Без названия

Отвергнутый

Отвергнутый

Игл-Элит #4

Рэйчел Ван Дайкен

www.rachelvandaykenauthor.com

2014

Вы никогда не читали подобной истории раньше. Мафия перешла на новый уровень...Преданность будет проверена на прочность, любовь вернется, а дружба исчезнет. Добро пожаловать в Семью. Нельзя сказать крови «нет».

АННОТАЦИЯ

Проклятый, бесчувственный, отвергнутый, презренный, злой, коварный, мрачный, загадочный... меня зовут Текс Камписи, и это мое наследие.

Я хладнокровно убил своего отца, потеряв душу вместе с ним.

Я предпочитаю войну миру, и собираюсь занять свое место в истории, как самый молодой Капо де Капи в Коза Ностра... до тех пор, пока кто-то не остановит меня, не спасет от самого себя.

На это способен лишь один человек... сестра моего лучшего друга, Мо Абонданато, и она просто вырвала мое сердце из груди, попросила подержать в руках, пока она наводит на него пистолет.

Я проклят, вот почему я такой.

Я бесчувственный, поэтому держусь.

Я злой, и мне это нравится.

Я использую боль Мо, как катализатор, который превратит мою жизнь в самый худший кошмар — все пять Семей обернутся мне врагами.

Моя очередь занять свое место, прекрасно осознавая, что я погрязну в безумии, под названием Американская Мафия.

Мне всегда говорили, что кровь гуще жизни. Мне стоило им поверить. Потому вне зависимости от того, кого ты любишь? Вас ждет предательство. Вас ждет смерть.

Кровь Всегда Побеждает.

Единственный выход — твоя… смерть.

ПРОЛОГ

Текс

Ярость поглотила меня, когда я оглядел здание. Море знакомых лиц смотрело прямо сквозь меня. Будто последние двадцать пять лет моей жизни не имели никакого смысла.

Неужели я для них ничего не значу?

Ничего, кроме шутки?

Реальность положения ударила меня в полную силу, я подавил стон, пытаясь втянуть в себя длинные, ровные вдохи затхлого пыльного воздуха.

— Это твой выбор. — произнес голос ровным тоном, пронзая воздух своей окончательностью.

— Неправильно. — я уставился на цементный пол; приглушенный серый цвет был испачкан пятнами крови. — Если бы у меня действительно был выбор, я бы предпочел умереть в утробе матери. Я бы утопился, когда мне было три года. Я бы застрелился, если бы у меня был шанс. Вы не оставили мне выбора, и вы это знаете.

— Ты не боишься смерти? — насмешливо произнес голос.

Я медленно поднял голову, встретился взглядом с Мо и прошептал.

— Жизнь пугает меня до чертиков.

Единственная слеза упала с ее подбородка, и в этот момент я понял, что должен сделать. В конце концов, жизнь — это выбор. И я собирался сделать свой.

Не раздумывая, я выхватил пистолет из-за пояса за спиной, направил его на Мо и нажал на курок.

Задыхаясь, она упала на пол. Пуля задела плечо, когда я опустился на колени в возможности дотянуться до полуавтомата на бетоне. Встав, я выпустил цепочку патронов; звук, с которым они ударились о цемент, кирпич, тела, стулья и все остальное на линии огня, наполнил меня большим покоем, чем за всю мою жизнь.

Я подошел к нему, человеку, которого собирался убить, человеку, который заставил меня почувствовать, что мое существование ничего не значит.

Я прижал пистолет к его груди и в последний раз нажал на спусковой крючок. Когда он рухнул передо мной, на его лице была улыбка, его глаза все еще были открыты в изумлении.

Вокруг меня воцарился хаос, а потом вдруг все прекратилось.

Обернувшись, я увидел по меньшей мере двадцать трупов, а Никсон смотрел на меня так, словно совсем меня не знал — возможно, и никогда не знал. И разве это не сука?

Он сделал шаг вперед, подняв руку в воздух.

— Текс..

— Нет. — сказал я, ухмыляясь. — Не Текс. Для тебя? — я навел пистолет и нажал на курок. — Я Каппо.

Часть Первая: Рождение Силы

ГЛАВА ПЕРВАЯ

За две недели до этого...

Текс

— Нет! Нет! Остановись! Нет! — Мо ворочалась и металась во сне, она махала руками над кроватью, будто пыталась ударить кого-то, хотя, на самом деле, девушка лишь сотрясала воздух.

Вздохнув, я как можно осторожнее схватил ее руки и начал шептать на ухо. Мои губы дрожали от необходимости приласкать ее, чтобы Мо почувствовала себя лучше.

— Мо, это всего лишь сон.

Она несколько раз моргнула, прогнав остатки сна, который преследовал ее.

— Прости. — девушка взглянула на мои руки, которые держали ее запястья в воздухе. Мо отпрянула от меня и двинулась в сторону кровати. — Это был просто плохой сон.

Когда-то мои прикосновения утешали ее. Раньше она жаждала их. По крайней мере, я так думал. Так было всегда между мной и Мо. Мы были командой, дисфункциональной, но команда — это команда, не так ли?

— Ничего. — солгал я. Было совершенно не нормально, что она не хотела иметь ничего общего со мной, что Мо боялась меня, что была беременна. И я сделал все, что было в моих силах, дабы облегчить ей жизнь, даже когда мне было труднее, чем ей. – Просто продолжай спать, утро вечера мудренее.

Но это не так. Она знала это. Я знал это. Черт, каждый наш знакомый и член семьи знал это. Утром ничего не становится легче.

Вообще, я предпочитал ночь. Не потому что мне действительно хотелось спать — черт, если бы мне не нужно было спать, я бы не ложился.

Слишком много образов мелькнуло у меня в голове: картины смерти, кровь, еще больше смертей. Но что самое запутанное? Меня не преследовали кошмары, как и Мо. Я был полной противоположностью. Смерть вдохновляла меня, подталкивала, мотивировала. Черт возьми, я был тем, кого бы вы меньше всего ожидали. Даже у Чейза были проблемы с грязной работой.

А я?

Я был примером худшего типа человека.

Я зависел от крови, словно от наркотика.

Я жаждал смерти. Жаждал войны. Подобно наркоману. И ненавидел мир, потому что он напоминал мне о том, что, по правде, я — сирота. Моя семья не хотела меня, не любила. И сейчас? Девушка, которую я поклялся любить до конца жизни, не хотела меня.

Так что, сахарная вата? Санта? Единороги? Овцы? Такое дерьмо мне и не снилось.

Никогда.

Мо отодвинулась от меня и накрыла одеялом свое хрупкое тело. Она теряла столько веса, что было просто глупо.

Разве беременные не должны набирать вес? Меня ранило, что девушка не захотела брать меня на прием к врачу.

Видимо, он сказал, что у нее стресс. Будто я не помогу ей с этим. Я делал все, что в моих силах, чтобы что-то исправить — исправить нас, ее, семью. Ничего не работало.

Ничего. Блять. Не. Работало.

Когда я находился с Мо, то был не просто умиротворен, а мне казалось, что, наконец, нашел кого-то, кто меня понимал, понимал, кем являюсь, даже без моего рассказа. Один взгляд, и я знал, что она понимает. У меня в голове была целая куча дерьма, но девушка не приставала ко мне, не требовала объяснений, просто любила меня таким, какой я есть. И теперь, все исчезло. Я ушел. И ничего не осталось.

Моя роль перестала иметь значения. Я знал это, но не желал признавать. Но все знаки говорили об этом.

Пришло время занять свое место. Время, воплотить в жизнь кошмар, разбудить зверя, которым я был рожден.

Сыном Вито Камписи.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Сны на 1/60 являются пророчеством.

Мо

У меня был тот же чёртов сон три ночи подряд. Мелкие детали менялись. Однажды я была на открытом поле, потом на заброшенном складе. А в последний раз? Я была в машине Текса. Сон начинается нормально, мы с Тексом смеемся и шутим, и вдруг, как гром среди ясного неба, раздается выстрел и на моих руках кровь.

Я прошу Текса помочь мне, но он лишь качает головой и смеется.

Он говорит, что я заслужила это.

Я всегда просыпаюсь с напоминанием о совершенном. Я заслужила это.

Застонав, потянулась к телефону, чтобы проверить время. На часах было всего семь часов утра.

Мы с Тексом были вдали от семьи всего четыре дня. Они сошли с ума, узнав, что мы оставили всех в Вегасе, но я была не в состоянии ходить на вечеринки, прячась за фальшивой улыбкой.

Я не обладала таким даром, как мой брат. Люди всегда читали мои эмоции. К счастью, Текс знал о том, что у меня все на лице написано, поэтому он забрал меня из Вегаса и мы вернулись в Чикаго. Но, похоже, что он настолько был ошарашен моей новостью, что забыл всех предупредить.

Поэтому, естественно, они подумали, что мы мертвы.

Ведь, если ты работаешь на мафию...? Нормально подумать об этом в первую очередь. Если бы Никсон пропал без вести, я бы не позвонила в полицию. Я бы призвала семью к порядку и начала мучать людей, чтобы те нашли моего брата. Мы всегда сначала предполагаем смерть, нежели жизнь.

Отстой, но так и есть на самом деле.

— Эй! — Текс постучал в дверь ванной. — Ты готова к завтраку? Самолет приземлился несколько минут назад, поэтому мы должны...

— Приготовиться... — я выдавила улыбку. — Конечно. Просто дай мне минутку.

Текс не сдвинулся со своего места в дверном проеме. Его взгляд пронзил меня, он всегда смотрел на меня так.

Как на человека, которому не хватало сил. Мне это нравилось. Правда теперь это заставляло меня чувствовать себя виноватой, меня насквозь пронзала боль.

Я бы хотела, чтобы наши эмоции не сказались на наших воспоминаниях. Если бы это было так, я бы смогла пережить это.

— Мо, ты готова идти или ... ох , черт возьми. — Текс вошел в комнату и его лицо выглядело удивленным — Мо, ты выглядишь...

— Прости. — я покраснела до кончиков ушей. — Новый купальник на лето. Нравится? — положив руки на бедра, немного покрутилась.

Мне всегда хотелось белое бикини, но отец запрещал мне. Но теперь он мертв и я могу носить все, что пожелаю, вот что мне сказал Никсон, увидев, что я заказываю вещи на сайте Victoria's Secret.

— Нравится? Я обожаю его. — Текс закрыл за собой дверь и медленно подошел ко мне, его глаза сосредоточились на моих бедрах, потом на моем животе и, наконец, остановились на моей груди.

Он потянулся к ним, не для ласки или ублажения. Нет, это не для Текса. Он жестокий, требовательный, соблазнительный настоящий Альфа, без сомнений.

Когда он схватил меня и прижал к своему телу я думала, что его руки потянутся к застежке, но он коснулся моего лица и прошептал прямо в губы.

— Я никогда не видел ничего более прекрасного.

Мои щеки опалило жаром.

— Это просто наряд.

Он сузил глаза.

— Мо, послушай что я хочу тебе сказать. На тебе не бывает просто нарядов. Ты не носишь просто джинсы, даже чертову футболку. Все, что ты надеваешь на свое тело смотрится просто великолепно, настолько, что мне хочется спрятать тебя, лишь бы больше никто не мог смотреть на тебя, и чтобы ты понимала кому именно принадлежишь.

Я вздрогнула в его руках.

— И если ты все еще сомневаешься... — его руки переместились с моего лица на веревочки, на которых держался мой наряд. Небольшой рывок и его нижняя часть упала на пол. — Ты. Принадлежишь. Мне. — я удивилась, когда за ней последовала верхняя часть. — Теперь взгляни на себя, и скажи мне, что ты не видишь совершенства. Скажи, что не видишь... — он подвел меня к зеркалу и сдвинул мои волосы, поцеловал меня в шею и коснулся плеча. — Насколько чертовски ты прекрасна.

Сомневаясь, я отвела взгляд.

Текс окружил мое тело, схватил меня за подбородок, заставив взглянуть на себя.

— Если не видишь этого сама взгляни мне в глаза. Посмотри на мое лицо. Это лицо по-настоящему расстроенного человека. Ты делаешь это со мной. — он скользнул по моему телу так, что я могла чувствовать его возбуждение. — Из-за тебя мне не хочется покидать эту комнату. Никогда. Ты красота, которую нужно любить. Никогда не отрицай этого, не передо мной. — он медленно повернул мое тело так, что я столкнулась с ним. Каждая его частичка жаждала освобождения от нашего соприкосновения. Пока я думала о том, что он мог бы сделать, он мягко поцеловал меня в губы и отступил назад, но я знала, что ему было больно от этого. — Теперь, одевайся, мы опоздаем на обед.

Я была голой, я хотела его, а он уходил?

— Но...

— Наше время придет, Мо. — он подмигнул мне. — Ты все еще новичок во всем этом, но, поверь, Никсон убьет меня, если узнает, что я был здесь, с тобой, не говоря уже о том, что ты голая, а твои глаза горят желанием. Поверь мне, я так возбужден, что ели сдерживаюсь, но прямо сейчас ты под защитой Никсона. Я хочу тебя, но только если он не застрелит меня до того как я получу тебя. — он вышел из комнаты, тихо закрывая за собой дверь.

Это был первый раз, когда Текс решил не спать со мной. Вместо этого он соблазнил меня своими словами, своей внешностью, прикосновениями меня прокляли, так и не дав шанса.

Текс жестом указал на ванную комнату, вытолкнув меня из раздумий.

— Ты справишься сама, или ...? — он почесал затылок и скрестил руки на груди.

Я рассмеялась.

— Сейчас всего лишь четыре недели, Текс. Думаю, я могу сходить в ванную, не упав лицом вниз.

— Конечно. — его глаза сузились. — Если ты уверена.

— Текс. — огрызнулась я. — Слушай, я ценю твою помощь, но, просто... прекрати. Я чувствую вину. Хватит смотреть на меня, будто я искалечена! Просто хватит! Смотри на меня, как должен. Как ты обещал всегда смотреть на меня!

Мне захотелось разбить каждое чертово зеркало в здании. Меня окружала вина и я не могла рассказать ему правду.

Мускул на его челюсти дернулся и он сделал два больших шага навстречу мне.

— Нет. Я не перестану лишь потому что ты говоришь, что все в порядке. Никогда не перестану. Я не знаю в порядке ли я? Я могу быть в заднице , но все еще переживать за тебя, поэтому не проси меня каждую секунду не волноваться о тебе. У меня есть проблемы, и, в конце концов, это происходит не со мной, верно? Так что, если я спрашиваю о твоем состоянии, не будь сучкой, Мо. Ладно? Все таки... — он отступил назад и выругался. — Сейчас я твой лучший шанс, ведь этот ребенок не мой и я за него не отвечаю.

Слезы обожгли глаза, а эмоции застряли где-то в горле. Я попыталась выдавить слова.

— Текс, прости. Я...

— Не важно. Позови, если я буду тебе нужен. — он закрыл двери и оставил меня в полной тишине.

Возможно, именно это причина моих кошмаров. За всю мою жизнь, Текс никогда не хлопал дверью перед моим лицом. Он никогда не кричал, он никогда, никогда прежде, не приближался ко мне, говоря на повышенных тонах.

А сейчас? Казалось, что я раздражаю его. Он больше не был человеком, которого я знала всю свою жизнь я задавалась вопросом, был ли он вообще тем человеком? Или я просто хотела, чтобы он был им? Была ли нужна ему такая семья?

Война меняет людей... но Текс, выжидающий момента, что если он собирается нанести удар?

Что если...

Мы пустили врага в собственный дом.

Который уничтожит нас изнутри.

Эти мысли начали посещать меня три недели назад, я боялась, что... они могут оказаться правдивыми.

Я глубже закусила нижнюю губу.

— Мо! — закричал Текс по другую сторону двери. — Тридцать минут, собирайся, и лучше тебе выглядеть превосходно.

Я поприветствовала дверь средним пальцем и направилась в ванную. Мое отражение убивало меня.

Серьезно внешне я выглядела так же. Темные волосы, спадающие до середины спины, яркие голубые глаза, высокие скулы и оливковая кожа, я думала, каждая девушка хочет моей смерти они надеялись убить меня.

Грустные мысли опять появились у меня в голове. За последние несколько недель моей жизни слишком часто угрожали, в ней было слишком много лжи, чтобы справиться с этим.

Приподняв футболку, коснулась плоского живота. Какого это родить ребенка в семье, что постоянно ведет войну? Будь-то мой ребенок, или Текса, не важно, попал бы в ад, узнав то, что узнала я? Честно ли приводить невинного ребенка человеку с окровавленными руками?

Покачав головой, я попыталась выбраться из этого. Никсон хотел видеть свою сестру, типичную зазнайку, саркастичную маленькую занозу в его заднице. А прямо сейчас я выглядела как я.

— Ты справишься, Мо. — я глубоко вздохнула и включила душ.

Время для игры.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Кровь всегда имеет значение. Это ключ к твоему существованию. Она определяет твою жизнь и, в конечном счете, смерть.

Текс

Я сжал чашку кофе так сильно, что моя рука заболела. Проникающий через фарфор жар от напитка единственное, что заставляло меня чувствовать себя лучше. Супер, я официально превратился в мазохиста. Черт, наверно, я всегда им был. Мне хотелось вернуться к Мо и молиться, что все выйдет иначе.

Но каждый, черт возьми, раз все заканчивается одинаково.

Она предлагает мне часть.

Когда я желаю всего.

И потом она уходит и начинает врать, не то чтобы я мог ее винить, учитывая что я начал лгать первым. Но все же, я солгал однажды, чтобы добыть информацию, не потому что мне нравилась идея, что кто-то с дешевым парфюмом и размазанной губной помадой будет душить меня.

Я вздрогнул и налил себе еще одну чашку кофе. Во второй раз я солгал намеренно, чтобы оттолкнуть Мо. Это лучше, чем разбить ее сердце. Будучи озлобленной Мо могла выстрелить в меня и забыть, но это была гигантская ошибка, ведь, я все еще сходил с ума по ней, и все тут.

Круто, отличный ход, Текс, заставить ее ненавидеть себя настолько, чтобы уйти и переспать с каким-то ублюдком, и в, конечном счете, забеременеть. Черт. Она проверялась на ЗППП? Как я мог забыть о такой вещи?

Встряхнувшись, я сделал еще один большой глоток кофе. К счастью, я заварил крепкий. Возможно, мне стоило бы добавить к нему виски, для встречи с Никсоном это необходимо.

Нам всем это понадобиться, когда все выйдет наружу.

Я проверял свой телефон, когда Мо скользнула на кухню. Вот что она делала. Скользила. Она никогда не делала столь обыденной вещи, как ходьба. Это было невозможно для нее.

Каждое движение было плавным, целенаправленным, великолепным. Когда человек, в которого ты влюблен, ведет себя как божество из мифологических сказаний, это ужасно отвлекает.

Она была моей Афродитой.

Моей Афиной.

Я просто боготворил эту девушку.

Наши отношения относились к типу, когда ботаник класса пытается подкатить к самой популярной девчонке, думаю, в сущности это происходило из-за ее жалости ко мне. И опять же, я никогда не давал ей шанса узнать меня всего, поэтому, думаю, это отчасти моя вина.

— Текс? — Мо подошла ко мне, склонив голову. Черные волосы метались по ее плечам. — Ты слышал, что я сказала?

Нет, я был слишком увлечен этими бедрами.

— Прости, я обдумывал, что скажу ребятам.

Брови Мо сошлись на переносице.

— Просто придерживайся легенды, ладно?

— Точно. — повторил я.

Твою мать, она даже не представляет, что каждый раз, когда она дергает за веревочки, я чувствую себя, как марионетка, и меня просто бесила эта аналогия, потому что всю свою жизнь я чувствовал себя марионеткой.

— Я просто скажу, что мы любим друг друга.

Мо медленно кивнула, ее глаза наполнились слезами.

— И я все испортил. — я стиснул зубы. — Поэтому я настолько свихнулся от любви к тебе, что не использовал презерватив? Ты хочешь, чтобы я это сказал? Исправь меня, но я думаю, что это плохой план, Мо. Конечно, если ты не хочешь, чтобы моя жизнь оборвалась в ближайшем будущем.

Мо закатила глаза, и ее слезы печали перешли в веселье.

— Ну, можешь не использовать слово презерватив.

— Да. — я выдавил улыбку. — А как по-твоему я скажу Никсону, что я сделал его сестру-близняшку немножко беременной, желая подбить его на что-то?

Вот после этого Мо во всю рассмеялась.

— Ты что? — раздался голос из дверного проема.

Я закрыл глаза и прижал свою голову к лицу Мо, на котором застыла улыбка. Правильно, влюблены. Счастливы по поводу ребенка. Счастливы, счастливы, счастливы.

Пристрелите меня в мое гребанное лицо.

Я повернулся и раскинул руки.

— Друзья! Вы дома!

— Что. Ты. Блядь. Только что сказал? — зарычал Никсон, бросив свою сумку через столешницу так сильно, что она отлетела и столкнулась с креслом рядом с окном.

— Друзья? — я ретировался и Мо оказалась передо мной.

Если Никсон вытащит пистолет, я поймаю пулю. Она это знала, я это знал, Никсон точно знал это, что фактически означало большую вероятность того, что меня пристрелят в ближайшие несколько секунд.

Никсон сгреб меня за ворот футболки и прижал меня к столешнице. Что-то твердое уперлось мне в спину, заставляя поморщиться. Он надавил сильнее; это сдерет мне кожу, если он не остановится.

Я чуть отодвинулся назад, давая нам двоим больше места. Мы были почти одного роста и силы. Я мог бы отбиться, но у меня был должок. Он не мог отколотить парня, от которого его сестра на самом деле залетела, так что он мог использовать меня, как боксерскую грушу. Ха! История моей жизни! Грёбанная боксерская груша Абандонато. Фантастика.

— Что ты сделал? — от голоса Никсона задрожали стекла в окнах, он так сильно встряхнул меня, что все поплыло в глазах.

Гранит впился в спину в третий раз, резкая боль в пояснице говорила о порезах. Да, я мог начать истекать кровью на этом полу в любую секунду.

— Ничего. — ответила Мо за меня.

Я отвернулся от Никсона и уставился на нее. Это был не ее бой, она предоставила его мне, так что ей следовало бы держаться от этого подальше и позволить мне защищать ее.

— Я бы не назвал твою беременность ничем, Мо, но каждому свое. — минуту на моем лице держалась улыбка, пока я не получил удар в челюсть, затем снова. Моя нижняя губа встречалась с зубами и кровь начала стекать по подбородку.

— Никсон остановись! — прокричала Мо. — Пожалуйста!

Мой рот наполнил привкус металла от крови. Никсон рывком отпустил меня. Я схватил полотенце и приложил его к лицу.

Чейз зашел на кухню с поднятыми руками.

— Никсон, остынь.

Да, не стоит говорить такое Боссу.

Никсон повернулся лицом к Чейзу и вытащил пистолет.

— Не лезь в это.

— Никсон! — Трейс оттолкнула Чейза в сторону и встала прямо перед дулом пистолета, что был направлен Чейзу в сердце. Оу, семейная драма. — Опусти пистолет! Дай им объяснить.

— Трейс... — Никсон сжал челюсть и скрипнул зубами. — Твою мать, не лезь в это.

— Нет. — она сложила руки на груди. — Пока ты не опустишь пистолет.

Клянусь, его холодные голубые глаза стали черными, как сам ад, когда он опускал руку.

— Меня никто не слышит? — Никсон осмотрел комнату. — Если я захочу выстрелить в лицо Чейзу, чтобы защитить Текса, я сделаю это. Если я захочу застрелить Текса за то, что он коснулся моей сестры, я сделаю это. Я - босс. Правила не работают, и сейчас я жутко устал и рассержен на этого идиота. — он направил на меня пистолет, на случай, если кто-то не поймет о ком идет речь, в основном от известия, что моя сестра беременна. — словно вспомнив о драке, Никсон издал низкий стон и снова двинулся ко мне. На этот раз пистолет был прижат к моему лбу. — Скажи мне, что она не беременна. Скажи, что ты только что не разрушил жизнь моей сестры. Скажи, Текс. Скажи мне.

Я взглянул на пистолет.

— Ты действительно собираешься пристрелить отца твоего племянника или племянницы?

Никсон сузил глаза, замешкавшись.

— Я не говорил, что собираюсь убить тебя. Я мог бы застрелить тебя, но ты был бы все еще жив, мог бы хромать, но это бы научило тебя не делать подобных глупостей больше. Ты об этом не думал, Текс?

Я знал Никсона всю свою жизнь.

Он не блефовал.

Я кивнул в согласие и приготовился к выстрелу.

— Тогда давай.

Стиснув зубы, он схватил меня за рубашку свободной рукой и прижал ствол к моему плечу.

— Ты не останавливаешь меня.

Выстрел прозвучал, как взрыв на кухне.

Болело как в аду. Пуля прошло между моей ключицей и дельтовидной мышцей.

Все начали кричать разом.

Но я встретил взгляд Никсона.

Я не моргал. Не кричал. Не издал ни звука. Я был киллером. Снайперы не плачут. Такие мужчины не плачут. Единственное наследие от Каппо? Не плакать.

Жидкость распространилась по рубашке, стекала по моей груди на живот, пока я ждал, что Никсон скажет хоть что-то. Мне, вероятно, стоило остановить кровотечение прежде, чем я отключусь.

— Приведи себя в порядок. — Никсон сунул мне в руки полотенце. — Встретимся в гостиной через пятнадцать минут. — он кинул пистолет на прилавок и схватил Чейза за руку. — Вытащи пулю и достань морфин из тайника, но не давай ему слишком много. Я хочу, чтобы он чувствовал боль.

Когда Никсон вышел из комнаты, я сделал то, что делал всегда, чтобы снять напряжение в семье; я пошутил.

— Добро пожаловать домой, Никсон!

Мо застонала рядом со мной, пока Чейз аккуратно схватил меня за ворот и разорвал рубашку, чтобы осмотреть рану.

— Текс, твои шутки не помогут в данной ситуации, не в этот раз.

— Зато я рассмешил Трейс. — я указал на нее рукой.

Чейз оглянулся и пожал плечами.

— Ей не смешно, она смеется над рекламой и бабочками. — обернувшись, он застыл.

Я улыбнулся, когда Трейс прижала пистолет к его спине.

— Ты что-то говорил, Чейз?

— Черт бы побрал это семью. — проговорила Мил из-за угла. — Но серьезно, Трейс, опусти пистолет. Я хочу, чтобы мой муж жил, кто-то же должен трахать меня по ночам. — она подмигнула.

Чейз побледнел.

— Мил. — я начал качать головой из стороны в сторону. — Я говорил тебе как сильно я тебя люблю? Потому что это так, правда.

Мил закатила глаза.

— Ты истекаешь кровью, рок-звезда. Дай Чейзу привести тебя в порядок и накачать наркотиками. Трейс и я сделаем попкорн и прихватим виски.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

Почти невозможно поддерживать свою ложь, ведь, на самом деле, этого не было и ваш мозг просто стирает это из памяти.

Мо

Чейз вывел Текса из комнаты, скорее всего, чтобы мы не слышали ругательств, которые будут выплескиваться, когда он будет вытаскивать пулю из плеча Текса.

Я вздрогнула. Моя вина. Все это — моя вина.

Один глупый выбор.

Один момент слабости.

— Что случилось, милашка? — он взял мою руку и поцеловал ладонь. — Твое лицо необычно грустное.

Я вздрогнула.

— Ну, знаешь, жизнь мафиозной принцессы, много драмы и разрушенных корон.

Его лицо поникло, я всегда думала о нем, как о трагичном герое. его черты лица всегда напоминали мне солдата или рыцаря, что сидит за столом Короля Артура. Он всегда выглядел так. Как герой. Плохо, что я знала все его секреты.

Я вновь взглянула ему в глаза. Слишком плохой, чтобы быть великолепным.

— Сядь. — приказал он. — Выпей.

— Алкоголь не поможет. — сухо ответила я. — Поверь мне.

— Вино. — он поднес бутылку ближе. — Оно всегда помогает, нет?

— Да.

— Нет? — он дразнил меня и подмигивал. — Серьезно, Монро, тебе следует лучше заботиться о себе.

— Верно, поэтому я просто заплачу за педикюр, когда вернусь домой. Счастлив? — я подтолкнула к нему бокал.

Все были в кроватях, но я проснулась. Проснулась, потому что Текс привел домой другую девушку.

Я слышала ее стоны.

Я слышала ее крики.

Пока они не превратились в мои собственные, я не смогла больше это терпеть и выбежала к чертям из дома.

Единственное место куда я могла пойти принадлежало моей семье. Очередная инвестиция. Причудливый гриль-бар всего в нескольких милях от дома в одном из поселений. Я знала, что некоторые наши люди захотят выпустить пар. Они узнали бы меня, и если бы что-то пошло не так, они бы стреляли, а потом уже задавали вопросы.

Как бы-то ни было, я не ожидала увидеть его там. Он редко выходил на публику.

Именно это задело меня.

— Никсон послал тебя, не так ли? — я прикусила губу и уставилась на красную жидкость, которой он наполнял мой бокал.

Он ответил не сразу вместо этого его сильная рука взяла ножку бокала, его пальцы ласкали гладкую поверхность какое-то время.

— И что если «да»?

Я вздрогнула.

Он подобрался ближе, пока я не почувствовала запах меда и виски от его дыхания.

— И что если «нет»?

— Тогда... — мой голос дрогнул. — Это значит, что ты преследуешь меня? Как сталкер?

— Сталкер. — он рассмеялся и потянулся назад. — Мне нравится, как это звучит. Сталкер жемчужины семьи Абандонато.

Я закатила глаза.

— Что? — прошептал он, отводя локон волос мне за ухо. — Не говори мне... что ты думаешь, что я кусок дерьма. — его губы коснулись другого уха. — Когда на самом деле, я присматривал за тобой всю твою жизнь. Всегда рядом. Всегда готов атаковать. Всегда ждущий подходящего момента...

— Момента? — я вздохнула. — Какого момента?

Он отступил назад, его глаза следили за моими губами.

— Момента, когда ты наконец позовешь меня по имени, когда я наконец понадоблюсь тебе.

— И этот момент сейчас?

— Этот момент был шесть месяцев назад. — его голос звучал ниже. — Но я терпеливый.

И все.

Он отвернулся от меня, оглядел людей вокруг нас, и затем вновь посмотрел на мой стакан.

— Пей, Монро. Мы должны многое обсудить.

— Мо? Все ждут в гостиной. Я подумала... — голос Трейс стих. — Я подумала ты хочешь убедиться, что Никсон не убьет его.

— Да. — я кивнула. — Подожди меня там.

Дрожащими руками я вытащила свой телефон и отправила простое сообщение.

Я: Все сделано.

Он немедленно ответил.

Г: Хорошо. Я знал, что на тебя можно положиться. В конце концов, ты же Абандонато. Говоря о цене... спасибо.

Я: Не стоит.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Больно, когда в тебя стреляют. Конец.

Текс

Я облизнул губы и попытался встать. Это было больно.

Правда. Я не хотел подталкивать Никсона к этому. Понимал, что на его месте сделал бы то же самое, если не хуже, потому что был чертовым собственником и любил Мо всем сердцем. Что ж, по крайней мере, мое сердце не было в аду за все те грехи, что я совершил.

— Правда. — Никсон сел напротив меня. — Полностью, мне нужно услышать ее.

Мо качнулась в комнате, ее лицо было бледным. Я подмигнул, одобряя. У меня было это, была она. Я не позволю ей сдаться.

— Я люблю ее. — я кивнул головой. — Совершил ошибку. На самом деле, не одну. Презервативы не срабатывают в одном из ста процентов случаев и...

— Пожалуйста... — Никсон поднял руку вверх. — Избавь меня от очередного урока о сексе. Уверен, что ты последний человек, который может давать советы о безопасном сексе.

Комната наполнилась тишиной. Мой голос дрогнул.

— В общем-то вот и все. Не говори мне, что не знал о нашей... внеурочной деятельности.

Брови Никсона взлетели вверх.

— Ты думаешь, я расстроен из-за этого?

Стоявший рядом со мной Чейз отступил на шаг от линии огня.

Никсон издал смешок, но в этом не было ничего смешного.

— Сукин сын. Мне стоит убить тебя прямо сейчас. Скажи мне не делать этого, Чейз.

Чейз ничего не сказал. Ублюдок.

Я посмотрел направо. Лицо Чейза было бесстрастным. Здорово. У меня официально не было поддержки. Даже Мил и Трейс молчали. Спасибо Мо, правда здорово когда единственная семья которую ты знал возненавидела тебя, а все потому что ты защищаешь ее ещё не рожденного ребенка от придурка. Это было нормально. Все было хорошо. Я это заслужил. В конце концов, я был Камписи; у нас в крови совершать безумные поступки...

— Ты. — выплюнул Никсон. — Спал с двумя девушками, не с одной, двумя. — его ноздри раздулись. — Меньше трех недель назад. Так что, прости, если я немного зол от того, что ты спал с моей сестрой и в тоже время с каждой шлюхой в районе пятидесяти миль! — его кулак вбивал мой живот внутрь.

Сгорбившись, я не успевал вдыхать, пока Никсон вновь и вновь ударял меня. Не выдержав, я рухнул на пол, скорчившись.

— Хватит. — тихо сказала Мо. — Никсон. Остановись.

— Нет. — хрипло ответил он. — Я. Никогда. Не остановлюсь. Слышишь? — он вновь бросился ко мне, но его остановил Чейз, оказавшийся не таким бессердечным, как я считал.

— Уйди, Никсон. — Чейз схватил Никсона за плечи и направил к двери.

Но Никсон все еще смотрел через плечо на меня, можно было подумать, что я убил Мо, а не сделала ее беременной. Есть вещи и похуже, не так ли? В смысле, разве не мы смотрим смерти в лицо каждый день?

— Никсон. — Мо откашлялась, ее голос, казалось, дрожал. Черт побери, она боялась собственного брата. — Текс не сделал ничего плохого. Он просто дал мне то, что я просила.

Что она только что сказала?

Ух ты, как быстро история изменилась от правдоподобного вмешательства я был уверен до смерти.

— Что ты имеешь в виду? — голос Никсона был пропитан чистой злостью.

Мо пожала плечами.

— Я скучала по нему. Мы переспали. Один раз, как в старые добрые времена. Вот и все. Здесь нет вины Текса, это я его соблазнила.

Да, я бы с удовольствием поучаствовал в этом. И мне бы это чертовски понравилось. Жаль, что этого не произошло, потому что Мо была грязной маленькой лгуньей.

— Я просто накинулась на него. — она взглянула на свои ноги. И... покраснела? Серьезно? — У него не было выхода, он пытался успокоить меня и мы все знаем, что Текс никогда не выберет себя. Он всегда выбирает меня, каждый раз, ошибаясь. Я его слабость.

Все было схоже с ее словами, но не по отношению ко мне. Потому что если бы она знала об этом, это бы значило, что я пронес целую курицу на фабрику полуфабрикатов.

Черт побери. Я ненавидел слабости в этом мире она была единственной, от которой не мог избавится. Не мог преодолеть. Не мог побороть своей любви к ней. И так всегда. Я мог умереть завтра и ее имя стало бы последним словом, слетевшим с моих губ.

— Это правда? — спросил Никсон у меня.

Мо взглянула на меня с молитвой, чтобы я не выбрал другой путь, сказав «нет, чувак, это все моя вина».

Вместо этого, чувствуя себя полным придурком, я кивнул головой.

Никсон опустил пистолет и засунул руки в карманы.

— Ты все еще поступаешь правильно. Не так ли, Текс?

Правильно? Это привлекло мое внимание. Даже Чейз был удивлен, он сощурил глаза и губы приняли странную форму.

Я посмотрел на Мо, прося помощи. Казалось, она поняла о чем шла речь, потому что ее лицо вдруг побелело, как простыня и она подбежала к Никсону.

— Нет! Никсон, ты не можешь заставить нас сделать это!

— Чейз. — гавкнул Никсон. — Подготовь все.

— Что? — я поднял руку. — К моим похоронам? Мы это обсуждаем? Я не понял, чувак.

— Может для тебя это так. — почерневшие глаза Никсона встретились со мной. —Но некоторые называют это праздником.

— Что? — повторил я. — Черт. Возьми. Происходит?

— Мы поступим правильно. — Никсон потрещал костяшками пальцев. — Незапланированная беременность и как следствие брак.

Мой мозг пытался обработать смысл его слов.

И, видимо, сложив два и два получишь четыре.

И меня только что раздавили.

Я пытался представить, как ужасно женится на той, кого любил всей душой так сильно, что было тяжело дышать.

Только осознавая, что ты второй в очереди. И не самый лучший выбор. Просто счастливая замена, потому что не нашлось ничего лучше.

Не думаю, что мог бы жить с этим.

И в тот момент я почувствовал себя в шкуре Чейза несколько месяцев назад. Он любил Трейс, и я не мог понять, какого черта он вел себя как девушка с бушующими гормонами, когда у нас и так было куча проблем.

Но вот она любовь.

Она вынуждает тебя чувствовать.

— Нет. — прошептал я. — Пожалуйста, Никсон, не делай этого.

Он наклонил голову, прищурив глаза, осматривая мое лицо.

— Я думал ты любишь ее.

— Да. — я ответил молниеносно. Уверено. — Но она не чувствует того же по отношению ко мне.

— Тогда ей стоило подумать об этом прежде, чем прыгать в твою постель, разве нет? — он оттолкнул меня и начал отдавать указания Чейзу о свадьбе.

Что нужно устроить все как можно раньше, а мне хотелось как можно дальше оттянуть день, который должен был стать самым важным в моей жизни.

Самым важным днем в ее жизни.

Я снова посмотрел на ее плоский живот. Мне хотелось взглянуть в маленькую душу, что росла там. Я защищал невинных.

Даже если при это я буду считаться виновным.

Я поступал правильно.

Даже если это означает, что я буду ехать по дороге, с которой не съехать, а пункт назначения не сулит мне ни чем кроме бесконечных пыток.

Отдать все? Все, что могу предложить, чтобы защитить этих двоих?

Я смотрел на ее лицо.

Единственная мечта каждого сна.

Да, я отдал бы все. И ничего бы не попросил взамен.

История моей жизни.

Я даю.

Они забирают.

Даю чуть больше.

Они отбирают все.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Сердца не должны были разбиться.

Мо

— Ты злишься? — мой голос вздрогнул.

Мне хотелось кричать так же громко, как на нас давила тишина. Текс не разговаривал со мной. Он ни с кем не разговаривал.

Его взгляд потускнел с того самого дня, и это была моя вина. Я не планировала этого. Но сделаю все, чтобы защитить свою семью. Все. Несмотря ни на какое проклятье.

— Злюсь ли я? — повторил Текс, мышцы на его руках напряглись, когда он согнул руку и надавил кулаком на матрац, прогибая его. — Нет, я не злюсь. Я просто взбешен. —бешенство еще один шаг навстречу ошибки. — Ты думаешь, что я злюсь, и это бесит меня еще больше.

— Слишком много подробностей. — я положила ноги под себя и наклонилась к его мускулистому плечу.

Все в нем было особенным. Текс никогда не был пустышкой. Он всегда играл важную роль.

Во время разговора он двигал руками так, словно проповедовал в баптистской церкви. Он смеялся будто в последний раз. Он занимался любовью... ну, он занимался любовью, отрекаясь от всего в мире, предпочитая радовать, исследовать меня, вынуждая чувствовать себя особенной. И в конце концов, именно поэтому я полюбила его.

Частичка меня, принадлежавшая ему, больше не подчинялась мне.

Меня поглотило его миром, лишив связи с моим. У меня было лишь одно оправдание – он лгал мне. Однажды я все-таки узнала правду. Кое-кто открыл мне правду. Было бы лучше, если бы я узнала все раньше, но я была настолько занята своими проблемами, что не замечала этого. Сказать, что я расстроилась ничего не сказать.

Да. Мне было очень страшно, а я даже не могла сказать ему почему.

— Чтобы ни было... — вздохнула я. — Мне жаль.

— Ты меня любишь? — спросил он.

Все мое тело напряглось. Он только что спросил меня об этом. Зачем он это сделал?

