Стило Фантом Не по плану

Перевод группы: https://vk.com/lovebookstranslate

Пятнадцать километров к востоку от Саленто, Колумбия

Лилиана Брюстер ухватилась одной рукой за расположенный у нее над головой трубчатый каркас машины. Другую руку она высунула из окна, уцепившись за дверь. Держась изо всех сил, девушка старалась не выпасть из везущего ее джипа, который прорывался сквозь джунгли, с ревом проносился по грязи и перепрыгивал через поваленные деревья.

— Вон, видите?! — прокричал сидящий за рулем мужчина и указал на лобовое стекло. Лили прищурилась, пытаясь рассмотреть, что там такое, но все стекло было забрызгано грязью, к тому же в воздухе начал сгущаться туман, ухудшив и без того неважную видимость.

— Нет! — выкрикнула она в ответ.

— Держитесь, мы уже практически в той части, где…

Он притормозил, и джип начало заносить, шины забуксовали в грязи, от чего заднюю часть машины немного крутануло в сторону. Когда они остановились, Лили посмотрела направо и поняла, что они находятся на выступе очень крутой насыпи. Она встала на свое сиденье и прислонилась бедрами к лобовому стеклу.

— Где ты его видел? — спросила она, поднеся к глазам большой бинокль.

— Вон там, справа, — сказал ее проводник и, наклонившись над рулём, жестом указал туда же, что и ранее.

Лили повернулась и как следует присмотрелась. Погода была дерьмовая. Над джунглями висела здоровенная туча, грозясь в любой момент обрушиться на них ливнем — туман был только предупреждением. Лили хотела добраться до места назначения до того, как это произойдет. Она смахнула со лба влажные волосы и снова посмотрела в бинокль.

— Там! — крикнула она.

Вдалеке, приблизительно в паре километров от них, из-под плотного покрова деревьев поднимался тоненький, прозрачный столб дыма. Светло-серый и едва заметный, это мог быть только костер. Маленький костер. Рассчитанный максимум на одного или двух человек. Она бросила бинокль на заднее сиденье, а затем проследила за направлением дыма невооруженным глазом. Её губы тронула улыбка.

— Мисс Лили, — произнес ее проводник. — Почему Вы так упорно ищете этого человека?

— Какого человека? — спросила она, пытаясь навскидку определить, за сколько они доберутся до дыма.

— Я слышал, как вчера вечером Вы сказали, что ищете одного человека, — объяснил он.

Улыбка сползла с ее лица, и Лили нахмурилась.

— Марселя Де Санта, — тихо проговорила она.

— Да. Зачем Вам так срочно нужно найти этого... этого Де Санта?

— Затем, — она, наконец, посмотрела на своего проводника.

— Так зачем же?

— Чтобы его убить.

ДЕНЬ ТРИДЦАТЬ ПЕРВЫЙ

Разыскать наемного убийцу Лоу Кингсли оказалось не так просто, как она думала; Лили пришлось постигать всё на ходу. Телефонный номер, указанный на визитке, которую он ей оставил, действительно работал, но ответил ей по нему совсем не шикарный британец, а какой-то эксцентричный парень из Бруклина.

— Всем нужен Лоу, дамочка, — крикнул ей парень. — Сколько у Вас денег?!

Тот факт, что Лили знала настоящее имя Кингсли и у нее имелась его личная карточка, уже говорил о многом, поэтому мужчина, представившийся Карлом, все-таки решил ей помочь. Выяснилось, что Кингсли оставил агенту ее имя и сказал ему, чтобы, когда она позвонит — именно когда, а не если — он помог ей связаться с Кингсли.

— Бангкок, дамочка. Вы найдёте этого козла в Бангкоке.

Распрощавшись с ней в Африке, Марсель Де Сант оставил Лили значительную сумму денег. Все наличные. Поэтому она бросила роскошный курорт, на который он ее отправил, и купила билет в Бангкок. В один конец.

Когда она туда приехала, Кингсли в отеле не оказалось, поэтому Лили сняла себе там номер и стала его ждать. Она всё ждала и ждала. Потом еще немного подождала. Через четыре дня она перезвонила Карлу и спросила, не переехал ли Кингсли в другую гостиницу.

— Не, просто дайте ему немного времени, дамочка. Иногда он не сразу находит дорогу домой, — только и сказал ей мужчина.

Лили вспомнила свой разговор с Марком, после того как они расправились с Ивановым и залегли на дно в Касабланке. Марк сказал, что люди, придерживающиеся «их образа жизни», по-разному справляются со стрессом. У Кингсли был «жизненный стиль Лоу», который, по выражению Марка, означал буквально «трахать все, что движется». И сразу же после этих слов они оба до самого утра слушали, как в соседнем номере Кингсли трахал проститутку.

«Проститутки. Кингсли любит их трахать. Ладно, это не Бог весть какая информация, но уже кое-что».

Чтобы его разыскать, Лили три дня прочёсывала квартал красных фонарей. Она обшарила все элитные бордели. Только, чтобы в них попасть, уже требовалось выложить кучу денег, а чтобы задавать вопросы о клиентах, и того больше.

Она нашла Кингсли в одном из номеров, и, судя по всему, он находился там уже больше недели. Когда Лили постучала, дверь ей открыла роскошная тайка и провела ее в главную комнату. В гостиной бездельничали ещё две бесцельно растянувшиеся на мягкой мебели женщины. Больше напоминая не людей, а декоративные коврики.

В воздухе витал дым и какое-то дурманящее сочетание ароматов. В основном, сигарет — Кингсли курил — а также марихуаны, это не вызывало никаких сомнений. Но там присутствовал и ещё какой-то сладковатый запах. Чего-то, что ей никак не удавалось определить. Лили улыбнулась женщинам и прошла через гостиную в спальню. Никого там не обнаружив, она направилась в ванную.

Лоу Кингсли был невероятно привлекательным мужчиной. Он был довольно высоким, с серо-голубыми глазами, точеными чертами лица и красивым рельефом мышц под светлой кожей. С острым умом и обворожительной улыбкой. Стройного телосложения и всегда стильно одетый в безукоризненно элегантные костюмы.

Поэтому внешний вид человека, на которого она наткнулась в ванной, несколько ее шокировал. На Кингсли были брюки от костюма и шикарные мужские туфли, но рубашка, галстук и пиджак бесследно исчезли. Он лежал в огромной ванне, небрежно свесив по обеим сторонам руки. Между пальцами у него торчала промокшая сигарета. Голова была запрокинута назад, и его обычно светлая кожа приобрела болезненно серый оттенок. Из включенного душа хлестала вода, и англичанин был насквозь мокрым.

— Какого черта ты делаешь, Кингсли? — шёпотом спросила она.

Присев рядом с ванной, Лили почувствовала, что задела что-то ногой. Взглянув вниз, она увидела длинную курительную трубку. Она нахмурилась и посмотрела на Кингсли. И это ее спаситель? Тот, ради кого она летела с другого конца Земли?

Лили ударила его по лицу.

— Маи?! — ошарашенно выкрикнул он, приходя в себя.

— Не-а, — ответила Лили, поднявшись на колени и сбросив с плеч жакет.

— Где я, черт возьми?! И кто, черт возьми, ты такая?! — раздраженно произнес он и потёр руками лицо.

Она проигнорировала его вопросы и встала на ноги.

— Ладно! — заорала она и, звонко хлопнув ладоши, направилась обратно в гостиную. — Дамы, на выход!

Раздались выкрики по-тайски, и, чтобы заставить одну из девушек уйти, Лили даже пришлось применить силу, но в конечном итоге все три проститутки оказались в коридоре. Лили захлопнула за ними дверь и вернулась в ванную. Кингсли по-прежнему сидел в душе, потирая руками лицо и голову.

— Здесь холодно? — спросил он.

Она схватила его за руку и, потянув на себя, заставила подняться на ноги.

— Да, здесь холодно, потому что ты в воде, — объяснила она, заботливо помогая ему выбраться из ванны.

— Точно, точно, это всё объясняет, — согласился он.

Кингсли оперся на нее, и Лили пошатнулась под его весом. Они вывалились из ванной комнаты и рухнули на огромную двуспальную кровать.

— Давай, давай, поднимайся, — подгоняла его она, приподнявшись на матрасе.

Вместо этого он перекатился на спину.

Лили опустилась на пол и стала снимать с него обувь. Это оказалось нелегко, поскольку он продолжал двигать ногами и толкаться ступнями. Мокрые шнурки тоже отчаянно сопротивлялись, но, в конце концов, она добилась своего и отбросила ботинки в сторону.

— О, спасибо, любовь моя. Терпеть не могу эти туфли! — окликнул ее он, с трудом садясь прямо.

— Тогда почему ты…

Для укуренного в хлам человека, Кингсли оказался удивительно быстрым, он схватил ее за затылок и рывком притянул к себе. Лили оказалась под ним ещё до того, как поняла, что вообще происходит, и не успела она на это отреагировать, как Кингсли уже впился в нее губами. Однажды он ее уже целовал, но это был прощальный поцелуй. Без языка, это больше походило на шоу.

В том, как он целовал ее сейчас, не осталось ничего забавного. Словно она была ломившимся от еды буфетом, а Кингсли — изголодавшимся зверем. Она визжала и пыталась его оттолкнуть, но он этого даже не замечал. Его руки блуждали по ее телу, мяли ей груди, а язык настойчиво овладевал ее ртом.

«Видимо, это была плохая идея. Наверное, мне всё-таки стоило вернуться в Огайо».

Лили ударила его по голове, а когда он отстранился, чтобы задать понятный вопрос, она двинула ему в горло. Не так сильно, чтобы причинить ему реальный вред, но достаточно, чтобы он задохнулся и стал давиться.

— Какого хрена ты делаешь?! — раздраженно прохрипел он.

— Я могу задать тебе тот же вопрос! — крикнула она и толкнула его в грудь, пытаясь из-под него выбраться.

— Что ты за шлюха?!

— Я не шлюха!

Он замолчал. Помассировав рукой свое горло в месте, куда она его ударила, он посмотрел на нее. Его зрачки были просто огромными, и взгляд, похоже, всё никак не мог сфокусироваться на одной точке. Но затем он встретился с ней глазами и застыл на месте.

— Лили, — тихо произнес он.

Рука, что тёрла его горло, скользнула вниз и слегка коснулась ее лица.

— Да, это я, — снова сказала она, тоже понизив голос.

— Я очень рад, что ты здесь, — начал он. — Хотя мне жаль, что я не знал о твоём приезде заранее. Мне отвратительно, что ты видишь меня в таком состоянии.

— Мне тоже. Я пыталась до тебя дозвониться.

— Уверен, что так всё и было. А теперь, если позволишь, мне ужасно жаль, но, кажется, я сейчас отключусь.

Именно это он и сделал, тотчас обрушившись на нее. Она задохнулась под его весом и через пару минут с трудом из-под него вывернулась.

— Отлично, просто замечательно, — проворчала Лили, глядя, как он храпит.

Ну и что ей теперь делать с обдолбаным наемным убийцей?!

***

На следующий день Лили внезапно проснулась и обнаружила, что сражается с одеялом. Она поморгала и осмотрелась. Вчера, после того как она сняла с Кингсли мокрые брюки и убралась в ванной, Лили уснула на диванчике в гостиной. Диванчик был совсем крошечным, ей пришлось свесить ноги на пол и лечь спать, накинув на себя свой жакет. Но теперь она была укрыта настоящим одеялом.

Сбросив его на пол, Лили встала и огляделась вокруг. С одной стороны комнаты находились стеклянные двери, они были открыты, поэтому она направилась прямо туда. Двери вели на просторную террасу, посреди которой в уютном шезлонге расположился Кингсли. Его волосы были аккуратно уложены, он снова надел костюм и, не спеша потягивая кофе, просматривал газету. Рядом с его рукой стояла пепельница с зажжённой сигаретой.

«Мне что, всё это приснилось?»

— А! Ты проснулась! — сказал он, когда она к нему приблизилась.

Однако голову он так и не поднял, продолжая читать газету.

— Да, — ответила она и, встав к нему лицом, прислонилась к перилам.

— Я бы мог сказать, что не ожидал тебя здесь увидеть, но, честно говоря, я знал, что это только вопрос времени. Просто не думал, что это произойдёт так скоро, — продолжил он, перелистнув страницу.

Лили удивлённо вскинула брови.

— Очевидно, — заявила она.

Кингсли сделал паузу, а затем сложил газету.

— Я сожалею о том, что тебе пришлось вчера увидеть, — спокойно извинился он, хотя по-прежнему избегал на нее смотреть.

Его глаза скрывали темные очки, он неотрывно глядел куда-то в открытое небо, влево от нее.

— Я тоже.

— Я не знал, что ты здесь объявишься, понимаешь? У нас у всех свои... способы, которыми мы справляемся с напряжением. Полагаю, тактику Марка ты уже видела, он избегает любых контактов с людьми. Убеждает себя в том, что ему никто и ничто не нужно, — объяснил Кингсли.

— Да, мне прекрасно знаком этот его особый трюк. Но ты, Кингсли… Шлюх я ожидала увидеть — как, по-твоему, я узнала, где тебя искать? Это меня не удивляет. Однако наркотики… Опиум? Для тебя это слишком старомодно, — упрекнула она его.

Он натянуто улыбнулся и сложил руки на коленях.

— У каждого свои способы, — почти что шепотом повторил он.

— И давно ты этим занимаешься? — спросила она.

Он пожал плечами.

— Не знаю, лет с семнадцати, может, с шестнадцати, — честно ответил он.

— Ты курил его в Африке? — не унималась она.

— Боже правый, нет. Я бы никогда не стал заниматься этим на работе, — казалось, это и впрямь его оскорбило, и он, наконец, посмотрел на нее.

— И часто ты его куришь? — продолжала допрашивать его Лили.

— Только после особенно сложных заказов. Обычно я нахожу спасение в сексе, но в этом случае этого оказалось недостаточно. Послушай, дорогая, я ценю твою заботу, но я не наркоман и не собираюсь выслушивать лекции от кого-то, кому еще пару лет назад суждено было стать домохозяйкой из пригорода. Мне нужно было сделать передышку, ясно? — сорвался он.

— Ну что, отдышался? — съязвила Лили.

— Не помню, чтобы ты была такой стервозной, — сказал он ей и, слегка опустив очки, взглянул поверх них ей в глаза.

— Ты плохо меня знал, — заметила она.

— Туше. Зачем ты приехала? — спросил Кингсли, встав, наконец, с шезлонга.

— Думаю, ты знаешь, зачем я приехала.

— Сейчас слишком ранее утро для загадок, дорогая, и у меня раскалывается голова. Будь добра, отнесись ко мне с пониманием, — попросил он и, надувшись, направился обратно в комнату.

— Ты не ошибся, Марк меня бросил. Прислал мне прощальное письмо в стиле «Дорой Джон», в котором говорилось, что этот образ жизни не для меня, что я слишком наивна, что он обо всем за меня позаботится, что мне не нужно больше ни о чем беспокоиться, а нужно найти себе кого-то другого, бла-бла-бла, — объяснила она.

— И ты считаешь, это так уж плохо? — отозвался Кингсли, подходя к серванту.

Лили с удивлением обнаружила, что тот ломится от еды.

— Я считаю, что это скотство, — ответила она.

— То, что сделал Марк?

— Он... он сказал мне ехать домой, — произнесла Лили и замолчала.

Кингсли снял очки и, повернувшись, посмотрел на нее.

— А. Ясно.

— Я теперь уже не знаю, где мой дом, — прошептала она.

Он улыбнулся и снова подошел к ней.

— Теперь ты понимаешь, почему у нас у всех свои способы ухода от проблем, — прошептал он, низко наклонившись к ее уху.

Лили откашлялась, и он выпрямился.

— Ты как-то сказал, что поможешь мне. Что ж, мне нужна помощь, — сказала она.

Кингсли кивнул.

— Конечно, любовь моя. К твоим услугам, — склонив в поклоне голову, проговорил он.

— Больше никаких наркотиков, — резким тоном предупредила она.

Он вздохнул.

— Чувствую, я очень пожалею, что с тобой связался.

— И я хочу научиться всему. Хочу стать такой же крутой, как ты. Лучше. Лучше, чем он, — добавила она.

— Дорогая, сделать тебя лучше него не составит большого труда, но вот лучше меня… Это невозможно, — поддразнил ее он.

Лили закатила глаза.

— И никакого флирта. Именно из-за флирта я влипла во все эти неприятности в Африке. Никакого флирта. Никаких отношений. Никакого секса, — подчеркнула она.

Кингсли фыркнул.

— Беру свои слова назад — ты уже заставила меня о них пожалеть.

— Так что, сделка? — спросила она, протянув ему руку.

— Какая это сделка? По-моему, ты ничего не предлагаешь мне взамен, — рассмеялся он, пожимая ей руку.

— Вот именно. Похоже, для меня это чертовски выгодная сделка.

— Боже правый, к тебе уже прицепилось это ужасное чувство юмора Де Санта. Сколько всего предстоит сделать, чтобы тебя теперь передрессировать, — вздохнул Кингсли.

— Чего бы это ни стоило. Ты меня обучаешь, а я помогаю тебе как угодно и с чем угодно, — предложила она.

— Мммм, как угодно, хм, — его голос стал низким, и он пробежал глазами по ее телу.

— Послушай, Лоу, я не шучу. Хоть раз прикоснёшься ко мне неподобающим образом, и я так расхерачу тебе руку, что ты ее уже не починишь, — предупредила она его.

Кингсли улыбнулся и снова наклонился к ее уху.

— Ооооу, мне нравится, когда ты говоришь грубости, — прошипел он, закусив нижнюю губу.

— Когда я подкреплю их действиями, тебе это совсем не понравится. Теперь давай убираться отсюда.

***

Первый месяц они провели на Пхукете. У Кингсли там было большое поместье, и они практически оттуда не вылезали. В доме имелась огромная студия, пристроенная к зданию много лет назад, и большую часть времени они проводили именно там. Лили хорошо давался грубый и беспорядочный стиль борьбы (с захватами и бросками), очень похожий на технику Марка. Она знала, как бить и куда бить, но на этом ее знания ограничивались.

Кингсли действительно хорошо владел приемами айкидо и каратэ. Потренировавшись с ним всего несколько дней, Лили быстро поняла, что та «драка» в день их первой встречи в Дахле была обычной шуткой. Кингсли в любой момент мог с легкостью уложить ее на обе лопатки, достаточно ему было только захотеть. Тогда он просто любезно позволил ей с ним подраться.

Она не надеялась за это время превратиться в суперпрофессионала, но благодаря ему она стала быстрее. Ловчее. Эффективнее.

«Закон Кингсли: стиль — это все, дорогая», — любил повторять он, обычно после того, как опрокидывал ее на мат.

По вечерам, после ужина, он учил ее взламывать сейфы. У него оказалось несколько наглядных пособий для обучения — выяснилось, что он любил на досуге попрактиковаться. Он показал ей, как правильно просверлить замок, как с помощью стетоскопа определить через металлическую стенку сейфа код замков по щелчкам запирающего механизма, много разных приёмов. Кроме того, он научил ее вскрывать практически все типы замков, от обычных наручников до личинок, установленных в дверях автомобилей.

Он оказался просто кладезем знаний, и Лили впитывала их как губка. Когда они сидели в сауне, расслабляя свои ноющие после тренировок мышцы, он травил старые байки. Рассказывал о прошлых заказах. Если работа была удачная, он объяснял ей все, что он сделал правильно. Если при выполнении работы возникли проблемы, он подробно анализировал свои ошибки. К концу месяца он уже только описывал ей ситуацию и просил ее самостоятельно указать на то, что было верно, а что нет. Он оказался очень хорошим учителем.

— Для чего ты всё это делаешь? — спросил он её однажды вечером.

Лили сидела за огромным стеклянным обеденным столом, рассчитанным на десять человек. Перед ней лежала его большая снайперская винтовка Барретт пятидесятого калибра по имени Шейла. Винтовка, спасшая ее в Танжере. Лили ее чистила. Видимо, на время их сделки она должна была стать его прислугой.

— Ну, содержание оружия в исправном состоянии предохранит его от…, — начала она.

Кингсли швырнул в нее рулон бумажных полотенец.

— Заткнись, ты знаешь, о чем я. Как бы мне ни нравилось наше очаровательное гнёздышко, которое мы здесь обустроили, я не могу оставаться тут вечно, — предупредил он ее.

Лили кивнула.

— Я знаю. Ты можешь уезжать, когда захочешь, у меня нет временных рамок или чего-то в этом роде. Я просто хочу достичь такого уровня, чтобы самостоятельно справляться с настоящей работой, — объяснила она.

— А что потом, после того как ты получишь работу? Просто уйдёшь в нее с головой? — спросил он.

Лили покачала головой.

— Нет. Я собираюсь найти Станковского, — ответила она.

— А. Ты все никак не успокоишься?

— Моей целью всегда был Станковский. Ничего не изменилось, я просто не хочу повторения Африки. Хочу быть готовой ко всему. Хочу быть профессионалом в своём деле.

— Лили, — вздохнул Кингсли, садясь рядом с ней за стол. — Ты и правда считаешь, что это хорошая идея?

Она на мгновение замолчала, ее рука замерла на стволе винтовки. Марк неоднократно говорил ей о том, что убийство Станковского из мести — плохая затея, и в этом Кингсли был с ним полностью согласен. Конечно, он имел право на свое мнение, и для нее даже не являлись секретом его мотивы, но, при всём при этом, он в принципе не мог понять ее позицию. У него не было убитой сестры, ему не пришлось потерять пять лет своей жизни, а потом смотреть, как единственный, на самом деле дорогой ему человек уходит от него так, словно он пустое место.

Лили должна была это сделать, это даже не обсуждалось. И не только ради своей сестры, не только ради того, чтобы что-то доказать Марку.

Она должна была сделать это, чтобы снова стать самой собой. Чтобы доказать самой себе, что она вполне способна добиться всего, что задумала.

— Слушай, — проговорила она, наконец. — Ты мой лучший друг. Мой единственный друг. Я никогда не смогу отплатить тебе за то, что ты для меня сделал. Но я должна завершить начатое, Лоу. Должна. Я не прошу тебя понять меня и даже со мной соглашаться. Но я прошу тебя не лишать меня этого, и если ты не можешь этого сделать, тогда нам лучше распрощаться.

Кингсли просто улыбнулся, а потом спросил, что она хочет на ужин.

В начале второго месяца он, наконец, взял заказ. Кражу. Стандартное проникновение со взломом: разведенка пыталась отобрать у своего богатого бывшего мужа дорогую семейную реликвию. Обычно Кингсли не разменивался на такие мелочи. Но взял этот заказ для Лили.

Они улетели в Нью-Йорк, где им предстояло выполнить свою работу, и хотя Кингсли составил план действий, именно Лили осуществила его целиком и полностью. Девушка даже удивилась, насколько спокойно она все это проделала. Раньше она только перевозила краденое. Сама она никогда не воровала. Это сделало ее значительнее, и, вернувшись на их импровизированную конспиративную точку, Лили ощутила волну гордости.

«Иди на хер, Марк».

Кингсли отдал ей двадцать процентов своего вознаграждения, что, по ее мнению, было вопиющей несправедливостью, но после того, как выслушав ее жалобы, он одарил ее совершенно жутким взглядом, она не сказала больше ни слова. Все-таки не стоило забывать, что под всем этим кокетливым фасадом скрывался вор. Мошенник. Убийца.

Они носились из штата в штат, постепенно переходя ко всё более сложным и престижным заказам. Лили узнала, как взять человека в удушающий захват так, чтобы он отключился. Как проникнуть в охраняемый дом. Как взломать систему домашнего видеонаблюдения. Она начала чувствовать себя неуязвимой. Лили помнила, как раньше, в Африке, у нее возникало чувство, будто она попирает закон. Однако уже после пары заказов ей быстро стало ясно, что на самом деле она не имела об этом никакого понятия — теперь она стала частью тени. Она превратилась в невидимку, и если ей вдруг казалось, что она что-то не может сделать, то стоявший у нее за спиной убийца, убеждал ее в том, что ещё как может.

Между тем, по мере того, как проходил месяц за месяцем, как рос уровень сложности ее заказов, как ее цели становилась все смелее, отчаяннее, опаснее, и Лили реально начала делать себе имя в преступном мире, одна мысль ей все время не давала покоя.

«Ты это видишь, Де Сант? Где бы ты сейчас ни находился, ты обо мне уже слышал? Ты трус, ты бесхребетный, ты слабовольный, и я раз и навсегда докажу тебе, кто из нас сильней».

ДЕНЬ СТО ВОСЕМЬДЕСЯТ ПЯТЬ

«Марсель Де Сант».

Он никогда особо не задумывался над своим именем. Его отец был испанского происхождения. Мать — на половину англичанка, на половину ирландка. Ничего такого ужасно интересного. Он не знал, откуда вообще взялось имя «Марсель» — никого из его родственников так не звали. Он всегда считал, что просто его матери нравились романтично-мелодичные имена. В любом случае, в основном все его знали как Марка, так что, в принципе, это не имело никакого значения.

Впоследствии оно стало его брендом. Он решил на некоторое время его скрыть. Наемный убийца Марсель Де Сант, Господи, это звучало как что-то из кино. Впрочем, очень скоро он приобрёл прочную репутацию, которая уже шла впереди него, поэтому, в сущности, он ничего не мог изменить.

Иногда он вспоминал, как его имя произносила Лили. Как и большинство людей, она в основном звала его Марком, но иногда у нее проскальзывало и его полное имя. Когда она его подкалывала или заигрывала с ним, или когда становилась дерзкой или язвительной. Она растягивала это слово, делала акцент на втором слоге — мар-СЕЛЬ — и слегка задерживалась на Л, касаясь зубов кончиком языка. Когда ему удавалось хорошенько сосредоточиться, Марк мог поклясться, что на самом деле слышит, как она шепчет это ему на ухо.

— Марсель!

Хотя как тут нормально сосредоточишься, когда на тебя орет этот чертов дьявол.

— Это очень досадно, — вздохнул он, снова вскинув вверх голову.

— Что досадно, дорогой? — проворковала миниатюрная блондинка, склонившись в направлении линии его взгляда.

— Быть пойманным кем-то вроде тебя.

Марк стал выслеживать Станковского на Украине скорее интуитивно. Он узнал, что через территорию Станковского недавно перебросили необычно крупную партию женщин, а это было строжайше запрещено. По крайней мере, не заплатив процент. Кого-то явно ждали большие неприятности, и Марк не сомневался, что Пахан самолично захочет заняться этим вопросом.

Вместо этого Станковский направил туда кого-то вроде эмиссара. Кого-то, кому можно было доверить действовать от его имени. Кого-то, кто, не моргнув и глазом, мог приводить в исполнение самые суровые наказания. Кого-то, кто был ещё большим социопатом, чем он сам.

Поэтому он послал свою жену.

На первый взгляд Роксана Станковская выглядела очень безобидно — худенькая, миниатюрная женщина, невысокого роста. У нее были длинные светлые волосы и большие голубые глаза, и носила она всегда только белое. Поначалу Марк не мог понять, почему именно белое. Но очень скоро это стало для него очевидным.

Госпожа Станковская любила кровь, и ей нравилось забирать ее силой. Она алыми брызгами разлеталась по ее кремовым кожаным курткам и чистейшим атласным блузкам, и на белоснежном фоне ее одежды казалась еще ярче.

Он чувствовал себя полным дураком. Попасться, как какой-то дилетант. Он вел наблюдение за фальшивой строительной компанией. Фирма осуществляла какие-то мелкие строительные работы, но на самом деле являлась прикрытием для торговли людьми. Женщин привозили на участок в огромных контейнеровозах, а затем распределили по всей Восточной Европе.

После Африки он стал небрежным. Он практически не спал, всегда находился в движении, всегда охотился, а мыслями всегда был там. Среди жары и песка. Мчался по тем дорогам и шоссе. И рядом с ним сидела она.

«Соберись, Де Сант»

Кто-то заметил, как он покидал строительную площадку, последил за ним до его укрытия, а затем вырубил его. Позорище. Пока он не встретил её, такого дерьма с ним никогда не случалось.

Поэтому он решил, что на самом деле, во всём этом виновата Лили.

— Де Сант, — сильный акцент Роксаны вырвал его из его глубоких раздумий. — Ты меня НЕ СЛУШАЕШЬ!

Раздался свистящий звук, и не успел Марк отпрянуть, как что-то рассекло ему грудь. Он дернулся в стягивающих его веревках и, напрягшись всем телом, попытался заглушить боль.

«Черт возьми, это становится всё больней».

— Конечно, я слушаю, дорогуша, — задыхаясь, произнёс он и устремил на нее взгляд. — Я весь во внимании.

Роксана была очень... интересной женщиной. Потрясающе красивой, но такой пугающей, что не передать словами. После сокрушительного удара по голове он очнулся в просторном гостиничном номере. В нем почти не было мебели, Марк сидел в центре комнаты, крепко привязанный к стулу. Не такая уж и плохая обстановка, однако после того, как он три дня просидел на одном месте, пейзаж явно начал ему приедаться.

Она предпочитала небольшие ножи и тонкие кнуты — по части злодейств госпожа Станковская ничуть не отставала от своего мужа. Если Марк отвечал ей не так, как ей хотелось, она била его кнутом. Если он пытался ее бойкотировать — резала ножами. Иногда ей даже не требовался повод. Она просто заходила в комнату, вырезала у него на груди свои инициалы, а затем уходила.

Марк впервые встретился с этой миниатюрной женщиной, когда выполнял для группировки Станковского свой третий или четвертый заказ. На протяжении всей беседы она оставалась безучастной и молчаливой, но, когда Марк направился к выходу, Роксана проводила его до двери, схватила за член и сказала, чтобы он как-нибудь ей позвонил.

Просто очаровательно.

Он всегда игнорировал ее предложения, но знал, что многие мужчины их принимали — телохранители, водители, влиятельные друзья. Марк не мог с уверенностью сказать, то ли у них были так называемые «свободные отношения», то ли ее мужа просто не волновало то, что она трахала всё, что движется. Каждый раз, когда Марку приходилось с ней видеться, она к нему приставала. Он всегда ее отшивал, и, судя по всему, это не вызывало у нее восторга. Теперь, когда он стал ее пленником, Роксана, похоже, совсем не горела желанием снова его отпускать.

«Кто-то ведь должен был ей сказать, что я не любитель БДСМ».

— Ты никого не защищаешь. Я знаю, что ты не общался с той жуткой женщиной. Знаю, что это из-за нее ты украл наши алмазы и совсем тебя не виню, дорогой, — с придыханием проговорила она и, уперев руки в колени, наклонилась к нему, от чего его взгляду открылся потрясающий вид на ее декольте.

— В самом деле? Как мило. Жаль только, что ты ошибаешься. Я украл у нее эти алмазы, бросил ее как дурную привычку. Она, по ходу, желает мне смерти даже больше, чем ты, — соврал он.

Ну, не совсем соврал — где бы ни была сейчас Лили, скорее всего, она и впрямь желала ему смерти.

Роксана вскрикнула и выбросила вперед руку. Кнут взметнулся и обрушился ему на грудь, прямо под ключицу. Это было отвратительно — ощущать, как лопается под хлыстом его кожа. Он сжал зубы, не желая смотреть вниз, даже когда почувствовал, как у него по животу стекает свежая кровь.

— Этот цирк меня утомил. Завтра я должна покинуть страну. Если мне не удастся выбить из тебя ничего полезного, тогда мы закончили. Я прикажу разрубить тебя на пять частей и закопать вдоль границы, — сказала она ему.

Марк замер. Не от прозвучавшей угрозы, а от известия о ее стремительном отъезде. Она покидает страну — почему? Насколько он знал, здесь, в Киеве, она руководила всей операцией. Они не могли просто перестать работать, перевозить всех этих похищенных женщин. Если она уезжала, то только потому, что ее позвал сам Станковский.

— Вот облом. А я только начал реально наслаждаться нашим общением, — вздохнул он.

Она удивлённо вскинула брови, а затем медленно приблизилась к нему.

— В самом деле? Отчего-то мне очень сложно в это поверить. Я отлично повеселилась, но вот ты? Некоторые из этих отметин останутся у тебя навсегда, — сказав это, она выронила хлыст и, приблизившись к нему, вытащила из-за спины нож.

Изящное оружие блеснуло в свете ламп, опасное, даже невзирая на свой сравнительно небольшой размер. Марк знал, на что способно это лезвие.

— Дорогуша, ты ещё даже не начинала веселиться. Что может быть лучше, чем поиграть со мной? — широко улыбнувшись, спросил он.

Для большого, сурового парня Марк знал, что легко может притвориться очаровательным. Она не сможет ему противиться — у Роксаны была, мягко говоря, низкая самооценка, ей нравилось внимание.

— Мало что, — согласилась она, проведя пальцем по крови, в которой были перепачканы вся его грудь и пресс.

— Ну, если ты уезжаешь недалеко, тогда, может, потом вернешься и мы продолжим с того места, где остановились, — предложил он.

Она громко рассмеялась.

— Колумбия это самое дальнее, куда я могу убраться из этого Богом забытого места. Нет, я больше не вернусь. На этом мы закончим.

— Детка, у нас даже не было возможности начать.

Он провел зубами по нижней губе, и Роксана некоторое время смотрела на него. Затем она подошла поближе и, приподняв юбку, оседлала его колени. Она вонзила кончик ножа ему в плечо. Не так сильно, чтобы поранить кожу, но достаточно, чтобы держать его в напряжении.

— Де Сант, ты ни разу не принял ни одного из моих предложений, Де Сант. Мы знаем друг друга уже много лет. К моим ногам падали мужчины и позначительнее тебя, но ты всегда противился. Почему ты так хочешь этого сейчас? Мне не нравится, когда со мной ведут нечестную игру, — сообщила она ему, и лезвие ножа, наконец, вспороло ему кожу.

Он поморщился.

— Раньше я был наемным работником, чем-то вроде подчиненного. Я не стану трахать жену босса, когда пытаюсь подзаработать денег. Ты думаешь, я не хотел? Да ладно, я мечтал о тебе, — заверил ее Марк. — Теперь я абсолютно уверен, что твой муж больше никогда меня не наймет. Кроме того, ты не дашь мне выбраться отсюда живым. Устроим прощальную вечеринку. Прокатимся напоследок.

Она уставилась на него долгим взглядом. Роксана была женщиной яркой, но не очень сообразительной. Ею было легко манипулировать, легко завести. Она смотрела на него, широко распахнув глаза и тяжело дыша через нос. Ее зрачки расширились. На мгновение нож сильнее вонзился ему в кожу, затем она его выронила и впилась Марку в губы.

На вкус она была как сигареты и несвежее вино, ее язык агрессивно вторгался ему в рот, но Марка это не заботило. Он так целовал ее в ответ, словно ждал этого годами. Словно она была той, о чьих поцелуях он давно мечтал.

Словно у нее были рыжие волосы и зеленые глаза.

Она извивалась на нем, терлась об него бедрами, царапая ногтями кожу его головы. Марк по-прежнему был привязан к стулу, поэтому он просто наклонился к ней насколько смог и, оторвав губы от ее рта, скользнул ими по ее шее.

— Боже, ты потрясающая, — простонал он, потянув зубами ее блузку.

Она откинулась назад и сорвала с себя блузку, затем схватила его за голову и сунула лицом в ложбинку между грудей.

— Зачем ты дразнил меня столько лет?! Мы могли сделать это давным-давно, и тогда тебе не пришлось бы умирать, — сказала она, задрав юбку выше бедер.

— Очень непредусмотрительно, — ответил он, затем взял губами ее сосок и сильно его всосал.

Это сработало. Она завизжала, вздрогнув всем телом. Потом резко дёрнулась, оттолкнув от себя Марка. Она бросилась за стул, и вскоре он почувствовал, как она перерезала связывающие его веревки. Снова оказавшись перед ним, она освободила его ноги, а затем, вцепившись ему в ремень, рывком заставила его подняться.

Марк схватил ее за талию и прижал к себе, свободной рукой он резко потянул ее за волосы, погрузившись языком ей в рот. Пока они, спотыкаясь, шли по комнате, она боролась с его пряжкой. Они рухнули на большой комод; стоявшие на нем предметы загремели и со звоном покатились по поверхности.

— Я хочу, чтобы ты меня связал. Возьми кнут — будь погрубее, — потребовала она.

Марк усмехнулся и прикусил губу.

— О, не волнуйся, детка. Я уж постараюсь.

Рукой, что была у нее в волосах, он рванул ее назад. Слишком сильно для простых сексуальных подёргиваний за волосы; так сильно, что она вскрикнула и, запрокинув вверх голову, уставилась в потолок. Другой рукой он схватил один из лежащих на комоде ножей, а затем развернул Роксану кругом, отпустил ее волосы и, грубо ее обхватив, прижал ее руки к телу. Он приставил ей к горлу нож, надавив на него так сильно, что пошевели она головой, хлынет кровь.

Он сразу понял, что без боя она не сдастся, поэтому нисколько не удивился, когда она сразу же начала орать на него по-русски. Дверь распахнулась, и в номер вбежал охранник, наставив на них пистолет.

— Стреляй в него! — закричала она.

Марк, как мог, спрятался за нее.

— Пальнёшь в меня, и я перережу ей горло!

— Убей его!

Телохранитель открыл огонь. Роксана была миниатюрной женщиной, ростом не более метра пятидесяти или около того, поэтому Марк при всём желании не мог за ней спрятаться. Когда пуля просвистела в опасной близости от его головы, он взмахнул рукой и метнул нож. Лезвие вонзилось прямо охраннику в шею, от чего мужчина выронил пистолет. Еще секунду он стоял на ногах, издавая булькающие звуки, а затем рухнул на пол.

«Вот дерьмо. Никакого оружия».

Впрочем, Роксану это совсем не обескуражило. Она вырывалась из его хватки, совершенно его не боясь. Снаружи до Марка донеслись звуки грохочущих по лестнице шагов. Ничего хорошего. Ему нужно отсюда выбираться, причём быстро.

Роксана все еще выкрикивала приказы, поэтому он снова схватил ее за волосы и ударил лбом об комод. Она упала на пол, и какое-то мгновение он в задумчивости смотрел на нее. Обычно он не убивал безоружных женщин, пребывающих в бессознательном состоянии, но она была из тех врагов, преследования которого были ему совершенно ни к чему.

Дилемма решилась сама собой. Когда он шагнул к валявшемуся на полу пистолету, в номер вбежали еще три охранника. Марк выругался и не успел он пригнуться и отступить назад, как начался сущий ад. Прогремели выстрелы, но Марк об этом не думал; он резко развернулся и кинулся к балконной двери.

Внизу было ещё несколько этажей, с такой высоты ему явно не спрыгнуть, однако по фасаду здания поднимались одинаковые балконы. Марк двинулся вперед, перемахнул через перила и, мельком взглянув вниз, просто прыгнул. Он ухватился за ограждающую решетку находящегося внизу балкона и поморщился от вспышки боли, пронзившей его раненую грудь. Он подумал о том, чтобы подтянуться и, перебравшись через перила, вломиться в номер, на балконе которого он висел, но тут сверху высунулся охранник и начал по нему стрелять.

«Ну почему всё всегда так сложно?!»

Он повторил маневр и, прыгнув вниз, сделал рывок в сторону здания и сумел приземлиться на балкон. Ударом ноги он распахнул французские двери, тут же услышав крик лежащей на кровати женщины. Не обращая внимания на ее крики, он уверенными шагами прошел по комнате. Коридор за дверью был пуст, однако на верхних этажах слышалось движение. Это было старое здание с открытой лестницей; достаточно было поднять голову, чтобы увидеть все верхние этажи. Увидеть двух бегущих к лестнице мужчин.

Перепрыгивая через три ступеньки, он бросился вниз. У него бешено колотилось сердце, и кружилась голова. Ему безумно хотелось пить, но он выбросил из головы мысли о жажде и кинулся в вестибюль отеля. Выбежав через парадный вход, Марк поскользнулся на покрытом льдом тротуаре, но затем быстро восстановил равновесие и пулей рванул по улице, петляя по узким проходам и переулкам.

Пробежав около пары километров, он вломился в подсобку чего-то, что напоминало слесарный магазин. Он с жадностью напился воды из-под крана, а потом обыскал помещение. Конечно, это был не ресторан, и Марк не надеялся найти там много еды, но, тем не менее, обнаружил коробку печенья. Он спрятался в офисе за картотечным шкафом и, энергично жуя хрустящую выпечку, пытался придумать план.

«Черт возьми, мне удалось. Мне, бл*дь, удалось. Что там говорила эта сумасшедшая сука? Завтра она едет в Колумбию?»

Южная Америка. Он не был там с тех пор, как пару лет назад вместе с Лоу Кингсли выполнял в Рио один заказ. Марк вздохнул и прислонил голову к стене. Лоу. В таком месте, как Колумбия, он бы очень пригодился. Мужчина свободно говорил по-испански, был невероятно умен и у него имелись солидные связи в правительстве Колумбии и Венесуэлы.

Он уже не в первый раз задумывался о том, чтобы позвонить Лоу и попросить о помощи, но также, как и во всех остальных случаях, подавил это желание. Нет, Марк сделает это сам. Он самолично выследит и убьет Станковского. Только Марк. Он дал обещание себе и самой необыкновенной женщине на свете. Отказаться от нее было невероятно тяжело. Пожалуй, тяжелее всего, что ему когда-либо приходилось делать, но он сделал это не просто так. Это обещание кое-что значило. Он его выполнит.

Он всегда цеплялся за это убеждение. За это оправдание. Что, отомстив вместо нее, он тем самым оправдает их расставание.

Если он в это не верит, тогда он уже не знает, какого хрена вообще делает.

«Где бы ты ни была, дорогуша, надеюсь, ты за меня молишься. Мне бы, чёрт возьми, это совсем не помешало»

ДЕНЬ ДВЕСТИ ШЕСТОЙ

Восемь километров к востоку от Саленто, Колумбия

Лили тряслась в Джипе, пока ее проводник вел его вниз по крутой набережной. Они мчались напролом через джунгли по размытой тропе, которая, как надеялась Лили, приведет их к тому дыму, что они видели ранее. Затем, спустя, наверное, километр или два, джип съехал с пути. Они неслись по зарослям, пока не наткнулись на упавшее дерево.

— Всё время прямо, — проинструктировал ее проводник, махнув рукой вперед. — Видите? Идите так. Вы найдете дорогу.

— Ясно. Спасибо, — кивнула Лили, выбравшись из машины.

Перед тем, как уйти, она схватила что-то с заднего сиденья.

Черная сумка с толстой лямкой, пересекающей грудь по диагонали. Объёмная, реально слишком большая для Лили, что было вполне логично. Это была мужская сумка, которую дал ей полгода назад один очень особенный человек.

Лили полгода хранила у себя эту сумку. Получив от Марка то прелестное прощальное письмо, она покидала в нее все свои вещи, и как только узнала о местонахождении Кингсли, уехала с Пембы.

Но полетела она к нему не сразу. Лили никогда ему этого не говорила, но перед этим они вместе с этой драгоценной сумкой сделали небольшой крюк. Особый вояж в пустыню на окраине Касабланки. Последнее, что ей оставалось сделать перед тем, как, скорее всего, навсегда попрощаться с Африкой. Затем она перекинула сумку через плечо и улетела в Таиланд.

С тех пор она с ней не расставалась.

Надев сумку поверх короткого дождевика, Лили пошла через кустарники. В это было трудно поверить, но впереди действительно оказалось что-то вроде дороги. Тут обломанная ветка, там грязное месиво или канава. Она шла по тропе, вода стекала с полей ее низко надвинутой на лоб шляпы. Туча все-таки разверзлась, и на Лили хлынул дождь.

Наконец, девушка вышла на небольшую поляну. Она обнаружила источник увиденного ранее дыма — кострище, от которого теперь остались лишь тлеющие угли. Видимо, ещё сегодня днём огонь был очень мощным, но его оставили без присмотра, и он потух. Рядом на поляне стояла большая, зеленая брезентовая палатка. Явно армейская, достаточно просторная, чтобы в ней легко вместилось человек восемь.

«Господи, да кто для него устанавливал всё это дерьмо? Реальные военные?!»

Впрочем, учитывая специфику натуры Кингсли, который договаривался о том, чтобы на месте для нее все было подготовлено, к этому и впрямь подключились настоящие военные. У него было множество... любопытных связей, в том числе и в вооруженных силах.

Лили вошла в палатку и начала сбрасывать с себя насквозь мокрое от дождя снаряжение. Пока снаружи лил дождь, не было никакого смысла пытаться разжечь огонь. К тому же, в палатке имелась плитка. Она была холодная на ощупь и выглядела так, словно ею никогда не пользовались. Видимо, снаружи костёр разожгли только для того, чтобы подать ей сигнал.

Вместе с Кингсли они проследили за Анатолием Станковским до Колумбии. Босс русской мафии подумывал о расширении своей деятельности, и Южноамериканские наркобароны стали, по-видимому, новым хитом сезона. Во время их путешествия по Центральной Америке до них доходили слухи. Слухи о влиятельном человеке по имени Дамиано Ледо. Он контролировал большую часть поступающего из Южной Америки кокаина и незаконного огнестрельного оружия и быстро набирал обороты в Гватемале. Только картелям удавалось держать его на почтительном расстоянии от Мексики, и всё равно, это было только вопросом времени.

Станковский хотел войти в дело. Кровавые алмазы и торговля секс-рабами в Европе, России и Африке, а теперь вот наркотики и оружие в Америке. И его уже никто не остановит. Он станет еще более недосягаемым, чем прежде; этого ни в коем случае нельзя было допустить.

Если бы Лили просто придерживалась своего плана, он давно уже был бы мертв. Но нет. Голубоглазый мерзавец, у которого руки чесались пострелять, пустил под откос всё, что она так долго планировала. Сбил ее со следа, с курса, оставил ее в полном одиночестве в незнакомой стране.

Больше никогда. Лили дала себе обещание, что на этот раз закончит начатое. С помощью Кингсли она добралась до Южной Америки, параллельно создавая себе имя и репутацию. Она знала о встрече Станковского с Дамиано, знала, о запланированной грандиозной вечеринке, на которой русский встретится с большими шишками из политического и преступного мира Колумбии. Знала, что тогда он действительно получит на руки все карты.

Знала, что это также идеальная возможность, чтобы поймать его вне укрытия.

«Закон Кингсли: используй любую возможность, дорогая».

Когда у нее в голове раздался голос Кингсли, Лили грустно улыбнулась себе, разжигая плитку. Ей его очень не хватало. Целых шесть месяцев они были неразлучны, в буквальном смысле, каждый день проводили вместе. Было так странно, находиться вдали от него.

Он решил, что настало время Лили покинуть гнездо. Теперь она чувствовала себя такой подготовленной, какой всегда хотела стать, к тому же Станковский был ее работой, а не его. Кингсли хотел, чтобы она испытала моральное удовлетворение от осознания того факта, что она сама все это затеяла, и теперь сама это закончит.

Кроме того, он будет неподалёку, и, если вдруг запахнет жареным, сможет примчаться и при необходимости ей помочь. Сейчас он тратил свое время на то, чтобы закрыть перед Станковским любые двери, и, при возможности, даже найти союзников, согласных ему противодействовать. Лили все это очень ценила, правда. И тем не менее. Ей было невероятно тяжело с ним расстаться. И еще кое-что — в глубине души она все еще сомневалась, что готова. Забавно, но все время перед поездкой в Африку, она думала, что вполне готова. Просто БУХ-БАХ, выстрелила ему в голову и готово. Но после реальной работы с Кингсли, ей стало ясно, что она совершенно не была готова. Иногда Лили задавалась вопросом, а будет ли вообще когда-нибудь готова.

Она даже унизилась до того, что стала умолять его остаться.

— Не бросай меня вот так. Ты мне нужен.

— Закон Кингсли: зачастую то, что ты хочешь, и то, что тебе нужно, это совершенно разные вещи, дорогая. Научись их различать и никогда не забывай об этом.

— Когда ты такое говоришь, это все время так по-дурацки звучит.

— Да, но тебе будет этого не хватать.

— Ужасно.

— Поезжай в Колумбию. Закончи дело. Нажми на курок. И если вдруг что-то пойдет не так, помни, что завтра будет новый день, а до меня — всего один телефонный звонок.

Он пустился в свой путь, а она улетела в Колумбию.

В Боготе до нее впервые дошли слухи о наемном убийце. О том самом, который был злым и угрюмым, отвратительно изъяснялся на испанском, зато идеально говорил на французском. На самом деле, никто толком ничего о нем не знал, только то, что он искал любую информацию о Дамиано Ледо. Нет, он никогда ничего не упоминал о русских или об Африке, и нет, он никогда не называл своего имени. Но ходили слухи. В этих местах его уже видели, ранее он приезжал в Колумбию, чтобы выполнить заказ для одного нечистого на руку политика. Его настоящее имя до сих пор оставалось загадкой, но кое-кто знал его прозвище.

— Святой (Прим. Созвучное фамилии Марка слово «Saint» означает «святой» (англ.)).

«Де Сант. Марсель Де Сант. Человек, не имеющий ни малейшего отношения к святости».

Но это все, что ей удалось узнать. Лили открыто говорила людям, что ищет его, чтобы свести с ним счеты. Что она хочет его убить и получить объявленное за его голову вознаграждение, и с радостью поделится этими деньгами с любым, кто поможет ей его обнаружить. Однако все это оказалось бессмысленно, людям попросту больше нечего было сказать. К тому времени, как она добралась до Боготы, его уже недели три, как никто не видел, поговаривали, что он покинул страну. На этом всё.

Итак, пока Лили сидела в ворованной армейской палатке, греясь у зажжённой плитки и пережидая хлещущий снаружи ливень, ее мозг неустанно работал.

«Станковский. Твоя единственная цель — Станковский. Всего одна неделя, и твоя миссия завершена. Одна неделя, и ты встретишься с ним лицом к лицу. Тебя должна волновать та вечеринка, а не то, когда ты снова увидишь какого-то там козла, и увидишь ли вообще. Де Сант уже один раз тебе это запорол; не дай ему опять всё испортить. Только не теперь, когда ты уже совсем близко. Не теперь, когда его даже здесь нет, чтобы ты могла его в этом обвинить. Сосредоточься на цели, Брюстер. Сосредоточься на гребаной цели».

ДЕНЬ ДВЕСТИ СЕДЬМОЙ

В Бразилии было смертельно жарко. Шел январь, а это означало, что в странах Южного полушария сейчас лето. Обычно Марку нравилась теплая погода, но это оказалось слишком, даже для него. На улицах было оживлённо и полно народа, и, хотя благодаря этому ему стало намного легче передвигаться незамеченным, это также вынуждало его находиться в практически постоянном контакте с людьми. Он это ненавидел и предпочитал быть один.

«Ну, это не совсем правда».

Он потряс головой, не желая впускать её в свои мысли. Он давно понял, что если позволит этому случиться, то пройдёт немало времени, прежде чем ему удастся снова выбросить ее из головы. Прекрасно понял. Она мучила его в реальной жизни, но еще больше — в воспоминаниях.

«Сегодня», — решил он. Сегодня станет тем самым днем, когда он, наконец, о ней забудет.

«Ладно, это вообще полный бред».

Марк знал, что подложил ей нефиговую свинью. Знал, что сейчас она, наверное, просто в ярости. И жутко его ненавидит. По крайней мере, он очень надеялся, что она его ненавидит. Мысль о том, что ей может быть больно, была ему невыносима. Конечно, Лили не была склонна к томительным страданиям — он видел, как этой женщине проткнули насквозь руку, а она, не вынимая из руки ножа, выпотрошила им своего противника. Нет, Лили определенно была не из тех женщин, которые упиваются своим горем и жалостью к себе. Скорее всего, она прочитала его записку, а затем наладила свою жизнь.

Это он повторял себе каждый день, чтобы хоть как-то наладить свою.

Хотя, на самом деле, его жизнь целиком и полностью зациклилась на главной цели Лили. Уехав из Африки, Марк больше не работал. Он закрыл все свои счета, снял все деньги и исчез во всех смыслах. Все свои силы и ресурсы он бросил на то, чтобы найти Анатолия Станковского. Человека, который убил сестру Лили, а затем объявил награду в миллион долларов за ее голову. Человека, который контролировал огромную часть нелегальной торговли алмазами и секс-рабами в Восточной Европе и на Западе России.

Человек, которого, как оказалось, было очень трудно найти.

Марк искренне считал, что подобраться к нему не составит особого труда. Его первоначальный план заключался в том, чтобы просто завершить то, что пыталась сделать Лили — приехать в Москву и пристрелить этого говнюка. Но когда он туда добрался, говнюка уже и след простыл.

Всё это напоминало попытку найти Кармен Сандиего; выслеживать главаря русской мафии было всё равно, что гоняться за призраком (Прим. Кармен Сандиего — популярная героиня серии образовательных игр и телевизионных шоу, неуловимая преступница, похищающая национальные сокровища и шедевры искусства). Найти информацию о нем было непросто, а уж узнать его местонахождение… Марк долгие годы выслеживал и убивал людей, и Станковский явно оказался самым крепким орешком.

У Станковского было мало доверенных людей, и он практически никогда не оставлял свидетелей. Он хорошо платил и внушал достаточно страха, чтобы люди хранили его секреты. Марк объездил весь мир, следуя за слухами и сплетнями. Гоняясь за союзниками и врагами Станковского. Однажды в Маниле ему практически удалось его поймать. Марк уже лежал на крыше — прицел наведён, объект как на ладони, палец на спусковом крючке. Но не судьба. Не успел Станковский прийти на вечеринку, как там началась драка, в результате чего его служба безопасности все прикрыла.

«Может, она права, и я действительно приношу одни неудачи».

Слежка ничего не дала. Марк потратил четыре месяца на поиски Станковского, и в результате его самого реально чуть не прикончила мадам Станковская. Поэтому он отступил на шаг назад и решил занять более пассивную позицию. Пробраться в окружение Станковского оказалось слишком сложно, по крайней мере, в такой спешке. Поэтому Марк стал углубляться в другие сферы жизни Станковского. С кем он имел дела, куда инвестировал деньги, какие дальнейшие шаги он планировал — все, что дало бы Марку хоть какое-то преимущество.

Ему многое удалось узнать, например то, что Станковский все больше и больше разворачивается в других странах. Особенно в странах Запада. Он годами пытался пролезть со своими алмазами в США, и, наконец, нашел, как это сделать. Однако куда страшней было то, что с его связями в политических и мафиозных кругах, пройдет совсем немного времени и он разовьёт там и другую свою деятельность. Секс. Оружие. И, как вскоре выяснил Марк, наркотики. Станковский отчаянно пытался ввязаться в разборки южноамериканских наркоторговцев. Только этого всем и не хватало.

Марк знал, что, если Станковский хочет заняться наркобизнесом, значит, ему по любому придется связаться кое с кем по имени Дамиано Ледо. Слишком молодой, чтобы управлять такой огромной империей, этот человек пришел к власти старым проверенным способом — убив всех, кто стоял выше него. Затем он убил всех своих врагов и их семьи. Он держал в кулаке весь наркобизнес от самой Аргентины до Гватемалы.

Так Марк оставил в покое Станковского и сосредоточил все свое внимание на Дамиано. Наркобарон пришел к власти и взял под контроль кокаиновые потоки в Колумбии, но сам он был из Бразилии и имел огромные дома в обеих странах. Кроме того, когда Роксана развлекала Марка в Киеве, она проговорилась, что летит в Колумбию. Один плюс один всегда равняется двум, и сложить кусочки воедино не составило большого труда. Его догадки должны были подтвердиться, Станковский и Ледо собирались заключить сделку. Поэтому Марк прилетел в Колумбию и, пробираясь из города в город, пытался найти любую возможную информацию об этих людях. Их следы привели его в Бразилию, в родной город Домиано, Белу-Оризонти. Наверняка, кто-нибудь что-нибудь да знает.

— Похоже, ты заблудился.

Марк остановился перед аптекой, в месте, где ему было сказано ждать. Голос раздался откуда-то сзади, и, оглянувшись, Марк увидел идущую к нему проститутку.

Он нахмурился.

— Я как раз там, где мне нужно, — ответил он.

— Думаю, что вон там ты найдешь себе подходящего собеседника, — предположила она, кивнув головой в сторону стоящего через дорогу дома.

В нем находился шумный бар, из которого то и дело высыпали на улицу пьяные клиенты.

— Мне и здесь хорошо…

— Собеседника, который знает то, что ты хочешь услышать.

Марк ничего не ответил, просто перешел улицу и стал протискиваться в бар. Зал был заполнен маленькими столиками, вокруг которых толпилась куча народу, но в углу располагался маленький барный столик, за которым сидел всего один человек. Марк пробрался к нему и сел, схватив уже поджидавшее его пиво.

— У меня нет времени на ерунду, — честно предупредил Марк.

Мужчина, которого звали Клаудио, кивнул.

— Знаю. Я помню, что ты сделал тогда в Рио-де-Жанейро для меня и моей семьи. Я скажу тебе всё, что смогу, и тогда мы будем квиты, — заявил он.

— Я просто выполнял свою работу. Твоя семья всего лишь попалась под руку, — ответил Марк, не желая, чтобы у мужчины возникло относительно него никаких ложных иллюзий.

В многоквартирном доме произошел пожар. Там и жила его семья, находившаяся в рабстве у человека, которого Марку предстояло убить. Видимо, мужчина подумал, что Марк проделал всё это ради них. Не совсем так — он сделал это ради контракта в 100 000 долларов.

— В любом случае. Я хочу помочь.

— Дамиано Ледо. Я хочу знать все. Хочу знать, где его найти и с кем он в последнее время контактировал, — чётко произнес Марк.

Клаудио кивнул.

— Я работал за стойкой регистрации в одном из местных отелей. Дамиано понравилась моя работа, и он нанял меня кем-то вроде лакея. У него здесь маленький дом на окраине Белу-Оризонти, я там живу. Но его сейчас здесь нет.

— Черт возьми, — сквозь зубы выругался Марк.

— Месяц назад здесь был один русский. Они заключают своего рода соглашение, вроде как собираются вместе работать. Как я понял, видимо, этот русский хочет участвовать в южноамериканской политике. В главном поместье Дамиано в Колумбии намечается большая вечеринка. Там у него в друзьях влиятельный губернатор, Домиано хочет их познакомить. Затем они вместе уедут в США на какое-то значимое для русских событие. Это все, что я знаю — я никогда там не был, не могу сказать точно, где находится это поместье. Но мне известно, что он будет там через неделю, — заверил его Клаудио.

Марк резко встал и ушел. Клаудио его окрикнул, но это его не остановило. Он выбрался на улицу, а затем направился назад той же дорогой, что и пришел.

Колумбия. Бл*дь. Он был в Колумбии всего пару недель назад, ему не следовало так торопиться. За неделю он не успеет нормально подготовиться. Но поездка в Бразилию все же была не напрасной. Теперь ему известно, что Станковский и Дамиано уже заодно. Также известно, что в Колумбии у Станковского будет политический союзник. И более того, теперь ему совершенно точно известно, где будет находиться Станковский в конкретный момент.

«Сделай это. Заверши это последнее дело. И тогда можешь думать о ней сколько захочешь».

ДЕНЬ ДВЕСТИ ТРИНАДЦАТЫЙ

Лили спряталась за блестящей черной машиной. Стиснув зубы, она хлопнула рукой по маленькой спутниковой тарелке. Дальнодействующее подслушивающее устройство Кингсли. Как-то она его повредила, поэтому иногда случались короткие замыкания. К тому же данный прибор не совсем подходил для тех условий, в каких она его использовала — было слишком много народа, слишком много звуков. И все же. Она еще разок хорошенько по нему стукнула, а затем положила его на капот автомобиля, рядом с антенной. Пару раз подвигав устройство, Лили более-менее удалось направить его на входную дверь, находящуюся в пятистах метрах от нее.

Стараясь не испортить прическу, она аккуратно надела наушники. Затем вернулась к тому, чем занималась до того, как вырубилось подслушивающее устройство. Пригнувшись, она надела на себя широкие черные слаксы. На ней уже был плотный черный топ, к которому изнутри крепились кевларовые вставки. Еще одно настойчивое требование Кингсли. У Лили имелся собственный бронежилет, но она никак не могла надеть его на светский вечерний приём, куда ей пришлось принарядиться. Так что Лили была вынуждена воспользоваться вставками.

Слушая, как болтают гости, а охранники спрашивают на входе их имена, она набросила на себя прозрачную черную блузку. Аккуратно ее застегнув, девушка стала на колени и заправила ее в брюки. Лили понимала, что она не такая шикарная, как большинство присутствующих здесь женщин, но и небрежной ее нельзя было назвать, ее макияж и прическа были безупречны. Она постаралась.

Скользнув в туфли на высоких каблуках, она, наконец, услышала то, чего ждала весь вечер. Звук был прерывистым, с помехами, треском и шипением, но она расслышала практически всё, что было сказано. Какой-то гость прибыл, но без жены, значившейся вместе с ним в списке. Видимо, у жены на этот вечер были другие планы. Мужчину пропустили, и Лили ухмыльнулась.

Допустим, что примерно через полчаса его жена каким-то чудесным образом отложила свои планы и объявилась на вечеринке.

ДЕНЬ ДВЕСТИ ТРИНАДЦАТЫЙ

— Карл Смит, — представился Марк, пожав руку охраннику.

Тот настороженно уставился на него, явно не питая к нему доверия. Марк улыбнулся ещё шире, и мужчина взглянул на свой планшет.

Ожидая, пока его пропустят, Марк неторопливо скользил взглядом по дому. Здание казалось огромным и совершенно неуместным. Оно было выполнено в георгианском стиле и выглядело так, будто его выдернули откуда-то из Массачусетса и случайно уронили посреди джунглей Колумбии. Должно быть, Дамиано потратил на него целое состояние. Прилегающая к нему территория была такой же огромной: с километровым асфальтированными подъездными дорожками, находящимися неподалеку гостевыми домами и отдельно стоящим гаражом, который был окружен несколькими большими черными машинами.

Да, Дамиано и впрямь неплохо устроился.

— Мистер... Смит... да, Вы есть в списке, а где Ваша спутница? — спросил охранник.

Взгляд Марка снова скользнул на мужчину.

— Она не смогла приехать. Сегодня вечером ее задержали дела.

Если говорить точнее, миссис Смит сейчас лежала связанной в багажнике своего Кадиллака, прямо рядом с мистером Смитом.

— Желаю приятно провести время, сэр.

Охранник шагнул в сторону, и Марк, кивнув, прошмыгнул мимо него. Он прошел через огромное количество дверей и очутился в большом зале. Мраморные полы, хрустальные люстры и двойные лестницы, уходящие вверх по обеим сторонам комнаты. Слева от него располагались закрытые двустворчатые двери. За левой лестницей ходили туда-сюда официанты, очевидно, с кухни. И прямо справа от него был открыт вход в большую комнату. Может, в бальный зал или просто огромную гостиную. Так или иначе, там полным ходом шла вечеринка, поэтому он направился прямо туда.

Все были разодеты в пух и прах, Марк обрадовался, что пока находился в Боготе, предусмотрительно украл смокинг. Количество женщин значительно превышало число мужчин, большая их часть сгруппировалась вокруг хозяина, Дамиано. В обычных условиях, Марк немного последил бы за этим человеком, но ему хотелось как можно скорее найти Станковского; он не собирался упускать такую возможность.

Марк обошел всю комнату, но нужного ему человека там не оказалось, поэтому он оттуда ушел. Схватил с подноса бокал шампанского, затем побрел обратно в холл. Он приоткрыл двустворчатые двери и обнаружил за ними затемненную гостиную. Марк направился на кухню, но там, казалось, все шло как обычно. Было еще слишком рано, и ему не хотелось начинать допрашивать персонал. Он хотел подождать, пока гости хорошенько накачаются, и это упростит дело. Он двинулся дальше и, осмотрев все оставшиеся на нижнем этаже помещения, обнаружил лишь пустые комнаты для гостей.

Примерно через час после того, как ему удалось проникнуть в дом, Марк снова оказался на вечеринке. Он также хотел обыскать и верхние этажи, но потом решил, что умнее будет еще раз пройтись вокруг бального зала, на случай если Станковский уже появился.

Он сразу же заметил Дамиано — бразилец был довольно высоким, поэтому выделялся среди остальных. К тому же он оказался отличным танцором. В углу зала играла живая музыка, и наркобарон без особых усилий кружил свою партнершу в чём-то напоминающем медленный вальс. Женщина двигалась достаточно легко, и не только потому, что у нее был хороший партнер.

Марк на мгновение остановился и присмотрелся к ним. Было в ней что-то знакомое, хотя он никак не мог понять, что именно. У нее были короткие черные волосы, уложенные в стильный боб с ниспадающей на лоб прямой челкой. Он никак не мог разглядеть ее лицо, его все время загораживало плечо Дамиано, но Марк с точностью мог сказать, что она была загорелой. Женщина была высокой с гибкой и стройной фигурой. Очень подтянутая, с плавными изгибами бедер и груди, которая казалась небольшой, хотя он не мог этого утверждать, поскольку дама тесно прижималась к своему партнеру от груди до колен.

Она, видимо, была шикарной, раз настолько привлекла внимание Дамиано, что он пригласил ее на танец, но это не имело никакого значения. Вот уже шесть месяцев Марк не обращал внимания на других женщин. Он видел лишь рыжие волосы. Зеленые глаза. Полную грудь и широкую улыбку. Острый ум и порочный рот. То, чего он всегда хотел.

То, чего у него больше никогда не будет.

ДЕНЬ ДВЕСТИ ТРИНАДЦАТЫЙ

Попасть внутрь оказалось довольно просто — в конце концов, миссис Смит была в списке, а ее муж уже находился внутри. Жаль, что Лили понятия не имела, как выглядит ее «муж». Это не имело значения, он её не волновал.

Лили протиснулась сквозь толпу, которая с каждой минутой становилась все громче и пьянее. Большинство женщин были практически без одежды. Сплошные наращенные волосы и обильный макияж, и кругом вечерние платья. Хотя вблизи все эти наряды оказывались практически прозрачными с хитро расположенными на них драгоценностями, скрывающими определенные части тела. Части тела, которые были явно увеличены очень хорошими пластическими хирургами.

Лили начала именно с этих дамочек — завела «девчачьи разговоры», пытаясь выяснить всё, что только можно. Оказалось, что Дамиано пользовался довольно большим успехом. Большинство из них в определенный момент уже с ним переспали, а те, кому этого не удалось, по-прежнему строили коварные планы, как это сделать. Но в данное время он был под запретом.

— С чего это? — спросила Лили одну девушку.

— Потому что, как только она появилась, то отогнала от него всех остальных женщин. Хочет, чтобы он спал только с ней.

— Кто это «она»? — не унималась Лили.

— Она, — девушка указала в другой конец комнаты.

Лили проследила за ее взглядом и увидела стоящую возле стены миниатюрную блондинку. Она казалась хрупкой, это касалось и ее роста, и веса. Женщина была вся в белом, включая туфли, а ее светлые волосы ниспадали каскадом пышных локонов на манер Техасских королев красоты. Но гораздо более интересным было то, что она, казалось, пристально смотрела на Лили. Нет, подождите, не на нее. Она пристально смотрела мимо Лили. На что-то позади нее. Кто-то за спиной у Лили очень разозлил эту миниатюрную, жутковатую дамочку.

— Кто она такая? — спросила Лили.

— Не знаю, какая-то русская, — ответила девушка.

Все на мгновение замерло. Русская. И словно по магическому заклинанию, в зале нарисовался еще один русский. Высокий и внушительный, не в пример своей маленькой и хрупкой женщине, присоединившийся к ней мужчина казался полной ее противоположностью. За исключением того, что он тоже был блондином, и тоже был одет во всё белое. Лили перестала дышать.

Конечно, она видела фотографии Анатолия Станковского. Знала, что он крупный мужчина, ростом около метра девяносто или выше. Знала, что у него аккуратно подстриженные усы, светлые волосы и голубые глаза. Знала, что он женат.

Но увидеть его, оказаться рядом с ним... всё это настолько отличалось от ее ожиданий. Лили не захлестнула ярость. Или холодная, затаённая ненависть. Нет, ей стало грустно. Грустно смотреть на человека, который полностью изменил ее жизнь. Убил ее сестру. Оторвал ее от Марка. Изменил ее жизнь и в корне изменил то, кем она была.

«Закон Кингсли: нажми на чёртов курок».

Услышав в голове его голос, Лили взяла себя в руки и вернулась к реальности. Ей необходимо действовать и действовать быстро. К ее бедру был пристёгнут пистолет. Может, ей удастся его выманить. Он все еще стоял рядом со своей женой и мило с ней разговаривал. Но миниатюрная женщина не смотрела на своего мужа. Она по-прежнему бросала пристальные взгляды Лили через плечо, и эти взгляды становились все более негодующими.

— Прошу прощения, — раздался позади нее низкий голос, и Лили медленно повернулась лицом к хозяину вечеринки. — Нас, кажется, не представили.

Лили машинально улыбнулась. Как только она положила ладонь в протянутую руку Дамиано, в ней тут же активизировалась вся проделанная ею работа и обучение. Больше всего на свете ей хотелось развернуться и выстрелить в Станковского, но она знала, что ей ещё представится такая возможность. Теперь ей было известно его местонахождение, где он остановился. Она не могла все испортить из-за своей чрезмерной возбудимости.

— О, я знаю, кто Вы, — поддразнила она Дамиано, пожав ему руку.

— Тогда у вас явное преимущество, — улыбнулся он, и Лили начала понимать, почему женщины штабелями падали к ногам этого опасного наркобарона.

— Мистер Ледо, у Вас потрясающий дом, большое спасибо за столь роскошный приём, — разразилась она восторгами, хлопая своими широко распахнутыми глазами.

— Всегда пожалуйста. Потанцуем?

Она не могла сказать «нет», но танцевать с ним было не самой лучшей идеей. Ледо был опасным человеком. Если он заподозрил, кто она такая или с какой она здесь целью, тогда это ловушка. Но если он просто к ней подкатывал, ей бы не хотелось его обидеть. Может, ей даже удастся повернуть это против него. С его помощью подобраться к Станковскому.

Это оказалась медленная песня, и прижав Лили к себе, Ледо уверенно повёл ее в танце по блестящему полу. Она улыбалась и смеялась, болтала с ним и флиртовала, дерзко глядя ему прямо в глаза. Он вглядывался ей в лицо, и его улыбка напоминала взгляд волка перед прыжком.

Он был до отвращения красив, этого она отрицать не могла — теперь ей стало ясно, почему все женщины о нем шушукались. А тот факт, что нечто столь прекрасное могло быть столь опасным, лишь усугублял его порочность. У него были большие темные глаза, а из-за обрамляющих их густых черных ресниц, они казались огромными и эффектно выделялись на загорелом лице. Его черные волнистые волосы были стильно взъерошены и касались воротника его рубашки. Его почти певучий акцент обволакивал произносимые им слова, превращая их в сироп. Тягучий, сладкий и густой. Практически никакой женщине не удалось бы устоять.

— Вы прекрасно танцуете, — похвалила его она, когда песня закончилась.

Однако он ее не отпускал. Дамиано все так же крепко обнимал ее за талию. Всё так же пристально смотрел ей в глаза.

— У меня была потрясающая партнерша. Знаете, чем больше я на Вас смотрю, тем больше мне кажется, что я Вас где-то уже видел, — заметил он.

«Опа! Внимание! Внимание! Делай что-нибудь!»

— Хммм, в самом деле? — промурлыкала Лили, прижимаясь к нему. — Может, в одном из Ваших снов?

— Если бы мне приснился кто-то вроде Вас, я бы не вылез с постели, — заверил он ее.

Лили рассмеялась низким гортанным смехом, звук получился хриплым, с придыханием.

— Ммм, если бы я снилась Вам, то тоже не вылезла бы из Вашей постели, — поддразнила его она.

Дамиано прищурился.

— Думаю, ты опасна для моего здоровья, — поддразнил он в ответ.

— Милый, — усмехнулась она, подавшись к нему так близко, что почувствовала на своих губах его дыхание. — Ты даже не представляешь как.

— Я бы с удовольствием простоял так всю ночь, но, к сожалению, меня ждут другие гости. И одна из них уже мечет в меня глазами ядовитые стрелы, — вздохнул он, слегка кивнув в сторону.

