Информация о переводе:

Перевод: Rosland

Русификация обложки: Alena Alexa

Глава 1 Свадьба

Я стояла перед закрытыми двойными дверьми. Через несколько минут я шагну через эти позолоченные врата в грандиозный зал торжеств, чтобы выйти замуж за мужчину, которого я едва знала.

Я всегда следовала правилам, была идеальным солдатом земной армии богов. Меня с рождения воспитывали для того, чтобы однажды подняться до высочайшего ранга в Легионе Ангелов — стать ангелом.

Этот идеальный, следующий правилам, обречённый стать ангелом солдат был хорошо знаком с правилами и инструкциями Легиона. Существовали некоторые реалии, неизбежно присутствовавшие в жизни солдата армии богов. Ты жил там, где приказывал тебе Легион. Тренировался так, как они тебе говорили. И вступал в брак с тем, с кем тебе предписывалось вступить в брак.

Я всегда знала, что если я стану ангелом, это будет моей судьбой. Я выйду замуж за кого-то, потому что его магия будет совместима с моей. Легион очень серьёзно относился к тестам магической совместимости. Результаты указывали, у каких пар больше вероятность зачать детей с потенциалом однажды стать ангелом.

Я всё это знала. Я никогда не ставила это под сомнение.

И всё же, в данный момент, когда до моей свадьбы остались лишь минуты, я осознала, что в глубине души всегда надеялась выйти замуж по любви, а не по долгу — когда-то ангелы делали именно так, пока Легион не начал диктовать, с кем нам вступать в брак.

Это была бессмысленная, наивная надежда, но я всё равно её лелеяла.

Вздохнув, я повернулась и посмотрела в зеркало с узорной рамой, висевшее на стене. На меня смотрела пара фиалковых глаз. Моих глаз. Они выглядели такими спокойными, такими безмятежными, такими идеально сдержанными — всё как полагается ангелу, и полная противоположность того, что я на самом деле чувствовала. Но я с детства практиковалась перед зеркалами, оттачивая искусство выглядеть совершенно спокойной внешне вне зависимости от того, что я ощущала в душе.

— Ты замечательно выглядишь, — сказал голос позади меня.

Я обернулась и увидела ангела с волосами бронзового цвета. Он был одет в хорошо подогнанную по фигуре униформу из чёрной кожи, которая подчёркивала его мускулистое телосложение, выкованное годами суровых тренировок и ещё более суровых сражений.

Полковник Дамиэль Драгонсайр, Мастер-Дознаватель и самый грозный ангел во всем Легионе. Он стоял у входа в маленькую комнату ожидания, едва переступив порог. Ветерок скользнул в открытую балконную дверь позади него, взъерошив его тёмные перья. Он явно прибыл по воздуху.

Он стоял передо мной совершенно неподвижно. И всё же в его застывшей позе скрывалось столько силы — как у затаившегося тигра, подобравшегося перед одним мощным прыжком. Его глаза, пылавшие как лазурное пламя, оценивали меня. Анализировали.

За ним, далеко внизу, через тюлевые шторы виднелись огни Лос-Анджелеса. Главная штаб-квартира Легиона Ангелов была самым высоким зданием в городе.

Огни города, размываемые полупрозрачными занавесками, создавали нимб вокруг его тела. Его чернильно-чёрные крылья, лощёные и яркие, дополняли ангельский образ.

— Это частная комната. Что ты тут делаешь? — спросила я у Дамиэля.

Я не говорила с ним со времени моей церемонии Дракона два дня назад, где я объединила свою магию со стихийной морской магией Земли и заняла должность ангела-командира Замка Бури.

Дамиэль сделал шаг вперёд, плавно и шелковисто, как угорь, скользящий в воде.

— Я подумал, что надо заглянуть и проверить, как у тебя дела.

— Проверить, как у меня дела? Я не умираю, Дамиэль. Я выхожу замуж.

— Да, — он выгнул брови. — За меня.

Два дня назад вечеринка после моей церемонии Дракона резко прервалась заявлением Перового Ангела о том, что мы с Дамиэлем поженимся. Этот брак был одобрен, организован и предрешён Легионом на основании нашей магической совместимости. Эти новости вызвали немалую шумиху в Легионе, поскольку никогда прежде два ангела не оказывались совместимыми.

Я посмотрела Дамиэлю в глаза.

— Тебя не беспокоит, что тебе говорят, на ком жениться, а ты должен улыбнуться и подчиниться?

Его плечи приподнялись в беспечном пожатии.

— Я вполне уверен, что в отличие от моей предыдущей наречённой, ты не попытаешься меня убить. Я не могу сказать того же о большинстве собравшихся там.

— Я не понимаю, как ты можешь так небрежно говорить об этом, — возмущённо возразила я.

— Это всего-то на целую вечность.

Я слабо рассмеялась.

— При условии, что мы проживём так долго.

По меркам потенциальных женихов Дамиэль был отнюдь неплох. Да, Мастер-Дознаватель обладал пугающей репутацией. Неудивительно. Его работа заключалась в том, чтобы отыскивать и разоблачать предателей в рядах Легиона, так что вполне ожидаемо, что люди не приветствовали его прибытие радостными воплями.

Но внутри он был хорошим. Он доказал это мне, когда мы в прошлый раз работали вместе. Он готов был пожертвовать собой, чтобы спасти меня.

В этом холодном, тёмном мире мне мог достаться муж намного хуже.

— Я лишь надеюсь, что ты не храпишь во сне, — сказал Дамиэль.

Я скрестила руки на груди.

— Ангелы не храпят.

Он подмигнул мне.

Он явно не воспринимал нашу ситуацию слишком серьёзно. И именно этого многие люди не знали о полковнике Дамиэле Драгонсайре — что у него такое лукавое чувство юмора. Он не показывал это большинству людей. Нет, они видели лишь хладнокровного, каменнолицего Мастера-Дознавателя. И очень жаль. Он не сводился к одному лишь значку Дознавателя на куртке его униформы.

— Некоторые ангелы храпят, — сообщил он мне.

— Например, ты? — я не могла не поддразнить его.

Он широко улыбнулся.

— Нет, ты, принцесса, — сказал он, используя моё Легионное прозвище, которое я получила, потому что была дочерью архангела и относилась к так называемой элите Легиона.

Я ненавидела, когда большинство людей называло меня «принцесса». Это слово так и сочилось сарказмом. Но когда Дамиэль использовал моё прозвище, это ощущалось иначе. По какой-то причине я совсем не возражала. Более того, мне это вроде как даже нравилось.

— Я совершенно точно не храплю, — сказала я ему.

— Храпишь-храпишь. Я-то знаю. Я там был.

Я покраснела от его неприличного намёка на то, что мы спали вместе. Он подразумевал инцидент, который произошёл на Сиеннском Море, равнине монстров, а не во время интимной ночи в номере отеля. Мы были не любовниками, а всего лишь двумя солдатами, прятавшимися от армады зверей, которые неслись по глуши.

От озорной искры в его взгляде становилось сложнее придерживаться правды. Покраснев, я отвернулась и посмотрела на своё отражение в зеркале. Моё платье, причёска, цветы — Легион предопределил каждую деталь моей свадьбы. Они решали не только то, с кем ангел вступал в брак, но и диктовали то, как именно ангел вступал в брак. Они диктовали ангельскую свадьбу вплоть до малейшей детали, особенно такую важную и исторически значимую свадьбу, как эта — первый в истории брак двух ангелов.

Свадебные нормы Легиона утверждали, что платье ангела должно быть белым. Декольте не должно опускаться ниже ключицы. Подол юбки должен задевать пол, а сзади должен иметься шлейф.

Так что моё платье было белоснежным, с сердцевидным вырезом. Облегающие кружевные рукава обтягивали мои руки, и такой же кружевной слой покрывал мою грудь и спину. У платья была юбка в стиле русалочьего хвоста с длинным шлейфом сзади. Короче говоря, моя свадебная униформа безупречно соответствовала нормам.

За массивными золочёными дверями, в зале торжеств музыка изменилась с тихих спокойных мелодий на нечто более драматичное. Эти ангельские фанфары служили сигналом, что свадебная церемония началась.

— Не беспокойся, — сказал Дамиэль. — Всё будет хорошо. Я не кусаюсь, — он подмигнул мне.

Затем вышел за двери в зал торжеств. Они захлопнулись за ним.

Я ждала на пороге. В глубине души Дамиэль действительно был хорошим парнем. Я познакомилась с ним совсем недавно, но мы уже прошли через многое, и не только через испытания, где на кону стояла жизнь или смерть. Я заглянула в глубины его души, увидела личность, которой он был на самом деле, за фасадом Мастера-Дознавателя. Он терял друзей, его предавали, но я знала, что в нём по-прежнему жила надежда — а потому для него ещё не всё потеряно.

Я начала доверять ему, уважать его. Он мне даже нравился. Но брак — это нечто большее. Любовь — это нечто большее. Это не просто совместное приключение и немного горячей химии.

Музыка в зале торжеств вновь изменилась, плавные драматичные струнные мелодии пришли на смену тяжёлому ритму. Это был сигнал для меня.

Я быстренько взглянула на своё лицо в зеркале, заморозила его в выражении самоуверенного превосходства, подобающего ангелу, затем толкнула двери, чтобы выйти в зал торжеств.

Я шла по проходу, украшенному золотистыми розами — это традиционный цвет для ангельской свадьбы. Бутоны символизировали новые начала и волю богов.

«Ты выглядишь очень грозно», — произнёс голос Дамиэля в моей голове.

«Но я всё равно красивая?»

«Это само собой», — ответил он.

«Ты флиртуешь со мной?»

«Конечно. У меня нет ни капли стыда».

Я подавила смешок. Хохочущие ангелы выглядели не очень грозно.

«Спасибо».

Я дошла до конца прохода.

«За что?» — спросил Дамиэль, когда я повернулась к нему лицом.

«За то, что помогаешь мне почувствовать себя непринуждённо в данный момент».

Первый Ангел, одетая в униформу такого же чёрного цвета, как и её волосы, подняла руки и произнесла первые фразы свадебной церемонии. Как и церемонии повышения, свадьбы Легиона проходили по довольно строгому сценарию.

Но я едва слышала, что она говорит. Слова Дамиэля заглушали её.

«Уверяю тебя, у меня имеются совершенно корыстные причины помочь тебе почувствовать себя непринуждённо».

«Я в это не верю».

По жесту Первого Ангела Дамиэль взял меня за руки. «Я заметил, что непринуждённых женщин проще соблазнить».

«Очень смешно».

«Да, — отозвался он. — И ты можешь по-настоящему поблагодарить меня попозже, принцесса».

На его лице не было ни капли озорства — или какого-либо другого выражения.

«Ты сам-то собираешься вести себя прилично?» — спросила я.

«Нет, конечно», — Дамиэль подвинулся ближе, положив ладонь на мою поясницу.

Мы скрепили брак быстрым, деловым поцелуем. Церемония уже закончилась. Свадьбы Легиона проводились так же, как и тренировочные сессии Легиона: быстро и по делу.

Музыка снова изменилась — в этот раз зазвучали тихие, безмятежные струнные мелодии. Фоновая музыка. Это сигнал переходить к следующей части свадьбы: к приёму. Мы заняли свои места на приподнятом диванчике с золотистыми подушками и ярко-красной отделкой. Солдаты Легиона, свидетели нашей свадьбы, образовали идеально ровный ряд, выстроившись перед нами в очередь по одному.

Первым в очереди стоял мужчина с золотистыми глазами и чёрными волосами, собранными в низкий хвостик. Я его не узнавала. Высокий и мускулистый, он походил на армейского солдата. Металлический значок на его груди, символ ладони, определял его как капитана, солдата Легиона шестого уровня.

— Дамиэль, — сказал капитан, склонив голову.

— Джиро.

Они называли друг друга по имени. Неужели у Мастера-Дознавателя, кошмара Легиона, имелся друг?

— Разве ты не хочешь представить меня своей очаровательной невесте? — спросил Джиро.

Его тон был наглым, даже нахальным. Они должны быть друзьями. Никто не разговаривал с Дамиэлем вот так.

— Ты знаешь, кто она.

Губы Джиро растянулись в улыбке.

— И всё же нужно следовать протоколу. Сделай мне одолжение.

Я удивилась, когда Дамиэль подчинился. Мастер-Дознаватель никогда не делал одолжений.

— Джиро Гудмэн, это Каденс Лайтбрингер, Морской Дракон и ангел Замка Бури.

— И дочь генерала Сильверстара, — Джиро опустился передо мной на одно колено. — Я много о тебе слышал, Каденс Лайтбрингер, — он бросил на Дамиэля многозначительный взгляд.

Значит, Дамиэль говорил обо мне. Я попыталась решить, хорошо это или плохо. Может, ему просто надо было выпустить пар и пожаловаться кому-нибудь после того, как его послали на миссию с новым ангелом, который даже летать не умеет.

— Дамиэль говорил мне, что ты единственный ангел, которого он может вытерпеть, — продолжал Джиро.

Я выгнула брови, глядя на капитана.

— Высокая похвала.

— От Дамиэля — да. Действительно высокая.

Следующая в очереди, моя подруга Аллегра, напряжённо наблюдала за Джиро. Её тёмные глаза, накрашенные пурпурно-коричневыми тенями, следили за каждым его движением. Она медленно облизнула языком свои ярко-красные губы. Похоже, она… пялилась на него. Аллегра постоянно находилась в поиске партнёра на ночь. Она никогда не задерживалась с одним мужчиной дольше одной ночи.

Когда Джиро вышел из очереди, она ещё несколько шагов следила за ним взглядом, затем резко повернулась ко мне и Дамиэлю. Она шагнула вперёд, и хвост её прямых чёрных волос соскользнул с плеча при движении.

Она открыла рот, но ей так и не представилось возможности заговорить. Оглушительный грохот сотряс зал торжеств. Я вскочила с дивана, оглядываясь по сторонам в поисках взрыва, но ничего такого не виднелось. Вместо этого в центре комнаты парила проекция головы размером с небольшую машину, а вокруг неё кружили клубы дыма.

— Внимание, псы Легиона, — заговорила дымчатая голова низким, зловещим голосом. — Ваши дни сочтены. Очень скоро все вы умрёте. Правление богов подходит к концу.

Глава 2 Ужасный медовый месяц на линии фронта

Проекция ещё даже не померкла до конца, а Первый Ангел уже стояла возле Дамиэля. Никс двигалась так быстро, что я даже задалась вопросом, не обладала ли она магией телепортации, которую ото всех скрывала.

— Демоны этим вечером ведут себя нахально, — заметила Никс, обращаясь к Дамиэлю.

То есть, Первый Ангел посчитала, что послание было от демонов. Я не была так уверена. С чего бы им намекать на свои планы, давая нам шанс остановить их?

— Похоже, твои подозрения были верны, Драгонсайр, — сказала Никс. — Ты должен немедленно возобновить расследование. От этого может зависеть сама судьба Земли.

Взгляд Дамиэля метнулся ко мне, затем обратно к Никс.

— Я запрашиваю помощь Лайтбрингер.

Иметь возможность назначать солдат на миссии — это одно из особенных преимуществ должности Мастера-Дознавателя.

Никс окинула меня беглым оценивающим взглядом.

— Если это необходимо.

— Необходимо. Её способности внесут значимый вклад в успех миссии.

— Ладно, полковник. Но не подключайте больше никого. Дело слишком деликатное.

Он кивнул.

— Понял.

— Вы оба отправляетесь в путь немедленно.

Сказав это, Никс развернулась и зашагала обратно.

— Идём со мной, — сказал мне Дамиэль. Не дожидаясь ответа, он пошёл к двери.

Я последовала за ним.

— Тебе надо переодеться и подобающим образом вооружиться, — произнёс он, пока мы шли по широкому коридору.

— Ладно.

Я не спрашивала, куда мы направляемся, или в чём заключалась миссия. Что бы там ни было, это явно в высшей степени конфиденциально.

Дамиэль искоса взглянул на меня.

— Итак, похоже, ты застряла со мной ещё на какое-то время.

— Мы теперь женаты, Дамиэль. Думаю, мы застряли друг с другом дольше, чем «на какое-то время».

— Действительно.

— По правде говоря, я рада сейчас отправиться на миссию с тобой.

— О, вот как? — переспросил он, весело хмыкнув. — Я думал, ты ещё в прошлый раз пресытилась сварливым Мастером-Дознавателем.

— Нет, не пресытилась. И нам надо поговорить.

— О чём?

— Об этом, — я показала на себя, затем на него. — О нас. О нашем новом положении. Нашем браке.

— А, — он выглядел развеселившимся.

— У нас не было выбора в этом вопросе, но поскольку теперь мы женаты и «застряли» друг с другом, нам действительно стоит узнать друг друга лучше.

Выражение его лица сделалось серьёзным, сдержанным.

— Ты уверена, что хочешь узнать меня лучше? Большинство людей этого не хочет.

— Я — не большинство людей.

Дамиэль пристально присмотрелся ко мне.

— Да, — согласился он. — Ты — действительно не большинство.

Мы дошли до двери в его комнату.

— Одевайся для тёплой погоды. Мы скоро отправляемся в путь, — сказал он, затем зашёл внутрь.

Я продолжила идти по коридору до своей комнаты. Она находилась в отдельном крыле здания. Размещать ангелов в гостевых комнатах как можно дальше друг от друга — стандартная практика; это минимизировало поединки между ними и последующий сопутствующий ущерб.

Когда я добралась до своей комнаты, у двери стояла Аллегра.

— Итак, ты отправляешься с полковником Драгонсайром, — сказала она.

— Полагаю, все это обсуждают, — я открыла дверь, и она вошла внутрь.

— Конечно, — сказала она, как только дверь за нами закрылась. — Вы единственная пара «ангел-ангел» в Легионе, — её губы изогнулись в лукавой улыбке. — Надеюсь, медовый месяц будет романтичным.

Я сбросила свадебное платье и переступила через него.

— Это не медовый месяц. Это миссия.

— Кто сказал, что нельзя сочетать приятное с полезным?

— Ну, ты такого точно не говорила.

— Каденс, временами я волнуюсь, что ты вообще не захочешь веселиться.

— Зато ты веселишься за нас двоих.

Она усмехнулась.

— Верно.

— Это будет ужасно, — пробормотала я.

— Что?

— Медовый месяц. Ужасный медовый месяц на линии фронта.

— И против чего же ведётся борьба на этом фронте? Против монстров? Или против жениха?

Я фыркнула, затем повернулась, чтобы посмотреть на одежду, висевшую в моём шкафу. Дамиэль намекнул, что моя стихийная магия воды будет важна для этой миссии, но я понятия не имела, куда мы направляемся. Но он также сказал мне одеваться для тёплой погоды. Униформа Легиона для тёплой погоды состояла из майки и шортов. Именно такой комплект я и схватила.

— Полковник Драгонсайр может посчитать такой выбор одежды за приглашение, — поддразнила меня Аллегра.

Я посмотрела на шорты — или, скорее, шортики. Они были почти такими же короткими и облегающими, как моё нижнее белье.

— А если я надену комплект цельной металлической брони? Как он интерпретирует такое? — поинтересовалась я.

— Как вызов? — предположила она, приподняв брови.

— Я не собираюсь несколько часов анализировать варианты того, как он может интерпретировать все опции униформы. Я надену это, потому что будет жарко.

Аллегра скользнула взглядом по моему телу.

— В этом я не сомневаюсь.

Я сердито посмотрела на неё.

— Ты не помогаешь.

— Ох, прости. А я должна была помогать?

Я посмотрела в её забавляющиеся глаза.

— Иногда я задаюсь вопросом, может, моя жизнь стала бы проще без друзей.

— О, несомненно, но в то же время это будет невыносимо скучно.

Я вздохнула.

В то же мгновение всё озорство ушло с её лица. Она как будто превратилась в совершенно иного человека.

— Шутки в сторону, как ты на самом деле относишься к тому, чтобы провести всё это время с Дамиэлем Драгонсайром? — спросила она у меня.

— Я немного ошеломлена, — призналась я. — Всё происходит так быстро.

— Но ты же этого хотела, верно?

— Я хотела поговорить с ним. Узнать его получше. Может, поужинать вместе, — я покачала головой. — Но не сразу же замуж выскакивать.

— Брак — это всего лишь очередная миссия, — она приподняла тёмные брови. — И, будем надеяться, не самая неприятная.

Она намекала на секс, на нашу обязанность делать будущих ангелочков.

— Я до сих пор новый ангел. Я не буду фертильна ещё несколько лет, — напомнила я ей.

— И это даёт тебе предостаточно времени, чтобы попрактиковаться.

Смущение сорвалось с моих губ смешком.

Женщины-ангелы славились своим бесплодием. Беременность становилась возможной лишь раз в несколько лет. Когда у ангела случалась Горячка (период, в который её магия нарастала, а тело становилось фертильным), это вызывало хаос в рядах всех солдат Легиона, находившихся поблизости — хоть мужского, хоть женского пола.

Но даже когда женщина-ангел была фертильна, вероятность зачатия оставалась очень низкой.

— Ну же, Каденс, — Аллегра села на мою кровать. — Как ты на самом деле относишься к тому, чтобы отправиться на очередную миссию с полковником Драгонсайром?

— Нормально, наверное.

Она улыбнулась, но больше не дразнила меня по поводу моей влюблённости в Дамиэля Драгонсайра.

— Что за миссия?

— Ну, думаю, это должно иметь отношение к большой дымящейся башке, которая появилась в зале торжеств.

Она закатила глаза.

— Очень определённо, Каденс.

— Это все, что мне известно.

Один резкий громкий стук раздался у моей двери. Я узнавала стук генерала Сильверстара сразу же. Стоило мне открыть дверь, как он широкой походкой вошёл внутрь.

У моего отца было суровое лицо и выступающие скулы. Глаза были зелёными, как лес после дождя, тёмные волосы подстрижены коротко, безо всяких выкрутасов.

Он был полностью одет в боевую униформу из чёрной кожи — точно такую же Дамиэль надел на нашу свадьбу. За спиной мой отец носил огромный двуручный меч. Я всегда гадала, как такое громадное оружие не мешалось, когда мой отец призывал свои крылья. Но почему-то оно никогда не мешалось. Магия какая-то.

Мой отец архангел отрывисто махнул рукой и остановил взгляд холодных глаз на Аллегре.

— Вы свободны, капитан, — сказал он ей.

Аллегра ушла, и мы с моим отцом остались одни. Я начала вооружаться для миссии.

— Будь осторожна, Каденс.

Он беспокоился не о том, что я могу порезаться ножами; я управлялась с ножами с того самого возраста, как только смогла удержать один из них в руке. Нет, должно быть, он беспокоился о «дымчатой» угрозе, которая прервала свадьбу.

— Полковнику Драгонсайру нельзя доверять, — продолжил он.

Так дело не в угрозе демонов. Дело в Дамиэле.

— Не доверяй ему. Не подпускай его близко к себе.

— Я вышла замуж за Дамиэля по приказу Легиона, — ответила я. — Я уже близка к нему. Мы уже связаны.

— Да, ты замужем за Драгонсайром. Это ничего не значит, — ответил мой отец. — Не впускай его в своё сердце. Не открывайся ему. Мастер-Дознаватель выследил, допросил и убил многих солдат Легиона. Он сеет недоверие. Он всюду видит плохое. Такова его природа.

— Такова его работа. Я не считаю, что такова его истинная природа, — я защищала Дамиэля.

Но мой отец был настроен непреклонно.

— Не все хорошие, Каденс. Если бы только я мог уберечь тебя от брака с Драгонсайром. Но Первый Ангел отказалась прислушиваться к голосу рассудка в этом вопросе.

— Ты говорил с Никс. Ты пытался убедить её отменить этот брак, — осознала я.

— Конечно. Но Первый Ангел настояла, чтобы вы с Драгонсайром поженились.

Я не удивилась. Никс не стала бы отменять брак, когда у неё на руках два магически совместимых ангела. Такое счастливое стечение обстоятельств может никогда не повториться. Первый Ангел не стала бы разбрасываться такой возможностью. Напротив, она, наверное, уже пыталась понять, как повторить такое магическое чудо.

— Остерегайся Драгонсайра, — сказал мой отец.

Затем он вышел из моей комнаты, и эхо его предупреждающих слов повисло в воздухе, как звон колокола над сонной заснеженной деревней перед рассветом.

Я схватила свой меч, затем пошла по коридору обратно к комнате Дамиэля. Я уже подняла руку, но постучать не успела — дверь сама открылась. Дамиэль находился на другом конце комнаты, возле открытого сундука с оружием, так что дверь он, должно быть, распахнул с помощью магии.

Я шагнула через порог. Его комната представляла собой покои, достойные ангела, и с соответствующей отделкой в золотых, красных и зелёных тонах.

— Твоя комната гораздо экстравагантнее моей, — прокомментировала я.

— Ну, мой ранг выше твоего.

— Пока что.

В его глазах сверкнула магия, а губы изогнулись в улыбке.

— Я принимаю.

— Принимаешь что?

— Твой вызов. Давай посмотрим, сможешь ли ты получить повышение раньше меня.

— Что получает победитель?

Он усмехнулся, и этот звук напоминал низкий гортанный рокот.

— Услугу от проигравшей стороны, на его/её усмотрение.

Я кивнула.

— Отлично. Принимаю.

Мастер-Дознаватель, задолжавший мне услугу — это ценный приз. И я намеревалась его выиграть.

Дамиэль пристегнул очередной нож к своей руке. Внезапно я почувствовала, что ужасно не соответствую. Его личное вооружение было намного обширнее моего.

Я вновь взглянула на оружие, которое он прикрепил к своему телу. Некоторые предметы казались не слишком пригодными к сражению.

«Это инструменты Дознавателя. Они не используются для ведения честной войны. Они созданы, чтобы пытать людей», — сообщил мне мой разум. В данный момент мой внутренний голос звучал очень похоже на моего отца.

Дамиэль посмотрел мне в глаза.

— Заходи внутрь.

Я осталась у двери, не рискуя проходить дальше в его покои.

«И точно так же ты боишься заходить дальше в своих отношениях с ним», — услужливо подсказал мой разум, и в этот раз его голос напоминал Аллегру.

— Как продвигается твоё расследование? — спросила я Дамиэля, стараясь игнорировать все голоса в моей голове. — Что ты обнаружил?

— Демоны собирают силы по всему миру, — сказал он мне. — Они готовятся прорвать проклятие, которое не пускает их на Землю, и тогда они смогут вторгнуться с огромной численностью и мощным напором.

Ого.

— Откуда тебе это известно? — спросила я у него.

Он посмотрел на меня, и выражение его лица было жёстким, сдержанным.

— Ты знаешь, откуда.

Я взглянула на инструменты Дознавателя, которые он упаковывал.

— Ты пытал людей.

— Я их допрашивал, — поправил он. — Тщательным образом.

— Кого?

Он нахмурил брови. Ничего не сказал.

— Каких людей ты пытал? — пояснила я.

На мгновение Дамиэль, казалось, вообще не собирался отвечать мне… но всё же сделал это.

— Среди нас есть предатели.

— Ты пытал солдат Легиона.

— Нескольких.

— Они оказались виновны?

Он упрямо скрестил руки на груди.

— Некоторые из них — да.

— Но некоторые — нет.

— Некоторые — нет, — признал он.

— И это тебя не беспокоит.

— Мой долг — защитить этот мир и всех людей в нём от предателей и шпионов. У меня нет такой роскоши, как беспокойство. Я допросил тех людей, чьи действия выглядели подозрительно. Некоторые оказались предателями; другие — нет.

Те «другие» попросту попали под перекрёстный огонь его расследования.

Мой отец прав. Дамиэль не доверял людям. По какой-то причине он решил, что я хорошая, что я отношусь к тем редким индивидам, которым он может доверять.

«Но доверяешь ли ты ему?» — спросил мой разум голосом Аллегры.

Я задумалась над этим. Наконец, я решила, что да, я доверяла Дамиэлю. Я верила, что он меня не предаст.

И всё же я не была уверена, что могла привязаться к тому, кто пытал людей; к тому, чьи расследования поймали в свои сети множество невинных. И эти пострадавшие невинные люди его не беспокоили. Вот это тревожило меня сильнее всего.

Я считала эту миссию возможностью узнать Дамиэля, но может, мне не стоило его узнавать. Может, мне не стоило сближаться с ним. Как и сказала Аллегра, меня к нему влекло. Между нами определённо существовала химия. Жар.

Но Дамиэль Драгонсайр — не тот, с кем мне стоит связываться.

— Тебя что-то беспокоит, — заметил Дамиэль.

Да, меня раздирали противоречия.

Мой отец всегда присматривал за мной, тренировал меня. Он сделал меня той, кем я была сегодня. Я должна прислушаться к его совету.

С другой стороны, я видела душу Дамиэля и не могла поверить, что он — плохой человек. Под всем этим фасадом Дознавателя он был хорошим.

— Со мной всё нормально.

Я не поделилась своими мыслями с Дамиэлем и очень радовалась, что он уже не мог прочитать мои мысли, если я хотела их скрыть. Я не хотела, чтобы он знал о моих тревогах. Я уже сама себя не понимала.

— Давай остановим вторжение демонов, — объявил Дамиэль.

— Куда мы отправляемся?

— Во Флоренцию, — сказал он и повесил себе за спину меч ещё больше, чем у моего отца.

Глава 3 Колесо предательства

Я использовала Бриллиантовую Слезу, чтобы перенести нас с Дамиэлем на другой конец Земли, из Лос-Анджелеса, расположенного на побережье Тихого океана, до старинного тосканского города Флоренции. Вдобавок к переносу между мирами, бессмертный кинжал мог открывать проходы в разные места на одной и той же планете.

Мы прибыли во Флоренцию и очутились в центральной точке каменного моста. Под нами речная вода накатывала на опорные колонны, которые поддерживали мост.

Здесь, наверху, по обе стороны от нас до самых берегов реки простирались грандиозные фрески — ода богам. Мой отец учил меня, что на местах фресок некогда располагались магазины, но, как и многие другие пережитки старой Земли, они были уничтожены, когда орды монстров пронеслись по нашему миру. Сам мост каким-то чудом уцелел.

Как только монстров изгнали из Флоренции, Пилигримы, глас богов, заказали нанесение на заново отстроенные стены моста грандиозных фресок богов. В краски добавили блёстки. Изображения сверкали в тёплых лучах утреннего солнца. Более того, в данный момент Флоренция и все её здания в оранжевых тонах как будто источали золотистое свечение.

Дамиэль окинул взглядом город.

— Ты быстро овладела способностями кинжала.

— Было много свободного времени.

Двое суток назад, в день, когда я стала Морским Драконом и приняла на себя командование Замком Бури, Никс объявила, что мы с Дамиэлем поженимся, а потом немедленно утащила нас в свой лос-анджелесский офис.

— Два дня, пока все в лос-анджелесском офисе занимались свадебными приготовлениями, я практиковалась с Бриллиантовой Слезой, — сказала я. — Снова и снова я использовала магию кинжала, чтобы телепортировать себя между разными местами в своей комнате.

— В таком случае, я рад, что Никс заперла тебя в твоей комнате на два дня, — Дамиэль подмигнул мне.

Я закатила глаза.

— Очень смешно.

— Я тоже так подумал.

— Да, я не сомневаюсь, что ты очень горд собой.

Усмехнувшись, он зашагал вперёд. Мы перешли по мосту на другой берег. Время было раннее, но город уже проснулся. Неугомонная болтовня переполняла воздух. Во Флоренции ковенов ведьм было даже больше, чем в Нью-Йорке, мегаполисе во много раз крупнее этого города, а ведьмы вставали с рассветом. Уже открылись магазины, продающие зелья, травы и технические безделушки. Повозки с талисманами и амулетами ждали вдоль обочин дороги.

Запах свежеиспечённого хлеба доносился от кафе и пекарен. Дымный, землистый аромат, витавший в воздухе, говорил мне, что хлеб выпекался в традиционных дровяных печах, а не поджаривался Магитеком. Хоть ведьмы и были прославленными мастерами зелий и технологии, здесь во Флоренции они определённо были более старомодными. В здешних магазинах выше шанс найти вручную смешанное лекарство от бессонницы, а не массовое универсальное мега-варево. Тут можно приобрести вручную изготовленные, единственные в своём роде настенные часы с замысловатым механизмом, а не те обычные мигающие палки, которыми детям нравится размахивать в цирке и на вечеринке по случаю дня рождения.

— Ты уже бывала во Флоренции, — заметил Дамиэль, пока мы шагали вперёд.

— Да. Мой отец несколько раз привозил меня сюда, когда я была ребёнком, — я взглянула на него. — Но Легион ни разу не посылал меня сюда на миссию. Флоренция относится к Южной Европе.

— А до тех пор, пока ты не стала Морским Драконом Замка Бури на прошлой неделе, ты всегда находилась в подчинении генерала Сильверстара, а его территория — это Северная Европа.

— Да.

— Времена меняются.

Дамиэль не сказал ничего, кроме этого загадочного комментария, и я не стала выпытывать ответы. Добиваться ответов от ангела — это все равно что пытаться убедить гору уйти с твоего пути.

Прошла всего неделя с тех пор, как я познакомилась с Дамиэлем и отправилась на свою первую миссию с ним, но в этот раз всё ощущалось иначе. Тогда я только получила крылья и ещё не научилась летать, так что мы полетели на дирижабле, чтобы пересечь Сиеннское Море. В этот раз мы использовали бессмертный кинжал, чтобы в мгновение ока перенестись на другой конец Земли.

Но время в дороге — не единственное отличие. Теперь я была полноправным ангелом — ангелом с опытом, с собственной территорией и пафосными титулами, которые это всё сопровождали.

О, а ещё мы с Дамиэлем теперь женаты. Это самая большая перемена.

И тем не менее, вопреки всему, что изменилось за последнюю неделю, на самом деле, всё не так уж и сильно отличалось. Я по-прежнему беспокоилась о Дамиэле так же, как и раньше.

Я уже не боялась, что он разоблачит мои секреты. Нет, я беспокоилась о том, что гораздо опаснее: о моих чувствах к нему. Потому что да, у меня были чувства к нему. Я могла признаться в этом себе. Вроде как.

Я просто ещё не разобралась, что это за чувства.

Дамиэль шёл по опасному пути. Он был абсолютным параноиком. Он видел предателей всюду. Он все часы своего бодрствования занимался тем, что выслеживал и жестоко допрашивал этих предположительных предателей. Что ещё хуже, он, похоже… слишком наслаждался своей работой.

Я чувствовала его душу, так что я знала, что он не сводится к этому, что он лучше этого. Он стал Мастером-Дознавателем Легиона с самыми благими намерениями — позаботиться о том, чтобы Легион больше никогда не столкнулся с таким массовым предательством, как в свои ранние годы. А теперь работа медленно превращала его в холодного, жестокого человека. Это разрушало его.

Ему бы стоило отказаться, уйти из Дознавателей, пока работа не извратила его окончательно. Пока от его истинной личности ещё что-то осталось. Пока в нём ещё сохранилось веселье, юмор и желание жить. Пока он ещё только притворялся холодным и жестоким; пока эта новая личность, фасад Мастера-Дознавателя, не стала новым Дамиэлем Драгонсайром.

Но он никогда не ушёл бы с этой работы. Его чувство долга и честь этого не допустят. И потому он страдал, чтобы другие были в безопасности. Он нёс на своих плечах бремя Мастера-Дознавателя, чтобы никому другому не приходилось делать эту ужасную, нечеловеческую работу.

— Ты погрузилась в мысли, — заметил Дамиэль.

— Я просто гадала, что мы тут делаем, — соврала я.

Правда причиняла слишком много боги. Мне ненавистно было наблюдать за погружением Дамиэля во тьму.

— Мы здесь для того, чтобы выследить предателя.

Он посмотрел на высокое здание перед нами. Его стены были белыми и в лучах солнца искрили как бриллианты. Два крыла здания изгибались как крылья ангела, дугами выходя из главного корпуса. Похожее на нимб кольцо вращалось по рельсам, проложенным на крыше.

Этот монумент ангельского превосходства определённо выделялся среди более скромных окружающих зданий города.

— Ты думаешь, что предатель в этом офисе? — спросила я у Дамиэля, пробежавшись взглядом по белым стенам.

Каждый офис Легиона выглядел по-своему, но всех их объединяла величественность.

— Я не думаю, — ответил он. — Я знаю.

Конечно. Как глупо с моей стороны ставить под сомнение непогрешимого Мастера-Дознавателя.

— Так кто предатель?

— Полковник Спеллсторм, — сказал он мне.

— Ангел? Ты хочешь сказать, что ангел — изменник?

— Да, ангел и командир этой территории, — сказал он. — Конечно, существует небольшая вероятность, что полковник Спеллсторм не предатель, а настоящий виновник — какой-то солдат из круга его приближенных, занимающий высокое место в его иерархии. Именно это мы собираемся выяснить.

— Голос в дыму.

— А что с ним?

— Мы предположили, что это послание от демонов.

— Это прозвучало как угроза, — заметил Дамиэль.

— Может, это предостережение. Что, если послание вовсе не от демонов? Кто-то может предупреждать нас, что демоны вот-вот нанесут удар.

— Или это действительно демоны, и они заманивают нас в ловушку. Я рассмотрел все возможности, — сказал он тоном, который большинство людей описало бы как высокомерный.

Так и было — до определённой степени. Но я научилась отличать разные оттенки Дамиэля Драгонсайра, и его слова были скорее практичными, нежели высокомерными. Ну, или только на 50 % высокомерными.

— Приезд сюда не лишён риска, — сказал он мне. — Но это необходимо сделать, если мы хотим добраться до сути.

Затем он толкнул крылатые двери бриллиантово-белоснежного ангельского здания.

Мы быстро прошли через небольшой проход между двойными дверями. Сверху, через люк из витражного стекла, выполненный в виде солнца с витыми лучами, на нас лился золотистый свет. Дальше ждал грандиозный главный холл.

Пол был выполнен из белого мрамора с золотистыми вкраплениями. Группы огромных толстых колонн стояли скоплениями, как стебли цветов в букете. Каждый «букет» колонн объединялся с другими «букетами», образуя высокие арочные проёмы по обе стороны широкого прохода. Такое чувство, будто мы очутились внутри старомодного кафедрального собора.

За арочными проёмами колонн, с обеих сторон комнаты находились окна из витражного стекла. Каждое окно изображало сцену, где ангелы давали отпор монстрам и мрачным угрозам в тени.

Наконец, в самом конце очень длинного прохода стоял большой деревянный стол. Поддерживая атмосферу собора, он поразительно походил на алтарь.

За столом стоял мужчина в униформе Легиона. Он и три других солдата Легиона в холле замерли, когда мы с Дамиэлем прошли по проходу. Взгляды их широко раскрытых глаз не отрывались от Дамиэля. Они явно знали, кто он такой. Даже если они не узнали его в лицо, блестящий металлический значок Мастера-Дознавателя на куртке сразу его выдавал.

Дамиэль остановился перед столом и объявил:

— Я здесь для того, чтобы увидеться с полковником Спеллстормом.

Солдат за столом носил на куртке значок капли крови, который помечал его как солдата первого уровня. Его волосы были светлыми, почти белыми. Плечи — широкими, но не громоздкими. Последнее служило доказательством, что он усердно тренировался, но по меркам солдат Легиона по-прежнему был худеньким. Мужчины Легиона обычно имели гораздо больше мышц, чем этот парень; мышцы позволяли им чувствовать себя так, будто они могли справиться с кем угодно и с чем угодно, так что они очень серьёзно относились к бодибилдингу.

Этот солдат явно всё ещё был новеньким в Легионе. Он имел в себе способности вампира, первый дар богов, который делал его сильнее любого человека. Однако он не мог тягаться с ангелом.

— У вас назначено? — спросил солдат.

В синих глазах Дамиэля полыхнуло золото.

— Ты знаешь, кто я такой? — потребовал он.

Светлые волосы мужчины как будто сделались на оттенок бледнее. Он с трудом сглотнул.

— Полковник Драгонсайр.

— А какова должность полковника Драгонсайра в Легионе Ангелов? — спросил Дамиэль.

Его использование третьего лица было особенно зловещим.

— Он… вы Мастер-Дознаватель.

— Верно. А Мастеру-Дознавателю не нужно назначать встречу, чтобы встретиться с кем-либо.

Солдат озадаченно моргнул.

— Тогда зачем вы вошли через входную дверь? Зачем остановились у стола регистрации перед тем, как войти внутрь? Почему просто не ворваться куда надо?

Дознаватели регулярно заявлялись без церемоний и брали всё, что им вздумается — или всех, кого им вздумается.

Но не в этот раз, и я догадывалась, почему. Дамиэль превратил наше прибытие в весьма публичное событие. Он делал заявление. Он хотел, чтобы все здесь знали — полковник Спеллсторм, их командир, был подозреваемым в расследовании Дознавателей. Так он показывал людям, что никто не защищён от кары, даже ангел. Он демонстрировал, что предателя-ангела можно выследить, заковать в кандалы и наказать — как любого другого предателя.

— Я и не ожидаю, что ты поймёшь, — сказал Дамиэль солдату с пренебрежительным взмахом руки, от которого все предметы на столе взметнулись в воздух.

Солдат встревоженно подскочил.

Дамиэль наградил его холодным и жёстким взглядом.

— Но я ожидаю, что ты немедленно вызовешь ко мне полковника Спеллсторма.

Солдат нервно кивнул Дамиэлю и взял трубку телефона. Он опять подпрыгнул, когда парившие предметы с его стола внезапно с грохотом рухнули на столешницу.

Я подумала о том, что мне известно о полковнике Спеллсторме. Я встречала его прежде, через отца. На Земле было не так уж много ангелов. Они все были знакомы меж собой. И всё же я мало что знала о полковнике Спеллсторме. Он несколько раз работал с моим отцом. Насколько я помнила, он был высокомерным, компетентным и безжалостным, как и ожидалось от ангела армии богов, но я бы никогда не заподозрила его в предательстве.

Двери в задней части комнаты открылись, и кто-то вошёл в холл. В отличие от солдата за столом, этот мужчина не был зелёным рекрутом. Его тело было закалено сражениями, лицо ожесточилось опытом. Взгляд его глаз был матёрым, словно он видел слишком много сражений и не вышел из них невредимым. Шрам, который пересекал его лицо с одного бока бугристой линией на гладкой тёмной коже, служил доказательством этого.

Должно быть, его ранили бессмертным кинжалом. Обычное оружие, как и большинство магического оружия, не оставляло следов на телах солдат Легиона; мы слишком быстро исцелялись. Нужно использовать особенно сильное оружие или яд, чтобы оставить на нас шрам.

Закалённый солдат остановился перед нами.

— Полковник Драгонсайр. Подполковник Лайтбрингер, — он склонил голову. — Что я могу для вас сделать?

Его речь была чёткой, отшлифованной. Он говорил так, будто некогда был высокопоставленным членом знати — ещё до того, как на Землю пришла война, и монстры уничтожили старые порядки. В наши дни не осталось герцогов и баронов или королей и королев. Ангелы правили территориями Земли.

Дамиэль смерил солдата взглядом, затем заявил:

— Вы не полковник Спеллсторм.

— Нет, — подтвердил он. — Полковника Спеллсторма здесь нет. Я майор Грант.

— Заместитель полковника Спеллсторма, — сказал Дамиэль.

Он действительно ничего не упускал. Наверное, он ещё до визита сюда запомнил имена и лица всех, кто работал в этом офисе. Когда дело касалось предварительной подготовки, Дамиэль явно был столь же дотошен, как и в своих допросах.

— Идёмте с нами, — сказал Дамиэль майору Гранту.

Затем он взмахнул рукой, используя свою магию телекинеза, чтобы распахнуть двери, которые вывели нас из холла. Пока мы шли по главному коридору, все останавливались и смотрели на нас. Царило мёртвое молчание. Я держала голову высоко поднятой и изо всех сил источала совершенство, как учил меня отец.

Дамиэль шёл первым, показывая дорогу. Должно быть, запомнив список солдат Легиона, служивших здесь, он заодно заучил и планировку здания. Он вёл нас по коридору так, будто ходил здесь уже сотни раз, и ему уже не нужно было думать о направлении, словно это уже вторая натура.

Он провёл меня и майора вверх по бесчисленным лестницам до офиса под самой крышей. Огромное, светлое, спартанское помещение обладало стеклянными стенами со всех сторон. Одна эта комната занимала весь верхний уровень здания.

Очевидно, офис принадлежал полковнику Спеллсторму. Ангелам нравилось находиться наверху.

В комнате мало что имелось, помимо стола и стула, а также скульптуры двух борющихся ангелов, сошедшихся в поединке. Они явно сражались не на жизнь, а на смерть. Скульптура была детально проработанной. Каждый волосок был отчётливо высечен, как и свирепые выражения на лицах ангелов. Их зубы обнажились в хищном рыке. Каждая капелька крови на их телах была идеально очерчена.

Скульптура выглядела зловеще.

Дамиэль окинул взглядом скудно обставленный офис. Он задержался на скульптуре, оценивая её, как настоящий знаток искусства.

Затем он резко повернулся лицом ко мне.

— Привяжи майора Гранта к стулу. Ты найдёшь верёвку в нижнем ящике стола.

Я выдвинула нижний ящик, и действительно, там обнаружился моток верёвки.

Содержимое ящиков стола ангела-командира тоже было указано в профиле, который заучил Дамиэль, или он просто настолько хорошо понимал полковника Спеллсторма? Ни тот, ни другой вариант не выглядел слишком заманчивым.

Я привязала майора Гранта к стулу полковника Спеллсторма, используя верёвку ангела, чтобы обездвижить его верного заместителя. В этом существовала какая-то мрачная ирония — надо быть ангелом, чтобы оценить такое.

Майор Грант не шевелился, пока я его привязывала, хоть он должен был понимать, что это будет неприятная процедура. Он просто выглядел обречённым. Стоять и ни капли не протестовать требовало больше храбрости, чем противиться нам всеми силами, и я уважала майора Гранта за это. Я также ощутила укол вины за то, что Дамиэль собирался с ним сделать.

Дамиэль пристально посмотрел в глаза майора Гранта. Тело солдата задрожало под натиском магии сирены Дамиэля. Я знала, в какой момент Дамиэль завладел его свободой воли, потому что майор Грант внезапно замер совершенно неподвижно.

— Как вас зовут? — спросил его Дамиэль.

— Майор Эдвин Грант, — ответил он монотонным голосом.

— Как долго вы служите во Флоренции?

— Пять лет.

От утончённого произношения и интонации майора ничего не осталось. Всё заглушили чары Дамиэля.

Дамиэль пристально наблюдал за ним.

— Каковы ваши сильные стороны в магии?

— Чары Телекинетика и Буря Дракона.

— А слабые?

— Песнь Сирены и Котёл Ведьмы, — тут же ответил он.

Дамиэль кивнул.

Я понимала, что он делает. Он пытался протестировать полноту своей ментальной хватки на майоре Гранте. Он начал с простых вопросов, затем перешёл к сложному вопросу, который не имел никакого отношения к его расследованию, но ни один солдат в Легионе не станет на него добровольно отвечать. Нам не нравилось говорить о наших слабостях.

