Донита К. Пол

На краю миров

Переведено специально для группы

˜"*°†Мир фэнтези†•°*"˜

http://vk.com/club43447162

Оригинальное название: One Realm Beyond

Автор: Донита Пол / Donita K. Paul

Серия: Ходоки между мирами #1 / Realm Walkers #1

Перевод: Taube770, OxanaWild, alex_hohulya, ghjkyui56,

MissQ, Kudray_t_seva221, richard_saifer

Редактор: Taube770, maryiv1205

1. Поднимая шум

Кантор занял тонкую ветку дерева, которая располагалась не выше, чем в трех футах от его любимого места для рыбалки. Он рыбачил здесь уже более восемнадцати лет, с того момента, как только смог взобраться на эту ветку, и до нынешних времен, когда кончики его сандалий задевали водную гладь, касаясь чистой и холодной воды. Он смотрел, как маленькие рыбешки плавали вокруг него, ожидая больших рыб, как и он. Его учитель, Одем, вероятно, брал его сюда рыбачить еще, когда мальчик был в пеленках. Кантор не хотел делиться этим местом. Дерево росло вместе с Кантором сквозь года, но вряд ли ветка выдержит вес двух людей. Купание в ледяной воде, из горных стоков, не для него.

Спокойно и терпеливо, Кантор ждал, когда большой карп, которого он прозвал Хулиганом, покажется и прогонит остальных рыб. Наживка из кусочка хлеба уплыла под воду. Одна из самых маленьких рыбешек поплыла в ту сторону и вдруг на поверхности воды показалась огромная, открытая пасть. Рыба схватила промокшую корочку.

Кантор подкинул камень в своей руке. Каменный кругляшок против черепа его жертвы. Все маленькие рыбки мгновенно уплыли, покинув Хулигана, теперь уже плавающего на боку. Усмехаясь, Кантор перекинул ногу через ветку и прыгнул в воду, которая была ему по колено. Он вздрогнул от холода расстаявшего снега, схватил свою добычу и пошел к берегу.

Корни, выбившиеся наружу, делали берег крутым, заставляя идти на четвереньках. Кантор бросил рыбу в траву через голову и выбрался. Сев, скрестив ноги, он снял сандали и положил их на камень сушиться под солнцем. Он открыл сумку Ахмы, сшитую из туники, и достал оттуда маленький кинжал.

Этот маленький, но острый кинжал был у него с детства. Одем посетил его на шестилетие и, не слушая протесты Ахмы, подарил оружие ему. Кантор посчитал себя очень умным, когда назвал нож Ломтиком, особенно когда Одем рассмеялся громким ревом так, что затряслась их маленькая хижина. Ахма лишь покачала головой и отрезала им еще по куску торта.

В тот вечер она застала Кантора за тем, что он ковырялся клинком в зубах. Схватив его за ухо, она сказала ему, что если еще раз увидит, как он применяет такое оружие для ерунды, то отнимет его.

Кантор усмехнулся, собираясь разрезать Ломтиком большого карпа. Пара птиц-падальщиков приземлилось на соседнее дерево. Кантор кивнул в их сторону.

— Я оставлю для вас вкусные внутренности. Но не думаю, что вы согласитесь мирно разделить их между собой.

Ворона, которая побольше, начала махать крыльями, каркать и пытаться спихнуть вторую с ветки.

Кантор покачал головой:

— Да, я так не думаю.

Он вынул тонкую нить из кишки, которая была во внутренностях. Он направил ее на большую птицу, держа в руке, и щелкнул пальцами. Нить обернулась вокруг клюва большого мусорщика. Нить будет там, пока меньшая птица не наестся рыбным предложением Кантора.

Он закончил с рутинной подготовкой и нанизал рыбу на срезанный прут с большелистого дерева. Очистив кинжал в песке, он услышал нежный свист, предвещающий открытие портала. Не уловив больше ничего в окружающем воздухе, он убрал нож в ножны и положил их в сумку.

Где был Том? В хижине с Ахмой? Последний раз он видел пушистого спутника своей наставницы загорающим на переднем крыльце. Но Том мог быть незаметным, тихим, как кот, охотящийся на мышь. И чаще всего роль мыши доставалась Кантору.

Он осматривал деревья, опустив прут с карпом себе на плечо, так что тот болтался у него за спиной. Он держался подальше от портала, словно по его спине не бежали мурашки от предвкушения новых горизонтов, приключений, интриг, словно он и не думал о том, как бы пройти сквозь него.

Любой наблюдатель подумал бы, что у него было одно намерение — принести свой улов домой, к дорогой Ахме, на ужин. Кроме Тома, конечно. У Тома было потрясающая интуиция на то, что он планировал делать. И Кантор просто использовал свой талант для достижения цели, не удосужившись замаскировать прилив энергии. Эту пульсацию почувствовал бы каждый, кто знал о дарах Примена. Том бы это почувствовал.

Кантор заставил себя подождать до тех пор, пока расстояние до портала значительно не сократилось. С окончательным, беспечным осмотром луга, Кантор сделал глубокий вздох, бросил рыбу и нурнул в зияющее отверстие в пространстве. Его сердцебиение участилось, когда он увидел, что это был горизонтальный портал. Вертикальные отверстия представили шахту, по которой надо было либо взобраться ввысь, либо опуститься вниз, чтобы попасть в другую плоскость.

Если он перехитрит Тома, вот будет веселье! Он застучал ногами сильнее.

Он ясно услышал звук расправляющихся жестких крыльев. Кантор сдержал ухмылку и с удвоенной скоростью помчался к свободе. Дракон издал предупреждающий рев, намереваясь остановить его. Принимая вызов, Кантор изо всех сил напряг мышцы. Если бы он достиг портала первым, то смог бы нырнуть и вкатиться туда. Летящему дракону пришлось бы приземлиться, чтобы протиснуться внутрь.

Кантор не сводил глаз с отверстия. По ту сторону он мог видеть улицу, спешащих туда и сюда людей. Порыв воздуха над головой предупредил его как раз вовремя. Он увернулся и избежал хватких когтей разноцветного, несущего смерть дракона, когда тот налетел, чтобы схватить его. Небольшое, сильное существо было немного больше взрослой коровы. Кантор поднял голову и бросил взгляд на него: дракон опустил крыло и аккуратно повернулся, чуть не потеряв момент, чтобы напасть снова. Кантор сосредоточился на портале. Еще четыре с половиной метра.

Дракон появился из ниоткуда, приближаясь к своей цели. Он едва коснулся высокой травы и приготовился к удару в грудь Кантора. Тот от удара повалился на землю, и из его легких выбило воздух. Кантор так и лежал там, уставившись на голубое небо. Вдыхая воздух с режущими, прерывистыми звуками, он перевернулся на бок и свернулся калачиком, чтобы сделать хотя бы один, поддерживающий в нем жизнь, вдох.

Дракон приземлился и стал приближаться. Кантор хотел притвориться мертвым, чего было бы достаточно для преследующего его зверя, и подобраться поближе. Но вместо этого он сконцентрировался на дыхании, вдыхая и выдыхая воздух.

Когтистая лапа дракона легла ему на плечо, затем он заставил Кантора перевернуться на спину.

Несмотря на боль в груди, Кантор рассмотрел в глазах своего мучителя озорной блеск. Зверь каркал как ворона от ликования, потому что поверг свою жертву. Дракон подпрыгнул и уселся на грудь Кантора.

— Уууф, — сумел выдавить Кантор, — слезь с меня!

Губы дракона скривились в подобие ужасающей улыбки, которую мог скривить только дракон.

— Терпение, Кантор. Почему когда до твоего первого прохода через портал тебе осталось всего несколько дней, ты упорно хочешь вляпаться в какие-то приключения? Ахма уже близка к тому, чтобы наградить тебя статусом ходока.

— Слезь, Том! — Кантор попытался выкрутиться и сбросить с себя тяжелое тело дракона.

Свист воздуха известил о закрытии портала. Дракон подмигнул, и его морда сузилась, покрываясь короткой меховой шерстью. Заостренные рога превратились в висящие уши. Слюни капали из уменьшенного рта, который мгновением раньше выпускал на Кантора потоки горячего воздуха. Давление на грудь Кантора ослабло, когда дракон уменьшился до размера собаки. Последним изменился хвост рептилии. Кантор не видел, виляет ли он им, но так как тот определенно был доволен собой, то точно делал это.

— Ненавижу, когда ты так делаешь!

Том лизнул его по лицу своим розовым собачьим языком и спрыгнул с его груди. Кантор сел, подтянул колени и зажал между ними голову, продолжая хватать ртом воздух.

Когда он наконец смог говорить без затруднений, то посмотрел на Тома и усмехнулся.

— Я почти сделал это.

— Нет, не сделал.

— Ты полностью пропустил меня при первом прохождении.

— Я играл с тобой. Дав тебе ложную надежду.

Кантор встал и отряхнул одежду.

— Да, конечно. Я так и думал.

Он вернулся назад к брошенной рыбе, Том следовал за ним по пятам.

— Ты действительно думаешь, что Ахма готова отпустить меня одного?

— Я знаю, что она думает о том, что ты уже готов действовать самостоятельно.

— Понимаешь, Том, это то, чего я не могу понять. Откуда ты знаешь, о чем она думает? Я понятия не имею, кем она меня считает, благословенным учеником, или проклятым плутом, и так каждый день, — фыркнул он. — Каждый момент.

Собака рассматривала юношу в течении минуты, прежде чем ответить.

— Ахма во всем винит ревматизм, но я думаю, что дело в том как плоскости двигаются. Когда слишком много из них следуют в одно и то же направление, она чувствует беспорядок.

Кантор кивнул, наблюдая за облаками которые плыли с западной стороны горизонта.

— Она узнает о случившемся, прежде чем это произойдет. Как так? Она не хочет обучать меня навыку.

Том ответит резким смехом.

— Она — ходок между мирами уже на протяжении довольного долгого времени. Думаю, ты сначала должен состариться, чтобы приобрести этот навык.

— Жаль, что немногие ходоки между мирами состариваются. Одем и Ахма самые старшие, не так ли?

— Некоторые из совета гильдии утверждают, что они старше, чем Одем и Ахма, но это никак нельзя доказать.

Они поднялись на крутой холм и остановились его на вершине, чтобы перевести дыхание. Кантор посмотрел на Тома, и заметил, что тот высунул язык изо рта и тяжело дышит.

— Из-за чего это ты так ухмыляешься, парень?

— Твой длинный, мокрый, свисающий, очень розовый язык. Бедняжка Том. Должно быть, он очень сильно унижает твое достоинство каждый раз, когда тебе становится жарко.

— Я храню свое достоинство не на своем лице, а в своем сердце. Почему ты позволяешь всем урокам, которые преподали тебе Ахма и я, на протяжении стольких лет, улетучиться из твоей головы, как одуванчик на ветру?

Кантор пожал плечами, что напомнило ему о большой рыбе на длинной палке, перекинутой через плечо.

— Давай отдадим это Ахме.

Он начал спускаться с холма, Том потрусил рядом с ним, высоко подняв голову и виляя хвостом. К соседнему дереву быстро пробежала белка и вскарабкалась на безопасную высоту. Ее возмутила их болтовня, когда они проходили рядом. Том поднял морду, пристально посмотрел на зверька и залаял. Белка прекратила браниться и попрыгала по веткам выше, где остановилась и снова принялась за свое.

— Прежде чем ты окончательно потеряешь дар речи, — сказал Кантор, — поведай мне, почему ты считаешь, что Ахма готова отпустить меня?

— Потому что здесь Одем. Они склоняют головы друг к другу и хихикают над какими-то схемами. Гав… суетятся! Когда они в последний раз расстались, Одем сказал ей гав — пуф! — что вернется для твоего посвящения.

— Думаешь, час уже настал? — Кантор не смог сдержать энтузиазма в своем голосе.

Том издал звук, чем-то напоминающий «да», но для Кантора было достаточно и этого.

2. Посвящение

Осел Одема, Нази, дремал под деревом блэкмор. Том оставил Кантора, чтобы разбудить своего старого друга, смертоносного дракона. Он понесся с холма, выражая огромный энтузиазм, похожий на собачий. Будучи драконом, Том обладал подобающим ему благопристойным поведением. Кантор рукой подал ослику знак приветсвия, в то время как тот поднял голову, издал истошный крик и зевнул.

Дверь в хижину была открыта. Два трехцветных котенка, один черно-белый, а другой полосатый нежились на солнышке на ветхом крыльце. Кантор остановился у колодца и достал ведро. Затем умыл лицо, ополоснул руки в воде и смыл грязь с рыбы.

Он оглянулся через плечо, думая о том, прав ли Том. Могли ли Ахма и Одем планировать его посвящение? Кантор даже не знал, что включает в себя это самое посвящение. Пока там не нужно ничего записывать, он спокоен.

Устные вопросы его не волновали. Ахма всегда говорила, что он одарен языком и пальцами «сапожника». Иногда это считалось за комплимент, а иногда… нет. Он хорошо изъяснялся, мог убедить всех и во всем, кроме Ахмы и Одема, чтобы они позволили ему следовать своим путем.

Задачи физической подготовки так же не вызывали беспокойства. Затейливым движением ловких пальцев он мог заставить хорошо работать практически любой гаджет. Что же касается проворства в играх и спортивных навыках, то тут он мог переплюнуть любого зверя, которого когда-либо встречал.

В общем, выходило у него все просто замечательно. До тех пор, пока он не брал в руки ручку. Тонкие маленькие письменные принадлежности заставляли его нервничать. Если он входил в комнату, то точно знал, в каких ящиках и шкафах прячутся ручки и карандаши. Маленький кусочек угля не беспокоил его, пока им не писали. Или кисть оставалась лишь кистью, пока ею не начинали рисовать на выцветшей стене.

Ахма говорила, что он чокнутый. Он же смеялся про себя. Иногда она благожелательно относилась к этой его особенности, а иногда нет.

Сидя на каменной стене колодца, он изучал хижину. В их деревне были и дома покрупнее, но Ахма всегда говорила, что большие дома требуют большого ухода. Он видел рисунки городов и их впечатляющие здания. Его жизнь с Ахмой не включала в себя визиты в крупные города, но он довольствовался и спокойными прогулками с ней и Одемом в другие миры и поселения разнообразных размеров.

Гильдия держала совет в Гилеаде, крупнейшем городе на Дайрине. Как бы он хотел познакомиться с этим мегаполисом. И скоро он увидит его сам.

Будет он представлен членам гильдии до или после посвящения? Если он пройдет посвящение, направят ли его сразу к Эффраму для поиска дракона-компаньона?

Ахма и Одем поджимали губы каждый раз, как речь заходила о гильдии. С каждым годом они все меньше заговаривали о людях, руководящих ходоками. Во всяком случае, открыто они не высказывались. Когда эта тема вскользь поднималась, Кантон чувствовал возрастающее напряжение в комнате, но оно быстро проходило.

Он вытер ладони о брюки, подхватил рыбу и направился к открытой двери. В этой скромной обители скрывалось его будущее. Приключения. Азарт. Он был готов. Ему осталось только пройти это посвящение. Игнорируя угрызения совести, он спокойно замер перед дверью, чтобы подслушать.

Ахма и Одем сидели за столом. Возле локтя Одема стояла большая пустая чаша. Он осушил кружку с напитком и поставил обратно.

Пространство, между двумя пожилыми ходоками, заполнили парящие предметы из комнаты. Кантор разглядел объемные очертания девяти плоскостей в виде ложек, пары скрученных салфеток, солонки, клубка веревки и щепок для розжига. На самом деле, плоскости выглядели скорее как плавающая стопка блинчиков, криво сваленных друг на друга.

Каждая планетная система была сгруппирована отдельно. Временами стопки почти ударялись друг о друга. Почти. Когда Кантор был помладше, он верил всему, что ему говорил Одем. Но быстро научился различать, когда старик приукрашивал факты ради веселья.

Истории о двух группах плоскостей, перетасованных, словно две колоды карт, были всего лишь мифами, основанными воображением, а не истиной. Древний миф об одной плоскости, выскользнувшей из общей колонны, путешествующей сквозь вселенную и соединяющейся с другой, так же был под сомнением. Единственная причина, по которой люди верили этим рассказам был Примен. Все знали, что Примен мог творить невозможные вещи. Если Он был замешан, тогда даже горы могли бы подхватить свои юбки и танцевать на морском берегу.

На этот счет существовало несколько фактов, которые говорили сами за себя: Каждая плоскость имеет свой мир. Каждый мир вел свою деятельность независимо от соседей. Гравитация не позволяла им уплыть друг от друга, но и держала их на рассчитано близком расстоянии.

Много лет назад Кантор видел плоскость Алиуса, когда их миры пронеслись в опасной близости друг от друга. Другой мир выглядел как желтый пятнистый диск, высоко висящий в синем небе.

Одем поведал ему, что однажды, Алиус и Дайрин столкнулись. А затем отскочили друг от друга, и каждый вышел из пространства другого.

Одем прочистил горло и посмотрел Кантору прямо в глаза, что говорило о его намерении сказать нечто очень важное.

— Разум людей охватил ужас несопоставимый с подлинной угрозой. Некоторые из нашего народа бежали на другую сторону плоскости и прыгали.

— Разве гильдия не могла что-нибудь сделать? Не они ли ответственны за организацию сильных и за защиту слабых?

Во время разговора Одем с отвращением качал головой, пытаясь объяснить.

— Гильдия тогда имела меньше влияния. Чомонтин Мудрый был толковым человеком. Он ходил среди людей на каждой плоскости. Затем он исчез, и никто не смог заменить его. Ему передал бразды правления Авамаунтин. Эпоха Авы была мирной. Даргамаунтин передал эстафету Аве. И перед Даргой был Сентармаунтин. Эпоха последнего была процветающей.

Кантор, стараясь произвести впечатление на наставника, спросил:

— А как же Ладомаунтин? Разве он не был перед Даргой?

Одем хмуро взглянул на Кантора.

— Конечно был. Между Даргой и Сентарой. Я рад, что ты внимательно слушаешь. Я не смог подловить тебя.

Старик вытер ладони о тонкие брюки.

— Но мы говорим о власти. Без контроля правой руки Примена, гильдия обладает мощью за гранью разумного. Если бы она захватила власть, то забрала бы ее у кого-то. У кого?

Одем приподнял бровь.

— Это ли совпадение, что уже много-много лет старый волшебник не был замечен за колдовством? Кое-кто поговаривает, что Чомонтин умирает.

Это было в последний раз, когда Одем открыто говорил о гильдии. За последние несколько лет и Ахма, и Одем отказывались говорить о гильдии или пропавшем волшебнике. Насколько Кантору было известно, добрый и простой Чомонтин оставался недостижимым. Исходя из тревожно сведенных бровей наставников он понимал, что гильдия стала вызывать еще большую обеспокоенность. Когда он задавал вопросы об этом теперь, Ахма предупреждала его, что лучше не говорить о тех, кто способен навредить.

Так и стоял он, готовый подслушивать, чтобы по крупицам собрать информацию. Одем указал на модель, парящую над столом.

— Ахма, ты ведь видишь, что Ричра и Дерсон слишком сближаются, не так ли?

Ахма кивнула.

Кантор увлеченно смотрел на то, как две ложки потеряли свои позиции, скользнули вбок и рухнули вместе. Они упали, сбив солонку на своем пути. Перед тем, как три плоскости стабилизировались, древесная щепка, представляющая Алиуса, начала вращаться. Медленно, затем с большей скоростью, плоскость наклонилась в одну сторону, а затем в противоположную.

Ахма ахнула.

— Это худшее, что я когда-либо видела, Одем. Мы можем изменить курс Ричры и Дерсона?

— Возможно, — Одем позволил своим моделям плоскостей упасть. Предметы с грохотом свалились на стол.

Кантор шагнул в комнату.

— Мне разрешат помочь?

Одем резко обернулся, подошел и хлопнул Кантора по спине.

— Вот ты где. Сегодня. Как только ты положишь голову на подушку сегодня ночью, сразу же станешь официально посвященным.

— И тогда мне можно будет помочь, так?

Одем потрепал Кантора по голове. Хотя Кантор и попытался уклониться, Одем схватил его за голову и продолжил трепать.

— Ахма! Убери от меня этого грубияна.

Пожилая леди захихикала и подмигнула, заставив Одема освободить Кантора. Старик отходил назад, пока не застрял в дверном проеме позади него. Он одарил Ахму обвинительным взглядом. Кантор скользнул мимо и прислонился боком к столу. Ахма подняла одну из вилок и ткнула в его сторону.

— Отойди. Никаких манер! Тебя, что ли, в деревне вырастили?

Кантор выпрямился и бросил дерзкую усмешку Ахме и Одему, который кстати, все еще стоял в проходе.

— Спасибо, Ахма. — Поклонившись Кантор преподнес рыбу пожилой леди, которая приходилась ему как бабушкой, так и наставником. — Наш ужин.

— И единственная причина, по которой я помогла тебе сбежать от этого старого подлеца. Не хотела, чтобы ты выронил нашу еду. — Она кивнула Одему, и тот отошел от двери.

Одем дергался, словно отряхиваясь от силы, которая связала его тело. Ни словом, ни выражением он не показывал никакого раздражения на шутку Ахмы. Он опустился на деревянный стул и потрогал посуду, которую использовал в качестве модели для проблем, которые он наблюдал.

Котята проскользнули через дверь и стали тереться у ног Ахмы. Она прогнала их, а затем тем же пренебрежительным тоном приказала Кантору искупаться.

— Ты пахнешь рыбой, потом и речным илом. Я не позволю тебе сидеть пропахшим за моим столом. Особенно сегодня.

Кантор отвесил еще один причудливый поклон и выбежал наружу.

Ахма последовала за ним и остановилась в прихожей.

— Безмозглый мальчишка, вернись за чистой одеждой!

Кантор остановился, затем побежал назад в хижину. Он поцеловал Ахму в щеку, когда проходил мимо нее, а затем снова, когда ушел с пачкой чистой одежды под мышкой.

— Мыло!

Он вернулся и схватил кусок мыла у входной двери, где стояло ведро, приготовленное для мытья рук. Он подмигнул Ахме и выполнил акробатическое колесо используя руку, в которой не держал мыло и одежду.

Она усмехнулась.

— Он никогда не повзрослеет.

Кантор покрутился на месте, чтобы изящно поклониться Ахме.

— Точно. — Сдавленный смех Одема исказил слова, но Кантор понял его. — И это — то, что сделает его хорошим в работе. Энергичный, смелый, шустрый и умный. Он будет вести совет под веселую пляску.

Кантор выполнил последнее колесо, но воздержался от продолжения. Сейчас он бродил по скользкому сланцу на холме рядом с домом. Но он был доволен. Он тяжело работал, чтобы заслужить улыбку Ахмы. Строить из себя клоуна нередко помогало вытащить ее из сварливости, когда ничто другое не помогло бы.

Одем был более сговорчив. И его одобрительные слова были бальзамом для сомнений Кантора. Много раз он думал, что обычное существование, которое он вел, мало гарантирует успех в предопределенной ему профессии. Но Одем высоко ценил те несколько навыков, которые у него были. Возможно, он станет признанным ходоком между мирами. Он скоро увидит, шут он или рыцарь. Невозможно притворяться ходоком между мирами.

Кантор пошел в более быстром темпе, стремясь закончить это занятие и вернуться к прекрасному рыбному ужину, дальнейшим разговорам о плоскостях, посвящении и, возможно, самому посвящению, чтобы сопровождать Одема в его путешествии для установления порядка между Ричрой и Дерсоном.

Он помылся в прохладном потоке воды из подземного источника, который ниспадал со скал в бассейн, достаточно глубокий, чтобы нырнуть, и достаточно широкий, чтобы вдоволь поплавать. Вода на глубине была теплой, в отличие от снежного покрова на озере.

Он намылился, ополоснулся и снова намылился. После второго погружения ко дну, чтобы удалить каждый пузырь, цепляющийся за его кожу, он вынырнул и помотал головой. Вода забрызгала кусты вокруг него. Он огляделся в поисках полотенца и понял, что забыл его принести.

Ухмыляясь, он сначала натянул рубашку на влажную кожу, а затем и остальную одежду. Он запустил пальцы в мокрые волосы, лишь незначительно разравнивая завитки. Желтая певчая птица приземлилась на ветку, наклонила голову и издала трель, заканчивающуюся тем, что звучало как икота. И повторила свое выступление несколько раз.

— Я слышу тебя.

Кантор отклонился назад, положив руки на бедра, слегка сложил губы, чтобы свистнуть, и повторил песню желтой птицы.

Птица запрыгала по веткам, щебеча от волнения. Она снова перестала петь. Кантор обязан ответить.

— Мне нужно сейчас идти, птичка. Ахма готовит ужин, а сегодня он особенный, — он поднял палец, — сделай эту ночь особенной.

Он сошел с дорожки, чтобы пройти через край леса, где собрал множество зелени и трав. Ахма любила свежую зелень в огромной миске салата. Он надеялся, что его пожилая наставница будет в хорошем настроении для посвящения. Он сорвал сладкий виноград сорта Тамарон. Крошечные фиолетовые бутоны оживят винегрет. Еще один любимый ингредиент Ахмы.

Возможно, посвящение будет легким, и Ахма не будет рычать и ворчать за все потерянные годы, которые она провела, обучая его. Запах жареной рыбы и кукурузного хлеба доносился из хижины. Одем играл на скрипке. Ахма пела чистым голосом для такой старушки.

Игра остановилась, как только Кантор пересек порог.

— Он здесь, — сказал Одем, — давайте приступать к трапезе.

— Ты съел миску супа в середине дня. — Ахма тряхнула ложкой в сторону гостя. Капля густой подливки брызнула на выцветшую зеленую рубашку Одема. Ахма протянула руку и провела тряпкой по пятну. — Ты еще долго не должен быть голоден.

— Не голоден, дорогая. Хочу ощутить твою вкусную еду на этом старом, обделенном языке.

— Обделенный язык? — Она усмехнулась. — Полагаю, что это мысли у тебя извращенные.

Кантор пересек комнату, бросил свою грязную одежду в шкаф, а затем дал Ахме продукты, которые он собрал.

— Это разные слова, Ахма. Извращенный означает, что он совершает злодеяния, связанные с вопиющей распущенностью.

Ахма прищурилась на него.

— Я никогда не учила тебя слову распущенность. Где ты узнал слова, которые я тебе не говорила? Ты был в деревне сам по себе? Ты знаешь, что это опасно.

Прежде чем он смог напомнить ей о книгах, которые Одем оставил ему, она продолжила. Она повернулась к котятам, которые взбирались на собаку Тома и сползали по его бокам, когда он лежал на одеяле в углу.

— Этот Кантор думает, что он умный. Настало время, когда он выйдет в мир, чтобы узнать, насколько он невежественный на самом деле. Надеюсь, что он переживет разочарование, ведь у него лишь посредственный ум, ограниченный талант и никаких возможных средств для самостоятельного продвижения в своей земной жизни.

Кантор вздохнул. Значит, на сегодня он был подлецом и негодяем, а не любимым, которого ей послал Примен, чтобы придать смысл ее существованию.

Несмотря на то, что еда на запах и вкус была изумительной, все же Кантору было сложно есть с обычным аппетитом. Когда начнется посвящение? Сколько времени это займет? Получит ли он второй шанс, если потерпит неудачу?

Он пытался подумать о спокойном ночном небе наполненном звездами и далекими пластинами, плавающими в космосе. Скоро он сможет в одиночку путешествовать по плоскостям. Никакой, сопровождающей его, Ахмы. Никакого Одема, вытаскивающего его из интересного исследования. Возможно, миссия, которая предназначена только ему. Он уже несколько раз помогал Одему, когда у пожилого ходока были проблемы на одной из плоскостей. Но тогда он лишь нес рюкзаки, разбивал лагерь и готовил еду.

— Итак, сынок! — в маленькой хижине раздался голос Одема. — Пришло время провести твое посвящение.

Ахма поднялась из-за стола.

— Сначала позволь мне убрать этот беспорядок.

Кантор сжал челюсти. Уйдет еще час, пока пожилая женщина вычистит, отполирует и расставит все благословенные предметы в правильном порядке. Подавив вздох, он встал, чтобы помочь. Возможно, начало посвящения ускорится, если у его наставницы будет хорошее настроение.

— Нет, — сказал Одем. — Парень достаточно долго ждал. Не изводи молодежь.

Ахма что-то проворчала, но снова села на место. Она сложила руки на поверхности стола и обратила все свое внимание на своего друга.

Одем кивнул ей, затем с серъезным выражением лица повернулся к посвящаемому.

— Итак, Кантор. Ответь мне на такой вопрос. Кому ты должен быть предан в первую очередь?

Разум Кантора заметался. Он ожидал вопросы о травах, безопастности во время путешествий, уровнях постов в гильдии, дипломатической тактике, истории миров, но не чего-то подобного этому. Возможно, это был вопрос с подвохом. Они никогда не обсуждали преданность. Если эта тема была достаточно важной, чтобы стать первый вопросом, тогда они должны были это обсуждать.

Ахма похлопала его по руке и ободряюще улыбнулась.

— Не торопись, Кантор. Мы можем подождать столько, сколько понадобиться для того, чтобы ты нашел допустимый ответ.

По крайней мере, он снова был дорогим учеником. Доброта Ахмы слышалась в ее голосе, выражении лица и даже в позе. Все было замечательно, но у него не было ответа.

Очень хорошо подумать. Подумать. Он должен. Он мог бы дать правильный ответ, если приложит к этому все свои усилия.

Принадлежала ли его преданость Ахме и Одему за всю их любовь, заботу и терпение на протяжении всех его двадцати лет? Ответ должен был касаться только кого-то одного, значит было бы правильно сказать «Ахме». Это казалось неправильным. Утверждение было слишком малозначимым.

Преданность Дайрину? Его миру? Ходоки защищали слабых, направляли менее смышленных к решению их проблем и устраняли препятствия, которые заставляли тех спотыкаться. Но ходоки работали на разных плоскостях, не только на той, которую они называли домом. Нет, преданность должна была служить чему-то большему.

Гильдии? Это было возможно. Гильдия организовывала, тренировала, поощряла и обеспечивала ходоков пожитками, чтобы они могли выполнять свою работу. Недоверие Одема к гильдии ослабило его желание назвать ее. Загадочное происшествие испортило чувство верности этим могущественым людям.

Волшебнику? Ни на что не годный, потерянный, умирающий волшебник? Возможно, если бы лидер был в расцвете лет, но теперь? Ему вспомнился голос Одема.

— Даже волшебник находится под властью.

— Примену! — У Кантора вырвалось это слово, и он надеялся, что оно правильное. Ощущение было хорошим. Достаточно великим. — Примену, он, тот кто оживляет и усыпляет миры.

Оба, и Ахма и Одем, кивнули с удовлетворенным выражением на лицах.

— Молодец, — сказала Ахма, вставая. — А теперь приведем дом в порядок, перед тем как пойти спать.

— Но… но… — забормотал Кантор. — Разве это все?

Одем усмехнулся и взял посуду, чтобы отнести в рукомойник.

— Преданность правильному авторитетному лицу — вот все, что имеет значение, сынок.

— Но я не помню, чтобы вы обучали меня хоть чему-либо связанному с Применом.

При этих словах Одем запрокинул голову назад и засмеялся. Нази, стоявший на улице, заревел в ответ.

— Тогда как бы ты узнал об этом?

Этот подкол вызвал воспоминания, песни хвалы, песни благодарения, рассказы о предках, слово здесь и слово там. Все что делали Ахма и Одем отражало их преданность. Он воспринял эту идею, не читая книг и не случая лекции. Он знал, кому он должен быть предан.

3. Мир драконов

Кантор принес дрова и положил их между двумя широкими дубовыми стволами. Перед ним возвышалась стена из грубой древесины. Этого должно быть достаточно, чтобы согревать их всю зиму. В течении этой бесконечно-тяжелой недели Одем помог Кантору начать собирать эту гору дров. Кантору пришлось признать, что им необходимо запастись к зиме для Ахмы, в противном случае они бы обесчестили кодекс ходоков между мирами. Кантор принял мудрое решение не упоминать о том, что зима наступит только через несколько месяцев. В конце концов, это дело выманило старика из его тихого жилища. Он удалился, бормоча о своем уходе от дел.

Молодой ходок между мирами замер, когда увидел открывающийся портал. Сквозь отверстие он мог видеть другой мир. Там он заметил дракона, пролетающего над густым хвойным лесом. Он бросил свой груз и рванул к дугообразному порталу. В этот же момент Том выполнил свой долг, преградив Кантору путь к порталу.

Раздражительно вздохнув, Кантор остановил свой порыв к приключениям.

— Я знаю, Том. Я готов отправиться туда один, но прежде должен получить разрешение.

Пес сидел с открытым ртом и свисающим языком, по-собачьи оскалясь. Кантор подошел, присел рядом с псом и крепко потрепал его за уши и шею. Пес был ему как брат, старший брат, который всегда присматривал за Кантором с тех пор, как тот научился ползать.

С ранних лет, Кантору были интересны бреши в стенах, деревьях, участках местности, озерах и домах, в которых были видны образы далеких земель. Он пытался пройти через порталы, когда они появлялись, прежде чем они захлопывались. Но единственная задача Тома, когда малыш ползал, была держать его на этой стороне сводчатых порталов. Когда Кантор научился неуверенно шагать, Том приводил его обратно к Ахме. Когда Кантор научился бегать, Том превращался из собаки в дракона и налетал на мальчика, чтобы захватить его прежде, чем тот проскользнет в другой мир.

Все последующие года Том охранял Кантора от собственной любознательности. Они много раз посещали другие миры, но только вместе с Ахмой или Одемом.

Если легенды верны, Кантор был рожден где-то в другом месте. Некий деревенский мудрец узнал в малыше будущего ходока по мирам. Этот караульный уведомил об этом Гильдию, и она отправила вестника прийти за мальчиком и доставить его наставнику. Он никогда не узнает о своих настоящих родителях и даже о том, в каком мире он родился. Но это не имело значения. Он любил Ахму и Одема, как если бы они были записаны как его родители. И Дайрин был его домом.

Пес и мальчик услышали заливистый смех Ахмы, когда она поднималась по тропинке, возвращаясь из деревни.

— Иду, иду, — крикнула она. — Пришло время тебе пройти через портал самому, Кантор. Тебе нужно будет найти себе дракона, поэтому подожди еще немного.

Кантор пробежал по тропинке и крепко обнял Ахму, подняв ее над землей и закружив.

Она похлопала его по плечу свободной рукой.

— Поставь меня на землю, глупый болван! Где твое уважение к старшим?

Он вернул старушку на землю и громко чмокнул ее в морщинистую щеку.

— Мы должны спешить! — сказал он, указывая на хижину позади. — Он может закрыться в любую секунду.

Она шла рядом с ним, слушая его объяснения о портале, который открылся пару минут назад.

— Он будет открыт, когда мы доберемся туда, — произнесла Ахма своим хрипловатым голосом. — А если нет, то вскоре откроется другой. Осознаешь ты это или нет, но ты привлекаешь их своим присутствием. Это показало мне, что пришло твое время.

Она с трудом шла и хрипела до тех пор, пока Кантор не выдержал этой медлительности и не взял ее на руки как ребенка. Она весила не больше мешка картошки.

— Тебе нужно было воспользоваться повозкой, — выдавил он. — Почему ты так упорно ходишь пешком весь этот путь, если Мидж с удовольствием подвезла бы тебя по горной тропе туда и обратно?

— Мидж стареет. У нее болят кости.

Ахма была достаточной старой, чтобы годиться ему в пра-прабабки.

— Ослица не настолько стара, как ты.

Она фыркнула.

Ему нравился ее странный смех, и она сама. Он опустил ее у пня, который она частенько использовала в качестве сидения, когда находилась во дворе. Она с глубоким вздохом и без всякого изящества уселась на него и начала копаться в тканевом мешке, который висел у нее на плече.

— Я не буду рассказывать тебе в очередной раз о том, как найти своего дракона.

Кантор кивнул.

— Помни, что только один будет тебе подходить, так что не останавливайся в поиске, пока не найдешь себе идеального спутника.

— Ты все-таки собираешься рассказать мне все снова, не так ли?

Она покачала головой.

— Только самое главное.

— Ты всю жизнь учила меня, что все, что ты рассказываешь — важно.

Ахма достала маленькую головку сыра.

— Положи это в свой рюкзак.

Он побежал в дом, чтобы собрать свой походный ранец. Когда Кантор вернулся, на коленях Ахмы лежало несколько предметов.

— Открой рюкзак, — повелела она.

Он подчинился, и она бросила внутрь кремень, пару яблок и мешочек с золотыми и серебряными трапами, валютой используемой во всех мирах. Она протянула ему шапку в форме гриба с козырьком, чтобы оттенять глаза. Ей удалось идеально сшить ее по размеру, а разноцветные лоскутки показывали, что она использовала для этого каждую ткань из ее мешка с обрезками.

— Надень, — сказала она, глядя на него. — Ты взял флейту и кусок мыла?

Он покачал головой.

Старушка начала подгонять его, когда парень не сдвинулся с места:

— Ну и?

Кантору пришлось вернуться в дом и взять гребень, мыло, губную гармошку и флейту, а также материю, чтобы протирать эти музыкальные инструменты, на тот случай, если Ахма будет спрашивать.

Она встала, когда он снова вышел. Потянувшись, она перекинула ремень рюкзака ему через голову. Он помог ей, нырнув под ремень, и просунул одну руку, чтобы мешок висел сбоку.

Старушка притянула Кантора за рубашку, поцеловала в обе щеки и похлопала по груди. Похоже, сегодня он был почетным учеником.

— Когда ты подойдешь к двери, я буду знать, что ты вернулся, — она, прищуриваясь, взглянула на портал. — Теперь иди, пока он не закрылся.

Кантор вновь обнял ее хрупкое тело.

— Я люблю тебя, — прошептал он в ее растрепанные седые волосы. — Ты будешь мной гордиться.

Она откинулась назад.

— Видишь? Ты забыл! — она погрозила пальцем. — Ты не должен ничего делать, что заставило бы меня тобой гордиться. Я уже горжусь тобой таким, какой ты есть. Не нужно добиваться чего-либо еще. — Ее лицо скривилось в неодобрительной гримасе. — Если бы это был не ты, поверь, я была бы расстроена.

Он поцеловал ее в лоб.

— Вперед!

Он прошел вглубь портала и обернулся, чтобы помахать Ахме и Тому.

Воздух скручивался, становился холодным и втягивался, пока Ахма и его дом не исчезли из виду. Кантор подумал, что должен почувствовать сожаление, горечь от того, что было оставлено позади, но, по правде говоря, внутри него бурлила радость. Наконец-то, он был волен блуждать, где пожелает. Впереди его ждали приключения.

Он сорвал с себя шляпу, которую Ахма дала ему, и подбросил в воздух. Полетев вверх, она свернулась и заплатки смешались в неразберихе цветов. Шляпа распрямилась и, лениво покачиваясь, начала опускаться вниз, что напомнило Кантору движение воздушного змея на ветру. Он поймал ее и засунул под рубаху.

Он покрутился вокруг себя, осматривая местность со всех сторон света. У него было все время мира, и так много миров, где можно провести время. В каком направлении начать свою одиночную разведку?

Его основной задачей было найти дракона, который бы подходил в качестве друга на всю жизнь, как Ахма нашла Тома много лет назад.

— Сюда! — позвал голос из ниоткуда.

Кантор перевел свой взгляд с дальнего горизонта и стал изучать свое ближайшее окружение. Поля были покрыты несколькими старыми насыпами из сена. Дерево с молодыми почками обещало со дня на день весну. Ручеек журчал, создавая достаточно звука для привлечения внимания без всякой крикливости.

— Сюда, прямо перед тобой.

— Кто или что передо мной?

— Меня зовут Бриджер.

— Рад познакомиться, Бриджер, — он дотронулся пальцами до своего лба и поклонился.

— Не здесь. Повернись немного направо, — пробурчал недовольный голос, затем произнес: — Нет, наверное, я имел ввиду направо от меня. Эй, остановись! Ты ушел слишком далеко. Вернись немного назад. Хорошо, вот так.

Кантор услышал довольный вздох.

— Ты смотришь прямо на меня.

— Я смотрю на стог сена.

— Из какого мира ты пришел, ходок между мирами? Неужели ты настолько неопытен, что не можешь узнать дракона?

— Но я вижу только стог сена, — повторил Кантор.

— Я принял обличие стога сена.

— Зачем?

— Я ждал тебя.

— Меня?

— Ну, на самом деле, любого ходока между мирами. — После некоторой паузы насыпь начала шуршать. — Ты ведь ищешь дракона, не так ли?

— Да.

— Какая удача! Ты его нашел.

— Я нашел кучу сена.

— Нет-нет. Используй свое воображение.

— Почему бы тебе просто не превратиться обратно?

Ни звука. Ни единого слова. Никаких объяснений. Кантор отвернулся, чтобы уйти.

— Стой!

Он взглянул на стог с некоторого расстояния и прокричал:

— Извини, но я не буду составлять с тобой компанию. Ахма сказала мне не останавливаться на первом попавшемся драконе.

Стог сена зарычал, и от верхушки насыпи распространилась искра огня.

— Огонь! — прокричал стог.

— Знаю. Я видел, — Кантор нахмурился. — Но тут не так много огня для взрослого дракона.

— Ой-ой, — куча сена завибировала.

Клочки травы разлетелись во все стороны, и перед Кантором уже стоял солидного вида бронзовый дракон с крыльями цвета индиго и бородой.

Парень никогда не видел драконов с бородой, даже на картинках.

Пламя извивалось по густым лохматым косичкам, свисающим каскадом с лица дракона.

— Ай! Не стой просто так! Помоги мне!

Кантор рванул к ручью.

— Подойди! Тебе нужно опустить морду в воду.

Бриджер неуклюжей походкой последовал за своим новым знакомым. Его борода дымилась, но больше не горела. Кантор оставил рюкзак на берегу и зашел в ручей.

— Быстрее заходи в ручей! — он похлопал в ладоши, наклонился, чтобы набрать воды и плеснул ее в сторону дракона.

Бриджер споткнулся об открытый корень и упал мордой к ногам Кантора, намочив парня.

Кантор выпрямился и мрачно посмотрел на промокший перед своей рубашки.

— Ну, так тоже сработало.

Дракон поставил перед собой лапы и вытащил морду из пузырящегося ручья. С его подбородка свисали обугленные окурки.

Кантор скрестил руки на груди.

— Я никогда не видел дракона с волосами на лице.

Бриджер повернулся и сел, расплескав при этом воду из-за веса своего пухлого тела. Какое-то ее количество при этом достигло берега.

Он провел пальцами по своей спутанной бороде.

— Это потому что я умный.

— Умный?

— Изобретательный.

Кантор ждал.

— Когда я изменил форму, то понял, что мой подбородок загорится, поэтому я добавил бороду в качестве барьера между огнем и моей кожей.

Кантор наклонил голову и кивнул.

— Это довольно умно и показывает смекалку.

Бриджер вскочил на ноги.

— Так и есть, разве нет? Ты же видишь, что я буду тебе полезен в твоем путешествии, не так ли?

Молодой ходок покачал головой.

— Но эта затея сработала не полностью.

— Я знаю. — Дракон повесил голову, его крылья опустились, и он выскочил из ручья. — Я не учел того, что пламя поднимется вверх. Возможно, мне стоило сделать более длинную бороду.

Кантор пошел к берегу и поднял с земли рюкзак. Затем он повернулся и направился к противоположной стороне, чтобы выбраться отсюда.

— Куда ты собрался?

— Пока не знаю.

— Я знаю путь, — дракон ступил в ручей следом за Кантором.

— Какой путь?

— Любой. Я родился на этой равнине и знаю все тропы. Я знаю, где самые хорошие повара, самые гостеприимные хозяева, самые дешевые лавки и самые добрые целители. Я тебе пригожусь.

Кантор оглянулся через плечо и почти сжалился над испачканным и печальным драконом. Почти.

— Что-то я сомневаюсь.

— Кто будет зажигать огонь в твоем лагере?

— У меня есть кусочек кремня.

Он продолжал идти, отказываясь смотреть на идущего за ним дракона.

Впереди него из земли вырос холм, и он направился туда. Он больше не слышал дыхание Бриджера или легкого шороха его кожистых крыльев, но не оборачивался. Дракон примет его любопытство за поощрение. Кантор представлял себе опытного, образованного, изящного дракона. Бриджер не соответствовал этому образу.

На вершине холма, он остановился, чтобы осмотреть сельскую местность. На юге располагался лес. Напротив одной из зеленых гор из земли торчали большие камни или каменные здания. Они были слишком далеко, чтобы четко разглядеть их. А сельскохозяйственные угодья простирались так далеко, насколько он мог видеть.

Он услышал фырканье исходящее из ноздрей лошади прямо перед тем, как почувствовал толчок между лопатками. Он быстро развернулся и увидел перед собой боевого коня с сияющей черной кожей, четырьмя ногами белого цвета и звездой во лбу.

— Я подумал, что ты захотел бы прокатиться, — сказал Бриджер. Прекрасный набор кожаных седельных сумок лежал на широкой спине лошади позади причудливого седла.

— Нет, спасибо.

— Путь до ближайшей деревни еще очень долог.

— Я привык ходить пешком.

Кантор отвернулся и продолжил путь шагая быстрее, чем раньше.

Бриджер переставил свои огромные копыта и последовал за ним.

— Идти пешком это хорошо. Но ты мог бы полететь, если бы у тебя был верный дракон.

— У меня будет верный дракон. Это моя судьба.

Лошадь приблизилась. По шее Кантора пробежал теплый, влажный воздух.

— Это и моя судьба.

Кантор что-то проворчал и продолжил путь.

4. Лошадь — это лошадь, конечно же

— Можно прокатиться на вашей лошади, мистер? — послышался голос со стороны дерева, стоявшего у проселочной дороги.

Кантор заметил ребенка, оседлавшего толстую ветку. Листва шелохнулась, и он понял, что теперь уже три ребенка сидели над его головой. Две девочки и потрепанный мальчик. Похоже тот вопрос задала самая старшая и самая худая девочка. Ее глаза сверкнули, а губы раскрылись, чтобы задать еще один.

Чтобы предвосхитить все вопросы относительно Бриджера, Кантор быстро ответил:

— У меня нет лошади.

— Тогда почему эта лошадь следует за вами?

Кантор медленно обернулся, изобразил удивление при виде Бриджера, затем почесал затылок.

— Не имею ни малейшего понятия.

— Что же, если она не ваша, то мы точно можем на ней прокатиться.

Дети спустились вниз по многим веткам. Самая старшая помогала младшему, покрытому грязью, мальчику.

Разнообразные цвета высохшей, хрустящей грязи в волосах мальчика и на его коже поразили Кантора.

— Как он так испачкался?

— Свиньи! — сказала средняя девочка, на которой было меньше грязи, чем на мальчике.

Старшая девочка опустила мальчика на землю и подтолнула его встать позади младшей.

— Динг-Донг, стой здесь, пока я не удостоверюсь, что он безопасен.

Мальчик кивнул и широко раскрыл рот. Как раз перед тем, как его губы сомкнулись на большом пальце, Кантор заметил, что эта часть тела мальчика была намного чище, по сравнению с остальными из тех, что были на виду. Даже одежда выглядела стянутой от грязи.

Старшая девочка приблизилась к Бриджеру, чья голова возвышалась над Кантором. Она почти дошла до его бока. Один неверный шаг и ее собьет с ног. Кантор облегченно вздохнул, когда понял, что конь-дракон стоит совершенно неподвижно.

— Он кусается? — спросила она.

— Понятия не имею. Это не моя лошадь.

Бриджер хмыкнул и покачал головой.

Девочка спокойно положила руку на щеку лошади.

— Он прекрасный конь.

Бриджер коротко закивал верх и вниз.

— Умный и добрый. — Она поцеловала его в нос. — Очень добрый.

Она дала знак двоим другим подойти поближе. — Мы можем прокатиться на нем. Возможно, мы даже сможем оставить его себе.

Оба выпрыгнули на дорогу и встали возле крупной боевой лошади.

Самая маленькая девочка показала на лошадиную спину.

— Что это?

Кантору пришлось отодвинуться, чтобы увидеть куда она показывала.

— Я не знаю. Седельные сумки? Вроде бы, они называються «седельные сумки».

— Что в них?

Кантор задавался тем же вопросом. Зачем дракон превратился в коня с седельными сумками в дополнение к седлу?

— Я не знаю что в них.

Старшая подтолкнула среднего ребенка ближе.

— Давай же. Это нужно будет снять.

— Как же я взберусь на него? Он огромен.

— Залезь на ветку и спрыгни на лошадь с дерева.

Кантор вздохнул и поднял руку. Дети были близки к тому, чтобы совершить самоубийство.

— Постойте. Вы вообще знаете, что это за лошадь?

Средний ребенок улыбнулся.

— Конечно! Это хорошая лошадь.

Мальчик сосущий большой палец кивнул. Бриджер тихо заржал и закачал головой.

Кантор сделал самое страшное, взрослое и осуждающее выражение лица, на которое был способен.

— Это боевой конь, а не питомец.

Старшая неодобрительно прищурилась и забарабанила пальцами рук на бедрах и пальцами ног.

— Откуда вы знаете?

— По размеру. — Кантор вытянул руку и положил ее Бриджеру на спину. — Его наверняка тренировали для сражений. Совсем не похоже, чтобы он был приветлив с маленькими детьми.

Двое отступили на пару шагов назад. Но не инициатор этого происшествия. Старшая стояла на своем.

Кантор решил сменить тему и, если удасться, отвлечь этим внимание детей от их задумки.

— Как вас зовут?

Старшая ответила:

— Я Элла, это моя сестра Белла, а Динг-Донг — это Эдди.

Кантор отвесил свой самый элегантный поклон.

— Меня зовут Кантор Д'Ахма.

Элла и Белла захихикали, затем присели в реверансе. Эдди высынул изо рта палец, произнес тихое «привет» и снова вставил свою личную затычку.

Элла встала между своими братом и сестрой и обняла их за плечи.

— Можно ли нам прокатиться на вашей лошади?

— Я уже говорил, это не моя лошадь. Это боевой конь, и он не предназначен для детей.

Бриджер подошел ближе к Кантору и положил свою морду повех головы молодого ходока. Тот отпрянул и отошел подальше. Бриджер последовал за ним и снова положил свою морду поверх головы Кантора. Маленькая аудитория засмеялась.

Кантор отошел в сторону, чтобы выбраться из под носа Бриджера. Лошадь просто продолжала следовать за ним. Когда он снова увернулся, но на этот раз в другую сторону, морда Бриджера оказалась на плече парня. Теплое, влажное дыхание коня щекотало ухо.

Кантор отдернулся и повернулся лицом к перевоплощенному дракону.

— Хватит уже, Бриджер. Оставь меня в покое.

Следуя примеру Эллы, дети запрыгали вверх и вниз, хлопая в ладоши.

Белла начала напевать.

— Ты знаешь этого коня. Ты знаешь его имя. Ты знаешь этого коня. Ты знаешь его имя.

— Тихо!

Кантор поднял руку, требуя тишины. К его удивлению, они подчинились и, молча, стояли, ожидая его следующего объявления.

Он жестом указал на Бриджера, который начал покусывать все листья, находившиеся вокруг него.

— Он не принадлежит мне, и я ничего о нем не знаю. — Он посмотрел на своего нежелательного спутника. — Кроме того, что он доставляет неприятности.

Бриджер скривил шею. Дракон фыркнул, его нижняя губа растянулась в ухмылке. Покачав головой, он вернулся к своим закускам.

Элла снова вставила руки в боки.

— Ты знаешь его имя.

Кантор пожал плечами.

— Просто угадал.

— Ха!

Она закатила глаза.

— Ты не хочешь его брать. Мы можем оставить его себе? — спросила Белла.

Кантор не имел права отдавать дракона, даже если тот на данный момент и являлся лошадью. У него не было никаких притязаний на эту лошадь или на дракона под видом этой лошади. Он на мгновение задумался, надеясь отыскать какую-нибудь правдоподобную уловку, чтобы оставить коня с восторженными детьми. У Бриджера наверняка будет любящая семья. Ему не нужно разглашать, что лошадь на самом деле была драконом.

Отбросив свои нечестные мысли, он жестом указал на пейзаж позади них.

— Это ваш дом среди тех деревьев?

Все трое детей так смотрели в том направлении, куда он указал, будто на ландшафте были дюжины домов. Среди яблоневой рощи был расположен лишь один двухэтажный дом.

— Да, это наш дом. — Белла снова повернулась к нему. — Ты хочешь зайти к нам на обед?

— Это обычай этих земель?

Трое детей ахнули и посмотрели на него широкими глазами, а их рты раскрылись от удивления.

— Ты из других мест! — взвизгнула Белла. — Путешественник? Настоящий путешественник?

Элла толкнула сестру.

— Конечно же он путешественник. Мы об этом знали. — Она обратилась лицом к Кантору и надменно подняла подбородок. — В нашей земле принято приходить к дому, но не заходить в него. Мы будем кушать на крыльце.

Кантор застыл. Хмуро глядя на их дом и взвешивая свои шансы. Бесплатная еда всегда была кстати. Задержка будет минимальной. Возможно, ему удасться избавиться от Бриджера. Он мог бы узнать важные новости о местных событиях. Ходоку нужно было быть вкурсе нынешнего положения дел, где бы он не путешествовал, и таким образом избегая неприятностей.

Элла сильно выдохнула, явно с раздражением.

— Пойдем с нами. Давай же! Ты сможешь рассказать нам, где путешествовал. Ты был в Бингаре?

Белла запрыгала, визжа и хлопая в ладоши.

— В Бингаре есть большой театр со сценой.

Не дожидаясь ответа Кантора, старшая сестра предположила другую возможность.

— А в Томатте?

— У них есть пекарня, в которой готовяться замечательные сладости, — сказала Белла.

Эдди подтверждающе кивнул.

— А в Гристермайере? — спросила Элла.

Глаза Беллы расширились.

— Там три отеля. Три!

— А Джошнаут?

Изо рта их брата вырвался большой палец со звуком «поп».

— Пожарная станция с колокольчиком. Брррринг, динг, динг, динг, динг.

Кантор не был ни в одном из этих мест. Он не хотел принижать свой статус уважаемого путешественника, поэтому он не сказал о том, что мало знает о этих городах.

Чтобы отвлечь своих слушателей, он кивнул в сторону их дома.

— Пришло время представить меня вашим родителям. Нам неприлично общаться, пока я незнакомец.

Все три ребенка засмеялись.

Элла фыркнула и сказала.

— Ты немного странный.

Дети помчались вниз по грязной дорожке ведущей к древесной роще. Кантор последовал за ними, ощущая на своей шее дыхание Бриджера.

— Отойди, дракон.

Бриджер на какой-то момент остановился, чтобы создать достаточное растояние, чтобы его нос больше не ударялся о лопатки Кантора.

— Отлично. Спасибо.

Они молча шли. Далеко впереди дети взобрались по ступенькам своего крыльца и скрылись в доме.

Кантор продолжил идти, бросив через плечо вопрос.

— Что у тебя в седельных сумках?

Воздух позади него внезапно застыл и стал жарче. Он услышал и почувствовал свист. Кантор повернулся к Бриджеру. В лапах дракон держал довольно большую кошку необычной окраски. Она была по-большей части черной, с белыми передними лапами и маленькой, аккуратной белой грудкой, рыжевато-золотой цвет немного затрагивал уши. У нее был изысканный хвост. На черной морде сверкали зеленые глаза.

Бриджер погладил полуспящую представительницу кошачьего семейства.

— Это моя кошка. Ее зовут Йеша.

Кантор посмотрел через плечо, но дом был скрыт от взгляда маленьким сараем и высокими кустами.

— У тебя есть кошка?

Бриджер наклонил морду ближе к Кантору.

— Я не думаю, что существует кто-либо, кто является хозяином кошки. Наши отношения больше похожи на те, что у ходока и дракона. Товарищи, партнеры, коллеги или, может быть, сотрудники, но ни один из них не хозяйничает над другим.

Кантор рассмеялся все еще в приглушенном тоне.

— Значит, у вас есть какое-то сходство со связью между драконом и ходоком, не так ли?

— Нет, но мы с Йешей многое пережили. Мы вместе уже четыре года.

Кошка подняла свою мордочку с закрытыми глазами, и Бриджер охотно погладил ее, начиная от челюсти и до спины. Она замурлыкала.

Кантор скривился от отвращения.

— Кто когда-либо слышал о ходоке, у которого был дракон, у которого в свою очередь был кот?

Представшая перед ним картинка выглядела безумной.

— В «Сказаниях о Бермаготе» у Бермагота был дракон, у которого была сова.

Кантор покачал головой.

— Нет! У Бермагота был и дракон и сова. У Бермагота.

Улыбаясь и покачивая пальцем, дракон продолжал приводить аргументы:

— Предположим. Все знают, что постоянства достаточно для того, чтобы сдружиться с ходоком. У Бермагота был замечательный постоянный друг, поэтому он не нуждался в еще одном. Сова была предана дракону, а не ходоку.

Нетерпение заставило голос Кантора подняться.

— Хорошо! Сова не была постоянным другом. Она просто была там. Может, как попутчица.

Бриджер вздохнул. Из его ноздрей вырвался небольшой поток огня. Кантор отпрыгнул, прежде чем пламя смогло перейти на его куртку.

Бриджер скривил губы, прежде чем заговорить.

— Разве ты не читал «Сказания о Бермаготе»? Я думал, что каждый школьник знает о подвигах великого ходока.

Кантор посмотрел на пастбище. Небольшой заслон из деревьев, качающихся на ветру, уже скоро не сможет скрыть их приближения. Он хотел избавиться от Бриджера прежде, чем кто-либо увидит того в драконьей форме.

— Конечно же, я читал «Сказания». Я знаю, что он сделал. Он выручал бедняков от опасностей, спасал страны переполненные деспотами, строил мосты и туннели на благо людей.

— И дракон Аллмендор и сова Эспин помогали ему. Сова была таким же постоянным другом, как и дракон.

Кантор не хотел поворачиваться и смотреть дракону в глаза.

— Я верю в то, что дракон становиться постоянным спутником только тогда, когда его зовет ходок. Поэтому сова не была постоянной, если не была названа таковой. А зачем Бермаготу называть так сову, если у него уже есть дракон?

Бриджер не ответил. Последовал поток холодного воздуха, тишина, а затем свист.

Кантор обернулся. Дракон и кошка исчезли также, как и конь.

Он прошипел сквозь зубы.

— Бриджер? Бриджер? Где ты?

— Почему ты говоришь шепотом?

Кантору потребовалась минута, чтобы распознать Эдди стоящего рядом с кустами. Его лицо и руки были чистыми, одежда была свежей, а большой палец торчал во рту.

— Потому что мы не хотели громко спорить. Устраивать соревнование по крику, это неправильно.

Мальчик огляделся.

— Мы?

— Я и боевой конь.

— Где он?

— Он не мой, поэтому он ушел.

Кантор надеялся, что тот ушел насовсем.

— Ты ругался с лошадью?

— Не в прямом смысле этого слова. Это такой речевой оборот. Я кричал. Лошадь делала различные шумы, как подобает лошади.

Эдди снова осмотрелся вокруг, пожал плечами и медленно покачал головой туда сюда.

Кантор также внимательно изучил окрестности. Где же Бриджер? Где его кошка? Он заметил уши с золотыми пятнышками. А, на дереве. На том дереве, которое еще не стояло здесь минуту назад.

— Мама зовет.

Эдди побежал вниз по тропинке, не оглядываясь, чтобы удостовериться, что гость следует за ним.

Желудок Кантора заурчал, когда он последовал за мальчиком. Одной из вещей, которые вдолбили ему Ахма и Одем, было тем, что он и остальные ходоки были джентельменами, которые не показывали себя с плохой стороны, когда принимали приглашение. Второй было то, что ходоки старались вжиться в месную атмосферу, чтобы получить представление о текущем положении мира. Ну, а в третьих, он не хотел пропустить трапезу.

Единственное, что его беспокоило это то, что светлоглазый мальчик и его семья могли оказаться слишком любопытными. Хотя он мог справиться с любыми назойливыми вопросами. А Бриджер мог не выдержать и уйти. Это было бы хорошо. Этот конь-дракон лишь нервировал.

Эдди остановился и повернулся.

— Лошади не умеют разговаривать. А драконы умеют, не знаешь? Об этом было написано в книге. Мне ее прочитала Элла.

Ходок изучающе смотрел на своего молодого попутчика.

— Мне не доводилось видеть много драконов. А тебе?

— Ни одного.

Кантор скрыл свое облегчение и сделал так, что его голос звучал по-настоящему сочувственно.

— Это печально.

Эдди засунул руки в карманы и пропустил пару шагов перед тем, как пойти дальше.

— Если бы Бриджер был не военным конем, а драконом, то ты бы разрешил мне прокатиться на нем?

— Ты думаешь, что ездить на драконе безопаснее, чем ездить на боевом коне?

Эдди повернулся и пошел задом наперед улыбаясь Кантору.

— Нет. Поэтому я и хочу попробовать.

5. Превосходный перекус

Одна из сторон веранды была занята длинным, просторным столом. Его окружали лавки и старые деревянные стулья. А запах, доносившийся из окна, заставил Кантора пустить слюни.

Девушка, с косынкой поверх светлых волос и в фартуке поверх розового цветочного платья, протолкнулась сквозь дверь с большими чашами наполненными едой. Кантор поспешил к ней, чтобы помочь отнести их.

Сначала она удивилась, затем улыбнулась и отдала свою ношу.

— Меня зовут Тифра Минс. Я самая старшая дочь.

С занятыми руками он мог лишь кивнуть в знак приветствия.

— Кантор Д'Ахма к вашим услугам.

Она засмеялась и скрылась за дверью.

Кантор поставил чаши и приподнял покрывающую их салфетку, чтобы взглянуть на содержимое. Картофельное пюре и кукурузный суп. Он облизнулся, ожидая что трапеза будет такой же грандиозной, как и общественные супы в деревне у его дома. Он не часто посещал деревню, из-за правил, которые установила Ахма для неопытных ходоков. Его любимой частью интеграции с обществом была еда. Ахма готовила вкусно, но однообразно. Возможно, он съел больше кукурузы и грибов, чем любой из енотов в плоскости.

Он осмотрелся вокруг, интересуясь, где устроился надоедливый Бриджер. Конь сидел в тени под яблоней. Сидящие драконы выглядели вполне мило, а вот сидящий конь смотрелся ужасно. Он так отвернулся от людей, будто умышленно избегал происходящего на крыльце, потому что оно не нацелено на него. Кошка Йеша отдыхала, умостившись возле дерева. Бриджер, с опущенной головой, смотрел на цветущие заросли.

Неприятная ситуация тревожила Кантора. Должен ли он признать коня? Попросить корм для него? Открыть этой семье факт о том, что Бриджер был драконом? Это ведь Эффрам. Здесь наверняка была инструкция к тому, что делать при новом знакомстве, если один был драконом, а другой — человеком. Но Бриджер продолжал сохранять форму коня. Он не хотел, чтобы узнали о том, что он дракон? Если да, то какова его цель?

Дверь снова открылась. Наружу устремились три молодые женщины и мать, перешептываясь и хихикая. Они несли еще больше еды и ставили блюда в ряд в центре стола. В то же время, из-за угла дома появилась группа мужчин. Их тяжелые ботинки застучали по деревянным ступеням, когда они присоединились к другим на крыльце. Младшие члены семьи рванули к своим местам и полные внимания встали позади своих стульев или лавок.

Тифра жестом указала Кантору на сиденье рядом с собой. Она улыбнулась, когда он принял ее приглашение и сел рядом, кивнул мужчине, сидевшему во главе стола.

— Мой отец, — прошептала она.

Она перевела взгляд на другого мужчину.

— Мой дедушка.

Когда пожилой мужчина начал молитву обращенную к Примену, она покорно опустила взгляд на сложенные ладони.

Крыльцо начало наполняться гаммой звуков, как только глава семьи сказал «Аминь».

Стулья и лавки вокруг заскрежетали по полу. Голоса, которые только что уважительно сохраняли молчание, разнеслись потоком трескотни. Кантор сидел возле Тифры и стал частью передвижения больших чаш и мисок с едой.

— Добро пожаловать к столу, юный путешественник, — окликнул его мистер Минс с другого конца стола.

Видимо, разговаривать перекрикиваясь не относилось к плохим манерам.

— Спасибо, что любезно принимаете меня, сир, — прокричал Кантор в ответ.

— Я мать Тифры, — сказала женщина, сидящая напротив него. — Своим присутствием ты приносишь нам благословение.

Кантор задумался на мгновение о том, какие слова приветствия будут уместны.

— Вы любезны в своем гостеприимстве.

Два мальчика фыркнули со смехом. Возможно, он сказал невпопад. Он попробует еще раз.

— Я ценю руки, которые преподнесли это наслаждение с полей и пастбищ прямо к вашей кухне и столу.

Те же два мальчика наклонились друг к другу и разразились смехом. Кантор хотел, чтобы они оставили его в покое вместо того, чтобы наслаждаться его смущением. Тифра ущипнула того, что сидел возле нее, а сестра, что сидела с другой стороны от мальчиков, ущипнула второго.

Непослушные ребята сели ровно, но их плечи сотрясались от неожиданных приступов смеха, лица наливались красным, а губы складывались в тонкую линию, изображающую гримасу.

Блюда продолжали путешествовать по столу, передаваясь от одного к другому. Тарелка Кантора была переполнена, и он не церемонясь передал следующее блюдо дальше. Хотя он ничего не пробовал, но сглотнул, пытаясь выбить свое огорчение тем, что не смог найти подходящий ответ.

«Разве я не говорил, что могу быть полезным?» — Голос Бриджера прозвучал в голове Кантора.

Тот выпрямился и перевел свой взгляд так, чтобы видеть коня под деревом позади госпожи Минс. Бриджер был в той же позе. Мысли юноши снова были прерваны голосом Бриджера.

«Скажи хозяйке дома: Примен благословляет всех нас. Спасибо, что разделили со мной благословление. Примен приумножит это доброе дело.»

Кантор повторил эти три предложения.

Хозяйка засияла, теплая улыбка появилась на ее лице, они с Тифрой вздохнули в унисон.

Хозяйка наклонила голову, подтверждая его слова, и сказала:

— Все хорошие вещи приходят от Примена.

«Ты спасен», иронично сказал Бриджер.

«Ты можешь меня слышать?» мысленно спросил Кантор.

«Да, я могу тебя слышать. Я могу слышать все, что слышишь ты. Я могу видеть все, что видишь ты. Это должно служить тебе доказательством, что я и есть твой верный друг и товарищ на всю жизнь.»

Кантор положил в рот картошку. Когда он ее проглотил, то сказал дракону, сидящему под яблоней.

«О нет, я не нуждаюсь в таких вещах. Я ценю твою помощь, но не злоупотребляй этим. У меня другие планы. Мы должны разойтись».

Бриджер произнес лишь одно слово:

«Упрямец».

Мистер Минс-дедушка одобрительно кивнул своему сыну. Мистер Минс-отец в свою очередь кивнул жене. Она улыбнулась чему-то, чего Кантор не понял. Никакое напряжение не царило за столом. Он понял, что семья обсуждала свои дела посредством немого общения.

Мужчины игнорировали его и мало разговаривали друг с другом. Еда снабжала их новыми силами и этого было достаточно, чтобы служить достаточным оправданием на какое-то время. Но их поза говорила о том, что у них не было времени для общения. Дети ели, резвились и играли возле стола. Никто не упрекал их за несоблюдение манер, не просил больше кушать, меньше говорить или успокоиться.

Только хозяйка поддерживала разговор с Кантором. Она задавала вопросы, и чтобы опередить ее, Кантор начинал задавать вопросы первым. Эта тактика позволяла ему чем-то занять хозяйку и удержать свои секреты в безопасности.

Вскоре трапеза подошла к концу, и мужчины покинули крыльцо с тем же шумом, с которым к нему приблизились.

Хозяйка Минс взяла тарелки у Тифры, которая помогала убирать со стола.

— Иди, покажи юному путешественнику ферму.

Тифра улыбнулась и стремглав обежала вокруг стола, направившись к ступенькам. Кантор последовал за ней. Сначала они пошли в сарай. Тифра сняла платок связывающий ее волосы и поделила золотистые длинные локоны на пряди. Пока они шли она заплела их в косу.

— Моя семья выращивает овец и коров.

Кантор осмотрелся вокруг.

— Я не вижу здесь ни овец, ни скота.

— Мы вынуждены их прятать.

— И где же вы смогли спрятать целое стадо скота?

Тифра показала прямо на западный горизонт.

— За пределами нашей земли много оврагов. Видел когда-нибудь дерево покемотта?

— В книге.

— Если вкратце, то оно воняет, а тот, кто дотронется до него, заразится. Спутанный внешний вид объясняется длинными шипами и тесно сплетенными ветвями. Коровы и козы не обращают внимания на запах и не запутываются в ветках. Покемотт — это что-то среднее между кустом и деревом, они покрывают акры скалистых полей. И скот и козы прячутся в кустарниках и бродят по оврагам.

— От кого вы их прячете?

Тифра одарила Кантора недоверчивым взглядом.

— От Королевской гвардии, конечно. Ты должно быть издалека, если вас не беспокоит Королевская гвардия.

Кантор махнул рукой в общем направлении высоко на восток, поскольку Дайрин в стоке плоскостей был выше, чем Эффрам. Таким образом, он мог сказать правду и в то же время скрыть то, что являлся ходоком из другой плоскости.

— С гор. Наш дом расположен среди нескольких довольно грубых гор.

— И гвардейцы не приходят, чтобы забрать все, что могут, утверждая, что королю нужны образцы урожая?

Кантор покачал головой, недоумевая, как сможет справиться с ее подозрительностью.

— В нашей деревне не было представителей короля уже поколения два, может три, если считать недавно родившихся младенцев. Видишь ли, наше сообщество было ограждено сотню лет назад, и мы потеряли связь с людьми из долины. — Он развел руки в стороны в знак неведения. — Полагаю, что гвардейцы посчитали нас вымершими, когда ни один торговец не спустился с гор.

— До тебя?

Кантор подумал, что она выглядит наполовину убежденной, поэтому продолжил свой рассказ-полуправду. Он уверенно улыбнулся. В Эффраме была огражденная ото всех деревня. Изоляция какого-то места, чтобы предотвратить распространение болезни, была обычным делом во всех мирах. Одной из задач, которые когда-либо поручал ему Одем, было навещать такие места и возвращаться с отчетом.

— О, разведчики отважились отправиться в путь и вернулись с новостями о том, что лучше отделить людей от остальной части Эффрама.

— А ты, значит, разведчик?

— Не совсем.

Они добрались до сарая. Тифра провела их сквозь массивные двери в прохладное помещение. Сзади, по другую сторону огромного здания, располагалась другая дверь. Она была открыта. Запахи и звуки позволяли определить обитателей различных стойл.

Кантор не зажал нос, но задался вопросом о том, стоит ли ему рассказать Тифре секрет Ахмы, позволяющий удерживать в стойлах сладко-пахнущий запах, даже во время зимы. Возможно, травы, которую она использовала, вовсе не существовало на этой плоскости. И большая часть проблемы была бы решена постоянной чисткой стойл.

На мгновение он с беспокойством подумал об Ахме. Ее возраст не давал ей заниматься работой требующей усилий. Одем поклялся, что будет находиться поблизости и наслаждаться ее замечательными трапезами, когда выйдет на пенсию. Но Одема тянуло к путешествиям, и он оставил по «стеклянному глазу» в многих местах, в которых работал назло Совету Путешественников по Мирам. В свои ранние годы Кантор буквально понимал фразу «стеклянный глаз». Молодому ходоку потребовалось много визитов этого путешественника, чтобы понять, что «стеклянные глаза» были людьми, верными Одему.

Кантор вновь перевел свое внимание на Тифру, которая переходила от стойла к стойлу и показывала поросят, жеребенка с перевязанной ногой, пару овец и гнездо с новорожденными котятами.

— Змея укусила жеребенка, поэтому мы держим его здесь, пока Па не удостовериться, что с ним все в порядке. Свиньи входят и выходят через деревянные заслонки, которые ведут к их свинарнику. Овец приводят сюда днем, в жаркие часы.

— Гвардия Короля конфискует этих животных, если увидит их?

— Многих из них. Вместе с большим количеством зерна, которое мы вырастили, часть фруктов, куриц и уток. Однажды, они даже взяли у Па одну из охраняющих стадо собак. Это очень разозлило мужскую половину населения. Я думала, что мои братья могут решить пробраться в их лагерь и забрать собаку обратно, но дядя вправил им мозги. Лучше отдать этим мерзавцам собаку, чем если сына уведут служить на протяжении десяти лет.

— Знаешь ли, Гильдия Путешественников по Мирам должна заботиться о такой несправедливости. Вы когда-нибудь посылали им сообщение, рассказывали им свою ситуацию?

Тифра засмеялась.

— Гильдия Путешественников по Мирам? Ты точно не в курсе новостей Эффрама. Король платит Совету, чтобы они игнорировали наше бедственное положение. Мои родственники и их старшие друзья говорят, что помнят то время, когда ходоки приходили в Эффрам, чтобы найти своего верного напарника. Драконов можно было видеть почти каждый день. Я видела дракона два года назад.

Кантор не сказал ей о том, что в их семейной яблоневой роще сидит дракон, перевоплощенный в коня. Он пытался понять, что ему говорит Тифра. Плоскость, брошенная Гильдией на произвол судьбы, не была тем, что он ожидал. С другой стороны, это подтверждало подозрения Ахмы и Одема по отношению к властям.

Тифра подняла руки и похлопала ими по бедрам.

— Видишь?

Кантор обвел сарай взглядом в поиске чего-то необычного.

— Что вижу?

— Лишь несколько ходоков приходят в Эффрам, чтобы найти дракона. Ни молодые парни, ни молодые девушки не отвечают на благородный призыв служить Примену. По крайней мере, так говорит мой отец. Дяди говорят, что когда они были мальчишками, то привыкли видеть дюжину парней и девушек, приходящих каждое лето. Ходоки были одеты в облачение Совета, когда искали драконов. Это позволяло легко их распознать.

Она посмотрела на Кантора, явно изучая его одежду. Покачав головой, она прислонилась к дверце стойла, где находился жеребенок.

Кончик языка Кантора заметался о стиснутые зубы. Он очень хотел рассказать, что является ходоком, но знал, что этим нарушит одно из основополагающих правил полученных от Ахмы и Одема. По-видимому, в прошлом, ходоки не избегали привлечения к себе внимание, когда входили в сообщество.

Тифра попрощалась с жеребенком и повела Кантора между двумя рядами стойл. Они вышли из сарая через боковую дверь. Она указала на огороженное пастбище.

— Здесь мы держим пару коров для доения. Там пруд с утками и гусями. Мои братья там рыбачат. Ближе к дому находиться курятник. У нас лучшие куры-несушки во всей стране.

— Ваша семья тяжело работала, а ваша ферма очень впечатляет.

Тифра прищурилась и сказала горьким голосом.

— За всю ту работу, что мы делаем, ферма должна быть больше. Но большинство наших товаров забирают прежде, чем мы идем на рынок. Иногда гвардейцы навещают рынок и берут вещи оттуда. Намного удобнее выбрать лучшее из собранного со всех мест в одном месте.

Она взяла его за руку и потащила по направлению к колодцу. Он повернул ручку, чтобы поднять ведро, а она дала ему первый глоток из чашки, привязанной к ручке.

— Спасибо, — сказал он, после того, как опустошил всю чашку. — Вода сладкая и прохладная.

Она засмеялась и уселась на каменный край с чашкой.

— Не такая уж она и сладкая, если только ты не сравниваешь с другими колодцами, у которых затхлый вкус или, что еще хуже, сера! — Ее веселые глаза сверкнули. — И это единственная вещь, которую гвардейцы, пока что, не выкопали и не забрали с собой. Хотя, мой отец утверждает, что однажды и это станет частью коллекции короля.

Они подошли к крыльцу. Кантор заметил, что Бриджер больше не сидел в яблоневой роще. Он надеялся, что дракону стало скучно, и тот отправился на поиск другого человека, к которому можно было бы пристать.

Тифра коснулась его руки. Он отошел, стараясь не быть грубым, но избегая прямого контакта. В разных плоскостях очень отличалась привычка к прикосновениям. На Дайрине, лишь члены семьи и близкие друзья обнимались или дотрагивались друг до друга.

Он с облегчением вздохнул, увидев что фермерская девушка не обиделась.

— Мне уже лучше отправиться в дорогу. Я хочу достичь поселения до наступления ночи. Не могла бы ты сказать мне, как далеко до ближайшей деревни?

Она сладко улыбнулась ему.

— Знаешь ли, они хотят, чтобы ты остался.

— Кто?

— Моя семья.

— Почему?

— Работа тяжела и пару лишних рук и крепкая спина не помешают, — ее щеки слегка зарделись. — Кроме того, они ищут для меня мужа.

Она расмеялась, когда Кантор сглотнул, отступил назад и попытался не показывать своих чувств.

— Не волнуйся. Они не будут удерживать тебя здесь. Они оставили мне выбор отослать тебя или побудить остаться. Они знают, что у девушки есть больше шансов, предлагая отношения, чем у кучки суровых людей, предлагающих тяжелую работу. — Ее улыбка исчезла. — Но тебе лучше быть осторожным во время путешествия. Гвардия Короля не знает жалости.

Она кивнула в направлении, которым ему нужно было пойти.

— В Тинамиине есть пару домов и три магазина. У тебя должно получиться дойти туда до наступления ночи. Разыщи там смотрящего Тинамиина и попроси его найти тебе место для ночлега. Твое прибывание там должно понравиться.

— Спасибо, Тифра. Я чувствую себя более уверенным после того, как ты поделилась со мной этой информацией. Я не буду больше таким горным деревенщиной, по сравнению с вами, жителями равнин.

Она улыбнулась в ответ.

— Пожалуйста, Кантор Д'Ахма. Будь осторожен в своем путешествии.

Он поклонился ей с той же формальностью, которую использовал бы и для Совета Путешественников по мирам, а затем поднял со ступенек свой мешок. Дети столпились у дверей, махали и выкрикивали прощальные слова. Хозяйка дома вышла с мрачным выражением на своем дружелюбном лице. Тифра взобралась по ступенькам и встала рядом с матерью. Она что-то сказала, мать пожала плечами, и они обе присоединились к младшим и тоже дружелюбно замахали руками на прощанье.

