. Это был Мунсингер — робкий волчонок с урока по Конструктивному Взаимодействию, кровь из ссадины над глазом стекала по щеке, капая с подбородка.

— Что случилось? — спросил Шадорак, его глубокий раскатистый голос разнесся по всему холлу.

Мунсингер покачал головой и вздрогнул, тут же уставившись в пол.

— Я сказал «нет», — ответил он, в его голосе звенели слезы. — Прости. Я не хотел создавать проблемы.

— Не извиняйся, — сказал Шадорак, проведя большой черной рукой по соломенным волосам волчонка. — Я очень горд за тебя.

— Правда? — Мунсингер поднял засиявшие глаза, выражение лица исполнилось такой надежды, что Джек в красках представил, как тот виляет хвостом.

Так как кризис миновал, Джек повернулся, чтобы уйти. Но тут Шадорак недовольно буркнул:

— Что тебе нужно? — Джек оглянулся посмотреть, с кем тот разговаривает, и застыл, потому что рядом с парочкой стоял Акитра — он успел надеть рубашку, а руки невинно засунул в карманы.

— Полегче, здоровяк, — отозвался фэйри. — Я не трахаюсь с животными. Просто мне показалось, что я слышал голос моего друга. — Джек замер, когда Акитра развернулся и уставился прямо на него. — А вот и он. Можешь продолжать нежничать со своим щеночком.

— Маэле, — прошипел Джек, бросившись прочь из особняка. Подбежав к нервно вышагивавшему по подъездной аллее Айзери, Джек бросил ему пальто. — Скорей, давай, бежим. — Джек схватил его за руку.

— Ты почему так долго? — спросил Айзери, спотыкаясь, пытаясь угнаться за ним и одновременно натягивая пальто. — Мне показалось, я слышал крики.

— Объясню позже, — обронил Джек, через плечо кинув взгляд на особняк, из-за тумана казалось, что светящиеся окна висят в воздухе. — Акитра видел меня, по-моему, он идет за нами.

— Да как такое возможно? — вздохнул Айзери, замедляя шаг. — Я вот ни черта не вижу.

Джек тоже перешел на шаг, их окутывали темнота и туман. Кругом стояла гробовая тишина, звук шагов и тяжелого дыхания забивался в уши. Джек вздрогнул и натянул куртку.

— Ты знаешь, куда мы идем? — спросил Айзери, его голос доносился откуда-то далеко слева.

— Не сказал бы, — ответил Джек, тоже сдвигаясь влево, — но уверен, мы идем правильно… я чувствую бриз, к тому же сейчас почти одиннадцать. Мы услышим колокол и сообразим, где находимся.

— А если не получится? — Голос Айзери все еще был слишком далеко.

— Тогда это будет долгая, темная и холодная ночь. Может, подойдешь поближе? Нам не стоит разделяться. — Спустя секунду что-то коснулось его плеча, а потом Айзери сжал его руку. — Отлично. Как твое ухо?

— Ты где? — позвал Айзери, и Джек замер, а пальцы на его руке сжались крепче.

— Привет, Джек, — выдохнул Акитра.

— Айзери, беги! — закричал Джек, заехав фэйри локтем под дых. — Приведи помощь! — Холодные ладони задели его собственные, посылая дрожь, отозвавшуюся в самом члене. Акитра сдавил его запястье и выкрутил руку, так что из глаз от боли посыпались искры — Джек повалился на землю, прямо лицом во влажную траву.

— Да, беги-беги, Айзери, — повторил Акитра, его голос разлетелся эхом в окружавшей тишине. — Брось друга здесь, со мной, после того как он пожертвовал ради тебя своей задницей.

— Заткнись, — процедил Джек. Акитра лишь потянулся и хлопнул его по затылку.

— Даже если ты найдешь помощь, — продолжил он, — ты не сможешь отыскать дорогу сюда, прежде чем я оттрахаю его до бесчувствия. Ты же знаешь, что с ним после этого станет, а, фей-бой? Он будет не первым магом, которого я убил. — Он выжидающе замолчал, но Айзери не ответил. Если повезет, он уже отбежал слишком далеко. — Мне жаль тебя с твоим покоцанным крылышком, так что предлагаю сделку: ты возвращаешься и отсасываешь Джеку, и я отпускаю вас обоих. Я даже отведу вас в кампус. Что скажешь?

— Губу закатай, — выплюнул Джек. — Мы больше не играем в твои глупые игры.

Акитра прижался к нему, щекоча дыханием его лицо.

— Думаю, со сломанной рукой ты бы так не огрызался, — сказал он, резко дернув вверх перехваченное запястье. Джек закричал, что-то в руке будто порвалось, еще немного — и кость выпала бы из сустава. Плечо горело огнем, боль пульсировала в руке, отдаваясь в груди. Джек резко втянул сквозь зубы воздух, пытаясь сдержать подступившую тошноту. — Как думаешь, это грязный фей слышал? — поинтересовался Акитра, когда Джек перестал кричать. — Может, тебе стоить вопить погромче? — Джек сцепил зубы, полный решимости не проронить ни звука, но прежде чем Акитра успел вывернуть его руку до конца, из тумана донесся высокий, дрожащий звук… очень похожий на лошадиное ржание.

Глава 20

— А вот и они, — напряженным от боли голосом проговорил Джек. Он чувствовал, как вибрирует под ним земля, отзываясь на топот копыт. — И как ты думаешь все это объяснять?

— Заткнись, — огрызнулся Акитра и, оперевшись на него, встал.

Джек перекатился на спину подальше от фэйри и ухватился за ноющее плечо. Обычное повреждение мягких тканей — залечить легче легкого — но, Великий Маэле, как же больно. Джек поднял глаза на Акитру, в ожидании застывшего в туманной дымке, привычно засунув руки в карманы.

— По-моему, тебе пора линять, — заметил Джек и, поморщившись, сел.

— Я не сделал ничего плохого, — отозвался тот. — Ты напился на вечеринке, а я просто помогал тебе добраться до кампуса, когда ты вдруг упал и поранил плечо.

— Ты в самом деле ждешь, что я тебе подыграю? — изумился Джек.

Акитра пожал плечами:

— Подыгрывай — не подыгрывай. К утру отец подготовит любые справки, подделает любые документы, скажет все что угодно, к тому же заставить тебя исчезнуть будет еще легче.

— Это я уже слышал, — кивнул Джек.

Всадник приближался — копыта стучали все громче. Джек стиснул зубы и поднялся на ноги — живот свело, голова закружилась. Он громко сглотнул и попытался успокоить дыхание.

Снова жалобное ржание, всего в сотне футов, Джек выпрямил спину, когда лошадь замедлила шаг.

— Эй! — позвал он. — Сюда! Я… — Он взглянул на Акитру, высокий стройный силуэт фэйри был едва различим, но Джек явственно представил предостережение в фиолетовых глазах. — Я повредил плечо.

Всадник молчал, но лошадь неторопливой поступью приближалась — тихий стук копыт, глубокое шумное дыхание — как будто других звуков в густом тумане не осталось.

Волосы на затылке Джека зашевелились, сердце вдруг бешено заколотилось. Что-то тут было не так. Джек не раз ездил верхом. Где скрип кожи, звон уздечки? Он повернул голову на звук, и по спине побежали мурашки — эта тварь двигалась по кругу.

— Это не лошадь, — прошептал Джек, слепо вглядываясь в туман, ориентируясь только на стук копыт.

— О чем ты, мать твою? — ошарашенно спросил Акитра, а тварь фыркнула.

— Это явно хищник, — сквозь зубы произнес Джек.

Акитра долго не отвечал.

— Ты что, пытаешься сказать, что это шивал? — В его голосе явно прозвучала тревога.

— Я не знаю, кто еще по звукам походит на лошадь, но при этом ведет себя как акула на охоте, а ты?

— Не брякни такого при Чариасе, — отозвался Акитра, осторожно шагнув в сторону Джека. — Он любые замечания насчет акул считает личным оскорблением.

— Спасибо за заботу, — сухо поблагодарил Джек.

Скрытая темнотой и треклятым туманом, тварь стояла прямо перед ними, всего в десятке футов.

И какого хрена теперь делать? Даже если бы его плечо было в порядке, никто не сможет обогнать шивала. Бороться с ним — самоубийство. Единственное, на что можно надеяться — это что первым он набросится на Акитру, и у Джека будет время сбежать. Но куда? Он понятия не имел, в какой стороне кампус.

— Нам конец, — прошептал он.

— Я как раз думал то же самое, — невесело усмехнулся Акитра. — Но если это шивал, почему мы до сих пор живы?

— Не… не знаю, — ответил Джек. — Может…

— Может, это твой бестолковый дружок-фей на одной из университетских лошадей, — перебил Акитра, — почему бы тебе не проверить? — и пихнул Джека в спину.

Путаясь в ногах, он полетел вперед. Тварь взвизгнула, так что Джека зазнобило, и бросилась ему навстречу, разом преодолев половину расстояния между ними, нервные шаги звучали барабанной дробью откуда-то совсем близко. Джек видел, как что-то движется в тумане — темное пятно, чернее ночи.

— Акитра, урод! — задохнулся Джек, сердце застряло где-то в горле.

— Используй магию, — предложил тот. — Посвети своей задницей, и давай посмотрим, кто там.

— Я тебе не фонарик! — прошипел Джек, но лучшей идеи у него все равно не было. Он медленно поднял здоровую руку и вытянул в сторону фыркающего, топающего животного. Призвав магию, Джек напоил ее страхом, который тек по венам, и ладонь загорелась, как от спички, золотисто-зеленый свет разогнал туман.

Зверь заржал и встал на дыбы, взрезая копытами воздух, Джек отпрянул.

— Это всего лишь лошадь, — резко выдохнул он.

Вернее — конь, его ноги от колена были черными как сажа, а шкура насыщенно-красной, как свежая кровь, грива и хвост тоже оказались чернее воронова крыла. Жеребец топнул копытами, запрокинув голову: зрачки тонули в белках глаз — он был явно напуган.

— Все в порядке, — тихо сказал Джек, пытаясь обуздать магию; вскоре его кожа лишь тускло мерцала. — Все нормально… никто не причинит тебе вреда…

Жеребец повел ушами и нервно переступил ногами.

Может, он и правда из университетских лошадей, просто сбежал из конюшни? Если удастся забраться на него, сумеет ли Джек найти путь домой? Конь был не слишком высоким. Если ухватиться за гриву, должно получиться запрыгнуть. Джек настороженно шагнул вперед.

— Ты куда собрался? — Акитра схватил его за куртку и бросил на землю. Джек вскрикнул, ударившись локтем — плечо отозвалось болью. Магия жадно набросилась на нее, полыхнув из-под кожи, и Джек посмотрел на стоявшего над ним Акитру: золотистый свет отражался в его глазах, на губах играла злая улыбка. — Я с тобой еще не закончил, сладенький.

Взгляд Джека скользнул за правое плечо фэйри, потому что жеребец подошел к тому сзади, и черные губы раздвинулись, обнажая широкие плоские лошадиные зубы. Джек открыл рот, чтобы предупредить Акитру, но передумал. Пусть получит по заслугам, может, это единственный шанс Джека сбежать.

Акитра либо заметил его взгляд, либо почувствовал дыхание коня, потому что резко развернулся… и отскочил назад, успев заслониться рукой, когда жеребец кинулся на него.

Акитра закричал — конь вцепился зубами ему в предплечье.

Джек вскочил, не сводя глаз с жеребца, который затряс головой, чуть не сбив Акитру с ног, а потом разжал зубы. По руке Акитры побежала темная кровь, и тот отшатнулся, но конь последовал за ним, низко опустив голову, точно волк, готовящийся напасть, с морды его капала кровь. Не в силах пошевелиться, Джек уставился на оскалившегося жеребца, в тусклом свете блеснула пара острых клыков в нижней челюсти зверя.

— Да он же гребаный вампир, — прошептал Джек, и конь клацнул зубами.

Дерьмо. Джек с трудом сглотнул и попятился. Жеребец перевел взгляд с него на Акитру и обратно и кинулся вперед, впившись клыками в ногу Акитры чуть выше колена. Тот с криком повалился на землю и с размаху ударил коня кулаком по морде. Тот отпрянул и еще раз заржал, сверкнув клыками, но на Акитру больше нападать не рискнул, вместо этого повернувшись и шагнув к Джеку.

Джек бросился бежать, прижимая руку к груди, чтобы защитить больное плечо, но пользы было мало. Сквозь свое прерывистое дыхание и шаги он слышал сзади топот копыт — конь-вампир нагонял его.

Он вскрикнул, когда клыки вонзились в его плечо — лошадь повалила его на землю. Копыта прошлись по его спине, царапнув висок, жеребец по инерции пробежал по нему. Земля задрожала — конь сделал круг и развернулся. Джек с трудом встал на ноги — кровь текла по груди и руке — он снова побежал по рыхлой земле и влажной траве.

Конь возник перед ним словно из ниоткуда. Джек чуть не плюхнулся на задницу, но успел остановиться и ринулся в обратную сторону. Жеребец заржал и бросился за ним, пытаясь схватить его между лопаток, когда он снова упал на землю. Джек вскинул голову, хватая ртом воздух — легкие горели, — и увидел, что жеребец снова разворачивается, и ноги легко, безо всяких усилий несут его над неровной землей. Он остановился и стукнул копытом, взрывая почву, настороженно прядая ушами, дожидаясь… дожидаясь, когда Джек побежит. Тварь с ним играла.

Джек не двигался, хотя мышцы судорожно подрагивали, инстинктивное желание бежать было чертовски сильно. Горло перехватило — Джек с трудом поборол крик. Нельзя тратить энергию зря. Никто не придет на помощь. Айзери скорее всего стал первой жертвой этого монстра. Джек закрыл глаза, не сдержав всхлип, магия полыхнула огнем, впитывая его отчаяние. Точно! В особняке из дерева и камня его магия была практически бесполезна, но здесь, снаружи, ему подвластна даже трава.

Прижав ладони к земле, Джек сцепил зубы и надавил, плечо взорвалось болью. Магия вобрала ее и, преобразовав в энергию, потекла светом по жилам, кожу начало покалывать, и Джек послал этот поток в землю, позвал, пробуждая сонные травинки, соблазняя их воспоминаниями о солнечных весенних днях, теплых летних дождях, ярком свете и ветре. Земля зашевелилась, просыпаясь от непреходящей осени, трава зашелестела, стряхивая липкую росу.

— Расти, — прошептал Джек, зарываясь пальцами в землю, вливая свою силу в почву. — Расти… расти…

Трава вокруг жеребца вдруг рванула вверх, обвившись вокруг черных как сажа ног. Он испуганно отпрянул, вырываясь из пут, затем дернулся, громко топая копытами и, взбрыкнув, отпрыгнул в сторону. Джек не дал: трава цеплялась за ноги коня, преследуя его, но Джек чувствовал, что энергия иссякает. На лице и шее выступил пот, холодный и липкий. Руки тряслись, каждый вздох был прерывистым и тяжелым, как будто кто-то сел ему на грудь.

Глубоко внутри, словно второе сердце, пульсировала магия, Джек чувствовал, как она растекается, и силы оставляют его. Он пробовал бороться, удержать ее, но она рассыпалась, разрывая все внутри, и что-то темное и холодное просачивалось прямо в душу.

Закричав, он отнял руки от земли, разорвав связь с травой, заставляя магию внутри себя замолчать. Его кожа перестала светиться, погружая все во мрак. Он слышал голос у себя в голове, кричащий ему вставать, бежать, но не мог пошевелиться. Стоя на коленях в траве, дрожа и трясясь, хватая ртом воздух и прислушиваясь к шагам — медленным, осторожным, двигающимся прямо к нему, — Джек закрыл глаза, и по щекам потекли слезы.

Глава 21

Джек вздрогнул, когда ночь пронзило злое ржание, вот только донеслось оно вовсе не со стороны жеребца. Еще один? Сколько гребаных коней-вампиров в этом лесу? Совсем рядом — чересчур близко на взгляд Джека — первый конь стукнул копытом и заржал в ответ, более глубоко и звучно. Голос второго коня казался холодным, точно металлический скрежет, а не крик живого существа.

Земля снова задрожала, второй приближался — жеребец двинулся ему навстречу. Джек нервно вздохнул и привстал, но снова упал на колени — ноги отказывались слушаться. Он еще раз попытался подняться и отковылять подальше, но где-то рядом в темноте вновь послышалось ржание, а потом эхо столкновения двух тяжелых тел.

Замешкавшись, Джек остановился и оглянулся на клубящийся туман. Кем бы ни было второе существо, оно явно решило, что справится с конем-вампиром. Джек сделал еще шаг и снова чуть не упал. Да, никуда он сейчас не уйдет, поняв, что не в силах убежать, он не смог побороть любопытство. Собравшись с силами, он в последний раз призвал магию, мерцающий свет под его кожей был тусклым и блекнул с каждой секундой. Подняв руку, словно фонарик, Джек шагнул ближе и испуганно охнул, когда из тумана появился жеребец: его шкура на шее, плечах и крупе потемнела от крови.

Он заржал и пробежал мимо, черный хвост, развеваясь, хлестнул Джека по лицу, за ним через полосу света пронесся кто-то, так быстро нырнув и вынырнув, что Джек почти убедил себя, что ему показалось. Но нет. Черная шкура как будто впитывала свет, а серебряная грива и хвост сияли, словно нити из лунного света, поразительно синий глаз сверкнул на мгновение молочной зеленью.

Шивал. Джек отшатнулся, свет ослепительно вспыхнул — его сердце пустилось вскачь. Джек повернулся и побежал, спотыкаясь и падая, снова поднимаясь, забыв о больном плече — в мозгу осталась единственная мысль — это шивал. Гребаный шивал, и, разделавшись с конем, эта тварь примется за него. Джек оглянулся, сердце ушло в пятки, когда он заметил в темноте какое-то движение, но это оказалась всего лишь его собственная тень, танцующая в неверном свете, струящемся из его же ладони.

Джек резко дернул головой — что-то проступило из тумана справа от него, он закричал, и колени его подогнулись, когда он попытался резко остановиться. Джек упал и кувыркнулся, острая боль пронзила руку. Он вскрикнул, заскользив ногами по мокрой траве, пытаясь подняться, убежать.

— Джек, стой… Да подожди ты. — Это был не шивал, но мало чем лучше. Опираясь на здоровую ногу, на него сверху вниз смотрел Акитра. Его рубашка пропала, но нога и рука оказались забинтованы, так что было понятно, что с ней произошло. — Где он?

Полежав немного на траве, пытаясь отдышаться, Джек с трудом поднялся с холодной земли.

— Сбежал, — сказал он. — Его прогнал… шивал.

— Ты в самом деле ждешь, что я снова на это куплюсь? — хмыкнул Акитра.

— Да плевать мне, купишься ты или нет, — отозвался Джек. — Так все-таки в какой стороне кампус? Ты говорил, что знаешь.

— И с какой стати мне тебе рассказывать? — вскинул брови Акитра.

Джек сжал кулаки — желто-зеленый свет стал ярче, впитывая его гнев. Прежде чем он успел что-нибудь сказать или сделать, по лесу прокатился гулкий глубокий звон колокола.

— Да и фиг с тобой, — фыркнул Джек, поворачиваясь на звук, когда колокол пробил еще раз. Хромая, он на подгибающихся ногах пошел вперед.

— Ну просто сама самодостаточность! — съязвил Акитра, ковыляя вслед за ним. — И что будет, когда колокол перестанет звонить?

— Оставь меня в покое. — Джек прибавил шаг. Фэйри был прав — колокол пробьет еще девять… восемь раз, и начать ходить кругами станет совсем немудрено.

Акитра едва слышно охнул, и Джек оглянулся. Фэйри откровенно не поспевал за ним, с раненой ногой по неровной земле особо не походишь. Импровизированная повязка промокла от крови, а лицо его блестело от пота.

Сделав еще один явно болезненный шаг, Акитра остановился.

— Ну хорошо, Джек, — проговорил он, задыхаясь. — Я парень рассудительный. Предлагаю сделку: ты меня подлатаешь, а я доведу тебя до кампуса.

Джек остановился, скорее — чтобы дать отдых ноющим ногам, чем потому что решил обдумать это «великодушное» предложение.

— Я бы не смог, даже если бы захотел. Этот свет сейчас — предел моей силы. — Он помахал тускло мерцающей рукой. — И даже это осталось только потому, что я напуган до чертиков. Я уж как-нибудь сам. — Он побрел дальше.

— Подожди, — позвал Акитра и сделал еще пару шагов, припадая на больную ногу. — Ты что, не слышал о таком слове, как переговоры? Не нравятся мои условия, предложи свои.

Джек вздохнул:

— Как насчет: ты покажешь мне дорогу, а я не стану жаловаться на тебя за домогательства?

— И?

— И что? — нахмурился Джек.

— Это неравный обмен, учитывая, что твоя жалоба — не более, чем мелкое неудобство, а если я брошу тебя здесь, это может оказаться смертельно опасно. — Словно в подтверждение его слов издали послышалось ржание какой-то из тварей. — Что еще ты готов предложить?

Свет почти померк, когда Джек принялся рыться в карманах.

— Шесть лаэнов, упаковку малиновой жвачки, флакон смазки и плоский речной камень, — сказал он, протягивая руку Акитре.

Тот дохромал до Джека и выхватил смазку из его ладони.

— Уже теплее, — кивнул он и усмехнулся, когда Джек засунул горсть оставшегося барахла обратно в карман. — Как насчет подставить мне плечо, чтобы я перестал опираться на эту ногу?

— Я думал, ты не чувствуешь боли, — заметил Джек, нервно отступая подальше.

— Я сказал, что не чувствую ничего, кроме сильных тактильных ощущений. Сильного жара или холода, сильной боли… сильного удовольствия… а это чертовски больно.

Джек замешкался.

— Поклянешься, что не станешь ко мне прикасаться?

— Я ничего не обещаю, — рассмеялся Акитра. Джек отвернулся и побрел дальше. — Ну ладно, ладно… клянусь. Я перестану мучить тебя своей силой. Доволен? — Джек остановился и подождал, пока тот его догонит. — Знаешь, для мага ты какой-то чересчур зажатый, — заметил Акитра, закидывая руку ему на плечи. Джек стиснул зубы, чтобы сдержать стон, когда Акитра задел рану на спине между плечом и шеей. — Тебя что, укусили? — спросил Акитра, убирая руку. — У тебя куртка порвана.

— Единственная куртка, — пробормотал Джек. — Не волнуйся. Так куда нам? — Акитра снова оперся на него и показал куда-то в туман.

— Туда. — Они медленно пошли вперед, Акитра старался не наступать на раненую ногу и время от времени чуть менял направление, чтобы они не сбились с пути.

— Откуда ты знаешь, что мы идем в нужную сторону? — спросил Джек несколько минут спустя.

— У фэйри врожденное чувство направления, — ответил тот. — Поэтому ты никогда не увидишь нас с картой или компасом.

— Это как-то связано с вашей силой? Потому что Айзери не знал, куда идти, так же как и я.

— Прости, я оговорился. Я имел в виду ши, а не грязных маленьких шлюшек-фей.

Джек замер на полушаге и оттолкнул от себя Акитру, раненый фэйри споткнулся и полетел на землю.

— Какого хрена? — возмутился он, сев.

— Не смей говорить о моем друге в таком тоне, или я брошу твою задницу здесь.

— Этого не было в соглашении.

— Я решил добавить пунктов, — огрызнулся Джек.

— Так нельзя! Да ты просто кидала!

— А ты мудак! — заорал в ответ Джек — магия ярко полыхнула.

— Ну ты и… Сзади!

Джек резко развернулся, мимо него пронесся черный хищник и, оскалившись, бросился на Акитру. Острые, как лезвия ножей, копыта вспороли почву, челюсти клацнули — в последнее мгновение Акитра откатился в сторону, и шивал, сердито заржав, развернулся и пошел на второй заход. Не раздумывая, Джек кинулся к Акитре и, резко опустившись на корточки, прижал одну ладонь к обнаженной спине фэйри, а вторую — к земле. С криком от накрывшего его с головой возбуждения, Джек направил поток магии сквозь вторую руку.

План не был особо изящным или красивым, но он сработал. Земля зашевелилась, пошла волнами, и все камни поблизости, стряхивая с себя корни и грязь, вдруг выползли на поверхность. Шивал замер, яркие умные синие глаза настороженно уставились на них. Задыхаясь и дрожа, Джек отстранился от Акитры, схватил камень и, что-то неразборчиво прокричав, запустил им в шивала. И промахнулся. Схватил еще один.

— Помоги, — выдохнул он.

Следующий камень задел зверя в плечо, испугав, так что тот отскочил в сторону, дико поведя глазами, а потом оскалил зубы и заржал, лоснящаяся серебряная грива блеснула в тусклом свете. Акитра тоже метнул камень, глазомер у него оказался получше — он попал шивалу прямо по голове. Камень Джека ударил того в грудь. Шивал растерянно отпрянул и еще раз заржал, прежде чем развернуться и умчаться прочь.

Когда топот копыт затих вдали, Джек медленно опустил руку, и камень, который он сжимал, выскользнул из пальцев.

— Вот же дерьмо. Не верю, что это сработало, — выругался Акитра. — Он, наверное, еще совсем жеребенок.

— Он убил ту лошадь, — возразил Джек, собственные слова звучали как-то странно. — Не такой уж он и маленький.

— Что? — переспросил Акитра. — Не понял.

Джек попытался покачать головой — он не мог ответить. Во рту появился странный, металлический привкус, руку покалывало, магия еще какое-то время пульсировала прямо под кожей, а потом успокоилась. Он почувствовал, как плывет в темноте, кружится и кружится…

Его вырвало, боль началась в ногах, прошила позвоночник и ворвалась в мозг. Он слышал голос Акитры, но не понимал, что тот говорит — земля вдруг помчалась ему навстречу, щека прижалась к колючей холодной траве. Ноги свело судорогой в последний раз, и Джек погрузился в милосердное забытье.

Глава 22

Джек очнулся, и его охватил озноб, все тело болело, но он все равно, выпрямившись, сел, всматриваясь в темноту. Гребаный фэйри — бросил его одного, безо всякой защиты, когда рядом бродит шивал. В жопу его семью… у Джека тоже есть семья, и им тоже есть, за какие ниточки потянуть. Он сжал зубы и попытался встать, мышцы задрожали от напряжения, но тут что-то коснулось его плеча и толкнуло обратно. Он повернул голову.

— Ты не в том состоянии, чтобы куда-то идти, — сказал Акитра — он сидел за спиной Джека, вытянув перед собой раненую ногу. — И к сожалению, я тоже.

— То есть ты бы меня тут бросил, — прохрипел Джек, горло драло так, словно он глотал стекло.

— Запросто, — кивнул Акитра. — Ты всегда так орешь во сне?

Это объясняет, почему так болит горло.

— Шивал не возвращался? — спросил Джек вместо ответа.

Акитра покачал головой. Хорошо. Может, нашел добычу попроще. Несколько минут оба молчали. Наконец Акитра медленно вздохнул:

— Раз уж ты решил изменить условия нашего соглашения, у меня имеется встречное предложение. Я перестану говорить гадости о твоем маленьком дружке-фее, если ты вылечишь мои раны.

Джек закрыл глаза, при упоминании об Айзери в груди заныло. Милостивый Маэле, лишь бы с ним все было хорошо.

— Какую часть фразы «не могу» ты не понял? — вздохнул Джек. — Я вырубился, потому что перерасходовал магию… мне повезет, если пустота меня не прикончит. — Он содрогнулся, обняв себя руками. Когда маги использовали много магии, им требовалось заземление. Роль проводников для такого количества энергии оставляла их разбитыми и оторванными от материального мира, и только прикосновение к чему-то живому помогало вновь закрепиться в реальности. С тем, сколько магии применил Джек, ему просто необходим был физический контакт, но учитывая, что Зэйден на него злился, не оставалось больше никого, с кем можно было бы, не испытывая неловкости, голым лечь в постель.

— Я могу и с этим помочь, — предложил Акитра.

— Нет, — отрезал Джек. — Я не желаю, чтобы ты ко мне прикасался.

— Неужели я в самом деле хуже этого холодного черного отчаяния, снедающего тебя изнутри, оставляя после себя лишь ноющую пустоту?

— Ну ты и ублюдок, — вздохнул Джек, отталкиваясь от земли и с трудом вставая на ноги. Нужно выбираться отсюда. Он вздрогнул, когда Акитра схватил его за руку, пальцы фэйри были даже холоднее его собственных — Джек попытался вырваться, но Акитра лишь крепче стиснул его ладонь. В животе все завязалось узлом, по телу пробежала дрожь — Джек весь подобрался, приготовившись к острому возбуждению, но вместо болезненной эрекции и недостижимого оргазма почувствовал только теплое покалывание, вполне приятное.

Мгновение спустя Акитра выпустил его пальцы.

— Какого фига это было? — спросил Джек.

— Понравилось? — Джек слышал ухмылку в голосе Акитры. — Раньше ты ощущал только нефильтрованную, несдерживаемую силу. Когда я ее контролирую, то могу сделать ее действие приятным, даже для обычного человека, вроде тебя. Так что, договорились?

— Даже если бы я поверил, что ты будешь держать себя в руках, остается еще заземление…

— Я же говорил, что позабочусь об этом. Я знаю людей — хороших, порядочных людей — которые могут тебе помочь.

Джек все равно сомневался. Как после всего, что успел натворить Акитра, можно ему верить? При мысли о близости с ним сердце Джека сбивалось с ритма, а во рту пересыхало. Но альтернатива…

— Хорошо, — едва слышно произнес Джек. — По рукам. — От собственных слов его затошнило, но выбора не было. Он мог бы пойти в больничное крыло и получить там заземлителя, но это все равно означало бы лечь в постель с незнакомцем, к тому же запись об этом оказалась бы в его личном деле.

— Здорово! — как-то чересчур радостно воскликнул Акитра. — Что мне делать?

— Дай… дай мне минуту, — попросил Джек. Ему надо было нарисовать руны: одну на Акитре, одну — на себе. Нужно было что-нибудь… — Так, дай смазку, — сказал он, протягивая руку.

— Мне нравится ход твоих мыслей, — хмыкнул Акитра и стал рыться в кармане. — Ты хочешь сверху или снизу?

— Она не для этого, — отрезал Джек. — Ее основа — вода и алоэ. Они нужны для заклинания.

— Какая жалость, — вздохнул Акитра, протягивая ему флакон. — Я надеялся, что смогу показать тебе небо в алмазах.

— В другой раз. — Джек закатил глаза и стал расстегивать рубашку. Сырой воздух коснулся обнаженной груди, послав по коже волну мурашек и заставив Джека вздрогнуть, когда он принялся, сосредоточенно нахмурившись, выводить исцеляющую руну. Закончив, он сел на колени рядом с Акитрой и снова окунул пальцы во флакон, но засомневался. — Ты ведь ее контролируешь?

— Да, Джек, — снисходительно фыркнул Акитра. Он поднял руку и провел кончиком пальца по тыльной стороне ладони Джека. Отклик в штанах был едва заметен. — Так устроит?

— Да, — отозвался Джек и ровными уверенными мазками нарисовал руну в самом центре груди Акитры. — Так как ты хочешь это сделать?

— Это зависит. Ты предпочитаешь стоять на четвереньках или лежать на спине? Я готов рассмотреть оба варианта.

— Трахать меня ты не будешь, — отрезал Джек.

— Да ну и хрен с тобой, — огрызнулся Акитра. — Тогда иди сюда. — Он схватил Джека за руку и попытался втащить его к себе на колени. — Расслабься, штаны можешь не снимать. Просто перекинь ногу через мою, чтобы видеть рану.

Внизу живота угрем зашевелилась неловкость, Джек оседлал бедра Акитры, положив ладони себе на ноги, смотря куда угодно, только не в лицо фэйри, оказавшееся всего в футе от его собственного.

— Для потаскушки-мага ты что-то слишком нервничаешь, — заметил Акитра, протягивая руку и откидывая прядь спутанных каштановых волос с его глаз.

Джек отшатнулся.

— Не разговаривай со мной. Просто скорее делай, что там собирался.

Акитра наклонился вперед, коснувшись теплым дыханием холодной щеки Джека.

— С удовольствием, — промурлыкал он, а потом, скользнув здоровой рукой под расстегнутую рубашку Джека, обнял его за талию и притянул к своему телу.

Джек охнул и напрягся, ухватившись за плечи Акитры, но сдержал желание оттолкнуть его. Если он станет вырываться, руны смажутся.

— Маэле, ты просто ледяной, — передернулся Джек, когда холодная кожа Акитры прижалась к его.

— Ну а чего ты ожидал? — ответил тот, повернув голову и пощекотав губами шею Джека. — Никто не предложил мне свою куртку. Сейчас посмотрим, что можно сделать, чтобы немного согреть тебя.

Он присосался к шее Джека, прямо под его ухом, и наслаждение молнией прошило тело, остановившись в паху. Если неконтролируемая сила будила такие ощущения, что казалось, будто ты сидишь на электрическом стуле, сейчас все больше походило на бархатную ласку.

Джек застонал и обнял Акитру за плечи, приникнув к нему, чувствуя, как его переполняет удовольствие, нежное, точно теплые морские волны. Член затвердел, но не болезненно, тело ожило, нервные окончания словно запели.

— У кого-то стояк, да? — спросил Акитра, задев губами ухо Джека. Джек отпрянул, перед глазами встала сцена: Акитра, кусающий Айзери за мочку. Разве он способен на это после всего, через что они прошли из-за Акитры? Если Айзери жив, он, наверное, никогда больше не станет разговаривать с Джеком. Но это «если» уж очень под вопросом. — Ох, неужели кое-кто переживает за маленькую… за своего друга? Признаться, я удивлюсь, если он еще жив. Запах крови должен был привести этих тварей прямиком к нему…

— Ты не помогаешь. Можешь перестать быть ублюдком хотя бы на пять минут?

— А ты можешь перестать ныть? — парировал Акитра. — Я просто говорю, что думаю, и если тебе это не нравится, может, не стоило отсылать его одного в темноту.

— Откуда мне было знать, что тут водятся такие монстры, — процедил Джек, — зато я знал, что не могу позволить тебе снова до него добраться.

— Да, отреагировал он, конечно, необычно, — кивнул Акитра. — Как по мне, ему явно не особо нравится, когда его трогают парни. Наверное, он чуть не умер от отвращения, когда ты его поцеловал. Хотя готов поспорить, ты был в восторге.

— Заткнись, — бросил Джек. — Если хочешь, чтобы я тебя вылечил, заткнись сейчас же.

— Да ладно тебе, Джек, не будь таким букой. Я лишь пытаюсь помочь тебе сгенерировать побольше энергии — гнев ведь тоже эмоция, так? Но если тебе очень уж охота пообжиматься, я более чем счастлив услужить. Прости, что старался избавить тебя от неловкости.

Джек задохнулся, с губ сорвался крик, потому что Акитра вдруг перестал сдерживать силу, похоть волной прокатилась по продрогшему телу, пульсируя в венах. Однако уже через мгновение Джек осознал, что Акитра все еще себя контролирует. Удовольствие, стекавшееся вниз живота, проходя по телу с каждым вздохом, было острым, но не мучительным, и, в отличие от предыдущих раз, обещало разрядку.

Глава 23

Он был твердым до предела, джинсы вдруг стали слишком тугими, и с каждым вздохом он чувствовал легкие прикосновения Акитры через плотную ткань.

— Чтоб тебя, — прошептал он, поерзав и проглотив стон, когда случайно еще сильнее прижался к фэйри.

— Как там магия? — поинтересовался тот. — Я не вижу искр. Может, тебе помочь?

Он втянул живот, лишив Джека отчаянно необходимого сейчас физического контакта, а потом скользнул рукой между ними, задев холодной липкой от крови повязкой живот Джека. Джек содрогнулся и попытался отодвинуться, но ладонь Акитры обхватила его сквозь джинсы и стала медленно тереть.

Джек всхлипнул, впиваясь пальцами в плечи фэйри. Магия вспыхнула как пламя свечи.

— Так… хорошо, я ее вызвал, — выдохнул Джек, пытаясь сопротивляться желанию податься навстречу ладони Акитры. — Хватит, пожалуйста.

— Хватит? — повторил тот. — Но я только начал.

Джек зажмурился, дрожа от усилий, которые приходилось прилагать, чтобы держать себя в руках.

— Пожалуйста, — простонал Джек, стиснув зубы, — только не в джинсы. — Уже сказав это, он вдруг понял, что мокрое пятно на штанах — наверное, меньшая из его забот, но было слишком поздно забирать слова обратно.

Акитра рассмеялся:

— И все? Ты просто не хочешь изгваздаться? А я-то думал, что магам нравится пачкаться в собственной сперме. — К облегчению и разочарованию Джека, тот вдруг перестал его лапать. Вместо этого он поднял руку и расстегнул джинсы Джека. — У тебя есть платок? — спросил он.

При мысли почувствовать ладонь Акитры на своем члене у Джека слегка закружилась голова. Он кивнул.

— В… в заднем кармане, — прошептал Джек, в горле пересохло. Рука с его талии скользнула ниже, забралась в один карман, затем — в другой. Он застонал, когда Акитра огладил его зад.

— Нравится, да? — спросил тот, сжав напоследок его ягодицу, а потом вытащив сложенный носовой платок. — Не двигайся, — прошептал он, скользнув обеими руками между ними.

Джек вцепился в его плечи, дрожа и хватая ртом воздух, Акитра расстегнул молнию и засунул ледяную руку ему в трусы. Джек вскрикнул, по спине до самых плеч пробежали мурашки, когда его обхватили длинные пальцы. Он почувствовал, как обмякает член, от которого отливает кровь, но отсутствие стояка никак не отразилось на остром удовольствии от прикосновений Акитры.

— Не так быстро, — попросил Джек. — Мне нужно больше… энергии.

— Не волнуйся, — прошептал Акитра, повернув голову и задевая губами его шею. — Я могу держать тебя в таком состоянии часами.

Джек содрогнулся, почти беззвучно заскулив.

Акитра усмехнулся:

— Ну ты и шлюшка. Ну же, Джек, скажи, что тебе нравится, скажи, что хочешь этого. «Погладь» мое эго, и я поглажу твой член.

— Хватит развлекаться, дай мне сконцентрироваться, — возмутился Джек, но Акитре, похоже, надоело быть пай-мальчиком. Он сильнее сжал пальцы и стал выводить большим пальцем круги, задевая уздечку — у Джека перехватывало дыхание. — Пожалуйста, Акитра… не надо, — охнул он, выгнув спину и крепче прижимаясь к груди фэйри.

Тот не обратил на него внимания, лишь наклонил голову и зарылся лицом Джеку в изгиб шеи, застонав и скользнув языком по его коже. Джек почувствовал, как снова наливается член в теперь уже теплых руках Акитры, и не смог сдержаться, чтобы не вскинуть бедра, толкнувшись навстречу его ладони. Тот поднял голову, и Джек задрожал, когда ночной воздух коснулся влажного места на его горле.

— Ну как, Джек, получается? — спросил фэйри, медленно, с силой проведя по его члену.

— Да! Да, почти… Маэле… ты… все очень… усложняешь… — Джек вонзился ногтями в спину Акитры, вырвав у того низкий стон, а потом оттолкнул, охнув, когда между их телами оказался холодный воздух.

Прижав одну ладонь к груди Акитры, а другую — к собственной, Джек высвободил магию и захлебнулся вздохом. Ощущение было странное: он чувствовал, как магия течет из его руки обратно в его же тело, меняя его, когда проходит через руну. Плечо отозвалось щекоткой, когда зажили порванные связки, место укуса зачесалось — плоть срослась. Конечно, еще нужно принять душ, чтобы смыть кровь, от которой рубашка прилипла к телу, но кроме нее, ничто больше не говорило о том, что случилось.

Растерянный, дрожащий, не в силах отдышаться, Джек попытался встать, вырваться из рук Акитры, но фэйри не пустил его.

— Мы еще не закончили, Джек, — прошептал он, и угроза-обещание в его голосе заставила Джека задрожать.

— Хватит! — Джек попытался оттолкнуть его руки, но Акитра только схватил его за волосы на затылке и запрокинул его голову. Губы фэйри приникли к его горлу, целуя, всасывая кожу, кусая — разжигая в теле огонь. — У нас был уговор, — всхлипнул Джек, и Акитра отшатнулся, как будто его ударили.

— Разве я его нарушил? — спросил он. — Я согласился не обзывать твоего фея — и не обзываю, и отвести тебя обратно в кампус — что обязательно сделаю. Но я не говорил, что не хочу позабавиться с тобой в процессе.

— Ты поклялся ко мне не прикасаться, — прошипел Джек. Даже в темноте ему показалось, что он видит улыбку Акитры.

— Я сказал, что перестану мучить тебя своей силой. Там, откуда я родом, это называют не мучением, а удовольствием. — Он засмеялся, явно наслаждаясь собственным остроумием. Джек сказанное забавным не находил.

— Акитра, клянусь, я… — Тот заткнул его поцелуем, ворвавшись языком в открытый рот. Джек отвернулся, так что Акитра случайно потянул его за волосы.

— Скажи, — попросил тот, выпуская их из пальцев и вместо этого сжимая его затылок. — Скажи, что тебе нравится. Скажи, что хочешь этого.

— Пошел на хрен! — откликнулся Джек, и Акитра дернул его на себя — кончики их носов соприкоснулись, хотя Джеку было так холодно, что он почти не почувствовал этого.

— Позже, — прошептал Акитра. — Обещаю. А теперь скажи… что… тебе… это… нравится… — В такт словам он водил ладонью по члену Джека.

Джек сцепил зубы — его накрыло удовольствием, не агонией, как до этого, но совсем не похоже на ту нежную дрожь, что мог будить в теле Акитра. Удовольствие нарастало, подводя его к неизбежному оргазму, но Джек уже слишком хорошо знал Акитру.

Тот наклонил голову, словно собираясь поцеловать Джека в губы, и застыл в дюйме от него.

— Скажи, Джек, — выдохнул он и провел большим пальцем по головке, скользнув по дырочке и растерев густую смазку по чувствительному местечку чуть ниже. — Так, чтобы я поверил.

— Нет. — Голос Джека звучал задушено, сипло, но он знал, что долго так не продержится. Он был близко, так близко, что не мог вынести мысли о том, что снова застрянет в этом предоргазменном лимбе. — Мне… — Чтоб его и его садисткие игры… — Мне нравится.

Хватка Акитры на его затылке стала мягче, прикосновение — скорее ласкающим, чем удерживающим.

— Умничка, Джек, — пробормотал Акитра, преодолев расстояние между ними и нежно поцеловав его в губы. — Скажи, что хочешь этого. — Джек уперся, и Акитра начал дрочить ему всерьез. Мошонка потяжелела, все внутри то плавилось от жара, то стыло от холода, дрожало, сворачивалось спиралью…

— Я хочу этого, — сказал он, пытаясь приподняться на колени, найти разрядку, но Акитра удержал его на месте. — Хочу этого… Пожалуйста!

— Скажи, что хочешь меня трахнуть, — приказал Акитра, в его голосе звучало злое удовлетворение. — Скажи, что хочешь запихнуть свой член мне в зад. Скажи, Джек, скажи, что хочешь оттрахать меня, оттрахать прямо сейчас.

— Да, да, я хочу трахнуть тебя! — закричал Джек. — Хочу сейчас! Хочу твою задницу… трахнуть тебя в нее… пожалуйста… пожалуйста… — Ладонь упала с его затылка ему на колени, и Джек почувствовал осторожное прикосновение ткани к головке члена. Словно кто-то нажал на кнопку, он вдруг кончил, внезапно и сильно, так что голова закружилась, а тело налилось слабостью.

Когда он отдышался и перестал дрожать, Акитра вытер его платком и рассмеялся:

— Я знал, что ты шлюшка. — А потом, сунув липкий платок ему в лицо, спихнул Джека с колен на траву.

Джек брезгливо схватил платок и сложил, прежде чем стереть сперму с лица.

— Ты больной ублюдок, — бросил он Акитре, который поднялся на ноги.

Фэйри не стал спорить. Он снял повязку с руки и потрогал зажившую кожу. Джек привстал на колени, постоял так немного, наблюдая, как Акитра снимает промокшую от крови повязку с ноги, заранее опасаясь, чего ему будет стоить подняться.

— Неплохо, — кивнул Акитра, делая маленький круг. — Жаль, ты не смог заодно починить мои джинсы.

— Я что, похож на белошвейку? — возмутился Джек. Вздохнув, он оттолкнулся от земли — колени не гнулись, все тело болело, — встал на одно колено и застыл, пытаясь отдышаться. — Сколько еще до кампуса?

— Где-то четверть мили, — отозвался Акитра, и Джек застонал. Внезапно перед его лицом появилась рука. Он поднял глаза — Акитру в темноте почти не было видно. — Давай, сладенький, не торчать же тут всю ночь. Обещаю вести себя хорошо.

— Хорошо — это как? — пробормотал Джек, принимая предложенную руку и позволяя Акитре помочь ему подняться. Он пошатнулся — колени подогнулись — и почувствовал, как холодная рука обнимает его за талию. Сила фэйри затопила его — мягкая, нежная ласка, почти не имевшая эффекта. Он постоял немного, опираясь на Акитру, пока застегивал джинсы, и наконец выпрямился. — Я в порядке. Могу идти сам.

— Повезло. — Акитра убрал руку. — Я не подписывался волочь на себе твою задницу. Пойдем. А то я прямо тут засну.

Глава 24

— Ты правда знаешь кого-то, кто поможет мне с заземлением? — спросил Джек после долгого молчания. Он дрожал, вполне возможно, что от гребаного холода, но это также могло быть началом жажды заземления.

— Конечно, — кивнул Акитра. — Человек шесть, по меньшей мере. — Его легкомысленный тон совсем не уменьшил беспокойства Джека.

— Ты же не пытаешься снова обвести меня вокруг пальца? Потому что если ты бросишь меня на какого-нибудь урода, который изнасилует меня, пока я беспомощен, даже боги не смогут спасти тебя от того, что я сделаю.

— О, напугал, — протянул Акитра. — Просто расслабься, о'кей? Я знаю нескольких магов и парочку веров, которые в этом понимают. О тебе позаботятся.

Джек открыл было рот, но тут же закрыл. Акитра мог говорить до посинения, это ничего бы не изменило. Он был подлым ублюдком, а Джек — дураком, раз доверился ему.

— Можно задать вопрос? — внезапно спросил Акитра. Джек не ответил, но того это не остановило. — Ты же с женщинами тоже трахаешься?

Джек вздохнул:

— Да, а что?

— Я никогда не был с человеческой женщиной, и мне стало интересно, здоровые ли у них вагины, потому что должны быть здоровые, чтобы поместился такой толстый, уродливый член, как у тебя.

— Вам нравится оскорблять людей от природы, или специально тренируетесь? — обиделся Джек. — Нормальный у меня член. По сравнению с другими парнями, которых я видел, для человека он средних размеров, ваши нападки на мой член уже заколебали.

— Значит, это не первый раз, — хмыкнул Акитра, в притворном утешении обнимая Джека за плечи. — Неудивительно.

Джек скинул его руку.

— Сколько еще идти?

— Мы почти на месте.

Не прошли они и пары сотен футов, как слева что-то громко треснуло. Джек замер и повел головой, тщетно вглядываясь в темноту.

— Что это было? — спросил Акитра.

— Не знаю и не хочу знать. Пойдем дальше.

Они ускорили шаг, почти бегом несясь сквозь туман. У Джека заныли пальцы, и он вдруг понял, что до боли стискивает подол куртки. «Это просто нервы», — сказал он себе, но неприятное ощущение, от которого по телу разбегались мурашки говорило об обратном. Ему требовалось заземление.

И положение будет ухудшаться, пока собственная кожа не покажется Джеку слишком тяжелой, дыхание — слишком громким, пока все не перестанет иметь значение, а тело не станет ломить. Раз или два в школе с ним такое уже бывало — он работал с заклинаниями, которые ему знать было еще не положено, но ничего подобного магии, которую он вызвал этой ночью. В горле застрял вздох, но с губ сорвался уже всхлип.

— Ну что с тобой опять? — буркнул Акитра.

— Ничего, — ответил Джек. — Просто боль… дерьмо! — Он уклонился от чего-то, просвистевшего совсем близко — Джек почувствовал дуновение воздуха на лице. Послышался стук, и Акитра, удивленно вскрикнув, повалился на землю. Джек отпрыгнул от него, распахнув глаза, сердце вновь бешено заколотилось, но видно не было ни хрена. Громко сглотнув, он снова призвал магию, давая ей питаться своим страхом, но свечение оказалось совсем слабым — еще одно свидетельство того, что вскоре ему понадобится заземление. Когда пустота подступит совсем близко, он уже не сможет использовать магию.

Свет замигал, бликуя в ярко-синих глазах Айзери, который вдруг вышел из тумана, держа в руке отломанную ветку.

— Прости, чуть в тебя не попал, — сказал он холодным голосом, поворачиваясь к неподвижному Акитре. — Засранец!

— Ты жив! — обрадовался Джек и, улыбнувшись, попытался обнять друга, но Айзери напрягся, и Джек остановился, улыбка его поблекла. — Прости.

— Это не твоя вина. Со мной просто… кое-что приключилось.

Джек шагнул ближе, тусклый свет выхватил несколько темных пятен на одежде Айзери и здоровенный кровоподтек на лбу.

— Что произошло? Эти… эти твари напали на тебя?

В лице Айзери что-то промелькнуло — он на мгновение поджал губы, вокруг рта проступили морщинки — и тут же исчезло. Наверное, ему туго пришлось. Джек пожалел, что заговорил об этом.

— Да нет, — покачал головой Айзери. — Я забрался на дерево. А какого хрена ты делаешь с ним? — Он хотел пнуть Акитру в голову, но тот вскинул руку, поставив блок.

— Мы искали тебя, солнышко, — пропел он, тихо охнув, и поднялся на ноги. Айзери замахнулся веткой, чтобы еще раз его ударить. — Расслабься. На сегодня веселья с меня уже хватит. Я устал и хочу баиньки.

— И ты ждешь, что я в это поверю? — спросил Айзери.

Акитра пожал плечами.

— Верь — не верь, мне насрать. Валяй действуй, можешь остаться здесь, если хочешь. А мы с Джеком возвращаемся. Так?

В тусклом свете Джек снова окинул взглядом Айзери, открыл было рот и опять закрыл.

— Ты шутишь, — возмутился Айзери. — После всего, что он натворил?

— Айзери, я… — Магия вспыхнула напоследок и погасла. С гулко стучащим сердцем Джек попробовал вызвать ее снова, но не сумел. — Мне нужно возвращаться, срочно.

— Уже началось? — спросил Акитра. — Поэтому стало так темно?

— Угу. — Джек облизнул пересохшие губы. — Необходимость заземления мешает моей силе.

— Может, мозгам она тоже мешает? — съязвил Айзери. — Ты же только что сказал ему, что не можешь использовать магию.

— У нас соглашение, — возразил Джек. — Он отведет меня в кампус и найдет кого-нибудь для заземления.

— Милостивая Илия, Джек, — воскликнул Айзери, — ты пытался торговаться с фэйри? Ты что, спятил? Людям приходится много лет учиться искусству переговоров с фэйри — учитывая все сказанное и несказанное, все, что только подразумевалось… Джек, он собирается тебя поиметь…

— Нет, не собираюсь, — послышался голос Акитры откуда-то слева.

— Видишь? Он что-то задумал.

— Айзери, пожалуйста… Вполне возможно, ты прав, но у меня нет другого выхода. Зэйден злится на меня, и попросить мне больше некого.

— А как насчет меня? — тихо произнес Айзери. — Я же твой друг, Джек, я, не он.

— Знаю. — Джек поборол желание подойти и обнять его. — Ты мой друг, поэтому я и не могу просить тебя об этом.

— Не то чтобы все эти сопли с сахаром меня не забавляли, но я точно помню, что упоминал, насколько устал, — вставил Акитра. — Если вы, девочки, не можете разговаривать на ходу, придется оставить вас здесь.

— Так почему не оставишь? — огрызнулся Айзери.

Джек весь подобрался, ожидая услышать удаляющиеся шаги Акитры, но ночь оставалась все такой же тяжелой и тихой.

— Он не может, — пояснил Джек. — У нас уговор, и если он меня бросит, то нарушит обещание. — Из темноты послышалось презрительное фырканье. — К тому же он прав — нам надо возвращаться.

— Ну наконец-то, — пробормотал Акитра. — Сюда.

И они побрели дальше по рыхлой земле, Джек поймал себя на том, что сжимает и разжимает кулаки, так что ноют костяшки, но беспокойные пальцы не унимались. Внутри было холодно и муторно. И становилось все хуже.

— Так что ты имел в виду под «заземлением»? — спустя какое-то время спросил Айзери. — Мне доводилось слышать, как маги это обсуждали, но я не знал их настолько, чтобы спросить, что это такое.

Джек на секунду задумался.

— Если бы магия была наркотиком, — наконец начал он, — и если бы используя ее, ты испытывал кайф, то заземление — это как ломка. Как будто текущая сквозь нас энергия сбивает нас с ритма этого мира, оставляя боль и пустоту, жажду почувствовать связь с чем-то реальным. Чем мощнее сила, тем хуже эта жажда.

— Связь какого рода?

— Прикосновение кого-то… живого. Близость заземляет нас, и когда используешь много магии, нужно много прикосновений.

— Он имеет в виду, что нужно раздеться и поиграть в обнимашки, если тебе интересно, — вклинился Акитра.

— А иногда и не только это. — Джек бросил мрачный взгляд куда-то в сторону Акитры, хотя того и не было видно. — Маги могут впадать в буйство, пытаться покончить с собой… поэтому я не хотел тебя во все это впутывать.

— Понимаю… Пожалуй, ты прав, я бы не сумел.

Джек выругал себя за глупость, но это не отменяло боли в груди, потому что он понял, что надеялся, что Айзери все-таки согласится помочь. Даже лучший друг его бросил, оставив Акитре. Фэйри-садисту, который наверняка задумал какую-нибудь гнусность, но Айзери нет дела…

Джек резко тряхнул головой, словно это могло избавить его от саморазрушительных мыслей, прежде чем они совсем им завладеют. Вот что делала пустота — она вытаскивала на свет все сомнения, все страхи. Именно поэтому один из десяти магов кончал с собой, не доживая до двадцати. Джек знал это, как знал, что пустота никогда не длится вечно, но он также знал, что и маги намного лучше него уступали темноте. Ему оставалось лишь прибавить шаг и молиться, чтобы Акитра не надул его и не бросил умирать.

Прошло не больше десяти минут, но Джеку казалось, вечность, когда в тумане зажглись огни университета, фонари освещали галерею, огибавшую преподавательское здание, в нескольких окнах горел свет.

— Куда ты? — спросил Айзери, когда Акитра свернул и направился куда-то по тропинке, ведущей за оранжереи.

— В общагу, — отозвался тот. — А вы куда?

— Нужно рассказать кому-нибудь о гребаной лошади, — возразил Айзери. — Вечеринка закончится через пару часов, и кто-нибудь может пострадать.

— Ах, ну разве ты не герой? — хмыкнул Акитра. — И как ты собираешься объяснять, что делал на улице почти в полночь. Вышел прогуляться в тумане? Сомневаюсь, что другие студенты обрадуются, если ты сдашь их ректору.

— Уверен, они предпочтут оказаться на испытательном сроке, чем рисковать собственными шеями, — сказал Айзери, направившись к дверям. — Ты идешь со мной или с ним, Джек?

Джек перевел взгляд с одного на другого. Пустота грызла его изнутри, как дракон — кость, но после всего, через что пришлось пройти Айзери, Джек не мог оставить его принять весь удар на себя.

Он повернулся к Акитре:

— Встретимся в моей комнате? Надеюсь, это не займет больше десяти минут.

— Я бы не был так уверен. У меня идея получше, почему бы тебе не придти ко мне — в комнату двенадцать, — когда закончишь с добрыми делами на сегодня. Я как раз разбужу друга и объясню ситуацию, так что к твоему приходу все будет готово.

Джека затопило такое сильное облегчение, что он чуть не разревелся.

— Спасибо, — выдохнул он, развернулся и побежал за Айзери, прежде чем потекут слезы.

«Проклятое заземление, — подумал он, яростно моргая, чтобы глаза перестали гореть. — Еще не хватало расплакаться перед Акитрой».

Глава 25

Айзери ждал его у самых дверей.

— Я думал, тебе нужно заземление, — заметил он, когда приблизился Джек, открыл дверь и махнул ему входить.

Из холла тянуло теплом, но это не уменьшило царившего внутри холода. Мягко горели лампы, отбрасывая блики на висевшие на стенах портреты, отчего казалось, что лица на них шевелятся, глаза — моргают. Айзери шагнул внутрь, остановившись рядом, и Джек с трудом сдержался, чтобы не протянуть руку и не схватить фея.

— Нужно, — кивнул он, обхватывая себя руками. — Акитра отправился подготовить своего друга. Я присоединюсь к нему, как только мы закончим.

— Что значит подготовить? Подготовить к чему?

— Я не хочу это обсуждать, — ответил Джек и пошел по коридору. — Это некрасивая часть жизни магов. — Одна из многих. — Куда мы идем?

— Кого-нибудь найти, — отозвался Айзери. — Из администрации или из кураторов — не могут же все спать, кто-то же должен заниматься вампирами, так?

— Мальчики, а не поздновато вы гуляете? — Джек вздрогнул и крутанулся на месте, когда из бокового коридора показался профессор Дарк в длинном бордовом халате, больше похожем на ночную рубашку. На ногах у него были явно тапочки. — Тоже не спится?

— Профессор! — Джек с Айзери бросились вперед. — Там что-то есть… монстр… шивал… на нас напали… нужно разбудить ректора… предупредить других студентов…

— Полегче, полегче и помедленней, — попросил тот, протягивая руки и кладя им на плечи. — Что случилось? Почему вы все в крови?

— На нас напала лошадь, — пояснил Айзери. — Жуткая… с такими клыками…

— Это был вампир, — вмешался Джек, — а потом появился шивал и прогнал ее. Скорее всего она уже мертва, но шивал бродит где-то поблизости. Он пытался убить меня и фэйри по имени Акитра.

— Лошадь-вампир и шивал, — повторил профессор Дарк, серо-голубые глаза скользнули с Джека на Айзери и обратно. — А где вы были, когда на вас напали? Полагаю, не у себя в комнатах.

— Нет, профессор, — подтвердил его догадку Джек. — Сегодня в старом особняке вечеринка. Я хотел пойти и потащил с собой Айзери, но мы ушли рано, и по дороге назад на нас напали.

Профессор Дарк молчал.

— Вы что-нибудь пили на этой вечеринке? Принимали наркотики?

— Нет, — покачал головой Айзери. — Мы не пьяны и не под кайфом… мы не придумали этих тварей, и они нам не привиделись. Это что, по-вашему, похоже на галлюцинации? — Он скинул пальто и подвернул рукав, вся его рука оказалась в засохшей липкой крови из двух глубоких длинных порезов на предплечье.

— Нет… нет, это выглядит серьезно. Айзери, да? Вам нужно немедленно пройти в больничное крыло. А вы, Джек… выглядите так, словно сейчас плюхнетесь в обморок. Я разбужу ректора и других профессоров, и мы этим займемся. Просто… постарайтесь не упоминать об этом при ком-нибудь еще. Если тут снова начнется паника, ничего хорошего не будет.

— Снова? — в один голос спросили Джек и Айзери.

Профессор Дарк вздохнул:

— Да, несколько лет назад какому-то студенту показалось, что он видел в тумане шивала. Позже выяснилось, что просто одна из университетских лошадей вырвалась из денника, но прежде чем ректор успел сделать заявление, почти треть учащихся забрала документы, испугавшись за свою жизнь, а один студент, заслышав в тумане шорох, случайно застрелил другого из пистолета, который пронес на территорию.

— Ни хрена себе, — присвистнул Джек, а потом вспомнил, с кем разговаривает. — Простите, профессор.

— Да нет, ты прав, Джек, — слабо улыбнулся тот. — А теперь идите в медблок и не волнуйтесь. Мы обо всем позаботимся.

Джек с Айзери обменялись взглядами.

— Не хотелось бы показаться… эгоистами, профессор, но это как-то отразится в наших личных делах?..

Дарк задумался, а потом покачал головой:

— Мне кажется, вы осознали свою ошибку, а я не считаю верным наказывать тех, кто уже выучил урок. Так что я ни о чем не скажу, если вы сами не скажете.

Джек облегченно вздохнул.

— Спасибо, профессор. Пойдем, Айзери. — Он протянул руку, пальцы задели локоть фея, и это краткое прикосновение оказалось словно зажженная в темноте спичка — оно вспыхнуло внутри и потухло, оставив после себя еще более глубокую темень. Джек вскрикнул, обняв себя руками, в груди засосало, голова закружилась.

— Нет, нет… не трогай его, — услышал он голос профессора Дарка. — Это сейчас пройдет.

— Что случилось? — спросил Айзери. — Он ведь всего лишь дотронулся до меня.

— И это было очень неосторожно с его стороны, — отозвался Дарк. — Он должен бы знать, что пустота всегда ухудшается, после того как понимаешь, чего лишен.

Боль в груди пошла на убыль, и Джек медленно выпрямился и дрожащей рукой стер с лица слезы, а потом поднял глаза на Айзери и профессора.

— Переусердствовал с магией, Джек? — спросил Дарк, и над серебряной оправой показалась выгнутая бровь. — Наверное, тебе лучше пойти со мной — я знаю того, кто тебе поможет.

— Спасибо, профессор, — вздохнул от облегчения Джек. — А это… это не попадет в мое дело?

— Нет, нет… он человек очень осмотрительный.

Джек почувствовал, как губы изогнулись в улыбке, и повернулся к Айзери.

— Это несрочно, но когда тебя залатают, если будешь проходишь мимо комнаты двенадцать, передай Акитре, что мне его помощь не понадобится.

— Кто такой Акитра? — вклинился профессор Дарк, слегка нахмурившись.

— Он гр… фэйри, — отозвался Джек, поймав себя, прежде чем ругательство сорвалось с губ. — Его тоже ранила лошадь-вампир, и мы заключили сделку: я лечу его, а он взамен ищет кого-нибудь для заземления. Но он козел.

— И все же, — возразил Дарк, — если вы заключили сделку, если вас ждут, невежливо динамить людей.

— Невежливо? — повторил Айзери. — Этот парень — социопат и моральный урод. Он чуть не откусил у меня кусок уха и практически изнасиловал Джека.

— Тогда вам следует написать на него жалобу и впредь быть более избирательными в том, с кем имеете дело. А теперь прошу прощения, мне нужно разбудить ректора. — И профессор Дарк ушел, полы длинного халата хлестали по ногам.

Джек дождался, пока тот откроет дверь в конце коридора и скроется внутри.

— Дааа… тебе не показалось это странным? — спросил он.

— Что именно? То, что он разгуливает в общественном месте в ночной рубашке, или что советует быть вежливым с насильником? — Айзери покачал головой. — Если он сделает что-нибудь с той лошадью, я готов простить ему странности.

— И еще с шивалом, — добавил Джек. — Не забудь про этого монстра.

— Я его не видел, — сказал Айзери и, отвернувшись, пошел вниз по коридору.

Джек поспешил следом.

— Считаешь, я это придумал?

— Нет, — покачал головой Айзери. — Я верю, что ты его видел, просто… я нет, меня чуть не убила та лошадь, поэтому я и забыл про шивала. — Айзери искоса глянул на него, когда они свернули в коридор, ведущий в больничное крыло. — Ты в порядке? Ты меня напугал.

— Да, все тип-топ, — заверил Джек. — Нуждаться в заземлении совсем невесело, но это скоро закончится. — Ну и вранье. Повезет, если он оклемается до рассвета, но Джек не хотел, чтобы Айзери о нем беспокоился. Сегодня он и так доставил фей-бою немало проблем. — Айзери, мне так жаль…

— Забудь, — отрезал тот. — В жизни всякое случается. Уверен, однажды тебе представится шанс закрыть глаза на какую-нибудь фигню, в которой даже нет моей вины, и мы будем квиты. — Он криво улыбнулся, но Джек покачал головой.

— Как будто ты мог бы сотворить что-то вроде того, что сделал я. Не надо было тебя целовать, я…

— Джек, хватит изводиться, лады? Акитра сказал, что иначе сломает мне шею…

— Ну да, как будто он это сделал бы. Надо было сразу сообразить.

— Ты испугался, я… тоже испугался. Просто забудь, пожалуйста. — Они остановились у дверей медблока, и Джек вздохнул.

— Хорошо, я больше не буду поднимать эту тему.

Они постояли секунду, молча смотря друг на друга, и Джек вздрогнул, когда Айзери внезапно рассмеялся.

— Если не можешь придумать, что сказать, просто иди и отыщи Акитру. Со мной все будет в порядке. А если «друг» Акитры окажется таким же, как он сам, приходи ко мне. Может, мне и нравятся девушки, но я не буду против раздеться и пообниматься с парнем, если причина достойная.

— Спасибо. — Джек выдавил из себя улыбку. Он не собирался объяснять Айзери, что в особо запущенных случаях — вроде сегодняшнего — заземление включало в себя отнюдь не только «раздеться и пообниматься». И Джек не желал втягивать в это Айзери, что бы там ни было. — А что ты собираешься им сказать? — спросил он, кивая на дверь медблока. — Там ведь могут спросить, как ты поранился.

— Они не спросят, — сказал Айзери. — Вернее, спросят, но я не обязан объяснять, если не захочу. Я только вчера у них был…

— Ты был в медблоке? Я не знал. Что произошло?

— Я… Чариас случайно сломал мне запястье.

Джек тупо уставился на него.

— Как можно случайно сломать чье-то запястье? — спросил он наконец. — Разве подобные вещи не из числа тех, что делают только нарочно?

— Поверь мне, если бы я мог добиться того, чтобы его отчислили за нападение, я бы так и сделал, но это была случайность. Кто-то пришпилил еще одну акулу к нашей двери…

— Еще одну? — повторил Джек. — Это уже третья?

— Да, и я собирался снять ее, пока Чариас не увидел, потому что он всегда выходит из себя, но вместо обычных песчаных акул в этот раз оказалась саш'лен ни омба.

— Твою мать, — выругался Джек, Айзери кивнул.

— Я не знал, я никогда о них даже не слышал. Я потянулся, чтобы сорвать ее, а Чариас схватил меня за руку и оттащил в сторону — я это запястье уже ломал, когда мне было одиннадцать, и оно неправильно срослось. Так что он не только избавил меня от шести недель в коме, но теперь мое запястье залечили как надо, и оно больше не будет ныть в дождь. — Он пожал плечами. — Наверное, стоит его поблагодарить.

— Не надо крайностей, — буркнул Джек. — Если бы не он, никто не стал бы прикалывать акул сна смерти к твоей двери. Ты догадываешься, кто это мог быть?

— Мне кажется, Чариас знает, но он… Ты в порядке? Ты совсем побледнел.

— Все отлично, — выдавил Джек, крепко обхватив себя руками, чтобы сдержать дрожь. — Просто накатило что-то. Пойду найду Акитру. Увидимся завтра.

— Будь осторожен, — крикнул Айзери ему в спину, Джек махнул рукой через плечо в знак того, что слышал, но не стал останавливаться или оглядываться.

В тот момент, когда его бросило в холод, а сердце словно перестало биться, единственным, что помешало ему схватить Айзери, было то, что он не смог пошевелиться, и это его до чертиков напугало.

Глава 26

Несясь по коридору общаги, Джек выбежал за угол и чуть не врезался в сонного парня в футболке и шортах. Тот отпрыгнул в сторону, а Джек, полетев вперед, тяжело привалился к выцветшей выкрашенной бежевой краской стене.

— Смотри, куда прешь, — прорычал парень.

— Извини. — Джек оттолкнулся от стены и побежал дальше. Он не мог винить того за грубость — кому понравится, если его собьют с ног по дороге в туалет.

Он резко затормозил у комнаты двенадцать и поднял трясущуюся руку, чтобы постучать, но задумался. Какого хрена он делает? Это же Акитра и один из его друзей; скорее всего это величайшая ошибка всей его жизни. Маги, отчаянно нуждающиеся в заземлении, постоянно становились жертвами насилия. Один друг — это уже плохо, а если Акитра тоже останется, и они оба его трахнут…

Джек содрогнулся и опустил руку. Но нужно же что-то делать. Не может же он всю ночь тут простоять. Он повернулся и посмотрел в конец коридора на свою комнату. Там Майка. Мысль о том, чтобы забраться с ним в постель напомнила о недавней галлюцинации. Звук Майкиного голоса, тонкий от беспомощного наслаждения, пленка пота на красивой смуглой коже…

Джек отвернулся, зажмурившись, голова его упала вперед, стукнувшись о закрытую дверь перед ним. Да что с ним такое? Майка же мудак, настолько упивающийся саможалостью, что ему наплевать на всех остальных.

Дверь внезапно распахнулась, и Джек, споткнувшись, влетел внутрь, чуть не упав на Акитру.

— Долго тебя не было, — заметил фэйри. Он протянул руку, схватил Джека за воротник куртки, — заходи, дорогуша, — и втащил внутрь. Джек скинул с себя ладонь Акитры, от краткого прикосновения внутри все скрутило, и шагнул на середину комнаты, оглядываясь, в то время как Акитра запер дверь и прислонился к ней, сложив руки на груди. — Как тебе интерьер? — спросил он. — Моя кровать слева.

Джек посмотрел на нее — черно-фиолетовое пятно — прежде чем снова перевести взгляд на фэйри. Не нужно было присматриваться, чтобы понять, что здесь больше никого нет.

— Г-где твой друг? — спросил Джек.

Акитра пожал плечами.

— Я сказал ему свалить. Скорее всего пошел ночевать к бойфренду.

— Но… но… — Джек никак не мог отдышаться. — Он же должен заземлить меня.

— С чего ты так решил? — поинтересовался Акитра, на губах которого опять появилась злая, игривая улыбка. Сердце Джека упало, в горле запершило от слез бессилия.

— У нас был уговор, — выдавил он срывающимся голосом. — Ты дал мне слово…

— Я сказал, что обо всем позабочусь, — тихо возразил Акитра.

— А еще ты сказал, что знаешь людей, которые могут мне помочь.

— Знаю. Даже нескольких, но приводить кого-то из них, чтобы тебя заземлять, не входило в наше соглашение. Не моя вина, что твое предположение оказалось неверным.

— Сукин ты сын, — прошептал Джек, стиснув зубы, по щеке скатилась слеза. Он стер ее, но Акитра заметил.

— О, незачем плакать, сладенький. Я хорошенько о тебе позабочусь.

Джек неуверенно шагнул к нему, прижав кулаки к бокам.

— Свали с дороги, Акитра. Выпусти меня.

— Или ты что сделаешь? — Тот склонил голову набок. — Твоя магия не работает, и даже если бы я чувствовал боль, дерешься ты все равно как девчонка. Парочка из них била меня посильнее. — Он шагнул вперед, и Джек поднял кулаки. — Драться нет смысла, Джек. Я получу то, что хочу, можешь мне поверить.

Долгое мгновение оба не двигались, а потом Джек, всхлипнув, опустил руки.

— Акитра… пожалуйста…

— Тшшш. — Тот придвинулся ближе. — Несмотря на все, что я для тебя запланировал, я обещал позаботиться о тебе, так что давай для начала помогу раздеться? — Он протянул руку, стаскивая куртку с плеч Джека, и Джек ничего не мог поделать, чтобы остановить его.

Все тело молило о прикосновениях, а Акитра был так близко, такой настоящий, такой живой, что Джек просто не мог заставить себя сопротивляться. А еще несколько минут, и не захочет.

Куртка его упала на пол, Акитра принялся расстегивать на нем рубашку, и Джек поймал себя на том, что разглядывает бледного фэйри. Тот так и остался без рубашки, но смыл с себя кровь, и кожа его порозовела от холода, а соски потемнели и затвердели. Джинсы его были расстегнуты, а туфли и носки он снял — Джека затрясло от желания дотронуться до Акитры. Он охнул, когда тот стащил с него рубашку — спина была мокрой и липкой от крови. Холодный воздух окутал тело, и Джек задрожал, обвив себя руками.

— Чего… чего ты хочешь? — спросил он, повернувшись, когда Акитра прошел мимо него. Фэйри схватил полотенце с одного из столов, оставив мокрое пятно на потертом дереве, и жестом попросил Джека повернуться спиной. Джек замешкался, но развернулся, и Акитра стал стирать кровь с его спины. — Ты собираешься… меня трахнуть?

Акитра расхохотался.

— Уверен, этот жалкий маг огня только и делал, что пел дифирамбы твоим умениям в постели, но поверь, я мог бы отыскать задницу и получше, и с куда меньшими усилиями. Я сказал твоему фею правду — я не собираюсь тебя «иметь».

— Тогда что же ты собираешься делать? — спросил Джек, в голос его закралось отчаяние.

Акитра остановился, и Джек почувствовал, как тот наклонился к нему, так близко, что можно было ощущать тепло его тело, хоть они и не соприкасались.

— Это сюрприз, — прошептал он, щекоча дыханием ушную раковину Джека. — Но уверен, ты сообразишь, ты ведь умный мальчик.

— Ненавижу тебя, — вздохнул Джек, закрывая глаза и опуская голову. Он знал, что это произойдет. Почему он не пошел куда-нибудь еще, к Майке… к… да к кому угодно. Сам виноват — дурак. Надо было послушать Айзери.

— Да ладно тебе, признайся, ты ведь пошутил, — сказал Акитра, в последний раз проведя по спине Джека полотенцем. Он услышал, как тот отошел, а потом вернулся, но прежде чем Джек успел к нему развернуться, Акитра обнял его сзади, обвив руками и прижав спиной к своей груди, не давая пошевелиться.

Джек вскрикнул — пустота отступила, вопя и сопротивляясь, нырнула в холод и тьму. Он все еще ощущал ее глубоко внутри себя. Она с ним пока не закончила, совсем не закончила, но сейчас он хотя бы мог дышать. Он повернул голову, покосившись на Акитру.

— Похоже, тут переговоры не помогут, — сказал он. Акитра лишь хмыкнул. — Я так и думал. — Он оглядел комнату, но здесь не было ничего даже отдаленно напоминающего оружие. Он мог бы закричать, но соседи Акитры, скорее всего, привыкли к шуму по ночам. Выхода нет. Он прерывисто вздохнул. — Ответишь мне честно всего на один вопрос?

— Это зависит. Что ты хочешь знать?

— Будет больно?

Акитра молчал, видимо, сам не знал.

— Нет, — наконец ответил он. — Если не произойдет ничего непредвиденного, тебе не будет больно.

Джек закрыл глаза, задержав дыхание, дожидаясь, когда слова Акитры дойдут до сознания. Он знал, что фэйри нельзя верить, и все же ему очень хотелось, потому что у него не было иного выбора. Пустота затаилась где-то внутри, рыча, бросаясь на жизнь, реальность, которую предложил ему Акитра. Даже если тот выпустит его, Джеку попросту не хватит сил сбежать. Единственным желанием будет снова почувствовать прикосновение, но ближайшим живым существом оставался всё тот же Акитра. Джек сам загнал себя в ловушку.

— Хорошо, — сказал Джек, делая ровный вдох, — тогда заканчивай с этим поскорее. Я устал и хочу спать.

— Хорошая идея, — согласился Акитра, к удивлению Джека. — Я и сам немного сонный, но сперва почему бы тебе не раздеться до конца?

— Ты серьезно? — спросил Джек.

— Я серьезен как дракон, — отозвался тот. — Начни с обуви. Скидывай. — Вздохнув, Джек снял туфли. — А я помогу с джинсами, — предложил Акитра, скользнув рукой по его груди и остановившись на поясе. — Давай же, Джек, помоги мне. — Он поиграл с пуговицей, выжидая.

Джеку стало дурно, но он все-таки расстегнул джинсы. Дергая молнию, Акитра задел пальцами его ладонь. Джек содрогнулся, когда тот скользнул рукой в его джинсы и потер член сквозь тонкую ткань трусов.

Глава 27

Джек вдруг осознал, что не чувствует силу Акитры. Жажда заземления пересилила волшебство фэйри. Слава Маэле и за малые милости! Акитра вытащил руку из его штанов и начал стаскивать их с одной стороны, Джек — помогать с другой. Джинсы собрались у лодыжек, и он откинул их ногой, из кармана на потертый палас высыпалась горсть лаэнов.

Стоя в одном белье и носках, Джек громко сглотнул; мысль оказаться голым в объятиях Акитры наполняла его холодящим ужасом. Ладонь Акитры скользнула по переду его трусов, вдоль твердеющего члена, и фэйри принялся снимать с него белье. Джек просто стоял, не в силах заставить себя помочь, но Акитра, похоже, не возражал. Он вдумчиво трогал и гладил, взвешивая мошонку Джека, лаская между ног, по дюйму спуская с него трусы.

Наконец они скользнули по ногам, Джек вышагнул из них и, балансируя на одной ноге, попытался второй стащить носок.

— Оставь их, — попросил Акитра, слегка наклонившись и уткнувшись носом в ухо Джека. — Маг в одних носках — что может быть сексуальнее? А теперь повернись. — Джек зажмурился и резко развернулся, теряя контакт, потому что его спина больше не прижималась к груди фэйри — пустота нахлынула волной, заполняя грудь, затрудняя дыхание. Акитра крепче сжал руки, теплые ладони прошлись по бокам Джека, стиснули плечи, притягивая его обратно в безопасность успокаивающих объятий. Если бы только это было правдой.

— Твоя очередь, — сказал Акитра. — Сними с меня брюки.

— Акитра…

— Давай, или мне придется выпустить тебя и сделать это самому.

— Нет… пожалуйста. — Джек теснее приник к нему, скользнув руками между их телами, пытаясь нащупать молнию на брюках Акитры. Он совсем не хотел быть изнасилованным, но сейчас, если бы Акитра отпустил его, стало бы еще хуже. Даже когда руки Акитры обнимали его и они прижимались друг к другу грудью, Джеку было мало. Он рывком дернул молнию и пробежался ногтями по бедрам Акитры, впиваясь пальцами в его брюки и белье.

— Куда ты спешишь? — усмехнулся тот. — Так сильно хочешь меня? — Он скользнул ладонями по спине Джека, стиснул задницу и притянул его к себе, вжимаясь пахом в его пах.

Акитра застонал и начал тереться о Джека — что-то мягкое и мясистое задело нижнюю сторону его твердого члена.

— Что это? — спросил Джек, просунув между ними руку.

Акитра рассмеялся.

— Что такое, Джек, никогда раньше не трогал член фэйри?

— Не трогал, — покачал головой Джек, обвив странный отросток пальцами. Да, если сравнивать, наверное, Майка и Акитра правы — его член огромный и уродливый. Акитрин оказался не толще его большого пальца, зато почти такой же длинный, как и средний человеческий, кожа была бархатно-нежной, в свободных складках и шла морщинками от движения руки Джека. Слегка нахмурившись, он поднял глаза. — Ты это чувствуешь?

— Ты что, шутишь? — отозвался Акитра, и Джеку вдруг стало его жаль. Что нужно ему, чтобы кончить? Джек не мог даже представить. — По-моему, с этим спектаклем пора заканчивать, — внезапно сказал Акитра. — Ты возбужден?

— Д-да, — ответил Джек, но Акитра все равно потерся о него еще раз, просто чтобы проверить.

— Тогда порядок. Я взял на себя смелость подготовиться, пока ждал тебя…

— Подготовиться? — повторил Джек. — Ты… ты хочешь… чтобы я тебя трахнул?

— Я же сказал, что ты догадаешься, — кивнул Акитра. — Можешь не волноваться, что мне будет больно… такую боль я даже не ощущаю… но если ты трахнешь меня посильнее, может, что-нибудь я все-таки и почувствую.

— Так в этом все дело? — спросил Джек. — Ты мог просто сказать, вместо того чтобы играть в глупые игры, напугав меня до смерти. Я бы… я бы сделал это для тебя…

Акитра внезапно отстранился, и пустота вернулась, вырвав у Джека вскрик. Он потянулся к Акитре, пытаясь снова прильнуть к нему, но тот положил ладонь на середину груди Джека и удержал на расстоянии.

— Не забывай, Джек, — прорычал он, сощурив фиолетовые глаза. — Не забывай, кто здесь главный, и вспомни об этом, прежде чем решишь снова меня пожалеть. Жалость — бесполезная человеческая эмоция, и тебе повезло, что я не перерезал тебе глотку за оскорбление.

— Прости, — выдохнул Джек, цепляясь за руку Акитры, зарываясь пальцами ног в ковер. — Прости… Акитра, пожалуйста… — Тот уступил, и Джек закинул руки ему на плечи, уткнувшись лицом в шею. Акитра крепко, как любовника, обнял его, и Джек содрогнулся, хватая ртом воздух.

— Никогда больше не смей меня жалеть, — прошептал Акитра, щекоча дыханием его горло. — Никогда не смей считать, что ты лучше меня.

— Я и не считаю, — начал Джек, но Акитра сдавил его сильнее, так что стало трудно дышать. — Не буду, — спешно исправился Джек. — Не буду. — Акитра ослабил хватку.

— Хорошо. А теперь… какую позу ты предпочитаешь? Стоя у стены, на столе, коленно-локтевую? Я открыт для предложений. — Все это звучало не слишком привлекательно — недостаточно телесного контакта.

— Как насчет постели? — спросил Джек, повернув голову и прижавшись щекой к плечу Акитры, и посмотрел на незастеленную кровать фэйри — темно-красные простыни, черное покрывало в ярко-фиолетовых розах.

— Дай угадаю, ты хочешь, чтобы я лег на спину. Но как мне кончить, если придется пялиться на твою страшную физиономию? Нет, я уж лучше на столе…

— Акитра…

— Смирись, Джек. Я не хочу смотреть на тебя. — Он попытался повернуться, но Джек вцепился в него изо всех сил. Этого не хватит. Ему нужно было завернуться в Акитру, закутаться в него. Если бы Джек мог забраться ему под кожу, и этого бы тоже было мало. — Не превращай меня в лжеца, Джек. Я не хочу делать тебе больно. А теперь отпусти.

— Не могу, — откликнулся Джек с колотящимся сердцем. — Наша игра затянулась. Я не могу.

— Тогда придется тебя заставить, — отозвался Акитра, схватив его за руки и пытаясь оторвать от себя.

Джек впился ногтями в кожу фэйри и сомкнул зубы на его плече, сопротивляясь. Хрипло вскрикнув, ему удалось сделать Акитре подсечку — тот, изумленно охнув, споткнулся о сброшенные брюки и тяжело плюхнулся на кровать.

— Ну хорошо, — слегка запыхавшись, выдал он наконец, — тут все равно удобнее.

Он не успел сказать еще что-нибудь, Джек опрокинул его на спину и забрался сверху, пытаясь сделать так, чтобы их тела соприкасались каждым дюймом. Джек обвился вокруг Акитры, впился пальцами ему в спину, задевая ладонью хрящик крыла.

— Обними меня, — попросил он, щеки его загорелись от того, как жалобно прозвучал собственный голос. — Акитра, пожалуйста, я не могу… не могу это выносить. Мне нужно еще.

— Ты использовал куда больше магии, чем я думал, — хмыкнул тот, обхватив его руками. — Ты же не собираешься тут сдохнуть, а? — Джек не ответил. — Твою мать, — раздраженно выругался Акитра. — Ладно, засунь в меня член… посмотрим, может, станет лучше. — Он подтянул колени и обнял ногами бедра Джека, скрестив лодыжки за его спиной.

Подгоняемый мыслью о еще большей близости, Джек толкнулся вперед, член скользнул по ложбинке между ягодиц Акитры, потершись о его яйца.

— Подожди, — приказал тот, просовывая между ними руку и стискивая член Джека. Джек заскулил подавшись навстречу его ладони, когда Акитра приставил его член ко входу в свое тело. — Ладно, давай, — сказал он, и Джек ворвался глубоко внутрь. Акитра вскрикнул, тело под Джеком выгнулось. — О… о, это я почувствовал, — хрипло выдохнул он. — Еще, Джек, сделай так еще.

Джек приник к нему, дрожа при мысли о том, что придется потерять отвоеванные позиции, но заставил себя выйти почти целиком, прежде чем с силой ворваться обратно в Акитру. Фэйри резко втянул в себя воздух.

— Сильнее, — потребовал он. — Еще.

Джек вбивался в него, пока от ударов о ягодицы Акитры у него не заныли бедра, пот стекал по груди, собираясь между их телами, но этого все равно было недостаточно. Акитра разочарованно застонал.

— Хорошо, хватит… хватит уже, — наконец вздохнул он, и Джек повалился сверху, пытаясь отдышаться. — Не знаю, о чем я только думал… ты просто бесполезный человек. Наверное, стоило сразу выставить тебя за дверь.

Он расцепил ноги, опустив их на кровать, и попытался встать.

— Нет! — закричал Джек, сердце застряло где-то в горле. — Не надо… ты не можешь… пожалуйста!

— Ну хорошо, хорошо, — согласился Акитра. — Кончай вопить. У нас был уговор, помнишь? — Джек содрогнулся и всхлипнул. — Даа, с тобой совсем плохо.

— Я пытался тебе сказать, — выдавил Джек. — Поэтому я и не хотел лечить тебя.

— О'кей, забили, — с явным отвращением в голосе буркнул Акитра.

Джек крепче вцепился в него.

— Это еще не конец.

Глава 28

Джек не знал, сколько они так пролежали: он — уткнувшись в плечо Акитры, фэйри — обнимая его руками, но, когда пустота грызла изнутри, казалось, что прошла вечность. Джек почти видел, как темнота засасывает его, поглощая сердце и душу, не оставляя ничего, кроме пустой оболочки. Он задрожал.

По общежитию разнесся глубокий мелодичный звон итэликанского колокола — часы пробили полночь, и Джек вцепился в Акитру.

— Я не могу, — прошептал он. — Я никогда… не испытывал такого… я больше не могу…

— Что ты там бормочешь? — сонно спросил тот.

— Акитра, пожалуйста. — Джек повернул голову, чтобы видеть лицо фэйри. — Убей меня, закончи это, прошу. — Акитра открыл глаза и хмуро уставился в потолок, прежде чем перевести взгляд на Джека.

— Это правда настолько невыносимо? — спросил он. Джек кивнул. — Не парь мне мозги, Джек, потому что я это сделаю… ты же знаешь. Я сломаю твою шею, как прутик.

— Да, сделай это, — кивнул Джек, зажмурившись. — Пусть это прекратится, пожалуйста. — Он ждал, пустота клокотала внутри, но Акитра ничего не делал. Наконец Джек открыл глаза. — Акитра?

— Ты хоть представляешь, сколько у меня было бы проблем, если бы я убил тебя? — спросил тот, и Джек всхлипнул.

— Ублюдок, жалкий сукин сын…

— О, хватит! Какой же ты соплежуй… — В дверь тихо постучали. — Эй, как думаешь?.. Кто там? — позвал Акитра.

— Майка.

Джек напрягся. Последнее, чего он хотел, так это чтобы Майка увидел его таким: голым, не считая носков, на и в Акитре.

— Скажи ему, чтобы ушел, — прошептал Джек.

— Майка, входи, — крикнул Акитра. — Мне нужна твоя помощь. — Джек отвернулся, пряча лицо в изгибе шеи Акитры — дверь распахнулась.

— Какого рода пом… О нет. Я уже говорил, что в оргиях не участвую. — Шаги начали удаляться.

— Это не то, что ты подумал, — бросил Акитра, и Майка остановился. — Мой друг перерасходовал магию, и ему необходимо заземление, а одного меня явно недостаточно. Он ноет и плачет, так что меня от этого уже тошнит. Нам просто надо еще одно тело, вот и все.

«Уходи, уходи, уходи», — молился Джек. Он услышал, как дверь закрылась, и облегченно вздохнул, но, как оказалось, преждевременно.

— Кто это? — спросил Майка.

— Какое тебе дело? — буркнул Акитра.

— Просто любопытно. — Джек услышал, как шаги приблизились. — И с каких это пор ты помогаешь магам с заземлением? Я думал, ты их ненавидишь.

— Мы заключили сделку, — пояснил Акитра. — По дороге с вечеринки на меня напали какая-то лошадь-вампир, а потом шивал…

— Да ты гонишь! — воскликнул Майка, и Джек мог бы поклясться, что расслышал смех в его голосе.

— Не сегодня. Меня покусали, и этот маг согласился исцелить меня, если я поспособствую ему с заземлением. Ничего такого. Так ты поможешь или нет?

— А раздеваться обязательно? — спросил Майка.

— Это работает только кожа к коже, ты же знаешь. — Майка что-то проворчал, и до Джека донесся шелест снимаемой одежды. Его сердце заколотилось. — Так чего ты хотел?

— Ах да. — Голос Майки звучал глухо, словно он стягивал через голову рубашку. — Мой непутевый сосед все еще не вернулся, я подумал, вдруг ты его видел.

— О, это так мило, Майка, — протянул Акитра. — Волнуешься о малыше Джеке.

— Нет, — отозвался тот. — Ты же ничего с ним не сделал, а?

— А если и так? — усмехнулся Акитра. — Не могу отказать себе в удовольствии, с ним так весело играть.

Джек услышал, как Майка вздохнул:

— Когда-нибудь, Акитра…

— Да, да. Заткнись уже и залезай в кровать.

Джек замер, крепче вжимаясь в Акитру, когда тот перекатился на бок, так что Джек оказался лежащим спиной к комнате. Матрас прогнулся под тяжестью Майки, и Джек затрясся, ожидая первого прикосновения. Ладонь Майки скользнула по его спине, прямо между лопатками, и Джек вскрикнул — звук вышел сдавленным из-за плеча Акитры.

— Ты уверен, что он только вылечил тебя? — спросил Майка и, скользнув в постель, прижался всем телом к телу Джека.

Пустота отступила, забирая зудящую ноющую боль из членов, давящую тяжесть из груди, беспросветное, беспомощное чувство из души. Джек почувствовал себя почти нормально.

— Он же никому об этом не расскажет?

— Нет, не расскажет, — заверил Акитра. — Так ведь, Джек?

— Джек? — повторил Майка, напрягшись. Джек помешкал, а потом поднял голову и обернулся. — Акитра, придурок! — Тот начал вставать, чтобы выбраться из кровати, но, стоило ему отстраниться, пустота хлынула обратно.

— Майка, пожалуйста! — застонал Джек, и тот остановился. — Пожалуйста, не уходи… ты мне нужен.

