Аннетт Лайон - Вкус дома

Перевод: Solitary-angel

АННОТАЦИЯ

Решив отпраздновать Рождество с родными, Клэр Дженнингс садится на один поезд с Уиллом Родсом, соседским мальчишкой, превратившим её школьные годы в сущий кошмар. Об этом тяжело забыть, хотя представший перед ней двадцатиоднолетний молодой человек возмужал и сильно изменился.

Тем временем, на железнодорожной станции Клэр ждут печальные вести: её младший брат слёг с корью, и дом на карантине. Теперь она вынуждена остаться в городе и провести свой любимый праздник вдали от семьи. И чем ближе Рождество, тем невыносимее тоска. Однако вскоре Клэр узнает, насколько сильно изменился тот, кто когда-то изводил её насмешками. 

ГЛАВА 1

23 декабря 1913 г.

Сухопутный маршрут[1] железной дороги

Через покрытое морозом окно открывался дивный вид на заснеженные пейзажи, мимо которых мчался поезд. С каждой секундой Клэр Дженнингс всё ближе к дому и дальше от Сан-Франциско, где она работала горничной и гувернанткой. Скоро вокзал Солт-Лейк-Сити, штат Юта, где её будет ждать отец, чтобы отвезти Клэр и её попутчика, Уильяма Родса, до Спаниш Форк. Они поедут на семейной телеге, а не на автомобиле, которые окружали её с весны.

Клэр счастливо вздохнула. Снег на земле и Скалистые горы верно указывали, что она покинула Калифорнию. На фоне этих пейзажей она выросла. Клэр скучала по смене сезонов. И вот теперь она почти дома. Клэр с нетерпением ждала встречи с семьёй и мечтала раздать рождественские подарки, купленные для них в Калифорнии.

Она нашла брошку для матери и трубку ручной работы для отца. Купила два зонтика от солнца для младших сестричек и набор металлических автомобилей для маленького братика. Клэр представляла, как родные открывают свои подарки и слушают о её приключениях. Как в сочельник они наряжают ёлку, недавно срубленную в каньоне мистером Бертоном, а потом сядут распивать травяной чай у огня, пока мать читает рождественскую историю из Евангелия от Луки. Закончив слушать священное писание, они пойдут на улицу распевать рождественские гимны, а потом вернутся домой за специальным праздничным лакомством — ирисками, покрытыми грецкими орехами, которые мама делает только на Рождество. Каждый год, как только начинала опадать листва, Клэр уже мечтала об ирисках.

Кроме этого, декабрь в Сан-Франциско отличался от июля лишь лёгкой прохладой. Листья почти не меняли окрас. «Зима», которую покинула Клэр, больше похожа на весну в Юте. Как-то странно видеть рождественские венки на дверях и мишуру с гирляндами на магазинах. Откровенно говоря, Рождество в Калифорнии не ощущалось.

Ни о каком праздничном настроении не могло быть и речи, пока Клэр не переступит порог отчего дома, не обнимет близких и не почувствует аромат маминых ирисок. От этих мыслей её затрясло от нетерпения. Она изнывала от желания обнять родных, почувствовать, как усы отца щекочут щеку, услышать, как мать нежным голосом поёт рождественские гимны, пока готовит апельсиновые булочки, в то время как сама Клэр уговаривает младших сестрёнок не скользить по деревянному полу в чулках, чтобы те не порвались.

Поняв, насколько стремится даже к проказам сестёр, Клэр рассмеялась над собой.

— Что смешного? — спросил рядом сидящей Уильям, приоткрыв глаза.

— О, ничего, — ответила Клэр. — Мне просто не терпится доехать до дома.

Она отвернулась к окну в надежде, что Уилл снова заснёт. Он тоже отправился на работу на Запад, только в Сакраменто. Они выросли в квартале друг от друга, поэтому в их совместной поездке домой не было ничего удивительного. Отец настоял, ради её безопасности. Хотя, из всех людей в мире, именно рядом с Уиллом Родсом она чувствовала себя менее защищённой.

Однако у Клэр не хватило духу признаться родителям, что она думает о мальчике Родсов. Он был вечным шалопаем. Однажды, когда им было по десять, Уилл закинул её в огромный мусорный бак на заднем дворе школы. Даже тогда он был до нелепого высоким и крепким для своего возраста, чтобы она смогла дать хоть какой-то отпор. Клэр просидела в том бочке пятнадцать минут, прежде чем учительница, мисс О'Брайен, вышла на её поиски. Ботинки Клэр были навсегда испорчены. Каждый раз глядя на них в течение следующих полутора лет — пока те не износились и стали малы — она слала проклятия на голову Уилла.

И это лишь один случай из тысячи.

В этом отношении Уилл её больше не пугал. С возрастом он научился прилично вести себя на людях. Он больше не макал кончики её кос в белую краску, как сделал на одиннадцатилетие. После этого мать обрезала ей волосы на семь с половиной сантиметров. Она до сих пор не простила Уиллу, что по его милости у неё была самая короткая стрижка во всей школе.

В тринадцать, в попытке напугать, он поднёс к ней горячую свечу. Клэр не желала поддаваться и с воплем убегать прочь, но Уилл не сдавался, пока свеча не накренилась и воск капнул на её любимый фартук. Тогда она закричала, поскольку испортила его.

К пятнадцати он запер её в школьном шкафу и подменил в сумке для ленча пирог на бумажный пакет с червями.

В двадцать один Уильям больше не позволял себе подобных шалостей — по крайней мере, она такого не слышала. И все же, мальчик или мужчина, Уилл остался любителем всякого рода шуточек, поэтому она сидела как на иголках с момента отправления.

До сих пор Уильям не учинил ничего глупого или раздражительного, если не считать нескольких саркастических замечаний в адрес остальных пассажиров, когда они зашли в вагон. Клэр не знала, стоит ли воспринимать его учтивость как повод перестать волноваться, или это затишье перед бурей, и он с минуты на минуту выкинет свой очередной коронный фортель. Тем больше причин желать, чтобы он уснул.

Уилл снова опустил подбородок на скрещённые руки, сменил позу и хмыкнул.

«Как по-джентльменски», — подумала Клэр, покачав головой.

— Ещё долго? — спросил Уилл.

Он спрашивал об этом десять минут назад. Клэр не знала ответа тогда, и не знает его теперь. Она уняла раздражение, чтобы не выдать себя.

— Без понятия.

Может, он задремлет и проспит остаток пути.

Раздалось очередное ворчание:

— Снег, — буркнул Уилл. — Как же хорошо без него.

Она изумлённо уставилась на него, услышав такую ересь.

— Но ведь Рождество не Рождество без заснеженных гор и серебристого от мороза дыхания. — Клэр кивнула на проносящийся за окном пейзаж. — Это только начало. Наконец декабрь начинает выглядеть как декабрь. Но для меня настоящее Рождество не наступит, пока я не буду со своей семьёй.

Уилл ничего не ответил. Его шляпа немного съехала на лицо, что ещё сильней разозлило Клэр. Самое меньшее, что он мог сделать — это набраться манер и подобающе вести разговор. Она приподняла поля его шляпы. Открыв правый глаз, Уильям поморщился, словно свет в вагоне причинял ему боль.

— Что? — спросил он.

— Ты настолько не сентиментальный, что не радуешься возможности погостить дома на Рождество?

— Я рад. — Он выхватил у неё шляпу и сел. — Я просто не люблю, когда у меня от холода немеют руки и ноги во время дойки коров. Я бы с радостью жил, где никогда не бывает мороза. Согласен, снег по-своему прекрасен. Однако работать в мороз нелегко.

— О! Я об этом не задумывалась.

Клэр вспомнила о других проявлениях зимы, по которым она не скучала. Например, как выходила из дома январскими ночами или вставала с постели босыми ногами на холодный пол, а бутылка с горячей водой, принесённая с собой перед сном, заледенела ещё несколько часов назад.

Она вдруг резко устыдилась за своё осуждение. Наверняка, Уилл волновался не только о своих намеченных шалостях. Конечно, он испытывал эмоции помимо тех, что получал, веселясь за чужой счёт. Она уже не та девочка, оставленная в мусорном баке, он уже не мальчишка, закрывший её там. Не долговязый мальчонка, а статный юноша с широкими плечами и узкой талией. Рубашка туго обтягивала торс, который стал могучим благодаря регулярной физической нагрузке. Сердце Клэр странно забилось в груди, и она почувствовала, как залилась румянцем.

Тяжело сглотнув, Клэр постаралось не восхищаться, каким красивым стал Уилл. Заметив это, она не могла поверить, насколько была слепа к очевидному. При посадке на поезд она видела только то, что ожидала: озорного шалопая, который постоянно её донимал. Теперь вечно взъерошенная копна волос была подстрижена и аккуратно уложена, лишь одна небольшая прядь выбивалась и спадала на правый висок. Стараясь не смотреть на непослушный локон, Клэр потупила взор на свои переплетённые пальцы и попыталась сказать мягче, более сочувственно:

— А ты ждёшь с нетерпением каких-то семейных обычаев?

Повернувшись, он посмотрел на неё:

— Например?

— К примеру, у моей мамы есть особый рецепт ирисок, которые она делает только на Рождество. В доме витает их аромат. Она делает несколько видов, но мои любимые – посыпанные грецким орехом. Для меня Рождество не настанет, если я не почувствую аромат маминых ирисок.

Уилл задумчиво кивнул.

— Я люблю ветчину к рождественскому ужину. И моя мама печёт вкусные рулеты. — Судя по интонации, он не был до конца уверен, об это ли она спрашивает. — С другой стороны, ветчину мы едим круглый год. Да и рулеты тоже.

— Я... видно, что тебе это по душе, — ответила Клэр, стараясь изо всех сил подтвердить его предложение. Уилл казался таким искренним, сильнее, чем она ожидала. Клэр попробовала сменить тактику. — А вы ставите дома ёлку?

Несколько минут Уилл вглядывался ей в глаза, и Клэр могла поклясться, что увидела в них печаль. Потом он снова покачал головой.

— Нет. — Он стал расковыривать мозоль на левой ладони. — Только венок из еловых веток. — Он поднял голову. — Но мы вешаем носки над камином.

— Вот! — воскликнула Клэр. — Носки — замечательная традиция.

Уилл кивнул и продолжил ковырять мозоль. Клэр хотела протянуть руку и остановить его. Создавалось чувство, будто он пытается расковырять в себе дыру. Но затея глупая. Ради бога, это же Уилл Родс. В его сто восьмидесяти пяти сантиметровом мускулистом теле нет ни грамма нежности. Она покраснела при мысли о его мускулатуре, а потом облизала губы и откашлялась, словно остальные попутчики могли понять ход её мыслей.

Что, если Уилл искренне опечален и просто скрывает это?

С любопытством она окинула взглядом его лицо, но прежде чем отвела взор заметила опущенные уголки губ и морщинку, залёгшую на лбу. Клэр захотелось потянуться и разгладить её.

— Мы скоро будем дома, — сказала она в надежде, что это поможет.

Уилл молча кивнул. В груди странно защемило. Интуиция подсказывала, что в Уильяме Родсе сокрыта глубина. Возможно, он уже не тот ужасный балагур.

