Джоанна Чемберс Течение времени Серия «Просвещение», книга 3.5

Любое копирование и размещение перевода без ссылки на людей, работавших над книгой, и группу ЗАПРЕЩЕНО! Уважайте чужой труд!

18+

Автор перевода: Валерия Стогова

Бета-ридер: Елена Рыбалко

Обложка: Анастасия Гунина

Для группы: https://vk.com/beautiful_translation

Только после того, как унесли остатки трапезы и подали графин с портвейном, стало ясно, зачем отец пригласил Мёрдо отужинать.

— Слышал о визите короля в Шотландию? — спросил граф.

Пережевывая жесткую, поданную отвратительным поваром говядину, от коей сводило скулы, Мёрдо задумался, как скоро граф раскроет карты. В наличии карт он не сомневался. Отец ни за что не позвал бы Мёрдо, дабы насладиться его обществом.

Всегда имелась подоплека.

В прошлый раз — не далее как два месяца назад — граф посоветовал сделать предложение леди Луизе Хартли. Неясно, кого удивило больше, что Мёрдо беспрекословно согласился. Он редко выполнял просьбы графа. Графу всегда приходилось его принуждать. Но леди Луиза… безобидна, практически невидимка. Идеальная жена для мужчины вроде него.

Отхлебнув портвейна, Мёрдо ответил:

— Ходила молва, что он наконец-то осмелится поехать на север. Я так понимаю, вы с соратниками намерены не подпускать его к конгрессу?

Меттерних¹ пригласил глав союзных государств в Верону на очередное заседание, кое якобы очень хотелось посетить королю, ибо это повод облачиться в обмундирование.

Граф едва заметно улыбнулся.

— Он изъявил желание поехать на конгресс, но об этом не может идти и речи. Ты же его знаешь, Мёрдок. Он все испортит. Никакой дипломатией не исправить вреда. Вояж в Шотландию его отвлечет.

В другой жизни граф запросто стал бы республиканцем. За сорок лет в политике он сделал все возможное, дабы сберечь почет и могущество правящего класса, к коему он относился, но, по правде говоря, само по себе положение он не уважал. Строй, который он отстаивал, важнее всех, даже короля. Родись граф бедным, он устроил бы революцию — в этом Мёрдо не сомневался.

— Значит, вы убедили его променять Верону на Каледонию? — сдерживая хохот, поинтересовался Мёрдо.

— Пока нет, но скоро мы его дожмем. Однако наш вариант должен быть великолепным. Великим шотландским семействам предлагают приурочить поездку к запланированным празднествам в Эдинбурге. Все должны внести свой вклад.

Эдинбург.

Почти два года Мёрдо не был в этом городе. При мысли об этом обуяло беспокойство.

— Из-за конгресса присутствовать я не смогу, — продолжил граф. — В общем, я подумал: может, вместо меня в Шотландию съездишь ты?

В словах, прозвучавших безобидно, Мёрдо признал отцовское требование. Так было всегда. Любезная просьба на самом деле никакая не просьба. Именно в таких высказываниях — «Я подумал: может, вместо меня в Шотландию съездишь ты?» — проявлялась борьба за власть между Мёрдо и отцом.

— Почему бы не поехать Харрису? — осторожно справился Мёрдо. — Он ваш наследник. Наверное, вместо вас король рассчитывает увидеть его.

Граф покачал головой. Старшие братья не обладали политическими талантами. Вероятно, поэтому своенравный Мёрдо всегда ходил у отца в любимчиках.

— Я бы хотел, чтобы поехал ты, — твердо изрек граф.

Невзирая на равнодушный тон, прямолинейный ответ произвел впечатление. Мёрдо начал подозревать, что предложение графа — это не столько предпочтение, сколько волеизъявление. В любом случае соглашаться на сие предложение не хотелось. Недаром два года Мёрдо не ездил в Шотландию, особенно в Эдинбург.

— Когда состоится королевский визит? — пытаясь выиграть время, спросил Мёрдо.

— Не раньше августа. У тебя масса времени на сборы. Сэра Вальтера Скотта попросили придумать подходящую церемонию. Признаться, у него есть несколько прекрасных идей. Он измыслил грандиозные представления для народа и вроде бы убедил шотландцев поприветствовать короля как величайшего из патриотов.