— Какое мне дело? — спросил тот холодным голосом, но не двинулся с места. — Тебе стоило подумать об этом, прежде чем использовать магию, и не надо заливать про лечение Акитры… чтобы довести до такого, понадобилось бы куда больше энергии.

Джек открыл было рот, но Акитра опередил его:

— Он использовал магию, чтобы отогнать лошадь и шивала, а потом исцелить себя и меня. А что, по-твоему, он делал — развлекал народ на вечеринке? — Майка не ответил. — Послушай, если собираешься вести себя как мудак, иди уже. Уверен, Джек предпочел бы, чтобы ты не видел его в таком состоянии.

Спохватился. Майка посмотрел на него, и Джек почувствовал, как горит лицо. Его смущала не столько нагота, сколько собственная беспомощность.

— Ну хорошо. — Майка вздохнул и улегся обратно, приникнув к Джеку со спины. — Но не жди, что это когда-нибудь повторится.

Джек молча покачал головой. Он никогда больше не желал пользоваться магией. Окруженный теплом и жизнью двух фэйри, он закрыл глаза — тело вдруг стало совсем легким — и провалился в сон.

Джек сидел на кровати у себя в комнате и делал домашнюю работу, когда дверь вдруг распахнулась и вошел Зэйден в одних носках. Джек захлопнул учебник, поднялся — его одежда испарилась — и направился к Зэйдену. Обняв хрупкого мага, он притянул того для поцелуя. Зэйден застонал ему в рот, но голос принадлежал уже не магу.

Отпрянув, Джек увидел в своих объятиях Майку, смуглая кожа его блестела от пота. Дверь открылась снова, и в комнату шагнул Акитра, тоже голый. Он встал позади Джека и зарылся носом в его шею, прижавшись пахом к его заднице, его ладони скользнули между Джеком и Майкой, кончики пальцев задели член. Джек застонал и повернул голову, оглянувшись через плечо, но увидел за спиной еще одного Майку. Один спереди, один сзади… Джек снова застонал и притянул первого ближе, потираясь задом о второго.

Джек рывком проснулся — страшно горела щека.

— Прости, конечно, но какого хрена ты, по-твоему, делаешь? — прорычал Майка и хмуро посмотрел на Джека сверху вниз, приподнявшись на локте.

— Если судить по всем этим стонам и ерзанью, — подхватил ухмылявшийся Акитра, — я бы сказал, что кому-то приснился чертовски классный сон. Поделишься, Джек?

Джек посмотрел на Майку, затем на Акитру.

— Нет. Я не помню…

— Какая жалость, — протянул Акитра, а потом повел бедрами, потершись о Джека. — Стояк-то нешуточный, большой мальчик. Может, помочь? — Джек охнул, когда Акитра высвободил силу, не до конца, но достаточно, чтобы он вдруг осознал, что лежит прижатый с двух сторон обнаженными телами.

— Хватит, Акитра, — бросил Майка. — Мы о таком не договаривались.

— Да ладно. Даже тебе иногда не помешает разрядка, так что заткнись и просто трахни его. — Джек застыл, сообразив, кто такой этот «он». — Ну же, я знаю, что ты хочешь этого. Спорим, он тебе даст? Почему бы не попросить?

— Может, у меня и нет крыльев, — процедил Майка после долгого молчания, — но у меня еще осталась гордость. Я не трахаюсь с людьми. — С этими словами он скатился с кровати.

Джек вскрикнул от потери контакта, спине стало холодно, но пустота молчала, видимо, теперь Акитры было достаточно, чтобы сдерживать ее. Джек поднял голову и взглянул на Майку. Фэйри стоял, отвернувшись, и через плечо смотрел на Джека, крашеные волосы безжизненное спадали по спине до самой задницы. Может, оттого что вышеупомянутая задница оказалась на уровне глаз Джека, его взгляд задержался на ней, хотя он в этом и сомневался. Джек повернулся обратно к Акитре.

— Спасибо за помощь, — сказал он, стараясь говорить ровным голосом.

Майка фыркнул.

— Не думай, что это подарок, — сказал он сквозь шорох и шелест ткани. — Ты мой должник.

Джек ничего не ответил, молча прислушиваясь, как тот одевается и уходит. Когда дверь закрылась, оставив их с Акитрой наедине, он вздохнул:

— Сколько я спал?

Тот вскинул голову и посмотрел куда-то в другой конец комнаты.

— Сейчас почти четыре.

— Значит, достаточно, — кивнул Джек. — Мне пора. — Но он никак не мог заставить себя отодвинуться. Воспоминание о черном всепоглощающем отчаянии было еще слишком свежим. Он ждал, что Акитра по-своему поможет ему — к примеру, спихнет на пол — но фэйри не шевелился.

— Жаль, что ты совсем плох в постели, — наконец выдал тот. — Я подумывал побыть с тобой любезным, но после этого жалкого исполнения…

— Да пошел ты, — плюнул Джек, оттолкнув его. Он выпрямился, обняв себя руками, когда холодный воздух коснулся тела. Пустота выжидала, что-то шепча глубоко внутри, но на нее можно было уже не обращать внимания. Джек подождал секунду, спустил ноги с кровати и встал. — Я не виноват, что ты не кончил, — сказал он, собирая вещи. — Я не смог бы трахать тебя сильнее, не в том состоянии. Может, если бы ты попросил, когда я владел собой… — Джек замолчал, балансируя на одной ноге, надевая джинсы.

Сейчас владеет.

Он тряхнул головой и закончил натягивать штаны. Акитра — подонок. Он не заслуживает жалости, или симпатии, или даже просто хорошего отношения. Он заслуживает ровно то, что имеет. Подхватив куртку, рубашку, туфли и трусы, Джек вышел и закрыл за собой дверь. В коридоре он прислонился к стене, уставившись в темный потолок. Часть его, что хотела исцелять, часть, которой необходимо было исправлять несправедливость, не давала ему уклониться от вызова. А что могло быть большим вызовом, чем привести фэйри, который не испытывает удовольствия, к оргазму? Джек снова тряхнул головой и глянул через тускло освещенный коридор на дверь своей комнаты, из-под нее виднелась полоска света.

Майка еще не спал, скорее всего опять резал себя, и у Джека не было никаких сил, чтобы что-нибудь с этим делать. Первой мыслью было пойти к Айзери, но он и так доставил фею уйму проблем, а Зэйден наверняка не один, даже если уже не злится. Может, удастся найти в библиотеке стул поудобнее…

Глава 29

Он вздохнул, открыл дверь Акитры, шагнул внутрь и увидел, что тот лежит спиной к двери, подтянув колени к груди и запустив руку между ног — два пальца он засунул глубоко в себя. Джек замер и задержал дыхание, но Акитра, похоже, не услышал его возвращения. На мгновение Джек подумал снова выйти в коридор, тихо притворив дверь и прикинувшись, что ничего не видел, но тут Акитра задушенно застонал, и Джек закрыл дверь за собой.

Складывая одежду и обувь, Джек не сводил глаз с Акитры: он смотрел, как фэйри напрягается, мышцы его ног подрагивают, пальцы поджимаются, зарываясь в покрывало, и его собственный член становился все тверже. Акитра снова застонал, и Джек шагнул ближе, представляя эти пальцы внутри, как они нащупывают простату, трут, гладят, ласкают…

Так зачем Акитре нужен он? Да, самообслуживание — это, конечно, не здоровый нормальный секс, но у Джека сложилось впечатление, что Акитра не мог кончить без чужой помощи. Или может, треклятый фэйри просто хотел, чтобы он так думал. Но почему? Какой в этом смысл?

Яички Джека налились, потому что стоны Акитры стали громче, настойчивее. Он явно был близко. У Джека мелькнула мысль, что нужно смыться, прежде чем Акитра кончит и увидит его, но он не мог заставить себя уйти. Было что-то волшебное в том, как парни кончают — в звуках, которые они издают, в движениях, в том, насколько глухи и слепы становятся ко всему вокруг.

— Твою мать… твою мать… ну же… ну… — прохрипел Акитра, и Джек до крови прикусил губу, сплетя пальцы за спиной, чтобы не потянуться к своему пульсирующему члену. Пожалуй, после такого он готов рискнуть и подрочить в душевой. — Нет, нет, нет! — внезапно вскрикнул Акитра и, рывком вытащив пальцы, содрогнулся и свернулся калачиком. Он попытался засунуть пальцы обратно, но застонал и, убрав руку, ударил кулаком по матрасу. — Проклятье!

— Теперь я понял, — сказал Джек, больше не заботясь о том, что Акитра заметит его присутствие. Он отступил на шаг, когда тот сел и резко развернулся, оскалившись и сжав кулаки.

— Какого хрена ты тут забыл? — прорычал Акитра. — Как давно… сколько ты….

— Все, — ответил Джек, наблюдая, как лицо Акитры становится пунцово-красным. — Поначалу я не понял, почему ты так разозлился, когда я не сумел заставить тебя кончить — в одиночку у тебя неплохо получалось, — а потом меня поразило.

— Сейчас кого-то поразит мой кулак, — перебил Акитра, подвинувшись к краю кровати.

Джек поднял руку, прося того подождать, и, к его удивлению, фэйри остановился.

— Ты не можешь сделать это сам. Ты чувствуешь только сильное удовольствие, но ощущения слишком остры, и ты не можешь продержаться так достаточно долгое время, чтобы кончить. Это слишком.

— Ух ты, догадливый, — сухо заметил Акитра. — Если кому-нибудь скажешь, я тебя прибью. А теперь вали отсюда.

— Нет, — ответил Джек, сердце его помчалось вскачь. — У меня есть идея получше. — Дурацкая идея; у него явно склонность к суициду.

Он подлетел к Акитре, застав того врасплох, и толкнул обратно в угол кровати. Несдерживаемая сила дрожью пробежала по его телу, но Джек стиснул зубы, одной рукой сжав горло Акитры, другой — раздвинув его ноги. Тот резко втянул в себя воздух, когда Джек засунул в него сразу два пальца, глаза фэйри расширились, дыхание сбилось, стоило Джеку отыскать простату и надавить на нее.

— Не надо… не надо, — задыхаясь простонал Акитра, выгибая спину, упираясь пятками в матрас, пытаясь отстраниться. Джек ласкал его медленно и глубоко, слегка разведя пальцы, касаясь узелка нервов с обеих сторон. — Джек, пожалуйста!

Джек выпрямился, скользнув рукой с горла Акитры на его плечо и крепко прижав к стене.

— Я думал, ты этого хочешь, — сказал он, привстав на колени, чтобы снизить давление на член. Не вышло. — Ты не мог бы что-нибудь сделать со своей силой, а? Я сейчас кончу прямо в штаны.

— Ты всегда можешь слезть с меня, — процедил Акитра. Джек снова глубоко нырнул пальцами, вырвав у того еще один задушенный стон.

— Почему ты сопротивляешься? — спросил Джек. — В чем проблема?

— В тебе, — отозвался Акитра напряженным, дрожащим голосом. — Ты гребаный маг, чванливый и самовлюбленный. Думаешь, что можешь заставить меня умолять, кричать, думаешь, что ты такой весь из себя сильный, все держишь в своих руках…

— Ты таким меня видишь? — изумился Джек, вытащив пальцы из Акитры. — Ты меня даже не знаешь.

— Знаю, — ответил Акитра, едва шевеля губами. — Я узнал тебя в ту самую секунду, как ты услышал, что я айнаван.

— Из-за того, как я на тебя посмотрел? Твою мать, Акитра, это была всего одна мимолетная мысль. Прости, что она вообще пришла мне в голову. Я никогда не стану просить тебя помочь с заклинаниями, хорошо?

Акитра посмотрел на него и сел, подтянув колени к груди.

— Отлично. А теперь уходи.

— Куда? — спросил Джек. — Все, кого я знаю, злятся на меня из-за тебя. — Они хмуро уставились друг на друга. — Давай заключим сделку, — предложил Джек. — Ты разрешишь мне остаться здесь на ночь — никаких игр, никаких оскорблений, никаких издевательств, — а взамен я заставлю тебя кончить.

Долгое мгновение Акитра просто смотрел на него.

— Это неравная сделка, — наконец сказал он.

— Правда? — протянул Джек, выгнув бровь. — И кто из нас остается внакладе?

— Ты, — ответил Акитра.

— Ну так забей. — Джек огляделся, отыскал маленький флакон смазки на углу стола Акитры и потянулся за ним. — Так что? — Он услышал, как тот сглотнул.

— Я не понимаю, — сказал фэйри. — После всего, что я сделал…

— Это называется состраданием, — пояснил Джек. — Это почти как жалость, только с элементом уважения. Не удивлюсь, если ты никогда о нем не слышал.

— Хорошо, — кивнул Акитра, раздвигая ноги. — Я принимаю твое предложение. Заставь меня кончить, и я оставлю тебя в покое до завтрака.

— По рукам, — сказал Джек, откручивая крышечку с флакона и окуная пальцы в смазку. — А теперь почему бы тебе не лечь и не расслабиться? Предполагается, что ты должен этим наслаждаться, а не выглядеть так, словно хочешь сбежать.

Акитра открыл рот, снова его закрыл, и выполз из угла кровати, но продолжил сидеть, обнимая колени, пока наблюдал за Джеком из-под насупленных бровей.

Джек изо всех сил старался не обращать внимания на этот хмурый взгляд, он легко просунул скользкие и прохладные от смазки пальцы обратно в Акитру. Тот напрягся, захлебнувшись воздухом, когда Джек снова нащупал простату. Он потер ее, неспешно увеличивая давление, проверяя границы Акитры, следя, как белеют его костяшки, когда он вцепляется в колени, как сокращаются мышцы живота и бедер, как подрагивает странный член, когда жемчужная капля выступает из-под складки кожи вокруг головки. Джек поднял глаза на лицо Акитры и обнаружил, что фэйри смотрит прямо на него, приоткрыв рот и тяжело дыша.

— Так нормально?

На мгновение Акитра явно удивился, что Джек спрашивает, но потом кивнул:

— Да. Делай… делай что хочешь.

Заметив, что тот начинает расслабляться, почти нерешительно выпрямляет ноги, откинувшись на локти и приподняв зад над постелью, Джек нажал сильнее.

— О… да, здесь, Джек… о, Илия! — Он упал на спину, вцепившись в изголовье кровати, его ноги беспокойно заскользили по покрывалу. — Не… не говори Майке, — внезапно выдохнул Акитра. — Не говори ему. Пожалуйста.

— Я никому не собираюсь ни о чем рассказывать, — возмутился Джек. — Просто расслабься и дай мне это сделать. — Он пытался действовать отстраненно, но каждое сокращение мышц Акитры, каждый вздох и стон отдавались в нем дрожью, сделав его член каменно-твердым. Джек слегка поерзал, ширинка джинсов впилась в пах, так что у Джека перехватило дыхание. Пальцами другой руки он нащупал пуговицу, расстегнул и спешно дернул молнию, чтобы вытащить член.

— Что ты делаешь? — спросил Акитра с подозрением в голосе, посмотрев на Джека.

— Ослабляю давление, — отозвался он, положив ладонь на бедро Акитры, чтобы не потянуться к своему ноющему члену. — Ничего не могу поделать, у меня от этого встает.

— Ты такая… шлюшка… — Акитра застонал, потому что к нему снова вернулось внимание Джека. Он решил, что хватит прелюдии, и проник пальцами еще глубже, не сбавив темп, даже когда Акитра вскрикнул и выпрямил ноги, приподнявшись над кроватью. Джек последовал за ним, встав на колени, скользнул свободной ладонью по его бедру и прижал к матрасу. — Ст… стой, — выдохнул Акитра, — я… я не могу… я… Джек, стой.

Джек помедлил. Его учили относиться к словам «нет» и «стой» с уважением. Если ты произносишь их, значит, говоришь серьезно; если слышишь — то останавливаешься.

— Акитра? — спросил он и, подняв брови, заглянул в лицо фэйри. Тот вскинул голову, на мгновение поймав взгляд Джека, прежде чем упасть обратно на подушки.

— Я думал, у нас уговор, — тяжело дыша, выдавил он. — Тебе что, нужен контракт в письменной форме?

— Тогда не проси меня остановиться, — сказал Джек, проталкивая внутрь третий палец.

— О… о дерьмо! — воскликнул Акитра, снова поджав ноги в попытке сдвинуть их, чтобы уйти от прикосновений, но Джек прижался еще теснее, тяжестью своего тела удерживая ноги Акитры широко раскинутыми.

Джек посмотрел вниз и расширил глаза при виде члена Акитры — он затвердел, увеличившись, наверное, вдвое, но не это привлекло внимание Джека. Болтавшаяся свободными складками кожа натянулась, открыв темную блестящую головку, и на члене проступили явно твердые ряды шишечек. Джек невольно потянулся к нему и сжал, подвигав рукой — его собственный член дрогнул от зависти.

Не выпуская члена Акитры, Джек медленно вдохнул и собрался с духом. Теперь никаких остановок. Он медленно ласкал Акитру, меняя давление, читая по его реакции, как лучше двигаться — быстрее, сильнее, глубже…

— Илия, Джек! — всхлипнул Акитра и содрогнулся всем телом, вскинув бедра и стиснув зубы, в попытке сдержать хриплые, невнятные крики.

Джеку стало жаль соседей, наверняка разбуженных в четыре часа утра. Удивительно, что никто до сих пор не колотит в стену, крича им заткнуться. Хотя… это же Акитра. Скорее всего, они боятся.

— Ну же, ты можешь, — прошептал Джек, надрачивая член Акитры, даже зная, что фэйри скорее всего этого почти не чувствует. Зато сам Джек чувствовал, и ощущение, как эти ребристые выступы трутся о его ладонь, и мысль о том, каково было бы чувствовать их внутри, заставляли Джека истекать смазкой — густые капли медленно скатывались с головки члена.

Мышцы Акитры были так напряжены, что его трясло, лицо покраснело; он так туго сжимал пальцы Джека, что тот почти не мог ими шевелить.

— Почти. — Джек скользнул ближе, задев членом внутреннюю сторону бедра Акитры. — Расслабься, просто дыши… ты уже почти… ты можешь.

Акитра с хрипом втянул воздух и вскрикнул, когда Джек начал безостановочно тереть его простату. Член в ладони Джека дрогнул, и он не смог сдержаться. Наклонившись, он взял головку в рот и стал сосать изо всех сил. Стоны Акитры стали громче, он в очередной раз вскинул бедра, и струя семени ударила в небо Джека.

Джек замычал, почувствовав, как теплая сперма заполняет рот, но стоило ему распробовать ее вкус, как Джека чуть не вырвало. Да, ему встречались горькие парни и раньше, но ничего подобного. Он отпрянул — семя потекло по подбородку — и огляделся в поисках чего-нибудь, куда можно было бы все это выплюнуть, он отнял руки от Акитры, лихорадочно зашарив по карманам, прежде чем вспомнил, что платок остался в куртке. В желудке засосало, и не в силах больше это выносить, Джек сплюнул сперму Акитры на пол и вытер рот тыльной стороной ладони. Он все еще ощущал этот вкус, горько-соленый, вязкий, хотелось сплюнуть еще раз, но он сумел сдержаться. Джек слышал тяжелое дыхание Акитры, тихие стоны, все еще вырывавшиеся из его горла, но не мог заставить себя посмотреть на фэйри. Он прекрасно представлял себе, каково было бы ему, если бы какой-нибудь парень — даже тот, что ему не нравился — так же выплюнул его сперму.

Не говоря ни слова, он слез с кровати — твердый член все еще ныл. Джек хотел просто уйти, но не мог вынести мысль о том, чтобы вот так засунуть напряженный член обратно в джинсы. Это займет всего секунду. Дроча себе, он доковылял до стола и схватил окровавленное полотенце, которым Акитра его вытирал.

За спиной послышалось движение — скрипнул матрас, раздались шаги — а потом Акитра схватил его за запястье, оторвав руку от члена.

— Акитра… — начал Джек, но фэйри развернул его, стиснув затылок и прижавшись грудью к груди, так что их губы почти соприкасались. — Акитра, пожалуйста, — прошептал Джек, — просто пусти. Мне жаль…

Акитра разжал руки и упал на колени, вырвав у Джека испуганный вздох, когда вдруг стащил с него джинсы, потянулся и взял его в рот.

У Джека закружилась голова — сила Акитры накатывала волнами то холода, то жара, отчего кожу покалывало, а член пульсировал, как будто по нему пустили ток, яички налились, оргазм оказался внезапным и сильным, как удар кувалдой. Джек вскрикнул, практически сложившись пополам, ударив одной ладонью по столу, пытаясь удержаться на ногах, а второй — вцепившись в плечо Акитры. Тот обнял его бедра, стиснув ягодицы ладонями, продолжая глотать сперму и сосать, пока Джек не почувствовал, что в нем ничего не осталось — колени стали ватными.

— За… зачем? — спросил он, когда Акитра наконец выпустил его обмякший член изо рта.

Акитра просто встал и пожал плечами, облизнувшись, а потом вытер рот тыльной стороной ладони.

— Захотелось, — сказал он, выхватив полотенце из руки Джека и стерев капли спермы со своего живота. — Не стоит видеть в этом больше, чем есть, и не жди, что я это повторю. — Он бросил полотенце на мокрое пятно на полу и втер его ногой в ковер, прежде чем забраться на постель и укрыться одеялом. Фиолетовые глаза на мгновение задержались на Джеке, а потом фэйри перекатился, отвернувшись к стене. — Собираешься там всю ночь стоять, или все-таки выключишь свет и ляжешь спать? Дэйн не будет против, если ты воспользуешься его кроватью; иногда по ночам моя сила сама включается.

— Да… хорошо, — кивнул Джек, натягивая штаны и борясь с головокружением. На подгибающихся ногах он пересек комнату и выключил свет, а потом добрался до второй кровати. Простыни оказались очень холодными, и он обхватил себя руками — темнота обостряла остаточную пустоту. Он хотел встать, вернуться к Акитре. Маэле с ней, с его силой, если это поможет Джеку снова почувствовать себя целым, но он не мог заставить себя встать, только не после того, что выкинул.

Одно дело — отстраниться до того, как кто-то кончит, или тайком сплюнуть в платок уже после, но отпрянуть и чуть ли не выблевать все на пол, потому что тебе не понравился вкус? А потом, чтобы ткнуть его носом, Акитра еще и отсосал ему, проглотив все до капли… Джек перевернулся на бок, хлопнул по подушке и вздохнул. Если Акитра и не презирал его раньше, то теперь точно станет.

— Ты не первый, — внезапно заговорил тот, — так что хватит ерзать и мучиться угрызениями совести. У моей спермы ужасный вкус… у всех фэйри такой, кончай ворочаться и спи уже. — Джек открыл рот и набрал воздуха, чтобы что-нибудь ответить. — Что бы ты там ни собирался сказать, я не хочу это слышать. У нас тут не пижамная вечеринка. Заткнись.

Вздохнув, Джек натянул повыше одеяло и закрыл глаза.

Глава 30

— Эй.

Джек открыл глаза, потому что кто-то тряс его за плечо.

— Можно мне обратно свою кровать?

Застонав, Джек сел и потер лицо рукой:

— Который час?

— Почти восемь. Ты в порядке?

Джек сонно посмотрел на стоявшего над ним парня. Невысокий и коренастый, со смуглой кожей и светлыми волосами, под ярко-зелеными глазами залегли тени.

— Со мной все хорошо, — отозвался Джек, взглянув на кровать Акитры. Она была пуста. — А почему ты спрашиваешь?

Тот кивнул на кучу одежды у двери:

— Увидел кровь на твоей рубашке — она ведь твоя? Не похоже на то, что носит мой сосед.

— Да, моя, — подтвердил Джек, неохотно откинув одеяло и спустив ноги. — Извини, что оккупировал твою кровать. Он встал на негнущихся ногах — спина и ляжки ныли, наверное, от вчерашних «упражнений».

— Ничего, — отмахнулся парень. — Я бы вообще тут не ночевал, если бы мог. Кстати, я Дэйн.

— Джекил. — Джек пожал его руку. — Акитра тебя достает?

— Достает? — повторил Дэйн. — Можно и так сказать.

— Все настолько плохо?

— На грани с домогательством, — признался тот. — Поэтому большую часть времени с ним я провожу в звериной форме. Он не любитель волков. Правда, с домашкой проблемы.

— Кстати о мистере Совершенство. — Джек огляделся: — Ты не видел, куда он делся?

— Скорее всего пошел завтракать, — пожал плечами Дэйн. — Он всегда голоден после свиданий.

— Это было не свидание, — спешно вставил Джек. — Он тебе не объяснил?

— Он просто разбудил меня и сказал проваливать. Слушай, я не осуждаю парней, которых он сюда приводит…

— Это было не свидание, — повторил Джек. — Я его не перевариваю, но мне требовалось заземление, а он вызвался помочь. У меня не было выбора.

— Хорошо, — скептически протянул Дэйн, пожав плечами. — Не хочу показаться грубым, но ты не мог бы поторопиться? Мне надо хоть немного поспать до его возвращения. Мой бойфренд не давал мне уснуть почти всю ночь.

— Нет проблем. — Джек прикусил язык, чтобы сдержать еще одно «это было не свидание». Неважно, что там себе думает этот вер. Он шагнул к двери, подобрал рубашку, трусы, туфли и… — Где моя куртка? — Он обернулся, окинул взглядом комнату, но его потертой, заляпанной кровью кожанки нигде не было.

— Я не видел куртки, когда зашел, — сказал Дэйн.

— Вот же сукин сын, — пробурчал Джек, распахнув дверь, и обернулся напоследок: — Приятно было познакомиться, Дэйн.

— Взаимно, Джекил, — бросил тот ему в спину, когда Джек вышел в коридор.

Зачем Акитре воровать его куртку? Она была порванная, окровавленная… сердце Джека застряло где-то в горле. Для некоторых заклинаний требовалась кровь: особенно для проклятий, приворота, связующих чар… Что если Акитра знает мага, который согласится поработать для него с такими? Магия крови сильна, ее почти невозможно развеять. Он поднял руку к горлу, пробежавшись пальцами по кулону из магнетита. Хватит ли этого для защиты?

— Вот ты где!

Джек поднял голову и увидел, что к нему по коридору несется Айзери, длинные серебряные волосы он собрал в свободный хвост, а над правым глазом его красовался ярко-фиолетовый синяк.

— Ты как? Что он с тобой сделал?

Перед глазами тут же встала картинка — Акитра на коленях с членом Джека во рту — и он почувствовал, как краснеет.

— Ничего. Я в порядке. Все прошло… нормально. — Он откашлялся. — А ты как? Почему синяк? Ты же ходил в медблок.

— А. — Айзери отвел глаза, осторожно пощупав шишку на лбу. — Там сказали, что это мелочь и потому ненужная трата энергии.

— Я мог бы…

— Все о'кей, — перебил Айзери. — Это и правда мелочь.

Джек вздохнул:

— Айзери, прости, что…

— Джек, я думал, мы…

— Нет, потому что ты явно все еще переживаешь, раз не даешь мне исцелить какой-то синяк. Всего-то надо: срастить порванные сосуды, заставить скопившиеся кровяные тельца рассосаться — это не хирургическая операция, и магии не обязательно черпать силы из секса, если тебя это волнует.

— Дело совсем не в этом, — возразил Айзери, в его голосе звучало отчаяние. — Прошу, поверь, с тобой это никак не связано.

— Тогда с чем же? — спросил Джек. — Я твой друг, мне ты можешь сказать.

Айзери невесело усмехнулся:

— Помнишь, ты не хотел вмешивать меня в свои магические дела?

Джек кивнул.

— Это почти то же самое. Уродливая и… пугающая сторона моей жизни, а я не хочу, чтобы ты думал обо мне плохо.

Джек помедлил, а потом протянул руку и обнял Айзери за плечи — его затопило облегчение, когда фей не напрягся и не отпрянул.

— Я бы никогда и не смог думать о тебе плохо, — сказал он, — но я понимаю, что ты чувствуешь. Когда ты будешь готов, я тебя выслушаю, договорились?

Айзери улыбнулся.

— А теперь я в душ, потому что от меня несет кровью, потом…

— И сексом, — закончил Айзери, наморщив нос. Джек ощутил, как начинает гореть лицо, и отстранился, но Айзери рассмеялся и игриво ткнул его под ребра. — Так и есть.

— Верю. Когда я закончу, давай пойдем позавтракаем, а потом поработаем над эссе по вампирам?

— Звучит здорово. Но… эмм… мы можем заняться этим в твоей комнате?

— Только если там не будет Майки, — поморщился Джек. — А что не так с твоей?

— Ну, — протянул Айзери. — Ты же помнишь, как моя сила спонтанно сработала вчера вечером, когда меня удерживал Акитра?

Джек кивнул.

— Она так делает, если я очень напуган, или зол, или расстроен, а прошлой ночью мне приснился кошмар.

— Твою мать, — прошептал Джек.

— Это, конечно, была не молния, но когда я проснулся, в нашей комнате на всем лежал тонкий слой снега, так что я предпочел бы не встречаться с Чариасом.

— А он знает, что это твоих рук дело? — спросил Джек, сдерживая смех. — Ну, то есть он знает, что ты руй-фей, или может подумать, что кто-то еще решил подшутить над ним?

— Понятия не имею, — пожал плечами Айзери. — Я никогда не говорил ему, но… он знает много такого, о чем я ему не говорил. По-моему, он шпионит за мной или шарит в моих вещах, когда меня нет, или еще что. Жуть.

— Ты жаловался на него?

Айзери покачал головой:

— У меня нет доказательств, а если я ошибаюсь — мне совсем не улыбается разозлить его. Правда, этот поезд, видимо, ушел… Или, правильнее сказать — его снегом замело?

— Каламбурщик, — фыркнул Джек. — Я бы на твоем месте не волновался — скорее всего он давно растаял.

— Не знаю, — вздохнул Айзери. — Там было довольно холодно… Ай! — удивленно воскликнул он, потому что в этот момент что-то маленькое и белое вылетело из ниоткуда, хлопнуло его по затылку и взорвалось, осыпав их ледяной крошкой.

Джек передернулся и, стряхнув с себя капли, посмотрел за спину Айзери. В конце коридора стоял Чариас в одних боксерах, его ладони и ступни покраснели, словно от холода. Джек поглядел на Айзери, который вытряхивал снег из волос.

— Теория себя не оправдала, — хмыкнул Джек и кинул еще один взгляд на Чариаса, но недовольный веракула уже пропал. — Знаешь что… можешь посидеть у меня, пока я буду в душе. Это не займет больше пятнадцати минут.

— А что насчет твоего соседа?

— Да фиг с ним. Если он там, просто попробуй завязать с ним разговор — обычно это его отваживает. А если не сработает, пойдем в библиотеку. Нам же все равно, скорее всего, придется туда идти.

— Хорошая мысль. — Айзери шагнул в сторону. — Тогда я пойду посмотрю книги о вампирах, встретимся у тебя в комнате. Ты, наверное, первый закончишь, так что сам и пообщаешься со своим соседом. Увидимся.

— Трусло! — крикнул Джек ему в спину. — И не забудь, когда вернешься, мы идем завтракать. Я умираю с голоду!

Айзери помахал через плечо и скрылся за углом. Джек покачал головой и усмехнулся, но посерьезнел, стоило ему подойти к двери своей комнаты.

Майка еще лежал в постели, шторы были задернуты, заслоняя слабый тусклый свет, пробивавшийся сквозь туман. Джек скинул туфли у кровати, сунул рубашку и трусы в сумку для стирки и принялся рыться в ящиках в поисках чего-нибудь чистого и удобного, чтобы надеть после душа. За спиной послышался стон и шелест покрывал. Джек оглянулся: Майка сел, белые волосы выбились из расплетшейся косы и свисали на лицо.

— Гляжу, ты выжил, — заметил Майка, подняв руку и заправив спутанные пряди за ухо. — Я так понимаю, рассказывать, что на самом деле случилось, ты не собираешься?

— Все было, как и сказал Акитра. — Джек развернулся к комоду. — Конь, шивал, магия, заземление. Что тут пояснять?

— Для начала было бы неплохо просветить меня, как ты очутился с ним в постели. У тебя есть свои друзья. — Почему бы тебе не оставить моих в покое? Этого Майка не сказал, но с таким же успехом мог и сказать.

Джек задвинул ящик и повернулся, сунув штаны, боксеры и футболку под мышкой.

— Никто из них не хотел в этом участвовать, — ответил Джек. — А Акитра сам предложил сделку, если тебя это задевает, разбирайся с ним.

— Меня это не задевает, — огрызнулся Майка, и Джек закатил глаза.

— Вот и отлично. Как хочешь. Я иду в душ, а потом мы с другом собираемся заняться домашней работой, так что тебе, наверное, лучше найти себе дело.

— С каким другом? — спросил Майка, откидывая плед и спуская смуглые точеные ноги с края постели. — Какой работой?

— С Айзери. Эссе по вампирам, — ответил Джек, задержавшись взглядом на длинных, узких ступнях Майки, его мускулистых икрах и бедрах, на том, как боксеры обтягивают…

— Ты что, пялишься на мои ноги?

Джек вздрогнул и перевел взгляд на лицо Майки. Вот же хрень, и впрямь пялится!

— Нет! — покачал он головой. — Я просто… задумался.

— Ну пойди задумайся где-нибудь в другом месте, — предложил Майка, вставая и поправляя боксеры. — Не хватало еще, чтобы ты таращился на меня, когда я одеваюсь. Он тебя трахнул, я так понимаю?

— Нет, — сказал Джек.

— Тогда почему у тебя на лице это выражение?

— Какое выражение?

— Выражение, которое ясно говорит, что ты готов свои яйца отдать, лишь бы заполучить мой член себе в задницу. Выражение, с которым все люди, которых трахнул фэйри, смотрят на нас.

— Он меня не трахал, — повторил Джек, делая шаг вперед для большей убедительности, — и я не смотрел на тебя с этим «выражением». Плевал я на тебя и твой дурацкий член. А теперь я в душ, и тебе лучше убраться до моего возвращения. — Джек вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь. За кого этот гребаный фэйри его принимает? Да, может, член Акитры его и заинтересовал, и может, при мысли почувствовать его в себе Джек слегка задыхался, а все тело приятно покалывало, но это не значило, что Джек готов напрыгнуть на первого же фэйри, которого увидит. Тем более на Майку. Да менее подходящей кандидатуры и не придумаешь.

Нахмурившись, он направился по коридору к душевой. Воздух здесь был горячим и липким, зеркало запотело от пара — Джек схватил с полки тонкое университетское полотенце и свалил одежду на банный стол. У дальней стены выстроились в ряд несколько шкафчиков, но он не мог представить, кому пришло бы в голову украсть его полинявшие штаны или футболку, или грязные джинсы. Весь пояс сзади стал коричневым от засохшей крови, на бедре осталось несколько белесых пятен. Неудивительно, что от него пахло сексом.

Бросив джинсы на полу, он шагнул в одну из кабинок и задернул занавеску. Стенки между кабинками начинались чуть ниже его колен, а заканчивались сразу над головой, так что Джек не мог видеть, кто в соседних. Повесив сеточку с шампунем, мылом, мочалкой и бритвой на крючок, торчащий из плиточной стены, он включил воду, чтобы она била ему по ногам, пока не нагреется.

Струи обожгли, с силой застучав по затылку, шее и плечам, но как же здорово было — стоять, чувствуя, как жар проникает в мышцы, в кои-то веки забыв про Акитру. Не то чтобы Джек ожидал, что после этой ночи все изменится, но ведь он еще не ел, а Акитра обещал оставить его в покое до завтрака.

Пробежавшись пальцами по коротким волосам, Джек повернулся и подставился под струи, задержав дыхание, когда горячая вода потекла по лицу, стук капель отдался эхом в ушах, чуть не заглушив скрип открывающейся двери. Джек высунулся из-под душа, шмыгнул носом и потер глаза, когда кто-то вошел в комнату — шаги замерли где-то на середине. «Это может быть кто угодно», — сказал он себе, глубоко внутри зная, что это Акитра.

Глава 31

— Джек? Ты здесь? — Джек вздохнул от облегчения.

— Да, Зэй, я здесь.

— О, здорово, — воскликнул тот, и Джек почти услышал его улыбку. — Твой сосед сказал, что ты в душе, но он иногда такой мудак.

— Иногда? — хмыкнул Джек, и Зэйден засмеялся. — Значит, ты больше не злишься на меня за то, что я ушел с вечеринки?

— Да… насчет этого… — начал Зэйден. — Похоже, мне стоило тебя послушать. Где-то через час после вашего ухода заявился ректор с толпой преподов, вечеринка свернулась, а нам всем назначили испытательный срок.

— Ох. — Джека затопило чувство вины. — Мне очень жаль. Что ты собираешься делать?

— То же, что и всегда, мой друг… взломаю университетский архив и поменяю запись. Я же говорил, что хорошо шарю в компьютерах. Это мой… восьмой испытательный срок, по-моему.

— Зэйден! — Джек шагнул к выходу из кабинки и отодвинул занавеску. Зэйден сидел на столе у раковины, нацепив чистые боксеры Джека на голову. — Сними их, идиот! Что если тебя поймают? Тебя же точно отчислят.

— За то, что надел на голову трусы? — спросил Зэйден, вскинув бровь.

Джек уставился на него, открыв рот, а потом расхохотался — до того невинное выражение застыло на лице мага.

— Нет, не за… Маэле, Зэйден, за хакерство. Тебя исключат за взлом системы.

— О. — Тот залился краской и спешно стянул боксеры с головы. — Конечно. Знаю. Я просто пошутил. — Он откашлялся. — В любом случае, думается мне — меня должны были отчислить еще в прошлом году, так что, даже если это случится завтра, хакерство мне уже скорее помогло, чем навредило. К тому же, что еще мне остается?

— Ты мог бы попытаться не вляпываться в неприятности, — предложил Джек.

Зэйден фыркнул:

— И в чем же тогда веселье? — Он спрыгнул со столика. — Вообще-то, я пришел проверить, все ли о'кей после того, что случилось между вами с Акитрой.

— Между нами… — Джек нахмурился, а потом сообразил, о чем речь. — А, на вечеринке. Да, все в порядке. — Твою мать, он чуть не забыл об этом.

— Конечно, на вечеринке. — Зэйден криво ухмыльнулся и покачал головой. — Или он тебя еще где-нибудь прижал? — Джек замешкался, и ухмылка сошла с лица Зэйдена. — Великий Маэле, он что, опять к тебе приставал?

— Да ничего серьезного, — соврал Джек. — Он пошел за нами с Айзери и… напугал нас, но мы сумели убежать. Так что ничего такого. — Тем более он пообещал профессору Дарку, что не станет упоминать о шивале, а Акитре — что никому не расскажет о том, что между ними произошло. — Но спасибо за беспокойство. Рад, что мы все еще друзья.

— Или как там нас еще можно назвать, — усмехнулся Зэйден и направился к двери. — Увидимся позже. Может, за обедом?

— Ага. — Джек снова задернул занавеску. Он услышал, как дверь душевой открылась и захлопнулась, и вытащил шампунь из сеточки. Если он хочет опередить Айзери, придется поторопиться. Он явственно представил себе фея с полными руками учебников, ждущего в коридоре, потому что ему не хотелось иметь дело с Майкой. Не вляпываться в неприятности — это, конечно, хороший совет, и пожалуй, Джеку самому стоило бы попробовать, но Айзери иногда казался ему слишком мягкотелым. Джеку он нравился, как младший брат, которого у него никогда не было, но он не мог отделаться от мысли, что Айзери — немного труслив.

Вздохнув, Джек начал вспенивать шампунь, крепко зажмурившись, чтобы пена не попала в глаза. Прятаться от Чариаса, бегать от Акитры, забираться на дерево, чтобы спастись от кровожадных тварей — Джек не мог винить Айзери за это, но ему было интересно, встречал ли тот хоть что-то лицом к лицу.

По ногам потянуло сквозняком, отчего по спине побежали мурашки, и Джек повернулся, когда занавеска шевельнулась, скрипнув металлическими кольцами по перекладине.

— Кто там? — спросил он, приоткрыв один глаз, но рассмотрел только, что кто-то стоит у входа в кабинку, прежде чем снова зажмуриться от мыла. — Зэйден, если это ты, то несмешно. — Он шагнул под струи воды, с колотящимся сердцем принявшись смывать с волос шампунь, пытаясь проморгаться.

Он вздрогнул и вскрикнул, хлебнув воды, когда чьи-то руки обвились вокруг его талии и схватили за член. Он вырвался, вслепую хлопнул по кнопкам душа, сначала врубив холодную воду, а потом выключив ее вовсе, и закашлялся. Владелец конечностей со смехом отступил назад.

— Акитра, придурок! — задыхаясь, прохрипел Джек, прежде чем вытереть горевшие глаза и выпрямиться.

Фэйри стоял в проходе, абсолютно голый, бледное мокрое тело блестело, ярко-фиолетовые волосы потемнели и были зачесаны назад.

— Привет, душа моя. Соскучился?

— Я еще не завтракал, — ответил Джек.

— А я уже, — сказал Акитра. — Я ел яичницу с беконом, тост с джемом и булочку с малиной…

— Урод. Ну почему ты просто не оставишь меня в покое?

— Почему? Потому что ты мне нравишься, Джек. Ты раньше когда-нибудь танцевал с фэйри?

— Не трогай меня. — Джек вжался в стену. — Я не хочу танцевать, или трахаться, или, мать твою, даже играть с тобой в шахматы. Просто отстань уже! — В тишине крик эхом прокатился по комнате.

— Тише, Джек. — Взгляд фиолетовых глаз вдруг стал жестким. — Эта комната не звукоизолирована, в отличие от моей. Из-за тебя у нас обоих будут неприятности.

Джек не понимал, с чего неприятности будут у него, но готов был рискнуть. Он набрал воздуха, но не успел закричать, Акитра прыгнул через всю кабинку и, накрыв ему рот ладонью, пихнул его в угол, притиснув спиной к холодной плитке. Перехватив одной рукой запястье Акитры, Джек попытался другой оттолкнуть его, уперевшись ладонью в грудь фэйри, но Акитра даже не пошевелился.

— Полегче, Джек, — прошептал он, наклонив голову и щекоча дыханием щеку. — Я не собираюсь делать тебе больно. — Наверное, более неутешительных слов Джек в жизни еще не слышал. Он до крови впился ногтями в грудь Акитре, но тот этого почти не замечал. Он просто сдавил запястье Джека и отбросил его руку, шагнув еще ближе, так что его мягкий член прижался к животу Джека. — Не думаешь, что, если бы я хотел причинить тебе боль, то не сдерживал бы свою силу? — спросил фэйри.

Джек перестал вырываться, несколько раз с присвистом потянул носом воздух и поднял глаза на Акитру. Несмотря на то что они касались друг друга от колен и до самых плеч, Джек ощущал лишь теплое, приятное покалывание, словно его укутали в мягкое одеяло, и никакого возбуждения. Но если Акитра пришел не для того, чтобы опять приставать к нему, тогда зачем?

Подождав мгновение, Джек разжал пальцы на запястье Акитры, и тот медленно убрал руку от его рта. Джек почувствовал, как в горле скребется испуганный крик, но через силу проглотил его.

— Умница, — протянул Акитра, не поднимая головы, не отпуская взгляда, губы его застыли в дюйме от губ Джека. — А теперь у меня к тебе несколько вопросов.

Джек тупо уставился на него, не в силах поверить ушам. Он открыл рот, и из него вырвался высокий истерический смех.

— Вопросов? — повторил Джек. — У тебя ко мне вопросы? Почему же ты просто не спросил?

— Я должен был убедиться, что получу правильные ответы, — сказал Акитра, изогнув губы в улыбке. — А теперь скажи мне, Джек, тебе нравится мой член?

— Нравится ли мне… Акитра, это какой-то идиотизм, отвали от меня.

— Это простой вопрос. Ты видел мой член, прикасался к нему, брал его в рот. Так да или нет… тебе он нравится?

Член Акитры, возбужденный и ребристый, ощущение его в ладони, неровная поверхность, то, как фэйри закричал, когда Джек стал сосать ему…

— Да, — сдался Джек, внезапно поняв, что ему нечем дышать. — Это правильный ответ?

Акитра хмыкнул и согнул колени, медленно скользнув вниз по телу Джека, пока не прижался членом к наливающейся плоти Джека.

— Это правильный ответ, сладкий. Следующий вопрос… — Он выпрямился, наклонился вперед, почти касаясь губ Джека своими, и спросил: — Хочешь, чтобы я тебя трахнул?

Существовала тысяча и одна причина сказать «нет», причем так, чтобы это было правдой, но член Акитры прижимался к животу Джека, и он не мог придумать ни одной.

— Да или нет, Джек, — прошептал Акитра. — Ты хочешь, чтобы мой член скользил внутрь и наружу, те ребристые выступы массировали тебя изнутри, а моя сила тихо текла сквозь твое тело, пока ты кончаешь… и кончаешь… и кончаешь без остановки?

Джек содрогнулся, его уже совсем твердый член прижался к внутренней стороне бедра Акитры.

Тот расхохотался:

— Записываю это как да, — и попытался сделать шаг назад, но Джек протянул руку и схватил его за плечо.

— Не здесь, — выдавил он сквозь шум крови в ушах. — Нас могут застать.

— Не стоит бежать впереди паровоза, Джек, — протянул Акитра, вырвавшись из его хватки. — Мне было просто любопытно. Я не собираюсь трахать тебя, ни здесь, ни где-либо еще. В самом деле, ты же человек. — Он презрительно фыркнул и вышел из кабинки. Джек стоял, словно огорошенный, слушая, как отодвигается занавеска в соседней кабинке, выключается вода… а потом у входа вновь возник Акитра. — И передай этому идиоту-магу, чтобы следил за языком. Хакерство — преступление.

— Ты… ты был здесь все это время.

Акитра ухмыльнулся.

— Неожиданно, а? Я даже не знал, что это ты, пока этот шлюшка-маг не притащился тебя искать. Пожалуй, я задолжал ему спасибо. Кстати, у тебя еще шампунь в волосах. — Акитра отошел от входа и задернул между ними занавеску.

Потратив несколько минут, прислушиваясь к тому, как Акитра вытирается и одевается, Джек почувствовал себя идиотом и понял, что замерз, потому что так и не выбрался из угла кабинки. Ну, хотя бы решилась проблема стояка.

Он неуверенно шагнул на середину кабинки и, подняв руку, пробежался пальцами по волосам. Они оказались скользкими от мыла. Не собираясь включать воду, пока Акитра не уберется, Джек подошел к занавеске и выглянул наружу.

Фэйри успел надеть облегающие серые джинсы и красно-фиолетовую рубашку с коротким рукавом, полы были раздвинуты, открывая голую грудь и живот. Он стоял перед большим зеркалом, вытирая полотенцем волосы, но замер, заметив Джека, и хитро поглядел на него. Такой самодовольный… уверенный в собственной неприкосновенности… Акитра подмигнул ему — Джек резко отвернулся и шарахнул кулаком по стенке кабинки.

— Где моя куртка, урод? — громко спросил он.

— Я ее выкинул, — ответил Акитра, и Джек застонал. — Она была порванная и вся в крови. Просто купи новую.

— Я не смогу купить новую до каникул, — процедил Джек. Паром в Брэверн ри Маас ходил по реке каждые выходные, но Джек ни за что не собирался ступать на борт этой лохани чаще необходимого. Придется обойтись свитерами или, может, взять что-нибудь у Зэйдена. У них примерно один размер.

— Ну не повезло, — небрежно пожал плечами Акитра — ему явно было насрать с высокой колокольни. — Если замерзнешь, ты знаешь, где меня найти. Я тебя согрею.

Джек услышал удаляющиеся шаги, дверь душевой открылась и закрылась. Он задержал дыхание, выжидая, но слышно было только, как течет кран в соседней кабинке. Подождав еще полсекунды, Джек отодвинул занавеску и вышел в комнату, просто чтобы убедиться, что Акитра действительно ушел.

Быстро закончив с душем, оглядываясь каждую секунду, он выключил воду, схватил свою сеточку и зачесал пальцами волосы назад. Уже вытираясь, он поймал себя на том, что боится встретиться взглядом со своим отражением. Похоже, не один Айзери тут трус. Он мог бы сопротивляться, мог хоть что-то сделать, и ему совершенно точно стоило держать язык за зубами.

Он схватил футболку и начал натягивать через голову, но, посмотрев на столик, застыл, заскрипев зубами. Его боксеры пропали.

— Акитра, козел!

Глава 32

Не озаботившись тем, чтобы постучать, Джек распахнул дверь Акитры и ворвался в комнату. Фэйри сидел на кровати, водя щеткой по все еще влажным волосам, и ничуть не удивился, увидев Джека. Вот уж сюрприз.

— Верни мои трусы, — потребовал Джек. Движение на другой половине комнаты заставило его повернуть голову, но это был лишь Дэйн — по крайней мере Джек решил, что это Дэйн, — который отвернулся к стене, прижал уши и зарылся с головой под одеяло. — Я серьезно, Акитра. Это уже начинает надоедать.

— Но они казались такими удобными, — усмехнулся тот. — Ну хорошо… иди и возьми их. — Он отложил щетку и, откинувшись на кровати, стал расстегивать джинсы, под которыми обнаружилась небольшая выпуклость члена, обтянутая синим хлопком боксеров Джека.

— Я не собираюсь делать это с тобой! — Джек отвернулся. Слишком много проблем ради пары трусов.

— Я верну их, когда закончу, — крикнул Акитра ему в спину.

— Не парься, — бросил Джек через плечо. — Оставь себе.

Захлопнув дверь, он направился по коридору к своей комнате.

— …о психологии вампиров… — Айзери замолчал, закрыв книгу, стоило Джеку переступить порог.

— Какого хрена тут происходит? — выпал в осадок Джек.

Айзери сидел за столом Майки, слегка повернув стул, чтобы видеть Майкину кровать, где, скрестив ноги и обложившись книгами в старых кожаных переплетах, сидел фэйри. Айзери глянул на Майку, потом опустил глаза и только после снова посмотрел на Джека.

— Я наткнулся на него по пути из библиотеки, — сказал Айзери. — У него через три дня тест по вампирам…

— Поэтому ты пригласил его позаниматься с нами? — изумился Джек.

— Вроде того, — промямлил Айзери.

— Я пригласил себя сам, — вступился Майка, сверкнув бирюзовыми глазами из-под нахмуренных бровей. — Вы двое забрали все приличные книги… что мне еще остается? Джек, не будь козлом только потому, что я отказался тебя трахнуть…

— Я и не хотел, чтобы ты меня трахал! — разозлился Джек. — Айзери, пойдем завтракать. Может, он закончит, до того как мы вернемся.

Фей положил книгу, которую держал, обратно на стол и встал ждать у двери, пока Джек поднимал с пола туфли и вытаскивал из комода толстовку с капюшоном.

Как только они вышли в коридор, Джек остановился, чтобы обуться.

— Эмм… я не понял, о чем шла речь? — поинтересовался Айзери.

Джек вздохнул:

— Ни о чем. Он… участвовал в заземлении прошлой ночью и теперь думает, что я фетишист, охочий до членов фэйри, потому что Акитра меня трахнул.

— Он что? — открыл рот Айзери. — Ты… ты дал ему тебя трахнуть после всего, что он…

— Нет! Я сказал, Майка думает, что я дал Акитре меня трахнуть. Я не давал…. я не стал бы… — Какое брехло. Если бы Акитра не ушел сам, Джек встал бы раком и попросил его об этом, даже тогда, в душе. Акитра был прав — он шлюха. Джек откашлялся: — Просто забудь. Я постараюсь больше никогда не попадать в подобные ситуации.

— Отлично, — кивнул Айзери, криво улыбнувшись Джеку, — потому что все эти разговоры о сексе немного выбивают меня из колеи. Жаль, в этот универ не принимают девушек.

Джек рассмеялся и закинул руку на плечи Айзери.

— По-моему, я еще не встречал таких приверед, как ты. Секс — это всего лишь секс, друг мой.

— Ага, но любовь — это другое, — тихо сказал Айзери.

Джек отрезвел, мысли необъяснимым образом перескочили на Майку. Нахмурившись, он встряхнул головой, прежде чем натянуть толстовку. Волосы еще не высохли.

— Любовь? А не слишком ли ты серьезен? Тебе сколько, восемнадцать?

— Почти двадцать, — сказал Айзери. — Остался в школе на второй год из-за проблем с силой. Вернее — из-за ее отсутствия. И я не говорю о том, чтобы осесть и завести детишек, Джек. Я просто хочу быть с кем-то, с кем можно поговорить и хорошо провести время, даже когда не хочешь секса.

— Как у нас с тобой? — ухмыльнулся Джек.

— Ага, именно. Будь ты женщиной, я бы на тебе женился. — Айзери улыбнулся, а потом покачал головой. — Нет, пожалуй, не совсем так. Будь ты тем единственным, я бы не позволил чему-то столь несущественному, как пол, меня остановить, наверное, чего-то еще не хватает.

— Ууу, — протянул Джек, притворно расстроившись, — а я-то думал, у нас идеальные отношения. Все дело в моем теле? Ты не считаешь меня сексуальным?

— Наверное, — рассмеялся Айзери. — Просто ты меня не привлекаешь. Извини.

— А как насчет него? — спросил Джек, когда из комнаты в конце коридора вышел коренастый парень с кожей цвета темного шоколада. — Он больше в твоем вкусе?

— Ммм… нет, — отрезал Айзери.

Парень пересек коридор и постучал в дверь. Она распахнулась, и из комнаты появился стройный бледный фэйри с огромными янтарными глазами и длинными оранжево-золотыми волосами.

— Он?

— Нет, — тряхнул головой Айзери.

Джек выгнул бровь, но ничего не сказал, когда тот отвернулся и направился к дверям. Джек догнал его, на ходу натягивая капюшон, и толкнул двойные двери, чуть не налетев на парня, шедшего им навстречу. Высокий, темноволосый и темноглазый, с аккуратной эспаньолкой, он улыбнулся Джеку.

— Святый Маэле, — прошептал Джек, когда двери общаги закрылись. — Он просто супер-секси.

— Наверное, — пожал плечами Айзери. — У него приятная внешность, но мне не понравилась борода. Хотя он высокий. Пожалуй, мне нравятся высокие парни.

— Это не сужает поисков, — хмыкнул Джек, сдерживая смех. — Большинство парней выше тебя.

— Ха, ха, ха, — сухо хмыкнул Айзери. — Феи от природы миниатюрны, спасибо тебе большое. И это все-таки сужает поиск. Найди мне высокого парня, который не шлюха и не мудак, и…

— Что ты с ним сделал?!

Джек резко замер и повернулся на крик. В другом конце сквера Шадорак, схватив Чариаса за грудки, пытался прижать его к стене, но тот вполне удачно отбивался, пару раз съездив Шадораку по морде.

— Я уже говорил, — процедил акула сквозь зубы, — я его не видел.

Верлось отшатнулся, сощурив глаза, и вытащил из-под куртки здоровый охотничий нож: ручка была явно костяная, стальное лезвие блестело в тусклом свете туманного утра.

— Я знаю, что это ты. Ты злился из-за тех акул, поэтому сделал что-то с моим волком. Скажи, где он, или, клянусь Матерью, я отправлю твой дух искать нового хозяина.

Джек сглотнул и попятился. Как правило, дух умершего вера цеплялся за ближайшее живое существо, и Джеку совсем не улыбалось оказаться тем единственным. Он протянул руку и схватил Айзери за плечо, попытавшись оттащить назад, но фей стряхнул его пальцы и шагнул ближе.

— Айзери, ты спятил? — прошипел Джек. — Надо убираться отсюда.

Наверное, его голос прозвучал громче, чем ему казалось, потому что Чариас посмотрел на него — пустые черные глаза скользнули с него на Айзери.

— Осторожно! — крикнул фей — Шадорак внезапно бросился вперед, сверкнула сталь.

Чариас отвел назад плечо, подняв вторую руку, чтобы блокировать удар Шадорака, но оказался недостаточно быстр. Нож окрасился красным, по груди Чариаса чуть ниже правого плеча, растеклось темное пятно.

— Где он? — повторил темнокожий вер.

— Не знаю, — ответил Чариас. — Может, ему надоело быть мальчиком на побегушках.

Шадорак яростно взревел и взмахнул ножом, лезвие со свистом вспороло воздух. Чариас отпрыгнул в сторону, сильно ударившись о стену столовой и широко распахнул глаза, увидев, что Шадорак снова заносит нож…

Ослепительная бело-голубая вспышка откинула Шадорака назад, потом прогремел гром, похожий на выстрел, и Джек на мгновение оглох и ослеп. Пока он пытался проморгаться, чтобы перед глазами не плясали пятна, влажный воздух наполнился сухим запахом озона, от ножа Шадорака, лежавшего на цементной дорожке, поднималась струя дыма, металл быстро остывал, меняя цвет с ярко-оранжевого на темно-красный, ручка покрылась подпалинами. Джек посмотрел на Шадорака, привалившегося к стене общаги, ошеломленного, но живого, а потом перевел взгляд на Айзери. Фей казался почти таким же огорошенным, как и лось.

— Глаз — алмаз, — хмыкнул Чариас, отступив от стены и отбросив нож ногой, так что тот запрыгал по дорожке. Он встал над Шадораком — лицо его оставалось таким же бесстрастным, а глаза — пустыми, как и всегда. — Я не трогал твоего волка, — чуть ли не по слогам сказал он, от тона его голоса у Джека зашевелились волосы на затылке, — но если я найду еще хоть одну акулу на своей двери, я тебя убью. — Он развернулся и ушел прочь, растворившись в тумане.

— По-моему, нам пора линять, — прошептал Джек, схватив Айзери за руку, и поспешил к дверям столовой. Ему совсем не хотелось попасть под руку Шадораку, когда тот наконец очухается.

Оказавшись в теплом, полном людей зале, Джек скинул капюшон толстовки и повернулся к Айзери:

— Ты в порядке?

Чернильно-черная кожа фея стала болезненно-серой, когда он вытирал губы тыльной стороной ладони, пальцы его дрожали.

— Я… я мог убить его. — Его голос был едва слышен сквозь гул столовой. — Если бы не ручка, если бы… если бы он прикасался к лезвию…

Джек оглядел зал и подвел Айзери к пустому столу у стены, где фей тяжело плюхнулся на скамейку.

— Я думал, ты не можешь это контролировать, — произнес Джек, опустившись рядом с ним.

— Н-не могу, — покачал головой тот.

— Тогда ты не виноват. Твое тело просто отреагировало на то, что сочло угрозой. Это была самозащита. Если бы один из них убил другого, кому-то из нас пришлось бы через месяц менять куратора. — Конечно, если бы Айзери поджарил Шадорака, расклад был бы тот же. Джек прерывисто вздохнул и уставился перед собой. Айзери теперь был для него почти семьей, но мысль о том, что какой-то дух завладел бы его телом, изменил бы его, превратив в не совсем человека, наполняла холодным ужасом. Что если бы Шадорак убил Чариаса, что если бы за ними пришел дух акулы? Джеку было стыдно думать, что он бросил бы Айзери наедине с проклятьем, но он был слишком честен, чтобы врать себе.

— Нужно съесть что-нибудь, пока все не разобрали, — наконец сказал Джек, скользнув взглядом к окну выдачи. Очереди не было.

— Я не голоден, — отозвался Айзери.

— Я тоже, — кивнул Джек, но поднялся. — Но до обеда еще долго. Я принесу какие-нибудь хлопья, или вафли, или еще что-нибудь…

— Яйца, — предложил Айзери, не поднимая глаз от рук, которые положил на колени. — Нет, омлет.

— Я посмотрю. — Джек поспешил сбежать, прежде чем поддастся желанию обнять расстроенного фея. Учитывая обстоятельства, тот мог бы все неправильно понять.

У окна выдачи он схватил пластиковый поднос, набрав на него чашку хлопьев с печеными яблоками и корицей, тарелку омлета с тостами и пиалу, полную йогурта с фруктами. Видимо, вафли кончились.

Рядом с его подносом на стойку скользнул еще один, Джек обернулся и увидел Майку, который как раз брал себе тарелку яичницы с беконом.

— Уже закончил заниматься? — холодно поинтересовался Джек.

— Фэйри тоже надо есть, — отозвался Майка, не смотря на него. — Что-то случилось с Айзери? Он выглядит расстроенным.

Джек открыл рот сказать ему, чтобы не лез не в свое дело, но его слишком удивило, что Майке известно имя Айзери, не говоря уже о том, что фэйри заметил, что что-то не так.

— Мы чуть не влипли в драку, — пояснил Джек, поднимая поднос. — С ним все будет нормально.

Лавируя между людьми, Джек пошел обратно к Айзери — при виде фея, сидевшего, уронив голову на руки, в нем проснулся инстинкт защитника. Когда Джек поставил поднос на стол, Айзери выпрямился, его глаза все еще блестели от шока и испуга, но лицо уже не было таким бледным. Он протянул руку и, взяв тост с тарелки, подвинул к себе омлет, не обращая внимания на лежавшие на подносе приборы, прямо пальцами подцепляя яйца. Джек мгновение смотрел на него, а потом вздохнул и сел.

— Айзери, ты не можешь… — Справа послышался стук — Джек повернул голову и вскинул брови, потому что напротив них за стол сел Майка. Джек огляделся. Пустых столов было немало. Решив просто не обращать на него внимания, Джек повернулся обратно к Айзери, который вопросительно посмотрел на него. Джек лишь пожал плечами.

— Ну разве сегодня не мой счастливый день? — Джек напрягся, Айзери вздрогнул. Рядом с Джеком на скамейку скользнул Акитра. — Как поживают мои любимцы? — Он ухмыльнулся Джеку, потом Майке, а затем протянул руку и стащил с подноса Джека тост.

Джек не стал возмущаться. Он все равно не собирался это есть.

— Не поверите, какой я сегодня голодный, — воскликнул Акитра, шумно жуя тост. — Майка, тебе стоило вчера остаться. Джек превратился в настоящее животное. Он не мог мной насытиться. Слышал бы ты, как он кричал мое имя.

Джек стиснул зубы, уставившись в стол. Первой мыслью было сказать Майке правду: что кричал — и умолял — на самом деле Акитра, но он пообещал этому садисту молчать. Он поднял голову, посмотрев на Майку, который буравил его взглядом, хмуря брови. Их глаза встретились, и Майка снова принялся за завтрак, старательно игнорируя всех троих.

Акитра вдруг бросил недоеденный тост обратно на поднос, вытерев жирные от масла пальцы о рукав толстовки Джека, прежде чем он успел отдернуть руку.

— У меня идея, — предложил Акитра, встав. — Почему бы нам не вернуться в вашу комнату, Майка, и не проверить, поместимся ли в Джека мы оба?

— Ты омерзителен, — бросил Айзери, вызверившись на него с другой стороны от Джека.

— Ты можешь посмотреть, — отозвался Акитра, и Айзери вернулся к омлету. — Что скажешь, Джек? — мягко прошептал Акитра ему на ухо, наклонившись поближе. — Я знаю, что члены у фэйри не такие большие, как ты привык, но вдвоем мы заполнили бы тебя как надо.

Джек громко сглотнул, борясь с краской, которая заливала лицо и шею. Он этих двоих на дух не выносил, но мысль о том, что они оба окажутся внутри него…

— Проваливай, Акитра, — внезапно сказал Майка. — У нас уже есть планы на день, и ты в них не входишь.

— И у кого это, у нас? — протянул Акитра, оперевшись на стол. Джек воспользовался этой возможностью, чтобы отодвинуться в сторону Айзери.

— У нас — это у Джека, Айзери и меня, — ответил Майка и забрал покусанный Акитрой тост с подноса Джека, чтобы вымакать им желток с тарелки. — Нам нужно заниматься. — Посмотрев на Акитру, он откусил большущий кусок тоста и принялся медленно жевать, не отпуская взгляд «друга».

— Хорошо. — Тот вдруг кивнул и, выпрямившись, отодвинулся от стола. — Удачной зубрежки. Может, в другой раз, Джек, — бросил он, протянул руку и погладил Джека костяшками по щеке. Джек отшатнулся, а Акитра рассмеялся и пошел к выходу.

— Ты в порядке? — спросил Айзери, когда он принялся тереть щеку, пытаясь избавиться от воспоминания о прикосновении гладкой прохладной кожи Акитры к его собственной.

— Да, все нормально, — ответил Джек. — Он слишком недолго ко мне прикасался, чтобы что-нибудь сделать. — Уже сказав это и вернувшись к хлопьям, он сообразил, что соврал. На вечеринке Акитра залепил ему пощечину, и его тело отозвалось, так почему сегодня ничего не произошло? Разве что Акитра сдерживал свою силу… Но с какой стати ему это делать?

Глава 33

Джек открыл глаза, вглядываясь в темноту комнаты, тусклые лучи лунного света падали сквозь щели между шторами. Он глубоко вдохнул и выдохнул, глаза сами собой закрылись, мысли медленно закружились. Интересно, что же его разбудило?..

Внезапно он подскочил на кровати — в ушах звенело, сердце бешено стучало — и сел.

Майка всхлипнул, схватив ртом воздух и выгнувшись под одеялом. Джек откинул свое в сторону и слетел с кровати в одних трусах — его мгновенно окутал холодный ночной воздух, посылая по коже мурашки.

— Майка? — Он протянул руку и схватил Майку за плечо, тот закричал снова — испуганно, как будто ему было больно — и попытался вырваться. — Майка, проснись. — Джек тряхнул его. Глаза Майки открылись, все тело застыло, он уставился на Джека, со свистом дыша сквозь зубы. — Ты как? — спросил Джек.

Майка спихнул его с кровати.

— Отвали от меня, — огрызнулся он. — Это не твое дело.

— Маэле, я лишь спросил, как ты. В следующий раз когда тебе приснится кошмар, я просто запущу в тебя туфлей и скажу заткнуться на хрен. Так сойдет?

Майка не ответил. Джек забрался обратно на постель, укрывшись и пытаясь отыскать теплое место для ног, но кровать уже остыла. Задрожав, он натянул одеяло до самого подбородка.

Майка вдруг встал, подошел к своему комоду, на ходу снимая футболку, и бросил ее на пол. Джек смотрел, как он выдвигает верхний ящик и вытаскивает плоскую коробочку, где прятал бритвы.

— Надеюсь, ваш бог разрешает вам себя калечить, — заметил Джек и повернулся к Майке спиной. — Моему бы это не понравилось.

— Если бы моему богу было до меня дело, я бы таким не был.

— Замечательная логика, конечно, — пробормотал Джек.

— Заткнись и оставь меня в покое, Джек, — огрызнулся Майка, но привычная резкость из его голоса пропала. Он звучал устало и расстроенно. — Мы всего лишь вместе позанимались, это не делает нас друзьями.

— Я вспомню об этом утром, когда ты приползешь ко мне, умоляя, чтобы я залечил твои порезы. Я больше это делать не стану. — Послышался стук, а потом ящик захлопнулся. Джек напрягся, когда шаги приблизились и остановились у его кровати. — Валяй, — бросил Джек, не отводя глаз от стены. — Я тебе ничего не сделал, но валяй действуй. Вымести злость на мне. В этом столько же смысла, сколько в том, чем ты занимаешься.

— Мне кое-что нужно, Джек, — дрожащим голосом попросил Майка. Джек задумался, а потом поднял голову и оглянулся на фэйри через плечо. — Я ощущаю такую сосущую пустоту… мне неважно, что я буду чувствовать, лишь бы не это. Я знаю, ты понимаешь, о чем я. — Джек медленно кивнул. — Если ты не хочешь, чтобы я резал себя, тогда помоги мне.

Джек перекатился на другой бок и сел, когда Майка приподнял одеяло и забрался в постель рядом с ним.

— Майка, я… я не могу…

— Ты же трахнул Акитру, — отмахнулся тот, сунув руку под одеяло и приподняв бедра. Секунду спустя он скинул свои трусы на пол. — Трахни меня, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы он оставил вас с Айзери в покое. Уверен, эта сделка выгоднее любой, что он мог тебе предложить.

— Майка… тебе нужна реальная помощь, — вздохнул Джек.

— Это не сработало, — выдавил Майка сквозь зубы. — Они прописали мне таблетки, заставили ходить на сеансы психотерапии, и ничего не вышло. От таблеток меня тошнило, от разговоров об этом мне снились кошмары. Джек… — Он потянулся и провел кончиками пальцев по груди Джека. — Пожалуйста… — Джек опустил глаза на Майкину руку, смуглая кожа казалась такой темной на фоне его собственной, что он вдруг снова вспомнил ту галлюцинацию, которая приключилась с ним во время секса с Зэйденом — как пот блестел на теле Майки, какие замечательные звуки он издавал… Это не было реальностью, но Джеку вдруг захотелось, чтобы было.

— Х-хорошо, — прошептал он. Это же лучше, чем если Майка снова начнет себя резать, так? Но Джеку все равно стало не по себе из-за того, что он пользуется состоянием Майки, который сейчас явно не совсем ясно соображает. Это неправильно.

Джек открыл было рот, чтобы сказать, что передумал, но фэйри не дал ему такой возможности. Одной рукой он дернул трусы Джека вниз, а другой стиснул вялый член, быстро приведя в состояние готовности. Все возражения так и заглохли на губах.

Майка вдруг выпустил его, схватил вместо этого за руку и подтащил на середину постели. У него перехватило дыхание, когда Майка толкнул его на спину и взгромоздился сверху, так что его мягкий сморщенный член оказался рядом с толстой твердой плотью Джека.

— В комоде есть смазка, — прохрипел он.

— Мне она не нужна, — отозвался Майка, привстав на колени, и, изогнувшись всем телом, потянулся к члену Джека.

Джек выпрямился и обвил рукой талию Майки — тот ощутимо напрягся и уперся ладонями ему в плечи, удерживая на расстоянии.

— Тебе, может, и нет, — сказал Джек, — а мне нужна. — Он как-то уже трахался с парнем без смазки, и у него не было ни малейшего желания повторять этот опыт. Кому понравятся мозоли на члене?

— Хорошо, — согласился Майка, плюнул в ладонь и растер слюну по головке. Джек содрогнулся, когда рука Майки заскользила по коже — слюны хватило на весь член. — Сойдет и так, — сказал Майка, снова упираясь ладонью в плечо Джека. — Не двигайся. — Он тяжело опустился на колени Джека, впившись пальцами в его кожу, когда его тело приняло член Джека почти до половины.

— Полегче… полегче, — прошептал Джек, гладя Майку по бедру, наслаждаясь шелковистой мягкостью его кожи. — Медленнее… — Он попытался сесть и заглянуть в лицо Майке, но тот вдруг выпрямил руки, оттолкнув Джека.

— Я не просил тебя действовать полегче или медленнее, — сказал он. — Я просил меня трахнуть.

Он наклонился вперед, вдавив Джека в кровать, уперся руками ему в грудь и начал двигать бедрами, поднимаясь и опускаясь, каждый раз вбирая чуть больше члена Джека в себя. Наконец Майка выгнул спину и с хриплым стоном насадился на него до конца — звук дрожью прошелся по телу Джека. Он вскинул бедра, подавшись навстречу Майке — тот охнул, стиснув руки в кулаки.

— Да, Джек… трахни меня.

Джек застонал и приподнялся на локтях, чтобы иметь хоть какую-то опору, согнул ноги в коленях и, зарывшись пятками в матрас, толкнулся вперед, врываясь в тугое нутро фэйри. Майка откинул голову и стиснул зубы, чтобы сдержать крики и стоны, звуки, которые так нужны были Джеку.

— Ну же, Майка. Не сдерживайся. Я хочу тебя слышать.

Майка опустил на него глаза, луч лунного света скользнул по его лицу, отчего мокрый потный лоб и один ярко-зеленый глаз заблестели.

— Джек, — застонал он, и Джек охнул и внезапно кончил, ворвавшись в Майку, его яйца налились, внизу живота стало горячо — Майка продолжал двигаться на нем — с наполнившим его семенем Джека стало гораздо проще.

Теплое покалывающее ощущение растеклось по телу, Джек выпрямился и протянул руку, сжав сморщенный полутвердый член Майки. Тот застыл, когда Джек начал дрочить ему, складки кожи скользили в его ладони.

— Джек, не надо, — хриплым, натянутым голосом попросил Майка.

— Все хорошо, — прошептал Джек. — Просто расслабься. — Он наклонился вперед, прижимаясь губами к тонкой ключице, но Майка отшатнулся. И Джек удивленно задохнулся, когда тот наотмашь ударил его по лицу и оттолкнул, а потом, слетев с кровати, поднял с пола боксеры. Джек растерянно смотрел, как он, спотыкаясь, идет через комнату, подхватывает футболку и выбегает в коридор.

Джек медленно сел, оперся локтями о колени и уставился на закрывшуюся дверь, пытаясь сообразить, какого хрена случилось. Он всего лишь хотел, чтобы Майка кончил, и получил за это пощечину? Он поднял руку к лицу и потер ноющую щеку. Ему начинало казаться, что понять поведение фэйри просто невозможно.

Подождав несколько минут, он встал и вытерся, поменяв белье и нацепив старую футболку, прежде чем снова забраться в постель. Укладываясь поудобнее, он взглянул на дверь и натянул повыше одеяло. Майки не было слишком долго, если он просто сбежал в душ. Может, решил переночевать где-нибудь еще. Джек нахмурился, пытаясь представить, как Майка разговаривает с кем-нибудь, кроме Акитры, но не преуспел. Пошел бы он к Акитре? Прошлым утром за завтраком их отношения казались довольно натянутыми, но это ничего не значит.

Вздохнув, он взбил подушку и закрыл глаза. В конце концов, он не отвечает за Майку, а утром ему на занятия. Он не может ждать всю ночь. Он уже начал засыпать, когда услышал легкий скрип петель. Подняв голову, он увидел, как Майка на цыпочках пробрался в комнату и прикрыл за собой дверь. Джек задумался, не притвориться ли спящим, но просто не смог это сделать.

— Майка? — Он приподнялся на локте. — Ты в порядке? — В слабом лунном свете ему показалось, что тот посмотрел на него по пути к своей кровати.

— Бритвы я с собой не брал, если ты об этом спрашиваешь, — отозвался он и лег, укрывшись. — А ты… ты как?

— Нормально. — Джек уронил голову обратно на подушку. Он не знал, что еще сказать, и между ними повисло долгое тяжелое молчание.

— Я зря тебя ударил, — внезапно прошептал Майка. — Ты просто делал то, что заложено в тебя природой, а я… я отреагировал чересчур остро. Я пойму, если ты больше никогда не захочешь это повторить, но я хотел сказать, что предпочел бы, чтобы ты меня трахал, чем резать себя бритвой, если ты, конечно, не против.

Джек перекатился на спину и уставился в потолок, а потом тяжко вздохнул.

— Я… не против, — наконец выдал он. Выход, конечно, не идеальный, но если это помешает Майке ранить себя… Джек ничего не теряет, и, может, это позволит ему разгадать причину этой своей странной одержимости бескрылым фэйри. — Правда тебе придется объяснить, что именно от меня требуется. — Джек повернул голову и посмотрел на Майку, но в темноте ничего не мог различить, кроме очертаний тела под одеялом. — Чтобы я держал свою «природу» под контролем. — Ему совсем не хотелось получить еще одну затрещину.

— Есть только одно условие, — пояснил Майка. — Скорее всего, тебе оно покажется бессмысленным, потому что ты человек… без обид.

— Я не обижаюсь, — ответил Джек. Он начинал понимать, насколько разными категориями мыслят люди и фэйри. — Что за условие?

— Когда я с тобой, то не хочу кончать. Это вопрос не удовольствия и даже не секса, просто мне нужно кое-что, и ты даешь это мне. Больше ничего. — Казалось, он замешкался. — И между нами тоже ничего нет. Я знаю, что вы, люди, постоянно приплетаете чувства там, где это не нужно, где эмоции лишь мешают, поэтому сразу хочу прояснить. У нас с тобой соглашение, а не отношения.

— Соглашение, — повторил Джек. Слово казалось таким холодным и безликим, но, видимо, в этом и смысл. — Хорошо.

— Вот и отлично. — Джек услышал, как Майка повернулся набок — зашелестели простыни. — И еще одно: меня не заденет, если ты сошлешься на дела, усталость или просто скажешь, что не в настроении со мной трахаться, и я жду того же и от тебя, если по какой-либо причине не приду к тебе. Сумеешь?

— Не вопрос. — Джек кивнул в темноту. — Может, нам это запротоколировать и расписаться кровью?

— Только если тебе трудно так запомнить, — отозвался Майка. — Пожалуй, все. Спокойной ночи.

— Спокойной, — ответил Джек, отвернувшись к стене. В данных обстоятельствах это было удачное соглашение, так почему Джеку казалось, что он делает что-то не то?

Глава 34

На следующее утро Джек, уставший как собака, ввалился на языки и плюхнулся на сидение рядом с Зэйденом.

— Тяжелая ночь? — спросил тот, криво улыбнувшись. — Как его зовут?

— Это не то, что ты думаешь, — сказал Джек и потер лицо. — Майке приснился кошмар.

— Ооо, — протянул Зэйден. — Утром он вроде был в порядке.

— Ты его видел? — Майка ушел еще до того, как сработал будильник Джека.

— Ага, — кивнул Зэйден. — Он попросил кое-что тебе передать. — Он наклонился, открыл сумку и вытащил из нее старую кожанку Джека. — Ты что, давал ему поносить?

— Нет, она была на мне в ночь вечеринки, — ответил Джек и, протянув руку, забрал куртку. — Она порвалась и испачкалась. Акитра сказал, что выкинул ее. — Первым делом Джек проверил подкладку — атлас был потертый, но чистый, — а потом пробежался пальцами по заплатке на спине в районе лопатки. Она была очень красивая — бабочка с тоненькими крыльями, переливавшимися зеленым, желтым и медово-золотистым цветами.

— Ага, я видел, — кивнул Зэйден, посылая ему еще одну кривую улыбку. — Похоже, кто-то хочет танцевать с тобой.

— Что это значит? — спросил Джек. Акитра в душе тоже говорил что-то про танцы.

— Я не очень разбираюсь в деталях, — начал Зэйден, — но в прошлом году моим соседом был фэйри, так что кое-что знаю. Танец — это их представление об отношениях, только у них все еще запущеннее, чем в играх магов. Тонна правил и негласных кодексов поведения — это как шахматы или сложный танец. Вот, к примеру, эта бабочка. Когда фэйри решают, что человек достоин того, чтобы с ним танцевать, они дарят тому бабочку с такими же крыльями, как у них самих, ведь волшебная сила определяет их социальный статус.

— То есть это цвета Майки? — спросил Джек, приподнимая заплатку, чтобы лучше рассмотреть. Он вспомнил глаза Майки, сверкающие зеленоватой синевой, а потом мягкий бирюзовый пушок вокруг его члена, и сглотнул. — Я почему-то думал, что в них будет больше синего.

— Крылья фэйри не всегда под цвет глаз, Джек. Я как-то знал морского фэйри с голубыми глазами и волосами, но его крылья были ало-кораллово-желтыми. Так что… — Он протянул руку и потрогал бабочку. — Что ты собираешься с этим делать?

— Не знаю, — нахмурился Джек. — Я ничего не знаю про фэйри. А что бы сделал ты?

— Это зависит, — отозвался Зэйден, вытащив из сумки тетрадку. — Он тебе интересен?

— Майка? — спросил Джек, у него возникло ощущение, словно внизу живота выросли колючки. — Н-не знаю. Может быть. Он постоянно ведет себя так, будто ненавидит меня. — Раньше, по крайней мере, вел.

— Очень похоже на фэйри — делать одно, говорить другое, а иметь в виду третье. Это часть игры.

Джек застонал:

— Может, мне вообще ничего не делать. Я не люблю игры, и даже если бы любил, у этой я и правил не знаю.

— Лично я думаю, ты можешь найти себе и получше, — подмигнул ему Зэйден, — но никогда не помешает попробовать что-то новое. Уверен, он и не ждет, что ты будешь танцевать без ошибок. — Он махнул рукой на бабочку. — Наверное, это единственный известный ему способ привлечь твое внимание.

— Ну хорошо. — Джек отложил куртку на скамью рядом с собой. — Предположим, что я решил дать ему шанс. Как сказать ему об этом? Я так понимаю, что нельзя просто подойти и выложить карты на стол?

— Правильно понимаешь, — засмеялся Зэйден. — Тебе надо хотя бы попытаться подыграть ему. На твоем месте я бы просто надел при нем куртку, а если он скажет что-нибудь о бабочке, изобразил бы… робость.

— Робость? — повторил Джек, выгнув бровь.

Зэйден пожал плечами и открыл тетрадь, потому что в аудиторию, хромая, вошел профессор Сашенти.

Шанс договорить представился Джеку только после пары, когда они укладывали вещи, собираясь на гербализм. Джек откашлялся и подстроился под широкий шаг Зэйдена.

— И ты не против? — спросил он. — Ну, то есть если я решу посмотреть, что из этого выйдет, ты не станешь на меня злиться?

Зэйден фыркнул.

— Да ладно, Джек, я не столь наивен, — покачал головой он. — Я с самого начала знал, что между нами никогда не будет ничего серьезного. И если ты замутишь с Майкой, уверен, мне не понадобится много времени, чтобы найти собственного фэйри-боя.

— Пожалуй, что так, — усмехнулся Джек. — Но давай не будем забегать вперед. Он подарил мне бабочку, а не обручальное кольцо.

— Это одно и то же, — отмахнулся Зэйден, и улыбка сошла с лица Джека.

— Правда?

Зэйден расхохотался.

— Нет, но видел бы ты свое лицо. Невообразимо.

— Придурок. — Джек игриво ударил его по плечу. Они добрались до конца коридора, и Зэйден толкнул дверь, холодный влажный воздух ворвался внутрь, пламя в светильниках заколыхалось. Джек сунул руки в карманы куртки, исполнившись благодарности к Майке, когда его окружил густой туман.

Они направились по мощеной дорожке к оранжереям, в тумане шаги звучали глухо. Джек увидел чью-то стройную фигуру сквозь этот белый кисель даже прежде, чем услышал, всего в нескольких футах от них вдруг показался темный силуэт. У Джека резко пересохло во рту.

— Привет, Майка, — бросил он.

Фэйри выглядел усталым, но его обычно распущенные белые волосы были вымыты и собраны в длинную косу, а на глазах лежали блестящие золотисто-зеленые тени. Он взглянул на Джека и, казалось, что так и пройдет мимо, ничего не сказав. Джека бы это ничуточки не удивило.

— Привет, Джек, — отозвался Майка в самый последний момент, и Джеку внезапно стало трудно дышать. С кем-то еще такое неохотно брошенное «Привет» ничего бы не значило, но это же Майка, то есть совсем другое дело. Он хотел обернуться, но Зэйден схватил его за руку и потащил за собой дальше.

— Ты чего? — прошептал Джек, когда тот наконец отпустил его. Он оглянулся, но туман поглотил Майку без следа.

— С робостью у тебя проблемы, — хмыкнул Зэйден. — Ты не смотришь, ты просто идешь дальше, позволяя ему смотреть. К тому же как он увидел бы, что ты носишь его крылья, если бы ты стоял лицом?

— Хорошо, хорошо, — сдался Джек. — Понял. Видать, я слишком давно зачехлил свою ракетку.

— Ну так расчехли её, — ухмыльнулся Зэйден, — потому что этот фэйри тебя хочет.

Глава 35

Попрощавшись после гербализма с Зэйденом, Джек поспешил на пару по Конструктивному Взаимодействию, но дверь оказалась заперта, а на ней висело объявление. Кто-то из местных клоунов нарисовал на нем здоровенный член, но текст разобрать это не мешало. «Занятие Маги/Веры сегодня пройдет в центре отдыха и развлечений» — и подпись «Профессор Дэй». Вздохнув, Джек поправил лямку сумки на плече и побежал обратно вниз по лестнице.

В сквере он пристроился к другим студентам, идущим по дорожке между общагой и столовой. У него еще не было возможности побывать в центре отдыха, но он слышал, что там здорово: стадион, баскетбольная площадка, поле для игры в чарболл, бассейн и еще несколько залов для игры в дартс, шахматы или даже видеоигры.

Обогнув столовую, Джек, изумленно подняв брови, запрокинул голову. Никто не сказал ему, какое здание большое. В нем было два этажа, дальний конец его терялся в тумане. Ну, наверное, оно должно быть большое, чтобы вместить сразу и стадион, и бассейн.

Он шагнул внутрь — здесь было тепло и влажно, — остановился, вдохнув запах пота и резины, и огляделся. В этой части огромного зала располагалась баскетбольная площадка, посередине — стадион, а бассейн в дальнем конце. Остальные уже направились к центру стадиона, где прямо на искусственной траве сидели парни с их курса. Нехотя выглядывая своего напарника, Джек последовал за ними и уселся рядом с Липки, своим партнером по химии.

— Привет, — поздоровался тот, когда Джек стянул куртку. — В курсе, чего нам ждать?

— Неа, — покачал головой Джек, пробежавшись пальцами по шелковой заплатке-бабочке, прежде чем засунуть куртку в сумку. Все-таки в магии есть свои плюсы — зачаровать свою сумку, чтобы в нее помещалось все, что хочешь спрятать, один из таких. — Наверное, мы будем заниматься чем-нибудь для улучшения взаимодействия. Может, сыграем в игру?

— Надеюсь, расклад будет веры против магов, — усмехнулся Липки. — Мы надерем вам задницы.

— Очень сомневаюсь. — Джек взглянул на двери, в которые как раз вошел профессор Дэй со стопкой бумаг и коробкой наточенных карандашей.

— Доброе утро. — Профессор прошел сквозь ряды студентов и встал посередине. — Уверен, вам интересно, что же сегодня за урок такой, однако сперва я должен отметить, кого сегодня нет, если вы не против. — Видимо, сверху лежал список группы, потому что он начал перекличку, называл имя и, дождавшись ответа, ставил галочку. Когда он добрался до Чариаса, ему ответила лишь тишина, и Джек вздохнул с облегчением. Чтобы закончить этот курс, ему не нужен Чариас, главное — чтобы тот не вставлял палки в колеса.

Профессор отметил что-то на своем листке и уже хотел продолжить перекличку, но — при Джековой-то удаче! — входные двери распахнулись, и в зал вошел Чариас, как всегда хмурый и совсем не выглядевший виноватым, несмотря на опоздание. Он остановился с краю от беговой дорожки и спрятал руки в карманы, словно подначивая Дэя сказать что-нибудь. Профессор подождал секунду и откашлялся.

— Доброе утро, Чариас. Рад, что вы к нам присоединились. — Он стер пометку и продолжил.

Отсутствовали трое: один маг и один вер, которых Джек не запомнил, и Мунсингер, застенчивый волчонок, которого избили на вечеринке. Если его лицо выглядело хотя бы вполовину так же плохо, как подозревал Джек, он не мог винить того за пропуск.

— Благодарю за терпение, — сказал профессор Дэй, засунув лист под стопку других бумаг. — Сегодня мы будем работать над тем, чтобы избавиться от неловкости во время физического контакта друг с другом. — Несколько человек, хихикнув, переглянулись. — Но это урок, а не свидание, так что ничего, даже отдаленно связанного с сексом, не ждите, ясно?

Джек и остальные студенты кивнули, по залу пробежал одобрительный шепот.

— Отлично, — продолжил профессор, вручив коробку с карандашами ближайшему к нему парню. — Раздайте, пожалуйста. И это тоже. — Он сунул стопку листов другому парню. — Это список вопросов, которые, я хотел бы, чтобы вы задали своим партнерам, пока я работаю с маленькими группами над другим заданием. Определяющее слово здесь «задали». Если я поймаю хоть кого-то на обмене анкетами, оба получат незачет за сегодняшнюю работу.

Когда стопка дошла до Джека, он взглянул на Чариаса, который все так же стоял на краю дорожки, и взял сразу два листа.

— Итак, задание у вас есть. Можете разойтись по парам, но не выходите за пределы беговой дорожки и ждите, когда я назову ваше имя. Жак, Эллис, Кэриванс, Быстроног, Клык и Лашен… вы первые.

Джек проводил взглядом профессора, который увел этих шестерых в дальний конец зала. И не он один, большая часть студентов не двигались с места, а те, кто поднялся, теперь так и стояли с анкетами в руках.

Несколько минут профессор Дэй просто говорил, слишком тихо, чтобы хоть что-то разобрать, и Джеку в конце концов надоело ждать. Поднявшись, он схватил сумку и направился туда, где, пытаясь не обращать ни на кого внимания, Чариас гипнотизировал бассейн.

— Держи. — Джек протянул ему лист и ручку. Тот посмотрел на него, от взгляда пустых безжизненных глаз Джека прошиб пот, захотелось отвести глаза, но он упрямо ответил на взгляд акулы. — Как твое плечо?

Чариас протянул руку и забрал анкету, медленно пробежавшись глазами по списку вопросов.

— Это не часть задания, — ответил он.

Джек замешкался с ответом, не поняв, шутит тот, издевается или вообще говорит абсолютно серьезно.

— Знаю, — наконец сказал он. — Мне просто интересно.

— Оно отлично. — Чариас опустился прямо на жесткую искусственную траву. Джек бросил сумку и оглянулся на шестерку рядом с профессором, прежде чем сесть рядом с молчаливым веракулой.

Вытащив из сумки тетрадь, Джек бросил еще один взгляд в другой конец зала. Профессор Дэй делил парней на пары. Джек поморщился. Чертовски скучно ждать своей очереди.

— Эта часть всегда забавная, — заметил Чариас, хотя в его невыразительном голосе звучала скорее скука, чем что-то еще. — Кто-нибудь обязательно паникует.

— А что они должны делать? — спросил Джек, наблюдая, как профессор Дэй дает двум парам из трех знак отойти. Он встал между оставшимися парнями, которым явно было не по себе, и заговорил сначала с одним, потом — с другим. Второй — тот парень с татушкой на затылке — шагнул назад, а потом вдруг перекинулся в жилистого серо-бурого волка.

— Они должны дотронуться до своего партнера, когда он в форме животного, — ответил Чариас, и Джек готов был поклясться, что расслышал злое веселье в прохладном голосе.

Джек посмотрел, как маг шагнул поближе к волку — губы профессора Дэя задвигались, он то ли давал указания, то ли подбадривал. Волк застыл как статуя, дожидаясь, когда маг подойдет, высоко держа голову и слегка задрав хвост — совершенно не угрожающая поза — но в отличие от собак или настоящих волков, которые сами собой использовали язык тела, вервольф мог и обмануть.

