Арест был не из легких. Мерзавец оказал сопротивление, вздумав скрыться. Джун и Ким разделились, ...

Арест был не из легких. Мерзавец оказал сопротивление, вздумав скрыться. Джун и Ким разделились, решив брать его с двух сторон. Оба прекрасно знали этот район Сеула: молодчик уходил по Сонгамской улице, параллельно которой тянулся переулок Чохвай, упирающийся в Медицинский тупик. По другую сторону к Сонгамской улице примыкали обшарпанные дома со сквозными дворами, выходящими к проспекту Короля Сучжона. Важно было перехватить ублюдка до того как Ким упрется в Медицинский тупик, потому что если упустить мошенника в этот момент, он выберется на людную улицу, а там ищи-свищи его, когда он затеряется в толпе. Но до проспекта еще нужно добежать.

Район, по которому Джун преследовала преступника, был бедным и вероятность того, что он уйдет на машине была ничтожна. Лучшее, на что мог рассчитывать убегающий, это разжиться каким-нибудь проржавевшим скрипучим велосипедом, оставленным на улице в полной уверенности, что на эту рухлядь, уж конечно, никто не позариться. Джун неслась, не снижая темпа, не сбивая дыхания. Она не знала, что уж там навоображал себе Ким, но была уверена, что убегавшего придурка ей придется брать самой. Увлекающийся кофе и так и не бросивший курить Ким, неизменно отставал от Джун и быстро выдыхался, но до Медицинского тупика должен домчаться, пусть и со значительным отрывом от нее и преследуемого.

Ловко обходя встречных, Джун промчалась мимо старой многоэтажки с открытыми захламленными балконами-переходами, выдерживая все тот же темп. Собственно брать идиота, которого, они преследовали, не было такой уж необходимостью: взяли бы днем раньше, днем позже, если бы из тюрьмы не сбежал Джи Санг, куда его упрятали на пожизненный срок, поэтому сейчас вся полиция страны была поставлена на уши. Искали любую зацепку, маломальскую информацию, незначащую сплетню, которая бы подсказала, где мог скрываться Джи Санг. Отлавливали всех, кто мог хоть что-то о нем знать. Мерзавец за которым сейчас гналась Джун не раз садился за избиение и грабежи, но он выглядел кротким агнцем по сравнению с Джи Сангом - маньяком, извращенцем и садистом. Ничто и никогда не могло оправдать этого изувера, и Джун находила пожизненный срок для него неоправданно мягким, как и родственники его жертв, не смирившиеся с приговором. Но сам он счел решение суда слишком суровым, так как в тюремных стенах, был лишен возможности выполнять свое прямое предназначение: выслеживать, истязать, убивать. К тому же стали ходить слухи, что ненавидимый сокамерниками, он подвергался унизительному насилию с их стороны. Но эта сволочь была не только живуча, но терпелива и злопамятна. Как оказалось, его дух не был сломлен, просто он как крыса умел выжидать. Должно быть, его невинный вид и напускная вежливость домашнего мальчика, смогли ввести в заблуждение суровых циничных, видавших виды тюремщиков.

Как он смог сбежать? На этот вопрос еще предстояло ответить. Сейчас велось следствие и тюрьму, в которой содержался Санг, тщательно обыскивали и перетряхивали на предмет скрытого подкопа. Допрашивали каждого тюремщика, включая и весь тюремный персонал, выявляя тайного соучастника.

Внимательно следя за этим делом, Джун все больше склонялась к версии, что Сангу помогли сбежать. Ведь как-то смог этот зверь, обладающий хрупкой внешностью невинного мальчика, наивное выражение которого иногда обезображивала кривая циничная улыбочка, выдававшая его мерзкую натуру, расположить к себе половину дам общества, вызвав их неожиданное сочувствие.

Джун передернуло от отвращения и, чтобы избавиться от нарастающего раздражения, она, ускоряясь, прибавила ходу. Хотя это страшно возмущало Джун, она не могла винить их. Будь она, как эти впечатлительные дамочки, далека от кровавых подробностей, которыми располагало следствие, и которыми, само собой, не делилось с общественностью, заботясь о психическом здоровье людей, то, наверное, тоже не смогла, глядя на Джи Санга, принять, что этот смазливый молодой человек, растерянно оглядывающий зал суда и был тем живодером, что держал в ужасе всю страну в течение полутора лет. И не смотря на подобную репутацию, он сумел впечатлить некоторых дур настолько, что эти безмозглые идиотки договорились до того, что ведь каждый может оступиться и совершить ошибку.

Джун сама читала подобные высказывания в социальных сетях и на сайтах, посвященных Сангу. Но бесили не эти глупости, а то с каким холодным презрением смотрел на своих защитниц, слушая их умильный лепет сам Санг.

И вот теперь полиция сбивалась с ног, чтобы перехватить его до нового убийства. Но этот гад словно под землю провалился или испарился. Никого из полицейских не нужно было подгонять, ребята работали на износ, стараясь, чтобы земля горела под ногами маньяка, и раз уж он где-то залег, то, чтоб головы не смел поднять, а не то, что помышлять о новом преступлении. Каждый из них боялся новой жертвы Санга. Про себя Джун знала, что не успокоится, пока его не поймают.

Не снижая скорости, она завернула за угол дома и с разбега, налетев на вывернувшего навстречу ей человека, сшибла его с ног. Оглушенный неожиданным столкновением и падением, тот попытался было встать, но Джун упершись коленом ему в грудь, прижала его к земле, доставая наручники.

- Не трепыхайся, - тяжело переводя дух, посоветовала она.

Но этот идиот снова предпринял попытку вывернуться и скинул ее с себя одним резким, отчаянно сильным движением. Вскочив на колени, он, выругавшись сквозь зубы, ударил не успевшую подняться Джун ножом, и если бы она вовремя не увернулась, то нож торчал бы сейчас под ее грудью. Тогда навалившись на нее и прижимая к асфальту, он ударил еще. Неожиданно его отшвырнули, буквально сдернув с Джун.

- Вот же козел... ему тюрьма светит, а он с ходу, на бабу лезет... - Ким был в своем репертуаре.

С натужным хрипом переводя дыхание от вынужденно бешенного забега, он еще умудрялся шутить. Опершись ладонями о выщербленный асфальт у себя за спиной, Джун медленно поднялась.

- Как всегда вовремя, - выдохнула она.

- За тобой приглядывать надо... - просипел Ким. - Только отвернешься, а ты уже с мужиком валяешься.

- Обхохочешься, - буркнула Джун, отряхивая ладони, не оценив его шутки и на этот раз.

- Пойдем, - защелкнул наручники на запястьях задержанного Ким.

- За что арестовали? Почему не зачитали моих прав? - тяжело дыша, глухо произнес тот, строптиво дернувшись. - Не по протоколу... Я требую уважения и адвоката... Я ничего не сделал, я чист!

- Заткнись, - грубо толкнул его в спину Ким. - Вот когда начнешь отвечать на мои вопросы, я тебя сразу начну уважать.

Доведя его до служебной машины, Ким с Джун запихали любителя прав на заднее сидение, сами сели вперед и тут Ким увидел порез на руке своего напарника. Нож преступника, располосовав рукав кожаной куртки, рассек предплечье Джун, кровь капала уже с пропитавшегося ею рукава кожанки. Джун в запале не замечала боли, как и то, что истекает кровью, но увидев испуганный взгляд Кима, схватилась за руку. Ким развернулся и, приподнявшись в водительском кресле, в сердцах отвесил задержанному настолько крепкую оплеуху, что тот, схватившись за лицо скованными руками, со стоном согнулся в три погибели.

- Я с тобой еще в участке поговорю, - сквозь зубы пообещал Ким. - Сейчас едем в больницу.

Джун кивнула, держась за плечо. Она чувствовала навалившуюся усталость и странную опустошенность. Ни в какую больницу ехать не хотелось, а, если б было возможно, она, перевязав рану сама, легла спать. Но спорить с Кимом, когда он был на взводе, не рискнула.

- Иди, давай, - остановил машину у первой же больницы Ким и мрачно предупредил: - Вздумаешь сбежать, как только я отъеду, прибью.

И столько решимости было в его голосе, что Джун не посмела возразить, хорошо зная своего напарника. Поэтому молча кивнув, она выбралась из машины и побрела к распахнутым стеклянным дверям приемного покоя. Медсестра за стойкой регистратуры поспешила записать ее к хирургу, как только Джун предъявила свое полицейское удостоверение.

- Извините, но в данный момент дежурят лишь два хирурга и оба сейчас на операции. Как только один из них закончит оперировать, я попрошу, чтобы он осмотрел вас. Присядьте, вам не придется долго ждать.

- Да, - равнодушно отозвалась Джун и, пройдя к ряду кресел, села на свободное.

Зажимая рану рукой, она умудрилась задремать, но ненадолго. Подошедшая медсестра, легонько прикоснувшись к ней, разбудила Джун и повела в процедурную. Там она помогла пациентке осторожно снять куртку, и аккуратно обмыла порез, продезинфицировав его.

- Сейчас подойдет доктор и зашьет рану, - сказала она.

- Да, - благодарно поклонилась ей Джун у которой слипались глаза, даже, несмотря на боль от ножевого пореза.

Обстановка процедурной: все эти блестящие металлические инструменты, мягкая кушетка с белоснежной простыней поверх и запах лекарств, успокаивающе действовали на нее. Здесь она чувствовала себя защищенной и, расслабившись, уже с трудом боролась со сном. С другой стороны ей хотелось, чтобы пришел, наконец, хирург, зашил рану, и чтобы она могла отправиться домой и как следует выспаться. Джун уже с вожделением поглядывала на изголовье кушетки, примериваясь лечь на нее, когда дверь отворилась, и вошел врач с марлевой повязкой на лице. Джун заставила себя сесть прямо и поклонилась ему. Он поздоровался с пациенткой - хрупкой девушкой, сперва чуть сонно смотревшей на него, а потом уже испуганно во все глаза. Улыбнувшись, он успокоил ее.

- Все будет хорошо, - мягко проговорил он, подходя к столику и надевая латексные перчатки, которые достал из упаковки.

Не снимая повязки, он подошел к пациентке и осмотрел глубокий порез на тонком предплечье. Узкое плечо, тяжелая грудь, длинные ресницы подрагивают, как у ребенка готового вот-вот расплакаться от страха перед предстоящей болью. Даже губу закусила. У хирурга был тяжелый день: он отстоял три операции, одна из которых была крайне сложной. Он ждал, когда его подменят, и мог бы оставить эту пациентку на своего сменщика, что должен сейчас подойти, но нужно было всего лишь зашить рану, и зачем было заставлять человека страдать дольше положенного в ожидании болезненной процедуры. К тому же эта девушка была такой беззащитной и вместе с тем сексуальной, что врача бросило в жар, так что пришлось напомнить себе, что у этого перепуганного ребенка ножевая рана.

- Не беспокойтесь, я сделаю вам обезболивающий укол, - в волнении он стянул повязку с лица и подошел к столику, на котором в металлическом лотке лежали одноразовые шприцы и в ряд стояли пузырьки с лекарствами.

Набирая в шприц анальгетик, он подумал, что, судя по всему, на эту девушку напали, и ей пришлось нелегко, от того и выглядит она донельзя вымотанной. Дать ей успокоительное, и отвезти домой или оставить в больнице до утра? Все же здесь она будет под присмотром и в безопасности. Он решил, что если она согласиться провести ночь в больнице, он останется на ночное дежурство и в полицию насчет ее раны не позвонит, прежде не поговорив с ней. Может, все вышло случайно и она не захочет заявлять на человека порезавшего ее. В любом случае завтра утром он все выяснит.

Но когда он повернулся к девушке со шприцом в руке, то перед ним был совершенно другой человек. Какая-то странная метаморфоза произошла с его пациенткой. Теперь перед ним сидел не беззащитный, доверчивый ребенок, а человек, напряженно следивший за каждым его движением настороженным взглядом. Ее лицо приобрело жесткость, и в нем не было ни тени прежнего детского испуга. Она вся подобралась.

Но врачу не досуг было разбираться в этой необычной и неожиданной перемене, хотя она и удивила его. Во-первых, он тоже устал. Во-вторых, нужно было побыстрее закончить с ее раной. Но когда он подошел к ней вплотную, готовясь ввести обезболивающее, в его живот уперлось дуло пистолета. "Вот как! Вооруженное нападение! Так она гангстер!" - осенило хирурга.

- Медленно положил шприц, - сквозь зубы скомандовала Джун. И столько неприкрытой ненависти и угрозы было в ее голосе, что врач тут же подчинился.

- Отойди на три шага. Держи руки на виду.

- Послушайте, - начал было сбитый с толку врач, но она резко перебила его:

- Не смей разевать пасть, просто делай так, как я сказала. Не отводить глаза! Смотри не меня! – встала она с кушетки, держа его на прицеле, сделав к нему осторожный шаг.

Врач смотрел на нее с замкнутым лицом, он не раз имел дело с неадекватными пациентами.

- Я не причиню вам вреда, - спокойно проговорил он. - Это всего лишь обезболивающее...

В ответ она отработанным движением стукнула его по голове рукояткой пистолета. Оглушенный не столько болью, сколько неожиданностью и грубостью ее поступка, врач схватился за голову, чувствуя как меж пальцев из рассеченной раны медленно сочиться кровь. А когда он, морщась и переводя дух, опустил перепачканную в крови руку, она уже была скована в наручнике.

- Пошли, - толкнула его к двери эта ненормальная.

Так они и вышли из кабинета: впереди врач, зажимая скованными руками рану на голове, позади Джун, объясняя всполошившемуся, ничего не понимающему медперсоналу и растерянным, перепуганным пациентам, что полицию вызывать нет необходимости, она сама из полиции.

- Все в порядке, - говорила она, подняв ладонь в успокаивающем жесте. - Возвращайтесь к своим делам.

- Доктор, - ахнула одна из медсестер, кинувшись к нему, - у вас кровь...

- Не подходите ближе, - остановил ее арестованный. - Делайте то, что говорит полицейский.

- Я уже вызвал полицию, - проинформировал главврач своего сотрудника задержанного сдвинутой пациенткой, встретив их у лифта в окружении встревоженных и возмущенных врачей. - Это всего лишь недоразумение, которое сейчас прояснится, поэтому необязательно было надевать на доктора наручники, и бить его по голове. Это уж как-то слишком.

- Если бы вы видели, как этот... врач обращался со своими так называемыми пациентами, вы бы не считали надетые на него наручники недоразумением, - с горькой иронией огрызнулась Джун, без церемоний втолкнув хирурга в лифт.

Врачи, правильно истолковав недвусмысленный жест прижатого дула к голове коллеги, дружно подались от лифта, отступив назад, кое-кто даже поднял руки, что бы успокоить психопатку, которой вдруг взбрело в голову, что она полицейский. Главврач попытался продолжить переговоры, намеренно медля, чтобы потянуть время:

- Но ведь никакой врач не застрахован от ошибок и что? Каждого теперь отправлять в наручниках в полицию? - сказал он это в уже сдвигающиеся створки лифта.

- Послушайте, - тихо начал несчастный хирург, подняв скованные руки и отирая рукавом халата кровь с лица. - Если вы хотели другого врача, нужно было только...

- Заткнись! - замахнулась на него пистолетом Джун.

И тот, прижавшись к стенке лифта, зажмурившись, отвернул голову в ожидании удара. Джун трясло, ей было не по себе находиться с ним один на один в тесной кабине, поэтому, как только лифт остановился, она вытолкнула из него залитого кровью врача, наведя пистолет на охрану госпиталя, уже ждущую их в фойе.

- Пожалуйста, отойдите назад и дайте мне с арестованным пройти, - попросила она.

Вперед выступил крепкий коренастый мужчина, судя по всему, начальник охраны.

- Эй! Ты что творишь! - гаркнул он басом, стараясь подавить ее своей агрессией и напором. - Быстро отпустила его! Давай сюда свою игрушку. Поигралась и хватит!

Вместо ответа Джун выстрелила в потолок. Бравые охранники аж присели, втянув головы в плечи, поняв, что в руках сумасшедшей настоящее оружие, а не муляж и даже не травмат.

- Дайте нам пройти, - потребовала Джун, и быстро потащила к дверям запинающегося арестованного, на ходу демонстрируя свое служебное удостоверение.

Но не столько оно, сколько пистолет в ее руке сдерживал здоровых охранников от решительных и жестких действий.

- Доктор, вы ранены! - только и выкрикнул один из обеспокоенных охранников ему вслед.

Тот повернулся было в дверях, но был грубо вытолкнут Джун наружу. На крыльце толпился народ, а подъездную дорожку к нему перегородила полицейская машина с распахнутыми дверцами, озаряя ночную темень сполохами проблескового маячка, установленного на ее крыше. Увидев Джун, ведущую задержанного, Пак и Ким, выскочив из машины, поспешили к ней, но разглядев арестованного, остановились как вкопанные. Пак в сердцах выругался, а Ким потрясенно пробормотал:

- Быть не может... вот ведь скотина!

Они подхватили арестованного с двух сторон, и повели к машине. Джун шла за ними, прикрывая со спины.

- Послушайте, я все объясню... - попытался поговорить с ними незадачливый хирург, но его срезало саркастическое: "Да, ну?" Пака, а Ким, малость «промахнувшись», приложил задержанного скулой к крыше машины, когда вталкивал его на заднее сидение. С коротким стоном доктор забрался в нее, рядом уселся Пак, захлопнув за собой дверцу. Ким, заведя машину, вызвал по рации диспетчера, рядом устроилась Джун.

- Девятый, везем одиннадцатого, - сообщил Ким. - Встречайте.

- Одиннадцатого? - недоверчиво уточнила диспетчер.

В ее профессионально бесстрастном голосе слышалось волнение.

- Да, - коротко подтвердил Ким.

Рана на предплечье Джун дала о себе знать саднящей болью, и она приложила к ней ладонь, обнаружив, что порез опять начал кровоточить.

- Послушайте, - шевельнулся на заднем сидении врач, превратившийся вдруг в непонятного одиннадцатого. - Вашему офицеру необходима перевязка...

- Не твоя забота, - не оборачиваясь, огрызнулась Джун.

А Пак придвинулся к нему так, что притиснул к дверце.

- Издашь еще хоть один звук, погань, лишишься зубов. Понял? - предупредил он.

- Да, - придушенно отозвался придавленный немалыми габаритами Пака, как и тяжелой ненавистью звучащей его в словах, субтильный врач.

Когда патрульная машина остановились у участка, их встречали. Здесь уже не было сочувствия к задержанному. Его сопровождало глухое, угрожающее неприятие и угрюмое молчание, а если порой и слышались голоса, то больше в виде коротких отрывистых реплик:

- Да, чтоб меня...

- Это действительно он...

- Вот тварь!

- Хорошо, что газетчиков нет, - тихо сказала Джун Паку.

Тот согласно кивнул, подтолкнув задержанного, чтобы шагал живее. Щека, шея, халат хирурга были перепачканы кровью из раны на голове, а на скуле набухал сочный синяк.

- Почему вдруг вы оказались в госпитале? - спросила Джун у Пака, когда они вели арестованного в комнату допросов.

- Ким услышал вызов оттуда, вспомнил, что высадил тебя по тому адресу, и поспешил принять его. Как чувствовал, что это ты устроила дебош, - улыбнулся Пак. - Только посмотри, у него уже кулаки чешутся допросить подонка, как следует.

- А у тебя нет? - недоверчиво хмыкнула Джун, следя за тем, как Ким пристегивает наручники врача к столу в допросной.

- Еще чего руки об него марать, я ему сразу шею сверну, - на полном серьезе заявил Пак. - Ты, как? - спросил он, видя, как Джун держится за плечо. - Иди к врачу.

- Шутишь? - даже обиделась она и быстро сменила тему, чтобы не быть изгнанной из-за своего ранения. - Капитану сообщили?

- Кажется, да... - засмеялся Пак. - Вон он несется...

- Ну, в самом деле, покажись врачу, - подошел к ней Ким.

- Потом, - отмахнулась Джун, следя за приближением капитана.

Но тот остановился у комнаты для допросов и прежде чем войти в смежное с ней помещение, сделал им знак, следовать за ним. Даже не взглянув в сторону своих подчиненных, он вперил взгляд в задержанного одиноко сидящего за столом.

- Черт меня побери! - выдохнул капитан, то ли с облегчением, что опасный преступник пойман, то ли удивленно, что его команде удалось сделать это, и вдруг выдал нечто непонятное: - Вот ведь хрень! Вылитый Санг.

- Что значит "вылитый"? - вскинулись оперативники.

- Кто его задержал? - повернувшись к зеркалу спиной, требовательно спросил капитан у своих подчиненных.

- Я, - отозвалась Джун.

- Что у тебя с плечом?

- Ничего серьезного, капитан.

- Это ты его так? - почти с угрозой поинтересовался он, кивая на зеркало, за которым сидел побитый врач.

Джун неопределенно качнула головой.

- Иди, и быстро сними с него наручники, - последовал приказ.

- И не подумаю, - спокойно отказалась она.

- Неподчинение? Выговор захотела? - откинув полы пиджака и воинственно уперев руки в бока, с нехорошим прищуром поинтересовалось у нее начальство.

- Капитан, - устало вздохнула Джун, - если я войду к нему, то не удержусь и пристрелю на месте.

- Давайте сюда ключи от наручников! - потребовал капитан, протянув руку, и поскольку никто даже не пошевелился, прикрикнул: - Быстро! Сейчас комиссар примчится и будет нам всем счастье, особенно тебе, Джун.

Ким, Пак и Джун переглянулись, силясь хоть, что-нибудь понять в том абсурде, что сейчас происходил.

- С каких это пор с подобными ублюдками нужно расшаркиваться? - едва сдерживаясь, высказался Ким. - Ну, уж извините.

- Вы хоть толком объясните, что все это значит, - хмуро потребовал Пак, поняв, что необходимо разобраться, что к чему.

- Это не Санг - сказал капитан.

- Это не Санг - как эхо повторил за ним Ким.

- Что? - хором вскричали Пак и Джун.

- Как это? - ошеломленно посмотрел в зеркало Ким.

- Ну, конечно, не он... - едко хмыкнул Пак.

- ...а я королева английская, - вторила ему Джун.

- Вы мне зубы не заговаривайте! - накинулся на них капитан. - Где ключ от наручников?!

- Все словно с ума посходили, - пробормотал Ким, протягивая ему ключ. - Если это не Джи Санг, то я уже не уверен, что я это я.

Капитан отобрал у него ключ и прошел в комнату для допроса. А трое детективов, выбивавшиеся из сил, чтобы найти опасного маньяка, теперь мрачно наблюдали за тем, как капитан раскланивается и расшаркивается перед ним, снимая с него наручники.

- Возможно ли такое? - все не мог опомниться Ким. - Скажите мне, что я сплю!

- Это не Джи Санг, - вдруг уверенно произнес Пак и покачал головой в тщетной попытке поверить в происходящее: - Но ведь один к одному.

- Почему он оказался в госпитале? - начала задавать вопросы Джун. - Прятался там? И почему никто из медперсонала не заявил на него? Что, все до одного были не в курсе кто это такой?

- Разумеется, нет! Он же у нас был звездой первой величины... - съязвил Пак.

- С другой стороны, он не мог не знать, что полиция разыскивает его и не нашел ничего лучше, чем спрятаться в многолюдном госпитале? И медперсонал... они готовы были защищать его.

В комнату для допросов вошел комиссар, собственной персоной. Минуту другую по ту сторону зеркала, оперативники наблюдали, как и он тоже раскланивался с Джи Сангом, пожимал ему руку, выказывая сочувствие его плачевному виду, выражая по этому поводу явное неудовольствие и искреннее сожаление.

- Всем нам срочно нужен доктор, - тоскливо подвел итог Ким.

- Что думаете по этому поводу? - спросил Пак.

- Чтобы один человек был настолько похож на другого? - вопросом на вопрос ответила ему Джун.

- Как насчет близнецов? - напомнил Пак, подталкивая память Джун: - Братья...

Джун замолчала, припоминая дело Санга, которое в свое время изучила вдоль и поперек, и в котором мимоходом было указано, что:

- У Санга брат в Америке, - щелкнул пальцами Ким.

Трое оперативников посмотрели через зеркало, как брат Джи Санга прикладывает к ране на голове носовой платок, который ему участливо протянул их капитан. При этом комиссар, сдвинув брови, недовольно выговаривал ему и капитан то и дело виновато кланялся.

- Опять за нас огребает, - тихо запереживал Ким.

Пак лишь вздохнул. Наконец, капитан вышел из допросной, появившись в смежной комнате наблюдения. Его команда смотрела на него в молчаливом требовании объяснений.

- Айгу... - выдохнул он, расстегивая ворот рубахи. - В общем так, ребята, тот кого вы приняли за Санга на самом деле его брат-близнец. Мы не то, что не успели предупредить вас, просто не придали всему этому значения... Не думали, что он вообще примет наше предложение.

- Мы его тоже в расчет не брали, - согласился Пак. - Он же никаким боком не имел отношения к своему братцу. Его пятнадцать лет не было в Корее, сейчас-то зачем здесь объявился?

- Он по-прежнему не желает иметь с ним ничего общего. Даже имя сменил, - капитан сдул прядь волос, прилипшую к вспотевшему лбу. - Вы просто понятия не имеете, каких усилий стоило комиссару залучить его в Корею. Мы ни на что не надеялись и, можно сказать, выцарапали его из-за границы и в первый же день его мало того, что арестовывают, так еще жестоко избивают. Вернулся, называется, на родину. Так что, Джун, солнце мое, ступай и нижайше проси у него прощения. Он, вроде, парень не злой, может, остынет и не нажалуется на нас в вышестоящие инстанции.

- И не подумаю, - проговорила Джун, доставая свое полицейское удостоверение и кладя его на стол.

- Ащ...щ... - в сердцах замахнулся на нее Пак, едва сдерживаясь, чтобы не отвесить ей оплеуху за ее импульсивный поступок.

Но к его облегчению капитан так и не притронулся к удостоверению. Посмотрев на него, он лишь покладисто вздохнул:

- Понимаю. У меня самого мурашки по коже от его вида. Все, кажется, что на меня эта сука Санг смотрит, - и снова вздохнув, посмотрел в «зеркало».

В комнате для допросов появилось новое лицо. Полицейский врач суетился вокруг брата Джи Санга, осматривая, обрабатывая и накладывая швы на рану на его голове.

- Идите писать рапорт, - устало проговорил капитан, протягивая Джун назад ее удостоверение.

Она Пак и Ким вернулись в свой отдел, и засели за составление рапортов. Джун плохо соображала, что пишет и что вообще надо писать. Она была вымотана, подавлена очередной неудачей, да и рана все чаще напоминал о себе. Но когда Ким поставил перед ней кружку горячего крепкого кофе, в голове прояснилось от одного его запаха и строчки написанного уже не расплывались перед глазами. Все же Джун как-то пропустила появление в их отделе полицейского врача, обнаружив его присутствие лишь тогда, когда он поставил перед ней на стол свой пластиковый чемоданчик, раскрыв его.

- Покажи-ка мне свое плечо, офицер, - потребовал он.

- Откуда вы знаете? - удивилась она, нехотя и с трудом стягивая рукав куртки.

- Доктор Тхэ Со попросил, чтобы я осмотрел вашу рану, - ответил он и тут же спросил: - Чем это вы рассекли ему голову?

- Рукоятью пистолета.

- М-да, - глубокомысленно изрек врач и занялся осмотром.

Рану снова пришлось почистить и обработать, и Джун все-таки вкололи анестезию, чтобы зашить ее. Джун терпела, врач был погружен в работу. Ким и Пак заканчивали составлять свои рапорта, когда в отдел вошел комиссар. Ребята вскочили было, но он жестом попросил оставить формальности и, придвинув стул, уселся напротив Джун.

- Что ж, - тихонько хлопнув ладонью по столу, начинал он. - Доктор Тхэ Со вошел в наше положение и проявив великодушие принял извинения от тебя, Джун, через капитана.

Джун лишь скривилась. Ей было плевать, принял ли братец Джи Санга извинения, которые она и не думала передавать.

- А где сам капитан? - спросил Ким, бросая ручку на стол и с блаженством потягиваясь в своем кресле. Он, наконец, закончил кропать свой рапорт.

- Повез доктора Тхэ Со домой, - думая о своем, ответил комиссар и вдруг без всякого перехода, обратился к девушке: - Ты ведь хочешь поймать Санга?

Джун молча, уставилась на него своими глазищами. Ее опыт общения с комиссаром подсказывал, что сейчас она не услышит от него ничего хорошего, слишком мягко стелет.

- Мы решили задействовать доктора Тхэ Со в надежде выманить Санга, - вдруг заявил комиссар.

- Каким образом? - поморщилась Джун.

- Наверняка, в приезде брата-близнеца Санг увидит выход для себя.

- Брат может вывезти его из страны?! - осенило Кима.

Пак сузил глаза, а комиссар нервно пригладил волосы.

- Ну, это не совсем то, что может привлечь Санга в приезде брата, - ответил он неопределенно.

- Дерьмо! - дернулась Джун и врач, уже сделавший последний стежок, поспешил обрезать медицинскую нитку.

- Вот именно, - согласился комиссар.

- А что собственно... - нетерпеливо спросил Ким, но Пак перебил его:

- И Тхэ Со согласился? - спросил он комиссара.

- После того, как мы показали ему фотографии с мест убийств, которые совершил его братец, он посчитал своим долгом поймать его. Вот поэтому возле доктора должен постоянно находиться наш человек.

Джун благодарно поклонившись врачу, осторожно надевала куртку, не желая замечать многозначительного взгляда комиссара. Врач, собрав инструменты в свой пластиковый чемоданчик, попрощавшись, ушел.

- Джун, - ласково позвал ее комиссар. - Это будешь ты и это приказ.

Ким вздохнул, а Пак настороженно следил за Джун, ожидая, что сейчас она опять примется бросаться своим удостоверением, но Джун ограничилась усталым предупреждением:

- Не надо доставать меня. Пересмотрите свое решение, господин комиссар.

- А это не мое решение, а доктора Тхэ Со. Он просил именно тебя.

- Это еще почему? - удивилась Джун.

- Очевидно, он на себе познал твою твердую решимость арестовать Джи Санга, - не упустил случая поддеть ее комиссар. - И не без основания посчитал, что с тобой ему будет безопаснее. Так что с завтрашнего дня приступай к своим прямым обязанностям - охранять здоровье и покой гражданина этой страны.

- Про здоровье этого гражданина вы явно промахнулись, комиссар, - засмеялся Пак. - Да и покой ему с Джун вряд ли светит.

Но комиссар поднимаясь, лишь досадливо отмахнулся, давая понять, что это больше не обсуждается. Когда за комиссаром закрылась дверь, Джун тихо начала ругаться, Ким до того что-то черкавший в своем блокноте перебил ее:

- Так о какой вероятности вы с комиссаром говорили?

- Вероятности того, что Санг попросту заставит своего брата исчезнуть, займет его место и под его именем благополучно покинет страну, - пояснил Пак.

- Чушь! - швырнул ручку на стол Ким. - Его брат хирург, как Санг справится с его обязанностями? Он же сразу разоблачит себя.

- Считаешь? - посмотрела на него Джун, держась за плечо. - Но тому, кто так искусно потрошит человеческие тела, нетрудно будет сымитировать хирургическую операцию. Уверяю тебя, этот мерзавец, что-нибудь да придумает.

- У меня такое чувство, что мы сильно подставляемся с подобным планом, - тихо проговорил Пак.

Он не одобрял задумку комиссара, слишком, по его мнению, рискованную.

- Выходит, - поскреб бритую макушку Ким. - Доктор Тхэ Со согласился на роль живца, поставив на кон все, что у него есть.

- Главное, - поправил его Пак, - что он поставил на кон собственную жизнь.

Джун вышла из участка, еще не остывшая от яростного спора с Паком к которому в скором времени присоединился капитан, отвезший доктора Тхэ Со домой. Ким был на ее стороне, но отмалчивался, понимая правоту капитана и Пака. Джун тоже это понимала, но работать под прикрытием не хотела, слишком пристрастна была к объекту, который должна охранять.

- А кто тут не пристрастен, - парировал Пак и попытался отшутиться: - Ты-то хоть кулаки об его личико почесала, а нам с Кимом этого так и не довелось. Тогда представь, каково нам будет выносить подобное искушение каждый день.

Сейчас она попыталась отбросить неудачи прошедшего дня, предвкушая, как вернется в свою маленькую квартирку и, не включая света, и не обращая внимания на беспорядок, упадет в постель и заснет глубоким сном. Только ожидание этого еще держало ее в эти минуты.

- Госпожа, - окликнули рядом и Джун невольно обернулась.

От серебристого лимузина к ней шел подтянутый молодой человек в темном сшитом на заказ костюме. Джун невольно взглянула на свои ручные часы.

- Уже одиннадцать... что тебе здесь надо? - недовольно спросила она, когда молодой человек остановился перед ней.

- Вас ждут с девяти вечера. Прошу вас, - и отступив, сделал приглашающий жест в сторону лимузина.

- С девяти вечера?! - изумилась Джун, припоминая, что да, был накануне такой разговор. - Ах ты, черт! - с досадой ругнулась она и быстро пошла к иномарке, вспомнив, что перед самой погоней, бросила телефон на сидение патрульной машины, а в госпитале вообще выключила его, чтобы Ким не доставал.

Молодой человека, обогнав, раскрыл перед ней дверцу лимузина и, когда она устроилась на заднем сидении, предупредительно захлопнул. Включив телефон, Джун увидела десять пропущенных звонков и снова не сдержалась, чтобы не выругаться. Но вскоре досада уступила место удовольствию от комфорта, и Джун не заметила, как заснула на мягком кожаном сидении под убаюкивающий ровный ход машины. Разбудил ее голос шофера негромко позвавший:

- Госпожа, мы на месте.

Джун открыла глаза и украдкой потянулась. Она чувствовала себя отдохнувшей, заснула так, что не слышала, как машина остановилась. Откинув с лица пряди волос, Джун подавив зевок, смотрела на отъезжающие в сторону автоматические ворота трехэтажного особняка, выстроенного в европейском стиле: с башенками, эркерами и застекленной террасой. Лимузин бесшумно проехал по гравиевой дорожке окаймлённой подстриженными кустами барбариса и притормозил у самого крыльца. Выйдя из машины, шофер обошел ее и открыл Джун дверцу. Выбравшись наружу, девушка поднялась по ступеням из черного гранитна к массивной дубовой двери. Накрапывал мелкий дождик, и шофер, раскрыв над ней зонт, шел следом, едва касаясь ее локтя, чтобы в случае чего поддержать.

- Ладно, - вздохнула Джун, остановившись на верхней ступеньке. - Если у тебя есть что-то, то давай.

Шофер, переложив зонт в другую руку, полез во внутренний карман пиджака и, вытащив три штрафных квитанции, молча, протянул их Джун.

- А те, о которых не знает отец? - спросила она.

Шофер сунул руку в карман и достал еще три квитанции.

- На этот раз ты не очень много накосячил, - проворчала Джун, просматривая квитанции и подходя к дверям.

Шофер поклонился, сложил зонт и спустился с крыльца к лимузину. А вошедшую Джун поклоном поприветствовала прислуга:

- Добрый вечер, госпожа, - сказала ей приятная молодая женщина в белом кружевном переднике на темном платье. - Вас ждут в гостиной. Не хотите прежде привести себя в порядок?

Джун мельком взглянула на свое отражение в зеркале в овальной золоченой раме на стене. По сравнению с элегантной прислугой она выглядела бродяжкой в заляпанных джинсах, в кожанке перепачканной кровью с длинной прорехой на плече, небрежным узлом волос, наспех завернутых жгутом, и темными кругами под глазами на осунувшемся лице.

- Фай, - обернулась она к женщине-прислуге. - Кто на этот раз?

Официально-торжественное выражение сошло с лица женщины, и она, заговорщически сообщила:

- Молодой господин из приличной семьи. Сын сенатора.

- И они его держат с девяти часов? - ужаснулась Джун.

- Он сам захотел дождаться вас, - доверительно сообщила Фай, успокаивая ее.

- Даже так? - недоверчиво хмыкнула Джун, сворачивая к столовой.

- Но, госпожа... - следовала за ней услужливая Фай.

- Лучше скажи, Чон Ли сдал английский? - перебила ее Джун.

- О, да! Он сдал все экзамены и принят в институт.

- Поздравляю!

Так они и вошли в гостиную, обставленную в стиле барокко, сверкающую позолотой лепнин, серебром и хрусталем столовых приборов. Сидящие за накрытым столом дама и двое мужчин, замолчали, при виде вошедших. Вальяжный господин недовольно отставил фужер с красным вином. Красивая, неопределенного возраста дама в стильном платье, чья цена равнялась месячной зарплате Джун, с неброской приятной сединой, делающей ее еще интереснее, заметно растерялась.

- Но, дорогая... - начала она, когда ее перебил, вскочивший из-за стола молодой человек, отличающийся лощеной рекламной внешностью.

У Джун возникло стойкое чувство, что она участвует в съемках видеоролика какой-нибудь брендовой одежды. Улыбаясь уверенной располагающей к себе улыбкой, молодой человек шагнул ей навстречу, протянув руку. На его запястье болтался массивный золотой браслет Ролекса. Он забавно вскинул брови, когда почувствовал ответное крепкое рукопожатие девушки.

- Вы Джун, не так ли? Я рад, что дождался вас и теперь могу познакомиться с вами лично. Кан Рей, - представился он, лучезарно улыбаясь.

Память тут же подсказала, что Кан Рей перспективный молодой человек, и хоть сын сенатора и крупного политического деятеля, вроде ни в каких скандалах не был замешан. Но это еще ничего не значило, при тех возможностях, которые имел сенатор, можно было замять любой скандал или замолчать самую неприглядную историю, в которую мог попасть его сын. Джун вежливо поклонилась ему и прошла к стулу, который ей отодвинула от стола Фай.

- Дорогая, может тебе все же подняться в свою комнату и привести себя в порядок? - многозначительно глядя на нее, тихо заметила госпожа. - Ты пришла с работы и...

- Мам, я ненадолго, только чтобы поздороваться с господином Кан Реем и извиниться за свое опоздание.

Фай поставила перед Джун несколько блюд и она, взявшись за вилку и нож, приступила к еде.

- Глядя на тебя, господин Кан Рей может подумать, что тебя не кормили целую вечность, - смущенно попеняла ей госпожа, видя с каким аппетитом ест ее дочь, но Кан Рей, наблюдавший за Джун, довольно улыбнулся:

- Матушка, ведь Джун пришла с работы, так пусть поест, как следует.

"Ого! Уже матушка..." - неприятно удивилась про себя Джун, не прерывая своего занятия. Стряпня Фай была как всегда выше всяких похвал, тем более для истосковавшегося на фаст-фудах желудка Джун.

- Что у тебя с рукой? - отрывисто спросил, молчавший до сих пор отец. - Пора бы уже бросить эту опасную работу и подумать о других вещах?

- Это издержки моей профессии, - коротко ответила Джун, подцепив сочный кусок рыбы в ореховом соусе.

- У врача была? – заметно забеспокоился отец.

- Да.

- Не уходи, не поговорив со мной. Те знаешь, я не успокоюсь, пока ты не поймешь, что я прав.

- Знаю.

- Тогда будь добра, поднимись утром ко мне в кабинет.

- Прости, пап, но не получиться.

- Ты опять не останешься ночевать? – расстроилась госпожа.

- Я должна уйти.

- Но, разве вы живете не здесь? - удивился Кан Рей, и поскольку Джун в это время жевала, за нее ответила приунывшая госпожа:

- Джун живет отдельно с тех пор как поступила в институт.

- И сразу после института вы пошли работать детективом? - обратился к ней Кан Рей.

- Как только мы ее не отговаривали от этого, - вздохнув, опять ответила за дочь госпожа. - Все равно поступила по-своему. Но ведь работа в полиции это чисто мужское занятие.

- Что мужская, что женская - всем одинаково приходиться работать мозгами, - не удержавшись, пробормотала Джун.

Кан Рей заговорщически улыбнулся ей, давая понять, что на ее стороне. Только Джун этого не видела, она повернулась к Фай, тихо проговорив:

- Спасибо. Все было очень вкусно.

Фай, стоявшая возле дверей столовой, чтобы предупредить любое желание хозяев, поклонилась ей, просияв.

- Я готовила эти блюда специально для вас, - так же тихо ответила она.

Промокнув рот салфеткой, Джун встала из-за стола.

- Была рада видеть вас в добром здравии папа и мама. Рада нашему знакомству, господин Рей.

- Не будь грубой, разве можно вот так уходить? - обиделась госпожа. - Мы тебя так долго не видели, а ты тут же уходишь.

Джун улыбнулась. Ее мама всегда отличалась тактом, и такая прямолинейность говорила о том, насколько она огорчена и разочарована дочерью. Но Джун было не впервой разочаровывать родителей.

- Прости, мама, мне завтра рано вставать, - мягко напомнила она.

- Но ты могла бы переночевать у нас... - оскорблено заметила госпожа и добавила, не в силах ничего поделать со своей тревогой за дочь: - Вон как похудела, так хоть бы поела, как следует.

Стоявшая у двери Фай, кивнула, соглашаясь с ней.

- Мам, я не смогу здесь хорошенько выспаться, - улыбнулась Джун, намекая, что мать и отец конечно, не оставят попыток поговорить с ней.

- Но по тебе не скажешь, что ты высыпаешься и в своей квартире, - недовольно сказал отец.

- Я пойду, - повернулась Джун к дверям.

- В таком случае, тебе придется добираться домой своим ходом. Я уже отпустил шофера Хвана, - холодно бросил отец.

- Не волнуйся, мне не привыкать, - пожала плечами Джун.

- Я подвезу вас, - с готовностью поднялся Кан Рей, выходя из-за стола.