Он пошел прочь от гостериимного дома, изредка оборачиваясь. Дети прыгали на месте, хлопали в ладоши и выкрикивали прощальные слова до тех пор, пока он не оказался среди деревьев и был почти у дороги.

Послеобеденная прогулка в приятной сельской местности и новые открытия прямо за углом будут занимать его мысли всю оставшуюся часть дня. Плохие вещи, о которых рассказала Тифра, наверняка были преувеличением. Одем бы сказал, если бы положение в мирах было бы настолько ужасным.

Все же, ее слова зацепили его. Хотя Одем и Ахма, может, и не так красочно описывали недовольствие людей и злодейство властей, они были очень осторожны на протяжении многих лет. Кантор знал, что эта осторожность появилась из-за недоверия к Совету. У него уже давно сложилось впечатление, что что-то не так, даже если Одем ничего не объяснял.

Он вздрогнул, словно хотел избавился от плохого ощущения. На данный момент, политика не заботила Кантора. Наилучшим подходом к проблеме будет подготовка самого себя. Он должен быстро найти подходящего дракона. Он должен последовать пути, который проложили до него, и позволить жизни еще на какое-то время быть легкой. Наслаждаться своей свободой было притягательнее, чем навести справки про Королевскую гвардию. Усердный поиск верного напарника и без этого должен был доставить достаточно хлопот.

6. Неожиданное приветствие

Разбросанные по небу облака доставляли приветливую прохладу от жары Эффрамского солнца. Он шел уже несколько часов, останавливаясь лишь для того, чтобы сделать глоток воды из походной фляги, в другой раз, чтобы снять куртку и прикрепить ее к ремню своего рюкзака. Некоторое время он наслаждался пейзажем, поздравляя себя каждый раз, когда мог распознать различные растения и птиц и даже некоторых насекомых, в то время как тащился по широкой грязной дороге. Но по мере того, как солнце начинало приближаться к своему пику, а мимо Кантора так никто и не прошел, горячая и пыльная дорога, будучи частью манящих далеких земель, постепенно утратила всю свою привлекательность.

Вытерев рукавом пот с бровей, Кантор воспроизвел в своем уме картинку солнечной системы. Дайрин и Эффрам делили между собой одно и то же солнце, но его родная плоскость была на порядок дальше, чем та, по которой он сейчас шел. Это объясняло повышенную жару.

Вид огромного леса впереди воодушевил его. Скоро он будет в тени. Юноша быстро шел на протяжении десяти или пятнадцати минут и затем притормозил, когда понял, что не особо приблизился. На обочине у дороги расцветали персиковые деревья. Запах от маленькой группки деревьев разносил легкий весенний ветерок.

Через пару месяцев с веток будут свисать сочные персики. Кантор остановился, уперев руки в бока, и признал, что им овладело смятение. У него недавно была замечательная трапеза в милом доме, но мысль о том, как он собирал зелень для Ахмы и занимался повседневными делами, прогнала этот порыв из его сердца. Он признал, что его охватила небольшая меланхолия из-за того, что он оставил эту первую часть своей жизни позади, сохранив лишь теплые воспоминания в своем сердце.

Посмотрев вперед, он снова измерил взглядом расстояние и понял, что лес, похоже, был намного дальше, чем он думал. Он также заметил, что деревья были выше, чем он ожидал. Медленно и устало протащившись мимо цветущего сада, он увидел большой камень посреди травы. Обувь натерла мозоли на пятке, и он сел на этот валун, чтобы облегчить боль.

Сейчас он бы очень обрадовался возвращению Бриджера. Поездка на лошади или на драконе спасла бы его ноги и ускорила бы путешествие. Но с тех пор как он покинул дом Минсов, он больше не видел ни дракона, ни стога сена, ни лошади. Поощрение дракона следовать за ним не было вариантом. У Бриджера не было достаточной характеристики, чтобы стать верным другом Кантора. Его ограниченные возможности мешали его полезности.

У драконов умеющих перевоплощаться, обычно было три или четыре формы, которые они с легкостью могли принять. Том, дракон Ахмы, с возрастом потерял часть своей ловкости. В основном он пребывал в форме собаки, превращаясь в дракона тогда, когда была необходимость, и очень редко становился огромной рыбой, которая украшала некоторые истории о путешествии Ахмы, когда та была молодой. Нази, осел Одема, превращался в дракона или в большую сову. Формы совы, рыбы и собаки позволяли им быть полезными в выполнении миссий. Что мог сделать Бриджер будучи стогом сена? Конечно, лошадь могла пригодиться, но по мнению Кантора, личные качества Бриджера не смогли бы помочь в какой-либо ситуации.

Дракон не показывался весь день, и Кантор решил, что тот понял намек и ушел искать другого напарника. Кантор не задумывался о том, что свою первую миссию будет проходить в одиночестве. Ахма сказала, что он был дерзким и не знал о том, насколько много он не знает. Она была права. Как всегда.

Он сделал большой глоток из походной фляги, затем покопался в рюкзаке в поисках мази и небольшого рулона из льна для своей ноющей ноги. Одем впечатлил его необходимостью держать ноги в хорошей форме. Мозоль лопнула, поэтому Кантор нанес мазь и перевязал место полоской льна, чтобы защитить ранку. В течении нескольких минут, он перевесил сумку за плечо и продолжил свой путь через Эффрам.

Дорога немного наклонилась, сделав его путешествие менее трудным. Но это было ничем по сравнению с подъемом из деревни до хижины Ахмы. Он пытался распознать что за деревья составляли основную часть леса впереди. Когда он подошел ближе, то узнал лестничный вяз, то дерево, которое видел только в книгах, принесенных Одемом для его обучения. Кантор громко рассмеялся. Он преуспел в лазанье по деревьям, и этот лестничный вяз не был сложной задачей, но это не отменяло того факта, что он хотел взобраться на такое дерево с тех пор, как впервые увидел его на картинке.

Кантор забыл, что его ноющая от боли пятка, жара и поздний полдень высасывали из него энергию. Уголки рта тронула улыбка, когда он осиливал последние сто ярдов. Он выронил рюкзак на землю и измерил одну из сторон дерева.

Корни лестничного вяза, растущие ближе всего к поверхности, были повернуты верх и обернуты вокруг ствола дерева. Эти корни больше походили на виноградные лозы. Они перекрещивались друг с другом, переплетались, изображая таким образом решетчатый дизайн безлистовой макушки дерева. На протяжении многих лет лозы срослись со стволом дерева и выставляли на обозрение что-то на подобии зигзагообразной лестницы.

Кантор взобрался по корням-лозам к самым низким ветвям, которые росли на высоте шести метров над землей. Он уселся на первую попавшуюся ветку и посмотрел в сторону горизонта.

Переведя взгляд вниз на грязную дорогу, он заметил много зерновых культур, пастбищ и незанятых полей, мимо которых прошел. Он прищурился, чтобы разглядеть тот удобный валун, на котором отдыхал. Он должен был быть сразу же после небольшой персиковой рощи. Он видел группку из около двадцати деревьев, но валун, который был рядом с дорогой, исчез.

Либо округлый валун стал невидимым, либо ушел. Конечно же. Наверняка валун был преображенным драконом. Кантор посмеялся над собой за то, что упустил возможность познакомиться с еще одним драконом. Но если тот сбежал от него, значит из него не получилось бы хорошего напарника.

Его внимание привлекло волнение на востоке. Он какое-то время наблюдал, пока не решил, что темная масса, должно быть, была группой из лошадей и всадников, путешествующих не обращая внимания на то, что они топтали поля. Копыта втаптывали урожай в землю. Забор упал им под ноги, когда ехавшие впереди ударили по дереву дробящими рейками, разбив опоры. Крупный рогатый скот бросился в рассыпную.

Кантор нахмурился. Если бы эти парни ехали по одиночке, то они оставили бы меньше урона. Судя по рассказам Тифры, это должна была быть Королевская Гвардия. Они скоро достигнут дороги. Свернут ли они к Кантору или же продолжат путь через земли, не смотря на широкую грязную дорожку? Кантор решил, что не хочет тратить время на беседу с капитаном этих людей. Объяснение его путешествию может не устроить этих высокомерных хулиганов.

Посмотрев вниз, он увидел, что его рюкзак лежит на видном месте. Так не пойдет. Он спустился вниз, забрал вещи и побежал дальше в лес. Он надеялся, что его не заметили. Он снова залез на лестничный вяз, но уже там, где деревья росли гуще. В своем новом укрытии, он отодвинулся от ствола, чтобы лучше разглядеть дорогу. Неприятные люди, угрожающие его мирному путешествию по Эффраму, все еще ехали через недавно проросшее поле пшеницы какого-то бедняги-фермера.

Устроившись поудобней, на тот случай если понадобиться просидеть здесь дольше, он привязал рюкзак к другой ветке. Отряд мужчин продолжал свой путь, пока не достиг дороги. Один из мужчин спешился и осмотрел грязь. Он указал на лес лестничных вязов, затем снова взобрался на коня, и мужчины свернули на дорогу.

Кантор тихо застонал и прошептал:

— Зачем им понадобилось идти по моим следам?

Он отвязал свои вещи от ветки и пролез еще четыре метра вверх до самой высокой ветки дерева. Он снова расположился поудобнее. Кто бы ни прошел внизу, он не сможет заметить его сквозь листву. Проблема заключалась лишь в том, что он не мог видеть происходящего, если каким-то образом не покинет своего удобного места

Ветка, которую он теперь оседлал, была намного уже, чем те снизу и не такая удобная для того, чтобы на ней сидеть. Он переместился немного в сторону, чтобы облегчить боль в спине и начал болтать ногами. Он вытащил из рюкзака пакет с сухофруктами и стал посасывать тонкий кусочик яблока, пока ждал. Он надеялся на то, что мужчины проедут мимо него и продолжат путь.

— Хорошо пахнет. У вас есть еще?

Кто это сказал? Его первая мысль была о Бриджере, но мягкий голос был более похож на женский. Он завертел головой.

С соседнего дерева, в каких-то двух метрах от того места, где он сидел, ему помахала молодая девушка. Он совсем ее не заметил. Ее кожа была белой, как полотно. Дико завитые волосы свисали на плечи, а цвет был таким ярким, что мог сравниться только с блеском золота. Ему вспомнились густые сливки, которые давала корова Ахмы. Голубые глаза девушки мерцали от озорства, будто она едва сдерживала смех. Ей нравилось наблюдать за тем, как он устроился на верхушке дерева, не заметив ее.

Но то, что он не заметил ее, не было удивительным. На голове у нее была зеленая шапка, которая покрывала волосы. Тканевые лоскутки коричневого, ржавого и зеленных оттенков свисали вдоль ее спины и вокруг лица. Ее одежда была из многослойной тонкой материи такого же цвета, как и деревья. Она сливалась с окрестностями.

— Я очень голодна, — она улыбнулась. — Нет ли у вас чем поделиться?

Он порылся в мешке и вытащил один из пищевых пайков, которые дала ему Ахма.

— Сможете поймать?

— Раз плюнуть.

Он подбросил маленький пакет, и она ловко его поймала.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста.

Кантор какое-то мгновение наблюдал за ней. Она не стеснялась показывать насколько голодна. Ее глаза округлились, когда она открыла паек.

Она вытащила ролл и полоску сухого мяса.

— О, надо же! — Набив рот хлебом, она порылась в пакете и вытащила нарезанный сыр и яблоко. — О, Примен любит меня!

Она уронила хлеб на колени и откусила кусочек яблока.

Удивление Кантора при виде странного наряда этой девушки и ее странного поведения взволновало его лишь на мгновение.

Если он хотел стать ходоком, ему нужно было привыкнуть спокойно относиться к странностям.

— Что ты делаешь на дереве?

Она ответила с ртом полным еды, которую еще не проглотила:

— Прячусь.

Он спросил, хотя подозревал, что уже знает ответ:

— От кого?

Она махнула сыром в сторону дороги.

— От них.

7. Приятно познакомиться

Кантор уставился на странно одетую молодую девушку.

— Что ты сделала?

Ее губы вытянулись в мрачную, прямую линию. Взгляд был направлен на него сквозь прищуренные глаза. Ее брови опустились, а Кантор поблагодарил Примена за то, что она была на другом дереве и не могла достать его.

— Я ничего не делала.

— Тогда почему за тобой охотится Гвардия Короля?

— Потому, что я существую.

— Это не особо похоже на преступление.

— Ты слишком мало обо мне знаешь.

Она открыла собственную фляжку, очень практичное снаряжение для похода, но покрытую мягкой и блестящей тканью, кружевами и маленьким плоским орнаментом. Она подняла ее к своему рту и выпила то, что там было. Когда она снова посмотрела на него, ее губы изогнулись в изящной улыбке, а глаза засверкали.

Кантор решил, что она не дала ему достаточно хорошего ответа.

— Почему бы тебе не рассказать мне настоящую причину, по которой ты находишься на верхушке дерева?

— О, я сказала тебе правду. Я не из этой плоскости, а Гвардия Короля не приветлива к гостям.

— Откуда же ты?

— Из Ричры. — Она приподняла бровь. — А ты?

— Из Дайрина. — Его подстегнуло любопытство. — Ты путешествуешь в одиночку?

— Да. — Она поморщила лоб. — Все в порядке. Я могу позаботиться о себе.

— Я тоже путешествую сам по себе.

— Меня зовут Биксби Д'Мазелин. Я бы пожала тебе руку, — она кивнула на пространство между деревьями, — но такое расстояние я не осилю.

— Кантор Д'Ахма.

Он поклонился так, как только cмог, сидя на ветке.

Она склонила голову на бок. Кудрявые белокурые локоны и тканевые лоскутки с шапки, обрамляющие лицо, тоже наклонились. Солнечный свет пятнами освещал ее щеки и лоб. Она выглядела настолько гармонично с лесной местностью, насколько он только мог себе это представить. Все в ней было изящно, и у него было странное ощущение того, что она не привязана к физическому миру. И в самом деле, очень странная мысль.

— Раньше была одна Ахма служившая в качестве ходока. — Взмахом головы она отбросила волосы и лоскутки через плечи. — Это было давно. Она одна из твоих предков?

— Она моя наставница.

На лице Биксби просияла радость, глаза широко раскрылись, рот округлился, а брови приняли дугообразную форму.

— Ты ходок! Ты здесь, чтобы найти своего дракона?

Кантор пожурил себя за небрежность. Ему не нравилось раскрывать свою цель, но он решил, что это странное существо не причинит ему никакого вреда.

— Да.

— Я тоже.

Кантор не смог сдержать вскрика.

— Что?

Птицы разлетелись прочь с окружающих их деревьев.

— О, замечательно! — Выражелие лица Биксби нахмурилось. — Мог бы просто крикнуть «мы здесь», чтобы сэкономить Гвардии Короля время на наши поиски.

Кантор пробрался сквозь ветки своего дерева, чтобы посмотреть на дорогу, прилегающую к лесу. Отряд все еще довольно уверенно двигался вперед.

Он слышал, как Биксби засуетилась на своем месте.

Позади раздался ее укоризненный голос.

— Все знают: кто спугнул птиц, тот выдал свое местоположение. Нам нужно уходить.

Кантор запихнул остатки еды в рюкзак и закрепил ремешки.

— Похоже, так будет лучше, если собираемся долго бежать. Мы очень близко к месту, в котором дорога входит в лес.

Он начал спускаться не дожидаясь, пока Биксби Д'Мазелин последует за ним. Когда его ступни коснулись земли, она уже стояла возле дерева. Ее рост поразил его, или вернее, его отсутствие. Ахма была коротышкой, но была, по меньшей мере, на голову выше этой крошечной блондинки.

Девушка привстала на цыпочки явно готовая идти. Ее юбка состояла из нескольких слоев висевших каскадом, некоторые из них были с наклоненной каймой, некоторые с бахромой, а один гофрированный. Ее одежда состояла, по меньшей мере, из шести разных тканей. Все они были хрупкими, легкими и абсолютно не подходили для бегства от Гвардии Короля через густой, заросший лес.

Начиная от ее плеча и вдоль талии виднелся ремешок, на котором висела плоская сумка. Она была сделана из лоскутков, кусочек кружев, пуговиц и беспорядочных лент.

Кантор удивился, где же она носила свои вещи. А если ее воздушные юбки зацепяться за кусты? Он посмотрел на ее обувь. Неподходящая. Они были сделаны из тонкой кожи, многих пуговиц и кружев. Полусапожки с кружевами и каблуками. Биксби Д'Мазелин, похоже, будет препятствовать его стремлению поспешить.

— Ты сможешь бежать?

— А, как же.

Кантор указал в сторону от дороги.

— Туда.

Он помчался вперед надеясь, что ему удастся пробраться сквозь заросли, оставляя лишь небольшие отверстия, достаточные, чтобы она прошла, но слишком маленькие для метких глаз разведчиков, выслеживающих их. Каждый раз, когда он оборачивался, она была на расстоянии не более двух шагов от него. Он не знал, как она это делала, но был благодарен Примену, что эта девушка действительно хорошо умела бегать.

Лес утолщался, стволы почти соприкасались.

Кантор остановился, указал на купол сверху и спросил:

— Вверх?

Она кивнула, и он первым полез по лестничному вязу. Он остановился там, где ветки стали толще. Биксби, взбирающаяся по соседнему дереву с потрясающим мастерством, остановилась как раз напротив него.

— Мы пойдем сквозь крону деревьев? — спросила она.

— Да, чуть ниже макушки и выше видимой части ствола дерева.

На ее лице появилась сияющая улыбка.

— Пошли.

На этот раз она взбиралась по веткам, обгоняя Кантора. Он удивлялся ее скорости и изяществу. Ветки лишь чуть-чуть сгибались под ней. Но самым поразительным в этой изящно одетой девушке было то, что ее одежда вообще ни за что не цеплялась. Она пробиралась сквозь листву, заостренные ветки и сучки с листьями без каких-либо помех. Даже более подходящая для лазанья одежда Кантора то и дело за что-то цеплялась.

Несколько раз Кантор останавливался, чтобы вытащить из жилета застрявшие, сломанные ветки. Биксби сильно продвинулась вперед. Он потерял ее из виду и внезапно вновь вышел на нее. Она сидела прислонившись спиной к стволу, ноги были вытянуты перед ней на широкой ветке, а рука покоилась на одной из веток, которая, казалось, как раз для этого и была создана.

Он почти прошел мимо нее, но краем глаза уловил ее жест. Она прижала палец к губам и указала на ветку рядом с ее пристанищем. Кантор легко опустился на нее, издавая как можно меньше шума.

Биксби поднесла к уху ладонь, затем указала на какую-то лесную лужайку далеко впереди.

Кантор прислушался. До его ушей донеслись звуки разговора двух мужчин. Он напрягся, чтобы разобрать слова, но шум листьев заглушал разговор. Затем Биксби положила свою руку поверх его, и его голова наполнилась звуками леса. Он отдернул руку, чтобы прикрыть уши. Как только он разорвал контакт с Биксби, громкость шума снова стала нормальной.

Он уставился на нее. Ее лицо переполняли радость и волнение. Она каким-то чудом едва не разразилась хохотом.

Со все еще приложенным к губам пальцем, она прошептала:

— У тебя бы получилось самому это сделать? У тебя есть к этому талант?

Он покачал головой.

— Я довольно хорошо слышу, но я не смог бы так увеличить громкость звуков, как ты.

— Я научу тебя.

Она протянула руку, и он осторожно коснулся кончиков ее пальцев.

Сначала в его восприятии смешались обычные звуки леса. Он слышал мягкое щебетание птиц, шелест зарослей от снующих туда сюда маленьких животных, а ветер доносил до него песню с самых верхних ветвей. Каждый из звуков становился громче, когда он отсеивал его среди других, но это он умел делать еще с тех пор, как был мальчиком и изучал горы вокруг дома Ахмы.

С помощью Биксби, он достиг еще большей ясности. Хотя она не говорила ни слова, он следовал ее указаниям, ощущая ход ее мыслей.

Он услышал, как животные пьют воду и какие-то брызги, которые донеслись с той же стороны. Его внимание привлекли звуки взмахов крыльев. Затем он услышал разговор двух мужчин, и больше ничто не нарушало его концентрацию.

— Ты ничего не можешь с этим поделать, Лем. А если сделаешь, то лишь вызовешь еще больше проблем.

— Рьюс, мы говорим о моем мальчике. Если бы речь шла о твоем Кампе, то ты пришел бы ко мне за помощью, и я бы тебе помог. Ты же знаешь, что я помог бы.

— Конечно, я знаю это, но наш падэр всегда говорил, что ты дурак, бросающийся на рожон, а я фермер, вспахивающий поле. Ты действуешь. Я обдумываю.

— Мой мальчик, мой мальчик. — Вздох подчеркнул отчаянье отца. — Я должен его вернуть. Моя Ария скорбит о сыне. Не думаю, что она сможет жить дальше с мыслью о том, что ее сын превратиться в безмозглого, жестокого гвардейца.

— Возможно уже слишком поздно для того, чтобы вернуть его. Они уже могли переманить его на свою сторону.

Лем закричал.

— Нет!

Из тех звуков, что он услышал, Кантор понял, что Рьюс успокаивал рыдающего Лема, и практически мыслящий брат похлопывал сокрушенного брата рукой по спине.

— Давай же, Лем. Ты должен оставаться сильным ради Арии и других детей.

Рыдания и всхлипы продолжились.

Слова Рьюса перекрыли вопль.

— Что ж, может быть, мальчик все еще в порядке. Они отводят пленников в Гристермайер.

Лем перевел дыхание. В его голосе появились нотки надежды.

— Новый улов был в Бингаре сегодня утром. Они не достигнут Гристермейера раньше ужина.

— Если мы освободим их, куда они пойдут?

— Только мой мальчик, только Аренд. Охрана наверняка не заметит пропажу одного худого мальчика.

— Ты не можешь бросить остальных, Лем. Хотя бы потому, что гвардейцы будут знать, кто виновен. И даже если мы поступим безрассудно, мы не можем сделать этого только ради одного мальчика. Мы должны будем спасти их всех. Как ты смог бы смотреть в глаза другим отцам, если оставишь их сыновей в этом чистилище? — Рьюс вздохнул. — И нам все равно нужно придумать куда отправить мальчиков. Ничего уже не будет как прежде, Лем. Ты знаешь это. Уже слишком поздно. Наши жизни в руках короля.

— Но мы бы знали, что Аренд жив. Ария бы знала, что наш первенец жив.

Кантор взглянул на Биксби, и его концентрация ослабла. Она побледнела, глаза были наполнены слезами, а дыхание — прерывистым. Он отдернул руку.

Отсутствующий взгляд исчез с ее лица, и она сосредоточилась на нем.

Он прошептал.

— Значит ли это, что гвардейцы изменяют характер своих пленников?

Биксби кивнула.

— Каким образом?

— Я не знаю как, но я знаю, что молодые парни забывают о своих любящих домах. Они забывают то, чему их учили семьи.

— И это делает король?

Она склонила голову.

— И да, и нет. Есть человек, Крогуер. Это титул, а не имя. Его обязанность заключается в том, чтобы подавлять тех, кто находится под властью короля, но считается, что он также оказывает на короля плохое влияние, заставляя его совершать больше зла. Король находится под каблуком у этого злого человека.

— Об этом сообщили Совету Путешественников между Мирами?

Выражение лица Биксби напомнило ему те взгляды, которыми обменивались Ахма и Одем.

— Ты собираешься стать полноценным ходоком? — спросила она.

Кантор кивнул.

— Тогда тебе нужно знать, что все то добро, что сделано от имени Совета, было сделано отступниками. Эти ходоки следуют за своей совестью, а не приказам старых, коррумпированных лицемеров правящих в Гилеаде. Наверняка твоя наставница рассказывала тебе об этом.

— Оба, и Ахма и Одем уверены в том, что ученику надо дать факты и оставить собирать ситуацию по кусочкам. Таким образом обучение укоренится глубже, чем просто на уровне знания.

Биксби приподняла голову так, будто слышала об этом методе обучения.

Кантор продолжал молчать в то время, как размышлял о существе, стоящем на ветке напротив него. В этот момент, он даже не был уверен в том, что Биксби была человеком. Возможно, она действительно была духом. Ее взгляд был пустым. Судя по концентрации на ее лице, он предположил, что она слушала двух братьев, а не лесные звуки.

— Давай встретимся с этими мужчинами, — сказал он. — Мы должны предупредить их о приближении Гвардии Короля. Хотя, я думаю, что нам нужно держаться от них на некотором расстоянии, чтобы не вызвать у них беспокойство.

Она согласилась.

— Но те люди могут наткнуться на них по пути.

— Значит, нам нужно предупредить их.

Ее улыбка вернулась, пока она изучающе смотрела на него.

— И, возможно, помочь им освободить пленников?

Он почувствовал, как все его существо положительно реагирует на оптимизм этой необычной девушки. Это то, чего он хотел, но не позволял этой мысли закрепиться в своем мозгу. Он не нуждался в большем поощрении, чем ее намек.

Он начнет свой путь ходока еще прежде, чем найдет своего дракона и обозначится в Гилеаде.

Он решительно кивнул.

— Да. Посмотрим, что мы можем сделать.

8. Что мы можем сделать?

Биксби подавила возбуждение пробежавшее по ее венам. Мог ли этот молодой парень, вошедший в лес и взобравшийся на соседнее дерево, быть одним из компаньонов, которые войдут в ее жизнь еще до того, как она найдет своего дракона, как предсказала ей наставница?

Биксби показывала путь, крадучись сквозь лесные заросли. Кантор шел следом. Его балансирование было схоже с ее собственным. Ни один из них не пошатнулся, когда использовал ветки высоко над землей так, будто они были гладкой грунтовой дорогой. Она признала его навыки и отметила это как плюс в своем суждении о Канторе, как о потенциальном союзнике в планах на будущее.

Все же, Кантор мог и не обладать теми качествами, которые она хотела видеть в своем товарище. Он определено мало что знал о политике Совета. Было абсолютно ясно, что у него не было той выдержки путешествия по мирам, которая была у нее, как настоятельно говорила ее наставница.

Она остановилась над поляной, где двое жителей Эффрама оплакивали судьбу Аренда и всех молодых людей, удерживаемых в плену Гвардией Короля. Спустившись по стволу и не особо затрагивая листья, она оказалась на расстоянии прыжка от мужчин. Она оглянулась на Кантора, поймала его взгляд, кивнула и тихо спрыгнула на землю.

Лем и Рьюс стояли вместе, полностью занятые составлением плана. Рьюс погладил подбородок, его взгляд был отсутствующим, в то время как он размышлял.

— Сначала нам нужно проникнуть в Гристермайер. Ты ведь знаешь, что город окружен стеной.

— Мы могли бы войти прежде, чем врата закроются на ночь.

— Отлично, замечательно, вот это план. Если не считать того, что у нас нет ни дел в Гристермайере, ни денег, которые мы могли бы потратить, делая вид, что собираем припасы. — Сарказм в его голосе заиграл на нервах Биксби. — Никто не заметит двух деревенских парней, слоняющихся без дела по этому городу, который печально известен тем, что в нем задерживают посторонних и без причины отправляют их на каторжные работы.

— Мы можем посидеть в таверне и выпить по стаканчику, пока ты не решишь, что настало подходящее время, чтобы забрать мальчиков.

— Это будет поздно ночью, Лем. Мы не можем приблизиться к казармам, пока большинство не уснет.

— У нас есть время подождать. Я ничего не сделаю, пока не смогу сказать Арии, что ее мальчик в безопасности.

— Значит, мы собираемся пройти мимо охранников в казармах? — Рьюс вздохнул и провел пальцами по волосам. — Думаешь, мы просто так сможем открыть запертую дверь и провести людей через такой же закрытый и хорошо охраняемый город, как и врата?

Лем поднял руки над головой, затем опустил.

— Ты только и делаешь, что думаешь о невыполнимости. Это то, что ты делал всю свою жизнь. Мой мальчик в опасности. Сконцентрируйся на этом.

Братья уставились друг на друга.

Кантор тихо приземлился позади Биксби. Она ободряюще улыбнулась ему и отскочила назад, чтобы встать рядом с ним.

Все еще, улыбаясь, она сказала:

— Мы, с удовольствием, поможем.

Оба мужчины подпрыгнули и повернулись к ним лицом. Рьюс, будучи выше своего брата, ухватился за обмотанную кожей рукоять, которая торчала из длинных ножен. Биксби увидела, как на его шее напряглись мускулы, а взгляд стал жестким. У него был при себе неплохой кинжал, и мужчина был серьезно настроен. Она не стала спешить и тем самым, давать этому мужчине повод защищаться. Лучше сначала обезоружить его до того, как оружие покинет ножны. Осторожность была проявлением мудрости.

Кантор выступил вперед и встал перед Биксби.

— Мы здесь не для того, чтобы причинить вам вред.

Лем расслабился, провел рукой по заплаканному лицу, и его грузная фигура практически обмякла.

Рьюс бросил на Кастора и Биксби подозрительный взгляд.

— Откуда вы взялись?

Биксби хотела было ответить, но Кантор расправил плечи и сказал:

— Мы путешенственники. Но мы услышали о вашем бедственном положении и знаем, что Гвардия Короля действует вопреки наставлениям Примена. Мы предлагаем вам свою помощь.

Рьюс жестом указал на Кантора.

— Я вижу, что ты можешь пригодиться в драке.

Он перевел взгял на Биксби и кивнул подбородком в ее сторону.

— Но что же может сделать эта крошечная девчушка?

Биксби так быстро прошла мимо Кантора, что его волосы приподнялись. Сделав два колеса, она приблизилась к ничего не подозревающему фермеру. Повернувшись в бок, он дал ей возможность выхватить клинок из его ножен и всадить пяткой в подбородок, тем самым сбив его с ног. Она приземлилась и отошла на несколько шагов назад, чтобы он не смог схватить ее за лодыжки и опрокинуть.

— Я быстрая, — сказала она. — И восполняю недостаток роста с помощью трюков, которые застают врасплох моих противников.

Она взглянула на Кантора. По углам его глаз проступили морщинки, хотя губы все еще оставались прямой линией. Еще один плюс в его пользу. У него было чувство юмора.

Она не смогла удержаться от того, чтобы одарить его своей самой шаловливой улыбкой. Ей придется попросить прощения у Примена за свою неподобающую гордость.

Кантор предложил побежденному мужчине руку. Рьюс принял ее и встал.

Очистив свои штаны от пыли и щепок, он улыбнулся.

— Похоже, я недооценил вас, мисс.

Он слегка поклонился, как и подобало сделать фермеру, любезно представляясь изысканной даме.

— Мое имя Рьюс, мисс. — Затем указал. — А это мой брат, Лем. Его сына похитили. Мальчика зовут Аренд.

Биксби сделала реверанс. Возможно, это было слишком формально для приветствия рабочего. Но факт того, что она только что сбила его с ног, заставил ее проявить больше уважения. Он проявил хорошее расположение духа после того, как был побежден, и это показывало его характер.

Она перевернула клинок, протягивая его рукоятью вперед, когда возвращала его.

— Меня зовут Биксби Д'Мазелин. А это Кантор Д'Ахма.

— Вы не уроженцы Эффрама.

— Нет. Как сказал Кантор, мы путешественники.

Лем прошаркал вперед, чтобы присоединиться к разговору.

— Вы путешественники по мирам?

— Да, — сказал Кантор.

Биксби кивнула и одобрительно посмотрела на Кантора. Конечно же, ходокам нужно было ходить по стране так тихо, как только было возможно. Они не привлекали к себе внимания и не позволяли жителям обращаться с ними, как с почетными гостями. Но когда ходоки вступали в битву, чтобы защитить или направить людей, они следили за тем, чтобы славу получили признанное собрание ходоков, правящие волшебники и, конечно же, Примен. Цель была в том, чтобы служить не беря за это награду. Ее наставница говорила, что чем больше ходок избегает внимания, тем больше сил и способностей он набирается. Смирение усиливало дары, данные Применом.

Утверждение Кантора о том, что они были ходоками вызвало интерес со стороны обоих фермеров.

Рьюс медленно кивнул.

— Мы не видели много новичков в последнее время.

Подбородок Лема то поднимался, то опускался, делая его речь прерывистой.

— Где ваши драконы? Вы уже выбрали себе верного партнера в Эффраме? Или у вас их нет? Поэтому вы пришли сюда, не так ли? Должно быть, вы новенькие. Настоящие новички. Вы выглядите одного возраста с моим Арендом.

Биксби отогнала чувство разочарования. Она надеялась, что ее приняли за более опытного ходока. Но эти два фермера распознали в них то, кем они являлись: новичками, дилетантами. Она согласилась с этим ярлыком, потому что он был самым точным.

— Точно. Мы два новичка, — сказала Биксби. — Я еще не встречала драконов.

— Я прибыл этим утром, — сказал Кантор.

— И ему посчастливилось, — сказал голос из-за деревьев, — найти своего дракона, Бриджера в шаге от портала. Да, сир. Когда дракон наготове, значит у ходока хороший день.

Кантор застонал.

— Бриджер.

Он закрыл глаза и запрокинул голову, будто молил небеса о помощи.

Он выглядел настолько обескураженным, что Биксби засмеялась. Его настроение читалось в выражении его лица и в позе. Ей придется научить его скрывать свои эмоции, поскольку это необходимо в их работе.

В то время, как Кантор страдал от мучений из-за того, что этот дракон снова появился, она и братья изучали окружающие их деревья.

— Где ты? — спросила Биксби.

В узком пространстве между двумя деревьями сжался куст. Листья опали с изменяющейся формы, как только она вытянулась на поляну. Когда Бриджер предстал перед ними, он уже был драконом.

— Ты, — проговорил Кантор сквозь сжатые зубы, — не мой дракон.

К лапам Бриджера прильнула кошка, а затем она бросилась к Кантору, чтобы потереться о его черные штаны.

Биксби приподняла брови и посмотрела на пушистого зверя.

— Это твоя кошка?

— Нет! Йеша — кошка Бриджера.

Она кивнула.

— Хорошо. Я никогда не слышала, чтобы кто-то из ходоков брал с собой в путешествие домашнее животное.

— Да? — Взгляд Кантора перешел от кошки к дракону и вернулся к Биксби. — У Бермагота была сова. — Прежде чем Бриджер успел что-то сказать на это, Кантор спросил, — Ты когда-нибудь слышала про дракона, у которого был питомец?

Йеша вернулась к Бриджеру и села прямо перед его чешуйчатым животом. Кошка стала вылизывать свой пестрый мех, сосредоточившись на передних лапах и заостренных ушах.

Биксби наблюдала. Ходок путешествующий с драконом, который путешествует с кошкой. Она захихикала. Стон Лема прервал ее.

Она похлопала по руке обеспокоенного отца. Из под ткани его рукава выпирала твердая мышца. Этот человек работал тяжелее, чем могло показаться, если судить по внешнему виду. Если бы он смог справиться со своими эмоциями, то стал бы ценным помощником в набеге на казармы. В его нынешнем состоянии, он не был особо полезен.

— Прости, Лем. Мы составим план и сегодня же ночью выведем твоего Аренда и остальных.

Кантор встал рядом с Биксби.

— Нам нужно разведать город.

Рьюс снова запустил пальцы в волосы и вздохнул. С каждым взьерошиванием его волосы выглядели более неопрятными.

— Вчетвером у нас лучше получится создать впечатление, будто у нас есть какое-то легальное дело.

В прошлом месяце Биксби забегала в дом своих родителей. В ее голове возник список всех причин, по которым кто-то мог быть отправлен в город. Каждая из них казалась возможной до тех пор, пока одна из них не предстала как самая подходящая.

— Целитель!

Она смерила взглядом выражение на лицах троих мужчин.

— Мы можем положить кого-то из вас, или даже меня, на носилки. Если мы скажем, что это инфекционное заболевание, тогда они не станут пристально нас осматривать боясь заразиться.

— Они могут не впустить нас, — сказал Рьюс. — Охранники врат вряд ли пустят в город больного чумой.

Биксби не пала духом.

— Тогда раненный, — сказала она после минутного раздумья. — Нам нужно подделать рану, которая требует вмешательства целителя.

Кантор кивнул.

— Это может сработать.

Рьюс покачал головой.

— Нам нужны носилки. А для этого нужно вернуться на ферму и что-то такое соорудить. Это займет слишком много времени. Врата закроются прежде, чем мы до них дойдем.

Бриджер поерзал на месте, явно взволнованный.

— Я могу стать носилками. Просто скажите какие именно носилки вам нужны, и я в них превращусь. Полагаю, они длинные, не так ли? Потому что их также называют «паалаанкииин».

Лицо Кантора исказилось от раздражения. Он выговорил слова резким тоном.

— Ты превращаешься в куст, лошадь, дерево и стог сена.

Дракон поднял один остроконечный коготь.

— И в валун.

— Значит это был ты. Шесть вещей. Наверно это твой предел. Очень немногие драконы могут превращаться в больше, чем две вещи.

— Я же говорил тебе, что я полезный. Пока что я не нашел вещи, в которую не смог бы превратиться. Признаю, шарик из пряжи был сложным, но только из-за размеров. С цветом я справился. К тому же, было забавно сворачиваться, чтобы обрести форму шарика.

Биксби захлопала в ладоши.

— О, замечательно. Примен обеспечивает нас еще прежде, чем мы узнаем, что нам нужно.

Она повернулась к Кантору.

— Твой дракон станет самым полезным.

— Он не мой дракон. Он помеха. Он пристал ко мне и следует за мной без приглашения. Без разрешения. И ни разу не принял во внимание то, что я ему уже дюжину раз говорил уйти.

Биксби резко взмахнула руками.

— Неважно. Мы разберемся с этим после того, как освободим того парня.

— Должен предупредить, что Бриджер растяпа.

— Эй! — возразил Бриджер. — Что я такого сделал? Мы встретились этим утром. У меня не было времени, чтобы настолько накосячить.

Кантор ткнул в него пальцем.

— Когда ты был стогом сена, ты загорелся.

— Но я быстро сообразил и удержал огонь на расстоянии от моей морды, и почти не обжегся.

— Ты сформировал бороду, и твоя морда чуть не воспламенилась.

— Нет, я потушил ее в ручье.

— Ты упал в ручей.

Биксби решила, что с нее достаточно споров.

— Носилки вряд ли воспламенятся.

Эту толпу нужно было организовать. Она обвела взглядом всех собравшихся на поляне. Никто не выступил вперед, чтобы стать командующим, что было ей на руку, поскольку ей нравилось брать на себя ответственность.

— Я буду выступать в роли пострадавшей. Нам понадобиться кровь и что-то мертвое, пролежавшее несколько дней, а также ткань для перевязки.

Лем тяжело сглотнул. Цвет его лица стал пастообразным.

— Что-то мертвое?

— Из-за запаха, — сказала Биксби. — Мы скажем, что у меня гангрена, и что целитель, возможно, отрежет мне руку. А ужасный запах будет удерживать охранников на расстоянии.

Бриджер схватил свою кошку.

— Мы с Йешей найдем что-то мертвое.

— Хорошо. — Биксби повернулась к мужчинам. — Найдите что-нибудь из чего можно по-быстрому приготовить ужин: кролика или что-то в этом роде. Мы используем кровь животного, чтобы сделать представление реалистичным. Я разорву одну из своих нижних юбок, чтобы сделать повязку.

Никто не шелохнулся.

— Вперед! Идите! — Биксби жестом наказала им отправиться в путь. — Думаю, у нас есть три часа прежде, чем зайдет солнце, и врата закроются. Хорошо, что Гристермайер не слишком далеко.

Остальные рассыпались по лесу, чтобы выполнить свои задания. Ходок остался стоять и изучающе смотрел на Биксби.

Биксби не любила, когда ее рассматривали как жука принесенного грязным, любознательным мальчиком. Она приподняла свои юбки, одну за другой, в поисках клочка ткани, о котором не будет сожалеть, если разорвет на полоски.

Каждый слой был другим. Тонкая, прозрачная ткань составляла большую часть юбок и платьев. Одна из юбок была из тонкой вязки. Сквозь кремовое платье из тонкого кружева виднелся серебряный шелк. На ней было взъерошенное платье с неровным подолом, три юбки из нижнего слоя. Это придавало форму ее верхней одежде. Она сохраняла платье, чтобы одеть поверх остального на тот случай, если ее пригласят в дом людей благородных кровей.

Вот. Эта легкая зеленая полоска подойдет для перевязки.

Кантор все еще не уходил, чтобы заняться чем-то стоящим. Он оставался неподвижным, смотрел на нее и, возможно, думал о ней, как о глупом ребенке. Она ухмыльнулась при этой мысли. Она не была глупым ребенком.

— Ты знаешь где находиться город? — спросил Кантор и нахмурился. — Откуда?

— Из карт.

— Ты провела здесь достаточно много времени, чтобы найти и изучить карту?

Биксби закатила глаза.

— Нет, я изучала их дома в библиотеке.

— Это же не легально переносить карты с одной плоскости на другую.

— Это один из самопроизвольных законов Совета, чтобы усложнить миссии ходоков.

— Зачем им это?

Она пожала плечами. Его невежество раздражало. Ему действительно требовалось обучение, а ей хотелось иметь в напарниках того, кто уже был подкован.

— Почему обезьяны едят блох?

— Обезьяны едят блох?

Она снова закатила глаза. Дотянувшись под юбкой до талии, она отвязала нужную ткань.

— Иди, найди что-нибудь мертвое. Или поймай кролика. Или пойди вслед за Лемом и Рьюсом просто, чтобы идти за ними. А я разожгу огонь, чтобы приготовить мясо.

— Тебе нужен кремень?

— У меня из-за тебя глаза высохнут, потому что приходиться столько раз их закатывать. — Она достала из плоской сумки трутницу с порохом. — Иди уже!

— Что еще есть в этой плоской сумке?

— Тысяча полезностей и стакан воды. Иди!

Увидев, как спина Кантора скрылась среди деревьев, Биксби покачала головой. Если отставить в сторону тот факт, что ей нравился этот новый ходок, она сомневалась, что он будет хорошим помощником.

С другой стороны, обворожительные глаза, очаровательная улыбка и аккуратное телосложение были бы полезны, чтобы приводить в смятение каких-нибудь девиц, в то время, как Биксби будет заниматься более серьезными делами. Она усмехнулась. Кантор не будет списан со счетов, пока она не даст ему шанс показать, на что он способен в критических обстоятельствах.

9. Заходя внутрь

Кантор держал ручки носилок, которые сформировал Бриджер. Рьюс показывал дорогу, идя впереди между рейками возле головы Биксби. Бриджеру как-то удалось превратить свою кошку Йешу в потрепанную подушку, которая теперь лежала под головой девушки. Это произвело впечатление даже на Кантора. Лем сжал правую руку Биксби, оставаясь возле нее. Казалось, что она была без сознания. Кроличья кровь пропитала ее перевязанную льном левую руку. Время от времени девушка стонала.

Что касается ролей, то Кантору и Рьюсу нужно было всего лишь выглядеть серьезными. Роль Лема в качестве обеспокоенного отца и так была достаточно естественной. Биксби прилагала так много усилий, что Кантор думал, что она не сможет спокойно лежать и притворяться раненной. Но она явно наслаждалась ролью, даже до такой степени, словно на самом деле умирала.

Перед вратами растянулась толпа. Охранники задавали посетителям вопросы и осматривали телеги и большие вагоны. Несколько человек пропустили Биксби и ее сопровождающих вперед.

— Бедная малышка, — сказала одна пожилая леди с тележкой полной овощей, которую вез долговязый мальчуган. — Она такая бледная.

Кантор перевел взгляд на лицо Биксби. Бледность была ее натуральным оттенком, но она потерла под глазами угольком из под костра, имитируя болезненные круги. Она наломала руками листья и нанесла немного зеленой краски на лицо, шею и одну из рук. Якобы инфицированная рука была покрашена ягодами в красный. Кантор подавил ухмылку. Она выглядела ужасно.

Когда они достигли огромных, деревянных врат, их остановил солдат со шрамом на лице. Он уставился на Биксби.

— Что у вас?

— Моя дочь, — сказал Лем.

Он жестом указал на бессильное тело Биксби, затем обоими руками сжал ее правую руку. Он поглаживал ее, в то время как продолжал объяснять.

— Она порезала руку о косу, и та не зажила. Теперь вся рука заражена. Прямо до плеча. Этим утром она упала прямо на эту руку. Потеряв сознание, ударилась о стол падая вниз. Кожа содралась и вместе с кровью тек зеленый и серый гной, очень много крови, столько же сколько было тогда, когда она впервые порезалась.

Кантору стоило много усилий, чтобы оставаться серьезным. Ответы Лема были замечательными. Он посмотрел на охранника, чтобы увидеть, как тот отреагирует. Каменное лицо дозорного разочаровало Кантора, ждавшего увидеть хоть какое-то проявление эмоций. Возможно, ужас или на худой конец отвращение.

Охранник бросил на Лема изучающий взгляд.

— Значит, вы пришли повидать целителя?

— Да, да, для этого мы и пришли. — Лем закивал головой. — Мой сосед, Шанкл Симмс сказал, что целитель Гристермайера самый лучший в мире. Мы надеемся, что он не потребует слишком много, а позволит нам заплатить товарами или ответной услугой.

Охранник наклонился над Биксби, затем внезапно выпрямился.

— От нее пахнет так, будто она гниет.

— Да, так и есть, — сказал Лем.

Биксби начала дрожать. Она повернула голову налево, направо и застонала. Кантор понял, что она сдерживалась, чтобы не захихикать, и замаскировала это стонами. Он сжал губы и закусил внутреннюю сторону щеки.

Охранник отвернулся от корчащейся пациентки и исказил лицо в свирепой гримасе.

— Целитель Дакми выхаживает солдатов. Он не слишком хорош, но и не слишком плох. Проходите. На первой же улице поверните направо. Она проходит у внутренней части стены. Дакми находиться на западной стороне. Над его магазином весит вывеска с травяным знаком. Вы умеете читать или писать?

Лем снова посмотрел на Биксби.

— Моя девочка, Виндсом, умеет и читать и писать. Но сейчас она не в состоянии помочь.

Охранник указал на очередь. Позади большого стола, на котором лежала огромная, открытая книга, стоял горожанин.

— Идите к Риллу и поставьте крестик. Он поможет вам с регистрацией.

— Спасибо вам, — сказал Лем, в то время, как Рьюс и Кантор двинулись вперед.

Они все подписали регистрацию, поставив крестик, хотя Кантору пришлось стиснуть зубы, чтобы удерживать ручку достаточно долго, чтобы осилить хотя бы это. Лем начирикал еще один крест вместо Биксби. Рилл, ответственный за регистрацию, спросил их данные и записал ложные имена, которые они ему назвали.

Наконец, они прошли ворота и подошли к главному перекрестку. Казарма находилась с восточной стороны стены, поэтому Рьюс повернул налево.

Охранник, стоящий внизу, остановил их.

— Не туда! Вам в другую сторону. Дорога приведет вас к целителю.

Лем кивнул и поднял руку в знак того, что они поняли. Рьюс развернулся одновременно с Кантором. Короткая дорога к кварталам Королевской гвардии теперь, похоже, превратиться в долгий путь вокруг города. Биксби весила недостаточно, чтобы напрягать, но проблема состояла в драконе, превратившемся в носилки.

Да и люди на улицах замедляли их передвижение. Некоторые отступали от небольшой группы, будто те несли на носилках чуму. Другие стояли на пути, намеренно или ненамеренно. Третьи наталкивались на них в слепой спешке.

Рьюс остановился, переложил вес и посмотрел через плечо.

— У меня будут мозоли на руках. — Он кивнул на угол впереди. — Мы можем пойти по одному из этих проулков, чтобы сократить путь.

— Верно, — быстро согласился Кантор.

Не прошли они и пяти шагов, как услышали голос охранника.

— Еще два квартала и по правой стороне.

Биксби застонала. Лем и Рьюс снова оглянулись на Кантора. Он заставил себя сохранять спокойствие ради общей безопасности. Оба фермера выглядели так, будто вскипят от злости при следующей провокации. Конечно же, охранник не был заинтересован в том, чтобы сопровождать их прямо до магазина целителя.

Сквозь толпу пробирался охранник, отталкивая людей, которые были слишком медленными, чтобы вовремя уйти с его пути.

— Капитан послал меня, чтобы убедиться, что это не заразно.

Кантор не поверил в такое оправдание.

— Разве у людей в Гристермайере часто бывают порезы от косы?

Охранник усмехнулся, шрамы на его лице растянулись в странные линии.

— Ну, вы должны понять капитана. Он припозднился с доставкой новых солдат, и у него проблемы с командным постом, а у командного поста проблемы с генералом, а генералу достается от короля. А Крогуер? Все перенимают это от него и передают дальше, знаете ли.

Кантор почувствовал еще большее чувство раздражения, когда мужчина пошел рядом с ними, разрушая их шанс быстрее добраться до казармы. Он остановился под вывеской с изображениями трех растений: петрушка, розмарин и мирт.

— Вот мы и пришли. — Он постучал по искусно вырезанной двери кулаком похожим на молоток. — Открывай, Дакми. К тебе есть дело.

На лбу Кантора образовались капельки пота. Их привели к двери целителя, и у них не было другого выбора, как войти внутрь и испытать свой шанс. Возможно, человек, обучавшийся исцелению ран, выслушает их. Но опять же, может быть и так, что он волнуется только о том, кто дает ему хлеб. В таком случае, он, скорее всего, сразу же разоблачит их.

Дверь открылась. Тощий парень с прямыми черными волосами, торчащими во всех направлениях, держался за дверную ручку так, будто был готов захлопнуть дверь, если возникнет такая необходимость. На нем была простая черная куртка, которая опускалась чуть ниже его колен, под ней были блестящая зеленая рубашка и черные брюки. Он нацепил на нос толстые очки и посмотрел на охранника.

— Они требуют меня, чтобы залатать солдата?

Его глубокий голос не соответствовал сложению тела под аккуратно прижатой одеждой.

Солдат отошел в сторону и показал на Биксби и ее спутников.

— Ты становишься известным, Дакми. Фермер привел к тебе свою девочку. У нее гниющая рука. Порез косой.

Дакми прищурился от солнца. Его адамово яблоко сместилось, когда он сглотнул.

— Заносите ее внутрь.

Кантор подумал о том, что целитель слишком молод, чтобы быть умелым в своем деле. Ему никогда не встречался целитель моложе восьмидесяти лет. А этому, по виду, было не больше двадцати.

Комната, через которую они проходили, пахла немного затхло и была наполнена ароматом сушеных трав. По всем четырем стенам крошечного магазина аккуратно выстроились в ряд полки. Маленькие деревянные ящики, флаконы и бутылки всех размеров, тканевые мешки были наполнены запасами целителя. Солдат вошел последним и закрыл за собой дверь на улицу.

Они прошли сквозь занавешенный дверной проем в большую комнату. Здесь в ряд выстроились менее упорядоченные полки с книгами. Крошечный огонь почти не давал тепла. Горшки и котлы указывали на то, что ими пользовались для приготовления пищи. Несколько книжных стопок на полу рядом с мягким стулом возвеличивались как маленькие башенки. На тумбочке стояла зажженная лампа. Не было никаких окон, которые бы пропускали свет внутрь комнаты.

Дакми указал на высокую плиту на полу, обитую ворсистым матрасом, который в свою очередь был покрыт многочисленными старыми одеялами и привязан веревками к столешнице. Рьюс и Кантор поставили носилки на землю таким образом, чтобы целитель мог осмотреть руку Биксби.

Охранник последовал за ними внутрь комнаты, а Кантор размышлял о том, как же одолеть его когда целитель объявит, что у Биксби нет раны.

Дакми встал рядом с ней, но его взгляд был направлен больше на носилки, чем на девушку. Он положил руку на самый ближайший к голове Биксби шест и пробормотал:

— Понятно.

Нахмурившись он повернулся к охраннику.

— Что вы здесь делаете?

Он погнал крепкого мужчину по направлению к помещению магазина. Затем Дакми схватил Рьюса и Лема за руки и вытолкнул вслед за солдатом.

— Мне не нужна толпа наблюдающих людей.

Лем запротестовал.

— Я отец Виндсом.

Дакми продолжал выталкивать его к занавесочному дверному проему.

— Тогда вы не захотите быть здесь, если мне понадобиться отрезать ей руку.

Лем побледнел. Кантор подбежал, чтобы поймать его, но Рьюс смог встать перед целителем и подхватил брата.

— Я держу его. — Рьюс обхватил Лема своими могучими руками и потащил его к входной двери. — Ему нужен воздух. Эй, охранник. Помоги мне.

Целитель вернулся к пациенту, окинув последнего оставшегося представителя мужского пола беглым взглядом.

— Я остаюсь, — сказал Кантор.

— Да, я так и думал, что ты захочешь остаться. — Дакми дотронулся до рукава Биксби. — Теперь можешь встать, девочка, и рассказать мне, что происходит.

Биксби села на носилках и повернулась так, чтобы свесить ноги. Спрыгнув на пол, она выпрямилась и посмотрела вверх на целителя.

— Нам нужно было попасть в город и сделать вид, будто мы здесь по законному делу.

Дакми поднял с носилок подушку, погладил ее, когда пересек комнату и положил на заполненный стул. Подушка превратилась в Йешу. Она мяукнула и потянулась, затем свернулась на стуле так, будто ей нужно было вздремнуть.

— Кошка, — сказал Дакми. — Я никак не мог этого понять. — Он принюхался. — Где что-то мертвое? Я бы хотел вынести это из моего дома, если вы не против.

Биксби просунула забинтованную руку под простыню, покрывающую носилки, и вытащила измученную, усопшую крысу. Она держала ее двумя пальцами за хвост. Тело крысы было растерзано каким-то голодным животным. Когда Биксби показала тушку, хвост отделился от тела, и оно с глухим стуком упало на пол.

На изможденном лице Дакми появилось отвращение при виде вонючего трупа.

— Вынесите через черный ход, пожалуйста. В мусорный бак. Плотно закройте крышкой.

Биксби наклонилась, чтобы поднять крысу. Она сморщила нос. У грызуна была открыта пасть, и сквозь сухую плоть были видны желтые зубы. Она подняла его за два длинных передних зуба. Как только она выпрямилась, крыса упала. В руке Биксби остались лишь два зуба.

Кантор пришел ей на помощь.

— Я вынесу ее. Дай мне и эту поддельную перевязку.

Он собрал останки крысы и ушел через дверь, находившуюся у задней стены. Биксби последовала за ним. Вскоре они снова вошли в кабинет целителя, но уже без грызуна и пропитанной кровью перевязки.

Дакми указал на носилки.

— Поскольку у вас есть дракон, значит, кто-то один из вас или вы оба должны быть ходоками.

Кантор поморщился.

— Мы оба ходоки, но Бриджер не наш дракон. Он не является верным спутником кого-либо из нас. Мы только что прибыли.

Целитель выглядел озадаченным.

Кантор попробывал снова.

— Мы с Биксби встретились сегодня около полудня. Бриджера я встретил сегодня утром. Он пошел следом. Он…

Кантор сделал паузу, решив не говорить, что дракон был бесполезным. То, что тот превратился в носилки составило большую часть их плана по проникновению в город.

— Понятно, сказал целитель. — Он прошел через другой занавешенный дверной проем и вернулся с походной сумкой. Поставив ее на пол, он начал собирать книги. Он кивнул Биксби. — Подержишь открытой?

Сумка уже должна была заполниться, но Дакми как-то удалось вместить туда в три раза больше вещей, чем, как полагал Кантор, должно было туда влезть. Дакми взял сумку у Биксби, закрыл ее и вытянул из шкафа еще одну.

— Ты можешь привести себя в порядок в той комнате. — Он указал на еще одну дверь-занавеску, которая была в половину меньше, чем другие. — Биксби, не так ли?

Она кивнула.

— Биксби Д'Мазелин.

— Вода, полотенца и мыло.

Биксби нырнула в отверстие и снова вышла.

— Там темно.

Дами засунул руку в карман и вытащил молочно-белый шар размером с кулак. Он встряхнул его, и шар засиял. Он бросил его Биксби. Она поймала его и ухмыльнулась. Переворачивая шар в руке снова и снова, она ушла, чтобы помыться.

Кантор задумался о том, будет ли разумным расспросить целителя. Дозорный упомянул, что этот человек выхаживал солдатов, что означало, он наверняка много знал о месторасположении вещей в гарнизоне. Он не выдал их дозорному, но значило ли это то, что ему можно доверять?

— Что ты делаешь? — спросил Кантор наблюдая за тем, как целитель ходит туда-сюда и складывает вещи в другую сумку.

— Собираюсь.

— Зачем?

— Я иду с вами.

— Что? — Кантор встряхнул головой так, будто прочищал уши от попавшей в них воды. — Почему?

— Я был пленником в этом городе в течении пяти лет. Я готов уйти.

Кантор позволил этой информации перевариться. Смогут ли они освободить пленников и вывести их из города? Усложнит ли еще один человек их планы настолько, что доведет до катастрофы? Целитель бы пригодился, если им предстоит сражение.

Он не был уверен. Целитель мог быть очень узнаваемым и мог выдать их встав на сторону большинства.

— Почему ты думаешь, что мы сможем вытащить тебя отсюда? Ты даже не знаешь, для чего мы пришли.

Целитель прошел через другой дверной проем и снова появился с носками и ботинками в руке. Он осторожно присел на край большого кресла, чтобы не беспокоить кошку. Как только он сменил свою красивую, отполированную обувь на более обычную, то начал объяснять.

— Ты и твоя группа странно-подобранных друзей были достаточно умны, чтобы попасть в город не вызывая подозрений. Ваша уловка указывает на то, что вы хотите совершить какой-то неправомерный поступок, пока находитесь здесь. Я полагаю, что в независимости от того, что это за задача, власти будут не в восторге. Поскольку до сих пор вы были успешны в своей попытке, то вы мой лучший шанс, из тех, что я видел за все пять лет, для того, чтобы избежать Гвардии Короля и сбежать.

Он встал и поднял свои походные сумки. Один лишь вес сумки с книгами должен был сломить его попалам, но он стоял прямо без всяких усилий.

Кантор опустил голову и изучающе посмотрел на пол. Дакми вряд ли будет полезным. Целитель ожидал, что Кантор и его команда позаботятся о выходе из города. Сделав большой вздох юноша поднял голову.

— Мы направляемся в казарму, чтобы освободить новоприбывших пленников прежде, чем их разум закроется, и они станут жестокими куклами под деспотическим руководством короля. Среди них находиться сын Лема. После этого мы покинем Гристермайер. Пока что еще никто не планировал план побега. Никто даже не знает, как мы выйдем из гарнизона, не говоря уже о городе.

— Понимаю, — сказал Дакми.

Он опустил сумки на пол, приподнял кошку и уселся в кресло. Он посадил Йешу себе на колени и погладил ее. Она с готовностью замурлыкала, на мгновение вытянувшись на его жилете, а затем свернулась в комочек меха. Рука Дакми все еще гладила кошку, когда он посмотрел на Кантора.

— Могу я предложить вам поесть, прежде чем мы отправимся?

10. Составление планов

Биксби поместила светящийся шар в куполообразном отверстии в стене над раковиной в крошечной комнате. Она нырнула через дверной проем и затем выпрямилась, ударившись при этом головой о потолок. Потирая ушиб, она задалась вопросом, почему же в доме у этого высокого целителя была настолько маленькая комната.

Она должна была спросить. Вопросы были необходимы. Один из ее наставников учил важности вопросов.

— Никогда не отказывайся от своих «почему», «когда» и «где», — неоднократно повторял он во время обучения. — Интеллигентные люди никогда не притворяются, что понимают, если они что-то не понимают. Вопросы — лекарство от глупости.

Небольшой насос рядом с раковиной предоставлял воду. Не горячую и не холодную, но приятно теплую. Это еще одна вещь, о которой она бы спросила.

У мыла был запах тушеной говядины. Она внимательно осмотрела его, но не увидела ничего, что хотя бы отдаленно выглядело как морковь, картошка или лук. Кремово-коричневый брусок мыла был усыпан зелеными пятнами, но даже они не могли быть из овощей. Мыло вспенилось также, как и любое другое мыло, которым она когда-либо пользовалась. Но запах заставил ее желудок забурчать и напомнил о том, что она еще ничего не ела с тех пор, как оказалась в Гристермайере, не считая куска жареного кролика.

Хорошая очистка вернула ее лицу и рукам их естественный бледный цвет, хотя она думала, что потребуется несколько дней, чтобы зеленые и красные оттенки полностью исчезли. Возможно, мыло из тушеной говядины обладало превосходными качествами.

Отражение в зеркале подсказало ей, что очистка могла бы понадобиться и другим частям тела. Сняв несколько слоев платьев, кофточек и юбок, она переупорядочила их так, что платье цвета бронзы, обшитое крошечными, изящными листьями винограда, оказалось поверх остальных. Из своей плоской сумки она вытащила серебряную корону инкрустированную зелеными драгоценными камнями и надела ее на голову. Девушка тщательно рассмотрела свое отражение в зеркале, скорчила рожицу и сменила скромную корону на золотой венец с грациозными листьями на тонких лозах.

Удовлетворенная, она наклонилась, чтобы пройти через дверь-занавеску и войти в большую комнату позади магазина.

Хлопающие звуки привлекли внимание Биксби к столу для обследования. Рейки носилок зашевелились, и пространство между ними вздулось. Казалось, что части носилок медленно собираются воедино и приобретают форму дракона. Тело Бриджера достигло размера стола. Таким образом, он больше подходил для переполненной комнаты.

Дакми встал держа на руках Йешу и протянул Бриджеру руку.

— Ты, должно быть, Бриджер.

Биксби улыбнулась, когда дракон торжественно пожал руку целителя.

— Рад с тобой познакомится, — сказал дракон. — Кажется ты упоминал о еде.

Дакми засмеялся.

— Да, в самом деле.

Он прошел в переднюю часть магазина через дверь-занавеску. Биксби и Кантор последовали за ним. Остановившись у входа в свой магазин трав, целитель наблюдал за проходящими мимо людьми.

Биксби услышала голос дозорного и спряталась в другой комнате, где она и Бриджер стали подглядывать из под занавески. Они больше не видели, что происходит на улице, но могли слышать разговор.

— Целитель, как там фермерская девочка?

— Мне не пришлось ампутировать ей руку. Скажи ее отцу, что теперь он может войти. И тому другому мужчине тоже. Ты можешь пойти обратно и отнести отчет. Девочка побудет у меня, пока я не удостоверюсь, что она поправилась.

— Как долго это продлиться?

Дакми поднес руку к подбородку и помедлил, будто принимая решение.

— До семи дней. Но, похоже, что мое лечение хорошо на нее действует, так что это может произойти и раньше.

— Хорошо. — Голос охранника зазвучал грубо, будто он с дружелюбного тона перешел на солдатский. — Удостоверься, что эта семья не уйдет без того, чтобы отметиться в штаб-квартире.

— Это не моя забота, — сказал целитель. — Я отвечаю только за их здоровье, а не за их месторасположение. Тебе придеться найти кого-нибудь другого для этой задачи.

— Тебе лучше сотрудничать, Дакми. Ты же знаешь, как плохо могут обернуться дела для тех, кто проявляет непокорность.

— Да, я знаю.

Из-за перерыва в разговоре Биксби захотелось тут же выбежать в комнату, чтобы узнать, что случилось. Она ждала, затаив дыхание. Что происходило на улице? Дакми, молча, стоял. Кантор стоял позади него. Фигура Дакми не выдавала никаких признаков того, что что-то было не так, но Кантор выглядел так, будто был готов броситься в драку. Бриджер рядом с ней застонал.

Внезапно оба парня отошли от открытой двери. Биксби съежилась, ожидая чего-то плохого. В дверях показались Лем и Рьюс. Она с облегчением вздохнула. Теперь они разговаривали с Кантором и загораживали целителя.

Она почти не слушала, как они разговаривали о том, что произошло, пока они не виделись. Биксби закрыла глаза и сосредоточилась. Венец на ее лбу стал теплым. Она не могла проникнуть в мысли целителя, но слышала его слова.

— Пэн, возьми эту монету и иди к вдове Апар. Попроси ее приготовить мне ужин на шестерых и подожди, пока она не приготовит корзину. Принеси мне корзину, и я дам тебе еще одну монету.

— Да, сир, — сказал молоденький голосок.

Целитель закрыл дверь и повел троих мужчин в служебное помещение. Биксби прекратила использование короны, чтобы подслушивать Дакми.

Он пристально посмотрел на Биксби.

— Понятно, — пробормотал Дакми, отвернувшись, он попросил мужчин помочь ему опустить стол для обследования и придать ему форму обеденного стола.

Внутри Биксби бурлил список вопросов, требующих объяснения.

— Почему тот охранник так отличался от других?

— В каком смысле отличался? — спросил Дакми.

— В нем была индивидуальность. Он больше выглядел дружелюбным человеком, чем бездушным убийцей.

— Не позволяй его манере разговаривать одурачить тебя. Он такой же хладнокровный, как и все они. И он не просто обычный солдат. Он сам выбрал служить королю. Это делает его еще хуже призывников, потерявших свою прошлую жизнью и превращенных в безмозглые инструменты террора.

— Значит, он плохой, потому что хочет быть плохим, а не потому что с его разумом что-то сделали из-за чего он потерял совесть.

— Точно. Он служит королю из-за силы и богатства, которые ему достаются.

Входная дверь открылась, и Пэн крикнул.

— Вот ваш ужин, целитель. Была и вторая корзина, поэтому ее нес мой друг Тандо.

Дакми поспешно скрылся за занавеской.

— Хорошая работа, мальчики. Вот по монете каждому из вас. Идите и купите что-нибудь хорошее и поделитесь со своей семьей. Не покупайте конфеты… Сосиски! Сосиски стоят недорого и вкусные. А эта монета на хлеб. Обрадуйте ваших мам!

— Да, сир.

Входная дверь захлопнулась. Дакми вошел в комнату, держа обе корзинки в руках.

— Быстро, однако, — сказал Бриджер, жадно уставившись на еду.

— Магазинчик вдовы Апар находиться всего в двух дверях от моего.

Дакми поставил свою ношу на стол и жестом пригласил всех сесть. Кантор был явно поражен тем, что хозяин дома распорядился о том, что дракон должен сесть на специальный стул рядом с ним.

От имени всей своей небольшой группы товарищей, Биксби произнесла вслух благодарственную молитву за еду и безопасное проникновение в город. Кроме того, она попросила Примена послать им вдохновение на составление блестящего плана, с помощью которого, они смогут спасти парней и помочь целителю сбежать из города.

Биксби пыталась не рассмеяться, когда поняла, что Кантору было неловко, что Бриджер сидел с ними за одним столом. Дракон выказывал некую утонченность. Она даже знала придворных, которые могли бы взять у него парочку уроков этикета. Он допустил единственный проступок, когда с чавканьем выпил свой напиток, при этом вымазав в нем весь рот. Но Биксби не знала, может ли он пить, не издавая звуков.

Когда чувство голода было приглушено, а трапеза замедлилась, Биксби отклонилась назад, чтобы осмотреть комнату и своих спутников.

Сидя на высоком стуле, она заболтала ногами. Она расслабилась и наблюдала за тем, как Кантор ведет разговор. Она может много чего узнать о точке зрения Кантора по его умению задавать дипломатические вопросы.

— Что они сделали, чтобы пленить тебя? Что нам придется сделать, чтобы пройти мимо охраны?

— Варды, — ответил целитель. — Варды на каждых воротах.

У Рьюса это слово вырвалось с испуганным ворчанием.

— Варды? Те самые защитные заклинания, которые накладывают маги? Как такое возможно?

Биксби сосредоточилась на целителе.

Низкий голос придавал рассказываемой им информации некую торжественность.

— Несмотря на то, что нам рассказывали, маги существуют. Некоторые из них находятся под влиянием короля. Я думаю, что сам Крогуер тоже могущественный маг, но это не он под влиянием короля. Скорее наоборот.

— А второстепенные маги находятся под влиянием короля? — спросила Биксби. — Значит, они также не способны на собственное мнение, как и новобранцы? Даже эти маги поддаются такому влиянию?

— Нет. Король не может использовать такие же пытки на магах. Это может уничтожить их способность выполнять его приказы. Чтобы быть в состоянии наложить заклинание, они должны быть уверены, что сами принимают решение.

Бриджер наклонился над столом.

— Но они не уверены в этом. Я видел одного такого в действии.

Лем и Рьюс переглянулись. Лем сделал большой глоток. Рьюс отодвинул тарелку и сложил на стол руки. Все сосредоточенно слушали рассказ Бриджера. Даже Кантор.

— Этот маг поджег молнией кукурузное поле. Мимо пролетела певчая птичка и отвлекла его. По его лицу можно было увидеть, каким он был смущенным. Но как только он сделал шаг, чтобы уйти, то снова сосредоточился. Он вышел на середину поля и уничтожил растения. Затем он ушел с улыбкой на лице.

Бриджер улыбнулся самодовольной улыбкой.

— Это одна из причин, почему я рад, что стал верным спутником Кантора Д'Ахма.

— Факт остается фактом, — сказал Кантор. — Кантор Д'Ахма не признает тебя в роли своего верного спутника.

Не обращая внимание на то, что ходок его прервал, дракон продолжил.

— Пожалуй, вернемся к этому тогда, когда наша связь окрепнет и исправит это недопонимание.

Кантор рыча выдавил слово за словом, оспаривая претензию дракона.

— Ты не мой верный спутник. Я не выбирал тебя своим верным спутником.

Дракон проигнорировал его и передал Йеше, сидевшей у него на коленях, маленький кусочек мяса.

Рьюс закрыл рот, затем легко похлопал своего поунывшего брата по плечу.

— Ходок и его дракон, Лем. Мы наверняка спасем мальчиков.

Кантор посмотрел вниз на свою тарелку и пробормотал.

— Это не мой дракон.

Ему никто не ответил, и спустя мгновение Дакми прочистил горло.

— Расскажите мне о том, что происходит вне стен города. Мои источники ненадежны.

За столом продолжилось обсуждение. Они говорили о нехватке продовольствия в крупных городах, о нескромном стиле одежды королевского двора, который возмущал тех, кто следовал за Применом, и внезапном отсутствии торговли между районами.

Дакми отвлекся и, похоже, погрузился в свои мысли. Биксби попыталась снова воспользоваться короной и войти в его разум. Он бросил на нее раздраженный взгляд, и она перестала.

Лем тоже вскоре вынырнул из обмена идеями и отодвинул от себя тарелку. Его лицо стало мрачным, как только на дом целителя опустилась тень сгущающихся сумерек.

Рьюс заметил отчаянье брата и обнял его.

Биксби охватила волна сочувствия, и это выразилось в словах.

— Что мы будем делать? Мы должны спланировать нашу миссию, а не обсуждать еду, одежду, торговлю и прочее.

Дакми улыбнулся и кивнул.

— Так и есть. И у меня есть идея, если вы позволите мне побыть вашим консультантом.

— Мы выслушаем все, что ты хочешь сказать, — сказал Кантор. — Думаю, ты лучше знаешь, что сработает, а что нет. Расскажи нам о своей идее.

— Невидимость для двоих, свобода для многих, свобода для меня. Думаю, я хорошо описал все аспекты. — Потом он обратился к Бриджеру. — Скажи мне, друг мой. Ты огнедышащий тип дракона? Или ты не из огнедышащей породы?

Бриджер самодовольным взглядом посмотрел на Кантора и кивнул.

— О, да. Я могу выдыхать огонь. И мне для этого даже не нужно быть в форме дракона.

Кантор пробормотал:

— Это утверждение верно.

Дакми хлопнул в ладоши.

— Тогда, полагаю, что наши трудности будут устранены сегодня же ночью. Завтрашняя луна будет сопутствовать удачному решению нашего бедствия.

11. Трюки и маскировки

Биксби делала все возможное, чтобы оставаться спокойной, но неугомонная энергия наполнила ее после того, как Дакми покинул стол, чтобы подготовиться к их миссии. Он ясно дал понять, что мужчины и Биксби будут только мешать, но чем больше времени проходило, тем больше она нервничала. Как она могла учиться, если сидела с теми, кто буквально лишь убивает время? Кантору и другим казалось нравилось сидеть за столом, кушать немного того, немного другого, много говорить и ждать.

Довольно. Биксби соскользнула с табурета и последовала за Дакми в его мастерскую. Она снова заметила бесконечные полки, наполненные баночками и ящиками, с кто знает чем. Стол посреди комнаты предоставлял место для смешивания зелий. Табуретки различной высоты были единственными сидениями.

Она взяла ту, которая стояла в стороне. Дакми поднял взгляд, но ничего не сказал.

Она наблюдала за ним, пока он занимался своими травами и маслами, надеясь узнать больше о целительстве. Через некоторое время она осмелилась задать вопрос. Его ответ прорвал лавину дальнейших расспросов, пока он не начал отказываться отвечать и ворчать на нее, каждый раз когда она открывала рот. Она снова попыталась войти в его мысли, но он бросил на нее предупреждающий взгляд. Вскоре после этого она сменила диадемы, чтобы улучшить свою проницательность. Так что она смотрела, просто смотрела, не исследуя разум. Но ее разум классифицировал каждое его движение, каждую бутылку или мешочек, которые он брал. Она обнаружила много интригующей информации за несколько часов.

Он положил много трав в ступку и растер пестиком. Ее предложение о помощи было проигнорировано. Он нагрел масло над маленькой штуковиной, которая напоминала фонарь без стеклянного шара над пламенем. Смешал измельченные травы в масле, а затем взболтал эту смесь в бутылке с жидкостью.

— Что там? — спросила она, рискуя словить на себе его надменный взгляд.

Целитель удивил ее своим ответом.

— Вода.

Удовлетворенная тем, что он ответил на ее вопрос, она задала другой.

— Что делает эта смесь?

— Заставляет что-либо стать невидимым. Жаль, что у меня нет такой, которая заставляет голосовые связки замолчать.

— O, приехали. — Биксби вздохнула. — Она не могла подавить желание подразнить его. — Знаешь, ты такой же самодовольный, как жуки на теплом солнце. Я многообещающая ученица. У меня есть дары, которые поразят тебя. Тебе не терпелось раскрыть секреты своего ремесла с тех пор, как ты узнал о моем потенциале.

— Ты так думаешь?

— Я знаю. — Она спрыгнула и подошла к высокому табурету возле стола, где целитель поправлял свое оборудование. — Все как всегда. Я знакомлюсь с наставником в той или иной деятельности. Они проверяют меня так, как угодно им. Они поражены. Вскоре после этого бедный учитель страдает от ошеломления.

Дакми сделал паузу в реорганизации своих материалов.

— Симптомы ошеломления..?

— Потерпевший теряет дар речи, взгляд остекленевает, омрачая его обычно разумное выражение лица.

— Понятно.

Целитель вернулся к своей работе.

— Как я уже говорила, вначале рвение, ломка, пыл, восхищение в сердце и мыслях ученого. Он или она не может дождаться, когда я буду под его или ее опекой.

— И что же портит этот счастливый союз?

— Каждый раз они обнаруживают, что я несколько неисправима, и их пыл умирает в потоке раздражения. — Она склонила голову набок и пренебрежительно пожала плечами. — Меня отправляли домой. Больше, чем единожды.

Дакми защелкнул застежки на трех деревянных ящиках, которые закончил упаковывать различными контейнерами с полок.

— Не могла бы ты попытаться изменить тенденцию? Ты можешь выбрать не быть неисправимой. Разве твоя цель не в том, чтобы оставаться дольше и узнавать больше?

— Проблема в том, что мне становиться скучно. Первые недели проходят очень хорошо.

Она выбрала бутылку, прочитала этикетку, затем вытащила пробку, чтобы понюхать ее.

Поморщившись, она закрыла ее и вернула на полку.

— Когда я все прочитала в библиотеке мастера, и он читал лекции, пока у меня ум за разум не заходил… ну, я начинала задавать вопросы и пробовать несанкционированные эксперименты без присмотра и вообще создавала себе неприятности.

— Итак, ты достигла восемнадцатилетнего возраста и обнаружила, что тебе суждено стать ходоком между мирами?

Биксби не ответила. У нее было очень много ответов, которые она могла дать, но она охраняла эту часть своей жизни. Немногие знали о ее необыкновенных талантах, и ей это нравилось. Люди могли становиться такими странными, когда она меняла цвет кусочка ткани. А ведь она может делать вещи гораздо более удивительные, чем манипуляции с краской.

Да, она легко могла стать ходоком между мирами. Она видела порталы, которые большинство людей не могли видеть. Иногда она даже слышала их. И однажды ей показалось, что она вызвала его, хотя никому не рассказывала эту историю. Ярлык «странной» еще больше затруднит ее попытки быть уважаемой.

Проблема заключалась в том, что к ее жажде приключений, кроме хождения по мирам, взывали многие другие вещи. Ее интересовали сложные проекты. Интригующие, таинственные преступления практически втягивали, привязывали и вовлекали ее в процесс решения головоломки. Ей также нравилось искусство, но это было хобби. В этот момент умение целителя выглядело заманчивым.

— Как эта смесь работает? — cпросила она.

— Старая книга, в которой я нашел формулу, не объясняет химию зелья, которое изменяет физику ткани. Если бы у нас было больше времени, я бы сделал огромную партию, погрузил нашу одежду и высушил ее. Эффект длится намного дольше, когда делается таким образом. Но так как приближается час нашего подвига, я воспользуюсь распылителем. Мы будем покрыты с головы до ног, вуаль, перчатки и длинный плащ.

Биксби обдумала его ответ. Вместо краткого ответа он объяснил. Почему? Потому что не хотел, чтобы она знала что-то еще. Он сосредоточил ее внимание на чем-то, что не было важно, чтобы удержать ее от изучения линии мысли, которая приведет ее к чему-то, что он предпочел держать в тайне. Но что?

Она прищурилась и изучила целителя. Если бы только он позволил ей проникнуть в его разум.

— Не сегодня. — Он подмигнул ей.

— Что ты прячешь?

— Я просто не доверяю незнакомцам копаться в моих мыслях.

Она села прямее и попыталась сделать свою четырехфутовую форму пугающей.

— Ты что-то скрываешь.

Он ответил на ее взгляд, прищурив темные глаза.

— Разве не все так делают? Особенно вы, Мисс Д'Mазелин.

Ладно, это никуда ее не привело.

Кантор вошел в дверь.

— Мы готовы идти? Братья начинают волноваться.