Она проследила за его движением и увидела, что госпожа Станковская снова одна. Она палилась на них так, словно была готова прикончить Лили.

— Жаль. Я не собиралась стоять так всю ночь, — вздохнула она, повернувшись спиной к разгневанной женщине.

— О, неужели? У тебя были еще какие-то планы? — спросил он ее.

— У меня было много планов. Знаешь, что, — встав на цыпочки, прошептала она. Даже на каблуках она была намного ниже Дамиано. — Забудь об этой блондинке. Одна ночь со мной, и ты даже имени ее не вспомнишь.

«Ты ничего не вспомнишь, потому что умрешь».

— Звучит невероятно заманчиво, — прошептал он в ответ, его руки скользнули вниз и схватили ее за бедра. — Уверен, что когда-нибудь непременно воспользуюсь этим предложением. Но, к сожалению, не сегодня. Мне нужно закончить кое-какие дела. Но обещаю, что мы еще увидимся.

— Ну тогда… Спасибо за танец, мистер Ледо, — выдохнула Лили и поцеловала его в подбородок.

Когда она отстранилась, на нем остался след от ее помады. Дамиано усмехнулся и отошел от нее.

— Не стоит благодарности.

Когда Ледо скрылся в толпе, Лили увидела, как он достал из кармана носовой платок. Затем стер с подбородка губную помаду и подошел к госпоже Станковской, которая тут же набросилась на него с нападками. Хммм. Интересно. По-видимому, Дамиано интересовало не только то, что мог предложить Станковский в финансовой или политической сфере.

Самого Станковского нигде не было видно. Как сквозь землю провалился. Порасспросив людей, Лили поняла, что из особняка он не уезжал. Ей нужно было как-то попасть наверх. Обыскать комнаты. Нужно его найти.

«Нужно шевелить задницей!»

Она развернулась и тут же врезалась в шедшего за ней мужчину. Отшатнувшись, она почувствовала, как ее обхватили чьи-то руки. Немного опомнившись, Лили услышала, как он резко выдохнул, затем откашлялся. Она начала поднимать глаза, чтобы посмотреть, кого она только что чуть не сбила с ног.

— Мне показалось, что мы знакомы.

Уже второй раз за эту ночь Лили застыла на месте. Она глядела в голубые глаза. В глаза, которые она стерла из самых удаленных уголков своей памяти. В лицо человека, который не имел никакого права портить ей этот вечер. Не имел никакого права нарушать ритм ее сердца.

— Дорогуша, — взглянув на нее, выдохнул Марсель Де Сант. — Что, чёрт возьми, ты сделала со своими волосами?

ДЕНЬ ДВЕСТИ ТРИНАДЦАТЫЙ

В жизни Марка осталось мало дорогих и важных ему вещей. В конце концов, он был наемным убийцей, поэтому вовсе не считал честь и благородство чем-то значительным. Его главной святыней были деньги. Он похищал женщин с целью получения выкупа. За крупные вознаграждения убивал мужчин. Пока от этого зависел размер его гонорара, для него не составляло проблемы солгать, смошенничать и украсть. Все остальное не имело значения.

Но примерно полгода назад всё изменилось. Теперь для него слишком много значили зеленые глаза и рыжие локоны одной очень особенной женщины. Чтобы отомстить за эти зеленые глаза он за последние шесть месяцев не заработал ни цента, зато спустил кучу денег. Ради этих рыжих волос совершал преступления. И все это в расчете на то, что, держась от нее подальше, он ее защитит. Что у нее будет возможность жить нормальной жизнью, вдали от той боли и бессердечия, что проявляется от образа жизни, который ведёт он.

«Так КАКОГО ХРЕНА она делает в Колумбии??»

— Отпусти меня!

Когда она только подняла глаза и поняла, кто ее держит, то показалась ему совершенно шокированной. Молчание длилось почти минуту. Очевидно, она взяла себя в руки. Затем попыталась вырваться из его хватки.

Зрительно он ее не узнал, но почувствовал что-то такое в танцующей с Дамиано женщине. Да и как он мог ее узнать?! Её изумительные рыжие локоны, молочная кожа, пышная грудь и аппетитная задница исчезли. Теперь у нее была стройная, подтянутая фигура, загар и гладкие черные волосы. Она очень отличалась от той Лили, которую он знал всего полгода назад.

«И все равно она выглядит просто потрясающе. Эти глаза не спрячешь, дорогуша».

— Что ты здесь делаешь?! — спросил он, оглядывая зал.

— Что я здесь делаю? Это ты какого хрена здесь делаешь?! — рявкнула в ответ Лили, все еще вырываясь из его хватки.

Окружающие их люди начали это замечать и откровенно на них пялиться.

— Потанцуй со мной, — внезапно сказал Марк, притянув ее к себе.

Она фыркнула:

— Да ты спятил, если думаешь…

— Люди смотрят. Потанцуй со мной.

Он притянул ее к себе и обнял за талию. Лили резко вдохнула, и на мгновение ему показалось, что она сейчас устроит перепалку. Но затем Марк повёл ее в танце, и она не стала сопротивляться.

Удивительно, как можно так измениться, но при этом оставаться всё той же. Изгиб ее талии, жар ее тела. И запах, Господи Боже. Его окутал аромат лаванды. Все равно что вошел в машину времени. Теперь ему нужно лишь немного песка и палящего солнца, и они снова вернутся в Африку.

Конечно, в глубине души он и так всегда был в Африке. Всегда с ней.

— Просто поверить не могу, — вдруг прошептала она.

Он взглянул на нее. Возможно, многое и изменилось, но свою самую поразительную особенность она изменить не смогла. Эти большие зеленые глаза. Такие большие, что они могли бы проглотить его целиком.

— Какого черта ты здесь делаешь? Ты что, следила за мной? — сквозь стиснутые зубы процедил он.

Она снова фыркнула.

— Не льсти себе.

— Ах. Станковский, — сообразил он. — Видимо, ты не умеешь читать.

— Что?

— Я же сказал тебе забыть о нем, что я обо всём позабочусь.

— Хорошо же ты, бл*дь, справился.

И все такая же вздорная. Он уже почти забыл, какой она может быть раздражающей.

Почти забыл, как сильно ему этого не хватало.

— Песня скоро закончится. Я провожу тебя до двери, а затем ты сможешь..., — начал было Марк, но она остановилась, вынудив его ослабить хватку.

— Да кем ты себя возомнил?! — спросила она громче, чем ему бы хотелось.

Он свирепо на нее зыркнул.

— Тише!

— Не указывай мне, что делать. Никогда больше не смей указывать мне, что делать, Де Сант. Ты для меня никто. Чужой человек. Ты не имеешь права мне ничего говорить. Шесть месяцев! Шесть месяцев и ни слова, а потом ты вдруг появляешься из ниоткуда и считаешь, что можешь приказывать мне, что делать?! Ты меня не знаешь. Ты и понятия не имеешь, кто я сейчас, а ты, ты просто... просто дурное воспоминание. А теперь свали нахер с моей дороги.

Когда после этого они оба уставились друг на друга, Марк понял, что самое страшное в ее словах то, что по сути она права. Он совершенно не знал эту женщину, эту черноволосую, хладнокровную красотку. Ее слова были полны непонятно откуда взявшегося яда, и они очень больно жалили. Дурное воспоминание? То, как его из-за нее чуть не убили, стало одним из лучших его воспоминаний. Однажды он сказал Лили, что ей совсем не обязательно и дальше оставаться этим человеком; видимо, она приняла это близко к сердцу. И стала чем-то совершенно иным.

Но все же... Его сердце узнало ее сердце, всё остальное не имело значения.

— Похоже, Брюстер, твоя работа и моя работа вступают в явное противоречие, — ответил он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно и спокойно. Она продолжала сверлить его взглядом. — Знаешь, что происходит, когда конкурирующие наемники претендуют на одну и ту же халтурку?

В ответ он услышал смех. Искренний смех. Он столько раз себе это представлял, но фантазия никогда не сравнится с реальностью.

— Прошу прощения, конкурирующие? Не вижу здесь никакой конкуренции, — не сдавалась она.

— Какого хрена ты делала последние полгода?

— Не твое собачье дело. Де Сант, просто свали. Может, ты все это время и изображал из себя галантного кавалера, но я убила на этого человека годы, и не позволю тебе снова все запороть. Так что разворачивайся и…

От Лили ощутимыми волнами исходил гнев. Он чувствовал ее враждебность, ее боль. Ее уверенность в том, что ее предали и бросили. Но это не имело значения. Работа есть работа, и в этот самый момент он заметил, что на них смотрит Дамиано. Что ещё хуже, спутница Дамиано тоже смотрела в их сторону. Волосы Роксаны едва прикрывали синяк, оставшийся после того, как он ударил ее лицом о комод. Марк поморщился и, повернувшись, дернул Лили за собой.

— Послушай, дорогуша, как бы мне ни нравились твои истерики, у нас нет на это времени. Пойдем, можешь составить мне компанию, — сказал он, отстранившись от нее.

— Составить тебе компанию?! Де Сант, клянусь Богом, я тебя застрелю.

— Звучит неплохо. Пойдем.

Он схватил ее за руку и, не дав возможности возразить, потащил за собой. Он протиснулся сквозь толпу и, наконец, вышел в фойе. Он бы выволок ее наружу, но в дверях стоял охранник. Бл*дь. Марк нахмурился и поспешил вверх по лестнице. Всё это время она шла за ним, но как только они пошли по коридору, выдернула из его руки ладонь.

— Что происходит?? — шепотом закричала на него Лили.

Наконец он к ней повернулся. И тут его накрыло. В Африке он видел Лили только в «рабочей одежде» — в основном в майках и брюках-карго. Без косметики и с собранными в хвост волосами. Теперь она была одета во все черное, что визуально делало ее еще выше и стройнее, чем на самом деле. К тому же она была накрашена, от чего ее глаза казались еще более магнетическими. От них невозможно было отвести взгляд. Отвести взгляд от нее.

«Черт, да она шикарная».

— Эта блондинка там внизу — Роксана Станковская. Мы с ней знакомы. Она могла меня узнать, — объяснил он.

Лили застонала и закатила глаза.

— Ты серьезно?? Я, бл*дь, месяцами выслеживала этих людей, и тут объявился ты и все мне запорол! Ну ты и скотина. Если бы ты просто пошел своей дорогой, все было бы хорошо! Я не имела к тебе никакого отношения, она бы меня не узнала. Теперь они могли увидеть нас вместе. Де Сант, ты полный придурок, — прорычала она.

Он никогда не слышал, чтобы она так разговаривала. Он помнил ее взбешенной, расстроенной и печальной, но только не полной ненависти. Очевидно, время не смогло смягчить боль, которую он ей причинил.

— Эй, я не знал, что ты тут объявишься, не знал, что будешь тут танцевать с одной из моих мишеней. Почему ты никогда не делаешь то, что тебе велят? Я оставил тебя не просто так! На то была веская причина! — раздражённо бросил он.

Она приблизилась к нему вплотную.

— Мне плевать, почему ты меня оставил. Записка? Гребаное письмо? Ты что, девчонка? Не мог сказать это мне в лицо? Чёртов ссыкун. Ты проиграл, Де Сант. Уйди с дороги, или тебе не поздоровится, — пригрозила она.

«Боже мой, да у нее выросли яйца. Чем ты занималась, дорогуша?»

— Ты стала еще стервознее, чем раньше. Что ты делала все это время?

— Это не твое дело.

— Ты здесь, а значит, теперь ты — моё дело.

— Ты затрахал, Де Сант.

— Еще нет, но вот если бы у нас было побольше времени.

Она хотела было что-то ответить, но остановилась. Казалось, Лили на секунду задержала дыхание, даже закрыла глаза. Успокоившись, она снова их открыла и посмотрела прямо на него. Было очевидно, что она изо всех сил старается держать себя в руках.

— У меня нет на это времени. Ты прав, мы здесь по одной и той же причине. Я не хочу, чтобы все пошло наперекосяк, так что давай договоримся. Можешь забрать Дамиано — за его голову назначена приличная награда. За Станковского — ничего, так что оставь его мне. Ты получишь вознаграждение. Я отомщу. Мы оба окажемся в выигрыше, — предложила она.

Он покачал головой. Нравится это Лили или нет, но он дал ей слово. И он его сдержит.

— Мне не нужно вознаграждение. Я хочу закончить то, что начал.

— То, что я начала. У тебя нет к нему никаких претензий, и ты это знаешь, Де Сант, — заметила она.

— Меня зовут Марк.

— Твое имя не имеет значения. Мы зря теряем время.

— Это ты зря теряешь время.

— Мне что, это снится?? Де Сант, заткнись и вали отсюда! — закричала она на него.

— Продолжай разговаривать со мной в том же духе, и мы посмотрим..., — начал было угрожать он, но тут вдруг уловил какой-то звук.

Шаги у подножия лестницы.

— Черт, — прошептала Лили.

Марк зарычал, схватил ее за руку и потащил в ближайшую комнату. Он закрыл за ними дверь и, прижав ее к стене, уперся руками в стену по обеим сторонам от Лили. Они замерли на месте и прислушались.

— Видишь, к чему привело твоё нытьё? — прошептал он. — Теперь мы оба окажемся по уши в дерьме.

— Моё нытьё? Странно, что ты вообще меня расслышал из-за своего раздутого эго! — прошипела она в ответ.

Он зажал ей рот ладонью.

— Пожалуйста, принцесса, стой тихо, а то нам больше не придется беспокоиться о том, где найти Станковского, потому что он сам нас найдет, — предупредил он.

Лили свирепо на него зыркнула, и тут Марк невольно вскрикнул, поскольку она впилась зубами в мясистую часть его ладони.

— Не называй меня так! Вообще никак меня не называй! Отпусти меня, и я сама разберусь с этой ситуацией! — сказала она, прижимаясь к его груди.

— Лили, ты не в состоянии справиться с такими ситуациями. Ты слишком много на себя берешь, — сообщил он ей.

— Мы готовились к этой ситуации целых шесть месяцев, не указывай мне, что я могу, а что нет. Отпусти меня, — приказала она.

— Мы?! — спросил он, уставившись на нее и на мгновение забыв о шагах.

— Предупреждаю тебя, Де Сант.

— Что это ещё за «мы»? — настаивал он.

Ответа он так и не получил. В коридоре послышались тяжелые шаги, и они оба тут же замолчали. Кто бы это ни был, шел он медленно. Почти крадучись. Словно искал что-то.

Или кого-то.

Пока Марк обыскивал дом, он заметил, что по лестнице то и дело поднимались люди. Хихикающие женщины и пьяные мужчины, которые потом вместе заваливались в пустые комнаты. По-видимому, не все из них незаметно сбегали сюда с целью убить хозяев дома, и поэтому на них никто не обращал внимания.

— Мы не можем просто так здесь стоять. Они осматривают комнату напротив, — прошептала Лили.

Марк взглянул на нее сверху вниз, и она уставилась на него большими остекленевшими глазами. В комнату пробивался лунный свет и падал прямо ей на лицо. Они ругались и спорили, и он все еще не мог поверить, что стоит с ней в одной комнате, но Марк все это переборол и придумал план. Он ей улыбнулся.

— Я бы сказал, прости, но даже не подумаю сожалеть.

— Сожалеть о чём?

Он впился губами ей в губы, прижавшись к ней всем телом. Она издала приглушенный крик и толкнула его в грудь, но он не пошевелился. Марк обхватил ладонями ее шею и застонал. Ему казалось, что он помнил, какой нежной была ее кожа, но воспоминание не шло ни в какое сравнение с оригиналом. Словно атлас. Словно шелк. Словно маленький кусочек рая.

— Перестань! Или я действительно тебя пристрелю! — пригрозила Лили, когда он наконец оторвался от ее губ.

— Лили, — выдохнул он, скользя губами по ее подбородку. — Слышишь? Они в холле. Они придут сюда и задумаются, что за дела могут быть у двух людей в этой комнате.

— Это не значит, что у тебя есть право...

— Заткнись, Лили, и постарайся быть убедительной.

Он услышал, как дернулась дверная ручка, и это, видимо, возымело своё действие, потому что Лили вздохнула, и уже в следующую секунду целовала его в ответ. Как в старые добрые времена. Марк снова застонал. Ну и пусть всё это понарошку. Если это означает, что фантазии, которые одолевали его последние полгода, воплотятся в жизнь, он этим воспользуется.

«Боже, дорогуша, я по тебе скучал».

ДЕНЬ ДВЕСТИ ТРИНАДЦАТЫЙ

Слова «шок» недостаточно, чтобы описать те чувства, что испытала Лили, когда, подняв глаза, увидела в зале уставившегося на нее Марка. Кто угодно. Возникни перед ней буквально кто угодно — ее отец, Микки Маус, Гитлер — она бы удивилась гораздо меньше. Марселя Де Санта для нее больше не существовало. Он был плодом ее воображения, чем-то, что обычно появлялось поздно ночью, когда она оставалась одна и с тоской вспоминала опасные периоды своей жизни.

И потом, разве он не должен быть в Бразилии?! Где-нибудь... где ее нет?

«И неужели он и раньше был таким красивым?! Это просто несправедливо, что такой кретин может быть таким красивым».

Танцевать с ним было плохой идеей. Они, как всегда, ругались, но на этот раз все было по-другому. Она его ненавидела. Он ей солгал, он ею манипулировал и бросил. Сказал, что она недостаточно хороша, а потом велел ехать домой. Она его презирала.

И все же он ее обнимал, его глаза казались такими голубыми, и ей так сильно его не хватало.

«Крысеныш».

Ну и, конечно, наряду с перепалками появился и еще один их старый друг — невезение. Не успела Лили опомниться, как ее потащили наверх и затолкали в спальню. Они спорили. Целовались.

В общем, всё как в старые добрые времена.

Дверь спальни распахнулась, но она этого почти не заметила. Ладони Марка пробежали по ее телу, сжали ей груди. Он опустил одну руку и, скользнув ею по бедру к заднице Лили, рванул ее от стены и притиснул к себе. Она провела ладонями по его груди и, просунув их под пиджак, погладила ему спину. Слегка прикусив его нижнюю губу, она услышала еще один стон, а затем ей в рот ворвался его язык.

«Я притворяюсь, притворяюсь. Мне это совсем не нравится. Нет, неееееет».

В комнату вошли люди. Кто-то стал выкрикивать по-испански какие-то вопросы. Марк не обратил на них никакого внимания, зато рука у нее на заднице внезапно дернулась и, схватив Лили за бедро, резко подтянула его вверх. Она демонстративно расстегнула его ремень, а губы Марка тем временем скользили вниз по ее шее, оставляя за собой дорожку влажных поцелуев. Его руки снова легли ей на грудь, и он так рванул на ней блузку, что разлетелись пуговицы. Одна рука проникла ей под топик, и Лили вдруг стало все равно, что на них смотрят. Марк снова к ней прикасался, остальное не имело значения.

— Прошу прощения! — рявкнул чей-то голос. — Вам нельзя здесь находиться. Уходите.

Свободной рукой Марк порылся в кармане и вытащил пригоршню песо. Затем протянул их ближайшему охраннику.

— Мы уйдём через двадцать минут, — выдохнул он, сунув деньги в открытую ладонь.

— Двадцать минут? Господи, какое разочарование, — хрипло рассмеялась она и застонала, когда его рука сжала ей грудь.

— Хорошо. Двадцать минут. Мы вернемся, и вы покинете комнату, — предупредили их.

Но ни один из них не смог ответить, поскольку их губы снова встретились, а языки соприкоснулись.

Умом она понимала, сколько времени прошло с тех пор, как он ее оставил, но ее тело словно совсем этого не заметило. Оно вспомнило его прикосновения, будто они еще вчера были вместе, будто с тех пор не прошло и минуты. Все стало только хуже. Ее мозг проделал хорошую работу, притворяясь, что с Марком покончено. Но тело все эти шесть месяцев его жаждало. Тосковало по нему. Не понимало, почему он ушел.

Эта мысль привела ее в чувство, и Лили резко его оттолкнула. Оба тяжело дышали. Брюки Марка были расстегнуты, блузка Лили распахнута. Ее матовая губная помада размазалась по его губам и подбородку. Она глубоко вздохнула и провела руками по бедрам.

— Ладно, нам нужно немедленно со всем этим разобраться, — сказала она ему.

— Хорошо, — согласился он, хотя и выглядел немного обалдевшим.

Она подавила желание ухмыльнуться.

— Я пришла сюда не ради тебя. Ничего из того, что я делала последние полгода, не было ради тебя, — солгала она. — Ты не имеешь к этому никакого отношения. Ты никогда и не имел к этому отношения, за исключением пары недель в Африке. И я не позволю тебе снова все испортить, Де Сант. Когда мы выйдем из этой комнаты, ты покинешь дом, а я закончу эту работу.

Оцепенение Марка прошло, он застегнул брюки и свирепо на нее уставился.

— Я имел к этому отношение с того самого момента, как ты открыла сейф, и ты об этом знаешь. Чем, по-твоему, я все это время занимался? Отдыхал, мать твою? Мне за это дерьмо точно не заплатят.

— Никто и не просил тебя заниматься этим дерьмом. Ты сам взял это на себя. Ты просто сбежал и решил устранить проблему, которая тебя даже не касается.

Он вздрогнул, и Лили улыбнулась.

— Я думал, ты поймешь, — проворчал он, взглянув в висящее позади нее зеркало.

Он сорвал с шеи галстук-бабочку и вытер размазанную вокруг рта помаду.

— Значит, ты ошибся. Я поняла лишь, что мне соврали и указали на то, что я недостаточно хороша. Поэтому я нашла того, для кого оказалась достаточно хороша, а затем бросила все силы на решение своих собственных проблем, — выложила она ему.

— И кого же это, а? Что за удивительное существо превратило тебя в такую бешеную суку? — спросил он.

— Я всегда была бешеной сукой, а кто он, тебя совершенно не касается. А теперь убирайся из моей жизни и возвращайся к своей.

— Ты нравилась мне гораздо больше, когда была не такой агрессивной.

— Ты еще не видел меня агрессивной.

— И еще ты мне нравилась больше, когда у тебя были сиськи. Что с тобой случилось? — прямо заявил он, блуждая взглядом по ее телу.

Она резко втянула в себя воздух.

— Прошло шесть месяцев, Де Сант — и тебе давно плевать на мои сиськи.

— Как раз наоборот. Мало что в жизни волновало меня больше, чем твои сиськи.

— Мои сиськи уже не твоя забота.

— И твоя задница тоже исчезла. Ты задалась целью выглядеть как мужик? Если так, то тебе это удалось.

Это была правда. Из-за всех этих тренировок с Кингсли она сильно похудела. От избыточного веса Лили никогда не страдала, но всегда была в теле. Пока они бегали, дрались и выполняли заказы, она чувствовала, как ее тело усыхает, волнующие изгибы сменяются крепкими мышцами. Она гордилась своим телом, гордилась проделанной работой.

Но от этого его слова не стали менее обидными.

— Тебе пора, Де Сант. Мы закончили.

Она протиснулась мимо Марка и, задев его плечом, вышла в коридор. Конечно же, он и раньше никогда ее не слушал, поэтому она ничуть не удивилась, когда он проигнорировал ее слова и последовал за ней. Верхний этаж, судя по всему, был пуст, и, взглянув на часы, Лили поняла, что охранники вернутся не раньше, чем через пятнадцать минут.

— Так каков твой план?

— Уходи, — прошипела она и, обойдя край перил, направилась в западное крыло дома, где, как она уже знала, находились личные апартаменты. Дамиано наверняка разместил бы Станковского в ближайшей к нему комнате, как почётного гостя.

И как человека, за которым хотел бы приглядывать.

— Я не позволю тебе болтаться одной, — сказал Марк.

— В самом деле? Полгода назад тебя это не особенно волновало, — огрызнулась она, считая двери, мимо которых они проходили.

— Я думал, ты поедешь домой, — сказал он.

Она остановилась, и он врезался в нее.

— Домой?! Ты и впрямь думал, что после всего этого, после всего, через что мы прошли, я просто повальсирую домой? Что я смогу вернуться домой? Де Сант, да ты е*анутый на всю голову.

Ее голос снизился до рычания, и она чувствовала, как в ней закипает гнев. Затуманивает ее рассудок. Угрожает ее ослепить. В голове, заглушая ее эмоции, раздался спокойный голос Кингсли:

«Закон Кингсли: мало что навредит твоим планам больше, чем гнев. Любовь, страх, печаль — все это может стать стимулом, но гнев… гнев все испортит».

— Мне жаль, если ты так считаешь, но я сделал то, что должен был…

— Заткнись, Де Сант. Просто заткнись, у меня нет времени играть с тобой в семейную психотерапию. Это комната Станковского. Если ты не собираешься уходить, то хотя бы не стой у меня на пути, — сказала она, остановившись перед большой дубовой дверью.

Он подошел к ней вплотную.

— Я хоть когда-нибудь позволял тебе указывать мне, что делать? — спросил он.

Она впилась в него убийственным взглядом.

— Господи, какой же ты надоедливый.

— И в половину не такой надоедливый, как ты.

— Боже. Давай просто с этим покончим.

Марк кивнул и толкнул дверь.

Времени у них не было. Он скользнул в комнату, и, не желая, чтобы ее застали в коридоре врасплох, Лили прошмыгнула прямо за ним и прижалась к его боку. Поэтому она не знала, что кто-то набросил ему на голову джутовый мешок, пока на нее не нацепили точно такой же.

«Прямо как в старые, бл*дь, добрые времена».

Марк выкрикивал ее имя, но она молчала, пытаясь сосредоточиться. Кто бы там ни держал мешок, он изо всех сил старался затянуть его у нее на затылке. Она схватила напавшего на нее человека за запястья, а затем, нагнувшись под прямым углом, рванулась вперед. Державший мешок мужчина перелетел через на нее и вместе с мешком тяжело рухнул на спину.

Лили присела на корточки, тут же оттолкнулась от стены, прошмыгнула между ногами Марка и забралась под кровать. Кто-то схватил ее за лодыжку, но она вскрикнула и ударила нападавшего в лицо, затем выползла с другой стороны кровати и вскочила на ноги. Она быстро огляделась — Марк, матерясь на чем свет стоит, боролся с удерживающим его мужчиной, но уже с натянутым на голову мешком, ему в ближайшее время явно никуда не деться. Именно ей придется вытаскивать их из этой ситуёвины.

Рядом с кроватью стоял торшер. Лили схватила его и, вырвав из розетки шнур, размахнулась лампой, как бейсбольной битой. Она угодила торшером по голове одному из мужчин и, разбив витражный абажур, сбила его с ног. Она никак не была экспертом по Бодзюцу, но Кингсли владел им в совершенстве и немного ее научил (прим. Бодзюцу – яп. «искусство шеста». Японское искусство ведения боя при помощи деревянной палки «бо»). Она взмахнула над головой основанием торшера, а затем ударила им по спине другого нападающего.

— Хватит!

Всё остановилось. Дверь в спальню распахнулась, и горящие в коридоре лампы осветили фигуру мужчины. Затем этот мужчина вошёл в комнату, дверь закрылась, и под потолком вспыхнул свет. Лили поморгала, ее глазам потребовалось какое-то время, чтобы привыкнуть к яркому освещению, а затем перед ней возник Дамиано Ледо.

— Мы пытались, босс, — выдохнул один из мужчин.

И словно чтобы подчеркнуть, насколько трудной оказалась их задача, Марк резко откинул назад голову. Его накрытый джутовым мешком затылок врезался в нос нападавшего, и тот закричал от боли, а потом ударил Марка в поясницу.

— Какая жалость. Ты разбила лампу от Тиффани. Очень дорогую, — вздохнул Дамиано, проходя вглубь комнаты.

Пытаясь совладать с дыханием, Лили внимательно следила за его движениями, по-прежнему держа торшер над головой.

— Уверена, ты сможешь наворовать себе еще на одну, — ответила она.

— Она еще и забавная! Просто находка! Но время игр закончилось, — сообщил он ей.

Она кивнула.

— Хорошо. Когда ты узнал?

— О, я узнал тебя с того момента, как ты появилась на вечеринке. А потом ещё этот неуклюжий джентльмен… Мои жучки тут же засекли его брожения, — объяснил он, указав на Марка.

— Значит, танцуя со мной, ты уже знал, кто я, — уточнила она.

— С самого начала.

— Тогда почему…

— Потому что это так весело! Смотреть, как ты играешь, как ведешь себя так, будто знаешь, что делаешь. Но теперь с этим покончено. Бросай лампу. Вы в меньшинстве, без оружия и вне игры, — сказал Дамиано.

Лили прищурилась, крутанула в руке основание торшера и направила его в грудь Дамиано. Она сжала его в ладони и повернулась лицом к Ледо.

— Только рыпнитесь. И я проткну тебе грудь насквозь еще до того, как они успеют выстрелить, — пригрозила Лили.

С такой невероятной быстротой, что Лили и представить себе не могла, Дамиано выхватил из-под пиджака пистолет. Его дуло тут же уперлось Марку в лоб. На мгновение время остановилось.

— Да, но успеешь ли ты это сделать до того, как выстрелю я? — спросил он.

Лили облизнула губы и оглядела комнату.

— Ой, да брось, мы ведь так подружились. Почему бы тебе не вышвырнуть своих головорезов, я попрошу своего друга подождать снаружи, и мы с тобой что-нибудь придумаем, — проворковала она сексуальным голосом.

Он фыркнул, а Марк зарычал.

— Отчаянная попытка. Делай, как я говорю, — голос Дамиано стал жестким.

Марк снова начал ерзать, пытаясь освободиться.

— Чёрта с два. Делай все возможное, чтобы выбраться! — крикнул он; его голос заглушал мешок.

— Милый, у него пистолет. Прямо у твоей головы, — сообщила Лили.

— Да мне насрать. Бросай все, что там у тебя, и убирайся отсюда!

— Хватит болтать! Брось лампу, Лилиана! — приказал Дамиано.

Марк начал вырываться сильнее.

— Не вздумай этого делать, Лили. Не смей этого делать! Сама знаешь! Убирайся отсюда!

Конечно же, Лили знала, что если она отступит, то им обоим конец. Но если она не отступит, Марку уж точно конец. И как бы ей ни нравилось делать вид, что она его ненавидит, мысль о том, что ему будет больно, что он умрет, казалась ей слишком невыносимой. От одной этой мысли у нее возникло чувство, будто кто-то наступил ей на сердце. Этого нельзя было допустить.

«Вот что было самое ужасное в этих шести месяцах — не знать, в порядке ли он».

Помотав головой, Лили сосредоточила всё свое внимание на сложившемся положении. Она переводила взгляд с одного мужчины на другого, с одной возможной ситуации на другую. Что делать. Что делать.

Дамиано взвел курок, и время вновь замерло. Она вспомнила Африку. Вспомнила, как Иванов приковывал ее к потолку. Вспомнила, как Марк говорил ей верить ему. Верить в них. Они даже не были парой и она не доверяла ему ни на йоту, но вместе они выпутались из нескольких довольно дерьмовых ситуаций.

«Мы сможем отсюда выбраться».

Едва из ее пальцев выскользнуло основание торшера, как на нее тут же набросился один из охранников. Резко выдохнув, Лили почувствовала, как ее повалили на кровать и прижали к горлу руку. Она стиснула зубы и увидела, как Дамиано опустил пистолет и подошел к ней.

— Очень разумное решение, — пробормотал он, глядя на нее сверху вниз.

Лили лежала на спине, а сверху на ней громоздился очень тяжелый мужчина. Под его весом ей с трудом удавалось дышать, поэтому она никак не смогла воспротивиться, когда Дамиано протянул руку и провел пальцами по ее черным волосам. Сначала его прикосновение было нежным, но потом он царапнул ногтями по ее лбу. Зарылся пальцами в темные пряди. Затем потянул их, и парик из густых черных волос легко соскользнул у нее с головы. Она не потрудилась хорошенько его закрепить.

— Только, бл*дь, попробуй ее тронуть! Я тебе, нахер, желудок из глотки вырву! Не смей ее трогать! — кричал Марк.

Не обращая на него никакого внимания, Дамиано встал коленями на матрас прямо у головы Лили. Она сердито на него уставилась, а он тем временем сжал в ладони прядь ее волос. Ее настоящих волос. Когда он стянул с Лили парик, ее пучок распустился. Она почувствовала, как его пальцы теребят ее стянутые в хвост медно-рыжие локоны.

— Я ожидал, что они будут темнее, — заметил он и на мгновение уставился прямо на нее.

На одно долгое мгновение.

Затем щелкнул пальцами, и ей на голову тоже натянули мешок.

ДЕНЬ ДВЕСТИ ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ

— У меня чешется нос, — пробормотала Лили.

— Заткнись.

— Сам заткнись!

Справа послышалось какое-то шарканье, Лили дернулась на стуле и повернулась на шум. Джутовый мешок заглушал все звуки. Она знала, что Марк сидит напротив нее, но не могла точно определить, на каком расстоянии. Это было все равно что прислушиваться сквозь подушку.

Их выволокли из дома. Ладно, Марка выволокли. После того, как Лили ушатала ногой пару человек, ее понесли. Их потащили вниз по лестнице, а потом на улицу. Куда-то пошли. Она думала, что их запрут в домике для гостей, но они всё шли и шли. До нее донесся запах джунглей, и Лили почувствовала, как по ее рукам и ногам заскользили листья и ветви.

Минут через десять их затащили в какое-то помещение. Никаких запахов она не уловила, но в комнате, куда их привели, любой звук отдавался эхом, и там было влажно. Даже немного прохладно. Дамиано извинился и объяснил, что ему нужно попрощаться еще с несколькими гостями, в частности с Роксаной. Марком и Лили он займется, когда освободится.

Казалось, с тех пор прошла целая вечность.

— Эй! — неожиданно закричал Марк. — Мы связаны. Мы не пытаемся сбежать. Снимите эти чертовы мешки, в них невозможно дышать.

Вновь послышалось шарканье, и Лили резко повернула голову влево. Далее последовал какой-то шум, и Марк застонал. Через секунду с нее сняли мешок. Она крепко зажмурилась от слепящего света, но поморгав, постепенно привыкла.

— Спасибо, — выдохнула она, жадно ловя ртом свежий воздух.

Они сидели в комнате с белыми стенами и бетонным полом. Слева от Лили находилась толстая металлическая дверь. Девушка не сомневалась, что именно через нее их сюда и затащили. Она помнила, как скрипели петли. Оглянувшись, она увидела открывающуюся в обе стороны двустворчатую дверь, у которой стояли два охранника. Прямо за Лили возвышался еще один.

Напротив нее сидел привязанный к стулу Марк, а позади него виднелись расположенные под большими окнами полки. В остальном комната была совершенно пуста. Они находились на нижнем этаже, из окна ей было видно окружающую дом флору и фауну. Было видно, что встает солнце. Это означало, что сейчас, по меньшей мере, шесть утра.

— На здоровье!

Дверь позади них распахнулась, и в комнату вошел Домиано. Он встал между Марком и Лили, расстегнул запонки и закатал рукава. Его пиджак и галстук бесследно исчезли, но на нем по-прежнему был тот же костюм, что и на вечеринке. Лили снова взглянула на охранников. Они разительно отличались от тех, что встретились ей в его доме. Эти парни были одеты во всё черное, в руках у них были здоровенные автоматы, на бедрах — пистолеты и еще куча разных прибамбасов на штурмовых поясах. Интересно, удастся ли ей высвободить руки и выхватить электрошокер до того, как кто-нибудь успеет ее остановить?

— Что бы ты ни задумала, не надо, — тихо предостерег ее Марк.

Лили снова посмотрела на него.

— Да, согласен с мистером Де Сантом. У меня на нас с тобой такие интересные планы. Ты ведь не хочешь их разрушить? — заметил Дамиано, встав у нее за спиной.

Веревки у нее на запястьях натянулись, и он их разрезал. От веревки у нее на поясе он тоже избавился, а затем схватил Лили за руку и рывком поставил на ноги.

— Эй! Эй! Своди счёты со мной! Веди себя как мужик! — закричал Марк, пытаясь высвободиться из своих пут.

Но тут вокруг её талии обвилась чья-то рука, и Лили рывком прижали к крепкой груди.

— У нас с тобой еще будет время поиграть, Де Сант. Роксане уже не терпится вонзить в тебя свои когти. Однако сейчас, мне определенно хочется клубничного десерта, — под конец голос Дамиано стал хриплым, и Лили почувствовала, как он зарылся носом ей в волосы. Услышала, как он резко вдохнул.

Она уставилась прямо на Марка, не сводя взгляда с его прожигающих глаз.

«Дамиано отвлекся. Он нас разлучает. Плохая идея».

— Я люблю десерт, — вздохнула она.

Марк прищурился.

— Я тоже.

Дамиано стал отходить назад, увлекая ее за собой. Когда он провёл языком вдоль ее шеи, Лили застонала, на мгновение закрыла глаза, а затем снова посмотрела на Марка. Он по-прежнему не сводил с нее взгляда.

— Марк, я когда-нибудь тебе уже это говорила? — спросила она, засмеявшись, когда Дамиано обхватил ладонью ее грудь.

— Говорила что, дорогуша?

— Что у тебя самые прекрасные глаза из тех, что я когда-либо видела.

До него быстро дошел смысл ее слов. Марк дважды говорил ей эту же самую фразу. И оба раза он делал это, чтобы ее отвлечь. Чтобы привести ее в чувства. И каждый раз после этого он её спасал.

— Потерпи там немного, принцесса. Я скоро буду.

— Мммм, дождаться не могу.

Рука Дамиано соскользнула с ее груди, и он резко рванул ее за волосы.

— Мне не нравится, когда женщины при мне флиртуют с другими мужчинами, — прошипел он ей на ухо, волоча ее из комнаты.

Она снова громко рассмеялась и, прежде чем Марк исчез из виду, послала ему воздушный поцелуй.

Ее потащили по коридору. У одной стены находилась лестница, ведущая неизвестно куда. Они остановились, и Лили услышала, как позади нее открылась тяжелая дверь.

— Эй, — неожиданно рассмеялась она, когда ее втолкнули в комнату. — Я же говорила, что эту ночь мы проведем вместе.

— Говорила. К сожалению, я не думаю, что тебе это понравится так же, как мне, — ответил Дамиано, а затем усадил ее в другое кресло.

Пока один из охранников привязывал ее лодыжки к ножкам стула, Лили огляделась. В комнате находилось оборудование, коробки на полках были заставлены мензурками и разными ёмкостями. Наркотики. Здание должно было стать местом для производства наркотиков. И если она не ошибалась, то, скорее всего, метамфетамина. Высоко в стене виднелось окно, но даже если бы ей удалось освободиться, оно было слишком маленьким, чтобы в него пролезть. Рядом с дверью в стене располагался вентиляционный люк. Он был довольно большим, и Лили прикинула, что легко сможет в него пробраться, если только сумеет снять крышку.

— Ах, малыш, если тебе хотелось меня связать, мы могли бы сделать это в спальне, — выдохнула Лили и вздрогнула, когда ей в кожу впились тугие веревки.

Теперь ее руки были привязаны к подлокотникам.

— Ну, может, мне нравятся зрители, — ответил Дамиано, встав перед ней.

Она огляделась вокруг. Почти все охранники пришли за ними в комнату.

— А кому ж они не нравятся? Но лучше быть зрителем у большой удобной кровати, — засмеялась она, подергав руками и ногами, чтобы проверить, насколько крепко они привязаны.

— Я бы на твоём месте не переживал по поводу «удобства», — сказал он, опустился перед ней на корточки и нежно погладил пальцами ее руки.

— Почему нет? Пока что ты был очень любезен, — ответила она.

Он ухмыльнулся, затем схватил ее за мизинец и резко рванул его в обратную сторону. Чистый перелом. Она порывисто вскрикнула и постаралась не смотреть на свой палец, который теперь торчал под прямым углом к руке. Дамиано наклонился к ее лицу.

— Потому что скоро все станет очень неудобным, Лилиана. Надеюсь, ты к этому готова.

Лили несколько раз глубоко вздохнула, стараясь сдержать тошноту.

«Я тоже на это надеюсь».

***

Марку удалось распутать руки, и он уже начал развязывать узел на веревке, обмотанной у него вокруг пояса, как вдруг услышал крик. Он вскинул голову. Крик был коротким. Быстрым. Всего лишь возглас. Случилось что-то очень неприятное. Он взглянул на единственного оставшегося с ним охранника.

— Эй! — позвал он.

Его охранник смотрел сквозь стекло двустворчатой двери, за которой исчезла Лили.

— Qué? — обернулся охранник.

— У меня вопрос, — вздохнул Марк и, наклонившись в сторону, напрягся, пытаясь скрыть тот факт, что намотанная у него на поясе веревка теперь ослабла.

— Английский нет, — с трудом выговорил охранник.

Марк кивнул.

— Да, да, а я по-испански ни в зуб ногой. Но объясни мне. Как можно стать чьим-то прихвостнем? Что, платят хорошие деньги? Почему бы не работать на себя? Я загребаю кучу бабла, — болтал Марк.

Охранник вздохнул и встал перед ним.

— АНГЛИЙСКИЙ. НЕТ! — рявкнул он.

— Да? Ну, ВЕРЁВКИ. НЕТ, — рявкнул в ответ Марк.

Охранник забормотал что-то себе под нос, а когда начал раздраженно мотать головой, Марк приступил к решительным действиям. Он вскочил на ноги и набросился на противника. Собрав все свои силы, он мгновенно пролетел по комнате, прижав охранника к стене. Парень задыхался и хватал ртом воздух, но Марк не остановился. Его левая рука все еще была привязана к спинке стула, поэтому он размахнулся и обрушил стул на голову охранника.

Когда от удара тот отключился, Марк снял с запястий остатки веревок. Затем наклонился, схватил пистолет упавшего на пол мужчины, проверил, полон ли магазин, и сунул его за пояс брюк. Потом взял автомат и, перебросив через плечо ремень, закинул оружие за спину. Затем выпрямился и подкрался к двустворчатой двери.

Посмотрев сквозь стекло, он увидел в конце длинного коридора двух головорезов, стоявших перед еще одной внушительной дверью. Они болтали и улыбались, явно не подозревая о том, что их друг в отключке, а Марк на свободе. Все нужно сделать быстро и чисто. Марк глубоко вздохнул и, вытащив из-за пояса пистолет, снял его с предохранителя.

Он вышел из комнаты, и не успели охранники поднять оружие, как Марк всадил в них по две пули. По выстрелу в голову и в шею. Они упали на пол, и Марк как можно скорее рванул по коридору, чтобы добраться до двери прежде, чем кто-нибудь успеет оттуда выйти.

Оказавшись у двери, Марк увидел, что она сделана из армированной стали. Он не удивился бы, обнаружив по другую сторону бар. Однако в двери имелось маленькое окошко, и уже готовясь ко всему, он заглянул внутрь.

Поначалу все выглядело не так уж и страшно. Дамиано стоял и, указывая на дверь, смеялся с охранником. Остальные охранники тоже ржали. Лили была привязана к стулу, она откинула назад голову и глядела в потолок.

Но присмотревшись, Марк понял, что она тяжело дышит, ее грудь вздымается и опадает. Дамиано подошел к ней, и Лили дернулась, уронила голову вперед и теперь уставилась прямо на свои колени. Снова раздался смех, и Марк увидел, что Дамиано поглаживает ей мизинец. Но когда он отпрянул, палец так и остался стоять под неестественным углом.

«Так вот что это был за крик: он сломал ей палец».

— Не смог устоять перед таким шоу, Де Сант?! — крикнул Дамиано.

Марк поморщился и заколотил в дверь.

— Что, слабо драться с мужчиной?! Приходится издеваться над девчонками? — заорал он.

— О, не волнуйся, ты следующий! Она была слишком соблазнительной, чтобы оставить ее в покое, я должен был попробовать! — Дамиано рассмеялся, потом снова схватил Лили за волосы и приподнял ее голову так, чтобы она смотрела прямо перед собой.

Марк ожидал увидеть у нее на лице страх или боль, но быстро понял, что ошибался. Это же Лили. Она казалась разозленной. Просто взбешенной. Она плотно поджала губы и сердито зыркнула на Марка.

— Я была бы тебе очень признательна, если бы ты смог это ускорить! — рявкнула она.

Дамиано опустился пониже, прямо напротив нее и, потянув ее за волосы, медленно убрал свою руку. Она вздрогнула, а затем вырвалась из его хватки.

— Я не знал, что ты из тех девушек, что любят побыстрее, — поддразнил он, и глаза Марка расширились, когда он увидел, как наркобарон провел рукой по ее безымянному пальцу. По тому, что был рядом со сломанным мизинцем.

— Прекрати! Прекрати это! — заорал Марк, дергая за дверную ручку и пиная ногой дверь.

Но мужчина его не слушал. Колотя по разделявшему их куску армированного железа, Марк лишь мог смотреть, как Дамиано осторожно приподнял безымянный палец Лили. Вытянул его и, просунув под него свой палец, стал загибать его в обратном направлении. Плавно и последовательно. Все выше и выше, очень медленно. Лили снова тяжело задышала через нос, и Марк начал терять самообладание, даже отошел назад, чтобы выстрелить в дверь. Это совершенно ничего не дало, и когда он снова заглянул в комнату, Лили с такой силой вцепилась другой рукой в подлокотник, что у нее побелели костяшки пальцев. Дамиано, почти как в замедленной съемке, продолжал загибать ей палец под невозможным углом. Она приоткрыла губы, и с них слетел медленный крик, под стать той скорости, с какой он ломал ей еще один палец.

Марк чувствовал, что сходит с ума. Они с Лили прошли через многое, но он никогда не видел ее в таком состоянии. Чтобы она страдала в одиночку. Подвергалась пыткам. Ему казалось, что с него живьем сдирают кожу.

«Твоя паника ей ничем не поможет. Шевелись ».

Марк повернулся и бросился вперед. Когда он до этого мчался по коридору, то заметил лестницу и теперь снова ее обнаружил. Он взбежал по ней, перепрыгивая через две ступеньки. Марк понятия не имел, куда она ведёт и сколько пролётов он уже пробежал. У него из головы никак не выходило лицо Лили. Боль от того, как переломился пополам ее палец.

«Вперед. Вперед. На раздумья нет времени. Просто иди вперед».

Он ворвался в какую-то дверь и оказался на крыше. Перепугал обернувшегося на шум охранника. Не останавливаясь, Марк набросился на него, и они сцепились на покрывавшем крышу насыпном гравии. Марк ударил его локтем в горло и, отстранившись, прострелил ему оба колена.

Пока охранник, вопя, лежал на гравии, Марк оббежал крышу, осматривая периметр здания. Он отыскал главный вход и остановился. Сначала их держали у входа. Хорошо. Он повернулся и пошел прямо.

«Двустворчатая дверь. Через метров пятнадцать та, другая дверь. Я над ней. Я выше на три этажа, но прямо над ней».

Остановившись, Марк оказался рядом с огромной квадратной конструкцией, в которой находилась вентиляционная решетка. Он развернулся, пытаясь угадать. Вентиляционная решетка не вела в первое помещение, но находилась рядом. Марк готов был поспорить, что вентиляционная шахта вела прямо в ее комнату. В ее комнату.

Возможность проникнуть внутрь.

Он подбежал к раненому охраннику. Чтобы представлять хоть какую-то опасность, мужчина слишком отчаянно рыдал, поэтому Марк обыскал его штурмовой пояс. Нашел еще один пистолет и два заряда со слезоточивым газом. Просто идеально. С помощью ножа Марк отрезал у охранника один рукав и поспешил назад к вентиляционной решетке.

Разрезав рукав рубашки по шву, он обмотал ткань вокруг шеи и осмотрел решетку. Она была привинчена к крыше болтами, но очень ненадёжно. Видимо, здание строили в большой спешке. Марк набросился на решетку, металл гнулся и деформировался, но никак не ломался. Он громко выругался в утреннее небо. Что там сейчас происходит?? Сколько минут его уже нет? Сколько ей уже сломали пальцев?

Он выхватил пистолет и выстрелил по болтам, затем со всей силы ударил по вентиляционной решетке. Конструкция со скрипом упала в сторону, открыв блестящий, тянущийся на три этажа вниз воздуховод.

Марк запрыгнул в него и уперся ступнями в стенки. Затем сделал пару глубоких вдохов и убедился, что его оружие надёжно зафиксировано. Он проскользнет вниз, упираясь ногами в стенки вентиляции. Путь будет быстрым и довольно грязным, ему следует быть осторожным. Падать с высоты в три пролета — достаточно неприятно. Ему никак нельзя облажаться.

«Я не облажаюсь».

С этой мыслью он задержал дыхание и спрыгнул в шахту.

***

Когда Марк умчался от двери, ее палец еще не был сломан. Лили знала, что он убежал, потому что она закричала. Лили не находила в крике ничего постыдного. Крик высвобождал боль, а это означало, что она быстрее с ней справится. Но вот умолять она не станет. Она будет визжать, орать и материться, но умолять и плакать — никогда.

Дамиано придется долго этого ждать.

— А ты уникальный противник, — прошептал он, продолжая загибать ей палец.

Она затряслась всем телом, вырываясь из сковавших ее пут.

— Знаешь, что во всём этом мне больше всего нравится? — с трудом выдохнула она, чувствуя, как на коже выступает пот.

— Находиться рядом с таким неотразимым красавцем как я? — предположил он и, бросив на нее быстрый взгляд, снова сосредоточился на ее пальце.

— Ну, хорошо, а еще? — поправилась она.

— Нет, и что же?

— Представлять себе, что он с тобой сделает, когда мы отсюда выберемся, — прошипела она.

Теперь настала очередь Дамиано усмехнуться.

— В эту комнату можно проникнуть только через эту дверь, а эту дверь снаружи открыть невозможно. По всему периметру здания расставлена охрана, так что ему не уйти. Из особняка уже вызвано подкрепление. Он может носиться туда-сюда сколько угодно, из этого ничего не выйдет. Жаль, его убьют на месте, а это значит, что ему уже не посидеть в этом кресле, — сказал он ей.

— Прости, что расстроила тебя.

Он не ответил, но еще на сантиметр приподнял ее палец. Совсем немного и кость сломается. Лили снова вскрикнула, дернулась в кресле, отчаянно пытаясь вырваться. Однако ее мозг продолжал лихорадочно работать. Она попыталась сосредоточиться. Сконцентрироваться на текущем положении дел.

«Закон Кингсли: если в критической ситуации ты не думаешь о том, что находится у тебя перед носом, тогда тебе скорее всего стоит задуматься о своем погребальном наряде, потому что именно это тебя и ждёт».

«Боже, даже мысленно это звучит так же глупо, как и когда он произносит это вслух».

Кое-что она знала наверняка. Она не умрет, по крайней мере, не в ближайшее время. Они пробыли в комнате не менее десяти минут, а он сломал ей всего два пальца. Пять минут на палец, если он собрался ломать их все — это даст ей достаточно времени, чтобы придумать, как отсюда выбраться. А Марку достаточно времени, чтобы придумать, как попасть внутрь.

— Когда я впервые о тебе услышал, — начал Дамиано и, выпрямившись, обошел ее кресло. — То был просто заинтригован. Слухи о объехавшей всю Центральную Америку прекрасной рыжеволосой убийце. Это кое о чём говорит.

— Звучит и впрямь интригующе, хотя я не убийца, и думаю, с «прекрасной» ты тоже погорячился, — через силу рассмеялась она, не потрудившись на него взглянуть.

— А теперь ты здесь и работаешь со знаменитым Марселем Де Сантом! — мягким голосом произнес Дамиано.

— Я с ним не работаю, — ответила Лили. — И опять же, мне кажется, ты перебарщиваешь с прилагательными.

Он снова потянул ее за волосы, и, если честно, Лили предпочла бы, чтобы он уже с этим покончил и сломал ей еще один палец. Он заставил ее посмотреть на него и приблизил к ней свое лицо.

— Анатолий Станковский жаждет мести. Ему нужны его алмазы. Скажи мне то, что мы хотим знать, и, возможно, я сохраню тебе жизнь, — предложил Дамиано.

Теперь она расхохоталась.

— Это что, шутка?

— Мисс Лили, я великодушен. С Де Сантом я уже ничего поделать не могу, ему придется умереть. Я хочу получить его голову на блюде, — продолжал он.

Она кивнула.

— Да, он у всех вызывает такое желание.

— Я говорю совершенно серьезно, — прошипел Дамиано и, придвинувшись к ней еще ближе, коснулся ее своим носом. — Я заставлю тебя испытать такую боль, какую ты себе и представить не могла. Отдай мне алмазы.

— Малыш, ты и понятия не имеешь, с кем связался, ясно тебе? Да я живу ради боли, можешь мучить меня хоть весь день. Ты никогда не получишь эти алмазы, — прошептала она в ответ и плюнула ему в лицо.

За это он ударил ее наотмашь, что, как ей казалось, с его стороны было крайне старомодно. К ней тут же бросились два охранника, словно ее плевок являлся признаком того, что она в любой момент может вырваться. Она поёрзала, проверяя стягивающие ее веревки. Нет. Завязаны крепко. Хотя она заметила, что кресло под ней весьма шаткое. Если бы ее оставили одну, ей скорее всего легко удалось бы его сломать.

— Это глупо. Думаешь, мне нравится мучить красивых женщин? — спросил Дамиано.

Она пожала плечами, демонстративно подвигав челюстью.

— Судя по тому, как ты себя сейчас ведешь, я бы сказала «да», ещё как.

— Нет, если они ничего мне не сделали. У меня нет с тобой никаких счетов. Я пытаюсь заключить сделку с очень влиятельным человеком. Это у него с тобой проблемы, а ты на моей территории. Это автоматически делает тебя моей проблемой. Я получу алмазы и заключу сделку. Вот и всё. Я не хочу причинять тебе боль. Я лишь хочу устроить свои дела, — пояснил он.

Лили уставилась на него. Он по-прежнему смотрел на нее, но с его лица исчезло всё злорадство. Он походил на человека, который делает то, чего на самом деле делать не хочет. Она глубоко вздохнула.

— Тогда извини, но я не смогу дать тебе то, что ты просишь, — осторожно ответила она.

Может быть, под этим жутким фасадом скрывался человек. Его флирт казался вполне реальным. Возможно, Дамиано Ледо питал к ней слабость.

— Почему нет? Очевидно, что ты их не продала; ты сама зарабатываешь себе на жизнь. Тебе от них никакой пользы. За твою голову Станковский назначил очень большое вознаграждение — я уверен, что эту проблему можно решить, если ты просто вернешь ему то, что по праву принадлежит ему.

Все казалось таким простым. Лили прищурилась.

— Эти алмазы ему не принадлежат. Он кое-кого нанял, чтобы украсть их у людей, которые украли их у кого-то еще.

— Наемник не имеет права судить.

— Наёмник, может, и нет, но сестра убитой Станковским женщины, ещё как имеет.

Снова повисла тишина. На губах Дамиано заиграла легкая улыбка.

— Ах. Месть. Понимаю. А Де Сант? Какова его роль во всем этом? Кто он тебе?

— Он... незначительная помеха. Слушай, ты прав, у нас друг к другу нет никаких претензий. Возможно, я все сделала неправильно. Может, мне стоило договориться с тобой о встрече, рассказать о своих проблемах. Но мы все равно оказались бы в точно такой же ситуации — тебе нужно то, чего я не могу тебе дать. А мне нужно то, что ты мне дать не желаешь. Что нам остается? — спросила Лили.

— Думаю, это то, что вы называете «тупиком», верно? — неуверенно спросил Дамиано и снова подошел к ней.

— Верно. Перед тем, как ты начнешь меня пытать и убьешь Де Санта, могу я передать сообщение для Станковского? — спросила она.

Дамиано кивнул.

— Конечно.

Лили наклонилась к нему как можно ближе.

— Напомни ему, что последний, кто пытался завладеть этими алмазами, лишился головы. Скажи ему, что эти алмазы покоятся на дне проклятого Средиземного моря. Предупреди, что я до него доберусь и на этот раз меня никто не остановит.

За это ее второй раз ударили наотмашь, и у нее зазвенело в ушах. Казалось, Дамиано вот-вот на нее заорёт, но тут комнату наполнил жуткий скрежет. Все заткнули уши, кроме Лили, которая физически не могла этого сделать. Она смогла лишь поморщиться и отвернуться в другую сторону. Казалось, из стен сочится кровь.

«Что это за хрень?! Похоже на... резину. На звук трения резины по металлу».

— Что происходит?? — заорал Дамиано.

Словно в ответ скрежет прекратился, но за ним тут же последовал глухой удар. Будто что-то тяжелое упало на что-то полое. Затем снова послышался удар, но уже не такой громкий. Она подняла голову и посмотрела на вентиляционную решетку.

«Долго же он».

— Дорогуша! — раздался из-за стены голос Марка. — Если ты все еще связана, сделай одолжение, освободись. Сейчас запахнет жареным.

На нее никто не смотрел, все уставились на вентиляционную решетку. Дамиано, энергично жестикулируя, кричал по-испански, очевидно, приказывал что-то сделать. Хоть что-нибудь. Но все по-прежнему казались растерянными.

Не обращая внимания на боль в руке, Лили ухватилась за подлокотники и, приподняв кресло, всем своим весом опустилась на передние ножки. Старое дерево буквально разлетелось, ножки оторвались от кресла и, можно сказать, рассыпались вокруг привязанных к ним веревок. К ней начали поворачиваться стоящие впереди охранники, но она изо всех сил пнула их обоих. Всё это выглядело так, словно она от них оттолкнулась. Когда они падали, Лили пролетела почти половину комнаты, а затем рухнула на спину. Она сильно ударилась об пол и перевернулась на бок. Она надеялась, что от падения оставшаяся часть кресла сломается и у нее освободятся руки, но не тут-то было.

Лили услышала, как на пол с грохотом свалилась вентиляционная решетка, затем раздались выстрелы. В следующую минуту что-то упало на пол, что-то металлическое. До нее донесся отрывистый свист, а потом начался кромешный ад. Вокруг, спотыкаясь об нее и друг о друга, закричали и забегали мужчины. Комнату начал заполнять дым, Лили сначала закашлялась, затем стала задыхаться.

«Слезоточивый газ. Мог бы и предупредить».

Она не знала, сколько так пролежала. Достаточно, чтобы ей уже начало казаться, что она никогда больше не сможет дышать. Затем из тумана показалась фигура. Сквозь слезы она увидела, что это Марк. Нижняя часть его лица была плотно обмотана куском ткани, защищавшим его нос и рот.

Лили хотела его поблагодарить, но слишком сильно задыхалась, и из глаз не переставая текли слёзы. Он быстро ощупал связывающие ее веревки, затем просто поднял ее вместе с креслом и взвалил себе на плечо. У нее сильно болели руки, но ей было все равно. Ей просто хотелось поскорее выбраться из этой комнаты. Из этого здания.

Воздух в коридоре показался ей чем-то удивительным, а на улице он и вовсе стал похож на смешанную с кокаином родниковую воду. Она никак не могла им насытиться, но все еще слишком сильно кашляла, поэтому была не в силах вдохнуть столько, чтобы унять жжение в легких. Марк продолжал идти, так и не удосужившись ее опустить, чтобы она могла избавиться от кресла.

— Ты в порядке?? — крикнул он ей.

Лили с трудом кивнула, но потом вспомнила, что он ее не видит.

— Буду! Просто вытащи меня отсюда!

Марк рванул к лесу. Она была удивлена его внезапным рвением и не могла понять, почему он просто не поставил ее на землю и не развязал. Но тут до нее донесся какой-то знакомый звук, хотя ей никак не удавалось определить, что это. Словно где-то запустили шумный фейерверк. Это было просто нелепо, кому бы пришло в голову запускать фейерверки? Нет, скорее всего, это было какое-то оружие, вроде...

Снаряд ударил в землю так близко, что Лили почувствовала ударную волну. У нее не было возможности к этому подготовиться, она даже не знала, на каком они расстоянии от взрыва. Достаточно близко, чтобы Марк взлетел на воздух. Вслед за ними в воздух взметнулись куски земли и обломки припаркованного неподалеку джипа.

Когда Лили упала на землю, то еще была жива, хотя почти пожалела об этом. Крича отболи и чувствуя, как бьются о землю ее сломанные пальцы, она кубарем скатилась в какие-то кусты.

В ушах звенело. Легкие жгло. Она не могла с точностью сказать, где небо, где земля, но ей все же удалось выпрямиться. Кресло загорелось, поэтому она сорвала с запястий веревки и, поднявшись на ноги, огляделась в поисках Марка. Озираясь, она увидела, что это был за взрыв — на крыше здания стоял мужчина и перезаряжал гранатомёт.

«Базука. Этот сукин сын только что выстрелил в нас из базуки».

Марк не добрался до деревьев; видимо, он забросил ее в кусты до того, как снаряд ударился в землю. Он лежал на животе, отвернувшись от нее, и не двигался. Лили поспешила к нему и опустилась на колени. Она схватила его за руку и, сильно потянув, развернула на спину. Марк застонал и прижал руку к груди.

— Сними, — прохрипел он. — Сними это.

Она разорвала на нем рубашку, обнажив легкий бронежилет. Он весь был усыпан осколками, хотя Лили не могла с точностью сказать, от снаряда они или от взорвавшейся машины. Нормально у нее теперь работала только правая рука, поэтому девушка с большим трудом, но все же расстегнула все липучки. Когда она стянула с Марка жилет и отбросила его в сторону, Марк, тяжело дыша, втянул в себя воздух.

— Ладно, я его сняла. А теперь пора двигать задницей! — закричала она.

Ей совсем не хотелось ждать, когда к ним с крыши прилетит очередной подарок от мистера «Веселый снаряд».

Ему потребовалось некоторое время, чтобы подняться на ноги, и он с трудом забежал за деревья, но постепенно Марк набрал скорость. Лили понятия не имела, куда они бегут, но он, похоже, двигался в определенном направлении, поэтому она просто доверилась ему. Уже не было времени с этим разбираться, сомневаться в том, что они делают.

Они продирались сквозь кусты и густой подлесок, пролезали под ветками, огибали стволы деревьев. В какой-то момент она упала, и Марк, не задумываясь, схватил ее за руку и рывком поднял на ноги. Где-то позади из джунглей до них доносились крики людей и периодические выстрелы, но вскоре Лили услышала и кое-что еще.

Вода. Звук бегущей воды. Река. Она вспомнила, как изучала карту окрестностей дома Дамиано. Он находился всего в полутора километрах от Рио-Киндио, маленькой речки, вдоль которой располагалось несколько небольших городков.

«У нас получится. У нас точно все получится. У него был план. У него был чертов план, и он сработал».

Потом они выскочили из кустов, и Лили, взвизгнув, скользнула к краю обрыва. Марк обхватил ее за пояс и притянул к себе. Затаив дыхание, она слегка наклонилась вперед и посмотрела вниз. До реки под ними было не меньше тридцати метров. А может, и больше.

«К черту его дурацкий план. Грёбаные планы. Они никогда не работают».

— Ну же! — закричал Марк, потом дернул ее за руку и потащил за собой.

Они бежали по краю обрыва, и, хотя казалось, что он спускается все ниже и ниже, от этого ей вовсе не становилось легче по нему прыгать. До воды по-прежнему оставалось не менее двадцати с лишним метров.

Наконец, дорога кончилась. Перед ними выросла огромная каменная насыпь и преградила им путь к реке. Им придется либо вернуться в джунгли, чтобы ее обойти, либо попытаться на нее взобраться.

Лили не знала, что хуже: отвесная скала, на которой практически не на что было ни опереться, ни уцепиться, или джунгли, из которых раздавались крики подбирающихся к ним вооруженных людей.

— У нас нет выбора. Может, нам удастся нескольких из них прикончить, и так расчистить себе путь, — тяжело дыша, Марк проверил чудом уцелевший автомат и убедился, что его магазин полон.

Лили посмотрела на джунгли, потом на водопад, потом перевела взгляд на выступ, на котором они стояли.

Двадцать метров — это вроде бы высоко. Это очень высоко. Но с какой высоты прыгают ныряльщики? Разве они не поднимаются на тридцать с лишним метров? Она подумала, что если они спрыгнут с этого уступа, то, может, ничего страшного и не случится. Водопад наверняка сгладил камни, сделав дно ровным и глубоким.

«Ну, или, помоги нам, Господи, хотя бы достаточно глубоким. Может, джунгли не такая уж и плохая идея...».

Прямо у ее головы от камня отскочила пуля, и Лили приняла решение.

— Мы можем прыгнуть! — прокричала она сквозь рев воды.

— Ты спятила? Тебя там что, по башке ударили?? — заорал Марк.

Она свирепо на него зыркнула, затем сорвала с себя тонкую блузку.

— У нас получится! Всё будет нормально! — уверила она его, распуская хвост и собирая волосы в тугой пучок.

— Нет! Это самоубийство! Не смей прыгать с этого гребаного выступа! — предупредил ее Марк, затем схватил за руку и потянул назад.

— Это джунгли — самоубийство! — заметила она, и, словно в доказательство ее слов, у них над головами просвистели пули.

Они оба пригнулись, и Марк открыл ответный огонь.

— Это более приемлемый вариант! — ответил он.

Лили посмотрела на выступ, потом снова на джунгли.

«Ты боишься. И это нормально. Это значит, что ты учитываешь ситуацию. Теперь пошевеливайся».

— Марк, — тихо сказала она.

— Что?! — раздраженно бросил он.

Лили повернулась и уставилась на него. Они долгое время провели порознь. Упустили много драгоценных мгновений. Связь между ними разрушена. Но все же... это всё еще они. Марк с Лили.

— Доверься мне.

Лили рванулась вперед. Марк что-то кричал у нее за спиной, но она оказалась быстрей. Сделав всего десять шагов, она бросилась вниз.

Всё словно замерло. Она начала сомневаться, что вообще когда-нибудь упадет. Она слышала, как у нее в венах пульсирует кровь, как из груди вырывается дыхание, как ее зовет Марк. Затем в эту иллюзию ворвались пули. Лили слышала, как они просвистели над водопадом, как они вспороли выступ, с которого она только что спрыгнула. Тут она почувствовала, что падает, и закричала.

Она сильно ударилась о воду — Лили никогда раньше не ныряла с утеса и не знала точно, какие правила предусмотрены для таких прыжков. Она извивалась в воде, борясь с болью, подводным течением, притяжением водопада. Затем в воду рядом с ней что-то упало и мгновение спустя, ее схватил Марк и вытянул на поверхность.

— Это было… — задыхаясь, произнес он. — ...Пи*дец как опасно.

— Но это... сработало..., — ей тоже было трудно дышать.

Вода практически полностью сорвала с нее брюки, и Лили попыталась высвободить из них ноги. Марк потянул ее к берегу, и, хотя больше всего на свете ей сейчас хотелось оказаться на твердой земле, их преследователи выбежали из джунглей и открыли огонь по реке.

— Шевелись! — Марк изо всех сил потянул ее за собой.

В конце концов, Лили удалось встать на ноги, и они снова рванули в лес. Они бежали не в самом быстром темпе, но тем не менее, легко преодолели километра полтора, а то и больше, после чего Марк резко повернул направо. Теперь водопад оказался у них за спиной. Они на полтора или два километра углубились в джунгли и шли параллельно реке.

На Лили были только трусики и черный топик. Брюки, туфли и кевларовые щитки бесследно исчезли, их унесло рекой. Марку удалось сохранить всю свою одежду. Но они продолжали идти, не разговаривая и не останавливаясь, еще где-то полчаса.

«Отпуск. Вот чего я хочу. Отпуск, чтобы неделю никуда не высовываться. Не двигаться, не говорить, даже не думать. Вот и все».

Лили не знала, сколько они еще шли, похоже, целую вечность. От такого обилия грязи, зелени и боли, у нее все смешалось. Она прижала раненую руку к груди и, сгорбившись, пошла вперед, стараясь смотреть под ноги и не отставать от Марка, но в конце концов всё же выбилась из сил. Она прислонилась к большому дереву и упала на колени. Затем наклонилась и прижалась лбом к шершавой коре.

— Всего на пять минут я хочу, чтобы все стало тихо и спокойно.

Она уже больше полугода находилась в непрерывном движении. Ей эта просьба не показалась такой уж невыполнимой.

— Что ты делаешь?! — топая к ней, настойчиво спросил Марк.

Она приподнялась и взглянула на него.

— Мне нужно передохнуть. Ты иди, я не против, — предложила она.

Он фыркнул и опустился на старое бревно.

— Чтобы спуститься с той скалы, им потребуется немало времени. Если они вообще станут этим заморачиваться. Пара минут нам погоды не сделает, — сказал он, настороженно оглядываясь по сторонам.

Лили поерзала и, по-прежнему прижимая к груди руку, уселась на задницу.

— Спасибо, — вздохнула она, прислонившись к дереву, и закрыла глаза.

Послышалось шарканье, и Лили поняла, что он встал прямо перед ней. Она не открывала глаз, пока не почувствовала, как Марк взял ее руку и притянул к себе. Затем Лили увидела, что он осматривает ее сломанные пальцы.

— Господи, на это было больно смотреть, — пробормотал он.

Она рассмеялась.

— В самом деле? Тебе нужно было это почувствовать.

— Не-а, мне на какое-то время хватит сломанных костей.

Здесь ей мало чем можно было помочь. Марк нашел несколько веток и сломал их под размер ее пальцев, соорудив нечто вроде шины. Шнурками для ботинок он привязал ветки к ее пальцам. Затем оторвал от своей рубашки полоску ткани и обмотал ею импровизированные шины, практически обездвижив ее пальцы.

— Спасибо, — сказала она, разглядывая его работу.

Она была благодарна Дамиано за то, что он начал с левой руки и не слишком далеко продвинулся. Это не очень сильно ее задержит.

— Черт, только посмотри на себя. Поверить не могу, что ты прыгнула, — усмехнулся Марк, снимая рубашку.

Это было не Бог весть что, но все же лучше, чем ее топик, поэтому он накинул ее ей на плечи.

— Я должна была что-то сделать. В меня еще ни разу не стреляли. Хочу посмотреть, сколько смогу продержаться, — ответила она, просовывая руки в рукава.

— Да? Давай, я в тебя выстрелю. Ну, знаешь, чтобы тебя инициировать. Например, в ногу, — поддразнил он ее.

Лили закатила глаза.

— Как великодушно. Сколько раз в тебя стреляли? — спросила она.

Марк прислонился к стволу дерева и на секунду задумался.

— Понятия не имею. Пару раз. Слегка задели в Африке, когда крал алмазы. Как-то раз в бок, к счастью, навылет. В другой раз, прямо в задницу. Хочешь поговорить о боли? — он втянул воздух сквозь зубы.

— В Кингсли много стреляли, — заметила она, и Марк замер.

— Да, много.

Ей не хотелось углубляться в эту тему. Она ничего не должна этому мужчине, этому стоящему рядом с ней человеку. Ей не хотелось, чтобы он узнал о ее отношениях с Кингсли. Это вообще не его дело. Его там не было, и он этого не поймет. Он не заслуживает того, чтобы об этом знать.

— Что теперь?

— Черт, все в один момент накрылось медным тазом. Что вообще произошло? — застонал Марк и провел рукой по лицу.

— Не знаю. Когда Дамиано со мной танцевал, то вел себя так, словно понятия не имел, кто я такая. В смысле, я реально на это купилась. Я все время буравила его глазами, и ничего. В нем не мелькнуло и намека на узнавание. Это была уловка, — ответила она.

Марк с минуту молчал.

— Или всё это — ловушка, — пробормотал он.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что попасть в дом оказалось чересчур легко. Охрана словно и не работала вовсе. Дамиано должен был с ума сойти, увидев тебя, обнаружив там меня, подумав, что мы вместе. Почему он не удивился? — спросил Марк.

Лили растерялась.

— В той комнате, он, кажется, удивился, что мы вместе. Он не мог понять, какую роль во всем этом играешь ты, но обо мне он слышал. Знал, что я в Колумбии, и знал все об алмазах. Может, кто-то его о нас предупредил, но отдельно? — предположила она.

— Может, — только и сказал Марк.

— Наверное. Не имеет значения. Всё накрылось медным тазом, — согласилась она, снова глядя на свою руку. Сломанные пальцы пульсировали.