— Правда? — Мёрдо удивленно вскинул брови.

Граф пожал плечами.

— Разделяю твои сомнения. Но какая разница, что удалось сэру Вальтеру, а что нет? Нас заботит только одно: уговорить короля. Если он поверит, что в Шотландии его примут, он сядет на корабль до Лейта и оставит конгресс тем, кто способен его провести.

Какими бы циничными ни были эти взгляды, Мёрдо понимал, что граф прав. Король не скрывал, что души не чает в кельтском романтизме сэра Вальтера, и был в высшей степени сентиментален.

— Летом ты все равно поедешь в Пертшир, — продолжил граф. — Усадьбу ты купил уже давно. Тебе, наверное, не терпится там побывать. Почему бы недели на две не остановиться в Эдинбурге?

Неужели граф не заметил, что Мёрдо изменил привычки? Как правило, раз в год Мёрдо ездил в Шотландию, но прошлым летом впервые за десять лет решил не ехать. Сначала он отложил визит на несколько месяцев, потом снова отложил. И снова. Близился конец весны, цветущие деревья возвещали об очередном лете. Два года назад он последний раз ездил на север.

Два года назад он выставился дураком перед наивным идеалистом Дэвидом Лористоном…

Коварная мысль разгневала — уж слишком часто он размышлял о Лористоне. Может, это своевременное напоминание, почему следовало сторониться Эдинбурга?

Впрочем, граф позабыл о предстоящей свадебной церемонии. Намедни граф настаивал на том, чтобы день свадьбы был назначен, однако в этом вопросе Луиза проявила упрямство. В прошлом году, упав с лошади, скончался ее брат. До августа семейство соблюдало траур. Луиза настояла, что до сентября не станет рассматривать дату свадьбы.

Мёрдо не сомневался лишь в одном: отец хотел связать эти узы.

— Вы же хотели, чтобы свадьба состоялась как можно скорее. Если в августе я поеду в Шотландию, бракосочетание придется отложить. А раз уж я поеду в такую даль, тогда на несколько месяцев задержусь в Лавероке. Нужно уделить время делам.

К его удивлению, граф пожал плечами.

— Свадьба подождет до ноября, да даже до декабря, если потребуется. Крайне важно во время королевского визита должным образом представить семейство.

Сердце забилось чаще, накатило волнение. Предполагалось, что, если свадьбу придется отсрочить, отец передумает, но, по-видимому, Мёрдо ошибся.

Мёрдо напустил на себя безразличный вид. Сейчас не время спорить с графом. Нужно подумать, готов он противостоять приказам отца или нет, — это всегда хлопотное дело. Граф очень целеустремлен во всем, что касалось исполнения его велений. Для того чтобы достичь цели, он прибегнет к любым уловкам.

— Я все тщательно обдумаю, — проговорил Мёрдо, — и дам вам знать.

Граф улыбнулся, порадовавшись уступке, и налил себе еще портвейна.

На весь следующий день Мёрдо погрузился в дела. В семь вечера он ужинал в кабинете, разбирая пухлую стопку корреспонденции: отчеты по различным вкладам, контракты, предложения по новым предприятиям. А еще давно позабытые письма.

Трапезничая, Мёрдо разделил приглашения на две стопки: кои стоило вежливо отклонить и кои стоило скрепя сердце принять.

Одно приглашение, напечатанное на плотной карточке цвета слоновой кости, окаймленное сочным вермильоном, привело в замешательство. Несколько раз Мёрдо перечитал безобидные слова: «Мистер Кристофер Редфорд будет рад встретиться с лордом Мёрдо Балфором на вечернем суаре...»

Ни даты, ни времени. В том не было нужды. Как-никак это не приглашение на прием, как могло почудиться. Кит Редфорд, скромный почтенный человек, управлял тайным и очень дорогим заведением для джентльменов с определенными предпочтениями. Членство можно получить только при условии, что мужчине дадут рекомендации два действующих члена клуба, которые отвечали за поведение кандидата. Доверие в клубе первостепенно, ибо каждому приходилось полагаться на благоразумие сочленов.