Дакми поднял бутылку размером с кулак. Трубка с колбой на конце вытягивалась из металлического верха контейнера.

— Я побрызгаю одежду Биксби и свою собственную. Тогда мы отправимся в путь.

Биксби сверкнула своей самой яркой улыбкой.

— Почему бы не сделать нас всех невидимыми?

Дакми снова поднял вверх бутылку.

— У меня зелья хватит только на двоих.

***

Присев позади трех мусорных контейнеров и деревянного ящика, Кантор огляделся. В переулке было мало укрытий. Деревянным ящиком был Бриджер, он принес пользу в качестве дополнительного укрытия. Братья ушли вперед с Дакми.

Теплое дыхание защекотало волосы на шее Кантора. Биксби заглянула через плечо, хотя он не мог ее видеть.

— Я слышу твое дыхание и знаю, что ты там.

— Где бы я еще могла быть? — Она переместилась, ее ботинки скользнули подошвами по гравию. — Дакми сказал нам оставаться здесь и ждать его сигнала.

— Тебе не нужно толпиться вокруг меня. Тебе не нужно прятаться. Ты невидимка.

— Ох… верно. Я невидимка.

Он услышал, как она резко вдохнула и схватилась за ткань его рукава, заставляя его руку дрожать.

— Это он. Сигнал.

Кантор отстранился от ее руки. Ощущение контакта, ничего не видя, отдалось мурашками по его коже.

— Какой сигнал?

— Дакми сказал занять позицию.

— Я ничего не слышал.

— Он говорит в моей голове.

Кантор не нашелся что сказать. Дакми, целитель, разговаривал с Биксби, начинающим ходоком между мирами, у нее в голове? Ни Ахма, ни Одем никогда ничего не говорили о людях, разговаривающих без слов. Сначала Бриджер разговаривал с ним на ферме, но это было понятно. Дракон пытался доказать, что он может быть постоянным драконом Кантора.

После соединения, после многих лет совместной жизни, люди и постоянные драконы читали мысли друг друга. Это он мог понять.

С момента прибытия в Эффрам мысли Кантора переходили от одной удивительной идее к другой. С таким большим количеством информации для обработки, он не зацепился за это бессловесное общение, как что-то обычное среди определенных людей. Биксби вела себя так, будто в этом не было ничего особенного. Так что, возможно, общение Бриджера с ним на ферме не было столь необычным. Возможно, это ничего не значило. Он надеялся, что это ничего не значит.

Это не означало, что он застрянет с этим драконом-шутом. Как только они закончат спасение, он найдет какое-то оправдание и отделится от этой пестрой компании, причудливой девушки, всезнающего целителя и хамского дракона.

Их приключение усилило его сердцебиение, и это предприятие ходока между мирами не было похоже на степенное решение проблем, которое он ожидал. Ахма и Одем никогда не упоминали о смелых спасениях, совершаемых под носом законных, хоть и коррумпированных, властей региона.

Он почувствовал небольшой толчок в спину.

— Пойдем, — сказала Биксби.

Кантор вышел из оцепенения, положил руку на большой ящик и сказал:

— Пойдем, Бриджер.

Деревянный ящик скользнул вперед, производя гораздо меньше шума, чем дракон в своей форме. В конце переулка, когда Бриджер резко остановился, Кантор и Биксби тоже.

Кантор наклонился набок и заглянул за ящик. Двое мужчин разговаривали под фонарем у ворот казармы.

— Двое? Я думал, Дакми сказал, что на каждом контрольно-пропускном пункте стоит по одному солдату на страже. — Кантор спрятался за Бриджером. — Я полагаю, что с призывниками в казармах они принимают дополнительные меры предосторожности.

Голос Биксби прошептал у его плеча.

— Или это смена караула. Но в любом случае, все в порядке. Я позабочусь о них.

Уху Кантора было щекотно от ее дыхания, поэтому он засунул в него палец и пошевелил, чтобы избавиться от неприятного чувства.

— Как ты собираешься это сделать?

— Мы так спешили уйти, что у Дакми не было возможности рассказать вам подробности своего плана.

— Или, — сказал Кантор, позволив сарказму придать остроты своим словам, — он не думал, что нам нужно это знать. У него довольно высокомерные манеры.

— Я не буду ругаться с тобой на этот раз. Сейчас он призывает нас торопиться. Когда стража упадет, идите к воротам.

Он услышал легкий взмах одежды и понял, что Биксби пошла вперед. Он наблюдал за охраной. Один человек выглядел удивленным, когда другой упал на землю как камень. Потом его глаза закатились, и он тоже упал. Удивляясь тому, что же Биксби сделала, Кантор призвал Бриджера идти вперед.

— Скоро мы это выясним.

Бриджер издал звук движения дерева по дереву. Кантор ответил на невысказанный вопрос ящика.

— Я объясню позже.

Раздраженный тревогой и напуганный своими мыслями. Нет, я не могу быть в такой гармонии с этим сумасшедшим драконом, этим деревянным ящиком, чтобы знать, о чем он думает. Слишком рано, и… Нет! никаких «и». Этот дракон — не мой дракон. Я еще не выбрал своего дракона. Я даже не собираюсь путешествовать с этими людьми после этой ночи.

Плечи одного охранника поднялись над землей, голова запрокинулась назад. Кантор бросился вперед, чтобы помочь Биксби затащить бессознательного человека в тень. Затем они перетащили другого человека с дороги.

Бриджер, в форме ящика, был слишком велик, чтобы пройти через ворота. Он превратился в самого себя, затем наклонился и понюхал ближайшего мужчину рядом с собой.

— Что ты сделала с охраной?

Кантор услышал движение Биксби, затем услышал ее голос.

— Дакми сказал, что они будут спать до утра, а затем проснутся с головной болью. — Перед Кантором и Бриджером проплыла бутылка. — Это то, что дал мне Дакми. Я помахала этим…

Бриджер вытянул вперед лицо, и его нос прошел над откупоренной бутылкой.

— Нет! — взвизгнула Биксби.

— Что?

Бриджер выглядел озадаченным.

— Ты почувствовал этот запах? — Голос Биксби дрогнул.

— Конечно, — сказал дракон невнятно. — Пахнет бааа..

Кантор схватил Бриджера за лапу, а большие глаза дракона закатились. Он не дал существу упасть и бросил на Биксби взгляд.

— Что это за штука?

— Это зелье, которое заставляет того, кто его нюхает, отключиться.

— Стража упала, как камни. Бриджер упал немного помедлив. Может его не хватит до утра.

— Нам лучше найти остальных и вытащить тех людей из тюрьмы. — Пробка появилась из ниоткуда и застряла в горлышке бутылки. — Мы с тобой никогда не сможем одни вынести взрослого, недееспособного дракона.

Кантор обыскал углы и темные тени.

— Где же его кошка?

— Кошка не поможет вытащить дракона.

— Но она может стоять и смотреть, пока мы заняты в другом месте. — Кантор поднял лапы Бриджера и начал тянуть его к каким-то ящикам. — Возьми его за хвост и помоги оттащить.

— Разве нормально тянуть дракона за хвост?

— Когда он одурманен, думаю, это безопасно.

— Верно. — Хвост поднялся в воздух. — Надеюсь, он не храпит. Ему не нужно привлекать к себе внимание.

Кантор кивнул на выбранное ими укрытие.

— Там кошка.

Они потянули еще немного и спрятали Бриджера в тени за ящиками.

— Сюда, Йеша, — сказала Биксби. — Сюда, котеночек. Держи своего дракона подальше от неприятностей, пока нас нет.

Кошка с поднятым хвостом зашагала и села рядом с мордой Бриджера. Ее царственная поза выглядела как статуя льва рядом со входом во дворец.

Кантор покачал головой.

— Давай. Пошли.

12. Мужчины в казармах

Дакми прокрался вперед, его медленное и горячее дыхание под вуалью, которую он носил поверх плаща с капюшоном, рикошетом возвращалось к лицу. Невидимость никогда не была удобной — слишком закрыто и слишком жарко на его вкус. Внутри стен казарм здания были сморщены, как в маленьком городке. Узкие улочки и еще более узкие переулки пересекались между ветхими и совсем дряхлыми строениями. Вплотную вслед за Дакми следовали два фермера следящие за небольшим жезлом, который он держал для них, чтобы они видели куда идти. Когда Дакми остановился, чтобы сориентироваться, Рьюс наступил ему на пятку.

— Ой.

Рьюс отступил назад.

Дакми запрыгал на одной ноге, чтобы нагнуться и поправить обувь, которая соскользнула, когда большой ботинок фермера задел его пятку. Он хмуро посмотрел на Рьюса, надеясь, что на кожанной обуви не останется царапин. Он выбрал эту пару для тихих шагов, а не для прочности. Он не выбирал этих людей, и они оказались неуклюжими, а не тихими. Они выглядели крепкими, но не были испытаны против Королевской гвардии.

В тускло освещенных проходах Лем наткнулся на своего брата.

— Эй, Рьюс! Я не могу так с тобой сталкиваться. Охрана нас услышит.

— Скажи ему. — Рьюс указал перед собой и осторожно протянул руку. — Я не вижу, когда он внезапно останавливается.

Дакми тихо заговорил с обоими фермерами:

— Тихо. Мы остановимся здесь на мгновение, пока я осматриваю маршрут.

Лем, отец похищенного мальчика, коснулся своей шляпы и покачал головой, будто признавая кого-то из высшего класса.

— Верно. Мы будем ждать тебя здесь.

Дакми нахмурился и покачал головой. Вспомнив, что Лем не видел его жестов, он заговорил.

— Ты не должен выказывать мне подчинение, Лем.

— Что?

— Не снимай шляпу, — объяснил Рьюс.

Лем покачал головой.

— Я этого не делал.

— Ты коснулся полей шляпы. Это то же самое.

— Это не так, ты же знаешь. — Лем свирепо посмотрел на брата. — Это даже близко не похоже на то, как я снимаю шляпу.

Дакми прошептал одно слово.

— Тихо.

Оба мужчины подпрыгнули.

Рьюс сузил глаза так, будто это поможет ему увидеть Дакми.

— Не надо шептать, знаешь ли. Все шипение распространяется дальше, чем звуки слов, произнесенных тихо. Этому учишься на охоте в лесу. — Он напряг губы, будто сдерживая больше слов. Вздохнув, он расслабился. — Разве ты не собирался разведать маршрут?

— Я могу сделать это отсюда. — На мгновение Дакми решил окружить их звуковым пузырем, чтобы эти громкие фермеры не были услышаны. Он отбросил эту идею как слишком трудоемкую. — Я использую свои чувства, чтобы найти людей внутри замка, а также в казарме. Я мог определить: двигаются ли они, спят ли они, и находятся ли они прямо на нашем пути.

Рьюс почесал затылок.

— Как?

— Мне потребовалось бы слишком много времени, чтобы объяснить. Проще говоря, я чувствую запах, слышу или ощущаю, что находится в этом туннеле и за его пределами. Туннель ведет в более защищенную часть казармы. До сих пор мы не сталкивались с каким-либо сильным сопротивлением в этих извилистых пределах.

Лем почесал голову.

— Что это значит?

— Я не знаю. Но я чувствую запах канализации, — Рьюс пожал плечами. — Не такой сильный, как навоз в жарком сарае.

Лем толкнул брата в сторону и обратился к пустому пространству перед собой.

— Ты знаешь, где мой сын?

Дакми кивнул, затем посмеялся над собой. Глупая ошибка. Прошло слишком много времени с тех пор, как он стал невидимым.

— Да, — сказал он.

— По ощущению, по запаху?

— Нет, я уже знал, где содержатся заключенные.

— Он не заключенный, — возразил отец. — Он не совершил преступления.

Рьюс согласился.

— Кроме как оказаться не в том месте, не в то время.

Дакми закрыл глаза, набираясь терпения. Возможно, ему стоило оставить этих двоих в лавке целителя.

— А теперь помолчите. Мне нужно сосредоточиться.

Фермеры повиновались до такой степени, что едва дышали. На мгновение целитель заметил едкий запах тревоги, окружающий двух мужчин, подкрепленный землистым запахом решимости. Они были напуганы, но их миссия по спасению Аренда могла помочь им справиться с этим.

Отодвинув фермеров и их проблемы в сторону, Дакми сосредоточил свое внимание в другом направлении. Его проницательное умение скользило по канализационному туннелю, где жидкость стекала в центр канала.

Дакми замедлил свое дыхание. В своем разуме, он видел приблизительную карту казарм, составленную на основе его посещений для оказания медицинской помощи оккупантам. Его чувства собирали информацию, и там, где люди занимали небольшие пространства, появлялись цветные точки.

— Мы благословлены этой ночью, джентльмены. — Он говорил приглушенным голосом, но улыбка на губах облегчила слова. — Солдаты сегодня много работали и набивали животы тяжелой пищей. Большинство из них спят, а те, кто стоит на посту, клюют носом, не в полной боевой готовности.

Лем вздохнул с облегчением.

— Примен с нами. Он усыпил тех, кто помешал бы нам освободить мальчиков.

Дакми не стал комментировать это. Слишком многое может пойти не так во время этой миссии.

— Помните мои сигналы. Мы не будем разговаривать в казарме.

Он повернулся к мужчинам лицом и показал короткий резной жезл. Он держал жезл перед фермерами. Они могли видеть только два конца, которые простирались от невидимой перчатки, которая покрывала его руку.

— Когда стержень перпендикулярен земле, остановитесь. — Он повернул свое запястье. — Если он горизонтальный, укройтесь. — Он повернул наконечник жезла. — Подойдите, осторожно.

Оба мужчины кивали с каждым новым положением жезла при его демонстрации.

Дакми снова поместил стержень в вертикальное положение и быстро поврощал его.

— Давайте, поторопитесь, не нужно прятаться.

И, наконец, он дернул жезл движением, которое явно означало «идите туда, идите быстро».

— Вот и все, — сказал Дакми. — Я буду в нескольких ярдах от вас, чтобы заметить опасность до того, как вы появитесь. Помните, мы их вырубим. Мы здесь не для того, чтобы кого-то убивать, даже солдат.

Может ли он доверять им? У отца и дяди были причины быть жестокими, если охранник встанет на их пути по спасению Аренда и других. Он читал ауру вокруг каждого мужчины. Серьезные, решительные, но никакой раскаленной злости, никакой мести. Он надеялся, что никакие дикие эмоции не всплывут на поверхность, если их планы встретят сопротивление.

— Мы готовы, — сказал Рьюс.

— Пойдем, заберем моего мальчика, — сказал Лем.

Дакми верил, что они были готовы настолько, насколько возможно. Он доверил остальное Примену.

Канализационный тоннель вонял, но Дакми привычно заблокировал неприятные запахи. Он не мог помочь фермерам. Он быстро шел, надеясь, что его сообщников не одолеет тошнота. Они бежали за ним. Решив, что фермеры, которые убирали стойла, имели крепкие желудки, он перестал следить за их физическим состоянием.

Пришло время сузить его фокус. В настоящее время его разум следил за размещением каждого живого существа в казармах. Предположив, что трое из них были собаками, он заставил их уснуть и сбросил их со счета.

Он знал, когда Биксби и Кантор вошли в главные ворота, но не смог найти дракона. Он сконцентрировал свое внимание, чтобы найти только дракона. Затем он выбрал любое похожее на дракона существо. Ничего.

Со вздохом Дакми вернулся к своему более общему расчету оппозиции в казармах. Скоро он будет достаточно близко к интригующей девушке, чтобы передать часть ментальной работы. Он предположил, что она может справится с постоянным поступлением информации. Подозрение, что они разделяют наследие росло с каждым наблюдением за Биксби. Понимает ли она свое положение или нет, он не мог сказать.

Голос Биксби вошел в его мысли.

— Бриджер без сознания.

— Вы вступили в бой с врагом?

Прежде чем он смог задать еще один вопрос, образы дракона, нюхающего бутылку с его сонным зельем, закружились в его сознании. Дракон ударился о землю.

— Так это объясняет, почему я не смог найти Бриджера; дракон спит в неестественном оцепенении, за пределами моего понимания.

— Все верно. — Голос Биксби звучал немного извиняющимся. — Нам придется нести его после спасения.

Дакми вздохнул.

— Все в полном порядке. Мы справимся.

Все ли участники этой миссии были неадекватны? Благодаря тому, что Кантор и Биксби грамотно следовали приказам, Дакми инструктировал Биксби, как добраться до тюрьмы в казармах. Оставаясь бдительным к подсознательному течению многих умов, он повел фермеров через дрянной деревянный лабиринт за каменными стенами, которые выходили на здание. Каждый раз, когда они приближались к стражнику, Дакми посылал успокаивающую волну мыслей и погружал человека в глубокий сон.

Беспорядки в камере, где содержались захваченные молодые люди, прервали тщательную оценку Дакми их прогресса. По его сигналу, братья остановились. Он застонал, когда понял все последствия неистовой энергии дальше по коридору.

Разумеется, заключенных не кормили тяжелой едой. Они с тревогой ждали утра, когда их доставят в неизвестном направлении и превратят в бесчувственных охранников. Вместо того, чтобы спать, они спланировали побег.

Дакми попытался связаться со всеми ними, массовое сообщение, поскольку он не мог позволить им слепо бежать по казармам. Его мысли практически отскочили от суматохи в их умах. Он считывал панику и безумие. Он попробовал скомандовать одно слово. «Остановитесь.» Бесполезно.

— Что случилось? — спросил Лем.

— Молодые люди убегают.

Рьюс усмехнулся.

— Что в этом плохого? Разве не этим мы планировали заняться этой ночью?

Дакми вздохнул, достаточно громко, чтобы оба мужчины поняли, что что-то было очень плохо.

— Они прорываются, планируя сражаться до самых ворот. Это причинит людям боль, как солдатам, так и вашим мальчикам. У них есть решимость выбраться. — Он раздраженно вздохнул. — Но они не планировали, куда идти, где прятаться, и понятия не имеют, как достать еду, или как далеко они должны бежать, чтобы быть в безопасности. — Дакми взмахнул жезлом. — Поспешим. Мы должны добраться до них, пока они не вышли из тюрьмы.

Он бежал, ведя Лема и Рьюса по кратчайшему маршруту. Ему нравилась острота, и эта гонка на подмогу не имела ни грамма рассудительности. Если бы у него было время, он мог бы заглушить топот их тяжелых ботинок. Если бы Биксби работала с ним больше нескольких часов, на нее можно было положиться, чтобы вмешаться и следовать его поспешным указаниям.

А Кантор? Ну, Кантор казался готовым молодым парнем.

***

Кантор дышал так же, как и во время охоты, тихо, медленно, неглубоко. Проходы казарм открывались к звездному небу, а грязные аллеи напоминали лесные тропинки. Но на этом сходство заканчивалось. По обе стороны, грубые деревянные конструкции поднимались со страшным уродством, непохожим ни на что, найденное Кантором в лесу.

С приглушенным дыханием, он слышал Биксби, ее мягкое дыхание и легкий взмах ткани о ткань, когда она двигалась. Он слышал ее сердцебиение, медленное и ровное. Это его удивило. Он слышал сердце существа или животного только тогда, когда оно было испугано или бежало от опасности.

Легкий аромат цветов щекотал его нос. Лаванда? Нет, жимолость. Запах окружал их ранее в тот день, когда они сидели в ветвях деревьев. Он заметил виноградную лозу, обвитую вокруг дерева, где впервые увидел ее, замаскированную своей необычной одеждой. Теперь она носила невидимый плащ и перчатки, но он ощущал, где она, двумя другими чувствами, кроме зрения. И другое чувство, не было одним из пяти. Ему следовало бы исследовать это знание. Это была его пробуждающаяся сила, или что-то особенное между ним и другим ходоком?

Ожидание не привлекало его. С его губ едва не слетели слова, побуждающие Биксби двигаться к захваченным людям.

Она остановилась перед ним. Ее рука коснулась его руки, ее пальцы слегка касались рукава рубашки.

— Мы должны идти и побыстрей. Пленники собираются совершить ужасную ошибку и испортить наш план по их спасению.

Кантор наклонился к ней, чтобы прошептать.

— Как?

— Они планируют вырваться.

Он покачал головой.

— Они уйдут от портала, который не смогут увидеть.

— Если бы они подождали еще две минуты… — Биксби потянула его за руку. — Пойдем. Дакми сказал поторопиться.

***

Когда Дакми поднял тревогу, на этот раз обращаясь непосредственно к ним обоим, он сказал им поторопиться. Оба ответили быстро и без глупых вопросов. Одним из факторов, должно быть, был спасением этой миссии обернувшейся фиаско. Мысль о глупой речи напомнила ему еще об одном участнике из группы мятежников. Он сделал в уме пометку, чтобы не забыть взять с собой опоенного зельем дракона.

Сторожевой пес зашатался на ногах, его чувство долга боролось с психическим влиянием Дакми. Зверь зарычал, но прежде чем он успел залаять и поднять тревогу, целитель взмахнул рукой, и собака упала на пол, долг снова был забыт.

Не успела собака поддаться, как появилось еще одно препятствие. Дакми ухватился за свою последнюю унцию терпения и сосредоточился на сборе подсказок об этой новой проблеме.

Двое мужчин прогуливались по залу, закончив карточную игру. Они немного выпили и все-таки смогли победить. Как отправить их в другую сторону, чтобы он и его товарищи не задерживались? Дакми закатил глаза на безумную уловку, которую собирался осуществить, а затем послал внушение.

— Я оставил сумку, — сказал один из мужчин.

— У тебя ее не было.

— Была! Серая с белкой, изображенной черной нитью.

— Хорошо, вернись и возьми ее.

— Наш выигрыш был в этой сумке. Ты пойдешь со мной. Держу пари Хэнкертон спрятал ее и планирует оставить себе наши деньги.

— Это были в основном его деньги.

— Теперь это наши деньги. Пошли.

Двое мужчин повернулись, чтобы уйти.

Дакми крутанул жезлом в руке, призывая Лема и Рьюса, последовать за ним.

13. Свежий воздух, но где же?

Оба спасательных отряда собрались у переулка, ведущего в темницу. В состоянии повышенной готовности Кантор с легкостью определил местонахождение целителя, даже когда его не было видно.

Дакми скомандовал, и они с Биксби сбросили плащи.

Целитель опустил руки на плечи Биксби и приблизил к себе так плотно, что кончик ее носа почти коснулся его жилетки.

— Ты сможешь создать звуковой барьер?

Она кивнула.

— Мы создадим временный барьер между замком и казармами. Жди моей команды.

Кантору казалось, будто они стояли неподвижно с закрытыми глазами и ничего не делали. Вообще ничего. Ему не нравилось, как Дакми высокомерно отдавал Биксби приказы. И нужно ли было стоять так близко, чтобы создать звуковой барьер? Дакми убрал руки с ее плеч. Они вместе вздохнули и шагнули друг от друга.

Целитель жестом позвал остальных. Он расставил отряд, как ему было нужно, встав во главе. Биксби и Кантор разместились по обе стороны сзади. Фермеры Лем и Рьюс — позади них по бокам. Они встали по форме V, и Биксби прошептала Кантору.

— Это «V» силы.

Он сжал зубы и спокойно ответил.

— Я знаю. Фермеры тут для вида. Только трое впереди делают всю работу.

— Уже бывал в похожем?

Кантор внимательно наблюдал за ее игривой улыбкой, и как на ней подрагивали бесчисленные кружева тонкой ткани. Ему было очень неприятно признать свою неопытность.

— Нет.

Она вскинула брови и ухмыльнулась.

— Я тоже.

Он расслабился. Она протянула руку, и он пожал ее.

Она сделала важный вид.

— Да прибудет с нами Примен.

— Воистину.

Дакми стоял впереди весь взволнованный.

— О! Мои поздравления!

Двойную дверь в конце улицы выбили с щепками. Оттуда решительно повалили молодые люди, быстро направляясь к спасательному отряду. Они так навострили кулаки, будто на их пути стояли три хилых школьника и двое пожилых мужчин.

— Аренд! — закричали фермеры.

Дакми, Биксби и Кантор разом подняли руки ладонями вверх. Бегущая толпа врезалась в невидимую стену и отлетела назад, столкнувшись с бегущими сзади.

Один упавший парень выбрался из толпы и встал на ноги.

— Что происходит? Это не стража.

Другой, крепкий малый, воскликнул.

— Смотрите! У двоих нету рук!

Кантор не мог сосредоточиться, чтобы поддерживать барьер. Он слышал, как Биксби и Дакми ревели от напряжения, но ему трудно было удержаться от отвратительного зрелища вытянутых рук без кистей у членов своего отряда.

По ту сторону разразился настоящий хаос. Кто-то ловил тех, кого отбрасывало невидимой стеной. Другие решительно прорывались на свободу. Некоторые поворачивали назад в поисках другого пути.

Сосредоточившись вновь, Кантор почувствовал, что больше не может дополнять увеличивающуюся силу других. Являясь частью могущественной «V», он мог смешивать свою силу c более экстенсивной. Он затрепетал от гордости, когда ему удалось.

Сила Дакми перенеслась в Кантора и Биксби, и Кантор почувствовал, что, как только их мощь объединилась, энергия увеличилась. Как каждого, так и совместно. Как в старой поговорке: «Связанные три прута вместе не сломать». В этот момент он ощутил уверенность в превосходстве их силы, которая сдержала бы натиск куда больший, чем от этих двух дюжин человек.

Следующую команду Дакми отдал жестом. Все трое шаг за шагом продвигались вперед, толкая барьер и людей назад. Узники вернулись в огромную камеру, бранясь и чертыхаясь.

Спасители последовали за ними через разбитые двери. Дакми опустил локти к бокам, но держал ладони раскрытыми, направив на отчаянное сопротивление.

— Лем и Рьюс, заприте то, что осталось от тех дверей как можно скорее. Биксби, помоги мне проверить повреждения. Я проверю замок. Обыщи ближайшие казармы.

Кантор перевел взгляд с Дакми на Биксби, когда та кивнула и зажмурилась. Какая еще проверка повреждений? Вопрос застыл на его губах, когда раздался голос.

— Отец? Дядя Рьюс?

Лем протолкнулся сквозь Биксби и Дакми.

— Аренд?

Отец и сын встретились у невидимого барьера.

— Это мой отец, — выкрикнул Аренд сквозь шум. — Он пришел спасти нас.

Неугомонные молодые люди успокоились. Их глаза были прикованы к Лему, и они ждали какого-то заявления.

Дакми откашлялся.

— Наш план побега это портал, и он в этой комнате. Сохраняйте спокойствие, и мы опустим стену, которую использовали чтобы сдержать вас.

Ребята осмотрели камеру. Их выражения варьировались от подозрительных до испуганных. Мальчик сзади спросил:

— Откуда нам знать, что вам можно доверять?

Аренд обнял своего отца, и они похлопали друг друга по спине, когда обнялись.

— Они с моим отцом, — сказал Аренд. — Конечно, мы можем им доверять.

Самый высокий молодой человек в толпе шагнул вперед.

— Порталы это колдовство, а все знают, что Примен ненавидит колдовство. Эти люди являются злом. У них даже нет рук, как у обычных горожан.

Рьюс почесал голову.

— Они сделали это во время обеда.

Дакми и Биксби посмотрели на свои коротенькие ручки, и Биксби смущенно улыбнулась. Она бросила на Дакми взгляд, но выражение его лица было загадочным. Оба сняли перчатки.

— Невидимость. — Высокий человек прищурился. — Еще больше колдовства.

Аренд закатил глаза.

— Это Пэдран. Не обращайте на него внимания. Он единственный из нас, кто изучал Руководство Примена. Он пытается заставить нас поверить, что он авторитет во всем, что касается Примена.

Дакми не обращал никакого внимания на мужчин, теперь, когда он, казалось, намеревался найти портал. Он подошел к краю комнаты, где одно маленькое окошко рядом с потолком впускало поток свежего воздуха.

Целитель жестом пригласил Кантора и Биксби присоединиться к нему.

— Думаю, здесь. Мне нужна твоя помощь, чтобы открыть портал.

Кантор пытался протестовать. Он никогда не вызывал портал, только проходил сквозь те, что открывались сами по себе. Прежде чем он успел сказать хоть слово, Дакми заверил его.

— Это просто.

В сознании Кантора сформировалось представление о том, как две его руки тянутся вперед и растягивают маленькую дырочку в гораздо большую. Перед ним сформировался портал, как раз из его мыслей, связанных с мыслями Дакми и Биксби.

Кантор был в восторге от потока силы, несущейся по его телу от кончиков пальцев на ногах до кончиков пальцев на руках. Он взглянул на Биксби, чтобы увидеть, почувствовала ли она тот же всплеск энергии. Она не только выглядела счастливой, но в ее выражении лица было что-то еще. Она кивнула и посмотрела, будто с ее языка так и хотело сорваться «я же тебе говорила». И какая же мысль дала ей это выражение на лице?

Дакми улыбнулся и повернулся к обеспокоенным ребятам.

— Мы готовы идти.

— Куда? — спросил Лем.

— Здесь есть портал. Нам нужно только пройти через него.

Рьюс почесал затылок и медленно покачал головой.

— Я ничего такого не вижу.

— Мы покажем.

Дакми протянул руку, а Биксби взяла ее.

Целитель прошел несколько шагов с девушкой в кружевах. Они оба исчезли. Мгновением позже, Дакми вновь вошел в комнату с Биксби, следующей за ним.

— Проще простого. — Дакми отпустил руку Биксби и взял за руку Аренда. Он обратился к группе. — Вы должны коснуться человека перед вами, чтобы последовать за ним. Предлагаю покончить с этим. Несколько охранников проснулись, чтобы понять, что происходит. — Он бросил взгляд на своих партнеров в этой миссии. — Биксби, Кантор, держите его открытым, пока мы все не окажемся на другой стороне. Это будет сложнее, когда я отойду дальше от портала.

Кантор посмотрел на Биксби, приподняв бровь. Она улыбнулась и кивнула.

— Мы сможем это сделать.

Когда Дакми начал идти, Аренд взял отца за руку. Рьюс вцепился в своего брата, а другой молодой человек схватил Рьюса за плечо. Каждый человек по очереди исчезал в том же самом месте, по мере того, как продвигалась очередь.

В конце концов, один нервный мальчик додумался спросить:

— Куда мы идем?

Кантор ответил:

— Дерсон.

Внезапно в его голове промелькнуло изображение двух ложек, сталкивающихся над столом Ахмы. Был ли Дерсон лучшим местом для отправки этих беглецов?

— Дерсон! Другая плоскость?

Удивленное лицо мальчика показалось Кантору комичным, но Биксби проявила сострадание.

— Там вы будете в безопасности от требований короля, чтобы вы служили ему и только ему.

Кантор добавил:

— И воздух там гораздо чище, чем в этой тюрьме.

Когда последний человек прошел через портал, Дакми появился в просвете.

— Идите спасать дракона. Встретимся в Гилеаде.

Брови Кантора взлетели вверх.

— Мы собираемся сообщить об этом Совету?

— Таков план.

Дакми весело махнул рукой.

Портал закрылся со свистом и щелчком.

14. Перемещение дракона

Кантор показывал путь через лабиринт коридоров, переулков и улиц внутри казарм. Это напомнило ему кроличью нору. Верно. Кроличья нора со злыми кроликами. Он хотел быть начеку, если у них будут проблемы.

Биксби несла два невидимых плаща. Она отказалась от его предложения быть вьючным животным.

— Я хочу, чтобы ты защитил нас этим острым кинжалом, который у тебя за поясом. Держи руки свободными, а я буду нести груз. Ткань становится все легче и легче, по мере того, как зелье выветривается.

У Кантора все еще было чувство тошноты, когда он смотрел на нее. Он ничего не видел в том месте, где плащи были наброшены на ее руку. Они также блокировали взгляд на переднюю часть юбки. Эффект зелья пропадал. Поэтому иногда вместо того, чтобы видеть прямо сквозь плащ и Биксби, перед Кантором мелькало изображение головокружительной ряби. Он стряхнул с себя тревожное чувство и сконцентрировался на Бриджере.

Они выскользнули через передние ворота и с облегчением осмотрели местность. Никто не обнаружил, что ворота оказались без присмотра, и не заменил спящих часовых.

Кантор заглянул за стопку ящиков на улице, перед казармой.

— Здесь мы его оставили.

Биксби протиснулась к Кантору. Она в смятении покачала головой.

— Он стал больше.

— Он же перевоплощающийся дракон. Они увеличиваются в размерах, когда отдыхают. У Ахмы такой же.

Биксби повернула голову, когда осматривала местность.

— Где Йеша?

— Мяу.

Голос кошки раздался сверху.

Оба подняли глаза, чтобы увидеть, как она сидит на краю самого высокого ящика.

Кантор потянулся к ней, и кошка прыгнула ему на руки. Он прижал ее к себе и почесал за ушком. Ее мягкий, гладкий мех нес аромат ночного цветущего гелиотропа. Он прислонил нос к ее шее. Она замурлыкала.

— Биксби, ты когда-нибудь встречала такого необычного дракона, как Бриджер? Никогда не слышал, чтобы у дракона было домашнее животное.

— На Ричре не так много драконов.

— Я был на Ричре вместе с Одемом. — Кантор посмотрел на небо, будто вспоминая о его путешествии с Одемом среди звезд. — Мы проверили опасную шахту и помогли укрепить стены.

— Там очень много шахт. Мой отец говорит, что если горожане не найдут, чем еще заняться, плоскость станет раковиной вокруг обширных катакомб.

Кантор снова сосредоточился на изящной фигуре рядом с ним.

— Я слышал, что Совет разрабатывает другое средство к существованию, чтобы Ричру не уничтожили.

— Верно, и прогресс в этом отношении такой же, как и в любом проекте, который осуществляется Советом. — Она пожала плечами. — Если они не получают какую-либо выгоду, то не прилагают никаких усилий. — Она переместила плащи, которые держала. — Нам понадобится тележка, чтобы перевезти его.

— Я пойду поищу.

Кантор обследовал улицу. Три фонарных столба, расположенные слишком далеко друг от друга, испускали недостаточный свет. Никакой транспорт не передвигался в эти ранние утренние часы. Где бы ему найти телегу или повозку, плюс мула или лошадь, прежде чем городская жизнь забьет ключом и застанет их врасплох?

— Я пойду. — Биксби сбросила плащи на землю. — Не хочу быть здесь, если появятся охранники и заметят нашего дракона. Возможно, ты захочешь прикрыть его плащами, даже если они теряют эффект.

— Ты знаешь, где искать телегу?

— У меня есть одна идея.

— А если наткнешься на охранников?

— Если я могу двигаться, то могу и спрятаться. Стоять здесь рядом с коматозным драконом не в моем стиле. — Она улыбнулась ему. — Это не займет много времени. Я собираюсь пойти на рынок. Поставщики должны уже готовиться к новому дню.

Он кивнул, и Биксби развернулась, ее многочисленные юбки закружились вокруг крошечного тела. Ее уход выглядел как часть танца и часть бега.

Кантор снова обратил внимание на это. Он положил Йешу вниз и использовал плащи, чтобы прикрыть растущего дракона. Рост Бриджера обнажил его заднюю часть, которая выглядывала из-за ящиков. Дракон также издавал шуршащие звуки. Возможно, он очнется до того, как Биксби вернется.

Кошка потерлась о ноги Кантора, и он сел спиной к стене, чтобы сделать себя незаметным и разместить Йешу, которая просилась запрыгнуть на колени.

Пока Кантор ждал, он думал о том, что сказала Биксби о переполнении Ричры, и задавался вопросом, имеет ли эта проблема какое-либо отношение к предсказанию Одема относительно плоскости. Старик сказал, что Ричра и Дерсон сходили со своих орбит. Можно ли объяснить эту проблему потерей массы при добыче руды и ее сопровождением через порталы к другим плоскостям?

Ричра была на третьем месте по богатой почве и теплым температурам, с большим количеством осадков. Она была домом для многих интересных животных, которые не жили больше нигде в системе. Однако из всех ее ресурсов наиболее ценными были богатые залежи полезных ископаемых под поверхностью. Хотя население Ричры росло, они не нуждались, и у них не было причин искать себе пропитание в другом месте, минералы соблазняли другие плоскости на поиски торговых соглашений, вызывая жадность, зависть и территориальные отношения.

Для торговли между планетами необходимы были ходоки между мирами, путешествующие через порталы. Некоторые недобросовестные ходоки осуждали свою обязанность защищать и решали участвовать в торговле на черном рынке. Кантор подслушал, как Одем говорил Ахме, что эти люди стали богатыми и коварными. Вражда между ними часто приводила к гибели невинных людей. Однако совет ничего не сделал для того, чтобы обуздать их алчность.

Все больше и больше людей других плоскостей стали с завистью относиться к Ричре и ее гражданам. Как это часто бывало, легенды вместо фактов подпитывали недовольство. В действительности, Примен создавал вселенную не для того, чтобы она стала местом раздоров и конфликтов, он предоставил каждой из плоскостей роскошь и трудности в равной мере.

Ходоки между мирами якобы признавали баланс средств к существованию от одной плоскости к другой. Но многие принципы канули в лету, когда люди остались без помощи волшебника.

Кантор наслаждался своим визитом на Ричру с ее ярмарками, блеском и модой, но на самом деле он предпочитал менее организованное общество Дайрина.

Грохот и скрипы возвестили о прибытии шаткого транспорта для спящего дракона. Кантор встал, чтобы получше рассмотреть. Биксби вышла из-за угла, ведя осла и двухколесную повозку. Позади шел хромающий седовласый мужчина.

Кантор пошел по улице, чтобы поприветствовать ее.

— Где ты это нашла?

Она указала пальцем позади себя.

— В двух кварталах отсюда. Этот человек спал в ней. Он поможет нам поднять Бриджера.

Кантор повернулся и пошел рядом с ней.

— На тебе не то платье, которое было, когда ты уходила.

— Нет, это не так.

— Да, на тебе было желтовато-белое кружево с маленькими розовыми штучками. А внизу висела бледно-зеленая штука. И из-под нее выглядывало что-то в розовую полоску. А на самом верху..

— Хорошо, хорошо. Ты заметил, во что я была одета.

— Я никогда не видел, чтобы кто-то одевался так, как ты. Даже когда посещал Ричру.

Щеки Биксби приподнялись от самодовольной улыбки. Когда они проходили под одним из трех фонарей, Кантор увидел, как ее глаза мерцают.

— У меня есть свой собственный стиль. Отчасти, я ношу все, что беру с собой. Платье сверху раньше было рядом с нижним слоем. Я решила, что кремовое кружево слишком яркое, чтобы носить его на этих мрачных улицах.

— Почему?

— Потому что я хотела слиться с толпой и не привлекать к себе внимание.

— Нет, зачем ты носишь всю свою одежду?

Она пожала плечами, и Кантор понял, что этот жест был частью ее личности.

— Конечно, у меня есть другая одежда в корзине, но вместо того, чтобы погружаться в этот шкаф, я предпочитаю иметь то, что, скорее всего, понадобится на моем теле. Я не люблю хранить свою одежду на складе. Иногда она не пахнет свежестью и нуждается в проветривании, прежде чем пригодиться. И, вообще-то, мне нравится, как выглядят слои и…

— И?

— Ну, я очень маленькая, а все эти слои придают моему виду больше существенности.

Кантор засмеялся.

— Понятно. В этом есть смысл. Наверное. Лучше носи тот свой головной убор, хотя он привлекает внимание.

Биксби сорвала с головы изящно сделанный венец и сунула его в мешочек, который прятала в юбках.

— Сколько у тебя таких сумок?

— Это корзины и у меня их много.

Он кивнул и решил, что ему не нужно это знать.

— Итак, мы положим Бриджера в телегу. Что потом?

— Мы выберемся из этого города, найдем моего дракона и отправимся в Гилеад.

— Звучит достаточно просто.

— Верно. — Ее голос звучал не слишком убедительно. — Как только мы пройдем первую часть, это будет легко. — Она сделала такое выражение лица, будто задумалась. — По правде говоря, вторая часть тоже может быть проблемой. Но «отправиться в Гилеад». Это должно быть легким.

Кантору нужно было прояснить одну вещь.

— Я все еще ищу своего дракона.

Они остановились рядом со спящим зверем и наблюдали, как плащи поднимаются и опускаются, когда он дышит. Только остатки зелья все еще действовали. Меняющееся изображение вредило глазам Кантора. Он наклонился и убрал плащи.

Биксби взяла их и бросила в тележку. Йеша вскочила, будто предвидя погрузку своего дракона. Она обогнула небольшую повозку, принюхиваясь при осмотре. Затем села в углу и начала ухаживать за своими лапами, мордочкой и головой.

Биксби стояла над драконом.

— Вы с Бриджером были бы хорошими партнерами.

— Я хочу потратить некоторое время на поиски. — Кантор двинулся, чтобы встать у головы Бриджера. — Я хочу тщательно рассмотреть и выбрать дракона, с которым я могу работать.

— Ты можешь работать с Бриджером. Вы уже делали это. У меня такое чувство, что он очень одаренный.

Кантор просто хмыкнул в ответ. Он скорее почувствовал запах, чем увидел приближение владельца повозки.

Мужчина обошел повозку.

— Это действительно дракон. Я часто видел драконов, когда был мальчишкой. Почти не вижу их больше. Особенно в городе.

— Давайте погрузим его и уберемся отсюда, — сказал Кантор.

Бриджер оказался скорее неудобным грузом, чем тяжелым. Его неповоротливое, вялое тело обвисло, скользило и не поддавалось нужному захвату. Они пытались быть тихими, стараясь не сломать хлипкую старую тележку и не повредить дракона, когда толкали его по хрупкому деревянному краю. Задача была сложной.

Когда они стояли, тяжело дыша, у телеги, измотанные усилиями, мужчина протянул руку в жесте, который явно означал, что он хочет, чтобы ему заплатили.

Биксби заговорила сквозь мелкие вздохи.

— Вы уверены, что хотите продать свою телегу? Мы могли бы просто арендовать ее у вас на время. Приходите позже, и вы сможете взять тележку обратно с хорошей платой за аренду.

— Мне она больше не нужна. Я собирался продать ее на рынке сегодня утром.

Отсутствие тяжелого дыхания объяснило Кантору, почему поднимать Бриджера было труднее. Этот помощник не сильно помог.

— В действительности. — Тон мужчины стал срочным. — Я собираюсь уйти на пенсию.

Биксби достала выпуклый, оборванный кошелек и дала мужчине три золотые монеты. Он попробовал на зуб каждую, а потом положил в карман. Дотронувшись до шляпы, старик развернулся на пятках и ушел.

Кантор стоял с открытым ртом, а мужчина быстро уходил прочь. Когда он приблизился к концу улицы, его шаг ускорился, пока он не пробежал последние несколько ярдов до угла.

Биксби посмотрела на Кантора и еще раз пожала плечами, затем сунула кошелек обратно в складки юбок.

— Думаю, мне лучше сказать тебе. Моя семья очень богата.

Кантор закрыл рот.

— Биксби, где ты сказала, что нашла тележку?

Ее лицо нахмурилось.

— По дороге на рынок.

— И осел уже был запряжен в нее?

— Нет, осел был в своей конюшне.

— А этот человек?

— Спал в тележке.

— Он забрал осла из конюшни?

Она кивнула.

— Как шел осел?

— Как будто он не хотел покидать свой дом и работать посреди ночи.

Кантор подошел к голове осла, потрепал покрытый мехом лоб и щелкнул языком.

— Пойдем, маленькая леди.

— Что случилось, Кантор? Почему ты так странно себя ведешь?

— Если я не ошибаюсь, то ты только что украла телегу и осла.

15. Пора уходить

Биксби нравился Кантор. Он не кричал, когда спокойствие и порядок превратились в хаос. Он не сказал ни одного осуждающего слова о ее доверчивости.

Она не задумывалась о том, принадлежали ли старику телега и осел. Если бы она это сделала, то могла бы легко прочесть его природу под поверхностным впечатлением лени. Но ее ум был занят побегом из города. Она вздохнула. Некоторые из ее наставников подчеркивали необходимость не только планировать заранее, но и наблюдать за происходящим.

Теперь она и Кантор шли рядом с головой осла, ведя его по наименее занятым улицам, зигзагами возвращаясь в магазин Дакми в надежде избежать каких-либо представителей власти, ищущих украденную тележку, запряженную украденным ослом.

Они шли молча, пока Бриджер не застонал.

— Отлично, — прошептал Кантор. — Он начинает просыпаться.

Еще один громкий стон раздался в спящем городе.

Биксби побежала назад и забралась в телегу, прильнув к дракону.

— Тише! Бриджер, замолчи. Все будет хорошо.

Он забормотал. Единственное слово, которое она уловила — было «крыло».

Она подвинулась и увидела, что в спешке приземлилась прямо на крыло за его левым плечом.

Биксби скатилась с дракона в узкую расщелину между ним и повозкой.

— Ой, прости, прости. Я сделала тебе больно? Оно сломалось? С тобой все в порядке?

Бриджер дважды фыркнул, а затем мягко и ритмично захрапел.

Телега остановилась, и Кантор заглянул с другой стороны.

— Ты в порядке?

Биксби попыталась подняться, чтобы лучше разглядеть дракона, но застряла. Она рухнула обратно в ращелину и обнаружила, что проскользнула в нее еще дальше. Раздражение отразилось в ее ответе.

— Я в порядке.

Кантор встал за упряжь. Повозка скрипнула и провисла в его сторону. Теперь Биксби могла лучше его видеть.

Он посмотрел на дракона находящегося между ними.

— А что насчет Бриджера?

— Он в порядке.

Кантор на мгновение замолчал, и Биксби увидела, как на его лице углубляются морщины.

Он дважды открывал и закрывал рот, прежде чем сказать то, о чем думал.

— Что же тогда случилось?

— Я не говорила, что что-то не так.

— Нет, не говорила. Но…

Биксби громко, раздраженно вздохнула.

— Не мог бы ты помочь мне выбраться отсюда? Я застряла в этой крошечной щели, которая, похоже, становится все меньше, в то время, как этот перевоплощающийся дракон растет.

Кантор улыбнулся и потянулся к ней.

— Возьми меня за руку.

Биксби ворчала, когда попыталась добраться до него. Кантор перелез через борт телеги и нашел два небольших места возле дракона, где мог поставить ноги. Теперь он подал ей обе руки. Биксби и Кантор оба поморщились, когда он попытался вытащить ее.

Он отпустил.

— Как ты туда попала?

Его взгляд блуждал по спящему дракону, кошке, которая проснулась, и его товарищу — ходоку между мирами.

Она закатила глаза.

— Это действительно имеет значение?

— Нет, это неважно, но думаю, что время является критическим фактором. Мне кажется, я читал, что по мере приближения перевоплощающихся драконов к их естественному размеру процесс ускоряется. Бриджер действительно растет быстрее. Ты в опасности.

— Не рассказывай моим родителям.

Кантор толкнул костлявый позвоночник Бриджера. Тот не двинулся.

— О чем им не рассказывать?

— Они так много от меня ожидали.

Кантор продолжил изучение проблемы.

— О чем не рассказывать твоим родителям?

— Я не хочу, чтобы вестник объявил: «Биксби Д'Мазелин умерла в результате несчастного случая, расплющенная растущим, накачанным наркотиками перевоплощающемся драконом и дном украденной тележки. Ее пережил другой ходок между мирами, украденный осел, тянущий украденную телегу, кошка, принадлежащая дракону, и дракон, который в конце концов проснулся.» Моей матери это не понравится.

— Думаю, что Ахме это тоже не понравилось бы. Я должен присматривать за своими согражданами и делать все возможное, чтобы удержать их или уберечь от беды.

— Так что ты собираешься делать?

— Я собираюсь снять эту часть телеги.

— Думаешь, сможешь?

— Биксби, эта телега склеена грязью. Не удивлюсь, если все рухнет после того, как мы тебя вытащим.

Кантор прошел к задней части телеги и встал там, где Биксби не могла его видеть. Она слышала, как он дергал хрупкие деревянные доски. Его тяжелое дыхание убедило ее, что работа была сложнее, чем он ожидал. Гвозди скрипели, когда он вытаскивал их из старых, скрипящих досок.

— Что ты делаешь, выродок?

Глубокий хриплый голос удивил Биксби и Кантора.

Сапоги Кантора скользнули по булыжникам, когда он развернулся.

— Мой друг застрял.

Биксби хотела посмотреть глазами Кантора. Она попыталась дотянуться до корзины, чтобы выбрать тиару. Ее затруднительное положение ограничивало маневренность. Она не могла двигаться достаточно далеко, и ее руки не дотягивались в правильном направлении. Нужная корзина была в дюймах от нее.

Она услышала, как тяжелые шаги приближаются к повозке.

— Позвольте помочь вам.

Йеша встала, выгнула спину, потом неодобрительно посмотрела на Биксби.

— Это не моя вина, кошка. Иди, рычи на незнакомца.

Йеша запрыгнула на край телеги. Кусочки ее белого меха светились в лунном свете. Золотые кончики ушей и хвоста блестели. И темный мех смешивался с ночью. Она была похожа на кошку с отсутствующими частями тела.

Повозка заскрипела. Над ее головой склонилось покрасневшее лицо незнакомца с длинными, спутанными волосами. Если его тело соответствовало размеру головы, то этот человек, должно быть, был из рода гигантов. Биксби видела парочку во время различных путешествий, но только издалека.

Запах пота и джина потек вниз. Биксби заткнула рот и отвернулась. Либо давление Бриджера увеличилось на ее грудь, либо присутствие мужчины душило ее. Легкие болели. Руки и ноги покалывало. Заточение между деревом и драконом стало мучительно напряженным.

Был слышен звук трескающегося дерева и гогот великана.

— Она стесняется.

В то время как этот неотесанный человек все еще поднимал шум своим необъяснимым приветствием, он положил руки на дерево и одним рывком снял сторону телеги. Кантор поймал Биксби, когда она вывалилась из своего заключения. Он оттащил ее на несколько метров от старой повозки и неотесанного спасителя.

Он держал ее за плечи, и она почувствовала, что если отпустит, то она упадет.

Он наклонился, чтобы посмотреть ей в лицо.

— С тобой все в порядке? Что-нибудь сломано?

Она с благодарностью делала большие глотки воздуха, качая головой.

— У меня трясутся коленки.

Кантор оглянулся и подвел ее к низкой стене вокруг небольшого газона перед магазином. Она плюхнулась на твердую поверхность без своей обычной грации и почувствовала себя благословленной, потому что не рухнула в нескольких шагах от места.

Несколько мгновений сосредоточенного дыхания успокоили ее нервы и легкие. Однако, она чувствовала, что мышцы все еще были сжаты.

— Ох, мне не было так больно с тех пор, как я ехала на упрямом старом муле по всей пустыне Вендасимер. Возможно, в магазине Дакми найдется лекарство.

Йеша издала звук, который потряс листья на кусте рядом со стеной.

Кантор резко повернулся.

— Что это ты делаешь?

Биксби наклонилась, чтобы посмотреть на то, что было позади Кантора.

— Положи его вниз.

Неприятный незнакомец стоял с Бриджером, помещенным на спину, как пастух, несущий ягненка, или овцу — огромную, взрослую овцу.

— Что? — спросил он. — Это настоящий дракон. Я беру его в качестве оплаты, потому что помог тебе.

Биксби встала и с дрожью в ногах сделала шаг, чтобы встать рядом с Кантором.

— Ты не можешь.

— Почему нет?

Биксби немного заикалась.

— П-п-потому что он не принадлежит тебе.

— Он принадлежит тебе, верно? — Пьяный мужчина, казалось, понял хотя бы это. Он отпустил дракона на мгновение, чтобы почесать свою жирную кожу головы. — Я спас тебя. Ты мне должна.

— На самом деле, он не мой. Но я дам тебе деньги, а не дракона.

Бриджер соскользнул, и мужчина перехватил дракона за спину и поднял его повыше на плече. Свирепый хмурый взгляд омрачил его лицо, и он отрицательно покачал головой.

— У меня и раньше были деньги. Но у меня никогда не было дракона. — Он снова отпустил Бриджера, чтобы показать пальцем на Биксби. — Если он не твой дракон, — палец переместился на Кантора, — он твой.

— Нет, он не мой дракон.

Биксби закатила глаза. На этот раз, его постоянное отрицание Бриджера могло быть на руку. Она уставилась на великана. А может и нет.

Мужчина пожал плечами, передвинул Бриджера, повернулся и, уходя, начал насвистывать.

Биксби сжала локоть Кантора и прошептала:

— Я думаю, что ты только что сделал большую ошибку. — Она откашлялась и закричала, — Вернись!

Великан поднял руку, чтобы показать, что услышал, но продолжил идти.

— Похоже, этот дракон не принадлежит ни одному из вас, так что нет ничего плохого в том, что я заберу его.

Йеша снова разразилась впечатляющим воем. Она спрыгнула с телеги и побежала вниз по улице. Осел оставил свое чувство долга и побежал в противоположном направлении.

Биксби сжала руку Кантора.

— Плащи, нам нужны плащи Дакми.

Он не стал задавать вопросы, а побежал за гремящей тележкой.

Биксби услышала крик мужчины и увидела, что Йеша догнала его и оцарапала его ногу острыми когтями. Он попытался отбить ее рукой размером с лопату. Потеряв хватку на Бриджере, гигант бросил его на улицу. Падение дракона едва не сбило Йешу с того места, где она теперь цеплялась за штаны великана, но ей удалось удержаться. Без дракона на пути, кошка поцарапала кожаный жилет мужчины и вскочила выше, приземлившись на его распущенные волосы.

Йеша обвилась вокруг головы вора. Он отбивался от нее, поворачиваясь и качая головой, попытался сорвать ее лапы с лица. Йеша с воинственным криком возвестила о своем сражении и цепко прижалась к голове большого человека. Из-под когтей потекла кровь.

Ноги Биксби подкашивались, и она села. Стена была на шаг или два позади нее, так что она оказалась на обочине. Кантор и осел скрылись в одном направлении. Мужчина и кошка скрылись за углом в другом. Бриджер лежал не двигаясь.

Биксби положила локти на колени и уперлась подбородком в руки.

— И почему это никогда не бывает легко?

16. Путь наружу

Из темного переулка, обратно брела Йеша, но уже без гиганта, которого она победила. Кошка вскочила на спину Бриджера, где устроилась, чтобы тщательно умыться. Биксби рассмеялась. Во всяком случае, кошка выглядела более самодовольной, чем раньше.

С другой стороны вернулся Кантор, неся плащи, но без телеги или осла.

Биксби наблюдала, как он приближается.

— Без телеги?

— Она разлетелась на куски, оставив за собой след из сломанных досок, гвоздей и болтов. Осел убежал со сбруей.

— Может быть, он вернется домой.

Кантор сел на обочине рядом с ней.

— Да, возможно. Кстати, о хранении краденого…

Биксби приподняла брови, ожидая, что он продолжит.

— Меня остановил ночной сторож.

— Но у тебя при себе не было никаких украденных вещей?

— Ни стежка. — Он поднял плащи. — Он действительно спрашивал о них. Сказал, что я одет не так, как человек, который носит причудливые плащи.

Она похлопала его по руке.

— Видишь? — Она дотронулась до головы с тиарой, которую надела, пока его не было. — Нужно выглядеть значимым человеком.

Кантор осмотрел свою одежду, а затем оглянулся на нее с усмешкой.

— Ахма внушила мне, что быть чистым важнее, чем быть модным. Со всей этой грязью, я определенно подвел ее.

Его взгляд устремился на ее небольшую корону.

— Что она делает?

Ее брови приподнялись, и она сдержала виноватую усмешку. Няня всегда умела читать по выражению ее лица. Впоследствии Биксби научилась оберегать то, что позволяла говорить своим глазам, даже когда контролировала свой язык. Много уроков было о ее языке.

— Я не думала, что ты понял, что это такое.

— Я читал книги. К тому же, оба, и Ахма и Одем читали мне лекции, делясь своим жизненным опытом, пока их голоса не садились.

Биксби вполне могла сочувствовать многословным наставникам. Она указала на сверкающее кольцо, вплетенное в ее волосы.

— Это улучшает мой слух. — Она указала на Бриджера. — Его сердечный ритм постепенно увеличивается. Думаю, он скоро проснется.

— Таким образом, у тебя есть как естественные способности, которые ты продемонстрировала в лесу, так и расширение способностей с помощью волшебных инструментов.

Она кивнула, и диадема сползла по локонам. Она поправила ее движением руки.

Кантор оглянулся на Бриджера.

— Он проснется до рассвета?

Она пожала плечами.

— Я не очень хорошо угадываю время без часов. Сколько сейчас времени, как ты думаешь?

— Думаю, у нас есть час или немного больше, прежде чем начнет светать. Темнота задерживается в городе, потому что стена блокирует солнце, когда оно восходит за горизонтом.

Они оба повернули головы, чтобы посмотреть на спящего дракона. Йеша взгромоздилась на самую высокую точку его тела. Оттуда кошка могла запросто заглянуть в окно второго этажа.

Биксби застонала. Он рос даже после того, как упал на землю.

Кантор положил один плащ на колени, а другой поднял двумя руками. Он развернул плащ и положил его перед ними.

— Ни одного невидимого дюйма не осталось. Зелье пропало.

Биксби догадалась, к чему он клонит.

— Мы не сможем скрыть ни себя, ни его, ни что-либо другое.

— Бриджера было бы, в любом случае, трудно скрыть. Он огромный.

— Верно. — Она хлопнула себя по бедрам и встала. — Давай пойдем, разбудим его.

Кружа вокруг дракона, она поняла, что он стал очень, очень большим с тех пор, как они загрузили его в телегу. Кантор шел позади нее. Они остановились перед его мордой.

Между раздвинутыми губами дракона виднелись белые, заостренные зубы. Он ворчал и бормотал, фыркал и храпел.

Биксби похлопала его по носу.

— Просыпайся.

— Он слишком сильно спит для нежностей.

Кантор ударил его в челюсть.

Ничего.

Кантор вздохнул и покачал головой.

— Крик мог бы помочь, но мы все еще не можем вызывать волнение, которое разбудит людей и привлечет слишком много внимания.

Биксби откопала две пары перчаток. Сначала она надела пару из мягкой кожи. Вторая пара, сделанная из более прочной кожи, скользнула по первой, чтобы дать ей еще один слой защиты. Задрав юбки до колен, Биксби поставила одну ногу на переднюю лапу дракона.

— Подсади меня.

Она наклонилась вперед и схватила дракона за шею. Кантор положил обе руки на ее крестец и толкнул. Она вскочила и оказалась вне досягаемости.

— Куда ты направляешься? — он тихо позвал.

— К его уху. Это недалеко.

Она увидела кивок Кантора и перевела внимание на скользкий бок дракона. Ее мышцы болели после зажатия в повозке. И теперь они показали ей, что она должна быть в лучшей форме. Слишком много времени для чтения книг, и недостаточно для лазания по деревьям, бега и купания в озере.

Кантор снова заговорил.

— Будь осторожна. Растянувшись вот так, его шкура будет скользкой, а чешуя становиться более резкой, когда он спит. Я считаю, что это способ самообороны.

— Я знаю это. Вот почему я надела перчатки. Тише.

Упираться пальцами ног в промежутках между чешуйками помогало, но красочные чешуйки резали ее обувь. Ей нравились эти туфли. Их ярко-красные ремни обвивали ноги. Цвет выглядел темнее при плохом освещении, но она знала, что синие чулки внизу обеспечивают правильный фон. А сами туфли были больше похожи на сандали с блестящими боками и толстым каблуком, чтобы сделать ее выше.

Чешуя также порезала кожу, защищающую ее руки.

— Послушай, Бриджер. Ты должен мне одну пару шикарных туфель и две пары перчаток.

Он даже не фыркнул в ответ.

Кантор пошел в обход. Были слышны его шаги по грязи и мягкому сланцу.

— Ну, как там дела?

— Почти получилось. Ищу место, чтобы присесть.

Одна нога соскользнула, и она схватилась за кожаный кончик, который украшал внешнюю часть уха дракона. Бритвенно острые края его не украшали, поэтому она крепко держалась руками, а ноги искали опору.

— Тебе нужна помощь?

Она хмыкнула.

— Нет. Будь терпеливым.

Биксби зацепила ногу за один из ветвистых шипов, торчащих из шеи Бриджера. Другой выступ обеспечил ей стабильное место для другой ноги. Отверстие у основания уха выглядело темным и глубоким. Уверенная, что не упадет, она наклонилась к ушному каналу дракона.

— Бриджер, — прошептала она.

Он вздрогнул, будто ее дыхание щекотало. Она повысила голос.

— Бриджер, просыпайся.

Он поднял голову и покачал ею.

— На мне что-то есть. Слезь! Слезь!

Его голова раскачивалась взад-вперед, и он поднял тощую лапу, чтобы ударить по тому, что цеплялось за его шею.

— Нет, Бриджер. Стой! Это я.

Следующим взмахом головы она взлетела в воздух. Ей удалось подавить вырывающийся крик и издала только приглушенный, пронзительный визг.

Сильные руки поймали ее в полете. Кантор прижал ее к груди. Он пробормотал:

— Драконы! — затем отпустил.

Глубокий голос Бриджера зашептал в горячем воздухе.

— С тобой все в порядке? Извини. Я думал, что ты большой жук.

Где-то на улице захлопнулась дверь.

— Измени форму, Бриджер. — Биксби положила пальцы на его лапу и потрясла за чешую. — Прежде чем тебя увидят.

Кантор схватил Биксби за руку и оттянул ее назад, когда дракон сжался и стал той же лошадью, в которую превращался накануне, только невероятно большой.

— Слишком большой, — сказал Кантор.

Биксби выдернула руку из руки Кантора и снова похлопала дракона, но на этот раз по груди.

— Ты довольно большой, Бриджер. Не мог бы ты сделать себя более компактным?

— Я смогу сделать это через пару часов. Но не тогда, когда я начал превращаться из моего полноценного размера будучи драконом.

К ним шел человек. Его одежда указывала на то, что он рабочий. Пульс Биксби ускорился, когда она поняла, что он, вероятно, работал на текстильной фабрике вниз по улице. Если бы они не были в таком затруднительном положении, она бы нашла время, чтобы узнать, какие ткани производятся, где найти лучшие цены, и какие магазины продают качественные легкие материалы. Она на мгновение подумала о том, чтобы вытащить другую тиару, чтобы проникнуть в его разум, получив информацию, не беспокоя человека своими вопросами.

— Ух ты! — воскликнул мужчина и приблизился. — Это самая большая тягловая лошадь, которую я когда-либо видел. — Он остановился и откинул фуражку на голове. — Как вы смогли доставить его в город без конфискации Королевской гвардией? Они наверняка заберут такую гигантскую лошадь как трофей.

— Он пришел сюда еще жеребенком, — сказала Биксби.

Мужчина обошел мост, любуясь лошадью.

— Вам лучше убрать его с улицы, если хотите сохранить его. В этом районе живет большой парень. Он любит брать вещи, которые видит, не утруждая себя просьбой.

Биксби подумала о своем приобретении телеги и осла. Она вспомнила, как пришлось просить о помощи не того человека.

Кантор тихо рассмеялся.

— Я думаю, мы встречались с ним раньше.

— Мне лучше уйти на работу. Если у вас будут проблемы с властями, то можете обращаться к одному трактирщику, который люто ненавидит охранников. Он вам поможет. Его зовут Рок, а гостиница называется «Закат».

— Спасибо.

— Пожалуйста. Я уже ухожу. Нельзя опаздывать на смену. Я Туни, Рок должен спросить, кто тебя послал.

Он повернулся и пошел прочь.

Кантор поднял плащи.

— Нам тоже лучше поторопиться.

— Думаешь, мы сможем добраться до магазина целителя по переулкам и улицам?

Кантор почесал затылок, глядя на лошадь.

— Думаю, что Бриджер слишком велик для некоторых переулков. Он не сможет через них протиснуться. — Парень потянулся, чтобы погладить конскую щеку дракона, но тут же отдернул руку.

Бриджер усмехнулся.

— Видишь, я начинаю тебе нравиться. Мы будем постоянными друзьями. Я чувствую это своими костями.

Кантор хмыкнул.

— По мере того, как мы идем вперед, время от времени старайся делать свои кости меньше.

— Конечно, босс.

— Не называй меня «боссом».

— Хорошо, партнер.

— И не «партнером».

Бриджер засмеялся. Это прозвучало как лошадиное ржание.

Кантор остановился и посмотрел в глаза коню-дракону. Он заметил, что его зрачки слегка как у рептилии, не такие круглые, как у млекопитающих.

— Как много времени тебе нужно, чтобы потерять голос?

— Не думаю, что когда-либо имел такую возможность.

Кантор вздохнул и снова пошел.

— Я должен был догадаться.

— Почему? — спросила Биксби. — Какое имеет значение, потеряет ли он голос?

— Никакое, на самом деле. — Кантор понизил голос. — Я просто надеялся на тишину, отдохнуть от болтовни.

— Он говорит не больше, чем я.

— Знаю.

— Этим ты говоришь, что тебе также не нравится мое общение.

Она сжала губы в тонкую линию, на мгновение напомнив Кантору Ахму.

— Не вкладывай слова в мои уста или ошибочные значения в мои слова. Это верный способ начать разногласия по поводу чего-то, что не было сказано, и чего-то, что не имелось ввиду.

— Это из руководства Примена?

Кантор остановился на перекрестке и всматривался в каждую дорогу. Он повел их вниз по узкой улочке.

Бриджер застонал.

Биксби похлопала его по боку.

— Что случилось?

— Просто пытаюсь сбросить несколько дюймов в середине. Я не смогу сжаться еще больше в течение часа или около того.

— К тому времени уже рассветет.

Кантор оглянулся на обоих. Лошадь выглядела вдвое больше, чем следовало бы, и Биксби порхала рядом с ним в веселой припрыжке.

— У кого-нибудь из вас есть идея, как мы можем пересечь город быстрее?

— Да. — Бриджер отбросил гриву. — Я могу полететь с вами туда.

Биксби покачала головой, и ее кудри закачались так же, как и грива лошади.

— Тебя обязательно увидят.

— Чем дольше я гуляю по городу, тем больше шансов, что меня увидят. Как дракон, я могу броситься прямо вверх, повернуться и полететь вниз, чтобы приземлиться на здании целителя. Я буду виден меньше минуты. Мне кажется, что меня будет менее вероятно увидеть, если мы выберем этот способ.

Кантор кивнул. Биксби открыла рот, но прежде чем смогла высказать свое мнение, Бриджер взмыл, потрескивая, выскакивая и растягиваясь в своей собственной форме. Он все еще был ростом с лошадь, но выглядел как дракон подходящего размера. Его чешуя утратила острые как бритва края, и воздух вокруг него согрелся от изменения.

— Я собиралась сказать, — произнесла Биксби, ее красное лицо нахмурилось, — что я никогда прежде не летала на драконе.

— Это не будет так сложно, — сказал Кантор.

Она подняла брови.

— Прямо вверх и прямо вниз менее чем за шестьдесят секунд?

Бриджер распростер крылья.

— Наверное, сорок две секунды.

Кантор потянулся к ее руке.

— Ты можешь сесть сзади и держаться за меня.

Она вышла из пределов его досягаемости и убрала обе руки за спину.

— А что, если ты упадешь?

— Я не упаду.

— Прямо вверх. Прямо вниз. Сорок две секунды.

— Может быть, сорок-одна, — Бриджер усмехнулся.

— Ты можешь сесть впереди, а я буду держаться за тебя.

Она отрицательно покачала головой. Он никогда не видел такого торжественного выражения на ее лице. Она не боится, это точно, но она определенно упрямая.

Кантор потянулся к рюкзаку и вытащил широкую разноцветную ткань, вплетенную в шляпу. Он дважды щелкнул ею, затем затянул двумя руками в огромный пояс.

— Это нас удержит.

Юноша показал его Бриджеру, тот кивнул головой, затем пошел в сторону дракона, перекинул один конец на спину, нырнул под живот Бриджера и сцепил концы вместе серебряной пряжкой. Кантор потянул ее, затянул и снова проверил.

— Все готово. Мы не упадем.

Барабаны непрерывно били, делали паузу и снова били.

— Солдаты просыпаются. — Кантор схватил Биксби за талию, подбросил ее на спину Бриджера, а затем вскарабкался позади нее. — Готова?

Бриджер вытянул шею, чтобы посмотреть на пассажиров.

— Вы же помните, что когда мы шли в магазин в течение дня, я был носилками.

— Что ты хочешь сказать?

— Я не уверен, что знаю, где находится магазин целителя.

— К южной стене, — скрипнула Биксби.

— Ее глаза закрыты, — сказал Бриджер.

— Это, наверное, к лучшему. — Кантор прижал ее к груди и схватился за разноцветную подпругу. — Пойдем отсюда, Бриджер. Я постараюсь помочь определить магазин, но я не могу сделать это отсюда.

— Верно. — Бриджер расправил крылья, напряг мускулы в ногах для могучего прыжка и глубоко вздохнул. — Вверх!

Кантор наклонил голову, чтобы сказать Биксби в ухо:

— «Вверх» — это хороший выбор.

Он надеялся, что она немного расслабится. Он думал, что ему это удалось. По крайней мере, она хихикнула.

17. Беспорядок

Биксби цеплялась за руку, которой Кантор обхватил ее за талию. Стук приземления, когда они оказались на еще одной крыше, угрожал содержимому ее желудка.

Она тяжело сглотнула.

— Мы уже там? Мы нашли его это на этот раз?

— Да.

Кантор отпустил ее и отодвинулся.

Она открыла глаза и облегченно вздохнула. Несмотря на оптимизм Бриджера, поиск правильной крыши занял четыре попытки. Даже сейчас она не знала, как они решили, что это магазин целителя, и ей было все равно. Это была одна из плоских крыш, которые были частью городской стены и, следовательно, частью стены, спроектированной таким образом, чтобы солдаты могли стоять на этих валах и стрелять в противника сверху. Этого было достаточно для нее. Она бы обошла всю стену, если бы пришлось, до тех пор пока не нашла нужную, только чтобы не пришлось терпеть мучительный прыжок и падение еще раз.

— Смотрите. — Бриджер указал на огромное гнездо. — Яйца мизларка. Я люблю яйца мизларка.

Он неуклюже направился к круглой коллекции старых бумаг, веток, украденной одежды и грязи. Биксби крепко держалась за разноцветную подпругу. Она едва не задохнулась от гнилого запаха, когда они приблизились. Бриджер одно взял зеленоватое яйцо, которое по размеру было больше грейпфрута и засунул в рот вместе со скорлупой.

Биксби услышала хруст.

— Фу. — Она закинула ногу ему на спину и, держалась за подпругу, чтобы замедлить спуск, сползая по его чешуе. — Как ты можешь есть яйца этих противных птиц?

Бриджер подбросил яйцо в воздух, открыл рот и поймал его, когда оно упало.

— Мизларки приемлемы лишь в таком виде. Жареная взрослая птица на вкус как падаль, в независимости от того, как ее приготовили. Ее перья ни для чего нельзя использовать. Они липкие и пахнут как заплесневелые носки. У этих птицы постоянно хриплые голоса. Они оставляют навоз в самых неудобных местах. И они преследуют сельскохозяйственных животных. Я удивлен, что они не были уничтожены.

Йеша издалека обнюхала гнездо, чихнула и отошла, сев на дальней стороне крыши спиной к Бриджеру.

Он засунул еще одно яйцо себе в рот.

— Но яйца мизларка восхитительны.

Биксби быстро взглянула в небо, опасаясь того, что за ними могла наблюдать разъяренная стая массивных, неуклюжих птиц.

— Почему их здесь нет, почему они не охраняют яйца?

Кантор стоял над люком, который только что открыл.

— Что? И упустить возможность напасть на гнезда других птиц и съесть их детенышей? Кажется, мизларки думают, что украденная еда вкуснее, чем та, которую они могли бы найти честным путем.

— Верно, — сказал Бриджер, когда разбил последнее яйцо. — И если кто-то плачет о своей потере, плач обеспечивает птицам обеденную музыку.

— Я рада, что их нет у нас на Ричре.

Биксби последовала за Йешей к стене, выходящей за пределы города.

Бриджер сел и начал ковыряться в зубах когтем.

— Вы двое идеально подходите друг другу, в качестве партнеров. У Биксби — багаж книжного обучения и городского лоска. У Кантора — знания о природе, которые могут помочь вам выжить в дикой среде.

Он вытащил что-то зеленое из зубов и прикрепил к стене.

— И, конечно, я превосходный дракон для Кантора. Я понял, что мы подходим друг другу, когда впервые увидел его. Он излучает вибрации, которые сливаются с моими.

Челюсть Кантора дернулась, и он жестом пригласил Биксби присоединиться к нему.

— Биксби и я собираемся в магазин, чтобы упаковать вещи Дакми, которые он попросил. Почему бы тебе не остаться здесь на страже? Дай нам знать, если увидишь, что кто-то идет.

Биксби помахала Бриджеру. Он остановил чистку зубов, чтобы помахать в ответ. Он не выглядел подавленным от холодного отношения Кантора. И хотя ей нравился странный дракон, она видела, как он раздражал Кантора. Слова не поменяют отношение ходока, но, возможно, со временем Кантор увидит ценность Бриджера.

Биксби спустилась на верхнюю ступеньку лестницы в здание. Темнота скрывала оставшиеся ступени. Она села на край люка, чтобы покопаться в своих корзинах.

— Вот свет. — Она передала Кантору палочку. — Встряхни ее, и она будет светиться. — Держа еще одну в руке, она возобновила спуск.

— Ай, ай, ай!

Биксби выскочила из проема и побежала к Бриджеру.

— Что случилось?

Кантор тоже помчался в его сторону.

— Замолчи! Ты разбудишь всех людей в квартале отсюда.

Дракон приглушил свои отрывистые восклицания, зажав рот лапой. Кровь бежала с одного острого когтя.

— У тебя идет кровь. — Биксби потянула его за лапу. — Дай мне посмотреть, где ты ранен.

Дракон отодвинул лапу на пару сантиметров. Из его рта сочилась кровь.

— Что ты сделал? — спросил Кантор.

Биксби сердито взглянула на своего спутника.

— Ты мог бы быть более сочувствующим.

— Это крошечная струйка крови. Он не умирает.

— Он страдает от боли.

Кантор раздраженно хмыкнул и оттащил лапу дракона от его рта.

— Покажи нам.

— Я порезал язык.

Биксби интерпретировала взгляд Кантора так: «Видишь? Ничего страшного».

— Все в порядке. — Биксби похлопала Бриджера по плечу. — Дай посмотреть.

Он открыл рот. Запах поджаренного миндаля удивил ее. По сравнению с вонью из гнезда мизларка, дыхание дракона было приятным. Вблизи его зубы сверкали белым, но казались слишком большими для его рта. Его темно-фиолетовый язык имел черные хребты, идущие из стороны в сторону.

Биксби посмотрела на Кантора.

— Я не знала, что у драконов черно-фиолетовые полосатые языки.

Кантор закатил глаза и пожал плечами.

— Ты не проводила с драконами много времени, не так ли?

— Я отказалась от стажировки в Ветеринарном Университете Тондарда.

Бриджер снова застонал.

— Ты видишь рану? Такое чувство, что она десять дюймов в длину.

С легким толчком Кантор отодвинул Биксби в сторону.

— Это может быть один дюйм, Бриджер. Ты не умрешь.

— Колотые раны. В них может попасть инфекция. Мне нужно лекарство из запасов целителя. — Биксби протянула дракону свернутый кусок ткани. — Прижми это к языку, чтобы остановить кровь. Мы поищем что-нибудь в вещах Дакми, чтобы помочь.

— Спасибо тебе, Биксби. Ты добрая.

Дракон демонстративно не прокомментировал отчуждение Кантора.

Пропел петух.

— Отлично! — Кантор оттащил Биксби. — Пойдем. Мы должны все сделать до того, как настанет время открытия магазина.

Биксби спустилась по лестнице первой, а Кантор последовал за ней.

Он крикнул ей.

— У тебя есть список вещей, которые он хотел? Когда ты успела все записать?

— В моей голове, — ответила она.

Было ли сейчас подходящее время, чтобы сказать ему, что она помнила детали годами? Ее разум наполнял беспорядок. Она знала, что принц из дальней провинции ел на завтрак, когда шесть лет назад гостил у ее матери и отца. Она могла бы назвать реки и города и нарисовать границы любой карты, которую когда-либо видела. Если она прочтет стихотворение, тот сможет прочесть его позже наизусть. Иногда ее мозг искажал факты и мешал ей заснуть. Нет, она решила, что не хочет раскрывать еще одну свою странность.

Теперь они были на обычной лестничной площадке, поскольку достигли настоящего этажа этого здания.

— Он упаковал много вещей, но решил, что кто-то заберет их и принесет ему. И так как он собирался сделать это таким образом, то решил все упаковать. Мы просто должны положить их в контейнеры. Есть только несколько дополнительных вещей, о которых он отдельно упомянул.

Следующий этаж был переполнен заброшенной мебелью. На следующем уровне располагались груды книг.

Глаза Кантора широко раскрылись, когда они пробирались сквозь многочисленные стопки книг всех форм, цветов и размеров.

— Он хочет, чтобы они были упакованы?

Биксби поморщила нос от слоя пыли, покрывающей почти все.

— Нет, его перевозчик позаботится о верхних этажах.

Когда они прошли мимо окна, где лунный свет освещал участок стены коридора, Кантор взял ее за руку и повернул к себе лицом.

— Я этого не понимаю. Ты говоришь о нем так, будто знаешь его много лет, будто ты знакома с его способом принятия решений. Но ты только недавно с ним познакомилась, не так ли? Как вам стало так легко друг с другом за такое короткое время?

Биксби закрыла глаза и затаила дыхание, будто она могла изменить серьезное, сбитое с толку выражение лица Кантора. Она ненавидела объяснять тонкости своей своеобразной личности. Только ее мать немного понимала, каково это-быть Биксби Д'Мазелин. И это потому, что ее мать была источником многих из ее наиболее поразительных способностей, только, в большинстве случаев, они проявились в Биксби в сто раз сильнее.

Биксби открыла глаза, чтобы увидеть, как Кантор все еще смотрит на нее так, будто сейчас она отрастит крылья и полетит.

— Потребуется много времени, чтобы объяснить нечто подобное, а сейчас у нас его нет.

— Я думаю, ты можешь объяснять, пока мы работаем.