Все еще в нескольких футах маг опустился на колено, оказавшись на одном уровне с волком — на лице его застыло беспокойство. Профессор Дэй что-то сказал веру, который стал медленно приближаться. Даже с этого конца зала Джек видел, как маг напрягся, часто-часто задышал. Волк, видимо, тоже это заметил, потому что нерешительно повел ушами. Джек затаил дыхание.

Мгновение спустя волк лег на землю и пополз к магу на животе. Чариас презрительно фыркнул.

— Что? — Джек скосил глаза на акулу. — Он не хотел напугать напарника. Что не так?

— Мы не обязаны извиняться за то, кто мы есть, — прорычал Чариас. — Мы не обязаны унижаться перед трусами вроде тебя.

— Вроде меня? — переспросил Джек. — Что я опять сделал? — Он повернулся обратно к магу, который нерешительно положил руку на волчью холку.

— Ты чуть не обмочился, когда сообразил, что мой дух может завладеть тобой, если этот идиот-лось меня убьет, — бросил Чариас. — Ну так не волнуйся, она скорее умрет, чем окажется в трусливом маге.

Джек открыл было рот сказать какую-нибудь гадость, но нахмурился и закрыл его.

— Она? Не знал, что у духов есть пол.

— Теперь знаешь.

Джек вздохнул и снова посмотрел через зал туда, где вер уже перекинулся обратно в парня с татуировкой, и они с магом оба слушали профессора Дэя.

— Он хочет, чтобы все это сделали? — спросил Джек, когда эти двое сели, а вперед вышли следующие.

— А почему, как по-твоему, он привел нас туда, где есть бассейн? — отозвался Чариас, и Джек громко сглотнул.

— А что если я не умею плавать? — протянул он.

— Он даст тебе спасательный жилет, — ответил Чариас, и опять в его голосе слышалось злорадное веселье. — Я бы не волновался об этом, Джек… никто никогда не забирается со мной в бассейн.

— Никогда… сколько раз ты слушал этот курс?

Чариас пожал плечами.

— Три… четыре… какая тебе разница?

— Никакой. Просто не могу поверить, что ты настолько туп и упрям, что не можешь взять себя в руки и хотя бы притвориться, что ладишь с кем-то, чтобы сдать один простой зачет. Тебе что, совсем не хочется получить диплом?

— Ну хорошо, — процедил Чариас, — я сдам этот зачет… и не стану пытаться испортить твою отметку… если тебе хватит смелости со мной поплавать.

— По рукам, — кивнул Джек, пытаясь говорить ровным голосом, хотя внутри все тряслось. — Можем начать с заполнения анкет. В каком месяце ты родился?

Пока они выполняли задание, Джек поглядывал на другую половину зала. Первые трое веров были волками, как и следующие трое. В третьей группе оказались волк, лис и шакал. После этого подошла очередь двух тигров, одного рыже-черного и одного серо-голубого, и бело-серого снежного барса. В следующей за ними группе оказался Липки: геккон, ястреб, ласка и зебра.

— Отлично, остались Каллум, Джекил, Сэм, Варис, Волнорайдер, Асбек, Кнессим… и Чариас, — перечислил профессор Дэй.

У Джека в животе забурлило, он запихнул тетрадь в сумку, застегнул ее, оставив в углу поля, и направился к профессору. Чариас шел следом, от его молчаливого присутствия у Джека бегали мурашки.

— Уверен, вы все уже догадались, что вам придется поплавать, — сказал профессор Дэй, едва заметно улыбнувшись, когда двое из парней одобрительно присвистнули. Он махнул рукой на дальний конец зала. — За этими дверями раздевалка, где вы все можете взять чистые плавки и очки. Поспешите. Я буду ждать у бассейна.

С неприятным чувством Джек последовал за остальными, но потом все-таки замедлил шаг, пристроившись рядом с Чариасом.

— Ты же не собираешься кусать меня? — спросил он.

Чариас сухо расхохотался:

— Я уже съел кое-кого на завтрак, спасибо.

Почему-то Джеку от этого заверения легче не стало.

В раздевалке он быстро скинул одежду и запихнул в шкафчик. Плавки оказались большеваты, но он просто затянул посильнее шнурок, пытаясь трясущимися руками соорудить бантик.

Внезапно кто-то встал перед ним, перехватил концы и ловко завязал узлом. Джек поднял голову и встретил взгляд возвышающегося над ним Чариаса.

— Я не собираюсь тебя кусать, — сказал акула и пошел прочь.

Джек вздохнул, чтобы успокоиться, но ему все равно казалось, что его сейчас вырвет, когда он вместе с Чариасом встал у бассейна.

Глава 36

Профессор Дэй начал речью, с которой, судя по отрепетированности интонаций, обращался ко всем остальным группам: о том, что доверие — краеугольный камень любых отношений, и о том, что любой, кто хотя бы в шутку сделает вид, что хочет укусить партнера, будет немедленно отчислен. Джек перестал слушать, уставившись в глубину бассейна. Вода была такая прозрачная… В отличие от других бассейнов, где ему доводилось бывать, от этого не пахло хлоркой или другой химией. Наверное, его чистоту поддерживали магией.

Джек поднял голову, когда профессор Дэй вызвал первую пару: Каллум и Волнорайдер. Профессор что-то им тихо сказал, а потом Волнорайдер с радостным воплем прыгнул в воду. Она вспучилась, словно земля, которую копали изнутри, к краям бассейна откатилась волна и разбилась о плитку. Волнорайдер показался на поверхности, выпустив в воздух большую струю воды.

Десятифутовый белый дельфин двигался сквозь прозрачную толщу, свет играл на его в голубых пятнышках спине. Проплывая мимо того края, где собрались Джек и остальные, он перевернулся набок и помахал им мясистым плавником. Джек взглянул на Каллума, который, улыбаясь, смотрел, как Волнорайдер скользит мимо.

Каллум без проблем спустился в бассейн, протянул руку и пробежался пальцами по бледному боку Волнорайдера.

Следующими были Сэм и Асбек, последний нырнул, выплыв уже небольшим тюленем. Сэм запрыгнул следом за ним и, ухватившись за ласт Асбека, сделал вместе с ним круг по бассейну.

— Очень мило, — сказал профессор, подав им знак выбираться из воды. — Что я говорил насчет шуток?

— Профессор, — обратился к нему Сэм, забравшись по металлической лесенке, вода стекала с его длинных черных волос. — Мы договорились заранее. Я не хватал его без предупреждения. — Он повернулся и протянул Асбеку руку, когда вер, перекинувшись обратно в человеческую форму, стал выбираться из бассейна.

— Да, но вы забыли обговорить это со мной, — возразил Дэйн, ставя пометку на своем листе. — Варис, Кнессим, вы следующие. Планируете для нас что-то особенное?

Варис и Кнессим переглянулись и покачали головами. Джек неловко переступил с ноги на ногу, когда Кнесим скользнул в воду и превратился в длинную морскую змею с гребнем. Он поднял голову над водой, в больших блестящих черных глазах отражался верхний свет — два продолговатых плавника и плавно движущийся хвост несли его сквозь воду. Он подплыл к краю бассейна — несколько парней отпрянули — и вытянул шею к Варису, который покосился на профессора Дэя.

— Давайте, — подбодрил тот, — если, конечно, не хотите поплавать.

— Нет, не хочу, — ответил Варис, протянув руку, и погладил Кнессима по чешуйчатой шкуре. — Я не слишком люблю воду.

Змея перекинулся обратно, выбрался из бассейна и с улыбкой обнял Вариса за плечи.

Когда профессор Дэй повернулся и направился к ним, Джек поднял глаза на Чариаса, но акула просто смотрел в воду, и на его лице застыло выражение какого-то почти мучительного томления.

— Ну ладно, Джекил, — начал профессор Дэй, остановившись перед ним. — Я не жду, что вы до него дотронетесь. Просто заберитесь с ним в воду. И Чариас… — Он повернулся к акуле: — Я не так уж многого прошу. Попытайтесь не напугать его до смерти, и я поставлю вам зачет за это задание, договорились?

Чариас оторвался от созерцания воды и смерил профессора Дэя своим безжизненным взглядом.

— Спасибо за предложение, профессор, но мне не нужно особое отношение.

— Мне тоже, — кивнул Джек, дрожащими руками натягивая очки для плавания. Сердце просто выскакивало из груди, но он заставил себя медленно и глубоко дышать. Акулы чуют страх, так ведь?

Он чуть не подпрыгнул, когда профессор Дэй наклонился ближе и тихо сказал прямо ему на ухо:

— Никто не станет думать о вас хуже, Джек. Никто никогда не забирался с ним в воду. Просто окуните в нее ногу, и я отпущу группу пораньше. Всем все равно.

— Простите, профессор, — Джек чуть отстранился, — но мне кажется, ему не все равно. — И прежде чем Дэй успел добавить что-то еще, Джек прошел мимо него и бросился в воду.

Вода сомкнулась над ним, ее прохладная тяжесть тянула на дно — в ушах загудело. Тут оказалось глубже, чем он думал, по меньшей мере футов пятнадцать, но, благодаря многочисленным каникулам, проведенным на реке, Джек отлично плавал. В воде он ощущал себя гораздо лучше, чем на воде. Вынырнув и ухватившись за край бассейна, он лениво шевелил ногами, пытаясь отдышаться. Сквозь запотевшие стекла очков взглянув на Чариаса, который смотрел на него сверху вниз, он оттолкнулся от стенки, перевернулся на спину и легко погреб на середину бассейна.

— Осторожно! — крикнул вдруг кто-то, и Джек напрягся, потому что что-то плюхнулось в воду за его спиной. Вода под ним вдруг вздыбилась и забурлила — закон Архимеда в действии. Джек вдохнул, опустил голову в воду, и его сердце чуть не остановилось.

По-над дном лениво скользила почти двадцатифутовая серо-голубая акула, голова плавно переходила в широкое туловище с мощными грудными плавниками, а затем сужалась в острый серповидный хвост. Грация и сила Чариаса очаровывали и — учитывая, что их разделяло всего футов пятнадцать воды — до ужаса пугали. Джек знал, что Чариас — не настоящая акула, и он был уверен, что тот сдержит слово, но было что-то в этом гладком теле, стелющемся по дну, отчего сердце грозило застрять где-то в горле.

— Хорошо, Джек, достаточно, — крикнул профессор Дэй, и Джек, оглянувшись, вскинул голову, барахтая ногами. — Можете вылезать, — сказал профессор и, не спуская глаз с Чариаса, махнул Джеку плыть обратно.

Джек замешкался, но послушался.

Несмотря на все сказанное раньше, Джеку не терпелось поскорее выбраться из воды. Он думал, что для него не будет иметь значения, какую форму принимает Чариас, но вид этой акулы прямо под ногами, напугал его чуть ли не до инфаркта.

Его отвлекло движение в дальнем конце бассейна, и Джек, снова принявшись месить ногами воду, сдвинул запотевшие очки на лоб, чтобы посмотреть, что происходит. Парни, сгрудившиеся вокруг бассейна — уже не только из их восьмерки — отпрянули и побледнели, когда над поверхностью показался темный спинной плавник Чариаса. Джек с пересохшим ртом смотрел, как Чариас резко разворачивается, и кончик его хвостового плавника разрезает воду, так что на край бассейна летят брызги. Парни, стоявшие рядом, отпрыгнули, словно это была кислота.

Следя за треугольным плавником, Джек проплыл последние несколько футов и ухватился за край, гладкая плитка холодила ладони. Кто-то из парней протянул ему руку, чтобы вытащить из воды, на бледных лицах, которые он даже не узнавал, читались тревога и страх. Он оглянулся через плечо — в спину ударила волна — и почувствовал себя трусом, когда Чариас перевернулся на бок, выставив длинный грудной плавник, и сверкнул блестящим белым брюхом, прежде чем снова уйти под воду.

Проигнорировав предложенную руку, Джек стащил очки, сполоснул и надел обратно.

— Джек, что вы делаете? — спросил профессор Дэй, шагнув к нему.

— Я не выполнил задание, — ответил он, оттолкнулся от бортика и отплыл на несколько футов.

Сквозь покрывшуюся рябью воду Джек смотрел, как темный силуэт Чариаса разворачивается, направляясь к нему. Он глубоко вдохнул и нырнул, мир заглох, когда вода накрыла его с головой. Он почти сразу начал задыхаться — сердце заколотилось, — следя, как Чариас скользит сквозь воду, один тусклый черный глаз смотрел прямо на Джека, когда акула проплывал мимо. Казалось, легкие сейчас разорвутся, но Джек протянул руку и провел кончиками пальцев по боку Чариаса, а потом тут же рванул наверх, кончики пальцев покалывало.

Хватая ртом воздух, Джек перевернулся на спину и уставился в потолок, пытаясь успокоить бешено стучавшее сердце. Он это сделал. Передохнув с минуту, он подплыл к бортику и, на этот раз приняв предложенные руки, выбрался из воды. Воздух был холодным, и Джек задрожал, но улыбнулся и кивнул ребятам, которые подошли и по-дружески похлопали его по спине. Обернувшись, он увидел за спиной профессора, который стоял, скрестив руки на груди.

— Это было опрометчиво, — сказал он. — Я не одобряю выпендреж на своих занятиях.

— Я просто делал то же, что и все, — пожал плечами Джек. — Где здесь выпендреж? Если, конечно, в Чариасе нет чего-то такого, что отличает его от остальных веров, он остается человеком, пусть даже и придурком.

Профессор Дэй долго смотрел на него, а потом вздохнул и покачал головой.

— Вы гораздо смелее, чем я, больше мне нечего сказать. Идите вытритесь и переоденьтесь. — Он отступил в сторону. — Так, все, не забудьте сдать анкеты. И можете быть свободны.

Джек глянул на бассейн, где все еще кружил Чариас, и направился в раздевалку.

Вытершись и одевшись, Джек вышел в главный зал, зачесывая влажные волосы со лба. Все уже ушли на обед, кроме профессора Дэя, который медленно ходил вдоль бортика бассейна, опустив голову и сцепив за спиной руки, явно задумавшись. Он поднял голову, только когда Джек практически встал перед ним.

— Я не пытался рисоваться, профессор, — сказал Джек, бросив взгляд на бассейн, где Чариас безмятежно нарезал круги. — Я не думал об этом. Я просто знал, что до ужаса его боюсь и что это неправильно.

— Страх помог нашим предкам выжить, — заметил профессор Дэй, уставившись в глубину. — Может, вы были правы, что боялись.

— Что вы имеете в виду? — нахмурился Джек.

Профессор Дэй покачал головой.

— Ничего. Я не мог бы рассказать вам, что мне известно, даже если бы что-то знал, так что просто забудьте, что я вообще о чем-то говорил. — Он уже собрался уйти, но Джек перегородил ему дорогу. — Я могу потерять работу…

— Просто скажите мне, что думаете, а не что знаете, — попросил Джек. — Вы считаете, что он опасен?

— Да… — чуть помедлив, вздохнул профессор Дэй, — и не потому что он акула. Если судить по тому времени, что я его знаю, на мой непрофессиональный взгляд, он от природы недружелюбен и скрытен. Думаю, он просто не видит смысла заводить друзей. Частично — это акула, они одиночки, но частично также — виноват и сам Чариас. И вам стоит помнить об этом, имея с ним дело. Мне жаль, что вам не повезло с партнером, но… кто-то же должен был оказаться с ним в паре. — Он пожал плечами и пошел прочь — Джек не стал больше его задерживать.

Опустив глаза, Джек стал смотреть, как Чариас плавает из конца в конец — столько молчаливой силы в каждом движении его хвоста, хищное тело разрезало воду, как пущенная из лука стрела. Он все набирал и набирал скорость, по воде пошли волны, как те, что вскипают перед носом корабля, и Джек улыбнулся. Наверное, Чариасу не слишком часто удается поплавать в этой своей форме и просто получить удовольствие.

Внезапно Чариас выгнулся и вырвался из воды. Джек охнул, когда тот будто бы завис в воздухе — вода стекала с серо-голубой с белым шкуры — распахнул пасть, продемонстрировав несколько рядов острых зубов, а потом с громким плеском плюхнулся обратно в бассейн, окатив Джека с ног до головы.

Выжимая рубашку, Джек хмуро смотрел на Чариаса, который сделал еще круг, а потом поплыл к металлической лесенке. Вода с громким плеском хлынула туда, где только что была здоровая акула, когда Чариас снова перекинулся в человека, брызги грибком взлетели в воздух. Чариас стал взбираться наверх, и Джек подошел к лесенке.

— Очень смешно.

Тот лишь взглянул на него и пошел к раздевалке. Посмотрев ему вслед, Джек вздохнул и направился к главному входу. Слава Маэле, до общаги отсюда недалеко.

Глава 37

Джек закусил губу и, впившись пальцами в Майкины бедра, продолжил трахать того в темноте. Ни один из них не проронил ни слова. Но нужды в этом не было — Джек уже привык к такому порядку вещей. Третий раз за несколько дней он просыпался оттого, что Майка залезал в его кровать, холодные пальцы пробирались под белье и жадно и настойчиво приводили в состояние готовности.

Джек почувствовал вкус крови, стараясь оттянуть разрядку, продержаться как можно дольше, чтобы на этот раз Майка не стал его останавливать. Ни фига не выходило. Он ощутил, что от подступающего оргазма покалывает позвоночник, и попытался замедлить толчки, но Майка подался к нему, застонав в его подушку.

— Твою мать, Джек… не останавливайся, — выдохнул он, и Джек почувствовал, что дрожит от этих слов, этого голоса.

Он вскрикнул и кончил, повалившись на спину Майке, продолжая двигать бедрами, пока изливался в тугое нутро фэйри. Стиснув зубы, Джек обвил Майку руками, тесно прижимая к себе, дожидаясь, пока волна удовольствия схлынет. Майка зашевелился под ним, пытаясь встать с кровати.

— Останься, — прошептал Джек, уперевшись лбом между лопатками Майки, а ладонью скользнув по его груди. Тот напрягся, завел руку за спину, нащупал голову Джека и отпихнул.

— Проклятье, Джек, я же говорил…

— Хватит заливать, Майка, — не выдержал Джек и сел, когда тот сорвался с постели и подхватил с пола боксеры. — Я человек. Если тебе нужно было соглашение, то заключил бы такое с каким-нибудь фэйри. Ты знал, что без чувств я долго не продержусь… Ты этого ждал…

Майка натянул трусы и повернулся к Джеку — его лицо был холодным, лишенным всякого выражения.

— Если бы я смог найти фэйри — или даже фея, — который согласился бы ко мне прикоснуться, поверь, я никогда бы к тебе не обратился, но даже Акитра не станет трахаться с фэйри без крыльев. Так что не обманывай себя, между нами ничего нет. Я использовал тебя, Джек. Вот и все. И если тебя это не устраивает, я лучше опять перейду на бритвы. Сказать по правде, пользы от тебя было не так уж много.

— Говори что пожелаешь, — отозвался Джек, с трудом придя в себя от жалящих слов, — но я тебе не верю. Ты перестал резать себя не потому, что боялся, что тебя схватят за руку, ты перестал, потому что тебе нужно что-то другое, но тебе страшно признаться в этом мне. Я ведь всего лишь никчемный человек, и ты скорее готов погрязнуть в саможалости, чем позволить мне сделать тебя счастливым.

— Ну, в одном ты прав, — сказал Майка, резко отвернувшись. — Ты всего лишь никчемный человек…

— Не надоело? — оборвал его Джек. — Я знаю, что означают эти крылья, понятно? — Он посмотрел на куртку, которую нарочно накинул на спинку стула.

Он видел, что Майка несколько раз бросал взгляд на заплатку-бабочку, но не удивился, когда тот ничего не сказал. Сейчас Майка шагнул к столу Джека и включил настольную лампу.

— Эти крылья? — спросил он, показав на куртку. — Ты думаешь, они мои? — Он подошел к комоду и, рывком выдвинув ящик, вытащил явно старый альбом — обложка выцвела, уголки потрепались. Майка запустил им через всю комнату в Джека, страницы захлопали — альбом раненным голубем пролетел по воздуху, ударился о стену рядом с головой Джека, упал на кровать и раскрылся — Джек охнул, свет лампы заиграл на изображении тонких как кружево крыльев, переливавшихся бледно-серым, льдисто-голубым и темно-бирюзовым.

Джек перевел взгляд на Майку.

— Я не знаю, кто налепил на тебя ярлык, — покачал головой тот, — но это был не я. — Он снова отвернулся, а Джек протянул руку, поднял альбом и стал листать. На каждой странице были эти серо-голубо-бирюзовые крылья, в уголках кто-то тоже нарисовал маленькие крылышки.

Джек посмотрел на свою куртку, на нежно-зеленую, золотистую и медово-коричневую заплатку на лопатке, а потом обратно в альбом.

— Но… но…

Майка захлопнул ящик.

— Кто-то решил тебя поиметь, Джек, — сказал он, повысив голос. — Кто-то решил поиметь нас обоих. — Он подошел к двери, распахнул ее и исчез в коридоре.

Джек опустил глаза на альбом, закрыл и встал, бросив его Майке на подушку, прежде чем выключить свет. Быстро приведя себя в порядок в темноте, он забрался обратно в постель, лег набок и уставился на темные очертания своей куртки на спинке стула.

Зэйден сказал, что Майка дал ему куртку, но это явно не Майкины крылья. Зачем Зэйдену лгать? И чьи они тогда? И что Майка имел в виду, говоря, что не знает, кто налепил на него ярлык… Прозвучало как-то нехорошо, совсем не похоже на робкий жест тайного обожателя, коим обрисовал его Зэйден. Зэйден…

Джек вздохнул, откинул одеяло и спустил ноги с кровати. Было почти два часа ночи, но он знал, что не заснет, пока не добьется хоть каких-то ответов. Он натянул футболку и штаны — не хотелось, чтобы Зэйден неправильно его понял — и направился к комнате мага.

Приоткрыв дверь, он просунул внутрь голову. Спальня была залита мерцающим светом огня — свечение исходило от каменной статуэтки трехглавого дракона, стоявшей на одном из столов, в каждой пасти он держал небольшой шарик цветного пламени — синий, желтый и красный. Бросив взгляд на спящего соседа Зэйдена, Джек скользнул в комнату, на цыпочках подкрался к кровати и слегка тряхнул мага, чтобы разбудить.

Зэйден приоткрыл один глаз и испуганно охнул, напрягшись при виде Джека.

— Что? — спросил он полусонным голосом. — Что такое? Что случилось? — Его сосед что-то пробурчал и перевернулся на спину, но не проснулся.

— Нужно поговорить, — прошептал Джек, откидывая одеяло Зэйдена.

— Дерьмо, ну и дубняк, — прошипел тот, вцепившись в простыню. Вот уж удивительно — он был совершенно голый.

Джек схватил одежду с пола и сунул ему:

— Вставай.

— Сейчас два часа ночи, — простонал Зэйден, уткнувшись в подушку. — Это что, совсем не может подождать до утра?

— Нет, — отозвался Джек, усевшись на край кровати. — Мне нужно знать, кто на самом деле дал тебе куртку.

Зэйден вскинул голову и нахмурился.

— Что ты имеешь в виду? Ее передал Майка…

— Нет.

— Откуда ты знаешь? — Зэйден сел и нацепил футболку. — Ты что, спросил его?

— Мы поссорились, — пояснил Джек. — Я бросил ему в лицо, что знаю о крыльях…

Зэйден застонал:

— Что я талдычил тебе о прямом подходе? Если хочешь танцевать с фэйри…

— Он ничего не говорил о танце, — перебил Джек. — Он сказал, что не знает, кто налепил на меня ярлык, но это был не он. Он даже показал мне альбом, полный изображений крыльев — одних и тех же крыльев — цветов, которые подходят ему куда больше зеленого или коричневого.

— Я не знаю, что означают «ярлыки», Джек, но я говорю правду. Когда я шел завтракать, у двери моей комнаты стоял Майка. Он протянул мне куртку и сказал: «Передай это Джеку». Если цвета не его… тогда я вообще не понимаю, что происходит. — Он нахмурился и рассеянно почесал затылок. — Я мог бы поспрашивать, посмотреть, удастся ли выяснить, что такое ярлыки.

— Спасибо, — отозвался Джек, а потом вздохнул и встал. — Можешь спать. Прости, что разбудил, я просто… если он хочет от меня чего-то большего, то нашел очень забавный способ это показать.

— Об этом я и пытался тебе сказать. Танец, игра, ухаживание — это все очень важно для них. Именно так они решают, достоин ли кто-то более глубоких отношений или нет. И, кажется мне, что ты свой шанс профукал.

— Ну спасибо, — покачал головой Джек. — Мне сразу стало легче. Не знаю, какое мне вообще дело. Он ведь мне даже не нравится.

Зэйден фыркнул.

— Думаю, мы оба знаем, что это ложь, — сказал он и улегся обратно, натянув одеяло до подбородка.

Джек открыл было рот, чтобы возразить, но передумал. Он не был уверен, но, возможно, Зэйден не так уж неправ.

В коридоре он замедлил шаг и сунул руки в карманы. Майка, наверное, уже в комнате, и даже если ему есть что добавить, Джек совсем не готов его выслушать. Он подумал вернуться к Зэйдену, забраться в постель с горячим огненным магом и забыть обо всем, что произошло за последний час, но это значит, что он использует Зэйдена, как Майка использовал его. А он выше этого.

Глава 38

Когда он проходил мимо двери туалета, какой-то звук в конце коридора заставил его поднять голову. Джек остановился и нахмурился, увидев, как Акитра выходит из их с Майкой комнаты и закрывает за собой дверь. Фэйри пригладил волосы и, казалось, вздохнул, а потом огляделся и наконец заметил Джека.

Поначалу, когда Акитра направился к нему, Джеку захотелось броситься в туалет и забаррикадироваться в кабинке, но он взял себя в руки и пошел тому навстречу. По крайней мере сейчас Акитра был в штанах, хотя босиком и без рубашки.

— Что ты делал в моей комнате? — спросил Джек, прежде чем Акитра успел что-нибудь сказать. Тот зло улыбнулся и протянул руку, словно хотел дотронуться до него. Джек отпрыгнул.

— Какие мы нервные! Я был не в твоей комнате. Я был в комнате Майки, и последний раз когда я проверял, мне не требовалось твое разрешение, чтобы поговорить со своим другом. Не знаешь, где он?

— Понятия не имею, — отозвался Джек и попытался пройти мимо Акитры, но тот выставил перед ним руку.

— Я знаю, что ты с ним трахаешься, Джек, — тихо сказал Акитра. — Он под тобой кончает?

— Не вижу, каким боком это тебя касается, — огрызнулся Джек. — А теперь пошел с дороги. — Акитра не двинулся с места. — Если тебе не нравится, что я с ним, тогда, может, тебе стоит слезть со своего пьедестала и позаботиться о нем самому?

— Ты на что намекаешь? — процедил Акитра, угрожающе надвинувшись на Джека.

— На то, что тебе пора перестать вести себя как мудак, — бросил Джек, отступив на шаг. — Если ты в самом деле его друг, тебе должно быть неважно, есть у него крылья или нет.

Акитра внезапно кинулся на него, схватил за ворот футболки и приложил о стену у двери туалета. Из Джека вышибло дух — он заглянул в холодные блестящие глаза Акитры.

— Я бы занялся с ним любовью, — прошептал тот, — если бы он только позволил. Так что не надо читать мне нотации о том, в чем ни фига не разбираешься. — Он выпустил Джека, шагнул назад и, тяжело дыша, отвернулся. — Ты ни хрена не знаешь, — повторил он и пошел прочь.

— Акитра, подожди, — догнал его Джек. — Ты прав, я не знаю. Так объясни мне. Скажи, почему он сказал, что «даже Акитра не станет трахаться с фэйри без крыльев». Скажи, почему, когда он со мной, то не хочет кончать.

— Это заморочки фэйри, — покачал головой Акитра, но остановился и посмотрел на Джека. — Скорее всего ты не поймешь.

— А ты проверь.

— Хорошо. Он сказал, что я не стану трахаться с фэйри без крыльев, потому что я правда не стану. Если бы я хотел с кем-нибудь потрахаться, то нашел бы кого получше бескрылого фэйри. Но я не хочу с ним трахаться. — Он на мгновение запнулся, окинул взглядом пустой коридор, а потом шагнул ближе и наклонился к Джеку. — Если повторишь это кому-нибудь, клянусь всеми богами, я тебя убью. Понял?

— Я не собираюсь никому ни о чем рассказывать. — Джек презрительно оскалился. — Можешь не верить, но твои тайны по сути важны только тебе одному.

— Я люблю его, — сказал Акитра, и ухмылка Джека испарилась. — Вернее — любил бы, если бы он позволил. Но без крыльев Майке нет места в нашем обществе, у него нет силы, нет достоинства. Мне плевать. Об айнаванах и так не слишком высокого мнения в мире фэйри, так что я ничего не теряю, но Майка… Он не желает танцевать со мной. Ты знаешь, что это значит?

— Вроде того, — пожал плечами Джек. — Это почти как встречаться…

Акитра фыркнул.

— Ну да… встречаться. Называй как хочешь. Это неважно. Чтобы два фэйри могли танцевать друг с другом, они должны обменяться подарками, обычно олицетворяющими их крылья. Майка не станет дарить мне такой, потому что, не имея возможности вызвать свою силу, это все равно что пустое обещание — бессмысленно, — а я не могу дать ему свой, потому что поставить ярлык на того, кто не может ответить взаимностью, — оскорбление. Хуже, чем назвать его шлюхой.

— Ярлык? — повторил Джек. — Так вот, что такое ярлык?

— Да, а что?

— Какой-то урод поставил такой на меня. Я ходил по универу с его крыльями на куртке — той, что ты выбросил — кто-то нашел ее, зашил и…

— Ты идиот. — Акитра закрыл лицо рукой и покачал головой. — Никто не ставил на тебя ярлык; это твои крылья.

— Чего?

— Ты вообще их рассматривал? Изумрудно-зеленый, как твои глаза, медово-коричневый, как твои волосы, и золотой, как твоя магия. Вот, что делают фэйри, когда хотят танцевать с тем, у кого нет собственных крыльев. — Он хмыкнул и снова покачал головой. — Серьезно, думаешь, если бы кто-то прилепил на тебя ярлык, я бы упустил такой шанс ткнуть тебя в это носом?

— Ну хорошо, — кивнул Джек, — но если Майка дал мне крылья, чтобы мы могли танцевать, зачем ему врать об этом?

— Ведь обычно фэйри такие честные и прямодушные, да? — Голос Акитры сочился сарказмом. — Мы такие, какие есть, Джек. Тебе нужно заслужить право нас понимать.

— По-моему, оно того не стоит, — пробурчал Джек и вздохнул. — Ладно, я подыграю. Если увидишь его, скажи, что он может устанавливать свои правила. А я пошел… Погоди-ка… — Джек нахмурился. — Зачем Майке давать мне крылья? Я ведь не смогу танцевать с ним по той же причине, что и ты — ему нечего предложить мне взамен. Если бы я подарил ему свои крылья, то поставил бы на него ярлык, разве нет?

— А кто-то быстро учится, — заметил Акитра, подойдя к двери туалета. — Да, ты прав. Если это Майка подарил тебе крылья, то не знаю, о чем он думал, разве что он надеется как-то вернуть себе свои.

— Это возможно, — сказал Джек. — Конечно, я не могу, но сильный маг-целитель при достаточной мотивации…

— Какого толка мотивации? — спросил Акитра, выгнув бровь. — Я слышал, не все маги принимают деньги в качестве платы.

— Да, некоторым нужно… другое, — отозвался Джек, уставившись в пол. Вот еще одна сторона жизни магов, которая так ему не нравилась. Любой маг, живущий достаточно долго, неизбежно поддавался темному соблазну магии. Это было неминуемо, но Джек, как и многие, конечно, не ждал этого с нетерпением. — Скорее всего что-то особенное, — продолжил он. — Даже сильные маги рискуют, обращаясь к высшей магии.

— Потому что она может разорвать душу? — нахмурившись, протянул Акитра. Джек кивнул, а Акитра пугающе внимательно посмотрел на него. — А ты когда-нибудь применял высшую магию?

Джек вспомнил ночь вечеринки. Один, преследуемый конем-вампиром, он тогда почувствовал, как магия лопнула, словно нарыв, и потусторонняя сила хлынула в его душу, но он не призывал ее, он ее не использовал.

— Нет, — наконец ответил он, покачав головой. Он был очень близок, но остановился, прежде чем перешагнул точку невозврата.

— Хочешь вечно оставаться девственником в этом плане? — спросил Акитра, прислонившись к двери туалета и вскинув бровь, а руки засунув в карманы спортивных штанов. — Ты вообще не собираешься пользоваться высшей магией?

— Ну… наверное, нет, — отозвался Джек.

— Но если все-таки решишься, то наверняка захочешь сделать это по хорошей причине, так ведь? Майка — хорошая причина. — Джек открыл было рот, но Акитра не дал ему и шанса, оттолкнувшись от двери. — Я знаю, что он тебе нравится, Джек. Как и мне. Мы оба хотим того, что лучше для него, так почему бы тебе не позволить мне помочь тебе помочь ему? — Он протянул руку, обхватив щеку Джека — Джек охнул, по телу волной прокатилось теплое покалывающее ощущение, нежное, как летний ветерок. — Я могу быть ласковым, Джек, — прошептал Акитра, другой рукой откидывая волосы с его лица. — Я не сделаю тебе больно. Тебе будет очень хорошо. Тебе даже не понадобится высшая магия. — Он наклонил голову, его губы застыли в дюйме от губ Джека. — Помоги ему, исцели его, и обещаю, ты не пожалеешь.

— Я не могу. — Джек заставил сопротивляющееся тело отодвинуться от Акитры. — Ты не понимаешь, я не могу, даже с твоей помощью. Мое тело физически не сможет вместить столько энергии. Это как… это как мешок с песком. В него помещается ровно столько, сколько помещается, но если проделать в нем дыру, то сквозь мешок может просыпаться сколько угодно песка, просто после этого его можно уже только выбросить.

Акитра в кои-то веки, похоже, действительно задумался над его словами.

— Ты ведь не знаешь наверняка, уничтожит это тебя или нет, — наконец выдал он.

— Вероятнее всего, я окажусь в коме. Восемьдесят процентов всех, кто впервые использует высшую магию, так кончают. А когда я очнусь, в моей душе будет дыра, которая никогда не заживет. И мне станет трудно быть честным, справедливым, добрым или сострадательным…

— Хорошо. — Акитра резко отвернулся. — Я не стану больше просить тебя об этом. Иди спать и не волнуйся о Майке; я поговорю с ним. Только отолью сначала.

Джек закатил глаза и направился к себе, но не прошел и пары футов, как из туалета донесся мучительный крик Акитры.

Джек развернулся и бросился назад, распахнул дверь и ворвался внутрь, босые ноги захлюпали по густой холодной крови. Акитра сидел на коленях спиной к Джеку, прижимая к груди бледное неподвижное тело. С бешено стучавшим сердцем Джек обошел его, и все в животе завязалось узлом при виде серого лица Майки, глубоких порезов на его запястьях. Он казался мертвым.

— Сделай что-нибудь! — крикнул Акитра, и Джек плюхнулся на колени по другую сторону от Майки.

Густой, тошнотворный запах крови застревал в ноздрях, Джеку казалось, его сейчас вырвет. Дрожащими руками он потянулся и прижал пальцы к горлу Майки. Пульс был, хоть и слабый.

— Медб-блок, — выдавил Джек, голос глухим эхом отдался в ушах. — Ем-му нужен целитель…

— А ты, мать твою, кто? — зарычал Акитра.

— Я-я всего лишь ст-тудент, — растерялся Джек. Он не мог вылечить такое. Слишком много крови.

— Он умрет, — воскликнул Акитра, схватив окровавленной рукой Джека за футболку и дернув его на себя, заставляя посмотреть в бледное лицо Майки. — Это ты виноват, а теперь сделай что-нибудь!

— Я тут ни при чем! — прокричал в ответ Джек, отпихнув Акитру. — Я н-не… я не виноват… — Он нарушил Майкины правила, заговорил о крыльях, дал ему уйти… — Не виноват, — прошептал он, но уже сам себе не верил. Надо было делать то, о чем его просили, держать язык за зубами, надо было пойти за ним. Этого бы не случилось.

Во рту пересохло, Джек громко сглотнул и прерывисто вздохнул. Это его вина, его ответственность, и Маэле помоги, он не даст Майке умереть. Он окунул пальцы в остывшую кровь и задрал Майкину футболку, открывая живот и грудь.

— Я могу помочь? — спросил Акитра, протянув к нему руку.

Джек отпрянул:

— Твоя сила — это слишком. Мешает сосредоточиться. Сходи за помощью. — Акитра явно хотел возразить, но Джек покачал головой. — Я не знаю, как возместить потерю крови. Я могу залечить порезы и помочь ему продержаться какое-то время, но ему нужен настоящий целитель.

— Он нас возненавидит, — вздохнул Акитра, откинув испачканную в крови прядь белых волос со лба Майки. — Его снова посадят на таблетки.

— Как-нибудь свыкнется, — сказал Джек, — или нет, но по крайней мере выживет. — Он замолчал, выводя кровью руны на груди Майки. Лучше бы, конечно, было нарисовать их на каждом запястье, поближе к порезам, но рисование кровью — занятие грязное — тут нужна более широкая поверхность.

Вытерев руку о штаны, Джек глянул на Акитру, который с такой мучительной нежностью смотрел на Майку, что это пугало. На мгновение Джеку стало завидно. Никто никогда не смотрел так на него.

Он постарался задвинуть отвлекающее чувство подальше, сосредоточившись на страхе и боли в груди, позволяя им наполнить его холодной, пульсирующей силой. На левой руке Майки порезов оказалось много, большая часть неглубокие — он колебался. Только один вспорол вену. На правой было всего два, и оба глубокие. Он наконец собрался с духом. Джек вытянул руки над неподвижным телом Майки, вливая в них магию, наблюдая, как кожа начинает светиться.

Одной ладонью накрыв руну, а другую осторожно положив на два самых глубоких пореза, Джек высвободил магию, отдавая ее Майке. Он чувствовал, как порезы под ладонью затягиваются, видел, как те, что на другой руке, рубцуются. Подождав еще секунду, Джек успокоил магию и убрал руки, положив их на колени. Он запыхался, голова немного кружилась, но он знал, что это ненадолго. Джек взглянул на Акитру.

— Я бы сходил сам, но не думаю, что смогу встать. Я остановил кровотечение и дал ему немного жизненной силы, но ему нужна помощь. Скорее.

— Сейчас, — кивнул Акитра и прижал ладонь к щеке Майки. — Он такой холодный. — Он замешкался, скользнул рукой на шею Майки, оставив липкий кровавый отпечаток на его лице, пока пытался нащупать пульс, и облегченно вздохнул — Джек тоже — а потом опустил Майку обратно на пол. — Я мигом, — сказал Акитра, вскочив на ноги. — Присмотри за ним.

Джек проводил его взглядом, а потом хмуро уставился на Майку.

— Эгоистичный придурок. — Голос его сорвался, и слезы, которые он все это время сдерживал, потекли по щекам. — Ты как ребенок, ты когда-нибудь думаешь о ком-то, кроме себя, ты… ты… дерьмо! — Он протянул руку и положил на Майкин лоб, найдя применение своему гневу, вливая энергию в хрупкое тело. Это был самый элементарный способ лечения, переливание жизненной силы от одного человека к другому. Немаги тоже способны делиться энергией, пусть и без светомузыки.

Джек опустил глаза, даже сквозь слезы он видел золотистое мерцание — интересно, как он сразу не догадался, что крылья на куртке того же цвета, что его глаза, волосы и сила. Возможно, именно поэтому Майка сейчас лежит в луже крови между жизнью и смертью — ведь Джек оказался слишком туп, чтобы понять его поступок. Должно быть, его ужасно бесила собственная беспомощность, ведь Джек повсюду ходил в этой куртке, не замечая правды, а потом Майке еще и пришлось стоять и слушать его невежественный бред, не в силах ничего поделать…

Может, правила фэйри и глупые, но они часть Майкиной культуры, и если Майка еще захочет разговаривать с ним, когда это закончится, то Джек очень постарается разобраться в его привычках. Может, им удастся хотя бы стать друзьями.

Глава 39

— Что… тебе надо? — невнятно пробормотал Майка, уставившись на Джека безжизненными, немигающими глазами, под ними залегли темные круги, лицо его все еще было бледным и отливало серым.

— Я… я хотел тебя проведать, — сказал Джек, остановившись у больничной койки.

Когда он заходил до завтрака и в обед, Майка спал. Сейчас было время ужина, но Джек не хотел есть. Майка выглядел слабым и больным и с трудом оторвал руку от постели, чтобы указать Джеку на дверь.

— Убирайся, — прошептал он. — Я… тебя ненавижу. — Он уронил руку обратно на кровать и отвернулся, слепо уставившись куда-то перед собой.

Не зная, что делать, Джек присел на краешек жесткого металлического стула у постели и, стянув с плеча ремень, поставил сумку на пол рядом с собой.

— Я знаю, что сейчас ты расстроен, но надеюсь, со временем ты меня простишь. Я… я… — Он помедлил, засомневавшись, правильно поступает или делает только хуже. — Я знаю, чьи крылья на моей куртке, — наконец сказал он. — Они… мои. Зеленые, как мои глаза, золотистые, как моя магия, и медово-коричневые, как мои волосы. Я был идиотом, что сразу этого не увидел. — Он замолчал, надеясь, что Майка что-нибудь скажет, но тот вел себя так, словно не слышал. — Я не понимаю, что с ними делать, — медленно добавил Джек. — Я мало знаю о фэйри, так что надеюсь, что ты подскажешь мне, как надо танцевать… если, конечно, тот, кто приделал их к моей куртке, еще не потерял интерес. — Если повезет, намек вышел достаточно тонким, чтобы Майка понял, что Джек готов попытаться сыграть в игру, но при этом достаточно прозрачным, чтобы у того не осталось сомнений в его намерениях.

Фэйри молчал так долго, что Джек задумался, не заснул ли он, но Майка наконец поднял голову и невыразительно посмотрел на Джека.

— Я только что пытался убить себя, а ты ждешь от меня совета в отношениях? — спросил он. — Если бы я не был напичкан успокоительными так, что едва могу двигаться, я бы встал и надрал тебе задницу. Ты просто идиот, если думаешь, что какой-нибудь фэйри опустится до танца с человеком. А теперь пошел вон. Я тебя ненавижу. — Он снова отвернулся, длинно вдохнул и выдохнул, передернувшись всем телом.

Джек привстал, но замешкался. Что если Майка проверяет его, испытывает его решимость, старается выяснить, насколько он серьезен. Он сел обратно, теребя пуговицы на рубашке и силясь придумать, что сказать.

— Привет, Джек.

Джек вскинул глаза при виде Акитры, возникшего у изножья Майкиной койки.

— Не ожидал увидеть тебя здесь. Ты занят? — Акитра посмотрел на Майку, который не обратил на него ни малейшего внимания, а потом снова на Джека. — Надо поговорить.

Джек поднялся и последовал за Акитрой в другой конец палаты.

Высокий фэйри остановился у выхода и набросился на Джека:

— Какого хрена ты тут делаешь? Я же сказал, что сам поговорю с ним.

— Я хотел посмотреть, как он. Не ты один перепачкался в его крови вчера ночью.

— Ладно, ты его увидел, — кивнул Акитра и, схватив Джека за плечо, как можно более незаметно подтолкнул к двери. — А теперь вали, пока не стало еще хуже. Я обо всем позабочусь.

— Ты позаботишься? — повторил Джек. — И с какой стати мне тебе верить? С момента первой нашей встречи ты только паришь мне мозги. С чего тебе вообще мне помогать? Ты же меня не выносишь.

— Я хочу для Майки самого лучшего, — отозвался Акитра, бросив взгляд на друга, — и если лучшее — это ты, то ничего не поделаешь. Но предупреждаю, Джек, — его пальцы с силой впились в плечо, — если ты сделаешь ему больно или позволишь ему самому сделать себе больно, я тебя убью.

— Я за него не отвечаю, — прошипел Джек, вырвавшись из хватки Акитры. — Я сделаю все, что только смогу, но потому что он мне нравится, а не потому что его фея-крестная решила мне угрожать. И сделай одолжение, не надо об этом «заботиться». Со своей личной жизнью я разберусь как-нибудь сам, благодарю покорно.

Он вышел из палаты и успел дойти до конца коридора, прежде чем сообразил, что оставил сумку у Майкиной кровати. Выругавшись про себя, он развернулся и направился обратно, чуть не налетев на выходящего из дверей Акитру.

На мгновение они просто уставились друг на друга, а потом Акитра протянул Джеку сумку:

— Ты забыл.

— Спасибо. — Джек взял ее и закинул ремень на плечо. Наверное, надо было сказать что-нибудь еще, но в голову ничего не приходило, так что он развернулся и пошел дальше.

— Тебе никогда не понять культуру фэйри, — бросил Акитра ему в спину.

Джек оглянулся:

— Ты удивишься.

После вампиров 101 Джек пожелал Айзери спокойной ночи и отправился в библиотеку. Он звал фея с собой, но тому слишком много задали по биологии, и домашку надо было сделать до того, как Чариас ляжет спать, потому что акула оказался партнером Айзери по биологии. Джек устало побрел по коридору и через ротонду к крылу Тайрик. Скользнув за тяжелую дубовую дверь в тишину и прохладу библиотеки, он глубоко вздохнул, наслаждаясь запахом книжной пыли и старой кожи. Есть в библиотеках что-то завораживающее.

— Я могу вам помочь, молодой человек? — спросил Джека один из служащих, когда он проходил мимо справочного стола.

Джек остановился и взглянул на того — мужчина выглядел старше его деда, бледная морщинистая кожа, жидкие седые волосы. Второй — не старше Джека — сидел, откинувшись на стуле и, сложив ноги на стол, читал книжку, так что даже не озаботился поднять глаза.

— Мне нужна книга о культуре фэйри, — сказал Джек.

Старик махнул куда-то вверх.

— Второй этаж, секция 32Л, — пояснил он и треснул второго по затылку. — Шелтон, хотя бы раз займись чем-нибудь полезным и покажи юноше, как пройти наверх.

Шелтон захлопнул книгу и спустил ноги на пол.

— Не стоит, — вставил Джек, — я сам все найду. Спасибо.

Стул скрипнул — Шелтон уселся обратно, вновь взгромоздив ноги на стол, а Джек направился в заднюю часть библиотеки.

В целях экономии энергии и чтобы защитить книги от выцветания, света на полках не было. Джеку пришлось достать собственный фонарик, маленький светящийся шарик повис в воздухе прямо над его головой, озаряя все, на что бы Джек ни посмотрел.

Жесткий потертый ковер заглушал шаги, Джек шел между длинными рядами книжных полок в дальний конец — к красивой винтовой лестнице, ведущей на второй этаж, ступеньки были из кованого железа, но перила оказались из гладкого натертого до блеска ясеня. Джек остановился и протянул руку, пробежавшись пальцами по холодному металлу. Учитывая, насколько опасно железо было для фэйри, удивительно, что ступеньки даже не прикрыли ковром или не поменяли на деревянные. Но начав подниматься, Джек понял, почему их оставили как есть. На всех ступеньках были изображены религиозные символы — сердце, яйцо, бабочка или лапа — лестница явно была из руин аббатства. На некоторых ступенях даже виднелись следы огня — черное железо покоробилось и потускнело.

Джек шагнул в почти темноту — здесь между полками горела лишь горстка мерцающих зеленых огней. На стене у лестницы висела карта этажа, и Джек быстро отыскал секцию 32Л — на середине шестого ряда отсюда. Легче легкого.

Следуя за своим шариком света, Джек шел мимо рядов, считая про себя, хотя на них блестели медные таблички с номерами. Свернув между стеллажами тридцать два и тридцать три, он пробежался пальцами по корешкам, отделанным кожей и тканью, и про себя решил никогда больше не ходить в библиотеку ночью в одиночестве. Тишина, темнота, пустота и ни одной живой души рядом — если не считать того случая, когда он заблудился в тумане, убегая от коня-убийцы, это была самая жуткая ситуация, в какую ему только доводилось попасть за очень долгое время.

Глава 40

Он замедлил шаг, глянув на прикрепленные к полкам медные буквы, и остановился перед Л. Мерцающий шарик застыл над его головой, отбрасывая теплый свет на корешки книг, Джек прошелся взглядом по названиям, выведенным черной, синей или красной краской или выполненным золотым и серебряным тиснением. Он привстал на цыпочки, вытащил потрепанный том «Обычаев и привычек Ши» и, прислонившись плечом к стеллажу, принялся листать страницы. Здесь было все об официальных приветствиях, подарках и церемониях совершеннолетия. Вздохнув, он вернул книгу обратно на полку.

Еще несколько бесполезных фолиантов спустя он нашел один с названием «Интимный танец: как ухаживают Ши» и стащил ее с полки, случайно сбив на пол соседнюю. Джек наклонился поднять ее, и какой-то звук из глубины библиотеки заставил волосы у него на затылке зашевелиться. Откашлявшись, чтобы как-то избавиться от давящей тишины, Джек подхватил упавшую книгу и запихнул обратно на полку, прежде чем сунуть «Интимный танец» под мышку и направиться обратно вдоль длинного темного ряда. Ему хотелось света и звуков: здесь было слишком тихо, как в пещере… или в склепе.

Добравшись до конца секции, Джек услышал шум, вздрогнув, он с колотящимся сердцем развернулся. Луч света плясал туда-сюда, посылая неровные тени по полкам, пока Джек озирался по сторонам, но тут никого не было. На полу, всего в нескольких футах, лежала книга. Джек подошел к ней и огляделся. Справа, прямо на уровне глаз, обнаружилось свободное место, как будто книга сама собой выпрыгнула с полки. Или ее столкнули. В таком огромном здании наверняка водятся крысы или свалярии. Уж очень похоже на проделки маленьких проказливых духов.

Он наклонился взять книгу, и тут две сильные руки стиснули его зад. Вскрикнув от испуга, Джек рванулся вперед, повалился на стеллаж, одной рукой ухватился за деревянную опору, а другой — попал по корешкам нескольких книг и, услышав, как те попадали на пол с другой стороны, вскочил на ноги.

Обернувшись, Джек успел разглядеть фиолетовые волосы и бледную кожу, прежде чем его огонек погас, погрузив все в темноту.

— Акитра, урод, — бросил Джек, его голос в тишине прозвучал слишком высоко и громко. Акитра расхохотался, и Джек моргнул, когда светящийся шарик внезапно вспыхнул снова — фэйри выпустил его из рук. Джек мрачно посмотрел на него. — Как ты меня нашел?

— Тебя не так уж сложно раскусить, Джек, — ответил тот. — Ты сказал, что хочешь понять нас… я сообразил, что тебе понадобится что-то побыстрее наших факультативов… а значит, остается библиотека. Так что ты нашел? — Он наклонился, поднял «Интимный танец», который Джек выронил, когда Акитра напрыгнул на него, и пролистал. — Мило, — криво усмехнулся он. — Полезная книженция.

— Тогда верни ее. — Джек протянул руку.

Акитра захлопнул книгу и прижал к груди.

— Ты не сказал «пожалуйста».

Джек закатил глаза.

— Пожалуйста.

— Слишком поздно, ты уже задел мои чувства, — притворно обиделся Акитра. — Если бы ты прочел эту книгу, то знал бы, что делать в такой ситуации, но, увы… — Он потянулся, встал на носочки и поставил книгу на верхнюю полку, чтобы Джек не мог дотянуться. — Ох, ужас, — вздохнул он. — Какая жалость, что ты не знаешь никого, кто мог бы достать ее для тебя, коротышка.

— Акитра, я… — Джек стиснул зубы и приказал себя замолчать. В одной из книг, которые он успел пролистать, говорилось, что фэйри уважают за выдержку и самообладание… именно поэтому к людям зачастую относятся с презрением.

— Ты… что? — спросил Акитра, делая шаг к нему.

— Чего ты хочешь? — спросил Джек тихим ровным голосом. — Надеюсь, ты не собираешься снова просить меня вылечить Майкины крылья.

— Я же сказал, что больше не стану, — ответил Акитра, склонив голову набок, и, прищурив глаза, посмотрел на Джека. — Я здесь по совершенно эгоистичному поводу.

— Тогда мы сумеем договориться, — выразил надежду Джек. — Назови свои условия.

— Думаю, ты знаешь, чего я хочу, Джек, — протянул Акитра, медленно делая еще один шаг к нему, в неверном свете его глаза сияли как аметисты.

Сердце Джека застучало молотом, когда он понял, чего именно хочет Акитра. Он открыл рот и тотчас захлопнул. В одной из книг говорилось о сделках с фэйри. Как же там было? Он попятился, пытаясь потянуть время, пока вспоминает. Что-то насчет предложений… точно! Никогда не делайте фэйри предложений сами.

— Я не умею читать мысли, Акитра, — покачал он головой. — Почему бы тебе не сказать мне прямо?

— Список твоих талантов слишком короткий, — отозвался тот с раздражением. — Уверен, ты догадаешься. Ну чего я могу хотеть от тебя?

— Понятия не имею, — развел руками Джек, ухмыльнувшись, когда Акитра нахмурился.

— Видно, я слишком надолго оставил тебя в покое. Чего ты надеешься добиться, выводя меня из себя?

Джек пожал плечами.

— Я просто тренируюсь. А теперь, либо ты говоришь мне, чего хочешь, либо я вынужден попрощаться. Кажется, я видел второй экземпляр этой книги на той полке. — Он развернулся, но Акитра протянул руку и схватил его за плечо. Джек остановился, но не оглянулся, выжидая. Спустя секунду Акитра разжал пальцы.

— Я хочу, чтобы ты помог мне кончить, — тихо произнес Акитра, и волосы на затылке Джека зашевелились, когда он почувствовал, как тот шагнул к нему и, задев кончиками пальцев его руки, положил ладони Джеку на плечи. Джек поборол желание стряхнуть их, пытаясь успокоить сердце, в то время как Акитра наклонился, щекоча дыханием его шею под воротом рубашки и касаясь губами ушной раковины. — Что скажешь, Джек? Заставишь меня кричать, если я верну тебе книгу?

Джек медленно вдохнул и громко сглотнул.

— Это едва ли можно назвать честной сделкой, — заметил он. — Я легко могу взять другую, но ты не сумеешь кончить без моей помощи.

— Той ночью тебя это не волновало, — прошептал Акитра. — Ты ждал не дождался, когда удастся засунуть в меня свои пальцы.

— Это было тогда, — возразил он, отступив еще на шаг, свет упал на лицо Акитры, когда Джек развернулся. Фэйри сощурился и откинул шарик в сторону. — А сейчас другое дело, и если ты хочешь, чтобы я помог тебе кончить, то я хочу в обмен книгу и твою помощь в объяснении изложенных в ней правил. Если у меня возникнут вопросы, я хочу, чтобы ты ответил на них, честно и простым языком, так, чтобы даже человек понял.

— Ну, я не знаю… — протянул Акитра, но Джек еще не договорил.

— И я помогу тебе с твоей маленькой проблемой, когда это будет удобно мне, но не раньше, чем… через три дня. Если, конечно, ты не нуждаешься во мне настолько сильно.

— Зачем тебе три дня? — спросил Акитра, поджав губы.

— Чтобы прочитать книгу, конечно, — ухмыльнулся Джек. А это было даже забавно — из той же оперы, что и забава тыкать палкой дракона. — Я хочу иметь возможность задать вопросы, когда хотя бы немного разберусь во всем этом, и я хочу, чтобы мое любопытство было удовлетворено раньше, чем ты. Так что, по рукам?

— Должен признать, ты быстро учишься, Джек, — хмыкнул Акитра, протягивая ладонь. — Договорились. — Они пожали руки, и Акитра отдал книгу. — Видимо, мне пора перестать тебя жалеть и играть всерьез, — добавил он, проходя мимо Джека к лестнице.

Джек обернулся — в желудке в очередной раз поселился неприятный холодок — а потом все же поспешил к себе. Если до этого Акитра «жалел его», то что же будет в следующую их встречу?

Глава 41

После двух дней в медблоке Майку выписали. Джек сидел на кровати, читая «Интимный танец», когда Майка вошел в комнату — темные круги под глазами, пузырек с таблетками в руке. Он ничего не сказал, даже не посмотрел на Джека, просто поставил пузырек на стол, вытянулся на постели лицом к стене и пролежал так, не двигаясь, почти четыре часа. Собравшись идти на ужин, Джек подошел к Майкиной постели.

— Ты собираешься есть? — спросил он.

— Нет, — глухим безжизненным голосом отозвался тот.

Джек взглянул на пузырек и, замешкавшись, поднял его.

— Они для улучшения сна?

— Да.

Джек поставил пузырек обратно.

— Ты не голоден?

— Нет.

Джек вздохнул.

— А Акитра знает, что тебя выписали?

— Нет.

— Хочешь, я ему передам?

— Нет.

Устав от односложных ответов, Джек засунул руки в карманы и развернулся, чтобы уйти. Однако у двери в голову ему пришла крайне пугающая мысль, и он оглянулся.

— Ты ведь не собираешься сделать с собой что-нибудь, пока меня не будет? — спросил он, скосив глаза на комод, где Майка хранил бритвы.

— Нет, — все тем же невыразительным тоном произнес тот.

— Обещаешь?

Несколько секунд Майка просто молча лежал.

— Какое тебе вообще дело? Что, твой дружок маг тебе не дает?

Взгляд Джека скользнул на кровать, где под подушкой лежал «Танец», и прикусил губу. Все это могло привести к совершенно обратному результату, но он решил рискнуть.

— Наоборот, — наконец сказал он, — все время, что тебя не было, мы трахались, не переставая. Это был настоящий кайф. Мы даже трахнулись в твоей постели. — Он замолчал, пытаясь прочитать реакцию Майки, но тот не реагировал, даже не шевелился. — Я спросил, — продолжил Джек, — только потому, что, если ты снова попытаешься отдать концы, надеюсь, тебе хватит совести пойти куда-нибудь еще. Я могу привести Зэйдена с собой, и мы предпочли бы во время секса обойтись без армии уборщиков, отмывающих с пола твою кровь. Это отвлекало бы. — Он стоял, запыхавшись, сердце громко стучало, от тишины звенело в ушах.

Снедающее чувство вины затопило его. Не стоило говорить это. Нельзя задевать тех, кто всего два дня назад пытался убить себя. Это жестоко и глупо. Он шагнул от двери и набрал в грудь воздуха.

— Майка…

— Хорошо, я обещаю ничего с собой не делать, — перебил тот почти нормальным голосом — злым и полным сарказма — но все куда лучше этого безжизненного тона. — Не хочу причинять тебе неудобства. Только сделай одолжение, отведи свою шлюшку в его комнату. Я тут спать пытаюсь.

Джек нерешительно вздохнул от облегчения. Может, автор книги в самом деле знал, о чем писал.

— Постараюсь, — кивнул Джек, добавив в голос раздражения, хотя боролся с улыбкой. — Ты уверен, что тебе не надо принести чего-нибудь поесть? Тащить, конечно, чертовски неудобно, — добавил он, — но это меньшее, что я могу сделать в качестве извинения за то, что спас тебе жизнь.

— Я не голоден, — буркнул Майка. — Эти таблетки сводят на нет любой аппетит.

— Тебе все равно нужно есть, — возразил Джек, — если ты не планируешь в этот раз уморить себя голодом. Я слышал, что это медленная и болезненная смерть. — Майка не ответил, и Джек решил, что для одного вечера достаточно. — Я скоро вернусь, — бросил он, открывая дверь.

— Прости, Джек. — Шепот был таким слабым, что Джеку даже показалось, что он его придумал. Он остановился и оглянулся, но Майка молчал.

Джек вышел в коридор и закрыл за собой дверь.

— Джек, подожди! — Он замер, услышав голос Акитры, и, развернувшись, увидел бегущего к нему фиолетововолосого фэйри. — Я только что из больничного крыла, — слегка запыхавшись, проговорил тот. — Майку выписали. Ты его видел?

Джек помедлил.

— Нет. — Почти не соврал, если брать в расчет последние секунд тридцать.

Акитра глубоко вздохнул и громко выдохнул а потом, тревожно нахмурившись, оглядел коридор.

— Уверен, он в порядке, — вставил Джек, протянув руку, и, дотронувшись до плеча Акитры, показал на закрытую дверь. — Наверное, он просто хочет немного отдохнуть.

Акитра перевел взгляд с Джека на дверь и обратно.

— Он там? — беззвучно произнес он.

Джек кивнул и потянул Акитру за руку, показав головой на дверь в конце коридора.

— Я как раз собирался перехватить чего-нибудь пожрать, — сказал он. — Пойдем, ответишь на несколько возникших у меня вопросов. А когда мы вернемся, он, скорее всего, уже будет спать у себя в комнате. — Или уйдет, чтобы не видеть Акитру. В любом случае выбор за Майкой.

Акитра внезапно схватил его за ворот рубашки и придавил к стене, так что Джек с силой приложился затылком, а перед глазами заплясали черные точки.

— Думаешь, я не вижу, когда ты мне врешь? — прошипел Акитра. — Я играл в эту игру всю свою жизнь, и тебе никогда не переиграть меня. А теперь где он? Выкладывай, пока я не решил проявить изобретательность.

Джек открыл рот, не зная, чего хочет от него Акитра, но это не имело значения. Фэйри скользнул рукой под его рубашку, прижал ладонь к груди и высвободил силу. Джек вскрикнул, снова ударился о стену и передернулся всем телом.

— Акитра, не надо, — прохрипел он, выгнувшись, когда тот приник к нему и потерся пахом о выпуклость под молнией джинсов. — Пожалуйста… я же сказал… — Акитра зажал его рот рукой, заставив замолчать, и Джека затопило волной холодного липкого страха при виде недоброй ухмылки на лице фэйри. Тот наклонился ближе, согревая ухо Джека дыханием.

— Я начинаю терять терпение, Джек, — прошептал он. — У тебя еще два дня. Не забудь о своем обещании, или я спалю тебе мозги так, что ты имя свое забудешь. — Он отшатнулся, потому что дверь вдруг распахнулась, и в коридор вышел Майка. — А вот ты где! — воскликнул Акитра, выпустив Джека и забросив руку Майке на плечи. — Проголодался? Мы могли бы…

Майка скинул его руку.

— Оставь моего соседа в покое, — сказал он.

Акитра фыркнул.

— Да ладно. Мы с ним просто дружески беседовали. Видишь? — Он протянул руку и сжал член Джека сквозь штаны. — Ему понравилось.

Джек оттолкнул его.

— Вижу, — кивнул Майка, встав между ним и Акитрой. — Держи свои руки при себе, или я перестану с тобой разговаривать. Понял?

Акитра отпрянул, спрятав руки в карманы, и перевел взгляд с Майки на Джека. Может, это тоже была игра, только на мгновение Акитра выглядел шокированным и очень рассерженным. А потом он ухмыльнулся, и Джек растерялся — может, ему привиделось?

— Как скажешь, друг мой, — отозвался Акитра. — Только проследи, чтобы ему сделали прививки, прежде чем с ним трахаться. Кто знает, что он мог подцепить от этой грязной шлюшки — огненного мага. — Акитра развернулся и вскоре скрылся в двойных дверях в конце коридора.

Джек прерывисто вздохнул и забежал обратно в комнату, руки дрожали, яйца ныли. Он прислонился к столу, пытаясь отдышаться и надеясь, что эрекция пойдет на убыль, но Майка вошел в комнату следом за ним и закрыл дверь — Джек чувствовал присутствие бескрылого фэйри, и от этого становился лишь тверже.

— Ты не мог бы… — Его голос сорвался, и Джеку пришлось откашляться. — Ты не дашь мне минуту? Его сила меня немного… — «И ты ни хрена не помогаешь», — добавил он про себя.

— Раньше ты не стеснялся, — заметил фэйри и, пройдя через комнату, уселся на край кровати, в блестящих сине-зеленых глазах проглянула тень прежнего Майки. — Давай.

Джек открыл рот, но понял, что не знает, как объяснить, что отношения между ними изменились, чтобы это не прозвучало как романтический бред.

— Ты же пытался спать, — наконец выдал он, выпрямившись и направившись к двери. — Я лучше попытаю счастья в душевой.

— Или ты мог бы трахнуть меня.

Джек замер, внизу живота все завязалось узлом, сердце забухало.

— Майка… не надо… Тебя только выписали, ты на таблетках…

— Ты уверен, что хочешь мне отказать, Джек? Я ведь могу и повеситься тут, пока тебя не будет.

Джек хмуро посмотрел на него.

— Это не смешно. Ты… нездоров, и я больше не хочу использовать тебя ради собственного удовольствия. — Он отпрянул, когда Майка встал.

— Ты не используешь меня. Эти гребаные таблетки… пусть от них мне и херово… но они успокаивают крики в голове, и становится легче думать. Я не знаю, долго ли на них продержусь, но пока я их принимаю, я хочу посмотреть твои зубы, устроить тебе тест-драйв и проверить, стоишь ли ты моего внимания.

Джек облизнул внезапно пересохшие губы.

— А можно… можно мне заставить тебя кончить?

Майка покачал головой:

— Нет. Не… пока нет.

— Почему? — спросил Джек. Майка покачал головой и отвернулся. — Скажи, и я тебя трахну. — Джек шагнул к нему. — Я уважаю твои желания, но мне надо понять, и я совсем не хочу снова соваться в библиотеку.

— Просто ты обидишься, — объяснил Майка, опустившись обратно на кровать. — Ты недостаточно хорош для меня.

— Ауч, — сухо хмыкнул Джек. — Правильно, незачем подслащать пилюлю, Майка. Скажи, что на самом деле чувствуешь. — Он отвернулся, прежде чем тот успеет прочесть обиду на его лице, подошел к комоду и выдвинул верхний ящик. — Я всегда знал, что ты обо мне не слишком высокого мнения, — сказал он, вытащив флакон со смазкой и подцепив пластиковую пленку. — Я всего лишь никчемный человек…

— Я не это имел в виду, — возразил Майка. — Фэйри очень строго подходят к разнице в социальном положении. Не столь строго, впрочем, как грифлианы, но ни один фэйри никогда не снизойдет до кого-то ниже него по статусу. Так меня воспитали. Другого я не знаю, даже хотя я… Даже хотя у меня больше нет того статуса, что был когда-то.

Джек оглянулся на него, задумавшись, что же собирался сказать Майка. Фэйри смотрел за окно — в туманный кисель.

Пленка порвалась — Джек снял ее с флакона, открутил крышечку и развернулся.

— Это не объясняет, почему ты не хочешь кончать. — Он подошел к столу и поставил флакон рядом с пузырьком Майкиных таблеток. — Расстегни штаны и ляг. Можешь рассказывать, пока я буду тебя готовить.

Майка открыл рот, чтобы возразить, но Джек не дал ему такой возможности.

— Ты не будешь использовать меня, чтобы причинить себе боль, — отрезал он. — Если хочешь проверить, стою ли я твоего внимания, придется тебе разрешить мне быть собой.

Майка на секунду задумался, а потом встал и стащил штаны вместе с трусами. При виде него член Джека дрогнул, однако он, не обратив внимания, окунул пальцы в прохладную скользкую смазку. Майка начал разворачиваться и наклоняться, но Джек схватил его за руку. Их взгляды встретились, и какое-то мгновение Джек мог лишь смотреть в эти глубокие и пустые сине-зеленые глаза. Что бы там ни делали эти таблетки, казалось, они высасывали из него душу и вместе с ней жизнь.

Глава 42

— Эмм… не так, — наконец покачал головой Джек. — Ляг на спину. Согни и раздвинь ноги.

— Может, договоримся насчет позы? — спросил Майка. — Мне не совсем уютно на спине.

— О! Шрамы от ожогов ноют? — Он даже не подумал об этом.

— Нет, проблема в другом, — пояснил Майка. — Просто… мне нравится держать все под контролем. Мне нужно владеть ситуацией.

— Под контролем… — повторил Джек, слегка нахмурившись. — Ты поэтому не позволяешь себе кончать — потому что потеряешь контроль?

Помедлив, Майка кивнул:

— Двое фэйри могут танцевать неделями — испытывая, отталкивая, дразня и мучая, — чтобы увидеть, кто сломается первым, кто потеряет власть над собой. Такие уж мы есть. Сдержанность заложена в меня природой. Я… я не могу… быть слабым. Уязвимым.

— Я не прошу тебя отдаться мне, — тихо произнес Джек. — Мне ни к чему играть в эти игры, проверяя, кто из нас сильнее, мне просто надо, чтобы ты доверился мне. Если почувствуешь, что вот-вот кончишь, прикажи мне остановиться, и я остановлюсь. Поверь мне, и я тебя не разочарую.

— Никому не рассказывай, — внезапно прошептал Майка, подняв руку и расстегнув верхнюю пуговицу на рубашке Джека. — Тем более Акитре. Пожалуйста, Джек.

— Я не болтаю языком. — Джек нерешительно шагнул к Майке и, прижавшись всем телом к хрупкому, полуобнаженному фэйри, обнял того за талию, скользкие пальцы с легкостью проникли между ягодиц и нащупали вход в его тело. Майка напрягся, пристально вглядываясь в лицо Джека, остекленевшее, будто пьяное, выражение сошло с его лица, когда Джек медленно протолкнул в Майку палец. — Обещаю, я никому не расскажу. — Джеку вдруг так захотелось почувствовать тепло мягких губ Майки, что собственным губам стало холодно. Он с ухающим сердцем потянулся к тому, но Майка отдернулся.

— Не надо… — начал он.

— Пожалуйста, — прошептал Джек, продолжая неторопливо исследовать Майку изнутри, распределяя смазку, растягивая мышцы. Ему хотелось убедиться, что на этот раз больно тому не будет. — Прошу, дай мне поцеловать тебя, — сказал Джек. — Всего разок. — Он почувствовал, что Майка возбуждается, его тонкий весь в складках кожи член прижался к внутренней стороне бедра Джека, и Джек сразу пожалел, что до сих пор не подумал снять штаны.

Майка не отвечал, но Джек просто ждал. Майка хотел танцевать, хотел все контролировать. И Джек мог ему это позволить. Он ничего не терял, наоборот, когда Майка наконец кивнул и потянулся к нему, приоткрыв темные, твердые губы, поцелуй показался Джеку еще слаще. У Майки был вкус вина и шоколада — от него кружилась голова. Джек мог бы упиваться вкусом всю ночь, но Майка отстранился и отвернул голову, оставив Джека задыхаться и жаждать большего.

— Спасибо, — сказал Джек.

Майка ничего не ответил, но поднял руки, ухватившись за плечи Джека, когда он скользнул пальцами глубже, крепче прижав Майку к себе. Он был теплым и живым, и все же таким хрупким, его дыхание сбилось, тело бил озноб. Джек не успел остановиться, наклонил голову и прижался губами к нежной коже у Майки под ухом. Он почувствовал, как Майкины пальцы впились в его плечи, ощутил, как дрожь пробежала по телу.

— Джек… — выдохнул Майка, и он вскинул голову.

— Прости. — Нужно держать себя в руках. Он ведь дал Майке слово. — Готов? — Он пошевелил пальцами, задев простату, и Майка выгнулся, прижавшись твердым членом к паху Джека.

— Я убью тебя, — задыхаясь, прошептал Майка. — Если я из-за тебя кончу, это будет последнее, что ты сделаешь в этой жизни.

— Что я говорил об угрозах? — ухмыльнулся Джек, пытаясь подшутить над словами, которые, он знал, были абсолютно серьезны. — Просто расслабься и доверься мне. — Он сделал шаг назад, Майка слегка покачнулся, прежде чем опуститься на край кровати, смуглая кожа покраснела и стала влажной от пота.

Джек дрожащими руками провозился минуту с первыми двумя пуговицами на рубашке, а потом сорвал ее через голову и бросил на пол. Расстегнув джинсы, он спустил их, перешагнул и откинул ногой, внутри все задрожало при виде наблюдавшего за ним Майки — его темный ребристый член возбужденно прижимался к животу, головка влажно блестела.

Джек внезапно вспомнил Акитру — каково было ощущать его плоть во рту, как он закричал, когда кончил. Акитра ждал его, хотел его, нуждался в нем… Джек закрыл глаза и мысленно залепил себе пощечину. Акитра — урод и придурок. А он — Джек — хочет Майку… наверное. Майка хотя бы не жестокий, правда мягкий и нежный, примерно как кактус. На мгновение Джек не мог придумать ни единой причины, почему ему хотелось быть с бескрылым фэйри. Да, он лучше Акитры, но кто сказал, что выбор ограничивается этими двумя? В АУ больше нескольких сотен студентов.

— Передумал? — спросил Майка, и Джек распахнул глаза.

Майка был красив и изящен, да и секс не так уж плох, а когда Майка поймет, что не всегда нужно все контролировать, станет еще лучше, что еще важнее — Майка нуждался в нем. Джек — целитель, а Майка — искалеченный фэйри. Разве этого мало?

— Ты мог бы полюбить человека? — спросил Джек. Он знал ответ, но все равно задал этот вопрос, в надежде, что выражение лица Майки что-нибудь выдаст. Не вышло.

— Никогда, — ответил Майка. — Ты этого хочешь? Любви?

Джек помешкал, а потом пожал плечами:

— Разве не все этого хотят? Быть любимыми?

— Не все, — отозвался Майка, снова уставившись в окно.

Джек пожалел, что вообще открыл рот.

— Неважно, — сказал он, подойдя к кровати. — Я просто думал вслух. Забудь. — Он жестом попросил Майку лечь на спину, сел верхом на его стройные ноги и провел ладонями по бедрам, наслаждаясь мягкостью кожи и твердостью гладких мышц под ней. Глаза его скользнули вверх по телу Майки, задержавшись на бирюзовом пушке вокруг члена, жестких выступах на нем, темной, как слива, головке. Он был такой красивый.

Джек протянул руку, задрав на том рубашку, и глаза его остановились на серебристо-фиолетовом пирсинге в пупке. Нет, не серебряном — железном.

— Зачем тебе это? — спросил он, проведя кончиками пальцев по граням аметиста.

— Не трогай. — Майка оттолкнул его руку. — Это тут ни при чем.

— Тогда сними его, — попросил Джек. — Хотя бы сегодня — я не хочу, чтобы тебя что-нибудь отвлекало, тем более боль.

— Это не… — Майка закрыл глаза и длинно вздохнул. — Я не поэтому ношу его, ясно? Это наши заморочки, тебе не понять.

— Я бы попытался, — предложил Джек, но Майка покачал головой.

— Не в этот раз, — отрезал он, скользнув ладонью по животу и накрыв пирсинг. — Это мое, и причина тоже принадлежит мне одному. Если ты не можешь это принять…

— Хорошо, хорошо, — сдался Джек, не желая начинать очередной раунд, — больше не буду. — И в шутку добавил: — Наверняка можно расспросить об этом Акитру.

Майка, побледнев, приподнялся на локте.

— Ты не можешь. — В его голосе отчетливо прозвучала паника.

— Ладно, — спешно согласился Джек. — Я не стану упоминать об этом. Обещаю. — Он опустил глаза на пирсинг, Майка попытался прикрыться футболкой, но Джек протянул руку и остановил его. — Сталь и аметист… — Не обращая внимания на невнятные возражения Майки, он мягко обхватил пальцами пирсинг — из пупка показался маленький гладкий шарик оникса. — Фиолетовый, серый и черный, — протянул Джек, подняв глаза на Майку. — Цвета Акитры. — Майка отвел взгляд, принявшись теребить подол футболки. — Почему ты не хочешь, чтобы он знал?

— Не твое дело, — тихо отозвался Майка.

— По-моему, мое. Нечестно водить меня за нос, если любишь ты его…

— Я не люблю его, — возразил Майка. — Фэйри не влюбляются.

— Но он же… — Джек захлопнул рот, прежде чем нарушил обещание, данное Акитре, но Майка уже догадался. Он медленно сел, глаза его потемнели.

— Он что? — спросил Майка. — Любит меня?

Джек сглотнул и покачал головой.

— Я этого не говорил, — тихо произнес он, — но мне кажется, ты ему небезразличен. Я слышал, как он кричал, когда нашел тебя на полу туалета, я видел его лицо, пока он стоял на коленях в твоей крови, прижимая тебя к груди.

— Он не хотел, чтобы я умер, потому что я здесь единственный фэйри ниже него по статусу, — фыркнул Майка. — Если меня не будет, ему придется тусоваться с феями и людьми.

— Ниже по статусу? Но я думал, его семья очень влиятельна. Он постоянно угрожает убить меня.

— Его семья богата, — кивнул Майка с таким выражением, будто отвратительнее этого никогда ничего не слышал. — Их власть идет от денег и власть имущих друзей — людей или атэнцев. В глазах приличного общества ши они не более чем шлюхи. Поэтому ему доставляет несказанное удовольствие видеть меня таким.

— Думаю, ты ошибаешься.

Майка покачал головой и вздохнул.

— Неважно, — отмахнулся он, снова улегшись на кровать, и устало потер лицо. — Даже если ты и прав, даже если он неровно дышит ко мне, я недостаточно хорош для него.

— Так же, как я недостаточно хорош для тебя, — вставил Джек.

Майка вскинул голову и посмотрел на него.

— Да, только он может найти лучше. А я нет.

— Разве это не ему решать? — спросил Джек.

— Мне казалось, ты ненавидишь Акитру, — внезапно сказал Майка.

— Ненавижу, — нахмурился Джек.

— Тогда почему ты пытаешься нас с ним свести? Я думал, это ты хочешь меня.

— Хочу, — снова повторил Джек, еще меньше уверенный в ответе, чем в прошлый раз.

— Тогда заткнись и трахни меня, пока я не забыл, чем мы тут занимаемся, и не задрых.

Джек опустил глаза на Майку, его мягкую морщинистую плоть, а потом на собственный поникший член. Ужасно хотелось сказать просто «забудь», теперь-то он точно не в настроении, а эрекция, доставшаяся от Акитры — единственная причина трахнуть Майку — уже почти самоустранилась. Он мог бы встать, одеться и пойти ужинать. Единственное, что его останавливало — сам Майка.

Он лежал, опираясь на подушку, одну руку он положил на грудь, рассеянно играя с тонкой тканью футболки, а вторую — закинул за голову, ухватившись за медные прутья изголовья. Ноги он по-шлюшному раскинул, и внутренняя сторона бедер блестела от смазки, но на лице оставалось все то же выражение усталого превосходства, как у побежденного монарха, одинокого короля на сломанном троне. Он был чертовски одинок, но не мог даже возненавидеть свое одиночество, ведь сам был в нем виноват.

Джек вздохнул.

— Прости, я не в настроении. — Он начал подниматься, но Майка резко выпрямился и, схватив его за руку, потянул обратно. — Майка, какого… — Тот обхватил член Джека рукой, медленно провел снизу вверх прохладными шелковистыми пальцами, а потом наклонился, взяв головку в рот. Джек стиснул зубы, сдерживая крик, опавший было член моментально затвердел.

Майка отстранился, продолжая ласкать Джека, и облизнул губы.

— Ты парень, Джек, — сказал он. — Мы всегда в настроении.

— Ну хорошо, ладно. — Джек отпихнул его руку. — Но меня достало, что ты ведешь себя так, словно это ничего не значит. Для меня значит. Когда покажется, что сейчас кончишь, скажи, и я остановлюсь, а до того я буду заниматься с тобой любовью и притворяться, что ты тоже этого хочешь. — Джек набросился на него, завладев его ртом в грубом, жадном поцелуе, заглушив любые возражения, которые тот мог придумать.

Глава 43

Он толкнул Майку на спину, тот ухватился за его плечи, впившись в них пальцами, и напрягся, а Джек закрыл глаза, ожидая, что его сейчас оттолкнут. Но через мгновение рот Майки стал мягче, и он низко застонал и провел языком по приоткрытым губам Джека. От ответного поцелуя по телу прокатилась волна облегчения.

Скользнув ладонями под Майкину футболку, Джек задрал ее до самой груди, заставив того приподняться, и попытался стащить через голову. Ему не хотелось, чтобы хоть что-то мешало. Задыхаясь, Майка оборвал поцелуй, схватил край футболки и сорвал ее с себя, тут же снова обняв Джека. Джек прижался сильнее, их члены терлись друг о друга, когда Майка обвил его талию ногами и приподнялся над постелью, до боли вонзив пальцы ему в спину. В том, как он вел себя, проглядывали какое-то одиночество и отчаяние… или может, Джек просто видел то, что хотел увидеть.

Он просунул между ними руку, направив свой член ко входу в тело Майки; трясясь от напряжения, Джек медленно вошел в хватающего ртом воздух фэйри. Голова Майки откинулась на подушку, бирюзовые глаза словно загорелись в свете лампы, он уставился в потолок, когда Джек двигал бедрами, с губ его срывались тихие звуки. Джек проложил дорожку из поцелуев по его горлу, задержавшись в изгибе шеи, покусывая ключицу, прихватывая зубами и всасывая так, что оставались следы. Утром ему хотелось иметь доказательство того, что это не просто сон.

Равномерными сдержанными толчками Джек отыскал простату Майки и теперь задевал ее с каждым движением. Майка под ним застыл и задушенно вскрикнул — это был отчаянный крик того, кто понимал, что заведомо проигрывает сражение. Джек не нуждался в том, чтобы тот уступил, покорившись его воле, но ему очень этого хотелось, он хотел, чтобы Майка сдался. Но, видимо, он слишком многого просил.

— Джек, — в панике позвал Майка. — Джек, стой… пожалуйста. — От страха в его голосе Джека как ведром воды окатили. Майка боялся, что он не послушает и не остановится…

Джек замер. Все его тело дрожало, член ныл — подступавший оргазм постепенно ускользал. Какая-то часть его твердила, что все это глупо, ведь это всего лишь оргазм — Майка переживет — и Джек впился пальцами в матрас, борясь с собой, заставляя себя не двигаться. Пару секунд спустя он поднял голову, а потом и сам приподнялся, медленно встав на четвереньки. Майка смотрел на него с выражением того, кто ждал, что сейчас случится что-то ужасное, и безмерно удивился, когда этого не произошло.

Когда Джек попытался выйти из него, Майка резко вдохнул и схватил его за плечо:

— Не надо. Не двигайся, пожалуйста.

Джек застыл и нахмурился, все так же глубоко в Майке. Майка что, ждет, что он будет оставаться так, пока у обоих члены не обмякнут? Может, он и не хотел кончать, но Джек-то на это не подписывался. Майка вдруг поднял руку, обвел пальцами подбородок Джека, задев его горло, скользнул вниз по груди, прежде чем накрыть рукой собственный член. Джек почувствовал, как у него перехватило дыхание, когда Майка принялся ласкать себя — длинные пальцы ловко двигались по смуглой коже. Джек содрогнулся и поднял взгляд к лицу Майки.

— Я быстро, — сказал тот глубоким гортанным голосом, — и тогда можешь кончить.

— Ты… ты думаешь, я буду просто… ждать, пока ты дрочишь? — спросил Джек. — Не знаю, хватит ли мне самообладания.

— Если не хватит… — Лицо Майки стало жестким. — Я перестану с тобой разговаривать.

Джек закрыл глаза, стиснул зубы и попытался успокоиться, медленно и глубоко дыша через нос. Не помогло. Открыв глаза, он снова посмотрел на Майку: волосы прилипли ко лбу от пота, губы приоткрылись, он прерывисто, сипло дышал, невидящим взглядом уставившись в потолок поверх плеча Джека.

— О чем ты думаешь? — спросил Джек, раздраженный тем, что о нем совсем забыли. — Об Акитре?

— Не твое дело. — Майка нахмурил брови и перевел внимание на Джека. — А о чем ты хочешь, чтобы я думал? О тебе? Хочешь, чтобы я мечтал о твоих губах на своем члене, пока трогаю себя? Хочешь, чтобы я представлял тебя на четвереньках, умоляющим трахнуть тебя моим ребристым стержнем?

— Засранец! — бросил Джек, сдерживая дрожь, его яички опасно поджались. — И не называй его «ребристым стержнем». Звучит нелепо.

— Ну уж прости, — закатил глаза Майка. Его кожа теперь сияла темным румянцем. — А как ты хочешь, чтобы я его называл? Моя волшебная палочка? Мой сказочный фэйри-фаллос? Мое потрясающее ши-древко?

Джек фыркнул, закусив губу, чтобы удержаться от смеха. Майка снова посмотрел на него, но все равно казалось, что он не видит Джека. Да, глаза его перестали быть стеклянными, как раньше, но в них все еще стояла какая-то муть. Он выгнул спину, резко втянул в себя воздух, и тело его стиснуло Джека. Джек подавился стоном. Майка вдруг потянулся и дотронулся до его лица — рука фэйри дрожала.

— Не двигайся, — прошептал он, и Джек охнул, стоило Майке шевельнуть бедрами, приподняв их, вбирая его еще глубже.

— Милостивый Маэле, — простонал Джек. — Майка, ты меня убиваешь.

— Не шевелись… не шевелись… — выдохнул тот, склонив голову набок, с приоткрытых губ срывались восхитительные стоны, пока он продолжал двигать бедрами. Он крепче обвил ногами талию Джека, движения его руки на члене стали короткими, почти резкими, мышцы сократились, и он, вскрикнув, забрызгал семенем свои грудь и живот.

Джек закусил собственный вскрик, все его тело было так напряжено, что, казалось, вот-вот лопнет, как струна — он сдерживался, не шевелился и ждал.

Прошло несколько секунд — Майка задыхался и стонал, медленными движениями руки выдавливая из себя последние капли спермы, и они вульгарно блестели на коже, — когда он наконец поднял на Джека мутные глаза.

— Майка… — умоляюще прошептал Джек. Тот просто смотрел на него, его лицо стало мокрым от пота, покраснело и светилось удовлетворением. Джеку вдруг представилось, как Майка внезапно смеется ему в лицо, отталкивает и говорит, что он недостаточно хорош…

— Давай, — сказал Майка, снова погладив Джека по щеке. — Все нормально.

Джек наклонился, завладев его ртом в отчаянном поцелуе, запутавшись пальцами в этих длинных, шелковистых белых волосах, обхватив голову Майки ладонями. Все его тело жаждало разрядки, так же, как от прикосновений Акитры, и Джек начал бешено вбиваться в тело Майки. Тот застонал в рот Джека, выгнулся, впившись пальцами в его спину, и Джек углубил поцелуй, скользнув своим языком по Майкиному. Майке не удастся приказать ему остановиться, если он не сможет говорить.

Джек знал, что мысль нехорошая, как только она пришла ему в голову, но к тому моменту он слишком далеко зашел, чтобы беспокоиться еще и об этом. Ему хватило всего нескольких грубых рывков. Он прервал поцелуй, уткнулся лицом Майке в изгиб шеи и, вскрикнув, кончил.

Задыхаясь и содрогаясь от отголосков недавнего оргазма, Джек обессиленно повалился на Майку.

— Прости, — прошептал он. — Я не хотел быть таким грубым.

— Все о'кей, — отозвался тот. — Больно не было.

Долгое мгновение никто из них не двигался, а потом Майка медленно опустил ноги, и член Джека выскользнул из него. Джек прикусил губу, ожидая, что Майка отпихнет его, встанет и уйдет, но изящные руки фэйри продолжали лежать на его спине, а тело под Джеком оставалось теплым и расслабленным. Его накрыло волной облегчения и эндорфинов, и он нежно поцеловал Майку в шею.

— Я люблю тебя, — прошептал он, прежде чем успел остановиться. Майка не ответил, и Джек почувствовал, как начинает гореть лицо. — Прости, — тут же добавил он, — я не собирался это говорить. Не знаю, о чем я думал.

— Я мог бы сказать тебе то же самое, — предложил Майка.

Джек закрыл глаза, Майкины слова эхом звучали в пустоте, затопившей грудь.

— Нет, — покачал он головой, осторожно выпутав пальцы из волос Майки. — Я знаю, что это будет неправдой. — Он хотел встать, но Майкины руки крепко сжались вокруг его плеч, удерживая его на месте. Джек растерянно нахмурился.

— Ты же говорил мне то, что не имел в виду, когда думал, что мне надо это услышать, — сказал Майка. — Разве то, что ты притворяешься, что танцуешь со мной, чем-нибудь отличается от того, что я скажу, что люблю тебя? Главное — не слова, а то, что нам достаточно не все равно, чтобы вообще тратить на них силы.

— Наверное, в чем-то ты прав, — признал Джек. Может, Майка и соврал бы, но Джек небезразличен ему, если фэйри готов сказать это ради него.

Джек подвинулся, свернувшись у Майки под боком, положив голову тому на плечо, и на этот раз Майка ему это позволил. Какое-то время они молча лежали, обнявшись: Джек прислушивался к тиканью часов, тихому царапанью Майкиной ящерицы в аквариуме, звуку дыхания. Он знал, что все дело в гормонах счастья, вырабатывавшихся после оргазма, но не смог сдержать улыбку.

В животе вдруг забурчало.

— Надо сходить в столовую, пока она не закрылась. И ты идешь со мной, — сказал Джек, а потом добавил: — Тебе нужно что-нибудь съесть.

— Знаю, — без энтузиазма ответил Майка. — Ты ведь не ждешь, что на людях я начну лезть к тебе с объятиями и поцелуями?

Джек расхохотался.

— Я не жду этого от тебя, даже когда мы одни. — Он вздохнул и, отодвинувшись от теплого тела Майки, сел и пригладил волосы. Они стали мокрыми, а на затылке свалялись в колтун. — Фэйри не любят показывать свои чувства… или что там у вас вместо них. Я понял. Я не собираюсь просить тебя со мной тусоваться.

— Я думал, мы уже, — заметил Майка, встав и стерев скинутой футболкой сперму с живота.

— Когда? — нахмурился Джек. — Мы всего лишь один раз вместе читали про вампиров.

— И завтракали, — вставил Майка. — Я стащил твой тост, помнишь?

— Точно, — медленно кивнул Джек. Он следил, как Майка натягивает чистые трусы и серебристо-серую рубашку, а потом встает перед комодом и начинает расчесывать длинные высветленные волосы, и выражение его глаз снова становится стеклянным. Он как будто был не здесь. Джек посмотрел на пузырек с таблетками, а потом снова на Майку. — Ты думаешь пока остаться на лекарствах, что тебе прописали?

— А что? — спросил Майка. — Тебе нравится, когда я как зомби из-за этих таблеток? С ними я гораздо более покладистый, да?