Когда Мёрдо вступил в клуб, ему говорили, что, если за год он ни разу не приедет, ему пришлют такую карточку. А если в течение следующего месяца он не покажется на глаза, членство аннулируют.

Неужто прошел целый год?

Отчего-то сия мысль встревожила. Нахмурившись, он попытался припомнить последний визит. Раньше он ездил в клуб по меньшей мере раз или два в месяц, но сейчас вспомнил, что последний визит, скорее всего, был прошлой весной.

Что он делал все это время?

Мёрдо зацепился взором за пачки документов, что усеяли стол. Всему виной работа? В последнее время он усердно занимался новыми проектами и ездил по стране, проверяя предприятия.

Но дело не только в этом, не так ли?

Он попытался вспомнить, когда в последний раз был с мужчиной, но на ум ничего не пришло. Он всю голову сломал, но это ни к чему не привело. Может, у Редфорда? Год назад? Подумать только: прежде он с гордостью считал себя бессовестным гедонистом… Что он заявил Лористону?

«Хочу получить все, что этот проклятый мир готов предложить…»

Уловив ход мыслей, Мёрдо вполголоса выругался. Дэвид Лористон здесь совершенно ни при чем.

Ни при чем.

Он настолько резко поднялся, что чуть не опрокинул стул, позвонил в колокольчик, сильно дернув за веревку, и до прихода лакея мерил шагами комнату.

За полчаса он переоделся в вечерний костюм и отправился к Киту, но за время поездки беспокойство не рассеялось. Хуже того, в памяти начали всплывать нежелательные воспоминания о кратких встречах с Дэвидом Лористоном. Он даже поймал себя на мысли: «А как бы Лористон отнесся к помолвке с Луизой?»

Лористон не удивился бы, услышав о предстоящей свадьбе, ибо Мёрдо ясно дал понять, что намерен вступить в брак. Удивится он или нет, но точно не одобрит. У Лористона до смешного наивные взгляды на брак. Он настаивал, что никогда не женится, ибо боится, что не сумеет соблюсти брачные обеты, не сможет полюбить супругу так, как она заслуживает.

«Должно быть, он никогда не встречал супружеских пар», — подумал Мёрдо, глядя невидящим взором в окно.

Самое печальное — Лористон чурался брака не для того, чтобы без зазрения совести наслаждаться мужской компанией. Он настаивал на том, что влечение к мужчинам — это слабость и грех, то, чего следует избегать. А если избежать не удается, оно становится мучительным сожалением.

Мёрдо дважды дал Лористону повод для сожалений и не сомневался, что Лористон исправил бы случившееся, стер бы из памяти.

Вот бы Мёрдо удалось мыслить так же. Даже сейчас, два года спустя, он часто вспоминал те вечера, особенно второй, когда он наконец-то затащил Лористона в постель. Обнаженный и пригвожденный к месту Мёрдо, что сводил его с ума губами, он уже не цеплялся за нелепые идеалы.

Странно, что воспоминания по-прежнему столь яркие, что они до сих пор будоражили. Особенно странно в свете возникшей вражды. Лористон ясно дал понять, что не согласен с ним, а Мёрдо при каждом удобном случае с огромным удовольствием подтрунивал над высокоморальным адвокатом, высмеивал его идеалы и ставил под сомнение взгляды. Дабы Лористон сошел с четкого пути, он искушал его яблоком с древа познания.

Мёрдо смотрел в окно, размышляя, почему сие познание считалось источником всех грехов. Чем неведение лучше? Конечно же, для мужчин вроде него такого понятия, как полное неведение, не существовало. Влечение к мужчинам сидело глубоко внутри. Нужно лишь научиться высвобождать и удовлетворять сие желание.

И безусловно, научиться скрывать.

Едва Мёрдо ступил в клубную комнату, его вышел поприветствовать сам Кит Редфорд — малорослый, стройный, безукоризненно одетый, — всем видом как бы говоря: «Какой чудесный сюрприз».