— Мо? Ты любишь меня? Это простой вопрос. И нет, я имею в виду не братскую любовь, как к Чейзу или Никсону. Ты любишь меня? Отдашь ли ты мне свою душу? Свое сердце? Любишь ли ты меня? Забудь обо всем дерьме, о других девушках, беременности. Только ты и я. Ты любишь меня?

Он застал меня врасплох, и я не знала, что ответить.

Я хотела сказать правду. Раскрыла рот, и все. Я не могла солгать, только не ему. Пожалуйста, Боже, не заставляй меня лгать. В тот момент мне хотелось умереть. Это было лучшим выходом, который я могла придумать.

— Я наблюдаю за тобой месяцами. Думаю, пришло время раскрыть мои карты. — он наклонился вперед. — На что ты готова ради семьи? Ты умрешь за них? Пойдешь до конца, чтобы спасти их?

— Да. — шепнула я. — Что ты добавил в мой напиток?

— Ничего… особенного. Поверь, больно не будет. Так все будет идти своим чередом, жизнь покажется менее болезненной, так будет легче следить за тобой.

Что-то кольнула меня в руку, и я посмотрела вниз. Почему у меня идет кровь? Что это? Большая игла, которую раньше я видела только в телевизоре, входила в мое запястье, пропуская жидкость в мое тело. Я закричала от боли.

Он поднес стакан.

— Выпей.

Я выпила.

У меня просто не было выбора.

— Ты знаешь кто он? — спросил он, тут же рассмеявшись. — Конечно, знаешь. Все знают, что Каппо был убит. Видишь? Видишь, что я уже начал раскрывать карты? А теперь, скажи мне, что будет дальше…

— Нет. — прошептала я, уткнувшись ему в грудь. Он напрягся, и я потянулась еще дальше, чтобы прошептать ему ухо. — Volpe.

(прим. пер. Volpe (итл.) — лиса)

Глаза Текса тут же встретился со мной взглядом. В тот момент он наконец все понял, но этого было недостаточно. Он не оставил мне выбора. Но в тот момент я могла хотя бы дать ему надежду.

Потому что все было не так просто, как казалось.

Я использовала слово, которое выкрикивала в детстве, просыпаясь от кошмаров. Никсон был в ловушке нашего отца, пока я была заперта в комнате, Текс знал об этом.

Приближалась война.

А он был целью.

Просто он еще не знал об этом.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Невозможно не любить человека, который живёт в вашем сердце.

Текс

Volpe по-Итальянски лиса.

Мо с детства любила их, мне так казалось, ей нравились их хвосты огненно-рыжие, мягкие. Так говорил ей Никсон описывать свое состояние, когда она боялась или подозревала.

Это было единственным словом, о котором я знал, что она никогда им не воспользуется, даже если она действительно так думает.

Только проблема в том, что я не понимал она боялась меня или ситуации в которой мы оказались? У меня не было времени обдумать дальше всю сложившуюся ситуацию.

Меня отвлек от раздумий стук в дверь, Никсон ворвался в комнату, пришло время, хватай свое дерьмо.

— Ух, ты, тебе тоже добрый день. — я улыбнулся.

— Сейчас девять утра. — его взгляд осмотрел комнату. — Давай закончим церемонию.

— Вот так. — я проговорил под нос.

— Ты что-то сказал? — взгляд Никсона пылал яростью.

— Нет, мужик, я сам ждал момента, когда кто-нибудь зайдем и скажет, что пришло время.

— Просто думаю о том, как я рад, что вы поженитесь.

Придется принять это.

Никсон нахмурился, держа дверь открытой.

— Пожалуй, после сегодняшнего дня у меня будут кошмары, не делай хуже.

— Ты будешь дядей. — усмехнулся я.

— Текс. — разозлился Никсон. — Это изменит меня.

Я огрызнулся.

— Даже если ты злишься на меня или на Мо, есть ребенок с нашей кровью, и ты ничего не сможешь сделать. — я толкнул Никсона в грудь. — Наша кровь. Наша семья. Мы сделаем все чтобы защитить нашу семью

Никсон задумался, закусив губу.

— Ты прав.

— Я знаю. — улыбнулся я. Я схватил Никсона за плечи. — Не делай хуже, чем есть. Тебе было весело, ты выстрелил мне в плечо, выбил из меня дерьмо и заставил меня истекать кровью. Ты сдержал свой гнев и позволил мне взять на себя ответственность. Так что ради Бога можем ли мы забыть об этом и обнять друг друга, я чертовски боюсь, что не справлюсь в одиночку.

Никсон кивнул, схватил меня за лицо обеими руками и поцеловал каждую щеку.

— Добро пожаловать в семью, брат.

— Теперь наконец-то у меня есть семья. — я шутил. Никсон не смеялся его взгляд стал мягче. О, черт, нет, последнее чего я хотел, чтобы он жалел меня считал сиротой. Я схватил его рубашку, дернул на себя. — Посмотри на меня снова, тем взглядом, когда я сказал, что твоя сестра беременна.

— Сукин сын! — Никсон прижался к моему лицу, толкая меня к стене. О, смотри, свеча только что врезалась мне в плечо.

— Проклятие, слишком рано. — я подмигнул.

— Текс. — Никсон был в ярости, когда открылась дверь в комнату.

— Мальчики? — женская голова появилась в открытой двери. — Все в порядке? Все... живы?

— Грустно, что она спросила об этом, да Никсон? — я подмигнул.

— Вы как Мать и любящий сын.

— Никсон. — улыбалась Трейс. — Оставь его.

Никсон отошел от меня.

Никогда не думал, что Никсона Абандонато заткнет девушка, но чудесным образом он убрал пистолет.

Он подошёл к ней и нежно взял за руку. Ревность пронзила меня со всех сторон, я посмотрел в сторону.

— Пошли. — сказал громко Никсон. — Семья ждет.

Я пошел за ними по коридору, мы зашли в маленькую комнату, где ждала справедливость мира.

Мо стояла бледной как стена. Я хотел плакать, я не был парнем, который контролирует свои эмоции, но она была так прекрасна.

Мо была настолько прекрасна, что просто красивой её нельзя было назвать. Она как хрупкая ваза, которую моя мама запрещала трогать, убрав подальше, чтобы я не достал.

Мне не разрешали трогать, но я мог смотреть на неё не переставая восхищаться красотой. Я помню её изгибы, линии рисунка, я мог бы фантазировать, как трогаю ее, изучаю, она была мне необходима, но я никогда не смогу овладеть ею.

Я ускорил свои шаги к Мо взял ее за руку и осторожно сжал её. Да, ее выбор может быть причиной, по которой мы оказались в этом положении, но я подвёл нас к этой ситуации. Она не виновата, что не успела выйти из поезда.

За сотни миль до выхода, мы забыли, что стоим первыми в очереди на выход. Она забыла, но я должен был помнить об этом, я держал ее в неведении из-за своего эгоизма.

Никогда не понимал, что я проклинал нас на брак без взаимной любви. Безответная любовь я люблю ее и буду любить до конца своих дней, но Мо? Вдруг женившись на мне, она встретит настоящую любовь. Брак обязывает нас любить друг друга, и я удерживал ее в семье. Она хотела сбежать и снова вернулась в семью.

Добро пожаловать в Мафию, кровь внутри нас дерьмовая часть, нет никакого шанса на побег.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Слова могут лечить и убивать.

Мо

Прошла к алтарю, надела кольцо на палец Текса, хотя даже не я выбирала его, повторила клятву.

Мой голос был пустым, а ведь я обещала провести остаток жизни с ним, в болезни, и здравии. Мне хотелось рухнуть под всем этим давлением и страхом.

Я взглянула на Текса, когда очередь дошла до него.

Мне не стоило этого делать. Его глаза, те самые зеленые глаза, скрытые за прекрасными темными ресницами, смотрели на меня, я потерялась в желании. Мне было тяжело дышать. Все это время, казалось, я только и делала, что задыхалась, жадно глотала воздух, напоминая себе, что нужно дышать.

Он уже однажды полюбил меня.

Сможет ли полюбить вновь?

Сможет ли простить меня?

Он смотрел так, будто желал меня больше всего на свете, но я знала, что возвела между нами стену. Не была уверена захочет ли он рушить ее, не была уверена, что заслужила этого.

Защити его. Любой ценой защити тех, кого любишь.

Это была моя мантра, эти слова мне говорила мама, когда я была маленькой. Господи, я пыталась, так сильно.

— ... В болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас. — закончил Текс, его голос дрогнул в конце, когда мои пальцы в его ладонях задрожали.

— Властью данной мне, объявляю вас мистером и миссис Вито Нискио Камписи М.

Текс вздрогнул, услышав свое имя, настоящее имя, данное ему отцом, мертвым отцом. Тем, кого он убил три недели назад.

Я успокаивающе улыбнулась.

Его глаза превратились в лед.

— Можете поцеловать невесту!

Все неловко начали хлопать, Текс подошел ближе, прижимая мое тело к своему. Он медленно наклонился и кротко поцеловал меня в щеку прежде, чем отпустить.

Мое тело кричало от несправедливости! Ненастоящий поцелуй в день собственной свадьбы? Не то чтобы я заслужила это, но в этом был весь Текс. Последний гвоздь, вбитый в гроб. Текс никогда так не поступал. Он был миротворцем, тем, кто заставлял меня верить в хороший конец. Он был моей константой.

И я ранила его.

Я бы тут же впала в истерику, если бы не развернулась и не увидела его лицо.

Покачиваясь, я остановилась прямо посреди алтаря, но было слишком поздно, он уже шел в нашу сторону.

— Думаю, вас можно поздравить. —ухмыльнулся он, пожав руку Текса. После короткого обмена любезностями, он наклонил голову в мою сторону и улыбнулся. — И, Мо, ты прекрасна, как всегда.

— С-спасибо. — я прижалась ближе к Тексу.

— Спасибо, что пришел, Серхио. — Никсон похлопал его по спине. — Ты часть семьи, ты должен быть здесь.

Взгляд Серхио пронзал меня.

— Нет иного места, где я бы предпочел быть прямо сейчас.

Я вдохнула, и забыла выдохнуть... в этот раз все закончилось тем, что я рухнула на пол.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Правда всегда всплывает наружу...

Текс

— Какого черта! — я схватил тело Мо прямо перед тем, как оно рухнуло на пол. — Мо? Мо! — я покачал ее, прижимая к груди.

— Детка, поговори со мной... — я запаниковал, поцеловал ее в губы, прося очнуться.

Ее губы ответили на мой поцелуй, когда она застонала, вздрогнув.

И если честно, это чертовски меня напугало я ненавижу быть беспомощным.

— Мо? — голос Серхио был наполнен беспокойством, когда он наклонился рядом со мной и медленно коснулся ее лица. Столь интимная ласка меня ошарашила.

Затем, будто кто-то ударил меня в грудь, я сложил два и два, и чуть не приземлился на задницу, попятившись.

— ТЫ! — если бы не Мо в моих руках, я бы пристрелил его. Я бы убил этого засранца прямо в мэрии. И попал в тюрьму. С радостью.

Брови Серхио сошлись на переносице в замешательстве.

— Я, что?

— Ты сделал это!

Его лицо побледнело.

— Она упала в обморок не из-за меня!

— Я не о том.

— Текс. — Никсон положил руку мне на плечо. — Был длинный день и...

Мо вмешалась.

— Текс, прости... мне просто стало душно...

— Можешь встать? — нежно спросил я, стараясь контролировать голос, но скорее это прозвучало раздраженно.

— Да, да, думаю, смогу встать. — Мо начала подниматься и я помог ей встать на ноги.

Чейз и Мил подошли к нам сзади. Все застыли над нами, и это меня бесило.

— Ребят, ей нужно свободное пространство. — я продолжал смотреть на Серхио.

Ублюдок не имел право смотреть на принадлежащее мне. Я предстал перед Мо, буквально заслоняя ее перед ним.

Выругавшись он отступил.

— Я в порядке, ребята, правда, я...

Звук разбитого стекла пронзил воздух.

Я накрыл Мо своим телом, затем, подняв голову увидел, как Чейз издал тихий хрип и рухнул на пол вместе с судьей, что только что поженил нас. Но он не встал.

Его застрелили в голову.

— Чейз! — крикнули Трейс и Мил одновременно, когда он начал поднимать руки с пола.

— Выведи девочек! — прокричал Никсон, хватая меня за рубашку.

Мо споткнулась, когда я попытался поднять ее на ноги.

Трейс и Мил прикрывали головы, направляясь к двери.

Серхио вытащил свой телефон и последовал за мной к выходу, отдавая приказы своим людям на Итальянском.

Хорошо, в конце концов, он привел подкрепление.

Но зачем ему это нужно было?

Полиция направилась в зал в тот момент, когда Никсон и Чейз вышли. Они оба улыбались и смеялись над чем-то, будто только что вернулись с вечеринки.

— Разделяемся. — прорычал Никсон, Чейз кивнул, улыбка исчезла.

Мил подбежала к нему.

— Я сказал... — сказал Никсон громче. — Разделяемся, я беру Чейза. Девочки, вы с Тексом и Серхио, мы займемся этим. Созвонимся. — он пожал руку Серхио. — Пошли одного человека проверить камеры.

Полицейский подбежал к нам.

— Сэр?

Он обращался к Никсону, сжимающему переносицу.

— Скажите Шефу, что у нас была свадьба. После церемонии раздалось два выстрела. — он потянулся к рубашке Чейза.

Я протянул руки.

— Дай я. — разорвав рубашку, оттянул ее. Пуля попала в левое плечо. — О, да мы просто застреленные близнецы.

— Не. То. Время. — капли пота стекали по лицу Чейза.

Я подмигнул.

— Прости, знаю какого это. — как можно аккуратнее надавил на кожу рядом с раной, — Пуля довольно глубоко. Судя по всему, стрелок использовал винтовку, возможно, МК12.

— Сукин сын, это больно. — Чейз оперся на Никсона.

Я пытался сдержать улыбку, но это была лучшая чертова часть моего дня, когда кого-то подстрелили. Не потому, что я хотел смерти Чейза, а потому что я не мог отвлечься от Мо, или от того факта, что Серхио настолько интимно прикасался к ней, и неоднократно, до этого.

— Мы дадим вам знать, если что-то найдем. — офицер похлопал Никсона по плечу и вернулся в зал.

— Что ж. — я посмотрел на ребят вокруг. — Честно, мы не умеем устраивать свадьбы.

Все облегченно рассмеялись, и мы направились к выходу из здания.

Девочки были уже на полпути к дому, а я был на грани сумасшествия.

— Никсон! — тот же офицер теперь спускался по ступенькам, тяжело дыша.

— Бумаги... — он наклонился, жадно хватая воздух. — Что подписал судья...

— Да? — нетерпимо сказал Никсон.

— Они не настоящие. — он протянул их нам. — Я сделаю копии и отправлю вам, но брак? Он не действителен.

В моей голове смешалось множество вопросов. Кто-то еще подкупал судью? Как, черт возьми, это произошло в нашем же городе?

— Спасибо. — пробормотал Никсон. — Как только у тебя будут бумаги мы заберем их, ясно?

— Да, сэр, конечно, сэр. Я передам Шефу.

— Итак. — Никсон выругался и пнул колесо собственного внедорожника. — Жизнь когда-нибудь будет скучной?

— У меня идет кровь. — отметил Чейз. — Если вас, конечно, ребята, это, ну не знаю, интересует? Волнует? Потому как свежая рана, как и та, от которой я чуть не умер несколько недель назад, чертовски сильно болит, и мне правда, правда, нужно убедиться, что Мил в гневе не сдирает занавески с окон, в доме, куда ты ее только что отправил, Никсон.

И вот теперь Никсон рассмеялся.

— А бывает иначе, Чейз?

Чейз усмехнулся.

— Тебе не следует волноваться об этом.

— Отвратительно. — пробормотал я.

— Сказал «будущий папаша». — сухо подметил Никсон.

Я взглянул на Серхио и ответил.

— Да. Будущий... папаша.

Если он конечно не блефовал.

Он повернулся и встретил мой взгляд.

Который означал лишь одно.

Ни черта не изменилось.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Собаки могут чувствовать запах страха так же, как и люди.

Мо

Мои руки не переставали дрожать. Я обвинила его в стрельбе, я никогда не боялась получить пулю, не в этой жизни, сколько себя помню. Это не было насилием, которое заставило меня бояться. Я так сильно хотела вина, что это даже не смешно.

Раздраженная, я последовала за девушками на кухню ждать парней, чтобы вернуться домой. Это была связь между тем, кого я хотела задушить первым. Мил говорила так много проклятий, что было, трудно понять из-за чего она была больше расстроена: ситуацией или в Чейзе. Трейс долгое время успокаивала Мил, смотря мне в глаза.

— Ты в порядке? — спросила она.

Примерно через десять минут двери распахнулись, и ребята зашли внутрь.

Чейз споткнулся, когда Текс помогал ему сесть в одном из кресел. Мой муж, Боже, это все еще звучало неправильно, выбежал из комнаты, чтобы забрать нашу сумку, в то время как Никсон снимал рубашку с Чейза.

— Мил. — Чейз сжал зубы. — Я в порядке!

— Ты ублюдок! — она ударила его по рукам. — Хватит получать пули!

— Верно. — Чейз фыркнул и поднял голову к потолку, закрыв глаза. — Это был мой выбор!

— Ну! — Мил разозлилась. — Черт возьми, Чейз, просто постарайся не получать пулю каждые две недели. Это чертовски раздражает!

— Вы меня раздражаете! — он выкрикнул.

— Хороший человек теряет разум от кровопотери.

— Мил. — предупредил он, его глаза сверкали, когда ее дыхание увеличивалось. — Не могли бы вы, ребята, прямо сейчас не иметь друг друга глазами? — Никсон выругался и схватился за голову.

— Будет достаточно трудно заставить Чейза сидеть спокойно Мил, так что если ты могла бы перестать делать это так, что он хочет взять тебя на кухонном столе, мы все были бы очень признательны.

Мил скрестила руки на груди.

— Нет, ты не выносима. — Чейз наклонился вперед и подмигнул, она облизнула губы.

Я уткнулась в свои руки, мне не хотелось видеть, как они счастливы. Текс вернулся в комнату.

— Я уезжаю, все становится неуправляемым! — он вздохнул и опустил руки. — Это первое.

— Все! — Никсон поднял руку. — Одно за другим, Текс, держи голову подальше от задницы, вытаскивай пулю, пока я разбираюсь с фальшивым брачным контрактом и убийством, Серхио, ты можешь оказать маленькую услугу?

— Я зашью его. — Серхио кивнул. — Еще один из моих многочисленных талантов.

Он подмигнул Трейс и Мил.

— Я на самом деле полезен вместе с моими руками.

Он посмотрел мне в глаза, прежде чем перейти к кухонной раковине и, включив воду, чтобы умыться. Девочки очень удивились.

— Ой, пожалуйста. — ворчал Чейз, морщась от боли.

— Текс. — приказал Серхио, в его голосе слышался акцент, что означало, он сильно нервничал. — Не мог ли ты подать скальпель?

— Ненавижу эту часть. — Чейз закрыл глаза.

Мил схватила его за руку.

Никсон ходил по комнате, крича в телефон, но все, на что я смотрела, это как Серхио, очень осторожно сделал надрез рядом с раной и начал операцию. Он был очень осторожен, как художник рисующий картину. С каких пор он стал хирургом?

— Я старше вас, ребята. — ответил он, не глядя на нас. — Мудрее и если вы не заметили у меня стальные яйца.

Текс закатил глаза.

— И. — Серхио сделал еще один надрез. — Я на самом деле учился два года в медицинском училище.

— Это было до или после того, как твои родители сели в тюрьму? — Текс широко улыбался. — Мне просто любопытно о сроках и все.

— Хм. — Серхио положил скальпель на стол и схватил пинцет. — Дай подумать. Возможно, это произошло после того, как твои родители отреклись от тебя, и до того, как ты убил своего отца. Да, как тебе такой график? — его голос был мягким, ощущалось, что он делает комплимент вместо оскорбления.

Текс сжал губы.

— Не сейчас, Текс. — Чейз поморщился и яростно выругался себе под нос, половина на Итальянском, половина на английском.

— Не тогда, когда он пинцетом входит в мою кожу. Черт, это больно.

Серхио улыбнулся, но глаза оставались холодными и без эмоций.

— Почти закончили.

— Сколько тебе лет? — Мил спросила, по-прежнему не отрывая глаз от его рук.

— Старый. — ответил за него Текс.

Через несколько секунд Серхио поднял голову и посмотрел прямо на меня.

— Достаточно старый.

В комнате почувствовалось напряжение.

— Двадцать восемь. — Текс выругался. — Не похоже, что он слишком старый. Черт, Серхио, ты можешь помедленнее?

Серхио улыбнулся, приподняв голову, посмотрел мне в глаза.

— Мне нравится проводить время с вами. Мой желудок сжимался.

— Все хорошо. — Серхио вытащил медленно сжал пинцет из раны. — Пройдет со временем.

Когда он вытащил пулю, снова поймал мой взгляд.

Я не отвела глаз, потому что не смогла. Слишком много тайн. Самое страшное Серхио знал их все.

Когда я наконец оторвалась от его взгляда, я увидела Текса.

Он был в ярости, но что было хуже? Он был подозрителен. И последнее, что мне было нужно, это вернуть его на линию огня после всего, что я сделала, чтобы удержать его от этого.

— Благодарю. — Чейз выдохнул, когда Серхио перевязал плечо.

— Конечно. — Серхио усмехнулся.

— Текс! — Никсон кричал из другой комнаты. — Иди сюда.

Когда Текс не сдвинулся с места, Серхио обратил на себя гнев Текса.

— Черт возьми, беги быстрей, узнай, чего, хочет Босс.

Текс шел мимо Серхио, задев плечом чуть не толкнув его.

Чейз тихо присвистнул.

— Черт возьми, Серхио, кто тебя сегодня взбесил?

Серхио посмотрел вслед Тексу, затем улыбнулся всем.

— Выходной.

Теперь, когда драма закончилась, я просто хотела отдохнуть, желательно от всех. Медленно я встала с места и, попыталась уйти.

— Мо... —плавный голос Серхио прервал мой побег. В Номере все молчали, поэтому всем было слышно, о чем мы говорим. — Дашь мне минуту?

— Конечно. — я скрестила руки.

Он оживленно улыбнулся.

Он всегда был одет стильно, как будто сошел с обложки модного журнала.

— Сюда.

Взяв меня под руку, он повел меня вниз по коридору, в комнату Никсона туда, где нас не услышит ни Текс, ни Никсон.

Я задержала дыхание, когда он прижал меня к стене и наклонился ко мне, его лоб касался моего.

— Поговори со мной.

— Нет. — я облизала губы и отвела взгляд.

— Мо. — он взял меня за подбородок повернул к себе. Его дыхание было теплым, привлекательным. — Ты мне все рассказывала.

— Это было, когда мы были друзьями. —проговорила я.

Черт возьми, его улыбка!

— А мы больше не друзья? — улыбался Серхио.

— Серьезно? — я выплюнула. — Друзья относятся так друг к другу? Хм?

Глаза Серхио потемнели, когда он наклонился и прикоснулся к моим губам.

— Черт, нет. — его голос был наполнен желанием. — Я очень сомневаюсь, что могу относиться к тебе также как к друзьям и коллегам.

Я пыталась бороться с ним, но это было невозможно. Я не любила ни одного из них, но он подобрал все то, что осталось от любви к Тексу. Он дал мне взамен то что я искала: цель.

— Боишься, что все твои друзья узнают? — он шепнул мне в губы. — Боишься снова солгать? — он облизал мою нижнюю губу, а потом потянул ее зубами. — Какая ложь, Мо? Кого ты больше всего боишься? — его рука держала меня за шею, когда он медленно проговорил.

Я сглотнула и отступила назад, сердце сжалось в груди.

— Все они, Серхио. Я боюсь их всех.

В комнате послышались шаги, а затем кулак Текса, пролетев в сантиметрах от меня, ударил в челюсть Серхио. Он пошатнулся назад, упал около стены и больше не встал.

Текс взял меня за руку и рванул к главной спальне.

Он затолкнул меня в комнату и закрыл дверь.

Я посмотрела на него, как раз в этот момент он схватил меня, прижал к стене и грубо поцеловал.

Его поцелуй не был похож, на поцелуй Серхио, меня никогда так никто не целовал. Мое тело предательски прижалось к Тексу. Его язык обвел контур моих губ.

Он углубил поцелуй, затем ударил кулаком по двери, к которой он меня прижал. На треск, я вскочила на ноги и отошла подальше от него, когда он крикнул.

— Моя! — выбив дверь, он рванул по коридору к Серхио, который только пришел в себя. Было бы проще, если бы Текс выстрелил в него.

Серхио усмехнулся, когда услышал приближающиеся шаги Текса.

— Ты... — указал он на Серхио. — Не смей трогать ее.

— Хм... — подмигнул Серхио мне, у него, что есть желании умереть. — Разве это не ее дело? Кто я такой отказывать ей, если она попросит?

— Она этого не сделает. — перебил Текс. — Поверь мне.

— Но если сделает? — повторил Серхио.

— Она этого не сделает. — голос Текса пылал от ярости, его руки тряслись. — Откуда ты пришел в мой дом, и трогаешь мою девушку?

— Вообще-то. — улыбался Серхио. — Это дом Никсона, и насколько я помню раньше, она не была твоей. Забавно. — ухмыльнулся он. — Сын мертвого Каппо вдруг думает, что ему может, что-то принадлежать? После всего, что было?

Лицо Текса побледнело, это был удар ниже пояса. Потому что я знала, Текс не был похож на своего отца.

— Так что, может быть, твоя очередь послушать. — Серхио толкнул Текса в грудь. — У тебя никого нет, ты один, твоя семья не знает, что с тобой делать. И ты злишься, потому что я поцеловал девушку, которая мне нравится? Черт, парень, ты мог бы пометить ее, но вот в чем дело, в то время как твои глаза пылают от ярости, в то время как ты думаешь, как убить меня, может тебе стоит спросить себя. Если она действительно твоя, какого черта она целовала меня в ответ?

Я замерла, прикрыв рот рукой, сгорая от стыда.

Текс выдохнул, как от удара.

— Хорошая беседа. — Серхио улыбнулся. — Если Никсон не занят, я пойду, помогу решить проблемы, ведь мы настоящая семья.

С этим Серхио прошел мимо Текса и скрылся за поворотом. Оставляя меня в напряженной тишине с Тексом.

— Текс, я... — я не знала, как объяснить.

Текс поднял руку.

— Забей.

— Но ты не понимаешь. Думаю, если я объясню…

Он засмеялся.

— Что именно ты хочешь объяснить Мо? — он двинулся ко мне, глаза его полны боли.

— Как плохо, что пока я злюсь, как черт, ты смогла поставить меня в такое положение, я все еще хочу, чтобы это был действительно мой ребенок, которого ты носишь. Как теперь мне быть, когда я видел тебя и Серхио вместе, мне интересно почему этот ублюдок не берет на себя ответственность за свои действия? Я был готов ради вас пойти на все, истекать кровью, вымаливать прощение, пойти в Ад и вернуться обратно ради Вас. Взамен я вижу, как ты целуешься с другим. Хорошо, объясни мне Монро, я слушаю.

Я открыла рот, мне так хотелось рассказать ему, но я не смогла. Я не знала, как объяснить, мне не было оправданий.

Его слова подействовали на меня, хоть они и были далеки от истины, когда я согласилась делать то, что я делала, я не знала цену.

Все, на чем я могла сосредоточиться, это держать Текса в безопасности, держать семью в безопасности. Но я понятия не имела, что это будет стоить мне, и именно так Серхио сказал действовать, чтобы никто не узнал правды.

— Ты прав. — прошептала я. — Мне жаль, ты даже не представляешь, как я сожалею. — я умоляла его своими глазами.

Он отвернулся, ему будто было противно смотреть мне в глаза.

— Я ухожу, не знаю, когда вернусь.

— Текс! — я схватила его за руку. — Это небезопасно.

— Небезопасно? — зарычал он, запрокинул голову и рассмеялся. — Почему тебя так беспокоит моя безопасность? — его взгляд остановился на моей руке. — Отпусти Мо, я серьезно.

Я знала, что он не причинит мне вреда, но я все еще была в ужасе, наблюдая, как мышцы в руке крутятся и расширяются, он едва контролировал себя.

— Нет. — мой голос дрожал.

Он разозлился и ударил по моей руке.

— Сделай одолжение. — проговорил он.

— Что угодно. — сказала я.

— Прекрати это. — его голос был хриплым. — Хватит притворяться заботливой, Мо. Я не могу здесь находиться. — он покачал головой.

— Я не могу позволить тебе уйти, мы разберемся с этим. Я не отпущу тебя. — прокричала я.

— Черт, если ты хочешь быть с Серхио иди к нему, ведь брак недействителен.

— Что?

Этого не может быть!

Он пожал плечами.

— Ты свободна, не пойми меня неправильно мне всегда навезет в жизни, так или иначе я все равно сделаю все что потребуется, чтобы не случилось между нами ничего не измениться. Все кончено. —проговорил он, закусив губу.

Сердце бешено застучало, легкие сжало было больно вздохнуть, будто он буквально проник в меня, сжал мое сердце и выжал до последней капли кровь и вышел из него.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Воспоминания остаются с нами на всю жизнь.

Текс

Я вошел в гараж, дверь захлопнулась со мной, и присел во внедорожник. Двигатель рычал, напоминая мне о жизни. Что могло быть хуже? Я отдыхал во внедорожнике Никсона.

Конечно, я мог выбрать любую машину в его доме. Но я не мог распоряжаться чужими вещами. У него были машины, дом, семья. Я же со своими проблемами был лишен всего. У меня могло быть все это, но какой смысл? Зачем мне покупать дорогую машину?

Я прибавил скорость, как только добрался до шоссе, стрелка спидометра показывала уже за сотню.

Мой телефон зазвонил.

— Что? — зачем я ввязался в это.

— Текс! — голос Никсона был резким. — Какого черта? У нас есть дела.

— У вас есть дела. Я должен оторваться от этого дерьма.

Я отключился и кинул телефон на приборную панель, выжал газ полностью.

Я ехал по оживленной трассе, обгоняя автомобили, не снижая скорости.

Раньше скорость удовлетворяла меня, теперь же я не получал нужных эмоций. Моя жизнь с ней на этом закончилась. Только человек может взять так много, и ничего не дать взамен.

В памяти снова вспыхнули картинки. Его руки касались ее, Серхио целовал ее сладкие губы, и самое паршивое, она не пыталась его оттолкнуть.

С проклятием я повернул на стоянку Слима, одного из баров, который я посещал. Это была дыра, в которой собирались байкеры. Бар, который видел лучшие дни, но это было моё место, место где я мог подумать. Единственное, чем я владел в этой вселенной, дерьмовый бар.

Мне нравилось иметь собственное пространство для допроса, и так получилось, что алкоголь пригодился, когда нужно было смыть кровь, ну что ж и громкая музыка.

Клянусь, взрослый мужчина не сдержал бы слез, если бы узнал, сколько людей погибло, в той чертовой комнате.

Я заглушил машину, и направился к главному входу. С каждым шагом, тревога во мне росла. Я сел за барную стойку и хлопнул по ней рукой. Марко взглянул на меня и бросил бутылку Джека в мою сторону.

— Тяжелая ночь?

Я пил прямо из бутылки, испытание суровой жизни.

— Мне нужно… хотя, нет. — я отмахнулся от него.

Уже знал, куда он клонит своим вопросом. Он бы спросил, нуждаюсь ли я в нем. Чтобы решить проблемы мне нужно лишь дать согласие, дать ему адрес и имя. Если скажу «нет» мы притворимся, что этого разговора не было.

Будучи членом семьи Абандонато, у меня были свои льготы. Это означало, что я должен делать все по своему каждый чертовый раз, пока выполняю свою работу.

— Если тебе нужно что-нибудь еще, дай мне знать. — Марко протер бокал полотенцем и перешел к следующему клиенту.

— Так что. — сказал знойный голос сзади. — Прошло много времени.

— И пройдет еще больше. — сказал я, не поворачиваясь. — Катись в ад.

— Ой, сегодня наденешь штаны сучки, да?

Ногти впились в мою спину.

Я только мог представить, что для шлюхи это казалось эротичным. Когда на самом деле я мог думать только о том, как снимаю каждый накрашенный ноготь с ее пальцев, даже не мигая.

Да я был настроен против этой женщины. Я спал с ней однажды и даже не знал ее имени, просто она посещала мой бар и это было просто.

— Уходи. — я сделал еще один большой глоток алкоголя.

— Прекрасно. — она отдернула руку, оставив меня в покое.

Через десять минут у меня осталось полбутылки, но мне не хватило этого, чтобы забыть Мо, или то как она выглядела в чужих объятиях. Проклятье!

Тишину прерывал звук телефона. Марко ответил, затем посмотрел на меня через бар и закатил глаза, а затем сделал движение выстрела рукой. У ублюдка, вероятно, было задание Фрэнка. Еще один забавный факт?

— Я заключил контракты со всеми тремя Семьями. Так что я, возможно, никому не принадлежу, но, по крайней мере, я был богат и чертовски хорош в том, чем занимался.

Бар смолк.

Любопытно, я поднял глаза на дверь.

Зашли трое мужчин.

У одного была трость, но она была не для ходьбы, больше похоже на трость для ударов, если ему удастся достать до противника, и в не самом хорошем смысле. Ребята позади него выглядели, как будто они только что из спортзала и им нужно выпустить гнев.

Их плечи были огромными, и они были, по крайней мере, выше меня на целую голову. Человек посередине остановился, его глаза осмотрели толпу, взгляд остановился на мне.

Его лицо озаряла улыбка, когда он подходил к бару.

Ну, дерьмо. Либо я умру, либо он пришел с новостями. Мне было все равно, в чем дело. Почему все так плохо?

Мне нужна была чертова трансплантация сердца, вот что мне было нужно. Может быть, тогда старая рана не болела бы настолько сильно.

— Наконец-то мы встретились. — сказал он, присев рядом.

— Да. — я усмехнулся. — Я ждал долгие годы, чтобы встретиться с вами. Скажи, как там мама? Я так хочу увидеть свою настоящую семью, это было бы лучшим днем в моей жизни. Могу я называть тебя папой?

Он кивнул Марко.

— Ты слишком умен.

Я ударил его по спине, зарабатывая настороженные взгляды охраны.

Мужчины, сделали шаг навстречу нам, но остановились, когда он поднял руку.

— Благодарю. Это было самое приятное, что я услышал за весь день. И я расскажу тебе маленький секрет: у меня был день ухода за волосами, так что я слышал много комплиментов.

— Умно. — мужчина усмехнулся и заказал виски.

— Мои волосы? — я пошутил, пытаясь вывести его из равновесия. — Благодарю. Чувак, я имею в виду, что не качаюсь, но могу сделать исключение, если ты продолжишь говорить мне комплименты.

— Скажи мне.

Он все еще не смотрел на меня, но его лицо выдавало мне всю информацию, которую требовалось.

Длинный шрам от левого уха до носа, словно кто-то перерезал ему щеку.

Волосы цвета соли и перца, подходящее тело, вероятно, около пятидесяти или семидесяти лет.

Его ногти были чистыми, то есть он не был подставным человеком, скорее всего, он отдавал приказы, контролировал себя. Легкий акцент? Не заметил.

— Что скажешь? — я улыбнулся, желая, чтобы он посмотрел на меня.

Чтобы я мог посмотреть ему в глаза и увидеть, о чем он думает. Вот что я делал, посмотрев людям в глаза, я видел их души. Не в плохом смысле, но это заставляло меня гордиться собой.

Один взгляд в чьи-то глаза, и я знал, о чем думает человек, но, к сожалению, это работало только на потенциальных убийцах. С Мо все мои инстинкты притуплялись.

— Тебе действительно нравится этот маленький трюк?

— Какой трюк?

— Этот. — он, наконец, повернулся и указал на мою улыбку. — И ты думаешь, что сможешь обмануть меня, как всех остальных?

— Ну, учитывая, что я на самом деле не знаю, кто ты. — пожал плечами. — Думаю, ты сам знаешь ответ, и, честно говоря... — я наклонился вперед, так чтобы нас разделял дюйм. — Мне плевать что там вам нравиться или не нравиться, и что бы вы хотели или не хотели, чтобы я делал.

— Стоило бы.

— Мне стоит... что? Ты смешон, старик.

— он усмехнулся, бросив взгляд на свой напиток. — И тебе следует... переживать об этом. — сказал он серьезным голосом.

— Назовите хотя бы одну вескую причину.

Мой нож выпал из рукава. Уверено расположился в руке, прикоснувшись к бедренной артерии, всего несколько секунд и нет проблемы.

— Только очень отчаянный или очень глупый человек убьет меня. Интересно, кто ты? — усмехнувшись, сказал он.

Я нахмурился, отвратительно, что он знал о моем ноже. Я откинулся назад и ответил, - Того и другого понемногу.

— В это время, в следующем месяце... — он сделал глоток. — Ты умрешь.

— Круто, ты говоришь мне об этом заранее, чтобы я мог спланировать свои похороны, или тебе просто нравится преподносить людям хорошие новости? — его холодные серые глаза посмотрели на меня.

— Я ожидал что ты будешь меньше, чем твой отец. Он был маленьким человеком.

— Наверное, поэтому я убил его. Ненавижу маленьких человечков. Какой у тебя рост?

— Опять же, умный ход. Это сработает на всех, кроме меня.

— Потому что ты глуп или слишком умен?

Он наклонился вперед, нож воткнулся ему в бедро, но он не вздрогнул. Вместо этого он усмехнулся.

— Ты не думаешь, что твой дядя должен знать такого рода трюки?

— Дядя, превосходно. — я засмеялся. — Это забавно. Моя семья наконец-то претендует на меня после того, как я убил Каппо. Хорошо, давайте угадаю, что я следующий в списке.

— Забавно, что ты даже не знал... — мужчина наклонил голову. — А может, просто грустно?

— Не знал, чего? — я широко улыбнулся, мне было так любопытно, хотел выудить у него информацию.

— Твоя семья... та, которую ты защищал? Они приказали убить тебя, предложив десять миллионов. — я рассмеялся.

— Ты, наконец, свободен. — мой дядя улыбнулся. — И мы ненавидим свободных людей.

— Значит, меня ищут? Круто, возможно, они получат мою фотографию прямо сейчас, когда разошлют предложение. В прошлый раз у них были мои волосы.

— Слушай меня. — он глумился. — И слушай очень внимательно. — его дыхание пахло ромом. — Убей или умри. У тебя только два варианта. Будь тем, кем ты родился, а Абандонато, Альферо? Они убьют тебя. Но если ты решишь исчезнуть, тогда я сделаю вид, что этого маленького разговора не было.

— Так. — я засмеялся, чтобы скрыть свое раздражение, также зная, что это будет бесить его. — Позволь разобраться. Ты хочешь, чтобы я был хорошим мальчиком, оставался на месте, не разговаривал и не утверждал свое право первенства. Если я сделаю это, не только собственная семья будет охотиться на меня, но и моя приемная семья, в итоге я останусь ни с чем, верно? — он кивнул в ответ.

— Потрясающе. Вот в чем дело. — я опустил нож вниз, прорезав штаны, а затем прикрывая лезвие правой рукой.

Левой рукой я схватил один лимон из бара и раздавил его, позволив каплям упасть на порез.

Он подмигнул и попытался отойти от меня, но я был, по крайней мере, на пятьдесят фунтов больше него, так что это было бессмысленно.

— У меня нет семьи, никогда не было и не будет. Так что, перед тем как угрожать, найди сначала более весомые аргументы.

— Я не буду убивать тебя здесь. — усмехнулся. — Я буду терзать тебя, дядя, буду держать тебя живым, буду капать на твои раны настоящую кислоту, пока ты не начнешь умолять о смерти. У меня нет семьи. И, судя по всему, вам это нравится, потому что это дает вам достаточно времени, чтобы взять на себя роль Каппо, но я хочу, чтобы вы выслушали меня очень внимательно.

Все его лицо было наполнено гневом.

Я наклонился вперед, как будто собирался поцеловать его щеку, отдать ему уважение, которого он заслужил, и вместо этого прошептал ему в ухо.

