Глава 23

ДВА ДНЯ СПУСТЯ АЗАЗЕЛЬ БРОСИЛ ПОСЛЕДНИЙ неохотный взгляд на женщину, свернувшуюся калачиком в постели. Время пришло. Если бы у него была такая возможность, он бы наделил её благодатью сна, и тогда ей не пришлось бы переживать следующие двадцать четыре часа. Либо они выживут, либо нет, и он пощадил бы её, если бы мог. Но после того как они соединились, у него не было никакой власти над ней, никакой возможности контролировать её, и никакой благодати, чтобы дать ей.

Приготовления уже шли полным ходом. Они готовились к битве. Михаил, будучи воином, был безжалостно эффективен, когда собирал силы. Падшие и их жёны вооружались, дом был наглухо закрыт. Не было никакого намёка на то, как пройдёт нападение, но оно произойдёт. Сегодня. В то время как у Шеола не было ни мудрецов, ни оракулов, у многих его обитателей было предчувствие беды. Даже у него было достаточно дара, чтобы почувствовать приближение врагов и вырваться из рук Рейчел, чтобы приготовиться к битве.

— Мы знаем, как всё это начнётся? — спросил он Михаила, наблюдая, как тот застегивает свои кожаные доспехи.

Азазель был одним из самых сильных бойцов среди них, свирепым, безжалостным, с силой, которая выходила далеко за пределы обычных способностей. Но он знал, что он был вторым по силе, компенсируя скоростью и хитростью то, чего ему не хватало в отточенной силе Михаила.

Разиэль был необычайно искусен в обращении с мечом, Тамлел с копьём. Жена Габриэля была весьма искусным лучником, и Азазель был уверен, что Элли смертельно опасна с кинжалом. Каждый из них был одарён способностью к самообороне. Они будут сражаться насмерть, и вместо того, чтобы позволить Уриэлю мучить её, Азазель возьмёт Рейчел на руки и сам убьёт её, прежде чем будет нанесён смертельный удар. Он возьмёт эту боль на себя, чтобы пощадить её. Если до этого дойдёт.

— Не выгляди таким мрачным, — упрекнул его Михаил, обычно пребывая в приподнятом настроении, в предвкушении битвы. — Мы победим. Правда на нашей стороне.

— И как давно ты живёшь на этой земле, раз считаешь, что правда имеет какое-то отношение к победе? — с горечью произнёс Азазель, потянувшись за своими кожаными доспехами.

Острый меч мог прорезать всю толщину кожи, но они пользовались им с незапамятных времён. Они будут пользоваться ими до скончания веков, если до этого дойдёт.

Но этого не произойдет. Он не позволит Уриэлю победить.

Должно быть, Михаил прочёл его мысли.

— Вот так-то лучше. А где же Рейчел?

— Я пытаюсь дать ей поспать.

— Во время эпического сражения? Вряд ли. Она рассердится, что ты пытался защитить её.

— У неё много причин сердиться на меня, она может добавить это к списку, — сказал Азазель, застёгивая ремни на своём торсе, а затем поднимая защиту для ног.

— Она тебя ещё не простила? Она выбрала тебя... конечно, это значит, что она выбрала тебя, чтобы простить грехи.

— Некоторые вещи слишком велики, чтобы их можно было простить, — сказал он, потянувшись за своим мечом.

В дверях оружейной появился Разиэль.

— Они идут, — сказал он. — Нам нужно собраться на берегу.

Михаил похлопал Азазеля по плечу.

— Мы победим, брат. Имей веру.

Он направился вслед за Разиэлем, и Азазель вложил свой второй, более короткий меч в ножны, готовясь последовать за ним. Только для того, чтобы резко остановиться, когда в дверном проёме появилась Рейчел, преграждая ему путь.

Она заплела свои дикие рыжие волосы в косы воина и приколола их к голове. За то короткое время, что он отсутствовал, ей удалось найти форму воина, и выражение её лица было свирепым.

— Ты что, собирался просто позволить мне проспать всё это? — требовательно спросила она.

— Если бы повезло, то ты не узнала бы даже, что происходит, — сказал он, сохраняя невозмутимое выражение лица и нейтральный голос.

— Потому что мне здесь не место, да? Все остальные готовятся к битве, готовы защищать свой дом и свою жизнь. И я должна просто свернуться калачиком в постели и ждать результата? — её грубый голос дрожал от ярости.

— Да.

Она бросила на него стальной взгляд.

— Дай мне оружие.

— Ты что подумываешь меня зарезать? — с любопытством спросил он.
Любопытно, позволил бы он ей это в качестве окончательного наказания.

— Нет. Хочу помочь защитить Шеол.

— Возвращайся в наши комнаты, — сказал он, стараясь скрыть отчаяние в своём голосе. — Ты только навредишь нашим шансам на победу.

— Пошел ты, — сказала она своим хриплым голосом.

Враг был уже почти здесь. Он чувствовал его приближение. Враг уже стоял у ворот Шеола, и через несколько мгновений ворота будут разбиты. Враг нарушит завет, законы, установленные Верховным существом. Условия изгнания Падших и их вечного проклятия были начертаны на камне, но такова была их жизнь. Вечная жизнь, вечное проклятие и нерушимое святилище Шеол. И теперь Уриэль собирался нарушить этот закон.

— Возвращайся в наши комнаты.

— Почему?

Он глубоко вздохнул.