Когда они подъехали к железнодорожной станции Солт-Лейк-Сити, Уилл поднял голову, а увидев город и вывески за окном вагона, сразу оживился. Печаль рассеялась точно дым. От этого зрелища на губах Клэр заиграла улыбка. Когда поезд с визгом остановился, она подивилась собственной реакции.

Неужели она на самом деле всей душой надеялась, что Уилл счастлив?

«Что-то явно не так, —подумала она со смешком. — Видимо, я простудилась».

Глава 2

Уилл быстро спрыгнул с поезда, стремясь скорее выбраться из душного вагона. Вдохнул такой знакомый и приятно покалывающий лёгкие свежий зимний воздух. Под ботинками на платформе хрустел снег. После нескольких лет в Калифорнии, ему казалось, что он попал в иной мир — до боли знакомый, в котором он жил когда-то давным-давно.

К тому же, ему не особо хотелось сюда возвращаться.

Только не к мистеру Робертсу, живущему в его отчем доме. Преданность покойному отцу никогда не позволит Уиллу назвать другого мужчину батюшкой, отчимом или даже Джорджем. Ему следовало порадоваться, что мать нашла нового мужа и не будет коротать век в одиночестве. Однако Уилл не мог отделаться от мысли, что для мистера Робертса мама просто стала способом обзавестись жильём и лишним куском хлеба в дополнение к отличной кухарке, безупречной экономке и приятной грелке по ночам. Всё это Джордж Робертс получил фактически даром, если не считать нескольких клятв, данных при священнике. Как обычно, от этой мысли Уилл заскрежетал зубами, ему захотелось кому-то врезать. Последние несколько месяцев он вымещал свою досаду с помощью молотка, пока чинил крыши. Дома ему придётся держать язык за зубами, чтобы не вспылить и не испортить праздник матери.

Уилл мог бы принять отчима, если бы его предупредили заранее. Но мать и Джордж Робертс начали встречаться и поженились, пока Уилл был в отъезде. Он узнал про них из телеграммы младшего брата Генри, который написал ему о состоявшейся свадьбе.

И Уилл должен притворяться, что всё хорошо? В их доме жили дети Робертса. Неужели они потеснили его братьев и сестёр? Повторится ли на Рождество их скромный обычай ужинать ветчиной и рулетами? Или мистер Робертс пожелает индейку и другую стряпню? Будут ли у них носки и венок на двери или совершенно новые «традиции», навязанные семейству Родсов?

Только это уже не дом Родса. Это дом Робертсов. Уилла с содроганием озарила ужасная мысль: его мать — миссис Робертс.

Уилл предпочёл бы остаться в Калифорнии на Рождество. Он бы с удовольствием отсиделся в бытовке над семейным амбаром Кетрисов, пока те праздновали. Но потом он услышал, что если не поедет домой на Рождество, то Клэр отправится в путь в одиночестве.

Стоя на платформе, Уилл смутно осознавал, что вокруг суетятся люди. Он смотрел на снег, прилипший к карнизам вокзала. Только когда Клэр коснулась его рукава, он тряхнул головой, возвращаясь в настоящее.

— Ты в порядке? — спросила она. — Выглядишь каким-то расстроенным.

— В полном, — заверил он, растянув губы в улыбке.

Какое-то время она смотрела на него недоверчиво. В конце концов, огляделась.

— Ты где-нибудь видишь моего отца? Он никогда не опаздывает, но я его не вижу.

Она отошла и взмахом руки пригласила его идти следом, хотя Уилл не возражал. Она оказалась более чем приятной попутчицей. И даже красивее, чем прежде. Хотя и раньше Клэр была самой красивой девочкой в школе. Уилл не знал отчего до сих пор помнит голубые ленты бантиками, завязанные на кончиках её кос. Но почти всю жизнь он пытался заставить Клэр обратить на него внимание. Когда-то это означало дразнить её. Ему нравилось видеть, как эти милые щёки вспыхивают от негодования ярко-красным, и Клэр, топая ножкой, кричит:

— Я ненавижу тебя, Уильям Родс!

Она замечала его. Кричала на него. В те ночи ему снились счастливые, блаженные сны. Потом, где-то к пятнадцати годам, она стала его игнорировать. Никакой насмешкой он не смог заставить её обратить на него внимание. До этой поездки в поезде.

Уилл следовал позади Клэр на расстоянии трёх метров, намеренно думая о ней, а не о том, как изменился семейный уклад дома в его отсутствие. Он путешествовал с девушкой, о которой всегда мечтал. Во время поездки она разговаривала с ним и ни разу не обмолвилась, что ненавидит. Как только они найдут её отца, всё закончится.

Остановившись, она положила руку на талию и склонила голову набок:

— Такой здоровенный малый не может идти быстрее?

Клэр Дженнингс дразнит его?

Не в силах сдержать ухмылку, Уилл подошёл и покачнулся на каблуках, засунув большие пальцы в карманы.

— Наверное, мог бы, но честно говоря, отсюда открывается великолепный вид.

Он ждал её реакции.

Раскрасневшиеся от мороза щёки вспыхнули ещё большим румянцем — то ли от лести, то ли от ярости, то ли от шока. И честно, ему было всё равно.

— Вот те раз. — Она покачала головой и рассмеялась. — Мне стоит наказать тебя за это замечание.

— И? — подбодрил он.

Клэр снова рассмеялась сродни перезвону хрусталя.

— Из этого не будет никакого толку. — Она кивнула в сторону главных дверей. — Моего отца нет. Давай подождём внутри, и на этот раз ты идёшь рядом.

— Да, мэм, — протянул он, приподнимая шляпу, и с удовольствием пошёл рядом с мисс Дженнингс. Люди ведь увидят их вместе.

Зайдя в вокзал, она направилась прямо к скамейке, и Уилл поспешил её догнать. Прежде чем сесть, Клэр обернулась так неожиданно, что Уилл налетел на неё.

— А если что-то не так?

— В смысле? — спросил Уилл и отступил на шаг, хотя желал обратного, но был вынужден дать ей немного пространства.

— А если в дороге с отцом что-то случилось? Или моё письмо затерялось, и они не знают, что я сегодня приезжаю?

— Он знает, ведь ответил телеграммой?

Клэр кивнул, но прикусила губу:

— Полагаю, что да.

Она присела на самый краешек скамьи, явно обеспокоенная.

— А если пойти узнать, не оставляли ли для нас какого-то послания? — спросил Уилл.

— А ты можешь это сделать?

— Конечно.

— Огромное спасибо, — кивнула Клэр, явно довольная его идеей. — Только не покупай мне билет до Чикаго.

Уилл шутливо охнул и прижал руку к груди.

— Я оскорблён. Никогда бы так не поступил, — поворачиваясь и отходя, он добавил: — Может, до Сиэтла. Но до Чикаго – никогда.

За его спиной послышался смех, и Уилл не смог сдержать ответной улыбки. Он быстрым шагом направился к кассам, не зная, где ещё спросить.

Ему пришлось постоять в очереди несколько минут, но вскоре он подошёл к стойке, за которой сидел пожилой джентльмен.

— Куда вам?

— Вообще-то, меня зовут Уилл Родс, я сопровождаю мисс Клэр Дженнингс. Её отец должен был нас здесь встретить. Мы только что приехали на поезде из Сан-Франциско...

Мужчина кивнул курчавой седой головой.

— Родс, говоришь? И мисс Дженнингс. Мисс Клэр Дженнингс?

— Да, — нетерпеливо согласился Уилл. — Всё верно.

— У меня для вас сообщение. Минутку.

Старик прошаркал к столу справа и что-то неразборчиво забормотал. Джентльмен ежесекундно останавливался перепроверить телеграммы, потом покачал головой и стал дальше перебирать бумаги, пока не кивнул и вернулся к стойке с жёлтым листком в руке.

 — Значит, вы Уилл Родс?

— Да, — ответил Уилл, гадая, стоит ли тревожиться из-за послания.

Мужчина моргнул, несколько раз то поднося листок к глазам, то отодвигая подальше.

— Сообщение принимал Клиффорд. Известие сообщили утром по телефону.

Уилл протянул руку:

— Можно, я? Пожалуйста.

— Думаю, можно, — пожал плечами старик и медленно протянул бумагу, словно тягучую патоку.

Уиллу пришлось стискивать зубы и изображать вежливую улыбку, пока бумага наконец-то не оказалась у него в руках.

Стоило ему опустить взгляд на записку, как следующий в очереди человек отпихнул Уилла в сторону и попросил билет в Огден.

От содержания записки у Уилла скрутило желудок.

Звонок от мистера Дженнингса. Сообщение для Клэр Дженнингс, путешествующей с Уиллом Родсом. У Джоуи корь. Дом под карантином до Нового года. Пусть Клэр позвонит, когда сможет.

Уилл медленно вернулся к скамейке. Ему не хотелось становиться вестником печальных новостей, учитывая то, как Клэр ждала возвращения домой. Наконец он добрался до скамьи и тяжело опустился на неё.

— Что случилось? — настороженно повернулась к нему Клэр. — Что в записке? Что-то не так?

Те несколько секунд, пока Уилл подбирал слова, Клэр выхватила у него записку и сама её прочитала. Она в смятении откинулась на спинку стула.

— Карантин? О нет.

— Уверен, Джоуи поправится, — сказал Уилл, стремясь поддержать её.

— Дело не в этом. Конечно, я беспокоюсь за него, но... другое.

— Знаю, — тихо сказал Уилл.

Она опустила подбородок и скомкала платок вместо того, чтобы вытереть скатившиеся по щекам слёзы.

— Я не могу поехать домой. А если всё-таки поеду, то задержусь на несколько недель, а может месяцы, и потеряю работу. Если решусь, то могу сразу отправлять телеграмму Хадсонам, чтобы искали мне замену. Моя семья может потерять ферму, ведь заработанные мной деньги, вполне возможно, единственное средство держаться на плаву.

Она шмыгнула носом и посмотрела на Уилла. Ему захотелось обнять её, вытереть слёзы и заверить, что всё наладится. Но он, конечно, не мог этого сделать. Порыв подшутить он подавил в зародыше. Он стал совсем другим человеком.

— Уилл, что же мне делать? Я не могу сейчас вернуться в Сакраменто. У Хадсонов свои планы, и меня там так рано не ждут. И домой мне нельзя. Положение безвыходное.

По щекам скатилось ещё несколько крупных слезинок. Уилл положил ладонь ей на плечо, на большее он не мог осмелиться.

— Мне жаль.

Вероятно, она думала обо всём, что пропустит и семье, которая будет праздновать без неё. Находится вдали от дома на Рождество для неё также тяжело, как ему праздновать с новой семьёй матери.

С внезапной вспышкой озарения Уилл понял, что нужно делать.

— А если снять два номера в гостинице и провести Рождество здесь?

— Я не могу себе этого позволить.

Он попытался подыскать убедительный аргумент.

— Я заработал больше, чем ожидал, — часто работал но ночам, — так что могу оплатить оба номера.

В какой-то степени — это правда. Он заработал больше ожидаемого, но первоначально хотел сэкономить денег и купить собственную землю, подальше от участка мистера Робертса.

— Я не позволю тебе.

— Я настаиваю. Кроме того, какие у тебя варианты?

Уилл в надежде затаил дыхание. Пребывание в отеле даёт прекрасный повод держаться подальше от Робертса. Джентльмен никогда не бросит молодую леди одну в большом городе.