— Следующий Каппо должен быть достаточно сильным, чтобы не мочиться в штаны, когда ему угрожают. Я не просто владею семьями здесь, в США, и, если ты меня подтолкнешь, я пойду, и завладею кланом Камписи. Я буду гордо занимать свое место и заставлю тебя выглядеть маленькой, жалкой сучкой, кой ты и являешься. Так что, если мы закончили, почему бы тебе не сбежать?

Я отклонился назад и ударил его по лицу два раза, затем указал на двух его людей, чтобы те помогли ему.

— Ты глупый, глупый мальчишка. — плюнул дядя.

— Эй, я думаю, что есть песня с таким названием! — я смеялся так же громко, сколь сильно разозлился, и уже был готов наставить на него пистолет.

— Мы закончили. И в следующий раз, когда ты войдешь в мой бар, лучше будь с бомбой, привязанной к груди или я убью тебя. — я злобно улыбнулся. — Понял меня?

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Будешь ли скучать по человеку, который до неузнаваемости меняется на твоих глазах?

Мо

Если верить часам на моей прикроватной тумбе, было два часа утра, а Текс все еще не вернулся.

Я отправила ему с десяток сообщений и даже пыталась звонить. Нелепо! Неужели я действительно волновалась о человеке, который знает, по крайней мере, пятьсот способов, убийства?

Я серьезно. Это ведь Текс. Он улыбался, нажимая на курок. Но он был уязвим. Он уязвим из-за меня, и я отпустила его, когда ему было плохо.

Я вздрогнула. Никсон злился на меня; казалось, все злятся на меня. У нас был труп, свадьба, которая оказалась не настоящей, множество вопросов без ответов. Но хуже всего, когда Никсон спросил, знаю ли я что-нибудь, я солгала ему в лицо. Серхио был там. Он следил за моей ложью. Он вынуждал меня, ублюдок. Мы оба были повязаны, я и он. Но мне казалось, хорошие поступки будут даваться легче. Я верила, что жертва ради других должна вознаграждаться, раньше я не понимала самопожертвования.

В моей груди был пожар.

Я пересекла кровать, чтобы взять подушку Текса, прижав ее к груди, начала упиваться его запахом - моим наркотиком. Он всегда был рядом со мной, и я не хотела жить в мире, где он постоянно выводит меня из себя, пытается меня рассмешить, вызвать смех, когда на глазах слезы.

Звук открывающееся двери вывел меня из транса. Текс! Он был дома. Мне просто нужно было знать, что он в порядке. Я просто хотела убедиться, что он не истекает кровью и не умирает.

Тихо подкравшись к двери, легонько надавила на дверную ручку, приоткрыв дверь. Но мне пришлось сделать шаг назад. Там стоял Текс, без кофты, ели держась на ногах. Пьяный как черт.

— Мо. — он назвал моё имя как проклятье, собрав в своей интонации всю мрачность Ада. — Почему я не могу порвать с тобой? Почему? —он оттолкнул меня и свалился на кровать. — Я не могу... — его голос скрылся где-то в подушке. —Каждый раз, закрывая глаза, я вижу тебя. Я так сильно тебя ненавижу, но не так, как люблю. Моя ненависть никогда не сможет превысить моей любви. Это невозможно... поверь мне. — он повернулся и ударил кулаком о подушку. — Я пытаюсь каждый гребаный день.

Ошеломленная его словами, я могла лишь стоять там, ожидая продолжения. Вместо этого он уснул и начал храпеть.

Вздохнув, я закрыла дверь и подошла к своей стороне кровати, накидывая на его мускулистое тело одеяло.

Моё сердце билось так сильно, что я боялась разбудить его. Я не была уверена разочарована ли, или рада, что ненависть еще не поглотила его и там все еще есть шанс на прощение.

Он закинул руки и обнял подушку, его бицепсы были просто эпической формы.

Я задохнулась. Он был слишком прекрасен, к счастью, или нет? Он никогда не узнает. Он отличался от Никсона и Чейза, потому что был светлым. Вместо темных, у него были светлые коричневые волосы, с красноватыми проблесками местами.

Его глаза были невероятно голубого цвета, не бледными, а насыщенно темными, как шторм в океане. Злясь, он мог бы заставить самого Посейдона быть у себя на побегушках, напоминая бога.

Смахнув его волосы со лба, я наклонилась, чтобы поцеловать его в щеку. В момент, когда мои губы коснулись его щеки, он сгреб мои руки над головой и перевернул на спину, прижав меня к матрацу своим телом. Текс навис надо мной, его глаза пылали.

— Я не хочу желать тебя. — медленно сказал он. — Не хочу. — его грудь вздымалась.

— Текс... — я коснулась его лица, теплые слезы бежали по моим щекам. — Тебе нужно поспать.

— Нет времени спать. — он слез с меня и положил голову на моё плечо. — Не тогда, когда ты на грани смерти.

Я замерла.

— Ты умираешь?

— Десять миллионов. — показал он. — Оскорбительно.

И потом он уснул.

А я всю оставшуюся ночь думала о принесенных жертвах, ведь они оказались напрасны они все еще преследуют его.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Мы так же сильны, как и наш Босс для других Боссов.

Серхио

— И? — спросил я, бросая ключи на стол, и взяв бутылку с водой.

— Десять миллионов. — сказал он, скучающим тоном.

Я уставился на свой телефон и продолжал смотреть.

Десять миллионов? Это шутка?

Как оскорбительно, не только для остальной семьи, но и для самого Текса. Только десять миллионов? Десять миллионов не обеспечат результата.

Кровь? Возможно. Смерть? Абсолютно. Но результата? Нам нужно было перейти к следующему шагу плана. Если ничего не изменить, то они все умрут.

Я умру.

Ничего бы не осталось. Идет чистка. И я сделал все возможное, чтобы не допустить этого, но в том то и дело, что призраки не существуют. Слишком много вмешиваешься, и люди начинают говорить. Никсон мог быть детективом с тем количеством вопросов, которые он задавал мне. Почему я действительно пошел на свадьбу? Почему я был у него дома? Почему я помогал, когда обычно оставался за кулисами? Что я должен был получить?

Я вздохнул, чувствуя себя более древним, чем в свои двадцать восемь лет и посмотрел на свой телефон.

— Хорошо, мы подождем, пока ставка вырастет. — проговорил Никсон.

— Но... — удивился я.

— Вот и все. — я достиг конца. В моей памяти осталась только Мо.

Единственное фото на моем экране, сделанное пока она не видела, когда я думал об этом, это казалось не самой романтичной вещью в мире. Но это все, что у меня было. Одна фотография. Одна ночь. Конец.

Забавно, потому что она сказала мне так же, но я не поверил ей. Я никогда не испытывал такого притяжения к другому человеку. Привлекательность, которая настолько сильна, что вы в конечном итоге делает глупые вещи. Как планирование на будущее.

Правило мафии номер один? Не планируйте, редко бывает счастливый конец. Десять миллионов. На моем лбу может быть написано и число. Черт, они должны были сделать лучше, чем это. У меня было два выбора. Пусть фишки упадут. Или маневрировать каждой фишкой для моей собственной цели для семьи, для Мо, для крови.

Проблема? Я бы вышел не как герой, а как злодей. На самом деле, я был уверен, что, если я сделаю этот шаг... если я перестану прятаться в тени, я в конечном итоге выстрелю.

Мертвый. Захороненный.

Я посмотрел на свой телефон, и сердце забилось у меня в груди. Если я ничего не сделал, она будет так же хороша, как и мертвая, все они будут. Это будет только вопрос времени, прежде чем все дойдет до босса. Возможно, не в этом месяце, может быть, в следующем месяце, черт возьми, это может быть за год до того, как все будет развиваться. Но опять же, концовка всегда была одинаковой.

— Мо. — прошептал я, прикоснувшись к экрану пальцами, лаская стекло, потому что в последний раз, когда я коснулся ее лица, она отстранилась, взяв мое сердце с собой.

Единственный раз, когда она уступила мне, потому, что злилась на него.

Я был ее лучшей защитой.

Теперь я буду ее защитой.

— Черт возьми. — я закрыл глаза и позволил себе на мгновение представить себе, какая будет свобода.

Я мог убежать, зная, что каждый шаг, который я сделал, был запятнан кровью моей семьи. О девушке, которую я любил с пяти лет.

Итак, дрожащими руками, я поднял трубку, набрал номер Никсона и сказал слова, которые я никогда не думал, что я повторю.

— Что? — Никсон рявкнул в телефон. — У тебя все хорошо?

— Я в деле.

— Серхио...

— Я закрою все сегодня вечером, встречу тебя в доме, оставайся до тех пор, пока тебе нужно время, чтобы уйти от призрака, брат.

Никсон выругался, телефон замолчал на минуту.

— Если ты сделаешь это, ты станешь мишенью. Ты скрывался не просто так, Серхио.

— Позволь мне беспокоиться об этом. — мой желудок сжался. — Я вернулся, приготовлюсь, грядет шторм, и я уверен, что ветер дует прямо с Сицилии.

— Верно. — Никсон вздохнул. — Я буду ждать дома.

— Окей. — я нажал отбой, медленно опустив свой телефон на стойку.

Он зазвонил один, два, три раза. Я ответил на четвертый, не удосужившись поздороваться. Голос раздался мне в ухо.

— Я приду за тобой. Я обещал это если ты еще раз покажешь свое лицо.

— Прекрасно. — рявкнул я, и страх наполнил мой желудок.

Черт, я слишком много работал, чтобы защитить семью, которая так ненавидела меня.

— Что самое худшее, что может случиться, папа? Меня застрелят?

Не успели эти слова слететь с моих уст, как передо мной разбилось зеркало, упав на землю кусочками стекла.

Второй выстрел раздался, разорвав кожу с дивана.

Я вздохнул, мне уже наскучили его игры. Забавно, а ведь они только начали.

— Скажи Дону, что его выстрел прошел мимо на полдюйма, я все еще стою. О, и в следующий раз, когда вы решите застрелить меня, по крайней мере, найми стоящего стрелка. Я ненавижу тратить боеприпасы. Только тебе нужно учитывать, что у меня есть все семейные деньги, а что имеешь ты? Пять долларов на твое имя? Опять же, это то, что происходит, когда вы заключаете сделку с федералами. Передай маме привет. О и, папа?

Мой отец орал дико на другом конце.

— Не называй меня так!

— Рад был услышать вас. — я усмехнулся и закончил разговор.

Да, я сделал свой выбор, вероятно, он был неправильный, но, черт возьми, по крайней мере, интересный.

Дом замолчал, когда я заперся, установив камеры безопасности, чтобы я мог следить за тем, что происходило в мое отсутствие. Я схватил ключи от своего купе БМВ и ничего не чувствовал.

Никакого раскаяния. Ни опасения. Но, возможно... я посмотрел на свой телефон, немного сожаления. Жаль, что она не моя, чтобы защитить ее. Но я все равно это сделаю. Сожалею, потому что я собираюсь сделать ее чертову жизнь, пытаясь доказать ей, что я могу быть ей полезен.

В конце концов, она даже не понимала, что Текс уже был мертвым человеком, независимо от того, сработал план или нет.

Он всегда был Камписи.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Ожидания всегда больше, чем мы осознаем.

Teкс

Солнце, проникающее сквозь занавески, чертовски сильно жарило меня и не улучшало мою головную боль.

Проклиная, я перевернулся на другую сторону пытаясь выяснить, откуда идет стук и в кого я должен был выстрелить, чтобы остановить его. У меня официально похмелье из ада.

Когда я потирал глаза, я посмотрел на ночной столик. Стакан воды ждал вместе с двумя обезболивающими. Мо больше не была со мной в постели. Не то чтобы я винил ее. Ложь рядом с ней была пыткой. Чувствуя изгибы ее тела.

Даже когда я был слишком пьян, чтобы что-то с этим делать? Кромешный ад. Клянусь, я чуть не схватил пистолет и не покончил с собой прямо там. Но Мо подарила мне такой любящий взгляд, и, хотя я притворялся, что вырубился, она коснулась моего лица. Черт побери, мы плохо влияли друг на друга. Словно зависимость, которую мы не могли бросить. Я хотел поставить ее на полку и уйти, но дело в совершенстве.

Грешник в тебе так отчаянно хочет этого, надеясь, что это заставит все темное уйти, что вместо того, чтобы уходить, как ты должен, ты берешь ее, ты смотришь на нее и пожираешь ее, пока ничего не останется. Я подумал, не поняла ли Мо, как много я делал с ней... я использовал секс с ней, как способ заставить чувствовать себя целым, менее запятнанным.

Простонав я поднялся на ноги, закинул таблетки в рот и медленно направился к двери.

Я медленно открыл дверь, в коридоре было тихо. Серхио стоял у окна и тихо разговаривал с Никсоном. Мо была в углу, ела кашу, глаза у нее были такие же большие, как и у тех, кого она пыталась задушить. Отлично, наверное, кто-то умер. Проклиная, я протопал по коридору, борясь с желанием избить Серхио до кровопотери, и схватил миску из шкафа.

— Кто-то проснулся не в духе. — сказал Серхио в невысоких тонах.

Тот факт, что этот ублюдок все еще говорил с его небольшим акцентом, который откровенно говоря, сделал его похожим на гигантскую задницу, не поможет.

— Да, ну. — я протянул руки над головой. — У меня были эти странные ночные кошмары, где я держал действительно острый нож на чьей-то шее, и вдруг он наделал в штаны. Я никогда не видел лица парня, хотя он кричал, как сука, имел небольшой акцент, шестифутовый, с татуировкой креста на левой руке.

Серхио закатил глаза.

Никсон посмотрел на меня.

Мо кашлянула рядом со мной.

— Что? — я пожал плечами. — Я не могу поделиться своими надеждами и мечтами с вами, ребята?

Я насыпал хлопья себе в миску.

— Некоторые из вас семья.

— Десять миллионов. — гладко сказал Серхио. — Заставляет тебя чувствовать себя ничтожным человеком, не так ли? Думать, что это цена твоей ничтожной жизни. Черт, в прошлом году мужчина стоил двенадцать.

— Мне слишком рано убивать тебя. — я зевнул и налил немного молока в свои хлопья.

— Ты думаешь, я позволю тебе? — Серхио злобно усмехнулся.

— Я думаю, что у тебя не будет выбора.

Я откусил кусок злаков, хруст был единственным звуком на кухне, за исключением того, что зубы Никсона щелкнули его губным кольцом. По какой-то причине он знал, что это моя битва, а не его.

— И десять миллионов это все еще десять миллионов. Подумайте обо всех операциях, за которые вы сможете заплатить, после того, как я поправлю это симпатичное лицо, хм? — я указал на него ложкой. — Теперь это звучит не так плохо.

Серхио усмехнулся, его глаза блуждали от меня к Мо, а затем возвращались ко мне.

— Это действительно мило... как вы не можете понять подсказку. Сила без мозгов ничто, разве люди не так говорят?

— Девочки. — Чейз вошел в комнату и зевнул. — Прекратите ссориться, или Мил появится здесь с пистолетом. Женщина устала, пусть поспит.

— Может быть, если бы ты не караулил ее всю ночью. — я засмеялся.

Чейз поднял руку.

— Итак попытка отлить превратилась в попытку найти воду в Сахаре.

— Детали, которые мне не нужно было знать. — сказал Никсон. — Всегда.

— Вы, ребята, всегда так говорите о своих девушках? — спросил Серхио, осматривая комнату.

— Вообще-то. — со вздохом сказала Мо. — Это дрессировка.

— Использование это забота. — я усмехнулся.

— Неудивительно, что люди продолжают пытаться убить вас, парни… без уважения. — Серхио посмотрел на Никсона. — Итак, мы договорились?

— Об отсутствие уважения? — Никсон скрестил руки на груди.

— О моем нахождение в этом доме.

— Эй, эй, эй! — я отодвинул стул и встал на ноги, сжав руки рядом с собой. — Какого черта, Никсон?

— Да. — Никсон нарушил зрительный контакт со мной и пожал руку Серхио. — Но правила распространяются на тебя так же сильно, как они применяются к Teксу или любому другому парню. Положишь руку на мою сестру без ее разрешения, и я отрежу ее.

— Ты не отрезал руку Текса. — заметил Серхио, на его дерьмовом лице появилась самодовольная усмешка.

— Нет. — я закатил глаза. — Он просто застрелил меня в упор. Но эй, может быть, тебе повезет, и придет время выбирать!

Серхио откинул голову и засмеялся.

Я поднял рукав моей рубашки, показывая ему мою рану.

Он перестал смеяться. Никсон скрестил руки на груди.

— Мы понимаем друг друга?

Серхио свистнул.

— Черт, Никсон, ты страшный сукин сын, ты это знаешь?

— Первый комплимент дня. — Никсон пожал плечами и посмотрел на меня. — Текс, нам нужно поговорить.

— Дун, дун, дун. — Чейз пел.

Я ударил его по затылку и последовал за Никсоном в его кабинет, желая узнать, что пришло ему в голову и укоренилось там. Человек никогда не разговаривал с избранным от других членов. То есть, я был в глубоком дерьме. Фантастика.

Я наклеил ухмылку на лицо. Сел на одно из кожаных стульев, подпирая руки за голову, пытаясь выглядеть расслабленным. Когда в действительности, я немного волновался о том, что он собирается пристрелить меня снова.

— Брак. — Никсон облизнул губы и вытащил несколько листов бумаги. — Не был признан законным.

Он передал мне поддельные документы.

— Кроме того, документы никогда не подавались. Серхио уже подделал новые документы, которые были поданы в штат. — его глаза сверкнули на пол. — Теперь, когда я подумал о вещах... Я не знаю, действительно ли в интересах Мо жениться на тебе, независимо от того, что ты с ней сделал.

Комната стала черной. Я старался сохранять спокойствие. Что именно он сказал?

— Но. — Никсон бросился передо мной, его пальцы постучали по его бедрам, когда он шел туда-сюда по темному деревянному полу. — Вероятно, в ваших интересах быть ближе к нам. Десять миллионов. — сказал он с ухмылкой. — Скажи, что ты не смеялся, когда услышал это.

— Отвали от моей задницы. — я дал ему ответ, который он хотел, когда на самом деле я был оскорблен больше чем кто - либо.

— Это не важно, они не получат меня. Никто не сможет прикоснуться ко мне.

— То, что ты Камписи, не значит, что никто тебя не тронет. Вот почему я хочу, чтобы вы притворялись женатыми... поскольку все думают, что это реально. Документы будут поданы, защищая вас обоих, но, в конце концов, это выдаст Мо, как только все утихнет.

— Выход? — повторил я.

Никсон потер нос и облизнул губы, уставившись на дверь.

— Любовь. По крайней мере, дай ей шанс найти кого-то, кто полюбит. Кого-то, кто не разорвет ее сердце, не растопчет его, а затем попытается снова собрать его снова. Она этого заслуживает.

— И я не смогу дать ей это?

— Не знаю, ты сможешь? — Никсон изучал меня.

Кошмары затопили мое видение... кровь, смерть, смерть и смерть. И тогда появилась Мо, единственная совершенная вещь в моей жизни. Единственная константа.

Я изучал Никсона прямо сейчас. Он нервничал. Расстроенный. Беспокойный. Он никогда не ерзал. И он всегда смотрел в глаза, но он продолжал моргать и смотреть на пол, затем обратно в дверь, а затем обратно на пол.

Наконец, он откинулся назад и снова коснулся своего лица. Он рассыпался прямо передо мной.

— Ты в тупике. — сказал я мягко. — Защитить меня или защитить Мо.

— Верно. — Никсон вздрогнул. — Объединить вас, ребята, и…

— Можешь это сказать. — мое сердце ушло в пятки. — Не похоже, что я не знаю, о чем ты сейчас думаешь.

— И что это? — челюсть Никсона отвисла.

— Ты не можешь мне доверять. — прошептал я. — Уже не так. Независимо от того, что Мо беременна... ты не можешь доверять мне, потому что я Камписи, и, в конце концов придет время заняться моим местом... в аду. — мои руки начали дрожать. — И, черт возьми, если ты не хочешь, чтобы я взял Мо вместе с собой. Черт, я не хочу брать ее, но я бы взял, потому что я эгоистичный ублюдок.

— Она невинна. — Никсон покачал головой. — Ты можешь честно сказать, что любишь ее? Защитишь ее от этого существования? От этой родословной? В конце концов, ты бы выбрал семью вместо нее?

Мы оба знали ответ.

Потому что как бы мы не любили наших девушек.

Мы всегда выбирали то, что было лучше для семьи. Это то, что делал Босс.

Это то, что сделал Каппо.

Если бы мои люди застряли на складе, полном врагов или Мо дома, с пистолетом, приставленным к голове.

Я пожертвовал бы ей, чтобы спасти их. Потому что семья настолько же сильна, как и босс, и, если босс слаб, семья рушится.

— Понятно. — наконец я смог сказать.

Мой голос был низким, хриплым от эмоций, которые я пытался удержать внутри, или, может быть, это был просто гнев, проходящий сквозь мое тело, заставляя меня хотеть что-то ударить - что-то вроде Никсона.

— Что-нибудь еще, Босс?

— Останься в живых. — брови Никсона взлетели, когда он кивнул мне.— А может быть... все обойдется, ты никогда не узнаешь.

— Хорошо. — я сжал зубы. — И, возможно, однажды бабочки захватят мир и заменят оружие.

— Никогда не теряй надежды, что в один прекрасный день все будет по-другому. — сказал Никсон тихим голосом взяв меня за плечо, когда я пытался пройти мимо него.

Я фыркнул и выдернул руку из его хватки.

— Разница между мной и тобой... Я потерял надежду в тот день, когда родился. Я не верю в надежду. Жизнь и смерть.

— А любовь? — Никсон наклонил голову, его глаза рылись, словно пытаясь заглянуть в мою душу.

— Это один раз в жизни. У тебя есть один шанс, и, если ты его испортишь, редко лодка возвращается снова.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Никто не говорил, что защитить других за свой счет легко.

Мо

— Ну, это было весело. — Чейз толкнул меня локтем, сочувственно улыбаясь.

Если он пытался удержать меня от рыданий над собственной тарелкой, то плохо старался.

— Улыбнись, Мо. — проговорил Чейз.

Я натянуто улыбнулась, показав все зубы.

— Может, чуть посексуальней? — он подмигнул.

Я закатила глаза и положила локти на стол. Чейз был или худшим братом в мире, или лучшим. С тех пор, как мы узнали, как на самом деле испорчена наша кровь, ветви нашего семейного дерева перемешались, я считала его больше родным братом, чем двоюродным.

— Все наладится. — он вздохнул, погладив меня по голове.

— Просто. — я отмахнулась от него. — Перестань говорить об этом.

— Разговоры помогают. Это как бесплатная терапия. — он украл часть моих хлопьев.

Я посмотрела на него. Хлопья хрустели у него во рту.

— Чейз! — рассердилась я. — Перестань есть мои хлопья.

— Видишь, я заставил тебя отреагировать. Ты сможешь поблагодарить меня позже. — часть хлопьев снова исчезли у него во рту, молоко побежало по подбородку.

— За то, что ты испортил мне настроение? — возразила я.

Чейз встал и быстро сжал мои плечи.

— Почему бы тебе не пойти сегодня и не сделать что-нибудь нормальное, Мо? Возьми девочек, сходи за покупками или что-нибудь в этом роде. В конце концов, теперь ты замужняя женщина. Черт, иди, потрать несколько миллионов Текса, у него их достаточно. В самом деле, чем больше я думаю об этом, тем счастливее я становлюсь. Зайди в «Victoria’s Secret», пройдись перед ним, скажи что-нибудь типа «не трогай». Парню будет дерьмово.

— Вау. — проворчал Текс, входя в комнату. — Учишь мою жену, как мучить меня. Спасибо Чейз, но она делает это, просто дыша рядом, и отказываясь прикоснуться ко мне.

Чейз поднял руки.

— Черт, только зря напрягался. Я ушел, но помни о моих словах, Мо.

Он подмигнул и ударил Текса в плечо, прежде чем выйти из комнаты.

Текс смотрел на меня, его зрачки расширились от гнева.

Я сделала шаг назад, пытаясь защитить себя.

— Ты действительно думаешь, что я причиню тебе боль? — тихо спросил он.

— Ты захлопнул много дверей. — я пожала плечами.

— Да, двери этого заслуживают. — его улыбка исчезла.

— Почему все так? — спросила я.

— Просто. — он сделал шаг ко мне. — Они не дают видеть тебя, а моя одержимость номер один твоя безопасность.

— Ты прав. — я перестала дышать.

— Иди за покупками. — проговорил Текс.

— Что? Ты серьезно? — мои глаза расширились от удивления.

— Я никогда не шучу об одежде. — Текс ухмыльнулся, его глаза заблестели. — Или вине. Ты знаешь меня Мо.

Я улыбнулась ему, чувствуя себя немного лучше.

Он сделал еще один шаг, мы были достаточно близки, чтобы прикоснуться. Выдохнув, он протянул руку и наклонил подбородок к себе.

Его прикосновение обожгло меня, все мое тело начало трясти, чувствуя потребность в нем.

— Шоппинг. Расслабься, возьми девчонок. — прошептал он. — Наслаждайся и знай, что я буду здесь, когда ты вернешься.

— Но…

— Мо. — Текс сжал мой подбородок. — Я пошлю с вами охрану. Все будет хорошо. Вы в безопасности, а я займусь бизнесом.

Его глаза опустились к моим губам. Прежде чем я смогла остановить себя, я поцеловала его. Наши губы столкнулись.

Текс поднял меня в воздухе, его руки скользнули в мои волосы, слегка открыв шею для поцелуя.

Когда его рот снова нашел мой, он оторвался от меня с проклятием, шагнув назад, он тяжело дышал.

— Извини. — прошептала я, моё лицо опухло и глаза наполнились слезами. — Я знаю, что ты ненавидишь меня.

Глаза Текса ожесточились, когда он положил руки на бедра и отвернулся.

 — Я никогда не смогу ненавидеть тебя так же сильно, как люблю. Этот тип ненависти? Эта глубина ненависти? Её не существует, детка, поверь мне, я ищу ее каждую ночь, когда ты лежишь рядом со мной, и я не могу прикоснуться к тебе. Я жду этого каждую минуту, каждого дня, когда вижу твое прекрасное лицо.

Он сглотнул.

— Иди с девочками, не трать время. Не хочу, чтобы ты выходила ночью.

Он развернулся и ушел.

Мне так хотелось побежать за ним, сказать, как сильно я его люблю, объяснить ему все. Но если я скажу ему правду, это приблизит его смерть, поэтому, я буду молчать. Поэтому, я отправила сообщение.

М: Утром разговаривала с Никсоном. Брак действителен. У нас все хорошо?

Г: Хорошая работа, Мо. Я знал, что могу рассчитывать на тебя, не заставляй меня жалеть о проделанном нами пути. У него есть защита семьи Абандонато это начало.

М: Это же хорошо, правда?

Г: Если бы это было плохо, ты бы узнала это по отверстию размером с пулю, во лбу твоего мужа. Я напишу тебе, когда ты мне понадобишься.

* * *

Ходить за покупками оказалось более увлекательными, чем я себе представляла. Во-первых, судя по всему, у Мил не было свободного времени после замужества. Не то, чтобы Чейз не отпускал Мил от себя, но она была рада немного развлечься. Свобода была потеряна для меня так как мы гуляли по центру Чикаго с новоиспеченным боссом мафии с одной стороны и женой босса одной из самых могущественных мафиозных семей с другой.

А я? Поддельная жена потенциального Каппо.

Потрясающе. Если кто-то получит пулю в лоб, почти уверена, что я буду первой в очереди. Мы снова взяли Винни и Лу с собой. Очевидно, они напились на посту несколько недель назад, так что это был их способ отплатить Никсону за то, чтобы он сделал вид, будто этого не заметил. Винни был нашим двоюродным братом и был склонен портачить, но он был отличным стрелком и получал огромную радость от всех видов насилия. Почему шопинг? С тем же успехом вы могли бы сказать ему, что заменили его пенис цветком.

Лу был одним из моих любимых соратников. Он всегда одевался красиво, от него всегда вкусно пахло, но у него были серьезные проблемы с играми. Давайте просто скажем, что терпение не было его сильной стороной. Он сначала стрелял, затем задавал вопросы, если он вообще умел их задавать. Так что, он был похож на мини-версию Текса.

— Это мило. — Трейс сделала глоток кофе и сняла солнцезащитные очки. — Я не ходила за покупками, с того момента как Никсон купил мне этот рюкзак Прада.

— Ах. — я кивнула. — Этот день также известен, как день, когда студенты колледжа пытались разбить любовный интерес моего брата.

— Ты считаешь нас героями какого-то романа. — Трейс закатила глаза. — Несчастные любовники, или что-то подобное.

— Признайся. — проворчала Мил. — После всего, что случилось в прошлом году, мы были бы как в прайм тайм.

— Скандальные новости. — я кивнула. — Только лучше.

— Прикуси свой язык! — Трейс выругалась, а потом засмеялась.

У нее была серьезная зависимость от ночного телевидения.

— Так вы хотите зайти куда-нибудь еще? — спросила я, пока мы шли мимо Victoria’s Secret.

Парни были позади нас, на расстоянии нескольких футов.

Трейс посмотрела на знак над дверью.

— Пойдем сюда. Ты только что вышла замуж.

— Насильно. — я подняла руку. — Так что непохоже, что Текс будет трогать меня или что-то в этом роде.

Я сказала последнюю часть в ворчащем тоне, потому что, честно говоря, я сделаю все, что угодно, чтобы он поцеловать меня снова. Поцеловал меня так, как он умел. Мил и Трейс переглянулись, прежде чем Мил подтолкнула меня к двери.

— Он все еще парень, Мо, поверь мне. — она наклонила голову. — Все, что вам нужно немного соблазна. Кроме того, что может быть лучше?

— О, я не знаю. — промычала я, пока они тащили меня. — Моя гордость, мое сердце, мой новорожденный ребенок, мой муж.

— Я поняла. Теперь перестань быть ребенком и позволь нам тебя приодеть. — Мил закатила глаза.

— О, черт. — я хлопнула в ладоши в фальшивом возбуждении. — Это то, что я должна сделать -выглядеть как одна из шлюх Текса.

Трейс ударила меня по руке.

—Ой! — я потерла место удара. — Зачем ты это сделала?

— Твоя голова в заднице, но это нормально. — Мил ответила за нее. — Если я в чем-то хороша, то в вытаскивании головы из задницы и возвращении в трезвое состояние. Взять Чейза, например.

— Чейз? И как ты помогла ему? —удивилась я, когда мы прошли вглубь магазина, мимо секции PINK, прямиком в кружевную секцию, которая не вызывала у меня никакого интереса.

— Легко. — Мил пожала плечами и лукаво улыбнулась. — Я предложила свой храм тела, и теперь он слишком измучен, чтобы быть слом. Проблема решена.

Она рассмеялась, а затем пожала плечами, чтобы сказать: «Что еще можно сделать?»

Винни и Лу зашли в магазин. Винни от отвращения покачал головой, а Лу наткнулся на ночную сорочку с завязками. Это должно было быть сексуально. Он выглядел напуганным; явно сложная одежда спутала мысли в его голове.

— Держи. — Мил постучала мне по плечу и сунула в руки несколько вешалок нижнего белья. — Постарайся.

— Что это вообще такое?

— Иди! — Мил топнула ногой. — И когда он не сможет сдержать свои руки при себе, я ожидаю услышать «спасибо, Мил».

— Ты слишком хорошо вписываешься. — Трейс кивнула. — Я рада, что ты с Чейзом и не откажешься от него.

— Он много работает. — Мил подмигнула и потерла руки. — Как я могу уклоняться от работы?

— Просто называй это сексом. — проворчала я, проходя мимо них. — Больше никаких кодовых слов!

Я захлопнула за собой дверь и посмотрела на свое отражение в зеркале.

Каждое мгновение, которое я провела с Тексом, всегда было простым. Мы спали вместе, говорили, смеялись. Я никогда не пыталась его соблазнить. Если он скажет нет? Если он высмеет меня, или еще хуже, я буду ему противна, я не была уверена, что мое хрупкое сердце справится с этим.

— Поторопись! — Мил постучалась в дверь.

Проклиная все на свете, я бросила свой кошелек на пол и примерила первый кружевной набор, который увидела.

Он был черным, полностью прозрачным. Верхняя часть была привязана к шее, оставляя всю спину открытой. Я не собиралась хныкать, но чувствовала себя более голой в этой раздевалке, чем когда-либо за всю свою жизнь.

— Ну как? — позвала Трейс.

— Хорошо? — это скорее походило на вопрос.

— У тебя потрясающее тело, сучка. — фыркнула Мил. — Конечно, хорошо!

Я быстро померила все остальное. Я знала, если этого не сделаю, то девочки не оставят меня в покое. Я не могла им позволить следить за мной. У меня были намерения купить только один из нарядов. Но у Мил были другие планы. В ту минуту, когда я вышла из примерочной, она взяла все мои наряды, приказала сесть на один из мягких стульев, а затем отправилась в кассу.

— Я думаю. — я фыркнула и сдула прядь волос с моего лица. — Мне нравится Мил в небольших дозах.

Трейс засмеялась и села в кресло рядом со мной.

— Все-таки, оно классное.

— Конечно, она тоже выносит Чейзу мозги, и у него даже не было массажа для разминки. Мы должны волноваться?

— Нет. — Трейс пожала плечами и наклонилась назад, закрыв глаза на мгновение. Ее щеки пылали, она выглядела счастливой, спокойной. — Мы просто купим ему побольше протеиновых батончиков и энергетик. Он найдет в себе силу.

Мил присоединилась к нам через несколько минут, натянув на лицо подлую ухмылку.

— Что ты сделала? — простонала я.

— Что? — спросила она невинно. — Возможно, я взяла несколько лишних нарядов, но они же были в продаже. Лучше сделать тебя более счастливой, чем заставлять Текса пить. Подумай только, поставить Каппо на колени.

— Он не Каппо. — сказала я оборонительно, потом поняла, что, возможно, слишком быстро перескочила на его защиту.

— Эм, да. — Мил кивнула, глаза сужались. — Он Каппо. Поверь мне, я не знаю, что Никсон говорил вам, но моя семья жаждала объявления, а это означает только одно. Этот маленький хит в десять миллионов? Он удвоится, если Текс не сделает выбор.

— Почему он должен выбирать? — спросила я. — Я имею в виду, что нам не нужен Каппо! И его семья даже не любит его.

Я серьезно хотела что-то сломать. Ненавижу, когда его толкают в такое положение. Текс был сильным, но настолько сильным, насколько он позволял себе быть. Я боялась за него. Боялась за нас.

— Семья это кровь. — медленно объяснила Мил. — Не важно, вдруг он обратится к иудаизму и откажется наступать на пауков, потому что верит, что у них есть души. Правда в том, что они должны знать, на чьей стороне он стоит.

— А если он встанет против них? —шептала я. — Тогда что?

Мил замолчала.

Винни и Лу открыли дверь в магазин. Порыв ветра ударил мне прямо в лицо. Я сделала глубокий вдох и посмотрела на улицу.

— Черт.

— Что? — Мил остановилась, протянув руку в сумочку. — В чем дело?

Трейс дотянулась до ее спины и показала Винни большой палец вниз.

Трое мужчин в костюмах вылезли из черного внедорожника, словно в замедленном движении. Они не торопились к нам. Несколько человек на улице остановились, чтобы посмотреть, а затем поспешили в магазины, хлопнув дверью за ними. Малыш на велосипеде чуть не столкнулся с телефонным столбом перед тем как сопровождающий развернул его в противоположном направлении.

Мил стояла передо мной. Я пыталась ее сдвинуть, но она не шелохнулась. В этом маленьком сценарии она была немного важнее, будучи боссом и все такое, я не стала с ней спорить, по крайней мере, не сейчас.

Человек посередине был почти лысым, у него была трость.

Он слегка прихрамывал и выглядел разъяренным. Я не узнала его, пока он не подошел на несколько футов ближе. У него были ярко-голубые глаза, как у Текса. Они ничего не делали в открытую, но это не означало, что я испытывала желание петь и танцевать.

— Миссис Камписи, да? — мужчина ухмыльнулся, его улыбка послала озноб вдоль моего позвоночника.

Я ненавидела, когда люди улыбались так. Зачем так улыбаться, показывая всему миру как тебя все бесит?

— Сэр. — сказал Винни. — Пожалуйста, отойдите. Нам не нужны неприятности. Девочки расслабляются, спокойно ходят по магазинам.

— Расслабляются. — повторил мужчина, двое мужчин, которые сопровождали его, выглядели, как итальянские борцы сумо. — Я не расслаблялся со дня своего рождения.

— Может, тебе стоит сделать педикюр. — сказала я сквозь зубы. — Там творят чудеса, когда я прихожу в определенное время.

— Или. — сказала Мил. — Я всегда могла бы пристрелить тебя, снять напряжение между глаз. На самом деле, было бы очень приятно, гораздо быстрее, чем ботокс.

— Де Ланг. — мужчина гаркнул — Ты мне отвратительна.

— Хорошо, я не хотела бы привлекать тебя. Боже, ты выглядишь старше. Как нога? Катастрофа на лыжах? — Мил усмехнулась.

У девушки был острый язычок, неудивительно, что Чейз был очарован.

— Ты. — кивнул он мне. — Ты жена Камписи, не так ли?

— Я ношу его ребенка. — я пожала плечами. — Это тебе о чем-нибудь говорит?

— У меня для него послание.

— Так скажи. — щелкнула я. — И скажи своим собакам, чтобы перестали пялиться на мою грудь, пока я не перерезала им горло.

Двое мужчин засмеялись, пока я доставала нож из кожаной куртки и держала его между пальцами.

— Я не шутила.

Они перестали смеяться.

Мужчина поднял руку, она была покрыта кольцами, ногти аккуратно подстрижены, едва ли это тип рук ворчливого работника.

— Я хочу встретиться с ним. Я скажу ему все, что он хочет узнать о семье. Без оружия. Только мы вдвоем, немного пообщаемся. Дядя и племянник.

Трейс резко втянула воздух, стоя за мной, я сузила глаза сильнее.

— Ты должен больше ценить свою жизнь.

— Почему ты так говоришь?

— Он может разорвать тебя голыми руками.

— Нет. — мужчина фыркнул. — Если я отрежу их первым.

— Что? Он тебе не по зубам. — Мил разозлилась. — Это все? Мы вроде, как заняты.

— Вот и все. — он кивнул нам и сделал шаг назад.

В один миг что-то острое пронзило бедро, я отшатнулась от Трейс, когда кровь начала просачиваться сквозь мои джинсы. Острая боль переросла в ожог, который пронзал мою ногу. Я чувствовала, что кровь начинает растекаться по коже.

— К сожалению, он промахнулся. Считайте это предупреждение. — он посмотрел на рану и усмехнулся.

— Благодарю. — ответила я задыхаясь.

Я бросила нож прямо в бедро его друга. Нож вошел великолепно.

Бормоча череду вульгарных проклятий, парень попятился назад. Но дядя Текса не вздрогнул, просто посмотрел на меня, а затем, наконец, бросил откинул голову назад и засмеялся.

— Молодец, как только я убью твоего мужа, я смогу просто взять тебя себе. Мне бы не помешало немного тебя отшлепать.

— Беги, старик. — сплюнула Мил. — Она может и не выстрелит в тебя, но у меня есть заряженный пистолет, и я почувствую себя намного счастливей спустив курок, даже если мне не следует делать этого.

Он кивнул, все еще улыбаясь.

— Ты в порядке? — Трейс схватила меня за руки, пока Винни пытался поднять меня на руки.

— Я в порядке. — мои зубы начали стучать. — Ничего особенного, пулевое ранение после покупки нижнего белья. Думаешь, Бог пытается мне что-то сказать?

— Да. — Мил протянула руку к своему телефону. — Больше секса, потому что ты никогда не знаешь, когда получишь пулю. Откуда выстрел вообще взялся? Должно быть, стоял глушитель, я ничего не слышала и ничего не видела. — поклялась Мил, набирая номер.

— Ты звонишь Никсону? — спросила Трейс, пытаясь устоять рядом мной.

— Нет, я звоню Чейзу. — Мил держала телефон у уха. — Я позволю ему рассказать Никсону.

— Хорошая идея. — Трейс вдохнула.