Если бы контроль Дамиэля над майором Грантом был неполным, тот поколебался бы перед тем, как ответить на вопрос. Но он этого не сделал.

Так что Дамиэль перешёл сразу к сути.

— Полковник Спеллсторм работает на демонов?

— Нет.

— Полковник Спеллсторм предавал Легион Ангелов?

— Нет.

— Полковник Спеллсторм предавал богов?

— Нет.

— Полковник Спеллсторм предавал Землю каким бы то ни было образом, способом или манерой?

— Нет, — у майора Гранта пошла кровь носом.

— Дамиэль, — позвала я.

— Такое иногда случается, — ответил он, ни на секунду не отводя пристального взгляда от мужчины под его чарами. — С ним всё будет нормально, — в его синих глазах сверкнула золотая магия. — Вы работаете на демонов? — спросил он у майора Гранта.

— Нет.

— Вы предавали Легион Ангелов?

— Нет.

— Вы предавали богов?

— Нет.

— Вы предавали Землю каким бы то ни было образом, способом или манерой?

— Нет.

Теперь кровь капала и с пальцев майора Гранта.

— А это нормально? — спросила я у Дамиэля.

Он взглянул на кровоточащие пальцы майора.

— Нет. Он противится моему заклинанию внушения, — Дамиэль посмотрел в глаза майора Гранта и потребовал: — Что вы от меня скрываете?

— Ничего, — струйка крови потекла изо рта майора Гранта.

— Дамиэль, ты его убиваешь, — сказала я.

— Он оправится, — настаивал Дамиэль. — Майор, вам известно о каком-то солдате Легиона, ныне служащем в этом офисе или в любом другом, который работал бы на демонов или предавал Легион Ангелов, богов или Землю каким бы то ни было образом, способом или манерой?

— Нет.

Дамиэль ещё несколько секунд продолжал пристально смотреть ему в глаза. Тело майора Гранта дрожало с головы до пят. Он трясся так сильно, что сам себя поранил о верёвки, которыми я его связала.

Дамиэль взмахнул рукой. Майор Грант обмяк, освобождённый от чар.

— Он ничего не знает, — сказал мне Дамиэль.

Похоже, он ни капли не терзался из-за того, что пытал невиновного в измене.

Но я терзалась. Дамиэль не поднял руку на этого мужчину, но жестокость его допроса приводила в ужас. Он сломил его силу воли, поработил его разум. Это куда более сильное надругательство и насилие, чем раны от ножа.

«Именно этим и занимается Дамиэль Драгонсайр, — сказал мой внутренний голос, походивший на моего отца. — Он ломает людей. Он подчиняет их своей воле».

Сомнения в Дамиэле — в моих чувствах к нему — теперь громко ревели в моей голове.

— Что теперь? — спросила я у Дамиэля, стараясь сохранять ровный тон.

— Освободи его.

Я отвязала майора Гранта.

— Вы можете быть свободны, — сказал Дамиэль.

Майор Грант медленно поднялся со стула. Он не дрожал, но я видела напряжённую сосредоточенность, горевшую в его глазах. Он прикладывал усилия, чтобы сохранять тело неподвижным, подавлять дрожь и, что самое главное, не упасть ничком перед двумя ангелами.

Дамиэль протянул ему несколько бумаг.

— Пришлите следующего в списке для допроса.

Окровавленные пальцы майора Гранта оставили следы на верхней странице. Он еле-еле смог отдать честь, затем вышел из комнаты со списком.

Я дождалась, когда он уйдёт, чтобы мы с Дамиэлем остались одни в офисе полковника Спеллсторма, затем хмуро посмотрела на него.

— Скольких ты планируешь допросить?

— Столько, сколько потребуется, чтобы подтвердить мои подозрения по поводу полковника Спеллсторма.

— Подозрения? Я думала, ты уверен, что он предатель.

— Я уверен.

— На основании каких фактов?

— Схемы его поведения изменились.

— И?

— И он ангел, — сказал Дамиэль. — Ангелы не меняются. Мы следуем очень чётким схемам безо всяких отклонений.

— Ладно, но если ангелы не меняются, тогда как ты умудрился стать таким хладнокровным? Ты явно не был таким с самого начала.

Я знала, что он не просто тот, кем притворялся. Но он с каждым днём менялся, всё сильнее превращаясь в Мастера-Дознавателя, а Дамиэля в нём оставалось всё меньше и меньше.

— Ангелы не меняются резко, — ответил он. — Перемены постепенны. Но в последнее время поведение полковника Спеллсторма резко изменилось. Происходит нечто крупное.

— Может, у него появилась тайная любовница, которую он скрывает от Легиона, — предположила я.

— Маловероятно. Полковник Спеллсторм всегда без проблем заводил любовниц, а то и несколько разом. До тех пор, пока ангелы вступают в брак с теми, с кем им предписано, и выполняют свой долг по рождению детей, когда приходит время, Легиону всё равно, сколько у ангела любовников и кто они вообще.

Он говорил об этом так небрежно, так буднично. Я задавалась вопросом, сколько любовниц было у Дамиэля. И поддерживал ли он с ними отношения до сих пор.

Подождите. Нет. Стоп. Я не хотела знать.

— Полковник Спеллсторм — это ангел, удостоенный множества наград, — сказала я. — Насколько я припоминаю, в прошлом он даже помогал тебе выслеживать других предателей.

— Это правда.

— Маловероятно, что он предатель. А твоё упорство, что он предатель, опирается лишь на то, что «схемы его поведения изменились»? Надеюсь, что когда придёт мой день, ты хоть нормально выслушаешь меня перед тем, как привяжешь меня к моему же офисному стулу.

— Не говори глупостей, Каденс, — его слова пульсировали нетерпением. — Ты неспособна на предательство. Мы уже обсуждали это.

— Да? Потому что всё это кажется чертовски знакомым. А колесо предательства всё крутится и крутится; никто не знает, где оно остановится.

— Мелодраматичность не поможет нашему расследованию.

— Как и пытки всех подряд в этом офисе, — заметила я.

— Я надеюсь получить некую ценную информацию задолго до того, как допрошу всех до последнего. У нас время поджимает, так что я составил списки для допроса таким образом, чтобы первыми шли солдаты, которые с большей долей вероятности что-то знают.

— Тогда, полагаю, нам лучше надеяться, что какой-то низший новобранец не окажется единственным солдатом, который подслушал, как полковник Спеллсторм общается с демонами.

— Действительно. В этом офисе свыше тысячи солдат. У нас могут уйти недели на то, чтобы добраться до новобранцев. К тому времени демоны уже могут что-то предпринять, — сказал Дамиэль, совершенно не заметив моего сарказма (или хотя бы притворившись, что не заметил). — Но я считаю маловероятным, что какой-то новобранец будет что-то знать. Я много лет разрабатывал эту систему порядка допроса, опираясь на психологические профили солдат и историю их миссий. Мне редко приходится доходить до второй страницы.

— Супер. Мы же не хотим, чтобы ты порезался бумажкой, когда переворачивал страницу.

В этот раз мой сарказм не остался незамеченным.

Дамиэль наградил меня суровым взглядом.

— Я не понимаю, с чего вдруг такое поведение. Разве ты не хочешь, чтобы я раскрыл всех предателей в наших рядах? Разве ты не хочешь остановить возвращение демонов и последующую за этим войну, которая разорвёт наш мир на куски?

— Конечно, я хочу их остановить, — сказала я. — Но ты можешь просто прочесть их мысли. Нет необходимости ломать их волю.

— Мысли можно замаскировать, а при наличии должной практики даже манипулировать ими. Использовать Песню Сирены — это самый быстрый и надёжный способ выполнить нашу миссию и спасти мир.

— Но какой ценой?

— Я весьма опытен в искусстве допроса, Каденс. Все, кого я допрошу здесь, оправятся и придут в себя.

— Я говорила не только о цене, которую платят люди, которых ты допрашиваешь, Дамиэль. Я говорила о цене для тебя. Я имела в виду то, что это делает с тобой — как ты меняешься, ломая стольких людей.

— Как я и сказал, я сделаю всё, чтобы обеспечить безопасность этого мира.

Стук в дверь оборвал всё, что я могла сказать ему, и Дамиэль взмахом руки пригласил следующего солдата из его очень длинного, тщательно упорядоченного списка для допроса.

Глава 4 Ангел на пьедестале

Я сидела за столом в столовой Легиона, потягивая из чашечки малиновый чай. В отличие от здания, в котором она размещалась, сама столовая была выполнена явно в современном стиле. Вокруг каждого стеклянного столика располагалось шесть металлических барных стульев, расставленных так, что они напоминали лепестки цветка. У дальней стены на приподнятой платформе стоял длинный стеклянный стол. Именно там я сейчас сидела. Ожидалось, что здесь будут сидеть все ангелы, посетившие офис — на всеобщем обозрении, на пьедестале.

Позади меня вся стена состояла из сплошного листа стекла. Окно выходило на частный лес из высоких зелёных деревьев, который имел практическое предназначение. Солдаты Легиона, служащие в этом офисе, часто тренировались в этом лесу.

Передо мной, за пьедесталом, мужчины и женщины в униформах сидели вокруг маленьких стеклянных столиков и ели свой ланч. Между укусами они украдкой косились на меня.

— Видишь, как спокойно и чопорно она потягивает свой чай? — прошептал один другому.

— Как она может быть такой спокойной?

— Особенно учитывая, что делают они с полковником Драгонсайром?

— Люди после их допросов выходят трясущимися и оглушёнными. Едва в состоянии ходить.

— Или говорить.

— Они и через несколько часов всё ещё дёргаются.

— И заикаются.

Я съела крошечную печеньку размером на один укус, лежавшую на краешке моего блюдца.

Поток шепотков среди солдат не стихал.

— Она такая спокойная. Такая холодная.

— Дочь архангела, теперь и сама ангел, и замужем за ангелом. Она рождена для этого — для криков чужих страданий.

Их слова сочились восторгом, а не ужасом, который они должны были ощущать. Такое чувство, будто наше прибытие стало лучшим источником сплетен за много лет. Они так говорили, словно наши допросы и прискорбное состояние их коллег вообще их не беспокоили.

Я заново наполнила свою сине-белую чашечку из крошечного металлического чайничка на моем сервировочном подносе.

Солдаты в столовой все ещё не закончили сплетничать. От их обсуждений гудела вся столовая.

— Я многое слышала о дочери генерала Сильверстара, но понятия не имела, насколько она горячая штучка, — сказала женщина-солдат с тёмными волосами, собранными в два хвостика.

— Её кожа такая красивая. Такая безупречная, — пожаловалась её подруга с розовыми губами. — У неё есть это божественное, эфемерное сияние.

— А её волосы блестят, как лучи солнца. Её глаза светятся, как драгоценные аметисты, — добавила мисс Хвостики.

— Я бы отказалась от чего угодно за тело ангела, — сказала мисс Губы.

— Забудь про тело. Ты хочешь магию. Ты когда-нибудь видела ангела в сражении? Это великолепно. Вся Земля как будто останавливается и кланяется всякий раз, когда они творят заклинание.

Мисс Губы вздохнула.

— И само собой, было бы здорово следовать воле богов без угрызений совести.

Без угрызений совести? По правде говоря, я была далеко не так спокойна, как они думали. На самом деле, внутри меня раздирали противоречия из-за того, что мы с Дамиэлем делали с местными солдатами. Если свобода от угрызений совести — это один из божьих даров, то я упустила это преимущество.

Двери столовой распахнулись от магии — от резкого телекинетического щелчка — и затем в помещение вошёл Дамиэль. Он схватил тарелку, наполнил её едой и пошёл в мою сторону, чтобы тоже сесть на ангельском пьедестале.

Я покосилась на его полную тарелку, заполненную едой с идеальной эффективностью.

— Проголодался?

— Да. Я сегодня потратил немало магии.

Я подавила желание содрогнуться. Я просто поддерживала небрежную беседу. Я не думала о причине, которая на самом деле заставила его проголодаться: он сегодня допросил так много солдат. Легион воспитывал силу воли. Его солдаты были более стойкими по сравнению со всеми остальными обитателями Земли, а Дамиэль ломал их умы так, будто они были не прочнее яичной скорлупки.

Дамиэль съел кусочек своего стейка. «То, что я делаю, беспокоит тебя», — сказал он в моём сознании.

«Я в порядке».

«Ты не можешь допустить, чтобы кто-нибудь увидел, что наши допросы тебя расстроили».

«Я знаю».

Я была ангелом. Мне нужно было поддерживать образ — ради Легиона, ради Земли. Ангелы должны быть сильными, непоколебимыми. Если мы дрогнем, пошатнётся все человечество.

Во время допросов Дамиэля, пока я стояла и смотрела, как он раз за разом узурпирует волю солдат, этот узел в моём животе скручивался всё туже и туже. Я была вынуждена стоять рядом, привязывать и отвязывать солдат по приказу, и всё это время притворяться, будто это меня ни капельки не беспокоило. Нет, это ещё не всё. Я должна была притворяться, будто я абсолютно уверена, что мы поступаем правильно.

«Ты одурачила всех, но не меня», — сказал Дамиэль.

«Я знаю».

Они видел меня насквозь. Он знал, как сильно я это ненавидела. В офисе полковника Спеллсторма мне хотелось уйти или хотя бы отвернуться. Но я не могла этого сделать. Я должна была смотреть. Всегда, непоколебимо. Именно это от меня ожидалось.

Наконец, после нескольких часов допросов Дамиэль отослал меня из офиса полковника Спеллсторма, приказав найти себе что-нибудь поесть. Мы скоро покинем Флоренцию, и он не собирался сражаться бок о бок с ангелом, у которого низкий уровень сахара в крови. Ну, или так он сказал. И он говорил очень, очень убедительно.

Это дало мне возможность уйти. Дамиэль отослал меня потому, что моё неодобрение раздражало его, пока он пытался работать? Или потому что он знал, что эти допросы беспокоят меня, и хотел избавить меня от этого зрелища?

Оптимист во мне надеялся на второй вариант.

Но оптимист не мог примириться со сценой, которую я увидела, с Мастером-Дознавателем за работой, в его стихии. Вид этого заставил меня лицом к лицу столкнуться с тьмой в нём — тьмой, которая становилась сильнее с каждым допрошенным им человеком, с каждым сокрушённым им разумом.

Дамиэль продолжал есть свой ланч. Он явно был голоден, но ел чинно и сдержанно, по кусочку, нисколько не спеша и не нарушая приличий. Он опустошал свою тарелку весьма кропотливым образом.

Все взгляды в столовой были прикованы к нам.

— Первый и единственный брак двух ангелов, — прошептал один солдат своим соседям по столику.

— Отпрыск ангела имеет очень высокий магический потенциал. Такой ребёнок с большей вероятностью переживёт Нектар богов и примкнёт к Легиону. С большей вероятностью поднимется по рангам и тоже станет ангелом.

— А ребёнок двух ангелов, само собой, будет ещё более могущественным.

— И великолепным, — добавил другой солдат, сально улыбаясь. Он смотрел на нас с Дамиэлем так, будто хотел затащить нас обоих к себе в постель.

Я замаскировала свой румянец магией трансформации. Мне не нравилось, что люди сплетничают о моей личной жизни… в том числе и о том, чем мы с Дамиэлем занимались или не занимались вместе.

«Как эти солдаты могут быть такими бесчувственными? — сказала я Дамиэлю. — Их ангел пропал. Они под следствием по подозрению в измене. И тем не менее, они сплетничают как кучка подростков».

«Жизнь продолжается, — а Дамиэль продолжал есть. — Легион продолжается. Эти солдаты не могут просто останавливаться и в ужасе разевать рот всякий раз, когда случается что-то плохое, или когда они подвергаются опасности. Они так ничего не сделают».

Он ел с ненасытным аппетитом, тогда как я едва могла впихнуть в себя чай.

«Я удивлён, что генерал Сильверстар не обучил тебя этому, — сказал Дамиэль. — Не сомневаюсь, что он тренировал тебя двигаться дальше, несмотря ни на что».

«Он обучал меня этому, и я двигаюсь дальше. Но я не об этом. Видимо, он не очень хорошо научил меня быть жёсткой и бесчувственной. Он всегда говорил, что во мне слишком много от матери».

«А кем была твоя мать?» — спросил у меня Дамиэль.

«Разве этого нет в моем личном деле?»

«Нет».

Похоже, это признание его беспокоило. Ему определённо не нравилось быть не в курсе, не знать всех секретов.

«Твоё личное дело утверждает, что твоя мать была ведьмой, которая погибла вскоре после твоего рождения. Твои родители не были женаты. Твой отец забрал тебя к себе, потому что это дело чести, ведь ты — его кровь».

Это вся суть моего отца: честь и долг.

«В твоём личном деле не указано имени твоей матери, — продолжал Дамиэль. — Там написано только то, что имя неизвестно».

«Что ж, тогда моё личное дело знает не больше меня».

Я невольно ощутила разочарование, что в моём личном деле не содержалось ответов, которых мне недоставало. У меня не было доступа к моему личному делу. На самом деле, доступ к нему имелся у очень ограниченного числа солдат Легиона, и ни один из них ничего не говорил. За исключением Дамиэля. Я надеялась, что Мастер-Дознаватель сумеет пролить свет на моё прошлое.

«Мой отец редко говорит о моей матери, — сказала я ему. — Я знаю не больше твоего».

«Я могу провести расследование».

«Какой смысл? Она мертва».

«Но ты-то нет. И для тебя это важно», — ответил он.

Это так мило. Так трогательно. И так не похоже на Дамиэля, который всего несколько минут назад на моих глазах допрашивал солдат.

«Я могу найти кого угодно, живого или мёртвого, — сказал он мне. — Я найду тебе ответы любой ценой».

Блеск его глаз нервировал, как будто он готов был срубить всех и вся на своём пути.

В этом-то и проблема с Дамиэлем. Он был и милым, и жестоким, причём зачастую одновременно. Но был ли он мечом, покрытым пушистыми слоями сахарной ваты? Или он был тёплой булочкой, спрятанной внутри булавы с шипами? Котёнок в драконе, или дракон в котёнке? Или просто свирепый, преданный, милый, смертоносный, летающий, огнедышащий котёнок?

Я просто не знала.

«Ты узнал что-нибудь ещё о недавнем поведении полковника Спеллсторма?» — спросила я у Дамиэля.

«Никто не знает, где он. Этим утром он просто исчез, не сказав никому, куда он направляется».

«Он знал, что мы придём», — предположила я.

«Возможно. Должно быть, он прослышал, что я встал на его след. И он знал, что я естественно продолжу охоту сразу после свадьбы».

«Естественно. Твоя репутация широко известна».

«И абсолютно заслуженна, — он нахмурил брови. — Ты меня дразнишь?»

«Нет», — сказала я.

Затем я тут же осознала, что не до конца честна — и с ним, и с самой собой. Я дразнила его. Нет, не просто дразнила. Я флиртовала с Мастером-Дознавателем, так называемым Ангелом Смерти. Со мной определённо что-то не так.

Его губы изогнулись в улыбке, темной и соблазнительной. Его язык показался наружу и медленно прошёлся по нижней губе изнутри.

Он флиртовал в ответ? Нет, это не флирт. Это полноценное соблазнение. Он увидел мою ставку из десяти фишек и повысил её до одной тысячи. Он смотрел мне в глаза, бросая вызов отвернуться.

Я не отвернулась. Я не посмела. Отвернуться было бы равносильно признанию поражения. Это все равно что поднять руки в безоговорочной капитуляции и сдаться на его милость. Ангелы не капитулировали. Мы не сдавались и не уступали. И мы никогда не отдавали себя на милость другого ангела.

Но смотреть в эти глаза становилось тяжелее с каждой секундой. Не из-за того, как он смотрел на меня. Нет, это потому что я видела, что таилось за искушением, горевшим в его глазах. Я видела Дамиэля — его душу, мужчину за маской. Душу, разум и сердце, к которым я прикоснулась, когда нас объединила магия бессмертных кинжалов. Этот мужчина готов был пожертвовать всем ради меня.

Увидев эту личность в его глазах, я чувствовала, что мне стало сложнее сопротивляться его испепеляющим взглядам. Да, он привлекателен, но я могла забыть об его сногсшибательной внешности и динамичной магии. Я даже могла игнорировать то, какие шёлковые слова слетали с его языка, или то, с каким ощущением его магия скользила по мне. Но то, какой личностью он был, и что он сделал для меня, плавило мою решительность, как заиндевевшее поле под лучами жаркого солнца.

Дамиэль подмигнул мне, затем протянул планшет. Он бросал мне спасательный круг, давая возможность ускользнуть, отвернуться от него, не потеряв лица.

Я с радостью схватила гаджет и посмотрела на карту, открытую на экране.

— Адриатическое море?

— Три солдата Легиона, служивших во Флоренции, отправились на миссию по выслеживанию беглого оборотня в Адриатическом море. Они вернулись сегодня после обеда. Они все убеждены, что видели там ангела, летавшего над морем.

— Они видели его лицо?

— Нет, они находились слишком далеко, но у ангела, которого они видели, крылья были того же цвета, что и у полковника Спеллсторма: ярко-красные.

Ангела с ярко-красными крыльями явно сложно не заметить.

— Это мало информации, — сказала я.

— Ни у какого другого ангела в Легионе нет такого цвета крыльев, — сказал Дамиэль. — Но просто чтобы убедиться, я учёл местонахождение всех ангелов в то время. Всех, кроме полковника Спеллсторма.

— А что насчёт тёмных ангелов? Краснокрылый ангел может оказаться одним из них.

— Это полковник Спеллсторм, — настаивал Дамиэль. — Я это знаю.

Я подняла взгляд от карты и посмотрела ему в глаза.

— Нутро подсказывает?

— Да.

— Что ж, скоро узнаем, прав ли ты, — сказала я, вставая со своего стула.

Дамиэль тоже поднялся.

— Брось, принцесса, — сказал он, выгнув брови. Когда он забирал у меня планшет, его ладонь мельком скользнула по моей руке. — Когда это я ошибался?

Глава 5 Море Монстров

Мы с Дамиэлем смотрели на Адриатическое море с каменистого обрыва. Вода была такой лазурной и красивой. Не было даже шепчущего намёка на монстров, которые таились глубоко под её поверхностью. Местные земли были прекрасными, тёплыми и солнечными — совсем как пейзаж с открытки. Но правда, ждавшая за красивой открыткой, больше походила на фильм ужасов.

— Море Монстров, — сказал Дамиэль.

Территории, где монстры по-прежнему свободно и бесконтрольно бродили по Земле, назывались землями монстров. Но эта «земля» на самом деле являлась морем.

— Ты когда-нибудь бывал в Море Монстров? — спросила я у него.

— Нет. Но ты бывала.

— Это тоже имеется в моём личном деле?

Он один раз кивнул.

— Мне точно надо взглянуть на моё личное дело, — я одарила его своей самой очаровательной улыбкой. — Может, Мастер-Дознаватель мне с этим поможет?

— Возможно, но Мастер-Дознаватель захочет что-нибудь взамен.

— Например?

— Услугу.

— Какую услугу?

— Мне придётся поразмыслить над этим.

— Ты хочешь, чтобы я пообещала неизвестно какую услугу? — я рассмеялась. — Это опасное предложение.

— Как и просить меня достать твоё личное дело и дать тебе прочитать. Это серьёзное нарушение протокола. Что, если об этом узнает Первый Ангел? — он притворился испуганным. — Она может меня пожурить.

Я фыркнула.

— Тебе не нужно доставать моё личное дело, Дамиэль. Ты его уже запомнил наизусть, — заметила я. — Ты можешь просто по памяти пересказать мне его содержимое.

— Полагаю, это так. Но мне действительно понадобится что-нибудь взамен.

Я вскинула руки в воздух.

— Ты просто невозможный.

— Думаю, ты хотела использовать слово «здравомыслящий», принцесса. Каждый хороший ангел — здравомыслящий, включая тебя. Ты не стала бы заключать сделку, не получив что-нибудь взамен.

— Ты и получаешь кое-что взамен: мою благодарность, — я похлопала ресницами. — Разве этого не достаточно ценно?

Дамиэль явно хорошенько обдумал этот вариант.

— Ладно, — сказал он наконец. — Принимаю, — он протянул руку.

Я её пожала.

Он удержал мою ладонь.

— Благодарность ангела действительно очень ценна, — его улыбка была сладкой, как полный рот конфет. — Я удивлён, что ты отдала её так быстро. Я буду наслаждаться твоей нескончаемой, вечной благодарностью. В конце концов, зачем выигрывать одну неопределённую услугу, когда можно заполучить бесконечно много услуг?

— Минуточку…

— Не надо благодарить меня, принцесса. Твоя вечная благодарность — это всё, что мне нужно.

— Я на такое не соглашалась, Дамиэль.

— Ещё как соглашалась, — он подмигнул мне. — Мы даже пожали руки.

Я хмуро посмотрела на него.

— Ты меня одурачил.

— Ты хотела быть одураченной.

— Прошу прощения?

— Ты чрезвычайно умна и прекрасно обучена. Ты прекрасно знала, на что идёшь. Так что это может означать лишь одно — ты хотела на это пойти.

Я скрестила руки на груди.

— Прекрати подвергать каждый мой шаг психоанализу.

Он пожал плечами.

— Я не могу это просто отключить, принцесса.

— А ты постарайся.

— Ладно. Если от этого ты почувствуешь себя не такой легковозбудимой в моём присутствии.

— Я вовсе не легковозбудимая.

Он открыл свой рот (предположительно, чтобы снова подвергнуть моё поведение психоанализу), но потом, похоже, передумал.

— Конечно же нет. Нет, ты не легковозбудимая. Вовсе нет.

— Ты в это не веришь.

— О?

— Для того, кто всегда устраивает большое шоу, пугая всех до усрачки и выставляя себя страшным извергом, актёр из тебя так себе.

— Это не актёрская игра. Я и есть страшный изверг.

— И в это ты тоже не веришь.

— Нет, Каденс, это ты в это не веришь. Я же, напротив, знаю, что я на сто процентов тот монстр, которым меня все считают — и даже чуточку хуже.

Он действительно считал себя плохим. Он даже думал, что он сам выбрал быть плохим, потому что кому-то же надо взять на себя роль Мастера-Дознавателя и обеспечивать безопасность мира. Что же случилось в его жизни, что заставило его выбрать этот путь, решить, что он должен нести на своих плечах бремя всего мира и пожертвовать всем? Должно быть, дело не только в предательстве Леона Хеллфайра. Нет, это уходило корнями глубже.

Я сомневалась, что мне удастся вытащить из него этот ответ. Дамиэль не очень-то рассказывал о своём прошлом. Непросто было выведать у него даже историю о предательстве Леона.

Но я узнаю, что случилось. Как-нибудь. Я должна понять его историю, если хочу помочь ему преодолеть это. Если хочу исцелить его сломленную душу.

Но это потом. В данный момент мне надо сосредоточиться на миссии.

— Да, мне знакома эта местность, — сказала я, показывая на лазурное море внизу. — Это одно из мест, где мой отец устраивал мне тренировки в глуши. Он говорил, что это идеальное место для выработки устойчивости к стихии воды. Не успеешь и глазом моргнуть, а монстры уже накинулись на тебя.

— Насколько я понимаю, на самом деле Море Монстров содержит в себе всего двух монстров.

— Вроде того, — ответила я. — Есть два главных монстра. Западный Монстр образовался из того же песка и грязи, что составляет западный берег, тогда как Восточный Монстр сделан из цельного камня, как и каменистые утёсы восточного побережья.

— С каждым годом два монстра становятся всё крупнее и крупнее, пожирая побережья. Временами они отгрызают большие куски суши. В другие разы они откусывают маленькие изящные кусочки. Когда им нужно заточить зубы, они скрежещут ими по суше, как будто сыр на тёрке натирают; в результате крошечные каменистые частички уносятся в море. Монстры проглатывают эти кусочки, и таким образом, суша становится частью растущих тел зверей.

— Монстры могут перестраивать материал, который составляет их тела, и создавать из себя маленьких монстров.

— Я давно задавалась вопросом, что случится, когда два монстра станут слишком крупными для этого моря. Они обратят свой голод на остальной мир? И станут ли они однажды достаточно огромными, чтобы поглотить Землю?

— Лучше всего разработать способ их уничтожения до того, как это случится, — прагматично заявил Дамиэль.

— Есть идеи?

Он нахмурился.

— Уничтожение монстров — не моя экспертная специализация.

— Полагаю, если бы всё было так просто, мы бы уже придумали решение.

— А может, решение настолько простое, что мы об этом даже не подумали, — сказал он.

Я поразмышляла над его словами. В логике Дамиэля всегда присутствовала определённая ясность.

— Моё исследование Моря Монстров говорит о том, что существует ряд островков, которые появляются на поверхность в период отлива, — сказал он.

— Верно.

— Полагаю, полковник Спеллсторм прячется на одном из этих островов — скорее всего, в подземной пещере. С его магией он может дышать под водой и оставаться там практически вечно.

— Это даёт ему время осуществить свои планы с демонами, — добавила я.

— Такой план сходится с прежними действиями полковника Спеллсторма. Ему хорошо удаётся работать незаметно и вводить в заблуждение. Он всегда особенно эффективно умел подкрасться к своим оппонентам, — Дамиэль на мгновение посмотрел вверх, словно вспоминал что-то, затем взглянул обратно на меня. — Полковник Спеллсторм обладает всеми навыками, необходимыми для успешной измены.

Он произнёс это с ровной бесстрастностью того, кто просматривает резюме кандидата для приёма на работу. Это был тот Дамиэль Драгонсайр, которого все боялись — холодный и безэмоциональный Мастер-Дознаватель. Гнев Легиона, Дух Наказания. Ангел Смерти. Для Дамиэля Драгонсайра существовало много имён, и о нём ходило ещё больше историй. Он был звездой кошмаров каждого солдата.

Но на самом деле он не такой. Не таким он должен быть.

Я посмотрела на море островов.

— На каком острове прячется полковник Спеллсторм? При отливе показываются сотни островков.

Взгляд Дамиэля пробежался по проступившим островам. Он показал на очень скалистый участок не намного больше других островов и ничуть не примечательнее.

— Вон там.

— Откуда ты знаешь?

— Я же единорог, помнишь?

У меня в воображении возникло изображение мифического существа с лицом Дамиэля. Я расхохоталась, представив Дамиэля-единорога, хоть и знала, что это слово не относилось к рогатой лошади.

Единорог. Этим термином обозначали пассивно-магическую способность отслеживать магию до её первоисточника. Легион не знал о существовании такого навыка. На самом деле, Легион вообще ничего не знал о пассивной магии, как и о самом факте её существования.

Со временем все ангелы получали одну-две уникальные способности за пределами известного нам магического спектра — силы, выходящие за пределы типичных божьих даров магии. Такие навыки, как отслеживание магии или телепортация. Мы никогда не понимали, откуда берутся эти способности, и почему навыки одного ангела отличаются от навыков другого.

А потом мы с Дамиэлем узнали о существовании пассивной магии. Первородные Бессмертные обладали и активной магией (теми способностями, которые мы знаем, благодаря богам и демонам), и пассивной магией. Пассивная магия являлась частью нашего Бессмертного наследия, которое имелось и у богов, и у демонов, и у людей. Когда магия ангела становилась достаточно могущественной, иногда на поверхность просачивались одна или две пассивно-магических способности.

Дамиэль, например, получил возможность выслеживать магию. Это определённо шло на пользу, когда ему нужно было выслеживать предателей.

— Издалека я не мог выследить полковника Спеллсторма, — сказал Дамиэль. — Но теперь, когда мы прибыли на Море Монстров, я чувствую, что он на том острове.

— Что ж, тогда чего мы ждём? — спросила я, магией повелевая своим крыльям появиться.

Я взметнулась в воздух.

Вскоре Дамиэль летел бок о бок со мной.

— Твои навыки полёта улучшились, — прокомментировал он под мерное биение наших хлопающих крыльев, его темных и моих светлых.

— Улучшилось в том смысле, что я хоть научилась отрываться от земли? — я усмехнулась. — Ну спасибо.

— Но ты слегка отклоняешься туда-сюда от траектории полёта.

— Я поработаю над этим. Сразу после того, как мы закончим спасать мир.

— Я могу помочь, — сказал он мне. — Я разработал серию упражнений, нацеленных на оптимизацию техники полёта. Они оказались очень эффективными для совершенствования моих навыков.

Я подозрительно прищурилась.

— Почему ты предлагаешь стать моим тренером по полётам? Пытаешься вытянуть из меня ещё больше одолжений?

— Нет, — Дамиэль усмехнулся. — В данной ситуации ещё одна услуга не имеет значения. Ты и так задолжала мне столько всего.

Я наградила его убийственным взглядом.

Но это не принесло никакого эффекта. Дамиэль невозмутимо продолжил:

— Нет, Каденс. Я просто помогу тебе, безо всяких обязательств.

— Это очередной трюк.

— Никаких трюков, уверяю тебя. Мне просто надо подтвердить, что мои упражнения работают на всех ангелах, а не только на мне.

— Почему ты до сих пор не опробовал их на другом ангеле?

— Я предлагал. Странно, но ни один ангел не горит желанием оптимизировать свою технику полёта.

— А может, они просто не хотят, чтобы Мастер-Дознаватель тестировал на них свои «новые техники».

— Я принимал в расчёт такой вариант, — признался он.

— А я приняла к сведению твоё предложение.

Я подождала, когда он спросит, что же я решила. Но Дамиэль не клюнул на наживку. Он посмотрел мне в глаза и ждал с терпеливой улыбкой на лице.

— Я помогу протестировать твои лётные упражнения, — сказала я. — Но я не стану делать то, что покажется мне небезопасным.

— Уверяю тебя, все мои упражнения абсолютно безопасны.

— Когда дело касается моих крыльев, я сама буду судить, что безопасно, — я выгнула брови. — По рукам?

— По рукам.

Мы пожали друг другу руки, и оказалось, что во время полёта по воздуху сделать это намного сложнее, чем стоя на земле. Хорошо, что мы оба — весьма квалифицированные ангелы в божьей армии.

— Скольким ангелам ты предлагал попробовать твои техники? — спросила я у него.

— Всем.

— И все тебе отказали?

— Как ты уже, несомненно, поняла к этому времени, Каденс, у меня в Легионе не лучшая репутация.

— Других ангелов беспокоит, что ты просто можешь взмахнуть своим значком Мастера-Дознавателя, и они окажутся в твоей власти, вне зависимости от их положения и ранга, даже если он выше твоего.

— Одна лишь вероятность очутиться в чьей-то власти вызывает у ангела подозрение и злость.

— Другие ангелы тебя сторонятся, — осознала я.

— Никто из нас в принципе не ладит друг с другом, но да, они особенно враждебно относятся к моему присутствию.

— Это грустно.

— Просто так должно быть. Если бы я им нравился, если бы они меня не боялись, то из меня получился бы не очень эффективный Мастер-Дознаватель. Дознаватели сами должны держаться в стороне от остального Легиона. Того требует наша работа.

— Это звучит так одиноко.

Он взглянул в мою сторону, пристально присмотревшись ко мне.

— Ты не должна жалеть меня, Каденс.

— Почему нет?

— Потому что… — он нахмурился. — Я не заслуживаю твоего сочувствия. Ты отдаёшь его слишком свободно, слишком легко. Враг может использовать это против тебя.

— Думаю, я знаю разницу между другом и врагом, Дамиэль. Ты мне не враг. Ты мой друг.

— Друзья, — он выглядел задумчивым. — Эта дружба может стать проблематичной, если мне когда-либо придётся тебя допросить.

Я ослепительно улыбнулась ему.

— Тогда мне лучше приложить дополнительные усилия, чтобы вести себя хорошо и не делать ничего такого, из-за чего я окажусь в твоём кресле для допроса.

— Уверен, у тебя это не вызовет проблем, принцесса. Ты всегда была идеальной.

— Так гласит моё личное дело?

— Более многословно, но по сути да.

Мне в голову пришла шальная мысль.

— Интересно, что гласит твоё личное дело.

— Тебе придётся спросить у Никс. Моё личное дело уже очень долгое время видела только она.

— А ты его не видел?

— Нет.

— Ты никогда не испытывал соблазна заглянуть туда одним глазком? — спросила я.

— Сопротивление искушению закаляет характер.

Я рассмеялась.

— У тебя с моим отцом больше общего, чем вы оба признаете. Ты знаешь, что он постоянно помещал меня возле того, чего мне больше всего хотелось в тот или иной момент? Вода во время тяжёлой тренировки. Куртка во время тренировки при минусовой температуре, которую я должна была терпеть в футболке и трико для бега. А потом он смотрел, сколько я выдержу, не схватив то, в чем я нуждалась.

— И каковы были твои успехи?

— Неплохие, если смотреть в целом, — ответила я. — Я воздерживалась от воды и куртки. Но он знал мою величайшую слабость. Наша экономка готовила клубничные пирожные. Каждое из них походило на крохотный кусочек рая. Я до ужаса обожала эти клубничные пирожные, и мой отец знал об этом. Он часто ставил их на стол во время обеда. Само собой, я не должна была их есть; они находились под запретом. Он ставил их туда лишь для того, чтобы помучить меня. Затем, после каждого обеда, он выбрасывал их в мусорное ведро. Ну, однажды ночью (думаю, мне тогда было лет восемь) я обнаружила, что он оставил на тарелке несколько крошек от клубничных пирожных.

— Ты облизала тарелку, — сказал Дамиэль.

— Конечно, я облизала тарелку. И это было так вкусно, что после этого я полезла в мусорное ведро и выудила клубничные пирожные. В таком виде и застал меня отец — руки в мусорном ведре, а лицо перемазано клубникой и кремом.

Дамиэль расхохотался.

— Моим наказанием стала неделя самых суровых тренировок в моей жизни (на тот момент), но это стопроцентно стоило тех нескольких блаженных укусов, — вздохнула я.

— Похоже, ты так и не выучила урок, который пытался преподать тебе генерал Сильверстар, — заметил Дамиэль.

— Что я могу сказать? У всех у нас есть смертельные слабости, даже у ангелов, и моя слабость — это клубничные пирожные.

Дамиэль коротко кивнул.

— Принято к сведению. Когда мы в следующий раз отправимся в битву, я прослежу, чтобы у врага не было клубничных пирожных, а то ты предашь меня за один укус.

— Мне нравится думать, что моя способность противиться искушению улучшилась по сравнению с восьмилетним возрастом.

— Рад слышать.

Я ослепительно улыбнулась ему.

— Вражеским солдатам придётся предложить мне как минимум два или три целых пирожных, чтобы оно того стоило.

— Ты шутишь, — сказал Дамиэль, наблюдая за мной.

— Да? Ты так уверен?

— Да. Но на всякий случай я обещаю тебе, что сколько бы клубничных пирожных тебе ни предложили враги, я готов удвоить их предложение.

— Буду знать, — я расхохоталась.

И Дамиэль тоже рассмеялся. Хотя его смех больше напоминал фырканье или хмыканье.

— Видишь? — сказала я. — Не так уж сложно.

— Что не так уж сложно?

— Иметь друзей, — сообщила я ему. — Ладить с другими ангелами.

— Ты не такая, как другие ангелы.

— Именно поэтому я тебе помогаю.

Он выглядел озадачившимся.

— Помогаю с тестированием твоих техник полёта, — пояснила я.

— А.

— На самом деле, можно сказать, что моя помощь неоценима, учитывая, что больше никто из ангелов не согласился это сделать.

Он нахмурил брови.

— К чему ты ведёшь?

— Без меня твои эксперименты окажутся невозможными, — сказала я с улыбкой. — Думаю, это как минимум стоит твоей вечной благодарности, тебе так не кажется?

— Ты меня одурачила.

— Я буду наслаждаться твоей нескончаемой, вечной благодарностью. В конце концов, зачем выигрывать одну неопределённую услугу, когда можно заполучить бесконечно много услуг? — я процитировала Дамиэлю его же слова. А затем подмигнула.

Несколько долгих секунд он смотрел на меня… затем усмехнулся.

— Ты определённо не похожа на других ангелов. Нет, ты гораздо хитрее… возможно, даже коварное всех остальных ангелов, вместе взятых.

— Привет, горшок. Познакомься с чайником[1].

— Что, если в этот раз я хочу быть чайником? — невозмутимо поинтересовался он.

— Уверена, это можно устроить, — я кашлянула, прочищая пересохшее горло. — Судя по твоей реакции во время нашей первой миссии, когда я в твоём присутствии употребила поговорку, я не была уверена, что ты вообще знаешь такие штуки.

— О, я знаю, что такое поговорки. Я просто был озадачен тем, как небрежно эта поговорка соскользнула с твоего языка, когда ты разговаривала с большим и страшным Мастером-Дознавателем.

— Может, я вовсе не считала тебя таким уж большим и страшным? — я лукаво прикусила свою нижнюю губу зубами.

Я точно из ума выжила. Я флиртовала с Мастером-Дознавателем. Опять.

— Ты считала меня большим и страшным, — заявил Дамиэль. — Но это изменилось к концу нашей первой миссии. А теперь ты питаешь иллюзию, что я настоящая, абсолютно реальная личность. А не монстр вроде них, — он взмахом руки показал на море.

Словно отвечая ему, из воды выстрелило каменистое щупальце, взметнувшееся метров на тридцать в воздух. Мы с Дамиэлем бросились в сторону, чтобы от него увернуться.

— Похоже, монстр пытается поглотить нас заодно с сушей, — заметил Дамиэль. — Он хочет добавить нас к своему растущему телу.

— Аппетит морских монстров не ограничивается одними лишь камнями и песком, — сказала я. — Они сожрут всё, чему хватит глупости оказаться близко к ним.

Дамиэль посмотрел вниз.

— А вот и следующий.

Щупальце грязи выстрелило в нашу сторону. Другой монстр.

— Я о них позабочусь, — сказала я Дамиэлю.

Я пролетела между монстрами, уворачиваясь от их щупалец. Теперь их показалось уже восемь, по четыре от каждого монстра. Они щёлкали и хлестали, пытаясь меня схватить. Я оказалась быстрее, а два монстра запутались в щупальцах друг друга.

Я метнулась вокруг запутанной массы двух монстров и продолжила лететь в сторону острова. Дамиэль меня нагнал.

— Это было умно, — сказал он мне.

— Не особенно. Эти монстры на самом деле глупые. Они ведутся на один и тот же трюк годами, с тех самых пор, как я начала приезжать сюда. Звери, может, и становятся крупнее, но точно не умнеют. Они ничему не учатся.

— Да, они тупые как камешки, — сказал Дамиэль с убийственной серьёзностью.

Я усмехнулась над его дурашливой шуткой. И он тоже.

Мне нравилось видеть эту часть Дамиэля. Он проявлял эту свою сторону со мной, когда рядом не было других людей. Именно таким он был, когда ему не нужно было притворяться мрачным педантом для поддержания репутации или отпугивания других ангелов. Ангелы интерпретировали юмор и доброту как признаки слабости. Почувствовав её, они атаковали без милосердия, как акула, почуявшая кровь в воде.

Когда я видела такого весёлого и даже немного игривого Дамиэля, это давало мне надежду, что он сможет удержаться за эту свою личность. Я осмеливалась верить, что личность Мастера-Дознавателя не поглотит настоящего Дамиэля без остатка.

Я знала, что запутавшиеся монстры не останутся в таком положении надолго. Они, может, тупые, но стойкие. В конечном счёте, они рванут так сильно, что оторвут друг другу щупальца и впитают их в свою массу. Затем озлобленные монстры отправятся за нами, ища расплаты, чтобы справиться с сильной болью.

Мы с Дамиэлем приземлились на острове, на который он показал. На каменистом комке суши было очень мало жизни, и вся она происходила из моря. Тут имелось немного морских растений и цветов. Несколько морских мидий приклеилось к поверхности скалы. Они давали возможность ухватиться за слизистую, скользкую поверхность.

— Нам надо обыскать остров и найти вход в подземную пещеру, — сказал Дамиэль.

Я чихнула. Резкий запах морской соли в воздухе жёг мой нос. Дамиэль не прокомментировал моё прегрешение, и я порадовалась этому. Мой отец не промолчал бы. Он часто говорил мне, что чихание, икота и храп — это нечто неподобающее ангелу… и ребёнку ангела, если уж на то пошло. Если верить его мантре, все функции организма можно заглушить силой воли. Нужен лишь дисциплинированный разум.

— Что может замышлять полковник Спеллсторм? — размышляла я вслух, пока мы обыскивали остров. — Зачем ему приходить сюда? И как он сломает проклятие, которое не даёт демонам проникнуть на Землю?

— Спросим у него, когда найдём.

Дамиэль наклонился и схватился за землю — нет, это оказался люк из твёрдого камня в земле. Он открыл крышку. Он нашёл вход в подземную зону, и люк определённо не походил на естественное образование. В какой-то момент кто-то использовал этот остров в качестве укрытия. Дамиэль прав? Это был полковник Спеллсторм? И он все ещё находился здесь?

Есть лишь один способ выяснить.

Я посмотрела на яму в земле.

— Тут нет лестницы, ступеней, вообще не за что ухватиться. Это просто ровная отвесная дыра.

— Она слишком узкая, чтобы мы залетели в неё, — сказал Дамиэль.

— Ладно, — я потянулась, разминая ноги. — Тогда придётся действовать по старинке.

До получения крыльев нам приходилось попросту прыгать в подобные ямы и полагаться на нашу выносливость в сочетании с полученной магией, надеясь, что мы не сломаем ноги.

Я посмотрела в тёмную дыру. Я даже не могла видеть дна.

— Кто-то сотворил на этой дыре трансформирующее заклинание, окутав её тьмой.

— Если мы разрушим чары, это может спровоцировать сигнал тревоги.

— Да, если бы это было моё убежище, я бы вплела в чары сигнал тревоги.

Дамиэль кивнул.

— Я тоже.

— Ну ладно. Лучший способ двигаться вперёд — это прыгать вниз, — я подошла к краю проёма. — Надеюсь, внизу пещера.

— Так и есть, — сказал Дамиэль с абсолютной уверенностью.

Мои пальчики ног балансировали на краю ямы. В своей жизни я делала немало безумных вещей ещё до того, как вступила в Легион и получила магию, которая давала основание надеяться, что я могу пережить своё безумие. Так что мне долгое время приходилось полагаться не только на свою магию. Когда ты чокнутый, надо быть ещё и умным.

С другой стороны, во мне, видимо, имелось как минимум немножко Бессмертной крови, то есть, я с самого начала обладала магией, разве нет?

Этот вопрос оставим на другой раз.

Я прыгнула в яму. После долгого падения мои ноги столкнулись с твёрдым камнем. Я сотворила заклинание над своим мечом, воспламенив огонь на его лезвии.

Мгновение спустя Дамиэль приземлился возле меня. Затем он занялся плетением заклинаний вокруг проёма в потолке.

«Я поставил защитные чары на выход», — произнёс он в моем сознании.

«Ты хорошо скрыл свои следы», — ответила я.

Я даже не могла видеть его чары и не чувствовала характерной ряби магии в воздухе, которую часто оставляли защитные заклинания.