Клэр нерешительно покачала головой.

— Ты, наверное, сошёл с ума.

Промокнув платком уголки глаз, она встала и вышла из депо к багажному отделению. Найдя свой чемодан, Клэр пошла к нему. Шедший следом Уилл подошёл к девушке, сидящей на своём саквояже.

— Представь себе приключение, — сказал Уилл, присаживаясь рядом с ней. — Рождественские гуляния по всему городу. Мы найдём что-то интересное и будем веселиться.

Она скептически посмотрела на него, приподняв бровь.

— Ты шутишь?

— Конечно, нет.

И все же, он не мог винить её за такое предположение.

— О чём мы толкуем? Иди поищи, на чём тебе добраться домой. А я пойду сниму гостиничный номер, а потом вернусь в Сакраменто. — Она фыркнула и выпрямилась, стараясь быть сильной. — Думаю, здесь номера дешевле, чем в Калифорнии.

Зажмурившись, она отвернулась не желая, чтобы он видел её слезы.

Протянув руку, Уилл обнял Клэр за плечи. Удивительно, но она не отстранилась. Даже повернулась к нему, но не поднимала глаз. Уилл стал тщательно подбирать слова:

— Я не оставлю тебя здесь одну. Честно говоря, мне не очень хочется есть на Рождество ветчину в компании отчима. Лучше я останусь здесь... с тобой.

Последнее признание было важней всего остального. Он только сейчас начал осознавать, что давняя увлечённость старшей дочерью Дженнингса стала чем-то большим. Будь это в его власти, он бы позаботился, чтобы никакой шалопай вроде него самого никогда больше её не обидел. Уилл не мог видеть Клэр опечаленной. В обозримом будущем его главной целью станет развеять печаль с её хмурого личика.

Клэр подняла на него глаза:

— Ты сделаешь это для меня?

— И для себя тоже, — заверил он, стараясь придать голосу беззаботный тон. — Твою компанию легче перенести, чем мистера Робертса.

Она рассмеялась сквозь слёзы, потом смахнула их тыльной стороной ладони, сначала с одной, потом с другой щеки.

— Вы меня убедили, мистер Родс. Показывайте дорогу.

— Превосходно! — Он встал и направился к носильщику, чтобы спросить дорогу к хорошему отелю, но потом остановился и обернулся. — Хочешь, чтобы я тебя вёл? Не терпится заблудиться, да?

По-прежнему сидя на саквояже, Клэр взахлёб рассмеялась, раскачиваясь со стороны в сторону, и слёзы на этот раз блестели от смеха. Уилла омыла волна тепла. Ему удалось хоть на мгновение заставить её улыбаться и смеяться. Опьяняющее чувство успеха. Он знал, что сделает всё, чтобы снова делать её счастливой как можно дольше.

Он протянул руку.

— Мы найдём гостиницу и отнесём туда твой саквояж и мою сумку. Думаю, она должен быть здесь поблизости, как думаешь?

— Наверняка. — С широкой улыбкой Клэр поднялась и взяла его под руку. — Ну что, мистер Родс?

— Мисс Дженнингс, нас ждёт незабываемое приключение.

Он приподнял полы шляпы, и они отправились в путь.

Глава 3

На железнодорожной станции Уилл и Клэр узнали о популярном среди приезжих отеле «Пири», расположенном в нескольких минутах ходьбы. Договорившись, чтобы их багаж доставили в гостиницу, они пошли по оживлённым улицам Солт-Лейк-Сити. По широкой дороге колесили экипажи, коляски и даже несколько автомобилей.

Клэр положила руку на сгиб локтя Уилла. Ей нравилось чувствовать себя элегантной столичной леди, гуляющей в сопровождении молодого красавца. Магазинные витрины были украшены к празднику. Пушистый белый ватин, похожий на снег. Щелкунчики. Красные и зелёные шары. Маленькие ели, покрытые мишурой, переливающиеся новогодние огоньки и многое другое. У торгового центра ZCMI[2] Клэр помимо воли остановилась полюбоваться изящными кружевами, изделиями из фарфора, скатертями и сверкающими кастрюлями в окне одной из витрин. В другом висела одежда: шелковые шарфы, шерстяные пальто строгого кроя, дамские сапоги из мягкой кожи и изящная шляпка.

Однако, казалось, Уилла не особо заинтересовала кухонная утварь или женская одежда, поэтому Клэр не стала задерживаться.

— Давай найдём гостиницу, — предложила она. — Я могу вернуться сюда позже.

— После того, как снимем номера и договоримся о доставке чемоданов, — заметил Уилл, когда они направились дальше по улице, — вероятно, нам следует отправить весточки семьям.

— Обязательно, — согласилась Клэр. — Нужно дать родителям знать, где я остановилась. Надеюсь, в гостинице есть телефон или телеграф.

Она уповала, что сообщение как можно быстрее дойдёт до родных. Чем быстрее она перестанет думать о сорванных планах встретить Рождество в лоне семьи, тем лучше.

Они пересекли улицу и прошли ещё несколько кварталов. Их вёл Уилл, поскольку он раньше бывал в Солт-Лейк-Сити, даже жил с дядей и тётей, трудясь на фруктовых садах, поэтому точно знал, где Бродвей-стрит, так сильно отличающийся от привычной разметки. Они направились на запад. Зимнее солнце низко светило над головами. Миновали Темпл-сквер с её куполообразным табернаклем и огромным храмом с шестью высокими шпилями[3].

Клэр очень хотелось посмотреть достопримечательности, и она была счастлива, что дорогу показывает Уилл.

Наконец, он остановился и махнул направо, в сторону какого-то здания.

— Смотри. Можем прийти сюда завтра.

Запрокинув голову, Клэр окинула взглядом величественное здание. Судя по шатру, это театр Капитолия. Благодаря внутреннему освещению она смогла оценить великолепный интерьер с пышными коврами и широкими лестницами по бокам вестибюля.

— Или, — продолжил Уилл, выводя её из задумчивости, — мы могли бы сходить в кино.

— Мне по душе любой из вариантов, — ответила Клэр, когда они продолжили путь. — А мы можем найти место, где проходит танцевальный вечер? Я очень люблю танцевать.

— Жаль, что нам пришлось задержаться здесь не в тёплую погоду. — Уилл поправил шляпу. — Летом, в жару, нет ничего приятней, чем прокатиться на поезде до озера...

— Озера? Большого Солёного озера?

— Ага. В нём купаешься и не утонешь. Огромное содержание соли в воде удерживает тебя на плаву.

— Даже представить сложно. — Клэр слышала о том, какое Большое Солёное озеро огромное, поэтому почувствовала укол сожаления, что не увидит его. А ещё у неё в голове мелькнула мысль, что Уиллу пошёл бы купальный костюм. Но нет смысла думать о лете в декабре. — Почему ты вспомнил об озере?

Казалось, между купанием в огромном солёном озере и её желанием потанцевать нет ничего общего.

— Подумал о Солтейр[4].

— Я о нем слышала. Кто-то называет его Кони-Айленд Запада, но честно говоря, не знаю почему.

— Я тоже. Павильон находится под открытым небом и построен прямо на воде. Я часто ездил туда летом, которое провёл здесь. Все туда ездят. Родители и дети на одном этаже.

— Хотелось бы мне когда-нибудь побывать там.

— Возможно, мы приедем сюда летом и проведём в Солтейре целый день. Там не только купаются и танцуют, есть ещё хорошие кафетерии и аттракционы. Даже американские горки.

Волна тепла окатила Клэр от макушки до кончиков пальцев. Уилл планировал провести с ней целый день спустя много месяцев. Сердце затрепетало в груди и Клэр воздала должное вороху одежды, который скрывал её учащённый пульс.

— И что ещё я пропустила? — спросила она, когда они остановились на следующем перекрёстке.

Уилл задумчиво поджал губы и указал налево.

— Ну, несколько лет назад пожар уничтожил Соляной дворец. Он находился в нескольких кварталах отсюда и был построен по большей части из соляных блоков из озера. В здании проходили велосипедные гонки, ярмарки и выставки. Внутри горели сотни электрических лампочек. Издалека казалось, будто во дворце светится купол.

— Так поэтично. — Клэр посмотрела на Уилла. — Жаль, что я не была вынуждена провести здесь время несколько лет назад.

Уилл слегка покраснел от комплимента и махнул рукой на тёмное кирпичное здание напротив.

— Вот она. Гостиница «Пири».

Название красовалось на вывеске, установленной на краю крыши и смотрящей на угол улицы. Клэр заметила его, когда они с Уиллом перешли дорогу и подошли к трёхэтажному зданию. Тёмно-лиловый кирпич казался коричным. Окна и двери с ярко-белой окантовкой придавали зданию вид джентльмена, только надевшего свежевыглаженный костюм. Отель состоял из трёх зданий, соединённых сзади двухэтажными коридорами.

Клэр склонила голову набок.

— Интересный архитектурный замысел. — Она вспомнила слова носильщика, рекомендовавшего им «Пири». — Теперь понятно, почему носильщик сказал, что отель похож на букву Е. Так каждая комната будет утопать в естественном свете. Умно.

Уилл распахнул перед ней дверь. Клэр вошла и затаила дыхание. Узкий длинный красивый вестибюль. Возможно, здесь уместилось бы два дома. На устланном ковром полу стояло несколько диванчиков со столиками. Примерно посередине помещения справа потрескивал огонь в камине, а за ним стояло пианино. Слева, в дальнем конце вестибюля, находился стол регистрации.

В центре, прямо перед ним, лестница уходила на широкую площадку, а потом сворачивала налево. Клэр представила, как спускается в платье и драгоценностях, а внизу её ожидает кавалер. Она не ожидала, что гостиница для путников будет столь роскошна. Возможно, она не столь изыскана, как «Юта», но «Пири», несомненно, самое красивое здание, какое ей довелось посещать.

— Ты уверен, что можешь себе это позволить? — спросила Клэр. — Заведение явно из дорогих.

— Я узнаю, но вполне уверен, что проблем не будет. — Уилл оглянулся и спросил: — С тобой всё в порядке?

Клэр кивнула.

— Всё хорошо. Просто это похоже на сон.

Такая роскошная обстановка, несомненно, облегчит тоску по упущенному Рождеству.

Уилл направился к регистрационной стойке, а Клэр с восхищением стала разглядывать электрическую люстру и замысловатые узоры на перилах. Через несколько минут вернулся Уилл и протянул ей ключ, после чего они поднялись по лестнице к своим номерам. Уилл снял им комнаты в одном коридоре, но не соседние. Таким образом, он сможет быть рядом, если понадобится, но достаточно далеко, чтобы соблюсти рамки приличия.

Они нашли его комнату в первом из трёх Е-образных ответвлений. Клэр шла по коридору, просматривая номера, пока не дошла до последней двери слева. Коридор заканчивался огромным окном с видом на улицу перед отелем. Вставляя ключ в замочную скважину, она задумалась, насколько город освещён, и сможет ли она полюбоваться видом из окон после наступления темноты.

Отперев замок и повернув ручку, она замерла как вкопанная, а потом окликнула Уилла из другой части коридора.

— Тебе точно выдали правильный ключ?