— Но мы выбрались, — возразил он.

— И всё же. Я не почерпнула для себя ничего нового, в то время как Станковский теперь весьма хорошо осведомлён о моем присутствии. Теперь он исчез, и мне придётся всё начинать с нуля. Пустая трата времени, — пожаловалась она, медленно поднимаясь на ноги.

Он последовал ее примеру.

— Это не было пустой тратой времени. Я кое-что узнал, например, что Роксана с Дамиано любовники. И теперь нам известно, что Дамиано пляшет под дудку Станковского, раз уж тот заставил его охотиться за таким отребьем, как мы, — заметил Марк.

— Неважно. Я просто хочу выбраться из этих грёбаных джунглей. Из этой гребаной страны. Я хочу... обслуживание номеров, — выдохнула она.

— Избалованная.

— Заткнись, Де Сант.

ДЕНЬ ДВЕСТИ ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ

В конце концов они вернулись к реке. По убеждению Марка, они шли по направлению к городку Ромералес, что всего в нескольких километрах отсюда. Лили молилась, чтобы Марк оказался прав. Несколько километров по джунглям босиком — это довольно долго. Она не знала, сколько еще сможет идти.

Оказалось, что они находились всего в трёх километрах от городка. И все же, из-за босых ног Лили, на дорогу у них ушло больше часа. И даже оказавшись, наконец, на месте, они обходили здания, чтобы их не заметили. Дамиано наверняка знал, что их вынесет на берег в этом городе. Это был первый населенный пункт на этой реке.

Пока Лили воровала с заднего крыльца чьи-то шлепанцы, Марк раздобыл им машину. Крошечный грузовичок. Лили даже не удалось определить, какой он марки и модели, хотя это не имело значения. Только бы ей больше не пришлось идти пешком. Она с удовольствием скользнула на пассажирское сиденье и, когда они помчались по дороге, закрыла глаза.

На востоке располагалось несколько маленьких городков, и некоторое время Марк с Лили пробирались через них, воруя себе еду и одежду. Они оба выглядели просто ужасно: грязные, с листьями и ветками в волосах. На них часто пялились, что было совсем не хорошо.

Но едва ли не самым худшим было то, что за рулем сидел Марк.

«Что делать, что делать. Что бы сделал Кингсли? Я уже ничего не знаю».

— Сверни налево, — бросила Лили, когда они были где-то в шестнадцати километрах от Ромералеса.

В основном они ехали молча. Марк казался напряженным, с его лица не сходило хмурое выражение. Лили украдкой бросала на него взгляды, но старалась свести их к минимуму.

Теперь, когда адреналин улетучился и ситуация уже не была критической, сам факт его присутствия не укладывался у нее в голове. Она не могла поверить, что Марк сидит с ней рядом. Конечно, Лили вроде как надеялась его найти, но наткнуться на него на модной вечеринке… Это в программу не входило. Она не планировала, что ее с ним похитят, свяжут и начнут пытать. И что с ним теперь делать, она не представляла.

«Избавься от него, у тебя полно работы».

«Надери ему задницу, пусть почувствует то же, что и ты, когда он тебя бросил».

«Боже, как он целовал тебя в той комнате — как ты могла забыть, каково это, целоваться с ним? Словно какой-то вакуумный пылесос, лишает дыхания каждую клеточку твоего тела».

«Тупой ублюдок. Надери ему задницу».

Они бросили машину на обочине. Марк сомневался, что они смогут найти другую, а потому не решался ее оставлять. Они находились у чёрта на рогах, посреди джунглей, и у них была всего одна дорога. Лили уверила его, что он может ехать дальше, и поблагодарила за то, что ее подбросил.

Марк последовал за ней.

За пару дней до вечеринки Лили сняла номер в отеле в «Саленто». Там хранилось лишь самое необходимое снаряжение и красивая одежда, но ее штаб-квартира оставалась прежней. Глубоко в джунглях все еще стоял тот лагерь, который организовал для нее Кингсли. Она оставила там палатку и все остальное и, теперь пробравшись сквозь густые джунгли, с радостью обнаружила, что ее место по-прежнему никем не занято.

— Бог мой. Ты что, здесь живешь? — поворачиваясь, спросил Марк, когда они проходили мимо пустого выжженного кострища.

— Да, с тех пор как приехала в Колумбию, — только и сказала Лили, протискиваясь в палатку.

Она тут же сбросила грязные шлепанцы и направилась в дальний угол.

— Хорошо. Мы свободны и вне непосредственной опасности. Дамиано в километрах от нас и здесь ему, скорее всего, нас не найти. Поговори со мной, — сказал Марк, входя к ней в палатку.

Не обращая на него внимания, Лили села на складной стул. Она достала из холодильника бутылку воды и тут же осушила ее до последней капли. Затем начала рыться в стоящей у ног сумке, вытаскивая из нее различные предметы одежды. Было бы неплохо принять душ, но у нее не было времени. Ей хотелось за двадцать минут упаковать все необходимое и приготовиться к отъезду.

— Бери всё, что нужно, — наконец заговорила она после пяти минут молчания. — В холодильнике много воды, может, кое-что перекусить. У меня нет подходящей тебе одежды, но есть лишний дождевик и спальные мешки.

— Ты меня отшиваешь?

— Я предлагаю тебе взять то, что тебе нужно, — повторила она, затем встала и натянула спортивные штаны.

— Лили, нам нужно кое-что выяснить. Мы не виделись полгода. Мы не можем просто так оказаться на одной вечеринке, целоваться так, как целовались, попасть в плен, сбежать, потом очутиться здесь, и не сказать друг другу ни слова, — заметил он.

Лили пожала плечами и протиснулась мимо него, чтобы вытащить из другой сумки новую майку.

— Мне нечего сказать, Де Сант.

— Меня зовут Марк.

— Твое имя не имеет значения. Что ты хочешь от меня услышать? Мне жаль, что мы оказались на одной вечеринке, потому что это только всё испортило. Поцелуй был лишь средством для достижения цели. Мне жаль, что нас схватили, спасибо, что помог сбежать, вот и всё, — ее голос понизился до бурчания.

Она надела майку и вышла на поляну.

— Ага, средство для достижения цели, как же! И это не всё. Лили, поговори со мной. Что ты здесь делаешь? — настаивал Марк.

Не обращая на него внимания, она вышла на край поляны. Там была установлена примитивная сигнализация — нитка, обмотанная вокруг воткнутых в землю кольев. Через каждые два шага к нитке была привязана жестяная банка, создающая шум всякий раз, когда кто-нибудь ее задевал. Из-за густой листвы это устройство было довольно трудно заметить.

Дойдя до банки из-под горошка, на этикетке которой красовался веселый великан, Лили перешагнула через нитку и направилась в джунгли. Через сто шагов она повернула направо. Затем прошла еще сто шагов и повернула налево. Сделав ещё двести шагов, она оказалась у дерева с надрезом в стволе. Рядом с ним лежал камень. Случайный наблюдатель не заметил бы в нем ничего необычного, но Лили узнала его почти конусообразную вершину и широкое основание. Она положила его туда больше недели назад. Девушка опустилась на колени и, оттолкнув камень в сторону, стала рыть руками землю.

— Вот зачем я сюда вернулась, — крикнула она, зная, что Марк стоит у нее за спиной.

Она вытащила из земли большую сумку и отряхнула ее от земли.

— Зачем ты её закопала? — спросил он.

— Затем. Мне не хотелось, чтобы в случае, если меня поймают или как-то разыщут это место, они нашли вот это, — объяснила она, расстегнув молнию и роясь в сумке.

Лили вытащила из неё небольшой нейлоновый рюкзак. Дважды проверив его содержимое, она убедилась, что все на месте и надела его.

— Ты не хотела, чтобы личная армия Дамиано нашла твою сумку? — фыркнул Марк.

Обернувшись, она бросила ему в грудь большой, теперь уже пустой мешок. Ему удалось его поймать.

— Твою сумку. И нет, ты не угадал, — только и сказала она в ответ.

Она увидела, как на лице Марка мелькнуло узнавание. Лили долго носила с собой эту сумку с единственной проходящей по диагонали лямкой. С большой лямкой, рассчитанной на широкую грудь. Сумка была мужской, но Лили носила ее с собой почти шесть месяцев. Долго. Как бы ее это не бесило, но она была вынуждена признать, что ей немного грустно с ней расставаться.

«Это последнее, что у меня от него осталось. Он возьмет ее и уйдет, а у меня не будет больше ничего».

— Поверить не могу, что ты ее сохранила, — пробормотал Марк.

Когда он поднял на Лили свои голубые глаза, ей оказалось не по силам то, что она в них прочла, поэтому девушка быстро прошла мимо него.

— На самом деле у меня не было выбора — это единственная дорожная сумка, которую ты мне оставил, и покупка новой заняла бы некоторое время, — отрезала она, возвращаясь к палатке.

— Лили. Ты ведь знаешь, я должен был уйти, — раздался совсем рядом его голос.

— Этого я не знаю. Мне так сказали. Сообщили. В письме. Что и говорить, у тебя большие яйца, Де Сант. Настоящий мужик — прислал мне письмо в стиле «Дорогой Джон», — она даже не пыталась скрыть сквозящую в голосе злость (Прим. «Дорогой Джон» — в англоязычных странах письмо мужу или жениху от жены или подруги (соответственно), в котором автор сообщает, что их отношения окончены в связи с тем, что она нашла другого).

— Эй, ты думаешь, мне было легко? Поступать правильно не совсем в моем характере, но я знал, что должен это сделать, — ответил он.

Лили рассмеялась и вышла на поляну.

— Не думаю, что, если что-то вдруг всплывет и цапнет тебя за задницу, ты решишь, что это правильно. Но полагаю, в одном ты прав — ты сделал то, что должен был сделать. Тебе нужно было вернуться к работе, а перед отъездом сбросить ненужный груз, — язвительным тоном произнесла она.

Не успела она войти в палатку, как Марк схватил ее за руку и остановил.

— Ты так не считаешь, — сказал он. Это был не вопрос, а утверждение.

Она фыркнула:

— Нет, считаю.

— В самом деле?

Она смерила его свирепым взглядом и шагнула к нему.

— Ты этого хочешь, Де Сант? Я предлагаю тебе выход. Возьми всё, что тебе нужно, и уходи. Я не хочу никаких объяснений. Ты мне не нужен, и я не могу позволить тебе меня тормозить. Я угробила пять лет своей жизни на выполнение этой «миссии». Один раз ты мне уже все испортил. И я не позволю тебе снова все запороть, — прошипела она.

— Как ты думаешь, чем я занимался последние полгода? Я пытался выполнить эту «миссию». И сегодня ночью я бы уже со всем этим покончил, если бы ты не свалилась на меня, как снег на голову.

— Как снег на голову?! Да я безупречно смешалась с толпой. Еще бы десять минут, и полуголый Дамиано сам бы умолял меня об этом, но тебя угораздило забрести в этот зал и как обычно всё запороть! — заорала она на него.

— Я все шесть месяцев этим занимался. Думаешь, мне нравится работать без зарплаты?

— Я не виновата в том, что ты идиот. Для меня тоже прошло шесть месяцев, но мне всё это время платили.

— Да ладно! И какого же придурка ты развела на этот раз?

— Кое-кого поумнее тебя.

— Весьма сомнительно, что он тебе помогает.

— Хорошо, ладно, — повысила голос Лили.

Она сбросила свой небольшой рюкзак и швырнула его в палатку. Марк, казалось, удивился, но тоже отбросил свою сумку.

— Ты этого хочешь? Ну, давай. Он лучше тебя, умнее тебя и талантливее тебя. Ты это хочешь услышать? А как насчет того, что, кроме этого, он еще и заботится обо мне? Волнуется за меня. Он рядом со мной, потому что видит во мне нечто большее, чем постельные умения и выгоду, которую мог бы с меня поиметь.

Марк прищурился.

— Я никогда не был с тобой ради выгоды и...

— Враньё.

— ...и постельных умений, да? Ну и сколько ты заставила его этого ждать? Мне пришлось ждать месяц.

Тут она сорвалась и со всей силы пнула его в колено. Марк издал сдавленный крик и, стиснув от боли зубы, упал на землю. Лили медленно обошла вокруг него, глядя, как он ощупывает коленную чашечку и пытается определить серьезность травмы. Она расстегнула куртку и сбросила ее на землю. Наконец Марк поднял на нее глаза.

— Просто долбаный идиот, — усмехнулась она. — Де Сант, ты ревнуешь? Почему? Ты ведь сам всё порвал. Почему тебя волнует, с кем я трахаюсь? Ты хотел, чтобы я уехала домой. Неужели ты думал, что я вернусь туда и просто сяду на глыбу льда?

По его лицу было ясно, что именно так он и думал, но ничего не сказал. Он глубоко вздохнул, затем сосредоточился на других ее словах.

— Ты злишься, и я это понимаю, но это не меняет того, что между нами было. Лили, не веди себя так, будто это была просто работа. Ты знаешь, как я к тебе относился.

— Я знаю лишь то, что ты мне солгал.

— Ты же знаешь, что выгода здесь ни при чём.

— Неужели?

— Знаешь, что ты была мне небезразлична.

— Брехня.

— Ты всегда была такой озлобленной сукой? Или это твой новый партнер так потрясающе на тебя подействовал?

— Да, всегда. И во всяком случае, Лоу пытается отговорить меня от..., — проговорилась Лили, раскрыв свои карты.

Она упивалась ревностью Марка, но теперь, когда он узнал, что ее тайным партнером был Кингсли, Лили не представляла, как он отреагирует.

— Кингсли?! Это, мать его, Лоу Кингсли забил тебе голову всей этой херней?! — заорал Марк.

— Нет. Это ты забил мне голову херней. Поступки красноречивее слов, Де Сант, а твои поступки говорят о том, что ты ненадежный мудак. Собирай своё барахло и вали из моего лагеря, — приказала она ему.

Марк фыркнул.

— Чёрта с два. Это ты собирай своё барахло и вали из Колумбии. Я закончу то, что начал.

— Нет, это я закончу то, что начала. Ты свою работу закончил ещё в Африке.

— Я могу тебе помочь.

— Мне не нужна твоя помощь.

— Лили, какую бы чушь не наболтал тебе Кингсли, шесть месяцев в этом бизнесе не делают тебя экспертом. Тебе нужна помощь, — прорычал Марк.

Кулак Лили так быстро врезался ему в челюсть, что она сама удивилась. Ее хук был резким, и она знала, что костяшки ее пальцев добавили ему болезненных ощущений. От удара Марк дёрнулся в сторону.

— Не смей так со мной разговаривать! — рявкнула Лили.

Усмехнувшись, он потер подбородок.

— Ты испытываешь мое терпение. Ты что, забыла Африку? Я не постесняюсь ударить девушку, — предупредил он.

— Для этого тебе сначала придется ко мне подобраться, — усмехнулась она.

Марк выбросил вперед руку, пытаясь ее схватить, но она не врала, ее оказалось сложно поймать. Лили кружила вне его досягаемости, подпрыгивая на носках. Наконец он встал, потирая рукой колено.

— Быстрота не компенсирует недостаток мастерства, — спокойно сказал он, направляясь к ней.

Лили продолжала от него пятиться.

— Де Сант, это глупо. Просто уходи, пока не поставил себя в дурацкое положение, — предупредила она его.

Марк сделал еще один рывок, очевидно, пытаясь уцепиться за бретельку ее майки. Лили отскочила в сторону, но схватила его за запястье. С криком она развернулась, а затем, воспользовавшись его же движущей силой, перекинула Марка через плечо. Он перелетел через нее и рухнул на кострище. Он упал на спину и, задев кухонную утварь, замахал руками.

— Что, черт возьми, это было?! — воскликнул Марк, лежа на спине в состоянии лёгкого шока.

«Это глупо. Лили, только посмотри, что ты делаешь. Дерёшься в джунглях, у черта на рогах. Это тебя не достойно. Он тебя не достоин. Закон Кингсли: в грязи валяются только свиньи. Раз уж ты вынуждена вступить в рукопашный бой, сначала убедись, что что это стоит твоего времени и сил».

— Заметь, что это я всё это прекратила, — крикнула она ему.

Марк закашлялся и поднялся на ноги.

— Не думаю, что на этом всё, — отряхиваясь, ответил он.

— Нет, всё. Это глупо. Прости, что швырнула тебя. Давай просто выберемся отсюда и пойдем каждый своей дорогой, — предложила она, потирая рукой лоб и пытаясь успокоиться.

Марк всегда затуманивал ее рассудок. Ей нужно было снова его прояснить.

Его это явно не волновало. Только что он стоял у кострища. И вот уже в следующий миг оказался перед ней и обхватил за пояс. Вскрикнув, она обнаружила, что он поднял ее и рванулся в перед, словно полузащитник. Марк с силой прижал ее к стволу дерева, и она застонала. Несмотря на то, что ее застали врасплох, Лили ни секунды не мешкала и ударила его локтем в шею. Обхватив его ногами за пояс, она со всей силы рванулась в сторону, повалив его на землю. Прежде чем они упали, Лили его отпустила и даже сумела приземлиться на ноги. Когда Марк перекатился на спину, она врезала ему по ребрам и с удовольствием услышала, как он задохнулся.

Так же, как и в Африке, когда она его пнула, он попытался схватить ее за лодыжки, чтобы опрокинуть на землю. Но Лили не лгала, она действительно стала умнее. Быстрее. Она не стала пинать его дальше. Вместо этого девушка воспользовалась своим преимуществом и побежала в палатку.

Лили не была идиоткой. Она взяла себе за правило никогда в жизни не отходить от заряженного оружия дальше, чем на пятьдесят шагов. В палатке стояла грубая деревянная скамья, на которой лежали разные кухонные принадлежности. Лили опустилась на колени и полезла под скамью, шаря в поисках спрятанного там пистолета. Но не успела она его найти, как Марк уже набросился на нее.

Он схватил ее за волосы и сильно дернул. Лили вскрикнула и остановилась, а Марк рывком поставил ее на ноги и развернул к себе.

— Вижу, ты по-прежнему любишь все усложнять, — вздохнул он, прижимая свободную руку к ребрам.

Лили злобно на него зыркнула.

«Сейчас я покажу тебе, что значит «всё усложнять», Де Сант».

Она вцепилась ему в запястье, а затем, не заботясь о боли, извернулась всем телом. Марку пришлось отпустить ее волосы, но Лили его не отпустила — она продолжала извиваться, готовая сломать ему кость. Боль в его взгляде сменилась паникой, и он на мгновение оторвав руку от своих ребер, ударил Лили по лицу. Она отшатнулась и выпустила его запястье. Как только девушка оказалась вне пределов досягаемости, он наклонился вперед и, поморщившись, снова схватился за ребра.

— Я все думала, когда же ты покажешь свое истинное лицо, — задыхаясь и прижимая руку к щеке, произнесла она.

Марк хмыкнул.

— Ты сама вынудила меня это сделать, — заметил он. — Ну что, почувствовала себя, как в старые добрые времена?

— Нет, практически ничего не почувствовала — это напомнило мне наш с тобой секс, — подколола она его.

Марк громко рассмеялся.

— Не волнуйся, детка. В следующий раз я позабочусь о том, чтобы ты почувствовала всё.

Марк рванулся вперед, и завертелось. Она схватила со скамейки маленькую жестяную походную сковородку и треснула его ею по лицу. Он дернулся в сторону, но при этом ухитрился схватить ее за майку. Марк притянул ее к себе и схватил за горло, но Лили без преувеличения прыгнула ему на левую ногу, уронив сковородку и со всей силы врезавшись в него пятками. Вскрикнув, он яростно ее оттолкнул, и Лили понадеялась, что, по крайней мере, ей удалось сломать ему несколько пальцев на ногах.

Ее следующим и совершенно новым трюком был удар с разворота ему в голову — она знала, что Марк этого не ожидал. Она нанесла его умело и точно; Кингсли был хорошим учителем. Если бы они находились не в палатке с низким потолком и не стояли бы так близко друг к другу, результат, скорее всего, оказался бы ощутимее, но у нее не было места, чтобы как следует вытянуть ногу, пока она снова к нему не повернулась. Но не успела ее пятка коснуться его головы, как Марк схватил ее за лодыжку и притянул к себе, от чего Лили застыла практически в вертикальном шпагате.

— Сдаешься? — выдохнула она, выставив вперед кулаки, как боксер. Готовая дать ему отпор.

— Ты всегда была такой гибкой? — тяжело дыша, произнес он, глядя на зависшую над его головой ступню.

Лили ухмыльнулась.

— Надо было пользоваться этим, когда у тебя была такая возможность.

Она ударила его кулаком в живот, Марк отшатнулся назад, но ногу ее не отпустил. Он споткнулся о спальный мешок и забуксовал, все еще держа ее за лодыжку. Падая, он обхватил ее за пояс.

Рухнув на землю, они превратились в беспорядочную путаницу рук и ног. Она нанесла еще несколько ударов ему в грудь и в живот. Ему удалось схватить ее за запястье и прижать к ее спине, но тут Лили свободной рукой задела его ушиб в области ребер. Теперь она стала гораздо наблюдательнее, чем раньше, и как только обнаружила, что от ее прикосновения он вздрогнул, стала безжалостно колотить в это место. Обрушила на него весь свой гнев, разочарование, ненависть и боль.

Не в силах справиться с таким издевательством, Марк, наконец, резко выпрямился, отчего оба они оказались в сидячей позиции. Она обхватила его ногами и, держась за него, как за якорь, на секунду откинулась, а затем резко рванулась вперед, вложив в кулак весь вес своего тела. Когда она ударила его в челюсть, Марк не остался безучастным. В драках он по-прежнему ни на секунду не останавливался. Он молниеносно скользнул руками вверх по телу Лили и обхватил ее шею.

— Хватит! — взревел он, сжав ее не настолько сильно, чтобы полностью перекрыть ей кислород, но достаточно, чтобы показать, что он не шутит.

— Иди на хер, — прошипела она, вцепившись в его руки.

— Всё кончено. Прекрати, — приказал он.

Лили остановилась, просто сидела и смотрела на него. Их противостояние зашло в тупик, их силы были равны. Что ей делать, гоняться за Марком по палатке и колотить его до тех пор, пока он не свалится? Или пока он не подберется к ней так близко, чтобы обрушить сокрушительный удар, и тогда свалится она? Они зря теряли время. Она чувствовала себя нелепо. И потому разжала бёдра.

— Ладно. Всё кончено, — согласилась она.

Прищурившись, Марк пристально на нее посмотрел и медленно убрал руки с ее шеи.

Они осторожно попятились друг от друга. Лили не сводила с него глаз, пока не поднялась на ноги. Удостоверившись, что это не очередной его трюк, и Марк на самом деле объявил перемирие, она посмотрела на себя. Нахмурилась и начала отряхивать с одежды грязь и листья.

— По крайней мере, Лоу хоть чему-то тебя научил, — вздохнул Марк.

Лили подняла глаза и увидела, как он от нее отворачивается.

— Что? — спросила она.

Марк усмехнулся и, потянувшись сначала в одну, потом в другую сторону, потер свои ушибленные ребра.

— Вот как понять, что тебя заткнули за пояс, дорогуша. Тебе нужно быть осторожной — я не слишком усердствовал. Не все плохие парни будут так с тобой церемониться. Выкинешь подобное дерьмо не с тем человеком, и у тебя начнутся большие неприятности, а твоего драгоценного Кингсли рядом не окажется, чтобы тебя спасти, — язвительно предупредил он.

У Лили от ярости потемнело в глазах. Марк просто не умел вовремя остановиться. Она побеждала — ей ничего не стоило вырваться из этого удушающего захвата. Чем же вбить в его твердолобую башку, что она нисколько не хуже, чем он?!

«Что мне сделать, чтобы до него дошло, какой он придурок?!»

Лили вскрикнула и, даже не подумав о том, что делает, схватила первую увесистую вещь, что была у нее под рукой.

— Какой же ты козёл!

Только запустив в него этим предметом, Лили поняла, что она бросила. Ей оставалось лишь поморщиться, когда на его затылок обрушилась большая чугунная сковорода. На самом деле она кинула её не со всей силы, и, к счастью, не стремилась попасть в цель любой ценой. И все же. Марк рухнул на колени, слегка покачнулся, а затем упал лицом вниз.

Она его вырубила.

ДЕНЬ ДВЕСТИ ПЯТНАДЦАТЫЙ

Лили понимала, что могла бы его здесь бросить. Он был без сознания, и не похоже, что мог как-то ей в этом воспрепятствовать. У нее имелась цель, и Лили была еще довольно далека от ее выполнения. Ей следовало позвонить Кингсли и сказать, что она потерпела неудачу. Не то чтобы это непременно его обеспокоило, но все равно было унизительно. И, что ещё хуже, ей придется рассказать ему о Де Санте.

«Твою ж мать».

Утром следующего дня Лили сидела на земле. Она почистила свой «Глок», убедившись, что он, как всегда, в идеальном рабочем состоянии. Из палатки донесся стон, но девушка по-прежнему сидела молча. Она не произнесла ни слова, даже когда Марк вышел наружу и, потирая бок, встал перед ней.

— Господи, напомни мне никогда больше тебя не злить. Так вот чему тебя научил Кингсли? Драться кухонной утварью? — проворчал он, и его пальцы пробежали по ребрам.

Лили взглянула на него.

— Да, помимо прочего. Переломы есть?

— Нет, только ушибы. Хочу признаться, дорогуша, я удивлен, что ты все еще здесь.

— Я тоже. Ладно. Я помогу тебе добраться до следующего города, и там каждый пойдёт своей дорогой, — вздохнула она, затем убрала свой «Глок» в рюкзак и поднялась на ноги.

Бросив Марку пузырек с аспирином, она закинула рюкзак за спину.

Марк ничего не сказал, и она молча смотрела, как он, не запивая, проглотил четыре таблетки. Затем он отправился наполнять свою сумку бутылками с водой. Было глупо испытывать ностальгию от того, что кто-то держит в руках эту сумку. В Африке она была для него чем-то вроде предмета, гарантирующего безопасность. Без этой сумки Лили никогда его не видела.

Она всучила ему свой тяжелый рюкзак с полным арсеналом, и они вышли из лагеря, но не к брошенному грузовику. Лили направилась в противоположную сторону, Марк последовал за ней. Неподалеку находился еще один город. Они доберутся до него, пополнят запасы и разойдутся. В разные стороны. Подальше друг от друга.

Она не имела права расстраиваться. Она твердила об этом ему, Кингсли и самой себе — он ей не нужен. Лили не ожидала встретить его в Колумбии, так что расставание с ним не должно было иметь никакого значения.

Однако имело.

Было уже далеко за полдень, когда они наконец вышли к цивилизации. На местном рынке она пополнила запасы воды, а затем угнала грузовик. Вместе они выехали из города и направились на юг. Прежде чем свернуть на восток и направиться к своему месту встречи, она стиснула зубы и остановила грузовик. Они стояли на холостом ходу у обочины и глядели в ветровое стекло. Оба молчали. Наверное, потому что многое осталось недосказанным.

«Да соберись ты, мать твою. Ему на тебя плевать, а у тебя до фига работы».

— Ты свободен, — выдавила, наконец, она. — Возвращайся к работе. Возьми заказы. Стань прежним Марселем Де Сантом.

Марк усмехнулся и провел рукой по волосам. Ему не помешало бы постричься и побриться. Он выглядел неопрятно.

Он выглядел шикарно.

— Милая, я перестал быть им с тех пор, как полгода назад заглянул в твои зеленые глаза.

— Прекрасные слова. Может, они подействуют на следующую девушку, — она натужно рассмеялась.

Марк вздохнул.

— Лили, позволь мне это сделать. Я подобрался совсем близко, ближе, чем ты. Я могу с этим покончить — тебе совсем необязательно становиться таким человеком, — настаивал он.

Она вздрогнула от его слов.

«...нам совсем не обязательно и дальше оставаться этими людьми...»

— Я уже «такой человек», и я более пяти лет жила и дышала этой целью, поэтому, технически, у меня есть опыт, — сказала она ему.

— Мне все равно.

Это не сработало. Взаимопонимание никогда не являлось их сильной стороной. Обычно потому, что они были слишком заняты драками. Она решила, что стоит попробовать неловкую искренность.

— Де Сант, пожалуйста. Пожалуйста. Мне нужно это сделать. Просто хоть раз подумай о ком-нибудь, кроме себя, — взмолилась она.

Наконец он повернулся к ней и смерил таким уничтожающим взглядом, что она невольно уставилась на него.

— Да я всё это время думал только о тебе. Больше ни о чём. Думаешь, я, бл*дь, сюда на курорт приехал? Я приехал сюда, чтобы этого не пришлось делать тебе, — сказал он ей.

Это были чудесные слова, и, если честно, они согрели ей душу. Но всего лишь на мгновение. Марк и раньше плёл ей много приятного, но все это ничего не значило. Ему нравилось говорить то, что ей хотелось услышать. Больше она на это не купится.

«Пожалуйста, не купись на это снова».

— Я тебя об этом не просила. Я была готова сделать это сама, еще до того, как ты появился. Потом хотела сделать это с тобой, если ты помнишь, — сказала она ему.

Его взгляд немного смягчился.

— Извини, но я не мог так поступить. Может, я и ублюдок с уже забронированным местом в аду, но я не собираюсь брать тебя с собой.

— Это не тебе решать.

— Ошибаешься.

— Ты думаешь, я какая-то хрупкая, изнеженная маленькая девочка, что бродит здесь, не разбирая дороги. Я не такая. Я не была такой в Африке, а теперь и подавно. Ты должен это понять.

— Для меня ты хрупкая, и, если я тебя сломаю, то умру.

Лили ошеломленно замолчала. Они на какое-то время уставились друг на друга, и она изо всех сил старалась взять себя в руки. Естественно, у нее остались чувства к Марку. Такие чувства просто так не умирают. Не пропадают. Но ими можно управлять, и она научилась прятать их глубоко внутри. Его слова грозили выпустить их наружу, и, если такое произойдет, она вряд ли переживет ту смертоносную волну мыслей, страхов и чувств, что на нее нахлынет.

— Это очень мило, — прошептала она, затем откашлялась. — Но это уже не важно. Теперь мы друг другу никто, чужие люди. Вылезай из машины.

— Мы никогда не будем чужими людьми, Лили, так или иначе, это полная бессмыслица. Просто уезжай домой.

Всё очарование как рукой сняло.

— Это ты уезжай домой. Ах, постой-ка, у тебя же его нет, — прорычала она.

— Я знаю его следующий шаг. И точно знаю, где его искать. Я убью его еще до того, как ты что-нибудь предпримешь, — выложил, наконец, Марк свой главный козырь.

Лили подавила желание закричать. Это мог быть блеф, но она так не думала. Марк не был мастером блефа. Манипулятором, да. Лжецом, конечно. Однако в это она верила. Верила, потому что оно причиняло боль, а уж в том, как причинять боль другим людям, Марк был экспертом.

— Де Сант, пожалуйста, — прошептала она, опустив голову на руль.

— Меня зовут Марк.

— Пожалуйста. Моя сестра. Моя жизнь. Мое время. Пожалуйста. Скажи мне, где он будет.

Она ненавидела себя за то, что вынуждена умолять, умолять такого человека, как он. Кингсли просто застрелил бы его и отправился на поиски Станковского. Она задумалась, а не поступить ли и ей подобным образом?

— Я не могу этого сказать, дорогуша, — тихо произнес он.

«Круги. Мы все время ходим кругами. Тебе что-то надо. И оно у него есть. Как тебе это получить? Найти то, что нужно ему, и спрятать это от него».

Не отрывая глаз от окна, Лили выпрямилась. Насколько сильно ей хочется узнать то, что он знает? Насколько трудно будет начинать все сначала? Боже, она находилась в одной комнате со Станковским. Она сомневалась, что сможет снова вернуться к отслеживанию слухов. Она была готова к тому, что все закончится. К тому, что всему этому скоро придёт конец.

«К тому, чтобы переложить этот груз на кого-то другого».

— Я могу щедро тебя отблагодарить.

Ее голос прозвучал слишком громко и резко, эхом отдаваясь в тесной кабинке грузовика.

— Принцесса, ты не представляешь, как это заманчиво, но поскольку за последние полгода я начал жизнь с нового листа, чтобы меня сломать, потребуется нечто посерьезнее, — усмехнулся он.

Наконец она посмотрела на него.

— Насколько серьезнее?

— Намного.

— Как насчет миллиона долларов?

У Марка округлились глаза.

— Прости, что?

— Мало? Тогда, может, два миллиона? К чёрту. Пусть будет крутая пятерка.

Теперь он смотрел на нее как на сумасшедшую.

— Ладно, думаю, мне стоит отвезти тебя в отель, или в больницу, или куда-нибудь типа того. У тебя есть номер Кингсли? — спросил он.

Лили не обратила на него внимания и передвинула рюкзак со спины на живот. Расстегнув молнию, она принялась в нем рыться. Лили пошарила на дне и нашла то, что искала. Она вытащила небольшой холщовый сверток и положила его на сиденье между ними.

— Ты мне солгал, — дрожащим голосом начала она, бросив рюкзак на пол.

— Я никогда не лгал…

— Ты лгал. Но... я тоже солгала. Сначала, чтобы защитить нас обоих, а потом… потом, чтобы защититься от тебя, — объяснила она и, стараясь держать себя в руках, развернула холщовый свёрток.

— Защитить нас от чего? И я никогда не пытался тебе навредить, Лили. По крайней мере, в конце. Все, чего что я хотел, это чтобы мы...

Голос Марка стих. Она его не винила. Это было сложно переварить. Это никогда не переставало ее удивлять. Лили глубоко вздохнула, а когда сделала выдох, ей показалось, что она сдерживала его месяцами. Казалось, будто она сбросила с себя тяжелый груз. Она была рада, что Марк взял на себя ее бремя — он заслуживал того, чтобы частично его с ней разделить.

В конце концов, эта ноша с самого начала была и его тоже.

— Желания сломаться еще не появилось? — спросила она, и Марк наконец поднял на нее глаза.

— Будь я проклят, дорогуша. Только я начинаю думать, что больше, чем уже есть, тебе меня не впечатлить, как ты тут же поднимаешь ставки.

Алмазы — это всегда незабываемое зрелище, будь то кольцо, или ожерелье. Серьги или браслет. Или просто камни в мешке. Блестящие и яркие, они в любой форме пленяли разум и привлекали внимание. Однако горсть алмазов, рассыпанных на сиденье поверх куска черного холста, выглядела особенно потрясающе.

Особенно когда все остальные думали, что они покоятся на дне океана.

— Тут только часть, — сказала Лили, сгребая алмазы в центр ткани и заворачивая их обратно.

— Как? — спросил он, и ему не нужно было уточнять свой вопрос.

Лили знала, о чем он спрашивает.

— Я солгала, — просто ответила она. — Я зарыла их в пустыне рядом с Касабланкой, а потом отправилась на встречу с Ивановым. После... после твоего письма, после того как я узнала, где найти Кингсли, я за ними вернулась. С тех пор ношу их с собой.

— Ты сказала, что это только часть, — уточнил Марк, и она кивнула.

— Да. Остальные в надёжном месте. Если ты скажешь мне то, что я хочу знать, если ты скажешь, как найти Станковского, я их тебе отдам. Отдам их все, — сказала она и, наконец, снова посмотрела ему в глаза.

Лили думала, что это приведет его в восторг. Марк пролил за эти камни кровь, чуть за них не умер, но взглянув на него, девушка увидела, что он выглядел почти печальным.

— Все, да? Как щедро. Чувствую, что выиграю от этой сделки, — попытался пошутить он.

— Тогда ты недооцениваешь то, как сильно я хочу это сделать. Эти камни прокляты. От них одни несчастья. Забирай их, продавай, делай с ними что хочешь. Они мне не нужны. И никогда не были нужны. Забавно, правда? Из всех людей на этом континенте, кто из-за них за нами гонялся, кто за них сражался и умер, я единственная, кого они никогда не интересовали.

В мертвой тишине она сложила камни. Завязав холщовую ткань, Лили положила их на сиденье. Когда Марк не сделал никакой попытки к ним притронуться, она взяла свёрток и убрала обратно в рюкзак. Ей не хотелось, чтобы он с ними сбежал, пока она не получит желаемого.

— Ты думаешь, меня они интересуют? — спросил он.

Она рассмеялась.

— Думаю, тебя интересуют деньги, и сейчас часть из них прямо у тебя перед носом. Скажи мне то, что я хочу знать, Де Сант, — настаивала она.

На мгновение он задумался, и ей стало страшно.

— Давай заключим сделку, — предложил он.

Лили застонала.

— Для меня наши сделки всегда плохо заканчиваются, — прорычала она.

— Ты не в том положении, чтобы торговаться. Расклад такой, — начал он. — Тебе нужна информация. Я был бы не против, если бы мне заплатили за последние полгода. Будем считать это авансом. Взамен я помогу тебе добраться до Станковского.

— Поможешь мне?

— То есть позволю тебе меня сопровождать.

— Иди на хер, Де Сант.

— Дорогуша, мы уже это проходили.

— Просто скажи мне чертов адрес! У тебя есть алмазы! У тебя есть решение проблемы! Чего тебе ещё надо? — заорала она на него.

Марк долго молчал, его пристальный взгляд выбивал ее из колеи. Заерзав на сиденье, Лили с такой силой вцепилась в руль, что у нее побелели костяшки пальцев.

— Ты и впрямь не понимаешь, — тихо сказал он.

— Видимо, нет. Ты знаешь, что я отдам тебе камни. Ну так просто скажи мне то, что я хочу, — огрызнулась она.

— Нет. Откуда мне знать, что, кроме этих камней, у тебя вообще что-то есть? Откуда мне знать, что ты не продала всё остальное? Откуда мне знать, что ты не пристрелишь меня, как только получишь желаемое? Нет, принцесса, я не дебил. Вся информация после оплаты, вот как работает этот бизнес. Можешь поехать со мной, и, возможно, если я проявлю великодушие, то по дороге все тебе расскажу, — сказал он ей.

Лили еще сильнее вцепилась в руль, и ей в кожу впилась его неровная обшивка. Это было несправедливо. Не то чтобы она полагала, будто жизнь вдруг станет легкой или справедливой, но серьезно. Мало того, что ее тайные, запрятанные глубоко в сердце надежды на то, что Марк будет рад ее видеть, что так без нее соскучится и так влюбится, что ему станет невыносима сама мысль о разлуке, рухнули. Теперь он еще и загнал ее в угол.

Тайное желание Лили не сбылось, зато сбылось ее самое страшное опасение — что всё это было только из-за алмазов. Ночные ласки, все те нежные слова, что он шептал ей на песке. Всё ложь. Ему просто нужны были камни. Даже сейчас он ей не доверял, не уважал ее настолько, чтобы просто дать ей то, чего она хотела.

«Когда мне ломали пальцы, было не так больно».

— Де Сант, я…

— Марк.

— Я отдам тебе остальные алмазы! Тебе не нужно этого делать, — настаивала она.

— Откуда мне знать, что, как только я дам тебе адрес и расскажу о планах Станковского, ты не смоешься посреди ночи? Или не выстрелишь мне в колено и не бросишь умирать? Нет, я попридержу свой маленький страховой полис. Поехали, принцесса, нам предстоит долгий путь.

И всё тут. Никакие крики, угрозы, споры, подкупы или уговоры не могли заставить его уступить. Ему были нужны все алмазы, и, пока их не получит, Марк не собирался говорить о Станковском ни слова. Ей не оставалось ничего другого, как следовать его указаниям. Они снова станут партнерами.

« Снова . Твою ж мать. Чем я провинилась, чтобы заслужить Марселя Де Санта?»

ДЕНЬ ДВЕСТИ ПЯТНАДЦАТЫЙ

Марк смотрел на то, как Лили перебегает улицу. Она быстро на него оглянулась и направилась к телефону-автомату. Ей нужно было позвонить Кингсли — британец станет их билетом из Южной Америки. Они должны добраться до Флориды, чтобы Марк смог подготовиться. После этого он, как и обещал, отвезет ее к Станковскому.

Марк все еще не мог в это поверить. Лилиана Брюстер, собственной персоной. Она очень изменилась. С тех пор, как они расстались, он думал о Лили каждый божий день, поэтому отлично ее помнил. Воспоминание о ней было единственным, что составляло ему компанию в веренице одиноких дней и бесконечных ночей. Что не давало ему сойти с ума.

Конечно, посылая ей то письмо, Марк знал, что она рассердится. Лили была сама жизнерадостность. Однако он и представить себе не мог, что она будет так долго сдерживать свой гнев. Кроме того, ему никогда не приходило в голову, что она продолжит свою изначальную миссию убийства Станковского и ради этого разыщет Лоу Кингсли.

Лоу. При одном воспоминании о его имени Марк начинал скрипеть зубами. Британский наемник был забавным, умным, обаятельным, красивым и к тому же одним из лучших в своем деле. И Лили проводила с ним время. Много времени. Намного больше, чем когда-то с Марком.

«Я его убью».

Ему было больно оттого, что Лили искренне полагала, будто он бросил ее из-за алмазов. К концу их путешествия алмазы уже ничего не значили. Он ведь их ей оставил, разве нет? Дал ей самостоятельно добраться с ними до Танжера. Разве это ничего не значит? Сейчас ему алмазы были не нужны. Он просто знал, что, если бы не клюнул на ее приманку, Лили кинулась бы искать Станковского в одиночку, и что бы она там ни говорила, какую бы чушь ни вбил ей в голову Лоу, одной ей с этой задачей не справиться.

«Хотя, если честно, с тобой она управилась довольно хорошо».

Марк усмехнулся и потер шишку на голове. Лили надрала ему задницу, он этого даже не отрицал. Она стала проворнее, быстрее. Лили 2.0. Ее волнующие формы сменились крепкими мышцами, а пламенная страсть — ледяным гневом.

Но в глубине души он верил, знал, что она все та же. Все та же женщина, что тогда в Африке перевернула его мир. Все та же женщина, что боролась за то, чтобы стать тем, кем быть не должна, тем, кем ей быть не нужно — он не мог этого допустить. Ни за какие алмазы.

Он отвезет ее к Станковскому. И тогда покончит с этим раз и навсегда.

— Всё в порядке! — ее голос вырвал его из раздумий.

Окинув ее взглядом, Марк увидел, что она забирается на пассажирское сиденье рядом с ним.

— Есть информация?

— Нам нужно добраться до Барранкильи, это на побережье. Где-то... в двенадцати часах езды отсюда, — объяснила Лили, когда Марк снова влился в поток машин.

— Мы домчимся туда в два счета, — ответил он.

Лили фыркнула:

— Давай не будем опережать события. Нам с тобой не слишком-то везет с машинами.

Он громко рассмеялся.

— Очень верно подмечено.

Марк подумал, что, быть может, они уже достигли точки, когда могут смеяться и разговаривать, как старые друзья, но он ошибался. После этого она замолчала, и все время, пока он вел машину, глядела в окно. При любой попытке завязать разговор она ограничивалась односложным ответом, а иногда и вовсе его игнорировала.

«Идиот, ты ведь ее бросил, не забыл? Так что перестань за ней гоняться. Относись к этому как к работе. Как к любой другой работе».

Его беспокоило колено — на их славной вечеринке с Дамиано Марку досталось больше, чем ему хотелось бы признавать, а вчерашний пинок Лили еще больше всё усугубил. Он понимал, что ему необходимо отдохнуть и оклематься, но остановиться означало дать Лили время на то, чтобы найти повод от него избавиться. Ему этого не хотелось. Теперь, когда он знал, что Лили не живет где-то там нормальной мирной жизнью, ему была невыносима мысль о том, что она окажется вне его поля зрения.

Примерно через час они поменялись местами, и Марк растянулся на заднем сиденье. Он приподнял ногу, а потом задремал, убаюканный шумом двигателя и звуками дороги.

Когда, вздрогнув, он проснулся, то не мог понять, сколько времени проспал. Усиленно поморгав, Марк понял, что машина стоит без движения. Более того, он в ней один. Он перевернулся и попытался сесть.

«Она меня бросила. Поверить не могу, что она меня бросила. Ну, я ведь тоже ее бросил, так что, может, я это и заслужил. И все же... эта психованная сука бросила меня посреди...»

— Эй.

Он резко обернулся и увидел, что Лили забирается на пассажирское сиденье. Самое обычное движение, ничего особенного. Марк не знал, может, это произошло оттого, что его мозг ещё не совсем проснулся, но его вдруг захлестнуло такой оглушительной волной ностальгии, что он на какое-то мгновение затаил дыхание. Оказавшись с ней в одной машине, он неожиданно для себя вернулся в Африку. В один из самых опасных периодов своей жизни, а это кое о чем да говорит.

«Но также и в один из самых счастливых периодов, а это уж точно говорит о многом».

— Куда ты ходила? — откашлявшись, спросил он.

— Бензин. Съестные припасы, — ответила она, держа в руках какую-то еду. — Твоя очередь вести машину, Де Сант.

Марк нахмурился и вышел из машины. Его бесило то, что она не называла его по имени. Он сел за руль и захлопнул дверь.

— Долго еще ехать? — взглянув на горизонт, спросил он, когда они выехали с заправки.

Солнце быстро садилось. Они выехали около шести утра, так что не могли быть слишком далеко от своего места назначения.

— Немного. Где-то час или около того, — ответила она, упершись ногой в приборную панель и жуя яблоко.

— И ты не осилила какой-то час езды? — рявкнул он.

Лили рассмеялась, и он понял, что сморозил чушь, но ничего не мог с собой поделать. Он был злым, уставшим, раздраженным и… ему ее не хватало.

Его это бесило.

— Кто-то проснулся полным любви, — поддразнила она его.

— Отвали.

— Мы должны продумать план, — неожиданно сказала она, сменив тему и очень его удивив.

— План чего?

— Того, как все это будет происходить. Во Флориде ты экипируешься, а потом отвезешь меня к Станковскому. Что ты будешь делать тогда, когда он окажется в поле моего зрения? — спросила она.

Между ними была стена высотой в несколько километров и метров в двадцать толщиной, и образовалась она, потому что он солгал Лили. Так что снова ей лгать было, скорее всего, не самой удачной идеей, но он сделал то, что, по его мнению, должен был сделать, чтобы ее защитить. Из всех его дел она стала самым важным. А главной наградой — то, что она жива и невредима.

— Тогда... я получу то, что мне причитается, — сказал он.

Краем глаза Марк заметил, как она вздрогнула. Всего лишь на мгновение. Затем у нее на лице закрепилась маска стервозности.

— Кингсли отвезет нас в Майами. Он поможет тебе найти всё необходимое, — сообщила она ему.

— Ты что, издеваешься? Я, бл*дь, не нуждаюсь в помощи Лоу Кингсли, — раздражённо бросил он.

Лили подняла брови и наконец посмотрела на него.

— Знаешь, похоже, каждый раз, когда я произношу его имя, ты становишься всё более и более истеричным. Почему? — спросила она, затем откусила еще кусок яблока.

— Я не становлюсь истеричным. Просто мне не нужно, чтобы Лоу водил меня за руку, будто я никогда не покупал долбаный пистолет. Лили, Майами долгие годы оставался моей основной базой. Я там начинал. Я сам разберусь со своим дерьмом, — заявил он ей.

— Как скажешь, Де Сант. Как по мне, звучит довольно истерично, — по-прежнему непринужденно проговорила она.

Это его только еще больше разозлило.

— Как, бл*дь, тебя вообще к нему занесло?

— Я ему позвонила.

— У Лоу нет телефона.

— У его агента есть. Кингсли оставил этому парню мое имя, и когда я позвонила, тот сказал мне, как его найти. С тех пор я с ним, — объяснила она.

«Она с ним с того самого момента, как я ушел».

Марку показалось, что у него сейчас взорвётся голова.

— Я удивлен. Лично мне никогда не удавалось вытерпеть его больше пары дней, — проворчал он.

Она улыбнулась.

— Мы на удивление хорошо ладим. Кажется, с тех пор как я его нашла, мы с ним расстались максимум на день или два, — сказала она.

— Ну просто кусочек рая, — процедил сквозь стиснутые зубы Марк.

Она рассмеялась, продолжая обкусывать сердцевину яблока.

— Де Сант, не знай я тебя лучше, то решила бы, что ты ревнуешь. Но это ведь невозможно, учитывая, что это ты меня бросил, — сказала она ему.

— Я не ревную.

— Ой, ладно.

Повисло молчание, Марк слышал, как она доедает последние кусочки яблока.

— Ты с ним уже трахалась?

— Ну, вот мы и подошли к сути проблемы. А что если да? Это бы тебя задело? — повернувшись к нему, спросила она.

— Нет, но настоятельно рекомендую тебе как можно скорее провериться. Он довольно непритязателен, — предупредил ее Марк.

Лили запрокинула голову и рассмеялась.

— Ты его еще и оскорбляешь! Де Сант, мне лестно, но я не понимаю. Ты от этого отказался, так какая тебе разница, кому это перепало?

— Мне без разницы.

— А, это потому, что тебе ничего не перепадает? Это так... печально.

— А кто сказал, что мне ничего не перепадает? Прежде чем вернуться в Колумбию, я две недели провёл в Бразилии. В Бразилии потрясающие проститутки, — заметил он.

— Платить за секс, Де Сант, это слишком… в духе Кингсли. А я вот всё по старинке, просто трахаюсь с теми, кого ко мне влечет, — стебалась она над ним.

Марк вскинул брови.

— И со сколькими же ты трахнулась после Африки? — спросил он.

Лили улыбнулась.

— Их было так много, что я сбилась со счёта. Просто занимаюсь этим каждую свободную минуту между заказами, — ответила она.

— Не умничай и ответь на вопрос. Со сколькими мужиками ты переспала после меня? — настаивал он.

— После тебя, ах. Видишь? Ревнуешь, — повторила она слово, которое Марк так люто ненавидел.

Ненавидел, потому что это было правдой.

— Я знал, что в Африке тебя было легко уломать, но, вау, Лили, мне и в голову не приходило, что ты конченая шлюха.

Ему в голову прилетел огрызок яблока.

— Следи за словами, придурок. Я могла бы перетрахаться с половиной земного шара, это не твое собачье дело. Тебя тоже не пришлось долго уговаривать, так что если я шлюха, то и ты шлюха. А теперь заткнись и обрати внимание, — рявкнула она.

— На что? На очередной летящий в меня фрукт? — спросил он, зашвырнув огрызок на заднее сиденье.

— Нет, на преследующую нас машину.

Марк моментально принял стойку «смирно» и стал поглядывать во все зеркала. Дорога, по которой они ехали, была обычным двухполосным шоссе. Нельзя сказать, чтобы час пик, но вокруг было полно других машин. За мгновение до ее слов мимо них промчалась потрепанная «Хонда». Марк сбросил скорость почти на десять километров ниже обычной, но едущий за ними темно-бордовый внедорожник их не обогнал. Он тоже сбавил скорость. Марк тяжело вздохнул.

«А я-то уж подумал, что нам в первый раз в жизни улыбнулась удача».

ДЕНЬ ДВЕСТИ ПЯТНАДЦАТЫЙ

Лили схватила лежащую на заднем сидении сумку и вытащила из нее бинокль. Но ничего нового она не увидела. Только то, что за ними с той же скоростью едет темно-бордовый внедорожник. Все его окна были затонированы, и от ярких солнечных бликов сквозь лобовое стекло ей тоже ничего не удавалось рассмотреть. Водителя Лили точно видела, но не могла определить, был ли в машине кто-нибудь еще.

«Бл*дь. Я так и знала. Надо было сказать что-нибудь еще на заправке, и тогда покончить с этим».

— Есть что-нибудь? — спросил Марк, когда она обернулась.

— Не то, чтобы я что-то заметила. Он не прячется и не лезет в бой. Может, он просто хочет посмотреть, куда мы поедем, — предположила она.

Марк по-прежнему смотрел в зеркало.

— Очень сомневаюсь.

— Как ты думаешь, чего он дожидается?

— Длинного участка прямой дороги без машин.

— Что ж, — вздохнула Лили и вытащила из-под сиденья карту. — Похоже, ему придется немного подождать, мы давненько не ехали одни. Кингсли, наверное, уже в стране, возможно направляется к нам.

— А теперь ты нас сглазила.

Лили треснула его картой, затем убрала ее на место.

Они ехали в задумчивом молчании, наблюдая за машиной. В какой-то момент Марк почти вдвое превысил скорость и, проскочив между другими машинами, на значительное расстояние оторвался от внедорожника. Но конечно же, уже спустя пару минут, позади них снова появилась темно-бордовая машина. За ними явно следили.

— У тебя заряжен пистолет? — спросил Марк.

Лили кивнула.

— Всегда.

— Хорошо. А как насчет сумки, которую ты меня заставляла таскать? Там всё оружие нормальное?

— Вполне. Все почищено и заряжено, сумка за твоим сиденьем.

— Просто пи*дец. Он висит у меня на хвосте, явно готовится что-то замутить.

— Успокойся, мы уже недалеко. Осталось где-то минут сорок пять, и тогда мы сможем…

Заднее стекло в дребезги разбилось, и в машине засвистели пули. Лили вскрикнула и пригнулась, а Марк чуть не съехал с дороги. Очевидно, их «другу» наскучило висеть у них на хвосте.

«Игра началась».

— Господи, это было неожиданно! — заорал Марк.

Лили выглянула из-за сиденья.

— Это точно.

— Я чуть не врезался в грузовик с бензином!

— Ну, постарайся этого не делать.

Следующий выстрел снес боковое зеркало со стороны водителя. Затем раздался еще один залп, но на этот раз их не задело. По встречной к ним приближался мини-фургон, и Марк с Лили увидели, как его ветровое стекло покрылось трещинами. Фургон вильнул влево, потом вправо, а затем врезался в ограждение. Следовавший за ним мотоцикл ударился ему в бампер, отчего мотоциклист перелетел через ограждение и рухнул в канаву.

— Нахрен всё! Я съезжаю с этого шоссе, — проворчал Марк, затем резко вывернул руль вправо, и машина покатилась по широкой грунтовой дороге.

Темно-бордовый автомобиль последовал за ними и даже, разогнавшись, врезался им в бампер. Лили вскрикнула и ухватилась руками за приборную панель.

— Просто офигенная идея, Марк! Рада, что ты съехал с шоссе! — заорала на него она.

Он только сверкнул глазами и вжал в пол педаль газа.

— Дежа вю, — прорычал он.

— Не-а, — быстро ответила она. — На этот раз я не поведу. Ты можешь продолжать гонку с преследованиями. Я буду стрелять. Я все равно лучше прицеливаюсь.

Не дав ему времени возразить, она проскользнула между сиденьями и опустилась на колени в задней части машины. Первым, что она достала из рюкзака, оказался «Крисс Вектор» 45-го калибра — до смешного здоровый пистолет-автомат. Он был заряжен, и Лили сняла его с предохранителя. Она поймала в зеркале взгляд Марка, и он ухмыльнулся.

— Это большая пушка, дорогуша. Осторожно, — предупредил он.

— Думаю, это тебе она кажется большой. Ты привык возиться с миниатюрным оружием, — быстро ответила она.

Марк фыркнул.

— Просто выстрели уже из пушки. Целься в…

— Шины. Де Сант, я знаю, что делать.

Отдача была ужасной, но Лили этого ожидала. Ее пуля отскочила от бампера внедорожника. Девушка сделала глубокий вдох и уперлась локтями в подголовник. Она уставилась на переднее колесо со стороны водителя. Машина врезалась в них и дёргалась с места на место, было нелегко, но Лили хорошенько сосредоточилась. Задержала дыхание. Наклонилась так, чтобы ее глаза оказались на одном уровне с пистолетом.

«Ты справишься. Нажми на курок. Покажи ему, что ты — профессионал».

— Это ещё что за хрень?!

Голос Марка ее напугал, и она оглянулась. Потом поняла, что он смотрит в зеркало заднего вида, поэтому Лили встала на колени и выглянула наружу. Люк в крыше внедорожника открылся, и к автобагажнику пристыковался огромный пулемет.

— Это... проблема, — ответила, наконец, Лили.

Эта пушка была гораздо мощнее и больше, чем та, что у Лили. Девушка вскрикнула и, прижавшись к сиденью, почувствовала, как пули прошили заднюю часть машины. Марк вывернул руль, от чего их автомобиль запетлял по дороге и, в какой-то момент, слетел с насыпи. Пока Марк пытался справиться с управлением, Лили призадумалась над тем, что, возможно, ей все-таки следовало сесть за руль.

— Господи, ты что, не можешь открыть ответный огонь?? — проорал Марк.

— Ты шутишь?!

— Нет! Черт возьми, сделай хоть что-нибудь!

Чего он от нее ожидал?! Пулемет превращал их машину в швейцарский сыр, Лили не могла подняться и не спеша прицелиться. Она потянулась к их скромному запасу оружия, но там не оказалось никакой волшебной ракетницы. Ни винтовок, ни даже дробовиков. Всего на всего несколько пистолетов, большинство из которых были гораздо меньше того, что она держала в руках.

«Закон Кингсли: работай с тем, что имеешь, и делай всё так, чтобы комар носа не подточил».

Они все еще ехали в стороне от дороги, но держались её внешнего края. Их преследователи мчались по дороге, но прямо у них на хвосте. Лили просто нужно было сделать один хороший выстрел. Всего одно колесо, и они отстанут. Может, даже перевернутся.

Она глубоко вздохнула и посмотрела на Марка. Он пригнулся на водительском сиденье и, пока они летели по неровной земле, старался не потерять контроль над автомобилем. Затем Лили перевернулась на живот и потянулась к висящему у двери ремню безопасности. Она его схватила и несколько раз подергала. Затем обмотала ремень вокруг левого запястья и, повиснув на нем всем своим весом, свесилась с сиденья. Он хорошо ее удерживал, поэтому Лили встала на колени и прижалась к двери. Взяв в руки другой ремень безопасности, который находился между сидениями, она завязала его вокруг лодыжки, а затем еще несколько раз обмотала свое предплечье тем ремнем, что был у двери. Она закрыла глаза и прислонилась лбом к дверной ручке.

— Что ты там делаешь, мать твою? Спишь что ли?!

«Утрись, Де Сант».

Лили дернула за ручку и выпала из машины. Тут же силы инерции и гравитации рванули ее к земле, и она услышала, как сзади кричит Марк. Ей было известно, что ремень безопасности не даст ей выпасть из машины, поэтому она качнулась вперед и, ударившись о задний край двери, взмахнула рукой и направила пистолет прямо перед собой.

«Пожалуйста, всего один меткий выстрел».

Дверца машины била ее по плечам и затылку, отовсюду сыпалась земля и камни, и все вокруг шло ходуном — Лили казалось, что еще немного, и у нее глаза из орбит вылезут. Но она сделала глубокий вдох и, стараясь держать руку как можно устойчивее, нажала на курок.

При первом же выстреле шина лопнула, но Лили пальнула еще три раза и с удовлетворением увидела поваливший из решётки радиатора пар. Преследующий их автомобиль съехал с дороги, а Лили стиснула зубы и, рывком забравшись в свою машину, попыталась закрыть за собой дверь. Она выронила из рук пистолет и увидела, как он упал на землю.

— Черт! — выругалась она и захлопнула дверь.

— В тебя попали?! Куда тебя ранили?? У тебя идет кровь?! — заорал Марк и, не успела она оказаться внутри, как он принялся шарить руками между сиденьями в поисках Лили.

Она его оттолкнула и перелезла на переднее сиденье.

— Нет, я выронила пистолет. Мне нравился этот пистолет, — проворчала она, пытаясь вытащить из-под себя ноги.

Вдруг Марк схватил ее за шею и, запустив пальцы ей в волосы, притянул к себе.

— Никогда, бл*дь, больше так не делай! Ты хоть представляешь, как это было опасно?! — заорал он на нее.

Лили свирепо на него зыркнула, а затем вырвалась из его хватки.

— Ты это серьезно?! Давай машину веди! — крикнула она в ответ и развернулась на сиденье.

Их преследователи не остановились, но определенно замедлились. Спущенное колесо их в буквальном смысле убивало, Лили слышала, как фырчит задыхающийся двигатель. Но этот звук заглушал еще какой-то шум, источник которого ей никак не удавалось определить. Она уставилась на внедорожник, ожидая, что у него сейчас отвалится глушитель или что-то типа того, но тут вдруг услышала, как дернулся Марк.

— А теперь-то что? — застонал он, и Лили обернулась.

Он склонился к рулю и глядел в небо. Лили последовала его примеру и быстро поняла, о чем он говорит, увидела источник загадочного шума. Издали к ним довольно быстро приближался блестящий черный вертолет.

— Это враги? — спросила она.

— Скорее всего, — вздохнул Марк.

Лили оглянулась. Внедорожник все еще тащился за ними, и Лили заметила, как кто-то перезаряжает закрепленный на багажнике пулемет.

— Вот дерьмо. У нас не получится где-нибудь спрятаться? — продолжила она, снова глядя вперед.

— Где? Тут кругом открытое пространство. Нет ни единого шанса, что мы успеем добраться до леса раньше, чем нас шлёпнет этот ублюдок, — заметил Марк.

— Это боевой вертолет? — спросила она, перегнувшись через приборную панель и пытаясь посмотреть вверх.

— Дорогуша, это «Кайова». Если я не ошибаюсь, OH-58D. Он военный. Он пи*дец какой боевой, — ответил Марк(Прим. Белл OH-58D «Кайова» — наиболее совершенный в семействе вертолетов ОН-58 легкий разведывательно-боевой вертолет, составляет основу вертолетных подразделений армейской авиации США).

— Где здесь можно раздобыть военный вертолет?? — воскликнула Лили. — Я не видела на карте никаких военных баз, не похоже, чтобы…

И тут её словно током поразило. Только что она не могла понять, как сюда занесло вертолёт. И уже через секунду всё поняла.

— Хрен с ним, может, если я развернусь, нам удастся пробраться мимо той машины. Там сзади был какой-то амбар, мы можем..., — начал Марк, но тут позади них снова загрохотал пулемёт.

— Нет! Поезжай прямо! — попросила Лили.

— Ты в своём уме?! Пушка на этой птичке нас в лоскуты порвёт! — заорал Марк.

— Не порвет! Поезжай!

В любом случае было уже слишком поздно что-либо предпринимать, Лили оставалось лишь надеяться, что она не ошиблась. Вертолет снизился и, оказавшись всего в нескольких метрах над землей, устремился к ним. Марк сбросил скорость, отчего их догнал внедорожник и в кабине вновь засвистели пули.

Лили повернулась, чтобы взять себе пистолет, и тут Марк закричал. Было такое чувство, что вокруг них разразилась война, внезапно он схватил ее за затылок и толкнул в пространство между сиденьями. Не успела она прикрыть уши и повернуться на бок, как мимо их окон пронёсся вертолёт. Из него палило установленное сбоку орудие наподобие артиллерийской системы. Взметнулась в воздух дорожная пыль, и вскоре снаряды разнесли в клочья двигатель преследующего их внедорожника. Стёкла вылетели. Крыша развалилась. И машина замерла на месте.

Марк ударил по тормозам, их автомобиль слегка занесло, затем он остановился. Наконец Марк отпустил Лили, и они оба посмотрели в окно. Преследующий их внедорожник сдох. Один человек пытался вылезти в окно. А справа от них на поле садился вертолёт, его лопасти замедляли ход.

— Откуда ты знала, что он не будет в нас стрелять? — спросил Марк.

Лили улыбнулась и обернулась.

— Оттуда.

Повозившись с дверью, она практически вывалилась на дорогу и побежала к разбитому внедорожнику. Стрелявший из пулемета человек был мертв, впрочем, как и водитель. Тот парень, что вылез из окна, отошел от машины всего на пару шагов и потерял сознание.

— А я и забыл, какова жизнь с тобой! — рассмеялся Марк.

Лили обернулась как раз в тот момент, когда он остановился рядом с ней.

— Со мной? Де Сант, это все твоя работа, — сказала она, но ничего не могла с собой поделать. Она ему улыбалась.

— Дорогуша, — подойдя ближе, вздохнул он. — Меня зовут Марк.

Затем он впился в нее губами, опрокинул назад и проник языком ей в рот. На секунду это ее шокировало, но потом она вспомнила, как Марк любил отмечать то, что они остались живы. Лили заколотила по его плечам, пока он ее не отпустил.

— Господи, ты никогда не угомонишься, — простонала она, пытаясь вырваться из его объятий.

— Если дело касается тебя, то нет.

Лили даже не хотела думать о том, что это значит, или о том, как он ей улыбался, или о том, как он ее целовал, обнимал и ласкал. Она покачала головой и снова посмотрела на вертолет. Из кабины вылез пилот и спрыгнул на землю. Она улыбнулась и побежала к нему.

— Эй! Что ты делаешь?! — крикнул ей вслед Марк.

Пилот уже направлялся в их сторону. Как она и ожидала, он был весь в черном. На ходу он снял перчатки и принялся стягивать плотный черный свитер. Свитер, который она пару раз надевала, когда по утрам было слишком холодно, и ей хотелось уюта без прикосновений. Под свитером оказался черный бронежилет, который тоже упал на землю. Её взгляду открылся синий пиджак и такой же галстук. Затем в ход пошел ремень, и к тому времени, как перед ним оказалась Лили, он уже снял с себя свободные черные слаксы, под которыми оказались сшитые на заказ брюки.

— Я просто мастер эффектных появлений, правда, дорогая?

«Боже, никогда не думала, что буду скучать по его слащавой манере общения».

Лили рассмеялась и практически прыгнула на Кингсли, обвив руками его шею. Он поднял ее и прижал к себе. До этого момента она и не представляла, как сильно по нему соскучилась.

— Не знал, что ты умеешь летать.

Прямо за ними раздался голос Марка, и Кингсли наконец опустил ее на землю.

— У меня есть кое-какие секреты, приятель. Вы оба хреново выглядите. Что, плохой день? — непринужденно спросил Кингсли и провел рукой по растрепавшимся волосам Лили.

Она заметила, что взгляд Марка еще больше помрачнел.

— Ну, прекрасным он точно не был, — ответил Марк, но не успел он ничего объяснить, как Кингсли ахнул и схватил левую руку Лили.

— Что это?! — спросил он, глядя на бинты.

С помощью имеющейся у нее в палатке аптечки, Лили наложила себе настоящую шину. Мизинец и безымянный палец теперь полностью покрывала белая марля.

— Ах, да, всего лишь кое-какая лёгкая пытка. Мы были…

— Де Сант, не успел я на неделю ее оставить, как ты ее уже покалечил, — рявкнул Кингсли.

— Я?! — в голосе Марка послышалось раздражение.

Лили встала между ними.

— Мальчики! Ведите себя хорошо. Давайте убираться отсюда, — предложила она.

Мужчины еще секунду сверлили друг друга глазами, затем кивнули.

В вертолете было тесно — Кингсли одолжил его у «друга», подумав, что он пригодится. Не обнаружив их в условленном месте встречи, он решил прошвырнуться в город. Их дорожное происшествие было трудно не заметить.

Вертолет принадлежал одному очень нечистому на руку колумбийскому политику, и им предстояло вернуть «Кайову» в его частный дом на Арубе. Оттуда они сядут на самолет до Флориды. У Марка, естественно, не было своего снаряжения, но Кингсли и это предусмотрел и подготовил для него документы.

Послышалось ворчание, похожее на «Спасибо», но Марк остался к британцу всё так же холоден.

Было очень странно снова сидеть с ними обоими. Практически ставший ее второй половиной Кингсли в своем дизайнерском костюме выглядел как всегда безупречно. Марк, для нее некто совершенно иной, казался грубым и неряшливым в черной футболке и спортивных штанах, которые ему удалось раздобыть во время их поездки. А Лили сидела на заднем сиденье и гадала, что теперь, черт возьми, с ними со всеми будет.

«Снова вместе. Кто бы мог подумать».

***

Лили предполагала, что их преследователи — люди Дамиано, которым, по-видимому, приказали за ними следить. Но это оказалось совсем не так.

Когда троица приземлилась в Барранкилье для дозаправки, Кингсли удалился и перед тем, как отправиться на Арубу, провел небольшое расследование. Из Боготы поступила информация, что какой-то русский ищет рыжеволосую женщину и скандально известного наемного убийцу, которые, судя по всему, сейчас направляются к побережью. Их следует по возможности взять живыми, но также допустим и смертельный исход.

Оказалось, что Дамиано Ледо не тратил времени на их поиски. После побега Лили и Марка он покинул свой дом. У него имелся частный самолет, и на нем он улетел в Майами. Но улетел Дамиано не один: вместе с ним была некая Роксана Станковская. Станковский остался и послал за Марком и Лили головорезов.

— Погоди, погоди, а откуда ты узнал про Дамиано? В смысле, если он уже в Майами и забрал с собой своих людей. Как может кто-то здесь об этом знать?

Они сидели в креслах первого же рейса из Арубы в Майами. Марк хмуро смотрел в окно, а Лили перегнулась через проход и разговаривала с Кингсли.

— Дорогая, думаешь, я все это время прохлаждался? Я тебя умаляю. Я усиленно работал, выжимая всю возможную информацию из каждого, кто только мог говорить. Ты не поверишь, но у Дамиано прямо в Майами есть милое любовное гнездышко! Мммм, хммм. Поэтому я отправился туда и довольно легко разговорил его домработницу, которая к тому же оказалась и его кузиной.

— Выяснилось, что она просто обожает британский акцент.

Лили попыталась удержать в желудке свой завтрак.

Мария выложила Кингсли все, что только ему хотелось знать. Теперь он был уверен в том, что Роксана и Дамиано любовники. Что Роксана пыталась уговорить Дамиано убить Станковского, но Дамиано тут же отмёл эту идею. На самом деле Дамиано уже давно решил избавиться от Роксаны. Он привез ее в Соединенные Штаты в порядке любезности; в Майами она с ним не останется.

Кроме того, Кингсли узнал, что наркобарона и русского связывают довольно непростые отношения. Сделка оказалась не такой уж надежной, как все они думали. Влиятельные люди часто бывают параноиками, но к Дамиано это явно не относилось. Он был умным человеком. И если он нервничал, то, по всей видимости, не без причины.

Поэтому копнув еще глубже и сделав пару телефонных звонков паре друзей, Кингсли узнал кое-что еще. По словам новой «правой руки» Станковского, главарь русской мафии не собирался делить благодатное поле наркоторговли с Дамиано. Пропихнув своих людей во власть, он от начала до конца захватит империю Дамиано и в процессе избавится от наркобарона.

— И Дамиано это знает? — спросила Лили.

Кингсли откинул голову назад и закрыл глаза.

— Нет. Я узнал об этом лишь потому, что одна моя подруга спит с приспешником Станковского.

— Подруга?

— Ну, кое-кто, кто спит со мной, когда не спит с этим мужиком.

— У тебя отсохнет член.

— Надеюсь, не раньше, чем у тебя появится шанс испытать его в действии.

— Значит, Дамиано чувствует, что что-то не так, но не догадывается, что Станковский планирует его убрать, — уточнила она.

Кингсли кивнул и зевнул.

— Похоже на то. Полезная информация, правда?

Лили посмотрела на свои сломанные пальцы. Потом вспомнила лицо Дамиано, когда он сказал, что с ней у него нет никаких счётов.

— Да. Очень полезная.

— Я скучал по тебе, дорогая, — выпалил вдруг Кингсли, чем здорово ее удивил.

Лили взглянула на него. Он по-прежнему сидел с закрытыми глазами, откинув назад голову. Она улыбнулась.

— Я тоже по тебе скучала. Справляться в одиночку... было трудно, — призналась она. Кингсли приоткрыл один глаз и посмотрел на нее.

— Ну, полным провалом это не было. Все-таки кое-что ты от этого приобрела, — сказал он и снова зевнул.

— Что?

— Де Санта.

Она хотела возразить, но Кингсли отвернулся и начал флиртовать с сидящей рядом с ним женщиной. Лили сердито на него зыркнула и откинулась на спинку кресла. Но отдохнуть ей так и не дали. На нее смотрел Марк.

— Ты искала меня в Колумбии? — настойчиво спросил он.

Лили вздохнула.