Они разговаривали так, как будто то пулевое ранение обычное дело, может быть для парней, но для нас? Не такое уж и обычное. На самом деле, я только один раз была подстрелена и боль не была такой сильной, не постоянно.

Жжение продолжалось, продвигаясь вверх по моей ноге и отдаваясь в бедро. Я сжала зубы, когда их голоса начали стихать.

Я чувствовала себя словно в тумане, боль все еще была, но казалось, что она распространяется повсюду, и все, что мне нужно было сделать, это закрыть глаза, и все было бы хорошо. Не выдержав больше, с моих губ сорвался тихий стон.

— Она потеряла много крови. — Винни сжал зубы и попытался поднять ногу, держа меня в руках, я крепко цеплялась за него.

— Нам нужно вернуться домой.

— Почему так много крови? — онемение распространилось наверх, заменив боль. Я была этому рада.

— Я не врач. — голос Винни дрогнул.

— Вин? — спросила Трейс. — Ты чего-то не договариваешь?

— Пуля близко к бедренной артерии.

Почему они звучали так, будто разговаривали под водой?

— Насколько близко? — спросила Трейс, ее голос звучал пустым, темные пятна начали плыть перед глазами. — Боже!

Трейс ахнула, а потом все стало черным.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Слишком много слов, мало действий.

Текс

Я сжал переносицу, пока Никсон продолжал говорить.

Серхио и Чейз сидели на диване, просматривая камеры наблюдения вокруг наших местных предприятий, пока я боролся с желание ударить Никсона. Конечно, он пытался держать нас вместе, но зачем он позвал Серхио? Его присутствие здесь оскорбляло меня, и я еле сдерживался, чтобы не прикончить его.

— Итак. — Никсон ударил своим кастетом. — Текс.

— Что? — я посмотрел на него.

— Десять миллионов, и судя по всему, твоя старая семья хочет знать чью сторону ты выбрал, в то время как твоя новая семья…

— Мы. — Чейз подмигнул.

Я закатил глаза. Никсон усмехнулся.

— Верно, твоя новая семья предлагает защиту, так что на данный момент мяч в наших руках. Хочешь сделать заявление? Или ты хочешь ненадолго лечь на дно?

— Когда залечь на дно кому-то помогало? — спросил Серхио. — Насколько мне известно, залечь означает, что он прячется. Зачем человеку прятаться, если он не виновен?

— Действительно зачем? — повторил я. — Заявление. Я сделаю заявление.

Я не говорил им что сделал его за день до этого с моим дядей, но это было нормой. Я, мог бы вызвать суету, отвлечь внимание от Абонданато. По крайней мере, я был обязан им.

Никсон посмотрел на свой телефон.

— Эй, Трейс, что… — его лицо побледнело.

Чейз соприкоснулся со мной.

И потом я услышал крик на другом конце, в то время, как проклятая рука Никсона дрогнула от ярости, его глаза все больше сузились. На лбу появилась вена от напряжения.

— Поторопись. — он повесил трубку и медленно покачал головой, его ноздри раздулись от гнева. — Это Мо.

— Что с Мо? — я стоял, сжав руки в кулаки готовый убить каждого ублюдка, который рискнет причинить ей вред.

— В неё стреляли. — Никсон выругался и бросил свой телефон на стол.

— Всегда так? — Серхио свистнул.

— Заткнись, пока я не пустил пулю тебе в лоб. — прокричал я, смотря в глаза Серхио.

— Ого! — Чейз подошел к Серхио, как раз в тот момент, когда я вытащил пистолет и прицелился ему в голову.

— Черт. — пробормотал Чейз. — Убери пистолет Текс у нас и так большие проблемы.

— Ее ранили в ногу. — сказал Никсон, его рука сжала мое плечо. — Нам нужно много крови.

— Я позвоню на помощь. — огрызнулся я и быстро набрал второй номер Де Ланг в команде. Он когда-то был хирургом и не моргнул бы дважды, если бы я попросил его прийти и сделать экстренную операцию.

— Что? — рявкнул он в телефон.

— Ты мне нужен. Дом Никсона. Жду.

— Если я не приеду?

— Тогда я выслежу тебя, и ты действительно пожалеешь, что...

— Уже в пути. — он заржал и закончил телефонный звонок.

— Ты уверен, что хочешь, чтобы Де Ланг был вовлечен? — выдохнул Никсон.

— Экстренное сообщение, Никсон. — прорычал я. — Вся чертова мафия уже была вовлечена в ту минуту, когда ты защищал меня в Вегасе, в тот момент, когда Мо сказала, что беременна. У нас самая сильная семья в Италии, которая отправляется на Craigslist1 за моей чертовой головой! Помощь Де Ланг ничего не меняет. Просто будет больше народа на моих похоронах.

— Ты не умеешь. — вздохнул Чейз.

— Правильно. — я кивнул, но знал, что все наоборот.

Я умру, моя смерть была такой же верной, как моя любовь к Мо. Это могло бы быть написано на моем лбу.

Моя любовь к ней убьет меня.

Потому что, в конце концов.

Когда я выберу семью Камписи.

Это будет за ее счет.

И я попрошу Никсона убить меня за это.

Только тогда я могу сохранить ее в безопасности, только тогда моему слову смогут доверять.

— Никсон! — Трейс закричала на весь дом.

Как в тумане Винни принес Мо и положил ее на кухонный стол.

— Дерьмо! — я помчался к ней. — Чейз принеси морфин.

Глаза Мо распахнулись, а затем закрылись, когда ее тело стало биться в конвульсиях.

— Нам нужна кровь. — Серхио начал разрезать джинсы ножницами.

— Используй мою, используй мою кровь. — закричал я.

— Ты должен быть совместим. — одним окончательным разрывом Серхио снял джинсы с левой ноги, кровь потекла из раны.

— Мы подходим! — взревел я. — Чейз!

Чейз бросил мне морфин.

— Иглы, нам нужно взять кровь, четвертую группу.

— Мы сделаем это здесь? — Чейз закрыл глаза, бормоча себе под нос, прежде чем вернуться в хранилище, где мы держали оружие и наркотики лучшего сорта.

Мои руки дрожали, когда я опустил бледное лицо Мо.

— Детка, ты меня слышишь?

Она застонала.

Никсон ударил кулаком по стене, когда из ее ноги вылилось больше крови.

— Останови кровотечение, черт возьми!

— Я пытаюсь! — Серхио закричал, его руки были покрыты кровью моей жены.

Красный, цвет, который меня утешал, приносил мне покой, наконец, принес мне смерть.

— Нет. — я покачал головой и поцеловал Мо. — Нет, ты должна бороться, детка! Хорошо? Ты должна бороться!

Было так много крови, что невозможно было сказать, где была рана.

— Иглы. — Чейз бросил их в меня, я поймал их в воздухе и схватил резиновую ленту, затягивая ее вокруг моего бицепса. Жало иглы ничто по сравнению с ужасом, который я наблюдал в ее глазах.

— Тебе лучше молиться Богу, чтобы у тебя хватило крови для нее, прежде чем ты тоже умрешь. — Серхио не стал надевать перчатки, когда он выстрелил морфином прямо в бедро Мо.

— Бог никогда не был на моей стороне. — пробормотал я, наблюдая, как кровь течет из моего тела в иглу.

— Ну, теперь тебе лучше надеяться, что он сейчас здесь. — Серхио положил руки на грудь Мо. — Потому что она теряет сознание, она потеряла слишком много крови.

— Мо! — закричал я, когда Серхио наклонился и прижал ухо к ее губам.

Он проклял, когда что-то прошептал ей на ухо.

Она застонала и покачала головой, ее глаза открылись, а затем снова закрылись.

Клянусь, я вышел за приделы своего тела и наблюдал, как моя душа начинает рушиться в воздухе.

— Боже, я сделаю все, чтобы спасти ее. Возьми меня вместо нее, очисти от зла, оставь ангелов там, где они должны быть.

Я продолжал отдавать кровь флакон за флаконом, мои колени затряслись, когда слабость усилилась.

Наконец Никсон положил руку мне на плечо и прошептал, чтобы я остановился. Черт, я собирался истекать кровью ради этой девушки, если бы мне пришлось.

Минуты отчаянья могут длиться часами. Де Ланг наконец прорвался через дверь. Стивен взглянул на Мо и приступил к операции, его руки скользнули по ее бедру, будто он уже знал, где находиться рана.

— Это не бедренная артерия, а большая вена, с ней все будет в порядке. — он облегченно вздохнул.

— Болит, но это прекрасно. Если мы не остановим кровотечение, она умрет, но я думаю, вы уже это знаете. — он крепче прижал руки к ноге.

Ругаясь, он снял одну руку и потянулся за щипцами.

— Мне нужен человек с твердой рукой.

— Скажи мне что делать. — я подошел к нему.

— Хорошо. — сказал он, прижимая руки к ее открытой ране.

— Мне нужно удалить пулю, но рана будет продолжать кровоточить, поэтому мне нужно, чтобы ты зажимал ее каждый раз, когда мне нужно взять инструмент, когда я удалю пулю нужно зажать рану так сильно, будто ломаешь ногу. Думаешь, ты сможешь это сделать?

— Да. — прохрипел я. — Я смогу.

Его руки двигались так быстро, что это было почти незаметно.

Через десять минут она снова дышала нормально, кровотечение прекратилось, но мои руки?

Они застыли в этом месте, я испугался, если их уберу и если вздохну неправильно, то она умрет.

— Серхио. — кашлянул Стивен. — Нужна твоя помощь зашить рану.

Серхио двинулся вперед, руки дрожали, когда он взял иглу и начал зашивать.

— Теперь ты можешь убрать свои руки, Текс. — голос Стивена был грубым, измученным.

Кивнув, я убрал руки. Они были покрыты кровью. Возможно, это была бы моя кровь, если бы она умерла. Больше ничего не было. Никакого другого варианта.

— Спасибо. — сказал я хрипло.

— Вы, ребята, в таком дерьме и вы это знаете. — Стивен вздохнул и огляделся по сторонам.

— Где она? — Лука ворвался в комнату, а затем шесть человек и, конечно же, Фрэнк Альферо, дедушка Трейс и босс в семье Альферо.

— О, воссоединение. — я поморщился. — Мило.

— Мо? — Лука подошел к столу. — Кто несет ответственность за это?

Все замолчали. Кровь была повсюду.

— Дядя Текса. — наконец Трейс ответила.

— Альфонсо Камписи? — произнес Лука ужасным голосом, его лицо стало красным.

— Так много для этого отпуска. — Фрэнк вытащил свой мобильный телефон.

— Подождите! — Никсон протянул руку. — Что вы делаете?

— Я думаю, что пришло время. — руки Фрэнка слегка дрожали, когда он приложил телефон к уху. — Призвать к порядку.

В комнате стало слишком тихо.

— Не только наша семья мы все в этом нуждаемся. Теперь. — закрыв глаза прошептал Фрэнк

— Все из них? — мы с Никсоном закричали. Лука поднял руку.

— Двадцать четыре часа. — Фрэнк вздохнул. — Мы встречаемся здесь. Пришло время вооружиться и собраться вместе.

— Пожалуйста, скажи мне, что он не делает то, что я думаю. — Никсон толкнул Луку в грудь. Но Лука не двигался.

— Что? — произнес Лука. — Соберись сынок. Мы поднимаемся вместе, мы падаем вместе. Ты умираешь, мы умираем, это единственный выбор.

— Что такое? — спросил я, по-видимому, только один, достаточно храбрый, чтобы сделать это.

— Он звонит в комиссию. — сказал Никсон глухим голосом. вы Впервые с восьмидесяти пяти... впервые с тех пор, как старые боссы вернулись на Сицилию.

— Что означает... — я сглотнул. — У ФБР будет свободный день.

— Я бы заплатил, чтобы быть в аэропорту. — Чейз кивнул. — Фальшивая плата за кого-то, чтобы отчитаться за это дерьмо.

— Камписи лучше надеется, что Мо выживет. — тихо сказал Лука. — В противном случае вообще не будет необходимости во встрече.

— Почему ты так говоришь? — спросила Трейс, когда Фрэнк повесил трубку.

— Текс. — Лука кивнул в мою сторону. — Она умирает, у тебя есть мое разрешение, от одной семьи к другой. Одна кровь к другой.

Он медленно подошел ко мне, потом поцеловал меня в щеки.

— Мое благословение, ты можешь очистить линию, сын. И я помогу тебе сделать это.

— Проклятье. — Никсон ударил рукой по столу.

— Независимо от того... — я оглядел комнату. — Что мы собираемся на войну.

— Да. — Фрэнк сделал шаг ко мне и положил руку мне на плечо. — Я верю, что так оно и есть.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Говорят, что каждый раз, когда вы рискуете жизнью, вы никогда не возвращаетесь таким же, как прежде.

Mo

Последнее что я помнила, это ужасная боль и много крови. В итоге я потеряла сознание в тот момент, когда Серхио прошептал мне на ухо, что я нужна Тексу. По крайней мере, мне казалось, что он прошептал это. Возможно, я придумала это все.

Я все еще чувствовала боль, но тяжесть в груди не отпускала меня. Как будто я была парализована, не могла двигаться. Паникуя, я попыталась пошевелиться, но не могла сдвинуться с места.

Открой глаза!

Я пыталась. Затем я застонала и попробовала второй раз.

— Мо. — шептал Текс.

Я узнала бы этот голос из тысячи. Это был тот самый голос, который велел мне сражаться, тот, который назвал меня ребенком. Боже, я пропустила этот голос. Казалось, теперь, когда он говорил со мной, каждое слово было подрезано, наполнено яростью, притом, что я сама виновата в этой ситуации.

Я боролась со слезами. Воевала и потерпела неудачу, когда они скользнули по моим щекам.

— Открой глаза, детка.

Я застонала, а затем медленно открыла глаза, у меня ушло несколько секунд, чтобы приспособиться к темноте моей комнаты, которую я делила с Тексом. Я несколько раз моргнула, смутившись, что я тихо плачу.

Текс выдохнул, его грубые пальцы медленно вытирали слезы с моих щек. Он медленно опускался ко мне, его губы нежно поцеловали меня в лоб, а потом зависли над моими губами, прося разрешения. Он ждал, чтобы посмотреть, смогу ли я отвернуться или наклониться вперед.

Мне потребовалось приложить всю силу, которой я обладала, чтобы сдвинуться с места, и Текс увидел. И это было важно.

Его губы нежно накрыли мои, его язык медленно с осторожностью ласкал мой рот. Это был самый нежный поцелуй, который я когда-либо могла вспомнить, как будто он боялся, что я сломаюсь.

— Тебе больно? — пробормотал он мне в губы.

— Нет. — прошептала я и покачала головой.

— Ты помнишь, что случилось?

Мои брови сдвинулись.

В меня кто, то стрелял, много крови. Кто посмел? Все мое тело дрожало.

— Все в порядке. — Текс нежно обнял меня. — Он уже мертв.

— Ты убил его?

— Пока нет. — Текс скрипнул зубами. — Но я думаю, что у меня будет несколько добровольцев, когда придет время. Будем собирать команду.

— Звучит весело.

— Как охота на оленя. — усмехнулся Текс. — Мы распылим краской гигантскую мишень на его спине, а затем будем сражаться за первый выстрел.

— Мне. — дрожь потрясла меня. — За мной первый выстрел.

— Ой, детка, я сам собирался дать тебе выстрелить первой, но я решил, что ты захочешь его ранить, прежде чем мы его освободим на поле.

— Ножи в оба бедра или может просто щелкнуть его Ахиллесову пяту, так чтобы он не смог бежать? Да, звучит неплохо.

Текс застыл позади меня.

— Что? — я снова вздрогнула, прижимаясь ближе к нему так что даже почувствовала его сердцебиение.

— Ничего. — подавился он. — Я просто ненавижу разговоры о насилии.

— Это ножи. — я сглотнула. — Парни любят острые вещи.

— Парни любят большие вещи. — Текс провел рукой вдоль моей левой руки, его кончики пальцев танцевали по моей коже. — Блестящие вещи тоже. С темными волосами и яркими глазами. Вещи, которые имеют грязный рот, и привычку держать удар в отношении чудовищных актов насилия.

— Эй, это же я. — дразнила я.

— Как ты себя чувствуешь?

— Уставшая, расстроенная, раздраженная. — я вздохнула и закрыла глаза.

— Я могу дать тебе больше наркотиков.

— Нет. — я прочистила горло. — Они заставляют мое тело чувствовать себя тяжелым.

— Возможно, я заснул на твоей груди, у меня тяжелая голова, потому что она наполнена огромным количеством знаний.

Я засмеялась. Это было так хорошо, что хихиканье почти превратилось в рыдание. Текс не шутил со мной уже год.

Чертов год. Он был самим собой, забавный, нежный гигант с убийственными инстинктами.

— Знания, да? — я прижалась к его теплому телу. — Ты уверен в этом?

— О, я уверен. — Текс кивнул. — Что еще было бы там, чтобы сделать ее такой тяжелой?

— Ты хочешь, чтобы я ответила на это или просто промолчала?

— Это твой способ спросить, хочу ли я, чтобы ты насмехалась и дразнила меня, или ты просто ищешь оправдание, чтобы пробежать пальцами по моим волосам? — Текс ухмыльнулся и наклонился.

— Виновата? — я сказала, затаив дыхание.

Он снова засмеялся.

Мой желудок сжался.

Я ненавидела, что это не продлится долго.

Я знала, что часы тикают и не была уверена, что его хорошее настроение и улыбка продлятся после того как я поправлюсь, сейчас он был напуган, что я умру.

С большим трудом мне удалось перевернуться на него, мне нужно было снова поверить в него, напомнить себе, за что я его люблю.

— Текс? — прошептала я, не в силах закинуть на него ногу, потому что он был на столько огромен словно отдельная планета, мне удалось прижаться к его груди на несколько секунд, прежде чем сосредоточиться на его полных губах.

— Что? — его голос был оборван, его дыхание сбилось, как, будто он пробежал марафон.

— Поцелуй меня снова.

— Мо. — его синие глаза за секунду превратились в черные. — Это ничего не может изменить. Я не…

— Значит, ничего не меняет. — я пожала плечами, хотя мое сердце чувствовало, что это все меняет!

— Я не остановлюсь. — он посмотрел мне в глаза, а затем его губы образовали чувственную улыбку. — Я не думаю, что смогу. Слава богу, пуля попала в вену, ты истекала кровью я не знал, что делать ты могла умереть.

— Итак. — я потянула нижнюю губу своими зубами. — Сделать еще лучше?

— Черт возьми, Мо. — Текс взял меня за руки. — Ты ранена!

— Хорошо. — я вздохнула, как будто сдалась. — Значит одолжение?

— Что угодно. — он поклялся, его руки нежно держали мое, что я чуть не заплакала.

— Они принесли мои покупки?

— Да, почему ты спрашиваешь? — его глаза сузились.

— Принесешь их для меня? — спросила я невинно.

Он пожал плечами и пошел к первой сумке.

— Не этот. — я приподнялась на локтях.

Он поднял розовую сумку Виктория Сикрит в воздух.

— Этот. — я стала нервничать. — Я купила несколько новых пижам. Захвати их?

Текс принес сумку к кровати и начал рыться в ткани. Его руки застыли. Он отвел взгляд, затем он открыл пакет. С проклятием он вытер лицо и продолжал смотреть.

— Ну? — настаивала я.

— Это. — его голос напоминал рычание. — Не пижамы.

— Конечно, да! — я спорила с торжествующей усмешкой. — Продавец мне так сказала.

Он вздохнул, закрыв глаза, прижал обе руки вдоль моих ног.

— Итак? — я облизала губы. — Поможешь мне надеть их?

— Черт, нет. — он бросил сумку на пол. — Зачем мне надевать на тебя то, что я сниму за пару секунд?

— И ты знаешь, как я не люблю, когда ты рвешь новую одежду?

Он откинул голову и засмеялся. Боже я скучала по этому звуку.

— Верно я не хотел испортить что-то принадлежащее принцессе мафии. Какой после этого я муж, если бы рвал всю твою одежду?

— Какой бы ты был муж, если не даешь своей жене, что она просит?

— О, так теперь ты нуждаешься во мне только из-за моего тела? — проворчал Текс, все еще в хорошем настроении.

— Нет. — я схватила его за футболку и потянула на себя. — Я просто хочу тебя.

— Черт, можем ли мы записать это в письменном виде? — дразнил он, прижимая рот.

— Если тебе станет лучше. — у меня перехватило дыхание, когда его руки скользнули под моей майкой.

— Но. — его руки остановились. — Мо, я серьезно. Это ничего не может изменить. Я все еще расстроен.

— Так притворись. — мой голос дрогнул. — Притворись хотя бы на пять минут, что между нами нет ненависти. Притворись, что твоя голова не стоит десять миллионов. Притворись, что я не сестра Никсона.

— Я не могу. — Текс вздохнул.

Он собирался уйти. Мое тело стало жестким, ожидая отказа.

— Я имею в виду, пять минут Мо? С каких это пор я мог продержаться всего пять минут? — он ухмыльнулся.

Я ударила его так сильно, как только могла. Его губы снова нашли мои. И скоро моя майка была на полу.

Он сказал, что ничего не изменится.

Но он мало знал, он все изменил.

Потому что у нас был незащищенный секс.

И я не была беременной.

Слава Богу, никто ничего не спрашивал о ребенке, мне повезло, они так беспокоились за меня, что даже не подумали спросить о выкидыше.

Так что да все изменилось. Игра будет по моим правилам. С самого начала я заключила сделку с дьяволом, и я собиралась победить его. Чтобы спасти его жизнь, как он спас мою? Да, я бы продолжила бороться.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Когда ты подписываешь договор с дьяволом, ты не можешь отказаться от него у дверей в ад.

Текс

О чем, черт возьми, я думал? Гладкая кожа дразнила меня, умоляла прикоснуться. Желание целовать всю с ног до головы, не останавливаясь, пока Мо не забудет свое имя.

Секс с Мо всегда был разнообразным, но прямо сейчас он сжигал нас. Она знает, что у меня на сердце. Она знает все тайны моей души, разум умолял остановиться, но сердце требовало любви. Она принадлежала только мне не Серхио, не Никсону, никому либо еще, только моя. Она всегда была моим проклятием, и она об этом знала.

Дело даже не в любви то, что я делал, было чистой потребностью. Если забыть о любви, какие тогда могут быть отношения? После того, как мы причинили друг другу боль, я понятия не имел. Но что я мог сделать?

Ни одна женщина никогда не отвечала на мои прикосновения, как Монро Абандонато.

В плавном движении, я ложусь на ее тело, стараясь удерживать свой вес на локтях, чтобы не раздавить ее.

— Твоя рубашка все еще на месте. — хрипло сказал Мо.

— Верно. — я посмотрел вниз. — Странно, твоя майка исчезла слишком быстро, ты была почти мертва несколько часов назад.

— Верно, какой-то варвар разорвал ее. — Мо закатила глаза.

— Не холодно. — я огрызнулся, моя рука медленно скользит по ее плечу, задерживаясь на ее ремне. — Жарко, очень жарко.

— Ты хвалишь мою кожу? — она выгнулась, когда я медленно рисовал круги на ее животе.

— Да, Мо. Вот что я делаю, потому что я игрок, и это моя игра.

— Игра. — задыхалась она, когда мои пальцы скользнули за спиной и расстегнули бюстгальтер. — Требует работы.

— Игра. — я повторял. — Еще не началась.

С грохотом я бросил ее бюстгальтер на пол и посмотрел на нее.

За все годы своей жизни я никогда не привыкну видеть ее обнаженной. Черт, она была топлес и это было похоже на то как будто я смотрел на солнце - полное совершенство. Я знал, что она позволяет трогать себя, хотя моя родословная не была идеальной. Я остановил свой взгляд на ее животе.

— Ты все еще такая худая.

Мой палец ласкал ее пупок.

Я надеялся, что ребенок внутри нее, хоть он и не был моим, был в порядке. Я спросил Стивена, и он сказал, что когда ей станет лучше, мы сможем провести анализы, но по большей части, если бы у нее был выкидыш, то крови было бы больше. Ее травма была серьезной, и, если бы мы не остановили кровотечение, это могло привести к серьезным последствиям.

— Текс. — прошептала Мо. — Мы делаем это или говорим?

— О. — я поднялся, позволяя мыслям рассеяться. — Прости, ты устала говорить? Нужно еще немного ласки?

Я обнял ее за талию, спустив шорты, и шлепнул ее по заднице.

— Еще немного подразнить? Приласкать?

Я опустил голову до ее бедра, проводя языком вдоль него затрагивая самые потайные места.

— Черт возьми, Текс!

— Ой, детка, ты знаешь, мне нравится, когда ты кричишь мое имя. — я усмехнулся, дыхнув на ее живот, а затем провел по нему языком.

Дегустация Монро Абандонато была моей любимой вещью во всем мире. Ее вкус был уникальным, и я желал его больше, чем здравомыслящий человек. Я никогда не утверждал, что я сумасшедший.

Пальцы Мо двинулись к моей рубашке, она пыталась снять ее, но она была слишком слаба от потери крови, и я не должен был соблазнять ее, но у моего тела были другие планы. И, черт возьми, если бы я не хотел ее клеймить, наполнить ее до упора и просто погреться в полноте того, каково было быть внутри нее.

— Текс. — Мо опустила руки с моей рубашки со вздохом разочарования. — Мне понадобится небольшая помощь.

— Скажи, пожалуйста. — я ее удерживал и медленно поднял рубашку, но еще не снял ее полностью. — Я жду.

— Ты задница, ты знаешь это? — она шевелилась подо мной.

— Продолжай делать это, у меня есть все время в мире. На самом деле, ты медленно убиваешь меня, прикасаясь ко мне.

— Сними рубашку! — сказала она сквозь зубы. — Пожалуйста.

— И кто научил тебя манерам? Никсон? — я усмехнулся, и смог представить, что между нами нет пропасти и боли.

Я вообразил мир, в котором был отцом нашего ребенка, где я был героем, а не монстром.

Когда моя рубашка упала на пол, Мо задержала дыхание. Ее изящные пальцы танцевали по моему жесткому животу, заставляя мышцы сжиматься там, где она их касалась, ее пальцы, медленно двигались вверх и вниз.

— Это новый. — прошептала она, ее руки гладили один из многочисленных шрамов.

— Да. — я облизал губы. — Это рана.

— Да, я все об этом знаю. — она закатила глаза

— Мне жаль расстраивать тебя, но у тебя есть большая царапина. Я думал, что потеряю тебя навсегда и ты перестанешь напоминать мне, почему я не должен видеть тебя голой.

— Никсон может пристрелить тебя.

— Отлично. — я наклонился и поцеловал ее в губы. — Тогда он может выстрелить в другое плечо, и напомнить о чувстве, оставленном в тот момент.

Монро рассмеялась мне в губы, я не мог не последовать ее примеру, ее руки потянулись за молнией моих джинсов, и весь смех было слышно в окно. Редко я позволял девушке снять всю одежду с себя. Для этого нужен дар Божий, поэтому я встал, снял джинсы и стал, ждать пока она покраснеет.

Она всегда краснела.

Это часть ее души, которую я очень любил. Она притворялась плохой задницей, но это было нужно, чтобы защитить себя, она притворялась, что секс для нее ничего не значил. Но я знал, что это не так. Для Мо это всегда было важно, может быть поэтому меня так сильно задело то что она отдала свое тело кому-то еще кроме меня.

Я забрал ее девственность.

Я был вечным парнем.

Я не был чем-то большим.

— Текс. — Мо подняла руку.

Я схватил ее руку и лег рядом с ней.

— Мы не должны делать этого, Мо.

Мое тело кричало, говори за себя!

— Знаю. — Мо кивнула, ее губы дрожали, когда одинокая слеза скатилась по ее щеке.

— Но ты всегда целовал меня, когда я спала, и Текс, я действительно. — ее грудь вздымалась от волнения. — На самом деле прямо сейчас.

— Хорошо. — я вздохнул. — Час, я даю нам только час, но, когда он закончиться и придет время, снова встать на твою защиту я вернусь к тому, чтобы сосредоточиться на ненависти, потому что, если я этого не сделаю, оба наших сердца разобьются.

Она кивнула.

И это все, что нужно.

Я был достаточно глуп, чтобы обещать ей час.

И она была достаточно глупа, чтобы принять это.

Я никогда не мог до конца насладиться нежность Мо в спальне, я медленно поцеловал ее губы, наслаждаясь ее вкусом. Если у меня будет час, это будет хороший час.

Ее руки обняли мою шею, притягивая меня крепче к ней. Мы целовались, пока у меня не заболели губы, и когда с моих губ сорвался стон, я поцеловал ее сильнее, пытаясь заглушить боль воспоминаний, а взамен подарить наслаждение.

Когда наши тела соединились, двигаясь с ней в унисон, я терял дыхание. Мы не замечали времени. Я двигался внутри нее, поначалу медленно, давая ее телу, время подстроиться под меня.

И поцеловал ее в губы.

— Так хорошо. — прошептала Мо мне в губы. — Сильнее.

— Ты. — я задыхался. — Ранена.

— Итак? — она обняла меня ногой. — Ты говорил?

— Проклятие.

Она усмехнулась.

— Думаешь, это смешно? — я начал двигаться сильнее, держа свои руки под ее задницей, чтобы пододвинуть ее ко мне, я ударил ее по моему любимому месту.

Ее ногти впились в мою спину.

— Текс. — она нашла свое освобождение, вскоре закончил и я, но я держал глаза открытыми, наблюдая за ней, ловя взгляд чистого блаженства на ее лице.

Я был еще внутри нее, когда раздался стук в дверь.

Глаза Мо расширились от ужаса.

— Да? — ответил я лениво.

— Эй, это Никсон.

Ну и дерьмо.

— Как себя чувствует Мо? Я слышал крики.

— Э-э... — я закусил губу, чтобы не засмеяться, пока Мо покраснела. — Да, ей снился прекрасный сон.

Она закатила глаза.

— О, хорошо, я могу войти.

— Нет! Я выйду, мне нужно поговорить с тобой, и она очень устала. — крикнул я.

Особенно после часа, который мы разделили.

— Хорошо. — шаги Никсона эхом разнеслись по коридору.

С проклятием я скатился с Мо, затем медленно вышел из ее тела и оделся.

Без слов, я помог ей надеть бюстгальтер, рубашку, шорты, каждый предмет одежды снова был на месте. Я даже собрал ее волосы в хвост.

— Текс. — Мо смотрела мне прямо в глаза.

— Да?

— Что, если бы часа не хватило?

Как могло случиться так, что сердце только что пело от счастья, и было разбито одновременно.

— Тогда ты должна была подумать об этом прежде, чем затащить меня в постель, сегодня я дал тебе час. Год назад я бы отдал тебе вечность.

После этих слов я вышел из комнаты, проклиная себя, не мог вынести ее тихие рыдания за дверью.

Так будет лучше.

Должно было быть.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

У всех есть слова, которые они ненавидят. Какое слово ненавижу я? Выбор. Казалось, вся моя жизнь была обрамлена вокруг такого невинного слова. Какая ирония.

Серхио

Мо и Текс были в спальне в течение нескольких часов. Мои руки все еще были испачканы кровью. Я перестал пытаться смыть ее, это хорошее напоминание о случившимся.

Кровь на руках.

Особенно, когда зазвонил мой телефон.

— Это правда?

— Что, правда? — я вздохнул в трубку и вышел на задний двор дома Никсона.

— Комиссия.

Что сказать? Я был пойман между необходимостью защищать семью и в тоже время защитить мою собственную кровь.

— Это происходит. — прошептал я. — Не то, чтобы это имело значение для вас. Это не было частью нашего соглашения.

— Нет. — отрезал он. — Но часть нашего соглашения заключалась в том, что вы предоставите нам любую полезную информацию.

— Полезная информация. — поправил я. — Та, которая поможет сохранить плохих парней за решеткой, а хороших вытащить бесплатно. Так что извините меня за то, что я не собираюсь помогать вам.

— Посмотрим.

— Большой брат всегда такой. — сказал я коротко. — Хорошего дня.

Я засунул телефон обратно в карман и застонал.

Когда все стало так сложно? Выход из дома, решение помочь семье казалось хорошей идеей, но я не рассчитывал, что все настолько серьезно. У меня было слишком много причин, чтобы быть призраком.

И это не имело ничего общего с тем, чтобы не хотеть быть частью чего-то большого, но все связано с наблюдением федералов. Фактически я нарисовал мишень на спине, как только вышел из своей предполагаемой отставки.

И теперь те, кому я задолжал? Они собирались стучать.

Вздохнув, я вошел внутрь, как раз в этом момент Мо выходила из спальни. Она выглядела полностью разбитой.

Я наклонил голову. Ее лицо покраснело, ее хвост был криво завязан. Удивительно, что после всего, Текс все еще думал, что у него есть шанс на бой с этой девочкой, указывающей пистолетом на его спину.

В конце концов... он выберет Камписи.

В конце концов... она выберет Абандонато.

В конце концов... будет кровопролитие.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Секс меняет все и ничего одновременно.

Мо

— Ты выглядишь отдохнувшей. — сказал Серхио низким голосом.

Я наткнулась на стену и посмотрела в его сторону. Его голубые глаза искали мои, как будто он видел каждую чертовую область, которую трогал Текс.

— Я.. — провела рукой по волосам и пожала плечами. — Я немного поспала.

— Конечно, ты отдохнула. — ухмыльнулся Серхио.

Это была не радостная улыбка, абсолютно хищная и злобная.

— Тебе нужна была помощь?

Я хотела узнать, о чем говорят Никсон и Текс, но от Серхио дышащим мне в шею, не скроешься. После ванны было бы лучше.

Серхио посмотрел мне в глаза несколько минут, далее его взгляд опустился на мои губы.

— Отлично. — огрызнулся он. — Я помогу тебе добраться до кухни.

— О, это нормально, я просто.

— Прекрати спорить Мо, я не кусаюсь.

Я закрыла глаза, когда тепло распространилось по моему телу.

Серхио обернул вокруг меня мускулистую руку, а затем поднял меня с пола. У меня не было другого выбора, кроме как опираться на него.

Он всегда пахнул тем же, что и чистая мятная пряность. Это меня утешало, но сейчас, меня это пугало, плохие воспоминания закрутились в голове. Я обвинила его, хотя сама была во всем виновата. Это была моя вина не его.

Когда мы подошли к кухне, он посадил меня на один из высоких стульев, как маленького ребенка, и подошел к шкафу.

— Тебе нужен лед? — спросил он.

— Пожалуйста. — прошептала я, хватаясь за стол, как будто это была моя единственная спасательная линия.

Серхио взял стакан, насыпав льда, в комнате повисло напряжение.

— Он уничтожит всех нас. — Серхио вернулся ко мне, когда он наполнил стакан водой, его голос был настолько сухим и холодным, что мурашки побежали по коже.

— Надеюсь, ты это знаешь. Он Камписи, и он не перестанет быть Камписи.

— Ты не прав. — откинувшись, я пыталась игнорировать правду слов Серхио.

— Я? — он обернулся, и его брови удивленно поднялись. — И что делает тебя экспертом?

— Я просто... — обдумывала, что сказать. — Я знаю его сердце. Он хорош, и то, что мы делаем...

— То, что мы делаем. — Серхио откинул голову и засмеялся. — Не имеет никакого отношения к тому, как ты соблазнила его и заморочила ему голову Мо. Абсолютно ничего, так какого черта ты творишь? Потому что я уверен, что другие тоже хотели бы знать.

— Я делаю это реальностью. — я проглотила ком в горле и потянулась за стаканом с водой.

Серхио вздохнул и протянул мне стакан с водой, но не отпустил его, когда я протянула руку.

— Мо, независимо от того, насколько ты права, ты не сможешь спасти его.

— Но нашим планом был...

— Брак. — он просто пожал плечами. — И все-таки тебя подстрелили.

— Но.

— Мо. — Серхио выпустил стакан и опустил руки по обе стороны от моих бедер, прижимаясь к моему телу, так что я ахнула. — Он умрет.

— Нет. — я потрясла головой. — Я не позволю этому случиться. Они сказали, что, если мы это сделаем, это защитит его.

— Ты понимаешь. — он поднял голову и дотронулся до моей щеки. — Я спасу тебя, прежде чем спасу его.

— Не надо. — мои губы дрожали. — Я не стою того.

— Позволь мне решать твою ценность Монро. — он принял защитную позицию передо мной. — И, в конце концов, когда это закончится, я хочу, чтобы ты помнила. Я был тем, кто хотел простить и забыть, тогда как тот, который утверждает, что любит тебя, будет мертв через месяц за выбор крови.

Проклиная, Серхио отступил и вышел из кухни, оставив меня наедине со своими мыслями.

Я больше не чувствовала жажды, я поставила стакан на стол и попыталась слезть со стула. Да, это не очень хорошо. Моя нога не позволяла мне маневрировать.

После пяти минут, поведенных в попытках не убить себя я опустилась на колени и ждала, когда кто-нибудь пойдет по коридору. Я молилась, чтобы Текс нашел меня, но это был Никсон.

— Тебя не было в постели. — огрызнулся он, его холодные глаза сверкали.

— Конечно. — я вздохнула. — Я была в ловушке на стуле.

— Не расскажешь, как ты сюда попала?

— Прилетела?

— Не умничай. — Никсон усмехнулся.

— Люблю тебя, брат.

— Скажи мне, что ты знаешь, что это плохо. — его улыбка сникла, он шагнул ко мне на помощь.

Я кивнула.

— Скажи мне, что знаешь, что будет смерть.

Я снова кивнула.

Он, проклиная, вытер лицо руками.

— Скажи мне. — его голос дрогнул. — Скажи, что ты будешь делать то, что я скажу.

— Не могу. — дрожащими руками я вытерла слезы, которые уже текли по моему лицу. — Я все еще люблю его.

— Я знаю. — Никсон поднял меня на руки и понес в спальню. — Это чертова проблема.

Я прижалась к груди Никсона. Его татуированные руки держали меня настолько крепко, что мне казалось, будто бы я была самой ценной в мире. Мы были живы, в отличие от других.

— Мо. — голос Никсона молил, когда он положил меня на кровать, а затем сел на матрас, который под его весом заскрипел. — Комиссия, когда она собиралась последний раз мы еще не родились.

— Впервые за все это время. — я положила голову ему на плечо. — Многие ли умерли в прошлый раз?

— Хорошо. — Никсон усмехнулся. — Это была не совсем фиеста.

— Прикуси свой язык. — выругалась я. — У Сицилийцев нет фиесты, у нас есть вечеринки, кровавые ванны, это звучит гораздо круче.

— Верно. — он втянул губу.

Он постукивал ногой, показывая, что он сильно нервничал, таким я его видела редко.

— Ты в порядке?

— Это была бы гигантская задница. — смех Никсона был пустым. — Думаю, она может быть беременной.

— Кто?

— Как ты думаешь, гений? Трейс. — его нога перестала стучать.

— Ооо. — я была шокирована. — Почему ты так думаешь?

— Потому что я знаю ее, знаю ее тело. — и он снова нервничал. — А вдруг все имеет смысл, понимаешь?

— Что это значит?

— Кровь. — Никсон хрипло прошептал. — Это имеет смысл, Мо. Я сделаю все, что угодно, ради крови.

— Как вампир? — я пошутила, ударив его по руке.

— Как вампир. — он повторил, его голос терял свою силу.

— Монро. — он схватил меня за руки. — Я всегда буду защищать тебя, всегда буду защищать то, что принадлежит мне, но Тексу придется выбрать. Наверное, мне просто нужно, чтобы ты поняла, что у этой крови есть чья-то лояльность. — его глаза наполнились грустью. — Независимо от того, что он чувствует к тебе.

— Бред. — прошептала я. — Значит, ты говоришь.

— В конце концов, я говорю, как ты. — Никсон пожал плечами. — Помни, кто он.

— Я устала. — я фальшиво зевнула.

— Верно.

— О, и Никсон. — я сжала его руку. —Скажи Трейс, что я счастлива за нее.

— Интересно. — глаза Никсона сузились.

— Что?

— Я подумал, что ты уже заметила, что ты догадаешься, ведь симптомы у вас должны быть похожи. — он скрестил руки на груди.

— Да, конечно. — я пожала плечами. — Каждая беременность индивидуальна.