«Переплетённое поле телекинетических заклинаний отразит любого, кто попытается покинуть эту пещеру», — сказал он.

— До верха тут далеко, — заговорила я уже вслух. — Нам придётся преодолевать это расстояние прыжком.

— Беспокоишься?

— Нет, я смогу это сделать. А если миссия займёт слишком много времени, и пещера опять наполнится водой, мы можем просто поплыть наверх.

— Ты всегда находишь плюсы в любой ситуации.

— Вот тебе ещё один плюс: мы оба можем дышать под водой. Раньше, пока я ещё не приобрела этот навык, мой отец загонял меня в затопленные пещеры, чтобы натренировать моё тело, развить навыки решения проблем и усовершенствовать мои способности действовать в условиях стресса.

— И они ещё меня называют жестоким садистом, — пробурчал Дамиэль. — Генерал Сильверстар в этом особенно талантлив.

Мы прошли в следующее ответвление пещеры. Это место оказалось просторнее, чем казалось сверху.

Мы искали следы полковника Спеллсторма. Или кого бы то ни было. Мы миновали уже три пещеры, когда услышали шипение (кто-то врезался в магический барьер Дамиэля), а затем стук тела, упавшего на землю.

— Похоже, кто-то попался в твою паутину, — сказала я.

Мы побежали обратно в первую пещеру. Там, на земле прямо под выходом на поверхность, мы нашли исполинского мужчину в камуфляжной униформе Легиона для глуши.

— И вот мы нашли полковника Спеллсторма, — мрачно заявил Дамиэль.

Глава 6 Полковник Спеллсторм

Со своими пронизывающими голубыми глазами, длинными чёрными волосами и колоссальным ростом, полковник Спеллсторм больше походил на модель в костюме (таких можно увидеть в ангельском календаре), чем на военного командира в армии богов. Но он был ангелом до мозга костей. У него имелась репутация, заслуженная успехами в сражениях. Его специализацией было изгнание монстров. Он возглавлял несколько успешных кампаний по отвоеванию обратно небольших участков Земли от монстров. Он славился как компетентный, исполнительный и крайне умный мужчина. И по словам моего отца, полковник Спеллсторм абсолютно оправдывал свою репутацию.

Мы с Дамиэлем заковали оглушённого ангела в серебристые наручники. Это были не обычные наручники. Они работали на Магитеке, блокировали магию, и их мощи хватало даже для удержания ангела. Я знала это потому, что именно я изобрела их за свой продолжительный стаж работы в лаборатории Магитека.

Полковник Спеллсторм несколько раз моргнул и посмотрел на нас, уже оправившись от шока после удара защитных чар Дамиэля.

— Мои похитители, — сухо произнёс он. — Полковник Дамиэль Драгонсайр, — его взгляд скользнул ко мне. — И подполковник Каденс Лайтбрингер. Сладкая ангельская парочка Легиона.

— Обездвижь его тело, — сказал мне Дамиэль.

Полковник Спеллсторм уже был закован в наручники, но это лишь не давало ему воспользоваться магией. Так что я призвала свою стихийную магию земли, выращивая камни из стены. Как каменные лианы, они обвили тело ангела, кольцами обхватывая его грудь, руки и ноги. Такие же каменные ободки защёлкнулись на его лодыжках и запястьях.

Как только полковник Спеллсторм оказался прикован к стене, Дамиэль начал свой допрос.

— Полковник Спеллсторм, вы обвиняетесь в измене, — сказал он.

— Ты отправился в мой офис. Допрашивал моих солдат, — взгляд полковника Спеллсторма метнулся ко мне, затем обратно к Дамиэлю. — Ты навредил им.

— Они оправятся, — сказал Дамиэль без единого следа эмоций.

— Тело исцеляется, но душу не так легко залечить. Ты сломал их умы своей магией. Ты поработил их волю. Ты оскорбил святилище их души. От такого непросто оправиться.

Дамиэля это явно не тронуло.

— Поэтичные слова тебя не спасут.

— Нет, меня ничто не спасёт. Раз уж Дамиэль Драгонсайр сделал меня объектом своего допроса. На этом этапе правда уже не имеет значения, — он вновь взглянул на меня. — Моя невиновность не имеет значения.

«Дамиэль».

«Он пытается сыграть на твоём сочувствии», — ответил он, затем сказал вслух, обращаясь к полковнику Спеллсторму:

— Что ж ты сбежал, если невиновен?

— Я не сбежал. Меня не было в офисе в момент вашего прибытия.

— Почему ты здесь? И почему ты никому не сказал о том, что будешь здесь?

— Какое это имеет значение? Ты уже решил, что я виновен, и ничто из того, что я скажу, неважно. Не забывай, что я работал с тобой, Драгонсайр. Мы оба знаем, что этот допрос — лишь формальность. Ты уже «знаешь», что я виновен, а Мастер-Дознаватель никогда не ошибается.

— Не думай, будто понимаешь меня просто потому, что мы работали вместе, — тон Дамиэля сделался ледяным, как зимняя метель. — Откуда ты знаешь, что мы были в твоём офисе?

— Такое сложно пропустить. Тебя едва ли можно назвать деликатным, Драгонсайр. Ты как всегда заявился с грандиозной, потрясающей шумихой, достойной Гнева Легиона.

— Кто-то из твоих солдат связался с тобой и предупредил, что мы там? — спросил у него Дамиэль.

— Нет. Я уже какое-то время знал, что ты меня подозреваешь. Услышав про зловещее явление на твоей свадьбе, а также то, что ты и Лайтбрингер отправляетесь на миссию, я сложил два плюс два.

— То есть, ты действительно бежал перед нашим прибытием.

— Я уже планировал отправиться сюда, — парировал полковник Спеллсторм. — Ваше неминуемое прибытие лишь укрепило мою судьбу. Я знал, что нет причин ждать в моём офисе. Мастер-Дознаватель неустанно преследует свою жертву. Скольких невиновных людей ты осудил? Скольких подвернувшихся под руку ты пытал, чтобы добраться до своей добычи? Я знаю тебя, Драгонсайр. Чёрт, да я сам помогал тебе выследить массу предположительных изменников. Их кровь не только на твоих руках, но и на моих.

— Мы сейчас говорим не о других. Этот допрос касается тебя одного, Спеллсторм.

Полковник Спеллсторм посмотрел на меня.

— Несколько лет назад мы с Драгонсайром устроили массовую охоту, выслеживая и убивая дюжины так называемых изменников. Но эти изменники оказались невиновными. К тому времени, когда мы это осознали, для многих из них было уже слишком поздно. Они все были мертвы, — он перевёл взгляд на Дамиэля. — Это должно прекратиться немедленно… пока паранойя не разрушила Легион.

— Если те люди были невиновны, это ещё не означает, что ты ни в чём не виноват, — ответил Дамиэль. — Улики против тебя…

— В лучшем случае косвенные, и ты это знаешь, — перебил полковник Спеллсторм. — Но тебе достаточно одного лишь подозрения, чтобы осудить, приговорить и убить меня на месте, если тебе так вздумается. Так как, ты сегодня в настроении для этого?

Полковник Спеллсторм взглянул на меня, молча умоляя вмешаться. Он хотел, чтобы я поверила его намёкам на то, что Дамиэля ослепила его паранойя и страх, что предатели всюду и ждут возможности нанести удар.

И разве я не беспокоилась о том же самом буквально несколько минут назад? Разве я не страшилась, что Дамиэль, охваченный его потребностью защитить Землю, проваливается во тьму? Я знала, что он пожертвует собой ради защиты Земли, и вместе с тем пожертвует массой невиновных людей, если понадобится.

Теперь полковник Спеллсторм посмотрел на меня в упор.

— Твой отец, генерал Сильверстар, знает меня. Ты знаешь меня, — напомнил он мне. — И ты знаешь, что я не изменник.

На самом деле, я не знала его так уж хорошо. Но правда в том, что генерал Спеллсторм как-то раз спас жизнь моего отца. После миссии на равнинах монстров он принёс моего отца на руках, и кровь лилась из множества ран на его теле. Тогда я была ещё ребёнком, но воспоминание о крови моего отца, запятнавшей всё вокруг, задержалось в моей памяти, как и воспоминание об ангеле, который спас ему жизнь.

Всё во мне — каждая моральная фибра, каждая капля магии, каждый инстинкт, каждая унция человечности — говорило мне, что полковник Спеллсторм невиновен. Честный мужчина не мог пасть так низко. Не было причин. Не было мотива. Были лишь подозрительные действия, которые заметил Дамиэль. А эти действия могли означать что-то другое.

Тот факт, что полковник Спеллсторм сбежал, не говорил в его пользу, но в его словах имелся смысл. Если бы я знала, что Мастер-Дознаватель нацелился на меня и решил, что я предательница, я бы, наверное, тоже пустилась в бега.

— Мы ничего не знаем, — сказала я Дамиэлю. — Так что не стоит делать поспешных выводов. Если опрометчиво осудить полковника Спеллсторма, не зная, виновен ли он на самом деле, это не спасёт Легион или Землю.

— Я его не убиваю, — произнёс Дамиэль размеренно и терпеливо. — Я просто задам ему несколько вопросов.

— Ты говоришь о пытках.

Мой разум невольно вернулся к флорентийским солдатам Легиона, которых Дамиэль пытал лишь для того, чтобы добраться до полковника Спеллсторма.

— Я собираюсь допросить его, — поправил меня Дамиэль. — С помощью магии.

— Или, в кои-то веки, ты можешь попробовать просто поговорить с ним, а не ломать его волю и не сокрушать его разум.

Дамиэль посмотрел на меня так, будто я только что предложила закатить демонам вечеринку в честь их прибытия на Землю.

— Спеллсторм может лгать.

— Он же ангел. Я не думаю, что пытать его будет эффективнее, чем просто поговорить с ним.

— То, как это делаю я, эффективно даже против ангелов, — сообщил Дамиэль.

Я с трудом могла подавить свой ужас.

— Ты попросил меня сопровождать тебя на этой миссии. Ты явно по какой-то причине хотел моего присутствия, и я не думаю, что дело в моей очаровательной улыбке. Так что давай сначала попробуем по-моему.

— «По-твоему» может тебя погубить.

Но Дамиэль всё равно сделал шаг назад, давая мне возможность подойти ближе к нашему пленнику.

— Доверься мне, Дамиэль, — сказала я, проходя мимо него. — Поверь, что мой способ может сработать. Не позволяй страху и паранойе взять верх над рассудком, — затем я повернулась к полковнику Спеллсторму. — Мы знаем, что вы часто приходили сюда. Что вы делали?

— Я расследовал серию странных происшествий, — ответил он. — Наблюдались признаки того, что надвигается нечто злобное, и это случится здесь, на Адриатическом море.

— Ты отправился на несанкционированную, стороннюю миссию, — сказал Дамиэль.

— Предатели таятся всюду, — ответил полковник Спеллсторм. — Ты как никто другой это знаешь.

Дамиэль фыркнул.

— Если здесь действительно есть предатели, агенты демонов, и если они наблюдают за мной, я не хочу их насторожить, — сказал полковник Спеллсторм.

— То есть, ваше подозрительное поведение на самом деле вызвано слежкой за подозрительным поведением? — переспросила я.

— Да. Хоть и многие невиновные были осуждены в попытках разоблачить тех, кто работает против нас, угроза предателей в наших рядах очень даже реальна. Я не мог доверять кому попало.

Полковник Спеллсторм обвинял Дамиэля в паранойе, но и сам демонстрировал точно такое же поведение. Похоже, он с трудом сам следовал тем же стандартам. Он параноик не хуже Дамиэля.

С другой стороны, в его словах имелся смысл. Легион не раз претерпевал удары от предателей в наших рядах.

— Моё тайное расследование привело меня сюда, — продолжал полковник Спеллсторм. — Я обнаружил, что демоны планируют разрушить проклятье, не пускающее их в этот мир. И они сделают это очень скоро.

— Где они это сделают? — спросила я.

— Здесь поблизости имеется древний заброшенный город, построенный на сотне с лишним островов.

— Город Островов, — сказала я.

Он кивнул.

— Древний город пал в день, когда монстры захватили Землю, но местные морские монстры ускорили его превращение в руины. Город Островов как минимум частично затоплен, поскольку монстры бередят волны в тех районах. В момент прилива он полностью скрывается в море. Однако при отливе по городу можно пройти. Там сыро, и некоторые участки остаются затопленными, но в городе есть дороги.

— Отлив скоро достигнет самой низкой точки, — сказала я.

— И Город Островов выступит из океана, — сказал полковник Спеллсторм. — Я как раз занимался последними приготовлениями, чтобы отправиться туда и остановить демонов. Я узнал, что их агенты будут действовать сегодня, когда отлив достигнет самой низкой точки.

— Кто эти агенты? — спросила я у него.

— Я не знаю. Всё, что я сумел расшифровать из перехваченных мною сообщений — это то, что они предатели Легиона, — его взгляд скользнул к Дамиэлю. — Они обыграли тебя, Драгонсайр. Они послали тебя за мной, чтобы ты не мешался под ногами, пока они готовят всё для возвращения демонов. Потому что если мы сражаемся друг с другом, то ни один из нас не может остановить их.

Глава 7 Настоящий враг

— У нас нет времени на этот допрос, — сказала я Дамиэлю. — Нам нужно немедленно отправляться в путь. Нам надо остановить план демонов, пока не стало слишком поздно. Если демоны сумеют вернуться на Землю, начнётся очередная война между ними и богами. И в этот раз она может попросту разорвать наш мир на куски.

Дамиэль перевел каменный взгляд на полковника Спеллсторма.

— Скажи нам, где в Городе Островов мы найдём предателей Легиона.

— Предатели будут открывать проход для демонов среди руин старой церкви, — ответил полковник Спеллсторм. — Иронично, правда?

Дамиэль нахмурился, словно такая ирония ему не нравилась.

— Отлив почти достиг минимума. Нам нужно немедленно добраться до той церкви, — сказал полковник Спеллсторм.

Дамиэль посмотрел на меня. Выражение его лица оставалось жёстким, его чувства невозможно было прочесть.

— Бриллиантовая Слеза.

— Я не могу доставить нас в ту церковь, если не знаю, где именно в городе она находится, — сказала я ему.

— Расскажи ей, где церковь, — приказал Дамиэль полковнику Спеллсторму.

— Я покажу вам дорогу до неё.

— Я сказал тебе объяснить ей, где церковь.

— А я говорю тебе, что я иду с вами, Драгонсайр. Если ты хочешь добраться до той церкви вовремя, тебе придётся взять меня с собой.

— Это не игра, — слова Дамиэля хлестнули как кнут.

— Нет, не игра, — полковник Спеллсторм без капли страха встретился взглядом с Мастером-Дознавателем. Очевидно, что он не собирался отступать, несмотря ни на что. — Вот почему вам нужна моя помощь, чтобы сразиться с изменниками.

— Мне не нужно, чтобы в сражении ты находился позади меня, — парировал Дамиэль. — И мог вонзить мне нож в спину.

— Когда ты стал таким циничным сукиным сыном?

— Я всегда им был. И ты тоже.

— Времена меняются, Драгонсайр. Не все на свете — предатели. Не все вонзят нож тебе в спину. А если ты так считаешь, то ты лишь помогаешь демонам. Ты убиваешь солдат, которые дали бы им отпор, которые сразились бы с ними. Демоны заставляют нас бегать кругами, сражаться друг с другом, а не с настоящим врагом.

— Это мы ещё посмотрим.

Дамиэль кивнул мне, и я убрала чары, приковавшие полковника Спеллсторма к стене.

Дамиэль схватил полковника Спеллсторма за металлические наручники.

— Я буду очень пристально за тобой следить.

— Я ничего другого и не ожидал от тебя, Драгонсайр.

— Спеллсторм определит руины церкви с воздуха, — Дамиэль заговорил так, будто подыгрывание правилам другого ангела причиняло ему боль. — Затем мы отправимся туда.

Он посмотрел на дыру в потолке, наш выход отсюда. В проем струилась вода, стекавшая по стенам. Это действительно выглядело так, будто каменные стены плакали.

«Наконец-то мы делаем то, что должны были делать с самого начала: доверяем полковнику Спеллсторму и позволяем ему помочь нам», — сказала я Дамиэлю.

Дамиэль взглянул на полковника Спеллсторма, затем сказал мне: «Ты слишком доверчива».

Я подмигнула ему за спиной у полковника Спеллсторма. «Даже у ангелов есть роковые слабости».

Он не рассмеялся, и не последовало никакого упоминания клубничных пирожных. Он бы ни за что не сделал такое, когда поблизости находился ангел, особенно такой ангел, который, по мнению Дамиэля, всё ещё подозревался в измене Легиону Ангелов, богам и самой Земле, на которой мы стояли.

Так что нет, не последовало никакого приятного, не относящегося к теме разговора, и на лице Мастера-Дознавателя ничего не отразилось. Дамиэль должен был демонстрировать свою холодность. Но в своей голове я слышала слабое эхо его смеха. У него действительно имелось чувство юмора. Просто он всегда так усиленно пытался это скрыть и быть тем, кем он на самом деле не был. Кем-то холодным и замкнутым, боящимся довериться кому бы то ни было. Предательство его друзей, тех ранних перебежчиков из Легиона, действительно нанесло ему глубокие раны. Он носил жёсткие шрамы того предательства, как комплект брони.

Дамиэль махнул рукой передо мной, показывая, чтобы я шла первой.

Так что я прыгнула вверх, к тому отверстию, возвращаясь на поверхность острова. Мои ботинки приземлились на скользкий камень, покрытый чавкающим ковром из водорослей. Я взмахнула руками, чтобы удержать равновесие, не поскользнуться и не грохнуться обратно в яму. Ангелы не поскальзывались и не падали. Отец научил меня этому. На самом деле, он отчитал бы меня даже за то, что я едва не упала.

Будь он здесь, он сказал бы что-то в духе: «Ты ангел, а не курица. Прекрати без толку размахивать руками. Так ты никогда не полетишь».

Дамиэль стремительно вылетел из дыры и приземлился возле меня, держа полковника Спеллсторма переброшенным через плечо. Он поставил ангела на ноги, причём не слишком деликатно. Но полковник Спеллсторм не поскользнулся и даже не замахал руками, чтобы удержать равновесие.

И он, и Дамиэль были ангелами намного дольше, чем я.

Полковник Спеллсторм окинул взглядом бурлящее море.

— Монстры пробудились и голодны, — он посмотрел на меч в руке Дамиэля. — Наши шансы на выживание вырастут в разы, если у меня будет оружие, — он потряс своими скованными руками. — И если моя магия не будет приглушена.

— А вместе с тем катастрофически вырастут твои шансы сбежать, — ответил Дамиэль.

Полковник Спеллсторм посмотрел на него так, будто хотел что-то сказать, но вместо этого просто повернулся и зашагал вперёд. Должно быть, он понял, что бесполезно пытаться переубедить Дамиэля.

Когда я сделала шаг, земля под моими ногами зарокотала. Остров начал сильно трястись. Я едва могла оставаться в вертикальном положении. Земля дрожала с такой мощью, что я опасалась, как бы остров не развалился на миллион крохотных кусочков.

Я посмотрела по сторонам, пытаясь найти источник потрясений.

— Это монстры, — сказал мне полковник Спеллсторм и показал скованными руками на море.

Оно бурлило. Высокие струи воды, каждая высотой в несколько сотен футов, выстреливали в небо, как гигантские гейзеры.

— Ваше присутствие, скопление всей этой магии в одном месте, пробудило аппетит монстров, — сказал нам полковник Спеллсторм. — И это взбудоражило их.

То есть, у монстров наступило время обеда, а в меню у них — этот остров.

— Мы должны лететь, — сказал мне Дамиэль. — Немедленно.

Я взглянула на полковника Спеллсторма.

— А как же он? Он не может лететь без магии.

— Я понесу его.

Полковник Спеллсторм сухо улыбнулся Дамиэлю.

— Давай без нежностей, Драгонсайр.

— Ты, видимо, головой ударился, когда отлетел от моего телекинетического барьера, — холодно сказал Дамиэль. — Я ничего тебе не должен, и уж тем более не обязан сохранять тебе жизнь. Я беру тебя с нами только для того, чтобы в случае, если ты ошибаешься, если ты предатель, продавший этот мир демонам, я смог бы пристегнуть тебя к своему креслу допроса и докопаться до правды.

После этого обещания тёмные крылья Дамиэля появились за его спиной. Широко расправив пёрышки, он схватил ангела и взлетел в небо. Я полетела за ним. Дамиэль передо мной устремился к Городу Островов.

Море под нами бесновалось и бушевало. Волны бились о скалы. Когти и щупальца монстров, образованные из камней и чешуек, выстреливали из воды. Одно из этих щупалец замахнулось на меня.

Я увернулась.

— Ты ничему не научился, запутавшись в собственных щупальцах? — рявкнула я на морского монстра.

Тот взревел в ответ. Я понятия не имела, то ли он помнил нашу прошлую встречу, то ли просто ревел ради большого шоу. На самом деле, я сомневалась, что куча камней, принявшая форму монстра, вообще обладала интеллектом, необходимым для понимания устной речи.

Каменный монстр вновь замахнулся на меня. Я вильнула в сторону. Кусочек щупальца отделился от остального тела. Он перестроился и обрёл форму дракона — гигантского каменного дракона. Тот раскрыл пасть, и река пламени полетела прямиком на меня.

Поправочка: это был огромный, огнедышащий каменный дракон. Зверь был намного подвижнее щупалец. Он повернулся и врезался в меня. Сила удара выбила меня из полёта. Я ударилась о воду и погрузилась в море.

Большой каменный монстр ждал меня сразу под поверхностью. Куски зверя отделились от основного тела и образовали множество мелких и более подвижных монстров, которые метнулись ко мне.

Я плыла между монстров, похожих на каменных рыб, и испытывала благодарность за то, что мой отец регулярно тренировал меня для подводных сражений. Море было зоной тренировок, которую все напрасно упускали из виду. Большинство солдат сосредотачивалось на земных боях, но возможность сражаться под водой жизненно необходима каждому солдату Легиона. Никогда не знаешь, с какими угрозами придётся столкнуться.

Если так подумать, то теперь, когда я научилась летать, мне не помешало бы улучшить навыки сражения в воздухе. Потом надо будет попросить Дамиэля, чтобы он включил воздушные атаки в свои упражнения по технике полёта. Мне явно нужно потренироваться. Мне определённо не хотелось бы в будущем вот так выпадать из полёта.

Маленькие монстры кружили вокруг меня. Я атаковала их магией телекинеза. Некоторые из них разлетелись на куски, но основная масса продолжала смыкаться, и их круг становился всё теснее. Я принялась кромсать их мечом. Какой бы быстрой я ни была под водой, я всё равно двигалась медленнее, чем на суше. Несколько маленьких монстров остались невредимыми. Я использовала свою магию трансформации, чтобы превратить их в булыжники. Лишившись возможности оставаться на плаву, они пошли ко дну.

Разъярившись, большой монстр широко раскрыл свою пасть и взревел. Струи воды врезались в меня.

Монстр погнался за мной. Одной лишь моей магии не хватило бы, чтобы устранить нечто столь крупное и сильное, так что я призвала силу моря. Я изогнула и перенаправила волны, чтобы оттолкнуть монстра от меня.

Но мой контроль над морем здесь был лишь частичным. Земли (и моря) монстров находились вне законов природы, а значит, моё владычество над водой и льдом здесь было не таким абсолютным, как в местах, не кишащих монстрами. И всё же моей силы хватило, чтобы оттеснить монстра из пределов досягаемости и выгадать себе время убраться подальше.

Но я ушла недалеко.

Второй монстр, Чудовище Запада, поджидал меня. Прежде чем я успела отреагировать, он с силой ударил по мне одним из своих щупалец. Теряя сознание, я успела увидеть лишь то, как монстр раскрывает свои колоссальные челюсти, чтобы проглотить меня.

Глава 8 Город Островов

Я с трудом пришла в сознание. Надо мной маячило лицо Дамиэля. Лёгкое покалывание рябью прокатилось по моему телу. Это ощущалось как остаточная магия, словно он использовал заклинание, чтобы привести меня в чувство.

— Что случилось? — спросила я.

Если честно, я удивилась, что не проснулась в брюхе монстра.

— После того, как монстр сшиб тебя в море, мы нырнули за тобой, — сказал мне Дамиэль. — Спеллсторм схватил тебя, пока я занимался двумя чудовищами.

— Как ты их остановил?

— Я их взорвал.

Я выпучила глаза.

— Ты их взорвал? Обоих чудовищ целиком?

— Это временно. В конечном счёте, они соберутся заново. Но некоторое время они не сумеют ни на кого напасть.

— Я никогда не слышала, чтобы кто-то взорвал целиком Монстра Запада и целиком Монстра Востока. Какое заклинание ты использовал? — спросила я.

— Одно из твоих.

Я проследила за его взглядом до полковника Спеллсторма. Его наручники исчезли.

— Мне нужен был заряд, которого хватило бы для взрыва монстров, — сказал Дамиэль.

— Наручники.

Вот что он имел в виду, говоря, что заклинание было моим. Я разработала наручники. Я сделала их рабочими.

— Там имелся мини-генератор Магитека, — сказал Дамиэль. — Маленький, но мощный. Я замкнул его и швырнул в монстров.

— Весьма изобретательно.

— Я знаю.

Смеяться было больно, так что я подавила этот порыв. Дамиэль всё равно не одобрил бы смех, когда рядом полковник Спеллсторм.

Дамиэль снял с него наручники, чтобы спасти меня. Теперь полковник Спеллсторм имел полный доступ к своей магии, а значит, сложно будет нейтрализовать его, если он решит сбежать. Это должно было обеспокоить меня, хоть я и верила в его историю.

Но я не беспокоилась. Нет, моему разуму не давал покоя тот факт, что Дамиэль Драгонсайр отказался от нашего единственного способа сдержать ангела.

Ради меня. Он сделал это, чтобы спасти меня. Он выбрал меня, а не возможность пленить узника.

Что ещё важнее, он выбрал быть собой, Дамиэлем, а не полковником Драгонсайром. Для него ещё не всё потеряно, и это вызывало у меня такое счастье, которое я не осмеливалась выражать.

Я хотела кинуться ему на шею и крепко обнять. Но это неприлично. Особенно сейчас. Когда рядом другие. Когда рядом другой ангел. Когда судьба всего мира висит на волоске.

Я окинула взглядом разрушенные старые здания и обвалившиеся мосты вокруг нас.

— То есть, мы добрались до Города Островов.

— Да, — сказал полковник Спеллсторм. — И церковь, где агенты демонов планируют пробить заклинание, находится чуть ниже по этой улице.

— Тогда идёмте.

— Ты сильно ударилась головой. С тобой всё хорошо? — Дамиэль подал мне руку.

Я приняла помощь и поднялась на ноги.

— Я в порядке.

Полковник Спеллсторм пристально наблюдал за нами.

— Интересно.

— Держи комментарии при себе, — отрывисто посоветовал ему Дамиэль.

Но полковник Спеллсторм не слушал.

— Я знаю, что генерал Сильверстар учил тебя тому, как каждому солдату Легиона жизненно важно не выдавать никаких своих слабостей, особенно если этот солдат — ангел, — сказал он мне, затем повернулся к Дамиэлю. — А ты. Протягиваешь ей руку. Что, если бы она воспользовалась моментом твоей доброты, чтобы пырнуть тебя ножом в сердце?

— Заткнись, — прошипел Дамиэль.

Глядя на нас, полковник Спеллсторм нахмурил лоб.

— Вы двое действительно небезразличны друг другу. Нравитесь друг другу. Вы даже доверяете друг другу, — он медленно покачал головой, глядя на Дамиэля. — Ты поклялся, что никогда не доверишься ни единой душе в этом мире или в любом другом.

— Я же сказал тебе молчать, — голос Дамиэля звучал жёстко, с силой, и каждое слово было переполнено магией.

Полковник Спеллсторм мрачно усмехнулся, словно он запоминал эту информацию (знание, что я небезразлична Дамиэлю) для будущего использования. Ангелы были прагматиками. Этому меня тоже научил отец.

Мы пошли по улице. Руины и разруха правили в Городе Островов. Подтеки воды покрывали то, что осталось от стен зданий. В момент прилива всё это место затапливалось. Даже сейчас, на пике отлива, на улицах оставались лужи воды.

Вдалеке что-то зловеще скрипнуло. Наверное, одно из зданий. Весь город от полного разрушения отделял один крепкий чих.

— Это место и всё в нём напоминает город-призрак, населённый духами прошлого, — прокомментировала я.

— Это очень странное замечание для ангела, — сказал полковник Спеллсторм.

— Я ангел, у которого в высшей степени развито воображение.

— Что ж, это верно. Этот город обладает зловещей аурой. Но это скорее вонь демонических замыслов, нежели посмертное блуждание мстительных духов, — полковник Спеллсторм покосился на Дамиэля. — Напоминает Чикаго лет двадцать назад.

Дамиэль кивнул.

— Точно.

— А что случилось в Чикаго двадцать лет назад? — спросила я.

— Множество одновременно произошедших природных и сверхъестественных катастроф, — ответил полковник Спеллсторм. — Эти катастрофы заняли Легион на много дней. Почти все солдаты Легиона, служившие в Чикаго, находились за пределами города, сражались с той или иной катастрофой. Ситуация полностью вышла из-под контроля, так что Первый Ангел послала нас с Драгонсайром на помощь.

— Мы вскоре узнали, что за этим стояли Тёмные Силы, — добавил Дамиэль. — Они создали эти катастрофы, чтобы в чикагском офисе находилось как можно меньше солдат Легиона. В здании действительно почти никого не осталось.

— И тогда Темные Силы ворвались в офис? — предположила я.

— Да. Под предводительством двух темных ангелов, — подтвердил полковник Спеллсторм.

— Они убили большую часть тех солдат, что остались в офисе, — сказал Дамиэль. — Тех немногих, кого они оставили в живых, они посчитали достойными допроса. Легион тогда ещё не изобрёл маленькие генераторы Магитека, позволяющие изолировать камеру пленника. Так что Тёмные Силы приколотили своих пленников гвоздями к стенам.

— Тёмные Силы прочно обосновались в офисе, — сказал полковник Спеллсторм. — Они не уходили, а мы не могли проникнуть внутрь.

— Чего они хотели? — спросила я.

— Они пытались найти что-то в офисе, — сказал мне Дамиэль.

— Мы с Драгонсайром вошли через малоизвестный чёрный ход в чикагский офис Легиона. Мы пробрались по тёмным коридорам. Мы сумели схватить одного из тёмных ангелов, одного из предателей Легиона, но другой ускользнул от нас. Он сбежал в библиотечные архивы.

— Это был Леон Айронфист, — сказал мне Дамиэль. — Или Леон Хеллфайр, как его называют после его дезертирства.

— Мы сразились с Хеллфайром, но он вооружился несколькими единицами бессмертного оружия и установил множество магических силков. Драгонсайр остановил меня прежде, чем я попался в такие силки. Он спас мне жизнь.

— А ты принял на себя вражеский огонь, закрыв меня своим телом, — парировал Дамиэль.

Говоря это, они смотрели друг на друга с взаимным уважением в глазах. После всех их пререкательств это удивило меня.

— Хеллфайр сбежал, мы отвоевали офис Легиона обратно, и наша миссия завершилась, — сказал полковник Спеллсторм. — После сражения с тёмным ангелом в библиотеке царил бардак. В то время мы не знали, что за книгу он забрал, но вскоре мы это выяснили.

— Именно так демоны научились даровать тёмную магию людям, — сказал Дамиэль. — Они модифицировали специальную секретную формулу, используя Яд вместо Нектара, чтобы прокачивать магию людей по одной способности за раз.

Мой разум переваривал их историю.

— До того момента каждый член Тёмных Сил, включая тех двух тёмных ангелов, был завербован, а не сотворён. Они все когда-то были солдатами Легиона, а демоны извратили их магию, сделав её тёмной. Они разработали эту технику давным-давно, но ещё не научились давать магию людям. Вот зачем им пришлось красть сведения у Легиона. Они модифицировали методы богов, чтобы те работали с их тёмной магией.

— И так они научились наращивать свои Тёмные Силы, — взгляд полковника Спеллсторма упал на кинжалы, которые несли я и Дамиэль. — И всё же ни боги, ни демоны не настолько могущественны, как Бессмертные из тех давних времён — и оружие, оставленное ими.

Несколько небольших булыжников, каждый размером с волка, покатились по улице в нашу сторону.

— Остатки одного из монстров, которых ты взорвал, — сказала я Дамиэлю, вытаскивая меч.

Он бросил на катящиеся булыжники уничижительный взгляд.

— Эти морские монстры назойливее других чудовищ.

— Нам нужно вернуть их в море, пока этот монстр не соберёт ещё больше своих кусков воедино, — сказал полковник Спеллсторм.

Мы втроём направились навстречу монстрам-булыжникам. Сражение продлилось недолго. Монстры напали на нас слишком рано, не успев как следует перестроиться. Их тела казались сплошным камнем, но наше оружие рассекало их так, будто они были сделаны из мягкого влажного песка.

— Вот мы и на месте, — сказал полковник Спеллсторм.

Мы стояли перед кафедральным собором. Как и морской монстр, когда-то он был грандиозным, но годы во власти диких земель брали своё.

Разбитые стеклянные купола находились на верхушках толстых башен. Выцветшие картины разлагались внутри потрескавшихся арок. Водоросли свисали с высоких шпилей кафедрального собора. Некоторые из этих шпилей покрылись трещинами или даже полностью отвалились. Один шпиль вообще выглядел так, будто какой-то большой рот откусил от него знатный кусок. Видимо, монстры были непривередливыми едоками. Они пожирали не только сушу, но и поглощали то, что воздвигнуто рукой человека.

Огромные бетонные блоки, из которых состояла широкая открытая дорога к кафедральному собору, позеленели от регулярного погружения под воду. Между блоками пробивались водоросли. Небольшие лужицы воды собрались в выбоинах, служа домом для маленьких микрокосмов жизни — эти бассейны только и ждали, когда море нахлынет обратно и снова затопит город.

Мы прошли под одним из потрескавшихся и выцветших арочных проёмов, чтобы войти в здание. Внутри потолок тянулся вверх на много этажей. С обеих сторон просторного помещения в стены были вделаны балконные альковы.

Стены тоже были расписаны. И выцвели. Я могла различить лишь примерные очертания фигуры с крыльями. Ангел.

Большинство окон было разбито, а в некоторых колоннах, поддерживающих потолок, имелись дыры. Сложно сказать, сколько ещё продержится этот собор. Он представлял собой лишь тень былой славы, осквернённое произведение искусства, жертву одичавшего цивилизованного мира.

Находясь здесь, я чувствовала себя так, будто стояла в гробнице. Здесь было так тихо, что каждый наш вдох казался рёвом лавины.

Свет танцевал на картинах, словно пламя отбрасывало тени на стены. Казалось, что этот свет струился отовсюду. Все стены мигали, точно мы находились посреди представления теней.

Я показала на один из балконов.

Дамиэль ответил бесшумным жестом руки, показывая, что мы с ним полетим туда и выйдем на балкон из арочных проёмов с разных сторон, чтобы окружить врага.

Мы взлетели и приземлились на балконе.

Там никого не оказалось. Мы нашли лишь один-единственный факел, заколдованный магией на то, чтобы производить намного больше света по сравнению с обычным, нормальным факелом. На полу вспыхнул глиф, и потоки магии окружили балкон со всех сторон, заточив нас в каменной коробке.

Я посмотрела на светящийся Барьер.

— Магитек. Это заклинание подпитывается Магитеком.

— А значит, оно выдержит всё, что вы оба в него швырнёте, — сказал полковник Спеллсторм.

Он парил над заколдованным балконом, мерно хлопая крыльями, и глаза торжествующе горели. В итоге он всё же оказался предателем, и теперь он поймал нас в ловушку.

Глава 9 Спаситель Земли

Полковник Спеллсторм парил на месте, мерно хлопая своими ярко-красными крыльями.

— Что вы делаете? — потребовала я. — Зачем вы это делаете?

— Это необходимо, — произнёс полковник Спеллсторм без угрызений совести и вообще безо всяких чувств, если на то пошло. — Чтобы сломать заклинание богов, мне нужна магия, которая высвободится в момент ваших смертей. Смерть двух бессмертных ангелов принесёт много магии. У меня ушли бы многие годы на то, чтобы собрать столько магии, но потом вы двое вошли прямо мне в руки, значительно все упростив.

— То есть, послание на свадьбе было уловкой. Вы послали это, чтобы заманить нас к себе, — сказала я.

— Я не посылал то сообщение, — полковник Спеллсторм поднял взгляд от устройств Магитека, с которыми он возился — предположительно они должны были высосать всю магию, выброс которой случится в момент нашей смерти.

— Тогда вы сказали кому-то другому послать это сообщение, — произнесла я.

Он нахмурил лоб от непонимания.

— Я не знаю, кто послал то сообщение.

Он не врал. Не в этот раз. У него уже не осталось причин лгать нам. Он заманил нас именно туда, куда ему было нужно.

— Как иронично, что ты оказалась в плену устройства, которое сама же и изобрела, — сказал полковник Спеллсторм, и его лицо было воплощением чистого восторга, пока он наблюдал за мной, дожидаясь ответа.

Именно я придумала, как использовать генераторы Магитека для магического укрепления тюремных камер.

— Ты проделала такую тщательную работу по разработке данной магической тюрьмы, что даже ангел из неё не вырвется. Или даже два ангела, — добавил он, забавляясь своим остроумием.

Вот только он был далеко не так умён, как думал.

— Воспользуйся Сапфировой Слезой, — сказала я Дамиэлю. — Воспользуйся кинжалом, чтобы вызволить нас из этих магических силков.

— Ты про эти кинжалы? — расхохотался полковник Спеллсторм, держа два кинжала в руках.

Бриллиантовая Слеза. И Сапфировая Слеза.

— Боюсь, побег невозможен. Я завладел бессмертными кинжалами, пока вы были заняты сражением с каменными монстрами на улицах.

И он оставил на их месте схожие кинжалы-фальшивки. Я посмотрела на кинжал в своих ножнах.

— Зачем тебе бессмертные кинжалы? — спросила я у него.

— Сапфировая Слеза мне нужна для того, чтобы разрушить проклятье, наложенное богами на демонов. Я использую кинжал, чтобы управлять магией, которая высвободится после ваших смертей. В совокупности ваша магия и Сапфировая Слеза разрушат проклятье. То, что некогда было нерушимым, вскоре перестанет существовать, благодаря вам двоим.

— А потом, разрушив проклятье, ты используешь Бриллиантовую Слезу, чтобы открыть проходы для демонов, — сказал Дамиэль. — Здесь, всюду, по всей Земле.

— Ты знаешь, как я мыслю, Драгонсайр. Как только демоны окажутся здесь, они будут сражаться с богами за мир, которым обе стороны так хотят завладеть.

По какой-то причине и боги, и демоны считали, что Земля — это ключ к доминированию, и тот, кто удерживает этот мир в своей власти, будет иметь преимущество в их Бессмертной Войне.

— И вы хотите склонить чашу весов в пользу демонов, — сказала я. — Сколько солдат у них ждёт наготове? Насколько велика армия, которую они пошлют на Землю?

— Честно, я понятия не имею. Я не работаю на демонов.

Дамиэль прищурился.

— Тогда на кого ты работаешь?

— На себя, — объявил мятежный ангел. — Плевать я хотел и на богов, и на демонов.

Дамиэль посмотрел на меня.

— Он хочет, чтобы они уничтожили друг друга.

— Именно, — сказал полковник Спеллсторм, отрывисто кивнув. — Мы навеки избавим от них этот мир.

— Когда боги и демоны в последний раз сражались на Земле, большая часть мира превратилась в руины, погибли миллионы людей, — заметила я. — Если они сразятся здесь опять, на Земле ничего останется.

— Война между богами и демонами ослабит обе стороны, — с уверенностью сказал полковник Спеллсторм. — И когда они ослабеют, я смогу вытеснить их всех, имея в своём распоряжении два бессмертных кинжала.

Похоже, его вообще не волновал сопутствующий урон Земле и её людям, последствия его гениального плана. Он был не лучше божеств, которых поносил и желал изгнать. Он не хотел освободить Землю. Он просто хотел занять место богов, господствовать на Земле точно так же, как боги и демоны правили многими мирами.

Он окрестил бы себя спасителем Земли, но именно он собирался вновь принести на Землю войну между богами и демонами.

Я всегда старалась видеть в людях хорошее. Я всегда стремилась к сохранению веры. Но в плане Спеллсторма не было ничего хорошего, и его намерения никак не оправдать. Они были злобными до мозга костей.

Он не разрушал заклинание богов для всеобщего блага. Он делал это ради себя самого. Он желал сам стать божеством, а все остальные могли катиться к черту.

Моё отвращение к его действиям задавило оптимизм, который я пыталась поддерживать. Я всегда считала, что если очень постараться, то возможно всё на свете, но эта ситуация заставила меня усомниться в данном убеждении. Это действительно казалось невозможным. Мы заточены в глифе, без наших магических кинжалов, и никак не могли остановить безумного ангела, который собирался выпустить ад на Землю — буквально.

— Вы не сможете воспользоваться кинжалом, — сказала я ему, пока мой разум пытался найти выход из этого затруднительного положения.

— Почему нет? Потому что я не «избранный»? — он издал презрительный звук.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Да, я всё знаю про ваше так называемое Бессмертное Наследие, — его губы медленно изогнулись в улыбке. — Ты гадаешь, кому ещё в Легионе это известно, — его улыбка сделалась ещё шире. — Никому. Они слишком ослеплены своей преданностью фальшивым богам, чтобы что-то увидеть.

— А вы?

— А я не слеп, — в его голосе звенела гордость. — И у меня имеются свои источники.

Он не пояснил, и я понимала, что он и не собирается пояснять. Если честно, я удивлена, что он рассказал нам хоть это. Должно быть, всё дело в его потребности позлорадствовать и в том факте, что он действительно верил — мы не переживём этот инцидент.

— Я не «особенный», как вы, но я могу достаточно хорошо управлять кинжалами, — сказал полковник Спеллсторм. — Мне лишь нужно направить заклинание в нужное русло. Ваша магия сделает за меня большую часть работы.

Магия, высвобожденная в момент нашей смерти. Супер.

— Не отчаивайтесь. Утешайте себя знанием, что ваши смерти освободят человечество от божеств, которые иначе разрушили бы нас своей Бессмертной Войной. Эти кинжалы освободят вас от жизни. Они освободят этот мир от тисков богов и демонов. Ваши смерти — вот ваше бессмертное наследие. Ваша судьба — умереть от этих кинжалов.

Говорит как истинный нарциссист.

— Ты про эти кинжалы? — Дамиэль повторил слова полковника Спеллсторма, произнесённые ранее.

Мятежный ангел посмотрел на два кинжала в руках Дамиэля, затем на два кинжала в своих руках. На его лице отразился нескрываемый шок.

Дамиэль полоснул Сапфировой Слезой. Синие линии прорезали золотистую завесу магии, которая удерживала нас в плену. Расположенный неподалёку генератор Магитека издал громкий стон и умолк. Барьер погас.

Дамиэль бросил мне Бриллиантовую Слезу.

Мы спрыгнули с балкона, и крылья расправились за нашими спинами. Мы ринулись к полковнику Спеллсторму, окружая его с обеих сторон.

Полковник Спеллсторм швырнул в меня огненный шторм — похожий на кометы коктейль из пламени в сочетании с сильным ветром. Всё это воняло пеплом и ржавчиной.

Я призвала воду из затопленного города, используя её для создания водяного щита, который поглотил огонь комет.

— Что с вами случилось? Почему вы это делаете? — потребовала я, перекрикивая шипение дыма от погасшего пламени.

— Земля сбилась с пути. Мы должны вернуть её в истинное русло. Мы должны изгнать этих незваных захватчиков.

Он ударил меня телекинезом. Я увернулась. Удар врезался в потолок, и дождь каменных обломков обрушился на меня.

Я не могла пролететь сквозь них, как и не могла разрушить все куски.

Дамиэль сотворил надо мной магический потолок, своеобразный защитный зонтик из телекинетических нитей. Куски камня ударялись об него, но ни один не прорвал его заклинание.

Полковник Спеллсторм атаковал Дамиэля, разрушив его заклинание-зонтик. Обломки потолка застыли в воздухе. Мятежный ангел широко улыбнулся, затем все куски камня полетели в сторону Дамиэля. Они как метеоритный дождь отшвырнули его к стене. Дамиэль выставил руку и ухватился за край ближайшего балкона. Он подтянулся и залез туда.

Полковник Спеллсторм полетел к нему, паля магией. Он попытался сбить Дамиэля с балкона, а когда это не сработало, постарался разрушить балкон под ним.

— Прекратите! — закричала я. — Дамиэль вам не враг.

— Он будет охотиться на меня до конца дней.

Дамиэль сверлил его гневным взглядом. Кровь и пот стекали по его лицу.

— О да, именно так я и сделаю.

Полковник Спеллсторм собирался его убить.

Я кинулась на мятежного ангела, схватив его одной рукой и оттащив назад. Он стал сопротивляться, пытаясь высвободиться, и всё ещё тянулся к Дамиэлю. Моя ладонь стиснула Бриллиантовую Слезу. Я пронзила его спину лезвием кинжала.

Это было бессмертное оружие, и я нанесла критический удар. Бледное дыхание смерти пронеслось по всему телу полковника Спеллсторма.

— Каденс Лайтбрингер, ты приговорила Землю к гибели, — произнёс он окровавленными губами.

А потом он умер. Его крылья перестали биться, и он рухнул как камень. Его тело было мёртвым ещё до того, как ударилось о землю.

Я приземлилась на балкон рядом с Дамиэлем. На сердце у меня было тяжело.

Дамиэль посмотрел мне в глаза. Мне не нужно было ничего говорить. Он знал.

— Ты должна была сделать это, — сказал он мне.

Я перевела взгляд с кинжала в моей руке на труп ангела далеко внизу. Затем я взглянула на Дамиэля и впервые увидела урон, нанесённый его телу. Половина перьев на его крыльях отсутствовала, совершенно сожжённая вражеским огнём.

Я раскрыла рот от ужаса.

Он бросил на свои крылья пренебрежительный взгляд.

— Заново отрастут.

Его лицо не выдавало боли, и тем не менее, он должен был испытывать агонию. Да, мы, ангелы, были крепкими, но обострённые органы чувств — это палка о двух концах. Это означало, что мы всё ощущали сильнее других. В том числе и боль. Это одна из причин, по которым нас тренировали так усиленно. Мы должны быть стойкими. Мы должны были преодолевать всё и вся, какую бы боль это ни причиняло.

— Позволь мне исцелить тебя, — я потянулась к нему.

Дамиэль увернулся.

— Не в этот раз, принцесса. Эту рану залечит лишь время.

— Но я могу ускорить процесс исцеления.

— Не трать магию впустую. Тебе понадобится твоя сила.

— Сражение закончилось, Дамиэль, — заметила я.

— Вот как? Я не уверен.

— Полковник Спеллсторм мёртв. Я его убила.