— Нет. В смысле... да, конечно же, я понимала, что есть возможность с тобой столкнуться. Ты сказал, что выслеживаешь Станковского, и я отдавала себе отчёт в том, что наши пути могут пересечься. Но приехав в Колумбию, я поспрашивала о тебе людей, пыталась тебя выманить. Я говорила, что приехала тебя убить, в надежде, что это тебя заинтересует. Но тебя там не оказалось. Я решила, что ты все же бросил поиски, и продолжила свой план, — призналась она.

— Лили, я только этим и занимался. Прислушивался к каждому слуху, к каждому шепоту об этом человеке. Я знал, что Станковскому по любому придется иметь дело с Дамиано, поэтому стал следить за ним. Он из Бразилии, и я решил, что найду его там. Вот когда я услышал о предстоящей вечеринке, — сказал он ей.

— У судьбы на нас какие-то идиотские планы, — усмехнулась Лили.

— Не могу не согласиться, дорогуша, — вздохнул он.

Она страшно удивилась, когда он вдруг накрыл ладонью ее руку и сплёл их пальцы. Связал их воедино. Крепко их сжав, Марк положил их сцепленные руки ей на бедро. Она уставилась на них и на мгновение затаила дыхание.

— Что ты делаешь? — прошептала она.

— Ты и Кингсли. Похоже вам... хорошо вместе. Из вас получится отличная команда, — тихо произнес он.

Лили снова засмеялась, но на самом деле ей хотелось плакать.

— Ревнуешь? — попыталась пошутить она.

— Не то слово.

Марк не засмеялся.

— Я хотела быть в твоей команде, — прошептала она и откашлялась. — Но оказалась тебе не нужна. Мне пришлось найти кого-то другого. Ты прав, нам с ним хорошо вместе. Но ты и я... могли стать чем-то большим.

Он долго молчал, поэтому Лили высвободила свою ладонь и скрестила руки на груди. Она смотрела поверх спинок кресел, не обращая внимания на тот факт, что он не сводил с нее глаз. Примерно через две минуты он поднял руку и сжал между пальцами прядь ее волос.

— Знаешь, что я подумал, как только увидел тебя на той вечеринке? — спросил он, удивив ее такой сменой темы.

— Вот дерьмо? — предположила она, чем заслужила смешок.

— Я подумал: «Какого черта она изуродовала свои прекрасные волосы». Я рад, что это оказался парик, дорогуша. Ты рождена быть рыжей, — заверил он ее.

— Это хорошо, потому что у меня в этом вопросе не было права голоса, — согласилась она, затем вытянула у него из пальцев прядь своих волос.

— И ты права, — добавил он перед тем, как снова отвернуться к окну.

— Насчет чего? — спросила она.

— Мы с тобой были бы отличной парой.

ДЕНЬ ДВЕСТИ СЕМНАДЦАТЫЙ

— Какой у тебя план? — тяжело дыша, произнес Кингсли.

— С чего ты взял, что у меня есть план? — Лили тоже задыхалась.

— Дорогая. Я тебя знаю. Ты даже в туалет без плана не ходишь. Ты планируешь всё. Так какой у тебя план? — снова спросил он.

— Фу, ты весь взмок! — застонала она, толкнув его в голую грудь.

Кингсли улыбнулся.

— Продолжай, тебе это нравится, — поддразнил он, еще больше навалившись на нее.

— Ни капельки.

— Не пытайся сменить тему.

«Ладно, давай покончим с этим».

Лили врезала ему кулаком по ребрам и, пока он задыхался, ударила локтем по голове. Он скатился с нее, и она кувыркнулась назад. К тому времени, как Лили поднялась на ноги, Кингсли тоже встал и вооружился. Он замахнулся на нее боевым посохом, и Лили попыталась пробраться ко входу в комнату, сделав несколько переворотов назад. Оказавшись у двери, она резко повернулась на пятках. Лили услышала, как Кингсли крутанул к ней посох, и тот просвистел в воздухе, но она не обратила на это внимания и бросилась в перед. У двери стояла полка для обуви, девушка запрыгнула на нее и оттолкнулась от стены. Встав на возвышение, она получила преимущество. И когда посох пронесся мимо нее и ударился в стену, ей удалось пнуть Кингсли ногой в грудь. Он упал, а Лили тут же уселась на него сверху, расположив колени по обе стороны от его головы.

— Сдаешься? — задыхаясь, произнесла она и, взмахнув кулаком, прицелилась ему в лицо.

— Когда это ты успела так насобачиться? — спросил Кингсли, и она почувствовала, как он расслабился.

Этот раунд Лили выиграла.

— У меня был хороший учитель, — засмеялась она, затем слезла с его груди.

Кингсли нашел им потрясающие арендуемые апартаменты в центре Майами. Большой пентхаус с окнами от пола до потолка и деревянным полом. Здесь для каждого нашлась отдельная комната, и Лили впервые за долгое время спала как младенец. Но в пять утра Кингсли схватил ее за лодыжку и стащил из постели.

— Закон Кингсли: свободное время — это время для тренировок.

Он сдвинул к стенам всю мебель и разделся до свободных черных спортивных штанов, которые небрежно держались на его бедрах. Лили совсем не хотелось тренироваться с Кингсли, особенно со сломанными пальцами, но он сказал ей, что это лишь дополнительная причина для занятий. Плохие парни не станут ждать, пока ее пальцы заживут!

— Кингсли, это мы плохие парни.

— Это как посмотреть, дорогая. Не расслабляйся!

А потом он надрал ей задницу.

Однако уже час спустя Лили чувствовала себя просто замечательно. Немного нормальной жизни после долгих недель неизвестности. И он был прав, драться со сломанными пальцами оказалось тяжело. Ее перевороты назад только подлили масла в огонь, и она чувствовала, как к пальцам приливает кровь.

— Все в порядке? — вставая, спросил Кингсли.

Лили пожала плечами и поглядела на свои руки.

— Как никогда. Мне нужно это переделать, — пробормотала она, отодвигая марлю.

Британец схватил ее руку и, притянув к себе, осмотрел пальцы.

— Ты хорошо их перевязала, — заметил он, проводя кончиком пальца по ее ушибленным костяшкам.

— Вначале их обмотал Марк, когда мы с ним бежали через джунгли. Сразу после того, как это случилось.

— Он это дело умеет. Марк очень хорошо разбирается в анатомии. Если бы пришлось, он мог бы даже тебя зашить, — сказал ей Кингсли.

Шагнув к ней, он перевернул ее ладонь и взглянул на пальцы с тыльной стороны.

— Буду знать.

— Это всё, к чему он приложил руку?

Лили замолчала и посмотрела на Кингсли. Во время драки его волосы растрепались, одна прядь упала ему на лоб и касалась бровей. Он сосредоточил всё внимание на ее руке, но Лили видела, что думает он не об этом.

— Лоу, — вздохнула она. — Это просто... работа. У него есть необходимая нам информация. Необходимая мне информация. Мне ее из него вытащить не удалось. Я пыталась, поверь мне, пыталась. Я умоляла. В буквальном смысле. У меня не было другого выбора. Я ехала в Колумбию не для того, чтобы привезти оттуда Де Санта. Но он знает, где Станковский, так что он мне нужен.

Последовала долгая пауза, затем Кингсли, наконец, взглянул на нее, но руку так и не отпустил.

— Но он ведь не сообщит тебе эту информацию просто так. Что за сделку ты с ним заключила? — спросил он.

Лили нахмурилась. Она никогда не рассказывала Кингсли об алмазах. Это его не касалось. Это было чем-то, что связывало только их с Марком, даже когда Марка не было рядом. Однако скрывая это от Кингсли, Лили чувствовала себя просто ужасно. Он заслуживал лучшего. Кого-то намного лучше ее.

— Я сделала то, что должна была сделать, — сказала она в ответ.

Сзади послышался кашель, и, оглянувшись, они увидели стоящего в дверях Марка. На нем не было ничего, кроме позаимствованных у Кингсли спортивных штанов.

— Кофе, — потянувшись и зевнув, прохрипел он.

Кингсли улыбнулся.

— На кухне, уже готов. Ладно, пойду приму душ. Вы двое ведите себя хорошо, — велел им он и, бросив на диван свой боевой посох, пошагал в ванную.

— Чем вы тут занимались? Топали, словно стадо слонов, — прошаркав по полу, недовольно пробурчал Марк.

— Кингсли решил, что было бы неплохо часок другой погонять меня палкой, — только и сказала она.

Марк смерил ее взглядом, но ничего не ответил. Только хмыкнул и направился на кухню.

Когда они кидали жребий, Лили выиграла хозяйскую спальню с собственной ванной. Она приняла душ, а вернувшись в гостиную, обнаружила, что там никого нет. Комната Кингсли тоже оказалась пуста, его ботинки и пиджак исчезли, с комода пропала пачка сигарет.

— Лоу!

Крик доносился из ванной. Лили направилась к двери, и Марк снова проорал это имя.

— Он вышел покурить! — крикнула она в ответ.

Повисла пауза.

— Дай мне его набор для бритья.

Какое-то время Лили свирепо смотрела на дверь, затем вернулась в комнату Кингсли. Она открыла его армейский рюкзак и вытащила из него маленькую кожаную сумку. Кингсли никогда с ней не расставался — он скорее бросил бы оружие, чем забыл свой бритвенный набор. Она давным-давно это поняла и использовала это знание в своих целях. Лили подошла с сумкой к ванной и постучала в дверь.

— Вот. И научись говорить «пожалуйста», — огрызнулась она.

— Заткнись и дай его сюда, — рявкнул он.

Лили толкнула дверь, и ее тут же окутало облако пара. Это было все равно что войти в баню. Разогнав рукой пар, она принялась рыться в сумке в поисках бритвы, а затем застыла на месте.

Перед раковиной стоял Марк и размазывал по заросшему щетиной подбородку крем для бритья. Вокруг его бедер было обернуто полотенце, а по загорелой коже сбегали капли воды. У Лили пересохло во рту.

Она и забыла, какой он потрясный.

— Слава богу, — проворчала она, достав из сумки бритву и протянув ему. — А то выглядел как бомж.

— Твоя грубая лесть на меня не подействует, — подколол он ее.

Лили на мгновение задержалась, глядя, как он проводит лезвием по щеке. Затем ее глаза скользнули по его плечам и рукам.

Когда ее взгляд опустился на его грудь, у нее перехватило дыхание. Весь его торс покрывала беспорядочная сеть белых линий. Шрамов. Шрамов, которых в Африке не было. Она прекрасно помнила его тело. Помнила пулевое ранение у него в боку. Шрам от ножа около плеча. Грубо залатанный шов на ребрах. И всё. Теперь всю его кожу от ключиц и до пояса испещряли тонкие белые шрамы. Лили бросила взгляд в зеркало и уставилась на его отражение.

— Не хочешь мне об этом рассказать? — спросила она.

Где-то секунду Марк пристально на нее смотрел, потом вернулся к бритью.

— Неудачные выходные в Киеве, — только и сказал он.

— Драчливая проститутка?

— Я имел удовольствие провести несколько вечеров с Роксаной Станковской.

Лили не поверила своим ушам.

— Она с тобой такое сотворила?! Эта крошечная… блондинка?! — воскликнула Лили и подошла поближе, чтобы рассмотреть его грудь.

— Ну, что я могу сказать? Она ко мне неравнодушна. К тому же в ней есть садистская жилка, от которой Сталин покажется просто няшкой, а ещё нездоровая любовь к хлыстам и лезвиям.

Сознание Лили захлестнуло волной кипящего гнева. Она знала, что это просто нелепо — за время их разлуки у нее самой случались неприятные встречи. Один «объект» парой удачных ударов сломала ей два ребра, и, конечно же, прямо в середине предплечья у нее осталось чудесное напоминание об Иванове. Отвратительный шрам почти в десять сантиметров длиной. Марка ранили, и что? Тоже мне событие.

Но Лили ничего не могла с собой поделать. Он до сих пор был ей небезразличен. Она за него волновалась. Ей была ненавистна сама мысль о том, что кто-то может причинить ему боль. И особенно ей не понравилось то, что этим кем-то оказалась жена Станковского. Существовало ли в жизни этого человека хоть что-то, не омраченное злом?!

— Судя по количеству отметин, это было то ещё свидание, — попыталась пошутить она, но это не показалось ей смешным.

— Это еще мягко сказано. Если бы у меня не получилось так легко ее отвлечь, я бы давно пошел на корм свиньям.

— Отвлечь?

— Секс она любит гораздо больше, чем причинять боль.

— Ты занимался с ней сексом?!

— Нет. Мы были к этому близки, но я решил взять ее в заложники и сбежал.

Гнев Лили вскипел с новой силой. Гнев на Роксану, за то, что причинила Марку боль. За то, что хотела его. Гнев на Марка за то, что он посчитал смешным нечто настолько опасное. Гнев на саму себя за то, что ее там не было. Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и стала смотреть, как он вытирает остатки крема с теперь уже гладко выбритого лица.

— Они останутся навсегда? — спросила она.

— Некоторые да. Они тебя беспокоят? Я теперь жуткий? — спросил он, потирая рукой шрамы.

— Они меня не беспокоят, — заверила его Лили, и он, наконец, посмотрел на нее.

— Хорошо.

— Ну, может, немного, — поправила себя она.

— Неужели?

— Да, — вздохнула она, затем скользнула бедром вдоль края раковины, пока не оказалась почти рядом с ним.

Марк замер, и Лили готова была поклясться, что он затаил дыхание.

— Они беспокоят меня, потому что мне не представилось возможности оставить на тебе свой след.

И не успел он ответить, как Лили повернулась и, выйдя из ванной, хлопнула дверью.

У нее сдавали нервы. Присутствие Марка, провал в Колумбии, возвращение с Кингсли, телефонный звонок, который ей пришлось сделать прошлым вечером... Лили чувствовала, как зашкаливает ее кровяное давление. Снова вернулось ощущение бесконечной гонки. Такой невыносимой усталости, что ей не хотелось шевелиться.

«Он сказал, что не спал с ней. Думаешь, это правда? Поверить не могу, что переживаю из-за того, что она вырезала у него на груди свои инициалы. Вот сука. Мне надо и ее прикончить».

Лили вернулась в свою комнату и села на кровать. Потом откинулась на спину и заложила руки за голову. Вспомнила, как в самолете он держал ее за руку. Вспомнила, как он согласился на ее сделку.

«Я так устала...»

Лили неплотно закрыла дверь и теперь услышала, как та распахнулась. На какое-то мгновение воцарилась тишина, затем дверь захлопнулась. Послышались приближающиеся шаги, и она взглянула вниз. Прямо у ее колен, скрестив на груди руки, стоял Марк. Он снова надел спортивные штаны, но и только. Лили опять уставилась в потолок.

— Я написал тебе то письмо не просто так, — тихо сказал он.

Её удивило, что он снова поднял эту тему. Теперь это уже не имело значения, они заключили сделку. Была подведена черта и установлены границы.

— Я знаю. Все в порядке. Я понимаю. И больше не злюсь, — солгала она.

Марк фыркнул.

— Ты так злишься, что не можешь трезво мыслить. Я написал это, чтобы уберечь тебя от этой жизни, — продолжил он. — И надеялся, что у тебя хватит ума прислушаться к моим предупреждениям.

— Не повезло тебе. Видимо, ума у меня на это все же не хватило, — вздохнула она.

Тут матрас под ней прогнулся и, взглянув вниз, Лили увидела, что Марк взобрался коленями на кровать. Замерев на месте, она смотрела, как он поднимается по ее телу. И изо всех сил старалась не вспоминать последний раз, когда он был «над» ней.

— Я волновался за тебя, — продолжил он. — Волновался из-за назначенного за твою голову вознаграждения. Я знал, что, если расскажу тебе о своих планах на Станковского, ты меня одного не отпустишь. Я должен был сделать это один.

— Меня это не волнует.

— Тебя это слишком волнует.

— Уже нет.

— Лили, — его голос стал еще ниже, лицо склонилось прямо к ее лицу, а руки вжались в матрас по обе стороны от ее головы.

Она отвернулась от него и уставилась противоположную стену.

— Де Сант, я устала. Очень устала. Просто дай мне информацию и можешь уезжать, — выдохнула она.

— Я не уеду. Тебе нужна моя помощь.

На это она громко рассмеялась.

— Я в одиночку справлялась и с куда более трудными и опасными вещами.

— Ты делала это не в одиночку, с тобой был Кингсли.

— Он и сейчас будет со мной.

— И это еще одна причина, по которой я не могу уехать.

Наконец, Лили снова повернулась к нему. Он не смотрел ей в глаза. Его взгляд блуждал по ее лицу, затем скользнул виз по шее. К ее груди, любуясь на то, как она медленно поднимается и опадает. Затем его глаза на чем-то остановились, и Марк провел пальцем по маленькому шраму, выглядывающему из-под бретельки ее майки.

— Я с ним не спала, — сама не зная почему, призналась она.

— Пока что, — добавил он, водя пальцем вверх-вниз.

— Никогда. Этого не будет никогда, — добавила она.

Марк снова поднял на нее глаза и положил руку ей на грудь.

— Почему? — спросил он.

Лили приподнялась на локтях, и ее губы оказались всего в нескольких сантиметрах от его губ.

— Потому что кое-чему ты действительно меня научил, — сказала она и почти улыбнулась, увидев, как он облизнул губы.

— И чему же? — его голос казался хриплым и надсадным.

— Тому, что ни один мужчина не стоит того, что я могу предложить. А теперь отвали от меня!

Но не успел Марк хоть как-то отреагировать, как дверь распахнулась. Они оба обернулись и увидели, вошедшего в комнату Кингсли. Он вскинул бровь, ухмыльнулся и приблизился к кровати.

— Так-так, а вы зря времени не теряли, — усмехнулся он.

Лили закатила глаза.

— Заткнись. Слезь с меня, — снова приказала она, толкнув Марка в плечо.

Он отстранился.

— Где ты был? — спросил Марк.

— Ммм, кажется, мне следует задать тебе тот же вопрос, — подколол его Кингсли.

— Хватит! — рявкнула Лили. — Где ты был? Ты как сквозь землю провалился.

— Верно. Я вышел на улицу покурить и тут заметил, что машина, которая вчера стояла у нашего дома, по-прежнему там. На том же месте, — заявил он.

— Ну и что? В этом здании живет куча народа, в этом нет ничего необычного, — заметила она.

— Ну. Это ты бы так подумала. Но эта машина в зоне принудительной эвакуации автомобилей. Местному жителю пришлось бы её отогнать. А этот автомобиль не только простоял там весь день и ночь, но его каким-то волшебным образом не увезли на эвакуаторе и не выписали штраф. Любопытно, вам так не кажется? Поэтому, я провёл собственное расследование. Двое мужчин, один из них с Bluetooth-гарнитурой, оба изощренно следили за входной дверью. Дамы и господа, похоже, за нами хвост, — произнес он.

Лили глубоко вздохнула. Ей этот разговор не нравился.

— Бл*дь. Мы здесь всего одну ночь, а за нами уже следят? — раздраженно бросил Марк.

— Похоже на то. Я себя никак не обнаружил, решил, что будет лучше сперва узнать, кто их послал, — добавил Кингсли.

— Я знаю, кто их послал.

Оба мужчины потрясенно повернулись к Лили.

— Откуда?! — воскликнул Кингсли.

— Кто?! — рявкнул Марк.

Она сделала еще один глубокий вдох.

— Дамиано Ледо.

Марк застонал и зашагал к двери. Кингсли замер, внимательно глядя на нее. Она тоже уставилась на него, в надежде, что он ее выслушает. Но тут Марк зарычал и снова бросился к ней.

— Какого хрена Дамиано Ледо приставил к нам людей? Откуда он вообще знает, что мы здесь?! — стал допытываться он.

— Он знает, потому что это я ему сказала.

Снова порывистые шаги, снова ругательства. Но Кингсли все это время сохранял хладнокровие.

— Дорогая, я бы с удовольствием послушал, как такое произошло, — его голос был тихим. Немного зловещим.

— Я позвонила ему вчера вечером, — начала она и, пока Марк снова не принялся ворчать, вскинула руку. — Ты ведь сам говорил — мы его не интересуем. Он сказал мне, что наши проблемы со Станковским его не касаются. Но он может нам помочь. У нас есть информация, которую он наверняка будет рад услышать. Мы можем сорвать сделку Дамиано со Станковским. В лучшем случае выманить Станковского и получить союзника. А в худшем, по любому разрушить его многомиллионную сделку и навсегда закрыть ему дверь в Южную Америку.

— Просто пи*дец какая долбанутая идея, — проворчал Марк.

— Довольно опасный план, дорогая. Всё это может иметь весьма неприятные последствия, — заметил Кингсли.

Лили кивнула.

— Я понимаю. Но у меня есть план, — начала она.

— Боже, это самые страшные слова из всех, что я когда-либо от тебя слышал, — перебил ее Марк.

Лили свирепо на него зыркнула.

— Я встречусь с Дамиано. Только я. Вы, ребята, будете лишь наблюдать, прикрывать меня. Если он настроен враждебно, я это пресеку. Расскажу ему о том, что приготовил для него Станковский, — продолжила она.

— С чего ты взяла, что он тебе поверит?

— Он не может себе позволить просто это проигнорировать.

— Это не прокатит. Ты что, забыла ту комнату? То, что он с тобой сделал? Лили, ему это нравилось. Ему нравилось причинять тебе боль.

Она глубоко вздохнула.

— Я знаю. Он садист и больной, но... Мне кажется, он просто выполнял свою работу, так же, как и мы. Станковский его кое о чём попросил, и он это сделал. Не думаю, что сейчас он что-нибудь выкинет, если увидит, что я настроена дружелюбно.

— Это глупо. Я по-прежнему считаю, что он тебе не поверит.

— Если уж Кингсли так легко все выяснил, то Дамиано и подавно может это проверить, — заметила она.

— Эй! Это было не так уж и легко! Я долгими, изнурительными часами выкачивал из нее информацию.

— Боже. Короче. Дело сделано. Он знает, что мы здесь, явно, знает, где мы находимся и то, что я хочу поговорить с ним о Станковском. В четыре часа дня я должна встретиться с ним у него дома. Это означает, что к трем часам я хочу организовать за этим домом наблюдение, — заявила она.

— Ты погляди, говоришь так, будто ты в теме, — фыркнул Марк.

— Потому что так оно и есть, идиот. Хорошо, любовь моя, учитывая, что ты не оставила нам выбора, кроме как подыграть, похоже у нас есть план, — поднимаясь на ноги, вздохнул Кингсли.

— Прости, — Лили действительно было жаль. — Я знала, что ты на это не пойдешь, но мне на самом деле кажется, что впоследствии это может очень нам помочь. Мне не хочется, чтобы после убийства Станковского Дамиано стал моей занозой в заднице. Я хочу, чтобы всё это закончилось. Поэтому я сделала этот звонок.

— Твой звонок напрямую касался нас. Касался всей команды. Ты должна была поставить нас в известность. Лоу, ты ведь знаешь, это так не работает, — железным тоном сказал Марк.

Несколько секунд мужчины молча смотрели друг на друга.

— Может, и нет. Но так работаем мы, — медленно начал Кингсли, жестом показав на себя и Лили. — Я ей доверяю. Если у нее есть план, уверен, что она сможет его выполнить. Пошли, у нас всего пара часов, чтобы раздобыть тебе какое-нибудь снаряжение.

Он вышел из комнаты, но Марк остался. Секунду он прожигал глазами дверь, потом повернулся к Лили. Она уставилась прямо на него.

— Это опасно, — заявил он.

И у нее в голове пронеслись слова из далекого прошлого.

— Я опасный человек, Марк, — ответила она.

Он повернулся и вышел из комнаты.

ДЕНЬ ДВЕСТИ СЕМНАДЦАТЫЙ

Лили стояла на тротуаре, глядя на дом за большими коваными воротами. Дом Дамиано в Майами и вполовину не был таким роскошным, как его поместье в Колумбии. В тихом, респектабельном районе недалеко от города. К воротам, сунув руки в карманы, прогулочным шагом шел хозяин. Она ожидала, что ее встретит охранник, или, может, даже горничная. Но не сам наркобарон. Он остановился и улыбнулся ей.

— Рад снова увидеться, мисс Лили, — произнес он с тем же сладким, как сироп, акцентом.

— Жаль, что не могу сказать того же, — ответила она.

— Как рука?

Лили подняла забинтованные пальцы.

— Заживает.

— Приятно слышать. Я открою ворота, а потом обыщу тебя, — сообщил он ей.

Она кивнула.

— Вполне понятно.

Дамиано впустил ее внутрь и, снова закрыв ворота, встал перед ней. Закатив глаза, она ждала, пока его руки медленно обшаривали ее тело. Видимо, именно поэтому он не послал за ней охранника. Когда его ладони скользнули по внутренней стороне ее бедер и оказались в опасной близости от промежности, у нее в ухе ожил наушник.

— Это полная херня, — прошипел Марк.

— Ну а ты что бы сделал, если бы у тебя на пороге появилась сногсшибательная шатенка и преподнесла себя на блюдечке с голубой каёмочкой? — раздался в наушнике голос Кингсли.

— Со «сногсшибательной» ты слегка переборщил.

— Осторожно, дорогой, из тебя так и прёт ревность.

Лили стиснула зубы, чтобы им не ответить.

— На тебе прослушка? — мягко спросил Дамиано, и его руки заскользили по ее животу.

— Естественно, — честно ответила она. — Если со мной что-нибудь случится, Станковский станет наименьшей из твоих проблем.

Ледо выпрямился и, уставившись на нее, стал ощупывать ей груди. Она с улыбкой смотрела на него, слушая как Марк разражается длинным перечнем всевозможных ругательств. Дамиано ей подмигнул и отошел. Затем снова сунул руки в карманы.

— Как скажешь. Меня очень удивил твой звонок. Я думал, что помощь мне окажется самым последним пунктом в списке твоих дел, — заметил он.

— Что тут скажешь? Всего один вечер в твоем обществе, и я пропала, — поддразнила его она.

Дамиано рассмеялся.

— Неудивительно. Пойдем, я распорядился принести нам напитки.

За входной дверью дома открывался просторный внутренний двор. На верхних этажах располагались балконы, и это напомнило Лили марокканские риады, что, в свою очередь, пробудило воспоминания о другом периоде ее жизни (Прим. традиционный марокканский дом или дворец. Риады обычно имеют внутренний дворик с садом, откуда естественный свет проникает во все комнаты дома). Она помотала головой и последовала за Дамиано к белому столу, уставленному хрустальными бокалами и разнообразными закусками. В стороне стоял некто вроде дворецкого с кувшином в руках.

— Красивый дом, хотя совсем не такой, каким я его себе представляла, — присаживаясь, сказала Лили.

Дамиано ей улыбнулся и устроился в единственном стоящем рядом с ней кресле.

— Благодарю. Должен сказать, ты тоже совсем не такая, какой я тебя представлял.

— Мне ужасно любопытно… Как ты узнал, кто я? — спросила она.

— Ну. Несколько недель назад до меня дошла информация о рыскавшем у меня на заднем дворе наемнике. Имя Марсель Де Сант было мне хорошо известно, и когда я упомянул его в разговоре с моим новым другом, Анатолием Станковским, он много чего о нем рассказал. Также он многое рассказал и о напарнице Де Санта, с которой тот орудовал в Африке. Об одной рыжей озорнице, которая вместе с Де Сантом украла кое-что из дорогих ему вещей. Надеюсь, ты понимаешь, что у него на тебя целое досье. Я видел много твоих фотографий. И очень обрадовался, когда выяснилось, что тогда на вечеринке был всего лишь парик, — заявил он ей.

— Если бы я знала, что ты так хорошо осведомлен о моей внешности, я бы его не напялила.

— Ну, это ведь не визит вежливости, верно? Давай перейдем к делу, — предложил он и щелкнул пальцами.

К ним подошел дворецкий и разлил по бокалам «Мимозу».

— Ладно, во-первых, ты был прав, у нас к тебе нет никаких претензий. Мы оказались на той вечеринке не ради тебя. Нас интересовал только Станковский. Ты устроил засаду, схватил нас, сломал мне пальцы. Мы нанесли тебе ущерб лишь тогда, когда попытались сбежать. Мы не стали сводить счёты. Даже не предприняли попыток. Согласен? — спросила она.

Дамиано сделал глоток из своего бокала.

— Ну, вы нанесли ЗНАЧИТЕЛЬНЫЙ ущерб, когда сбежали.

— Мы удирали. Это твои люди повзрывали всё к чертям своими базуками!

— Это как посмотреть. И да, ты права. Я поймал вас лишь в качестве одолжения Станковскому. Когда вы сбежали, я не планировал вас преследовать. На самом деле, я приехал в Майами, чтобы скрыться от вас. И был очень удивлен, когда ты сказала, что вы здесь.

— Я просто хочу раз и навсегда это прояснить. Если из этой встречи больше ничего не выйдет, то по крайней мере, между нами будет официально объявлено о прекращении огня. Перемирие, — закончила она.

Дамиано долго и пристально на нее смотрел, и, хотя Лили держалась совершенно спокойно, всем своим видом излучая уверенность, силу и угрозу, она нервничала. Может, ей стоило одеться поизысканней и соблазнить его? Может, ей не следовало быть такой прямолинейной.

— Не знаю, дорогая, он кровожадный наркобарон. Возможно, ты только что спровоцировала его показать тебе, что любые перемирия с ним возможны лишь на его условиях.

Пожалуй, Кингсли, был прав. Лили знала, что в основном склонна к решительным действиям, а некоторых мужчин необходимо брать хитростью.

— Нет. Он зауважает тебя за то, что это ты к нему пришла. Меня он бы убил. С Лоу — даже не потрудился бы встретиться. А тебя он мучил. Пытался запугать. И все же ты ему позвонила и пришла в его дом. Смелый шаг. Он будет относиться к тебе как к равной. Отличная работа, дорогуша.

Ей бы и в голову не пришло, что Марк когда-нибудь скажет ей нечто ободряющее, но его слова подействовали на нее словно разряд дефибриллятора. Раз уж Марк решил, что это хорошо, что это было смело, значит она сделала правильный выбор.

— За перемирие, — произнес Дамиано, подняв бокал с шампанским.

Лили улыбнулась.

— Видишь? Я знала, что ты не полный мерзавец, — сказала она ему.

Он рассмеялся.

— Ты мне все больше и больше нравишься. Ладно, мисс Лили, ты вырвалась из моих когтей, простила меня за то, что я тебя пытал, пришла ко мне домой и объявила мне о том, что у нас перемирие. Что дальше? — спросил он.

— Анатолий Станковский планирует тебя убить и завладеть твоей нарко-империей.

Дамиано замер. Дворецкий наполнил его бокал и, торопливо извинившись, поспешил в дом. Лили спокойно ждала, что скажет Дамиано.

— Сделать это будет довольно сложно. Кроме того, даже если он до меня доберется, есть много других желающих занять мое место. Мой брат Гильермо руководит всеми моими... — заспорил было он.

Лили подалась вперед и, вытащив из заднего кармана листок бумаги, демонстративно его развернула.

— Сводный брат. Гильермо «Мемо» Ледо. На четыре года старше тебя. Отвечает за каждую унцию кокаина, проходящую через Центральную Америку. Анатолий Станковский начал ему платить еще за два месяца до того, как связаться с тобой, — выпалила она, прочитав записи Кингсли.

Дамиано нахмурился.

— Бедный Мемо. Он никогда меня не любил. Не могу сказать, что буду по нему скучать, — вздохнул Дамиано. — Но он не единственный. Есть куча других.

— Большинство из них либо уже куплены, либо жить им осталось совсем недолго. Этот человек замышляет переворот у тебя на заднем дворе. Я пытаюсь его предотвратить.

— И почему же? Я причинил тебе боль, у тебя нет причин делать мне одолжения. Убьет меня Станковский или нет, это не должно иметь для тебя никакого значения. Собственно, ты вообще могла ничего мне не говорить, он бы меня убил, и перемирие было бы не нужно, — заметил Дамиано.

— Я понимаю. У меня свои счёты со Станковским. Как по мне, уж лучше, чтобы ты остался жив и стал его сильным врагом, а не точил на меня зуб, или, еще хуже, умер и не принес мне никакой пользы, — объяснила она.

— Теперь я понял. Значит, это всё же не бескорыстный визит.

— Нет. Может, я и не убийца, но все ещё наемник. И даром ничего не делаю.

— Итак. Давай посмотрим, правильно ли я понял. Ты хотела заключить со мной перемирие и предупредить меня о предполагаемом заговоре Станковского, чтобы, когда разберешься со Станковским, тебе не пришлось иметь дело со мной, — предположил он.

— Верно.

— Но с чего ты взяла, что мое слово чего-то стоит? Я мог бы сказать тебе, что мы обо всем договорились, и не успела бы ты выйти за порог, назначить приличное вознаграждение за твою голову, — заметил он.

— Это просто. Ты злой, ты подлый и делаешь очень плохие вещи. Но мне не кажется, что ты лжец. Думаю, это ниже твоего достоинства.

Лили решила, что будет не лишним слегка потешить его самолюбие.

— Очень лестно. Итак, мы заключили перемирие. Я прикажу своим людям проверить твои слова. Если они подтвердятся, я Станковского так прижму к ногтю, что его мать родная не узнает, — сказал Дамиано.

— Станковский убил свою мать, когда ему было двадцать пять. И что значит проверить? Ты думаешь, я вру? — спросила она.

— Я думаю, ты из тех людей, которые, чтобы получить желаемое, готовы на многое. Это достойно восхищения, но я никогда бы не стал тем, кто я есть, если бы не был бдительным и педантичным. К тому же, у меня вошло в привычку никогда не доверять новым знакомым. Я буду…

Внезапно нетронутый бокал Лили разлетелся вдребезги. Они оба посмотрели вниз, и Дамиано начал что-то говорить, но она его не слушала. Лили отреагировала мгновенно и одним ударом ноги опрокинула стол на бок. Когда во дворе прогремели выстрелы, она схватила Дамиано за рубашку, рванула его к себе и, упав с ним на землю, спряталась за весьма небольшой столешницей опрокинутого стола.

— Все еще хочешь проверить мои слова? — бросила она.

Дамиано выругался по-португальски и вытащил из ножной кобуры пистолет.

— Этот дворецкий служит у меня уже пять лет, — прорычал он, и они оба выглянул из-за края стола.

И действительно, за колонной стоял дворецкий и целился в них из маленького пистолета 22-ого калибра.

— Надо было лучше ему платить. Ребята, вы это слышите?! — крикнула она, приложив к уху ладонь.

— Он вне зоны мой видимости. Де Сант уже на пути к вам, — спокойно произнес ей в ухо Кингсли.

— Нам не о чем волноваться, сюда уже направляется моё собственное подкрепление, — заверил ее Дамиано, и тут в глубине двора открылась дверь.

Лили оглянулась, и действительно, из дверей выбежало несколько крупных мужчин в костюмах. Кое-кто из них целился в дворецкого. Но были и такие, кто целился в Лили и Дамиано.

На этот раз они оба выругались по-английски.

Он схватил ее за руку и к несказанному удивлению Лили пихнул себе за спину. Она обхватила его за пояс и, пока он стрелял в нападавших, пятилась с ним назад. Так они зашли за колонну, и, чтобы держать вооруженных людей на расстоянии, Дамиано сделал еще пару выстрелов.

— Какое рыцарство, я потрясена! — крикнула она, присев на корточки и закатывая правую штанину.

— Ты спасла мою жизнь, а я — твою. Теперь мы квиты, — заявил он.

Лили фыркнула и вытащила из потайной кобуры, вшитой во внутреннюю сторону сапога, нож-бабочку.

— Ты угрожал меня убить и сломал мне два пальца. Думаю, ты все еще у меня в долгу, — заметила она.

— Знаешь, по-моему, я оставил на столе телефон. Не хочешь прогуляться и принести его мне? — спросил он.

Лили усмехнулась.

«Мне вроде как даже нравится этот парень».

— Небольшое подкрепление было бы очень кстати! — крикнула она.

У нее в наушнике тут же что-то щелкнуло и зашипело.

— Я уже рядом. Де Сант идет с заднего хода, спереди все окружено.

— Где ты? — спросила она.

Кингсли не ответил. Позади них во внутреннем дворе шла война между верными и предавшими Дамиано телохранителями. Вокруг летали куски штукатурки, а откуда-то доносился женский крик.

— Этот дом принадлежал моей бабушке, — перезаряжая пистолет, выругался Дамиано. — Они громят мой дом!

— Эй, по крайней мере, мы живы, — напомнила ему Лили и, выглянув в зазор между его ног, попыталась сосчитать людей на другой стороне двора.

— Я их всех прикончу, а потом узнаю, где живут их семьи, и сожгу их заживо, — прорычал он.

«Боже, ладно, может, он мне и не нравится».

Из расположенной рядом с ними комнаты послышался грохот. Лили раскрыла нож, а Дамиано снова заслонил ее собой. Дверь в комнату открылась, и из-за дверного косяка показался очень знакомый ствол винтовки. Лоу Кингсли был очень привередлив в выборе оружия и пользовался только тем, что купил он лично.

— Похоже, мы вовремя Вас предупредили, мистер Ледо! — раздался голос Кингсли.

— Вообще-то мне кажется, что все это началось как раз из-за вашего предупреждения, — ответил Дамиано.

— В самом деле, лучше с этим разделаться. Вы можете перебраться сюда? Я пролез через световой люк, мы могли бы выбраться на крышу, — предложил Кингсли.

Лили поморщилась. Дверь в комнату находилась шагах в тридцати.

— Ты сможешь меня прикрыть? — спросила Лили.

На секунду показалась голова Кингсли, затем быстро исчезла, и в дверной косяк посыпались пули. Им троим повезло, в данный момент телохранители были заняты друг другом, но это ненадолго, к тому же их укрытие казалось не слишком надёжным. Лили чувствовала себя совершенно незащищенной. Изнутри дома тоже доносились выстрелы, и она поняла, что Марку сейчас не легче.

— О, Боже, а они разозлились, тебе не кажется?! Ну же, дорогая, давай убираться отсюда!

Три выстрела, и два стрелка упали. Тут произошла небольшая заминка из-за Дамиано, который настойчиво пытался пропустить ее вперед себя. Ей показалось жутко интересным такое сочетание — он мог сломать ей пальцы и угрожать сжечь людей заживо, но все же пытался уберечь ее и защитить. Это было почти мило. Затем Лили прислонилась к колонне и в буквальном смысле пнула его в задницу. Сопровождаемый градом пуль, он неловко пробежал по коридору и ввалился в комнату.

— Я готова! — закричала она.

— Я тебя прикрою!

Загремела винтовка, и Лили бросилась от колонны к стене. Она из последних сил пыталась преодолеть оставшееся расстояние, когда вдруг снова раздался грохот, на этот раз со стороны заднего входа.

— ЛИЛИ!

Она на секунду замерла. Всего на секунду. Ей не стоило медлить, но она ничего не могла с собой поделать. Лили не привыкла слышать свое имя в подобных ситуациях — они с Кингсли никогда не использовали свои настоящие имена. У них были позывные. Конечно, Марк этого не знал, потому что никогда раньше с ними не работал, не знал сложившуюся у них схему работы. Услышав, как ее окрикнули по имени в незнакомом месте, она вздрогнула.

Но не так сильно, как уже через секунду, когда из-за другой колонны вышел очень крупный мужчина и направил на нее дробовик. А потом нажал на курок.

Когда сила удара сбила ее с ног и отбросила назад, единственное, о чем подумала Лили, это...

«Черт меня побери, Де Сант и впрямь моё проклятье».

Все сразу затихло так, словно на нее надели наушники. Она не могла дышать. Ну или, по крайней мере, ей так казалось. Лили лежала на спине, но не помнила, как упала на землю. У нее болела вся грудь, словно ее ударили гигантским кулаком. Ей хотелось пошевелиться, почувствовать свое тело, оценить масштаб катастрофы, но она была не в силах поднять руку.

«Я не могу так умереть. Как же глупо. После всего, через что я прошла».

На нее упала тень, и, хватая ртом воздух, она подняла глаза и наткнулась на какое-то препятствие. Над ней с идиотской ухмылкой склонился стрелявший в нее мужчина. Она поморщилась и приготовилась к тому, что сейчас он направит дробовик ей в голову, но этого не случилось.

— Миллион долларов, мать твою, — засмеялся парень. — Миллион, если я доставлю тебя живой.

«Вознаграждение. Он говорит о вознаграждении. Но если я нужна ему живой, зачем он тогда в меня стрелял?»

И тут Лили поняла, что у нее не идет кровь. Она закашлялась и наконец смогла поднять руку. Пошарив ладонью по груди, Лили не обнаружила там никаких пулевых ранений. Какого черта? Она же видела, как этот человек стрелял, чувствовала выстрел.

Мужчина схватил ее за руку, очевидно, намереваясь поднять, и она ничем не могла ему помешать. Даже малейший вздох обжигал ей легкие, словно огонь. В голове стучало, и Лили могла поклясться, что плачет. Она была не в состоянии пошевелиться, дать отпор.

Вдруг слева Лили уловила какое-то движение и не успела она повернуться, как голова громилы взорвалась. Затем над ней склонился Дамиано Ледо.

— Я не могу дышать, — прохрипела Лили и, когда он обхватил ее за пояс, вцепилась в его руку.

— Все будет хорошо, corazón, сохраняй спокойствие, — мягко сказал он, поднимая ее на ноги.

Но из-за нехватки кислорода у нее кружилась голова, и встать Лили так и не смогла, поэтому Дамиано просто взял ее на руки.

Она не очень поняла, когда точно это произошло, но в какой-то момент к их маленькой вечеринке присоединился Марк. Последовала небольшая перепалка относительно того, кому нести Лили, но раздавшаяся неподалеку редкая стрельба быстро решила эту проблему. Дамиано побежал в заднюю часть дома, а Кингсли с Марком его прикрывали.

Мозг Лили никак не мог прийти в согласие с телом. Она знала, что не должна дергаться, что ей следует успокоиться и постараться дышать. Но ее тело было категорически против. Оно вертелось, двигалось и паниковало, опасаясь, что каждый вдох может стать последним, нервничая, что Лили все еще не нашла пулевое ранение.

Людей в доме было немного — нападение произошло спонтанно, так что фактически ни о каком плане говорить не приходилось. Все просто высыпали во двор. Дамиано пинком распахнул заднюю дверь, и они выбежали в переулок.

Они пробежали без остановки около шести кварталов, все время петляя по району сквозь задние дворы и переулки. За одним из домов стоял старый гараж, и Марку удалось открыть дверь. Парни отправились осматривать дом, а Дамиано отнес ее в гараж и, поставив, наконец, на землю, прислонил к стене.

— Как ты? Можешь дышать? — всматриваясь ей в лицо, спросил он.

Лили стиснула зубы.

— Да. Во всяком случае, мне уже лучше. Что, черт возьми, произошло?! — спросила она, прижав обе руки к левой стороне ребер.

Именно это место и было эпицентром боли.

— Это были «погремушки» двенадцатого калибра. Они применяются для борьбы с массовыми беспорядками, я держу их в доме для... проведения допросов. Можно мне приподнять твою рубашку? — спросил он, хотя его руки уже потянули за ткань (Прим. Погремушки (англ. Bean-bag rounds — дословно «пули-бобы-в-мешочке») — специальная упаковка (похожая на мешочек, заправленный в гильзу), предназначенная для стрельбы из ружья 12-го калибра, наполненная свинцовой дробью, весом 40 грамм. Это оружие считается в США нелетальным, хотя раньше были случаи со смертельным исходом)

Лили кивнула и, как могла, подняла руки.

— «Погремушки»? — она даже не знала, что это такое.

— Да. Вместо патронов из этого дробовика стреляли свинцовыми шариками. С той же силой. Прошу прощения, — сказал он.

— За что-о, мой грёбаный бог! — простонала она, когда его рука надавила ей на ребра.

Лили крепко зажмурилась, и в глазах замелькали черные точки.

— Хорошая новость в том, что ребра, по всей видимости, не сломаны. У тебя будет очень большой синяк и некоторое время он поболит, — предупредил ее Дамиано, затем вернул рубашку на место.

— Замечательно. А я-то думала, что меня подстрелили, что я умерла, — вздохнула она, проводя пальцами по волосам.

— Тебе очень повезло.

— Я стою кучу денег. Он пытался получить обещанное за меня вознаграждение.

Лили поняла, что он внимательно на нее смотрит и, наконец, замерла.

— Ты очень храбрая женщина, — заметил он.

Лили улыбнулась.

— Я просто делаю свою работу.

— Я заключаю с тобой перемирие. Ты оказалась права. Отныне Станковскому закрыт путь во все части Южной и Центральной Америки. Что бы ты для него не задумала, я к твоим услугам. Если что-то потребуется, я тебе это достану, — заверил он ее.

— Хорошо. Потому что нам много чего понадобится.

Не успела она уточнить, что именно им понадобится, как дверь гаража распахнулась. В помещение ворвался Кингсли и направился прямо к ней. Следом за ним вошел Марк и медленно закрыл за собой дверь.

— Ты в порядке?! — спросил британец и, не дождавшись ответа, заскользил руками по ее телу.

— Я в порядке, это были просто «погремушки», — заверила она его.

— Погремушки?!

Дамиано объяснил ему, что это значит.

— Я в порядке. Даже ребра не сломаны, но пи*дец как больно, — натужно рассмеялась она.

— Мне ужасно жаль, дорогая.

Только Лили подняла глаза, чтобы взглянуть на Марка, как Кингсли резко повернулся к нему и размахнулся кулаком. Он отвесил Марку в челюсть мощный хук справа, и оба мужчины закружили по гаражу. Они врезались в стену и схватили друг друга за грудки.

— Из-за тебя она чуть не погибла, чертов ты идиот! — заорал Кингсли.

Лили обалдела. Она никогда раньше не видела его таким рассерженным, и не знала, как к этому относиться.

— Я это знаю! Но она не мертва, а ты как раз тот, кто ей потворствует! Это ты таскал ее по всему чертовому миру, втягивая в такие ситуации! Именно от этого я и хотел ее уберечь! — крикнул в ответ Марк и врезал Кингсли коленом в живот.

Кингсли лучше владел техникой рукопашного боя, но сейчас он был слишком охвачен гневом. Марк был крупнее и бил сильнее, похоже его тоже переполняла ярость, но в его случае это добавило ему эффективности. Они были равными по силе соперниками. В любое другое время Лили с удовольствием посмотрела бы, как они мутузят друг друга до полусмерти, но она понимала, что сейчас для этого не время и уж точно не место.

Она подалась вперед, чтобы их разнять, но первый же шаг стал болезненным воспоминанием о её схватке с «погремушками». Вскрикнув, Лили схватилась за ребра и согнулась пополам. Дамиано быстро взял ее за руку, чтобы поддержать, а затем направился к двум дерущимся наемным убийцам.

— Хватит! Это безумие! Вы хоть представляете, какой шум подняли? Какие люди нас, скорее всего, ищут?! — прошипел Дамиано, встав между ними и заставив их отступить. — До меня доходили слухи о вас обоих, о том, какие вы профессионалы и какие у вас шикарные рекомендации. Сейчас я этого определенно не вижу.

На Кингсли это, похоже, подействовало. Он отступил назад и, тяжело дыша, вытер окровавленную губу. Марк и бровью не повёл, хотя и прижимал руку к ребрам и старался не нагружать правое колено.

— Она чуть не умерла, и это на твоей совести, — прорычал Кингсли, затем сплюнул кровь на землю.

— Ее здесь вообще не должно было быть, и это на твоей совести, — огрызнулся Марк.

— Позже вы непременно докажете, какие вы оба мужественные, но сейчас я жива и относительно здорова, так что, ради Бога, давайте уже свалим отсюда? — прошипела Лили.

— Я сделаю пару звонков. Могу я увидеть ваш список людей, которые больше мне не друзья? — спросил Дамиано.

Лили протянула ему список, и Кингсли дал ему одноразовый телефон. Когда Дамиано вышел, они втроем остались в гараже, и над ними повисло неловкое молчание. Наконец Лили прислонилась к стене, пытаясь дышать глубже и глубже.

— Ты в порядке, дорогая? — спросил Кингсли и, приблизившись к ней, поднял ее рубашку.

— Буду в порядке. Он меня осмотрел, сказал, что ничего не сломано, — заверила его Лили.

Кингсли недовольно взглянул на ее живот, на проступившее почти на всём левом боку уродливое красное пятно. Потом заглянул ей в глаза.

— Кажется, я никогда в жизни так не боялся, как тогда, когда увидел тебя лежащей на полу, дорогая, — прошептал он.

Лили улыбнулась.

— Ловелас. Ты ничего не боишься, — поддразнила она, стараясь поднять ему настроение.

Кингсли не вымолвил ни слова, лишь по-прежнему хмуро смотрел на нее.

— Дай, я ее осмотрю.

Кингсли отошел, и его место занял Марк. Его пальцы осторожно ощупали ее ребра. Он тоже нахмурился, потом передвинул свой рюкзак себе на грудь и порылся в нем.

— Похоже, переломов нет, но могут быть трещины. Определенно развивается отёк. Я тебя перевяжу. Сначала будет неприятно, но это поможет тебе дышать, — сказал он, прижимая к ее коже конец эластичного бинта.

Вокруг нее заскользили его руки, Лили глубоко выдохнула и замерла. Всё время, пока Марк ее перевязывал она смотрела ему в глаза и немого морщилась, когда он туго затянул эластичный бинт.

Марк оказался прав, пока он ее перевязывал, было больно. Давление казалось невыносимым. Но когда он закончил, Лили выпрямилась и сделала пару пробных вдохов. Было уже не так больно, как раньше. Она посмотрела на себя и рассмеялась. Повязка шла от ее спортивного лифчика до самой талии и была такой тугой, что утягивала ее еще на пару сантиметров.

— По крайней мере, у меня снова сексуальная фигура, — попробовала пошутить она, стараясь хоть как-то снять сгустившееся в гараже напряжение.

— Дорогуша, ты всегда сексуальна, — вздохнул Марк, поправляя ее рубашку.

В конце концов они вызвали такси. Дамиано был слишком обеспокоен, чтобы доверять кому-то из своих людей. Наконец перед домом остановились две желтые машины. Первым вышел Кингсли и просканировал местность на предмет любого вмешательства из вне. Дамиано помог Лили доковылять до машины, а Марк прикрывал их сзади.

— Я говорил серьезно. Если что-то понадобится, позвони мне по этому номеру, — сказал Дамиано, помогая ей сесть на заднее сиденье.

Он протянул ей ее листок бумаги с нацарапанным на обратной стороне длинным телефонным номером.

— Мы скоро с тобой свяжемся, — заверила его Лили.

— Спасибо еще раз. Каждому из вас. Если бы не вы, я бы сейчас был бы мертв. Я этого не забуду.

— Очень на это рассчитываем, — ответил Марк, затем сел на заднее сиденье рядом с Лили и закрыл дверь.

Кингсли скользнул на место рядом с водителем, а Дамиано похлопал по крыше, приказывая таксисту ехать.

— Скажи мне вот что… — вздохнула Лили, пытаясь найти такое положение, при котором ее бы не одолевала боль.

— Что? — Марк на нее даже не взглянул, а просто сердито уставился вперед.

— Почему каждый раз, когда мы с тобой пытаемся что-нибудь сделать, начинается полный пи*дец? — через силу рассмеялась она, хотя на самом деле ей хотелось плакать.

— Думаю, ты была права, дорогуша, — нам просто не везёт, — понизив голос, ответил он.

ДЕНЬ ДВЕСТИ СЕМНАДЦАТЫЙ

Они заехали в свою квартиру только для того, чтобы забрать вещи. Кингсли все еще злился и почти с ней не разговаривал. С Марком он вообще не общался. Лили проглотила пять сильнодействующих таблеток Тайленола, запила их джином, а затем собрала свои пожитки.

Они оказались в захудалом мотеле недалеко от 95-ого шоссе. Кингсли снял для них номер с двумя односпальными кроватями. Лили понятия не имела, как он поместится на своей, англичанин был под метр девяносто ростом. Марк снял себе отдельный номер через пару дверей от них. Он тоже мало разговаривал, и Лили смотрела ему вслед, пока его спина не скрылась за дверью.

— Все это было очень большой ошибкой. Мне ужасно жаль, дорогая, но я не могу этого допустить, — начал Кингсли, как только она закрыла дверь.

— Допустить что? — растянувшись на кровати, спросила Лили.

— Де Сант неосмотрителен. Он сам не свой. Я никогда не видел, чтобы он вел себя так непрофессионально. Из-за него тебя чуть не убили. Если бы тебя не было в том гараже..., — он замолчал, меряя шагами комнату.

— Если бы меня там не было... то что? — поинтересовалась она.

— Я бы его пристрелил.

Лили рассмеялась.

— Ты шутишь.

— Чёрта с два.

— Лоу, он твой друг. Вы же друзья, — напомнила она ему.

Кингсли остановился.

— Он опасен. Ему напомнить, как делаются дела в этом бизнесе?! Клянусь тебе, за такой ляп любой другой всадил бы ему пулю между глаз, — прорычал он.

Лили наконец села.

— Я тоже злюсь — в конце концов, это меня подстрелили. Но ты расстроен, потому что это была я. Если бы на моем месте оказался кто-то другой, ты бы просто над этим посмеялся, — отметила она.

Кингсли одарил её пристальным взглядом.

— Естественно, я расстроен, потому что это была ты! Если бы с тобой что-нибудь случилось, Лили, я... я не знаю, что бы тогда сделал, — сказал он и снова принялся расхаживать взад-вперед.

Это ее удивило и, конечно же, глубоко тронуло. Но и все же слегка рассердило. Словно они снова в Африке, Марк начал разговаривать с ней тем же тоном, что и перед их разрывом. Что ей ещё сделать, чтобы доказать этим мужчинам, что им вовсе необязательно выступать в роли ее ангелов-хранителей?!

— Эй! — раздраженно бросила она, вскочив на ноги и заставив его остановиться перед дверью. — Со мной ничего не случится, не нужно обо мне беспокоиться. Я могу о себе позаботиться. И даже если что-то случится, ты поступишь так, как и раньше. Закончишь работу и будешь жить дальше. Как всегда. Ничего не изменилось.

— Ты шутишь?! Ничего не изменилось? Дорогая, мне очень жаль тебя огорчать, но изменилось всё. Ты за эти шесть месяцев видела вокруг меня каких-нибудь других людей? Может, слышала, что у меня были напарники в прошлом? И да, возможно, ты и способна о себе позаботиться, но, Лили, мы друзья, а друзья заботятся друг о друге.

«Ого, кто бы мог подумать, что Кингсли такой чувствительный?»

— Это много для меня значит, правда, но даю слово, что, если бы попали в тебя, я бы сейчас не истерила. Я бы тебя перевязала, велела бы тебе собрать сопли и продолжила бы идти к намеченной цели. Я всего лишь хочу к себе такого же отношения, — сказала она ему.

— Тема закрыта. Завтра Де Сант уезжает, и мы продолжаем миссию вдвоем, — резко заявил Кингсли.

Лили ушам своим не поверила.

— Что ты сейчас сказал?!

— Ты всё слышала. И это не обсуждается. Выдвигаемся в шесть.

Она прищурилась.

— Не говори со мной в таком тоне. Я тебе не работник по найму и не шестёрка. У нас тут не диктатура, поэтому ты не можешь указывать мне, что делать, — огрызнулась она.

— Если бы не я, тебя бы здесь вообще не было, поэтому, думаю, что еще как могу, — прорычал он.

Это было больно. Кингсли никогда не был злым умышленно. По своей природе он был веселым человеком. Всё скатывалось с него, как с гуся вода, и он крайне редко принимал что-то близко к сердцу. Только работу. А теперь, похоже, ещё и её.

— Ну так, ты ещё как ошибаешься! И если ты действительно так думаешь, тогда можешь собираться и валить…

Вскрикнув, Лили почувствовала, как он ее развернул и резко прижал к двери. Предплечьем Кингсли придавил ей горло, намертво пригвоздив ее к месту. Она свирепо на него зыркнула, но не пошевелилась. Он явно хотел сказать что-то еще, и, хотя ее первым желанием было врезать ему коленом в пах, Лили не хотелось провоцировать его на настоящую драку. Даже разозленный до полного одурения, Кингсли все равно победит.

— Хватит нести херню, Лили. Почему ты со мной споришь? Это не потому, что ты якобы считаешь, будто я неправ. Это из-за него, — прошипел он.

«А. Все снова сводится к Марку».

— Не уходи от темы, Лоу. Проблемы тут только у тебя, — сказала она, пытаясь его оттолкнуть.

Кингсли не сдвинулся с места.

— Полгода, — начал он. Его голос был тихим, но гнев в основном утих. — Мы целых полгода провели вместе, почти каждый божий день. Он тебе лгал, он тебя бросил, его бы здесь не было, если бы не сделка, которую ты с ним заключила, и из-за него тебя чуть не прикончили, однако... ты все равно выбираешь его.

Когда Лили только начала работать с Кингсли, то ожидала от него чего-то подобного. Но прошло так много времени, что ей и впрямь стало казаться, будто он выше всего этого. Напрасно. Ей хотелось на него разозлиться, расстроиться из-за того, что его чувства разрушают прекрасную дружбу и еще более прекрасное партнерство. Но она даже этого не смогла сделать; все, на что ее хватило, это смотреть на него и хмуриться. Это был серьезный момент между друзьями. Между двумя пережившими тяжёлые времена людьми. Между очень несчастной женщиной и ещё более несчастным мужчиной.

Лили совсем не удивилась, когда он наклонился и поцеловал ее. Она крепко зажмурилась и смирилась с судьбой. Это избитая фраза, но Лили на самом деле, казалось, будто она разрывается на части. Прошло целых полгода, а она все еще чувствовала себя связанной с Марком. Прикованной к нему цепью. Но она так многим обязана стоящему перед ней мужчине. Если Кингсли этого хочет, то, возможно, ей следует ему это дать.

Он уперся руками в дверь по обеим сторонам от Лили и навалиться на нее всем своим весом. Затем губы Кингсли скользнули вниз по ее подбородку, подбираясь к шее. Лили застыла и напряглась, внутри у нее всё сжалось от волнения. Несмотря на все то время, что они провели вместе, его прикосновения все еще были для нее такими чужими.

Такими нежеланными.

— Лоу, это плохая…

Следующий поцелуй оказался куда напористее первого. К ее полному изумлению Кингсли проник языком ей в рот и, зарывшись руками ей в волосы, прижал к себе. Не отпуская ее, он развернулся и вместе с ней двинулся к кровати. Ноги Лили врезались в матрас, и она упала на спину. Он рухнул вместе с ней, придавив ее сверху.

— Пожалуйста, помолчи. У нас был дерьмовый день, — попросил Кингсли и провёл зубами по ее нижней губе.

Его рука скользнула по телу Лили и резко стиснула ей грудь.

— Мы не должны этого делать, — прошептала она, взяв Кингсли за его требовательную руку.

— Я могу сделать так, что ты забудешь обо всем плохом, что случилось, — прошептал он в ответ.

Лили рассмеялась.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, но мне что-то не хочется пробовать. Мы друзья. Не разрушай это, Лоу. Слезь с меня, — приказала она.

Он не обратил на ее слова никакого внимания и лишь сильнее прижался к ней.

Это было невыносимое чувство. Хотеть дать ему желаемое, но при этом понимать, что поступает неправильно. Что она ему не подходит, что они оба друг другу не подходят. Лили чувствовала себя просто ужасно. Марк ее сломал. Кингсли собрал ее по кусочкам.

«В самом начале ты была совсем одна. В конечном счёте ты тоже останешься одна. По сути, они тебе не нужны, так что перестань чувствовать себя всем обязанной».

— Слезь с меня, — громко повторила она.

— Дорогая, дай мне всего пару минут, и ты поймешь, чего ты себя лишала.

— Немедленно, — ее голос стал громче, и она толкнула Кингсли в плечи.

Его язык скользнул вниз к области ее декольте.

— Пожалуйста, замолчи.

Ну, хватит. Лили подняла руку и ударила его в шею ребром ладони. Кингсли издал короткий крик, и, воспользовавшись временной заминкой, она пнула его коленом в бедро, от чего он скатиться с нее на пол.

— Я же сказала хватит, — резко бросила она, пододвинувшись к краю кровати.

Кингсли медленно поднялся на колени, потирая ушибленное место.

— Нужно было послушаться, — проворчал он.

— Не то слово. Лоу, мы бьемся над этим уже полгода. Не облажайся на линии тачдауна, — сообщила она ему.

Кингсли застонал и поднялся на ноги.

— Вечно вы, американцы со своей спортивной терминологией. Когда ты говоришь подобную херню, это очень тупо звучит, — сказал он ей.

Лили двинула ему в кадык, от чего он поперхнулся.

— Следи за языком. Не надо вести себя со мной подобным образом только потому, что я не позволила тебе меня трахнуть, — крикнула она ему.

— Ты и впрямь считаешь, что всё дело в этом?! Что я просто пытаюсь тебя трахнуть? — спросил он, глядя на нее сверху вниз.

— Ну, это ведь твой метод, так? Дерьмовый день — просто трахни кого-нибудь. Зол на Марка — почему бы не трахнуть того, кого трахнул он? Расстроен из-за меня — так почему бы не трахнуть меня? Тебе плевать на меня, Кингсли. Ты меня используешь. Ты заботишься лишь о том, чтобы тебе было хорошо. Я — твой козел отпущения. Твой объект благотворительности, поэтому, когда тебе фигово от того, что ты — плохой парень, то ты можешь просто посмотреть на меня, и тебе станет легче.

Лили не знала, откуда все это взялось, но начав говорить, уже не могла остановиться. Просто она так устала ото всех этих мужчин, навязывающих ей свое представление о том, кем ей следует быть. Она тут же пожалела о своих злых словах, но ничего не сказала. Просто свирепо уставилась на пристально глядящего на нее Кингсли. Он откашлялся.

— Ясно. Вот что ты на самом деле обо мне думаешь.

Его голос прозвучал мягко, и Лили показалось, что у нее оборвалось сердце.

— Кингсли, я…

— Твое здоровье, дорогая, — он ей кивнул и, выскочив из комнаты, хлопнул дверью.

Лили с криком развернулась и сбила с тумбочки лампу. Она с грохотом упала на пол, но Лили по-прежнему злилась. Злилась на Кингсли за то, что он все испортил. Злилась на Марка за то, что встал между ней и Кингсли. Но больше всего она злилась на себя. За то, что была бездушной стервой. За то, что оказалась не в состоянии испытать к Кингсли то, что, судя по всему, он испытывал к ней. И в особенности за то, что оказалась не в состоянии забыть свои чувства к Марку.

«Чертов Марсель Де Сант. Умудряется всё испоганить, даже когда его нет в комнате!»

Вне себя от бешенства Лили вскочила на ноги. Она рывком открыла рюкзак Кингсли и достала оттуда его набор для бритья. Взяв его в руки, она опустилась на колени перед комодом и, вытащив нож, аккуратно распорола швы на дне кожаной сумки. Там имелось ложное дно, дополнительное пространство почти в четыре сантиметра. Первоначально в этом месте находился ватин, который обеспечивал сумке мягкое дно. Несколько месяцев назад, глубокой ночью она его оттуда убрала и заменила кое чем другим. На первый взгляд, это напоминало большой ком папиросной бумаги. Но когда она его развернула, то оттуда показались алмазы. Целая куча камней.

У Кингсли было несколько вещей, с которыми он никогда не расставался. Прежде всего, со своей большой пушкой по имени Шейла. Также со сшитым на заказ костюмом, созданным лично Джорджио Армани. И со своим набором для бритья, в котором хранились все туалетные принадлежности, необходимые ему для того, чтобы выглядеть безупречно. Лили не доверяла себе камни, но не хотела, чтобы о них узнал Кингсли. Поэтому она нашла своего рода компромисс и без ведома Кингсли спрятала с его помощью алмазы.

Она достала из своего рюкзака холщовый сверток, развернула его, высыпала в него оставшиеся алмазы и поспешно завернула. Затем схватила свой «Глок», проверила, заряжен ли он, и сунула его за пояс джинсов. Потом взяла холщовый сверток и, едва закрыв за собой дверь, выбежала из номера.

Лили стремительно подошла к двери Марка и постучала. По началу ей никто не открыл, и Лили подумала, а не свалил ли он от них. Марк был таким молчаливым, таким угрюмым. Не похожим на самого себя.

«Вот только ты этого не знаешь, потому что не знаешь, какой он на самом деле. Не забывай об этом».

Однако он не уехал. После того, как Лили где-то секунд тридцать колотила и пинала его дверь, она, наконец, открылась. Марк снова был в одних спортивных штанах и без майки. У него на руке красовалась повязка, и Лили попыталась вспомнить, а не ранили ли его в их небольшой стычке с людьми Дамиано.

— Господи, мы что, горим? — прорычал он.

Она смерила Марка свирепым взглядом и, оттолкнув его плечом, прошла в номер.

— Ты должен рассказать мне все, что знаешь, — сказала Лили, направившись в глубь комнаты, чтобы держаться от него на расстоянии.

— О чём? — закрыв дверь, спросил он.

Лили повернулась к нему. Над зеркалом в ванной горел свет. Он проникал в спальню, окрашивая все вокруг в бледно-голубой цвет, но остальная часть комнаты оставалась в тени. Больше Марк нигде свет не включил.

— О Станковском, — сказала она, глубоко вздохнув. И мысленно готовясь к предстоящей битве.

— Послушай, Лили, мне очень жаль, что так получилось. Я вошел во внутренний двор, увидел рядом с тобой того парня с дробовиком и запаниковал. Надо было просто его пристрелить. В любое другое время я бы так и сделал. Не знаю, что..., — начал было объяснять он, но Лили вскинула руку.

— Мне все равно, — заявила она.

— Что?

— Мне все равно, — повторила она. — Мне просто нужна информация. Я хочу знать, где Станковский. Давай покончим с этим прямо сейчас.

— Зато мне не все равно. Я думал, ты умерла, я...

Ей хотелось рвать на себе волосы. Мозг Лили вступил в войну с сердцем, и весь этот кавардак сводил ее с ума.

— Тебя это не волнует! — закричала она.

— Меня это слишком волнует.

— Нет, не волнует. За последние полгода я могла умереть дюжину раз. Даже больше. И ты бы об этом не узнал. Ты бы никогда об этом не узнал. Так что хватит нести чушь, Де Сант. Скажи мне то, что я хочу знать о Станковском, скажи мне, где он и куда планирует отправиться, — потребовала она.

Похоже, он немного удивился ее всплеску эмоций, а потом разозлился.

— Нет, волнует, черт возьми! Думаешь, я штурмовал то здание в Африке ради собственного удовольствия? Я делал это, чтобы спасти тебя. Именно по этой причине я от тебя и ушел. Думаешь, мне было легко?! — крикнул он в ответ.

«Не надо. Не слушай всё это. Он здесь только из-за этих дурацких алмазов, вотистиннаяпричина, по которой он спас тебя в Африке».

— Мне плевать. Вот. Вот твоя чертова плата, — прорычала она, протянув ему холщовый мешок.

Марк не шелохнулся.

— Дело не в них, и ты это знаешь, — тихо произнес он.

— Я знаю лишь то, что всё было из-за них. Забирай их, — настойчиво проговорила она, сделав шаг к нему.

— Они мне не нужны.

— Тебе всегда были нужны только они! — снова закричала Лили. — Так забирай свою чертову плату и дай мне то, что обещал!

Она швырнула ему мешок, но Марк даже не попытался его поймать. Мешок стукнулся о его грудь и, отскочив, тяжело рухнул на пол. Он отлетел в сторону, верх мешка открылся, и часть камней рассыпалась по полу. Марк на них даже не взглянул.

— Лили, мне не нужны алмазы, — произнес он.

Она всплеснула руками.

— Господи, Де Сант, тогда чего же тебе нужно?!

— Мне нужно, чтобы ты называла меня Марком.

Ее сознание немного раскололось. Во время их разлуки она изо всех сил старалась делать вид, что ей на него плевать. Лили звала Кингсли «Лоу», чтобы поддерживать с ним профессиональные отношения. А Марка звала «Де Сантом», чтобы отделить мужчину, в которого она влюбилась в Африке, от мужчины, который там ее бросил. Стоявший перед ней парень не имел права вытаскивать его из воспоминаний и пихать ей в лицо. Лили выхватила из-за спины пистолет и направила его прямо ему в горло.

— Ты меня бросил! — закричала на него она. — Я тебе доверяла, а ты меня бросил! Я в тебя верила, а ты никогда в меня не верил. Ты бросил меня ни с чем в совершенно чужой стране. Просто бросил.

Воцарилось напряженное молчание. Марк совершенно спокойно смотрел на нее. Лили тяжело дышала, ее буквально трясло от гнева, но рука с пистолетом оставалась твёрдой.

Ей следовало бы наорать на него за то, что он поставил под угрозу ее жизнь, за то, что из-за него ее подстрелили. За то, что все это время морочил ей голову, утаивая информацию. За то, что оказался лжецом, манипулятором и вообще плохим парнем. Самым плохим парнем на свете.

Но в голове у нее крутились лишь слова из его письма, в котором он просил ее вернуться домой.

«Как я могла вернуться домой? Мой дом теперь там, где он».

— Дорогуша, — выдохнул он, и у нее защемило сердце. — Ты ведь знаешь, что я сделал это только потому…

Лили подалась вперед и взвела затвор. Внезапно все стало очень серьезно. Марк закрыл рот.

— Я знаю, что мне было сказано. Что я недостаточно хороша. Разве нет? Для Марселя Де Санта я была недостаточно хороша!

— Ты была для меня слишком хороша, вот в чем проблема.

— Заткнись, Де Сант.

— Марк.

— Заткнись! — шагнув к нему, закричала она. — Дай мне информацию, или, клянусь Богом, я тебя пристрелю!

— Валяй. Наверное, я это заслужил, — ответил он, и на его губах заиграла легкая улыбка.

Лили была на волосок оттого, чтобы слететь с катушек. На глаза навернулись слезы. Она не помнила, когда в последний раз плакала от обиды. В Африке? С тех пор уж точно ни разу, и ей вовсе не хотелось, чтобы Марк стал тем, кто это изменит.

— Знаешь, что я себе пообещала? В Африке, когда ты привязал меня к себе цепью?

— Что? — спросил он, сделав маленький шаг к ней.

— Я поклялась себе, что убью тебя. Что в конце нашего путешествия прострелю тебе голову. Всажу пулю тебе в мозг и положу предел своим страданиям, — прошептала Лили.

— Ну, милая. Наше путешествие явно подошло к концу, — прошептал он в ответ.

«Не говори мне этого. Между нами не может всё кончиться».

Она затаила дыхание и проглотила рыдания. Когда по ее щеке скатилась слеза, Лили вдруг осенило. Для нее оно никогда и не заканчивалось. Последние полгода она обманывала саму себя, говоря, что все кончено. Что это давно пройденный период ее жизни. Но все это было ложью. Это никакой не конец. Она застряла в середине пути. Остановилась где-то на дороге, считая дни. Последние полгода ожидая, когда Марк снова за ней вернется.

В руке Лили держала заряженный и снятый с предохранителя пистолет, но Марк не боялся. Она была уверена, что он вообще ничего не боялся. Он отбросил ее руку и рванулся вперед. Лили не двинулась с места, просто почувствовала, как он обрушился на нее, совсем как раньше. Как всегда, когда она находилась в его присутствии. Марк обхватил ладонями ее лицо, притянул к себе, и она снова всхлипнула. А затем он впился губами ей в губы, избавляя ее от всех страданий. Решая все ее проблемы.

Марк прижал ее к стене, и она выронила пистолет. Его руки оторвались от ее лица и зарылись ей в волосы, потянув за густые пряди. Он прижимался к ней всем телом, и каждый ее нерв, каждая клеточка радовалась его возвращению. Не веря такому долгому его отсутствию.

— Прости, — прошептал он, когда его губы скользнули по ее подбородку. — Прости, дорогуша. Прости.

— Ты меня бросил, — выдохнула Лили, проводя ногтями по его лопаткам. — А потом заключил эту дурацкую сделку. Мне показалось, что все это ничего для тебя не значило.

— Ты шутишь? Ты для меня всё, поэтому мне пришлось уйти. Может, я и сделал это неправильно, но только поэтому. Ты была для меня слишком идеальной, — сказал он, его горячее дыхание обожгло ей ухо, а руки потянули вверх ее футболку.