— Да. — Уилл запер двери. Очевидно, он успел осмотреть свои апартаменты, пока она искала нужную комнату. — Хочешь отдохнуть или освежиться? Или?..

— Если честно, я голодна, — призналась Клэр.

— Тебе повезло, — ответил он. — В соседнем кафе подают превосходную баранину. После того, как сообщим домой, где остановились, пойдём ужинать.

Глава 4

Уилл большую часть ночи провёл, разглядывая лепнину на потолке и размышляя, куда повести Клэр завтра, в канун Рождества.

И что им собственно делать на Рождество? Конечно, они могут поискать открытый ресторан в гостинице или ещё где-то. Могут посетить мессу в соборе Святой Марии Магдалины. Хотя они с Клэр не католики, но поход на рождественскую мессу может подарить массу новых впечатлений и поднять праздничный дух.

Уилл встал ни свет ни заря, но не потому, что выспался, а по привычке. После стольких утренних смен в Калифорнии он просыпался в полшестого или самое позднее в шесть утра. Солнце ещё не взошло, но не в силах больше лежать Уилл встал и включил прикроватную лампу. Вспыхнувший без каких-либо усилий яркий свет вызвал у него улыбку. Свет электричества не сравним с костром, свечёй или фонарём.

«К такому можно привыкнуть».

Он быстро умылся и оделся, после чего написал записку Клэр, которую подсунул ей под дверь.

«Я в вестибюле. Спускайся, когда будешь готова, и мы позавтракаем».

Проверив наличие ключа от номера, он спустился на первый этаж. Свет придавал вестибюлю мягкое сияние, резко контрастирующее с темнотой за дверями. Уилл нашёл уютное место на пустом диване и взял забытый кем-то экземпляр «Дезерет Ньюс[5]». Он прочитал весь номер, не разбирая слов. Голова была полностью занята вариантами того, как можно развлечь Клэр. Уилл мысленно перебирал все интересные места, которые ему доводилось посещать в Солт-Лейк-Сити, втайне радуясь, что тётя заставляла его каждые выходные куда-то выбираться и писать домой о новых впечатлениях. Три месяца в прогулках по достопримечательностям давали ему теперь огромный выбор возможностей.

Он распланировал разного рода развлечения в зависимости от предпочтений Клэр, включая танцевальный вечер в ночь перед Рождеством в отеле «Юта». Раз она упомянула про танцы, значит у неё есть вечернее платье. Ему придётся забежать в универмаг за новыми туфлями и брюками, иначе он будет выглядеть совсем непрезентабельно. Хотя его обычно не заботил внешний вид, тем не менее, перспектива пойти на танцы с Клэр, вести её под руку и заставить гордиться своим кавалером, кардинально изменила его предпочтения.

Если они успеют сделать с Клэр хотя бы половину из запланированного, то по возвращению в Калифорнию у него останется совсем немного сбережений. Он копил деньги, чтобы купить корову для матери. Появление мистера Робертса с его старой скотиной решило данный вопрос. Деньги на покупку собственной земли могут подождать. Уилл решил, что стоит отбросить чувство вины за то, что он потратит с таким трудом заработанное на что-то иное.

Для кого-то иного.

— Уилл? — раздался за его спиной голос.

Он вскочил на ноги и обернулся, увидев приближающуюся к нему Клэр. Её волосы были собраны в обычный пучок, лицо обрамляли слегка завитые локоны. Синее платье простого кроя придавало глазам глубокий оттенок. В этих прекрасных очах можно было легко пропасть.

— Уилл? — снова позвала она, и только тогда он понял, что не ответил.

«Наверное, я выгляжу глупо. Стою будто безмолвный истукан».

Откашлявшись, он провёл руками по поношенным брюкам и улыбнулся:

— Доброе утро. Хорошо спалось?

— Превосходно. Ещё никогда не спала в столь роскошной кровати.

«Хорошо, что хоть кто-то из нас смог отдохнуть».

За последние два дня Уилл провёл с Клэр Дженнингс больше времени, чем за всю жизнь, часы «молчанок» в школе и церковные службы не в счёт. Ему всё больше хотелось, чтобы время, проведённое с ней, никогда не заканчивалось.

Вчера был момент, когда он подумал, что судя по её взгляду, смеху и тону, это чувство взаимно. Но порой Уилл замечал, как она закатывает глаза или смотрит на него будто на глупого мальчишку их юности. Тем не менее, он не мог винить её за это, но собирался сделать всё возможное, дабы завоевать расположение Клэр.

Он протянул руку.

— Я знаю прелестное местечко неподалёку. Там подают лучшее печенье.

— Звучит замечательно. — Клэр взяла предложенную руку, и они вышли на улицу, освещённую предрассветными лучами. Солнце поднималось из-за горных вершин.

Завтрак прошёл прекрасно. Уилл смог вспомнить про хорошие манеры — по большей части. Его мать не сгорела бы со стыда. И Клэр без устали нахваливала вкусное печенье. Он заказал вторую порцию только для неё.

Поев, они стали бродить по городу. Во всяком случае, Уилл хотел, чтобы этот день прошёл для неё весело и спонтанно, а не тщательно спланированным. К десяти часам улицы заполнили потоки людей, спешивших по повседневным делам. Уилл с Клэр шли вдоль большого парка, рассматривая прохожих, резвящуюся детвору и матерей с колясками.

— Даже не представляла, что в городе среди огромного количества больших зданий есть такое славное местечко! — воскликнула Клэр, замедляя шаг. — Только взгляни на эти деревья. Так красиво, что глаз не оторвать.

— Да, — ответил Уилл. Только смотрел он не на деревья, а скорее на каштановые ресницы своей спутницы и думал, что её профиль дивно сказочный.

От парка Уилл сделал круг, ведя Клэр на север к собору Святой Марии Магдалины, а оттуда на запад к Темпл-сквер. Храм был виден издалека, но когда они приблизились к зданию, Клэр замедлила шаг. У подножья храма с западной стороны она запрокинула голову и приоткрыла рот, в благоговении взирая на гигантские шпили.

— На его строительство ушло сорок лет, — поведал Уилл. — И в основном это только на фасад.

— Он прекрасен. Я никогда не видела ничего подобного. В смысле, я заметила шпили, когда мы вчера гуляли, но вблизи...

Уилл оглянулся и заметил, что одна из многочисленных дверей храма приоткрыта. Оттуда доносился хор голосов, и когда Клэр вздрогнула и обхватила себя руками, у него промелькнула идея.

— Давай зайдём и послушаем.

— Они прямо посреди дня устраивают выступление? —весьма скептически спросила она, хотя лицо засветилось в предвкушении.

— Без понятия, — ответил Уилл. — Но думаю, мы можем зайти, немного согреться и послушать на задней скамейке.

Он проделывал это не раз, когда жил здесь: пробирался внутрь и слушал репетиции Мормонского Табернакального хора[6]. Уилл никогда не ходил на концерты, хотя хор регулярно устраивал их, чаще всего по воскресениям. Время от времени, испытывая голод по пище духовной, он удовлетворял его в будние дни. Дядя Джентри, муж тёти Родны, не был религиозен, поэтому не одобрял посещение служб или любые разговоры о религии. Посещая репетиции по будням, Уилл мог слушать хор, и дядя об этом даже не догадывался.

Уилл и Клэр подошли к открытой двери и заглянули внутрь. И действительно, в конце зала перед большим органом восседали хористы. В церкви уже собралось несколько слушателей.

— Великолепная акустика, — сообщил Уилл. — Поговаривают, что можно услышать, как с другого конца падает булавка, — если, конечно, стоит тишина.

Когда Клэр не ответила, он оглянулся проверить, всё ли с ней хорошо. Лицо девушки озарила слабая улыбка.

— Клэр? — прошептал он.

— Это так прекрасно, — ответила она, покачав головой. — Я всё время твержу одно и то же, но это правда. В смысле, как здание, так и музыка.

Уилл распахнул дверь шире и жестом пригласил Клэр войти. Она потопталась на месте, отряхивая с ботинок снег, а потом перешагнула порог и, вскинув голову, окинула взглядом интерьер: орган, балкон, хор, скамейки. Уилл будто заново увидел здание и вспомнил своё первое впечатление — каким удивительным ему показалось это место впервые.

Он взял Клэр за руку и повёл к скамье. Не выпуская его руку, она села и подвинулась, освобождая ему место. Уилл сел, ощущая жар маленькой нежной ладошки в своей большой и грубой ладони. Он бросил украдкой взгляд на свои пальцы, но также быстро отвёл, досадуя на себя, что не уделил ногтям должного внимания. Теперь элегантная Клэр плохо о нём подумает. Оставалось надеяться, что она не заметит.

В любом случае, мнение Клэр очень важно, и ему хотелось произвести хорошее впечатление. Уилл пожалел, что не может вернуться в прошлое и заставить того глупого мальчишку не совершать тех ужасных поступков в попытках привлечь её внимание. Возможно, тогда она увидела бы в нём нечто большее, чем просто надоедливого соседского мальчишку.

Клэр оглянулась, и по сердцу Уилла разлилось приятное тепло. Она нежно сжала его ладонь и опустила взгляд на их соединённые руки. Конечно, Клэр заметила грязные ногти и почувствовала отвращение к нему. Уилл покраснел. Когда она снова переключила внимание на хор, Уилл украдкой посмотрел на неё. Клэр не выглядела недовольной.

Ну, это уже что-то. Хотя, недостаточно. Ему хотелось быть не просто неприятным ей. Он жаждал её восхищения.

Они просидели четыре песни, после чего хор сделал перерыв, и Уилл с Клэр решили уйти. Стоило им выйти на улицу, как Клэр поёжилась от холода и обхватила себя руками.

— Там было намного теплее, согласись, — сказала она со смехом.

— Может поищем ресторан? Думаю, ты умираешь с голоду. Завтракали мы несколько часов назад.

— После того, как я слопала две порции печенья, есть мне не должно хотеться.

— О, я съел большую половину, — заметил Уилл.

— В любом случае, я голодна.

Они шли по улице, разглядывая рестораны, когда заметили на витринах расклеенное объявление. Сгорая от любопытства, они подошли к кондитерской и прочитали листовку.

Танцы в ночь перед Рождеством.

Начало в семь вечера.

Отель «Юта».

Те самые танцы, на которые Уилл надеялся пригласить Клэр.

«После столь длительной пешей прогулки, возможно, она предпочтёт остаться в гостиничном номере и отдохнуть? Мероприятие обещало быть шикарным, а я не захватил подходящей по случаю одежды».

Эта мысль пришла к нему в голову, когда Клэр воскликнула:

— О, танцы! Нам нужно туда сходить.

— Неужели? — спросил довольный Уилл. — Я слышал о танцах, но не был уверен...

— Я обожаю танцы. — Склонив головку, она окинула его взглядом с головы до ног. — Могу поспорить, ты отличный танцор.

«Ты бы проиграла пари».

Однако Уилл не собирался признаваться в этом. Он притворится и станет кружиться по бальному залу, стараясь не наступить ей или другим на ноги. Уилл был согласен вытерпеть всё что угодно, лишь бы провести вечер с Клэр Дженнингс.

— Тогда – танцы. Только сначала мне нужно купить брюки. Всё равно давно следовало это сделать.

