Глава вторая

Уиллоу
Ранее

Двадцать два дня назад моя мама меня бросила. Я выплакала все слезы после ее ухода. Этим все было сказано. Кэсси заботилась об этом меньше. Электричество не отрубили, и когда она решила вернуться домой, это все, о чем она беспокоилась.

С другой стороны, тот, кто оплачивал счета, все еще запасал основные продукты в шкафы и холодильник. И мое тело больше не болело. Я, наконец, исцелилась.

Моя жизнь была одинокой, но все было в порядке. Мама всегда говорила мне, что я дрянная девчонка и умру одна. Полагаю, это правда. Я успокоилась в тишине. Больше никаких ночных пробуждений, Ричарда − проскальзывающего в мою кровать и не уходящего до восхода солнца. Больше не нужно смотреть, как он за волосы тащит маму вверх по лестнице. Затем слушать, как они сражались часами, до начала стонов. И больше никаких орудий, направленных на меня за то, что я не соответствовала его требованиям.

В моей школе начинали задавать вопросы, на которые я не могла ответить. В последний раз, когда я это сделала, Ричард наказал меня, как только соцработник покинул наш дом. Если он вернется или они его найдут, и он узнает, что я говорила с ними, даже если я не сказала ничего обвинительного?

Мой желудок заболел от мысли о том, что отчим со мной сделает.

Я перешла к другому режиму дня. Школа, домашнее задание, душ, сон и все сначала. В дни, когда я имела дело с Кэсси, расписание сбивалось. Я никогда не знала, насколько она тяжелая, пока мне не пришлось тащить ее в постель.

Как сегодня. Мои руки болели, пот капал со лба, и моя грудь отяжелела в знак протеста. Бросив Кэсси на кушетку, я опустила руки на колени и изо всех сил пыталась отдышаться.

Это был третий случай за две недели. Ее наркомания усиливалась. На днях я пропустила школу, потому что заснула на полу ее спальни. Я была измучена, и не могла даже попытаться вернуться в свою комнату.

Глядя на мою сестру, ты никогда не догадаешься, чем она занимается. Я думала, что те, кто употребляет наркотики, выделяются, но только не Кэсси. Ее волосы цвета мокко по-прежнему блестели, кожа выглядела относительно здоровой (если не обращать внимания на следы от уколов).

После проверки пульса и убеждения, что она не умерла или не приняла слишком большую дозу, я повернулась к двери. Она подняла руку и схватила меня за запястье, заставив меня слегка вскрикнуть от неожиданности.

− Я знаю, что он делал с тобой, Уиллоу, − ее голос был хриплым, будто она не говорила в течение нескольких дней. Я застыла, зная, о чем она говорит.

− Терь фсе хорошо, малы-ы-ышка, я наш-ш-шла способ обезопасить тя, − ее слова были невнятными, а карие глаза открылись и смотрели прямо в мои. Они были стеклянные от коктейля с наркотиками и ликером. Я не могла с этим справиться и попыталась вырвать свою руку.

− Ник защитит нас, он любит меня. Даже после того, что я сделала, он меня любит, − она вздохнула, закрывая глаза. Я понятия не имела, кто этот Ник. Кэсси несколько раз упоминала его.

Всегда говорила, что он был связан с плохими мужчинами, и ей не разрешалось рассказывать его секреты.

Я отмахнулась от него, как от выдуманного человека, воображаемого друга. Я хотела спросить ее, кто он, действительно, расспросить ее обо всем. Просто потому, что я наслаждалась тишиной и спокойствием, не означало, что мне нравиться, когда вокруг нет никого, с кем можно поговорить.

Однако состояние, в котором она находилось, разрушило возможность рационального разговора.

− Ты такая добрая и милая. Ты заслуживаешь большего, − Кэсси задохнулась от собственных слов и, наконец, отпустила меня, когда я отстранилась. Моя задница приземлилась на деревянный пол.

Я выскочила из комнаты, не оглядывалась.