— Возможно, но я очень сложный человек. — Она улыбнулась фальшивой улыбкой, слишком широкой, слишком легкомысленной. Она могла сказать по его лицу, что не убедила забыть вопрос. — Обещаю попытаться объяснить, когда мы где-то поселимся. — Что-то промелькнуло в выражении лица Кантора. Другая диадема помогла бы ей понять, о чем он думал. Можно было бы предположить, что он не ожидал, что наступит время, когда они где-то поселяться. Наверное, просто нервы.

Она спустилась по последней лестнице.

— Тебе не кажется, что мы должны закончить эту работу до того, как за целителем придет Королевская гвардия? Многие мужчины проснутся с сильными головными болями и захотят, чтобы Дакми оказал им помощь.

Она быстро повернулась и спустилась по деревянным ступенькам; ее модные сапоги гремели так громко, что могли разбудить всех остальных владельцев магазинов на улице.

18. В одиночку

— Отпусти его. — Биксби положила руку Бриджеру на плечо. — Мы снова столкнемся с ним, и, возможно, к тому времени он поймет, насколько он нуждается в нас.

Дракон вздохнул. Его кошка обвилась вокруг его лап. Человек, предназначенный ему судьбой, решительными шагами шел по ровной степной дороге. Прочь от него.

Биксби погладила его по чешуе, пытаясь облегчить боль отторжения.

— Он всегда говорил, что пойдет сам по себе и найдет своего дракона.

Она хмуро смотрела на удаляющуюся спину Кантора. По правде говоря, она хотела бы свернуть ему шею. Его Ахма, возможно, научила его манерам, но пренебрегла вежливостью. Его Одем мог внушить ему идеи о рыцарстве, но пренебрег преданностью. Он думал, что его учили быть ходоком, но он был недоделанным, недоваренным яблочным пирогом, без корицы. Он скоро научится не отмахиваться от настоящих друзей, чтобы быть в состоянии постоять за себя. Он упадет. Вот так вот. И никто не поможет ему встать снова. Безрассудный.

— Я его дракон.

— Он так не думает.

— Он ошибается.

Биксби не сказала ни слова об этом обстоятельстве. Со всем ее разнообразным жизненным опытом, ей никогда не доводилось утешать дракона, чья половина не признавала связи.

— Давай просто дадим ему немного времени.

По спине дракона прокатился дрожащий вздох.

Биксби наклонилась вперед, чтобы получше разглядеть лицо Бриджера.

— Ты ведь не собираешься плакать, правда?

Это вызвало некоторую реакцию. Он выпрямился и нахмурился.

— Конечно нет. Я уважающий себя дракон, и хотя я не из тех, кто думает о себе выше, чем должен, я осознаю свой долг поддерживать определенный стандарт поведения.

Она энергично кивнула, радуясь, что наткнулась на что-то, что могло вырвать Бриджера из его мрака.

— Я знала это.

Дракон поднял хвост, выглядя гораздо оживленнее. Биксби не знала, как долго продлится этот новый дух рвения, поэтому она решила воспользоваться своим преимуществом.

— Мы должны заняться делами.

— Верно. — Бриджер улыбнулся ей. Затем это выражение сошло с его лица. — А что это за дела?

Биксби подняла руки и взмахнула ими в стороны.

— Найти моего дракона.

Плечи Бриджера опустились, когда он повернулся, чтобы сопровождать Биксби.

— Думаю, он не знает.

— Кантор?

Бриджер кивнул, каждый мускул на его лице потяжелел от уныния.

— Что Кантор не знает?

Дракон остановился и оглянулся на исчезающую фигуру молодого человека, путешествующего по дороге в одиночку.

— Что он, скорее всего, последний настоящий ходок.

На мгновение, Биксби подумала, что Бриджер раскрыл ее тайну, что ее дни ходока будут ограничены, как бы она ни старалась. У нее пересохли губы, и она судорожно искала слова, прежде чем поняла, что дракон слишком поглощен своими проблемами, чтобы иметь в виду ее.

— Что ты имеешь в виду? Есть много ходоков, поднимающихся из населения. Их всегда предостаточно.

— Нет, — сказал Бриджер, качая головой. — Не настоящих ходоков.

Биксби положила руку на его лапу и потянула его к себе, чтобы увидеть его лицо.

— Ты пытаешься сказать, что есть фальшивые ходоки?

Другой вопрос она не произнесла в вслух. Он был слишком близко к вещам, которые она хотела держать при себе. «Ты хочешь сказать, что я не настоящий ходок?»

— Наверное. — Дракон продолжил шарканье, уходя дальше от Кантора.

— Откуда ты получил эту информацию? Я не слышала о подобном.

— Детеныши. Вернее, никаких детенышей.

— Дракончики? Дракончики говорят, что ходоков стало меньше? Почти нет? — Биксби замедлила шаг, чтобы оставаться рядом с мрачным драконом. Конечно же, детеныши не вылуплялись из яиц с новостями о будущем. Единственная информация, которую они могли бы распространять — это просто их существование. — Ты имеешь ввиду, что кто-то отслеживает, сколько детенышей рождается?

— Детеныши перевоплощающихся драконов. Нет, никто не отслеживает. Мы все просто знаем об этом. Выведения детенышей не было уже тридцать семь лет.

По ее телу пробежал проблеск понимания, крохотный трепет в странном сочетании с торжественностью, вызванной словами Бриджера.

Она перескочила несколько шагов, чтобы догнать Бриджера.

— Таким образом, отсутствие детенышей перевоплощающихся драконов указывает на отсутствие ходоков?

— Настоящих ходоков.

Она обратила внимание на ударение, и небольшая часть ее пытливого ума требовала объяснений, но существующие препятствия, связанные с ее собственным путешествием, чтобы стать ходоком, были слишком велики, чтобы игнорировать их.

— Если перевоплощающиеся драконы уменьшились в количестве, то как Кантор собирается найти постоянного дракона? Как мне найти постоянного дракона?

— У меня есть сестра.

Биксби остановилась.

— Где она?

— В Тинендуре.

— Она перевоплощается также, как и ты?

— Все перевоплощающиеся драконы превращаются.

— Как ты?

Уголки рта Бриджера дрогнули, создавая застенчивую усмешку.

— Я — единственный такой, который может так перевоплощаться.

***

Кантор оглянулся только один раз. Бриджер и Биксби уменьшались вдалеке, но они все еще наблюдали за ним. Угрызения совести грозили сбить его с толку, но сожаления не могли долго противостоять ощущению свободы.

Скоро. Он чувствовал это своими костями. Вскоре он найдет своего дракона, и когда он это сделает, они уйдут после следующего верстового столба — он неопытный, но нетерпеливый, его дракон, красивый, сильный, достойный и готовый исправить многие ошибки в плоскостях.

Время на Дайрине, тянулось днями, прежде чем он смог пойти в Эффрам. Теперь он с нетерпением ждал возвращения на Дайрин и своего первого доклада совету.

И помимо этого!

Еще одно путешествие в другой мир. Его будущее притаилось в нескольких остановках. Он закончит рутинное дело, разбираясь с деталями, утомительными потребностями, чтобы соответствовать стандартам. Тогда он достигнет своей первой цели. Станет настоящим ходоком.

Тогда, тогда, тогда… тогда жизнь взлетит, наполненная целью, достижениями, задачами, триумфами и удовлетворением.

Он не возражал против вагонов службы, пока приключение было как колеса, несущие обязанность. Он был рожден, чтобы ходить по мирам. Примен улыбался ему, даже когда он был в утробе матери. Его судьба была связана с его сущностью так же, как дары и таланты Примена были вплетены в его характер.

Скоро.

Он шел каждый день по многу часов, останавливаясь у каждой деревушки на своем пути, следуя за подсказками, почерпнутыми от местных жителей, в поисках, всегда в поисках. Каждый шаг приближал его. Каждый прошедший день он отмечал время, отделявшее его от его дракона.

Через тридцать дней Кантор стоял на пороге узкой равнины, покрытой высокой травой и густым лесом, и граничащей на западе с морем Джоден.

Тинендур.

Слова стали повторяться в его разговорах с дружелюбными местными жителями, когда он переходил из одного региона в другой. Чем дальше он блуждал от центра королевской власти, тем более разговорчивыми становились горожане, и почти все они говорили одно и то же: большинство перевоплощающихся драконов теперь занимали Тинендур, исключая все другие области на Эффраме. Он слышал это так много раз во многих тавернах, что перестал указывать на очевидную ошибку: он столкнулся с Бриджером на некотором расстоянии от региона Тинендур.

Теперь, не в силах сдержать усмешку, Кантор спустился в долину на пробежку. У подножия горы он вошел в узкую рощу фричельмаршевых деревьев. Ни одно болото не забивало запутанное переплетение корней со случайно расположенными деревьями; вместо этого их мягкий навес из крошечных листьев простирался всего в нескольких футах от значительного потока, который вымывался из каменного оврага, идущего с гор.

Он остановился, чтобы наполнить флягу водой, смыть пыль с лица и рук и опустить усталые ноги в медленный ручей. Прижавшись спиной к дереву, с печеньем и яблоком в руках, он позволил своему разуму блуждать по крупицам информации.

В Тинендуре было два организованных поселка, оба маленькие и расположенные в предгорьях. Ни фермы, ни промышленность, ни деревушки не распологались у края моря Джоден, и не зря. Хотя волны искрились радужным синим, суровые минералы, взвешенные в густой воде, разъедали все, к чему прикасались. Час плавания будет смертельным. Глоток, чтобы утолить неоспоримую жажду, вызовет агонию ядом по телу пьющего. Если над морем образовывалось дождевое облако, а затем оно дрейфовало над сушей, люди шли на крайние меры, чтобы защитить имущество и людей от зараженных капель дождя.

Будучи предупрежденным, Кантор искал облегчения для своих ноющих ног в воде с вершин, а не с моря. Когда он вытер ноги и надел носки и ботинки, то продолжил путешествие близко к горам, на комфортном расстоянии от опасных вод.

Когда солнце скрылось за морем Джоден, золотая тропа поманила неосведомленного путешественника приблизиться. Всякий раз, когда Кантор поднимался на вершину холма, он мог смотреть на запад и видеть изгибающийся вдоль берега пляж. Песчаная композиция из разноцветных кристаллов искрилась в угасающем солнечном свете, ее невинно выглядящая красота завлекала посетителей слишком близко.

Решительный, Кантор не сводил глаз с севера, надеясь увидеть свет от одной из двух гостиниц, о которых он слышал в последнем городе, через который прошел, прежде чем войти в горы. Одна была рекомендована, о другой говорили пренебрежительно.

Час спустя Кантор задался вопросом, правильно ли он понял указания. Он не видел никаких мест обитания людей, ни домов, ни дорог, ни возделываемых полей. И более того, никаких драконов. Он сбился с курса? Ему сказали о юге вместо севера?

Подходя к краю леса, он решил, что гостинице придется подождать до утра. Еще одна ночь под открытым небом ему не повредит. Он бросил свой тюк под дерево и огляделся. Местность была наполнена деревьями.

Остаться на опушке или передвинуться, чтобы воспользоваться укрытием под ветвями?

Он исследовал небо. Ни облаков, ни сияния вокруг луны. Теплая ночь. Когда он повернулся к лесу, его взгляд уловил проблеск в воздухе. Над деревьями примерно в полумиле от места, где он стоял, луна осветила тонкий столб дыма. Он схватил свой тюк. Этой ночью у него все же будет компания.

Когда он, наконец, подошел к длинному бревенчатому зданию, то попытался вспомнить каждый обрывок информации, который слышал о двух гостиницах. Одна была враждебной, другая гостеприимной.

Жилье, опороченное рассказами о зле, не имело цветочных клумб в помещении, грубого сарая с одной стороны и немного позади основного здания и грязного, тлеющего холма мусора. Кантор прищурился, вглядываясь в тени вокруг здания. Восходящая луна бросала неравномерное освещение на предметы, разбросанные перед ним.

Большое строение сбоку могло быть сараем, но он не мог определить уровень ремесла. Он не видел горящей свалки, и только слабый намек на гниющие овощи портил воздух.

Он увидел, что, по его мнению, это был участок земли, отведенный под циннии. Цветы не показывали никакого цвета в нейтральном свете луны.

Он прислушался к звукам, доносящимся изнутри. Кто-то поднял несколько из многочисленных окон. Золотой свет выплескивался между занавесками наружу. Бренчащий инструмент и тростниковая труба играли не совсем в одном темпе. Тем не менее, он узнал мелодию «Дождливые Воспоминания о Солнечном дне.» Волынщик отстал от бренчащего, и пока Кантор слушал, тот пропустил свою часть, чтобы присоединиться к более быстрому музыканту.

Неожиданно манящий аромат тушенки, заправленной чесноком и луком, заставил его открыть дверь на тот случай, если он нашел гостеприимную гостиницу.

Мужчины сидели за столиками близкими к полу. Первая подсказка, что он оказался не в том месте.

Все разговоры прекратились, вместе с грохотом посуды и слегка утихшей музыкой от волынки и бренчания. Вторая подсказка.

Нигде не было женщин. Все собравшиеся мужчины встали и наклонились к нему. Третья подсказка.

Каждый человек оскалил зубы в широкой и яркой, белой гримасе, в которой не было ни радости, ни угрозы. Четвертая.

Из горла очень маленького племени одновременно послышалось рычание. Больше никаких подсказок не нужно было.

В его мыслях всплыли предупредительные слова: «Избегайте гостиницу, которая обслуживает бринксвиккеров. Они низкие, раздражительные, нестабильные, грубые и агрессивные. И они не будут любезно относиться к росту выше, чем полтора метра. Их женщинам очень не нравятся мужчины, и вы никогда не увидите мужчин — и женщин — бринсвиккеров вместе за пределами своих домов.»

И бормотание от другого информатора: «И вас не пригласят ни в один из их домов. По крайней мере, никто никогда не выходил от Бринксвиккеров и не рассказывал истории о сближении.»

Кантор искал на лицах намек на доброжелательность в море жестких выражений. Возможно, ему сойдет с рук излучение вежливости. Он не сомневался, что выиграет неприятную встречу с одним из этих бринксвиккеров. Возможно, он мог бы справиться с тремя или четырьмя. Но не с пятнадцатью.

Сначала ему нужно было разорвать этот пузырь напряжения. Все взоры были сосредоточены на нем, и выхода не было. Кантор откашлялся.

— Я искал место, чтобы переночевать.

Ухмылка плотного маленького человека прямо перед ним смогла еще дальше растянуть его румяные щеки.

— Вы пришли не в то место.

— Я как раз об этом подумал.

19. Беда

Красота нравилась Биксби. Она любила тонкие нити, причудливо сплетенные ткани, искусное кружево, нежные фриволите*, изысканные узоры вязания крючком, искусные сочетания цветов и фактуры. Ее очаровывали шляпы, туфли и диадемы. И ей доставляло огромное удовольствие украшать свое миниатюрное «я» обилием одежды в собственном самобытном стиле.

* Фриволите — техника плетения ручного кружева при помощи специальных челноков или иглы с тупым концом. Кружево фриволите применяется для отделки различных предметов одежды, для создания салфеток, украшения скатертей, покрывал и т. д. Также в технике фриволите можно изготовить различную бижутерию: серьги, браслеты, колье, броши, перчатки, маски.

Она также отдавала предпочтение нежным украшениям и в восторге носила их, как можно больше. Никто бы не сказал, что она любит блеск и мерцание.

Поэтому, когда Бриджер позвал свою сестру из сборища драконов на свежий воздух, Биксби почувствовала, как кудри в ее светлых волосах затягиваются в остром приступе модной зависти. Тотоби-Родолов плавно вышла из толпы. Ее сияющая, переливающаяся чешуя звенела, как дерево, полное изящных, миниатюрных колокольчиков.

Окраска драконихи напоминала оттенки красного, розового, фиолетового, серебряного и слоновой кости. На кончике каждого гребня ее крыльев блестели драгоценные камни. Драгоценности ловили лучи солнца и отражали в воздух цвета. Вокруг Тотоби-Родолов появились парящие пятна радуги. Биксби решила выяснить, как преломленный свет висит в воздухе.

Оба глаза драконихи были подчеркнуты изумрудами, усеявшими веки рядом разных размеров, начиная с крошечных ограненных камней чуть ниже ее слезных протоков и заканчивая сверкающим камнем размером с монету на высоте каждой скулы.

Фигура Тотоби-Родолов, сужалась от узких плеч до заниженных бедер. Биксби моргнула дважды, пытаясь определить, как большому дракону удалось сохранить координацию на таком тонком основании. Она засмеялась, когда поняла, что дракониха приняла форму, которую она считала привлекательной.

Если бы Биксби могла изменить форму, она бы подкачалась. Ее телосложение было более хрупким, чем гибким и долговязым. Ее уносило ветром. И она падала сквозь трещины в тротуаре. У стройности были недостатки.

Тотоби-Родолов протянула лапу для приветствия на достаточное время, чтобы быть вежливой.

— Бриджер сказал мне, что ты ищешь постоянного дракона. Не думаю, что он сказал тебе, что у меня уже была возможность. Я довольна своей нынешней жизнью. Мой констант умер.

— О, мне очень жаль. — Биксби поднесла кончики пальцев к губам. — Не о том, что ты довольна такой жизнью, а о том, что твой констант умер.

— Не стоит. Он был напыщенным и ни в коем случае не был настоящим ходоком. Он покупал власть. Можешь ли представить себе дерзость, чтобы заплатить другому ходоку, чтобы тот сделал за тебя твое задание?

(соединить)

— Тогда у человека была наглость думать, что он может привлечь меня как константу, а я не буду достаточно умна, чтобы распознать его обман.

Биксби в недоумении медленно покачала головой. Какой ужасный опыт. Неудивительно, что Бриджер скептически относился к готовности своей сестры помочь.

Тотоби-Родолов продолжила, разговаривая шепотом и очень быстро, размахивая лапами в изобилии жестов.

— И даже ходок, которого он привязал к поводку, был старым, измученным, второсортным.

Глаза драконихи выразительно закатились.

— Он едва мог найти портал, и не один раз этому идиоту удавалось едва протиснуть нас, прежде чем тот захлопывался. Я чуть не потеряла хвост между Дайрином и Ричрой. Я видела как Ракама потерял хватку и дернул за мой прекрасный хвост, прежде чем его могли раздавить. — Она вздохнула. — Девушка должна сама о себе заботиться.

Биксби чувствовала, что она должна внести свой вклад в разговор.

— Имя того ходока было «Ракама»?

— Старый, изношенный, второсортный, бывший ходок. Хиларилл якобы был моим постоянным, но являлся самозванцем.

— Хиларилл умер?

— Да. Кажется, я уже говорила тебе это.

— А Ракама не умер?

— Я ушла как можно скорее, так что точно не знаю. — Ее лицо просветлело. — Я слышала, что он обосновался в суде Альгора. Никто не заметит его там. — Она сдвинула плечи, и ее крылья раскрылись и осели, как гламурная шаль.

— Я общаюсь, просто для сплетен и социальных схем, знаешь ли. Я не хочу участвовать в интригах, а скорее буду наблюдать со стороны. Хм. Даже не в стороне, а более отдаленно, на окраине. Лучше быть подальше от всех тлеющих заговоров.

Биксби кинулась к своей настоящей цели.

— Бриджер сказал мне, что ты исключительный дракон.

— Только в красоте и интеллекте, дитя мое.

Она похлопала себя по подбородку одним когтистым кончиком пальца. Жест привлек внимание к пальцам, инкрустированным драгоценностями, и родинке рядом с губами. Родинка напоминала горошину фиолетового оникса.

— Он говорит, что ты знаешь все входы и выходы из различных королевств, политику всех судов и правительств, темперамент влиятельных граждан во всех семи плоскостях.

— Ха! Он выставляет меня старой занудой.

— Нет, не в этом его намерение.

Взгляд на Бриджера показал, что дракон Кантора нашел что-то интересное для себя. Он приобрел тарелку сыров, фруктов, сэндвичей и орехов. Месяц с перевоплощающимся драконом раскрыл ненасытный аппетит Бриджера. Он любил еду и любил разнообразие.

Йеша села ему на плечо. Ее тонкий нос дернулся, и она хлопнула дракона по уху белой лапой. Бриджер взял кусочек сыра и предложил его кошке.

Биксби вернула внимание на прекрасную дракониху и улыбнулась.

— Он очень гордится твоей головой за детали и обширные знания, которые ты накопила за такое короткое время. Он считает, что у тебя ум премьер-министра и более проницательный инстинкт, чем у любого премьер-министра в истории.

Биксби видела, что она выбрала правильные слова. Тотоби-Родолов больше не выглядела скучающей.

— Возможно, ты хотела бы совершить экскурсию по твоей предыдущей сфере влияния. Я бы хотела, чтобы ты пошла со мной.

Глаза Тотоби-Родолов широко открылись, а выступы над ними изогнулись.

— Дорогая, я не хочу путешествовать. Путешествия утомительны.

— Я понимаю, но это будет больше похоже на один из видов отпуска. Позволь мне кое-что тебе объяснить, прежде чем ты решишь не посещать замки и дворцы в различных мирах.

Биксби слегка вздохнула, прежде чем начать. Она не хотела давать Тотоби-Родолов шанс для отказа.

— Примен наделил меня многими качествами. Быть ходоком для меня лишь одна из возможностей. У меня есть и другие навыки, но я стою перед выбором, какой из них использовать. Пока я не сделаю выбор, или Примен не даст мне ясный ответ, я на перепутье.

Биксби опустила взгляд на свои руки. Она поняла, что теребила шнуровку переднего кармана. Заставив пальцы освободить нежную ткань, она положила руку на талию и сделала успокаивающий вдох. Нужно было рассказать Тотоби-Родолов часть своей истории, но не всю. Она была хороша в рассказывании правдивых историй не включающих важную информацию. Это было одной из причин, почему ее послали.

— Я не уверена, что буду ходоком. Это сложно объяснить. Я не стремлюсь к постоянным отношением. Но для того, чтобы получить представление о том, что такое путешествие между миров, и подхожу ли я для этой задачи, мне нужна помощь опытного, искушенного в житейских делах дракона. Такого, как ты.

Тотоби-Родолов бросила взгляд на круг своих друзей, которые наслаждались едой, погодой и общением.

— Видишь ли, они не перевоплощающиеся драконы.

— Твои друзья — драконы разных видов?

— Да. Перевоплощающихся драконов осталось очень мало. — Она махнула рукой в сторону общающихся между собой драконов. — Они не признают ответственность данную моему виду. И поэтому склонны отвергать честь служения.

Биксби повторила слова, которые часто слышала от отца:

— В наше время осталось мало тех, кто понимает.

Тотоби-Родолов подняла подбородок.

— Все же, Примен — это Примен, и всегда им будет. Но его последователи больше не Его.

Биксби кивнула. Ее родители и Тотоби-Родолов вероятно разделяли те же взгляды, присоединялись к тем же силам, пытались исполнить похожие ожидания. Удивившись от того, что нашла родственную душу, Биксби утихомирила свое желание обрадоваться. Союзник. Ее отец подчеркивал необходимость заводить союзников. Вместо того, чтобы раскрыть свое стремление, она осталась спокойной и ждала, окажется ли Тотоби-Родолов достаточно любопытной, чтобы присоединиться к миссии Биксби.

Как она и думала, дракониха прищурилась. Биксби задержала дыхание. После паузы, слишком долгой для того, чтобы Биксби могла ее вынести, Тотоби-Родолов посмотрела на нее.

— Нельзя принимать решения не совершив прежде покупок. Сегодня открывается «Новогородская ярмарка». Пойдем, посмотрим, что они привезли?

Биксби выпустила воздух, который так крепко удерживала. Такая женская деятельность была ей по душе.

***

Кантор почувствовал вкус заплесневелого сыра. Его язык по ощущению был размером с поросячье рыло. Вероятно, жажда повлияла на то, что зубы постоянно соприкасались с кожей. Он попробовал сглотнуть и чуть не подавился.

Вода. Если он откроет глаза, то должен увидеть воду. Его ресницы, казалось слиплись. Что случилось? Где он?

Он пошевелился. Что-то стеснило ему руки. Сидячее положение. Он сидел на стуле. Связанный. По рукам. По ногам. По талии.

Он поднял голову вверх и почувствовал, как вытянулись мышцы его груди и шее, будто их оторвали от костей. Ему удалось выдавить крик о помощи из жалящих легких. Это прозвучало похоже на крик раненой коровы.

Дверь со скрипом открылась.

— Ты проснулся. Я скоро вернусь.

Это был женский голос, гнусавый и несимпатичный.

Из коридора послышалися бегущие шаги. Они снова замедлились. Она остановилась в некотором расстоянии от него.

Он услышал стук, затем ему в лицо плеснули водой, и она стекла по груди. Он сплюнул и открыл глаза. Изображение было размытым. Он задавался вопросом, уйдет ли его зрение или вернется.

Он увидел невыразительную бринсвиккерскую женщину, стоящую с ведром в руках. Она была такой же низкой, как и мужская часть ее народа, она смотрела ему прямо в глаза, в то время как он сидел на стуле. Ее одежда была из оттенков коричневого и голубого цветов, без каких-либо узоров или переплетений. Похоже, что все бринсвиккерцы выглядели так, будто они намотали вокруг себя ткань, затем завязали ее там, где требовалось.

— Я спасла тебе жизнь. Ты мой должник.

Она развернулась и вышла, оставив дверь открытой.

Он несколько раз поморгал, пытаясь избавиться от зернистости в сухих глазах и полностью восстановить зрение. Моргание помогло лишь немного.

В комнате, в которой он находился, были: стул, на котором он сидел, стол и небольшой потрепанный ковер, покрывавший часть грубого, деревянного пола рядом с кроватью. По виду за дверью он догадался, что его поймали и пленили.

В окне на противоположной стороне помещения Кантор увидел пруд, который был явно слишком мал для той дюжины уток, которые по нему плавали или садились на берег. Он никогда прежде не видел так много уток в одном месте.

Приблизились подбегающие шаги, и появились двое хихикающих детей с полу-пустыми ведрами. Судя по их одежде, ведра, возможно, были полными, когда они направились к его комнате. Самая маленькая, девочка с челкой и хвостиком, ухмыльнулась и закричала:

— Закрой глаза!

Она махнула ведром и отпустила. Оно ударилось о пол перед Кантором, расплескав воду, затем вода окончательно вылилась, когда ведро завалилось на бок. Девочка приложила ко рту ладонь и рассмеялась. Над пухлыми пальцами сверкали яркие карие глаза.

Другой ребенок, мальчик, нахмурился. Он подошел ближе и прицелился. Ведро приземлилось Кантору на колени. Вода расплескалась и потекла вниз по его ногам. Прохладная, чистая вода облегчила медленное жжение на коже, то, которое он не заметил в среде всего другого дискомфорта.

Мальчик подпрыгнул от радости, затем сделал рывок, чтобы забрать ведра, свое и сестры. Их топот по деревянному полу казался топотом, издаваемым, по меньшей мере, дюжиной детей, а не двух.

Негодники совершили еще два похода и стали более успешными в обмывке своего узника. Кантор пытался заговорить, но его опухший язык все еще цеплялся за сухость во рту. Он бы сказал «спасибо», если бы мог. Каждая капля воды приносила с собой облегчение его измученной коже.

Когда они больше не пришли, он навострил уши, чтобы по подсказкам понять, где находится. Снаружи, между ним и утками шла коренастая, длинношерстная корова с закрученными рогами. Он мог слышать петухов и овец.

Ферма.

Дети.

И женщина, которая спасла ему жизнь.

Голова, будто разбитая кастрюля.

Тело, которое горело в тех местах, где не болело.

Он абсолютно точно знал, где находился.

Сразу же за настоящей неприятностью.

Загнанный в тупик последствиями.

Неприятность не убила его.

Похоже, последствия тоже его не убьют.

20. Ярмарка

Биксби держала в руках длинную, свободно связанную ткань, цвета розового неба, когда закат переходит в звездную ночь. Ее разум был заполнен идеями о том, каким образом включить этот легкий материал в одну из своих одежд. Сквозь плетение можно было вплести контрастные узкие ленты. Сложенные и сшитые вместе изящные цветки из той же ленты, добавили бы к ее образу нежное прикосновение природы. Возможно, гроздь и спускающиеся каскадом маленькие цветы к краю. Она подняла голову, осматривая эту лавку и проход в поиске продавцов ленточек.

— Я возьму это, — сказала она. — и тот серовато-зеленый шелк, который я отложила.

Она заметила Тотоби-Родолов и помахала ярким шарфом над головой. Ее спутница-дракониха тоже заметила ее и начала неторопливо прогуливаться в сторону Биксби.

Биксби закончила свои покупки, сложила ткань и засунула ее в сумку. Затем она пошла через толпу, пробиваясь к своей подруге.

На драконихе были новые украшения: кольца, браслеты и ожерелье. Все они сверкали и были из тяжелого золота.

— Ох, Тотоби-Родолов, они прекрасны.

Из-за своего изящного размера Биксби не могла носить массивные украшения, но они, безусловно, хорошо смотрелись на драконихе.

— И я получила их за песню, моя дорогая.

Тотоби-Родолов дотронулась до огромного ожерелья с топазами, висящего на ее груди. Ее чешуя отражала свет ярких лучей солнца.

Биксби прищурилась. Тотоби-Родолов усмехнулась, затем переложила безделушку на ладонь.

— Я подумала, что этот камень может пригодиться в стрессовых ситуациях.

Биксби нахмурилась и хотела было спросить, что та имела в виду, но один молодой человек бросился к ее подруге-драконихе и поклонился.

— Не могу поверить, что ты в Новогородье. — Он снял шляпу и еще раз поклонился. — Мне сказали, что ты в Тинендуре.

— Биксби Д'Мазелин, это Марчер Лимпа, служитель в городской ратуше. Марчер, это Биксби Д'Мазелин.

— Рад познакомиться с вами, мисс.

Он снова коротко поклонился.

Биксби вежливо кивнула и продолжила наблюдать за нервным молодым человеком. Его шляпа уже никогда не будет прежней. Ее учили сдерживаться от того, чтобы начинать ерзать, но она иногда теряла контроль над пальцами. Она могла посочувствовать Марчеру. Он скручивал, складывал и растягивал свою бедную шляпу, пока с нее не начали падать кусочки войлока.

Глаза Тотоби-Родолов сузились. Она нежно положила руку на плечо молодого человека.

— Расскажи мне, друг. Что тебя беспокоит?

Он облизал губы.

— Ходят слухи.

Тотоби-Родолов кивнула.

— Из Тинендура.

Тихое «да» от Тотоби-Родолов побудило служителя продолжить.

— Ходок, ищущий дракона, был схвачен бринсвиккерсами.

— Понятно. — Дракониха сделала глубокий вдох. — Еще что-нибудь?

На мгновение Марчер выглядел смущенным. Он тяжело взглотнул.

— Он не мертв.

— Это приятный конец истории.

Биксби схватила лапу драконихи. Горло сжалось от тревожного чувства. Она прошептала:

— Кантор?

— Несомненно, так и есть. — Она выпрямилась. В ее повседневную манеру общения пробралась решительность. — Нужно сказать Бриджеру.

***

Голоса верули Кантора в чувство, но он понятия не имел, как долго был без сознания. Снаружи все еще ярко светило солнце. Он пришел к выводу, что это либо было недолго, либо прошло двадцать четыре часа. Большую часть комнаты, в которой он находился, покрывали лужи. Часть воды впитали несколько разбросанных полотенец.

Двое детей, на этот раз без ведер, они кружили возле угла и остановились.

— Мой брат идет, — сказала кареглазая девочка.

Она хихикнула и закрутилась, но оставалась достаточно далеко. Кантор понял, что ее предупредили держаться подальше от заключенного.

Ее брат нахмурился.

— Прекрати это, Марта.

Она слегка ускорилась в кружении, держа пухлые руки над головой.

— Нет.

— Прекрати.

Она закружилась вокруг него.

— Тебе не нравится мой танец, Гимо? Иди засунь свой нос в дырку.

Она остановилась, чтобы забарабанить ногами на месте в ритме «ратта-тат-тат», который заставил Кантора вздрогнуть.

— Прошу, маленькая мисс Марта, — сказал он, — вы причиняете боль моим поврежденным ушам.

Она вскочила и приземлилась в одном месте. С нахальной усмешкой она сказала:

— Ты можешь говорить. Это хорошо.

Она подбежала к дверному проему, схватилась за раму и высунулась, затем крикнула слишком высоким голосом для такого крошечного тела.

— Иди сюда, Ма. Иди сюда, Рутцен. Он заговорил.

Послышались более тяжелые шаги. Гимо все еще хмурился, но быстро отошел от центра комнаты. В комнаты вбежали женщина, которая утверждала, что спасла жизнь Кантора и мальчик постарше. Они остановились и изучающе посмотрели на него.

— Больше воды, — распорядилась женщина.

Марта и Гимо выбежали из комнаты.

— Думаю, ты спасла его, Ма, — мрачным голосом сказал мальчик по имени Рутцен. — Но я все еще не знаю почему.

— Мужчины! — Она бросила на него язвительный взгляд. — Ты слишком мало думаешь о ценности жизни. Если бы ты должен был месяцами вынашивать ребенка и знал бы о больших усилиях, направленных на то, чтобы принести новую жизнь в мир, то ты бы больше ценил и меньше тратил.

Рутцен пожал плечами, похоже, не особо впечатленный мудростью матери.

— Проявлять заботу это женская кость.

Это безобразие заставило ее застыть. Она посмотрела на сына. Для такой маленькой, она выглядела так, будто выброс гнева будет разрушительным.

— Скоро ты отправишься в мужской лагерь, и эта мать будет рада, что твой варварский характер уйдет вместе с тобой.

— Ты будешь по мне скучать.

— Ха!

Рутцен ухмыльнулся.

— Ты будешь по мне скучать. Это тоже женская кость.

Кантор заметил в руке женщины кувшин. Как только он его увидел, больше ничего из того, о чем говорили мать и сын, не интересовало его.

Должно быть, она заметила его взгляд прикованный к кувшину.

— Я принесла тебе попить. Мы обливали твое тело в течении двух дней. Теперь нужно пропустить как можно больше воды через твои внутренности.

Она вышла вперед. Кантор без указаний запрокинул назад голову и открыл рот. Внутрь вошла не вся вода, но ощущение той, что стекала с его подбородка и груди, было также приятно, как и той, которая попала в рот.

Марта и Гимо вернулись и быстро выплеснули свою ношу на Кантора.

— Спасибо вам, — скзал он и даже смог улыбнуться.

Марта ответила хихиканьем и взмахом руки. Гимо нахмурился и потопал от него прочь, заняв позицию в углу комнаты.

Женщина вытащила нож из ножен, которые носила под фартуком.

— Я развяжу его.

— Слишком рано, — сказал Рутцен. — Он перебьет многих из нас.

— Если ты думаешь, что достаточно взрослый, чтобы говорить своей матери, что делать, то знаешь, куда тебе идти.

Марта запрыгала вверх и вниз, хлопая в ладоши.

— Мужской лагерь. Мужской лагерь. С Фафадой.

Рутцен занес ладонь так, будто намеревался ударить ее, но она увернулась от него, все еще танцуя и припевая.

Старший мальчик усмехнулся:

— Вы пожалеете, когда вам придеться таскать дрова и воду.

Марта подняла свое пустое ведро и запустила им в старшего брата. Он увернулся. Она высунула язык.

— Достаточно, — крикнула мать. — Рутцен, иди на вечерний хор.

Мальчик ушел, ворча и кидая на Марту злобные взгляды, которая снова высунула язык.

Мать наклонилась к Кантору. Нож лениво повернулся в ее руке.

— Ты чувствуешь какую-либо ярость? — спросила она.

— Ярость? — Почему он должен чувствовать ярость? — Может ты имеешь в виду гнев? Нет. Не на кого сердиться.

— Они окунули тебя в море, затем оставили на берегу, чтобы ты страдал и умер.

— Они?

Его голос прорвался сквозь сухое горло.

Она снова опрокинула кувшин, и он выпил.

— Мужчины в гостинице. Было не слишком умным идти туда в одиночку.

— Я уже это понял. Но ярость? Нет, я не чувствую ярости по отношению к ним.

Марта подбежала ближе.

— Море Джоден вызывает ярость. — Она приложила руки к своему лицу, словно это были когти, и они заставляли ее морщиться. — Ааааарррггггг.

— Уйди, Марта, — отругала ее мать. Она прищурила взгляд на Кантора, снова проверяя. — Что ж, если ты не чувствуешь желание мести, то я разрежу веревки.

— Я никогда не ощущал желания мести, госпожа.

— Да, и ты наверняка еще очень слаб. — Она начала разрезать веревки, связывающие его руки. — Потребуется еще день или два, чтобы яд полностью вышел из твоих внутренностей и тела.

— Еще? Сколько я уже здесь нахожусь?

Женщина поджала губы.

— Как долго, Марта?

— Три дня. Он воняет, Ма.

— Я знаю. Это из-за яда из озера. Он не может с этим ничего поделать.

— Ему нужно принять ванну? Нам нужно принести воду? Он большой мужчина. Он должен добыть себе воду.

— Да, ему нужно принять ванну, но он не может добыть себе воду.

Как только веревки упали с его запястий, Кантор согнул пальцы, затем положил ладони на локти, чтобы вернуть циркуляцию в норму.

— Нет, не надо, — сказала мать.

Он провел ладонью только один раз, но сразу понял, почему она пыталась его остановить. Кожа отреагировала так, будто он снял слой.

Он поморщился, а его глаза заслезились. Она вылила оставшуюся в кувшине охлаждающую воду на его руки.

Он попытался что-то сказать сквозь стиснутые зубы, чтобы доказать, что он не будет кричать, но не вышло ни звука. Он хотел спросить, что в озере вызвало столько вреда, но решил, что вдохи и выдохи были более важными, чем ответ на этот вопрос.

— Просто отдыхай, — сказала мать, чей голос казался теперь более материнским, чем он до сих пор слышал. — Мы поможем тебе добраться до кровати.

После того, как она ослабила остальные узлы, она встала перед ним.

— Будет лучше, если я не буду тебя трогать. Положи руки мне на плечи. Марта и Гимо помогут поднять твой вес, потянув за пояс твоих брюк. Прости, будет больно.

По подсчетам Кантора, фраза «будет больно» была серьезным преуменьшением. Когда он лежал на кровати, то думал, что, возможно, кресло было более комфортным. Слишком большая часть его тела прижималась к матрасу. Ноги свисали с края, так как кровать была предназначена для гораздо более короткого представителя бринсвиккеров.

Марта и Гимо достали табуретку для мамы. Она положила на нее подушку, затем переложила ноги Кантора на импровизированное расширение. Затем дети вытащили ведра с водой, чтобы облить его болящее тело. Кажется, их мать не возражала, что вода пропитала постель.

— Как думаешь, сможешь поспать? — спросила она.

Удивленный тем, как усталость снова давила на него, он кивнул.

— Я буду будить тебя, чтобы поить. В остальное время будешь отдыхать.

Последней мыслью Кантора перед забытьем была мысль об Ахме. Ахма порой была грубой, а порой — нежной. Он обдумал новый для него термин «женская кость». Возможно, у этой женщины-бринсвиккера и у Ахмы были одинаковые кости.

Храп разбудил его. Он не храпел, и теперь, когда он проснулся, храп продолжался.

Его мускулы все еще ощущались окаменевшими. Если бы он потянулся, то возможно, сломался бы. Он видел зерно в массивных деревянных брусьях по потолку. Свет скользил через открытую дверь и одно окно, но тени скрывали большую часть комнаты. Успокоенный тем, что его зрение вернулось к совершенному видению, он попытался выяснить, кто храпит.

С великой осторожностью, он повернул голову.

У противоположной стены лежал уютно свернувшись Бриджер и крепко храпел. Должно быть, он был там уже некоторое время, потому что отдыхал достаточно долго, чтобы расшириться до слишком большого размера, чтобы выйти за пределы дверного проема.

— Бриджер, проснись.

Храп прекратился, но дракон не открыл глаза.

— Бриджер, проснись!

Он пошевелился, открыл глаза и поднял чешуйчатый подбородок.

— Тебе что-то нужно? — Он поднялся на корточки, его голова задела бревна сверху. — Пить? Госпожа Данте сказала, что тебе нужно пить много воды.

Он потянулся к столу и налил воду из кувшина в чашку. При его нынешнем размере задача казалась невозможной, но дракон не пролил ни капли.

— Тебе не нужно было уходить без меня. Я мог бы помочь тебе при противостоянии с этими мужчинами-бринсвиккерами.

— Не было особого противостояния. Одной минуты хватило, чтобы понять, что я попал в беду. В следующую минуту я был привязан к… Как ты сказал зовут эту женщину?

— Госпожа Данте.

— Привязанный к стулу госпожи Данте.

Кантору удалось принять сидячее положение. Он чувствовал себя намного лучше, чем в последний раз, когда был в сознании. Он принял чашку от Бриджера и сделал большой глоток.

Поперхнувшись, он разлил жидкость по всему одеялу.

— Тьфу. Что это?

Бриджер почесал за ухом.

— Я не совсем уверен. Биксби и Тотоби-Родолов приготовили это из каких-то трав, которые Биксби взяла с собой из магазина Дакми.

— Тото… кто?

— Моя сестра.

— Откуда она взялась? Почему она здесь? Почему ты здесь?

— Она вернется с нами на Дайрин. Она пойдет в качестве константы Биксби.

— Я не могу вернуться. У меня еще нет константы.

Улыбка Бриджера обнажила зубы, отразившие свет от двери в тусклой комнате.

— Я пока побуду твоей константой.

— Кто это сказал? — Кантор произнес в гневе, и резкий жест, который он сделал руками, заставил его пролить остатки из целебного варева себе на грудь.

— О, отлично, — сказал Бриджер. — Биксби сказала нанести часть напитка на твою кожу.

Кантор стиснул зубы.

— Кто сказал, что ты будешь моей константой на время?

— Приказ. — Его улыбка увеличилась в размере, если это было возможно. — Биксби получила письмо из Совета. Как только ты сможешь ходить, мы сразу же отправимся.

Кантор рухнул на подушку, которая лежала позади него.

— Возможно, я больше никогда не смогу ходить.

21. Изумление

Непосредственно на теле Бикcби носила «термою», костюм для тела из тонкого материала. Сегодня он был на ней той стороной, благодаря которой тепло выходило сквозь покрытие и оставляло прохладну внутри. Если она вывернет одежду наизнанку, тепло ее тела будет держаться и использоваться для того, чтобы придавать ей комфорт. Она редко страдала из-за того, что ей было слишком жарко или слишком холодно. Лишь ее голова, ноги и руки нуждались в защите от погодных условий.

Теперь ее согревало ожидание более праздничного вечера, по сравнению с теми, которые у нее были с тех пор, как она прибыла на Эффрам. Кантор уже проснулся и придет на ужин к столу в доме госпожи Данте. Хотя он еще не мог путешествовать, его перспективы на полное выздоровление выглядели хорошо. Травы, которые она собрала в магазине Дакми, помогли этому выздоровлению, и Биксби чувствовала некоторое удовольствие от помощи. Улучшенние здоровья ее друга было достаточной причиной для празднования. И она оденется соответственно.

В маленькой комнате, которую ей предоставила госпожа Данте, Биксби напевала себе под нос, в то время как копалась в сумке, чтобы подготовить радостную одежду, ее самый яркий наряд.

Одевание было одним из ее любимых занятий. Список ее любимых занятий мог бы уместиться в целую книгу, но на данный момент, подбор нужного наряда превышал все остальные.

Она выбрала красочные слои красного, желтого, золотого, черного, серебряного, фиолетового и зеленого. Как только она упорядочила их так, что была довольна результатом, то не смогла удержаться от того, чтобы закружиться по комнате, чтобы восхититься вспышками великолепных цветов и смесей ткани, мягкими и блестящими, пышными и парчовыми. И кружева! Множество кружев, пучков, узких лент и ряби кружев!

В качестве последнего штриха, она вытащила сумку с тиарами из своих юбок и примерила несколько из ее наиболее крупных, ярких корон. В конце концов, она остановилась на венце, потому что на прекрасном серебре висели утонченные драгоценные камни ярких оттенков, напоминающие изящные цветы на витой лозе. И что лучше всего, некоторые из виноградных лоз свисали на ее волосы и по бокам лица.

Она аккуратно сложила остальные головные уборы в нужную сумку и вытащила другую сумку, в которой находилась обувь. Поиск туфель занял всего лишь мгновение. Она уже выбрала, что оденет под свой яркий наряд. Пара туфель на высоком каблуке заставят ее выглядеть выше, кроме того она купила именно эти на рынке на Алиусе, из-за обработанной кожи, подчеркнутой красивыми красителями и металлическими шпильками.

Закончив с гардеробом, она почувствовала себя готовой провести чудесный вечер. Всего лишь на долю секунды она пожалела об отсутствии полноразмерного зеркала, в котором можно было бы полюбоваться результатом своего выбора.

Портативное зеркало, извлеченное из еще одной сумки, позволило ей убедиться, что корона сидела на ее непослушных волосах под правильным углом. Девушка провела расческой по кудрям и локонам, приведя свои бледные светлые волосы к еще более дикому состоянию, чем раньше. Они не запутались, но определенно отдавали статическим электричеством. Со вздохом она вернула зеркало и расческу в сумку. Бикби никогда не суетилась над своими волосами; она давно поняла, что они делали то, что хотели, и не было способа их усмирить.

Стук в дверь оторвал ее от приготовлений.

Тотоби-Родолов улыбнулась своей зубастой улыбкой.

— Ты выглядишь чудесно, дорогая. Желаешь привлечь внимание молодого ходока?

У Биксби отвалилась челюсть, но она быстро закрыла рот, чтобы очень женственная дракониха не догадалась, что она ничего не знала о соблазнении молодых парней. Ей никогда не приходило в голову, что Кантор был кем-то большим, чем просто посвященным ходоком.

— Пойдем, Биксби. Вместе мы их ослепим, хочешь ты этого или нет. — Тотоби-Родолов сомкнула свои длинные пальцы на руке Биксби и осторожно направила ее к двери. — Это совершенно нормально не знать о том, что ты обворожительна. Я и сама часто не подозреваю о своей ошеломляющей красоте.

Озорное мерцание в глазах драконихи ясно дало понять, что Тотоби-Родолов наслаждалась возмутительным заявлением, которое она сделала.

***

Кантор сидел за кухонным столом госпожи Данте, истощенный от прогулки по коридору. Перед этим он принял настоящую ванну и не вздремнул. На данный момент он чувствовал себя как пойманная рыба, которая слишком долго висела на крючке. Ему было лучше и хотелось продолжить поиск дракона, но не настолько лучше, чтобы выйти за дверь. Ему нужно набраться терпения. Он ненавидел быть терпеливым.

Бриджер сказал, что он и Биксби остановились на его родной территории и убедили его сестру присоединиться к их экспедиции. Кантор покачал головой, недоумевая, какой будет сестра его нежелательной тени. Биксби сказала, что та была замечательной и заставила его потренироваться произносить ее имя. Это было труднопроизносимое слово.

Его глаза закрылись, и он не мог найти в себе достаточно живности, чтобы снова открыть их. Он тренировался выговаривать имя сестры дракона, чтобы не заснуть за столом. Он даже вспомнил, что надо подчеркнуть слог «Ро». Тотоби. Родолов. Тото. Би. Ро. Долов. Тотобиро. Долов. Тотоби. Родолов. Тотоби-Родолов. Если она хоть чем-то похожа на Бриджера, то, возможно, он мог бы называть ее «Тото» или «Би».

Что-то ударилось о его ногу, и толчок вызвал теребящую боль, протянувшуюся аж до пальцев ноги. Кантор открыл глаза, но не смог найти того, кто побеспокоил его. Он узнал, что у госпожи Данте были еще дети, кроме Марты, Гимо и Рутцена. Семеро детей толпились вокруг комнаты и только некоторые действительно помогали. Он пытался игнорировать суету вокруг него, когда мать и дети работали вместе, чтобы справить праздник. Ему это очень хорошо удалось, кроме Марты.

Марта заявила, что помогает тем, что поддерживает всех в комнате в радостном настроении. Она танцевала и пела, и стучала по кастрюлям до тех пор, пока Кантор не подумал, что с удовольствием заплатил бы ей, чтобы она ушла развлекать уток у пруда. Но у него не было денег.

Те несколько трапов, которые у него были, пропали. Он по глупости прикрепил мешок с деньгами к рубашке. Морская вода испортила его одежду, и у него были только теории о том, что случилось с трапами. Может их украли мужчины-бринсвиккеры? Может, деньги выпали из кармана где-то между гостиницей и морем или между морем и его нынешним месторасположением? Может, они упали в обманчиво мерцающие воды, в то время как те мужчины его окунали? Может, их конфисковала госпожа Данте как плату за того, что она для него сделала? К счастью, его рюкзак был сделан из хамперсмита и защитил вещи, которые находились внутри. Его нож («Ломтик») и шляпа, сделанная Ахмой, были в безопасности.

Госпожа Данте принесла ему то, что осталось от его одежды, когда он спросил об этом. Юноша смог удостовериться, что море сделало из ткани клочья… и в самом деле, она развалилась, когда он осторожно приподнял ее край. Он сомневался, что монеты в мешке добрались до этого дома.

Большим пальцем ноги он ткнул в плетеный тряпичный коврик на полу. Ему показалось, что он узнал некоторые из тканей, которые соответствовали одежде бринсвиккера, которую дал ему Рутцен. Брюки заканчивались ненамного выше его колен, так как он превосходил ростом маленьких человечков. Но мужчины-бринсвиккеры были округлыми в середине, так что талия вполне соответствовала Кантору. Они были широкими в плечах и грудной клетке, поэтому рубашка, которую носил Кантор была ему в пору, но рукава заканчивались на локтях. Если он поднимет голову вверх, то рубашка выставит наружу его живот. И, конечно же, обуви его размера не было.

Он осмотрел волосы на пальцах ног и задумался о том, где можно будет приобрести подходящую одежду. И о том, как заплатить за эту одежду, если у него не было денег или того, на что можно было поменяться. Он думал, пожалеет ли его Биксби.

Голос Бриджера прервал его мысли, перебив болтовню Марты и ее более голосистых братьев и сестер.

Через мгновение, в двери показался и сам дракон, встреченный визгами детишек Данте. Они окружили его со всех сторон, но не могли сбить его с ног. Он добродушно подтолкнул их прочь от боковой двери во двор.

Следующей вошла Биксби. При виде ее наряда у Кантора глаза полезли на лоб. Слои на слоях блестящих цветов на тонкой ткани. Он всегда считал ее довольно неопрятной и скучной, но этот массив юбок и верхов и вещь на голове заставили ее выглядеть эффектно.

Вслед за ее крошечной фигурой в комнату осторожно, с изяществом парусника и красотой хорошо ухоженного сада вошел новый дракон. Вместе они, Биксби и Тотоби-Родолов, ошеломили его.

Биксби отошла в сторону и пропустила Тотоби-Родолов вперед. Даже когда улыбка драконихи вспыхнула блестящими зубами, Кантор встал, чтобы поприветствовать ее, как его учили Ахма и Одем. Ему внезапно вспомнилось краткое изложение о карьере Тотоби-Родолов со слов Биксби. Константа, чей партнер хотел взобраться на верхушку общества во всех семи плоскостях. Этот дракон был во многих высоких дворах и дворцах во всех известных мирах.

Он взял ее протянутую руку и нагнулся над ней, надеясь, что его поклон соответствовал мерам этики.

Она засмеялась и погладила его подбородок, когда он выпрямился.

— Милый, ты безупречен, полностью подходишь для своего призвания. — Она отвела обе руки и сложила их на талии. — А твои колени имеют восхитительные ямочки.

Кантор встал еще прямее, но не смог удержаться от того, чтобы посмотреть на свои ноги.

— Мои колени?

Ее рука обхватила его за плечи.

— Неважно, милый. Мы скроем их надлежащими брюками, поэтому женское население будет в безопасности, по крайней мере, от этой части твоей очаровательной личности.

Госпожа Данте рассмеялась. Дети вновь вошли в комнату и присоединились к смеху, не имея понятия, какой была шутка. Тотоби-Родолов оставила его, чтобы сесть за длинный невысокий стол.

Кантор стоял в оцепенении, пока не почувствовал, что Биксби дернула его за рукав.

Она встала на цыпочки, чтобы приблизиться к его уху и прошептала.

— Она единственный дракон из тех, что я смогла найти, кто пойдет с нами. Кроме Бриджера.

Он посмотрел на красивую девушку рядом с собой и вздохнул.

— Честно говоря, я не разделяю эту схему. Хоть, я и думал, что, возможно, смогу убедить ее быть моей константой.

Бикби кивнула, выглядя мудрой.

— Я так и думала, что ты задумаешься над этим. Но я знала, что как только она откроет рот, ты изменишь свое мнение.

Бриджер присоединился к своей сестре за столом. Места были заставлены оловянными тарелками, деревянными чашами, толстыми керамическими кружками, грубо вырезанными вилками и ложками, и салфетками из мешковины. Когда Бриджер сел на стул рядом с Тотоби-Родолов, он тяжело оперся на конец длинного стола. Стол накренился, и все блюда скользнули к Бриджеру. Они подпрыгнули над грубой древесиной, столкнулись друг с другом и загрохотали, предвещая надвигающуюся катастрофу.

Дракон встал, отдергивая руки от бедствия, движущегося в его сторону. Другой конец стола ударился о пол и отскочил рикошетом.

Тотоби-Родолов встала и погладила Бриджера по плечу.

— Ты такой умный, дорогой братец. Ты остановил скольжение блюд до того, как я осознала, что их мир опрокинулся.

Она прижала свою лапу к его и сжала ее.

— Пойдем, Бриджер-Бигелов. Мы поместим части обратно туда, где они были.

Дети поспешили на помощь.

Кантор, вздыхая, слегка покачал головой.

— Мы отправляемся на Дайрин, официально призванные Советом, вместе с двумя… двумя…

— Двумя умными, замечательными, экстраординарными драконами. — Биксби похлопала его по руке. — Да, это будет изумительно.

22. Оснащенный

Кантор терялся в своем мнении.

Тотоби-Родолов очаровала его. Ей была присуща живость, которая, как подозревал Кантор, была жеманством. Но он забывал о том, чтобы не вестись на эту уловку каждый раз, когда она начинала рассказывать о своей жизни в качестве константы ходока-дипломата. Кантор сосредоточенно слушал, когда она рассказывала истории об аристократах на Дерсоне. Когда она меняла тему, чтобы излить потоком информация о рынках и причудливых закусочных в городе Пидмахар, столице Эрринпау, он терял интерес.

Он не мог понять почему та, которой дали возможность работать с главами государств ради улучшения положения людей, могла быть увлечена покупками и блаженством в отношении торговых соглашений.

И его беспокоили истории, которые она рассказывала о двух ходоках, которые были ее спутниками. Он всегда считал, что ходоки по определению должны были брать на себя благородный образ жизни. Честь, честность, мужество, сострадание и любезность отличали этих мужчин и женщин как элитарную группу. Самым показательным аспектом их характера была преданность Примену, Его учениям и Его заповедям.

Тем не менее, Хиларилл подделал личность и жил тем образом жизни, на который не имел права претендовать, а Ракама, тот, кто мог стать ходоком, вместо этого избрал сопутствие Хилариллу, доставлять ему информацию, в которой тот нуждался, тайком выполнять его собственные задания и вводил в заблуждение всех тех, с кем общался.

Такая нечестность со стороны обоих людей, высокомерие Хиларилла и трусость Ракамы, заставили желудок Кантора сжаться. Размышляя обо всем том времени, когда Ахма и Одем шептались о Совете, Кантор пришел к выводу, что они знали об этом искаженном представлении. Они намеренно научили его возвышенному взгляду на благородство ходоков и скрыли неприятный аспект коррупции.

Зачем? Почему они так долго скрывали правду, так далеко зашли, что выпустили его в мир, работающий под такими заблуждениями? Наставник Биксби явно не делал подобных вещей.

Он решил посетить Ахму, прежде чем отметиться в Гилеаде и предстать перед Советом Путешественников по Мирам.

Кантор поднялся со стула, на котором отдыхал. Празднование и чувство товарищества — это хорошо, но ему нужно было сосредоточиться на будущем. Он ежедневно подталкивал себя идти дальше и дольше. Скоро он будет в состоянии путешествовать. Он провел с семьей Данте десять дней, за это время отец семейства нанес им визит и вернулся в мужской лагерь взяв с собой Рутцена. Он находил динамику семьи необычной и увлекательной. И он был еще более впечатлен своей путешествующей семьей. Их беседы выявляли интеллект его товарищей. Бикби и оба дракона имели мнение, заслуживающее внимания.

Тотоби-Родолов была единственной из них, кто побывал в учебном центре для ходоков. Она сказала ему, что такие дружеские обсуждения были обычными в течение дня, в котором он бы изучал культурное разнообразие. Она предупреждала, что дискуссии в гильдии часто превращались в дебаты, а дебаты иногда превращались в споры, но все же мысль об этом заинтересовала Кантора и возобновила его стремление добраться до следующей части его приключения.

Он считал, что выздоровел достаточно для того, чтобы отправиться в путешествие. Но у него все еще не было собственной одежды. Возможно, это было незначительной проблемой, но она была той, что останавливала его каждый раз, когда он задумывался над тем, что хотел бы покинуть дом Данте.

Он вышел из длинного, невысокого здания, являющегося собственностью госпожи Данте. Юноше не мешало то, что он был не обут, поскольку привык ходить так большую часть времени в доме Ахмы. Он ступал осторожно, помня о том, насколько много уток пользовалось всем двором, чтобы отложить свои отходы. Утки в бешенстве направились к нему, они ожидали, что кто-то из двуногих животных накормит их. К счастью, он захватил с собой миску с отходами из дома госпожи Данте, чтобы бросить кусочки в крякающую толпу.

Он опустошил контейнер, потряс его вверх дном и засунул под руку. Утки узнали жест, указывающий на то, что больше нет еды, и ушли в перевалку, некоторые жалуясь, а другие просто шумя.

Из двора Данте, Кантору открывался прекрасный вид на коварное море, горб горного хребта и обширную зеленую долину на западе. На лугу были рассеяны три поселения. В небе над этим невозмутимым пейзажем летали драконы, они ныряли и падали чисто ради того, чтобы испытать радость полета. Кантор насчитал дюжину. По сравнению с ними, даже крупные охотничьи птицы выглядели небольшими.

Двое из драконов летели бок о бок, приближаясь к краю моря близкого к владениям Данте с более деловой траекторией, чем демонстрировали остальные представители их вида. Тотоби-Родолов и Бриджер возвращались с Биксби, сидящей на спине Тотоби-Родолов. Они были на рынке. Снова. Совершение покупок занимало большую часть времени Биксби, а ее подруга-дракониха помогала ей в задаче посетить каждый рынок и каждый магазин в долине. До сих пор Кантор не видел никаких указаний на то, что у этих троих были серьезные намерения по отношению к пожизненной приверженности креду ходоков.

Драконы устремились вниз и приземлились на низком пастбище. Биксби соскользнула с спины Тотоби-Родолов, и они поднялись на холм к дому. Биксби помахала Кантору, и он поднял руку, чтобы ответить тем же. Она выглядела взволнованной. Кантор усмехнулся. Она всегда выглядела взволнованной. Взволнованной, взъерошенной и нетерпеливой. Было весело находиться рядом с Биксби, хотя ее присутствие иногда утомляло его.

Прежде чем достичь вершины холма, она крикнула:

— Мы купили тебе кое-что. Тебе понравится. — Она пробежала несколько шагов вверх по склону. — Они! Они тебе понравятся!

Кантор покачал головой, пытаясь представить себе, что же такого они могли найти на рынке, что ему бы понравилось. Наверняка, это была одежда.

Биксби остановилась и нахмурилась.

— Это нечестно. Ты не должен был угадывать.

Он рассмеялся.

— Думаю, я прочитал твои мысли, когда ты прочла мои. Мне бы самому никогда не пришла бы на ум мысль об одежде.

Биксби поднесла одну руку к короне на голове, сняла золотой венец со сверкающими драгоценными камнями, как только оказалась рядом с ним. Ее волосы зацепились за округлости, сделанные в блестящем металле, и ей пришлось тащить и покачивать, чтобы освободить последние нити белесых кудрей.

— Так и было. Я забыла, что надела эту корону, чтобы Тотоби-Родолов и Бриджер могли легко найти меня, если мы разделимся.

— Так и случилось?

— Разделились ли мы? Да. В основном, Бриджер был тем, кто отходил. Он что-то увидел в кабине на переулке и не мог отказаться от изучения того, чтобы это ни было. Нам несколько раз приходилось спасать его от неприятностей. Продавцы знают, что перевоплощающиеся драконы редко что-либо покупают, а они не любят, когда трогают их товар без хорошей на то причины. Конечно же, Бриджер и Тотоби-Родолов возразили против такого отношения к себе, и Тотоби-Родолов действительно покупает вещи. — Она схватила его за руку и повернула парня по направлению к дому. — Пошли. Не могу дождаться, чтобы показать тебе вещи, которые мы купили.

Они пошли прямо в комнату Кантора. Как только они там очутились, Биксби вытащила безвредную на вид сумку-склад из под своих юбок и положила на постель.

Она хлопнула в ладони.

— Давай же. Смотри.

Кантор поднял сумку и протянул ей.

— Я не засуну туда свою руку. Ты ведь знаешь, что только ты можешь вытащить то, о чем думаешь. Может, так случиться, что я вытащу змею.

— Ты думаешь о змеях?

— Нет. Это был пример. Ты вообще знаешь, как работает сумка-склад?

— Нет, совсем не знаю. — Она взяла сумку, посмотрела на него, затем на сумку и снова на него. — Мне нет нужды знать, как она работает, чтобы она работала. Она просто работает.

— Ты меня запутала, Биксби. Иногда кажется, что ты знаешь абсолютно все, а ты не знаешь, как работает настолько маленькая вещь?

Она выпустила вздох со звуком «гмм..», закусила губу и сузила глаза.

— О чем ты говоришь?

— Если ты положишь что-то в сумку-склад, тогда сможешь получить это обратно. Ты знаешь, что это за вещь, можешь представить ее себе в мыслях, и эта вещь появится на поверхности. Я не могу вытащить вещи, потому что не могу в точности представить, что было туда помещено.

— Ты говоришь о хранилище, а не о сумке-складе.

— Что?

— Хранилище. Его нельзя купить где угодно, оно должно быть изготовлено специально для тебя. А это сумка-склад. Любой может ее использовать. — Она протянула ее обратно ему. — Она общая. Просто подумай о рубашке в общем. Или даже больше, подумай просто об одежде. Давай. Попробуй.

Кантор нахмурился, но потянул за шнурок, широко открывая сумку. Запустив внутрь руку, он почувствовал мягкую ткань и вынул сложенную кофту… кофту, которая была больше похожа на блузку. Кружева, красивые пуговицы и бледные цветы. Он посмотрел на Биксби, приподняв бровь.

Она рассмеялась и вырвала ее из его пальцев.

— Прости. Это мое. Должно быть, я положила ее не в ту сумку-склад.

Кантор снова растерялся. Он чувствовал себя мыльным пузырем, пытающимся убежать, но также чувствовал раздражение из-за того, что эта девушка хотела одеть его в модную одежду. Ему нравилась его собственная одежда… по крайней мере, до того как она испортилась. Но он понимал, что это было частью успеха похождений ходока — выглядеть хорошо одетым и быть способным привлекать к разговору высокопоставленных людей.

Он сделал большой вздох и запустил руку в сумку-склад. Он должен проглотить свои опасения и быть благодарным за щедрость Биксби и Тотоби-Родолов. По крайней мере, они решили его проблему с одеждой.

Они были готовы помочь ему советами, и он должен воспользоваться возможностью, чтобы учиться. И он должен выглядеть любезным. Он налепил на лицо улыбку.

Кантор вынул мужскую рубашку. Биксби хлопнула в ладоши и подскочила на цыпочках.

— Это идеальный цвет для тебя. Тотоби-Родолов обладает таким хорошим чувством стиля. Мы купили несколько таких разных цветов. Продолжай.

Он достал еще одну рубашку, вероятно, потому что слова Биксби вошли в его разум и проявились на поверхности сумки-склада. Он провел большим пальцем по тонкому переплетению и залюбовался разными цветами, все насыщенные и темные, темно-бордовый, синий, зеленый и серый. Они были намного красивее всего того, что он бы сам себе выбрал, и идеально подходили для нового стиля ходока, который хочет правильно себя преподать.

Его легкие напряглись, и он медленно вдохнул, чтобы ослабить мышцы. Как научила его Ахма, он дал имена эмоциям, которые влияли на его тело. Злость. Обида. Огорчение. И он назвал источник эмоций. Понимание Биксби о мире ходоков далеко опережало его собственное. Тем не менее она была нелепым человеком, который, казалось, не ценил особый подарок, данный ей.

Она несколько раз показывала, что была способна кооперироваться с действиями Дакми и выполнять манипуляции, о которых он только слышал. Он твердо придерживался мнения о том, что она тратила время, стараясь быть ходоком. Но знание о том, что ему нужно было носить, показывало утонченность, которая ему крайне была нужна. Смирение. Как часто говорил Одем: «Если ты не протянешь руку и не возьмешь для себя кусочек, то кто-нибудь кинет в твое лицо весь торт».

Он вздохнул, и напряжение ослабло. Он признал, что покупки дам заинтриговали его. Он коротко сосредоточился на улыбке Биксби, а затем запустил руку в сумку-склад.

Следующей неожиданностью были обувь и носки. Теперь его заворожили необычные подарки. Брюки, туники, пояса, плащи-дождевики и пальто, сложенные на кровати. Он представил себе лицо Ахмы, искаженное презрением, а затем образ Одема, наклонившегося и хлопающего по коленям, поддавшегося диковинному веселью. Кантор рассмеялся.

— Что смешного? — спросил появившийся в дверном проеме Бриджер.

Дракон начал входить, но его сестра, Тотоби-Родолов, остановила его дотронувшись до плеча.

— Ай. — Дракон провел рукой по тому месту, в которое она ткнула. — Почему у тебя заточены когти?

— Чтобы привлечь твое внимание, дорогой. Поскольку мы выйдем в мир, ты должен отшлифовать свои манеры. Ты должен позволить женщине войти прежде себя.

Бриджер состроил гримасу и отступил назад, пропуская ее.

— Ты доволен тем, что мы для тебя подобрали, милый мальчик?

Взгляд Тотоби-Родолов блуждал по новым предметам одежды.

— Да, они великолепны.

Он не думал, что они будут такими же удобными, как брюки и рубашки, сделанные деревенской швеей. Ахма не шила.

— А почему ты смеялся? — спросила она.

— Я представил себе приветствия Ахмы и Одема, если приду, наряженный в эти причудливые одежды.

Тотоби-Родолов подняла подбородок и направила свою элегантную морду в сторону Кантора.

— Оба твоих наставника были при дворах в девяти мирах. Ты будешь удивлен, сколько у них опыта в общении с высоким обществом.

Кантор кивнул, но его личное убеждение состояло в том, что сестра Бриджера вообще ничего не знала об Ахме и Одеме.

— Собирайся, — распорядилась Тотоби-Родолов. — Пора оставить Эффрам и отправиться в Гилеад.

Оба дракона ушли, но Биксби задержалась.

— У меня есть еще кое-что для тебя, Кантор.

Она порылась в складках своей юбки, пока не нашла металлическую сумку размером с амбарного кота. Она протянула ее ему.

Он взял провисающий мешок и провел пальцами по удивительно мягкой, гладкой ткани.

— Она холодная как метал, но материал, похоже, был соткан.

— Да. — Кудряшки Биксби подпрыгнули, когда она кивнула. — Тотоби-Родолов и я искали несколько дней, прежде чем мы нашли мастера по изготовлению сумок-складов с навыками создания хранилища.

— Это хранилище? — Он повернул сумку туда-сюда, изучая со всех сторон. — Где же отверстие?

— Тебе нужно его сделать.

— Каким образом?

— Выбери сторону, которую хочешь сделать верхушкой. Проткни пальцем и тяни, пока она не достигнет нужного тебе размера. Ты можешь сделать это только один раз и нужно, чтобы это сделал именно ты. Иначе хранилище позволит другому человеку вытаскивать оттуда вещи, а тебе — нет.

У продолговатой сумки, казалось, не было ни верха, ни низа. Кантор решил сделать отверстие вдоль более длинной стороны, чтобы он мог вместить большие предметы, которые, возможно, захочет спрятать.

Используя указательный палец, он осторожно проткнул материал, затем провел прямую линию. Края зазора согнулись и закрыли свободные нити, вышедшие с разрезом. Когда Кантор отвел палец от хранилища, за него зацепилась тяжелая нить.

— Шнурок, — объяснила Биксби.

Кантор потянул, и отверстие закрылось.

— Это замечательно. — Кантор положил руку на плечи Биксби и коротко обнял. — Спасибо тебе.

С порозовевшими щеками она вырвалась из его случайных объятий и подошла к двери.

— Увидимся снаружи. Пойду, поблагодарю госпожу Данте.

Она выскользнула в зал, и Кантор остался наедине со всей одеждой. Он быстро оделся и должен был признать, что новый наряд был удобен. Юноша почесал затылок, когда осмотрел остальные вещи. У него никогда так много вещей в жизни. Если бы ему пришлось нести все это без сумки-склада, то он, вероятно, оставил бы все. Но после того, как Тотоби-Родолов и Биксби были такими добрыми, он не осмелился ничего забыть.

Он быстро собрался, поместив одежду обратно в сумку-склад и засунув хранилище в рубашку под туникой, которая была на нем.

Он огляделся по сторонам, чтобы посмотреть, не оставил ли он что-нибудь еще. С усмешкой он вспомнил, как его внесли в эту комнату лишь в разлагающейся одеждой, которую он носил. Юноша поднял сумку-склад, которая была не больше, чем когда была пуста, и вышел в зал, готовый к приключениям, ведущим его к мирам вне его собственного.

23. Дом

Биксби и Кантор стояли на пастбище позади дома Данте. В поле, ближе к озеру, драконы расправляли крылья перед полетом. Восторженные дети бегали вокруг взрослых и гостей, собравшихся ради такого знаменательного момента.

Биксби наклонилась к Кантору.

— Ты заметил, что детей Данте за последние полчаса прибавилось?

— Многие из них могут быть соседскими детьми

— Поразительно, они прошли весь этот путь, лишь для того, чтобы увидеть нас. Их дома находятся не так близко.

— Видеть, как ходоки объединяются с местными драконами, должно быть большое событие. Госпожа Данте сказала, что раньше здесь было много ходоков, а сейчас, лишь несколько.

Мальчик впечатался в ноги Кантора, сжал в коротком, но мощном объятии, а затем убежал в погоню за другим мальчиком.

— Возможно, только кажется, что их много, потому что они так быстро двигаются.

Движение замедлилось, как только ходоки прошли вниз по холму к драконам. Женщины и дети следовали за Биксби и Кантором к полю.

После заключительного круга благодарностей и прощания Кантор взобрался на спину Бриджера только с помощью подпруги. Йеша сидела между ушами дракона. Биксби прыгнула в искусно сделанное кожаное седло на Тотоби-Родолов.

— Посмотри на себя, — крикнул он Биксби.

Она посмотрела вниз на свои одежды, седло и обувь показались из-под юбок, которые задрались к коленям.

— Что?

— Помнишь, какой испуганной ты была, когда летала в первый раз?

— Нервной, а не испуганной.

Он подмигнул и был удовлетворен румянцем, который прилил к ее щекам.

— Теперь ты — мастер полетов на драконах.

Она изогнула брови.

— Устроим гонку?

Госпожа Данте возразила:

— Вы оба должны лететь осторожно. Вы теперь будто семья.

Кантор помахал рукой.

— Хорошо, госпожа.

— И мы вернемся навестить вас, — пообещала Биксби.

Госпожа Данте поднесла платок к уголку глаз, смахивая пару набежавших слезинок.

— Это так странно. Я никогда не плачу, когда наши мальчики уходят из дома. Я рада, что они уходят. Но мне очень нравится, когда Кантор и Бриджер рядом.

Марта перестала прыгать и подошла к матери.

— Это потому, что они не бринсвиккеры, Ма.

Госпожа Данте погладила девочку по голове и крикнула Кантору:

— Возвращайся в любое время, молодой человек. У тебя есть способы вернуться обратно. Тотоби-Родолов и Бриджер-Бигелов знают каждый портал в девяти плоскостях.

Тотоби-Родолов вытянула прекрасную шею и взмахнула ресницами, глядя на Кантора.

— Ну, возможно, не все из них, дорогой, но между Бриджером-Бигелов и мной ты можешь выбрать любое место, и мы узнаем, где находится портал на Эффраме. Мы могли бы приехать сначала сюда, а затем в желаемую локацию.

На фоне криков и воплей, драконы поднялись в воздух. Вскоре драконы летели вместе, достаточно близко, чтобы кончики их крыльев задевали друг друга.

Кантор объявил о своих планах, крича сквозь пространство, отделяющее от него Биксби:

— Я собираюсь заскочить к себе домой, прежде чем мы отправимся в Гилеад. Вы можете пойти со мной или направиться вперед. Дакми, возможно, уже находится в Совете Путешественников по Мирам и задается вопросом, почему мы так долго.

— Прошло сорок дней, — И без того большие глаза Биксби расширились. — Вероятно, он ушел полагая, что мы захвачены в плен или мертвы. — Биксби посоветовалась с Тотоби-Родолов. — Мы полетим прямо в Гилеад.

Оба, и Бриджер, и Кантор, кивнули в знак одобрения этого решения.

Бриджер заговорил, обращаясь к Кантору через плечо:

— Я отведу тебя к порталу, через который ты прошел, когда впервые оказался на Эффраме. Это портал-дрифтер, но, вероятно, он не слишком далеко переместился от того места.

Драконы пролетели над горами. Когда они достигли противоположной стороны, Биксби и Тотоби-Родолов повернули на юг, в то время, как Кантор и Бриджер сменили курс на северо-запад.

Биксби вздрогнула, когда Тотоби-Родолов поднялась выше. Крепко вклинившись сапогами в стремена и прижавшись коленями к седлу, она почувствовала себя достаточно комфортно, чтобы вытащить из юбок сумку-склад и поискать что-то, что сможет согревать ее. Пальцам ног было уютно в кожаных сапогах, но уши и нос казались ледяными, а волосы развивались на ветру, что мешало смотреть.

Она нашла несколько возможностей для покрытия головы, но продолжала рыться, пока не обнаружила вязаный шлем. Шапка не была на подкладке, поэтому ей потребовалась пара минут, чтобы разгладить пальцами внутри. Ее талант позволял ей вытаскивать куски пряжи из прядей и укладывать их в гладкую раковину.

Когда она убрала свои упругие волосы под шлем, несколько волосков выскользнули, создав подобие вьющейся каймы. Передняя часть шлема опустилась на лоб. Девушка потянула за среднюю часть, чтобы закрыть ею нос. В этот момент она создала раскол и стала скручивать пряжу, пока не смогла связать ее с задней частью шлема. Она надела корону поверх шлема, затем принялась искать перчатки.

Удовлетворенная тем, что перчатки на месте, а сумка-склад надежно закреплена под юбками, она вернулась к разговору с Тотоби-Родолов.

— Почему ты так ерзаешь? — спросила Тотоби-Родолов.

— Моей голове и пальцам было холодно. У меня не было ничего подходящего для лица и носа, так что мне пришлось переделать мой вязанный шлем. — Биксби погладила шею драконихи, виднеющуюся перед седлом. — Мы отлично справляемся, не так ли? Я без проблем слышу твои мысли. Мы привязались больше, чем я ожидала.

— Не слишком привыкай к моему присутствию, дорогая. Это всего лишь временное занятие в моей повседневной жизни.

Биксби изо всех сил старалась, чтобы ее голос не звучал, как у подлизы.

— Я надеюсь, что ты продолжишь путешествовать со мной, если я решу пойти по пути карьеры ходока.

Тотоби-Родолов просто пожала огромными плечами в ответ. Биксби наблюдала за их подъемом и падением и решила опробовать другую тактику.

— Тотоби-Родолов, почему политика в совете настолько запутана? Мой отец всегда говорит, что наши прославленные вожди прикрывают свои решения множеством зловещих побочных ситуаций.

— Зловещие побочные ситуации всегда были частью руководства совета. — Тотоби-Родолов заливисто рассмеялась, что показало Биксби, что к ее вопросу отнеслись легкомысленно. — Хиларилл и Ракама использовали очень много схем в своей работе. Однажды, у них даже был план пойти друг против друга, и они плохо кончили. И ни один из них не понял, что за его провалом стоял другой.

Тотоби-Родолов продолжала непрерывающийся поток разоблачений неблаговидной пары. Тем не менее, темные дела совета, по-видимому, были исключены из списка тем для разговоров.

Биксби сдалась в своей попытке извлечь информацию из находчивой драконихи.

***

По словам Бриджера, чтобы достичь портала, который они искали, им требовалось три дня полета. Дракон выразил восторженность по поводу того, как они будут проводить вместе время, и о возможности углубления их связи. Кантор напомнил Бриджеру, что это была одноразовая экскурсия. Он еще не нашел свою константу.

В первую ночь у костра Кантор обнаружил, что у Бриджера был приятный и хорошо поставленный голос. Его музыкальные способности были первой вещью в этом драконе, которая понравилась Кантору. Он ругал себя за эти мысли. Если бы он был честен с собой, то понял бы, что неуклюжий болван сделал очень много, чтобы помочь спасти захваченных молодых людей.

К сожалению, сразу после этой милосердной мысли Бриджер внезапно повернулся, и его хвост пронесся над костром. На спальный мешок Кантора посыпались горящие бревна, угли и зола. Его поджаривающийся ужин, кролик на вертеле, прокатился по земле.

Помощь Бриджера в уборке беспорядка, который тот устроил, чуть не привела к уничтожению одеяла Кантора, а когда он случайно наступил на горячего кролика, то запрыгал на одной ноге, держась за обожженные пальцы ног. Кантор уклонился от подпрыгивающего Бриджера и укрылся за деревом, пока лагерь не стал выглядеть так, будто был разгромлен дикими обезьянами.

В середине второй ночи, дракон грубо разбудил Кантора, взмыв с ним вверх и принявшись кружить.

Дракон пробормотал:

— Гром, молния, так много воды, так много воды.

Брыкание и крики Кантора вывели Бриджера из его полета в спящем режиме.

— О чем ты думал? — спросил он, когда дракон потянул его вниз.

— Ты бы захлебнулся. Облака раскрылись и полился такой дождь, будто все небо стало водопадом. Я обязан был унести тебя в безопасное место.