— Ты сделала то, что должна была.

— Я знаю.

— Спеллсторм собирался убить нас обоих, а потом выпустить ад на Землю, — напомнил мне Дамиэль.

— Я знаю.

Но от этих слов мне не становилось лучше. Меня учили, что ангелы святы, и их жизни тоже святы. Что убить одного из них означало отвергнуть богов, которые одарили их своей небесной магией. Что убить одного из них означало ослабить Землю и подвергнуть всех её людей опасности.

И эти уроки сложно было выбросить из головы.

— Ты подменил кинжалы, — сказала я Дамиэлю, стараясь игнорировать угрызения совести. Они были нелогичными, но я чувствовала себя так, будто убив ангела, я обрекла всю Землю. — Полковник Спеллсторм тебя не одурачил.

— Само собой, я подозревал полковника Спеллсторма. Я подозреваю всех. Так что в качестве меры предосторожности я подменил кинжалы на фальшивки и спрятал настоящие.

То есть, когда полковник Спеллсторм думал, что крадёт наши кинжалы, он на самом деле крал фальшивки. И оставил на их месте другие фальшивки.

— Вот и всё, — сказала я, подавив вздох облегчения. — Всё закончилось. Миссия выполнена.

— Пока что. Но будут и другие предатели.

Выдав такое пессимистичное сообщение, Дамиэль шагнул с балкона, рухнув вниз. Его крылья, может, и находились в нерабочем состоянии, но он не был беспомощен. Ещё до получения крыльев все солдаты Легиона учились прыгать.

Я спрыгнула следом за ним. Мне не хотелось щеголять перед ним своими крыльями, когда его прекрасные перья выглядели так, будто их пропустили через блендер.

— Подожди, — Дамиэль выставил руку передо мной. — Мы не одни.

Из-за колонны вышел мужчина. Его лицо было юным, а одежда — старой. Низ его коричневого облачения путешественника обтрепался, словно он преодолел долгую дорогу, чтобы добраться сюда. И он явно пришёл издалека, потому что он родом не из этого мира.

— Иллиас, — произнесла я. — Что ты здесь делаешь?

— Я стал свидетелем вашего сражения с нечистым, — лысый священник Пожирателей Магии покосился на тело полковника Спеллсторма.

— Ты работаешь с ним?

— Нет, — он сложил свои гладкие ладони вместе. Хоть он и шёл сюда издалека, его кожа выглядела чистой, свежевыбритой и невредимой. — Я просто воспользовался его махинациями, чтобы привести вас сюда. Нам нужно поговорить.

— Это ты был тем голосом в дыму на свадьбе, — сообразила я. — Ты заманил нас сюда.

Он кивнул.

— Да.

— Но зачем?

— Потому что мне нужна ваша помощь, — сказал Иллиас. — Опасность маячит на горизонте, угроза и моим людям, и вашим.

— Демоны?

— Нет, не демоны. Нечто гораздо более опасное. Улей.

Ульем называли группу людей, которые научились объединять свою магию, чтобы обрести безумную мощь. Буквально несколько дней назад мы с Дамиэлем сразились с ними в Найтингейле, мире Пожирателей Магии. Мы не одержали настоящую победу над Ульем; мы просто изгнали их, используя магию бессмертных кинжалов.

— Улей не может никому навредить, — сказала я. — Теперь они заперты в своём мире и не могут путешествовать в другие измерения.

— Это ненадолго, — ответил Иллиас. — Мы узнали, что они обладают возможностью разрушить заклинание, которое удерживает их в том мире. И как думаете, куда они направятся сразу же, как только освободятся?

— На Землю, — тут же сказал Дамиэль. — Чтобы отомстить двум ангелам, которые порушили их планы и поймали их в ловушку.

Глава 10 Луны Найтингейла

— Как Улей разрушит заклинание? — спросил Дамиэль у Иллиаса.

Священник покачал головой.

— Мы не можем обсуждать это здесь, — он посмотрел на меня. — Ты должна воспользоваться Бриллиантовой Слезой, чтобы перенести нас в мой мир, где нас не увидят ни боги, ни демоны.

— А на том конце нас ждёт армия, готовая взять нас в плен, — сухо сказал мне Дамиэль.

Я бы назвала его параноиком, но после этого случая, когда я ошиблась в полковнике Спеллсторме, я уже не так уверенно полагалась на своё чутье. Может, и правда не стоит доверять кому бы то ни было. Если я хотела видеть во всех что-то хорошее, это ещё не значит, что во всех действительно есть что-то хорошее.

— Перенеси нас на Найтингейл, — сказал мне Дамиэль.

Он прижал кончик своего меча к спине Иллиаса. Если мы действительно окажемся в гуще армии Пожирателей Магии, то у него уже имеется заложник. Я ненавидела тот факт, что нашими действиями руководила паранойя, но в данный момент глупо было бы вслепую доверять Иллиасу. Особенно когда он и его люди отпраздновали наше первое прибытие в их мир, закинув нас в тюрьму.

Но когда я воспользовалась Бриллиантовой Слезой, чтобы вновь вернуть нас на Найтингейл, нас вовсе не ждала армия. Это немного укрепило мою надежду. Я ошибалась, веря полковнику Спеллсторму, но я порадовалась, что не ошиблась с верой в Иллиаса.

Я перенесла нас в леса на окраинах города Иллиаса.

— Небо выглядит не таким, как в прошлый раз. Всё кажется другим, — сказала я Дамиэлю.

— Это всё луны, — Иллиас показал на два полумесяца в небе. — Они сейчас убывают, становятся меньше в отличие от прошлого раза. Вот почему вы чувствуете себя более слабыми.

— Объясни, — голос Дамиэля хлестнул как кнут.

— Луны Найтингейла определяют баланс между активной и пассивной магией. Состояние любого другого мира влияет на магию в этом мире. Большинство миров было создано по примеру Земли, где магия постоянна. Но есть и много миров, которые устроены иначе. В их числе и Найтингейл.

— В каком смысле «созданы»? — спросила я.

— В тех подобных Земле мирах, вы даже на убывающей луне не должны замечать перемен в своей магии, — продолжил священник, не объясняя создание миров. — Но есть и другие миры. Большие, маленькие. Миры, где больше одной луны или нет луны вообще. Миры с множеством солнц. Миры, где много воды или её вообще почти нет. В каждом из таких миров ваша магия будет вести себя немного иначе, — он взмахнул рукой, как бы указывая на этот мир. — В Найтингейле баланс активной и пассивной магией привязан к нашим двум лунам. Если обе луны полные, то доминантной становится активная магия. Если обе сошли на нет, то правит пассивная магия. В других мирах чем ярче луны, тем сильнее активная магия. Чем меньше луны, тем сильнее пассивная магия.

— Когда мы были здесь на прошлой неделе, одна луна росла, а другая убывала, — сказал Дамиэль.

Иллиас кивнул.

— И потому активная и пассивная магия находились в балансе. Однако теперь обе луны убывают. Одна из них почти сошла на нет. Вот почему вы чувствуете себя слабее.

— Ты привёл нас сюда в то время, когда мы слабы, — Дамиэль прищурился, стиснув зубы.

— Эффект пройдёт, как только вы покинете этот мир, — Иллиас махнул рукой, показывая вперёд. — Идёмте. Мы должны спешить. Время на исходе.

Он вышел из лесов, направляясь к городу. Мы с Дамиэлем обменялись тяжёлыми взглядами, затем последовали за ним. Мне так же, как и ему, не нравилось, что нас заманивают сюда в момент слабости.

— Как ты попал на Землю? — спросила я у Иллиаса.

— Между мирами космоса есть множество проходов, множество магических зеркал. Но мой путь к вам был долгим. Однако было очень важно, чтобы я пришёл. Очень важно, чтобы мы обсудили это наедине, а не в коридорах ангелов, где за нами могут наблюдать боги. Или демоны.

— Обсудить что? — потребовал Дамиэль. У него явно заканчивалось терпение.

— Не здесь. Пройдём ещё немного, и тогда мы сможем поговорить.

Мы шли мимо частично разрушенных домов. Город до сих пор отстраивался после нашего недавнего сражения с Ульем. Злые взгляды преследовали нас всюду.

— Может, нас и не ждала армия, но Пожиратели Магии явно не рады вновь видеть нас, — прокомментировала я, обращаясь к Дамиэлю.

— Здешние люди ценят то, что вы сделали, прогнав Улей, — сказал Иллиас.

— Но? — подтолкнула я его.

Он покосился на кинжал Бриллиантовой Слезы, пристёгнутый к моей ноге.

— Но все же некоторым из них не нравится, что ты владеешь бессмертным кинжалом, хоть ты и получила его в своём мире, — он перевёл взгляд на кинжал Сапфировой Слезы, который носил при себе Дамиэль. — И крикливое меньшинство недовольно, что ты теперь контролируешь Сапфировую Слезу, которая когда-то висела в Реликварии нашего храма.

— Вы сами отдали его нам, — напомнила я.

— Да, я полагаю, что так было суждено, — ответил он. — Но не все здесь разделяют моё убеждение, что духи-хранители избрали вас для распоряжения кинжалами. Боюсь, в данный момент вы не повсеместно популярны. Некоторые люди утверждают, что вы прогнали Улей лишь для того, чтобы украсть кинжалы для себя. Другие подозревают вас просто потому, что ваша магия отличается.

— В этом нет смысла, — сказала я.

Священник пожал плечами.

— А с каких это пор в паранойе и предубеждениях есть какой-то смысл?

Тут он прав.

— Довольно светских разговоров. Пора переходить к делу, — ворчливо сказал Дамиэль. — Мы здесь из-за твоего заявления, что Земля в опасности, а не для того, чтобы делиться воспоминаниями о совместных злоключениях.

— Я использовал полковника Спеллсторма и его замыслы, чтобы привлечь ваше внимание. Потому что мне необходимо поговорить с вами. Это слишком важно. Судьбы обоих наших миров зависят от этого. Я должен был увести вас туда, где ни боги, ни демоны не смогут нас подслушать. Я не могу доверить Легиону или богам эти сведения. Да и демонам тоже, если уж на то пошло.

— Но ты доверяешь нам? — спросила я у него.

— Вы, может, и служите Легиону, но вы в первую очередь Преемники Бессмертного Наследия. Да, я доверяю вам. Боги и демоны захотели бы заполучить эти силы себе, но вы — другие. Духи-хранители посчитали вас достойными. Вы доказали им (и мне тоже), чего вы стоите.

Иллиас завёл нас в дом, затем захлопнул за нами двери.

Дамиэль окинул взглядом просторную комнату, явно отыскивая всё, что могло быть использовано как оружие против нас, затем остановил взгляд на священнике.

— И в чём большой секрет? Как Улей обойдёт заклинание, которым мы заточили их в том мире?

— Я думала, что заклинание, которое я сплела Бриллиантовой Слезой, заперев армию Улья в их мире, слишком сильно, и его невозможно разрушить ничем, кроме того же бессмертного кинжала, — добавила я.

— Разрушить его сложно, да, — ответил Иллиас. — Но не невозможно.

— Нет ничего невозможного, — заявила я.

— Именно, — согласился он. — Улей не может нейтрализовать заклинание без Бриллиантовой Слезы. И они не могут его разрушить. Без Сапфировой Слезы.

Я обдумала это.

— Даже если бы у них имелись кинжалы Бриллиантовой и Сапфировой Слезы, возможно, они не сумели бы обратить вспять то, что сделала я — если только в них не имеется достаточно Бессмертной Крови, чтобы хорошо управлять кинжалами.

— Возможно, — выражение лица Иллиаса было таким же загадочным, как и его односложный ответ.

— В Улье есть люди с Бессмертной кровью? — спросила я.

— Такая опасность существует. Как вы знаете, чтобы воспользоваться полной мощью кинжала, его владелец должен иметь правильную смесь Бессмертной крови. Маловероятно, что среди Улья есть кто-то с такой кровью. Это встречается очень редко. Но как вы знаете, Улей работает посредством соединения магии своих членов.

— То есть, если они соединят достаточно людей с достаточным количеством магии, они в теории могут коллективно управлять кинжалом и вызвать колоссальные разрушения, — сказал Дамиэль.

— Да.

— Но кинжалы у нас, — заметила я. — Так как Улей разрушит заклинание?

Иллиас взглянул на наши кинжалы.

— Это не единственные бессмертные кинжалы. Есть и другие. Много других. На самом деле, на каждую Бессмертную способность приходится по одному кинжалу. Восемь активных и восемь пассивных магических способностей. В общей сложности шестнадцать. И тот, кто контролирует их все, становится истинным владыкой магии.

— У Улья есть один из этих бессмертных кинжалов, — осознал Дамиэль.

— У них есть несколько, — сказал ему Иллиас. — Мы знаем, что у них имеется Рубиновая Слеза, которая вмещает в себя силу вампиров. Они в прошлом году украли её из храма в другом городе Найтингейла. Мы также видели, как Улей использует Аметистовую Слезу, которая вмещает силу телепатии, магического видения. Они явно стащили её из другого мира. И мы только что узнали, что прямо перед нашим сражением с ними на прошлой неделе солдаты Улья ограбили ещё один храм Найтингейла и украли Изумрудную Слезу.

— А что делает Изумрудная Слеза? — спросила я.

— Она обладает силой джина. Изумрудная Слеза вмещает силу желания. Если желание достаточно сильно, оно исполняется. Улей может объединить сотни носителей магии, даже тысячи. Если достаточное количество этих связанных людей пожелает что-либо, это может запросто исполниться.

— Например, если они пожелают разрушить заклинание на их мире, которое удерживает их в плену, — предположила я.

Иллиас мрачно кивнул.

— Да, именно так. Если солдаты Улья освободятся, они отомстят моему миру и вашему. Они очень умелые солдаты, свободные от бремени морали. И они сообразительны. В прошлом они размещали спрятанные бомбы во многих городах, чтобы взрывы отвлекли нас, пока они грабили наши священные храмы. Я не сомневаюсь, что они провернут подобное вновь. К тому времени, когда мы осознаем, что они сбежали из своего мира, будет уже слишком поздно. Ваши города в мгновение ока могут оказаться разрушены. Земле грозит смертельная опасность.

— Улей разрушит генераторы Магитека на стене, которая защищает Землю от монстров, — решил Дамиэль. — Именно так можно ударить по нам сильнее всего. А потом они позволят монстрам прикончить нас. Мы не можем дать отпор всем чудовищам разом. Ряды Легиона недостаточно многочисленны.

— Улей — наш общий враг, наша общая угроза, — объявил Иллиас. — И поэтому мы вновь просим вас о помощи. Отправляйтесь в мир Улья и заберите наши кинжалы. Потому что Улей придёт не только сюда. Они придут на Землю. Они отомстят людям, которые изгнали их и заточили в ловушке. И никто не сможет противостоять их объединённой магии в сочетании с силой как минимум трёх бессмертных кинжалов. Короче говоря, если вы прямо сейчас не предпримете что-нибудь, чтобы их остановить, мы все обречены.

Глава 11 Враг

— Вы хотите, чтобы мы сразились с Ульем в их родном мире, где у них имеется явное преимущество. Это едва ли работа для двоих. Вы должны послать солдат с нами в мир Улья, — сказал Дамиэль Иллиасу.

— Мы не воины, — запротестовал священник. — Мы не бойцы.

— Они явно не тратили времени впустую, сражаясь с нами, когда мы впервые прибыли в этот мир, — прокомментировала я, обращаясь к Дамиэлю. — Они же связали нас и решительно намеревались сжечь нас живьём.

— Страх заставляет отчаявшихся людей делать ужасные вещи, — губы Иллиаса дрогнули. — Улей годами посылал к нам отряды с набегами.

Дамиэль посмотрел на него без капли жалости.

— И за все эти годы вы могли бы задуматься о создании собственной армии.

— Мы научились по возможности защищать себя и то, что нам принадлежит.

— Очевидно, что эта стратегия вас подвела, и Улей забрал у вас могущественные бессмертные кинжалы, потому что вы отказывались адаптироваться, — сказал Дамиэль. — Вы должны научиться нападать. Вы должны брать на себя инициативу и наносить удар первыми.

— Я знаю, но у нас нет подготовки, чтобы поступать так. У нас нет опыта. А у вас есть. Именно поэтому я прошу вас о помощи. Отправляйтесь в Улей. Заберите кинжалы, которые они у нас украли. Остановите их. Пока не стало слишком поздно.

— Легион не имеет привычки сражаться в чужих войнах, — холодно ответил Дамиэль.

— Это верно, но как заметил Иллиас, если Улей сбежит, они придут на Землю. Поэтому данная проблема очень даже касается нас, — сказала я ему.

Дамиэль посмотрел на меня.

— Мне это не нравится. Они затащили нас в свою войну, а теперь нам приходится подчищать за ними бардак.

— Похоже, у нас нет выбора.

— Вот именно, и это нравится мне ещё меньше.

— Почему тебе нужно было тащить нас сюда, чтобы сказать это? — спросила я у Иллиаса.

— Он не хотел, чтобы боги или демоны знали о бессмертных кинжалах — о том, что есть целый комплект из шестнадцати штук, — сказал мне Дамиэль. — Владыка магии. И боги, и демоны уничтожили бы всё в погоне за этим комплектом.

— Да, и боги, и демоны уничтожили бы что угодно, включая мой мир, — Иллиас посмотрел по сторонам, словно опасался, что за нами шпионят.

— Боги и демоны не имеют влияния здесь. Они не могут нас слышать, — сказала я ему.

— В данный момент я беспокоюсь не об этом.

— Ты не доверяешь даже собственным людям, — расхохотался Дамиэль.

— Как я уже говорил вам, некоторые из моих людей не в восторге от того, что вы теперь владеете Бриллиантовой и Сапфировой Слезой. Они не доверяют вам кинжалы. Они не понимают, что это ваша судьба, и Бессмертные хотели, чтобы вы управляли этими кинжалами. И мои люди определённо не захотят, чтобы вы заполучили ещё больше кинжалов. Я не удивлюсь, если в данный момент некоторые из них замышляют, как забрать у вас два кинжала.

Мы спасли Пожирателей Магии от Улья, а они всё равно нас ненавидели. Мне пришлось напомнить себе, что дело не столько в помощи Пожирателям Магии, сколько в том, чтобы остановить Улей.

— Какова ваша история с Ульем? — спросила я у Иллиаса.

— В поисках бессмертных кинжалов они годами совершали набеги на наш мир и любой другой мир, в который они могли попасть. Они не остановятся ни перед чем, чтобы заполучить их. Всё, что у них имеется — все солдаты, все ресурсы, вся их магия до последней капли — они вложили в достижение данной цели. Вот почему победить их так сложно. Они обладают возможностью разрушить ваш мир, и если вы их не остановите, они так и сделают. А потом они добавят ваши бессмертные кинжалы к своей коллекции в качестве военных трофеев.

— Думаю, у нас нет выбора, — сказала я Дамиэлю. — Мы должны отправиться в мир Улья. Мы должны остановить их армию и не дать ей добраться до нашего мира. Мы не можем допустить, чтобы они жгли, грабили и воплощали свою месть. И разрушали всё.

— И мы не можем допустить, чтобы Улей наращивал свою мощь, собирая ещё больше бессмертных кинжалов, — согласился Дамиэль.

Вытащив Бриллиантовую Слезу, я взглянула на Иллиаса.

— Ты знаешь, где в мире Улья мы найдём бессмертные кинжалы, которые ныне находятся в их распоряжении?

— Полагаю, что да.

— Полагаешь? То есть, ты не знаешь? — потребовал Дамиэль.

— Если вы вновь откроете магическое зеркало между нашим миром и миром Улья, то проход приведёт вас к огромной крепости на окраине города. Когда магическое зеркало ещё работало, наши лазутчики временами забирались туда на разведку. После рейда солдаты Улья всегда маршировали в ту крепость. Украденные кинжалы должны находиться там.

Я воспользовалась кинжалом, чтобы заново открыть проход в мир Улья.

Дамиэль посмотрел на завихрение магии перед нами.

— У нас слишком мало информации для того, чтобы успешно завершить эту миссию.

— Тогда нам просто придётся самим отправиться на разведку.

— Похоже, что так, — он выглядел не очень обрадованным перспективой отправиться во враждебный мир, не имея никакого подкрепления или представления, чего ожидать.

Но мы, ангелы, не давали личным чувствам встать на пути нашей работы. Дамиэль шагнул в магический проход, и я последовала за ним.

По ту сторону я внезапно и весьма неожиданно шлёпнулась в очень холодный водоём.

Я вынырнула на поверхность, промокнув с головы до пят. Я не успела вовремя выставить защиту от воды. Драгоценного времени было очень мало. И я определённо не ожидала грохнуться в воду.

Я поплыла к суше, проклиная того, кто сотворил этот проход. Кто вообще делает межмирный переход над водой?

Берег оказался недалеко. Дамиэль уже стоял на пляже, наблюдая за моим прогрессом.

— Тебе требуется помощь? — поинтересовался он у меня.

— Я вполне способна самостоятельно выбраться отсюда. Я умею плавать, знаешь ли.

— Я просто старался быть галантным.

Не то качество, которое большинство людей ожидало увидеть у Мастера-Дознавателя, ангела, которого боялись все и вся в Легионе. Но я давно поняла, что когда дело касалось Дамиэля Драгонсайра, дело не ограничивалось тем, что видно со стороны.

Дамиэль наблюдал, как я плыву и выбираюсь на берег. Готова поклясться, он выглядел забавляющимся.

Но веселье, проблеск которого я заметила в его глазах, пропало, когда я подплыла ближе. Может, это всё моё воображение.

Дамиэль явно ожидал падения в воду — ну, или как минимум ожидал, что что-то пойдёт не так.

И я тоже должна была ожидать подобного. Мы вошли на вражескую территорию. Нам повезло, что мы свалились всего лишь в воду, а не в гущу стреляющего отряда.

«Соберись, Каденс, — мысленно пожурила я себя. — Сосредоточься на деле».

Дамиэль явно сосредоточился на деле. Он был сухим и прочно стоял на земле. Наверное, он вообще шёл по воде до берега.

Он много лет был ангелом. Его способности, наверное, теперь вошли в привычку.

Мне всегда было суждено стать ангелом; мой отец воспитывал и тренировал меня для того, чтобы однажды вознестись. И всё же я чувствовала себя не в своей тарелке. Дамиэль знал о жизни ангела больше, чем я — намного больше. Почему? Какова его история? Я очень мало знала о том, кем он был до вступления в Легион. Может, его тоже воспитывали как будущего ангела.

Он протянул мне руку.

— Галантность? — спросила я, приподняв брови.

— Ну, ты же моя жена.

Так странно слышать эти слова. Мы женаты, а едва-едва знаем друг друга. Нужно это исправить.

— Расскажи мне о своей жизни до Легиона, — попросила я.

— Ничего особенного. Моё происхождение было очень скромным, определённо не ровня твоей родословной.

Многие солдаты Легиона озлобились на меня из-за того, кем был мой отец. Они видели лишь блеск и гламур дочери архангела. Они не понимали огромного давления из-за необходимости соответствовать всеобщим ожиданиям.

Но Дамиэль не относился к таким солдатам. Он прекрасно понимал, что требовалось для превращения в ангела, и какие жертвы приходилось для этого принести. И, как и у меня, у него имелось Бессмертное наследие. Я была не особеннее его.

— Мы — мы оба — нечто большее, чем мы думали до сих пор, — сказала я. — Кинжалы видят в нас что-то необычное. Что-то особенное.

— Что-то Бессмертное, — добавил он.

— Да.

Когда он поднял ладонь, чтобы сотворить заклинание ветра и высушить меня, я увидела, что манжет его рукава оставался мокрым. И тут-то я поняла, что он свалился в воду, совсем как я. Просто он высушился и поспешил на берег, пока я не заметила.

И понимание этого заставило меня рассмеяться.

— Пропустил одно местечко, — поддразнила я, потыкав пальцем в его мокрый рукав.

Он посмотрел на влажное место.

— Действительно, — ответил он без капли стыда.

Затем Дамиэль быстро высушил себя магией. При этом он наблюдал за мной. Выражение его лица было весёлым, почти заигрывающим.

Нет, я явно вчитывалась между строк и видела там то, что мне хотелось видеть. Дамиэль действительно был красивым. И благородным. В храме Пожирателей Магии на прошлой неделе он готов был пожертвовать собой, чтобы спасти меня, и для меня это значило многое. Я такое не забуду. Я и не могла это забыть. Никто и никогда не приносил такую жертву ради меня.

Дамиэль отвернулся прежде, чем я успела прочесть ещё больше в его выражении. Взглядом он скользнул по нашему окружению, осматривая протяжённость земли. Это весьма разумное поведение при данных обстоятельствах. Мы были одни, на незнакомой, вражеской территории.

И всё же, даже зная это всё, я испытала неожиданный прилив разочарования. Он отвернулся. А я не хотела, чтобы он отворачивался.

«Берегись Драгонсайра, — слова моего отца эхом отдавались в моей голове. Я не могла от них отделаться. — Мастер-Дознаватель выследил, допросил и убил многих солдат Легиона. Он сеет недоверие. Он всюду видит плохое. Такова его природа».

В офисе полковника Спеллсторма я своими глазами видела, как Дамиэль допрашивает пленников. Я видела самые тёмные углы натуры Мастера-Дознавателя, и это напугало меня. Потому что Дамиэль мне небезразличен. Я не хотела видеть, как он утратит себя как личность, капитулирует перед своим внутренним врагом.

Все предупреждения моего отца и все мои страхи перед тем, в кого может превратиться Дамиэль, схлестнулись с тем, что я чувствовала к нему. Он был хорошим человеком. Я знала, что если постараюсь, то могу вытянуть на поверхность эту его доброту. И я знала, что могу помочь ему осознать, что он в душе хороший.

Дамиэль защищал меня. Мой отец защищал меня. Могли ли они оба пытаться защитить меня, но в то же время тащить в абсолютно противоположные стороны?

— Смотри, — Дамиэль показал на небо. Оно как будто загустело от магии, напоминая море ванильного пудинга, присыпанного шоколадной крошкой. Оно вибрировало, мерцало и натурально заставляло волоски на моей шее сзади вставать дыбом.

— Там назревает какая-то магия, — сказала я. — Нам нужно подняться повыше и попытаться понять, что это такое.

— Кто-то приближается.

Я проследила за его взглядом и увидела отряд из восьми солдат. Они были одеты как солдаты Улья, с которыми мы сражались на Найтингейле: те же красные униформы. У каждого солдата на куртке имелось два значка.

Первый значок обозначал магическую способность: от Поцелуя Вампира до Шёпота Призрака, в общей сложности восемь символов, и у каждого солдата имелся свой.

Символы на вторых значках я не узнавала, но их значение было очевидным. У всех восьми солдат имелся такой символ. Общий значок явно символизировал, что они относились к одному отряду. Восемь солдат Улья объединяли магию, чтобы сформировать группу. И эти группы сочетались с другими группами, чтобы стать ещё могущественнее. Мы видели эту кумулятивную мощь в работе во время нашего последнего сражения с Ульем.

Дамиэль показал на пещеру недалеко от берега, и мы побежали туда. Ангелы презирали самую мысль о том, чтобы прятаться в укрытии, но в данный момент мы не могли привлекать к себе внимание. Мы не могли допустить, чтобы Улей узнал о нашем приближении. Чтобы всё это сработало, и миссия увенчалась успехом, Улей должен оставаться расслабленным и ничего не подозревающим, не ожидающим атаки. В конце концов, мы сильно уступали по численности. Нам нужно оценить ситуацию перед тем, как нападать. А когда мы всё же предпримем что-то, фактор неожиданности будет нашим лучшим оружием.

Как только мы оказались внутри пещеры, я воспользовалась своей магией земли, чтобы сплести завесу из лиан, закрывшую вход. Внутри оказалось тесно и ни капельки не комфортно. Мы с Дамиэлем еле втиснулись и стояли так близко, что наши лица едва не соприкасались. Я ощущала его дыхание на своём лице.

— Можешь прекратить? — прошептала я.

— Прекратить что?

— Дышать.

— Ты хочешь, чтобы я перестал дышать?

— Щекотно же.

В его глазах заблестело веселье.

— Что? — потребовала я.

— Ты боишься щекотки. Этого не было в твоём личном деле.

— Я не люблю это афишировать.

Он кивнул.

— Понимаю. Это слабость. Ты хочешь это скрыть.

— Верно.

— И всё же ты сказала мне, — то веселье так и не ушло из его глаз.

— Наверное, не стоило этого делать.

— Да, не стоило, — согласился он. — Ангел не может позволить себе демонстрировать слабости, — его голос понизился. Дамиэль опустил голову и прошептал мне на ухо: — Но я рад, что ты доверилась мне.

От его дыхания по моей коже пробежала горячая дрожь.

— Ладно. Что ж, тогда… — я осознала, что моя ладонь прикасается к его спине. Я её тут же убрала. — Раз мы с этим разобрались, ты можешь перестать дышать?

Он фыркнул.

— Ты выдвигаешь наглые требования.

— Я знаю, что ты можешь задержать дыхание.

— Я могу, но с задержанным дыханием я не так хорошо чую запахи. И как тогда я узнаю, что патруль прошёл?

— Ты их слышишь.

— Я предпочитаю полагаться на несколько органов чувств разом. Я не хочу без необходимости ограничивать свои возможности. Уверен, ты понимаешь.

— Конечно, — я не вздохнула, даже чуточку. Мы стояли так близко, что он бы это почувствовал.

— Если, конечно, нет другой причины, по которой близость ко мне вызывает у тебя дискомфорт. Помимо щекотки на лице, — он приподнял брови, поощряя меня пояснить.

— Нет. Вовсе нет.

— На шее у тебя такая же щекотка, как на лице? — он опустил взгляд, скользя им по очертаниям моего горла, и это движение было таким плавным, что ощущалось как визуальная ласка.

Мое сердце ёкнуло.

— Прошу прощения? — сумела прокаркать я.

— Ты могла бы повернуться ко мне спиной. Тогда я не буду дышать тебе на лицо, — объяснил он.

Мысль о том, что Дамиэль будет позади меня, заставляла меня нервничать, и не потому, что я опасалась получить нож в спину.

— Но если ты будешь позади меня, ты будешь дышать мне в шею. Это тоже щекотно.

Он приподнял брови.

— Какие странные у тебя слабости.

Дамиэль повернулся ко мне спиной. Теперь я оказалась позади него.

Он уже не дышал на меня — или, что ещё хуже, не смотрел на меня. Но теперь мне некуда было девать руки. Маленькая пещера оказалась очень тесной, и Дамиэль занимал всё место передо мной. Не могла же я обвить его руками и обнять сзади. И положить руки ему на плечи я тоже не могла. Сложить руки перед собой — не вариант, потому что тогда мои ладони окажутся на уровне его задницы, и Дамиэль может подумать, что я пытаюсь его пощупать. Я не хотела прижиматься к нему грудью, но именно это случится, если я сложу руки за своим телом.

Так что я довольствовалась тем, что сложила руки перед собой в районе груди и тыкала Дамиэля в спину. Не идеальный вариант, но хотя бы не так интимно.

Дамиэль тихо хмыкнул в ответ на моё решение.

Я подавила вздох, который он явно ощутил бы в такой близости. Как же проще всё было, когда я боялась Дамиэля, и не было этой нелепой влюблённости в него. Мои чувства, моё влечение к нему заставляло меня ставить под сомнение и подвергать чрезмерному анализу абсолютно всё.

Остаток времени в пещере мы провели в тишине. В конечном счёте, патруль Улья прошёл мимо нас, так что мы с Дамиэлем выбрались из своего укрытия и поднялись на возвышенность.

Патруля нигде не виднелось, но то, что мы увидели, встревожило нас ещё сильнее. Мы стояли посреди глуши, прямо на границе между морем и сушей. Позади нас до самого горизонта тянулась вода. А перед нами, над прерией, огромная колонна света выстрелила в небо.

Магия. Магия бурлила в небе. Улей создавал какое-то колоссальное заклинание.

Глава 12 До богов и демонов

Магия кружила над головой, как назревающий шторм. Это определённо не какое-то обыденное, банальное, естественное явление. Магическая колонна света, которая выстрелила в небо, происходила из города, который описал нам Иллиас. Этот город служил хорошей отправной точкой для выяснения, что здесь происходит, а также поиска дороги к крепости Улья. Высоки шансы, что та крепость находилась в эпицентре данного магического заклинания.

Так что мы с Дамиэлем преодолели ширь прерии и направились к городу. Говорят, что дорога в ад вымощена благими намерениями, но эта дорога была вымощена более традиционными материалами, то есть асфальтом. Жаркое солнце отражалось от этого асфальта, заставляя меня потеть. Может, я и была огнеупорной (большую часть времени), но даже ангелы потели.

Дамиэль покосился на меня, пока мы шагали вперёд.

— Готов поспорить, не так ты представляла свой медовый месяц: во вражеском мире, одетая и вооружённая для битвы.

— Это совершенно иной медовый месяц, — согласилась я.

— Но почему-то очень даже подходящий для ангела.

— Да.

Мне нравилась эта сторона Дамиэля — более лёгкая и весёлая. Эта сторона проявлялась лишь тогда, когда он опускал свои щиты и открывался передо мной, когда показывал мужчину, скрывавшегося за маской ангела.

После того, что он сделал для меня на испытании духов-хранителей, я знала, что он благороден, но честь — это ещё не всё. Мне нравилось, что у Дамиэля вдобавок имелось и чувство юмора.

— Нет, я не так представляла себе свой медовый месяц, — сказала я ему. — Я думала, что буду получше знать жениха, но я с тобой едва знакома.

— Что бы тебе хотелось знать?

— Что-нибудь о твоей семье. Ты никогда о них не говорил.

— Это было в другой жизни, Каденс. В жизни до Легиона.

Готова поклясться, что я услышала в его голосе нотки грусти.

— Они все мертвы, — сказал мне Дамиэль.

— Прости. Я не подумала. Не стоило мне выпытывать, — я поспешно отвернулась.

— Подожди.

Я повернулась, вновь встретившись с его лазурным взглядом.

— Ты должна знать, — сказал он.

— Если это причиняет слишком сильную боль…

Он мрачно усмехнулся.

— Разве Легион тебя ничему не научил? Боль делает нас сильнее.

— Ты не должен быть сильным, Дамиэль. Не в этом отношении. Не тогда, когда речь идёт о гибели твоей семьи.

Но он оставался непреклонным.

— Я хочу, чтобы ты знала моё прошлое. Это может помочь тебе понять, кем я стал. Какой я теперь ангел, — он сделал глубокий вдох, и его грудь расширилась так, будто ему нужен был весь воздух мира, чтобы рассказать мне эту историю. — Я помню Землю, какой она была до того, как боги и демоны принесли сюда свою Бессмертную Войну. Землю до прихода монстров.

Ого. Он оказался намного старше, чем я думала.

— Я был ещё ребёнком, когда демоны пришли на Землю. Они были первыми божествами, которых мы увидели. Позднее я узнал, что некоторые боги уже много лет тайком наведывались на Землю, наблюдали за нами, изучали наш мир. Демоны узнали, что боги бывали здесь, и потому послали свою армию. В отличие от богов, они сделали это безо всякой скрытности. Они заявили о своём присутствии и человечеству, и богам. И вот так Земля стала очередным полем битвы в Бессмертной Войне.

— Мой отец рассказывал мне о тех днях — днях старой Земли, — сказала я. — Ему было двенадцать лет, когда в наш мир пришла война.

— Мне было пять, — сказал Дамиэль. — Где жил твой отец, когда пришла война?

— В Берлине, как и сейчас. Но он говорит, что тогда город был совершенно другим.

— Тогда весь мир был совершенно другим. Я тогда жил в старом Нью-Йорке — Нью-Йорке до богов и демонов, до монстров и стен Магитека. А потом в наш мир пришла Бессмертная Война. Демоны знали, что боги хотели завладеть нашим миром. Они не знали, почему, но они на полную катушку воспользовались тем, что богам нужна была Земля, и заманили их сюда. А потом демоны расставили ловушки, — его лицо ожесточилось. — Это была магическая взрывчатка. Вскоре на том месте, где ранее гордо стоял Нью-Йорк и пять других крупных городов, остались лишь руины. Ловушки демонов убили лишь нескольких богов, но от них погибло много людей. Миллионы скончались при том нападении. Мои родители тоже погибли от тех взрывов.

Я положила ладонь на его руку.

— Мне так жаль.

Он не отстранился от моего прикосновения.

— Мои родители умерли, но мой брат Эвандер и я выжили. Мы выбрались из развалин, которые некогда были нашим домом. Мы прыгнули на поезд. Тогда железные дороги пересекали всю страну. Тогда не было равнин монстров. По крайней мере, пока что.

— Куда вы с братом отправились?

— Мы поехали на север, прочь от всех крупных городов. Эвандеру было тринадцать, он был старше меня. И он был умён. Пока мы находились в пути, боги и демоны сцепились несколько раз, и их сражения освещали небеса со всех сторон. Эвандер знал, что демоны нацелились на города. Так что мы сошли с поезда и пешком ушли глубоко в леса, прочь от всего. Мы прожили там много лет, безопасно сторонясь битв. Мы кормились охотой и собирательством. Он заботился обо мне.

Дамиэль притих.

— Что случилось? — спросила я у него.

— Боги и демоны привели с собой на Землю своих боевых зверей — животных, находившихся под контролем божеств. У каждого бога-солдата или демона-солдата имелся как минимум один боевой зверь. Зверь и божество бок о бок сражались на поле боя против их врагов. Они веками использовали таких зверей. Они веками полностью их контролировали.

— Но потому что-то случилось. Прошло несколько лет с тех пор, как мы с Эвандером бежали с руин Нью-Йорка. Почему-то боги и демоны утратили контроль над своими питомцами. Звери сделались дикими, свирепыми. Они наводнили земли, убивая всех и вся, что находили. Разрушали города, поселения и деревни.

— В то же время сами земли стали дикими. Погода на Земле сошла с ума. В пустынях шли ливни, летом случались метели, а зимой — испепеляющая жара. Джунгли лиан распространялись по пустыне, полностью затягивая пески растительным покровом. В одном месте океан поднялся и затопил сотни островов; в другом месте каменистая земля охватила море и высосала всю воду, пока не осталось ни капли. На прериях бушевали пожары, выжигая землю дочерна. И куда ни глянь, всюду была смерть.

— Леса, в которых жили мы с Эвандером, уже не были безопасными. На Земле не осталось безопасного места. Монстры атаковали нашу хижину. Мой брат погиб, защищая меня. Он мог бы убежать, если бы я его не задерживал, но я был слишком медленным. Слишком слабым. Он сдерживал монстров, чтобы дать мне время спастись. Он кричал мне бежать. И я бежал.

Угрызения совести исказили красивое лицо Дамиэля.

— Если бы ты остался, монстры убили бы и тебя тоже, — сказала я ему.

— Может быть. Я годами прокручивал тот день в моей голове, раз за разом, пытаясь найти, что я упустил. Какую-то возможность спасти его. В этом отношении мы с тобой очень похожи.

— Потому что мне нравится мучить себя? — ахнула я.

— Потому что, как и ты, я не верю, что есть что-либо поистине невозможное. Я мог найти способ спасти Эвандера. Но я был слишком слаб. Слишком глуп. И из-за этого погиб единственный человек, который оставался у меня во всём мире. У меня не осталось никого, и мне некуда было идти.

— Но я был не один такой. Война оставила тысячи осиротевших и бездомных детей. Я услышал о лагере людей неподалёку — этакая безопасная гавань, куда не совались монстры. Мы боялись, что это миф, но мы с Эвандером всё же собирались пойти туда, когда на нас напали монстры. Тогда я отправился туда один. И увиденное меня шокировало.

— Что там оказалось?

— Стена магии, которая отгоняла монстров. Звери ходили перед ней, но никогда не подходили достаточно близко, чтобы прикоснуться к ней.

— Первые барьеры Магитека, — произнесла я.

— Да. Тогда генераторы были огромными, а стены — маленькими, их едва хватало для защиты нескольких зданий. Монстры рыскали перед ними большую часть ночи, но днём многие звери спали. Люди города впустили меня, пока монстры спали. И следующие несколько лет я жил там, в этом крошечном пристанище цивилизации. Со временем наши ведьмы научились делать более мощные машины Магитека. Город разрастался. Как и другие островки цивилизации. Прошли годы. Мне исполнилось уже восемнадцать.

— А затем, в один прекрасный день, все монстры за пределами нашей стены взорвались и исчезли. Они рассеялись у нас на глазах. Через некоторое время мы услышали, что во многих городах монстров истребили, а в других их оттеснили прочь. Мы узнали, что на протяжении этих лет строились стены, которые блокировали зверей — стены, подпитываемые генераторами намного мощнее нашего. Человечество отвоевало небольшую часть нашего падшего мира. Наш город оказался в числе этих отвоёванных территорий. Когда стена была поднята, монстров мгновенно уничтожили.

— Были торжественные празднества. Мы заполучили обратно лишь небольшую часть утерянного, но на руинах человечества расцвела надежда. Постепенно стихии природы по эту сторону цивилизации вернулись к гармонии. За стенами монстры и погода оставались такими же дикими, но мы хоть что-то отвоевали.

— Тогда славили богов, которые наконец-то изгнали демонов. Боги воздвигли стену между нами и монстрами. Мы все забыли, что некоторые из монстров, бродивших по нашему миру, некогда были питомцами богов; люди помнили лишь то, что демоны принесли монстров на Землю. Пилигримы, глас божьего послания, сказали человечеству, что демоны натравили на нас монстров. Что это демоны разрушили наш мир. Они сказали, что боги спасли мир и нас с ними.

— Люди говорили о новой важной организации, армии богов на Земле. О Легионе Ангелов. Легион сыграл важную роль в оттеснении монстров.

— Солдаты Легиона некогда были людьми, совсем как большинство из нас, но боги дали им магию. Это должно было быть мучительным, сложным процессом, и многие не выживали, но я не позволил этому отпугнуть меня. Я должен был вступить в эти ряды. Я должен был получить способности, чтобы быть сильным, заботиться о себе и о тех, кто мне дорог. Я видел слишком много смертей. Я слишком долго был беспомощным.

— Я хотел сражаться с демонами, которые разрушили мою жизнь, мою семью и мой мир.

Так вот почему Дамиэль примкнул к Легиону Ангелов: чтобы защитить себя и других, отомстить демонам и изгнать их. Даже сейчас мотивы, которые привели его в Легион, руководили его действиями. Вот почему он выслеживал всех предателей в Легионе.

— Я проделал долгий путь до Легиона Ангелов, у которого тогда имелся один-единственный офис в Лос-Анджелесе. Однако Никс не разрешила мне вступить в их ряды, пока мне не исполнилось двадцать два года — тогда тело человека готово к получению Нектара.

Легион давно определил, что двадцатидвухлетний возраст солдата оптимален для вступления. В этот момент тело человека имеет наиболее высокий шанс пережить Нектар богов и получить магию.

— Никс отослала меня прочь, но я настаивал. Я отказывался уезжать. Наконец, я убедил её, и она позволила мне остаться. Чтобы тренироваться, работать и служить Легиону до первого глотка Нектара. Так что четыре года я занимался уборкой и готовкой, а также влезал в любую возможную тренировку. Они думали, что я сдамся и уйду, испытывая отвращение к этой чёрной работе. Но я продолжал. И когда мне исполнилось двадцать два года, я выпил свой первый глоток Нектара богов и стал солдатом Легиона Ангелов.

— За те четыре года, что я провёл с ними, Легион разросся. У Первого Ангела уже имелось два других ангела. Одним из них был Леон Айронфист. Он учил меня, тренировал меня. Он во многом был для меня как старший брат, совсем как мой родной брат Эвандер. Леон стал причиной, по которой я дошёл до превращения в ангела. Он тренировал моё тело и разум. Он сделал так, что я был к этому готов. Его предательство оказалось неожиданным, и ранило очень глубоко.

— И многие города Земли отстроились заново, но некоторые вещи нельзя отремонтировать.

Он имел в виду себя. Он думал, что его уже нельзя исправить.

Наконец-то я полностью понимала, почему Дамиэль никому не доверял. Он считал Леона Айронфиста чуть ли не братом, которому он обязан всем, и тот сделал его тем, кто он есть сейчас… а потом Леон предал его.

— Не все на свете оказываются предателями, — сказала я Дамиэлю.

— Наша переделка с полковником Спеллстормом тебя ничему не научила? Никому нельзя доверять, — он кашлянул, затем лукаво улыбнулся мне. — Ну, за исключением меня. Мне ты можешь доверять. Я позабочусь о тебе, принцесса.

Дамиэль провёл ладонью по моей руке. Тихая, безжалостная чувственность жеста воспламенила мои чувства.

— Прекрати, — рявкнула я.

Это слово было чистой ложью. Я не хотела, чтобы он останавливался. Я хотела, чтобы он продолжал. Я хотела посмотреть, что он сделает дальше.

— Прекратить что? — его усмешка была кривой и очаровательной.

— Прекрати флиртовать со мной. Ты пользуешься этим, чтобы скрыть свою боль.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь.

Он снова прикоснулся к моей руке, и это ощущалось как поцелуй пламени, ласкающий мою кожу.

— Тебе надо признать свои чувства.

— С удовольствием, — Дамиэль выгнул брови и скользнул взглядом по моему телу.

— Да не эти чувства. Я говорю о твоём страхе предательства.

— Как насчёт того, чтобы обсудить твой страх отношений?

Мы остановились. Его ладони сомкнулись на моих руках, и его кожа казалась горячее раскалённого солнцем асфальта.

— Страх отношений? — переспросила я.

— Со мной.

— Мы женаты, Дамиэль. Это самые что ни на есть серьёзные отношения.

— Наш брак был по приказу, Каденс. Легион приказал нам пожениться, и потому ты подчинилась. Но я чувствую, что ты не вкладываешь в это душу и сердце.

— А ты? — парировала я. — Сам-то ты вкладываешь душу и сердце?

Усмехнувшись, Дамиэль наклонился ко мне.

— Когда я поцеловал тебя в крепости Дарксторма, тебе понравилось.

— Я…

Его губы находились так близко к моим, что мне нужно было всего-то податься на сантиметр ближе. Моя голова кружилась.

Дамиэль взял моё лицо в ладони.

— И мне это понравилось. Мне понравился румянец на твоих щеках. Вкус твоих губ. Ощущение твоих нетерпеливых рук на моём теле, твоих ногтей, впивавшихся в мою спину и притягивавших ещё ближе.

Мое сердце бешено билось о ребра.

— Биение твоего сердца, пульсацией проносившееся через тебя в меня, — он привлёк меня ближе, и я врезалась в его грудь. — Цветение твоей крови, распускавшееся под поверхностью твоей кожи.

— Дамиэль, ты меняешь тему, — произнесла я дрожащим голосом, с трудом дыша.

— Ты пытаешься отвлечь нас обоих от своей боли, вместо того чтобы принять её. Ты не должен не доверять всем подряд. Ты можешь доверять мне. Ты можешь делиться всем со мной.

Он мягко поцеловал меня в шею.

— Я знаю, — Дамиэль поднял взгляд, посмотрев мне в глаза.