— Нет, мне это совсем не нравится. — Джек покачал головой. — Ты разговариваешь, но в твоем голосе нет выражения, даже твой сарказм какой-то вялый и безжизненный.

— Как мои волосы, — пробормотал Майка, затягивая конский хвост. — Наверное, надо их обрезать.

Джек посмотрел, как он застегивает рубашку.

— А с тобой все будет в порядке, если ты перестанешь их принимать?

Майка пожал плечами.

— Это не первый раз. — Он шагнул к кровати и поднял с пола джинсы, многозначительно посмотрев на Джека, когда их натягивал. Джек не двинулся с места, продолжая голым валяться в постели. — Так ты в этом пойдешь ужинать?

Глава 44

Сережка в Майкином пупке подсказала Джеку одну идею — напомнила о парне, которого он встречал в школе, у того был проколот член. У Джека в то время была девушка, и ему так и не выдался шанс замутить с тем парнем, но друзья без устали пели тому дифирамбы, повторяя, что Джек многое теряет. Кажется, на пирсинг у него были наложены чары, усиливающие чувствительность, что группе сексуально озабоченных подростков казалось просто обалденной примочкой.

Джек пришел на языки рано, проскользнул в тихий лекционный зал, поднялся по ступенькам и занял привычное место в шестом ряду от конца аудитории. Вытащив тетрадь, ручку и старую книгу заклинаний в черной обложке, он стал листать пожелтевшие страницы, один раз остановившись, чтобы полюбоваться иллюстрацией к увеличивающим чарам. Нет, искал он не это.

Магическая формула усиления чувствительности оказалась почти в самом конце, короткий список ингредиентов и несколько строк инструкции. Проще простого. Проблема заключалась лишь в том, чтобы собрать все реагенты. Вернее, это было проблемой, когда Джек учился в школе. Вериграй относился к третьему классу запрещенных веществ — то есть его не продавали несовершеннолетним — но Джеку уже восемнадцать, а в оранжерее номер один как раз зацвел вериграйный вьюнок. Ухмыляясь, Джек переписал себе список и запихнул книгу обратно в сумку.

— С добрым утром! — Голос Зэйдена звучал чересчур бодро для середины недели. Он плюхнулся рядом с Джеком, закинув ноги на спинку переднего сидения, демонстрируя новенькие блестящие красные туфли. Он ухмыльнулся, и алая кожа какого-то пресмыкающегося скрипнула, когда он, видимо, пошевелил пальцами.

— Классные туфли, — заметил Джек. — Еще один подарок от дедули?

Зэйден громко рассмеялся, его голос эхом разнесся по залу.

— Он бы съел твои яйца на завтрак, если бы услышал, как ты его называешь, но да. Их прислали вчера. Я ходил к тебе, чтобы показать, но твой «дозорный» меня прогнал.

— Какой еще дозорный? — спросил Джек, нахмурившись, и вырвал лист из тетради.

— Акитра. — Зэйден потянулся и выхватил лист из его руки. Застигнутый врасплох, Джек не успел помешать ему. — Он слонялся у твоей двери и сказал мне исчезнуть, потому что ты занят. Ты был занят домашкой или чем поинтереснее?

Джек не ответил. Акитра был за дверью. Что он слышал?

Зэйден взглянул на список ингредиентов.

— Что ты готовишь?

— Ничего, — ответил Джек, отобрав свой лист. — Это просто для амулета.

— Домашка?

— Не совсем, — пояснил Джек. — Это для… друга. — Вранье. Но Джеку не хотелось вдаваться в подробности.

— Для меня? — улыбнулся Зэйден. — Джек, не стоило.

— Не для тебя, — сказал Джек, не понимая, шутит тот или нет.

— Оооо, — протянул Зэйден, многозначительно покивав. — Это для особого друга. Того самого, с которым ты был занят прошлой ночью?

— Эмм… нет, — отозвался Джек. Он сложил лист и засунул в карман. — Для Акитры, за то, что постоял вчера на стреме. — Достаточно безопасная ложь.

— В самом деле? — Зэйден искоса посмотрел на него и пожал плечами. — Ну ладно, но в следующий раз попроси меня. Я сделаю это бесплатно.

— Я запомню, — улыбнулся Джек.

Всю лекцию мысли Джека витали вокруг двух фэйри. Оба были загадкой для него, оба неимоверно бесили. Он жалел, что вообще с ними связался. А Майка — последний, в кого стоило влюбляться. Раздражительный и холодный. На таблетках он как зомби, а без них подавлен и режет себя бритвой или зол и плюется ядом. И все же с ночи вечеринки Джек не мог находиться с ним в одной комнате или слышать его голос, или слышать, как кто-то произносит его имя, не чувствуя необъяснимого влечения к нему. Как будто галлюцинация, приключившаяся с ним, когда он трахался с Зэйденом, пустила корни в его мозг, и теперь он никак не мог их выкорчевать.

Он надеялся, что, если узнать Майку получше, что-то изменится. Либо он поймет, почему находит этого фэйри привлекательным, либо разрушит эти странные чары, околдовавшие его, но, наоборот, все это лишь еще больше сбивало Джека с толку. Ему казалось, что этому притяжению есть причина, но как он ни старался, не мог ухватиться за нее, она таяла как туман на солнце. Единственное, что он знал наверняка — при мысли о том, чтобы потерять Майку, на душе становилось холодно и пусто.

С Акитрой было другое. Поначалу Джеку хотелось возненавидеть его. После всего, что тот сделал, он это заслужил. Но книга открыла для Джека окно в культуру фэйри, помогла заглянуть в голову Акитре. Да, несомненно, он ублюдок с садистскими наклонностями, но эти издевательства и подколки — часть его природы; так фэйри относятся друг к другу. Пожалуй, Джек должен быть польщен, что тот его домогается, хотя, нет, это был бы уже перебор.

— Эй, — вдруг прошептал Зэйден, пихнув его локтем, — ты что, не записываешь?

Джек опустил глаза на пустую страницу.

— Похоже, нет, — удивился он, взглянув на часы Зэйдена. Лекция почти закончилась. — Я думал кое о чем другом.

— Ну нехило! — присвистнул тот. — Как мне переписывать твой конспект, если ты ничего не писал?

Джек пожал плечами.

Когда профессор Сашенти их отпустил, Джек запихал вещи в сумку, перекинул ремень через плечо и, покачиваясь на пятках, стал ждать Зэйдена.

— Так о чем ты так глубоко задумался? — спросил Зэйден, наконец собрав рюкзак и сбегая по ступенькам.

— О фэйри, — помедлив, ответил Джек. Ему нравился Зэйден, но у легкомысленного мага имелась привычка говорить, не думая. Джек сомневался, что Майка готов к тому, чтобы их… ну, что там у них, он сомневался, что Майка хочет, чтобы кто-нибудь об этом узнал. — Я задолжал Акитре не только амулет.

Зэйден медленно кивнул.

— И чего он хочет?

— Секса, — хмыкнул Джек, и Зэйден удивленно вскинул брови.

— За то, что постоял на стреме? — изумился он. — Я бы послал его.

— Нет, не за это, — возразил Джек, замедлив шаг, когда оказался в толпе студентов, поваливших в главный коридор из аудиторий. Он подождал, пока они с Зэйденом выберутся и свернут в первый же пустой коридор. — Мне нужна была информация о фэйри, и он согласился помочь. — Голос Джека разлетелся эхом.

— И как? — поинтересовался Зэйден. — С Майкой есть прогресс? Я слышал, его вчера выписали.

— Выписали, и… не знаю. — Он вздохнул. — Часть меня задается вопросом, зачем мне вообще все это надо.

— Эта часть явно не твой член, — хихикнул Зэйден, — потому что этого фэйри до зубовного скрежета хочется оттрахать. Готов поспорить, у него узкая маленькая задница.

Джек не ответил. Сказать по правде, Майка мало чем отличался от тех, кто был до него, но Джек не собирался признаваться в этом Зэйдену.

— Эй, а тебя когда-нибудь трахал фэйри? — внезапно спросил Зэйден. Джек покачал головой. — На вид члены у них не абы что… странные, все в складках кожи, можно подумать, они слишком тонкие, чтобы их хотя бы почувствовать… но твою мать… — Он замолчал, как будто дыхание перехватило. — Клянусь Маэле, никогда не испытывал ничего подобного.

— Ты такая шлюшка, — засмеялся Джек. — Так что в тебе такого особенного? — Зэйден выгнул бровь. — Я думал, фэйри слишком хороши, чтобы трахать людей.

— О! — Зэйден усмехнулся. — Ши — да, но феи куда больше похожи на нас, они сунут в любую дырку, которую подставишь. — Джеку захотелось попросить его, чтобы говорил за себя, но он смолчал. Зэйден — неплохой друг, пусть и сексуальный маньяк. — Кстати о феях, сегодня утром я столкнулся с Айзери, и он на меня так посмотрел. Не знаешь, в чем дело?

— Нет. — Джек нахмурился. — Я не видел его со вчерашнего вечера. Попробую выяснить за обедом.

— Да ладно, не парься, — отмахнулся Зэйден, открыв дверь и придержав ее для Джека. — Наверное, он все еще злится на меня за то, что я притащил вас на вечеринку. Кстати о вечеринках…

— Нет, — отрезал Джек, а потом рассмеялся, чтобы смягчить резкость тона. — Прости, у меня много домашней работы, и я обещал Майке помочь с его заданиями, к тому же надо закончить с этим амулетом…

— Нужна помощь? — спросил Зэйден.

Джек замешкался.

— Нет, спасибо. Я и сам справлюсь. Чары очень простые.

Идя сквозь туман к оранжереям, Джек поймал себя на том, что прислушивается, пытаясь уловить тихий стук шагов по каменной плитке. Он вздохнул и покачал головой. Майку освободили от занятий до конца недели, чтобы он мог нагнать пропущенное и написать заданные эссе.

— Так… — начал Зэйден, когда они уже подходили к оранжереям — искусственные солнца сияли даже сквозь туман. — Секс с Акитрой, да? Готов поспорить, что ты ждешь не дождешься.

Джек пожал плечами. Он пытался об этом не думать, частично — потому что боялся того, что мог придумать Акитра, но большей частью — потому что воспоминания об Акитре, лежащем на спине, извивающемся и стонущем, пока Джек играл на нем, как на гитаре, вызывали у Джека непроходящий стояк.

— Эй! — Голос Зэйдена заставил его вздрогнуть, — вы оговаривали какие-нибудь дополнительные условия, позы или еще что? — Джек покачал головой, и Зэйден фыркнул. — Плохая идея. Ты ни черта не понимаешь в том, как надо торговаться с фэйри. Что если он будет ждать тебя с дюжиной друзей? Что если решит мучить своей силой всю ночь? Проклятье, да он может даже просто связать тебя и трахнуть какой-нибудь дохлой рыбиной, откуда тебе знать. Некоторые фэйри по-настоящему больные, Джек. Ты не представляешь, чего он может захотеть.

— Сомневаюсь, что чего-то из вышеперечисленного, — сказал Джек, подавив дрожь.

— Я тоже, — согласился Зэйден, остановившись у первой оранжереи и дернув щеколду. — Суть в том, что это все равно может быть что угодно, а ты не сумеешь остановить его, потому что согласился на любые условия. — Он толкнул дверь, но замер и с ухмылкой обернулся. — Хотя… мы могли бы обратить это в свою пользу.

Джек вошел следом за ним, и оба сняли верхнюю одежду, но сумку он оставил на плече. Нужно же куда-то засовывать краденые реагенты.

— Что ты задумал? — спросил Джек, знаком показав Зэйдену следовать за ним, небрежным шагом идя через оранжерею, и стал обрывать липкие розовые соцветия с куста кинсу.

Зэйден заслонил его от профессора Цикаты, на случай если тот поднимет глаза. Профессор был занят разговором с каким-то темноволосым молодым мужчиной — магом, если судить по оберегам у него на шее.

— Я подумал, — тихо продолжил Зэйден, — почему не отплатить Акитре его же монетой? Готов поставить свой член, что он у него на уме не только секс, так почему не нанести упреждающий удар, прежде чем ему выдастся шанс поставить тебя в компрометирующее положение?

— И что именно ты предлагаешь сделать? — спросил Джек, засунул руку в сумку и, вытащив пустой шелковый мешочек, ссыпал в него цветы. — Вырубить его, связать и изнасиловать дохлой рыбой? Нет уж, спасибо. — Он направился к лотку с низкорослым папоротником.

— Да далась тебе эта рыба, — отозвался Зэйден, идя за ним. — Но почему не связать его? Ты же читал книги, ты знаешь, что фэйри ненавидят, когда ситуация выходит из-под контроля. Ну чего ты! — Он пихнул Джека локтем. — Это будет месть за все, что он тебе сделал, чтобы он понял, что с тобой шутки плохи.

Джек спрятал листья папоротника в другой мешочек и глянул на профессора, прежде чем скользнуть к вериграю.

— Классная идея, — натужно-саркастически протянул он. Мысль об Акитре, привязанном к кровати, голом и беспомощном, вызывала у него такой стояк, что им в пору было заколачивать сваи. Джек откашлялся и повернулся к листьям вериграя. — Думаешь, если я хорошенько попрошу, он просто ляжет и позволит мне его связать?

— Конечно, нет, — криво усмехнулся Зэйден, — поэтому тебе и придется подсыпать ему немного вот этого… — Он протянул руку через стол и вырвал несколько листиков рифленой вербены из глиняного горшка с отколотым краем. — Оно отлично работает, если добавить в ромашковый или розовый чай — отрубает на пару часов без каких-либо побочных эффектов.

— Не знаю, — сказал Джек, но потянулся и взял листья у Зэйдена. — Звучит очень похоже на… изнасилование.

Зэйден фыркнул.

— Очнись, Джек. Этот мудак сам напросился.

Джек задумался, а потом вытащил еще один пустой мешочек из сумки. Листья уже вырваны, глупое расточительство выбросить их. Это не значит, что он обязан их использовать, только не для этого.

С помощью Зэйдена он обошел всю оранжерею, собрав ингредиенты для шести или даже восьми амулетов чувствительности. Он понятия не имел, сколько потребуется, чтобы довести Акитру хотя бы до подобия нормальных ощущений — если это вообще сработает, — но запасные не помешают. Все занятие, однако, его мысли возвращались к вербене. Вырубить, связать и делать что пожелает. Он не мог отрицать, что это звучало очень заманчиво. Пожалуй, даже слишком.

Глава 45

— Мунсингера все еще нет, ммм? — спросил профессор Дэй, постучав тупым концом карандаша по списку группы. — Он просто прогуливает мои занятия или отчислен? Кто-нибудь в последнее время его видел?

Джек оглядел класс — несколько парней покачали головами.

— Он отчислился, — наконец сказал кто-то. — Его сосед несколько дней назад пришел с занятий, а все вещи Сингера пропали.

— Очень жаль. — Профессор вздохнул и вычеркнул имя Мунсингера из списка. — Фрэйвен, надеюсь, вы не против продолжить работу с Эллисом и Клыком.

— Совсем нет, — ответил тот, коротко улыбнувшись сидевшей рядом с ним парочке. Они работали вместе, с тех пор как Мунсингер не явился после вечеринки.

Джек покачал головой. Вот тебе и «стая» Шадорака. Джек не удивился бы, если бы выяснилось, что Мунсингер сбежал из-за переусердствовавшего с заботой лося.

— Ну хорошо, — кивнул профессор Дэй, закончив перекличку. — На прошлой неделе мы помогали магам понять своих партнеров и почувствовать себя увереннее рядом с ними, когда те в звериной форме. Сегодня мы посмотрим, как поведут себя веры, если расклад поменяется.

Джек нахмурился и взглянул на Чариаса, со скучающим выражением лица развалившегося на стуле, закинув ноги на спинку переднего.

— Маги могут вытягивать энергию из других живых существ, главное при этом сохранять физический контакт, — продолжил Дэй, вытащив коробок спичек из кармана и встряхнув его.

По-видимому, удовлетворившись, профессор отошел в свободную часть класса и потер ногой плиточный пол.

— Все живые существа вырабатывают энергию какого-либо вида, — сказал он, подняв глаза и оглядев аудиторию. — Эта энергия резонирует на разных частотах, отсюда разные цвета силы, которые можно ясно видеть, когда маг касается поднятой защитной сферы.

Он замолчал, вытащил спичку и чиркнул, смотря, как пламя танцует в его ладони. Мгновение спустя он медленно вздохнул, закрыл глаза и щелкнул пальцами.

По коже Джека пробежал озноб от прикосновения силы, и он поежился, комната наполнилась скрипом стульев и шелестом одежды, потому что почти половина студентов неуютно заерзала. Находиться рядом с чужой магией, даже если это всего лишь поднятая сфера, было неприятно.

— Фрэйвен, Эллис и Клык… выйдите сюда, пожалуйста, — попросил профессор, задув спичку и бросив ее на пол. Все трое направились к нему, Джек смотрел, как дымок от спички поднимается в воздух, застывая над головой профессора. — Остальные, возьмите тетради и ручки, я бы хотел, чтобы вы записывали цвета других студентов.

Джек вздохнул и стал рыться в сумке. Опять работа из оперы «лишь бы чем-нибудь заняться», пока они ждут своей очереди. Их очередь. Он поглядел на Чариаса.

— Ты же не собираешься вставлять мне палки в колеса, а? — спросил он.

— Ты же забрался в бассейн, — хмыкнул акула.

— Да, но ты ждал, что я обделаюсь от страха, — возразил Джек, опустив глаза в свою тетрадь и записывая фамилии Фрэйвена и Эллиса. — Ты предложил эту сделку, думая, что тебе не придется выполнять ее условия.

— Еще раз намекни, что я не держу свое слово, и очнешься в больничном крыле, — отозвался Чариас вкрадчивым, полным угрозы голосом.

Джек передернулся.

— Я просто хотел проверить, — сказал он, наблюдая, как Фрэйвен вытягивает руку и касается края сферы, поднятой Дэем.

Послышался треск, энергия полыхнула сиреневым, и Джек сделал пометку. Эллис тоже потянулся к сфере, и с кончиков его пальцев слетел сноп желтых искр.

— А теперь ты, Клык, — предложил профессор, и Джек выгнул бровь, а все в классе замолчали, когда вер дотронулся до сферы.

Крохотные жилки небесно-синего и оранжевого разбежались во все стороны по поверхности энергетического барьера, у многих вырвав изумленные охи.

— Что это? Как такое возможно? Ни у кого не бывает два цвета…

Профессор Дэй поднял руки, прося тишины, и подождал, пока шепот умолкнет, прежде чем прижать ладони к внутренней поверхности сферы. На него дождем посыпались серебряные и зеленые искры, внутри сфера была открыта для силы, а потому более неустойчива.

— Кто-нибудь догадывается, почему у веров два цвета? — спросил профессор Дэй. Несколько человек нерешительно подняли руки. — Да, Каллум?

— Потому что у оборотнического духа своя энергия? — предположил он.

— Именно, — кивнул профессор. — Духи — могущественные источники энергии, поэтому они мешают магии. Если вы заслужите доверие духа и научитесь действовать с ним сообща, вы сумеете выкачивать энергию из него, но это гораздо проще сказать, чем сделать.

Джек взглянул на Чариаса.

— Я так понимаю, она…

— Нет, — покачал головой тот, не поднимая головы от своего блокнота.

Джек вздохнул и откинулся на спинку стула. Да, глупая идея.

— Сегодня, — продолжал профессор Дэй, — я хочу, чтобы каждый маг взял энергию у партнера. Это требует физического контакта. Но не сексуального, увижу, что кто-то валяет дурака, и он получит незачет. Понятно? — Джек кивнул вместе со всеми. — Отлично. Кто хочет снять рубашку, снимайте, но прошу, штаны оставьте.

По классу разнесся тихий смех.

Джек выпрямился и начал снимать куртку, но остановился из-за холодного взгляда, брошенного Чариасом.

— Что? Ты же сказал…

— Я сказал, что не буду портить твою отметку. Я не говорил, что разденусь и стану с тобой обниматься.

Джек раздраженно вздохнул.

— Я не смогу сделать это без физического контакта, — сказал он, махнув рукой туда, где, прижимаясь грудью к груди, стояли Фрэйвен и Клык — последний обнимал мага за талию.

Фрэйвен хмурился, от сосредоточенности на лбу его выступила испарина. Он поднял руку, и сфера замерцала бледным сине-фиолетовым светом. Джек опустил глаза в тетрадь. Сила Фрэйвена была сиреневой, Клыка — небесно-голубая… Их энергия смешалась?

— Отлично, — воскликнул Дэй, стоя прямо по другую сторону барьера от них. — А теперь попытайтесь забрать свою энергию обратно, Фрэйвен. Отделите ее от силы Клыка.

— Я… я не могу… — выдавил тот, совсем побледнев.

— Можете, — заверил его профессор. — Сконцентрируйтесь. Его энергия другая. Нащупайте ее и вытолкните из себя. Клык, дайте ему еще немного. Магия питается эмоциями. Найдите воспоминание, фантазию, почувствуйте ее, позвольте ей завладеть вами.

Клык, дрожа, приник к Фрэйвену еще сильнее и лег щекой на плечо высокому магу. Джек видел его руки, видел, как его пальцы впиваются в спину Фрэйвена.

Внезапно тот тихо вскрикнул, и энергия, пляшущая на поверхности барьера, полыхнула ярко-синим, а потом Фрэйвен отшатнулся, хватая ртом воздух, его колени подогнулись.

— Отличная работа, — воскликнул профессор. — Присядьте и передохните, Эллис, вы не против встать в конец очереди, чтобы у Клыка была возможность придти в себя?

— Нет, профессор, — отозвался тот, явно обрадовавшись, что не он следующий.

— Хорошо. — Дэй потер руки и оглядел класс. Джек застонал, когда его глаза остановились на Чариасе. — Джек и Чариас… Вы не возражаете? — Он знаком попросил их подойти.

Вставая, Джек скинул куртку, не обратив внимания на мрачный взгляд Чариаса. Они остановились в футе от барьера, определенного кругом, нарисованным на плиточном полу, Джек нервно вытер руки о брюки.

— Простите, что выбрал вас, Джек, — сказал профессор Дэй, — но я хочу продемонстрировать, что такое полярная энергия. Надеюсь, вы не против. — Он показал на сферу. Джек потянулся вперед, внутренне приготовившись к холодному неприятному ощущению чужой магии. Барьер полыхнул золотисто-зеленым, и комната наполнилась скрипом ручек. — Благодарю, Джек. — Джек отступил, пальцы покалывало, как будто рука онемела и только-только отходит. — А теперь, Чариас, если не возражаете.

Чариас явно возражал, но все же вытянул руку, и с кончиков пальцев сорвалось несколько серо-голубых искр. По классу прошел шепоток, несколько рук взлетели в воздух.

— Спасибо, — кивнул профессор. — Рад, что вы обратили внимание. Для тех, кто не заметил, у Чариаса всего один цвет энергии, хотя он и вер. Есть предположения почему?

— Его дух оборотня недостаточно силен? — попытался угадать кто-то, и Чариас вызверился в ту сторону. Джек не понял, кто говорил, и если парень — везунчик, Чариас тоже.

— Нет, — покачал головой профессор Дэй, — хотя догадка логичная. У Чариаса всего один цвет, потому что его энергия совпадает с энергией духа. Это происходит процентах в двадцати случаев, и только с избранными верами. Согласно самой распространенной теории, дух может ощущать частоту и выбирает ту, которая больше всего резонирует с его собственной. Десять лет исследований в Университете Сива Дельта позволили нам считать, что чем больше дух похож на своего носителя, тем легче проходит изменение. — Он посмотрел на Чариаса, словно надеясь, что акула подтвердит или опровергнет его слова, но тот просто стоял со скучающим видом, засунув руки в карманы.

— Ладно, — кивнул профессор после минуты неловкого молчания. — Джек, Чариас, продолжайте.

Джек взглянул на сердитого акулу, который вытащил одну руку из кармана и протянул ему. В классе послышались смешки.

— Этого недостаточно, — пробормотал он, сжав ладонь Чариаса, его кожа оказалась теплой и шершавой.

— Мне казалось, магия питается эмоциями, а не обнаженными телами, — ответил Чариас.

— Да у тебя вообще они есть, эмоции-то? — спросил Джек, вздрогнув, когда Чариас крепче стиснул его руку. — Может, тебе просто представить, как ты кого-нибудь убиваешь… Ай!

Прежде чем Чариас сломает ему руку, Джек вытянул вторую вперед и коснулся барьера, пропуская гнев Чариаса сквозь себя, как кипящую реку, трещины золотисто-зеленого и серо-голубого цвета разбежались по поверхности сферы. Джек удивленно отпрянул. Их цвета не смешались.

Глава 46

— Вот, что мы называем полярной энергией, — сказал профессор Дэй, когда Джек вырвал кисть из руки Чариаса, чтобы спасти пальцы. — Это просто значит, что один или оба партнера не слишком уютно чувствуют себя друг с другом, или им просто не по душе данная ситуация. Я сталкивался с подобным, когда приходилось работать с близкими друзьями над очень специфичными, скажем так, чарами. Джек, Чариас, спасибо за демонстрацию. А теперь продолжим. Здесь становится душновато. — Сфера защищала мага, сдерживая все физические и магические силы — но воздух, увы, тоже не пропускала.

Джек потянулся и снова взял Чариаса за руку, на этот раз не давая акуле схватить его. Он затолкал собственные эмоции поглубже и сосредоточился на энергии Чариаса, горячей и острой. Он не мог сказать, что именно испытывает акула, но вполне представлял.

Джек снова коснулся барьера, стиснув зубы, когда золотисто-зеленые и серо-голубые волны побежали по поверхности. Он попытался вытянуть свою силу обратно, но цвета не давались. Силы Чариаса не хватало, чтобы перебороть блок.

— Еще… Чариас, пожалуйста, — попросил он, стиснув зубы, набрал воздуха и уже открыл рот, чтобы выдать какую-нибудь гадость и вывести того из себя, но слова застряли в горле, когда волна холодной сосущей энергии накрыла его. Серо-голубые молнии заплясали по барьеру.

— Молодцы, ребята, — похвалил профессор Дэй, явно удивленно.

Джек уронил руки, отстранившись от акулы, дрожа и пытаясь сжать свою магию в маленький тугой шар. Когда они вернулись на места, Джек все еще ощущал пустоту внутри, как будто кто-то украл его сердце, пока он не видел. Джек взглянул на Чариаса.

— Прости за то, что я сказал, — попросил он, надевая куртку, прежде чем снова сесть. Ему вдруг стало холодно. — Я знаю, что у тебя есть чувства. Я просто сомневался, что сумею сделать что-нибудь без контакта и хотел разозлить тебя, чтобы получилось. Прости.

Чариас промолчал, просто взял карандаш и уткнулся в свой блокнот.

Какое-то время Джек наблюдал, как другие подходят к кругу, записывая их имена и цвета, но мысли его витали где-то еще. Наконец он повернулся к акуле.

— О чем ты думал? — спросил он. — Я знаю… это не мое дело… но энергия, исходящая от тебя, была совсем не такая, как я ожидал…

— Потому что у акул не может быть таких сильных чувств, да? — хмыкнул Чариас, не поднимая глаз.

— Нет, — отозвался Джек, взглянув на руку Чариаса, которая аккуратно двигалась по листу бумаги. Он не писал, он рисовал! — Потому что она была такая… печальная. Это пустое, сосущее чувство…

Чариас вскинул голову, и Джек вздрогнул, когда пристальный взгляд черных глаз остановился на нем.

— Никто не говорил, что ты сможешь ощутить то, что я испытываю, — процедил Чариас.

Джек покачал головой:

— Я и не смог. Просто… у этой энергии была иная текстура… или что-то в этом роде. Когда ты злился, она обжигала. А потом стала холодной. И мне стало грустно… одиноко… поэтому я и спросил…

— Это не твое дело, — огрызнулся Чариас, отвернувшись. — И если ты расскажешь кому-нибудь о том, как мне «грустно и одиноко», я тебя в океане утоплю.

— Проклятье, да почему каждый здесь считает, что я не умею держать язык за зубами? — пробурчал Джек.

— Может, потому что ты водишь дружбу с этим подлым огненным магом, — подкинул идею Чариас.

Джек рассмеялся.

— Зэйден — болтушка, признаю, но он не подлый. Ты его даже не знаешь…

— Как и ты, Джек. Он тебя использует…

— Мы используем друг друга! — Джек покраснел, потому что половина класса обернулась и посмотрела на него. Он потупил глаза и сгорбился над тетрадью, притворившись, что что-то пишет. Подождав минуту, он снова посмотрел на Чариаса. — У нас с Зэйденом очень открытые, свободные отношения. Мы, что называется, друзья с привилегиями.

— Точнее он хочет, чтобы ты так думал, — пробурчал Чариас.

Джек повернулся на стуле.

— Мне жаль, что ты несчастный, одинокий, озлобленный мудак, — прошептал он, поджав губы, — но мне не нравится, что ты пытаешься настроить меня против моих друзей. Никто из них не шепчется за моей спиной и не строит козни, так что просто оставь меня в покое.

Чариас внезапно потянулся к нему, сбив свой блокнот со стола, и схватил Джека за ворот рубашки, чуть не сдернув его со стула, а потом заглянул ему в лицо.

— Однажды, — сказал он, — ты пожалеешь, что не послушал меня.

Профессор Дэй откашлялся.

Чариас посмотрел на Джека еще немного своими черными непроницаемыми глазами, а потом разжал пальцы. Джек упал на стул и огляделся, заливаясь краской, когда осознал, что теперь на них пялится весь класс.

— Вы закончили? — поинтересовался Дэй.

— Да, профессор, — кивнул Джек. — Простите.

Все снова развернулись к кругу, движение сбоку от Джека заставило его вздрогнуть, но Чариас просто наклонился за своим блокнотом. Джек краем глаза увидел лист, но ошибиться не мог — в нижнем углу его Чариас нарисовал бабочку.

Остаток занятия Джек записывал имена и цвета. Несколько он пропустил, но на зачет как-нибудь хватит. Чариас ничего не делал, только рисовал. Наконец, когда к кругу снова подошли Эллис и Клык, Джек повернулся к молчаливому акуле.

— Прости за то, что я сказал. Я зря так на тебя напал. Но я все равно думаю, что знаю своих друзей лучше, чем ты. — Чариас не ответил. — Послушай, — продолжил Джек, — если я могу что-нибудь сделать… если тебе нужно с кем-то поговорить…

— О чем? — чуть ли не зарычал Чариас.

— О том, что тебя беспокоит, — ответил Джек. — Это должно быть что-то серьезное, чтобы выработать столько энергии. Может, я сумею помочь…

— Не сумеешь, — отрезал Чариас, схватив блокнот и запихнув его в ранец.

Джек открыл рот, чтобы возразить, но профессор Дэй перебил его:

— На сегодня все. Пожалуйста, прочитайте главы шестнадцать и семнадцать и ответьте на вопросы с первого по шестой и еще на девятый на странице сто двадцать.

Джек записал задание, а когда снова поднял глаза, Чариас уже направлялся к двери. Собрав вещи, Джек побежал за ним.

— Чариас, подожди! — позвал он, схватив акулу за руку. Тот вырвался, чуть не ударив впереди идущего парня, и обернулся, уставившись на Джека сверху вниз своим холодным жестким взглядом.

— Я знаю, что вам, магам-целителям, на роду написано исправлять несправедливости, но отвяжись от меня. Я не желаю, чтобы ты вмешивался в мою жизнь. Я не одинокий, не несчастный, и нам больше не о чем с тобой разговаривать. — Он вышел из опустевшего класса, и Джек последовал за ним.

— Ну что-то же с тобой не так, — крикнул Джек ему в спину, — и пока ты не скажешь мне что, я от тебя не отстану.

Чариас развернулся так резко, что ранец соскользнул с его плеча и повис на локте, стукнув по ноге. Джек напрягся и весь подобрался, когда акула преодолел разделявшие их десять футов.

— Я хочу то, чего не могу получить, — процедил Чариас, наклонившись к Джеку. — Еще раз поднимешь эту тему, и я тебе все кости переломаю. Усек?

Джек молча кивнул и проводил взбешенного Чариаса взглядом. Сердце бухало, во рту пересохло, он запоздало осознал, как глупо было угрожать такому, как Чариас. Ему повезло, что остался цел.

Идя через сквер к столовой, он пытался понять, что же не так было в реакции Чариаса. По сути тому следовало бы съездить ему по морде или просто сразу уйти. Он не должен был рассказывать все Джеку, если только… Либо Чариасу действительно нужна была помощь, и он не знал, как о ней попросить, либо он так испугался, что Джек узнает правду, что сдался, стоило только надавить на него. Но чего мог так хотеть веракула, что его энергия казалась такой холодной? Может, Айзери знает. Он же сосед Чариаса как-никак.

Серебряноволосый фей уже взял обед и в одиночестве сидел за столом. Он поднял глаза, когда Джек бросил сумку на пол и плюхнулся на скамью, прислонившись спиной к краю стола.

— У меня только что был интересный разговор с Чариасом, — заметил Джек, оглядываясь, чтобы проверить, нет ли того поблизости. — Ты, случаем, не знаешь, почему он может говорить, что хочет чего-то, чего не может получить, а?

Айзери покачал головой и проглотил то, что жевал.

— Нет. А он сам не сказал, чего хочет?

— Неа, — протянул Джек, — но у меня такое ощущение, что это не новая куртка и не зачет по Конструктивному Взаимодействию. На занятии нам пришлось делиться энергией, и мне показалось, что это что-то серьезное, что-то, что он и правда отчаялся когда-нибудь получить… как например, нормальная жизнь?

— Или девушка, — усмехнулся Айзери.

— О, ага, уверен, ты прав, — закатил глаза Джек. — Нет, он бы мог легко найти себе девушку или парня, если бы перестал постоянно ходить таким мрачным.

— Нет, я имел в виду не девушку — или парня, не знаю, кого он там предпочитает — вообще, а кого-то определенного. — Айзери отложил вилку и вытер рот салфеткой, прежде чем продолжить: — На прошлой неделе я проснулся посреди ночи, настольная лампа Чариаса была включена и повернута к кровати. Он сидел так, что свет падал ему через плечо, и я видел только его спину, но он точно мастурбировал. — Черные щеки фея залились розоватым румянцем. — А еще он держал блокнот. Я видел его лишь мельком, прежде чем закрыть глаза и притвориться спящим, но там была изображена девушка — длинные волосы, огромные глаза, тонкие руки…

— Спорим, он сам ее нарисовал. Он сегодня весь урок этим занимался… правда там была бабочка.

Айзери поднял брови, сложив губы буквой «о», и медленно кивнул.

— Это все объясняет, — сказал он. — Девушка, которую он не может получить, крылья бабочки… она фэйри, Джек! Наверняка, это же логично.

Джек рассеянно почесал в затылке, пытаясь представить Чариаса пускающим слюни на девчонку-фэйри… Какой бред!

— Не знаю, — протянул он, — но предположим, ты прав. Думаешь, надо помочь ему, или он просто медленно прикончит нас за вмешательство?

— Он прикончит тебя, потому что мне хватит мозгов в это не лезть, — возразил Айзери, — и он прав… Он хочет то, чего не может получить. Мы, фэйри, слишком хороши для вас, жалких людишек. — Он рассмеялся, а Джек игриво ударил его в плечо.

— Я бы не был столь в этом уверен, — подмигнул он Айзери.

— О, в самом деле? — Тот выгнул бровь. — Успехи с Майкой?

— Хорошие мальчики не рассказывают о своих победах, — ухмыльнулся Джек.

— Повезло мне, что ты не из таких, — отозвался Айзери. — Так что, победа все-таки была?

— Нуу… — Потянувшись, Джек стащил виноградину из миски с фруктовым салатом Айзери. — Удивительно, как это ты не слышал наших криков.

— Теперь я точно знаю, что ты все придумал, — вздохнул Айзери, хлопнув его по руке, когда Джек потянулся за клубничиной. — Это мое. Так он разрешил тебе довести его до оргазма?

— Нет, — покачал головой Джек. — Не в этот раз.

— Вполне возможно, что этого никогда не будет, — вставил фей, внезапно становясь серьезным, — а до тех пор он просто тебя использует.

— Использует меня… — пробормотал Джек, наклонившись и спрятав лицо в ладонях. — Неужели я настолько наивен, что все считают, что все меня используют? — Он поглядел на Айзери, который странно посмотрел на него в ответ. — Забей. — Он тряхнул головой. — Просто Чариас мне сегодня тоже кое-что сказал. Он почему-то считает, что Зэйден меня использует. Серьезно, какого…

— Зэйден! — внезапно воскликнул Айзери, чуть не подавившись макарониной. Он дожевал, проглотил и откашлялся. — Илия, чуть не забыл.

— Это имеет какое-то отношение к тому, что утром ты на него как-то косо посмотрел?

— Вообще-то, да, — нахмурился Айзери. — Он сказал тебе об этом? — Джек кивнул. — А не сказал почему?

— Он не знал, — пожал плечами Джек. — Подумал, что ты все еще злишься из-за вечеринки…

— Почти угадал. Когда мы были на вечеринке и я побежал искать помощь, то нашел Зэйдена на втором этаже, он сосался с феем, которому нравится носить женскую одежду — Дарике — и когда я рассказал Зэйдену, что произошло, он показал мне ту пустую комнату и велел запереться. Я решил, что он тут же побежал тебя спасать, но вчера наткнулся в коридоре на Дарике, и он спросил, как ты, а когда я ответил, что с тобой все о'кей, что Зэйден остановил Акитру, он обрадовался, что все обошлось, потому что переживал, что что-нибудь могло случиться, ведь Зэйден решил трахнуть его, перед тем как «спешить» тебе на помощь.

Несколько секунд Джек тупо пялился на него.

— Ты имеешь в виду, что сказал Зэйдену, что я вляпался, он оставил тебя в той комнате, а сам пошел трахаться с Дарике?

— Ага, именно это я и имею в виду, — кивнул Айзери. — А когда Дарике спросил его, почему тот не торопится, Зэйден ответил, что я все слишком драматизирую, а тебе пойдет на пользу повзрослеть, и может, когда ты привыкнешь, то даже получишь удовольствие.

Джек не знал, что сказать. Это звучало настолько не похоже на Зэйдена, но если это правда… Я убью его. Неужели член может быть дороже друга? Это непростительно… если правда.

— Айзери, а как хорошо ты знаешь этого Дарике? — спросил Джек.

— Не слишком. — Тот слегка нахмурился. — Мы вместе ходили в школу.

— И все же ты ему веришь.

— Конечно. Зачем ему врать?

— Может, потому что он злится на Зэйдена за то, что тот сбежал во время секса? Ну, такое ведь возможно?

Айзери пожал плечами.

— Может быть. Но с Зэйденом с самого начала было что-то не то. Я не верю ему и тебе не советую.

— Ну ладно, хорошо, — вздохнул Джек. — Я послежу за ним, не покажется ли мне его поведение подозрительным. — Он вспомнил Зэйдена на столике в душевой со своими трусами на голове и чуть не расхохотался. Зэйден, подлец, лжец и интриган — ага, конечно.

оставить свою «спасибу»

Глава 47

Джек сидел за столом с домашней работой по конструктивному взаимодействию, наспех отвечая на некоторые вопросы. Он не знал, много ли сил понадобится на приготовление одного амулета обострения чувствительности, но прикинул, что таких потребуется по меньшей мере четыре, а может и пять, чтобы перестраховаться, и времени категорически не хватало. Его три дня истекали меньше чем через сутки.

Зато сегодня ему как-то удавалось весь день не встречать Акитру. Хотя он подозревал, что в этом заслуга Майки. Джек вытаскивал из сумки учебники и мешочки с травами, когда вошел Майка, и Джек услышал из коридора Акитру, прежде чем дверь захлопнулась. Он не разобрал, что говорил фэйри, но довольным голос его не звучал.

— Наконец-то, — пробурчал Джек, захлопнув тетрадку и отбросив ее вместе с конспектом на кровать. Он достал книгу заклинаний в черном переплете и открыл на заложенной странице. Один за другим он сверил ингредиенты, подержал мешочек с вербеной в руках, а потом запихнул в ящик стола. Может, еще понадобится, зачем-нибудь, когда-нибудь.

— Что ты делаешь? — спросил Майка.

Джек поглядел на него — тот сидел на кровати спиной к стене рядом со стопкой тетрадей и учебников.

— Амулеты, — ответил Джек. — Ничего особенного. Если понадобится помощь с чем-нибудь, просто попроси, если только у меня руки не будут светиться, тогда значит, я пытаюсь сконцентрироваться.

— Ага, как будто ты хоть немного разбираешься в древней истории ши или квантовой физике, — фыркнул Майка, утыкаясь в книгу.

Джек не обратил внимания на сарказм, но скользнул глазами к столу Майки, где больше не стоял пузырек с таблетками. Это, конечно, не его дело, но он сомневался, что Майка сделал правильный выбор. Он же говорил, что таблетки успокаивают крики, что бы это ни значило.

Отвернувшись к своему столу, Джек снова пробежал глазами по списку.

— Вот дерьмо, — пробормотал он и краем глаза заметил, как Майка вскинул голову. — Забыл найти что-нибудь, на что можно наложить чары. Тут нужно что-то твердое.

— Вроде камней, костей или ракушек, которые вы, маги, постоянно на себе таскаете? — Джек кивнул, вскинувшись и проведя пальцем по кулону на шее. — Как насчет той испорченной рубашки, которую ты так и не выкинул? — спросил Майка, махнув рукой в угол, где стояла сумка с грязной одеждой Джека — порванная и окровавленная рубашка с синим драконом на спине валялась рядом на полу.

— Она не испорченная, — возразил Джек. — Я думаю, что смогу починить ее.

Майка закатил глаза.

— Ну конечно. Или ты мог бы снять с нее пуговицы и сделать из них свои амулеты. Они же из камней, так? Или тебе нужно что-то пооригинальнее?

— Нет, думаю, они подойдут, — отозвался Джек, встав со стула и подняв рубашку с пола. Она заскорузла от крови и начинала вонять тухлятиной. Он так и не донес ее до прачечной, потому что решил, что ее просто выкинут или придут арестовывать его за убийство кого-нибудь. Пуговицы были из простого черного камня, который Джек никак не мог опознать, но и так сойдет. Если это не драгоценный камень, то заклинание прекрасно наложится. На драгоценные схватывались не все чары.

Вернувшись к столу, он взял из пенала острые ножницы и начал срезать пуговицы.

— То, что надо, Майка! — воскликнул он, улыбаясь, когда в голову пришла еще одна идея. — Ты гений.

— То, что я умнее одного идиота, не делает меня гением, — пробурчал Майка, и Джек чуть не резанул ножницами пальцы, но так и не поднял глаза от рубашки.

Это была просто игра, фэйри всегда такие, но насмешки Майки звучали так искренне, что по-настоящему задевали Джека. Он продолжил срезать пуговицы, не желая этого показывать. Ему не хотелось, чтобы Майка считал его недостаточно сильным для танца с фэйри.

Когда пуговицы лежали горкой на столе, Джек осторожно отрезал манжеты с коротких рукавов, так что получились две полудюймовые тесьмы примерно по футу каждая. Идеально. Он бросил то, что осталось от рубашки, в корзину между кроватью и столом и, подойдя к комоду, выдвинул верхний ящик. Взяв пакетик соли и бутылочку тюльпанового масла, он закрыл ящик, нахмурился и открыл снова. Тот не скрипел. Джек выдвинул один из нижних ящиков, тоже абсолютно бесшумно. Воск на одной из свечей, лежавших в верхнем ящике, был местами сильно потерт. Закрыв все ящики, Джек посмотрел на Майку.

— Ты должен мне новую свечу, — бросил он, сообразив, что простое «спасибо» Майка все равно не примет.

— Я не брал твои свечи, — отозвался тот, нахмурившись.

— Нет, но ты втер воск с одной в мои ящики, чтобы они не скрипели.

— Ничего я не втирал.

Джек уставился на него, пытаясь решить, что за игру затеял Майка.

Наконец тот покачал головой:

— Джек, я правда этого не делал.

Джек повернулся и посмотрел на комод, в желудке появилось неприятное ощущение. Кто-то был в его комнате, трогал его вещи…

— Акитра! — воскликнул Джек и рывком снова выдвинул верхний ящик. Все флаконы со смазкой пропали. Сукин сын.

Джек закрыл ящик и, подойдя к столу, поставил на него пакетик с солью и бутылочку с маслом. Если Акитра хочет играть вот так, Джек более чем готов ответить на вызов. Он выдвинул ящик стола и вытащил мешочек с вербеной, а потом разложил ее под ярким горячим светом настольной лампы, чтобы высушить листья.

— Все в порядке? — спросил Майка, когда Джек уселся на стул и начал вытаскивать обрезанные нитки, застрявшие в пуговицах. — Хочешь, я заберу у него то, что он взял?

— Я сам заберу, позже. Сейчас я занят.

— Что он взял? — поинтересовался Майка и, закрыв книгу, начал подниматься с постели.

— Я сам, — отрезал Джек резче, чем следовало. — Мне нужно сделать это самому. Я должен постоять за себя.

— Он ведь тебе не обычный школьный хулиган, — перебил Майка, опять прислонившись к стене и подняв учебник. — Сила его не пугает, он только начинает еще больше стараться.

— Знаю, — отозвался Джек, выкладывая пуговицы в ряд. Восемь штук. Он смотрел на них, думая, что сделают с Акитрой восемь амулетов усиления чувствительности и хватит ли ему ингредиентов, но вдруг понял, что Майка все еще разглядывает его. — Я знаю что делаю, Майка, — сказал он. — На этот раз Акитра откусил больше, чем может проглотить.

— Ты ведь не собираешься делать так, чтобы его отчислили? — нахмурился Майка. — Мудак или нет, он пять лет был моим другом, когда никто больше не желал иметь со мной дела. — Джек кивнул, пытаясь скрыть удивление такой искренностью. Однако долго оно не продлилось. — Дружбу не меняют на первую попавшуюся подстилку.

Джек лишь вздохнул и покачал головой:

— Я не собираюсь подставлять его. Я просто преподам ему урок.

— Хорошо. — Хотя Майку ему явно убедить не удалось. — Но не жди, что я стану спасать тебя, когда твой план провалится. Даже представить не могу, что Акитра с тобой сделает.

— Просто не говори ему ничего об этом, и все будет в порядке. — Джек снова уставился в книгу заклинаний.

— Буду нем как могила, — ответил Майка, прежде чем вернуться к домашней работе.

Глава 48

Джек снова перечитал заклинание, проверил компоненты. Довольный, он высыпал содержимое всех мешочков на стол, собрав их аккуратными горками, так чтобы было легко дотянуться до чего угодно. Вытащив из нижнего ящика стола самую маленькую медную мисочку, он поставил ее рядом. Местами погнутая и прожженная, она помещалась у Джека в ладонях и служила ему верой-правдой всю школу.

Из глубины ящика он достал маленькую деревянную коробочку с латунными весами. Осторожно взвесив все ингредиенты, он сложил их в миску — одуряюще чувственный запах наполнил воздух, когда Джек добавил в смесь тюльпановое масло. Вытащив из кармана платок, он протер одну черную пуговицу и бросил и ее в миску, пальцами размазывая по ней масляные кусочки листьев и лепестков, зачерпывая жирную массу. От нее слабо пахло мускусом, напоминая о сексе.

Закрыв глаза, Джек накрыл одну ладонь другой и глубоко вдохнул, расслабляя метафорические магические мышцы, позволяя силе свободно циркулировать в теле. Его губы дрогнули в улыбке при воспоминании о прошлом вечере, член возбужденно напрягся, пока Джек перебирал в уме каждую секунду, проведенную с Майкой, сосредоточившись на каждом вздохе, каждой дрожи, каждом стоне.

Энергия внутри него забурлила, рождая теплое покалывание в груди, и он пустил ее по рукам — прямо в ладони, ощущая, как она пульсирует в кончиках пальцев в такт сердцу. Она хотела высвободиться, вырваться из оков, избавиться от поводка и ошейника, но Джек сдерживал ее. Именно теряя контроль над силой, люди чаще всего оказывались жертвами несчастных случаев.

Он чувствовал, как дрожит, как учащается дыхание, как по затылку бегут мурашки. В книге говорилось, что это заклинание требует не слишком много магии, но чем больше ее вложить в амулет, тем дольше будет продолжительность чар и тем сильнее — действие. Конечно, нужно быть осторожным, чтобы не переборщить и не испортить носитель, но камень — материал прочный. Он не так охотно впитывал магию, как дерево или кость, но и не был таким хрупким.

Открыв глаза, Джек увидел, как его кожа начинает светиться золотисто-зеленым. Этого должно быть достаточно. Он медленно вдохнул и выдохнул, высвобождая магию в сложенные ладони. В груди засосало, каменная пуговица поглощала магию, пытаясь высосать из Джека побольше, но он, закрывшись, отстранился. Тяжело дыша, он раскрыл ладонь и увидел, что амулет весь покрыт пеплом.

Пепел испачкал руку, и Джек вытащил пуговицу и обтер ее уголком платка. От прикосновения по пальцам пробежал ток, но это была остаточная энергия чар, а не действие амулета. Джек открыл мешочек с солью и посыпал пуговицу, запечатывая магию и освобождаясь от ее избытка. Несмотря на задумку, пуговица казалась совершенно обыкновенной. Чтобы она заработала, ее нужно было активировать каплей крови.

Если она вообще заработает. Вполне могло статься, что Джек что-нибудь напутал и теперь держит в руках какой-нибудь сильный амулет чесотки или простуды. Он посмотрел на пуговицу и рассеянно постучал по краешку. Нужно проверить ее, чтобы убедиться, что он все сделал правильно, прежде чем вкладывать в эти чары еще время и силы.

Джек открыл верхний ящик стола и, порывшись, вытащил набор принадлежностей для зачарования. Для немага он походил на набор для рукоделия, правда, с необычными примочками — вроде серебряной и золотой нити, костяных бусин, перочинного ножа, кетгута[1], волос из гривы единорога и драконьей чешуи — в добавление к привычным иголками и ниткам. Сейчас ему нужны были только они.

Пришив пуговицу к середине тесьмы, отрезанной от рукава рубашки, Джек проколол иглой палец и, стиснув зубы, выдавил яркую каплю крови на поверхность.

— Это нечестно, — внезапно пожаловался Майка. Джек посмотрел на него и нахмурился. — Когда я пускаю себе кровь, это психическое расстройство на почве посттравматического стресса, но когда ты, это просто ваши «магические штучки».

Джек открыл и закрыл рот, застигнутый врасплох, но тут Майка искоса глянул на него, слабо улыбнувшись, и Джек понял, что его дразнят.

— В следующий раз я резану себе запястье, и мы оба будем с одинаковым диагнозом сидеть на таблетках, — пообещал Джек, размазывая кровь по пуговице, пока она не засохла. — Можем даже быть соседями по палате с обитыми стенами и носить одинаковые смирительные рубашки. — Джек сунул палец в рот, чтобы слизнуть кровь и увидел, как по липкой поверхности остывающей крови пробежало слабое золотисто-зеленое свечение. Он отложил пуговицу на стол, чтобы сохла.

— Кстати об одежде, — заметил Майка чуть погодя, — ты выяснил, кто пришил эти крылья к твоей куртке? — Джек моргнул, нахмурил лоб и уставился на темневшую на столе пуговицу. — Знаешь, когда фэйри хотят одного и того же человека, обычно спор разрешается боем до смерти. Так что лучше бы ему быть каким-нибудь очкастым замухрышкой-ботаником, к примеру, из музыкальных фэйри, или придется отдать тебя ему.

Джек рассмеялся от облегчения.

— Блин, Майка. Надо нам изобрести какой-нибудь тайный знак, чтобы ты давал мне понять, когда шутишь. Я уже испугался.

— Чего? — фыркнул тот. — Что я правда позволю какому-то парню надрать мне задницу из-за тебя?

— Нет, — ответил Джек. — Я подумал, что ты правда не знаешь, откуда эти крылья.

— Не знаю, — подтвердил Майка, и Джек, раздраженно вздохнув, отодвинул стул от стола. — Что?

— Я не против шуток, когда мы просто треплемся ни о чем, но это не смешно. А теперь скажи мне правду. Это ты подарил мне эти крылья или нет? — Он схватил куртку со спинки стула и ткнул ею в Майку, заплатка-бабочка заблестела в ярком свете лампы.

— Нет, не я, Джек, — покачал головой тот. — Зачем мне это? С какой стати мне давать тебе то, чего у меня самого нет?

— Я не знаю! — воскликнул Джек. — Я не понимаю ваших фэйри-заморочек. — Он посмотрел на заплатку. — Если это не ты, то кто тогда?

— Где ты взял куртку? — спросил Майка.

— У Зэйдена… — Джек замолчал — его накрыло озарение. Айзери был прав. И Чариас тоже. — Зэйден дал ее мне. Сказал, что ты просил передать. Зачем ему это?

Майка пожал плечами.

— А откуда она у него?

— Нашел, наверное. Акитра сказал, что выбросил ее… — Акитра. Вот уж кому Джек абсолютно не верил, так это этому гребаному фэйри. Джек встал. — Мне надо побеседовать с Зэйденом. — Он опустил глаза на куртку у себя в руках и бросил ее на кровать.

Промчавшись по коридору, Джек без стука распахнул дверь и ворвался в комнату Зэйдена. Вот уж сюрприз, тот оказался не один. Джека больше удивило то, с кем он был. Дарике — фэйри-транс, лежал на спине, согнувшись чуть ли не пополам, сцепив ступни за шеей Зэйдена. На Джека он не обратил внимания, погруженный в экстаз, в то время как Зэйден с силой вбивался в него. За спиной мага, обхватив того за бедра, стоял Липки, вергеккон и партнер Джека по химии — раскрасневшийся и мокрый от пота, он трахал Зэйдена.

Джек встал, сложив руки на груди, и откашлялся. Все трое замерли, Липки и Дарике выглядели испуганными и сбитыми с толку, а вот Зэйден послал ему широкую глупую улыбку.

— Приветик, Джек. Ты не мог бы зайти… минут через десять? Я вроде как немного занят.

— Мне нужно поговорить с тобой о моей куртке, — низким, ровным голосом произнес Джек.

— Я ее не брал, — отозвался Зэйден, снова возвращаясь к Дарике и начиная двигать бедрами. — Ты смотрел под…

— Майка не приделывал те крылья, — сказал Джек, в тоне его проступил гнев.

Зэйден остановился, внезапно посерьезнев, ноги Дарике соскользнули с его плеч:

— Веселье закончено, ребят. Простите.

Те ничего не сказали, просто собрали одежду и ретировались.

Джек подождал, пока не закроется дверь, и взорвался.

— Какого хрена ты, по-твоему, делаешь? — закричал он, и Зэйден поморщился, сидя на кровати в одних носках и сложив руки на коленях. — За что? — потребовал ответа Джек. — Зачем тебе так поступать со мной?

— Как поступать? — спросил Зэйден, все еще кося под дурачка.

— Брать мою куртку! — воскликнул Джек. — Приделывать к ней крылья. Говорить, что она от Майки. Или ты об этом забыл? — Если бы Зэйден сказал еще хоть одну глупость, Джек бы ударил его.

— Прости. Это было… Это было глупо, прости. Я просто… после того как ты ушел с вечеринки, я все думал о том, как ты выкрикнул имя Майки, и снова разозлился. Мне было больно, Джек. И я захотел сделать больно тебе, так что, увидев, как Акитра выбрасывает твою куртку… — Он замолчал и замер, уставившись в пол. — Я просто хотел подшутить над тобой, — добавил он. — Я думал… думал, если Майка тебя пошлет, унизит, тогда… тогда ты вернешься ко мне…

— Я не могу вернуться к тебе, — процедил Джек, — потому что мы с тобой никогда не были вместе. Мы трахались. У тебя талантливый язык и узкая задница… этим мой интерес к тебе исчерпывается. — Зэйден поднял голову, горящие оранжевые глаза блестели от слез, но Джек слишком разозлился, чтобы переживать из-за этого. — Чариас был прав насчет тебя, — выплюнул он, повернувшись и направившись к двери. — Ты лживый, подлый, эгоистичный урод, такой же, как все. — Он открыл дверь и оглянулся. — Только еще и слишком тупой, чтобы не облажаться.

Джек вышел, хлопнув дверью, и хмуро глянул на Липки, проходя мимо сконфуженного полуголого оборотня, все еще стоявшего в коридоре.

— Прости, Джек, — сказал вер, подстраиваясь под стремительные злые шаги Джека. — Я не знал, что вы двое…

— Между нами ничего нет! — отрезал Джек. — Этот ублюдок для меня ничего не значит.

— Что он такого натворил? — спросил Липки, остановившись в нескольких футах, когда Джек добрался до двери в свою комнату.

— Ничего особенного, — отозвался Джек, уставившись в закрытую дверь. — Просто заставил меня влюбиться в того, кто ко мне абсолютно безразличен.

Глава 49

Майка поднял глаза от домашней работы, когда Джек проскользнул в дверь. От взгляда этих ярких бирюзовых глаз у него вдруг заныло сердце. Он пересек комнату и тяжело упал на деревянный стул, уставившись в окно, на золотистую завесу тумана, подсвеченного фонарями.

— Так что? — наконец спросил Майка. — Поговорили? — Джек кивнул. — И? Что он сказал? — В голосе его появились нотки раздражения.

— Он разозлился на меня, поэтому вытащил мою куртку из мусора, пришил заплатку и сказал, что она от тебя, в надежде, что я получу по носу и приползу к нему на коленях.

— Вот тебе и человеческая логика, — пробормотал Майка, снова утыкаясь в книгу.

— Скажи мне правду. — Внезапно она Джеку понадобилась даже больше, чем воздух. — Без всякого этого фэйри-дерьма, или клянусь Маэле, между нами все кончено… Ты что-нибудь ко мне чувствуешь?

— Ты имеешь в виду, помимо раздражения на всю эту драму? — Они уставились друг на друга. Майка отвел глаза первым. — Да, — тихо ответил он. — Будь я человеком, я мог бы сказать, что люблю тебя. — Это было много больше, чем Джек надеялся услышать, и явно еще больше, чем Майка собирался признавать. Ему явно стало не по себе. — Но только чтобы ты заткнулся, — добавил он, не выдержав неловкого молчания.

— Конечно, — кивнул Джек, но ничто сказанное теперь не могло стереть того, что уже было произнесено. — И на том спасибо.

Майка снова перехватил его взгляд — они оба поняли друг друга. Главное не то, что они говорят, а то, что им достаточно не все равно, чтобы тратить силы на слова. Он был Майке небезразличен, насколько можно быть небезразличным фэйри.

— Я рад, что это оказался огненный маг, — вздохнул Майка, снова утыкаясь в домашку. — Я уже начал думать, что это Акитра дал тебе эти крылья.

— Пожалуй, если он — моя альтернатива, я тоже рад, что это был Зэйден. — Джек посмотрел на куртку, валявшуюся на кровати. — Так что мне делать с этими дурацкими крыльями? Сорвать их? — Тогда на куртке снова будет здоровая дыра. Наверное, можно ее заштопать, но выглядеть будет по-уродски.

— Можно и сорвать, — согласился Майка. — Тебе их дал не фэйри, так что социального статуса в нашем обществе они тебе не прибавляют, однако я слышал о людях, которые сами сделали себе крылья и заслужили положение в обществе фэйри своими словами и делами. По сути, если ты из тех, кто может подкрепить слова делом, никто не станет оспаривать твое право носить их.

— Это, конечно, здорово, — начал Джек, — но… Зэйден дал их мне просто назло…

— Подарок (неважно, зачем его дарят) — собственность получателя, и он горазд делать с ним что пожелает, — ответил Майка, словно цитируя какую-то книгу. — Теперь они твои. Кто и зачем дал их тебе, не имеет значения.

Несколько минут Джек разглядывал крылья, а в конце концов тяжко вздохнул.

— А тебя это не задевает? — спросил он. — Ну, то есть это же как-то неправильно, когда у меня есть крылья, а у тебя нет.

— Просто не думай, что ты лучше меня, и все будет тип-топ, — буркнул Майка. — Это просто ткань и нитки, в конце концов.

— Тогда я, пожалуй, их оставлю, — кивнул Джек. — По крайней мере пока не найду что-нибудь еще, чтобы спрятать дыру. — Удрученный, он повернулся обратно к столу, по которому все еще были разбросаны ингредиенты. Желание возиться с амулетами пропало. Глаза остановились на мешочке с вербеной, Джек стиснул зубы, а потом схватил его и бросил в мусорную корзину. Еще одна идиотская затея Зэйдена.

Джек поднял полоску ткани с пришитой посередине пуговицей и обвел большим пальцем камень, стирая высохшую кровь. Когда чары активировались, она больше не требовалась. Не зная, что может сделать с ним действующий амулет чувствительности, Джек подождал, накрыв пуговицу большим пальцем. Ничего не происходило. Проклятье.

Джек разочарованно вздохнул… и вздрогнул, выронив амулет, когда его собственное дыхание прошлось по тыльной стороне ладони теплым влажным шелком, щекоча нежные волоски на костяшках и посылая по руке мурашки.

— Сработало! — улыбнулся Джек, подняв амулет с пола. Он зажал его в кулаке и поводил указательным пальцем второй руки по ладони, закрыв глаза, проверяя границы действия. Сильнее всего оно ощущалось под запястьем, но Джек также чувствовал странное покалывание до самой середины предплечья. Неплохо.

— Так… — протянул Майка, когда Джек отложил пуговицу, — для чего, ты сказал, этот амулет?

— Я не говорил, — отозвался Джек, подняв свою медную миску, и встал. Он бросил на Майку многообещающий взгляд и вышел в коридор. Это же не совсем обман, тем более если один из амулетов оставить для Майки. Джек улыбнулся и вздрогнул от предвкушения. Интересно, разрешит ли Майка надеть амулет ему на член, а потом отсосать — не до конца, конечно. Или приложить пуговицу к его мошонке, а потом помассировать пальцем простату. Или вылизать его дырку. Главное — остановиться до того, как Майка кончит… И конечно, всегда остается возможность, что он попросит Джека не останавливаться.

В душевой было пусто. Выдавив побольше жидкого мыла, Джек смыл масло и листья с миски. Скорее всего того, что там оставалось, не хватило бы на еще один амулет, но он не хотел рисковать. Как когда-то написал на школьной доске его учитель по чарам «Небрежный маг — мертвый маг».

Вытерев миску бумажным полотенцем, Джек направился к двери, по пути бросив влажный бумажный комок в мусорную корзину. Он уже потянулся к ручке двери, но отпрыгнул, когда она распахнулась, чуть не ударив его. Затаив дыхание, Джек уставился на Акитру — удивление на лице фэйри мгновенно перетекло в злую ухмылку.

— Ну и ну, — протянул тот, входя в душевую и захлопывая дверь. — Давно не виделись, сладенький.

— Акитра… — начал Джек, но тот бросился к нему, схватив за грудки, и дернул на себя. Сильные пальцы обхватили Джека чуть повыше локтей, придавив его руки к бокам, и развернули, так что теперь Джек оказался спиной к двери. — Акитра, у нас уговор…

— И я отвечу на любые твои вопросы, — улыбнулся тот.

— У меня есть еще один день, — возразил Джек, пытаясь вырваться.

Акитра придавил его к двери и высвободил силу. Джек вскрикнул и выгнулся; желание потекло по венам.

— У тебя есть день, прежде чем помочь мне кончить, — прошептал Акитра ему на ухо. — Я же могу заставить тебя кончить, когда захочу. — Джек не мог вдохнуть, тело скрутило — Акитра наклонился и коснулся губами его шеи. — Я видел, что ты сделал с Майкой, — сказал он, и от его дыхания по спине Джека побежали мурашки. — Классный засос. Я так понимаю, ты теперь думаешь, что он твой? Тогда, наверное, это сделает тебя моим.

Джек вскрикнул, потому что Акитра впился зубами прямо туда, где плечо переходило в шею, боль и наслаждение сплелись воедино, пульсируя внутри. Он застонал, колени задрожали — Акитра еще сильнее присосался к его шее. Да, засос останется знатный, но сейчас Джеку было плевать. Наконец отстранившись, Акитра выпрямился — прядь фиолетовых волос упала на глаза — и заглянул Джеку в лицо.

— Я буду ждать тебя, Джек, — прошептал он, наклонив голову так, что их губы почти соприкасались, словно они вот-вот поцелуются. — Не разочаруй меня.

Он не знал, кто из них двинулся, но судя по изумлению Акитры, должно быть он сам. Джек поцеловал его, и Акитра отшатнулся. Они стояли, тяжело дыша, и долго смотрели друг на друга. В конце концов Акитра провел кончиком языка по нижней губе и выпустил руки Джека.

Освободившись от хватки Акитры, первым делом Джеку захотелось оттолкнуть его подальше и сбежать, но что-то в лице фэйри заставило его засомневаться. Джек медленно поднял ладонь к шее — поставленный Акитрой засос пульсировал болью — и провел пальцами по следу зубов. Акитра чуть не прокусил кожу.

— Он хочет тебя, — прошептал фэйри. — Разве этого мало? Неужели так необходимо растравливать раны?

Джек покачал головой:

— Я не собирался. Я… я просто увлекся. Я не хотел… делать тебе больно.

Акитра пристально уставился на него.

— Да, похоже, что нет, — наконец пришел он к выводу. — Это было бы слишком в духе фэйри, но, видно, ты еще не дочитал до нужной главы. Отлично… — Он шагнул назад и махнул рукой. — Можешь идти. Когда тебя завтра ждать?

Джек задумался.

— Одиннадцать подойдет? — спросил он. — Я хочу сделать домашку.

— Договорились, — ухмыльнулся Акитра. — Я подберу приятную музыку, разолью шампанское, принесу меда, клубники и сливок, немного жидкого шоколада, приглашу друзей…

— Нет, — оборвал его Джек. — Только ты и я, или можешь забыть об этом.

— Ууу, какой ты зануда, Джек. Ну хорошо… мы вдвоем… на всю ночь…

— Только пока ты не кончишь, — отрезал Джек. — А потом я ухожу.

— Как я сказал, на всю ночь, — возразил Акитра. — Даром ты ничего не получишь.

Джек открыл рот и сразу закрыл. Сукин сын просто напрашивался.

— Ладно, — кивнул он, — но я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделал.

Акитра подозрительно прищурил глаза.

— Что?

— Я приготовлю тебе чай. Мне надо, чтобы ты его выпил.

— Даже не думай. Кто знает, что ты можешь со мной сделать.

— Этот чай для того, чтобы твоя сперма не была такой мерзкой на вкус, — пояснил Джек. — Мне понравилось тебе отсасывать… пока ты не кончил. Я могу выпить немного первым, если ты боишься, что я попытаюсь тебя отравить.

Акитра откровенно ощетинился от предположения, что он может чего-то бояться.

— И это все? Мне не стоит ждать чего-то наподобие «упал, очнулся — члена нет»?

— Драконья мята и мирра нейтрализуют кислотность, а семена алэфии придают сперме вкус миндаля, — сказал Джек. — Для лучшего результата его надо пить дважды в день за три дня до сексуальной активности. — Он улыбнулся и перестал изображать из себя рекламщика, — но я могу принести его тебе сегодня вечером, завтра утром, после обеда и сразу после занятий, чтобы чай успел подействовать. — Акитра все еще явно сомневался. — Что? — спросил Джек. — Тебе не нравится, когда тебе отсасывают? Ну хорошо, это только твоя потеря. — Он хотел отвернуться, но Акитра схватил Джека за руку, от его силы кожу защипало.

— Это нечестная сделка, — хмыкнул Акитра. — Ведь это тебе нравится сосать, и тебе же не по душе вкус моей спермы… я почти ничего при этом не чувствую, так зачем мне рисковать и верить, что ты не траванешь меня каким-нибудь магическим варевом?

— Не доверяешь мне? — охнул Джек, притворившись удивленным и изобразив обиду. — Ну так это взаимно. Но хорошо… я готов немного подсластить пилюлю. Я буду делать все, что ты прикажешь, с одиннадцати часов вечера завтра до шести утра послезавтра. Семь часов я буду твоим рабом… если, конечно, к нам не заявятся гости.

— Само собой. — Голос Акитры звучал хрипло, будто тот запыхался. — Я не захотел бы делиться таким подарком с кем-то еще. — Он отвернулся, пройдясь до стены и обратно. — Дай-ка уточню — если я выпью твой чай, ты станешь моим рабом?

— Все, что пожелаете, господин, — ответил Джек, пытаясь сдержать недобрую усмешку. Ни один помешанный на контроле фэйри не устоит перед таким предложением.

— Хорошо, я согласен, — кивнул Акитра. — Приноси свой отвар и готовься делать такое, о чем никогда даже не мечтал.

Джек подавил дрожь от обещания в голосе Акитры, даже хотя вовсе не собирался выполнять его приказы. Может, Зэйден и тупой мудак, но это не причина отказываться от этой его идеи. Да, это аморально и опасно, за такое его вполне могут и убить, но этот жадный фэйри с садистскими наклонностями заслужил расплату.

Глава 50

К тому времени когда Джек добрался до комнаты, к нему вернулся здравый смысл, его затошнило, захотелось надрать себе задницу за то, что вообще открыл свой глупый рот. Какого хрена он думал? Он повалился на деревянный стул и со стуком поставил миску на стол.

— Ты что, заблудился? — протянул Майка, не отрывая глаз от книги у себя на коленях. Он выглядел по-другому — волосы заплетены в косу, джинсы валяются в изножье кровати — и сидел, подобрав голые ноги. Классные, чтоб их, ноги. — Ты что, снова на меня пялишься? — удивился Майка, и Джек почувствовал, как краснеют щеки.

— Это что, так заметно? — отозвался он, наклонившись в сторону, чтобы лучше видеть. Взгляд скользнул по бедру Майки к голой ягодице, выглядывавшей из-под футболки. Джек выгнул бровь. — Что за странное белье, если я вижу почти всю твою задницу? — спросил он. — Не говори мне, что на тебе стринги.

— Не скажу, — отозвался Майка, не спуская глаз с книги. — Чары усиления чувствительности, да? — хмыкнул он, и Джек резко повернулся к столу — к все еще открытой книге заклинаний. — Это может быть весело.

— Я… я хотел сделать тебе сюрприз.

— Забавно, — вздохнул Майка, закрывая книгу и вытягивая ноги, — я подумал о том же. — Ниже пояса он был абсолютно голым, если не считать тесемку из рубашки Джека, завязанную бантом вокруг основания твердого ребристого члена.

У Джека отпала челюсть, сердце вдруг заколотилось. Майка перехватил его взгляд, чувственно засунул указательный палец себе в рот и вытащил — мокрый от слюны. У Джека пересохло во рту, когда Майка провел влажным пальцем по головке своего члена, так что темно-красная кожа заблестела.

— Что скажешь, Джек? Хочешь попробовать?

Джек застонал и посмотрел через комнату на комод. Все ингредиенты для чая у него имелись — его прошлый бойфренд на вкус напоминал средство для мытья полов, но прежде чем что-то смешивать, надо взвесить листья, нагреть воду и дать чаю настояться… Да пофиг, это подождет.

— Ага, хорошо, — ответил он, скидывая обувь и принимаясь за рубашку.

— Ну, ты же для этого сделал амулет, разве нет? — спросил Майка, едва заметно нахмурившись. — Если нет, то так и скажи, у меня полно домашки…

— Нет, нет, — спешно отозвался Джек. — Для этого. Я хочу, просто… — Он замешкался, не зная, сколько стоит рассказывать Майке. — Я обещал кое-кому приготовить один чай. Но они могут и подождать. Я лучше проведу это время с тобой. — Он закончил расстегивать рубашку и повесил ее на спинку стула, прежде чем забраться на постель к Майке.

Рот Майки плавился под его губами, их языки сплелись. Когда Джек наконец отстранился, оба раскраснелись и тяжело дышали.

— Так… что ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил Джек, опустив глаза на твердый член Майки и погладив его снизу кончиком пальца.

Майка застыл и охнул.

— Пососи мне, — попросил он, и у Джека поджались яйца. Облизнувшись, он наклонился и взял головку в рот. Майка вскрикнул, ухватившись за плечо Джека. — Нежно! — просипел он — дыхание у него перехватило.

— Вот и ответ на вопрос «Работает ли амулет?», — пробормотал Джек, прежде чем снова открыть рот.

Он будто не член сосал, а ел мороженое, лаская губами и языком твердую горячую плоть, медленными чувственными движениями вырывая у фэйри гортанные протяжные стоны.

Исследуя каждую складочку и выступ, Джек опустил руку и расстегнул штаны, чтобы высвободить собственный напряженный член. Джек чувствовал, как дрожит Майка, как сокращаются мышцы его живота, поджимаются пальцы ног, зарываясь в матрас. Он был близко. Впустив тонкий член Майки глубоко в горло, Джек напрягся, готовый в любую секунду отстраниться, если Майка попросит.

Тот вскрикнул, впившись пальцами в плечо Джека, и Джек отпрянул. Хватая ртом воздух, он ждал, что Майка доведет себя до оргазма рукой, но тот лишь изумленно уставился на него. Джек хотел спросить, в чем дело, но Майка наконец опустил глаза на свой член и, быстро отдрочив, кончил. Вытащив платок из кармана и протянув его Майке, Джек опустился на пятки, наблюдая, как тот сидит, разглядывая забрызгавшее грудь семя.

— Ты не сказал мне остановиться, — заметил Джек несколько секунд спустя. — Тебе повезло, что я понял, что ты сейчас кончишь.

— Я… — Майка тупо посмотрел на платок в собственной руке, будто не знал, что с ним делать, а потом начал стирать белесые потеки. — Я… я не собирался просить тебя остановиться, — медленно сказал он.

— Н-нет? — Джек нахмурился. — Ты хотел кончить мне в рот?

Прикрыв глаза, Майка покачал головой и потер лицо рукой.

— Нет, — каким-то звенящим голосом ответил он. — Нет, не хотел. Я бы так разозлился на тебя… Я хотел разозлиться… — Он прерывисто вздохнул, и Джек изумленно поднял брови, поняв, что Майка плачет.

— Все нормально… — Джек не знал, что сказать. — Должно быть, дело в таблетках.

— Я их не принимаю. — Майка убрал руку от лица. Его глаза блестели, щеки были мокрыми. — С тех пор как меня выписали.

— Ну, наверняка эта дрянь не сразу выходит из организма, — предположил Джек. — В любом случае я же остановился, прежде чем ты кончил, так что ничего плохого не случилось, так? — Он задумался, а потом протянул руку и, обхватив щеку Майки, вытер дорожки слез.

Тот отшатнулся и потер лицо тыльной стороной ладони:

— То, что я позволяю тебе меня трахать, не отменяет того, что я парень, поэтому не надо обращаться со мной как с девчонкой.

— Хорошо. — Джек выпрямился и вытер ладонь о джинсы. — Я буду обращаться с тобой как с мудаком. Устроит? — Он знал, что с чокнутым фэйри нельзя быть добрым или милым, правда почему-то каждый раз забывал об этом.

Он уже начал вставать, но Майка схватил его за руку и потянул вниз.

— Мы не закончили, — сказал он, снимая амулет с мягкого сморщенного члена, и потянулся к Джеку.

— Подожди. — Джек перехватил его запястье. У него голова шла кругом. — Ты хотя бы понимаешь, насколько неадекватно себя ведешь? В одну минуту ты хочешь трахаться, в другую — плачешь, потом злишься, а теперь снова со мной заигрываешь. Может… может, тебе лучше поговорить с кем-нибудь из врачей о таблетках…

— Нет, — покачал головой Майка. — Все будет в порядке. Это скоро прекратится.

— Так это нормально? — удивился Джек.

— В целом да, — кивнул Майка и повторил: — Это скоро прекратится.

— Может, тогда нам подождать, — предложил Джек. — Я не против дождаться, пока тебе станет лучше.

— Я в порядке, — заверил Майка. — Джек, я ненормальный… ты знал об этом, когда все это начинал… но мне не нужны твоя жалость, или участие, или сострадание. Мне просто надо, чтобы ты смотрел в другую сторону, пока та дрянь, которой меня нашпиговали, не выйдет из организма, и я не смогу снова себя контролировать.

— Хорошо, — согласился Джек, хотя все это шло против его природы целителя, — давай притворимся, что этого не было. Так ты сделаешь мне минет или как? — В глазах Майки читалось облегчение, но Джек не мог избавиться от ощущения, что игнорирование проблемы ее не решит.

Майка помог ему снять джинсы и ловко завязал тесьму вокруг члена и яичек Джека, как специальное кольцо, так что пуговица легла прямо под мошонку. Сначала Джек не понял зачем — не лучшее место, ведь головка члена оказывалась вне зоны действия амулета, но потом сообразил, что там, где теперь магия ощущалась сильнее всего, находилась простата.

— Твою мать, — прошептал он.

Майка криво, понимающе улыбнулся, наклонился и взял его член глубоко в рот. Удовольствие было нереальным, нервы Джека отзывались на каждое ощущение, ласку губ, движение языка. Он откинулся на спину, дыхание перехватило, Майка взвесил его яички в ладони, осторожно помял в пальцах. Джек зашарил рукой по стене, пытаясь найти, за что ухватиться, а Майка скользнул ладонью дальше, медленно поглаживая нежную гладкую кожу между яичками и анусом. Он подождал, пока Джек не нащупает медное изголовье кровати, а потом принялся тереть эту точку.

Джек выгнулся и вцепился в медную перекладину, так что побелели костяшки. Из горла вырвался хриплый, задушенный крик, тело пронзило удовольствием. Майка чуть отодвинулся, давая ему вдохнуть, а потом начал осторожно покусывать нижнюю сторону члена. Он пробежался языком вдоль кожного шва на мошонке, отчего яички налились тяжестью. Майка всосал одно, потом другое, что-то промычал, посылая сладкую дрожь по телу Джека. Долго он так не продержится.

Майка поднял голову, чувственно облизал свой палец и поймал взгляд Джека. Вытащив мокрый от слюны палец, он опустил руку и размазал слюну по анусу Джека.

— О-о, Маэле, Майка, — выдохнул он, беспокойно перебирая ногами, пока внутри скапливалось наслаждение — ледяные и огненные бабочки порхали в паху. Майка надавил на кольцо мышц, и Джек, закусив губу, передернулся. — Да! Мать твою, да… Трахни меня, Майка, пожалуйста! — Он почувствовал, как тот снова наклоняется, как член скользит в теплой влажности его рта, а потом Майка проталкивает в него палец.

Ощущение проникновения оказалось невыносимым. Джек кончил, внезапно и сильно, прямо в рот Майке, закричав, когда его скрутило судорогой. Он отстранился и свернулся на боку, подтянув колени к груди, содрогаясь, пока пытался отдышаться.

— Слишком… — прохрипел он. — Это было… слишком.

— Ты в порядке? — спросил Майка, склонившись над ним.

Джек выдавил слабую улыбку.

— Да, — ответил он. — Никогда не думал, что можно кончить слишком сильно.

— Ну, лучше тебе не забывать об этом, дорогуша, потому что это ничто по сравнению с тем, что я собираюсь с тобой сделать. — Джек застыл, похолодев при звуке голоса Акитры. Он почувствовал, как Майка встает, в то время как он сам пытается унять дрожь и разогнуться, но каждый раз когда он пробовал пошевелить ногами, ему казалось, что что-то все еще трется о простату, пытаясь выдавить из него еще один оргазм.

— Выметайся из моей комнаты, — мрачным голосом приказал Майка, голым встав рядом с кроватью, между Акитрой и Джеком.

— А ты заставь меня, — отозвался Акитра, делая шаг к ним.

Джек стиснул зубы и сунул руку себе между ног, задохнувшись, когда случайно задел собственный член. Он с трудом нащупал концы тесьмы, потянул за них, и узел развязался. Облегченно вздохнув, Джек убрал пуговицу и почувствовал, как действие амулета проходит. Больше никогда.

Он выпрямился и потянулся к руке Майки, чтобы тот помог ему встать, но в этот момент Акитра шагнул еще ближе, и Майка, отбросив руку Джека, стиснул кулаки.

— Майка, не надо… — начал он, но тот уже рванулся вперед и саданул Акитру кулаком под дых, выбив из него воздух.

Акитра охнул и согнулся пополам, и Майка тут же заехал коленом ему в лицо. Заляпывая пол кровью, Акитра качнулся, споткнулся и повалился на пол у стены. Джек думал, что этим все и кончится, но Майка снова кинулся на него и, схватив за волосы, двинул в челюсть. Акитра поднял руки, пытаясь заслониться, но даже не думая отвечать. Майка выпустил его, сделал шаг назад и ударил Акитру ногой по ребрам.

— Майка, хватит. — Джек вскочил на ноги, увидев, что тот выпрямился и приготовился еще раз пнуть Акитру.

Джек схватил его и оттащил от упавшего фэйри, спасая того от удара ногой в лицо.

— Отвали, Джек! — закричал Майка, пытаясь вырваться. — Ты представить себе не можешь, на что он способен. Ты не представляешь…

— Он ничего не сделает, — отрезал Джек, встав перед Майкой и не выпуская его запястий. — Он просто играет… ты же знаешь, какой он. Хватит уже.

Майка все еще свирепо смотрел на Акитру, тщась высвободиться из рук Джека, несколько капель крови попали ему на лицо.

Джек оглянулся на Акитру, который лежал на боку у стены, заливая кровью из носа пол:

— Проклятье, Акитра, скажи ему, что ты просто пошутил.

— Думаешь, я стал бы шутить о подобном? — спросил тот, еле ворочая языком. Он застонал и попытался разогнуться. — Ты будешь кричать… умолять… и истекать кровью… — Он замолчал, чтобы отдышаться, прежде чем встать на ноги. — И когда я с тобой закончу, ты вообще ничего больше не будешь чувствовать, даже если сумеешь выдержать чужие прикосновения.

— Сукин сын! — закричал Майка, чуть не сбив Джека с ног, когда снова бросился на Акитру.

Джек обхватил Майку обеими руками, подняв над полом и схлопотав локтем в челюсть.

— Акитра, выметайся отсюда, пока я его не отпустил и не помог надрать тебе задницу, — бросил Джек, отворачивая лицо, когда Майка снова попробовал вырваться и заехал ему в висок.

— На твоем месте, Джек, — протянул Акитра, — я бы волновался о своей заднице. На твоем месте я бы бежал, не оглядываясь, потому что мне плевать, на какую планету ты отправишься, в какой окажешься галактике, какой части вселенной… я тебя найду.

— Но ты не на моем месте! — отрезал Джек, пошатнувшись и отшвырнув Майку на кровать.

Тот тут же попытался вскочить, но Джек придавил его к матрасу, выкрутив руку. Он смотрел на Майку, стараясь успокоить колотящееся сердце, притвориться, что стоять спиной к Акитре ему совсем не страшно, но все же вздохнул с облегчением, только когда услышал, как захлопнулась дверь и, обернувшись, увидел, что Акитра ушел.

Выпустив Майку, Джек неловко шагнул назад, но, споткнувшись о Майкину одежду, плюхнулся на пол посреди комнаты. Он сидел там, хватая ртом воздух, когда Майка наконец встал на ноги и вызверился на него.

— Зачем ты остановил меня? — прорычал он. — Ты же слышал, что он говорил: он хочет уничтожить тебя, забрать тебя у меня. Он всегда все у меня забирает. Он хочет, чтобы я был одинок и несчастен, чтобы ему было перед кем бахвалиться и злорадствовать. — Он поднял джинсы и замешкался, пытаясь попасть ногами в брючины. — С меня хватит, — сказал он, резко натягивая джинсы до пояса. Он ухватился за аметистово-ониксово-стальной пирсинг в пупке и, так и не сумев открутить нещадно трясущимися руками застежку, вырвал его прямо так. Джек поморщился, когда на его голую грудь и ногу брызнула кровь. — Хватит. Он не может забрать тебя у меня. Ты мой. Мой! — Он схватил рубашку и вылетел из комнаты, оставив Джека одного.

Глава 51

Пока он поднялся и надел штаны, Майки и след простыл. Джек оглядел коридор — в желудке похолодело от дурного предчувствия — и уперся взглядом в дверь Акитры. Если Майка пошел за ним…

Джек побежал туда и толкнул дверь, но в комнате оказалось пусто. Разрываясь между облегчением и разочарованием, Джек направился вниз по коридору, постепенно перейдя на бег, и резко затормозил перед душевой — при виде измазанной в крови дверной ручки к горлу подступила тошнота. Дрожащей рукой Джек открыл дверь и шагнул внутрь.

Он услышал шум воды и, обойдя разделительную перегородку, увидел Акитру — тот стоял, согнувшись над раковиной, и смывал кровь с распухшего лица — Джек раздосадованно вздохнул.

— Ты его видел? — спросил он, задержавшись у двери.

Акитра вскинул голову — красная от крови вода текла по его лицу и капала с подбородка — и его отражение уставилось на Джека заплывшими глазами. Одна сторона лица уже начинала багроветь, а губа в двух местах лопнула, но это не помешало Акитре угрожающе улыбнуться Джеку.

— Я вижу только нас с тобой, — отозвался он неразборчиво, по подбородку потекла кровавая слюна. — Не слишком умно с твоей стороны, приходить сюда одному…

— Ну сколько можно, а? Я знаю, почему ты злишься — ты любишь его — и мне жаль, что ты нас вот так застал, но я тут ни при чем. Научись, мать твою, стучать.

— Ни при чем? — зарычал Акитра, забрызгав кровью зеркало. Он сплюнул в раковину и повернулся к Джеку. — Ты, дрянь, все подстроил. Сначала заключаешь дурацкую сделку, а когда я прихожу, чтобы выполнить условие и выпить гребаный чай, то вижу твой член у него во рту!

— Я говорил, что принесу тебе его, — поднял голос Джек. — И это была не моя идея, Майка сам это начал. Он не принимает таблетки и ни хрена не соображает, и я не знаю, где он, мать его, и мне совсем, совсем не хочется выслушивать сейчас твои претензии! — Джек развернулся и выбежал в коридор, чуть не сбив с ног парочку парней, стоявших у двери. Один из них пробормотал что-то про очередь в душ, но Джек лишь промчался мимо них в другой конец коридора.

Без рубашки и босиком, Джек толкнул двойные двери и вырвался в тихий туманный сквер. Не обращая внимания на холодный бетон, обжигавший ступни, Джек побежал вдоль лужайки к больничному крылу и заглянул в комнату с белыми, будто стерильным, стенами — но здесь было спокойно и пусто. Ну конечно, Майки тут нет. Крутанувшись на пятках, Джек бросился наружу, по коже побежали мурашки — он обежал взглядом сквер и задумался. Куда Майка мог пойти? В столовой в это время обслуживают только вампиров. Майка мог бы быть в центре отдыха или просто бродить где-нибудь в темноте.

Ноги замерзли и ныли, пока Джек шел между общагой и столовой. Но еще даже не открыв дверь, уже понял, что Майки и там нет. Джек остановился, уставившись на двух вампиров, играющих в баскетбол и пытаясь отдышаться. Это глупо. Кампус огромен. Тут сотня мест, где он может быть, и Джек просто не сумеет обойти их все. Зато сумеет администрация. У них ведь не просто так есть комендант общежития. Она может обратиться к ректору, к профессорам, да даже к гребаным уборщикам, и Майку отыщут, прежде чем он совершит какую-нибудь глупость.

Промчавшись по общаге, Джек остановился у своей комнаты, чтобы взять рубашку и обуться, и обнаружил Майку, сидящего на кровати, подтянув колени к груди, с пузырьком таблеток в руке. Он тупо посмотрел на Джека — лицо его было бледным и безжизненным. Все внутри завязалось в узел, глаза сами собой скользнули к пузырьку. Джек закрыл дверь и, подойдя к кровати, облизнул пересохшие губы.

— Где ты был? — спросил он. — Я искал тебя.

— Гулял. — Майка отвернулся и уставился в окно.

Джек нерешительно присел на край его кровати.

— Майка… — мягко начал он, — сколько таблеток ты принял?

— Я хотел убить его, — сказал тот без выражения. — Думал, он собирается отнять тебя у меня. Я обвинил его в том, что у меня нет друзей. Решил, что он следит за мной, наблюдает, чтобы лишний раз убедиться, что я не найду кого-нибудь еще, потому что ему нужно, чтобы я был только с ним, чтобы было над кем издеваться и перед кем хвастаться.

— Майка… — снова начал Джек, но тот, казалось, не слышал.

Джек осторожно протянул руку и вытащил пузырек из его пальцев. Майка не стал сопротивляться. На этикетке было написано: «30 таблеток» — Джек спешно высыпал их на покрывало и стал считать.

— Я их не принимал, — сказал Майка, — хотя, наверное, стоило.

Все тридцать оказались на месте, и Джек облегченно вздохнул.

— Ты ведь не хочешь этого. — Джек собрал таблетки обратно в пузырек и закрыл крышкой. — Не хочешь делать себе плохо. Через пару дней все придет в норму. Ты сам сказал, помнишь?

— Я собирался убить его, — повторил Майка с отчаянием в голосе и повернулся к Джеку. — Я не знаю, откуда взялись эти мысли, Джек. Он не такой. Не такой. Он лучший друг, что когда-либо у меня был. Мне кажется, ему даже плевать, что у меня нет крыльев. — Он спрятал лицо в одной ладони, а другой скользнул по измазанному кровью животу — туда, где недавно был пирсинг. Его плечи затряслись, и Джек отвел глаза.

Когда Майка успокоился, Джек решительно поднялся и убрал пузырек себе в комод.

— Ты ведь будешь в порядке, если я отлучусь минут на пятнадцать-двадцать? Я обещал кое-кому принести чай. — Майка молча кивнул. — Я туда и обратно, — сказал Джек, — а потом мы сможем поговорить… если хочешь… — Он схватил кружку с отбитым краешком и высыпал ручки и карандаши на кровать, прежде чем вытереть пыль и карандашную стружку.

— Поговорить о чем? — наконец спросил Майка, прочистив горло, сел и вытер слезы с лица. — У меня случается нервный срыв, и ты сразу решаешь, что мне надо поговорить? Я, конечно, псих, но не человек. — Джек рассмеялся от облегчения — Майка почти походил на самого себя.

— Ну конечно. О чем я только думал? — Он увидел, как Майка медленно встал и вздрогнул, задев порванный пупок. — Я мог бы… залечить его, если хочешь, — предложил Джек, но Майка покачал головой, устало опустив руку.