Джун не могла не согласиться с метким замечанием Кан Рея, после того как выйдя на крыльцо, и попрощавшись с провожавшей ее Фай, он проговорил:

- Не хочу показаться бестактным, но слишком уж очевидно, что это свидание специально придумано вашими родителями, чтобы иметь возможности увидеться с вами. Можно сказать, я был только поводом, чтобы залучить вас в родной дом.

Джун по достоинству оценила его юмор.

- Представьте, - сказал он, выводя свое синее Порше за ворота особняка. - Я тоже был недоволен сговору наших родителей породниться через нас. Меня уже несколько раз вызывали из-за границы для выгодного сватовства. Правда один раз, это произошло в Англии, где училась очередная невеста. Все девушки из хороших семейств и со многими я дружу до сих пор, но... ни разу у меня не возникало желания жениться ни на одной из них. Если честно, я был очень раздражен и уязвлен, когда вы заставили ждать себя несколько часов кряду. Из-за того, что вашим родителям было неловко, я не хотел усугублять положение еще и тем, чтобы оскорбить их своим уходом и как мог, развлекал разговорами. Но больше всего мне хотелось увидеть ту, кто настолько вульгарно, набивала себе цену. Джун, я упорствовал потому, что хотел отыграться за свое задетое самолюбие. Вы мне уже не нравились. Я был уверен, что увижу очередную недалекую топ-модель, но вы поразили меня... Знаете чем? Вы настоящая. Я просто должен это сказать вам, потому что хочу снова увидеться с вами, - Кан Рей повернулся к девушке, поскольку все это время она молчала, внимательно слушая его взволнованную речь.

Он был уверен, что его слова произвели впечатление и нашли отклик в ее душе. Но его ждало разочарование. Сытую Джун опять сморило в тепле под монолог Кан Рея и она, отвернувшись к окну, сложив на груди руки, сладко спала в мягком кресле. Кан Рей закусил губу, чувствуя досаду. Значит, она не слышала ничего из того, что он сейчас говорил? Весь оставшийся путь до ее дома он думал о спящей рядом Джун. Кан Рей, если что и знал хорошо в этой жизни, то только то, что хочется ему. И теперь твердо был уверен, что жениться на Джун. Остановившись у ее дома, молодой человек тихонько тронул ее за плечо, позвав по имени, и она тут же открыла глаза.

- Мы уже приехали? - сев прямо, спросила она, подавив зевок.

- Да. Джун, давай встречаться, - прямо сказал он. - Свидание назначаешь ты, когда и где тебе будет удобно. Единственное условие, чтобы это было время обеда или ужина. Я хочу убедиться, что ты вовремя ешь.

Раскрасневшаяся со сна Джун, выслушав его, сказала: "Хорошо" и вышла из машины, оставив Кан Рея с чувством победителя, которому победа досталась не без труда.

На следующее утро Джун стояла перед воротами особняка арендованного доктором Тхэ Со и жала на звонок. Щелкнул автоматический замок, и калитка в воротах отворилась. Джун вошла и по дорожке выложенной каменными плитами прошла к крыльцу. Дверь дома открыла пожилая женщина. Судя по строгому выражению лица и некоторой чопорности, это была не служанка-горничная, а экономка. Окинув Джун критическим и вместе с тем вопрошающим взглядом, она сухо поинтересовалась, что гостья желает.

- Я к доктору Тхэ Со, - коротко сообщила Джун.

- Вы его пациент? - уточнила экономка

- Нет.

- Вам назначено?

- Нет, но...

- Тогда, прошу вас не докучать и не отвлекать доктора, - отрезала экономка, готовясь закрыть перед носом назойливой гостьи дверь.

Джун вздохнула и, пересиливая себя, попросила:

- Доложите ему, что пришла его девушка, - у Джун не было намерения препираться с этой женщиной и если сейчас та скажет ей: "Нет", то Джун с легкой душой повернется и уйдет.

- Вы издеваетесь?! - возмутилась экономка с оскорбительной многозначительностью оглядев линялые джинсы нахальной особы, ее невнятную футболку и надетую поверх джинсовую безрукавку. - Что вы себе позволяете?! Сейчас же уходите! У доктора не было, и нет никакой девушки, а если бы и была, то не такого пошиба как вы, дорогуша!

Вот то же самое и пыталась втолковать Джун своим коллегам, но когда капитан и Пак спросили, что она может предложить взамен, она промолчала, потому что идей на этот счет у нее не было. Для капитана и Пака было важно, чтобы с их планом согласился доктор. Понятно, что у обоих были все основания опасаться, что он будет против того, чтобы представить всем Джун своей девушкой. Против этого бурно возражала и сама Джун, и Ким, правда пассивно: угрюмо отмалчиваясь, он всем своим видом показывал, что все это ему не нравится. Неожиданно, Тхэ Со легко согласился, сказав, что не видит никакой альтернативы этому плану. Слабая надежда Джун на то, что он не захочет видеть ее возле себя, рассеялась как дым.

- Аджума, давайте не будем спорить, - терпеливо попросила Джун. - Просто впустите меня.

- Вы сталкер! - осенило бдительную экономку. - Я звоню в полицию.

- Что случилось, - появился позади нее Джи Санг, и Джун невольно отпрянув, потянулась к пистолету, спрятанному во внутренней кобуре под джинсовой безрукавкой, даже синяк во всю скулу и пластырь-повязка на его голове не отрезвили ее.

- Да вот, - не без ехидства, указала на нее экономка. - Ваша очередная так называемая "девушка".

- Простите, что не предупредил вас, - виновато покаялся перед экономкой Тхэ Со и тут же вышел навстречу Джун, раскрывая дверь пошире: - Джун, проходи.

Джун прошла мимо экономки, застывшей на месте с видом человека вдруг узревшего как в одночасье рушится незыблемый порядок вещей. В свою очередь Джун испытала чувство мстительного удовлетворения при виде побитого лица ненавистного Джи Санга. Только это отрадное чувство длилось недолго, и она отвернулась, чтобы не видеть брата опасного выродка, но гнетущее впечатление, что она находиться рядом с маньяком не проходило. А доктор Тхэ Со, кажется, был попросту рад тому, что она пришла.

- Вы без вещей? - показал он на пустые руки Джун, не принимая во внимание висевшей на ее плече объемной сумки-мешка, и громко добавил, чтобы услышала экономка: - Мы же договорились, что ты переезжаешь ко мне.

Внутри Джун все перевернулось.

- Не тыкай мне, - с глухой ненавистью взглянула она на Тхэ Со и быстро отвела взгляд, чтобы немного успокоиться. От его вида ее опять начало тихо трясти.

- Господин, можно вас на одну минуту? - поджав губы, спросила вошедшая в гостиную экономка, избавив Джун от мучительного присутствия братца Джи Санга.

- Осмотрись пока, - как ни в чем не бывало сказал Тхэ Со, будто не слышал ее неприкрытой ненависти.

Оставшись одна, Джун внимательно огляделась. Коттедж был небольшим с единственным просторным помещением-студией, полным света, что давали два высоких окна, с чуть приспущенными бамбуковыми жалюзи. Середину помещения занимала гостиная, которую образовывали два дивана обитых кремовой кожей и кресла, расставленные на ковре кофейного цвета вокруг столика со стеклянной столешницей. Отсюда можно было подняться в спальню, устроенную в открытой верхней комнате-террасе над кабинетом, обозначая тем его пространственные границы.

Кабинет, заканчивающийся у спинки дивана, состоял из компьютерного стола с креслом и занимавших всю стену книжных полок. У противоположной стены находился камин с висевшей над ним панелью телевизора. По другую сторону гостиной бар со стойкой из черного полированного дерева и тянущейся за ней витриной уставленной бутылками со спиртным разнообразной крепости и марок. Витрина имела подсветку, отчего полные бутылки светились каждая своим особенным светом, от непроницаемо черного шоколадного ликера, изумрудной текилы, бордового коньяка и прозрачного виски.

В спальне-терассе, кроме широкой постели, стояли тренажер и беговая дорожка. Из студии выходили три двери: одна в ванную и гардеробную, другая, что возле бара, через которую экономка увела Тхэ Со, очевидно вела на кухню и третья в прихожую к входной двери. Джун предположила, что из кухни во двор тоже имелась дверь. К тому же два раздвижных окна гостиной, доходящие до пола, позволяли выйти на лужайку перед домом с подстриженной травой и разбитыми на ней цветниками, как и к мраморному бортику небольшого бассейна.

Закончив осмотр, Джун уселась на диван, положив рядом сумку-мешок, и стала терпеливо ждать. Что-то экономка долго не отпускает доктора. Оно и понятно, умудренная опытом женщина, пыталась доходчиво втолковать своему хозяину, что его новоявленная пассия если не авантюристка, то явная охотница за состоянием и что такая прожженная особа уж никак не подходит господину, и что, связавшись с подобной проходимкой, он только скомпрометирует себя. Пока не поздно, нужно сейчас же, выставить ее отсюда и если уж доктору так хочет встречаться с ней, то пусть делает это на стороне, иначе экономка не ручается за сохранность столового серебра... где-то так, в общем.

Бдительность экономки, как и ее неравнодушие к делам и личной жизни хозяина, только импонировали Джун, потому что это пара внимательных глаз и если что-то упустит Джун, не упустит экономка. Должно быть, доводы Тхэ Со так и не смогли успокоить здравомыслящую женщину и, если только Джун не ошиблась в ней, экономка на протяжении всей операции проводимой по поимке Джи Санга, будет упорно пытаться открыть своему хозяину глаза на Джун.

Так и есть, когда оба вошли в гостиную, экономка выглядела недовольной стойким сопротивлением хозяина, но отнюдь не сдавшейся. Джун поднялась с дивана и молча последовала за Тхэ Со в прихожую. Ему уже пора было отправляться в госпиталь. Он тепло попрощался со своей расстроенной домработницей, а Джун не без почтительности поклонилась ей. Но, даже не была удостоена быть замеченной ею. Уже в машине, выводя ее из автоматически поднятых ворот гаража, Тхэ Со заметил:

- Джун, не ведите себя как мой телохранитель. Для всех вы, влюбленная в меня, девушка.

- Сделаю все, что в моих силах, - сухо пообещала она с заднего сидения, куда забралась, не желая сидеть рядом с Джи Сангом. - Мне бы тоже хотелось обговорить с вами наше дальнейшее совместное пребывание.

- Я слушаю, - отозвался Тхэ Со, выезжая на проспект.

- Первое, ни во что не ввязывайтесь, предоставьте все разборки нам. Если заметите, что-то необычное, что вызовет ваше беспокойство, сразу сообщайте мне. Мы не намерены ограничивать вас в чем-либо, но если я попрошу подчиниться, будьте добры, делайте это. Втрое, общаться будем только по делу. Единственное, что я могу выслушать от вас, это информацию о вашем брате. Это пока все, - откинулась на спинку кресла Джун.

- Я все понял, - кивнул Тхэ Со аккуратно, не превышая скорости, перестраиваясь в соседний ряд чем вызвал молчаливое презрение Джун. - Но как быть с тем, что вы девушка, с которой я живу? Где вы будете спать? Многое можно скрыть от посторонних, но не от моей экономки. Как объяснить ей, что мы будем спать порознь? - он посмотрел на нее в зеркальце над ним, смеющимися глазами. Джун пыталась не раздражаться, видя, что он откровенно подразнивает ее. Похоже, его не отталкивала ее неприязнь, граничащая с грубостью.

- Я займу один из диванов в гостиной, - постно ответила она, отвернувшись к окну.

- Экономка приходит рано, как мы объясним, что вы спите отдельно от меня?

- Во сколько она приходит? - спросила Джун. Проблема была хоть и небольшой, но немаловажной.

- В семь, чтобы успеть приготовить мне завтрак, - ответил Тхэ Со.

Джун обдумала это. Она как девушка Тхэ Со, могла бы намекнуть экономке, что сама будет готовить ему завтрак, только вот она этого делать не собиралась. По взглядам Тхэ Со, которые он то и дело кидал на нее в зеркальце заднего вида, она поняла, он ждет, что она придет именно к такому решению.

- Что ж, - проговорила Джун, - буду подниматься к семи утра, убирать постель и уходить на утреннюю пробежку, так что ничем не выдам нас, не стесню вас и не шокирую экономку.

Тхэ Со подавил едва заметный вздох разочарования.

- И вы будете убегать, оставляя меня одного? - все же уточнил он.

- Вы будете под присмотром, я договорюсь со своим напарником, - заверила его Джун, смотря в окно.

Остальную часть пути ехали молча. В госпитале Тхэ Со представил ее собравшимся в ординаторской коллегам как свою девушку, что не могло не вызвать удивления и недоверие тех, кто еще вчера был свидетелем того, как эта, так называемая "девушка" буквально вытаскивала своего возлюбленного под дулом пистолета из госпиталя. Честно говоря, Тхэ Со совсем не представлял как объяснить случившееся, они с Джун не подумали об этом, хотя повязка на его голове и потемневший синяк украшавший лицо, должны были ежеминутно напоминать об их упущении. Правда было несколько забавно наблюдать как в течении дня сердобольные пациенты участливо справлялись у врача о его самочувствии. Тхэ Со полагал, что Джун со своими напарниками, уж конечно, продумали как объяснить его вчерашний арест, но по вытянувшемуся лицу Джун догадался, что тут вышла промашка.

- Ну... - смущенно говорил он своим коллегам, - это всего лишь любовное недоразумение...

Джун тут же нашлась, поддержав его неуверенную расплывчатую версию о ее бурной ревности.

- Вы не представляете, как я ревнива! Ничего не могу с этим поделать! - пылко прижав руки к груди, проговорила она с эмоциональным надрывом. - Сколько раз я говорила ему об этом, предупреждала! И вот, несмотря на все мои слова, он посмел укатить от меня в Корею, не сказав мне ни словечка. Как же я была зла! - доверительно говорила Джун, недоуменно и неприязненно разглядывающим ее ошеломленным коллегам Тхэ Со. - Вот скажите мне, о чем в таких случаях сразу думает женщина? О том, - назидательно подняла она палец, - что у ее мужчины другая женщина! Вот о чем! Что ж, я быстро собралась и кинулась за ним, чтобы утвердиться в своих подозрениях и застать его с этой... этой... - и девушка выразительно стукнула кулачком о ладонь, мстительно прищурив глаза. - Когда я узнала, где он, то притворилась пациенткой, которой требуется медицинская помощь. Ну, а дальше вы знаете...

- Так эта кровавая разборка была всего на всего сценой ревности? - не без некоторого разочарования протянул врач-кардиолог. - Но знаете, вы были так убедительны.

- Убедительна?! Да, моя ярость просто не знала границ! - фыркнула Джун, сдвинув брови. Она интуитивно нашла образ девицы, вписывающийся в рамки вчерашнего поведения: не слишком сообразительной, но слишком эмоциональной.

- А откуда у вас пистолет? - недоверчиво поинтересовалась педиатр.

- А он у нас уже был, правда, дорогой? - наивно раскрыв глаза, обратилась она к Тхэ Со, наблюдавшего за ней сначала с беспокойством, потом не без любопытства и сейчас смотревший на нее со снисхождением влюбленного готового простить своей возлюбленной все ее "чудачества".

- Ты про зажигалку, которую мне подарили в калифорнийской больнице? - поддакнул он. - Честно говоря, совсем забыл про нее и подумал, что у тебя настоящий пистолет. Если бы ты дала мне время, я бы тебе все объяснил.

- Как вы уладили все с полицией? - недоверчиво, без улыбки спросил нейрохирург, молча потягивавший кофе из картонного стаканчика, который купил здесь же в автомате.

- После того, как мы все им объяснили, они решили простить нас за этот скандал. Тем более, я отказался писать заявление на Джун, - деловито сказал Тхэ Со поддерживая ее образ недалекой простушки, в котором Джун была так забавна.

- Правда, они все время уговаривали тебя подумать... Ты подумал? - Джун явно вошла в роль, видя, что сыграв дурочку, свой опасный поступок она превращает в обычную глупость. Что ж, теперь на все время поимки Джи Санга, ей придется играть роль дуры и ее "недалекость", в конце концов, поможет объяснит постоянное ее пребывание возле Тхэ Со.

- Я была ужасна зла! - капризно выпятила губу Джун. - А Тхэ Со начал мне же еще выговаривать... Он бывает ужасно нудным. По его словам выходило, что я же еще и виновата, представляете! - возмущенно всплеснула она руками, тихо опасаясь, что начинает переигрывать.

Переглядываясь, врачи украдкой посмеивались. Нейрохирург До Бу Чжан иронично усмехнувшись, отвел взгляд от продолжавшей щебетать Джун, словно смотреть на нее было выше его сил.

- Я сам виноват, - пригладил волосы Тхэ Со, подыгрывая ей, - не нужно было кричать на нее...

- Ну, уж, - пренебрежительно дернула плечиком Джун и назидательно проговорила: - Теперь, когда тебе вздумается посмотреть на другую или уехать, не предупредив меня, ты ведь крепко подумаешь, верно?

Тхэ Со оставалось лишь согласиться, успокаивая ее ревность.

- И теперь, - торжествуя, подняла палец Джун. - Я ни на минуту не оставлю тебя, - и припечатала: - Так и знай!

Собственно весь этот фарс подводил вот к этому сообщению для всех. Тхэ Со только головой покачал, так ловко использовала Джун щекотливую ситуацию в свою пользу, разом объяснив всем, почему она будет неотступно следовать за Тхэ Со.

- М-да, - пробормотал кардиолог, глядя вслед отошедшей от них Джун. - Полагаю, она хороша кое в чем другом, а?

Тхэ Со лишь дернул уголками губ в подобии улыбки.

- Прекрати, - отдернула его педиатр Хо Ген, складывая в аккуратную стопку медицинские карты. - Не нам обсуждать личную жизнь доктора Тхэ Со.

- Действительно, - пробормотал Тхэ Со, - я сам от себя не ожидал подобного.

Те, кто слышал его, засмеялись.

- Она же типичная липучка. Диагноз: патологическая ревность. Ты от нее быстро устанешь, - сочла все же нужным предупредить его Ми Ора, врач родильного отделения.

- Вот, коллеги, - пафосно провозгласил кардиолог, отведя руку в сторону. - Тхэ Со стал ярким примером того, как можно попасться на крючок, имея мизерный опыт общения с женщинами.

Тхэ Со украдкой вздохнул, его товарищи никак не могли успокоиться.

- Это ты так оправдываешь свои многочисленные похождения от жены на сторону? - засмеялась Ми Ора.

- А что есть доказательства? - живо встрепенулся кардиолог, вызвав смех остальных.

- Коллеги, - поднял ладони Тхэ Со, - обсуждайте это без меня.

Его интересовало, куда умчалась Джун, даже не предупредив его, где ее искать.

- Осматриваю больницу, - ответила она, когда он позвонил ей на сотовый. - Но я рядом. И, пожалуйста, поговорите с медсестрой, что обрабатывала мне рану, чтобы она помалкивала на этот счет.

- Чистый даун, - мрачно поставил диагноз нейрохирург, когда Тхэ Со приложив к уху мобильный пошел от них по коридору.

- Да уж, умишком не блещет... Не ожидал такого выбора от умницы Тхэ Со.

- Может, с такой как она, ему спокойнее, - сердобольно покачал головой кардиолог Сан Сун.

В двенадцатиэтажном здании госпиталя располагалось терапевтическое, реанимационное, хирургическое, гинекологическое и родильное отделение, которые в свою очередь включали в себя больничные палаты, операционные и лаборатории. Госпиталь был оснащен новейшей медицинской техникой. Каждый этаж оборудован камерами видеонаблюдения, датчиками противопожарной безопасности, сигнализацией и селекторами громкой связи. Переходы из отделения в отделение, с одного этажа на другой, поначалу показались Джун запутанными даже несмотря на указатели, и она пробежалась по ним, пока не разобралась что к чему, особо отмечая, куда выходят запасные выходы. Нижние этажи занимало терапевтическое отделение и процедурные. Нулевой этаж отводился под флюорографию, рентген и химиотерапию. В подвале находился морг. Станция скорой помощи с собственным автопарком, прилегала к госпиталю связанная с ним переходом. Здание имело четыре грузовых и восемь пассажирских лифта с выходом на каждый этаж. Джун закончила осмотр и поторопилась обратно, не решаясь надолго оставлять Тхэ Со без присмотра, хотя знала, что он сейчас на обходе. Убедившись, что он вернулся в ординаторскую, пересняла на планшет план эвакуации госпиталя, еще раз обошла с ним здание госпиталя, сверяя все входы и выходы, особенно те, через которые можно было попасть в отделение хирургии. Тхэ Со присоединился к ней в кафетерии, где она, сидя в полном одиночестве, отправляла с планшета план-схему госпитального комплекса, потому что в кафе работал вай-фай.

- Вы ели? - спросил он, глянув на одинокий пластиковый стаканчик кофе, стоящий перед ней. - Здесь в кафетерии у врачей хорошие скидки, вы можете пользоваться ими на правах моей родственницы.

Нажав "ок", отправляя план-схему, она коротко бросила:

- Обойдусь.

Но сразу же спохватилась, случайно перехватив взгляды четырех медсестер, вошедших в кафетерий вслед за Тхэ Со, занявших соседний столик и теперь критически посматривавших на Джун. Она уже знала, что стала главной темой здешних сплетен. Пробегая по больницы словно в поисках туалета, невольно улавливая обрывки разговоров и перешептываний медсестер, Джун поняла, что доктор Со чрезвычайно популярен среди женского персонала госпиталя. И вот теперь четыре девушки с тем же непониманием и осуждением, что и экономка Тхэ Со оглядывали ее видавшие виды джинсы, тенниски и футболку, не понимая чем такая простая и небрежная особа могла прельстить молодого доктора.

- Что насчет медсестры, что осматривала мою рану? - тихо спросила она.

- Вы не поверите, но она взяла недельный отпуск, чтобы навестить больную мать и перевезти ее сюда. Но ведь есть еще охрана, как насчет их? - забеспокоился Тхэ Со заговорщически подавшись к ней через стол.

- Их предупредили насчет... зажигалки и попросили содействия. Ладно, я пойду, - сказала она, сунув планшет подмышку и прихватывая стаканчик с недопитым кофе. – Подожду в коридоре, обедайте.

- Но послушай, - остановил ее Тхэ Со, вставая вслед за ней. - Ты можешь располагать моим кабинетом или комнатой отдыха.

- Это ни к чему, - покачала она головой. - Мне нужно видеть все подходы и тех, кто рядом с вами.

С этого дня ее неизменно видели сидящей перед ординаторской на одном и том же стуле, если не играющей в игры на планшете, то болтающей по телефону, а то и вовсе делающей маникюр. Ничего кроме презрения и осуждения ее тотальная слежка за женихом не вызывала. И теперь весь госпиталь от врачей, медсестер, санитаров и даже пациентов были уверены, что эта совершенно никчемная, легкомысленная, пустая особа, не знающая куда деть свое время, совсем не подходит талантливому хирургу каким был Тхэ Со. Хотя в тайне каждая женщина отлично понимала эту пусть хорошенькую, но ничем больше не примечательную девушку, которой незаслуженно выпала подобная удача, которую она фанатично, всеми правдами и неправдами старалась не упустить.

Она бы оказалась дурой вдвойне, пусти все на самотек, полагаясь лишь на чувства Тхэ Со. Пусть доктор и был постоянен в своем выборе как скала, но ведь вокруг много женщин красивее, сексуальнее, обаятельнее и одаренные ее в искусстве флирта. О том, что доктор мог иметь свой собственный опыт в сердечных делах, не принималось в расчет только из-за того, насколько неудачным оказался его выбор. В общем, женщины соглашались с этим пусть и неприглядным способом удержания жениха, понимая, что у них самих вряд ли хватило отваги пойти до конца, выглядя при этом унизительно и глупо, как эта Джун. И они были не далеки от истины, потому что Джун, для которой важно было отыскать Джи Санга, готова была пойти до конца, даже если нужно было для этого выглядеть полной идиоткой. До гордости ли тут. Тхэ Со она рассматривала как способ, верное средство с помощью которого удастся отыскать опасного убийцу разгуливающего на свободе.

В этот первый день дежурства Джун в госпитале, Тхэ Со освободился поздно. Он с тревогой взглянул на нее, но той было не привыкать сидеть в засадах, так что и терпения было не занимать. А вот сам Тхэ Со был заметно вымотан и нисколько не возражал против того, чтобы Джун села за руль его сиреневого Мерседеса. Ехали в утомленном молчании. Тхэ Со отметив как уверенно она ведет машину, расслабился и задремал. Дома их встретила экономка, и пригласила на кухню, где был накрыт ужин. Кухня блистала образцовой чистотой и порядком. Каждая вещь находилась на своем месте. Как и предполагала Джун с кухни во двор выходила еще одна дверь. Пожелав хозяину и его девушке приятного аппетита, экономка распрощалась с ними, оставив одних. Когда они поели в полном молчании, Джун коротко сказала:

- Я уберу со стола. Идите отдыхать.

Сегодня она стала свидетелем незапланированной операции, которую провел Тхэ Со. Длилась она несколько часов и, если честно, Джун не верила, что можно было спасти того, кто упал с большой высоты, то ли третьего, то ли четвертого этажа строящегося дома. Тхэ Со ставил диагноз на бегу, торопясь за каталкой на которой везли в операционную искалеченного человека, балансирующего на грани жизни и смерти. Помимо Тхэ Со к операционному столу встали еще два хирурга. Несчастного спасли, сделали для него все что могли, но выживет ли он, и захочет ли дальше жить обездвиженным. Хирурги вышли из операционной, и пока один из них успокаивал родственников, что тоже требовало немало моральных сил, в ординаторской собрался консилиум, который продлился час.

Сейчас, смотря на то, как Тхэ Со машинально ест и вряд ли чувствует, что именно ест, Джун понимала, что он продолжает думать об этом случае. Когда он, молча кивнув, ушел из кухни, она перемыла всю посуду, поставив ее в сушилку. В отличие от Тхэ Со, евшего безучастно, она распробовала стряпню экономки еще больше зауважав ту. Кулинарные способности экономки, которую звали Чон Чжин, были сравнимы лишь с мастерством Фай. Наведя порядок, Джун вышла через кухонную дверь во двор и осмотрела этот прилегающий к дому участок. Вернувшись в дом, она проверила двери и окна, активировав сигнализацию. После забравшись с ногами на диван, занялась своим планшетом. Тхэ Со работал за компьютером, стол вокруг которого был завален справочниками и журналами. Выйдя в чат, Джун связалась с Паком. Пак сообщил, что план-схему госпиталя они получили, но он хотел бы услышать ее собственные впечатления.

- И как насчет дома самого доктора? - спрашивал он в чате.

Отчитавшись обо всем, что его интересовало, она в свою очередь спросила, как продвигаются поиски Санга. Пак ничем не порадовал ее. Ребята, кажется, упали духом, потому что, добравшись до всех, кто мог хоть что-то знать о Санге, отработав все возможные, даже незначительные его связи, они уперлись в глухую стену неизвестности. Санг просто исчез. Группа следаков работавшая по тюрьме, в которой сидел Джи Санг, наконец-то нашла того, с чьей помощью он сбежал. Им был его сокамерник, шестеривший на тех, кто травил Санга. Парень оказался слабаком и наркоманом, потому не удивительно, что такой манипулятор как Санг сумел подчинить его себе. И ведь сделал он это так, что сокамерники не заметили прореху в своих рядах.

План побега, конечно же, разработал Джи Санг и подельник в точности следовал ему. Когда его спросили, зачем он это сделал, ведь знал, кому помогал, парень, криво усмехнувшись, заявил, что Джи Санг пообещал ему передавать с воли наркотики и даже вызволить, наняв хорошего адвоката для пересмотра его дела. Тем не менее, он понятия не имел, куда мог залечь новоявленный дружок. Теперь за домом наркомана и теми местами, куда мог наведаться Джи Санг, велось постоянное наблюдение. Все адвокаты были оповещены о возможном посещении, хотя даже неразумному младенцу понятно, что это было пустым обещанием. Всем продавцам магазинчиков, лавок, кафе и аптек, не считая больниц, были розданы фотографии маньяка. Полиция держала под контролем все рынки, осматривала въезжающих и выезжающих из Сеула. Сеть была сплетена плотно и часто, но в нее так никто и не попался. Раздумывая, Джун по своей привычке принялась мерить комнату шагами, пока не наткнулась на взгляд Тхэ Со.

- Мешаю? - хотела спросить она и извиниться, но этот порыв разбился о поднявшееся неприятие и отчуждение.

На нее смотрел Джи Санг. Джун оторопела. Полиция потому и не может найти его, что он сидит здесь, прямо перед ней. Он кашлянул, разбивая опасную иллюзию.

- Извините. Просто, - он взъерошил волосы, - я привык работать один и... у вас такой встревоженный вид... Что-нибудь случилось?

Вздыбленные нервы и инстинкты Джун еще не улеглись, потому она процедила сквозь зубы, не сводя с него остановившегося взгляда:

- Не твое дело...

Она поймала себя на том, что напряглась, готовая к броску и отражению удара. Но Тхэ Со лишь заметил, устало вздохнув:

- Вы не можете меня терпеть, но можете хотя бы не грубить?

- Тогда поменяйте "девушку", - огрызнулась Джун, злясь на то, что он прав и на то, что ничего не может с собой поделать.

- Не получиться, - покачал головой Тхэ Со. - Я однолюб и Джи Санг это знает.

Повернувшись Джун ушла ванну, а Тхэ Со поработав еще немного, поднялся в спальню. Ночь для Джун выдалась неспокойной. Она не спала, а пребывала в чуткой полудреме, прислушиваясь и реагируя на каждый шорох. Не раз ей казалось, что Санг крадучись спускается от спальни по лестнице вниз, и вскакивала, хватаясь за пистолет. Но все было тихо, и по лестнице никто не крался. Когда в полшестого прозвенел будильник, поставленный на ее сотовом, она поднялась, чувствуя себя разбитой, собрала постель и отправилась на пробежку. Бег заметно взбодрил ее, к тому же она могла не торопясь осмотреть район за воротами коттеджа Тхэ Со. Вернулась Джун через час взмыленной, но полностью проснувшейся. Зайдя на кухню, чтобы сварить себе кофе, она застала там экономку, хлопотавшую у плиты над завтраком. Поздоровавшись, Джун подошла к кофеварке.

- К завтраку я подам и кофе тоже, - сухо сообщила ей экономка Чон Чжин.

- Я выпью и тот, что вы подадите, - улыбнулась Джун, продолжая заправлять кофеварку.

- Плохо спали? - недвусмысленно поинтересовалась экономка.

- На новом месте всегда так, - успокоила ее ревность Джун.

Выключив кофеварку и взяв кружку с кофе, Джун пошла с кухни, молчавшая до того экономка вдруг спросила:

- Вы и сегодня поедете с господином в больницу?

- Да.

- А вам не кажется, что это чересчур? К тому же вы его стесняете своим постоянным присутствием, не говоря уже о том, что ставите в неудобное положение, - выговаривала ей Чон Чжин.

- Я понимаю, что выгляжу нелепо, - опустив глаза сказала Джун, - но Тхэ Со, почему-то, считает мои чувства к нему наваждением и уверен, что я смогу избавиться от них лишь получив желаемое, что только тогда я освобожусь о своей зависимости от него. Он сказал, что если увижу его в обыденной обстановке, то и мои чувства потеряют свой накал. Так он сказал.

Экономка задумчиво оглядела ее, вытирая руки кухонным полотенцем.

- Не похоже на доктора ставить подобные эксперименты на чувствах людей. В этом отношении он деликатен. Но хоть бы и так... - она внимательно смотрела на Джун. - Только, почему вы? Рядом с господином было столько достойных красивых и изысканных девушек, чьи чувства он так и не принял.

Импровизируя, Джун перестроилась на ходу.

- Я подозреваю, что он выбрал меня лишь потому, что потом будет не так тяжело расставаться. Мое сердце не окажется разбитым, а он не ощутит особой потери.

- Что-то вы с ним намудрили, - недоверчиво оглядела ее экономка, как будто искала на ее теле спрятанное оружие. - Вы ведь не шантажируете его?

- Как я могу? - честно глядя ей в глаза, воскликнула Джун, успокоив бдительную женщину, явно заподозрившую Джун в том, что она беременна.

- Но в одном вы, пожалуй, правы, - проговорила та. - Вы - невеликая потеря.

- Конечно, - согласилась Джун, тихо радуясь, что это объяснение прошло боле менее благополучно и, повернувшись, чтобы выйти, столкнулась в дверях с Тхэ Со.

По его лицу она поняла, что он все слышал. Первым побуждением Джун было заговорщически подмигнуть ему, но на нее опять смотрел Джи Санг, готовый вот-вот улыбнуться своей змеящейся скользкой улыбочкой и она поспешила пройти мимо, так и не сказав ему ни слова.

Три дня прошли в относительном спокойствии. Тхэ Со выматывался на операциях и, кажется, каждый раз удивлялся, обнаруживая возле себя Джун. А ей уже реже хотелось пристрелить его. На четвертый день Тхэ Со предстояло быть на конференции, к которой он готовился вечерами, в качестве докладчика.

- Привези мне платье, - позвонила Киму из госпиталя Джун. - Завтра у дока конференция, а у меня только джинсы и футболка. Я свяжусь со своей домовладелицей, она впустит тебя ко мне в квартиру. Коричневое платье висит в шкафу, ты его сразу найдешь. Только привези его вечером, когда уйдет домработница Чжин.

Платье доставили в пакете поздно вечером курьером. Джун не пришло в голову заглянуть в пакет, она была уверена, что ошибиться Ким не мог, и на следующий день с утра расплачивалась за свою беспечность. По-видимому, Ким не видел разницы между розовым и коричневым, потому что, достав из пакета платье из шитого розового кружева, она непонимающе смотрела на него, держа на отлете двумя пальцами, словно в руки ей сунули нечто неприличное. Отшвырнув его на диван, она схватила мобильник.

- Ты издеваешься?! - шепотом, чтобы не услышала экономка и Тхэ Со, выговорила она Киму, когда он отозвался. - Где ты его вообще откопал?!

- Кого? - не понял Ким.

- Платье!

- А что? Не то? Ты же сказала, что я сразу пойму, что тебе нужно.

- Ты... - Джун предпочла сдержаться и не уточнять, кем на самом деле считает своего напарника. - Это мое выпускное. Считаешь, я смогу теперь напялить его на себя? Просто диву даюсь, как и где ты умудрился его отрыть, когда даже я не помню, куда его засунула.

- Так под нижнее белье... - брякнул Ким и осекся, поняв, что сболтнул лишнего.

- Ты рылся в моем нижнем белье? - еще тише спросила она таким голосом, что напугала его еще больше.

- Джун, ничего такого... ты же знаешь, я не извращенец. Просто, то о чем ты просила, на плечиках в шкафу не было. Висел какой-то монашеский балахон с позолоченными цепями, ну я и... А что не так с розовым? Оно же миленькое... О, меня, кажется, капитан зовет... - быстро пробормотал Ким и отключился.

Ладно, пообещала себе Джун, глядя на телефон, она этого Киму не забудет, а сейчас нужно было что-то срочно делать с платьем. Уже ничего нельзя было изменить, на это просто времени не оставалось и пришлось идти с ним в ванну - переодеваться. Самым забавным стало то, что Ким был прав: Джун не только влезла в платье, оно оказалось ей еще свободным. Она покачала головой: надо ли радоваться тому, что работа у нее нервная, и она волей неволей сохраняла форму. Только вот она терпеть не могла розовый цвет.

Единственным утешением стало то, что Ким сунул в пакет к платью серебристые балетки, уже изрядно разношенные, а потому удобные, но за то, что он в придачу ко всему зачем-то подложил позолоченные серьги-кольца, она готова была его немедля прибить. И в таком вот китчевом наряде она должна была явиться с Тхэ Со на конференцию медиков. И что ей делать? Она ставила в неловкое положение не только себя, но и его. М-да... Как с этим быть? Посокрушавшись немного и привыкнув к чувству предстоящего позора, она вышла из ванны. Будь что будет, и не в таких переделках бывала. Что касается Тхэ Со, то хотя его чувства мало интересовали ее, а его репутации как-то не беспокоила в отличие от его безопасности, она решила предложить ему присутствовать на этом мероприятие раздельно. Она будет сама по себе, а если ее узнают, скажет, что продолжая шпионить за своим женихом, пробралась на конференцию втайне от него. Во всяком случае, это будет убедительно, и только подтвердит ее образ туповатой надоедливой особы, мучимой ревностью. Главное было пережить первый момент всеобщих насмешек, а то и открытого пренебрежения, а после, публика уже попривыкнет и перестанет обращать на нее внимание.

Серьги-кольца, что были размером с наручники, она одевать не стала. Предупреждающим хмурым взглядом встретила она округлившийся взгляд одетого в элегантную серую тройку Тхэ Со. Он благоразумно смолчал, сообразив, скажи он хоть слово, и она полезет драться. Опять же, намекни он о своей помощи, например, купить в ближайшем торговом центре, что-нибудь соответствующее случаю, она откажется из простого упрямства и потому, что он брат Джи Санга. Она ничего не примет от него.

- Что вы так смотрите? - вызывающе, явно провоцируя его, спросила она.

- Э-м... у вас туфли без каблуков.

- И что?

- Обычно на подобные мероприятия женщины всегда одевают каблуки.

Джун снисходительно посмотрела на него. Этого и следовало ожидать. У него не хватает духа сказать ей, что ему неловко идти с ней, поэтому всячески выкручивается. Ладно, она облегчит им обоим задачу.

- Если мне придется кого-то преследовать, я не сумею пробежать на каблуках и трех шагов.

- Ах, ну да...

- И еще. Будет лучше, если я пойду туда отдельно от вас. Это убедит всех в моей решимости следить за вами и преследовать, где бы вы ни были, что даст мне возможность быть рядом и не выпускать вас из виду.

Он, нахмурившись, посмотрел на нее, и спросил:

- За кого вы меня принимаете? Мы пойдем вместе. Что бы мужчина отказался от своей девушки... Или вы стыдитесь меня?

Как бы Джун не делала вид, что ей все равно, все же, ей было не по себе. Он понял это, когда она, проходя мимо кухни, спряталась за него, стараясь не попасться экономке на глаза, а потому, когда госпожа Чжин вышла, что бы закрыть за ними дверь, Тхэ Со пропустил Джун впереди себя, прикрывая ее от все замечающего взгляда почтенной женщины. Экономка, глядя им вслед, лишь головой качала. Как-то странно все было у этой пары.

Ведь вот девица эта проходу не дает хозяину, таскаясь за ним по пятам, и все же чувствовалась в ней какая-то отчужденность к предмету своей страсти. И чем дальше экономка приглядывалась к ней, тем больше росло ее недоумение. Возвращались они всегда вместе, ужинали молча, вечер проводили сидя каждый в своем углу. Когда хозяин работал за своим столом, она либо разговаривала по телефону, выходя на крыльцо, либо занималась своим планшетом. Они даже телевизор не смотрели. Хозяин не любил этого дела, считая пустой тратой времени, а его пассия не настаивала и вообще, как успела заметить экономка, не лезла к нему с пустяками, не вешалась на шею, требуя внимания и ласки. Ее как будто даже устраивало, что он не замечает ее.

Мало того, приходя рано утром, экономка неизменно сталкивалась в дверях с уходящей на пробежку Джун. Но и сказать, что между ними ничего не было, вездесущая экономка тоже не могла. Если она не слышала от девицы ни одного ласкового словечка в адрес хозяина и та ни разу не посмотрела на него не то чтобы зазывно, а хотя бы с теплотой, то этого нельзя было сказать о хозяине. Хотя он тоже ни разу не заикался о любви, зато его выдавали взгляды, что были откровеннее любых слов. Он ими буквально преследовал Джун, делая это непроизвольно, просто потому, что не мог этого не делать. Госпожа Чжин видела, как он, иногда забывшись, просто сидит над своей тарелкой и смотрит, как Джун ест. Экономка, вздохнув, закрыла дверь. Она ничего не понимала: Джун ли привязывает своим присутствием хозяина к себе, или хозяин своими чувствами удерживал ее возле себя.

А Тхэ Со, ведя Мерседес к отелю где проходила конференция, рискнул предложить Джун остановиться и зайти в торговый центр, мимо которого они как раз проезжали, и прикупить что-то более строгое соответствующее случаю, что бы она не чувствовала себя сковано. Но Джун, привыкшая преодолевать неразрешимые ситуации, уже успокоилась и коротко отказалась. Пожалела ли она о том или нет, Тхэ Со сказать не мог. Держась рядом с ним, Джун, даже глазом не моргнула, на открытое недоумение публики, настолько вульгарно она смотрелась рядом со сдержанно элегантным Тхэ Со.

Но он держался так, как будто, так и должно быть и окружающие тактично не замечали его подруги, не выказывая к ней своего отношения. Ее дешевая безвкусица, помимо доклада Тхэ Со, стало едва ли не главной, правда незапланированной темой конференции. В самом его докладе, который ждали с нетерпением, речь шла о тех наработках, которые он сделал, работая в калифорнийской больнице и в здешнем госпитале, понимая, что доктор Со, провел невольный сравнительный анализ работы американских и сеульских специалистов. Это-то и являлось интригой доклада, над которым он корпел четыре вечера, засиживаясь до ночи и в перерывах между операциями.

Его коллеги не без основания переживали, что крутящаяся вокруг него подружка, будет отвлекать его от работы. Они не удивились, но были крайне раздражены, когда узнали, что она заявилась вместе с ним на конференцию. По-видимому, в этот день вопросом, что же происходит между молодой парой, задавалась не только экономка. Тхэ Со мыл руки, выйдя из туалетной кабинки и, глядя на себя в зеркало, с горечью клял свое лицо, когда услышал разговор двух входящих мужчин.

- ...в том-то и дело, что не похожа она на липучку.

- Считаешь? Говорят она, не отходит от него ни на шаг, чуть ли не ночует у него в кабинете.