— О, у нас достаточно времени, — ответила Клэр. — Возможно, я даже куплю гребень для волос.

Она зашагала в направлении универмага.

— Не ожидал, что ты так быстро начнёшь ориентироваться в городе, — заметил он. — Или ты так легко запоминаешь только расположение магазинов одежды?

Рассмеявшись, Клэр показала в сторону крыш, где большими буквами виднелась вывеска ZCMI.

— Ориентируюсь я плохо, но читать умею.

Звонко смеясь, Клэр отбежала от него на четыре шага, словно боялась возмездия. Он бы мог подразнить её, если бы она так поспешно не отошла.

Глава 5

В перспективе похода по магазинам Клэр забыла о еде, пока они с Уиллом через час не вышли из торгового центра. Оба изнемогали от голода. Клэр съела бы несколько порций печенья, окажись оно сейчас перед ней. Они зашли в кафе с рождественским венком на двери. Колокольчики на ленте звякнули, стоило толкнуть дверь, и в мгновение Клэр ощутила укол тоски по дому.

«Какую бы ёлку поставил отец?»

Она взглянула на Уилла, гадая, не скучает ли он тоже по дому, и какой венок в этом году висит у него дома.

Для них обоих это останется загадкой. Клэр надеялась, что он не пожалеет о своём решении остаться вместе с ней в городе.

В кафе в качестве позднего обеда и раннего ужина они заказали бутерброды и нарезанные яблоки. А поев, направились обратно в отель. Каждый нёс свои покупки, завёрнутые в коричневую бумагу, и не позволял другому заглянуть внутрь. Клэр тайком поглядывала на достаточно большой пакет Уилла, который тот держал двумя руками. Она подозревала, что помимо брюк он купил рубашку. Возможно, туфли, а может и ещё что-то.

Она же несла гребень с жемчужной каймой и красивую шаль нескольких оттенков фиолетового, напоминавшего цвет гор в предрассветные часы. Она подумала, что вязка такого тонкого кружева отняла у мастерицы вероятно много времени. От одной мысли облачиться вечером в шаль и надеть гребень, чтобы потанцевать с Уиллом, у неё кружилась голова и по телу бежала дрожь.

В отеле никто не проронил ни слова. Уилл прошёл мимо своей двери, решив проводить Клэр до её комнаты. Большую часть пути они провели в приятном молчании, чего она не ожидала от Уилла Родса. В любом случае, их прогулка по заснеженным городским улицам была весьма приятной.

Когда она открыла сумочку, доставая ключ, Уилл проверил время на своих карманных часах:

— Уже половина шестого. Если выйдем через час, то успеем вовремя. Тебе хватит времени, чтобы собраться?

— Абсолютно. Где же ключ? — Ей нужно поторопиться если она не хочет выглядеть пугалом, но в то же время, Клэр не желала создать впечатление, что всю жизнь прихорашивается перед зеркалом. — Встретимся в вестибюле в половине седьмого.

С победоносным лицом она вытащила ключ и посмотрела на Уилла, который пристально наблюдал за ней своими карими очами. Она не могла отвести взгляда. Сердце ёкнуло, а в животе запорхали бабочки, и ей пришлось напомнить себе о необходимости дышать.

«Ведь это же Уилл, мальчишка, подложивший паука в твою коробку с ланчем».

Но она не желала слушать доводы разума. Перед ней стоял взрослый мужчина, утративший любые мальчишеские черты лица, и казалось, способный голыми руками вырвать дерево из земли. И он смотрел на неё так, словно она единственная женщина в мире. Крышка его карманных часов с треском захлопнулась, разрушая очарование момента.

Уилл откашлялся.

— Тогда через час. — Казалось, он не знает, куда деть глаза. От шеи и до лица Уилла стал проступать ярко-розовый румянец.

«Неужели он смутился, что я поймала его взгляд?» — при этой мысли Клэр прикусила губу от радости и поспешно отвернулась, чтобы скрыть улыбку.

Уилл снова откашлялся:

— Тогда. Через час, — повторил он. — Хм... Думаю, мы хорошо проведём время, да?

Он отступил на шаг, потом ещё на один и, наткнувшись на стену, чуть не споткнулся. Выпрямившись, Уилл покраснел ещё пуще, махнул рукой и удалился в свою комнату.

Клэр юркнула в свой номер и прислонилась к двери, вновь переживая врезавшийся в память момент. Возможно, она никогда больше не испытает ничего подобного, — особенно с таким мужчиной, как Уильям Родс, — поэтому она решила сохранить и лелеять это воспоминание подобно заветному письму. Она спрячет его в особый уголок сердца, откуда сможет доставать и переживать незабываемое мгновение в любое время по желанию.

Когда бешеный ритм сердца успокоился, — ну или по крайней мере почти, — Клэр поспешила заняться приготовлениями к танцам. К счастью, она захватила с собой вечернее платье. Подарок дочери Хадсонов, которая посчитала зазорным носить наряд второй сезон подряд. Однако «старое» бледно-розовое платье намного новей и краше любого другого одеяния Клэр. Она планировала отвезти его домой для сохранности, но пойти в нём с Уиллом на званный вечер ещё лучше.

Семьдесят минут спустя, сбрызнув розовой водой шею и запястья, она в последний раз проверила причёску с новым гребнем и восхитилась шалью. Почти уверенная, что этот цвет придавал её голубым глазам фиолетовый оттенок, Клэр безумно понравился получившийся эффект.

«Надеюсь, ему понравится».

Снова запорхали бабочки. Она прижала ладонь к животу, чтобы унять дрожь. Клэр поклялась наслаждаться вечером и не волноваться, что Уилл сочтёт потешным её лёгкий флирт. В конце концов, он сам сказал, что этим вечером они собираются хорошо провести время.

«Сегодня не время для сердечных дел, — подумала она, направляясь к двери. — Мы просто скрашиваем друг другу одиночество».

Клэр поспешила к лестнице, но замедлила шаг на верхней ступеньке, чтобы не споткнуться. Аккуратно ступая, она спустилась с первой лестницы на площадку, потом повернула налево и стала спускаться уже по второй лестнице, после чего оказалась на последней площадке, выходящей в вестибюль. Окинув взглядом своё отражение в зеркале, она поняла, что выглядит прекрасно, и не смогла сдержать улыбку.

Клэр не заметила Уилла, пока тот не поднялся с дивана. Он выглядел совсем иначе: волосы зачёсаны назад, совершенно новый костюм выгодно подчёркивает широкие плечи. За долю минуты, пока Уилл подошёл и протянул ей руку, Клэр задумалась, пришлось ли Уиллу подгонять костюм или каким-то чудом тот изначально был ему впору, будто сшитый на заказ.

Клэр осторожно спустилась по последнему пролёту, после чего взяла Уилла за руку.

— Ты прекрасна, — тихо вымолвил он, притянув её к себе. Прежде чем она смогла ответить, он указал на дверь. — Я нанял экипаж, чтобы снег не испортил твой наряд.

Поездка оказалась короткой, но комфортной. Клэр с удовольствием проехалась с Уиллом, который обнимал её за плечи. Этот момент казался нереальным. Она не из тех девушек, которые позволяли лишние вольности или притворялись, что состоят в отношениях с неким джентльменом. И всё же, она сидела в одной карете с Уильямом Родсом. Так фривольно! Просто в голове не укладывалось, особенно учитывая, что это не сопровождалось долгим периодом ухаживания.

«И всё же, я знаю его много лет», — напомнила она себе.

«Но мальчик, которого ты знала, казалось, исчез без следа», — ответил на её мысль голос разума.

Прежде чем она успела заволноваться этому парадоксу, экипаж остановился. Уилл вылез и помог ей спуститься на обледеневший тротуар, и они вместе вошли в отель «Юта», где их поглотила толпа в огромном холле, ставшем бальной залой. Клэр старалась не выглядеть неуклюжей и неопытной деревенской девчонкой, но не могла отвести взгляда от мраморных полов, элегантных колон и изысканного балкона, выходящего на основной этаж. Лестница, более величественная, чем в «Пири», вела на следующий этаж, где, она уверена, было ещё более элегантно.

Уилл отвёл её в угол, где они стали ждать начала танцевального вечера. Небольшая группа музыкантов со струнными инструментами играла весёлую праздничную мелодию. Когда приготовления окончились, объявили вальс, и Уилл без промедления повёл Клэр в центр зала. Его тёплая ладонь легла на её поясницу, и ей захотелось прижаться к нему ближе, чем следовало. Она положила левую руку ему на правое плечо, а другую вложила в протянутую ладонь.

Заиграла музыка, и Уилл с Клэр закружились по комнате в ритме танца. Окружающий мир будто исчез, пока они смотрели в глаза друг другу. Клэр хотелось продлить это мгновение навечно.

Они танцевали часами, время от времени прерываясь, чтобы освежиться напитками или выйти на улицу подышать свежим воздухом. Происходящее напоминало дивный сон. Однако свежий зимний холод словно пробудил Клэр, заставив осознать тот факт, что она действительно здесь, танцует с Уиллом и провела с ним целый день.

— Готова вернуться внутрь? — спросил Уилл через несколько минут.

Она кивнула.

— Мне бы не помешал бокал пунша, прежде чем вернуться к танцам.

Она натёрла пальцы на ногах, однако, не хотела портить вечер этим признанием. Они могут стереться в кровь, но она об этом не обмолвится.

Войдя в зал, они направились к столу с закусками. Клэр остановилась у колонны и стала наблюдать за танцующими, не сомневаясь, что как и раньше, Уилл принесёт ей пунш. Когда он не сдвинулся с места, она выжидательно посмотрела на него, решив, что прослушала его слова.

— А?.. — протянула она.

Взгляд Уилла стал пристальным и напряжённым. Клэр показалось, что она сейчас расплавится, и жара в комнате тут не при чём.

— Не могу поверить, что провёл целый день с Клэр Дженнингс. Это мечта, ставшая явью.

На мгновение сердце Клэр затопила радость, но также быстро она постаралась подавить волну счастья. Уилл Родс — балагур и проказник. Ему не свойственна серьёзность.

Неважно, насколько серьёзным выглядит красивое лицо.

— Будь осторожен в выборе слов, — предупредила она, стараясь придать голосу лёгкий шутливый тон. — А то можешь так заставить девушку поверить в серьёзность своих намерений.

Выражение замешательства — разочарования — омрачило черты лица Уилла.

— Ты думаешь... — он покачал головой, — пойдём.

Без дальнейших объяснений Уилл взял её за руку и повёл не танцевать или к столу с закусками, а вверх по лестнице. Причём так быстро, что ей пришлось приподнять юбки и почти бежать, чтобы не отстать.

— Что-то не так? — Она пыталась перекричать звуки оркестра.

Он не ответил, просто продолжил идти. Когда они добрались до второго этажа, Уилл огляделся, словно что-то искал, затем потянул её к двери справа. Они оказались в помещении, похожем на часовню: ряды скамеек, с другой стороны постамент и место для хора. Комната, как и всё убранство отеля, была прекрасной, но у Клэр не было времени любоваться интерьером. Уилл подвёл её к одной из скамеек и усадил рядом с собой.

— Что? — спросила она, пытаясь совладать с учащённым дыханием.

Не сводя с неё взгляда, Уильям сжал её ладони. Любой намёк на поддразнивание и легкомыслие бесследно исчез.