— Не стоит, — отозвался он. — Пойду помоюсь, а потом, наверное, лягу спать. — Он направился к двери, но замешкался, обхватив пальцами ручку, и обернулся. — Я бы попросил тебя помочь Акитре, но он, скорее всего, сотворит с тобой что-нибудь ужасное. — Джек опустил глаза на кружку с отколотым краем у себя в руках и промолчал. — Наверное, при такой формулировке, тебе не обязательно говорить мне «нет».

Джек проводил его взглядом, а потом вздохнул и со стуком поставил кружку на стол. Майка прав. Акитра наверняка сотворит что-нибудь ужасное. Но это не помешало Джеку вытащить из комода жестяную банку с чайными листьями. Он взял мешочек со смесью драконьей мяты, мирры и семян алэфии и локтем задвинул ящик.

Отмерив составляющие, Джек высыпал их в проволочную корзинку для чая и отложил в сторону. Он не собирался думать о том, что может произойти. У них с Акитрой уговор — даже два, вообще-то — и если он отступится от своего слова, то останется только собрать вещи и бежать, потому что одно он теперь знал точно — фэйри не прощают тех, кто не выполняет обещания. Если повезет, этот его жест убедит Акитру, что он не собирается отказываться от своего.

Джек открыл один из нижних ящиков и, вытащив металлическую коробку, отнес ее к столу. Схватив открытую бутылку воды, стоявшую рядом с кроватью, он наполнил кружку, а потом откинул крышку коробки — она была полна крупного темного песка с пляжа одного из вулканических островов. Из песка торчало что-то, похожее на кусок кирпича, хотя на самом деле это была еще одна коробочка, только поменьше, вырезанная из куска старого каминного камня.

Джек протянул руку, открыл стальные защелки, удерживавшие крышку, и осторожно приподнял ее. К внутренней стороне крышки крепилась тонкая стальная цепочка, меньше фута длиной, на конце ее висел небольшой кусочек камня, вряд ли больше кончика мизинца, обмотанный стальной проволокой и слабо пахнущий жженым озоном. Огненный камень, почувствовав свежий воздух, засветился тускло-оранжевым, и Джек спешно бросил его в кружку с водой — вода зашипела, выпустив вверх столбик пара. Даже об обычный бытовой огненный камень обжечься можно было неслабо.

Пока вода грелась, Джек вытащил вербену из мусорной корзины. Порассматривав маленький шелковый мешочек, завязанный лентой, Джек отложил его в сторону. Он откинулся на спинку стула, запустил пальцы в волосы и вздохнул. Акитра — ублюдок экстра-класса, который наверняка исполнит все свои угрозы, как только ему представится шанс… так почему Джеку его жаль? Почему он готов рискнуть здоровьем и рассудком, чтобы помочь тому, кто этого не заслуживал?

— Потому что я идиот, — пробормотал он, наклонился вперед и, подняв крышку каменной коробочки, вытащил огненный камень и снова кинул в воду. Крышка — единственная часть всего этого замысловатого комплекта, до которой можно было дотрагиваться, следы ожогов на подушечках пальцев Джека говорили сами за себя. Цепочка нагревалась сильнее, чем можно было подумать.

Нет, дело не в том, что он идиот, а в том, что Акитра влюблен в Майку. Джек знал, как больно любить, если это невзаимно — какой двадцатилетка не знает? — но не мог представить, каково это, когда единственный, кто тебе дорог в этом мире, пытается причинить тебе боль. Перед глазами встал Акитра, лежащий на полу, с испачканным в крови лицом, пытающийся заслониться руками. Не отбиваться, не защищаться, просто не дать Майке забить себя до смерти. Никто такого не заслуживал.

От воды повалил пар, поверхность ее пошла пузырями, Джек вытащил огненный камень и осторожно вернул его в коробку, а потом закрыл крышку. После чего бросил в кружку чайную корзинку и поболтал. Воздух наполнился ароматом драконьей мяты.

Держа кружку одной рукой, Джек отковырял кусочек алоэ от ростка, выращенного им на гербализме, и направился к двери, надеясь, что Акитра не слишком разозлится, увидев его.

Глава 52

— Да ты, мать твою, что, издеваешься? — буркнул тот, заплетаясь языком и едва шевеля губами, и, сев на постели, уставился на Джека заплывшими глазами — на щеках проступали темно-красные кровоподтеки.

Джек глянул на пустую кровать Дэйна и закрыл дверь. Они были одни.

— У нас уговор, — ровным голосом сказал Джек, пересекая комнату и ставя кружку на стол Акитры. — Я не отказываюсь от своих обещаний. — Акитра стиснул кулаки и начал вставать, но Джек спешно выставил перед собой руку. — Подожди. Я пришел не для того, чтобы с тобой драться. Я хотел, чтобы ты знал, что то, что случилось, произошло, потому что Майка перестал принимать лекарства. Он очень жалеет, что сделал тебе больно.

Акитра выпрямился, напряженный и готовый вскочить в любую секунду, а потом тяжело опустился обратно на матрас и отвернулся.

— Я беру свои слова назад, — пробормотал он секунду спустя. — Я не буду преследовать тебя. Проваливай и помои свои забери. Я не смогу выполнить свою часть сделки.

— Я принес тебе еще кое-что, — сказал Джек, нерешительно шагнув к Акитре. — Покажи мне свое лицо. — Тот подозрительно уставился на Джека, когда он поднял хвостик алоэ и промокнул обломанным концом царапины Акитры, размазывая свежий прозрачный сок по его ранам. Он прошелся по опухшей коже вокруг глаз, темнеющему синяку на щеке, вниз до разбитой губы, и только тут понял, как близко оказались их лица.

Отступив, Джек сдавил алоэ пальцами и откашлялся.

— Так это ты забрал всю мою смазку? — спросил он, жестом попросив Акитру поднять руки.

— Ага, — кивнул тот и, поморщившись, продемонстрировал фиолетовый синяк на правой стороне ребер.

— Больно? — спросил Джек, и Акитра бросил на него насмешливый взгляд. — Какое-нибудь ребро могло треснуть. — Джек закусил губу. Это усложняло положение, но не настолько, чтобы особо беспокоиться. Просто придется добавить еще одну руну. Сев на корточки рядом с правой ногой Акитры, Джек уверенными мазками нарисовал нужный символ — теперь алоэ блестело на коже. — Собираешься возвращать ее? — осведомился он, закончив. Он встал и бросил остатки алоэ в мусорную корзину.

— Нет, — ответил Акитра. — Если хочешь ее, тебе придется ее забрать, дорогуша. И вообще, какого хрена ты делаешь?

— Помогаю, — пояснил Джек. — Потому что я чувствую себя виноватым за то, что случилось, и потому что мне все еще нужны твои ответы, которых я не получу, если ты откажешься от сделки, и потому что я маг и могу. У тебя с этим проблемы?

Долгое время Акитра просто смотрел на него.

— Какого рода ответы? — наконец протянул он.

— Не сейчас, — отозвался Джек. — Мне надо сконцентрироваться. — Он хотел шагнуть ближе, но остановился. — Мне нужно только, чтобы ты пообещал, что не станешь мешать мне, пока я занят лечением. Если я слечу с катушек из-за тебя, это может прикончить нас обоих.

— Я не стану причинять тебе вред, — заверил Акитра. — Даю слово.

Джеку почему-то подумалось, что представление Акитры о вреде несколько отличается от его собственного, но он промолчал. Акитра не станет рисковать жизнью, чтобы поквитаться с ним. По крайней мере Джек на это надеялся. Он сделал шаг вперед, нависнув над Акитрой, и осторожно приложил ладонь к щеке, которая пострадала больше всего. Опустив вторую руку, он попытался накрыть ей ребра Акитры, но, стоя, не сумел толком дотянуться.

Как будто он и так не чувствовал себя чертовски уязвимым, Джеку пришлось сесть Акитре на колени, лицом к лицу. Он надавил ладонью на бок фэйри, и тот напрягся.

— Прости. — Должно быть, ребро все-таки треснуло, если Акитра это почувствовал. Тогда понадобится больше силы, чтобы исцелить его, вот и все. Джек расправил плечи и попытался не встречаться взглядом с пронзительными аметистовыми глазами. — Первый вопрос, на который мне нужен ответ, — внезапно решился Джек, — почему фэйри может носить пирсинг из стали и камней с чьими-либо цветами?

Акитра фыркнул.

— Тебя интересует эта фигня? Ну хорошо, как хочешь. Попытаюсь говорить простыми словами, чтобы ты не запутался. Ты же знаешь любовь людей к слезам, соплям и плохим стихам, когда они влюбляются в кого-то не своего… круга? Ну вот, а фэйри носят стальные украшения. Боль напоминает нам, что тот, по кому мы по своей глупости сохнем, по какой-либо причине никогда не будет принадлежать нам. — Он хотел отвернуться, но ладонь Джека не позволила ему.

— То есть… это значит, что они влюблены в кого-то, кого не могут получить… — Акитра кивнул, и Джек почувствовал, как у него упало сердце. Майка влюблен в Акитру. — А где твое украшение? — спросил он, и Акитры сощурил темные глаза.

— Я еще не сдался, — сказал он, едва шевеля губами. — Думаешь, он в тебя влюблен? А не просто использует, чтобы заполнить пустоту, пока не найдет кого получше. Ты его не знаешь… а я знаю и знаю, что ты никогда не станешь для него больше, чем просто человеком. Ты недостаточно хорош для него.

Джек открыл рот и тут же захлопнул. Не ему тут что-то высказывать.

— Знаю, — наконец кивнул он. — Он уже говорил мне об этом. И ты должен поверить мне — я не хотел, чтобы это случилось. Я… я даже толком не понимаю, как это случилось. Просто случилось и все.

— Ну, сейчас это расслучится. Я не могу… мне невыносимо видеть вас вместе. — Он замолчал, дрожа всем телом под ладонями Джека, пытаясь овладеть собой. — Ты вообще собираешься колдовать, — внезапно спросил он, — или сидишь у меня на коленках, потому что хочешь, чтобы я рассказал тебе сказку?

— Угу, сейчас. — Джек откашлялся. — Не двигайся и молчи. Это может занять довольно много времени, зависит от того, как плохи твои ребра. — Сделав глубокий вдох, Джек закрыл лаза и призвал магию, расслабив ту постоянно напряженную метафизическую мышцу, которая не давала силе высвободиться. Магия тут же впитала в себя его неловкость, жаждая большего, и Джек стал питать ее воспоминаниями: сбитое дыхание, запах пота, кожа прижималась к коже, хриплые крики в темноту, впившиеся в плоть пальцы и скользящие по покрывалу ступни — Акитра, выгибающийся под ним…

Джек распахнул глаза, хватая ртом воздух и уставившись на Акитру, свет, мерцающий под его кожей, начал тускнеть. Именно так все начиналось с Майкой, только в тот момент он трахался с Зэйденом. По крайней мере сейчас он действительно с Акитрой, а не с кем-то еще. И он явно спятил, раз от этого ему стало легче.

— Что-то не так? — спросил Акитра, и Джек спешно покачал головой.

— Нет… нет, я просто… — Он снова покачал головой. — Не обращай внимания.

— Ты думал о нем, да? — низким голосом произнес Акитра.

Джек не ответил. Он сомневался, что Акитра поверит ему, если сказать правду. Джек закрыл глаза и медленно вздохнул, пытаясь вспомнить время, проведенное с Майкой, но воспоминания казались какими-то плоскими, бесцветными, словно принадлежали кому-то другому. Он помнил, что произошло и что он тогда ощущал, но не мог снова разжечь тот огонь. Угли лишь тлели, и Джека обступали холод и темнота. Он никогда не испытывал ничего подобного, и ему стало немного не по себе.

Внезапно Акитра ухватился за его бедра, и Джек распахнул глаза.

— Не думай о нем! Мне хватает, что ты трахаешь его у меня под носом, но я не обязан мириться с тем, что ты думаешь о нем, сидя передо мной.

— О, уж прости, пожалуйста, — огрызнулся Джек. — Как глупо с моей стороны было не спросить. О ком же мне можно тогда думать? О тебе?

— Как будто я единственный парень на этой планете, — отозвался Акитра. — Что не так с твоим грязным фей-боем или шлюшкой-огненным-магом? — Джек уже собирался сказать Акитре заткнуться насчет Айзери, но не успел. — А вообще-то, давай. Думай обо мне. О том, как тебе нравилось прижимать меня к кровати, проталкивая в меня свои пальцы, какое удовольствие ты получал, заставляя меня кричать, как ты ждешь не дождешься повторения.

Джек громко сглотнул, во рту вдруг пересохло, и он опустил глаза, почувствовав, как пальцы Акитры легли на его ширинку и расстегнули пуговицу джинсов.

— Акитра, не надо… Ты же сказал…

— Я сказал, что не причиню тебе вреда, — перебил тот. — Даже в самом широком понимании это не вред.

Джек напрягся, задержав дыхание, когда Акитра медленно расстегнул молнию. Он совсем не это планировал, но ситуация все еще у него под контролем. Ему стоило лишь встать и выйти из комнаты, а если Акитра и попытался бы что-то сделать, руки Джека все еще прижимались к наиболее пострадавшим частям его тела. Даже Акитре не понравится, если впиться пальцами в покрытую кровоподтеками плоть или заехать кулаком по треснувшим ребрам.

Когда кончики пальцев Акитры коснулись мягкой, тонкой ткани трусов, дразня член сквозь белье, взгляд Джека упал на штаны самого Акитры, туго натянутые крепким стояком. Почему-то то, что у Акитры стоит, успокаивало. Раз он возбужден, значит, не злится и не сотворит ничего ужасного. Джек закрыл глаза, позволяя умелым пальцам играть со своим членом сквозь трусы.

Рука Акитры скользнула ниже и осторожно сжала его яйца, покатав их в ладони. Джек застонал, наслаждаясь ощущением, позволяя магии превращать его в энергию. Сквозь веки он видел золотисто-зеленое свечение и чувствовал, как сила, жидкая и прохладная, движется под кожей. Он наклонился вперед, сильнее вжимаясь в ладонь у себя в штанах, и послал магию в кончики пальцев. Этого должно хватить.

Прерывисто вздохнув, Джек высвободил магию, ощущая, как она течет из него в раны Акитры, заживляя разбитую губу, сращивая порванные сосуды и треснувшее ребро… нет, сломанное. Кость была сломана. И не одна, а целых три. Три сломанных ребра. Джека накрыла обжигающе холодная чернота, окружая его, а магия все текла и текла из него в Акитру, но ее было недостаточно. Надо было проверить, надо было убедиться, что ему хватит энергии. Он чувствовал, как узел внутри распутывается, и душа грозит вот-вот порваться, как натянутая струна, под напором потусторонней мощи высокой магии, пытаясь восполнить нехватку силы.

— Еще… — прошептал он, с трудом открыв глаза. Лицо Акитры казалось расплывчатым пятном. — Акитра, пожалуйста.

— Твою мать, Джек. — В голосе того слышался страх. — Твои глаза… они красные.

— Плевать! — Джек стиснул зубы. — Акитра, просто дотронься до меня, пожалуйста! — Он мог бы отстраниться, прервать заклинание, но откат будет ужасен, а Акитре так легко было бы помочь.

Джек вскрикнул, когда вторая ладонь скользнула под трусы, стиснув член, и сила айнавана окатила его волной, густой и пьянящей, но не болезненной, не невыносимой. Джек выгнулся ему навстречу, впитывая эти прикосновения, и всхлипнул от облегчения, когда энергия снова потекла из него, восстанавливая ребра Акитры.

Действие чар прекратилось, и Джек вобрал магию обратно, затолкав поглубже в себя.

— Спасибо, — выдохнул он, повалившись на грудь Акитре, и, обняв того обеими руками, уткнулся лицом ему в шею. Он все еще ощущал, как внутри пульсирует леденящая сила, пытаясь вырваться, проделать дыру в его душе. Джек содрогнулся, борясь со слезами, и еще крепче вцепился в Акитру. Какой же он кретин. Как можно быть таким неосторожным? Если бы не Акитра… об этом даже думать не хотелось.

Он вдруг осознал, что обнимается с Акитрой, который так и не вытащил руки из его штанов, продолжая сжимать его член. Джек выпрямился, залившись краской, и опустил глаза, чтобы не смотреть в лицо Акитре.

— Прости. Твои ребра оказались сломаны, и понадобилось больше энергии, чем я думал, и… и…

Тот поцеловал его. Джек отшатнулся и изумленно, с бешено колотящимся сердцем уставился на него. Какого… зачем… Джек никак не мог даже закончить эту мысль — голова шла кругом. А потом Акитра вытащил руку, которая оставалась между его джинсами и трусами, но оставил ту, что сжимала член. Джек опустил голову, поднял снова, изучающе вглядываясь в глаза Акитры и читая в них какую-то болезненную, отчаянную тоску, невыраженную жажду, которую слишком долго оставляли без внимания. Джек открыл рот, еще не зная, что собирается сказать, но так и не найдя слов, наклонился вперед и прижался губами к губам Акитры.

Тот замычал ему в рот, медленно лаская его член одной рукой, а другой — обнимая за талию и притягивая ближе. Ладони Джека обхватили лицо Акитры, зарывшись кончиками пальцев в мягкие перья волос — скользкое алоэ холодило кожу. Продолжая дрочить ему, второй рукой Акитра принялся гладить его ягодицы. Ни один из них не проронил ни слова, тишину нарушали только приглушенные стоны и хриплое дыхание.

Джек заскулил, задрожав, когда пальцы Акитры скользнули между его ягодиц и потерли вход в его тело. Он не привык, чтобы его трогали без смазки или хотя бы слюны, но не то чтобы было больно. Он поерзал на коленях Акитры и опустил руку, потерев член Акитры сквозь штаны. Тот всхлипнул, скользнув губами от губ Джека к его подбородку, целуя и покусывая его горло, осторожно всасывая кожу, сжимая ее зубами, оставляя метки…

Внезапно до Джека дошло, чем он занимается… и с кем. Он вскочил, оторвав от себя руки Акитры, и на подгибающихся ногах отступил к двери.

— Какого хрена ты делаешь? — спросил он скорее себя, чем Акитру.

— Это называют прелюдией, — отозвался тот со смешком, откидываясь на кровать и поправляя член у себя в штанах.

Джек нервно пригладил руками волосы и отвернулся — во рту пересохло, под ложечкой засосало. Что он тут вытворял? Заклинание сработало, а он все равно… Он вспомнил, как ладони Акитры скользнули ему в трусы, трогали его, как эти мягкие губы прижимались к его губам, искусный язык исследовал его рот… Джек разочарованно зарычал и направился к двери.

— Джек, подожди, — позвал Акитра, и он замер, не отнимая пальцев от ручки.

— Что? — наконец спросил он.

— Не забудь это! — Джек оглянулся и увидел, как Акитра осушает кружку с чаем и, поморщившись, делает шаг вперед и протягивает ее Джеку. — На вкус как сгнившее сено, — пожаловался он, вытерев рот тыльной стороной ладони. — В следующий раз добавь сахара.

Джек схватил кружку и, вылетев в коридор, захлопнул за собой дверь. Как будто мало у него было проблем до этого, не хватало еще начать ухлестывать за Акитрой. Если его член еще хоть раз встанет не на того человека, придется себя кастрировать.

Глава 53

Слава Маэле, когда Джек вернулся в комнату, Майка крепко спал. Чтобы объяснить, почему он так зол, потребовались бы силы, которых у него не было, к тому же Джек и сам не знал наверняка. Сосаться с Акитрой не преступление. Глупость, но не преступление. Правда они же не просто сосались. По крайней мере Джеку так не показалось. Упав на стул, он опустил голову на руки — лицо Акитры, исполненное отчаянной тоски, стояло перед глазами, словно фотография.

Акитра поцеловал его. Просто очередная игра фэйри, или это действительно что-то значило? Может, Джек видит больше, чем есть на самом деле? Он вздохнул и откинулся на спинку — стул скрипнул. Вряд ли в книге есть глава об этом. Да и поведение Акитры невозможно подбить под общие правила. Он и свои-то не соблюдал. Внезапно Майка показался Джеку не таким уж и сложным.

Майка…

Джек взглянул на спящего фэйри и устало потер лицо. Его пирсинг был символом запретного чувства, которое он испытывал к Акитре, запретного, только потому что Майка считал себя недостойным любви Акитры. Джеку вдруг стало жаль обоих. Если бы только он мог хоть что-нибудь сделать — целитель в нем любил исправлять несправедливости — но если ему действительно удалось бы заставить этих двоих забыть о своих глупых культурных предрассудках, что осталось бы у него?

Маги постоянно ввязывались в полигамные отношения, но нигде Джеку не попадалось, чтобы такое же писали о фэйри. Сумеет ли он отступить и просто смотреть, как Акитра уводит того, в кого он влюблен? Джек снова перевел взгляд на мирно спящего Майку — тот лежал на боку, лицом к стене, завернувшись в плед до самого подбородка — и вдруг вспомнил, какими пустыми и плоскими были воспоминания о нем, будто что-то увиденное во сне. Что это значило?

Вздохнув, Джек начал наводить порядок на столе, осторожно собирая горстки листьев и цветов и раскладывая их по отдельным мешочкам. Уже поздно, а он перерасходовал магию. Вполне возможно, ему опять понадобится заземление, хотя все, конечно, не так плохо, как в прошлый раз. А с такой пустотой он уж как-нибудь справится, если станет совсем худо, всегда можно забраться в постель к Майке.

Джек нахмурился, вдруг подумав, а позволит ли тот. Такие нежности могли оказаться Майке совсем не по вкусу. Джек снова выпрямился и выглянул в окно — темнота и туман. Несмотря на все его усилия мало что изменилось. Да, секс стал чуть менее безликим, но он все так же почти ничего не знал о Майке, кроме тайных чувств к Акитре…

Джек встал и выключил свет, стащил с себя джинсы и откинул покрывало. Ручки и карандаши — те, что прежде стояли в кружке — ударившись о стену, попадали на пол рядом с кроватью. Тихо выругавшись, Джек посмотрел на Майку, но фэйри только заворчал во сне и перекатился на другой бок. Скользнув в постель, Джек подсунул руку под голову и вперился в темноту. Почему все всегда так сложно?

Он проснулся внезапно от чьего-то плача. Сев на постели, Джек потер глаза и прислушался к тихим, прерывистым всхлипам. Он вздохнул. Майка.

Высунув ноги из-под одеяла, Джек встал и нащупал выключатель настольной лампы — яркий золотистый свет чуть не ослепил его. Подойдя к Майкиной кровати, Джек опустил руку и осторожно дотронулся до его плеча. Майка вскрикнул во сне и отбросил руку Джека.

— Майка, — позвал Джек, крепче стиснув пальцы на его плече. — Майка, проснись.

— Нет! — закричал тот, мечась под пледом. — Нет… стойте! Не трогайте их, пожалуйста!

— Майка! — Джек тряхнул его, и тот резко подскочил, сел и отпихнул Джека.

— Отвали от меня. — Хватая ртом воздух и трясясь, Майка зажмурился и спрятал лицо в ладонях.

Не зная, что делать, Джек замер рядом с кроватью и стал ждать. Прошло несколько минут, прежде чем Майка сумел взять себя в руки, и Джек начал дрожать, да и немудрено — стоять в одних трусах в неотапливаемой комнате.

Майка поднял на него глаза — выражение его лица было холодным и жестким.

— Я не хочу трахаться, так что можешь идти спать. Спокойной ночи. — Он улегся обратно и, укрывшись с головой, повернулся к Джеку спиной.

— Дело не… — Джек раздраженно вздохнул и пошел к своей кровати, но остановился и, вернувшись, сорвал с Майки плед, чтобы заглянуть ему в лицо. — Я же беспокоюсь о тебе, — воскликнул он. — У тебя снова кошмары…

— Да неужто? — пробурчал Майка, ухватившись за плед и пытаясь вырвать его из рук Джека. — Просто оставь меня в покое.

— Нет! — Джек сел на край кровати и схватил Майку за руку. — Расскажи мне, что случилось…

— Я не желаю говорить об этом.

— То, что ты молчишь, тебе совсем не помогает.

— До сих пор я прекрасно справлялся, — фыркнул Майка.

— Ты кричал: «Нет… стойте! Не трогайте их, пожалуйста!», разве похоже на того, кто прекрасно справляется? Просто расскажи мне, и я оставлю тебя в покое. Кого ты пытался защитить?

— Сестер! — закричал Майка, сражаясь с пледом, выпрямился и столкнул Джека с постели. Джек приземлился на ковер и тут же подхватился на ноги — Майка вскочил, серая футболка потемнела от пота. — Младших сестер… — Слезы потекли по его лицу, он отпихнул Джека в сторону, но Джек ухватился за его плечо, не желая выпускать.

— Что произошло? — спросил Джек.

Майка стоял, прерывисто дыша и пытаясь успокоиться.

— Мой отец занимал довольно высокое положение, — произнес он каким-то монотонным, невыразительным голосом. — Он говорил от лица народа в нашей провинции, но в какой-то момент он перестал прислушиваться к ним, просто делая то, что считал правильным. В стране начались экономический кризис, гражданская война, болезни и голод. Люди во всем обвиняли его, однажды толпа ворвалась к нам среди ночи, они вытащили нас из постелей, сожгли наш дом и выжгли нам крылья…

Джеку стало дурно.

— Сколько… сколько тебе было? — выдавил он.

Он слышал, как Майка пытается сглотнуть.

— Одиннадцать, — прошептал он. — Я пытался остановить их, я умолял… мы ничего не сделали, мои сестры ничего не сделали… я все еще слышу их крики, слышу… как они… кричат… — Слезы безостановочно текли по его лицу, Джек шагнул ближе, собираясь обнять Майку, но тот оттолкнул его. — Отвали от меня, — бросил он. — Мне не нужно, чтобы ты меня обнимал. Не нужно, чтобы утешал меня. Я не человек!

— Майка… — начал Джек, но тот отпихнув его снова, бросился через комнату к комоду и шарахнул по нему, так что аквариум тряхнуло, а бледная ящерка переполошилась. Джек потянулся остановить его, но Майка ухватился за ручки верхнего ящика и, вырвав его одним движением, вывалил содержимое на пол.

— Твою мать! — закричал он, падая на колени и начиная рыться в куче.

— Майка, пожалуйста, — позвал Джек. — Хватит. — Тот не обратил на него внимания — он наконец-то отыскал маленькую плоскую черную коробочку и сорвал с нее крышку. Несколько новеньких блестящих лезвий выпали на пол, и у Джека все внутри завязалось узлом. — Не надо этого делать, — попросил он, сев на колено рядом с Майкой, который достал бритву — в свете лампы сверкнул острый край.

— Отстань, Джек. — Голос Майки был непривычно высоким и напряженно дрожал от попыток удержать боль внутри. — Ты не знаешь, каково это… больно… мне больно… внутри, все время… это темная сосущая безнадежная боль. И это моя реальность. — Он крутил бритву в пальцах, поблескивая лезвием. — От этого они замолкают, крики… — Он поднял бритву дрожащей рукой, и Джек потянулся отобрать ее. Майка отдернулся — Джек вскрикнул, потому что лезвие вспороло ладонь — тонкая струйка горячей крови потекла по предплечью.

— Проклятье, Майка. — Джек пережал порезанную руку. — Причиняя себе боль, ты ничего не исправишь. — Не обращая внимания на кровь, он бросился на Майку, и, повалив его на спину, перехватил его запястье, а потом, с силой ударив об пол, выбил бритву из его пальцев.

Майка зарычал от гнева и бессилия, пытаясь одной рукой столкнуть с себя Джека, а второй — дотянуться до лезвия. Джек поймал его за руку и отдернул ее в сторону.

Майка ударил его кулаком. Джек замотал головой — перед глазами заплясали черные точки, во рту появился вкус крови. Майка отшвырнул его от себя и попытался отползти подальше, но Джек, не обращая внимания на боль в щеке, поднялся и обхватил Майку со спины, охнув от боли, когда тот заехал локтем ему под ребра. Джек оттащил его назад, подальше от разбросанных по полу лезвий, и Майка невнятно замычал, силясь встать на ноги.

Внезапно Майке удалось найти опору, выпрямив ноги, он толкнул Джека назад. Споткнувшись, Джек повалился на кровать и ударился головой о стену, но Майку так и не выпустил, лишь крепче стиснув руки, прижимая фэйри к себе. Майка впился ногтями в его руки, оставляя глубокие горевшие огнем царапины, но Джек лишь зажмурился.

— Я тебя не пущу, — прошипел он, горло перехватило от слез. — Я не позволю тебе больше это делать. Я люблю тебя.

— Да пошел ты! — зарычал Майка. — Тебе просто нравится трахаться со мной. Ты готов сказать что угодно, трахнуть кого угодно, шлюха, подстилка, урод… пусти, ненавижу тебя!

Джек прижался щекой к Майкиной макушке, горячие слезы все-таки потекли из глаз, остывая на щеках.

— Мне плевать, что ты говоришь. Плевать, даже если ты серьезно, я люблю тебя и не позволю тебе причинять себе боль.

— Хватит повторять это! — выкрикнул Майка. — Ты меня не любишь… ты не можешь любишь меня… я недостаточно хорош… — Он вдруг громко всхлипнул, дрожа всем телом. — Я не смог помочь им, я пытался… пытался… Они кричали, звали меня… а я не смог им помочь… — Майка закрыл лицо руками, рыдая так, что слов было почти не разобрать, но Джек слышал, как тот повторял снова и снова: — Я пытался… я не смог им помочь…

Майка опять начал вырываться, и Джек крепко обвился вокруг него всем телом. Почувствовав, что тот наконец сдался, Джек ослабил хватку, и Майка перекатился на бок, вцепившись в него, и уткнулся лицом в плечо. Джек обнял его, крепко прижимая к себе, пока тот плакал.

Постепенно Майкины всхлипы затихли, дыхание успокоилось.

Ладонь пульсировала болью, Джек видел темные пятна от крови на коже Майки и на его футболке, но двигаться не хотелось, не хотелось разрушить чары, не хотелось отпускать Майку. Он ничего не говорил, не двигался, почти не дышал, обнимая убитого горем фэйри.

Наконец Майка прерывисто вздохнул и слегка разжал руки. Он сел и заправил длинные выбеленные волосы за уши. Глаза его покраснели, лицо пошло пятнами, взгляд казался каким-то отстраненным. Майка встал, оглядел себя, увидел кровь на футболке, медленно, будто по инерции потрогал липкую ткань и опустил глаза на Джека.

— Я сделал тебе больно, — прохрипел он сорванным от крика и слез голосом. Он смотрел на Джека, а Джек никак не мог найти слова, чтобы прервать это молчание. Майка отвернулся и стащил с себя футболку. — Прости. — Он отбросил ее на край своей сумки для грязного белья. — Мне не стоило этого делать.

— Ты же не специально, — вставил Джек, но Майка покачал головой.

— Не в этом дело, — тихо возразил он. — Мне не стоило делать тебе больно. — Джек выпрямился, когда Майка шагнул к его комоду и выдвинул один из ящиков.

— Что ты делаешь? — спросил Джек, когда Майка вытащил пузырек с таблетками. — Майка…

— Расслабься, Джек, — ответил тот, открыв пузырек и вытряхнув на ладонь одну белую таблетку. — Я не буду причинять себе боль. — Он забросил таблетку в рот и, поморщившись, проглотил, не запивая.

— Я думал, ты ненавидишь эти таблетки, — заметил Джек, когда Майка поставил пузырек себе на стол.

— Ненавижу, но я лучше буду терпеть побочные эффекты, если они не дадут мне причинять людям вред. Как рука?

Джек опустил глаза и встал с кровати.

— Жить буду, — сказал он, отщипнув второй за сутки кусочек алоэ. — Пара дней, и лекарства бы выветрились из организма. Все бы прекратилось. Ты же говорил.

— Перепады настроения и бредовые идеи прекратились бы, — ответил Майка, — но не кошмары и воспоминания. Я бы снова начал резать себя.

— То есть ты предпочитаешь вообще ничего не чувствовать? — спросил Джек, нахмурившись, и нарисовал руну у себя на запястье, а потом размазал остатки алоэ по порезу.

— На какое-то время… да, думаю, так будет лучше, — отозвался Майка. — Мне говорили, что через пару недель все бы пришло в норму, но я ни разу столько не продержался на таблетках, чтобы проверить.

Джек не знал, что сказать, поэтому промолчал. Он накрыл здоровой рукой руну на запястье и сконцентрировался, изливая всю боль, тоску и растерянность в заклинание. Ладони засветились, мерцая золотисто-зеленым, а потом Майка вдруг шагнул к нему, положив одну ладонь поверх пальцев Джека, а другую — ему на щеку. В горле запершило от слез, и Джек не успел остановиться.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

— Я знаю. — Майка наклонил голову, прижавшись лбом к его лбу.

Джек закрыл глаза, позволяя энергии Майки течь в него. Магия полыхнула, свет на мгновение стал почти белым, и Джек выпустил ее в заклинание, ладонь стало покалывать там, где срастались ткани. Заткнув остатки магии поглубже, Джек глубоко вдохнул, выдохнул и почесал липкую от подсыхающей крови руку.

— Спасибо. — Джек отвернулся и стал поправлять сбившееся одеяло. Его теперь придется стирать, кругом были пятна крови. Даже стены были заляпаны. Казалось, здесь произошло убийство.

— Тебе еще нужен свет? — спросил Майка из-за его спины.

Джек покачал головой и услышал, как Майка оперся на спинку скрипучего деревянного стула, чтобы дотянуться до выключателя. Комната погрузилась в темноту, и Джек спешно забрался под одеяло. Он не знал почему, но хотелось плакать, руки дрожали, кожа была холодной и липкой. Наверное, шок. Сердце до сих пор бешено колотилось.

Матрас позади него прогнулся, и Джек почувствовал, как одеяло зашевелилось. Он хотел встать, но тут его ног коснулись холодные ступни, и стройное тело Майки прижалось к нему со спины.

— Майка, что?.. — хотел спросить Джек, но Майкина ладонь легла ему на грудь — пальцы фэйри были ледяными.

— Я не хочу быть один, Джек, — сказал он.

Джек облизнул пересохшие губы и кивнул, хотя Майка и не мог его видеть.

— Хорошо, — ответил он, отодвинувшись к стене, чтобы дать Майке побольше места, но тот придвинулся еще ближе и, положив голову Джеку на плечо, укрыл обоих одеялом. В темноте Джек различил лишь белые волосы Майки и осторожно запустил пальцы в шелковые пряди. Тот вздохнул, не отнимая ладони от груди Джека, просунул ногу между его ног и рассеянно потер ступней Джекову лодыжку. — Не волнуйся, — произнес Джек спустя минуту, — я никому не скажу.

Майка долго молчал, а потом вдруг почти бесшумно и как-то лающе рассмеялся.

— В жопу их! — хмыкнул он. — Плевать, кто и что там себе думает! В жопу их всех!

Глава 54

Джек проснулся в одиночестве от вопля будильника. Вырубив его и откинув одеяло, он задрожал от утреннего холода. Майкина кровать оказалась аккуратно застелена, куча барахла, валявшаяся перед комодом, пропала, а ящик вернулся на место. Если бы не темные пятна крови на ковре, Джек мог бы решить, что прошлая ночь ему приснилась. Но нет.

Он рассеянно потер ладонь — порез ныл, хотя и полностью зажил. Такое иногда случалось при использовании магии. Он встал с постели, огляделся, и взгляд Джека упал на бумажку на его столе. Майка оставил записку.

У Джека остановилось сердце. Предсмертная записка? Он схватил листок, повернув так, чтобы утренний свет из окон падал прямо на него.

Джек,

Это не предсмертная записка. Мне просто нужно было подышать и подумать, и я написал эту дурацкую записку, потому что догадался, что ты станешь беспокоиться, если проснешься, а меня не будет. Ты слишком человек.

Не маньячь.

Майка.

Джек расхохотался от затопившего его облегчения. Неужели он настолько предсказуем? Он хотел уже отложить записку, но заметил внизу листа мелким почерком: «Спасибо». Джек улыбнулся и засунул листок к себе в стол.

Подавив зевок, он взглянул на часы и застонал. Пара только через полтора часа. С какого перепугу он поставил будильник на такую рань? Он забрался обратно в постель.

— Твою мать! — воскликнул он, опустив голову, потому что вспомнил. Акитра. Чтоб его!

Пока вода грелась, Джек вытащил ингредиенты для амулетов и засыпал их в медную миску. Все подготовив, он подождал, пока вода закипит, а потом вытащил огненный камень и убрал его в коробку. Бросив в испускающую пар кружку заварочную корзинку — в комнате запахло драконьей мятой и корицей, — он принялся выскребать масляные кусочки листьев и цветов из миски.

Сделав глубокий вдох, он закрыл глаза и призвал магию. Воспоминания о предыдущей ночи всплыли на поверхность, острые и болезненные, и он скормил энергию заклинанию. Какая ирония — боль и горе Майки запечатлелись так ярко, но удовольствие, испытанное ими, было как старый фильм, серым и выцветшим. Он вздохнул и сосредоточился на более болезненных, но тем не менее эффективных воспоминаниях. Майка борется с ним, кричит, что ненавидит его, плачет в его объятиях. Сладостно-горькие воспоминания. Не о том, как ему хотелось заполучить Майку в постель, но…

Энергия накапливалась внутри, теплая и светлая, и Джек улыбнулся, вспоминая, как Майка забрался к нему в кровать, свернувшись под боком и переплетясь с ним ногами под одеялом. Ну почему этот момент нежности он прекрасно помнит, а весь их великолепный секс кажется таким пустым и блеклым?

Открыв глаза, он прикинул объем силы, пульсировавшей в руках, а потом высвободил ее в заклинание. Магия в сложенных чашечкой ладонях, начала потрескивать статическим электричеством, а потом все закончилась. Счистив жирный пепел, Джек отложил второй амулет на стол и присыпал солью. Итого два.

Спешно вытерев руки о штаны, Джек схватил кружку с чаем и направился к двери. Учитывая, каким сильным оказался амулет, на котором Джек проводил вчера испытания, ему начинало казаться, что даже Акитре не понадобится больше двух или трех, и хотя мысль о том, чтобы повесить на него штук восемь или десять, а потом слушать его крики, вызвала на губах Джека недобрую улыбку, он боялся, что сенсорная перегрузка может и убить фэйри. А Джек еще не готов отправиться в тюрьму из-за подобной глупости.

Он остановился у комнаты Акитры и прислушался к происходящему внутри. Так ничего и не разобрав, он тихо постучал и открыл дверь. В комнате все еще было темно, шторы оказались задернуты, но Джек разглядел Дэйна, лежавшего посреди собственной постели, свесив с края хвост и слабо подергивая им во сне. На другой половине, завернувшись в бордовое одеяло, лежал Акитра — экзотически красивое лицо во сне казалось мягче.

Джек поставил кружку на край Акитриного стола и осторожно похлопал фэйри по плечу. Тот проснулся рывком, распахнул глаза и резко сел — короткие перья волос торчали во все стороны.

— Что? — спросил он.

— Я кое-что принес. — Джек показал на исходящую паром кружку.

Акитра поморщился и, упав на подушку, уставился в потолок, прежде чем откинуть одеяло и, выпрямившись, спустить ноги с кровати. На нем были только синие боксеры — те самые, что он стащил, пока Джек был в душе — тонкая ткань туго обхватывала утренний стояк. Джек закатил глаза и направился к двери.

— Подожди, — позвал Акитра, Джек остановился и, оглянувшись, увидел, как Акитра поднимает кружку и делает глоток. — Вкус изменился. — Акитра с подозрением посмотрел на него.

— Я добавил туда корицы, — пояснил Джек. — У меня больше нет ничего, что бы перебило вкус травы, не повлияв на свойства чая. Правда корица повышает мужское либидо — что в твоем случае откровенно лишнее, — но это не помешает чаю подействовать.

— Мужское либидо, да? — ухмыльнулся Акитра, снова поднося кружку к губам. Он осушил все до дна и протянул ее Джеку. — Уже лучше, но все равно немного сахара бы не помешало, сладенький.

— Рафинированный сахар — это химически обработанный яд, который сводит на нет действие двух третей магических свойств любых трав и растений, — сказал Джек и, пройдя через комнату, наклонился за кружкой.

— О, зато он такой сладкий, Джек, — протянул Акитра, отказываясь ее отдавать. Он подался вперед и откинул второй рукой прядь со лба Джека. — Я просто не могу устоять перед тем, что на вкус… так… приятно… — Он провел кончиками пальцев по подбородку Джека, заставив его вскинуть голову — Джек почувствовал, как мягкие волосы Акитры щекочут щеку, дыхание согревает губы.

Выдернув кружку из его руки, Джек с ухающим сердцем пошел к выходу. Чтоб его, этого фэйри. Он остановился у двери, но не оглянулся.

— Я приду за десять минут до обеда. Не заставляй меня ждать, или сделка отменяется.

— Джек… — начал Акитра, но Джек был не в настроении. Он распахнул дверь и вышел, захлопнув ее за собой.

По дороге к своей комнате Джек вдруг понял, что действительно не в настроении. Для чего угодно. После прошлой ночи он чувствовал себя усталым и больным, а еще тревожился за Майку. Ему не хотелось оставлять Майку одного на столько часов. К тому же, Джек опасался того, что может выкинуть Акитра, если он не воспользуется вербеной, так же, как боялся того, что может сотворить сам, если все-таки решится ее использовать.

Нет, он не стал бы связывать Акитру, чтобы насиловать и унижать его, но… поиграть с ним немного не помешало бы. Джек покачал головой и вздохнул, закрыл дверь и подошел к столу. Именно такие мысли, этот тонкий голосок, и превращали магов в жестоких, эгоистичных, жаждущих наслаждений ублюдков. Он еще таким не стал, и ему хотелось думать, что никогда и не станет, но он был не настолько глуп. Все маги со временем уступали тьме.

А раз это неизбежно, то какая разница, если он воспользуется этой темной дорожкой, чтобы спастись от издевательств Акитры. Он убрал на столе, то и дело цепляясь взглядом за мешочек с листьями вербены. Он не злодей и не садист, он не психопат и никому не сделает больно. Можно ли сказать то же самое про Акитру? Джеку можно доверять, а Акитре — нет. Ответ прост — он лежит на поверхности.

— Сукин сын, — прошипел Джек, стиснув зубы.

Он схватил мешочек с вербеной и снова бросил в корзину, где ей и место. Акитра не лишен рассудительности, он просто следует логике, которую Джек не понимает. Остается лишь поговорить с ним, объясниться. Акитра ведь тоже переживает за Майку. Он, конечно, не станет рисковать Майкиной безопасностью, чтобы потрахаться с Джеком пару часов. Даже месть не столь важна.

Джек прибрался, переоделся, схватил сумку с учебниками и пошел на языки. Хотя, признаться, идти туда совсем не хотелось. Шагнув в аудиторию, он огляделся — впереди, всего лишь в шестом ряду сидел Зэйден. Придурок занял ему место. Джек отвернулся и, пройдя вдоль второй половины аудитории, занял место у самой стены.

Вытащив тетрадь и ручку, Джек не удержался и посмотрел на Зэйдена. Тот, нахмурившись, оглядывал зал, Джек не успел отвернуться, когда Зэйден его заметил. Их взгляды на мгновение встретились, и Джек увидел обиду в мерцающих оранжевых глазах, прежде чем уткнуться в стол перед собой. Вот и хорошо, так ему и надо, этому тупому эгоистичному кретину.

Всю пару Джек старательно не смотрел на Зэйдена, хотя это оказалось и нелегко. Должно быть, Зэйден на него вовсю пялился или пытался как-то привлечь его внимание, потому что профессор Сашенти постоянно спотыкался и внимательно вглядывался в ту половину аудитории, где сидел Джек.

— На сегодня все, — наконец объявил изуродованный гриф, и в зале послышались шелест страниц, звук книжек, запихиваемых в сумки, и скрип скамей. — Мистер Орэй, можно вас на пару слов? — Тон профессора Сашенти был резок, и Джек взглянул туда, где Зэйден собирал вещи, прежде чем вниз.

— Орэй? — прошептал он, выходя из лекционного зала и проталкиваясь по забитому студентами коридору. Он не помнил, чтобы когда-либо слышал фамилию Зэйдена, хотя, наверное, слышал, потому что звучало больно знакомо.

Как и всегда, задний коридор оказался пуст, и Джек спешно пробежал мимо входа в учительские апартаменты, не обращая внимания на строгие, немигающие взгляды портретов, висящих на стене. Надо признать, с Зэйденом тут было не так жутко. Джек остановился у дальней двери и оглянулся, но профессор Сашенти, должно быть, решил пропесочить того как следует, потому что Зэйден так и не появился. Вздохнув, Джек толкнул дверь и шагнул в туман.

Холодный влажный воздух и тишина, тяжелая и окончательная, окутали его, пока он брел по мощеной дорожке. Мысль простить Зэйдена за его глупость, просто чтобы больше никогда не ходить на гербализм одному, вдруг показалась Джеку очень привлекательной. Из тумана проступали странные изогнутые тени — кусты и деревья по обе стороны дорожки, — они появлялись и исчезали в сером мареве.

— Давай, иди, как будто меня не замечаешь.

Джек вздрогнул и развернулся, сердце молотом застучало в груди, пока он вглядывался в туман. Он знал этот голос.

— Майка? — Джек не видел его, пока тот не оттолкнулся от ствола большой березы. — Что ты тут делаешь? — спросил Джек, когда Майка, пройдясь по влажной траве, остановился рядом с ним. — Тебе ведь не нужно на пары до следующего понедельника.

— А что, похоже, что я иду на пары? — поинтересовался Майка, переступив с ноги на ногу. На нем были темные джинсы и тяжелая куртка, волосы он заплел в косу. Джек был одет практически точно так же.

— Ты… в порядке? — не удержался он. — В твоей записке говорилось, что тебе надо подумать.

— Да, все о'кей, — отозвался Майка. В его глазах снова застыло это стеклянное выражение, казалось, ему с трудом удается сконцентрироваться.

Джека охватило холодное и тяжелое чувство вины. Это все из-за него; Майка принял ту таблетку из-за него. Джек открыл рот, чтобы извиниться, но тот заговорил первым.

— Я просто хотел сказать тебе кое-что. — Он наклонился и прижался холодными губами к губам Джека. От изумления Джек не ответил, и Майка спешно отпрянул. — Да, ну что ж, пожалуй, это все, — сказал он и развернулся.

— Майка, подожди! — Джек схватил его за плечо и потянул назад.

Обвив одной рукой его за талию, а другую — положив на затылок, он притянул фэйри к себе и поцеловал, прижимаясь всем телом. Майка обнял его, их губы приоткрылись, языки осторожно ласкали друг друга. Джек мог бы стоять так, в объятиях Майки, весь день, но, в конце концов застонал и отодвинулся.

— Мне надо на пару. Можем пообедать вместе, или ты не хочешь, чтобы тебя видели со мной?

— Если мы сядем за разными столами и не будем разговаривать, то я не против, — ответил Майка, и Джек почувствовал укол в сердце, когда тот попытался выдавить улыбку.

— Ты же знаешь, что со мной тебе не нужно притворяться? Я понимаю, что от этих таблеток тебе хреново, прости…

— Ты не сделал ничего плохого, Джек. — Майка отступил назад и медленно пошел прочь. — Как будто я стал бы принимать их ради тебя. Ты всего лишь человек.

Джек подождал, пока Майку поглотит туман, а потом отвернулся и побежал к оранжереям.

Глава 55

Зэйден появился, когда уже минут двадцать шла пара, запыхавшийся и раскрасневшийся, словно всю дорогу с языков проделал бегом. Джек старательно его игнорировал, кивая, пока профессор Циката рассказывал о целебных свойствах лесного хвоща, чертополоха и одуванчика, но краем глаза все равно видел, как рыжий пробирается к нему между студентами, выстроившимися вдоль длинного рабочего стола. Джек спрятал руки в карманы и уставился на профессора, почувствовав, как Зэйден протиснулся между ним и стоявшим рядом парнем.

Когда профессор Циката наконец-то отпустил их искать в оранжерее пять других лекарственных растений, обычно считающихся сорняками, Джек развернулся к Зэйдену, заставив того испуганно отпрянуть.

— Отвяжись от меня. Я все еще злюсь.

— Почему? — спросил тот, следуя за Джеком, который направился в дальний конец оранжереи. — Я же извинился. И… и разве у вас с Майкой не все тип-топ? Так что, вообще-то, ты должен меня поблагодарить.

— Чего? — вызверился на него Джек. — Поблагодарить? За попытку испортить мне жизнь?

— Да… нет, — запутался Зэйден, нахмурившись от стараний уследить за разговором. — Если бы я не дал тебе эти крылья, тебе бы никогда не хватило духу подкатить к Майке, а ведь именно это и нравится фэйри в людях — смелость, яйца, мужество, дерзость…

— Но ты дал их мне не поэтому, — отрезал Джек, — и именно это так меня злит. А теперь, пожалуйста, оставь меня в покое.

— Джек, — жалобным тоном позвал Зэйден, когда он пошел дальше, но приставать больше не стал.

Джек избегал его всю оставшуюся половину занятия, пока выискивал ежевику, крапиву, корваллус, ипомею и красный клевер среди, казалось, бесконечных лотков с черенками и ростками растений. Когда их отпустили, Джек сдал лист с выполненным заданием, схватил свои вещи, натянул куртку и толкнул дверь. Он ждал, что Зэйден погонится за ним, снова попытается заговорить, но, к собственному удивлению, без приключений добрался до главного здания.

Шагая по длинному коридору, он прислушивался, не откроется ли за спиной дверь, и поэтому не заметил профессора Дарка, пока чуть не врезался в того.

— Простите, профессор. — Джек попытался его обойти.

— Джек, так ведь? — спросил Дарк, положив ладонь ему на плечо. Джек кивнул. — Отлично. У меня для вас кое-что есть.

— Для меня? — Джек вскинул брови.

— Да, — отозвался Дарк. — После нашего последнего разговора я провел небольшое исследование и выяснил очень любопытные факты о лошадях-вампирах. У вас есть минутка? Я оставил бумаги в своих комнатах. — Он показал на дверь матового стекла, отделявшую преподавательские апартаменты от коридора.

— Но у меня пара… — возразил Джек и закусил губу, посмотрев на часы. Ему очень хотелось узнать побольше о том кошмарном коне, но не опаздывать же из-за этого на конструктивное взаимодействие.

— Это займет всего минуту. — Профессор Дарк открыл дверь. — Если вы боитесь выговора, я напишу для вас записку.

— Ну… хорошо тогда. — Джек поправил ремень сумки на плече и шагнул в яркий сверкающий мрамором и хрусталем коридор.

— Джек! — Он закрыл глаза и стиснул зубы, услышав за спиной Зэйдена. Он затормозил и, оглянувшись, увидел, как тот бежит к ним, хлопая рюкзаком по бедру.

— Ну чего тебе еще? — буркнул Джек.

— Я просто… я хотел… — Зэйден остановился, догнав их, и, похоже, только сейчас увидел профессора. — Ох, профессор Дарк, — воскликнул он, пытаясь отдышаться. — Я вас не заметил. Я что, помешал?

Джек открыл было рот, чтобы сказать «да», но Дарк его опередил:

— Нет, нет… вовсе нет. Знаете, Джек, я только что вспомнил, что оставил те бумаги у себя в кабинете. Пожалуй, посмотрим их в другое время? — Джек проводил его взглядом — тот шагнул в коридор, и дверь захлопнулась за его спиной.

Джек сердито посмотрел на Зэйдена.

— Ну спасибо тебе большое, — сказал он и, отвернувшись, пошел прочь.

— Не за что, — крикнул Зэйден, подстраиваясь под его шаг.

Джек застыл посреди коридора и уставился на него, идиот покачивался на пятках с довольной ухмылкой на лице, словно щенок, который ждет, что его похвалят за то, что он напрудил на ковер. Джек пожалел, что у него нет с собой свернутой газеты.

— Ты серьезно, что ли? — выпал в осадок Джек, и улыбка Зэйдена чуть потускнела.

— Да… А что?

— Ты прервал наш разговор! Он собирался рассказать мне о гребаном коне, который пытался меня сожрать, но объявился ты и спугнул его!

Зэйден раздраженно хмыкнул и упер руки в бока.

— И тебе это совсем не кажется подозрительным? — поинтересовался он. — Пока вы были одни, он пел: «Пойдем со мной, милый мальчик», но стоило появиться свидетелю, и он сбежал. Маэле правый, Джек, да он же извращенец!

— Что? — изумился Джек. — Нет! Почему…

— Около десяти лет назад один студент обвинил его в домогательствах. Профессор Дарк заявил, что парень предложил отсосать ему за зачет. Дошло даже до суда, а потом за три дня до дачи показаний парень сдрейфил, сбежал и исчез. Дело закрыли, а у школы не было причин увольнять Дарка, так что они все это замяли, чтобы за университетом не закрепилась дурная слава.

— Да ты гонишь, — отозвался Джек и пошел дальше, к двери, ведущей в здание Пасален.

— Нет! — крикнул ему в спину Зэйден, но Джек не обратил внимания.

На конструктивном взаимодействии было скучно до зубовного скрежета. Джек с трудом вслушивался в слова профессора Дэя, проигрывая в уме все, что рассказал Зэйден о Дарке, и пытаясь в точности вспомнить, что именно тот сказал и сделал, как до, так и после появления мага. Не то чтобы он собирался признаться в этом Зэйдену, но внезапное бегство профессора — то, что он внезапно вспомнил, что забыл бумаги где-то еще — действительно вызывало подозрения.

Джек вздохнул и постучал ручкой по тетрадке. А может, и не вызывало. Может, Зэйден снова парит ему мозги. Дарк не создавал впечатления особо рационального человека — разгуливает по коридорам в пижаме, чуть ли не в стихах воспевает архитектуру и историю, советует Джеку не динамить фэйри, который едва не изнасиловал его, — но это вовсе не значит, что он извращенец и растлитель.

Взглянув на профессора Дэя, полностью поглощенного черчением какой-то диаграммы на доске, Джек положил ручку и повернулся к Чариасу.

— Ты здесь сколько учишься? Шесть лет? — спросил он. Чариас испепеляюще посмотрел на него. — Неважно. Мне просто было интересно, не слышал ли ты какие-нибудь слухи о профессоре Дарке?

— Обо всех профессорах ходят слухи, — отозвался Чариас, чуть подумав. Он махнул рукой на доску. — У этого, например, в прошлом колледже якобы была интрижка с несовершеннолетней дочерью декана.

— А Дарк?

— О нем тоже ходит несколько. — Чариас поднял карандаш и начал рисовать что-то в нижнем углу блокнотного листа. Джек понаблюдал за ним минуту, пытаясь угадать, что это. — А что? — внезапно спросил Чариас. — Ты что-то слышал?

— Возможно. Что самое худшее из того, что о нем говорят?

— Что он проклят, — ответил Чариас, и Джек выгнул бровь.

— Проклят?

Чариас кивнул, не отрываясь от блокнота.

— Как именно?

— Его электив, — начал Чариас. — Парни боятся выбирать историю, потому что каждый год двое или трое из студентов просто исчезают. Говорят, его лекции такие скучные, что студенты выбрасываются в море, лишь бы прекратить муки. — Он замолчал ненадолго, а потом стер что-то ластиком. — Правда, я никогда не находил в воде тел, — добавил он.

— Тогда что же происходит со студентами? — спросил Джек. — Люди ведь просто так не пропадают.

— Они отчисляются, — пояснил Чариас, заштриховывая что-то карандашом. — Вроде того волка, Мунсингера. — Джек взглянул через класс на пустую парту вервольфа. — Так все-таки, почему ты спрашиваешь?

— Потому что Зэйден мне кое-что сказал, — ответил Джек — Чариас презрительно поморщился. — Знаю, ты был прав. Прости. Просто он… я не понимаю. Зачем ему говорить мне, что профессор Дарк пытался домогаться одного из студентов?

— Он такое сказал? — Чариас нахмурился в свой блокнот. — Никогда не слышал.

Джек вздохнул. Так он и думал. Подняв ручку, он снова повернулся к профессору Дэю, который объяснял сложный линейный график, но спустя несколько минут попыток втянуться в лекцию, потерпев неудачу, сдался и откинулся на спинку стула. Он повернулся к Чариасу, чтобы спросить, понимает ли тот все это после стольких лет прослушивания этого курса или ему просто насрать, и взгляд его случайно упал на рисунок внизу листа.

Это была обнаженная фигура, стройная, со вкусом нарисованная, невозможно было сказать даже, мужская или женская, все детали скрывали водопад волос и красивые, причудливые крылья. Тело выгнулось в порыве страсти, а голова склонилась набок — Джек вспомнил, как Айзери рассказывал о том, что Чариас дрочил на рисунок в своем блокноте. Интересно, блокнот тот же?

Джек вздрогнул, потому что Чариас заметил его взгляд, нахмурился и перелистнул страницу.

— Прости, я… я… ты очень здорово рисуешь, — выдавил Джек. — Я… подозреваю, что заказы ты не берешь?

Если бы взглядом можно было убить…

Глава 56

После конструктивного взаимодействия Джек вернулся в общагу. Не обращая внимания на бурчание в животе, он пытался делать домашнюю работу, пока грелась вода. Когда чай был готов, Джек проверил, все ли взял учебники для послеобеденных занятий, и, схватив дымящуюся кружку, направился к двери. Он шел по тихому пустому коридору — здание казалось заброшенным: все были в столовой, наслаждались вкусной едой. В животе снова заурчало, и Джек решил на будущее никогда больше не пропускать завтрак.

Он постучал в дверь комнаты Акитры, открыл ее и, шагнув внутрь, обнаружил абсолютно голого фэйри лежащим на кровати, широко раскинув ноги и приподняв зад.

— Пожалуйста, скажи, что ты ждешь кого-то еще, — попросил Джек, подходя к столу и ставя кружку. Он задержался там, немного полюбовавшись видом, а потом покачал головой и отвернулся.

— Вообще-то так и есть, — отозвался Акитра. — Не хочешь знать, кого?

— Не особо. — Джек толкнул дверь. — Просто отнеси кружку в мою комнату, когда допьешь.

— Да ладно, Джек, угадай, — ухмыльнулся Акитра.

— Акитра, мне плевать, кто тебя трахает, — отрезал Джек, поправляя ремень сумки на плече. — Просто убедись, что он сделал все необходимые прививки — не хочу потом от тебя что-нибудь подцепить. — Выйдя из комнаты, он направился в столовую. Он просто умирал с голоду.

Шагнув в шумный, полный людей зал, Джек огляделся в поисках Айзери и вместо него увидел Майку — тот в одиночестве сидел за пустым столом, ковыряя нетронутую еду на своем подносе.

— Вот же дерьмо! — прошептал Джек и начал пробираться к нему сквозь толкавшихся между столами студентов.

Майка поднял голову, когда, бросив на пол сумку, он сел на скамью.

— Прости, — сказал Джек. — Я вспомнил про одно важное дело.

— Да все нормально, — отозвался Майка нарочито небрежным тоном, гоняя по подносу макаронину, оставлявшую на пластике жирные сырные следы. — Я сижу здесь всего пару… — Он взглянул на настенные часы. — Ой, похоже, уже пятнадцать минут. — Он устало потер ладонью лицо и отодвинул поднос. — Ты не хочешь? Я не голоден.

При взгляде на еду у Джека потекли слюнки, но он чинно сложил руки перед собой.

— Тебе все равно нужно поесть. Ты и так уже слишком худой.

— Фэйри стройные от природы, — возразил Майка, но все же взял отрубной тост и откусил кусочек.

— Может быть, — согласился Джек, приподняв уголок губ в улыбке, — но у меня нет никакого желания трахать мешок с костями, так что, если ты хочешь продолжения, тебе лучше не забывать поесть. — Майка лениво показал ему средний палец, и Джек встал из-за стола. — Я сейчас вернусь, — сказал он, направляясь к окну выдачи.

Сгребя на поднос чизбургер, салат, чашку с фруктами и творогом и целую гору макарон с сыром, Джек уже собрался возвращаться к столу, но чуть не налетел на Айзери — чернокожий фэйри был мертвенно бледен, и его бешено колотило.

— Ты в порядке? — спросил Джек.

Айзери нервно пригладил волосы, испуганно распахнув яркие синие глаза.

— Я не знаю, что делать, Джек. Я… я понятия не имел…

— Так, пошли, тебе надо сесть. — Джек устроил поднос в одну руку, а второй обнял Айзери за плечи и повел туда, где Майка продолжал играть с едой.

Айзери повалился на скамью, положив руки на стол и спрятав в них лицо. Джек поставил поднос и сел рядом.

— Кто-то умер? — поинтересовался Майка.

Джек вздохнул и покачал головой.

— Прости за Майку, — сказал он, бросая на ши выразительный взгляд. — Он сегодня страдает от страшной нехватки такта.

— Скажи ему, что я снова на таблетках, — буркнул тот, пытаясь подсунуть свою тарелку с холодными макаронами и сыром ему на поднос. — Мне все равно.

— Я тоже это не хочу, — отрезал Джек, выставив вперед руку. Он повернулся к Айзери и положил ладонь ему на плечо. — В чем дело? — спросил он. — Кто-нибудь… кто-нибудь действительно умер?

— Можно и так сказать, — ответил Айзери приглушенным голосом, продолжая прятать лицо в локтях. Он поднял голову и откинул волосы с лица. — Я вернулся в комнату, чтобы взять учебники для послеобеденных пар, как обычно, а на моем столе лежал старый потрепанный блокнот.

— Оу, — протянул Джек. — Чариас? — Айзери кивнул, и Джек взглянул на Майку, который впервые за сегодня казался чем-то искренне заинтересованным. — У Чариаса, веракулы, есть блокнот для рисования, — пояснил Джек. — А еще Айзери как-то видел, как тот дрочит на изображения фэйри, скорее всего девушки.

— Не девушки, — возразил Айзери, застонав, и опять уронил голову на руки.

— Ты что, заглянул в него? — спросил Джек, вскинув брови.

— Я не понял, что это! — возмутился Айзери, выпрямившись. — Я знал, что это не мое… мысль, что это какой-то особый блокнот, мне в голову не приходила. Я открыл его и… и…

— Вот же дерьмо, он тебя застал, да? — спросил Джек, и Айзери снова кивнул. — Он разозлился? — Джек откинулся на спинку и внимательно оглядел Айзери на предмет крови и синяков.

— Сначала нет, — тихо отозвался тот. — Когда он понял, что я держу в руках, он смертельно побледнел. По-моему, я никогда еще не видел, чтобы кто-то был так сконфужен. А потом он разозлился. Вырвал блокнот у меня из рук и ушел, хлопнув дверью.

— Побледнел, м? — Джек нахмурился, принявшись за обед, не в силах больше игнорировать пустой желудок. — Не знаю, чего ему стыдиться — он великолепно рисует. Если бы я так рисовал, то перед всеми бы хвастался.

— Джек, ты не понимаешь, — возразил Айзери, когда он поднял бургер и откусил кусок побольше. — Он рисовал меня. — Джек чуть не поперхнулся.

— С какой стати ему тебя рисовать? — вмешался Майка. — Ты же дефективный.

— Спасибо, — поблагодарил Айзери, неловко заправив волосы за уши.

— Ты уверен, что это был ты? — спросил Джек, накалывая на вилку Майкины макароны и держа перед его ртом. Майка сердито покосился на него, но послушно взял их губами с вилки. По крайней мере с полным ртом он не сможет что-нибудь вякнуть.

— Думаю, я способен узнать собственное лицо, Джек. Майка прав. Я не похож на обычных феев… — Он замолчал, уставившись на свои руки. Джек оглядел зал, рассматривая темнокожих фэйри, собравшихся в столовой, не в силах понять, чем Айзери так уж от них отличается. Он повернулся спросить, но Айзери уже встал из-за стола. — Пойду прогуляюсь. Мне нужен воздух. Увидимся на паре.

Джек проводил его взглядом, пока Айзери не поглотила толпа, и повернулся к Майке.

— Можешь объяснить тупому человеку, что ты имел в виду, называя Айзери «дефективным»? — спросил он.

— Какая гадость, — пожаловался Майка, наконец проглотив макароны, и отодвинул от себя поднос. Он потянулся к подносу Джека и, стащив кусочек огурца из его салата, обвел им зал, прежде чем откусить немного. — Феи темнокожие, — сказал он с набитым ртом, — но я никогда не видел таких черных. И цвета у него странные: серебряный — цвет ши, синие радужки сюда не лепятся. У него должны быть серые глаза или голубые волосы.

— Так почему он отличается от других? — спросил Джек, оглядываясь туда, где скрылся фей.

— Если бы мне предложили угадать, — начал Майка, рассматривая оставшийся в пальцах кусочек огурца, — я бы сказал, что он не чистокровный фэйри.

Глава 57

— Не… Тогда кто он? — спросил Джек. — Наполовину человек? Такое вообще возможно?

— Биологически… вполне, — пожал плечами Майка. — Хотя идея плодить такое потомство… не слишком хороша. Почти половина отпрысков в таких союзах стерильны или страдают от других осложнений, вроде неправильной формы крыльев, выходящей из-под контроля силы, слепоты… ну ты понял. Может, поэтому у него с крылом такое?

— Может быть, — отозвался Джек, снова подняв бургер. — Но я не вижу в нем ничего особенно человеческого. Может, он атэнец? Ну, у них хотя бы волосы серебряные.

— Не думаю, — ответил Майка. — Атэнцы… — Он помолчал, дожидаясь, когда мимо стола пройдет парочка фэйри, и проводил их взглядом, пока те не скрылись из виду. Спустя минуту Джек откашлялся. Майка посмотрел на него, словно только сейчас вспомнил, что он сидит рядом. — Атэнцы свисают с абсолютно другой ветки древа эволюции. Они куда более совместимы с людьми, чем с фэйри, но даже с людьми почти три четверти беременностей заканчиваются выкидышами, мертворождением и или или смертью матери, а те, кто все-таки выживает, живут очень недолго. Не слишком радужная перспектива.

— Откуда ты столько знаешь? — спросил Джек, накалывая на вилку свои макароны и засовывая в рот. Майка был прав, гадость редкостная.

— Из курса биологии гуманоидов и эволюции.

— Пожалуй, выберу его в следующем триместре, — сказал Джек.

— Он интересный, — кивнул Майка. — Каждый может сдать образец своей ДНК, чтобы проверить родословную. Я, например, выяснил, что я чистокровный ши в двадцать седьмом поколении и что у меня общие предки с тремя другими ребятами в группе.

— Всего лишь в двадцать седьмом? — Джек насмешливо улыбнулся. — То есть ты частично… кто? Фей?

— Тебе придется вернуться больше, чем на двадцать семь поколений назад, чтобы найти в моей семье кровь фей, — возмутился Майка. — Я отчасти гоблин. Что немного странно, потому что, насколько мне известно, в то время между гоблинами и фэйри уже несколько веков шла война, и мир заключили только спустя еще сотню лет.

— Это лишь доказывает, что у любви нет границ. — Джек многозначительно посмотрел на него.

— Сомневаюсь, что дело в любви, — хмыкнул Майка, либо не заметив, либо нарочно не обратив внимания на его взгляд. Он потянулся через стол и выхватил кусочек яблока из чашки с фруктами Джека. — Скорее всего мой предок был плодом насилия.

Джек посмотрел, как он грызет яблоко — сине-зеленые глаза смотрят в никуда. Вздохнув, Джек решил пока его не трогать, вместо этого сосредоточившись на своем обеде. Проглотив последний кусок гамбургера, он постучал пальцами по столу, чтобы привлечь внимание Майки.

— Значит, Айзери не может быть атэнцем и, скорее всего, не человек, но кто тогда? Гоблин или…

— Селки, келпи или дриад, или… — Майка замолчал, и Джек не сразу понял, задумался тот или снова выпал из реальности. — Знаешь, кого он мне вдруг напомнил? — спросил Майка спустя секунду. — Дрэка. Черная кожа, синие глаза…

— У дрэков они сине-золотые, — заметил Джек. — И это же невозможно, разве нет? Дрэки — драконы…

— С гуманоидной формой, — возразил Майка. — На лекциях их почти не затрагивали, дрэки никогда не спариваются с другими видами, я даже не помню, что о них рассказывали. — Он встал и схватил свой поднос. — Пойду в библиотеку, посмотрю, что удастся накопать.

— Тебе не обязательно, — вставил Джек. — Это не так уж и важно.

— Мне любопытно, — отозвался Майка, — и мне нужно хоть чем-нибудь заняться. Если я вернусь в комнату, то совесть заставит меня делать домашку. Увидимся позже.

— Ага. — Джек проводил глазами его спину, ковыряя остатки своего обеда и пытаясь привести в порядок мысли. То, что Айзери мог оказаться полукровкой, конечно, интересно, но по сути не его дело. Нормальным людям плевать на происхождение своих друзей. Он выслушает все, что Майке удастся отыскать о дрэках, а потом забудет и постарается заставить Майку сделать то же самое. Неважно, кто такой Айзери… Джек любил его как брата.

И как брата его тревожила разгадка тайны рисунков Чариаса. Рисовать в блокноте Айзери, а потом дрочить на изображения? При мысли об этом у Джека по коже побежали мурашки. Айзери слишком правильный, милый и невинный, чтобы на него вообще дрочить. Похоже, придется побеседовать с акулой по душам.

Закинув сумку на плечо, Джек вышел из столовой в прохладную тишину сквера. Густой туман протягивал щупальца из влажной травы и стелился по камням. Джек решил срезать и пошел прямо между низкими вечнозелеными кустами — короткие иголки блестели от влаги, а с листьев тонких, идеально постриженных осин и кленов падали ледяные капли.

— Я сказал «нет», оставь меня в покое! — послышался гневный крик, чуть приглушенный туманной взвесью, и Джек резко остановился. Голос показался ему знакомым. Похоже на Зэйдена.

Он подбежал к краю квадратной лужайки, спрятавшись за широкой бетонной колонной, поддерживающей крышу галереи, когда из тумана проступили две фигуры — одна гналась за другой.

Акитра поравнялся с Зэйденом и, схватив того за плечо, заставил обернуться. Оба выглядели рассерженными и цедили слова сквозь зубы, но слишком тихо, чтобы Джек мог хоть что-нибудь разобрать. Зэйден зло жестикулировал и говорил, похоже, в основном он один. Акитра развернулся и пошел прочь. Зэйден шагнул вслед за ним и что-то сказал, Акитра резко крутанулся на месте и ударил его кулаком в лицо.

Зэйден споткнулся и упал на землю, из носа у него хлынула кровь. Джек собирался выйти из своего укрытия, когда фэйри шагнул к Зэйдену, но тот этим и ограничился.

— Только попробуй. — Голос Акитры дрожал от холодного бешенства. — И я тебя прикончу. — Он отвернулся и вскоре растворился в тумане.

Джек посмотрел, как Зэйден поднимается с земли, одной рукой зажимая нос, а другой — шаря в карманах. Вздохнув, Джек вышел из-за колонны, пересек широкую галерею и протянул Зэйдену платок.

— Джек! — воскликнул маг, подняв на него полные слез глаза. — Что ты здесь делаешь?

— Я шел по скверу, когда услышал твой крик, — пояснил Джек. — Я видел, как он тебя ударил. Ты в порядке?

— Да, — прогундосил Зэйден, взяв платок и с помощью Джека вставая на ноги. — Кажется, он сломал мне нос. Глаза все слезятся и слезятся.

— Давай. — Джек забрал у Зэйдена его рюкзак. — Я помогу тебе привести себя в порядок.

— Разве ты уже не злишься на меня? — спросил Зэйден с горечью в голосе.

— Немного, — признался Джек, — но когда я увидел, как он тебя ударил, то об этом не думал. Мне просто захотелось помочь тебе, потому что ты все еще мой друг.

— О, Джек, — вздохнул Зэйден, и Джеку показалось, что слезы у него на глазах не только из-за сломанного носа, — прости, что сделал тебе больно. Я никогда больше не буду поступать так глупо и эгоистично, обещаю.

— Забудь, — отмахнулся Джек, открывая дверь общежития и придерживая ее для Зэйдена.

Они прошли по коридору мимо пары парней, проводивших их заинтересованными взглядами, но надолго те не задержались. Начинались пары. Джек вздохнул, следуя за Зэйденом в душевую. Химию пропускать не хотелось, но, слава Маэле, хотя бы тестов не предвиделось, а конспект можно взять потом у Липки.

Джек помог Зэйдену умыться, хотя кровь из носа у того все не останавливалась. На переносице и вокруг глаз начали проступать черные синяки.

— Да, вдарил он неслабо, — присвистнул Джек, споласкивая промокший от крови платок, пока Зэйден капал кровью в раковину. — Из-за чего вы ругались?

— Мне кажется, он повредил артерию, — прогнусавил Зэйден. — Я же не истеку кровью до смерти? — Джек покачал головой. — Ну, если ты так говоришь. А то у меня что-то в голове шумит, и мысли такие вялые.

Джек прикусил губу, чтобы не брякнуть что-нибудь насчет безмозглых придурков, у которых в голове вечно ветер гуляет.

— Мы ругались из-за тебя, — наконец ответил Зэйден. — Он просил помочь ему сделать с тобой сегодня ночью что-то ужасное. Наверное, он знал, что ты все еще на меня злишься, и подумал, что я тоже на тебя злюсь. Я послал его, сказав, что никогда не причиню тебе боль нарочно, и пригрозил, что расскажу тебе и пожалуюсь ректору… тогда он меня и ударил.

— Так он за это обещал тебя прикончить? — спросил Джек, закрыв глаза и тяжело оперевшись на раковину. Как он мог быть таким идиотом? Довериться Акитре? Этот фэйри — садист и психопат, его поступки лишены логики и здравого смысла, лишены сострадания. Для него все — игра, и он сделает что угодно, чтобы победить. Что ж, правила вот-вот изменятся.

— Что ты собираешься делать, Джек? — спросил Зэйден, когда он выпрямился. — Ты не можешь сегодня пойти к нему.

— Именно этого хочет Акитра, — возразил Джек и, окунув палец в кровь Зэйдена, осторожно вывел у того на лбу руну исцеления. — Он ждет, что я нарушу обещание, что испугаюсь и признаю свое поражение. Но не в этот раз. Если он хочет победить меня, ему придется меня убить. — Джек прижал ладонь ко лбу Зэйдена, но тот перехватил его запястье.

— Этого я и боюсь, — сказал он, и Джек содрогнулся.

— Не волнуйся обо мне. — Он выдавил улыбку. — Я знаю, как надо вести себя с фэйри. Я почти прочитал целую книгу о них.

Зэйден смотрел на него с минуту, а потом рассмеялся, правда тут же отвернулся, чтобы сплюнуть в раковину, потому что рот наполнился кровью.

— Проклятье, Джек, я сначала даже подумал, что ты серьезно. Не пугай меня так. — Он выпустил запястье Джека. — Ладно, теперь можешь меня заштопать.

Джек положил ладонь на лоб Зэйдену и не стал говорить, что он серьезен. Предельно серьезен.

Глава 58

Разбудив магию, Джек выплеснул в заклинание свой гнев и страх, золотисто-зеленый свет отразился в зеркале и, танцуя на выцветшей плитке, залил все душевые кабинки. Сосредоточившись на том, чтобы дышать ровно, Джек чувствовал, как сила течет под кожей, собираясь в ладонях. На этот раз Джек решил перестраховаться.

Что-то задело его живот, коснулось сквозь рубашку, и он опустил глаза на руку Зэйдена, вцепившуюся в тонкую ткань. Джек шагнул ближе, их тела прижались друг к другу, и Зэйден скользнул обеими ладонями под рубашку, обжигая живот горячими пальцами. Магия вспыхнула, когда эти теплые руки двинулись вниз и забрались в штаны Джека, дразня кончиками пальцев быстро твердеющий член.

— Знаешь, мне потом еще на пары идти, — заметил Джек хрипло, в пустой душевой его голос разлетелся гулким эхом.

— Не волнуйся. Я тебя так не оставлю.

Джек закрыл глаза, собирая остатки энергии, а потом вытолкнул ее в руну. Зэйден охнул, а Джек опустил руку и, открыв глаза, криво ему улыбнулся.

— Какое странное ощущение, — сказал тот, вытаскивая руки из штанов Джека, чтобы пощупать нос. Наклонившись над раковиной, он по-быстрому умылся. Кровотечение прекратилось.

— Отлично. А теперь… к тебе или ко мне? Акитра, мать его, спер всю мою смазку, так что лучше к тебе.

— У меня есть с собой, — ухмыльнулся Зэйден, вытаскивая из кармана маленький флакон. Джек засмеялся, совсем не удивившись.

— Хорошо, тогда моя комната ближе…

— А чем тебе не нравится здесь? — спросил Зэйден, поставив флакон на стол у раковины и расстегивая штаны. — Мы быстрее приведем себя в порядок и вернемся на занятия, пока не пропустили что-нибудь важное.

— Да, но правила…

— На хрен правила! — перебил Зэйден, спуская штаны до колен и смазывая член любрикантом. — А теперь иди сюда и дай мне тебя трахнуть.

Джек обернулся на дверь, сомневаясь, что это такая уж хорошая идея, но, все-таки позволил штанам сползти и нагнулся над столиком. Он слишком давно не чувствовал внутри себя горячий твердый член, поэтому теперь, часто и неглубоко дыша, дрожал от предвкушения, пока Зэйден подготавливал его. Он застонал, увидев в зеркале, как огненный маг, сосредоточенно нахмурив лоб, двигает скользкими пальцами внутрь и наружу.

— Готов? — спросил Зэйден. Джек кивнул, и у него перехватило дыхание, когда Зэйден вошел в него одним плавным движением. Закрыв глаза, Джек закусил губу, чтобы не закричать. — Больно?

Джек покачал головой, выдохнув с низким долгим стоном, и, распахнув глаза, снова посмотрел на отражение Зэйдена.

— Как же мне этого не хватало, — всхлипнул Джек, двигая бедрами и вздрагивая, когда член Зэйдена прижимался к простате. — Ну же, трахни меня уже! — Зэйден ухмыльнулся, ухватился за ляжки Джека, медленно входя и полностью выходя из его тела. — Быстрее! — Джек попытался податься назад. — Сильнее! Пожалуйста, Зэйден.

— Рад, что ты не назвал меня Майкой, — хмыкнул тот, и Джек дернулся, как будто его ударили. Майка. Он не на занятиях, он в библиотеке… может быть. Или на пути к их комнате. Проклятье, он даже может быть за дверью гребаной душевой.

— Стой, стой. — Джек выпрямился. — Я забыл про Майку. Я не могу рисковать — вдруг он нас так застанет.

— Он ждет от тебя моногамных отношений? — поинтересовался Зэйден, скривив губы.

— Нет, но… спать с кем-то еще и быть пойманным, когда трахаешься с другим в душевой — это разные вещи. Пойдем к тебе в комнату.

— Лучше просто поторопимся, — ответил Зэйден, положив ладонь Джеку на поясницу и снова нагнув его над столиком. Он толкнулся бедрами вперед, вырвав у Джека удивленный крик.

С трудом удерживаясь, чтобы не закричать снова, Джек стиснул кулаки, пока Зэйден вбивался в него — удовольствие накапливалось, скручиваясь пружиной, все туже и туже…

Дверь душевой распахнулась, ударившись о стену, и у Джека остановилось сердце, когда внутрь вошла комендант, ее темные сине-золотые глаза, не мигая, уставились на них. Во взгляде дрэка читалось неприкрытое отвращение — ее жесткие черные волосы были подстрижены почти ежиком, а кожа отливала черным, как у Айзери. Она возвышалась над ними — по меньшей мере такого же роста, как Чариас, — но в этот момент казалась даже выше.

— Вы двое, в мой кабинет, сейчас же, — приказала она резким, хриплым голосом, будто ногтями по доске провели, и Джек передернулся и спешно натянул штаны.

Она развернулась и вышла из душевой, а Джек крутанулся на месте и с силой стукнул Зэйдена в плечо.

— Ай, — охнул тот и потер руку, наклонившись за рюкзаком. — За что?

— За… за что? — оторопел Джек. — Ты и правда самый тупой парень на этой планете. Я же говорил, что надо идти к тебе. Теперь нас отчислят. Мой отец помрет со стыда.

— Расслабься, — отмахнулся Зэйден, закручивая крышку на флаконе со смазкой и засовывая его в карман. — Она не может отчислить нас за такое мелкое нарушение, тем более это первый раз. Худшее, что она может сделать — это назначить нам испытательный срок, а я легко могу это исправить.

— То есть ты… об этом позаботишься? И для меня тоже? — спросил Джек, поднимая сумку и следуя за Зэйденом из душевой.

— Конечно, — заверил тот. — Это же я виноват, прости.

— Спасибо. — Джек кивнул и добавил: — Извини, что обозвал тебя самым тупым парнем на планете. Просто… в следующий раз, когда мне захочется пойти к тебе в комнату, не спорь со мной.

— Все, что пожелаешь, главное, чтобы этот следующий раз был, — отозвался Зэйден с улыбкой и пихнул Джека локтем.

Когда они подошли к кабинету коменданта, дверь была открыта — Зэйден посерьезнел.

— Даже хотя я могу с этим разобраться, — прошептал он, — попытайся изобразить испуг, или она влепит в твое личное дело флажок о вызывающем поведении, а от них избавиться куда сложнее.

Что-то подсказывало Джеку, что изображать испуг не понадобится.

Они с Зэйденом вошли в комнату и обнаружили дрэка за столом темного дерева, ее когти клацали по клавиатуре компьютера. Джек стоял и смотрел, наблюдая, как эти почти человеческие руки с длинными блестящими когтями танцуют по клавишам. Он чуть не подпрыгнул, когда Зэйден схватил его за руку и подтащил вперед, к двум жестким деревянным стульям, стоявшим перед столом. Джек хотел сесть, но Зэйден резко покачал головой. Они стали ждать.

— Садитесь, — наконец сказала дрэк, повернувшись к ним от монитора.

Джек с трудом удержался, чтобы не поежиться под ее взглядом. Она внушала страх: сильная челюсть и тонкий, безгубый рот, который, казалось, не способен улыбаться, пронзительные глаза, отсвечивавшие голубоватым светом от экрана компьютера. Она склонилась над столом, и Джек сглотнул.

— Вы двое по какой-то причине не знали, что занятия сексом в публичных местах — это нарушение правил университета? — спросила она.

— Нет, мэм, — ответил Зэйден, не поднимая глаз от своих ладоней.

Ее внимательный взгляд скользнул к Джеку.

— Н-нет, мэм.

— Тогда, полагаю, вы оба решили, что правила, которым все должны подчиняться, к вам не относятся?

— Нет, мэм, — в один голос ответили они с Зэйденом.

— Может, вы посчитали, что общая душевая стала вашей личной, потому что все остальные на занятиях?

— Нет, мэм.

— Тогда какое же оправдание вы можете предложить?

Джек посмотрел на Зэйдена, не зная, что сказать.

— У нас нет оправдания, мэм, — ответил маг. — Мы думали, что нас не поймают.

Джек ждал, что тот объяснит, что это была его идея, но Зэйден все так же не поднимал глаз с колен.

— Вы оба на испытательном сроке, — бросила дрэк, поворачиваясь к своему компьютеру. — Еще одно подобное нарушение, и вы будете отстранены от занятий. Мистер ЛеМэй, вы свободны.

Вздрогнув, Джек взглянул на Зэйдена, но тот не двинулся с места. Поднявшись со стула, Джек схватил сумку, вышел из кабинета и остановился прямо у двери.

— Мистер Орэй, — начала дрэк, ее тон из просто строгого стал презрительным, — ваше личное дело поразительно чистое, особенно учитывая, что я помню, как в прошлом году дважды назначала вам испытательный срок. — Джек вздрогнул, услышав скрип ножек стула по полу. — Не знаю, как вы это делаете и на чью помощь рассчитываете, но я не боюсь вашего влиятельного родственника и буду рекомендовать ректору ваше немедленное отчисление из университета. А теперь убирайтесь. — Джек опять услышал скрип деревянного стула — Зэйден встал.

— Простите, мэм, но я понятия не имею о чем вы, — заявил он. — Если в моем личном деле какая-то ошибка, клянусь, я не имею к ней никакого отношения. — То, насколько убедительно это прозвучало, просто пугало.

Джек выпрямился и, отойдя от двери, закинул сумку на плечо, когда Зэйден появился из кабинета. Они переглянулись, но промолчали и пошли по коридору. Оказавшись снаружи, оба облегченно вздохнули.

— Да уж, ну и страшная баба, — заметил Джек. — Неудивительно, что в общаге всегда такая чистота и порядок. — Они направились к зданию Пасален, и Джек повернулся к Зэйдену. — Я знаю, что это не имеет значения, потому что ты все равно собираешься все стереть, но ты мог бы сказать ей, что это была твоя вина. Может, я бы отделался предупреждением.

— Это вряд ли, — отозвался Зэйден. — К тому же, эта дракониха меня ненавидит; я знал, что она попробует прижать меня, и не хотел давать ей еще оружие. Я и так по уши в дерьме.

— Тебя что, правда могут исключить?

— Если очень тщательно изучат мое дело, ага, — кивнул Зэйден, хотя, казалось, это не расстраивало его так, как расстроило бы Джека.

— И ты ничего не можешь сделать? — спросил Джек.

Зэйден вздохнул.

— Придется послать сообщение дедушке и попросить его замолвить за меня словечко перед ректором. Но чертовски не хочется. Он всегда ждет ответной услуги.

— Даже от тебя? — изумился Джек. — Вы же семья.

— Тем более от меня. Он всегда отчитывает меня за то, что я веду себя не «как настоящий маг». Он не может понять, что я не хочу быть таким, а когда пытаюсь, ничего не выходит. — Он виновато улыбнулся Джеку.

— Ну, зато врешь ты убедительно, — заметил Джек. — Это уже кое-что.

— Ты о чем? — нахмурился Зэйден.

— Я слышал ваш с разговор с дрэком. Когда ты поклялся, что не имеешь отношения к «ошибкам» в твоем личном деле, даже я почти тебе поверил. — Он улыбнулся, а Зэйден хихикнул.

— Клятая дракониха! — Он покачал головой. — Нужно ей отомстить.

— Как? — Джеку вдруг стало не по себе. — Попросишь дедулю, чтобы он добился ее увольнения? — Это казалось несправедливым, она ведь просто выполняла свою работу. Это они нарушили правила.

— Нет, не хочу быть ему обязанным больше, чем нужно, — ответил тот, замедлив шаг, когда они добрались до развилки; Зэйдену нужно было наверх, а Джеку — в соседнее крыло. — К тому же, — продолжил он, вдруг усмехнувшись — мне только что пришла в голову идея гораздо лучше. Я потом тебе расскажу. Иди, удачно повеселиться тебе на занятии.

— Зэйден, — позвал его Джек, но тот лишь, помахав рукой через плечо, взбежал по ступенькам.

Джек побрел к себе на пару, жуя губу; неприятное предчувствие все усиливалось. Зэйден — действительно хороший лжец и, несмотря на его слова о том, что у него «ничего не выходит», он хитер и не слишком искренен. А это заставляло Джека задуматься, что на самом деле произошло между ним и Акитрой.

Глава 59

Химия и практическая магия тянулись невозможно долго. Джеку не терпелось рассказать Айзери о том, что произошло — исключая подробности душевого фиаско, — но за ужином того найти так и не удалось, а на вампирах 101 его место оставалось зловеще пустым. Джек сидел — голос профессора Беккета монотонно звучал где-то на заднем плане — и нервно жевал губу, рисуя страшные картины.

Перед глазами стояло посеревшее лицо Айзери, его дрожащие руки. Он был напуган до смерти, боялся Чариаса. Почему Джек ничего не сделал? Как он мог позволить Айзери уйти куда-то одному, когда вокруг бродит одержимый жаждой убийства веракула? Чариас наверняка в ярости и, как сказал Айзери, сконфужен. Его тайна выплыла наружу. Есть ли лучший способ сохранить ее, кроме как прикончить того, кому она известна?

— Эй, ты в порядке?

Джек посмотрел на Шая, вампира, которого умудрился оскорбить в первые же минуты знакомства. Шай все еще относился к нему не особенно дружелюбно, но теперь они хотя бы разговаривали.

— Я переживаю за друга, — прошептал Джек, показав на пустое место. — Сегодня после обеда он…

Шай вдруг застыл, подняв руку, закрыл рот ладонью и отвернулся.

— Шай, что такое? — спросил Джек и, наклонившись, дотронулся до предплечья вампира.

— Не надо! — Тот вырвал руку. — У тебя изо рта пахнет кровью.

Джек отпрянул и испуганно провел языком по внутренней стороне губы. Да, явный металлический привкус. Джек спешно порылся в карманах, вытащил коричную жвачку и закинул в рот. От корицы ранку защипало, но он продолжил жевать, пока не увидел, что Шай чуть расслабился и опустил руку на колени.

— Прости. Я не заметил…

— Я сам виноват, — отозвался тот с дрожью в голосе и, уставившись в стол, рассеянно вытер ладони о джинсы. — Я проспал и пропустил завтрак. Так о чем ты говорил?

— Ах да. Айзери узнал, что его сосед по комнате одержим им, и я боюсь, что с ним могло что-нибудь произойти. Но уверен, он в порядке, — добавил он, пытаясь убедить самого себя. — Мне бы тоже не захотелось на пары после подобного.

— Пара практически закончилась, — заметил Шай почти нормальным голосом и оглянулся на часы, висевшие над дверью. — Ты все равно не слышал ни слова из того, о чем рассказывал профессор Беккет, с таким же успехом ты можешь уйти сейчас. Если он обратит внимание, я скажу, что тебе стало плохо.

— Спасибо. — Джек посмотрел на профессора-вампира. Беккет был поглощен лекцией, читая свои записи, в то время как его рука с нечеловеческой скоростью и точностью двигалась по доске, почерк у него был аккуратный, просто каллиграфический. Пытаясь не привлекать внимания, Джек собрал вещи и поднялся со стула, игнорируя любопытные взгляды парней, пока выбирался со своего места.

Он был почти у двери, когда профессор Беккет вдруг вышел из режима «лекции»:

— Надеюсь, после выходных вам станет лучше, мистер ЛеМэй.

Джек поморщился и оглянулся — все в аудитории повернулись к двери, чтобы посмотреть на него, но профессор Беккет просто продолжил писать на доске, поскрипывая мелом во внезапной тишине.

— Спасибо, профессор, — сказал Джек, скользнув взглядом к Шаю, который смущенно пожал плечами. Придется запомнить на будущее, что у более старых вампиров слух даже лучше, чем у молодых.