Тхэ Со не раздумывая, метнулся в кабинку из которой только что вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

- А ты поверь мне, у которого есть опыт в подобных делах. Каких баб я только не перевидал и не приведи господи, подпустить таких к себе поближе, потом не отделаешься.

- И?

Говорившие отошли от писсуаров к раковинам.

- Она кто угодно, только не липучка.

- Но ты заметил, как она занервничала, когда он куда-то отлучился? - доказывал второй собеседник.

- Ну, а ты заметил, как она убрала, буквально выдернула свою руку, когда он взял ее под локоть? Ну да, она ходит за ним по пятам, но, заметь, не виснет у него на шее, а ведь они только начали жить вместе. И никаких тебе сюсюканий и обнимашек на публику. Ответом на эту тираду был игривый смех:

- А-а, я все понял, хен. Не запал ли ты сам на эту крошку?

Шум сушилки заглушил ответ и Тхэ Со услышал лишь окончания фразы:

- ...не без этого, друг...

Собеседники, смеясь, вышли из туалета, а Тхэ Со, упершись ладонью о стенку кабинки, перевел дух. Что на него нашло, что он начал подслушивать? Ему настолько небезразлична Джун? Только вот надежды на взаимность у него нет, потому что и здесь между ними встал его братец. И теперь это явилось едва ли не главным поводом поймать его. Но и разобравшись с ним, у Тхэ Со все равно не было шансов на взаимность. Джун крепкий орешек и твердо знает, чего хочет. Выйдя из туалета, он натолкнулся на нее, заметно встревоженную. Увидев его, она едва заметно с облегчением выдохнула. Тхэ Со извиняющее улыбнулся и лицо девушки сразу же замкнулось. Подхватив Джун под локоть, он повел ее в зал. Конечно, она тут же высвободилась, полагая, что делает это незаметно.

Вот уж чего Джун не ожидала от Тхэ Со, так это подобной стойкости. Он вел себя как ни в чем ни бывало, не отрекаясь и не стыдясь своей спутницы. Конечно, ей было тяжело и страшно скучно слушать все эти нудные выступления, состоящие сплошь из непонятных научных терминов, но это было намного лучше, чем корчиться в засаде за вонючими помойными баками, выслеживая ветреной дождливой ночью непредсказуемо опасного преступника. Джун покосилась на сидевшего по другую сторону от Тхэ Со пожилого мэтра медицины в очках в тонкой золотой оправе. Соседом Джун был сухопарый профессор с рассеянными движениями сосредоточенно слушавший выступающих.

Время от времени Джун оглядывала публику, неизменно натыкаясь на уничижающие взгляды женской половины зала, ее так и подмывало показать им два раздвинутых в знаке виктории пальца. Джун уже было не привыкать сносить косые взгляды и шепоток осуждения, твердо напоминая себе, что она здесь не для того, чтобы вызывать восхищение, а чтобы делать свою работу. Она не вела себя самоуверенно, но и не смущалась: пусть на ней одежда не соответствующая случаю, но ее-то случаю, она соответствовала вполне. И вообще не это главное, а то, чтобы с ее подопечным ничего не случилось.

Наконец, докладчиком объявили доктора Со и он под аплодисменты, прошел к сцене. На удивление, Джун понравилось его выступление, и она решила позабыть о том раздраженном недоумении, в какое он поверг ее, когда выходя из ряда мимо, невзначай коснулся ее колена. Было ли это прикосновение случайным или намеренным, но Джун инстинктивно отвела колени, при этом заметно вздрогнув. Однако после его выступления ее раздражение ушло и она даже, испытала нечто вроде гордости за дока.

Тхэ Со просто рассказывал свой доклад, не имея на руках ни отпечатанного на листах текста, ни ноутбука. Он рассказал о проблеме с которой столкнулся во время практики в Калифорнии и к которой вплотную подошел уже здесь, в Сеульском госпитале. Он назвал ряд специалистов - хирургов, которые до него уже занимались этой проблемой, но главное, сказал он, что работа над ней показала, что в Америке, что в Корее люди одинаковы. Зал аплодисментами, поддержал шутку. Джун слушавшая его поймала себя на том, что испытывает невольное уважение к этому человеку и, что сейчас ей даже в голову не приходит связывать Тхэ Со с именем Джи Санга. Это было уже как-то и невозможно. Закончил он доклад, по мнению Джун, правильно, сказав, что проблема по-прежнему открыта, а не так, что все хорошо, все отлично, что именно он ее разрулил, и можно успокоиться, и пожинать лавры.

А Тхэ Со возвращаясь на свое место, увидел одобрение на лице Джун, она даже улыбалась ему, смотря без своей холодной настороженной неприязни. Но когда он проходил мимо нее к своему месту, она отвела колени в сторону, прикрыв их ладонями. Его прикосновения были неприятны ей. Но он ничего не мог поделать с собой и, да, это его касание было намеренным. В коротком платье шитого розового кружева, что не облегало, но и не скрывало ее стройности, небрежностью с которой она носила его, распущенными роскошными волосами и полным отсутствием косметики, она еще больше будоражила Тхэ Со. Все в ней нравилось ему, он все принимал безоговорочно. Садясь рядом с Джун он, не удержавшись, посмотрел на нее, и... она ободряюще улыбнулась ему. У Тхэ Со чуть сердце не выпрыгнуло из груди, ведь, представляя доклад, он старался ради нее. Все, то время, что они сидели и выслушивали предыдущих участников конференции, она смертельно скучала, он видел это, но продолжала исправно делать свою работу, исподволь оглядывая зал. И неважно одобрили или нет его доклад мэтры от медицины, важно, что он понравился Джун и хотя бы немного развлек ее.

Интересно, когда он был на сцене, она по-прежнему видела в нем Джи Санга? Спросить он не решался, она ведь запретила ему говорить с ней обо всем, что не касалось дела. Как ему поступить, если она не желает знать о его чувствах? Что ему остается, как не перебороть их и жить дальше, забыв Джун. Но такую девушку как она трудно забыть. Что ж, он примет свою судьбу, какой бы она ни была: мучиться от невозможного, и быть рядом с ней столько, сколько суждено.

Конференция закончилась. Переговариваясь, публика неторопливо покидала зал, поднимаясь в ресторан и подходя к шведскому столу, организованному специально для ее участников. Поднимаясь за остальными и разговаривая со своим соседом по конференц-залу в очках в тонкой золотой оправе, оказавшимся гастроэнтерологом, Тхэ Су вдруг приобнял Джун за талию. Заметно вздрогнув, она в открытую убрала его руку и сказала:

- Идите вперед.

В небольшом, но ресторанном зале отеля все собрались у длинного накрытого стола и, разбившись на группки, продолжали обсуждать заинтересовавшие их темы, иногда такие обсуждения перерастали в горячие дискуссии. Вокруг Тхэ Со тот час образовался круг, желающих поговорить с ним, и поздравить с блестящим выступлением. Не обошлось без обсуждения поднятой им проблемы. У Джун голова разболелась от всей этой зауми, в которой она ровным счетом ничего не понимала. Хорошо еще, что в ее задачу не входило поддерживать разговор на научную тему и пытаться понять, что тебе говорят, а уж тем более отвечать.

Она встала за плечом Тхэ Со так, чтобы не обращать на себя внимания, но в тоже время как бы присутствовать при его особе. Ну а главное, чтобы видеть находящихся впереди и позади него людей, делая вид, что полностью поглощена закуской на своей тарелке, хотя та была наполнена чисто символически: канапе с сыром и ананасами и несколько ролл. Она не могла себе позволить отвлекаться на еду, хотя не мешало бы и поесть. Но Джун была привычна к чувству голода, зная, что сытость расслабляет и усыпляет бдительность, делая тело тяжелым и неповоротливым. Вот когда они вернуться домой, она съест все, что подаст ей экономка, а госпожа Чжин готовит не в пример вкуснее того, чем угощали здесь, и Джун просто гоняла по тарелке так и не тронутые роллы. Канапе с ананасом и сыром она все-таки съела.

- Я вижу, ваша девушка сама скромность, - вдруг иронично произнес женский голос и Джун покосилась из-за плеча Тхэ Со на говорившую.

Наметанный глаз детектива сразу узнал в этой докторше, одну из тех ухоженных тщательно одетых дам от медицины, кто молчаливо подверг ее суровому остракизму. Похоже докторша недоумевала на отсутствие внимания к себе со стороны Тхэ Со, который явно стал ее целю. Джун в расчет не принималась и вопрос о ней был задан только для того, чтобы понять, уйдет докторша сегодня с Тхэ Со или потребуется несколько дней, чтобы присвоить себе этого мужчину. Докторша была одета с изощренной продуманностью и Тхэ Со, как и все мужчины вокруг, не мог не реагировать на ее бившую исподволь сексуальность.

Строгий деловой костюм, в меру короткая юбка, приталенный жакетик, высокие каблуки, вроде ничего особенного. И в тоже время небрежно расстегнутый ворот блузки, как бы невзначай приоткрывал, манящую ложбинку груди. Айгу-у! Эта ядреная смесь делового стиля с изюминкой сексуальности, могла привлечь внимание самого рассеянного ученого сухаря, взорвав его воображение. Противостоять подобной деспотии женственности способно лишь защищенное сердце. Можно понять досаду докторши от того, что Тхэ Со оставался с ней всего лишь неизменно вежлив, от чего она уверилась, что всему виной Джун. Насколько Джун подсказывал ее опыт, сейчас должна была начаться сравнительная фаза флирта. То есть, сделают все чтобы раскрыть глаза Тхэ Со на его избранницу и подвести к пониманию насколько ошибочен его выбор, чтобы потом милостиво разрешить исправить эту ошибку. Если же это не поможет, то Джун, скорей всего ненавязчиво "опустят", либо спровоцируют на неловкий поступок.

Подумав, Джун решила поддержать игру, пойдя навстречу не столько тайным желаниям докторши, сколько своим лично. Хоть так она могла отыграться на Джи Санге в свою очередь "опустив" его братца. Пусть ему будет стыдно за свою избранницу, пусть скрепя сердце терпит ее. Таким образом Тхэ Со попал в своеобразную психологическую ловушку из которой ему некуда было деться: докторша будет унижать Джун, а следовательно и его и ему придется оправдываться, невольно признавая, что его выбор неудачен. Джун и не подумает помогать ему. Докторша была на своей территории и, скорей всего, не упустит случая втянуть ее в разговор на медицинскую тему, там, где Джун ровным счетом ничего не смыслит. Но докторша вдруг начала действовать в лоб, задав сопернице прямой вопрос:

- Вы все время вместе и видно, что счастливы. Но так, ни разу и не поцеловались.

Ого! Джун была поражена ее открытым напором.

- Вам же нечего стесняться, всем уже известно, что вы пара, - иронично усмехаясь напомнила докторша.

"Ага! - возмутилась про себя Джун. - А то, что это неприлично, во внимание не принимается?" А потом расстроилась: неужели она выглядит настолько дешево, что ей предлагают подобное? Значит ли это, что докторша решила подтвердить, либо опровергнуть свои сомнения, насколько у Тхэ Со и его подружки все серьезно? Только Тхэ Со повел себя не так, как планировала Джун, да и докторша тоже. Против их ожидания, он нисколько не смутился, не начал оправдываться и отшучиваться, а повернувшись к своей предполагаемой избраннице, с улыбкой смотрел на нее. Неужели готов поцеловаться при всех? Докторша озадаченно сдвинула искусно подведенные брови. Она была уверена, что вульгарная подружка доктора тут же повиснет у него на шее, но та смущенно глянув на него, вдруг проговорила:

- Неловко-то как... Милый, я поела чесночные роллы и... ведь здесь негде почистить зубы... - и деликатно, прикрыла рот ладошкой, виновато посмотрев на докторшу.

А Тхэ Со просто умирал от восторга, видя как решительная, умная, неприступная Джун, в одночасье превращается в простодушную глупышку, болтающую все, что взбредет на ум. Она казалась такой беззащитной и недалекой, что Тхэ Со твердо уверовал в то, что женщины намного сложнее, чем может представится на первый взгляд. И вдруг обняв ее за талию и притянув к себе, он прижался губами к ее губам.

Она уперлась ладонями в его грудь пытаясь хоть немного отодвинуться, но Тхэ Со притянул ее ближе, подавляя всякое сопротивление и прижимая к себе. Он целовал ее прилюдно, при всех, чувствуя, не взирая на то, что она сжала губы, пытаясь незаметно оттолкнуть его. Когда Тхэ Со отпустил свою невесту, она через силу улыбнулась, не зная, что делать со своей тарелкой. Докторша притихла и, накручивая на палец цепочку, с кривой улыбкой косилась на тех, кто с добродушным смехом аплодировал "влюбленной" паре. Пробормотав извинения, Джун отодвинулась от Тхэ Со, но к ним пробился репортер и попросил:

- Доктор, вы позволите сделать ваш снимок с невестой.

Джун не успела и рта раскрыть, еще оглушенная произошедшим, когда Тхэ Со снова по-хозяйски обняв ее за талию, притянул к себе. Защелкал фотоаппарат.

- Госпожа, улыбнитесь, - попросил ее репортер. - Вы ведь счастливы, что доктор Тхэ Со ваш жених?

Выдавив из себя подобие улыбки, Джун поспешила высвободиться, как только репортер, поблагодарив, отошел от них, и понеслась к выходу из зала, сунув по пути, пустую тарелку официанту. Это поняли так, что слишком взволнованной девушке, после публичного признания Тхэ Со в своих чувствах к ней, требовалось прийти в себя. Тхэ Со последовал за ней. Если бы он только знал зачем. Просто чувствовал, что они должны поговорить о случившемся. Он нагнал ее в небольшом коридорчике, разделяющий мужскую и женскую туалетные комнаты. Здесь было безлюдно, и шум залы едва слышался. Джун остановилась и обернулась на звук его шагов.

- Вы ведь говорили, что должны неотлучно находиться при мне, - сказал он, подходя к ней. - И я последовал за вами.

Вихрем налетев на него, Джун с неожиданной силой сграбастала его за грудки, припечатав спиной к стене.

- Еще раз... - задыхаясь от гнева, прерывисто прошептала она, - притронешься ко мне и я переломаю твои поганые лапы... понял?

Ошеломленный, буквально распластанный по стене Тхэ Со, во все глаза восхищенно смотрел на нее. Вот это да! Яростно сверкающим потемневшим взглядом, порывистостью, и темпераментом, она опять произвела на него столь же сильное впечатление, что и в первый раз. Невероятная женщина! Ведь только что была такой растерянной и беспомощной. Как ей это удавалось: из беззащитной туповатой красотки превращаться в решительного бойца. Она, то замораживала его своей холодностью, то заставляла теряться в вихре эмоций и обжигающей страстности. Что с ним стало, если подобная женщина так заворажила его? Не мазохист же он, в самом деле? Ведь его всегда привлекали тихие покладистые девушки, а не отвязные хулиганки. Уже в первую встречу он пострадал от нее, и она так напугала его, что у него остались о ней незабываемые впечатления. Но, кажется, именно ему предназначено поставить эту девушку на место - позади себя.

Тхэ Со не опустил взор, а зовущее дерзко смотрел в глаза Джун. Он не собирался извиняться. Отпустив его, она ушла, а он получил возможность перевести дух. Да уж! Поправив галстук, отдернув пиджак и пригладив волосы, Тхэ Со вышел в зал. Он знал, что она будет ждать его у выхода из коридорчика. Но успокоилась ли она? Как он и предполагал, Джун была неподалеку и беседовала с каким-то молодым врачом. К ним присоединился еще один, с улыбкой вступив в разговор. Все трое засмеялись. Джун вовсю кокетничала и Тхэ Со отвернулся, он не мог этого выносить. Но его опять потянуло посмотреть на нее. Она ведь никогда не будет с ним такой. Словно почувствовав его взгляд, Джун прямо взглянула на него. Наверное, именно с подобными женщинами рафинированные интеллигенты становятся настоящими бойцами, потому что за них нужно воевать. Он, как никто, знал это.

Поединок их взглядов прервал рингтон его сотового. Тхэ Со поспешно извлек телефон из кармана и ответил на вызов. Коллега, дежуривший в госпитале, прежде извинившись, что отвлекает его, сообщил о поступившем пациенте со сложным диагнозом и не мог бы доктор Тхэ Со проконсультировать его, потому что оперировать придется срочно, а он не был уверен в поставленном диагнозе. Тхэ Со не мог вот так, по телефону сказать что-то о больном, не видя того в глаза, а потому тут же сообщил, что приедет сам. Отключившись, он направился из ресторана, не заботясь о том, чтобы предупредить Джун о своем уходе. Она была слишком занята, увлеченно кокетничая со случайными собеседниками, чтобы отвлекать ее. Приехав в госпиталь, он сразу пошел в операционную. Медсестра на ходу завязывала тесемки на его халате, пока он прятал волосы под медицинскую шапочку. Случай оказался сложным, операция предстояла серьезная, а ее результат был непредсказуем, так что оперировали два дежуривших хирурга и Тхэ Со.

Три часа длилось страшное напряжение тревожного внимания и проверки на профессионализм. Наконец операция закончилась, давление оперируемого нормализовалось, пульс стабилизировался, и все же сказать что-то с уверенностью пока было нельзя. Пациента повезли в реанимацию, Тхэ Со, стянув латексные перчатки и опустив с лица повязку, вышел к ожидавшем возле операционной родственникам. При виде его, они сорвались со своих мест, взволнованно обступив его, близкие к панике. Он успокоил их и когда они начали, благодарно кланяясь, обливать его руки горячими слезами, повернулся, чтобы уйти в ординаторскую. На одном из стульев, тянущихся вдоль противоположной стены, одиноко сидела Джун. Сунув руки в карманы халата, Тхэ Со подошел к ней.

- Давно ты здесь? - спросил он, и не думая переходить на официальное обращение.

- Я ехала за вами.

"Значит все три часа, сидела здесь", - покачал он головой.

- Пока я в ординаторской, сходи, попей кофе, а до тех пор не вернешься, я не выйду оттуда, - предложил он, потерев пальцами глаза.

Это предложение было, молча отвергнуто. Джун пожала плечами, так и не двинувшись с места.

- Ну, хорошо, - вздохнул, стоящий над нею Тхэ Со. - Сейчас я соберусь, и поедем домой.

Она кивнула не глада на него. Ну, хоть в чем-то они пришли к согласию. Он собрался за несколько минут, только уйти из госпиталя так просто, им было не суждено.

- На чем же ты приехала за мной?- спросил Тхэ Со, придерживая перед нею входную дверь на крыльцо.

- На такси, - ответила она и остановилась, оглушенная раздавшимися криками, свистом и скандированием, заключавшиеся в том, чтобы преступник понес заслуженное наказание и возмущенными воплями: "Позор!" в адрес полиции.

В появившихся на крыльце Джун и Тхэ Со полетели помидоры, яйца и даже камни. Попятившись, оба отступили в холл. Положение было не то, что бы не из приятных, а небезопасным, так как пикетчики были настроены более чем решительно. Из беспорядочных выкриков толпы, Джун поняла, что больше всего люди возмущены бездействием полиции, которая, смотрит сквозь пальцы на то, что сбежавший из заключения Джи Санг, спокойно разгуливает себе на свободе под чужим именем.

Судя по всему, стихийный пикет у госпиталя, состоял в основном из родственников его жертв и сторонников решительного и немедленного правосудия над ним. Протестующих удерживала охрана госпиталя, не позволяя им, проникнуть в здание больницы. Джун была поражена. Она предполагала, что их с Тхэ Со фото с конференции будет выложено в интернет и знала, что реакция на это обязательно последует в виде возмущенных комментариев, размещенных под снимком, но не думала, что последствия наступят так скоро и в такой угрожающей форме. Толпа была готова вершить самосуд и как же быстро родственники погибших их выследили. На первый взгляд, собравшихся было не так много, но вели они себя агрессивно.

- Вы это куда? - спросил начальник охраны, когда Джун потянула за собой Тхэ Со.

- К запасному выходу.

- Не выйдет. У всех трех выходов дежурят пикетчики.

- И...

- ...и у станции скорой в том числе, - предварил ее вопрос начальник охраны. - Лучше переждите здесь. Я вызвал полицию.

- Нет, - вдруг сказал Тхэ Со. - Я не побегу. Я ни в чем не виноват и не стану метаться по госпиталю в поисках укрытия. И потом, эти люди уже увидели нас. Они могут ворваться сюда и потревожить больных. Я этого не допущу. Лучше будет выйти и пройти к машине.

- Но доктор, - остановил его начальник охраны. - Это опасно. У кого-то из них, может оказаться оружие...Госпожа, не молчите, остановите своего жениха.

- Держитесь возле меня, чтобы ни случилось, - тихо сказала Джун, беря Тхэ Со под руку.

- Вы уверены, что поступаете правильно, ставя под удар доктора? - жестко проговорил начальник охраны, пытавшийся в свое время отобрать у Джун пистолет.

- Уверена, - отрезала она.

- Может, доктору накинуть пиджак на голову? - предложил сдавшийся начальник охраны.

- Ни в коем случае! - возмутился Тхэ Со. - Мне незачем прятаться!

- Снимайте пиджак! - скомандовала ему Джун.- Поторопитесь!

И Тхэ Со быстро сняв пиджак, передал его Джун.

- Вас начнут бить и закидывать чем придется, пиджак хоть как-то защитит, - пояснила Джун, накидывая его на голову Тхэ Со. - Это не трусость, а простая предусмотрительность. К тому же, ваш вид не будет раздражать их. Они не будут так уверены, что под пиджаком укрываетесь именно вы.

Тхэ Со , уже укрытый им, что-то проворчал.

- Может, все-таки дождетесь полиции, - не оставлял своих попыток уговорить их начальник охраны.

- Если будем ждать, толпа вырастет настолько, что и полиция не справится, - резонно заметила Джун. - Мы пойдем, пока люди не так взвинчены.

- Ладно. Мы прикроем вас.

Они вышли в стеклянные двери из фойе госпиталя. Тхэ Со шел пригнувшись с пиджаком на голове между начальником охраны и Джун, что заслоняли его со стороны толпы. Пикетчики заволновались.

- Это он! Он!

- Убийца! - неслось со всех сторон.

- Да, да... Это Джи Санг!

- Будь ты проклят! Изверг!

Опять полетели яйца и помидоры. Джун и начальник охраны, проталкивались вперед, расчищая путь перед Тхэ Со, отводили тянущиеся руки разгневанных людей, что пытались достать до него. Но чем дальше, тем сложнее было оттеснять от доктора и его девушки наседавших пикетчиков. Джун уже с трудом пробиралась вперед, не выпуская руки Тхэ Со, ситуация все больше становилась неуправляемой. Одной яйцо угодило ей в висок и, разбившись, потекло по щеке, волосам и шее. Она стиснула зубы. Толпа и так злившаяся на бездействие полиции, видя теперь, что убийцу еще кто-то защищает, негодуя, пришла к закономерному выводу, что должна сама свершить правосудие. И над головами и без того взвинченных людей, понеслись призывы: "Убейте его!"; "Пусть подохнет!"; "Справедливости!"; "Разорвать на мелкие кусочки за мою девочку!"

Госпитальная охрана первая добравшись до машины доктора, бросила силы уже не на то, чтобы обеспечить ему безопасный доступ к ней, а чтобы оттеснить от Мерседеса тех, кто пытался разбить стекла машины и разгромить ее невесть откуда появившимися палками и битами. Возле нее завязалась нешуточная драка, так что Тхэ Со и Джун остались с линчевателями один на один. Ограждая Тхэ Со от агрессии толпы, Джун оттолкнула какую-то женщину с пути и та пронзительно завизжала:

- Как ты смеешь... как можешь защищать этого зверя?!

- Придите в себя, аджума! - удерживала ее на расстоянии Джун. - Это не Джи Санг!

-Дрянь! Шлюха! Такая же, как он...

- Это его девка! - разъяренной кошкой вцепилась ей в волосы обезумевшая женщина. Кто-то ударил Джун в лицо и толкнул, сбивая с ног, чтобы оттащить от доктора. Она упала, больно ударившись коленями об асфальт.

- Черт! - выругалась шепотом, пытаясь высвободить свои волосы из чьих-то цепких рук. На ее плечи посыпались удары кулаков и чувствительно пнули в поясницу. Но вдруг ее крепко обхватили за талию и рывком поставили на ноги, у Джун выступили слезы на глазах, так сильно ее дернули за волосы.

- Причем здесь она?! - крикнул над нею Тхэ Со. - Аджума, отпустите ее волосы! - видимо он толкнул тетку, вцепившуюся в волосы Джун, потому что их отпустили и голову накрыл пиджак, который Тхэ Со стянул с себя.

- Мерзавец! - взревели вокруг.

- Животное!

- Изувер!!!

- Люди! Убьем гадину!

- Это не человек! Бей его!

- Полиция знать не хочет, что делается у нее под носом!

- Где справедливость?!

- Кто вернет наших детей?!

Джун хотела скинуть с головы пиджак, ей нужно было видеть, что происходит вокруг, но Тхэ Со крепко обнял ее за плечи, не позволяя этого сделать. Она чувствовала, что кольцо обступивших людей сжимается, наседает, оттесняя их от машины. Чувствовала как вздрагивает тело Тхэ Со от сыпавшихся на него ударов и его болезненный сдержанный стон, когда он прикрыл ее собой, приняв на себя прицельно кинутый камень. Казалось от силы последующих ударов, он еще крепче стискивал Джун, не давая ей возможности даже пошевелиться. Толпа уже не кричала, а зло бесновалась над ними.

- А ну стоять! - раздался рядом крик и вслед за ним выстрел.

Оружие?! Плохо! Джун дернулась, сделав попытку высвободиться.

- Отошли от них... быстро! - коротко скомандовали, и Джун с облегчением узнала голос Пака.

- Расходитесь, - послышался где-то в выкрик Кима, - если не хотите нажить себе неприятностей!

- А ты кто такой, чтобы указывать нам, что делать?! - зло начали пререкаться с ним.

- Полиция! Еще дальше отошли! Ну...

И тут Джун повлекли вперед.

- Да снимите с меня этот чертов пиджак, - процедила она, пытаясь высвободиться из крепко обхвативших ее рук.

- Тихо! - шикнул над ней Тхэ Со и, пригнув ее голову: - Осторожно, - втолкнул в салон машины.

- Что ж, это твориться?! - истерично закричали из толпы, уже не делая попыток наброситься на машину, чтобы вытащить из нее обреченных. - Полиция уже убийц защищает! Стыд-то есть?!

- Мы не защищаем убийц, - твердо проговорил Пак возле машины, собираясь сесть в нее. Тихо урчал, заведенный мотор. - Мы не позволяем свершиться беззаконию, понятно?! А вы что сейчас творите?!

Джун наконец освободилась от пиджака и быстро осмотрелась. Рядом сидел Тхэ Со, прижимая к голове носовой платок уже пропитавшийся кровью. Ким тронул машину сразу же, как только Пак сев в нее, захлопнул за собой дверцу. А изрядно потрепанная госпитальная охрана, поддерживаемая врачами, санитарами и подоспевшими полицейскими, разгоняла взбешенную толпу, лишившуюся своей жертвы. Территорию госпиталя потихоньку очищали от возмутителей спокойствия, оттесняя их за ворота.

- Вы в порядке? - беспокоясь, спросил Ким доктора, выруливая со стоянки, то и дело сигналя, чтобы дали проехать и отошли с дороги. - У вас кровь все никак не остановится.

- Ничего, - пробормотал Тхэ Со, отнимая платок от раны, потом прижав к ней снова. - Просто старые швы разошлись.

На следующий день все газеты и СМИ были полны противоречивой информации о происшествии у госпиталя. Попытка линчевания доктора Тхэ Со стало главной темой дня. Одни передачи и газетные статьи поддерживали пикетчиков, считая их требования справедливыми, и критиковали действия полиции. Другие новостные каналы, наоборот, осуждали стремление толпы к самосуду и призывали все же довериться правоохранительным органам, ведь уже были наказаны и отправлены в отставку те чины, кто нес ответственность за побег Джи Санга. Но, все эти разной направленности передачи и статьи, склонялись к одному невероятному факту, что у Санга объявился брат-близнец. "Да и брат ли это?!" - поставили вопрос ребром желтые газетенки, и тут же пустились во все тяжкие развивать эту тему, уверяя на основании якобы проведенного тайного расследования, что никакой это не брат-близнец маньяка, а сам Джи Санг.

Другие газеты и журналы подходили к освещению этого вопроса более основательно и последовательно. Три дня подступы к дому доктора Со и госпиталю были блокированы кордонами журналистов. Три дна окружение Тхэ Со, его сослуживцы знакомые и знакомые знакомых подвергались тщательному допросу, так называемому интервьюированию. Для репортерского расследования в Калифорнию вылетели репортеры нескольких крупных информационных каналов, где они с места рассказывали о том, как жил и учился в здешнем университете, а потом и работал Тхэ Со. Главными вопросами, что неизменно задавали самому Тхэ Со были: почему он вернулся и знал ли он о том, что его брат монстр? Не обошлось, конечно, без провокационного вопроса: "Вы вернулись в Корею, чтобы защищать брата?" Подобные инсинуации прекратились, после выступления министра здравоохранения, заявившего, что Тхэ Со талантливый хирург и Корея нуждается в подобных специалистах.

Далее выступивший глава полицейского департамента Сеула, рассказала, что доктор Тхэ Со не мог знать о страшных деяниях своего братца, потому что уехал в Америку сразу же после окончания школы. Тем не менее, когда шло следствие по делу Санга, следователи связывались с ним и только тогда доктор узнал в кого превратился его брат. Досталось и Джун, но она старательно закатывала глаза и со вздохом умиления лепетала о своей невероятной любви к Тхэ Со, а выслушав вопрос, начинала по новой говорить об их неземной любви. Писать что-либо, основываясь на ее охах и ахах было невозможно, так как там были одни эмоции и ни одного факта. Обламывались репортеры и об Чон Чжин, не церемонившейся с ними. Ответы экономки колебались между двух вариантов: она, если не обливала, сунувшегося к ней журналиста, грязной водой, то громко и нецензурно посылала его куда подальше, высказав все, что думает о нем и о его паршивой газетенке, которая годиться лишь на то, чтобы ею подтереться. Но эта, поднятая вокруг Тхэ Со шумиха все же не могла ни завуалировать и отвлечь от злободневного вопроса, ни сбить с толку здравомыслящую часть общественности, требующую, чтобы полиция предоставила хоть какой-то результат по поимке Джи Санга.

Следственному отделу Джун в эти дни доставалось как никогда, они только и делали, что прикрывали ее от той дотошной журналистской братии у которой девушка Тхэ Со вызвала если нешуточный интерес, то хотя бы просто любопытство. В подаче прессы Джун представала этакой богатой бездельницей, от нечего делать прилепившейся к Тхэ Со. Спасибо г-ну и г-же Т., что вошли в положение следственного отдела и собственной дочери, работающей под прикрытием и скрепя сердце дружно рассказали, что Джун ничем не занимается, живет отдельно от них, и они только приветствуют ее брак с таким основательным и перспективным молодым человеком как доктор Тхэ Со.

Домовладелица, у которой ушлые журналисты пытались хоть что-то выведать, ничего не знала о своей квартиросъемщице. Соседи тоже, потому что почти не видели ее, и слова их лишь подтверждали, что Джун прожигает время и деньги в дорогих клубах, на модных тусовках да в круизах. А вот в госпитале журналисты нашли более полную информацию, прямо таки благодатный материал на Джун. Мужской персонал госпиталя был более сдержан в своих высказываниях, полагая, что это выбор доктора Тхэ Со и не им судить о нем. Но женский состав сотрудников отрывался во всю. Ими были рассказаны неприглядные подробности преследования этой Джун доктора Тхэ Со, и то что ее цель ясна как день, потому что она хочет всеми правдами и неправдами женить его на себе и конечно о той безобразной сцене, что она устроила, примчавшись за ним из Америки. С мстительным упоением рассказывали медсестры, как она чуть не прибила доктора в порыве ревности, а после уже ни на шаг не отходила от него, следуя за ним буквально по пятам, и что теперь все время торчит в госпитале. Представляете? Неужели не понимает, что лишь доставляет ему беспокойство своей назойливостью и что просто смешна.

А во время пикета у госпиталя родственников жертв Санга, доктор чуть не погиб из-за нее, потому что вместо того, чтобы дождаться полицию, она устроила истерику, ей видите ли хотелось домой и Тхэ Со, пошедший на поводу ее каприза, пришлось прикрывать собой подружку от разъяренной толпы. А ведь его могли убить по ее милости. И хорошо если журналисты удовлетворялись подобными сведениями, была среди них пара тройка и таких, которых чутье не подводило и они, чувствуя, что с этой Джун все не так просто, продолжали копать дальше. Тут положение спасли те несколько журналистов, с которыми полицейское управление работало в тесном контакте. И вот они-то, под бутылочку соджу, внушали своим коллегам, что эта Джун вовсе не сенсация, а тупик в их поисках. Одному все же пришлось намекнуть, что если он отступится сейчас, то эксклюзивное интервью в будущем ему гарантированно.

Самого Тхэ Со тоже спрашивали по поводу его избранницы, на что он неизменно отвечал, что не умеет и не хочет говорить о своих чувствах, но что они, эти чувства, остаются неизменны. После всего этого Тхэ Со стал страшно популярным у старшеклассниц и домохозяек среднего возраста, которые просто возненавидели Джун. В социальных сетях то и дело появлялись высказывания и нападки на нее, как на совершенно бесполезную, безмозглую особу с просьбами к ней оставить доктора и с соответствующими угрозами. Читая все это Джун только диву давалась, сколько же народу пеклось о счастье Тхэ Со. Но как бы она ни относилась к этому, фанатки доктора начали ее доставать, а один раз возле дома Тхэ Со ее опять закидали яйцами и помидорами. Но, несмотря на эту суматоху, детективы продолжали поиски Джи Санга.

Джун все также сопровождала Тхэ Со в госпиталь и обратно, не обращая внимания на всеобщее осуждение. Конечно, после ее промашки, не обошлось без нагоняя. Сначала на нее кричал разнервничавшийся капитан, после, правда, успокоившийся. После него за нее взялся основательный комиссар, тоже отчего-то разнервничавшийся. Джун покорно выслушивала все сыпавшиеся на ее опущенную голову ругательства, не возражая и не оправдываясь. Беспокойство Тхэ Со, что эта выволочка повлияет и на без того плохое отношение к нему Джун, было напрасным. Она понимала, что виновата, а раз виновата, то должна нести заслуженное наказание. В следующий раз будет не так самоуверенна. Сама она была немного озадачена тем, что факт того, что Тхэ Со является братом такого изувера как Джи Санг нисколько не повлиял ни на отношение к нему окружающих, ни на его репутацию. Тхэ Со ходил в героях с повязкой на голове и ореолом рыцаря защитившего свою даму.

А вот у Джун, Пака и Кима голова болела о другом. С одной стороны убойный отдел устраивало, что скандал с Тхэ Со вызвал шумиху, и доктор засветился в средствах массовой информации. Это означало, что эта информация наверняка дойдет по назначению. С другой стороны Джун и ребятам нельзя будет расслабляться, ни на миг, не спуская со своего подопечного глаз и, стало быть, предстояли более чем напряженные дни. Порадовало одно: охрана госпиталя была усилена. Не обращая внимания на косые взгляды, Джун опять заняла свой пост у ординаторской.

В тот день после обхода Тхэ Со занимался пациентами реанимации, а в обед ушел на спортплощадку, где реаниматологи играли с кардиологами в баскетбол.

- Тебя правда не напрягает, что она ходит за тобой по пятам? - спросил, отдуваясь, кардиолог Сун, ударяя мячом о покрытие площадки, когда они остались на площадке одни.

- Нисколько, - улыбнулся Тхэ Со, понимая, что тот бессовестно тянет тайм-аут, что бы отдышаться и собраться с силами.

- Ну, не каждому понравится подобный контроль. Он, согласись, здорово напрягает.

- Мне спокойнее, когда она на моих глазах, - со вздохом признался Тхэ Со и скомандовал: - Подавай!

Отбежав на свою сторону площадки, кардиолог, подбросив мяч, ударил по нему, посылая его в корзину. Тхэ Со быстро переместившись, подпрыгнул, перехватывая его на лету и точным сильным ударом забросил в центр корзины под которой метался кардиолог Сун. После игры он подошел к Джун и, в который раз, пригласил ее пообедать с ним, и в который раз она отказалась, заявив, что уже пообедала. И Тхэ Со отправился в кафетерий один.

- Доктор, вас спрашивают? - вдруг окликнула его медсестра, когда он спустился на этаж, где располагался кафетерий.

- Кто?

Медсестра указала куда-то ему за спину. Тхэ Со обернулся. Молодого господина в дорогом костюме с накинутым на плечи тонком кашемировом пальто, он не знал. Однако тот поклонился именно ему, приглашая подойти. Тхэ Со не столько из любопытства, сколько из вежливости, предположив, что это родственник одного из его многочисленных пациентов, подошел к нему.

- Доктор Тхэ Со? - уточнил молодой человек, словно сошедший с рекламного постера, у задерганного уже с утра хирурга, немного взбодренного тридцатиминутной баскетбольной игрой.

- Да, это я, - подтвердил Тхэ Со, глядя на него с вниманием врача, готового выслушать очередную жалобу, либо претензию.

- Я Кан Рей, - представился молодой человек, так, будто его собеседник должен был знать кто перед ним, протягивая руку для пожатия. - Я жених Джун. И, собственно, пришел к вам поговорить о ней. Вы ведь уделите мне пару минут?

Тхэ Со посмотрел на часы. Настроение у него заметно испортилось, а если сказать прямо, он упал духом. У Джун есть жених?

- Но если вы сейчас заняты, я могу... - начал было Кан Рей, но Тхэ Со перебил его:

- Нет, поговорим сейчас. Пойдемте в кафетерий, - коротко пригласил он, неожиданно свалившегося на его голову жениха Джун.

Перед этой новостью уже ничто не имело значения: ни работа, ни будущее, ни прошлое, ни репутация... потому что у Тхэ Со отнимали Джун. Он не представлял, как будет без нее. Как-то будет работать... жить. Нет, он не мог отпустить Джун, но похоже и вместе они не будут. Джун не захочет быть рядом с братом Джи Санга, уже сейчас видно, она кое-как терпит его. Когда мужчины устроились за столиком, Тхэ Со посмотрел на Кан Рея выжидающе. Тот ничего не выражающим взглядом, оглядел кафетерий где торопливо перекусывал замотанный после ночного дежурства медперсонал и остановил свой взгляд на Тхэ Со. Тот не собирался начинать разговор первым.

- Вчера в интернете я увидел выложенные фото вас вместе с Джун с соответствующими комментариями. Я бы не поверил и закрыл глаза, если бы эту информацию не подтвердила пресса. Так, это правда? Вы живете с Джун?

- Да, - не колеблясь ответил Тхэ Со.

Кан Рей выдохнул, кое-как выдерживая то, что ему пришлось услышать.

- Вам придется оставить ее, - тихо посоветовал он.

- Почему, вы пришли ко мне? - прямо спросил Тхэ Со, догадываясь, что Кан Рей блефует, добиваясь своей цели. - Джун честный и прямой человек. Она дала вам слово? Я ни разу не слышал от нее о том, что она помолвлена.

Кан Рей смотрел на него пристальным, немигающим взглядом.

- Наш брак устроен родителями. Но разве это что-то меняет? Оставьте ее, не осложняйте нашу жизнь.

- Я оставлю, когда она сама мне об этом скажет.

- Ты видно не понял, - резко с неожиданным напором, проговорил Кан Рей. - Ты не в том положении, что бы говорить мне: "нет".

- Если ты не хотел услышать этого, зачем пришел сюда? - жестко ответил Тхэ Со, подавшись ему навстречу.

- Я тебя предупредил, - зло процедил Кан Рей, откидываясь на спинку стула. - Лучше не становись на моем пути.

- И я должен испугаться? - усмехнулся Тхэ Со, вставая.

Зазвонил его сотовый, и он сунул руку в карман халата.

- Провожать не буду, - сказал он, посмотрев на пришедшее от Джун сообщение в котором она интересовалась где он. - Выход найдешь сам.

Он ушел, не оборачиваясь, спиной чувствуя сверлящий взгляд Кан Рея. Вечером, после ужина, Тхэ Со и Джун сидя каждый в своем "углу", занимались своими делами. Тхэ Со отвел глаза от монитора и посмотрел на своего ангела-хранителя. Она только что ответила на телефонный звонок, предупредительно выйдя за дверь и теперь сидела, подперев подбородок ладонью, устремив неподвижный взгляд в никуда, тихонько постукивая по столу шариковой ручкой. Он все время думал о Джун, только во время операций и осмотра пациентов, сосредотачивался, подчиняя мысли делу. В первую их встречу, когда она, избив, арестовала его, девушка поразила его собранностью и решительностью. Тогда, говоря с ней, как с неадекватным человеком, которого любой ценой должен был успокоить, он уже понимал, что поступает неправильно. Она была само спокойствие и здравомыслие, а ярость ее холодной и расчетливой и вела себя с ним, как с опасным преступником, которого должна была довести до полицейского участка, не давая шанса выкрутиться. Она сильно отличалась от тех женщин, которых он встречал до нее, что вели себя с ним одинаково и так предсказуемо.