— Де Сант, ты такой глупый. Такой глупый. Я не идеальная. Я никогда не была идеальной, — сказала она ему, а затем подняла руки, и Марк сорвал с нее футболку.

— Для меня ты идеальна.

Лучше, чем месть. Лучше, чем алмазы. Это было все, что она когда-либо мечтала от него услышать.

— Я о тебе беспокоилась. Думала, ты вернешься или хотя бы навестишь Кингсли. Но ничего. Ни слуха, ни духа. Я начала подозревать, что тебя убили, — сказала она ему.

Марк усмехнулся, легонько покусывая ей ключицу.

— Я тебя умоляю. Думаешь, я позволил бы себя убить, не закончив работу? Без прощального поцелуя? Черт возьми, Лили, как же я по тебе скучал, — простонал он, и его рот скользнул вниз по ее правой груди.

— Неужели? Потому что, как мне помнится, ты недавно говорил, что у меня больше нет сисек, — напомнила она ему.

— У тебя потрясающие сиськи — я был на тебя зол. Ты показалась мне такой неприступной и непохожей на себя. Совершенно другой женщиной, смотревшей на меня так, будто никогда раньше не видела. Словно ты сильнее меня, — объяснил Марк и, наклонившись, поцеловал ложбинку между ее грудей.

— Той же самой женщиной. Я всегда была сильнее тебя, ты просто этого не осознавал, — заметила она.

Пока они возились, эластичная повязка Лили ослабла, и Марк снял ее и бросил на пол. Затем он почти опустился на колени, его руки и губы мягко коснулись огромного красного пятна, покрывавшего с левой стороны большую часть ее ребер.

— Поверить не могу, что сделал с тобой такое, — прошептал он.

— Я тоже. Де Сант, раньше ты всегда был таким профи. Что с тобой случилось?

— Случилась ты.

Марк скользнул руками к ее ягодицам, затем сильно их сжав, выпрямился и притянул Лили к себе. Она обхватила его ногами за пояс, а Марк тем временем рванул ее от стены и понес к кровати.

Это было словно цунами, нечто такое, что она не могла остановить, что поглощало ее целиком. Впервые за шесть месяцев ей всё казалось правильным. Что все идет как надо. По-прежнему хреново, плохо и неприемлемо, но... они вместе. Она ему нужна.

«Все хорошо».

Марк бросил ее на кровать и начал стягивать с нее джинсы. Как только он их снял, Лили села и рванула за пояс его спортивных штанов. Пока ее пальцы ловко управлялись со шнурком, Марк запустил руки ей в волосы и, приподняв ее лицо, снова поцеловал. Расправившись с его штанами, Лили стянула их вниз, он толкнул ее на спину и, поднимаясь вверх по ее телу, сбросил с ног мешающую ткань.

Они слишком торопились, наверстывая упущенное. Лили была на него так зла, но теперь ей просто этого хотелось, этого чувства завершенности. Удовлетворения. На протяжении долгих месяцев она была пустой. Опустошенной. Ей это было необходимо.

— Боже, как же мне этого не хватало. Я об этом мечтал, — простонал Марк, его руки проникли под ее спортивный лифчик, стаскивая его с ее груди.

— Молчи. Стоит тебе открыть рот, и ты сразу всё портишь, — сказала она, пытаясь стянуть лифчик через голову и освободить руки.

— Ты в этом уверена?

Его губы сомкнулись вокруг ее соска и, когда Марк с силой втянул его в рот, Лили ахнула. Затем он провел языком дорожку к шее Лили, и ее грудь принялись ласкать уже его пальцы.

Они задвигались в два раза быстрее. Рука Марка легла ей между ног, два его пальца чувствовали себя как дома. Язык Лили ласкал ухо Марка, ногти царапали рассекающие его грудь шрамы. Когда она царапнула его старые раны, Марк зашипел, а затем скользнул рукой по ее телу и сунул пальцы ей в рот.

Пока ее язык кружил по костяшкам его пальцев, она почувствовала, как Марк расположился у нее между ног. Он толкнулся в нее, и Лили укусила его за пальцы. Марк снова зашипел и убрал свою руку от ее рта. Когда его бедра, наконец, соприкоснулись с ее бедрами, она вскрикнула.

«Поверить не могу, что это снова происходит. Почему мы всё время этого не делаем? Это единственное в чем мы не имеем разногласий».

— Видишь? Вот что значит чувствовать себя как дома, — выдохнул он ей на ухо, и, как ни странно, ей захотелось плакать.

— Я забыла, — прошептала она в ответ.

— Я тебе напомню.

Он схватил ее под колено и задрал ей ногу почти до самой груди. Марк стал вколачиваться в нее, и она снова вскрикнула, зарылась пальцами в волосы, а затем провела ими по лицу.

— О... Боже... мой… я и впрямь забыла о том, какой ты, — задыхалась Лили, пока он выбивал из нее воздух.

Марк усмехнулся.

— Теперь я понял, — прохрипел он, прижав другую руку к основанию ее горла.

— Понял что?

— Почему ты всё время так на меня злилась?

— Я злилась, потому что ты сволочь.

В ответ она услышала смех.

— Это потому, что ты сексуально неудовлетворенная. Похоже, Кингсли и впрямь ничего не обломилось.

— Ммм, ты так уверен? Может, я неудовлетворенная, потому что с тех пор, как снова нарисовался ты, он ко мне не прикасается, — подколола его она.

Марк свирепо зыркнул на нее сверху вниз и, убрав руку с ее груди, зажал ей рот ладонью. Его большой палец надавил Лили под подбородок, не давая ей пошевелить челюстью.

— Хочешь посмотреть, как я его убью? Продолжай в том же духе, — прорычал он, и его толчки стали почти грубыми.

У Лили закатились глаза, и она глухо застонала в ладонь Марку в такт его движениям. Ей было все равно. Она так долго жила без него, что одно его присутствие уже было похоже на прелюдию. Да, он прав — она сексуально неудовлетворённая. Настоящий сгусток подавляемой сексуальной энергии, и сейчас она была готова взорваться. Ее тело пронзила дрожь, предвестник нарастающего чудовищного оргазма, и, когда ее тело сомкнулось вокруг Марка, уже настала его очередь вскрикнуть. Он убрал руку от ее рта и на мгновение замер.

— Пожалуйста. Пожалуйста, Марк, пожалуйста, — заныла она, двигая под ним бедрами.

Он наклонился и вплотную прижался грудью к ее груди.

— Боже, наконец-то, вот оно! Скажи это снова, — простонал он, плавно вращая бедрами, но не отстраняясь от нее.

Это сводило ее с ума, трение его движений в сочетании с ощущением необыкновенной наполненности им.

— Марк.

— Ещё.

— Марк, пожалуйста. Пожалуйста, Марк, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...

Он отпустил ее ногу и уперся локтем в матрас рядом с ее головой. По-прежнему прижимаясь к ней всем телом, Марк стал долбиться в нее, и она снова закричала. Ее руки вцепились ему в бока, пальцы впились в ребра.

— Посмотри на меня, — его голос больше напоминал рычание.

— Марк, я сейчас... я сейчас..., — чтобы закончить фразу, она не могла перевести дух.

Он совершенно лишил ее дыхания, просто выбил из неё весь воздух.

«Одна и та же история».

— Посмотри на меня.

Это был приказ, и он не дал ей возможности его выполнить. Марк схватил ее за подбородок, его пальцы впились ей в лицо, и он заставил Лили повернуться к нему. Все ее тело сотрясалось в нарастающих спазмах, берущих свое начало в том месте, в которое он вколачивался.

— Пожалуйста, — похоже, это было единственное оставшееся в ее лексиконе слово.

— Я до смерти хочу снова это увидеть. Давай, милая, не сдерживай это. Разрядись, — настаивал он.

Лили с криком кончила, ударив одной рукой по расположенному позади нее изголовью кровати. Оргазм сам по себе сделал петлю, сперва утихнув, а затем вновь нахлынув на нее стремительной волной, от чего спина Лили выгнулась и полностью оторвалась от матраса. С губ Марка сорвался поток всевозможных ругательств; еще сильнее впившись пальцами в челюсть Лили, Марк кончил, и его колено больно врезалось ей в бедро. Трясясь и дрожа, она обхватила его рукой за плечи, пытаясь удержать. Пытаясь самой удержаться на Земле.

Они оба молчали. Повисшую в номере тишину нарушал лишь шум их прерывистого дыхания. Расслабившись, Марк придавил ее всем своим телом, от чего у нее еще шире раздвинулись ноги. Лили почувствовала дрожь в бедрах и облизнула губы.

— Даже не верится, что мы только что это сделали, — прошептала она.

Марк фыркнул, и она почувствовала на своем плече его губы.

— Даже не верится, что это заняло столько времени; мы могли трахаться еще с Колумбии. Видишь, что происходит, когда ты бываешь стервой? Ты лишаешь себя отличного секса, — поддразнил ее он, и Лили рассмеялась.

— Интересно, чего лишаешь себя ты, когда сваливаешь и шлёшь мне дерьмовые письма, — бросила она ему в ответ.

— Отличный аргумент. Я идиот.

Уставившись в потолок, Лили медленно восстанавливала дыхание. Его письмо. Каждое его слово глубоко врезалось ей в мозг, и все же они снова вернулись к тому, с чего начали.

Нет, это не так. Алмазы рассыпались по полу, он их не взял. Даже на них не взглянул. Марк сказал, что с ней чувствует себя как дома. Уверил ее, что сожалеет. Объяснил это тем, что она была для него слишком хороша.

«Это ложь? Или все остальное было ложью? Запомни — никогда больше не влюбляйся в наемников. Им нельзя доверять».

— Скажи мне одну вещь, — ее голос казался хриплым, и в тишине комнаты прозвучал неожиданно громко.

— Все, что угодно, — ответил Марк и принялся нежно покусывать ей шею.

— Ты написал это дурацкое письмо в Касабланке, — напомнила ему Лили, и он замер. — Так почему ты еще тогда мне его не отдал? Почему ты еще тогда ничего мне не сказал?

— Потому что..., — его голос стих, и Марк какое-то время молчал.

— Ты боялся, что я тебе не поверю? — предположила она.

Марк покачал головой.

— Нет. Я боялся, что ты меня отговоришь, — объяснил он, и Лили затаила дыхание. — Ты была мне так нужна… Ты и то, что между нами было. Я не хотел, чтобы это заканчивалось. Но узнав об объявленной за твою голову награде, я понял, что дальше это продолжаться не может. Я знал, что должен о тебе позаботиться, а это означало, что мне необходимо с тобой расстаться. Когда дело касается тебя, я становлюсь безвольным, и, если бы я сказал тебе всё в лицо, ты бы стала за нас бороться. И ты бы победила. Это было бы неправильно. А я хотел... я должен был поступить правильно. Лили, я плохой человек. И делал жуткие вещи. Но ты, ты — лучшее, что у меня было, и я должен был поступить правильно.

Что ж. Кто бы мог подумать, что «прославленный» наемный убийца Марсель Де Сант умеет говорить такие красивые слова? Лили обняла его за плечи и обхватила ногами за пояс.

— Я поняла, Марк. Наконец-то, я всё поняла. И ты прав, я бы за нас боролась и победила бы, и мы могли бы сделать все это вместе. Это, конечно, трогательно, но ты все равно облажался, — сказала она ему.

Марк снова усмехнулся.

— И так всю жизнь, дорогуша.

Откуда-то подул ветерок, и Лили вздрогнула, ее блестящая от пота кожа покрылась мурашками. Они оба по-прежнему были голыми и мокрыми, Марк все так же лежал на ней. Лили подняла голову и, посмотрев ему через плечо, окинула взглядом его тело. Залюбовалась его мускулистой спиной и сильными ногами. Она застонала и снова уронила голову на матрас.

— Боже, Кингсли меня убьет, — простонала она.

— Ты слишком много о нем говоришь, — заметил Марк.

— Это ты вспомнил о нем во время секса.

— Лили, заткнись.

— Это был очень опрометчивый поступок. Ты ведь это понимаешь, да? — спросила она.

— Возможно. Но должен сказать, что у нас с тобой… получаются самые лучшие на свете «опрометчивые поступки», — ответил он.

Лили засмеялась, но тут его рука скользнула к ее груди. Затем упиравшееся ей в бедро колено сдвинулось вперед, и ей вдруг вспомнилось, как они уже однажды совершили «опрометчивый поступок» в темном переулке, на заднем сиденье угнанного внедорожника.

— Ммм, может, у нас есть время еще на один такой «опрометчивый поступок»? — поёрзав под ним, прошептала она.

— Дорогуша, мне нравится ход твоих мыслей.

ДЕНЬ ДВЕСТИ ВОСЕМНАДЦАТЫЙ

Лили медленно просыпалась, не спеша выбираясь из окутавшей ее темноты, но тут какое-то движение у кровати резко выдернуло её из дремоты. Все еще не совсем проснувшись и плохо ориентируясь в темноте, Лили скользнула в сторону. Она тут же полезла под подушку в поисках пистолета, с которым обычно спала.

— Полегче, принцесса. Я думал, сегодня утром ты будешь ко мне менее враждебна.

В голосе Марка слышался смех, и Лили поняла, что он сидит в ногах кровати. В ногах его кровати, вот почему под подушкой не оказалось пистолета. Лили зевнула и села, проведя рукой по растрепанным волосам.

— Который час? — оглядевшись вокруг, спросила она.

Все лампы по-прежнему были выключены, но сквозь шторы пробивался солнечный свет.

— Начало восьмого, — сказал он.

Лили посмотрела на него и с удивлением обнаружила, что Марк полностью одет. Он даже ботинки надел, как, впрочем, и куртку.

«Ой-ой».

— Что происходит? — насторожилась Лили и прижала к груди простынь.

— Прошлая ночь не была опрометчивым поступком, — заявил он.

Лили уставилась на него.

— Ну, раз ты так считаешь.

— Да, считаю. И могу признать, что, скорее всего, писать тебе то письмо... отказаться от тебя, вот что было опрометчивым поступком, — продолжал он.

Лили фыркнула:

— Не то слово.

— Ты потрясающая, — продолжил Марк, и она удивленно замолчала. — Я наблюдал за тобой в Колумбии и даже в доме у Дамиано. Кингсли был прав — он редко ошибается — на тебя стоит посмотреть. Ты даже лучше, чем я мог себе вообразить.

— Он хороший учитель, — тихо сказала Лили.

— Да, это так.

— Ты мог быть частью этого, — добавила она.

Марк пожал плечами.

— Теперь уже поздно. Ты права, я тебе не нужен. Возможно, я никогда не был тебе нужен. В Африке ты прекрасно справилась бы сама, — рассмеялся он, но Лили рассердилась.

— Не говори так, — бросила она.

— Нет, я не говорю, что об этом жалею. Черт, Лили, во время нашего путешествия меня каждую секунду могли убить, но это по-прежнему самое счастливое время в моей жизни. Я бы не задумываясь повторил всё снова, — заверил ее Марк. — Я просто говорю, что теперь понимаю. То, что ты говорила с тех пор, как мы познакомились. Ты сильная. Ты более чем способна о себе позаботиться. Ты ничем не хуже меня, Кингсли и всего того, что встало у тебя на пути. Я тебе не нужен. И не хочу тебе мешать.

Лили не знала, что на это ответить. Это было лучше, чем его извинения за письмо, лучше, чем объяснения, почему он ее бросил. Он признал, что она ему ровня. Это значило для нее больше всего на свете. Ей показалось, словно с ее плеч свалился тяжкий груз.

«Наконец-то. Чтобы это признать, ему потребовалось всего лишь полгода и три континента».

— Это много для меня значит, — прошептала она и откашлялась.

Марк вздохнул и, встав, схватил что-то с тумбочки.

— Вот, это тебе, — сказал он, протянув ей холщовый мешок со всеми алмазами. — Дело было не в них, теперь ты мне веришь?

— Начинаю, — медленно ответила Лили, забирая у него сверток.

— Ты заслужила их, как никто другой. Слушай, Станковский будет в Нью-Йорке. Есть одно крупное событие, ювелирная выставка, которая проходит в месте под названием «Алмазный квартал». Он собирается туда на торжественное открытие своего нового магазина. Там будет довольно людно и шумно, но для тебя это наилучший шанс. Я тут кое-что разузнал, у него есть дом в Нью-Йорке. Какая-то ферма недалеко от Итаки, — объяснил Марк.

— Ферма? Зачем ему ферма? — удивилась Лили.

— Понятия не имею. Он показушник, может просто захотелось иметь кусок Американы. Он там не остановится, у него огромная квартира на верхнем этаже здания, где находится его магазин. Скорее всего, Станковский будет там. Но на всякий случай, я записал тебе оба адреса, — сказал он и кивнул на тумбочку.

Лили оглянулась и увидела там блокнот, первая страница которого была исписана его каракулями.

— Зачем ты их записал?

— Чтобы они у тебя были. Я записал их, а также всю остальную информацию, которая может тебе пригодиться. Больше никаких секретов. Никаких сделок. Теперь ты знаешь то же, что и я. Всё как на ладони, — заверил он ее.

Лили прищурилась.

— Тогда почему у меня такое чувство, что я чего-то не понимаю? — спросила она.

Марк кивнул и снова сел, но уже рядом с ней.

— У тебя есть цель. Твоя борьба. Я больше не буду ей мешать. И Кингсли... вы, ребята, отличная команда. Я сделаю то, что должен был сделать еще в Либерии. Отойду в сторону, и дам тебе заниматься тем, чем необходимо, — сказал он ей.

— Ты уезжаешь.

Марк взял ее за руку.

— Да.

Повисла долгая пауза. Лили не знала, что сказать. На самом деле он был прав. С тех пор, как в Либерии Марк привязал ее к себе цепью, она только и делала, что умоляла его дать ей закончить задуманное. С тех пор, как она наткнулась на него в Колумбии, она все время пыталась от него избавиться. Марк был неосторожен и небрежен. Хуже того, он ее отвлекал. И сейчас, когда она уже так близка к финишу, ей это было совсем не нужно.

— Значит, прошлая ночь и впрямь оказалась очень опрометчивым поступком, — натужно рассмеялась она, крепко сжав его пальцы.

— Нет. Думаю, прошлой ночью я впервые за долгое время не совершил ничего опрометчивого, — тихо произнес он и тоже сжал ее ладонь.

— Спасибо, что сказал мне правду. И за то, что сообщил информацию. В смысле, я абсолютно уверена, что и сама бы ее узнала, — пошутила она, и Марк рассмеялся.

— Конечно.

— Но спасибо, Марк.

— Всегда пожалуйста, дорогуша.

Молчание стало неловким. Лили не хотелось, чтобы он уходил, но у нее не было причин просить его остаться. Его помощь была ей не нужна. Наконец, он ей улыбнулся, похлопал по руке и встал.

— У тебя уже есть план? — спросила она, глядя на то, как он перекидывает через плечо свою сумку.

— А у меня когда-то был план? Нет, никакого. Может, наконец, пришло время для отпуска, — поддразнил ее он.

— Возможно. Береги себя, ладно? — сказала ему Лили.

Марк потуже затянул ремни на сумке и подошел к ней.

— Непременно. И слушай, если у тебя выдастся свободная минутка, может, дашь мне знать, как у тебя дела?

— Зачем? Хочешь за мной следить?

— Нет, но ты ведь чокнутая сука, я за тебя беспокоюсь.

Лили расхохоталась.

— Хорошо, Марк. Я тебя найду.

— Уж лучше ты.

Он наклонился и поцеловал ее. Это было сладко и горько одновременно. Момент, который неминуемо должен был произойти, но ей не хотелось, чтобы всё заканчивалось. Лили прикоснулась ладонью к щеке Марка, затем скользнула пальцами к его затылку, не давая ему отстраниться.

— Я буду по тебе скучать, — прошептала Лили, когда он прислонился лбом к ее лбу.

— Ты меня не выносишь, — заметил он.

— Это точно. Но все равно.

— Да, понимаю. Я тоже буду по тебе скучать, дорогуша.

Они снова поцеловались, и Марк от нее отстранился. Ее рука со стуком упала на матрас. Другой рукой Лили прижимала к груди сверток с алмазами. По непонятным причинам ей захотелось их вышвырнуть. Разбросать их по комнате. Отделаться от них.

— Увидимся, Де Сант, — крикнула она, когда Марк открыл дверь.

Он ухмыльнулся.

— Очень на это надеюсь, Брюстер, — ответил он.

Потом подмигнул, шагнул за дверь и исчез. Лили наклонилась вперед и прижалась лбом к коленям.

«Ну, почему это так больно? Он тебе не нужен. Он тебе не нужен ».

***

Два часа спустя, Лили стояла у себя в номере, уставившись на кровать. У Марка она приняла душ, оделась, а затем вернулась в свою комнату. Она ожидала, что Кингсли будет её ждать. На самом деле, она даже побаивалась, что ночью он вломится к ним в номер. Для нее стало большой неожиданностью, что он оставил их с Марком наедине, и она была готова его за это поблагодарить, сразу же после того как извинится за то, как с ним обошлась. Но когда Лили вернулась в свою комнату, ничего подобного не произошло.

Кингсли лежал в полной отключке и так громко храпел, что им в стену колотил кто-то из соседнего номера.

«Господи, даже на пять минут его оставить нельзя».

Ей следовало бы хорошенько подумать, прежде чем отпускать его одного. Лили очень хорошо знала Кингсли, знала, что он делает, когда перенервничает или расстроится. По всей видимости, он напился. И если судить по его храпу, в драбадан. Ей крупно повезло, что он вообще вернулся. После того, как она отыскала его в Таиланде, он больше не слетал с катушек, но Лили знала, что это всегда может повториться.

В их профессии убийство считалось золотым дном, именно оно оплачивалось лучше всего остального, но Лили этим не занималась. Она не имела ничего против того, чтобы украсть у людей, хорошенько их припугнуть, даже нанести им телесные повреждения, но никогда не лишала их жизни. Исключение составляли только самооборона и Станковский. Её строгий индивидуальный лимит.

Кингсли не только не имел ничего против убийства, но и был в этом чертовски хорош. Первый раз он это сделал, когда они с ним были в Лос-Анджелесе. Сразу после совершенного ими весьма крупного ограбления, он ни с того ни с сего взял заказ на убийство. Только для себя, потому что за эту работу было назначено большое вознаграждение. Кингсли вышел за дверь, и она не придала этому значения. Он был уже большим мальчиком и довольно давно этим занимался, ему даже не нужно было находиться со своей «мишенью» в одном здании. Лили не волновалась.

Но англичанин вдруг пропал и не возвращался более пятнадцати часов. Она чуть не сошла с ума, решив, что его схватили или, того хуже, убили. Лили искала его везде, во всех наркопритонах и «массажных салонах», но ничего не обнаружила. Когда она уже собралась было ехать в Вегас, чтобы прочесать тамошние бордели, он неожиданно объявился. Его костюм здорово помялся, от него несло спиртным, но в остальном он был в целости и сохранности.

Они никогда об этом не говорили, продолжили работать как ни в чем не бывало, но именно тогда она поняла, что в жизни у Кингсли не всё так замечательно, как ему нравится притворяться. Женщины, алкоголь и иногда наркотики — вот как он со всем этим справлялся. Со всем этим стрессом и беспокойством, а иногда даже злостью.

А она его определенно разозлила.

— Кингсли, — громко произнесла Лили, подходя к кровати.

Он растянулся поверх одеяла, и, хотя пиджака на нем не было, остальная одежда никуда не делась. На месте остались даже запонки и галстук, и ботинки на ногах. Лили пощелкала пальцами у него перед лицом, но он по-прежнему не подавал никаких признаков пробуждения. Девушка вздохнула.

— Проснись! — заорала Лили, резко ударив его по лицу.

Кингсли фыркнул и заморгал глазами.

— Маи! — рявкнул он, потирая щеку.

«Где я слышала это имя? Полгода назад... в Таиланде... когда приводила его в чувства в душе... Кто такая эта Маи?»

— Не та цыпочка, засранец, — усмехнулась она.

Кингсли застонал и закрыл лицо руками.

— Твою мать, который час?

— Около девяти.

— Черт, у меня жуткое похмелье.

— Вот что случается, когда выпиваешь спиртного вдвое больше собственного веса.

— Я что, столько выпил?

— Это только предположение, может и больше.

— Нагло, — проворчал он, разминая руки и оглядываясь.

— Тебе нравится моя наглость, — заявила Лили и, схватив его за руку, заставила принять сидячую позицию.

— Это уж слишком, дорогая.

— Ты доволен собой? И тем, как ты себя вел? — прямо спросила она.

Кингсли немного помолчал, потом нахмурился.

— Ах, да. Кажется, припоминаю. Я забыл.

— Ты все еще пьян? — спросила она.

Кингсли снова потер глаза.

— К сожалению, нет. У меня раскалывается голова, так что, пожалуйста, полегче со мной. Сегодня утром у меня нет настроения быть очаровательным, — предупредил он ее.

Лили скрестила руки на груди, готовясь признать свою неправоту.

— Прости меня, — быстро проговорила она.

Англичанин на нее не взглянул, просто вытащил из брюк сигарету. Сигарета была помята, но он все равно сунул ее в рот.

— Дорогая, не стоит даже об этом упоминать, — заверил он ее.

— Нет, стоит. Ты всегда прекрасно ко мне относился и не заслужил таких слов. Я отвратительно себя повела и очень, очень об этом сожалею. Я ужасно себя чувствую. Кингсли, ты мой лучший друг. Не знаю, что бы я без тебя делала, или если бы с тобой что-нибудь случилось. Просто я была злой и уставшей, и мне захотелось побыть сукой. Прости, — дала волю своим чувствам Лили.

Кингсли так долго молчал, что она занервничала. Возможно, он этого и хотел. Но потом он вдруг достал зажигалку и закурил, и Лили поняла, что все будет хорошо.

— Спасибо, дорогая. Мне это было необходимо. Ты меня тоже прости. Иногда я принимаю неверные решения — ты права, я тебя использовал. Но я должен сказать, что целуешься ты просто фантастически, — сказал он, выдавив из себя улыбку.

Лили улыбнулась в ответ.

— Эти слова очень много для меня значат.

— Аплодисменты.

— Кто такая Маи?

Кингсли на мгновение замер. Если бы Лили была обычным человеком, если бы так долго с ним не жила, она бы этого даже не заметила. Это было всего секунду, затем исчезло. Он с трудом поднялся на ноги и прошел мимо нее.

— Мне нужно отлить.

В ванной он долго приводил себя в порядок и даже принял душ. Когда Кингсли вышел, позади него клубился пар, он был свежевыбрит и аккуратно причесан. Увидев, как он надевает новый костюм, Лили вдруг поняла одну вещь. Его внешность была для него чем-то вроде доспехов. Если Кингсли хорошо выглядит, значит, в его мире все в порядке. Словно, если его отражение было достаточно хорошим, то и он был бы достаточно хорош.

«Как это грустно».

— Ты в порядке? — спросила Лили, глядя в зеркало на то, как он завязывает галстук.

— В идеальном. И раз уж мы снова в таких дружеских отношениях, можешь мне кое-что сказать? — спросил он.

— Что угодно.

— Ты с ним спала?

— Да, — не задумываясь, ответила Лили.

— И он все еще здесь? — продолжал Кингсли, ловко завязывая галстук виндзорским узлом.

— Нет, он уехал. Сказал, что явно мне не нужен, и что не хочет стоять у меня на пути.

— Очень благородно с его стороны. Почти эпатажно. Вчера мне на самом деле хотелось его убить, — вздохнул Кингсли, заканчивая свою работу и подтягивая узел к горлу.

— Понимаю. Возможно, он это заслужил.

— Можно еще один вопрос?

— Конечно.

— Ты отдала ему алмазы?

Лили так резко вдохнула, что даже поперхнулась. К ней подошел Кингсли и постучал ей по спине, но она отмахнулась.

— Откуда ты знаешь?! — прижав руку к груди, спросила она.

— Дорогая, ради бога. Думаешь, я не заметил, что кто-то покопался в моей драгоценной сумке? Этот бритвенный набор подарил мне ещё мой отец. Я не расстаюсь с ним с тринадцати лет, с тех пор, как только начал бриться. Твоя вышивка была очаровательной, ты даже нитки по цвету подобрала. Никто другой бы и не заметил, но, в конце концов, это моя работа. Должен сказать, меня сначала несколько оскорбило то, что ты мне не доверяешь, раз ничего о них не сказала. Но потом я понял, что ты, так или иначе, доверяешь мне их сохранность, а это в принципе ничем не хуже, — закончил он.

На какое-то время Лили тупо уставилась на него. Кингсли все это время знал и ничего не сказал. Она чувствовала себя полной идиоткой.

— Я... прости меня. Эти алмазы прокляты. Мне казалось, что, если ты о них узнаешь, это только создаст новые проблемы. Я этого не хотела. Мне они даже не нужны, — произнесла она и вытащила холщовый сверток.

Лили протянула его Кингсли, но он не взял.

— Все нормально. Я решил, что ты бережешь их на черный день, или для Де Санта. А потом, когда ты сказала, что заключила с ним сделку, я понял, что дело в камнях. Сначала я подумывал, а не спрятать ли их, но понадеялся, что ты знаешь, что делаешь, и что он все равно их не возьмет. Рад, что оказался прав по всем пунктам. Причем замечу, уже в который раз, — ровным голосом сказал он.

Лили рассмеялась и бросила сверток на кровать.

— Лоу, ты потрясающий человек, — сообщила она ему.

Кингсли ей улыбнулся и подошел к комоду.

— Знаю. И в обмен на то, что я такой потрясающий, можешь теперь его зашить, — сказал он, а затем бросил Лили кожаный набор, в котором обычно хранились его туалетные принадлежности.

Пока она рассматривала сумку, Кингсли надел пиджак.

— Куда ты идешь? — спросила Лили, глядя на то, как он надел солнечные очки и направился к выходу.

— Собираюсь остановить этого идиота, — ответил он так спокойно, словно беседовал с ней о погоде.

Кингсли открыл дверь, но Лили его остановила. Она захлопнула дверь и схватила его за руку.

— Не надо этого делать. Он так хочет. Мы с ним обо всём поговорили. Все нормально. Меня это не трогает, он мне не нужен, — настаивала она.

Кингсли рассмеялся.

— Дорогая, ты все еще такая идиотка. Так паришься, когда кто-то тебе лжет, но при этом все время лжешь самой себе, — его голос звучал низко, без тени юмора.

Он заверил ее в том, что у них все хорошо, и вел себя так, словно произошедшее между ней и Марком никак его не трогало, но язык тела Кингсли говорил об обратном. Что-то все же было не так. Она уставилась на него, желая заглянуть ему в глаза. У него были красивые глаза, скорее серые, чем голубые, в которых почти всегда плясали смешинки.

— Это был хороший поцелуй, — снова вернулась она к их скользкой теме. — И мне бы очень хотелось быть той самой, кто тебе нужен, но я — не она. Что бы ни случилось с нами или между мной и Марком, мне никогда не стать той, кто тебе нужен. Прости, мне правда хотелось бы быть тем самым человеком. Но это невозможно.

Это был напряженный момент, и на секунду Лили испугалась, что перешла границы дозволенного. Она сделала о нем много поспешных выводов. Кингсли мог рассердиться. Мог ее бросить. У него не было абсолютно никаких причин здесь оставаться, кроме как помочь ей. Той, к кому его явно влекло. Той, которую сам он явно не привлекал.

— Спасибо, — его голос стал хриплым, и Кингсли откашлялся. — Но уверяю тебя, я тоже не считаю тебя тем самым человеком. Этого человека больше не существует. Ты лишь заменитель. Очень красивый. И помимо прочего, хороший друг, но не более того. Прости, такого больше не повторится.

Он дёрнулся, чтобы снова открыть дверь, но Лили быстро сжала ему руку. Она притянула его к себе и обвила руками его шею. Он на секунду замер, затем обхватил ее за пояс и так крепко обнял, что у нее запульсировали от боли раненные ребра. Их акробатические номера с Марком только усугубили ситуацию — Лили начала подумывать, а не сделать ли ей рентген.

— Что с нами не так, Лоу? — приглушенным голосом прошептала она.

Кингсли был таким высоким, что Лили уткнулась лицом ему в грудь.

— Абсолютно ничего. Мы просто люди, такие же долбанутые, как и все остальные, — прошептал он в ответ.

Лили засмеялась, потом шмыгнула носом. Почувствовала, как по щеке скатилась слеза.

«Уже второй раз за два дня. Я раскисла».

— Я не хотела причинить тебе боль, — продолжила она.

— Ты этого и не сделала, дорогая. Клянусь.

— Я не знаю, что делать.

— Думаю, ты прекрасно знаешь, что делать.

Это было правдой. Он и в самом деле каждый раз оказывался прав.

ДЕНЬ ДВЕСТИ ВОСЕМНАДЦАТЫЙ

«Ты долбаный идиот».

Марк вздохнул и стал пробираться сквозь толпу. Международный аэропорт Майами был огромным и очень шумным. Из-за этого он нервничал, что не сможет понять, если вдруг кто-то придёт, пока не станет слишком поздно. Но это был самый быстрый и легкий путь из страны.

Наконец, он нашел сектор со свободными местами и сел, затем развернул сумку, расположив ее у себя на коленях. Снова выругавшись, Марк ее открыл и сунул туда билет на самолет.

Как там говорят? Один глоток хуже, чем жажда, что-то типа того. Только теперь он осознал, насколько это верно. Стоило ему сделать вдох, как он чувствовал аромат Лили. Сжать кулаки — и он по-прежнему ощущал ее присутствие. У него во рту растекался её вкус, в ушах слышался ее голос. То как, она задыхалась. Стонала. Повторяла его имя.

В последнее время его стали одолевать сомнения, а не раздул ли он в своем воображении то, что между ними было. Конечно же, их секс не мог быть таким хорошим, каким он его помнил. Это просто невозможно. Так трахаются лишь порнозвезды и только что вышедшие из тюрьмы зэки, он явно все это выдумал.

Однако стоило ему в нее толкнуться, и он понял, что ничего не выдумал. То, как она двигалась, словно танцевала под ним. То, как она произносила его имя, словно молилась ему. Удивительно. Даже лучше, чем в его воспоминаниях.

И это было только начало. Медленное и нежное… что-то невероятное, но во втором раунде она реально вынесла ему мозг, а в третьем им позвонили со стойки регистрации и попросили не шуметь.

«Она лучше всего на свете».      

И в конце концов он все равно ушел. Боже, как же это было тяжело. Смотреть, как она сидит там, такая сонная и сексуальная, в одной простыне. Знать, что впервые с момента их расставания в Африке, она по-настоящему на него смотрит. По-настоящему его слушает и, более того, верит ему.

Конечно же, оставив ее в покое, он поступил правильно, но легче от этого не становилось. И в глубине души он очень надеялся, что Лили его остановит. Что станет умолять его остаться. Что за время их разлуки она осознала, как много он для нее значит. Уж он-то точно это осознал.

Но Лили была умной женщиной, а Марк ей мешал. Да бога ради, ее из-за него чуть не убили. Всем будет лучше, если он уедет, она это поняла и дала ему возможность поступить благородно. Лили оказалась совсем не той женщиной, которую он оставил в Африке. Их разлука не обострила ее чувства к нему — секс был просто сексом. Случайное сближение бывших друзей. Теперь она самодостаточна. Он на самом деле ей не нужен.

Это понимание не помогало справиться с болью.

Марк взглянул на часы. До его самолёта оставалось еще несколько часов, но ему больше нечем было заняться. Он не хотел бродить по Майами, борясь с сильнейшим искушением к ней вернуться. Поэтому он решил отправиться к стойке службы безопасности. Только Марк стал снимать часы, как вдруг кто-то уселся на стул позади него. Вокруг было полно пустых мест, Марк не знал, почему кому-то приспичило сесть именно за ним, но в любом случае, он зря это сделал. Марк зарычал и бросил часы в сумку. Однако не успел он ее застегнуть, как его вдруг шандарахнуло, словно тонной кирпичей.

Лаванда. Его окутал запах лаванды.

— Билет в один конец до Касабланки, да? По-моему, жутко ностальгично, Де Сант.

Марк повернул голову и краем глаза увидел ее. На самом деле она сидела через два стула от него. Лили выглядела до смешного обычно, и от этого он не сразу ей ответил. На ней была легкая норт-фейсовская ветровка, джинсы и ободок для волос. Волосы она зачесала назад и собрала на макушке в небрежный пучок. Ее глаза скрывали черные солнцезащитные очки, и она потягивала кофе из большого стаканчика. Марк сделал глубокий вдох.

— А, по-моему, не хуже, чем в любом другом месте, — выдохнул он.

Лили кивнула.

— Там было мило. Мне понравилось. Там нам здорово повезло, — напомнила она ему, и тут уже настала его очередь кивнуть.

— Это точно.

— К тому же, в это время года там просто замечательно.

— Да, замечательно.

— Не слишком жарко, не слишком холодно

— Лили, — прервал он ее. — Какого черта ты здесь делаешь?

— Не даю тебе сделать очередную глупость.

— Глупость? И какую же глупость я делаю? — рявкнул он, встав и набросив сумку.

Лили вздохнула и поставила на пустое сиденье стаканчик с кофе.

— Хорошо. Не даю нам обоим сделать глупость. Доволен? Да ладно тебе, Марк. Мы можем съездить в Касабланку, когда закончим, — сказала она, тоже поднявшись со стула.

— Я решил, что между нами все кончено, — заметил Марк и направился вперед.

Лили шла за ним нога в ногу.

— Если бы ты и вправду так думал, то забрал бы алмазы, — сказала она, обходя стулья.

Марк ускорил шаг и направился к зоне досмотра.

— То, что мы расстались, еще не значит, что я сволочь. Мне не нужны эти камни. Ты права, они прокляты, — сказал он ей.

— Ну, а как насчет того, чтобы их поделить? — почти бегом предложила она, стараясь от него не отстать.

— Я не собираюсь заключать с тобой сделку, Лили.

— Разумеется. Это я собираюсь заключить сделку, — рассмеялась она.

Марк бросил на нее свирепый взгляд, затем направился к огороженной зоне, ведущей к металлодетекторам и сканерам.

— Я не хочу заключать с тобой сделку, — ответил он, подходя к концу очереди.

— Тогда чего же ты хочешь? Марк, я пытаюсь с тобой поговорить, — раздраженно сказала она.

«Я хочу, чтобы ты хотела меня так же, как я тебя».

Это звучало очень тупо, даже для него.

— Лили, я ничего не хочу, — наконец повернувшись к ней, вздохнул Марк. Она стояла по ту сторону ограждения и смотрела на него. — Я просто хочу, чтобы ты закончила начатое.

— Я тоже этого хочу, — тихо ответила она.

— Хорошо. У тебя для этого есть все необходимое, поэтому ты справишься, — назидательно сказал он ей.

Лили покачала головой.

— Но со мной не будет тебя, — заметила она.

Марк рассмеялся.

— Мы об этом уже говорили. Лили, я тебе не нужен.

Она помолчала, потом сняла очки. Лили взглянула на него широко распахнутыми глазами. В его номере было так темно, что ему не удалось их как следует разглядеть. Теперь они предстали перед ним во всей красе; ее огромные ярко-зеленые глаза, наконец, смотрели на него без гнева и обиды. Наконец-то его видели.

— Ты прав, — согласилась она.

Марк бросил на нее суровый взгляд, а затем повернулся, чтобы идти вслед за быстро двигающейся очередью. Однако Лили схватила его за руку и удержала на месте.

— Мне даже Кингсли не нужен. Но мне нравится, что он со мной и помогает мне.

— Вот и отлично, — одернув руку, прорычал Марк.

Но Лили снова за неё ухватилась.

— И ты мне тоже не нужен. Но я хочу тебя, — прямо заявила она.

— Прости, что?

— Я хочу, чтобы ты был рядом. Хочу, чтобы ты поехал со мной. Марк, мы уже сколького достигли. Столько всего пережили. Давай вместе с этим покончим, — напирала она.

— Вместе? Я не вхожу в твой великий план, в твой пятилетний план, в твой план под названием «мне никто и ничто не нужно», — напомнил он ей.

Лили закатила глаза.

— К черту планы, Де Сант. А теперь хватит говниться и давай пристрелим этого ублюдка, — рявкнула она на него.

Марк расхохотался, и из очереди на них оглянулись несколько человек.

— Ты чокнутая сука, тебе ведь это известно? — усмехнулся он и шагнул к ограждению.

— Да, известно, могу тебе только посочувствовать, но, эй, до сих пор это нам помогало, так ведь? — она тоже засмеялась и приблизилась к нему.

— Нет. Ничего подобного. Нас кучу раз чуть не прикончили в Африке, и еще столько же с тех пор, как мы снова встретились. Нам ничего не помогает, — еще громче засмеялся Марк.

— Да, но ведь не прикончили же. Раз никто из нас не умер, это не считается, — сообщила ему Лили.

— Какого хрена ты меня отпустила, раз собиралась остановить?! Я потратил на этот билет кучу денег.

— Иногда я не только чокнутая, но и тупая, и уверена, что придумаю способ вернуть тебе деньги за билет.

Марк не выдержал. Он схватил ее за шею и рванул к себе. Их губы встретились, языки тут же соприкоснулись. Одной рукой Лили обхватила его за плечи, а другой вцепилась ему в куртку. Его руки легли ей на пояс, проникли под ветровку и заскользили вверх по спине.

— И в конце меня ждут алмазы? — пошутил он, затем провел языком по ее верхней губе.

Лили всем телом подалась к нему.

— Я вообще-то думала о чем-то вроде киски, — ответила она, и Марк со стоном сунул руку ей в джинсы.

— Черт побери, Лили, еще раз такое скажешь, и я тебя уже не отпущу, — прорычал он.

— Эй, приятель! Тут вообще-то очередь! Или сними себе номер, или двигайся уже!

— Ненавижу людей, — вздохнула Лили.

— Я тоже.

— Прощайся со своей девушкой и шевели задницей!

Марк еще раз стиснул Лили за ягодицу, затем развернулся. У него за спиной стоял мужчина. Лет двадцати с небольшим, страшно раздраженный. Марк шагнул к нему, грубо схватил за шею и рванул к себе.

— Еще раз заговоришь со мной в таком тоне, и я тебе хребет через глотку вырву. А теперь собирай свое дерьмо, вали отсюда и не пи*ди, — прошипел он, затем шагнул в сторону и толкнул парня к очереди. Тот споткнулся и чуть не рухнул на колени.

— Как тактично, — прокомментировала Лили после того, как Марк поднял ногу и перешагнул через ограждение.

— Я тоже так думаю, — усмехнулся он, наконец-то оказавшись рядом с ней.

Марк оглянулся на своего нового знакомого. Мужчина потирал шею и со страхом в глазах таращился на Марка. Лили послала парню воздушный поцелуй и, рассмеявшись, отвернулась.

— Пойдем, Рэмбо, закончим кое-какие дела.

***

Однако вопреки ожиданиям Марка, в отель они не вернулись. Лили назвала таксисту адрес, и вскоре они уже мчались по Саус-Бич. Он задумался, уж не перенесли ли они свою штаб-квартиру в какое-нибудь более шикарное место?

— Нет, — засмеялась Лили, когда он ее об этом спросил. — Мы валим из Доджа. Но сначала нам нужно кое-что купить. Мы едем за покупками.

У нее была назначена встреча с Дамиано Ледо. Лили направились в примыкающее к роскошному отелю летнее кафе. У всех входов стояли телохранители, а за столом в центре патио расположился Дамиано. Напротив него сидел Кингсли, и, когда к ним приблизились Лили с Марком, оба мужчины встали.

— Все в порядке? — спросил Кингсли, не удостоив Марка взглядом.

Англичанин застегнул пиджак и не сводил глаз с Лили.

— Да. Мы закончили? — спросила она, переводя взгляд с одного мужчины на другого.

— Я дал ему свой список всего необходимого, но ты можешь добавить и свой, — предложил Кингсли.

— Звучит неплохо. Мы с Марком можем…

— Надеюсь, вы, ребята, решите этот вопрос. Мы с Лоу подождем снаружи, — перебил ее Марк, натянуто улыбнувшись Кингсли.

Британец в ответ не улыбнулся. Лили закатила глаза и отмахнулась. Марк повернулся и вышел на улицу, надеясь, что Кингсли последует за ним.

Ему нужно было уладить своё дело. Может, Лили, в конце концов, и поменяла о нем свое мнение, но Марк не сомневался, что британский наемный убийца по-прежнему жаждет его крови. Поэтому он вышел из кафе и встал таким образом, что они с Кингсли оказались вне зоны слышимости Лили и Дамиано, но при этом не теряли их из виду.

— Ты уверен, что сейчас для этого подходящее время? — спросил Кингсли, поправляя запонки и становясь спиной к сильному, дующему с океана ветру.

— Давай с этим покончим, у меня нет желания всю дорогу терпеть твоё плохое настроение. Лили хочет немедленно убраться отсюда, нам придется ехать…

— Я знаю, чего она хочет, Де Сант. Я был с ней, когда она разрабатывала свой план, — перебил его Кингсли.

Кингсли попал прямо в точку — это он был ее партнером. Кингсли находился с ней рядом, когда Марка и близко не было. Кингсли знал то, о чём Марк понятия не имел.

— Эти ее долбанные планы, — усмехнулся Марк, и тут Кингсли наконец встал рядом с ним.

— Она так сильно беспокоится о наличии плана, что ей не хватает времени его проверить и убедиться, что придуманное ею не полная лажа, — рассмеявшись, ответил он и снял солнечные очки.

— Сущая правда. Ты своей напарнице об этом говорил?

— Господи, конечно же, нет. Мне дороги мои яйца, а у нее жуткий характер.

— Я помню.

— Неужели?

— Да, помню. Я с ней две недели. Каждую минуту каждого дня. И еще месяц до этого, так что да, я много чего помню, — Марк решил тоже заявить на нее свои права.

Кингсли долго и громко смеялся.

— Шесть недель? Очаровательно. Я с ней практически каждый день уже полгода. Знаешь, какой у нее любимое блюдо? Любимый цвет? А как насчет ее настоящей фамилии? — затараторил Кингсли.

У Марка закипела кровь, но не только от злости. А от того, что ему было стыдно. Он ничего о ней не знал. Даже того, что Брюстер — ее не настоящая фамилия.

— Может, и нет, — уставаясь на оживленную улицу, тихо произнес он. — Но я её знаю, Лоу. И тебе это известно, ты сам это видел.

— А ты знаешь, что ей снятся кошмары? — Кингсли так понизил голос, что его акцент стал практически неуловим.

— Кошмары?

— Да. Иногда она разговаривает во сне. Какое-то время это происходило каждую ночь. Дошло до того, что мне приходилось тупо спать в ее постели. Это была единственная возможность выспаться. Не волнуйся, ничего такого, просто друг утешает друга. В конце концов, кошмары прекратились. Ну, или она как-то научилась с ними справляться, я так и не понял. Но одно я знаю точно, — сказал Кингсли.

— Что?

— Может, Иванов и оставил ей шрам, но ты её ранил. И мне месяц за месяцем приходилось наблюдать за тем, как она себе лжёт, хотя ищет тебя. Пытается себя убедить, что всё это уже не ради тебя. Глупая девочка, это всегда было только ради тебя.

Марк не знал, что ему делать с этой информацией. Кингсли от природы был прямолинейным — он всегда говорил то, что думал, особенно когда дело касалось Марка и Лили. И все равно разговор получался неловким.

— Да, я это понял, когда вчера она наставила на меня пистолет, — сказал он.

— Ха! Умница, приятно видеть, что мои уроки не пропали даром. Слушай, я не собираюсь заявлять на нее свои права или типа того. Я никогда не дрался из-за женщины и сейчас не намерен. Тем более, когда у этой женщины такой ужасный вкус по части мужчин, — продолжил Кингсли. Марк ударил его в плечо. — Но она самый близкий мне человек, Де Сант. И очень мне дорога. Ради одной ее улыбки я с удовольствием прострелю тебе коленную чашечку. Так что, если ты снова ее обидишь, я тебя прикончу. А если ты допустишь еще одну нелепую ошибку, типа той, что была вчера, и из-за твоего идиотизма ее ранят или убьют, клянусь Богом... я с тобой такое сделаю, что смерть покажется тебе долгожданным облегчением.

Он не шутил. Марк знал, что Кингсли проходил подготовку по различным видам пыток у агентов ЦРУ и спецслужб. Он кого хочешь мог заставить молить о смерти, и Марк не сомневался, что британец с радостью на нем попрактикуется.

— Понял, — ответил Марк.

— Уверен? Потому что, если бы не она, я бы вчера тебя застрелил. Твои действия были совершенно неприемлемыми. Я сказал ей, что дальше мы отправимся без тебя, и впервые с тех пор, как мы с ней стали работать вместе, она мне воспротивилась. Лили может в тебя и верит, но я — нет. Не облажайся, — прорычал сквозь стиснутые зубы Кингсли.

— Я не облажаюсь. У меня еще с Колумбии мозги были дерьмом забиты.

— Еще с Африки, приятель.

— И это мне дорогого стоило. Больше такого не повторится.

— Хорошо.

Снова повисла пауза. Кингсли отвернулся в сторону, но взглянув на него, Марк увидел, что на виске у британца пульсирует вена. Он был страшно, страшно зол и из последних сил старался держать себя в руках.

— Эй, — хлопнув его по плечу, сказал Марк. — Сегодня новый день, и нравится тебе это или нет, но мы снова вместе. Давай хотя бы сделаем вид, что мы старые друзья, и притворимся, что между нами не происходит непонятно что из-за девчонки, идёт?

Кингсли фыркнул, но потом усмехнулся.

— Друзья — это слишком громко сказано, ты не находишь?

— Да ты меня обожаешь. Вот почему ты всегда спасаешь мою задницу — кто еще тебя будет так раздражать?

— Господи, моя жизнь теперь стала бесконечно унылой.

— Ты вчера и впрямь бы меня застрелил? — спросил Марк.

Кингсли снова рассмеялся и направился к пешеходному переходу.

— Позволь мне задать тебе один вопрос, — начал он, ожидая у обочины, когда на светофоре загорится зелёный. — Если бы у тебя на глазах по моей вине в нее в упор пальнули из дробовика двенадцатого калибра, ты бы меня застрелил?

Марк нахмурился.

— Ну, если с этой стороны посмотреть, то конечно, — проворчал он.

— Вот именно.

С этими словами Кингсли шагнул на проезжую часть. Марк последовал было за ним, но Кингсли вскинул руку.

— Не спускай с нее глаз! Если через двадцать минут она не закончит, иди и забери ее оттуда.

Марк что-то проворчал себе под нос и, повернувшись к патио, стал таращиться на Лили и наркобарона. Его назначили нянькой. Мало того, что он вернулся в этот бизнес, так еще и оказался самым низким по рангу в команде с сердитым ненавидящим его киллером и этой рыжей, у которой был дар выворачивать его наизнанку.

«Зашибись компашка, Де Сант. Молись, чтобы вам троим удалось выбраться из этого целыми и невредимыми».

ДЕНЬ ДВЕСТИ ВОСЕМНАДЦАТЫЙ

Пока Дамиано разговаривал по телефону и трепался по-испански, Лили сидела молча. В кафе было шумно и многолюдно. Для обсуждения таких дел она предпочла бы более уединенное место, но Дамиано хотел оставаться мобильным. Выполнив свои обязательства перед ее командой, он собирался покинуть Майами.

— Ладно, твой британский друг вручил мне довольно длинный список, — начал Дамиано, как только нажал на отбой. — Я распоряжусь, чтобы в назначенном месте вам оставили всё оружие и снаряжение. Если понадобится что-то ещё, дайте знать.

— Похоже, Кингсли обо всём позаботился. У тебя есть его список? — спросила она.

Перед ней тут же появился листок бумаги, и ее глаза заскользили по пунктам.

— Я тут сделал пару звонков, и кое-какое оружие уже везут. А ты задержалась. Твой друг — Кингсли, кажется? — ждал тебя раньше. Мы с ним пообедали. Он очень забавный, и, как ни странно, у нас с ним много общего. И должен сказать, мне показалось удивительным то, что он ввязался в ваше маленькое приключение, — усмехнулся наркобарон.

— Почему?

— Потому что он вроде умный.

— Да пошел ты.

— Он сказал мне, что никогда не работал на Станковского, не имел с ним ничего общего, но гоняется за ним по всему миру. Почему? Ему за это не платят. Довольно странно, — вздохнул Дамиано.

Лили кивнула.

— Так и есть. Думаю, он больше друг, чем наёмник. Кингсли не отпускает меня одну, и мне нравится осознавать, что он меня прикрывает, поэтому все будет отлично, — объяснила она.

— Все эти парни из кожи вон лезут ради тебя. Если тебе когда-нибудь понадобится настоящий мужчина, позвони мне.

Лили рассмеялась.

— Спасибо, мистер Ледо, очень заманчиво, но нет.

— Я совершенно серьезно. Я мог бы сделать для тебя гораздо больше, чем мистер Лоу, и дать тебе столько денег, сколько ты не заработаешь ни на каком заказе, — заверил он ее.

— А что, если я ужасна в постели? — предостерегла она его.

Его взгляд медленно заскользил по ее фигуре.

— Тогда я бы очень удивился, но учить этому тоже всегда весело.

— Ладно, хватит, — подалась вперед Лили. — Я рада, что вы с Кингсли вместе пообедали — ему ты тоже сделал такое же предложение?

— Нет.

— Жаль, он бы, наверное, согласился.

— К сожалению, блондины — не моя страсть.

От такого Лили рассмеялась.

— По-моему, мы зря теряем время. Похоже, Лоу обо всем позаботился. Он сказал про машину? — вдруг вспомнила она об этой маленькой детали.

В США угнать машину было не так просто, как в странах третьего мира, особенно в большом городе. О машине быстро сообщат, и тогда их сможет остановить любой патрульный. Такой головняк ей был ни к чему.

— Нет, не сказал, но я позабочусь, чтобы вам ее доставили, — пообещал он.

— Разумеется, что-нибудь попросторнее. Ничего сверхъестественного, — подсказала она.

— Я найду что-нибудь подходящее.

— Еще раз спасибо, — сказала Лили и, встав, протянула ему руку. — Знаю, знакомство у нас с тобой началось не лучшим образом. Прости, что заявилась к тебе на вечеринку без приглашения.

— Не извиняйся, нам это пошло на пользу, и ты странным образом меня заинтриговала, мисс Лили. Не часто встретишь женщину, которая меня не боится и не пытается соблазнить. Такое для меня в новинку, — заверил он ее, а затем окончательно шокировал, поцеловав тыльную сторону ее руки.

— Значит, ты уезжаешь из Майами? Обратно в Колумбию? — спросила Лили, когда они направились к выходу из ресторана.

— Нет, этот дом слишком хорошо известен. У меня есть маленькое тайное убежище, о котором я никогда никому не рассказывал. Думаю, некоторое время пожить там. Попытаться вернуть контроль над своим бизнесом, — объяснил он.

— Вау, убежище. Что-то экзотическое?

— Если я о нем тебе расскажу, оно перестанет быть тайным, так ведь?

— Туше.

— Помни о том, что я сказал, мисс Лили, — остановил он ее, когда они вышли на тротуар. — Мое предложение в силе. Тебе не придется жить в грязи, сражаясь за каждый доллар. Если будешь со мной, я смогу обеспечить тебе очень комфортную жизнь.

— А я тем временем сделаю твою жизнь очень некомфортной. Оба раза, что нам посчастливилось оказаться рядом друг с другом, нас обоих чуть не подстрелили. Вот почему я сейчас же ухожу, пока не полетели пули или кто-нибудь не взорвал здание. Мистер Ледо, Вы меня не знаете. Будь я сплошным крем-брюле, я бы сейчас здесь не стояла, — предупредила она его.

Дамиано Ледо был высоким мужчиной. Не таким, как Кингсли, но повыше Марка и уж точно выше ее. Ему пришлось наклониться, чтобы прижаться губами к ее уху, и Лили вздрогнула, вдохнув запах его дорогого одеколона. Его рука мягко легла ей на затылок.

— Но, видишь ли, именно это мне в тебе больше всего и нравится, — прошептал Дамиано, и Лили почувствовала, как он прикусил зубами мочку ее уха.

Тут у нее за спиной раздалось покашливание, и она поняла, что свидетелем их беседы стал Марк.

Она не успела ответить. Дамиано отстранился, подмигнул и, пощелкивая пальцами, пошел прочь. Тут же словно из ниоткуда появились все четверо телохранителей и, окружив его, усадили во внедорожник с затонированными окнами. Когда машина тронулась с места, заднее стекло опустилось, и он ей кивнул.

«Может, он и злодей, но такой очаровательный, что этого не замечаешь».

— Похоже, встреча оказалась интересной, — через чур громко сказал Марк.

Лили рассмеялась и обернулась.

— В ней не было никакой надобности, Кингсли обо всем позаботился. Думаю, Дамиано просто хотел со мной попрощаться, — ответила она.

— Он хотел тебя купить.

— Хммм, очень заманчиво, — вздохнула она и тут же пригнулась от того, что он шлёпнул ее по затылку.

— Теперь тебе надо найти своего второго дружка, он дуется на пляже, — сообщил ей Марк.

Лили застонала.

— Куда он пошел?

— Да вон, через дорогу, отсюда его видно.

— Что ты ему наговорил?

— Я?! Я был самим олицетворением радости и позитива, дорогуша. На этот раз в позу встал Лоу.

— Верится с трудом. Пять минут, потом мы отсюда свалим.

Уворачиваясь от машин, Лили перебежала улицу. Кингсли был не совсем на пляже, он стоял на смотровой площадке. Когда она к нему подошла, он держал в зубах сигарету и шарил по карманам в поисках зажигалки.

— Почему ты мне не сказал, что уже обо всем договорился с Дамиано? — спросила она и встала перед ним, уперев руки в бока.

— Мне нужно было побыть наедине с нашим новым товарищем по команде. Кроме того, у меня сложилось впечатление, что Дамиано хочет еще раз с тобой повидаться, — ответил он.

— Я могла бы просто прогуляться, нам не пришлось бы понапрасну тратить его время, — заметила она.

— И лишить этого парня возможности в последний раз увидеть твое лицо? Дорогая, я же не изувер какой-нибудь.

Лили закатила глаза.

— По-моему, Дамиано гораздо больше очарован тобой. Он сказал, что ты забавный.

— В самом деле? Что ж. Раз он разбирается в юморе, значит с ним не все так плохо, — усмехнулся Кингсли, продолжая шарить руками по задним карманам.

— Я наоборот в нем разочаровалась, когда поняла, какое у него плохое чувство юмора, — поддразнила она.

— Поосторожнее. Мы прекрасно пообедали. Приятно хоть раз посидеть с цивилизованным человеком. Воспользоваться салатной вилкой. Обсудить нагрудные платки и тому подобное, — проворчал он и, распахнув пиджак, заглянул во внутренний карман.

Лили фыркнула и, шагнув к нему, достала из кармана обычную биковскую зажигалку. Кингсли улыбнулся и, наклонившись к ней, прикурил сигарету.

— Ты пытался его отпугнуть? — в лоб спросила она.

Кингсли на нее взглянул и отстранился от горящей зажигалки, но от Лили не отошел.

— Нет. Не думаю, что смог бы отпугнуть Де Санта, даже если бы захотел. Просто кое-что прояснил.

— Ты сам посоветовал мне его вернуть, — напомнила она.

Кингсли кивнул и снова глубоко затянулся.

— Знаю. Он тебе нужен.

— Он мне не…

— Нужен. Нуждаться в ком-то не значит быть слабым. Вы оба такие тупые, не знаю, зачем я вообще напрягаюсь. Так или иначе, он пришел, чтобы остаться. Я понимал, что должен с этим смириться, а для этого мне нужно было с ним поговорить, — объяснил Кингсли, выпустив сквозь сжатые зубы дым.

— Ну что, поговорил? — отрывисто бросила она.

— Как всегда. У нас с ним все в порядке. Он понимает правила и, так сказать, дисциплинарные меры.

— Хорошо.

Лили хотела отойти, но Кингсли схватил ее за руку и удержал на месте. На мгновение она испугалась, что сейчас повторится ночной инцидент. Но он не приблизился.

— Хотя мне тут пришло в голову... ты думала о том, что будет после? — спросил он.

Лили смутилась.

— После чего?

— После того, как ты убьешь Станковского. После того, как все это закончишь и достигнешь своей цели. Мы, конечно, никогда об этом не говорили, и думаю, можно с уверенностью предположить, что с ним ты тоже ничего не обсуждала. Какой у тебя план?

Лили долго молчала, глядя куда-то поверх его плеча. Столько всего, о чем без конца думаешь и беспокоишься. Станковский, алмазы, Марк, убийство, выживание. Постоянная гонка. Что будет на финише?

Планы…

— Знаешь что? — начала она и осторожно высвободилась из его хватки. — К черту планы. Если я останусь в живых, то дальше пущу все на самотек.

Она повернулась и под непрекращающийся смех Кингсли направилась обратно через дорогу.

ДЕНЬ ДВЕСТИ ДЕВЯТНАДЦАТЫЙ

Плюсы и минусы.

По большому счёту жизнь Лили во многом определялась плюсами и минусами. Почему этот заказ выгоднее другого? Почему это направление лучше вот этого?

Объехав с Кингсли всю Америку, Лили быстро поняла, что предпочитает работать в странах третьего мира. Там гораздо проще совершать свои злодеяния, переезжать с кучей всевозможного нелегального оружия, воровать и вламываться в дома.

Но у развитых стран тоже были свои преимущества. На каждом углу полные продуктовые магазины, в каждом отеле современные удобства, и самое лучшее — отличные асфальтированные дороги, на которых, как она знала, никто не станет устраивать с ними гонки на высоких скоростях.

Ну или, по крайней мере, надеялась, что не станет.

— Когда мы в последний раз ехали в одной машине? — нарушил ее размышления хриплый голос.

Девушка взглянула на сидящего за рулём Марка и улыбнулась.

— В Колумбии, — ответила ему Лили и снова повернулась к ветровому стеклу.

— Нет, по-настоящему, — продолжил Марк, и она улыбнулась еще шире.

— Только мы вдвоем? Хммм, дай-ка подумать... В Западной Сахаре, — прикинула она.

— Ого, так давно?

— Ммм… хммм. Прямо перед взрывом машины.

— Ах, да. Хорошие были времена.

— Дорогие мои, притормозите, если будем проезжать мимо «Тако Белл». Я умираю с голоду, — простонал с заднего сиденья Кингсли (Прим. «Тако Белл» — международная сеть ресторанов быстрого питания адаптированной кухни текс-мекс).

— Как ты это ешь? — проворчал Марк.

— Это вкусно, вот как! И в большинстве стран, в которых я обитаю, его нет, — объяснил Кингсли.

Лили оглянулась на него. Он растянулся сзади, одна его нога упиралась в ее сиденье, а другая была согнута в колене. Кингсли уставился в потолок, сцепив на груди пальцы. Ему запретили курить в машине, и теперь у него на лице было написано желание оторвать кому-нибудь голову.

— Ты пожираешь это, как и все остальное. Как тебе удается не толстеть? — спросила она, ткнув его в лодыжку.

— Ежедневные тренировки, хорошие гены и огромное количество секса.

Лили закатила глаза и снова уставилась на дорогу.

Днем ранее ближе к вечеру они уехали из Майами. Дамиано всем их обеспечил. В назначенном месте они обнаружили черный «Эскалейд», внутри которого находились ящики с бутилированной водой и пакеты с продуктами.

— До Нью-Йорка всего девятнадцать часов езды, — напомнила Лили Кингсли.

Продукты добавили по его просьбе.

Однако лучше любой воды и еды оказалось удобное потайное отделение в багажнике автомобиля. Оно было буквально битком набито самым разным оружием. Пистолеты, винтовки, гранаты, Боже правый! Вдобавок ко всему, при Кингсли по-прежнему была его бестия, Barrett M82A1. Сейчас она лежала во внушительном футляре поверх всего остального.

— Какой смысл прятать все остальное оружие, когда там торчит эта штука? — сказала Лили, глядя мимо него на багажник.

— Я скорее избавлюсь от тебя, чем расстанусь с этой пушкой, — ответил он.

Девушка рассмеялась и снова повернулась вперед.

— Какой чувствительный!

— Эта винтовка со мной практически всю мою сознательную жизнь, и столько раз меня спасала, что я давно сбился со счета. Если бы встал вопрос, найти укрытие для тебя или для моей пушки, ты спала бы под дождем.

— Любовь — это так прекрасно, — вздохнул Марк.

С заднего сидения послышалось движение, и Кингсли пнул его в руку.

— Где мы? Какой у нас график?

Лили повертела в руках GPS-навигатор. Вечером перед самой Джорджией они сделали остановку и переночевали в палаточном лагере. На рассвете они проснулись и снова тронулись в путь. Сейчас им не нужно было спешить, как в Африке или даже в Колумбии. До торжественного открытия магазина Станковского оставалось еще целых пять дней. Лили хотелось успокоиться и отдохнуть. Подготовиться.

— Уже за полдень. Мы недавно проехали Миртл-Бич, а теперь направляемся в Ричмонд, штат Вирджиния. Если продолжим в том же темпе, то уже около... восьми вечера будем в Нью-Йорке, — ответила она.

— Ммм. Поехали в Южный Бронкс, — предложил Марк.

— Зачем нам туда? Его магазин на Манхэттене.

— Так у нас будет штаб-квартира, куда мы сможем вернуться, когда все неизбежно пойдет наперекосяк. Кроме того, если мы выгрузим из машины кучу оружия и перетащим её в заброшенное здание, там этого никого не заметит.

— Расскажи обо всем еще раз, — попросила Лили и, откинувшись на спинку сиденья, положила ноги на приборную панель.

— Его магазин находится на Манхэттене, в Алмазном квартале. На 47-ой улице, довольно близко к Таймс-Сквер. Это целый городской квартал, предназначенный исключительно для ювелиров и дизайнеров украшений, а также тех, кто всем этим торгует. Кроме того, примерно около девяноста процентов всех попадающих в страну алмазов проходят через Алмазный квартал.

— В Бразилии я побеседовал с людьми, что работали в доме у Дамиано. Они сказали, что примерно в это же время он планирует съездить в Нью-Йорк со своим новым знакомым. Я понял, что раз уж Станковский собрался в Нью-Йорк, то на это должна быть веская причина. Поэтому я начал копать, что там будет происходить. Оказывается, на этой же неделе состоится торжественная ювелирная выставка. Грандиозное ежегодное событие с участием множества знаменитостей. Это как «Met Gala», только для ювелирного мира. Как только я увидел алмазы, то понял, что без него там не обошлось. Капнув чуть глубже, я быстро узнал, что как раз во время выставки в квартале открывается новый магазин. И кому же он принадлежит? Компании Станковского (Прим. «Met Gala» — бал института костюма, который ежегодно собирает всех самых стильных и влиятельных знаменитостей мира моды, кино, музыки и других искусств).

— Смело, — прищурившись, заметила Лили.

— Здесь ему нечего скрывать, и не похоже, чтобы кого-то сильно интересовало, откуда у него эти алмазы, — добавил Марк.

— А откуда у него эти алмазы? Уж точно не от нас, — удивилась Лили.

— Он какое-то время занимался алмазным бизнесом в России. Но там очень строгие законы. Африка стала для него попыткой получить все намного быстрее, больше и дешевле. Не удивлюсь, если узнаю, что он уже организовал в Африке новую операцию.

— Торговля живым товаром. Контрабанда алмазов. Наркотики. Господи, как смело и амбициозно, — проворчала она. — Что ему придет в голову дальше? Купить маленькую страну и превратить ее в предприятие с потогонной системой труда? Переехать бродячих щенков и монашек?

— Боже, надеюсь, что нет. Наверняка он должен уставать. Я не буду гоняться за этим говнюком вечно. Мы остановим его гораздо раньше.

Наконец Лили снова улыбнулась.

***

Даже Лили, которая повидала в жизни разного дерьма, в Южном Бронксе стало слегка страшновато. Они нашли в районе заброшенный и никем не занятый дом и начали перетаскивать туда свои вещи. Лили на всякий случай сняла свой пистолет с предохранителя.

— Что, дорогуша, страшно? — подколол ее Марк, глядя на идущую по другой стороне улицы группу молодых людей.

В адрес Лили послышался свист и улюлюканье. В адрес Кингсли и Марка — угрозы.

— Нет. Просто я никого не убивала ещё с Марокко. Не хочу нарушать эту традицию только потому, что какому-то парню вздумалось, будто изнасилование — это интересный способ провести вечер, — пожаловалась она, глядя вслед удаляющимся за угол парням.

— Мне жаль того идиота, который попытается тебя изнасиловать.

Кингсли исчез вместе с машиной, так что она уже ничего не могла поделать с их новым жилищем. Лили вошла в дом и закрыла за собой дверь. Практически все окна были заколочены досками, что тоже служило защитой. Убедившись, что задняя дверь заблокирована, девушка направилась наверх. Внизу они ничего не оставили, полностью обустроившись на втором этаже.

Марк находился в спальне в передней части здания. Они поставили туда маленький портативный генератор, а затем установили карточный столик. Внизу они обнаружили один стул и тоже принесли его наверх. Это была вся их мебель. Марк занимался тем, что разбирал оружие и расставлял у стены винтовки.

Лили не стала ему мешать и проследовала в другие спальни. В одной из них практически все стены были расписаны выцветшей краской из баллончика. В другой комнате лежал устрашающего вида матрас с наброшенным на него брезентом. Она скрестила на груди руки и закусила нижнюю губу.

Они с Кингсли давно жили бок о бок, Лили привыкла спать рядом с ним. Его присутствие и близость её успокаивали. Однажды, когда их чуть не поймали во время ограбления, они спрятались в шкафу. Она уснула стоя, прислонившись к нему. В другой раз, спасаясь от погони в эквадорских джунглях, они забрались в полностью прогнившее изнутри бревно. Она пролежала на Кингсли восемь часов, причем с каждой стороны от нее оставалось не больше двух сантиметров свободного пространства.

Поэтому первым ее порывом было войти в комнату с разрисованными краской стенами и бросить рюкзак рядом с его рюкзаком. Именно так она бы и поступила в обычных обстоятельствах. Они засиделись бы допоздна, обдумывая план на следующий день. Потом он вытянулся бы на полу и закурил сигарету, а она легла бы рядом, прижавшись к нему спиной.

Но сумка Марка лежала в другой комнате, у накрытого брезентом матраса. Они с Кингсли были партнерами, это точно. Но с Марком... ее связывало нечто большее, и это «нечто большее» подразумевало общую кровать.

«Мне не хочется причинять Кингсли боль…»

— Видишь. Всё же тебе страшно, — прошептал ей на ухо Марк, от чего она вздрогнула.

Лили сердито на него зыркнула.

— Нет, не страшно. Просто пытаюсь всё обдумать, — ответила она.

Марк обошел ее и встал перед ней с ухмылкой, которую она обычно терпеть не могла.

— И что же ты надумала? — спросил он, явно не поверив ни единому ее слову.

— А то, что сегодня ночью я, пожалуй, подежурю, — ответила она, затем отвернулась от него и зашагала обратно в переднюю часть дома.

Все время, пока она шла, у нее за спиной не стихал его смех.

Через пару часов вернулся Кингсли с кучей всевозможных подарков. С огромными рулонами разлинованной бумаги, которые при ближайшем рассмотрении оказались чертежами большого магазина. В углу стояла печать «Архитектурно-строительная компания Шмидта», а прямо под ней крупными буквами — «СТВ Энтерпрайзис».

— Это должно пригодиться — тут все четыре этажа, — сказал он, разворачивая один из рулонов.

— Где ты их раздобыл поздним вечером?! — потрясенно спросила Лили.

Кингсли широко ей улыбнулся.

— В канцелярии округа, дорогая. Некоторые из тамошних дам могут быть очень сговорчивыми, — объяснил он.

Лили застонала.

— Ты серьезно? Как такое возможно, что в какой город мы ни приедем, у тебя всегда там оказывается секс-подружка?

— Я очень много работаю, вот как. И посмотри, как это удобно!

— Вот почему тебя так долго не было.

— Ну, мне была нужна информация, разве нет? В таком деле нельзя спешить, я должен был сотворить маленькое волшебство, — сказал он ей.