Выйдя из зала, он чуть ли не бегом понесся по коридору и через сквер к общежитию. Запыхавшись, он постучал в комнату Айзери, но ему никто не ответил.

— Айзери, это Джек! — позвал он и нерешительно толкнул дверь.

Комната была пуста, сумка Айзери лежала посреди кровати, все еще полная учебников для утренних занятий. А значит, он не ходил после обеда на пары, то есть так и не вернулся со своей прогулки.

Джек стоял, разглядывая вещи Айзери и жуя губу — в груди колыхалась тревога. Это ему совсем не нравилось. Развернувшись, он вышел из комнаты, направился вниз по коридору и остановился только у кабинета комендантши. Набрав воздуха, он постучал в дверь.

— Войдите. — Тон у дрэка был не слишком радостный, но определенно теплее, чем прежде.

Шагнув внутрь, он закрыл за собой дверь, но когда блестящие сине-золотые глаза, сузившись, уставились на него, тут же пожалел, что сам отрезал себе единственный путь к спасению.

— Рано закончилась пара, мистер ЛеМэй?

— Нет, мэм, — протянул он, застыв перед дверью. — Я беспокоюсь о друге. Его не было на парах, а он не из тех, кто пропускает занятия.

— Возможно, вы на него плохо влияете? — хмыкнула она, снова уткнувшись в компьютер.

Джек прошел чуть дальше в комнату, с трудом сдерживаясь, чтобы не сжать кулаки.

— Я не плохо влияю, мэм, — возразил он. — Я говорил Зэйдену, что нам не стоит этого делать, но он не послушал, а я по глупости не остановил его.

— Да, я догадалась, — кивнула она, убрав когти с клавиатуры и сложив руки на стол, ее манера держаться стала куда менее враждебной. — Когда вы последний раз видели своего друга?

— За обедом, — ответил Джек. — Он был расстроен и пошел прогуляться, и, насколько мне известно, так и не вернулся.

— Он был подавлен? Может, обдумывал самоубийство?

— Нет! — Джек покачал головой. — Айзери никогда бы…

— В таком случае я ничего не могу поделать, — отрезала она. — Согласно университетскому уставу, студента нельзя объявлять пропавшим, пока с момента его исчезновения не пройдет двадцать четыре часа, если только исчезновение не сопровождается подозрительными обстоятельствами, вроде возможности суицида, похищения или насилия. Вы видели какие-нибудь следы борьбы?

— Нет, — покачал головой Джек, — но это как раз и подозрительно. В начале перемены он нашел блокнот своего соседа, блокнот, полный его изображений, и один раз Айзери видел, как сосед мастурбировал на этот блокнот. — Он никогда еще не смущался естественных для здоровых молодых людей вещей, но под этим пристальным взглядом у Джека загорелись щеки. Он откашлялся и продолжил: — Его сосед поймал его с блокнотом, вырвал его из рук Айзери и умчался. А теперь Айзери пропал. Разве это не подозрительно?

— Сексуальное преследование и домогательства уголовно наказуемы, — отозвалась она, отвернувшись к компьютеру и снова заклацав когтями по кнопкам. — Кто его сосед?

— Чариас. Веракула.

В маленьком кабинете воцарилась тишина — дрэк долгое мгновение пялилась в экран, пальцы ее застыли на клавишах. Наконец она развернулась на стуле и снова сложила руки на столе.

— Я знаю Чариаса. Из-за подобного инцидента он скорее причинит вред себе, чем вашему другу. Я найду обоих и прослежу, чтобы все было в порядке. Спасибо, что обратили на это мое внимание, мистер ЛеМэй. Приятного вам вечера.

Удивившись тому, как внезапно она свернула разговор, Джек молча развернулся и открыл дверь, но замешкался.

— Что-нибудь еще? — спросила дрэк.

— Я… не знаю, сделает ли он что-нибудь на самом деле, — начал Джек, оглянувшись через плечо, — но Зэйден говорил что-то насчет того, чтобы отомстить вам за то, что вы хотели его отчислить. Вполне возможно, что он просто болтает, но… Я подумал, что вам лучше об этом знать.

Она внимательно посмотрела на него, а потом кивнула и поднялась с кресла.

— Спасибо за информацию, мистер ЛеМэй, а теперь прошу меня простить, мне надо отыскать Чариаса и мистера Ауви. — Она вышла вслед за ним из кабинета, заперла дверь и вскоре скрылась на улице.

Вздохнув, Джек отправился к себе. Он надеялся, что поступил правильно, втянув во все это коменданта. В конце концов ее работа заключается еще и в том, чтобы все студенты были счастливы и довольны, а не только в том, чтобы они следовали правилам. И лучше бы ей оказаться правой насчет Чариаса. Если что-нибудь случится с Айзери, Джек его убьет.

Майка сидел на кровати, обложившись учебниками, тетрадками, какими-то табличками, ручками и графиками, и сосредоточенно хмурился. Он даже не поднял глаз, когда Джек бросил сумку на свою кровать и со вздохом упал на деревянный стул.

— Тяжелый день? — спросил Майка.

Джек слабо рассмеялся.

— И он еще не кончился. — Он застонал и поднялся, подойдя к комоду, собрал ингредиенты для последней чашки Акитриного чая. — Ты ведь не видел Айзери? — спросил он.

— С обеда нет. А что?

— Его не было на паре. Боюсь, что Чариас с ним что-нибудь сделал.

— Я бы не удивился, — сказал Майка, хотя его это явно не беспокоило. Наверное, дело опять в таблетках. — Нужна помощь с поисками?

— Я не могу пойти искать его, — ответил Джек, наполняя кружку водой и бросая в нее огненный камень — вода зашипела, из кружки поднялся столбик пара. — Я обещал кое-кому сделать кое-что сегодня ночью.

— Как загадочно, Джек, — хмыкнул Майка. — У тебя что, свидание с кем-то?

— Это долг, а не свидание, — прошептал Джек, выдвигая ящик стола и вытаскивая весы. Подняв голову, он увидел, что Майка наблюдает за ним, выгнув бровь. — Я заключил сделку с Акитрой, — пояснил Джек. — Я буду с ним сегодня, скорее всего всю ночь. — Он подождал, когда на лице Майки отразятся какие-нибудь эмоции, но тот лишь долгое мгновение смотрел на него, а потом опустил глаза в домашнюю работу.

— О, — протянул он.

— И ты… не против? — спросил Джек.

— Нет, — пожал плечами Майка. — А почему я должен быть против? Мы никогда не обещали хранить друг другу верность. Только будь осторожен; когда я видел его последний раз, Акитра был в паршивом настроении. — Джек догадывался почему. Он повернулся к столу, но воцарившееся молчание казалось слишком тяжелым.

— Мы заключили соглашение несколько дней назад, — сказал Джек, — до того как наши с тобой отношения стали… серьезными. И я бы отказался от нее, если бы мог. Он последний, с кем мне хотелось бы провести эту ночь.

— Я же сказал, мне все равно, Джек, — перебил Майка слегка напряженным голосом. — Хватит уже, а?

— Так и знал, — вздохнул Джек. — Ты злишься.

— Только потому что ты не затыкаешься и не даешь мне сконцентрироваться, — буркнул Майка. — Плевать я хотел, чем ты занимаешься и с кем. Мы с ним просто друзья…

— Ты врешь. — Джек покачал головой. — Я знаю, что означает пирсинг. Ты любишь его. — Майка уставился на него, и Джек явственно видел, как тот пытается придумать ответ.

— Только попробуй сказать ему что-нибудь, — низким голосом выдавил Майка. — Тот пирсинг был жалкой попыткой наивного ребенка привлечь внимание. Я больше не тот ребенок.

— Я ничего не скажу, — заверил Джек. Пока что ведь он как-то держал рот на замке. — Я так понимаю, ты больше его не носишь.

— Нет, — тряхнул головой Майка. — Его больше нет. — Он невольно прижал ладонь к животу, накрыв пупок, глаза снова остекленели. Джек посмотрел на него секунду, а потом снова повернулся к столу. Вода начинала закипать.

Он поднял заварочную корзинку, разглядывая листья и лепестки сквозь мелкую проволочную сеточку, и бросил ее в воду. Помоги ему Маэле, если это окажется ошибкой.

С кружкой в одной руке Джек тихо постучал, открыл дверь Акитры и совсем не удивился, обнаружив того на кровати в одних только носках и пресловутых синих боксерах. Акитра медленно растянул губы в мрачной многозначительной улыбке и потянулся за кружкой. Джек встал посреди комнаты и поглядел на аккуратно заправленную кровать Дэйна.

— Ты с ним договорился? — спросил он.

— Угу, — кивнул Акитра. — Он будет у своего дружка, так что комната полностью в распоряжении нас двоих… хотя еще не поздно, я могу пригласить друзей, если ты передумал.

— Ага, жди, — фыркнул Джек и, нерешительно шагнув ближе, вручил Акитре кружку.

— О, моя маленькая тыковка нервничает из-за первой ночи? — хмыкнул Акитра, садясь и поднося кружку к губам. Джек затаил дыхание, когда тот сделал глоток. Фэйри скривился. — Нет, в прошлый раз мне понравилось больше. Что бы ты туда ни добавил, теперь он горчит.

— Прости. — Джек неловко переступил с ноги на ногу. Акитра осушил кружку. — Я вернусь в районе одиннадцати, — сказал Джек, забирая пустую кружку и поворачиваясь к двери.

— Джек, подожди, — позвал Акитра, и Джек подавил стон. — Я слышал, ты сегодня после обеда вляпался в неприятности. Что-то насчет секса в душевой с этой никчемной магошлюшкой. Тц-тц-тц, Джек, совсем не умный ход.

Джек вздохнул и открыл рот, чтобы что-нибудь сказать, а потом медленно закрыл. Слухи в АУ разносятся со скоростью лесного пожара, а Зэйден, когда захочет, бывает ужасно болтлив, но Джеку почему-то казалось, что о подобном случайно тот не сболтнет, тем более если собирается стереть запись из личного дела. А значит…

— Это тебя Зэйден просветил, да? — Джек ухмыльнулся и покачал головой. — Вот, что бывает, когда думаешь членом. Приятно знать, что вы двое больше не ругаетесь, хотя, надо признать, я удивился, когда он сказал мне, что вы танцуете…

— Он так тебе сказал? — спросил Акитра, поднимаясь с постели с нехорошим, опасным блеском в глазах. — Джек, я знал, что ты идиот, но… тебе правда надо перестать верить всему, что он говорит.

— Я не настолько тупой, как ты считаешь, Акитра. Так за что ты его ударил?

Акитра посмотрел на него, а потом отвернулся.

— Ты бы не поверил мне, даже если бы я мог рассказать.

«… даже если бы я мог рассказать». Вот все, что нужно было знать Джеку.

— Премного благодарствую. — Он собрался уходить.

— Джек… — Открыв дверь, он обернулся. — Увидимся через пару часов? — При виде отчаянной жажды, мелькнувшей на лице Акитры, у Джека упало сердце. Одиночество и сосущая пустота. Совсем не похоже на взгляд того, кто собирался замучить и унизить своего партнера.

Джек сглотнул.

— Да, увидимся, — отозвался он, смотря, как жажда сменяется садистской усмешкой.

— Жду не дождусь, — протянул Акитра и потер ладонью член сквозь синие Джековы боксеры.

Джек вышел из комнаты и закрыл за собой дверь, в желудке ворочались чувство вины и растерянность. Он опустил глаза на пустую кружку, покрутил остатки чая на донышке, жалея, что не умеет читать будущее по чайным листьям — драконьей мяты и вербены, — прилипшим к стенкам кружки.

Глава 60

Джек собрал сумку с необходимыми для ночевки вещами: чистой одеждой, туалетными принадлежностями, чтобы можно было прямо оттуда сходить в душ, и полупустой флакон смазки, который Акитра, наверное, не заметил. Джек собирался забрать все, что осталось из украденного, обратно, но не надеялся, что отыщется много. Вытаскивая потрепанный чемодан из-под кровати, чтобы достать парочку вещиц, что так и не удосужился распаковать — подарки от бывших бойфрендов, которые Джек не осмелился оставить дома, чтобы не нашла мама, — он чувствовал на себе взгляд Майки.

— Это что, кляп? — спросил тот, когда Джек засунул шарик в сумку. Джек не ответил. — Гмм. Ты мне не все о себе рассказал, или ты действительно спятил и думаешь, что он это наденет?

— У него не будет выбора, — отозвался Джек, запихивая в сумку несколько кусков мягкой шелковой веревки и толстую повязку для глаз. — В чае, который я ему дал, было седативное. — Он посмотрел на Майку — выражение его лица невозможно было прочитать, но Джеку все равно захотелось как-то оправдаться. — Я не сделаю ему больно, — сказал он, — но и не позволю ему причинить боль мне.

— Ты всерьез считаешь, что, если свяжешь его и изнасилуешь, это сойдет тебе с рук?..

— Я не собираюсь его насиловать, — возразил Джек, вытаскивая чистый носовой платок из комода и пряча в карман.

— Значит, связывать собираешься? — уточнил Майка. Джек кивнул. — Ему это не понравится. Он убьет тебя за то, что ты лишил его контроля.

— Об этом я тоже позаботился, — ответил Джек. — Не волнуйся, я знаю, что делаю.

— Это-то меня и беспокоит, — признался Майка. Джек обернулся, но тот уже снова уткнулся в домашку.

Джек вздохнул. Как будто он и без этого не чувствовал себя извращенцем и уродом. Еще раз проверив сумку, он повалился на стул и поглядел на будильник. До того, как проснется Акитра, остается еще пара часов. Подняв тесьму с двумя пришитыми к ней амулетами, он провел большим пальцем по пуговицам. Что если этого не хватит?

Положив амулеты, он открыл нижний ящик и начал доставать ингредиенты. Все взвесив, он покидал компоненты в медную миску, добавил тюльпановое масло и перемешал пальцами. Размазывая густую массу по пуговице, он вдруг снова ощутил на себе Майкин взгляд.

— Что? — спросил Джек.

Майка пожал плечами, но в этом жесте чувствовалась какая-то нарочитая небрежность.

— Ничего. — Майка опустил глаза в тетрадь. — Просто я только сейчас понял, что эти амулеты ты сделал для Акитры. Мог бы сказать, а не притворяться, что они для нас.

— Я сделал их не для Акитры, — возмутился Джек. — Я сделал их, чтобы использовать на нем, но не для него. — Джек выжидающе уставился на Майку, но тот не обращал на него внимания. — Если тебя это злит, так и скажи.

Майка захлопнул тетрадь.

— Зачем? Какой в этом смысл? Если я скажу, что от мысли о том, что ты его трахнешь, мне становится тошно, ты не пойдешь?

— Я заключил с ним сделку. Я не могу нарушить слово.

— Знаю. — Майка посмотрел на него несколько секунд, а потом слез с кровати и схватил туфли. — Знаю. Поэтому и молчу. Иди. Трахни его. Повеселись. Я буду в центре отдыха или библи… Дерьмо, чуть не забыл. Айзери не может быть дракором, — сказал он, обуваясь. — Они генетически несовместимы с другими гуманоидными расами. Есть небольшой шанс вывести потомство с не такими крупными видами драконов, но, как я уже сказал, с другими видами они не спариваются. Увидимся завтра. — Он схватил куртку и направился к двери.

— Майка, пожалуйста, — позвал Джек, поднявшись со стула. — Если бы я мог избежать этого… — Он замолчал и уставился на Майку, застывшего в дверях. — Подожди, — медленно произнес он. — Мне не придется идти, если кто-нибудь согласится пойти вместо меня. Ты мог бы пойти, оказать мне услугу, и тогда я буду твоим должником, но…

— Это самое идиотское предложение, которое я когда-либо от тебя слышал, — отрезал Майка, — и это о чем-то да говорит. — Он хлопнул дверью, оставив ошеломленного Джека в одиночестве.

Вздохнув, Джек упал обратно на стул и уставился на шарик масляной массы в своей ладони. Это не самое идиотское предложение. Да, не слишком умное, особенно, если вспомнить об инстинкте самосохранения, но идея же не плохая. Майка хотел Акитру, Акитра — Майку… главное — свести их вместе и заставить увидеть, как они хотят друг друга, и может, тогда они сумеют преодолеть культурные предубеждения. Ага, как же.

Джек направил энергию в ладони, вливая магию в пуговицу. Становилось все проще. Стерев жирный пепел, он положил пуговицу на стол и присыпал солью. Он мог бы сколотить небольшое состояние на этих штуках. В конце концов, какому парню не понравится более чувственный секс?

Он начал пришивать пуговицу рядом с другими, но член его внезапно дрогнул при мысли о том, как еще можно ее использовать. Облизнув губы, Джек протянул сквозь пуговицу нитку и повесил на шею, так, чтобы амулет лег поверх рубашки. Он взглянул на часы, потом на сумку, задумался, все ли взял. Скорее всего нет, но как-нибудь обойдется. Решив, что лучше раньше, чем позже, Джек схватил вещи, выключил свет и направился в комнату Акитры — когда он потянулся к дверной ручке, пальцы задрожали.

— Соберись, — пробормотал он, открыв дверь, и шагнул внутрь.

Акитра отрубился прямо за столом и теперь пускал слюни на недоделанную домашку. Прежде чем подойти ближе, Джек потыкал его в спину. Посмотрев на Акитру, Джек почувствовал к себе отвращение, но решил не обращать на него внимания и спешно расправил кровать, убрав с матраса все, кроме простыни. Если Акитра примет его условия, то остаться чистыми у них не получится.

Акитра был тяжелым и неподатливым, силу во сне он явно не контролировал, и к тому времени когда Джек затащил его на кровать, у него уже стоял вовсю. Пытаясь игнорировать возбуждение — безуспешно, — он вытащил веревки, кляп и повязку. Акитра с красным резиновым кляпом во рту, растянутыми вокруг него бледными губами и белыми полосами на щеках от шелковых завязок, которые Джек затянул у него на затылке, представлял собой неотразимое зрелище, и положения это не исправляло. Джек встал и зачарованно уставился на него, одной рукой рассеянно зачесав мягкие фиолетовые волосы со лба Акитры, прежде чем надеть толстую черную повязку ему на глаза. Пожалуй, в повязке необходимости нет — как будто Акитра не поймет, кто с ним, — но Джек все равно надел ее. Завершающий штрих, так сказать.

Джек обмотал запястья Акитры шелковой веревкой и прикрепил их к медному изголовью кровати, оставив запас ровно на то, чтобы Акитру можно было перевернуть, не развязывая. За такую продуманность деталей Джек мог поблагодарить своего бывшего — Араэна.

Затем он стащил с Акитры синие боксеры, задержавшись взглядом на мягком сморщенном члене. Его опрометчивая и так внезапно прерванная попытка заняться сексом с Зэйденом напомнила ему, как приятно, когда тебя трахают, и он вдруг понял, что при взгляде на Акитру ноет внизу живота. Хотелось забраться на него, с силой насадиться на его член, почувствовать эти твердые выступы внутри себя…

Он застонал и, отвернувшись, нащупал пуговицу джинсов, чтобы высвободить пульсирующий член. Отдрочив, Джек, хватая ртом воздух, кончил, залив спермой зажатые в кулаке трусы. Почувствовав себя немного лучше, Джек скомкал боксеры и заткнул в угол сумки. Они же его, в конце концов. И кстати о краденой собственности…

Джек обыскал стол и комод Акитры, нашел почти всю «позаимствованную» у него смазку и несколько флаконов, которые точно были не его, но он все равно забрал и их. Открыв флакон смазки подороже и получше качеством, Джек поставил ее на край стола и снова повернулся к обнаженному, беспомощному, валявшемуся без сознания на кровати фэйри. Проклятье, у него опять встает. Он не думал, что так заведется. Это даже пугает.

Спешными движениями, стараясь как можно меньше к нему прикасаться, Джек широко раздвинул ноги Акитры — по крайней мере для начала — и привязал их к столбикам кровати. Закончив с этим, Джек опустился на стул и посмотрел на домашнюю работу, лежавшую на столе. То ли квантовая физика, то ли математический анализ — Джек не знал наверняка — и ему быстро стало скучно. Он скользнул взглядом по столу и зацепился за маленькую фотографию в рамке: родители Акитры по бокам от него и Майки, все в ярких церемониальных одеждах, Акитра с Майкой держат в руках, видимо, эквиваленты школьных аттестатов. Оба невозможно красивые, у Майки темные, бирюзово-зеленые волосы, которые идут ему куда больше белых. Волосы Акитры тоже длинные, одна прядь спереди выкрашена в желто-оранжевый. Оба улыбаются в камеру, хотя Майкина улыбка какая-то вымученная. Джек оглянулся на Акитру и вздохнул. Глупые фэйри.

Поднявшись со стула, Джек зачерпнул смазки, собравшись с духом, запустил руку между ног Акитры и осторожно толкнулся внутрь скользкими пальцами. Лежавший в отключке фэйри зашевелился, сжавшись вокруг пальцев Джека, и шумно вдохнул через нос. Джек отпрянул, сердце заколотилось. Осталось недолго.

Вытерев руку о полотенце, Джек взял тесьму с амулетами и повязал вокруг вялого члена Акитры, у самого основания, но не вокруг яичек, достаточно туго, чтобы пуговицы прижались к коже. Оглядевшись, он остановился взглядом на длинном черном пере, лежавшем на комоде Акитры, скорее всего — вороньем. Подняв его, Джек провел шелковистым кончиком по своей щеке, вдоль уголка губ и хитро улыбнулся.

Он осторожно подтащил стул к кровати, сел и, облокотившись на колени, стал ждать, крутя перо в пальцах. Акитра тихо застонал, еще раз глубоко вздохнул и повернул голову набок, прижавшись щекой к бицепсу. Облизнув пересохшие губы, Джек наклонился вперед, протянул руку и провел кончиком пера по головке члена Акитры. Медленными ленивыми движениями Джек начал словно рисовать на Акитре, и его собственный член стал откликаться, когда Акитра заерзал, твердея и в то же время пытаясь уклониться от дразнящей ласки.

Джек погладил кончиком пера твердое ребро члена и вздрогнул, когда Акитра внезапно пришел в себя, издав влажный чавкающий звук, когда охнул с кляпом во рту. Кровать скрипнула — Акитра натянул веревки, мгновение пытаясь вырваться, а потом вдруг подозрительно застыл. Он поднял голову и повертел, словно прислушиваясь.

— О еф? — промычал он сквозь кляп — разобрать можно было только гласные. — Уот, я ея уою, маф аю. — Он рванул веревки, мышцы вздулись, дыхание стало резким и прерывистым. Джек почувствовал себя последней скотиной. Он поднялся, и Акитра замер, его страх был почти осязаем, осколками битого стекла касаясь кожи Джека. Джек быстро протянул руку и сорвал с Акитры повязку. Тот заморгал из-за яркого света, а потом поднял глаза на Джека, и страх мгновенно сменился обжигающей яростью. Его лицо покраснело, он стиснул зубы, прикусив кляп. — Муак! — закричал он, и это слово Джек распознал без труда.

— Тебе надо успокоиться, — сказал Джек, снова сев на стул. — Я здесь не для того, чтобы сделать тебе больно или унизить тебя. Что бы сегодня ни произошло, никто, кроме нас двоих, об этом никогда не узнает. Понимаешь? Я никому не скажу.

Акитра смерил его пристальным взглядом и наконец кивнул.

Джек облизнул пересохшие губы и с трудом сглотнул.

— Хорошо, что будет дальше, зависит от тебя. Предлагаю несколько вариантов развития событий, и я хочу, чтобы ты выслушал все внимательно, прежде чем решать. Вариант первый: я выполняю свою часть сделки, и мы расходимся. А именно: я помогаю тебе кончить и до утра делаю все, что ты скажешь, что, учитывая твое настоящее положение, не так уж много. А потом я тебя развязываю, и мы квиты. Вариант второй: ты соглашаешься простить мне мой долг, и мы расходимся. Ты обещаешь никогда больше меня не трогать, я развязываю тебя и ухожу.

Джек снова облизнул губы, внимательно разглядывая Акитру, но выражение лица фэйри так и не поменялось.

— Вариант третий: ты соглашаешься простить мне мой долг, и мы будем квиты, но… я остаюсь. Твои руки я оставлю связанными, но освобожу ноги и уберу кляп. Ты обещаешь не использовать на мне свою силу и не преследовать меня или моих друзей из-за какого-нибудь надуманного оскорбления или ущерба. В свою очередь я трахаю тебя всю ночь, заставляю кончить столько раз, что ты потеряешь счет, всеми известными мне способами. Я кое-что приготовил.

Он снял через голову нитку с пуговицей и вытянул перед собой, пуговица закачалась туда-сюда над грудью Акитры. Тот напрягся, переводя взгляд с пуговицы на Джека и обратно.

— Это амулет усиления чувствительности, — пояснил Джек, опуская его на грудь Акитре. Подождав пару секунд, чтобы чары подействовали, он провел кончиком пера по соску Акитры. Тот резко втянул воздух, его глаза расширились, а темный сосок затвердел. Поняв, что до него дошло, Джек убрал амулет и снова оперся локтями на колени. — Два таких сейчас на твоем члене, — заметил он, и аметистовые глаза Акитры скользнули вниз. — Если это слишком, я сниму один. Я также могу расположить их так, чтобы они действовали на твою простату.

Джек наклонился вперед, заставив Акитру снова перевести взгляд на него.

— Я пришел сюда не для того, чтобы причинить тебе вред, Акитра. Я бы никогда ничего такого не сделал, — Джек обвел рукой веревки и кляп, — если бы ты не напугал меня до смерти.

Джек не ждал слез или извинений, но хоть что-нибудь было бы кстати. Акитра же просто смотрел на него. Подождав еще секунду, Джек выпрямился на стуле.

— Ну хорошо, выбор за тобой. Покажи на пальцах, что ты хочешь, чтобы я сделал?

Акитра еще раз попытался вырваться, проворачивая запястья в веревках, а потом выставил средний палец.

Глава 61

Джек попытался не выдать разочарования.

— Ну хорошо, значит, вариант номер один, — сделал он вывод, поднявшись и отставив стул. С двумя амулетами чувствительности даже у Акитры это займет несколько секунд.

Акитра громко замычал, и Джек посмотрел на него. Тот нахмурился, но выставил перед собой три пальца.

— Передумал? — хмыкнул Джек, Акитра мрачно кивнул. У Джека снова пересохло во рту, когда он попытался сглотнуть. — По рукам. Только повторюсь, ты соглашаешься простить мне долг — а именно мое обещание делать все, что ты скажешь.

Акитра кивнул, нетерпеливо вскинув голову, и попытался вытолкнуть изо рта кляп. Джек протянул руку и распустил завязки. Блестящий от слюны шарик выпал, и Акитра застонал и подвигал челюстью. Джек кинул кляп к себе в сумку.

— Ты наглый сукин сын, — бросил Акитра. — Тебе это с рук не сойдет. Я найду лазейку. Тебе не удастся достаточно хорошо прикрыть свою задницу и помешать мне тебя достать.

— Пожалуй, с кляпом ты мне больше нравился, — заметил Джек, пытаясь изображать хладнокровие, хотя руки дрожали. Он засунул их в карманы и продолжил: — Ты также соглашаешься не искать мести лично или через кого-то другого — за возможные оскорбления или ущерб, полученные вчера, сегодня и завтра.

— Я думал, ты учишься на врача, а не на юриста, — протянул Акитра, продолжая разминать челюсть.

— Это стандартное соглашение для «прикрытия задницы», которое используют маги в подобных ситуациях. А теперь ты согласен или нет? И мне нужно простое «да» или «нет».

Акитра зло посмотрел на него.

— Да, — наконец сказал он.

— И ты соглашаешься не использовать против меня свою силу, — добавил Джек.

— Я не могу совсем ее выключить, Джек, — возразил Акитра, сжав губы — его слова звучали отрывисто. Маэле, он в ярости.

— Этого я и не жду. Просто не делай мне больно.

— Хорошо, — прорычал Акитра. — Теперь ты меня развяжешь? — Он натянул веревки, удерживавшие его ноги широко раздвинутыми, и Джек встал, закусив губу, пока наблюдал, как тугие мускулы перекатываются под кожей Акитры, а твердый член покачивается туда-сюда.

Джек переступил с ноги на ногу, чувствуя, как собственный стояк трется изнутри о джинсы. Хотелось потрогать Акитру, отсосать ему, ощутить, как тот выгибается под ним, услышать его хриплое дыхание и стоны…

— Нет, — отозвался Джек внезапно охрипшим голосом. — Пока нет. — Он ждал, что Акитра станет спорить, кричать, ругаться и вырываться, но тот просто лежал, смотря на него темными глазами с нечитаемым выражением. — Я развяжу, обещаю, я просто…

— Просто хочешь насладиться этим подольше, — закончил Акитра ровным голосом. Джек кивнул. — Тебе нравится видеть меня таким: беспомощным, слабым, полностью в твоей власти, испуганным…

— Нет, — нахмурился Джек, — дело не…

— Тебе мало того, что я не могу без тебя кончить, надо связать меня, унизить, опустить, чтобы почувствовать себя сильнее, притвориться, что ты лучше меня, что ты достоин Майки…

Джек наклонился и накрыл рот Акитры ладонью, заставив того замолчать.

— Не впутывай в это Майку. Это только между нами. — Он посмотрел в прищуренные глаза, ожидая удар силы, но Акитра держал себя в руках. Выполнял условия. Джек медленно убрал пальцы. — Ты прав, меня заводит видеть тебя связанным, но причины ты называешь неправильные. Я не любитель боли, страха или унижений.

— Тогда развяжи меня, — выдавил Акитра сквозь зубы. — Все, что ты хочешь сделать, можно сделать и без веревок. Джек… — Вот оно — опять это отчаяние, эта жажда в лице. — Джек, я не собираюсь умолять, но… Развяжи меня.

Не отрывая глаз от Акитры, Джек шагнул к изножью кровати и взялся за конец веревки, привязывающей лодыжку Акитры к раме. Наверное, он должен был бы прочитать в глазах Акитры облегчение или вообще ничего не прочитать, но промелькнувшее разочарование на лице фэйри стало недостающим кусочком пазла. Джек вдруг понял.

Отступив от кровати, он снял футболку и стащил с себя джинсы. Акитра рванул веревку, но узел лишь сильнее затянулся. Темные глаза Акитры сверкнули бешенством, он оскалился и выгнулся, натянув веревки, так что медные перекладины жалобно застонали.

— Ты сделаешь себе больно, — сказал Джек, схватив пуговицу на нитке и забравшись на постель к Акитре, в одних трусах устроившись между его бедер. Он приложил пуговицу к подушечке указательного пальца и накрутил нитку на фалангу, чтобы держалась. Потянувшись, он скользнул ладонями по бокам от Акитры — фэйри напрягся, когда Джек навис над ним на четвереньках, так что их тела оказались всего в футе друг от друга.

— Джек… — прошептал Акитра, и Джек увидел, как он задрожал, а глаза наполнились этой пугающей, отчаянной жаждой.

— Тшшш. — Джек перенес вес на одну руку, чтобы можно было прижать указательный палец к губам Акитры — палец с пуговицей. Джек провел гладким прохладным камнем вдоль нижней губы Акитры, и тот громко сглотнул. — Представить не могу, каково это, — тихо прошептал Джек, — так сильно хотеть того, что тебя всю жизнь учили ненавидеть и бояться.

Акитра рассмеялся — внезапно, хрипло, почти истерически.

— Я не хочу и не боюсь тебя, жалкий человечишка, — процедил он.

Джек не спускал глаз с губ Акитры, следуя пальцами за их движениями, не отводя амулета от его кожи.

— Я говорил не о себе, — возразил он. — Я говорил о потере контроля. — Если у Джека и оставались еще какие-то сомнения, внезапная неподвижность и бесстрастное выражение лица Акитры их развеяли. Акитре хотелось лишиться контроля, уступить, сдаться, упиваться своей беспомощностью и несдержанностью… но он не мог. Это единственное объяснение.

Вот почему Джек не мог разгадать его, почему Акитра нарушал собственные правила, почему постоянно испытывал границы закона и морали. Он старался терять контроль всеми способами, которые бы не уронили его достоинства. И в ту ночь, после заземления, когда он дал слабину, приняв помощь Джека, что его волновало? Что Джек расскажет об этом Майке. Он не хотел, чтобы тот стал думать о нем хуже.

Вот, что заставило Акитру пойти на сделку тогда, в библиотеке, почему он без устали пугал и издевался над Джеком, почему слепо согласился на предложение Джека побыть его рабом — потому что Джек — всего лишь человек и не понимает, что для Акитры значит потерять контроль, потому что ему надо было убедить себя, что, сдавшись Джеку, он не станет меньше фэйри, потому что ему необходимо верить, что все в его руках.

Акитра уставился на него, на лице его проступало что-то, похожее на панику.

— Я никому не скажу, — прошептал Джек. — Никому и никогда. И если ты попросишь меня остановиться, я остановлюсь. — Вот оно, обещание — вернуть контроль Акитре, если понадобится.

Тот открыл рот, закрыл снова и, зажмурив глаза, прерывисто вздохнул.

— Что ты хочешь со мной сделать? — спросил он наконец, распахнув глаза.

Вместо ответа Джек еще раз скользнул пальцем по губе Акитры, прежде чем приложить амулет к уголку его рта. Медленно наклонив голову, он коснулся губами губ Акитры, и тот тихо застонал, приоткрыв рот.

Джек не сумел сдержать игривую улыбку.

— Ты такая шлюшка, — прошептал он — одно из любимых оскорблений Акитры, — а потом опять прильнул губами к его губам, скользнув языком в рот фэйри. Он не врывался глубоко — ему совсем не улыбалось проверять, не усилился ли вместе с чувствительностью и рвотный рефлекс Акитры, — просто втянул язык того в свой рот, вырвав у Акитры протяжный стон, посасывая его язык.

Джек оторвался от него, чтобы вздохнуть, а потом сжал нижнюю губу Акитры своими и, всосав, провел языком по нежной теплой плоти. Акитра запрокинул голову, открыв рот — он как будто не мог отдышаться. Выпустив его губу, Джек двинулся ниже, целуя его подбородок, скользя пуговицей вдоль челюсти, прямо перед своими губами, чередуя поцелуи с укусами, пока двигался к шее.

Тело крутило, член ныл от напряжения, каждый всхлип и стон Акитры отзывался дрожью внутри, но все было слишком идеально, чтобы торопиться. Выведя пуговицей маленький круг у Акитры за ухом, Джек подразнил мочку языком, прежде чем втянуть ее в рот. Акитра охнул и выгнул спину, тепло его тела коснулось груди и живота Джека. Джек застонал, удерживаясь на руках, сопротивляясь желанию прижаться к мокрой от пота коже.

Он медленно двинул амулет вниз по горлу Акитры, следуя за ним губами — вылизывая, всасывая, кусая — оставляя на коже Акитры розовые пятна. Тот заерзал под ним, дыхание его участилось, но звуки, которые он издавал, выдавали только наслаждение. Джек остановился, чтобы отдышаться, перехватив взгляд Акитры, и медленно обвел правый сосок. Он все еще видел в аметистовых глазах настороженность, все еще чувствовал, что Акитра сдерживается.

Облизнув губы, Джек наклонился снова, вобрав темную шершавую горошинку в рот и пощекотав языком твердый тугой сосок. Акитра задохнулся и вскрикнул, выгнувшись всем телом. Джек сосал, наслаждаясь удовольствием Акитры, его собственные соски покалывало от зависти.

— Стой… — Шепот Акитры был едва слышен, но Джек отпрянул, как будто тот кричал.

— Что? — спросил он, окинув Акитру взглядом с ног до головы, пытаясь понять, в чем проблема. Не получив ответа, он снова склонился над Акитрой и внимательно на него посмотрел. — Это было серьезное «стой», или ты просто проверял, сдержу ли я слово?

Акитра огляделся и облизнул губы, прежде чем заговорить:

— Проверял.

Джек снова навис над ним, смотря, как он сглатывает, пока Джек держит ладонь над его грудью.

— То есть я могу продолжить?

— Зачем ты меня спрашиваешь? — внезапно враждебным тоном бросил Акитра. — Едва ли я могу тебе помешать.

— Это верно, — кивнул Джек, надеясь, что правильно прочитал Акитру. — Но давай не будем превращать происходящее в фарс. Если я услышу это слово из твоего рта еще раз, я закругляюсь. Понял? — Акитра не желал лишь притворяться беспомощным, он действительно хотел, чтобы всю власть забрали из его рук. По крайней мере Джек надеялся, что это так.

— Ты понятия не имеешь, во что ввязываешься, Джек. — Акитра выгнулся навстречу его ладони. — Я заставлю тебя кричать, и твои крики будут музыкой для моих ушей.

— Попробуй, — хмыкнул Джек, стараясь подавить дрожь. Даже связанный, Акитра пугал его.

Глава 62

Джек наклонил голову, уделяя левому соску Акитры то же внимание, что и правому, прежде чем скользнуть вниз по животу, кусая и пощипывая губами кожу, медленно сдвигаясь к изножью кровати. Акитра вскинул бедра и вскрикнул, отдернувшись, когда головка его члена задела ключицу Джека. Джек вскинулся, пытаясь понять, был ли это крик удовольствия или нет. Он медленно нагнулся, приоткрыв губы, когда подобрался к члену Акитры. Джек коснулся кончика языком, но остановился, когда Акитра отпрянул.

— Дай секунду, — попросил Джек. Сев на пятки, он осторожно развязал тесемку, перекрутил, чтобы второй амулет не касался кожи, и завязал снова. — Так лучше? — Джек наклонился и еще раз провел языком по головке. Акитра застонал и приподнял ягодицы, пытаясь толкнуться ему в рот.

Джек ухмыльнулся и, отстранившись, нежно подул на дрожащий от напряжения член, заставив Акитру разочарованно застонать.

— Джек, урод, просто возьми его в рот, — приказал он, упав на матрас.

Джек склонил голову, подхватил языком каплю смазки, стекавшую по тонкому ребристому стволу, но отодвинулся, стоило Акитре подкинуть бедра. Джек облизнул губы; совсем не так горько, как в прошлый раз, но вкусной ее, конечно, не назовешь. Правда, рвотный рефлекс у него тоже вряд ли сработает, а именно этого он и добивался.

— Хочешь, чтобы я взял его в рот? — спросил Джек, наклонившись ближе и пробежавшись языком по нижней губе. — Скажи «пожалуйста».

— Пошел ты! — выплюнул Акитра. — Я не буду умолять тебя о минете.

— Значит, ты его и не получишь, — отозвался Джек, откинувшись на пятки и отвязав пуговицу с пальца. Из-за обостренной чувствительности нитка вызывала раздражение на коже.

Заведя руку за спину, Джек повесил амулет на медный столбик кровати, а потом повернулся к Акитре и, выгнув бровь, посмотрел на него.

— Это всего лишь одно маленькое слово, — сказал он, протягивая руку и проводя пальцем вдоль одного из выступов на члене Акитры. Фэйри застонал и толкнулся бедрами вперед, в поисках более глубокого и ощутимого контакта, но Джек держался на расстоянии, дразня его легкими как перышко прикосновениями. — Оно даже не попадает в категорию «умолять», это просто элементарная вежливость. — Джек дал Акитре немного подумать, а потом потянулся, обхватил губами головку члена и снова отстранился, оставив фэйри дрожать, хватая ртом воздух.

— Пожалуйста, — напряженно прошептал Акитра.

— Спасибо, — ответил Джек, наклонив голову, и глубоко всосал член Акитры — плоть дрогнула в его губах, когда Джек провел по головке языком. Джек снова выпрямился с коварной улыбкой на губах. — Я ценю хорошие манеры, но, боюсь, ты думал слишком долго. Теперь тебе все-таки придется умолять.

— Джек… — В голосе Акитры послышалось предупреждение.

— Пожалуйста, Джек, — поправил он. — Ну же, Акитра, никто, кроме меня, тебя не услышит, а я никогда больше об этом не вспомню. Клянусь. — Джек почти слышал, как тот скрипит зубами.

— Пожалуйста, Джек, — выдавил Акитра.

Джек нагнулся и пробежался кончиками пальцев по густым шелковистым сиреневым кудряшкам у основания члена Акитры, осторожно потянул за них, вырвав у Акитры резкий вдох.

— Чего ты хочешь, Акитра? — спросил Джек. — Скажи мне, чего и как сильно ты хочешь. — Он знал, что идет по тонкому льду, но что-то подсказывало ему, что именно этого и хотел Акитра. Однако если тот откажется и на этот раз, давить Джек не станет.

— Я хочу, чтобы ты отсосал мне, — процедил Акитра. — Хочу этого так сильно, что схожу с ума. Хочу, чтобы ты заставил меня кончить тебе в рот. Джек, пожалуйста!

Достаточно. Джек отодвинулся как можно дальше, так что медные перекладины холодили зад даже сквозь трусы, а пятки свисали с кровати, опустился на четвереньки, обняв фэйри за талию, чтобы удержать его на месте, и заглотил член Акитры почти на всю длину. Почувствовав рвотный рефлекс, он чуть отстранился и с силой всосал член, так что у него самого заломило яйца, когда Акитра вскрикнул.

— Твою мать… О, Джек! — выдохнул он, напрягшись под ладонями Джека, и попытался податься глубже.

Джек усилил хватку и начал двигать головой вверх-вниз, чувствуя, как его накрывает внезапная волна силы Акитры, ледяная и обжигающе горячая, посылающая мурашки по телу, задерживаясь в губах, шее, сосках, сфинктере и члене — в местах, прикосновения к которым были столь интимны. Секунду спустя Акитра выгнулся и с хриплым стоном излился ему в рот. Все проглотив, Джек продолжал сосать, пока оргазм Акитры не пошел на убыль.

Громко, удовлетворенно вздохнув, тот тяжело повалился на кровать, его обмякший член выскользнул изо рта Джека и теперь, мокрый и блестящий, лежал на бедре. Джек выпрямился, медленно лаская ладонями ляжки Акитры, понимая, что без амулета тот вряд ли почувствует это, но желая делать хоть что-то, лишь бы удержаться и не начать трогать себя. Его трясло, внутри все натянулось тугой струной, умоляя о разрядке.

— Не так уж плохо, да? — спросил Джек, заработав неприязненный взгляд от Акитры. — Ну же, признай это. — Джек слез с кровати. — Тебе понравилось. Это был лучший минет в твоей жизни.

— Ну хорошо, мне понравилось, — бросил Акитра почти без раздражения. — Ты лучший членосос, когда-либо бывавший у меня между ног. А теперь заткнись и Раз. Вя. Жи. Ме. Ня. — Последние пять слогов он выделил, так дергая веревки, что от каждого рывка скрипела кровать.

— Ну хорошо, хорошо. Дай мне секунду. — Он снял трусы и бросил их рядом с джинсами, заметив, что Акитра замолчал и застыл, зачарованно уставившись на его твердый член. Джек ухватился за веревку, обхватывавшую левую лодыжку Акитры, но задумался и поглядел на фэйри. — Ты же не собираешься пинать меня, или душить, или ломать мне ногами шею, а?

— Не то чтобы у меня не было подходящей причины… — протянул тот, — но нет, я не собирался. — Звучало не слишком обнадеживающе, но Джек не стал продолжать допрос. Он был прав насчет Акитры; он точно знал.

Взяв один конец веревки в руку, Джек потянул за него, высвободив второй. Узел был необычный, чтобы развязать его, требовались обе руки, зато, если делать все правильно, распускался он в пару секунд. Точно такие же были у Акитры на запястьях, потому что веревка свободно болталась, и он мог бы потянуть за нее одной рукой, но не двумя сразу. Да и скорость развязывания узла — тоже огромный плюс, никакой траты драгоценного времени, и нет нужды перерезать веревки. Шелк — удовольствие не из дешевых.

Оставив веревку привязанной к раме — просто на всякий случай, — Джек нагнулся над кроватью и освободил правую ногу Акитры, отшатнувшись, когда фэйри резко прижал колени к груди. Если Акитра и собирался его пнуть, то притворился, что и в мыслях не было, вытянув одну ногу, потом другую, и снова повернувшись к Джеку.

— Ну хорошо, гений, что теперь? — спросил Акитра, его взгляд упал на член Джека. — Собираешься меня трахнуть или будешь просто стоять и обливаться слюнями?

Джек был так возбужден, что смазка непрестанно текла по нижней стороне ствола. Не обращая на это внимания, он схватил с угла стола открытый флакон с любрикантом. Акитра издал какой-то невразумительный звук и подтянул ноги к груди, широко их раздвинув, словно приглашая. Джек переложил смазку из одной ладони в другую, взгляд его медленно прошелся по заднице Акитры, задержавшись на яичках, скользнул к полутвердому члену с завязанной вокруг него синей лентой.

— Акитра, — сказал он, вдруг вспомнив кое о чем, — как так выходит, что один амулет действует на тебя так же, как на меня, ведь ты без него почти ничего не чувствуешь? Я думал, что потребуется по меньшей мере два, а то и три, чтобы твои ощущения стали такими, как у всех.

— Да, но ты, моя сладенькая сосочка, не понимаешь, — едко протянул Акитра, — что ты привык к обычным ощущениям — прикосновению одежды, постельного белья, собственной руки, друзей — а я нет, так что то, что для тебя нормальные ощущения, для меня больше, чем я когда-либо испытывал.

Джек постоял несколько секунд, впитывая эту информацию, а потом забрался на кровать.

— То есть ты в буквальном смысле не испытывал ничего подобного? Вот же… — Надо было сообразить, но он просто не задумывался об этом. Если бы задумался… может, кое-что сделал бы по-другому. Впрочем, слишком поздно для сожалений. Протянув руку, он развязал бантик и убрал импровизированную ленту с члена Акитры. — Дай знать, если будет слишком туго, — попросил он, завязывая ее под мошонкой.

— Нормально, — кивнул Акитра, беспокойно поерзав. — Джек, по-моему, ты забыл перекрутить ленту. Я чувствую оба амулета.

— Я не забыл, — возразил Джек, окунув пальцы в гель.

— Джек, это не смешно, — произнес Акитра. — Я же сказал тебе… — Он вздрогнул и попытался свести ноги, когда Джек рванулся вперед, но Джеку удалось вклиниться между его колен, удерживая их широко раскинутыми.

— Расслабься, — попросил Джек, нырнув скользкими пальцами к ягодицам Акитры, чувствуя, как тот содрогается от прикосновения. — Я буду осторожен. Доверься мне.

Акитра выглядел так, словно его член засунули в тостер. Джек растер смазку по его анусу, и фэйри выгнулся, высоко, задушенно всхлипнув. Медленными, плавными движениями Джек размазывал гель, наблюдая, как Акитра снова твердеет, а у дырочки на головке собираются прозрачные капли.

— Дыши, Акитра, — сказал Джек, подняв глаза к его лицу. — Не хочу, чтобы ты отключился до того, как я дойду до самого интересного. Конечно, я все равно бы тебя трахнул, но я жду, когда услышу, как ты кричишь, пока я наполняю твою задницу своим «толстым, уродливым» членом.

Акитра прерывисто вздохнул, его плоть дрогнула, оставив на животе влажное пятно.

— Тебе бы этого хотелось, да? — продолжил Джек, скользким кончиком пальца выводя маленькие круги у входа в тело Акитры. Он чувствовал, как мышцы под лаской дрожат, расслабляются и снова напрягаются. — Я вижу, что твоя задница хочет члена. Можешь представить себе, как это будет, когда я окажусь внутри тебя? — Акитра беспомощно застонал, уперевшись коленями в ребра Джеку, практически выдавив из него весь воздух. — Думаешь, похоже? — спросил Джек, проникая скользким пальцем в горячее тугое тело.

Акитра вскрикнул, сжавшись вокруг Джека, и кончил себе на живот.

Джек толкнулся пальцем глубже, стараясь не задевать простату, и Акитра начал извиваться под ним, хватая ртом воздух.

— Хватит, пожалуйста, — простонал он, стиснув зубы, мускулы его рук напряженно вздулись.

Джек вытащил палец и осторожно развязал ленточку, убрав амулеты от кожи Акитры. Тот передернулся и тяжело повалился на матрас, закрыв глаза, пока пытался выровнять дыхание.

— Ты больной, Джек, — наконец выдавил он, но в его голосе не чувствовалось убеждения.

Глава 63

— Ну что я могу сказать? Ты будишь во мне самое лучшее. А теперь раздвинь ноги и дай надеть эту штуку обратно. Я не шутил насчет того, чтобы тебя трахнуть.

Резко вдохнув, Акитра распахнул глаза и уже хотел что-то сказать, но Джек успокоил его, вытянув перед собой полоску ткани и нарочито перекрутив, так что один из амулетов оказался с наружной стороны. Акитра все еще сомневался.

— Я думал, ты этого хотел. Ну, ты же выбрал вариант три, разве нет?

— Да, — мрачно подтвердил тот, — но я думал, ты просто трахнешь меня и уйдешь. Я не знал, что ты собирался играть в игры всю ночь.

— Ну уж прости, но я слишком много сил и времени убил на это, чтобы ограничиться быстрым перепихом. И ты же не можешь сказать, что тебе не понравилось то, что я делал. — Он вскинул брови, подначивая Акитру попытаться это отрицать. Тот нахмурился и отвернулся.

— Не понимаю, зачем ты это делаешь, — пробормотал он. — Ты же меня ненавидишь.

— Я не ненавижу тебя, — возразил Джек и к собственному удивлению понял, что не врет. — Я мог бы обойтись и без домогательств, конечно, но я вроде как к тебе привязался… как… утопленник к камню на шее. — Акитра хмыкнул, Джек улыбнулся, но тут же посерьезнел. — Дай себе волю, — тихо добавил он. — Ну же; мне неважно, мое мнение не играет роли… я всего лишь человек.

— Джек, ты не понимаешь, — отозвался Акитра. — Не тебе всю жизнь твердили, что то, что ты чувствуешь, неправильно и постыдно. Ты понятия не имеешь, о чем просишь. — Он уставился в потолок. — Я знаю, что ты хочешь помочь, но я не могу. Я сыграл в твою игру, выполнил твои условия, я больше не стану к тебе цепляться, просто развяжи меня и уходи… пожалуйста.

Джек опустил глаза на ленточку в собственных ладонях, внезапно почувствовав себя настоящим козлом.

— Прости. Я не знал… — Он привстал и хотел уже слезть с кровати, но Акитра вдруг выставил перед ним ногу.

— Подожди, Джек. Может, я слегка… преувеличил. Тебе не обязательно уходить, просто перестань пытаться заставить меня потерять контроль. Я не хочу и не могу.

— Хорошо, — кивнул Джек. — Больше не буду. Можно?.. — Он поднял ленточку.

— Угу, но только одну, — разрешил Акитра. — Я думал, у меня яйца взорвутся. — Он раздвинул ноги, позволяя Джеку завязать амулет вокруг члена в последний раз. Джек начинал уставать и подозревал, что Акитра будет более чем рад, если освободить его запястья.

Окунув пальцы в гель, стоявший рядом с ними на кровати, Джек размазал его по члену, стискивая зубы, чтобы сдержаться. Ему хотелось кончить в Акитру, а не в собственную руку. Придвинувшись ближе, Джек потерся головкой о кольцо мышц — фэйри подтянул ноги к груди и по-шлюшному застонал, по спине Джека пробежала дрожь, и он толкнулся внутрь.

— О мать твою… какой ты тугой, — охнул он, ссутулившись и зарываясь пальцами ног в матрас, стискивая колени Акитры и проникая глубже. Акитра тихо постанывал, почти не раздвигая губ, сжимая в кулаки и разжимая вытянутые над головой руки, невидяще уставившись в потолок, пока Джек входил в него.

Вздохнув, Джек вышел и тут же двинулся обратно, острое удовольствие прошило тело — Акитра выгнулся ему навстречу. Перед глазами потемнело, Джек вскрикнул и сильно и внезапно кончил. Он повалился на согнутые ноги Акитры, не в состоянии поверить в то, что только что произошло.

— Да ты шутишь, — протянул Акитра и, вскинув голову, вперил в него взгляд. — После всей этой прелюдии я получаю один толчок и пшик? Илия, Джек, да ты хуже гребаного девственника.

— Я не виноват, — возмутился он. — Ты использовал на мне силу. Я думал, у нас уговор…

— Нет, — тихо возразил Акитра.

— Да! Ты обещал, что не будешь…

— Нет, я не использовал на тебе силу.

— Тогда какого хрена это только что было?

Несколько секунд Акитра просто смотрел на него, а потом вздохнул и уронил голову на подушку.

Джек открыл рот добавить что-нибудь еще, но тут же его захлопнул. Идиот. Ну конечно, Акитра не стал бы нарушать слово, а значит, сила сработала случайно, он потерял контроль, а в этом он никогда не признается.

Акитра застонал, когда Джек вышел из него.

— Значит, на этом все? — спросил он, когда Джек оперся спиной на медные перекладины, после жара Акитры члену было холодно.

— Не знаю, — ответил Джек. — На этом все? Хочешь закончить или дашь мне пять минут, чтобы прийти в себя для второй попытки?

— О, так ты думаешь, что во второй раз получится лучше?

— Ну, вряд ли может быть хуже, — хмыкнул Джек.

— Это верно, — признал Акитра. — Хорошо. Слезай.

— Что? Почему? — нахмурился Джек, но Акитра просто вытянул ноги, подпихивая его к краю.

Джек сполз с кровати и встал, скрестив руки на груди, не понимая, что задумал Акитра. Рама скрипнула и застонала, когда тот повернулся на бок, а потом лег на живот.

— Что скажешь, Джек? — спросил он, встав на четвереньки и оттопырив зад. — Трахнешь меня так?

Джек прошелся взглядом по представшей перед ним картине, яички потянуло, хотя член пока не отзывался.

— Что? Надоело смотреть в мою страшную физиономию? — Кажется, такую причину назвал Акитра, чтобы объяснить свое нежелание лежать на спине во время заземления?

Акитра оглянулся на него через плечо, волосы упали на глаза:

— Вообще-то, мне надоело пялиться в этот уродский потолок. Нужно наклеить туда эротических постеров — оргию кентавров или там вампирские игры с кровопусканием. О, что скажешь насчет стаи волков-оборотней, трахающих мага? Правда, лично я не фанат меха… под ним ни хрена не видно.

— Тентакли, — предложил Джек, ухмыльнувшись, когда Акитра странно на него покосился. — И не понимаю, чем пялиться в стену лучше-то?

— Это хорошая стена, — сказал Акитра. — И так удобнее — на крылья не давит.

Джек скользнул взглядом по телу Акитры к хрящевидным выступам по бокам от позвоночника, они начинались почти у самых лопаток и тянулись вниз неровными полумесяцами, дюймов шесть — шире, чем у Айзери. Интересно, крылья у Акитры больше, потому что он сам выше или потому что он ши, а не фей? При воспоминании о пропавшем друге Джек почувствовал себя виноватым за то, что больше не волнуется, за то, что позволил Акитре себя отвлечь. Хотя едва ли он мог что-нибудь сделать. Комендант найдет Айзери, и все будет о'кей. Нужно в это верить.

Джек снова посмотрел на крылья Акитры. Айзери говорил, что они очень чувствительные. Интересно насколько. Взяв свой член в руку, он немного подрочил и забрался обратно на кровать.

— Опусти зад, — попросил он, положив руку на поясницу Акитры и слегка надавив. — Если ты ляжешь, будет удобнее доставать простату.

Акитра распластался на кровати, не сдвигая ног, потому что между ними устроился Джек. Обернувшись, Джек схватил пуговицу на нитке со столбика кровати. Спрятав амулет в кулаке, он приставил член ко входу в тело Акитры и скользнул внутрь, вырвав у фэйри протяжный низкий стон. Врываясь глубже и глубже короткими движениями, Джек вытянулся, наслаждаясь Акитрой под собой, его горячей и влажной от пота кожей. Оперевшись на одну руку, чтобы не задевать крылья грудью, Джек вытряхнул спутанный амулет из кулака, так что пуговица легла Акитре на спину, прямо между выступов, от пота нитка и камень прилипли к коже.

— Что это? — спросил Акитра, поведя плечом.

— Где что? — отозвался Джек, поведя бедрами, чтобы вжаться еще на полдюйма, не выходя из Акитры. Тот задрожал и застонал, вцепившись в медные перекладины, мышцы напряглись — они оба подъехали к изголовью кровати. — Я не знал, какой ты сильный, — прошептал Джек, протягивая свободную руку и гладя твердокаменный бицепс Акитры. — Хорошо, что ты связан, а то бы у меня были проблемы.

— Джек, хватит комплиментов, — напряженным голосом выдавил Акитра. — Просто трахни меня.

— Боюсь, я так долго не продержусь, — возразил Джек, толкаясь глубже и глубже, каждый раз вырывая у Акитры хриплые стоны. — Я хочу, чтобы ты кончил первым, а потом уже займусь собой.

— Это очень великодушно с твоей… А! — вскрикнул Акитра, содрогнувшись всем телом, потому что Джек провел кончиками пальцев вдоль одного из крыльев. — Нет, Джек… только не это, — охнул он, мышцы на его спине перекатились, он попытался изогнуться, ускользнуть от прикосновения.

— Понимаю, что это слишком, — сказал Джек, скользя пальцами под хрящевидным выступом и гладя бархатно-мягкую кожу, отчего Акитру опять выгнуло. На такую реакцию Джек даже и не надеялся. Он знал, что не стоит — он же пообещал Акитре больше не пытаться, — но искушение было слишком велико. — Не надо бороться, просто расслабься и позволь мне доставить тебе удовольствие. — Он наклонил голову и прижался губами к верхнему краю крыла — кожа была теплая и как будто подрагивала. Не похоже, чтобы он причинял боль. Акитра еще скажет ему «спасибо».

— Джек, не надо, — простонал тот, приподнявшись на локтях и сгорбившись, пытаясь уклониться от его руки.

Джек ухватился за его плечо, толкаясь бедрами, трахая извивающегося фэйри, комната наполнилась криками удовольствия Акитры, когда Джек, приоткрыв губы, провел языком по слегка трепещущему краю крыла. Перед глазами полыхнуло, и Джек зачарованно вскинул голову, рассматривая, как надкрылье мерцает серебристо-сиреневым светом. По телу волнами дрожи прокатилось желание — Акитра пытался сдержаться.

— Все хорошо, — прошептал Джек, наклонившись и нежно поцеловав Акитру между лопаток. — Ты со мной. Бояться нечего.

Глава 64

Акитра замычал что-то неразборчиво и оглянулся через плечо, зажав в зубах конец веревки, связывающей его запястья, стараясь не шевелиться, сохранить контроль. Снова опустив голову, Джек коснулся губами крыла Акитры, словно впитывая в себя высокие, отчаянные звуки, вырывающиеся из горла фэйри. Сжав нежную плоть, он погладил ее языком и был вознагражден громким стоном — Акитра дернулся и выпустил изо рта веревку.

— Джек… пожалуйста, — попросил он, и от неприкрытой жажды в его голосе у Джека зашевелились волосы на затылке, а по спине пробежал озноб. Он никогда не слышал, чтобы его имя так произносили. Акитра повернул голову, щекоча волосами его лицо, и, подняв глаза, Джек увидел, как тот снова закусил веревку, неудобно вывернув шею, и потянул…

Казалось, все замерло, зависло; тишина взревела в ушах Джека, и он понял, что в полной заднице, но длилось это не больше секунды, а потом Акитра скинул веревки, и Джек отлетел в сторону. Ударившись о стену, он испуганно уставился на Акитру, по потолку танцевали серебристо-фиолетовые огни. Джек открыл рот, но лишь удивленно вскрикнул, когда Акитра схватил его за руку и швырнул на середину кровати.

— Нет! — Но он ничего не мог сделать, когда Акитра, навалившись сверху, уперся коленом ему в спину, пригвоздив его к постели, словно бабочку к доске. Сильные пальцы обхватили его запястья и заставили вытянуть руки над головой.

Джек закричал, когда гладкая шелковая веревка обвилась и затянулась вокруг запястий, кончики пальцев стало покалывать — веревка пережала кровоток.

Акитра отпустил его, отстранился, и Джек дернул веревку, пытаясь подняться. Что-то холодное и скользкое коснулось ануса, и он вскрикнул, рванувшись вперед, но сбежать не смог. Смазанные пальцы толкнулись внутрь, растягивая его, похоть разлилась по венам, сердце заколотилось, тело заныло. Его сейчас изнасилуют, а гребаная сила Акитры заставит его ловить от этого кайф.

— Нет, нет, нет, нет! — повторял Джек, брыкаясь, в животе все завязывалось узлом. — Акитра, пожалуйста! Сто…

Акитра зажал его рот ладонью.

— Не произноси этого, — прошептал он низким хриплым голосом, посылая дрожь по телу Джека. — Ты же сказал, что все хорошо… — Джек зажмурился, сипло и громко дыша через нос, когда пальцы Акитры проникли глубже. — Ты сказал, что бояться нечего.

Джек всхлипнул. Он вовсе не это имел в виду!

Глаза жгло от слез, они стекали по лицу, липли к ресницам, пока он хватал ртом воздух и дрожал, а внутри пульсировало удовольствие, которого он никогда раньше не испытывал.

Спустя еще немного Акитра убрал руку с его рта. Джек закашлялся, подавившись стоном, паника встала комом в горле, но он сглотнул ее. Если Акитра не желает останавливаться, то ему плевать, кричит Джек или нет. Только одна эта мысль помогала ему сдержаться.

Стиснув зубы, так что заныла челюсть, он сжимал и разжимал кулаки, пока Акитра двигал длинными тонкими пальцами внутри него, задевая простату и посылая искры по всему телу. Это было здорово, так здорово, будто не на самом деле, будто за такое удовольствие придется заплатить немалую цену. Акитра вытянулся над ним, потершись о Джека, как большой кот, его тяжесть придавила к кровати, тело накрыло его — Джек застонал и приподнял зад, умоляя о большем и готовясь заплатить любую цену.

Тяжело дыша ему в плечо, Акитра наклонил голову и укусил Джека за изгиб шеи — царапая зубами, гладя языком, присасываясь к коже, — а потом убрал пальцы. На мгновение Джек почувствовал себя опустошенным, а потом Акитра скользнул в него, заполняя, и твердые ребра его члена ласкали Джека изнутри, рождая волны крупной дрожи, так что перед глазами плясали яркие пятна. Джек вскрикнул, невольно попытавшись отстраниться, но Акитра обвил рукой его грудь, удерживая его на месте.

— В тебе так хорошо, — прошептал он, казалось, от напряжения его голос сейчас лопнет как струна. Он двинул бедрами, выйдя и снова ворвавшись внутрь, и Джек с криком кончил, зарываясь пальцами ног в матрас, пока его сотрясал оргазм. — Вот так, Джек, — пробормотал Акитра ему на ухо, толкаясь в него снова и снова. — Спой для меня; дай мне тебя услышать.

Джек едва дышал, с его губ бесконечным потоком срывались стоны, всхлипы и задушенные крики, пока Акитра его трахал.

— Пожалуйста! — застонал он, но Акитра схватил его за волосы и заставил повернуть голову, присосавшись к шее Джека, сжимая кожу зубами, пока вылизывал и сосал ее, посылая дрожь по позвоночнику.

Рука на его груди скользнула ниже, и Джек вскрикнул, когда Акитра нащупал его член, длинные пальцы обвились вокруг него, сжимая и поглаживая.

— Кончи для меня, Джек, — прошептал Акитра, все еще касаясь губами его горла. — Кончи мне в руку.

— Не могу, — выдавил Джек сквозь зубы — голос его сорвался. Было больно, такая сладкая боль, такая тонкая агония, все тело в огне, мышцы живота и бедер ноют от напряжения, натянувшись так сильно, что кажется, его выворачивают наизнанку. Если он кончит еще раз, то просто сдохнет.

Акитра со стоном зарылся лицом ему в шею и увеличил темп, вколачиваясь в Джека резкими, неровными рывками, продолжая дрочить ему.

Джек чувствовал приближение оргазма откуда-то из глубины своего тела, как приближение грузового поезда, непередаваемое удовольствие скапливалось, заставляя его кричать и извиваться, пока оно пульсировало внутри, готовое вырваться наружу, вытечь через его член.

Внезапно Акитра толкнулся в него, вскрикнув Джеку на ухо, мышцы его бедер подрагивали, пока он заполнял Джека своим семенем. Комната поплыла перед глазами, на стенах заплясали серебристо-фиолетовые огни — Джек напрягся, дыхание перехватило, он завис на краю, и волна желания прошила тело, словно разрывая изнутри. Он не мог, только не снова… это слишком…

Джек закричал, толкнувшись в ладонь Акитры, пальцы фэйри прошлись по головке запачкавшего их спермой члена. Акитра застонал, уткнувшись носом в чувствительное местечко у Джека за ухом, прежде чем выпустить его волосы. Джек уронил голову, хрипло дыша, его ноги подергивало мелкой дрожью от отголосков только что пережитого оргазма.

— Я думал… я думал, ты не трахаешь людей, — произнес он хриплым голосом.

Какое-то мгновение Акитра, теплый и неподвижный, лежал на Джеке, холодя дыханием его вспотевший затылок.

— Так и есть, — наконец ответил он, выйдя из Джека, и встал с кровати. — Этого никогда не было.

Джек смотрел, как Акитра берется за веревку на его запястьях, его руки дрожали, пока он распутывал тугие узлы. Джек заглянул ему в лицо — волосы Акитры потемнели от пота и прилипли ко лбу. Темные глаза перехватили его взгляд, всего на мгновение, а потом Акитра снова принялся за веревки и нахмурился. Джек попытался придумать, что сказать, но в голове стоял туман, а кожу до сих пор покалывало.

Наконец Акитра развязал узлы, и Джек охнул, когда кровь хлынула к ладоням, пальцы заныли. Пошевелив ими, Джек потер красные полоски на запястьях, и увидел, как Акитра отвернулся, проведя дрожащей рукой по волосам.

— Все нормально, — тихо заметил Джек. — Я знаю, что ты не хотел…

— Заткнись, — взорвался Акитра. — Я хотел. Я же сказал, что достану тебя. Может, если бы ты не был столь самонадеян, то додумался бы добавить условие, запрещающее мне быть собой, но ты решил, что сумеешь удержать меня связанным. Поделом тебе, высокомерный гребаный человек. А теперь убирайся вон из моей комнаты.

— Акитра… — начал Джек, подняв голову и нахмурившись, — да я почти ног не чувствую. Остынь и дай мне пару минут прийти в себя. — Но тот не слушал. Он схватил сумку Джека и его одежду, подошел к двери и выбросил их в коридор. — Эй! — Усталые мышцы возмущенно застонали, когда он сел. — Акитра, какого хрена?

— Сделка состоялась, Джек… условия выполнены, — ответил тот, опуская руку и снимая ленточку со своего члена. Он кинул ее в Джека, влажная ткань приземлилась на его обнаженную ногу. Джек поднял ее и хотел протянуть Акитре, сказать, что тот может оставить ее себе, но фэйри подлетел к кровати, схватил его за руку и вздернул на ноги. — Может, тебе следовало заранее оговорить период отдыха.

Джек споткнулся, когда Акитра пихнул его к двери, казалось, ноги гнутся не в ту сторону, но он как-то умудрился не упасть.

Абсолютно голый, Джек вывалился в пустой коридор, наклонился за валявшейся на полу рубашкой и развернулся.

— Слушай, одно то, что сегодня все пошло не по твоему плану, не дает тебе права быть таким ублюдком, — заявил он Акитре, с хмурым видом остановившемуся в дверях. — Ты просто злишься, потому что потерял контроль.

Лицо Акитры побагровело.

— Скажешь это еще раз, и я тебе сердце вырву.

— Да пошел ты! — Джек натянул футболку через голову. — Ты сам во всем виноват. Просто оставь меня в покое, и забудем, что между нами вообще что-то было.

Не говоря ни слова, Акитра шагнул обратно в комнату и захлопнул дверь.

Джек, кипя, подобрал вещи, зло зыркнул на сонного парня, открывшего дверь посмотреть, что за шум. Парень лишь зевнул и закрыл дверь. Видимо, полуголыми парнями под дверью комнаты Акитры посреди ночи никого здесь не удивишь.

С полными руками вещей Джек повернулся к своей комнате, но мысль о том, что Майка проснется и увидит его таким, заставила его остановиться. Он чувствовал, как сперма, холодная и липкая, подсыхает на животе, запястья все еще были красными от веревок. Джек сердито уставился на дверь Акитры, а потом пошел по коридору к душевой.

Воздух тут был теплый и влажный, верхний край зеркала запотел, но народу не наблюдалось. Бросив сумку и одежду на столик, Джек снял футболку и шагнул в ближайшую кабинку. Пол был мокрый, из душевой насадки капало, развернувшись, чтобы задернуть занавеску, Джек зацепился взглядом за ряд розовых полос на белой плитке. Похоже на кровь. Не как на месте преступления, конечно, но по меньшей мере несколько крупных капель, и достаточно высоко на стене — почти на уровне его глаз. Джек помедлил, а потом все же дернул занавеску. Подумаешь, немного крови — мелочь по сравнению с тем, в чем вымазан он сам.

Джек включил воду погорячее, встал под обжигающие струи, сгорбившись и опустив голову, и уперся ладонями в стену перед собой, позволяя воде бить по затылку и плечам. Он смотрел на плиточный пол, внезапно не в силах вдохнуть. Это глупо. Как же, мать его, глупо.

Все болело, внутри и снаружи, ноги были как свинцовые, запястья жгло. Наверняка останутся синяки. И все же ему повезло. Мысли о том, что могло бы произойти, смешались с яркими воспоминаниями, от которых желудок завязывался в узлы, а сердце бешено стучало. Акитра мог сделать с ним что угодно. Джека затрясло, свет ламп вдруг показался ослепительно резким.

Не понимая, то ли он сейчас блеванет, то ли вырубится, Джек прислонился к плиточной стене, сполз на пол и подтянул колени к груди. Вода барабанила по полу, стучала по голове; Джек уткнулся лбом в колени и зарыдал.

Глава 65

Приглушенные голоса вырвали Джека из безопасного и спокойного кокона сна. Приоткрыв один глаз, он посмотрел на тусклый свет, проникавший сквозь окно, а потом перекатился на другой бок и укрылся с головой. Слишком рано, еще даже толком не рассвело, и после сегодняшней ночи ничто во Вселенной не вытащит его из кровати раньше полудня.

Мгновение спустя кто-то сорвал с него одеяло — тело обдало холодом. Джек застонал и, протянув руку, ухватился за одеяло.

— Джек? — позвал Майка.

— Отстань, — проворчал он.

— Джек, здесь Айзери, — сказал Майка, и Джек открыл глаза. — Он хочет с тобой поговорить.

Джек вскочил с кровати, и при виде Айзери, стоявшего в дверях, обхватив себя руками, его затопило облегчение.

— Слава богам! — вздохнул он, подбежав к Айзери и крепко обняв. Тот застыл, и Джек тут же отпустил его. — Прости, я просто обрадовался, что ты в порядке. Ты же в порядке… да? — Он окинул фея взглядом с ног до головы. Тот казался невредимым, но… — Он же не сделал тебе больно?

— Нет, Джек, — необычно тихим голосом отозвался Айзери. Он шагнул в комнату и поглядел на Майку. — Можешь дать нам несколько минут?

Джек ждал, что тот станет жаловался на то, что его выставляют из собственной комнаты, но он лишь кивнул и схватил туфли с пола у изножья кровати.

— Пойду посмотрю, что сегодня на завтрак, — бросил Майка на выходе из комнаты и закрыл за собой дверь.

Тишина казалась почти осязаемой — Джек стоял и, дрожа от холода в одних трусах и майке, ждал, когда Айзери заговорит.

— Так что случилось? — наконец не выдержал Джек, оглянувшись через плечо на джинсы, валявшиеся в куче вещей перед комодом.

— Мне нужна твоя помощь.

— Конечно. — Джек шагнул в сторону и поднял штаны. — Что угодно. О чем речь?

— Мне… мне нужно, чтобы ты меня вылечил, — попросил Айзери, дрожащими руками медленно снимая с себя рубашку.

Джек нахмурился, натянул и застегнул джинсы, а потом шагнул ближе и наклонился, приглядываясь к десятку крохотных порезов, «украсивших» грудь Айзери, начиная от левого плеча и вниз, до правой подмышки.

— Что случилось? — не понял Джек, потянувшись потрогать один из них. Айзери поморщился, но отстраняться не стал. Глубокими порезы не выглядели.

— Неважно, — ответил Айзери. — У меня на спине еще несколько и на бедрах царапины. Штаны тоже снять?

— Нет. — Джек покачал головой, обойдя Айзери, чтобы изучить порезы, тянувшиеся от одного плеча к другому почти идеальным полукругом. Казалось, они один в один похожи на те, что на его груди. — Но мне бы хотелось, чтобы ты объяснил, что происходит. Если кто-то сделал это с тобой…

— Это был несчастный случай, — перебил Айзери. — Я сам виноват. Когда я вчера пошел гулять, то бродил по берегу. Я не заметил, когда начался прилив, и застрял на каких-то скалах. Было так холодно, а вода все поднималась… я думал, что утону, я пытался плыть к берегу, но… — Он обнял себя руками, его лицо стало пепельно-серым. — Я пришел в себя, уже когда откашливался на берегу, а рядом был Чариас. Он спас меня. Я бы погиб, если бы не он. Он меня спас… — Он закрыл глаза, по его лицу текли слезы.

Все это не объясняло порезов, но Джек не стал настаивать. Айзери явно в шоке.

— Все нормально, — заверил он, беря фея под руку и ведя к кровати. — Давай, садись; все будет хорошо. — Джек закутал Айзери в одеяло по плечи, убрав выбившуюся прядь серебряных волос с лица, прежде чем отойти к комоду. Он вернулся с баночкой мази из алоэ и сел на постель рядом с другом. — Порезы несерьезные, я залатаю их в два счета.

— Спасибо, Джек, — вздохнул Айзери, подняв руку и стерев слезы с лица. — Прости, что разбудил.

— Не парься, — отмахнулся Джек, рисуя мазью руну на груди Айзери. — Мне все равно пора было вставать. — Он взглянул на часы. Он проспал всего четыре часа. — Так… — продолжил он, — не то чтобы мне трудно помочь тебе, но почему ты не пошел в медблок, как раньше? Пытаешься это скрыть? Или защищаешь кого-то?

— Не сейчас, Джек, пожалуйста, — попросил Айзери с настороженной усталостью в голосе.

Взгляд Джека скользнул к его лицу. Похоже, тот совсем не спал.

— Расскажешь потом? — спросил он, и Айзери кивнул. — Ну хорошо. Просто расслабься. Это совсем не больно.

Прижав ладонь к груди Айзери, Джек призвал силу, подавив дрожь, когда магия всколыхнула свежие, яркие воспоминания о ночи с Акитрой, впитывая в себя похоть и страх Джека, энергия прошла по его телу, и руки вспыхнули золотисто-зеленым. Глубоко вздохнув, Джек высвободил ее в исцеляющую руну, чувствуя, как его сила гудит в теле Айзери, заживляя мелкие порезы и оставляя только едва заметные серебристые следы.

Он хотел вытянуть остатки силы обратно, но энергия Айзери смешалась с его и попыталась перетечь в тело Джека. Этого следовало ожидать — силе не нравилось, когда ее сдерживали, обычное дело, но с Айзери что-то было не так. Джек нахмурился и убрал руку от его груди, скручивая магию в маленький шар внутри себя.

— Не хочу тебя волновать, — заметил он, вытаскивая из кармана чистый платок и вытирая мазь с ладони, прежде чем протянуть его Айзери, — но твоя энергия какая-то странная. Она как будто… расколота надвое. Если бы я не знал наверняка, то решил бы, что ты… — Джек застыл, внезапно в голову пришло единственно верное объяснение всему этому. — Твою мать, — выругался он, и Айзери сжался. — Он тебя укусил, да? Этот сукин сын укусил тебя и превратил в гребаную акулу? Я его убью! — Джек вскочил на ноги, но Айзери схватил его за руку.

— Джек, не надо. Он ненарочно. — Айзери потянул его на себя, и Джек, помедлив, сел.

— Как можно «ненарочно» кого-то укусить? — спросил он.

— Я же рассказывал. Я тонул и потерял сознание. Чариас нашел меня, он сказал, что пытался вытащить меня на берег в человеческой форме, но волны были слишком сильными. А я не дышал. У него не было иного выбора, кроме как взять меня в зубы и поплыть как можно скорее. Это все давление воды. Он клялся, что не кусал меня.

— И ты просто поверишь ему на слово? — спросил Джек, потянувшись и обведя один тонкий серебристый шрам на груди Айзери. — Конечно, он так скажет. Укусить кого-то без разрешения — преступление, часто караемое смертью. Чтобы выгородить себя, он скажет что угодно.

— Ты не видел его лицо, — тихо возразил Айзери, его глаза слепо уставились куда-то вдаль. — Это было даже хуже, чем когда он застал меня со своим блокнотом. — Айзери сглотнул и посмотрел на Джека. — Ты не знаешь, есть какой-нибудь способ остановить трансформацию, хоть какой-то, даже просто из слухов или легенд?

От отчаяния в глазах фея у Джека заныло сердце. Он медленно покачал головой.

— Охотники пытались найти его тысячелетиями, — сказал он. — Насколько мне известно, способа остановить, обратить или предотвратить ее нет. — Он пожевал губу, пытаясь вспомнить, что профессор Дэй рассказывал им об оборотнях. — У вампиров иммунитет, — невесело усмехнулся он. — Но это все равно что упасть на меч, чтобы тебя не застрелили. Конечно, веры не могут превратиться в вампиров, так что в твоей ситуации есть и плюс. А еще, по-моему, профессор Дэй говорил, что укусить тебя могут лишь один раз, и человек будет превращаться в то животное, которое укусило его первым, последующие укусы не подействуют.

— Этого я и боялся, — прошептал Айзери, и по его щекам снова потекли слезы.

— Я могу и ошибаться, — тут же исправился Джек. — Надо спросить кого-нибудь… Дэя или профессора Дарка — они-то наверняка знают. Или можно поискать в библиотеке.

— Нет, — покачал головой Айзери. — Никто не должен знать. Обещай мне, Джек… Обещай, что никому не расскажешь.

— Ни единой живой душе. — Джек замешкался всего на мгновение, прежде чем протянуть руку и обнять Айзери. — Мне очень жаль, — прошептал он.

Айзери словно закоченел в его объятиях, а потом всхлипнул и обнял Джека в ответ, зарывшись лицом ему в плечо. Джек прижимал его к себе несколько минут, позволяя ему плакать, пока кто-то не постучал в дверь.

Айзери отдернулся и вытер лицо платком Джека.

— Это, наверное, Чариас, — сказал он, вставая с кровати, и опустил глаза на Джека. — Видно, что я плакал?

— Немного, — отозвался Джек.

Яркие глаза Айзери покраснели, на угольно-черной коже еще не высохли дорожки слез. Он потер лицо тыльной стороной ладони и пересек комнату.

Джек последовал за ним и встал рядом, стоило тому открыть дверь. В коридоре, засунув руки в карманы, прислонившись к дальней стене и уставившись в пол, стоял Чариас. Когда Айзери вышел, он вскинул голову, и Джек увидел, как холодные бесстрастные черты на мгновение исказились в муке. Может, Айзери и прав, может, это действительно был несчастный случай.

А может, нет. Пока фей натягивал рубашку, Джек шагнул мимо Айзери и, поджав губы, заглянул в лицо Чариасу.

— Посмотри мне в глаза и скажи, что ты сделал это случайно, — низким голосом приказал он Чариасу. — Я хочу услышать это от тебя… если сумеешь.

— Джек, хватит, — попросил Айзери, поправив рубашку, и встал между ним и акулой. — Я же сказал, это был несчастный случай. Оставь, не надо. Я на него не злюсь, почему злишься ты?

— Ты не злишься, потому что у тебя шок, — отрезал Джек. — А я твой друг. И моя работа присматривать за тобой, и я не убежден до конца, что он сделал это ненарочно, потому что он одержим тобой и думает, что, если ты станешь таким же, тебе будет не к кому обратиться, кроме него. И он ошибается, — добавил Джек, посмотрев в темные глаза Чариаса. — Мне плевать, что ты с ним сделал, он всегда будет моим другом.

— Ты серьезно, Джек? — тихо спросил Айзери. — Даже если я превращусь во что-то ужасное? — Чариас за его спиной застыл и, резко отвернувшись, пошел прочь по коридору. Сначала Айзери в замешательстве уставился ему в спину, а потом охнул и, подняв руку, накрыл рот. — Вот же… — пробормотал он и собрался бежать следом.

— Айзери, не надо, — попросил Джек, и фей, остановившись, оглянулся через плечо. — Он тебе не нужен. Что бы он ни сказал тебе насчет того, что никто больше не поймет… он соврал. Мне все равно, в кого ты превратишься, ты всегда будешь моим другом.

— Спасибо, Джек, — Айзери бегло улыбнулся, — но мне все равно нужно извиниться. Я не хотел, чтобы это так прозвучало. — Джек выгнул бровь, подивившись, что же тот хотел сказать, но Айзери уже понесся по коридору. — Чариас, погоди, — позвал он, прежде чем скрыться за углом.

Вздохнув, Джек закрыл дверь и вернулся в кровать.

Глава 66

Почти все выходные Джек прятался у себя, а когда все-таки рискнул высунуться из комнаты, оказалось, что волноваться было не о чем. Стоило заметить Акитру в коридоре, как тот резко развернулся и направился в противоположную сторону. Проводив взглядом его спину, Джек почувствовал странный укол сожаления, но, покачав головой, решил не думать об этом. Едва ли их можно было назвать друзьями.

В женафу утром Джек дремал на своем месте, дожидаясь начала пары, когда рядом с ним, по-идиотски ухмыляясь, плюхнулся Зэйден.

— Что случилось? — спросил Джек, заставив того засмеяться.

— Я ее сделал, — ответил он, оглядываясь, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. — Да, я здорово придумал!

— О чем ты? — не понял Джек, и Зэйден наклонился к нему, касаясь плечом его плеча.

— Об этой дрэковской суке, — прошептал он. — Комендантше. Я же говорил, что достану ее за то, что она донесла на меня ректору. Дед вчера прислал мне сообщение, отчитав за то, что попался. С ректором он все уладил, но я теперь не получу дракона, которого просил на день рождения.

— Погоди, ты просил дракона? — изумился Джек. — Да кто такой твой дедуля? И что ты сделал с дрэком?

— Ну конечно, я просил дракона, — кивнул Зэйден. — На ком еще ездить магу моего положения? На единороге? — Он презрительно фыркнул. — Я же говорил тебе, он работает в правительстве — может потянуть за ниточки, дать на лапу, все такое.

— А дрэк?

— Я послал ей электронное сообщение. — Зэйден загадочно улыбнулся. — А еще такое же я послал этому уроду грифу. Пусть знает, как читать мне нотации за нарушение дисциплины на паре.

— Зэйден. — Протянув руку, Джек схватил его за ворот рубашки. — О чем ты?

— Тебе никогда не было интересно, как в универе могут работать профессор-гриф и комендантша-дрэк, если они смертельные враги?

Джек выпустил его рубашку и, выпрямившись, сел. Он знал об этом, но почему-то никогда не задумывался.

— Я нашел ответ, взламывая компьютеры университета, — продолжил Зэйден. — Без разрешения ректора грифу позволено перемещаться только по зданию Пасален или его крыше, а коменде запрещено приближаться к тем же местам. Так что мне пришлось всего лишь устроить им маленькую встречу вне кампуса. Оба думают, что их позвал ректор.

— Зэйден, они же убьют друг друга, — тихо сказал Джек.

Улыбка Зэйдена была по-настоящему пугающей.

— В том и задумка. Но я бы поставил на дрэка. У нее хотя бы все конечности на месте. Впрочем, неважно. Если кто-то из них выживет, университет не станет укрывать убийцу. Какая жалость, что тут не нейтральная зона — они не отправятся в тюрьму, — но их жизнь будет разрушена, точь-в-точь как они пытались разрушить мою.

Джек уставился на него, шокированный такой внезапной переменой.

— Никто из них не пытался разрушить твою жизнь, — наконец обрел дар речи Джек, понизив голос, когда в аудиторию вошел профессор Сашенти. — Они выполняли свою работу — ты сам нарушил правила.

— Если я правильно помню, ты тоже был тогда в душе, — хмыкнул Зэйден.

— Но не я это предложил, — возразил Джек, глядя вниз на покалеченного грифа — профессор Сашенти, видимо, разбирал записи для лекции. Джек облизнул пересохшие губы. — Ты должен все отменить. Это убийство.

— Знаешь, я так и понял, что ты сдрейфишь, после всего, что ты позволил Акитре с тобой делать, — бросил Зэйден, откинувшись и сложив ноги на спинку скамьи перед собой. — Правда, Джек, пора тебе отрастить яйца и наконец-то дать ему отпор. В глубине души он просто трусло.

— Ты ведь знаешь Акитру, да? — протянул Джек, неприятный холодок в животе все усиливался.

Зэйден ухмыльнулся.

— Я думал, что облажался, когда ляпнул, что ходил на курс взаимоотношений магов и фэйри в прошлом году, но, к счастью, ты такой же тупой, каким притворялся я. Акитра был моим партнером по курсу, и с тех пор… мы очень близки.

Джек открыл рот, но тут же его захлопнул. Это какой-то бред.

Зэйден хихикнул:

— Не торопись, Джек. Я знаю, что переварить это нелегко.

— Но зачем? — наконец выдавил он. — Какой смысл притворяться идиотом?

— Людей гораздо легче использовать, если они тебя недооценивают, — ответил Зэйден.

— Использовать? — Джек стиснул кулаки. — Какого хрена тебе вообще от меня надо? — Его голос разнесся по залу, вызвав полные любопытства взгляды других студентов и неодобрительное «экхем» профессора.

Зэйден спустил ноги на пол и, схватив Джека за запястье, предостерегающе сдавил.

— Не поднимай голос, — прошептал он. — Я могу устроить тебе ожоги третьей степени, даже не вспотев, так что следи за языком. — Джек попытался вырваться, по коже током пробежала магия. Ладонь Зэйдена вспыхнула ярко-синим, и Джек сжал зубы от обжигающего жара. — Скажешь кому-нибудь хоть слово, и превратишься в прах.

— Зачем ты это делаешь? — прошипел Джек сквозь зубы.

— Зачем? — повторил Зэйден, выпустив его руку. Джек отдернулся и, нахмурившись, посмотрел на красные пятна на запястье. Ненамного хуже солнечного ожога, но они горели огнем, а в руке пульсировал жар. — Если ты всерьез ждешь, что я как на духу выложу тебе все подробности своего подлого плана, потому что ты спросил «Зачем?», то ты даже тупее, чем я думал.

Профессор Сашенти вышел в центр и откашлялся, призывая студентов к порядку. Зэйден снова откинулся на спинку, и его лицо расплылось в довольной улыбке.

— Пожалуй, не буду писать конспект, — тихо пропел он. — У меня такое ощущение, что завтра лекции не будет.

Джек посмотрел вниз, на грифа, слова Зэйдена эхом звучали в ушах. В одном он был согласен с Зэйденом — у профессора Сашенти против дрэка-коменданта нет ни единого шанса. Отбросив все — ложь, предательство и странные намеки, — Джек сосредоточился на единственном, что он точно может изменить.

Схватив сумку с учебниками, он встал и тихо прошел дальше вдоль ряда, пока между ним и Зэйденом не оказалось три свободных места. Усевшись, он посмотрел на того, но Зэйден притворялся, что не замечает. Снова переведя взгляд на профессора Сашенти, Джек обнаружил, что тот внимательно за ним наблюдает, и спешно опустил глаза, вытаскивая из сумки тетрадь. Мгновение спустя гриф начал лекцию — что-то насчет разнообразных диалектов племен селки, — но Джек не слушал.

Притворяясь, что ведет конспект, он записал все, сказанное ему Зэйденом, вывел на обороте листа «Профессору Сашенти» и добавил «Срочно!» вверху страницы. Зэйден запретил ему рассказывать об этом — и он не расскажет, — но он не мог просто стоять в стороне, ожидая, что же произойдет. Уголком глаза он посмотрел на Зэйдена, который, казалось, дремал, развалившись на скамье и подперев голову кулаком.

Как он мог быть таким доверчивым идиотом? Он ведь и сам маг — он знал, какие они! Большинство магов — первостатейные ублюдки, лживые мошенники и эгоистичные мудаки… поэтому было так здорово встретить кого-то, кто не похож на них. Зэйден казался простым и беззаботным, а Джеку так хотелось иметь друга, который не ударит его в спину при первой возможности… он отказывался видеть правду, пока не стало слишком поздно, и теперь один Маэле знает, что торчит у него между лопатками.

И это пугало. Вранье и предательство — с этим он мог справиться, но он понятия не имел, что задумал Зэйден. Прокручивая в голове все его слова, он начинал осознавать, что в его реальности наметилась огромная дыра. Все, что говорил ему Зэйден, все, что он делал, теперь оказалось под сомнением.

Когда пара наконец закончилась, Джек вырвал листок для профессора Сашенти из блокнота и, небрежно сложив, оставил его на скамье рядом с собой, пока собирал вещи. Он тянул время, надеясь, что Зэйден не попытается снова заговорить с ним, но, подняв голову, заметил, что ублюдок-маг уже на полпути к двери. Нет смысла больше притворяться. Закинув сумку на плечо, Джек стал выбираться со своего места, искоса бросая взгляда на профессора. Лучше бы ему найти эту записку.

— Эй! Подожди!

Джек развернулся, подняв глаза, и застонал, увидев бегущего к нему парня — тот держал в руке лист бумаги.

— Ты забыл.

— Спасибо. — Джек налепил на лицо улыбку и, взяв записку, шагнул в сторону, чтобы пропустить его наверх первым. Проклятье. Не зная, что делать, Джек оглянулся на центр зала, но профессор Сашенти уже ковылял к нижнему выходу из аудитории.

Вздохнув, Джек развернулся и резко остановился, чуть не врезавшись в Зэйдена. Тот спустился вниз и теперь, фальшиво улыбаясь, сидел на краю верхней ступеньки.

— Это сегодняшний конспект? — поинтересовался он, вырвав листок из руки Джека, прежде чем тот успел ответить. Джек попытался отобрать его, но Зэйден выставил вперед руку, не подпуская его, и развернул записку. — Не могу сказать, что удивлен, — заметил он, пройдясь глазами по странице. — Ты разочаровывающе предсказуем. Хорошо, что я об этом уже позаботился.