Все они проявляли интерес к нему, но это был интерес ради себя. Каждая из них рассматривала его как претендента на свою обеспеченную жизнь. Он видел, что устраивает их всем: внешностью, известностью в определенных кругах, возможностью жить за границей. В первую минуту знакомства они смотрели на него, как на желанного сексуального партнера с которым может случиться боле менее длительные отношения, но когда он представлялся их взгляд менялся, как у человека принявшего окончательное решение. Как же хорошо был знаком ему этот взгляд. Вокруг него было много привлекательных женщин, а стало быть, и возможностей влюбиться без памяти. Он открывался для этого, но все же до определенного предела, потому что потом... все было опять так предсказуемо. Он становился основой, на которой должно строиться чье-то будущее, его же чувства и желания не брались в расчет. Предполагалось, раз он разделил с женщиной постель, то получил все что хотел. Его разговоры о работе были смертельно скучны и их едва терпели. Но и ему становилось с ними скучно, потому что не думать о работе он не мог, а говорить о брендовых вещах или о нужных людях, о которых толком ничего не знал, а иногда даже не понимал их поступков и побуждений он не мог, и уже начинал тяготиться связью.

Он отдалялся от своей партнерши, чем вызывал ее упреки в том, что совсем не любит ее и не думает о ней. Тхэ Со всегда удивляло, почему он должен думать только о той, что сама выбрала его. Он не выбирал, потому что не видел смысла брать ответственность за ту, к которой, как оказывалось, не чувствовал ничего. У него был опыт первой сильной любви, и он знал настоящее чувство. Уже после, девушка, с которой он сошелся в студенческом общежитии, сразу поняла это и ушла из его жизни, решив больше не тратить на него время. Дочь президента крупнейшей компании "Электроникс", которой он решил открыться, наоборот, упорствовала. Но чем больше она упорствовала, тем замкнутее он становился. А, в общем-то, все было правильно, мужчина должен быть незыблемой основой в жизни женщины, только вот с ним женщины, как правило, ошибались, как и он с ними. Он не мог стать основой их благополучия потому, что его целью были не деньги, а жизнь людей. В свою очередь он, которого привлекала их красота, холеность и загадочность чувств, не находил в них после ничего из того, что они обещали.

И вдруг Джун саданув его не столько по голове, сколько по сердцу, ворвалась в его жизнь, наполнив ее собой до краев. Думая об их встречи, он помнил, что едва увидев ее, решил, что станет основой ее жизни. Только вот курьез: ей это было вовсе не нужно. В том, как эта хрупкая девушка задержала и скрутила его, приняв за преступника, совсем не думая об опасности, он узнал свою самоотдачу. Такая же холодная профессиональная решимость была у него при сложных с сомнительным исходом операциях. Он ясно чувствовал и ее испуг в лифте, потому то и подчинился, чтобы не пугать еще больше. Только потом он понял, что это был за испуг. Она боялась не за себя, она боялась упустить жестокого преступника. В допросной комнате, когда ему принесли извинения за детективов задержавших его по ошибке, он покрылся липким от ужаса потом. Эта девушка была слишком близко к Джи Сангу и в его поимке шла до конца. Тхэ Со должен был защитить ее во что бы то ни стало, потому то и настоял, чтобы Джун все время была при нем. И вот теперь мучился от неразделенного чувства и от страха за свою женщину.

А Джун тревожилась все больше и больше. Ким и Пак продолжали искать Джи Санга, пытаясь напасть хоть на какой-то след. А на них еще навесили убийство какого-то безымянного бомжа, чье тело обнаружили только вчера, и чья личность так и не была установлена. И что-то в этом деле не давало Джун покоя. Что ее так настораживало, она толком понять не могла. Почему это убийство все больше беспокоило ее. Может, у нее уже паранойя и ей кажется, что любая мелочь непременно связана с Джи Сангом. Сдерживающее здравомыслие не помогало, а предположение, что убитый бомж как-то связан с Сангом, все больше укреплялось. Ей хотелось поговорить с ребятами и посмотреть на место убийства, но у нее были связаны руки, она не могла оставить Тхэ Со одного.

Джун позвонила Киму, а потом капитану. Тот, подумав, дал добро, сказав, что пришлет замену на время ее отсутствия и приставит к дому наблюдателей. Следак сменившая Джун пришла в час ночи, когда Тхэ Со уже спал. Джун в полной темноте лежала на диване уставясь в потолок. Тихо завибрировал лежащий рядом на журнальном столике телефон. Уже полностью одетая Джун, поднялась и открыла дверь пришедшей сменщице. Они пожали друг другу руки и разошлись. Утром женщина-следак потихоньку покинула дом Тхэ Со. Сам он с утра взволнованно ходил по комнате, ежеминутно поглядывая на часы. Он был настолько встревожен, что уже не мог скрывать беспокойства. Он вставал ночью и видел спящую на диване Джун, укрывшуюся одеялом с головой, а утром сквозь сон слышал, как хлопнула за ней, уходящей на пробежку, дверь. Она ушла раньше обычного, оставив постель неубранной, что было на нее не похоже. Все это встревожило Тхэ Со.

Спохватившись, он быстро убрал постель в диван до прихода экономки. Уже прошло время завтрака, а Джун все не появлялась. Тхэ Со тревожился все больше. Он опаздывал на работу, но хотел дождаться ее, и, чтобы как всегда, поехать на работу вместе. Почему ее нет? Что-то случилось на пробежке? Ногу подвернула? Упала и лежит сейчас где-нибудь беспомощная? Уйти без нее он не мог, вдруг она вернется и кружил по комнате не находя себе место. Если с пробежки она вынуждена была куда-то уехать, неужели нельзя предупредить его об этом? Открыв дверь своим ключом, в дом вошла экономка.

- Вы еще не завтракали? - удивилась она.

- Почему вы так поздно? - отрывисто спросил Тхэ Со.

- Я заходила в магазин, чтобы купить кое-что к обеду. Не хочу потом выходить из дома... - покладисто проговорила госпожа Чжин, увидев, что хозяин не в духе.

- Вы Джун не видели? - нетерпеливо перебил ее Тхэ Со, так и не дослушав.

- Нет. Но вы уже опаздываете на работу.

- Господи, да где же она? - застонал он от тревоги и беспомощности.

Его взгляд упал на бесформенную, похожую на мешок, сумку Джун. Обойдя диван, он подошел к своему столу и, взяв мобильный, позвонил. Когда ему ответил бравурный марш, раздавшийся из сумки, рука Тхэ Со держащая мобильный бессильно упала. Постояв так немного, он набрал номер Пака.

- Не волнуйтесь, док, - начал вяло успокаивать его Пак. - Никуда она не денется. Езжайте спокойно на работу, вот увидите, она тут же объявится.

- Но... ничего ведь не случилось? Вы ведь ничего не скрываете от меня?

- Да не беспокойтесь вы так, все в порядке.

Слова Пака не успокоили, а еще больше растревожили его. Ему было не по себе без Джун. Не то, чтобы он привык к ее присутствию, оно стало просто необходимо. Когда она рядом, это означало, что она не на каком-нибудь опасном задании рискует жизнью. Прихватив кожаный портфель Тхэ Со вышел из дома, забыв повязать галстук и застегнуть пиджак. Бросив портфель на сидение рядом, он как-то рывками вывел машину из гаража, приметив мимоходом, припаркованный у обочины, напротив его дома серый Форд, что тут же двинулся следом. Он позвонил в ординаторскую, предупредив, что немного опоздает, но к утреннему обходу обязательно будет.

Серый Форд следовал за ним и Тхэ Со немного успокоился, гадая, кто сейчас за его рулем: Ким или Пак? У первого же светофора его нахально подрезал мотоциклист. Мерседес разразился возмущенно пронзительными сигналами, и мотоциклист тут же подался в сторону, насколько это позволял идущий рядом транспорт. На следующем светофоре Тхэ Со поравнялся с ним. Седок, словно удерживая ревущий мотором мотоцикл, целеустремленно смотрел на светофор, не обращая внимания на остановившийся рядом Мерседес. Тхэ Со глянул на ободранные колени со свежими ссадинами выглядывающие в прорехах джинс байкера, подавшегося вперед так, что чуть не лежал на руле. Вдруг тот повернул голову в сферическом шлеме к Тхэ Со и хотя лица его не было видно за непроницаемо зеркально-черным забралом, Тхэ Со физически почувствовал его прямой взгляд.

Зажегся зеленый свет, и молодчик с оглушительным стрекотом умчался вперед. Но на следующей остановке светофора Тхэ Со опять увидел его возле своей машины. Все бы ничего, но этот тип опять посмотрел на него. Тхэ Со насторожился: "Он, что преследует меня?" - и невольно взглянул в зеркальце заднего вида. Серого Форда, сопровождавшего его, не было. Тхэ Со бросило в холодный пот. Выходит, он остался один на один со своим преследователем. Только стоило ли волноваться раньше времени? И исчезновение машины сопровождения, и появление навязчивого мотоциклиста, могли быть простым совпадением. Однако, когда зажегся зеленый, Тхэ Со сразу же ударил по газам, вырвавшись вперед.

На перекрестке, когда Мерседес сворачивал влево уже знакомый мотоциклист, вновь вынырнул прямо перед ним и Тхэ Со едва успел затормозить. Теперь у него не оставалось сомнений, что он очутился в опасной ситуации. Тип на Ямахе даже не скрывал, что преследует его. Позвонить в полицию? Но тут Ямаха показалась с другой стороны машины и Тхэ Со стало не до звонка. Нельзя было дать байкеру поравняться с собой и Тхэ Со прибавил скорости, вырвавшись вперед. До госпиталя всего ничего, он предупредит охрану и если байкер не отстанет, то охрана без труда повяжет его на парковке. Но до больницы еще предстояло добраться, и когда Ямаха снова попыталась вырваться вперед, Тхэ Со в свою очередь тут же подрезал его, вильнув в сторону мотоцикла, не позволяя обогнать себя.

Тогда молодчик, рискованно наклонившись на бок, только что не косаясь коленом асфальта, в крутом вираже, ушел в сторону, скрывшись в боковой улице к великому облегчению Тхэ Со, который не замедлил свернуть в противоположном направлении, уже поняв, что мотоциклист решил обойти его по идущей параллельно улице и на проспекте опять выехать перед ним. Тхэ Со двинулся к соседнему перекрестку, проскочив выезд на него, вынесся на дорогу идущую перпендикулярно проспекту и помчался вперед. Пусть он делал изрядный крюк, но это был шанс запутать своего преследователя и оторваться от него, и он гнал к сложной автострадной развязке, где мог без труда затеряться в автомобильном потоке.

Но случайно глянув в окно со стороны пассажирского сидения, похолодел, увидев знакомый темный силуэт, тенью следовавший за Мерседесом по соседней полосе. Надо же, отыскал его сукин сын! Тхэ Со не мешкая перестроился в следующий ряд так, чтобы Мерседес и Ямаху разделяли два полосы движения. Ямаха попыталась было повторить маневр Мерседеса, что бы сблизиться с ним, но уплотнившийся автомобильный поток увлек его на навесную дорогу вверх, на второй кольцевой уровень, идущий над основным шоссе. Байкеру не осталось ничего другого, как прибавив скорость, умчаться по развязке налево, повинуясь движению в которое он угодил, как щепка в бурлящее течение реки. А Тхэ Со продолжал двигаться по шоссе. Только дышать стало трудно, и он задыхался, но не от страха, а от бушевавшего в крови адреналина.

Вырулив с кольцевой на центральную улицу, он так и не увидел своего преследователя. Неужели удалось оторваться? Или тот долихачился и попал в аварию пытаясь нагнать Мерседес? Не случиться ли так, что по прибытии в госпиталь, придется встать за операционный стол, чтобы спасти жизнь своему преследователю? Тхэ Со неосознанно прибавил скорость. Пробок не было и если так, то он быстро доберется до работы. Перед ним, словно из ниоткуда, возникла Ямаха с уже знакомым седоком в черной кожаной куртке и темном шлеме, заставляя Мерседес сбавить скорость. Тхэ Со усмехнулся. Ну, уж нет! Он не сбавит ход, чтобы дать возможность байкеру поравняться с Мерседесом, вынуть из-за пазухи пистолет, и спокойно выстрелить через стекло. И Тхэ Со резко вильнув, перестроился в соседний ряд, таща за собой разноголосицу истерически-гневных сигналов, подрезаемых им автомобилей. Набирая скорость, он обошел шедшего впереди него мотоциклиста. Бдительно поглядывая за Ямахой в зеркало заднего обзора, виляя то вправо, то влево, он не давал тому возможности поравняться с собой. В конце концов, эта гонка привел к тому, что Ямаха оказалась прижатой к бортику, разделяющего проезжую часть на два потока, идущего в разном направлении транспорта. Возможность перестроиться Ямахе мешал плотный поток несущихся машин. И все же мотоциклист не упускал из вида сиреневый Мерседес, то отставая от него, то уходя вперед. С рискованной виртуозностью обгоняя идущие впереди машины, ему удалось все-таки проскочить на полосу, по которой гнал Мерседес, сумев пристроиться позади него. И теперь Тхэ Со приходилось то и дело подрезать висящего позади преследователя, когда тот пытался обойти его, а поскольку Тхэ Со такой возможности ему не давал, тот снова перестроился в соседний ряд, за идущей впереди фурой, шедшей на обгон сиреневого Мерседеса.

Тхэ Со отыскав возможность переместиться, ушел с полосы по которой мчал, чтобы оказаться рядом с фурой за которой держался байкер, благо с другой стороны от Ямахи двигался встречный поток машин. Не смотря недвусмысленность ситуации у Тхэ Со ни разу не возникло искушения стукнуть Ямаху провоцируя аварию. Не было нужды делать это, потому что он только защищался, а не покушался. Обоих: преследуемого и преследователя, в этой гонке спасало то, что не было пробок и заторов на светофорах, оттого-то они и неслись, не сдерживая себя.

Тхэ Со позвонил, предупредив охрану госпиталя, чтобы были наготове, но когда с проспекта свернул на улицу ведущую к госпиталю, мотоциклист, нагнав и поравнявшись с ним, вдруг выставил вперед большой палец в знак восхищения устроенной ими гонкой и ушел в сторону. Тхэ Со озадачено покачал головой. Его мания преследования дошла до того, что безбашенного экстремала, ищущего острых ощущений, он принял за безжалостного киллера и опасно развлек молодчика? Но въезжая на стоянку и пристраивая Мерседес на парковочное место, еще не отошедший от гонки Тхэ Со вдруг снова напрягшись, обернулся на стрекот мотора, смотря как знакомая Ямаха вкатывает на территорию госпиталя. Появление мотоциклиста, оглядывающегося в поисках знакомого Мерседеса, вывело Тхэ Со из себя. Ну, все! С него хватит!

Он вышел из машины, намерено громко хлопнув дверцей, с твердым намерением разобраться с сумасшедшим лихачом, которому непонятно что было нужно от него. К остановившемуся мотоциклисту уже с решительным видом направлялась охрана, и было вполне ожидаемо, что он вот-вот, развернувшись, снова сорвется с места. Но байкер даже заглушил мотор, когда охранники, держа в руках шокеры, вежливо попросили его снять шлем и предъявить удостоверение личности. Тхэ Со подошел к ним когда седок Ямахи, наклонив голову, стянул шлем и ноги его подкосились.

- Ну, что, док? - повернулся к нему старший охраны, улыбаясь во весь рот. - Арестовать вашего преследователя или как?

Тхэ Со был в состоянии только рукой махнуть, чтобы оставили все это. Как только охранники, усмехаясь и качая головами, то и дело, оборачиваясь, отошли, он тут же жестко выговорил:

- У вас что, несколько жизней, а?! Как можно быть настолько беспечной, чтобы так рисковать и лихачить?! Вы даже представить себе не можете, сколько подобных вам гонщиков я так и не смог спасти! Черт... я бы мог сбить вас... Что вы творите?! Зачем, ради бога, подрезали меня?!

- Что бы вы, наконец, сбросили скорость, - последовал невозмутимый ответ.

Вообще, слушая его отповедь, Джун как-то странно смотрела на него: не то чтобы с симпатией, но с явным одобрением. Сидя на своей Ямахе, склонив голову на бок, она... улыбалась. А он, смотря на ее стройные бедра, сжимающие кожаное сиденье и колени, видневшиеся в прорехах джинс, бессознательно потирал грудь там, где бесновалось его бедное сердце, которое никак не могло успокоиться. Доктор словно снова опасно и безоглядно гнал по шоссе.

- Почему вы так на меня смотрите? - тихо спросил он, во рту него пересохло.

- Как? - улыбнулась она, запуская пальцы в волосы и откидывая их с лица назад.

- Словно довольны, что я отчитываю вас.

- А вы молодец, док.

- Что? - не поверил он. Она похвалила его?!

- Вы все сделали правильно. Вы не подпускали к себе предполагаемого убийцу, делая это довольно мастерски.

Тхэ Со, стараясь не пялиться на Джун столь откровенно, тяжело вздохнул:

- Не представляю, как буду проводить операцию, зная, что только что подвергал вас смертельной опасности. Мои нервы просто измочалены и руки дрожат. И эта ваша Ямаха... Давайте договоримся... нет... пообещайте мне, что пока будете заниматься делом Санга, больше не сядете на эту штуковину. Пообещайте мне это, ради бога! Пользуйтесь моей машиной сколько угодно и... вы бы не могли, в конце концов, слезть с нее?

- Да, только припаркуюсь, - покладисто сказала Джун.

Но прежде чем завести мотоцикл, чтобы въехать на свободное парковочное место, вдруг спросила:

- Вы убрали мою постель?

Тхэ Со с трудом сглотнув, опять схватился за истерзанное страхом и любовью сердце, которое никак не могло успокоится, и сейчас просто умерло, что бы через мгновение бешено забиться, лишая его воздуха. Все же несмотря на столь сильное переживание, Тхэ Со не мог не отметить, что Джун выглядит уставшей и осунувшейся, и что под ее глазами легли темные круги.

- Как вы себя чувствуете? - тревожась, с уже мягким участием и беспокойством, спросил он, зная, что Джун и не подумает ответить на его вопрос и тогда быстро добавил: - Сегодня вовсе не обязательно присматривать за мной. Я весь день буду в операционной. Поезжайте домой, отдохните.

Но она, как и ожидалось, только головой покачала, повесила шлем на руль мотоцикла и пошла за Тхэ Со. Джун могла бы договориться о замене, но только с кем? Ким и Пак, продежурившие всю ночь у дома доктора и так были вымотаны. Замена из другого отдела? Но в ход операции были посвящены немногие: убойный отдел и комиссар. Женщина - следак, что подменяла ее этой ночью, не в счет, она понятия не имела за кем именно следит. Заняв привычное место на стуле у ординаторской и в очередной раз проигнорировав приглашение Тхэ Со зайти и посидеть в комнате отдыха, Джун, купив в автомате кофе, начала думать о том, что успела разузнать за эту ночь.

Разразившийся прошлым вечером скандал с родственниками жертв Джи Санга, в общем-то был на руку полиции. Убойный отдел исходил из того, что Санг никак не отреагировал на появление брата, просто потому, что не знал о его приезде. И то, что Тхэ Со засветился в прессе, давало надежду, что Санг, находясь в нелегком положении, все же выйдет на брата, обнаружив себя, как крыса, которую выманивают из норы жирной приманкой. Джун подозревала, что он уже начал подбираться к Тхэ Со и этой ночью только утвердилась в своем предположении.

Накануне ночью она, заскочив домой, выехала на своей Ямахе к месту гибели бомжа. Что в этой смерти не давало ей покоя, с точной определенностью Джун сказать не могла. Что с этим убийством было не так, тоже затруднилась бы ответить, но чутье еще ни разу не подводило ее. Однако же его смерть произошла сразу после публикации снимков Тхэ Со с конференции и поднятой вокруг них шумихи. Совпадение? Может быть. Но проверить не мешало.

В заключении с осмотра места преступления было сказано, что тело волокли. Это означало, что бомжа убили в другом месте. Убили ударом по голове, таким сильным, что буквально размозжили ее. Орудие убийства - тупой тяжелый предмет. По версии Кима произошла бытовая драка, что-то не поделивших между собой бездомных, что среди этой публики было не редкостью. Драки с убийствами происходили у них из-за какой-нибудь мелочи, а у бомжа и красть-то было нечего. Пак говорил, что бездомные нищие, как правило, дерутся из-за курева или соджу, но в заключении криминалистов не было сказано, что убитый был пьян. Кроме того вскрытие не выявило присутствие алкоголя в его крови, то есть бомж не употреблял спиртного, как минимум, больше недели. И это тоже настораживало, потому что было необычно. То есть человек пил, пил и вдруг бросил. Завязал? С чего вдруг? О здоровье решил позаботиться? Чтобы через неделю быть убитым? В его положении это, конечно, очень актуально. Но на главный вопрос - где до этого обретался бомж? - ни следственная группа, ни криминалисты так и не ответили.

- Где, где... - отмахнулся от нее заметно вымотанный Пак. - Замучила! А то, ты не знаешь в каких "особняках" живет подобная публика? Картонная коробка с ближайшей свалки, а когда и она сгниет либо канализационный люк, либо подземка или того лучше, помойная яма. Поняла? Адрес: ближайшая от места его убиения - помойка.

Когда Джун покинула пределы города, то оказалась в полном одиночестве под открытым ночным небом. На шоссе Ючхон, в этот ночной час пустынно. Встречные машины проезжали редко, и Джун развила неплохую скорость, едва не проскочив нужное место, и пришлось сдать назад. Оставив Ямаху на обочине, она поднялась по склону, светя под ноги фонариком. Ночь была светлая, горизонт озаряло свечение, поднимавшееся над Сеулом, но под деревьями у земли царила непроницаемая тьма. В свете фонарика отразилась желтая полицейская лента, валяющаяся на земле, один конец которой был обвязан вокруг дерева, другой брошен в траву. Выключив фонарик, Джун опустилась на корточки и замерла. Она "слушала место", давая своим чувствам свыкнуться и освоиться с ним. Здешнюю тишину углублял далекий шум шоссе, по которому изредка проносились машины. Он путался в скрадывающих его кронах сосен, траве, узловатых корнях, в овражках и склонах.

Бомжа нашли случайно. Возвращавшаяся из Инчжу в Сеул семья, вынуждена была остановиться, чтобы дети могли сходить в кусты, а заодно и размяться. Засидевшиеся мальчишки измученные вынужденным бездействием, радуясь свободе, начали носиться по склону, выбежав за обочину, отбежав от дороги на приличное расстояние, не обращали внимания на предостерегающие окрики взрослых. И поплатились за свое непослушание жутким зрелищем. Едва заметные следы волочения, что шли от шоссе, означали, что труп привезли к этому месту и бросили, избавившись от него. Но посмотрев камеры наблюдения в отрезке предполагаемого времени свершения преступления, следаки обнаружили, что ни одна машина не останавливалась у обочины в этом месте.

Пак высказал предположение, что труп был выброшен не сразу после убийства. Хорошо, пусть так... Тогда где его убили? В городе? Если это сделали бомжи, то зачем столько хлопот, чтобы вывезти тело? Обычно они оставляют места своих потасовок, не утруждаясь тем, чтобы спрятать убитого, пытаясь кого-то запутать. Эта публика, сама по себе асоциальная, живет на дне общества, где жестокость является нормой. Тюрьмы они не боятся, полагая, что там им будет намного лучше. И что? Кто-то из них даже заимел машину, чтобы перевезти сюда тело? Угнали? Абсурд.

Вдруг Джун замерла. Только что она подумала о чем-то, что было очень правильным, и медленно двинулась назад по следу своих, еще не остывших мыслей. Вот оно! Запутать! Кто-то решил все запутать. Каким образом? Сбить со следа... чтобы решили, что убитого притащили со стороны шоссе, а след волочения, собственно, и заставлял так думать, но... камеры слежения показывали, что ни во время убийства, ни после него в этом месте не останавливалось ни одно транспортное средство. Это означало... Джун пошла в противоположную от шоссе сторону, углубляясь в лес, светя себе под ноги и по сторонам фонариком.

Впереди в трех шагах луч фонаря высветил, что-то бесформенное темное инородное не принадлежащее здешнему ландшафту. Джун подобрав корявый сук, подошла и поддела нечто непонятное. Это оказалось старое шерстяное пальто, место которому было на помойке. Бросив его обратно, Джун пошарив по карманам своей кожанки, поняла, что забыла сотовый. Досадно, она могла бы заснять это пальто, хотя вряд ли что-нибудь вышло в такой темноте, но все же. Дальше она шла, внимательно глядя себе под ноги.

Сначала ее внимание привлек пяточек разворошенной земли. Джун остановилась и посветила вокруг. Так и есть, неподалеку валялся небольшой валун с темным уже подсохшим, основанием. Его выворотили, сделав орудием убийства. Присев перед ним, Джун принялась внимательно осматривать камень, не сдвигая с места и не прикасаясь к нему. При свете фонарика, она увидела темные пятна подсохшей крови. Потом пошло как-то неловко, поднявшись и шагнув в сторону, чтобы осмотреться дальше, она угодила ногой в ямку и, охнув о неожиданности, упала, больно окарябав ладони об узловатые корни сосны, когда инстинктивно выставила вперед руки.

- Да чтоб тебя... - негромко ругнулась она, поднялась, отряхнула колени, подобрала упавший на земле фонарик и выпрямилась.

Она стояла у входа шалаша-лачуги, кое-как сляпанного из собранных где попало разномастных досок, веток и картонных коробок. Джун потрясла садящийся фонарик, встряхнув батарейку и, открыв расхлябанную дверь, направила внутрь луч света, поводив им из стороны в сторону. При слабом прыгающем свете она разглядела вырытый в земле очаг, два топчана сложенных из ящиков с набросанным на них тряпьем. Перекошенные полки, держащиеся на честном слове, были завалены просроченными консервными банками, упаковками чипсов, рамена и моющих средств. Ящик у очага между топчанами, по-видимому, служил подобием стола. На нем стояли вскрытые пластиковые стаканчики рамена и кимчхи. Запашок здесь тоже был соответствующий. Опустив плотный брезентовый полог, и прикрыв дверь, Джун пошла обратно. Спустившись к обочине, посмотрела на часы. Три ночи. Она еще успеет съездить в участок и посмотреть дело Джи Санга.

Полицейский, дежуривший у входа в управление, узнал ее, когда Джун войдя, приветливо махнула ему. Вот, девка! И когда угомониться? Главное, кто угомонит ее? Шастает где-то ночами, возвращается на работу перепачканная в земле, зеленая от недосыпания. Кто ж, такую замуж возьмет? А Джун прошла в свой отдел, достала из сейфа дело Санга и села перечитывать его. Интересовал ее не столько Санг как Тхэ Со о котором в деле было упомянуто вскользь.

Два мальчика родились с разницей в одну минуту. Невольно подумалось, что именно эта минута стала решающей, сыграв свою роковую роль в разнице их характера. Мальчики выглядели совершенно одинаково, имели одни интересы и росли, не доставляя взрослым особых хлопот, предпочитая, все время играть друг с другом. Но со школы все стало меняться. Интересы братьев разошлись. В отличие от Джи Санга, Тхэ Со интересовала учеба. Закончив младшую, оба неожиданно пошли в разные старшие школы. Тхэ Со учился в продвинутой школе, тогда как Джи Санг остался в той же. Объяснялось это тем, что с близнецами было нелегко справиться, но с другой стороны, Тхэ Со действительно был не без способностей.

По окончании школы он сразу же уехал за границу, поступив в Калифорнийский университет, тогда как Джи Санг остался с матерью, помогая ей держать небольшой магазин. С тех пор пути братьев больше не пересеклись. Было ли это стечением обстоятельств или намеренно? То, что имелось в деле, не отвечало на вопросы, наоборот ставило их еще больше. В начальной школе Тхэ Со помогал Джи Сангу делать домашнее задание, решая контрольные тесты и даже отвечая на уроках. Потом все это резко прекратилось. Почему? Писали ли они друг другу, когда один их них уехал за границу? Тосковали ли разлученные близняшки? Кому принадлежало решение развести братьев по разным школам? Только ли их разная успеваемость стала тому причиной? Джун выписывала адреса школ в которых учились Джи Санг и Тхэ Со, когда зазвонил стоящий рядом на столе телефон.

- Ты обалдела?! – заорал ей в ухо Пак, как только она машинально подняла трубку.

- Что случилось? – от неожиданности выронила ручку Джун.

- Ты на часы смотрела?

- О боже!

- Док уже обзвонился, спрашивая, где ты! Ждал тебя до последнего, сейчас выезжает из гаража.

- Еду! – сорвалась с места Джун, схватив на ходу шлем.

- Эй, эй… - поторопился позвать ее Пак, пока она не бросила трубку. – Ты что-то нашла?

- Ага… - успела сказать Джун перед тем как положить трубку на рычаг.

Она нагнала сиреневый Мерседес Тхэ Со на ближайшем светофоре на пересечении улиц Г. и В. Когда Тхэ Со заметил ее, то не узнав, занервничал. Его машина начала идти неровно, все время, пытаясь оторваться, и Джун потребовалась полная концентрация внимания и нервов, что ее, оглушенную бессонницей, вымотало еще больше. Каждый раз она обещала себе не устраивать подобного драйва бессонницей и не получалось… не получалось…

Вздрогнув, Джун открыла глаза и выпрямилась. Заснула? Вот же опять лажанулась! Она украдкой огляделась: только бы никто не заметил. А вдруг она пропустила, что-то важное и опасное? Но посмотрев на часы, поняла, что всего-то подремала минут десять. Будет хорошо, если и этот день пройдет, как и до того, спокойно. Джун незаметно потянулась, прогоняя остатки дремы, мимоходом заметив двух стоящих в стороне перешептывающихся медсестер, косившихся на нее. Понятно! Раздражает она тут всех. Косточки ей перемывают. Джун в ответ приветливо помахала им рукой и, встав с кресла, пошла к кофейному аппарату. Только кофе ей попить не удалось, в госпитале разом погас свет. Джун мигом подобралась. Отбросив стаканчик с кофе, она бросилась к операционной. Там включилось резервное освещение, и полостная операция шла своим чередом. Джун набрала номер охраны.

- Что происходит?

- Разбираемся, - ответили ей. – Для тревоги нет основания. Сейчас подойдут из техслужбы и устранят неполадку. А кто звонит?

- Полиция. Перекройте все выходы из здания, в том числе запасные и аварийные.

- Не положено…

- Это минут на десять – пятнадцать не более. Сошлитесь на сбой электричества или на то, что устранить неполадку займет время.

- Эй, а…

Но Джун отключилась, не было времени объясняться. Она внимательно огляделась. То, что это был не просто сбой электричества, опытный детектив нутром чувствовала. Этаж опустел. Все медсестры разбежались по своим отделениям: успокаивать встревоженных пациентов и поддерживать систему жизнеобеспечения лежачих. В длинном темном коридоре с креслами вдоль стен, кофейным аппаратом напротив закрытых дверей конклавной и операционной, из которой лился свет, никого не было. Повинуясь тревожному чувству, Джун отступила в темноту, встав за выступ стены с начинающимся за ним рядом кресел.

Коридор имел три выхода: к лифту, к лестничным маршам, и в отделение ортопедии. За все время своего пребывания в госпитале, Джун уже узнавала в лицо врачей, сестер, медбратьев и даже пациентов и смогла бы распознать чужака. Дверь ортопедического отделения открылась, и в ее проеме показался короб крытой тележки, в каких обычно развозят лекарства по палатам, и которому возле операционной делать нечего. Единственным предназначением такой тележки здесь быть тараном, чтобы без труда вышибить двери. Санитар, вкативший ее в коридор, придержал за собой двери, чтобы не выдать себя их стуком и покатил тележку дальше, толкая ее перед собой. Разглядев его в полосе рассеянного света падавшего от матовых дверей операционной, Джун мрачно усмехнулась.

Лицо санитара закрывала марлевая повязка. Джун медленно отвела полу кожаной куртки, доставая из кобуры пистолет, бесшумно взводя курок. Санитар подвел тележку к дверям операционной и развернул так, чтобы выбив, распахнуть ею двери. Засунув руку за пазуху, он достал пистолет с длинным из-за навинченного на него глушителя стволом и взялся за тележку. Мигнул свет и санитар непроизвольно поднял голову. Свет погас, а когда, опять мигая, зажегся, его затылок ощутил жесткий холод приставленного к нему дула.

- Брось! – Приказали ему негромко.

Санитар медленно отвел руку, подняв ствол вверх и разжав пальцы, выронил оружие. Джун была достаточно опытна, чтобы понять, что это отвлекающий трюк. Профи не боится расстаться с оружием, зная, что может завладеть им в любой момент. А потому уклонившись от его стремительного удара локтем в голову, успела носком зацепить лжесанитара за ногу, резко дернув. Споткнувшись, он повалился, а Джун кроссовкой толкнув его пистолет с глушителем под кресла, кинулась на лжесанитара, намереваясь прижать его к полу и надеть наручники. Но была отброшена ударом ноги, обратно к тележке. Налетев и опрокинув ее, Джун видела, как он бросился к дверям, выходящим на лестничные марши.

Свет зажегся, а это значило, что охрана уже заблокировала все двери запасных и главных выходов, в том числе и на крышу. Вскочив на ноги, Джун кинулась следом за ним. Все это сопровождалось грохотом опрокинутой тележки и звоном разбитых склянок с лекарствами. Когда на шум из операционной вышла сестра, в коридоре уже никого не было, лишь крутились колесики завалившейся на бок тележки, да хлопнула дверь, выходящая на лестницу.

Джун неслась наверх, перепрыгивая через две ступеньки. Над нею слышался топот преследуемого. Пусть у него была фора, ему все равно некуда было деться: дверь на крышу уже закрыта. Но даже если бы он и прорвался туда, то куда уйти с крыши двенадцатиэтажного дома? Джун возьмет его. Влетев за убегавшим на последнюю площадку перед выходом на крышу, она похолодела, увидев, что дверь приоткрыта, зафиксированная деревянным бруском, всунутым между нею и порогом. Санитар распахнул ее ударом ноги, выбив брусок из-под порога. Тогда, захлопнувшиеся двери заблокирует автоматический замок, и он будет отрезан от погони. Но Джун, успела подставить ногу в закрывающуюся дверь и, вывалившись следом, понеслась за санитаром к краю крыши. Ну, в самом деле, он же не собирается спрыгнуть с нее? Как бы то ни было, Джун намеревалась сбить его с ног, пусть и у самого ее края.

Она знала, что без драки не обойтись, покушавшийся на Тхэ Со просто так не сдастся. Но к ужасу Джун, санитар заскочил на паребрик крыши и спрыгнул вниз. Не раздумывая ни минуты, Джун запрыгнула на паребрик следом, едва не схватив его за хлястик голубого медицинского халата. Так вот в чем дело! В последний момент Джун увидела трос пристегнутый карабином к поясу санитара и затянутый вокруг штыря, что был прочно вбит в стену соседнего здания, на которое санитар буквально перелетел, приземлившись на крышу стоящего вплотную дома, что было на этаж ниже. Джун кинула взгляд в ущелье улицы, уходящей вниз узким ровным провалом, и снова посмотрела на санитара, что стоял на крыше здания напротив, деловито отстегивая трос от пояса. Тогда Джун, спрыгнув с паребрика, отбежала назад, чтобы взять разбег. Расстояние между зданиями преодолимо для ее прыжка, прикидывала она в пылу погони, страшен был провал улицы, но о нем лучше не думать.

Она уже приготовилась разбежаться, как снизу послышалось рявканье, усиленное громкоговорителем, и Джун остановилась, выглянув через паребрик.

- Что это ты собралась делать, а?! – надрывался снизу капитан, задрав голову с раструбом громкоговорителя у лица. Она видела его маленькую фигурку, стоящую возле патрульной машины с проблесковыми маячками. – Мерзавка! – исступленно орал капитан, - Только прыгни! Прыгать она собралась… Учти, я тебя тут же в полете пристрелю! Дайте мне винтовку! Живо! – Бесновался он.

Джун смотрела вниз. Полицейские машины, уже перекрыли улицу с двух сторон. Возле капитана несколько человек задрав головы, смотрели на нее снизу. М-да, пора бы ей свыкнуться с тем, что капитану слишком хорошо известно ее бесшабашность. Она подняла взгляд, посмотрев на стоящего напротив нее, на крыше девятиэтажного здания, санитара. Кажется, он ждал, что она прыгнет вслед за ним, зачем-то пристегнув карабин троса обратно к поясу и подходя к краю крыши. И хотя все ближайшие улицы были перекрыты, Джун понимала, судя по тому, как он подготовился к отступлению, надежды задержать его не было никакой. Она не сомневалась, что ему известны все выходы как из девятиэтажки, так и из прилегающего к ней здания. Их глаза встретились.

- Я тебя поймаю, - взглядом пообещала Джун санитару, так и не снявшего маску и халата.

- Попробуй, - ответил ей его дерзкий взгляд.

И когда она отступила от края крыши, он отстегнув трос, который продолжал держать, отвернувшись, спокойно ушел. А Джун по лестнице спустилась вниз - получать нагоняй от капитана. Но у главного входа ее перехватил Пак, явно поджидавший ее.

- Не переживай, - посочувствовал он, вместо того, чтобы ругаться. – Где твой сотовый? Никто тебе дозвонится не может.

- Дома оставила, - устало ответила Джун, чувствуя себя вконец вымотанной и опустошенной, когда азарт погони спал.

- Описать его сможешь? – смягчился Пак.

- Боле менее. Он был в медицинской маске.

- М-да, - заметно расстроился он. – Мог бы и не спрашивать… Что ж, пойду успокаивать капитана, он до сих пор рвет и мечет. Лучше сейчас не попадайся ему на глаза. Да, и не думай, что я не оттаскаю тебя за волосы за сегодняшнюю выходку, а пока живи.

Госпиталь гудел. Хлопали двери, туда-сюда носился медперсонал. Пациентам еще не разрешалось покидать палаты. Словом госпиталь напоминал растревоженный изнутри муравейник. Поднявшись на лифте, Джун вышла в операционное отделение, мечтая о горячем кофе и очень надеялась, что сегодняшний инцидент, когда покушавшийся на Тхэ Со чуть не попался, больше не повториться, хотя бы в ближайшее время. Ведь не мог же покушавшийся не понять, что после сегодняшнего будут усилены меры, чтобы обезопасить доктора Тхэ Со.

Опрокинутой тележки перед операционной уже не было, санитарка убирала с пола остатки стекла и разлитого лекарственного раствора. Джун похолодела, вспомнив про пистолет с глушителем, который зашвырнула под кресла. Возле кофейного автомата топтались врачи-хирурги уже без масок и шапочек и, потягивая кофе из бумажных стаканчиков, озадаченно переговаривались о том, свидетелями чему так и не успели стать. Но если бы один из них отвлекся и посмотрел в сторону кресел… Джун быстро пошла к креслам, когда ее окликнул кто-то из врачей и она вынуждена была сделать вид, что направляется к операционной, ища Тхэ Со, которого среди них она не заметила. Мимоходом заглянув в приоткрытую дверь операционной, она увидела медсестру, моющую руки под краном и обратилась к ней:

- Разве доктор Тхэ Со не здесь?

Но медсестра, смерив ее неприязненным взглядом, отвернулась, сделав вид, что не слышала ее вопроса и, оторвав чуть ли не половину рулона бумажного полотенца, начала тщательно вытирать руки. Да что ж такое! Джун призвала себя успокоится, хотя ситуация была прямо скажем патовая: пистолет валяется почти на виду у всех и человек, которого она должна охранять, исчез.

- Джун, - снова позвали ее, и она заполошно обернулась, сделав вид, что только сейчас заметила, стоящих у кофейного автомата, хирургов.

Мало того, к ней вдруг двинулся врач анестезиолог На Ю. Джун и не подумала, пойти ему навстречу, а стоя на месте оглядывалась с видом растерянным и бестолковым.

- Где вы были? – Спрашивал он, тогда как остальные врачи к великому облегчению Джун, подошли к ним, и отсюда она закрывала им обзор на ряд кресел, под которым лежал бесхозный пистолет. – Здесь черте знает что творилось. Мы закончили операцию а вас нет и теперь доктор Тхэ Со в панике носится по госпиталю разыскивая вас.

В это время убиравшая пол санитарка, прихватив ведро и швабру, к ужасу Джун, переместилась к креслам и начала возить под ними тряпкой. И Джун с минуты, на минуту ожидая ее вопля, не расслышала обращенного к ней вопроса:

- Что? – рассеянно переспросила она и тут же, не выдержав, обернулась, чтобы посмотреть, что там с санитаркой.

- Что с вами произошло? Где вы были? – беспокоился пожилой, убеленный сединами в прямом смысле слова, хирург. – С вами, правда все в порядке? – озадачено заглянул он в лицо девушке, ошарашено смотрящей вслед уборщице, уходящей по коридору со своими ведрами и тряпками.

- Что? – снова переспросила она, понимая, что катастрофы не избежать - пистолет исчез.

- Говорят, тут какой-то ненормальный, прикинувшись санитаром, пытался вывезти полную тележку лекарств…

- А я говорю вам, что это наркоман… - заспорили На Ю и седой хирург.

- Вы должны были видеть его, - мягко и раздельно, как если бы обращался к неразумному ребенку, проговорил хирург-травматолог. – Вы ведь все это время сидели возле операционной, - терпеливо объяснил он. – А если так, тогда злоумышленник вышел прямо на вас, - и был ободрен внимательным взглядом Джун, прикидывающей, мог ли хирург-травматолог, воспользовавшись суматохой, завладеть пистолетом и цепко оглядела его с ног до головы. «Вот черт!» - ругнулась она, встретив его ответный заинтересованный взгляд. Сделав невинно круглые глаза, она тут же включила «дурочку», как это обычно делали девушки с панели, когда попадали в участок.

- А-а… я так испугалась… Вдруг стало темно… на меня кто-то с грохотом налетел… я убежала… ужас! Было так страшно…

- Да куда ж вы убежали? – засмеялись врачи.

- А? Так в туалет… - сказала первое, что пришло в голову Джун.

- О вот и Тхэ Со мчится… - сказал На Ю, кивая в сторону.

К ним по коридору быстро шел встрепанный Тхэ Со. На нем лица не было. Увидев Джун в окружении своих коллег, он замедлил шаг и теперь шел так, будто волочил за собой стопудовую гирю.