— Как жизнь. — добавил Никсон. — Спи крепко Мо.

Я кивнула и мои эмоции зашкаливали.

Через два часа я почувствовала, что кровать прогнулась, и крепкие руки обняли меня.

— Текс? — прошептала я.

— Да, Мо.

— Враги или любовники прямо сейчас?

— Оба варианта. — он вздохнул и поцеловал меня в макушку.

И у меня был мой ответ.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Истина открывается нам только тогда, когда мы в нее верим.

Текс

Утро наступило слишком быстро. Солнечный свет проникал сквозь занавески, светя мне прямо в глаза. Все тело болело, кости были слишком хрупкими, и я не чувствовал своей левой руки.

Мо прижалась к моему телу. Мне нравилось ощущать мягкость ее кожи. Разум шептал остановиться, но тело его не слушалось. Кроме того, когда вы дополняете друг друга, очень сложно контролировать свои чувства.

Со вздохом я отстранился от нее, ощущая потерю тепла от ее тела.

Разговор с Никсоном не принес ничего хорошего. Мой дядя решил покончить с мафией. Все Сицилийцы собрались в Штатах за Комиссией, и он исчез, как последний трус.

Серхио даже пытался проследить за номером телефона, но он был заблокирован, что означало он знает о Комиссии.

Какой была моя реакция на это? Черт возьми, великолепная новость!

Заседание властей должно было состояться через неделю, нам нужно было все уладить. И Никсон заверил Луку и Фрэнка, что не один выстрел не был пропущен, я не завидовал им. Мо тяжело вздохнула во сне и перевернулась на спину.

Боже, она была прекрасна. Я проклинал себя за каждое слово, что было сказано ей в гневе.

Из раздумий меня вывел тихий стук в дверь. Трейс появилась в проеме, глядя на Мо, а затем взглянула на меня.

— Эй. — я поднял руки. — Я смотрел на нее, не нацеливая пистолет.

— Ты выберешь ее. — прошептала Трейс. — Когда дело доходит до выбора, вы всегда выбираете любовь, забывая о разногласиях.

— Ты пьяна? — я сделал несколько шагов к ней.

— Нет. — слеза текла по ее щеке. — Я хочу, чтобы вы были готовы сделать выбор, не позволяйте никому решать за вас, не позволяйте вашему прошлому разрушать ваше будущее.

— А если у нее уже есть один советник? И, кстати, я даже не позавтракал, как ты так рано можешь думать?

— Я Абандонато. — Трейс сузила глаза и пожала плечами.

— Отпуск. — пробормотал я. — Тебе нужно попробовать отдалиться от Босса.

— Текс. — огрызнулась Трейс. — Я серьезно. Когда придет время, речь идет не о том, чего хочет Никсон, это то, что лучше для нее.

С этими словами она закрыла дверь, оставив меня в замешательстве, чтобы могло заставить ее встать в семь утра?

Проклятый Никсон всегда все держит в руках.

Я последний раз посмотрел на Мо и вышел из комнаты направляясь на кухню.

Трейс спокойно сидела за столом, и ела хлопья.

Чейз пытался забрать коробку из ее рук, в то время как Мил ударила его по голове газетой, и Никсон, он был погружен в разговор с Серхио, Лукой и Фрэнком.

— Я проспал или что-то в этом роде? — я зевнул, привлекая всеобщее внимание.

— Ах, зверь проснулся. — ухмыльнулся Лука.

— Говорит обученный домашний кот. — я оттолкнул его.

Я никогда не боялся Луку. Черт, он должен меня бояться. Он не обратил внимания на мою слабость и пожал плечами, потягивая кофе.

Я налил себе чашку кофе и присоединился к ним. Никсон первым заговорил.

— Мы сделаем это на месте.

— Встреча? — уточнил я.

— Мы можем контролировать окружающую среду. — Никсон кивнул и откинулся на спинку стула.

— И что именно мы надеемся достичь? — спросил я.

— То к чему мы всегда стремимся. — Фрэнк провел по своим волосам. — Мира.

В этот момент Чейз упал со стула из-за того, что Мил оттолкнула его, в то время, как Трейс доела хлопья и отправилась за добавкой в кладовку.

— Я даже не могу контролировать свой собственный завтрак, но мировое господство и мир, удачи в этом. — усмехнулся я.

— Ты поможешь нам. — Лука облизнул губы, его холодные глаза смотрели, как я выпиваю свой кофе, он следил за каждым моим движением.

— А если нет?

— Я застрелю тебя. — Лука вытащил пистолет и оглянулся на Никсона. — Это действительно прекрасный день. Почему бы тебе не взять Трейс на приятную утреннюю прогулку? У нас есть время для планирования позже.

— Моя смерть. — проворчал я.

— Какой ты сделаешь выбор? — Никсона напрягся. — Либо ты с нами, либо против нас. Если ты выберешь нашу сторону, то они попытаются убить нас. Если выберешь их сторону, то они все равно убьют нас, и, в конце концов, все умрут.

— Почему это? — я облизал губы. — Какого черта ты должен убить меня, если я займу свое законное место? Потому что на самом деле, это единственная испорченная часть всей этой головоломки! Я убил своего отца, так почему бы мне не занять его место? Что делает тебя, Никсон, лучше меня? Что делает то, что я должен сделать, менее проклятым, чем то, что ты сделал, когда стал главой семьи?

Вся комната замолчала.

Даже Чейз и Мил перестали спорить.

— Ты действительно не знаешь. — наконец проговорил Фрэнк. — А, сынок?

— Знаю, что? — я поставил свой кофе на стол.

Фрэнк провел рукой по волосам, пробормотав молитву на итальянском языке, прежде чем прошептал.

— У тебя есть сестра.

Комната покраснела, затем почернела, и снова стала красной.

— Какое это имеет отношение ко мне?

— Черт возьми прямое. — фыркнул Лука. — Я думаю, что пришло время опустить тот факт, что у Текса все-таки есть семья, которую стоит искать.

— Кровь всегда побеждает. — я все еще был ошеломлен, когда Фрэнк положил руку мне на плечо и прошептал это.

Мо.

Моя сестра.

Никсон.

Черт возьми.

Выбор.

Они все время оставляли намеки.

Они собирались заставить меня выбрать. Один взгляд на Никсона сказал все, потому что я знал, что он выберет Мо, выберет каждый раз, он встанет на ее защиту, он выберет ее.

Так же, как я бы выбрал мою сестру.

Чтобы защитить ее, я бы присоединился к дьяволу.

Чтобы защитить ее, я буду сражаться со своими друзьями.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Быть в мафии — это играть в семью. Все нормально, пока кто-то не вытащит пистолет.

Mo

К тому времени, когда я добралась до завтрака, это было больше похоже на обед. Чейз и Мил оставили записку о том, что они ушли стрелять, а Никсон только собирался взять Трейс в продуктовый магазин.

Сверхъестественно, как все мы выглядели нормально. Но ничего в нашей семье не было нормально, о чем мне снова напомнили, когда Никсон привязал боеприпасы к внутренней части лодыжки.

— Где Teкс? — спросила я прочистив горло.

Никсон и Трейс поделились напряженным взглядом.

— Черт, мне все равно. — пробормотал Никсон с проклятием.

Трейс ударила его по плечу, но он только покачал головой и осторожно взяв ее за руку, вывел из дома.

— Мы вернемся сегодня днем. — крикнул Никсон. — Я усилил охрану, и у тебя все еще есть Текс, так, что все должно быть хорошо, ничего не измениться, если он не выберет.

— Никсон! — Трейс крикнула его имя, даже я вздрогнула от ее крика.

Он слегка покраснел и наклонил голову, когда они вышли за дверь.

Ладно, это было странно.

Я налила себе чашку кофе и схватила батончик из кладовой. Это был действительно прекрасный день, меня тошнило от того что я оставалась внутри пока другие что- то делали. Меня бесило, что ко мне относятся, как к ребенку, даже если в меня стреляли.

Я съела все батончики, запив кофе, затем встала и прихрамывая пошла к задней двери.

— Куда собралась? — спросил Серхио, выглядывая из-за газеты.

— Черт. — я ласково улыбнулась. — Не хочешь присоединиться ко мне?

— Слишком поздно. — его взгляд был непоколебим.

Я пожала плечами и открыла дверь, хромая по заднему двору.

Деревья, как и все остальное, выглядело безобидным.

Я много лет лазила на это дерево.

Я представила себе, что я была принцессой в башне, просто ожидая, когда мой принц спасет меня. Это не помогло, чтобы Никсон всегда рассказывал мне истории о принцессах в башнях, которые убеждали меня, что я похожа на девушек из сказок, но это как мафиозная принцесса вступила в игру. Текс подумал, что это было весело и дразнил меня, но это было безжалостно, когда мы были детьми.

Да, я бы убила, чтобы он дразнил меня прямо сейчас.

О чем я думала?

Один час? Была ли я сумасшедшей?

И, к тому же, было ли достаточно одного часа, чтобы связать его со мной навсегда. Этого должно было хватить, потому что я не была уверена, что он даст мне еще один шанс с ним. Он держал гнев в себе. Даже когда мы спали, я чувствовала, как он отходит от него волнами.

Со вздохом я положила руки на дерево и подтянулась на ветку, моя задняя нога качалась возле коры. По крайней мере, сегодня она болела.

Мои ноги болтались, почти касаясь земли.

Как жалко, что я не могу подняться выше, по крайней мере, я была наедине со своими мыслями. Я подумала, если бы я сделала все по-другому, если бы я могла вернуться назад во времени, я бы предпочла не защищать Teкса или бы сначала пошла к Никсону просить его помощи, а не заключать сделку с призраком?

Из раздумий меня вырвал сигнал телефона.

Г: Вы попробовали Мо, и это все, что мы хотели узнать. В конце концов, надеюсь, что этого будет достаточно, чтобы у них не было возможности убить его. Никто не хочет, чтобы голова спустилась с плеч.

Мо: Мы должны будем продолжать пытаться.

Г: Мы постараемся.

Я вспомнила эту ночь закрыв глаза, воспоминания, как картинки кружили в моей голове.

— Мо? — Серхио поймал меня, когда я споткнулась об него. — С тобой все в порядке?

— Глупый Текс. — проворчала я, мои слова застряли в горле. — Ненавижу его, заставь меня забыть его, пожалуйста, только бы выкинуть его из сердца! Мне нужно, чтобы в сердце был кто-то еще!

Это было после свадьбы Мил и Чейза, и я выпила слишком много вина, думая, что возможно, смогу вычеркнуть его из сердца.

— Ты думаешь, я смогу взять то, что мне не принадлежит? — Серхио вздохнул и обнял меня.

— Я знаю, что ты делаешь! — отступив назад ткнула пальцем ему в грудь. — Ты всегда любил меня! Признай это!

— Виноват, но ты ненавидишь себя и, в конце концов возненавидишь и меня. — Серхио усмехнулся и поднял руки вверх.

— Позволь мне тогда призирать тебя сейчас, я ненавижу его так сильно, что это губит меня.

— Ооо, Мо. — Серхио обнял меня и поцеловал в лоб. — Наполни мир ненавистью, и все, что ты получишь, это боль и ненависть. Будешь продолжать ненавидеть этот мир и больше не сможешь вылечить свою душу и сердце. Я мог бы тебе помочь снова полюбить.

— Не люби меня. — я плюнула. — Последний, кто меня любил, пробудил во мне ненависть.

— Он это сделал. — прошептал Серхио. — И ты знаешь это.

— Пожалуйста! — умоляла я. — Пожалуйста, просто займись со мной любовь.

— На какую жертву ты пойдешь ради него?

— Ради него?

Серхио осторожно посадил меня на стул и провел пальцами по густым волосам.

— Teкс, чтобы ты сделала, чтобы спасти его?

— Что угодно. — я перестала дышать. — Я бы сделала все, но зачем его спасать?

— Все. — раздался знакомый голос позади меня. — Я должен получить второй шанс, Монро. Ты так не думаешь?

Я обернулась и вздохнула.

Дерьмо, правило Мафии номер один, не засыпай на невооруженном дереве. Я протянула руки над головой.

— Что ты делаешь? — закричал Текс, косясь на меня, ярость пылала в его глазах.

О, да, еще одна лекция. Как будто я не услышала достаточно от Серхио, Никсона, теперь еще и Текс хочет заняться воспитанием.

— На что это похоже? — я снова закрыла глаза и откинулась назад.

— Забавно, что ты спросила. — голос Текса звучал ближе.

Я почти чувствовала тепло его тела.

— Это похоже на то, что ты собралась залезть на дерево, но мы оба знаем, что ты не глупая и не будешь этого делать, верно?

— Почему? — я моргнула.

— Один из нас в положении. И это не тот, у кого есть член!

— Значит, теперь я не могу подняться на дерево? Несправедливо! — я бросила вызов, ненавидя и любя его одновременно.

— Конечно, можешь. — он схватил ветку над моей головой и легко сел рядом со мной.

— Но для будущей прогулки, я бы просто предложил сеть под дерево и обездвижил твои лодыжки маленькими парашютами, чтобы ты была в безопасности.

Я хотела перебить его, но он меня остановил.

— Оооо, и когда я говорю дерево, я имею в виду это. — он указал на крошечное дерево, которое было посажено рядом с домом и не могло выдержать даже птиц.

— Ты хочешь сказать, чтобы я сидела на этом дереве, когда у меня возникнет желание полазить?

— Конечно? Почему нет? вы Текс усмехнулся, и оглянулся на крошечное дерево.

— И я не привяжу парашюты к моим лодыжкам, странно.

— Хм? — Текс мотнул головой и щелкнул мой ботинок. — По крайней мере, они достаточно опухли, что могут смягчить твое падение. Значит, есть в этом своя польза.

— Мои лодыжки не опухли, ты задница!

Это было невозможным, он прекрасно знал об этом.

— Мо, если бы я был в кораблекрушении и держался за твои лодыжки, я был бы единственным выжившим.

Я улыбнулась, затем толкнула его в мускулистый живот.

— Почему ты выбираешь меня? Разве у тебя нет своих тараканов и муравьев, чтобы убивать и смотреть с помощью увеличительного стекла?

— Ой, низкий удар. — усмехнулся Текс. — Тебе приходилось испытывать мои методы пыток в детстве.

— Я спасла этих муравьев. — фыркнула я. — Мог бы спасибо сказать.

— Хочешь узнать секрет? — спросил Текс, оглядываясь на дом, а затем наклонился, пока наши губы не оказались на расстоянии дюйма.

— Да. — прошептала я. — Расскажи мне.

— Я хотел, чтобы ты спасла муравьев.

— О, правда? — мои глаза увеличились от удивления. — Итак, ты пытал насекомых, чтобы меня... что?

— Ну, это легко. — Текс пожал плечами. — У тебя была слабость к невиновным, когда я хотел, чтобы ты прибежала, все что я делал, было вредно для слабых.

— Зло.

— Нужно. — сказал он, кивнув головой. — Особенно необходимо, если я хотел обратить внимание великой принцессы. — он прочистил горло. — Почему мы на дереве?

— Потому что я, а не мы... я думаю.

— Удивительно, можем ли мы представить мир, где я нелегкая цель, а убийцы нас не ищут? Я имею в виду, что прошло двенадцать часов с тех пор, как тебя ранили. Я действительно не хочу убегать.

— Ой, где храбрость? Давай поставим цель и нарисуем лицо красным, это сработает? — я рассмеялась.

— Ой, детка, если ты хочешь, чтобы я покраснел, тебе нужно только попросить. — мрачно сказал Текс, все ноты юмора испарились из его голоса, когда его глаза пристально смотрели.

Я вздрогнула.

— Ты замерзла? — его брови сдвинулись. — Пойдем внутрь я тебя согрею.

Я кивнула, еще больше ненавидя себя. Он относился ко мне как к принцессе, а я даже не была беременной, что я наделала.

Ничего себе, я никогда не думала, что я буду одной из тех девушек, которые на самом деле замышляли, как заставить босса мафии ускользнуть и оплодотворить их, чтобы ложь могла быть правдой.

Текс спрыгнул с дерева и повернулся, подав мне руку. Я улыбнулась, упав к нему в объятия.

Точно так же, как фигура в черном вышла на задний двор и выстрелила Тексу в ногу.

Я закричала.

Но мой крик был заглушен тупым предметом, который ударил в мой висок. И я провалилась во тьму.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Кровь всегда на вкус металлическая, но до того, как металл войдет ваш разум, как будто вы знаете, что что-то не так, но вы бессильны остановить его.

Серхио

Черт, это больно.

Я потер голову, мои виски стучали. Был ли я после похмелья? Что уже утро?

Я вскочил на ноги и схватил пистолет.

В доме было тихо.

Я тихо шагнул за угол на кухню, двое мужчин лежали на земле. Кровавые пятна виднелись них на спине.

Матерь Божия, что случилось?

Я вышел на крыльцо дома, где несколько наших людей были обычно размещены и проклятье.

Мертвы.

Пять из них.

Все мертвы.

Выстрел в голову. Я наклонился, чтобы почувствовать пульс. Ничего. Кусок белой бумаги трепетал на груди последнего охранника.

— Дерьмо! — я пнул землю и вытащил свой телефон.

Никсон ответил с первого гудка

— Что?

— Это люди.

— Мои люди?

— Меня вырубили, у нас семь мертвых.

— Где Мо?

Его вопрос охладил мое тело.

Я уронил свой телефон и бросился полным ходом на задний двор, почти спотыкаясь о свои ноги, когда я добрался до того места, где я в последний раз видел ее.

Только нашел один из ее шлепанцев на земле.

И кровь рядом с ней.

Я упал на колени.

Они понятия не имели, что они только что сделали.

Я знал, кто это сделал, точно так же, как и знал Никсон, и что, в конце концов война, которую они только что начали, не просто войдет в историю.

Это затронет всех это определенно.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ

Отдать жизнь за любимого человека, ради его спасения, это не означает, что ты становишься жертвой.

Текс

— Вставай, вставай! — что-то ударило меня по лицу.

С ворчанием я попытался открыть глаза, но боль взорвалась в моей ноге. Черт, меня подстрелили? Снова?

— И? — я моргнул, приспосабливаясь к темной комнате. — Ты хочешь, чтобы я станцевал? Я имею в виду. — еще один удар.

— Черт, перестань щекотать меня, если ты хочешь, чтобы я танцевал, просто скажи, мне все равно, что.

Еще три удара последовали, но я не собирался быть хромым всю оставшуюся жизнь. Меня много раз пытали, всегда наносили шрамы, но я ненавидел, презирал, когда меня пинали, это было унизительно.

— Хорошо, хорошо.

Я пытался подняться на ноги, но левая нога все еще кровоточила, я чувствовал тепло, просачивающееся через джинсы, и правая нога была ушиблена от лодыжки до бедра.

— Текс! — кричала Мо.

Что? Почему Мо была здесь?

События дня прокрутились у меня в голове. С криком я побежал в направлении ее голоса, но был остановлен еще одним ударом в спину.

— Дерьмо. — я упал на пол. — Прекрати пинать меня!

— Я перестану пинать тебя. — дразнил сильно акцентированный голос. — Когда ты перестанешь раздражать меня каждым вздохом.

— Начнем сначала. — я встал на колени и столкнулся с незнакомцем. — Ты хочешь, чтобы я станцевал, потом чтобы не дышал? Кто-нибудь говорил тебе, что слишком смехотворно высокие требования?

— Ты болтливый.

— О, ты пялишься на мой рот? — я шутил, больше склоняясь к Мо на ногах.

— Ты не доберешься до нее. — насмехался он. — Она связана, но не боится, что сможет не увидеть тебя. Она будет следить за всем, что мы с тобой делаем.

— По крайней мере, дай ей попкорн. — пробормотал я.

— Я сделаю лучше. — он подошел ко мне,а затем внезапно загорелся свет.

Мы были в подвале с очень плохим освещением. Мо был справа от меня прикован к стулу, а человек подходящий ко мне, был мой дядя.

Я улыбнулся, когда он остановился передо мной.

— Думаешь это смешно? — он сплюнул, его глаза были расширены.

— Так чертовски весело, что мне тяжело удержаться от смеха. — я посмотрел ему в глаза, весь его вид показывал, что он чертовски зол.

Синяки под глазами, давали понять, что он не спал и возможно был в бегах.

— Скажи мне. — я ухмыльнулся. — Ты получил приглашение на Комиссию?

Его ноздри раздувались.

— О, подожди, они случайно отправили его в мой дом? Я уверен, они смущены тем, кто владеет властью клана Камписи. Если хочешь, я могу дать им другой адрес или что-то еще.

Рыча, он врезал мне по лицу, почти разрывая кожу своим гигантским кольцом.

— Шаг в сторону и ты умрешь. — он вытер руки о шелковую ткань, которую вытащил из кармана, и щелкнул пальцами.

Два гигантских чувака устремились ко мне и подняли меня вверх, а затем усадили мою задницу на самый холодный металлический стул, когда-либо созданный.

— Так. — я кивнул, позволив им связать меня. — Что это такое? Ты убиваешь меня, доставляешь мою голову в стиле Голиафа, и что потом?

— Это? — мой дядя улыбнулся. — Сын мой, это я приветствую тебя в семье.

— Потрясающе. — я кивнул. — Больше похоже на церемонию дедовщины. Ты собираешься накрасить меня краской? Мо бы это очень понравилось. — я подмигнул в ее сторону.

Она улыбнулась мне слабой улыбкой, но ничего не сказала. Я должен быть сильным ради нее. Должен оставаться сталью, чтобы жить или выжить.

— Я вырежу твой язык. — мой дядя ухмыльнулся, будто позабавился над этой мыслью. — И затем я собираюсь отправить его твоей приемной семье с запиской, вместе с пальцами твоей подруги.

— Женой. — поправил я.

— Я остановил церемонию. Она не твоя жена. — его глаза сузились

— Ого, не хочу тебя расстраивать, но это так. Проверь файлы, пусть один из твоих приспешников проверит свои компьютерные навыки. Мы женаты. Ты убьешь ее, и прольешь гнев Абандонато на всю семью. Твои похороны приблизятся, просто к слову.

Он посмотрел на меня, потом повернулся и обратился к Мо.

— Где твое кольцо?

Я ободряюще подмигнул.

— Этот ублюдок забыл купить, из-за того, что мы поженились в такой спешке... я беременна. — она посмотрела на меня. — Сюрприз, сука.

Боже, как я любил эту девушку.

Я знал, что мы в ужасной ситуации, но я хотел ее до безумия.

— Так ты? — дядя повернулся и посмотрел на меня. — Ради нее?

— Ни хрена.

— Интересно. — он отклонился назад и ударил ее по лицу, так сильно, что она упала на землю, кровь хлестала из ее рта.

— Остановись! — кричал я. — Ударь меня, я приму ее наказание. Черт, у тебя вообще есть душа? Она беременна!

— Доказательство? — мой дядя вытащил нож. — Я мог бы легко распороть ей живот и проверить.

Черт, черт, черт, черт.

— Ты можешь. — меня чуть не вырвало. — Но опять же, ты забываешь, что-то очень важное.

— И что же? — он засмеялся.

— Она сестра Босса. И Босс он лучший друг семьи Николаси и Альферо. Ни за что ты не выберешься из страны живым, они сделают что угодно, но найдут тебя живым или ты уничтожишь четыре семьи, включая Де Ланг, я очень сомневаюсь, что ты это сделаешь.

— Иногда. — он теребил нож. — Человек достаточно отчаянный, чтобы рискнуть

Без предупреждения он бросился на меня и ударил ножом по моему бедру. Я не кричал. Я просто смотрел на него, хотя в моих глазах началось все расплываться.

— Я буду пытать тебя. — он оскалился. — Молись, чтобы ты пережил это.

— О, да. — хрипло сказал я. — В конце концов, мне нужно будет убить дядю.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Узнать о потере любимого человека, не самое страшное в мире. Самое страшное, это смотреть, как он умирает на твоих глазах.

Мо

Я никогда раньше не была в такой ситуации. Я слышала об этом, но я не думала, что мне придется это пережить.

Текс все еще истекал кровью от выстрела в ногу, хотя он двинулся ко мне, значит все ни так плохо, как я думала. Не то, чтобы это имело значение, так как у него торчал нож из раненой ноги.

— Так что это весело. — Текс выплевал кровь на бетонный пол, остальная кровь капала с подбородка.

— Согласен! — еще одна пощечина от дяди с последующим смехом. фф Я проживу достаточно долго.

Голова Текса упала на стул на мгновение, прежде чем он посмотрел в мою сторону. Лицо все в крови, но его глаза были непоколебимы.

Я смотрела ему в глаза, показывая, что я за него и как сильно его люблю, я надеялась, что Бог на нашей стороне и эти мучения скоро закончатся. Я надеялась на то, что они не убьют нас, что они не настолько глупы, но это не значит, что они не причинят нам вреда.

— Двадцать лет! — его дядя кричал. — Двадцать лет я ждал, чтобы занять мое законное место, и твой отец был так близко! — он помахал рукой перед лицом Текса.

— Он называл меня своей второй рукой. Он устал, был готов уйти в отставку, а ты идешь и убиваешь его!

— Ой, вот дерьмо человек. — Текс покачал головой. — Значит, ты недостаточно умен, чтобы получить его согласие в письменном виде или что? Жаль.

Его дядя закричал и ударил его в живот. Текс закрыл рот, когда его тело сжалось.

— Я Альфонсо Камписи, и я буду следующим в очереди.

Затем он разразился смехом, его голова была откинута назад, как будто у него не было сил, чтобы поднять ее.

— Святое дерьмо, ты мог бы сняться в Гладиаторе, «Я Альфонсо Камписи!» — его голос имитировал Альфонсо до совершенства.

— Это. — Альфонсо вытащил нож из бедра Текса. — Не игра.

— Хорошо, я чертовски ненавижу монополию.

Альфонсо поднял нож в воздух. Текс довел его слишком сильно.

— Остановись! — я крикнула. —Пожалуйста, остановись!

Держа в руках нож Альфонсо, посмотрел в мою сторону. Текс застонал и покачал головой в мою сторону. Нож снова вошел в его ногу. Текс закричал ругательства в тот момент, когда Альфонсо начал подходить ко мне. Я моментально пожалела о своем решении.

— Так. — он развязал меня, потом схватил меня за волосы и потащил к Тексу. — Ты видимо любишь его всем сердцем?

— Да. — прошептала я. — Отчаянно.

— Ты сделаешь все, чтобы спасти его.

— Естественно. — я подняла подбородок и плюнула в лицо Альфонсо. — Он в десять раз лучше, чем ты думаешь.

— Так теперь ты оспариваешь мое мужество? — Альфонсо усмехнулся. фф Как насчет того, чтобы я принял предложение?

— Предложение? — я прищурилась, когда свет упал на лицо Альфонсо.

— Чтобы спасти свою любовь. — Альфонсо наклонился к моему лицу и обхватил мой подбородок пальцами, его большой палец ласкал мою нижнюю губу. — Что ты готова дать мне?

— Нет, черт возьми! — Текс закричал, его голос был наполнен гневом. — Я лучше умру, чем увижу, как она дышит тем же воздухом, что и ты.

— Это. — Альфонсо отпустил мой подбородок и подошел к Тексу. — Можно устроить.

— Босс! — один из мужчин разговаривал по телефону вполголоса. — Босс!

— Что! — взревел Альфонсо.

— Проблема. — охранник поднял трубку.

Проклиная, Альфонсо вытер руки о тряпку с металлического стола.

— Хорошо, это даст вам время попрощаться.

Со смехом он последовал за охранником к двери. Я опустилась на стул Текса.

— Что тебе нужно?

— С тех пор, как ты принимаешь заказы? Гамбургер и картофель были бы убойными. — Текс вздохнул. — А, может, молочный коктейль? Да, я меняю свой заказ, шоколадный молочный коктейль.

— Текс. — мой голос дрожал. — Совсем не смешно. Я не могу, когда ты истекаешь кровью, когда ты можешь умереть.

— Я не умру. — сказал он глухим голосом. — Это ты Абандонато, что со мной может случиться?

Я неловко пошатнулась и схватила тряпку со стола, вытирая лицо.

— То же самое можно сказать и обо мне, какое дело до наследника Камписи?

Глаза Текса закрылись на короткую секунду, от его взгляда увеличивалось сердцебиение.

— Это важно.

— Это важно. — я кивнула, прикоснувшись тряпкой к его рту.

Я не была уверена, что, если отвяжу его, это не доставит нам неприятностей.

Я наклонилась и поцеловала его. Наши рты встретились в безумном поцелуе.

Он на вкус, как кровь.

Это означало, что он был жив.

Мой Текс был жив.

И он был моим.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Когда рушится мир, единственное, что вы можете сделать закрыть глаза.

Серхио

— Начни с самого начала. — Никсон мерил шагами комнату, размахивая пистолетом, который даже не стоял на предохранителе.

Когда он указал на мое лицо, я вздохнул и откинулся в кресле. Мы уже ищем, который час. И мы до сих пор ничего не обнаружили.

— Очевидно, что меня вырубили сзади. — бормотал я, смущаясь тем, что меня вообще вырубили, когда ко мне невозможно подойти близко.

Как Камписи смог пройти мимо наших людей, это заставило меня задуматься?

Никсон положил пистолет на стол и сел в кресло рядом со мной.

— Куда бы он их увез? Он не настолько глуп, чтобы убить их.

Лука и Фрэнк молча смотря на стол. Да, стол не собирался нам помогать. Может, они просто слишком стары для этого дерьма.

— Мо они оставят в живых. — я провел рукой по волосам.

В комнате стояла тишина, за исключением гудения холодильника и тиканье старинных часов в коридоре.

Чейз забарабанил пальцами по столу и достал свой телефон.

— У нее есть телефон?

— Учитывая мои особые навыки, ты не думаешь, что я уже просчитал все возможные пути ее спасения. — я старался сдержать свой голос. — У них нет телефонов, единственный способ вернуть их, это если мы будем ждать.

— Мы не можем ждать. — Никсон рычал.

Трейс положила руку на спину и начала успокаивать. Никсон размял руку и ударил кулаком.

— Нет возможности отследить ее. — я вздохнул. — Прости, Никсон. Мы должны подождать.

— Будем ждать, когда я скажу. — закричал Никсон.

— Хорошо, ты Босс. — я поднял руки в знак капитуляции.

Лука резко встал и вышел из комнаты, держа в руке сотовый телефон.

— Это всех бесит, Серхио. — пробормотал Чейз.

— Это не моя вина! — я закричал. — Я был там!

— Ты должен был следить! — Никсон ревел. — Какого черта ты делал! Наблюдал за чертовой комедией!

— Она была с Тексом! — я вскочил со стула. — Она была в безопасности!

— Она никогда не будет в безопасности с Тексом. — Никсон ткнул меня в грудь, толкая меня к деревянному стулу. — Никогда, ты понимаешь? С этого момента ты ее чертова тень. Я хочу знать, сколько раз она спит, сколько ресниц она теряет в час. Когда мы вернем ее, не если, а когда мы вернем ее, ее жизнь важнее твоей. Ты понял?

Закатить глаза было бы не уместным, но это именно то, что я хотел сделать. Вот почему я ненавидел работать в семье. Я прикусил язык, позволив себе успокоиться, прежде чем ответить ему.

— Я тебя понял.

— Хорошо. — Никсон поднял свой пистолет.

— Опусти это, пока ты не навредил себе. — прошептал Чейз, схватив за руку Мил и прошептав ей. — Все будет хорошо, Текс зверь.

— В этом-то и проблема. — вмешался Никсон. — Он зверь, которого я больше не могу контролировать.

— Ты этого не знаешь. — сказал Фрэнк. — Вы ничего не знаете о том, что произошло.

Это правда, даже система камер была каким-то образом отключена, поэтому мы были буквально слепыми на всех фронтах. Как, черт возьми, они проникли так быстро, в это же время холодный взгляд Никсона встретил мой.

— Нет. — я покачал головой. — Текс бы этого не сделал.

— Да? — прошептал Никсон. — Как еще они смогли проникнуть в дом? Это крепость.

— Никсон. — Трейс протянула руку. — Нет, мы говорим о Тексе, о твоем лучшем друге!

— Мир уродливое место. — плюнул Никсон. — Ты лучше всех должна знать это Трейс. В конце концов, Феникс тоже был моим лучшим другом, и посмотри, что получилось.

— Достаточно. — Фрэнк вошел в комнату, убрав телефон в карман. — Они в пятнадцати милях к югу отсюда.

— Что? — мы все сказали в унисон.

— Откуда ты знаешь? — мои глаза сузились.

Лука посмотрел на Фрэнка. Он выглядел уставшим, они оба вымотались за эти дни.

— Серхио, я знаю много секретов. Этот, я просто хотел открыть чуть позже.

— Все хорошо. — Фрэнк прошептал.

— Они должны закончить. — согласился Лука. — Пошли.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Поцелуй смерти, как новый путь.

Текс

Поцелуи Мо облегчали боль. Если бы я умирал, то именно так я хотел бы закончить свой путь.

Ее тело прижималось к моему, ее горячее дыхание ласкало бы мои губы, пока я не был готов сойти с ума.

Я хотел обнять ее, но мои руки все еще были связаны позади меня и это не было какое-то сумасшедшее дерьмо БДСМ. Нет, это всего лишь моя сумасшедшая семья. Черт, я всегда завидовал Никсону и его семье. Я боролся против контроля. Да, сейчас зависть официально исчезла. Еще один затяжной поцелуй Мо.

— Текс должна сказать тебе, но это уже не имеет значения, потому что...

Снаружи начались выстрелы.

— Отойди от меня, Мо.

— Нет! — она скрестила руки. — Я не использую тебя в качестве щита!

Ее глаза расширялись в ужасе.

— Я в ответе за тебя теперь.

— Послушай, если я вытащу нож, то ты истечешь кровью, но я смогу перерезать веревки.

Она смотрела между мной и дверью.

— Мо. — я не молил о помощи. — Пожалуйста, позволь мне защитить тебя, как твой чертов телохранитель, хорошо? Моя душа принадлежит тебе. Я хочу, чтобы ты была в безопасности, я требую, чтобы ты стояла позади меня, прежде чем будет мой выход.

С ошеломленным выражением она отошла за меня.

— Присядь. — сказал я. — Я хочу, чтобы они увидели меня первым, если выстрелят, то не попадут в тебя.

Выстрелы продолжались за дверью. Тот, кто стрелял, хорошо подготовился со своим автоматом. Были крики, и вдруг наступила тишина. Я посчитал до трех, чтобы сделать шаг. Забавно, когда я был маленьким считать до трех, было по сравнению, как борьба с алкоголизмом.

Никсон был тем, кто научил меня контролировать ярость. Он всегда говорил, что самыми могущественными людьми были те, кто знал, куда направить свой гнев.

Я хотел быть сильным.

Я научился собирать эмоции, а затем использовать их в свою пользу.

Так что сейчас я не испугался.

Я был зол.

За гранью.

Злости.

Готов потерять все, только чтобы Альфонсо не тронул ее, не превратил ее жизнь в ад, я хотел быть тем, кто уничтожит его и положит конец войне в семье.

Я бы никогда не вписался. Я никогда не чувствовал себя полным, у меня всегда было такое затяжное чувство, что чего-то не хватает в моей жизни. Даже Мо не смогла это заполнить, но, когда я сидел в кресле и досчитывал до трех человек, я думал о своей жизни, о том, что я хотел сказать. И я понял.

Впервые в жизни это должно было что-то значить, не только для Мо, но и для моей семьи.

Никсон, ублюдок, был прав. Я бы выбрал семью, потому что я не мог позволить, чтобы это повторилось снова. Я не мог позволить Мо снова пострадать, поэтому я бы встал на вражескую сторону, чтобы она была в безопасности до конца своей жизни. Если бы я был уверен, что ребенок родиться в мире, а не войне.

Я выбирал бы семью каждый раз.

Без колебаний.

Потому что Никсон никогда не предупреждал меня о том, что ты можешь выбирать семью не из преданности, а из отчаяния, из неизменной любви к тому, с кем не был связан кровью. Я бы выбрал семью, чтобы спасти тех, кого люблю.

Дверь открылась.

Было слишком темно, чтобы увидеть высокую фигуру в капюшоне, когда он шел, приближаясь к нам.

Свет мелькал, бросая почти жуткий эффект на все тело парня. Он был одет в рваные джинсы, серый балахон и весящий автомат на груди.

— Так. — он тяжело вздохнул. — Мы снова встретились.

Он снял капюшон.

И я чуть не упал в обморок от шока.

Мо протянула руку, и я прошептал имя, которое я не думал, что произнесу снова.

— Феникс?

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Некоторые люди никогда не умирают.

Мо

Видеть его означало только одно.

Я пропала.

Феникс посмотрел на меня и слегка покачал головой.

Что ж, я должна была вести себя так, будто не знала, что он жив?

Текс посмотрел на меня, Феникс приложил палец к губам показывая, что я должна молчать.

Правильно.

Разве я не делала это все время?

— Может мне кто-нибудь объяснит, что происходит? — Текс посмотрел на нас и наклонил голову.

— Сюрприз. — Феникс засмеялся, но по его виду можно было сказать, что он прошел все круги ада и снова вернулся на грешную землю.

— Обрати внимание на смех. — сказал Текс, сжав зубы. — И вытащи меня из этих чертовых верёвок.

— Это я могу сделать. — Феникс достал нож из-за пазухи и разрезал веревки, в то время как Никсон, Лука, Чейз и Фрэнк вальсировали внутри.

— Мо. — Никсон, крича, бежал в мою сторону, опустившись на колени рядом со своим лучшим другом.

Он взял меня на руки, сжал так сильно, что я думала, сломает все кости.

— Ты в порядке? Они сделали тебе больно?

— Нет, они не навредили мне, я в порядке. — черт побери, удача должна быть на нашей стороне. фф Текс защищал меня, он взял на себя удар, пока Феникс не начал.

— Я же сказал, чтобы было тихо. — Лука произнес проклятье.

— Их было десять, я сделал это так тихо, как мог, Босс. — ответил Феникс сквозь зубы.

И в этот момент, я уверена, мой брат сошел с ума. Его пальцы впились в мою спину, прежде чем он оттолкнул меня и повернулся.

Медленно он встал на ноги, злобно посмотрев на Феникса.

Я ожидала, что Феникс засмеется или скажет что-нибудь, что было бы типично для него. Но Феникс изменился, он больше не был похож на золотого мальчика. С его темными волосами и помятым лицом, он выглядел как пересмешник ада, просто пустая оболочка. Почти как мертвый, его душа ушла, а тело осталось.

— Какие проблемы. — Никсон плюнул. — Лука?

— О черт, вот и пистолет. — Текс поднялся на ноги и наклонился к столу, когда Никсон указал пистолетом на лицо Луки.

— Я действительно старею для этого. Никсон, опусти пистолет, нам нужно уйти, прежде чем кто-то придет. Поговорим в доме. — Лука вздохнул и наклонил голову.

— Мы поговорим сейчас. — Никсон закричал, тряся оружием в воздухе.

— Мо жива. — мягко сказал Феникс и сделал шаг навстречу Никсону. — Текс жив. Твоя семья жива, из-за этого человека. — он указал пальцем на Луку, не отрывая глаз от Никсона. — Так что я предлагаю тебе забыть на минуту о своей гордости и убраться из этого места, пока не поздно.

Я вздохнула, прикрыв рот рукой.

Феникс никогда не говорил так с моим братом, он никогда не говорил боссу, как нужно поступить. Это все равно, что просить, чтобы в него выстрелили.

Никсон продолжал смотреть на Феникса, затем медленно опустил пистолет и засунул его обратно в джинсы. Его спокойствие удивило всех, когда он ответил.

— Пойдем.

Каждый шаг давался с болью. С одной стороны, меня поддерживал Текс, с другой Никсон, отказываясь отпускать мою руку. Так что я была как между двух огней. Феникс шел

впереди, разговаривая вполголоса с Лукой и Фрэнком. Я пыталась показать страх и удивление, когда на самом деле их не было. Не совсем.

В конце концов, это был Феникс, который пришел ко мне и Серхио в первую очередь.

Это Феникс пытался спасти Текса.

Это был Феникс, из всех людей, кто пытался спасти мою семью.

Иронично, верно?