Я задрожала.

— Ты не поставил крест на всех. Я знаю, что это не так. Тот мужчина на свадьбе, Джиро Гудмэн. Тот, что с золотистыми глазами. Ты доверяешь ему. Я видела это в твоих глазах, когда ты говорил с ним.

Дамиэль перестал ласкать мою шею. Сделал шаг назад.

— Ты слишком наблюдательна.

— Знаю, — ответила я с улыбкой.

Дамиэль хмыкнул и опять зашагал вперёд по дороге.

— Джиро и я вступили в Легион в одно и то же время. Мы через многое прошли вместе.

— То есть, у тебя всё же есть друзья.

— Один друг.

— И ты всё же не настолько огрубел, чтобы совсем поставить крест на людях, — настаивала я, игнорируя его численную поправку.

— Ты не должна говорить кому-либо, что я не хладнокровный ублюдок, — сказал он мне.

— Не беспокойся, — я подмигнула ему. — Я никому не расскажу о твоём секретном друге.

— От тебя сплошные проблемы.

— Почему ты так решил? — я улыбнулась. — Все говорят, что я идеальный ангел.

Этот обаятельный дьявол усмехнулся.

— Дамиэль, я рада, что мы оказались на этой миссии вместе, и только вдвоём, — сказала я ему. — Это даёт мне возможность по-настоящему узнать тебя.

— Тебе может не понравиться то, что ты найдёшь, — предостерёг он меня.

— Сомневаюсь.

— Вечная оптимистка.

— Одно из преимуществ бессмертия в совокупности с изобилием магии — это то, что ты можешь сделать всё что угодно, было бы желание.

— Я тоже рад, что мы вместе отправились на эту миссию, — серьёзно сказал Дамиэль. — И что я узнаю тебя получше.

Он снова открыл рот… а потом резко захлопнул. В его глазах мелькнуло удивление.

Мы добрались до вершины холма. Отсюда мы наконец-то увидели крепость Улья. Искрящиеся пурпурные завитки кружили вокруг каменной башни, устремляясь вверх, вверх, вверх. Яркие лучи магии выстрелили из башни.

И эта башня была не одна.

За ней, далеко вдали, на плоской пустоши возвышались другие башни. Я насчитала шесть, но что-то говорило мне, что их больше. Намного больше. Я была до странного уверена, что такие башни имелись по всему миру, и каждая выстреливала магией в небо.

Улей уже привёл в действие свой план по побегу из этого мира? Мы с Дамиэлем уже опоздали?

Глава 13 Магический город без магии

Я посмотрела на магию, бурлившую в небе.

— Нам нужно выяснить, как Улей планирует разрушить заклинание, — я показала на луч света, выстреливший из ближайшей крепости. — И нам нужно узнать, что это такое. Думаю, это требует некоторой разведки.

— Скрытной разведки, — ответил Дамиэль. — Нам нужно оставаться незамеченными. Здесь мы значительно уступаем по численности, и к тому же мы незнакомцы. Люди подозрительно относятся к незнакомцам. Это универсальный факт.

— Не будь таким циничным.

— Это не цинизм. Это опыт, — он произносил эти слова как будто с усталостью, словно изъяны мира тяготили его. — Мы должны сохранять осторожность. Никто не будет доверять нам, и я подозреваю, что здесь везде патрули Улья. Отряд, который мы видели ранее, явно не единственный.

Я взмахом руки показала на дорогу.

— После тебя.

Дамиэль первым пошёл к городку… нет, городу. На другом конце населённого пункта высоко поднимались небоскрёбы, но там, где мы шли сейчас, окружение было определённо скромным. Ни одно из аккуратных кирпичных зданий не поднималось выше нескольких этажей. В основном тут были жилые дома, а также несколько продуктовых магазинов, магазинов одежды, ресторанов и баров.

— Не это я ожидала найти в мире Улья, — прокомментировала я.

— Да уж, это точно, — Дамиэль скользнул взглядом по витринам. — Тут нет оружейных. Нет пушек на башнях зданий. Вообще никаких признаков оружия.

— И никаких признаков магии, — я посмотрела на уличные фонари. — Освещение снабжается не Магитеком. Думаю, тут всё на электричестве — на обычной энергии, а не на магической.

Дамиэль посмотрел на людей, шагавших по улице.

— Все жители тоже кажутся людьми. Никто из миллионов местных обитателей, похоже, не использует магию. Магия не продаётся и не рекламируется.

Увидев солдат Улья в действии во время сражения на Найтингейле на прошлой неделе, я ожидала, что здесь мы найдём магию везде. И причём могущественную магию.

Но это место, насколько я видела, было совершенно лишено магии. Ну, если не считать крепости за пределами города.

— Освещённое магией небо над городом без магии, — сказала я, пока мы шли по магическому городу без магии. — Странность магии и отсутствия магии бок о бок. Что это значит?

— Я не знаю, — сказал Дамиэль. — Но теперь я понимаю, что эта магия уже долгое время выстреливала из тех крепостей в небо.

— Откуда тебе это известно?

— Потому что никто даже не смотрит на магию, которая кружит над ними. Они не пялятся на неё. Видимо, для них это нормально. Это стало таким обыденным, что они даже не косятся туда лишний раз.

— А может, они не способны это видеть? — предположила я.

— Давай выясним.

Дамиэль направился к бару на другой стороне улицы. Ничто в неприметном кирпичном здании не указывало на то, что это бар — за исключением таблички над дверью. Там было написано: «Клуб Кататония»[2].

— У этих людей странное чувство юмора, — заметила я, обращаясь к Дамиэлю, пока мы входили в бар.

Внутри были деревянные полы, барная стойка и столы тоже из дерева. За скоплением круглых столиков находилась мишень для дартса, нечто похожее на бильярдный стол, и несколько других игр. Здесь ничего не работало на магии — ни освещение, ни массивный музыкальный автомат в углу.

Существовали разные способы допросить кого-либо. Дамиэль поступил правильно, придя сюда за информацией. Бары — это место, где люди пили алкоголь и расслаблялись. А когда люди расслаблялись, из них проще вытащить информацию. А если они пьяны, то реже замечали, когда ты начинал задавать им странные вопросы.

— Вон те люди, — я взглянула на вероятных кандидаток — женщины пили разноцветную жидкость из стопок и играли в игру, которая предусматривала бросание маленьких шариков в дырки на стене.

Дамиэль кивнул.

— Хороший выбор. Они постепенно пьянеют, но ещё сохраняют неплохую координацию в игре. Это означает, что они ещё не слишком опьянели. Если люди слишком пьяны, они несут бред. А если они недостаточно пьяны, то с меньшей вероятностью ответят на вопросы незнакомцев.

— Идеальный баланс, — я широко улыбнулась ему. — Совсем как учил меня отец.

Дамиэль бросил на меня любопытствующий взгляд.

— Я рассказал тебе про своё прошлое. Ты не ответила тем же.

— Я тру спинку тебе, ты трёшь спинку мне? — спросила я, приподняв брови.

— Я понятия не имел, что надо ещё и спинку тереть, но да, это можно организовать.

— Как ты умудряешься заставлять любую фразу звучать неприлично?

— Трение зачастую неприлично, за исключением случаев, когда оно очень, очень приличное, — он подмигнул мне.

— Ты опять это делаешь.

— Это?

— Заставляешь всё звучать пошло. Как ты это делаешь?

— Может, всё дело в том, что я приподнимаю брови вот так.

Он выгнул брови.

— Или опускаю взгляд вот так.

Его глаза пробежались по моему телу, как река растопленного мёда — жарко, плавно и соблазнительно как сам грех.

— Или улыбаюсь вот так.

Его губы изогнулись в тёмной, дьявольской улыбке.

— Прекрати, — я рассмеялась.

— Как пожелаешь, — как по щелчку переключателя, его лицо мгновенно сделалось холодным и профессиональным.

— Нет, подожди, не прекращай.

— Прекрати, не прекращай — определись, а?

— Не прекращай. Ты смешишь меня.

— Рад служить, принцесса, — он взял мою ладонь и поцеловал тыльную сторону.

Я захихикала.

— Уверен, генерал Сильверстар учил тебя, что «ангелы не издают таких неподобающих и недостойных звуков», — последние несколько слов Дамиэль произнёс, весьма убедительно подражая моему отцу.

Я хрюкнула.

— Или таких звуков, — сурово произнёс он.

Я взяла его под руку. Вот только я хохотала так сильно, что согнулась пополам, и моё тело сотрясалось на его руке.

— Будь здорова.

— Я не чихала, — сообщила я ему.

— Меня ты почти одурачила.

Я снова захохотала.

— Хорошо, что здесь нет никого из Легиона. Представляешь лицо Никс, если она увидит, как легкомысленно мы себя ведём и хохочем как парочка придурков? Она не понимает, что иногда так приятно просто подурачиться.

— Даже когда судьба нашего мира висит на волоске?

— Особенно когда судьба нашего мира висит на волоске, — сказала я ему. — Без смеха, без счастья куда сложнее сохранять оптимизм. Но когда ты смеёшься, обременяющие тебя печали просто скатываются с твоих плеч, и ты знаешь, что всё будет хорошо. Попробуй, Дамиэль. Ты почувствуешь себя намного лучше.

Он сделал глубокий вдох, затем остановился и посмотрел на меня.

— Что случилось? — спросила я.

— Я боюсь, что если позволю печалям скатиться с моих плеч, они ударят тебя по голове.

Я усмехнулась.

— Хотелось бы мне, чтобы ты всегда был таким, Дамиэль.

Его улыбка померкла, лицо сделалось серьёзным.

— Я не могу, ты же знаешь.

Я вздохнула.

— Полагаю, смех не вяжется с образом Дознавателя.

— Ужасное сочетание.

— Разве что это маниакальный хохот.

Его губы изогнулись в медленной, порочной улыбке.

— Я приберегаю маниакальный хохот для особенных случаев.

— Это похоже на то, когда надеваешь любимую униформу.

— Именно, — сказал он. — Но если будешь хорошо себя вести, я могу попозже вознаградить тебя маниакальным хохотом.

— А если я не буду вести себя хорошо?

Его глубокие и серьезные глаза посмотрели в мои. Ни один из нас не произносил ни слова. Мы просто пристально смотрели друг на друга, и воздух трещал от наэлектризованного напряжения. Дамиэль сократил расстояние между нами.

— Приветик.

Я обернулась через плечо. Позади нас стояла женщина с тёмными глазами и короткими хвостиками, выкрашенными в ярко-синий оттенок. Она держала в руках поднос, заставленный стопками.

— Могу я протиснуться мимо вас? — спросила она у нас.

Её голос звучал тихо, поведение тоже в целом было приятным. Улыбка на её лице говорила мне, что с её языка всегда готова была сорваться шутка.

— Вообще-то мы надеялись присоединиться, — сказала я, подвигаясь, чтобы она могла пройти. — В вашей игре найдётся местечко ещё для двоих?

— Что скажете, девочки? — крикнула она двум женщинам, которых Дамиэль выбрал для допроса. — У вас найдётся место ещё для двоих?

Дамы издали подтверждающие вопли.

Синенькая помахала нам.

— Идите сюда, — она поставила поднос с напитками на столик, который ближе всего стоял к игре «шарики-в-стене».

— Вы не местные, да? — спросила её подружка с розовыми хвостиками.

— Откуда вы? — спросила женщина с ярко-жёлтыми хвостиками бананового цвета.

Ни у кого другого в баре не было столь ярких цветов волос, как у этих трёх, но в них не было ничего магического. Должно быть, им просто нравилось выделяться из толпы.

— Мы приехали из другого мира, — сказал Дамиэль нашим новым друзьям, к моему большому удивлению.

Но никто на нас не напал.

— Круто, — сказала Розовенькая, затем взяла маленький серебристый шарик — едва ли крупнее ладони её руки. Она бросила его в дыру в стене, но промахнулась.

Жёлтенькая ногой остановила покатившийся шарик.

— Вы сюда приехали в отпуск?

— В медовый месяц, — сказал Дамиэль.

— Так вы молодожёны. Круто, — Жёлтенькая бросила шар и промазала. Он отскочил от стены.

Синенькая поймала шарик прежде, чем он ударил её по лицу.

— Эта игра сложнее, чем кажется.

— Можно? — Дамиэль протянул руку.

— Конечно, — Синенькая отдала ему шар. — Вы здесь для того, чтобы увидеть святые источники?

— Да, — ответил он. — Я так понимаю, они находятся прямо на окраине города.

Ранее я видела фото этих «святых источников», приклеенное к окну офиса туристической компании. Видимо, Дамиэль его тоже заметил.

— Они чуть дальше западной окраины города, — подтвердила Синенькая. — Но если отправитесь туда, будьте осторожны. Там пропадают туристы.

— Вот как? — Дамиэль бросил шарик в дырку и точно попал в цель.

— Вау, а ты хорош, — сказала Жёлтенькая, широко раскрыв глаза. — Ты уже играл в эту игру?

— В нечто схожее.

Это «схожее» означало отстреливать волоски на загривке дикого кабана с расстояния в сто ярдов на равнинах монстров, одновременно уворачиваясь от вражеского огня разъярённого дракона и избегая гигантских топающих лап динозавра с дурным нравом. Вот это ангел назвал бы хорошей тренировкой.

Я схватила шарик из корзинки на полу и бросила его в дырку поменьше той, в которую попал Дамиэль. Затем я повернулась к нему, с вызовом приподняв брови. Он тут же молниеносно схватил следующий шарик. Он посмотрел на меня, и его губы изогнулись от невысказанных обещаний.

— Так откуда вы, говорите? — спросила Синенькая, когда Дамиэль закинул очередной шарик в дырку в стене.

— Издалека, — сказал он, не отводя взгляда от меня. Он даже не смотрел на дырки, в которые бросал шары. — Вы предупреждали нас по поводу святых источников.

— Точно. Некоторые туристы, отправившиеся к источникам, пропали.

Жёлтенькая кивнула.

— Это мятежники…

— Ш-ш-ш-ш, — перебила Розовенькая.

— Мятежники? — переспросила я.

Розовенькая нахмурилась.

— Мы о них не говорим.

Синенькая с рвением закивала.

— Магический Коллектив заклеймил их как еретиков.

Вот теперь мы добивались кое-какого прогресса.

— Магический Коллектив? — уточнила я.

— Избранные, — ответила Розовенькая.

— Любой, кто обладает магией — это избранный.

— Их забирают, чтобы они учились, жили и служили в величественных замках по всему миру.

То есть, крепости Улья действительно охватывали весь этот мир.

— Быть избранным — это великая честь.

— Но потом Избранных больше никто не видит, — шёпотом произнесла Жёлтенькая. — Они держатся отдельно от нас, отдельно от всех, кто лишён магии.

— В замках есть магия? — спросил Дамиэль.

— О да, — сказала Синенькая. — Вся магия там.

— За пределами замков Магического Коллектива нет магии?

— Конечно, нет, — рассмеялась Розовенькая. — У нас нет никакой магии, так зачем нам понадобится что-нибудь, работающее на магии?

Похоже, Улей идеально всех контролировал, и все карты были в их пользу. Но с другой стороны, против так называемых Избранных назревал мятеж. Должно быть, это произошло недавно. Три женщины едва осмеливались говорить об этих мятежниках, даже в состоянии опьянения. А когда одна из них заговорила об этом восстании, то её подруги быстро её заткнули. Это говорило мне, что люди очень боялись Улья.

— У нас уже несколько дней не было посетителей из другого мира, — сказала Жёлтенькая. — Интересно, почему они перестали приходить. Раньше их было так много.

То есть, обычные люди не в курсе планов Улья. Жаль. Намного проще было бы получить все ответы от этих людей.

— Возможно, мятежники отпугнули всех туристов, — предположил Дамиэль.

— Мятежники нападают только на туристов, чтобы привлечь к себе внимание, — сказала Желтенькая. — Чтобы быть услышанными. Чтобы обрести голос.

— Неважно, почему мятежники это делают, — рявкнула Синенькая. — Их действия вредят всем нам.

Розовенькая кивнула.

— Мятежники — причина, по которой в городе теперь появился комендантский час.

Должно быть, поблизости имеются мятежники.

— А мятежники когда-нибудь совершают более смелые действия? — спросила я.

Синенькая нахмурилась.

— Например?

— Например, нападают на замки Магического Коллектива.

— Нет, даже они не настолько глупы, — сказала Розовенькая. — Вход в замки запрещён для всех, кроме Избранных, и там стоят магические защиты, сдерживающие недостойных.

Мы бросили наши последние шары в дыры на стене, и игра закончилась.

— Вы бросаете эти шары лучше всех, кого я когда-либо встречала, — сказала Синенькая.

Я готова была поспорить, что она никогда не встречала ангела, или кого-то со сверхъестественной координацией движений, если уж на то пошло. Особенно раз людей здесь держали отдельно от любого, кто наделён магией.

— Не волнуйтесь. Эти грязные мятежники не сумеют застать вас врасплох с вашими-то рефлексами, — Розовенькая тепло улыбнулась нам.

— Где вы остановились на время пребывания здесь? — спросила у нас Синенькая.

— Мы подумывали разбить лагерь в лесу, — ответил Дамиэль.

— Во время медового месяца? — на лице Синенькой отразился шок. — Вы не должны так делать.

Розовенькая кивнула.

— Особенно когда вокруг рыщут мятежники. Возле святых источников неподалёку имеется неплохой отель. Он называется «Дворец Солнечного Света».

— Хозяйка просто очаровательная.

— И она готовит изумительные фруктовые пироги.

Дамиэль посмотрел на меня.

— Время позднее. И мы уже давно не спали.

— Верно, — согласилась я.

Так что мы попрощались с нашими приятельницами из бара и направились к выходу. По дороге к отелю мы мельком взглянули на крепость Улья. Судя по гудению магии в воздухе, она явно усиленно охранялась, как и сказали нам эти три женщины.

Должен быть способ проникнуть внутрь, но пока что я его не видела.

***

Как только хозяйка «Дворца Солнечного Света» услышала, что мы с Дамиэлем молодожёны (а Дамиэль ей внушил по самое «не хочу»), она протянула нам ключ от номера для молодожёнов и отправила наверх.

— Я удивилась, когда ты сказал женщинам из бара, что мы из другого мира, — сказала я, пока мы шли к нашему номеру.

— Местные люди не в курсе. Они ничего не знают о планах Улья, но они знают этот мир и его политическое устройство. Они бы посчитали странным, если бы мы хотели узнать побольше об их мире (если бы нам нужно было это узнать), но при этом мы бы представлялись местными. А риск сказать им правду казался минимальным.

Я улыбнулась.

— То есть, ты доверился им.

— Я бы не стал заходить так далеко, — Дамиэль открыл дверь в наш номер.

Как только я шагнула внутрь, усмешка умерла на моих губах.

— Тут только одна кровать.

— Это же номер для молодожёнов, — сказал он будничным тоном, запирая дверь. — Молодожёны обычно не желают получить раздельные постели, — Дамиэль начал снимать одежду.

Я просто уставилась на него, застыв. Он явно спешил с развитием отношений.

Но Дамиэль не стал ко мне приставать. Он просто улёгся и накрылся одеялом.

— Тебе лучше отдохнуть, — сообщил он мне. — Завтра мы приступим к делу рано утром.

— Точно, — смущение от моего ошибочного предположения жгло щёки.

Хотя обычно я снимала большую часть одежды для удобства во сне, в этот раз я сняла только ботинки перед тем, как лечь в постель. Дамиэль забавляющимся взглядом скользнул по моему полностью одетому телу. Затем он повернулся и выключил лампу на прикроватной тумбочке.

Какое-то время я лежала без сна, мысленно отчитывая себя за беспокойство из-за того, что может сделать Дамиэль. Что за бред! Он никогда не стал бы делать что-либо против моего желания. Я это знала. А если он начнёт наглеть, я просто сломаю ему руку — так поступил бы любой уважающий себя ангел.

Но самое забавное, что это даже не половина дела.

Самая нелепая часть заключалась в том, что я хотела, чтобы он ко мне приставал. Я жаждала, чтобы его ладонь скользнула по моей руке. Чтобы он обнимал меня, целовал, соблазнял по одному грешному обещанию за раз.

И всё же, когда такая возможность могла подвернуться, я напряглась и застыла от страха.

Потому что я боялась. Боялась за себя. Боялась близости, которую хотела разделить с Дамиэлем. Боялась, что уже слишком поздно, и я влюбляюсь в Мастера-Дознавателя. Сегодняшний день по-настоящему открыл мне глаза. Я столько всего узнала о нём, и мне нравилось, что я в нём видела.

Мой отец хотел, чтобы я держалась на расстоянии от Дамиэля, но как я могла сделать это теперь, когда он излил мне душу?

Я сомневалась, что Дамиэль когда-нибудь в кого-либо влюблялся. Или любил кого-то. Он открылся мне, верно, но он всё равно оставался очень замкнутым. Его сердце по-прежнему заперто на замок. Он защищал меня, присматривал за мной, но это совершенно другое, и это не значит, что у него ко мне есть чувства.

Постепенно я осознала, что ритм дыхания Дамиэля изменился. Он заснул, и я тоже наконец-то поддалась сну.

Глава 14 Ложь длиною в жизнь

Мне снилось, что я в постели с ангелом. Я прижалась к нему поближе, наслаждаясь тёплыми руками, которые меня обнимали. Меня омыло ощущением абсолютного умиротворения.

Затем я открыла глаза и обнаружила, что это Дамиэль обнимал меня. И это был вовсе не сон. Я выпрыгнула из постели.

Он приподнял брови.

— Ты плохо спала, — заметил он.

— Я… — я отвела взгляд от его обнажённой груди. Мои щеки пылали.

— Дурные сны?

— Что-то типа того.

Например, сон, в котором мы с Дамиэлем обнимались. Вот только это был вовсе не сон.

— Нам пора отправляться, — сказал он, вставая.

Я порадовалась, что его нагота не распространялась ниже пояса. Иначе мой румянец распространился бы намного дальше моих щёк. Да всё моё тело сгорело бы от смущения.

Пока Дамиэль надевал рубашку и обувь, я занялась ботинками. Всё то время, что мы одевались, я не смотрела на Дамиэля, опасаясь, что он может вовлечь меня в разговор. Я старалась притвориться, будто завязывание шнурков требовало моего безраздельного внимания.

Затем мы отправились, чтобы съесть что-нибудь на завтрак в буфете при ресторане отеля. Дамиэль заказал блинчики. Я взяла чай и фруктовую тарелку. Пока мы сидели и ели завтрак за столиком, сервированным скатертью в бело-розовую клетку, я осознала, насколько всё это нормально — и насколько это не похоже на наши обычные жизни. Под графином с водой даже имелась кружевная салфетка. У ангелов не бывало таких вещей, как салфетки и скатерти в бело-розовую клетку. Вместо этого мы жили с преимуществами в виде пламенеющего меча и чрезмерно раздутого эго.

Мы с Дамиэлем поели. Мы вообще не разговаривали, но всё это время он наблюдал за мной. Казалось, он был совершенно расслаблен. Я — нет. Пробуждение в объятиях Мастера-Дознавателя выбило меня из колеи. И я не понимала, чем это вызвано.

После завтрака мы пешком отправились к близлежащим священным источникам. Оттуда мы могли получше рассмотреть то, как охранялась крепость Улья.

Мы пошли по лесной тропе, которая петляла вокруг нескольких водоёмов, у каждого из которых имелся свой источник-водопад. Некоторые водоёмы были небольшими, не крупнее обычной ванны. Другие бассейны были крупнее, величественнее, и располагались внизу высокого обрыва, отчего источник резко падал с высоты. Каскады потоков струились по гладким камням и связывали все водоёмы воедино.

— Тебя что-то беспокоит, — сказал Дамиэль, пока мы шли по изогнутому дугой мостику.

Вокруг деревянного мостика цвели яркие тропические цветы, и их деликатный аромат подслащал влажный воздух. Я слышала, как в лесах поют птицы, но не видела ни одной из них.

— Почему ты решил, что меня что-то беспокоит? — спросила я у Дамиэля. — Опять читаешь мои мысли?

Я надеялась, что это неправда — особенно когда мои мысли касались его самого.

— Нет, я не читаю твои мысли, — сказал он мне. — Со времени нашей первой встречи ты хорошо научилась блокировать свои мысли.

— Постарайся притвориться, что ты не разочарован.

— Я вовсе не разочарован. Поскольку я не могу читать твои мысли, мне предоставляется возможность расшифровывать язык твоего тела.

Он так сказал, будто эта возможность была ужасно приятным бонусом.

— Тела могут лгать, — сказала я.

Дамиэль приподнял брови, наблюдая за мной. Казалось, ему было очень комфортно.

— Могут. Поэтому очень важно то, что я знаю твою историю. Когда язык твоего тела накладывается на то, что мне известно о тебе, твои мысли становятся предельно ясными.

— И что же говорит тебе моё тело? — осмелилась поинтересоваться я.

Его ответ оказался неожиданным.

— Что ты не уверена, можешь ли ты мне доверять.

— Конечно, я тебе доверяю. Мы через многое прошли вместе.

— Но у тебя всё равно есть сомнения, заложенные в твою голову генералом Сильверстаром. А ты всегда слушаешь своего отца. Ты позволяешь ему управлять твоей жизнью. Ты действуешь так, как он тебе повелевает. Ты думаешь так, как он говорит тебе думать.

— Это неправда.

— Разве? — бросил вызов Дамиэль.

Я задумалась над этим, стараясь быть абсолютно честной с самой собой. И по правде говоря, я вынуждена была признать, что в словах Дамиэля есть смысл. Оглядываясь назад, на свою жизнь, я видела, что действительно делала так, как говорил мой отец.

— После того, как на прошлой неделе мы поработали вместе, ты решила, что я не представляю угрозы, что я не тот, кто сделает тебе больно или предаст тебя. Но потом ты поговорила со своим отцом и опять начала во всём сомневаться, — заметил Дамиэль. — С тех пор ты держишься осторожно. Отстранённо. Беспокоишься, что я в любой момент могу предать твоё доверие.

Его синие глаза светились серебристой и золотой магией, ярче самого неба, и в их лазурных глубинах отражалась магия, которая выстреливала из башни крепости. Взгляд этих глаз был напряжённым, словно он видел меня насквозь. Так оно и было, он только что это продемонстрировал. Я думала, что всё станет проще, как только я научусь закрывать свои мысли от других ангелов, но Дамиэлю не нужна телепатия, чтобы прочесть мои мысли.

— Я правда доверяю тебе, Дамиэль.

— Отчасти да. Время от времени я вижу, как настоящая ты выглядываешь из-за фасада, и та часть тебя не задета недоверием твоего отца. В такие моменты ты смотришь на меня так, будто я не монстр. И возможно, ты единственная во всех мирах, кто смотрит на меня так.

— Я знаю, что ты не монстр. И не я одна это знаю. Джиро тоже это знает.

— Джиро знает, что я монстр. Мы оба монстры, — расхохотался Дамиэль. — Мы с ним делали много ужасных вещей во имя всеобщего блага. Я делаю эти вещи, чтобы наш мир был в безопасности. Это чего-то да стоит.

Он выглядел так, будто пытался убедить не столько меня, сколько себя самого.

— Это многого стоит, — сказала я ему. — Ты замечательный человек.

— Я ангел, любовь моя. Я не был человеком уже долгое время.

— Дамиэль…

— Не надо меня жалеть, Каденс. Я знал, во что ввязываюсь, когда пошагал к Никс и потребовал, чтобы она приняла меня в свой Легион. Но ты… ты воспитывалась для этой жизни. Ты с самого рождения воспитывалась для того, чтобы стать ангелом. Твой отец ни разу не давал тебе выбора.

— У меня есть выбор. Мой отец ведь не контролирует каждый аспект моей жизни, — запротестовала я.

— Все твои друзья, все должности, которые ты занимала в Легионе — всё было идеально спланировано генералом Сильверстаром. Ты всегда отправлялась на миссии, которые он самолично выбрал для тебя. И твои друзья тоже подбирались им.

Папа выбирал мои миссии… это я могла понять, но мои друзья? Нет, это уже паранойя.

— Мои друзья — это мои друзья, — заявила я. — Как минимум это принадлежит мне. Уверен, ты заметил, что у меня имеется несколько дорогих мне друзей. Те, кто не называют меня «принцессой», дочерью архангела. Я в лучшем случае вызываю у них неловкость.

— А в худшем ты разжигаешь в них злость и зависть.

— Да.

— И тем не менее, Аллегра Прайор прошла с тобой через всё.

— Потому что она — моя подруга.

— Вот как? Действительно?

Я хмуро уставилась на него.

— Что ты хочешь сказать?

— Думаю, ты знаешь, что я хочу сказать. Аллегра Прайор следует приказам генерала Сильверстара. Со времени твоего вступления в Легион она всегда находится возле тебя и заглядывает тебе через плечо.

— Она прикрывает мне спину, а не заглядывает через плечо.

— Когда все остальные солдаты сторонились тебя, она была рядом. Потому что генерал Сильверстар приказал ей быть рядом с тобой. Наблюдать за тобой. Он не мог сам все время наблюдать за тобой, так что он нуждался в ком-то, чтобы удостовериться, что ты идёшь по пути, который он для тебя избрал.

Мои ладони сжались в кулаки. Злость взбурлила под поверхностью моей кожи.

— Да как ты смеешь! — прошипела я едва слышно. — Если мир иссушил твою веру и превратил тебя в циничный остов, ты не имеешь права затаскивать всех остальных в ту же самую бездну. Аллегра — не какой-то шпион, подчиняющийся приказам моего отца.

Его взгляд мельком метнулся к моим сжатым кулакам.

— Твоя эмоциональная реакция указывает на то, что ты на самом деле не веришь этим словам протеста.

Я гневно уставилась на него.

— Ты действительно заносчивый засранец, Дамиэль Драгонсайр.

— Само собой, — невозмутимо согласился он. — Но несмотря на недостатки моего характера, я прав. Генерал Сильверстар манипулирует твоей жизнью. И капитан Прайор — одна из его агентов.

— У тебя есть какие-то доказательства помимо твоего вгрызшегося под кожу цинизма?

— Я провёл тщательное расследование в отношении генерала Сильверстара.

— Вот как? И зачем же?

— Это моя работа — расследовать дела, и в особенности всех ангелов. Это задание мне поручила Первый Ангел.

Точно. Верно. Но всё равно это нервировало. Стать объектом расследования Дознавателей (или, как их ещё называют, Инквизиторов) — это серьёзно.

— Когда ты проводил расследование в отношении моего отца? — спросила я у него.

— После моей первой миссии с тобой. Что-то казалось неправильным.

— В каком смысле неправильным?

— В твоей жизни.

— Что-то казалось неправильным в моей жизни? — я рассмеялась. Мой голос звучал натужно, почти визгливо. — Ой, всего-то? Я-то думала, что-то серьёзное.

Дамиэль наблюдал за мной.

— Я тебя расстроил.

— Ага, типа того. Ты говоришь мне, что вся моя жизнь была ложью, — я сделала глубокий вдох. — К какому заключению ты пришёл после расследования в отношении моего отца?

— Действия генерала Сильверстара указывали не на то, что он предаёт Легион, а на то, что он контролирует тебя. Включая то, что он не давал тебе привязаться к кому-либо, кого он не мог контролировать.

Я подумала о своих друзьях. У меня никогда не было серьёзных отношений с бойфрендом. Я не заходила дальше первого свидания, а тех солдат каким-то чудом назначали на другие должности. Учитывая это всё, наверное, мне надо радоваться, что они не погибали.

Но это не просто опекающий отец. Что же такое делал папа? Что он запланировал для меня? Почему он никогда не говорил о моей матери? Почему никому ничего о ней не известно?

— Интересно, как моя мать вписывается во всю эту картину, — произнесла я.

— Да, я тоже задавался этим вопросом. Вся эта тайна вокруг неё кажется мне очень подозрительной. Мне интересно… — он посмотрел на меня.

— Что?

— Мне интересно, действительно ли генерал Сильверстар приходится тебе отцом.

Я не хотела верить в то, что всем моим друзьям приказали дружить со мной. Но я не могла отрицать, что я действительно как будто на каждом шагу следую замыслам моего отца. В чём бы они ни заключались.

А теперь ещё и это. Если мои друзья не были моими друзьями, то был ли мой отец действительно моим отцом? Неужели вся моя жизнь была ложью?

— Он предупреждал меня, что ты попытаешься сделать это — вбить клин между мной и им, — тихо произнесла я.

— Генерал Сильверстар был прав. Он слишком хорошо меня знает.

Я покачала головой.

— Нет, он знает Мастера-Дознавателя. Но он вообще не знает Дамиэля.

Дамиэль прикоснулся к моему лицу, смахнув предательскую слезинку. Я подалась вперёд и поцеловала его в губы. Я даже не знала, почему я это сделала. Но невозможно было отрицать разочарование в моём сердце, когда он сделал шаг назад.

— Что не так? — спросила я.

— Нам предстоит преодолеть большое расстояние, — ответил он и отвернулся.

Мы зашли глубже в лес. Источники становились крупнее и многочисленнее, но тропа уводила нас дальше от крепости, которую мы хотели разведать.

— Что мы тут делаем? — вопрошала я вслух.

— Ты мне доверяешь?

Я осторожно обдумала его вопрос.

— Отсутствие немедленного ответа — не то, на что я надеялся, — сказал Дамиэль.

— Ты хочешь услышать банальности или честный ответ?

Он хмыкнул.

— Ты ещё спрашиваешь?

Я приподняла брови.

— Видимо, мне действительно нужно спрашивать.

Но я поддразнивала его. Я знала, что Дознаватель предпочитал правду и всегда к ней стремился.

— Я подумала над этим и решила, что я тебе доверяю, — заявила я. — По крайней мере, в вопросах разведки.

— А в каких вопросах ты мне не доверяешь?

Теперь уже он дразнил меня.

Но это не смешно. Он попал прямо в яблочко. Я сомневалась, что могу доверить ему одну вещь: своё сердце.

— Главный аттракцион в той стороне, — Дамиэль взял меня за руку и повёл глубже в леса.

Было ли безумием то, что прикосновение его кожи к моей заставило моё сердце совершить кульбит в груди?

Да, это безумие. Определённо безумие. У ангелов были стальные нервы, и никаких трепещущих как крыло бабочки ритмов пульса.

— Почти на месте, — сказал Дамиэль.

Листва легонько зашелестела. По звуку складывалось впечатление, что кто-то прятался в лесах. И опять-таки, судя по звуку, их было примерно шестеро.

И действительно, когда мы вышли к последнему водопаду, шесть людей в масках окружили нас со всех сторон, подняв оружие.

— Сдавайтесь, — произнёс низкий голос с явной гордостью. — Теперь вы пленники великого восстания.

Глава 15 Добро пожаловать в восстание

Я уже начала опускать руку к своему ботинку, чтобы вытащить спрятанный там кинжал. Окружавшие нас мятежники были хорошо вооружены, но казались полностью людьми. Медленные и слабые, они не могли тягаться с двумя ангелами.

Но Дамиэль слегка, едва заметно качнул головой. «Доверься мне», — произнёс он в моём сознании.

Я опустила руку вдоль бока.

Мятежники схватили нас с Дамиэлем. Мы позволили увести себя, играя роль беспомощных туристов, которыми нас и считали мятежники. Они сковали нам руки и надели мешки на головы. Мой мешок изнутри пах плесневелой старой картошкой.

«Это очень драматично, — прокомментировала я, обращаясь к Дамиэлю. — Мятежники устроили настоящее шоу, похищая нас».

«Полагаю, живя в тени Улья, они обычно чувствуют себя такими беспомощными, — ответил он. — Эта «операция» удовлетворяет их потребность распоряжаться своей судьбой».

«Ты знал, что это произойдёт, — осознала я. — Ты знал, что они захватят нас в заложники».

«Всё идёт в точности по плану».

«И когда же ты собирался посвятить меня в этот свой план?»

«Ты расстроилась».

«Ещё как расстроилась. Ты должен был сказать мне, что собираешься сделать. Ты хочешь, чтобы я доверяла тебе, Дамиэль, но ты сам мне не доверяешь».

«Я доверяю тебе. Просто…» — он остановился.

«Да-да?» — подтолкнула я его.

«Я не привык делить лидерство. Я привык говорить людям, что делать, и когда им нужно это сделать».

«Здесь это не сработает. Хватит с меня делать так, как мне сказано».

Знание, что мой отец контролировал мою жизнь, что он манипулировал мной и даже назначал мне «друзей», положило конец эре моего слепого следования приказам.

«Хорошо», — магия Дамиэля ощущалась развеселившейся. Даже игривой.

Подождите-ка, как это я могла чувствовать его магию?

«Почему ты хотел, чтобы мятежники нас поймали?» — спросила я у него.

«Я нашёл это место, эти источники потому, что мятежники похищали туристов из популярных мест. А это одна из главных достопримечательностей города».

«Как и сказала прошлой ночью женщина с желтоволосыми волосами, мятежники наверняка похищают туристов, чтобы привлечь внимание правительства, вызвать перемены, обрести голос, — сказала я. — Поскольку посыл мятежников может быть услышан только тогда, когда люди их заметят. И только когда их услышат, они смогут поднять остальных против «ложных божеств».

«Да, — согласился он. — Эти повстанцы совершенно не привыкли держать в руках оружие. Они не желают вредить людям, которых считают ни в чём не повинными, и когда они целились в нас, их лица исказились от угрызений совести. Отчаяние толкнуло их к подобному. Мы можем это использовать. Мы можем дать им выход».

Я услышала впереди себя хруст гравия. Мятежники тронулись в путь. Меня грубо дёрнули за руку.

— Нам нужно найти укрытие, — произнёс мятежник с низким голосом.

— Сюда.

«Приближается патруль Улья», — сказал мне Дамиэль.

Нас повели по тропе. Затем мы резко остановились. Я слышала тихий и мерный шум воды, падающей на камни. Воздух был холодным и влажным.

«Мятежники нашли убежище в пещере», — беззвучно сказала я Дамиэлю.

— Вы использовали магию! — едва слышно прошипел Низкий Голос. — Как вы могли быть такими беспечными? Вы знаете, что у патрулей есть инструменты, отслеживающие использование магии.

— Это не я. Я не использовал никакой магии, — ответил более тихий и скрипучий голос.

На протяжении нескольких минут никто больше не произносил ни слова. В конце концов, я перестала слышать шаги солдат Улья. Ещё через несколько минут после этого мятежники вытащили нас с Дамиэлем из пещеры. Они затолкали нас в жёсткий металлический контейнер.

Контейнер начал громыхать подо мной. Мы находились в движении. Этот «контейнер», должно быть, на самом деле был кузовом большого фургона. Я слышала мятежников. Их голоса доносились приглушённо. Такое ощущение, будто нас от них отделяла стена.

— Это всё твоя вина, — отчитывал один мятежник другого. — Это была твоя идея схватить этих двоих на источниках. Ну что за глупость! Слишком рискованно похищать туристов, когда патрули Магического Коллектива находятся поблизости.

— Надо идти на риск, чтобы сделать то, что должно быть сделано, — с жаром ответил другой мятежник.

Я высвободила свои руки из оков. Затем стянула мешок, душивший мою голову.

Я осмотрелась по сторонам. Похоже, мы находились в каком-то рабочем фургоне, который использовался для перемещения крупных и тяжёлых предметов. Должно быть, он принадлежал одному из мятежников. Я сомневалась, что разжигание восстания было их основной карьерой. У всех мятежников явно имелась и обыкновенная дневная работа.

В данный момент фургон пустовал, если не считать нас двоих. Дамиэль наблюдал за мной. На нём уже не было ни мешка, ни наручников. Более того, он выглядел так, будто освободился от них давным-давно.

— Я-то думала, что ты пытаешься быть галантным, — протянула я.

Он недоуменно нахмурил брови.

— Ты не предложил мне помощь в избавлении от моих оков.

— Похоже, ты и сама со всем неплохо справилась, — его губы изогнулись в улыбке. — Хотя чтобы освободиться, тебе понадобилось больше времени, чем я ожидал.

Он поддразнивал меня?

— Вскрыть замок сложнее, чем тупо сломать его. Последнее я могу сделать только с помощью магии, которой я не решилась воспользоваться. Я не хотела привлекать ещё больше патрулей. Ты слышал, что мятежники говорили об отслеживающих инструментах Улья? — спросила я, хотя была уверена, что он бы такое не пропустил.

— Да, я слышал, и это объясняет, как патруль Улья так быстро нашёл нас на пляже. Они разработали или украли инструмент для отслеживания магии. Игрушечный единорог, — Дамиэля, похоже, очень забавляла собственная шутка.

Хотя термин и правда забавный. «Единорогами» называли людей, которые способны отслеживать магию. Это пассивная магическая способность, о существовании которой я не знала ещё неделю назад. А словосочетание «игрушечный единорог» странно подходило для обозначения отслеживающего магию устройства.

— Как ты так быстро избавился от своих наручников? — спросила я у Дамиэля. — Ты же не использовал магию, нет?

Он наградил меня ровным взглядом.

Конечно же, нет. Он слишком умён, чтобы пользоваться магией тогда, когда поблизости имеются люди, способные это отследить.

— У меня большой опыт избавления от оков, — сказал он мне.

— Вот как? Я думала, ты всегда находился по другую сторону. Я думала, ты всегда был тем, кто надевает оковы.

— Обычно да, — в его глазах сверкнул огонь.

И всё, о чём я могла думать — это о том импульсивном поцелуе, которым я одарила его на источниках.

— Я исследовал и опробовал различные способы высвобождения из разных оков, чтобы научиться, как лучше сдерживать людей оковами и путами, — сказал он. — И эти мятежники — явно любители.

— Не могу себе представить, чтобы беспомощные туристы представляли такой уж серьёзный вызов.

Фургон остановился. Я услышала, как передние двери открылись и закрылись, затем раздался звук шагов, пока мятежники обходили транспортное средство. Они открыли задние двери… и застыли при виде нас с Дамиэлем, освободившихся и невозмутимых, совершенно расслабленно прислонявшихся к внутренней стенке фургона.

— Ну и чего встали да уставились? — сказал им Дамиэль резким приказным тоном. — Не так положено обращаться с леди, — он взглянул на меня.

Мятежники так и не тронулись с места. Они просто смотрели на нас, разинув рты.

— Ох, серьёзно, — фыркнул Дамиэль с показным возмущением.

Он выпрыгнул из фургона и протянул мне руку раскрытой ладонью вверх. Я вложила руку в его ладонь и ступила на твёрдую землю.

Всё это время мятежники растерянно наблюдали за нами.

— Ну, чего вы ждёте? — потребовала я. — Вы собираетесь представить нас вашему лидеру или нет? И немного освежиться тоже не помешало бы. У вас в фургоне пыльно, и теперь у меня в горле пересохло.

— Воды? — сумел прокаркать один из мятежников.

Я любезно улыбнулась.

— Чай бы отлично подошёл.

Всё ещё пребывая в недоумении, мятежники повели нас через гараж. Мы находились в огромном промышленном здании. Выглядело оно как переделанный склад.

Мы с Дамиэлем осматривались по сторонам, следуя за мятежниками из гаража в главный холл.

Само здание (видимо, операционная база восстания) было довольно примитивным. Стены даже не были покрашены. Не говоря уж о том, что не имелось никакого интерьера. Я задалась вопросом, могли ли эти мятежники остаться хоть в одном месте надолго, чтобы обжить его и сделать своим. Должно быть, патрули Улья постоянно охотились за ними.

Наши поимщики привели нас в небольшую зону отдыха. Комната напоминала переделанную кладовку, но уже не походила на зону для хранения вещей. Интерьер был украшен настолько же богато, насколько всё остальное пространство было скудным. На окнах висели розовые шторы с жёлтыми цветами. Кружевная ткань застилала стол, который на самом деле представлял собой толстую деревянную доску, лежавшую на четырёх ящиках, заменявших ноги. Стульев не было, только коротенькие лавки, которые тоже состояли из досок и ящиков.

К дальней стене прислонялся мужчина, скрестивший свои толстые волосатые руки на широкой груди. Он был одет в красно-зелёную клетчатую рубашку с закатанными рукавами. Его ноги обтягивались толстыми чёрными штанами, уходившими в заляпанные грязью ботинки. На длинных волосах, завязанных в хвостик, он носил шапочку. Косматая каштановая борода покрывала половину его лица.

— Это Грант, наш лидер, — сказал один из мятежников-похитителей.

Грант был сложен как дровосек. Тут даже имелся топор, висевший на стене с обоями, на которых были изображены уточки и нарциссы. На другой стене красовалась обширная коллекция ножей. Третья стена отводилась под храм для всех его пистолетов. Топоры и пистолеты, уточки и кружево — лидер мятежников явно был необычным приятелем.

— Добро пожаловать в восстание. Прошу, садитесь, — сказал Грант, показывая на стол.

Он был сервирован розовым керамическим чайничком и тремя соответствующими чашечками. Мы с Грантом сели. Дамиэль предпочёл стоять.

— Вы необычная парочка, — прокомментировал Грант, разливая чай. — Определённо не типичные посетители источников, — он передал мне одну из чашечек.

Я сделала глоток чая. Чай неизменно делал любую ситуацию более цивилизованной.

— Вы двое на самом деле не туристы, да? — Грант перевёл взгляд с меня на Дамиэля, который стоял сразу же позади меня.

Я улыбнулась лидеру мятежников.

— Мы молодожёны в медовом месяце.

— Мы почти неделю не видели ни единого туриста. Ходят слухи, что Магический Коллектив охраняет все проходы в наш мир, и никого не пускают, — большие брови-гусеницы Гранта прижались друг к дружке. — Вот в чём вопрос: как вы двое пробрались мимо этих охранников?

— Потому что у них есть магия, — заявил знакомый голос.

Я повернулась, чтобы посмотреть на одну из женщин, которых мы украдкой допрашивали в баре прошлой ночью. Это оказалась женщина с розовыми волосами, вот только теперь её волосы уже не были розовыми. Теперь они были нормального каштанового оттенка.

— Интересно, — задумчиво протянул Дамиэль. — Я больше склонялся к той, что с жёлтыми волосами.

— То есть, ты знал, что одна из них была мятежницей? — спросила я у него.

— Не знал. Подозревал, — он взглянул на женщину. — Ты так настаивала, что мятежники — это злые еретики. Из тебя получился весьма убедительный фанатик.

Она широко улыбнулась ему.

— А из тебя получился весьма сексуальный мужчина.

Поднявшись со своего места, я наградила её взглядом, переполненным угрозой.

— Прекрати заигрывать с моим мужем.

Она сделала шаг назад, явно занервничав из-за огня, пылавшего в моих глазах.

— Подождите, так вы двое на самом деле женаты?

— Конечно, — Дамиэль так ответил, будто это самая очевидная вещь в мире.

— Но вы также солдаты.

Дамиэль одарил её загадочной улыбкой.

— Правда?

— Не дурите меня. Я видела, как легко вы бросали шарики в те дырки, которые были едва-едва больше самих шариков, — сказала она. — Вы явно хорошо натренированы. И обладаете магией. У нормальных людей нет таких рефлексов.