- Ты… не пострадала? – взволновано спросил он, когда подойдя к ней, быстро осмотрел Джун профессиональным взглядом медика с головы до ног.

- А как же… - плаксиво пожаловалась Джун. – Я ноготь сломала…

Хирург-травматолог нервно хохотнул, а Тхэ Со вдруг порывисто обнял ее, не обращая внимание на остальных и крепко прижал к себе. «И ведь даже не дернешься…» - вяло возмутилась про себя Джун, но почувствовав, как его сотрясает крупная дрожь, попыталась тихонько отстраниться, что бы посмотреть на него внимательнее, с доктором явно было что-то не то. Но он лишь крепче прижал ее к себе, продолжая трястись. Однако его голос, прозвучал ровно, когда он спросил:

- Почему на звонки не отвечала?

«Он что не знает, что я оставила телефон дома?» Но ведь не объяснишь же это при всех.

- Я с мамой разговаривала… Было так страшно и ты куда-то делся…

- С мамой? – непонимающе посмотрел он, отстранившись, Джун взглянула в его лицо и поняла, что он просто не в себе. Зрачки его глаз были расширены как при шоке. Тогда подхватив его под руку, она повела его к креслам.

- Пойдем, присядем и я тебе все расскажу очень подробно… Да, дорогой? – ободряюще громко говорила она для всех, голосом девочки, играющей взрослую. – Я принесу тебе кофе, да? Тебе надо попить, чтобы успокоиться.

Врачи топтались рядом, когда она брала стаканчик с кофе из кофейного аппарата, и решали каждый для себя необъяснимую загадку: что же, в конце-то концов, могло привлечь такого успешного парня, хирурга от бога, в столь недалекой, убогой девице. Воистину, любовь не только прекрасна, но и опасна. Кажется, об этом они и судачили, предусмотрительно отойдя от счастливо воссоединившейся влюбленной парочки.

- Вот, попей, - присев перед ним на корточки, заботливо протянула ему Джун кофе. – Только осторожно, он горячий.

Когда Тхэ Со, все-таки обжегшись, помотал головой, кажется придя в себя, она негромко спросила:

- Что случилось?

- Это я у тебя должен спрашивать, - так же тихо ответил он.

- Ты о чем?

Оба не заметно для себя перешли на «ты». Сейчас было не до формальностей.

- Кто должен был перепрыгнуть с крыши на крышу?

- Вообще не понимаю, о чем ты говоришь? – невозможно честными глазами посмотрела на него Джун.

- Не понимаешь? – Тхэ Со снова затрясло и он хватанул кофе, снова обжегшись

- Дай сюда, - отобрала у него стаканчик Джун и начала дуть на кофе.

- Тогда почему капитан бесновался и во всеуслышание ругался площадной бранью, что «убьет ее» собственноручно.

- Послушай…

- Ким и Пак были при нем и… ты не это искала? – отведя полу медицинского халата, он вытащил из-за пояса наполовину, спрятанный за спину, пистолет.

- О, черт! Спрячь… - накинулась на него Джун, перехватывая его руку. – С ума сошел доставать его при всех.

В волнении она отпила кофе, тут же порядком обжегшись.

- Ты дралась с вооруженным убийцей… - пробормотал Тхэ Со, которого кажется снова начало колотить.

- Послушай, - положила она ладонь на его колено, успокаивая. – Посмотри на меня. Видишь, я жива и здорова. Знаешь почему? Потому что меня учили, как защищаться и задерживать опасных людей. Понимаешь? А теперь соберись, на нас все смотрят. Пройди в ординаторскую и незаметно положи пистолет в пакет, потом передашь его мне, когда поедем домой.

- Хорошо, - сказал он, поднимаясь. – Подожди меня здесь, я переоденусь и приду за тобой.

Джун села и вытянула ноги. Господи, какое облегчение, что все боле менее благополучно разрешилось! Волнение от случившегося инцидента улеглось, народ понемногу успокаивался, обратившись к своим насущным делам: медперсонал к лечению, пациенты к болезням. Врачи разошлись, а медсестры и санитары деловито сновавшие мимо, уже не обращали внимания на понуро сидящую подружку доктора Тхэ Со. А Джун вяло удивилась, поймав себя на мысли, что кажется, стала доверять Тхэ Со настолько, что оставила пистолет с глушителем у него. Или она сейчас в том состоянии, когда простые, но обязательные действия, приходилось делать через силу.

Только вот, она видела, как он выматывался, по несколько часов стоя на операциях. Так же как и она, он принимал нелегкие решения, не пытаясь найти легкого для себя пути, расплатой за ошибку была смерть пациента. Как знакомо было ей такое вот состояние. Тхэ Со брал на себя неподъемную ответственность, а ведь был не всемогущ. Джун видела с какой самоотверженностью бился он за жизнь каждого человека попавшего к нему на операционный стол. У этого человека фанатичного в своем служении не было ничего общего с мерзкой животной душонкой Джи Санга. Это были два совершенно разных человека, братья ни в чем не похожие друг на друга. Но доверять, еще не значит принять. К действительности ее вернул звонок Кима.

- Ты как? – Спросил он, тут же не выдержав пообещав: - Я тебя потом убью.

Джун отмахнулась от его вопроса и спросила о лжесанитаре.

- Ушел, - скучным голосом сообщил он ей.

Когда Тхэ Со подошел к ней с пакетом в руке, она говорила Киму:

- Судя по выправке и хорошей физической форме – это военный. Рост – метр восемьдесят. Вес 70 кг. Владеет приемами, тхэквондо точно. А как капитан, успокоился?

Они вышли на парковку и сели в машину Тхэ Со, а Ким все рассказывал как с Паком отпаивали капитана успокоительным и как принимали на свою голову его гнев предназначавшиеся, между прочим, ей. Все вопли и проклятия капитана, которые он щедро посылал на голову Джун, конечно, были из-за того, что она собралась прыгать за сбежавшим злоумышленником-санитаром с крыши здания. Но Джун поняла, что за рассказом о капитане Ким скрывал свою взвинченную донельзя тревогу, что прорывалось в его интонациях. Будь его воля, он бы наорал на нее, но видимо в отделе кроме него, Пака и капитана находился кто-то еще. Наверняка комиссар. И Джун, постаралась успокоить своих коллег и друзей, решившись на обман.

- Что? – почти с обидой переспросила она. – Прыгнуть за ним? Ты тоже думаешь, что я способна на подобное безрассудство? Ну, ладно, признаю, было искушение продолжить погоню и взять злоумышленника, но я все же прикидывала свои силы. Да и кто бы там мог перепрыгнуть без страховки? У меня-то ее не было, у того парня, между прочим, она была.

Машина, вдруг резко вильнув, затормозила и Джун чуть не впечаталась лбом в лобовое стекло, если бы рефлекторно не выставила руку вперед. Она непонимающе посмотрела в расширенные от ужаса глаза Тхэ Со.

- Э…э… я тебе перезвоню, - сказала она Киму, но все же ответила на его встревоженный вопрос, прежде чем отключиться: - Нет, ничего не случилось. Просто, доктор Тхэ Со передает тебе привет. Хорошо и ему тоже. В чем дело? – сдвинув брови, спросила она, отключив телефон. – Почему мы стоим?

- Я не хочу, чтобы вы и дальше вели это дело, - вдруг заявил он.

Джун усмехнулась, это было даже не смешно.

- А это, знаете ли, зависит не от вашего желания, - сухо напомнила она.

- Вы так уверены? – холодно произнес Тхэ Со.

Но Джун отвернулась от него, глядя в окошко.Зазвонил ее мобильный и, поднеся его к уху, она вдруг выпрямилась:

- Господин комиссар?

Выслушав длинную тираду, она опустила голову.

- Да, я упустила его, простите, - покаянно проговорила она, кажется со вздохом облегчения. Тхэ Со сжал зубы. – Нет, он не пострадал. Нет не Джи Санг. Уверена, что это кто-то из родственников его жертв, - тут она покосилась на Тхэ Со: - Да, он сидит рядом. Хорошо, - сказала она и передала ему трубку.

- Господин комиссар? – решительно сказал Тхэ Со. – Со мной все в порядке, но я бы хотел поговорить о детективе Джун… Что? Нет, нет, - поспешно ответил он, невольно взглянув в замкнутое лицо, сидящей рядом девушки. – К детективу нет никаких претензий, просто… я бы хотел, чтобы вы отстранили ее от других расследований и ловли преступников и полностью приставили ко мне… - выслушав комиссара, Тхэ Со уже прямо посмотрел на Джун, наблюдавшей за ним с настороженным и недобрым вниманием. – То есть вы подтверждаете, что ее приоритетной, первоочередной и главной задачей является моя безопасность, а не поимка покушавшегося на меня? Нет, нет, детектив справляется, как нельзя лучше, я только хотел уточнить это лично для нее. Да… до свидания. Вы ведь все слышали? – спросил он, передавая Джун телефон.

- Я слышала, но мне кажется, что в ваших интересах, чтобы расследование прошло как можно быстрее, и преступник был бы пойман.

- Да, я хочу этого, как никто другой, но только пусть его ловят без вашего участия.

- Что поделать, - пожала плечами Джун. - Я детектив. Расследование мое призвание, как ваше лечение.

Для ее взрывного характера говорила она на удивление ровно и Тхэ Со понял насколько она вымотана. Но, в то же время, как она могла быть такой спокойной, беспечной и легкомысленной, когда только что рисковала жизнью? Опрокинутая тележка в коридоре, как и отсутствие самой Джун не на шутку напугало его, а, узнав, что она собиралась прыгать за лжесанитаром с дом на дом, которые разделяла ширина улицы, он до сих пор не мог прийти в себя от панического ужаса.

- Участвуйте, я помогу. Только не надо бегать за преступниками и в одиночку арестовывать их.

- Вы сказали, что поможете? – быстро ухватилась за его обещание Джун.

- Да.

- Тогда, расскажите о брате.

- Вы знаете о нем больше моего, - сразу замкнулся Тхэ Со и, сев прямо, повернул в замке ключ зажигания.

- Верно, - согласилась Джун. – Мы знаем о преступнике, все, что только могли узнать, но нам ничего не известно о Джи Санге как о сыне и брате. Мы вообще ничего не знаем о ваших с ним отношениях.

- Мне нечего вам рассказать, - сухо произнес Тхэ Со, отъезжая от кромки тротуара. – Какие могут взаимоотношения между детьми? Я плохо все помню, кроме одного – у нас было нормальное детство.

До дома доехали в полном молчании. Джун чувствовала, что сейчас лучше не дожимать Тхэ Со и сдать обороты. Собственно его реакция на ее вопрос о брате, уже само по себе было ответом, над которым стоило, как следует подумать. Только сейчас подумать об этом у Джун уже не было сил. Открывшая дверь экономка Чжин от вопросов тоже воздержалась, хотя глаза ее вспыхнули надеждой, когда она увидела, с каким отчуждением держались друг с другом молодые люди, но надежда ее исчезла после того, как сидевшая за ужином Джун, заснула прямо за столом, пристроив голову возле тарелки с кимпапом. Надменно взглянув на нее, экономка заметила Тхэ Со:

- Похоже, господин, вы не давали этой девице спать всю ночь. Не потому ли, что только так можно избавить себя от ее назойливости?

Вместо ответа, Тхэ Со странно взглянул на нее, встал из-за стола и подойдя к сладко спящей Джун, бережно подхватив ее на руки, отнес на диван, где и укрыл пледом. Вернувшись к столу, он попросил экономку:

- Не убирайте тарелку. Когда она проснется, то поест.

Экономке осталось лишь покачать головой, посетовав про себя на безнадежное положение с которым ей придется мириться, терпя в доме проходимку. Что тут скажешь? Доктор просто ослеплен любовью. Переделав домашние дела, экономка, попрощавшись, ушла. Но навряд ли доктор слышал, как она уходила. Он сидел за компьютерным столом, подперев подбородок ладонью, и смотрел на Джун. Где-то, через полчаса она проснулась и села, обняв подушку, посмотрев в сторону Тхэ Со, сосредоточенно смотрящего в монитор. Потянувшись, она, пытаясь проснуться, безжалостно боднула подушку.

- Джун, - донесся до нее тихий смех Тхэ Со. – Поешьте. Экономка не убрала со стола, оставив, чтобы вы поужинали.

- Спасибо, не хочу, - поблагодарила его девушка, откидывая подушку в сторону и встав с дивана, ушла на кухню.

Тхэ Со тяжело вздохнул. Чем дальше, тем болезненнее он переживал ее присутствие. Но даже когда ее не было рядом, она постоянно отвлекала мыслями о себе, и ему все труднее было сосредоточиться на работе. Без нее плохо, с ней еще хуже. Тхэ Со откинулся на спинку скрипнувшего кресла, вздохнув. Дело в том, что у него нет даже надежды, что она будет с ним. И тут уже не вина брата, что у него не хватает духа настаивать на своем и переломить ситуацию в свою пользу. Тхэ Со покрутил карандаш в пальцах и снова вздохнул. Нет, духа у него хватит, просто он не представлял с чего начать. Она ведь запретила разговаривать с ней о чем-то еще кроме его брата.

Из кухни вышла Джун, видимо убравшая со стола, и прошла мимо него к окну. По его спине пробежали мурашки, когда она встала позади него, проверяя запоры на окнах. Тхэ Со напряженно выпрямился и повернулся к ней в кресле. Она стояла у окна, внимательно всматриваясь через темное, отражающее комнату стекло.

- Могу я чем-нибудь помочь, детектив? – кашлянув, напряженно спросил он с сухой официальностью. Господи, хоть бы ничем не выдать себя.

Она повернулась к нему.

- Чем вы мне можете помочь, доктор? – немного удивленно спросила она. – Вы же не хотите рассказать о брате.

- Ну… мы можем подойти к этому делу с другой стороны.

- Например? – заинтересовалась Джун.

- Например, вы можете поделиться своими мыслями, чтобы я мог уяснить, что к чему. И тогда, зная своего братца, уж точно что-нибудь да подскажу.

- Своими мыслями…. – отстраненно проговорила Джун, задумчиво разглядывая его. Ее подозрения вновь ожили. Неужели доктор не знает, что детектив не имеет права говорить ни с кем о ходе расследования? Прикидывается наивным? Почему, говорит об этом после покушения на него, явно понимая, что планка доверия к нему, как к жертве, возросла.

- Хотите попробовать? - хмыкнула Джун. – Ладно. Именно сейчас, я думала о теории «волшебной пули». Если это вообще о чем-нибудь вам говорит…

- Теории «волшебной пули»? – лицо Тхэ Со вытянулось, он сосредоточенно сдвинул брови, словно пытаясь понять, о чем речь. - А, это американцы так иронично назвали, версию убийства Кеннеди, представленную Комиссией Уоррена. Эта версия, якобы объясняет, что произошло с пулей, которая попала в спину президента и вышла через горло.

- И что с ней произошло? – посмотрела на него с интересом Джун.

- Она якобы была ледяной.

- Я тоже слышала об это, - оживилась Джун, сев на любимого конька. – Но ведь было три выстрела, хотя свидетели говорили о двух, четырёх, и даже шести. Так что «ледяная пуля» выдумка, чтобы запутать следствие. Смотрите сами, тут явно все притянуто к этой самой версии. Во внимание бралось то, что при попадании пули Лимузин пострадал минимально и что губернатор Техаса Джон Конналли, сидевший на переднем сидении перед президентом, был ранен. Отсюда версия, что и губернатор, и президент были ранены одной и той же пулей. Но губернатор говорил, что был ранен вторым выстрелом, который он не слышал, и который был произведен через пять секунд после первого. Значит, было, как минимум два выстрела, - уверенно подвела итог Джун.

- Я за версию «ледяной пули», она по крайне мере, объясняет тот странный зигзаг, которая якобы сделала «волшебная пуля», чтобы ранить и президента и губернатора. Попав Кеннеди в спину, она вышла через шею, а потом якобы ранила Конналли. По Лимузину, как известно, было сделано шесть выстрелов с трех разных направлений. Значит выпущенная снайпером сзади и справа от Кеннеди пуля могла, пройдя навылет через президента, и ранить сидевшего впереди него губернатора. Нот это в том случае, если бы Конналли сидел прямо перед президентом, но в момент выстрела, Кеннеди, приветствовавший толпу, сместился к самому краю Лимузина. А то дополнительное сиденье, на котором сидел Конналли, было расположено ниже основных и смещено к центру машины. Поскольку конструкция автомобиля необычна для обывателей, привыкших, где все сиденья точно друг за другом и на одной высоте, траектория пули зигзагом была невероятной, а поэтому среди оппонентов официальной теории убийства Кеннеди возник иронический термин magic bullet - «магическая» или «волшебная» пуля. Так эта загадка не дает вам покоя?

Джун смутившись, опустила глаза и заправила прядь волос за ухо.

- Откуда вы столько знаете об этом? - спросила она, чтобы скрыть неловкость.

- Мы изучали и Судебную медицину тоже, - улыбнулся Тхэ Со. – Но… Я тут думал о нашем последнем разговоре, касающегося моего брата.

- И? – сразу стала серьезной Джун.

- Кажется, я могу помочь. Сначала, мне это в голову не приходило, но после ваших слов, я кое-что припомнил. Думаю, вам стоит знать об этом.

Джун кивнула, она была вся внимание.

- То, что мой брат изобретателен и изощрен вам известно и без меня. И вы рискуете тем, что брат может переиграть вас, так?

Джну снова кивнула, пытаясь понять, куда он клонит.

- Существует одно преимущество, о котором будем знать только мы с вами. Потому что об этом не знает даже брат и даже мама не знала бы о нем, будь она жива.

Джун с нетерпеливым интересом смотрела на него.

- Я имею в виду те отличия, которые появляются со временем. До моего отъезда в штаты, ни у меня, ни у брата таких отличий не было. Это я вам могу сказать точно. Но в Америке я заработал несколько шрамов.

Джун не могла не признать справедливость его слов. И не могла понять, почему это ускользнуло от внимания детективов но, конечно же, предпочла держать свое мнение при себе, чем признать такой промах.

- Я готов показать эти отметины, чтобы при случае, вы могли понять кто перед вами.

- Хорошо. Давайте посмотрим.

Тхэ Со медленно снял очки. Поразительно, она что, совсем не видит в нем мужчину. Встав, он взялся за пояс джинс, и Джун тут же отреагировала.

- Эй! Что это вы делаете? – с подозрением осведомилась она.

- Собираюсь показать вам свои шрамы, - как ни в чем ни бывало ответил Тхэ Со, деловито стягивая футболку через голову.

- Но для этого вовсе не обязательно…

- Я так понимаю, - перебил ее Тхэ Со, - Что если вы подходите к этому делу как профессионал, то должны осмотреть меня с ног до головы. Причем тщательнейшим образом, не пропуская ничего.

И обычно находчивая насмешливая Джун, не нашлась, что ответить.

- Хотите сказать, что я не профессионал? – неприязненно поинтересовалась она, чувствуя, что он загоняет ее в угол.

- Вы профессионал, конечно, только ваше предубеждение против меня уже промах.

Вот ведь! Тхэ Со просто не позволял ей сбежать в сложившейся ситуации.

- Детектив, - веско сказал он, опуская джинсы на пол, оставшись в стрейч плавках. – Вам следует воспользоваться моментом. Или вы считаете, что я по первому же требованию разрешу, кому бы то ни было осматривать себя? Так как?

Джун рассердилась: какого черта она смущается? Наверняка выглядит сейчас как школьница, попавшая на мужской стриптиз. Доктор дело предлагает и сердиться нужно на то, что она, детектив, не подумала об этом сама. Только почему так настойчиво бьется мысль, что он попросту разводит ее?

- Показывайте ваши шрамы, - решительно шагнула она к нему.

Тхэ Со двинулся ей навстречу, перешагнув валявшиеся у его ног джинсы.

- Приступайте, - сказал он, приблизившись к ней.

«Точно, издевается!» - сжала зубы Джун, но смотрела на него прямо, ей ли пасовать перед каким-то ботаном. Вопреки ее ожиданиям тело Тхэ Со было хорошо натренировано. Широкие крепкие плечи, твердая лепка груди, развитая мускулатура рук, не накаченных, нет, а именно развитая, знающая немалые физические нагрузки, плоский живот. Ее инстинкт буквально кричал: «Остановись! Опасно!»

- Ну… - кашлянула она, чтобы избавиться от вставшего в горле кома, - где ваши шрамы?

- Вы их не видите? – удивился он шепотом. – Подойдите ближе… - почти вплотную придвинувшись к ней.

Она чуть не отшатнулась, так близко оказался он, что почувствовала жар его тела. «Стоять!» - приказала ей воля. Но когда Тхэ Со, взяв ее за запястья, притянул ее руку к своему плечу, выдержка снова изменила ей и она заметно вздрогнула. Да что с ней такое?!

- Это вот здесь, - сказал он, прижав ее пальцы к белесому пятну стянутой кожи на своем предплечье. - Ожог от химического препарата, который я получил на практическом задании по химии в институте. Здесь… - прижав ее ладонь своею, он медленно провел ею по груди и начал опускать к бедру.

Джун не сопротивлялась и ее распластанная на его горячем теле ладонь, покорно следовала по нему, повинуясь его ладони. Умом она понимала, что ее подчинили, но голова кружилась, сердце билось так, что трудно было дышать, нервы были натянуты до предела, в ушах толчками шумела кровь и она едва слышала, что он говорил.

- …здесь остался порез после падения с горного велосипеда, - прерывисто шептал он, склонившись к самому ее уху, обдавая горячим дыханием щеку. – И его не было… - голос его прервался на выдохе.

Она чуть повернула голову, и ее взгляд уперся в его губы.

- Не было… - повторила она заворожено.

Нет, он не подчинял, он сам не ожидал… как и она… Он все еще прижимал к себе ее ладонь, склоняясь к ее губам все ближе. Теперь расстояние тоньше волоса разделяло их... Вплотную друг к другу стояли уже не детектив Джун и доктор Тхэ Со, а мужчина и женщина, и мужчина коснулся губами губ женщины. А дальше они уже не могли ни остановиться, ни оторваться друг от друга. Джун смутно помнила, что в поцелуе сильные руки, обняв, приподняли ее, и что она очутилась на диване под его горячим телом, которое тут же сама порывисто обняла, не желая отпускать от себя. Поцелуй растворил их личности и выбросил в другую жаркую реальность, где все было иначе: где любовь была истиной, которой жили, а страсть – воздухом, которым дышали; где нежность была жаждой, которую трудно утолить, а одиночество – смертью. И в эту реальность можно было попасть только вдвоем.

Женщина открывалась, обвивалась вокруг мужчины, обволакивала, подчинялась, послушная его желаниям… когда трезвон сотового, грубо словно залп орудия разрушил эту реальность, жестоко выдернув двоих из состояния не всеми досягаемого, разом отрезвив их. Оба тут же вскочили, в ужасе обнаружив себя на диване. Доктор уже лишился последней одежды и был голым, а детектив почти раздета. Джун схватила телефон, одновременно нашарив валявшуюся где-то на диване футболку и прикрыла обнаженную грудь, а Тхэ Со пошел к своей сваленной      на полу одежде, которая оказалась неожиданно далеко.

У обоих голова шла кругом. Джун переживала: что это такое было, что ей враз отшибло мозги с одного только поцелуя. Тхэ Со одеваясь, лишь головой качал, испытывая понятную досаду. Ради бога… он так хотел ее… а теперь придется объясняться. У Джун дрожала рука, держащая телефон и она с трудом сосредоточилась на словах Кима, говорившего:

- Ты права. Среди родственников жертв, точнее у одной из них, есть брат, уволившийся в запас после гибели сестры. Сержант. Серьезная подготовка. Я тут покопал на него немного и знаешь… если бы он хотел избавиться от тебя, то сделал бы это легко, как нечего делать. Но его цель - Тхэ Со и только он, и этот парень не оставит дока в покое. Взять мы его не взяли, и думается он сейчас где-то залег, так что будь начеку. Эй, с тобой все в порядке? Ты меня слышишь вообще? Алло!

- Э-м… - кашлянула Джун. – Я все поняла.

- Ладно. Не расслабляйся, и мы будем за вами присматривать.

Джун отключила телефон и скорчила гримаску, словно раскусила что-то кислое. Как ее угораздило? Нужно поговорить с Тхэ Со. Она натянула футболку и повернулась, чтобы встать, когда обнаружила сидящего возле нее на диване его самого.

- Этого больше не должно повториться, - жестко произнесла она.

- Стыдитесь своего искреннего порыва?

Джун пораженно уставилась на него. Ни тени смущения, ни сожаления, ни раскаяния, он смотрел прямо и требовательно.

- Но почему? – спросил он.

- А вы, наверное, забыли, о чем я вас предупреждала?

- И о чем же?

- Если вы до меня дотронетесь… - она сглотнула: - …к тому же вы мне не нравитесь.

Тхэ Со скептически хмыкнул. Теперь она уже не сможет его провести, чтобы она не говорила, он знал ее истинные чувства к нему.

- Минуту назад вы мне чуть не доказали обратное.

- Короче, - резко перебила его Джун. - Еще раз: не дотрагивайтесь до меня. Идет следствие. Вы же не хотите, чтобы в итоге я вам опять разбила нос? Не провоцируйте меня. Если такое случиться меня вообще уберут и приставят к вам Пака или Кима.

- Ну, - разочарованно вздохнул Тхэ Со, – Киму не интересно показывать свои шрамы.

Джун нервно хмыкнула, а Тхэ Со, посмотрев ей в лицо, сказал:

- Джун, а вы считаете, что сейчас беспристрастны?

- Да, - уверенно кивнула она. – То, что сейчас произошло досадное недоразумение, исключение.

- М-да? – с сомнением переспросил он. – Значит, вас привлекает ко мне только то, что я вылитый Джи Санг?

- Да, вы не в моем вкусе?

- А кто, например, в вашем вкусе?

- Ну… - Джун задумалась, а Тхэ Со едва заметно улыбнулся. – Такие парни как Ким. Он мужественен, силен и никому не даст спуску.

- Тогда почему вы с ним до сих пор не пара? Он ведь не женат.

- Как-то не сложилось у нас, - пожала плечами Джун, впервые с удивлением задумавшись над этим.

А ведь она даже ни разу не подумала о Киме как о мужчине. Для нее он был другом и напарником.

- Джун, я не собираюсь отказываться ни от своих чувств, ни от вас.

- И напрасно. Лучше не тратьте на меня свое время.

- Это мне решать. Что ж, - хлопнул он себя ладонями по коленам, - подведем итоги моего осмотра: он показал, что все с точностью наоборот, что вы мне только что пытались доказать.

- А для меня он доказал, что вы не Джи Санг.

- Почему?

- Он не в состоянии вести себя с женщиной… так. Это противоречит его натуре.

Лицо Тхэ Со изменилось.

- Джун, вы можете не думать о нем, хотя бы несколько минут? Хоть секунду.

- Я сейчас думаю не о нем, а о вас. Почему вы уехали сразу после школы? На следующий же день после выпускного? Это похоже на поспешное бегство.

- У меня было на руках письмо о зачислении в медицинский колледж, поэтому я сразу уехал, как только получил аттестат.

- Только поэтому?

- Только поэтому, - Тхэ Со встал. – Спокойной ночи, - попрощался он и поднялся по лестнице к себе в спальню.

Не спавшая почти сутки Джун, не могла понять, почему не в состоянии уснуть. Только ли не утоленное влечение было тому виной? Скорее всего, мысли и вопросы, требующие ответа, да неясная тревога обеспечили ей бессонницу. Ей припомнилось, что Джи Санг не улыбался, потому что не умел. Ту его гримасу с растягиванием губ нельзя было назвать улыбкой, разве что ухмылкой. А его волчий неподвижный взгляд? Тхэ Со и Джи Санг – два совершенно разных человека. Тхэ Со уже заставлял ее забывать настоящего Санга. Это плохо. Его лицо больше не отвращало ее из-за сходства с ним, потому что, несмотря на одинаковость черт, принадлежало другому человеку. Как она могла…

Вдруг Джун открыла глаза и прислушалась, чутко ловя посторонний звук в тишине спящего дома. Показалось? В кухне едва слышно скрипнула дверь… как будто… да нет, все тихо. Но все чувства Джун вздыбились и обострились, словно поднявшиеся иглы дикобраза, а напряженные ощущения чутко ловили малейшее изменение вокруг. Она была уверена – в доме находился посторонний. Что ж, по-видимому, поспать ей снова не придется. Чуть приподняв голову, Джун расслышала тихие шорохи за окном, кто-то остановился возле большого окна гостиной. Она нахмурилась, обхватив рукоять лежащего под подушкой пистолета. Не понятно… Взломщик ведь уже был в доме, почему вышел и пошел в обход? Осматривается?

Джун приподняла голову с подушки и различила едва угадываемый в темноте силуэт за окном. Сунув руку под диванную подушку на которой лежала, она ждала. Как только взломщик отодвинет окно, она выстрелит. Но почему он не зашел со стороны кухни? Чего ждет сейчас? Он хочет добраться до Тхэ Со сразу, не вмешивая Джун? Связавшись с ней, он потеряет время, а за это время, жертва может ускользнуть. Значит, взломщик знал, что она здесь и, не желая рисковать задуманным, решил действовать наверняка. Санитар? Сержант в отставке? Если это он, то будет стрелять и сейчас ищет удобное место для прицела.

Словно подтверждая ее догадку, фигура от окна двинулась в сторону. Он пошел в обход дома. Взломщик отмел две возможные позиции для покушения и не стал заходить в дом. Тогда, что он ищет сейчас? Ясно, что так просто не уйдет. Тогда откуда будет стрелять? С крыши? В смысле, с чердака… через его пол? Джун взметнулась с дивана и босиком, на цыпочках, взлетела по лестнице в спальню к Тхэ Со, оглядывая ее скошенный потолок, что навис над кроватью, но над гостиной поднимавшийся ввысь. На кровати разметалась во сне будущая жертва. Джун упав рядом с Тхэ Со, зажала ему рот, навалившись на него, напряженно прислушиваясь. Над их головами скрипнула доска. «Тихо», - едва слышно прошептала Джун касаясь губами уха, ничего не понимающего со сна Тхэ Со.

Он повернул к ней голову и, смотря во все глаза, кивнул. Над изголовьем кровати за стеной, что-то тихо стукнуло. Уходит с чердака? Зачем? Куда? Неужели уйдет, так ничего не предприняв? У него имеется еще вариант? Какой? Что он увидел сейчас сквозь щель между досками потолка? Женщину, лежащую на мужчине. Но, то, что они «занимаются любовью» разве должно вызвать подозрение? И разве это не удобно для покушения? Ведь они не то, что не могли оказать сопротивление, а вообще могут не заметить его. Тхэ Со сдвинул ее ладонь со своих губ.

- Ты пришла, - прошептал он, и, потянувшись к ней вдруг прильнул горячими губами к шее Джун, обняв, прижал к себе.

Она дернулась: только не это! На кухне тихонько стукнула рама противомоскитной сетки, а Тхэ Со вдруг перевернул ее на спину, оказавшись сверху. Джун строптиво дернулась. Этого еще не хватало!

- Хочешь, быть на мне? – задыхаясь шептал Тхэ Со, целуя ее лицо и пытаясь вытянуть ее футболку из-под пояса джинс. Джун замерла под ним и, отведя его руки от пояса, сама взялась за него, чуть приподняв бедра, чтобы удобнее было расстегнуть джинсы.

- О, Джун, - простонал Тхэ Со, умирая от страсти и нетерпения.

Он приподнялся, не желая отрываться от губ Джун, но она повернула голову и он, промахнувшись, прижался губами к ее виску. И тут он увидел пистолет, который она медленно поднимала. Тхэ Со замер, тоже наконец услышав крадущиеся по лестнице шаги. Джун словно пружиной подбросило в постели. Оттолкнув растерянного доктора, она кошкой бросилась на появившегося взломщика. Тот принял на себя сбившую его с ног Джун и отброшенный ею, ударился о стену, выронив нож. Но вывернулся и отшвырнул от себя Джун сильным ударом, сразу кинувшись на нее. Джун навела на него пистолет, и взломщик замер, подняв руки с раскрытыми ладонями на уровни груди.

- Не вставать! – крикнула она Тхэ Со, завозившегося на кровати за ее спиной, не сводя с нападавшего глаз.

И все же на какую-то долю секунд она отвлеклась. Взломщику хватило и этой доли, чтобы уйти с линии прицела и, поднырнув под ее руку, стремительно атаковать. Схватив снизу руку Джун, он крутанулся так, что зажав ее подмышкой, болевым движением вывернул ей кисть, заставляя выпустить оружие. Ойкнув от резкой боли, Джун ударила санитара ребром ладони по шее и резко толкнула вперед, зацепив при этом его ногу.

Все произошло в одно мгновение. Только что Джун целилась в злоумышленника и теперь вместе с ним кубарем катиться по лестнице вниз. Тхэ Со нашарил в темноте джинсы и натягивая их на ходу, сбежал за дерущимися вниз, включая везде свет. Он поднял пистолет, валяющийся на ступеньках лестницы, и подхватил Джун, пытающуюся встать на колени, приобняв ее за плечи.

- Как ты? – не скрывая беспокойства, спросил он, заглядывая ей в лицо.

- Нормально, - пробормотала она, вытаскивая из карманов джинс наручники и подобравшись к распростертому на полу, оглушенному падением телу, защелкнула их на его запястьях.

- А он? – спросила она Тхэ Со, приложившего пальцы к шее неизвестного.

- Живой, - ответил он. – Ты молодец, что сумела упасть на него, а то бы разбилась.

- Ну, не знаю… - пробормотала Джун, пошатываясь и поднимаясь. – Кажется, он в последний момент рванул меня на себя.

Прихватив с журнального столика телефон, она вызвала Пака и Кима. А Тхэ Со усадив своего незадачливого, очухавшегося убийцу на диван, обрабатывал ему рану на голове, царапины и ссадины на лице. Тот с ненавистью следил за ним.

- Это ты был в больнице? – приступила к допросу Джун, остановившись перед ним.

- Допустим, - глухо отозвался лжесанитар.

- Ты брат Лин Ми У?

И когда он кивнул, Джун сказала, показав глазами на Тхэ Со.

- Это не Джи Санг, а его брат-близнец.

- Знаю, - мрачно ответил лжесанитар.

- Тебя ведь зовут ЧонУ?

Кивок.

- Если ты знал, что это не Джи Санг, зачем хотел убить не виновного?

- А мне мало убить Санга. Хочу, чтобы он мучился, как мучаемся мы, - с ненавистью сказал брат Лин Ми.

- Санг не будет мучатся, - мрачно усмехнулась Джун. – У него нет человеческих чувств, и смерть брата его даже не взволнует. Так, что с этим ты промахнулся. И вообще, советую выбросить эту идею из головы, ты нам только мешаешь.

- Это ты мне мешаешь, - огрызнулся лжесанитар. – Мне еще в больнице нужно было пристукнуть тебя.

- Я бы попросил вас, - вмешался в их перепалку Тхэ Со.

К дому подъехала машина, захлопали дверцы и в дом, впереди Кима и Пака, вбежал капитан. Увидев Тхэ Со живым и здоровым он шумно перевел дух.

- У-у-ф… вы живы… Так, а это у нас кто?

- …винтовка, думаю, на чердаке или возле дома в кустах, - говорила Джун Паку и Киму.

- Ты-то сама как? – спросил ее Пак.

- Да как она может быть? – вдруг тихо ответил за нее Ким. – Она же вторые сутки не спит.

- Вам следует написать заявление на этого человека, - тем временем советовал капитан доктору. – Тогда мы с полным основанием задержим его.

- Я не собираюсь на него заявлять, - отрезал Тхэ Со и попросил того, кто только что пытался его убить: - Сидите спокойно, я уже закончил.

- То есть, как? – изумился капитан. – Если бы не детектив Джун, вы бы сейчас лежали с пулей в голове, либо с ножом в сердце.

Вернулся Пак, обыскавший чердак, держа в руках снайперскую винтовку. Из сада в дом зашел Ким, вопросительно взглянув на стоящую у стены со сложенными на груди руками Джун, слушавшую препирательства Тхэ Со с капитаном.

- Это родственник одной из жертв моего брата и я должен на него заявлять?

- Его необходимо арестовать за покушение, - возразил капитан. – Иначе это будет продолжаться и здорово нам все осложнит.

- Я не буду заявлять на него, - повторил Тхэ Со. – А что бы ничего вам не осложнять. Я намерен созвать пресс-конференцию и просить прощения у родных убитых моим братом девушек.

- Вы в своем уме?! – возмутился капитан. – Даже не думайте об этом.

- Это опасно, - присоединилась к нему Джун.

Брат Лин Ми, переводя взгляд с одного спорящего на другого, пытался понять, о чем вообще идет речь.

- Вы хоть понимаете, сколько людей жаждут вас уничтожить только за одно ваше сходство с маньяком? – взывал к его благоразумию капитан.

- Я все понимаю, но я должен сделать это.

- Подождите, капитан, не кипятитесь, - поднял руку Пак. – Доктор, конечно, рискует, но разве его решение не отвечает нашим планам? К тому же, на пресс-конференции док еще раз заявит о своем пребывании в Корее. Думаете, Санг потерпит, чтобы брат перехватил его славу себе? Говорю вам, после пресс-конференции он точно объявится.

- Вы, вообще, о чем? – не выдержав, подал голос брат Лин Ми. – Вы, что же, хотите поймать этого дьявола с помощью его брата?

- Точно, - неприязненно буркнул Ким. – А ты пытаешься убрать приманку, на которую мы его ловим.

- И вы согласились на такое? – спросил сержант, подошедшего к нему со стаканом коньяка Тхэ Со.

Тот лишь кивнул, протягивая ему коньяк.

- Это все меняет, - сказал сержант, принимая у доктора стакан. – Только я в этом деле не один. Вы же понимаете, что все это навороченное оснащение, что сейчас на мне, я бы не потянул, оно мне просто не по средствам.

Ему было неудобно держать стакан с коньяком скованными руками и Тхэ Со попросил Джун снять с задержанного наручники.

- Я согласен не мешать вам и даже поспособствую, чем могу, но один ничего не решаю. Отложите пока пресс-конференцию, док, - попросил он Тхэ Со.

- На сколько? – спросил тот.

- Дня хватит.

- Хорошо.

Капитан ревниво смотрел на сержанта с которым Тхэ Со сговорился сразу. Джун подошла к Чон У и достав из кармана ключ отомкнула браслеты наручников. Внимательно посмотрев ей в лицо, он тихо сказал:

- Молодец, что остановилась. Я боялся, что прыгнешь вслед за мной и готовился ловить тебя.

- Вы поэтому пристегнули трос обратно к поясу? Думаете не допрыгнула бы? – хмыкнула Джун, понизив голос. – Если бы у меня был хоть малюсенький шанс или хотя бы трос, как у тебя…

- А-а… так вот в чем дело, - заулыбался сержант Чон У. – Но, я был наготове: если бы ты не допрыгнула, я бы сиганул за тобой с тросом.

- С чего это вдруг? – удивилась Джун. – Я ведь тебя преследовала. Если бы ты вытянул меня, я бы тебя арестовала.

- Так разве я против, - вдруг улыбнулся лжесанитар, он же сержант.

Но как тихо она не говорила, капитан услышал ее.

- У меня уже нервы ни к черту! Да она бы, идиотка, точно прыгнула, если бы я не пообещал пристрелить ее, паразитку! – он машинально помассировал сердце. – Надо же до такого додуматься! Прыгнуть! Господи, когда же тебя, недоразумение такое, кто-нибудь замуж-то возьмет, чтобы сделали тебе кучу детей и, чтоб тебе даже в голову не приходили шальные мысли. Об одном мечтаю, чтоб прибил тебя муженек как следует, - ткнул он пальцем в Джун, стоящую с опущенной головой, - только тогда я буду отомщен за все те страдания, что ты мне причинила!

Он распекал ее, не замечая повисшего в комнате напряжения. Трое мужчин буквально ели глазами девушку.

- Я бы попробовал, - поторопился проговорить Ким.

- А, - отмахнулся от него капитан. – Ты ее не приструнишь. Вот доктору это, пожалуй, под силу.

- Почему это ему? – неожиданно возмутился Чон У. – Он же ботан!

- Точно! – поддержал его оскорбленный пренебрежением капитана к себе, Ким. – Он что ли с ней справится? Он ей не пара.

- А я постараюсь, - пресек на корню их возражения Тхэ Со. – И, вообще, капитану видней.

- Извини, но ты с родней малость подкачал, - уверенно парировал Чон У.

- Это ты извини, - неожиданно уперся Тхэ Со. – Причем тут родня. Ей со мной жить, а не с ними.

- Айгу! – очнулся капитан, видя, как разволновались потенциальные претенденты на руку его детектива. – Видишь, что твориться?! Все ты виновата… - и прикрикнул на новоявленных женихов: - То, что я ее отругал, еще не значит, что кто-то из вас, красавцев, ее тотчас под венец потащит. Мне Джун еще как детектив нужна и ее замужество отменяется. Ясно? Помечтали и хватит! А ты, - повернулся он к смущенной Джун, - еще раз нечто подобное выкинешь, силой замуж вытолкну за первого же попавшегося, поняла?!

Джун кивнула, терпеливо переждав гнев начальства, отделавшись на этот раз легким испугом. Тхэ Со с сожалением отвел от нее глаза и вдруг заметил пристальный взгляд Кима на Джун и Чон У. Видимо Ким воспринял Чон У как серьезного соперника, тогда как Тхэ Со не вызывал у него никаких опасений. Тхэ Со оставалось лишь посочувствовать парню, которого угораздило влюбиться в свою напарницу, а той даже в голову не приходило рассматривать их отношения как-то иначе. Но Тхэ Со не понимал, почему Ким до сих пор не открыл Джун своих чувств. Будь он на его месте, то давно бы это сделал. А в это время капитан, Пак и Джун решали отпускать Чон У или нет. Капитан был решительно против этой затеи.