Очевидно, что наши планы пошли наперекосяк, если ему пришлось открыться, это означало, что я должна прийти к Тексу. Я просто не могла.

Что, если он возненавидит меня? Что, если он больше никогда меня не поцелует? Все только начало налаживаться, до того, как нас похитили и пытали.

— Входи. — Никсон чуть не оторвал дверь машины и толкнул Феникса внутрь.

— Так это уютно.

Как только мы все были во внедорожнике, едущем обратно в дом Чейз наконец-то заговорил.

— Не сейчас, Чейз. — Никсон прорычал.

И это все. Это был весь разговор, тогда Серхио предупреждающе посмотрел на меня через зеркало заднего вида. Хорошо, я должна молчать, и я уже получила сообщение.

Как только внедорожник был припаркован перед домом, и мы начали выходить, Никсон объявил.

— Теперь, мы поговорим, и вы все расскажите.

— Начнем с самого начала. — он толкнул в грудь Феникса.

— Он не помнит. — Лука говорил о Фениксе. — Ты должен спросить меня.

— И зачем мне это делать? — Никсон повернулся к Луке.

— Потому что.... — плечи Луки напряглись. — Я тот, кто спланировал все это.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Может показаться, что мафия борется, но что еще делать, когда у вас есть бесконечная власть и деньги, несколько семей, желающих возглавить?

Текс

— Так это делает Луку твоим врачом, а ты Франкенштейн? — я спросил Феникса, как только мы вернулись в дом.

— Смешно. — ответил Феникс. — Знаешь, ты действительно не такой забавный, как раньше.

— Ну и ты не такой сексуальный, как раньше.

— Так мне сказали. — Феникс ворчал, и он просто покраснел.

Нет, я ясно помнил, что у него нет совести. В ту минуту, когда мы вошли в дом, я сел на один из стульев. Я истекал кровью по всему лесу, но не очень-то волновался.

Меня больше интересует тот факт, что Чейз только что отошел от Феникса и в настоящее время сгибает свои костяшки.

Было слишком поздно предупредить его.

Так что вместо этого я наблюдал, как Чейз схватил Феникса за плечи, перевернул его и ударил его в лицо.

— О, черт. — я подмигнул. — Завтра будет болеть.

— Какого черта это было? — Феникс закричал с пола, кровь текла изо рта.

— За Мил. — плюнул Чейз. — Это было для Мил.

— Мил? — Феникс покачал головой. — Моя сестра? Причем здесь она?

— О, черт. — лицо Чейза побледнело.

— Чейз! — Мил спустилась вниз по коридору, бросилась в объятья Чейза и крепко поцеловала, обняв его торс ногами, что даже я хотел отвести взгляд.

Вечеринка только началась, так что я пристально смотрел с интересом, ожидая продолжения.

Чейз поцеловал ее в ответ и медленно стянул жену со своего тела.

— Мил. — Феникс сказал раздражительным тоном.

— Что? — она оглянулась, и замерла от шока.

Ее глаза увеличились от удивления и наполнились слезами.

— Феникс, это правда, ты? Как такое может быть, почему ты жив, я конечно рада. Ты задница! — она ударила его в плечо. — Как ты смеешь так со мной поступать? Я ненавижу тебя!

С рыданием она бросилась ему на грудь и начала рыдать.

Чейз выглядел совершенно потрясенным, когда сидел за столом и закрыл лицо руками. Он покачал головой несколько раз, прежде чем застонать.

После десяти минут истерики Мил наконец-то смогла поговорить, как обычный человек.

— Мил. — сказал Никсон. фф Возьми Трейс и проводи Мо в комнату, ей нужна помощь.

— Ты прав. — Мил фыркнула и встала на ноги. фф Я могу сделать это, давай Мо.

Она взяла Мо за руку, и вывела ее из комнаты.

Феникс не двигался с места, просто прислонился спиной к шкафу.

За столом Чейз держал голову, словно она весила тысячу фунтов.

А Фрэнк и Лука вытаскивали бутылки виски, как будто мы собирались залить весь дом алкоголем.

Никсон спрыгнул со стула и присоединился к ним, последовала полная тишина.

Избранные снова были вместе.

Но не совсем. Две части были темными, поврежденными, проклятыми и сломанными, и я не был так уверен, что мы когда-нибудь поместимся обратно в форму, которую мы изначально создали для себя.

Лука сел за стол с бутылкой вина и достал бокалы, а Никсон прочистил глотку и прошептал.

— Думаю, начинать надо с самого начала.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

Она говорила, что мы — одна большая счастливая мафиозная семья и ничего нет важнее.

Серхио

— Подожди. — Феникс поднял руки. — Во-первых, вы встречаетесь? — он посмотрел на Чейза.

— Спросил мертвец. — прорычал Чейз. — Нет, задница, мы не встречаемся.

— О. — Феникс вздохнул.

— Мы женаты. — Чейз кашлянул и огляделся.

Феникс отодвинул кресло так сильно, что оно опрокинулось назад.

— Вы что?

— Женаты. — Чейз усмехнулся без зазрения совести. — Это даешь обещание всегда быть вместе, брат? Нет? Слишком рано?

Ноздри Феникса раздувались, его лицо покраснело от злости.

— Ох, и если ей нужен будет принцем на белом коне. — им могу быть я.

— Ты. — указал Феникс на Чейза, он тяжело дышал, как будто пробежал кросс по трассе. — Не ее герой.

— Ну, если не вдаваться в подробности, то именно это она сказала прошлой ночью. — Чейз подмигнул.

Феникс перегнулся через стол, но его перехватил Фрэнк.

Я, однако, хотел выйти из семейной драмы. Мне хватило, спасибо большое. Кроме того, это был лишь вопрос времени, прежде чем я сброшу бомбу на Текса, сообщив ему, что это все уловка.

Все с Мо было фальшивым.

И разве это не ужасно?

Это подтолкнуло бы его выбрать то, что он должен был выбрать давным-давно. И это освободит Мо.

— Ребята. — Никсон наклонился к бутылке виски и сделал два гигантских глотка. — Сначала о главном. Почему ты жив?

Лука наклонился вперед.

— Я могу ответить на этот вопрос.

В зале повисла тишина.

— Это было простое решение. Мы почти потеряли Феникса три раза из-за того, что его сердце отказывалось сотрудничать. План был, ввести ему достаточно хлористого калия, чтобы остановить сердце на несколько кратких мгновений, прежде чем реанимировать. Но план провалился, когда он побежал под линию огня.

Феникс напрягся рядом со мной, пальцы сжимались в кулаки, незадолго до того, как его плечи опустились. Да, парень был заряженным ружьем, скажи мне то, чего я не знаю.

— После того, как тело убрали, у моих людей было меньше двух минут, чтобы оживить его. — Лука покачал головой. — Я не думал, что мы сможем.

— Подождите. — Никсон поднял руку. — Вот почему у вас была команда по очистке, и все прошло с Энтони?

— Точно. — Лука кивнул. — Мы с Фрэнком используем только лучшее. У нас даже был хирург в одном из фургонов.

— Фрэнк? — Никсона удивленно посмотрел на него.

Фрэнк наклонился вперед.

— Это было ради Семьи.

Я боролся с желанием закатить глаза. Разве это не всегда ради семьи? Нам нужно было придумать оправдание получше.

— И Серхио. — о, черт, рано ты меня бросил под автобус, Лука. — Помог создать новые документы для Феникса, чтобы тот мог слетать в Италию, чтобы проникнуть в семью Камписи и выяснить, действительно ли семья рушится, исходя из слухов.

— Серхио? — спросил Чейз.

Теперь все смотрели на меня.

— Я сделал это ради Семьи? — сказал я в шутку. Никто не рассмеялся. Ну, черт возьми. — Это была моя работа, как призрака, для защиты информации.

— Значит, Феникс был в Сицилии? — спросил Текс. — Что? Отдыхаешь, пока в меня стреляют?

— Нет, ты, неблагодарная задница. — прошипел Феникс. — Я спасал жизнь твоей сестры. — он схватил стакан с виски и выпил залпом, а затем поставил стакан на стол. — Пожалуйста.

Текс побледнел.

— Она в порядке?

Феникс закатил глаза.

— Я бы не узнал, даже будь это не так, мне пришлось спасать твою жалкую задницу. Но я оставил ее в умелых руках, если это то, о чем ты спрашиваешь.

— Мы собираемся пойти за ней? — Текс попытался встать.

— Сядь. — Лука щелкнул пальцами. — Всему свое время.

Никсон вытер лицо руками.

— А как насчет Текса?

— Прямо здесь. — Текс поднял руку и помахал. — Тебе не обязательно говорить обо мне, будто меня здесь нет.

— Извини. — Никсон посмотрел на него, — Как насчет «моей ублюдок зять», Текс?

Лука открыл рот, чтобы сказать, а затем сощурился.

Настала моя очередь причинять ему боль, но слова застряли в горле. Текс посмотрел на меня, а если бы я ненавидел себя так же, как он, то давно бы вставил нож в спину.

— Так было нужно. — наконец сказал Феникс. — Это была моя идея. Я слышал слухи о том, что Альфонсо хочет предложить цену за твою голову и решил, что лучший способ сохранить тебя в безопасности, поженить вас, чтобы сделать Абандонато.

— Но. — Текс смотрела на Луку и Феникса, — Мо беременна, она спала с ...

Все взгляды повернулись ко мне.

О, это не закончится хорошо.

Прежде чем я успел пошевелиться, Текс набросился на меня с кулаками, ударив меня по лицу.

— Ты, сукин сын! Ты заставил ее забеременеть! Я знаю, что ты сделал! Я знал это! — еще один удар Текса. — Признай это!

— Прекрати! — Лука ударил рукой по столу. — Это был обман!

Текс перестал меня бить, он откинулся назад и посмотрел на всех в комнате, неверие портило его черты.

— Что ты имеешь в виду?

— Она не беременна. — пробормотал я сквозь кровь. — И я не спал с ней.

— Она не беременна. — повторил Текс, — Она солгала мне?

— Чтобы защитить тебя. —спокойно сказал Феникс. — Она решила, что Никсон разрешит вам пожениться, если узнает, что она беременна.

Верно, учитывая, что последний раз Мо и Текс спали вместе уже несколько месяцев назад.

Поэтому, ей пришлось солгать.

И я был козлом отпущения. Не то чтобы я не разобрался с ней, не то, чтобы я не пытался соблазнить ее, - я был отвергнут.

— Но…

— Это уже не важно. — Фрэнк махнул нам всем.

Никсон вздохнул.

—Тогда что? Куда мы отправимся?

— Хорошо. — Фрэнк положил руки на стол и обратился к каждому из нас. — Когда один план выходит из строя, другой всегда преуспевает. Мы все еще стремимся сбить голову и Текс, ты будешь тем, кто сделает это.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Ложь во благо уничтожает тебя быстрее правды, ведь круг никогда не прерывается.

Мо

— Ты уверена, что в порядке? — переспросила Трейс, будто она могла уберечь меня от нашей маленькой вылазки в ад.

Мое лицо немного кровоточило, над левым глазом был небольшой порез, но кроме этого я выглядела потрясающе по сравнению с Teксом.

— Да. — я облизала пересохшие губы. — Просто фантастика.

— Он жив. — пробормотала Мил в пятидесятый раз. — Я не могу в это поверить. Девочки, вы знали?

Я хотела сказать «нет», но не могла лгать подругам в лицо, поэтому, отвела глаза, и пожала плечами.

— Это делает его Боссом? Я должна уйти в отставку? — Мил зашагала передо мной. — Я имею в виду, что…

— Мил. — я протянула руку и схватила ее за запястье. — Он теперь призрак. Его теперь не существует, пока он не сделает то, что должен, и люди никогда не узнают, что он жив. Ты понимаешь, о чем я?

— Значит, ты знала. — она дернулась от меня и скрестила руки.

Я выглядела виноватой перед ними.

— Я узнала об этом в Вегасе. Пробралась в комнату Серхио.

— Феникс? — я ахнула. — Ты жив?

— Современная медицина. — объяснил он, улыбнувшись. — Ты хочешь спасти его? Это простой вопрос.

— Ты не должен быть здесь. — Серхио сделал шаг ко мне и передал Фениксу документы.

— Возвращайтесь в Чикаго, держите ее в безопасности, и ради бога не позволяйте никому видеть вас.

Феникс взял документы и засунул их себе в джинсы.

— Я могу помочь вам, но вы должны доверять мне.

Я сделала шаг назад.

— Ты не заслужил такого уровня доверия, Феникс.

Он усмехнулся, показывая ямочки, по которым девушки плакали.

— Да, ну, я бы тоже не доверял себе, но знай, я могу помочь. Я введу Луку в курс дела, и мы сможем разобраться со всем, пока не стало слишком поздно.

— Пока не стало слишком поздно? — отчаянно спросила я.

— Текс Камписи. — мягко заявил Феникс. — В конце концов, он будет вынужден выбирать. Он слишком важен, чтобы его просто оставили в покое. Пришло время ему занять свое место. Будь-то рядом с врагом или другом, теперь, я думаю, что это зависит от тебя? Насколько ты хорошая актриса, Мо?

— Лучшая. — ложь быстро соскользнула с губ.

— Хорошо. — Феникс выдохнул. — Потому что у меня очень плохое предчувствие, что это кончится плохо для всех нас.

— Тогда уходи. — Серхио скрипнул зубами. — Оставь Мо в покое.

— Нет. — Феникс облизнул губы. — Она может быть единственной, кто достаточно близко к нему, чтобы заставить его двигаться.

Серхио застонал.

— В этот раз я хотел бы держаться подальше от семейной драмы Абандонато.

— Зачем? — Феникс пожал плечами. — Когда это так чертовски весело?

Я закончила рассказывать девочкам, что случилось в гостиничном номере, о моей идее солгать Тексу о беременности. Я знала, что он был верен, прежде всего, нам.

Боже, я знала, что он был верен. И я использовала его любовь, ту драгоценную любовь, которую он испытывал по отношению ко мне, и превратила ее в оружие.

— Он знает? — тихо спросила Трейс.

— Нет! — закричала я. — Я боюсь говорить ему правду.

— Оторви этот чертов пластырь. — Мил кивнула. — В противном случае он будет в ярости, а это плохо для всех, думаю, что вы согласитесь со мной.

— Правильно. — хихикнула я. — С пистолетом в качестве игрушки.

— И шипами на гробу. — присоединилась Трейс.

Стук в дверь прервал наш разговор.

— Трейс? — это был Никсон.

— Да? — она подошла к двери.

— На минуту. — Никсон смотрел на всех нас в ванной. — На самом деле, все вы, на кухню. Сейчас.

— Он стал более требовательным с возрастом? — спросила я вслух. — Или это из-за меня?

— Ему стоит привнести в гардероб больше цветов. — добавила Мил. — Я думаю, это сделает его счастливее.

— Трейс делает меня счастливым, большое спасибо. И я иду прямо перед вами, если вы, девочки, хотите сплетничать обо мне, предлагаю вам подождать.

— Ты прослушиваешь наши телефоны. — отметила я.

— О, дерьмо, думаю, это не помешает вашим сплетням, лентяйка. — сказал Никсон, обнимая Трейс.

Я высунула свой язык.

— Я все вижу. — он рассмеялся.

Я толкнула его.

— Я это предвидел, давай же, Мо, будь оригинальной.

— Как насчет того, чтобы я просто ударю тебя? — спросила я.

Никсон остановился и повернулся.

— Я пытаюсь понять, стал ли ваш брак лучше или хуже. — он наклонил голову. — Мда, хуже, я думаю хуже. А теперь поторопись.

К тому времени, как мы добрались до кухни, казалось, что на столе взорвалась чертова бомба.

Пустая бутылка виски лежала посередине. Феникс опустил лицо, фиолетовые синяки расцвели на его левой щеке и челюсти.

Он продолжал сжимать и разжимать зубы, как будто пытаясь облегчить часть боли. Текс устало опирался на стул, его дыхание было прерывистым.

У Серхио почернел глаз, и Фрэнк и Лука разговаривали на приглушенных тонах с Чейзом, в то время как Феникс сверлил его взглядом.

— Напряжение. — Мил кивнул. — Фантастически.

— Девушки. — Никсон прочистил горло. — Вы, наверное, должны знать, что происходит.

Он рассказал им часть истории, про которую я забыла.

Когда закончил, он выглядел истощенным.

И я просто чувствовала себя в аду

Я взглянула на Текса, молясь, что он поймет меня. Я пыталась спасти его жизнь.

Вместо этого он смотрел мимо.

Как будто меня не существовало.

Гнев, я могу справиться с ним.

Безразличие?

Это было похоже на вкручивание ножа в сердце. Оставив его там, я сделала шаг к нему, но меня остановил Никсон.

— Так. — Никсон вздохнул. — Феникс останется здесь только до принятия решения.

Все глаза метнулись к Трейс, которая внезапно замолчала.

Она облизала губы, подошла к Фениксу и положила руку ему на плечо.

— Не надо. — Феникс сказал хрипло. — Что бы ты не собирались сказать, не говори этого. Не думаю, что смогу с этим справиться. Я не заслуживаю твоего прощения или спокойствия, которое оно принесет мне. Так что не будь собой, Трейс. Хоть раз в жизни будь сучкой. Ударь меня или что-то вроде того, потому что, это ранит намного меньше, чем твое прощение.

Трейс кивнула, слеза скатилась по ее щеке.

— У меня нет ноги, чтобы стоять. — прошептал Феникс. — Но я буду защищать вас всех. — он поднял голову. — Ценой своей жизни. Мое слово это все, что у меня есть. Это мой воздух, моя душа, мое сердце. Все что я могу предложить мой пистолет.

— Мы возьмем это на себя. — Трейс ответила за Никсона.

Никсон и Чейз кивнули, а Текс продолжал смотреть на стену.

Я снова попыталась подойти к нему, и Никсон снова оттащил меня в сторону, как будто я была каким-то ребенком.

— Поспите. — потребовал Никсон. — Перекусите и отдохните, я знаю, что их всего семь, но у нас впереди много о чем нужно подумать. И взбешенный Камписи, которому нужна голова Текса.

— Просто дайте им меня. — пробормотал Текс. — Это то, чего ты хочешь.

— Чего я хочу? — Никсон взревел. — Не имеет значения, Текс? Чего я хочу, так это мира. Что я получаю, войну. Я хочу, чтобы моя сестра была счастлива. Что я получаю тебя. — он, черт возьми, зарычал, прежде чем отпустить меня.

— Ты поможешь нам исправить это, нравится тебе или нет. И исполнишь свой долг перед семьей.

— Я могу это сделать. — Текс поднял голову.

— Что ты имеешь в виду? — я дернулась от Никсона. — Что, черт возьми, ты имеешь в виду?

— Твой муж. — холодно сказал Никсон. — Выбирает кровь.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Романтика и любовь не для мафии. Ведь, всегда есть риск погибнуть или пожертвовать жизнью ради любимого человека.

Текс

Смотреть на Мо было чертовски больно, каждый раз она разбивала мне сердце на тысячи осколков. Я ненавидел эту слабость в себе, меня не заботила моя судьба, главное убедиться в ее безопасности.

Черт, моя кровь растеклась по всему полу, а я беспокоился о порезе над ее глазом, о ее заднице, и о том, что только что сказал ей это в лицо. Я не собирался выбирать ее. Но знала ли она об этом? Чего мне это стоило? Что это даст ей? Настоящую жизнь. Шанс, на счастье. Наверное, нет. И я уверен, что, черт возьми, не собирался защищать себя, узнав, что она солгала мне. Обо всем.

Она не была беременна. Стойкий парень бы выдержал, что мы занимались незащищенным сексом два дня назад. Но я не был таким парнем.

Я был Камписи, так что моя темная сторона, надеялась, что я обрюхатил ее, чтобы она всегда была рядом со мной. Но плохим парням никогда не выиграть приз и не вести спокойную семейную жизнь.

Только сейчас я начал понимать, почему мой отец считал меня проклятым. Я был проклят в ту минуту, когда появился на свет, потому что родился в семье Камписи.

Со вздохом я встал на ноги и тут же рухнул обратно в кресло. Что ж, это было неудачной идеей.

Мо сделала шаг вперед, на этот раз Никсон не пытался остановить ее. Вместо этого он схватил Трейс и пошел по коридору.

— Тебе необходима помощь. — пробормотала Мо, она взяла мою руку.

Я отдернул ее руку. Это заставляло меня хотеть большего. Эти прикосновения пробуждают мои чувства к ней.

— Текс. — Мо положила руки на бедра. —Тебе необходима первая помощь, останься здесь.

— Как собачка. — добавил Серхио.

— Да, эта собака все еще может оторвать тебе голову. Еще одна шутка, и меня никто не остановит.

Серхио закатил глаза, поднялся со стула и вышел из комнаты.

— Кто из нас более драматичен? — сухо сказал я.

— С каких это пор такие вещи не драматичны? — Чейз усмехнулся, затем посмотрел на Мил.

Впервые в жизни Мил не спорила. Вздохнув, она села на колени Чейза и повернулась к Фениксу.

— Итак. — Феникс прочистил горло. — Он хорошо ведет себя с тобой?

— Я вообще-то здесь. — Чейз выругался.

— Да. — мечтательно вздохнула Мил. — Он лучший.

Феникс кивнул.

— Когда он плохо себя ведет. — Мил накрутила прядь волос. — Я просто приставляю пистолет к его выпирающей части, и он внезапно становиться намного приятнее.

Феникс рассмеялся, когда Чейз закатил глаза и сказал.

— Верю.

— Чувак. — я покачал головой. — Это не круто. Абсолютно точно, не круто. Мил, ты не в порядке.

Мил пожала плечами.

— Как еще заставить его слушать?

— Используй слова. — медленно произнес Чейз. — И это будет лучшим, что может случиться моими ушами. Ты знаешь, для чего они, не так ли? Или ты больше работаешь ртом?

Мил усмехнулась и облизнула губы.

— О, детка, ты хочешь, чтобы я ответила на это при всех?

— О, Боже. — Феникс вскинул руки. — Нет, пожалуйста, нет. Хорошо, я понимаю, вы, ребята, любите друг друга. — он кашлянул. — Делайте это в постели.

— Ставлю десять баксов, что сегодня вечером у него будут кошмары.

Я кивнул.

— Принимаю ставку.

Лука засмеялся.

— Феникс? — спросил Фрэнк. фф Уделишь мне минутку?

— Конечно. — Феникс отодвинулся от стола. — Моя жизнь и так в ваших руках.

Все трое вышли из комнаты в сторону гостиной, оставив меня наедине с всегда сексуально напряженными Чейзом и Мил. Так что, в основном я бы предпочел вернуться в темную комнату, получив удар кулаком в лицо и выстрел в голову.

— Вернись. — Мо сгорбилась так быстро, как задница потянула ее в комнату.

С глухим стуком она села на стол и нахмурилась.

— Что? — спросил я, морщась, когда боль начала распространяться по моей ноге.

— Не здесь. — она вздохнула. — Нам нужно вернуться в комнату, чтобы ты прилег.

Чейз усмехнулся.

— Если бы у меня был доллар.

— Что? — Мил посмотрела на него.

— Я убью тебя.

— Тогда. — Чейз беспомощно посмотрел на меня. — У меня был бы только доллар?

— Хороший ответ.

— Дерьмо. — пробормотал он себе под нос .

— Давай. — Мил встала. — Мы поможем тебе подняться к себе .

— Я в порядке. — проворчал я, вставая снова, только чтобы откинуться на спинку стула.

— О, он похож на маленького жирафа. — Чейз хлопнул в ладоши. — Его шатает.

— Могу ли я хотя бы быть тигренком? — умолял я. — У меня есть гордость, и все такое.

— Тигрята такие милые. — усмехнулась Мил.

— Я пошутил. Я хочу быть маленьким тарантулом.

— Слишком поздно. — Мил счастливо вздохнула. — Малыш-тигр.

Мо спрятала улыбку, прежде чем поддержать разговор.

Чейз подошел к стулу и помог мне подняться.

— Постарайся не привыкнуть к моим прикосновениям, чувак. Помни, я женат.

— Я постараюсь держать свой член при себе. — сухо сказал я.

— Это все, о чем я прошу. — Чейз хмыкнул, помогая мне пройти по коридору. — Хорошо, держи его в штанах.

— Я даже не могу идти, я не буду насиловать тебя, чувак.

— Никогда нельзя быть слишком осторожным. — пропел Чейз.

Когда мы оказались в моей комнате, Чейз бросил меня на кровать. Матрас скрипнул под моим весом.

— Как черт возьми ты занимаешься сексом на кровати, которая так громко скрипит? — Чейз замолчал, когда он перевел взгляд с меня на Мо и обратно. — Хорошо, я пойду помогу Мил почистить ее оружие.

Мил закатила глаза.

— Потому что именно этим мы и занимаемся в своей комнате по ночам. Чистим оружие.

— Спасибо, ребята. — тихо сказала Мо, когда дверь за ними закрылась.

Когда она повернулась и посмотрела на меня, улыбка исчезла с ее лица.

Часть меня хотела протянуть руку.

Вместо этого я закрыл глаза и прошептал.

— Ну, давай покончим с этим.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Посвящать жизнь одному человеку глупо.

Mo

Эти слова были не самыми воодушевляющими, но это начало.

Я открыла аптечку и вытащила все необходимое: антисептик, обезболивающие, пинцет, марлю и салфетки.

— Мо, это не больница, тебе не обязательно перевязывать меня или что-то в этом роде. На самом деле я просто хочу…

Моя голова дернулась.

— Чего ты хочешь?

Его ноздри раздулись, когда он отвел взгляд и пробормотал.

— Принять душ.

Внезапно меня бросало то в жар, то в холод, как будто я не могла решить, понравилась ли мне идея помочь ему в душе или я испугалась того, что может произойти, что это могло бы значить. С другой стороны, он едва мог ходить, поэтому, он не пытался соблазнить меня.

— Хорошо. — я кивнула. — Я могу это устроить.

— Mo…

— Текс. — остановила его я. — Позволь помочь тебе, ладно? В любом случае, это моя вина.

— Не надо. — прорычал он. — Ни на секунду не вини себя за мою плохую кровь, ты меня слышишь?

Я повернулась к нему спиной и побежала в ванную, включив душ, так что пар начал клубиться у моих ног. Потом схватила полотенце и убедилась, что на пути Текса нет никаких предметов. Я вышла из ванной и протянула руку.

— Пошли.

— Сильная. — кривая ухмылка Текса заставила мое сердце дрогнуть. — Из тебя вышла бы ужасная медсестра.

— Или лучшая. — сказала я. — Все зависит от того как посмотреть.

— Верно. — он схватил меня за руку и медленно встал.

Я обняла его за талию, помогая ему идти, и мы пошли в ванную.

— Как мы собираемся это сделать? — Текс уже задыхался, сев на крышку унитаза опираясь головой на руки.

— Гм. — я закрыла дверь. — Подожди секунду. — я выругалась, медленно снимая одежду.

— Мо. — прохрипел Текс. — Что, черт возьми, ты делаешь?

— Я помогаю!

— Нет. — прошипел Текс, словно ему было больно. — Ты вовсе не...

Не обращая на него внимания, я оставила бюстгальтер и сняла джинсы. Бюстгальтер и нижнее белье были в безопасности, верно? Не говоря ни слова, я начала стаскивать с него одежду. Сначала его рубашку, или то, что от нее осталось, так как она была пропитана кровью. То, что когда-то было белым, выглядело красным и ужасающим. Черт возьми. Было невозможно привыкнуть к тому, что мускулы Текса выпирали и соблазняли, будто были созданы лишь для этого.

Сжав зубы, я поднесла руки к его джинсам и медленно расстегнула пуговицу. Текс быстро отвел взгляд. Правильно, без зрительного контакта. Как шлюха. Или они смотрели в глаза и просто не целовались?

Да, я была не в своей тарелке.

Я могу это сделать. Я могу помочь.

Я медленно расстегнула молнию на его джинсах, звук, который заводил меня больше, чем просто стон и прошептала.

— Мне нужно, чтобы ты немного приподнялся.

Его голос был едва слышен, когда он прижался к столешнице с каждой стороны и приподнялся, чтобы я могла снять джинсы. В ту минуту, когда я проскользнула мимо того места, где его задел выстрел, он выругался.

— Прости.

— Это... — вздохнул он. — Не твоя вина, Мо.

— Боксеры. — я облизнула губы.

Он посмотрел мне в глаза.

— Боксеры?

— Мы должны снять их.

Он кивнул три раза, прежде чем снова подняться. Я сняла их как можно быстрее и отвернулась. Последнее, что мне хотелось сделать, это накинуться на него пока он был ранен.

— Я готов. — его глубокий голос разорвал меня в клочья, и мне захотелось прижать его к стене и требовать, чтобы он любил меня.

Требовать, чтобы он никогда меня не покидал. Попросить его остаться ...

— Хорошо. — я повернулась и посмотрела.

И тут же пожалела, что влюбилась в Текса. Потому что ни один мужчина не сравнится с ним.

Мое сердце билось, чтобы исправить его. Моя душа жаждала присоединиться к нему.

— Хорошо. — я сдалась. — Считай меня своей сварливой старой медсестрой.

Текс осмотрел меня с ног до головы.

— Да, ты совсем не похожа на сварливую старую медсестру. На самом деле, я бы намеренно встал под пул и, только чтобы ты меня залатала.

Мои легкие парализовало.

Воздух исчез.

Разговоры прекратились.

Поэтому я кивнула, помогла ему подняться на ноги, а затем вошла с ним в душ. Повела его к скамье и направила душ на его тело.

— Я чувствую себя ребенком. — Текс широко улыбнулся. — Я выгляжу беспомощным? Скажи правду, Мо. Я всегда могу сказать, когда ты врешь. Ты отводишь глаза и прячешь руки за спину, как прячешь печенье.

— Я не знаю. — я потерла руки и спрятала их за спину, не осознавая этого.

Текс сжал губы и кивнул мне.

— В самом деле? Ты не знаешь?

Я опустила руки и улыбнулась в ответ.

— Все началось с того первого украденного печенья, когда мне было шесть лет.

— Лгунья. — Текс вытянул ноги и поморщился. — Это началось, когда тебе было пять лет с кусочка шоколада, который я сказал тебе украсть.

Я ахнула.

— Я забыла об этом!

— У девушки слабость к темной стороне, не так ли, Мо? Твои грязные маленькие ручки украли темный шоколад Никсона, а потом ты не хотела возвращать его, так что ты сделала?

Я сложила руки на мокрой груди.

— Я съела его.

— Не это.

— Я съела его.

— Как много? Я забыл? — он усмехнулся.

— Десять мини конфет, а потом меня вырвало на церковные туфли.

Все еще смеясь, Текс потянулся за мылом.

— Один из моих лучших десяти моментов Мо.

— Десять? — пошутила я. — У тебя есть список десяти лучших?

— Черт возьми, да, есть. — Текс намылил свое тело, но сжался, когда мыло попало на порез на ноге, поэтому я наклонилась, и начала медленно смывать кровь мочалкой и мылом.

— Итак. — мои руки плавно скользили по его ноге. — Назови несколько.

— Хм.. — Текс прислонился головой к стене. — В тот день, когда ты надела этот потрясающий купальник.

— Белый?

— Да. — голос Текса понизился. — Я так сильно хотел тебя в тот день, но знал, что слишком рано, поэтому ждал. Хорошее приходит к тем, кто ждет.

— Оно пришло? — спросила я.

— О чем ты?

— Хорошее пришло?

Текс молчал несколько секунд, затем сказал.

— Оно приходит и уходит, такова жизнь.

— Еще один момент? — я перешла на другую ногу.

— Твоя улыбка.

— Что?

— Каждый раз, когда ты улыбаешься. — Текс пожал плечами. — Это новый момент, у себя в голове я просто говорю «ее улыбка». Каждый раз, когда ты улыбаешься, это новый момент, поэтому, я храню его и говорю себе, что это мой любимый момент.

Я улыбнулась.

— Видишь? Новый момент. Мозг взорван.

Я покачала головой, и прикусила нижнюю губу, прежде чем поднести мыло к его бедру и животу. Со стоном он закрыл глаза. — Лучшая медсестра. Мы должны дать тебе медаль.

— Медаль?

— Да, медаль с надписью: «Медсестра №1» или что-то в этом роде. Будешь носить ее поверх одежды хороший план, верно?

— Верно. — я закатила глаза и продолжила мыть его пресс. — Так какой под номером один?

Его глаза вспыхнули, когда адамово яблоко качалось вверх и вниз. Капли воды стекали по его подбородку, приземляясь на его грудь.

— День, когда ты стала моей женой.

Я скользнула рукой вниз, когда мыло упало на кафель.

— Но ты был так зол.

— При таких обстоятельствах. — прошептал Текс. — Тебе могло так показаться, но это был самый счастливый момент в моей жизни, зная, что ты никогда не сможешь убежать от меня. Зная, что даже если ты разобьешь мне сердце, у меня все еще будет кольцо на руке, говорящее, что оно твое, и что, в первую очередь, я заслужил это.

Мои руки двинулись вверх по его животу, чтобы коснуться его лица.

— А теперь, ты еще злишься?

— Мо. — Текс застонал, схватив меня за запястья. — Что я тебе все время говорю? Я никогда не смогу ненавидеть тебя также сильно, как люблю.

— Все еще? — моя нижняя губа задрожала.

Он вздохнул.

— Всегда.

— Даже если ты выберешь кровь?

— Иногда человек делает то, что должен, чтобы защитить тех, кого ценит больше всего. — вздохнул Текс.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ

Смерть заставляет тебя ясно видеть вещи... иногда не очень хорошие вещи.

Текс

Я бы все отдал, чтобы быть в полной силе имея возможность поднять Мо на руки и прошептать обещания на ее коже. Вместо этого, я был настолько слаб, что выйти из душа было своего рода приключением.

Но ее кожа была такой красивой, каждый раз, когда вода попадала на нее, она прижималась к ее плоти, а затем скатывалась вниз по ее лицу, и, честно говоря, это так отвлекало, что мне почти пришлось закрыть глаза.

— Текс?

Я отпустил ее запястья и откинулся назад для возможности остыть. Я не хотел, чтобы она знала, что в душе было так жарко, что я готов был упасть в обморок — хотя, возможно, это было из-за того, что моя кровь нагревалась до опасного уровня, просто дыша тем же паром, что и она.

— Что?

— Как бы там ни было... мне очень жаль.

— За что... — повторил я. — Это того стоит... Я польщен, что ты ценишь мою жизнь Мо. Ты единственная, кто готов рискнуть ради меня.

— Никсон так же бы поступил, как и Чейз. — возразила она.

— Нет. — я покачал головой. — Больше нет, и самое больное, что я не могу винить их, я имею в виду, что у меня есть черт возьми сестра, которую я никогда не встречал, и я чувствую себя гребаным собственником по отношению к этой девушке... она может быть бешеной, сумасшедшей, и я все еще беспокоюсь о ее безопасности. Кровь...

— Побеждает. — Мо откашлялась. — Ладно, я поняла. Так, может нам тебя смыть?

— Я такой грязный мальчик. — сказал я сухо, мои брови взлетели вверх в хорошем настроении.

Мо подавила смех рукой и встала передо мной.

— Хорошо, хорошо, я просто собираюсь... — она сглотнула. — Смыть с тебя пену.

— Умой, смой, повтори. — сказал я хриплым голосом. — Говори мне гадости, медсестра.

— Продолжай так шутить, и буду уверена, что медсестра поскользнется и причинит боль пациенту, понял?

— Физическую боль я могу вытерпеть. — я усмехнулся, а потом понял, что сказал, или что имел в виду.

Бить меня, убивать, заставлять истекать кровью, но разбивать мое сердце?

И ты только что уничтожила мой смысл жизни.

Уходи Мо?

И ты только что разрушила все мое существование.

Я прочистил горло.

— Мы делаем это или нет?

— Да. — Мо облизала губы и направила душ на мое тело.

Я закрыл глаза, когда теплая вода очистила меня от мыла и крови — мои грехи, однако, остались. И разве это не сука? Никогда не очиститься.

— Хорошо. — Мо выключила душ. — Я возьму несколько полотенец и вытру тебя, чтобы ты не поскользнулся.

— Вау. — я сложил руки на груди, чтобы согреться. — Меня тоже вытрут полотенцем?

— Постарайся не быть слишком взволнованным. — Мо подмигнула. — Я довольно грубая.

— Я могу делать грубые вещи.

— Только не такого рода грубые вещи.

— Только не рань того, кто не любит, когда ему причиняют боль... нежно, ты ведь знаешь значение этого слова, не так ли?

— Я была ужасной в школе, ты должен знать. — сказала Мо из-за двери.

Она вернулась с двумя белыми пушистыми полотенцами и бросила одно мне в лицо.

— Ты вытираешь верхнюю половину, я нижнюю.

— Считаем.

— Продолжай говорить.

— Прости. — проворчал я, вытирая лицо и волосы полотенцем двигаясь вниз по рукам и груди.

Я ненадолго остановился, чтобы посмотреть, так как Мо еще не начала, но ее глаза были направлены прямо на меня. — Эмм, это не кинотеатр, дорогая, если не заплатила, то не можешь остаться.

Румянец окрасил ее щеки, прежде чем она начала энергично растирать мои ноги, забирая с собой несколько волосков на ногах, черт возьми!

— Хорошо. — я оттолкнул ее руки. — На сегодня хватит медсестра.

— Но ты все еще мокрый. — она указала на мои бедра.

Я посмотрел вниз, она вверх.

Это действительно не могло быть еще хуже. Я всегда гордился тем, что могу контролировать свое тело и свою похоть, я был легок в состоянии держать себя в узде в обществе Никсона, особенно когда проверил Мо. Так почему же, черт возьми, мое тело отвергает каждую нормальную унцию логики, которую я бросаю в него?

— Э-э... — Мо уронила полотенце и отвернулась. — Эм, я просто, ты можешь закончить, а потом я... — она заломила руки. — Помогу тебе выйти из душа и уложить в постель! — я вздрогнул, когда она прокричала последнюю часть в мое правое ухо. — Спать, потому что тебе нужен отдых.

— Спасибо, Мо. — я кивнул. — Совершенно уверен, что знаю, для чего нужен сон.

Ее щеки покраснели еще сильнее, прежде чем она вышла из душа и завернулась в полотенце.

Эта девушка видела меня голым бесчисленное количество раз. Черт, технически мы были женаты, и она все еще краснела в присутствии меня, будто никогда раньше не видела мужчину.

Я хотел исправить это.

Поправка, я хотел быть единственным парнем, который исправит это.

Вздохнув, я встал на нетвердых ногах и медленно вышел из душа, по крайней мере, я смог добраться до стойки, прежде чем мне пришлось остановиться.

Мо быстро схватила меня за руку и, не говоря ни слова, помогла добраться до кровати.

То, что произошло дальше, было, вероятно, моей виной.

Я страдал от потери крови.

Так что на самом деле она не должна была ожидать от меня ничего меньшего.

Когда я упал на кровать, я потянул ее за собой и сорвал с нее полотенце.

— Два часа. — тихо приказал я ей на ухо.

— Два? — пискнула она.

— Да. — мои руки сжались вокруг ее тела.

— Пожалуйста?

С побежденным вздохом она прошептала.

— Хорошо.

Часть Вторая: Из Пепла

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

Лучше всего, чтобы неудача произошла в раннем возрасте. Она пробуждает в вас птицу Феникс, возрожденную из пепла. — Энн Бакстер

Феникс

Ответ не бывает простым, как вопрос. И когда Лука задал мне вопрос, я понятия не имел, каким будет мой ответ.

В миллионе различных сценариев я никогда не думал, что вернусь туда, где все началось. Когда ты ребенок, тебе всегда говорят, что твой выбор будет преследовать тебя, что он становится блоками, из которых ты строишь. Мои долбаные блоки были разрушены.

У меня не было воздуха под обломками, я просто лежал, ожидая смерти, котороя заберёт меня — честно? Я должен был умереть.

Я хотел умереть, поскольку, возможно, тогда это болезненное чувство в моей груди уйдет, возможно, если бы я был мертв, у меня не было кошмаров.Возможно, если бы я был мертв, я бы не хотел того, чего мне в буквальном смысле не следовало хотеть.

Жить.