В голосе Кантора промелькнула тень сарказма.

— Спасибо за спасение.

Прошлой ночью они нашли пещеру. Кантор предположил, что она была слишком маленькой для них обоих. Бриджер понял намек и сказал, что будет спать на широком выступе у входа. После трех дней изнуряющего полета и недостатка сна по ночам, Бриджер сломался, его тело сформировало замечательный щит против морозного, северного ветра.

Оба путешественника хорошо поспали. В течении ночи, Бриджер расслабился и, как это принято у перевоплощающихся драконов, начал расти. Кантор проснулся поздним утром. Ни один луч солнца не проникал к нему. Он медленно встал, потягивая затекшие от сна на камне конечности. Вскоре он понял, почему пещера оставалась темной. Тело Бриджера блокировало проход.

— Эй, Бриджер, просыпайся.

Дракон не пошевелился, но через небольшой промежуток прошла Йеша. Она прижалась к полу и в пещере раздалось мягкое мурлыканье.

Кантор присел на валун и потянул за сапоги. Он снова позвал, но Бриджер в ответ лишь тяжело вздохнул и фыркнул.

Кантор неспешно взобрался к Бриджеру и положил обе руки на дракона, осторожно избегая острых, как шипы, краев чешуи.

— Ей, дракон. Нам надо идти.

Он начал выбивать звук похожий на имя его сестры. Стук. Стук. Стук. Тяжелый стук. Стук-стук. Тем не менее, Бриджер не шелохнулся. Кантор сжал руки в кулаки и забарабанил тот же ритм более энергичным темпом.

Ничего.

Он изучающе посмотрел на стену из спящего дракона, находящегося перед ним. Тот полностью блокировал проход. Наверху было два маленьких отверстия — одно там где плечо Бриджера опускалось вниз, и удобно устроилась Йеша. На другой стороне, солнечные лучи проскальзывали там, где тело уходило в хвост. Ни одно из отверстий не было достаточно большим, чтобы проскользнуть наружу. Даже если бы он смог это сделать, все же оставалась еще одна проблема — острая чешуя.

Его накрыл страх.

— Бриджер!

Он занес ногу назад и размахнулся для удара по точке, где Бриджер достигал ему до живота. Столкновение повредило пальцы его ног, и боль распространилась до костей и разошлась по всей ноге.

Все равно ничего.

Перейдя к передней части Бриджера, Кантор потянулся к его плечу, чтобы провести барабанную дробь на шейной чешуе дракона. Он продолжал кричать, бить и даже пинать, пока не рухнул у стены пещеры. Во время всего этого происшествия дракон издал два хрюка и один длинный хрип.

После огромного вздоха он пожал плечами.

— Я мог бы приготовить кофе и позавтракать. Или, может быть, уже полдень, и я пообедую. — Парень взглянул на Йешу. — Не могу увидеть отсюда, кошка, я не особо много вижу из того, что происходит снаружи, чтобы узнать в каком направлении падают тени, или насколько они коротки. И не думаю, что у тебя карманные часы.

Йеша вытянулась и сменила позу.

Взгляд Кантора прошелся по большей части дракона. Бока Бриджера поднимались и опускались по мере того, как он вдыхал и выдыхал.

— Чертово существо.

Кантор взял оставшуюся воду, заварил утренний напиток на самонагревающемся камне, который дала ему Биксби, и съел последний кусочек хлеба и вяленого мяса, которые предоставила ему госпожа Данте.

В то время, как он собирал вещи, Бриджер потянулся.

— Йо, дракон. Ты вернулся в мир живых?

Бриджер вскочил на ноги, замотал головой туда-обратно.

— Хм? Что случилось? Проблемы?

Кантор шагнул к отверстию и вышел наружу, где мог взглянуть на лицо Бриджера. Он понял, что мышцы дракона дрожали, готовые к действию. Его чешуя быстро потеряла режущие края.

— Нет, успокойся. Ты проспал. Только и всего.

— Ох, — Бриджер встряхнулся, как собака, чешуя загрохотала. — Прости. Я не привык к такой активности. Я освоюсь через неделю или около того. Как говорил мой отец: «Мне нужна тонкая настройка».

— Это имеет какое-то отношение к выносливости?

— Хм, — Бриджер огляделся вокруг, будто искал что-то, на чем можно сосредоточиться. — Хм, не думаю. Полагаю, это имеет отношение к моей координации. Насчет выносливости он говорил следующее: «Иди плавать вверх по течению с рыбами».

— Рыбой.

— Нет, мой отец говорил «рыбами».

Кантор пожал плечами, думая, что разговор никуда не приведет.

— Я уже поел. Ты можешь быстро приготовиться к полету?

— Конечно, я пойду, окунусь в это озеро и помоюсь. Я хочу выглядеть чистым, когда встречусь с Ахмой и Томом.

— Знаешь. — Кантор потер подбородок. — Это хорошая идея.

Плавание и бритье вернули Кантору хорошее настроение. Они достигли портала в конце дня и должны были подождать несколько минут, в то время как Бриджер уменьшил свой размер, чтобы влезть в отверстие.

Легкий «вжух» — звук объявил об открытии. Взгляд на родину вызвал волнение в сердце Кантора. Воздух немного потрескался, когда он шагнул вперед, и юноша подумал, что услышал разрыв, когда протиснулся дракон.

Они пришли домой без препятствий. Как только дракон встал рядом с ним у подъема к хижине Ахмы, Кантор указал на свой дом.

— Прямо за этой кучкой деревьев блэкмор.

Бриджер принюхался.

— Я чувствую запах старого дыма и сгоревшего дерева.

Кантор втянул носом воздух.

— И я тоже. Пойдем посмотрим, что случилось.

Он помчался вниз по склону, чувствуя, что в его груди увеличивается ощущение плохого предчувствия. Как только он прошел мимо последнего дерева блэкмор, то остановился и с тревогой посмотрел на хижину.

Стояла только дверная рамка. Черные балки и столбы сгорели, а интерьер испортился от трещин. Он разглядел съежившийся стол, шкафы рядом с раковиной и провисший металлический насос, который походил на пьяницу.

С его губ слетело одно слово, сквозь сжатые челюсти:

— Ахма.

24. Пепел

Кантор помчался вниз с холма. Звук его шагов заглушался грохотом издаваемый Бриджером, который бежал следом. Камни, сбитые большими лапами дракона рассыпались вокруг Кантора, но тот не придирался к Бриджеру, потому что был слишком обеспокоен.

— Ахма! — позвал он, понимая, что никого нет.

Он подскочил к раме входной двери. Четыре деревяшки, используемые для поддержки структуры, выглядели как уголь.

Бриджер подошел, чтобы посмотреть поверх его плеча. Кантор осторожно коснулся поверхности.

— Холодное. Это случилось не сегодня и не вчера, и даже не за день до этого. — Он осмотрел пол. — С тех пор, как сгорела хижина, прошел дождь.

Бриджер потеснил плечо Кантора, пытаясь понять, что тот делает.

— Как ты узнал об этом?

Кантор указал на небольшое пятно грязи, виднеющееся через щебень.

— Дождь смыл сажу вниз, сначала она была затоплена, а затем высохла. Там можно увидеть остатки лужи.

Кантор закружил по хижине, затем увеличил радиус кругов, обходя свою собственность, пока не оказался на некотором расстоянии от дома.

— Мы что-то ищем? — спросил Бриджер, когда все пошло по второму кругу.

— Я не уверен, что именно мы ищем. Я думал, что Ахма оставит мне какой-нибудь знак, указывающий на то, что она жива и ушла с Одемом или с кем-то другим. — Поставив руки в бока, он окинул взглядом окрестности. — Тома здесь нет. Интересно, были ли Одем и Нази здесь, когда это случилось.

Когда они снова оказались у входа в хижину, Кантор остановился.

— Я спущусь в деревню. Возможно, кто-нибудь что-нибудь знает.

— Ты думаешь, они прибежали, чтобы помочь, когда увидели огонь?

Он покачал головой.

— Нет. Дом Ахмы не виден из деревни. Дорога состоит из множества извилин и поворотов и выходит к другой стороне пласта. Хотя, это недалеко. Вероятнее всего, они бы почувствовали дым, если бы ветер подул в правильном направлении.

Кантор махнул перед собой рукой.

— Но я не вижу никаких признаков того, что пламя пытались потушить. Не думаю, что кто-либо приходил на помощь.

Он снова уставился на упавшие и лежащие на полу хижины стены, покачал головой.

— Время уходит. Я должен уйти сейчас, чтобы вернуться до наступления темноты. — Юноша положил руку на лапу дракона. — Бриджер, останься здесь, пожалуйста. Если кто-нибудь придет, расспроси его.

— В форме дракона?

Кантор испустил вздох и почесал затылок.

— Нет, население Дайрина не насколько знакомы с драконами. Именно поэтому Том так долго оставался в форме собаки.

— А разве они привыкли к разговаривающим собакам? Тем, которые задают назойливые вопросы?

— Нет, не думаю.

Кантор окинул взглядом долину. Было такое ощущение, будто под его кожей что-то зудело и дергалось. Он хотел знать, что случилось. Где Ахма? Все ли с ней в порядке? Она не могла быть под сгоревшими досками. Он не мог даже допустить такой мысли. Он должен мыслить рационально и сделать все, что можно.

Кантор осмотрел руины. Дракон все еще стоял позади него.

Было рискованно надеяться на то, что Бриджер выяснит у незнакомца нужную информацию.

Но ему нужно идти.

— Сюда никто не приходит, если не считать очень редких посетителей. Возможно, тебе не придется никого расспрашивать.

— Может, кто-нибудь все же придет.

Голос Бриджера изменился.

Кантор обернулся. В том месте, где стоял Бриджер, теперь находился старичок. С тростью в одной руке и кошкой, которая уютно устроилась во второй, он выглядел так, будто всегда жил в этой области Дайрина. На нем были одноцветные, домотканые, потрепанные сапоги и тканевая шапка. Тронутые сединой, вязкие пряди свисали на плечи, а глубокие морщины придавали лицу соответствующий возраст.

— Я подожду тебя здесь, — сказал Бриджер, принявший форму старичка. — Спустись к тем людям, которые могут что-либо знать о том, что произошло. Не волнуйся за меня.

Кантор остановился на мгновение, внимательно посмотрел на перевоплощающегося дракона. Новый образ был изумительным.

— Бриджер, да ты актер.

Дракон покачал человеческой головой и хмуро посмотрел на Кантора.

— Иди, разузнай про Ахму. Я волнуюсь.

— Ты волнуешься?

— Да! Иди.

Кантор вприпрыжку ринулся вниз по тропе. Самую верхнюю часть тропы он и Ахма использовали, чтобы посещать плодовые деревья и дикое поле лука и зелени. Постоянное передвижение предотвращало землю от озеленения. Он заметил, что там проросло несколько сорняков. Это значит, что Ахма уже некоторое время не ходила этим путем.

Как только он прошел мимо сада, тропа стала круче, а дорога — более неровной и узкой. По всей длине тропинки виднелся, выступающий из под деревьев, подлесок. Когда тропа выравнивалась, Кантор ускорял шаг, а когда камни или растения препятствовали его пути, снова замедлялся. Один из участков пролегал вдоль скалы. В течение многих лет одна из его обязанностей заключалась в том, чтобы очищать местность от незначительных оползней. Никто не делал этого с тех пор, как он ушел, но маршрут был все еще пригоден к пересечению.

Как только он прошел по последнему изгибу, показалась деревня. Кантор вздохнул с облегчением. В глубине души он боялся, что найдет сожженные дома и магазины. Что бы ни вызвало поджег в его доме, это вероятнее всего было что-то природного характера. Возможно, молния. Этот уголок Дайрина не был разорен мародерами.

Он видел людей в своих двориках или ходящих по переулкам. Магазины уже были закрыты на сегодня. Население принимало участие в мирных вечерних мероприятиях, таких, как беседа соседей над изгородью, или женщин, сидящих на крыльце, занятых ручной работой, в то время как дети играли в тускнеющем свете.

Он знал этих людей всю свою жизнь. Ахма настаивала на изолированном существовании. Она не боялась сельских жителей, но не доверяла путешественникам. С помощью страшных историй о детях, похищенных незнакомцами, ей удалось умерить природное радушие Кантора.

Он поднял руку и помахал двум пожилым мужчинам, сидевшими под деревом за столом с шашками. У второго дома на окраине из входной двери вышла женщина, держа в руках пакет, она жестом попросила Кантора подойти.

— Кантор, Кантор, подожди минутку.

Госпожа Голден была одной из тех, кто мог что-либо знать об Ахме. Он остановился у ворот ее белого забора.

— Кантор, у меня есть последние предметы, которые Ахма просила меня сшить для тебя. — Она протянула ему пакет. — Они уже оплачены, но Ахма так и не пришла, чтобы забрать их. Прошло довольно много времени. Она сказала, что они нужны тебе, потому что ты пойдешь учиться в школу в Гилеаде. — Женщина замолчала и окинула его взглядом с головы до ног. — У тебе уже есть превосходная одежда. Ты уже был в Гилеаде? Ты приехал погостить дома? Она ведь не болеет, не так ли?

Госпожа Голден глубоко вздохнула и схватила Кантора за руку.

— Я как раз говорила моему Мозефу, что надо было бы подняться по той тропинке и проверить все ли с ней в порядке. Обычно мы видим ее хотя бы раз в месяц, а я знаю, что прошло уже больше времени.

Кантор встрял, прежде чем она успела снова вздохнуть.

— Поэтому я здесь, госпожа Голден. Я был в отъезде и вернулся, чтобы навестить ее. Но ее там нет. А хижина сгорела дотла.

Женщина прикрыла ладонью рот и уставилась на Кантора с ужасом в глазах, затем повернулась к дому и закричала.

— Мозеф, иди сюда. Мозеф, сейчас же!

Ее муж вышел из парадной двери и спустился с крыльца по трем ступенькам. Оба пожилых мужчины забросили свои шашки и тоже подошли. Несколько человек находившиеся вниз по переулку и через дорогу поспешили выяснить из-за чего суматоха.

Госпожаа Голден переместила свою сжимающую хватку с руки Кантора на руку мужа.

— Кантора уезжал. Теперь он вернулся, а дом сожжен, и Ахмы там нет.

— А что насчет загона для скота? — спросил Мозеф Кантора.

— Пропал.

— С курами, ослом и коровой?

— Да, сир.

— Быть может, она взяла их с собой, когда уходила?

Госпожа Голден впилась пальцами в руку мужа.

— Почему она не спустилась к нам? Она же знала, что в деревне ей помогут, даже помогли бы построиться заново и, конечно же, предоставили бы ей место для ночлега.

Мозеф поморщился и ослабил ее хватку. Он приложил палец к ее губам, останавливая поток слов. Когда отнял препятствие, она кивнула, соглашаясь с его намеком на то, что ей надо помолчать.

Мозеф вновь посмотрел на Кантора.

— Ты замечал новые кучки земли?

Кантор закрыл глаза и воспроизвел в памяти свою прогулку вокруг хижины вместе с Бриджером.

— Нет, никаких могил не было.

— А повозка Ахмы?

Ахма всегда оставляла повозку у начала тропинки, прямо перед тем местом, где та поворачивала к хижине. Он прошел мимо этого участка и не обратил внимание на то, была ли там повозка с двумя большими колесами.

— Не думаю, что она там была, — сказал он.

— Тогда, возможно, она собрала все вещи, которые могла увезти, и куда-нибудь уехала. Может к родственнику или к другу?

— Одем.

— Я бы поискал там в первую очередь, сынок.

Он кивнул. Это имело смысл. Она бы собрала вещи, подождала, пока откроется портал и направилась бы прямо в Гилеад. Одем жил в маленьком городке, в каких-нибудь пяти милях от столицы.

— Благодарю Вас, Мастер Голден. Завтра я сразу же пойду туда.

— Если ты сможешь передать нам вести, то мы бы все хотели бы узнать, все ли с ней в порядке. Она жила там, наверху, пятьдесят или более лет. Она никогда не была особо общительной, но, тем не менее, мы к ней привыкли.

Кантор снова кивнул.

— Хорошо.

Он отвернулся, и толпа сельских жителей, собравшаяся вокруг них, чтобы разузнать о суматохе, расступилась, пропуская его. Пока он проходил мимо них, каждый из них сказал ему подбадривающие слова, благословения на путешествие и заверения в том, что все будет в порядке. Он поблагодарил их и помахал на прощанье, ощущая комок в горле. Он побежал по склону и замедлил ход, когда путь стал крутым.

Его возвращение в хижину заняло больше времени. Он не ждал, что узнает что-то новое, когда доберется до своего сгоревшего дома. Когда он проходил мимо места, где не было припаркованной повозки, в воздухе уже висели сумерки. Как только он приблизился к хижине, то смог услышать, как Бриджер что-то напевает себе под нос.

Когда дракон оказался в поле зрения, Кантор с удивлением обнаружил, что тот разместил гамак между двумя деревьями. Все еще будучи в форме старика, он удобно развалился, с кошкой на животе.

— Ты принес ужин? — спросил Бриджер.

— Ужин? — Кантор покачал головой. — Не подумал об этом.

— Мой желудок думал об этом, еще с тех пор как ты ушел.

— Разве ты не хочешь узнать, что я разузнал?

Человеческое лицо Бриджера было очень выразительным.

— Я знаю об этом еще с тех пор, как ты покинул деревню. Они ничего не смогли тебе рассказать. Ты решил отправиться в Гилеад.

— Тогда почему ты не знал, что я не несу с собой никакой еды?

Бриджер поднялся, и, когда он перевоплотился в форму дракона, гамак сжался, чтобы стать его хвостом. Глаза Кантора едва не выскочили из орбит, и ему пришлось сознательно изменить свое выражение лица от изумления до интереса.

Бриджер ухмыльнулся, и Кантор понял, что ему не удалось одурачить дракона.

— Хорошо. Я поражен. Но я был бы еще больше поражен, если бы ты приготовил ужин.

Улыбка дракона разрослась еще шире, и он указал на место рядом с хижиной. На вертеле над кучкой угля, шипела огромная рыба.

— А в углях жарится картошка.

— Бриджер, я могу привыкнуть к тому, что ты рядом.

Бриджер выпрямился, затем медленно и осторожно кивнул.

— Да, я так и думал.

25. Регистрация в Гилеаде

Биксби доводилось раньше видеть фотографии Великого Зала, где заседал Совет Путешественников по Мирам. У огроменной структуры не было изысканных линий, которые Биксби видела в некоторых дворцах, которые посещала вместе с родителями. Но, тем не менее, большое количество дерева и насыщенные темные краски придавали довольно внушительной конструкции атмосферу непоколебимости. А высота стен, дверей и окон заставляла Биксби чувствовать себя совсем крошечной.

Тотоби-Родолов передвигалась плавно, без каких-либо признаков нерешительности. Она сопровождала Биксби во время подбора одежды и обильно закидывала ее советами о том, как держать подбородок поднятым, распрямить плечи и сохранять торжественный вид до тех пор, пока вся бумажная работа не будет выполнена.

Цвета, которые Тотоби-Родолов подобрала для своей чешуи, подходили к бордовым, зеленым цвета леса и темно-золотым коврам, портьерам и мебели в вестибюле.

— Сюда.

Дракониха приблизилась к стойке в стене, за которой виднелось бюро.

Биксби шла рядом и старалась не вертеть головой, чтобы увидеть все сразу. Если бы она слишком запрокинула голову назад, чтобы увидеть расписанный потолок, то ее диадема соскользнула бы и упала. Она специально выбрала такую диадему, которая придавала ей спокойствия и уверенности в себе. Но, похоже, она работала только в полсилы, поскольку коленки Биксби были слабыми, и она постоянно ощущала потребность в прочистке горла.

Тотоби-Родолов постучала когтями по столешнице, желая привлечь этим ритмичным звуком внимание к себе.

— Будьте добры, выдайте документы для нового ходока. Давайте по-быстрее с этим закончим, я хочу сводить ее на ужин в «Небесный мир» и помочь поселиться в Муре.

Биксби приподнялась на цыпочках, чтобы увидеть как пожилая женщина шаркает к прилавку. Клерк потуже затянула платок на плечах и поправила соскользнувшие на нос очки.

— Не верю своим глазам, это Тотоби-Родолов! Я думала, ты уже никогда не вернешься в мир ходоков.

— Верно, Пэнни Ландер, предыдущий опыт был довольно безвкусным, но я нашла одну молодую леди, которой могу доверять. Я решила попробовать и заодно узнать, осталась ли при мне еще старая хватка.

Пэнни Ландер наклонилась над прилавком и прошептала:

— Разве это не опасно, Тотоби-Родолов? Совет не будет вежлив с тем, кто не подходит по всем пунктам. Ты можешь столкнуться со штрафами и санкциями, даже с изгнанием из общества, если они решат, что ты играешься с ними.

— Не волнуйся. Я знаю как справиться с их придирками. — Тотоби-Родолов похлопала Биксби по плечу. — Это Биксби Д'Мазелин. Думаю, она есть у тебя в списках. Дай ей анкету на заполнение, пока ищешь имя. Она из Ричры.

— Ох! — Женщина приложила руку к сердцу. — Я тебя не заметила. Ты меня напугала. Я думала, что мы с Тотоби-Родолов наедине.

— Не волнуйся, Пэнни, дорогая. Биксби скрытна. Она не станет пересказывать кому-либо наш разговор.

— Что ж, если ты так говоришь. Я проработала здесь слишком долго, чтобы быть уволенной со всеми своими вещами прямо перед пенсией.

Клерк передала три листочка тонкого пергамента и перо. Чернильница стояла на прилавке. Все это было за пределами досягаемости Биксби.

Тотоби-Родолов подхватила бумаги, чернила и перо, и понесла их к стулу с боковым столом.

— Здесь тебе будет удобней, дорогая. А я загляну в регистрационную книгу и узнаю, кто недавно заходил и выходил из Великого Зала.

Она подошла к большой открытой книге, написала в ней свое имя, затем просмотрела последние заполненные страницы, медленно их переворачивая. Хотя случайная улыбка и просветлила выражение ее лица, но чаще всего оно еще больше омрачалось. Ожидания Биксби о встрече с восхитительными, интересными людьми таяли с каждым хмурым взглядом. Она надеялась, что дракониха найдет в реестре хотя бы несколько приятных знакомых.

Тотоби-Родолов посмотрела в ее сторону и подмигнула.

— Есть много тех, с кем бы я предпочла не пересекаться вновь.

По позвоночнику Биксби поднялась дрожь удовлетворения. Дракониха услышала ее мысли и дала ответ. Шанс того, что она и эта элегантная дракониха могли стать постоянными партнерами, увеличивался по мере возрастания силы их дружбы.

В этот раз Тотоби-Родолов хмуро посмотрела уже на нее.

— Не думай, что это долгосрочная договоренность. Вспомни то, что я тебе сказала в самом начале.

Если бы Биксби не хотела, чтобы дракониха читала все ее мысли, ей пришлось бы вытащить другую корону, которая бы охраняла ее разум. Но она не возражала против того, чтобы Тотоби-Родолов знала, о чем она думает. Она надеялась, что сможет по-настоящему заинтересовать дракониху.

Биксби закончила заполнять бланки и отнесла их к прилавку. Никто не подошел, чтобы забрать их, а она не могла увидеть офис из под уступа. Она прочистила горло, затем снова его прочистила, но теперь громче.

Наконец-то, Пэнни Ландер заметила и подошла к окну.

— Благодарю, принцесса Биксби.

Она вздохнула.

— Ох, прошу, не называйте меня так. Просто «Биксби» достаточно.

— Как пожелаете. Я сделаю об этом заметку в документах, которые будут распределены на факультет.

— Нельзя ли просто не упоминать об этом?

— Ну, это бы не особо бы повлияло на что-либо. Ваша мать известна своими навыками, поэтому вас легко бы вычислили. Дитя, твое имя было занесено в наши книги сразу как только ты родилась. — Пэнни привстала на цыпочки и наклонилась над стойкой, чтобы посмотреть на Биксби. — Вы унаследовали ее способности?

У Биксби уже был готов ответ на этот вопрос. Вопрос, который был ей настолько же хорошо знаком, как и ее собственная кожа.

— Моя мама говорит, что это проявится со зрелостью. Другими словами, время покажет, какие способности я могу в себе развить.

— Понимаю.

Пэнни выпрямилась и прижала бумагу из тонкого пергамента к подбородку.

Тотоби-Родолов подошла, чтобы посмотреть Пэнни в глаза. Драгоценные камни, имплантированные на лице драконихи, вспыхнули в свете заходящего солнца. Нет… они засветились. Бикби с увлечением наблюдала за происходящим. Сияние исходило не от солнца, а от каждого драгоценного камня. И оно все увеличивалось.

Тотоби-Родолов шепотом заговорила с Пэнни Ландер, равномерно разделяя произносимые слова.

— Не преувеличивай, Пэнни Ландер. Девушка средненькая, возможно, даже не особо блещущая талантами. Нет ничего примечательного.

Мерцание драгоценных камней затухало, пока вовсе не исчезло.

Пэнни Ландер посмотрела на дракониху без какого-либо выражения на лице, затем встрепенулась, будто ото сна.

— Ах, да. О чем я говорила?

— Ты хотела дать Биксби расписание мероприятий на следующую неделю.

— Верно, вот оно. — В ее улыбке не было тепла, а слова звучали формально. — Надеюсь, ваша первая неделя пройдет успешно.

— Ты очень добра. Хорошего тебе вечера, дорогая Пэнни.

Тотоби-Родолов проводила Биксби до выхода из здания.

Биксби едва дождалась, пока они не пересекли массивные двери, и она смогла бы начать задавать вопросы.

— Пэнни Ландер выглядела намного дружелюбнее, когда мы впервые с ней говорили. Ты что-то сделала с ней?

— Любой, кто хочет добыть информацию, сначала допросит Пэнни Ландер. Она знает, когда кто-то из членов Совета приходит или уходит, а также в ее распоряжении все записи. К тому же, она обожает быть в курсе событий и наслаждается сплетнями. — Тотоби-Родолов легонько подтолкнула Биксби, чтобы та продолжила путь вниз по улице. — Если не считать этого, то она очень приятный человек.

— Но ты ее усмирила. Как?

— Очень много лет назад я была знакома с волшебником.

— Серьезно? Это был Чомонтин?

— Нет, но один из его командующих. Он обучил меня силе внушения.

— Ты меня научишь?

Тотоби-Родолов сурово посмотрела на нее.

— Может быть. Это не так просто, как кажется. А мышление некоторых людей изменить вообще невозможно.

— А твои драгоценные камни имеют к этому непосредственное отношение, не так ли? Интересно, есть ли у меня диадема, которая сможет заменить твои драгоценные камни?

Тотоби-Родолов ускорила темп.

— Пойдем, дорогая. Наша следующая остановка будет намного интереснее.

Биксби старалась не отставать, поэтому больше не прогуливалась, а почти бежала. У нее было мало времени для осмотра домов, магазинов, людей и транспортных средств, мимо которых они проходили. Однако она заметила, что несколько драконов шли по улице рядом с людьми, имеющими важный вид. Она тоже могла бы выглядеть важной, если бы не бежала, чтобы не отставать от элегантной, величавой драконихи.

Пытаясь побороть одышку, она спросила:

— Куда мы идем?

— Кушать.

— Почему мы так спешим?

— Мы направляемся в «Небесный Мир», очень знаменитый ресторан. Надо пробиться через толпу и занять хороший столик.

У Биксби было мало опыта пребывания в местах, где надо было платить за еду. Она представила себе одни столы, которые выглядели элегантно, и другие столы по-проще, но это казалось маловероятным.

— Там есть столики, которые лучше других?

— Конечно же, нет, дорогая. Некоторые столики расположены так, что можно видеть всех остальных в комнате. Некоторые расставлены немного по бокам, поэтому там можно покушать, не будучи в поле зрения. А некоторые столики находятся рядом с дорожками, по которым ходят официанты и клиенты, когда хотят заняться своим делом. Досадно быть там, где мало людей, только если не хочешь уклониться от кого-то, кого ожидаешь встретить в «Небесном Мире».

Биксби отчаялась догонять Тотоби-Родолов и ухватилась за ее лапу. Дракониха едва ли заметила это. Биксби смогла парить, едва соприкасаясь ногами с брусчаткой. Ее родители не отнеслись бы благосклонно к этой ее способности парить. Возможно причина была в том, что ее мать не обладала этой способностью и предвзято относилась к этому. Биксби не видела в незаметном парении над землей ничего опасного, но ее мать думала, что это может привлечь к ее дочери ненужное внимание. А отец был того мнения, что при выполнении королевских обязанностей нужно быть неприметным.

Она знала, что если кто-то обратит внимание на двух бегущих по улице, то подумает, что девушка необычайно изящна. Если бы у нее было время, тогда Биксби могла бы удлинить некоторые из своих юбок и воспарить выше. Но она не могла допустить, чтобы кто-нибудь заметил пространство между ее ступнями и тротуаром.

Биксби перевела дыхание и смогла засыпать Тотоби-Родолов большим количеством вопросов.

— Настоящего «Небесного Мира» не существует, не так ли? Я никогда о таком не слышала.

— Нет, в нашей планетарной системе есть только девять плоскостей. У нашего солнца есть другой набор планет, но ни одна из них не называется Небесным Миром.

Это была одной из любимых академических тем Биксби.

— Я учила это в школе. Не то, чтобы я по-настоящему посещала школу. Но мои преподаватели предоставили уроки по географии, астрологии и общей науке.

— Когда тебе было два года?

Биксби услышала в голосе Тотоби-Родолов сарказм. Дракониха знала намного больше о воспитании Биксби, чем та рассказывала. Ей было интересно, сколько же информации дракониха вытащила из ее мыслей, и сколько узнала из других источников. Сохранять секреты стало затруднительным, но Биксби верила, что Тотоби-Родолов не будет их раскрывать.

Бикби понизила голос.

— Мне было пять, когда я закончила обучение. Я помню, как злилась, потому что мама брала меня только на те плоскости, которые были в нашем стеке.

— А ты хотела повидать их все?

— Точно.

Они повернули за угол. Дракониха так быстро это сделала, что Биксби закачалась, как шарик на веревке. Ее коллекция кружевных юбок развевалась, как множество флагов. Ей удалось снова приобрести положение перпендикулярное к тротуару, она огляделась вокруг, чтобы убедиться, что никто не заметил эту неудачу.

Когда она вновь посмотрела прямо, ее челюсть отвисла.

— На этой улице, должно быть, тысяча людей. Как далеко еще до ресторана?

— Примерно двадцать два шага. И, дорогая, в нашем поле зрении здесь их не больше двухсот. Вот в торговом центре, внизу, их наверняка больше.

— Торговом центре?

— Лучшем! Может быть, завтра.

Тотоби-Родолов остановилась перед красивым резным входом. Тропические деревья изгибались над аркой, созданной стеклянными дверьми. Обе стороны были украшены кустами и птицами. Под одним из листьев у основания резьбы сидела огромная лягушка. Роскошные зеленые тона подчеркивали угнетенные области, в то время как фигуры были отполированы медовым золотом. От вершины входа до крыши все было покрытой блестящими золотыми плитами, толстая синяя краска обрамляла внешнюю сторону здания. Несколько более легких областей были похожи на облака, а птицы в полете пересекали окна.

Швейцар открыл одну стеклянную дверь и жестом пригласил леди войти.

Внезапно он поднял вперед руку.

— Прошу прощения, — сказал он, когда они остановились. Он внимательно всмотрелся в лицо драконихи. — Простите меня за наглость, но может ли быть так, что вы — Тотоби-Родолов?

26. Видящий, но невидимый

По одному взгляду на Тотоби-Родолов было ясно, что спокойствие драконихи не пошатнулось. Биксби затаилась, подавив желание убежать.

Неужто кто-то из Эффрама послал шпионов, чтобы найти их и не дать им доложить о несправедливости происходящей на этой плоскости? Совет мог бы свергнуть безнравственного правителя. Исторические книги повествовали о более ранних временах, в которые ни один из правящих классов не осмеливался игнорировать мандаты Совета. Хотя, за произошедшие годы Совет стал основой злых режимов, поддерживая коррупцию вместо того, чтобы бороться с ней.

Тотоби-Родолов любезно улыбнулась и кивнула:

— Да

Он шагнул ближе и спросил спокойным тоном.

— Мадам, это я, Кларарт. Вы помните меня?

— Помню, любовь моя. — Она положила руку на его плечо. — Вы все еще дороги мне. Мы должны поговорить. — Она осмотрелась по сторонам, погладила его руку и отпустила. — Мы будем осторожны. Вы дежурите сегодня ночью?

— Да, мадам.

Она озарила его улыбкой, и Биксби снова заметила, что в ее зубастой улыбке не было обычной драконьей жесткости.

— Вы продвинулись по службе с тех пор, как я вас видела. Чудесно. Я так рада за вас. Я оставлю вам записку, когда мы исчезнем, чтобы завтра мы смогли подольше пообщаться. Вы должны посвятить меня в детали, которые мне стоит знать.

— Почту за честь, мадам.

Биксби потащилась вслед за Тотоби-Родолов в ресторан, теперь ступая по отполированному деревянному полу, вместо того, чтобы парить. Метрдотель тоже распознала свою подругу-дракониху и засуетилась из-за ее долгого отсутствия.

— Мы так рады, что вы вернулись к нам. Давайте я проведу вас к вашему любимому столику и, возможно, вы захотите немного вина из долины Дирогн.

— Благодарю, Финнри. Я уже несколько лет не пригубляла этот божественный нектар. Наверно, с тех пор, как в последний раз здесь была.

Появился официант, который должен был провести их к столику, но у них заняло минут десять, чтобы пересечь комнату. Многие останавливали их, чтобы поговорить с временной константой Биксби. Тотоби-Родолов мило улыбалась, похоже помня каждого человека, и представляла Биксби Д'Мазелин в качестве своей подруги. Она увиливала от всех расспросов о том, вернулась ли она окончательно или же только навещает их.

Биксби часто сглатывала и мало разговаривала. Она посещала дома общественные собрания, но стандарты поведения у этих незнакомцев, похоже, были даже выше, чем у ее матери. Она сожалела, что не особо внимательно слушала, когда мать рассказывала об этикете в городе Совета. Все это больше походило на позерство и выстраивание больших стен.

Наконец, они добрались до столика, Тотоби-Родолов указала ей на стул сзади, который больше всего находился в тени высокого папоротника. Биксби подобрала под себя ноги, чтобы не выглядеть за столом как ребенок. Она очень не любила, когда подбородок чуть ли не касался тарелки.

Дракониха опустилась в специальное кресло на той же стороне, но на свету. Ее чешуя засияла павлиньими красками. У глаз на ее морде появились густые ресницы. Обычно у драконов не было ни ресниц, ни бровей. Видимо, Тотоби-Родолов поняла, что это было ошибкой, поскольку много раз их меняла. В качестве бровей, она использовала полоску темных чешуек. В довершение к своему модному образу, она заставила хвост элегантно обернуться вокруг основания стола.

Официант поклонился.

— Я принесу вам вино, мадам.

— Благодарю.

Как только он оказался вне зоне слышимости, Биксби прошептала Тотоби-Родолов.

— Я не пью алкоголь. Из-за него мои способности слабеют.

— Я тоже не пью, дорогая.

— Но..

— Это такой шифр, дорогая. Они хотят поднести нам шампанское, чистый напиток с божественным вкусом и не содержащий ни капли алкоголя. Это опасный город, маленький и поэтому очень опасный, если не использовать смекалку. — Она погладила Биксби по руке. — А теперь, найдется ли в твоей замечательной сумке-складе тиар и корон, подходящее головное украшение, которое скроет твое присутствие?

— Да.

— Что ж, доставай и надевай, дорогая. Я хочу, чтобы ты посмотрела на людей, на которых я тебе укажу и запомнила их, но не хочу, чтобы они хоть как-то тебя заметили.

Биксби надела две диадемы, одну золотую и одну серебряную. Они обе были простыми и украшены лишь несколькими изящными листочками и крошечными цветами. Серебряная диадема поможет ей запомнить все, что скажет Тотоби-Родолов.

Официант вернулся держа бутылку и два бокала. Когда он ставил на стол второй бокал, то какое-то мгновение выглядел так, будто это было по ошибке.

Тотоби-Родолов кивком указала в сторону Биксби.

— Моя подруга.

— Ах, да.

Ему потребовалось время, чтобы осознать это.

Биксби подумала, что плотный график, возможно, творил чудеса с его фигурой. Мышцы его живота, должно быть, были крепкими. На ее взгляд, у него было необычайно спортивное телосложение, несмотря на то, что он разносил бутылки и блюда. А у нее не было особо много мышц. Ну, у нее была какая-то плоть на тонких костях, но было смешно назвать это мышцами.

Возможно, ей стоило бы попробовать поработать официанткой. Она умела готовить, но разносить блюда могло бы открыть перед ней другие перспективы. Что ж, после этого приключения у нее будет достаточно времени, чтобы попробовать что-то новое.

Официант откупорил бутылку и налил жидкость в стакан Тотоби-Родолов. Она сделала глоток и кивнула. Он едва не отошел от стола, когда дракониха напомнила ему, что он должен налить шампанское и для Биксби. Вот настолько быстро он забыл о ее присутствии.

Подошел другой официант и озвучил список блюд, которые подавались этим вечером. Когда Тотоби-Родолов заказала две закуски, он выглядел немного сбитым с толку.

— Мадам, наши порции для драконов достаточно большие по размеру. Мне сказали, что несколько лет назад вы были частым гостем «Небесного Мира». Наше качество и услуги такие же, как и тогда.

Тотоби-Родолов мягко рассмеялась. Ее смех звучал подобно крошечным колокольчикам.

— Вы не заметили мою подругу?

Она снова кивнула в сторону Биксби.

Биксби улыбнулась и помахала рукой ошеломленному парню.

— Ох, прошу прощения, мисс. Не понимаю, как я…

— Мы не обижаемся, — ответила дракониха. — Идите. Мы голодны, а я обещала мисс Д'Мазелин угостить ее замечательной трапезой.

Пока они ожидали, Тотоби-Родолов указывала на разных чиновников, дипломатов, членов Совета, с использованием юмористических анекдотов на некоторых эксцентричных личностях.

Она помахала драконихе в драпированном шифоне и воспользовалась моментов, чтобы обучить Биксби.

— Перевоплощающиеся драконы, такие, как Саллитайм-Эффинлов, посещают все торжественные мероприятия и по кусочкам собирают информацию. Они собирают и сплетни. Обычно, такие шпионы общественности, в конце концов, получают довольно четкое представление о том, что кроется за пропагандой, распространяемой властями.

— Разве это не опасно?

— Да, очень опасно. Но согласно их страховым полюсам, в случае их неожиданной смерти в свет выплывут все документы.

— Не понимаю.

— Перевоплощающиеся драконы записывают все, что узнают и прячут. Пока они живы, информация остается скрытой. Если какой-то негодяй захочет убить их, то его остановит от этого знание того, что в случае смерти Перевоплощающегося дракона, все его злодеяния станут достоянием общественности. В их же интересах оставлять Перевоплощающихся драконов в живых, поэтому такую скрытую информацию называют «страховкой».

Глаза драконихи заблестели.

— Смотри, кто только что вошел.

Биксби встрепенулась и немного приподнялась, чтобы по-лучше видеть.

— Тот человек в белом пальто и желтовато-коричневых брюках?

— Здесь коварное освещение, дорогая. Пальто, на самом деле, светло-желтого цвета, а брюки — темно-желтого. Этого мужчину зовут Крогерилл Сэндселло (Песочно-желтый). Он утверждает, что является перевоплощающимся драконом-полукровкой. Это невозможно, но думаю, что после всех этих лет лжи, он и сам в это поверил. Не беспокойся о нем. Он совершенно безвреден, просто нуждается во внимании.

Прибыл их заказ. На этот раз его принес уже другой официант. Тотоби-Родолов пришлось указать на то, что рядом с ней сидит подруга и хочет, чтобы тарелки были размещены соответственно.

Биксби добродушно улыбнулась мужчине, надеясь ослабить его смущение. Раньше, когда она носила скрывающую тиару, она не пыталась привлечь к себе чье-то внимание.

Еда напоминала Биксби о кухне в ее родительском доме. Их талантливый повар готовил нежное мясо, тушеные овощи, сочные фрукты и восхитительные десерты. Тотоби-Родолов любезно заказала еду, которой так не хватало Биксби, блюда, популярные на ее родине.

Вошли трое мужчин и дама в унылом одеянии и уселись на сцене. Они вытащили огромные инструменты из небольших сумок-складов и тихо заиграли, как раз тогда, когда ресторан был полон посетителей в приподнятом настроении. Тотоби-Родолов продолжала указывать на людей и драконов, которых она узнавала.

— Очень жаль, что я не могу назвать тебе всех, кто присутствует в этом помещении, дорогая. Я давно здесь не была. Но завтра Кларарт предоставит нам самую свежую информацию. — Она замерла, глядя на входную дверь. — Ах, наконец-то. Вот и человек, который знает как связаться с Дакми.

— Ты пошлешь за ним? Или помашешь ему, когда он посмотрит в нашу сторону? Может, мне стоит подойти к нему и поговорить?

Тотоби-Родолов утихомирила ее пыл.

— Нет, нет, нет, дорогая. В этом нет необходимости. Он сам заметит, что мы здесь и расскажет об этом Дакми. А тот свяжется с нами завтра или послезавтра.

— Но ведь на мне скрывающая тиара. Он может не заметить меня.

— Только не он. Он увидит тебя, даже несмотря на тень, которая тебя скрывает. Он очень велик.

— Как его имя?

— На данный момент? — Дракониха улыбнулась, ее губы скривились, голова чуть наклонилась, и в глазах появился мечтательный взгляд. — Не имею ни малейшего понятия, каково его имя на данный момент.

— Раз мы не собираемся разговаривать с ним, тогда может пойдем? Я очень устала.

— О, нет, дорогая. Так не пойдет. Если мы уйдем сразу после его прибытия, тогда люди, которые замечают подобные вещи, могут предположить, что здесь есть какая-то связь. Мы не должны позволить им сплетничать. — Она жестом призвала официанта. — Будьте добры подать нам десерт, а затем мы уйдем.

Биксби тихо покусывала десерт, состоящий из восхитительного пирога мокко, сменяющегося пудинговыми слоями, и покрытого горячим шоколадным соусом. Ее желудок запротестовал, и она отложила ложку в сторону. Тотоби-Родолов продолжала наслаждаться порцией. На мгновение Биксби удивилась количеству съеденной драконихой пищи. Затем она обратила внимание на толпу в комнате.

Количество прибывающих посетителей уменьшилось, а некоторые из раннее прибывших ушли. Биксби вспомнила имена и информацию, которую она получила о каждом оставшемся человеке. Она заметила как несколько людей смотрели на Тотоби-Родолов, но ее так никто и не замечал, пока ее взгляд не остановился на человеке без имени.

Он носил красивую одежду на среднестатическом, коренастом телосложении. Биксби предположила, что массу составляли мышцы, поскольку на лице не было никаких признаков жира. Его темные прямые волосы были разделены посередине пробором и доходили до воротника. Ровные брови, прямой нос, строгие щеки, губы, готовые улыбнуться, и упрямый подбородок — все это делало его очень привлекательным на вид человеком. Несмотря на то, что она даже не могла разглядеть цвет его глаз, они завоевали все ее внимание.

Он смотрел прямо на нее. Их глаза встретились, и она попыталась соединиться с его мыслями. Также как и с Дакми, но наткнулась на непроницаемую стену.

Он улыбнулся, подмигнул, затем отвел взгляд. Она чувствовала себя так, будто ее вежливо отшили. Ее усталость исчезла, сменившись тягой к движению, быстрому движению. В венах бурлила решимость стать ходоком и решать проблемы во всех мирах.

Лапа Тотоби-Родолов опустилась на ее руку.

— Успокойся, дорогая. Его воздействие заставит тебя спешить от одного доброго дела к другому, если ты это допустишь. Сделай глубокий вдох и восстанови в своей душе спокойствие. Ты будешь лучшим ходоком, если решишь работать сконцентрировавшись на мире. Бешеные добродетели наносят большой вред.

— Откуда ты его знаешь?

— В прошлом он освободил меня от обязанности быть константой.

27. Восходящее солнце

Бриджер крепко спал. Кантор понял это, потому что наблюдал за драконом… всю ночь. Огромное существо дышало медленно, глубоко вдыхало, лишь изредка фыркая, в то время как Кантор всю ночь ворочался из стороны в сторону. Он несколько раз мешал Йеше отдыхать. Когда он перевернулся и хмыкнул, кошка окинула его раздраженным взглядом. С явным презрением к отсутствию манер у Кантора, она встала, потянулась и снова уселась на спину Бриджера, как раз позади сложенных крыльев.

Он пылся направить свои мысли в полезное русло, составить план по поиску Ахмы, отказываясь верить в то, что в обломках найдутся ее останки. Но его внимание переметалось с миссии на воспоминания, как листок на весеннем ветру.

Из своего многолетнего опыта он знал, что когда рано утром взойдет солнце, оно омоет весь дом, предоставив им достаточное количество света, чтобы поискать следы, которые могли поведать о теперешнем пребывании Ахмы. Эти приятные ранние солнечные лучи согревали хижину после многих холодных ночей.

Ему вспомнилось, как он больше сотни дней просыпался от яркого света, просачивающегося сквозь окна, вспомнил запах кофе и бекона. Ахма иногда напевала что-то по утрам, и он присоединялся к ней даже еще до того, как выползал из постели.

Она говорила, что его имя означает «певец, особенный певец». В молитвенных домах Кантор вел общественную хвалебную молитву посвященную Примену. Парень никогда не видел подобного дома, но Ахма уверяла его, что он увидит их в Гилеаде.

Солнце разбудило его и этим утром, поэтому, должно быть, он все-таки задремал. Он сел и осмотрел двор и здания, которые были ему домом на протяжении многих лет. Без Ахмы и животных, со сожженной хижиной и обрушившимся сараем, никакие нежные чувства не могли побудить его здесь остаться.

В то время, как Бриджер готовил завтрак, Кантор осматривал дом. Он искал улики, которые бы указали на то, из-за чего начался пожар. Он снова выглянул наружу, чтобы поискать какие-то следы или записку от Ахмы. Внимательней всего он искал кости.

Но ничего не нашел.

Испытав облегчение и разочарование одновременно, он вновь зашел в дом. Возможно, он мог бы найти один из списков Ахмы, еще нетронутый… все, что могло бы подсказать ему, чем она занималась в день пожара. На какой-то момент он замер, позволяя своей антипатии к письменным принадлежностям подвести его к упавшим полкам, радуясь, что его странная слабость смогла пригодится. В частично расплавленной жестяной чаше лежал пепел от письменных принадлежностей Ахмы. Он обыскал это место, но почерневшая бумага сразу же распалась в его руках.

Затем, он поворошил пепел, используя носок ботинка, чтобы выбить большие куски древесины. Он нашел сильно искривленный от жары оловянный ковш. В середине нескольких книг виднелись пару невредимых глав, окруженные поврежденными страницами. Он заглянул в чулан, где некогда стояла его кровать, которая теперь больше походила на давно остывший огромный костер, оставивший после себя лишь кусочки древесного угля, свидетельствовавших о пламени.

Отбросив назад несколько маленьких балок, он улыбнулся, увидев относительно невредимое квадратное сечение на полу.

Кантор громко позвал своего приятеля-дракона.

— Бриджер, ты не мог бы отвлечься на пару минут и помочь мне с этой перекладиной?

Дракон перестал склоняться над горшком на огне и выпрямился. В руке он держал деревянную ложку.

— Это зависит от того, что там внизу.

— Дыра в полу. Ахма хранила там свои ценности. Половые доски в этом месте обгорели, но похоже, что они не сгорели насквозь.

Бриджер положил ложку и подошел к дому. Каждый его шаг отпечатывался в слое пепла. Он растоптал что-то похожее на кусок стула, а когда расплющил блюдо, оно раскололось издав взрывной хлопок. Подпрыгнув из-за неожиданного звука, Бриджер не особо аккуратно выбрал следующее место для своей ступни. Пальцы его лап угодили в стропила, и он приземлился рядом с Кантором.

Поднялось облако пепла и накрыло их обоих. Кашляя, Кантор протянул своему приятелю-дракону руку, помогая подняться. Когда воздух немного очистился, он указал на найденную им квадратную секцию в полу.

— Я возьмусь за этот край. — Кантор наклонился над краем почерневшей перекладины. — А ты возьмешься за другой. Если нам удастся переместить ее на несколько сантиментов в твою сторону, тогда я смогу найти люк.

Бриджер вздохнул.

— Думаешь, Ахма там?

— Там слишком узко, чтобы она смогла пролезть. Я уверен, что она выбралась из дома, а когда он сгорел дотла, решила, что пришло время уходить.

— Что ж, это очень разумно. Наверно, все так и произошло.

— Ты готов? На счет три. Раз, два, три!

Они оба вздохнули, когда убрали перекладину, Кантор вернулся, чтобы отодвинуть небольшие куски древесины. Бриджер подошел по ближе, чтобы понаблюдать за тем, как Кантор возился у края доски, пока не нашел шаткую опору. Он снял крышку от убежища и отложил ее в сторону.

— Вот она. — Он вытащил бесформенный мешочек и поднял его вверх. — Это сумка-склад Ахмы.

Он встал, чтобы выбраться из-под обломков разрушенной хижины.

Бриджер последовал за ним.

— Ты знаешь, что внутри?

— Наши запасы золота и серебра. Она всегда откладывала больше, чем я, но я никогда не понимал, что она обменивала, чтобы получить столько добра. Возможно, травы и советы. Поверь, у нее было много советов. А я зарабатывал трапы тем, что исполнял странные поручения для других людей. Сильная спина и ловкие пальцы были очень полезны.

Он прощупал ткань мягкой сумки.

— Ахма, всегда заботилась о деньгах. Иногда я даже думал, что трапы размножаются, как кролики. Я не уверен, как работает эта сумка-склад. Теоретически, трапы находятся в уютной пространственной пустоте. Жара от костра не должна была повредить золото. Но если это все же произошло, тогда они будут расплавлены друг в друге. Это сделает их неудобными в использовании.

Он опустился на колени в траву и потянул за шнурок, фыркнул и закашлял.

— Пахнет дымом.

— Это хранилище? Ты можешь засунуть туда руку и не пораниться?

— Я не знал о хранилищах, пока Биксби не рассказала мне о них. Да, я могу забрать трапы.

— Замечательно, вытаскивай! Мне никогда не доводилось видеть одновременно больше нескольких трапов.

Кантор поднял глаза на дракона, прикрываясь рукой от лучей солнца.

— Ты же не собираешься ограбить меня, не так ли?

Бриджер был возмущен.

— Что? Я? Я твоя константа. Все твое мое и все мое твое, поэтому воровство будет абсолютно ненужным действием.

Кантор рассмеялся.

— Успокойся. Я просто пошутил. И ты лишь моя временная константа.

— Хорошо. Давай посмотрим на золото.

Кантор засунул внутрь руку и вытащил сжатый кулак. Перевернув руку, он раскрыл пальцы, чтобы показать кучу золотых трапов. Кружочки были, в основном, размером с горошек, но некоторые были размером со стеклянные шарики, а один даже со скорлупу грецкого ореха. Кантор наклонил ладонь и позволил золоту влиться обратно в сумку. Он снова набрал полную горсть и повторил.

— Ох. — Бриджер смотрел на золото с довольным блеском в глазах. — Оно так прекрасно, ослепительно, такое блестящее и такого красивого оттенка. Длинный фиолетово-черный язык дракона выскользнул из-за ряда острых зубов и прошелся сначала по верхней губе, затем по нижней. Потом он сглотнул и причмокнул губами, будто это было чем-то вкусным. — У Ахмы есть драгоценные камни?

— Несколько. — Кантор снова фыркнул. — Ты знаешь, этот горелый запах усиливается. Не думаю, что он исходит от хижины.

Бриджер подпрыгнул.

— Наш завтрак!

Он бросился спасать все, что осталось от их еды.

Кантор засунул сумку, выглядящую пустой, за пазуху. Он найдет Ахму и отдаст ее ей. Она не могла копаться в тлеющих руинах. По какой-то причине, ей нужно было уходить, и когда он найдет ее, то все ей объяснит.

***

— Ты ищешь старика?

Кантор обернулся на голос. По узкой деревенской дорожке не спеша шел молодой человек, одетый в рыбацкую одежду. Горизонт позади него разделился пополам. Его голова и плечи выделялись на фоне океана, а выгоревшие брюки — на фоне изогнутого ряда домов. Он выглядел так, словно сошел с лодки всего несколько минут назад. Волосы взъерошены от ветра, молодая кожа загорела и казалась старой, белые зубы, голубые глаза и дерзкая ухмылка. Через плечо был перекинут плащ, который он придерживал пальцем.

Кантор поднял руку, чтобы поприветствовать его.

— Я ищу Одема.

— Это его дом. Я живу за следующим домом. Его не было четыре месяца, но для него это в порядке вещей. Я присматриваю за имуществом, пока его нет.

— Значит, вы — Бенрит Бассон. Он часто упоминал о вас. — Кантор протянул руку для пожатия. — Меня зовут Кантор Д'Ахма.

Бенрит кивнул, протягивая руку в ответ.

— А он упоминал о тебе больше одного раза.

Кантора накрыла волна разочарования. Он надеялся, что Одем поможет ему найти Ахму. Или, может, Ахма была бы у него.

— Вы его не видели и ничего не слышали о нем на протяжении этих четырех месяцев?

— Верно.

— Часть этого времени он провел с нами в нашем доме. Он ушел незадолго до того, как я и сам отправился в путешествие.

— Он никогда не присылал сообщений во время своего отсутствия, поэтому я никогда не ждал их. Он возвращается в день своего возвращения домой, и ни днем раньше.

Позади Кантора раздалось веселое ржание.

— Что это было?

Бенрит наклонился в сторону, чтобы взглянуть на спокойно стоящую лошадь позади него.

Он посмотрел на животное, затем снова на Кантора.

— Твоя лошадь только что смеялась?

— Нет. — Кантор обернулся, чтобы посмотреть на Бриджера в форме лошади. — Конечно, нет. Его пучит. Возможно, газы.

Лошадь вздохнула и покачала головой.

Бенрит почесал подбородок и потерял интерес к лошади, не важно, смеялась ли она, или у нее были проблемы с пищеварением.

— Ты хочешь остаться в доме Одема? Он не был бы против. Мне еще нужно сделать несколько починок после последнего шторма, и мне бы пригодилась дополнительная пара рук и сильная спина.

Кантор посмотрел на небо, пронизанное оранжевыми и фиолетовыми оттенками, простирающимися над темным океаном. Гилеад был близко, но не настолько, чтобы достичь его за эту ночь. Кроме того, он был уставшим и голодным. Утром он мог бы помочь Бенриту по хозяйству в доме Одема и спланировать, как подойти к городу завтра.

— Хорошо.

Бенрит похлопал его по плечу.

— Позади есть сарай. Ты можешь оставить там свою лошадь. Затем приходи ко мне. — Он указал на следующий дом в переулке. Сквозь окна виднелись огни. — Познакомишься с моей семьей и поужинаешь с нами.

— Мне нужно покормить лошадь.

— У меня есть немного сена и овес, которые предназначались для осла Одема. Ты моешь их взять.

— Замечательно. Спасибо.

Бенрит прошел мимо него и поспешил к своей собственной входной двери. Кантор взялся за поводья Бриджера и пошел по дорожке между домами.

— Замечательно? — Бриджер выпустил воздух сквозь губы, издавая презрительный шум. — Сено? Овес? Не овсянка с патокой, а просто овес? И это замечательно?

Сарай был слишком мал для Бриджера, но боковой выступ обеспечивал достаточное укрытие. Расширение крыши вышло более двух метров. С двух сторон были только половины стен, а многочисленные опоры поддерживали заднюю и боковую части. Кантор завел Бриджера через передний вход, открытое пространство, у которого даже не было ворот.

— Бриджер, я знаю, что ты голоден. Что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Ты можешь купить мне курочку или двоих. Я могу приготовить их по своему вкусу.

— Хорошо, посмотрим, что смогу раздобыть. Ничего не делай пока я не вернусь.

— Как я могу что-либо натворить в этой полуразрухе?

— Ты мог бы ее снести.

— Это привлечет ко мне внимание. Думаю, будет лучше соблюдать осторожность.

— Именно. — И Кантор пошел к дому, который он видел по пути. Если верить табличке на заборе, там продавали кур и яйца. Он купил пару птиц, продавец тут же свернул им шеи и подал их за лапки Кантору. Кантор вернулся на задний двор Одема. Все предприятие не заняло и десяти минут.

Бриджер снова принял свой обычный драконий вид. Он взял добычу Кантора и внимательно ее оглядел:

— Идеально.

— Как ты собираешься их готовить?

— Воспользуюсь проверенным рецептом диких драконов и зажарю их собственным пламенем. Кожа вместе с перьями превратится в угли и отвалится сама, а мясо я съем прямо с костями.

Кантор поморщился:

— И что, даже потрошить не будешь? Фу, мерзость какая.

— О, зачем! Внутренности — такой деликатес.

— Я рад, что не увижу этого.

— А вот и обманул, — громогласно возвестил Бриджер, чтобы подчеркнуть радость от своей же шутки он даже пару раз хрюкнул. Его плечи задрожали, он захлопал в ладоши, все еще держа за лапки куриные тушки.

Тушки подпрыгивали в такт его смеху. Вид болтающихся кур нанес сокрушительный удар по серьезности Кантора. Не скоро дракон и человек смогли успокоиться. А когда громкое ржание сменилось хихиканием, они вновь принялись смеяться до слез как дурные.

С трудом Кантор придал своему лицу серьезное выражение:

— Ты, кажется, начал делиться рецептом приготовления кур.

— Ах да. Ну так вот, когда мясо готово, я раскрою каждую тушку, вычищу все внутренности, в которых могут содержаться паразиты. Потом еще раз своим пламенем поджариваю половинки до корочки. Была бы еще и соль, так вообще сказка!

Кантор глянул в сторону дома Бенрита.

— Кажется время есть, сейчас поищу у Одема.

Он подошел к задней двери и подергал ручку — заперто. Потер руки, чтобы создать поток энергии, потом приложил ладони к месту, где был замок, чтобы выбить механизм. Опасаясь, что Бенрит может увидеть, как он заходит в дом без ключа, он метнулся внутрь и вернулся к Бриджеру с солонкой.

— Спасибо тебе, друг мой.

Дракон облизнул губы.

— Ладно, мне, пожалуй, пора, — сказал Кантор. Он уже пошел в дом, но повернулся к Бриджеру и, не останавливаясь, продолжил, — вернусь к тебе перед сном. Или ты бы лучше в доме спать лег?

— Я не могу думать на пустой желудок, спроси меня, когда вернешься.

— Я оставил заднюю дверь открытой. Ты можешь войти, если захочешь.

— Спасибо. Теперь иди. Ты задерживаешь мою трапезу.

Кантор хмыкнул и небрежно махнул дракону рукой. Как только он отвернулся и направился к передней части дома Бенрита, веселость покинула его. Исчезновение Ахмы и невозможность найти Одема еще больше пошатнули его уверенность в себе. Он всегда мечтал, что эти двое ближайших соратников всегда будут рядом, с готовностью придут на помощь и помогут стать настоящим ходоком. А вот преодоление этого пути в одиночку никакого энтузиазма не вселяло. Это как есть свою собственную стряпню вместо блюд Ахмы — никакой приятной сытости, одна тяжесть в желудке.

Хотя, до сих пор он был не одинок.

Сначала его подкараулил сумасшедший дракон, чья непревзойденная способность к перевоплощению дополнялась стихийной неуклюжестью. Однако Бриджер доказал, что не был трусом. Кантор не сомневался, что у него есть и другие важные качества, такие как преданность, настойчивость и честность. Как ни странно в компании этого свалившегося как снег на голову, несуразного существа, Кантор чувствовал себя спокойно и уверенно.

Потом в ветвях деревьев он столкнулся с Биксби. Такая загадочная, он ее совсем не понимал, но с ней было хорошо. Уровень ее интеллекта явно превосходил его собственный, а таланты приумножались с каждым днем. Он, Кантор, вырос на склоне горы вдали от цивилизации. Биксби же родилась в культурной семье, получила великолепное образование… Да уж, на ее фоне он выглядел жалким. Одежду она тоже носила странную, но почему-то, по какой-то непонятной причине, этот умопомрачительный нелепый стиль казался ему милым и притягательным. Эта загадочная особа состояла из противоречий. Выглядела хрупкой, но действовала как боец. Порой казалось глуповатой, но поступала подобно мудрецу.

И Дакми! Кто он такой? Целитель? Наверняка нечто больше. Дакми пришел им на помощь.

Нет, теперь Кантор был уверен. Он не был один.

И еще их и без того разношерстная компания дополнилась Тотоби-Родолов. Старшая сестра Бриджера играла в жизнь, с этим ее диковинным акцентом и тягой к утрированной красоте. Ему не доводилось слышать, чтобы шкура перевоплощающихся драконов могла так переливаться и включать в себя украшения. Она вела себя театрально-напыщенно, но Кантор был уверен, что на самом деле она хитра, мудра и дальновидна. Какая же из них с Бриджером, все же, удивительная парочка!

Так что, судя по всему Примен послал ему достойных компаньонов, которые помогут ему пройти путь и стать достойным ходоком. Ну и, конечно, искать Ахму и Одема с ними тоже будет легче. Поэтому он глубоко вдохнул, выдохнул, постарался расслабить плечи и решил надеяться на лучшее. Ахма, ведь, учила его, что не стоит заранее хоронить возможности в сомнениях.

Ахмы здесь нет, но он будет следовать ее советам, пока не найдет ее.

28. В город

Кантор отлично провел утро с Бенритом, его женой и тремя детьми. Жена со старшей дочерью отправились в дом Одема наводить уборку, а мужчины принялись чинить разные мелочи снаружи.

— Так, приберемся по-быстрому, — сказала она Кантору, — беспорядка особого нет, ведь никто в доме не живет. Но пыль смести стоит. Да и всегда посматриваю, чтобы всякое зверье, типа лис, внутрь не забралось.

Кантор постарался сдержать ухмылку. Бриджер как раз забрался в дом, в поисках уютного ночлега. О настырном драконе он частенько и думал как о назойливой животине, которая лезет куда не просят.

Йеша сидела на карнизе, внимательно наблюдая то за мужчинами с молотками, то за играющими детьми.

Рукой Бенрит стер пот со лба:

— А чья это кошка, а?

Кантор глянул на Бриджеровского питомца и хмыкнул. Йеша неподвижно сидела с закрытыми глазами под ярким солнцем, будто статуя.

— Разве не твоя?

Бенрит покачал головой:

— Может, соседская. Хотя, вижу ее впервые.

— Говорят, иметь кошку в доме — добрый знак.

— Только детям не говори. Выставят блюдце с молоком, и вот у нас уже и кот в доме живет.

Двое сыновей Бенрита все утро мучили Бриджера, принявшего форму лошади. Они его почистили, объездили верхом на нем весь двор, туда-сюда по улице. Потом снова почистили, заставили есть овес. На многочисленные предложения Кантора придержать маленьких безобразников, Бриджер уклончиво отвечал, что если они все-таки надоедят, он примет обычную свою форму и слопает их, и дело с концом.

В ответ Кантор хихикнул, но потом рассмеялся, ведь встречная волна драконьей радости увеличила его собственную.

Однако, приятные чувства поулеглись, когда он осознал, насколько способен сблизить смех над общими шутками. Похоже он разделяет с Бриджером не только мысли, но и чувства. Надо быть осторожнее с этим коварным партнером, а не то однажды этот дракон станет его постоянной константой.

Бриджер вмешался в его размышления:

— Да, не сомневайся, Кантор, связь между нами укрепляется. Мы были рождены, чтобы стать друг другу константами. Подвиги всех героев померкнут на фоне нашей карьеры. Все дети будут читать о похождениях Кантора и Бриджера.

И тут же Бриджер влетел в кабачковую грядку, раздавив часть плодов Бенрита, от чего Кантор прыснул.

Бенрит вместе с Кантором принялись чинить крышу. Кантор чуть не попросил Бриджера помочь, ведь нужно было поднимать кровельную плитку по лестнице вверх, но вовремя остановился. Довольно неосмотрительным было бы Бриджеру принимать свою обычную форму. Ведь даже здесь, в пригороде Гилеада, люди крайне редко видели драконов на улицах. Это бы означало, что произошло, либо вот-вот приключится что-то страшное.

Одем обожал вырезать фигурки из дерева. В детстве Кантор частенько сидел у него в ногах и гадал, что же выйдет из-под острого ножа. Пожилой ходок любил рассказывать о чем-нибудь за работой, а Кантор впитывал все как губка.

Под умелой рукой на деревянной голове появился глаз.

— Да, сейчас для драконов не лучшее время. Чем меньше люди встречаются с ними в живую, тем больше они верят россказням разных умельцев. Есть довольно много старых историй, хранящих истину. От рассказчиков есть толк, когда они придерживаются старых легенд. Однако, современные певцы и поэты без всяких угрызений совести пичкают слушателей небылицами. Послушаешь такого, и думаешь: и зачем же так очернять этих существ? А распевать басни об ужасных чудищах просто-напросто очень прибыльно, и вся загадка. Ведь их и зовут на разные торжества из-за их способности превращать истину в увлекательный ужастик. Каждый рассказчик так и норовит уделать другого, придумывая все более и более страшные небылицы.

Нечасто Одем говорил о совете, но вот за вырезанием нередко забывался.

— И вот, в грехах совета обвиняют драконов. А как думаешь, кому выгодны такие слухи? Драконов обвинять безопаснее, нежели даже допустить мысль о вероломстве членов совета. Критика правителей может дорого обойтись.

Одем взмахнул ножом, будто рисуя в воздухе врагов.

— Гляди, мальчик, вон дракон. Иди сражайся с ним. Но по-настоящему ответственных за злодеяния, творимые от лица совета, разыскать не так легко. В коррупционных схемах может быть замешан любой. Однажды твой сосед окажется предателем. По сему неудивительно, что горожане стали воздерживаться от публичных осуждений действий совета. Слишком многие сгинули на веки, когда их слова дошли до тех, кого они критиковали.

А слова пожилого ходока часто оказывались правдой. Кантору нужно будет вести себя осторожно в Гилеаде.

Пообедав, Кантор попрощался с новыми друзьями, сел верхом на Бриджера и отправился в путь. За деревней, где никто их не мог видеть, они спрятались за огромным амбаром. Бриджер принял свой обычный драконий вид. Йеша удобно устроилась на его голове между рогов.

— А облик кошки ты часто меняешь, когда перевоплощаешься сам?

Бриджер поднял маленькое животное с головы и аккуратно взял в лапы.

— Нет, она начинает капризничать, если из-за меня ей приходится часто перевоплощаться.

Кантор покачал головой:

— А ты сам-то не устаешь от постоянного изменения форм?

— Напротив. Частые перевоплощения только увеличивают мою гибкость. Если долгое время остаюсь в одной и той же форме, я закостениваю. Так что обычно я превращаюсь во что-нибудь новое по три, а то и четыре раза в день. Люблю поэкспериментировать. Да и от скуки спасает.

Кантор искоса взглянул на дракона. Тот, ведь, не шутил и не иронизировал, когда сказал, что развлекается постоянными экспериментами. И благодаря этой привычке добился невероятных высот в перевоплощении. Удивительно, тем более что Бриджер, судя по всему, не принадлежал к семейству элитных драконов. И все же, он был чрезвычайно одарен.

— Но у твоей сестры нет того же таланта?

— Весь его она использует на красоту. Беспрестанно меняет цвет, форму и текстуру чешуек. Она подобна скульптору вечно ваяет свое тело. Даже драгоценные камни, которыми она себя украшает, служат этой цели.

В сознании Кантора тут же всплыли все образы, в которых он видел Тотоби-Родолов. Однажды она походила на холеную скаковую лошадь, позднее она показалась ему какой-то неимоверно яркой диковиной птицей. А в другой раз он не мог отделаться от ощущения, что перед ним не дракониха, а огромных размеров женщина. Да, сестра Бриджера — та еще загадка.

— Откуда у нее такой акцент?

— От нашей матери. Она была не из Эффрама.

Они вышли из переулка и направились в центр города. С каждым кварталом народу становилось все больше. В основном все прохожие были одеты модно. Здесь даже у дворника были опрятные штаны, обувь и чистая рубашка. Так что Кантор мысленно благодарил Биксби, Тотоби-Родолов и госпожу Голден за красивую и удобную одежду.

Вскоре они доберутся до зала заседаний Совета Путешественников по Мирам. Кантор удивился, когда осознал, что с нетерпением ждет встречи с Биксби. После исчезновения Ахмы и Одема он начал думать о своих знакомых как о важных и надежных спутниках, ведь рассчитывать больше не на кого.

А еще в Гилеаде он надеялся узнать что-нибудь о судьбе Ахмы и Одема. Его пугало, что он ничего не знал об их местонахождении. При одном воспоминании о пепелище на месте дома Ахмы, и маленьком, опрятном, но таком одиноком доме Одема, его сердце сжималось, а на душе делалось неспокойно.

И тут вдруг на очередном многолюдном перекрестке Бриджер остановился как вкопанный. По инерции Кантор начал переходить на другую сторону, но понял, что дракона рядом нет, обернулся и поспешил обратно на тротуар.

— Что не так?

Бриджер уставился на одну из боковых улочек:

— Думаю, нам нужно туда.

— Но ты же сказал, что мы идем по кратчайшему пути в зал заседаний совета. Зачем делать крюк?

— Потому что у меня что-то типа предчувствия, что на этой улочке мы увидим что-то важное.

— И часто тебя такие предчувствия посещают?

Бриджер покачал головой:

— Нет, никогда. — Он плотно сжал губы, всем своим видом показывая, что не очень-то рад внезапному озарению, и двинулся по выбранному направлению.

Кантору тоже не нравилось изменение маршрута, но он последовал за драконом.

— А ведь сейчас уже довольно поздно, зал заседаний может оказаться закрытым, когда мы туда, все же, придем.

В знак понимания Бриджер кивнул, но перейдя очередную дорогу на восток, свернул на еще более узкую улочку.

Если бы Кантор точно знал как дойти до здания зала заседаний, он бы со спокойным сердцем оставил Бриджера блуждать, сколько влезет. Но ведь он тут впервые, и дороги не знал. А расспрашивать какого-нибудь суетливого горожанина — последнее, чего ему хотелось.

А заявиться на регистрацию без дракона — серьезное нарушение протокола. Это Кантор знал четко. Еще его беспокоило то, что он придет с Бриджером. Опозорит ли его этот дракон? Получится ли так, что он навсегда станет его константой? Не иметь дракона-константы или потерпеть временное присутствие Бриджера? Ответ очевиден — второе, так что деваться некуда.

Кантору пришлось ускорить шаг, чтобы догнать Бриджера.

— Кто-то попал в беду?

— Не думаю.

Они прошли еще квартал и перешли на менее загруженную улицу.

— Глянь, Бриджер, часы на том доме показывают десять минут пятого. Нам нужно побыстрей разворачиваться и идти к зданию совета.

— Уже недалеко.

— Что недалеко?

— Не знаю.

Йеша поднялась по груди Бриджера, устроилась на его плече и жалобно мяукнула. Видимо кошка разделяла обеспокоенность Кантора.

На следующем перекрестке Бриджер вдруг остановился. Они довольно далеко ушли от шумного центра города. Народу тут почти не было, вечерний ветер гонял по сточным канавам скомканные бумажки и разный мусор. С бряканьем откуда-то выкатилась жестяная банка.

Бриджер огляделся по сторонам. Похоже он только сейчас заметил, где они.

— Что мы здесь делаем? — спросил он Кантора.

— Ты сказал, здесь есть что-то, что нам надо увидеть.

— А. - сказал Бриджер. — Похоже его уже тут нет.

Кантор напрягся, разочарованный возглас сам собой вылетел изо рта:

— Ааа, Бриджер! Из-за тебя мы ушли черт знает куда, впустую потратив целых полчаса!

— Ну не то, чтобы впустую, — ответил вместо Бриджера голос из переулка.

Всем корпусом Кантор повернулся на голос. На них смотрел худощавый парень, опиравшийся о кирпичную стену дома.

В свою очередь Бриджер неуклюже поклонился:

— О, это вы, сэр. Рад вас снова видеть. — Он указал рукой на Кантора.

— Познакомьтесь, Кантор Д'Ахма, моя константа. Мы идем в зал заседаний.

— Да, — благодушно улыбнулся незнакомец, — Прошу прощения, что вынужден ненадолго оторвать вас от дел.

По драконьей лапе Йеша переместилась поближе к молодому человеку. Тот подошел, взял ее в руки. Она удобно устроилась в его ладонях и замурлыкала.

Бриджер затоптался на месте.

— Всегда рад придти на ваш зов, эээм… сэр, — он глянул на Кантора, а потом опять на парня. — Эээм… Как вас зовут в этот раз?

— Феймар, Бриджер. И сейчас я — целитель, — он взял дракона за плечо. — Мне очень нужно поговорить с твоей сестрой. Передай ей, пожалуйста, чтобы завтра в полвторого она ждала меня на мосту Коникати.

— Конечно, сэр.

— Спасибо, — он последний раз погладил Йешу и передал ее дракону. — Вам пора, — взгляд улыбающихся глаз скользнул на Кантора. — Вы не опоздаете.

Внезапный порыв ветра поднял грязь и сор с земли. Кантор зажмурился и прижался к дракону. Через пару секунд ветер так же внезапно стих, он открыл глаза и обнаружил, что вместе с драконом и его кошкой стоит уже совсем на другой улице.

— О, пришли, — сказал Бриджер и начал подниматься по лестнице, занимающей всю ширину здания. Невероятно широкие лестничные пролеты, над ними плоская крыша, поддерживаемая колоннами.

— Погоди, — Кантор догнал и придержал Бриджера. — А как мы сюда попали?

Бриджер окинул взглядом людей и драконов, ходивших вверх-вниз, приблизился к Кантору и в самое ухо шепнул:

— Благодаря доктору Феймару.

— Как он это сделал?

Бриджер пожал плечами.

— Пойдем. Надо заполнить бумаги и получить номер, — он направился вверх, — К тому же, узнаем, где Тотоби-Родолов и Биксби. Возможно, сегодня же вечером с ними и встретимся.

— Откуда ты знаешь все эти вещи о Совете Путешественников по Мирам?

— Когда она еще была константой Хиларилла, Тотоби-Родолов в письмах описывала нам все их приключения.

Волшебное слово дивным колокольчиком прозвонило в сердце Кантора. Еще совсем немного, и он наконец-то станет полноценным ходоком и сам погрузиться в приключения.

Они открыли дверь и оказались в тускло освещенном огромном зале. Массивные часы, висевшие на противоположной стене, задавали тон всему пространству. Луч света из окна на западной стене освещал белый круглый циферблат, на котором две изящные стрелки показывали время.

Пять минут пятого.

29. Пенни Ландер

Глаза у Кантора разбежались. Никогда он не видал столь большого помещения, а с таким высоким потолком — особенно. Да сюда половина его родной деревни поместится, а если поставить дома один на другой, то и вся. Стены были украшены рисунками с изображениями людей и целых событий. Так и хотелось остановиться, внимательно разглядеть каждую картину и флаг под ней.

Однако он постоянно поглядывал на здоровенный круглый циферблат. В холле они с драконом простояли три минуты, сейчас уже восемь минут пятого. Каким-то чудесным образом, потраченное на внезапное Бриджеровское озарение время пропало, будто и не было получасовой прогулки по неизвестным улицам. Как учила Ахма, он постарался распознать эмоции: заинтригованность, но в то же время недоверие к своим наблюдениям. Может, он в спешке неправильно истолковал время? А что если часы эти просто-напросто спешат, опаздывают или вообще стоят? Нужно обязательно спросить Бриджера, Тотоби-Родолов или Биксби. Кто-нибудь из них точно знает, в чем дело.

Пожилая леди за внушительной стойкой ресепшна заметила вновь прибывших. Она жестом подозвала их и приготовила стопку бланков.

Дракон весь вытянулся в струнку. Видок у него был немного пафосный. Он заговорил первым:

— Наши имена, Кантор Д'Ахма и Бриджер-Бигелов. Мы хотим поступить на первый курс обучения ходоков. Если не ошибаюсь, вас зовут Пенни Ландер? Моя сестра Тотоби-Родолов рассказывала о вас.

— Она приехала как раз на этой неделе. Желаете узнать адрес и номер комнаты, в которой она остановилась?

Разговор его временной константы и старой хранительницы регистрационного зала почти не достигал сознания юноши. Его донимал до боли знакомый тик где-то между лопатками, что означало близкое присутствие множества письменных принадлежностей. Он тихонько, бочком отошел от стойки. И дюжины карандашей хватило бы, чтобы посеять беспорядок в его организме, а в регистрационном зале было, наверное, больше сотни ручек и карандашей. Колени задрожали, и он присел на скамейку.

— Возьмите эти бумаги, — сказала Пенни Ландер. — Заполните и принесите завтра, время есть. В мои обязанности, которыми я чаще всего наслаждаюсь, входит помогать вам во время обучения. Я позабочусь, чтобы вы знали какие занятия посещать, и где они будут проходить; буду вносить информацию о всех пройденных вами курсах. Также я буду снабжать вас всем необходимым: могу достать все, что угодно, кроме денег. — Она хихикнула, в ответ Бриджер нервно заржал.

Кантор с трудом справился с рвотой, которую вызывали окружавшие его приборы для письма, и постарался вести себя, будто ничего его не беспокоит. Он уверил Бриджера:

— Расслабься, насчет последнего она пошутила.

Подошел Бриджер и настойчиво сказал:

— Вообще-то улаживать эти дела должен ты. Иди и поговори с Пенни Ландер.

Он с неохотой встал, засунул сжатые в кулаки руки в карманы и, будто на каторгу, вернулся к стойке. Он вынул руки, положил их на гладкую поверхность и подался вперед. Пенни Ландер обратила внимание на серьезность его позы.

— Могу ли я вам чем-нибудь помочь?

— Меня воспитала Ахма. Уверен вам знакомо это имя.

— О да. Она одна из самых прославленных.

— Когда я вернулся с Эффрама, от нашего дома остался лишь пепел. В ближайшей деревне никто ничего сказать мне так и не смог.