— Меня сейчас стошнит.

— Тебе это нравится.

Пока Марк с Кингсли обсуждали планы, Лили спустилась вниз, решив приготовить что-нибудь поесть. Если Кингсли не остановить, он и впрямь будет питаться одним фаст-фудом, а Марк — работать до голодного обморока. Всё равно, что жить с двумя подростками.

— Итак, какой у нас план? — спросила она, вернувшись в их «оперативный штаб» с двумя тарелками сэндвичей.

В воздухе витал сигаретный дым, а свет одинокой, питающейся от генератора голой лампочки придавал всей комнате жуткий, мрачный вид.

— Ладно, хорошо, итак! За боковыми стенами магазина находятся другие торговые помещения, поэтому ни окон, ни дверей там нет. Нижний этаж полностью отведен под розничную торговлю. И для нас он совершенно бесполезен. Имеются три выхода: один спереди и два сзади. На втором этаже работают ювелиры — все открыто, как в торговом зале. Для нас это отлично, никому не скрыться.

— С третьим этажом сложнее. Там расположены офисы для проведения закрытых сделок и коммерческой стороны операций. Коридоры, закрытые двери, ничего хорошего, но, по крайней мере, мы теперь знаем, сколько там комнат и что где находится. Четвертый этаж — это огромная роскошная квартира с открытой планировкой, и замечательная новость: в ней только одна спальня. Вот наша цель — квартира Станковского. Насколько мне известно, Роксана Станковская приехала два дня назад. Ее муж прибудет послезавтра. Торжественное открытие состоится через два дня, — закончил Кингсли, переворачивая листы бумаги.

— Мне нужно покончить с этим до открытия. Я не хочу попасть на CNN или типа того, — жуя сэндвич, заявила Лили.

Марк доел свой бутерброд и, откинувшись на спинку стула, потёр руками лицо.

— Значит, у нас есть целый день, чтобы все спланировать, — вздохнул он.

Лили кивнула.

— Целый день.

— Почему мы всегда все делаем в последнюю минуту?

— Мы — нет, — поправила она его, указав на себя с Кингсли. — Это из-за тебя мы потеряли кучу времени, потому что ты скрывал информацию. Мы могли бы поехать в Нью-Йорк прямо из Колумбии и все это время готовиться.

— Как же ты меня... раздражаешь, — прищурившись, ответил он.

Лили послала ему воздушный поцелуй.

— Что ж, дорогие мои, с вами, конечно, весело, но уже почти полночь, и мне совсем не хочется превращаться в тыкву. Итак! Я собираюсь немного расслабиться. Держите оборону, ясно? — проинструктировал их Кингсли, надев пиджак.

— Ты шутишь?! Разве не ты только что трахнул какую-то цыпочку? — удивленно спросила Лили.

— Как грубо, любовь моя, ты же знаешь, как я это не люблю. Я занимался страстной любовью с одной восхитительной разведенкой, которой, честно говоря, это было просто необходимо. А вот теперь я собираюсь «трахнуть парочку цыпочек». Пока, — сказал он, затем вышел из комнаты.

— Он такая шлюха, — проворчала Лили, глядя, как он спускается по лестнице.

Сзади послышалось какое-то движение, и она поняла, что у нее за спиной стоит Марк.

— Ответь мне на один вопрос, — начал он и, взяв ее за плечи, медленно развернул к себе. — Как это произошло?

Лили посмотрела на то место, которое сейчас поглаживали его пальцы. На ней были только обтягивающие шорты для бега и спортивный лифчик. Марк касался ее шрама, того самого, который заметил ещё в Майами, когда взгромоздился над ней на кровати. Она подняла руку и спустила с плеча бретельку.

— Вот что бывает, когда отвлекаешься, — усмехнулась она, проводя по шраму пальцами. — Мы тренировались с ножами.

— Подожди... так это случилось не на работе? — в голосе Марка мелькнуло удивление, и он наклонился ближе, чтобы рассмотреть рану.

— Нет. Тогда мы еще находились в Таиланде. Я нашла в спортзале Кингсли этот крутой нож. Ну, знаешь такие маленькие острые ножи с толстыми ручками?

— Господи, их называют метательными.

— Заткнись. Да, я нашла его метательные ножи. Он застукал меня, когда я с ними дурачилась — я ведь его даже не спросила, — продолжила она.

— Так это сделал Кингсли?! — почти прокричал Марк.

— Он не нарочно. Его бесило, что я играю с оружием, с которым не умею обращаться. Поэтому он преподал мне спонтанный урок. Я сама виновата — должна была наклониться вперед, а вместо этого повернулась назад. Кингсли не собирался меня калечить. Если честно, он ужасно расстроился. В общем, я стояла с торчащим из плеча ножом, а он сходил с ума. Мне даже самой пришлось его вытаскивать, — усмехнулась она.

— Это полный пи*дец.

— Да ладно, как будто с тобой не случалось ничего подобного. Зато теперь я виртуозно управляюсь с ножом.

Марк долго смотрел на шрам, потом его взгляд скользнул по ее телу. Лили стояла неподвижно и никак ему не препятствовала.

— Я был таким идиотом, — пробормотал Марк, коснувшись огромного уродливого синяка, оставшегося у нее на ребрах от выстрела из дробовика.

— Немного. Но, эй, это одна из черт, которые мне в тебе нравятся, — поддразнила его она.

Марк фыркнул.

— Потому что благодаря этому ты кажешься умнее.

— Точно.

Внезапно Марк к ней наклонился, и ей на затылок легла его рука. Не успела Лили опомниться, как он поцеловал ее в висок и прошептал ей на ухо:

— Хватит болтать. Иди спать.

Затем он зашагал по коридору и, расстегивая на ходу ремень, исчез в отведенной ему комнате.

Лили медленно последовала за ним, потом прислонилась к дверному косяку и стала смотреть, как он снимает ботинки и джинсы.

— Тебе это не кажется странным? — спросила она.

Он взглянул на нее.

— Что?

— Да всё. Две недели назад я изо всех сил пыталась себя убедить, что ненавижу тебя.

— Две недели назад я изо всех сил пытался себя убедить, что наводить о тебе справки — это плохая идея.

— Серьезно?

— Да. И оказался прав — это было бы напрасной тратой времени. Ты сама меня нашла.

— Если я его застрелю, и мы выберемся из всего этого живыми, ты просто уйдешь?

Бум. Взорвалась бомба. Лили не собиралась этого спрашивать. Все шло хорошо, им удалось достичь своего рода негативного пространства. Они могли разговаривать, флиртовать, вести себя как друзья. Но этот вопрос крутился где-то в глубине ее сознания и теперь вырвался сам собой.

— Знаешь, что странно, — начал он, и его голос звучал так буднично, что это сбило ее с толку. — Я думал, что разлука притупит мои воспоминания о тебе. Что ты исчезнешь, растворишься в постороннем шуме.

— Я старалась тебя забыть, — заметила она, и Марк улыбнулся.

— Не вышло, да? Иногда я слышал твой смех или чувствовал твой запах.

— Мой запах?!

— Да. Этот витающий вокруг тебя аромат лаванды, что это за херня?

Лили была потрясена.

— Мой лосьон?

— Иногда я ничего, кроме него не чувствую. Он настигает меня словно из ниоткуда. Но хуже всего — это твои глаза. Стоило мне закрыть глаза, и я видел, как ты на меня смотришь. Я чертов идиот, потому что именно это я тебе и говорил, помнишь? Только твои глаза. Всегда твои глаза, — выдохнул он.

— Вообще-то, это очень романтично, Марк.

— Ну так, а я о чём?

— Но ты не ответил на мой вопрос.

Марк вздохнул и отошел от матраса. На двух пустых ящиках стояла упаковка с водой, и он вытащил из нее одну бутылку. Выпив залпом половину ее содержимого, он остановился и перевел дух.

— Не знаю, что тебе сказать. Я не собираюсь убегать, но я также не понимаю, что происходит, — наконец сказал он. — И почему ты так говоришь? У вас с Кингсли получилось, вы... напарники. Черт, просто смотришь на вас, ребята, и как будто вам даже разговаривать друг с другом не нужно, каждый из вас и так знает, чего хочет другой. У нас с тобой не так.

— У нас с тобой была отличная команда, — напомнила она ему.

— Принцесса, из-за меня тебя несколько раз чуть не убили.

— Да, но ты также неоднократно спасал мне жизнь.

— Это не одно и то же. Я просто бродяга, Лили. Ношусь от одной взрывоопасной ситуации к другой. У меня нет особняка в экзотической стране, я не знаю, какое столовое серебро к какому блюду полагается. Вообще-то, мне на это плевать. И я в жизни не надену чертов костюм, — быстро сказал Марк.

— Думаешь, меня волнует, наденешь ты костюм или нет? Ты и впрямь считаешь меня такой пустышкой? Знаешь, я ведь тоже была в Африке. Я надрывала задницу и не останавливалась ни перед чем, как и ты. Де Сант, всё это отговорки. Если ты хочешь, чтобы со смертью Станковского всё закончилось, тогда наберись смелости и скажи мне это в лицо, — рявкнула Лили.

— Ничего я не хочу, — крикнул он в ответ. — Ты спросила, что, по моему мнению, произойдёт дальше, и я говорю, что не знаю. Я говорю, что тебе необходимо понять, чего, чёрт возьми, ты хочешь. Ты много времени провела с Лоу, а мы с ним совершенно разные люди. Похоже, вы двое очень хорошо друг другу подходите. Вы друзья. Ну а мы с тобой... у нас с тобой просто такого нет, и тебе стоит об этом подумать, прежде чем ты решишь, что быть со мной такая уж удачная мысль.

Когда Лили, наконец, поняла, что происходит, то едва не рассмеялась. Марк ревновал. И не из-за того, что она могла переспать с Кингсли или завести с ним роман, не из-за их слаженной командной работы, а из-за того, что они с Кингсли друзья. Хотя, конечно, Лили провела с Марком слишком мало времени, чтобы стать его настоящим другом.

«Тогда кто же мы?»

— Думаю, мы с тобой могли бы стать хорошими друзьями, — сказала она ему.

Марк ухмыльнулся.

— Дорогуша, друг из меня так себе.

Он снова поднес бутылку к губам, и Лили направилась к нему. К тому времени, как она подошла к Марку, он выдул почти всю бутылку воды. Она выхватила ее у него из его руки и допила оставшуюся жидкость.

— Очень хорошими друзьями, — сообщила она ему, затем прислонилась к его груди, плотно прижавшись к нему всем телом.

Марк, прищурившись, взглянул на нее.

— Хммм. Я заинтригован. Объясни, что значит быть хорошими друзьями, — потребовал он.

Лили на секунду задумалась.

— Ну, они могут разговаривать друг с другом, спорить и ссориться, но всегда мирятся, — начала она. — Они всегда друг друга прикрывают. Не врут друг другу, не исчезают и не присылают потом идиотские письма.

— По-моему, пи*дец как скучно.

— И ещё они друг друга не избивают…

— А что, если одна из них реальная сука?

— Тогда он должен перестать быть сукой.

— Следи за словами.

— А иногда один очень хороший друг может…

— Это полный отстой, тебе ни за что мне это не втюхать.

— ...может захотеть отсосать другому член.

— По рукам.

Марк был ненамного выше ее, но ей казалось, что его губы приближаются к ее губам до нелепого медленно, поэтому Лили встала на цыпочки и рванулась к нему. Она даже не дала ему шанса проявить нежность, просто сунула язык ему в рот и зарылась пальцами Марку в волосы. Он зашипел и так сильно сжал руками ее обнаженную талию, что Лили ахнула.

В Майами она была так на него зла. А ещё обижена, расстроена, и прочее и тому подобное, от чего хочется расплакаться. Потому что он был с ней нежен и коснулся не только ее тела. Он затронул ее душу, всё то, что она так старательно скрывала. Глупая женщина, о чем она только думала? Он ведь наемник, в конце концов. И при желании может пробраться куда угодно. Поэтому украсть сердце было для Марселя Де Санта парой пустяков.

Но Лили больше не хотелось нежностей. Она была взволнована, взвинчена, возбуждена и прочее и тому подобное, от чего хочется взорваться. Она хотела мужчину, который когда-то прижал ее к заднему сиденью машины. Нагнул над столом в пляжном домике.

«Он ведь наемник, в конце концов…»

Видимо, Марк понял намек. Он развернул ее и прижал к стене. Пока он стягивал с нее спортивный лифчик, Лили сбросила обувь. Она попыталась дотянуться и до его футболки, но Марк уже стаскивал с ее бедер шорты, от чего они безвольно упали на пол.

Пока она сбрасывала с ног лайкру, Марк, наконец, сорвал с себя футболку, и Лили с трудом подавила стон. Ей нравилось его тело, то, какой он мощный, как хорошо сложен. Словно никому его не одолеть. Словно никому ему не навредить.

— Значит, все эти месяцы ты только и думал, что о моих глазах и аромате лаванды? — спросила она и, наклонившись, стала покрывать поцелуями его грудь.

— Нет. Иногда я думал той удивительной машине, которая у меня когда-то была. Шевроле «Шевель» 67-го года, я... ЭЙ! — вскрикнул он, почувствовав, как Лили его укусила.

— А хочешь узнать, о чем думала я? — спросила она.

Марк ее оттолкнул.

— Нет.

Затем наклонился к ней, его губы заскользили вдоль ее шеи, а руки проникли Лили под трусики и стиснули ей задницу. Она извивалась перед ним, желая быть ближе, быстрее.

— Я долгое время представляла, какими способами тебя убью, — все равно сказала ему она.

— Грязные разговоры, дорогуша.

— Ммм… хммм. Я думала о том, как найду тебя, свяжу, замучаю, а потом получу вознаграждение за твою голову. Просто чтобы доказать, что для меня это пара пустяков, — продолжила она.

— Я в этом ничуть не сомневаюсь.

— Но иногда... иногда я думала вот об этом, — прошептала она, проведя ладонью по его боксерам.

Когда ее рука обхватила основание его члена, Марк застонал.

— Боже, а я думал об этом все время, — выдохнул он и, когда ее рука набрала скорость, прижался лбом к ее груди.

— Все время?

— Это не выходило у меня из головы. Наверное, поэтому без тебя у меня всё шло наперекосяк — из-за постоянного стояка кровь просто не поступала в мозг, — сказал он, и Лили расхохоталась.

Марк тоже усмехнулся.

— Ого, Де Сант, я польщена.

Марк резко отстранился и, не успела она и слова сказать, как он рванул ее в сторону. Лили наткнулась на груду коробок и почувствовала, как он надавил рукой ей на спину. Она упала на ящик с бутилированной водой и уперлась в него ладонями.

— Я думал об этом, — наклонившись к ней, прошептал он, и его ладони коснулись сбоку ее грудей. — И вот об этом.

Руки скользнули вниз по ее спине и сжали ей ягодицы.

— Но больше всего вот об этом.

Марк стянул с ее ног трусики, и она почувствовала, как он опустился на колени. Затем он стал медленно подниматься, целуя ее икры, покусывая кожу под коленом, скользя языком по внутренней стороне ее бедер. Затем его рот сменили руки, и когда лицо Марка оказалось у нее между ног, Лили порывисто выдохнула. Всего одно быстрое движение его языка, и она поняла, что игры кончились. Лили содрогнулась всем телом и застонала.

— Да, да, это. Мне так этого не хватало, — выдохнула она.

Марк встал и, шлепнув ее по заднице, проник в нее средним пальцем. Лили ахнула и приподнялась на цыпочки.

— Неужели? Ты думала об этом все эти ночи, что была с ним?

Если бы она могла перевести дух, то рассмеялась бы.

— Все время. Я все время думала о тебе, — заверила она его, приподнимая бедра навстречу его движениям.

— Даже когда ты трахалась с другими мужиками?

«Эм... что?»

— С какими ещё другими мужиками? — пытаясь приподняться, спросила она.

Свободной рукой он надавил ей на спину и удержал на месте.

— В Колумбии. Ты сказала, что трахалась с «мужчинами, которых к тебе влекло», — прорычал Марк.

Она расхохоталась, но тут почувствовала, как у нее внутри задвигался его палец, и у Лили закружилась голова.

— Боже, Де Сант, какой же ты дурак. Никого не было. До тебя, после тебя, когда угодно. Никого другого.

— Это объясняет, почему ты так напряжена, дорогуша. Словно натянутая гитарная струна, твое тело так и умоляет меня на нем сыграть, — прошептал он и убрал руку.

Лили застонала от такой потери.

— А как на счет тебя, любитель лаванды? Ты сказал, что перетрахал всех проституток Бразилии, — напомнила она ему.

Марк усмехнулся.

— Я никогда не говорил, что перетрахал их всех, — уточнил он.

— Мерзость. Впрочем, мне есть, чем заняться остаток ночи, — проворчала она и снова попыталась встать.

— Лилиана, — прошептал он, и Лили почувствовала, как он прижался к ней своей эрекцией, обеими руками надавив ей на спину.

— О, мой... бог, — порывисто выдохнула она, когда его член уперся ей между ног.

— Неужели ты и впрямь думаешь, что, попробовав вот это, — продолжил он и на последнем слове резко толкнулся в нее. — Я бы согласился на что-то другое?

Но ей не дали возможности ответить. Марк начал трахать ее так, будто ее вопрос его взбесил. Она вскрикнула и ухватилась за стоящий под ней ящик, свалив на пол несколько бутылок. Затем Марк вскинул руку и распустил ее конский хвост. Ей на лицо упали рыжие локоны, а он крепко схватил ее за волосы у основания головы и так сильно рванул на себя, что Лили тут же выгнулась и приподнялась.

— Боже, да, вот так, пожалуйста, — умоляла она, шаря по ящику руками, чтобы не упасть.

Как только она оперлась на локти, его руки потянулись к ее груди, принялись мять ее и пощипывать.

— И вот это. Ничто с этим не сравнится. Твое тело, кожа, чёрт возьми, Лили, на свете нет ничего лучше, — прорычал он позади нее.

Это было так легко забыть. Лили пять долгих лет закаляла сердце и разум. А потом еще полгода работала над своим телом. Делала его быстрее, сильнее. Даже с шуточками Кингсли, у нее появилась склонность забывать о своей женственности. О своей сексуальности. Никто не мог до нее достучаться, и уж тем более к ней прикоснуться. Это было строжайше запрещено.

До Марка.

Он схватил ее и практически швырнул на матрас, как ей и хотелось. Пригвоздил ее к брезенту и напомнил, как сильно она его жаждала. Как ей и было нужно. Он осыпал ее грязными словами, и она отвечала ему тем же, всё это время впиваясь ногтями ему в кожу и покусывая ему плечо.

Когда ее неожиданно захлестнул оргазм, она укусила Марка так сильно, что он вскрикнул. Так сильно, что остался рубец. И когда Лили обвилась вокруг него, чувствуя, как сокращаются в спазмах ее мышцы, а он, приближаясь к разрядке, вколачивался в нее, она никак не могла отделаться от мысли…

«Может, все же и я оставлю на нем свой след».

ДЕНЬ ДВЕСТИ ДВАДЦАТЬ

После того, как Марк заснул, Лили незаметно улизнула с матраса и вернулась в комнату в передней части дома. Она придвинула к окну стол и стул, затем выключила генератор. Девушка зажгла карманный фонарик и стала рассматривать чертежи.

Кингсли оказался прав, им необходимо было попасть именно в квартиру. Желательно застигнуть Станковского врасплох. Если пробраться туда пораньше, то они могут застать его еще в постели. Конечно же, там наверняка повсюду охрана. Парни поднимутся в квартиру первыми, расчистят ей путь. Она сразу пойдет убивать.

Когда луч света упал на чертеж спальни, Лили нахмурилась. А с мадам Станковской что делать? Выслушав жуткий рассказ Марка, Лили спокойно убила бы мужа этой женщины прямо у нее на глазах. Вне всяких сомнений, Роксана воспользовалась своим романом с Дамиано, чтобы, обманув своего любовника, передавать важную информацию главарю русской мафии. Она была ужасным человеком, возможно, таким же, как и ее муж. Застрелить ее — означало сделать миру большое одолжение.

Но по существу, лично Лили Роксана ничего не сделала. Ее даже не было в Москве, когда погибла Кайли. Конечно, она мучила Марка, но Лили тоже порой хотелось его замучить. Она не могла придумать оправдание ее смерти, как в случае со Станковским. Так что Роксану придется устранить другим способом.

Тут послышался звон стекла, и Лили выглянула в окно. На улице, толкаясь, о чем-то громко спорили двое мужчин. Она вздохнула и снова уставилась на чертежи.

Если в квартире Станковских не окажется, то придется заманить их на первый или на второй этаж. Но третьего этажа, с его кабинетами и укромными местами, лучше избегать. Ей не хотелось влипнуть в перестрелку посреди Нью-Йорка. Она не для того прошла через ад, чтобы теперь оказаться в тюрьме.

Нет. Всё должно быть по-быстрому. Они туда проберутся. Уничтожат охрану. Свяжут Роксану.

А затем Лили прострелит башку Анатолию Станковскому.

«После всего, через что я прошла, это будет похоже на прогулку в парке».

За пару часов до рассвета наконец-то объявился Кингсли. Он нашел складной пластиковый стул и принес его наверх, после чего они немного поболтали. Вспоминали бывшие заказы и забавные случаи. И ни словом не обмолвились о Станковском и о том, что вместе им осталось быть совсем недолго.

«Все разговоры лишь о том, что будет со мной и Марком, а как насчет Кингсли? Бедняга заслуживает лучшего, чем мы двое».

Они разговаривали до тех пор, пока у Лили не начали слипаться глаза, поэтому она пожелала спокойной ночи и направилась в комнату, где все еще спал Марк. В доме было холодно, отопление не работало, но на ней по-прежнему была ее спортивная экипировка, так что Лили забралась к Марку под одеяло и прижалась к его спине. И тут же провалилась в сон.

Она проснулась поздно, от звука мнущегося брезента. Потом матрас прогнулся, и Лили почувствовала какое-то движение. Она лежала на животе, лицом к стене.

— Который час? — зевнув, прошептала она.

— Почти девять, — прошептал в ответ Марк, и она почувствовала, как он прижался к ней.

— Господи, почему ты меня не разбудил?

— Тебе нужно хорошенько отдохнуть.

По-прежнему глядя на стену, она сосредоточилась на окружающих ее звуках. Из коридора послышался скрип — старый стул в передней спальне. Затем раздался щелчок зажигалки — Кингсли все еще сидел там.

— Марк, — выдохнула она его имя.

Последовала пауза, затем Лили почувствовала, как вниз по ее спине скользнули его пальцы.

— Хммм?

— Завтра все закончится. Так или иначе. Все эти дни в Африке, и еще полгода после. Я тебя вернула, и завтра всему этому придёт конец, — выпалила она.

Ей на спину легла его тёплая ладонь.

— Лили, — выдохнул он, и она повернулась на бок, чтобы заглянуть ему в лицо. — Полгода назад ничего не закончилось. И завтра тоже не закончится. Давай просто сделаем это, а потом…

Он замолчал, и Лили наконец ему улыбнулась.

— Пустим всё на самотёк? — тихо сказала она.

Марк улыбнулся в ответ.

— Да, дорогуша. Пустим всё на самотёк.

На фоне темного загара, его глаза казались такими голубыми. Лили продолжала в них смотреть и зажмурилась лишь тогда, когда Марк наклонился и коснулся губами ее губ. Кем бы они ни были, друзьями, напарниками, любовниками, они не проявляли склонности к интимности. Ни в Африке, ни уж тем более сейчас — в присутствии Кингсли это казалось неправильным. Непрофессиональным. Может, им и не платили, но они выполняли задание и были командой. Так что на протяжении всего времени от Майами до Нью-Йорка Марк с Лили друг к другу не прикасались. Секс прошлой ночью был актом безумия, попыткой быстро разобраться в их взаимном напряжении и чувствах друг к другу.

Даже от легкого поцелуя, от долгожданного проявления привязанности Лили на мгновение забыла, где находится. На секунду она забыла о мести, ярости и холодном гневе. И стала просто Лили.

Кем бы она ни была...

— Мне страшно, — выдохнула она ему в губы.

Марк мягко толкнул ее в грудь, вынудив лечь на спину.

— Это хорошо. Страх — это хорошо. Значит, ты понимаешь, что это опасно, — ответил он, ложась на нее сверху.

— Нет, я боюсь не этого, — покачала головой Лили, а он тем временем схватил края одеяла и натянул его поверх головы, полностью скрыв их от посторонних глаз.

— За свой план? — спросил Марк, устроившись на ней сверху, и она обхватила его ногами за пояс.

— Нет, — помотала головой Лили.

Он расслабился, придавив ее всем телом.

— Тогда чего? — сонно произнес он, положив голову ей между грудей.

— Я боюсь... что не нажму на курок, — прошептала она.

Этот страх никогда ее не покидал. Она даже Кингсли об этом не говорила.

— В Африке ты уже это делала, — напомнил он ей.

— Да, но там был вопрос жизни и смерти. Я долгое время к этому готовилась, но чем ближе я к цели, тем больше волнуюсь. А что, если я туда проберусь, наставлю на него пистолет и оцепенею? — спросила она.

Лили почувствовала, как он вздохнул, а затем скользнул руками вверх по ее телу.

— Ты ничего не боялась. Помнишь? Ты прикрывала меня в пансионе. Мчась на задней передаче, пальнула в машину из ракетницы. Когда Иванов приставил тебе к горлу нож, ты сказала: «Сделай это». Я нисколько не боюсь. Лили, ты справишься, — напомнил он ей.

Лили нахмурилась.

— Просто я чувствую себя как-то иначе, — вздохнула она, не зная, как описать свои ощущения.

— Потому что ты впервые заставляешь себя делать то, что противоречит твоей природе. Для нас с Кингсли это часть нашей сущности; мы всю жизнь этим занимаемся, даже не задумываясь. Но ты... ну, дорогуша, я всегда тебе говорил. Это не твоё, — прямо сказал он.

Ей хотелось на него разозлиться за эту фразу, за то, что, по его мнению, она выбрала неверный путь. Но когда его руки вновь пробежали вниз по ее телу и подхватили под бедра, ей пришлось признать, что он прав. Убийство никогда не входило в ее планы. Лили всегда отказывалась от заказных убийств, хотя ей не раз предлагали, а иногда даже просили. Ну почему она не может быть такой, как эти парни? Она делала всё тоже, что и они. А иногда и кое-что покруче — Кингсли никогда не ловили и не пытали, никогда не протыкали ему руку ножом. Даже Марк в конце концов признал, что она способна за себя постоять и ничем не хуже их. Что она им ровня. Тогда почему для них это так легко?!

По мере того как Марк все сильнее прижимал ее к матрасу, а его дыхание становилось все ровнее, у нее возникла другая мысль. А что, если он ошибается? Лили вспомнила, как нашла Кингсли в Таиланде, лежащим в той ванной, укуренного до бессознательного состояния. Вспомнила, как от нее сбежал Марк, как он сторонился близких отношений. Вспомнила о пьяных загулах Кингсли и его тщательно продуманном беззаботном внешнем виде. Вспомнила о вспыльчивости и диктаторских замашках Марка.

Может, на самом деле им было совсем не легко. Может, со временем им стало проще убивать, а потом мастерски скрывать свою нервозность.

«Так или иначе, у тебя нет выбора. Ты уже столько прошла. Ты этого хотела. Когда доберешься до Станковского, просто сделай так, как они говорят.Нажми на этот чертов курок».

***

Примерно через час Лили уже изнемогала от того невероятного жара, что исходил от тела Марка. Это было все равно что спать в печке. Она выскользнула из-под него и решила, что сейчас самое подходящее время для начала дня.

Войдя в переднюю спальню, она обнаружила там Кингсли, потягивающего из чашки остывший кофе. Она села напротив него, и минутой позже в комнату, пошатываясь, ввалился Марк. Он тоже взял себе чашку, и Лили еще раз пробежалась по своему плану.

Она решила пробраться в здание пораньше и напасть на Станковского в его квартире. Конечно, это будет нелегко, в одиночку она бы на такое никогда не осмелилась, но втроём им, возможно, удастся справиться с любым вставшим на пути охранником.

Кингсли тоже был уверен в успехе. Этой ночью они установят наблюдение за квартирой, чтобы понять, какая там охрана. Им было известно, что Станковский здесь надолго не задержится — судя по тому, что узнал Марк, он останется только на торжественную церемонию и ни минутой дольше. На следующий день после того, как перережет ленточку, Станковский уедет из Нью-Йорка, и Марк понятия не имел, куда он потом отправится.

Они снова пробежались по чертежам, отмечая, по каким лестницам им лучше подниматься и за какими дверями присматривать. За обсуждением Лили почувствовала, как у нее в крови закипает адреналин. Все это проносилось у нее перед глазами, словно она на самом деле стояла в коридоре, который описывал Кингсли. Во время разговора Лили слегка подпрыгивала на носках.

— Расслабься, дорогуша, ты напряжена как пружина, — усмехнулся Марк и, подойдя к ней сзади, принялся массировать ей плечи.

— Долго я этого ждала, да? Столько времени, — почти задыхаясь, сказала она и, сложив руки, хрустнула костяшками пальцев.

Кингсли улыбнулся и взял ее за подбородок.

— Не волнуйся, дорогая. Я полностью в тебе уверен. Ты и глазом моргнуть не успеешь, как все закончится, — заверил он ее.

Лили улыбнулась в ответ и ощутила тепло. Перед ней стоял такой удивительный мужчина, а позади — такой сильный мужчина.

«А посередине я, как связующее звено».

Заблокировав двери дома, они забрались в «Эскалейд» и поехали на Манхэттен. Кингсли сел за руль — Лили была потрясена, узнав, что он довольно долгое время провел в Нью-Йорке и жил там как раз тогда, когда она отмывала для братвы деньги на Брайтон-Бич.

«Как тесен мир».

Они припарковались недалеко от Тайм-Сквер и пешком дошли до 47-й улицы. Они проследовали по переулкам, огибая здания, и наконец остановились за домом, расположенным напротив магазина Станковского. Марка разозлило то, что пожарная лестница подтянута слишком высоко. Чтобы до неё добраться, им придется придвинуть мусорный бак. Кингсли с Лили переглянулись.

— Дилетант, — фыркнул британец, затем сложил руки и протянул их вперед.

Лили рассмеялась и, упершись ногой в его сцепленные ладони, подпрыгнула вверх. Ей удалось ухватиться за четвертую перекладину железной лестницы, которая под ее весом поддалась и выдвинулась вниз. Лили улыбнулась мрачно взирающему на них Марку.

— Показушники.

Благодаря оптическому устройству Кингсли и полевому биноклю Марка, они смогли отследить в здании какое-то движение, но это оказалось непросто. На всех окнах были опущены жалюзи. Они видели, как через парадную дверь вошли и вышли несколько мужчин в черных костюмах, и в какой-то момент шторы в квартире открыла сама блондинка, но на этом все.

— Один из нас может прийти сюда сегодня ночью и понаблюдать за домом с той стороны, — заметил Марк.

Несколько часов они прочесывали прилегающие к Алмазному кварталу закоулки. Запоминали названия улиц и возможные пути отхода. Когда солнце стало клониться к закату, Лили взобралась на крышу здания, выходящего на заднюю часть магазина Станковского, и пересчитала все окна. Она задумалась, почему убрали пожарную лестницу? Насколько прочна задняя дверь? Можно ли ее выбить стенобитным орудием?

— Пойдем, дорогуша! Нам нужно еще до хрена всего проверить!

Лили была немного шокирована, когда Кингсли предложил всем вместе поужинать в ресторане. Она утверждала, что им нужно еще раз повторить свой план. Марк настаивал, что им нужно еще раз повторить свой план. На их возражения Кингсли вскинул руки.

— Прошу прощения, но всего на один вечер, нахер ваши планы.

Лили все еще была в своей спортивной одежде, в таком не заявишься на изысканный ужин в центре Манхэттена. В ближайшем магазине она прихватила брюки и блузку и быстро переоделась в переулке. Затем, как могла, привела себя в порядок. На Марке были купленные в Майами джинсы и футболка.

На Кингсли — костюм от Версаче.

В ресторане закатили скандал из-за внешнего вида Марка и Лили, но после того, как Кингсли сунул метрдотелю пару крупных банкнот, их провели к столику.

— Как это мило, — сказала Лили, пробежав пальцами по бесчисленному количеству лежащих рядом с ее тарелкой столовых приборов.

— У меня аж мурашки по коже, — чересчур громко прокомментировал Марк, и она расхохоталась.

Лили чувствовала то же самое.

— Когда ты в последний раз где-нибудь ужинал? — спросил Кингсли, положив на колени салфетку.

— Ну, ты как-то принес домой курицу..., — начал было Марк.

— Я сказал «ужинал», а не когда ты в последний раз запихивал себе в рот жареную тушу, а потом ковырялся в зубах костями.

Было как-то неловко заниматься чем-то столь обычным в столь обычной обстановке, но через некоторое время у них все же завязался разговор. Лили с Кингсли посмеялись над ее первыми заказами и «проблемами становления». Марк рассказал им обо всех экзотических местах, в которых побывал, гоняясь за Станковским.

— Сколько можно ловить одного человека? — застонала Лили, ковыряясь в том, что осталось от ее изысканного десерта.

— Это карма. Все мы в прошлой жизни сделали что-то ужасное, — предположил Кингсли.

Марк рассмеялся.

— Да, причем друг другу — вот почему я не могу никак избавиться от вас, придурков.

Лили так долго смеялась, что к ней подошел официант.

— Это было весело, — вздохнула она, когда они наконец вышли на улицу.

Кингсли немного их опередил и, остановившись перед витриной магазина, оценивающе взглянул в отражение на свою прическу. Рядом с ним встала Лили, а вместе с ней и Марк.

— Невероятно, — проворчал он.

— Я знаю, что ты имеешь в виду, — ответила она, проведя рукой по голове.

— Это вы, ребята, о чем? — посмотрев на них, спросил Кингсли.

Лили склонила голову набок и вгляделась в отражение. На ней были темные узкие брюки и кремовая блузка, волосы она собрала в гладкий хвост. Марк был в чистой футболке и хорошо сидящих на нем джинсах. Ее вдруг осенило, как они друг другу подходят, и не успела она об этом подумать, как Марк взял ее за руку и сплел их пальцы.

— Мы кажемся такими нормальными, — объяснил Марк.

Кингсли фыркнул.

— Ну, это как посмотреть, приятель. Я бы джинсы ни за что не надел.

Закуривая на ходу сигарету, британец зашагал по тротуару, но Лили с Марком по-прежнему смотрели на свое отражение.

— Ты всегда говорил, что мне вовсе не обязательно быть таким человеком, — заметила она, разглаживая свободной рукой блузку.

— Да, но боюсь, эта цыпочка мне тоже не слишком нравится.

Лили ударила его в живот.

Они пошли вслед за Кингсли, но все время держались позади. Марк не отпускал ее руку, и Лили была этому рада. Ей никогда не стать «нормальной» — через двенадцать часов она собирается штурмовать здание, а потом выстрелить человеку в голову, и ей этого хочется. Тут ничем нормальным и не пахнет. Ей никогда не стать той девушкой в отражении. Некой очаровательной молодой женщиной на свидании с мужественным красавцем. Какой чуждый образ.

Но было забавно ею притвориться, хотя бы на мгновение.

ДЕНЬ ДВЕСТИ ДВАДЦАТЬ ПЕРВЫЙ

Марк погрыз ноготь большого пальца. Его глаза метались между Кингсли и Лили. Лоу выглядел так же, как и всегда, но наряд Лили сводил Марка с ума. Он не мог вспомнить, видел ли ее когда-нибудь в подобной одежде. Это было все равно что заглянуть в параллельную реальность, в которой Лили прочитала его письмо и сделала, как он просил. А именно, вернулась в Кливленд и стала работать в банке. Может, уже привыкла к своей новой жизни. Может, уже живет в уютной квартирке и встречается с каким-нибудь милым молодым человеком.

«Нахер это».

— Пять утра, — сказал Кингсли, и Марк понял, что британец повторил это уже несколько раз.

— Да.

— Всю оставшуюся ночь я хочу последить за магазином, чтобы разобраться в их системе безопасности. Сегодня нам удалось многое разузнать, но мне нужно больше информации. Вы вдвоём приходите ровно к пяти часам. Не проебите сегодняшнюю ночь — убедитесь, что запомнили все это дерьмо. Я не хочу, чтобы кого-то подстрелили.

Кингсли говорил это им обоим, но при этом не сводил глаз с Марка. Смысл его слов был понятен: весь левый бок Лили, от подмышки до бедра, украшал дивный фиолетовый синяк. Она ни разу не пожаловалась, но глотала Тайленол, как сумасшедшая.

«Из-за меня эта женщина вечно в синяках. Сколько пройдёт времени, прежде чем к ним добавится шрам?»

— Понятно, — ответил Марк.

Лили кивнула, собирая волосы в небрежный пучок.

— Я подготовлю все наше снаряжение, а потом выучу чертежи, — добавила она.

— Хорошо. Когда окажетесь в зоне досягаемости, включите микрофоны. Дайте мне знать о своем приближении, я не хочу вас перестрелять, когда вы будете подниматься по лестнице, — предупредил Кингсли, раздавая им ларингофоны и рации.

— Так точно, босс, — насмешливо отсалютовала ему Лили.

Мужчина явно ощущал напряжение от предстоящей миссии, и от такого выпада Лили рассмеялся и немного расслабился.

— Смотри мне. До скорой встречи. Не забудь, в пять часов, — сказал он, затем наклонился и, поцеловав ее в висок, направиться к двери.

— А меня не поцелуешь?! — крикнул Марк.

Кингсли поднял вверх средний палец и исчез на лестнице.

Была полночь, так что времени оставалось совсем немного. Они принялись раскладывать оружие, наполнять рюкзаки бутылками с водой и медикаментами первой помощи. Лили снова переоделась в спортивный лифчик и обтягивающие шорты, от которых Марку стало трудно дышать. Каждый раз, когда она наклонялась, ему приходилось прекращать свою работу. Он не представлял, как Кингсли продержался рядом с ней целых полгода.

«А кто сказал, что он все это время держался? Как знать, может он лапал ее при каждом удобном случае».

— Прекрати.

Ее голос прервал его размышления, и Марк помотал головой.

— Что? — спросил он, взглянув на пистолет, который разбирал.

— Ты на меня пялишься. Прекрати. Сосредоточься на том, что делаешь, — отрезала она.

Марк бросил на нее сердитый взгляд.

— Ладно, во-первых, я на тебя не пялился. Во-вторых, еще раз так со мной заговоришь, и у нас будут серьезные проблемы, — предупредил он ее.

Лили закатила глаза и, встав, отряхнула руки о бёдра.

— Оооо, как страшно. В меня стреляли, потому что ты не мог держать себя в руках, помнишь? Я просто хочу убедиться, что ты справишься, — сказала она ему.

Марк откинулся на спинку стула и отложил в сторону кожух-затвор, который в этот момент чистил.

— Не переживай за меня, Лили. Переживай за себя. Ты не должна оказаться в таком положении, чтобы тебя подстрелили — даже если бы я тебя не окрикнул, тот парень все равно никуда бы не делся.

Она громко рассмеялась, ее голос на мгновение заполнил всю комнату.

— Ладно, Де Сант, если тебе так легче.

После этого Марк поставил себе цель больше на нее не смотреть. Он закончил чистить пистолет и положил его рядом с остальным подготовленным оружием. Затем положил на стол свой новый бронежилет и проверил на нём все крепления. Потом взялся за рюкзак и, запихнув в него препараты первой помощи, принялся набивать его патронами. Он так увлёкся, что даже не заметил, как на стул рядом с ним села Лили.

— Что? — выпалил он, когда поднял глаза и поймал на себе ее пристальный взгляд.

Лили улыбнулась и, подавшись вперед, облокотилась на стол.

— Ничего, — ответила она.

Марк прищурился.

— Разве мне только что не влетело за то, что я на тебя пялился?

— Да, но мне на тебя смотреть можно.

— Почему?

— Потому из-за меня в тебя никогда не стреляли, — заметила она.

Теперь настала его очередь расхохотаться.

— Это что, шутка?! Кажется, я припоминаю, как Иванов в упор выстрелил мне в грудь!

— Но это случилось не из-за меня.

— Я оказался там из-за тебя.

— Я тебя туда не звала.

— Лили.

— Да?

— Какого хрена ты пытаешься со мной поругаться? — спросил Марк, наконец-то разгадав ее игру.

Улыбка Лили стала шире.

— Потому что это так весело, — поддразнила его она.

— Отвали.

— Потому что это напряжение меня убивает. Я чувствую, что если ничего не предприму, то взорвусь, — призналась, наконец, она.

Марк вздохнул.

— Да, дорогуша, мне знакомо это чувство, но не могла бы ты найти другой способ снять напряжение? Мне и так тяжело сосредоточиться, когда ты носишься тут полуголая, мне это не нужно…

Внезапно Лили схватила его за футболку и рванула к себе. Марк почувствовал, как она впилась губами в его губы, и ошеломленно замер. Лили никак нельзя было назвать нежным цветком, в постели она вела себя так же агрессивно, как и в обычной жизни, но все же это было несколько неожиданно. Видимо, напряжение стало уже невыносимым.

«Кто я такой, чтобы не помочь женщине слегка выпустить пар?»

Марк схватил за ножку стул, на котором она сидела, и рывком придвинул его к себе. Лили времени зря не теряла и, ринувшись к нему, оседлала его колени. Он схватил ее за волосы и, потянув назад, вынудил прервать поцелуй. Затем провел языком от уха до бретельки ее лифчика.

— Вот это, — выдохнула она. — Вот что мне нужно.

— У нас куча дел, ты уверена, что тебе нужно именно это? Я думал, ты хочешь, чтобы я хорошенько подготовился? Хочешь убедиться, что я справлюсь? — дразнил он ее, обдувая прохладным воздухом проделанную его языком дорожку.

— Я бы с удовольствием посмотрела, справишься ли ты сейчас, — простонала она.

— Хм, не уверен, что это веская причина. Кингсли очень бы расстроился, узнав, что мы потратили время на…

— Если ты и дальше будешь тратить время, я пойду и сниму стресс с ним.

Марку не нужно было повторять дважды. Он оттолкнул ее и сорвал с нее шорты. Пока она скидывала их с ног, он расстегнул ремень и снял джинсы. Прямо между ними застыл его эрегированный член; она всегда на него так действовала. Рядом с ней Марк моментально возбуждался. Снова усевшись к нему на колени, Лили схватила его за основание члена и принялась медленно водить рукой по всей длине, буквально доводя его до безумия.

— Твои руки... я не могу... — простонал он, уронив голову ей на плечо.

Марк схватил ее за бедра и сжал пальцы.

— Ты всегда так ловко работаешь руками. Я решила, что должна отплатить тем же, — выдохнула она ему в ухо, набирая скорость.

Марк понял, что, если сейчас ничего не предпримет, то единственным, кто здесь взорвется, будет он сам, и как бы приятно ему не было, он не хотел оставлять даму ни с чем. Марк схватил Лили за запястья и закинул ее руки вокруг своей шеи. Когда она дернулась к нему, он просунул между ними ладонь, так что Лили скользнула прямо на его пальцы.

— Черт побери, Лили, — прорычал Марк, почувствовав, какая она влажная. — Да ты уже давно этого ждешь.

— Смеешься? С самого ужина, — порывисто выдохнула она, когда в нее проникли его пальцы. — С самого утра. Всегда, когда ты рядом

— Ммм, буду знать, — прошептал он и, наклонившись, стал покрывать поцелуями ее плечо.

Добравшись до ключицы, он взглянул вниз, в пространство между ними. Увидел, как она извивается у него на руке. Словно своими пальцами он удерживал ее на месте, словно стоит ему перестать, и она взлетит вверх.

На ней все еще был спортивный лифчик, поэтому свободной рукой Марк дернул ткань вниз, оголив ее груди. Из-за стянутой упругой ткани они встали почти торчком, будто только и ждали его рта. Он подчинился, обвел языком вокруг соска, а затем его прикусил. Лили вскрикнула, и ее киска стиснула его пальцы.

— Хватит, — выдохнула Лили. — Хватит. Просто трахни меня.

— Но мне так весело.

— Марсель.

Ему всегда нравилось, как слетало у нее с губ его имя. Лили отстранилась от его пальцев, и он, обхватив свой член, выставил его для нее. Он поднял на нее глаза, глядя, как Лили скользнула на него сверху, обожая то, как она все это время на него смотрела. Обожая заливавший ее щеки румянец и то, как закатились ее глаза, когда она, наконец, села на него полностью.

«Я столько всего в этой женщине обожаю».

Она тут же задвигалась, ударяясь своими бедрами о его бедра и ухватившись одной рукой за его плечо. Марк держал ее за бедра, ускоряя ее темп, сильнее насаживая ее на себя.

— Дорогуша, если у нас тут гонка, должен тебя предупредить — я ненавижу проигрывать, — усмехнулся он.

Лили отвела свободную руку назад, и Марк почувствовал, как она уперлась ему в бедро. С его помощью усилив свой ритм.

— Мне плевать, — выдохнула она, и по ее телу пробежала дрожь. — Я уже близко, Марк. Уже близко.

— Знаю, я чувствую тебя, Лилиана, — прошептал он ей на ухо и снова просунул между ними руку.

Марк стал ласкать ее пальцами, пока она двигалась, поигрывал с ее клитором.

— О, Боже! — вскрикнула она.

Марк считал, что довести женщину до оргазма — это всегда достижение. Повод для гордости. Но довести до оргазма Лили было для него чем-то совершенно иным. Она всегда казалась такой сильной, всегда пыталась доказать, какая она крутая, но в это короткое мгновение он видел ее уязвимой. Слышал ее мольбы и стоны, видел, как выкрикивая его имя, она забывает о всех своих тревогах и заботах.

Только в эти моменты Марк видел, как она по-настоящему расслабляется. Когда она минует наивысшую точку, и ее окутывает остаточный накал. Когда ее поцелуи становятся нежными и теплыми, а из мышц уходит напряжение. Поистине, удивительное зрелище.

Но помимо этого Марк еще был и наемным убийцей — человеком, привыкшим добиваться желаемого, не заботясь о том, что при этом чувствуют остальные. Поэтому он, не раздумывая, встал и, бросив Лили на стол, стал трахать ее изо всех сил, пока не кончил.

И что самое лучшее… Он знал, что ей это нравится ничуть не меньше.

— Спасибо, — выдохнула она, когда он рухнул на нее. — Спасибо за это.

— Никогда не благодари меня за хороший секс, дорогуша, — усмехнулся он, пытаясь вспомнить, как дышать.

— Я просто... я всё думала, а что, если это конец? Что если сегодня наша последняя ночь? — прошептала она.

Марк нахмурился и, повернув голову, зарылся лицом ей в волосы.

— Нет, не последняя, — заверил он ее.

— Ты этого не знаешь.

— Не знаю. Но я верю в тебя. Верю в нас. Мы справимся.

— Спасибо, Марк.

— Всегда пожалуйста, Лили.

ДЕНЬ ДВЕСТИ ДВАДЦАТЬ ПЕРВЫЙ

Ровно в пять утра Лили пробралась на крышу и присела на корточки. У самого края, на зелёном войлочном одеяле лежал на животе Кингсли. Перед ним на треноге было установлено оптическое устройство, направленное на стоящий через дорогу магазин Станковского.

— Точно в срок, дорогая, — усмехнулся Кингсли, отодвинувшись от устройства и садясь прямо.

Лили с Марком присели к нему на край одеяла.

— Ты все это время был здесь? — спросила она и, сдвинув рюкзак на живот, расположила его на коленях.

— Я устроился здесь, как только сюда пришел.

— Расскажи, что ты узнал.

— Хорошо. Мне достоверно известно, что Роксана Станковская находится в здании — последний раз, когда я ее видел, она все еще была в пентхаусе. Насколько я могу судить, в магазине четыре телохранителя. Около полуночи произошла смена охраны, четверо вышли, и четверо вошли. И самое главное, что около двух часов ночи прибыл наш гвоздь программы, Анатолий Станковский, — Кингсли держал в руке небольшой блокнот и, рассказывая, листал страницы. — Он приехал на черном «Таун каре», и в сопровождении двух очень крупных джентльменов прошел ко входу в здание. В магазин они с ним не вошли, и, как видите, по-прежнему стоят у двери. Итак, в общем и целом, шесть человек в здании, двое снаружи.

Лили подползла к оптическому прибору и посмотрела в прицел. Он был направлен на верхний этаж, но все шторы на окнах были задернуты. Лили осторожно его наклонила, и действительно, у двери стояли двое очень крупных мужчин устрашающего вида.

— Нам пора.

Марк произнес это шепотом, но его голос показался Лили очень громким. Оглянувшись, она увидела, что оба мужчины смотрят на нее. Кингсли наконец улыбнулся.

— Это твое шоу, дорогая.

— Твой план, — добавил Марк.

«Мое шоу, мой план... мои похороны…».

— Хорошо, — Лили направилась обратно и села перед ними. — Нам нужно избавиться от стоящих у двери охранников. Незаметно! Не хочу, чтобы они успели предупредить своих приятелей. Но без лишней необходимости никого не убивать. Экономьте патроны и время — это того не стоит. Нам не обязательно оставлять за собой гору трупов.

— С тобой никакого веселья, — вздохнул Кингсли.

— Это точно. Я войду первой, я самая тихая... — снова начала она.

— Кто, бл*дь, тебе такое сказал?! — возразил Марк.

— Заткнись. И к тому же я самая маленькая и легкая, для меня это будет легко. Я проверю, все ли там чисто, а потом впущу вас. Я хочу попасть прямо на четвертый этаж, без дураков, ясно? Если там охранники, нейтрализуйте их, но не гоняйтесь за ними. Я хочу как можно скорее оказаться пентхаусе, — закончила она.

— Проще простого, дорогая. Как прогулка в парке. Уже к завтраку все закончим, — заверил ее Кингсли.

Лили тяжело вздохнула.

— Как скажешь.

Пока Кингсли сворачивал одеяло и убирал оптическое устройство, Марк схватил ее за руку.

— Эй, — мягко произнес он. — Он не лжет. Это пустяковое дело. Минимум охраны. Помнишь тот пансион? Ты справишься.

— Я знаю. Давай покончим с этим.

Они спустились с крыши. Оказавшись внизу, Кингсли достал карту. Лили будет ждать в конце улицы, на которой они сейчас находятся, напротив магазина Станковского. Марк с Кингсли дойдут до конца квартала, а затем спустятся по переулку между зданиями. Они молча кивнули друг другу и разошлись в разные стороны.

Лили увидела заднюю дверь магазина Станковского и сделала шаг назад. Она сняла рюкзак и начала доставать из него снаряжение. Сунула нож в пристегнутые к икре ножны. Затем надела плотно прилегающую к спине тонкую черную кобуру с отделениями. Все отделения были заполнены патронными обоймами для штурмовой винтовки, которую Лили перекинула за спину.

И конечно же, ее «Глок 22». Надежно спрятанный в кобуре на пояснице. Заряженный, с пулями в патроннике. Готовый к действию.

Тут она услышала Кингсли с Марком и выглянула из-за угла. Они, пошатываясь, брели по переулку и громко смеялись. Сначала Лили опешила. О чем они только думают?! А как же незаметность?! Чем ближе они подходили, тем громче становились. В какой-то момент Марк споткнулся, и Кингсли обхватил его за плечи, чтобы помочь подняться.

Они... они казались в доску пьяными!

В переулке было темно, и Лили не удавалось как следует их разглядеть. Кингсли был во всем черном, но ничем особенным не выделялся. На Марке была застегнутая до подбородка куртка, отчего он казался грузным, но на самом деле эта видимость создавалась из-за надетого подо всем этим бронежилета. Итак, просто парочка бредущих по переулку пьяниц, слегка утеплившихся для холодной Нью-Йоркской ночи.

Все произошло так быстро, что она даже удивилась. Марк снова споткнулся и, упав на колени, толкнул одного из охранников. Послышалась русская речь, и качки подошли к двум, по всему видимому, пьяным парням. Один из них наклонился, схватил Марка за руку и рывком развернул к себе. Воспользовавшись этим, Кингсли бросился вперед и обхватил другого охранника за шею.

Тем временем Марк резко выпрямился и ударил качка головой в нос. Русский вскрикнул и закрыл руками лицо, а Марк схватил его за затылок и ударил лбом об колено. Затем склонился над ним и врезал еще пару раз, чтобы он уже точно не поднялся. Кингсли же просто сжимал шею противника в удушающей хватке, пока тот не потерял сознание.

— Я не совсем так себе это представляла, — подбежав к ним, прошептала Лили.

— Главное, что сработало, дорогая, — выдохнул Кингсли, таща своего парня в переулок, из которого она только что вышла.

Лили схватила бездыханного охранника за ноги и помогла его дотащить, предоставив Марку нести своего качка самостоятельно.

Они их связали, заткнули им рты кляпами и оставили под грудой мусора. Затем поспешили обратно в магазин.

— Заперто, — констатировал Марк, повернув ручку двери.

В здании была еще одна дверь, но они знали, что она ведет в складское помещение, а значит к другой запертой двери. Там, где должен был находиться пожарный выход, хаотично торчали несколько железных прутьев, каркас мостика и системы лестниц. Видимо у Станковского хватило подозрительности на то, чтобы от него избавиться. Лили посмотрела на решетки, затем на дверь. Над ней находилось квадратное окно. Маленькое, для вентиляции.

«Но мне в самый раз», — подумала она.

— Вон там окно. Я в него пролезу, — сказала Лили, пробежав пальцами по ремню на груди.

Она затянула его потуже, от чего винтовка плотнее прижалась к спине.

— Я могу открыть эти замки, — сказал Кингсли и опустился на колени.

— Не получится, смотри, — ответила Лили, указав на виднеющиеся на двери болты. — Помнишь тот заказ в Тихуане? Тут то же самое.

— У них там засов, — прорычал он.

Лили кивнула. Вскрой они даже все замки, это никак им не поможет, если по ту сторону двери массивный засов.

— Видите, там, где раньше был пожарный выход, есть что-то вроде лестницы. Я могу за нее ухватиться и пролезть в окно над дверью. Я быстро туда проберусь и впущу вас. Кингсли, отключай всю сигнализацию. У тебя на это будет не более двадцати секунд.

— Мне вполне хватит и десяти.

Лили на мгновение замолчала. Она стояла между ними, и они втроем смотрели на здание. Лили взглянула на Кингсли, такого стильного в его черном облачении. За все то время, что они провели вместе, она ни разу не спросила его, почему он так одевается. Потом посмотрела на себя. После Африки многое изменилось. На ней были лайкровые штаны для бега и такой же топ без рукавов, тоже черные. Всё это облегало ее как вторая кожа, что позволяло ей легко двигаться и быстро дотягиваться до оружия.

Затем она перевела взгляд на Марка. Он снял куртку и сейчас был в темно-бордовой футболке, бронежилете и брюках Кархарт. На нем были набедренные и боковые кобуры, даже на спину он прицепил пушку. Лили улыбнулась и поняла, что он выглядит точно так же, как в тот роковой вечер в Африке, когда украл алмазы.

— Спасибо, — выпалила она, и оба мужчины повернулись к ней.

— Брось, не впадай в сантименты, у нас... — начал Кингсли, но она не дала ему договорить, а рванула его к себе и, поцеловав в щеку, обняла.

— Ты был не обязан этого делать. Вообще ничего. Алмазы, Станковский, я. Это не работа, ты был не обязан мне помогать. Ни в чем, — прошептала она.

— Дорогая, ты — самая лучшая работа из тех, что когда-либо у меня была, — прошептал он в ответ.

Ей удалось рассмеяться.

— Хреново же она окупается.

— Можно подумать, я не знаю.

Лили повернулась к Марку и его тоже обняла.

— Это просто смешно, ты же знаешь, что мы за тридцать минут тут управимся. Как я и говорил, это легче простого, — прорычал он, но крепко прижал ее к себе.

— Марсель, — едва слышно выдохнула она его имя. — Нам с тобой хоть когда-нибудь что-то давалось легко? Что бы между нами не происходило, или еще произойдет... Спасибо.

Он отстранился, чтобы ее поцеловать, а затем еще секунду смотрел на нее, положив руки ей на бедра. Потом кивнул и подтолкнул ее назад.

— Давай, за работу.

Кингсли снова сцепил пальцы обеих рук, и Лили уперлась ногой в его сложенные ладони. Он подбросил ее вверх, и девушка ухватилась за висевшую над ними перекладину. Сделав пару глубоких вдохов, Лили взглянула вниз на парней. Кингсли поднял вверх большой палец. Марк молча на нее зыркнул.

— Дорогуша, сейчас или никогда. Шевели задницей.

Она стала раскачиваться взад-вперед, набирая скорость. Хорошенько раскачавшись, Лили рванулась вперед и отпустила перекладину. Она влетела в окно ногами вперед, и сгруппировавшись, приземлилась на корточки. На нее посыпались осколки стекла, и она быстро оглядела утопающую в полумраке комнату.

«Вот чёрт».

Не успела Лили поджать ноги и откатиться в сторону, как по ней началась стрельба. Сказались месяцы тренировок, и она даже не раздумывала. Пока скрытый во мраке противник разряжал обойму в то место, где она только что находилась, Лили рванулась вперед и подбежала к нему сбоку. Не успел он опомниться, как девушка схватила его за руку и вывернула ему запястье. Раздался отвратительный хруст, и он вскрикнул. Его пистолет упал на пол, и Лили со всей силы врезала ему кулаком в горло. Мужчина перестал кричать и, рухнув на колени, стал давиться. Она ударила его ногой в лицо, и противник беззвучно упал на пол.

«Чёрт, чёрт, черт! Сколько прошло времени?!»

Она бросилась к двери. Снаружи раздавались крики, и Лили увидела, что Кингсли пытается пробраться внутрь через окно.

— Со мной всё в порядке! — крикнула она, отодвинув засов и открыв дверь.

Кингсли спрыгнул на землю и бросился внутрь.

— Сколько их было? — спросил он, и у него в руке материализовался пистолет.

— Беспокойся о сигнализации! — прошипела Лили.

Кингсли выругался и бросился в торговый зал. Сигнализация располагалась на стене на полпути к магазину. Когда он опустился на колени и принялся за работу, Марк подошел к лежавшему в отключке охраннику.

— Хорошо сработано, дорогуша. Очень хорошо, — пробормотал он, оглядев сломанное запястье.

— Им известно, что мы здесь, — вздохнула она.

— Эй, легко никогда не бывает, так ведь? — усмехнулся Марк.

— Все чисто! — крикнул Кингсли.

Они отключили лифт, затем Марк с Лили стали подниматься по шахте лифта, а Кингсли стоял на стрёме у лестницы. Убедившись, что на втором этаже никого нет, они дали ему знак подниматься к ним.

— Как именно ты хочешь это сделать? — спросил Марк.

Поглядев на ведущую на третий этаж лестницу, Лили закусила губу.

— Другого выхода у нас нет. Расположенные на третьем этаже кабинеты станут для них идеальным укрытием. Я не хочу с этим шутить. На этот раз мы с Кингсли поднимемся по шахте, а ты жди у лестницы.

Их ждал сюрприз — там оказались не кабинеты, а кабинки, хотя это мало что меняло. Им все равно нужно было всех их обыскать, чтобы исключить риск того, что кто-то подкрадется к ним сзади. Это был тот ещё геморрой, поэтому, когда они пошли через середину зала, им пришлось пригнуться. Они пользовались условными сигналами британских военных. Это было первое, чему научил её Кингсли, когда они только приехали на Пхукет. Она зубрила их ежедневно в течение двух месяцев, и они очень пригодились. Лили с Кингсли действительно могли общаться без слов.

Она уж было подумала, что им повезло, и на третьем этаже тоже никого нет. Если бы все охранники оказались в одном месте, это определенно облегчило ей задачу. Но, естественно, слово «легко» возымело магическое воздействие, и как только оно пронеслось в голове у Лили, все полетело к чертям.

Она как раз поворачивалась, чтобы проверить одну из кабинок, когда вдруг кто-то ухватился за приклад ее винтовки. Лили тут же начала стрелять. Она ранила противника в руку, и он закричал, но, когда Лили нажала на курок, он рванулся вперед и втащил ее в тесное пространство кабинки.

Кто-то попытался обхватить ее за шею, но она резко откинула голову назад, двинув мужчине в нос. Его хватка ослабла, и девушка смогла высвободиться, но как только она подалась вперед, он схватил ее за ремень винтовки и резко рванул назад. Винтовка дернулась и ударила Лили по лицу.

Лили не позволила этому выбить ее из колеи. Она выскользнула из ремня и опустилась на четвереньки. Конечно, это означало, что теперь ее оружие у плохого парня, но это также означало и то, что она может двигаться быстрее. Лили оглянулась и, прыгнув с колен на руки, пнула мужчину ногой прямо в центр груди. Он налетел на стену кабинки, дешевый пластик под его весом пошатнулся, а затем рухнул на пол, потянув за собой остальной ряд кабин.

На этаже, кроме кабин, находились ещё два кабинета, и теперь из одного из них раздались выстрелы. Лили вскочила на ноги. Ее новый знакомый тоже быстро поднялся и теперь держал ее винтовку. Лили выбила её у него из рук, отбросив в другой конец зала, затем с разворота ударила его в голову. Он врезался в другой ряд кабин и, сделав пару неуверенных шагов, упал на пол.

— Отлично сработано, дорогая! Чувствую себя гордым родителем! Позаботилась о моём охраннике. Мне прикончить этого парня? — крикнул ей Кингсли.

— Нет, никаких убийств без лишней необходимости…

— Что за хрень там у вас там происходит?! — раздался снаружи голос Марка и, судя по звуку, он уже несся по ступенькам.

Охранник тоже это услышал и, вскочив на ноги, помчался к лестнице. Лили бросилась за ним, но, добежав до лестничного пролёта, увидела, как охранник налетел на Марка. Они врезались в стену, и мужчина ухватился за винтовку наёмника. Началось нечто напоминающее перетягивание каната.

— Оставь это, — прошипел у нее за спиной Кингсли. — Де Сант в состоянии за себя постоять, мы только будем мешать. Нам еще многое нужно сделать.

Он был прав. Лили знала, что он прав. Марк был большим, сильным, профессиональным наемным убийцей. Он сможет о себе позаботиться. Кингсли подбежал к лифту и раздвинул двери. Затем пролез внутрь, ухватился за кабель и начал подниматься на четвертый этаж.

Лили оцепенела. Самое страшное, что может произойти с человеком в обстановке повышенной опасности. Она знала порядок действий, знала, что должна делать. Знала, что, если бы на лестнице была она, Кингсли продолжил бы свою работу, и наоборот. И все же... Она от него отвернулась, и когда он ее позвал, никак не прореагировала.

«Марк не оставил бы меня на лестнице».

Пулей рванувшись вперед, Лили стремглав бросилась к лестнице. Она выбежала в коридор и, не задумываясь, спрыгнула с верхней ступеньки. Марк стоял к ней лицом и, громко выругавшись, выпустил из рук винтовку. Он опустился на пол и как раз вовремя. Лили прыгнула, подняв колени, и со всей силы врезалась ими в спину охранника.

Мужчина влетел в стену, и его голова неестественно отскочила от отштукатуренной поверхности. Войдя с ним в соприкосновение, Лили от него оттолкнулась и отпрянула назад. Она приземлилась на второй ступеньке лестницы и, пока охранник падал на пол, попыталась перевести дух. Взглянув на нее, Марк так высоко вскинул брови, что она едва могла их разглядеть.

— Срань господня, напомни мне никогда тебя не злить, — сказал он.

Лили кивнула.

— Договорились. А теперь пошли.

Кингсли стоял наверху лестницы и, похоже, был шокирован не меньше Марка.

—Дорогая, думаю, это самое невероятное, что я когда-либо видел, — сказал он.

— Я так быстро летела, что решила, почему бы этим не воспользоваться. И к черту лифт, он может открыться прямо в квартире. Остался только один охранник и двое Станковских. Рискнем подняться по лестнице.

Лестницы всегда были головной болью, а в этом здании особенно. Им пришлось буквально сантиметр за сантиметром подниматься на лестничную площадку, ждать, не послышится ли наверху какого-нибудь движения, а затем так же, сантиметр за сантиметром, взбираться еще на один пролет. Кроме того, за ведущей в пентхаус дверью мог оказаться любой. Кто-угодно.

Лили достала свой «Глок» и выставила его перед собой.

— Я пойду первым, — прошептал Марк, поочередно встретившись глазами с каждым из них. — Потом Лоу, за ним — ты. Если на входе всё будет чисто, мы в том же порядке войдем в пентхаус.

Все кивнули и заняли свои места. Марк досчитал до трех и распахнул дверь. Он обвел стволом дверной проём, и спустя уже пару секунд крикнул, что все чисто. Кингсли рванулся с места, и Лили последовала за ним. Коридор был совершенно пуст.

Они выстроились в одну линию, и Марк снова пошел первым. Но на этот раз никто не их не позвал. До них донеслись выстрелы, пара коротких очередей, а затем ответный огонь Марка.

— Четверо с пушками! Из двух комнат слева! — закричал он.

Кингсли присел на корточки, глубоко вздохнул и проскользнул в комнату. Раздалось еще несколько выстрелов.

— Осталось трое! Делай свое дело, дорогая!

«Вот оно. То, чего ты так ждала. Что ты так долго планировала».

***

Лили выскочила за дверь. Чтобы ее прикрыть, пока она неслась по просторному мраморному вестибюлю, Кингсли с Марком тут же открыли огонь. Она опустилась на колени и, скользнув в прихожую, остановилась у края плюшевого ковра. Затем прижалась к стене и оглянулась назад.

— Я в порядке! Что-то многовато для «четырех охранников»! Когда всё будет чисто, идите за мной! — крикнула она.

Парни сидели на корточках за большим дубовым шкафом, и Марк ей кивнул. Затем сорвал с жилета дымовую шашку, выдернул кольцо и швырнул её в противника.

Лили снова посмотрела в прихожую. Она поднялась с колен и начала осторожно двигаться вдоль стены. За прошедшие дни она заучила чертежи наизусть и теперь в уме расставила всё по местам. Сзади за стеной располагалась большая кухня. Прихожая вела в огромное жилое пространство. По другую сторону от кухни находилась хозяйская спальня. Больше здесь никаких комнат не было, даже кладовки.

«Нигде не спрятаться».

И всё же её немного удивило то, что посреди гостиной кто-то стоит.

— Ты хоть представляешь, сколько денег мне это стоило?! Один только ремонт! А этот мрамор сюда везли из самой Италии!

Роксана Станковская казалась не на шутку разозлённой. Она выглядела точно так же, как и в их последнюю встречу, со взбитыми волосами и тому подобным. Только сейчас вместо белого платья на ней были белые кожаные брюки и такая же кожаная куртка.

«Кем она себя возомнила, злодейкой из фильмов про Джеймса Бонда?!»

— Не думаю, что тебе стоит беспокоиться о расходах на ремонт. Позаботься лучше о судебных затратах, — посоветовала ей Лили, войдя в комнату.

Она всё ждала появления Станковского, но они, похоже, были одни. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что на кухне никого нет. Видимо, он спрятался в спальне.

— О судебных затратах? — переспросила Роксана.

— Ну, конечно. Ты ведь отправишься в тюрьму, дорогуша. Очень надолго, — ответила Лили, убирая в кобуру «Глок».

Она не собиралась тратить патроны на эту женщину.

— Никуда я не отправлюсь. Тебе меня не напугать, девочка. Я в этой игре гораздо дольше тебя. Мне прекрасно известно, кто ты — я все еще жду свои алмазы, — прошипела Роксана.

Лили удивленно вскинула брови.

— Серьезно? Ты что, не в курсе? Я же их выбросила, — ответила она, подходя к ступенькам.

— Я в это не верю, — возразила Роксана.

Лили улыбнулась.

— А следовало бы. Это я их выбросила. Спроси Де Санта, он там был, — посоветовала она.

— Я уже расспрашивала Де Санта об этих алмазах. Подробно. Он разве не рассказывал тебе о наших чудесных выходных? — спросила русская Барби, надув губки.

Лили прищурилась и почувствовала, как у нее поднимается давление.

— Не совсем, но шрамы я видела. Очень мило с твоей стороны оставить сувенир на память, — процедила она сквозь зубы.

Роксана запрокинула голову и рассмеялась.

— Боже, я их обожаю! Мне не терпится снова увидеть эти отметины. Когда оставляешь их на таком совершенном теле, как у него, это подобно искусству, — вздохнула под конец она.

— Не думаю, что ты когда-нибудь их увидишь.

— А я как раз думаю, что увижу их очень скоро. И вот что я тебе скажу: если ты отдашь мне эти алмазы, я убью тебя быстро. Это справедливо, — настаивала блондинка.

— А почему ты считаешь, что я их не выбросила? — спросила Лили, дотянувшись до одного из отделений у себя на спине. До того самого, в котором не было патронов.

— По той же самой причине, по которой ещё никто добровольно от них не отказался. Они стоят много денег, моя дорогая. Много времени, сил и борьбы. Ты доставила моему мужу много головной боли. Мне бы хотелось со всем этим покончить, — прошипела Роксана.

Лили кивнула и вытащила из кобуры сверток.

— Ты права, они слишком дорогие, чтобы просто их выбросить, — согласилась она и показала ей алмазы.

У Роксаны округлились глаза.

— Я так и знала, сука!

— Тебе они нужны? Забирай.

Лили бросила пакет, и Роксана отреагировала почти забавно. Блондинка вскрикнула и, вытянув руки, устремилась вперед, чтобы поймать сверток.

Лили кинулась к ней и схватила женщину за пояс. Но не замедлилась, а пролетела с ней по комнате. Она врезалась с Роксаной в кабинетный рояль, а затем отвесила ей удар справа, прямо в ребра. Женщина порывисто выдохнула, вскрикнула, но, как ни странно, не упала. А потом еще больше удивила Лили, двинув ей локтем в щеку.

Лили отшатнулась в сторону, и когда Роксана пнула её в колено, упала на пол. Лили стиснула зубы и схватила первое, что попалось под руку — кочергу из стоящей у камина подставки. Она размахнулась ею, словно битой, но русская отскочила в сторону и, подняв цветочный горшок, запустила им Лили в голову.

«Откуда, черт возьми, взялась эта женщина?!»

Лили сделала кувырок назад и вскочила на ноги. Роксана уже держала в руке другое оружие — большую и довольно тяжелую на вид фарфоровую статуэтку. Издав вопль, она метнула ею в Лили, но та отскочила в сторону и, размахнувшись кочергой, разбила фигурку.

— Ты все испортила! — взвизгнула Роксана, медленно двигаясь вдоль стоящего позади нее буфета.

Она собрала всё, что в нем было, и принялась швырять этим в Лили, от ваз и рамок для картин до блокнотов.

— Твой муж — гребаный убийца! — крикнула в ответ Лили.

— Он ничего тебе не сделал! Его единственная ошибка в том, что он тебя нанял! — закричала блондинка.

У Лили от злости потемнело в глазах, и она метнула кочергу, словно копье. Роксана отпрыгнула назад, но недостаточно быстро, поэтому, прежде чем вонзиться в стену, железка полоснула её по лицу.

— Он убил мою сестру, — прорычала Лили.

Роксана коснулась щеки, и убрав руку, обнаружила на ней кровь. Высоко на скуле у неё красовалась рана. Попади кочерга на полсантиметра выше, и Роксана лишилась бы одного своих дивных голубых глаз. Какое-то время она смотрела на свои окровавленные пальцы, потом ощупала рану.

— Для таких как ты убийство — это слишком милосердно. Я живьем срежу с тебя всю кожу по сантиметру, — пригрозила она.

— Ах вот как? Ты много болтаешь, но держишься на расстоянии, — заметила Лили, слегка подпрыгивая на носках.

Роксана сняла с ног сапоги на высоких каблуках.

— Если хочешь сблизиться, это можно устроить. Я не слишком избирательна и люблю женщин так же, как и мужчин. Всё, что тебе нужно было сделать, это просто сказать.

— Хорошо, тогда к делу.