— Какого черта ты сделал? — я кричал, дергаясь против капельницы и больничного оборудования. От гула инструментов меня затошнило, отчего меня вырвало прямо в фургоне. — Лука! Ответь мне черт возьми!

— У нас было соглашение.

— Дерьмо собачье! — взревел я. — Почему! Почему ты не можешь просто позволить мне умереть? — ярость, которая была моим постоянным спутником всю жизнь, угрожала взять верх, я искал оружие, все, что угодно, лишь бы покончить с собой, отправиться в ад, где мне самое место. Блеск скальпеля привлек мое внимание; я схватил его со стола и поднес к горлу.

— Я сделаю это! Не думай, что я не сделаю!

Лука посмотрел на мою дрожащую руку.

— Сынок, твоя история еще не закончена.

— Кто ты такой, чтобы решать?

— А кто ты такой? — спокойно спросил Лука. — Я спас твою жизнь, дабы ты мог спасти еще больше жизней, я предлагаю тебе нечто лучшее, чем смерть.

— Ах да? — прошипел я. — Что это? — ярость колотилась о мою кожу, крича об освобождении.

— Искупление.

Нож со звоном выпал из моих трясущихся рук, я смотрел, как он ударился о пол фургона и слегка покачнулся, когда его слова ударили меня прямо в грудь. И в тот же миг ярость, которую я так долго держал в себе, прорвалась.

Я сломался. И разрыдался.

— Я не могу... не могу.

— Ты можешь. — Лука присоединился ко мне на каталке. — И ты это сделаешь.

— У меня ничего нет. — прошептал я.

Лука протянул руку.

— У тебя есть кровь.

— Феникс? Ты вообще слушаешь меня или ты настолько глуп, что пялишься в стену, пока я читаю тебе лекцию? — Никсон расхаживал передо мной.

Черт побери, мне казалось, что я просидел в его кабинете несколько часов.

На стенах висели фотографии меня и остальных ребят. С таким же успехом это могло быть и много лет назад. Я не был тем же самым человеком, даже не узнал это лицо на фотографии. Выглядело так небрежно, так беззаботно. Я был кем угодно, только не этим.

Я отказывался смотреть на улыбку на моем лице. На самом деле меня тошнило, что хотелось выблевать всю еду, которую я съел за последнюю неделю. Моя жизнь была шуткой. А теперь должно было стать еще хуже.

— Да. — прошептал я и наклонился вперед. — Я слушаю тебя, мужик, и мне жаль, что я так много скрывал от тебя, но...

Кулак Никсона врезался так сильно, что, когда он ударил, я услышал, как хрустнула кость в моей челюсти, прежде чем я упал на пол в кровавую кучу.

— Это. — сплюнул Никсон. — За то, что ты полный осел, по отношению к Трейс. Я все еще не оправился, и потребуется больше, чем ты спас мне жизнь, чтобы я был совершенно спокоен с вами двумя в одной комнате.

Я вытер кровь со рта и почувствовал, как все мое тело обвисло от поражения.

— Понятно.

— Не вставай. — Никсон толкнул меня ботинком в спину и сильно прижал к ковру. — Я прикончу тебя, если ты хотя бы взглянешь на нее с чем-нибудь, кроме безразличия. Ты меня понял?

Да, черт возьми, я понял его; его ботинок весил сто фунтов.

— Да, сэр.

— Ты работаешь на нас, а не на себя. Ты защищаешь нас, защищаешь девочек, и рассказываешь мне каждую чертову деталь. Да?

— Да, сэр.

Он убрал ботинок.

Я ожидал удара ногой в бок. Что я получил? Протянутую руку.

Сбитый с толку, я схватился за неё, когда он поднял меня на ноги.

Состроив гримасу, Никсон притянул меня к себе и обнял так крепко, что я почти перестал дышать.

— И еще одно. — хрипло сказал он. — Я так чертовски рад тебя видеть.

Я рухнул на него, смущенный тем, что у меня больше не было гнева в качестве щита — но поражение, такое количество проклятого поражения и сожаления, что я пах им.

Мне хотелось рыдать, хотелось обнять своего бывшего лучшего друга и извиняться до тех пор, пока мой голос не охрипнет, за вещи, которые я натворил? За жизнь, которую я вёл? Слова абсолютно ничего не значат. Все равно что бросать перья на встречу ветру и надеяться, что они долетят до Китая.

Слова не имеют никакой ценности, когда вы используете их всю свою жизнь причиняя боль людям, а не исцеляя их.

Так что у меня было действия.

И они увидят многое из этого.

Никсон отпустил меня и указал на кожаное сиденье напротив.

Я сел и наклонился вперед, внезапно почувствовав неловкость от напряженного молчания и уязвленного обмена репликами.

— Выглядишь ужасно. — Никсон ухмыльнулся и откинулся на спинку кресла, его кольцо в губе отразило часть света в темном кабинете.

Я ухмыльнулся.

— Ну да, побывал в аду, похоже, там не очень хорошо обращаются с такими парнями, как я, так что я вернулся с несколькими... шишками.

— Твои волосы каштановые, твой нос выглядит так, будто был сломан четыре раза с тех пор, как я тебя видел в последний раз, и круги под глазами больше, чем у Текса. Какого черта ты тут делаешь?

Я облизал губы.

— Ооо, знаешь, немного об этом, немного о том. — пожав плечами, я слегка расслабился на своем месте. — Я работал на Камписи, не мог выглядеть, как Де Ланг, поэтому позволил волосам отрасти и ввязался в несколько стычек, пытаясь доказать свою ценность.

— Сестра Текса? — я замер. — Феникс?

Сглотнув, я нервно облизал губы.

— Извини, да, она... в безопасности.

Одна только мысль о ней заставляла меня нервничать. Я должен был поблагодарить ее за сломанный нос и темные круги под глазами. Девушка никогда не спала и пыталась убить меня в первую ночь, когда я присматривал за ней.

— Имя?

— Бьянка. — черт, когда я произнес ее имя, все мое тело напряглось. — Но я зову ее просто Би.

Она ненавидела это прозвище, и угадайте что?

Вот откуда взялся сломанный нос номер два. Я давно научился не драться с девушками, не заставлять их чувствовать себя маленькими. И хотя мне было чертовски больно, когда из меня выбивали дерьмо, я позволил ей бить себя, и не сопротивлялся. Никогда. Отпор бы принес слишком много воспоминаний... воспоминаний, которые заставили меня чувствовать себя самим дьяволом. Так что я позволил своему носу сломаться, зная, что это будет намного больнее, чем болезнь в моей душе.

Никсон почесал затылок.

— Черт возьми, нам нужно с ней встретиться.

— Не сейчас. — быстро ответил я. — С учетом предстоящей Комиссии, нам придется держать ее в укрытии, пока Альфонсо не исчезнет из поля зрения.

— Есть идеи, где он может находится?

— Нет. — честно ответил я. — Но могу узнать, я все еще знаю некоторых из его людей, и деньги заставят их заговорить... сильно. Деньги и виски, которые, к счастью, у Луки имеются в избытке, поэтому обычно я неплохо справляюсь.

— Хорошо. — глаза Никсона сузились. —И... со всем остальным, с Мил и Чейзом и... со всеми нами, я имею в виду, у тебя все в порядке? Тебе нужно... — он поднял руки в воздух и отвел взгляд. — Тебе нужно с кем-нибудь поговорить?

Я улыбнулся, Никсон был таким крутым, но было забавно, как Трейс помогла ему, и он вероятно, даже не осознал этого. Она не сделала его мягким, просто... более чувствительным к вещам, на которые ему обычно было наплевать.

— Нет, чувак, все действительно хорош. Лука мне очень помог.

— Никогда не думал, что произнесу эти слова до прошлого года. — Никсон выругался. — Но я понимаю. — он встал.

— Ладно, поспи немного.

Я встал и направился к двери, потом остановился и обернулся.

— Никсон?

— Да?

— Она счастлива?

— Кто?

— Мил.

Никсон хлопнул меня по спине.

— Так счастлива, что я надеваю беруши ночью, когда мы останавливаемся по соседству с ними в отеле.

— Слишком много деталей. — проворчал я.

Смеясь, Никсон пожал плечами.

— Эй, ты спросил.

— Я очень рад.

— Я тоже. — его лицо потемнело. — Потому что, если Чейз в ближайшее время не схватит кого-нибудь или что-нибудь, я выстрелю ему в лицо и закопаю его тело в озере.

— Ты ведь шутишь, правда?

Никсон слегка подтолкнул меня к двери.

— Я никогда не угрожаю кому-то, если только не собираюсь это выполнить. Спокойной ночи, Феникс.

Дверь захлопнулась у меня перед носом.

Я уставился на дерево, ожидая, пока его скрытая угроза дойдет до меня. Он убьет меня, если я хоть раз неправильно посмотрю на Трейс, и самое печальное, что я хочу этого.

— Как все прошло? — сказал Чейз из кухни, держа в руках открытую пачку с чипсами и пожирая их, будто он сидел на очищении в течение последних двух месяцев.

— Потрясающе.

— Ненавижу офис. — Чейз вздрогнул. — Клянусь, у него имеются тела, похороненные под стулом, один раз я спросил, и он засмеялся, не отрицая этого.

— Ты говоришь больше, чем я помню. — я посмотрел на читос и чуть не подавился.

Я ненавидел все вредное.

Возможно, именно это и происходит, когда ты умираешь и возвращаешься к жизни, у тебя есть эти странные причуды, которых раньше не было.

Раньше я любил нездоровую пищу, теперь?

Ел капусту и шпинат и презирал все, что было сделано, а не выращено. Да, я просто сошел с ума. Я даже торт ненавидел.

— Я говорю, потому что звук моего голоса так заводит твою сестру, что она не может видеть прямо. — он сунул между передними зубами читос и прикусил его.

— Мерзавец. — я фыркнул.

— Она назвала меня так вчера ночью, но думаю, это была шутка.

Я сжал кулаки.

— Черт. — Чейз покачал головой. — Так много контроля на данный момент, не уверен, должен ли я дать тебе пятюню или спросить, что, черт возьми, произошло.

— Я умер, вот что произошло, осел.

— Белая лошадь. — Чейз щелкнул пальцами. — Где она?

Я скрестил руки на груди.

— Не скажу.

— Чувак, ты хоть понимаешь, как сильно она ее хочет? Я парень мечты, и должен найти ее.

— Нет. — я подошел к холодильнику и достал бутылку воды. — Думаю, я позволю тебе немного помучиться, если ты действительно парень мечты, то найдешь ее и без моей помощи.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Говорят, лучше всего целовать губы, имеющие вкус слез — Неизвестный

Мо

Мое сердце забилось так быстро в ожидании, что Текс начнет смеяться или пошутит.

— Значит, мы перешли от одного к двум? — сказала я, задыхаясь, лежа поперек его груди, прижавшись спиной к его животу.

— Да.

— И..

— Я делаю то, что должен, чтобы защитить тебя.

Мое сердце сжалось.

— Хочешь сказать, ты делаешь то, что должен делать сын мертвого Босса Мафии... делаешь то, что должен делать парень с сестрой в обеспечении безопасности, верно Текс?

Он вздохнул.

— Верно.

— И это приводит нас?

— К «прощай.»

— Так вот оно что. — мой голос дрогнул. — Вне зависимости, что я скажу? Вне независимости, что сделаю?

— Два часа, и тогда тебе не придется беспокоиться о моем услышанном голосе на другом конце провода, Мо.

— Что, если я хочу? — вентилятор на потолке вращался кругами, игнорируя каждый укол боли, пронзавший мою грудь при словах Текса.

— Я не буду звонить Мо, ни через два часа, ни вообще никогда. Не буду отвечать на твои сообщения, не буду доступен для тебя. Для этого мы должны расстаться навсегда.

Мои зубы сжались.

— Я устала от мужчин, которые говорят мне, что для меня лучше.

— Два часа. — он провел руками вверх и вниз по моим рукам. — Принимай или уходи, но я настоятельно советую тебе принять это.

— Ибо ты собираешься взорвать мой мозг?

Его теплое дыхание щекотало мою шею, когда он наклонился и поцеловал меня ниже уха.

— Да, что-то вроде этого.

— Два часа. — повторила я, сползла с его избитого тела и направилась к двери.

Когда я щелкнула замком, то поняла, что пути назад нет. Я буду любить его так сильно, как только может любить мое сердце.

И я отдала бы ему свое сердце на хранение, зная, что никогда не смогу найти кого-то, кто любил бы меня так глубоко и широко, как Текс. Вот и все.

У большинства людей нет такого момента, подобного этому — обычно люди не понимают о возможности момента, пока он не исчезает, и тогда они остаются жить за счет воспоминаний.

У меня было оба.

Он давал мне и то и другое.

Два часа.

Я повернулась, как раз в тот момент, когда Текс приподнялся на локтях, его бурные голубые глаза манили меня, как лазерный луч.

Возможно, если бы он не был таким сломленным, меня бы это не привлекло. Я всегда любила раненых животных... так что вполне логично, что я влюбилась в такого парня, как Текс, который никогда не вписывался, который никогда не видел истинной красоты человека, которым он являлся.

Вот почему наша любовь имела смысл. Я была девушкой, которую все защищали от уродов.

И он был уродом.

Красавица и Чудовище.

— Только одно. — прошептал Текс.

Я шагнула к нему и остановилась.

— Что?

Он на мгновение закрыл глаза, прежде чем открыть, и сказал таким ясным голосом, что, клянусь, вселенная содрогнулась вокруг меня.

— Я люблю тебя больше, чем жизнь.

— Я...

— Скажи это через два часа, используй эти слова, как прощание, Мо, они будут значить больше для нас обоих.

Кивнув, я сделала следующие три шага к кровати и уставилась на него, пока его глаза жадно изучали мое тело.

— Мо?

— Да?

— Позволь мне любить тебя.

Мои руки дрожали, когда я потянулась к нему. Он потянул меня обратно на кровать, наши губы встретились во взрыве эмоций. Текс схватил меня за волосы и избавил их от резинки, погрузив руки в их глубину только для того, чтобы потянуть снова, откидывая мою голову назад и скользнул языком вниз по моей шее.

— Откройся для меня. — прошептал он, когда его рот вернулся к моему, его язык встретился с моим, ощущая вкус виски и тепла.

Он потратил не меньше десяти минут, целуя каждый уголок моего лица, запоминая его... прощаясь, и с каждым поцелуем мое сердце взлетало и разбивалось.

Это был мой последний момент с мужчиной, с которым я должна была быть вечно.

Мои руки впились в его спину, когда я оседлала его колени. С рычанием Текс швырнул оставшееся полотенце через всю комнату и расстегнул мой лифчик.

— Я мог бы поклоняться тебе вот так. — его язык коснулся моей ключицы, когда его рот опустился вниз. — Могу умереть вот так.

— Я умру, если ты остановишься.

— Два часа, Мо. — Текс тепло усмехнулся мне в грудь. — Терпение.

— Или мы можем просто установить рекорд? Да, давай сделаем это. — я пошевелилась у него на коленях.

— Остановись. — он сжал мои бедра, выдохнув шипение, прежде чем его глаза потемнели. — Ты никогда не играла по хорошему.

— Я играю по своим правилам и все такое. — я подмигнула.

— Черт возьми, ты идеальна.

Я ахнула, когда он слегка приподнял меня со своих колен, воздух на мгновение коснулся моего живота, прежде чем он соскользнул с моего оставшегося белья.

Я ожидала, что он потеряет контроль, ожидала, что он сделает то, что всегда делал Текс — доставит мне удовольствие, пока я не заплачу от желания, а потом возьмет свое.

Но это не было похоже на прежние времена.

Не было похоже ни на что, что я когда-либо испытывала.

Его мозолистые руки двигались по моей бедренной кости, его глаза смотрели на мою кожу. Ресницы веером рассыпались по его щекам, когда он смотрел, вдыхая и выдыхая.

— Такая красивая. — выдохнул он, его большой палец скользнул по моему бедру, пальцы впились в мою задницу, когда он притянул меня ближе к себе.

Я проглотила эмоции в горле, когда Текс наклонил голову и переместил свою левую руку на другую сторону моего бедра, проводя костяшками пальцев вверх и вниз по моей груди, пока я не застонала.

— Совершенна.

— Я готова для тебя. — выдохнула я. — Ты мне нужен.

— Позволь мне, Мо. — руки Текса сжали мои бока, когда он слегка приподнял меня так, что я полностью оседлала его, а он откинулся на подушки. — Пожалуйста, позволь мне попрощаться с моими любимыми частями тебя.

— Частями? — выдохнула я, когда эти грубые руки двинулись от моих бедер к ребрам и обхватили грудь.

Со стоном его голова откинулась назад. Текс застонал.

— Да, Мо, мои любимые части, что в основном означает каждая часть тебя.

Я вздрогнула, когда он опустил мою грудь, его рот перешёл туда, где находились его руки, и с тихим всхлипом он крепко прижал меня к себе. Жар его тела опустошал мое.

Я попыталась отодвинуться от него, но он был слишком силен — так что я осталась на месте, хотя и умирала немного внутри.

— Мо. — горячий рот Текса накрыл мое ухо. — Никогда не забуду, как ты выглядишь... когда сделаю это. — его руки схватили меня за ягодицы, резко дернув против его возбуждения.

Моя голова откинулась назад.

— Такая красивая. — он поцеловал мою обнаженную шею. — Я хочу остаться так навсегда.

— Забавно. — пробормотала я. — Потому что я хочу немного больше, чем это.

— Терпение. — он тихо рассмеялся.

Да, терпения не может быть, особенно с тем, как он целовал мою шею, его язык массировал каждое мягкое место моей кожи, пока мое тело не начало трястись. Каждый поцелуй приводил меня на грань освобождения, только чтобы остаться нуждающейся, желающей, потому что он останавливался, собирал себя, а затем просто смотрел на меня.

— Ты мне нужен. — я обхватила его лицо ладонями. — Сейчас.

— Еще нет. — его большой палец ласкал мою нижнюю губу. — Нет, пока ты не начнешь умолять, пока не начнешь рыдать, произнося мое имя. Тогда и только тогда я наполню тебя, пока все, что я чувствую это Мо Абандонато — пока все, чем я дышу, это твоя сущность.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Вы никогда не познаете истинного счастья, пока не полюбите по-настоящему, и никогда не поймете, что такое настоящая боль, пока не потеряете ее. — Аноним

Текс

Красивые голубые глаза Мо озорно моргнули в ответ. Я буду скучать по этому взгляду, говорящий, что она не собирается отступать ни от одного из моих вызовов.

Ее внешность была ее отличительной чертой. Я видел любовь в ее глазах, которую она испытывала ко мне — именно поэтому мне было так больно, когда она предала меня, потому что, несмотря на ее действия и ее рассуждения, она все еще любила меня. И я знал это каждый раз смотря на ее лицо.

Любовь к Мо была моим самым большим и самым трудным достижением, потому что любовь к кому-то, означала, что этот человек мог использовать твою любовь против тебя, и я знал, что это только вопрос времени, когда Мо сделает это.

Это была бы случайность, но это произошло бы.

Вот почему мы должны были попрощаться.

Она не сделала бы этого специально. У Мо не такой тип ума.

Но я бы сделал это.

Я защищал ее от себя, и защищал ее от самой себя... чистый разрыв был единственным способом сохранить ее в безопасности, но эгоистичность — единственный способ сохранить меня в здравом уме.

Каждое сообщение.

Каждый телефонный звонок.

Каждое фото.

Будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь.

Поэтому, как только я выслежу Альфонсо и убью этого жалкого сукина сына, я найду свою сестру и возьму под контроль всю свою семью.

И война между Семьями продолжится, потому что я знал одно, чего не знала Мо.

Камписи не просто хотели моей крови.

Им нужен был Абандонато.

Хотел бы я вернуться назад и забыть слова, сказанные Лукой и Фрэнком, но эти люди знали больше, чем кто- либо — плохая кровь убивает людей, и Камписи, хотя на мгновение лишенные лидера, хотели мою голову и были более чем счастливы попросить Никсона и Чейза поучаствовать в этом процессе.

Я лучше умру тысячью смертями, чем подвергну опасности людей вырастивших меня.

— Текс! — Мо обвила руками мою шею. — Ты куда пропал?

— Прямо здесь, милая. — пробормотал я, целуя ее в губы. — Всегда буду. — я поднес свою грубую руку к ее груди и прижал. — Прямо здесь.

Ее нижняя губа задрожала.

— Обещаешь?

Я молча кивнул.

— Когда ночи темные... когда ты одинока и напугана... когда тебя тошнит от перспективы первого свидания, когда тебе грустно... — я пожал плечами и провел рукой по ее груди. — Знай, что часть меня всегда будет с тобой.

По ее лицу текли слезы.

— Так не должно быть, Текс.

Я не был достаточно сильным человеком, чтобы лгать ей в лицо, и говорить ей, что все будет хорошо, когда знал, что такого не произойдёт. Черт, я был слишком слаб сказать ей, что я, вероятно, не переживу Комиссию.

— Пойдем. — я осторожно стащил ее с колен. — Хочу тебе кое-что показать.

— Эмм.. — она посмотрела вниз. — Но разве мы, я имею в виду два часа и..

— Что? Опасаешься небольшого приключения?

— Нет. — прорычала она. — Я просто чувствую..

Я засмеялся и обвил ее руки вокруг себя — черт возьми, ее руки чувствовались слишком хорошо.

— Да, я тоже чувствую, но обещаю, что это того стоит. Ты мне доверяешь?

Мо отпустила ее руку и вздохнула.

— Да.

— Отлично. — я усмехнулся и осторожно снял ее с себя. — Нам придется вести себя очень тихо. Мы тайком выберемся из дома.

— Мы делали это раньше. — она указала на одну из моих белых футболок и пару спортивных штанов.

— Истина. — она облизала губы, надела через голову красную футболку и натянула спортивные шорты.

Я протянул ей руку.

— Все либо в своих комнатах или на кухне,

мы ускользнем через заднюю дверь. — я подмигнул.

Она сжала мою руку и кивнула.

Я схватил одеяло с кровати и похромал рядом с ней, пока мы не оказались снаружи у нашего любимого дерева.

Со вздохом я расстелил одеяло на земле и сел, она последовала за мной, одеяло было достаточно большим, чтобы обернуть наши тела.

— Так. — выдохнула Мо. — Ты прерываешь раскачивание моего мира, чтобы вытащить меня наружу под дерево?

— Да.

— Потому что?

— Потому что. — я указал на маленькую царапину на стволе, на которой было написано «Текс и Мо навсегда.»

Мо вцепилась в мою футболку, и ее глаза наполнились слезами.

— Я забыла об этом.

— Я никогда не забывал. — прошептал я.

— Плюс у меня имеется шрам от попытки сделать это, когда мне было пять лет.

Мо усмехнулась.

— Мы обычно приходили сюда после того, как все ложились спать.

— И я просил тебя выбрать звезду.

— Каждый раз я выбирала другую.

— Как и любая умная, маленькая девочка. — я усмехнулся, вспомнив об этом. — Новая звезда — новое желание.

— Мое желание всегда было одним и тем же.

Я задыхался от эмоций забивавшие мне горло, наполнявшие легкие, вызывавшие желание закричать.

— Мое тоже.

— Вместе навсегда. — Мо переплела свои пальцы с моими. Это то, что мы написали под «Мо и Текс навсегда»... я просто хотел быть рядом с ней, когда был маленьким.

— Тогда ты была моей любимицей, Мо. И сейчас ты моя любимица.

Ее голова прижалась к моей груди, влага ее слез пропитала мою футболку.

— Итак, сегодня ночью ... — мой голос был хриплым. — Хочу сделать все возможное из того, что мы оставим позади, я хочу загадать новое желание на новой звезде.

— Что за новое желание?

Я зарылся пальцами в ее волосы и поцеловал в лоб.

— Мое новое желание... это... — я наклонил ее подбородок к себе и поцеловал в губы. — Будь счастлива, Мо. Все, чего я хочу в жизни — твое счастье. Вот почему я живу, почему дышу, почему истекаю кровью — ради твоей улыбки. Не позволяй тому, что должно произойти, превратить тебя в человека, которого я не узнаю.

— К-как. — всхлипнула Мо. — Как ты можешь ожидать этого от меня, когда лишаешь меня причины быть счастливой?

Я поцеловал ее в соленые щеки.

— Я не говорил, что будет легко.

— Вот почему мы используем звезды.

— Правильно. — я прошелся поцелуями по ее шее. — Именно поэтому нам и нужны звезды.

— Текс. — она несколько раз моргнула своими ясными голубыми глазами, когда слезы потекли по ее лицу и скатились по подбородку. — Мое желание. — ее губы задрожали. — Чтобы ты обрел мир в жизни, полной войны.

— Ты мой мир. — признался я с мрачной улыбкой. — Поэтому, когда ты будешь на войне, думай обо мне.

Наши рты встретились посередине, каждый из нас вцепился в одежду другого, стягивая ее и бросая под дерево.

Я всегда хотел заняться с ней любовью под звездами.

Мое последнее желание исполнилось.

Со стоном я стянул с нее шорты и навис над ней.

— Скажи это, Мо.

— Сейчас! — воскликнула она, ее руки сжались на моей спине, а ноги обвились вокруг меня, раскачиваясь всем телом навстречу. — Текс Камписи, я люблю тебя…

Я вошёл в нее с первобытным криком, зная, что это последний раз, когда мое имя, скорее всего, коснется ее губ.

Я медленно скользил туда и обратно, наслаждаясь ощущением ее тела, сжимающегося вокруг меня, желая, чтобы все было по-другому, но клянясь, что буду защищать ее до последнего вздоха.

С криком ее голова откинулась назад, а тело затряслось напротив моего. Я хотел протянуть время, подождать, потому что завершение означало бы, что мы должны будем вернуться внутрь.

Но я не мог ждать.

Наши губы слились воедино, когда я толкнулся в последний раз, посылая себя через край во взрыв, который я запомню на всю оставшуюся жизнь.

— Два часа. — печально произнесла Мо у моих губ.

— Да. — выдохнул я. — Но если бы мне оставалось жить всего два часа я не сделал бы ничего по-другому.

Она облизнула губы и мягко улыбнулась.

— Я тоже.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Отдавать свое тело кому-то, доверяя ему, это чисто бескорыстный поступок, но странно, насколько эгоистичным он иногда чувствуется.

Серхио

Это плохо должно было кончиться. Я отвернулся от окна на заднем дворе и выругался.

— Ты в хорошем настроении. — Феникс сел рядом со мной и скрестил руки на груди.

— Так, что тебе было нужно?

Я позвал сюда Феникса, чтобы обсудить план. Фрэнк и Лука уже легли спать, и я знал, что Феникс нуждается в подробностях, которые только я мог ему сообщить.

— Лука предлагает пятьдесят тысяч любому помощнику, который скажет, где прячется Альфонсо.

— Верно. — Феникс откинулся на спинку стула. — И как только я узнаю, где он прячется, я уничтожу его?

— Нет. — я нервно облизал губы. — Ты отдашь ему это. — я положил конверт на стол и подождал, пока Феникс возьмет его и прочитает содержимое.

— Не получится. — он уронил конверт. — Ты с ума сошел? Хочешь умереть?

— Это единственный выход, и ты это знаешь.

— Чтобы тебя убили. — Феникс хлопнул ладонью по столу. — Я не умирал, не отправлялся в ад и не возвращался снова, чтобы ты мог подвергнуть Семью такой опасности.

Я снова сглотнул, ожидая, пока терпение всплывет на поверхность. Мне не было восемнадцать. Я не был идиотом. Я знал, что нужно сделать, и также знал, что из-за того, на кого я работаю, если это не будет сделано... деликатно, мы все попадем в тюрьму.

— Смотри. — выдохнул я. — Об остальном мы позаботимся, но Альфонсо должен получить приглашение. Он должен присутствовать на Комиссии, иначе план провалится.

Взгляд Феникса пронзил меня насквозь.

— Ты приглашаешь нас всех на смерть. Присутствие Альфонсо и его людей означает перестрелку, и из этого вытекает — наши похороны, смерть всего, ради чего я пожертвовал, и смерть Никсона. — его голос дрогнул. — Это означает смерть Чейза. — он выглянул в окно и побледнел. — И значит, что именно Текс должен нажать на курок.

— Именно. — я кивнул. — На это я и рассчитываю. — Феникс выругался. — Сделай это. — я встал. — Или мне напомнить, на кого именно ты работаешь?

Не говоря больше ни слова, Феникс схватил конверт, сунул его в карман и ринулся вниз по коридору.

Я подождал несколько минут и написал Фрэнку.

Я: Дело сделано.

Фрэнк: Он клюнул на приманку?

Я: Да.

Фрэнк: Хорошо.

Я: Ты знаешь, что может пойти все не так... верно?

Фрэнк: Поверь немного в него — мы все заслуживаем второго шанса... и он тоже.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Война — смена королей — Джон Драйден, Король Артур

Феникс

Я слепо схватил пару ключей и захлопнул за собой дверь дома. Когда я нажал кнопку разблокировки, гараж осветился красным Феррари.

Не обращая на это внимания, я подошёл к машине, открыл дверцу и завел мотор, совершенно оцепенев изнутри. Или, возможно, не оцепенев, а просто очень разозленный и не увереный, как поступить.

Чертыхаясь, я выскочил из гаража, словно адское пламя обжигало мои чертовы ботинки, и нажал на акселератор, как только миновала железные ворота.

Парни моего возраста не должны думать о смерти своих друзей. Парни моего возраста не должны охотиться за компаньонами, совать деньги не в те руки и просить об одолжениях.

Парни моего возраста должны заканчивать колледж, начинать строить свою жизнь, возможно, жить вместе с правильной девушкой или даже неправильной.

В чем дело?

Жизнь, которой я жил, не являлась жизнью, это был абсолютный ад на земле, и у меня не было никакой возможности сойти с карусели, когда она кружилась, унося меня с собой.

Конверт в моем кармане с таким же успехом мог прожечь во мне дыру. На светофоре я вытащил его и положил на пассажирское сиденье.

На меня нахлынуло воспоминание, еще одно из тех воспоминаний, которые я отчаянно пытался отогнать, особенно учитывая, что меня только что попросили сделать.

— Чувак, это спортивная машина, ты должен ехать быстро. — насмехался Чейз с переднего сиденья, в то время, как Никсон сидел сзади и хлопал его по голове.

— Зачем быстро ехать? — я указал. — Когда едешь медленно, тебя все видят?

Текс усмехнулся.

— Помаши дамам, Феникс.

Нам было по шестнадцать, и мы считали себя плохими парнями. Отец Никсона только что купил еще одну спортивную машину, и мы уехали в ту же минуту, как все мужчины отправились на совещание.

— Черт возьми. — крикнул Чейз с переднего сиденья. — Эта машина похожа на сексуальную женщину, вся с формами, не может остановиться.

— Перестань заводиться. — сказал Текс.

— Это странно, и, пожалуйста, перестань смотреть в глаза через зеркало заднего вида, когда ощупываешь кожу.

— Задница. — Чейз надел темные очки и снова застонал.

Смеясь, я оглянулся на Никсона.

— Думаешь, мы станем покупать такие машины, когда за Семью будем отвечать мы?

— Черт возьми, да. — ответил Текс за Никсона. — Вы, ребята, будете самыми плохими Боссами на планете, в то время, как Чейз и я усердно будем работать угождая всем девушкам, которые бросаются на вас.

Я закатил глаза и рассмеялся.

Позади меня раздраженно просигналили.

— Проклятье. — я снова нажал на акселератор и помчался на зеленый свет, вцепившись в руль, словно это было моим спасением.

Следующими были я и Никсон. Чейз и Текс не испытывали никакого давления. Чейз был двоюродным братом, Текс проклятым сыном Камписи, который не хотел иметь с ним ничего общего.

Как все могло так запутаться?

Я уже не был тем человеком, каким был до этих выстрелов. Смерть не искупила меня, она убила каждую унцию света и счастья. Все равно, что переживать собственную смерть снова и снова — я не мог смириться с тем, что кто-то из парней может оказаться в опасности.

Я хлопнул ладонью по рулю, подъезжая к обычному месту, где обычно обедали сотрудники Камписи.

Итальянский.

Конечно.

Маленькое Итальянское кафе, которое выглядело так же устрашающе, как прогулка до булочной с пуделем.

Мне нужно было это сделать. Я должен был это сделать.

О чем, черт возьми, думал Фрэнк? Или Лука, если уж на то пошло?

Хрустнув костяшками пальцев, я закрыл глаза и позволил своему мозгу отправиться туда... что произойдет, если...?

Ничего не сказать парням — моя смерть.

Сказать им — скорее всего, моя смерть.

Вмешаться — еще большее кровопролитие.

Бездействие, означало бы, что я не изменился.

Бездействие означало бы, что я все тот же Феникс, но, как сказал Серхио, Текс должен был нажать на курок. И в этот момент я точно знал, что должен сделать.

Трясущимися руками я набрал номер Текса, запомнил, знал его наизусть.

— Феникс? — Текс говорил, как из ада. — Что случилось?

— У меня есть план. — я прочистил горло. — Но это останется между нами.

Текс сделал паузу.

— Из-за этого плана меня убьют, да?

— Возможно.

— А Мо? Она будет жива, когда все закончится?

— Возможно. Надеемся. Это общая идея.

— Я тебя слушаю.

— Сначала мне нужно выпить. — я вздохнул. — Тогда мы с тобой спланируем все с самого начала, без ошибок, и никаких разговоров с Мо, никаких разговоров с Никсоном, никаких чиханий в сторону Чейза. План должен казаться реальным.

Текс на мгновение замолчал, а затем издал легкий смешок.

— Феникс, мы устраиваем переворот?

Именно поэтому я всегда любил Текса —всегда доверял ему свою жизнь, он был так чертовски умен, и это пугало.

— Встретимся через час в вашем баре.

— Понял.

Я повесил трубку и тут же почувствовал, как давление спадает с моих плеч.

Устроить переворот? Чертовски верно, только я был почти уверен, что монархия, которая вот-вот падет, не отнесётся благосклонно к тому, что должно произойти.

ГЛАВА СОРОКОВАЯ

Что является противоположностью двух? Одинокий я, одинокий ты. — Ричард Уилбур

Мо

— Кто это был? — я зевнула, вытянув руки над головой.

Меньше всего мне хотелось шевелиться или пытаться снова начать одеваться.

Это означало, что мы закончили.

Это означало конец для нас.

И я не была готова к этому, ни сейчас, никогда.

Я просто не знала, как убедить его остаться, когда логически знала, что для него умнее уйти.

Взгляд Текса потемнел, когда он медленно выдохнул и посмотрел на меня.

— Друг.

— Ох. — я посмотрела на свою голую грудь и натянула на себя одеяло.

— Мо. — распухшие губы Текса и взъерошенные волосы заставили меня страстно желать снова прикоснуться к нему, попросить еще пять минут его поцелуев. — Мне скоро нужно уходить.

Я колебалась.

Через мгновение мне, наверное, следовало выплакать глаза и обнять его за шею, но я замешкалась.

Потому что Текс не был типичным парнем — когда я плакала, это разбивало его сердце, но больше похоже на то, будто это делало его более решительным, в осуществлении правильных вещей — будто его единственная работа на этой планете заключалась в защите каждой слезинки, которая падала, даже если это означало, что его кровь покрывала эти слезы в процессе.

Вздохнув, он потянулся за футболкой, мышцы его спины напряглись в мерцающем лунном свете, когда он надел футболку через голову и натянул шорты.

По мне пробежала дрожь.

— Тебе нужно вернуться в школу. — Текс выдохнул и потер руки. — Думаю, это было бы... хорошо.

— В школу? — повторила я. — Мы собираемся попрощаться, и твои прощальные слова, о моем возвращении в школу? Серьезно?

Усмехнувшись, Текс притянул меня к себе в объятия.

— У нас осталось десять минут.

— Откуда мне знать? — мои глаза сузились. — Я не ношу часов.

— Безответственная. — прошипел он, целуя меня в правую сторону шеи. — Как ты можешь прийти раньше, если не знаешь, который час?

— Ты всегда был со мной. — сказала я, выгибая брови и наклоняя свое лицо к его.

Наши губы встретились.

— Истинна. — Текс вдохнул меня, уткнувшись носом в мои волосы. — Восемь минут, Мо.

— Восемь минут там, где я предпочла бы, чтобы времени не существовало. — прошептала я, наблюдая, как боль волной прокатывается по его лицу. — Поцелуй меня еще раз.

С тихим выдохом он провел своими губами по моим, маленькими пушистыми движениями, которые искушали меня обещанием чего-то большего.

Он провел языком по контуру моих губ, прежде чем скользнуть внутрь, мимо моих зубов, пробуя каждый дюйм меня, отдавая мне каждую частичку себя.

Живя в настоящем моменте, мы оба знали, что все скоро закончится.

— Семь. — прошептала я ему в губы.

— Отправляйся в школу. — повторил он во второй раз. — Совершай ошибки, Мо. Попадай в неприятности, пусть Никсон застукает, как ты крадёшь вино засовывая его в свой рюкзак. Отправляйся в деканат, совершай ошибки. — повторил он и облизал губы. — Пусть кто-нибудь соберет осколки твоего разбитого сердца, пусть кто-нибудь исправит то, что я разрушил.

— Что, если я захочу бросить школу и запереться в своей комнате? — я отказывалась смотреть на него.

— Это не жизнь, Мо. — Текс обхватил мое лицо ладонями. — У меня осталось пять минут с тобой, ты хочешь, чтобы я использовал их целуя тебя или читая тебе лекцию о моей правоте?

Я усмехнулась, и по моей щеке скатилась слеза.

— Оба варианта.

Его улыбка соответствовала моей.

— Забыл, как ты любишь, когда тебя отчитывают.

— Только если у того, кто отчитывает, твердая рука.

— Каждый дюйм моего тела тверд, и ты это знаешь. — Текс притянул меня к себе на колени. — Школа отвлечет тебя, даст тебе лучшее будущее, чем оружие и война, она перенесет твоё внимание с трагедии на будущее. Пожалуйста, ради меня, Мо, пожалуйста, постарайся жить нормально.

— Нормально. — я покачала головой. — Не уверена, что знаю это слово.

— Нормально — повторил Текс. — Заниматься любовью с кем-то под деревом не потому, что нужно прощаться, а потому, что это лучший способ сказать «Привет.»

Моя нижняя губа задрожала.

— Нормально. — его голос был хриплым. — Жениться на любви всей твоей жизни не потому, что ее брат стреляет в тебя в упор, а потому, что не жениться на ней было бы судьбой хуже смерти.

Он помолчал, потом добавил.

— Три минуты.

Я стиснула его футболку руками и боролась с желанием всхлипнуть у него на груди.

— Нормально. — голосу Текса был едва слышен. — Путешествовать из страны в страну, путешествовать по всему миру, не потому, что кто-то гонится за тобой, а потому, что ты хочешь видеть, как девушка, которую ты любишь, улыбается в каждой стране созданной Богом.

Я знала, что время идет, казалось, чем меньше у нас времени, тем быстрее оно движется, наверное, такова жизнь.

Я смотрела на него еще две минуты, может, меньше, на моего возлюбленного, друга, и все, что я могла сделать, это сжать его футболку в своих руках желая, чтобы каким-то образом он остался на земле, а не встал и пошел навстречу верной смерти.

— Нормально. — Текс поднялся на ноги, помогая мне встать. — Отдавая девушке, которую любишь два часа своего времени, потому что ты не можешь представить, как можно потратить свои минуты, эти драгоценные секунды по-другому.

Текс крепко поцеловал меня в губы, чуть не поранив их, прежде чем отступить и поцеловать в нос.

— Время вышло. — хрипло сказал он.

— Мы больше не друзья. — я сказала это, как утверждение, а не как вопрос.

— В течение двух часов я был твоим любовником, твоим другом, твоим всем. — Текс отвел взгляд. — На всю оставшуюся вечность, теперь я твой враг.

— Ненавижу жизнь.

— Не надо. — скривился Текс. — Вместо этого будет легче просто ненавидеть меня.

— Но...

— Мы закончили, Мо. Возвращайся в дом.

— Текс...

— Я сказал. — у него отвисла челюсть. — Мы закончили, а теперь возвращайся в дом и ложись спать.