Пенни Ландер отрывисто вдохнула:

— Она пропала?

Кантор кивнул.

— Не слышала никаких слухов об этом, — сказала она и мельком глянула на часы. — Сегодня уже поздновато, приходите завтра, я обязательно направлю вас к протоколисту. Если кому-нибудь известно ее местонахождение, эта информация будет у него.

— Благодарю вас, — его руки опять затряслись. Ему хотелось побыстрее улизнуть отсюда.

Она подала ему ключ и расписание, которые он побыстрее запихнул под тунику и убрал руки обратно в карманы. Секретарь напомнила, что комнаты Кантора и Бриджера расположены в восточном крыле Мура. А апартаменты Биксби и Тотоби-Родолов в западном крыле того же здания.

— А разве Бриджеру ключ не полагается? — спросил Кантор.

— Перевоплощающиеся драконы, в большинстве своем, способны превратить палец в любой ключ. Этот навык они приобретают в совсем раннем возрасте. — Пенни Ландер улыбнулась Бриджеру. Тот согласно кивнул в ответ.

Узнав как добраться до их жилья, парочка вышла.

Кантор шел по многочисленным ступенькам. Его радовало, что они уже на улице, и ему удалось избежать тлетворного влияния столь ненавистных письменных принадлежностей и иже с ними, но в то же время огорчало, что так и не удалось тщательно изучить живопись.

— А это не заняло много времени, — на улице было шумно, поэтому Кантор боялся, что Бриджер не услышит слов. — Думаю Пенни Ландер хотела побыстрее покончить с делами и уйти домой.

Бриджер согласился.

— И она довольно серьезно отнеслась к твоему вопросу об Ахме.

— Это да.

— Но… — Бриджер оборвал мысль.

— Но что? — вслух спросил Кантор.

— Думаю Феймар найдет ее быстрей.

— Это еще почему?

Дракон снова переключился на мысленный разговор. Похоже он не хотел, чтобы кто-нибудь подслушал их беседу.

— Потому что он не такой как мы. В отличие от нас он не привязан к одному миру, одной системе плоскостей или одной вселенной. Он даже существует вне времени.

— Так вот почему ему удалось доставить нас к зданию совета на пять минут раньше последнего раза, когда я на часы смотрел?

— Именно.

— Что же он тогда такое?

— Воин Примена.

Кантор шел, не останавливаясь, но его сознание уже не замечало ни улиц, ни множества людей, ни шума, ни запахов еды, которую готовили в сотнях кухонь по соседству. Слова Бриджера пошатнули его мир.

Воины Примена упоминались в Книгах Преданий, выше и важнее которых были лишь заповеди, данные самим Применом. Одни люди верили, что все написанное в этих книгах правда; по мнению других — это всего лишь легенды, о событиях, которые может происходили, а может и нет. В Книгах Преданий воинов Примена называли посланниками самого Примена. Они передавали простым людям его напутствия, защищали, всячески помогали, а также временно даровали им способности, чтобы противостоять врагам. Однако активность чудесных гонцов постепенно снижалась и сошла на нет в то же время, когда перестал существовать и Чомонтин, великий волшебник Примена.

— Эй, смотри куда прешь!

Бриджер оттолкнул Кантора как раз вовремя. Тяжеленная тележка с грохотом ударилась о бордюр.

Кантор упал, чье-то тело придавило его сверху. Тележка, доверху нагруженная кабачками и арбузами, накренилась, и плоды с оглушительным стуком загрохотали по мостовой. Кантор умудрился вовремя прикрыть голову руками — здоровенный арбуз больно ударил его и разбился, сок заструился по щекам.

Где-то сверху загрохотал Бриджер:

— Не вздумайте воровать, лучше помогите человеку собрать то, что еще можно спасти!

Кто-то снял человека, лежавшего на нем, Кантор поднялся на локтях. Разбитый арбуз свалился с головы и плюхнулся на тротуар.

Дракон прорычал:

— А ну, верните все обратно в тележку, я сказал! Вы не настолько бедны, чтобы воровать еду!

А Кантор встал на четвереньки.

— Поставьте меня, — жалобно попросил кто-то.

Кантор наконец-то встал.

— Бриджер, ты до сих пор держишь этого мужчину в лапе.

Только теперь дракон обратил внимание на извивающегося пленника.

— Ой, простите, совсем о вас забыл, — он опустил человека и продолжил приставать к прохожим. — Тут еще много целых фруктов!

Мужчина сел на тротуар, обхватив голову руками. Кантор подошел к нему:

— Сэр, вы в порядке?

Он поднял голову и, увидев, кто с ним говорит, занервничал, вскочил на ноги и постоянно запинаясь, затрещал. Голос его дрожал:

— Я в порядке, а вы? Если бы не ваш констант, моя тележка придавила бы вас. Повозка с металлоломом вон того негодяя перевернула мою тележку, а тот бровью не повел и даже не остановился. — Мужчина схватил Кантора за рукав. Он еще не отошел от шока. — Вы точно целы?

— Да, да, не переживайте так.

Торговец заломил руки:

— Вы же не станете жаловаться на меня, сэр? Я никогда не делал ничего, что могло бы оскорбить ходока.

Кантор внимательно его оглядел. Бедняга был не то, чтобы испуган. Его обуял дикий ужас.

Кантор покачал головой:

— Нет, нет, по такому случаю не за чем составлять жалобу.

— О, спасибо, спасибо вам! Мой прилавок находится на рынке Блинесс Вэй, — с этими словами он указал рукой на свою тележку, борт которой украшала ярко-оранжевая надпись, подведенная зеленым «Рынок Блинесс Вэй». — Если окажетесь поблизости и пожелаете освежиться, я с радостью выберу для вас самые лучшие фрукты. В любое время, сэр, в любое время. Я друг ходокам, настоящий друг.

— Да, уверен так и есть.

Под чутким руководством Бриджера уличные мальчишки собрали разлетевшиеся куски фруктов. Лопнувшие плоды он позволил забрать домой. Проходившим мимо людям и драконам, все же, приходилось преодолевать липкие лужи, но в основном тротуар уже был чист.

Мужчина с тележкой поспешил как можно скорее убраться с места происшествия. До Кантора долетел его облегченный вздох, когда тот оказался в потоке людей.

— Как странно, Бриджер. — Кантор все еще смотрел в спину стремительно удалявшемуся торговцу.

— Что именно?

К этому моменту бурный человеческий водоворот проглотил спешащего мужчину.

Кантор повернулся к другу:

— Этот торговец был в неописуемом ужасе, потому что признал в нас ходоков.

Бриджер внимательно изучил свои липкие лапы.

— Мне нужно в ванную. Да и тебе тоже.

Кантор рассмеялся. Арбузный сок стекал по его волосам за шиворот и по всей спине.

— А ты прав!

Они двинулись дальше.

На ходу Кантор по-дружески ударил дракона кулаком по лапе:

— Спасибо, что спас мне жизнь.

— О, не думаю, что спас твою жизнь. Хотя, благодаря моим действиям ты не стал на всю жизнь безногим инвалидом. Ну или если удар пришелся бы в область грудной клетки, то тебе переломало бы ребра и, скорее всего, руки. Да даже и со сломанной спиной, ты, как и большинство людей, выжил бы. Правда о карьере ходока можно было бы позабыть навечно.

— Ну, знаешь, сначала я собирался сказать еще, что ты прекрасно организовал людей и сделал все, чтобы никто ничего не украл, но, пожалуй, воздержусь. А то ты опять закидаешь меня витиеватыми мыслями.

— А тебе знакома песнь о вьющейся розе?

— Кажется ты ее уже пел прошлой ночью.

— Скорее всего, да. Знаешь, нам стоит разложить ее на голоса. Например, я возьму басовую, а ты можешь спеть партию тенора. Или наоборот. Хотя, честно говоря, я устаю от пения фальцетом, да и звучит это, мягко говоря, не очень.

— Бриджер, думаю, это Мур.

Бриджер оглядел белое длинное здание и кивнул:

— А, да, дом. Как минимум на несколько недель. Надеюсь, мы тут и найдем Тотоби-Родолов и Биксби.

«Дом» и «найдем» — от этих двух слов, да еще и в одной фразе… Благодушие Кантора махом улетучилось. Ахма. Дом. Одем. Пропали. Но они точно живы. Кантор был уверен, что точно почувствовал бы, если бы Ахма перешла в мир мертвых. И он без сомнения узнал бы, если бы Одем был мертв. Он просто обязан их найти.

Завтра. Завтра он узнает больше.

30. Встречи в прекрасных местах

Биксби сидела, скрестив ноги. Освещение в комнате оставляло желать лучшего, поэтому она устроилась на краешке кровати, поближе к окну. Она усердно работала над кружевом. Вскоре этот кусочек простенькой ткани превратится в изящный браслетик, который идеально подойдет к разным нарядам. Под ее руками один за другим появлялись причудливые цветочки и листики.

Вот уже третий день подряд в компании Тотоби-Родолов она исследовала местные ярмарки. За это время она приобрела столько всего — ткани, бусины, ленточки и, наконец, пластины тонкого метала, которые, при желании, можно переплавить во что угодно. Дракониха сказала, что завтра они пойдут изучать последний оставшийся рынок. Вы даже представить не можете, каково это — жить в городе аж с четырьмя крупными рыночными площадями!

Обычно после рейдов Тотоби-Родолов заходила к ней, чтобы еще разок вместе как следует все разглядеть и насладиться добычей. Сегодня же она отправилась в главное здание, проверить нет ли для них новых сообщений. Это могло бы занять минут пятнадцать. Но почему-то дракониха опаздывала.

Внезапно от звука голосов в коридоре она вскочила. Подлетела к двери, распахнула ее и, увидев Тотоби-Родолов, в сопровождении таких знакомых лиц, молнией выбежала в коридор. Как ветер она пронеслась по богатому ковровому покрытию и с размаха прыгнула на Кантора. Пока обалдевший парень не начал сопротивляться, она его отпустила и обняла за шею Бриджера.

— Я так рада вас видеть! — она чмокнула дракона в чешуйчатую щеку и гневно уставилась на Кантора. — Почему так долго, а? Мы в стольких удивительных местах в городе побывали. Хотя вряд ли тебе они показались бы интересными. Мы начинаем вылазки с понедельника. Дакми мы еще не встречали. Но зато я столько невероятной, вкуснейшей еды перепробовала, — она глянула на свое худенькое изящное тельце, — И все равно, несмотря ни на что меня с удочкой можно перепутать.

Она отпустила шею дракона и еще раз обняла Кантора. Отстранилась, понюхала и заметила:

— А ты приятно пахнешь. Мылом и арбузом.

Он облегченно вздохнул, когда его отпустили, однако Биксби предпочла не замечать этого. Кантор жалобно глянул на Бриджера, потом ответил:

— Я чуть не попал под тележку с фруктами. Бриджер вовремя меня оттолкнул, но все же меня забросало арбузами. Так что какое-то время волосы точно будут ими пахнуть.

Йеша потерлась о ноги Биксби, тихонько мяукая. Видимо что-то рассказывала или жаловалась. Та подняла кошку, погладила и прижала к себе.

— По тебе, милая киса, я тоже скучала. Вот, понюхай Кантора. Приятно он пахнет, так ведь?

Биксби снова приблизилась к Кантору и понюхала еще раз, только теперь она вдохнула воздух медленно, наслаждаясь ароматом.

Она повернула кошку мордочкой к себе.

— О, нет. Мне наоборот больше нравится, что он пахнет арбузом. Не думаю, что запах рыбы ему подойдет.

Щеки Кантора залил румянец, и он поскорее отвернулся от Биксби и кошки к Тотоби-Родолов:

— Мы с Бриджером с голоду помираем. Вот, пришли спросить, знаете ли вы хорошее место пообедать и составите ли вы нам компанию.

— О, превосходно, дорогой! Разумеется мы отведем вас обоих в лучший поблизости ресторан. Вы экономите?

— Нет, у меня с собой предостаточно трапов. — Его голос стих, а голова поникла.

От этого Биксби нахмурилась:

— Почему деньги делают тебя несчастным?

Его серьезное выражение лица определенно вызывала беспокойство.

— Трапы из запасов Ахмы. Мы обнаружили, что ее хижина сгорела дотла. И не следа ни ее, ни животных мы не нашли.

Бриджер подхватил рассказ:

— Кантор спустился в деревню, но даже там никто ничего сказать не смог. Его Ахма хранила деньги в сумке-складе под половицами, поэтому огонь до них не добрался.

Сердце Биксби сжалось от этих новостей.

— А ты спрашивал в регистрационном зале?

Молодой человек по-прежнему молчал, поэтому за него ответил его дракон:

— Да, но Пенни Ландер ни смогла помочь. Зато она посоветовала завтра же обратиться к протоколисту.

— Обязательно, — сказала Тотоби-Родолов. — Но у меня есть и свои источники.

Биксби вспомнила всех знакомых Тотоби-Родолов. На следующий день после прибытия, в маленьком уличном кафе, они пообедали с Кларартом — портье ресторана. В перерывах между веселыми историями и анекдотами о поступках разных известных представителей города, задававших тон всей верхушке общественной жизни Гилеада, он многое поведал о кознях и интригах — эта информация могла сильно пригодиться.

Где бы они с Тотоби-Родолов не появлялись, всюду встречали ее старых знакомых, которые искренне радовались встрече и с удовольствием делились с драконихой всей информацией, которая, по их мнению, могла ее заинтересовать. Чем дальше, тем больше Биксби восторгалась своей удивительной спутницей.

— Например, снова поговорим с Кларартом? — спросила она.

Но не успела Тотоби-Родолов и рта раскрыть, как ее брат подскочил как ужаленный:

— Ой, совсем забыл. На одной из тихих улочек мы повстречали Феймара. Он хочет с тобой встретиться. Завтра. Полвторого. Мост Коникати.

— Феймар? — та приподняла бровь.

Бриджер лишь, молча, посмотрел сестре в глаза.

— Аа, вон оно что, — ее губы медленно растянулись в довольной улыбке, — тогда завтра нас ожидает очень интересная встреча, — она повернулась к остальным и продолжила. — Но это завтра. Сегодня же мы свободны, поэтому можем преспокойно наслаждаться жизнью и вкусным ужином. А то завтра всем нам, возможно, придется быть такими серьезными.

***

Мост Коникати пересекал реку Алтейн, на которой располагался город. Один берег реки плавно перетекал в красивейший парк, с продуманным ландшафтом. На другом берегу находились особняки обеспеченных горожан.

В основном мост предназначался для пешеходов. Маленькие повозки тоже могли им пользоваться, но это не приветствовалось. Планировка парка приводила Биксби в восторг: довольно большое пространство отводилось под пастбище кустов, искусно подстриженных под животных; неподалеку, заманивал своих посетителей большой лабиринт; а на опрятно подстриженном лугу, в окружении группы статуй, возвышался трех ярусный фонтан.

В парк можно было попасть по многочисленным, извилисто разбегающимся во все стороны, тропинкам. В любой момент посетители могли присесть на удобные, расставленные тут и там, уютные скамеечки и насладиться видами. А над головами отдыхающих птички с яркими перышками прыгали с ветки на ветку, распевая чудесные песенки.

Бриджер шагал бок о бок с Кантором среди идеально подстриженных кустов. Тотоби-Родолов шла рядом с Биксби, которая с трудом удерживалась, чтобы не крутиться во все стороны, или не убежать исследовать этот чудесный парк. Во-первых приличие, а во-вторых — ее смущали напряженные плечи Кантора. Он точно не был расположен к бурному веселью, ведь утром побывал у протоколиста, который оказался неспособен помочь в поисках Ахмы и Одема. Она очень сочувствовала Кантору. Потерялись бы ее родители, она точно так же была бы не в форме.

На каждом пересечении дорожек были причудливые указатели, которые помогали лучше ориентироваться. И вот, вдалеке показался мост. Даже с далекого расстояния Биксби с легкостью узнала того самого особенного мужчину из ресторана. Странно, почему все остальные не останавливаются, чтобы посмотреть на него? Ведь с первого взгляда видно, что он больше, чем человек.

— Дорогая, это потому, что они просто не видят, кто он на самом деле, — вслух ответила на ее мысли Тотоби-Родолов. — Если они его и замечают вообще, то максимум думают, что он привлекательный мужчина и все.

— На нем скрывающая диадема?

— Нет, для поддержания иллюзий ему не нужны никакие дополнительные приспособления.

Он повернулся к ним, помахал и двинулся навстречу. По пути остановился у ближайшей скамейки и что-то сказал сидевшему на ней мужчине. Когда тот встал во весь рост, Биксби сразу же узнала этого долговязого человека.

— Дакми! Бриджер, Кантор, смотрите! Это же Дакми!

На Дакми был всT тот же чTрный плащ целителя. Волосы его показались ей длиннее, они походили на торчащий во все стороны чTрный куст. И он, был так бледен… Интересно, он болеет или просто редко выходит на солнце? Вообще-то целитель не должен болеть.

Кантор повернулся к Биксби:

— А сумка-склад с его вещами у тебя? Может, ему прямо сейчас и вернуть все.

Она погладила правую сторону юбки.

— Она под вторым слоем кружев, который под шелковой сорочкой. — Затем повернулась к драконихе и пояснила, — слой с объемным кружевом отлично помещается под сорочкой, потому что она со складками, в которых можно спрятать что угодно. Так что я надела еще три наряда. Одни из самых любимых, между прочим.

Выражение на лице Кантора от нее не ускользнуло. Хоть он и спокойно относился к ее сумасшедшему увлечению модой, но подколоть, все же мог. Так что она уже была готова к какому-нибудь его комментарию, но он повернулся и без лишних слов двинулся вперед.

И вот, наконец, шумная встреча. К ним подошел один из многочисленных патрульных парка и попросил подвинуться на обочину, ведь они мешали движению. Рядом оказалась уютная зона отдыха, со столами и скамеечками, где места хватило всем.

Первым делом, когда они уселись, Тотоби-Родолов рассказала о пропаже Ахмы и Одема.

Феймар слушал внимательно. По окончании рассказа он повернулся к Кантору:

— Мне, разумеется, доводилось встречаться с Ахмой. Но чаще, все же, дела я имел с Одемом. Впервые слышу об их пропаже, но, скорее всего, если что-то и случилось, об этом известно кому-нибудь из нашего легиона. Поэтому первым делом я инициирую расследование, чтобы выяснить все детали, после чего на их поиски кого-нибудь направят.

— Благодарю вас. — Кантор слегка склонил голову, как если бы говорил со старшим.

Биксби внимательно изучала напряженное лицо Кантора. Стало ли ему легче? Верил ли он в способность Феймара что-нибудь сделать? Пока что она видела, что он слишком опечален, чтобы поверить в чудо. Да, они совсем не знали Феймара, но Тотоби-Родолов и Бриджер ни на мгновение не сомневались в его способностях. И тут ее посетила мысль, от которой она вздрогнула: ведь Чомонтина уже годами никто не видел, а Воинам Примена, похоже, так и не удалось его разыскать.

— А для вас у меня тоже есть задание, — он кивком указал на целителя. — Дакми уже рассказал мне о том, что творится на Эффраме. Нужно, чтобы вы сообщили все детали протоколисту. Но сначала я хочу, чтобы вы рассказали все одному журналисту.

Тотоби-Родолов отрывисто вдохнула:

— Никак Саймону Тулукнауту из Ежедневного Журнала.

— Верно, — улыбнулся Феймар. — Как я понимаю — один из твоих многочисленных друзей.

Дракониха улыбнулась и кивнула:

— Давно его не видела.

Феймар взглянул сначала на Биксби, потом на Кантору и затем и на Бриджера.

— Тем временем вы трое начинайте занятия в тренировочном центре ходоков. Однако не теряйте бдительности, внимательно за всем наблюдайте. Ведь всего трое из девяносто девяти членов совета не замешаны в коррупции. Так что постарайтесь разузнать, что сможете. Я вернусь за вами.

— Когда? — спросил Бриджер.

Феймар пожал плечами:

— Примерно через неделю или в течение трех месяцев. Не отчаивайтесь, я обязательно вернусь, — он похлопал Кантора по плечу. — Поиски Ахмы и Одема — моя первоочередная задача. Если что-то выяснится, обязательно дам тебе знать.

31. Пролить свет на скрытое

Биксби вдруг резко остановилась прямо посреди многолюдной улицы.

— Совсем забыла вернуть Дакми его вещи.

Тотоби-Родолов взяла ее под локоть и слегка подтолкнула вперед:

— Не переживай, дорогая, мы скорее всего вскоре увидим его снова, когда пойдем ужинать с Бриджером и Кантором.

Биксби не успевала за стремительной походкой драконихи, так что она парила над землей, позволив Тотоби-Родолов тащить себя за собой.

Дракониха вела ее по какому-то странному маршруту: улицы становились все более неприглядными и разбитыми.

— Мы что, свернули куда-то не туда, Тотоби-Родолов?

— Доверься мне, дорогуша, я точно знаю куда идти.

Спустя двадцать минут и около дюжины поворотов, они очутились на таких грязных улицах, среди таких заброшенных домов, каких Биксби еще не доводилось видеть в Гилеаде. Обитатели этих мрачных мест отступали назад, пропуская дракониху и миниатюрную девушку, но они беспрестанно пялились на них, от чего Биксби становилось все больше не по себе.

— У меня мурашки от этого района.

— Имей терпение, дорогая, почти пришли.

Тотоби-Родолов наконец остановилась у входа в узкий сумрачный переулок. Здания располагались так тесно друг к другу, что дневной свет сюда слабо проникал.

— О нет! — ноги Биксби тут же оказались на земле. — Только не говори, что нам туда!

— Но тот, кто нам нужен сейчас там.

— Если он обитает тут, возможно нам не стоит с ним иметь дело.

— О, в чем проблема, малышка?

— Там темно. А еще лужи, грязные лужи. А вон за теми ящиками, возможно, притаились грабители, готовые в любой момент наброситься на нас. И еще там воняет.

— Дорогая, думаю тебе стоит поискать в своей сумке-складе подходящую диадему, которая придаст тебе уверенности.

В руках Биксби тут же появилась сумка-склад с тиарами и диадемами.

— Подходящее украшение придаст тебе уверенности. Добавь еще и улыбку, и мы без сомнения осветим этот злосчастный уголок мира.

Биксби достала диадему с причудливыми бронзовыми цветами.

— Может эту?

— А что она делает, дорогая?

— Обостряет слух.

Тотоби-Родолов вгляделась в полумрак переулка.

— Нет, вряд ли это пригодится.

— Тогда эту? Позволяет видеть ауру человека. Так никто не сможет скрыть настоящие чувства. И я без труда замечу недружелюбного или нервного человека.

— Нервного?

— Ну, который готов атаковать.

— Нет, нет. Не совсем подходящий выбор. — Тотоби-Родолов внимательно ее оглядела. — А есть ли у тебя тиара, придающая мужество?

Плечи Биксби опустились:

— А мне всегда казалось, что у меня достаточно мужества.

— Без сомнения, дорогая. По моим наблюдениям, ты с любой ситуацией справляешься на раз. Как думаешь, в чем тогда проблема?

— Видимо я неправильно одета, — с этими словами она провела рукой по своему прелестному платью с ручной вышивкой, — луж я точно не ожидала.

— О, ну уж это мы с легкостью исправим. Я как никто понимаю, насколько в трудной ситуации важен правильный наряд. Жаль ты не умеешь перевоплощаться как я, но ты и без того прекрасно подготовлена. Давай сделаем так: я немного увеличусь в размере, чтобы тебя с улицы никто не увидел, и чтобы тебе было еще комфортнее, закрою крылом. А ты приспокойно переоденешься.

Биксби зашла за увеличившуюся дракониху, которая встала на входе в переулок.

— О, спасибо, Тотоби-Родолов, как прекрасно иметь такое взаимопонимание с константой.

От нее не ускользнуло, что вопреки обыкновению дракониха не сказала, что это лишь на время. И тут же приступила к переодеванию.

— Все, я могу прикрыть тебя, — с этими словами Тотоби-Родолов вытянула правое крыло.

Без промедлений Биксби принялась растегивать многочисленные пряжки, ремни, слой за слоем снимая различные наряды. Одни юбки и блузки она тут же прятала в сумку-склад, а другие вешала на согнутое правое колено драконихи, что было очень удобно. Раздевшись почти донога, она принялась одеваться снова. Поверх более светлых и изысканных нарядов она надевала более темные, из более прочных тканей. Затем убедилась, что ничто не сковывало движения — ведь в случае непредвиденных ситуаций нужно быть в состоянии быстро двигаться.

Наконец, засунула два последних наряда в сумку, тщательно закрепила ее под вторым слоем, и удовлетворенно сообщила:

— Все, я готова.

Крыло-ширма шевельнулось и дракониха глянула вниз:

— Ну что, чувствуешь себя более уверенно? Ты выглядишь как всегда изящно, дорогая!

Биксби сделала реверанс:

— Да, теперь я подготовилась лучше.

— А какую тиару ты, все же, надела?

— Улучшающую ясновидение.

— Умница! Есть ли что-нибудь еще, о чем нам стоит позаботиться?

Биксби прищурилась, размышляя о возможных неожиданностях во время предстоящего визита.

— А мне стоит иметь оружие наготове?

— Дорогая, запомни, оружие всегда должно быть под рукой, но, — она погладила ее по плечу, — острый язык способен остановить злой умысел. Остроумным ответом можно завести в тупик оппонента. А недруга легко охладить и доброжелательной речью.

Пока Тотоби-Родолов все еще говорила, Биксби поудобнее устроила под одеждой маленький клинок, нож, рогатку и трубку для метания дротиков.

— Ну вот, теперь точно готова!

— Тогда вперед!

Тотоби-Родолов двинулась первой, Биксби следовала за ней, перелетая лужи, чтобы не замочить ног. Она внимательно оглядывалась по сторонам, особенно в местах, где, по ее мнению, можно было ожидать засады.

Почти в самом конце, где грязная улочка заворачивала за угол, дракониха остановилась перед серой дверью, испещренной какими-то каракулями. Она приникла ухом к ней, прислушалась, а потом костяшками громко отбила какой-то замысловатый ритм по металлической поверхности. Когда дракониха повторила тот же рисунок, Биксби поняла, что это, наверное, условный сигнал.

— Старый код, дорогая, — заверила дракониха, — Уверена, с тех пор, когда я последний раз таким пользовалась, они меняли шифры много раз, но старый Саймон Тулунаут, без сомнения меня узнает.

Послышался скрежет металла по металлу, дверь неохотно приоткрылась на скрипучих петлях, которые, видимо, никогда не смазывались. Суетливый маленький человечек высунул голову наружу, оглядел подворотню и жестом молча пригласил их войти. Дверь еще раз пожаловалась на тяжкую жизнь, низенький мужчина запер скрежещущиие замки и засовы. Он заломил руки и, прежде чем пригласить посетителей следовать за собой, принялся бормотать:

— Я Понак. Тулунаут ожидает вас. Вы, ведь, осознаете, что здесь опасно? — и, не давая возможности ответить, продолжил, — Ооо, то, чем мы занимаемся каждый день — опасно, но это? Это просто гибельно. Так и есть. Опасный бизнес. Кругом полно предателей. Ненадежное время. Приходить и уходить уже рискованно. И несмотря на это Тулунаут все не прекращает.

Вслед за беспрестанно жалующимся человеком они повернули за угол и стали подниматься по длинной, узкой, шатающейся металлической лестнице. Каблуки цокали по железным ступеням, хлипкие перильца грозили вот-вот обвалиться.

Их провожатый сказал через плечо:

— Нет нужды так крепко вцепляться в перила, милочка. Если лестница и обвалится, они тоже грохнутся вниз. Так что не стоит надеяться, что если сильно держаться за них, то вы спасетесь. Можете как угодно сильно хвататься, но знайте: в случае чего они полетят к земле с той же скоростью, что и вы. Так что не стоит доверять ржавым железкам.

Биксби и Тотоби-Родолов переглянулись. Брови обеих дам поднялись, а Биксби чуть не расхохоталась. Искуственные брови драконихи, казалось, вот-вот выйдут за границы лба, и окажутся где-то на спине.

Ступени окончились на платформе, от которой вдоль внешней стены отходил карниз. Все из того же ржавого метала, конструкция шаталась и скрипела при каждом шаге. Сквозь щели между планками далеко внизу виднелся пол.

Они следовали за своим беспрестанно болтающим и нервно потряхивающимся провожатым. И тут Биксби, вдруг, поняла, что они не на внешней стене — двери, мимо которых они проходили, явно вели в офисы. Ей удалось наскоро заглянуть внутрь нескольких открытых комнат, но все, что она увидела — это старая офисная мебель, и запущенные пыльные кабинеты, в которых, по-видимому, уже давно никого не было. Она глянула вперед и влево: ненадежный, качающийся карниз заканчивался. Несколько секций вообще обвалились. Она надеялась, что Понак откроет одну из оставшихся дверей.

Будто почуяв ее нетерпение, тот резко остановился перед дверью, аккуратно постучал и, просунув голову внутрь, сообщил:

— Тулунаут, они пришли.

Биксби не разобрала ответа, но Понак распахнул перед ними дверь, поклонился Тотоби-Родолов и жестом пригласил дам войти. Стоило им переступить порог, как громкий хлопок возвестил о том, что они с драконихой остались наедине с Тулунаутом. От поднятого ветра ленточки на платье Биксби дрогнули.

Пожилой мужчина выскочил из-за своего стола и с распростертыми объятиями бросился к Тотоби-Родолов.

— О, как я рад вновь видеть тебя! Ты выглядишь лучше прежнего! — с радостной гримасой воскликнул он.

Биксби заметила, что Тотоби-Родолов уменьшилась в размере и была ненамного выше Тулунаута. И, разумеется, она выглядела восхитительно, особенно рядом с мужчиной, одетым в старую помятую одежду, которая, к тому же, на пару размеров была больше нужного.

— Разумеется, дорогой. Ведь именно благодаря красоте я достигла успехов в обществе. — потом хмыкнула, покачала головой и продолжила, — Но радость от встреч со старыми друзьями омрачена состоянием совета, — она слегка повернулась, показывая на Биксби, — Это Биксби Д'Мазелин. Надеюсь более молодое поколение продолжит наше дело.

Тулунаут приветственно кивнул, но внимание его почти полностью было устремлено на дракониху.

— Не стоит уклоняться от своего долга, Тотоби-Родолов. Хоть у молодых и много энергии, но без напутствий умудренных опытом, они растратят ее понапрасну.

— Дорогой, но ведь сегодня я здесь, поэтому давай же приступим к делам.

— Да, конечно, — с этими словами он пододвинул пару стульев ближе к столу, предлагая гостям сесть, — Не желаете ли чего-нибудь выпить? Могу предложить застоявшуюся воду из старых труб. Еще есть чай из старых пакетиков и… Думаю все.

Тотоби-Родолов подняла бровь и искоса глянула на Биксби.

— О, — вскочила Биксби, прочитав мысли драконихи, — Это я возьму на себя. Прошу прощения за медлительность, — повернулась к Тулунауту, — Желаете горячий или холодный напиток?

— Горячий. Благодарю Вас, принцесса Биксби.

— Здесь я не принцесса.

Он сцепил руки и медленно кивнул:

— О, я понимаю.

Биксби не знала, что он там понял.

— Пирожные, печенье, или, может, выпечку?

— А есть у вас что-нибудь с корицей?

— Да. И печенье и выпечка.

Тотоби-Родолов махнула рукой:

— Биксби, ну перестань! Давай побыстрее доставай, что есть.

Тон драконихи ее раздосадовал, но тут в голове зазвучал ее голос:

«Просто в любую минуту нам могут грубо помешать те, кому не угодно, чтобы мы рассказывали Тулунауту то, что собираемся.»

После этого Биксби принялась вытаскивать спрятанные в многочисленных складках и карманах, сумки-склады. На столе постепенно появились тарелки, чашки, блюдечки и салфетки. Через минуту на саморазогревающейся плитке уже вскипела вода. Она добавила в нее специальный порошок, который, растворяясь, превращался в чай. Затем она аккуратно разложила печенье, выпечку и пирожные на сервировочном подносе.

Тулунаут благодарно кивнул, когда Биксби предложила ему напиток. По выражению его лица видно было, что человеческого чая он не пил давно. Тем временем Тотоби-Родолов излагала происходящее на Эффраме, а он то записывал, то прихлебывал чай, закусывая сладкими угощениями.

Она пожалела старика и очистила часть стола от мусора, чтобы он смог нормально писать. Он кивком вновь поблагодарил ее. Теперь его карандаш заскользил по бумаге куда быстрей. Она подлила ему еще чаю, и раза два подкладывала на тарелочку угощения, а дракониха все продолжала рассказ.

Список получался неимоверно длинным. Лицо Тулунаута становилось то искренне заинтересованным, то возмущенным. Иногда он злорадно ликовал. Видно было, ему чрезвычайно важно написать эту статью. Да и общественный резонанс, который она, без сомнения, вызовет, приводил его в восторг.

Наконец Тотоби-Родолов окончила рассказ и попивала свой чай, а старик, будто забыв о гостях, принялся проверять записи.

— Все, готово! — наконец сказал он, закрыл блокнот на котором писал, и любовно погладил его, — Это определенно наведет шумиху. — в его глазах засверкал вызов, — Здесь, в Гилеаде, институт ходоков исполняет как раз ту функцию, ради которой и был создан. Однако, когда речь доходит до обсуждения дел в пределах форума, двери тут же закрываются, и написать доклад об их решениях становится практически невозможным.

Огонь в его глазах погас и взгляд погрустнел:

— Очень часто до нас доходят слухи о возмутительном поведении в местах, куда ради сохранения мира направляют ходоков. Разврат. Подкупы. Двуличие. Предательство. Граждане страдают. Давно пора очистить Совет.

Биксби кое-что знала о придворных интригах: не забывайте, ее родители — король и королева.

— А как же тогда искоренить зло, если все продажны?

Тулунаут поднял палец вверх:

— Не все, девочка. В троих из девяносто девяти, кажется, еще теплится честность.

— Вероятно, нам надо пойти к ним и предложить свою помощь.

Старик покачал головой и взял еще одно печенье.

— Их имена нам неизвестны.

Биксби нахмурилась:

— Ну, а откуда тогда известно, что их три, а не тридцать три?

— Потому что каждый раз при тайном голосовании трое и всегда только трое голосуют против коррумпированного большинства.

Скрежет двери оповестил о прибытии Понака.

— Гонец с новостями, сэр. Полиция Совета приближается. Они ищут печатную прессу.

— Ну так ее они не найдут, — Тулунаут встал, — Скорее они наткнутся на меня. Мы должны спуститься вниз.

Он запихнул блокнот и еще какие-то бумажки в огромные карманы. Огорченно глянул на поднос с угощением и двинулся к двери.

Но тут же вернулся и поклонился Тотоби-Родолов.

— Вы тоже должны уходить.

— Обязательно, обязательно, дорогой. Не переживай за нас.

Тулунаут кивнул и Биксби. И, не теряя времени, сгреб несколько печений и ссыпал их в карман.

— Берегите себя, — уже через плечо проговорил он, — Без сомнения Понак уже сказал вам, что это опасное предприятие.

32. Раунды

Кантор постучал в дверь Биксби. В руке он держал немного скомканую газету. Грядущий день представлялся ему удачнее. Под теплым натиском внимания Дакми, Феймара и Тотоби-Родолов, вчерашние проблемы отступили. Первую половину ночи он много думал. Мысли были тяжелые и вязкие. Думал, ха, как бы не так! На самом деле он беспрестанно волновался, а не думал. Но, наконец, на помощь пришли уроки Ахмы, и его сознание успокоилось. Она часто говорила:

— Беспокойство — это порочный круг, подобно тому, как собака гоняется за своим хвостом. Сколько бы ты не думал, толку не будет. Собака, может, и поймает кончик хвоста, ничего не изменится. Так что мысли принесут лишь усталость.

А теперь в руке он сжимал прямое доказательство того, что Примен вездесущ. К тому же, сегодня они отправятся в самое большое святилище на плоскости Дайрин.

— Биксби, если до храма хочешь успеть позавтракать, придется поторопиться.

Дверь открылась, и Биксби приветливо улыбнулась ему.

— Вообще-то Тотоби-Родолов раньше одиннадцати не встает. — Откуда-то она достала сумочку, а затем тихонько закрыла комнату.

— А что это у тебя в руке?

Кантор разгладил бумагу и подал ей. Оставалось только наблюдать и наслаждаться ее реакцией на статью о событиях на Эффраме.

Ее большие голубые глаза стали еще больше, а губы растянулись в недоверчивую улыбку, будто она поверить не могла, в то, что увидела.

— У него получилось. У Тулунаута таки получилось.

Она тут же принялась читать статью. Кантору хотелось побыстрее уже встретиться с Дакми, поэтому он взял ее под руку и потащил за собой. А Биксби, уставившись в бумажку, послушно семенила рядом.

У двери на лестницу он притормозил: не хватало еще, чтобы она со ступенек грохнулась. Он открыл дверь и аккуратно подвел ее к лестнице.

— Нас ожидает завтрак с Дакми.

Эта фраза привлекла ее внимание.

— Дакми? Чудно! Ты же завтракал с ним вчера.

Они побежали вниз. Звук шагов отражался от стен.

Она не отставала от него.

— А зачем?

— Зачем что?

— Зачем мы встречаемся с Дакми?

Кантор приложил палец к губам, шикнул на нее, и подмигнул, чтобы это не выглядело как приказ. Они отворили наружнюю дверь, он приобнял ее за плечи и притянул к себе.

Его шепот потревожил несколько золотистых волосинок у ее уха:

— Будем сидеть в уличном кафе и подслушивать разговоры тех, кто это прочитал. — он постучал пальцем по бумаге.

Через пять минут они уже шагали по оживленной улице. В многочисленных уличных кафе и закусочных завтракали толпы людей, а в воздухе витали соблазнительные запахи свежего кофе и выпечки.

Она отдала листочек, он тут же запихал его в тунику.

— А ты сегодня, на удивление, веселый.

Он ухмыльнулся, протягивая руку, чтобы ущипнуть одну из ее непослушных кудряшек.

— Я начал обращать больше внимания на вещи, которые идут нам на пользу, вместо того, чтобы беспокоиться о проблемах. Феймар поможет найти Ахму и Одема. Люди хотят поддержать того, кто сможет вернуть Совет на путь заветов Примена. Тотоби-Родолов знает как их найти. И… - он на мгновение остановился, держа палец в воздухе, — Мы те, кому они будут помогать.

Кантор посмотрел вперед, сквозь толпу людей, наслаждающихся светскими беседами воскресным утром. Пока что он не видел то кафе, о котором ему рассказывал Дакми.

— И Дакми, Биксби. Дакми принимает нас всеръез. Мы не одни. Мы часть общей картины.

Она привстала на цыпочки, чтобы оглядеться.

— Видишь его?

— Нет, но знаю, что Бриджер отправился сюда, пока я заходил за тобой. Скоро найдем их обоих.

До них донесся грохот разбивающихся тарелок. Мужчины кричали, собака лаяла. К шуму присоединились женские визги и протесты.

Биксби и Кантор переглянулись.

Биксби ухмыльнулась:

— Бьюсь об заклад, Бриджер где-то в эпицентре.

— Пойдем разберемся во всем и наведем порядок? Или просто прошмыгнем мимо и сделаем вид, что не знаем его, а?

— Дакми точно справится, что бы не происходило.

Кантор сжал губы и покачал головой:

— Не, это для трусов. А мы ведь не трусы, верно?.

Она рассмеялась:

— Нет, трусость в списке наших личных качеств не значится.

— Верно.

Кантор снова взял ее за руку и повел сквозь толпу людей и драконов, наблюдающих за тем, что происходило вереди. Когда они прошли во внутренний круг, то увидели, как Бриджер моет лицо растрепанного человека. Потерпевший сидел на стуле из кованого железа с чем-то на голове, что было похоже на ведро из которого на грудь стекали взбитые сливки. Йеша сидела у его ног слизывая капли. Дакми стоял напротив внешней стены кафе и наблюдал.

Вышли сотрудники неся с собой швабры, кухонные полотенца и метлы. Кантор посмотрел на пол и увидел розовую пенистую жидкость, растекающуюся под столами. Посетители вставали из-за столов и отходили прочь, как только жидкость приближалась к ним слишком близко.

Биксби прикоснулась к его плечу и указала на источник хаоса. На полу, вокруг перевернутой сервировочной тележки лежали осколки разбитого стекла. Огромный цилиндр с патрубком внизу лежал на боку, сверху выскивали последние струи розового напитка и стекали по асфальту. Стопка бумажных салфеток развевалась на ветру. С каждым порывом одна из них отрывалась и поднималась вверх уносимая ветром.

Менеджер ресторана подменил Бриджера. Он очищал мужчину с помощью ткани большого размера и произносил успокаивающие слова, в то время как другие сотрудники принялись за мытье и уборку.

Мужчина открыл глаза и прошептал:

— Он ушел?

— Нет, — ответил менеджер, оглянулся и одобрительно кивнул своей команде уборщиков. Теперь придорожное кафе больше походило на место, где можно перекусить, чем на заведение опустошенное приливной волной. Когда его взгляд остановился на Бриджере, он нахмурился. Дакми подбежал к дракону и оттащил его от беды подальше. Кантор и Биксби поши следом.

Биксби высвободила руку.

— Минутку.

Она развернулась и нырнула обратно в толпу. Через несколько мгновений она снова появилась с Йешей на руках.

— Не думаю, что она последовала бы за нами, пока хоть что-то остается от взбитых сливок.

Она принюхалась.

— Разве у этого напитка не чудесный запах? Могу поспорить, что это фрукты с высокой концентрацией мякоти звездного цветка.

Кантор улыбнулся.

— Хочешь остаться и купить один?

— О, нет! Как-нибудь в другой раз. — Она оглянулась на расстроенного менеджера, и в ее голосе прозвучало легкая веселость. — Через много, много дней. А сейчас я хочу встретиться с Дакми и Бриджером и выяснить, что же произошло.

Несколько шагов вывели их из густой толпы на местность, из которой они могли лучше разглядеть что находиться впереди. Целитель и дракон стояли в углу и разговаривали. Кантор ускорил шаг. Он оглянулся назад, уже готовый схватить Биксби за руку и потянуть за собой, как раньше, но ее руки были заняты кошкой. Приступ разочарования удивил его, но он с печальным смешком отмахнулся от него. Возможно, он почувствовал это потому, что так мог направить ее туда, куда хотел. Он воспользовался бы любой силой, которой смог бы, потому что она часто заставляла его чувствовать себя бессильным.

— Почему ты смеешься?

Он оглянулся. Она была лишь на шаг позади него.

— Я сражался со своим зловещим «я», которое всплывает на поверхность в странных ситуациях.

Она нагнала его, чтобы идти рядом с ним.

— Ты же не собираешься отругать Бриджера? Я уверена, что он и так чувствует себя ужасно из-за того, что произошло.

Кантор хмыкнул. Он даже не подумал о том, какую роль в этом происшествии мог сыграть Бриджер.

— А ты не спешишь с выводами? Это могло начаться по вине кого-то другого.

Биксби некоторое время изучающе смотрела на него, затем усмехнулась.

— Нет, это был Бриджер.

Кантор улыбнулся в ответ.

— Возможно.

Впереди Дакми и Бриджер исчезли за углом. Когда Кантор, Биксби и Йеша догнали их, те сидели в другом придорожном кафе.

Кантор отодвинул для Биксби стул рядом с Бриджером, затем занял последнее кресло.

— Что это с людьми в Гилеаде и едой на открытом воздухе?

Дакми засмеялся.

— Погода всегда приятная. Время от времени идет дождь, но в основном здесь солнечно с умеренными температурами. Я полагаю, именно поэтому советники решили основать здесь центр своих операций.

Бриджер уставился в край стола. Кантор заметил, что его форма стала постепенно уменьшатся. Биксби вытянула руку и дотронулась до его плеча. Дракон даже не посмотрел на нее.

— Что случилось? — спросила она.

— Я встал. Йеша нежилась на солнышке и хотела вздремнуть. Но она лежала именно там, где ходили люди, и я подумал, что на нее могут наступить или кто-то о нее споткнется. Я поднялся. На нее наступил мужчина. Он споткнулся. Официант толкнул тележку с напитками в проход. Человек упал прямо на нее. Ведро со взбитыми сливками подбросило в воздух. Человек и телега упали. Ведро упало.

Кантору не нравились отрывистые предложения, исходящие из уст Бриджера. Тот потерял свое красноречие, что несомненно, было признаком отчаяния. Дракон, вероятно, думал, что был слишком неуклюжим, чтобы быть константой ходока. Что был неподходящим.

Биксби похлопала Бриджера по лапе.

— Мне очень жаль, но это могло произойти с каждым.

Кантор никогда прежде не видел, чтобы Бриджер настолько расстраивался из-за своих неудач.

Заговорил Дакми, его глаза радостно сверкали.

— Как я уже тебе говорил, Бриджер, все в порядке. Никто не пострадал. А эта розовая пушистая штука, скорее, сделала то место более привлекательным и усилила атмосферу. Весь дизайн кафе из железа, кирпича и бетона смягчился от ощущения сдержанного веселья.

Похоже, они не преуспели в успокаивании Бриджера. Кантору не нравилось видеть его таким мрачным.

— Эй, Бридж.

Бриджер поднял глаза и встретился взглядом с Кантором.

Кантор сжал губы, стараясь не сказать того, что прикует его к этому дракону до конца его жизни.

— Завтра начинаются раунды. И мы не хотим, чтобы кто-то думал, что у нас ненормальные партнерские отношения. Тебе нужно будет сделать вид, что между нами нет никаких трений. Я ничего не буду говорить о своем намерении когда-нибудь в будущем вернуться на Эффрам. Ну, чтобы искать мою константу. А ты должен запомнить не говорить мне тех вещей, которые ты мне обычно говоришь, чтобы заставить передумать. Тренировки уже сами по себе будут тяжелыми. Мы не хотим волноваться о том, что кто-то из представителей власти может понять, что мы только притворяемся константами. Мы будем так хорошо работать, притворяясь командой, что на самом деле станем хорошей командой — пока что.

Печаль в глазах Бриджера исчезла. В них не было и прежнего рвения, но он выглядел лучше. Кантор улыбнулся ему и был вознагражден огромной зубастой улыбкой, которая всегда придавала дракону счастливо-злобный вид.

Пришел официант, чтобы принять их заказ. Как только они разобрались с этим делом, Дакми обвел их взглядом, будто оценивая каждого.

— Раз уж зашла речь о раундах. — Дакми сложил вместе ладони, соприкасаясь кончиками указательных пальцев. — У меня для вас новости.

Кантор и остальные повернулись к нему.

— Мне сказали, кто будет вашим наставником.

Биксби подпрыгнула в кресле.

— У меня и Кантора будет один наставник?

— Верно.

— Почему? — спросил Кантор. — Мур, в основном, пуст. Наверняка есть достаточно наставников, которые могут индивидуально заняться двумя дополнительными учениками.

— Не думаю, что это имеет какое-то отношение к цифрам.

Биксби снова подскочила. Ленты и кружева затанцевали на ее крошечной фигурке.

— Кто же это?

Дакми выдержал паузу, чтобы посмотреть каждому из них в глаза.

— Я.

Если он хотел услышать вздохи удивления, то получил их сразу тройном размере.

Кантор первый вышел из состояния оцепенения.

— Как это возможно? Ты ведь не член Совета, верно? И вчера в офисе протоколиста у меня сложилось такое впечатление, что они были не особо благодарны за наше вмешательство в дело на Эффраме.

Дакми кивнул.

— Мне намекнули о их презрении. — Он улыбнулся. — Это может быть одной из причин, по которой они назначили вам меня. Они надеются занять меня настолько, что я не смогу продолжить расследование заговора в гильдии. К тому же, мы будем вынуждены пользоваться удобствами за пределами основного зала.

Он поднял вверх палец, чтобы подчеркнуть нечто важное.

— Чтобы я постоянно был с вами. Я считаю, что они не хотят, чтобы вы двое постоянно путались у них под ногами. А Тотоби-Родолов известна своими умом и честностью. Ее острой наблюдательности и дедуктивному мастерству они тоже не будут рады.

Было похоже на то, что Бриджер хотел что-то сказать, но его глаза метнулись в другую сторону.

— А вот и наш завтрак.

Официант раздавал своим клиентам яйца, бекон, маффины и сок. После того, как его спросили есть ли что-то еще, для нужд вечеринки, он ушел, чтобы позаботиться о других.

Дакми наклонился к Биксби и прошептал:

— Пришло время надеть подслушивающую тиару, Биксби. Ты можешь подслушать, пока мы молчим и едим. Разузнай, что другие говорят о статье Тулукнаута об Эффраме.

В поисках подходящей сумки-склада, она выглядела обеспокоенной.

— Ты тоже можете их слышать, не так ли?

— Да, могу. Мы сравним информацию позже.

Она вытащила сумку-склад и вскоре надела привлекательную и ненавязчивую бронзовую корону. Она приложила палец к губам и хихикнула.

33. Святилище

После завтрака друзьям пришлось поторопиться, чтобы вовремя добраться до святилища. Биксби проскользнула в дамскую комнату, чтобы переодеться. На ней было довольно разнообразное сочетание одежды, но она почти всегда надевала радостные наряды, чтобы посещать богослужение Примену. Она вышла, завернутая в красные, оранжевые, зеленые цвета и немного черного для контраста. Она надела свою самую изысканную корону, украшенную блестящими драгоценными камнями, которая совсем чуть-чуть, но все же напоминала ей быть скромной и уважительной во время службы.

Она обнаружила Кантора и Бриджера у входа. Йеша пряталась под одним из драконьих крыльев. Было слышно ее мурлыканье.

— А где Дакми?

Кантор использовал большой палец, чтобы указать в сторону святилища.

— Пришла Тотоби-Родолов, и он сел вместе с ней.

— О, я надеюсь, что мы сможем протиснуться к их скамье. Я бы хотела сидеть рядом с ними.

Кантор приподнял бровь.

— Не думаю, что это будет проблемой.

Вскоре после того как они вошли, Биксби поняла, что он имел ввиду. В святилище, в котором могло быть тысячи верующих, на красиво расписанных и полированных скамейках, сидели менее сотни.

Кантор наклонился к ней.

— Я считаю, что в нашем крошечном святилище на моей родине было больше посетителей, чем здесь.

Бикси краем глаза уловила какое-то движение. Она посмотрела в ту сторону и увидела Феймара стоящего между двумя колоннами. Когда она моргнула, его уже не было, лишь только бронзовая статуя одного из миротворцев, упомянутых в книге Примена, находилась на том же месте. Виня во всем тусклый свет, она повернулась, чтобы изучить стены по обе стороны от скамеек. Многие статуи в натуральную величину заполнили нишу. Некоторые были легко узнаваемыми, но она не знала имен всех изображенных людей.

Кантор по-джентльменски предложил ей руку. Она мысленно рассмеялась над тем, что он, деревенский парень, так быстро подхватывал городские манеры. Бриджер последовал за ними к скамье, где сидели Тотоби-Родолов и Дакми. Флейта и скрипка играли мелодию из «Созерцательного мгновения». Биксби узнала некоторые кусочки из фрагментов в игравшей мелодии «Созерцательного мгновения», которые доносились из святилища рядом с дворцом. Когда только два инструмента играли, то мелодия звучала более меланхолично.

Два регента в мантиях вышли на помост. Повернувшись лицом к прихожанам, они открыли свои книги. Ясными голосами они начали петь. После первой строфы к ним присоединились еще двадцать регентов. Когда они запели, у Биксби побежали мурашки по коже. Она провела ладонями по предплечьям и посмотрела на Кантора, чье выражение лица показывало его увлечение музыкой. Она вспомнила слова Ахмы о том, что его дар, как ходока — участвовать в такой священной форме поклонения.

Их пребывание в святилище, натолкнуло ее на воспоминания о детстве. Все ее наставники брали ее на службу, но глубина поклонения вызывала у нее сомнения. По прошествии часа, она все больше разочаровывалась. Проповедь, которую давал мужчина в искусных одежда не говорила ни о чем другом, кроме как о попытках думать о хорошем. Согласно тому, что он говорил, эта практика, думать о хорошем, должна придать тебе отдых в жизни. Как будто, если думать о возвышенном, то это решит проблему с канализацией.

Чувствуя отвращение, она позволила мыслям и глазам свободно блуждать. Свет свечей и солнца никак не согревал большую комнату. Биксби посмотрела в потолок с двенадцатью мансардными окнами. Несмотря на то, что солнце сияло на улице, немного света проходило через купола на крыше. Какое-то время она пыталась понять как это работало — ведь это было не логично. Полуденное солнце должно было наполнять все святилище золотыми лучами.

Не в силах придумать объяснение, она вскоре сдалась и попыталась заинтересоваться художественными работами, окружающими ее. Тени скрывали большинство статуй на стенах. Она задавалась вопросом, кто же по ошибке поставил скульптуры у стен, а колонн между статуями на два фута вперед. Конечно, на высоких деревянных колоннах можно было увидеть и осмотреть богато украшенную резьбу. Сначала она подумала, что это пиктограммы из знакомых ей историй. Но изучив одну из них поближе, она поняла, что ни одна из них не соответствует рассказам из Книги.

Напрежение в ее глазах усилилось и она решила просто закрыть их. Молясь, чтобы не уснуть, она наклонила голову так, чтобы никто не мог увидеть, что ей не интересно.

Она с радостью встала, когда канторы пропели благословение, тем самым закончив службу. Пока канторы продолжали упоминать последние слова, люди отвечали.

Правда таиться в сердце Примена

Так же и с нами

Сердце Примена сильное

И вместит меня

Сердце Примена великое

И укрепит меня

Сердце Примена доброе

И поддержит меня

Сердце Примена мудрое

И успокоит меня

Сердце Примена осторожное

И подготовит меня

Сердце Примена обладает смекалкой

И выкует меня

Сердце Примена верное

И обновит меня

Сердце Примена заботливое

И утешит меня

Сердце Примена, защищающее тебя, никогда не предаст

Сердце Примена, защищающее меня, никогда не предаст

Поэтому верь

Поэтому верь

Неси правду

Неси правду

И будет так

И будет так во веки веков

Следующее часть включала в себя торжественную просьбу регентов о праведности и слегка перефразированный ответ прихожан.

Бикси всегда любила ответное пение. Пение благословения придавало ей чувство важности. Она и другие прихожане согласились ответить на этот призыв.

Голоса регентов звучали правдоподобно, и единство тона наполнило воздух богатым пьянящим чувством. У Кантора и Бриджера были сильные голоса, и они выделялись среди всех, как лидеры отвечающих прихожан.

Когда последняя нота завершилась, в комнате эхом донесся фыркающий и громкий храп.

Возможно, все остальные не ответили на призыв.

Дакми взял Биксби за руку и крепко ухватился за нее. Друзья пошли к дверям.

Бриджер вертел головой вперед-назад, будто искал что-то.

— Разве кто-то не должен стоять у двери? Знаете, человек, который пожимает нам руки и говорит, как он рад нас видеть.

Кантор покачал головой.

— Думаю, в некоторых святилищах нет такого человека.

Биксби прищурилась из-за яркого полуденного света. Ее глаза быстро привыкли, и она заметила, что на улице стало больше горожан, чем за час до этого.

Дакми поклонился друзьям.

— Приходите в мою вильту. Я сказал Минке Наф приготовить для нас обед. Это длинная прогулка, и к тому времени ваш аппетит будет готов к ее удивительным блюдам.

Они миновали кафе, которое посетили тем утром. Биксби не узнала никого из людей, сидящих за столами под открытым небом. Официанты подавали обед.

Когда они шли по очень малолюдным улицам, Биксби задавала вопросы, которые ее беспокоили.

— Почему они поставили статуи за деревянными колоннами? Какие истории стоят за резными фигурками?

Дакми повернулся, пристально посмотрел на нее, а затем ответил.

— Ты очень наблюдательна, но допустила ошибку. Статуи являются частью оригинальной архитектуры. Каждая из них служит опорным лучом, а также дополняет представление о том, как Примен создал наш мир и связан с ним. Колонны были добавлены только сто шестьдесят лет назад. Они не выполняют никакой функции. Пиктограммы славных достижений людей и драконов. Каждое заметное событие с начала истории было отмечено в полированной древесине.

Биксби почувствовала озноб и не от холодного ветра. Еще сидя на коленях у своей матери она научилась почитать Примена и держать его в качестве главного приоритета в своей жизни. Резные колонны пренебрегали порядком праведности и преувеличивали роль людей и драконов.

Ее отец смеялся над примером, который мать привела в отношении мужчин, которые слишком высоко ценили себя. Маленькая Биксби прыгала вокруг трона отца и танцевала между родителями, пока они разговаривали.

Он сказал:

— Они раздули эго, и мы все знаем судьбу преувеличенных вещей.

Биксби внезапно остановилась и посмотрела на отца.

Он положил руку ей на плечо.

— Почему у тебя такое взволнованное лицо, принцесса? Что тебя беспокоит?

— Они правда это затеяли, папа? Этот беспорядок, вонь и ужасные вещи, все для того чтобы встать на твое место?

— Ах, дитя, мы не сможем этого увидеть. Их тела, вероятно, будут выглядеть так же, как они всегда выглядели. Но внутри ущерб будет велик. И без прикосновения самого Примена гнилостная душа никогда не будет очищена.

В то время Биксби была потрясена тем, что люди могут ходить с раздувшимся эго. Кто знал, когда у этих бедных людей будет что-то внутри, что взорвется? Она очень внимательно наблюдала за теми, кто находился во дворце, и мысленно составляла список тех, кто был в опасности. Теперь она довольно легко узнавала эгоистичных людей, но у нее больше не было списка.

Когда друзья шли по улицам города в сторону ближайшей сельской местности, Биксби и Дакми рассказали остальным, что они услышали за завтраком.

Биксби опустила плечи и сначала посмотрела вверх и вниз по улице. Видя, что никого не было достаточно близко, чтобы услышать, она все же понизила голос.

— Все говорят вещи, без рассказывания вещей.

— Ах, да, дорогая. Так всегда в политических кругах. Ты поняла какие-либо сообщения за этими словами?

Биксби энергично кивнула. Ее корона соскользнула, и они все остановились, пока она сменила богато украшенный головной убор на более простой.

Кантор подошел к ней.

— Что она делает?

— Ее способность — запоминание направления. Если я надену ее сейчас, пока мы просто прогуливаемся по городу, корона запишет более подробную информацию о планировке улицы.

— Очень полезно, дорогая, но расскажи нам о разговоре за столом в кафе.

— Точно. Один мужчина сказал, что новости медленно перемещаются от плоскости к плоскости. — Она понизила голос. — Но как только прибыл лакомый кусочек, он смог путешествовать по стране быстрее, чем пчела в букете маргариток.

Кантор согласно кивнул головой.

— Это верно для любого типа новостей. Так что не доставит говорившему неприятностей.

— Затем его спутница, женщина в деловом платье…

Тотоби-Родолов выгнула бровь.

— На выходных? Она могла бы и позволить себе день отдыха.

Бриджер был на шаг позади, но слышал, что они говорили.

— Может быть, она отдыхает во вторник, Тотоби-Родолов. Не все придерживаются воскресной традиции.

— Верно, — сказала дракониха с неодобрением в голосе. — Продолжай, Биксби.

— Его спутница сказала: «Вы знаете, что происходит с пчелой после того, как она кого-то ужалила. А ведь это не ее вина.»

Она сделала паузу, чтобы представить себе этого человека, когда подумала о восстании в его словах.

— Он сказал: «Конечно, пчела умирает, но подумайте, какую хорошую работу она сделала в опылении. Она сделала все возможное, чтобы способствовать новой жизни».

Биксби посмотрела на свое окружение. Дакми держал на руках Йешу и шел немного впереди остальных. Конечно, он слышал, что говорили посетители ресторана.

— Тогда женщина сказала, что было позором, что пчела умерла. Но если вы решили делать опасные вещи, тогда следует ожидать смерти.

Кантор нахмурился.

— Значит, она против пчел, летающих вокруг и приносящих пыльцу?

Биксби кивнула.

— Но мужчина сказал, что пчела не умирает от доставки пыльцы. Она умирает, когда кто-то пытается ее остановить, и ей приходится защищаться.

— Женщина в это время ела и сказала с набитым ртом: «Я скорее была бы цветком, чем пчелой». Это действительно заставило мужчину возмущаться.

Бриджер наклонился ближе.

— Потому что ее рот был полон? Этот мужчина ее отец? Она опозорила свою семью плохими манерами за столом?

Биксби обменялась взглядом с Кантором. Кантор выглядел раздраженным, но она думала, что вопросы Бриджера подвержены искаженной логике, и его мышление казалось ей забавным.

Тотоби-Родолов вновь подтолкнула их к теме.

— Что он сказал?

— Он сказал, что не очень хорошо быть цветком в саду, ведь тогда умираешь от недостатка свежего воздуха.

— Что это значит? — спросил Бриджер.

Тотоби Родолов ответил.

— Это означает, что он смешал метафору.

Биксби хлопнула в ладоши.

— Это именно то, что она сказала. Она сказала, что он должен был сказать, что сад увянет и умрет без помощи пчел, обменивающих пыльцу. Она сказала, что цветы должны знать о том, что происходило на других цветах, и они узнают это через пыльцу.

Биксби остановилась и огляделась. Они все еще были в безопасности, их бы не услышали.

— Мужчина сказал:«Я рад, что вы согласны со мной. Вы очень хорошо изложили мои аргументы на словах. На самом деле, я не мог бы сказать это лучше». Затем он засмеялся, а она ощетинилась. И последнее, что я услышала от нее, было: «Пчелы все еще умирают».

Тотоби-Родолов повернулась к Дакми.

— А что же вы слышали, сир?

— То же самое. В результате все хотят услышать, что происходит. Все возмущены новостями. Все прекрасно понимают, что распространение новостей опасно. И мало кто думает, что с этим можно что-то сделать.

— Они правы? — спросила Биксби.

— Нет, дорогая. До тех пор, пока есть жители, которые испытывают любовь, есть надежда.

Биксби позволила этой мысли проникнуть в ее сердце и мягко поменять ее представления об отношениях, затем сказала:

— Все любят.

— Точно, моя дорогая. Самые подлые тоже любят, даже если это означает, что любят они только самих себя.

— Тогда как так получается, что если все любят, наши миры все равно не живут мирно?

— Потому что у нас ограниченное мышление, дорогая.

Бриджер ускорил шаг, чтобы нагнать Дакми. Йеша спрыгнула с его рук на плечо Бриджера. Дракон улыбнулся и погладил кошку.

— Думаю, проблема не в том, что мы ограничены в мышлении, а в том, что мы все страдаем от ограниченных сердец.

34. Холм для взбирания

В первое утро тренировок Биксби и Тотоби-Родолов, Кантор и Бриджер следовали по длинному маршруту из города в вильту Дакми. Им сказали, что они не смогут летать до тех пор, пока наставник не будет ими доволен, и пока они не сдадут раунд полетов.

Кантор подавлял в себе желание летать. Дакми знал, что они летали раньше. Подписание бумаги не сделает их более опытными. Так что, он решил сначала попросить Дакми провести раунд полетов, чтобы им не пришлось тратить так много времени, чтобы добраться до других своих курсов.

В длинном списке раундов, которые они должны пройти, прежде чем достичь второго уровня ходоков, Кантор полагал, что он и его друзья уже были опытными в довольно многих из них. Они быстро пройдут их. Конечно, он знал и то, что некоторые из них ему будет трудно пройти, потому что Одем и Ахма еще не учили его этому.

Момент беспокойства разрушил его радостное ожидание обучения. Ему захотелось бросить все и продолжить поиски своих наставников. Но ему нужно довериться Феймару, и он снова сосредоточил свое внимание на предстоящих раундах.

Все написанное может вызвать проблемы. Все школьные годы карандаши и ручки доставляли ему неудобства. Ни Одем, ни Ахма не преуспели в избавлении его от нервных, ползающих по коже мурашек, которые мучили, когда он был рядом с пишущими инструментами. Он избегал их и не позволял кому-либо знать, насколько он обеспокоен. Зачем взрослому человеку бегать от карандаша?

Дакми поприветствовал их у двери и пригласил в свой кабинет.

— Совет прислал ваши документы. Уверен, Тотоби-Родолов знает что там, но Биксби, Кантор и Бриджер захотят их изучить.

Каждому из них, он дал небольшую книгу с выгравированными именами на кожаном переплете вместе с официальной печатью Гильдии Ходоков. Внутри, на каждой странице сверху было название раунда со списком целей, которые приведут их к овладению тем или иным навыком. Чтобы перейти на следующий уровень Гильдии, им нужно было овладеть тридцатью пятью из тридцати шести способностей.

Дакми дал им время только, чтобы перевернуть страницы и увидеть, что им предстояло. Кантор, которого растили, как будущего ходока, имел хорошее представление о том, что будет в списке. Много заданий, которыми его будут проверять в этот самый день, и которыми он сможет доказать свою компетентность.

Дакми объяснил:

— На каждой странице есть список шагов, которые приведут вас к получению опыта в области. Я начинаю каждую фазу, и когда все выполнено, обвожу всю страницу. Думаю, именно поэтому эта процедура получила название раундов.

Он подошел к каждому из них с протянутой рукой.

— Я буду держать их у себя. Вы можете посмотреть на них в любое время. Вы будете планировать стратегию для выполнения этой программы. Предлагаю соединить физические категории с умственными. Две физических или две умственных за раз могут быть разрушительными.

Он положил небольшую стопку книг на стол.

— Помимо атрибутов, которые вы должны выполнить, важна общая выносливость. Если вы пройдете все тридцать шесть раундов, но не пройдете тесты на прочность и выносливость, то потеряете последний приз.

Его глаза встретились с глазами первого посвященного, а затем другого. Кантор чувствовал, что Дакми дольше всех задержал на нем взгляд. Ощущение от этого долгого взгляда было неудобным, но он заставил себя не нервничать. Читал ли целитель его мысли? Мог ли он судить о состоянии своего ученика по тону кожи, качеству дыхания или даже по сердцебиению? Он надеялся, что нет, потому что к тому времени, когда Дакми перестал смотреть на него, его лицо покраснело, на лбу выступила испарина, дыхание участилось, а его сердцебиение участилось.

— Теперь о моем последнем деле, продиктованном Гильдией. — Дакми выглядел извиняющимся, когда говорил: — Вы должны жить здесь, в вильте, а не в Муре.

Биксби выпрямилась, и ее глаза сузились.

— Это почему? Я думала, что жить в Муре это неотъемлемая часть обучения. Как мы познакомимся с другими посвященными? Как мы наладим дружбу, которая длится сто лет? Как мы можем проводить исследования без библиотеки Гильдии?

Тотоби-Родолов похлопала Биксби по плечу.

— Не мучай себя, моя дорогая. Они уже боятся нас. Мы сосланы в этот красивый дом, потому что являемся угрозой. Они не хотят, чтобы мы путались под ногами, возможно, следили за их незаконной деятельностью. — Она замерла, как будто обдумывая это. — И, возможно, они думают, что мы не пройдем наши задания, потому что у нас есть лишь плохие ресурсы и наставник, который даже не является членом Гильдии.

— Согласен, — сказал Дакми.

Бриджер фыркнул, испустив крошечное пламя и черный дым.

— Мы все же можем выполнить наши задания.

— Согласен, — повторил Дакми. — Тотоби-Родолов и Бриджер-Бигелов, вы перейдете на специальный режим, для увеличения вашей летной выносливости.

Бриджер поддержал.

— Да, сэр.

— А ваша первая задача, Биксби и Кантор, это взобраться на гору. Вокруг ее макушки вы найдете тропинку. Пройдите по этой тропинке три раза, затем бегите вниз по склону.

За стеной коридора, хлопнула дверь, объявив об уходе Биксби. Кантор ушел вслед за ней и нагнал, когда она пытаясь открыть входную дверь. Он протянул руку над ее плечом, схватил ручку и потянул дверь по направлению к ним.

Биксби взвизгнула.

— Не бей меня по лицу этим.

Кантор рассмеялся, поднял ее и, переместив позади себя, побежал. Он слышал, как ее ноги стучат по гравийной дороге. Ему придется постараться изо всех сил, чтобы победить ее.

Пешеходная дорожка чуть ниже вершины определила, какой холм они должны были выбрать. Кантор отметил, что это вовсе не гора, но все же очень высокий холм.

Путь от базы был извилистым, постоянно блуждал вперед-назад, а не шел прямо, делая маршрут длиннее, но менее крутым. Кто-то попытался сгладить дорожку, которая была в основном очищена от камней и корней деревьев. Подстриженные кусты были частью пути. С краю находились скамьи, чтобы можно было сидеть и наслаждаться видом. Кантор без остановок мчался мимо мест отдыха.

Когда он добрался до места, где смог увидеть верхушку холма и пересечение круговой дороги, он замедлился достаточно, чтобы оглянуться через плечо. Внезапно он остановился. Биксби не следовала за ним. Он побежал обратно к последней кривой дорожке и посмотрел через край. Несколькими изгибами ниже она сидела на одной из скамеек. Кусты и небольшие деревья частично перекрывали ему вид.

— Биксби! Что ты делаешь?

Она не ответила на его крик.

Не задумываясь, он спустился по тропе, чтобы узнать, что случилось. Когда юноша сделал последний шаг, то увидел, что Биксби сняла туфли, одна нога лежала на противоположном колене, а сама она вытирала слезы со щек.

В чем же дело? Она вывихнула лодыжку? Он опустился перед ней на колени и потянулся к ее ноге. Она отдернула ее назад и накрыла юбкой.

— Что случилось? Ты упала?

— Я никогда не падаю.

Он посмотрел ей в лицо. Она фыркнула и отвернулась.

— Хорошо. Что же тогда случилось с твоей ногой?

— Я натерла ее, потому что на мне не та обувь, и у меня появились большие волдыри. Глупая, глупая, глупая.

— Ты уж точно не глупая, Бикс.

— Что хорошего в интеллекте, если ты живешь не используя его?

Он пожал плечами. У него не было слов, чтобы ответить на это, потому что он честно не понимал, почему она была в таком смятении. Когда Ахма проявляла излишнюю эмоциональность, он осознал, что лучше всего просто подождать. Подождать и ничего не говорить. Особенно важно ничего не говорить. Поэтому он ждал и ничего не говорил.

Она посмотрела на свои руки.

— Кантор, наверное я не смогу тренироваться в качестве ходока.

— Почему?

— Я посмотрела на эти списки. Я знала, чего ожидать, но подумала, что, возможно, смогу обойтись без необходимости выполнять абсолютно все. Думаю, Дакми заставит нас делать абсолютно все и делать это хорошо. Есть вещи, которые я просто не смогу делать.

— Хорошо.

— Хорошо?

— Да. Я уже начал было думать, что нет ничего с чем бы ты могла не справиться. И в действительности, ты уже почти все сделала.

— Не будь смешным.

Она отвела взгляд на несколько мгновений.

Кантор ждал. Он понял, что сейчас не время продолжать говорить.

— Я даже не уверена, что хочу быть ходоком. Но поскольку я могу видеть порталы, то думала, что должна попробовать.

— Резонно.

— Мой отец будет рад, если я стану ходоком, но только если я буду очень хорошим ходоком.

— Знает ли он о состоянии Совета? О взяточничестве и коррупции?

— Да, но не думаю, что понимает, насколько это безудержно.

— Мне пришло в голову, что мы можем оказаться мятежниками.

Ее глаза округлились.

— Мятежниками?

— Если это правда, что только три члена Совета честные, то у нас мало шансов улучшить ситуацию в системе. Возможно, нам придется организовать вторую Гильдию.

Ее глаза расширились. Она открыла рот и захлопнула его. Мгновение спустя она так энергично замотала головой, что ее волосы потеряли несколько булавок, предположительно удерживающих копну.

— Это безумие.

— Да, я знаю. Я хотел бы поговорить с Одемом и Ахмой. — Он взял туфли и протянул ей, затем поднял на руки. — Что ж, мы испортили наше первое испытание. Давай вернемся к Дакми и позаботимся о твоих ногах. И не говори ни слова о моих радикальных идеях. Я не хочу быть выгнанным в свой первый день.

35. Маленькая вещь

— Если вы сделали это случайно, то могли сделать это и нарочно.

Биксби застонала. Если Дакми воспользуется этим рассуждением еще раз, она взорвется. Почему она вообще думала, что он интересный? Неужели она действительно хотела учиться у него, когда они впервые встретились в его магазине?

— Перестань тратить время на жалобы и сосредоточься на задаче.

Замечательно! Он прочел ее мысли. Она заставила себя сесть прямо на мягкую скамейку напротив его стола. Камин библиотеки был холодным, как и остальная часть комнаты. Она вздрогнула, мечтая о какой-нибудь более теплой одежде поверх той, что на ней была. Если бы она знала, что окажется в ловушке этого мавзолея, то вывернула бы свою термо наизнанку.

Она почувствовала укор совести. Вильта, подаренная Дакми для использования, была прекрасным, роскошным домом. Слуги содержали дом и территорию эффективно и, по большей части, тихо. Иногда она смотрела вверх и видела одного из рабочих и удивлялась, когда этот мужчина или эта женщина успевали войти в комнату. Их жилье затмевало Мур на любом уровне. Вильта была роскошной, конечно, не мавзолеем, но даже дворец ее родителей больше походил на дом.

Биксби приложила огромные усилия, чтобы контролировать тон голоса. Она не хотела походить на разбалованную девочку из королевской семьи.

— Возможно, если бы я использовала одну из моих тиар, я могла бы сосредоточиться на портале и открыть его.

— Не все были одарены полной корзиной с коронами. Все, что ты делаешь с коронами, можешь делать и самостоятельно.

Это не может быть правдой. Ее мать все еще использует тиары время от времени.

— Твоя мама использует их как модный аксессуар.

— Откуда ты это знаешь? Разве ты когда-нибудь встречал мою маму? И прекрати читать мои мысли.

Дакми улыбнулся ей, но эта улыбка вместо того, чтобы выглядеть снисходительно, казалась маниакальной. Она отвернулась от него, частично ожидая, что его глаза станут красными.

Он расслабился. Грозное выражение исчезло.

— У тебя действительно хорошее воображение. — Он подошел и сел рядом с ней. — Если тебя беспокоит, что я читаю твои мысли, все, что тебе нужно сделать, это защититься от этого.

Биксби вздохнула.

— Но не без помощи короны.

— Отлично. Мы попробуем другой подход. Вытаскивай свою защищающую разум тиару.

Биксби быстро вытащила из сумки-склада, содержащую короны, ободки и диадемы, нужную ей. С правильный головным убором находившимся на ее пушистых светлых кудрях, она повернулась и уверенно улыбнулась своему наставнику.

— Сейчас я хочу, чтобы ты сосредоточилась. Закрой глаза и почувствуй стену, окружающую твои мысли. Попробуй представить ее в своей голове.

Биксби закрыла глаза и через несколько секунд кивнула.

— Хорошо. Теперь я попытаюсь преодолеть барьер. Я хочу, чтобы ты почувствовала толчки от того, что я прорываюсь сквозь стену.

Они сидели в тишине, но Биксби упорно старалась точно определить, в каком месте энергия Дакми прорывает ее защиту. Ментальных упражнений оказалось достаточно, чтобы согреться, и она больше не чувствовала холод в воздухе.

— Кивай каждый раз, когда почувствуешь мое вторжение.

Она снова сконцентрировалась.

— Я хочу, чтобы ты почувствовала защитную стену и ничего больше. Игнорируй все, кроме этого.

Осведомленность Биксби о защите и проникновении возросла. Этот урок был самым приятным, что она получила с начала их обучения. Она слегка улыбнулась, понимая, что ее мысли не были прочитаны наставником.

— Отлично, отлично. Твои кивки соответствуют по времени моим вторжениям.

Дакми коснулся ее плеча.

— Ты хорошо поработала. Теперь можешь открыть глаза.

Она улыбнулась, повинуясь приказу, но улыбка соскользнула с ее лица, а рот открылся от удивления. Дакми сидел перед ней с тиарой в руках. Она потянулась и почувствовала пустоту на макушке головы. Ничего, только волосы, изобилие вьющихся, непослушных локонов.

— Когда ты снял тиару с моей головы?

— Около 15 минут назад.

— Я сама защищала свои мысли?

Глаза Дакми заблестели, когда он кивнул.

— Теперь беги в гору и обратно, затем переплыви реку, с помощью весельной лодки.

Она поморщилась, глядя на него, но на самом деле не могла злиться. Она сделала что-то новое. За все годы работы с разными наставниками большинство ее достижений заключалось в запоминании или усвоении знаний. Она также делала проекты ручной работы с ловкостью. Но соткать кусок материала, создать оборку в юбке или починить носки без иголки не вызывало у нее чувства ликования.

Проходя древние ритуалы воина «Арай Анона Яра», Кантор перечислял плоскости, их страны, их столицы, тип правительства, отрасли промышленности и формы поклонения. Он обнаружил, что если правильно рассчитал время, то закончит запоминание географии одной сборкой раньше своего времени. Затем, если ему удастся выполнить умственную задачу, у него появится дополнительный энтузиазм для финальной сборки из Арай Анона Яра.

Большую часть дней Бриджер присоединялся к нему во время этого обучения. Сегодня дракону дали список типов охоты за сокровищами и приказали найти каждый предмет.

Дакми ждал Кантора, после того как тот вернется с реки.

— Как твое плавание?

Кантор заговорил из-под полотенца, которым привык высушивать волосы.

— Думаю, готов пройти все навыки на этой странице. У меня будет еще один пройденный раунд.

— Мы должны пойти к водопаду для твоего полного погружения. Мы выделим на это целый день. Можно попросить драконов перевезти нас, а Биксби предоставить еду. Она должна работать над уроками по готовке животных, овощей и фруктов.

— Она ведь и так хорошо готовит.

— Как ты знаешь, эта страница более содержательна, чем люди обычно предполагают, — Дакми указал на главное здание вилты. — Встретимся в моем офисе, и проверим твою географию. Уверен, ты сможешь ее пройти. — Он сделал паузу. — Так, и почему же я получаю такой ответ от тебя?

Кантор положил полотенце на плечи.

— Что ты имеешь в виду?

Дакми покачал головой и вздохнул.

— Почему вы все задаете этот вопрос, если знаете, что я имею в виду, и знаете, что я знаю, что вы имеете в виду? Это пустая трата времени. — Лицо целителя утратило дружелюбие, и он посмотрел на Кантора. — Просто ответь.