- С чего вдруг мы должны отпускать его? С какого такого перепугу? На нем две попытки покушения. Он вот сейчас уйдет и поминай, как звали. Еще и смеяться над нами, дураками, будет.

- А если не отпустим, то за голову дока можно уже и ломаного гроша не дать и отбиваться нам придется уже на две стороны: от мстительных родственников и Джи Санга.

- С вами или без вас, - с мрачной решительностью проговорил Чон У. – Но я поймаю выродка.

- Под мою ответственность, - проговорил Пак, требовательно глядя на капитана.

- Ну, хорошо, хорошо, - устало махнул тот рукой и машинально помассировал грудь. – Пусть идет.

Но прежде чем уйти Чон У, прощаясь, пожал каждому руку. Руку Джун он задержал в своей руке чуть дольше. Тхэ Со и Ким тотчас заподозрили, что он специально затеял это прощание с рукопожатием, чтобы прикоснуться к Джун. Перед Тхэ Со, Чон У вдруг замешкался.

- Я понимаю, - просто сказал ему Тхэ Со.

На что Чон У решительно тряхнув его ладонь, попросил:

- Просто дайте мне время, док.

За ушедшим сержантом, стали прощаться детективы. Но уходя, Ким мимоходом спросил у Джун:

- Ты здесь спишь? – показал он на диван с разворошенной скомканной постелью.

- Ага, - ответила она, не задумываясь.

Тхэ Со покачал головой. Ох уж эта простушка Джун. Так и не научилась смотреть на все по-другому, а может, не хочет. За этим невзначай заданным вопросом Кима, виделась ревность мужчины, который думал о том, о чем не хотела думать она. Джун на самом деле заботило совсем другое. Она теперь боялась. Боялась увидеть у Тхэ Со холодный неподвижный взгляд Джи Санга. Но Тхэ Со смотрел прямо и открыто. Это был взгляд бойца, принявшего вызов, и готового сражаться и эта улыбка принадлежала только ему.

Решение Тхэ Со провести пресс-конференцию, комиссар принял не сразу. С одной стороны было заманчиво приманить Санга столь безотказным методом. С другой, могли ли они все же рисковать талантливым молодым человеком, будущим светилом медицины. Решающую роль сыграло то, что сам Тхэ Со рвался провести эту пресс-конференцию и комиссар скрепя сердце согласился. Сейчас следственный отдел обговаривал детали. Было решено собрать журналистов через день после объявления о пресс-конференции, чтобы наживка так сказать, была заглочена наверняка.

Просыпаясь, еще, будучи в состоянии полусна, Джун почувствовала себя странно отдохнувшей. Для нее это было необычное чувство. Но когда она открыла глаза, то в ужасе вскочила. Был уже полдень, кровать Тхэ Со убрана, его самого не было, а на кухне гремела посудой экономка Чжин. Джун решила, что быстренько соберется и по-тихому, невидимкой, проскользнет мимо кухни. Поскольку она спала в джинсах и футболке, оставалось только одеть кроссовки и накинуть джинсовку. Она рассчитывала, что в госпитале умоется, почистить зубы, выскажет Тхэ Со все, что о нем думает и постарается, чтобы до капитана и ребят не дошло то, как она сегодня опять оплошала. Надо же было проспать! Почему Тхэ Со не разбудил ее?

- Вы встали? – выглянула из кухни экономка, жутко перепугав Джун уже прокравшуюся к двери, так, что ей пришлось остановиться.

- Э- э… доброе утро, госпожа Чжин. Вы здесь?

- Куда это вы направились не позавтракав? Звонил хозяин, спрашивал, проснулись ли вы? А ну-ка, вернитесь и поешьте!

- Да, конечно… - обреченно отошла от двери Джун. – Почему это доктор не разбудил меня? – пробормотала она, стаскивая кроссовки.

- Ай, не знаю, - отмахнулась экономка. – Велел не будить, я и не будила. Вот только он уже два раза названивал. Идите, умойтесь и приходите завтракать.

- Хорошо, - послушно сказала Джун и пошла в ванну умываться.

Чрез несколько минут она сидела на кухне, безропотно съедая все, что подкладывала ей г-жа Чжин, думая, что не съест и половины того, что было выставлено перед ней на столе.

- Хозяин велел вам передать, что проведет день с каким-то Паком и, чтобы вы отдыхали. Вкусно? Давайте, положу еще.

- Спасибо, но я уже просто не в силах есть, - в изнеможении откинулась на спинку стула Джун, чувствуя себя раскормленной и неповоротливой.

В кои-то веки, наевшись до отвала, она впала в несвойственное ей коматозно благостное состояние. Экономка начала собирать со стола пустые тарелки, когда Джун, решилась, наконец, проверить свою догадку. Конечно, она не рассчитывала на доверительность и откровенность г-жи Чжин, но все же попробовать стоило.

- Вы так преданы доктору Со… - начала она, когда экономка перебила ее в своей всегдашней резкой манере:

- Я предана ему, - твердо сказала она. – Он спас мою дочь, вовремя прооперировав ее, будучи всего лишь интерном. У меня не было денег на операцию, и я хотела как-то отблагодарить его, но он сказал, чтобы я не беспокоилась об этом и лучше смотрела за дочерью. Дочь вышла замуж, а я пришла служить ему, не ради того, чтобы вернуть свой долг, и не потому что я благодарна, а просто сейчас таких людей как он днем с огнем не сыщешь и беречь их нужно, пуще собственного глаза. Он принял мои услуги, но сказал, что не я ему должна, а он… Что он должен очень и очень многим… Только сейчас я начинаю понимать его слова, но это не изменит моего отношения к этому человеку.

- Так вы знаете о его брате?

Экономка отвернулась от Джун к кухонному столу. Похоже, госпожа Чжин решила выговориться и Джун не преминула этим воспользоваться.

- Знать ничего не желаю, и вы поменьше суйте свой нос в его прошлое, не беспокойте его этим. Сначала думала, что вы назойливы и глупы, назойливость ведь от глупости, да от скуки. Только вы очень неглупы и должны понять, что он не имеет со своим братом ничего общего.

И экономка Чжин, со стуком положив на стол разделочную доску, схватилась за нож. Жуть! У Джун пропала всякая охота задавать вопросы, и она поспешила ретироваться с кухни. Через какое-то время, прекратив греметь посудой и стучать ножом по доске, экономка ушла из дома к облегчению Джун и девушка забралась в ванну, расслабившись и разнежившись в ней.

У нее получился самый настоящий выходной, когда не нужно было никуда бежать, кого-то ловить, что-то срочно решать, брать ответственность на себя и впадать в отчаяние… Давно, давно она не чувствовала себя настолько спокойно. Даже ее сотовый молчал и зазвонил лишь после того, когда она вышла из ванной. Номер звонившего был незнаком.

- Привет, - сказал Чонг У, когда она отозвалась. – Помнишь меня?

- Прыгун с крыши.

- Он самый, - засмеялся в ответ сержант. – Джун, я поговорил со всеми. Мы поможем вам. Доктор будет в безопасности. Мы это обещаем.

- Надеемся на вас.

- Тогда до завтра, - попрощался отставной сержант. – Встретимся на пресс-конференции.

- Да.

На этот раз она могла спокойно подготовиться к предстоящему мероприятию: съездить домой и вернуться к приходу Тхэ Со. Он приехал раньше обычного с полными пакетами продуктов в руках, которые внес в дом. В прихожей Джун перехватила их у него и отнесла на кухню.

- Вы сегодня рано, - крикнула она оттуда.

- Ты выспалась? Почему не отвечала на звонки? – в свою очередь спрашивал он из комнаты.

- Вы разговаривали с Чонг У? – не отвечая на его вопрос, поинтересовалась она.

- Да, - ответил он, входя на кухню. – Приготовим ужин вместе?

Готовили, молча, передавая друг другу нужные приборы и специи. Поели, смотря какое-то шоу, посмеялись. Но оба чувствовали некое неудобство, стеснение, переросшее в напряжение. Позже Тхэ Со ушел в ванну, а Джун, включив планшет связалась с Кимом и Паком. «Есть что рассказать, - сообщил Ким. – Кое-что нарыл. Я свяжусь с тобой». Позади, мимо дивана на котором устроилась Джун, прошлепал босой Тхэ Со и поднялся в спальню. Джун уставилась в планшет, а на журнальном столике перед ней, включившись, завибрировал сотовый. Отозвавшись, Джун услышала:

- Почему мы должны ждать окончания следствия?

Она подняла глаза. Тхэ Со смотрел на нее сверху, облокотившись на перила, прижав сотовый к уху.

- Поднимись ко мне, или я спущусь к тебе.

- Прекратите, - сухо попросила Джун.

- Понимаю, я не в твоем вкусе, - он положил подбородок на перила.

- Нет, не из-за этого. Я же все вам объяснила.

- Да, ты объяснила, но посмотри на это по-другому. Может нам недолго осталось быть вместе, может кто-то из нас не переживет неизбежного и тогда не будут ли оставшегося мучить сожаления.

- Имеете в виду, что кто-то из нас погибнет?

- Ты не думала об этом?

- Я не буду ни о чем сожалеть, потому что никто из нас не умрет, - отрезала Джун. – Спокойной ночи.

Как ни старался главврач, по просьбе полиции, оградить Тхэ Со от ночных дежурств, но избежать этого не удалось: одному из хирургов срочно потребовались три дня. Так что на следующий день Тхэ Со заступил на ночное дежурство, но ему удалось уговорить Джун, прикорнуть в комнате отдыха, что примыкала к ординаторской. Видя его сидящим за рабочим столом, она, видимо, незаметно для себя, уснула и тогда Тхэ Со позволил себе выйти на крыльцо больницы, подышать свежим ночным воздухом.

Он думал о Джун и Кан Рее, о том, что навряд ли этот человек, сделает Джун счастливой, хотя бы потому, что в какой-то момент, по его остановившемуся взгляду, Тхэ Со угадал в нем наркомана. Он беспокоился за Джун, хотя понимал, что она сама способна разобраться с навязанным ей сватовством. Тренькнул телефон. Тхэ Со невольно улыбнулся доставая его из кармана халата. Наверняка Джун, проснувшись, забеспокоилась, не обнаружив его на месте. Но SMS-ка пришла от охраны, просившей по какой-то надобности переставить Мерседес с открытой парковки в подземный гараж. Дежурство выдалось спокойное и у Тхэ Со было время сделать это. Он поднялся в отделение хирургии, тихо вошел в ординаторскую, взял со стола ключи от машины, спустился к выходу, кивнув дежурившей за стойкой приемного покоя медсестре, мимоходом оглядев пару тройку пациентов, которых уже принял и сидящих в креслах в ожидании родственников.

Тхэ Со загнал Мерседес на третий ярус подземного гаража, немного удивившись, что кроме него никто из припарковавшихся на улице, не торопиться переставлять машины в гараж. Поставив машину на свободное место, он, щелкнув брелоком, активировал сигнализацию и, повернувшись, чтобы уйти вздрогнул, обнаружив возле себя какого-то типа в бейсболке и темной ветровке. Мимоходом удивился, как тот умудрился подойти настолько тихо. К тому же он не мог узнать его, на парковке было полутемно, и Тхэ Со только и мог разглядеть его редкую жесткую щетину и то, как блеснуло в его руке лезвие ножа, который он вынул из кармана.

Тхэ Со успел отскочить в сторону, когда тип резко шагнул к нему, замахнувшись ножом. Зажав в кулаке ключи от машины, Тхэ Со поднырнул под очередной замах нападавшего, ударив его под дых. Тип согнулся в три погибели, отступив на два три шага, но следующего броска Тхэ Со не пропустил. Уклонившись от удара кулака, тип ударил ножом. А когда доктор перехватил его руку, сделал неожиданную подсечку, и оба повалились на пол, катаясь по нему в запале драки. Неизвестный оказался крепким малым. Воспользовавшись тем, что руки Тхэ Со были заняты, удерживая его руку с ножом на расстоянии, вывернувшись, оседлал свою жертву и теперь медленно, но верно, прилагая немалое усилие, рывками преодолевая неожиданно сильное сопротивление, опускал острие ножа к груди, туда где к карману его халата был прицеплен бейджик с именем человека, которого он должен убить.

Пот бежал с лица убийцы, капая на лицо жертвы. Еще немного и дело будет сделано. Тхэ Со не поддавался, удерживая его руку в железной хватке и пытаясь сбросить с себя сидящего. Тогда тип, стиснув зубы, нанес ему удар свободной рукой в лицо. Но и ослепленный болью доктор не сдавался, продолжая удерживать нож, не позволяя его острию приблизиться к своей шее. Тип хмыкнул, и занес кулак для нового удара… и вдруг резко дернув головой, как подкошенный повалился навзничь. Тяжело дыша, еще не веря в то, что остался жив, выйдя удачно из этой передряги, Тхэ Со лежа на бетонном полу, смотрел на стоящую над ним Джун.

- Чем ты его? – прохрипел он.

- Да ничем… Ты как? – встревожилась она, когда он бессильно, закрыл глаза. – Тхэ Со! – потрясла она его за плечи, склонившись над ним.

В ее голосе он слышал испуг и, застонав, ввергнул ее в настоящую панику. Рядом с ней валялся выпавший из рук убийцы нож, а лицо Тхэ Со опять было разбито и не понятно где он мог быть ранен. И Джун в панике принялась торопливо ощупывать его, ища возможную рану, хотя крови и явного ранения не было.

- Где больно, где… - то и дело повторяла она, но Тхэ Со молчал, закрыв глаза, чувствуя на своем теле ее руки.

В стороне завозился очухавшийся тип и теперь пытался сесть, что со скованными наручниками руками за спиной было непросто. Наконец, скособочившись, он неловко сел прислонившись к бетонной колонне. Чем это она его? До сих пор в ухе звонит. Удар силен, нечего сказать. Перед его глазами все плыло, в ушах звенело, тем не менее, он расслышал причитание девки, склонившейся к распростертому на полу докторишке. Но он, черт возьми, не помнит, чтобы успел ударить докторишку ножом. Неужели, она его пришила? Теперь повесит все на него. Плохо дело! Но когда девка подняла голову бесчувственного докторишки, тот вдруг потянулся к ней губами. «Ащ-щ!» - презрительно фыркнул тип. – Так он развел ее? Вот ведь…»

Доктор резко подался вверх так, что его губы коснулись губ девки, да что там коснулись… они впились в ее губы, захватили их с таким нетерпением, словно жаждущий припадает к источнику. Тип вытянул голову, завороженный этим поцелуем. Девка вроде была не против, и поцелуй длился долго и когда доктор отпустил ее, то быстро отодвинулся от нее, заслонившись рукой так словно защищаясь от предстоящего удара. Девка и правда смотрела на него яростно и, похоже, была вне себя. Доктор, хоть и заслонился от нее, смотрел дерзко и вызывающе, давая понять, что может и повторить. Да, что это с ними? Тип ничего не понимал, но был уверен, что от девки доктору перепадет не хуже, чем ему. Но она сдержалась, хоть и кипела от гнева. Девка рассердилась и отвернулась от докторишки к нему.

- И кто это тут у нас? – поинтересовалась она, встав и подойдя к типу, сдернула с него бейсболку. – Неужели ты?! – хмыкнула девка, в которой и он узнал следока Джун, с которой ему совсем ни к чему было связываться.

-Ты, на мели, что взялся за грязную работу? Или по нам соскучился? – ехидно поинтересовалась она.

- Вот уж по тебе я точно не соскучился, - буркнул тип.

- Ничего не поделаешь, теперь тебе придется терпеть мое общество, - сказала Джун, опустившись перед ним на одно колено, так, чтобы видеть его лицо. – У меня к тебе один вопрос: кто?

Тип покосился на сидевшего на полу докторишку и усмехнулся. Было в корне неверно колоться сразу, хотя с этой Джун связываться себе дороже.

- Ладно, - сграбастав за шиворот типа, сказала она, вставая, заставляя подняться и его. – Можешь ничего не говорить. Я и без того знаю, что тебя нанял кто-то из родственников погибших девушек, жаждавших прибить Джи Санга.

- Кого? – не смог скрыть удивления тип.

- Кого… - машинально повторила мигом насторожившись Джун, впившись взглядом в его лицо.

Тип невольно исподволь глянул на докторишку, тоже поднявшегося на ноги и отряхивающегося.

- Не лезла бы ты в это дело, - мрачно посоветовал он. – Тебе его не потянуть.

- Это почему же? – даже обиделась Джун.

- Не с простыми гопниками связываешься.

- Так тебя наняло высокопоставленное лицо? Человек со связями? – проговорила Джун, обдумав его слова. – Тот, которому под силу закрыть следствие и вызволить тебя из-под ареста?

- Соображаешь, - снисходительно похвалил ее тип.

- Судя по тому, как ты удивился моему предположению, что тебя наняли убить Джи Санга, то это были не родственники его жертв, - продолжала «соображать» Джун и дальше.

- Зачем заказчику озвучивать причину того, почему заказали доктора Тхэ Со? – проговорил тип с кривой ухмылкой, не без интереса, следившего за ходом ее рассуждений.

Джун ничего не ответила, а обыскав, забрала его сотовый.

- Доктор, вы можете возвращаться, - сказала она, подошедшему к ним Тхэ Со. – К вам травмированного привезли, вас уже обыскались. А здесь я разберусь сама.

Пока она созванивалась с Паком, чтобы приехал и забрал задержанного, Тхэ Со подошел к типу и пристально взглянув ему в глаза, проговорил:

- Кажется, сотрясения нет. Ты как?

- В ухе звенит, док, - пожаловался тип. – Так она приложила по нему…

Встретив Пака на парковке и передав ему арестованного, Джун прежде чем вернуться на свой пост, наведалась к растревоженной охране госпиталя.

- Что за необходимость была заставлять доктора переставлять машину с открытой парковки в подземный гараж? – спросила она у начальника охраны.

- Да никакой, - сразу вскинулся тот, решив, что Джун собирается все свалить на них.

- То есть? Вы не посылали СМС с просьбой отогнать машину в гараж?

- Ни я, и никто из моих ребята не слал доктору никаких СМС, - набычился начальник охраны.

На этот раз она не сидела с планшетом на коленях перед дверью ординаторской, а сложив руки на груди ходила по коридору взад вперед, раздумывая над теми скудными сведениями, что выдал ей тип, покушавшийся на Тхэ Со. В этот предрассветный час в пустынных больничных коридорах стояла тишина, не нарушаемая ни страдающими больными, бродящими по нему с капельницами, ни суетой медсестер, разносящих лекарства или вызванных к пациенту чье состояние вдруг резко ухудшилось. Джун вспоминала социальный статус родителей жертв Джи Санга, но среди них не было ни одного высокопоставленного лица, которое было бы способно воспрепятствовать следствию.

Она дошла до двери выходящей на лестничный пролет и повернула обратно, увидев на другом конце коридора, как Тхэ Со в сопровождении медсестры прошел в операционную. Туда же минуту назад вкатили каталку с пациентом. Джун пошла обратно. Как он? Ведь только что удерживал руку убийцы, борясь за свою жизнь и почти сразу же после этого, должен встать к операционному столу. Она вспомнила легкое прикосновение его ладони прошедшейся по ее волосам и ласково погладившей щеку, когда она склонилась над ним, там, на парковке, уверенная, что он ранен. Дверь операционной была приоткрыта и она видела, как он стоял, подняв руки обтянутые латексными перчатками, ожидая, когда медсестра застегнет ему сзади медицинскую робу. Увидев Джун, он успокаивающе прикрыл глаза, и она угадала его улыбку под марлевой повязкой. Он был в порядке, и Джун отошла, покачав головой. Этот доктор… А ведь если честно, его мимолетная, украдкая ласка, когда она страшно перепугалась за него, была ей даже приятна.

Джун встряхнулась, вернув свои мысли к насущному: кто мог быть заказчиком покушения на Тхэ Со если не родственники убитых его братцем девушек? Кто-то высокопоставленный, кому по средствам нанять убийцу, тот кому мешал именно Тхэ Со? Но чем мог помешать кому-то, только что приехавший в Корею, вечно занятый доктор? Какого черта происходит? И что означали эти недвусмысленные ухмылки и многозначительные взгляды наемного убийцы, явно предназначенные ей. На что он намекал? Но ведь не может же быть, чтобы причиной покушения на Тхэ Со стала она. Причина… высокопоставленное лицо… доктор… В кармане джинсовой безрукавки завибрировал незнакомым рингтоном сотовый, который она изъяла у задержанного. Достав его, она включила связь и прижала трубку к уху.

- Ты все сделал? – негромко спросил требовательный голос.

Джун отключилась и тут же перезвонила Паку.

- Если ты о своем подопечном, которого арестовала, - сразу же ответил он на ее вопрос, - то эта морда молчит, нагло смотрит и ухмыляется…

- Пак, - перебила его Джун, вызвав лифт и спускаясь к парковке. – Пришли в госпиталь Кима, пусть подменит меня. Мне необходимо отлучиться. Насчет моего подопечного… Это Со Дже и промышляет грязными делишками, скажи ему, что Кан Рею он больше не нужен и чтобы подумал о собственной безопасности. Засади его в одиночку.

- Ладно.

Поговорив с Паком, она сделала новый звонок, но на этот раз ограничилась одной короткой фразой:

- Нужно поговорить. Ты где?

Клуб «Сitybu Night» посещали только избранные, не те, кто мог себе это позволить, а именно избранные. Вход простым смертным сюда был заказан, поэтому охрана, оглядев просто одетую девчонку, без грамма косметики на лице, которое украшало лишь хмурое выражение и решительный взгляд, сомкнувшись, затупила ей путь.

- Разносчикам сюда вход запрещен, - глядя на мотоциклетный шлем в ее руке, прогудел охранник. - Если нужно передать заказ, отдай нам, мы позаботимся о нем. Можешь позвонить заказчику и предупредить, что его заказ прибыл.

- Кан Рей ждет меня, – коротко сообщила Джун.

Пока мощный толстый охранник связывался с Кан Реем, второй глазел на Джун. Все больше эта девчонка нравилась ему. Длинноногая, длинноволосая и фигурка ничего, все при ней. Он не помнил тех одинаково разряженных дамочек, приходящих сюда, которых объединяло роскошь и надменность. А вот эту девушку он вряд ли забудет.

- Эй, - шепотом позвал он, и когда она искоса взглянула на него, одними губами произнес: - Телефончик дашь?

- Как тебя зовут? – отнял трубку от уха мощный охранник.

- Джун.

- Проходи.

Она прошла в просторный вестибюль, а оттуда поднялась по ковровой дорожке мраморной лестницы в зал клуба. В нем царила интимная полутьма, звучала мягкая ненавязчивая музыка, витал аромат духов и дорогих сигарет. Там за столиками если не играла в карты, то выпивала золотая молодежь, да сидели ранние молодые особы все до одной похожие на топ-моделей.

Эти райские птички уже вышедшие на охоту на богатых женихов, устроились в засаде за своими столиками, прикрываясь крохотными чашечками безумно дорогого кофе. Джун не была здесь ни разу, не потому что не хотела, просто времени не было. Метрдотель поклонившись, провел ее к столику, за которым сидел Кан Рей. Перед ним на фирменной салфетке стоял бокал красного вина. Игнорируя его приглашающий жест присесть, Джун осталась стоять, ловя на себе уничижающие взгляды райских птичек, с высокомерным любопытством оглядывавших очередную обманутую простушку, которой поигрался богатый наследничек. Но были и жалостливые взгляды к бедняжке с улицы, грезившей мечтами о влюбленном в нее принце.

- Все же присядь, ты ведь хотела поговорить, - мягко попросил Кан Рей, тоже заметив, что Джун обращает на себя внимание, но взглянув в ее лицо, с тревогой спросил: - Что-то случилось?

Поскольку ответа не последовало, он все истолковал по-своему.

- Что-то с родителями? Нет? С Тхэ Со? О, боже… - выдохнул он потрясенно. – Неужели доктор пострадал…

Джун сжала губы.

- О Джун, милая, - в порыве сочувствия привстал со своего места Кан Рей. – Прими мои соболезнования… Как все это произошло?

И тут Джун села, но вместо того, чтобы горько разрыдаться, недобро усмехнулась.

- Тхэ Со оперирует больного. Он жив и здоров. А твой наемник в полиции дает показания против тебя, гламурный подонок.

Разочарование, испуг, потрясение, недоверие отразились на лице Кан Рея разом.

- Быть не может, - упавшим голосом проговорил он, и тут же взял себя в руки, поняв, что выдал себя. – Но это ничего не меняет.

- Даже так? – поразилась его цинизму Джун. –Ты даже не отрицаешь мое обвинение? Думаешь, ты неприкосновенен? Недосягаем? – она уже не скрывала злости.

- Именно, - усмехнувшись, отрезал Кан Рей, беся еще больше.

- Ну, так ты ошибаешься. Я тебя достану, нахальный упырь.

- Ты? – засмеялся он и, оглядев ее, напомнил: - Да ты почти моя жена.

- С каких это пор? – изумилась Джун, неожиданно успокоившись.

- Нашими родителями все решено и уже ничего не изменить. Хочешь ты этого или нет, но брака со мной тебе не избежать.

- Если так, почему напал на Тхэ Со?

- Потому что не хочу, чтобы моя жена смотрела на другого. Я его предупреждал, что бы отстал от тебя.

- Ты разговаривал с ним? – это стало новостью для Джун

- Да, так что он сам виноват, что спровоцировал меня, а тебе, как моей будущей жене следует знать, что я всегда выполняю свое обещание.

- Ага, так мы еще должны благодарить тебя за твой бескорыстный широкий жест, лицемерный гаденыш, - пренебрежительно фыркнула Джун.

- Мы? – оскалился Кан Рей и уже никакой гламур не мог прикрыть его жестокого хищного нутра. – Подумай хорошенько, прежде чем встанешь на сторону этого никчемного докторишки, - он вдруг резко подался к ней, прошептав, почти прошипев: - Мне ведь ничего не стоит размазать его. Не вышло сейчас, выйдет после, но ему не жить. Мне не нравится, когда мне возражают. Так что подумай хорошенько, прежде чем принять его сторону.

- Его сторону? – задумчиво оглядела его Джун, с усталой брезгливостью бросив: – Да ты просто помойный мусор.

Он даже не скрывал, что нанял убийцу, уверенный в своей безнаказанности, более того, он готов был снова убить. О раскаянии даже речи не было. Он считал, что вправе убивать. На этот раз Кан Рей решил не пропускать оскорбления Джун мимо ушей.

- Послушай, ты… - вскинулся он яростно раздув ноздри. Необходимо было поставить ее на место, здесь и сейчас, чтобы впредь была послушной. – Почему так разговариваешь со мной? – и он схватился за бокал с недопитым вином, намереваясь плеснуть его в лицо своей невесте. Но та мигом перехватив его руку, резко отогнула назад его большой палец, так что опрокинувшийся бокал с вином залил эксклюзивные светлые брюки Кан Рея, а сам он чуть не взвыл от нестерпимой боли.

- Такой отброс как ты мне не нужен. Сейчас я разговариваю с тобой неофициально, а уважительно я буду говорить в полицейском участке. Так что будь добр явиться туда, как только тебя вызовут, - подавшись к нему через стол, глядя ему в глаза, Джун тихо и проникновенно пообещала: - Так что мы встретимся с тобой снова, только это будет не у алтаря. А сейчас я с тобой попрощаюсь.

Гадливо отбросив его руку, она поднялась и вышла из клуба под недоуменные взгляды райских птичек у которых возникло стойкое чувство, что они стали свидетелями того, что на этот раз кинули золотого мальчика, богатого наследника, что сидел сейчас за столиком с лицом обиженного ребенка взаляпаных красным брюках, словно от расстройства у него случилась менстуация. А Джун оседлав свою Ямаху, помчалась в родной участок, откуда и позвонила Киму, заменявшего ее в госпитале.

- Как у вас дела?

- Нормально, - ответил тот, что-то жуя.

- Эй, - вскинулась, мигом насторожившаяся Джун. – Ты что оставил дока, что бы пообедать?

- Ничего подобного, - заверил ее Ким, что-то шумно проглотив. – Мы с доктором сидим в ординаторской и уплетаем китайскую лапшу, что заказали в ресторанчике за углом. Он вот интересуется, почему ты не предупредила его, что уйдешь?

Джун, пропустив его слова мимо ушей, с подозрением спросила:

- И ни у кого не возникло никаких вопросов по поводу тебя?

- Успокойся, - проговорил Ким, попутно прихлебывая. – Мы представили меня как твоего братца из провинции, приехавшего навестить свою сестричку, а заодно и будущего зятя. А ты чего звонишь? Только из-за этого?

- Ким, мне нужно еще время. До вечера я возможно не управлюсь.

- Да без проблем, - и что-то сказал в сторону, но потом его голос опять возник в трубке:

- Док спрашивает: у тебя все в порядке?

- Да, просто, мне нужно время, что бы утрясти одно дельце.

- Ты по поводу ночного… инцидента? – потому, как Ким остерегся произносить «нападения», Джун поняла, что Ким и Тхэ Со сейчас не одни.

- Да.

- Ладно, - коротко буркнул Ким. – Потом все расскажешь.

- Само собой. Спасибо.

В отдел зашел Пак, только что закончивший допрос упрямо молчавшего Со Дже.

- Ну и ну, - покачал он головой, выслушав Джун. – Что ж, прищучить твоего женишка не мешало бы, только вот мне кажется, что ты так отмазываешся от замужества. Да шучу, я шучу. Как ты ни достаешь меня, но даже я не пожелаю тебе в мужья подобного мерзавца.

Так со своеобразного благословения Пака, они начали собирать материал на Кан Рея, и вновь насели с допросом на Со Дже. К девяти вечера Джун систематизировала наработанный компромат, приложила ко всему имеющемуся копию протокола допроса Со Дже, нанятого Кан Реем, и посмотрев на часы, вышла из участка. Когда ее Ямаха затормозила возле знакомого трехэтажного особняка, его автоматические ворота тут же разъехались, впуская мотоцикл внутрь. Встретившая Джун Фай первым делом спросила:

- Приготовить вам ваш любимый кимпап?

- Спасибо, но я ненадолго.

Ответ Джун огорчил преданную служанку, а Джун заглянув в гостиную, спросила:

- Где мама?

- Госпожа уехала к подруге.

- Хорошо, я поднимусь к отцу.

- Тогда я подам чай туда.

В своем стремлении накормить молодую госпожу, предупредительная Фай была неумолима.

- Джун? – удивился отец, когда она вошла в кабинет. – Почему не предупредила, что приедешь? Мама отложила бы свой визит, чтобы повидаться с тобой. Что-нибудь случилось?

- Да. Мне нужна твоя помощь.

- Садись, - сказал отец, выходя из-за письменного стола и присаживаясь на диван перед низким журнальным столиком. - Слушаю тебя.

- Сегодня было совершено покушение на доктора Тхэ Со, - устроилась Джун напротив него.

- Это тот молодой многообещающий хирург с которым ты везде появляешься и которого защищаешь?

- Да.

- И?

- Прочти это, - и под недоуменный взгляд отца, Джун выложила перед ним папку с бумагами.

Г-н Т. неторопливо надел очки, в которых обычно читал и принялся просматривать материал, вложенный в папку. Джун сидела тихо, не отвлекая и не мешая, но готовая тот час ответить на его вопросы. Тихо вошла Фай, составила с подноса на стол чайник с чаем и свежеиспеченные печенья и так же бесшумно удалилась.

- Зная тебя, уверен, что ты уже по-свойски поговорила с Кан Реем, отказав ему, - проговорил отец, продолжая просматривать бумаги.

- Да, - ответила Джун.

- Тогда чего ты хочешь от меня. Само собой, мы с матерью не будем настаивать на этом браке.

- Я знаю, папа. Но, он уверен, что даже если свидетель заговорит, ему все сойдет с рук.

- Кан Рей так уверен в своем отце?

- Ты же видишь, сенатор не раз покрывал его сомнительные делишки.

- Никчемный молодой человек, - согласился, покачав головой г-н Т. и отодвинул папку.

- Когда закончу с делом Джи Санга, займусь им. Он повязан с поставками синтетических наркотиков Ангельская пыль и Зомби, а его распространители буквально навязывают эту гадость школьникам и студентам. Знаешь, как действуют эти наркотики? Употребляющие Зомби переживают их повторное психотомиметическое действие даже после прекращения приема. Идет резкая смена настроения, паранойя, ослабление мышления и самооценки. А принимающие Ангельскую пыль склонны к неожиданным, непредсказуемым вспышкам насилия и подавленности, которая, в большинстве случаев, заканчивается самоубийством. Я не говорю уж о генетических нарушениях. Подозреваю, Кан Рей вовсю прикрывается именем своего отца, чтобы беспрепятственно провозить эти наркотики из Китая сюда. И его мысль жениться на мне очень удачна: иметь жену-полицейского, просто гениальна. Еще бы! Свой человек в полиции, которому даже платить не надо…

- Это ужасно, - потрясенно проговорил г-н Т. – Не может быть, чтобы сенатор знал о делишках своего сына. Я займусь этим.

- Папа, предоставь это полиции. Я просто хочу, чтобы вы не устраивали мне подобных свиданий. Знаю, что это инициатива мамы…

- Насколько мне известно, Кан Рей сам изъявил желание познакомиться с тобой через своего отца, который одобряет этот брак. Я поговорю с мамой, но… я очень тревожусь за тебя. Мы с мамой думаем, что выйдя замуж, ты оставишь свою опасную работу, остепенишься…- он остановился. – А скажи этот мальчик Тхэ Со… - начал он, тем тоном, что с некоторых пор был хорошо знаком Джун и выводил ее из себя.

- Забудь.

- Но почему? Я бы принял его.

- Его родня не подходит нам.

- Вот уж ты-то никогда не обращала внимание на это.

- Но не в этот раз.

- Что же на этот раз?

- Он брат Джи Санга.

- А-а… так ты рядом с ним из-за него?

- Да.

- Послушай, все люди разные и даже, представь, близнецы тоже. Доктора Со долгое время не было рядом с братом. Ты не задавалась вопросом: почему?

- Он не хочет отвечать.

- Ну, хорошо, - отступился отец только для того, чтобы зайти с другой стороны. – Ни тебе, ни мне Кан Рей больше не интересен. Только почему ты так защищаешь Тхэ Со?

- Потому что обязана его защищать.

- Джун, приглядись к нему. Хотя он из простой семьи, но всего добился сам, к тому же он не без таланта.

- Пап, забудь о нем, - упрямо стояла на своем Джун.

- Господи, да в нем-то тебе, что не нравится?

- Его родословная, - началось по-новой их объяснение.

Отец обреченно вздохнул – его дочь безнадежна.

Вернувшись в поликлинику, Джун сменила Кима, которому не очень-то и хотелось уходить и сидя рядом с ним в коридоре перед ординаторской, она задала ему странный и неожиданный вопрос:

- Ким, что ты думаешь обо мне?

Он повернулся к ней удивленный, но зная, что Джун не будет спрашивать или говорить что-то просто так, пытливо вгляделся ей в лицо. Она смотрела прямо в ожидании ответа, но прежде чем дать его, Ким в свою очередь спросил:

- Где ты была?

- У родителей, - не задумываясь ответила Джун.

Помолчав, Ким обдумал ее слова и сделал правильный вывод.

- Ты хороший человек, Джун, - сказал он, - и очень нравишься мне, но у меня нет надежды.

- Почему ты так считаешь?

- Я так не считаю, я в этом уверен. Ты богатая наследница и твой отец никогда не примет меня, а если примет, то все время будет подозревать, что я не искренен в своих чувствах и что мне нужны лишь твои деньги. Сама мысль об этом уже оскорбляет меня, и я не захочу иметь с ним никакого дела. Но и ты, Джун… сможешь ли ты жить на одну зарплату полицейского?

- Но сейчас я ведь так и живу.

- Зная, что всегда можешь получить поддержку от родителей? Но даже не это главное. Главное то, что ты не видишь во мне мужчину.

- Все ведь может измениться, - виновато проговорила Джун.

- До появления доктора Со у меня была надежда, - мягко улыбнулся он и встал с места. – Ладно, я пойду и… будь с ним помягче, не наседай слишком.

- Он оперировал?

- Ага, - озорно улыбнулся Ким. – У девицы пошло отторжение имплантатов груди, ягодиц и губ. Потом оказалось, что это и не девица вовсе… Ладно, бывай.

- Да… - кивнула Джун и, вздохнув, взъерошила волосы.

Тхэ Со нашел ее одиноко сидящую в коридоре, печально раздумывающую о своем, когда возвращался в ординаторскую.

- Привет, - сказал он, садясь рядом. – Ким уже ушел?

- Да.

- Ты поела?

Она пожала плечами, показывая, что ей все равно ела она или нет, и что сейчас это интересует ее меньше всего.

- Что-нибудь случилось? – встревожился Тхэ Со не на шутку испугавшись, что объявился его братец, возвестив о своем возвращении новой жертвой.

- Мне отказали, - вздохнула Джун.

- Кто? – спросил Тхэ Со ничего не поняв, но подумав, что разберется, когда она ответит.

- Ким.

- Ты сделала ему предложение и он отказал? – уточнил Тхэ Со. Джун кивнула.

- Руки и сердца?

Опять кивок.

- Слава богу! – Счастливо рассмеялся он. – Какое облегчение!

- Почему ты мне ничего не сказал, что говорил с Кан Реем? – в свою очередь накинулась Джун на него.

- Это был разговор между мужчинами и… - растерялся Тхэ Со от резкой смены разговора.

- Что?! Да ты чуть всю операцию не провалил. Это тебе забава?! Забылся?! Я не твоя невеста! После вашего мужского разговора этот подонок и подослал к тебе убийцу… Ты, своим молчанием нам все усложняешь!

- Все так, - вздохнул Тхэ Со. – Ты ведь знаешь о моих чувствах к тебе, и я не могу оставаться равнодушным к твоей судьбе. Если бы твой жених был хорошим человеком, я бы отступился, но уступить тебя такому…

- Послушай, я сама о себе позабочусь, и твои чувства ко мне ничего не меняют. Ты должен был прежде всего все рассказать обо всем мне. Я же просила сразу сообщать, если произойдет что-то подобное. Это не моя прихоть и не праздное любопытство. Ты сам видишь, к чему это привело.

- Да, ты права. Прости, что доставил лишнее беспокойство.

Пресс-конференцию намечено было провести в отеле «Хорон» о чем специально уведомили прессу. То, что брат Джи Санга собирается выступить перед журналистами явилось сенсацией и заслуживало внимание общественности, так что вопрос о помещении для пресс-конференции решился быстро, и из трех предложенных мест был выбран престижный «Хорон». До сих пор о брате Джи Санга не знали, а если кто и знал, то не принимали его во внимание и, вдруг, объявившись после побега Санга, этот брат решился на публичное заявление.

О чем он хотел заявить миру? Будет ли оправдываться, открещиваясь от родственника или станет защищать родную кровь? Может публично откажется от него, проклянет и заклеймит позором? Эти вопросы занимали каждого, кто знал о предстоящей пресс-конференции, хотя может быть, подспудно, уже ответил на них. Кто ж в здравом уме, будучи нормальным членом общества, встанет на сторону изувера? И что вообще может оправдать такого преступника? Несчастное детство? Но оно было нормальным… Делались предположения, что брат Санга непременно расскажет о том, каким тот был милым ребенком и что никто не думал, что выйдет из этого ангела… и бла-бла-бла… Естественно, что о месте проведения пресс-конференции в первую очередь уведомили следственный отдел. Пак и Ким в назначенный день с самого утра выехали в «Хорон», чтобы организовать охрану Тхэ Со и проверить помещения на предмет всяких непредвиденных сюрпризов. К тому же должны были привезти дополнительные металлоискатели, к уже имеющимся на входе отеля «рамкам».

Для всех Джун сопровождала доктора в качестве его девушки, но на самом деле шла, как его телохранитель и как телохранитель она не должна была особо выделяться, но как девушка небезызвестного в современной травматологии хирурга должна была соответствовать своему избраннику. На этот раз на ней было дорогое черное платье, не стесняющее движений и изящные туфли на тонком невысоком каблуке. Из украшений лишь золотая цепочка, крохотные серьги. Джун уже во второй раз против обыкновения распустила волосы, обычно стянутые на затылке небрежным узлом, и нанесла на лицо минимум косметики. Не особо доверяя пристрастной оценке Тхэ Со, который всегда смотрел на нее с таким вот восхищением, как сейчас, она почувствовала себя куда уверенней, когда госпожа Чжин окинув ее оценивающе критическим взглядом, одобрительно кивнула.

За ними заехали капитан и комиссар, но предусмотрительно выехав за час до назначенного времени, они встали в пробке, которая хоть и потихоньку, но все же двигалась, объезжая какую-то мелкую аварию. Дорога была мокрая от дождя. Пока Джун сидела на заднем сидении Тойоты, двигавшейся с черепашьей скоростью и тосковала по мокнущей на госпитальной стоянке Ямахе, сидящий за рулем капитан, рассказывал:

- Кроме ребят из нашего участка и охраны отеля, будет и сержант Чон У со своими людьми. Так что охрана у вас, доктор, на уровне президентской, если не лучше.

- Все же не расслабляйтесь, - проворчал сидящий с Джун комиссар. – Неизвестно, что на уме у этого Чон У. Еще устроит показательное правосудие.

- После того, как доктор Со произнесет свои извинения родственникам погибших? – покачал головой капитан. – Смысл?

Но, похоже, никакие доводы не могли унять беспокойство комиссара, пребывавшего в крайнем напряжении. Джун видела, как он украдкой проглотил какую-то таблетку. Приехав в «Хорон», они поднялись в конференц-зал по запасной лестнице, минуя дежурившую в просторном мраморном холле толпу репортеров.