— Ты что? — спросил Джек.

— Ты меня слышал. Это было проще простого. И теперь, если что-то из этого всплывет. — Он потряс запиской, — только твою задницу поджарят. — Его ладонь сверкнула синим, и листок вспыхнул, в считанные секунды превратившись в пепел. — Тем более ты все еще на испытательном сроке. — Он сдул пепел с ладони и, протянув руку, вытер остатки о рукав куртки Джека. — Приятного тебе дня, Джек.

— Ну ты и дрянь! — не выдержал Джек, наконец обретя голос, когда Зэйден пошел прочь.

Маг не ответил, а Джек стоял и смотрел, как тот исчезает за верхней дверью. Чувствуя тошноту и головокружение, он упал на ближайшую скамью, опустевшая аудитория звенела от тишины. Это не на самом деле. Зэйден его подставил. Дрэки и грифы могут убивать друг друга безнаказанно, но люди-то отправляются в тюрьму, а маги — в худшие тюрьмы во Вселенной, острова, с которых не сбежать, где жестокие и сильные правят слабыми и забитыми. Совсем не то место, где Джеку хотелось бы закончить свои дни.

Глава 67

Вскочив на ноги, Джек сбежал по ступенькам и понесся через залитый ярким светом ламп зал. На хрен Зэйдена! Никто ему не поверит. Джек — единственный доверчивый дурак, купившийся на его вранье, а теперь даже он не настолько глуп. И даже если Зэйдену все сойдет с рук, а Джека обвинят, глупый розыгрыш — совсем не то что тайный заговор с целью убийства или соучастие в убийстве, или каким там еще может быть обвинение. Может, его и отчислят, но он не станет тюремной женой какого-нибудь маньяка-убийцы.

Закинув сумку повыше, Джек схватился за ручку и резко потянул, чуть не вывихнув плечо — дверь отказывалась двигаться. Заперто. Нахмурившись, Джек постучал по ней кулаком, звук разнесся гулким эхом по аудитории.

— Профессор Сашенти? — позвал Джек. — Профессор, мне нужно с вами поговорить. Это срочно. — Он подождал, прижавшись ухом к двери, прислушиваясь, но ответом ему была лишь тишина. Что если гриф уже ушел? Джек поколотил еще, не получил ответа и побежал обратно наверх.

Не обращая внимания на поток студентов, спешащих на пары, Джек помчался через сквер прямо к общаге, в кабинет дрэка, но там тоже оказалось закрыто, и он также не дождался ответа, пока барабанил в дверь ее апартаментов недалеко от кабинета. Оставался, конечно, шанс, что она следит за порядком где-нибудь на верхних этажах, но это как-то сомнительно.

Меряя шагами коридор, Джек жевал губу. Ему нужно это остановить. Но как? Он понятия не имел, куда они направились. Он подумал, не вытащить ли Зэйдена с пар, чтобы силой выбить из него информацию, но это заняло бы слишком много времени, к тому же он даже не был уверен, что ему удастся одолеть мага. Это старый Зэйден был слабаком, жаль, ненастоящим.

Вздохнув, Джек направился вниз по коридору. Он не мог просто ждать. Зэйден говорил, что профессор Сашенти и комендант думают, что у них встреча с ректором. Где? Не в его кабинете. Зэйден сказал «вне кампуса»… В доме ректора? Он с женой и дочерью жил всего в четверти мили на северо-восток от университета. Глупо посылать дрэка и Сашенти туда, но, не придумав ничего лучше, Джек поправил сумку на плече и, распахнув двери в конце коридора, вырвался в холодный туманный сквер.

Пробежав прямо по посеребренной росой траве, Джек свернул к больничному крылу — мокрые подошвы скрипели по плитке. Он замедлил шаг у поворота в длинную боковую галерею и, тяжело дыша, остановился между зданием Пасален и учительскими апартаментами. Оглядевшись по сторонам, он понесся к дальним дверям. Шаги эхом отдавались в пустоте коридора, стуча по гладкому бетону, впрочем, коридор оказался не таким пустым, как выглядел.

— Джек?

Туфли еще раз скрипнули, Джек так резко затормозил, что чуть не поскользнулся, и обернулся.

В широком проходе, ведущем к зданию, где жили преподаватели, стоял профессор Дарк.

— Все в порядке? — спросил он.

Джек замешкался, но кивнул. Объяснять слишком долго.

— Да, все отлично. Просто опаздываю на пару.

— А где ваш друг? — спросил профессор, оглядев коридор. — Тот, рыжий?

— Наверное, уже там, — ответил Джек, спиной двигаясь к дверям. — И мы больше не друзья. — «И едва ли когда-либо ими были», — с горечью подумал он.

— Как печально, — заметил Дарк, хотя сожаления в его голосе не слышалось.

Неужели все на гребаной планете знали, какой Зэйден ублюдок?

Дарк махнул через плечо:

— Если вам все еще интересно, я нашел те бумаги. Я как раз свободен, если хотите взглянуть, а я тогда напишу объяснительную записку вашему преподавателю…

— Спасибо, профессор, но у меня, правда, совсем нет сейчас времени.

— Это займет всего минуту, — настаивал Дарк, но Джек уперся спиной в двери, одной рукой нащупывая ручку.

— Простите, профессор, но, правда… в другой раз. — Не дав Дарку шанса сказать что-то еще, он толкнул дверь и скрылся в холодном туманном утре, чувствуя себя немного виноватым за то, что так резко отшил профессора. Если бы это не был вопрос жизни и смерти…

Огибая преподавательское здание, Джек почувствовал сожаление, когда миновал место, где они с Зэйденом впервые поцеловались. Это тоже входило в великий план? И что Зэйден, мать его, задумал? Почему вдруг отказался от игры в деревенского простачка? Джек ему больше без надобности, или теперь, знает он или нет, просто не имеет значения? Джек заскрипел зубами, стиснув на бегу кулаки. Вот поэтому он и ненавидел игры магов — ему не хватало хитрости и знания стратегии, чтобы разгадать, что же происходит.

У северо-восточного угла здания он остановился, не решаясь вслепую пойти в туман. Один Маэле знает, что ждет его там, и если он случайно собьется с дороги между университетом и домом ректора, одной ночи, проведенной в холоде и сырости, ему вполне хватит, чтобы сдохнуть, если лошадь-вампир или шивал не доберутся до него первыми. Глубоко вздохнув, Джек пошел вперед, считая шаги, ища глазами хоть какие-нибудь ориентиры — куст, дерево, камень — но уже несколько секунд спустя его поглотило густое серое облако. Сердце заколотилось, короткие волоски на затылке зашевелились, а потом тихий шелест влажной травы под подошвами сменился сухим хрустом гравия. Джек вздохнул от облегчения. Есть.

Свернув направо, он побежал по узкой, извилистой дорожке, вглядываясь в туман в поисках хоть чего-нибудь, но несколько минут, казалось, кроме него и полосы гравийной дорожки, поросшей колючей, влажной от росы травой, в мире ничего не существовало. Наконец из тумана проступило дерево — темный кривой дуб с голыми ветками, — а рядом с ним, повернув голову к дороге в ожидании ректора, сидела дрэк в своей драконьей форме. Джек замедлил шаг, чтобы отдышаться, и окинул ее взглядом от носа до хвоста.

Размером она оказалась примерно с крупную лошадь, хотя бедра выглядели тоньше, а задние ноги — короче, узкий змеиный хвост в длину был почти таким же, как все ее тело. Черные когти, казавшиеся такими неуместными на человеческих руках, сейчас, с черно-зелено-золотистой чешуей, смотрелись пугающе естественно, в пасти виднелись несколько рядов мелких, острых зубов, а голову, словно корона, венчали два мерцающих изогнутых золотых рога. Крылья она сложила, и кожаные мембраны влажно блестели от тумана, когда Джек — во рту внезапно пересохло — подошел, она зашелестела крыльями, стряхивая капли, и вскинула голову, все еще не сводя глаз с дороги.

— Мэм? — позвал Джек, резко остановившись, когда она, резко повернувшись, расправила крылья и встала на коротких сильных ногах.

Яркие сине-золотые глаза скользнули по Джеку, и она словно немного расслабилась, узнав его.

— Мистер ЛеМэй, что вы тут делаете? — спросила она, делая шаг вперед — хвост змеей потянулся за ней. Джек с трудом поборол желание попятиться. — Почему вы не на занятиях?

— Это ловушка, — сказал Джек, глотая буквы и задыхаясь. — Вам нужно уходить. Зэйден послал вам сообщение о встрече с ректором, чтобы отомстить за жалобу, такое же он послал профессору Сашенти — грифлиану, преподавателю языков — и он скоро будет здесь. Зэйден хотел, чтобы вы убили друг друга, а обвинили во всем меня, и я должен был что-нибудь сделать…

— Мистер ЛеМэй, отдышитесь и успокойтесь, — перебила она, садясь на корточки и обвивая хвостом ноги, точь-в-точь огромная покрытая чешуей кошка. — Вы сказали, что эту встречу устроил мистер Орэй? Как?

— Он взломал здешний сервер, — объяснил Джек, оглядываясь на дорогу. — Именно так он подчищал свое личное дело.

— Маленький засранец, — пробормотала она, раздраженно взмахнув крыльями. — Но почему он вдруг пошел против вас? Я думала, вы друзья?

— Я тоже, — нахмурился Джек. — Это было очень глупо с моей стороны. А теперь вам надо уходить, пока не…

— Мистер ЛеМэй, это вы? — У Джека остановилось сердце, когда из тумана донесся голос профессора Сашенти.

Глава 68

— Профессор, не ходите сюда! — крикнул Джек, разглядывая дрэка и ожидая, что она вот-вот вскочит и кинется. Она смотрела на него, но не двигалась. — Это ловушка. Все подстроил Зэйден Орэй.

— Подстроил? — повторил гриф, его голос прозвучал громче — ближе. Джек оторвал взгляд от дрэка и оглянулся через плечо, искалеченный гриф, хромая, вышел из тумана. — Мистер ЛеМэй, о чем вы?.. — Он замер, склонив голову набок, когда наконец заметил дракора. Все волосы на теле Джека зашевелились, когда он понял, что стоит прямо между когтями и лапами, клыками и клювом, дрэком и грифом, древнейшими врагами. — О, — протянул профессор Сашенти, взмахивая крылом, чтобы удержать равновесие на трех лапах. Он перевел взгляд с коменданта на Джека и обратно, а потом шагнул вперед.

— Профессор, пожалуйста, — попросил Джек. — Она убьет вас, я отправлюсь в тюрьму, а мне совсем, совсем не хочется в тюрьму.

— Она не собирается меня убивать, мистер ЛеМэй, — заявил Сашенти, и перья на его хохолке встопорщились — явный признак веселья. Джек не видел в происходящем ничего смешного. Профессор посмотрел за спину Джеку. — Рад встрече, Фекир.

— Я тоже, Денафа, — отозвалась та, вежливо кивнув, и повернулась к Джеку. — Спасибо за беспокойство, мистер ЛеМэй, но мы с профессором давным-давно уладили наши разногласия. В самоубийстве нет чести, как и в убийстве слабого, а мы, прежде всего, создания чести.

— Так… вы не собираетесь убивать друг друга? — спросил Джек, переводя взгляд с одного на другую — оба покачали головами. — Но… но я думал… дрэки и грифы нападают не раздумывая. Я слышал истории, видел статьи в газетах…

— Некоторые грифлианы видят честь в убийстве врага, а не в убийстве врага с честью, — заметил Сашенти. — Если бы я не был калекой, мы были бы равны и бились бы друг с другом, пока один из нас, если не оба, не погибли бы, но я уже однажды повел себя как глупец. — Он опустил глаза на покрытый шрамами левый бок. — Я больше не начинаю битв, в которых у меня нет надежды на победу.

— А Зэйден об этом не знал, — заключил Джек, закрыв глаза от облегчения.

— Мало кто об этом знает, — заметила дрэк, Фекир, смерив Джека пристальным взглядом двухцветных глаз. — Мы будем признательны вам, если так оно и останется.

— Конечно, — кивнул Джек. — Поверьте, я умею хранить секреты. — По сравнению со всем тем дерьмом, которое ему нельзя никому рассказывать, это мелочь. — Так вы собираетесь что-нибудь делать насчет Зэйдена? Ну, то есть, разве этого недостаточно, чтобы его исключить?

— Только с неопровержимыми уликами, — возразила Фекир. — Разве вы не говорили, что он подстроил все так, что обвинят вас?

Джек кивнул, чувствуя, как падает сердце. Зэйдену все сойдет с рук. Пусть ничего и не случилось, это неважно.

— Значит, если что-нибудь из этого всплывет, исключение ожидает только вас, потому что тут получится ваше слово против его, а на его стороне будут как доказательства, так и родня.

— Вы о его пра-не-помню-сколько-деде? Да кто он вообще такой?

— Вы не знаете советника лорда Орэя, огненного мага? — удивился профессор Сашенти, и Джек вдруг понял, почему фамилия Зэйдена звучала так знакомо. Лорд Орэй был одним из семи магов, служащих Магическому Совету, правящему всеми магами, рожденными в любом из пятидесяти семи миров под его юрисдикцией. Джек смутно помнил, как дремал во время этой главы истории в школе.

— Неудивительно, что Зэйден считает, что выйдет сухим из воды, — пробормотал Джек. — Так и будет.

— Я еще не сдалась, — возмутилась Фекир. — Одна крохотная ошибка, и я схвачу его за задницу.

— Не превращай это в вендетту, Сан х'ния, — бросил профессор Сашенти, усевшись посреди дороги и приглаживая клювом те несколько перьев, что еще оставались в его единственном крыле. — Это вопрос справедливости, а не мести.

— Меня удивляет, что ты можешь говорить такое, ведь это тебя он пытался убить, ръал кадир, — ответила дрэк, вытягивая одно широкое кожистое крыло вдоль тела, прежде чем зевнуть, сверкнув жемчужно-белыми зубами.

Джек перевел взгляд с одного на другую, внезапно почувствовав, что теряет нить повествования.

— Так, эмм… что же делать мне? — спросил он.

Профессор Сашенти склонил голову набок, мотая кончиком кошачьего хвоста.

— Если мистер Орэй спросит, предлагаю сказать ему, что вы заблудились в тумане и ничего не видели и не слышали.

— Согласна, — кивнула Фекир. — Пусть думает, что его план удался, по крайней мере сегодня. А я пока побеседую с мистером Квонусом о том, чтобы усилить безопасность университетских серверов, и сделаю все, что в моих силах, чтобы стереть следы вашего вмешательства во все это, мистер ЛеМэй.

— Спасибо, мэм, — протянул Джек, уважительно кивнув. — Буду признателен.

— Мы тоже признательны за ваше беспокойство, — отозвался Сашенти, снова вставая и стряхивая влагу с короткой шерсти и взлохмаченных перьев. — Сомневаюсь, что многие студенты стали бы пропускать занятия ради таких, как мы. — Джек подумал, что это довольно циничный взгляд на учащихся АУ, но, прежде чем он успел это сказать, гриф продолжил: — Какая у вас сейчас пара? Я поговорю с вашим преподавателем, чтобы вас не наказывали за опоздание.

— Благодарю, профессор. У меня сейчас урок гербализма у профессора Цикаты. — Он взглянул на часы. — Осталось еще больше половины пары; я, пожалуй, пойду. — Он оглянулся на окружавшую их стену тумана.

— Мне нужно подготовиться к следующему занятию, если хотите, пойдемте со мной, мистер ЛеМэй, — предложил профессор Сашенти. — Этот туман бывает чертовски густым.

— Спасибо, профессор. — Джек перевесил сумку на другое плечо.

Гриф посмотрел поверх его головы на Фекир.

— Возможно, нам стоит еще обсудить эту ситуацию, — сказал он. — Сегодня вечером?

— Хорошо, — ответила она, отходя от высохшего дуба и расправляя крылья — туман вокруг нее завихрился. — Будьте начеку, мистер ЛеМэй; мистер Орэй гораздо опаснее, чем кажется. Рха азкадир лир, Денафа, — бросила она и взмыла в серое небо, голые ветки дубы затрещали от ветра, поднятого ее крыльями.

Джек смотрел вверх, пока она не исчезла в тумане, а потом перевел взгляд на профессора.

— Что она сказала? — спросил он.

— Она говорила не с вами, — ответил Сашенти, так и не опустив голову, большие золотистые глаза ощупывали низкие кремовые облака. Наконец он вздохнул и, развернувшись, захромал вперед — культя подрагивала.

— Наверное, это ужасно, — посочувствовал Джек, догнав его. — Лишиться возможности летать.

— Вообще-то, я почти не замечаю этого, пока кто-нибудь не напомнит, — отозвался гриф, и Джек поморщился.

— Простите, профессор.

Сашенти опять вздохнул.

— Как вы, люди, умудряетесь говорить друг с другом с таким сарказмом, но абсолютно не понимать юмора грифов? Да, мне не хватает неба и будет не хватать всю оставшуюся жизнь, но, если бы я все еще мог летать, честь обязала бы меня биться с Фекир до смерти, и где бы мы сейчас оказались? — Он молча сделал несколько неровных шагов, а потом пожал оставшимся крылом, длинные перья сухо скрипнули друг о друга. — Иногда несчастье — это скрытое благословение.

— Должен признать, я рад, что вы живы и что мне не надо в тюрьму, — согласился Джек, — но не хотите же вы сказать, что не ухватились бы за возможность вернуть себе крыло?

Профессор Сашенти долго молчал — так долго, что Джек начал бояться, что оскорбил грифа. Он пытался придумать, как бы извиниться, когда профессор наконец заговорил.

— Вообще-то, хочу. — Голос Сашенти был тихим, но решительным. — Возможно, будь я моложе, мой ответ был бы иным, но в данный момент цена оказалась бы слишком высока, даже для неба. — Он остановился и показал культей в туман. — Примерно двадцать семь ваших шагов должны привести вас обратно к зданию преподавателей. Думаю, оттуда вы сумеете найти дорогу.

— Да, профессор, — кивнул Джек. — Спасибо.

— Не за что, мистер ЛеМэй. — Он развернулся и пошел дальше по дорожке.

Джек поправил ремень сумки и шагнул на траву.

— Ах да, и еще одно, — спохватился профессор Сашенти, оглянувшись через плечо. — Вам лучше сегодня пройтись по главам с двенадцатой по шестнадцатую — завтра может быть тест.

Джек подавил стон и налепил на лицо улыбку.

— Спасибо за предупреждение, профессор, — поблагодарил он. Как будто мало у него проблем и без подготовки к неожиданной контрольной. Впрочем, конечно, лучше быть готовым, чем нет.

Видимо, его ноги оказались длиннее, чем думал профессор, потому что ему понадобилось всего двадцать пять шагов, чтобы добраться до холодного кирпичного фасада здания. По дороге он репетировал, что скажет Зэйдену, если тот спросит, но, приближаясь к оранжерее, нервничал все сильнее.

Проскользнув внутрь, он снял куртку и огляделся. Все были чем-то заняты, он пропустил лекцию, а никто не заметил, что он пришел поздно. Никто, кроме Зэйдена и профессора Цикаты. Надеясь оттянуть неизбежное, Джек пересек оранжерею и подошел к профессору.

— Простите за опоздание, — сказал он. — У меня было одно дело.

— «Одно дело» — недопустимая отговорка, мистер ЛеМэй, — ответил Циката, вручая ему лист с сегодняшним заданием. — Хорошую отметку за сегодня вам уже не получить.

— Понимаю, профессор. Более чем справедливо.

Профессор Циката странно на него посмотрел, будто ждал, что с ним начнут спорить, а потом отошел.

Джек снял сумку и вытащил ручку. Профессор Сашенти обещал все уладить, но Джек считал работу на уроке только своей обязанностью. Закинув сумку обратно на плечо, он повернулся и испуганно отшатнулся, чуть не налетев на Зэйдена.

— Чего тебе? — буркнул Джек, сжав ручку в кулаке, когда огненный маг ухмыльнулся.

— Где ты был, Джек? — Его голос сочился фальшивой заботой. — Я волновался о тебе.

— Просто отвяжись, — бросил Джек, попытавшись обойти его.

Зэйден вдруг схватил его за руку.

— Ты нашел их? — спросил он тихим голосом, едва шевеля губами. — Сумел остановить?

Джек вырвался.

— Ты больной моральный урод, — прошипел он сквозь зубы. — И нет, я их не нашел. Я заблудился в тумане… как ты и надеялся? — Джек вдруг понял, зачем Зэйден вообще рассказал ему обо всем. — Какая жалость, что я нашел дорогу обратно, да?

— О, Джек, — протянул Зэйден неискренне, — если бы я хотел, чтобы ты умер, придумал бы более надежный способ это устроить, кроме как послать тебя в туман. Просто будь благодарен, что ты мне все еще нужен. — Он уже шагнул в сторону, но вдруг обернулся. — Хотя вот они тебе без надобности. — Зэйден схватил его куртку и дернул — Джек поморщился, услышав треск ниток. — Поверить не могу, что ты на это повелся, — воскликнул тот, тряся коричнево-золотисто-зеленой заплаткой-бабочкой. — Ты жалок. — Он бросил бабочку под ноги и пошел прочь.

Со стучащим сердцем Джек проводил его глазами, а потом опустил взгляд на землю оранжереи. Немного подумав, он наклонился и поднял крылья. Неважно, кто дал их ему или зачем. Они теперь его.

Глава 69

Удивительно спокойные три недели прошли без происшествий. Зэйден совсем не обрадовался, увидев профессора Сашенти живым и здоровым, но Джек убедительно сыграл изумление и облегчение, так что спустя несколько дней Зэйден перестал бросать на него злые взгляды и начал полностью игнорировать, что Джека вполне устраивало.

Майка наконец привык к таблеткам и перекрасил волосы обратно в темный зеленовато-голубой цвет. Он даже все депрессивные постеры со стен снял.

Теперь они с Майкой проводили много времени в компании Айзери и Чариаса, который, вопреки логике, вдруг стал по-настоящему дружелюбным. Видеть, как мрачный акула улыбается, или слышать его раскатистый смех было странно, но даже Джек должен был признать, что такие изменения явно к лучшему. Кстати об изменениях…

Джек подошел к двери в комнату Чариаса и Айзери, тихо постучал и открыл ее, резко остановившись при виде веракулы и его будущего протеже, обнимавшихся на кровати: Айзери сидел между длинных ног Чариаса, прислонившись спиной к груди акулы — фей читал вслух, а сильная рука обнимала его за талию. Айзери замолчал и выгнул бровь, когда Джек открыл рот и снова закрыл, словно забыв, что хотел сказать.

— Чем-нибудь можем помочь? — спросил Чариас. Его голос звучал угрожающе, даже когда у него между ногами сидел миниатюрный фей с любовным романом в руках.

— Эмм, ага, — кивнул Джек. — Простите, парни, я просто хотел спросить, не заняты ли вы. Сегодня ведь та самая ночь, да? Ровно двадцать восемь дней, как тебя укусили? — Лицо Айзери побледнело, и он кивнул. — Я подумал, может, проведем время вместе, пока вы ждете.

— Что скажешь? — спросил Айзери, поднимая синюю атласную ленточку, которая до этого лежала на бедре Чариаса.

— Решай сам, — отозвался тот, хотя, судя по холодному взгляду, его все и так устраивало.

Айзери сунул ленточку между страниц, закрыв книгу, отложил ее в сторону и выпутался из объятий Чариаса.

— Это может быть весело. — Он слез с кровати. — Придумал что-нибудь интересное?

Джек пожал плечами.

— Можно поплавать в бассейне центра отдыха. Ты как? — Он посмотрел на Чариаса, который кивнул и скользнул к краю постели. — И… давайте еще заглянем к Майке, — предложил Джек, наблюдая, как Айзери натягивает обувь и хватает пальто. — Правда, вряд ли он любит плавать. — Джек понятия не имел, любит Майка плавать или нет, но был почти наверняка уверен, что искалеченный фэйри не станет снимать рубашку на людях. Хотя сейчас это не имело значения.

Они втроем вернулись по коридору к комнате Джека, он с трудом боролся с улыбкой, сердце его стучало от предвкушения. Однако приятное возбуждение померкло, когда дверь в конце коридора распахнулась, и внутрь вошел Акитра, кончики фиолетовых волос влажно блестели, пальто было плотно запахнуто. Они не разговаривали с той ночи, когда Акитра потерял контроль. Пожалуй, это первая их встреча больше чем за неделю. Иначе Джек бы запомнил.

Акитра шел к ним, опустив голову и спрятав руки в карманах, у Джека пересохло во рту, тело заныло — воспоминания о прикосновениях Акитры дрожью прошлись по телу. Фэйри добрался до своей двери, поднял глаза и на мгновение встретился взглядом с Джеком, прежде чем отвернуться и скрыться в комнате. Джек стоял, уставившись через коридор и пытаясь понять, не почудилась ли ему мучительная тоска в сиреневых глазах.

— Джек? — Он вздрогнул, когда Айзери похлопал его по плечу. — Ты в порядке?

Джек бросил последний взгляд на дверь Акитры, а потом отвернулся, сделал глубокий вдох и кивнул.

— Да, все отлично. Я просто… — Он вздохнул. — Неважно. Давайте проверим, чем занят Майка. — Он поднял руку и постучал костяшками по двери. — Надеюсь, ты одет, я привел Айзери и Чариаса.

— Входите, — позвал Майка, и Джек повернул дверную ручку, открывая темную комнату.

Он отступил от дверного проема, ухмыляясь, когда Майка открыл небольшую коробку праздничных огней и подбросил их в воздух; крохотные шарики, переливаясь всеми цветами радуги, заплясали под потолком, трепеща на волшебном ветерке.

— Сюрприз! — воскликнул Джек.

Айзери действительно выглядел ошеломленным. В ярко-синих глазах отражались магические огоньки, пока он, раскрыв рот, молча рассматривал комнату.

— Я знаю, что последние несколько дней ты был расстроен, поэтому мы с Майкой решили устроить тебе вечеринку. Майка вчера съездил в город за чипсами, газировкой и украшениями, а я взял колоду карт, игральные кости и стопку карточек для вопрос-ответ у своего партнера по химии, Липки. Это немного, но…

— Это здорово, — звенящим от эмоций голосом выдавил Айзери. — Джек, это просто чудесно. Спасибо. — И к удивлению Джека, обнял его.

— Не за что, — ответил он, обвив друга рукой за плечи. Он ждал, что Айзери отстранится, но фей продолжал прижиматься к нему, стискивая ладони в кулаки, сминая рубашку Джека. Джек чувствовал, как его трясет. Айзери был напуган до смерти, но не мог этого показать, только не перед Чариасом. Джек поднял глаза на высокого вера, который, скрестив руки со знакомым хмурым выражением лица, все еще стоял за порогом. — Все будет хорошо, — прошептал Джек на ухо Айзери, и тот обнял его еще крепче, прежде чем отпустить, и, выдавив улыбку, посмотрел на Джека.

— Ты ведь не знаешь наверняка, — сказал он, а потом шагнул мимо Джека в комнату. — Спасибо, Майка. Брэверн ри Маас — неблизкий путь для чипсов и фейерверков. — Он сделал еще полшага, начал поднимать руки, но, засомневавшись, замер.

Майка напрягся, а потом шагнул к нему и крепко обнял Айзери.

— Не парься, — отмахнулся он. — Я все равно собирался по магазинам. — Так и было, хотя он планировал поездку уже вторую неделю, но так и не выбрался из АУ, пока Джек не предложил вечеринку. Вдобавок к еде и украшениям Майка купил себе новое постельное белье, сменив бело-коричневый на светло-голубой, зеленый и темно-бирюзовый с золотом. Зима наконец уступила дорогу весне.

Джек хотел войти в комнату, но остановился и поглядел на Чариаса. Тот не двигался с места.

— Ты идешь? — спросил Джек. — Без тебя это будет не вечеринка. — Он пытался закрыть глаза на то, что сделал Чариас, ради Айзери, но это было нелегко. Особенно, когда Чариас начинал вот так себя вести.

— Ты хороший друг, — заметил тот полным презрения голосом. — Никто не устраивал мне вечеринок по поводу окончания человеческой жизни.

Джек оглянулся через плечо, но Айзери разговаривал с Майкой о танцующих огоньках. Джек вышел в коридор.

— Если бы я хотел быть ублюдком, то украсил бы все как на похоронах, — низким голосом ответил он. — Мне совсем не нравится то, что с ним происходит, и я ни на секунду не верю, что ты не радуешься тому, что он превратится в акулу, но на сегодня я готов забыть об этом, потому что по какой-то причине ты ему нужен, а сейчас важно только это. Он напуган до ужаса, и он нуждается в нас — во всех нас. Я не могу быть с ним, когда это случится — ты единственный, кто может — но, возможно, мне удастся отвлечь его хотя бы на несколько часов, возможно, я сумею сделать так, чтобы он перестал трястись от страха.

Чариас уставился на него, то ли пытаясь переварить сказанное, то ли придумывая план заманить Джека в воду и сожрать — с ним никогда не знаешь наверняка. Наконец вер вздохнул.

— Хорошо, — мрачно кивнул он. — Давай повеселимся.

Джек отступил в сторону и пригласил Чариаса в комнату, закатив глаза у него за спиной, когда вошел следом за ним. Развернувшись, чтобы закрыть дверь, он помедлил, посмотрев через коридор на дверь Акитры, сосущее ощущение потери снова поселилось в груди. Какого хрена с ним творится? Он закрыл дверь и, прислонившись к ней, зажмурился, пытаясь взять себя в руки. Не может же он скучать по Акитре.

Ему удалось медленно вздохнуть, он повернулся и улыбнулся, наблюдая, как Айзери с Майкой открывают пакеты с чипсами, а Чариас мешает карты. На фиг Акитру; все, что нужно Джеку, сейчас в этой комнате.

— Так. — Он шагнул к ним и схватил баночку газировки. — Во что будем играть первым? Драконий покер? Черный асбарат? Короля пиратов?

— Во что хотите, — ухмыльнулся Айзери. — Правда, вам придется научить меня — я никогда до этого не играл в эти игры.

Джек закусил губу.

— Они не самые простые… — Он взглянул на Чариаса. — Какие-нибудь предложения?

— Веселая рыбалка, — пожал он плечами.

— Как насчет тебя? — спросил Джек Майку.

— Я не играл в карты с детства, — сказал тот. — Помню одну игру, там нужно собрать все четыре карты одного ранга, спрашивая других игроков, нет ли у них какой-то определенной карты, но название я забыл.

— Это веселая рыбалка, — вставил Чариас.

— Звучит забавно. — Айзери схватил пакетик с чипсами и сел на пол.

Джек поглядел на Майку, который пожал плечами, стащил одну из своих новых подушек с кровати и уселся на нее. Джек устроился справа от Айзери, напротив Чариаса. Майка — напротив Айзери. Джек не ждал многого от простой детской игры, но после объяснения правил Айзери, они начали обсуждать лекции и преподов, и глупости, которые вытворяли другие студенты за обедом — в общем, просто болтать — и Джек вдруг со смехом понял, что не помнит, отдал Чариас те две тройки Майке или Айзери. Должно быть Айзери, потому что он последним брал карту из колоды.

После нескольких партий Айзери собрал карты и сунул их Чариасу, чтобы тот перемешал.

— Я знаю одну игру, — начал он, открывая еще одну баночку газировки и делая глоток. — Она называется верю — не верю. Это пиратская игра, которой меня научил мой многоюродный брат, когда пару лет назад приезжал в гости.

— Звучит интересно, — подхватил Чариас, вручая ему колоду. — Как играть?

Как бы там ни относился Джек к Чариасу, надо признать, что лицо Айзери никогда не сияло ярче, чем когда он улыбался акуле.

— Правила просты, — объяснял Айзери, начиная медленно раздавать карты. — В нее играют пьяные пираты, в конце концов. Сначала мы делим карты поровну между игроками…

Объяснение правил заняло у Айзери почти столько же времени, сколько раздача карт. Начинал Майка, у которого на руках оказалась двойка волков. Потом наступила очередь Джека.

— Две тройки, — заявил он, положив их на Майкину карту вверх рубашкой и тут же опустив глаза.

— Не верю, — заявил Айзери, и Джек вскинул голову, пытаясь изобразить негодование.

Айзери протянул руку и перевернул его карты, открывая семерку и даму. Чариас усмехнулся, когда Джеку пришлось забрать все три карты. Поле оказалось чистым, и Айзери мог начать с любых карт.

— Три семерки, — сказал он, положив их в центр.

— Не верю, — покачал головой Джек. У него самого на руках была одна семерка, так что шансы, что у Айзери окажутся три других, крайне малы. Тот ухмыльнулся и перевернул три семерки, которые Джеку пришлось также забрать себе. — Я не умею врать, — пробормотал он, но улыбнулся, когда все расхохотались.

Глава 70

Первую партию выиграл Айзери, вторую — Чариас, хоть и с трудом. Пока Майка ходил отлить, Джек решил посмотреть карточки для игры в вопрос-ответ. На каждой было по шесть вопросов с ответами на обороте, вопросы были простые, вроде «Сколько конечностей у кхолдры?» или «Откуда берется драконий жемчуг?». Жаль, Липки не смог найти все от игры. Он говорил, что раньше к карточкам прилагалась игральная доска и фишки… Джек взглянул на кубики рядом с нераспакованными чипсами у Майкиной кровати. Шесть вопросов, шесть граней…

— У меня идея, — сказал он, поднявшись с пола.

Когда Майка вернулся, они стали по очереди кидать кубик, читая вопросы с выпавшими номерами. Первый, кто отвечал правильно, получал очко. Джек хотел вытащить тетрадку, чтобы вести счет, но Майка предложил отдавать карточку ответившему, так что победителем становился тот, у кого больше всего карточек. После пары соревнований «Кто всех перекричит» и яростных споров Джек немного изменил правила, положив в центр короля змей из колоды карт. Тот, кто первый дотрагивался до него, мог отвечать. Нововведение закончилось добродушным пиханием и хлопками по рукам, но это было ничего.

— Моя очередь, — сказал Джек, бросая кости. Четыре. Взяв верхнюю карточку из стопки, он откашлялся. — Помимо отсутствия поблизости носителей, что еще может… — он запнулся, глянув на Айзери и Чариаса, сидевших, подняв руки, — уничтожить оборотнический дух? — закончил он.

На комнату опустилась тяжелая тишина, и Джек отругал себя за то, что не прочитал вопрос заранее. Чариас посмотрел на Айзери, а потом обнял фея за плечи. Айзери отпрянул, протянул руку и накрыл короля ладонью.

— Призрачные гончие, — ответил он, вставая. — Спасибо за вечеринку, Джек, но уже довольно поздно и… и мне нужно на свежий воздух. Увидимся завтра. — Он схватил пальто с Майкиной кровати и направился к двери. Джек взглянул на Чариаса, ожидая, что тот поднимется и пойдет следом, но тот молча смотрел, как Айзери уходит.

— Почему ты его не остановил? — спросил Джек, и акула смерил его мрачным холодным взглядом.

— Иногда, если кто-то говорит, что ему нужно на свежий воздух, это значит, он хочет побыть один, а не что ему нужно внимание.

— Да, а иногда это значит, что он напуган до смерти и ему нужно, чтобы его утешили, — возразил Джек, бросая карточки и вставая на ноги. Он уже шагнул к дверям, но Майка схватил его за руку.

— По-моему, Чариас прав, — сказал он. — Айзери не наделает глупостей — он не такой.

— Да, но он может попробовать убежать от этого, потому что он такой. — Когда Айзери пугался, он убегал. И неважно, что от этого не убежать.

— Я знаю, куда он пойдет, — сказал Чариас, поднимаясь с пола. — Дух позовет его к океану.

— Океан большой, мать его, — пробурчал Джек, но шагнул в сторону, дав Чариасу выйти, а потом опустил глаза на Майку, который собирал выигранные всеми карточки для вопрос-ответ. — Ты правда думаешь, что с Айзери все будет в порядке? — спросил он.

— Не знаю, — пожал плечами Майка. — Может быть.

— Спасибо, это очень успокаивает, — отозвался Джек, схватив пустой пакет и начиная собирать пустые банки, разбросанные по комнате.

— Ну а что ты хочешь, чтобы я сказал? — спросил Майка. — Физически с ним все должно быть в порядке. А духовно, эмоционально — не знаю. Он кажется очень расстроенным, но я бы тоже расстроился. Оборотнический дух пока не повлиял на его личность. Так что я не могу сказать наверняка, но, скорее всего, он справится.

— Это было не так уж трудно, да? — Джек дернул уголком рта.

Майка прав. Айзери не изменился, хотя Джек этого и боялся — он все тот же, кого Джек полюбил как брата. Несколько раз, когда они проводили время вместе, Джек замечал, что Айзери смотрит на Чариаса с душераздирающей смесью тревоги, растерянности и страха на лице, но большую часть времени с акулой он выглядел счастливее, чем можно было ожидать.

Подняв пустой пакетик из-под чипсов, Джек взглянул на настенные часы. Айзери не помнил, во сколько именно все произошло, но по его подсчетам, примерно между шестью и восемью вечера. Сейчас было почти семь. Джек почувствовал, как глаза защипало от слез, грудь сдавило. Время Айзери почти вышло, а Джек ничего не мог поделать: ни остановить это, ни утешить его, когда это случится. И Айзери, и Чариас не желали, чтобы он вмешивался. Новообращенные веры часто теряли контроль над духом, на какое-то время превращаясь в обычное испуганное животное.

— С ним все будет хорошо. — Майка встал за спиной Джека и обнял его за талию. Джек вздохнул и прислонился к нему, наслаждаясь таким редким проявлением нежности. — Чариас любит его. Он не позволит, чтобы с Айзери случилось что-то плохое. — Джек прикусил язык, чтобы не сказать, что что-то плохое уже случилось с Айзери из-за Чариаса. — Не хочешь сегодня спать со мной? — внезапно спросил Майка, согревая дыханием шею Джека.

Джек застыл. Майка никогда раньше не просил его спать вместе. Казалось, такого эвфемизма не существует в культуре фэйри; секс — это секс, трах или совокупление — Джек никогда не слышал от Майки другого.

— Хочу, — ответил он, повернувшись к Майке лицом и легко поцеловав его в губы. Тот улыбнулся, а потом выпустил его и отвернулся, пригладив темные голубо-зеленые волосы и собрав их в длинный хвост.

Забравшись на стулья, они сняли украшения и принялись ловить танцующие огоньки, запихивая их обратно в коробку. Действие чар почти закончилось — сияние потускнело, а движения шариков стали вялыми, но им с Майкой все равно потребовалось минут десять, чтобы поймать всех магических светлячков.

— Эти штуки можно использовать еще раз, или мне их просто выбросить? — спросил Майка, закидывая последний шарик в коробку и слезая со стула.

— Оставь. — Джек огляделся, прежде чем тоже спрыгнуть на пол. — Не знаю, как они работают, но чары на них довольно простые, я наверняка смогу зарядить их снова. Если, конечно, на них не стоит защита.

— А зачем ее ставить? — не понял Майка, задвинув стул под стол и поставив коробку рядом с тетрадками. Та затряслась и зашелестела — огоньки внутри продолжали скакать.

— Ну, я бы поставил, — отозвался Джек, расстегивая и снимая джинсы. — Если сделать их одноразовыми, больше продашь.

Стаскивая футболку, он услышал, как Майка изумленно охнул, но, когда Джек наконец выпутал голову, фэйри уже направлялся к выходу.

— В чем дело? — спросил Джек, делая шаг за ним. — Майка, что случилось?

— Посмотри в окно, — бросил тот, распахивая дверь и исчезая в коридоре.

У Джека кровь застыла в жилах. Айзери. Наклонившись над столом, он отодвинул штору, и у него отпала челюсть, в янтарном свете фонарей кружились маленькие, сверкающие снежные хлопья.

Спешно обувшись, Джек схватил куртку и в одних трусах побежал по коридору. Он остановился перед двойными дверями лишь на секунду, чтобы накинуть куртку, а потом толкнул их и шагнул в сквер.

Его окутал холодный, влажный воздух, по голым ногам побежали мурашки, сухие острые снежинки запутывались в волосах и кололи щеки. Джек огляделся, но из-за тумана и снега не мог ничего разобрать.

— Майка?

— Сюда, Джек!

Он обернулся и нерешительно шагнул туда, откуда послышался голос — там обнаружилась узкая вытоптанная тропинка. Облизнув губы, Джек ускорил шаг. Если что не так, он всегда может вернуться. Но он не ошибся. Янтарный свет фонарей растворился в тумане, и перед ним появилась стройная фигура Майки — крохотные белые хлопья липли к его волосам и одежде, но таяли от соприкосновения с кожей, так что он блестел как покрытая росой роза.

— Тебе не холодно? — спросил Джек, закутываясь в куртку. Толку, конечно, было мало, учитывая, что он без штанов. Но он хотя бы обут. Майка стоял босиком, в одних джинсах и футболке. Хорошо еще, снег не мокрый.

— Раньше я очень любил снег, — прошептал Майка. Он стоял, откинув голову и закрыв глаза, и Джек вдруг понял, что не может отвести от него взгляд. — Но последние десять лет я не мог смотреть на него — не мог вспоминать… — Он замолчал, и они стояли, окруженные тихим шелестом снежинок.

Джек начал дрожать от холода, но не мог разрушить чары. Если подождать, Майка продолжит.

— Зимой, перед мятежом, — наконец заговорил тот глухим голосом, — еды было мало, и люди голодали. Я слышал, как отец говорил о том, как они несчастны, как обнищала провинция. Было холодно, шел снег, а я — одиннадцатилетний дурак — поехал на одной из лошадей отца в ближайшую деревню. На мне была одежда из тончайшего шелка и меха, а сверху длинный плащ для верховой езды, и, добравшись до деревни, я скинул его и забрался на стену, чтобы все меня видели… Я был такой красивый. — Голос Майки задрожал. — Когда я призвал крылья, они мерцали и переливались, свет танцевал на снегу, и хлопья сияли всеми цветами радуги. Люди собрались вокруг, они смотрели и рыдали, падая передо мной на колени, зачарованные моей красотой, а я позволял им любоваться собой, потому что больше мне нечего было им предложить… А потом приехал отец и забрал меня домой. Это был последний раз, когда я стоял на снегу…

Джек видел слезы на его лице — блестящие дорожки между влажными следами от растаявших снежинок.

— Как бы мне хотелось, чтобы ты меня тогда увидел, Джек, — прошептал Майка. — Как бы мне хотелось показать тебе.

Джек вздохнул и, потянувшись, взял его за руку.

— Мне тоже, — сказал он, — но ты ведь знаешь, что для меня крылья не играют роли. Мне бы хотелось, чтобы ты наконец поверил в это; я люблю тебя несмотря ни на что.

Долгое время Майка просто стоял — снег кружил вокруг него, — и смотрел на Джека с нежным выражением, какого Джек никогда еще у него не видел. Майка всегда такой замкнутый, такой сдержанный.

Внезапно он вскинул голову, уставившись в небо. Снег прекратился. Так резко, словно захлопнулась дверь, и сверкающие кристаллики перестали сыпаться. Джек посмотрел, как они таят в Майкиных волосах, а потом мягко сжал его пальцы.

— Пойдем внутрь. Я замерз.

— Да, хорошо, — кивнул Майка, продолжая смотреть в небо, пока шел вслед за Джеком по узкой вытоптанной тропинке. — Это странно, — заметил он, когда из тумана показался янтарный свет фонарей. — До зимы еще месяц.

— Неожиданная буря? — спросил Джек, пожав плечами. — У нас дома… — Он замолчал, развернулся и, выпустив ладонь Майки, уставился в туман. — Айзери.

— Где? — удивился Майка, делая шаг следом.

Джек покачал головой.

— Нет, я просто вспомнил, Айзери — руй-фей, фэйри погоды.

— Я знаю, кто такие руи, — ответил Майка, — но мне казалось, он не может использовать силу.

— Сознательно использовать не может, — подтвердил Джек, в последний раз оглядывая темноту, прежде чем отвернуться и снова направиться к общаге. — Но я видел, как она выходит из-под его контроля, если он напуган или расстроен. Когда Акитра пристал к нам на той идиотской вечеринке в пустом особняке, и когда тот лось хотел пырнуть Чариаса ножом, Айзери чуть не поразил их молнией, а однажды утром ему приснился кошмар, и когда он проснулся, все в комнате оказалось под тонким слоем снега. Чариас не обрадовался. Запустил в него снежком. — Джек усмехнулся, но тут же посерьезнел. — Он, должно быть, очень расстроен, если устроил почти метель.

— Да, но то, что он сумел вызвать снег — хороший знак, — возразил Майка. — Фэйри-оборотни не могут пользоваться силой в форме животного. Химия тела не позволяет. А поскольку сейчас уже много больше того времени, когда он должен был превратиться, значит, ему удалось перекинуться обратно.

— Ну, это уже что-то, — согласился Джек, открывая створку двойных дверей и входя в теплый коридор. — Думаешь, лучше пока не ложиться и подождать его?

— Он говорил, что увидит тебя утром, — ответил Майка, снова взяв Джека за руку и ведя по коридору. — Пошли греться.

Глава 71

Когда они вернулись в комнату, Джек все еще дрожал. Разувшись и сняв куртку, он повесил ее в ногах своей кровати и, схватив подушку, бросил ее рядом с Майкиной. Обхватив себя руками и растирая их ладонями, он шагнул мимо Майки и откинул плед, кожу покалывало от предвкушения — так хотелось поскорее забраться в тепло с Майкой под боком.

— Джек?

Вскинув брови, он повернулся к фэйри. Майка ничего не сказал, просто шагнул ближе, взялся за край его футболки и скользнул ладонями под тонкий материал, задевая кончиками пальцев Джековы бока.

— Эй, у тебя руки ледяные, — возмутился Джек, пытаясь выкрутиться и увильнуть от холодных прикосновений.

Майка обнял Джека, притягивая ближе, и провел губами вдоль его подбородка.

— У тебя тоже, — прошептал он и погладил Джека по спине, так что руки у него покрылись гусиной кожей.

— Да, но я тебя не трогаю, — возразил Джек, положив ладони Майке на плечи и пытаясь найти в себе силы оттолкнуть его. Было холодно, но тот не так уж часто проявлял инициативу. Как правило, зачинщиком выступал Джек.

— Почему нет? — спросил Майка, щекоча дыханием его шею. Джек резко вздохнул, когда теплые губы прижались к его горлу, а холодные ладони скользнули под боксеры и принялись мять ягодицы.

Застонав, Джек потянулся и, неуклюже повозившись с Майкиной футболкой, запустил под нее руки — тело под ней казалось обжигающе горячим. Майка задрожал под его прикосновениями, поднял голову и на мгновение перехватил взгляд Джека, прежде чем завладеть его губами.

У Джека закружилась голова, колени вдруг стали подгибаться, казалось, они больше не способны выносить его вес. Он крепче ухватился за Майку, скользя ладонями по его спине, прижимаясь к нему, и почувствовал, как тот напрягся, когда его пальцы задели грубые неровные рубцы на месте крыльев.

— Прости, — прошептал Джек в губы Майке, успев вдохнуть, прежде чем тот почти яростно нырнул языком в его рот.

Внизу живота, холодное и едкое, поселилось предчувствие беды. Майка вел себя так, только когда ему было что-то нужно, только когда он использовал Джека, чтобы унять боль. Он уже давно так не делал, но сегодня Майка впервые за несколько недель вспомнил прошлое. Джек неохотно отстранился и отвернулся, когда Майка потянулся к нему.

— Что такое? — спросил тот, скользнув руками обратно на талию Джека.

— Зачем ты это делаешь? Ты же не…

— Не что? Режу себя без лезвий? Пытаюсь заглушить чувства сексом? — Джек поднял на него глаза, сбитый с толку горьким весельем в его голосе. — Нет, Джек, все не так. Я хочу раскрыть глаза, а не закрыть их.

Джек не понял, что тот имеет в виду, но не стал отворачиваться, когда Майка поцеловал его еще раз и, подцепив большими пальцами пояс боксеров, спустил их. Он не сопротивлялся, когда Майка отступил на шаг и стянул с Джека футболку, оставив его голым, в одних собравшихся вокруг щиколоток трусах.

Майка долгое мгновение смотрел на него, а потом спешно стянул с себя футболку и штаны. Отбросив джинсы вместе с бельем в сторону ногой, он шагнул мимо Джека и, открыв верхний ящик стола, схватил полупустой флакон смазки, вытащив его из пальцев потянувшегося за ним Джека, прежде чем тот успел опомниться.

— Ложись, — сказал он, открывая флакон.

Джеку нравилось готовить его самому, но он не стал спорить. Пожалуй, смотреть почти так же здорово. Он улегся за спину, лениво поглаживая себя одной рукой, пока ждал. С едва заметной мягкой улыбкой Майка забрался на постель и устроился на коленях между ногами Джека. Скользнув ладонями по внутренней стороне его бедер, Майка раздвинул их шире. Джек в замешательстве нахмурился.

— Майка, — начал он, когда тот окунул в гель два пальца, — что ты… — Он замолчал, тихо охнув, потому что Майка размазывал холодный гель по его анусу.

— Расслабься, Джек, — попросил тот, обведя дырочку кончиком пальца, прежде чем скользнуть внутрь.

Джек выгнулся и закрыл глаза, впуская в себя второй длинный тонкий палец, мышцы почти не сопротивлялись растяжению. Он застонал, удивляясь, почему ему раньше не пришло в голову попросить Майку об этом — у него волшебные пальцы.

Внезапно Майка убрал руку. Джек распахнул глаза и вскинул голову — при виде Майки, дрочащего свой твердый и скользкий от смазки ребристый член, во рту пересохло.

— Что ты делаешь? — спросил Джек, сердце пустилось вскачь, когда Майка навис над ним. — Я… я думал, ты не трахаешь людей.

Майка стиснул его бедро, осторожно подтянув колено Джека к плечу и приподняв его зад с кровати.

— Так и есть, — отозвался он, и головка его члена прижалась ко входу в тело Джека, горячая и скользкая.

У Джека перехватило дыхание. Что происходит? Что все это значит?

Майка замер, смотря на него, пряди длинных темных волос, выбившись из хвоста, лезли в глаза. Он медленно наклонился, мягко и нежно прижавшись губами к губам Джека, но смысл происходящего поразил Джека, как удар грома.

Майка любит его. Джек застонал и обнял его за плечи, когда тот толкнулся вперед, тонкий член оказался внутри почти без сопротивления, ребристые выступы попадали прямо по простате, удовольствие — холодное и тяжелое — собиралось внизу живота. Ощущение было почти невыносимым, и Джек дрожал, хватая ртом воздух, и льнул к Майке — тело фэйри крепко прижималось к нему, сильные тонкие руки обнимали его.

Майка двигался томно и расслабленно, не переставая целовать Джека, пока входил и выходил из него.

Джек вскрикнул, сопротивляясь подступающему оргазму, желая продлить этот момент. Он ведь давно отчаялся когда-либо это получить, вот она, разница между сексом и занятием любовью.

— Скажи, — выдохнул Джек, пока Майка ласкал губами его подбородок — целовал, покусывал, всасывал кожу. — Пожалуйста, я хочу это услышать.

Майка толкнулся еще раз, глубоко входя в Джека и посылая искры удовольствия по всему телу. Губы коснулись чувствительной кожи у Джека под ухом, дыхание захолодило потный затылок.

— Я люблю тебя, — прошептал Майка, и Джек закрыл глаза.

Тяжесть Майкиных слов осела в груди, так что стало трудно дышать. Он ждал пустой фразы, но эта тяжесть в голосе Майки не оставляла сомнений — он говорит серьезно. Зарывшись лицом в Майкино плечо, Джек еще теснее обнял его, снова задев ладонью грубые шрамы на середине спины. Он тут же убрал руку, но Майка ничего не сказал, просто поцеловал его горло и продолжил заниматься с ним любовью.

Любовь. Джек распахнул глаза и, подняв голову, оглянулся на стол, где стоял открытый флакон смазки. Джек чувствовал, что оргазм подбирается все ближе, и дрожал от усилий сдержать его. Времени на раздумья не было, Джек просто протянул руку и сунул пальцы во флакон, а потом скольким гелем из алоэ спешно вывел руну на Майкиной спине — прямо между лопатками, в центре шрамов.

Майка, вскинув голову, замер и недоуменно посмотрел на Джека.

— Что это было? — спросил он.

Джек громко сглотнул, его руки вдруг затряслись.

— Я тоже тебя люблю, — ответил он, и потолок расцветило золотисто-зеленым светом.

Любовь была самой сильной эмоцией, потому что ей требовалось столько времени, чтобы вырасти, столько веры, чтобы окрепнуть, столько заботы, чтобы не увянуть. Этого должно хватить. Прижав ладонь к руне, Джек высвободил магию в чары, охнув, когда они мгновенно высосали из него энергию и потребовали еще. Джек чувствовал, как тонкая ткань души натягивается, и темнота разъедает ее изнутри, вгрызаясь в слабые места, но он также чувствовал, как плоть Майки заживает, грубая поверхность ожогов рассасывается, становится гладкой и мягкой, под ладонью проступают хрящи надкрыльев. Он сможет, нужно еще совсем немного.

Майка вскрикнул, впиваясь пальцами ему в спину, и Джек закрыл глаза, захлебнувшись криком, когда его душа треснула по швам. Метафизическая боль длилась всего секунду, а потом его затопило силой, горячей и ревущей, обжигающей сквозь кожу, пока она лилась по его телу в Майку. Исцеляющие чары жадно впитывали ее, а под рукой Джека проступали мягкие, нежные кожистые выступы крыльев.

Заклинание было завершено — ладонь Джека соскользнула с Майки, руки вдруг ослабли. Магия пульсировала внутри, вспыхивая золотом под веками, стуча в ушах, поднимая его, сжимая, наполняя силой, такой силой, какой он не мог себе представить. Это было чудесно. Он никогда с таким не сталкивался. Джек понял, что может все.

Внезапная, резкая боль в щеке вернула его в сознание, и он охнул, легкие жгло — он забыл, что нужно дышать. В голове гудело, кожа ныла. Какого хрена он творит? Джек уставился на Майку — тот побледнел, испуганно распахнув глаза, по его лицу плясали отблески от темного света магии. Джек попытался заговорить, сказать ему, что все будет хорошо, но не смог выдавить ни слова. Он не мог пошевелиться. Его тело скрутило судорогой, на губах выступила слюна — он хватал ртом воздух, но задыхался.

Магия рвалась наружу, струясь под кожей, но ей было некуда деваться. Джек пытался затолкать ее туда, откуда она пришла, но она отказывалась покидать его тело. Свет, танцевавший под кожей, померк, комната погрузилась в темноту, но Джек все еще ощущал, как сила беспокойно шипит внутри. Он не мог заставить ее убраться. Он застрял в собственном теле, а магии скопилось в нем так много, что он почти не мог вздохнуть. Слезы жгли глаза, собираясь в уголках и стекая к ушам. Он умрет?

— Джек? — Голос Майки, глухой и далекий, прорвался сквозь гул в ушах и рев магии. Джек почувствовал, как Майкины ладони схватили его за плечи. — Джек, что происходит? Что мне делать?

«Ничего», — попытался сказать он, но закашлялся, зубы клацнули друг о друга, а тело скрутило еще одной судорогой. Боль, вкус крови. Майка ничего не мог поделать. Вот она — цена за использование высшей магии. Он знал это, знал, но Майка… Майка же любит его. Джек посмотрел ему в лицо, на слезы, текущие по щекам, и пожалел, что не может его утешить.

Если бы он мог шевелиться, то рассмеялся бы. У него судороги, он захлебывается собственной кровавой слюной, а ему хочется одного — сказать Майке, что все будет в порядке. С ним все будет в порядке.

— Джек? Джек, я кого-нибудь приведу. Я сейчас.

«Нет, не уходи! Останься!» Но Майка его не слышал. Его лицо исчезло из виду, и Джек уставился в темный потолок, Майкины руки, тело, тепло пропали, оставив Джека в холоде и одиночестве. Он чувствовал, как из горла рвется крик — душит его. «Вернись!» Беззвучным эхом крик вибрировал внутри.

Джек услышал в конце комнаты какой-то звук, ослепив его, вдруг включился верхний свет. Над ним склонилась темная фигура, и чьи-то ладони стиснули плечи. Джек мог бы зарыдать от облегчения.

— Илия, Джек, ты все-таки это сделал. — Голос был не Майкин, но тоже знакомый. Джек уставился в лицо Акитры — в темных аметистовых глазах плескались боль и страх. Магия внутри Джека бесновалась, не находя выхода. Ей нужно было двигаться, нужно было течь, найти путь наружу, а единственным местом, куда она могла приткнуться, было то, откуда она пришла. Джек дернулся в последний раз, и сила оставила его, тело внезапно стало холодным, пустым и таким легким, что, казалось, он сейчас улетит. Он почувствовал, как обмяк, с губ сорвался тихий вздох, а потом перед глазами резко потемнело, и лицо Акитры исчезло. Веки сомкнулись, но Джек успел почувствовать прикосновение теплой ладони к щеке и расслышать глухой шепот, последовавший за ним в тихую, безопасную темноту. — Прости.

Глава 72

Джеку хотелось пить: в горле пересохло, он с трудом сглотнул. Что происходит? Где он? Он попытался оглядеться, но голова и веки казались слишком тяжелыми. Потребовалось колоссальное усилие, чтобы просто открыть рот, язык был словно ватный. Джек попытался что-нибудь сказать, но из горла вырвался лишь хриплый стон.

— Джек?

Знакомый голос, теплая рука дотронулась до его лица… Акитра! Он вдруг вспомнил засасывающую его темноту, голос Акитры, тепло его ладони…

— Джек, ты меня слышишь?

Разочарование накрыло волной — это был не Акитра, а Айзери.

— Ай… Ай… зери? — выдавил он шепотом. Казалось, в горле полно песка.

— Слава богам, — выдохнул Айзери, и Джек почувствовал, как теплые губы прижались к его лбу. — Мы боялись, что ты не очнешься.

Джек медленно открыл глаза, от яркого света заболела голова и на глазах выступили слезы. Он зажмурился.

— Чт… что случилось? — спросил он. Он помнил только лицо Акитры, его голос. — Акитра?

— Он… он здесь, Джек, — ответил Айзери — почему-то растерянно. — Ты не помнишь, что произошло?

Джек покачал головой, от этого легкого движения шею прошило болью, и его захлестнула волна головокружения и тошноты.

— Майка сказал, что вы… что вы занимались сексом, и ты вылечил его крылья.

Майка. Джек вспомнил. Майка внутри него, Майка, обнимающий его, Майка, шепчущий «Я люблю тебя» ему на ухо.

— Доктор сказал, что ты использовал высшую магию, — продолжил Айзери. — Ты был в коме, Джек. Сейчас ты в больничном крыле.

— И давно? — прошептал он. Говорить становилось все легче, а свет уже не казался таким ярким, когда он снова попытался открыть глаза. Сфокусировать взгляд не удавалось, поэтому он просто посмотрел вверх, на две безликих фигуры, нависшие над ним: темную с серебром и бронзовую с золотом. Айзери явно медлил, и с каждой секундой затянувшегося молчания тревога Джека все усиливалась. — Айзери? — Он услышал в своем голосе панику.

— Девятнадцать дней. — Чариас, не Айзери. — Почти две с половиной недели.

— Недели? — повторил Джек, надеясь, что ослышался. — Не… не може… я думал, максимум пару дней.

— Доктор сказал, чудо, что ты вообще выжил, — возразил Айзери звенящим от слез голосом. — Ты не просто избавил его от шрамов, ты восстановил тонкую ткань крыльев с помощью дурацкой руны исцеления. Тебе повезло, что ты не умер.

Джек закрыл глаза, почувствовав, как сдавило грудь. Он знал, что ему будет плохо, но его любовь была так сильна… наверное, благодаря ей он и спасся.

— У меня получилось? — наконец спросил он, моргая, картинка перед глазами то расплывалась, то снова становилась четкой: Чариас, утешающе обнимавший Айзери. — Вы видели его крылья?

Айзери открыл было рот, но ответ послышался с другого конца комнаты.

— Все видели его крылья, Джек.

— Акитра, убирайся! — бросил Айзери, зло зыркнув куда-то за изножье кровати.

— Нет. Пусть останется. — Акитра ведь был с ним тогда. — Что ты там делал? — спросил Джек и, поморщившись, поднял голову, чтобы посмотреть на Акитру. — Откуда ты узнал? — Уголком глаза он увидел, как тень с лиловыми волосами отодвигается от дальней стены и подходит к постели. Джек уронил голову обратно на подушку, даже от столь маленького усилия в ушах зазвенело.

— Меня позвал Майка, — объяснил Акитра. — Он не хотел оставлять тебя одного, пока бегал в медблок за помощью. — Звучало логично. Комната Акитры была почти напротив.

Джек перевел взгляд с лица Айзери на Чариаса, а потом на неясный силуэт Акитры — под ложечкой засосало.

— Где он? — спросил он тихо.

Айзери и Чариас посмотрели на Акитру, а потом Айзери шагнул ближе и, взяв Джека за руку, мягко сжал — Джек не смог ему ответить.

— Мы пойдем и скажем ему, что ты очнулся. Да и твои родители тоже обрадуются.

— Они здесь? — удивился Джек, и Айзери кивнул.

— Твоя мама пошла отдохнуть, а отец — взять чего-нибудь поесть, пока мы тут за тобой присматриваем. Мы быстро.

Джек проводил их взглядом, чувствуя, как горло перехватывает от слез.

— Акитра?

— Я еще здесь, — ответил тот, продолжая стоять в ногах кровати, там, где Джек не мог его видеть. — Зачем ты это сделал? — не выдержал Акитра секунду спустя.

Джек медленно вдохнул и выдохнул.

— Я люблю его, — сказал он.

— И это самая большая ошибка в твоей жизни, — ядовито хмыкнул Акитра. — Подумать только, а я-то винил себя.

— Ты поэтому извинялся? — нахмурился Джек. — С какой стати ты думал…

— Потому что я попросил тебя, — прошипел Акитра. — Я попросил тебя вылечить его, но я не знал, кто он. Если бы знал… мы оба облажались, и теперь оба расплачиваемся.

Слова Акитры не имели смысла, он пугал Джека. Собравшись с силами, Джек поднял голову, всхлипнув, когда холодная, режущая боль пронзила шею и растеклась по спине и плечам.

Закатав до локтя длинный рукав рубашки, Акитра стоял в ногах кровати и разглядывал свое предплечье — обычно бледную безупречно гладкую кожу покрывали порезы, рубцы и ссадины. Джек резко вздохнул, тело задрожало от напряжения, Акитра опустил на него глаза и спешно раскатал рукав, спрятав раны. Однако синяк на лице спрятать не мог.

— Что с тобой случилось? — спросил Джек, с тихим стоном повалившись на кровать. — Акитра, кто это сделал?

— Неважно, Джек, — отмахнулся тот. — Не трать время. Если бы ты знал, если бы мог представить… — Он замолчал, и Джек услышал, как он отходит от кровати. — Твои друзья и семья здесь, так что я тебе больше не нужен. Прощай, Джек.

— Акитра, подожди…

— Забудь обо мне, Джек, и забудь о Майке. Он тебя не любит. Он теперь никого, кроме себя, не любит.

Дверь за ним закрылась, и в желудок словно налили свинца. Это не может быть правдой. Просто Акитра как всегда ведет себя как козел. Ревнивый козел. Послышались шаги, и сердце Джека заколотилось.

— Майка? — В голос его закралось отчаяние. — Майка?

— Он занят, Джек, — сказал Айзери. — Он обещал проведать тебя, как только сможет.

Слезы побежали по лицу. Акитра прав. Что он наделал?

Он так и отключился, проснувшись уже в темноте и увидев, что на стуле рядом с постелью спит мать. Понаблюдав за ней немного, Джек закрыл глаза и попробовал заснуть снова. Он не знал, что говорить ей, как объяснять. Влюбился в фэйри, когда тот даже не приходит тебя навестить, звучало как-то жалко. По лицу снова потекли слезы, холодные, тяжелые и липкие.

Неужели он ошибся? Майка всего лишь солгал, чтобы от него отвязаться? В объятиях Майки, слыша его шепот, он был так уверен, но сейчас… это просто слова. Если бы Майка говорил серьезно, разве сейчас он не находился бы здесь?

Только три дня спустя Джека выписали из медблока. И за все это время он не видел Майку ни разу, а спрашивать, не приходил ли тот, пока он спал, Джек перестал уже на второй день. Родители уехали, и он вернулся к себе в комнату, обнаружив стопку заданий на своем столе. Но ни следа Майки.

Его половина комнаты изменилась: постель была не заправлена, стены и потолок заклеены постерами и страницами из журналов. Красивые фэйри в сексуальных костюмах и вызывающих позах, со светящимися за спиной крыльями. Джек постоял немного, разглядывая их, а потом опустился на край кровати и схватил тетрадь по языкам — внутри обнаружилась еще одна пачка заданий. На верхнем листе профессор тонким витиеватым почерком вывел пожелание скорейшего выздоровления.

— Как мило, — пробурчал Джек, устроившись поудобнее на кровати и подсунув под спину подушку. — Еще милее было бы не давать мне столько домашки, но… да ну и фиг с ним.

Он закончил почти половину, когда дверь комнаты распахнулась, заставив его вздрогнуть, и стопка бумаг соскользнула с его колен на покрывало. Джек потянулся за ними, но застыл, потому что в комнату вошел Майка — сердце Джека провалилось в желудок от разыгрывавшейся перед его глазами сцены.

Первым и наименее удручающим открытием стало то, что Майкины волосы — длинный, тяжелый занавес — оказались коротко подстрижены и теперь торчали перьями, уложенные гелем, как у Акитры. Его кожу покрывал бронзовый блеск, губы были выкрашены в цвет какао, глаза — подведены бирюзовым карандашом, а на веки наложены серебристо-голубые тени. В узких белых джинсах и тонкой черной тунике, которая ничего не скрывала — тем более полумесяцы надкрыльев на его спине, — он казался потрясающе красивым. Рифленые края крыльев светились серебряным, небесно-синим и ярко-бирюзовым.

Он даже не взглянул на Джека — все его внимание было поглощено двумя вошедшими следом за ним фэйри: высоким и загорелым, с ярко-желтыми волосами, заплетенными в длинную, до пояса, косу, и миниатюрным — не выше Айзери — с молочно-белой кожей и короткими белоснежными волосами. Этот бросил на Джека взгляд прозрачно-голубых глаз, а потом снова сосредоточился на Майке и, зачарованно уставившись на него, потянулся к его плечу, цепляясь за тунику.

Снисходительно улыбаясь, Майка отпихнул его, повернулся к высокому фэйри, скользнув ладонью по его груди, намотал косу на кулак и заставил того наклониться к себе для поцелуя. Беловолосый фэйри жалобно застонал, едва не падая перед Майкой на колени. От этого зрелища Джеку стало нехорошо, но он не мог отвести глаза.

Майка вдруг отстранился от высокого и, протянув руку, схватил второго за подбородок, запрокинув его голову.

— Думаешь, ты меня достоин? — спросил он, ухмыляясь тому в лицо. — Жалкий, никчемный ирай-ши вроде тебя? — Фэйри задрожал, стискивая перед Майкиной туники. Майка сжал его затылок, шагнул в сторону и толкнул ирая на колени перед высоким. — Покажи, — промурлыкал он, вдруг принимаясь нежно ласкать его лицо. — Докажи, что ты достоин. Отсоси ему.

Дрожащими руками беловолосый ши дернулся подчиниться, расстегивая ширинку джинсов второго.

— Подожди… Нет… — возмутился высокий, перехватив его запястья, но Майка шагнул к нему, встав над тем, что сидел на коленях, и сам расстегнул джинсы и вытащил член. Высокий фэйри открыл рот, чтобы возразить, но Майка смерил его холодным взглядом.

— Как ты смеешь? — прошипел он, схватив его за рубашку и заставив шагнуть ближе. — Да кто ты, по-твоему, такой? Думаешь, что достаточно хорош, чтобы говорить мне, что делать? — Свет между надкрыльями вспыхнул, словно под тонкой тканью зашевелились бабочки, и высокий будто съежился, не сопротивляясь, когда Майка сунул его вялый член в рот второму ши.

— Пожалуйста, — прошептал первый, расширив глаза. — Пожалуйста, не надо…

— Я думал, ты хочешь быть моим любимцем, — заметил Майка, разжав пальцы на его рубашке и ущипнув за сосок, так что смуглое лицо залило краской. — Хороший любимец слушается хозяина. Разве не так? — Вторая его рука легла на голову беловолосому фэйри, который кивнул, продолжая сосать. — Видишь? А теперь докажи, что ты мой. Кончи ему в рот.

Джека передернуло, когда фэйри всхлипнул, и по его щеке потекла слеза. Майка лишал его контроля, унижал, издевался — и за что? Какого хрена вообще происходит?

Меньше минуты спустя высокий фэйри вскрикнул, его плечи напряглись, а тот, что сидел на коленях поперхнулся и закашлялся — по его подбородку, капая на рубашку, потекла сперма. Майка отступил на шаг, гадливо рассматривая двух фэйри перед собой.

— Вы проявили себя, — кивнул он. — А теперь проваливайте с глаз моих. Меня от вас тошнит.

— Н-но… — заикнулся высокий фэйри, убирая член в брюки.

— Но ничего, — отрезал Майка, и его крылья опять полыхнули. — Вы отвратительные и жалкие, и я сыт вами по горло. Убирайтесь вон!

Джек тупо смотрел, как оба спешно сбегают. Майка пересек комнату и захлопнул за ними дверь, а потом плюхнулся к себе на кровать и молча уставился в потолок.

Глава 73

Джек сидел, словно онемев, дожидаясь хоть какого-то объяснения, но с таким же успехом он мог бы превратиться в невидимку.

— Какого хрена это только что было? — спросил он наконец, и Майка громко вздохнул, словно все это время ждал начала допроса.

— Не обращай внимания, Джек, — отмахнулся он. — Это заморочки ши. Тебя они не касаются.

— Не каса… Майка! Что вообще происходит? — Никакого ответа. — Почему ты ни разу не зашел меня проведать?

— Чего ради?

— Чего ради? — повторил Джек. — О, да ничего, разве что — по той простой причине, что я две с половиной недели провел в коме, после того как изорвал в клочья свою душу, чтобы вернуть тебе крылья. Мог бы хотя бы сказать «спасибо». — Шок почти прошел и теперь сменился злостью.

— За что? — спросил Майка, продолжая пялиться в потолок. — Я тебя об этом не просил. Если тебе нужна благодарность, сходи к Акитре. Он сказал, что это была его идея.

— Акитра? — нахмурился Джек. — Я сделал это не ради него.

— Тогда зачем?

— Потому что люблю тебя! — почти закричал Джек. Он мог бы орать в стену, потому что реакция была такой же.

— В этом и заключается твоя ошибка, — отозвался Майка и, перекатившись на бок, улегся к нему спиной. — Я же говорил, что никогда не смогу полюбить человека.

— Но ты же полюбил, — возразил Джек, слезая с кровати и делая шаг к Майке. — В ту ночь ты сказал…

— Сказал, что люблю тебя, да, но не всерьез же. Просто ты хотел это услышать.

— Ублюдок! Какая же ты скотина — после всего, что я для тебя сделал…

— После всего, что ты сделал? — повторил Майка, нахмурился и, перекатившись, поднялся. — Ты понятия не имеешь, что ты сделал. — Он скинул тунику на пол и шагнул к Джеку. Нежные, как морозная роспись на стекле, крылья развернулись у него за спиной, отбрасывая на шторы всполохи серебристо-синего огня.

Джек мог лишь зачарованно смотреть, дрожа перед таким великолепием. Сделав еще шаг к нему, Майка схватил его за запястье, и Джек вскрикнул и упал на колени, сгорая от стыда. Как он мог думать, что достаточно хорош для такого прекрасного, совершенного создания? Он был самоуверенным дураком, он обманывал себя, надеясь заслужить Майкину любовь. От собственной глупости из глаз потекли слезы.

— Теперь видишь? — спросил Майка, наклонившись к нему. — Теперь, когда у меня снова есть крылья, они все хотят меня. Все эти уроды, которым было насрать на меня прежде, хотят танцевать с солдиасом, и ни один из них — ни один — не достаточно хорош для меня, но что бы я ни делал, как бы с ними ни обходился, они не оставляют меня в покое. Вот, что ты сделал. — Он выпустил Джека — крылья исчезли — и отступил, оставив всхлипывающего и дрожащего Джека стоять на коленях.

Как только Майка отодвинулся, стыд и чувство собственной никчемности поблекли. Стерев слезы тыльной стороной ладони, Джек поднял глаза на фэйри, пытаясь отыскать в холодном красивом лице хоть что-то от того, в кого влюбился.

— Не жди от меня благодарности, Джек, — бросил Майка и отвернулся. — Я не просил тебя об этом.

Не обращая внимания на слезы, которые опять потекли по щекам, Джек встал на ноги, вышел из комнаты и захлопнул дверь. Постояв немного, он поморгал, чтобы перед глазами прояснилось, и дрожащей рукой вытер лицо. Это неправда. Он стольким пожертвовал, даже душой, он мог умереть, и ради чего? Ради того, что Майке даже не нужно!

Джек поднял голову, и взгляд его упал на дверь Акитры. Он стиснул зубы, когда его затрясло от внезапной волны гнева. Это все он. Может, Джек сделал это и не потому, что Акитра попросил, но именно гребаный фэйри подсунул ему эту идею. Это он виноват, и он заслуживает знать, что натворил.

Решительно пройдя через коридор, Джек распахнул дверь, шагнул внутрь и резко замер при виде представшей перед ним картины.

Абсолютно голый, весь в синяках и рубцах, Акитра стоял рядом с кроватью, расставив ноги и уперевшись ладонями в матрас — он неудобно выгнул шею, потому что Зэйден тянул его за волосы. Маг, в одних только белых носках, стоял у него за спиной, поигрывая зажатым в руке стеком, и трахал Акитру короткими, резкими рывками.

Оглянувшись через плечо, Зэйден расплылся в ухмылке.

— О, приветики, Джек, — выдохнул он. — Ищешь Акитру? Ну конечно, да. Это же его комната. — Он рассмеялся — тем беззаботным смехом, что так долго помогал водить Джека за нос. Джеку вдруг захотелось убить его. — Дай мне минутку, и он весь твой. Я почти…

Джек поморщился, когда Зэйден взмахнул стеком, и кожаный хвост попал Акитре по ребрам, оставляя свежий рубец.

— Сожмись потуже, — приказал Зэйден. — Если бы мне нужна была растраханная дырка, я бы пошел и встал в очередь к Майке. С этими своими новыми крылышками он теперь здесь любимая шлюшка всех и каждого. Ну… почти каждого. — Акитра молчал, но руки его, стискивая покрывало, сжались в кулаки, а костяшки побелели. — Так-то лучше, — похвалил Зэйден и выпустил волосы Акитры, ухватившись для опоры за его бедро.

Акитра медленно повернул голову и посмотрел на Джека — в темных глазах читались стыд и сожаление. Свистнул стек, кожаный кончик впился в щеку Акитры.

— Не смотри на него, — сказал Зэйден. — Ты мой, пока я с тобой не закончу. Таковы условия сделки, не забыл?

— Сделки? — Джек наконец обрел дар речи. — Вы заключили сделку?

— О, Джек, — покачал головой Зэйден. — Бедный, сбитый с толку малыш Джек. Дай мне… дай мне секундочку… — Он застонал — его бедра мелко задрожали — и опустил стек на спину Акитре, чуть не попав по нежным надкрыльям и вырвав у того приглушенный вскрик. — Вот. А теперь не двигайся. — Зэйден шагнул назад и, усмехаясь, несколько раз провел рукой по члену, выдавливая последние капли спермы и любуясь, как она течет по Акитриной ноге. — Тебе идет, — заметил он, а потом подошел к комоду Акитры, вытащил из ящика сложенную футболку и вытерся ею.

Акитра стоял, опустив голову, и молчал.

— Судя… — небрежно начал Зэйден, собирая вещи и одеваясь, — по выражению «Какого хрена» на твоем лице, тебе трудно понять, как же так все обернулось. Может, мне удастся кое-что для тебя прояснить. Видишь ли, в награду за мою помощь в том, чтобы вернуть Майке крылья, Акитра согласился стать моей шлюшкой. Прости, что без подробностей, но все сводится к этому.

— Помощь? — ошарашенно спросил Джек. — И что ты сделал?

— Ну же, Джек! — Зэйден снисходительно покачал головой. — Неужели ты думаешь, что то, что вы оказались соседями — случайность? Случайность, что у нас с тобой общие пары? — Он выгнул бровь, дожидаясь ответа, но Джек молчал. — Видишь ли, в прошлом году у нас с Акитрой был общий курс конструктивного взаимодействия, и он подошел ко мне с вопросом о Майкиных крыльях. Я не целитель — да даже если б и был, то придумал бы занятие поинтереснее, — но я согласился помочь ему найти мага-целителя. Никто из тех, к кому мы обращались, не пожелал помочь — вот уж удивительно! — так что я решил, что наш единственный шанс — это новенький, какой-нибудь идеалист-благодетель, которым можно легко манипулировать, кто-то достаточно наивный и неравнодушный. Поэтому я стал просматривать личные дела всех поступающих и, — он махнул рукой на Джека, — посмотри, что подкинули мне боги.

— Т-ты все подстроил? — спросил Джек, и Зэйден расхохотался.

— Всего лишь поменял местами пару фамилий и несколько курсов… Это оказалось так просто. Самым сложным было заставить тебя влюбиться в этого придурка-социопата. К счастью для меня, компьютеры — не единственное, в чем я разбираюсь. Моя магическая специальность — создание иллюзий, что — как бы ни уверял мой прадед — бывает очень полезно. Мне удалось сделать так, чтобы ты подумал, что на вечеринке с тобой был Майка, немного крови — и ты поверил, что влюблен в него. А после этого осталось всего лишь заставить тебя почувствовать себя одиноким и преданным, и чтобы, кроме Майки, тебе не к кому было обратиться.

Настроить тебя против меня тоже оказалось просто, хотя и не вовремя из-за этого урода акулы. Я не знал, насколько вы близки с вергекконом, но трахнуться с ним едва ли можно было назвать неприятной обязанностью. Я думал, что смогу отомстить Чариасу и вычеркнуть из уравнения Айзери — возможно, даже навсегда, — оставив тот блокнот там, где малыш-фей обязательно нашел бы его, но, похоже, даже мне не под силу все просчитать. Кто бы мог подумать, что эти двое начнут трахаться? А самым простым и приятным из всего этого, конечно, оказался Акитра. — Он взглянул на фэйри. — Я всю ночь не спал, дрочил, представляя, что он делает с тобой, связанным и беспомощным. Я ведь знаю, как ты это ненавидишь.

— Мразь, мне следовало догадаться, что это твоя идея, — процедил Акитра сквозь зубы.

Зэйден лишь рассмеялся, засунув руку в задний карман брюк, вытащил черный замшевый бумажник с серебряной вышивкой и вытряхнул на пол маленький розовый камешек в форме сердца. Джек помедлил, а потом поднял его и потер большим пальцем гравировку с одной стороны, в желобках засохла темная красновато-коричневая кровь.

— Можешь оставить себе, — великодушно разрешил Зэйден, запихивая бумажник обратно в карман. — Мне он больше без надобности. О, и если хочешь перестать чувствовать себя так, словно твой мир рухнул, просто смой кровь, и чары развеются. Не за что. — Он накинул рубашку, схватил стек, в последний раз хлестнув Акитру по заду, и прошел мимо Джека к двери.

Акитра медленно выпрямился, стараясь не смотреть на Джека.

— Это все ты виноват, — прошептал Джек, и Акитра вздрогнул.

— О, он знает, Джек, — бросил Зэйден, остановившись в дверях. — Поверь мне, он знает, что натворил.

Зэйден снова расхохотался — все тем же радостным заразительным смехом, который еще недавно так нравился Джеку. Сейчас к горлу подступила тошнота, Джек развернулся и, оттолкнув Зэйдена в сторону, выбежал из комнаты — смех мага полетел вслед за ним по коридору, стихнув, только когда Джек врезался в двойные двери и вырвался в холодный серый вечерний туман.

Влажный воздух заставил его задрожать — как был босиком Джек помчался через бетонную площадку. Ему нужно было выбраться отсюда, куда-нибудь, куда-нибудь, где можно подумать… Споткнувшись на неровной земле, он чуть не свалился на ту самую тропинку, по которой бежал за Майкой во время снегопада. Перед глазами все расплывалось, лицо жгло от холода, слезы не переставая все текли по щекам. Куда-то же она ведет, эта тропинка, а ему сейчас неважно куда.

Он бежал совсем недолго, когда в лицо вдруг ударил ветер, под ногами зашелестела мокрая трава, в воздухе запахло солью и тухлятиной. Сквозь хриплое дыхание и стук сердца Джек услышал рокот прибоя. Он где-то рядом с океаном. Он стиснул кулак — кровавое сердце врезалось в ладонь. Самое то.

Туман внезапно рассеялся, и горизонт прочертили серебристые лучи заходящего солнца, затянутое тучами небо вдруг оказалось темно-синим. Джек замедлил шаг и уставился вверх — на небо, про которое почти забыл. Здесь тропинка резко сворачивала и вела вниз по крутому склону — к узкой полоске пляжа. Наверное, именно сюда Чариас ходил плавать, и сюда же он брал с собой Айзери, когда тот впервые перекинулся. Сойдя с тропинки, Джек подошел к краю обрыва и посмотрел вниз — на острые скалы в пене волн.

Отступив на полшага, Джек разжал пальцы и поглядел на сердце в своей руке — кровь потемнела от пота и размазалась по камню. Это все был обман, ложь. Камень — единственная причина его любви к Майке, единственная причина, по которой сейчас так больно. Джек закричал и швырнул его со скалы, проводив взглядом, пока тот не скрылся в темной воде.

Глава 74

— Тебе везет.

Обернувшись, Джек увидел всего в футе от себя Акитру, босиком, тяжело дыша, тот стоял в джинсах и длинном кожаном плаще, но без рубашки. Глаза Джека скользнули по его груди, ярким рубцам и темным синякам на бледной коже.

Акитра запахнулся, скрестив руки, и, не поднимая взгляда, подошел к краю скалы.

— Жаль, я со своим так не могу.

— Сукин сын, — прошипел Джек. — Думаешь, мне есть дело до твоих чувств? Это все твоя вина!

Акитра не спорил, просто смотрел на траву под ногами, остановившись на расстоянии вытянутой руки. Почему-то это бесило еще сильнее. У Акитры нет права жалеть себя. Сжав кулаки, Джек бросился на него. Один раз ему даже удалось заехать тому по ребрам, заставив его изумленно охнуть, но потом он оказался слишком близко, а злости в нем стало слишком много. Он кричал, колотя Акитру по груди, ожидая, что тот ему ответит, желая, чтобы Акитра ударил его, но тот просто стоял, ничего не делая и позволяя себя бить.

Джек всхлипнул, гнев вытек из него так же быстро, как нахлынул.

— Мудак… идиот… виноват… только ты… — Он попытался отстраниться, отодвинуться от Акитры, но ноги не послушались, колени подогнулись, он споткнулся…

Обняв сильными руками, Акитра прижал его к себе. Джек вскрикнул от злости, горя, страха и отчаяния и попробовал отпихнуть Акитру, но тот не поддался. Джек тщился вырваться, но надолго его не хватило. Не осталось ни сил, ни желания. Ему вдруг стало все равно, что Акитра с ним делает. Джек плакал, прижавшись лбом к его плечу, и ждал, что Акитра сделает то, ради чего пришел. Вряд ли хоть что-то может быть хуже тянущей пустоты и кипящего гнева в груди.

— Прости, Джек. — Голос Акитры был едва слышен за шумом волн. — Я не знал, из каких Майка ши. Мы познакомились только в старших классах, и он мне никогда не рассказывал. Если бы я знал…

— Ты думал, если я исцелю его, он станет танцевать с тобой, — приглушенно прохрипел Джек куда-то ему в плащ, — но теперь ты тоже недостаточно хорош для него.

— Я просто хотел, чтобы он перестал причинять себе боль. Хотел, чтобы он был счастлив…

— Он и был. — Джек оттолкнулся от груди Акитры, от удивления тот разжал руки. — Был. Он был счастлив со мной, но это тебя не устраивало, так? Так?! — закричал Джек, снова ударив его в грудь. — Я тебя не устраивал, так? — Он замахнулся еще раз, но Акитра, схватив Джека за ворот футболки, дернул его на себя, так что их лица оказались всего в паре дюймов.

— Ты гораздо лучше того, что мы оба заслуживаем, — сказал он, а потом выпустил Джека, отвернулся и нервно провел пальцами по волосам. — Я пытался остановить Зэйдена, Джек, — добавил он чуть погодя. — Я сказал ему, что передумал, что хочу отменить сделку, но он отказался. Заявил, что уже слишком поздно, что он сделал слишком много и что ты неизбежно вернешь Майке крылья. Я даже предложил выполнить свою часть сделки, если он тебя остановит — я не мог ни о чем рассказать тебе, он заставил меня пообещать молчать. Я думал, он просто боится, что его поймают, но… я его недооценил. Он сказал, что хочет посмотреть, что будет, что с тобой станет. И все это с такой самодовольной рожей, что я не выдержал и… и ударил его, там, в сквере.

— Я видел. — Джек закрыл глаза. — Он сказал мне, что ты просил его помочь, потому что хочешь сделать со мной что-то ужасное, и я ему поверил. Вот же тварь! Именно поэтому я тебя опоил и связал. — Джек поднял глаза, почувствовав себя скотиной при воспоминании о том, что сделал. — Мне жаль, я не должен был…

— Да ладно, — отмахнулся Акитра, медленно повернувшись к нему. — Он использовал нас всех.

— А Майка? — спросил Джек. — Майка обо всем знал?

Акитра покачал головой.

— Не думаю… Нет. Нет, уверен, он не знал. Когда ты попал в больничное крыло, мы с Майкой всю ночь провели в коридоре, дожидаясь новостей от доктора. По универу поползли слухи о несчастном случае, и, конечно, Зэйден явился проверить и рассказал обо всем Майке. — Акитра закрыл глаза, опустив голову и обхватив себя руками. — Тебе повезло, что ты не видел тогда его лица, — прошептал он.

— Зэйден… сказал ему о… чарах? — Он оглянулся на море и снова посмотрел на Акитру — тот кивнул. — Значит, Майка узнал, что все это ненастоящее, — заключил Джек. — Поэтому он и не навещал меня, поэтому так себя вел…

— Боюсь, что нет, Джек, — возразил Акитра. — Майка — солдиас-ши… именно поэтому он тебя не навещал и вел себя так, как вел. Солдиасы — одни из самых влиятельных ши; их сила может заставить любого сделать что угодно. С древнего языка «солдиас» переводится как «свет Илии», и они ведут себя так, словно получили ее благословение. Никто не достоин их, кроме таких же солдиасов, но все ши все равно пытаются, потому что награда, статус и престиж танца с солдиасом, стоит любого унижения. Он может делать со всеми что пожелает, а они просто приползут обратно, прося еще. Теперь он такой, и именно поэтому до нас ему нет никакого дела.

Джек внимательно посмотрел на него, а потом покачал головой.

— Думаю, ты ошибаешься. Я не понимал, почему он вел себя как ублюдок, но теперь… — Он замолчал, потому что внутри странно дернуло, как будто кто-то вырвал туго натянутый проводок из его груди. У Джека вдруг закружилась голова — режущая, давящая боль внутри пропала. Заклинание. Видимо, кровь смылась, и чары рассеялись. Он внезапно почувствовал, что падает, земля накренилась, и он пошатнулся, пытаясь устоять. Нога соскользнула, из-под пяток посыпались камни, Джек оглянулся, и сердце его ухнуло при виде острых скал и бурлящей вокруг пены…

Он вскрикнул, когда его рвануло вперед, и, споткнувшись, повис на Акитре, который оттащил его от края.

— Какого хрена? — спросил тот.

Сердце Джека бешено застучало, тело заколотило дрожью.

— Чары… развеялись, — выдохнул он. — У меня… голова закружилась. Я… я… — Он никак не мог отдышаться. Он чуть не упал. Чуть не погиб. Джек посмотрел на Акитру. — Ты спас… мне жизнь… — Он закрыл глаза, крепко зажмурился и прижался к Акитре, пытаясь не отключиться от гипервентиляции. — Спасибо, — прошептал он.

Акитра ничего не сказал, просто стоял, гладя его по спине, дожидаясь, пока он успокоится. Только несколько минут спустя Джек почувствовал себя на ногах достаточно уверенно, чтобы отстраниться, но когда он попытался это сделать, Акитра не пустил его.

Джек вскинул голову:

— Акитра?

Тот смотрел куда-то на океан над его головой, потом опустил глаза, и от нечитаемого, пугающего выражения в них у Джека неприятно засосало под ложечкой.

— Снимай штаны, Джек, — сказал Акитра — у Джека по спине побежали мурашки. Это был тот же самый тон, которым тот разговаривал, привязав его к кровати, когда пытался вернуть самообладание… но не смог.

— Акитра, уб-бери руки. — Джек снова попробовал оттолкнуть его. — Я не в настроении для игр.

— А я и не играю, — отозвался тот, сжав футболку Джека в кулаке и удерживая его на месте одной рукой, а другой начиная расстегивать на нем джинсы. — Ты чуть не погиб…

— И ты думаешь, то, что ты спас мне жизнь, дает тебе право… право… На что? Ты не трахаешься с людьми, а я не трахаюсь с тобой, так что не знаю, какого хрена, по-твоему, это тебе даст…

Акитра жадно поцеловал его сухими, голодными губами. Джек не знал, как реагировать, что думать. Он не понимал; даже представления не имел, зачем Акитра это делает. Задушенно замычав, он попробовал вывернуться у того из рук, но Акитра дернул молнию и начал стягивать с него джинсы, подцепив холодными пальцами вместе с трусами. Джек стиснул кулаки, вцепившись в кожаный плащ и дрожа всем телом.

Язык Акитры скользнул ему в рот, и фэйри низко застонал, его ладони легли на бедра Джека, стаскивая штаны еще ниже. Джек зажмурил глаза, зная, что должен сопротивляться, но твою мать… сегодня худший день в его жизни. Если Майка мог глушить боль сексом, то и он тоже сможет.