— Я хотел бы ответить на вопросы в устной форме. Ты спросишь, а я отвечу.

— Часть теста — орфография.

— Я могу произнести по буквам имена и слова, и даже могу описать произношение цифер, если хочешь.

— Нет. Не стоит слишком много времени проводить в сухой одежде. Я хочу, чтобы это было сделано до того, как мы поужинаем.

Кантор взбесился когда вошел в свою комнату, и понял, что, пока он был в том же комплексе, что и Дакми, его наставник знал, что он был раздражен приказом. Но он должен повиноваться. Он подумал об Ахме и ее травяном чае, который помогал ему расслабиться. Когда он вошел в ванну, то надеялся, что сможет заставить себя взять карандаш.

Чтобы отвлечься от настоящего испытания, он пробежал по списку плоскостей и соответствующих им фактов. Его мысли были заняты, пока он не предстал перед дверью кабинета Дакми.

Он поднял руку, чтобы постучать, и его наставник произнес:

— Входи.

Дакми заговорил, не поднимая глаз.

— Я пока занят. Присаживайся, а я скоро подойду.

Кантор вздохнул с облегчением.

— Я не буду тебя беспокоить. Я могу подождать снаружи.

— Сядь.

Кантор занял кресло, расположенное на другом конце комнаты. Он подложил под бедра ладони и пожелал, чтобы в его голове появились факты, необходимые для прохождения теста.

Близость пишущих инструментов сказывалась. Он медленно и глубоко вздохнул, чтобы противостоять панике, появившейся в его горле. Дискомфорт усилился. У Дакми должно быть находились примерно сто карандашей и ручек на этом столе.

Он закрыл глаза и представил изображения дома с Ахмой. На картинке были изображены каждое дерево, каждый большой камень и каждое бревно в стенах. Он сконцентрировался на запахе ее испеченного хлеба и тушеного мяса, которое она варила в очаге, и запахе мокрой собаки. Том любил прыгать в озеро и плавать, а затем возвращаться домой, чтобы высохнуть около огня.

Сцена исчезала. Его кожа покалывала от ощущения близости с карандашами и ручками, которые слишком привлекали внимания. Он понял, что вытащил руки из-под бедер и положил их на колени. Он сжал их в кулаки, и от напряжения его мышцы заболели. Он действительно не мог больше оставаться в этой комнате.

Он встал. Дакми тоже поднялся из-за своего столом, глядя на Кантора.

Кантор попытался заговорить. Его голос пропал, и он попытался снова.

— Мне нужно выйти.

Дакми торжественно кивнул и указал на двойные стеклянные двери, ведущие на веранду.

— Мы поговорим там.

Кантор побежал к дверям. Он распахнул их и помчался по широкой поверхности, сделанной из каменных блоков, не останавливаясь, пока не наткнулся на балюстраду на внешнем крае. Смутившись, он решил проконтролировать дыхание. Дакми слишком быстро оказался рядом, он уперся бедром в каменные перила и посмотрел на лицо Кантора.

— Итак, — произнес Кантор, стараясь чтобы это прозвучало нормально, — ты закончил то, чем был занят?

— Да, — Дакми положил руку на плечо Кантора. — Я заказал для тебя питье. Это поможет тебе восстановиться.

Кантор повернулся, чтобы посмотреть на него. Вместо обычно строгого выражения на лице, его наставник Дакми сейчас выглядел обеспокоенным и сострадательным, так выглядит целитель у постели больного.

— То, чем я занимался, дало мне понять, что вызывает у тебя такие страдания. И да, теперь я знаю.

Кантор стиснул зубы.

— Глупый страх.

— Страх возникает, потому что никто не понимает, что происходит, когда ты оказываешься рядом с карандашами.

— А ты понимаешь?

Дакми кивнул с уверенной улыбкой, сделавшей выражение его лица мягче.

— Вот твой напиток.

Он указал на слугу, который нес поднос, затем взял и предложил высокий стакан с пузырящейся прозрачной жидкостью Кантору.

Кантор взял стакан и немного отпил, наблюдая, как слуга уходит.

— Напиток хорош, — прокомментировал парень после того, как мужчина вернулся в дом.

— Да, и он успокоит твои нервы. Давай присядим.

Несколько столов и стульев придавали нужный комфорт. Посвященные часто учились здесь, и иногда обедали на улице.

Дакми терпеливо ждал, пока Кантор медленно допьет и тем самым восстановит самообладание. Когда стакан опустел, Кантор поставил его на стол, сложил руки на коленях и повернулся, чтобы сосредоточиться на наставнике. Он надеялся, что исцеление этого человека коснется его, и он избавится от этой раздражающей реакции.

— Что это? — спросил он.

— Подарок. Письменные принадлежности… ну, из-за отсутствия лучших условий они шепчут тебе.

Кантор вздрогнул. Это было безрассудно. Он никогда не слышал никаких слов от карандаша. Ни одна ручка никогда не разговаривала с ним.

Дакми поднял руку, чтобы оборвать возражения.

— Ты не научился слушать, поэтому не слышишь, что они говорят. Ты был измучен этим чувством и делал все возможное, чтобы блокировать их влияние, и тем самым невольно продлил свое страдание. — Он кивнул в сторону дома. — Я принесу сюда карандаш и бумагу, и ты сможешь поэкспериментировать со своим подарком. Как только поймешь, то больше не будешь окружен страхом.

36. Шепчущие ручки и свистящие стрелы

Кантор расхаживал туда-сюда, ожидая возвращения Дакми. После двадцатиминутной прогулки он остановился и осмотрел местность. Садовник работал на дальнем краю газона, но Кантор больше никого не заметил. Хорошо. Он не хотел свидетелей этого эксперимента. Часть его стремилась спрятаться в темной комнате в вильте. Но по своему опыту он знал, что столкновение с пишущим инструментами в четырех стенах заставляло его выходить из себя. Быть снаружи было лучшим вариантом.

Двери в кабинет Дакми открылись, и появился целитель с бумагой и карандашом в руках. Кантор взял себя в руки.

Дакми сел за стол и положил письменные принадлежности. Легкий ветерок приподнял бумагу, поэтому он положил на нее одну руку.

— Хочешь стоять или сидеть во время первой попытки?

— Стоять.

— Хорошо. Стой там, где стоишь, пока я не объясню, что делать.

Кантор облизал пересохшие губы и кивнул.

— Я написал предложение, пока был внутри. Энергия моих движений впечатлила этот карандаш. Когда возьмешь карандаш в руку, то талант придаст энергии форму. Нужно только прижать кончик к бумаге и позволить этой энергии направлять руку.

Дакми протянул карандаш, чтобы он взял.

— Держи его нормально.

Кантор вытер ладони о штаны и шагнул вперед. Он почувствовал движение энергии, но оно было под контролем, лишь один импульс без других, пронизывающих основной поток. Взяв у Дакми карандаш, он подошел ближе к бумаге.

Дакми мягко заговорил.

— Сделай большие расслабляющие вдохи и выдохи.

Кантор подчинился.

— Хорошо. Теперь ослабь хватку.

Парень так и сделал. Он продолжал дышать в успокаивающей технике, которую они использовали, когда проходили «Арай Анона Яра».

— Хорошо. Сконцентрируйся на потоке энергии, но не пытайся удержать, согнуть или каким-либо способом изменить.

Кантор попробывал, но с первым же движением, он застыл, сжимая карандаш, затем роняя его почувствовав внутри пульс. Он сравнил это с ощущением изгибающихся мышц змеи, будто держал безобидную рептилию.

Дакми прочистил горло.

— Ты ощутил разницу? Знание того, что ты должен чувствовать, как-то снимает твои опасения?

Настроение открытия оставило его как пчелы, роящиеся из улья. Окруженный миллионами энергетических взрывов, он будто попал под град, который не хотел сотрудничать. Оставить это напоследок из всего, что он должен был преодолеть, звучало отличной идеей.

— Давай попробуем еще раз.

Дакми поднял карандаш и протянул его Кантору.

Возможно, в первый раз он был слишком медлительным. Возможно, опасения успели захватить его, так что задание ошеломило, прежде чем он начал. Схватив карандаш, он повернул руку к столу, нацелился на чистый лист бумаги и промахнулся. Карандаш со скрипом пронзил столешницу, и Кантор высвободился, подтолкнув глупую палку к противоположной стороне стола.

Дакми спокойно встал и обошел вокруг, чтобы высвободить карандаш.

— Что ж, теперь нам известны два нерабочих метода.

Он сел на стул лицом к той стороне стола.

— Какие манипуляции ты можешь сделать с потоком энергии?

Кантор засунул беспокойные руки в карманы, желая, чтобы они были неподвижны.

— Обычные. Разблокировать замки, достаточно эффективно перемещать объекты по горизонтали, перемещать небольшие объекты по вертикали с некоторой точностью, регулировать скорость и точность движения палки, камня, стрелы, дротика и тому подобного. Одем говорил, что хорошая цель это врожденная, а не усвоенный навык. Однако, если я заинтересован в использовании своих талантов, я редко промахиваюсь.

— Понятно, — сказал Дакми. — А когда ты используешь свою энергию таким образом, это тебя расстраивает? Ты испытываешь тошноту, прилив адреналина или какой-либо дискомфорт?

— Нет. Конечно же, я устаю, как и любой, кто занимается упражнениями.

Дакми положил карандаш на стол и одним движением пальца направил его к Кантору.

— Энергия, которую ты используешь для этих обычных талантов ходока точно такая же, как энергия, используемая для интерпретации сообщений пишущих инструментов. Если ты можешь сделать одно без неприятных побочных эффектов, то можешь сделать и другое. — Он ободряюще улыбнулся. — Попробуй еще раз и имей ввиду, что это будет не более чем испытание, как открытие запертой двери.

Кантор подошел к карандашу с другими мыслями. Теперь он осознал, что энергия очень напоминает заряд, который он создает, чтобы открыть дверь или оттолкнуть сковороду от самой горячей части огня, или притянуть брошенную монету обратно в руку. Он развивал эти навыки еще в раннем возрасте. Эта способность ощущать что-то, что держится за инструмент письма, сочеталась с более знакомым ему талантом. Он почувствовал, как карандаш двигается по бумаге. Он мог видеть линии и петли в своем сознании еще до того, как на странице появились отметки.

Карандаш остановился, и он отодвинулся назад, чтобы прочитать предложение.

— Того, кого позвали, должен откликнуться на зов зовущего.

Дакми похлопал его по плечу.

— Поздравляю! Хочешь еще попробовать?

Кантору даже не нужно было обдумывать это.

— Да!

Дакми встал и направился к дому.

— Подожди, — позвал Кантор.

Целитель обернулся.

— Что-то не так?

— Нет. — Кантор взмахнул рукой указывая на бумагу. — Это ведь из Книги Примена, не так ли?

— Да. Ты должен быть сказать мне номер ссылки на этот стих.

— У Ахмы не было Книги. Одем приносил свою, когда навещал нас. Он всегда говорил, что если найдет еще одну, то принесет нам.

— Я подумаю, что можно сделать. Мы спросим Феймара.

Какое-то мгновение он просто стоял смотря на Кантора.

Чего он хотел? Он судил о реакции Кантора? Он читал его мысли? Кантор переместился с одной ноги на другую. Ветерок подразнил бумагу, и он прихлопнул ладонью, чтобы ее не сдуло. Даже с волнением по поводу того прогресса, которого он только что достиг, упоминание имени Феймара снова вызвало желание найти Ахму. Чтобы показать ей и ее давнему другу открытие использования карандашей вместо того, чтобы избегать их…

— Что-то еще, Кантор?

— Да, да. Я хотел сказать спасибо.

Дакми улыбнулся.

— Пожалуйста. У нас все еще много работы. Ты должен быть в состоянии работать в окружении большого количества пишущих инструментов. Ты должен различать, у какого из них есть сообщение, которое надо передать дальше. Я использовал этот карандаш прямо перед тем, как вышел к тебе. Ты должен быть в состоянии работать с инструментом, который долгое время не использовался.

Кантор воодушевленно кивнул. Все, что угодно. Теперь, когда он был свободен от ужасающего страха, он будет практиковаться, пока его пальцы не покроются мозолями.

Дакми поднял вверх палец.

— И мы попытаемся отточить твое мастерство до такой степени, что ты будешь знать, что скажет ручка, даже не перезаписывая сообщение. — Глаза целителя блеснули. — Еще прежде чем ты приложишь ее к бумаге. А после этого…

Кантор не мог представить, что может быть после этого. Дакми громко рассмеялся.

— Посмотрим, сможешь ли ты прочитать сообщение, которого больше нет.

Парень наблюдал за тем, как Дакми возвращается в офис. Он посмотрел на карандаш, который недавно использовал и поднял его.

— Столько потерянных впустую лет.

***

Биксби вытащила последнюю стрелу из высокого ведра и приставила ее к тетиве. Ее предыдущие сорок девять выстрелов ограничивали пространство, остававшееся в яблочке. Она потянулась, чтобы поправить корону, которая увеличивала ее целевые навыки, поняла что на голове ничего не было, и вспомнила, что она сняла корону в середине упражнений.

Кантор лежал на траве, заложив руки за шею, глядя на двух драконов, пролетающих над ними. Его ведро было пустым. Его мастерство в стрельбе из лука было намного выше, чем у нее. Но она догоняла. На данный момент он быстрее стрелял, но она так же точно попадала в цель.

Она снова прицелилась. Небольшое пятно рядом с правым внешним краем красного круга обеспечивало единственно возможное место для цели. Девушка отпустила тетиву и с удовлетворением вздохнула, когда стрела попала в цель.

Она легонько толкнула Кантора носком сапога.

— Давай, лентяй. Я дала тебе время отдохнуть. В следующем сете я собираюсь ускориться, чтобы у тебя не было и десяти минут, чтобы расслабиться.

Перекинув лук через плечо и схватив ведро, она направилась через поле к цели.

Кантор вскочил и зашагал рядом с ней через траву высотой до колен.

Она резко остановилась и пробормотала:

— Для чего я собираюсь использовать этот навык? Поиск пропитания? Чтобы подстрелить кролика?

Кантор тоже остановился и посмотрел на нее, склонив голову на бок. Она вспомнила о гнезде милых, пушистеньких, маленьких кроликов, которое когда-то повстречала в дикой природе, и спроецировала изображение в его разум. Он ухмыльнулся, покачал головой и ушел к целям.

Она поспешила нагнать его.

— Я могу съесть кролика, если он был пойман кем-то другим. Я могу приготовить его, если он попадет в мои руки без головы, кожи или внутренних органов. Но, Кантор, я не могу представить себе, чтобы я смогла выстрелить в кролика. То же самое касается стрельбы в оленей с их большими глазами.

Она взмахнула перед собой ведром, чтобы занизить более высокую траву.

— Не думаю, что смогу подстрелить даже дикую индейку!

— Дикие индейки — противные, Биксби. Возможно, ты могла бы подстрелить одну после того, как узнаешь их получше.

— Узнаю получше? Было бы сложнее, если бы я лично знала какую-то птицу!

Она заметила улыбку, которую он попытался скрыть. Теперь он потерял контроль над собой и хохотал, как мальчишка.

Следующая мысль заставила ее остановиться. И хотя она сознательно не послала изображение Кантору, он протрезвел, а его смех внезапно оборвался.

Она посмотрела чуть не плача.

— Смогла бы ли я застрелить человека? — Возмущение расправило ей плечи. Она хлопнула рукой по дну пустого ведра. — Нет! Я не смогла бы.

Ее ненадолго наполнило чувство удовлетворения. Она приняла решение. Так же быстро ее уверенность погрузилась в песок.

Когда они достигли цели, девушка поставила ведро у ног и принялась за трудную задачу — вытаскивать стрелы. Кантор с легкостью вытащил свои, но у него было гораздо больше мышц для подобной работы. Даже с ее маленькими пальцами было трудно ухватиться за стрелу там, где та вошла в цель. Ей нужно было прийти за стрелами, пока яблочко еще не было так заполнено.

Первая стрела, которую она выпустила, напомнила ей, что ей довелось наблюдать за врачом, который лечил солдата. Воспоминания о плоти вокруг раны резко контрастировало с остатком сена, торчащего из древка.

— Тьфу, Биксби. Хватит думать о крови и кишках. Неудивительно, что у тебя живот заболел.

Все стрелы Кантора были в ведре. Он оттолкнул ее в сторону и аккуратно собрал ее стрелы из цели.

Она отступила назад, не оскорбившись, что он принял на себя ее работу и передавал ей одну стрелу за другой.

— Пристрелить человека? Пристрелить дракона? Я не смогла бы этого сделать, Кантор.

Стрелы вонзались в жестяное ведро, когда она их отпускала.

— Биксби, нужно думать в контексте. Что если бы ты находилась в отчаянном сражении? Ты могла бы выстрелить, чтобы убить? Может быть, ты могла бы выстрелить, чтобы ранить.

Она прокрутила в голове этот сценарий и увидела гримасу Кантора.

Он вытащил последние несколько стрел и пожал плечами.

— Может быть, нет. — Он осмотрел ставший рыхлым красный круг. — Эти две цели разрушены. Нам придется использовать следующие две на очереди.

Она тяжело вздохнула и подняла ведро.

— Что ж. Я могла бы выстрелить, чтобы ранить кого-то, кто причиняет боль ребенку.

Они вернулись обратно к линии, с которой стреляли во время первого сета.

— Нам нужно испытание, — сказал Кантор и повел Биксби к следующей линии, которая прибавляла девять ярдов к дистанции. Он усмехнулся как только уронил ведро и снова натянул лук.

Драконы над ними прекратили притворяться будто заняты боевыми маневрами, но они делали упражнение за упражнением таким образом, что их крылья, казалось, соприкасались кончиками. Затем они закружились и повторили странную аэробику.

— Что они делают? — спросила Биксби. — Тотоби-Родолов, что ты делаешь?

Широкая улыбка Кантора показала его белые зубы на фоне потемневшей от солнца коже.

— Они передают маленькие предметы назад и вперед. Им не нужно приземляться, чтобы дать друг другу что-то маленькое.

Тотоби-Родолов пустилась в ленивый полет по кругу, подальше от своего младшего брата. Но она заговорила обращаясь к Биксби:

— Я истощена, дорогая, и плохо себя чувствую. Я забыла, насколько строга физическая подготовка. Скажи мне, милое дитя, что в твоей сумке-складе для исцеления найдется мазь от переутомления мышц.

— Есть. А почему ты чувствуешь себя плохо? Что ты делала весь день?

Тотоби-Родолов застонала.

— Мы занимались перевозками на дальние расстояния. Легче перевозить пассажиров, чем громоздкие, тяжелые брезентовые сумки. По крайней мере, с пассажиром можно поговорить. Тогда Дакми «предложил», чтобы мы попрактиковали боевые маневры. Теперь мы передаем различные объекты назад и вперед. Думаю, завтра мне стоит заняться терапевтическим шоппингом.

Биксби покосилась на Кантора, лежавшего на траве. Его взгляд следовал за движениями драконов, а рот оставался неподвижным. Но она знала, что между ходоком и драконом сейчас шел разговор, даже если она не могла разобрать слова. Чтобы подключиться к их мысленному разговору, ей придется сконцентрироваться и в то же время отгородиться от комментариев Тотоби-Родолов.

Биксби опустилась на землю и заняла такое же удобное положение — легла на спину, положив руки за голову. Она лучше поболтает со своей драконихой, чем выстрелит еще пятьдесят стрел.

— Как успехи с твоими раундами? — спросила она.

— Не спрашивай. Я думала, что они зачтут мне хоть что-нибудь из того, что я сдавала в прошлый раз.

— Они этого не сделали?

— Ни одного.

— Это ужасно.

Тотоби-Родолов сделала изящный откат назад, скорее похожий на танцевальный ход, чем на военное упражнение.

— Думаю, что, возможно, эти сидящие-за-столом-советники пытаются убедить меня продолжить уход на пенсию вместо того, чтобы вернуться к активной службе.

— А это значит, что они бояться того, что ты можешь раскрыть их преступные деяния.

— Меня не очень интересуют их жадность, безнравственность и мерзкая жестокость.

— О, Тотоби-Родолов, ты не можешь и вправду так говорить. Ты ведь не хочешь, чтобы они продолжали использовать людей, обманывать их и причинять им вред, даже убивать всех тех, кто мешает их делам.

— Дорогая, мне все равно, какие злодеяния совершают эти злые люди. Но я забочусь о гражданах, которые страдают от этого. Члены совета могут быть настолько злобными, насколько им угодно, если они не причиняют вреда ни в чем не повинным свидетелям. Но это невозможно. Поэтому их нужно остановить.

— Я согласна. Но, Тотоби-Родолов, не знаю, смогу ли бороться с кем-то по-настоящему. Мне становится очень хорошо, когда мы тренируемся. Но на самом деле причинить кому-то боль? Не знаю, смогла ли бы.

— Это инстинкт, мое дорогое дитя. Кто-то замахивается на тебя, ты уворачиваешься. Снова замахивается, и ты ищешь способ остановить его. Твой инстинкт привлечет за собой в игру боевые навыки.

Биксби собирались что-то сказать, но дракониха продолжила.

— И гнев, и ярость, и моральное негодование накаляться до предела. Кто-то пинает ребенка, а ты что-то предпринимаешь, чтобы это остановить. Вот где обучение — двойное благословение. Ты можешь не только спасти ребенка, но и контролировать свой гнев. Ты будешь использовать это, чтобы разрядить ситуацию. Ты не переступишь черту, чтобы стать таким же подлецом, с которым сражаешься.

— Думаю, что боюсь именно этого. Обидеть кого-то, потому что это приятно. Отомстить за ребенка.

Биксби захотелось прислониться к груди Тотоби-Родолов, крылья которой были сложены вокруг нее. Она все еще могла видеть прекрасного дракона, грациозно летящего петлями вверху. Но она чувствовала себя согретой, будто Тотоби-Родолов обняла ее и пробормотала успокаивающие слова ей на ухо:

— Тебе не нужно бояться, дорогая. Есть тот, кто следит за твоим сердцем и будет тянуть тебя назад, если это то, что нужно.

— Примен?

— Да.

— Как?

— Через преданность и верность. Твою преданность. Его верность.

37. Тотоби-Родолов

Бриджер подошел к обеденному столу с мрачным выражением лица. Кантор посмотрел на него с беспокойством. Его друг-дракон редко ходил хмурым. Он часто громко жаловался, но не был известен постоянным неудовольствием.

— Что случилось?

— Ты видел сегодня мою сестру?

Кантор покачал головой.

— Нет, не видел.

Бриджер повернулся к Биксби.

— А ты?

— Нет, не видела с самого утра.

Дракон сел в одно из специальных кресел для драконов и усадил Йешу себе на грудь. Он забыл засунуть хвост, и слуга, который пришел, чтобы положить перед ним миску, споткнулся. К счастью, у этого человека была великолепная координация. Он спас тушеное мясо и подал его с поклоном.

Когда мужчина ушел от стола, Биксби наклонилась вперед и прошептала:

— Прошлой ночью она сказала, что ей нужен развлекательный шоппинг для отдыха.

Лицо Бриджера просветлело. Он проткнул ногтем кусок мяса и сунул его в рот. Пока жевал, он сказал:

— Она, должно быть, пошла на рынок.

Биксби сморщила нос.

— Следи за манерами за столом, Бридж. Никогда не знаешь, когда могут начать оценивать за раунд этикета.

— Тьфу ты!

В мозгу Кантора забила тревога. Он не любил, когда люди или драконы пропадали.

— Бриджер, ты можешь определить ее местонахождение по родственной связи?

— Я пытался, но она всегда была мастерицей скрывать себя, когда хотела сделать то, что не должна была.

Кантор повернулся к Биксби.

— Как насчет тебя? У вас двоих была связь по средством чтения мыслей еще до того, как мы добрались до вилты.

Она покачала головой и закончила жевать, прежде чем сказать.

— Нет, она вне зоны досягаемости, или что-то в этом роде.

— Используй одну из своих тиар. Наверняка у тебя есть та, которая помогает кого-то найти.

Биксби фыркнула, когда вытаcкивала сумку-склад с тиарами.

— Почему ты так переживаешь? Она наверняка ушла за покупками. Нас всех толкали, пока мы не были готовы сломаться. И она делала все это запоминание и вырабатывание выносливости раньше. Это действительно несправедливо, что они заставляют ее делать все это снова.

Бриджер перестал есть, чтобы ответить на это:

— Дакми сказал мне, что хочет, чтобы она стала частью команды. Если она не пройдет через всю подготовку вместе с нами, то у нас не будет опыта на точно таком же одинаковом уровне. Кроме того…

Улыбка брата Тотоби-Родолов напомнила Кантору выражения, которые он видел на лицах человеческих братьев и сестер. Мерзкое и самодовольное.

— Продолжай. «Кроме того»..?

— Обучение должно сделать скромным. Моей сестре пригодилась бы доза смирения. — Как только эти слова вышли из его уст, он стал выглядел смущенным, потому что произнес их вслух и поспешил объясниться: — Ну, ты должен понять. Я горжусь ею. Она потрясающая. Но иногда она настолько восхищается своим великолепием, что показывает это всем.

Биксби надела на голову корону.

Кантор задался вопросом, сколько та весила. Массивный головной убор сочетал в себе филигранное золото, шикарный красный бархат, изумруды, рубины и бриллианты. Только Биксби могла носить такую громадину и не выглядеть при этом абсурдно.

И ей стоило это делать. Даже десятилетние дети были выше нее. И поскольку он всю дорогу нес ее вниз по холму, то знал, что она весит не больше пуховой подушки. А ее волосы? Что ж, быть может, ее пушистые белокурые волосы как раз и помогали сгладить эффект от размера короны.

Его мысли вернулись к пропавшей Тотоби-Родолов.

— Ну?

Биксби хмуро посмотрела на него.

— Подожди минуту. Я только что надела ее. И молчи.

Она закрыла глаза и выглядела прекраснои безмятежно. Он уже собирался расспросить ее, когда она нахмурилась.

— Что там? — спросил он одновременно с Бриджером, который потребовал:

— Что случилось?

Ее глаза открылись, и она впилась в них взглядом, поджав губы в линию от раздражения.

— Может успокоитесь? Дайте мне сосредоточиться.

Она вернулась к своему медитативному состоянию с закрытыми глазами. Кантору пришлось дважды напомнить Бриджеру, что нельзя разговаривать. Как только дракон открывал было рот, Кантор щипал его за лапу, покачивая головой и прикладывая палец к губам.

Наконец, Биксби открыла глаза.

— Ничего.

Кантор отодвинул тарелку.

— Думаю, мы должны отнестись к этому серьезно. Давайте проверим базары.

Глаза Биксби загрелись:

— Все?

Кантор рассмеялся, несмотря на свое беспокойство.

— Да. — Когда он встал, то хлопнул Бриджера по спине. — Тебе придется подвести нас, Бридж.

Биксби встала и оглядела комнату. Слуги теперь обедали за столами, выстроенными у стены прямо за дверью кухни. Куда бы она ни пошла, у Биксби всегда были дружеские отношения с домашней прислугой. Эти мужчины и женщины делали из снобизма искусство. Она сомневалась, что они не станут доносить на нее и на ее друзей, если они сделают что-нибудь необычное.

— Разве нам не нужно получить разрешение?

Бриджер тоже бросил взгляд на слуг.

— Я не уверен, что мы его получим.

— Дакми здесь нет, — успокоил их Кантор. Напряжение двух товарищей передалось ему и поднялось по позвоночнику в виде предупреждающей дрожи. — Ведите себя естественно. Мы не хотим привлекать внимание к нашему уходу. Давайте просто направимся в комнаты, а когда доберемся до спального крыла вильты, то выскользнем наружу.

Прежде чем они ушли, Кантор забрал куртку. Ночной полет наверняка будет холодным. Бриджер пытался оставить Йешу в их комнате, но кошка выскользала каждый раз, когда они пытались закрыть ее внутри.

— Похоже, она тоже хочет пойти, — сказал Кантор после третьего раза.

— Ты будешь только мешаться, кошка, — прожестикулировал Бриджер. — Пошли.

Они ушли без какого-либо вмешательства со стороны прислуги. Как ни странно, никому не было дела до того, пошли ли они учиться, плавать или вовсе сбежали. Уже это вызвало у Кантора подозрения.

Бриджер увеличился в размере, чтобы он мог с комфортом разместить двух пассажиров. Он также сформировал двойное седло с большими ручками для держания и прорезями по бокам для использования в качестве стремен. Когда Биксби ездила верхом на Тотоби-Родолов, ей нужен был ремень безопастности обхватывающий ее и дракониху.

— Бриджер, — сказала она. — Ты превосходный перевоплощающийся дракон.

— Скажи это ходоку сидящему позади тебя.

— О, он это знает.

Кантор проигнорировал их.

— Летим к самому далекому рынку и от него пройдем все остальные на обратном пути.

Биксби согласилась.

— Тогда нам в «Плазу Простолюдинов». У нас с Тотоби-Родолов есть там несколько любимых продавцов. Если она там была, тогда нам не составит труда найти того, кто ее видел.

Ночная атмосфера рынка искрилась и била ключом гораздо больше, чем тихий дневной бизнес. Домработницы и серьезные клиенты ушли домой спать. Кантор вспомнил праздники, которые проводились в его родной деревне, когда друзья и соседи танцевали по местечку. У этой толпы был хрупкий край, будто гуляки веселились, чтобы снять разочарование, а не радоваться жизни.

Запах фруктов и цветов в вечернем воздухе пронизывал всю атмосферу. У каждой будки располагались цепочки фонарей для освещения товаров. Биксби ахнула при виде некоторых магазинчиков украшенных изящными, более обильными огнями.

— Я хочу научиться их делать.

— Позже, — сказал Кантор, хмуро рассматривая мимо проходящих людей.

На заднем плане играла группа с множеством флейт, колокольчиков и портативных арф, доминирующих в мелодии. И при всей принудительной радости в атмосфере ощущался поток гнева.

Бриджер уменьшился в размерах и изменился в поведении. Он шел по проходу, подозрительно глядя на всех. Биксби остановилась, чтобы посмотреть на товар.

Кантор взял ее под локоть и отвел от стола, заполненного узорчатой тканью.

— Биксби, спроси у продавцов и торговцев, видели ли они Тотоби-Родолов.

— Я помню. Пока ее никто не видел. — Она подпрыгнула и указала на что-то. — Посмотри на эти шарфы.

— Мы здесь не для покупок. Пошли.

— Да, я знаю. Просто прошло много времени с тех пор, как мы были на рынке. Если бы мы жили в Муре, держу пари, мы бы больше гуляли по городу.

Разносчик прекратил разглагольствовать, чтобы посмотреть в их сторону.

Кантор прошептал:

— Спроси этого человека.

И подвел Биксби к ларьку.

Биксби перебирала пальцами ряды плетеного материала. Десятки ярких цветов составляли каждый тканевую веревочку. Она подняла глаза на угрюмого мужчину, изучающего их группу.

— Думаю, они великолепны. Сколько это стоит? — После оплаты своей новой прелести, она улыбнулась. Ее непринужденная манера не выказывала ее беспокойства. — Я ищу свою подругу-дракониху, Тотоби-Родолов. Вы ее знаете?

Сузив глаза, мужчина прорычал:

— Нет.

Кантор сделал шаг вперед, но Биксби, казалось, не обратила внимания на тон мужчины.

— Она соверншенно потрясающая. Вы бы ее запомнили, если бы увидели. Она очень любит смотреть на ткани, украшения и подарки. Она посылает подарки домой своей семье и друзьям.

— Послушайте, мисси, если вы закончили рассматривать мои товары, тогда уходите.

Его гнев был несоразмерен обстоятельствам и насторожил Кантора.

Он и Бриджер подошли ближе, принимая защитные позы рядом с Биксби.

Кантор вздернул подбородок:

— Нет необходимости быть грубым с леди.

Продавец усмехнулся.

— Вы покупаете?

— Не у вас. — Кантор отвел Биксби в сторону. — Прости за это.

Бриджер остался позади них.

Биксби взяла Кантора за руку и плыла рядом с ним. Он понял, что она больше не делала шагов, а ее голова была ближе к его плечу, чем когда она стояла на земле.

— Не волнуйся. — Ее голос прозвенел, как колокольчики на фоне музыки. — Я большая девочка и много путешествовала. Я могу справиться с грубым стариком. Думается мне, что он не так много продал сегодня.

— С таким отношением к покупателям удивительно, что он вообще умудряется что-то продавать.

Глаза Биксби блеснули.

— Его веревочки великолепны. — Она указала вперед. — В этом переулке есть ряд продавцов. Мы покупали там много вещей.

Они завернули за угол, и Кантор понял, почему это была их любимая часть рынка. Повсюду свисали ткани, кружева и женская одежда.

Кантор и Бриджер останолись, пока Биксби подходила к первому ларьку.

— Здравствуйте, продавец Даккон. Вы видели сегодня Тотоби-Родолов?

Мужчина, который только что улыбался, отвернулся и ответил:

— Не знаю, о ком вы говорите.

— Это моя подруга, продавец Даккон. Она — перевоплощающийся дракон. Мы здесь часто закупались несколько месяцев назад.

— Не помню ее. Не помню вас.

— Но…

Кантор взял ее за руку.

— Пойдем. Попробуем в другом магазине.

Биксби понизила голос.

— Почему он так себя вел? Что не так?

Бриджер протиснулся носом между ними.

— Он лжет. И он напуган.

Биксби резко спросила:

— Почему?

Ее спутники зашикали на нее.

Она настояла на том, чтобы спросить у следующего ларька. Женщина сказала, что не видела Тотоби-Родолов и едва помнила, как та выглядит.

Когда они вернулись в поток ночных покупателей, Бриджер фыркнул.

— Она не помнит, как выглядит моя сестра? Еще одна ложь.

При следующей остановке продавец громко заявил, что никогда не продавал товары Биксби и целый день не видел ни одного дракона. Осмотревшись по сторонам, он наклонился к Биксби и прошептал:

— Лучше идите домой, мисс. Толпа может стать раздражительной. Там много пьющих и взволнованных. Я бы не хотел, чтобы вы пострадали.

— Спасибо, продавец Врен. Не думаю, что сегодня ночью мы что-нибудь узнаем.

Мужской голос снова стал громким.

— Правильно, мисс. Слишком много граждан проходят через эти проходы, чтобы знать наверняка кто был здесь, а кто — нет.

И снова Бриджер выразил возмущение.

— Весь день не видел ни одного дракона? Это ложь. На рынке всегда есть драконы. Нам нравятся цвета и безумие занятых покупателей. Это стимулирует. На Эффраме большинство драконов в нашей долине отправлялись на рынки ради развлечения.

Биксби вздохнула. Ее плечи поникли, а улыбка исчезла, сменяясь тревожным беспокойством.

— Может, нам зайти на другие рынки?

Кантор положил руки ей на талию, поднял и посадил Бриджеру на спину.

— А что ты думаешь, Бриджер? Должны ли мы искать Тотоби-Родолов на других рынках?

— Нет. Подождите, пока мы отойдем на соседнюю улицу, и я расскажу вам о своих догадках.

Они шли молча, пока не нашли пустынную улицу, широкую и хорошо освещенную луной.

— Расскажи нам о своих догадках, Бриджер, — произнес Кантор, — а я расскажу о своих.

— Думаю, моя сестра была здесь сегодня. Должно быть, с ней что-то случилось, о чем никто не хочет говорить, потому что боятся, что тоже самое произойдет и с ними.

Биксби ахнула. Она наклонилась вперед, чтобы обнять Бриджера за его толстую чешуйчатую шею.

Кантор кивнул.

— Я тоже об этом подумал. Интересно, все ли видели, или только один человек видел и рассказал другим.

Биксби выпрямилась, но погладила затылок Бриджера.

— Я хочу вернуться в вильту.

— Согласен. Принимай на борт, Бриджер.

Парень вскочил, когда дракон встал и увеличил свое тело в размере.

Бриджер взмахнул крыльями, как часто делал, чтобы разомнуться перед полетом.

— Я предлагаю найти Дакми, когда вернемся. Возможно, он сможет заняться расспросами.

Биксби вздрогнула.

— Вы не думаете, что, возможно, она просто пошла домой?

Кантор успокаивающе обнял ее.

— Нет. Люди бы не страшились, если бы это было так. А эти люди напуганы. Тотоби-Родолов попала в беду.

38. Встреча в ночи

Бриджер пролетал над городом среди затянувшегося тумана и густых облаков. Словно громоздкие горы, облака накапливались на горизонте и заслоняли луну. Воздух был прохладен, а темнота становилась все насыщенней.

Желтые огни городских фонарей сменялись очертаниями темных деревьев, громоздких перекатывающихся волн вспаханных земель и черных полос дорог. Все погрязло в мрачных оттенках серого цвета присущего ночному времени суток. Настроение Биксби все больше мрачнело в этой тяжелой атмосфере.

Впереди нее, между ушами Бриджера, словно страж восседала Йеша. Позади нее Кантор защищал от порывов ветра, создаваемых крыльями дракона, и придерживал ее. Комфорт и физическая защищенность, ей бы хотелось, чтобы ее воображение прекратило воспроизводить ужасные сцены, в которых Тотоби-Родолов страдала и нуждалась в спасении.

Биксби прислонилась головой к груди Кантора, закрыла глаза и попыталась представить себе счастливый конец этого вечера.

Под ее сиденьем прошла вибрация от драконьего голоса.

— Это выглядит интересным.

— Действительно. — Кантор легонько встряхнул Бискби. — Проснись.

— Я не сплю.

Она выпрямилась, затем наклонилась, чтобы увидеть, на что он показывал. Далеко внизу она увидела сельской домик, в котором все окна были освещены, а вдоль дороги и во дворе стояли дюжины экипажей. Небольшие огни появились в виде светящихся камней, расставленных на открытых участках между домом и экипажами.

Когда она выпрямилась, волнение Кантора прошло и через нее. Его разум уже полнился предвкушением.

— Бриджер, давай посмотрим поближе.

Дракон ответил на просьбу Кантора, сделав широкий круг и снизился подлетая к дому под другим углом.

Кантор считал, пока Биксби искала отличительные знаки на транспортных средствах.

— Одинадцать, — сказал Кантор.

— Без гербов. Я думаю, что они скрыты. Но каждый из этих экипажей выглядит дорогостоящим.

Кантор затрепетал от волнения.

— Давайте приземлимся и узнаем, что они замышляют.

Биксби уловила его яростное любопытство, но ради здравомыслия она подумала, что должна высказать возражение.

— Ты не думаешь, что мы должны сначала рассказать об этом Дакми?

— Он сказал бы, что мы должны провести расследование.

— Возможно, он захочет доложить в гильдию и позволить им отправить полноправных ходоков.

— Биксби, бъюсь об заклад, что люди встречающиеся посреди ночи, посреди сельской местности — не кто иные, как члены Гильдии ходоков, замышляющие что-то гадкое.

— В таком случае, лучше пропустим формальности.

— Верно! — воскликнул Бриджер и нырнул к ближайшему свободному полю.

Между местом, где они приземлились, и сельским домом возвышался холм. Пока они спускались, Биксби тщательно следила за тем, не увидел ли их кто-нибудь. Несколько мужчин, вероятно, водители и шаферы, сгрудились возле костров. Большинство из них, казалось, были сосредоточены на играх, в которые они играли, несколько спали, а двое мужчин следили за дорогой. При приближении дракона лошади немного поежились, но этого было недостаточно, чтобы насторожить людей, чьей задачей было — следить за их благополучием.

Когда она с Кантором встали рядом с Бриджером, она подытожила то, что видела.

— Не думаю, что стоит опасаться слуг членов Гильдии. Никто из них, похоже, не обеспокоен тем, что бизнес их хозяев может кто-то прервать.

— Это нам на руку, — сказал Бриджер. — Давайте, я проберусь внутрь и подслушаю их.

Кантор приподнял бровь.

— Проберешься в качестве кого?

Драконьи лапы приподняли Йешу.

— В качестве кошки, естественно.

Биксби одобрительно кивнула и почти выкрикнула «ура», когда и Кантор согласился.

— Хорошая идея, — сказал он. — Но сначала давайте составим четкое представление о том, где все находятся с вершины холма.

Они взобрались на холм, а затем пригнулись, чтобы проползти последние несколько метров так, чтобы их нельзя было заметить на фоне неба. Было достаточно темно, чтобы казаться незначительными, но они решили перестраховаться.

Кантор вытащил подзорную трубу из сумки со снаряжением для ходока.

— Что у тебя есть в сумке с тиарами, что помогло бы нам узнать, что эти люди замышляют?

— Подслушивающая, исследующая разум, читающая ауру, скрывающая, контролирующая действия…

— Нам не нужна читающая ауру. Однозначно, все эти люди замышляют недоброе. Раз Бриджер пойдет внутрь, то нам не нужна подслушивающая или скрывающая. Исследующая разум?

— Да.

— Я бы никого не узнал из членов Гильдии. А ты?

— Нет.

— Почему бы не поискать то, с помощью чего можно узнать список имен? А также тех, кто группируеться между собой. Мы можем использовать это в наших интересах, если существует более одной фракции.

Биксби надела корону на голову.

— А чем ты планируешь заняться?

— Я собираюсь быть настороже. Не хочу, чтобы кто-либо из этих людей заметил нас. А также воспользуюсь фокусировкой слуха, которой ты научила меня в первый день нашего знакомства. Помнишь?

Она улыбнулась и кивнула.

— Я думала, что ты довольно странный, раз не знал, как настроиться на разговор.

Она знала, что он не обиделся, когда увидела вспышку от его белых зубов в темноте.

— А я думал, что ты была довольно странной, раз носила всю ту одежду.

— Я тоже когда-то был странной лошадью.

Раздался голос Бриджера позади них. Он сидел рядом с Йешей. Обе кошки были готовы к приключению.

Кантор протянул руку и погладил Бриджера по голове и плечам.

— Из тебя получилась красивая кошка, но я сомневаюсь насчет твоего цвета. Даже без лунного света я могу сказать, что ты зеленоватый.

— Ой! Забыл.

Шерсть кота окрасилась в темный, пятнистый цвет.

Биксби приподняла его и быстро обняла.

— Эй! — запротестовал Кантор. — Оставь дракону хоть какое-то достоинство.

Бриджер промурлыкал и потерся головой о подбородк Биксби.

— Я не против.

Биксби замерла. Прижав к себе кота, она заставила себя задать мучавший ее вопрос.

— Как думаешь, эти люди имеют какое-то отношение к исчезновению Тотоби-Родолов?

В ее руках кот-Бриджер ощетинился. Белозубая улыбка Кантора исчезла в темноте.

— Есть только один способ узнать это.

Кантор смотрел, как Йеша следовала за Бриджером вниз по холму. Они пересекли двор проходя среди экипажей, лошадей и людей, не вызвав их настороженности. Похоже, две кошки на ферме не были чем-то заслуживающим внимания. Будучи такими же смелыми, как и петух в своем собственном курятнике, они вскочили на передние ступени, прогулялись по веранде, прыгнули в открытое окно и исчезли из поля зрения Кантора.

На Биксби теперь было надето две диадемы. Она выбрала большие короны, так как не ожидала никого увидеть. Эти головные уборы обладали большей силой благодаря своим более тяжелым оправам. Одна из них позволит ей проникнуть в сознание мужчин, а другая — помочь й запомнить имена, которые она из них вытащит. Она поместила более блестящую корону внутри более темной.

Кантор простился и скользнул от куста к кусту, чтобы подобраться поближе к экипажам и мужчинам. Когда он присел между колесами одного из транспортных средств, он осторожно раздвинул высокую сладкую траву, чтобы увидеть ближайшую к нему группу.

Четверо сидели на корточках по кругу с парой игральных костей. Трое других мужчин стояли и наблюдали за игрой.

— Я проигрываю тебе всю свою зарплату, Смит. — Мужчина встал и предложил свое место одному стоящему. — Посмотрим, сможешь ли ты прервать его удачу, Диггер.

Диггер присел и бросил монетку в шляпу, затем бросил кости. Коллективный стон подсказал, что цифры не были хорошими. Один из мужчин подхватил шляпу, бросил сдачу в руку и забрал свой выигрыш.

Смит засмеялся.

— Если джентльмены будут спорить всю ночь, то я получу зарплату каждого, и мы с Сэсси сможем поехать в отпуск.

— Куда бы вы отправились?

— Я бы отправился к морю и наблюдал бы за волнами и ловил рыбу для тех больших, которые, как они говорят, бегают вдоль побережья. Хотя, Сэсси бы предпочла одежду и, возможно, отправилась бы в более прохладное место, чем пляж.

— Я бы вообще хотел уйти восвояси. Мой господин все чаще не в настроении. Иногда я думаю, что он схватит кнут и будет бить им меня. Я видел, как он угрожал лакею тростью. Характер дикий и и легко поддается срыву.

— Ни у кого из тех, кто собирается вместе, нет доброго слова.

— Но они хорошо платят.

Мужчины рассмеялись.

— Они хорошо платят, потому что сами не такие.

Ответом на шутку мужчины стал нервный смех группы.

— Лучше следить за тем, что мы говорим, даже между собой. Наверняка есть шпионы.

Кантор тихо хмыкнул. Один шпион был ближе, чем они подозревали. Он подождал, пока игра снова завладеет их вниманием, и перешел к следующей группе слуг.

Эти люди обменивались историями, некоторые были смешными, но многие из них простирались за пределы того, что было правдоподобным. Через некоторое время мужчина начал рассказывать о жутких вещах, свидетелем которых он был, работая на своего господина. Их можно было не учитывать, так как, похоже, рассказывались ради нагнетания драмы, но следующий рассказал о жестокости и безжалостных нападках, что звучало правдоподобно.

— Так почему ты работаешь на него, Джост, если тебе так противны кровавые сцены?

— На это очень легко ответить. Если бы я не работал на господина, то он бы охотился за мной. Я родом из народа, который он любит гонять и избивать. «Работай на человека, который сильнее, и тебя вряд ли будут бить.» Так говорил мой старик.

Один мужчина понизил голос и ткнул большим пальцем поверх своего плеча указывая в сторону фермы.

— Так можно сказать не о каждом из них.

— Они убьют друг друга? — пискнул другой.

Кантор задался вопросом, были ли это нервы, которые зажимали его голосовые связки, или же этот человек всегда пищал как крыса.

— Конечно, Нотс, — сказал человек, который вовремя прервал игру. — Того, кто там спорит, можно назвать сильнейшим. Они будут преследовать и избивать своих же. Ну знаешь, тех, кого здесь нет, тех, кто не сильны и становятся на их… — он снова ткнул пальцем в дом, — пути.

— Кто-нибудь знает что-нибудь о взрыве?

Этот вопрос был встречен хором возмущения.

— Не я.

— Не хочу знать.

— Будешь здоровее, если останешься к этому глухим и слепым, дружок.

— Хаусс что-то знал об этом?

— Где Хаусс?

— Точно.

Голоса утонули в темной ночи. Один человек нарушил тишину словами, такими же мрачными, как панихида.

— Где Хаусс?

39. Феодальное Ядро

Составление списка присутствующих на ферме оказалось затруднительным. Биксби обнаружила, что когда люди думают, они не предоставляют свои собственные имена. Поэтому у нее были такие заметки, как: «Субъект А думает, что Мигаль Трудж — дурак, а не лидер и не должен быть членом Феодального Ядра.»

Она сосредоточилась на подборе мыслей, содержащих слова «Феодальное Ядро», и узнала, что оно означает центр феодальной системы. Эти люди считали себя элитными правителями Гильдии Ходоков.

Как часть инструкции, которую она и Кантор получили от Дакми, она выучила имена членов Совета и их происхождение. Это помогло ей иденфицировать некоторых мужчин, которых она опознала по густым акцентам. Но весь процесс был утомительным и запутанным. Она почти отчаялась когда-нибудь выяснить, кто есть кто, пока не уловила различные модели мышления и индивидуальный тон, пронизывающий каждый разум. Кто-то думал в полных предложениях, кто-то — в каком-то стаккато, сокращенной последовательности слов. Другие смешивали потоки мыслей, вынашивая более чем одну идею одновременно.

По большей части эти якобы образованные люди использовали нецензурную лексику в каждом предложении. Некоторые имена, которыми они называли друг друга, заставляли ее краснеть. Она положила руку на щеку и почувствовала тепло. Даже в ушах у нее звенело.

Не прошло много времени, как она потеряла терпение. Пошлости и ненормативная лексика говорили ей о их ленивом мышлении и позерстве. Она подумала об уличных пострелах, у которых не было достаточного словарного запаса, чтобы использовать слово, которое имело вес, вместо какого-то грубого термина. Она представила, что те же самые мальчишки используют грубую речь, чтобы чувствовать себя адекватным и надеются, что другие не разглядят их стыд.

Она хотела узнать что-то важное. Эти взрослые мужчины тратили время думая унизительные вещи друг о друге, хвастаясь тем, насколько они велики, и используя ничего не стоящие выражения. Биксби хотелось взять их грязные умы и вычистить их в горячей воде с мыльным раствором. Или, может быть, применить немного вяжущее средство. Или прочесть им лекцию о правильном дедуктивном мышлении.

Один человек использовал свое имя. Его мысли были сосредоточены на самом себе.

«Я не буду Эррдом Тосом, если не смогу подчинить этих дураков своей воле.»

«Тот день, когда мы уничтожим младших членов, будет известен как день, когда Эррд Тос пришел к власти.»

«Эти дураки только думают, что они что-то решают. Это не они, а я, Эррд Тос, тот кто направляет их выбор.»

Биксби очень хотелось увидеть, кем из этих людей был Эррд Тос. Он думал абсурдно, но она боялась, что у него была летальная степень сумасшествия. Будет ли он выглядеть так же напыщенно, как звучит? Или же он выглядит нормально? Она думала, что это возможно. Если бы он выглядел так, как думал, люди, вероятно, избегали бы его.

Ему наверняка нравился звук собственного имени. Было ли у него дорогое кольцо с выгравинной надписью «Эррд Тос»? Она замерла в своих мыслях. Дорогое кольцо пылало огнем и дымом, но все еще оставалось ясным в ее глазах. Кольцо было настоящим. Носитель кольца использовал свой разум, чтобы рассмотреть область. Она бросила блокировку и надеялась, что достаточно быстро справилась.

Мужчины на ферме снова и снова разговаривали, но она перестала слушать речи и вместо этого принимала к сведению реакцию. Кто звучал мощно и контролировал свои эмоции? Кто легко приводил контраргументы к любому аргументу? У кого было наименьшее количество сомнений? С кем было бы опаснее всего противостоять? Эррд Тос выделялся, и она съеживалась при каждой встрече.

С наступлением ночи голова Биксби болела от интенсивности концентрации и долгих часов. Как только она понадеялась, что встреча наконец закончится, возникла новая тема. Сказанные слова гудели на заднем плане, когда она обратила свое внимание на мысли. По мере того, как изменился смысл встречи, озвученные комментарии доминировали над мыслями всех мужчин. Усталость, растерянность и ноющее ощущение того, что кто-то парил у стены ее разума, ощущалось на концентрации Биксби. Она вспомнила словесный выбор инструктора Арай Анона Яра. «Сфокусируйся, сфокусируйся, сфокусируйся.» Она сосредоточилась. Мужчины попали в глубокую пропасть страха.

Феодальное ядро стало менее шумным, поскольку несколько человек переняли обсуждение. До сих пор ее наблюдение оставляло не особое впечатление, но теперь страх заменил ее случайное подслушивание. Их мысли превратились в очень темные образы. Даже у некоторых из этих закаленных людей были сомнения по поводу жестокой силы, к которой призывали лидеры. Более сильные побуждали слабых к принятию злых планов, необходимых для достижения силы, к которой они стремились.

Вообще, Эррд Тос остался в стороне, бормотал тем, кто не хотел быть в центре. Большую часть времени люди даже не знали, что он говорил, но его злые слова погружались в более слабые умы.

И теперь говорил человек, чье могущественное влияние привлекло внимание других людей, каждого отдельно, чтобы обратить исключительное внимание на его слова. Биксби вздохнула с тревогой. Она не заметила. Когда он занял новую позицию? Как он избежал ее наблюдения? Эррд Тос стоял в центре. Все слушали, и лишь немногие осмелились о чем-то подумать, что мешало его сильному голосу.

— Мы должны обратиться к событию, которое разрушит совет, как это происходит сейчас.

— Чем меньше будет сказано вслух, тем лучше, — возразил мужчина, которого она назвала Снорт. — Мы договорились о дне и времени. Пусть миньоны проведут настоящую бомбардировку. — Он прервал свое заявление фырканьем, затем шмыгнул носом и высморкался.

— Мы все согласны, — сказал человек, который постоянно извивался. Его действия искажали не только тело, но и мысли. Это заставило Биксби стиснуть зубы, просто чтобы послушать его. — У этих тварей на руках будет кровь, а от нас останется только запах резни.

От потока смеха по позвоночнику Биксби пробежала дрожь.

Дефтал был одним из первых, кому она смогла дать имя. Его мысли тянулись так, словно над песчаной поверхностью. «Вонь смерти держится, брат Ядра».

— Но ты не можешь использовать запах в качестве доказательства в суде.

В сознании Эррда Тоса появилось нетерпение. Биксби отпрянула от корчащегося раздражения. Она услышала его невысказанную жалобу: «Эти дураки тратят мое время».

Его слова звучали громко, как удары молотка. «Мы избавимся от тех, кто слаб. Будет созвано совещание. Слабые соберуться. Бомбы разрушат здание. Разрушение уничтожит недостойных.

Грохот голосов заверил Эррда Тоса, что эти люди все выполнят.

— Давайте пойдем в наши дома. Не будь довольными. Приют, который вы считаете само собой разумеющимся, скоро будет облечен силой и властью. Мы должны возвыситься над другими. Каждый из нас будет как король. Идите.

Биксби вздохнула, расслабляясь, когда мужчины разошлись. Эррд Тос тихо заговорил с несколькими мужчинами, стоявшими рядом с ним. Она обнаружила, что не может сопротивляться его магнетическому притяжению. И когда он упомянул их наставника, кровь в ее жилах почти остановилась.

— Дакми был выгодным выбором. Мы можем положиться на то, что он даст неадекватные инструкции, так что эти четверо будут неэффективны в любом плане, чтобы помешать нашим целям. Слуги в вилте сообщают, что он не очень внимательно следит за их обучением и принимает некачественную работу, поскольку четверо проходят через раунды. Там нам не о чем беспокоиться.

Биксби закричала, когда ее голову пронзила резкая боль. Она уронила карандаш и бумагу и перекатилась на спину, прижав руки к вискам.

Она слышала его смех — злой, искривленный звук. Она слышала, как он говорил.

— Ты слышал пророчество о Ядре?

— Мы и есть Ядро.

— Разве? Там говориться, что настоящее Ядро состоит из троих. Троих очистителей.

— Мы и очищаем, избавляясь от слабых.

В глубине души Эррда Тоса прозвучало рычание. Его желание убить человека, с которым он разговаривал, нужно было обуздать, утихомирить, взять под контроль. Биксби закорчилась от боли, когда наткнулась на его гнев.

Она потеряла связь, изо всех сил пытаясь установить свой барьер. Увидел ли Эррд Тос брешь? Видел ли он ее саму?

Он знает меня. Тотоби-Родолов, ты нужна мне. Я не сильная. Он хочет узнать меня, узнать мое имя. Он копаеться у меня в мозгу. Стена. Мне нужна стена. Примен, я в твоем сердце. Ты силен.

Она застонала и попыталась заглушить этот звук. Была ли она достаточно близко, чтобы мужчины у экипажей услышали ее? Она откатилась от вершины холма, пытаясь добраться до пастбища, где они впервые приземлились. Тошнота остановила ее движение. Если она снова перевернется, то потеряет контроль. Ее стошнит. Они ее услышат. Она лежала неподвижно, зажмурив глаза и отчаянно пытаясь не застонать.

Когда боль утихла, тошнота ослабила хватку. Она медленно подняла руки, чтобы снять два кольца. Где же этот клочок бумаги? Если бы кто-то из вражеского лагеря нашел его, они бы знали, что за ними следили. Она должна отползти назад и забрать свои записи.

Биксби открыла глаза, затем сжала веки, и боль снова пронзила ее лоб. Агония распространилась за ее глазами и переносицей.

Где Кантор? Где Бриджер? Они что-нибудь узнали? Было ли это бесполезным упражнением? Конечно же, ничто из того, что она записала, не было важно. Она узнала только то, что эти люди были невероятно развращены. Они не могли их остановить. Никто не мог их остановить.

Спрятаться. Она могла бы спрятаться, пока кто-нибудь не придет, чтобы помочь ей. Стена. Защита Примена. Но инструкцию по использованию стены объяснял Дакми. А Дакми нельзя доверять.

Ловушка. Что если Кантора и Бриджера поймали?

Поймают ли ее члены Гильдии?

Ей нужно было что-то.

Что-то, чтобы вызвать боль.

В сумке-складе.

Она не могла пошевелиться.

Зло. К ней прикоснулось зло.

Она должна избавиться от прикосновения. Сумка-склад. Какая сумка-склад? Что ей нужно было?

Спрятаться. Ей нужно спрятаться.

Тотоби-Родолов спряталась. Ей нужно было спрятаться с Тотоби-Родолов. Тотоби-Родолов убежала. Слишком много зла. Будет умно убежать. Спрятаться.

***

Кантор спрятался под одним из экипажей. Сразу после того, как он занял позицию, пришли двое мужчин и сели менее чем в ярде от того места, где он прятался за длинным пучком травы. Он достаточно хорошо мог слышал их разговор, и то, о чем они говорили, было очень интересно. Но он боялся, что если они хоть на минуту перестанут болтать, то смогут услышать, как он дышит.

Пришел еще один человек с маленькими буханками хлеба, тарелками с тушеным мясом и парой зловонных мисок. Мужчины потребляли спиртное и так поглощали еду, будто были свиньями. К счастью, их прихлебывание и отрыжка покрывали любой шум, который мог случайно издать Кантор.

Бутылка, должно быть, развязала им языки, а также разгорячила их. Кантор слушал и поздравлял себя с выбором правильной кареты.

— Эй, Болар. Ты веришь этим росказням о подземельях под плоскостью?

— Почему я не должен в это верить?

— Иногда мне кажется, что они говорят нам такие вещи, чтобы заставить нас идти до конца. Хотя большая часть этого — неправда.

— Им не нужны истории о пытках и бесконечных годах в темных дырах, чтобы держать нас в страхе.

Первый мужчина продолжал молчать.

— Ты никогда не думал о том, чтобы подорвать их доверие и убежать, верно, Криг?

Мужчина все еще молчал.

— Подобные мысли могут стоить тебе жизни. Ты ведь знаешь об этом, не так ли?

Ответ первого мужчины был сравни шепоту.

— Я устал от постоянного страха.

— Ты боишься?

— Да, я боюсь. А если ты хочешь сказать, что не боишься, то вперед. Но я тебе не поверю.

Теперь второй человек замолчал. Наконец, он прочистил горло.

— Да, я не настолько глуп, чтобы не бояться. Но в этом нет ничего такого, Криг. Мы застряли здесь.

— Иногда я думаю, что находиться в темной дыре лучше, чем быть на свету, работая с постоянным чувством страха.

— Нам платят. У нас есть мундиры и хорошая еда.

— Слушай, Болар. Когда ты в последний раз ходил куда-то только потому, что сам этого хотел? К примеру, на рынок. Или навестить кого-нибудь.

— Ты имеешь в виду, что хочешь навестить Кинни. Все это из-за Кинни, не так ли?

Криг не ответил.

— Когда нас выбирали, мы знали, что..

— Забирали.

— Хорошо, забирали. Когда нас забирали, мы знали, что все, что было раньше, прошло. Ты не можешь увидеться с Кинни или кем-нибудь еще, не подвергая их опасности.

— Знаю. Они узнают, что я пошел к Кинни, а потом подумают, что я сказал ей кое-что, чтобы рассказать кому-то еще. Тогда ее убьют, и меня тоже.

— Верно.

— Но я даже не знаю никого, кому мог бы что-либо рассказать. И я не знаю, что это за вещь, о которой я мог бы рассказать.

— Это хорошо, Криг. Это сохранит тебе жизнь.

— Думаешь, подземелья и вправду существуют?

— Я знаю это.

— Откуда?

Болар осмотрелся вокруг, затем пожал плечами.

Криг ткнул его.

— Откуда ты знаешь, что они настоящие?

— Я видел дверь.

Криг поднял голову и осмотрел область вокруг них. Кантор замедлил дыхание, желая, чтобы крошечные клубы воздуха исчезли. Криг наклонил голову к своему другу.

— Расскажи мне.

— Сегодня утром главный охранник привез дракона. Она была без сознания. Под наркотиками, думаю. Когда они разгрузили ее, тележка сместилась. Один из охранников держал ногу под колесом, и его придавило. Они заставили меня занять его место.

— Я не верю тебе.

— Это правда.

— У них была телега с непокрытым одурманенным драконом так, что все могли его увидеть? — Криг покачал головой. — Верно, Болар.

— Нет, нет. Я не говорил этого.

— Сказал.

Болар вытер руку о лицо.

— Она была покрыта брезентом.

— Тогда, как же ты узнал, что это был одурманенный дракон? Откуда ты знаешь, что это была она?

— Потому что я шел с ними. Я помогал нести ее. Мы подошли к двери и опустили ее. Брезент соскользнул, и я увидел ее хвост, но я только притворился, что ничего не видел. Они сказали мне вернуться. Я начал уходить и услышал, как один из них сказал, что она никогда не выйдет из подземелья.

Криг не ответил.

— Я могу узнать хвост дракона, когда вижу его, Криг. И охранник сказал, что это она.

— Лучше забудь о том, что ты видел или слышал.

— Я уже забыл.

Тишина наполнила ночной воздух.

Криг пошевелился.

— Где была эта дверь?

— Под мостом, через туннель и в подвал, где они хранят вещи для кухни. За мешками с мукой.

— Ты же сказал, что забыл.

— Так и есть.

— А я думаю, что нет.

Криг сделал быстрое движение. Болар хмыкнул. Криг встал. Болар упал. Криг вытер лезвие ножа о траву и вложил его в ножны. Он поднял миски и пошел к вагонам неподалеку от дома.

Нога Кантора онемела. Он все равно пополз прочь.

40. Сильная неприятность

Кантор медленно поднялся на холм, держась за кусты и высокую траву. В ноге покалывало, когда он приблизился к вершине, и он чувствовал, что теперь может остановиться, если придется. Мимо него промчались два маленьких пушистых существа. Второе говорило высоким, скрипучим голосом, но все же он был похож на голос Бриджера. Том Ахмы лаял бы, но Кантор не ожидал, что Бриджер мяукнет. Его дракон, казалось, обладал лучшим контролем, когда переходил в другую форму.

— Быстрее, — сказал кот-Бриджер. — Биксби в беде.

Кантор встал и как можно быстрее проковылял оставшиеся несколько ярдов. Он присел прямо перед гребнем, затем перекатился на другую сторону. Он изучил взглядом склон и заметил движение. Осторожно приближаясь к ближайшему кустарнику, он выжидал чтобы увидеть, были ли это его друзья или же враги. Единственная фигура в тени была похожа на груду одежды. Когда он увидел, что две более маленькие тени, кружатся вокруг нее и принюхиваются, он решил, что кошки нашли Биксби. Жалобный стон заставил его вскочить на ноги.

Когда Кантор бросился к Биксби, Бриджер уже принял свой драконий облик.

— Мне понадобится несколько минут, чтобы стать достаточно большим, чтобы вы все смогли уместиться на моей спине, и мы смогли бы улететь.

Кантор кивнул и опустился на колени рядом с Биксби. Она сжалась в калачик и обхватила голову обеими руками. Йеша потерлась о нее.

Он развернул Биксби в руках и прижал ее голову к своей груди.

— Что случилось?

От его дыхания зашевелись дикие кудри на ее макушке. Он не мог видеть ее лицо.

— Моя голова. Тот человек! Он пытается забраться в мои мысли.

Кантор держал ее одной рукой и пытался достать флягу с водой.

— Вот. Выпей.

Наклонившись, она сделала несколько глоткой, но гримаса на ее лице не исчезла.

— Вылей мне это на голову.

Он вылил немного ей на шею и волосы. Она с облегчением вздохнула. Затем сделала еще один маленький глоток.

— Продолжай лить, — попросила она.

Бриджер завис рядом, постепенно увеличиваясь.

— Я пытаюсь поторопиться. Требуется время, чтобы перейти от размера кошки к летающему дракону.

Кантор уже собирался шикнуть на него за болтовню за спиной, когда он что-то понял. Парень посмотрел на дракона.

— Разве я тороплю тебя?

— От тебя так и исходит срочность, как от солнца свет. Партнер, даже если только временный, не может не чувствовать таких вещей.

Кантор закрыл глаза и воспользовался драгоценным моментом, чтобы собраться с мыслями. Они должны работать с Бриджером, как одна команда. От этого может зависеть жизнь Биксби.

— У Дакми наверняка найдется лекарство.

Бриджер наклонился ближе.

— У тебя есть запасная одежда?

Снова переместив Биксби, Кантор протянул дракону мочалка из махровой ткани из своей сумки-склада, в которой находилась бутылка с водой.

Бриджер взял ее и побежал вниз по холму через поле. Когда он вернулся, тряпка была мокрой.

— Внизу на поляне течет ручей.

Кантор взял ткань, сложил ее и положил Биксби на лоб.

Йеша прыгнула на плечо Бриджеру. Дракон погладил ее.

— Она нервничает.

Кантор вылил еще больше воды на волосы Биксби, игнорируя холодные струйки стекающие ему на руки в том месте, где он держал ее.

— Почему?

— Эти люди злые. В этом доме зловещая атмосфера.

— Ты много узнал? — Кантор посмотрел на своего товарища.

Бриджер кивнул, а затем покачал головой. Затем пожал плечами.

— Клочки.

— Я тоже. — Он снял тряпку, перевернул ее более прохладной стороной.

— Может быть, когда мы вернемся в вилту, то сможем собрать все части воедино.

— Я почти готов. Она может лететь?

— Если я буду держать ее. Дакми будет знать, что делать.

Биксби застонала.

— Нет, нет, никакого Дакми.

Кантор поддержал ее немного больше.

— В чем дело, Бикс? Тебе же нравится Дакми.

Ее голова перевернулась на бок, а затем назад.

— Нет.

Бриджер нахмурился.

— Ей когда-нибудь приходилось пить зелье целителя?

— Не знаю.

— Ну, это объяснило бы, почему она не хочет идти к Дакми. Его зелья иногда отвратительны. — Бриджер взмахнул крыльями. — Я сделаю сиденье и ремни. После этого буду готов.

Кантор понял, что дракон усердно растягивается. Теперь он был размером со слона. Йеша уселась ему на голову.

Он должен был полагаться на Бриджера, чтобы доставить Биксби в безопасное место.

— Ты в порядке? Ты сделал это не слишком быстро?

— Я в порядке, но не смогу сделать это опять без того, чтобы мне стало плохо. Перевоплощение — не сложно, но изменение размеров очень каверзное.

Кантор осторожно положил Биксби на землю, встал и поднял ее.

— Не знаю, как мне туда забраться, и в то же время нести ее.

— Это не проблема. Или я думаю, это могло быть проблемой, но я об этом заранее подумал, и теперь это не проблема. Положи ее на мое крыло, взберись наверх, и я понесу ее к тебе.

Бриджер вытянул крыло так, что кончик оказался перед Кантором.

Кантор следовал инструкциям. Когда он занял свое место, Бриджер накрыл Биксби кончиком крыла. Когда он поднял его, Биксби скользнула к Кантору.

— Осторожнее! — Кантор отцепил одну ногу и потянулся к скользящей девушке. — Она вот-вот упадет.

Бриджер ловко наклонил крыло и исправил ее шаткий спуск.

— Ты схватил ее?

— Да. Подожди, пока я снова не усажу нас.

Он вытащил плащ из сумки-склада и накинул его на неподвижную фигуру Биксби. Он надел куртку и пригласил Йешу посидеть на коленях у Биксби во время путешествия. Ее пушистое тепло поможет.

Когда Кантор подал сигнал, Бриджер прыгнул в воздух и закружил все выше и выше над холмом.

Кантор видел, как сцена внизу становится меньше. Он плотно обернул плащ вокруг Биксби и Йешы ощутив прохладу в воздухе. Теперь, когда они полетели чуть ниже облаков, он ожидал, что Бриджер взлетит в направлении Вилты. Вместо этого он продолжал кружить.

— Бриджер, ты знаешь в какой стороне вилта?

— Конечно, знаю.

— Тогда почему мы кружим?

— Я вложил в это крыло мощные мышцы, чтобы поднять Биксби. Теперь я должен сбалансировать тягу, чтобы мы могли выпрямиться.

— О, как гребля только с одним веслом. — Кантор принял это как логический результат. Раньше, когда они только познакомились, он мог бы объяснить это как неудачу по вине неумелости Бриджера. — Ты знал, что так произойдет?

— Что ж, нет. — Петля Бриджера стала шире. — Но в следующий раз буду знать.

Дракону удалось выпрямиться после нескольких кругов.

Биксби застонала.

Кантор прижал ее к себе.

— Уже не долго осталось.

***

Все окна вилты были темными. Кантор использовал электричество, вырабатываемое из рук, чтобы взломать замок одной из боковых дверей. Бриджер отнес Биксби в библиотеку Дакми и положил ее на диван. Йеша вскочила на диван и нашла место рядом с плечом Биксби, чтобы свернуться калачиком и следить за происходящим.

Кантор пошел будить целителя.

Он мягко постучал в дверь, ведущую в комнату парня.

— Иду, — отозвался Дакми изнутри. Дверь открылась, и появился целитель, выглядящий растрепанным. Он натянул халат и завязал пояс. — Ты взволнован. Скажи мне, что случилось.

— Биксби. Она больна.

— Где вы были?

Кантор объяснял, пока они шли по коридорам.

— Мы обнаружили, что Тотоби-Родолов пропала, и после обеда мы пошли ее искать. Сначала мы подумали, что она будет на рынке, но на первом же, который мы проверяли торговцы вели себя странно, когда мы упоминали о ней. Мы решили, что ситуация хуже, чем думали, и направились в вилту, чтобы посоветоваться с тобой.

— Вы могли бы посоветоваться со мной, прежде чем уйти.

Кантор не ответил. Они оба знали, что втроем у них было бы меньше шансов.

— Когда мы летели обратно, Бриджер заметил ферму, вокруг которой собрались экипажи. Намечалась какая-то встреча, и мы решили провести расследование. Бриджер и Йеша вошли под видом обычных кошек. Я держался неподалеку от конюхов и водителей. Биксби использовала свои короны, чтобы узнать, кто был в здании.

Дакми ускорил шаг.

— Она напрягала свой разум, используя мастерство слишком интенсивно и слишком долго.

— Она что-то бормотала о человеке, напавшем на нее, пытавшемся проникнуть в ее разум, узнать кто она. По крайней мере, мы так думаем. Она говорила не очень разборчиво, но это очевидно, потому что у нее болит голова.

Минутой позже, Дакми вошел в библиотеку с Кантором, идущим за ним по пятам.

— Помоги мне найти сумку-склад с ее коронами.

Кантор знал, где она может быть. Он вспомнил, как много раз видел, как она вытаскивала ее из-под складок юбок. Аккуратно изменив положение девушки на диване, он вытащил сумку-склад. Дакми взял ее у него, сел на стул и порылся в сумке.

— Двух не хватает.

— Их на ней не было, когда мы ее нашли.

Дакми выбрал тонкий обруч с несколькими бриллиантами, прикрепленными через равные промежутки к краю. Он надел ей его на голову.

— Это поможет, но нам нужно вернуть другие короны.

Бриджер отошел. На краю комнаты, рядом со стеной, заполненной портретами, он объявил.

— Мы пойдем.

Кантор направился к двери с двойным стеклом ведущей на веранду.

— Стоп. Сначала расскажи мне, о чем вы узнали на этой встрече.

Кантор вздохнул. Он хотел заняться делом, а не стоять и разговаривать.

— Я узнал, что есть вход в темницы рядом с кладовкой кухни. — Он посмотрел на Бриджера. — Именно туда доставили Тотоби-Родолов.

Бриджер перевел дыхание. Он осел на стену, сбивая два портрета знаменитых ходоков. Йеша вскочила со своего места у Биксби, прыгнула прямо на плечо дракона и уселась там. Она прислонилась к его шее.

Дакми вздохнул и повернулся к Бриджеру.

— Лучший способ помочь твоей сестре — это.. — Он сделал паузу. — Бриджер, расскажи мне, что ты узнал. Когда у нас будут факты, мы можем действовать.

Бриджер вздрогнул, затем глубоко вздохнул и выпрямился. Поглаживая Йешу, он перенес кошку и поставил ее рядом с Биксби.

— Группа членов Гильдии планирует убить остальных. Они смогут получить больше контроля, когда власть будет разделена между тридцатью шестью вместо девяноста девяти.

Дакми кивнул и повернулся, чтобы рассмотреть Биксби.

— А вы знаете, что узнала Биксби?

— Нет, — Кантор посмотрел на своего друга-дракона, — у нее не было блокнота?

— Был. Но я не видел его рядом с ней.

— Она скатилась с холма вниз.

Дакми подошел к шкафу и открыл двери.

— Я дам ей эликсир. Надеюсь, она сможет ответить на вопросы к тому времени, как вы вернетесь. Найдите эти короны и ее записи. Мы не хотим, чтобы эти люди узнали, что именно мы шпионили за ними.

Он посмотрел в сторону стеклянных дверей.

— Почти светает. Вам надо поторопиться.

41. Собирая силы

Биксби села. Йеша потянулась рядом с ней. В комнате было прохладно и темно, а многочисленные длинные окна и стеклянные двери были завешены — библиотека Дакми. Где были Кантор и Бриджер?

Она попыталась встать, потеряла равновесие и тяжело повалилась обратно на диван. У нее в мозгу что-то щелкнуло, и она вспомнила, как сильно ей было плохо. Она поднесла руку к голове и обнаружила исцеляющую диадему, запутавшуюся в ее волосах. Должно быть, она много металась из стороны в сторону, пока была без сознания.

Она вспомнила Эррда Тоса. Ее руки обвили талию. Это были мысли, а не тело, она должна была защищать. Струны боли и ужаса все еще пронизывали ее мысли. Она упала обратно на подушки и одеяла.

Йеша отскочила в сторону, когда Биксби почти упала на нее сверху. Кошка пристально посмотрела на девушку. Надменно повернув голову, она облизнула переднюю лапу и начала свой утренний ритуал приведения себя в порядок.

Биксби погладила кошачью голову между ушами.

— Мне тоже нужно привести себя в порядок.

Стакан и кувшин стояли на конце стола. Она пошла вдоль подушек, пока не добралась до них, выпила полный стакан прозрачной жидкости, а затем снова наполнила его из кувшина. Эликсир. Она вспомнила, как Дакми удерживал ее в сидячем положении, чтобы она могла глотками пить жидкость.

Где он сейчас? Что-то промелькнуло у нее в мозгу. Что-то о Дакми и этих ужасных людях.

Дверная ручка заскрипела, затем дверь отворилась. Вошел Дакми, за ним последовал слуга с подносом.

Слуги были шпионами. Она вспомнила заявление Эррда Тоса, которое подтвердило их подозрения. Он говорил о чем-то еще, но воспоминания расплывались и скрывались от того, чтобы вспомнить подробности.

— Ты проснулась. Хорошо. Голова уже прошла?

Дакми внимательно посмотрел на нее, и она была уверена, что он проанализировал ее состояние здоровья.

Он жестом попросил мужчину поставить поднос на маленький круглый столик возле окон. Затем подошел к ней и взял за запястье, положив пальцы на ее пульс. Через мгновение он кивнул в знак одобрения.

— Хорошо, хорошо. Ты сможешь сидеть за столом?

Он помог ей встать и подвел ее туда, где слуга поставил стул.

— Спасибо, Сеймур. Это все.

Перед тем как уйти, слуга поставил на пол блюдце с молоком. Йеша подошла и понюхала предложенную еду. Она подождала, пока за ним закроется дверь и принялась жадно пить молоко.

Биксби села и положила руки на колени.

Дакми ссутулившись уселся на другой стул.

— Ты не сказала ни слова.

В памяти что-то зашевелилось. Биксби выхватила это что-то, затем оттолкнула прочь. Слишком поздно. Она вспомнила, что узнала на ферме. В ее груди разразилась буря, когда Биксби сосредоточилась на одном ужасном кусочке знания.

— Ты работаешь на них.

— На «них»?

— На этих злобных членов Гильдии.

Он нахмурился, поднял ее тост и намазал ярко-красное варенье по золотому верху.

— Биксби, ты всегда знала, что я состоял на службе в гильдии.

— Слуги шпионят за нами, а ты позаботился о том, чтобы мы не были оснащены должным образом для работы.

Он положил тост обратно на ее тарелку, но продолжал держать нож, глядя на дверь в зал.

— Конечно, слуги шпионят за нами. — Он помолчал, затем положил нож на поднос, добавил сахара в ее чай. — Ты будешь сливки?

— Да.

Он налил сливки из маленького фарфорового кувшинчика, затем размешал варево.

— Ах, пахнет как цветочный сад.

Она взяла хрупкую чашку и потягивала теплый чай. Ароматный вкус понравился ей, и тепло успокоило сухое горло. Она поняла, что внешние мышцы ее шеи были напряженными и болезненными. Но голова болела, только если она двигалась быстро, и тошнота исчезла. Ей было лучше, и здоровье, вероятно, было восстановлено благодаря исцеляющему дару Дакми.

Она опустила ложку в миску с кашей. Сухофрукты и измельченные орехи плавали на вершине густой, сливочной измельченной смеси зерна и овсянки.

Дакми посмотрел на нее.

— Ты не считаешь, что я работаю компетентно в качестве твоего наставника?

— Они рассчитывают на тебя, что ты не будешь выполнять свою работу.

— Понимаю. — Он постучал пальцем по столу, затем резко остановился. — Слуги шпионят. Шпионы сообщают советникам, что я не подготавливаю вас должным образом. Коррумпированные члены Гильдии довольны, а ты — нет.

Она кивнула и съела еще больше каши.

— Во-первых. Ты удивляешься, выполняю ли я свое обязательство подготовить вас к трудным задачам связанными с профессией ходока.