Давным-давно Кит был прекрасным, очень тактичным спутником состоятельных покровителей, а ныне у него заведение для избранных. Несмотря на то что он до сих пор очень привлекательный мужчина, Мёрдо не видел ничего, кроме кокетства с завсегдатаями клуба. Он разрешал мужчинам здесь работать — их можно нанять на час или на весь вечер, Кит лично ручался за их надежность, — но, по правде говоря, почти все, что случалось у Редфорда, происходило между членами клуба. Кит попросту… содействовал.

Кит протянул руку, но не для мужского рукопожатия или хлопка по плечу, а для поцелуя.

— Дорогой мой, как же я рад, что ты приехал! Уже отчаялся тебя увидеть. Меня крайне огорчило, что пришлось посылать тебе карточку.

Мёрдо послушно приложился к протянутой руке с той же шутливой галантностью, кою он выказывал матронам.

— Нет мне прощения за то, что я так долго не приезжал, — подняв голову, изрек он. — Но ты же простишь негодяя?

— Ты тот еще негодяй, — пошутил Кит, надув губы, — но, разумеется, я тебя прощаю. Как можно не простить? Ты так великолепно выглядишь и улыбаешься.

— Ты ни капли не скучал, — хохотнув, пожурил Мёрдо. — Небось, и заметил-то, что меня не было, только когда проверил учетные книги.

— Ты ранил меня в самое сердце! — воскликнул Кит. — Хотя пора оплатить годовой взнос.

— Видишь? — вздохнул Мёрдо. — Мне перепадает только корыстная любовь.

— Серьезно? — Кит принял задумчивый вид. — А я-то решил, что ты влюбился в прекрасного мужчину и больше в нас не нуждаешься.

Мёрдо улыбнулся, правда, совершенно неубедительно.

— Нет, ничего такого, — беспечно молвил он. — В последнее время навалилось много дел.

— Похоже, тебе не помешает компания, — выдержав паузу, оживился Кит. — Посиди с капитаном Синклером, а я пришлю лакея с лучшим бургундским.

Мёрдо посмотрел туда, куда указал Кит. И действительно в угловом кресле вразвалку сидел Ян Синклер. Отсутствие мундира намекало на то, что сегодня Синклер изображал из себя гражданского.

Когда они встретились взглядами, Синклер, салютуя, поднял бокал и расплылся в беззаботной ухмылке, сверкая белыми зубами под темными усами.

Мёрдо кивнул, засим обратился к Киту:

— Ладно. Ловлю тебя на слове. Я не прочь выпить приличного бургундского.

— Молодец, — улыбнулся Кит, хлопнув Мёрдо по плечу, и ускользнул.

Мёрдо направился к столу Синклера.

— Мёрдо Балфор собственной персоной, — объявил Синклер. — Давно не виделись, старина. Ты был в новой усадьбе?

Мёрдо уселся напротив Синклера.

— Нет, после покупки мне не удалось съездить в Лаверок. Меня занимали… другие дела.

— Значит, слухи правдивы? Ты ухаживаешь за барышней, которая носит траур? — Он взглянул на Мёрдо поверх бокала с бренди. — Ты сделал предложение леди Луизе?

— Да, и она согласилась. Объявление делалось тихо, ибо она до сих пор в трауре. После ужина в честь помолвки мы почти не виделись.

— Это сулит замечательное будущее, — хмыкнул Синклер. — Если до свадьбы барышню устраивает, что ею пренебрегают, тогда и после того, как наденут кандалы, ты сможешь делать все, что пожелаешь.

В мыслях эхом отозвался голос из недалекого прошлого: «Вы дадите женщине обещания в церкви, а потом эти самые обещания нарушите».

Безмерно злило, что он слово в слово помнил глупые, наивные суждения Дэвида Лористона. Более того, он помнил точный момент, когда Лористон это говорил. Впотьмах они шли по эдинбургскому Новому городу, окутанные хааром, но даже во мраке Мёрдо разглядел пыл. В Лористоне будто горело пламя, подпитывавшее до нелепости искренние слова.

По какой-то идиотской причине Мёрдо хотелось прыгнуть в сие пламя.

— Балфор?

Он вскинул глаза. Синклер сверлил его любопытным взглядом.