— Я говорил искренне.

Широко распахнутые глаза слегка остекленели, когда он изучал её лицо.

— Я не понимаю, о чём ты...

— Думаю, понимаешь, — серьёзно ответил Уилл. — Послушай, я знаю, мы в детстве были не лучшими друзьями.

«Это ещё мягко сказано».

Она покачала головой и на мгновение крепко зажмурилась.

— Ты превратил мою жизнь в череду несчастий, — призналась она, отведя от него взгляд.

— Знаю. Прошу, поверь, изводивший тебя мальчишка делал всё это из-за своих неразделённых чувств. — Когда у неё недоверчиво расширились глаза, он спешно продолжил: — Мальчики не знают, как привлечь внимание девочки, которая завладела их сердцем.

Клэр нахмурилась. Она не могла разобраться в своих чувствах и словах Уилла.

— Очень долго я мечтал, что однажды у меня появится шанс... с тобой. — Он посмотрел на их соединённые руки. — Я пойму, если ты считаешь меня несносным типом. Правда. Однако мне хочется верить, что после этих двух проведённых вместе дней, у меня появился шанс. Пускай призрачный. — Его большие пальцы нежно поглаживали её ладонь, посылая разряды электричества по рукам. — Могу я воспользоваться этим шансом?

Клэр поняла, что кивает и вопреки всему надеется, что это не опрометчивое решение с её стороны, и поутру её туфли не окажутся подвешенными на телефонном столбе. Уилл видимо ощутил её тревогу, поэтому заговорил не сразу. Вместо этого он поднёс руки к губам и по очереди поцеловал костяшки её пальцев. Сначала правую, а потом левую. Клэр не хотелось, чтобы он отпускал её, и это мгновение заканчивалось.

К сожалению, всё проходит.

Уилл отпустил одну из ладоней и потянулся поправить шаль на её плечах.

— Этот цвет выгодно подчёркивает твои глаза.

Клэр не смогла сдержать улыбку.

Они молча вышли из часовни, спустились по лестнице и, обойдя бальный зал, направились к выходу. Уилл подозвал извозчика, и они отправились домой, не проронив ни слова, но на этот раз, Уилл не только обнимал Клэр за плечи, но и держал за руку.

Выйдя из экипажа, Клэр увидела у дверей отеля людей, радостно распевающих любимую колядку отца: «Храни вас Бог, весёлые господа!»[7]. Проведя большую часть вечера занятая чем-то другим — несмотря на украшенные игрушками и мишурой ели в бальном зале — Клэр не могла более игнорировать преддверие Рождества.

Дома её семья скорее всего уже распевает гимны. Из-за карантина они вероятней всего собрались вокруг кровати Джоуи. Мама передаёт по кругу кусочки своих фирменных ирисок с рубленными грецкими орехами. В детстве посыпать конфеты орехами было её любимым занятием.

Теперь, стоя перед входом в отель и слушая колядующих, её захлестнула волна печали. Как она переживёт завтрашний день? Большинство учреждений закрыто на Рождество, поэтому Уилл не сможет отвлечь её от грустных мыслей.

«Может, мне лучше провести весь день в номере и выплакать все глаза».

— Клэр? — позвал Уилл, его голос звенел от беспокойства. — С тобой всё в порядке?

Его вопрос лишь усугубил ситуацию. На глаза набежали слёзы, и она знала: стоит заговорить, как те потекут по щекам, — поэтому просто покачала головой. Однако предательские слёзы всё равно побежали из глаз, поэтому она рискнула ответить кратко:

— Через несколько часов наступит Рождество. А я не дома.

— Мне жаль.

Уилл притянул её к себе и крепко обнял. Прижавшись ухом к его груди, она услышала ровный ритмичный стук сердца и каким-то образом сила и постоянство ударов успокоили её.

Уилл мягко подтолкнул Клэр к дверям отеля, за что она была ему благодарна. По собственной воле она не смогла бы уйти от колядующих. Они вместе поднялись на второй этаж, и Уилл снова провёл её к двери. Однако на этот раз он сам нашёл ключ и отпер замок, но конечно же остался в коридоре, когда она переступила порог своей комнаты.

— Мне жаль, что ты не попала домой, — тихо произнёс он.

— Знаю. — Клэр обернулась и выдавила из себя полуулыбку. — И спасибо тебе. За всё.

Уилл кивнул и с щелчком захлопнул дверь.

— Счастливого рождества, — прошептала Клэр, бессильно опустившись в кресло у окна и уронив лицо в ладоши. Она горько рыдала. Ей будет недоставать времени, потраченного на украшение ёлки. Она не увидит никого из членов своей семьи, пока не пройдёт зима и не наступит весна.

На улице было тихо, всего лишь горстка прохожих и ещё меньше экипажей. В слабом свете электрических фонарей и света из окон можно было рассмотреть падающие снежинки. Они напоминали парящих светлячков. Прислонившись к стеклу, Клэр стала вглядываться в мирный пейзаж, мечтая волшебным образом оказаться дома.

Она не знала, сколько просидела, уставившись в даль, но внезапно моргнув заметила снаружи какое-то движение. На фоне снега выделялась фигура — мужчина в обычной рабочей одежде. Она узнала походку и по-прежнему зачёсанные назад волосы.

По какой-то непонятной причине, невзирая на снегопад, Уилл, засунув руки в карманы и опустив голову, брёл по пустынной улице в ночь перед Рождеством.

Глава 6

Уилл не мог успокоиться. Его преследовала печаль, одолевавшая Клэр несколько минут назад. Грусть овладела ею после двух дней, на протяжении которых он заставлял её улыбаться и смеяться. Снимая костюм, он метался по комнате, вытаптывая след на ковре, как сказала бы его мать. Расстегнув рубашку, он бросил её рядом с пиджаком на кровать. По-прежнему снедаемый беспокойством он желал обнять Клэр и найти способ осчастливить её.

К сожалению, сделать этого он не мог, хотя и пытался. Какое-то время ему удавалось отвлечь её, но, в конце концов, он не член семьи Клэр, и Солт-Лейк — не их дом.

Вместо того, чтобы облачиться в ночную, Уилл посмотрел на рубашку и брюки, висевшие на спинке стула. Нужно проветриться и размять ноги, чтобы перестать метаться по комнате. Надев старую одежду и пальто, Уилл схватил ключи от номера и, спустившись по лестнице, направился к Бродвей-стрит. Засунув руки в карманы пальто, он побрёл по тёмной улице. Снег искрился от света уличных фонарей, отчего ночь казалась более светлой, чем должна в такую пору.

Уилл прошёл несколько кварталов на восток, север, запад и снова на север, не обращая внимания, куда идёт. Направление не имело значение. Важно лишь дать мозгу поработать на полную мощность. Шестерёнки в голове бешено крутились, пытаясь придумать, как избавить Клэр от печали. У него заныло в груди от воспоминаний её заплаканных глаз. Она пыталась скрыть слёзы, но колядки напомнили ей о Рождестве вдали от дома.

Его общество для неё не равноценно дому. В груди защемило сильней. Он хотел стать для неё домом. Ему мало находиться с ней день или два, Уилл хотел быть с Клэр вечно.

Он не мог об этом думать, пока её снедала печаль и меланхолия.

«Как мне вернуть ей душевный покой?»

Вот над этим нужно хорошенько пораскинуть мозгами. Неважно, что для этого потребуется, он сделает всё, чтобы сделать её счастливой. Даже обнял бы мистера Робертса и признал своим вторым отцом, если бы это осчастливило Клэр. В любом случае, простить и принять человека, влезшего в семью Родсов, казалось легче, чем заставить уголки губ Клэр приподняться, а глаза заискриться смехом.

Уилл пнул снежный бугор и сильнее укутался в пальто, подняв воротник. Он вспомнил разговор с Клэр в поезде о семейных традициях. Уилл понимал, что с наступлением утра она снова вспомнит всё, что семья будет делать без неё, и это окончательно её сломит. Когда она не попробует материнских ирисок с ореховой начинкой...

Вскинув голову, он замедлил шаг.

Конечно! Он мог воплотить в жизнь хоть одну из её семейных традиций. Понятно, что не ириски миссис Дженнингс, однако в кондитерской, мимо которой он проходил, наверняка найдутся такие же. Уилл поспешил назад, пытаясь вспомнить, где именно видел магазин. Но когда нашёл, внутри не горел свет, а на двери висела табличка «Закрыто». Тем не менее, он взялся за ручку и потянул. Заперто.

Конечно, магазин закрыт. Как большинство благоразумных людей, владельцы заведений и их работники проводят сочельник вместе со своими семьями. Уильям поплёлся дальше, на этот раз ZCMI, почти наверняка уверенный, что двери торгового центра тоже заперты. Но ему необходимо удостовериться в этом лично. Ему нужно найти способ доставить Клэр хоть немножко рождественской радости.

«А если обратиться к тёте Родне?» — он покачал головой на промелькнувшую в голове мысль. Тётя живёт недалеко от Авеню. К тому времени, как он туда доберётся, будет далеко за полночь. В такой час она вряд ли откроет дверь. Кроме того, он не может ожидать, что тётушка позовёт Санту, который волшебным образом окажется перед ними с коробкой ирисок.

Убедившись, что универмаг закрыт, Уилл вынужден был признать, что кроме тёти Родны у него не осталось вариантов. Она могла приготовить ириски на Рождество или получить их в подарок. Уилл надеялся, тётя не расстроится узнав, что он не сообщил о своём пребывании в городе.

Он направился в сторону Авеню, внезапно ощутив неуверенность, что сможет отыскать дом тётушки. Ночью всё выглядело иначе, и зима придавала улицам иной вид, чем он помнил. Наконец, Уилл заметил фонарный столб с вывеской, на которой чёрным по белому была написана фамилия Родны — Дженсен. Он нашёл то, что искал.

Стоя перед дверью, Уилл замер в нерешительности, хотя проделал сюда весь путь с твёрдым намерением постучать. Запрокинув голову, он посмотрел вверх. Из дымохода вилась струйка дыма — жалкие остатки от недавно пылающего камина. Дом был погружён во мрак, если не считать слабого света из бокового окна в задней части дома.

«Там кухня, если мне не изменяет память. Свет исходит от свечи или маленького ночника. Кто-то не спит».

Решив, что ему больше повезёт, если он постучит в заднюю дверь, Уилл обошёл дом по дорожке, засыпанной пяти или семи сантиметровым слоем снега. Оставалось порадоваться, что он надел зимние ботинки. Подойдя к кухонному окну, он замедлил шаг и заглянул внутрь, пытаясь разглядеть, кто же ещё не спал.

«Надеюсь, тётя Родна».

За окном мелькнул женский силуэт с волосами, собранными в пучок. Уилл потянулся к цветочным клумбам, пустующим зимой, и отряхнул снег в поисках камешка. Он бросил его. Камешек отскочил от стекла, хотя в ночной тиши звук получился громким. Уилл не был уверен, что смог привлечь внимание тёти.

Родна протёрла кухонным полотенцем покрытое инеем окно, а затем, прикрыв глаза рукой, всмотрелась во двор.

Уилл замахал руками и крикнул:

— Родна! Тётя Родна, это я, Уилл!

