Разиэль даже не пошевелился.

— Тогда что же удерживает твою руку? У тебя сомнения в справедливости полученных приказов?

— У меня нет никаких сомнений. Ты сдашься?

— Никогда.

Азазель ждал, положив руку на рукоять меча, но Метатрон не шевелился.

— Я не проявлю милосердия.

— Почему мы должны ожидать милосердия от приспешника Уриэля? — высокомерно произнёс Разиэль.

Метатрон стиснул зубы.— Уриэль предоставил мне возможность заключить с тобой сделку. Твой лучший воин против моего. Если вы победите, мы отступим. Если мы победим, вы отдадите себя моим людям. Я обещаю тебе, что смерть будет быстрой. Это больше, чем вы заслуживаете.

Азазель выдвинулся вперёд и присоединился к Разиэлю.

— Как ты можешь предлагать такое? Уриэль никогда бы этого не одобрил.

Улыбка Метатрона была кислой.

— Я не миньон, которым ты меня назвал. Я возглавляю армию, и это моё право выбора. Архангел Уриэль должен принять это.

Разиэль бросил быстрый взгляд на Азазеля, тот кивнул, а затем снова повернулся к тяжеловооружённому солдату.

— Мы согласны, хотя и не очень верим, что Уриэль согласится на твои условия.

— До этого не дойдёт. Я — защитник своего народа, и я убью вашего воина и сотру его кости в песок, а затем подожгу его жену, и её крики будут наполнять воздух, пока мои люди уничтожают остальных из вас. Если вы будете сопротивляться, то тоже погибнете в огне. Если согласитесь со своей участью, то меч будет быстрым и милосердным.

— Наш защитник — архангел Михаил, — сказал Разиэль. — У него нет жены.

— Он вовсе не архангел. Он пал, — сказал Метатрон пренебрежительным тоном.

— И я ещё не совсем ясно сформулировал свои условия. Я тот, кто выберет вашего чемпиона. И я выбираю Азазеля.

Он услышал разочарованный рёв Михаила, но не обернулся, и кто-то, должно быть, удержал его. Ещё больше его отвлёк беззвучный крик ужаса Рейчел. И к своему огорчению он знал, что её страдания были для него, а не страхом жертвоприношения, не страхом перед самой мучительной формой смерти.

Он знал, что до этого дойдёт. Он посмотрел на Разиэля.

— С твоего позволения? — он сказал официально.

Через мгновение Разиэль кивнул и попятился назад, присоединившись к ожидающей его армии, жалкой, маленькой, плохо экипированной семье Падших.

Азазель знал большинство из них уже тысячи лет. Михаил и Гавриил пали позже, так же как Нисрок и Иоиль, но большинство из них для него были почти вторым я.

Но больше всего он боялся за Рейчел. Метатрон был воином, он жил, чтобы сражаться, как и Михаил. Азазелю удалось победить его в Тёмном Городе только из-за переполнявшей его ярости. Здесь, на ровном игровом поле, Метатрон был намного сильнее. Они вдвоём устроят грандиозную битву, и трудно было угадать, кто выйдет победителем.

И хотя Азазель был почти такого же роста, как Метатрон, ему недоставало мощной мускулатуры и абсолютной физической силы. Ему придётся использовать другие свои способности, хитрость и скорость, чтобы продолжать битву до тех пор, пока большой мужчина не устанет, и тогда он сможет нанести смертельный удар.

— Я буду драться с тобой, — сказал Азазель, и ему показалось, что он слышит приглушённый крик Рейчел. — И я убью тебя, — любезно добавил он.

Метатрон свирепо ухмыльнулся.

— Ты можешь попробовать, — он развернулся в своей стихии, готовый к бою. — Я буду сражаться с их чемпионом, — крикнул он своим людям, — и исход этого поединка определит исход нашей атаки. Вы все должны придерживаться моего соглашения. Никто не должен быть тронут, пока я не отдам приказ. Если я буду побеждён, их никто не тронет.

А потом он повернулся обратно, обнажая меч, и его улыбка была полна кровавого предвкушения.

— Я долго этого ждал, предатель.

Азазель выхватил меч. Он был мастером по металлу и сам изготовил свой меч тысячи лет назад. Его равновесие было идеальным, лезвие острым, как бритва, а действия плавными и быстрыми. Он улыбнулся в ответ Метатрону.

— Ты слишком долго жил, миньон, — промурлыкал он. — Я уже жду.

Метатрон сделал выпад, вложив в это движение всю свою силу, так быстро, что другой человек не успел бы среагировать вовремя. Но Азазель знал его с давних пор, и он сместился ещё до того, как Метатрон поднял свой меч, одновременно прочертив им по мускулистому бедру врага. Он не смог дотянуться до бедренной артерии, но смог причинить боль, замедлить его движение, и он ударил мечом по другой ноге, когда Метатрон развернулся, издав яростный рёв.

— Трус! — закричал он, обрушивая меч на шею Азазеля, но находя только воздух.
Метатрон быстро развернулся, держа меч на уровне пояса, и полоснул Азазела по груди, рассекая кожу и впиваясь в неё. Метатрон усмехнулся.

Мгновение спустя клинок Азазеля рассёк Метатрону лицо. Он был бесполезен против стальной брони, но порез был прямо над глазом Метатрона, и кровь хлынула вниз, ослепляя его, когда Азазель приблизился.

Даже ослеплённый, Метатрон всё чувствовал, крутился и рубил, и Азазель почувствовал, как лезвие глубоко вонзилось ему в спину. Он упал, а затем откатился в сторону, когда Метатрон рубанул. Тяжёлый меч едва не задел его на пропитанном кровью песке. Азазель вскочил раньше, чем успел высвободить меч из хватки песка, и его меч глубоко вонзился в правую руку Метатрона.

Метатрон лишь только рассмеялся и перебросил меч в другую руку. Он глубоко дышал, глядя на Азазеля.

— Ты думаешь, я могу убивать только одной рукой, предатель? Я могу убить тебя тысячью способов, и мог бы сделать это уже много раз.

— Тогда почему же ты так долго ждёшь, миньон? — Азазель подстегнул его.

— Потому что я хочу продлить твои страдания. Зная, что ты беспомощен, чтобы спасти демона Лилит от огненной смерти, которую она заслуживает, ты измучаешься, поскользнёшься, упадёшь и умрёшь.

— Ты зря тратишь время, — сказал Азазель скучающим голосом. — Я не ребёнок, чтобы пугаться твоих разговоров. Вместо того используй свой меч и прекрати позёрство. Ни на одну из наших женщин это не производит впечатления.

— Все ваши женщины будут мертвы! — закричал Метатрон, бросаясь на него.

"Мало чем отличается от корриды", — подумал Азазель, давно видевший эту варварскую практику. Чем больше он сводил с ума Метатрона, тем больше ошибок совершал король ангелов, пока не истощался, не ломался, не истекал кровью. Это был танец с диким партнёром, и та же радость наполняла его, потребность убить, уничтожить силу, которая втянула его, обманула, заставила предать не только Рейчел, но и самого себя, с каждым ударом, с каждым кровоточащим порезом он смывал свой проступок, свою вину.

Он тренировался на песке, привык к ощущению и перемещению его под ногами, когда парировал и наносил удары, но кровь запеклась на его ногах, и это замедлило его лишь на бесконечно малую величину, как раз достаточно, чтобы клинок Метатрона обрушился вниз, и он услышал грубый, прерывистый крик Рейчел.