— Прости, — машинально сказал он. — Задумался.

К счастью, лакей принес обещанное бургундское, чем отвлек чересчур наблюдательного капитана от рассеянного Балфора.

— Ну и когда тебе удастся посетить шотландскую усадьбу? — спросил Синклер, после того как лакей разлил вино и удалился.

— Наверное, в следующем году. Разве что…

— Разве что?

— В августе король нанесет визит в Шотландию. Отец попросил съездить. Если поеду — хотя совершенно не хочется, — несколько недель я проведу в Пертшире. От Эдинбурга ехать всего ничего.

Синклер просиял.

— Ты должен приехать, Балфор. Мне придется ехать в свите короля. Почему-то он очень ко мне привязался. Было бы здорово поговорить с умным человеком в перерывах, когда не нужно утирать ему слезы или выслушивать сетования на тучную любовницу.

Мёрдо захохотал над откровенностью Синклера, хоть и подозревал, что Синклер не настолько презирал свой пост, как пытался показать. Чудак Синклер вечно смеялся и любил пускать пыль в глаза, выдавал возмутительные фразы и привлекал к себе внимание. Отец окрестил его бестактным, но Мёрдо чувствовал: есть что-то еще. Нечто скрытое, вероятно, у всех на виду.

— Похоже, будет очень тоскливо. Вряд ли я сумею вытерпеть бесконечные ужасные парады и приемы.

Синклер проворчал:

— Королю будет мерещиться, что вездесущие радикалы того и гляди нападут. — Он вздохнул. — Черт, ты обязан приехать, Балфор. Чтобы это пережить, мне нужно с кем-то выпивать.

— Я подумаю, — рассмеялся Мёрдо.

Говоря начистоту, после вчерашней беседы с отцом он ни о чем другом и не думал.

Синклер осушил бокал и размашисто поставил на стол.

— Ладно. Пойду посмотрю, что происходит. Без обид, Балфор, но сегодня я пришел сюда не просто так. И уж точно не пообщаться с тобой. Присоединишься?

Мёрдо тоже осушил бокал.

— Почему бы и нет? — Он поднялся. — Вдруг получится найти то, что мы ищем.

В дальней части дома находилась большая опочивальня, где собравшиеся чувствовали себя… вольготнее. Одежды расстегнуты, порой даже сняты, те, кто любил, чтобы на них смотрели, при желании могли предстать во всей красе. Мёрдо предпочитал наслаждаться плотскими утехами за закрытыми дверьми, но, как и многие, начинал визит к Редфорду с того, что искал готового на все партнера.

Вслед за Синклером он шагал по тускло освещенным, извилистым коридорам, что вели к опочивальне. На эту часть клуба Кит деньги не тратил. Стены оштукатурены, полы выложены камнем, свечи в настенных бра испускали мерцающий свет, коего хватало, чтобы не заплутать.

Вскоре они достигли двери, из-за которой доносился гул. В опочивальне скучились мужчины — кто-то одетый, кто-то нет. Одни восседали в креслах, другие прислонились к стенам, третьи стояли на коленях или сидели на полу. Некоторые были заняты с партнерами: целовались, ласкались, делали минет. А некоторые смотрели в центр комнаты — видимо, там что-то происходило.

Мёрдо и Синклер не видели, что там творилось, но до них долетали ворчание, стоны, шлепки плоти о плоть. Синклер вопросительно приподнял бровь и указал головой в сторону другого конца комнаты. Как только Мёрдо кивнул, он начал огибать толпу, а Мёрдо побрел следом.

Они не успели пройти и десяти метров — у них на пути встал молодой человек. Высокий, стройный, белокурый, невероятно миловидный. Мёрдо он не видел в упор. Он не сводил круглых серых глаз с Синклера.

— Ян, пожалуйста… нам нужно поговорить…

— Джеймс? Какого дьявола? — едва слышно молвил Синклер, но в голосе улавливалась ярость. — Тебе здесь не место!

Юноша — вряд ли ему больше двадцати — чуть оживился.

— Я такой же член клуба, как и ты, — вызывающе бросил он. — Мистер Редфорд меня принял.