Вздрогнув, она отбросила в сторону полотенце и приоткрыла окно на несколько сантиметров.

— Уилл? Проклятие, что ты делаешь в моём дворе в сочельник?

Он потопал на месте, чтобы согреться.

— Можно войти? Я всё объясню.

— Конечно. Заходи с чёрного входа. Я сейчас тебе открою.

Она закрыла окно, и Уилл направился к задней двери. Тётя Родна распахнула её, и несмотря на усталость, омрачившую глаза, радостно улыбнулась. Уиллу повезло, что она не легла спать.

— Входи скорее, — пригласила она, отступая в сторону.

Отряхнув снег с ботинок, он переступил порог, радуясь, что угольная печь ещё горит. Он не подозревал, насколько сильно замёрз.

— Пойдём присядем на кухне. Постарайся не обращать внимания на кукольный домик. Джереми вбил себе в голову сделать его для девочек на Рождество, и я была вынуждена провести последние несколько часов, клея оставшиеся детали.

Сняв пальто и шляпу, Уилл повесил их на деревянную вешалку, сделанную его отцом много лет назад. После чего последовал за тётушкой на кухню и сел за стол. Кукольный домик был узким, с тремя этажами и двумя лестницами. Каждая комната с настоящими обоями и занавесками, которые Родна, вероятно, вручную сшила из обрезков ткани. Ажурная деревянная отделка, напоминавшая кружево, обрамляла карниз крыши.

— Девочки будут в восторге, — предсказал он.

— Надеюсь, — ответила Родна, потирая глаза. — Мороки оказалось с ним больше, чем мы ожидали.

— А что осталось? Может я смогу помочь.

— Лишняя пара рук мне бы не помешала, но для начала расскажи, что привело тебя сюда в рождественскую ночь невзирая на снегопад? — Придвинув стул она села в ожидании ответа.

Уилл взглянул на висевшие над плитой часы. Действительно, было четверть первого ночи.

— Я ехал домой в отпуск с Клэр Дженнингс. Она работает экономкой в Калифорнии. Помнишь её?

Тётя кивнула.

— Кажется, да. Прелестная красавица, самая старшая из трёх сестёр? Её семья живёт чуть дальше по улице от твоей семьи.

— Верно.

Затем Уилл перешёл к сути: корь Джоуи, карантин и что Клэр потеряла бы работу, если бы поехала домой на Рождество.

— Печально, — вздохнула Родна. — Помнится, её семья отмечала этот праздник дольше всех и с большим размахом, чем кто-либо в городе.

Уилл с мольбой наклонился к тёте.

— Она полностью выбита из колеи. Я ежеминутно пытался поднять ей настроение, но это не меняет того факта, что сегодня Рождество, и удержать слёзы она не в силах.

Родна пристально изучала его лицо.

— Да ты в неё влюблён! — удивлённо воскликнула она.

Он резко вскинул голову.

— Что?

— Не отрицай. Ты абсолютно увлечён ею. Ты опечален, поскольку ей грустно. И хочешь осчастливить Клэр. И... у тебя горят уши.

Уилл тут же пожалел, что снял шляпу.

— Я, ммм... — Он попытался обуздать разгорающийся румянец на лице, но чем больше старался, тем тот ярче полыхал. — У меня есть идея, как поднять ей настроение. Она скучает по рождественским ирискам своей матери, тем, что посыпают рубленными грецкими орехами. Я надеялся отыскать их в местной кондитерской, но пока додумался до этого, магазины закрылись. И я подумал... Может, у тебя они есть, и я смогу их одолжить? При первой возможности я куплю и верну конфеты.

Улыбка Роды стала ещё шире.

— Подумать только, мой племянник так влюблён в девушку, что невзирая на снегопад отправился скитаться по городу в надежде раздобыть ирисок. Никогда бы не подумала, что ты на такое способен. Ты вырос, Уилл.

В данную секунду комплименты ничего не значили. Уилл просто хотел знать:

— У тебя есть ириски?

— Нет.

Одно слово, ранившее его в самое сердце.

«И что теперь делать?»

— Но, — продолжила Родна, подняв палец, — я могла бы сделать целый противень, если ты подождёшь. Кроме этого, тебе придётся приклеить оставшуюся черепицу, пока я буду готовить.

— Считай, дело сделано, — оживлённо ответил Уилл. — Я готов приклеить черепицу к тысяче кукольных домиков.

— Кажется, мне досталась более выгодная часть сделки. — Родна со смехом похлопала его по плечу и встала. — Детали на другой стороне стола. Следуй рисунку уже приклеенной черепицы. Задача не трудоёмкая, но отнимает много времени. Я буду у плиты.

Уилл с полной решимостью принялся за работу, готовый сделать всё возможное, чтобы отблагодарить суетившуюся у вновь растопленной плиты тётю. Она достала сахар и масло, вскипятила их до нужной температуры, потом порубила орехи и застелила металлический противень пергаментной бумагой. Наконец, она решила, что пахнущая маслом ирисовая масса готова. Родна вылила её из кастрюли и разровняла на противне. Затем ложечкой посыпала измельчёнными орехами и аккуратно вдавила в конфеты, предварительно смоченными в масле пальцами. «Наверное, чтобы те не липли к сладости», — решил Уилл. Он с жадностью следил за каждым этапом приготовления, но когда ирис оказался в противне, для Уилла осталось секретом, что будет дальше.

— Конфета должна затвердеть, прежде чем мы сможем порезать её на кусочки, — поведала Родна. — Самый быстрый способ — вынести ирис на холод.

Родна вынесла поднос на улицу и вымыла испачканную в процессе приготовления посуду. Уилл закрепил последние несколько черепиц на доме. Его веки отяжелели, а тело жаждало сна. Он положил руки на стол и прижался к ним лбом — просто, чтобы дать глазам отдохнуть. По крайней мере, Уилл так думал.

Буквально через секунду уже кто-то тряс его за плечо и звал по имени. Открыв глаза, он оглядел погружённую в полумрак кухню, пытаясь сориентироваться. Комнату освещал не свет фонаря, а предрассветного солнца, поднимающегося над горами.

— Уилл, уже утро. Ирис готов, — голос тёти помог ему окончательно осознать происходящее.

Сегодня рождественское утро. Воспоминания нахлынули на него потоком: почему он оказался в Солт-Лейке и пришёл к тёте Родне. Уилл сел и повернулся к тётушке, переодетой, с собранными в гладкий пучок волосами. Она протянула ему белую коробку, украшенную ярким красным бантом, двумя колокольчиками и ёлочной веточкой. Подарок нёс в себе дух Рождества, побуждая открыть и насладиться счастьем.

— Всё вышло?.. — спросил Уилл, побаиваясь, что если дотронется до коробки, то танцевальный вечер с Клэр, приход к тёте и приготовление ирисок окажется сном.

— Замечательно. Я на всякий случай попробовала и тебе оставила кусочек.

Тетя Родна протянула ему блестящую, золотистую ириску с идеальным по мнению Уилла количеством орехов.

Он взял и откусил кусочек. Сливочная сладость заполнила рот, и Уилл невольно застонал от наслаждения.

— Божественно!

— Рада, что ты так считаешь, — ответила Родна, сияя от гордости. — Теперь иди. Я упаковала тебе несколько булочек, ты, наверное, умираешь от голода.

— Спасибо, — поблагодарил Уилл, и у него потекли слюнки от предвкушения.

— Я разбудила тебя, потому что не была уверена, захочешь ли ты быть рядом, когда проснутся малышки и побегут за подарками.

Уилл тоже не хотел, чтобы дядя Джереми его видел.

— Возможно, твой отчим не самый лучший в мире человек, — Родна перешла на шёпот, неожиданно озвучив мысли Уилла. — На самом деле, он далёк от идеала. В каком-то смысле он мне кажется негодяем. Но... твоя мать любит его. Это её осознанный выбор. У меня плохое предчувствие, что скоро она будет нуждаться в поддержке семьи, как никогда прежде.

Уилл кивнул, понимая и неохотно соглашаясь. Если мистер Робертс проявит дурной нрав, о существовании которого подозревал Уилл, — и по видимому его тётя, — тогда матери действительно понадобится поддержка сестры и сына. Он решил, что не позволит никому, даже мистеру Робертсу, испортить их с матерью отношения.

Кроме этого, Уилл решил обращаться с Клэр так, чтобы все вокруг знали, он счастлив, и к ней относятся уважительно и с любовью. У него сдавило горло, когда он потянулся к красиво завёрнутой коробке.

Их взгляды с Родой встретились, и они обменялись понимающими улыбками. Мистер Роберст стал обоюдной ношей, которую они неохотно взвалили себе на плечи, но они по одну сторону баррикады — за благополучие его матери.

— Спасибо за помощь, тётя Родна. Это так много для меня значит. — Наверху послышались шаги, и Уилл запрокинул голову. — Мне лучше поскорей уйти.

Кивнув, Родна последовала за ним к задней двери и подержала коробку, пока он надевал пальто и шляпу. Обняв его, тётя отдала ему подарок, а потом взяла лежащий на полу мешок и тоже вручила племяннику.

— Возьми. Я положила туда немного игрушек. Во дворе заберёшь сосновую ветку. Твоей девушке необходима новогодняя ёлка.

— Отличная мысль! — воскликнул Уилл, беря мешочек и коробочку.

Родна погладила его по щеке, как часто делала мать.

— Надеюсь, Клэр понимает, как ей повезло.

Глядя ей в глаза, он боролся с наплывом чувств.

— Я тоже на это надеюсь.

Глава 7

Клэр посмотрела на себя в зеркало над раковиной и поморщилась. Красная, покрытая пятнами кожа. Налитые кровью глаза. Всклокоченные и растрёпанные волосы, потому что она не расплела их после танцев. Единственное, что она сделала — это сняла красивый гребень — то, чем так дорожила после чудесного вечера, проведённого с Уиллом — и платье. Но потом её охватила тоска из-за упущенного Рождества. Клэр упала на кровать и ревела, пока не уснула.

Даже пьяница после ночной попойки выглядел лучше. Она отвернулась от зеркала, поклявшись не смотреться в него до конца дня. Она могла просидеть в этой комнате до отъезда из отеля и окончания Рождества. Она закажет еду в номер и не будет ни с кем встречаться.

Тем более с Уиллом. Если вчера она казалась ему красавицей, то сегодня он, вероятно, поменяет своё мнение. Увидев её в таком состоянии, он скорее всего вернётся в Калифорнию. Схватив расчёску с туалетного столика, она спрятала ту в сумку, не желая смотреть на неё. В данную минуту Уилл олицетворял собой небезразличного ей мужчину, который в конечном итоге может не сильно о ней заботиться.

«Это самое несчастное Рождество в моей жизни».

Клэр сидела на кровати и старательно вынимала шпильки из волос, но не для того, чтобы выглядеть привлекательно, а из-за головной боли и желания стереть последние следы вчерашней ночи. Где-то на середине занятия раздался стук в дверь. Она вдруг сообразила, что не успела повесить табличку: «Не беспокоить». С наполовину распущенными волосами Клэр на цыпочках подкралась к двери и стала ждать, когда человек с противоположной стороны заговорит. Обычно гувернантки интересовались, можно ли войти, а если гость молчал, входили прибрать номер. Но никто не откликнулся.