— Во-вторых. Ты слышала, что я плохо работаю. Если так, то ты задаешься вопросом, является ли это преднамеренной халатностью с моей стороны, потому что я хочу угодить коррумпированной гильдии. Или же, раз я делаю плохую работу без злого умысла, это значит, что я не в состоянии обучить тебя и твою команду?

Биксби уставилась на свою чашку и выпила больше чая. Она поставила чашку на стол, но избегала взгляда Дакми. Взяв покрытый джемом тост, она жевала его с намеренной концентрацией.

Дакми налил себе чай и потратил некоторое время на его приготовление.

Он хорошо перемешал после того, как в чай были добавлены сахар и сливки.

— Мы не можем ответить на первый вопрос, пока не ответим на второй. У меня есть три утверждения, которые могут успокоить твой разум, если ты посчитаешь их за правду.

Она посмотрела наверх, желая увидеть честность в его глазах.

Он улыбнулся.

— Мне не интересно доставлять удовольствие членам Гильдии. К моему собственному удовольствию, я наслаждался подавая им ложную информацию через их шпионов. Я вполне способен обучить вас и других тому, как быть ходоком. Я убежден, что обучение позволит вам либо срочно справиться с ситуацией, либо оценить проблему и определить адекватный ответ.

Биксби пыталась сохранить нейтральное выражение лица, но это было бесполезно. Она нахмурилась, обдумывая время, проведенное в вилте. Она была свидетелем того, как Дакми позволял слугам подслушивать полуправду, не ложь, а вводящие в заблуждение заявления. Это было похоже на правду. А что касается того, что он позволил им расслабиться в тренировках, усталость, боли в мышцах и часы учебы доказали, что такое обвинение неверно.

Неподготовленны? Она знала, что дерзкий Кантор думал, что он более чем способен выровнять леса и построить города. Любая уверенность в его способности делать то, к чему он готов, вызовет проблемы. Им нужно было «расширить двери», чтобы его могла сквозь нее «протиснуться».

Она стала увереной в себе, когда начала тренироваться. Если она и была когда-то готова, то теперь она смогла бы «сдвинуть горы».

В сумке-складе у Биксби была корона, которая позволила бы ей различить, говорит ли человек правду или нет. Она улыбнулась Дакми. Ей не нужна эта корона.

Как только двери наружу распахнулись, в комнату ворвался свет, и вошли Бриджер с Кантором. Кантор остановился и, удерживая дверь, смотрел через веранду. Йеша выпрыгнула на улицу.

Бриджер подошел к Биксби. Он взял ее за руку.

— Ты в порядке? Выглядишь намного лучше. Раньше ты выглядела плохо. Не в том смысле, что уродливо, а в том, что так же плохо, как при болезни. Ну, болезненность выглядит ужасно, но теперь с тобой все в порядке. Ведь так?

Она улыбнулась.

— Мне гораздо лучше. Спасибо.

— Пожалуйста, но это был не только я. Кантор помог, и, конечно, Дакми позаботился о тебе, как только мы привели тебя сюда.

Он повернул голову, как будто прислушиваясь к шуму снаружи.

— Что там? — спросила Биксби.

— У нас посетитель, — он улыбнулся, сверкая рядами заостренных зубов.

Может, это Тотоби-Родолов? Биксби задержала дыхание.

Кантор отступил, и вошел Феймар с Йешой на руках. Конечно, это была не Тотоби-Родолов, но Феймар мог помочь найти ее, не так ли?

Он поздоровался с Кантором, Бриджером и Дакми, затем сел рядом с Биксби.

— Вы завтракали? — спросил Дакми.

— Нет. — Он приложил руку к лицу Биксби, обхватив ее подбородок. — Ты хорошо справляешься. Я был встревожен, узнав о вашем приключении.

— Я забыла об осторожности.

— Это правда, но усилия усугублялись содержанием умов, которые ты исследовала. Они действительно развращенные люди, а их зло — болезнь гедонистических сердец.

— Я голоден, — сказал Бриджер. — Пойду на кухню и попрошу принести завтрак в библиотеку.

Биксби было интересно, как воин Примена примет это мирское утверждение. После того, как он объяснил ей ее суровую реакцию и тщательную коррупцию этих людей, комментарий о еде, безусловно, был неуместен.

Ей не нужно было волноваться. Феймар одарил дракона светящейся улыбкой.

— Спасибо тебе, друг. Я тоже голоден. Еда это как раз то, что нужно. А затем нам нужно будет поговорить.

***

Пока они ждали возвращения Бриджера, Кантор сидел напротив воина Примена, полный решимости узнать об Ахме и Одеме. Все они сидели за маленьким круглым столом. Дакми убрал поднос Биксби, чтобы освободить место.

Феймар ответил на вопрос Кантора еще до того, как тот смог его задать.

— Прости, Кантор. Я ничего не смог разузнать. Но тот факт, что у нас нет новостей, на самом деле сам по себе является новостью.

Кантор попытался сохранить позитивное выражение лица, но знал, что он сердит.

— Как так?

— Существует только пара мест, где их могли бы спрятать так, чтобы я не мог найти их с помощью своих способностей.

Проскользнул хмурый взгляд.

— То есть, ты сможешь отвести нас в эти места, и, возможно, мы их найдем.

— Первое место прямо здесь, в Гилеаде.

Дакми наклонился вперед.

— Подземелья.

Возможность спасти Ахму и Одема в течение ближайших нескольких часов воодушивила Кантора.

— Мы узнали, что Тотоби-Родолов была доставлен туда. И я слышал указания о том, как можно войти в подземелья.

Феймар приподнял брови.

— Действительно, это хорошие новости. Вчера я слышал об исчезновении Тотоби-Родолов. Я смог выяснить, кто ее похитил, но не о том, почему и куда ее отвезли. В любом случае я приехал сюда, чтобы предложить найти Ахму и Одема под Центром Гильдии. И у меня есть сообщение от Тулунаута. У него больше информации, и он встретится с нами здесь утром.

Страх поумерил радость от ожидания Кантора найти своих друзей. Каково будет их состояние после столь долгого проведения в таком жалком месте? Были ли они вообще еще живы? Если они были больны, то по его вине. Если не могли восстановить здоровье, то по его вине. Сдержанный стук в дверь, сопровождаемый прибытием завтрака, прервал мысленные самобичевания Кантора.

Слуги принесли длинный стол и подносы с едой. Пока они работали, Феймар осматривал каждого по очереди. Кантор задавался вопросом, что заинтересовало воина.

Мужчины наполнили тарелки из импровизированного буфета, и Кантор принес Биксби свежую чашку чая. Она откинулась от стола, обхватив Йешу одной рукой. Кошка растянулась на коленях Биксби как обычный пушистый, мягкий и счастливый представитель рода кошачьих.

После того, как слуги покинули комнату, Биксби повторила то, что узнала.

— Слуги — шпионы Гильдии.

— Ты права, Биксби. — Феймаре указал на закрытую дверь. — Только один из тех, кто только что был здесь, действительно злой. Другие отошли от праведности, но их можно вернуть, если обстоятельства предложат им выход от служения советникам. И есть тот, кто тайно жаждет избавиться от этой компании. Я верю, что он может набраться достаточно смелости, чтобы измениться без всякой помощи.

Биксби немного помолчала.

— Тот невысокий, который выглядит на десять лет моложе, чем есть на самом деле. У него часто бывает приятное выражение.

— Это он и есть.

Дакми оглядел стол.

— Одна из способностей, которые вы разовьете по мере того, как станете опытными ходоками — это способность различать основной характер человека. — Он улыбнулся Бриджеру. — Или дракона.

Феймар согласился.

— Это часть того, что достигается при нахождении в гармонии с Применом. Его мудрость, Его проницательность будут направлять вас. Я знал о ваших неприятностях до того, как до меня дошли какие-то конкретные сведения.

Кантор повернулся к Бриджеру.

— Прошлой ночью, как ты узнал, что Биксби в беде?

Бриджер выглядел смущенным. Его взгляд метнулся по комнате, и он ни с кем не встретился взглядом. Он дернулся, будто внезапно захотел пойти и сделать что-нибудь, вне этой комнаты.

— Все хорошо, дружище, — Феймар похлопал его по плечу, — ты хорошо постарался.

Он посмотрел на свою кошку, которая не показала никаких признаков того, что разделяет его смущение.

— Мы с Йешей долгое время находились в комнате с советниками. Йеша уснула. Мужчины разговаривали и разговаривали, и казалось, что они говорили об одном и том же снова и снова, просто разными словами. Мой разум отвлекся от поставленной задачи, и через некоторое время я как бы задремал. Что-то разбудило меня из полусна. Я почувствовал приступ беспокойства. Потом страдания Биксби ударили меня так, будто она стояла рядом со мной и плакала. Я разбудил Йешу, выходя из комнаты.

Кантор бросил взгляд на Бриджера.

Он услышал мысли дракона, громкие и ясные, в своем мозгу.

— Что?

Он не смог удержался от того, чтобы не подразнить своего друга и ответил.

— Спишь на работе.

— Они были ужасно скучными.

— Они говорили об убийствах людей. Что в этом скучного?

— Это становиться скучным после того, как слышишь одно и то же снова и снова. Было бы не скучно, если бы они на самом деле убивали людей, а это были лишь разговоры. Они размышляли о способе доставки бомб, а затем обдумывали причины, по которым эта идея может не сработать.

— Они составили план?

Бриджер снова выглядел смущенно.

— Мммм? Я спал.

Феймар прервал их молчаливый разговор.

— Я уверен, что информация, которую ты выяснил, Бриджер, будет очень полезна. В сочетании с мнением других, у нас будет твердое понимание, и мы сможем планировать соответственно. Но сначала меня ждет завтрак.

После того, как они поели, шум в коридоре возвестил их о том, что слуги пришли на работу или, возможно, подслушивали. Друзья перешли на веранду, где никто не мог подслушать, не находясь при этом рядом. В течение следующих нескольких часов пятеро подробно обсуждали все, о чем узнали прошлой ночью. Феймар и Дакми поделились знаниями, полученными ранее.

— Сегодня ночью, — сказал Феймар, — мы войдем в подземелья и освободим всех, кого найдем.

Кантор сжал кулак.

— Надеюсь, там будут и Ахма с Одемом.

Биксби уставилась на дорогу, ведущую в Гилеад.

— Разве ты не сказал, что придет Тулунаут?

— Да. — Феймар повернулся, чтобы видеть дорогу. — Но похоже, что вместо него придет Понак.

— Почему он идет пешком? — спросил Бриджер.

— Я бы не назвала это ходьбой. Он чуть ли не бежит рысью. — Биксби поморщилась. — Он слишком стар, чтобы спешить.

Кантор прищурился, чтобы лучше разглядеть мужчину.

— Он выглядит расстроенным.

Биксби слегка покачала головой.

— Когда я встретила его в тот раз, он казался «расстроенным», но это было его обычное выражение при занятием делами.

Дакми послал слугу с телегой на пони, чтобы встретить Понака и довести его оставшееся расстояние до вилты. Как только пони замедлился, сотрудник Тулунаута слез с сиденья и поспешил присоединиться к ним.

Понак взял Феймара за руки.

— Я так рад, что вы здесь. Тулунаут должен был прийти и рассказать вам все. — Он пыхтел, пока говорил. — Некоторые из членов совета собираются вызвать взрыв. Газ и огонь и тому подобное. В здании Гильдии сегодня вечером, до обеда. Сегодня! Через пару часов.

Биксби потянулась взять Кантора за руку.

— Они говорили об этом. Эти люди. Эррд Тос. Я вспомнила. Ликование. Злое, маниакальное ликование по поводу уничтожения многих. И предвкушение разрушения основания того, чем была Гильдия.

Кантор сжал ее руку.

— У нас все еще есть время спасти их. Ахму, Одема и Тотоби-Родолов. Есть время.

Биксби посмотрела Кантору в глаза. Он увидел страх и панику.

— Что такое, Биксби?

— Эррд Тос был в моей голове. Он заблокировал память о заговоре с бомбой. Знает ли он, кто я, Кантор? Он уничтожит нас всех из-за моей слабости?

Понак вновь привлек к себе их внимание своими драматическими жестами и пронзительным голосом. Он отпустил воина Примена и повернулся к остальным, заламывая руки и скуля передал новости.

— Тулунаут был арестован. Он направлялся сюда. Они арестовали его прямо на улице возле его квартиры. И куда они его повели? В здание Гильдии!

Теперь он ходил и заламывал руки.

— Мы должны освободить его. Взрыв. Достаточно мощный, чтобы обрушить все здание. Никакого уважения к жизни. Никакого уважения к нашей истории. Гильдия Путешественников по Мирам отстаивала честь, щедрость и терпение. Но это было много лет назад. Теперь это не так, как должно быть. Они прогнили. Прогнили!

Он остановился и медленно покачал головой, словно в недоумении. Затем он продолжил ходить, шагать, качая головой и заламывая руки, бормочя.

— Хорошие люди умрут. Записи, артефакты, история сгорят, как будто их никогда не было. И это то, чего они хотят. Они не хотят напоминаний о прошлом, когда Гильдия управляла справедливо. Грустный день. Печальный. Мы должны спасти Тулунаута.

Биксби поднялась на ноги. Имя ее дракона слетело с уст словно мягкое перышко.

— Тотоби-Родолов. — Она оглядела комнату, видя силу и цель своих товарищей. Ее голос приобрел интенсивность. — Она там! Мы можем ее спасти.

Биксби схватила Кантора за руку. Теперешний он привык отпирать двери и двигать предметы, которые вызывали в его пальцах покалывание. Энергия росла по мере того, как она проходила взад и вперед между двумя ходоками. Она пристально посмотрела ему в глаза, и он знал, что она скажет.

— И Ахму. И Одема.

Мягкий голос Феймара скрепил их намерения.

— Так и будет.

42. «В призрачной гостинице»

Феймар, Дакми и Понак поехали в город вместе в закрытом вагоне. Биксби, Кантор и Йеша путешествовали на коне, или точнее, на драконе — Бриджере. Они выбрали более длинный маршрут и договорились встретиться с Феймаром и Дакми в «В призрачной гостинице» напротив здания Гильдии.

Биксби, сидевшая впереди Кантора, беспокойно ерзала. Нервы не давали ей успокоиться. Она сдерживала поток болтовни, зная, что Кантору не понравится ее способ снимать напряжение. Она погладила Йешу, затем погладила Бриджера по шее.

— Ты не могла бы сидеть спокойно? — спросил Кантор.

— Я могу либо молчать, либо спокойно сидеть, но я не могу делать и то, и другое, когда так нервничаю.

— Твоя нервозность сводит меня с ума. Попробуй немного поговорить. Это может быть лучше.

— Хорошо. О чем ты хочешь поговорить?

Он издал раздраженный звук.

— Не я. Ты. Неважно, о чем я хочу поговорить. Ты будешь говорить, вместо того, чтобы ерзать.

Биксби вздохнула и попыталась придумать что-то, о чем они не говорили уже часами в тот день.

— Я знаю! — Она немного пошевелилась, чтобы почувствовать себя комфортно, прежде чем переключиться на разговор. — Я слышала, как один из того сельского дома сказал, что Дакми был на их стороне.

— Дакми? Ты издеваешься.

Биксби повернулась в руках Кантора так, что теперь могла смотреть ему прямо в лицо.

— Нет, но я не правильно поняла, о чем он говорил.

— Предполагалось, что ты будешь сидеть тихо.

Она снова повернулась лицом вперед.

— Он сказал, что это хорошо, что Дакми был нашим наставником, потому что он не будет обучать нас должным образом.

— Как он мог узнать об этом?

— Я думала, что он имел в виду, что Дакми намеренно пропускает важный материал наших раундов, чтобы мы допустили грубые ошибки, когда отправимся на миссию.

— Я думаю, что мы обучаемся большему, чем должны знать.

— Но, — сказал Биксби, игнорируя вмешательство, — он имел в виду, что Дакми был некомпетентным наставником. Он думал, что у него не было квалификации, чтобы стать наставником, и Дакми был слишком увлечен своими собственными интересами, чтобы уделять нам достаточно внимания.

Грудь Кантора задела спину Биксби, когда он рассмеялся.

— Ты должна признать, что он много читает.

— Наверное, поэтому они дали ему эту огромную библиотеку. Чтобы он был занят.

— Но почему они думают, что он не достоин?

— Они знают его как целителя. И они успешно содержали его годами. Если он не мог справиться с защитным заклинанием злого волшебника, как он мог быть опытным ходоком?

— Он знал, как это сделать, ему просто требовалось больше сил — мы — чтобы все сработало.

— Я знаю это, но то, что кто-то сказал, что Дакми не был подходящим, заставило меня усомниться. Мы не знаем, что должен делать наставник ходоков. Как мы бы узнали, что он компетентен? И вполне возможно, что у каждого наставника свой подход к обучению.

Она почувствовала, как Кантор кивнул.

— И то, что приходилось быть в вилте, а не в зале, странно. — Он отплевался и убирал ее волосы со своего лица. — Но, несмотря на это, я думаю, что мы делаем успехи.

И Биксби тоже, и у нее был большой опыт с наставниками. Она собиралась привести несколько примеров, но у Кантора был вопрос.

— Ты действительно подумала, что он отдал свою верность коррумпированным членам Совета?

— На какое-то время.

— Именно поэтому ты не хотела идти к Дакми, когда болела.

— Я не хотела? Я не помню об этом.

— Ты была вне себя из-за этого. — Он помедлил. — Что заставило тебя передумать?

— Он поговорил со мной. Он знал, что я расстроена, и я чувствовала, как он просматривает мои мысли в поисках подсказок. Я была слишком слаба, чтобы остановить его. Таким образом, он как бы обрисовал в общих чертах то, о чем я думала, а затем заверил меня, что я ошибаюсь.

— И ты просто поверила ему?

Биксби пожала плечами.

— Это же Дакми. Как он мог быть кем-то, кроме того, кем он является? Ты помнишь, насколько он был откровенен, когда мы нуждались в его помощи, чтобы спасти молодых людей? Он не увиливал. И, полагаю, я также немного поиграла в логику.

На этот раз смех Кантора звучал скорее как фырканье.

— Поиграла, мх?

— Не дразни. У меня действительно очень хороший интеллект. — Она знала лучше, чем ждать, пока он согласится. — То, что сказал Эррд Тос, было результатом того, что неумелость Дакми, была правдой. Дакми усердно работал с нами, требовал совершенства и уделял много времени удовлетворению наших конкретных потребностей. Он в любом случае не был легкомысленным. Кроме того… Феймар доверяет ему.

— Что ж, это имеет смысл. — Его саркастический тон защекотал ей нервы. — Если Феймар доверяет ему, то и мы тоже должны.

— Конечно, мы должны! Он же воин Примена. Как ты думаешь, Его воинов легко одурачить? Они принимают приказы непосредственно от Примена. Некоторые люди считают, что эти воины действительно стояли в присутствии Примена.

— Феймар меня не впечатлил.

— Почему?

Кантор не ответил.

— Почему, Кантор?

Он продолжал молчать.

— Ну, давай же. Ты не можешь сказать что-то подобное, но не сказать почему. Почему ты не так впечатлен Феймаром?

— Он не сделал особо много для того, чтобы удерживать членов Совета под контролем.

— Наверное Примен не сказал ему, чтобы тот удерживал членов Совета под контролем.

— Почему нет?

— Мне кажеться, что Примен заинтересован в том, чтобы люди сами преодолевали проблемы и старались вести свою жизнь в соответствии с Его стандартами. Он не будет делать это вместо нас.

Биксби услышала низкое рычание, которое сочилось из напряженного горла Кантора.

Она ткнула его руку, которая обвивала ее талию.

— Что еще? Есть что-то еще, не так ли?

— Феймар не имеет ни малейшего понятия, где находятся Ахма и Одем. Он до сих пор не знает наверняка. Можно было бы подумать, что воин Примена был бы более полезен в поиске пропавших ходоков. Ходоки дают клятву служить Примену. После стольких лет верного служения, Ахме и Одему, похоже, не уделяют особого внимания.

— О, это все запутано, но я не уверена, что сказать, чтобы это распутать.

Бриджер вздрогнул под ними.

— Спроси Кантора о человеке, который был убит в паре метров от него.

Биксби ахнула.

— Когда?

Бриджер ответил:

— Прошлой ночью.

— Прошлой ночью? Кантор, о чем он говорит?

— Человек, который рассказал о том, что видел как Тотоби-Родолов уводили в подземелье, был убит за то, что знал слишком много.

— Ты ничего не рассказал нам об этом, когда рассказывал про его информацию.

— Почему я должен рассказать об этом? Его убийство не изменяет слов, сказанных им.

Биксби обдумывала его слова. Чего он не договаривал? И почему он этого не сказал?

— Ты видел, как убили человека, и не сказал об этом?

Кантор понизил голос.

— Это был первый раз когда я увидел убийство. Мне было плохо. Я не мог уйти достаточно быстро. То, что ты попала в беду, дало мне повод подумать о чем-то еще, чем-то заняться. Срочная необходимость найти тебя помогла мне сосредоточиться. И я не хотел об этом говорить. Я все еще не хочу об этом говорить.

Биксби захотелось обнять его. Конечно, она не могла. Прежде всего, это было бы неловко для Кантора. А во-вторых, ей пришлось бы развернуться до конца, и это будет неудобно. На самом деле ее позиция была хорошей, потому что, если бы она смотрела ему в глаза, то она обняла бы его и держала, пока он не признался бы, что был в смятении. Будучи мужчиной, он, вероятно, думал, что не должен реагировать на то, что видел.

Она почувствовала, что краснеет. Ходоки должны оставаться стойкими, а не бросаться на всех с объятьями.

Она обняла Йешу и проворковала ей на ухо.

— Кошки очень полезны.

Йеша замурлыкала.

Оживленное движение застопорило дорогу ближе к Гилеаду. Их продвижение замедлилось, и Кантор понял, что толпа давит на них.

— Биксби, тебе лучше перестать говорить сейчас. Кто-то может тебя подслушать.

— Ты же знаешь, я дергаюсь.

— Все в порядке. Я справлюсь.

Если бы он был также откровенен, как Дакми, то сказал бы ей, что тоже нервничает. Вместо этого он занялся наблюдением за толпой выискивая тех, кто выглядел подозрительно.

Он заметил несколько граждан, проявляющих необычный интерес к Биксби. Он и забыл, насколько странной была ее внешность. Он привык к слоям одежды, дополнительным кусочкам кружева, висящим лентам и вышитым цветам, сбегающим с рукавов, с ее талии или по спине. Ее развевающиеся, завитые штопором кудри выглядели как сама Биксби. Единственный способ укротить их — это придавить короной или шляпой.

Она обернулась, когда наблюдала за семьей в кузове фургона. О, и сегодня у нее на щеке нарисован цветок. И конечно, краска блестела.

— Биксби, надень ту корону, которая скрывает твое присутствие. Я бы предпочел, чтобы люди немного сомневались, видели ли они нас вместе, потому что многое должно произойти. Смущенные свидетели могут пригодиться.

Она быстро надела надлежащий головной убор.

— Так-то лучше. — Кантор наблюдал за гражданами на дороге. — Кажется, они смотрят сквозь тебя.

Она хихикнула.

— Удобно для наших целей, но я бы не хотела, чтобы меня все время игнорировали.

— На это мало шансов.

Бриджер вернулся в форму дракона вскоре после того, как они вошли в город.

Биксби явно превратилась из непоседы в болтуна.

— Кем удобнее быть, Бриджер? Лошадью или драконом?

— Определенно драконом. Мне всегда удобнее находиться в собственной шкуре.

— А каким тебя предпочитает видеть Йеша?

— Вероятно, овцой. Удобнее спать.

Биксби засмеялась, но Кантор бросил на них нетерпеливый взгляд.

— Давай. Они, вероятно, уже там.

Когда в поле зрения появился зал, все трое друзей сразу же остановились. Кантор резко вздохнул, когда совокупное воздействие реакций его и Бриджера сжало его живот. Проспекты вокруг Гильдии были забиты людьми.

Очень немногие заходили в само здании Гильдии, но на окружавших улицах тянулись рынки и магазины, рестораны, библиотеки и музеи. Гилеад был столичным городом, а этот район был культурным центром. Если катастрофа случится поздно ночью, или если они не смогут остановить взрывы, то кровавая бойни не избежать. Они не могли потерпеть неудачу.

Сложив губы в прямую линию, он повел Бриджера и Биксби прямо «В призрачную гостиницу».

С двух часов дня заведение оказалось в тени здания Гильдии. Владельцы гостиницы выбрали место под гостиницу с расчетом на то, чтобы большую часть дня она оставалась в темноте. Элитные члены Гильдии проходили мимо этой гостиницы, в поисках более элегантных заведений. Клиентуру гостиницы составляли в основном простые люди, мужчины и женщины из низшего класса: водители, лакеи, конюхи и простые посланники, которые обслуживали тех, что из гильдии, не ожидая при этом лучшей жизни.

Хозяин гостиницы грубо поприветствовал Йешу.

— Если кто-нибудь заметит кота, то это выйдет вон!

— Это она, — сказал Бриджер. — Не «это», а «она». Она выйдет вон.

— Верно, — сказал сварливый человек. — Она выйдет вон.

Кантор решил, что пришло время отвлечь внимание от Бриджера и его кошки.

— Мы ищем друзей.

— Я не знаю, кто ваши друзья. Идите и ищите их.

Хозяин зашагал прочь.

Кантор, Биксби и Бриджер стояли возле двери, осматривая комнату. Лампы не горели. Массивные окна были установлены вдоль уличной стены, но грязное стекло пропускало немного солнца. Общая комната гостиницы была тусклой. Как только глаза Кантора приспособились, он указал на противоположную стену. Дакми занял для них большой стол, но Феймара с ним не было.

— Я заказал еду, — сказал Дакми, когда они подошли. — Мы, вероятно, будем заняты до конца сегодняшнего дня, и у нас может не быть другого шанса поесть.

Они расположились вокруг стола. Йеша предусмотрительно устроилась на коленях у Дакми под скатертью с красной клеткой.

— Где Феймар? — спросил Кантор.

— Собирает информацию. — Дакми заглянул за плечо Кантора. — А где Биксби?

— Здесь. О, я все еще в короне. — Она сняла ее и улыбнулась своему наставнику. — Ты знал, что я была здесь.

Его глаза мерцали, когда он передразнил ее.

— Знал.

Бриджер рассмеялся.

— Оказывается, у Дакми есть чувство юмора. Я не знал.

Биксби вздохнула.

— Я полагаю, вы знали. — Бриджер нахмурился. — Вам не нужно так удивляться, только потому что мне потребовалось некоторое время, чтобы понять это.

Она покачала головой и указала на дверь. Кантор и Бриджер обернулись, чтобы посмотреть.

Феймар стоял там освещенный сзади лучами солнца. Он весь светился.

Кантор моргнул. Он должен видеть только силуэт воина Примена. Но все его тело наполнял свет. Солнечный отсвет на заднем фоне подчеркивал его очертания. Затем Кантору пришло в голову, что позади него не могло быть солнца. Гостиница находилась в тени.

Он повернулся, чтобы отыскать своих спутников. Биксби и Бриджер были поражены, но Дакми сидел с веселым, довольным выражением лица. Кантор обследовал остальных клиентов гостиницы. Никто другой, казалось, не заметил удивительную фигуру у двери.

Феймар вошел внутрь, и свечение несколько уменьшилось, но теперь его одежда стала более отчетливой. На нем были полированные доспехи. Сбоку висел белый щит с ярко-синей, вздыбленной лошадью, украшенной спереди. При себе у него бал сияющий меч, а его длинные волосы были заплетены, как для битвы. Даже ткань его одежды и обувь на его ногах блестели, будто отполированные лунным светом.

Кантор проглотил ком в горле. Аура вокруг воина подтверждала его статус. Только те, кто следует за Применом, увидят славу, данную человеку их создателем. Хотя Кантор думал, что Феймар менее чем способен, это показывало, как мало Кантор понимал. Ослепленный и смиренный, Кантор чуть не поднялся на ноги и не поклонился. Он вовремя вспомнил, что честь должна быть оказана не одаренному, а дающему.

Чем ближе Феймар подходил к их столу, тем менее заметным он выглядел.

Дакми наклонился вперед.

— Никто другой не может видеть его таким, как его видите вы. Примен показал нам его статус, чтобы придать нам уверенности. Отрадно, что на нашей стороне воин Примена.

Феймар занял последнее свободное место за их столом.

— Ты что-нибудь узнал? — спросил Дакми.

— Да.

Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох.

Когда он снова открыл их, его поведение немного изменилось. К властности, уверенности и целенаправленности добавилось спокойствие. Умиротворенность на его лице противоречила характеру их задачи. Кантор хотел прикрыть рукой это качество и использовать его для своего подхода к спасению.

Феймар говорил тихо.

— Встреча для членов Совета была организована на сегодняшний день в послеполуденное время. Скорее всего, как только мужчины соберутся в зале совещания, феодалы сделают свой ход.

Биксби прошептала:

— Не сегодня ночью?

— Сегодня после полудня.

Кантор оглядел комнату, сосредоточившись на толпе снаружи. Взрыв, достаточно большой, чтобы разрушить огромное сооружение через улицу, наверняка повредит все здания вокруг.

— Как насчет всех этих людей?

— Мы освободим заключенных, затем попробуем остановить взрыв.

Голос Биксби дрогнул.

— Разве мы не можем предупредить об этом тех, кто в зале совещания?

— Да, но сначала мы уведем заключенных в безопасное место. Если кто-нибудь узнает о плане побега, он сделает все возможное, чтобы остановить нас. Если они остановят нас там, у нас не будет возможности помешать разрушению Зала Гильдии.

Дакми встал, держа Йешу в одной руке. Он обыскал толпу и нашел то, что хотел. Он поднял руку и, хотя не повысил голос, Кантор услышал, как он зовет так, будто его слова были единственными произнесенными в этой комнате.

— Эй, хозяин!

Мужчина обернулся. Однако никто из других посетителей его таверны, казалось, этого не заметил. Дакми бросил сумку через комнату. Как ни странно, Кантор слышал, как внутри звенят монеты. Трапы были приготовлены, чтобы оплатить целую трапезу, но они не останутся, чтобы ее съесть. Он задавался вопросом, были ли они золото или серебро. Ахма всегда предпочитала торговать золотом.

Он выдохнул молитву. Пусть Ахма будет там.

Дакми указал на дверь.

— Похоже, из-за дел нам придется отложить ужин. Будем надеяться, что позже вечером мы сможем сесть и насладиться празничной трапезой.

Они все поднялись как один и торжественно вышли из гостиницы.

43. Под землей, вне поля зрения

— Это должен быть тот самый мост. — Кантор стоял на вершине переправы. Одно время река использовалась как ров вокруг здания. Теперь вода текла только с одной стороны. — Там должен быть туннель, который ведет вниз в подвал.

Феймар повернулся к Бриджеру.

— Почему бы тебе не остаться здесь и не отвлечь внимание, пока мы пробираемся внутрь?

— Как именно отвлечь внимание?

— Йеша может тебе помочь?

Гребни над глазами Бриджера поднялись.

— У меня есть как раз подходящая для этого идея. Мы будем играть в догонялки. Ей это нравится.

Биксби и Дакми прогулялись до конца моста, ближайшего к Залу заседания Совета Ходоков.

Как они и планировали, чтобы остаться незаметным, Кантор и Феймар подождали несколько минут, а затем собрались было уйти.

Бриджер схватил воина Примена за руку.

— Подожди!

Кантор обернулся. Что не так? Бриджер ощутил какую-то опасность? Почему дракон не дает им уйти?

— Я хочу помочь освободить сестру.

— Ты и так помогаешь, — выдохнул Кантор в отчаянии. Если бы им пришлось долго спорить приводя аргументы, то они бы потеряли драгоценное время.

Феймар посмотрел Бриджеру в глаза.

— Ты мне нужен здесь, потому что ты сможешь лучше всего отвлечь других. Дай нам тридцать минут, затем уходи отсюда, вернись назад и следуй за нами в туннель.

На мгновение Кантор подумал, что дракон станет упрямиться, но после небольшого колебания тот согласился.

— Так точно.

Феймар похлопал его по плечу.

— Ты и Йеша можете теперь начать свой отвлекающий маневр.

Кантор посмотрел через плечо, когда они с Феймаром присоединились к Биксби и Дакми. Бриджер что-то прошептал кошке и опустил ее на землю. Йеша прыгнула на проезжающую телегу.

— Стойте! — завопил Бриджер. — У вас моя кошка!

Он побежал к человеку, ведущему осла. Бриджер схватил мужчину и заставил его остановиться.

Он указал на корзину.

— Моя кошка!

— Хорошо, забери свою кошку.

Бриджер поспешил в сторону телеги, но как только он потянулся к Йеше, она прыгнула к человеку, проходящему в другую сторону. Мужчина вскрикнул и попытался сбить кошку с плеча. Бриджер побежал перехватить Йешу, но она отскочила назад к телеге, а затем на одну из стоек, которая поддерживала сторону моста.

Другой путешественник наклонился и попытался поймать кошку для Бриджера. Она поцарапала его, спрыгнула на боковые перила моста, оттуда прыгнула на спину человека, а затем бросилась на другое, более крупное средство передвижения. Несколько человек присоединились к попытке загнать кота в угол. Бриджер не мог добраться до крыши автомобиля, где сидела Йеша. Она выглядела спокойной, но конец ее хвоста изогнулся и выпрямился в подавленном волнении.

Маленький мальчик взобрался на борт экипажа и попытался подкрасться к ней сзади. Дождавшись, пока мальчик не набросится, Йеша перепрыгнула пространство между транспортными средствами и запрыгнула в фургон проежающий в другом направлении.

Йеша приземлилась на маленькую тележку, перегруженную круглыми фруктами. Яблоки, апельсины и дыни повалились и с силой ударили о мост. Вся эта лавина набрала скорость и плоды отскочили во всех направлениях. Йеша продолжала прыгать туда-сюда, Бриджер продолжал следовать, и в погоню вступило больше граждан.

Кантор хмыкнул при последнем взгляде на игру в догонялки. Четверо спасателей без проблем покинут мост незамеченными.

Под мостом Феймар нашел отверстие в туннеле за обвалившейся секцией из кирпича. Мост был поддержан другой колонной, заменявшей поврежденную опору. По следам за грудой кирпичей было видно, что туннель использовался. Кантор и Биксби последовали за старшими в темные ниши. Феймар и Дакми произвели осветительные шары, отдав два из них ходокам и оставляя два других для себя.

Биксби поморщилась.

— Здесь внизу не очень приятно пахнет.

Кантор следовал прямо за ней.

— И это заставляет меня думать, что мы, должно быть, в нужном месте.

— В складских помещениях под дворцом моих родителей свежий, органический аромат. Немного чистой грязи и много овощей.

— Чистая грязь?

— О, ты знаешь, что я имею в виду. Ты ведь выращивал урожай вместе с Ахмой. В почве нет ничего гнилого или заплесневелого. Что-нибудь подобное распалось на мульчу и суглинок.

Дакми негромко бросил через плечо.

— Мы идем в кладовую. Подождите минутку, пока я разведаю. И ведите себя тихо.

Феймар подошел, чтобы встать позади них. Кантор увидел, как Биксби открыла было рот. Он заподозрил, что она хочет спросить его, почему Феймар занял позицию позади. Они изучали стратегическое позиционирование в раунде тактического планирования. У нее всегда были вопросы. Он посмотрел на нее и приложил палец к губам. Она удрученно кивнула головой.

Дакми вернулся.

— Я никого там не увидел, но очевидно, что кладовая часто используется. По периметру главного хранилища есть несколько небольших кладовых. Мы можем пройти от кладовой до кладовой вплоть до другой стороны, где хранится мука, и находится дверь, ведущая в подвал. Держите ухо востро, чтобы уловить малейший шум.

— Разве кладовые не полны вещей? — спросила Биксби.

— В некоторых содержатся несколько припасов, но большинство из них пустые.

— Пойдем, — сказал Кантор. — Мы можем выяснить, почему в зале так мало запасов и позже.

Феймар прикрывал их сзади, подталкивая вперед.

— Согласен. Мы хотим найти пленников и вытащить их до того, как здание обрушится на нас.

Принесенные ими шары испускали достаточно света, чтобы они могли видеть в непосредственной близости, но не через всю комнату. Однако, когда они вошли в кладовую по очереди, небольшое пространство засветилось почти слишком ярко.

Кантор попытался разглядеть, что изначально хранилось в каждой области. Сначала он решил, что это не столько кладовые, сколько соединенные чуланы. В одной комнате были полки и несколько стеклянных банок с интересными овощами, названия большинства которых он не знал. Было облегчением увидеть зеленую фасоль на одной из полок. Он оставил дверь позади себя открытой, чтобы Биксби могла войти, в то время как проходил через открытую дверь к следующей кладовой.

Впереди него Дакми вошел в соседнюю комнату, и Кантор сразу же понял, что-то изменилось. Вместо яркого сияния в замкнутом пространстве, свет от его шара проявился тускло.

Кантор последовал за ним и обнаружил, что они вошли в большое помещение для хранения, вокруг которого были шкафы меньшего размера. Стопки мешков с мукой доходили почти до потолка. Они с Дакми спрятались там, ожидая Биксби и Феймара.

Как только они собрались вместе, Феймар прижал палец к губам и наклонил голову, чтобы прислушаться. Дакми наклонился над возвышающимися мешками. Он прокрался в главную комнату.

Он вернулся в одно мгновение.

— Кошки. Они должно быть держат их здесь, чтобы не заводились мыши.

Свист из-за муки заставил Кантора поднять брови.

— Талантливый кот, — прошептал он.

Биксби поджала губы и посмотрела на него. Он улыбнулся ей, наслаждаясь ее возмущением и пренебрежением к их успешному сокрытию. Он не думал, что они были в опасности из-за одного свистуна, который был все еще на некотором расстоянии.

По сигналу Феймара они приглушили световые шары. Свист приближался, к нему присоединился металлический скрип. Бледный свет освещал остальную часть комнаты. Свист прекратился. Тяжелый скрип прекратился.

— Привет, кошки.

Молодой голос, возможно, мальчишеский. Кантор захотел его увидеть. Он склонился и полз к краю стопки муки.

Мальчик был одет во все белое, хотя белое не было чистым. Его грудь и локти украшали пятна. Остальная часть одежды была чище, но все еще далека от свежести. На его голове была маленькая пекарская шапочка, а слишком большой фартук, который висел у него на шее, опускался чуть ниже колен.

Кошки обернулись вокруг его лодыжек, ходя туда сюда в типичной кошачьей потребности во внимании.

Мальчик сунул руку в карман и разбросал по полу кучки неопознанных крошек. Что бы это ни было, кошкам оно понравилось. Молодой пекарь положил руки на бедра и с большой улыбкой наблюдал за тем, как исчезает то, что он им принес.

— Сегодня днем в зале будет большой праздник, кошки. Созвано специальное собрание, и мы завариваем чай. Будет здорово. Маленькие пирожные, сэндвичи, крекеры, варенье, сыр и печенье. Я помогаю с маленькими пирожными. Я буду наливать на них глазурь, так что меня послали за мягким сахаром. Я вернусь, когда все закончится, и все расскажу.

Он сунул несколько мешков в повозку, которую привез, развернул ее и двинулся вниз по грязному коридору. Он засвистел. Повозка завизжала под тяжелым грузом.

Как только он исчез из виду, Кантор отступил и столкнулся с Биксби.

— Его убьют, Кантор. — Она указала в сторону проема в другой стене, куда ушел мальчик. — В этом здании много людей, которые просто работают здесь. Они не плохие. Мы должны предупредить их и вывести отсюда.

Шорох движения прозвучал громко, когда четверо, остававшиеся неподвижными, сдвинулись с места, чтобы продолжить миссию. Биксби остановилась и посмотрела на Кантора.

Она убрала волосы с лица.

— Никто не должен пострадать при взрыве. Даже плохие люди.

Ее голос звучал немного истерично. Кантор приобнял ее одной рукой за плечи и повернул к закрытой двери, ведущей в подземелья.

— Согласен. Давай выпустим заключенных, а потом расскажем им все.

Дакми наклонился, чтобы положить руки на дверь. Между его пальцами прошла небольшая вспышка, за которой последовал щелчок, когда скрытый засов вышел из дверного косяка.

Феймар толкнул дверь. Горячий, гнилостный воздух вылился наружу и окутал четверку. Биксби прикрыла ладонью рот и нос. Кантор зажал ноздри. Феймар и Дакми помахали руками, и густое облако рассеялось.

Кантор опустил руку и благословил своих спутников. Запах пропал.

Они тихо вошли в коридор и начали поиски. Двери многих камер были открыты, и никто не занимал крошечные, убогие комнаты.

— Я слышу ее, — воскликнула Биксби. — Тотоби-Родолов там внизу.

Феймар поднял руку, чтобы остановить ее.

— Подожди минутку.

Она остановилась.

— Из центрального места выходят пять развилин. Одну из них мы только что использовали. — Его большой палец над плечом указал один. — Нас четверо, и еще четыре пути нужно исследовать.

Он вручил каждому из них маленький шарик из податливого материала.

— Сверните его между руками в длинный узкий шнур. Оберните вокруг замка, постучите по нему кулаком, и замок сломается. Это намного быстрее, чем генерировать собственную силу, чтобы открыть дверь. Освободите всех, к кому дойдете. Отправьте их обратно в этот центр. Я договорился с Бриджером, чтобы он вывел заключенных на свободу. Он покинул мост и теперь возвращается, чтобы помочь нам.

Дакми кивнул.

— Выберите туннель и идите.

Биксби вскочила в ту, которая, как она верила, приведет ее к Тотоби-Родолов. Кантор не стал ждать, чтобы увидеть куда пойдут Феймар и Дакми, а нырнул в ближайшее отверстие.

Пробегая мимо открытых дверей, он мысленно потянулся, пытаясь связаться с Ахмой или Одемом. Но не получил ответа. Эта часть подземелья казалась такой пустой, будто здесь не было никого, в ком теплилась бы жизнь. Он добежал до стены, которой заканчивалась эта развилка и, тяжело дыша, прислонился к камням.

Ничего. Он молился, чтобы остальные не остались, как и он, с пустыми руками. Он оттолкнулся от стены и побежал обратно туда, откуда пришел.

44. Взрыв

Биксби изо всех сил пыталась удержать Тотоби-Родолов на ногах. Тело драконихи было тяжелым, и ее подруга была слишком больна, чтобы перевоплотиться во что-то более легкое, чтобы помочь Биксби. Она спрятала светлый шар в кружевную жилетку, чтобы использовать обе руки, для того чтобы помочь Тотоби-Родолов. Шар соскользнул, и она использовала предплечье, чтобы вернуть его на место.

— Мы почти на месте, — сказала Биксби, чтобы подбодрить как себя, так и Тотоби-Родолов.

Дракониха что-то приглушенно ответила. Это прозвучало как «Да, дорогая».

Она приостановилась, думая, что услышала звук в длинном коридоре прямо впереди. Она выглянула из-под своей ноши и увидела шар, сияющий на груди человека, затем увидела его лицо, когда он подошел ближе. Это был Кантор.

— Ты нашел Ахму? Одема?

Он покачал головой и подставил плечо под другую лапу Тотоби-Родолов. С быстрой регулировкой он перенес вес драконихи на себя. Биксби отошла в сторону и разогнула плечи.

— Спасибо, — прошептала она.

Он направил световой шар в сторону Биксби.

— Ты можешь нести и мою сферу? — Он повернулся лицом к драконихе. — Тотоби-Родолов, тебе больно?

Ее губы шевельнулись, но вышел только гул.

— Что она сказала?

— Я уверена, что она сказала: «Нет, просто устала, дорогой». Хотя ее мысли не намного яснее, чем речь.

Кантор кивнул.

— Веди.

Она подняла оба световых шара и поспешила к центру подземелья.

— Как думаешь, сколько у нас времени?

— Без понятия.

Биксби повернулась и отошла на несколько шагов назад.

— Как думаешь, какую взрывчатку они хотят использовать?

— Возможно, динамит.

Она повернулась лицом вперед, и ее одежда развевалась вокруг.

— Кто зажжет фитиль? Думаешь, будет один взрыв или несколько?

— У них не получится взорвать здание лишь одним взрывом.

— Значит, несколько. Это значит, что предохранители зажгут несколько человек. Как они смогут синхронизировать взрывы?

— Я не знаю, Биксби.

— Не думаю, что это динамит. Им бы понадобилось, чтобы это была цепная реакция. Знаешь, один человек устраивает первый взрыв, а потом бум, бум, бум, остальные взрываются по порядку. Быстро! Это должно произойти быстро, чтобы жертвы не услышали первый взрыв и не успели выбраться.

Кантор вздохнул.

— Если бы мы смогли найти место первого взрыва, тогда могли бы остановить все это еще до того, как оно начнется. Даже если мы найдем среднюю часть, то сможем ограничить тяжесть ущерба. Один из нас мог бы вернуться по следам назад и демонтировать все, что они используют, а другой мог бы пойти вперед, чтобы сорвать взрывы. Мы можем это сделать. Мы просто должны найти то, что они используют.

Она размышляла о возможностях, когда они прошли последние несколько ярдов к центру развилки. Световые шары освещали центральную комнату. Она увидела сияние и поспешила вперед, забыв, что у Кантор не было теперь шара.

— Биксби.

Она обернулась и увидела проблему, поспешила вернуться и извинилась.

— С тобой все будет хорошо, Тотоби-Родолов. Там Дакми, и он даст что-нибудь, чтобы укрепить тебя. Мы вытащим тебя отсюда.

На этот раз хмыканье Тотоби-Родолов определенно имело что-то похожее на «Да, дорогая». Биксби обхватила дракониху руками и быстро обняла.

Кантор проворчал.

— Это не помогает.

Биксби уступила.

— Ты запыхался.

Кантор остановился.

— Биксби, я бежал по одному коридору и обратно, а потом полпути этого коридора, и теперь я поддерживаю очень шатающегося и тяжелого дракона.

Тотоби-Родолов сделала комментарий, который Биксби не поняла. Она скрыла усмешку и поперхнулась, когда поняла, что хмыканье — было возражением против того, чтобы на нее наклеивали ярлык «тяжелой».

— Ты в порядке? — спросил Кантор.

— Конечно. Просто икота напала.

Биксби улыбнулась драконихе, но глаза Тотоби-Родолов были закрыты. Она похлопала одну из чешуйчатых лап.

— Мы почти на месте. Я вижу впереди свет. Это ядро подземелья.

Она прищурилась, когда громоздкая фигура затмила часть света. Бриджер выбежал из центральной комнаты, чтобы встретить их. Не говоря ни слова, он обнял сестру, затем поднял ее и понес до конца пути. Пройдя несколько шагов вслед за ними, Биксби улыбнулась, когда Тотоби-Родолов прижалась к груди Бриджера и положила голову ему на плечо.

Не задумываясь, Биксби протянула руку Кантору. У нее была довольно большая семья, но никого близокого. У Кантора было что-то вроде семьи, но их похитили. Он сжал ей руку, и она поняла, о чем он думает. Иногда друзья — единственная настоящая семья.

Когда они добрались до центра, Бриджер сел на пол и придерживал сестру. Откуда-то из его горла исходил тихий, успокаивающий звук. Дакми немедленно опустился на колени рядом с ними, чтобы оценить состояние Тотоби-Родолов.

— Она не может быть участником остальной части спасения. Мы должны отвезти ее подальше. Больше никакого стресса. Она ничего не ела, ни пила, и думаю, что они использовали газ, чтобы удержать ее в спокойном состоянии.

Кантор передал питьевую колбу Бриджеру, который наклонил ее у рта Тотоби-Родолов. Дракониха мило улыбнулась брату и потянулась, чтобы коснуться руки Биксби.

— Я знала, что ты придешь. Не прошло и нескольких дней, не так ли, дорогая?

Биксби покачала головой. Комок в горле мешал ей говорить.

Тотоби-Родолов закрыла глаза.

— Было такое ощущение, будто прошли недели.

Феймар прибыл из развилки, которую он осмотрел, а сразу за ним шел Тулунаут, который выглядел взъерошенным и усталым, но не больным.

Биксби заметила быстрый обмен взглядами между Кантором и Феймаром. Кантор приподнял брови, как будто спрашивая. В глазах Феймара была тень печали, а его подбородок, дрожа, дернулся из стороны в сторону. «Нет.» Он не нашел ни Ахму, ни Одема.

Биксби снова подошла к Кантору, но не взяла его за руку. Это не то, что ему было нужно сейчас. Сосредоточиться. Впереди, не в той стороне, где уже были осмотренны развилки, и ответ был «нет». Впереди, не позади.

Дакми осмотрел Тулунаута и объявил, что его состояние будет достаточно хорошим, если тот попьет немного воды.

— Им не пришлось использовать много силы, чтобы одолеть его, и они не использовали на нем газ, чтобы держать его в узде. Они применили чрезмерную силу к Тотоби-Родолов, так как она представляла серьезную угрозу.

— Я тоже могу быть серьезной угрозой. — Немного по-бунтарски сказал Тулунаут, затем отбросил притворство и теперь выглядел застенчивым. — Полагаю, я представляю большую угрозу, когда у меня в руке ручка. Я немного опередил их. Я быстр, когда мотивирован. И я заставил их побегать. Но как только они окружили меня, у меня не было шансов на защиту.

Он обвел остальных взглядом и, очевидно, не нашел никакого осуждения в их глазах. Он больше не предоставил никаких объяснений. Он нахмурился.

— Феймар, что это у тебя?

Воин Примена держал в руках два жесткокожих луковичных предмета. Большие, гладкие и красочные, они выглядели как семенной стручок какого-то экзотического растения.

— Я подобрал их в коридоре. Это тыквы кантаблаш.

У Кантора перехватило дыхание.

— Это же незаконно.

Дакми подошел и взял одну. Он понюхал ее, осторожно перевернул и понюхал другой конец.

— Они заряжены.

***

Биксби наблюдала за действиями парней. Их забота об овощах казалась неуместной. Что такого необычного в том, чтобы найти тыкву в туннеле рядом с хранилищем пищи? И почему они незаконны?

— Заряжены? Что это значит?

Ей ответил Кантор.

— Им не нужен динамит, Биксби. Тыквы кантаблаш, пронизанные кислотой из ягод бунтранната, образуют взрывоопасную жидкость. Очень нестабильную. Это легко запустит цепной взрыв, о котором ты говорила. И кто будет подозревать стручок с растениями?

Она осторожно коснулась гладкой твердой кожи тыквы в руке Дакми.

— Так как же они хотели воспламенить первую?

Дакми вздохнул.

— Их энергично трясут и отпускают.

— Затем убегают, будто за ними гонится бык, — добавил Бриджер.

Биксби перевела взгляд с одного парня на другого.

— Что же нам делать?

Феймар улыбнулся без тени радости в глазах.

— План тот же. Мы эвакуируем, как можно больше людей, и обезвредим оружие.

Он обратился к Бриджеру.

— Ты и Тулунаут возьмете твою сестру и найдете Понака. Вы будете отвечать за перемещение людей, находящихся в непосредственной близости, подальше от Зала.

Он жестом указал в сторону здания наверху.

— Остальные выпровадят слуг и персонал.

— Что на счет остальных заключенных? — спросила Биксби.

Феймар вывел товарищей в зал, ведущий к хранилищу.

— Других заключенных не было.

Биксби сопротивлялась легонькому подталкиванию в спину.

— А как же члены совета в Зале Совещаний?

— Мы до них доберемся.

— А мы успеем?

Феймар остановился и повернулся к Биксби, чтобы посмотреть ей в глаза. Его взгляд показался ей терпеливым и грустным.

— Твое сердце в нужном месте. Мы не должны позволять никому оставаться в опасности, не предупредив их. Ты можешь вернуться через вход, который мы использовали. Иди в переднюю часть зала. Найди кого-нибудь, кто расскажет собравшимся членам совета об опасности. Не думаю, что тебе они поверят.

— Пенни Ландер?

Он покачал головой.

— Найди советника. Советники, собравшихся над нами, это те, которых хотят устранить. Один из этих осужденных может согласиться рискнуть своей жизнью, чтобы спасти остальных.

Биксби последовала за другими, которые уже вошли в холл, ведущий в кладовую. Кантор, Дакми и Феймар направились в сторону, куда ушел мальчик-пекарь. Она и Тулунаут пошли с драконами в туннель под мостом. Там она оставила друзей и направилась вдоль реки, вверх по набережной и вниз по улице к передней части Зала.

Оживленное движение замедлило ее. Она хотела выкрикнуть предупреждения, но знала, что должна следовать указаниям. Если она вызовет волнение и будет арестована городской стражей, то не сможет передать послание членам совета. За этими людьми должны были присмотреть Тулунаут и Понак.

Она вбежала по ступенькам зала, где обогнала мужчину, одетого в мантию члена совета. Она схватила его за рукав и заставила остановиться.

Его лицо покраснело, когда он посмотрел на нее.

— Что это значит?

— Сэр, вы собираетесь внутрь?

— Да.

— В Зал Совещаний?

Он встряхнул руку, пытаясь выбраться из ее хватки.

— А тебе-то что?

— Вы должны предупредить советников. Скажите им, чтобы они уходили из здания. Внутри спрятаны взрывные кантаблаши. Это заговор, чтобы убить вас всех.

— Это нелепость.

— Нет, нет, это не так.

Какое-то мгновение он всматривался в ее лицо.

— Ты — одна из новых ходоков. Посвященная. Принцесса Биксби Д'Мазелин.

— Да.

Биксби подпрыгнула на цыпочках.

— Взрывные кантаблаши?

— Да. Вы мне верите? Вам нужно поверить мне, ведь иначе все эти люди умрут.

— Это довольно странная история, чтобы поверить в нее.

Он нахмурился и прикусил верхнюю губу, над которой под заостренным носом висели густые усы.

Она видела, когда он принял решение. Его рука опустилась и сжала ее плечо. Его пальцы вдавливались в ее кости.

— Я скажу им. Если мы выберемся и не будет взрыва, по крайней мере, мы будем живы. Будем выглядеть глупо, но будем живыми.

Он отпустил ее плечо и поспешил в здание.

Она налегла на дверь, открыла ее и закричала ему вслед.

— И персонал. Не только членов совета, помните обо всех людях, работающих здесь.

Он помахал рукой, показывая этим то, что услышал ее и бросился внутрь.

Биксби повернулась и прислонилась к закрытой двери. Стекло отдавало прохладой по ее спине. Эта сторона здания была затенена. Скоро движение ослабнет, так как все граждане отправятся к себе домой под вечер. Теперь она могла присоединиться к Тулунауту и Понаку в их усилиях по освобождению горожан из этого района.

Спустившись по лестнице и перейдя через проспект, она вошла «В призрачную гостиницу». Проталкиваясь через клиентов, стоящих возле входа, она поднялась на стул, а затем на столешницу.

— Все на выход. В здании Гильдии Ходоков — взрывчатка. Все должны бежать. Уходите. — Она посмотрела на скептически настроенные лица. Они ей не поверили. — Идите же!

Мужчина в форме городской стражи прошел сквозь толпу и снял ее с платформы. Она почувствовала укол в бедре, и горячий поток пронесся по ее коже, оставив ее оцепенелой. Он схватил ее за ноги, и она упала ему через плечо, растянувшись на его спине.

— Поставьте меня на землю! — Она пыталась ударить его по спине, но ее руки обрушились на него, как две ниточки на мокрой швабре. — Поставьте меня на землю! Я должна их предупредить.

Он не остановился, а вынес ее на улицу.

Должно быть, он вывел ее из строя с помощью эссенции листьев пардокса. Она не сдастся. Если он не собирался ее отпустить, то она все равно предупредит как можно больше людей.

— Уходите отсюда. Зал Гильдии скоро взорвется. Бегите!

Она не прекратит. Ни за что. Даже когда охранник уносил ее из культурной зоны по направлению к городской тюрьме, она кричала. До сих пор никто не слушал, а только насмехались и отворачивались. Она надеялась, что Тулунаут и Понак окажут большее влияние.

Похоже, только один человек прислушался к ее крикам. Один из членов совета последовал за ними.

Из-за налезающих на глаза волос и слез, стекающих по лицу, она не могла хорошо его разглядеть, но мантию нельзя было перепутать. Если бы он смог догнать их, то мог бы помочь. Должно быть, его предупредили в Зале Совещаний, и он выбежал наружу.

Охранник шагнул за угол, и Биксби потеряла из виду человека позади них. Она обыскала толпу людей, пока советник не появился из-за угла.

Схватив ремень охранника, она его потрясла.

— Стойте! Стойте! Там член совета, и он скажет вам, что я говорю правду.

Охранник замедлился, но вскоре она поняла, что это было не из-за того, что она сказала, а из-за того, что они добрались до фургона. Он начал возиться с дверью. Он забросит ее внутрь, и она не сможет спасти тех людей. Она подумала о друзьях. Будут ли они тратить время на ее поиски? Ее сердце замерло при мысли, что они подвергнуться опасности из-за нее. Она зарыдала. Задыхаясь от эмоций, затем, собравшись с силами, прогнала слабость. Частично это должно было быть из-за листа пардокса, что она не могла контролировать. Но частично это была и она сама, и все ее тренировки укрепляли концепцию самоконтроля. Сейчас не время сомневаться.

— Пожалуйста, просто поговорите с членом совета. Он идет. Мы должны убрать этих граждан.

Охранник заворчал. Железная дверь заскрипела, когда открылась. Он бросил девушку внутрь и захлопнул. Задребезжала цепь, и ключ повернулся в замке. Мужчина проверил дверь, чтобы убедиться, что его заключенная не сможет сбежать.

— В чем проблема, страж?

Советник! Биксби прижала ухо к двери. Крошечные щели, расположенные близко к полу, позволяли воздуху проходить сквозь корпус, но фургон был построен без окон, через которые можно было посмотреть наружу. Биксби распласталась на грязном полу и придвинулась к вентиляционной трубе. Она могла видеть обоих мужчин от обуви до колен. Она выпрямилась, посчитав занятую позицию, как неудобной и бесполезной.

— Девушка подняла шум «В призрачной гостинице». Брэкетт не терпит никаких беспорядков. Он советует нам побыстрее разбираться с такими вещами.

Биксби открыла было рот, чтобы попросить о помощи.

Заговорил советник.

— Это хорошо. Это хорошо. Все должно быть сделано аккуратно.

Его голос! Это тот самый член совета, который сказал, что предупредит остальных. Она закрыла глаза и прислонилась лбом к металлической стене. Ей попался не тот человек. Он никого не предупреждал.

Рыдания обрушили ее на пол. Прижавшись к узким вентиляционным отверстиям, она выкрикнула.

— Вы не помогли.

— О, я помог, дитя, — засмеялся тот. — Я самый быстрый, ты же видишь.

Он потряс тыкву.

Не успела мысль об этом запечатлеться, как взрыв сбил фургон на бок. Лист пардокса выветривался, но Биксби все еще не ощущала достаточной координации. Когда тюремный фургонч упал, она отскочила от стен. Она услышала панический визг лошади на фоне собственного тревожного крика. Крики отовсюду. Второй взрыв последовал за первым. А потом третий. И четвертый.

Каждый взрыв раскачивал железный фургон. Биксби свернулась в калачик. Семь… восемь… пятнадцать взрывов. Она слышала плач и стоны за пределами своей тюрьмы. Если люди были сильно ранены за столько кварталов отсюда, был ли кто-нибудь жив в здании или рядом с ним? Этого не могло быть.

Кантор. Дакми. Феймар. Выбрались ли они?

Тотоби-Родолов. Бриджер. Тулунаут. Понак. Были ли они достаточно далеко?

Она услышала, как здание рядом с ней рухнуло, когда кирпич и строительный раствор разрывались на части. Падающие предметы с оглушительными ударами обрушились на фургон. Последний снова перевернул машину. Биксби отскочила от жестких стен, вскрикнув, когда ее скула ударилась, и грубый металл поцарапал ее лицо и тыльную сторону ладони.

Шов в углу фургона разошелся. Прикрыв лицо одной рукой, Биксби прищурилась от пыли, кружащейся в узком луче света. Она могла выглянуть наружу. Но воздух был полон измельченным мусором. Тонкие осколки штукатурки, бумаги и ткани парили в тяжелом воздухе.

Тюремный фургон спас ей жизнь. Она положила руку на открытую кромку и потянула ее назад с красным порезом на ладони. Она была достаточно жива, чтобы истекать кровью, но была ли она одна?

45. Где же друзья?

Биксби опустилась на том месте, которое теперь представляло пол фургона, и положила свою раненную руку на колени, зажимая ее ногами, чтобы перестать дрожать. Неглубокий порез слегка кровоточил, но зазубренный металлический край оставил разодранную рану. Боль была сильной, что доказывало, что пардокс полностью выветрился.

Так много людей…

Открыв сумку-склад с медицинским содержимым, Биксби нашла дезинфицирующее средство, мазь и бинты.

Сколько убитых? А раненных?

Неуклюже, одной рукой она промыла и перевязала ладонь.

Почему они не послушали?

Сделав глубокий вдох, она убрала припасы прочь и подползла к узкому отверстию, чтобы осмотреть обстановку. Несколько людей ходили по улице среди завалов из мусора и сгрудившихся форм. Интересно, как далеко опустошение распространилось от здания Гильдии в центре Гилеада? Настало ей время покинуть свое тюремное убежище.

«Примен, дай мне сил.»

Биксби прижалась спиной к одной стороне коробки и сапогом толкнула ее порванный край. Разрыв стал больше. С улицы послышалось бормотание.

Она начала колотить по стенке своей тюремной повозки.

— Помогите! Помогите, я в ловушке!

Никто не подошел, чтобы заглянуть в отверстие, через которое она могла видеть. Люди, которые находились в нескольких шагах от ее металлического ящика, шли дальше. Разочарованная, она отшатнулась и пнула поврежденный металл. Выскочил болт, и боковая сторона отогнулась подальше от рамы.

С новой надеждой, Биксби надавила сильнее давление. Толстые кожаные ботинки защищали ее ноги, так что еще одного пореза она не получит. Несмотря на то, что она слышала, как время от времени мимо проходят люди, никто не останавливался, чтобы помочь. Когда отверстие для эвакуации достаточно открылось, она проскользнула в него, избегая острых краев.

Первое, что она увидела, было тело охранника, который арестовал ее. Рядом с ним лежала неподвижная фигура в черной одежде советника. Этот коварный человек, должно быть, неправильно рассчитал, как далеко он должен был быть от здания, чтобы быть в безопасности. Она вздрогнула и отвернулась.

Сумерки отбрасывали на пустынную улицу тени в мрачных оттенках серого. Все было покрыто дымкой пыли. Биксби помедлила, чтобы прикрыть рот и нос большим носовым платком, а затем направилась обратно в здание Гильдии. Если и искать кого-нибудь из друзей, то именно там. Она прошла несколько шагов, аккуратно выбирая куда поставить ногу, проходя по обломкам.

Тихий стон остановил ее. Она наклонилась и обнаружила источник шума. Сбоку она нашла женщину без сознания, которая держала ребенка. Ребенок был мертв. Биксби взяла маленькую девочку из рук матери и осмотрела раны женщины.

Кроме грязного, кровоточащего пореза на коже головы, у женщины была сломана рука и покалечена нога. Биксби могла остановить кровотечение, но на улице не могла заниматься искусством исцеления. Она бы хотела, чтобы у нее уже были с занятия Дакми. Но пока она знала лишь, как помочь при небольших ранениях.

Женщина так и не очнулась, и когда Биксби сделала все, что могла, то продолжила свой путь в центр города. Пять минут ходьбы заняли более двух часов. Жители окрестностей Гилеада пришли посмотреть, что случилось, поискать друзей и родственников, а также помочь.

Биксби останавливалась у каждого пострадавшего. Она делала все возможное, чтобы помочь, и нашла несколько выживших, которые смогли помочь более серьезно раненым. Размышляя целенаправленно, как и ее мать, она быстро приняла на себя командование, делегируя ответственность тем, кто отреагировал в разумной манере.

Когда она вышла на проспект, который вел к фасаду здания, то не нашла больше выживших. Вид разрухи разбил ей сердце. Никаких признаков жизни. Ни один из прекрасных культурных объектов не выстоял. Одно здание было неотличимо от другого.

Она догадалась, где некогда находился Зал. Территория выглядела так, словно гигант выкопал здание, поднял его, а затем бросил вниз. Река, протекавшая с тыльной стороны, была захломлена обломками так, что вышла за берега, создав еще больший беспорядок.

Где ее друзья? Выбрался ли хоть один из них?

Столешница лежала на кургане из штукатурки, сломанной древесины и щебня. Биксби проверила ту на устойчивость, затем поднялась на насест, где могла смотреть во всех направлениях.

Она уселась, скрестив ноги и сложив руки на животе. Уставившись на место происшествия вокруг, она умоляла, чтобы кто-нибудь вышел из обломков. Она повернула голову, глядя в одну сторону вдоль развалин проспекта, а затем в другую.

Если бы кто-нибудь выбрался отсюда, разве они не вернулись бы сюда, чтобы поискать ее?

Яркое красное и оранжевое сияние заполнило западное небо по мере захода солнца. Биксби кашлянула. Та же самая пыль, которая раздражала ее легкие, преломляла свет и создавала невероятные цвета наверху. Биксби вздрогнула и стала ждать. Рка пульсировала. Царапины на лице неприятно покалывали.

Она передумала все, что знала о листе пардокса. Эссенция будет влиять на нее в течении нескольких дней после того, как прошло первоначальное онемение. Ее тело, которое должно было быть в безопасности благодаря термии, стало холодным. Она сопротивлялась волнам эмоций, которые, вероятно, были свидетельством шока, но усилились из-за эффекта пардокса. Сон облегчил бы действие препарата, но прямо сейчас Биксби хотела быть начеку.

Сквозь затуманенный разум ей подумалось о том, что надо было бы очистить раны и наложить повязку на более глубокие из них. Она успела обработать только руку. Инфекцией можно было бы заняться позже.

С ее губ сорвался стон, когда она заставила себя сдвинуться с места. Она вытащила сумку-склад, но это были не ее припасы. Она снова поискала и нашла другие сумки-склады. Но не ту, в которой были мази и тканевые повязки. Вероятно, она оставила ее у того мужчины, которого лечила последним.

Из сумки с одеждой она вытащила вязаную шапку, похожую на обтягивающий шлем. Она натянула ее на голову, расправила волосы и застегнула ремешок под подбородком. Она обернула шерстяной тканью талию и плотной шалью плечи. Две полосатые трубки в выцветших оттенках розового и светло-розового цветов придали ногам больше тепла. После того, как она все убрала, переупаковала то, что не собиралась носить, и спрятала в юбках плоские сумки-склады, она натянула длинные перчатки с бахромой, доходившей от запястья до локтя.

Ну вот. По крайней мере, она выглядела так, как хотела выглядеть. Но не чувствовала себя так, как хотела бы чувствовать. Ее сердце болело. Тело жаловалось так, будто его бросило в большую жестяную коробку. В животе урчало. Она была голодна, но желудок был не единственным, что было пустым. Все неприятные ощущения не могли быть отброшены в сторону, потому ее мысли были пусты. Ничто не отвлекало ее от неопределенности ситуации.

Удар по столешнице заставил Биксби вздрогнуть и осмотреться вокруг, чтобы увидеть, что приземлилось у нее за спиной. Йеша взмахнула хвостом и быстро забралась к Биксби на колени. Она озвучила несколько шумных жалоб, обернулась, потирая хвост под носом Биксби, затем успокоилась. Ее мурлыканье указывало на то, что она была довольна тем, что нашла хотя бы одно теплое тело, на которое она могла бы положиться.

Биксби погладила ее. Ей было трудно говорить сквозь слезы.

— Я тоже рада тебя видеть.

Они еще долго сидели вместе и после того, как солнце скрылось за их плоскостью.

Биксби повернула голову, заслышав шум. Неподалеку от них открылся портал, показывающий яркую и причудливую комнату, заполненную людьми в чудесных одеждах. Мужчина и женщина подошли к порталу и прошли через него.

Биксби вскочила на ноги и спрыгнула с платформы. Она метнулась по засоренному проспекту.

— Мама! Папа! Вы пришли.

Не обращая внимания на королевский этикет, или на предпочтение ее матери к чистым платьям и накидкам и всему прочему, Биксби обняла мать, а затем отца, а затем и мать снова.

Мать гладила ее по голове, пальцы снова и снова бегали по ухабистой шапке.

— Ты жива. Слава Примену.

— Давайте уйдем с дороги, — тихо сказал отец. Затем его голос приобрел королевский тенор, и он прогудел, — Мы привезли на Гилеад помощь. — Он отвел жену и дочь в сторону. Эскадрилья мужчин прошла через портал по двое и двинулась в город. Они несли связки припасов. По щекам Биксби потекли слезы, когда она увидела, как ее соотечественники расходятся, чтобы оказать жизненно важную помощь.

Когда солдаты очистили портал, отец повел ее и мать обратно в великолепие их тронного зала.

— Не плачь, Биксби. У меня для тебя новости, которые могут успокоить.

Она повернула лицо, чтобы взглянуть в его добрые глаза.

— О моих друзьях?

Он кивнул.

— Да, о твоих друзьях. Бриджер привел Тотоби-Родолов через портал ко двору и рассказал нам о событиях в Гилеаде. Он спрашивал о своей кошке. Ты видела кошку?

Прежде чем она смогла ответить, ее мать, вернувшись к королевской манере поведения, продолжила.

— Через несколько минут после этого Дакми и Феймар привели разношерстную группу слуг и безымянных бродяг в размере с четырех ядерный батальон.

— А Кантор?

Король посмотрел на королеву, изогнув бровь.

Она решительно кивнула.

— Да, был и один молодой ходок по имени Кантор Д'Ахма. — Ее выражение лица сменилось на задумчивое. — Но я не помню, с кем и когда он пришел.

Биксби сосредоточенно посмотрела на маму и папу.

— Но он здесь?

— О, да, моя дорогая, — сказала ее мать. — Он здесь. Я думаю, он с перевоплощающимся драконом и с Дакми. — Она нежно дотронулась до щеки дочери. — Я уверена, ты сможешь найти их. Бриджер сказал мне, что его сестра твоя константа. — Она нахмурилась. — Тебе действительно нужно научиться писать, Биксби. Матери любят получать письма от своих дочерей.

— Да, мама. Я так и сделаю.

Она отошла и направилась к двери ведущей в главный дворец.

— Это та кошка?

Ее мать указала на Йешу, которая сидела прямо внутри портала на сверкающем, отполированном полу. Она позировала с обернутым вокруг нее хвостом и преувеличенно спокойным выражением лица.

Биксби подняла Йешу на руки.

— Да, это кошка Бриджера.

Голос ее отца раздался по всей комнате, хотя он и произнес шепотом:

— Дракон с кошкой?

Мать позвала ее сзади.

— Ты можешь писать так, как пишут книжники на свитках. Это было бы красиво, и я знаю, что ты способная.

— Да, мама.

— О, Биксби.

Она остановилась и обернулась заслышав тон, которым это произнесла ее мама.

— Скажи пока-пока папочке. Он сейчас пойдет в Гилеад, чтобы заняться королевскими делами.

Она побежала и снова обняла отца.

— Береги себя. В Дайрине есть действительно ужасные люди.

— Хорошо. Да и Феймар уже вернулся. Я буду в хорошей компании. — Он крепко обнял ее и прижал губы к ее уху. — И ты дашь мне свой отчет в более удобное время.

— Да, папа.

Ее отец прошел сквозь портал с королевской стражей из шести мужчин.

Биксби вернулась к поискам друзей. Она обнаружила их в западной башне, в трех соединенных между собой комнатах, где они отдыхали и ели.

Дакми и Бриджер играли в карты. Картор лежал на постели.

Биксби опустила Йешу на пол, и та побежала к дракону.

— А, вот ты где, — Бриджер подобрал ее, обнял и поставил рядом с тарелкой. — Я припас для тебя сыр.

Биксби улыбнулась нормальному поведению друзей. Атласные занавески, мягкие сиденья, полированное дерево, завитки из полированного металла на лампах и подсвечниках. Таким был ее нормальный мир. Ничего сломано, ничего разбито. Никто не держится за жизнь из последних сил. Момент ощущения вины чуть не подкосил ее, но она помнила о том, что сказал Примен в Своей Книге. Она выздоровеет, чтобы вступить в испытания завтрашнего дня. Это было не только разрешено, но и приказано.

И ее друзья. Цвет Бриджера потускнел, каждая чешуйка была серого оттенка. Сильная рука Дакми подрагивала, когда он клал карту. Она услышала мягкое дыхание спящей Тотоби-Родолов. Йеша прислонилась к драконихе, не успокаиваясь, но поддерживая контакт.

Потом Биксби внимательно посмотрела на Кантора.

— Ты ранен.

Она бросилась к нему и осторожно села на кровать рядом с ним. Его глаза были закрыты. Кусочек ткани был обернут вокруг его головы, и немного засохшей крови красовалось на щеке. Она заметила синяки под кожей, быстро потемневшие.

***

— Ты ранен.

Голос Биксби нарушил его намерение поспать.

Он напряг мышцы лица.

— Ты это уже говорила. — Открыв глаза, он смерил ее взглядом. — Ты тоже ранена.

— Нет.

— Да.

— Почти нет.

— Ты смотрела в зеркало?

Биксби отступила от кровти и встала рядом с ним.

— Я тоже рада тебя видеть. Я рада, что ты жив.

Изможденный тон в ее голосе встревожил Кантора. Он посмотрел вокруг нее туда, где дракон и целитель играли в карты.

— Дакми, надо бы осмотреть раны Биксби. Она сама не своя.

Дакми бросил игру и пришел, чтобы осмотреть Биксби.

— Просто царапины и синяки.

Биксби заплакала. Слезы потекли из глаз, а плечи задрожали.

Паника поднялась к горлу Кантора и вызвала вскрик единственного слова.

— Видишь?

— Я плачу, — сказала она Дакми. — Это из-за листа Пардокса. Я все продолжаю плакать. — И вопреки своим влажным щекам, опухшим глазам, красному носу и голосу, наполненному горем, она решительно заявила: — Я никогда не плачу.

Она посмотрела на Кантора.

— Повсюду были мертвецы. И раненные. Очень серьезно раненные. Я не могла им помочь. И я не могла найти тебя. Я не могла найти никого из вас. Потом меня нашла Йеша.

Она всхлипнула.

Тотоби-Родолов вышла из соседней комнаты и взяла Биксби в свои объятия.

— Тебе лучше, — причитала Биксби, — я рада. Я так рада. Ты не погибла.

Кантор приподнял бровь посмотрев на Бриджера. В его мозгу он четко услышал ответ Бриджера. «Я не знаю. Наверно, это одна из тех женских костей.»

Он перевел взгляд и увидел, что Биксби перехватила их обмен взглядами. Это было нехорошо. Ее лицо провозглашало, что это очень, очень плохо.

— Ты не понимаешь?

Он и Бриджер одновременно замотали головами.

— Некоторые люди мертвы. Некоторые живы. Некоторые люди, которые только что были там, мертвы. А те люди, которые злые и ужасные, живы. Я знаю, что один из очень плохих советников мертв. Он должен был остаться в живых. И, возможно, три хороших советника мертвы. А, может, они и живы. И эти члены совета с фермы, вероятно, живы. А что мы сделали, чтобы помочь? И было ли этого достаточно? И это еще не конец, потому что некоторые люди, которые хотят смерти других людей, все еще живы.

Она рухнула на край кровати Кантора. Кантор подвинулся, давая ей больше места.

Тотоби-Родолов присела рядом с ней, обнимая за плечи. Он почувствовал облегчение. Дракониха успокаивала. Он милостиво позволил ей сделать все, что она могла. Он будет наблюдать и оставаться рядом для поддержки.

Биксби теперь взглянула на Дакми. Дакми сможет позаботиться об этом.

Целитель попросил Бриджера принести свои лечебные принадлежности. Тотоби-Родолов и ее брат помогли, когда Дакми развернул руку Биксби, почистил ее, смазал мазью зазубренный порез и снова перевязал. Он спокойно промыл царапины на ее лице и наложил на них успокаивающий лосьон.

Во время этого она то фыркала и вздрагивала, то вздыхала и пищала, и понемногу успокаивалась.

Дакми упаковал свои неиспользованные припасы и собрал то, что нужно было выбросить.

Он выпрямился и отвернулся.

Где были слова мудрости, которые должен был сказать целитель? Разве он не собирался указать на пару вещей, предназначенных для того, чтобы Биксби почувствовала себя лучше? О, где же была Ахма, когда она была ему так нужна?

Разочарование захлестнуло сердце Кантора. Они не остановили взрывы. Они не нашли Ахму и Одема. С разрушенной Гильдией вероятность достижения им полноценного статуса ходока была нулевой. Впервые в жизни, вместо того, чтобы с нетерпением ждать следующего этапа тренировок, все, что он смог сделать, это оглянуться назад. Перед внутренним взором он увидел свою наставницу и попечительницу. Она вырастила его. Ее улыбки были редкими, но глаза всегда светились любовью. Он вспомнил ее мягкий голос, который звучал, когда он ложился спать. Она говорила. Не совсем с ним. Но звук ее голоса облегчал ему переход ко сну.

Кантор протянул свою руку и обхватил больную руку Биксби.

— Ахма как-то сказала:

«Забудь прошлое, и славу, и позор.

Слава и позор прошлых лет не являются подходящей основой для сегодняшнего дня.

Носи с собой уроки, которые усваиваешь каждый день,

каждый урок это кирпич,

надежный и правдивый.

Поднажми, чтобы завершить поставленную перед тобой задачу,

строй сегодня для завтрашних нужд.

Не жди завтра с нетерпением в сердце.

Ожидание завтрашнего приключения

заставит тебя споткнуться

о камень у твоей ноги.»

Он поймал и сжал ее другую руку.

— Последнее предложение я никогда особо не понимал.

Большие глаза Биксби все еще были грустными.

— Мы ведь не знаем, что стало с Тулунаутом и Понаком?

Кантор медленно покачал головой. Слова Ахмы успокаивали его, но не Биксби.

Бриджер заговорил:

— Мы не знаем, но Примен знает. Если бы у меня был выбор кому знать, где я, то я выбрал бы Примена вместо кого-либо из вас.

— Мы их найдем, Бикс. И мы найдем Ахму и Одема. Как бы сказал Одем: «если ты идешь с Применом, то достигнешь желаний своего сердца».