Роксана бросилась вперед, Лили тоже не заставила себя ждать. Между ними находился большой диван — естественно белый — и Лили запрыгнула на него, перемахнув через спинку. Она ударила Роксану кулаком в лицо. Женщина упала, и Лили ни секунды не колебалась. Она ухватилась за стоящий рядом столик и толкнула его с такой силой, что он рухнул на Роксану, треснув посередине.

Но блондинка тоже не мешкала. Она выкатилась из-под стола и, схватив его отвалившуюся ножку, бросила ею в Лили. Лили увернулась, но в этот момент Роксана вскочила на ноги и накинулась на неё.

Сцепившись, они пролетели по комнате и наконец на кухне врезались в холодильник. Роксана била Лили в бок, колотя по незажившему синяку у неё на ребрах. Лили вцепилась блондинке в волосы и, крутанувшись на месте, оттолкнула её от себя. При этом она выдрала у неё несколько прядей, и когда они, наконец, тяжело дыша, уставились друг на друга, Лили выронила на пол пучки светлых волос.

— А знаешь, — задыхаясь произнесла она. — Честно говоря, я думала, что они у тебя нарощенные.

— Я тебя умоляю. У меня всё натуральное, — бросила Роксана.

— Эти сиськи?! Сомневаюсь.

— Завидуешь?

— Ни капельки.

Роксана рывком открыла ящик шкафчика, и не успела Лили пригнуться, как ей в голову полетел тесак для разделки мяса. Спрятавшись за стоящим между ними кухонным островом, она услышала бегущие к спальне шаги. Лили тихо выругалась, вытащила свой нож и тоже бросилась в спальню.

Спальня являла собой демонстрацию колющей глаз роскоши. В центре комнаты находилась огромная круглая кровать, а за ней — большой встроенный в стену аквариум. Видимо, счастливая парочка собиралась сбежать — на кровати валялись деньги, а на полу лежал открытый, наполовину заполненный чемодан, от него к большому шкафу тянулась дорожка из одежды. Над ним склонилась Роксана и сейчас рылась в его содержимом.

— Перестань! — закричала Лили. — Слышишь выстрелы?! Они никуда не денутся. Некуда бежать. Даже если ты волшебным образом меня одолеешь, тебе придется справиться с моими ребятами. Всё кончено.

Роксана обернулась, и рядом раздался свистящий звук. Не успев сообразить, что к чему, Лили почувствовала, как что-то хлестнуло её по бицепсу. Она вскрикнула и отскочила в сторону, так чтобы их с Роксаной разделяла кровать.

— А вот я не думаю, что всё кончено, — усмехнулась Роксана, её слова прозвучали грубо, с сильным акцентом.

Она дернула рукой, и Лили поняла, что у неё в кулаке рукоять хлыста. Он был не слишком длинным, но жутко тонким. Когда Роксана прыгнула вперед и взмахнула им над головой, Лили поняла, что из-за того, что он такой тонкий, его трудно разглядеть. Она упала ничком на пол и услышала, как у неё над головой просвистел кожаный шнур.

Роксана вскочила на кровать, а Лили забралась под неё. Хлыст добавил Роксане еще метр расстояния, и конец его был смертельно опасен. Ничего хорошего.

«И что эти идиоты так долго там торчат?!»

Как только Роксана спрыгнула вниз, Лили подтянулась вверх с другой стороны кровати. Блондинка, наклонившись, что-то кричала по-русски и заглядывала под кровать. Лили смотрела на неё, на её хлыст и пыталась придумать, что делать дальше. Она никогда не тренировалась с хлыстом, да у Кингсли, вроде, и не было хлыста. Хотя, британец наверняка знал, как с ним обращаться.

«Закон Кингсли: если ты не можешь найти обходной путь, иногда самое лучше — идти напрямик , дорогая».

Не прекращая кричать и размахивать над головой хлыстом, Роксана обошла вокруг кровати. Она попыталась ударить Лили, но промахнулась. Во второй раз она прицелилась лучше. Ей хотелось попасть Лили по лицу, но у той были другие планы. Она вытянула руку перед собой и прыгнула вперед. Кнут обвился вокруг ее предплечья, и не успела Роксана опомниться, как Лили рванула его на себя. Когда русская подалась вперед, Лили врезалась в неё и ударила локтем прямо ей в лицо.

Роксана взвыла и, выронив хлыст, зажала руками сломанный нос. Пока у неё меж пальцев лилась кровь, Лили схватила её за руку и развернула кругом. Она пнула русскую ногой в спину, и та упала на колени. Затем Лили заломила руки ей за спину и связала хлыстом запястья.

«Какая ирония, правда, сучка?»

— Ого! — раздался у дверей знакомый голос.

Лили вскинула голову и увидела Кингсли.

— Где вас черти носили?! — закричала она.

Роксана начала извиваться, поэтому Лили схватила её за волосы и запрокинула ей голову под неестественным углом. Женщина кричала, по её лицу текла кровь.

— Дорогая, они оказались очень живучими. Марк сейчас расправляется с последним, — ответил он и, оглядываясь по сторонам, медленно прошел по комнате.

По квартире эхом разнесся топот ног, и в комнату ворвался Марк.

— Отличная работа, дорогуша. Она прекрасно выглядит, — тяжело дыша проговорил он, приблизившись к Роксане.

Женщина наконец перестала кричать и попыталась в него плюнуть.

Лили сильнее дернула её за волосы.

— Она оказалась более упёртой, чем я думала.

— Да, гостиная конкретно расхерачена.

— Ну, не так сильно, как её лицо.

Марк усмехнулся и оглядел комнату.

— А где…?

Он не назвал имени, но в этом не было никакой необходимости — все знали, о ком он говорит.

— Там есть гардеробная, я туда ещё не заходила, — сказала Лили. — Сначала нам нужно разобраться с ней.

Пока Кингсли сторожил двери гардеробной, Марк с Лили привязали Роксану к богато украшенному золотому стулу. Лили расспрашивала её о Станковском, о том, вооружен ли он, какое у него оружие, но женщина напрочь позабыла английский язык. Вырываясь и рыча сквозь зубы, она осыпала их русскими ругательствами.

— Какая очаровательная женщина, — оглянувшись на них, рассмеялся Кингсли.

— Ты даже не представляешь, — пробормотал Марк.

Вытащив свой «Глок», Лили бросилась к дверям гардеробной. Она нажала на предохранитель, убедилась, что он снят, и передёрнула затвор.

— Я хочу сейчас же с этим покончить! — рявкнула она.

— Принцесса, может, уделишь минутку…

— На счет три.

Ни у кого не возникло вопроса, кто войдет первым и будет её прикрывать. Двери гардеробной были распашными, Кингсли взялся за одну ручку, а Марк за другую. Лили отступила в сторону, а потом кивнула. Кингсли начал считать, и на счет три, они распахнули обе двери.

На пистолете Лили усилие спуска составляло 5 фунтов. Когда двери распахнулись, ей показалось, что время замедлилось, и она напрягла мышцы указательного пальца, всё сильнее и сильнее нажимая на спусковой крючок. Лили чувствовала, как он движется. Усилие спуска три фунта. Четыре фунта. Четыре с половиной…

«Помни, не сомневайся, а когда до него доберешься, нажми на чертов курок».

Гардеробная оказалась пуста. С потолка лился ослепительно яркий свет. Лили на секунду замерла. Удержала усилие спуска в четыре с половиной фунта. Затем расслабила палец и окинула взглядом гардеробную. Белые стены и полки из темного дерева. На полках — пустота, и уж точно никакого пахана русской братвы.

— Его здесь нет, — опустив руки, выдохнула она.

Марк шагнул в гардеробную, держа перед собой винтовку. Лили, не поднимая оружия, медленно следовала за ним. Не было ни других дверей, ни шифоньеров, ни встроенных шкафов. Даже никакой одежды. Вокруг царила пустота. В комнате никого не было.

— Куда, черт возьми, он мог подеваться?! — спросил Марк, пнув ногой полки.

— Понятия не имею. Ты уверен, что видел его?! — Лили раздраженно повернулась к Кингсли.

Он кивнул.

— Я его видел. Он был здесь всего пару часов назад. С тех пор отсюда никто не выходил. Ни одного человека. Может, он прятался, а потом выскользнул через парадную дверь? — спросил он.

Лили покачала головой.

— Сработала бы сигнализация. Где он, черт возьми?! — закричала она.

Внезапно Марк протиснулся мимо неё и ворвался в спальню. Он подлетел к Роксане и схватил её за волосы.

— Где он?! — заорал Марк.

В ответ он получил лишь русский мат и ещё больше плевков.

Лили не знала, что и думать. Она была уставшей. Огорчённой. Злой. Расстроенной. Совершенно разбитой. Она прислонилась к стене и, закрыв глаза, потёрла руками лицо.

«Я больше не хочу. Я совсем, совсем не хочу оставаться таким человеком. Мне хочется, чтобы всё это закончилось. Просто, чтобы он умер, и всё закончилось ».

— Что-то здесь не так, — пробормотал Кингсли, и она рассмеялась.

— Ты шутишь?! Всё! Всё не так! Назови хоть что-нибудь что пошло так как надо! — закричала она и, опустив руки, взглянула на него.

Но он на неё не смотрел, а мерил шагами гардеробную.

— Дорогая, ты помнишь те чертежи? — спросил он, затем обошел комнату по периметру.

Лили встала и огляделась. Она представила себе чертежи и сравнила их с тем, что увидела в квартире. Вестибюль с ванной и гардеробной, где скрывались телохранители. Потом прихожая, ведущая в кухню с гостиной. И наконец, хозяйская спальня со встроенным аквариумом, гардеробной и ванной комнатой.

«Минуточку…».

— Где, черт возьми, ванная? — резко развернувшись, спросила Лили.

Придя в себя, она увидела, что Кингсли уставился на стену напротив двери. Перед ним находились стеллажи, а посередине — вешалка для одежды.

— Возможно, я ошибаюсь, но, по-моему, она за этой стеной, — заметил он, затем потянулся и провел пальцами по штукатурке. Он пробежал ими взад-вперед, а затем постучал кулаком. Звук ударов эхом прокатился по комнате.

«Пустота».

— Что тут у вас? — спросил возникший рядом Марк.

— Это фальшивая стена, скрывающая ванную комнату, — объяснила она.

Кингсли подошел ближе и, внимательно осмотрев все полки, ощупал стыки, в которых они примыкали к стене.

— Бункер, — прошептал Марк.

Лили поморщилась.

— Господи, надеюсь, что нет. Мы можем спалить весь этот дом, а ему ни хрена не будет, — тихим голосом произнесла Лили.

— Посмотрим, посмотрим! Дорогая, будь добра, подойди сюда, — позвал Кингсли, и она приблизилась к нему. — Видишь эту трещину? Она идет через всю стену. Думаю, мы можем потянуть её на себя и сдвинуть в сторону, чтобы она закрыла собой стеллажи. Если это бункер, то за ней будет чудесная металлическая дверь. Если же нет…

Марк погасил в гардеробной свет, а Лили снова подняла пистолет и кивнула.

— Готово.

Это оказалось нелегко. Чтобы сдвинуть фальшивую стену с места, Кингсли с Марком пришлось постараться. Она подалась вперед почти на пол метра, а затем им удалось сдвинуть её в сторону. Лили двигалась в след за ней, оставаясь вне поля зрения. Тут же стало ясно, что за стеной нет никакой жуткой двери в бункер — когда они её двигали, в темную гардеробную приникал свет. Когда стена открылась до упора, Лили присела на корточки. Сделав пару глубоких вдохов, она помолилась всем, кто её мог услышать, а затем осторожно выглянула из-за фальшивой стены.

Из того, что она смогла разглядеть, комната показалась ей незаконченной. Голый бетонный пол, а посередине надстройка, но тоже неокрашенная. Как-то странно для ванной, да и для бункера. Ей были видны одни голые каменные стены. Лили стиснула зубы и приняла решение. Она проскочила дверной проём и, врезавшись в противоположную стену, направила пистолет прямо в комнату. Опять всё как в замедленной съемке, опять усилие спуска в четыре с половиной фунта. Ещё бы чуть-чуть. Еще чуть-чуть и она бы нажала на спусковой крючок.

«Нет».

Лили ахнула и выронила пистолет. Она услышала, как на неё заорал Марк и тут же кинулся к ней, чтобы узнать, какого хрена она делает. Но он тоже опустил свою винтовку. Кингсли не стал заморачиваться с оружием и встал позади них, потрясенный до глубины души.

Дети. В дальнем углу комнаты сбились в кучку пятеро детей. Лили не могла точно определить их возраст, она не часто общалась с детьми. Всем им было не больше десяти лет, а самому младшему, наверное, всего четыре. Те, что постарше были азиатами, а двое маленьких — белыми. Все казались страшно напуганными и плакали.

— Это ещё что за херня? — оглядывая их, выдохнула Лили.

Дети были грязными, в одних только белых трусах и футболках. Они сбились в кучу, и никто из них не говорил ни слова. Лили нахмурилась и шагнула было в комнату, но Кингсли схватил её за руку.

— Нет, я пойду, — сказал британец, и девушка услышала, как он взвел курок.

Лили изумленно уставилась на него.

— Ты что, шутишь? Это же дети, черт возьми! — рявкнула она.

Кингсли зыркнул на неё сверху вниз.

— Как известно, в Афганистане талибы привязывали к детям бомбы и отправляли их на наши позиции. Точно такой же фокус проделывали и во Вьетнаме. Поэтому ты подождешь здесь, а я проверю, — прорычал он и протиснулся мимо неё.

Лили слегка обалдела. Откуда ему всё это известно? Он сказал «наши позиции»? Кингсли что, бывший военный? Что, чёрт возьми, он такого видел, откуда эта паранойя по поводу маленьких детей?!

Марк заслонил её собой и тоже навел ствол на мальчиков. Кингсли заговорил с ними на английском, потом на французском. Затем на мандаринском диалекте китайского — Лили даже не подозревала о том, что он знает этот язык, но очень этому обрадовалась, потому что один из детей наконец-то ему ответил. Последовал небольшой обмен репликами, Кингсли велел им всем поднять футболки и повернуться кругом. Убедившись, что на них нет никакого оружия или каких-то других устройств, он опустил пистолет.

— Двое светлых… из Амстердама, — выдохнул он, отходя от детей. — Те, что повыше, с материковой части Китая, а тот, который со мной разговаривал, из Гонконга.

— Что они здесь делают? Где Станковский? — спросила Лили, торопливо входя в комнату.

— Что происходит?! — спросил у неё из-за спины Марк.

В Лили был не особенно развит материнский инстинкт; ей больше нравилось во что-нибудь стрелять, а не ходить на родительские собрания. Но она оставалась человеком, к тому же не лишенным сочувствия, а они были детьми. Они были ни в чём не виноваты. Лили опустилась перед ними на колени и провела ладонями по их рукам и ногам, проверяя, нет ли на них синяков и ран. Может, Станковский и впрямь открыл предприятие с потогонной системой труда? Она как-то на днях об этом шутила; а вдруг так оно и есть?

Мальчик из Гонконга вскрикнул и кинулся ей на грудь, чем совершено её шокировал. Он крепко обнял её за шею и, уткнувшись в неё лицом, зарыдал. Лили не знала, что делать, поэтому тоже его обняла. Она покачивалась из стороны в сторону и гладила его по волосам.

— Всё хорошо, — прошептала она, скользя взглядом по всё ещё стоящим перед ней маленьким мальчикам. — Что бы там ни случилось, теперь всё хорошо. Мы вам поможем.

Она дала ему пару минут выплакаться, а потом осторожно отстранила от себя. Лили улыбнулась мальчику и вытерла ему слезы. Когда он успокоился, она встала и мягко подтолкнула его к друзьям.

По всей комнате валялись какие-то бумаги, и они втроём принялись в них рыться. Там были записаны адреса и даты, но все это ничего им не говорило. В бумагах также значились имена, но, когда Кингсли стал расспрашивать о них детей, они сказали, что ничего не знают. Их забрали у родителей за неуплату долгов, или просто украли с улиц и отвезли очень далеко в какое-то странное место. В холодное место. Куда-то, где были и другие дети. Их только недавно привезли в город.

В углу, напротив открытой двери, стоял картотечный шкаф, и пока мужчины разбирали бумаги, Лили принялась рыться в нём. Верхний ящик был заполнен информацией, которая показалась ей закодированной инструкцией для кражи алмазов. Может, именно для этого Станковскому и нужен был магазин в Алмазном квартале — не просто место, где бы можно было сбывать свой грязный товар, но и база для его преступной группировки.

В третьем ящике она обнаружила фотографии. Там были полные бумаг папки с кучей дат и адресов. Всё то же самое. Лили уже было решила, что всё это бесполезно и хотела закрыть ящик, как вдруг выпала самая дальняя папка. Лили взяла ее в руки и открыла.

«О. Мой. Бог.»

За последние пять лет она повидала всякого дерьма. Да чего там, она прямым выстрелом вышибла мужику мозги из обреза. Это было неприятно. Затем вспорола Иванову живот торчащим у нее из руки ножом. Довольно противно. Но всё это не шло ни в какое сравнение с тем, что она увидела на фотографиях, найденных в шкафу Станковского.

— Он их продает, — прошептала она.

— Что? — буркнул Марк, не отрывая глаз от какого-то листка бумаги.

— Ими торгуют, — прежде чем заговорить, она откашлялась.

Это привлекло внимание, и оба мужчины посмотрели на нее.

— Он продает детей? — спросил Кингсли, но она по-прежнему смотрела на Марка.

— Он их продает. Он купил этих детей так же, как когда-то купил мою сестру, и теперь он их продает. Ты об этом знал? — настойчиво спросила она.

— Что?! — его взгляд метался между ней и Кингсли.

Лили шагнула к нему.

— Он, бл*дь, продает детей педофилам! — закричала она. — Ты об этом знал?! Когда ты стал работать на этого говнюка, ты знал, что он продает маленьких мальчиков насильникам?! Ты, бл*дь, об этом знал?!

Под конец она уже на него орала и не могла думать ни о чем, кроме той фразы, что однажды обронил Марк...

«Я не из тех киллеров, у которых принципы не трогать женщин и детей...»

Последние месяцы Лили часто задавалась вопросом, а не влюбилась ли она в Марка за то короткое проведенное вместе время. Она принимала его таким, каков он есть, — безжалостным убийцей и хитрым мошенником.

Но если он сознательно помогал Станковскому покупать и продавать детей для секса, то она и впрямь прострелит ему башку.

— Да как ты можешь меня об этом спрашивать?! — заорал в ответ Марк.

Она швырнула в него папку, и фотографии разлетелись по комнате.

— За большие деньги ты сделаешь все, что угодно, так ведь?! Как ты мог на него работать?! Они же дети! По крайней мере, у моей сестры был хоть какой-то шанс! По крайней мере, она могла с ними бороться! Они же дети, Де Сант! Они же просто дети! — кричала она на него.

Марк быстро рванулся к ней, и не успела она воспротивиться, как оказалась в его объятьях. Лили вцепилась в него и, уткнувшись ему в плечо, заплакала.

— Дорогуша, я и понятия не имел. Ты же знаешь, что я бы так не поступил. Я ужасный человек, но никогда бы не сделал ничего подобного, — сказал ей Марк.

— Господи, они больные, — простонал позади них Кингсли.

— Как можно быть таким злым? Что ж ему всего мало? — прошептала Лили, пытаясь перевести дух.

— Понятия не имею. Но мы его найдём и заставим за всё заплатить. Возьми себя в руки и пойдем прикончим этого урода.

Лили кивнула и отошла от него. Она вытерла глаза и посмотрела вокруг. Так много фотографий с мальчиками, все в разных позах. Некоторые одетые. Некоторые раздетые. Некоторые поодиночке. Но в основном группками. И на многих фотографиях, во всей своей блондинистой красе, блистала сама русская секс-бомба. Смеясь в камеру, она сжимала в руке детское личико. На одном снимке она заставляла ребенка наклоняться. На другом — орудовала своим хлыстом.

Лили сама не поняла, как оказалась в спальне. Роксана сидела, привязанная к стулу, на том же месте, где её оставили. Её нос перестал кровоточить, но лицо от ноздрей до самого подбородка по-прежнему было в крови. Она ухмыльнулась и неодобрительно взглянула на Лили.

— Да что с тобой такое? — спросила Лили, отступив от неё на несколько шагов.

Роксана повела плечом так, словно ей было скучно.

— Я могу задать тебе тот же вопрос, — ответила она.

Лили никак не могла отдышаться.

— Это же дети. Алмазы, женщины, наркотики, это я ещё понимаю, правда. Но... дети, — подчеркнула Лили.

Роксана наконец посмотрела ей в глаза и широко улыбнулась.

— Это ты видишь детей. А я — доллары. Что, понравились фотографии? Моя личная коллекция хранится в альбоме у меня в сейфе. Уверяю тебя, она намного лучше всего того, что ты там видела.

В обойме Лилиного «Глока» было пятнадцать патронов.

Четырнадцать из них она всадила в Роксану Станковскую.

— Остался один, — прошептала Лили, глядя на пистолет.

На пистолет, из которого до сегодняшнего дня ни в кого не стреляли.

— Дорогуша, — подойдя к ней, вздохнул Марк.

Лили неотрывно смотрела на свой пистолет, пока не почувствовала, как ей на спину легла его рука. Затем резко подняла голову и сунула пистолет в кобуру.

— Осталась одна пуля. Давай убираться отсюда.

ДЕНЬ ДВЕСТИ ДВАДЦАТЬ ПЕРВЫЙ

Они оставили детей на улице, и Кингсли дал им строгие указания, что говорить полиции. Удивительно, но с тех пор, как они вошли в здание, прошло совсем немного времени, а на улице уже слышался вой сирен. Марк с Кингсли, смеясь и шутя, попрощались с детьми, но Лили держалась от них на расстоянии. Ее все еще переполняла ярость. В конце концов она все же стала тем, кем ей никогда не хотелось быть — человеком, которому явно не следует находиться рядом с детьми.

Она ушла раньше мужчин и, когда они её нагнали, уже сидела в «Эскалейде» и заводила двигатель. Кингсли забрался на заднее сиденье, Марк машинально уселся рядом с Лили.

— Лили, может, нам стоит...

Она вылетела с парковки, оставив на асфальте следы паленой резины.

В шесть утра проехать по Нью-Йорку было не так-то просто, но возвращаясь в Южный Бронкс, Лили нарушила несколько правил дорожного движения.

— Дорогая, понимаю, что ты немного расстроена, но, может, тебе все же быть поосторожнее? — раздался сзади голос Кингсли.

Она лишь сверкнула глазами и сильнее надавила на газ.

— Снизь скорость, мать твою! — велел ей Марк, ухватившись руками за приборную панель, когда Лили слишком резко свернула за угол.

— У меня нет времени снижать скорость! Этот засранец там был! Как, черт возьми, он выбрался?! Он понял, что мы узнаем о его маленьком побочном бизнесе — нам необходимо до него добраться, — снова завернув за угол, прорычала Лили.

— Лили, он, скорее всего, уже в самолете. Наверное, у него там была встроенная в стену потайная лестница, или путь отхода через канализацию. Он сбежал после первого же выстрела. Сейчас он уже на пути в Москву, — сказал ей Марк.

Лили покачала головой и рванула руль. Они проехали на красный свет, и девушка надавила на газ. Взвизгнув шинами, машина помчалась к дому, из которого они уехали всего час назад.

«Неужели прошел всего час? Сколько дней я уже этим занимаюсь? Дней, полных песка, джунглей, дорог, борьбы и убийств. Бесконечно много».

Она не стала парковаться на подъездной дорожке; машина перескочила через бордюр и, пробуксовав по траве, остановилась прямо у края крыльца. Кингсли с Марком что-то ей кричали, но Лили, не обращая на них никакого внимания, выскочила из машины и бросилась в дом.

Кингсли повесил на дверь висячий замок, но пара точных ударов и один яростный толчок плечом, и Лили оказалась в здании. Она неслась через две ступеньки, не обращая внимания на Марка, который с криками бежал вслед за ней.

Лили тут же стащила с их импровизированной кровати одеяло, отнесла его в переднюю спальню и бросила на пол. Затем принялась скидывать в него оружие, намереваясь забрать весь их арсенал к Станковскому.

— Да остынь, ты! — рявкнул Марк и, схватив ее за плечи, повернул к себе.

Лили толкнула его в грудь.

— У меня нет на это времени! Не хочешь помогать — прекрасно, но в таком случае не путайся у меня под ногами!

— Он уехал, Лили! Уехал!

Марк кричал ей в лицо и до боли сжимал ей плечи. Но она все равно продолжала вырываться из его хватки, даже когда он притянул ее к себе.

— Нет, не уехал. Еще не поздно. Еще не поздно, Де Сант. Он не уехал, и только нам под силу его остановить, — задыхаясь, проговорила она ему в плечо.

— Меня зовут Марк, — прошептал он ей на ухо.

Лили усмехнулась и наконец перестала вырываться. Вцепившись пальцами в края его бронежилета, она так сильно их сжала, что чуть не сломала ногти.

— Как мы могли об этом не знать? — прошептала она в ответ, уставившись на стену напротив. — Как... после стольких лет? Я думала, что знаю о нем всё. Черт возьми, я даже знаю, когда его крестили! Знаю адрес его дома в Москве, знаю о контрабанде алмазов, о том, где он учился, как познакомился с Роксаной. Как я могла это упустить?

— Он хорошо умеет скрывать правду, дорогуша. Лучше, чем мы думали.

— Других своих грязных дел он не скрывает.

— Это намного хуже.

— Я знаю, что мы плохие люди, — произнесла Лили.

Марк начал было с ней спорить, но она отстранилась и покачала головой.

— Да, это так. Может, это не дает мне права судить. Но есть такое, что я никогда не сделаю, в чем никогда не стану участвовать. Я, как и все люблю деньги, но я бы в жизни не стала красть и продавать людей. Не стала бы продавать детей.

Они долго смотрели друг на друга. Лили слышала, как скрипя половицами, расхаживал по коридору Кингсли, но не сводила глаз с Марка.

— Я тоже, — наконец согласился он. — Мои моральные принципы определенно не столь тверды, как твои, но я скорее убью, чем обреку кого-то на жизнь, полную мучений.

— Хорошо. Тогда мы можем ехать дальше, — сказала она и повернулась к своей куче оружия.

Лили услышала, как в комнату наконец-то вошел Кингсли.

— И куда именно ты предлагаешь нам ехать? — спросил он, встав рядом с ней.

— В Итаку, — ответила она.

— Прости, ты сказала в Итаку? На север штата Нью-Йорк?

— Да.

— В ту, что в четырех часах отсюда, и то, если повезет с дорогой?

— Да.

— И куда мы собираемся ехать на…

— Кингсли.

— Извини, но что, черт возьми, происходит? Почему ты так уверена, что Станковский не уехал? И какого хрена нам тащиться в Итаку? — резко спросил он, забрав у нее из рук винтовку.

— Ты видел ту комнату? Эти дети там не жили. И один ребенок сказал, что их туда привезли, что их держали в каком-то холодном помещении с другими детьми. Станковский их откуда-то туда перевозил; держал их там, пока они дожидались своих покупателей. Остальные дети где-то в другом месте. Где бы ты спрятал пару десятков детей? — спросила Лили, присев на корточки и схватившись за край одеяла.

— Ферма где-нибудь у черта на рогах отлично бы для этого подошла, — пробормотал у нее за спиной Марк.

Лили кивнула и завернула оружие в одеяло.

— Да, об этом-то я и подумала. Он знает, что мы его выследили, и, возможно, хочет сбежать из страны, но ему нужно немного замести следы. У Интерпола имеются подозрения на его счет, но нет конкретных доказательств. Ничего такого, чем они могли бы его прижать. Он прилагает большие усилия, чтобы всё продолжалось в том же духе. Поэтому я готова поспорить на свою жизнь, что сейчас он мчится на ту ферму, — объяснила Лили.

— Подчищать за собой, — тихо произнес Кингсли.

— Да. Теперь ты понимаешь, почему я так спешу, — прорычала она.

Лили закончила заворачивать оружие и уже хотела поднять одеяло с пола, но Марк мягко оттолкнул ее в сторону и взвалил его на себя. Пока он поправлял на спине свой груз, Лили принялась перезаряжать «Глок».

— Стойте, стойте, стойте, — вскинув руки, раздраженно бросил Кингсли. — Правильно ли я понял? Мы едем на какую-то ферму в жопе штата, предположительно близ Итаки, которая может быть, а может и не быть транспортировочной станцией для продажи детей в секс-индустрию?

— Да, — хором ответили Марк с Лили.

— Дайте-ка угадаю, и вам ничего об этой ферме не известно? — уточнил он.

Лили пожала плечами и посмотрела на Марка.

— Я знаю, что там есть амбар и главный дом, и что до ближайших соседей километров восемь, — произнес он.

— Никаких поэтажных планов? Чертежей? Хоть чего-нибудь?

— Ничего.

— И что же вы предлагаете делать, когда мы туда доберемся?

Повисло молчание. Кингсли переводил взгляд с Лили на Марка. Она тоже уставилась на него, но не смогла этого вынести. Поэтому вставила в «Глок» новую обойму и передёрнула затвор.

— Убить этого ублюдка, — ответила наконец она, стиснув зубы.

Кингсли схватил ее за руку и остановил.

— Да, но какой у тебя план? — не унимался он.

Лили рассмеялась, и ее смех громким, пугающим звуком разнесся по тихому дому.

— Дорогой, — передразнила его она, смахнув с уголков глаз слёзы. — Ты что, еще не понял? Нет у меня никакого плана.

ДЕНЬ ДВЕСТИ ДВАДЦАТЬ ПЕРВЫЙ

Через два часа взошло солнце. Еще через час начался сильный снегопад. Лили попыталась вспомнить, когда в последний раз видела снег. Его крупные белые хлопья падали с неба на проносящееся мимо шоссе. Всё вокруг казалось чистым и нетронутым.

«Возможно, я в последний раз вижу нечто подобное».

За рулем был Марк. Кингсли сидел впереди на пассажирском сиденье. Лили улыбнулась и вспомнила, как они уезжали из Танжера. Она посмотрела на шрам у себя на руке. Провела пальцем по уродливой линии.

— Эй! — крикнула она, снова взглянув вперед. Кингсли повернулся к ней. — Если мы выживем, то все вернемся в Дахлу.

Марк рассмеялся, но британец только застонал. В Дахле они впервые встретились с Кингсли. Она из последних сил старалась надрать ему задницу. Он чуть её не придушил. А на следующий день их машина наехала на противопехотную мину и взорвалась.

Счастливые времена.

— Дорогуша, да это свидание, — поддразнил ее Марк.

— Вы не оставляете мне стимула для борьбы, — пошутил Кингсли.

— Прости. У нас не осталось стимулов. Я оставила алмазы в квартире Станковского, — вздохнула она.

— Только не это! — воскликнул Марк.

— Да. Теперь они стали не нашей проблемой.

— Да, скорее всего, какого-нибудь продажного полицейского. Скорее всего, прикормленного Станковским. Боже, как ты могла их оставить?! — запрокинув голову, простонал он.

— Они все равно прокляты, — напомнила она ему.

— Эй, сколько еще ехать? — спросил Кингсли.

Лили взяла GPS-навигатор и нажала пару кнопок.

— Примерно... километров восемь, — ответила она.

— Хорошо. За три километра до фермы мы остановимся и пойдем пешком.

— В такую погоду это будет весело, — уставившись в окно, пробормотал Марк.

Снег, по-видимому, шел уже несколько дней, и кое-где его покров достигал сантиметров десяти, а может и больше.

— Вы вовсе не обязаны этого делать, — начала было она, но ей не дали договорить.

— Иди к черту.

— Лили, заткнись.

— Нет, — снова начала она. — Это не ваша война. И никогда ею не была, а теперь мы вообще в полной жопе. У нас нет плана — мы действуем вслепую. По крайней мере, в Марокко вы, ребята, знали, сколько у Иванова телохранителей, понимали, что это за здание. А теперь мы едем куда-то в лес, и кто знает, сколько там отдаленных строений, амбаров или еще хрен поймешь чего, и из того, что нам известно, в каждом из них может разместиться по целой армии. Это... безумие, я это прекрасно знаю и не хочу заставлять вас это делать.

На какое-то время воцарилось молчание. В зеркале заднего вида она поймала на себе сердитый взгляд Марка. Кингсли склонил голову набок и, казалось, погрузился в раздумья. Затем глубоко вздохнул.

— Ну. У меня на сегодня, вроде, нет других планов.

Лили смеялась практически до слёз.

***

Ферма Станковского находилась не в Итаке. Они съехали с шоссе в маленьком городке под названием Ричфорд, затем направились на север, прямо в гущу государственных лесных угодий Хаммонд-Хилл. Они оставили машину у начала тропы и выгрузили из нее столько оружия, сколько могли унести. Кингсли молча вытащил тяжелый футляр со своей снайперской винтовкой, но пожаловался на то, что снег может испортить его обувь.

Дорога оказалась нелегкой. Владения Станковского находились на северо-востоке от леса, поэтому им пришлось пройти пешком несколько километров, а потом, под конец, сойдя с тропы, продираться сквозь деревья и густой кустарник. На Лили были лайкровые леггинсы и кроссовки — снег не доставлял особого удовольствия.

Через несколько часов они, наконец, вышли из леса, но даже после этого еще какое-то время крались вдоль кромки леса в надежде наткнуться на что-нибудь из его владений. Заметив вдалеке его конюшни, они вернулись на опушку леса, а затем двинулись вверх по склону, чтобы занять удобную наблюдательную позицию.

Уже перевалило за полдень, небо прояснилось, и стало легче наблюдать за окружающей территорией. Чтобы помочь Лили согреться, Кингсли дал ей свои черные брюки, а затем они все трое легли на зеленое войлочное одеяло и стали глядеть в бинокль и оптические устройства.

— Шесть снаружи, чередующиеся смены, — прошептала Лили.

— Двое на холме для прикрытия, — добавил Кингсли.

— По движению в окнах я засёк четырёх, — Марк прополз немного вперед, пытаясь получше разглядеть.

— Кто-то из нас должен туда спуститься, — вздохнула наконец Лили. — Нам нужно узнать точно, сколько их в помещении, потому что лошадей там уж точно нет.

— С чего ты это взяла? — спросил Кингсли.

— Ни сена, ни следов от копыт, в окнах ни одной лошади, да и вообще, зачем Станковскому полная лошадей конюшня в месте, где он практически не бывает? — заметила она.

— Да. И к чему ему здесь столько прожекторов? Ты только посмотри — даже вдоль всей границы леса, — сказал Марк, указав куда-то назад.

Он оказался прав. По всему периметру были установлены огромные осветительные сооружения. Под карнизом здания тоже горел свет.

— Нам нужно туда спуститься, — проворчала Лили.

На секунду воцарилось молчание, затем Марк поднялся на ноги.

— Я пойду.

Не успели они ему возразить, как он уже скрылся в лесу. Лили выругалась и уставилась в бинокль, высматривая его фигуру. Через несколько минут она его увидела. Марк успел обогнуть территорию и вышел из леса напротив них, оказавшись с другой стороны поляны.

Спереди и позади здания сидело по трое мужчин с внушительными пушками. Марк немного подождал, а потом, когда у входа в дом началась смена охраны, соскользнул вниз по заснеженному склону. А потом исчез из виду.

— Мне это не нравится, — сказала Лили.

— С ним все будет в порядке. Де Санта очень сложно убить, — напомнил ей Кингсли, и они оба рассмеялись.

Его долго не было, но через двадцать минут после его исчезновения внезапно разбилось выходившее во двор окно. Все охранники всполошились и побежали выяснять, что случилось. Марк тем временем поспешил вверх по склону. Через несколько минут он, наконец, вернулся к ним на холм.

— Джекпот, ребята, — задыхаясь, произнес он и опустился коленями на край одеяла.

Лили всем телом развернулась к нему.

— Что? Что ты видел?

— Нет там никаких лошадей.

— Как мы и думали.

— Там дети, — осторожно начал он. — В стойлах держат детей. Их караулят четыре охранника.

— Что-то слишком много охраны для кучки маленьких детей, — быстро подсчитав в уме, заметила Лили.

Десять охранников на пару десятков детей младше десяти лет.

— Там не только дети. Сзади находится кабинет. Ну-ка угадайте, кто сидел за столом и орал в телефон? — спросил Марк, и у него на губах заиграла легкая улыбка.

— Буду с вами предельно откровенен и признаюсь, что я до последней секунды не верил, что он здесь, — громко произнес Кингсли.

Лили рассмеялась.

— А я знала, что он здесь. Знала, что где-то должны быть остальные дети. Именно это он и делает — пытается от них ото всех избавиться. Мы должны ему помешать, пока сюда еще кто-нибудь не приехал, и взять его пока он не смотался. Нам нужно идти туда немедленно, — подчеркнула она.

— Примерно через... пару часов сядет солнце, — взглянув на часы, заметил Кингсли.

— Тем более, — добавил Марк.

— Ладно, — вздохнул англичанин. — Вы двое возвращайтесь тем же путем, что и Марк. Как только окажетесь на позиции, я начну снимать охрану. Им не потребуется много времени, чтобы меня обнаружить, так что вам придется держать их под контролем.

— С этим мы справимся. Постарайся не попадать в стены. Помни, там дети.

Снова то же самое чувство. Безумная смесь адреналина, нервов, напряжения и... всего. Лили казалось, что она вот-вот взорвется.

«Вот и всё. Это конец. Теперь уже точно. Он там. Покончи с этим ».

Чтобы синхронизировать действия, они договорились об условных сигналах. Лили вернула Кингсли его брюки и обнялась с ним на прощание. Всё это было как-то грустно. Они с Лоу столько готовились, столько выслеживали Станковского, и все же она будет штурмовать этот дом вместе с Марком.

Но когда они с ним бежали по лесу, Лили поняла, насколько это логично; Марк еще с Африки был неотъемлемой частью всего этого. Он стал значить для нее гораздо больше, даже больше, чем Кингсли. Лили была рада, что он рядом. Худо, бедно, но им всегда удавалось выйти из ситуации победителями.

Они пробежали где-то около километра, затем, пригнувшись как можно ниже к земле, пересекли поле. Оказавшись с другой стороны леса, Марк с Лили тут же поспешили к конюшне.

— Ты готова? — прошептал Марк, присев на корточки и сняв со спины рюкзак.

Он достал бинокль и бросил рюкзак за дерево.

— Как никогда, — прошептала в ответ Лили.

— Утро выдалось довольно напряженным. Так что вечером он никуда не сунется. Мы всегда можем залечь на дно и понаблюдать за ним, а закончить всё завтра утром, — предложил он.

Лили свирепо на него зыркнула.

— Марк, со мной всё нормально. Я с этим справлюсь. За меня не волнуйся, — заметила она, и Марк усмехнулся.

— Ты все еще не поняла, дорогуша.

— Чего не поняла?

— Того, что я всегда буду за тебя волноваться.

Марк вытащил из кармана фонарик и направил его перед собой. Он включал его и выключал, чередуя продолжительность сигналов. Через минуту после того, как он окончательно погасил фонарик, с противоположной стороны поляны замигал огонек.

— Почему мы не взяли с собой рации? — неожиданно спросила Лили.

— А что толку? Они бы все равно перехватили наш сигнал. Живее, принцесса, пора, — предупредил ее Марк и снова включил фонарик.

Их с Кингсли разделяло приличное расстояние — примерно пол километра. Но выстрел все равно прозвучал очень громко. Он эхом пронесся по густым деревьям. Прямо у них на глазах один из охранников упал замертво. Остальные кинулись к нему, чтобы посмотреть, что случилось, и тут снова раздался громкий хлопок. Еще один охранник отправился на тот свет.

— ШЕВЕЛИСЬ!

Лили не нужно было повторять дважды. Она бросилась вниз по склону холма, заскользив по снегу. Оказавшись у конюшни, Лили с радостью обнаружила, что обогнала Марка. Он остановился рядом с ней, и они, кивнув, развернулись друг к другу спиной. Марк направился к передней части здания, а Лили последовала за ним, держа под прицелом дальний конец конюшни.

— А знаешь, что? — прошептала она, откинув голову ему на плечо.

— Что?

— Африканская жара была куда лучше, чем эта снежная херня, — прошипела она и услышала в ответ отрывистый смех.

— Согласен. Я иду за угол, будь начеку.

Один охранник остался у дверей, но смотрел в ту сторону, откуда стрелял Кингсли. Марк с легкостью подкрался к нему сзади и схватил его за горло. Не прошло и минуты, как мужчина уже был без сознания. Пригнувшись, Лили приблизилась к ним.

— Они идут к Лоу, — прошептала она, глядя, как оставшиеся трое охранников поднимаются на распложенный впереди холм.

— Тогда я их остановлю. Мы с Лоу сможем их уложить. Выведи всех из конюшни. У тебя всего несколько минут, дорогуша, — скомандовал ей Марк, одновременно перепроверив магазин винтовки. Лили кивнула и сделала то же самое со своим пистолетом.

— Хорошо.

— Не отвлекайся. Не сомневайся. Жми на курок.

— Нажать на курок. Поняла.

Она повернулась к двери, но Марк схватил ее за руку. Затем рывком развернул ее к себе, от чего она споткнулась и поскользнулась на утоптанном снегу. Лили уже хотела было выругаться, но тут он впился губами ей в губы и наклонил ее в глубоком поцелуе.

— Я серьезно, — сказал он, когда наконец ее отпустил. — Не раздумывай. Либо ты, либо они, принцесса.

Лили улыбнулась и посмотрела на него. Каким другим он теперь казался. Все еще такой загорелый после Колумбии и Бразилии. С такими ясными глазами. Он хмуро на нее взглянул, его брови сердито сошлись на переносице, и она провела по ним пальцами.

— Только мы, — выдохнула она.

— Что?

— Ничего. Давай покончим с этим.

Вдоль стены тянулись окна амбарного типа, и Лили пришлось подпрыгнуть, чтобы в них заглянуть. В проходе между стойлами стояли два охранника, и один из них находился всего в паре шагов от двери. Казалось, он отдает приказы остальным.

«Сейчас или никогда. Кабинет в самом конце, выхода нет. Просто доберись до него».

Лили распахнула дверь и тут же присела на корточки. В доски у нее над головой вонзились пули. Пока охранник палил в дверь так, будто Лили стоит прямо за ней, девушка оббежала с краю и прострелила ему обе коленные чашечки. Он закричал и, упав на спину, выронил пистолет.

Марк сказал, что у нее есть несколько минут, но на самом деле их оказалось еще меньше. Двое других охранников уже повернулись на шум, готовые к бою. Лили смело шагнула вперед, выстрелив одному из них в правое плечо. Другому охраннику удалось сделать пару выстрелов, но он промазал. Выстрел Лили был, как всегда, безупречен, и она всадила две пули ему в грудь.

«Либо они, либо мы».

Она прошла по амбару, заглядывая в стойла. В каждом находились группы детей от шести до двенадцати человек. Большинство из них забились в углы, зажав руками уши. Лили старалась не встречаться с детьми взглядом. Ей не хотелось, чтобы ее считали спасительницей, и, что ещё важнее, ей не хотелось плакать.

Пока что нет. Пока все не закончится, и она не убедится, что они действительно свободны.

Кабинет находился в самом конце, за последним стойлом. В двери было большое окно, и Лили прокралась к нему, пытаясь как можно лучше рассмотреть комнату. Комната казалась пустой, но за огромным, занимавшим почти всё пространство металлическим столом мог спрятаться кто угодно.

Она подошла к двери, взялась за ручку и медленно ее повернула. Дверь слегка приоткрылась, и она просунула в щель дуло винтовки. Так, чтобы если вдруг кто-нибудь выскочит, она могла бы выстрелить первой.

И тут кое-кто и впрямь выскочил. В буквальном смысле. Из-под окна, вне ее зоны обзора. Навалившись на дверь всем своим весом, он прижал ею оружие Лили, от чего оно ударилось ей в бок. Затем этот же человек схватил ствол ее винтовки и дернул его на себя. Лили вскрикнула и, чуть не упав, влетела в комнату.

Парни ею бы гордились, она не раздумывала ни секунды. Когда ремень винтовки затянулся вокруг ее шеи, Лили уже держала в руке нож. Она разрезала плотную ткань ремня и, развернувшись, ударила нападающего локтем в лицо. Мужчина взвыл от боли, а Лили взмахнула ножом и вонзила лезвие ему в плечо. Когда он упал на колени, девушка быстро схватила его за волосы и ударила лбом о свое колено. Потом еще и ещё, пока он не потерял сознание.

Вся проблема философии Марка под названием «Никогда не сомневайся» заключалась в том, что порой это означало, что у Лили не было времени как следует осмотреться. Только охранник стал падать, как вдруг кто-то налетел на нее сбоку. Не успела Лили опомниться, как ее бросили к стене, придавив ее грудь предплечьем.

— Моя дорогая, как же долго я ждал встречи с тобой.

Лили никогда не встречалась с Анатолием Станковским. Она видела его лишь издалека и на фотографиях. Она думала, что у него будет акцент, как у его жены. У его покойной жены. Но он говорил чисто — его голос был низким, мягким и очень изысканным. Его глаза оказались еще голубее, чем она думала, а волосы еще светлее, и он был намного выше ее, может быть, даже выше Кингсли. Очень импозантный мужчина во всех смыслах этого слова.

— В самом деле? Странно, не успею я появиться, как ты убегаешь, — Лили с трудом усмехнулась, пытаясь дышать под давлением его руки.

С минуту он молчал, скользя взглядом по ее телу. Затем тихо, еле слышно рассмеялся.

— Знаешь, а ты не очень-то на нее похожа, — заметил он.

— На кого?

— На свою сестру.

У Лили кровь застыла в жилах.

— Нет. Нет, к сожалению, она была блондинкой.

— Да, я люблю блондинок. Но у нее были такие же глаза, — вздохнул он и провел пальцем по ее щеке.

Лили обхватила пальцами его руку, и с криком, выкрутила ему запястье. Он вскрикнул от боли и свободной рукой схватил ее за горло. Лили резко пнула его в голень, затем локтем в висок, но Станковский перехватил ее руку, и не успела она понять, что происходит, как уже летела по воздуху. Он, словно пушинку, перекинул ее через плечо, и она больно ударилась о стол, почувствовав, как из нее разом вышибло весь воздух. Лили заметила, как Станковский быстро нагнулся к своему телохранителю — достать винтовку ему не удалось, потому что охранник придавил ее своим грузным телом. Но зато Станковскому удалось вытащить у него из плеча ее нож. Все еще хватая ртом воздух, она скатилась со столешницы и, загораживаясь от него столом, попятилась в угол.

— Я должна была догадаться, что ты устроишь драку, — пытаясь перевести дух, выдохнула она.

— Нельзя построить такую огромную империю, как у меня, а потом просто сдаться, — заверил он ее.

Лили кивнула.

— Весомый аргумент. Наверное, поэтому твоя жена боролась до последнего.

— Серьезно?

— Да. Я прямо была под впечатлением, пока не выстрелила в нее четырнадцать раз.

— Четырнадцать? По-моему, это перебор.

— Ха-ха-ха. Никогда не думала, что ты окажешься еще и забавным.

— Я очень разносторонний человек.

Он метнул в нее нож, и Лили, едва успев увернуться, выхватила из кобуры свой «Глок». Она всадила четыре пули в то место, где Станковский находился всего несколько секунд назад. Ему удалось выскользнуть за дверь до того, как она нажала на курок.

Лили обогнула стол и выскочила в коридор. Станковский бежал от нее, выкрикивая что-то по-русски. Жаль, что она не потратила часть своего времени на изучение этого языка, — ее бесило, когда она чего-то не понимала. Лили прицелилась ему в затылок. Она предпочла бы, чтобы он смотрел на нее, чтобы видел, как она обрывает его жизнь, но придется брать то, что есть. Лили остановилась, чтобы ничто не помешало ее выстрелу и, затаив дыхание, начала нажимать на курок.

Внезапно раздалась стрельба. Совсем рядом. Почувствовав, как что-то скользнуло вниз по ее бицепсу, Лили закричала, а затем отпрыгнула в сторону и прижалась к стене. Наверху кто-то был. В потолке. Там что, чердак?! Стреляли из какого-то автоматического оружия. Пуля зацепила ее руку, гораздо глубже, чем ей бы хотелось, и Лили зажала рану рукой.

— Дорогуша!

Марк с криком ворвался в конюшню. Ей хотелось закричать «Нет». Он всегда старался быть ее героем. Ему следовало ждать снаружи — таков был план. Если бы Марк ей понадобился, она бы его позвала. Но, естественно, ни один из них не мог позволить другому рисковать жизнью, поэтому, услышав её крик, он ринулся за ней.

Станковский спрятался за дверью, и у него был пистолет. Не успела Лили вскрикнуть, как Марку выстрелили в плечо. Ее крик превратился в вопль. Ей и раньше приходилось видеть, как в него стреляли: в Африке Иванов пальнул ему в грудь. Но тогда Лили знала, что он защищен бронежилетом. У его плеча не было никакой защиты. Услышав выстрел и увидев кровь, она почувствовала, как по ее телу прокатилась обжигающая волна. Оказалось, что Марсель Де Сант очень даже смертный. Внезапно в ней смешалось всё: страх, ярость и ужас.

«Это всё твоя вина. Если он погибнет, это будет целиком и полностью твоя вина , и тогда ты останешься совсем одна. Не будет ни заказов. Ни поездок. Ни Марка. Не дай этому случиться ».

Удивительно, но Марк не упал, хотя и пошатнулся в сторону. Чтобы Станковский еще раз в него не пальнул, Лили выстрелила из своего пистолета. Русский нырнул вниз и спрятался за первым же стойлом. Марк юркнул за стоящие перед ним коробки с боеприпасами.

— Ты в порядке? — спросила Лили, проверяя магазин своего «Глока».

Черт, осталось всего семь пуль. Нижняя пуля была из той самой обоймы, которую она практически полностью разрядила в Роксану. Лили все еще берегла эту пулю для него.

— Хорошо, что я правша, — рассмеялся Марк так, чтобы она его услышала.

— Приму к сведению! В следующий раз буду целиться в другую руку! — крикнул в ответ Станковский.

Сверху снова раздались выстрелы, на этот раз уже ближе к Лили. Она выругалась и бросилась вперед, стараясь не попасть под пули. Но тут из-за угла выглянул Станковский. Ей ничего не оставалось, кроме как броситься в первое попавшееся стойло, едва увернувшись от выстрела в лицо. Она тяжело опустилась на землю. Дети в углу кричали и плакали, сбившись у противоположной стены.

— Замолчите! Просто лягте! — закричала она им.

Она слышала, как Марк стрелял в Станковского, а может, они стреляли друг в друга. С потолка по-прежнему палил автомат, но по-прежнему мимо нее. Потом ей показалось, будто в конюшню влетела маленькая ракета. Она помнила этот звук еще с Африки — Кингсли стрелял в дом. Она стиснула зубы и прижалась к грязному полу, пытаясь на пальцах объяснить детям, чтобы они сделали то же самое детям.

«О чем, черт возьми, он думает?! Я же сказала ему не стрелять в здание!»

***

Следующий выстрел прозвучал где-то высоко, Лили услышала, как он пробил крышу. По потолку загрохотали шаги, и она отважилась выглянуть из-за двери стойла. Марк со Станковским были заняты перестрелкой. Она повернулась и, посмотрев в другой конец дома, увидела, что в потолке открылась потайная дверь. Из неё высунулся ствол автомата, и по проходу полоснула отрывистая очередь. Как только стрелок уверился в том, что расчистил себе территорию, он начал спускаться из своей лазейки.

Человек явно не заметил подглядывающую из стойла Лили. Она вскочила на ноги и, перегнувшись через дверь, дважды выстрелила ему в спину. Мужчина вскрикнул, упал на землю и больше не двигался.

Лили глубоко вздохнула, отперла на двери засов и пинком распахнула ее настежь. Потом присела на корточки в ожидании выстрелов. Но ничего не последовало. Марк со Станковским перестали стрелять. В конюшне воцарилась гробовая тишина, даже дети каким-то чудом успокоились.

Поэтому звук прогремевшего вдруг взрыва показался еще более ужасающим. Что-то здорово рвануло, и, судя по тому, как затряслось здание, очень близко. Лили отбросило на пол прямо посреди прохода. С потолка упало несколько балок, от стен отошла часть панелей, и по конюшням пронесся холодный ветер. Лили увидела, как Станковский оступился и ухватился за одну дверь, пытаясь удержаться на ногах.

— Ещё рано, идиоты! — прокричал он, а затем выбежал из конюшни.

— НЕТ!

Лили вскочила на ноги. Она смутно сознавала, что задняя стена конюшни исчезла, и, наверное, это было важно, но всё её внимание сосредоточилось сейчас на том, как добраться до Станковского. Если он выйдет из конюшни, то сможет удрать. Лили никак не могла этого допустить. Вся ее вселенная сосредоточилась на нем, на том, чтобы не дать ему уйти.

Лили пронеслась мимо кричащего что-то Марка, но она его не слушала. Она выскочила на улицу, распахнув настежь дверь, и потрясенно застыла. Станковский не сбежал. Вообще-то, он стоял всего в нескольких шагах от входа в конюшню. У Лили едва хватило времени затормозить, чтобы в него не врезаться, и еще меньше, чтобы заметить направленный на нее пистолет. Утоптанный снег сыграл в ее пользу, она поскользнулась и упала на бок. Станковский опустил пистолет и нажал на курок, но не успел как следует прицелиться, поэтому пуля попала ей в бедро. К счастью, не прямой выстрел, но все же уже не царапина.

«Чёрт возьми, это далеко не царапина».

Лили не удержалась и вскрикнула. Теперь не похвастаешься, что в тебя ни разу не попадали. Она зажала ладонью рану, сквозь пальцы просачивалась теплая кровь. Девушка попыталась отползти назад, но подняв глаза, увидела, что Станковский перезаряжает пистолет. Ее «Глок» выпал у нее из руки и потерялся где-то в снегу.

Из конюшни выскочил Марк, взглянул на Лили и набросился на Станковского. Пока мужчины боролись, Лили удалось подняться на ноги. Тут она заметила бегущую к ним с холма фигуру в чёрном. Кингсли. Сначала она удивилась, что англичанин покинул свое укрытие, и решила, что он сглупил и спешит ей на помощь. Но потом Лили увидела настоящую причину его бегства. Из леса позади него выходили люди. Много людей, Бог знает откуда. Кингсли пригибался и вертелся, уворачивался и петлял, но их было очень много.

«Соберись, Лилиана! Думай!»

Взрывчатка. Заднюю часть конюшни взорвали, и Станковский что-то заорал. «Еще рано». Его удивил не сам взрыв, а время, когда он раздался: он что, планировал взорвать здание? Это казалось вполне логичным — своего рода страховка. Если к нему в один прекрасный день нагрянут федералы, ему достаточно всего лишь нажать кнопку и бум! — никаких улик. Наверное, как только Марк с Лили ворвались в конюшню, он приказал своим людям взорвать здание, но только после того, как он оттуда выберется.

Что он сейчас и делает.

— Уходи от здания! — закричала Лили и, зажав рану на окровавленной ноге, похромала к краю конюшни.

— Беги отсюда! Я о нем позабочусь! — проорал ей в ответ Марк.

Пятясь назад, Лили повернулась к нему и увидела, как Станковский все больше и больше оттесняет Марка ко входу в конюшню.

— Нет! Нет, бросай его! Позови Кингсли, убегай! — закричала она, пытаясь сделать ему знак рукой.

— Я не уйду, пока он не…

— Делай, как я говорю! Он хочет взорвать…

БАМ.

Все стихло, и Лили сделала глубокий выдох. Время снова замедлилось. Снова пошел снег, и она увидела перед собой кружащие хлопья снежинок. Одна из них попала ей на ресницы, и Лили улыбнулась, пытаясь ее сморгнуть.

«Как странно. Это совсем не больно. Нисколечко».

— ЛИЛИ!

Её звал не Марк, а Кингсли. Упав на колени, она увидела, как к ней мчится их стильный британец. Но у него не вышло. Просто их было нереально много. Кингсли схватили сзади, и оружие вылетело у него из рук. Марк бросился было к ней, но Станковский отвоевал у него свой пистолет и снова выстрелил Марку в левое плечо. В этот раз он был гораздо ближе. Пуля вонзилась в плоть, отбросив Марка в сторону, и он врезался в дверь конюшни.

Лили оглядела себя. На ней была черная майка, но девушка увидела расползающееся по животу темное пятно, берущее начало из раны на правом боку. Она завела руку за спину и там тоже нащупала кровь. Она чувствовала, как кровь стекает по спине и бокам, впитываясь в брюки.

Нет, получить пулю определенно не так прикольно, как об этом рассказывал Кингсли.

Конечно, в байках Кингсли, поймав пулю, он каждый раз убегал. Лили же все отчётливей ощущала, что ее история умрет вместе с ней.

«Все мои планы… они оба были правы. Я никогда не планировала возможность неудачи».

Из-за угла конюшни вышел стрелявший в нее охранник и приставил ей к виску дуло пистолета. Она закрыла глаза, не желая видеть своих парней. Ей достаточно было их криков. Она их подвела, очень здорово подвела. Лили было ужасно стыдно. Но потом откуда-то сверху раздался голос Станковского.

— Нет! Оставь ее мне!

Открыв глаза, Лили увидела, что он идет к ней. Марк стоял на коленях со связанными руками. Кингсли пришлось еще хуже — он лежал на земле лицом вниз и, пока охранник быстро его связывал по рукам и ногам, осыпал его ругательствами. Когда британца, наконец, удалось обездвижить, охранник пару раз наступил ему на спину.

— Станковский, — хрипло проговорил Марк. — Ты нанял меня украсть алмазы. Я взял ее в заложники, я избавился от камней. Это я — тот, с кем тебе следует сводить счёты. Отпусти их.

— Де Сант, серьезно? Ты считаешь, что всё так просто? Думаешь, я теперь кого-нибудь из вас отпущу? Нет, сегодня всё закончится для вас всех. Вообще-то, мне кажется, все получилось как нельзя лучше, — начал Станковский, присев перед ней на корточки.

— В самом деле? А на мой взгляд это совсем не так, — натужно усмехнулась Лили.

Одна ее сторона замерзала на морозе, на нее падал снег. Другая — была теплой от крови, которая быстро впитывалась в одежду.

— Надо полагать. Видишь ли, когда я купил эту ферму для осуществления своей торговли, то заложил в здание взрывчатку. Столько, чтобы уничтожить все внутри. Стереть с лица земли все улики. Когда вы объявились у меня в магазине, я сбежал через канализацию и приехал прямо сюда. Я ехал сюда, чтобы все уничтожить. Но когда понял, что вы тоже здесь, то подумал, почему бы не убить двух зайцев одним выстрелом — если вы ворветесь в конюшню, я просто ее взорву.

— Но, на мое счастье, вы все сейчас на улице и ограничены в движениях. Так что, похоже, мне не нужно уничтожать свой бизнес. Достаточно просто избавиться от всех свидетелей. Единственное, чего я лишился, это задней стены здания. Очень досадно, поскольку это довольно старый дом, который я кропотливо восстанавливал. Но ты застрелила идиота, взорвавшего взрывчатку без моего приказа, тем самым оказала мне еще одну услугу. Наверное, мне следует сказать тебе спасибо, — закончил он.

Лили сделала глубокий вдох.

— На здоровье. Но ты кое-что забыл — помимо стены, ты лишился бизнеса на Манхэттене и своей жены. Полиция Нью-Йорка, должно быть, уже облазила всё здание, — заметила она.

Станковский пожал плечами.

— Половина полиции Нью-Йорка — мои люди, так что это не проблема, а Роксана и так обходилась мне куда дороже, чем она стоила. Ты снова оказала мне услугу.

— Всегда пожалуйста, — вздохнула она.

Внезапно Стануовский протянул руку и ткнул указательным пальцем в ее рану. Лили вскрикнула и рванулась вперед. Он так близко к ней наклонился, что ей некуда было деться, поэтому Лили уронила голову ему на плечо и сжала его бицепс.

— Я знаю, что Де Сант лжет, — прошептал он.

Марк с Кингсли у него за спиной снова начали кричать и вырываться.

— Знаю, что это ты выбросила мои алмазы. Теперь я понимаю, что это с самого начала был твой план, так ведь? Все ради твоей дорогой сестрёнки. Жаль. Трахалась она потрясающе. Хотелось бы мне сравнить, кто из вас лучше, но кровавые игры — это не мое.

Как раз в тот момент, когда ей показалось, что ее сейчас вырвет, он отдернул палец и резко встал. Лили упала на руки, перед глазами все поплыло. Она чуть не отключилась, но все же цеплялась за остатки сознания. Может, свой план она и провалила, но все равно будет идти до конца.

— Очень жаль. В постели я просто бомба. Может, тебе стоит дать мне шанс? — предложила она, и Станковский громко рассмеялся.

— Придется поверить тебе на слово. Прости, моя дорогая, но ты — испорченный товар, и хоть в это и трудно поверить, но я не могу смотреть на страдания женщины. И предпочитаю избавить ее от мучений, — сказал он, и с трудом приподнявшись, Лили увидела, как он взвел курок.

Когда она поняла, что за пистолет он держит в руках, то чуть не рассмеялась. «Глок 22». Ее собственный пистолет, если она не ошиблась.

«Как удачно».

— Можем мы уже закончить разговор? Мне реально больно, — простонала она, прижимая к боку ладонь.

— Надо же какая смелая! — удивленно проговорил Станковский. — Все равно не боится, даже перед лицом смерти! Что, даже не попрощаешься?

Когда русский приставил ей ко лбу пистолет, Лили призадумалась. Затем взглянула мимо него туда, где на земле лежал Марк. Он все еще кричал, все еще пытался до нее добраться. Его с огромным трудом удерживали двое качков. Лили улыбнулась.

«Такой сильный. Даже раненный. Даже связанный. Все еще сражается, все еще борется. Жаль… жаль, что я не такая как ты, Марк. Жаль, что я мало чему успела у тебя научиться».

— Милый, — усмехнулась она, и Марк замер, чтобы посмотреть ей в глаза. — Не знаю, любовь ли это, и вообще, что такое любовь, но я должна тебе сказать — в Африке ты стал для меня всем. И после ничего не изменилось. Ты и сейчас для меня всё. Ты, вне всякого сомнения, один из лучших моментов в моей жизни. Так что спасибо за это.

— Очень мило, — проворковал Станковский.

Лили кивнула.

— Мне тоже так кажется. А теперь давай прекратим валять дурака и покончим с этим, потому что твои разговоры меня изрядно утомили.

Раздались выстрелы, и Лили упала на землю.

ДЕНЬ ДВЕСТИ ДВАДЦАТЬ ПЕРВЫЙ

Лили упала на землю, и Марк был почти уверен, что закричал.

«Как такое могло случиться? Как получилось, что все пошло наперекосяк? И она что сейчас сказала, что любит меня?!»

Станковский не нажал на курок — стреляли из-за деревьев за домом. Должно быть, они попали Лили в спину. Она лежала на земле лицом вниз и не двигалась. Марк видел, как в морозном воздухе от ее спины поднимается пар. От ее крови.

«Она не может умереть. Я не успел ей ответить. Она не может уйти. Наш план еще не завершен».

В голове у Марка не было ни одной мысли, он полностью переключился на автопилот. Он откинулся назад, ударив локтем по яйцам одного из удерживающих его громил. Мужчина застонал и упал на другого охранника, Марк этим воспользовался и вскочил на ноги. Он набросился на Станковского, и они оба упали на землю. Руки Марка по-прежнему были связаны, но это его не остановило.

— Ты грёбаный сукин сын, я тебе башку оторву! Мразь! — кричал он, а потом ударил его головой, сломав ему нос.

Охранники быстро оттащили Марка, и вместе со Станковским поволокли за дальний угол здания. Русский поднялся на колени и, вытащив платок, прижал его к носу, пытаясь остановить кровотечение.

— Понимаю. Эта женщина была тебе очень дорога, так ведь?

Марк лежал на земле, но ему все же удалось ударить Станковского ногой в лицо.

— Босс, давайте я его пристрелю! — крикнул чересчур ретивый охранник.

— Нет! Нет, у меня на них планы. Де Сант, я не знаю, как ты организовал это нападение, но ты ничего не добился. Девчонка мертва. И ей повезло. Тебе так быстро не отделаться. Твоя смерть будет медленной и мучительной, и ты будешь меня умолять, чтобы я тебя прикончил. Поднимите их! Подгоните машину!

Кто бы ни стрелял по ним из леса, они начали приближаться к амбару. Это явно были не люди Станковского, и Марк понятия не имел, кто они такие. Ему было плевать. Ему вообще на все было плевать. Он видел лишь его партнершу, его девушку, которая теперь лежала на земле лицом вниз и не шевелилась.

Двое охранников Станковского побежали в лес с другой стороны поляны, а остальные их прикрывали, держа неизвестных на расстоянии. В кустах, всего в двухстах метрах от того места, где Марк, Лили и Кингсли вели слежку за конюшней, был спрятан большой черный «Субурбан». Он несся по снегу, все время буксуя и скользя. Машина подрулила к ним, и все двери открылись. Марка и потерявшего сознание Кингсли швырнули на заднее сиденье, а Станковский забрался на переднее. Охранникам было приказано оставаться на местах и выяснить, кто, черт возьми, в них стреляет.

— Все кончено, мать твою. Ты разозлил не только нас, придурок. Кто-нибудь из них обязательно найдет тебя и прикончит, — прошипел Марк, когда машина рванулась вперед по снегу.

— Ты что-то не очень в этом преуспел. Я верю в свою удачу, и в то, что переживу этот день. А как на счет твоей удачи? — подколол его Станковский.

Но Марк уже его не слушал. Машина мчалась мимо конюшен, пули отскакивали от бронированных стёкол. Марк прижался головой к окну и принялся шарить взглядом по земле. Он увидел все так же неподвижно лежащую на земле фигуру Лили. Волосы выбились у нее из пучка, словно разметавшиеся по снегу языки пламени. Словно разлившаяся вокруг нее кровь. К ней подошел мужчина, опустился рядом с ней на колени, и Марк забился лбом в стекло.

«Я ее подвел. Единственную женщину, которая имела для меня значение; вообще единственное , что имело для меня значение. И я ее не уберёг. Это должен был быть я. Лучше бы это был я. Ну, почему это не я ?!»

ДЕНЬ ДВЕСТИ ДВАДЦАТЬ ПЕРВЫЙ

— Corazón.

«Дорогуша. Принцесса. Дорогая. А теперь вот еще и «corazón». Что, блин, так трудно сказать «Лили»?!»

Когда мимо ее уха просвистела пуля, Лили реально подумала, что Станковский каким-то образом промахнулся. Так или иначе. Но не прошло и секунды, как вокруг нее снова засвистели пули, и она упала на землю, прижавшись к земле.

Стрельба продолжалась довольно долго. Вокруг раздавались выстрелы. Казалось, палят со всех сторон. В какой-то момент до нее донесся шум машины, но Лили не могла точно определить, откуда эта машина движется, с какой стороны. Она не осмеливалась поднять голову — в землю рядом с ней вонзались пули.

Лили не знала, сколько она так пролежала, прилично, судя потому, как болезненно взвыли все ее раны. На руке, бедре и особенно в боку. Интересно, сколько крови она потеряла?

Затем стрельба, вроде бы, стихла. Вокруг нее раздавались крики, время от времени гремели выстрелы. Люди Станковского прятались за конюшнями. У Лили за спиной к ним подступали неизвестные нападавшие, она слышала их приближающиеся шаги. Один из них подошел прямо к ней, и она почувствовала у себя на спине теплую руку. Услышала густой, словно сладкий сироп, акцент.

— Помоги мне, — прошептала она.

Сильные руки схватили ее за плечи и поставили на колени. Затем скользнули ей под мышки, и Лили, зашипев от боли поднялась на ноги. Она отшатнулась в сторону, и ее аккуратно прислонили к стене.

— Похоже, я объявился как раз вовремя.

— Ага. Лучше бы ты объявился на пару минут раньше.

Дамиано Ледо рассмеялся. У него из груди вырвался глубокий, низкий звук, и она тоже почти рассмеялась. Если бы только ей не хотелось плакать.

— Рад, что у тебя по-прежнему прекрасное чувство юмора. Вижу, в тебя попали, — заметил он, затем опустился ниже, чтобы осмотреть ее бедро.

— Дважды. Или трижды, не знаю, я сбилась со счета. Что ты… а-а! — вскрикнула она, когда его руки скользнули по ее талии.

Это была ее рана. Если не позаботится о ней в самое ближайшее время, то кровотечение станет большой проблемой.

— Что это? — спросил Дамиано, пробежав руками по ее животу и груди, и Лили увидела, как он нахмурился.

— Это моя страховка. Без нее я бы, наверное, вообще умерла, — вздохнула она, следуя ладонью за его рукой.

Дамиано ощупывал ее кевларовые вставки — запасные, купленные после того, как из-за него она потеряла свой первоначальный комплект. Восемь маленьких квадратиков, защищающих ее тело от лифчика до штанов. Пуля задела одну из боковых вставок и, изменив траекторию, угодила в мясистую часть туловища.

— Да, наверное. Но все равно, это ужасно. Тебе нужно наложить швы, — предложил он, встав рядом с ней.

— Мало времени. У вас здесь есть машина? — спросила она и, прихрамывая, отошла от него.

— Конечно. Мы за вами следили, мне нужно было убедиться, что Станковский должным образом нейтрализован. Когда стало ясно, что ты в беде, мы решили вмешаться, — сказал он ей.

Лили рассмеялась.

— Ага, нейтрализован. Можно и так сказать. Значит, твое «маленькое тайное убежище», о котором ты упоминал, случайно оказалось в Нью-Йорке?

— Очень удачно, да?

— Ты ведь понимаешь, что я спасла тебе жизнь, а теперь ты спас мою? Мы квиты.

— Жаль.

— В самом деле?

— Теперь у меня нет причин тебя преследовать.

— О! — воскликнула она, остановившись у входа в конюшню. — Там взрывчатка! Думаю, по всему зданию. Он взорвал…

— Да, знаю. Мои люди нашли ее и обезвредили, — заверил ее Дамиано.

— Хорошо. Спасибо. Теперь машина. Мне очень нужна машина, — сказала Лили и, зашипев от боли, зашла в конюшню.

— Могу я спросить зачем? — последовал за ней Дамиано.

— Мне необходимо ехать за ними. Марк не даст им далеко уйти. Видимо, они все думают, что я умерла — у меня преимущество. Я должна его остановить, — объяснила она, как можно скорее двигаясь в заднюю часть здания.

Лили вернулась в кабинет, в котором нашла Станковского. Там сидел избитый ею охранник и стонал, но Дамиано быстро стукнул его по голове, отправив назад в страну грёз.

— Тебе нужен врач. Или что-то типа того. Здесь наверняка есть медикаменты, уверен, что один из моих людей сможет наложить швы..., — запротестовал он.

Лили хлопнула ладонью по столу.

— Нет времени! — крикнула она. — У меня совершенно нет времени. Ни времени, ни оружия, ни даже чертового плана. Поэтому сейчас я не прошу тебя обо мне беспокоиться. Я прошу, чтобы ты нашел мне машину.

Дамиано зыркнул на нее недобрым взглядом. Он явно не привык, чтобы с ним так разговаривали. Наконец Дамиано вышел из кабинета, и Лили услышала, как он что-то кричит своим людям по-испански.

Больше всего на свете ей сейчас хотелось отключиться. У нее все болело, а из раны все еще текла кровь. Но Лили помотала головой и принялась за работу. Сначала она стянула с себя леггинсы. Они были все в крови, а на том месте, куда ее ранили, зияла огромная дыра. Лили взглянула на рану. Это даже была не рана. Такое впечатление, что у нее из ноги вырвали кусок мяса. Она схватила со стола ножницы, разрезала штанину и как можно туже завязала ею ногу над раной. Лили пару раз громко выругалась, но, в конце концов, крепко затянула ткань.

Только она сняла майку, как в кабинет вбежал Дамиано. Он ничего не сказал, просто смотрел, как она стоит перед ним в нижнем белье и спортивном лифчике. Увидев ее бок, он поморщился. Лили тоже рискнула взглянуть. Рана не показалась ей такой жуткой, как на бедре. Скорее, это был чистый выстрел навылет, но, пожалуй, это и было хуже всего. Из нее кровь хлестала сильнее. Лили прижала к ней свою майку и начала открывать ящики и шкафы.