Клэр пожалела, что не может заглянуть по другую сторону двери. Неизвестно, кто там, поэтому она не осмелилась заговорить и выдать своё присутствие. Она хотела, чтобы её оставили в покое. Раздался повторный стук, на этот раз более настойчивый, а потом знакомый голос.

— Клэр, с тобой все в порядке? Я знаю, что ты там.

«Что от меня нужно Уиллу? Возможно, он хотел отправиться куда-то позавтракать. Но на сегодня у нас не было никаких планов. Почему как раньше не использовал записку?»

Клэр была в халате, отвечавшем всем нормам приличия, однако, выглядела точно выловленная из пруда кошка. Она откинула волосы с глаз и поняла, что на голове у неё крысиное гнездо.

Уилл не должен был видеть её такой. Она этого не допустит. Он решит, что лишился рассудка, назвав её хорошенькой, а у него и так достаточно поводов для шуток о мисс Дженнингс. Эта мысль показалась ей невыносимой.

«Я не могу с ним встретиться. Не сейчас».

Скорее всего, она снова разрыдается. Лишний повод для Уилла счесть её глупенькой. Клэр лихорадочно огляделась в поисках клочка бумаги и нашла его вместе с карандашом на столике у стены. Она быстро написала записку.

«Проснулась с недомоганием. Останусь в номере отдохнуть».

— Клэр.

Наверное, ей следовало поздравить его с Рождеством, но от одной только мысли о празднике у неё задрожали руки. Простой записки достаточно. Она просунула её под дверь и услышала шелест, когда Уилл поднял листок.

— Клэр, пожалуйста, открой дверь, — попросил он. — У меня есть кое-что для тебя, и мне нужна всего минутка, чтобы поздравить тебя с Рождеством. Прошу.

Она едва не поддалась мольбе, пока он не напомнил, какой сегодня день. Клэр покачала головой и стала молча ждать в надежде услышать удаляющиеся шаги, но напрасно надеялась, Уилл остался.

— Я никуда не уйду. Буду стоять здесь весь день, — сообщил он. Раздался приглушённый стук, будто он упёрся лбом в дверь. — Просто открой. Всего на минуту.

В душе Клэр бушевала битва. Если она его впустит, то предстанет пред Уиллом в самом невыгодном положении. Он ещё долго сможет потешаться над таким зрелищем. А если вчерашние признания в чувствах были искренними, увидев её такой, Уилл может передумать. С другой стороны, Уильям Родс может оказаться парнем, на которого можно положиться и кто, невзирая ни на что, будет о ней заботиться.

Клэр постаралась понять обуявшие сердце чувства. Она относилась к Уиллу не как к измывавшемуся над ней мальчике, а как к мужчине, с которым она провела последние дни. Мысль о его улыбке, прикосновениях, доброте согревала её, заставляла улыбаться и распаляла жар в груди.

Вот решение.

Если последние два дня для него лишь пустое развлечение, по крайней мере, она узнает истину. Стоило Клэр протянуть руку к дверной ручке, как где-то вдали зазвенели колокольчики, наигрывая «О, Придите, Все Верующие». Сердце снова заныло, но она стряхнула с себя печаль и, стараясь не думать о грядущем, открыла дверь. Почти тут же Клэр повернулась и подошла к дивану. По крайней мере, так он не сразу увидит её лицо. Она села, понурив голову. Уилл вошёл в номер, и её сердце невольно затрепетало.

— Я тебе кое-что принёс.

Клэр медленно подняла глаза. В одной руке Уилл держал ветку ели и бумажный мешочек, а в другой — красиво завёрнутый подарок.

Она нахмурила брови.

— Я... я ничего не понимаю.

Он сделал несколько шагов по направлению к ней.

— Это будет твоей, нет, нашей рождественской ёлкой. Пускай небольшая, но зато мы сможем легко установить её в углу, поскольку другого способа закрепить ель у нас нет.

— Как мило с твоей стороны.

Клэр поймала себя на том, что невольно улыбается. «Ёлка» выглядела довольно жалко, но важно совсем другое. Он принёс ей ель единственным доступным ему способом. А ещё, он ни словом не обмолвился об её внешнем виде. Возможно, он не заметил, в каком она плачевном состоянии.

Уилл установил ветвь в углу у окна.

— Вот. А тут... — он чуть приподнял бумажный мешочек, — украшения. Их немного, но это всё, что я успел найти.

Клэр встала и подошла к нему. Взяв мешочек, она заглянула внутрь. На дне лежала одна нить самодельной клюквенной гирлянды вместе с полудюжиной золотистых шариков.

— Ты подарил мне настоящие украшения, — удивлённо выдохнула она.

— Это всё проделки Санты, — отмахнулся он от благодарности и показал на ёлку. Клэр подошла к ней.

Для развешивания украшений понадобилось всего несколько минут, но, отступив назад, Клэр поняла, что представшая картина — услада для глаз.

— Хм... — протянул Уилл. — Кажется, мы упустили главное.

— Да?

Клэр бросила на него быстрый взгляд, а потом продолжила любоваться ёлочкой. Она всё ещё не могла посмотреть на Уилла прямо, но наблюдала за ним краешком глаза. Он театрально гладил подбородок, изображая глубокую задумчивость. С совершенно растрёпанными волосами Уильям выглядел ещё краше, чем накануне вечером. Клэр находила его совершенно неотразимым.

— Что ж, тогда поведай мне, — сказала она, надеясь, что голос её не выдаст. — Что именно мы упустили?

Половицы за спиной заскрипели, когда Уилл подошёл ближе. Клэр почувствовала, как на плечо опустилась его ладонь и нервно сглотнула, стоило Уиллу развернуть её к себе. Клэр хотела запротестовать, но в секунду, когда он прикоснулся к ней, она поняла, что хочет заглянуть в карие омуты. Неважно, что её глаза воспалены, кожа покрыта красными пятнами из-за пролитых слёз, а волосы, в лучшем случае, напоминают бобровую плотину. Она лишь надеялась, что этот образ быстро сотрётся из его памяти. Вполне возможно, если чувства, в которых он вчера признался, искренни.

Они стояли друг против друга. Клэр медленно перевела взгляд с ботинок Уилла на его лицо. Стоило их глазам встретиться, как она сглотнула и стала ждать, когда он заговорит.

— Я ночью не мог заснуть, — поведал он. — Метался по комнате, а потом решил выйти подышать свежим воздухом.

— Я видела, как ты уходил, — тихо призналась она. — И где же ты был?

— В начале просто бродил по улицам. Хотел найти способ заставить тебя снова улыбаться. Это заняло у меня всю ночь, но с небольшой помощью... — Он протянул ей завёрнутую коробочку. — Даже если ты не смогла попасть домой, надеюсь, это привнесёт в твоё сердце немножко Рождества.

Клэр взяла подарок и развязала ленту. Зазвенел колокольчик, и веточка упала на пол. Не обращая на это внимания, Клэр подняла крышку. Внутри лежало с дюжину, а может и больше ирисок, усыпанных грецкими орехами, совсем как у её матери.

— Как? Уилл...

— Попробуй.

Он взял кусочек и протянул ей.

Она молча откусила сладость, наслаждаясь прикосновением его пальцев и вкусом. Потонула в феерии аромата.

— Ммм. — Клэр от наслаждения прикрыла глаза. Она наклонилась и вдохнула запах лакомства из коробки. Проглотив конфету, опустила коробку и улыбнулась. — Вот теперь это настоящее Рождество.

Взяв ещё одну ириску, Клэр откусила кусочек. Новая волна рождественского волшебства вернула её домой.

Уилл подошёл ближе, на его лице отразилась целая гамма эмоций.

— Прошлой ночью я знал, что тебе плохо, и от этого мне самому становилось дурно.

Он наклонился вперёд и обхватил её лицо ладонями. Малейший поворот головы, и она могла бы поцеловать его большой палец. Клэр усилием воли попыталась этого не делать, но его близость вскружила ей голову.

— Клэр, я хочу осчастливить тебя, и готов сделать это целью всей своей жизни. Даже если наступят тяжёлые времена, хочу пережить их вместе с тобой.

Один из его больших пальцев, совсем недавно находившийся так близко к её губам, теперь гладил щеку. У Клэр закружилась голова, и мелькнула мысль, что стоило бы присесть, но она не сдвинулась с места, не желая разрушить волшебство момента даже за тонну ирисок.

— Больше никаких глупых розыгрышей, — пообещал Уилл. — Мусорных баков, пауков, ножниц и прочего...

Клэр поспешно сократила расстояние между ними и обхватила лицо Уилла обеими ладонями. Приподнявшись на цыпочки, она потянулась к нему, но замерла в нескольких сантиметрах от его губ, а потом подумала, не сошла ли она с ума.

«Возможно, он имел в виду другое. Возможно...»

Уилл расплылся в улыбке, а потом рассмеялся, как будто покорил вершину самой высокой горы, и поцеловал Клэр. Если бы он не обнимал её, она могла стечь лужицей у его ног, точно расплавленный на солнце шоколад.

Когда Уилл отстранился, Клэр знала, что в будущем их ждёт ещё много глупых, счастливых и серьёзных моментов.

А ещё ирисок с грецкими орехами. Каждое Рождество. Ведь у ирисок вкус дома. 

ВНИМАНИЕ

Перевод не преследует коммерческих целей и является рекламой бумажных и электронных изданий.

Любое коммерческое использование данного перевода запрещено.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

1

Название нескольких дорог в середине XIX в., по которым переселенцы могли добраться на запад континента, в том числе дороги, проходившей южнее Орегонской тропы и отчасти заменявшей ее. Маршруту последней сегодня частично следуют железная дорога "Юнион Пасифик" и шоссе Линкольна. Так же называлась и дорога, которая вела к золотым приискам Калифорнии в период "золотой лихорадки". Она начиналась у форта Бриджер, шт. Вайоминг, и вела к форту Саттера в Калифорнии, частично повторяя маршрут Мормонской тропы.

2

Торговый центр ZCMI (основан 9 октября 1868 года Бригамом Янгом в Солт-Лейк-Сити, штат Юта) был первым универмагом в Соединенных штатах.

3

Темпл-сквер является историческим центром города, именно здесь в 1847 году президент мормонов начал строительство храма, ныне являющегося одной из главных достопримечательностей не только Солт-Лейк-Сити, но и всего штата Юта, который впоследствии был окружен и другими зданиями общины.

4

Солтейр (англ. Saltair , также SaltAir , Saltair Resort или Saltair Pavilion) это название курортов, расположенных на южном берегу Большого Соленого озера в штате Юта , США , примерно в 24 км от Солт-Лейк-Сити.

5

«Дезерет Ньюс» (англ. Deseret News) - самая старая постоянно публикуемая ежедневная газета штата Юта, которая имеет самый большой воскресный тираж в штате и второй по величине ежедневный тираж.

6

Мормонский Табернакальный хор является одним из старейших хоров в мире. Он выступал перед президентами США, продал миллионы записей и выиграл множество наград, а также приводил в восторг многочисленных зрителей во многих странах мира.

7

«Храни вас Бог, веселые господа!» (англ. God Rest Ye Merry Gentleman) это традиционная английская рождественская песнь в прозе. Это одна из старейших сохранившихся колядок, датированная 16 веком или ранее.