— Нормальные люди не похищают ни в чём не повинных незнакомцев, — парировала я.

— Все боготворят Магический Коллектив. Их называют богами. Но они крадут наших друзей, членов наших семей, и забирают их. Мы больше никогда их не видим. Магический Коллектив — это не группа божеств. Это люди, которым посчастливилось родиться с небольшим количеством магии, и теперь они сгребают всю эту магию себе.

Грант положил руку на её плечо.

— Зара.

Она отмахнулась от него.

— Нет, Грант. Ты всегда говоришь нам сохранять спокойствие, но мы не можем. Никто нас вообще не слушает. Нам нужно привлечь внимание людей. Только так мы можем надеяться на изгнание этих ложных богов.

— И вы решили, что уничтожить местный туризм — это лучший способ быть замеченными.

— Ну, или так, или взрывать всё подряд, — сказала мне Зара. — Думаю, мы сделали правильный выбор.

— Мы в итоге всё же отпускаем туристов, — добавил Грант.

— Мне не нравится, когда меня берут в заложники, — сообщила я им.

— У вас есть магия, — сказала Зара. — Так что давайте будем честны. Вы позволили забрать себя.

— А вы заманили нас к источникам, — парировал Дамиэль. — Зачем?

— Потому что нам нужна ваша помощь.

Я скрестила руки на груди; так мои ладони оказались поближе к небольшим ножам, спрятанным в декоративных браслетах, которые я носила выше локтя.

— Когда хочешь, чтобы кто-то оказал тебе услугу, не стоит начинать с заковывания их в наручники и надевания им на головы вонючих старых мешков.

Дамиэль выгнул бровь, посмотрев на меня.

— Честно говоря, принцесса, именно так ангелы добиваются одолжений. Мы не просим. Мы требуем.

Зара уставилась на нас, разинув рот и широко раскрыв глаза.

— Вы двое — ангелы.

— То есть, вы слышали об ангелах, — уточнила я.

— Только истории от проходивших здесь путешественников. Здесь у нас нет ангелов, — сказал нам Грант. — Ангелы должны быть существами великой красоты и безграничной магии.

— Суть ты уловил, — смешок Дамиэля напоминал плавное, шелковистое урчание, окружённое хрустящей корочкой высокомерия.

— Магия настолько распространена в вашем мире? — спросила у нас Зара.

— Не то чтобы распространена, но никто не охотится на тех, у кого есть магия, и не прячет их ото всех остальных, — сказала я ей.

— Здесь охотники забирают всех людей с любыми признаками магии, — Зара взглянула на Гранта. — Если ты не сообщишь о своей магии, то они в конце концов узнают.

— Охотники Магического Коллектива ищут магию, используя специальные инструменты, чтобы отследить её до источника, — сказал он. — Те люди с магией объявляются «избранными», и потом их никто и никогда больше не видит. Их забирают в крепости.

— Что происходит внутри этих крепостей? — задала я вопрос, который беспокоил меня с тех самых пор, как я впервые увидела ту колонну света, выстрелившую из крепости высоко в небо.

Грант покачал головой.

— Мы годами пытаемся это выяснить.

— Вы пытались проникнуть в одну из этих крепостей? — спросил у него Дамиэль.

Между густыми бровями Гранта залегла складка.

— Почему ты спрашиваешь?

— Солдаты Магического Коллектива украли кое-что из другого мира — магический артефакт, — сказала я ему. — Мы намереваемся его вернуть.

— То есть, Коллектив крадёт не только магических людей, но ещё и магические артефакты, — Грант шарахнул кулаком по столу. Чайник и все чашки задребезжали. — И все для того, чтобы питать это чёртово заклинание.

— Что за заклинание выстреливают все крепости? — спросил Дамиэль.

— Никто не знает, — Грант пожал плечами. — Коллектив творит это заклинание всё время, но никто не знает, что это такое. Мы знаем лишь то, что им постоянно надо ещё больше магических людей, больше магических артефактов, чтобы его подпитывать. Это заклинание — источник силы Магического Коллектива. Именно оно делает их магию такой сильной. Это даёт им контроль — владычество — над всеми и вся.

Глава 16 Повороты не туда

— Вы пробовали вломиться в какую-либо из крепостей? — спросил Дамиэль у лидера восстания.

— Мою сестру Наиду забрали, когда Коллектив узнал про её магию, — Грант показал на фотографию девочки-подростка с большими голубыми глазами и длинной густой косой до самой земли. — Так что да, я пытался вломиться в их крепость здесь. Много раз. Но это невозможно.

— Нет ничего невозможного, — заявила я.

— Не позволяй своей магии ослепить тебя, ангел. Я тоже обладаю магией, как и моя сестра. Наши родители скрывали этот факт ото всех. Они не хотели потерять своих детей и больше никогда нас не увидеть. Они умерли, сражаясь с двумя охотниками, которые пришли похитить мою сестру. И даже со всей моей магией я не смог вломиться в крепость, чтобы спасти её.

— Ситуация изменилась, — сказал ему Дамиэль.

— Ничего не изменилось.

— Всё изменилось. В этот раз на вашей стороне два ангела, создания великой красоты и безграничной магии, владыки оружия и стратегии. И у меня есть план.

Дамиэль реально давал волю ангельскому эго, но это, похоже, работало. Мятежники жадно пили его уверенность, как путешественники, добравшиеся до оазиса после нескольких дней скитания по пустыне.

— Мы можем вломиться в крепость, но нам кое-что понадобится, — сказал Дамиэль мятежникам. — Нам придётся заскочить в наш мир, чтобы забрать это.

— Мы с нетерпением ждём вашего возвращения, — сказал лидер восстания, и в его глазах горела надежда. — Наконец-то у нас появился шанс остановить зверства Коллектива.

Мы с Дамиэлем вышли из комнаты, а мятежники так и стояли там, улыбаясь и уставившись в пустоту.

— Ты им внушил, — сказала я, пока мы шли обратно к гаражу.

— Самую чуточку.

— Вот как? — я выразительно покосилась на мятежников, застывших всюду вокруг нас, и у всех на лицах было одно и то же идиотически счастливое выражение.

— Ладно, возможно, я внушил им не чуточку, а посильнее, — признал он. — Но всё равно немного. Я никогда не встречал того, кто бы так жаждал внушения. Чтобы убедить их, не потребовалось много магии. Их лидер отчаянно желает попасть в ту крепость.

— Да, я это тоже заметила. Он хочет спасти его сестру.

— Если она так долго пробыла с Ульем, возможно, она уже не его сестра, — заметил Дамиэль. — Даже если мы её найдём, возможно, там уже нечего спасать.

— Постарайся быть оптимистом.

Он фыркнул, словно это было забавное замечание.

— Перенеси нас на мою территорию, в Нью-Йорк.

Я вытащила Бриллиантовую Слезу и открыла проход через космос к Земле.

Но когда мы шагнули через портал, по другую сторону мы обнаружили не Нью-Йорк. Я перенесла нас в Замок Бури.

— Прости, — произнесла я, раздражаясь за свой «поворот не туда». — Навигация даётся не так просто, как выглядит со стороны. Кинжал может перемещаться между разными мирами и между разными местами в одном мире. А то, как хорошо он работает, зависит от ментальной сосредоточенности того, кто им управляет. Видимо, мой разум думал об этом месте.

Дамиэль приподнял брови.

— Ты думала о своей спальне?

Мы приземлились на мою кровать. Похоже, он считал это очень забавным.

— Нет, я не думала о моей спальне, — спешно выпалила я, покраснев. — Не совсем. В тот момент я думала о моём отце и о том, как он в этой самой комнате предупреждал меня насчёт тебя. Но он должен был предупреждать меня насчёт себя самого. Насчёт того, как он врал мне на протяжении всей моей жизни.

Дамиэль накрыл мою руку своей.

— Ты хочешь припереть его к стенке.

— Ещё как.

В мою дверь дважды стукнули. Я соскользнула с кровати и пошла открывать. За дверью стояла Аллегра.

Она окинула меня взглядом, проводя тщательный визуальный осмотр.

— Я слышала, что ты вернулась.

— Откуда ты знаешь, что я вернулась?

Аллегра моргнула. Её улыбка померкла.

— Что ты имеешь в виду?

— Откуда ты знаешь, что я вернулась? — повторила я. — Я вернулась несколько секунд назад.

— Каденс…

— Ты шпионила за мной. Наблюдала за мной. Наблюдала за этой комнатой. Ты, наверное, установила детекторы магии и устройства слежения.

Аллегра сделала шаг назад.

— Вот как ты узнала, что я вернулась, — сказала я. — Благодаря слежке за мной, — телепортация сюда была не единственным моим поворотом не туда; вся моя жизнь была омрачена поворотами не туда.

— Как ты можешь говорить такие вещи после стольких лет нашей дружбы?

— Ты хотела сказать «после стольких лет твоей слежки за мной». По поручению генерала Сильверстара.

Дамиэль подошёл ко мне сзади.

Аллегра нервно переводила взгляд между ним и мной.

— Вижу, вы заняты. Простите, что помешала.

— Вовсе нет, — Дамиэль открыл дверь шире, и его губы изогнулись в холодной, опасной улыбке. — Входите.

Должно быть, в этот самый момент тревожные колокола зазвенели в её голове.

— Я не посмею вмешиваться.

— Это была не просьба, капитан, — Дамиэль опутал её телекинезом и затащил внутрь.

Дверь позади неё закрылась с решительным хлопком.

В глазах Аллегры промелькнул страх. Страх попасться в паутину Мастера-Дознавателя.

— Полковник, я…

— Ты здесь для того, чтобы ответить перед ней, а не передо мной, — ответил он, выпуская её тело из своих чар.

Она пошатнулась, едва не упав. Выпрямившись, она с тревогой посмотрела мне в глаза.

— А теперь ты скажешь мне правду, — потребовала я.

— Я всегда говорила тебе правду, Каденс.

— Ты шпионила за мной все эти годы.

Аллегра открыла рот, словно собиралась запротестовать, но снова закрыла его. Она сделала глубокий вдох.

— Да, — призналась она.

— Генерал Сильверстар назначил тебя быть моей подругой, — продолжала я.

— Да.

Моё сердце сжималось с каждым новым признанием.

— Он сказал тебе докладывать о том, что я делаю, что я думаю, что я чувствую. Он сказал тебе проследить, чтобы я не сбилась с пути, который он для меня наметил. Если появлялись какие-то признаки того, что я отклоняюсь от этого пути, ты должна была подтолкнуть меня обратно в правильном направлении.

— Да.

Каждое слово, слетавшее с её губ, падало как капля воды в безмятежный пруд.

Дамиэль ничего не делал. Он ничего не говорил. Он просто позволял мне допросить Аллегру. И он наблюдал. Очень пристально.

— Убирайся, — прошипела я ей.

Она подняла ладони.

— Наша дружба, может, и началась как задание, но всё уже не так. Ты стала мне небезразлична, Каденс. Я начала считать тебя настоящей подругой.

— Друзья не врут. Они не крадутся за твоей спиной, — рявкнула я. — Убирайся. Из моей комнаты. Из моего замка. Из моей жизни.

— Но Каденс…

— Уходи, — я вытащила телефон и начала быстро печатать. — Я перевожу тебя в бразильский офис, где отчаянно не хватает сильных стихийников. Там, на краю Дождевого Леса Монстров, чудовищные растения разрастаются как никогда быстро на Земле и угрожают затянуть все земли; вот там ты будешь сражаться с хищным лесом.

— Мы подруги, — запротестовала Аллегра. — И я нужна тебе.

— Ты мне не нужна.

Она потянулась ко мне.

Дамиэль встал между нами.

— Если вы так предпочитаете, мы можем продолжить эту беседу в камере допроса.

Аллегра резко развернулась и быстро вышла из моей комнаты.

Я закрыла за ней дверь, затем привалилась к стене.

— Мне надо поговорить с моим отцом.

— Ты не можешь, — сказал мне Дамиэль. — Пока что нет. Тебе нельзя сейчас разделять внимание. Тебе надо сосредоточиться на этой миссии. А об отце потом будешь переживать.

— Но мне нужно знать, что он для меня запланировал.

— Я знаю, что тебе это нужно, — он взял мою ладонь и большим пальцем стал поглаживать внутреннюю сторону запястья.

Он пытался меня утешить. Так странно было принимать такую доброту, такую нежность от того, кого я страшилась задолго до знакомства с ним.

— Весь мой мир рушится, Дамиэль. Всё, что я когда-либо знала. Вся моя жизнь оказалась ложью. Я даже не знаю, кому теперь доверять.

Дамиэль обнял меня обеими руками и прижал к своей груди.

— Твоя жизнь — вовсе не ложь. И ты можешь доверять мне. Помни об этом.

Слезинка скатилась по моему лицу и упала на его плечо. Я посмотрела на Дамиэля. Мною вновь овладел порыв. Я приподнялась на цыпочки и мягко поцеловала его в губы.

Его тело замерло. Его руки опустились. Он уже не обнимал меня.

Я сделала шаг назад, посмотрев на Дамиэля. Если мой взгляд был настороженным, то его — напряжённым… и немного удивлённым. Мой поцелуй удивил Мастера-Дознавателя. Кто бы мог подумать.

Чувствуя себя весьма глупо, я начала отворачиваться от него. Но Дамиэль поймал меня за запястье и притянул обратно. И в этот раз он поцеловал меня. Его поцелуй был таким же мягким и таким же быстрым, как тот, что я подарила ему.

Этого было недостаточно. Я хотела большего. Мои ладони сжались на его спине, притягивая его тело к моему.

Дамиэль напрягся и отстранился от меня.

— Что не так? — я взглянула на него сквозь опущенные ресницы.

— Ты чувствуешь себя потерянной, уязвимой. И сейчас, и тогда на водопаде, ты поцеловала меня лишь потому, что хотела почувствовать близость с кем-то.

— На водопаде, — повторила я. Всё начинало складываться в одну картину. — Вот почему ты не ответил на поцелуй.

— Да.

— А вот только что?

— Только что я поддался искушению, — он выглядел пристыженным; никогда не думала, что увижу такое выражение на лице ангела. — Этого больше не повторится.

От его ответа моё сердце растаяло, а под кожей взбурлил мой нрав.

— Этого больше не повторится? — я швырнула в него его же слова. — Ты думаешь, что я слаба. Что ж, прекрати разбирать меня по кирпичикам, Дознаватель. Да, я растеряна и потеряла контроль. Но кто ты такой, чтобы говорить мне, что я не могу быть близка с единственным, кто остался в моей жизни, с единственным, кому я всё ещё могу доверять? Что ж, а я говорю: к чёрту приличия, и к чёрту всех остальных с их желаниями. Это то, чего хотим мы.

Сказав это, я снова поцеловала Дамиэля. Затем отстранилась ровно настолько, чтобы бросить на него вызывающий взгляд.

«Твой ход».

Его ладони ласкали очертания моей спины, спускаясь вниз… наконец, его пальцы легонько легли на мои бёдра, как бабочка, опустившаяся на лепесток цветка.

— Это то, чего хотим мы, — повторил он, окинув моё тело долгим, ленивым взглядом. Затем его взгляд поднялся. — Ты, — он завладел моим взглядом. — И я, — его хватка на моих бёдрах сжалась крепче.

— Да, — я выгнулась ему навстречу.

Его хватка ослабла, но только самую чуточку. И всё же сложилось такое ощущение, будто весь жар испарился из моего тела, оставив меня замёрзшей и одинокой.

— И ты уверена в этом? — серьёзно спросил Дамиэль. Его слова упали на мои губы.

— Да.

Крепко стиснув меня, он запрокинул мою голову и поцеловал меня — поначалу медленно и легко, но его поцелуй быстро ускорился и углубился. Его язык скользнул между моих губ. Моя голова закружилась, тело распалилось. Из горла вырвался тихий стон.

Дамиэль умел целоваться. Он в точности знал, на какие кнопки нажимать — и когда на них нажимать. Я старалась вторить его движениям, отчаянно надеясь, что не выгляжу полной идиоткой. Я могла сразиться со стаей монстров или построить генератор Магитека, но я никогда не тренировалась для такого. В вопросах любви и удовольствия я была зелёной, как новичок Легиона.

Мой отец всегда прогонял каждого мужчину, который пытался ухаживать за мной в любом проявлении. Он отсылал всех их прочь прежде, чем я успевала развить хоть сколько-нибудь значимые отношения с кем-то из них. Теперь я понимала, что он наблюдал за мной через других шпионов, размещённых им в моём кругу общения.

Дамиэль накрыл ладонями мои щёки и посмотрел мне в глаза.

— Никто меня не отпугнёт.

— Ты прочёл мои мысли.

— Они кричали так громко. Я подслушал. Ты расстроена?

— Нет, — я сумела выдавить полуулыбку. — Просто смущена.

— Если уж на то пошло, это я должен смущаться из-за того, что ты думаешь о чём-то помимо того, что я целую тебя, — он пропустил между пальцев прядку моих волос. Он прикоснулся лишь к самым кончикам, но, тем не менее, от его ласки по всему моему телу пробежала волнительная дрожь. — Это означает, что я не выполняю свою работу.

Не знаю, почему, но я рассмеялась.

— Прошу прощения за мою грубость.

— Я предпочитаю воспринимать это как вызов, как возможность заставить тебя забыть эти горестные мысли.

Дамиэль вновь поцеловал меня. Его ладони гладили меня по голове, массировали кожу на затылке. Его пальцы распустили мои волосы и принялись ласкать шею, а затем стали спускаться ниже. Мои мышцы плавились под его прикосновениями, одновременно расслабленные и совершенно взвинченные. Но как я могла быть спокойной и напряжённой одновременно?

— Перестань зацикливаться на этом, Каденс.

И постепенно я перестала зацикливаться. Я вкладывала своё сердце в каждый поцелуй… чувствуя, а не думая.

До тех пор, пока я сама не отстранилась.

— Ладно, — я посмотрела в глаза Дамиэлю. — Нам пора в Нью-Йорк.

Он дышал тяжело, а его глаза светились магией.

— После тебя.

Какая-то часть меня пришла в победоносный восторг, увидев, что он запыхался; то был ангел во мне, та часть, которой нужно завоёвывать.

Это прямо противоречило той части меня, которая желала быть завоёванной. Та часть меня ждала, затаив дыхание, когда Дамиэль шагнул ко мне, и пришла в восторг от того, как он медленно погладил меня ладонью по подбородку.

— Ты уверена, что сумеешь сосредоточиться, чтобы перенести нас туда? — его глаза сверкнули. Коварный ублюдок знал, насколько он обаятелен.

— Ну, не знаю, полковник, — я вытащила Бриллиантовую Слезу. — Как думаете, вы сможете сосредоточиться настолько, чтобы суметь пройти через портал?

Дамиэль расхохотался.

Я создала проход в Нью-Йорк. Подмигнув, я схватила его за руку, затем потащила за собой.

Мы появились в центре Променада в Нью-Йорке, прямо перед искрящим белым обелиском. Внутри этого здания располагался штаб-квартира Легиона Ангелов на восточном побережье, территории Дамиэля.

Мы вошли в роскошное, богатое лобби, всё из себя золотое, белое и божественное. Вручную расписанные боги смотрели на нас с красочного потолка, а на стенах словно на страже стояли портреты ангелов.

Взгляды всех солдат в помещении следили за нами с Дамиэлем, пока мы шли к столу регистрации. Наши ботинки резко постукивали по полу из льдистого мрамора.

— Где капитан Гудмэн? — спросил Дамиэль у мужчины, стоявшего за стойкой.

Тот немедленно ответил:

— Тренирует солдат в зале 4, — его голос звучал чётко, но в его глазах промелькнула нервная дрожь. Он явно боялся Дамиэля.

Дамиэль направился к дверям в задней части комнаты. Они распахнулись перед ним. Я пошла следом.

Все в коридоре давали нам дорогу, и в их глазах пылало всё то же боязливое благоговение.

«Здесь все тебя боятся?» — спросила я у Дамиэля.

«Конечно, — ответил он. — Мои солдаты не глупы».

Боги, он реально воздвиг вокруг себя большую стену.

«Твои солдаты пялятся на нас», — сообщила я ему.

Зловеще было замечать, сколько взглядов приковано к нам, следит за каждым шагом, каждым поворотом, каждым мельчайшим движением.

«Хочешь, чтобы я их дисциплинировал?» — спросил он у меня, забавляясь.

«Нет. Не думаю, что твоё дисциплинирование — это очень весело».

«Зависит от того, у кого спрашивать».

«Полковник Драгонсайр, вы флиртуете со мной?»

«Конечно», — ответил он будничным и совершенно невозмутимым тоном.

И он только что… подмигнул мне? Причём на глазах у всех, не меньше.

Нет, должно быть, это всё моё воображение. Он бы никогда не стал подмигивать перед своими солдатами. Разве что он сделал это слишком быстро, чтобы они не могли увидеть.

«Я бы очень хотела, чтобы они перестали пялиться», — сказала я.

Конечно, люди таращились на меня и раньше. В конце концов, я же ангел. Так что я привыкла к выражению абсолютной преданности в их глазах. Но это другое. Эти солдаты не столько боготворили землю, по которой я ходила, сколько пялились на меня, разинув рты.

«Разве можно их винить? — ответил он. — Ты самый красивый ангел в Легионе».

«Я-то думала, это полковник Уордбрейкер», — поддразнила я его.

Дамиэль бросил на меня любопытствующий взгляд. «И кто ещё с кем флиртует».

«Я… я ничего подобного не делала!»

«Ты забываешь, принцесса, что я допросил тысячи людей. Я могу прочесть чувство вины в твоих глазах. Кроме того, для невиновной ты слишком бурно протестуешь».

«Ладно. Может, тогда я вообще перестану с тобой разговаривать».

Смешок Дамиэля эхом раздался в моем сознании. «Они все пялятся на тебя — на нас — потому что мы знамениты. Мы — два единственных ангела, которые когда-либо вступили брак с другим ангелом. Новости разнеслись по всему Легиону, как и наши лица. Сейчас все уже знают, кто мы такие».

Мы добрались до зала 4. Я поняла это по огромной вывеске на двери. Дамиэль толкнул дверь и промаршировал в спортзал, высоко подняв голову, и каждая фибра его сущности, каждая молекула магии источала абсолютный авторитет.

Все в зале мгновенно бросили то, чем они занимались, и уставились на нас. Совсем как солдаты в коридорах.

Стоявший за их спинами Джиро Гудмэн бросил на Дамиэля развеселившийся взгляд. Однако выражение его лица оставалось деловым, суровым и солдатским, когда он приказал солдатам повернуться к нему лицом.

— Разум солдата Легиона прежде всего должен быть дисциплинированным. Невозмутимым. Потому что, по сути, именно дисциплинированный разум перевешивает чашу весов в пользу жизни или смерти, когда вы пьёте Нектар богов. Не надо так просто отвлекаться на парочку хорошеньких ангельских личиков, — пожурил Джиро своих учеников, затем отпустил их.

Только когда за последним учеником закрылась дверь, и мы остались в спортзале одни с Джиро, на его лицо вернулась улыбка.

— Я чрезвычайно рад вновь видеть твоё божественное личико, — без запинки сказал мне Джиро. Он был воплощением очарования.

Дамиэль нахмурил брови.

— Ко мне ты никогда так не подлизываешься.

— Лесть всё равно на тебе не работает, Дамиэль. Ты ценишь действия, а не слова.

— Потому что слова могут врать, — его лицо сделалось серьёзным, задумчивым. — Джиро, мне нужны твои особенные таланты.

Джиро ослепительно улыбнулся.

— Про какие из моих многочисленных талантов ты говоришь?

— Твоё умение взрывать все подряд.

— Ах, моё любимое, — его улыбка сделалась ещё шире. — Что за миссия?

— Направляйся в оружейную, — сказал Дамиэль, когда мы вышли из спортзала, и протянул Джиро список. — Вот что тебе понадобится.

Джиро просмотрел его.

— Судя по всему, мы будем проникать на базу с мощными магическими защитами.

— Не на базу, в замок-крепость.

— Замок-крепость, говоришь? Типа, райский дворец? — поддразнил Джиро, когда мы добрались до оружейной. — То есть, ты наконец-то взбунтовался против богов.

— Нет, — ровно сказал Дамиэль. — Сражение произойдёт не на Земле, и не в раю, но и то, и другое стоит на кону.

Джиро принялся упаковывать необходимое в огромную спортивную сумку.

— Ты становишься ещё более загадочным, чем обычно, Дамиэль.

— Хорошо, — Дамиэль схватил вторую сумку. — А теперь поспеши. У нас мало времени.

Глава 17 Безопасное пристанище

Упаковав наши магические припасы в сумки, я и Дамиэль вместе с Джиро вернулись в мир Улья. Вскоре база мятежников кишела активностью. Все готовились к тому, чтобы немедленно двинуться на крепость под руководством Дамиэля. Джиро возился в гараже, готовя устройства Магитека, необходимые нам для проникновения через магические защиты Улья. Я присоединилась к нему. Это дало мне шанс узнать побольше о Дамиэле от человека, который знал его лучше всех.

— То есть, вы с Дамиэлем вступили в Легион в одно и то же время, — сказала я.

Джиро поднял взгляд от устройства, с которым он возился, и сверкнул ослепительной улыбкой.

— Просто спроси то, что ты на самом деле хочешь знать, милая. Не тяни кота за хвост.

Я нахмурилась.

— Ты говоришь с ангелами не так, как другие люди.

— Да, не так. Я жил на Земле до богов и ангелов. И до демонов, если уж на то пошло. Тогда всё было иначе. Люди были гордыми. Мы никому не целовали задницы. Полагаю, четыре года чёрного труда в Легионе должны были усмирить моё эго, но я упрямый сукин сын.

— Четыре года чёрного труда в Легионе? — повторила я. — Ты работал на Легион до того, как они разрешили тебе вступить в их ряды, совсем как Дамиэль?

— Мы с ним пришли на их порог в одно и то же время. И другие тоже жаждали вступить, но были слишком молоды. Никто не продержался дольше нескольких недель. Мы с Дамиэлем проторчали там четыре года. На протяжении этого времени мы были ниже паршивых новобранцев, ниже самого дна Легиона. Для тех не-позиций, которые мы занимали, не существовало даже названия.

— Но мы всё вытерпели, решительно настроившись стать новобранцами. Мы тренировались каждый раз, когда у нас выдавалась свободная минутка, в те очень короткие передышки между массой тяжёлого труда и массой уборки. Многие новобранцы забавлялись тем, что мучили нас. Четыре года мы наблюдали, как наши мучители поднимаются по рангам, пока мы стояли на месте, застряв во времени.

— Пока вам не исполнилось двадцать два, — сказала я.

— Это был знаменательный день.

— И вы достигли нужного возраста в один и тот же день?

— Нет, мой двадцать второй день рождения наступил на неделю раньше, чем, у Дамиэля, но мы оба угодили в одну и ту же группу новобранцев. Мы вместе сделали свой первый глоток Нектара.

— И с тех пор вы оставались неразлучны?

Он рассмеялся.

— Что-то типа того. Те годы мучений укрепили нашу решительность и силу воли.

— «Разум солдата Легиона прежде всего должен быть дисциплинированным. Невозмутимым. Потому что, по сути, именно дисциплинированный разум перевешивает чашу весов в пользу жизни или смерти, когда вы пьёте Нектар богов», — процитировала я его.

Джиро наградил меня странным взглядом.

— Я много слышал о твоей безупречной памяти.

— Сначала всё было не так, — сказала я. — Но когда твой отец — архангел, простая детская игра на запоминание сопровождается очень даже реальными последствиями в случае провала.

Он поморщился.

— Хочу ли я знать, какими были эти последствия?

— Пожалуй, нет.

— Но этот опыт сделал тебя сильнее.

— Да, — согласилась я.

— У тебя с Дамиэлем много общего. Вы оба прошли через такое, что большинство людей не могут себе даже представить.

— Дамиэль…

— Чокнутый, — подсказал Джиро.

— Сложный, — поправила я. — Он в своей жизни столкнулся со столькими испытаниями. И он потерял так много. Эти испытания сделали его упрямым. Они заставили его поверить, что ему никто не нужен. Но ведь нужен. Правда, нужен.

— Он рассказал тебе, что случилось с его семьёй?

— Да.

— И что случилось с Леоном?

— Да.

Джиро тихонько присвистнул.

— А ведь ты знаешь его от силы неделю.

— За эту неделю мы многое пережили вместе.

— Я слышал. Твоя первая миссия с Дамиэлем определённо произвела на него впечатление. Он был заинтригован, совершенно очарован тобой. Но более того, у вас зародилась связь. Он не переставал говорить о тебе. Я никогда прежде не видел его таким.

— Уверена, ты преувеличиваешь.

— Знаешь, что он сказал мне? — продолжал Джиро. — Он сказал мне: «Эта женщина будет моей женой». Он был в этом уверен. Убеждён на 100 %. А Дамиэль никогда не останавливается, пока не получит то, на что он нацелился.

Я ощутила в своём нутре искру эмоций, странного предвкушения. Хотя эти события уже прошли, и мы уже поженились. Мы поженились по приказу Легиона. Это не имело никакого отношения к чувствам Дамиэля — или к моим чувствам, если уж на то пошло. Если честно, я даже не знала, что именно говорили мне мои чувства.

— Ты уверен, что должен рассказывать мне это всё? — спросила я у Джиро.

— Наверное, не должен, — он рассмеялся. — Но так уж получилось, что я в очень хороших отношениях с Мастером-Дознавателем, так что, думаю, меня не объявят предателем.

Я тоже рассмеялась. Это был тихий смешок, рождённый из моей неуверенности.

— Во время вашей первой миссии Дамиэль влюбился в тебя, — сказал мне Джиро, и теперь его лицо посерьёзнело. — И его невозможно было отговорить, несмотря на то, что два ангела никогда не оказывались достаточно совместимыми, чтобы вступить в брак. Но, похоже, вы двое сделали невозможное. Как будто так было суждено. Судьба, знаешь ли.

— Я не уверена, что верю в судьбу.

— В этой вселенной столько удивительных вещей, которые нельзя объяснить тупой удачей.

— Может, их нельзя объяснить тупой удачей, но как насчёт упорной работы? — заметила я.

— Говоришь в точности как дочь генерала Сильверстара, — он усмехнулся.

Упоминание моего отца вновь заставило меня задаться вопросом, был ли он на самом деле моим отцом. Все эти годы он манипулировал мною для своих целей. И я на самом деле ничего не знала о своей матери, кроме той истории, которую мой отец рассказал Легиону, но это могло оказаться ложью.

Дамиэль вошёл в гараж и сердито посмотрел на Джиро.

— Вы тут работаете или сплетничаете? — потребовал он.

— Придержи лошадей, святейшество, — ответил его друг. — Магия здесь в полном хаосе из-за странного магического дерьма, которое башни выстреливают в небо. Мне понадобится время, чтобы откалибровать магию во всех этих устройствах.

— Сколько?

— Остаток ночи. К утру должны быть готовы.

— Я хочу, чтобы они были готовы за час до рассвета.

Джиро вздохнул.

— Конечно, ты этого хочешь. Есть, сэр, — он отдал честь, затем переключил внимание на устройство, которое он калибровал.

Дамиэль нависал над его плечом и наблюдал.

— Дамиэль, ты никак не можешь ускорить процесс, разве что перестанешь дышать мне в затылок. Своди свою жену на свидание. Я тебе кое-что упаковал, — он ногой подтолкнул к Дамиэлю какую-то коробку.

— Боеприпасы?

— Нет, ужин для пикника, психопат ты этакий, — ответил Джиро с ужасом на лице. — Нахрена тебе боеприпасы на свидании?

— На случай, если нападут монстры. Или тёмные ангелы.

— Уверен, ты сумеешь справиться с монстрами или тёмными ангелами без коробок с пулями. Ты же ангел, в конце концов, и у тебя есть магия. А теперь иди и развлеки свою даму.

Дамиэль скрестил руки на груди.

— Мы в разгаре подготовки к боевой операции.

— И у тебя есть магический кинжал, который может перенести вас куда угодно. Перенеситесь подальше от меня, чтобы я мог спокойно работать.

— Мне лучше надзирать за процессом. Не подобает мне уходить.

— Исчезните, — он подмигнул мне за спиной Дамиэля. — Если хотите, чтобы устройства были готовы вовремя.

— Ты реально самовольный оболтус, — сказал ему Дамиэль.

— А ты заноза в заднице, — парировал Джиро. — А теперь вали отсюда, а то я расскажу твоей прекрасной жене все позорные истории, которые я только знаю о тебе.

Несколько секунд они сверлили друг друга угрожающими взглядами, а затем расхохотались.

— Давай уйдём отсюда, пока он не заставил тебя возненавидеть меня, — сказал мне Дамиэль.

— Я сомневаюсь, что это возможно после всего, через что мы прошли.

— Поверь мне. Ты не хочешь слышать истории Джиро.

— Нет, думаю, на самом деле это ты не хочешь, чтобы я слышала эти истории.

Он обдумал это.

— Раз уж нас выгнали из гаража, перенеси нас в какое-нибудь изолированное и тихое место. Я люблю успокоить разум перед сражением.

— Я знаю подходящее местечко, — сказала я.

Затем я открыла проход на своё любимое потайное место на Земле.

Дамиэль обвёл взглядом окрестности.

— Серебристый Берег, — немедленно определил он. — Ты же понимаешь, что это место находится прямёхонько посреди равнин монстров, да?

— И тем не менее, монстры сюда никогда не забредают, — я улыбнулась. — Я приходила сюда в детстве. Это место близко к… территории генерала Сильверстара. Оно такое безмятежное и тихое… мирный, безопасный островок в море монстров.

Именно в этом я и нуждалась сейчас: в островке умиротворения.

— Наверное, после передозировки предательства я отчаянно нуждаюсь в безопасном пристанище, — сказала я ему.

— Предательство близких людей… это не становится легче, — его ладонь дёрнулась, скорее всего, из-за того, что его разум переживал давние воспоминания. — Но к этому привыкаешь.

— Я не хочу к такому привыкать.

Я перевела взгляд на Серебристый Берег. Это было самое прекрасное место на Земле. Песок на берегу сверкал как серебристые блёстки. Он выглядел таким мягким, что я не сумела устоять. Я скинула обувь, поддавшись желанию ощутить песок между пальцами ног. Он оказался бархатистым, таким же мягким, как я помнила. Я улыбнулась, глубже зарываясь пальчиками в песок и воскрешая в памяти умиротворение многих хороших воспоминаний о времени, проведённом здесь.

Всё это время Дамиэль наблюдал за мной. Он не шевелился.

— Снимай ботинки, — подтолкнула я его. — Присоединяйся ко мне.

— Мне не нравится, когда у меня песок в ботинках.

— Песок не попадёт в твои ботинки, только на твои ноги.

— А потом песок с моих ног попадёт в ботинки, — прагматично заметил он. — И я уже не сумею от него избавиться.

Рассмеявшись, я расстелила одеяло для пикника, которое нашла в корзинке, упакованной для нас Джиро. Я разложила наш ужин на одеяле и села. Тщательно избегая всех кучек песка, Дамиэль сел рядом со мной.

— Разве тебе никогда не приходилось идти по пустыне? — спросила я у него.

— Приходилось.

— И как ты тогда спасался от песка в ботинках?

— Никак. Я просто терпел, — сказал мне Дамиэль. — Но теперь я ангел. Мне нет необходимости ходить пешком по пустыням и пляжам. Я могу лететь над ними.

— Что, если бы тебе пришлось идти пешком со мной?

— Теперь ты умеешь летать.

— Да, я умею летать. Но допустим, что я бы не могла лететь. Что бы ты сделал? Ты бы позволил мне одной идти по земле, а сам летел бы надо мной?

— Если бы ты всё ещё не умела летать, я бы так и сделал, — ответил он. — Может, песок в ботинках подтолкнул бы тебя научиться летать, чтобы больше не приходилось страдать от песка в ботинках.

Я улыбнулась ему.

— А что, если я не против песка в ботинках?

— Никто не любит песок в ботинках.

— Верно, — я рассмеялась. — Что ж, если бы мне пришлось идти по песку, наверное, я бы просто сняла ботинки.

Дамиэль нахмурил лоб.

— У тебя на всё есть ответ, да?

— Абсолютно. Знаешь, это ставило в тупик моих учителей. Даже если я не знала ответ на их вопрос, я могла заставить свой креативный ответ звучать очень убедительно.

— Готов поспорить, этого никогда не случалось.

— Чего?

— Того, что ты не знала ответ, — пояснил он. — Ты всегда была такой умной. Всегда лучшая в классе.

— Прочёл в моем личном деле, да?

— Да.

Я обдумала этот кусочек информации. Моё личное дело действительно утверждало, что я была «совершенной», или он просто пришёл к такому выводу, опираясь на содержимое?

— Это тебя беспокоит? — спросил Дамиэль.

— То, что ты читал моё личное дело?

Он один раз кивнул.

Я на мгновение задумалась, затем сказала:

— Нет. По крайней мере, уже нет. Ты знаешь обо мне больше, чем я сама знаю о себе, но только потому, что я на самом деле вообще себя не знаю. Моя жизнь — это ложь.

— Твоя жизнь — не ложь, — сказал он. — В твоём прошлом присутствовала ложь, но это, здесь и сейчас — реально. То, что мы делаем — это реально.

— Это лишь очередная миссия, Дамиэль.

— Я говорил не о миссии, Каденс.

Слова Джиро эхом раздались в моей голове: «Во время вашей первой миссии Дамиэль влюбился в тебя».

Я прочистила горло и выбросила эту мысль из головы.

— А истории Джиро про тебя действительно так плохи? — спросила я у Дамиэля.

— По большей части они просто постыдные. В молодости я был не особенно умён.

Я не смогла сдержать улыбку, расползающуюся по моему лицу.

— Ну, теперь я просто обязана услышать от него эти истории. Готова поспорить, их хватит, чтобы развлекать меня всю ночь. Мне стоит прямо сейчас вернуться и потребовать, чтобы он рассказал мне все истории про тебя, которые ему известны, — я потянулась к Бриллиантовой Слезе.

Дамиэль поймал мою руку прежде, чем она прикоснулась рукоятке.

— Ты не хочешь этого делать.

— Нет, это ты не хочешь. Я же, напротив, едва сдерживаю любопытство.

— Ты хочешь узнать что-то обо мне?

Я кивнула.

— Зачем? — спросил он.

— Ну, мы же женаты. Так что почему бы нам не узнать грязные секретики друг друга?

Дамиэль, казалось, обдумал эти слова. Наконец, он сказал:

— Нет необходимости беспокоить Джиро. Спрашивай у меня всё, что хочешь знать.

— Что угодно?

— Да.

Я положила подбородок на согнутые колени.

— И ты клянёшься отвечать правдиво и детально на любой вопрос, который я задам?

— Если ты поклянёшься, что будешь выполнять те же условия.

— Ладно. Я согласна, — я потёрла ладошки друг о друга. — Это было не очень мудрое решение, полковник. Сделка исключительно в мою пользу. Ты-то уже знаешь все мои секреты. Ты узнал их даже наперёд меня самой.

— Это мы ещё посмотрим, — спокойно ответил он.

Я постаралась не беспокоиться из-за его абсолютной безмятежности. В конце концов, Дамиэль действительно знал обо мне всё. И хоть я сумела узнать его лучше большинства людей, я до сих пор очень многого о нём не знала.

Я откупорила стеклянную бутылку и понюхала содержимое. Сладкий, насыщенный магический аромат заполнил мой нос. Разбавленные капли Нектара. Солдаты Легиона пили их, когда хотели расслабиться. Джиро явно поместил их в нашу корзинку для пикника не по ошибке. Он пытался помочь нам разрушить наши барьеры, открыться и узнать друг друга.

Я предложила бутылку Нектара Дамиэлю. Он покачал головой.

Должна признаться, я испытала разочарование из-за того, что он не хотел терять контроль.

— Какой самый постыдный поступок ты совершил в своей жизни? — спросила я у него.

— Как-то раз я пригласил Никс на свидание.

Ананасовый сок брызнул у меня из носа.

Дамиэль спокойно протянул мне салфетку.

— И что сказала Первый Ангел? — спросила я, вытирая ананасовый сок.

— Она мне отказала, конечно же, — тут же ответил он совершенно бесстрастно, словно это признание ни капли его не беспокоило.

— Это произошло недавно?

— Нет. Инцидент случился через несколько месяцев после начала моего добровольного четырёхлетнего служения Легиону, ещё до моего официального вступления в его ряды, — сказал Дамиэль таким тоном, точно зачитывал официальный отчёт по миссии. — Я становился неугомонным от долгого ожидания и подумал, что сумею ускорить процесс.

— Подкатив к Первому Ангелу? — удивлённо переспросила я.

— Я вовсе не горжусь этим моментом. Я усердно тренировался и вполне гордился своим телом. Я с успехом очаровывал многих женщин, так что сделался слишком уверенным в себе. Даже высокомерным. Я думал, что могу очаровать ангела. Никс ясно дала понять, как сильно я ошибался.

— Может, она все же испытала искушение, когда услышала твоё предложение, — произнесла я.

— Сильно сомневаюсь, — ответил он безо всякой интонации. — Ладно, моя очередь.

— Жгите, полковник, — сказала я и откусила от булочки.

— Какой была твоя первая мысль, когда Никс приказала тебе выйти за меня замуж?

Я чуть не подавилась булочкой.

— Я смотрю, ты лёгкими вопросами не балуешься.

— Хочешь отменить нашу договорённость?

Я проглотила остаток булочки.

— Нет, ты ответил на мой вопрос, каким бы беспардонным он ни был. Я не стану отступаться от своего обещания.

— Хорошо, — Дамиэль сложил ладони и стал ждать.

Я открутила крышечку со стеклянной бутылки и выпила несколько капелек Нектара, который предлагала Дамиэлю. Оказывается, напиток пригодился мне, а не ему.

— Что я почувствовала, когда Никс приказала мне выйти за тебя замуж… я была в шоке, конечно же. А потом, ну… наверное, я порадовалась, что хотя бы выйду замуж за того, кого могу вытерпеть… нет, подожди. Я не это имею в виду.

— Я хотела сказать, что ты заботился обо мне, защищал меня даже тогда, когда твоим долгом было сдать меня. И я в курсе, что это была иллюзия, но мы оба считали этой реальностью. Это показало мне, какой ты на самом деле внутри. И мне понравилось то, что я увидела. Я хотела получше узнать эту личность, получше узнать тебя.

— Так что, наверное, я обрадовалась, когда Никс приказала нам пожениться. И я также вроде как испугалась. Потому что ты… ну, это ты. У тебя эта громкая, грозная репутация, и хоть я знала, что ты хороший, я не была уверена, что ты захочешь узнать меня. Может, ты посчитаешь моё присутствие раздражающим. Я не знала, вдруг ты защищаешь меня только потому, что тебе это кажется правильным поступком, а не потому, что я тебе не безразлична. По крайней мере, не в таком отношении.

— И я подумала, что если спрошу тебя об этом, то только выставлю себя идиоткой, а я не могу этого сделать. Это не я. Я должна быть идеальной. Я должна всегда говорить правильные слова, совершать правильные поступки.

— А потом я все-таки выставила себя идиоткой после нашей миссии на Сиеннском море, когда поцеловала тебя. Ну, или я думала, что выставила себя идиоткой, пока ты не ответил на поцелуй.

— Но опять-таки, вдруг ты просто потакал мне. Или хуже того, ты играл со мной, забавлялся из-за того, что я такая… такая неидеальная, несобранная, несдержанная. И из-за того, что я так по-идиотски запала на тебя как девчонка.

— Я думала о тебе в те дни после нашей первой миссии. Ты не уходил из моих мыслей, и я просто не знала, почему. А вот теперь я опять выставляю себя идиоткой.

Я знала, что несу какую-то чушь, но начав, уже не могла остановиться. И только под конец, когда водопад слов перестал литься из моего рта, я осмелилась поднять взгляд на Дамиэля.

После долгого молчания, которое, казалось, растянулось до середины ночи, он наконец-то открыл рот, чтобы заговорить.

А я перебила его прежде, чем он успел вымолвить хоть слово. Не знаю, что на меня нашло. Я просто не могла ничего поделать с собой.

— Но я осмелилась надеяться, когда Джиро сказал мне… сказал мне…

Моё знаменательное вмешательство скисло.

— Сказал тебе что? — спросил Дамиэль.

Я покачала головой.

— Уверена, он просто шутил.

— Скажи мне, — его голос был тихим, кротким, лишённым привычной магии. Он не повелевал мне и не внушал. Он просил меня.

— Ну, я же обещала отвечать правдиво и полно, так что именно такой ответ ты получишь. Готова поспорить, теперь ты жалеешь об этом, — я посмотрела на бутылку Нектара в своих руках и рассмеялась. — Может, мне не стоило столько пить.

— Тогда бы ты не говорила так свободно.

— Верно, — я сделала ещё один глоток, затем продолжила говорить: — Джиро сказал мне, что ты влюблён в меня, — медленно подняв взгляд, я посмотрела в глаза Дамиэля.

Выражение его лица превратилось в маску.

— Джиро…

— Ошибается? Дразнит меня? Пытается меня унизить? Хотя с этим я и сама прекрасно справляюсь в данный момент.

Дамиэль поймал мои нервно теребящие всё подряд руки в свои ладони.

— Джиро пытается помочь. Это в его духе, и именно поэтому он — единственный во всём мире, не считая тебя, о ком я забочусь. Он пытался помочь, но он расстроил тебя. Я поговорю с ним.

Я моргнула.

— Я что-то запуталась.

— Очевидно, — он усмехнулся.

— Похоже, от Нектара у меня в голове всё смешалось, Дамиэль. Тебе придётся разжевать это для меня.

— Я поговорю с Джиро, потому что он тебя расстроил. Видишь ли, разговор — это то, чем мы с тобой занимаемся в данный момент.

— Я знаю, что такое «разговор», благодарю покорно.

Дамиэль бросил на меня лукавый взгляд. Кот, стащивший сэндвич с тунцом, и то не выглядел бы таким довольным собой.

— Вот только в случае с Джиро разговор будет определённо более односторонним. Я отчитаю его за то, что он тебя расстроил.

— А я расстроена? — уточнила я.

— Разве нет?

Я нахмурилась.

— Это какой-то дознавательский фокус?

— Ты мне скажи.

— У меня от тебя голова болит, — прорычала я.

— Это всё Нектар.

— Мой разум не настолько затуманен, чтобы я не понимала, что ты делаешь.

— И что же я делаю?

— Я скажу тебе, как только вспомню.

— Позволь мне кое-что прояснить, принцесса, — я никогда не видела Дамиэля таким серьёзным; даже во время допроса пленника, даже во время командования своими солдатами. — Я недоволен поведением Джиро, потому что не он должен был озвучивать это признание. А я. Каденс Лайтбрингер, я влюблён в тебя.

Глава 18 Признания ангела

«Я влюблён в тебя».

Слова Дамиэля эхом отдавались у меня в ушах.

Я моргнула.

— Что?