— Помоги мне что-нибудь найти, — тяжело дыша, проговорила она. — Все, что угодно, лишь бы с этим покончить.

В кабинете стоял шкаф. В нем висели спецовки и белые майки, которые, по-видимому, предназначались для конюхов, когда здесь ещё была настоящая конюшня. Они разорвали пару маек, и Лили, закусив в зубах кожаный хлыст, ждала, пока Дамиано засунет в ее пулевое ранение как можно больше ткани. Когда он обматывал ее разорванными майками, придерживая эту импровизированную повязку, Лили трясло. Затем они разрезали ее плотный топ, чтобы все это закрепить.

— Ты реально неважно выглядишь, — сказал он ей.

Лили кивнула и, протиснувшись мимо него, стала рыться в шкафу.

— Меня может стошнить, но ничего страшного. Пока я стою на ногах, — выдохнула она, достав оттуда еще одну майку и надев ее через голову.

Затем Лили вытащила самую маленькую из висящих в шкафу спецовок и натянула ее на ноги. После чего крепко затянула на поясе рукава. Вот так. Может, вид у нее и нелепый, но она одета.

— Так ты долго на ногах не простоишь. Пожалуйста, позволь нам что-нибудь для тебя сделать, — не унимался Дамиано.

— Что, например? Отвезти меня в больницу? До ближайшей путь не близкий. К тому времени Марк с Кингсли уже будут мертвы, — прорычала она.

Дамиано помолчал, потом развернулся и вышел из кабинета. Ей было все равно. Он не имел к этому никакого отношения. Она была благодарна ему за помощь — в конце концов, это спасло ей жизнь. Но он не станет во всё это вмешиваться. А ей нужно вернуть своих парней.

Не успела Лили обойти стол, как в комнате снова возник Дамиано. Он ничего не сказал, просто прошел мимо нее. Она услышала, как он сел в кресло, но не обернулась. Лили старалась не обращать внимания на невыносимую боль: у нее болело абсолютно все тело, с ног до головы.

— Тут немного, но это поможет тебе продержаться еще пару часов, — наконец проговорил он у нее за спиной.

Лили медленно повернулась к нему.

— Это ещё что за хрень?

Перед ней красовались три аккуратные белые полоски. Сначала ей показалось, что он принес с улицы снег. Но это было глупо. Она разговаривала с наркобароном, с очень особенным наркобароном. Конечно же, в его распоряжении имелся кокаин.

— Это лучшее, что можно купить за деньги, и я предлагаю его тебе бесплатно.

— Нет, спасибо, мне сейчас не до кайфа.

— Разумеется. Но ты в двух шагах от обморока. Это придаст тебе энергии и поможет справиться с болью. Если бы у меня был Эпинефрин, я бы предложил тебе его. Но к сожалению, это все, что у меня есть. Поэтому я настоятельно тебя прошу — прими это.

Лили засомневалась. Она употребляла кокаин всего пару раз на роскошных вечеринках боссов русской мафии, когда еще отмывала для них деньги. Но даже тогда она делала это только в тех случаях, когда её отказ показался бы подозрительным. С тех пор прошло много лет. И все же. Он был прав. Лили чувствовала себя заторможенной, усталой и слабой. Три качества, которые никак не помогут Марку с Кингсли.

Дамиано протянул ей туго скрученную долларовую купюру, и Лили торопливо ее выхватила. Очень быстро, одну за другой она втянула в себя дорожки: раз, два, три.

— Ладно, — выпрямившись, выдохнула она. — Ладно, я это сделала. А теперь давай валить отсюда, пока у меня не случился сердечный приступ.

Они пошли через конюшню. Лили с удивлением заметила, что по дому ходят какие-то женщины, собирают детей и заворачивают их в одеяла.

— О них позаботятся, — заверил ее Дамиано, заметив, куда она смотрит.

Лили взглянула на него.

— Как? Я не хочу их спасти, а потом обнаружить, что ты используешь их для перевозки наркотиков или какой-нибудь другой херни, — бросила она.

Дамиано помотал головой.

— Нет. Их передадут штату Нью-Йорк вместе с подробным рассказом о том, как они сюда попали. Если тебе сегодня не удастся убить Станковского, то, по крайней мере, я лишу его возможности свободно орудовать в Америке. Дети будут в безопасности, — его голос стал резким, будто она его оскорбила. — Мы соберем о каждом информацию, а потом их отвезут в город. Дети для меня святое, я никогда не причиню им вреда.

У Лили не было сил с ним спорить или устраивать ему допрос с пристрастием. Она волновалась о детях, но пока они были в безопасности. А вот Марк с Кингсли — нет. Ей придется поверить Дамиано, поверить, что он сделает то, что обещал.

«Пожалуйста, пусть все это будет правдой. Не знаю, хватит ли у меня сил на еще один крестовый поход против международного преступника».

Они вышли на улицу, и Лили увидела, что люди Дамиано связали всех оставшихся охранников Станковского. У конюшни стоял видавший виды Шевроле «Эль Камино» с заведённым двигателем.

— К сожалению, не самая лучшая машина. Мы быстро мобилизовались, удалось найти только это. Будь осторожна на снегу. На сиденье карта, на ней обозначен главный дом Станковского и еще несколько зданий. Гостевой дом, сараи и все такое, — объяснил он.

Лили слушала его, кивала и старалась не отставать. Она не смотрела под ноги, поэтому, когда споткнулась обо что-то твердое, то немного опешила. Она посмотрела вниз и увидела перед собой что-то темное. Лили наклонилась и начала разгребать снег, затем потрясенно отшатнулась. Через секунду она начала громко смеяться.

— Не могу в это поверить, — задыхаясь, бормотала она.

— О, нет. Не надо было давать тебе наркотики. У тебя бред, — простонал Дамиано.

Лили покачала головой и, все еще смеясь, подняла что-то с земли.

— Нет. Я в порядке. Думаю, все будет хорошо, — засмеялась она и стряхнула снег со своего «Глока-22».

«Должно быть это знак. Пожалуйста, пусть это будет хороший знак ».

ДЕНЬ ДВЕСТИ ДВАДЦАТЬ ПЕРВЫЙ

Марк раскачивался взад-вперед, не сводя глаз с дороги. Далеко ли они уели? Как далеко он теперь от нее?

«Мертва. Она мертва. Её убили из-за тебя».

«НЕТ! Она не может умереть. Лили так просто не убить. Что-то должно произойти. Господи, пожалуйста, я не так часто с тобой разговариваю, но пожалуйста. Не дай ей умереть».

« Она не может умереть ».

— Боже, мои ребра, — откашлялся Кингсли, и Марк бросил взгляд на сиденье. Всю дорогу британский наемник пролежал без сознания.

— Ты в порядке? — спросил его Марк.

— Нет. Нет, не думаю, что я в порядке. Случилось что-то очень плохое, да?

— Да. Теперь заткнись и дай мне подумать.

— Ах, мистер Лоу! Вы проснулись! — донесся с переднего сиденья смех Станковского. — Рад, что Вы смогли к нам присоединиться. Жаль, что мисс Брюстер не смогла.

На секунду воцарилась тишина, затем Кингсли издал такой вопль, что напугал в машине всех, включая Марка. Он со всей силы врезал Станковскому ногой в лицо. Тут же послышался отборный русский мат, и водитель на некоторое время потерял контроль над автомобилем.

— Педрила грёбаный, ты, сука, ее убил!

— Я тебе мозги вышибу! — практически завизжал Станковский, наставив пистолет на заднее сиденье.

Эта фраза тут же рикошетом отдалась в голове у Марка...

«Я тебе мозги вышибу!»

И он вспомнил, как Станковский прижимал пистолет к голове Лили. Вспомнил о том, как она тогда застыла. Даже не вздрогнула. Всегда такая сильная. Она была бледной от холода, и ее зеленые глаза казались такими большими. И эти большие глаза смотрели прямо на него. А потом она улыбнулась, и ей даже не нужно было произносить слова любви и благодарности.

Марк и так всё почувствовал сердцем.

«А этот гандон ее убил».

Его окончательно захлестнула ярость. Пока Станковский грозился пристрелить Кингсли, Марк прыгнул вперед и набросил на Станковского свои связанные руки. Затем рванулся назад, и веревки у него на запястьях сдавили Станковскому горло, перекрыв ему кислород.

Началось полнейшее безумие. Станковский, задыхаясь, в панике замахал руками и стал палить из пистолета без разбора. Кингсли пнул его в руку, и одна из пуль попала в голову водителю. Тот обмяк и вдавил в пол педаль газа, от чего машина рванула вперед. Она помчалась по заснеженной дороге и, на мгновение оторвавшись от земли, слетела с насыпи.

«Ничего. Ни одна чертова хрень никогда не пройдёт без помех».

Трижды перевернувшись, машина приземлиться на бок, и даже после этого проскользила еще добрых десять метров. Марка швыряло из стороны в сторону, словно мячик для пинг-понга, и когда он снова открыл глаза, то не знал, как долго был без сознания.

— Свали, — прошептал Кингсли. — Слезь с меня.

Марк понял, что лежит на англичанине, они оба прижаты к оказавшемуся под ними боку машины.

Он подался вперед и ухватился за пассажирское сиденье. Подтянувшись на руках, Марк поднялся, расположив ноги по обе стороны от Кингсли. Он посмотрел вниз, но тот не двигался.

— Эй! Ты в порядке!? — закричал Марк.

— О, конечно. К чему мне эти рёбра. Кому они вообще нужны, — прохрипел Кингсли, прижав к боку ладонь.

— Все будет хорошо. Нам надо выбираться отсюда, может быть она ещё…

Внезапно дверь над ним распахнулась, и Марк заморгал, потому что налипший на нее снег посыпался в салон машины. Когда ему удалось выглянуть наружу, он увидел, что над ними стоит Станковский с пистолетом в руке.

— Господи, да что ж нужно сделать, чтобы его убить? — простонал Кингсли.

— Слишком поздно! — закричал Станковский. — Мы уже у моего дома, к нам идут мои люди. Попробовать другие способы уже не получится.

— Думаешь, мне есть до этого дело?! Думаешь, что можешь мне угрожать? Ты уже ничего не можешь мне сделать. Ты уничтожил единственное, что делало меня приличным человеком, — прорычал Марк. — Единственное, что меня волновало на всём белом свете. Так что отъе*ись!

— Единственное?

Станковский сместил дуло пистолета чуть влево и выстрелил. Раздался крик, и Марк посмотрел вниз. Кингсли стиснул зубы и схватился за ногу. Он был ранен прямо в середину бедра.

«Черт возьми».

— Хватит. Еще раз огрызнешься, и я прострелю ему голову. Шевелись, Де Сант.

Вылезая из машины, Марк огляделся. Они шли по дороге от забора, и к ним навстречу бежала небольшая группа мужчин. Когда он оглянулся, заснеженная дорога уходила вниз с холма, скрываясь из виду. Пряча от глаз конюшни.

«Она одна. Я и так уже однажды очень надолго оставил ее одну, а потом провел с ней слишком мало времени. Подожди, дорогуша, я сейчас приду. Так или иначе, я приду».

ДЕНЬ ДВЕСТИ ДВАДЦАТЬ ПЕРВЫЙ

Лили склонилась над рулем, пытаясь справиться с охватившим ее приступом кашля. Наркотики Дамиано подействовали отлично, она была полна энергии и не чувствовала своих ран. Однако, несмотря на это, ее тело все еще имело весьма потрепанный вид. Из ноги по-прежнему шла кровь, спецовка неприятно липла к коже, и Лили никак не могла избавиться от раздирающего грудь кашля.

Она так сосредоточилась на прочистке легких, что заметила перевернувшуюся машину только, когда оказалась прямо перед ней. Лили дала по тормозам, и старенький «Эль Камино» остановился как раз на том месте, где внедорожник слетел с дороги.

Выйдя из машины, Лили встала рядом с ней, но не сделала ни малейшей попытки изучить место аварии. Огромный внедорожник лежал на боку, довольно далеко от дороги. Обе двери были открыты, и оттуда, где она стояла, были видны многочисленные следы. Лили рассмеялась про себя.

«Я говорила. Я знала, что Марк что-нибудь сделает, чтобы им помешать. Отличная работа, Де Сант. Теперь только дождись меня. До моего приезда не наделай глупостей».

Она села в «Эль Камино» и быстро съехала в кювет. Ей не хотелось, чтобы на ее машине удрал кто-то другой. Если Лили переживет это испытание, то ей придется искать другой выход из страны.

Лили вылезла из машины и с трудом пробралась по снегу к забору. Если верить карте, которую ей дал Дамиано, то за ветхой деревянной оградой находился передний двор загородного дома Станковского. Она поёжилась и огляделась. Солнце клонилось к закату, вокруг начинали сгущаться сумерки. Озноб усилился, и Лили на ходу закрыла глаза.

«Нет, нет, нет, Лилиана. Еще немного и можешь спать сколько захочешь. Может быть, даже уснуть навсегда».

Она подкралась к краю забора. За ним находился большой двор, просто огромный. Наверное, больше шестидесяти метров в поперечнике. С другой стороны двора к дому тянулась окаймленная кустарником подъездная дорога. Сквозь заснеженные ветви виднелись освещенные окна, но на этом всё. Ни людей, ни машин.

Сделав глубокий вдох, Лили перелезла через забор и пошла через двор. Расстояние казалось довольно приличным, и ей было ужасно холодно. Вокруг лежал чистый, девственно нетронутый снег. Она решила, что если когда-нибудь вернется к работе наемника, то никогда больше не станет работать севернее линии Мейсона-Диксона (прим. Линия Мэйсона-Диксона установлена Чарльзом Мейсоном и Джереми Диксоном в 1763 — 64 гг. для разрешения пограничного конфликта между колониями Пенсильвания и Мэриленд (вдоль 36° 30 с.ш.). Служила символической границей между свободными от рабства штатами Севера и рабовладельческими штатами Юга)

«К черту снег. Лучше уж постоянный песок и пустыня».

Из-за деревьев материализовались две фигуры. Какие-то мужчины медленно двигались в ее направлении. Один из них ее окликнул. Они оба держали в руках оружие. Большие пушки.

Лили остановилась и взглянула на свой пистолет. На свой маленький «Глок». Затем, пошатнувшись, рухнула на колени. Она упала вперед и, изогнувшись, приземлилась на спину. Уставившись в небо, Лили заметила, что густые облака начали рассеиваться. В некоторых местах даже виднелись звезды.

«Я так устала».

Она вытянула руки вдоль тела и, услышав приближающиеся шаги, сделала глубокий выдох. Такой, словно держала его в себе пять лет. А потом перестала дышать. Просто уставилась в небо.

— Черт возьми, она что, мертва?

Мужчины стояли у нее за головой, вне поля зрения.

— Выглядит она хреново. Это кровь у нее на майке?

— Да. Вот дерьмо! Взгляни на ее волосы! Это что, та цыпочка?

«Сколько мне удастся не моргать?»

— Чёрт, думаю да. Видимо, она добралась сюда и отбросила копыта. Бл*дь, я не хочу говорить боссу, что эта сучка у него во дворе.

— Я ему не скажу. Может проверить, жива ли она?

«Да, пожалуйста, проверьте. Пожалуйста, встаньте там, где я смогу вас видеть».

— Я не врач. Лучше ты проверь.

Послышалась какая-то возня, будто они толкались, затем оба мужчины встали по обе стороны от нее. Лили стиснула зубы, не обращая внимания на горящие без кислорода легкие.

— Чувак, выглядит она не очень.

— Ну, не знаю. Красивые глаза. Классные сиськи.

— Проверь ее пульс!

— Откуда мне, черт возьми, знать, где это?!

«Подойди ближе и узнаешь».

Наконец, один из них встал на колени. В этот момент Лили пришлось нелегко, но, когда он над ней наклонился, ей удалось сдержаться. Его пальцы коснулись ее шеи, а лицо оказалось на расстоянии вытянутой руки.

— Эй, слушай, кажется, я что-то чувствую. Думаю…

Лили практически не чувствовала свою руку, потому что сунула ее в снег, чтобы спрятать пистолет, но все же сумела быстро ее вскинуть. Ствол угодил прямо в середину его лба. В полной тишине она втянула в себя воздух.

— Простите, — прошептала Лили и откашлялась. Она переводила взгляд с одного мужчины на другого. — Против вас я ничего не имею. Но ваш босс очень плохой человек. Он делает очень плохие вещи. Просто уйдите. Никто не пострадает. Пожалуйста. Просто уйдите.

И вновь наступила долгая пауза. Стоявший рядом мужчина нервно теребил автомат. Нависший над ней охранник не шевелился, хотя у него на лбу вздулась вена. Лили сделала еще один глубокий вдох, стараясь держать руку твердо. Пистолет начал дрожать.

— Пожалуйста. У меня нет цели вам навредить. Умоляю вас. Пожалуйста.

Тут мужчина схватился за автомат, и Лили вздохнула.

«Ну, почему всегда все так сложно».

ДЕНЬ ДВЕСТИ ДВАДЦАТЬ ПЕРВЫЙ

— Твою ж мать, ради всего святого, выключи это. Лучше пристрели меня, — взмолился Кингсли.

Марк напрягся, пытаясь освободиться.

— Заткнись, Лоу! Ты выберешься!

— Я выдержу пытку электричеством, — простонал британец. — Но только не эту кошмарную музыку. Пожалуйста. Лучше смерть.

Позади послышался смешок, и льющаяся из-за двери кантри музыка внезапно стала еще громче.

— Ну, что тут скажешь? Я поклонник Дикого Запада, — проходя между ними, объяснил Станковский.

Он крутанул переключатель на чем-то напоминающем самодельный генератор, а затем поднял вверх два провода для прикуривания. Станковский соединил зажимы, и в воздух взметнулись искры. Затем он снова направился к Кингсли.

— Стой, стой, стой. Последняя просьба, умоляю, — задыхаясь, проговорил британец.

— Хм-м, смотря что.

— Одну сигарету. Я бы сейчас жизнь отдал за сигарету.

— Ну, это довольно просто. Кто я такой, чтобы лишать человека простых удовольствий? — засмеялся Станковский и вытащил пачку «Мальборо».

— Нет, спасибо. Достань пожалуйста мои, они в переднем кармане, — попросил Кингсли.

— Какой привередливый.

— Они из Франции, их делают в одном маленьком магазинчике специально для меня. Просто восхитительные. После них я не возвращаюсь к массовым брендам.

— Надо попробовать.

— Не стесняйся, не думаю, что выкурю всю пачку.

Станковский снова рассмеялся, сунул Кингсли в рот сигарету и дал ему прикурить.

— Ты такой смешной! Жаль, надо было тебе идти работать ко мне.

— Нет. У меня пунктик — не работаю на пидоров. Это просто не мой стиль.

Станковский нахмурился и провел проводами по голой груди Кингсли. Тот вскрикнул и, когда его тело прошил электрический ток, стал корчиться в конвульсиях. Марк поморщился и отвернулся.

Он полагал, что их привезут в дом и расстреляют, закопают на заднем дворе или еще где-нибудь. Но Станковскому хотелось узнать, кто напал на его конюшню и испортил подготовленную им расправу. Естественно, ни Кингсли, ни Марку это было не известно, но Станковский им не верил. Кингсли раздели до пояса и пристегнули к прикованной к подвальной стене каталке. Очень удобно. Марка привязали к стулу и заставили смотреть.

Марка и раньше пытали током, и он мог поклясться, что видеть, как это проделывают с близким тебе человеком, намного хуже, чем терпеть мучения самому.

— Люди, я вас не понимаю, — вздохнул Станковский и отступил назад.

Кингсли уронил голову на грудь, но Марк слышал его прерывистое дыхание.

— У вас ведь ничего не осталось. Алмазы исчезли, девчонка мертва. Что вам защищать? Чего вы ждете?

— Да! — крикнул Марк, придвинувшись к нему на стуле. — Да. Это пи*дец как глупо. Ты прав — алмазов больше нет. Девушка больше не проблема. Так какого хрена ты тратишь наше время? Или отпусти нас, или вышиби мне мозги, потому что я уже слышать не могу твой мерзкий голос.

— Эй, постой, это он только про себя. Я еще немного послушаю, — вмешался Кингсли, хотя его речь была немного невнятной.

Марк расхохотался, но похоже, Станковского это только разозлило. Он явно был человеком, привыкшим внушать людям страх. Марк и Кингсли работали наемниками уже давно. Со страхом они справлялись каждый день, для этого им было достаточно просто переглянуться или попросту от души похохотать. Чтобы напугать такого человека, как Лоу Кингсли требовалось нечто пострашнее проводов для прикуривания и жутких подвалов. А Марк, ну, он был совершенно уверен в том, что ему уже ничего не страшно.

«Она не может умереть. Не может умереть. Я только ее вернул. Мне без нее не справиться, больше не справиться. Она не может умереть ».

Станковский прорычал что-то по-русски и, прошествовав к хитроумному генератору, изо всех сил крутанул переключатель.

— Посмотрим, как ты посмеёшься после пяти миллионов вольт! — заорал он, кинувшись к Кингсли.

— Ну давай же, уёб*ще.

Но только Станковский собрался «дать», как вдруг раздался отчётливый звук. Два выстрела. Близко, но точно не в доме. Все трое повернули головы к расположенному в стене окну. Станковский бросил в него недовольный взгляд и вернулся к столу, на котором стоял генератор. Рядом с ним лежала рация, и он тут же ее схватил.

— Что происходит?! — рявкнул он. Из рации раздавался только фоновый шум. — Я спрашиваю! Что там происходит?! Отвечай!

На минуту воцарилось молчание. Марк мог поклясться, что слышит, как русский скрежещет зубами. Пробормотав несколько ругательств, Станковский переключил рацию на другой канал и попробовал еще раз. Потом еще.

Пока Станковский орал в рацию и мерил шагами комнату, Марк сидел неподвижно. Он закрыл глаза и весь превратился в слух. Слух у него был отменный, и сейчас он пытался воспользоваться этим по максимуму. Он слышал... движение. Где-то наверху, но не прямо над ними. Затем раздался грохот. Открылась и захлопнулась дверь.

— Похоже, приятель, тебя бросили, — усмехнулся Кингсли.

Но он ошибался. Марк был уверен, что практически все люди Станковского вернулись к конюшне. Здесь их осталось совсем немного. Кингсли и Марка притащили в дом всего четверо мужчин, и он был готов побиться об заклад, что на этом всё. К тому же, когда он напряг слух, то совершенно точно уловил шаги всего одного человека. Из дома явно не выбегал табун крупных охранников.

«Не может быть...».

Станковский снова схватил рацию и принялся возиться с кнопками. Он минут пять пытался хоть кого-нибудь найти, но ответа не было. Только он собрался переключиться на очередной канал, как всё вдруг погасло, и подвал погрузился в темноту.

Марк запрокинул голову и сделал глубокий вдох. До этого момента он сохранял спокойствие, но теперь почувствовал, как его охватывает нечто похожее на панику.

Он изо всех сил старался перевести дыхание, и, как ни странно, ему хотелось плакать. Вместо этого он рассмеялся. Гортанным, раскатистым смехом.

— Что, черт возьми, происходит? — раздался голос Кингсли.

— Заткнись! А ты! Хватит ржать! — заорал Станковский.

Но Марк не мог остановиться.

— Срань господня, — выдохнул он. — Я, бл*дь, знал. Я, мать вашу, это знал. Господи, когда мы отсюда выберемся, я женюсь на этой чертовой женщине.

— Это невозможно! — почти что взвизгнул Станковский.

— Скорее невероятно, — поправил его Кингсли.

— Заткнись нахрен!

Марк заморгал, стараясь привыкнуть к темноте. Окно было совсем крошечным, да и на улице уже стемнело. Растущие у дома деревья еще больше усугубляли дело. Он с трудом видел одетого в льняной костюм Станковского, правда уже грязный. Теперь он был скорее блуждающим по комнате силуэтом, натыкающимся на темные предметы призраком.

Кингсли вдруг резко запел, чем здорово напугал Марка. Пел он до смешного громко, почти горланил, причем вроде бы с акцентом кокни. Если Марк не ошибался, то это была песня «Генрих VIII».

«Ради всего святого, какого хрена он делает?! Господи, да его, наверное, слышно аж в Ньюарке! Зачем он так громко орёт? Громко. Громко . Зачем ему так орать? Какой шум он пытается заглушить?»

Вдруг Марк с удивлением почувствовал, что стягивающая грудь веревка на секунду натянулась, а затем упала. Он резко повернул голову, пытаясь что-нибудь разглядеть, но тут внезапно ослабла веревка на его левой ноге. Через мгновение то же самое произошло и с правой ногой, и он наконец почувствовал то, о чем так мечтал: по его запястью скользнули пальцы. Тонкие, маленькие. Нежные. Пальцы быстрых, ловких рук, у которых так здорово получалось выворачивать его наизнанку.

«Слава богу, дорогуша. Слава богу, ты жива».

Как только ему развязали запястья, Марк вскочил со стула и врезался в Станковского. Он ударился о его спину, и они оба упали на стену. У Марка заныли раны в плече, но он не обратил на это внимания и, схватив Станковского за волосы, ударил его головой о каменную стену.

Однако он напрочь забыл о проводах, и пока сосредоточенно вышибал русскому мозги, тот умудрился завести руку за спину. Зажим скользнул по груди Марка, и одного удара тока было достаточно, чтобы он дернулся назад и упал на пол.

Марк увидел, как Станковский развернулся, увидел, как он схватил еще один зажим. Держа в каждой руке по зажиму, русский начал наклоняться к Марку. Но тут раздался крик, и по воздуху пронесся стул. Он обрушился на Станковского, и от удара у него отвалилась одна ножка.

— Эй! — закричала Лили. — Мы с тобой не закончили.

Ее голос казался грубым. Хриплым и слегка задыхающимся.

За всю жизнь Марк не слышал ничего лучше.

— Ого, да ты настырная! — засмеялся Станковский и громко лязгнул зажимами, от чего на Марка посыпались искры.

— Я не в настроении перекидываться остротами. Не сегодня. С меня довольно.

Она снова вскрикнула, и вдруг раздался громкий треск. Зажимы без толку ударялись друг о друга, не образуя никаких искр. Электричества не было. Лили вырубила генератор.

— Ну что. Думаю, нам все же нужно разобраться.

Марк рванулся вперед, чтобы схватить Станковского за ногу, но тот уже убежал. Он во что-то врезался, прошаркал по полу, и дверь распахнулась. На лестнице послышались его шаги.

— Он реально убежал?! — воскликнул Кингсли. — И что... что это так пахнет?!

— Дом, — выдохнула Лили, и Марк услышал, что она направляется к двери.

— Что ты имеешь в виду?

— Я вытащила поленья из камина у него в гостиной. Все это проклятое место сгорит дотла.

— Бл*дь.

— Последняя дверь справа по коридору, я оставила её незапертой. Вытащи отсюда Кингсли!

Спорить было некогда. В подвал повалил дым, и Марк услышал, как по лестнице загрохотали шаги Лили.

ДЕНЬ ДВЕСТИ ДВАДЦАТЬ ПЕРВЫЙ

«Время. Почему вечно не хватает времени?»

С помощью хитрости и ножа Лили удалось нейтрализовать двух замешкавшихся у гаража охранников. Следующей ее остановкой была кухня, где она опрокинула холодильник и заблокировала им дверь в коридор. Затем она вышла через заднюю дверь и, заперев ее за собой, сломала замочную скважину, воткнув в нее вилку. Даже если кому-то и удастся убрать с дороги холодильник, чтобы выйти ему придется выбить дверь.

Вход в подвал находился рядом с кухней, сразу за гостиной. Коридор вел в ванную и две гостевые комнаты. За исключением одной гостевой комнаты, все остальные двери Лили заблокировала с помощью той же самой сломанной вилки. Затем она вырубила всё электричество. Единственным источником света остался полыхающий камин, а выход из дома стал возможен только через гостиную, в которую она быстро перетащила несколько горящих поленьев.

Лили знала, что с ее везеньем это, возможно, и не сработает. Поленья могли просто погаснуть; огонь и так-то не отличался постоянством, а искать горючее или бензин уже не было времени. Но поднявшись по лестнице, она поняла, что ей улыбнулась удача. Огонь полз по цветистому ковру и, уже охватив кресло, поднимался по стене у лестницы, пробивал себе дорогу к окнам, пожирал дорогие шторы, а также отрезал путь к входной двери.

— Ах ты сука! — закричал Станковский, наставив на нее пистолет и пытаясь затоптать огонь.

Лили присела и тут же поморщилась от пронзившей бок боли. Она вытащила из брюк пистолет, но держала его опущенным. У нее осталось всего три пули. Ей нельзя было тратить их попусту.

— Знаешь, — заговорила она, медленно двигаясь в глубь комнаты. — Ты можешь умереть с достоинством. По-мужски. Просто опусти пистолет.

Станковский даже на нее не взглянул, просто начал стрелять. Лили кинулась в сторону и, оказавшись слишком близко к огню, с шипением отползла назад. Она села на корточки и прицелилась. Но руки дрожали. Она не могла отдышаться. Девушка стиснула зубы и нажала на спусковой крючок, но знала, что промазала. Пуля пролетела мимо цели, выбив оконное стекло.

Станковский метнулся за стоявшее рядом кресло. Лили попятилась и, не успела толком спрятаться за диван, как русский начал стрелять. Она рухнула на пол, хватая губами воздух.

«Закончи это».

Лили села и снова проверила магазин, просто на всякий случай. Осталось две пули. Затем она присела на корточки и выглянула из-за дивана в комнату. Огонь полностью охватил лестницу и теперь лизал стены между окнами, делая их такой же зоной риска.

Она так сосредоточенно вглядывалась в комнату, пытаясь высмотреть там Станковского, что даже не слышала, что происходит у нее за спиной. Поэтому, когда из коридора выбежал Марк, это стало для нее шоком.

— Дорогуша, я…

В него вонзилась пуля, от чего оба они вскрикнули, а сам он упал на стену. Лили поспешила к нему, убедившись, что Марк только ранен в плечо — опять в то же самое плечо. Но обернувшись, она увидела, что к ним с пистолетом в руке бежит Станковский.

«К чёрту это».

Лили вскочила и изо всех сил пнула ногой спинку антикварного дивана. Диван полетел вперед, ударив Станковского по коленям, от чего тот упал лицом в бархатные подушки. Лили бросилась к нему, перегнулась через спинку дивана и выстрелила. Но Станковский уже скатился вниз.

— Надо быть пошустрее, девочка! — крикнул он и, подхватив диван, с ревом его приподнял.

Лили отшвырнуло на пол и, вскрикнув, она почувствовала, как на нее рухнул диван.

Станковский вскочил, но не успел даже поднять пистолет. Ему в плечо вонзилась кочерга, и русский, взвыв от боли, повалился на землю. Лили выбралась из-под дивана и оглянулась на Марка, который, морщась, держался за больное плечо.

— Шевели задницей! — крикнул он.

Лили не нужно было повторять дважды. Почувствовав не понятно откуда взявшееся второе дыхание, она перепрыгнула через диван. Станковский сумел подняться на ноги и наставил на нее пистолет, но опоздал. Она оказалась слишком близко. Лили схватила его за запястье и, когда он выстрелил, отвела от себя пистолет, затем повернулась к нему и, ударив локтем в лицо, вырвала оружие у него из руки.

На этом она не остановилась. Выронив пистолет, Лили свободной рукой ухватилась за торчащую у него в плече кочергу. Ему удалось ударить ее по лицу, так сильно, что она упала на колени, но это сыграло не в его пользу. Девушка мертвой хваткой вцепилась в кочергу и, упав, потянула ее за собой. Он тоже опустился на колени, и Лили, обхватив руками тонкий кусок железа, вырвала у него из плеча кочергу.

Станковский машинально повалился вперед, поэтому Лили отскочила в сторону. Он обхватил себя здоровой рукой, но это не имело значения. С первобытным криком, копившемся в ней все пять лет отчаяния, гнева и ненависти, Лили подняла руки высоко над головой и со всей силы вонзила кочергу ему в икру. Размах получился хорошим, и когда она всем телом навалилась на кусок железа, то почувствовала, как он намертво вошел в деревянный пол под ногой Станковского.

Анатолий Станковский был пригвождён к полу своей гостиной посреди полыхающего дома.

Сначала он вскрикнул, но к тому времени, как Лили поднялась на ноги, уже смеялся. Она медленно его обошла, вытирая пот со лба. В комнате становилось невыносимо жарко, пламя уже ползло по потолку. Она остановилась перед ним, прижав руку к ране в боку.

— Очень, очень умно, моя дорогая. Оставить меня гореть заживо в моем собственном доме. Я впечатлен, — вздохнул Станковский, умудрившись подняться на колени.

— Нет, — покачав головой, произнесла Лили.

Он вскинул бровь.

— Я заинтригован. Ты меня избила, пригвоздила к полу и подожгла мой дом. Если ты скажешь, что отпускаешь меня, я буду в шоке.

Вспомнив, что он сделал, когда ее ранили, Лили наклонилась к нему и, схватив его за плечо, сунула большой палец в оставленную кочергой рану.

— Это тебе за Кингсли, — прошипела она ему в ухо и не отпускала его, пока он не заскулил, потом отступила на шаг.

— А ведь мы с тобой похожи. Наши средства для достижения цели, насилие ради выгоды, пытки. На самом деле, я думаю…

Лили врезала ему кулаком в лицо.

— А это за Марка.

Станковский усмехнулся и потер подбородок, а Лили тем временем отошла на несколько шагов и подняла с пола его пистолет.

— Теперь понимаю — любовь побеждает все, да? Ты и впрямь думаешь, что это любовь? Я очень богат, я мог бы дать тебе…

Лили прострелила ему бок, бедро и бицепс — те же места, куда ее саму ранили в этот день.

— А это... это за меня, — произнесла она и вытерла слезу, не дав ей скатиться.

Станковский хватал ртом воздух, пытаясь удержаться на ногах. Он был весь грязный, задыхался, из ран у него хлестала кровь, и все же ему удалось рассмеяться.

— У тебя кончились пули. Какая жалость. Теперь ты не увидишь, как я умру. Разве не в этом заключался твой план? — усмехнулся он.

Лили выронила пистолет и, сунув руку за спину, вытащила свой «Глок» и прижала дуло к его лбу.

— Одна осталась, — прошептала Лили. Он заметно сглотнул. — Эта пуля долго ждала встречи с тобой. Преодолела огромные расстояния.

— Я польщен, — прошептал он в ответ.

Лили передёрнула затвор.

— А это... это за мою сестру.

И без колебаний нажала на курок.

Этот звук показался ей ужасно громким. Она весь день слышала выстрелы. Но этот эхом прогремел у нее в голове.

«Все кончилось. Все действительно, на самом деле кончилось. Наконец-то».

— Дорогуша! Эй, дорогуша! ЛИЛИ!

Лили вздрогнула, внезапно осознав, что Марк уже давно что-то ей кричит. Она оглянулась и увидела, что он, прихрамывая, идёт к ней.

— Дом рушится! Давай убираться отсюда!

Марк схватил ее за руку и потащил из комнаты. Они промчались по коридору, а затем в спальню, дверь которой Лили оставила незапертой. Внутри было разбито окно, и они оба вылезли через него. Марк побежал вперед, к дереву, у которого оставил Кингсли.

Сбоку и до самой шеи голова Кингсли была залита кровью. Одну ногу он приподнял, чтобы на нее не давить; в центре бедра зияла рана. Помимо этого, он неловко прижимал к груди левую руку, и Лили поняла, что она, скорее всего, сломана. На Кингсли не было рубашки, а на груди виднелись следы ожогов.

И все же у него во рту горела сигарета, и он улыбался Лили.

— Господи, дорогая, ты дерьмово выглядишь. Видишь, что случаешься, когда работаешь без меня?

Она ему улыбнулась и тут же разрыдалась.

Лили очень долго пыталась быть крутой, поэтому теперь позволила себе на секунду расслабиться и, открыто расплакавшись, упала в его объятия. Ну, в объятья без одной руки. Кингсли ее успокаивал и поглаживал по спине.

— Я же говорила, что из меня выйдет дерьмовый киллер, — всхлипнула она и зарыдала ему в грудь.

— Думаю, из тебя получился замечательный киллер, — прошептал он ей на ухо.

— Врун.

— По крайней мере, в этом я профи. Ну, хватит, больше никаких слез. Ты не забыла? Мы справились. Это повод для радости, — заметил он.

— Я плачу от счастья.

— Ох, уж эти женщины.

Рассмеявшись, Лили от него наконец отстранилась, но тут же удивилась, не обнаружив рядом Марка. Он отошел на несколько метров, дав им возможность немного побыть наедине. Марк стоял к ним спиной и, когда она к нему приблизилась, не пошевелился.

— Марк, — встав перед ним, начала Лили. — Прости меня за то, что произошло в конюшне. Я торопилась, я... ничего не видела. Я подвергла нас всех опасности, не знаю, о чем я…

Лили не закончила, потому что он резко схватил ее за плечи и начал яростно трясти.

— Ты, бл*дь, издеваешься?! — заорал он.

— Прекрати! Прекрати! — взвизгнула она.

Наконец Марк перестал ее тормошить, но не отпустил. Его хватка стала еще больней.

— Думаешь, меня это волнует?! Господи, Лили, я думал, ты умерла! Ты это понимаешь?! Ты лежала на земле и не двигалась! — орал он.

Лили кивнула.

— Знаю, я поняла это, когда встала, а вас уже не было. Это был Дамиано, он следовал за нами с небольшой армией. Прости, Марк. Прости, — тихо повторяла Лили.

Она не знала, что еще сказать.

Марк притянул ее к себе и, прижав к груди, так крепко обнял, что у нее заныла от боли рана в боку. Она почувствовала, как по его телу пробежала дрожь, и отогнав боль, обхватила руками его шею.

— Я знал, что ты не можешь умереть, — выдохнул он. — Просто знал. Об этом говорил и Станковский, и Кингсли, но я просто... знал, что ты не можешь умереть. Ты меня не бросишь. Ты не можешь меня бросить.

«Слезы очень, очень непродуктивны».

— Да! — воскликнула она. — Я все время думала, что ты узнаешь, что я иду и сможешь его остановить или помешать ему.

— Я больше никогда не хочу видеть ничего подобного, — прорычал он, и, если такое вообще возможно, еще крепче ее обнял.

— В таком случае, когда мы в следующий раз возьмемся за работу, — медленно проговорила она. — То убедимся, что это что-нибудь легкое. Типа кражи хомяка.

Марк расхохотался.

— Мне все равно. Что угодно. Лишь бы с тобой.

— Со мной?

— Всегда с тобой, дорогуша.

— Всегда.

Марк ее отпустил, но не успела она сделать вдох, как он прижался губами к ее губам. Его руки вцепились ей в волосы, не давая сдвинуться с места. Его язык ворвался к ней в рот, напомнив, как же это здорово, жить на свете.

Лили не была уверена, что знает, что такое любовь, но выжить в настоящем аду, а потом целовать Марселя Де Санта так, словно он смысл всей ее жизни, ну, наверное, это где-то рядом.

ДЕНЬ ДВЕСТИ ДВАДЦАТЬ ПЕРВЫЙ

Пока горел дом, они оттащили Кингсли, подхватив его с двух сторон и помогая ему идти. Когда Лили уже не могла его тащить, Марк взвалил его на здоровое плечо. Добравшись до деревянного забора, Лили помогла ему переправить Кингсли на другую сторону. Но когда наконец все трое оказались за забором, она попросила их немного подождать.

— Чего подождать? — спросил Марк, но она уже бежала по дороге.

— Это сюрприз!

С ее раненной ногой и еще более раненным боком, это было пи*дец как тяжело, но прежде чем уехать с конюшни, Лили с огромным трудом загрузила на заднее сиденье «Эль Камино» большую пятидесятикалиберную винтовку Кингсли. Она схватила её за ствол и пятясь назад, поволокла по земле. При виде этого, Кингсли застонал.

— Боже, так обращаться с моим ребенком, — возмутился он.

— Ты сможешь из нее выстрелить? — спросила она, наклонившись и хватая ртом воздух.

— Дорогая, я мог бы выстрелить из этой винтовки даже языком, но во что именно я должен выстрелить? Насколько мне известно, ты уже прикончила всех злодеев, — заметил он.

Лили попыталась поднять винтовку так, чтобы она уперлась в забор, и в конце концов ей помог Марк.

— Может, и так, но на тот случай, если в доме все полетит к чертям и нам придется бежать, у меня был приготовлен запасной план. Я все еще хочу им воспользоваться, — ответила она, встав на колени и заглянув в прицел.

Лили водила винтовкой взад-вперед, пока не нашла то, что искала. Затем с трудом встала на ноги.

— Зачем?

— Затем, что после всего, через что мы прошли, думаю, мы заслужили уйти с шумом.

Им пришлось помочь Кингсли встать на здоровое колено. Вообще-то из винтовки мог выстрелить и Марк — из них троих он был в самой лучшей форме. Даже Лили могла бы выстрелить. Но именно Кингсли пришлось хуже всех. В него стреляли, пытали, он не увидел смерти Станковского, и единственный не был причастен к изначальному плану.

Ему полагалось что-то вроде мести.

— Ага, — усмехнулся он, и Лили поняла, что он всё понял. — Очень умно, дорогая. Но всего один?

Лили прищурилась. Солнце практически село, его сменило тёмное небо, но пламя, вырывавшееся из всех окон дома Станковского, хорошо освещало двор. Она едва смогла разглядеть белую бочку, которую закатила под одно из окон гостиной. Лили нашла её возле кухни, вместе с ещё двумя такими же, подключенными к новомодному барбекю. Одну она оставила в спальне, из которой они сбежали, а другую — в шкафу у лестницы.

Баллоны с пропаном.

— О чем, черт возьми, вы говорите? — спросил Марк.

Лили рассмеялась и потянула его за руку.

— Ложись и просто смотри.

Они оба прикрыли уши и стали ждать. Через пару секунд Кингсли нажал на курок. Даже не смотря на то, то она заткнула уши, на таком близком расстоянии от винтовки, выстрел был похож на звуковой удар. Спустя долю секунды фасад дома сотряс взрыв, и по всему двору прошла мощная тепловая волна. Лежа на животах, они втроём увидели, как из дома вырвалось грибовидное облако, и пламя стало вдвое сильней. Не прошло и нескольких минут, как здание сотряс второй взрыв. От третьего обвалилась крыша.

«Вот теперь действительно и по-настоящему всё».

Они втроём сели и, засмеявшись, повернулись к горящему дому спиной. Вдалеке виднелись последние отблески заката. На горизонте цвет неба был золотым, затем постепенно переходил в ярко-оранжевый, а прямо над ними превращался в чернильно-синий.

Лили замерзла, у нее болели раны и, возможно, от сильной потери крови она немного повредилась рассудком, но была счастлива. Невероятно счастлива. Все ее планы пошли прахом, и она во многом потерпела неудачу. Можно сказать, почти полностью провалилась.

Но ей удалось спасти кучу детей и остановить безумца. Спасти своих друзей и остановить мясника. Спасти себя и достичь своей цели.

Лили боялась, что, убив Станковского, безвозвратно изменится. Что после этого будет ужасно чувствовать себя из-за того, что окончательно превратилась в такого человека. В человека, которым, по словам Марка, быть не должна. Она приготовилась к этому тяжкому бремени, правда приготовилась.

Но все оказалось совсем не так. Ей стало легче. Лили почувствовала себя свободнее. Более того, она почувствовала себя так хорошо, как не чувствовала уже долгое время. И, осознав это, она осознала и кое-что еще.

«Я всегда была таким человеком. Просто мне нужно было время, чтобы это понять».

— Вот что я вам скажу, — нарушил, наконец, молчание Кингсли, засунув руку в передний карман. — После такого мне нужен отпуск. Настоящий, мать его, отпуск.

Он вытащил из кармана свои изысканные сигареты, но не успел открыть пачку, как Лили выхватила ее у него из рук. Она взяла себе сигарету и уже собиралась вернуть пачку Кингсли, но повернулась и протянула ее Марку. Он усмехнулся и тоже достал себе одну, после чего Лили отдала пачку Кингсли.

— Солидарность, — пожав плечами, сказала она, когда он многозначительно на нее уставился.

Кингсли усмехнулся, сунул в рот сигарету и, закурив, передал ей зажигалку.

Вскоре над их головами поднялись три тонких струйки дыма. Некоторое время они сидели молча, наблюдая за последними лучами заката.

— Отпуск. Мне нравится эта идея, — вздохнул Марк и, здорово ее удивив, выпустил изо рта аккуратное колечко дыма.

— Вы слышите этот шум? — склонив голову набок, пробормотал Кингсли.

— Я слышу лишь треск пожара, — ответила Лили и, в последний раз затянувшись сигаретой, выбросила окурок в снег.

— Отпуск в какой-нибудь жаркой стране. Ненавижу этот грёбаный снег, — заметил Марк, бросив свою сигарету туда же, куда и Лили.

— Нет, я определенно что-то слышу. Это... музыка? — продолжал Кингсли.

Лили показалось, что она тоже что-то слышит, но ей было все равно. Она повернула голову и посмотрела на Марка.

— В Колумбии было жарко, — напомнила она.

Марк кивнул, потирая рукой подбородок.

— Да уж, это точно. Но я думал о чём-то более приятном.

— Это определенно музыка. И шум машины, — предупредил Кингсли.

— Майами? — предложила Лили.

— Нет, недостаточно экзотично.

— Черт возьми, по-моему, это болливудская песня.

— Экзотично, ха. Слышала, на Гавайях очень здорово.

— Ненавижу пои. Но знаешь, что я люблю? (Прим. Пои — гавайское название полинезийского традиционного блюда, приготовленного из клубнелуковиц растения таро)

— Долбаная болливудская песня, которая орёт из машины на проселочной дороге в северной части штата Нью-Йорк. Мне непременно нужно увидеть этого человека.

— Что ты любишь?

— Африку.

— Я его вижу! Это черный Форд «Эксплорер»!

— Африку! Я думала, ты ненавидишь Африку.

— Я ее полюбил.

— Он тормозит.

— Полюбил, да? Как… интересно.

— Да. Так что думаю, ты, я, прибой, песок. Может, черное бикини. А может и без бикини.

— Он останавливается.

— О, меня пригласили! Я в шоке. Так куда же мы поедем в Африке, где будет прибой, песок и я в черном бикини, а может и без, — поддразнила его Лили, но все же отвернулась от него, чтобы взглянуть на машину, о которой не переставая болтал Кингсли.

Музыку сделали потише, но до нее все еще доносился приставучий мотивчик. Когда дверь открылась и наружу высунулся водитель, Лили ничуть не удивилась.

— Мы услышали взрывы, и я решил, что вам не помешает помощь! — крикнул им Дамиано Ледо.

Лили только фыркнула и отмахнулась. Кингсли начал неудержимо смеяться. Марк схватил ее за руку и уложил на землю.

— Я думаю, на Острове Пемба в это время года просто чудесно, — наклонившись к ней, сказал он.

— Ой, наифиг это. Я всё это уже проходила. Бери с собой Кингсли. А я поеду с Дамиано, — засмеялась она, шутливо толкнув его в плечо.

Не обращая на нее внимания, он наклонился ближе и поцеловал ее в шею.

— Слишком поздно, дорогуша. Эта работа длилась целых шесть месяцев, и теперь, когда я получил своё вознаграждение, то уже его не отдам, — прошептал он, и его губы приблизились к ее уху.

— О чем ты говоришь, какое ещё вознаграждение? — стала допытываться она.

Ей на грудь опустилась его ладонь и скользнула к горлу.

— Ты.

«Ну и дела».

— Я поеду с тобой куда угодно, — прошептала она в ответ.

— Эй! — рявкнул Кингсли. — Вы двое, снимите себе номер. Эта публичная демонстрация чувств портит мне пищеварение.

— Заткнись, Лоу.

— Так вы едете или нет?! — крикнул им Дамиано, но никто не обратил на него внимания.

— Ты просто прекрасна, дорогая, и, думаю, Де Сант прав — заполучить тебя это более чем щедрая плата за хорошо выполненную работу, — начал Кингсли и стал рыться в другом кармане.

— Чертовски верно, — кивнула она.

— Полагаю, мне придется довольствоваться вот этим, — вздохнул он и вытащил из кармана приплюснутый холщовый мешок.

Ну, не совсем приплюснутый.

— Поверить не могу! — ахнула Лили, сев прямо и выхватив у него мешок.

Алмазы равномерно распределились по пакету, поэтому были не заметны в его широких черных брюках.

— Дорогая, нельзя оставлять подобные вещи на полу. Я подхватил их еще до того, как вошел в спальню. Я — профессионал, — сообщил он ей.

Первым засмеялся Марк. Так сильно, что упал в снег. Лили подхватила, и вскоре хохотал и Кингсли, держа во рту уже новую сигарету. Лили взглянула на него, потом на Марка, а потом снова на холщовый мешок.

Они в самом начале пути.

«У нас все отлично. Думаю, у нас все будет отлично».

Эпилог

ДЕНЬ ПЯТЬСОТ ВОСЕМЬДЕСЯТ СЕДЬМОЙ

Лили стиснула зубы и попыталась сесть прямо. Машина всю дорогу подпрыгивала, и ее швыряло по сиденью. Со связанными запястьями трудновато сохранять равновесие.

И еще у нее была проблема в виде мешка на голове.

«Ну почему я всегда оказываюсь в таких ситуациях?!»

Машина, наконец, резко остановилась, от чего Лили врезалась в спинку переднего сиденья. Она разразилась потоком ругательств и с трудом вернулась на свое место.

Она услышала, как открылась и закрылась водительская дверь. Снаружи донеслись шаги, и Лили поняла, что они приблизились к задней двери. Она скользнула на самый край сиденья, к двери, в которую ее втолкнули несколько часов назад, и откинулась на спинку.

Щёлк.

Девушка услышала, как дверь распахнулась, и тут же ринулась в бой, с силой выбросив вперед ногу. Ударив своего похитителя в живот, Лили с удовольствием услышала сдавленные звуки. Она пнула ногой еще раз, но уже не так удачно. Вскрикнув, она почувствовала, на лодыжке чью-то руку, и ее с силой выдернули из машины. Лили полетела на землю и приземлилась на задницу.

— Господи, да в чем твоя проблема?!

— Ты моя проблема! — крикнула в ответ Лили, ужом извиваясь на земле и пытаясь встать на колени.

— Дорогуша, я думал, мы уже давным-давно это выяснили.

Сильные руки подхватили ее под мышки и поставили на ноги. Ее убивали связанные запястья, но в первую очередь с нее сняли мешок. С головы соскользнула черная ткань, и Лили поморщилась от яркого солнечного света.

— Неужели это было так необходимо?

— Да. Ты бы подглядывала.

Улыбнувшись, Марк свернул мешок и бросил его обратно в машину. Лили не удержалась и улыбнулась в ответ. Прошел целый год, а перед ним все так же невозможно было устоять. Он развернул ее, чтобы дотянуться до веревки у нее на запястьях, и Лили огляделась.

— Где мы? — спросила она.

Было чувство, что в какой-то глухомани. Много кустов и песка. На самом деле ничего не указывало на то, где они находились.

Они были в Барселоне, хотя Лили не совсем понимала, зачем им понадобилось туда ехать. Марк, даже больше, чем Кингсли, предпочитал солидные заказы. Если уж он подвергал себя риску попасть в тюрьму или ещё чего похуже, то хотел, чтобы это того стоило. Поэтому Лили никак не могла понять, с какого перепуга он сейчас подписался на какое-то мелкое хулиганство. Но она никогда не была в Барселоне, и однажды они с боями прошли через всю Африку, чтобы до нее добраться, так что Лили обрадовалась перспективе наконец-то побывать в этом городе.

После того, как работа была сделана, Лили решила, что они просто перейдут к следующему заказу, но у Марка были другие планы. Он сказал, что у него для нее сюрприз. Сюрприз, который предполагал небольшое путешествие. Итак, они сели в арендованный самолет, и через час полета Марк надел ей на голову мешок. Она всячески сопротивлялась, вот почему у нее были связаны запястья.

Потом он отнес ее в машину, усадил на заднее сиденье и в полной тишине привез Бог знает куда. Она даже не знала, в какой стране находится; они летели всего два часа и могли все еще быть в Испании. А может и во Франции. Или в Португалии. Сколько там лететь до Италии?

— Хорошо, — Марк проигнорировал вопрос Лили о том, где они находятся, и повернул ее к себе.

Веревки упали на землю, и она потерла запястья.

— Я долго гадал — ты такая стерва, что тебя хрен поймешь, так что, если тебе что-то не понравится, мы всегда можем всё поменять.

— Ты сейчас назвал меня стервой?! — воскликнула Лили и споткнулась, когда он схватил ее за руку и дернул вперед.

— Я тебя умоляю. Это практически твое второе имя.

Лили хотела возразить, но, когда они обошли машину, то слова застряли у нее в горле. Большой внедорожник загораживал от нее все, что находилось сзади, но Лили решила, что скорее всего там пустыня и кустарники.

Со всех сторон, до самого горизонта не было видно ничего другого — лишь песок, кустарники и едва заметная грунтовая дорога. Но в конце дороги, прямо напротив них, стоял дом.

Он казался очень незатейливым — деревянное одноэтажное строение, вроде бы квадратное, с огромным отражающим окном прямо рядом с дверью. Она прищурилась и огляделась, пытаясь увидеть вокруг дома что-нибудь еще. Что-нибудь, что подсказало бы ей, где они и зачем сюда приехали.

— Мы здесь по работе? — спросила она и, наклонившись в сторону, попыталась разглядеть здание.

— Нет. Никакой работы, дорогуша. Идем, — ответил Марк и, схватив ее за руку, направился к дому.

Но в парадную дверь они не вошли. Он повел ее за угол, и Лили увидела, что дом больше, чем ей показалось вначале. Он был просторным и заканчивался огромным цементным патио, в котором находился большой бассейн переливного типа. У стеклянных дверей стояло несколько мягких белых кресел. Вообще-то двери больше напоминали стеклянную стену, и, если их раздвинуть, превращали гостиную и патио в одно большое открытое пространство.

Лили все это еще казалось подозрительным, и потому, проходя через патио, она немного напряглась, готовясь к тому, что кто-нибудь или что-нибудь выскочит. Она задумалась, может, они в одном из домов Кингсли? Место, которое он называл домом, находилось на Пхукете, но помимо него, у британца имелось много квартир и маленьких укромных домиков по всему миру. Неужели Марк организовал неожиданную поездку к Лоу? Это было бы здорово, они не виделись с ним уже больше пяти месяцев.

— Что происходит? — спросила наконец Лили, заглядывая в дом через стекло.

Он был открытой планировки, с расположенной в стороне от гостиной кухней. Спальни — их, похоже, было две — располагались в передней части дома. Их разделял небольшой коридор, заканчивающийся входной дверью.

— Однажды ты кое-что мне сказала, — начал Марк, и стекло у нее перед носом начало отъезжать в сторону.

Лили отошла, и Марк открыл обе двери.

— Я много чего тебе говорю, но ты никогда не слушаешь, — засмеялась она.

Марк закатил глаза и вошел в дом. Лили последовала за ним, снимая на ходу жакет. Она была одета во все черное, и солнце ее просто убивало.

— Ты редко, когда говоришь что-то дельное.

Она стояла рядом с журнальным столиком, на котором лежала книга. Лили ее схватила и запустила ею ему в голову. Но он вышел из парадной двери и быстро закрыл ее за собой. Книга отскочила и с глухим стуком упала на пол.

Пока его не было, Лили стала бродить по дому, гадая, кто в нем живет. Ни фотографий, ни сувениров — ничего, что намекало бы на хозяина. Порывшись на кухне, она обнаружила, что там полно всякой еды. Выглянув в окно, Лили увидела стоящий рядом с домом сарай, и готова была поспорить, что в нем находится довольно большой генератор. На самом деле, она бы не удивилась, узнав, что дом находился в режиме полного самообеспечения.

«А у кого-то отличный вкус. Красиво и функционально. Прямо моё место».

Хотя, если признаться, Лили уже и сама не знала, какое место можно назвать её. Она так долго находилась в разъездах. Более шести лет.

Взорвав загородный дом Станковского — и самого Станковского — они поехали в город с Дамиано Ледо, могущественным колумбийским наркобароном, ставшим их союзником.

Кингсли долгое время прожил в Нью-Йорке и знал нескольких сомнительных врачей. Хотя на самом деле они могли быть и ветеринарами. Лили было все равно. Она потеряла сознание задолго до того, как они добрались до города. Проснувшись через несколько часов, она обнаружила сидящего рядом с ней Марка. Правая рука была у него на перевези, а из другой торчал катетер. Ей переливали его кровь.

Для двух хронических неудачников было настоящим шоком узнать, что у них одна и та же группа крови.

На пару недель они залегли на дно. О Станковском говорили во всех новостях. По-другому и быть не могло после того, как ночью на пожарной станции волшебным образом появились семьдесят два ребенка. Сообщалось, что, хотя большинство детей и не говорили по-английски, у некоторых из них имелись письма для передачи в полицию. Письма, в которых подробно рассказывалось о Станковском, о его незаконной торговле алмазами, преступной группировке и, самое ужасное — о продаже детей в сексуальное рабство. Через час после того, как письма изучила полиция, детей разместили по приютам города, а на ферму Станковского отправились федеральные агенты.

Было высказано мнение, что после того, как была раскрыта его деятельность по организации детской секс-торговли, Станковский покончил с собой, взорвав собственный дом. Однако, кто именно его разоблачил, так и осталось неизвестным. Дети рассказывали что-то о рыжеволосой женщине, высоком мужчине со «смешным акцентом» и о «злом с виду» молчуне. Подходящих под эти описания подозреваемых обнаружить не удалось.

Во время этих передач Лили много смеялась.

Троица вернулась на Пхукет, в поместье Кингсли. Им нужно было время, чтобы отдохнуть и полностью восстановиться. Раны Лили и Кингсли быстро зажили. Марк был ранен в плечо, но несколько раз. Связки и кости были в ужасном состоянии, он перенес несколько операций, незадолго до их поездки в Испанию.

Лили пришлось за него поволноваться. Месяц они провели на Пхукете, но Марк по натуре был активным, и бездействие сводило его с ума, а это, в свою очередь, сводило с ума всех остальных. Наконец, в один прекрасный день он объявил, что должен уйти, а потом посмотрел на Лили и просто сказал:

— У нас есть работа.

«У нас».

Такие простые слова.

Сначала было нелегко. Лили привыкла работать с Кингсли. Марк был совсем другим человеком. Каждому из них потребовался целый процесс переобучения. Они неоднократно спорили. Лили неоднократно задавалась вопросом, во что, черт возьми, она ввязалась, и стоит ли оно того.

Определенно, да.

Вместе они ездили по миру, вместе могли делать все, что угодно. Узнали друг друга по-настоящему, а не только как двух людей, попавших в отчаянную ситуацию. Она быстро поняла, что любит в нем не только Марселя Де Санта, знаменитого наемника, но и его самого. Ей нравилось знать, что он в любой момент прикроет ей спину. А когда исполняла свои заказы, нравилось осознавать, что ночью она вернется к нему. Нравилось с ним разговаривать и смеяться. Прикасаться к нему, когда ей заблагорассудится, и при этом не опасаться, что для этого нет веской причины.

Они не были теми, кем были когда-то в Африке, и уж точно не теми, кем были в Южной Америке и США.

Они стали чем-то гораздо большим. Чем-то единым. Чем-то нерушимым.

Кто бы мог подумать, что в убогом преступном мире наркобаронов, наемных убийц и главарей мафии два человека могут найти друг друга, долго друг с другом воевать, а затем влюбиться.

— Ты так притихла, я уж подумал, ты ушла, — прервал ее размышления голос Марка.

Лили обернулась и увидела, что он вошел в гостиную. Марк нес ее чемодан и, поморщившись, поставил его на пол.

— Ты снова повредишь плечо, — предупредила она, встав рядом с ним.

— Волнуйся лучше за себя, дорогуша.

— Ты шутишь? Кто ухаживал за тобой после каждой операции? Ты такой ребенок, ещё раз я этого не выдержу.

— Кто бы говорил! Твой материнский инстинкт, прямо скажем, не очень обострён.

— Я готовила тебе суп!

— Один раз. Все остальное время, как только выдавалась свободная минутка, ты уходила играть во Флоренс Найтингейл, — упрекнул ее он (Прим. Флоренс Найтингейл — сестра милосердия и известная общественная деятельница Великобритании).

У Лили отвисла челюсть.

— Ладно, во-первых, она была медсестрой, а я никого не выхаживаю. Во-вторых, прости, но я все еще чувствую своего рода ответственность за тех детей, которых украл Станковский! И если я могу помочь хотя бы некоторым из них вернуться домой, то я это сделаю! В последний раз ты сам там был, помнишь родителей? Мать рыдала. Я не могу не помочь, — объяснила Лили, сурово уставившись на него.

— Ах, чуткое сердце, убей меня.

— Просто перестань таскать тяжёлую хрень, ладно? Пожалуйста! Сделай мне одолжение! — вздохнула она, слишком уставшая и слишком заинтригованная домом, чтобы спорить с Марком.

— Ну, когда ты так мило просишь, — усмехнулся он.

Лили посмотрела мимо него в коридор и увидела, что его чемодан стоит прямо в дверях.

— Зачем мы сюда приехали? — спросила она.

Марк вышел в патио и жестом пригласил ее следовать за ним.

— Ты мне как-то сказала, — повторил он. — Что у тебя больше нет дома. Этого дома не существует.

— Я помню, — кивнула она.

— А потом, в другой раз, ты сказала, что твой дом там, где я, — он всё шёл и, мягко взяв ее за руку, потянул к краю бассейна.

— Да, потому что так оно и есть.

— Тоже самое я чувствую по отношению к тебе. До тебя у меня не было дома. И мне было плевать, что его нет. Теперь... ты для меня всё.

Лили широко ему улыбнулась.

— Вот видишь? Быть милым не так уж и сложно, — поддразнила его она, хотя на самом деле это было так трогательно, что в глубине души ей хотелось расплакаться.

Марк не был склонен к цветистой прозе и романтическим жестам, поэтому, услышав его слова, ее сердце было готово разорваться от счастья.

— Заткнись и не порть все, — проворчал он. — Я пытаюсь сказать... мне хочется большего. Хочется, чтобы у нас был общий дом. Я уже давно не снимал квартиру, и у меня никогда не было своего дома. Мне никогда не хотелось пустить корни. Я постоянно переезжал. Но ради тебя, дорогуша, я бы все прекратил.

Ладно, теперь она точно была готова расплакаться. Лили подняла на него глаза и постаралась сдержать слезы.

— Или мы могли бы переезжать вместе, — тихо сказала она.

Марк кивнул, обнял ее за талию, прижал к себе и повернулся к дому.

— Да, мы можем продолжать в том же духе. Но ты права — нужно какое-то время, чтобы мое плечо как следует зажило. Я сначала подумал, не снять ли нам виллу на курорте в Греции или пожить в каком-нибудь из домов Лоу, но потом мне пришла в голову другая идея. Почему бы нам не пожить в собственном доме? Поэтому я построил нам этот дом.

Лили ахнула и прижала руку ко рту.

— Не может быть! Зачем?! В смысле, не зачем, а... как?! Сколько это стоило? Ты не должен был этого делать! — бормотала она.

Марк громко рассмеялся.

— Ты шутишь? Деньги для нас не проблема, принцесса, — напомнил он ей.

Он был прав — уехав из Нью-Йорка, они разделили между собой алмазы, которые Кингсли предусмотрительно забрал из квартиры Станковского. Все эти камни, которые так долго не давали Лили житья, наконец-то пригодились. Алмазы разделили поровну. Кингсли более чем заслужил свою долю, и он с радостью ее принял, а затем завернул камни в бархатный мешочек. Больше она их не видела.

Часть, принадлежащая Лили, хранилась в банковской ячейке в Гонконге. Она продала только пару камней, чтобы отложить немого денег, которые затем положила на несколько разных сберегательных счетов в банках под разными именами.

У Марка были свои способы обращения с деньгами. Когда они вместе брали заказ, то делили вознаграждение пополам. Марк обычно вкладывал большую часть полученных денег в свою работу, обновляя оружие или оплачивая медицинские услуги. Лили никогда не спрашивала его, что он сделал со своей долей алмазов, потому что для нее это не имело значения. Она решила, что Марк куда-то их спрятал.

Судя по всему, он «спрятал» их в доме посреди пустыни.

— Поверить не могу, что ты это сделал, — прошептала Лили, оглядываясь вокруг.

— Ага, — он наконец отстранился и направился к дверям. — Потребовалось много времени. Было сложновато держать это в секрете и всем тут руководить. У нас есть собственный источник питания, а также солнечные батареи и колодец. Мы полностью отрезаны от мира — мне пришлось проложить эту дорогу, ее нет ни на одной карте. У нас тысяча акров земли, и мы находимся в самом центре.

Лили медленно развернулась, вглядываясь в горизонт. Вдалеке ничего не было видно. На долгие километры простирался песок. Это напомнило ей о том времени, когда они ехали через пустыню, а затем вломились в пустой дом и провели там ночь. Так давно, когда они только встретились.

У нее в голове что-то щелкнуло.

— Твою ж мать! — воскликнула она, повернувшись к нему лицом. — Мы в Африке!

— Да. Отсюда где-то, наверное, день езды от Касабланки, — кивнул он.

Лили обалдела.

— Позволь уточнить — ты купили тысячу акров земли в пустыне за Касабланкой?

— Ага. Я построил небольшую взлетно-посадочную полосу в паре часов отсюда. Там мы и приземлились.

— Почему Касабланка?!

— Потому что именно там мы стали теми, кто мы сейчас. Но в прошлый раз я все испортил. Теперь я все делаю правильно.

Нет, не обалдела. У нее просто снесло крышу

— А ты и впрямь все продумал, да? — спросила она.

Марк самодовольно ей улыбнулся.

— Дорогуша, для тебя только самое лучшее.

За пару шагов Лили приблизилась к нему и, обняв его за плечи, почувствовала, как Марк вздрогнул, но ей было все равно. Девушка прижалась к нему всем телом и, пока они целовались, подтолкнула его за стеклянные двери.

— Не могу поверить, что ты сделал это для нас, — выдохнула она, когда его руки пробежали по ее футболке.

— Ты заслуживаешь дома. Ты заслуживаешь всего.

Лили повела Марка в гостиную, все время пытаясь задрать его футболку и стянуть ее через голову.

— Он на самом деле наш? То есть нам не нужно выезжать отсюда завтра или на следующей неделе? Я могу провести здесь следующую ночь и каждую ночь, даже через два месяца? — переспросила она, скользя губами вдоль его подбородка.

— Дорогуша, если хочешь, можешь вообще отсюда не уезжать или можешь завтра его взорвать. Только предварительно дай мне знать, чтобы я успел собрать свое барахло, — пошутил Марк, а затем зашипел, когда она укусила его в грудь.

— Де Сант, теперь у нас есть дом, — выдохнула она, снова взглянув ему в глаза.

Марк уже не был таким загорелым, как год назад, но глаза остались такими же голубыми. А руки — такими же сильными.

— Да, есть.

Они продолжали пятиться по коридору. Лили запрыгала на одной ноге, снимая обувь, в то время как Марк пытался расстегнуть ее ремень. Они повалились в дверной проем и врезались в окно. Пока он стягивал брюки, Лили сняла с себя футболку, и Марк развернул ее так, что она оказалась спиной к стеклу.

— Спасибо, что делаешь это, — вздохнула Лили и, когда он опустился ниже, стягивая с нее брюки, зарылась пальцами ему в волосы.

— Всё. Я сделаю для тебя всё, — прошептал Марк, и она почувствовала его губы на внутренней стороне своего колена.

— Ты мне помог. Спас меня. Построил мне дом. Ты достаточно для меня сделал, — заверила она его и засмеялась, когда его щетина царапнула ей бедро.

— О, мне так не кажется. Думаю, я могу сделать гораздо больше.

Марк сдвинул в сторону ее трусики, и на их месте тут же оказался его рот. Лили закатила глаза и застонала, вцепившись пальцами ему в волосы. Свободной рукой она провела по голове и прижалась к холодному стеклу.

— Видишь? Теперь мы можем сделать это и не беспокоиться о том, что нас застукают, — задыхаясь, проговорила она, пока его язык творил волшебство. — Или беспокоиться о жалобах на шум. Или торопиться. Или… о, Боже!

Только она подумала, что вот-вот взорвется, Марк отстранился. Он провел языком по ее телу, затем смачно ее поцеловал, а потом повернул лицом к окну.

— Да ладно, это всегда было весело, — усмехнулся он ей в ухо и, скользнув ладонями вверх, обхватил ее груди.

— Всегда, — согласилась она.

Марк как раз снимал с нее лифчик, когда Лили вдруг заметила что-то в окне. Она не обратила внимания на скользнувшие к заднице руки Марка и напрягла зрение, вглядываясь в вдаль.

— Милая, как бы я ни был хорош, мне все же нужна кое-какая помощь, — засмеялся Марк, и Лили поняла, что он пытается стянуть с нее трусики.

Она подняла ногу, и ткань упала на пол.

— Ты это видишь? — спросила она, показав на окно.

— Вижу что? — ответил Марк, и Лили почувствовала, как он целует ее в плечо.

— Вот это. Кажется, сюда едет машина. Ты же сказал, что этой дороги нет ни на одной карте! — рявкнула она, указывая на медленно приближающееся к ним издали облако пыли.

— Всё верно. У нас гости, — объяснил он и откинул волосы у нее с шеи.

Марк стал покусывать чувствительную кожу, и Лили из последних сил пыталась сосредоточиться.

— Гости?! Какие гости? Кого ты тут знаешь? — стала допытываться она.

Марк громко рассмеялся и оттащил ее от окна. Когда они вошли в комнату, Лили даже не успела оглядеться, и когда он толкнул ее на большую кровать, то увидела темно-серые стены и много белой льняной ткани.

— Я знаю, как минимум, одного человека. Кое-кого, кто будет очень рад видеть свою бывшую ученицу, — прошептал Марк, обводя языком ее сосок.

— Ты пригласил Кингсли?!

— Да. Что-то он рано.

— Не могу поверить! Сколько лет, сколько зим! Слезь с меня, он будет здесь через пару минут, нам нужно одеться, — заторопила его Лили, толкнув в плечи.

Внезапно его рука с силой зажала ей рот, и ее голова вжалась в матрас. Лили заморгала, уставившись на свирепо глядящего на нее Марка.

— Лилиана, — выдохнул он. — Возможно, я люблю тебя больше жизни, и обычно твое желание для меня закон, но сейчас мне нужно, чтобы ты заткнулась. У нас есть около пяти минут до того, как Кингсли подъедет к дому, и я не остановлюсь, пока ты не кончишь, так что лучше тебе заняться делом.

Лили не удержалась и начала смеяться. Наконец он тоже рассмеялся и, убрав руку, поцеловал ее в губы.

— Какой смысл в угрозах, когда наказание столь заманчиво, — заметила она.

Марк кивнул и опустился на колени у нее между ног.

— Хорошая мысль. Осталось четыре минуты, дорогуша.

— Марсель, — выдохнула она и, ощутив, как он в нее вошел, прикусила нижнюю губу.

Марк застонал, и она почувствовала, как по его телу пробежала дрожь.

— Да. Да, всё, что угодно, да, — простонал он.

— Я тоже тебя люблю, — с трудом выговорила Лили, прежде чем он задвигался в ней.

Марк снова усмехнулся.

— Каждый раз, когда я это слышу, то благодарю Бога за то, что в тот день сел в твою машину. Лили, ты лучшее, что я когда-либо крал, — сказал он ей.

Лили улыбнулась.

— Прекрасные слова. А теперь помолчи и займись делом, — у нас осталось всего три минуты.

Согласилась бы Лили пройти через все это снова?

Если бы это означало, что потом она проведет восхитительный день посреди пустыни, в собственном доме, в постели с мужчиной, равным ей во всех отношениях, с мужчиной, который любит ее так же сильно, как и она его…

То при первой же возможности.

Конец