— Потому что ты делаешь меня уязвимым. Если ты будешь там, я буду думать о тебе, пытаться защитить тебя, вместо того чтобы сражаться в той битве, в которой должен. Рейчел, я не могу бороться с Уриэлем и с тобой тоже. Возвращайся, ради всего святого.

— Ради всего святого, — эхом отозвалась она. — Бог — тот, кто проклял нас всех. Есть ли какая-то особая причина, по которой я должна любить его?

Он услышал, как ворота с грохотом рухнули под ровным маршем их врага.

— Я не могу сейчас спорить о вере, — тихо сказал он. — Они уже здесь.

— Тогда я тебя прикрою, — сказала она.

Атакующие войска маршировали к берегу, и армия Шеола — маленький, плохо оснащённый отряд проклятых — ждала их. Азазель посмотрел на Рейчел с её свирепыми косами и ещё более свирепым выражением лица, и медленная улыбка растянулась на его лице. Он притянул её в свои объятия, уклонившись от кинжала, который она схватила, и поцеловал её, но не с отчаянием, а с чистой радостью. Что бы ни случилось, она принадлежала ему, и этого было достаточно.

— Нам нужно идти, — сказал он, отпуская её.

Взяв её за руку, он направился к песчаному пляжу.

Разиэль и Михаил были впереди остальных, мощная сила, и Рейчел отпустила его руку, собираясь встать рядом с Элли. У него не было выбора, и он лишь на мгновение смирился с мыслью, что возможно уже никогда больше не прикоснётся к ней. А потом он присоединился к двум другим лидерам.

Это была бесконечная армия, насколько хватало глаз её охватить. Никаких кожаных доспехов: сияющий металл блестел в рассеянном солнечном свете. Азазель искал Уриэля в любой форме, какую бы тот ни выбрал, но сегодня архангел не возглавлял свою армию ангелов.

Во главе их стоял Метатрон — царь ангелов, свирепый, безжалостный и огромный. С явной обидой.

Он на переднем плане в центре, возвышаясь над своими пехотинцами, но его меч не был обнажён. Он не собирался вызывать свои войска на битву, пока не поднимет его, и даже не пытался дотянуться до него.

— Значит, он хочет поговорить, — разочарованно пробормотал Михаил. — Трус.

Разиэль укоризненно посмотрел на него.

— У тебя нет жены, Михаил. Тебе нечего терять.

— Я не проигрываю, — просто ответил Михаил.

— И Метатрон тоже, — сказал Азазель.

Король ангелов шагнул вперёд, и его чёрные глаза на мгновение встретились с глазами Азазеля. Еноха нигде не было видно — эта форма полностью исчезла. Среди людей был только великан, жаждущий кровавой расправы.

— Я бы хотел поговорить, — объявил он, остановившись порядка в шести метрах от них троих.

— Я мог бы убить его прямо сейчас, — пробормотал Михаил, разминая покрытые татуировками руки. — Его армия бросится врассыпную без предводителя.

— Держи его под контролем, — рявкнул Разиэль, и Азазель положил руку на плечо Михаила, когда их предводитель выступил вперёд.

Азазелю должно было быть тяжко наблюдать за Разиэлем на той позиции, которую он самолично занимал на протяжении тысячелетий, но не почувствовал ничего, кроме облегчения. Он взглянул на Рейчел. Её лицо было застывшим, но она почувствовала на себе его пристальный взгляд и, повернувшись, она встретилась с его взглядом. А потом она улыбнулась ему.

Это почти поставило его на колени. Она никогда не улыбалась ему так, как сейчас, полная любви, обещаний и, да, прощения, просить о котором он был слишком большим трусом. Он хотел пересечь пляж и заключить её в свои объятия, но не мог пошевелиться.

Вместо этого он улыбнулся ей в ответ.

— Да что с тобой такое, чёрт возьми? — прорычал Михаил. — Я не помню, чтобы ты хоть раз в жизни улыбался, и ты решил, что сейчас самое время это начать делать?

Он повернулся к Михаилу, и его улыбка сменилась более ироничной гримасой.

— Я влюблён, — сказал он.

Он снова посмотрел на Рейчел. "Я люблю тебя", — подумал он, гадая, сможет ли она уловить его слова.

Её глаза распахнулись, и он понял, что она уловила его слова. Может быть, она и не поверит в их правоту, пока он не скажет её вслух, но если у него никогда не будет шанса, то, по крайней мере, она умрёт, зная это.

Разиэль подошёл к Метатрону и остановился, положив руку на рукоять меча, когда тот заговорил.

— Я, Метатрон, первый страж эфемерного царства, блюститель закона, защитник Тёмного Города, король ангелов-воинов, требую, чтобы так называемые Падшие из Шеола и их шлюхи были отданы в руки самого достойного и правильного правления архангела Уриэля, повелителя Вселенной.

Он услышал, как Элли фыркнула от смеха, и это должно было привести его в бешенство. Она быстро взяла себя в руки и что-то прошептала Рейчел, которая едва сдержала улыбку.

Разиэль знал предписанную форму.

— Я — Разиэль, предводитель Падших и жителей Шеола, места, объявленного неприкосновенным Верховным существом. Мы отрицаем ваше право властвовать над нами и требуем, чтобы вы ушли.

Стальные глаза Метатрона сузились.

— Мы не уйдём отсюда, пока песок не станет красным от твоей крови, крови твоей пары и крови всех живущих здесь.