— На самом деле, я влюбился столь сильно, что после нашей миссии, проводя расследование в отношении твоего отца и узнав, что он организует твой брак с одним из его людей, с подконтрольным ему офицером Легиона, я вынужден был действовать. Я был уверен, что если расскажу тебе об этом, ты не поверишь в махинации своего отца. Я знал, что генерал Сильверстар активно настраивает тебя против меня.

— Так что я сделал единственное, что оставалось: я потребовал, чтобы Легион протестировал нашу магию. Учитывая наши общие магические странности и Бессмертное наследие, я знал: высока вероятность, что мы магически совместимы, и неважно, что ангелы никогда не были совместимы друг с другом. А если ты выйдешь замуж за меня, ты не окажешься замужем за шпионом своего отца. Ты будешь свободна. И я оказался прав. Мы совместимы. Когда Первый Ангел увидела наши результаты, она предсказуемо приказала нам пожениться.

— Так что я манипулировал Легионом, Первым Ангелом, всеми — исключительно ради своих эгоистичных причин. Потому что я не хотел, чтобы твой отец выдал тебя за одного из своих шпионов. Я должен был сделать это, даже если бы узнав о моём поступке, ты бы не захотела меня видеть. Как минимум мне удалось спасти тебя от замыслов генерала Сильверстара.

В моём горле встал ком.

— Дамиэль…

— Но я надеялся, что всё же ещё увижу тебя. Я эгоистично надеялся, что у меня будет шанс завоевать твоё сердце, — он опустился на колени передо мной. — Я неправильно обошёлся с тобой. Я манипулировал всеми подряд, чтобы жениться на тебе. И теперь я ожидаю твоего вердикта.

У меня отвисла челюсть. Я не могла поверить своим ушам. Мастер-Дознаватель встал передо мной на колени, вверяя себя на мою милость. Но это шокировало далеко не так сильно, как его признание в любви ко мне.

Дамиэль поднял на меня взгляд, но так и остался на коленях.

— Скажи что-нибудь, Каденс.

— Поверить не могу, что ты сделал это, — ахнула я.

— Я был эгоистом, — он вновь опустил голову.

— Ты не был эгоистом. Ты сделал это для меня. Ты сделал это, чтобы защитить меня, даже если бы я не поверила тебе по части замыслов моего отца. И ты сделал это, зная, что я могу тебя не простить. Это не эгоизм. Это бескорыстие, — я накрыла ладонями его щеки и заставила поднять взгляд. — Дамиэль, что ты почувствовал, когда я поцеловала тебя ранее?

— Надежду на то, что ты можешь чувствовать ко мне то же, что и я испытываю к тебе.

— И ужас при мысли, что ты играешь со мной, что ты знаешь о моём поступке и наказываешь меня за него.

— Отчаяние из-за того, что ты, возможно, никогда не ответишь мне взаимностью.

— И блаженство, когда я забыл обо всём и просто целовал тебя. Когда я почувствовал, что ты отдаёшься поцелую, так просто было не беспокоиться о том, что всё это, возможно, не по-настоящему. Мне было всё равно. Я просто хотел и дальше целовать тебя. Обнимать тебя. Притворяться, будто ты действительно моя.

Мои глаза щипало от слез, которые я отчаянно пыталась сдержать.

— Дурак ты, Дамиэль Драгонсайр. Конечно, я твоя. С первого дня нашей встречи и на протяжении каждой секунды, утёкшей с тех пор.

Он поцеловал тыльную сторону моей ладони.

— Если я умру вот так, то я не могу желать лучшего конца, чем быть с тобой.

Слеза скатилась по моей щеке.

— Прекрати. Ты заставляешь меня плакать, как маленькую девочку. Тебе надо было становиться драматическим актёром. Или поэтом.

— Каденс, любовь моя, — его голос звучал серьёзно, даже благоговейно. — Есть ли кто-то другой, о ком мне нужно знать?

— Кто-то другой?

— Любовники, которые встанут на моём пути. Я не очень хорошо умею делиться с другими.

— О, правда? — я усмехнулась. — Никогда бы не подумала.

— Это не повод для смеха. Легион решает, с кем ангелу вступать в брак, но они не устанавливают никаких ограничений на количество любовников у ангела. Мне нужно знать обо всех твоих любовниках.

Ангелы — сама прямолинейность.

— Нет никаких любовников, — сообщила я Дамиэлю. — Мне одного короля драмы за глаза хватает, благодарю покорно.

— А любовники, которые были до меня?

— Тебе зачем? — рассмеялась я. — Собираешься выследить их и убить?

Его лицо оставалось бесстрастным.

— По ситуации посмотрю.

— О боги. Ты серьёзно.

— Конечно, я серьёзно. В конце концов, я же пообещал отвечать на твои вопросы полно и правдиво.

— И я тоже пообещала отвечать честно. Так вот, — я сделала глубокий вдох. — Ты знаешь, кто мой отец. Ты знаешь, что он контролировал каждую секунду моей жизни. Каждого друга. Ко мне не приближался никто, кого он не допускал. Как только мужчина целовал меня, он загадочным образом исчезал. Я должна была догадаться, что происходит, — я вздохнула. — Но, короче говоря, не было никаких любовников. Я никогда не была близка с кем-либо, — я застенчиво посмотрела ему в глаза. — Должно быть, ты думаешь, что для ангела это весьма глупо.

— Нет, — серьёзно ответил Дамиэль, гладя ладонью мою щёку. — Потому что в таком случае мне пришлось бы считать себя самого довольно глупым.

Я разинула рот, убеждённая, что неправильно его расслышала.

— Подожди, то есть, ты никогда…

Его тёмная, порочная улыбка кардинальным образом противоречила его признанию.

— Не надо так удивляться, любовь моя. Ты знаешь, что я практически никому не доверяю. И ты думала, что я сделаю из этого правила исключение и доверю кому-то своё тело?

— Но ты такой… — я взмахнула руками, указывая на его сексуальное телосложение. — И ты такой уверенный.

Он вскинул одну бровь.

— А что, чтобы быть уверенным, надо обязательно заниматься сексом?

Я рассмеялась. Не сумела сдержаться. Это самый большой сюрприз полковника Дамиэля Драгонсайра: Мастер-Дознаватель Легиона Ангелов, безумно могущественный и грозный, самый наглый, самый проницательный, самый сексуальный и соблазнительный ангел, которого я когда-либо встречала… был девственником. Вот уж никогда бы не догадалась.

— То, как ты целуешься… — сказала я ему. — Это…

— Доставляет тебе удовольствие? — его голос походил на медленную ласку шёлка.

— Да, — я покраснела. — Ты явно знаешь, что делаешь.

— Я целовал многих женщин. Я хорошо знаком с женским телом.

Его ладонь скользнула по линии моей челюсти.

— С его слабостями.

Он провёл пальцем вниз по моей шее.

— С его особенностями.

Обе ладони миновали мои плечи и скользнули по рукам.

— С его мягкими, нежными местечками.

Его касания дразняще задели мои груди с боков. Я прерывисто вздохнула.

— С его потребностями.

Его взгляд нагло следовал за его ладонями.

— И с тем, как надо удовлетворять эти потребности.

Его пальцы целовали мои рёбра, опускаясь к бёдрам.

— Но я никогда не осмеливался поддаваться своим желаниям, — его взгляд пленил мои глаза. — Ни одной женщине я не доверял настолько, чтобы доверить себя ей.

Я подняла ладони к его лицу, поглаживая его подбородок. У Дамиэля уже отросла колючая щетина — признак того, что в последнее время ему не удавалось побриться. Это так не похоже на Мастера-Дознавателя, который всегда идеально ухожен, безупречно одет в униформу без единого пятнышка. Мне он нравился таким — немного диким, немного взбалмошным.

Я провела пальцем по его губам.

— Теперь ты готов доверить себя? — спросила я хриплым шёпотом, и каждое слово царапало моё горло.

Дамиэль поцеловал мой палец, прижимавшийся к его губам.

— Тебе — да, я вверяю себя, — его глаза светились магией. — Полностью и безоговорочно.

Вспышка счастья развеяла напряжение в моей груди, а волнение вновь её стиснуло.

— А ты готова доверить себя? — он пристально наблюдал за мной.

Я тяжело сглотнула, затем повторила его слова:

— Тебе — да, я вверяю себя. Полностью и безоговорочно.

Его губы изогнулись в улыбке, лишённой всякого притворства. В улыбке, которая пылала настоящими эмоциями. Суровая маска Дознавателя, которую он носил, испарилась. Теперь он не пытался устраивать шоу. Он не источал угрозу и не внушал страх. Он не пытался убедить всех, что он вовсе не человек, и что в нём не осталось ничего, кроме холодного, безжалостного и идеально сдержанного ангела.

Нет, сейчас здесь не было никого, кроме нас. И это был просто Дамиэль. И улыбка искреннего счастья исходила из его души.

— Так вот, как мы… сделаем это? — прохрипела я, пока его губы покрывали поцелуями мою шею.

Гортанная вибрация его лёгкого смешка прокатилась по моему горлу.

— Мы в высшей степени натренированные элитные солдаты-ангелы, принцесса, — его ладони скользнули под мышки моих рукавов и стали стягивать куртку. — Думаю, общими усилиями мы как-нибудь разберёмся, — добавил он с лукавой искоркой в глазах.

Я нервничала, волновалась, чёрт подери, сгорала от нетерпения и даже не знала, куда девать руки. Я продолжала двигать ими.

Дамиэль завёл мои руки за своё тело и положил себе на спину.

— Ты слишком зацикливаешься, Каденс.

— Ничего я не зацикливаюсь. Я просто хочу, чтобы всё было идеально. Чтобы ты подумал, что всё идеально, — добавила я, внезапно сильно засмущавшись.

— Я наедине с женщиной, которую люблю. Как это может быть неидеально?

— Я…

Его губы завладели моим ртом, проглотив мои слова.

Из его горла вырвался гортанный стон. Я подняла ладони к его затылку и принялась описывать медленные, плавные круги на коже его головы.

Его сильные руки гладили меня по спине. Его поцелуи становились быстрее, нетерпеливее.

Его губы опустились к моей шее, оставляя лёгкие, как крыло бабочки, поцелуи до самого низа и опаляя мою кожу жарким клеймом. Я ощутила нечто острое и твёрдое.

Я сообразила, что это его клыки. У всех ангелов они имелись. Это часть нашей вампирской магии.

Клыки Дамиэля удлинились. Он медленно дразнил ими пульсирующую вену на моей шее. Я знала, что он намеревается сделать. И я хотела этого. Мои инстинкты требовали этого, хотя голос приличий в моей голове громко протестовал.

— Дамиэль, подожди, — хрипло выдохнула я. — Это против правил.

— Я прекрасно знаю правила Легиона, ибо сам написал многие из них, — он говорил с лёгкой, чувственной уверенностью, избавляясь от моих приличий по одному протесту за раз. — Конкретно это правило, запрещающее одному солдату пить из вены другого, нацелено на предотвращение интимной близости в Легионе. Его цель — держать нас по отдельности, одинокими. Обмен кровью формирует связь, и эти связи между солдатами ослабляют Легион в целом.

— Но для этого уже слишком поздно, Каденс. Для меня слишком поздно. Правила к нам не применяются. Нам суждено быть вместе. Нам предречено стать единым целым, — его клыки дразнили мою вену. — Я хочу тебя. Я хочу почувствовать твою кровь и магию, обжигающую мои вены. Я хочу почувствовать свою кровь и магию внутри тебя. Я хочу, чтобы наши сердца бились как оно, чтобы наша кровь текла в одном ритме, чтобы наша магия слилась в единое целое.

— Что ж, — произнесла я, задыхаясь. — Когда ты преподносишь всё в таком свете…

— То есть, ты даёшь мне разрешение?

— Я даю тебе намного больше, — сказала я ему. — Я даю тебе всю себя.

Улыбнувшись, Дамиэль вновь опустил рот к моему горлу. Двойные вспышки наслаждения взорвались во мне, когда его клыки впились в мою кожу. Огонь полыхнул в моём теле ошеломительной, неудержимой эйфорией. В тот же момент я ощутила свою кровь и магию внутри Дамиэля, сталкивающуюся и сливающуюся с ним.

Застонав, я крепко вцепилась в его горячее, жёсткое тело. Мои клыки удлинились, обжигая дёсны хищной нуждой. Я должна была тоже ощутить его вкус. Этот отчаянный, опустошающий порыв завладел моим разумом и пересилил все былые протесты. Я хотела его, и я собиралась его заполучить.

Я впилась клыками в плечо Дамиэля, упиваясь приятным звуком, с которым они пронзили кожу. Дамиэль застонал мне в шею, и на моей коже это ощущалось как вибрация удовольствия. Его кровь хлынула мне в рот, и её вкус был таким же сладким, как Нектар богов.

Почему кровь на вкус напоминала Нектар?

Должно быть, я думала очень громко, потому что Дамиэль ответил: «Твоя кровь тоже на вкус как Нектар. Полагаю, это как-то связано с нашей Бессмертной кровью».

Я едва слышала его слова. Магия в его крови воспламенила меня, затопила экстазом интенсивных ощущений. Я не могла этому противиться. Я не хотела этому противиться. Желание пить из его вены было абсолютно первобытным. Я должна была получить больше.

Я пила из него, а Дамиэль пил из меня. Каждый глоток его рта вызывал новую судорогу в моём теле. Каждая капелька крови провоцировала крошечный взрыв в моём рту, воспламеняя неукротимые и дикие желания, которых я никогда прежде не испытывала.

Моя магия врезалась в него, и каждая вспышка создавала из нас двоих нечто новое, связывала нас. Я вцепилась в Дамиэля. Он принадлежал мне. Целиком и полностью.

Он стиснул меня так крепко, что впился ногтями в мою спину. Но это не причиняло боли. Нет, я отчаянно желала, чтобы он стиснул меня ещё сильнее. Сделал меня своей так же, как я делала его своим.

Но этого было недостаточно. Этого не могло быть достаточно. Неутолимый и хищный голод бушевал во мне. Мы ещё недостаточно близки.

Дамиэль оторвался от моего горла и грубо впился в губы. Его ладони принялись срывать мою одежду.

Я ответила тем же, избавив его от рубашки.

— Я чувствую вкус своей крови на твоих губах, — произнесла я между поцелуями. — А ты чувствуешь свою на моих губах?

Он поймал мои запястья и прижал их к земле.

— Прекрати распалять меня, Каденс.

— Я ничего подобного не делала.

Его огромное твёрдое тело нависало надо мной.

— Потому что распалять меня очень опасно, — его ладони схватили край моих трусиков и стянули их вниз по ногам. Дамиэль несколько секунд рассматривал синюю кружевную вещицу. — Это не соответствует нормативам по нижнему белью.

Я дерзко приподняла брови.

— А я и не ожидала проверки нижнего белья.

Он бросил мои трусики через плечо.

— Ты всегда должна быть готова ко всему.

— У меня проблемы? — я выгнула спину, приподнимаясь на руках.

Взгляд Дамиэля опустился к моей груди.

— Ты заставила самого опасного ангела Легиона без памяти влюбиться в тебя. Да, принцесса, думаю, спокойно можно сказать, что у тебя очень большие проблемы.

Застёжки моего лифчика расстегнулись. Я даже не видела, как двигались его руки.

Его взгляд скользнул по всему моему обнажённому телу.

— Ты так прекрасна.

Его пальцы сомкнулись на моих сосках, превращая их в затвердевшие горошинки. Неожиданный, внезапный прилив удовольствия прострелил меня, и я вскрикнула. Всё моё тело дрожало от неудовлетворённого желания. Никогда прежде я не ощущала ничего столь сильного, столь всепоглощающего.

Его ладони опустились ниже, медленно раздвигая мои ноги. Дыхание застряло в моём горле, и я покосилась вниз. Дамиэль был уже полностью обнажённым — и полностью готовым. Моё тело содрогнулось.

Должно быть, он увидел волнение в моём взгляде, потому что сказал:

— Нам необязательно заходить дальше прямо сейчас.

— Струсил? — поддразнила я его, хотя моё сердце с грохотом билось о рёбра.

Его глаза сверкнули.

— Повтори. Если осмелишься, — его ладонь погладила моё бедро с внутренней стороны.

— Трусишка-зайка серенький, — прошептала я, прерывисто всхлипнув от предвкушения.

Между моих ног расцвёл жар, настойчивый и нетерпеливый. Его пальцы скользнули ближе. Так. Бесконечно. Медленно.

— Я что-то не расслышал, принцесса.

Моё тело дрожало так сильно, что я чувствовала, будто могу взорваться. Я была уверена, что умру, если он не… Не что? Я не могла сказать, в чём нуждалась. Просто нуждалась в нём. Отчаянно. Инстинкты взяли верх, подавляя мой разум и побуждая моё тело действовать. Я потёрлась об него бёдрами.

— Можно? — спросил Дамиэль, серьёзно глядя на меня.

— О, боги, да, — прорычала я.

Его губы изогнулись в улыбке. Он посмотрел на меня так, словно я только что предложила ему самый ценный дар во всех мирах. Он очень осторожно опустил меня на одеяло, словно я была сделана из хрупкого стекла. Затем мягко поцеловал в губы.

Его ладони сомкнулись на моих запястьях. Дамиэль ворвался в меня.

Я вскрикнула. Это вызвало самую изысканную боль, подобную пламени на шёлке. Я никогда прежде не ощущала ничего столь приятного. Я положила ладони на его бёдра, притягивая его ближе, затем приподняла свои бёдра, принимая его ещё глубже.

Дамиэль снова и снова вбивался в меня, быстро, с силой и безжалостной неустанностью. Каждый толчок его жёсткой плоти в моём мягком естестве вызывал ослепляющую, опаляющую вспышку удовольствия во всём теле. Я буквально пульсировала жаркими, голодными вибрациями. Я отдалась вожделению и смирилась с похотливым желанием, взявшим верх надо мною.

Моё горло саднило, голос сделался хриплым. Дамиэль кричал так же громко, как и я. Наши крики были синхронными, тела сделались едиными. Он был моим.

«Мой. Моя».

Это слово эхом отдавалось в моей голове всякий раз, когда сталкивались наши тела.

«Мой. Моя».

Я не была уверена, где заканчивался мой разум и начинался разум Дамиэля.

«Мой. Моя».

Я закричала. Каждый мускул в моём теле сжался. Ударная волна жаркого экстаза взорвалась внутри и окатила меня с головы до ног. Дамиэль издал грубый рёв, затем повалился на меня сверху. Тепло его крови и магии пульсировало в моём теле.

Дамиэль скатился с меня и привлёк в свои объятия. Его грудь вздымалась, дыхание оставалось неровным.

— Ты в порядке? — осторожно спросил он, глядя на меня так, будто опасался, что я могу вскочить и убежать.

— Не я тут запыхалась, — поддразнила я его.

— И ты тоже, — он коварно усмехнулся. — Но что я могу сказать? От тебя захватывает дух.

— Льстец, — у меня слегка кружилась голова. Я говорила себе, что это вызвано суровой физической нагрузкой, которую я только что получила, а не его сладкими речами.

Его палец прошёлся по моей руке.

— Я пообещал себе, что буду действовать медленно, легко и не стану поддаваться своим первобытным желаниям.

Я улыбнулась ему.

— Я не возражала.

— Но я не мог действовать медленно, — он смотрел на меня безумно влюблённым взглядом. — Я оказался совершенно не готов к тому, какая ты изумительная.

— О боги, Дамиэль. Прекрати, — произнесла я, чувствуя, что на глаза наворачиваются слёзы.

Он взял мои руки в свои ладони.

— Это правда, — всё высокомерие и обаяние исчезли с его лица. Это был Дамиэль без масок и фильтров. — Я боюсь, что настолько затерялся в моменте, что совершенно забыл про твои потребности.

— Мои потребности? — я рассмеялась. — Дамиэль, ты дал мне то, в чём я нуждалась всю свою жизнь, хоть и не знала об этом: того, с кем я буду по-настоящему едина. Того, с кем я разделю кровь, тело и душу. Ты не забыл про меня. Вовсе нет. Ты сделал меня цельной.

Улыбнувшись, он погладил меня по щеке.

— А ты делаешь цельным меня, — он сделал медленный, глубокий вдох. На его губах заиграла усмешка. — И, если я не ошибаюсь, мы только что окончательно дополнили друг друга. Или, надо сказать, завоевали и присвоили.

— Что ты имеешь в виду?

— Мы пометили друг друга, принцесса.

Ангелы метили людей, чтобы заявлять права на свою территорию, помечать тех, кто находится под их защитой: детей, подчинённых, любовников. Обычно магическая метка ставилась через обмен кровью. Однако интимные связи выковывались более интимными способами, и обычно сопровождались вспышкой чувств.

Секс.

Но чтобы два ангела одновременно пометили друг друга… такого никогда прежде не случалось, по крайней мере, насколько мне известно. С другой стороны, раньше не было и двух связанных ангелов. Что ж, это определённо объясняло собственнический порыв, который я ощутила, пока мы с Дамиэлем занимались любовью. Мой. Я заклеймила его как своего. А он заклеймил меня как свою.

Я прикоснулась к его лицу, отбрасывая назад прядь волос, которая упала ему на лоб.

— Ты уверен, что мы пометили друг друга?

— Вполне уверен, принцесса. Я чую твою метку на себе, и свою на тебе.

— Ты ошибаешься. Это всего лишь кровь и пот.

— Метку ангела ни с чем не спутать. Она магическая.

— Да. Но я сейчас что-то её не чую. Думаю, она не закрепилась. Возможно, нам придётся… — я приподняла брови и лукаво похлопала ресничками. — …попробовать ещё раз для закрепления результата.

В глазах Дамиэля сверкнуло понимание. Он наконец-то сообразил.

— Ты права, конечно же. Кажется, наши метки уже меркнут, — он осыпал огненным залпом поцелуев мои груди и ложбинку между ними, а затем поднял на меня взгляд от моего пупка. — Нам лучше несколько раз закрепить эти метки.

Я рассмеялась, когда Дамиэль схватил меня за бёдра и потянул на себя.

Глава 19 Метки ангелов

Я вновь полностью оделась, но мой разум по-прежнему оставался погруженным в глубины наших интимных воспоминаний. Поцелуи Дамиэля. То, как он прикасался ко мне. Изумительное, обжигающее ощущение, когда он погружал в меня свои клыки. Потрясающий, божественный вкус его крови на моём языке.

Я окинула своего ангельского мужа взглядом с головы до пят и облизнула губы.

Он заметил, как я на него смотрю.

— Возможно, у нас найдётся ещё немножко времени.

Я вздохнула.

— У нас уже нет времени, Дамиэль. Операция скоро начнётся.

Его глаза раздевали меня.

— Когда всё это закончится, у нас с тобой есть незавершённое дело.

— Жду с нетерпением.

Дамиэль поднял кинжал Бриллиантовая Слеза с земли и предложил мне.

Я покачала головой.

— В этот раз сделай это сам. Бессмертные кинжалы предназначены для нас обоих.

— Ты слишком хорошо делишься для ангела, — он озадаченно нахмурил брови.

— И ты тоже.

— Я делюсь только с тобой, — он приложил указательный палец к губам в жесте, призывающем молчать. — И никому не говори.

— Не беспокойся. Я сохраню твой секрет. Если кто спросит, ты холодный бессердечный ублюдок, который вообще никогда и ничего не уступает.

Дамиэль одобрительно кивнул.

— Хорошо. И ты тоже такая же.

— Согласна.

Ангел не мог показывать слабость на людях, особенно перед другими ангелами. Если такое случалось, другие ангелы чуяли кровь в воде и набрасывались, чтобы убить. И Дамиэль, и я не могли позволить себе увязнуть в играх за доминирование. Мы должны защищать людей. Людей, которые рассчитывали, что мы будем сильными и непоколебимыми. Ради Легиона. Ради Земли и всех её людей.

— Что ж, давай покажем им всем, какие мы идеальные ангелы, — сказала я Дамиэлю. — Непобедимый дуэт Драгонсайра и Лайтбрингер. Они и опомниться не успеют, ибо мы застанем всех врасплох.

Жемчужинки смеха последовали за нами через проход, но смех Дамиэля оборвался прежде, чем мы добрались до базы мятежников на другом конце. Он перенёс нас обратно в гараж. Джиро сидел на старом деревянном ящике и потягивал что-то из кружки, из которой шёл пар. Запах свежей мяты витал вокруг него. Куча устройств Магитека лежала у него ног.

— Докладывай, — резко произнёс Дамиэль.

— Я закончил калибровать устройства час назад.

— Ты сказал, что всё будет готово только к утру, — я ощутила лёгкое чувство вины из-за того, на сколько часов мы позволили себе отвлечься на Серебристом Берегу, пока все здесь работали.

— Джиро всегда завышает сроки выполнения, — сказал мне Дамиэль. — Он думает, что тогда он будет выглядеть хорошо, потому что закончит раньше расписания. Вот только теперь я его раскусил. Я знаю его игру.

— Это не игра. И уже почти утро. Вы двое явно долго отсутствовали, — он скользнул взглядом по нашим телам. — Я смотрю, ваше свидание прошло хорошо.

— Пикник, который ты нам упаковал, был просто объедение, — сказала я ему.

— Как и ты сама, похоже, — Джиро прикоснулся к моему плечу сзади.

Я выгнулась, чтобы посмотреть назад, и увидела там след укуса. Сохраняя безмятежное выражение лица, я похлопала ладонью по этому месту и залечила ранки.

— Что-нибудь ещё, капитан? — спросила я у Джиро.

— Вообще-то да.

Он указал на две другие метки укуса на моём теле — одну сзади на шее, другую сзади на ноге.

Я занялась их исцелением. С каждым следом укуса, который находил Джиро, становилось всё сложнее не краснеть, сложнее поддерживать фасад идеального ангела. Дамиэль повсюду оставил свои следы. Он эффективно расставил флаги, чтобы пометить свою территорию.

— Боги, чувак, есть хоть одно место, где ты её не укусил? — поддразнил Джиро Дамиэля, пока я исцеляла себя.

Дамиэль выглядел безгранично довольным собой.

Я хмуро покосилась на него.

— Ты же проверил места, которые я не могу видеть. Ты должен был исцелить найденные следы укусов.

Лицо Дамиэля мгновенно превратилось из самодовольного в убедительно раскаивающееся.

— Приношу свои извинения. Хочешь, чтобы я ещё раз проверил те места, которые ты не можешь видеть?

Я насупилась в ответ на его непристойное предложение.

Джиро расхохотался.

— Дамиэль нарочно оставил на тебе эти следы укусов, чтобы все их увидели. Чтобы все мы знали, что ты принадлежишь ему.

— Полагаю, к этим «всем» относятся и люди, у которых нет сверхъестественных способностей, чтобы учуять магическую метку? — спросила я у Дамиэля. — Отсюда и физические следы.

— Естественно. Мне нравится прикрывать все тылы, знаешь ли.

Джиро фыркнул.

Я положила руки на бёдра.

— Ты сама учтивость, Дамиэль.

— Я не собираюсь извиняться за отпугивание любых мужчин, которые пялятся на прекрасную, умную, изумительную, добрую и неизменно прощающую женщину, которую я обожаю больше самой жизни.

Мои губы угрожали растянуться в улыбке. Он такой льстец.

Но я подавила улыбку и сохраняла хмурое выражение.

— Мне надо проверить все приготовления к битве, — сказал он.

— Постарайся никого не кусать.

— Проще простого. Нет никого столь же приятного на вкус, как ты, принцесса.

Дамиэль подмигнул мне, затем повернулся, чтобы выйти из гаража. Это дало Джиро прекрасный обзор на его спину… и на множество следов укусов, которые я там оставила. Нет, я тоже залечила не все его укусы.

Как только Дамиэль скрылся из виду, Джиро бросил на меня одобрительный взгляд.

— Ты чертовски хорошая актриса, Каденс. Ты определённо убедительно раздула шумиху из-за этих незалеченных укусов, учитывая, что ты сама оставила не меньше следов на теле Дамиэля.

Я коварно поиграла пальчиками.

— Ну, я просто не могла устоять.

— Вы двое заслуживаете друг друга, — рассмеялся Джиро, укладывая теперь уже откалиброванные устройства Магитека в рюкзак.

— Да уж, это точно.

Я и не знала, что скоро мне придётся взять свои слова обратно.

Мы с Джиро вышли из гаража. Дамиэль стоял в открытом холле за ним, а мятежники собрались вокруг него. Удовлетворённость согрела моё сердце, когда наши взгляды встретились через всю комнату.

— Вы упаковали все устройства? — спросил Дамиэль.

— Да, — сказала я.

— Во время операции твоя задача — разместить устройства в крепости Улья, — сказал Дамиэль Джиро. — Ты пойдёшь со мной и большинством мятежников и поможешь нам пробиться сквозь магические защиты крепости, — он посмотрел на меня. — Ты возьмёшь группу мятежников и перекроешь отступление Улья. Берите в плен всех солдат, которые попытаются бежать.

Раздав приказы, Дамиэль распустил группу. Мятежники и Джиро пошли к выходу, готовые отправляться в путь. Но я задержалась.

— Какого чёрта ты творишь? — потребовала я в ту же секунду, когда мы с Дамиэлем остались одни. — Ты поручил мне блокировать отступление Улья? Это бред.

— Едва ли это бред. Если какие-то солдаты Улья сбегут, они предупредят свои силы в других крепостях. Я поручил тебе важную работу.

— Ты дал мне бессмысленную работу, и ты это знаешь. Я сражалась с Ульем раньше, как и ты. Мы оба знаем их стиль боя. Они не отступят. Они не сдадут позиций. Они все останутся в крепости, чтобы напасть на нас. Так почему ты поручаешь мне ничегонеделание?

— Мы должны принимать в расчёт все запасные планы.

— Не пудри мне мозги, Дамиэль. Мы оба понимаем, что ты убрал меня из этого сражения, и я требую сообщить мне — почему? Это потому что ты не считаешь меня способной?

— Напротив, я собственными глазами видел, на что ты способна.

— Тогда почему ты не используешь меня в этом сражении?

Он оглянулся по сторонам, убеждаясь, что вокруг никого не было. Затем посмотрел мне в глаза.

— Улей опасен, — произнёс Дамиэль тихим шёпотом. — Их совокупная магия очень внушительна. В предыдущем бою с ними мы одержали проблему только за счёт того, что отослали их в этот мир, но сейчас мы уже здесь. Их некуда изгонять. И мы собираемся войти прямиком в одну из их крепостей — в место, которое они знают лучше нас. Мы столкнёмся с большим количеством солдат, чем в прошлый раз. Ситуация изменилась. Я изменился. Если с тобой что-нибудь случится… не думаю, что я сумею с этим справиться.

Он пытался защитить меня. Опять. Это согрело мне сердце, но в то же время моя кровь закипела.

— Для меня всё тоже изменилось, Дамиэль. То, что происходит между нами, важно для меня. Ты важен для меня. И может быть, я тоже не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Если ты по факту убираешь меня из сражения, ты понижаешь наши шансы на успех. Ты можешь не выбраться оттуда. Я нужна тебе там.

— Мне нужнее знать, что ты в безопасности, — сказал он.

— Не тебе делать этот выбор.

— Вообще-то, мне. Я превосхожу тебя по рангу.

Как он посмел надавить на ранг! После всего, через что мы прошли.

Я раздражённо зарычала.

— Никс никогда бы не согласилась с твоим решением оставить меня позади просто потому, что ты думаешь, что я могу пострадать.

— Никс здесь нет. Если после этой миссии ты захочешь пойти к ней и обвинить меня в должностном проступке, вперёд. Только помни, что эта миссия не санкционирована Легионом. И если ты расскажешь Никс, то наверняка окажешься перед отрядом инквизиции.

— Ты коварный ублюдок, — рявкнула я.

— Ну, это же моя работа, принцесса. Я достигаю поставленных целей за счёт того, что я хитрее всех остальных. Ты знала это с самого начала, так что уже поздно возмущаться.

— Хитрее всех остальных, — с неверием повторила я. — Ах ты заносчивый сукин…

— Осторожнее, любовь моя, — мягко произнёс Дамиэль. — Не говори того, о чём потом пожалеешь.

— Я уже о многом сожалению. Поверить не могу, что когда-то думала, будто у меня есть чувства к тебе.

— Я люблю тебя.

Я зарычала на него.

— И никакие твои слова не изменят моих чувств к тебе, — добавил Дамиэль.

Я открыла рот.

— И никакие твои слова не изменят моего решения, — перебил он прежде, чем я успела заговорить.

Должно быть, он прочёл мои мысли по глазам, потому что мои мысли были ему недоступны. Я заблокировала свой разум в стальных тисках. И я его не впускала.

— Мои приказы остаются прежними. Ты возглавишь группу мятежников, которые перекроют отступление Улья.

— Хорошо, полковник Драгонсайр, — холодно произнесла я, затем развернулась и пошла прочь.

— Куда ты пошла? — он положил ладонь на моё плечо.

Я её сбросила.

— Воздухом подышать. Позовите, когда придёт пора проникать в крепость Улья. А до тех пор держитесь от меня подальше, чёрт подери.

Я продолжала шагать и не останавливалась, пока между мной и Дамиэлем не оказалась целая база.

Глава 20 Сломанная магия

Я стояла возле стен крепости из бежевого камня вместе с Дамиэлем, Джиро и мятежниками. Джиро размещал устройства Магитека, готовясь пробить первую линию магической обороны Улья.

— Улей, несомненно, выстроил хитрую магическую защиту своей крепости, — сказал он нам. — Единственный проход внутрь защищается этими чарами, а пройти через чары можно лишь при условии одновременного использования восьми магических способностей. Один отряд Улья состоит из восьми носителей магии, и каждый солдат обладает одной из этих способностей. Это значит, что лишь отряд Улья может войти в это место.

— Что насчёт сверхъестественных существ с несколькими видами магии? Например, ангела? — спросила я у него.

— Улей, похоже, не учитывал такую возможность, но проблема в том, что для прохождения через чары нужно огромное количество магии — больше, чем имеется даже у архангела. Возможно, даже бог не обладает таким количеством магии, — Джиро поднял восьмое и последнее устройство из восьмигранника, который он собирал. — Но никакие чары не смогут тягаться с моими детками, работающими на Магитеке.

Установив все восемь устройств, Джиро проверил показатели на своём планшете.

— Странно, — он нахмурился.

— Что такое? — спросил у него Дамиэль.

Джиро показал на восьмигранник, который он собрал.

— В этих восьми устройствах в совокупности имеется достаточно магии, чтобы пробить чары Улья. Это я могу измерить. Но они не производят никакого эффекта. Такое ощущение, будто… — он умолк.

— Ну, Джиро? — подтолкнул его Дамиэль.

— Устройства обладают силой, необходимой для разрушения чар, но этого недостаточно. Чары оказались умнее, чем я ожидал. Заклинание чувствует разницу между машиной и живым существом. И только живое существо может пройти через барьер.

— Ты не думаешь, что у меня есть достаточно магии, — сказал Дамиэль.

— Прости, нет, — ответил Джиро, бросив на своего друга виноватый взгляд.

— Прикрепи все восемь устройств Магитека ко мне, — сказал ему Дамиэль. — Направь их магию по моему телу. Заклинание воспримет их магию как мою. Это должно дать мне силу, необходимую для прохождения через барьер.

Джиро задумчиво потёр подбородок.

— Это должно сработать, при условии… — он нахмурился.

— При условии?

— При условии, что твоё тело выдержит столько магии, курсирующей по нему.

— У нас нет выбора. Это наш единственный способ пройти через это заклинание, — Дамиэль поднял одно из устройств Магитека и протянул ему.

Джиро взял его.

— Контакт с кожей максимизирует поток магии.

Дамиэль снял куртку.

Джиро пристегнул два устройства к его предплечьям.

— Рубашку тоже снимай.

Дамиэль скинул рубашку через голову и бросил её на землю. Несколько женщин из числа мятежников одобрительно ахнули, любуясь его телом. Ангелы были великолепными, конечно же. Некоторые считали, что мы выглядели так, будто нас вырезал из мрамора гениальный скульптор. А Дамиэль был особенно красив.

Но в данный момент я вовсе не наслаждалась его сногсшибательной внешностью. Потому что не только его тело было сделано из мрамора; его упрямая башка тоже была твёрдой и непрошибаемой, как мрамор.

Джиро прикрепил одно устройство к груди Дамиэля, затем ещё одно к его талии. Он все ещё искал место, куда бы поместить следующее, когда тело Дамиэля начало дрожать.

Джиро помедлил.

— Прикрепляй оставшиеся четыре устройства, — сказал ему Дамиэль.

Джиро просканировал его с помощью своего планшета.

— Слишком много силы. Ты не сможешь вынести ещё одно устройство, что уж говорить о четырёх.

— Сделай это, — сказал он, вынося боль со стоическим упрямством. — Я справлюсь.

— Нет, не справишься, — Джиро показал Дамиэлю экран планшета. — Тут же всё видно. Ты не вынесешь столько много магии. Это выходит за пределы выносливости твоего тела. Цифры говорят сами за себя. С этим ты не можешь спорить.

— Я смогу спорить со всем, с чем мне вздумается.

Джиро закатил глаза.

— Да уж, спасибо, я в курсе вашего сварливого характера, Ваше Святейшество.

— Прикрепи оставшиеся четыре устройства ко мне.

Джиро скрестил руки на груди.

— Я подам на тебя жалобу за неповиновение, — предостерёг его Дамиэль.

— Валяй, если тебе так лучше будет. Уж лучше пусть меня обвинят в неповиновении, чем в убийстве ангела. И неважно, каким твердолобым может быть этот ангел.

— Если не собираешься следовать моим приказам, тогда убирайся с дороги, — Дамиэль потянулся к следующему устройству Магитека.

Джиро преградил ему путь.

— Я не дам тебе угробить себя.

— Я могу с этим справиться.

— Я проводил расчёты, и математика с тобой не согласна.

— А ангел неподвластен прозаическим прихотям математики, — произнёс Дамиэль с невозмутимым лицом.

Джиро покачал головой, явно пребывая в неверии.

— Дай мне четыре оставшихся устройства, — заговорила я. — Объединив нашу магию, мы сможем пройти через барьер.

— Исключено, — Дамиэль рявкнул это слово с окончательностью гильотины.

Но Джиро уже медленно кивал.

— Это может сработать.

— Не обсуждается, — сказал ему Дамиэль.

— Ты хочешь проникнуть в крепость Улья или нет? — я бросила ему вызов.

— Есть и другой способ.

— Нет, и ты это знаешь, — парировала я. — Если ты попытаешься сделать это в одиночку, магические устройства Джиро тебя убьют. А через барьер могут пройти только живые существа. Трупы к живым существам не относятся. И трупы не в состоянии сражаться с солдатами Улья.

— Нет.

— Почему, чёрт подери?

Он заскрежетал зубами.

— Она дело говорит, Дамиэль, — сказал Джиро. — Возможно, вместе вы окажетесь достаточно сильны, чтобы справиться с потоком магии от всех восьми устройств. Более того, возможно, вы единственная пара ангелов, которая может это сделать. Поскольку вы единственные ангелы в истории, которые образовали связь.

Дамиэль наградил его холодным взглядом.

— Я учуял ваши магические метки друг на друге. Чёрт, да вы совсем не деликатничали. Я буквально задыхаюсь от всепоглощающего смрада ангельской святости, — Джиро помахал перед нами планшетом. — Через него я тоже вижу это — ровный поток магии между вами. Это ваша магическая связь в работе. Она позволяет вам объединять магию, и вместе вы двое сильнее, чем любой из вас по отдельности. Я уверен, что вдвоём вы справитесь с совокупным выбросом магии из устройств. И заклинание должно посчитать вас за один коллективный отряд, совсем как команду Улья.

Дамиэль, похоже, задумался. Уже что-то. Может, был какой-то шанс, что он наконец-то прислушается к голосу рассудка.

Я слегка подтолкнула его.

— Ты же хочешь остановить Улей, так? Ты хочешь спасти Землю от их атаки?

— Ты знаешь, что я этого хочу.

— Тогда делай то, что нужно для выполнения работы, как бы тебе это ни претило.

Мой аргумент, похоже, не впечатлил Дамиэля, так что я удивилась, когда он повернулся к Джиро и сказал:

— Отдай ей четыре оставшихся устройства, — он посмотрел на Гранта, лидера мятежников. — Вам всем поручается остановить солдат Улья, которые попытаются сбежать.

Грант кивнул — похоже, перспектива возглавить эту миссию обрадовала его гораздо сильнее, чем меня.

Я сбросила куртку и прикрепила два устройства Магитека к своим рукам. Я тут же ощутила прилив магии — по моим венам словно заструилась сверхмощная молния.

Джиро протянул мне третье устройство. Я приподняла подол футболки и закрепила ремень устройства на животе. От мятежников донеслось несколько разочарованных вздохов. Возможно, они надеялись, что я сниму футболку, как это сделал Дамиэль.

Я взяла четвёртое устройство и просунула его под шорты, чтобы закрепить на бедре. Мятежники с удовольствием за этим понаблюдали. Однако каменный взгляд Дамиэля пресёк все пялящиеся взгляды.

— Ты готова? — спросил у меня Дамиэль.

— Да. Пошли.

— Связь будет сильнее, если вы возьметесь за руки, — сказал нам Джиро.

Мы с Дамиэлем посмотрели друг на друга. Он протянул ладонь. Несколько секунд я смотрела на неё, пытаясь решить, что делать. Как я уже говорила ему ранее, эта миссия важнее того, чего хотел каждый из нас. А сейчас я совсем не хотела держать этого засранца за руку. Я всё ещё злилась на него за то, что он попытался оставить меня в стороне. Он знал, как сильно это заденет волю ангела — а также ранит мои чувства.

Наконец, я взяла его за руку. Как только наши заряженные магией тела соприкоснулись, очередной разряд прострелил меня с мощью скоростного поезда. Я посмотрела на мерцание магии, которое рябью прокатывалось в открытом дверном проёме. Улей даже не потрудился установить дверь. И зачем заморачиваться? Заклинание сдерживало всех непрошеных гостей.

Я сделала глубокий вдох. Если это не сработает, заклинание убьёт нас обоих.

Мы прыгнули через сияющую магическую завесу.

И не умерли. Как только опасность миновала, я выпустила руку Дамиэля.

— Тут могут быть и другие заклинания, — сказал он.

Но я не взяла его за руку.

— Мы решим эту проблему, когда доберёмся до неё.

Я пошла вперёд по коридору. Потолки были высокими, стены были сделаны из необработанных каменных блоков. Не было никаких декораций. Если честно, от Улья я ожидала намного больше претенциозности, учитывая их хвастовскую униформу. Каждый из их солдат носил больше декоративных значков и символов даже по сравнению с архангелом Легиона.

Мы добрались до перекрёстка четырёх коридоров. Синхронные шаги нарушили полную тишину. Прибыла приветственная делегация. Восемь солдат ждали перед нами, восемь позади, и по восемь слева и справа. Четыре отряда Улья. Мы явно запрыгнули в гущу сражения.

Дамиэль достал свою Сапфировую Слезу, кинжал Разрушитель. Он воспользовался им, чтобы начертить пять пылающих символов в воздухе. Язык Бессмертных. Я немного знала его по старинной книге, но моё владение им было далеко не таким полным. Полагаю, у Мастера-Дознавателя имелся доступ к секретным запасам Легиона с магическими текстами.

Символы Дамиэля один раз полыхнули, затем взорвались. Последовавшая за этим ударная волна отбросила солдат Улья на спины и разрушила магические узы, объединявшие их.

Мы побежали, прорвавшись через них, чтобы проникнуть глубже в крепость. Отряды Улья высыпали из каждого лестничного проёма, бежали по каждому коридору. Они атаковали со всех сторон.

Сражение на Найтингейле было лишь предварительным шепотком в сравнении с этим. Здесь мы находились на родине Улья. Их здесь намного больше. Разрывание их уз с помощью Сапфировой Слезы занимало слишком много времени. К тому времени, когда Дамиэль разрушал их все, первые группы уже восстанавливали свои узы, и Дамиэлю приходилось начинать заново.

— Нам нужно разрушить все их узы разом, — сказала я Дамиэлю, когда мы нашли укрытие за стопкой ящиков для хранения. — Нам нужно найти источник заклинания, которое Улей выпаливает в небо. Если это заклинание делает их магию такой сильной, то его разрушение значительно ослабит их. Это даст нам время найти бессмертные кинжалы и убраться отсюда.

— Мы можем подключить восемь устройств Магитека к кинжалу Разрушителю и выпустить эту магию в солдат Улья, — ответил он. — Как думаешь, ты сумеешь организовать нечто подобное?

— Да, но это потребует времени.

Дамиэль протянул мне Сапфировую Слезу и вытащил пистолет.

— Я прикрою тебя, пока ты будешь вносить необходимые модификации, — он выстрелил в приближающийся отряд Улья, и они спрятались за угол. — Каденс, нам нужно поговорить.

— О чём? — я вскрыла первое устройство Магитека.

— Ты злишься на меня.

— Очень наблюдательно. Видимо, поэтому тебя назначили Мастером-Дознавателем.

— Нам нужно это исправить.

Но я не хотела об этом говорить.

— Сейчас? — потребовала я. — Ты хочешь поговорить об этом сейчас?

Он сделал несколько выстрелов, чтобы опять оттеснить солдат Улья назад.

— В данный момент ты не можешь убежать.

— Я занята, — теперь я вскрыла все восемь устройств.

— Ты очень умный ангел. Ты можешь делать несколько дел разом.

— О? Я-то думала, это ты у нас хитрее всех остальных.

Дамиэль нахмурился.

— Ты знаешь, что я имел в виду.

Что он может перехитрить всех. Но мне не нравилось, когда меня обыгрывали.

— Я не желаю сейчас выяснять, кто из нас доминирует, Дамиэль.

— В этом нет смысла. Я доминирую. Я выше рангом, — сказал он таким тоном, в котором звучало просто изложение фактов, без высокомерия.

— Может, я не хочу, чтобы наши отношения были неравными.

— Не надо воспринимать это как личную обиду.

— Это и есть личное. Твоё решение исключить меня из миссии было личным.

— Ради твоей защиты. Я думал, ты оценишь мою заботу.

— Мне вовсе не нравится, когда мне приказывают держаться в стороне, где я бессильна тебе помочь. Тебе надо обращаться со мной, как с ангелом, ибо я и есть ангел.

Его грудь приподнялась в тяжёлом вздохе.

— Я знаю. Но для меня ты не просто ангел, Каденс. Я не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось.

— Тебе надо поверить в то, что я способна о себе позаботиться. Или как минимум в то, что мы можем позаботиться друг о друге. Если ты на это не способен, то это так и останется браком по приказу Легиона, — я протянула ему Сапфировую Слезу, которая теперь была магически связана с восемью устройствами Магитека. — Готово.

Его ладонь сомкнулась на рукоятке. В этот раз Дамиэль начертил несколько строк Бессмертных символов. Они разгорались всё ярче и ярче пока не превратились во вспышку ослепительного света. Я прикрыла глаза рукой.

Раздался грохот, затем свет погас.

Я вышла из-за ящиков и посмотрела по сторонам. Солдаты Улья всюду поднимались с пола, их взгляды были растерянными, движения казались дезориентированными.