Джун внимательно осмотрелась. В проходах, между стоящих в ряд столов с подведенными к ним микрофонами и ноутбуками, были поставлены съемочные камеры. Вод в зал преграждала охрана отеля. Стол за которым должен был сделать свое заявление Тхэ Со был уставлен микрофонами. Через какое-то время в зал впустили операторов и фоторепортеров, которые тут же занялись своей аппаратурой, пока журналисты чинно занимали свои места. Обслуживающий персонал расставлял на столы минеральную воду. Перед дверями зала уже вели свои репортажи журналисты первых новостных каналов. Едва в зал вошел Тхэ Со, как на него дружно развернулись все камеры, защелкали фотоаппараты, частоколом окружили микрофоны. Он как магнит притянул к себе всех присутствующих, став центром плотно окружившей его толпы.

Джун стояла у его стола, оглядывая зал. Встретивший их у служебного входа Пак и Ким находились возле Тхэ Со оттесняя слишком назойливых журналистов. У входных дверей она заметила Чан У, тоже наблюдавшего за журналистами, что окружили Тхэ Со. Доктора пропустили к столу, после обещания ответить последовательно на все вопросы. До начала пресс-конференции еще оставалось время и к нему подошли распорядители мероприятия. Джун не прислушивалась к их разговору, а осматривая свой сектор зала, увидела ребят со своего участка в штатском. К доктору подошла молодая смутно знакомая женщина и кажется стала подбадривать заметно волновавшегося Тхэ Со. Джун с одобрением посмотрела на нее и вдруг вспомнила – докторесса! Неужели и здесь начнет клеиться к нему? Не в силах побороть любопытства, Джун подошла поближе, как раз тогда, когда та не без ехидства поинтересовалась:

- Вы без своей невесты? Неужели для нее стало новостью, что ваш брат печально известный Джи Санг и она теперь стыдиться этого? – докторесса покачала головой: - Ну, что сказать? Только то, что я сочувствую вам. Ведь всем очевидно: умишком она не блещет, а то бы живо сообразила, что весь этот шум, поднятый вокруг вас и вашего брата, все же слава. Какая никакая, но известность. Между нами, господин Тхэ Со, никогда не стоит связываться с особами столь низкого пошиба.

- В самом деле, - пробормотал Тхэ Со, которого сейчас, похоже, строго отчитывали.

- Мне вас искренне жаль, - смилостивилась неумолимая докторесса. – Теперь вы видите, что стоило попасть в подобную ситуацию, чтобы понять, чего стоит ваша избранница. Бросить вас в подобную минуту…

Джун решила, что пора вмешаться и, приняв наивное выражение лица, подошла к ним.

- О, это вы? – с радостным удивлением протянула она руку, опешившей докторессе. – Как это мило, что вы решили поддержать Тхэ Со. Вы тоже заметили, что никто кроме журналистов так и не подошел к нему? А вот вы подошли! – и пылко, схватив ее за руку, начала благодарно трясти ее, сияя от радости. – Но вы, кажется, хотели мне что-то сказать? Для вас все, что угодно…

Тхэ Со опустил голову, чтобы скрыть улыбку и смеющийся взгляд. Докторша не веряще взирала на Джун, которую похоже не сразу узнала. Вместо безвкусно одетой вульгарной простушки, она видела элегантную женщину в облегающем темном платье.

- Вы? Я…– растеряно проговорила она.

Джун все-таки не удержалась, чтобы не поиздеваться над обоими:

- Не волнуйся так, дорогой, хорошо? Твой котеночек с тобой, - погладила она его по руке, и заботливо спросила, преданно заглядывая ему в глаза: - Может водички принести?

Тхэ Со еле сдерживая смех, взял ее за руку, притянул к себе и обняв за талию, тихо шепнул:

- Только не дерись, мне и без водички сейчас хорошо.

Защелкали камеры и сотовые, озаряя их вспышками. Краем глаза Джун видела, как быстро ретировалась крайне раздосадованная докторесса, поспешив затеряться в толпе репортеров. Но насладиться триумфом сполна Джун не пришлось, в ее сумочке завибрировал сотовый.

- Джун, я в кафетерии за углом, - сообщил Ким. – Жду там.

- Куда ты? – спросил Тхэ Со нехотя отпуская ее.

- Сейчас вернусь, - успокоила его Джун.

Кафетерий у пресс-центра был предназначен для быстрого перекуса, посетители могли подкрепиться стоя за высокими столами с пластиковыми столешницами стилизованные под мрамор. Сейчас столики были заняты репортерской братией, но один у стены, под красочной рекламой кока-колы, держал Ким. Увидев появившуюся в дверях Джун, он махнул ей рукой, подзывая к себе.

- Кофе будешь? – спросил он, когда она подошла.

- Нет. Рассказывай, сейчас пресс-конференция начнется, - поторопила его Джун.

- Классно выглядишь, - все же не удержался от комплимента напарник и перешел к делу: - Твое чутье не подвело. Джи Санг и Тхэ Со в начальной школе были не разлей вода, но это только до ее окончания. Потом Тхэ Со вдруг отказался сидеть рядом с братом. После этого их перевели в разные старшие школы. Это странно, потому что учительница говорит, что близнецы учились хорошо с одной лишь разницей: в отличие от брата, Джи Сангу это было не интересно. Она очень хорошо помнит, что оба в то время увлекались анатомией.

- Одинаковое увлечение? Не удивительно для близнецов.

- Именно. Эта же учительница рассказала, что в старших классах Тхэ Со начал дружить с девочкой из своего класса и что он страшно переживал ее гибель.

- Гибель?

- Тут вообще темная история. Она поздно возвращалась со дня рождения подруги и на станции упала на рельсы перед самой электричкой.

- Похоже на несчастный случай? Тогда почему темная история?

- Потому что, по идее, девчонка не должна была идти на станцию. Ей туда было не надо, потому что с электрички до дома ей добираться дольше и неудобно. Поэтому она всегда ездила на автобусе. И еще… При ближайшем рассмотрении смерть матери близнецов тоже кажется странной. Ты должна помнить тот случай.

В кафетерии почти одновременно со всех столиков раздались звонки сотовых, поражая разнообразием рентгенов. Журналисты, подхватываясь, бегом ринулись из кафетерия к конференц-залу. Пресс-конференция началась.

- Она сгорела в собственном доме, - сказала Джун, припоминая дело Джи Санга. – Пожар возник из-за неисправной проводки.

- Все так, но не странно ли, что дом загорелся сразу после того как Тхэ Со уехал из него?

- Не вижу в этом ничего странного, простое совпадение, - покачала головой Джун. – Дом действительно был очень старым. Оба брата присматривали за ним, но один из братьев уехал, а другой был настолько выбит из колеи расставанием, что не доглядел.

- Мы расспросили соседку подругу покойной, и она порассказала кое-чего. Например то, что мать близнецов как-то жаловалась, что только отпустив Тхэ Со за границу могла спасти сына.

- Спасти? От чего? – насторожилась Джун.

- Соседка этого не знает и я тоже. Эта женщина рассказала, что в последнее время перед своей гибелью, мать близнецов терпела постоянные упреки от Джи Санга в том, что та позволила Тхэ Со уехать.

- Но это ведь близнецы, - пожала плечами Джун. – То, что они с трудом переносят разлуку – общеизвестный факт. Это ничего не объясняет.

- Теория близнецов так незыблема? – разозлился вдруг Ким. - А ты не допускаешь мысли, что Санг мог быть жесток по отношению к собственному брату настолько, что тот даже сидеть рядом с ним за одной партой отказывался? Почему ты отказываешься рассматривать эту ситуацию с разных сторон?

Джун виновато взглянула на него.

- Если вспомнить, что из себя представляет Джи Санг, - начала она, – то, скорей всего он хотел подчинить себе брата и доминировать в отношениях с ним, - Ким кивнул, соглашаясь. – Только при всей кажущейся мягкости и уступчивости Тхэ Со имеет твердый характер, - продолжала Джун. – Думаешь, это и было началом их конфликта?

- То, что между ними был конфликт – факт, - уверенно сказал Ким. – Их учительница, выдавая мне скудную информацию о них, все колебалась. Она и хотела бы что-то порассказать, но не решалась.

- Такое случается, когда человек желает поделиться своими впечатлениями…

- …или подозрениями, - кивнул Ким.

- Но не решается, понимая, что они не чисто субъективны, но за то, что между ними что-то происходило, говорит и то, что док упорно отказывается рассказывать о брате. Ладно, я пошла.

Вернувшись в зал, она встала у двери, поняв, что пропустила не так уж и много, потому что Тхэ Со только приступил к тому, ради чего и была собрана пресс-конференция.

- Я приношу свои искренние и глубокие извинения жертвам Санга и их семьям. Я виноват, что уехал, оставив брата без присмотра. Возможно, будь я рядом, этих чудовищных преступлений не было бы. Простите, - и Тхэ Со встав из-за стола, низко поклонился.

Со всех сторон посыпались вопросы, перебивавших друг друга журналистов.

- Значит ли это, что вы имели какое-то влияние на своего брата?

- Вы знали, что он из себя представляет?

- Когда вы начали замечать в нем склонность к садизму?

- В нем и раньше были странности? Какие именно?

- В чем проявлялась его жестокость?

- С вами он был жесток?

- Я этого не помню, - ответил Тхэ Со. – Моей целью была учеба, что касается брата, то тогда он не был преступником. Он был подростком со своими интересами и комплексами.

- Что это значит?

- Объяснитесь поточнее.

- Вы сильно переживали свое расставание с ним?

- Как он реагировал на ваш отъезд? Он был против?

- Кто был инициатором вашего отъезда за границу?

- Я не помню, - последовал односложный ответ в шквале обрушившихся вопросов.

- Вы скучали по брату?

- Я тосковал по дому.

- Вы замечали у себя какое-либо сходство характера с братом? Агрессию? Склонность к насилию? Желание причинять боль? Если да, то это пугало вас или, наоборот, вы считали это нормальным?

- Я много работал, и у меня не оставалось ни времени, ни сил, чтобы проводить подобный самоанализ.

Через толпу и лес протянутых к нему рук с микрофонами и диктофонами, пробиралась хорошо одетая женщина с осунувшимся изможденным лицом. Бейджика, указывающего на то, какой новостной канал или газету она представляет на ней не было. Но не это заставило обратить на нее внимание Джун, и насторожиться. Женщина смотрела на Тхэ Со странно горящим не мигающим взором за которым угадывалась ненависть и боль. Джун двинулась было ей навстречу, но увидела за ее спиной Чон У, знаком показавшего, что он контролирует ситуацию. Было, похоже, что он сопровождает эту женщину с ее согласия.

- Вы просите прощения у родителей убитых детей, – произнесла она в подставленные к ней микрофоны. – Но искренни ли они? Что вы знаете об этих несчастных детях не успевших пожить и повзрослеть? Что вы вообще знаете о тех, кого убил ваш брат? – и столько надрывной муки было в ее словах, что зал притих.

Джун с тревогой взглянула на Тхэ Со: справится ли? Это был именно тот щекотливый момент, сводящий на нет все его извинения. Джун ожидала чего-то подобного. Не могли родственники погибших девушек так просто отступиться от намеченного. Тхэ Со молчал, казалось жесткий в соей прямоте вопрос выбил его из колеи и он растерялся. Что он мог сказать? Что он мог знать об убитых девушках? Его молчание выставляло его теперь лицемером, мелким человеком, жаждавшим дешевой славы, а его сочувствие фальшивкой. Но что он мог сейчас сказать? Просить лично прощения у этой женщины, живущей лишь ради мести? Зал ждал, и Джун оглянулась, ища поддержки, но кто мог поддержать в эту минуту брата убийцы и как поддержать? К ним уже пробирался капитан.

- Сэ Ен, шестнадцать лет, - вдруг тихо сказал Тхэ Со, преодолев момент замешательства. - Юи Май двадцать лет, Хэ Рен пятнадцать лет, Вин Чжи Хе семнадцать лет, Е Сыль пятнадцать лет, Чхве Ю четырнадцать лет, Ю Джи двадцать лет, Мин Ен двадцать один год, Мал Хи шестнадцать, Сон Хва восемнадцать, - перечислял он. - Эти девушки были жестоко убиты моим братом. Ничто не искупит ни его, ни моей вины перед ними.

«Кто такая Сэ Ен?» - удивилась про себя Джун. Она не помнила девушку с таким именем, проходящей по делу Джи Санга. Причем Тхэ Со назвал имена жертв именно в той последовательности в какой они были убиты.

- Откуда подобная осведомленность? – тут же подступили к нему журналисты, как только он закончил свой страшный перечень, а женщина, молча, отошла, все так же сопровождаемая Чон У.

- Значат ли эти подробности, что вы поддерживали связь со своим братом?

- Нет, - ответил Тхэ Со. – После смерти матери, мы перестали общаться.

- Тогда откуда вам известны имена жертв Санга?

- Как вы узнали, что ваш брат маньяк?

- Когда его арестовали, со мной связались следователи, ведущие это дело. Тогда-то я и узнал имена этих девушек.

- Вы говорили с братом после его ареста? Встречались с ним?

- Если да, то, что он вам сказал?

- Как проходила ваша встреча?

- Я не встречался с ним, - сухо ответил Тхэ Со. – Мне нечего было сказать ему, - и он встал.

Пресс-конференция подошла к концу. Тхэ Со поблагодарил всех за внимание. Охрана подтянулась к нему так, что он вышел из отеля в плотном ее кольце. Джун, Пак и капитан следовали позади журналистов, пытающихся, через голову охраны задавать вопросы, так и оставшиеся без ответа.

- Держи, - протянул капитан ключи от машины Джун. – Сама отвезешь дока домой.

- А вы? – ревниво спросила она, беря ключи.

- А мы пойдем, перекусим, - устало вздохнул капитан.

- Я с вами хочу, - попросилась Джун, жалобно взглянув на капитана.

- Ащ…щ… - с досадой зашипел он на нее. – Приказа не поняла? Ты все еще на задании.

- Иди, тебя вон доктор дожидается, - кивком показал на мерседес с открытой дверцей Пак.

Джун проводила Пака и капитана завистливым взглядом и обреченно вздохнув пошла к машине. Положив руки на руль Тхэ Со смотрел на приближающуюся Джун. Он жестоко устал, но выдержит все, пока эта женщина будет рядом. Охрана расступилась, давая ей пройти к автомобилю. Чон У открыл перед ней дверцу и молча захлопнул, так и не сказав ни слова ни ей ни Тхэ Со. Ехали молча, пока Джун не спросила:

- Кто такая Сэ Ен?

Лицо доктора Со закаменело. Он молчал.

- Да, - покачала она головой. – Мы много требуем от тебя, и я не имею права просить рассказать о том, что причиняет тебе боль, потому что мне самой трудно кому-либо открыться. Это требует мужества, - и, решившись, спросила: - О чем ты хочешь узнать лично обо мне?

Она была уверена, он ни о чем не спросит, щадя ее чувства, но он спросил:

- О твоей первой любви.

Джун едва заметно перевела дух. Тхэ Со действительно потревожил больное, заставляя вспоминать, вытаскивая на свет постыдные для нее воспоминания. Джун кашлянула, собираясь с духом и с усилием начала:

- Я больше не хочу любить. Когда-то это случилось со мной… в школе. В том любовном треугольнике я была разлучницей и злодейкой. А я лишь боролась за свое счастье как умела, но чем упорнее боролась, тем сильнее мою соперницу и любимого притягивало друг к другу. Я никому не хотела плохого, но меня несло, я просто не могла остановиться. Чем сильнее я хотела их разлучить и раскрыть глаза на то, что я намного лучше его избранницы, тем больнее мне было от его постоянства и верности. Я до сих пор помню ту боль…

Внимательно слушавший ее Тхэ Со, мягко спросил:

- Они счастливы?

Джун отвернулась к окну, следя за каплями дождя, прокладывающие прозрачные извилистые дорожки по мокрому стеклу. Тхэ Со говорил так, как будто мог понять ее, как будто имел право так говорить, а такое право могла дать лишь собственная испытанная боль и еще более тяжелый пережитый опыт. Она повернулась, чтобы сказать, что не воспоминания испытывают душу, а необходимость учиться с ними жить, хоть это не просто. Она хотела сказать только это, потому что чувствовала, что пока не время отвечать на вопрос: счастливы ли они, когда ошеломляющий удар и мощная инерция бросила ее вперед так, что у Джун не просто перехватило дыхание, на миг она даже отключилась…

…только на миг, потому что сдавленно выдохнув, Джун, открыв глаза, смотрела как Тхэ Со медленно поворачивается к ней и тягуче произносит, неестественно растягивая слова:

- Ты-ы… в по-оря-адке-е?

Из пореза на его щеке по подбородку стекала кровь, капая на воротничок белой рубашки, расплываясь на нем алыми пятнами. Она видела пошедшее мелкой сеткой трещин стекло с его стороны. Их спасли ремни безопасности.

- Пошевели ногами и руками, - хрипло попросил он. – Попробуй подвигать ими… Скажи что-нибудь…

- Все нормально, - слабым голосом с трудом ответила Джун. – Только оглушена…

- Сиди здесь… не выходи… - сказал он, отстегивая ремень безопасности. – Похоже, впереди авария… Я посмотрю…

- Да, - ответила она, еще полностью не придя в себя.

Тхэ Со медленно выбрался из Мерседеса и пошел вперед вдоль стоящих, помятых, местами развороченных, сигналящих машин. Отдышавшаяся и очухавшаяся Джун, наконец, осознала, что они попали в крупное ДТП, но, кажется, еще удачно отделались. Отстегнув ремень и, со второй попытки открыв заклинившую дверцу, Джун пошатываясь, выбралась наружу. Держась за дверцу, она потрясенно огляделась. М-да, в хорошую же кашу они угодили.

Впереди четырех полосное шоссе перегородил, завалившийся на бок кузовом-вагоном, огромный рефрижератор. Судя по всему его, занесло на мокрой от дождя дороге. Четыре машины, шедшие впереди мерседеса Тхэ Со, протаранили друг друга, когда передняя не успев затормозить, на полной скорости врезалась в багажник джипа, который буквально раздавил упавший на него кузов рефрижератора. Третья машина попыталась уйти от столкновения и теперь стояла побитая, развернувшись на сто восемьдесят градусов, высвечивая одной уцелевшей фарой вереницу выстроившихся за ней гудящих автомобилей. Джун разглядела сидящего в кабине человека, уронившего голову на руль, и как двое мужчин пытались вытащить его. Возле опрокинувшегося вагона рефрижератора и развороченного, смятого им джипа суетились люди. Кого-то укладывали на землю; кто-то кричал в сотовый не сдерживая истерики, пытаясь успокоить родных; кто-то причитал над разбитой машиной.

Слышался негромкий отчаянный крик, повторявший на одной ноте: «помогите… помогите…». Джун посмотрела на мерседес Тхэ Со фары которого были выбиты, бок смят о шедший впереди феррари, чей бампер почти отвалился, лежа одной стороной на асфальте. Владелец феррари ходил вокруг машины, тщательно осматривая ее и по мобильному перечислял своей страховой компании нанесенный аварией ущерб. Джун усмехнулась: Тхэ Со, по-видимому, совсем не волновало, что он стукнул свой мерседес. В эту минуту он был занят пострадавшими. Словно подтверждая ее догадку, мимо, пробираясь среди беспорядочно стоящих машин, пробежал молодой мужчина, выкрикивая: «Народ! Передавайте аптечки вперед! Эй, врачи есть?! Нужна помощь впереди!» И пока он бежал вдоль стоящих в заторе машин, слышались его выкрики: «Аптечки!», «Врачи!», «Нужна помощь!».

Не обращая внимания на головокружение, Джун, нагнувшись, сунулась в салон, дотянулась до аптечки и, пошатываясь, двинулась вперед к завалившемуся на бок вагону рефрижератора. Этого монстра занесло так, что длинный кузов, вмещающий до двадцати тон груза, смял джип в лепешку. Возле тел, лежащих на брезенте, расстеленном на мокром асфальте, суетились люди. Двое сидели на корточках, поддерживая голову пострадавших. Вокруг валялось окровавленное тряпье и бинты. Какая-то женщина делал искусственно дыхание ребенку, а рядом топталась его мать с безумными от страха глазами. Стонущему сорокапятилетнему грузному мужчине, Тхэ Со вправлял переломанную в нескольких местах ногу.

Джун обогнали, притиснув к капоту машины, трое мужчин в темных костюмах и женщина в джинсах и свободном свитере. Один из мужчин снимал на ходу пиджак. Не спрашивая, они, опустившись коленями на мокрый асфальт, начали осматривать лежащих на брезенте пострадавших, которым еще не оказали первую помощь. За ними прибежали два парня с аптечками, но люди продолжали передавать их с дальнего конца вереницы автомобильного потока. Над местом аварии навис вертолет то ли дорожной, то ли спасательной службы. Передав аптечку женщине в свитере, оказавшейся лор-врачом, Джун смотрела, как Тхэ Со борется за жизнь молодого человека, чье состояние казалось безнадежным.

- Вы меня слышите?! – склонился он к парню, и, повернувшись к мужчине, ассистировавшему ему, тихо сказал: - Реакции нет…

Из его отрывисто брошенных слов, она поняла, что у парня был пробит внутренний орган и травмирован позвоночник. Женщина все продолжала делать искусственное дыхание ребенку, на счет ритмично давя ему на грудную клетку, хотя вряд ли уже было возможно заставить биться маленькое сердце. Сглотнув невольные слезы, Джун пошла вдоль прицепа поверженного монстра рефрижератора, дверца его кабины была распахнута. Цепляясь за скользкую от дождя ручку, она взобралась в кабину. Никого. Следов крови нет. Ремень безопасности расстегнут. Стекла разбиты. Ключа зажигания в замке нет, как и документов, удостоверяющих личность водителя, сопроводительных накладных о перевозимом грузе тоже не было, ни в бардачке, ни под сидениями, ни на панели управления. Водитель рефрижератора хладнокровно сбежал с места аварии. Набрав номер Пака, Джун, как только он отозвался, спросила:

- Ты сейчас где? В закусочной? – и потрясла головой, отгоняя подступившую тошноту и звон в ушах. – Узнай номер владельца Mercedes Benz 430 Actros, - и она продиктовала его Паку.

- Сделаю, - пообещал тот.

Джун слышала доносящиеся до нее звуки пивнушки и возбужденные голоса подвыпивших посетителей.

- Что случилось? – спросил Пак, сыто рыгнув, перехватив телефон у Кима. – Откуда ты звонишь? – видимо он, тоже услышал звуки дороги. – Ты с доком? Капитан волнуется…

- Я на шоссе Н. Звоню с места аварии. С доктором все в порядке.

- Что?! – дошло, наконец, до Пака, но Джун уже отключилась. Все, что было нужно, она сказала.

По пустой, по-видимому, уже перекрытой встречной полосе, воя сиренами подъехали машины скорой, спасателей, дорожной службы, эвакуаторы и полиция. На эвакуаторы подъемными кранами, сгружали побитые машины. Рефрижератор поверженного монстра, тягач дорожной службы оттаскивал на обочину, ликвидируя затор. Раненых и пострадавших устраивали на носилки и отвозили к скорой. Тем, кто был нетранспортабельным, тут же оказывали помощь, стабилизируя жизненно важные процессы. Над ними как штандарты взметнулись капельницы. Скорая отъезжала за скорой, развозя тяжелораненых по больницам. Проводив и очередную скорую, Тхэ Со побрел к своей машине и прислонившись к ней, бессильно съехал на асфальт.

Накрапывал дождь, вокруг было светло от прожекторов, проблесковых маячков скорых, полицейских и машин спасательной службы. Не умолкал треск раций. Джун подошла к Тхэ Со и села рядом с ним на мокрый асфальт. Он безучастно смотрел перед собой, его лицо, руки и белая рубаха были в крови. Джун достала из полупустой аптечки, которую она на всякий случай прихватила из рефрижератора, влажные салфетки и принялась вытирать кровь с его лица, после чего аккуратно прилепила пластырь на порез на щеке Тхэ Со. Он отстраненно принимал ее заботу и только когда Джун начала оттирать от крови его ладони последней оставшейся салфеткой, прошептал:

- Мне так жаль…

По его лицу стекали капли дождя.

- Мне так жаль, - повторил он тихо. – Так жаль… - и вдруг порывисто притянув к себе Джун, обнял.

- Прости, - прижавшись лицом к ее плечу, бормотал он.

Утешая, она гладила его по спине, по мокрым волосам. Что она могла сказать брату Джи Санга, тоже ставшего его жертвой? Джун догадалась, что сейчас он видит в ней другого человека, другую девушку. Его плечи содрогались от сдерживаемых рыданий.

- Я трус… трус… - шептал он, все крепче прижимая к себе Джун. – Я сбежал… - и вдруг оттолкнув ее, в исступлении закричал: - Я трус! Мне, а не ему гореть в преисподней! Они все погибли из-за меня!

Джун сидела под дождем на мокром асфальте, остро переживая его отчаяние. Просто нельзя было оставлять его один на один с этим. Она подалась к нему и снова обняла, чтобы он чувствовал ее тепло, ее искреннее участие, что он не один.

- Ты не виноват, - проговорила она. – Ты дал ему шанс и теперь он, а не ты должен ответить за все. Ты ведь приехал сюда именно за этим…

Тхэ Со замер. Он услышал ее, прижал к себе, шепча:

- Джун… не оставляй меня… мне нужна твоя сила… - он отстранился, поглядел ей в глаза и вдруг приник губами к ее губам. Она обняла его, ответив на его поцелуй горького отчаяния.

- Доктор, - подошел к ним врач «скорой». – Тот пациент с поврежденным позвоночником… не могли бы сопровождать его? Есть риск, что он не перенесет дороги.

- Я буду рядом, - пообещала Джун Тхэ Со, когда он отпустил ее.

- Да… конечно… - поднялся Тхэ Со, вновь собравшись. – Езжай домой, - сказал он Джун, помогая ей подняться. – Отдохни, как следует. Ночь я проведу в больнице, там ничего со мной не случиться.

Джун проводила его до «скорой». Забравшись в нее, Тхэ Со захлопнул за собой дверцу и «скорая» тут же отъехала, истошно взвыв сиреной. Джун пошла к мерседесу, возле которого ходил полицейский, осматривая его. Со слов Джун он записал данные о Тхэ Со и махнул жезлом, позволяя ей проехать. Фуру рефрижератора оттащили и движение возобновилось. На ближайшей кольце-развилке, Джун развернулась и помчалась в госпиталь. Там минуя столпотворение в фойе, где принимали пострадавших в аварии на шоссе Н., Джун поднялась в хирургическое отделение. Работали все три операционные. Возле их дверей в коридоре толпились родственники пострадавших в этом ужасном ДТП. Все кресла вдоль стен были заняты, и Джун дрожа в еще непросохшем от дождя платьице и мокрых туфлях, прислонилась к холодной стене.

Мимо сновал медперсонал, и одна из медсестер вдруг остановилась перед Джун. Джун знала ее, эта медсестра относилась к ней с особой неприязнью. По своему обыкновению Джун поздоровалась и девушка тотчас отошла. Слышался сдерживаемый тихий плач, и негромкие слова утешения. Из операционной вышел врач в заляпанной кровью синей робе. Стянув с лица повязку и утомленно щурясь, он что-то извиняясь, проговорил, кинувшимся к нему гурьбой родственникам. Те притихли и понурились, обступив плачущую пожилую женщину в вязаной кофте и седых кудряшках. Двое родственников тихо разговаривали с доктором. Вдруг к Джун подошла все та же медсестра, которую, кажется, звали Саура, и пока Джун недоуменно смотрела на нее, накинула ей на плечи одеяло, сунув в руки термос с горячим кофе.

- Вам необходимо согреться, - сказала она, отвечая на недоуменный взгляд вымотанной Джун. - И это настоящий кофе, а не из кофемашины. Девочки сами варили. Доктор Тхэ Со сейчас в операционной, но сам не оперирует, - рассказывала, словно докладывала медсестра, закутывая Джун поплотнее в одеяло. – Говорит, что не в том состоянии, не уверен в себе, так что он просто диагностирует. Это и понятно, пережить подобный шок… Вы сами как себя чувствуете? Пойдемте в ординаторскую, там вам будет удобнее.

Джун вдруг начала всхлипывать, она ничего не могла поделать с этими слезами благодарности.

- Спасибо вам большое, - хлюпнула она носом. – Но я не могу… мне нужно остаться тут…

- Да мы уже догадались… - шепнула медсестра доверительно. – Вчера здесь почему-то сидел господин Пак и сегодняшняя на пресс-конференция… вы же его охраняете. Вы уж извините, что косо смотрели на вас. На самом деле вы такая классная. Подождите, я сейчас стул принесу…

Укутанная теплым пледом, устроенная на стуле, получив, наконец, возможность вытянуть гудевшие ноги, Джун согрелась и, несмотря на выпитый крепкий кофе, ее потянуло в сон. Сказывалось нервное напряжение, пережитое на пресс-конференции и во время аварии. Родственники, дежурившие перед операционными, понемногу расходились, кто-то горько плача от необратимой потери, кто-то от великого облегчения, вернувшейся надежды и уверенности, что все обойдется, все будет хорошо. Из полудремы Джун выдернул звонок ее мобильного.

- Ты где? – первым делом поинтересовался Пак.

- В госпитале с доком.

Пак вздохнул.

- Мы нашли водителя грузовика рефрижератора. Он мертв.

- Что?

- Ему проломили голову и выбросили на обочину. Видимо подобрал своего убийцу автостопом.

- Гадство! – выругалась Джун, напрягшись.

- Еще какое, - согласился подвыпивший Пак совершенно трезвым голосом. – Ладно, ты много об этом не думай. Мы над этим работаем. Будет что-то, сообщим. Ты-то сама, как?

Но Джун продолжала думать об этом, хотя мысли были вязкие как густой сироп, а, то и просто застывали на месте. Кажется, она опять задремала. Хлопали двери, мимо нее проходили, кто-то даже остановился возле, но постояв, пошел дальше. Она понятия не имела сколькой сейчас времени, день или ночь, время словно остановилось… Подходящего к ней Тхэ Со, она приняла за продолжение своего сна. Он стоял перед ней и смотрел, сунув руки в карманы брюк. На его щеке в месте пореза был налеплен пластырь, а кровь на рубахе так и не высохла. Джун попыталась стряхнуть с себя сонное наваждение и тут Тхэ Со, порожденный, тяжелой дремой не желавший отпускать ее, вдруг сказал:

- Пойдем.

Вынув руки из карманов, он пошел по коридору к выходу. Джун вмиг очнулась. Так это не сон? Тхэ Со, что стоял перед ней реален? Джун нагнала его у дверей, и она вместе вышли из госпиталя. На пустынной парковке он скептически оглядел помятый и ободранный бок мерседеса, и коротко бросив: «Поведешь ты», - сел в машину. Джун заняла место за рулем. Оба были вымотаны бесконечным днем, обоим досталось так, что не было сил не то, что говорить, даже думать. Джун чувствовала отстраненность сидевшего рядом Тхэ Со, ей самой очень хотелось спать. Но когда они доехали и поставив машину в гараж, вошли в дом, Тхэ Со сказал:

- Давай ужинать. Есть хочется.

Он ушел в ванну, а Джун направилась на кухню и была неприятно поражена, увидев, что экономка Чон Чжин не позаботилась об ужине. Точнее, она так и не закончила готовить его. На плите стояла не полностью прикрытая крышкой, кастрюлька. На разделочной доске рядом лежал очищенный перец. Видимо известие о ДТП всполошило и напугало экономку, что она помчалась в госпиталь, чтобы удостовериться, что с ее подопечными все в порядке и по всему выходило, что они с ней разминулись.

Джун включила маленький телевизор, закрепленный на кронштейне над кухонным столом. По всем новостным каналам шли репортажи с места аварии на шоссе Н. Джун посмотрела входящие на своем сотовом, ни одного звонка от экономки Чжин и открыла холодильник. Там стояли пластиковые контейнеры с кимчхи и жареной рыбой. В кастрюльке на плите остывало карри, а рисоварка была набита готовым рисом. Карри она доделает сама, и Джун поискав глазами фартук, взялась за нож. Ладно, сойдет и без фартука и она прислушалась к шуму льющейся в ванной воды. Тхэ Со все еще был там. Подняв нож, она посмотрела не его отточенное лезвие, вдруг подумав: «Почему именно сегодня?»

Вернувшись из ванны Тхэ Со застал ее сидящей за пустым столом. На разделочной доске так и лежал нетронутый перец.

- Почему ничего не приготовила? – раздраженно поинтересовался он.

- Я устала…

- Но, я ничего не смогу сделать, не поев, - нахмурился Тхэ Со, садясь за стол. Он переоделся в чистую футболку и джинсы, а на порез на щеке наложил свежий пластырь.

Джун пожав плечами, поднялась:

- Это твоя забота. Пойду, пожалуй, в ванну.

- Не стоит, - закинув ногу на ногу, покачал головой Тхэ Со. – Там еще сыро и не убрано… Ну, раз ужина не предвидеться, давай тогда выпьем. Садись, - коротко глянул он на нее и, поднявшись, открыл шкафчик стола, где стояла початая бутылка дорогого вина. Джун усмехнулась, глядя на него. Потрясающе!

- Садись же, - сказал он, вытягивая пробку из горлышка бутылки.

Джун села.

- Так, теперь стаканы, - вдруг вспомнил Тхэ Со.

Джун с интересом следила, как он, прихватив бутылку обходит стол, подходя к стойке где на блестящем хромовом держателе на ножках висели бокалы. Сняв два из них, он понес их к столу, держа в одной руке бутылку. Поставив один перед Джун, он перехватил бутылку, чтобы налить вино, повернулся к ней, растягивая губы в улыбке, и со страшной силой обрушил бутылку на ее голову.

Сначала Джун подумала, что ее платье залито кровью, но кровь, обильно стекающая по ее лицу, шее и груди имела вкус сухого вина. Перед глазами плыло, и все что могла видеть Джун, это свои колени. Так не пойдет и она с усилием подняла раскалывающуюся голову, сфокусировав взгляд на сидящем напротив нее Тхэ Со, точнее Джи Санге. Осознав, что ее руки, заведенные за спинку стула, обмотаны скотчем, она уставилась на Джи Санга, не сводя с него глаз. Он сидел, заложив ногу на ногу, покачивая вино в тонком бокале. Перехватив ее взгляд, сказал:

- Пришлось открыть другую бутылку.

«Подонок», - вяло выругалась про себя Джун.

- Не могу понять, что нашел в тебе мой братец, - разглядывая ее, проговорил Санг. – Видок у тебя… ужасный, - и, не дождавшись ее ответа, равнодушно поинтересовался: - Ты спала с ним? Трогала его?

Джун прикрыла глаза, справляясь с головокружением и тошнотой. В его вопросе, несмотря на то каким безразличным тоном он был задан, слышалась ревность.

- Тебе страшно? – участливо поинтересовался Джи Санг, отпивая вино и смотря на нее выжидающе. – Ты ведь знаешь, что я сделал с теми девками у чьих родных вздумалось просить прощения моему братцу?

Джун знала это как никто другой, но ненависть, которая жгла сейчас, была больше животного страха. Ей бы только добраться до его горла…

- Я же тебе скотчем только руки примотал, а не рот, - удивился Санг. – Почему молчишь?

- Потому что вопросы здесь задаю я, идиот, - глухо бросила Джун.

От удивления Санг отставил на стол свой бокал с вином.

- А ты дерзкая. Ни одна из тех безмозглых дур не вела себя так… Ладно, как ты поняла, что я не Тхэ Со?

- Где экономка?

- Угадай, - растянул он губы в гаденькой улыбке.

- Это тебе что викторина?! – взбесилась Джун, тут до нее дошло: - Она в ванной…

- Бинго! – с азартом выкрикнул Санг, подскочив на месте. – Так как ты обо всем догадалась? – спросил он, отрывая со своей щеки пластырь.

- Ты совсем не похож на Тхэ Со и поступаешь не как он. Палишься на мелочах так, что оставь идею сойти за него. Тхэ Со понятия не имел, что и где лежит на кухне, а ты с ходу нашел штопор и бутылку. Заявился сюда сразу после аварии, верно? Экономка Чжин никогда ничего не оставила бы ни на плите, ни на столе, но при этом тщательно вымыв нож. Что ты с ней сделал, урод? Где она? Где Тхэ Со?

- Прежнего Тхэ Со больше нет. Тхэ Со теперь я.

- Ты же дебил… куда тебе до него… - процедила сквозь зубы Джун.

Лицо Джи Санга стало жестоким, взгляд остановился, улыбка опала.

- Я тебя убью, сучка, - свистящим шепотом пообещал он. – Ты спала с ним? Прикасалась к нему?

- Еще бы… - хихикнула Джун, трясясь от ненависти. – Мы много, много раз занимались с ним любовью…

- А-а…! – Взревел, как от нестерпимой боли Санг. Его глаза лихорадочно горели.

- Я любила прикасаться к нему, гладить его, так как он хотел… - усмехаясь, продолжала Джун безжалостно. – Так, чтобы он кричал от наслаждения…

- Замолчи-и-и! – Завизжал Санг, осатанев от ревности. – Ты же ненормальная?! Зная, что я могу сделать с тобой, говоришь мне такое?!

- Ты же хотел правды, - издевательски рассмеялась Джун.

Она говорила наугад, инстинктивно поняв, что именно причиняет ему боль, желая поколебать чудовищную самоуверенность маньяка.

- Правды?! – выкрикнул он. – Что ты можешь знать о нашей с братом правде?! Он не может никого любить кроме меня, ты шлюха!

- Это почему?! – поинтересовалась Джун, уже начинавшая кое о чем догадываться.

- Я его предупредил, - с бессвязной истеричностью выкрикнул Санг. – Он… он не может быть счастливым без меня. Ты для него ничего не значишь, потаскуха… Вы все потаскухи!

- Ты в этом уверен? – с улыбкой превосходства смотрела на него Джун.

- Да! – в бешенстве выкрикнул Санг, вскакивая со стула. Улыбка этой сучки выводила его из себя, и то, что она говорила, не могло быть правдой, а если даже и так, он изничтожит эту правду, вырвет ее с кровью. – Думаешь, он кинется за тобой?! Где он?! Нет его… Почему не спасает тебя?

- Да… где он?! – вторя ему, в гневе заорала на него Джун. – Что ты с ним сделал?! Ведь ты знаешь, что он не придет сюда, потому что убил его, скотина! А убил потому, что знаешь из-за чего он вернулся в Корею, ты - грязная подстилка, которую все имели в тюрьме и вшивые бомжи тоже!

- Из-за кого он вернулся?! – орал, кинувшись на нее, Санг. – Он здесь из-за меня и не тебе, грязь, вставать между нами! Я, а не ты главное в его жизни! Тебя не существует, и сейчас ты в этом убедишься…

- Прекрати, - торопливо сказал, вошедший на кухню Тхэ Со одетый в куртку и штаны защитного цвета, которые были ему несколько великоваты.

- Ты?! – оторопело воззрился на него Санг, застыв на месте. – Но… как?

Тхэ Со с тревогой взглянул на привязанную к стулу Джун, свирепо сверлящую глазами Джи Санга.

- Так ты пришел за ней? – присмерев спросил Санг, перехватив его взгляд.

- Да, - коротко ответил Тхэ Со, - за ней.

Руки Санга бессильно упали вдоль тела. Из него словно выпустили воздух, лишив его последних сил. Он смотрел на брата пустым взглядом человека, чей труд всей его жизни оказался бессмысленным.

- Но ты же знал… я не оставлю тебя в покое… ты знал, что даже уехав, ничего не прекратиться… знал… - безжизненным голосом бормотал он.

Он был похож на издыхающую, но все еще готовую к смертельному броску змею. Тхэ Со взял стул и сел.

- Давай поговорим, - сказал он и кивнул на Джун: - Она нам не нужна. Развяжи ее.

- Она останется там, где сейчас, - оскалился Санг, приходя в себя.

До Джун все не доходило, что два одинаковых человека перед нею это не галлюцинация. Странное ощущение длилось не долго, потому что при всей их клоновой одинаковости они были совершенно разные.

- Да уж, - пробормотала она, - я лучше поприсутствую при вашей беседе.

Тхэ Со не удержавшись, с теплотой и тревогой взглянул на нее.

- Не смей так пялиться на нее! – подлетел к нему выведенный из себя маньяк, хлестнув его по щеке.

- Ну, хорошо, - спокойно потер горящую от пощечины щеку Тхэ Со. – Поговорим о тебе.

- О нас, - нервно прервал его Джи Санг, - мы будем говорить о нас.

- Нас нет, - холодно отрезал Тхэ Со. – Ты мой брат и только. Я говорил тебе это перед отъездом и то же самое повторю сейчас.

- Это из-за нее? – тяжело дыша, процедил Джи Санг.

- Из-за нее, - кивнул Тхэ Со. - Сэ Ен я тебе никогда не прощу. Я просил тебя оставить меня в покое. Для кого-то из нас все закончиться здесь и сейчас.

- А разве я тебя предупреждал, что так будет с каждой, на которую ты положишь глаз. Это ты виноват, что все эти шлюхи погибли.

- Больной психопат, - пробормотала Джун.

- Заткнись! – рявкнул на нее Джи Санг.

- Ты действительно больной, - поддержал Джун, Тхэ Со. – Продолжаешь прикрывать свою ублюдочную ущербность мною. Я уехал, чтобы не быть причиной твоих порочных действий. Думал, ты остановишься, очнувшись от своего угара. Но что ты сделал? Ты убил маму! За что? За то, что и ее я любил?!

- За то, что она отпустила тебя за границу, когда я был против! – выкрикнул Санг.

- Дерьмо собачье, - прокомментировала его визги Джун.

Кто-то уже в двадцать лет начинает сурово судить себя, а кто-то все время обвиняет других в том, что не получает желаемого.

- А дальнобойщик и несчастный бомж? Они, что? Тоже ответили взаимностью Тхэ Со?– спросила Джун, глядя на него исподлобья: только бы ее развязали…

- Так это ты устроил аварию на шоссе? – спросил его пораженный Тхэ Со.