Он распахнул полы плаща Акитры, забравшись ладонями под теплую кожу, и, крепко обняв, прижался к телу фэйри. Когда Джек начал отвечать, Акитра испуганно охнул в его рот, но не остановился. Плаща на двоих не хватало, поэтому задница у Джека мерзла, и по ногам бежали мурашки. Он нетерпеливо попытался отбросить мешавшиеся джинсы ногой.

Акитра резко остановился, тяжело дыша, и, не говоря ни слова, сел перед Джеком на колени. Джек захлебнулся вздохом, когда его еще мягкий член окутало тепло чужого рта, и положил ладони на голову Акитры, когда тот ухватился за его ногу и приподнял, стаскивая закрутившуюся вокруг лодыжки штанину. Высвободив одну ногу, Акитра скользнул ладонями по икрам и вверх, по бедрам, а потом стиснул ягодицы, продолжая жадно сосать его член. Джек застонал, уставившись куда-то на холмы, окруженные серой стеной тумана, футах в пятистах от обрыва.

Он посмотрел вниз, когда Акитра выпустил его член изо рта и кожу обожгло холодом, но тот не дал ему замерзнуть. Он смачно облизал два пальца, а потом просунул руку между бедер Джека, нащупывая вход в его тело.

Джека не оставляли сомнения. Почему Акитра это делает? Что ему с того? Акитра снова вобрал его член в рот, одновременно протиснув в него скользкий от слюны палец, и Джек закрыл глаза. Главное, что он сам видит в этом что-то для себя, остальное неважно. Так устроен мир в конце концов. Первым делом все думают о себе. Он раздвинул пошире ноги, зарывшись пальцами в волосы Акитры, когда тот толкнулся внутрь вторым пальцем, растягивая Джека, проникая еще глубже и задевая простату.

У Джека задрожали ноги, Акитра ласкал его изнутри и снаружи, а он хрипло и коротко дышал сквозь зубы. Так он долго не продержится, впрочем, ему и не хотелось долго. Он хотел просто кончить и забыть об этом, забыть об Акитре, об учебе. Он хотел домой.

Его внимание привлек странный звук, и он опустил глаза на Акитру, который как раз расстегнул свои джинсы и, вытащив собственный член, стал дрочить, превращая мягкие складки кожи в твердые выступы. Джек проглотил тихий стон и посмотрел в небо — в груди потянуло. Он вспомнил, каково было чувствовать внутри Майку, хотя, как ни странно, это воспоминание не причиняло такой боли, как он боялся. Вспоминать, как он обнимал Майку, занимался с ним любовью, теперь, зная, что Зэйден наслал на него морок, оказалось неприятно, но это все же была не та печальная тяжесть, камнем лежавшая на сердце, не то мучительное отчаяние, как раньше. Это было всего лишь заклинание, иллюзия любви.

Тогда почему так больно смотреть на Акитру? Неужели… он вспомнил, как, беспомощный и привязанный к кровати, ужасался того, что Акитра может с ним сделать. А потом Акитра дотронулся до него, обнял его, дрожа от отчаяния и напряжения, взял его, хотя клялся, что никогда такого не делает. Акитра хотел его, нуждался в нем до такой степени, что в тот момент ему стало неважно, что Джек — всего лишь человек, глупый, никчемный, наивный человек.

Акитра вдруг отстранился, вытащив из Джека пальцы и выпустив изо рта член. Джек посмотрел на него, не понимая, в чем дело. Фэйри поднял голову, и их взгляды встретились, а потом Акитра подхватил его под колени и потянул на себя. Испуганно вскрикнув, Джек упал на него, уперевшись коленками в мягкую землю, влажная трава щекотала ноги, когда он сел на Акитру верхом, так что твердый член прижался прямо к его яичкам.

— Что ты делаешь? — прошептал Джек.

Акитра обнял его за талию, слегка приподняв и подтащив поближе, и одной рукой скользнул к ягодицам.

— Ты не поверишь мне, если я скажу, — отозвался он и, прежде чем Джек успел ответить, поцеловал его, врываясь языком в его рот.

Джек застонал, выгнувшись, когда что-то коснулось его зада, что-то горячее и скользкое потерлось об анус и толкнулось внутрь…

Джек вскрикнул, вцепившись в плечи Акитры, когда почувствовал, как тот вошел в него, и от ощущения ребристых выступов внутри дыхание перехватило, а из конца потекла смазка. Джек попытался спросить, что происходит, но Акитра нашел его рот, заткнув еще одним отчаянным голодным поцелуем, и одновременно напрягся, насаживая Джека на свой член.

Было здорово, так здорово — Джек зажмурился. Неважно, почему Акитра это делает. Плевать. Джек ответил на поцелуй, поведя бедрами, и, когда тонкий член Акитры скользнул глубже, с губ его сорвался протяжный низкий стон.

Этого было мало. Он запустил пальцы в волосы Акитре и приподнялся на колени, ребристый член выскользнул из него. Джеку нужно было, чтобы его трахнули, сильно, глубоко и сейчас же. Он начал разворачиваться, чтобы встать на четвереньки, позволив Акитре его хорошенько отодрать, но тот схватил его за запястье и потянул обратно, второй рукой сжав ногу Джека и заставив выпрямить обе по очереди. Теперь Джек сидел на коленях Акитры, обвивая ногами его талию и силясь согреться под длинным плащом, и смотрел в эти темные глаза, пытаясь понять, о чем тот думает.

Акитра наклонился вперед, снова обняв его теплыми сильными руками, Джек ухватился за его плечи и, уперевшись пятками в землю, прильнул к Акитре, чувствуя, как горячая скользкая головка утыкается ему в анус. Приглушенно вскрикнув, он с силой опустился, насадившись на член, удовольствие пронзило нутро стрелой, перетекло в желудок и, тяжелое и давящее, осело в паху. Акитра обнимал его и дрожал, двигаясь, почти вставая на колени, толкаясь глубже, каждым движением задевая простату, потираясь о нее, прижимаясь…

Джек застонал, откинув голову, впиваясь пальцами в толстую кожу плаща Акитры, и кончил, забрызгав свою футболку и голую грудь Акитры. Тот продолжал входить в него, пока последняя дрожь удовольствия не прошла и Джек не смог вздохнуть и разжать пальцы. Словно только этого и ждал, Акитра застыл, притянув Джека к себе, и просто обнял. Такого Джек не мог игнорировать.

— Я думал, ты не трахаешь людей, — заметил он.

Казалось, Акитра не знает, что ответить.

— Так и есть, — наконец прошептал он едва слышно, и у Джека внутри все завязалось узлом. Он затаил дыхание, дожидаясь, когда Акитра скажет, что ничего этого никогда не было. Тот повернул голову, потершись щекой о его щеку, теплое дыхание коснулось подбородка — Акитра вздохнул. И ничего больше так и не добавил.

Джек отшатнулся и отвесил Акитре оплеуху, руку обожгло болью, прежде чем он сам понял, что сделал. Акитра уставился на него, широко распахнув глаза.

— Именно это сказал Майка, когда в ту ночь мы занимались любовью, — процедил Джек. — Но, уверен, ты уже это знал. — Он отпихнул от себя Акитру, и от холода тут же застучал зубами. Пошатываясь, Джек отошел и поднял штаны с мокрой травы.

— Я не знал, Джек, — возразил Акитра, медленно встав и заправив себя в джинсы. — Откуда? Ты правда думаешь, что Майка бы мне о таком рассказал?

Джеку было все равно. Хватит с него чужих монологов, хватит с него секса, с него просто хватит.

Но Акитра еще не закончил.

— Я не трахаю людей, — продолжил он, делая шаг к Джеку, который боролся с джинсами. — Но ты не просто какой-то там человек, Джек, и я с тобой не трахался.

Последняя капля. Джек закричал, пока в легких не кончился воздух, а потом набросился на Акитру.

— Зачем? — Он резко натянул джинсы. — Зачем ты это делаешь? Какого хрена тебе от меня нужно?

— Ты не любишь его, — хриплым, дрожащим голосом ответил Акитра. — Зэйден не рассказал мне о чарах… Я думал… думал, ты любишь Майку, думал, ты не можешь… не можешь полюбить… — Он пытался что-то сказать, и Джека словно ударили под дых, когда он догадался что.

— Тебе нужна моя любовь, — закончил он, и та отчаянная жажда снова промелькнула на лице Акитры.

Он опустил глаза, дрожащими пальцами залез в передний карман джинсов и вытащил что-то маленькое и блестящее в сумерках серебром. Не говоря ни слова, Акитра шагнул к Джеку, взял его за руку и вложил вещицу ему в ладонь.

— Я знаю, тебе известно, что это значит, — сказал он, отступая в сторону.

Джек уставился на него, а потом на серебряное кольцо в своей руке. Во рту пересохло, когда он поднял кольцо, и в гаснущем свете сверкнули каменные грани — ему не нужно было видеть их, чтобы знать, что это оникс и аметист. Фиолетовый, серебряный и черный — цвета Акитры.

— Да, — выдавил Джек, постояв минуту, — я знаю, что это значит. — Он сжал кольцо в кулаке, внутри снова вскипела злость. — Это значит, что, раз ты не можешь получить Майку, то готов обойтись жалким, отчаявшимся человеком. Но я не какой-то там утешительный приз, Акитра. И то, что тебе больше не из кого выбирать, не значит, что я тоже должен довольствоваться малым. Я могу найти кого-нибудь получше айнаванской шлюхи. — Он отвернулся и с гулко бухающим сердцем швырнул кольцо с обрыва.

Он ждал, что Акитра его ударит, закричит или что-нибудь скажет, но тот лишь развернулся и пошел прочь. Джек проводил его глазами, пока он не растворился в тумане, а потом перевел взгляд на темный океан и вздохнул.

Глава 75

Пока добрался до общаги, Джек совсем замерз, босые ноги жгло, нос и уши почти онемели, влажная местами футболка прилипла к животу. Хотелось в душ, а потом провести часов тридцать под одеялом, укрывшись с головой, но он повернул и, пройдя мимо душевой, направился к комнате Чариаса и Айзери. Он чувствовал себя полной скотиной. Ему нужно было с кем-нибудь поговорить, а единственный, кто хоть немного разбирается в ситуации, — это Айзери.

Джек постучал, снова начиная дрожать от холода, подождав немного, он открыл дверь и заглянул внутрь:

— Эй?

Здесь было темно и пусто, свет из коридора падал на аккуратно заправленную кровать Чариаса, его блокнот и карандаши валялись на покрывале. Скорее всего они пошли поплавать. Вздохнув, Джек притворил дверь и неохотно побрел к себе.

Приближаясь к закрытой двери, он думал, что же ждет его с другой стороны и что он испытает, когда это увидит. Он вспомнил недавних фэйри — грусть и отвращение, но никакого чувства потери, он больше не ощущал себя преданным, как раньше. Затаив дыхание, он открыл дверь и переступил порог.

Майка поднял на него глаза со своей домашней работы — он сидел на кровати. Один. Джек медленно закрыл дверь и встал, просто разглядывая его, пытаясь вспомнить ощущение влюбленности, но это было все равно что смотреть на незнакомца… Нет, не так. Он знал Майку, или по крайней мере когда-то знал. Ему все еще было не все равно, ему все еще нравился тот, с кем он обедал и делал домашку, играл в карты… в этом изменился Майка, а не Джек.

— Может, хватит уже на меня пялиться? — не выдержал Майка, оторвавшись от учебника. Впрочем, особо враждебным его голос не звучал. Скорее — просто усталым.

Джек вздохнул, подошел к своей кровати, собрал стопку заданий по языкам и сложил их на стол.

— Прости за утро, — внезапно бросил Майка. — Мне не следовало использовать силу на тебе. Просто меня от них уже тошнит. Но ты тут правда ни при чем.

— Не парься, — отмахнулся Джек, откидывая покрывало. — Я был несправедлив и жесток, хоть и не понимал этого. — Он снял запачканную футболку и закинул ее в угол — к сумке с грязной одеждой, — прежде чем сесть на край кровати. На фиг душ; ему просто хотелось спать. — Чары развеялись.

— Я так и понял, — тихо отозвался Майка. — Ты выглядишь лучше.

— Я чувствую себя так странно. Словно последние несколько месяцев провел во сне. Я все помню, но это кажется нереальным. — Он задумчиво замолчал, следя за Майкой, который продолжал смотреть в учебник у себя на коленях. — Знаешь, ты все еще мне нравишься, — наконец сказал он. — Ну, то есть не все это было из-за Зэйдена.

— Спасибо, мне сразу стало легче, — сухо хмыкнул Майка. Он закрыл и отложил в сторону учебник, откинулся на стену и потер глаза. — Знаешь, что действительно принесло бы мне облегчение? Их убийство. Будешь моим алиби?

— Кого их? — нахмурился Джек.

Майка опустил руки, выгнув бровь, и кинул на Джека взгляд, будто бы говорящий «Ты что, идиот?».

— Их. Зэйдена и Акитры, двух уродов, которые испортили нам жизнь?

— А… — протянул Джек. — С Зэйденом согласен, но Акитра… он сделал это, только потому что ты ему небезразличен, и сейчас он так же несчастен, как и мы…

— Сомневаюсь, — пробурчал Майка.

— Ты его в последнее время видел? — спросил Джек.

Майка покачал головой.

— Он пытался поговорить со мной, после того как это случилось, но я не стал его слушать. А после я пару раз хотел поговорить с ним сам, но, стоит ему меня завидеть, как он идет в другую сторону. И меня такой расклад устраивает. Если он хочет дуться за то, что я не желаю танцевать с ним из благодарности…

— Зэйден издевается над ним, — перебил его Джек, и Майка замер, открыв рот. — В обмен на его помощь в том, чтобы вернуть тебе крылья, Акитра согласился стать его шлюхой. Я их недавно застал и… Майка, это было кошмарно. Зэйден трахал его и хлестал стеком, он весь в синяках и рубцах…

— Акитра не чувствует боли, Джек, забыл? — поднял брови Майка.

— Акитра не мог даже встать и вытереть сперму, текущую по ноге, пока Зэйден ему не разрешил, — продолжил Джек. — Он отдал контроль Зэйдену… ради тебя.

Майка вздохнул и покачал головой.

— Ну хорошо, убью только Зэйдена. Поможешь?

Джек рассмеялся.

— Наверняка тут найдется немало людей, готовых предложить помощь. Я не рассказывал тебе, что он пытался сделать с профессором Сашенти и комендантом, Фекир…

— У дрэка есть имя? — изумился Майка, но Джек его уже не слышал. Он медленно поднялся на ноги.

— Мне надо идти, — бросил он, подходя к комоду и хватая первую попавшуюся рубашку. — Я кое-что придумал. Скоро вернусь. — Натянув рубашку, он оставил сидящего на кровати Майку и побежал по коридору в кабинет дрэка.

— Войдите, — позвала она, когда он постучал. Он скользнул внутрь, чуть приободрившись, когда она послала ему почти дружелюбную улыбку. — Добрый вечер, мистер ЛеМэй. Чем могу помочь?

Джек вздохнул и скрестил пальцы.

— Мне нужно большое одолжение.

На следующее утро Джек сидел в кабинете Фекир, постукивая носком ботинка по ножке стула, и ждал, сжимая в руках толстую бежевую папку. Когда дверь открылась, он вздрогнул и тут же откинулся на стуле, положив локоть на спинку и притворяясь расслабленным. Он смотрел, как Зэйден, сонный, растрепанный и со следами подушки на лице, входит в комнату. Увидев его, тот резко остановился, еще не до конца проснувшись, чтобы скрыть недоумение.

— Джек? — сказал он, а потом в кабинет пошла Фекир и закрыла дверь.

— Садитесь, мистер Орэй, — попросила она ледяным голосом. Зэйден замешкался, а потом плюхнулся на стул рядом с Джеком. — Джек рассказывал мне, что в свободное от учебы время вы решили поиграть в сваху. — Зэйден скосил мерцающие оранжевые глаза на Джека, а потом на папку в его руках. — Он также рассказывал, что именно вы ответственны за то, что могло бы превратиться в страшный несчастный случай с грифом. Если бы не чрезвычайная ситуация в общежитии вампиров, кто-нибудь мог бы погибнуть.

— Вы ничего не можете доказать, — осклабился Зэйден, снова взглянув на папку.

— Вы так в этом уверены? — спросила Фекир, оперевшись на стол и протянув руку Джеку. Он передал ей папку и снова откинулся на спинку стула. — Вы не так хороши в компьютерах, как думаете. Вы оставляли следы на всех наших серверах после каждого раза, когда меняли отметки или стирали из своего дела дисциплинарные взыскания…

— И вы думаете, что теперь будет… что? — хмыкнул Зэйден, неловко устраиваясь на краешке сидения и переводя взгляд с Джека на Фекир и обратно. — Что такого вы можете сделать, с чем дедушка не справился бы в два счета? — Он попытался щелкнуть пальцами, но, видимо, ладони у него вспотели, потому что ничего не получилось.

Джек выпрямился. Теперь была его очередь.

— Мы прекрасно осведомлены о всемогуществе дедули, — парировал он. — Он вытаскивал твою жалкую задницу из передряг всю твою жизнь. — Зэйден зло уставился на него, но Джек лишь улыбнулся. — Уверен, он обязательно бросится на помощь своему любимцу… Погоди-ка, ты ведь единственный маг в семье, да? То есть любимый внучек по умолчанию. Вне сомненья, он может спасти тебя от твоих собственных ошибок, но интересно, что он потребует взамен. И пусть в моей семье нет членов магического совета, у нас тоже есть деньги, друзья и влияние, и когда родные узнают, что это ты уложил меня на больничную койку, дедуле понадобится чертовски много усилий, чтобы их заткнуть. Как, по-твоему, это отразится на тебе?

— Чего ты хочешь, Джек? — процедил Зэйден низким голосом.

Джек взглянул на Фекир, которая открыла папку и положила на стол перед ним лист бумаги.

— Я хочу, чтобы ты подписал это, — сказал Джек, передавая лист Зэйдену. Глаза Зэйдена вспыхнули желтым, и бумага в его ладонях загорелась и рассыпалась пеплом. — У нас есть еще, — не расстроился Джек — дрэк протянула ему второй. — Просто прочитай. — Он сунул лист в руки Зэйдену и снова откинулся на спинку, пытаясь подавить нервный тик, пока наблюдал, как Зэйден читает контракт.

Тот добрался до конца страницы, перевернул ее — но сзади она была чистой — и расхохотался.

— И это все? — спросил он. — Больше тебе ничего не надо?

— Ничего, — подтвердил Джек. — Ты оставляешь меня и моих друзей в покое, а я оставляю в покое тебя. Все просто. Да или нет?

— Ты дурак. — Зэйден встал и схватил ручку со стола Фекир. Накарябав свое имя и дату внизу страницы, он сунул ее через стол дрэку, а потом опять повернулся к Джеку. — Просто к сведению, твой план был неплох. Любительский, конечно, но эффективный. Я ждал гораздо худшего и, скорее всего, согласился бы и на это, но ты, мало того что бесхребетный, так еще и безмозглый, упустил столь редкую возможность. Поверь мне, больше я тебе не предоставлю.

— Просто к вашему сведению, мистер Орэй, — заметила Фекир ему в спину, — безопасность университетских серверов усилили, и все досье теперь копируются на жесткий диск прямо ректору так что вам лучше быть поосторожнее, потому что, поверьте, я с вас глаз не спускаю. Приятного вам дня.

Зэйден, кипя от злости, уставился на Джека, а потом развернулся и, вылетев из кабинета, захлопнул за собой дверь.

Фекир вздохнула.

— Я его еще прижму, — сказала она и засунула подписанный контракт в папку.

— Спасибо за помощь, мэм. — Джек встал со стула. Ему вдруг захотелось смеяться. Они это сделали! Наверное, он мог бы справиться и в одиночку, но присутствие Фекир определенно помогло сбить с Зэйдена спесь, к тому же нет лучшего свидетеля, чем дрэк. Все знают, что они никогда не лгут, их невозможно подкупить и запугать. На какое-то время Джек выиграл. Он махнул рукой на папку. — Можно я возьму себе копию?

Со все еще теплой копией контракта в руке Джек приблизился к двери Акитры и постучал.

— Уходи, — послышался из-за нее приглушенный голос. — Я болею… и, по-моему, это заразно.

Джек закатил глаза и, открыв дверь, шагнул в комнату. Кровать Дэйна оказалась пуста, а Акитры — само собой занята. Джек видел только фиолетовые волосы, торчавшие из-под покрывала. Положив лист бумаги на стол, он повернулся, чтобы уйти, но замешкался. Он склонился над постелью, сунул руку под покрывало и потрогал лоб Акитры. Фэйри дернулся.

— Ну, температуры у тебя нет, — заметил Джек, отстранившись. — Открой рот и скажи «А!».

— Джек! — Акитра отбросил покрывало и сел, спустив ноги с кровати — на его лице читалось облегчение. Он оказался одет: черные джинсы и темная лиловая рубашка с коротким рукавом — она была расстегнута, открывая бледную, покрытую синяками и шрамами грудь. — Я думал, это Зэйден, — пояснил он, спешно застегивая пуговицы.

— О нем можешь больше не волноваться, — отозвался Джек, постучав пальцами по контракту. — Я кое-что тебе принес. У коменданта есть копия, так что тебе не нужно больше его терпеть.

— Погоди… — Акитра встал, склонился над столом и, хмурясь, прочитал. — Что это? Что ты сделал?

— Убедил его простить твой долг, — ответил Джек, направляясь к двери. — Это меньшее, что я мог сделать после того, как повел себя вчера. Прости за кольцо. — Он дернул ручку, но бледная рука легла на дверь и захлопнула ее. Джек обернулся и увидел Акитру прямо за спиной. — Акитра… — начал Джек, в животе заворочалась тревога — Акитра наклонился к нему. — Не надо, — прошептал Джек. — Я имел в виду лишь, что мне не стоило бросать его в океан.

— Я знаю, что ты имел в виду. — Акитра нежно откинул волосы с лица Джека. — Плевать на кольцо. Я сделаю еще. Я дам тебе что-нибудь другое. У меня уйма вещей с моими цветами.

— Нет, — отрезал Джек, оттолкнув его руку. — Акитра, я… я… — Он тщился придумать что-нибудь, что Акитра бы принял, потому что просто «нет» явно действия не возымело. — У меня больше нет крыльев, — наконец нашелся он. — Зэйден сорвал их с моей куртки, так что, приняв твои цвета, я стану твоей шлюхой, мне жаль, но…

— У Зэйдена нет права отбирать твои крылья, — возразил Акитра, и Джек пожал плечами.

— Я не остановил его. Он оторвал и выбросил их на гербализме. — Конечно, он не сказал Акитре, что поднял их и они теперь лежат в кармане куртки.

— Нет, я не об этом, он не имеет права забирать их у тебя, — сказал Акитра — что прозвучало в точности, как и раньше. — Только тот, кто дал их тебе, может их отобрать.

— Но ведь это Зэйден…

— Нет, не он, — покачал головой Акитра. — Это была моя идея. После вечеринки, после того как ты спас меня от шивала и помог кончить, не тыкая меня в это носом, я понял, что ты не такой, как другие люди, другие маги. Не такой, как Зэйден.

— Чертовски верно, — пробурчал Джек, и Акитра улыбнулся.

— Когда я сделал крылья, когда попросил Зэйдена отдать их тебе, мне просто было любопытно посмотреть, что ты с ними сделаешь. Я и не думал, что ты сможешь танцевать с Майкой. Но тебе удалось. А к тому времени когда мне стало не только любопытно, ты уже влюбился в него…

— Предположим, я тебе верю, — хмыкнул Джек, — почему тебя это остановило? Ты ведь любил Майку и все же увлекся мной — люди не так уж от вас отличаются. Мы тоже можем любить сразу нескольких.

— Знаю, — отозвался Акитра, — но… я всего лишь айнаванская шлюха. По сравнению с Майкой я никто. Даже до того как ты его вылечил, я был никем.

— Неправда, — возразил Джек. Замешкавшись, он закусил губу. О, да на хрен! Он устал хранить секреты. — Майка любит тебя. Помнишь, я спрашивал о стальном пирсинге? И ты сказал, что это — напоминание о том, что тот, кого ты любишь, никогда не будет твоим? Так вот у Майки в пупке был пирсинг с твоими цветами.

Акитра равнодушно уставился на него, изучая темными глазами его лицо.

— Можешь идти, — вдруг сказал он, убрав руку с двери. — Не знаю, о чем я думал… — Он отвернулся, подошел к столу и запихнул контракт в ящик.

— Акитра…

— Нет, Джек. — Тот развернулся обратно. — Тебе пора. Я не желаю больше тебя слушать.

Джек открыл дверь, думая, что некоторые тайны, видимо, лучше не раскрывать. Нет, он в это не верил. Именно из-за тайн и вранья они все и оказались в такой ситуации.

— Ты был в коме, — внезапно заговорил Акитра, когда Джек занес ногу над порогом. — Ты не видел, как Майка бегает по кампусу без рубашки, так что неудивительно, что ты не знал, что всем известно, что у Майки нет пирсинга в пупке. Так что лучше подумай дважды, прежде чем снова врать мне, потому что в следующий раз я тебя убью.

— Я не врал. — Джек застыл в дверях. — Я сказал, у Майки был пирсинг. Он вырвал его после той вашей серьезной ссоры и драки, когда он перестал принимать таблетки. Теперь у него там шрам. Его почти не видно… — Он помедлил, пытаясь взять себя в руки, забыть о том, что Акитра назвал его лжецом и угрожал убить… снова. Но не смог. — Правда, его можно нащупать, если обвести пупок языком.

Перекосившись от ненависти, Акитра шагнул к нему. Джек вышел в коридор и захлопнул дверь. Пусть это жестоко, но по крайней мере теперь Акитра точно оставит его в покое.

Глава 76

Джек откинулся на стену и вздохнул. Он почти закончил половину заданий за целый месяц, и его мозги грозили вытечь из ушей. Положив тетрадь по химии на колени, он посмотрел через комнату на Майку. Тот играл со своей жемчужного цвета ящеркой, пытаясь нацепить ей на голову крохотную бескозырку. Темные бирюзовые глаза скользнули к нему.

— Нужна помощь?

Джек покачал головой.

— Спасибо, нет. Просто хочу передохнуть. Я делаю домашку уже… — Он взглянул на часы. — Пять часов. — С тех пор как ушел из комнаты Акитры. Он пропустил завтрак и подумывал поступить с обедом так же, хотя чуть ли не умирал с голоду. При одной мысли о том, что он может наткнуться на Акитру, ему казалось, оно того не стоит.

В животе заурчало, и Джек застонал, потерев ладонью глаза. Это просто смешно. Он уже имел дело с обозлившимся и враждебным фэйри похоти, и не так давно, если подумать. Но это другое. Со злым и враждебным он мог справиться, а вот если Акитра попробует подарить ему что-нибудь еще, если снова начнет уговаривать Джека танцевать с ним… Он закрыл глаза, вспоминая объятия Акитры, такие жадные, отчаянные губы, сильные, теплые руки, тихие, жалобные стоны, хотя он вряд ли испытывал удовольствие оттого, что был внутри Джека…

Джек распахнул глаза и вздохнул, уставившись в потолок. Чтоб его. Он отложил учебники и слез с кровати.

— Пойду проверю, не вернулись ли Айзери и Чариас, — сказал он, направившись к двери.

— А они куда-то уходили? — спросил Майка, пытаясь поймать покатившуюся по покрывалу бескозырку, когда ящерка снова ее стряхнула.

— Наверное, поплавать, — отозвался Джек, наблюдая, как ящерка поднимает когтистую переднюю лапку и трет мордочку, моргая глазками-бусинками. — Вчера вечером их не было и сегодня утром тоже. Надеюсь, они скоро вернутся; мне нужно рассказать Айзери обо всем, что случилось. А у ящерицы есть имя? — Он вдруг понял, что ни разу не спрашивал.

— Ри-чива, — ответил Майка, водя указательным пальцем перед носом Ри-чивы, чтобы отвлечь его, пока другой рукой осторожно пристраивал шляпу обратно. — В переводе с древнего языка это означает «король драконов». Но я обычно называю его просто Ри.

— С таким именем ему бы больше подошла корона, — улыбнулся Джек, когда Ри наклонил голову, и шляпа соскользнула.

— У меня когда-то была, — хмыкнул Майка. — Видать, где-то посеял.

— Зато теперь я знаю, что подарить тебе на день рождения, — сказал Джек и, все еще ухмыляясь, вышел.

Он направился вниз по коридору, мимо душевой, свернул за угол и облегченно вздохнул, заметив, что дверь Айзери и Чариаса открыта.

Прибавив шаг, он просунул голову внутрь:

— Маэле, парни, где вы… — Сидящий на кровати Айзери повернулся к нему, и брови Джека взлетели. — Ты в порядке?

Айзери выглядел измученным, черная кожа посерела, серебряные волосы потускнели и запутались. Его рука лежала на коленях — предплечье было забинтовано, но на бинте проступали кровавые пятна. Джек шагнул в комнату и взглянул на Чариаса. У того на шее виднелись три длинные царапины, исчезая под воротником рубашки, а под глазом явно назревал синяк. Акулы переглянулись и снова посмотрели на Джека.

— Все в порядке, — успокоил его Айзери. — Мы ходили поплавать. Только что вернулись и устали как собаки, вот и все.

— А твоя рука? — Подойдя к кровати, Джек без приглашения сел. — Выглядит не очень хорошо. — Он не мог сказать наверняка, но, казалось, пятна увеличивались. — Хочешь, я тебя…

— Нет, нет, Джек; все нормально, — оборвал его Айзери. — Тебя только выписали… не хочу рецидива.

— У тебя кости сломаны? — спросил Джек. — Или внутреннее кровотечение? — Айзери покачал головой. — Тогда все будет хорошо. Дай я посмотрю. — Айзери протестующе замычал, но Джек, не обратив внимания, взял его за руку и осторожно размотал бинт. На предплечье снизу и сверху обнаружились рваные раны, несколько до сих пор кровоточили. — Что, ты сказал, произошло? — нахмурился Джек.

— Меня укусил волк, — ответил Айзери, и Джек вскинул голову.

— Волк-угорь, — пояснил Чариас, нависнув над ними, сложив на груди руки. — Мы плавали рядом со скалами, появился он и вцепился в плавник Айзери.

— О, — протянул Джек, осторожно повернув раненое предплечье. — Я видел их на картинках — уродливые твари.

— Да, мерзкие, — тихо поддакнул Айзери. — Джек, правда… я в порядке.

— Хватит изображать мученика, — отрезал Джек, оглядываясь. — Это займет всего минуту. У вас есть что-нибудь с алоэ? Крем от загара, мазь… любрикант? — Айзери побагровел от смущения под черной кожей. — О, извини… — Джек нахмурился. — Вы не… я просто предположил… — Он поднял глаза на Чариаса, который молча отошел к комоду и, вернувшись с полупустой баночкой дешевой смазки, протянул ее Джеку. — Спасибо.

Пока он рисовал гелем исцеляющую руну, в комнате висела неловкая тишина. У Джека вдруг пересохло во рту, а руки задрожали при воспоминании о том, как он делал это в последний раз. Он почти чувствовал, как Майка обнимает его, двигается внутри, занимается с ним любовью, пока Джек выводит руну на его спине. Он закрыл глаза и медленно вдохнул. Это было не по-настоящему. Просто чары.

— Ты в порядке? — спросил Айзери, сжав его пальцы.

Джек сглотнул и неловко усмехнулся.

— Да, все отлично, — отозвался он. — Просто задумался.

— О! — Айзери убрал руку. Он поглядел на Чариаса, потом на Джека, явно хотел добавить что-то еще, но в конце концов просто опустил глаза и свободной рукой заправил волосы за ухо. Джек списал это на нервы и прижал ладонь к руне. — Ты прав, — вдруг сказал Айзери, и Джек растерянно моргнул. — Ты правильно предположил, Джек, я… я просто… не знал, что ты знаешь.

— Ну… я не знал, — поправил его Джек, — но с тем, как вы себя иногда ведете, я бы удивился, если бы вы не… — Айзери смущенно улыбнулся и потер пятно от засохшей крови на своих джинсах. — А теперь расслабься. Может быть немного странно, но особо неприятно не должно. — Джек медленно вздохнул, призывая магию впервые с тех пор, как вылечил крылья Майки, ощущая, как под кожей собирается сила, холодная и какая-то скользкая. Он содрогнулся, когда энергия прошлась по разрыву, оставленному высшей магией — будто задела незаживающую рану. Джек чувствовал, как темная сила пульсирует внутри. Было бы так легко высвободить ее снова. Дыра и так есть, в этот раз даже не будет больно…

Джек вздрогнул, потому что матрас под ним прогнулся, и, развернувшись, увидел на краю кровати Чариаса.

— Что ты делаешь? — спросил Джек, когда вер поднял руки и потянулся к нему.

— Хочу помочь, — ответил тот холодным, твердым голосом. — Нас ведь этому учили на этом глупом курсе конструктивного взаимодействия?

— О… верно, — пробормотал Джек. Первой мыслью было сказать Чариасу, чтобы отвалил, что он и сам справится, что у него сил больше, чем акула может представить, но это, содрогнувшись, понял он, говорит магия. Стараясь избавиться от искушения, опасного и соблазнительного, он кивнул. — Спасибо. — Он не думал, что это желание будет так сильно. Он ожидал чего-нибудь — ожидал с тех пор, как очнулся в палате… но все казалось таким нормальным, ничего плохого не произошло — должно быть, только потому что до этого момента он не пользовался магией.

Больше теплые ладони Чариаса коснулись его предплечий, чуть выше локтей, задирая длинные рукава футболки, и Джек заставил себя расслабиться, открыться энергии вера. Он призвал собственную, смотря, как она мерцает в ладони, пульсирует под кожей трепещущим золотисто-зеленым светом. Джек удивленно охнул, когда его затопила теплая и густая энергия Чариаса. Если гнев был обжигающе горячим, а отчаяние — холодным, то это могла быть только любовь. Он поднял глаза на лицо Айзери — фей вопросительно посмотрел на него, и Джек едва заметно покачал головой, прошептав: «Потом».

Ему не стоило так удивляться, с тем, как сильно Чариас хотел Айзери, любовь — самое естественное, что могло произойти, но знает ли сам Айзери? Впрочем, наверняка, он ведь не из тех, кто станет заниматься сексом без любви, а вот знает ли он, насколько Чариас его любит? Сила, текущая по венам Джека, была так велика, что начинало казаться, что, если бы он забрал свою энергию обратно, Чариас вылечил бы Айзери сам.

Медленно вдохнув, Джек попытался игнорировать покалывающую изнутри иголками пустоту. Он не сразу догадался, почему ему больно — больно, когда сквозь него струится энергия Чариаса, а потом понял, что это чувство ему знакомо. Он уже ощущал его: когда Майка целовал его, занимаясь с ним любовью. Может, Джек и находился под действием чар, но Майка — нет. Это было реально. И там, на обрыве, когда Акитра притянул его к себе на колени, обнял и вошел в него — может, Джек и пытался просто унять боль и горечь потери, но Акитра-то нет. Это тоже было реально.

Закрыв глаза, Джек сглотнул, пытаясь побороть слезы. Они любили его. Оба любили. Может, оттого что не могли любить друг друга, а он оказался удобной заменой. А может и нет. Но он должен это выяснить… найти какой-то способ.

Джек снова вернулся к Айзери, высвободив энергию в заклинание. Айзери резко втянул сквозь зубы воздух — раны затянулись, на коже не осталось даже шрамов. Чариас отстранился, а Джек попытался усмирить магию, снова скатав ее в тугой шар, но она не желала успокаиваться, сопротивляясь, даже когда, задыхаясь, Джек с колотящимся сердцем затолкал ее в самую глубь души.

— Ты в порядке? — спросил Айзери, когда ладонь Джека соскользнула с его руки.

Джек кивнул.

— Да, просто это труднее контролировать теперь, после того как… — Он замолчал, но, судя по мрачной улыбке на лице Айзери, тот все понял.

— Так Майка объяснился? — поинтересовался наконец тот. — У него была причина не навещать тебя?

— Вот же, — прошептал Джек. — Ты ведь не знаешь… вас тут не было… Великий Маэле, ты ни за что не поверишь, что случилось. — Он оглянулся на Чариаса. — А ты, наверное, поверишь. — Чариас ведь пытался предостеречь его насчет Зэйдена. — Только не говори «Я же предупреждал», хорошо?

К чести Чариаса он ничего не сказал, хотя ему явно хотелось. Они с Айзери страшно разозлились, когда Джек рассказал, что это Зэйден подсунул фею блокнот, и обоих явно не устроило то, как Джек разрулил ситуацию. Впрочем, он и сам не мог не согласиться — Зэйден очень легко отделался, но с точки зрения закона тот был неприкасаем, а Джек сомневался, что кто-нибудь из них готов был отправиться из-за Зэйдена в тюрьму.

— Да уж, — присвистнул Айзери, когда Джек закончил. — Так… вы с Майкой — это все просто иллюзия?

— То, что я чувствовал, было иллюзией, — поправил его Джек, и лицо Айзери вытянулось, когда он понял, что это значит.

— Бедный Майка. Неудивительно, что он стал таким козлом. И все это придумал Акитра, чтобы заставить Майку себя полюбить? — Джек кивнул. — Ну и хорошо. Я рад, что его план ударил по нему же.

Джек задумчиво закусил губу.

— Теперь Акитра говорит, что любит меня, — наконец признался он. — Он подарил мне кольцо со своими цветами, и мы занимались любовью на обрыве над океаном. Я думал, что это был просто секс, после всего дерьма, что произошло… я думал, это ничего не значит… а потом он дал мне кольцо.

— И что ты сделал? — спросил Айзери.

— Бросил его со скалы в воду. Я так разозлился на него — за то, что он был уверен в том, что я не откажу, за то, что подумал, что раз с Майкой не выгорело, почему бы не попробовать с Джеком? Но теперь… я не знаю, что делать. Акитра любит Майку, но не расскажет ему, потому что считает, что Майка для него слишком хорош…

— Так и есть, — кивнул Айзери. — Он солдиас. Лучше них нет никого.

— Да, но Майка любит Акитру, — возразил Джек. — Он сам признался. Он носил стальной пирсинг с цветами Акитры. — Айзери удивленно вскинул брови. — Правда Майка не рассказывал об этом Акитре, потому что у него не было крыльев — он считал себя недостойным. А теперь не расскажет, потому что думает, что Акитра просто хочет танцевать с солдиасом.

— И посреди всего этого фэйри-дерьма бултыхаешься ты, — сухо заключил Чариас.

Джек вздохнул.

— Может, мне удастся уговорить кого-нибудь из вас пойти поплавать и поискать кольцо, а? — спросил он. — У акул ведь есть всякие электромагнитные рецепторы и все такое?..

— Я не металлодетектор, — отрезал Чариас, снова скрестив руки.

Джек взглянул на Айзери.

— Ты не мог бы? Пожалуйста? Мне кажется, я знаю, как положить всему этому конец, но мне нужно вернуть это кольцо.

— Я… я бы с удовольствием, Джек, но… — Айзери замолчал и посмотрел на Чариаса, который вздохнул, разулся и выложил все из карманов на стол — горстку лаэнов, смятый лист бумаги и складной ножик с перламутровой ручкой.

— Где оно? — спросил Чариас.

Джек описал скалу и обрыв, пытаясь прикинуть, как далеко мог зашвырнуть кольцо.

— Спасибо, — поблагодарил Джек.

Не обратив на него внимания, Чариас наклонился и прошептал Айзери на ухо что-то насчет согреться, когда он вернется, отчего лицо Айзери снова залилось краской.

Когда акула вышел из комнаты, Джек повернулся к фею:

— Ты хоть представляешь, насколько он от тебя без ума?

Глава 77

Чариас вернулся час спустя, мокрый и дрожащий от холода, длинные светлые волосы он зачесал назад, и с них за ворот футболки стекала морская вода. Он протянул руку и сунул что-то холодное и влажное Джеку в ладонь.

— А теперь выметайся, — рыкнул он, подтолкнув Джека к выходу. — И закрой за собой дверь.

Джек остановился в проеме и, оглянувшись, увидел, как Чариас стаскивает промокшую футболку, а Айзери встает с кровати и обнимает его. Джек улыбнулся и захлопнул дверь, уже на середине пути притормозив, чтобы посмотреть, что же дал ему Чариас.

Кольцо Акитры — насыщенно фиолетовый аметист рядом с тусклым черным ониксом. Но Чариас нашел не только его. Блеснула сталь: камни в Майкином пирсинге были меньше, аметист отливал бледно-лавандовым. Джек покрутил их в пальцах, кусая нижнюю губу. Это все меняло; так будет гораздо проще.

Убрав украшения в карман, Джек направился к себе, чтобы поговорить с Майкой. Он почти добрался до двери, когда из своей комнаты вышел Акитра. Джек на мгновение замер, в надежде, что, если не шевелиться, Акитра его не заметит. Как глупо и незрело. К тому же, с ним Джеку тоже нужно было поговорить.

— Акитра, — позвал Джек, пересекая коридор и засовывая руку в карман. — У меня есть кое-что, что ты…

— Ну здравствуй, лапуля, — протянул тот полным яда голосом, широко и хищно ухмыляясь.

Джек запнулся, когда Акитра шагнул ему навстречу — в желудке заворочалось беспокойство.

— Я… я подумал, ты захочешь увидеть… — Он задохнулся воздухом, когда Акитра схватил его и притиснул к стене, сильные руки сомкнулись на предплечьях, придавив их к холодной штукатурке. — Что ты делаешь? — спросил Джек.

— Что хочу, Джек, — отозвался Акитра, и Джек напрягся, когда по телу волной прокатилась сила Акитры, горячая и холодная, отчего дыхание участилось, а член мгновенно затвердел. Проклятье, только не снова! Джек вырвал руку и вытащил Майкин пирсинг из кармана. Акитра отдернулся, когда Джек случайно задел его, а потом прищурил глаза. — Что это?

— Майкина безответная любовь, — ответил Джек, и тянущая боль в груди и в паху уменьшилась, потому что Акитра выпустил его и отступил на шаг. — Я нашел его и подумал, что тебе захочется его увидеть, раз уж моим словам ты не поверил. — Он сунул стальной пирсинг в ладонь Акитре, прошел мимо него к своей двери, остановился на пороге и обернулся. — И слушай, мне жаль, что я задел твои чувства, но если ты прикоснешься ко мне еще хоть раз, клянусь богами, я напишу на тебя жалобу за домогательства. — Он не стал ждать ответа, просто толкнул дверь, шагнул внутрь и, захлопнув дверь, тяжело привалился к ней — внутри все тряслось, пока он ждал, что Акитра последует за ним.

— С кем ты разговаривал? — поинтересовался Майка, взглянув на него.

Фэйри лежал на спине, на груди у него, закрыв глаза, сидел Ри-чива, и Майка гладил его пальцем по голове.

— С Акитрой, — ответил Джек, засовывая руку в карман и подходя к Майкиной кровати.

Тот снова перевел взгляд на ящерку, как-то загадочно то ли хмыкнув, то ли фыркнув, выражение его лица стало абсолютно нечитаемым.

— И как он? — спросил Майка.

— Снова стал собой.

Майка кивнул:

— Это хорошо, наверное. Я сначала подумал, что те парни вернулись.

— Какие парни?

— Любые, — с горечью бросил Майка. — Я не могу выйти из комнаты, чтобы меня не облепили. Я боюсь соваться в столовую, хотя так хочу жрать, что подумываю оприходовать Ри.

— Не стоит, — криво улыбнулся Джек. — Кажется, я знаю, как положить этому конец. — Майка выгнул бровь, когда Джек вытащил руку из кармана. — Надень это. — Джек протянул Майке маленькое серебряное кольцо. Майка нахмурился, рассматривая его, а потом медленно сел, одной рукой рассеянно подхватив Ри, который впился когтями в его рубашку, чтобы не соскользнуть Майке на колени.

— Откуда это у тебя? — спросил Майка едва слышно.

— Его дал мне Акитра, — ответил Джек, — но только потому что боялся дать его тебе сам. Он любит тебя…

— Проклятье, Джек! — Майка сжал кольцо в кулаке. — Ты ведь достаточно знаешь о ши, чтобы понимать, что это не имеет значения. Любовь не имеет значения. Я солдиас и должен жениться на солдиасе. Никто другой не будет достаточно хорош.

— Мне казалось, ты говорил «В жопу их всех», — вздохнул Джек. — Если ты думал так обо мне…

— Это было раньше, — возразил Майка. — Когда у меня не было выбора — никому не было дела до того, чем я занимаюсь или с кем трахаюсь, потому что ни один фэйри во вселенной меня не хотел…

— Акитра хотел, — перебил Джек, но Майка не обратил на него внимания.

— Теперь меня хотят все, теперь я могу получить любого, и я должен выбрать лучшего из лучших. Довольствоваться меньшим постыдно.

Джек посмотрел на него пару секунд, такого одинокого и несчастного, окруженного пытающимися поднять собственный статус подхалимами, запертого в тюрьме глупых правил и безжалостных традиций, и понял, какую ужасную вещь сотворил.

— Мне жаль, что я исцелил тебя, — сказал он, и в отличие от всех предыдущих раз, когда он думал об этом, лежа в больничном крыле, сейчас он жалел Майку, а не себя.

Тот поднял на него глаза — между ними током пробежало понимание. Майке тоже было жаль.

Джек отвернулся и откашлялся.

— Я собираюсь в столовую, — выдавил он. — Хочешь, принесу тебе чего-нибудь?

— Готов отсосать за чизбургер, — застонал Майка и залился краской, поняв, что только что брякнул. — Извини. Я просто хотел сказать…

— Я знаю, что ты хотел сказать, — перебил Джек. — Обойдешься бургером без магического молочного коктейля. Картошку брать?

Майка покачал головой.

— Нет, хватит и бургера. — Он все еще казался расстроенным из-за своего необдуманного замечания.

Все-таки стоило Зэйдена удавить.

— Я скоро, — пообещал он и открыл дверь.

— Можешь начинать писать жалобу. — Акитра схватил его за ворот футболки, пихнул обратно на середину комнаты и, шагнув внутрь, начал закрывать дверь. Но тут его взгляд упал на сидящего на кровати Майку, и Акитра замер. — О! — Джек заметил, как в его ладони что-то блеснуло — Акитра сжал пальцы вокруг Майкиного пирсинга. — Я думал, ты один. Я зайду позже.

Джек оглянулся на Майку, который все еще держал кольцо Акитры, но молчал, с какой-то беспомощной тоской следя, как Акитра поворачивается к двери.

— Подожди. — Джек метнулся вперед и плечом навалился на дверь, та выскользнула из руки Акитры и захлопнулась. — Это глупо. Вы оба ведете себя как идиоты, и меня уже тошнит от этого идиотизма.

— Джек… — начал Майка — в его голосе звучало предупреждение, но Джек был сыт по горло.

— Нет, Майка, только не на этот раз. Я слишком долго молчал, и поглядите, куда это нас привело. Но мы не станем это ворошить, если ты сможешь посмотреть Акитре в глаза и сказать, что ты его не любишь.

— Да пошел ты, Джек! — Майка нахмурился и встал, убрав Ри — ящерка пробежалась по дну аквариума и зарылась в белый песок. — Ты мне не мать, и я не обязан перед тобой отчитываться. Ты мне даже не друг. Хватит думать, что ты знаешь, что для меня лучше. Если бы ты с самого начала оставил меня на хрен в покое, мы бы сейчас не оказались в этом дерьме.

— Каком дерьме? — нахмурился Акитра, переведя взгляд с Джека на Майку. — Почему ты злишься на Джека? Признайся, Майка. Ты имел со мной дело, только потому что другие никогда бы не стали.

— Убирайся вон из моей комнаты. — Майка отвернулся. — Тебе здесь не рады.

— Это и моя комната, — вставил Джек, — и я за то, чтобы он остался.

В спальне повисло тяжелое молчание — Майка стоял к ним спиной, не желая говорить. Джек и Акитра переглянулись.

— Майка не хотел, чтобы ему возвращали крылья, — тихо сказал Джек, и Акитра широко распахнул глаза.

— Ну почему ты не можешь просто заткнуться, Джек? — воскликнул Майка — в его голосе сквозило отчаяние. — Ты ничуть не помогаешь.

— Но палки в колеса вставляю совсем не я! — возмутился Джек. — Скажи это. Если ты его не любишь, просто скажи.

— Не могу! — крикнул Майка, развернувшись, его глаза потемнели от боли и безысходности. — Я не могу, понятно? Я люблю его! Но я уже говорил, это неважно. Я не могу любить его; не могу любить тебя… у меня больше нет такой роскоши.

— Но кто об этом узнает? — спросил Джек.

Майка тяжело опустился на край кровати, согнулся и спрятал лицо в ладонях.

— Он прав, Джек, — тихо произнес Акитра. — Если кому-то станет известно, что он якшается с айнаванской шлюхой…

— Ты не шлюха, — возразил Джек, переводя взгляд с одного на другого, в груди ныло от глупости происходящего. — Милостивый Маэле, просто пошлите в жопу все это дерьмо и любите друг друга. — Он повернулся к Майке. — Ты сказал, что теперь можешь выбрать любого, но если ты не можешь выбрать того, кого на самом деле любишь, как по мне, так это не слишком-то похоже на широкий выбор. — Он посмотрел на Акитру и повернулся к двери. — Ты не шлюха. Пойду возьму чего-нибудь перекусить и, может быть, прогуляюсь или почитаю в библиотеке, надеюсь, вы пока до чего-нибудь договоритесь. — Он открыл дверь и оглянулся. — Ну а если хотите продолжать вести себя как тупые ослы, можете вернуть друг другу свои украшения.

Джек вышел, хлопнул дверью и побрел к выходу. Он, конечно, не так все планировал, но, если повезет, этого хватит. Добравшись до двойных дверей в конце коридора, он толкнул их и шагнул в холодный серый вечер, задрожал, обхватил себя руками и громко сглотнул. Под ложечкой засосало. Сбитый с толку и раздраженный, он тряхнул головой, пытаясь отделаться от этого чувства. Едва ли можно сказать, что он влюблен в кого-то из них. Его любовь к Майке была лишь иллюзией, а отношения с Акитрой… да их и отношениями-то не назовешь. Это ничего не значит.

Глава 78

Джек минут двадцать в одиночестве сидел за столом, так поглощенный пиццей, что не заметил Айзери и Чариаса, пока те не уселись напротив. Айзери улыбался, его волосы были собраны в длинную серебряную косу, открывая маленький темный синяк на шее, под ухом, едва заметный на угольно-черной коже.

— Странно, — прищурил глаза Джек и встал, нагнувшись над столом, чтобы присмотреться. — Исцеляющее заклинание не избирательно, оно должно было обо всем позаботиться.

— Что? — не понял Айзери и, нахмурившись, потрогал шею. — Что там такое?

— Синяк, — ответил Джек. — Моя магия должна была… — Он замолчал, взглянув на Чариаса, который насмешливо хмыкнул.

— Илия, Чариас, дурак! — воскликнул Айзери, спешно пряча засос ладонью и хлопая вера по руке. — Я же говорил тебе быть нежнее, — прошипел он сквозь зубы.

— Я и был, — отозвался Чариас, и Айзери снова залился краской.

Джек с трудом поборол смех и сел обратно.

— Не переживай, — махнул он рукой, снова принимаясь за недоеденный обед. — Его почти не видно.

— Тебе не понадобилось много времени, чтобы его заметить, — возразил Айзери, положив локоть на стол, в попытке принять позу понебрежнее, прикрывая синяк.

— Просто распусти волосы, — предложил Джек. — И расслабься. Никому нет дела.

— Мне есть, — пробурчал Айзери, но перекинул косу через плечо и развязал ленточку, расплетая серебряные пряди. — И как, сработало? — спросил Айзери минуту спустя. — Удалось со всем разобраться с помощью кольца?

Джек поглядел на часы и вздохнул.

— Надеюсь. Я заставил Майку с Акитрой признать свои чувства друг к другу и оставил их в комнате разговаривать, так что… — Он пожал плечами. — Поживем — увидим.

— В этом и заключался твой великий план? — вступился Чариас, и Джек нахмурился.

— Да. А у тебя есть предложение получше?

— Нет. Я так понимаю, тебе все равно, что ты останешься не у дел, тогда как они получат свое «долго и счастливо».

— Не знаю о чем ты, — выдавил Джек, пытаясь не показать боль от слов Чариаса. — Я буду только рад, если они сойдутся, потому что тогда Акитра оставит меня в покое, а к Майке я вообще никогда ничего не испытывал, так почему нет?

— Потому что ты себя обманываешь, — сказал Чариас, — но других тебе не провести, поверь мне.

Джек открыл рот, чтобы начать спорить, но его опередил Айзери.

— Вопрос вроде как неактуальный. — Он все еще распутывал волосы, пытаясь прикрыть засос. — По дороге сюда мы видели, как Акитра выходил из твоей комнаты. Я заглянул проверить, в порядке ли ты, и Майка сказал, что ты здесь. Не похоже, чтобы они занимались чем-то, кроме разговоров.

Джек вздохнул.

— Твою мать.

— Ага, но в этом есть и плюс. — Айзери криво усмехнулся. — Если они не вместе, у тебя остается шанс.

— Да ну? И с кем же? — Джек отодвинул поднос и опустил голову на локти. — Может, я бы мог влюбиться в Майку по-настоящему, но что если нет? По отношению к нему это нечестно. И разве я могу просить его отказаться от всего ради меня? Я человек. А если бы я пошел к Акитре, то сделал бы Майке больно, даже хотя он этого никогда не покажет. К тому же я все еще не убежден, что Акитра дал мне кольцо не потому, что больше некому. Я не запасной вариант, чтоб его!

— Именно! — кивнул Айзери. — Не знаю, что сказать тебе насчет Акитры. Я так и не простил его за то, что он сделал со мной на вечеринке, но если он правда влюблен в тебя, если он может сделать тебя счастливым… — Он пожал плечами. — Лично я думаю, тебе стоит выбрать Майку. К хренам статус. У него не было ничего, пока ты не пожертвовал своей душой, чтобы вернуть ему крылья. По-моему, было бы только справедливо, если бы он отдал свой статус ради тебя.

Джек вздохнул. Слова Айзери звучали логично, но, к несчастью, жизнь не настолько проста.

— Спасибо. — Он встал со скамьи и схватил поднос. — Я, пожалуй, пойду, раз они уже поговорили. Я обещал Майке чизбургер.

Джек шел по коридору с бумажной тарелкой в руке и жевал жирную картошку, горсткой лежавшую рядом с бургером. Все чизбургеры подавались только с картошкой, но раз уж Майка ее не захотел… Он слегка приоткрыл дверь и прислушался, надеясь, что Айзери ошибся или что Акитра ходил, к примеру, за смазкой, но в комнате стояла тишина. Джек разочарованно толкнул дверь и шагнул внутрь.

Майка сидел на своей кровати, подтянув колени к груди — это напомнило Джеку тот момент, когда он увидел того впервые. Джек резко замер, взгляд его упал на Майкину грудь: рубашка расстегнута, но порезов на коже не видно. Стряхнув оцепенение, Джек закрыл дверь и, подойдя к Майкиному столу, поставил тарелку рядом с лежавшим там пирсингом. Джек вздохнул и потрогал его — сталь холодила пальцы, камни переливались на свету.

— Прости, без картошки не было, — сказал он и отвернулся.

— Ничего, — отмахнулся Майка, подвинувшись на кровати и взяв бургер. — Спасибо.

— Нет проблем, — отозвался Джек и рассеянно провел ладонью по куртке, висевшей на спинке стула. Он застыл, нахмурился, нащупав что-то шершавое, и опустил глаза. На левом плече, прямо поверх дыры, была пришита золотисто-зелено-коричневая бабочка. Джек погладил кончиками пальцев яркую чистую заплатку и посмотрел на Майку. — Это ты?

Тот покачал головой, дожевал и глотнул.

— Не я.

Джек вздохнул. Акитра. Он опустил руку и, порывшись в карманах, вытащил первые сделанные Акитрой крылья — потускневшие, затертые и испачканные. Обведя большим пальцем краешек крыла, Джек тяжело упал на кровать.

— Я думал, ты сказал Акитре, что Зэйден их оторвал, — заметил Майка, вскинув бровь и засовывая в рот палочку картофеля.

— Оторвал, — кивнул Джек, положив заплатку на угол стола. — Он бросил их в грязь, а я поднял. Они ведь мои.

— Говоришь, как настоящий фэйри. — Странная кривая полуулыбка приподняла уголок губ Майки. — Акитра оставил кое-что на твоей подушке.

Джек обернулся, и сердце провалилось в желудок, еще до того как он увидел кольцо. Он вздохнул и поднял его, покрутив в пальцах, прежде чем положить на стол рядом с крыльями.

— А что бы сделал ты, — внезапно спросил Джек, — на моем месте?

Майка уставился на него поверх недоеденного чизбургера, медленно жуя.

— На каком именно месте? — уточнил он, прожевав.

Джек задумался.

— Разрываясь между двумя фэйри, — наконец сказал он. — Один дал тебе кольцо, но ты сомневаешься, что ему можно доверять. Ты хотел бы отдать свои крылья другому, но сомневаешься, что он их примет. Вдобавок ко всему, ты считаешь, что друг другу они подходят больше, чем любой из них подходит тебе.

— О, — протянул Майка, взяв горсть картошки и, неторопливо жуя, уставился в окно. — Думаю, — начал он спустя несколько бесконечных секунд, — на твоем месте… я бы сосредоточился на домашней работе, чтобы меня не исключили.

— Майка, — раздраженно вздохнул Джек. Ему нужен был настоящий совет.

— Ты спросил меня, что бы я сделал, — пожал плечами тот.

Джек фыркнул и схватил задания по практической магии со стола. Штудируя учебник, он то и дело поглядывал на Майку, надеясь на какой-то намек, взгляд или знак, но тот был полностью поглощен едой и ни разу не поднял глаз. Может, это и есть намек. Просто не тот, на который он надеялся, с горечью понял вдруг Джек.

Закончив с едой, Майка бросил пустую тарелку в мусорную корзину, встал и со стоном потянулся.

— Я сейчас вернусь, — сказал он, направившись к двери.

— Нужен эскорт? — спросил Джек, оторвавшись от тетради с магическими формулами. — Чтобы отпугивать этих прилипал?

— Не, я просто в туалет. Все будет нормально. — Перед дверью он остановился и оглянулся. — Кстати, я придумал, что еще бы сделал, будь я на твоем месте, — произнес он. — Я бы присмотрелся к этому кольцу.

Джек проводил его взглядом и тут же схватил кольцо. Подвинувшись к краю кровати, он включил настольную лампу, вглядываясь в темные камни, блестящее серебро, мелкий золотистый песок, застрявший в оправе…

Джек нахмурился и повернул кольцо. На внутренней стороне широкого серебряного обруча оказалась гравировка. У Джека пересохло во рту, когда он прочитал слова, аккуратно вырезанные на металле.

Я весь твой Джек: сердцем, телом и душой.

Джек ошеломленно отложил кольцо обратно на стол. Он ждал пустого жеста, пустых слов — достаточно, чтобы обмануть отчаявшееся сердце. Но это не пустые слова. Ши никогда не уступают, тем более перед никчемным человеком, который был лишь запасным вариантом.

А это значило одно — Акитра на самом деле любит его и готов отдать все, чтобы это доказать. И Майка это видел. Джек взглянул на пустую кровать. Поэтому он и не ответил — потому что знал. У Джека заныло за него сердце

Глава 79

Он вздрогнул, вырванный из собственных мыслей, когда дверь открылась и в комнату вошел Акитра. Их глаза встретились, и тот едва заметно улыбнулся. Джек вздохнул, чтобы что-нибудь сказать, но слова застыли на губах, потому что вслед за Акитрой порог перешагнул Майка и захлопнул дверь. Майка молча пересек комнату и задернул шторы, а Акитра стянул рубашку и подошел к Джеку.

— Что происходит? — спросил Джек, переводя взгляд с одного на другого.

— Ты нашел гравировку? — поинтересовался Акитра, поднимая ониксово-аметистовое кольцо со стола. Джек кивнул. — И теперь ты мне веришь? Что ты не просто запасной вариант, раз уж я не могу получить Майку?

— Да.

Когда Акитра взял его руку и осторожно надел кольцо на палец, Джеком завладело какое-то странное ощущение нереальности происходящего. Джек уставился на него — темные камни и серебро блестели в свете лампы, — а потом посмотрел на Майку, который сидел на кровати и наблюдал за ними с лишенной выражения маской на лице. О чем он думает, что чувствует?

— Акитра, — сказал Джек, покачав головой, когда тот вздернул его на ноги, сильная рука обвилась вокруг его талии, притягивая к горячему телу. — Акитра, не надо…

— Почему нет? — спросил тот, наклонив голову, его губы коснулись щеки Джека и стали подбираться к его рту. — Я люблю тебя.

— Но… Майка… — Джек отвернулся.

— Что насчет него? — спросил Акитра. — Он знает, где дверь.

Джек открыл рот, чтобы возмутиться, но Акитра поднял руку, прижав кончики пальцев к губам Джека.

— Он сделал выбор, Джек. Он сам этого захотел.

Джек захлопнул рот, при взгляде на Майку в груди похолодело. Это был не выбор, просто отсутствие альтернативы. Это несправедливо!

— Да и какая тебе разница? — добавил Акитра спустя мгновение. — Ты ведь даже не любил его по-настоящему. Это были просто чары.

— Да, — согласился Джек, упираясь ладонями в грудь Акитре, — но теперь нет. Может, это и не любовь, но мне не все равно, и я не хочу делать что-то, что причинит ему боль.

Акитра ухмыльнулся и глянул на Майку.

— Устраивает? — спросил он, Майка кивнул и, поднявшись с постели, принялся расстегивать рубашку.

— У него все на лице написано, — сказал Майка, скинув рубашку и перешагнув через нее, когда она упала на пол. Джек смотрел на это, переводя взгляд с одного на другого, пока Майка не остановился рядом с Акитрой, засунув руки в карманы и слабо улыбаясь. — Он выглядит абсолютно сбитым с толку, да? — хмыкнул Майка, и улыбка его стала шире.

— По-моему, это мило, — вставил Акитра, потянувшись к руке Джека.

Джек отдернулся.

— Какого хрена? — прорычал он, наконец обретя дар речи. — Это была… была проверка? Ты хотел посмотреть, небезразличен ли мне? Что тогда это такое? — Он поднял руку с кольцом Акитры на пальце.

— Я же говорил, что он взбесится, — бросил Акитра Майке и, вдруг рванувшись вперед, схватил Джека за запястье. Джек вскрикнул, Акитра развернул его и выкрутил руку. — Ммм, а это уже знакомо, — хмыкнул Акитра, согревая дыханием лицо Джека, и притянул его к себе спиной, а второй рукой обнял вокруг груди. — Просто расслабься, Джек, тебе понравится.

— Акитра, убери грабли, сейчас же! — Сердце Джека заколотилось. Что происходит? — Майка… — Тот шагнул к нему, неровные пряди голубо-зеленых волос упали на лицо, бирюзовые глаза медленно прошлись по телу Джека. — Майка… сделай что-нибудь! Пожалуйста!

— Он прав, Джек. — Майка потянулся и стал расстегивать на нем джинсы. — Просто расслабься.

— Нет, — отрезал Джек, отшатнувшись от Майки, одновременно пытаясь вырваться из рук Акитры. — Я не буду расслабляться, пока кто-нибудь не скажет мне, что, мать вашу, происходит!

Майка шагнул вперед, обхватил лицо Джека ладонями и поцеловал. Джек напряженно стоял, сжав губы в тонкую полоску, пока Майка не отстранился.

— А ты упрямый, да? — ухмыльнулся тот. — Это черта очень подходит фэйри, знаешь? Когда ты ушел, мы с Акитрой поговорили. То, что ты сделал… — Он покачал головой. — Ни один фэйри никогда бы не повел себя так бескорыстно, поставив нас обоих выше себя. Я и не думал, что бывают такие маги. Ты — это что-то, Джек, и мы поняли, что оба были бы идиотами, если бы отпустили тебя, когда ты можешь любить нас обоих.

— А-а просто сказать мне нельзя было? — спросил Джек, продолжая вырываться из рук Акитры. Тот перехватил его поудобнее, но чуть разжал пальцы на вырученной руке и усмехнулся.

Стоявший перед ним Майка улыбнулся.

— Серьезно, Джек, ну когда ши просто говорили кому-нибудь что-нибудь? — Майка потянулся и, снова взявшись за бегунок, медленно расстегнул змейку. — К тому же мы подумали, что так будет веселее. Ну, мы же все-таки фэйри, ты же не ждешь, что мы начнем вести себя как люди, только потому что влюблены в человека.

— Н-но как же твое положение? — спросил Джек. — Ты же не ждешь, что я поверю, что тебе вдруг стало все равно?

— О, мне не все равно. — Майка подцепил пальцами пояс Джековых джинсов и боксеров, — но то, чего другие не знают, мне не повредит.

— Значит, это секрет, — заключил Джек, пока Майка стаскивал с него штаны.

Тот вскинул голову, яркие глаза пронзили Джека насквозь.

— Да, это секрет, — кивнул он, — но ты же умеешь их хранить? — Майка вдруг потянулся и снова поцеловал его, и на этот раз Джек ответил, приоткрыв рот и затрепетав, когда их языки сплелись. Майка сжал его затылок одной рукой и, чуть отстранившись, касаясь губами его щеки, прошептал: — Но мы можем быть друзьями, а все, кому это не нравится, пусть валят на хрен.

— Это очень мило, — заметил Акитра, наклонившись и прикусив Джека за ухо, — но, кажется, про меня забыли. Может, оставим все эти розовые сопли на потом, а?

Джек охнул, потому что Акитра вдруг прихватил зубами мягкую кожу прямо под его подбородком, почти до боли. Он задрожал, когда тот стал посасывать ухо, и теплая покалывающая волна силы Акитры прокатилось по телу. С губ Джека сорвался низкий стон — Майка наконец стянул с него боксеры и обхватил длинными тонкими пальцами наливающийся член.

— Молодец, Акитра, — хмыкнул Майка, пугающе медленно проводя по стволу рукой. — Думаю, он готов для тебя.

Подняв голову, Акитра вдруг схватил Джека за плечи и развернул. Ноги запутались в трусах и джинсах, Джек покачнулся, пытаясь ухватиться за стол, чтобы не упасть, но Акитра поймал его руки и удержал. А потом наклонился, и от глубокого поцелуя у Джека перехватило дыхание и закружилась голова. С многообещающей кривой улыбочкой Акитра опустился перед Джеком на колени и, стиснув его бедра, втянул член в горячий рот.

— Твою… мать… — простонал Джек, положив ладони Акитре на макушку, когда тот начал сосать, поглаживая языком нижнюю сторону члена, его сила, горячая и тяжелая, отдавалась внизу живота.

— Вот так, — похвалил Майка низким голосом, обходя Джека кругом и запуская пальцы в волосы Акитры. — А теперь окажи услугу, раскрой его, м?

Ладони Акитры скользнули с бедер Джека на его ягодицы, ухватились за половинки и потянули в стороны. Джек удивленно вскрикнул, ощутив, как что-то холодное коснулось входа, но крик перешел в стон, стоило пальцам Майки согреть любрикант и начать размазывать скользкую массу. У Джека перед глазами потемнело — пальцы проникли в него, ныряя внутрь и выскальзывая наружу, проворачиваясь и прижимаясь к простате, тело невольно выгнулось, ладони тяжело легли на плечи Акитре.

— Акитра, — выдохнул он, — я-я сейчас… О, блин… — Тяжелое болезненное удовольствие тянуло куда-то вниз, стоять было все труднее. Только Акитра удерживал его на ногах, пока Джек дрожал и хватал ртом воздух, чувствуя, что оргазм совсем близко, стоная, когда подбирался к самой вершине…

Он ахнул, словно налетев на кирпичную стену, сила Акитры окутала его, удерживая, не давая вырваться из этого предоргазменного лимба, наслаждение пульсировало в теле. Акитра вдруг отстранился, всосал одну только головку и, проведя языком по дырочке, поднял глаза и подмигнул.

— Пожалуйста… — прошептал Джек, дернувшись всем телом, когда Майка добавил третий палец и крепче прижался сзади, согревая неровным дыханием его затылок. — Пожалуйста… Майка…

— Расслабься, Джек, — посоветовал тот, обняв его за талию, забрался под футболку и, нащупав сосок, стал нежно перекатывать его в пальцах. — Мы не будем мучить тебя долго. Просто расслабься и наслаждайся. — Майка наклонил голову набок, привстал на цыпочки и прижался губами к шее Джека. Нежный поцелуй превратился в укус, по коже пробежала волна мурашек — Майка с силой всосал кожу и отстранился. — Вот так, — довольно подытожил он, — теперь ты принадлежишь нам обоим.

— Майка, пожалуйста, — в очередной раз попросил Джек, стиснув зубы и дернувшись, его член ворвался в рот Акитры. Тот застонал, и от вибрации в его горле у Джека поплыло перед глазами.

— Хорошо, Джек. Все хорошо. Просто подожди еще пять… четыре… три… два… один… — Джек всхлипнул, потому что Майка, не переставая, ласкал его изнутри. — Акитра, хватит.

Джек вскрикнул, ноги его подогнулись, и он кончил Акитре в рот, он бы свалился на пол, если бы Майка не вытащил пальцы и не обнял его сильными руками, удерживая чуть ли не на весу. Акитра сглотнул и продолжил сосать, пока Джек в объятиях Майки не превратился в вялую, дрожащую аморфную массу.

— Было весело, — заметил Акитра, с улыбкой вытирая потекшую по подбородку сперму и чувственно слизывая с пальцев густые капли. Опустив глаза, он спешно стащил с Джека обувь и штаны с трусами.

Джек заметил, как Акитра поморщился и слегка оскалился, стягивая с него носки.

— Ч-что такое? — спросил Джек. — Мне казалось, нет ничего сексуальнее мага в одних носках.

Акитра поднял глаза — в них блеснуло что-то темное и неприятное.

— Зэйдену нравится трахаться в одних носках, — ответил он, встав на ноги. — Я сказал это, только потому что пытался связать вас двоих, убедить себя, что ты такой же, потому что ты начинал мне слишком сильно нравиться. — Он замолчал, просто смотря на Джека, а потом взглянул через его плечо на Майку. — Что делаем дальше?

— Дальше? — тихо пискнул Джек.

Улыбка Акитры стала шире, он шагнул ближе, прижимаясь к Джеку всем телом, наклонился и медленно его поцеловал. А потом вдруг отстранился.

— Думаю, Джеку лучше сесть, — предложил он, с непонятным выражением смотря через его плечо. — Он ведь всего лишь человек, — добавил Акитра. — Мы не хотим сломать его.

— Думаю, ты прав, — тихо отозвался Майка.

Они подхватили Джека под руки, он хотел возмутиться, что может идти сам, но после первого же шага убедился в обратном. Позволив им чуть ли не дотащить себя до Майкиной постели, Джек мог лишь переводить взгляд с одного на другого, пока Акитра усаживал его, а Майка подсовывал ему под спину подушки.

— Удобно? — спросил Акитра, протянув руку и выкрутив его сосок, прежде чем шагнуть назад. — Только не ревнуй, о’кей? Мы про тебя не забудем.

Ревность была последним, о чем думал Джек, наблюдая, как Майка подходит к Акитре, и они начинают целоваться, вцепившись друг в друга — пальцы Акитры оставляют белые пятна на спине Майки, а Майка тихо стонет, расчесывая пальцами волосы Акитры. Это было самое эротичное и красивое зрелище, которое доводилось видеть Джеку.

Ладони Майки скользнули между ними, расстегивая на Акитре джинсы и спуская их с бедер. Джек облизнул пересохшие губы, когда штаны упали на пол, и сжал пальцы вокруг медленно оживающего члена, начиная ласкать себя. Майка разделся сам и отбросил джинсы ногой, так что оба фэйри остались в одном белье — возбужденные члены приподнимали ткань и терлись друг о друга, пока они продолжали целоваться. Акитра погладил Майку по спине, задев кончиками пальцев надкрылья — Майка напрягся и вскрикнул. Акитра отдернул руки.

— Прости… — сказал он, но Майка покачал головой и снова прижался к нему.

— Все в порядке. Я просто не привык к ним еще. — Он перевел взгляд на Джека и улыбнулся. — Можешь их трогать.

Акитра, казалось, задумался, а потом завел руки за спину Майке и положил ладони на нежные кожистые выступы. Майка застонал — звук дрожью отдался в теле Джека, добравшись до самого кончика члена. Пальцы Акитры заплясали по чувствительным местам. Джек громко сглотнул, из дырочки выступили первые капли смазки — он растер их по головке.

Майкины надкрылья внезапно засветились зеленовато-голубым, и Акитра отшатнулся, весь словно сжался, уменьшился, став невероятно хрупким. На этот раз отдернулся уже Майка — его крылья потухли, он взял себя в руки.

— Про… — начал он, но Акитра заткнул его поцелуем, обхватив лицо ладонями.

Джек вдруг понял, что сидит, сжимая рукой член, но не двигаясь, просто смотря на них. Если бы он жил тысячу лет, все равно не смог бы совершить более хорошего поступка, чем свести этих двоих вместе. Однако мгновение спустя он нахмурился — в голову пришла неприятная мысль.

— Извиняюсь, что прерываю, но… это у нас навсегда или… только на один раз?

Майка поглядел на него, потом снова на Акитру.

— А как тебе бы хотелось, Джек? — спросил Акитра, запуская пальцы одной руки в волосы Майки, а другой — медленно ведя вниз по груди. — Думаешь сможешь долго справляться с нами обоими?

Джек смотрел, как кончиком указательного пальца Акитра обводит пупок Майки, а потом скользит ниже и спускает его трусы, высвобождая твердый, ребристый член.

— Не знаю, смогу ли я это пережить, не говоря уже о том, чтобы справляться с вами обоими, — отозвался Джек, — но хотелось бы попробовать.

Майка с Акитрой улыбнулись, а потом Акитра опустился на колени, вырвав изумленный вздох у Майки, схватил его бедра, наклонил голову и обвел языком пупок.

— Ты был прав, — бросил он Джеку, полностью стаскивая с Майки трусы.

Джек застонал и начал дрочить себе, жадно наблюдая, как Майкин тонкий член исчезает между губ Акитры, как Майка двигает бедрами, чувственно трахая его в рот.

— Член во рту тебе идет, — сказал Джек, ухмыльнувшись, когда Акитра показал ему средний палец. — Обещаешь? — спросил он, подвинувшись к краю кровати, и поднялся. Просто смотреть ему надоело; секс — не зрелищный вид спорта, в конце концов. Ноги еще не совсем слушались, но он все-таки встал за спиной Майки и обнял его, гладя по груди. — А где смазка? — спросил Джек, уткнувшись носом в нежную кожу у него под ухом. — Я хочу тебя трахнуть.

— Прости, Джек, — напряженным голосом проговорил Майка, — но заявки на любые изменения в программе нужно подавать заблаговременно и в письменной форме.

— Программе? — спросил Джек, выгнув бровь и прижимаясь возбужденным членом к заднице Майки. — У нас есть программа?

Майка разочарованно застонал, когда Акитра отстранился и встал на ноги.

— Ага. — Он мягко толкнул Майку к кровати. — Передышка закончилась, Джек.

Майка забрался на постель, Акитра обхватил Джека за талию, притянув к своему твердому, стройному телу. Джек застонал, а Акитра наклонился, кусая и целуя его шею и ключицы.

— Сними… с меня… боксеры, — пробормотал Акитра между укусами и принялся мять ягодицы Джека, ныряя пальцами между половинками, ощупывая анус.

Джек подцепил пальцами шелк и стал медленно стягивать, второй рукой сжав ребристый член Акитры и вырвав у того низкий стон. Боксеры скользнули по ногам Акитры, Джек провел кончиками пальцев по головке, надеясь, что Майке понравится шоу, потому что Акитра вряд ли мог это чувствовать. Но тот резко втянул воздух сквозь зубы и толкнулся вперед, в ладонь Джека — по телу его прокатилась дрожь.

— Акитра? — растерялся Джек; тот отодвинулся — и Джек увидел лиловую ленточку, завязанную вокруг основания члена. — Что…

— Тот, что ты прижимал между моих крыльев, — пояснил Акитра. — Я нашел его потом в кровати. Собирался вернуть, но… — Он пожал плечами. — Правда, до этого я им не пользовался. Вроде как берег, надеясь, что ты передумаешь насчет меня…

— Прошу прощения, — громко перебил Майка с кровати. — Мне казалось, мы решили отложить сопли на потом.

Джек перевел на него глаза, и у него по лицу расплылась большая глупая улыбка — он только теперь наконец осознал, что все это значит. Засмеявшись, он повис на Акитре, обняв его за шею, и крепко поцеловал. Не успел тот ответить на его объятия, как Джек отпрянул, выскользнул из его рук, забрался на постель к Майке и его тоже поцеловал. Что может быть лучше?

— Ну хорошо, — сказал он, отстранившись. — Что там дальше по расписанию?

Акитра с Майкой хитро переглянулись, а потом Майка перекатился на бок, прижавшись спиной к стене, и похлопал по кровати рядом с собой.

— Иди сюда, Джек, — позвал он порнушно-хриплым голосом.

Джек вздрогнул и послушно растянулся на постели, позволяя им устроить его на боку, спиной к Майке — Акитра сел на край кровати, лицом к изголовью, положив руку Джеку на бедро. Джек немного нервно смотрел, как он тянется и берет со стола открытую баночку с любрикантом, и ставит на матрас.

— Этого хватит? — спросил Майка.

— Там больше половины, — ответил Акитра.

— У меня в верхнем ящике есть полный флакон, на всякий случай, — сказал Майка и, потянувшись через Джека, окунул пальцы в густой прозрачный гель. Он поцеловал Джека в голое плечо, а потом нырнул внутрь холодными скользкими пальцами.

Джек застонал от удовольствия, заставляя себя расслабиться, позволяя Майке засунуть в него сразу три пальца. Сквозь полуопущенные веки он видел Акитру — тот протянул руку к открытой баночке. По телу Джека волнами бежали мурашки — Майка проникал все глубже, растягивая, наполняя, подготавливая.

— Согни колено, — попросил Акитра, сжав лодыжку Джека, и, подняв его ногу, закинул ее себе на плечо, раскрывая его до предела.

Джек охнул, почувствовав, как влажные от смазки пальцы Акитры ощупывают его вход. Когда Акитра протолкнул указательный палец вместе с тремя пальцами Майки, дыхание перехватило. Глаза Акитры не отпускали лица Джека, пока он двигал пальцем туда-сюда, растягиваемые сильнее обычного мышцы слегка ныли, но боль быстро прошла.

— Как хорошо, — прошептал он, закрыв глаза и пытаясь не шевелиться. Джеку так хотелось, чтобы его уже трахнули, что он с трудом сдерживался, чтобы не ерзать и не насаживаться на пальцы. — Осторожно. — Оба снова медленно проникли в него пальцами. — Растянете меня слишком сильно, и когда дойдет до секса, никто ничего не почувствует.

— Почувствуем, — возразил Акитра, и что-то в его голосе заставило Джека распахнуть глаза. Тот улыбался, и его взгляд горел похотью и желанием. — Как думаешь, Майка… этого достаточно?

— Лучше бы да, — отозвался тот, и Джек вздрогнул, потому что Майка укусил его за плечо. Мгновение спустя тот выпустил его и медленно вытащил пальцы.

Акитра проник в Джека последний раз, с силой потерев простату и вырвав крик — член Джека возбужденно дрогнул. Акитра убрал руку, схватил с пола Майкины трусы и вытер о них ладонь. Бросил их через Джека Майке, а потом заставил задыхающегося Джека сесть.

— Вы садисты, — заявил Джек, когда Акитра откинул волосы с его лица. Тот лишь улыбнулся и наклонился, нежно его поцеловав. — Что теперь? — спросил он, когда Акитра оторвался от него.

Джек оглянулся на Майку, который передвинулся, собрав подушки в кучу у изголовья, и улегся на спину, гладя свой член.

— Что скажешь, Джек? — спросил он. — Хочешь на мне прокатиться?

От его слов, его голоса, от вида его твердого, налитого члена по телу Джека пробежал озноб, а голова закружилась — он забрался на Майку верхом и наклонился поцеловать его, прежде чем потянуться назад, чтобы помочь ему войти.

— Давай я. — Акитра просунул между ними руку и, сжав член Майки, немного погладил, прежде чем потереть скользкую головку об анус Джека. Джек застонал как шлюха и опустился на него, закрыв глаза и запрокинув голову, когда Майка подкинул бедра. — Илия, вот это зрелище, — прошептал Акитра, оказавшись за спиной Джека, обнял его за грудь и прошелся ладонями вниз, пока не нашел член Джека. — Нравится? — спросил он, целуя Джека в шею.

Джек снова застонал и кивнул, откинувшись на Акитру, пока двигался на Майке — ребра члена так приятно массировали его изнутри.

— Хочешь, чтобы я отдрочил тебе? — продолжил Акитра и зарычал в плечо Джеку, одной рукой дразня ствол, а другой — лаская мошонку.

— Пожалуйста, — простонал Джек. — Акитра, пожалуйста.

Тело словно воспламенилось, внутри все пульсировало, Майка скользил в нем, яйца ныли, член подрагивал в ладони Акитры. Тот усмехнулся и крепче приник к Джеку. Выгибаясь навстречу его руке, Джек чувствовал, как горячая и твердая плоть Акитры вжимается ему в поясницу, его сила защекотала под кожей, толкая через край. Джек с криком кончил, забрызгав Майку, и содрогнулся, когда Акитра продолжил ласкать его, ровными, неспешными движениями выдавливая из него семя, а Майка замедлился, выскользнув из Джека так, что внутри осталась лишь головка.

— Так, Акитра, — бросил Майка, стиснув запястья Джека и потянув на себя, пока тот не повалился вперед, не в силах устоять. — Только осторожно, не сделай ему больно.

— Больно… Что вы… — Он изумленно охнул, почувствовав, как головка члена Акитры прижалась к кольцу мышц, пытаясь проникнуть внутрь вместе с Майкой. — Нет! Нет, вы не можете… он не поместится…

— Поместится, Джек, — возразил Майка и, пройдясь ладонями по предплечьям Джека, сел. — Просто расслабься. — Он схватил Джека чуть выше локтей, удерживая на месте, в то время как Акитра навалился на него сзади, прерывисто дыша ему в плечо. — Полегче… полегче… — шептал Майка. — Готов, Акитра?

— Да. — Голос его был напряженным и сиплым.

Джек зажмурился, стараясь сдержать рвавшийся из горла, душивший его крик, когда Акитра оказался внутри, растягивая его так, что, казалось, он порвется. Майка откинулся обратно на подушки, вскинул бедра и снова толкнулся в Джека. Акитра плавно двинулся вместе с ним. Джек вскрикнул, мышцы живота свело — боль, острая и внезапная, накрыла с головой и тут же перетекла в ноющую пульсацию, заставляя дрожать и задыхаться. Это было… Твою мать, это было здорово, так хорошо, так много, они оба, внутри него, но все-таки…

— А нельзя было… меня предупредить? — выдавил он, на пробу поведя бедрами. Мышцы ныли, но эндорфины в крови смягчали боль.

— Мы сомневались, что ты захочешь, — ответил ему на ухо Акитра, дрожа всем телом, все еще сжимая ладонями его бедра.

— И, наверное, поэтому и стоило спросить, — отозвался Джек, хотя, пожалуй, они правы. Он никогда бы на такое не согласился, но сейчас, пока он пытался расслабиться, привыкнуть к ощущению, что оба его любовника внутри, и их члены прижимаются друг к другу так тесно, приятная, тяжелая, густая боль заставляла поджиматься пальцы на ногах. — Хорошо, — кивнул он. — Я готов, но сначала пообещайте мне кое-что.

— Что? — настороженно спросил Майка.

— Пообещайте, что ни один из вас не выйдет, пока вы оба не кончите. — Джек почувствовал, как Акитра содрогнулся, и посмотрел, как Майка облизывает губы, а темно-бирюзовые глаза устремляются в потолок. Наконец он закрыл глаза и кивнул. — Акитра?

— Да, Джек, — прошептал тот. — Обещаю.

Майка прерывисто глубоко вздохнул и шевельнул бедрами, погружаясь глубже в Джека. Пальцы Акитры впились в его бедра, он вышел, два ребристых члена потерлись друг о друга, словно палка прошлась по штакетнику, рождая внутри вибрацию, от которой Джека, казалось, сейчас вывернет наизнанку. Член Майки задел простату, и Джек закричал. Он хватал ртом воздух, сминая в кулаках простыню, когда они с Акитрой нашли ритм, толкаясь, охая, стоная, удовольствие поднималось волнами, накатывало, колкими яркими искрами тонкой агонии танцуя где-то в животе — Джек тщился взять себя в руки, продержаться подольше.

— Акитра, — внезапно просипел он. — Акитра, не дай… не дай мне кончить… пожалуйста… я хочу… с вами.

Акитра с силой толкнулся в него, сжав зубы на его плече и крепче стиснув бедра — движения его наполнились какой-то яростью, будто он пытался сдержаться и проиграл — комнату залило серебристо-лавандовым светом. Джек вскрикнул — несдерживаемая и обжигающая сила Акитры прошила его, останавливая оргазм и удерживая на грани. Майка задушенно охнул и выгнулся, толкнувшись в Джека и широко распахнув глаза, в которых плясали серебристо-пурпурные искры. Джек оглянулся и слегка открыл рот, увидев за спиной Акитры крылья.

— Так красиво, — прошептал Майка, и Джек почувствовал, как Акитра застыл и тихо всхлипнул, стараясь заглушить звук, уткнувшись лицом ему в плечо.

Джек открыл рот, чтобы спросить, в чем дело, но из горла вырвался лишь стон, потому что оба снова начали двигаться.

— Он всегда… ненавидел вид моих крыльев, — прошептал Акитра ему в затылок. — Говорил, что они скучные и уродливые. И никогда не называл их красивыми. — Он поцеловал Джека в шею, прерывисто вздохнул и прошептал: — Спасибо.

Джек выгнулся, подаваясь к Акитре, его близость помогала смириться с отложенным оргазмом, удовольствие ворочалось внутри, отчаянно ища выход. Джек вскрикнул, потянулся, поймал Майкину руку и сплел с ним пальцы, так что побелели костяшки. Так тоже было лучше. Джек хотел взять и вторую, но Акитра выпустил его ногу, протянул руку и переплел бледные пальцы со смуглыми пальцами Майки. Джек завел руку за спину, и Акитра нервно стиснул его ладонь.

— О… мать твою… — застонал Джек, когда Акитра начал врываться в него резкими, беспорядочными толчками, тяжело и хрипло дыша ему на ухо.

— Я… кончаю, — прошептал он сквозь зубы и мгновением позже вскрикнул: тело его напряглось, бедра дрогнули, и он излился в Джека.

— Илия, — выдохнул Майка, — как приятно. — Он подался вверх, входя в Джека, пройдясь членом по члену Акитры, который не шевелился, как и обещал, тяжело навалившись на Джека.

Джек продолжил двигаться, не спуская глаз с лица Майки, который был все ближе. Казалось, он борется с собой, пытается удержать контроль, отсрочить оргазм.

Джек вздохнул и застыл.

— Можешь остановиться, — сказал он Майке. — Можешь не выполнять обещание. Если это слишком…

— Нет, — ответил Майка, покачав головой, и, продолжив толкаться бедрами, сжал руку Джека. — Я хочу, просто… Знаешь, что сделает с тобой моя сила, если я потеряю контроль? Я не хочу, чтобы ты такое чувствовал.

Джек ощутил, как Акитра подвинулся, вскинув голову, и посмотрел на Майку через плечо Джека.

— Давай, Майка, — прошептал он. — Мы не можем изменить того, кто мы есть. А теперь кончи уже, скоро ужин.

Майка хрипло и отчаянно рассмеялся. Джек снова начал двигаться — Акитра вместе с ним — оба дышали в унисон, а Майка откинулся на подушки, сжал их руки, ворвался в Джека, сипло вскрикнул и, отпустив себя, кончил, наполняя Джека теплой спермой и холодной горькой неуверенностью.

Джек знал, что это просто действие силы, но знание не отменяло ощущения собственной никчемности, нахлынувшего на него, в животе неприятно похолодело, и он вдруг подумал, с чего вообще решил, что достаточно хорош.

Это длилось всего несколько секунд, а потом Акитра сжал его член и стал ласкать, его сила схлынула, и оргазм накрыл Джека со скоростью сошедшего с рельсов поезда. Он вскрикнул, кончив Майке на живот.

Задыхаясь и дрожа, Джек медленно встал на колени, передернувшись, когда обмякшие члены выскользнули из него, и изнутри струйкой потекло семя. Фу.

Они медленно распутались и молча вытерлись Майкиными испачканными трусами.

Джек хотел встать, а потом передумал и улегся рядом с Майкой, положив голову ему на грудь и притянув сверху Акитру — тот упал между его и Майкиными ногами, а голова его оказалась на бедре Джека. Согревшийся, сонный и удовлетворенный, Джек вздохнул и медленно погладил Акитру по волосам.

— Так, — спросил он спустя несколько минут молчания, — как это будет? Ну, если мы, конечно, не выясним внезапно, что до ужаса друг друга ненавидим, что мы будем делать, когда выпустимся? Мы же не можем просто жить вместе, люди станут болтать.

— Все просто, — тихо и немного сонно отозвался Майка. — Я женюсь на женщине-солдиасе, чтобы другие оставили меня в покое, и мы купим где-нибудь огромный особняк. Ты получишь свою медицинскую степень, и я найму тебя в качестве личного терапевта. А Акитра может взять тебя в мужья, чтобы вы оба могли жить в моем доме.

— Это не слишком-то справедливо по отношению к твоей жене, — нахмурился Джек.

— У фэйри всегда так, — ответил Майка. — Особенно фэйри высокого статуса. Мои родители ненавидели друг друга и постоянно заводили любовников.

— Тогда это похоже на план, — кивнул Джек и снова провел пальцами по шелковистым волосам Акитры. — Что скажешь… хочешь быть моим мужем?

— Не знаю, — протянул Акитра, немного помолчав. — По-моему, я могу найти кого-нибудь получше Джека.

На секунду в комнате воцарилась тишина, а потом Акитра расхохотался глубоким звучным смехом, явно очень довольный собственной шуткой. Джек и Майка переглянулись и тяжко вздохнули.

КОНЕЦ

Переводы сайта http://best-otherside.ru/