— Заклинание разрушено, — сказал Дамиэль, убирая кинжал в ножны. — Магия уже не выстреливает из этой крепости.

— Прекратите!

Молодая женщина с символом ведьмы на красной униформе Улья бежала к нам, и её длинная каштановая коса задевала пол. Я узнала её в лицо. Я видела её на фотографии в офисе Гранта на базе мятежников.

— Что вы наделали? — потребовала она, и её большие голубые глаза дрожали. — Что вы наделали?!

Здание заскрипело.

Она встревоженно взглянула на потолок.

— Вы разрушили узы нашей магии. Вы отделили нас друг от друга.

— Ничего, жить будете, — холодно сообщил Дамиэль.

— Разве вы не видите? Мы не будем жить. Мы не выживем после такого, — сказала ведьма, и её голос дрожал на грани истерики. — Когда вы разрушили магические узы между всеми в этом здании, вы подорвали Струю.

Должно быть, так они называли ту магическую колонну, выстреливавшую в небо.

— Струя имеет критическое значение, — сказала она. — Без нас другие храмы не смогут справиться с нагрузкой. Без нас мы все обречены.

— Что делает Струя? — спросила я у неё.

— Вы уничтожили её, и вы даже не знаете, что она делает? — она привалилась к стене, сокрушённая отчаянием.

— Это то, что удерживает вас у власти.

— Нет, Струи не имеют отношения к власти. Они сводятся к выживанию этого мира и всех его жителей, — жалобно произнесла она. — Струи, которые выстреливают из наших храмов — это все, что поддерживает жителей этого мира в живых. А без этого храма, без объединённой магии всех в нем, каждый в этом мире умрёт за считанные часы.

Глава 21 Дети Неумирающих

— Ты Наида, — сказала я молодой ведьме.

В её глазах сверкнуло удивление.

— Откуда тебе это известно?

— Мы встречали твоего брата.

Раскаяние окрасило черты её идеального лица.

— Так что именно делают Струи? — спросила я у неё.

— Это слишком сложно для понимания большинства людей.

— Вообще-то я довольно умна. Испытай меня, — я показала ей устройства Магитека, которые я модифицировала для работы с Сапфировой Слезой.

Её взгляд пробежался по скоплению взаимосвязанных деталей.

— Это сделала ты?

Я кивнула.

— Ты и вправду умна, — согласилась она. — Ладно. Вот в чём дело. Много лет назад, задолго до рождения меня или кого-либо из ныне живущих, в нашем мире что-то произошло. Мы не знаем, что случилось, но нам остались ужасные последствия. Магнитное поле нашего мира исчезло.

— А ваша атмосфера? — спросила я.

— Уничтожена.

— Струи… они противодействуют этому, — осознала я.

— Да, огонь Коллектива (магия, вытягиваемая из каждого сверхъестественного существа, которое у нас имеется) десятилетиями горел без перерыва. Это и есть то заклинание, которое выстреливает из каждого замка. Заклинание, которое поддерживает атмосферу в нашем мире нетронутой. Оно сохраняет всех нас в живых.

— Вот почему в ваших городах живут только люди.

Наида кивнула.

— Да. Любого, кто демонстрирует хоть малейшие признаки магии, приводят в ближайший храм. Нас обучают как Хранителей Струй, на нас возлагается работа по поддержанию огня и сохранению нашего мира в пригодном для жизни состоянии.

— То есть, вы не используете всю эту магию, эти заклинания, эти колонны света, чтобы запустить атаку на Землю? — спросила я у неё. — Вы не готовите какой-то план мести нам?

— Нам хватает проблем в нашем мире, мы не можем тратить ресурсы на разрушение других миров.

Мы ошибались по поводу Улья. Мы предполагали, что они были жестокими, жаждущими власти агрессорами, но это диктовалось необходимостью, потребностью выжить — именно поэтому они объединились и научились коллективно использовать свою магию. Вот почему их магия эволюционировала и трансформировалась для обеспечения их выживания.

— Мы должны остановить это, — сказала я Дамиэлю. — Мы не можем допустить, чтобы этот мир и все в нём умерли.

— Ты слишком доверчива, — он перевёл оценивающий взгляд на Наиду. — Она может лгать.

Верно. Я доверилась полковнику Спеллсторму, и это едва не стоило нам Земли. Я не могла избавиться от сомнения — вдруг я опять ошибаюсь?

— Тогда прочти её разум, — сказала я Дамиэлю.

Дамиэль продолжал пристально смотреть на молодую женщину, прищурившись.

— Её магия преимущественно относится к сфере колдовства.

Наида замерла абсолютно неподвижно. Магия Дамиэля поймала её в ловушку. Он пристально смотрел в её глаза, дрожащие от страха.

— Она ничего не знает о Земле или о нас, — объявил он наконец. — Нет никакого плана атаки на наш мир. Она говорит правду.

Он освободил Наиду из хватки своей магии. Она привалилась к стене, втягивая глубокие вдохи.

— Мы должны восстановить заклинание, поддерживающее этот мир жизнеспособным, — сказала я Дамиэлю. — Мы подвергли их опасности, значит, мы и должны это исправить.

— Согласен.

— Как нам это исправить? — спросила я у Наиды.

— Вы не можете. Слишком поздно, — слезы покатились по её щекам. — У нас нет достаточно магии. К тому времени, когда Коллектив нашего храма восстановит связи с остальным Коллективом, заклинание будет безвозвратно разрушено. Заклинание требует того, чтобы мы все его поддерживали, все храмы в мире одновременно. Наш мир умрёт. И поскольку мы уже не можем бежать отсюда, мы умрём вместе с ним.

— Но должен же быть какой-то способ, — сказала я. — Наша магия может помочь, пока ваши люди восстанавливают связи друг с другом.

— Вы двое бесспорно могущественны, но вы не можете тягаться с сотнями наших людей. Нет, уже слишком поздно, — она осела у стены, в отчаянии сползая на пол. Затем уткнулась лицом в колени.

— Зачем вы украли магические кинжалы от Пожирателей Магии? — спросил у неё Дамиэль.

— Мы их украли? — оскорблённо переспросила она. — Нет, это они воры. Они украли кинжалы у нас. Мы лишь забрали то, что по праву принадлежит нам.

— Неважно, кто у кого украл первым, — сказал он ей. — Важно то, почему вы это сделали.

— Кинжалы очень могущественны. Мы наделись, что они достаточно могущественны, чтобы решить нашу проблему.

— Поддерживать заклинание на вашем мире? — уточнила я.

— Нет, саму проблему. Кинжалы работают коллективно, и каждый усиливается за счёт мощи другого. Мы считаем, что если сумеем собрать достаточно кинжалов, то сможем совсем восстановить магнитное поле нашего мира. Мы могли бы заново воссоздать нашу естественную атмосферу, чтобы уже не нуждаться в магической. Тогда бы нам вообще не пришлось поддерживать Струи.

— Носители магии смогли бы вновь отправиться домой, — произнесла я. — Они освободились бы от этого бремени. Им бы не пришлось нести груз этого мира на своих плечах.

Слезы покатились по щекам Наиды.

— Да. И тогда мы бы все отправились домой. Мы бы вновь смогли быть с нашими семьями.

— Ты бы воссоединилась со своим братом.

Она кивнула.

— Да, — она быстро смахнула слёзы. — Но этого никогда не случится. Мы оказались недостаточно сильными, недостаточно быстрыми, недостаточно достойными. Так что наш мир погибнет, и мы вместе с ним.

— Сколько кинжалов вам нужно, чтобы восстановить магнитное поле вашего мира? — спросил у неё Дамиэль.

— Мы, ведьмы, изучили проблему и считаем, что шести кинжалов должно хватить для данной задачи. Но даже если бы у нас имелись все шестнадцать кинжалов, это бы ничего не изменило, поскольку никто здесь не может ими управлять. Для этого требуется весьма специфическая смесь магии…

Она умолкла и широко раскрыла глаза.

— Вы двое. Вы ранее уже управляли кинжалами. У вас есть эта особенная смесь магии, — она вскочила на ноги и положила ладонь на плечо каждому из нас, с отчаянием тряхнув. — Вы должны нам помочь. Сколько кинжалов у вас имеется?

— Два, — сказала я ей.

Надежда в её глазах умерла.

— Два. У нас есть три. В общей сложности пять, и этого недостаточно.

— Не будь так уверена, — сказала я.

— Нам нужно шесть.

— Это лишь догадка.

— Очень просчитанная догадка.

— Но всё равно догадка, — заметила я. — Пяти может оказаться достаточно.

Она покачала головой.

— Этого недостаточно.

— Ты кое-чего не знаешь об ангелах: мы неподвластны прозаическим прихотям математики, — произнося эти слова, я посмотрела на Дамиэля.

Он выгнул одну бровь. Видимо, ему очень понравилось, что его слова цитируют.

— Где ваши три кинжала? — спросил он у Наиды.

— В Депозитарии внизу, куда ведёт эта лестница, — она показала на уходившую вниз лестницу.

— Отведи нас туда, — сказала я ей.

В её глазах мелькнула осторожная надежда.

— Ладно.

Мы пошли за ней вниз по лестницам до двух совершенно золотых дверей, на которых были выгравированы волшебные звери и лесные деревья. Наида положила руки на сияющую поверхность. Белый свет скользнул по дверям, окутав её руки. Двери со стоном отворились.

Депозитарий Улья был таким небольшим, что едва вмещал нас троих вместе. Прямо напротив дверей точечные светильники освещали стену цвета морской волны. В стене имелось шестнадцать слотов в форме кинжалов, расположенные в форме двух кругов, каждый из которых состоял из восьми слотов. Возле каждого слота была нарисована простая иллюстрация. Во многих из них я узнала наши символы магических способностей.

Три слота под кинжалы были заняты.

— Рубиновая Слеза, — сказала Наида, показывая на один кинжал в круге активной магии. Возле него был нарисован символ капельки крови. — Он воплощает силу вампиров.

Затем она показала на другой кинжал в круге активной магии. Он располагался возле рисунка глаза, символа телепатии.

— Аметистовая Слеза, которая обладает силой телепатии, провидения.

Третий кинжал располагался в круге пассивной магии.

— И Изумрудная Слеза, которая символизирует силу джинна. Исполнение желаний, — изображение, которое обозначало эту способность, было легко узнаваемой лампой джинна, часто ассоциирующейся с джиннами.

Мы с Дамиэлем взяли три кинжала со стены. Должно быть, духи-хранители уже приняли нас. В этот раз нам даже не пришлось доказывать свою достойность.

Я положила все имеющиеся у нас пять кинжалов на маленький столик неподалёку и посмотрела на них.

— Думаю, их можно соединить, — внезапно кинжалы в моих руках сделались податливыми. Я могла вращать, сгибать и придавать им любую форму. К тому времени, когда я закончила, пять кинжалов превратились в один меч.

— Почему ты выстроила их таким образом? — спросил у меня Дамиэль.

— Не знаю. Это просто ощущалось правильным.

— Кинжалы можно было сочетать множеством других комбинаций.

— Откуда ты знаешь?

— Просто знаю, — он показал на меч. — Ты поместила Изумрудную Слезу внизу, используя его ручку в качестве рукоятки меча. Изумрудная Слеза стала доминирующей силой в данной конфигурации. Остальные кинжалы подкрепляют эту магию, приумножают её. Нацеливают.

— Сила желания, — произнесла я.

И тут до меня дошло. Мой разум наконец-то осознал тот инстинкт, который внушил мне выстроить кинжалы таким образом.

— Сила желания — это пассивная магическая способность, — сказала я. — Она притягивает надежды и мечты людей, чтобы создать магию и исполнить желание, — я повернулась к Наиде. — Все носители магии в этом мире вкладывают всё, что у них имеется (и магию, и разум) в то, чтобы вновь сделать ваш мир правильным. Нам всего лишь нужно надеяться, что всех их желаний вместе окажется достаточно, чтобы это сработало.

Мы с Дамиэлем сомкнули ладони на рукоятке, управляя мечом скорее по инстинкту, нежели по опыту. У меня складывалось такое ощущение, что пять бессмертных кинжалов направляли нас, говорили нам, что же нужно делать.

Из меча вырвалась вспышка магии, похожая на ярко полыхнувшее солнце. А потом воцарилась абсолютная тишина, если не считать лёгкого звона в ушах. Спустя несколько секунд время как будто остановилось.

А потом всё вот так запросто вернулось в норму.

— Готово, — сказала я, чувствуя себя истощённой, но довольной. Приятно было ради разнообразия чувствовать, что я что-то исправила, а не просто рубила, кромсала и разрушала всё, что стояло на моем пути.

Наида взглянула на планшет в своих руках. Её глаза выпучились, когда она увидела показатели на экране.

— Вы это сделали. Вы восстановили магнитное поле нашего мира, — её глаза задрожали. — Наша атмосфера спасена. Мы спасены, — разинув рот, она уставилась на меч, который я сделала из пяти бессмертных кинжалов. — Это действительно очень могущественные артефакты.

— Вы собирали их, но никогда не использовали, так? — спросила я у неё.

— Нет. Мы искали много лет, но так и не нашли никого с подходящей магией для управления кинжалами.

— Как долго вы с Пожирателями Магии сражались за кинжалы?

— Дольше, чем я живу на свете, — ответила она. — Люди Найтингейла называют нас налётчиками, но это они настоящие воры. Мы только возвращаем то, что они украли у нас.

— Когда они пришли в этот мир?

— Они приходили много раз на протяжении многих лет.

Пожиратели Магии не рассказывали об этом мне и Дамиэлю. Иллиас утверждал, что его люди не имеют должной подготовки и ресурсов, чтобы завершить такую операцию, и они неспособны сами нанести атаку и забрать бессмертные кинжалы у Улья.

Они использовали нас с Дамиэлем, воспользовались потенциальной угрозой Земле, чтобы заставить нас сделать за них грязную работу. Уничтожить их врага, Улей.

— Пожиратели Магии намереваются собрать все кинжалы, — сказала Наида. — Они верят, что они вправе владеть кинжалами и силой, которую те вмещают. Но кинжалы наши. Эти реликвии принадлежат нам, а не людям Найтингейла. Мы — дети Неумирающих.

— Неумирающих? — переспросила я.

— Могущественных божеств, которые жили давным-давно и владели великой магией.

— Ты имеешь в виду могущественных божеств, которые правили большинством известных миров?

— Да. Неумирающие оставили эти кинжалы своим потомкам. Нам. Наш долг — собрать их вместе и воплотить послание Неумирающих.

— Что за послание? — спросила я.

— Никто не знает.

— Эти существа, которых ты называешь Неумирающими, известны нам и Пожирателям Магии под другим именем, — сказал ей Дамиэль. — Мы называем их Бессмертными.

Глава 22 Ангельский Гнев

— Что вы знаете о Неумирающих? — спросила нас Наида с мольбой в глазах. Она явно надеялась, что у нас есть все ответы, которых ей недоставало.

— Очень мало, — ответил Дамиэль.

— И всё же вы можете управлять их реликвиями. Должно быть, в вас течёт Бессмертная кровь.

— Так нам сказали, — произнесла я.

— Ты же понимаешь, что вы и Пожиратели Магии поклоняетесь одним и тем же божествам, — заметил Дамиэль.

Глубокая складка пролегла на её лбу.

— Что ты хочешь сказать?

— Моё заявление было предельно ясным.

— Пожиратели Магии — язычники, — прошипела она. — Они не поклоняются божествам и не строят храмов в их честь. Они строят только большие крепости, где хранят свои украденные сокровища.

— Они говорят то же самое о вас, — сказал ей Дамиэль.

— Те здания, где Пожиратели магии хранят свои реликвии, как кинжалы — это их храмы, — добавила я. — И в этих храмах они поклоняются Бессмертным, или Неумирающим, как вы их называете. Возможно, если вы поговорите с Пожирателями Магии, то обнаружите, что у вас гораздо больше общего, чем вы когда-либо себе представляли.

Лицо Наиды исказилось от отвращения. Её нос сморщился, как будто она учуяла запах протухших яиц. Она выглядела оскорблённой до глубины души, её приводила в ужас мысль о том, что её люди имеют что-то общее с Пожирателями Магии, с которыми они сражались столько лет.

Она взглянула на меч из кинжалов в моей руке.

— Похоже, такова была воля Неумирающих, чтобы вы двое пришли сюда, спасли нас и забрали кинжалы.

У Улья действительно было много общего с Пожирателями Магии. Оба они с безграничной преданностью следовали воле своих божеств или, по крайней мере, тому, что они считали волей своих божеств. Если бы они просто отбросили свои незначительные различия, они могли бы работать вместе. Они могли бы быть друзьями, а не врагами.

Я так и сказала Наиде.

— Мы так долго сражались с ними, — ответила она. — Мы потеряли много жизней. Обеим сторонам потребуется время, чтобы забыть об этом.

— Но вы оставите всё это позади?

— Посмотрим. А пока мы должны сосредоточиться на восстановлении отношений ближе к дому.

Она имела в виду мятежников и их борьбу с Магическим Коллективом.

— Всех этих неприятностей с восстанием можно было бы избежать, если бы вы просто честно рассказали об истинной причине, по которой Коллектив утаскивал всех сверхъестественных существ в храмы, — резонно заметил Дамиэль.

— Мы не хотели создавать всеобщую панику, — сказала Наида.

— Или кто-то в вашей организации не захотел делиться властью.

Наида нахмурилась, глядя на него.

— Ты очень циничен, да?

— Конечно. Это моя работа.

Торопливые шаги эхом отдавались на лестнице. Я обернулась и увидела Гранта, застывшего на пороге Депозитария. Когда мы разрушили магию Улья, мы также вырубили все защитные чары вокруг здания.

— Битва окончена, — сказал Дамиэль лидеру мятежников. — И война тоже.

Грант смотрел на свою сестру так, словно не мог поверить, что она стоит прямо перед ним.

— Ты хочешь исцелить свой мир, — сказала я Наиде. — Начни с него. Расскажи своему брату правду о том, что ты делала все эти годы.

***

Холодная ярость горела в глазах Дамиэля.

— Вы нам солгали.

Мы стояли лицом к лицу со священником Пожирателей Магии Иллиасом в его доме на Найтингейле.

Джиро уже вернулся в Нью-Йорк, благодаря проходу, который я открыла для него Бриллиантовой Слезой.

— Ты послал нас в мир Улья, чтобы мы сделали за вас вашу работу, — продолжал Дамиэль. — Мы знаем, что вы и Улей воровали кинжалы друг у друга в течение многих лет.

— Наш конфликт с Ульем очень сложен, — Иллиас широко развёл руками, и этот жест был призван разрядить обстановку.

По-видимому, никто никогда не говорил ему, что витиеватые жесты рук не справляются с задачей успокоить ангела.

— Очень сложен? — переспросил Дамиэль. Это слово обжигало, как сухой лёд. — Ты сказал нам, что ваши люди не в состоянии проникнуть в крепость Улья. Что вы никогда не делали ничего подобного.

— Это не ложь, — ответил священник. — Улей недавно усовершенствовал свою защиту. С тех пор наши войска не смогли проникнуть в них.

— Ты использовал нас, придумав ложь, что Улей нападёт на Землю, если мы не остановим их.

— Это было логичное предположение, учитывая вашу предыдущую встречу с ними.

Низкий, сердитый рык завибрировал в горле Дамиэля.

— Ты обдурил нас как идиотов.

— Не как идиотов. Мы просто воззвали к вашей человечности.

— Мы ангелы. Мы давным-давно отказались от своей человечности, — Дамиэль повернулся спиной к священнику и посмотрел на меня. — Пошли. Мы уходим.

— Вы забрали кинжалы Улья, — взгляд Иллиаса упал на пять кинжалов, которые имелись у нас с Дамиэлем.

— Мы ничего не забирали, — сказала я ему. — Они отдали их нам добровольно.

Между его бровей залегла морщинка.

— Но почему же?

— Потому что они, как и вы, считают нас преемниками Бессмертного наследия. Потому что, видите ли, они тоже поклоняются тем же Бессмертным, что и вы.

— Это невозможно, — прошипел Иллиас так же яростно, как Наида отвергла это открытие.

— Улей знает Бессмертных под другим именем — Неумирающие, — сказала я. — Но это те же самые божества. Возможно, вам захочется поближе познакомиться с Ульем. Чтобы уладить ваши разногласия.

— Примирение невозможно.

— У вас будет достаточно времени, чтобы пересмотреть своё упрямство, — сказал ему Дамиэль.

— Что вы имеете в виду? — в голосе Иллиаса послышался страх.

— Мы закрыли все проходы из вашего мира в другие, кроме одного — в мир Улья.

— Вы не можете этого сделать, — пролепетал священник. — Вы не можете запереть нас в ловушке вот так, отрезав от всех остальных.

Дамиэль выпрямился. Его грозное присутствие, казалось, заполнило всю комнату.

— Не смей говорить мне, что я могу и чего не могу делать.

Священник сделал шаг назад.

— Если вы захотите посетить другой мир, посетите мир Улья, — сказал Дамиэль. — Если будете вести себя хорошо, они могут даже позволить вам воспользоваться их волшебными зеркалами.

— Вы снова открыли их волшебные зеркала? — ахнул Иллиас. — Но это же ошибка! Они уничтожат ваш мир!

— Нет, они этого не сделают, — ровно произнёс Дамиэль.

— Как ты можешь быть так уверен?

— Потому что мы их спасли. И… — добавил он, взглянув на меня, — у нас есть вера.

— Ваша вера в улей неуместна. Они придут за вами.

— Если они это сделают, я буду ждать.

Мы с Дамиэлем повернулись, чтобы уйти.

Иллиас встал перед нами, преграждая нам путь.

— Вы не можете оставить нас в таком одиночестве.

— Если вы хотели милосердия, то не должны были дурачить нас, — холодно сказал ему Дамиэль.

Вот и вся суть ангельской философии.

— Если вы будете хорошо себя вести, мы можем вернуться и выпустить вас из космического чистилища, — сказал Дамиэль. — Через столетие или два.

***

Я вернула нас на Землю, в Замок Бури. На этот раз мы не приземлились на мою кровать. Мы оказались в моём кабинете, как я и намеревалась, по разные стороны моего большого деревянного стола. Дамиэль просто стоял там, не говоря ни слова, но наблюдая за каждым моим движением.

— Ты явно показал Иллиасу ангельское правосудие, — наконец, сказала я, чтобы нарушить неловкое молчание. Воздух был настолько тяжёлым от невысказанных вещей, что я сомневалась, что даже Бессмертный клинок смог бы прорезать это напряжение.

— Справедливо, но беспощадно — таковы методы ангелов, — ответил он. — Возможно, Иллиас получил хороший урок.

— Не шутить с ангелом?

Он опустил подбородок.

Справедливо, но беспощадно. Таковы методы Дамиэля Драгонсайра, Ангельского Гнева. Духа Наказания.

— В следующий раз, когда он попытается манипулировать мной, я не буду таким снисходительным, — сказал он мне.

— Я надеюсь, что следующего раза никогда не будет.

— Будет. Пожиратели Магии, Улей… их наследие и наше связаны. Наши пути снова пересекутся.

Он так пристально смотрел на меня. Как будто он препарировал язык моего тела, пытаясь истолковать каждое мимолётное движение.

— Мы должны рассказать Никс что-то о том, что мы делали, — сказала я, сохраняя своё лицо спокойным под микроскопом Мастера-Дознавателя.

— Мы скажем ей, что угроза Земле нейтрализована. Мятежному ангелу заткнули рот, его план сорван. Полковник Спеллсторм не смог сломить заклинание, которое защищает Землю от очередного вторжения демонов. С точки зрения Легиона, то наша миссия была успешной.

И он был прав.

Мы многое узнали о природе магии и первородных Бессмертных, но не могли поделиться этим знанием ни с кем. Потому что люди не готовы к такой магии. Они боялись того, чего не понимали. Они ненавидели всё, что подрывало основы их веры.

Мы оба знали, что Легион очень хотел бы знать о нашем растущем запасе Бессмертного оружия. Мне нужно найти способ скрыть истинную природу новых кинжалов. Раньше Никс позволила каждому из нас владеть одним из бессмертных кинжалов, но она никогда не разрешит нам иметь пять. Она захочет перераспределить их между другими своими ангелами — или, возможно, предложить их богам. В конце концов, Бессмертные правили раньше богов, и они были гораздо более могущественными божествами.

Трансформирующее заклинание. Оно должно было скрыть три новых кинжала. Но это должно быть очень сильное заклинание. Маскировка чего-то столь же мощного, как Бессмертная магия, была… хитрой. Большинство людей назвали бы такую задачу невыполнимой, но я не относилась к большинству людей. Я была упряма и оптимистична. Я отказывалась признавать, что есть что-то невозможное.

Я снова переключила своё внимание на Дамиэля. Он по-прежнему наблюдал за мной. Я чувствовала себя так, словно застыла под взором Мастера-Дознавателя.

Я положила руки на столешницу и наклонилась вперёд.

— Что-то ещё? — холодно спросила я у него.

— Почему ты считаешь необходимым держать между нами большой письменный стол? Боишься, что я могу подойти слишком близко?

— Если ты подойдёшь слишком близко, я дам тебе знать. С применением силы, если понадобится.

Он на мгновение замолчал, а потом сказал:

— Ты до сих пор злишься на меня.

— Какое это имеет значение? — я вздохнула.

— Для меня это важно. Я расстроил тебя. Мне нужно это исправить.

— Ты не можешь исправить абсолютно все на свете, Дамиэль.

— Конечно, могу. Нет ничего невозможного. Ты как никто другой должна это знать.

— Кажется, я должна скорректировать свою философию: нет ничего невозможного, кроме ангелов. Ангелы совершенно невозможные.

— Ты же не серьёзно.

— Ещё как серьёзно, — я побарабанила пальцами по столу. — Ты сожалеешь о том, что так упёрся?

— Я не упёрся. Я был твёрдым.

— Ты пытался не допустить меня до сражения.

— Я просто пытался уберечь тебя. Нам предстояло очень опасное сражение. Я не хотел, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Я ему верила. Он присматривал за мной со времени нашей первой совместной миссии.

Но это не означало, что я не злилась на него. Его намерения, возможно, и были хорошими, но исполнение их было совершенно паршивым.

— Это взаимно, — сказала я ему. — Тебе никогда не приходило в голову, что я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось?

— Тебе не всё равно, — в его глазах промелькнуло какое-то незнакомое мне чувство.

— Конечно, мне не всё равно, полковник Твердолобый. Но когда дело принимает тяжёлый оборот, я отказываюсь прятаться в сторонке, где я бессильна помочь тебе. Я не буду такой ни для кого, даже для мужчины, которого я люблю. Если ты хочешь быть со мной, ты должен принять это. Ты должен позволить мне сражаться на твоей стороне. Ты можешь это сделать?

Его губы расплылись в счастливой улыбке.

— Ты любишь меня.

Я поняла, что действительно сказала это. Слова просто сорвались с языка.

Он признался мне в любви, но я не признавала свою любовь к нему, даже самой себе. Но только не сейчас. Ну что ж, самое время мне сознаться в этом.

— Да. Это так. Я люблю тебя, Дамиэль Драгонсайр.

Мы пометили друг друга. Это было гораздо больше, чем просто физическое действие. Это было нечто большее, чем просто собственничество. Всё это рождено из любви. Его любви. И моей тоже. Из любви, которую мы разделяли.

Одним плавным, лёгким движением он перепрыгнул через мой стол. Его руки оказались на моей спине, притягивая меня ближе. Моя грудь ударилась о его грудь. Он поцеловал меня. Я поцеловала его в ответ. И мы просто растворились друг в друге.

— Дамиэль, — произнесла я, задыхаясь.

Он мягко поцеловал меня в губы.

— Да, мой ангел?

— Ты ещё не… — я поцеловала его в губы. — …ответил на мой вопрос, В щеку. — Ты можешь принять меня такой, какая я есть? — в подбородок. — Ты можешь позволить мне сражаться рядом с тобой… — мои губы прошлись поцелуями по его шее. — …что бы ни случилось?

Он провёл ладонями по моему лицу.

— Да, — сказал он, встретившись со мной взглядом.

Меня охватило удивление. Должно быть, это был первый раз, когда Дамиэль Драгонсайр подчинился чьей-то воле. Это была самая романтичная вещь, которую я когда-либо видела. И самая соблазнительная. Я грубо схватила его и впечатала в стену. Та задрожала.

Его пальцы пробежались по моей спине, впиваясь в кожу. Затем опустились ниже, чтобы лечь на мои бёдра.

— Я не мог не заметить, что ты перенесла меня в свой кабинет.

Я тут же сорвала с него рубашку.

— Я была зла на тебя.

— А теперь? — его пальцы наполовину расстегнули молнию моего спортивного топа; мои груди оперлись в натянувшуюся ткань, угрожая вырваться наружу. — Ты уже простила меня? — он расстегнул молнию на топе до самого низа… и отбросил его в сторону.

— Я ещё не решила, — сказала я с лукавой улыбкой, выгибая спину.

Его взгляд упал на мои груди.

— Думаю, тебе нужно убедить меня.

— С радостью, — прорычал он.

Его руки обхватили мои бёдра, поднимая меня на стол. Аккуратный стаканчик с идеально заточенными карандашами опрокинулся, и они покатились во все стороны.

— Я в твоём распоряжении, мой ангел, — сказал Дамиэль.

Он стянул с меня шорты.

— В твоей власти.

В мгновение ока он оказался внутри меня.

— Моё сердце принадлежит тебе. Навсегда, — пылко заявил он, глядя мне в глаза и сжимая меня так, словно боялся отпустить.

Всё, кроме Дамиэля, расплывалось, исчезая из поля зрения, пока не исчезло совсем. Пока в этом мире или в любом другом не осталось ничего, кроме нас двоих.

Глава 23 Бессмертное Наследие

Я проснулась в объятиях Дамиэля. Мы лежали в моей постели. Я не помнила, как мы добрались сюда из моего офиса, который находился в совершенно другом крыле Замка Бури.

«Я использовал Бриллиантовую Слезу, чтобы перенести нас сюда», — произнёс Дамиэль в моем сознании.

Я моргнула. Он внимательно смотрел на меня. Судя по всему, он уже некоторое время наблюдал, как я сплю.

— Приятно сознавать, что мы не совершили сумасшедшую пробежку голышом из моего кабинета в мою комнату, — сказала я.

Он провёл рукой по моей щеке, смахивая выбившуюся прядь волос.

— На одно краткое мгновение я рассматривал вариант закинуть тебя на плечо и принести сюда.

— Насколько краткое?

— Очень краткое. Не думаю, что ты простила бы меня за то, что я пронёс тебя голышом через твой замок.

— Конечно, нет, — я наклонилась ближе и поцеловала его. — Мне нужно поддерживать свой имидж.

В его груди раздался рокочущий звук. Если бы мне пришлось выбирать, я бы сказала, что этот звук больше всего напоминает мурлыканье тигра.

Я мысленно нарисовала картину, объясняя свой план маскировки наших новых бессмертных кинжалов с помощью моей магии трансформации.

«Это хорошая идея», — согласился он.

«Мы — истинное Бессмертное Наследие. Наследие Бессмертных, — сказала я. — И где-то там есть ещё одиннадцать кинжалов, каждый из которых представляет одну силу. У этих кинжалов тоже есть своя судьба, связанная с тобой и мной. Жаль только, что я не знаю, что это за судьба».

«У меня такое чувство, что мы это выясним, — ответил он. — Когда-нибудь».

«А сейчас?»

— А сейчас мне пора вставать, — сказал он вслух. — Если мне удастся собрать достаточно силы воли, чтобы заставить себя покинуть твоё общество.

— Может, стоит услужливо подтолкнуть тебя?

Рассмеявшись, он выбрался из моей постели.

— Мне нужно вернуться в Нью-Йорк.

Я осталась лежать в постели, любуясь видом и наблюдая, как он одевается.

— Но я хочу снова увидеть тебя сегодня вечером, — сказал он мне. — Ты присоединишься ко мне за ужином в моем офисе?

Я встала с кровати и подошла к нему.

— А десерт будет?

— Да, — Дамиэль поцеловал мои улыбающиеся губы. — И клубничные пирожные, — добавил он, вспомнив мой любимый десерт. — А после этого ночёвка, — сказал он мне прямо в губы.

Он натянул на себя рубашку.

— О? Это действительно звучит заманчиво, — я скользнула в свои брюки.

— Я заполнил один из своих шкафов одеждой для тебя.

— Когда ты это сделал?

— До свадьбы.

— О, ты предвидел, что мы будем проводить ночи вместе, да?

— Да. Много ночей.

— Раньше ты пел совсем другую песенку, — напомнила я ему.

— Возможно, я безрассудно надеялся, что идеальная Каденс Лайтбрингер… — его губы коснулись моей шеи. — …найдёт в себе силы впустить в своё сердце ужасного, сварливого, навеки мучимого, ужасно неприятного Дамиэля Драгонсайра, Ангельский Гнев Легиона, — каждое слово срывалось с его губ, вибрируя на моей коже.

— Ну не знаю, — я усмехнулась. — Этот парень Драгонсайр выглядит совершенно несчастным.

— Так и есть, — согласился Дамиэль. — И я упоминал вечные муки?

— Да, упоминал. Но я надеюсь, что теперь твои муки уже не такие вечные.

— Если ты согласишься присоединиться ко мне за ужином, это значительно уменьшит мои вечные муки.

— Не сомневаюсь, — беззаботно рассмеялась я.

Он выжидающе посмотрел на меня.

— Да, я приду поужинать с тобой. Как я могла отказаться, когда ты пошёл на такие жертвы, что аж выделил мне шкаф в твоей комнате?

— Хорошо.

Я широко улыбнулась.

— Но я думаю, что для тебя сделаю ещё лучше. Я наполню один из моих шкафов одеждой и оружием для тебя.

Его глаза загорелись.

— Ты определённо знаешь путь к сердцу ангела, — он снова поцеловал меня.

Я усмехнулась ему в губы. Затем я отстранилась и схватила его куртку с пола. Я подошла к своему пустому шкафу и повесила туда кожаную одежду.

Сделав это, я снова повернулась и посмотрела на него.

— Вот видишь! Похоже, ей там самое место.

Он обнял меня за плечи.

— Моё место рядом с тобой.

Я обвила руками его плечи. Улыбнувшись, я бросила взгляд на шкаф с единственной курткой.

— Он будет выглядеть ещё лучше, когда наполнится твоими вещами.

— Принцесса, я с радостью позволю тебе тщательно обезоруживать и раздевать меня каждую ночь.

— Позволишь? — повторила я.

— Естественно, я ожидаю, что в ответ ты позволишь мне раздеть тебя.

— Думаю, я смогу с этим жить, — сказала я ему.

Он крепко прижал меня к себе.

— И я тоже могу.

В дверь постучали. Я знал этот стук. Он принадлежал генералу Сильверстару.

«Это мой отец», — подумала я, обращаясь к Дамиэлю.

Мы быстро надели остальную одежду.

Стук повторился, в этот раз резче и нетерпеливее.

Я глубоко вздохнула, готовясь к неизбежной конфронтации с отцом.

«Хочешь, чтобы я его отправил восвояси?» — спросил у меня Дамиэль.

«Нет. Я не могу избегать. Лучше побыстрее отделаться. Он предал моё доверие. Он посылал шпионов, чтобы те маскировались под моих друзей. Он собирался выдать меня замуж за другого своего шпиона. У него явно есть план для меня, и мне нужно знать, что это за план. Я должна немедленно поговорить с ним о его действиях».

Собравшись с духом для непростого разговора, я подошла к двери и открыла её.

Отец вошёл в мою комнату, не дожидаясь приглашения.

— Тебя не было… — он замолчал, заметив Дамиэля… и куртку Дамиэля, висящую в моём открытом шкафу. Он перевёл на меня свой тяжёлый взгляд. — Мне нужно немедленно поговорить с тобой, Каденс, — его взгляд метнулся к Дамиэлю, потом снова ко мне. — Наедине.

— Он останется здесь.

Мой отец вновь перевёл взгляд между мной и Дамиэлем.

— Я вижу, ты не вняла моим предостережениям.

Он определённо не выглядел довольным тем, что я впустила Дамиэля в свою жизнь — и в своё сердце.

— Ты предупреждал её обо мне, Сильверстар, — в словах Дамиэля звучало обвинение.

Лицо моего отца оставалось твёрдым, как гранит.

— Твоя репутация говорит за себя, Драгонсайр.

— Так и есть, — сказал Дамиэль. — Но вот в чём вопрос — ты предупреждал Каденс из-за моей репутации или из-за того, что я нахожусь вне твоей сферы контроля?

Челюсти моего отца сжались.

— Я предупреждал её о тебе потому, что люди, которые оказываются втянутыми в твою сферу контроля, обычно умирают.

— А что мне, по-твоему, надо делать с предателями? — сухо спросил Дамиэль. — Поздравить их с хорошо выполненной работой, а потом отправить восвояси?

— Моя дочь не предательница.

— Конечно, нет. И у неё нет оснований бояться меня.

— Дамиэль прикрывает мне спину, папа, — я старалась сохранять ровный тон, не взрываться эмоциями. — И я не могу сказать того же о тебе.

И тогда я рассказала отцу всё, что знала сама. Как он контролировал мою жизнь. Как он посадил вокруг меня «друзей», чтобы они отчитывались перед ним. И как он пытался выдать меня замуж за одного из своих шпионов.

— Это сложно, — сказал он, когда я наконец вывалила всё, что было у меня на душе.

— Ну, тогда хорошо, что ты вырастил меня умной.

— Я не шпионил за тобой, Каденс. Я пытаюсь защитить тебя, — он покачал головой. — Чтобы с тобой не случилось того, что произошло с твоей матерью.

— С моей матерью? — внезапный прилив любопытства заглушил огонь моей злости. — Кем она была? И что с ней случилось? Она на самом деле не была ведьмой, так?

— Нет, твоя мать не была ведьмой, — подтвердил он. — Она была Бессмертной.

— Потомком Бессмертных?

— Нет. Настоящей, первородной Бессмертной, — сказал он мне. — Она была одной из последних выживших. Она пришла сюда, на Землю, чтобы спастись от охотников, которые пытались убить её. Однажды я нашёл её на равнинах монстров, раненую, без сознания. Я не знал, кто она такая, и во что я ввязываюсь. Если бы я это сделал, то оставил бы её там на растерзание чудовищам. Но когда я это понял, было уже слишком поздно. Я так сильно влюбился в неё, что готов был сделать для неё всё, что угодно.

Мои брови приподнялись. Мой отец никогда особо не говорил о моей матери. И уж конечно, он никогда не выражал никаких глубоких чувств к ней.

— А что с ней случилось? — спросила я у него.

— За ней охотились по всей вселенной, так что я никому не рассказывал о ней, даже моим коллегам по Легиону Ангелов. Я не мог так рисковать. Я думал, что если никто не узнает о ней, если никто не увидит её, то она будет в безопасности. Поэтому мы с ней устроили себе дом в убежище глубоко в пустыне. В окружении монстров и в то же время в безопасности от них.

— Серебристый Берег, — осознала я.

— Да. Это было наше тайное убежище. Место, куда я возвращался всякий раз, когда мог. Ты родилась там. Какое-то время вы с матерью были в безопасности, — выражение его лица помрачнело. — Но, в конце концов, охотники нашли её. Они могут отследить Бессмертную магию. У неё был амулет, скрывающий её магию, который мог растворяться в ней, становиться частью её самой. Он скрывал её от магии охотников. Позже я узнал, что она не носила амулет уже несколько месяцев. Вот так они её и нашли.

Его голос дрогнул. Мой отец, который всегда был твёрдым, как алмаз, и сильным, как гора, сломался.

При виде его боли из-за женщины, которую он потерял, из-за матери, которую я потеряла, у меня на глазах выступили слезы.

— А почему она вообще сняла амулет?

— У неё был только один амулет. Она, должно быть, знала, что охотники приближаются, потому что однажды попросила меня отвести тебя к воде, чтобы ты могла понаблюдать за птицами, которые тебе так нравятся. Я не знал, что она дала тебе свой амулет, что она соединила его с твоим телом, чтобы спрятать тебя от охотников. И я не знал, что охотники были так близко. Когда мы вернулись с берега, дом превратился в обломки. А твоя мать была мертва.

По моей щеке скатилась слеза о матери, которую я не помнила, но которая пожертвовала своей жизнью, чтобы спасти меня.

— Я несколько часов не мог пошевелиться, — сказал отец. — Я просто сидел там, утопая в отчаянии. Хорошо ещё, что я не мог найти никаких следов охотников, потому что я бы последовал за ними в слепой ярости. Я бы выследил их и заставил заплатить за то, что они сделали. Наконец, тихий крик вывел меня из транса.

— Это была ты. Ты проснулась и плакала, звала свою маму. Она погибла, но ты всё ещё была здесь. Я должен был защитить тебя, преуспеть там, где потерпел неудачу с твоей матерью.

— Поэтому я взял тебя с собой в Берлин, на свою территорию. Я никому не говорил о твоём происхождении. Я придумал легенду, якобы у меня был роман с ведьмой, и она родила этого ребёнка. Я сказал Легиону, что она погибла в войне кланов, поэтому я взял тебя с собой. Я утверждал, что считаю это делом чести. Легион аплодировал актам чести.

— Я вырастил тебя сам, тренировал, готовил к вступлению в Легион, чтобы ты могла защитить себя, если настанет день, когда охотники придут за тобой. Но они так и не пришли. Амулет, который, как я обнаружил, все ещё находился внутри тебя, скрывал от них твой магический запах.

— Я никогда ни с кем об этом не говорил. Я не мог допустить, чтобы кто-то узнал, что твоя мать была Бессмертной, а ты — её дочь. Охотники наверняка вернулись бы. Они могли отслеживать слухи так же хорошо, как и магию.

Голос отца дрогнул. Его глаза сделались влажными от слез. Боль пронзила все его тело. Он весь дрожал.

Я развела руки и обняла его. И погрузившись в его объятия, я наконец по-настоящему оценила его — и всё, что он сделал для меня. Теперь всё это имело смысл.

— Ты всего лишь пытался защитить меня, — сказала я, крепко обнимая отца. — Ты окружил меня людьми, которых ты контролировал, которым доверял, чтобы они охраняли меня от опасности.

— Я лично подбирал твоих охранников. Я был уверен, что каждый из них отдал бы свою жизнь, чтобы защитить тебя, — ответил он. — Я не доверяю чужакам. Их кто-то может контролировать, манипулировать. У них могут иметься свои замыслы, — он взглянул на Дамиэля. — Этим и славится Мастер-Дознаватель. Ты вынюхиваешь секреты, Драгонсайр. Ты разоблачаешь и наказываешь. И ты всегда строго следуешь законам богов.

— Дамиэль вовсе не такой, каким ты его считаешь. Он не просто Мастер-Дознаватель, — сказала я своему отцу. — Мы вместе прошли через такое, что ты и представить себе не можешь.

Я пересказала ему все свои приключения с Дамиэлем — ну, за исключением самых пикантных эпизодов.

Когда я закончила, мой отец повернулся к Дамиэлю.

— В тебе тоже имеется Бессмертная кровь.

— У нас с Каденс общее Бессмертное Наследие, — ответил Дамиэль. — Но мы ещё не знаем, в чём оно заключается.

— Ты пытаешься защитить Каденс. Но как далеко ты готов зайти для этого?

— Я готов защищать её любой ценой, — ответил Дамиэль. — Я люблю её.

Дамиэль и мой отец встретились взглядами на несколько долгих мгновений, которые, казалось, растянулись на целую вечность. Но, по крайней мере, они не сцепились рогами.

— Давайте начнём сначала, — предложила я, прикоснувшись к каждому из них.

— И что же ты предлагаешь? — спросил мой отец.

— Трапезу, — сказала я. — Только мы втроём. Самое время нам наконец-то сесть и по-настоящему узнать друг друга, отбросив все махинации и борьбу за власть. Вы оба можете это сделать?

— Хорошо, — сказал мой отец.

Дамиэль кивнул.

— Согласен.

— Значит, решено. Завтрак. Прямо здесь, прямо сейчас, — я им подмигнула. — На нейтральной территории.

Если бы мы встретились на территории моего отца или Дамиэля, это дало бы одному из двух ангелов явное преимущество. А это привело бы только к разного рода смертельным схваткам, которых нам очень хотелось избежать.

— Мудрая предосторожность, — сказал мне Дамиэль.

— Само собой, Драгонсайр. Я воспитывал свою дочь умной.

О боги. Они опять за своё. Вот вам и перемирие.

Я жестом пригласила их присоединиться ко мне за столом в моей личной столовой. Сотрудники Замка Бури уже накрыли стол к завтраку. Там была даже тарелка с клубничными пирожными. Я готова была поспорить на все имеющиеся у меня бессмертные кинжалы, что именно Дамиэль послал этот заказ на кухню.

Взгляд моего отца скользнул по тарелке с пирожными… затем метнулся ко мне.

— Каденс, почему на твоей шее следы укусов?

Мать твою, Дамиэль! Он их не убрал. Опять.

Я уставилась на Дамиэля через стол. Он удостоил меня едва заметного приподнимания бровей. Кто-то явно очень гордился собой.

Я перевела взгляд на отца. Он сжимал вилку так, словно это было оружие.

— Передайте, пожалуйста, булочки, генерал, — безмятежно сказал Дамиэль.

Мой отец гневно посмотрел на него.

— Драгонсайр, ты собираешься взять за привычку кусать мою дочь?

— Я уже взял это за привычку.

О, во имя всего святого!

Я быстро передала Дамиэлю тарелку с булочками. Пока мой отец не швырнул её в голову Дамиэля.

Взяв булочку, Дамиэль небрежно взглянул на руку моего отца.

— Вилка — неподобающее оружие для ангела, Сильверстар.

Я едва не пролила чай, который наливала в чашку моего отца.

— Да, уж ты-то все знаешь о приличиях, Дознаватель, — рявкнул он на Дамиэля.

— Кто бы говорил. Мне известно о твоём серьёзном нарушении протокола в битве за Вену.

— Ты ведёшь расследование в отношении меня? — изумлённо потребовал мой отец.

Дамиэль выгнул брови.

— А надо?

— Не угрожай мне, Драгонсайр.

Я вздохнула.

— Мы же должны начать сначала, — напомнила я им. — Мы должны поладить.

— Мы и ладим, принцесса, — ответил Дамиэль. — Не пролито ни капли крови.

Мой отец кивнул.

— И мы не швыряемся заклинаниями.

Снова вздохнув, я схватила клубничное пирожное с серебряной тарелки. Это будет очень долгий завтрак! И очень долгая бессмертная жизнь.

1

Каденс намекает на поговорку, которую на русском языке можно изложить, как «говорил горшку котелок: уж больно ты чёрен, дружок» или «горшок называет котелок чёрным, хотя сам не белее». Смысл примерно тот же, что и у «чья бы корова мычала, а твоя бы молчала» — не надо упрекать других в том, в чем ты сам повинен.

2

Кататония — это психопатологический синдром с нарушением произвольных движений, от чего человек впадает то в ступор, то в хаотическое возбуждение.