— А не должен был! — рявкнул Синклер. — Если б знал, я бы внес тебя в черный список!

Мёрдо покосился на Синклера, удивленный тем, что он вышел из себя. Синклер всегда был спокойным, веселым, вальяжным, а сейчас… всполошился.

Как забавно.

— У Кита нет черных списков, — кротко ввернул Мёрдо.

Синклер яростно сверкнул глазами. Мёрдо с трудом сдержал улыбку.

— Но ему нужны рекомендации! — Синклера осенило, что отразилось на привлекательном лице, и он зарычал: — Какие недоумки дали тебе рекомендацию?

Они смотрели друг на друга не отрываясь, словно Мёрдо не существовало. Но как только Джеймс собрался ответить, Синклер схватил его за руку.

— Мы отойдем, — буркнул он и вытащил сопротивлявшегося Джеймса за дверь, что оглушительно за ними захлопнулась.

Ну что ж.

Мысленно пожав плечами, Мёрдо принялся выискивать место, откуда можно рассмотреть, что происходило в центре комнаты. Он приметил зазор подле дальней стены и начал пробираться сквозь море людей, бормоча извинения. Мужчины бросали на него манящие взоры, но он лишь вежливо улыбался и шагал дальше, говоря себе: «Возможно, позднее».

Он добрался до дьявольски узкого места, умудрился втиснуться, улыбаясь и извиняясь, и прислонился к стене.

Даже отсюда почти ничего не было видно — пришлось вытягивать шею, чтобы хоть что-то разглядеть. А наконец-то разглядев — узрев мужчину, что стоял на четвереньках, — он оцепенел. Кровь будто перестала бегать по венам, сердце стало тяжелее камня.

«Дэвид...»

Минуту спустя он осознал, что обознался, но по ощущениям времени прошло гораздо больше. Эту минуту он в ужасе таращил глаза на мраморную кожу, на стройное податливое тело, на склоненную рыжеволосую голову. А через минуту мужчина, находившийся сзади, схватил его за волосы и задрал голову.

Мёрдо даже шагнул вперед, открыв рот, но бог его знает, что он хотел сказать. Слова застряли в горле, когда он увидел лицо.

Мужчина ни капли не походил на Дэвида Лористона.

Черты лица грубее, не такие тонкие, вид он имел циничный и искушенный.

И он позволил себя взять, чего Лористон никогда бы не допустил.

Мёрдо заметил, что мужчина солдат. На полу лежал аккуратно сложенный, алый мундир. Солдата Мёрдо не узнал, зато признал второго мужчину — пэра, выходца из Шотландии. Лензи? Леннокс? Они общались несколько раз. Он всегда казался безобидным, но сейчас злобно дергал молодого солдата за волосы и что-то рычал ему на ухо. Хотя солдат не возражал. Он подавался навстречу, грубое обращение вызывало громкие стоны.

По идее, сцена должна возбудить, но даже зная, что это не Дэвид Лористон, Мёрдо все равно не мог дышать, будто грудь обхватили огромной рукой и выдавили воздух.

В тот самый момент, глядя на молодого офицера, стоявшего на карачках перед пятьюдесятью незнакомцами, Мёрдо догадался, почему так себя чувствовал.

В тот миг на ум пришла неоспоримая истина: «Возможно, я больше никогда его не увижу».

Мёрдо тяжело сглотнул. Голова закружилась, подступила тошнота, в ушах стоял рев. Он оттолкнулся от стены и начал проталкиваться через толпу, не обращая внимания на свирепые взгляды и гневные бурчания, рывком распахнул дверь и вылетел в коридор.

К счастью, там царили темнота и тишина. С минуту Мёрдо стоял и тер лицо, стараясь прийти в чувство.

«Да боже мой, прошло два года. Возьми себя в руки».

Что за два года могло случиться с Лористоном? Он мог уехать из Эдинбурга. Мог жениться или стать отцом…

«Я не сумею всю жизнь лгать и делать вид, будто предпочитаю женщин».

«Нет, — подумал Мёрдо, испытав нечто пугающе похожее на облегчение. — Скорее всего, не женат».