Паника. Это было все, что я когда-либо испытывала, если мысли заходили о Ричарде и его ночных посещениях. Я стояла, прислонившись к стене в коридоре, желая, чтобы мое сердце перестало стучать в груди, и смахнула слезы. Если я не говорила об этом, значит этого никогда и не было, правильно? Никто не сможет осудить меня или посмотреть с отвращением, если никогда не узнает, что случилось, верно? Мама сказала, что наказывают только плохих девочек.

Сделав глубокий вдох, я заглянула в комнату сестры и увидела, что она свернулась калачиком на другой стороне. Спиной ко мне. Быстро считая до трех, я бросилась мимо ее дверного проема и ворвалась в свою комнату. Ночь была потрачена на отчаянную попытку очистить себя от неприятных воспоминаний.

* * *

Цифры, на моем будильнике с розовой принцессой, показывали одиннадцать сорок. Моя сестра пьяно хихикнула, заходя в дом, час назад. Она стонала, как долбаная порнозвезда, до сих пор. В одиннадцать лет я не должна была знать, что такое порно, но я знала, благодаря Ричарду.

Я наблюдала за цифрами на часах, которые медленно перетекли с одиннадцати сорока в час пятнадцать. В этот момент разбилось стекло, и мое сердце застряло в горле. Тревога забурлила в моем животе, пробираясь к груди. Я села и слушала, ожидая, когда Кэсси засмеется или начнет сыпать проклятиями. Все, что я услышала, это захлопывание входной двери, и, секундами позже, отъезжающую машину.

Я все еще ждала. Когда часы показали час тридцать, а я все еще не услышала ни звука, я поняла ─ что-то не так. Я чувствовала это своей уставшей душой. Беспокойство за сестру заставило меня встать с постели и выбежать из комнаты.

─ Кэсси?

Я позвала ее по имени дважды, ступая по лестнице и не получила ответа. В фойе стояли вазы с белыми лилиями, я проигнорировала их и направилась прямо в гостиную. Ничто не могло подготовить меня к тому, что я обнаружила. Жизнь жестока к тем из нас, у кого есть хорошие воспоминания. Потому что иногда воспоминания являются наихудшей формой пыток.

Я всегда буду помнить звук, который я издала, когда упала на колени. Разбитое стекло от кофейного столика вонзалось в меня, когда я ползала по полу. И обнаженный труп сестры лежал на моих руках.

* * *

Дождь был легким, но ветер − жестоким. Он подходил для похорон. Я не знала никого из окружающих. Иногда я забывала, как сюда попала. Мой разум перешел на автопилот в ту ночь, когда Кэсси была убита.

Я позвонила в службу спасения, и они появились через несколько минут. Полицейский был вынужден применить силу, чтобы вывести меня из гостиной. Все было размыто до этого момента. Я подумала, что со мной что-то не так. Почему я не плакала? Разве это не то, что люди делают в таких ситуациях? Были произнесены бессмысленные слова, и глянцевый гроб из дуба был опущен в землю, где Кэсси сгниет насовсем. Я не обратила особого внимания на мужчину, держащего над собой зонтик, прикрывающего и меня от дождя. Я оставалась в доме пожилой женщины, просто плывя по течению, что бы ни случилось. Подобно тому, как лист плывет на ветру, не контролируя, куда он приземлится.

Я не ожидала того, что будет дальше. Человек, который стоял напротив, внезапно появился передо мной, опустившись на колени, чтобы смотреть мне в глаза. Его глаза были темными, как и волосы. Я моргнула, не понимая, кто он и чего хочет. Другой мужчина в костюме стоял позади него, держа красный зонтик.

─ Ты знаешь, кто я? ─ спросил он меня. Когда я отрицательно покачала головой, легкая улыбка появилась на его губах. Тогда он сказал три слова, которые я не надеялась когда-нибудь услышать.

Признание моей мамы в том, что она меня любит, шокировало бы меня меньше.

─ Я твой отец.