Ответом ему была кривая усмешка.

- Это все ради тебя. Я должен был избавить нас от нее, - кивнул Санг на Джун. – Она нам не нужна…

- Ну все… - встал Тхэ Со. – С меня хватит.

Прихватив со стола нож, он подошел к Джун и одним махом разрезал скотч, которым были обмотаны ее руки.

- Что это ты делаешь? – поинтересовался Санг, недобро следя за ним.

- Делаю свой выбор, а тебе лучше сдаться…

Договорить он не успел, Джун с криком: «Осторожно!», - оттолкнула его в сторону и Тхэ Со развернувшись инстинктивно прикрылся рукой. Нож, зажатый в ней, чуть не прошелся по лицу Санга, не отклонись тот в сторону.

Цель преступника – избежать ареста. Цель полицейского – поймать его и надеть наручники. Цель врача – спасти жизнь пострадавшего. Потому-то, когда Джун бросилась за Сангом, Тхэ Со поспешил в ванную комнату. Там, в самой ванне, лежала экономка и Тхэ Со склонился над бедной женщиной. Ее пульс прощупывался слабо, но все же бился. Потеря крови была значительной, судя по тому, сколько ее ушло в сток. Госпожа Чжин была без сознания, бледна, а ее зрачки не реагировали на свет. Тхэ Со, придерживая, бережно освободил ее от одежды и осмотрел раны. Две из них, нанесенные в живот, оказались неглубокими, но рана в груди была довольно опасной, хотя сердце не было задето. Ни одна из трех ран не повредила кровеносных артерий, иначе экономка быстро истекла кровью. Зная ее характер, Тхэ Со предполагал, что просто так она не сдалась. О том, что она боролась, говорили гематомы на руках, груди и лице. Не умея молчать, эта женщина просто вывела маньяка из себя, потому что рана на груди была нанесена со всей злобной силы. Перевязывая раны, Тхэ Со скрипнул зубами – каким надо быть мерзавцем, чтобы пырнуть ножом пожилую женщину. Теперь, когда кровь была остановлена, раненую следовало бы согреть и Тхэ Со вынес экономку в гостиную, где положив на диван укутал толстым пледом и принялся искать одеяла.

Когда Тхэ Со бросился в ванну, Джун кинулась за Сангом. Она не упустит его. Но выбежав из кухни, она не увидела того ни в гостиной, ни прихожей. Не слышала она стука хлопнувшей двери или шороха отодвигающейся оконной рамы в гостиной, выходящих в сад. Джун остановилась, напряженно прислушиваясь. Он точно был в доме, но где именно? Почему не сбежал? Потому что еще не получил желаемого. Тот, кто всю жизнь ждал своего брата, кто устроил массовую аварию на шоссе, просто так от своего не отступиться. Тогда, каковы его намерения? Прежде всего, устранить ее, Джун. Потом разобраться с братом: унизить, сломать, подчинить себе.

Джун осторожно выглянула из угла гостиной в прихожую где автоматически включился свет. Зачем он оставил тело экономки в ванной? Было не до нее? Свет вдруг погас… Джун остановилась у входной двери. Она была закрыта, замок защелкнут. Отлично! Он готовит ловушку, сумев добраться до щитка в подвале, вот почему она не обнаружила его ни в гостиной, ни в прихожей. Джун прижалась спиной к стене. Ждать его у подвала? Зачем он отключил везде свет? А экономка, зачем в ванной? Чтобы удержать возле нее Тхэ Со, который останется с тяжело раненой, чтобы ни случилось. Так Санг будет знать, где искать брата, но теперь охота шла за ней, Джун.

Что он ждет от нее? Разумеется, она и не подумает спускаться в подвал. Что ж, если он стремиться поймать ее в расставленную ловушку, она устроит засаду на него самого. Поскольку этому уроду нужен Тхэ Со, она подберется к Сангу через него. И Джун скинув туфли, чутко прислушиваясь, прокралась к ванной куда, она это видела, метнулся Тхэ Со. Хотя она пробиралась в полной темноте, не издавала ни звука, хорошо зная дом. Дверь ванной оказалась приоткрытой.

- Тхэ… - шепотом позвала она, не входя и чутко ловя малейшие шорохи в доме.

- Я здесь, - раздалось в ответ тихое.

- Не тревожься, - успокоила его Джун, по стене проскальзывая в темноту ванной комнаты. – Как она?

- С ней все в порядке. Он ушел?

- Нет.

- Значит, все еще здесь… Что будем делать? Давай закроем ванну и вызовем полицию, - его шепот раздавался из глубины комнаты, и Джун двинулась на его голос, коснувшись края холодной ванны.

Не было видно ни зги.

- Ему нужен ты, - проговорила она тихо. – Он придет сюда за тобой, когда не найдет меня в доме. Он решит, что я выбралась из него, чтобы вызвать подмогу и поджидаю снаружи.

- Так и нужно было сделать, - не скрыл досады Тхэ Со.

- Нет, - покачала головой Джун, будто он мог ее видеть.

Она опустила руку в ванну, притронувшись к теплому телу, которое было укрыто курткой.

- Оно еще теплое… - шепнула Джун.

- Я постарался согреть ее, - донеслось в ответ.

Джун нахмурилась. Судя по тому, откуда и как раздавался его шепот, Тхэ Со как будто сидел на полу, прислонившись к стене.

- Ты не ранен? – встревожилась она.

- Кажется, нет… я не уверен… - глухо отозвался он. – Знаешь, все же давай закроем дверь.

- Я посмотрю тебя, - опустившись на колени, она впотьмах придвинулась к нему.

В ванне шевельнулась экономка, но Тхэ Со уже позаботился о ней, и она, слава богу, жива. Найдя в темноте его плечо, Джун быстро провела по нему ладонью в поисках возможной раны. Тхэ Со молчал, а ладонь Джун остановилась. Раны не было, как и не было шрама от ожога. Там где должна быть круглая сморщенная отметина, кожа была гладкой. Джун быстро ощупала другое плечо и руку Тхэ Со. Черт! Волосы шевельнулись на ее голове. Она попалась! Ну, уж нет! Не она, а он в ее руках. Неожиданно он схватил ее за плечи, рванув на себя. Помимо воли сработала реакция Джун, выработанная не одним годом работы в полиции. Прежде чем осознать свои действия и сообразить, что надо делать, она, когда Санг рванул ее на себя, с размаха ударила головой вперед. Ее лоб пришелся точно ему в переносицу.

- А-х… су-ука-а… - взвыл ослепленный болью Санг.

Но прежде чем схватиться за разбитое лицо, он с силой швырнул ее на ванну, о которую Джун чувствительно ударилась. Тихо охнув, она мимоходом услышала, что в ванне беспокойно завозились. Несмотря на боль, а может благодаря ей и угрозе быть арестованным, Санг вскочив, с яростью ударил Джун ногой куда придется, угодив в живот. Задохнувшись от неожиданной боли Джун сжалась в комочек, невольно напрягшись в ожидании следующего удара, не видя, но скорее чувствуя, как он занес ногу, чтобы ударить ее в голову. Он ударил, но стонущая Джун вдруг перехватила его ногу, вывернув ступню так, что Санг потерял равновесие и, повалившись, боком ударился о ванну. Вскочив на ноги, Джун бросилась из ванной в гостиную, о том, чтобы закрыть в ванной Санга не могло быть и речи, пока там находилась экономка. Джун наоборот хотела увести опасного преступника, как можно дальше от беспомощной жертвы.

Разумеется, Санг испугался ловушки, и когда выскочившая наружу Джун прикрылась дверью от возможного удара ножом, он быстро подставил в проем ногу, не давая закрыть себя. Джун со всей силы ударив его дверью по ноге, отскочила, а Санг вывалившись за ней, прихрамывая, теперь пытался поймать ее, каким-то дьявольским чутьем угадывая в темноте ее перемещения. Чтобы встретиться лицом к лицу с этим изворотливым ублюдком не могло быть и речи, это было опасно и рискованно. Джун предстояло вымотать его и не позволить убить себя. Тхэ Со, где бы он сейчас ни был, должно быть уже вызвал полицию, а если… он… Лучше не думать об этом, лучше думать, что ему удалось сбежать. Господи, пусть бы Тхэ Со сбежал! В любом случае, ей придется брать Санга самой.

Сдерживая дыхание и адреналин кипящий в крови, Джун прижалась к стене, от нее, метнулась к барной стойке. У нее не было пистолета и Санг знал это, в первую очередь обыскав ее, после того как оглушил. Она съежилась за стойкой и, заставив себя расслабиться по мере возможности, прислушалась. Затаившаяся темнота дома, казалось, тоже прислушивалась, ведь то, что творилось в доме, было ненормально, из ряда вон выходящим. Обострившиеся чувства Джун, подсказывали, что Санг рядом и что он тоже затаившись, в свою очередь пытается угадать, где она. Теперь речь шла о том у кого из них хватит выдержки не высунуться раньше времени. Показалось ей или нет, но со стороны дивана послышался неясный звук, то ли шорох, то ли стон… Джун высунулась из-за стойки, различив скользнувшую с лестницы в спальню, тень.

И в тот же момент с улицы коротко взвыла сирена полицейской машины, остановившейся у ворот особняка. Поймав этот момент, Джун бросилась вперед. Санг действительно отвлекся. Занеся разделочный нож, над тем, кто лежал на диване под одеялами, он поднял голову на звук и был сбит с ног, налетевшей на него Джун. Они боролись с молчаливой яростью. Что больше двигало Сангом, жажда убийства, желание ускользнуть от нового ареста или ярость: он не мог позволить, чтобы его арестовала любовница его братца? Что больше двигало Джун? Желание не дать маньяку уйти, защитить свою жизнь или тайная жгучая потребность пристукнуть его как гадину собственными руками? Во всяком случае, эти двое сцепились друг с другом в лютой ненависти так, что полиции было не просто развести их. Джун умудрилась выбить нож из рук Санга и лицо его было расцарапано чуть не в клочья, а на шее Джун багровели следы от его рук. Оба, молча и страшно, по-волчьи смотрели друг на друга взглядами убийц.

- Черт тебя побери, приди в себя! – отвесил ей пощечину капитан, заставляя Джун очнуться и стряхнуть с себя кровавое наваждение.

Она огляделась. Чон У и Ким, до этого удерживая ее, отпустили ей руки, заметив ее осмысленный взгляд.

- Спасибо, сестра, - проговорил Чон У побелевшими губами.

Отойдя от нее к криво усмехающемуся Сангу, он свалил его ударом кулака в лицо и пока с молчаливым остервенением пинал его, Ким спросил Джун:

- Где док?

Багровая пелена перед глазами Джун постепенно рассеялась и она увидела, что дом заполонен полицией. Капитан, пристроившись за столом, составлял протокол задержания, а медики, переложив экономку Чжин с дивана на носилки, понесли ее из дома. Ничего не ответив, Джун побежала к ванной, но у самых дверей, остановилась. Мужество покинуло ее, она боялась заглянуть туда, не в силах справиться с мелкой дрожью. Зато Ким не останавливаясь, прошел туда. Из ванной донеслись голоса, а потом оттуда вышел Пак пытаясь поддерживать сопротивляющегося Тхэ Со.

- Да не трогай ты меня! – возмущался он. – Я не ранен даже, а вот нервы у меня ни к черту. Мало того, что все тело болит от неудобного положения, так ты мне еще чуть губы не отодрал, сдирая скотч.

- Ну, извини… - виновато бормотал Пак. – Мы просто очень боялись, что не успеваем… все на взводе…

- Так… - остановился Тхэ Со, смотря на все не успокаивавшегося Чон У, которого уже оттаскивали от бесчувственного Санга. – Нужно выпить…

Джун сидела у стены, глядя на то, как он выясняет, где его экономка, а потом уходит к «скорой» куда ее погрузили. К ней подошел сержант и сел рядом на пол.

- Отвел душу? – глухо спросила она его.

В ответ Чон У лишь клацнул зубами.

- Почему ты опять в халате санитара?

- Пришлось свою одежду доку отдать, - отозвался он, прикуривая. Его рука держащая сигарету заметно дрожала. – Этот выродок, отвез своего брата голым в морг.

- Как ты вычислил его?

- Когда ты позвонила с места аварии, я уже присоединился к Паку, Киму и капитану в пивнушке. А так как у меня было стойкое чувство, что искать Санга нужно рядом с доком, то пока твоя команда металась, пробивая машину и в поисках сбежавшего дальнобойщика, я прямиком отправился в госпиталь. Слушай, я видел там тебя, но поостерегся подходить, затерявшись среди родственников, пострадавших в аварии. А теперь сама суди: доктор входит в ординаторскую, где вообще никого, все врачи на операциях. Потом оттуда выходит санитар в маске и халате. Берет каталку, завозит в ординаторскую и вывозит оттуда кого-то. Никто на это само собой не обращает внимание. Я за ним, естественно держась на расстоянии, чтобы не спугнуть, ну и… заблудился. Это потом уже Саура подсказала, что санитар с каталкой в подвале, где морг. Пока я там мотылялся, отыскивая дока, эта сволочь уже увела тебя. Хорошо еще, что док с перепуга за тебя быстро пришел в себя…

Проводив Кима, Пака и Чон У, запихивающего Санга в машину и занятого только им, Джун вернулась в дом. Экономку уже увезла «скорая», коллеги Тхэ Со даже поругались с ним, когда он порывался ехать вместе с ней, чтобы сразу прооперировать. «Неужели все закончилось?» - думала Джун, закрывая за собой входную дверь. Когда она взглянула на часы, было около часа ночи. А казалось, что с того момента, как она вернулась с пресс-конференции прошли долгие годы. Она нашла Тхэ Со сидящим у бара, но подошла не сразу, а постояла в дверях, глядя на него и вспоминая, сказанное напоследок Чон У, прежде он сел в машину.

- Да понял я, что шансов у меня никаких. Док чуть с ума не сошел, когда эта тварь Санг увел тебя. Он буквально содрал с меня одежду на глазах у Сауры, уж и не знаю, что она могла подумать о нас. Док просто помешан на тебе, это точно. И я даже пытаться не стану отбить тебя. Так что же мне для тебя сделать, сестричка?

- За что?

- За то, что сдержалась и не прибила Санга сама, - улыбнулся сержант.

- Ты и так оказал мне услугу, пригнав мой мотоцикл.

- Хорошая машинка. Мы с доком мигом домчали на ней.

Джун устало улыбнулась. Конечно, Чон У все попутал, что может понимать сержант в таком тонком деле как проявление чувств? Сейчас, сбросив куртку на пол, сидя в бойцовке и широких армейских штанах, Тхэ Со, поставив перед собой бутылку дорогого виски, отрешенно потягивал виски из тяжелого квадратного стакана, слушая «Bleach heart» льющуюся из музыкального центра. Она села рядом на высокий табурет и в зеркале барной витрины, увидела себя растрепанную, с темными кругами размазанной туши под глазами. А, плевать! Взяв с подставки стакан, Джун потянулась за бутылкой, но Тхэ Со перехватив ее из рук Джун, налил ей виски на четверть. Какое-то время оба сидели и просто слушали Энигму, потягивая спиртное. Все закончилось. Оба смертельно устали, тем не менее, алкоголь не брал ни его, ни Джун.

- Я всегда думал о своем отъезде как о бегстве, - начал Тхэ Со, не глядя на нее. – И то, что я сбежал, все время мучило меня. Это теперь я понимаю, что мне необходимо было время, что бы все принять и решиться хоть на что-то. Но жизнь мудрая штука, она не дает тебе свернуть со своего пути. Я ведь не хотел возвращаться. Я решил, что никогда не впущу брата в свою жизнь, ведь… я тогда не справился с ним, - Тхэ Со вздохнул и залпом допив виски наполнил стакан снова. – Видимо, мне нужно было преодолеть свою слабость, набраться уверенности, чтобы ничто не смогло сбить меня, - продолжал он, находясь в том состоянии расслабленности, когда после страшного напряжения, человеку просто необходимо было выговориться. – Все началось с нашего полового созревания. До этого времени мы с братом были неразлучны, мы были просто детьми. Тогда нас интересовало одно и тоже: машины, морская жизнь, пираты… Потом пришло увлечение анатомией. Я тогда полностью отдался ему и не сразу понял, что брата интересует… нечто другое. Он уже тогда начал говорить об этом. Он попросил дать ему посмотреть себя. Я разрешил. Потом сам смотрел на него. Но я успокоился, удовлетворив свое любопытство, брат – нет.

Помню, меня сильно донимало его желание трогать меня все время. Сначала я отшучивался, потом начал огрызаться, дело доходило до драк, потому что он начал лапать меня прямо на уроках… Пришлось пересесть. С тех пор не выношу, когда до меня дотрагиваются, - но увидев круглые от удивления глаза Джун, улыбнулся: - Ты ведь уже поняла, что единственное исключение для меня, ты и… Сэ Ен… Похоже мое сопротивление только разжигало его вожделение. Подозреваю, что у него был развит синдром Нарциссизма. Во мне он видел себя. Наверное, мама еще тогда насторожилась, потому что когда я стал просить перевести меня от брата в другую школу, она не только согласилась, но и разрешила ночевать в своей комнате. Стало легче. Я научился избегать его домогательств, становясь все изобретательнее, как впрочем, и он. У меня получалось никогда не оставаться одному. Однажды, он все же подловил меня. Я вернулся со школы раньше обычного, в полной уверенности, что он на уроках. Но он был дома и начал закрывать дверь… никогда в жизни я так отчаянно не дрался. Тогда я понял, что он пойдет до конца. Это напугала меня, потому что я дрался, все же, щадя его, он - нет. Избил меня до бессознательного состояния. Мама говорила, что он ничего не успел сделать, только раздел меня, когда она застала нас. Это потрясло ее. Живя с ней в одной комнате, я слышал, как она плачет ночами. Когда я оклемался, мама перевела меня в другую школу. Брат не скрывал злости, мама все время была со мной. Мы с ней решали, как быть и единственным выходом представлялось моя учеба за границей. Мама была уверена, что когда меня не будет рядом, брату будет легче справиться со своими пороками. Я согласился. Положение было настолько серьезным, что я не мог уже думать об учебе здесь. Тогда это решение казалось мне правильным. У меня даже не было опасений, что я оставляла ее с ним одну… так был уверен, что не было ничего такого с чем бы мама не справилась, а уж о том, чтобы сын мог поднять на мать руку, мне и в голову не приходило. Не знаю, как бы я выдержал все это, если бы не Сэ Ен, - Тхэ Со едва слышно выдохнул.

– Если честно, мне нравилась другая тихая, старательная, примерная девочка, а Сэ Ен была отпетой хулиганкой. Мне не приходило в голову даже смотреть в ее сторону, и обращал я на нее внимание лишь тогда, когда она обидно задирала девочку, с которой я дружил. Я опасался, что Сэ Ен начнет травить ее и издеваться, но ничего такого не происходило. У нее была своя жизнь, отличная от размеренной, погруженного в учебу жизни ботана. Иногда она приходила такой побитой, что смотреть было страшно и тогда ее вызывали к директору. Ей сделали предупреждение: еще одна драка и она вылетит из школы. Многие в классе, особенно те кому доставалось от Сэ Ен приветствовали это решение, в том числе и я. Сэ Ен притихла, стало спокойнее. Но однажды… Знаешь, брат не успокоился. Дома, за завтраком или за ужином, он нашептывал, что если увидит меня с кем-то, тому не поздоровится. Каждый день он караулил меня у ворот моей школы. Узнал я об этом потом, когда он выследил девочку с которой я дружил. Ее спасла Сэ Ен.

Драка была жестокой, та девчонка сбежала, два молодчика, которых подговорил мой брат, сильно напугали ее. Родители молодчиков написали на Сэ Ен заявление в полицию. Одному из них она чуть челюсть не свернула. Никогда я не торжествовал, так как в тот день, когда узнал, что Сэ Ен исключают из школы. А вечером братец, ехидно улыбаясь, поинтересовался, как дела у моей подружки? Выдержала ли она двух бугаев, что повеселились с ней от души? Я не помнил себя от ярости, и Сангу здорово досталось от меня. Я помчался к своей подруге и просил ее заявить на подонков в полицию. Она начала плакать, чтобы ее оставили в покое. Тогда я все рассказал ее родителям. Они всполошились и заставили полицию провести целое расследование. Моему братцу удалось отвертеться. Молодчиков отчислили из школы, а Сэ Ен осталась.

В тот день, когда она вернулась в класс, я пришел в школу с букетом роз и положил на парту перед ней. Я был уверен, что она надерзит мне, поднимет на смех и был готов к этому, но она, молча, приняла мои цветы. Странно, но в тот день я глаз не мог отвести от ее распухшего от побоев лица. На одной из перемен я сел рядом и сказал, что в долгу перед ней и чтобы она помнила об этом. Она, внимательно посмотрев на меня, ответила, что если я подтяну ее английский, то мы будем в расчете. Честно говоря, оставшись с ней один на один в классе, я был поражен и даже растерян. Дерзкая, быстрая на язык из нее в тогда слова нельзя было вытянуть. Первый раз я видел, как Сэ Ен смущалась. Она была вовсе не тупая, как утверждала сама, иногда отлынивая от занятий со мной. Вовсе нет. Ей просто было некогда. Ох и боролся же я с ней, чтобы заставлять учиться… - Тхэ Со замолчал и налил себе виски. Глаза его влажно блестели и он, глотнув спиртное, тяжело перевел дыхание.

- А что с той девочкой с которой ты до этого дружил? – тихо спросила Джун, чтобы отвлечь его от ранящих мыслей и сожалений. – Как ее звали?

- Знаешь, не помню… После, я уже не интересовался ею. Кажется, она все пыталась объясниться со мной, ходила по пятам, но я был занят Сэ Ен. Это был открытый, прямой человек, пробующий свои силы, и ее сила поддерживала и меня. Сильной-то она была сильной, но через какое-то время я начал беспокоиться за нее. Сколько же времени я тратил, чтобы уговорить ее заниматься, чтобы удержать дома от драк и бесконечных разборок. Ее мама начала привечать меня, утверждая, что я благотворно влияю на ее дочь. Сэ Ен бесилась, когда ее мама намекала, что видит во мне будущего зятя, а я был не против. Никогда, ни до, ни после я не испытывал подобной гордости, когда она сдала тест по английскому на отлично. Похоже, она сама такого от себя не ожидала.

В тот день мы впервые поцеловались. По настоящему она начала меняться после нашей близости. Это были дни упоений. Сэ Ен забросила свою банду и драки. Кроме нашей любви ее больше ничто не интересовало. Она отдалась ей безбоязненно и безраздельно, а у меня буквально крышу сносило. Я узнал, что нет ничего прекраснее женской любви. До сих пор не могу понять, почему в тот роковой день она приняла Санга за меня? Думаю, она хорошо выпила и не сразу сообразила, что к чему. Было темно, а братец использовал те слова и выражения, которые подслушал из моих телефонных разговоров с ней. Но, чтобы тогда ни произошло, это случилось и что толку гадать, когда я виноват в том, что стал слишком беспечен, позабыв обо всем, что не касалось моего счастья. Но даже подавленный, сломленный гибелью Сэ Ен, я твердо знал, что это был не несчастный случай. Как мне удалось окончить школу в те дни беспросветного горя и отчаяния, не знаю. Хорошо помню серое лицо матери отчаянно ищущей денег, чтобы отправить меня за границу. Она поняла, что один из ее сыновей стал чудовищем, для которого уже не существовало ни моральных, ни человеческих преград. Помню довольное, торжествующее лицо брата, его многозначительные ухмылки.

А до меня все никак не доходило, что Сэ Ен уже нет. Вечером, накануне моего отъезда, он подсел ко мне, когда мать вышла на кухню, и с чувством погладив меня вдоль спины, спросил: каково это быть с женщиной? По мне словно скользкая змея проползла. Очнувшись, я какое-то время смотрел на него, потом схватил за горло. Я бил кулаком в его усмехающееся лицо до тех пор, пока мать не растащила нас. Я словно закаменел, меня ничто больше не трогало, кроме учебы. Жили лишь мозг и память, чувств не было. Я был единственным из студенческой группы, кто не упал в морге в обморок. Отходить начал где-то на третьем году обучения. Тогда-то я и подумал, что встречи с братом все равно не миновать и пытался подготовиться к ней. Ты знаешь, что он, тоже не останавливался и шел тем путем, который избрал. Он нашел у матери номер моего сотового и его единственная SMS была о том, что станет с теми женщинами, что окажутся возле меня, - Тхэ Со посмотрел на Джун. – Знаешь, почему я рассказываю тебе это? Сэ Ен оставила меня, как только я увидел тебя.

- Понимаю, - сказала Джун. – Мы с ней похожи.

- Похожи? – засмеялся он, отставив недопитое виски на стол. – Ты о чем? Ты нисколько не похожа на нее. Ты просто ужасна! В первую же нашу встречу нагнала на меня такого страха. И ты… так некрасива, - приблизил он к ней свое лицо. – Но я ни за что не откажусь от тебя.

- Я… я так боялась потерять тебя, - прошептала вдруг Джун, потянувшись к нему.

- Ты по-прежнему видишь во мне Санга? – отстранившись от ее поцелуя, пытливо смотрел он на нее.

- Я давно уже вижу только Тхэ Со… А ты? Я тебе по-прежнему напоминаю Сэ Ен?

- Ты никогда не напоминала мне о ней. Я люблю именно Джун.

И Тхэ Со поцеловал ее, вдохнув странно будоражившую смесь ароматов, исходящих от этой женщины: духов, разгоряченного тела, виски и уже не мог остановиться. И опять у обоих словно мозги поотшибало, а утром обнаружив на прикроватной тумбочке лаконичную записку: «Я скоро вернусь», Джун недолго думая, оделась и, оседлав свою Ямаху, помчалась в аэропорт, обгоняя двигающийся в ту сторону поток машин. Заложила крутой вираж, обходя идущие впереди машины. Она опаздывала. Вчера, после того как Джи Санга увела полиция, она и Тхэ Со не спали почти всю ночь.

Въехав на территорию аэропорта, она вместо того, чтобы оплатить парковку, предъявила свое полицейское удостоверение и покатила к залу ожидания. Бросив мотоцикл на парковке, помчалась, размахивая шлемом, к регистрационной стойке и остановилась. Табло над ней безжалостно показывало, что самолет в Калифорнию уже десять минут как в воздухе. Джун быстро набрала номер Тхэ Со, но он, как и ожидалось, был недоступен. Джун закусила губу, сдерживая слезы. Потеря казалась невосполнимой. Почему он так с ней поступил? Ей хотелось увидеть его перед расставанием. Ладно… она справится, и на этот раз. Но почему он не разбудил ее? Не попрощался… Почему не сказал, глядя в глаза, что должен был сказать: что они расстаются и сюда он вряд ли вернется из своей Калифорнии. Она бы поняла. Она будет помнить его, как и то, что они вместе пережили.

Джун брела к выходу из зала ожидания, прикидывая, что самолет Тхэ Со приземлится где-то часа через три и тогда она сможет дозвониться до него. Ждать его звонка было глупо, да и ей самой было не до кокетства. Ночью он предупредил ее, что хочет как можно скорей уладить свои дела в Калифорнии, но не знает, сколько это займет времени. Несясь на Ямахе обратно в Сеул, она поняла, что уже тоскует по нему и что с каждой минутой ей становится все хуже. Эти минуты разлуки давили на сердце неподъемной тяжестью, мешая дышать. Первое, о чем она спросит его, дозвонившись, когда он вернется. Если он чувствует то же, что она сейчас, то прилетит в этот же вечер обратно.

Домой Джун решила не возвращаться, иначе умрет от тоски. На работу? Видеть никого не хотелось, что уж говорить о Джи Санге. С другой стороны за это время накопилось много бумажной работы и когда-то нужно начинать заниматься ею. Почему не сейчас? Пусть не надолго, но это хоть как-то отвлечет ее от мыслей о Тхэ Со, но прежде чем отправится на работу, Джун решила заехать в госпиталь – проведать экономку Чжин. Въехав на знакомую госпитальную стоянку и втиснув свою Ямаху между нисаном и джипом, она открыла небольшой багажник и достала коробку с тортом, что купила по пути сюда. Так она и подошла к регистрационной стойке приемного покоя с тортом в одной руке и шлемом в другой.

- Скажите, в какой палате лежит госпожа Чжин. Поступила вчера ночью.

Молоденькая медсестра, видимо новенькая, потому что до этого Джун не видела ее, открыла регистрационную базу вновь поступивших пациентов и, найдя список прибывших за вчерашний день, назвала нужный номер палаты.

- Это седьмой этаж! – крикнула она вслед, направившейся к лифтам Джун.

- Знаю, - бросила ей та через плечо.

В лифте она старательно не обращала внимания на двух престарелых тетушек с капельницами в руках, что с подозрением и любопытством поглядывали на девицу в кожанке, в продранных на коленях джинсах с мотоциклетным шлемом подмышкой и тортом в руке. Она вышла на седьмом этаже и остановилась перед дверью палаты под нужным номером. Постучавшись, вошла. Экономку Чжин, лежащую справа от двери, укрытую до подбородка одеялом, она увидела сразу. У Джун сжалось сердце от жалости. Менявшая в ее капельнице лекарство медсестра, обернулась к вошедшей.

- Джун? – тихо удивилась она.

- Саура, - обрадовалась Джун.

С трех коек на них смотрели пациенты и сидящие возле них родственники.

- Как она? – тихо, чтобы не тревожить остальных, спросила Джун.

- С ней все будет хорошо, хотя она потеряла много крови, но жизненно важные органы не задеты. Удача, что доктор Со вовремя занялся ее ранами, иначе бы она истекла кровью. И у сержанта Чон У оказалась нужная группа крови. Ее даже в реанимацию не поместили, крепкая аджума.

- Какое облегчение, - перевела дух Джун.

- Это вы ей принесли? – озадачено спросила Саура, показав на торт.

- Да.

- Вы что! Ей такое никак нельзя, - всполошилась Саура. – Доктор будет ругаться. Уберите, пока его не увидели.

Дверь палаты распахнулась и вошел Тхэ Со с интернами, стайкой держащейся вокруг него. Джун непонимающе уставилась на его белый халат, висящий на шее стетоскоп и строгое выражение лица. Тхэ Со? Без сомнения это был он. Но как? Разве он сейчас не в самолете, что летит в Калифорнию? Джун возмутилась: кажется, теперь он будет мерещиться ей везде, и строптиво помотала головой. В свою очередь Тхэ Со строго смотрел в непонимающее лицо Джун. Что это с ней? Вид такой, словно увидела привидение. Плохо, что она здесь, теперь ему сложнее будет сосредоточиться на работе. Предупредил же, что скоро будет дома. Может его записка затерялась?

Утром он не хотел ее будить, чтобы сказать только это. Ей и так досталось. Позвонить было некогда: во время обхода и операций он выключал сотовый, чтобы его ничто не отвлекло, а после долгого разговора с Калифорнийским университетом по стационарному телефону госпиталя и вовсе позабыл включить его. Если все получиться, то и уезжать из Кореи не придется, чтобы улаживать там все дела. А это что? Торт? Интерны тихими мышками просочились в палату мимо своего сонбэ, остановившись перед кроватью экономки Чжин, шелестя блокнотиками и с обожанием поглядывая на своего учителя, похожего сейчас на грозного бога войны Гуан-Ди, готового метать гром и молнии. Под его хмурым взглядом Джун поспешно спрятала торт за спину, но вышло еще хуже, потому что он увидел шлем и сухо поинтересовался:

- Ты примчалась сюда на мотоцикле?

Саура хорошо знавшая, что ледяной тон Тхэ Со не означает ничего хорошего, поспешила вмешаться.

- Доктор, - выхватила она шлем из рук, заметно растерявшейся Джун. – Я только сейчас передала онни шлем. Ее мотоцикл ведь все это время стоял на парковке. Вы вчера умчались, оставив шлем здесь. Вот мы и прибрали потерю, чтобы передать его вам или Джун.

Пока Тхэ Со пытался припомнить так ли это было на самом деле, интерны сразу распознав нехитрый отмаз, начали перешептываться, наблюдая как байкерша старательно кивает каждому слову Сауры. А Тхэ Со подумал, что впопыхах он с Чон У действительно позабыли шлем, было как-то не до этого, но это не отменяло серьезного разговора с Джун по поводу ее сумасшедшей езды на Ямахе. В это время в палату как-то боком вошли Паки и Ким.

- О, Джун! – воскликнул Ким, увидев напарницу.

- Ты здесь? – тоже удивился Пак. – А мы-то думали, что ты в аэропорту. Тебя засекли на всех светофорах, несущейся с бешеной скоростью. Смотри, откажут, как-нибудь тормоза… Тебя же было не догнать, и твои штрафы ушли к капитану. Так что на глаза ему сегодня не попадайся. Док, мы не вовремя?

Ответа Пак не дождался, потому что их обоих решительно и без церемоний вытолкнула за дверь Джун. Интерны тихонько хихикали. Хорошенькая медсестра сначала покраснела, потом побледнела, Джун была похожа на разъяренную пантеру. А у бледного дока взгляд был кровожаднее, чем у голодного вампира.

- Да что с ними такое?! – возмутился Ким, когда ему попало шлемом по голове.

- Вот вы точно не вовремя… - не обращая на него внимания, процедила Джун Паку.

Из палаты вышла пунцовая Саура.

- Бегите скорей, - замахала она на них руками.

- Да что случилось-то? – не унимался Ким, когда Джун схватив его за шиворот, а Пака за рукав бегом потащила к лестничному маршу, на ходу поблагодарив Сауру:

- Извини, что так вышло. Возьми тортик, попьете с девочками чай, - кивнула она на злосчастную коробку с тортом, оставленную в коридоре на кресле.

- Эх, брат, - говорил Пак Киму, сбегая по лестнице вслед за Джун. – Кажется, на нашелся тот, кто может усмирить Джун.

- Да что случилось-то? – повторил ошалевший от очередного тумака шлемом по голове Ким.

Два месяца спустя Ямаха на полной скорости внеслась на территорию госпиталя, но вместо того, чтобы свернуть на парковку, седок, заглушив мотор, вкатил ее под кустистую тую. Сойдя с мотоцикла, Джун стащила с головы шлем и, оглядевшись, достала из сумочки, висевшей через плечо, зеркальце. Глядя в него, она тщательно пригладила волосы. За этим занятием и застала ее запыхавшаяся Саура, выбежав на нее со стороны скамейки.

- Ты что делаешь? – всплеснула она руками. – Я тебя уже минут пятнадцать на крыльце выглядываю.

- Извини, - пробормотала Джун, последовав за рассерженной подругой, когда та, схватив ее за руку, потащила за собой.

- В последний раз я тебя прикрываю, - сердито пообещала Саура. – И сейчас делаю это не ради тебя, а ради доктора. Он и так места себе не находит.

- Он, что на парковке? – догадалась Джун.

- Да. Пытается подловить тебя. Поторопись, к доктору Чхе скоро пойдут плановые пациенты.

- Да я и так кое-как за тобой поспеваю, - пожаловалась Джун.

Саура остановилась, чтобы подруга перевела дух.

- Знаешь, я тоже боюсь, когда ты носишься на этом своем самокате в шлеме, в котором ничегошеньки не видно…

- На Ямахе, а не на самокате, - оскорбилась Джун, оправляя подол платья в горошек.

- Да какая разница, - отмахнулась Саура. – Пошли.

В прохладном холл приемного покоя, Саура на ходу спросила медсестер, стоящих за регистрационной стойкой:

- Доктор Тхэ Со вернулся?

- Нет, - покачали головой три девушки им вслед. – Мы бы вас предупредили.

- Значит, у нас есть шанс не попасться ему на глаза, - бормотала Саура, таща Джун к лифту.

- Да ладно, проскочим и на этот раз, - и, обернувшись, Джун помахала на прощание рукой улыбающимся медсестрам из регистратуры.

Доктор Чхе ждал их у дверей своего кабинета. Это был пожилой сухопарый мужчина с седой головой и взглядом усталого мудреца. Увидев бегущих к нему по коридору девушек, он оживился.

- Поторопитесь, - замахал он им рукой. – Я давно уже жду вас.

- Простите, - поклонившись, извинились Саура и Джун.

- Заходите, заходите же, - поторопил их доктор Чхе. – Но разве доктор Со не с вами? – удивился он когда Джун и медсестра вошли за ним в кабинет. – Он же пошел встречать вас.

- Наверное, мы с ним разминулись, - запыхавшаяся Саура быстро застилала кушетку бумажной простыней. – Я встретила Джун у главного входа.

- Тогда понятно, - кивнул доктор Чхе, настраивая аппарат УЗИ. – Он-то пошел на парковку в полной уверенности вы примчитесь на своем ужасном мотоцикле. Ложитесь, - пригласил он Джун.

Джун легла на кушетку, позволив доктору оголить свой живот, так что подол ее легкого платья задрался до подбородка и доктор Чхе смазал живот прохладным гелем.

- Кажется, об этом знает уже весь госпиталь, - недовольно заметила Саура.

- А как же, - сразу понял о чем речь доктор Чхе, водивший по скользкому от геля животу Джун какой-то трубкой и сосредоточенно глядя на экран аппарата. – Это предмет постоянного беспокойства доктора Со.

В кабинете воцарилась тишина. Джун не спускала глаз с сосредоточенного лица доктора Чхе, как и Саура, стоявшая возле стола с медицинскими препаратами.

- Что там, доктор? – не выдержав, спросила Джун, заметив, что тот долго водит трубкой по одному и тому же месту на ее животе.

Поскольку доктор не ответил и вряд ли обратил внимания на ее вопрос, увлеченный увиденным на мониторе, то Джун перевела умоляющий взгляд на Сауру и та улыбнулась ей ободряющей дежурной улыбкой. Джун ответила ей сердитым взглядом: кого она пытается обмануть? Наконец, доктор Чхе повернулся к ней с готовностью ответить на ее вопрос, но не успел, потому что дверь кабинета распахнулась и стремительно вошел Тхэ Со.

- Ты здесь? – Изумился он, увидев Джун. – Как ты прошла мимо меня?

- Я зашла через главный вход и думала, что ты встретишь меня на крыльце, - начала объяснять она, глядя на него честными глазами. – Хорошо, что мне встретилась Саура и провела к доктору Чхе.

Тхэ Со держа руки в карманах халата, слушал Джун, с подозрением смотря на нее. Господи, ему ли не знать свою жену.

- Коллега, - повернулся к нему доктор Чхе. – Раз вы здесь вам стоит посмотреть на это.

И Тхэ Со тут же последовал его приглашению, склонившись к монитору УЗИ. В следующее мгновение доктор Чхе, поддерживая его под локоть, ногой подкатил соседнее кресло в которое и усадил, изменившегося в лице Тхэ Со. И оба снова склонились над изображением УЗИ.

- Что скажете? – спросил Тхэ Со доктор Чхе, но тот только сглотнул.

- Да, что там происходит? – попыталась встать Джун, но Саура решительно уложив ее обратно на кушетку, начала салфеткой вытирать гель с ее живота.

- Все в порядке, - успокаивала она ее. – Тебе сейчас все расскажут.

Джун с сомнением покачала головой.

- Что они могут рассказать, когда оба не могут понять, что у меня там.

- Но вы уверены? - в это же время бормотал растерянный Тхэ Со.

- У кого вы это спрашиваете, коллега? – обиделся доктор Чхе. – У меня или у этого аппарата?

- Ошибки быть не может? Аппарат ведь не сбоит?

- Успокойся, - похлопал его по плечу добряк Чхе. – Ей богу, ты же хирург с железными нервами, а не можешь выдержать такого.

Сауру кажется, тоже покинула выдержка. Собрав салфетки, она пошла, выбрасывать их к мусорному ведру у двери, хотя точно такое же стояло прямо у кушетки. Кинув в ведро салфетки, она посмотрела на монитор УЗИ и беззвучно охнув, прикрыла рот ладошкой, потрясенно глянув на Джун.

- Хватит пугать меня! – взвилась та. – Я должна знать все в первую очередь, а вы молчите!

Тхэ Со оторвавшись от экрана УЗИ, посмотрел на нее и у него сжалось сердце. В темно синем платьице в мелкий горошек, с распущенными волосами, она сидела на кушетке потерянная и испуганная. Не выдержав, он встал и пересев к ней, бережно обнял за плечи, привлекая к себе.

- У нас будет двойня, - сказал он и поцеловал ее в висок. – Ты у меня молодец.

- Что? – ее глаза округлились.

- Не волнуйся. У нас лучшие в Сеуле гинекологи.

- Двойня? – пробормотала будущая мама. – Близнецы?

Потрясенная Джун погладила круглый живот. Она носит близнецов! С этой минуты она даже не посмотрит в сторону Ямахи, поклялась себе Джун. А Тхэ Со прижав ее к себе, шепотом убеждал:

- …никакой оперативной работы. В конце концов, ты можешь просто консультировать, если не хочешь бросать ее. Я согласен отпускать тебя на работу, но… давай продадим Ямаху.

Дверь в кабинет тихонько приотворилась и в проеме показалась голова сержанта Чон У.

- Саура, - негромко позвал он.

Саура выслушивавшая в это указания доктора Чхе, нахмурилась и недовольно поинтересовалась:

- Почему ты здесь?

- Доброе утро, доктор, - поклонился Чон У, пошире открывая двери и входя в кабинет. – Как дела, Джун? Я тебе твой шлем занес, а то смотрю, стоит под кустом знакомая Ямаха. Сразу понял, что это ты примчалась. Так я ее отогнал на парковку, а то мало ли что… Еще оштрафуют и не посмотрят на твой офицерский значок… Эй, - испуганно попятился он, увидев лица Тхэ Со и Джун. – Что случилось?

Он повернулся к Сауре и ее обмерший виноватый вид окончательно перепугал его.

- Чего? – шепотом спросил он у нее. – В кабинет действительно нельзя было заходить?