Он несколько раз глотнул воздуха и тяжело выдохнул, а немного успокоившись, отправился в клубную комнату.

Его внимание привлек Кит, стоявший подле камина с двумя мужчинами. Он бросил на Мёрдо любопытный взор, явно удивленный тем, что увидел его столь скоро, но Мёрдо, шагая к выходу, лишь кивнул. Сейчас он не сумеет вынести вопросы.

Когда он достиг центра комнаты, справа донесся голос:

— Уже уходишь, Балфор?

Синклер сидел в одиночестве. Мёрдо остановился и изумленно на него воззрился. Джеймса нигде видно не было. Наверное, беседовали они недолго. Это Джеймс умчался или Синклер отправил юношу восвояси?

— Да, ухожу. Нет у меня сегодня настроения.

Синклер кивнул, словно понял.

— Перед уходом выпьешь со мной бренди?

Какая-то странность помешала отказаться. В итоге Мёрдо догадался какая: Синклер не улыбался. Впервые вид он имел серьезный, совсем не походил на вальяжного искателя наслаждений, коего Мёрдо сегодня встретил. Совсем не походил на яростного заступника, коим был в опочивальне. Он выглядел унылым и слегка растерянным.

— Хорошо, — пробормотал Мёрдо. — Только один бокал.

Взмахом руки Синклер подозвал лакея, в то время как Мёрдо усаживался. Вскорости пред ним поставили хрустальный бокал. Напиток сиял в свете свечей, будто янтарь.

Немного помолчав, Синклер проговорил:

— Хотел попросить об одолжении.

— Проси.

Синклер откашлялся.

— Не мог бы ты… забыть, что видел Джеймса?

Мёрдо смерил его долгим взглядом. Если бы он не считал Синклера другом, если бы он ему не симпатизировал, его бы оскорбил намек, что он может распустить слухи. Тем не менее он подозревал, что несвойственная Синклеру нервозность связана с юношей, который чуть раньше к нему пристал. Для Синклера Джеймс важен, а его появление всерьез встревожило.

Мёрдо очень ему сочувствовал.

— Думаю, ты и так знаешь: посетители клуба — в первую очередь я — не рассказывают о том, что здесь происходит. Но если станет легче, считай, что я уже все забыл.

Синклер, зардевшись, отвел взгляд.

— Извини. Конечно же, ты прав. Просто Джеймс… меня беспокоит, что он себя выдал.

— Этот клуб очень надежный, — заметил Мёрдо.

Синклер покачал головой.

— Надежный или нет, но выдавать себя всегда рискованно. Джеймс не похож на нас с тобой. Никогда не встречал столь открытого человека.

Сердце екнуло при воспоминании о другом мужчине, не умевшем притворяться. Мёрдо залпом допил бренди, наслаждаясь пламенем, прокатившимся по горлу, поставил бокал и поднялся.

— Мне пора. — Голос прозвучал сдавленно и сипло.

Синклер вскинул глаза.

— Все хорошо, Балфор?

— Замечательно, — не глядя на Синклера, отозвался Мёрдо.

Казалось, если он не уберется из комнаты, то рассыплется на части, расколется, откроет всю мерзость, что сидела внутри.

— Мне… мне пора.

Хотелось остаться в одиночестве. Хотелось оказаться подальше от людей и обдумать события вечера.

— Ладно, — осторожно проговорил Синклер. Мёрдо уже шагал к выходу, когда он добавил: — Так… мы увидимся в Эдинбурге?

Мёрдо остановился.

Он знал чего хотел. Как и знал, что это невозможно.

А главное — он знал, что обязан встретиться с Дэвидом Лористоном.

— Да. Я приеду.

— Отлично. Очень рад. Всего доброго, Балфор.

— Всего доброго.

На сей раз Мёрдо покинул клубную комнату, сам клуб и выбрался на улицу.

Стоя под холодной весенней луной, он принял решение: летом он поедет в Эдинбург и отыщет Лористона, попытается раз и навсегда избавиться от нелепой одержимости.

Прочее подождет до зимы.

А зима наступит. Рано или поздно.

Notes

[

←1

]

Австрийский дипломат, министр иностранных дел в 1809—1848 годах.