Я завернулась в одеяло и схватила свою одежду, чувство потери нахлынуло на меня, когда мои ноги ступили на холодную траву. Каждый мой шаг был подобен попытке пробежать сквозь цемент. Мое сердце билось, но я чувствовала только боль.

Рыдание вырвалось из моего рта, когда мои ноги коснулись задней части дома, я обернулась в последний раз, чтобы увидеть его лицо.

Чтобы получить свое прощание.

Но он уже ушел.

Будто Текс, которого я знала, никогда не существовал.

Я опустила голову и заплакала.

Я оплакивала мальчика, которого знала, мальчика, который превратился в мужчину. Человека, который был вынужден сделать выбор, либо свое прошлое либо свое будущее.

Я плакала в осознании, что Текс, которого любила, который так нежно держал меня в своих объятиях, никогда не вернется.

Ему придется идти ва-банк.

Текса больше не существовало.

Нет, теперь он был Вито Камписи Младший, и мир вот-вот почувствует его ярость, я только надеялась, что в процессе не будет уничтожена моя семья.

ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ

Легче найти людей, которые добровольно согласятся умереть, чем найти тех, кто готов терпеливо переносить боль. — Юлий Цезарь

Текс

Я оставил старого себя с Мо на хранение. Это был единственный известный мне способ сесть в машину и встретиться с Фениксом.

Поэтому, сделав несколько шагов к фасаду дома, позволил себе оплакать человека, которым я был, и оплакать человека, которым я становился.

Я подумал об улыбке Мо, о том, как эта крошечная вещь изменила мой мир из темного в светлый.

Я представил себе ее губы, ее стоны, ее тело, каким приветливым оно всегда было для меня.

И наконец, я подумал о ее чистом сердце, о ее душе, о том, как она готова сражаться с демонами ради меня, прекрасно осознавая, что защищает именно то чудовище, которого боится.

Она была сильной.

Она была всем.

Дойдя до фасада дома, я обернулся и бросил на него последний взгляд. Я уезжал как Текс, а вернусь, как Камписи. Что бы ни сказал Феникс, это не закончится хорошим в мою пользу, но если я смогу защитить ее, спасти, я сделаю все, что угодно.

Что угодно.

— Прощай, Мо. — прошептал я в воздух и сделал глубокий вдох, прежде чем схватить ключи от одного из Дукати и запрыгнуть в него.

Правление Альфонсо должно было закончиться — и оно должно закончиться благодаря моей руки. Живым или мертвым. Возмездие приближалось.

С ухмылкой я направился к бару.

* * *

Добравшись до места, я находился в оцепенении, не хорошем оцепенении, но в том типе оцепенения, которое вы чувствуете понимая, что собираетесь сделать что-то необратимое.

Точка невозврата была официально моей темой для песни.

Каждый шаг к Фениксу означал шаг в сторону от Мо.

И я ненавидел себя за мужество сил идти вперед, ибо в ту секунду я желал быть хоть капельку трусом, готовым украсть ее и жить на каком-нибудь Богом забытом острове. Черт, я бы ловил рыбу всю оставшуюся жизнь с этой девушкой.

Но это то, о чем родители не говорят детям, учителя все превращают в сладкое, ни один взрослый в моей жизни никогда не готовил меня к реальности.

Никто никогда не говорил, что жизнь, которую вы видите по телевизору, редка — кровопролития? Это норма. Живая изгородь? Вот, что вы получите, если вам повезёт.

Мне не повезло.

Никогда не везло и не повезёт.

Запах сигарет ударил мне в нос, когда я открыл дверь в заведение. Мои ботинки стучали по полу, когда я шёл к бару.

Он был почти пуст, если не считать Феникса.

— Вода? — я указал на его стакан. — Пожалуйста, скажи мне, что это водка.

Феникс пожал плечами.

— К сожалению, должен тебя разочаровать.

— Признай это. — я сел на барный стул. — Ты принял одну из религий или что-то в этом роде.

— Нет, только моя душа. — Феникс подвинул ко мне воду и кивнул. — Теперь о нашем плане.

Я поднял руку.

— Что-то мне подсказывает, что один из нас должен быть пьян для этого.

Он кивнул.

— Возможно, будет разумно, если под рукой будет бутылка виски.

Я потянулся за стойку и схватил бутылку Джека Дэниэлса и две рюмки.

— Как глубоко мы пойдём, Феникс?

— Ты Камписи. — он констатировал очевидное. — Ты должен знать, что вопрос не в том, насколько глубоко. Что тебе нужно знать, это, как стратегически переместить фигуры в твою пользу, чтобы никто не узнал о твоей победе, пока это не произойдёт.

— Я дерьмово играю в шахматы.

— Нелепость. — фыркнул Феникс. — Твой IQ иногда заставляет чувствовать меня трехлетним ребенком.

Я закатил глаза и сделал глоток, поморщившись, когда сухая жидкость полилась мне в горло, не давая никакого облегчения, только жжение страха в пустом желудке.

— Итак, давай.

Феникс побарабанил пальцам по столешнице.

— Тебе нужно отправить сообщение.

— Альфонсо?

— Всем. — глаза Феникса вспыхнули. — Не только Альфонсо, но и каждому члену чертовой Семьи в Комиссии, слово должно распространиться так быстро, чтобы твоё имя в течении двух секунд оказалось в трендах Твиттера, понимаешь картину?

— Массовое убийство Тексом Камписи в Твиттере, верно, был бы хороший день, поэтому единственный способ сделать что-то... экстравагантное это либо засунуть фейерверк в задницу Альфонсо, либо...

— Убить их — рявкнул Феникс. — Ты должен убить их всех.

— Всех? — я сглотнул.

— Очистить... свой род. — Феникс пожал плечами. — Луку, Фрэнка, Никсона, Чейза, Мо, Мил…

Каждое имя произнесенное им, было словно удар молотка по голове. Моя кровь кипела под поверхностью моей спокойной, как черт, улыбки.

— Демонстрация.

Руки Феникса дрожали, когда он схватил бутылку и налил себе рюмку, только он пододвинул ее ко мне и кивнул.

— Кровь всегда побеждает. — он поднял рюмку и чокнулся с моей. — Твоё здоровье.

ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ

Люди боятся смерти даже больше, чем боли. Странно, что они боятся смерти. Жизнь причиняет гораздо больше боли, чем смерть. В момент смерти боль проходит. Да, я думаю, об этом, друг. — Джим Моррисон

Серхио

Моя головная боль была связана с незнанием, какой выбор сделал Феникс, пока не стало слишком поздно.

— Не вмешивайся. — наставлял Лука, как чертов Крестный отец.

Я не был идиотом, я знал, что Лука думает о Фениксе, как о сыне. У них был момент связывающий жизнь и смерть, и теперь он доверял Фениксу, которому, как он надеялся он спас, а не тому, кто умер в тот день.

Я не был уверен, кому можно доверять.

Может, бутылки Джима? Да, звучит хорошо.

Бутылки никогда меня не подводили.

Как женщины, как Феникс, Лука, Фрэнк, черт возьми, я вышел из отставки помогая им спасти Семью, а не подвергать ее еще большей опасности и размахивать красным флагом перед федералами.

Никсон вошел в комнату следом за Трейс, они о чем-то смеялись, а потом он притянул ее в свои объятия и поцеловал в губы.

Я отвернулся, когда ножи ревности пронзили мое тело. Я никогда не хотел Трейс, да, она была красивой, но всегда была Мо.

Та самая девушка, которая всего час назад была на вражеской территории со звездами в глазах.

Эта девушка понятия не имела, как далеко зайдет Текс — но я знал. Я знал. Я знал, что в конце концов ты можешь отрицать свою кровь, но она все равно течёт по твоим венам, ежедневно напоминая о том, кем тебе суждено стать.

Он был убийцей.

Врагом..

Так что, как мне казалось, мы отдавали свои жизни в руки двум самым запутанным людям в мире. Тексу и Фениксу.

Бутылка Джим Бим выглядела все лучше и лучше.

— ....Может, ему нужна девушка. — прошептала Трейс.

Моя голова дернулась вверх.

— Вы, ребята, говорите обо мне?

— Никогда. — Никсон ухмыльнулся. — Ты в порядке, парень?

— Ничего такого, чего не могла бы исправить бутылка или две.

Никсон поморщился, его глаза остановились на моем подпрыгивающем колене и неспособности сосредоточиться на чем-либо более трех секунд, прежде чем он снова посмотрел на бутылку.

— Трейс? — Никсон повернулся к ней. — Почему бы тебе не пойти посмотреть, что делает Мил? И скажи Чейзу, что он мне нужен.

— Да, господин. — Трейс закатила глаза. — А где «пожалуйста»?

Я закашлялся, чтобы скрыть смех, а Никсон крепко сжал челюсти.

— Пожалуйста.

— Лучше. — она усмехнулась и побежала по коридору.

— Кто-то держит твои яйца в руках.

— Давай оставим в покое мои яйца и ее руки. — Никсон выхватил у меня бутылку и достал два стакана. — Может, объяснишь мне, почему дерьмово выглядишь?

— Пробую новый стиль. — я дернул себя за длинные волосы и поморщился. — Джаред Лето встречает Сицилию.

— Лучше старайся. — сказал Чейз, входя в комнату. — Или хотя бы подведи глаза.

— Верно, это заставит окружающих дрожать в своих сапогах. Длинные волосы и подводка для глаз. — я закатил глаза. — Почему я об этом не подумал?

— У меня в семье есть мозги. — Чейз ухмыльнулся. — Просто. — он склонил голову набок. — Может, объяснишь мне, почему выглядишь дерьмово?

Я застонал в ладони.

— Великие умы. — Никсон толкнул Чейза локтем.

— Бессонница? — предложил я. — Это требует определенных затрат.

— Как и секс, но я выгляжу потрясающе. — Чейз хрустнул костяшками пальцев. — Что знаешь, парень? Лучше нам все рассказать.

— Не могу. — отрезал я. — Просто будьте готовы к тому, что Текс станет другим, когда вернется, вот и все.

— Где он? — Никсон отодвинулся от стола и огляделся. — Разве не должны все спать?

— Ушел. — буркнул я. — Напился и снял шюху? Откуда мне знать?

Никсон прищурился, глядя на меня.

— Фрэнк и Лука?

— Спят. — я пожал плечами. — Они старые.

— Я уже стар. — Чейз застонал. — У меня сегодня колени хрустнули... было грустно.

— Витаминный комплекс. — я щелкнул пальцами. — Например железо?

— Я сказал, что они хрустнули не потому, что нуждались в замене, придурок. — Чейз поднялся со стула. — Итак, какие планы на завтра?

— Кроме выживания? — я усмехнулся.

Никсон пристально посмотрел на меня, заставляя мой уровень комфорта практически раствориться в воздухе.

— Люди начнут прибывать завтра, мы сделаем для них все максимально удобным... на самом деле. — он усмехнулся. — Думаю, что хороший, старомодный семейный ужин в порядке вещей.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты пьян. — я потер лицо руками.

— Я займусь готовкой. — Чейз потер руки. — Кроме того, в такую рань здесь будет всего несколько человек Луки и Альферо.

— Фантастически. Что? Мы обыщем их у дверей?

— Что такое семейный ужин без небольшой перестрелки? — Никсон хлопнул меня по спине и встал. — Ты слишком сильно волнуешься.

Едва эти слова слетели с его губ, как в дверь ворвался Текс, выглядевший куда хуже, чем обычно, и готовый выстрелить в лицо любому, кто только вздохнет в его сторону.

— Тяжелая ночка? — спросил Чейз.

Текс прищурился, глядя на Чейза, и, не говоря ни слова, направился к нему, ударил кулаком в лицо, и фыркнул, когда Чейз рухнул на пол.

— Какого черта? — взревел с пола Чейз.

— Смеешь так со мной разговаривать? — усмехнулся Текс. — У меня больше крови в мизинце — больше долбанной королевской крови, чем у тебя во всем теле. В следующий раз ты будешь обращаться ко мне «сэр», или я тебя пристрелю. Понял?

Лицо Чейза исказилось от ярости, глаза сузились в крошечные щелочки, когда он сжал кулак.

В любую минуту парень мог броситься на Текса и попытаться сломать ему челюсть пополам.

Никсон потянулся за пистолетом, но я схватил его за руку и покачал головой.

Девочки ворвались в комнату. Мил немедленно подошла к Чейзу, успокаивая его, что было необходимо, так как Чейз был в бешенстве.

— Ты в порядке?

— Как персик. — прорычал Чейз.

Трейс переводила взгляд с нас на Текса. Выражение беспокойства промелькнуло на ее лице, когда она увидела руку Никсона лежащей на пистолете и мою руку на его руке.

И наконец, Мо.

Черт, это не закончится ничем хорошим. Я боролся с желанием застонать, наблюдая, как ее лицо исказилось от беспокойства.

— Текс? — ее голос был мягким, сочащимся чувством, которого Текс не заслуживал и не хотел. — Что ты...

— Хватит болтать. — его зубы сжались так крепко, что мышцы челюсти напряглись от желания освободиться. — Сейчас же.

Мо скрестила руки на груди.

— Это мой дом и...

— Это дом Никсона. — Текс пожал плечами, хотя это никак не расслабило его плечи; черт возьми, он был так напряжен. — А теперь убирайся с моего пути, пока я не применил физическую силу.

— Ты бы не стал...

Не говоря ни слова, он поднял ее с пола и грубо прижал к Никсону, прежде чем отправиться в свою комнату.

— Вот так все и начинается. — прошептал я себе под нос.

Слезы наполнили глаза Мо, когда она побежала в свою комнату и захлопнула дверь.

— Кто-нибудь может сказать мне, что это было, черт возьми? — Чейз поднялся с пола и коснулся своей распухшей щеки.

— Это. — я поднял свой стакан в воздух. — Был Вито Камписи Младший, теперь я предлагаю вам спать с пистолетом под подушкой. — я был уверен, что так я и сделаю.

Встав, я медленно прошёл по коридору и легонько постучал в комнату Мо. Не дожидаясь ответа, я вошёл, закрыл дверь и вздохнул.

— Он не хотел этого, он не... — она разрыдалась, упав на кровать. Мое сердце напряглось и сжалось от ярости. — Он просто сам не свой и...

— Он именно такой. — мягко сказал я. — И это всегда было проблемой. Когда ты, наконец, принимаешь себя таким, какой ты есть — прежний ты исчезает только для того, чтобы быть замененным единственной истинной вещью в жизни.

— Кровью. — прошептала она.

— Кровью. — согласился я, усаживаясь на ее кровать. — Как бы там ни было, мне очень жаль, Мо. Прости, что все вышло не так, как ты хотела.

— Ты собираешься сейчас приставать ко мне? Поцеловать меня и сделать это лучше? Обнять меня и погладить по руке, а потом просто ждать, пока мое сердце не исцелится в возможности жениться на мне и дать мне фальшивые обещания фальшивого будущего?

Я облизнул губы и протянул ей руку.

— Ни в коем случае. Я просто буду держать тебя за руку.

— Ооо.

Я сжал ее пальцы.

— Я буду здесь... если ты позволишь... я буду здесь.

— Я не знаю, чего хочу. — она крепче сжала мою руку.

— Это тоже нормально. — я лег рядом с ней, держа ее за руку, но не касаясь ее. — Иногда нормально просто... быть.

ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ

Когда вы выходите замуж за человека, вы выходите замуж за Мафию. Никто никогда не говорит тебе об этом... пока не станет слишком поздно.

Мо

Серхио крепко сжал мою руку, так крепко, клянусь, я потеряла всякое чувство. Думаю, что он по-своему странно пытался утешить меня — но что такое утешение? Это работает только в том случае, если это правильный человек, и да, он был противоположностью правильного. Он всегда был таким.

Неправильным для меня.

Плохое время, плохие воспоминания, просто плохие решения окружили меня и странные отношения Серхио.

Текс, я хотела Текса, но он не вернулся. Нет, не тот человек, который только что поднял меня и, черт возьми, поставил рядом с моим братом, как ребенка?

Это был не тот мужчина, которого я любила, а совсем другой. Я должна была поверить, что это был акт, способ оттолкнуть из-за того, что он собирался сделать. В конце концов, люди не могут просто перестать быть самими собой, не так ли?

— Ты слишком много думаешь для того, кто должен уже спать. — Серхио зевнул и повернулся ко мне.

Его темные шелковистые волосы спадали на сильную челюсть с небольшой щетинной. На него действительно было приятно смотреть.

Но я не хотела красивого.

Я хотела плохого для себя.

Мне хотелось грязного, опасного. Я жаждала бурных голубых глаз, у Серхио были слишком зелёные на мой вкус.

— Я пас? — он ухмыльнулся, сверкнув в темноте белыми зубами.

— Что пас?

— Рассмотрение моей кандидатуры?

Я улыбнулась и отвела взгляд.

— Ауч. — Серхио вздохнул. — Наверное, нет.

— Дело не в тебе.

— Не в тебе, во мне... — пропел он. — Слышал один раз, слышал тысячу раз. Мо, вопреки собственному здравому смыслу, я здесь, с тобой. Я знаю, кому принадлежит твое сердце, и не собираюсь пытаться вытащить тебя с темной стороны. Комфорт, вот почему я здесь, так что перестань пялиться на меня так, будто я собираюсь снять с тебя рубашку или поцеловать.

— Прости. — я прохрипела, тут же почувствовав себя виноватой за то, что подумала именно так о нем.

— Засыпай. — Серхио поцеловал меня в голову. — Я останусь, пока ты не заснешь, и буду стрелять в каждого, кто войдет в эту дверь.

— Даже в Никсона? — я зевнула и легла на свою сторону.

— Особенно в Никсона. Парень давно этого заслужил. Но не волнуйся за свою хорошенькую головку — я просто буду следить за ней.

— Ух ты, отличная сказка на ночь, Серхио, правда, ты должен учить детей или что-то в этом роде.

— Черт, ты хочешь сказать, что я упустил свое призвание?

— Именно это я и говорю.

Его теплый смешок успокоил меня, но не настолько, чтобы я действительно расслабилась, но достаточно, чтобы не захотеть кричать или плакать, или рвать на себе волосы, или Текса, если уж на то пошло.

— Засыпай.

— Командир.

— Спи. — прошептал он, на этот раз более резко. — Если ты не закроешь глаза, я буду петь, а у меня дерьмовый голос.

— Поверь мне, я знаю. Обычно я сидела рядом с тобой во время мессы.

Серхио тихо рассмеялся.

— Парни не должны петь, мы должны стрелять.

— Опять же, ты как ходячая мудрость.

— Спокойной ночи, принцесса Мафии.

— Спокойной ночи. — я вздохнула и поддалась тяжести тела, когда мои веки стали тяжелыми, последнее видение, которое у меня было — губы Текса, прямо перед тем, как он поцеловал меня.

ГЛАВА СОРОК ЧЕТВЁРТАЯ

Мафия — это организация, планирование, стратегия, но больше всего это семья. Люди редко понимают, насколько лояльна Мафия, пока не становится слишком поздно и эта лояльность не проверяется. Большинство из этих людей в конечном итоге умирают.

Текс

Я плохо спал. Поправка, я дерьмово спал.

Вероятно, это было связано со всеми планами, которые мы с Фениксом обсудили.

Да, это было самое худшее, о чем можно было думать перед сном. Я пытался думать о Мо, но каждый раз, когда я это делал, мой желудок сводило от тошноты и беспокойства.

Я находился в полной заднице ради нее и ради Чейза, но, как сказал Феникс... все с этого момента зависело от моей способности полностью войти в роль.

Не жалеть.

Он заставил меня поклясться в этом не только своей жизнью, но и жизнью моей сестры и Мо.

И я серьезно отнесся к своим клятвам — ко всем.

К пяти часам утра я уже знал, что больше не засну, поэтому надел кроссовки и схватил телефон.

Два часа спустя по всему моему телу струился пот. Все должно было ухудшиться прежде, чем станет лучше, и, вероятно, именно поэтому у меня были проблемы с распределением.

Когда вы знаете, что надвигается буря, вы делаете все возможное для подготовки, но когда буря — это ты? Когда именно ты причиняешь столько вреда? Это отстой.

Люди говорят о последствиях бури, но они никогда не говорят, что до этого было... хуже. В конце концов, ожидание всегда хуже, чем реальный результат.

Я должен был поверить о свете в конце туннеля, а если его нет, то мне крышка.

Насвистывая, я распахнул дверь в дом и вошёл на кухню.

Чейз стоял без рубашки, пот стекал по его груди, пока он поглощал булочку с корицей и пил кофе из чашки. Мой желудок заурчал от запаха свежих булочек.

— Я приготовил булочки. — глаза Чейза сузились над дымящейся чашкой кофе. — После того, как я избил грушу с твоим лицом.

— Что вышло из моего лица? — спросил я с неподдельным любопытством.

— Не знаю. — Чейз пожал плечами. — Я устал бить и в конце концов вытащил свой пистолет. Завтра я куплю Никсону еще одну боксерскую грушу.

— Хм, немного разозлился, Чейз?

— Не знаю Текс, не хочешь еще раз ударить меня и узнать?

— Дамы. — Никсон ворвался в комнату. — Засуньте яички обратно в штаны и отрастите настоящие яйца — никто никого не будет бить.

— Кто сказал? — фыркнул я, упираясь руками в столешницу.

— Сказал парень, который всадит тебе пулю в лоб, если ты хотя бы намекнешь о неуважении меня в моем собственном доме. — Никсон зевнул и потянулся за чашкой, затем предложил мне одну. — Кофе?

— Наверное, пора уходить, когда угрозы твоим друзьям за кофе кажутся нормальными, Никсон. — я взял чашку. — Просто говорю.

— Наверное, пора принять Ксанакс, если ты бьешь своего лучшего друга по лицу, ради возможности дышать. — Чейз насмешливо поднял чашку в воздух. — Просто говорю.

— Справедливо. — я всерьез боролся с желанием рассмеяться, когда синяк на щеке Чейза вспыхнул под кухонным светом. Феникс велел сменить тактику, быть непредсказуемым. Ударить Чейза было единственным способом встряхнуть ситуацию, не стреляя в кого-то. Это вызвало подозрение, но все же удержало меня в доме, пока не пришло время.

— Ненавижу утро. — Трейс прошаркала на кухню, ее волосы были собраны в конский хвост, а глаза едва приоткрыты. — Кофе мне.

Чейз протянул ей свою чашку и взял другую для себя.

— Хорошо спала?

— Прости, ты действительно сейчас со мной разговариваешь? Еще до того, как я сделаю глоток? — ее глаза расширились, когда она наклонилась к Чейзу.

Заметка для себя — сначала кофе, потом разговоры.

Чейз снисходительно улыбнулся и погладил ее по голове.

— О, ты такая дерзкая, как маленькая... мышка.

— Обзывательства ни к чему не приведет. — парировала Трейс.

Чейз ухмыльнулся.

— Это не то, что говорит Мил.

— Мил говорит, что ее мужу нужно перестать ссориться с теми, кто ниже его ростом. — объявила Мил, входя в комнату.

Все лицо Чейза просияло.

Я отвел взгляд.

Я не хотел видеть всех счастливыми и вместе, не тогда, когда моя собственная долбаная жизнь находилась в беспорядке. Не тогда, когда я должен был сделать то, что собирался сделать. Черт, я даже не мог смотреть им в глаза, не чувствуя, как меня пронзает чувство вины.

Я схватил газету, как раз в тот момент, когда вся комната погрузилась в тишину и напряжение.

Я знал, что это Мо. Я мог сказать это по тому, как воздух перемещался, по тому, как мое тело нагревалось от ее нахождения рядом.

Медленными движениями я поднял голову над бумагой и уставился на нее.

Увидевшее, заставило меня потянуться за пистолетом.

Серхио что-то шептал ей на ухо, наливая чашку кофе. Черт возьми, я собирался сломать ему руку.

Он обнял ее другой рукой и коснулся ее плеча. Шучу, я собирался сломать ему обе руки и засунуть их в рот.

Мо улыбнулась ему.

Я вцепился в стол левой рукой, мои пальцы впились в дерево.

— Спокойно. — прошептал Никсон рядом со мной. — Мы не хотим покупать новый.

— Нового Серхио или новый стол? — сказал я сквозь стиснутые зубы.

— Один из них незаменим.

— Что? — я посмотрел вниз. — Это антиквариат?

Никсон ухмыльнулся.

— Я имел в виду Серхио, придурок.

Я пожал плечами, вернулся к своей газете и стал читать, ну, вы знаете, если чтение означало, что я смотрел на одно и то же предложение, пытаясь подслушать разговор Мо и Серхио.

— Семейный ужин. — объявил Чейз, садясь рядом со мной.

Я отодвинулся к Никсону и скрестил руки на груди.

Обозлённый. Я должен был выглядеть взбешенным.

И готовым убить их.

Всех их..

— Семейный ужин. — повторил Никсон, откидываясь на спинку стула. — Я попрошу Луку и Фрэнка дать всем знать. Большинство Альферо в городе, Николаси прилетели только сегодня утром, так что мы планируем что-то около пяти.

Чейз хрустнул костяшками пальцев.

— Я попрошу Мил помочь мне в готовке.

— Ты в этом уверен? — Феникс, спотыкаясь, вошел в кухню, бросил на меня один взгляд и отвернулся, никакого узнавания. Никаких эмоции. Черт, он был хорош. — В последний раз, когда я ел ее приготовленную еду, у меня было пищевое отравление.

— Мне было пять лет. — Мил закатила глаза. — И это было тесто для печенья, все виной сырое яйцо.

— Заметьте, она сказала «сырое». — Феникс плюхнулся на стул. — Сегодня я буду помогать Луке и Фрэнку.

— Отлично. — Никсон шмыгнул и украл часть моей газеты. — Только проследи, чтобы по дороге сюда никто никого не подстрелил.

— Не могу ничего обещать. — мягко сказал Феникс. — Но я дам им знать.

— Дашь им знать? — спросила Трейс тихим голосом, хотя он казался гораздо менее враждебным, чем раньше.

— Да. — Феникс не смотрел ей в глаза.

Я не был уверен, чувствовал ли он себя виноватым за произошедшее или то, что должно было произойти, в любом случае его глаза были отведены к деревянному столу, когда он пожал плечами и ответил.

— Обо всем, пулю за пулю, удар за ударом, вы убиваете мою семью, я уничтожаю вашу, вы знаете... разговор.

— Да. — Трейс прищурилась. — В школе этому не учат.

— Кстати, о школе. — наконец заговорила Мо. Ее голос заставил все мое тело напрячься... я не был уверен, было ли это от зависимости, тоски или страха. Возможно, все три пункта. — Хочу записаться на зимние занятия.

Все взгляды устремились на нее.

Трейс прочистила горло.

— Наверное, мне стоит присоединиться к тебе.

— Мне тоже. — Мил медленно кивнула. — Мне все равно нужно закончить год.

— Погодите. — Никсон поднял руку. — Вы, девочки, хотите вернуться в Игл-Элит?

— Почему бы и нет? — Трейс пожала плечами. — Это не значит, что кто-то собирается убить нас около железных ворот.

Никсон взглянул на меня, я опустил глаза, мои глаза были виноваты. Это было мое предложение. Я не мог поверить, что Мо действительно послушает меня.

Она двигалась дальше.

И это было чертовски больно.

Часть меня хотела, чтобы она боролась, огромная часть меня хотела, чтобы она раздвинула все границы, которые я установил.

Вместо этого она выслушала меня. Она выполнила свое обещание, и впервые в жизни я действительно хотел, чтобы она этого не делала.

Серхио потянулся через стол и коснулся руки Мо привлекая ее внимание.

Я сжал в пальцах один из ножей для масла в предвкушении того, как отрежу его.

— Отличная идея, Мо. — он подмигнул мне. — Я всегда могу пойти с вами, девочки, когда вы будете учиться. Новый декан мой близкий друг.

— Это правда. — медленно произнес Никсон. — Хорошо, но не раньше, чем начнутся зимние занятия, хорошо?

— Отлично. — Мо сделала глоток кофе и посмотрела прямо на меня.

Улыбка, направленная на меня, появившиеся на ее лице, превратилась в ту, которую, как я думал, никогда не увижу.

Страх.

ГЛАВА СОРОК ПЯТАЯ

Жизнь всегда предоставляет возможность для искупления.

Феникс

— Никсон? — я прочистил горло. — На минутку?

Быстро кивнув, Никсон встал, поцеловал Трейс в макушку и повел меня в свой кабинет, закрыв за собой дверь.

— Что происходит?

— Ничего. — я заложил руки за голову и вздохнул. — У меня просто... кое какая загвоздка.

Он поджал губы вместе.

— Что за загвоздка?

— Женского рода.

— Она беременна?

— Что? — я ахнул в ужасе. — Нет, что? Кто беременный?

— Легко. — Никсон усмехнулся. — Я пошутил и даже не знаю, о ком ты говоришь.

Пот начал стекать с моих висков. Мое тело требовало в рассаживании взад и вперед от избавления напряжённости и тревоги, нарастающих внутри меня.

— Би. — я прочистил горло. — Сестра Текса.

— Скажи мне, что она не умерла.

— Она не умерла. — верно, эта девушка убьет меня, а не наоборот. — Она просто усложняет жизнь тому, кого я оставил за главного. Думаю, было бы неплохо пригласить ее на ужин и познакомить с семьей. Альфонсо на мгновение успокоится.

— Каким образом? — Никсон облизал губы.

— Лука заставил меня разобраться с ситуацией. — я наклонил голову и сузил глаза, в основном вызывая сомнения ко мне.

— Значит... проблема решена? Вот так просто? — он скрестил руки на груди.

— На данный момент... — медленно произнес я. — Да, вот так просто.

— Хочу ли я знать, как?

— Нет. — сказал я честно. — И даже если бы ты знал, я бы тебе не сказал.

— Черт. — Никсон вздохнул. — Лука действительно сделал тебе номер, не так ли?

Я пожал плечами.

— Итак, Би?

— Разве не будет похоже на размахивание флагом перед кланом Камписи?

— Ну... — я улыбнулся. — Да, так и будет.

— У нас есть твой Босс и его сестра, и что мы собираемся делать? Отправимся на войну?

— Это не война. — я засунул руки в передние карманы. — Кроме того, Альфонсо был умиротворен, он все равно никогда не хотел ее. На самом деле, в ту минуту, когда я проник в Семью, он не мог быстро избавиться от нее, у нее... дикая особенность.

— Дикость, в виде капризности?

— Дикость, в том, что она выстрелила мне в руку. — я закашлялся. — Дикость.

— А, так ты встретил свою пару.

Я почувствовал, как все мое лицо побледнело, а тело застыло, как статуя.

— Нет, я не... я имею в виду... я не был с девушкой. Слушай, это нормально или нет?

— Феникс..

— Я спрашиваю разрешения.

— Привези ее. — огрызнулся он. — И Феникс, если тебе нужно поговорить с кем-то или..

— Я в порядке. — ответил я и схватился за ручку двери. — Увидимся вечером.

— Будь осторожным. — он сказал.

— Постараюсь. — я солгал.

Ибо безопасность — не то слово, благодаря которому я могу описать то, когда находился рядом с Би.

Попытка... мучение.

И теперь, когда я передал информацию Тексу, теперь, когда я играл обеими сторонами, надеясь, что конечный результат будет стоить того, вся моя жизнь зависела от доверия Текса и его сестры, а также Никсона.

В кармане пискнул телефон. Я взглянул на экран.

Т: Она вся твоя. Сучка укусила меня.

Черт, это будет долгая ночь.

ГЛАВА СОРОК ШЕСТАЯ

Правило №5 Сицилийской Мафии: Никогда не смотри на жен друзей. Никогда.

Мо

Текс исчез на большую часть утра и дня. К тому времени, как по дому поплыли запахи ужина, я уже была готова запереть дверь в свою комнату и остаться там.

Мой план был прост: заставить его отреагировать любым возможным способом. Он отреагировал нормально, только не так, как я подозревала.

Он почти разорвал стол голыми руками, и я наверняка уверена, что в какой-то момент он собирался ударить Серхио ножом для масла. Но на этом все.

Я вздохнула и откинулась в своем большом кресле, глядя на себя в зеркало.

Настало время для второго плана.

Заставит его захотеть.

О том, чтобы надеть это белое бикини, не могло быть и речи, но, как вариант короткого платья?

Я знала, что мы попрощались, но часть меня задавалась вопросом, что произойдет, если я просто буду бороться за него? Что, если я буду сражаться за нас?

Я должна была попробовать, верно? Разве не это делают жены ради своих мужей? Они сражаются до последнего. И я собиралась сделать то же самое.

Если бы только я могла убедить его, что последую за ним куда угодно, сделаю все, чтобы быть с ним. Даже если это будет означать возвращение на Сицилию, даже если это будет означать оставить мою кровь.

Громкий стук прервал мои мысли, когда две головы высунулись из-за двери. Трейс и Мил. Они обе широко улыбались.

— Что? — мои глаза сузились, когда я скрестила руки на груди. — Вы, девочки, выглядите подозрительными.

Смеясь, они ввалились в мою комнату. Эти девочки либо ни о чем не заботятся, либо так хорошо скрывают свой страх. Ужин не обещает быть приятным.

— Так. — Мил распушила волосы перед зеркалом, а Трейс подошла к кровати и села. — Мы сделаем все, чтобы ты выглядела потрясающе.

— Хочешь сказать, что сейчас я не выгляжу потрясающе? — я ахнула, потянув футболку с изображение гигантского Нью-Йорка.

— Текс ненавидит все большое. — Мил рассмеялась.

— Знаю. — усмехнувшись, я посмотрела вниз. — Подумала, что сегодня утром будет немного приятно его подразнить.

— Да, и все закончилось хорошо. — сказала Трейс с кровати.

— Эй! — я швырнула в нее подушкой. — Когда Никсон был груб с тобой, кто тебе помогал?

— Гм, не ты? — она поймала подушку. — Из-за того, что у тебя было пять миллиардов секретов, и ты отказалась раскрыть мне их.

Я отмахнулась от нее.

— Самооправдание.

— Он осел. — заметила Мил. — Ты все еще хочешь его?

Я облизала губы и посмотрела на свои стиснутые руки.

— Он дал мне один час... — мои плечи напряглись. — Потом еще два, чтобы попрощаться... мы переспали, и все.

— Ублюдок. — прошипела Мил, в то время как глаза Трейс наполнились слезами.

— Все нормально. — я солгала. — Он делает только то, что считает правильным.

— Что, вероятно, является неправильным. — брови Мил изогнулись дугой. — Ну, знаешь, поскольку он мужчина и все такое.

— Очень, очень верно. — согласилась Трейс.

— Так. — Мил потерла руки. — Мы наденем на тебя сексуальное черное платье, туфли на шпильках и нанесём ярко-красную помаду стриптизерши, которую Чейз никогда не разрешает мне красить, потому что я напоминаю ему стриптизершу.

— Напоминает мне одного человека. — Трейс подняла руку, чтобы дать пять.

— Понимаю. — Мил шлепнула руку.

Я закатила глаза и осталась на месте.

— На самом деле мне не хочется наряжаться только для того, чтобы меня отвергли на глазах у моей семьи.

— Подбородок вверх. — Мил улыбнулась. — Чейз делает это каждый день.

Когда обе девушки направились ко мне, я поняла, что у меня нет выбора, кроме как уступить и позволить им помочь.

Возможно, только возможно это сработает.

* * *

Час спустя, и я была почти уверена, что у Мил сложилось впечатление, что лак для волос используется для того, чтобы держать все на месте, и не только волосы.

Я была похожа на ходячий купол аэрозоля, когда поправляла платье перед зеркалом и смотрела в свои подведенные глаза.

Они нанесла ярко-красную помаду, накрасила глаза дымчатыми тенями и уложила мои волосы, пока они не стали молить о пощаде. Да у стриптизерш сейчас ничего на меня не было.

Официально заявляю, мое платье было настолько коротким, что я боялась поднять что-нибудь с пола, дабы не дать обзор старшему поколению, а мои туфли Майкл Корс сделали меня выше, относительно гигантом, почти на шесть футов.

Стук.

Это были девочки. Они сказали, что вернутся за мной, скорее пригрозили, если я попытаюсь пролезть через окно, они просто выследят меня и вернут обратно. Я знала, что они сделают именно это. Это были Мил и Трейс.

— Готова? — Мил выглянула из-за двери и дерзко ухмыльнулась. — Проклятье, девчонка, ты хорошо принарядилась.

Трейс подмигнула и толкнула дверь шире. На обеих были обтягивающие коктейльные платья, которые были не такими короткими, как у меня.

На Мил было простое платье без бретелек темно-синего цвета, в паре с темно-серыми каблуками, а на Трейс белое платье на лямках с красными каблуками.

Очевидно, я была единственной стриптизершей в Вегасе.

Фантастически.

— Пойдёмте. — Мил протянула руку. — Семья уже начинает прибывать, а Чейз на кухне бесится из-за креветок.

— Конечно, бесится. — я схватила ее за руку и последовала за обеими девушками по коридору навстречу смеху и запахам.

Чейз был на кухне, потягивая вино из одной руки и помешивая что-то другой. Его фартук был забрызган чем-то желтым, и выглядел он немного пьяным.

— Чейз? — Мил подошла к нему сзади. — Ты спас креветки?

— Ненавижу креветки. — пробормотал он. — Да, я спас их после того, как масло, черт возьми, брызнуло на мой фартук и... — он замолчал, когда его глаза осмотрели меня с головы до ног. — Текс обделается кирпичами.

— Текс? — Никсон вошел в комнату, взглянул на меня, и направился ко мне. — Нет, вернись и переоденься.

— Я не ребенок. — я скрестила руки на груди, чтобы мои сиськи выглядели ещё больше в платье без бретелек.

Я знала, что они выглядят больше, так как платье сидело настолько низко, что вполне возможно они могли выпасть в любую минуту.

— Черт побери, Мо! — Никсон хлопнул Чейза, вероятно, потому, что ему было удобно, и потянулся за бутылкой вина. — Это не обсуждается, ты переоденешься. Сейчас же.

— Нет, не переоденется. — возразила Трейс. — Это мое платье, и верю, ты сказал мне, что если я не куплю его, ты просто вернешься в магазин и сам купишь его.

Глаза Никсона вспыхнули.

— Для тебя.

— Тогда почему Мо не может одолжить мою одежду?

— Да. — пропищал Чейз, широко улыбаясь. — Почему Мо не может носить одежду твоей жены?

Никсон закрыл глаза и ущипнул себя за переносицу.

— Мо... — он сглотнул, его кадык подпрыгнул вверх и вниз. — Пожалуйста. Текс сорвется, я не могу... он не может сорваться в такой обстановке.

— Текс большой мальчик. — я скрестила руки на груди. — Очень большой мальчик.

— Мне не нужно было этого знать. — Никсон кашлянул в кулак и беспомощно посмотрел на Чейза, который предложил ему бокал вина и похлопал по спине.

— Все будет хорошо. — солгала я, прекрасно понимая, что ничего хорошего не будет, когда Текс увидит меня, его реакция, вероятно, будет хуже, чем у Никсона, а Никсон на данный момент допивал полбутылки и смотрел на меня так, словно молния могла ударить в любую минуту.

— Никсон. — Серхио вошел в комнату, набирая сообщение на своем телефоне. — Только что подъехал клан Николаси, они захотят вина. — он посмотрел в мою сторону и выругался, у него отвисла челюсть. — Черт возьми, Никсон, сделай что-нибудь!

— Насчет чего? — я неторопливо прошла мимо него и схватила со стола бокал вина. — Мирового голода?

— Ты прекрасно знаешь, о чем я. — ноздри Серхио раздулись.

— Она уже взрослая. — прохрипел Никсон, и я готова была поспорить, что он чуть не подавился словом «взрослая». — Она может носить все, что захочет.

Серхио несколько раз покачал головой, прежде чем пробормотать еще несколько проклятий себе под нос и выйти из кухни.

Мы с девочками помогли Чейзу с закусками и вином, в дом ввалились мужчины, некоторые нашего возраста, но большинство из них были раза в три старше нас и смотрели на нас с таким любопытством, что мне стало не по себе.

Прошло много лет с тех пор, как Семья Николаси навещала нас, и мы не были в хороших отношениях после того, как мой отец выгнал их из страны.

Один из старейшин прошел мимо и сплюнул на пол.

Правильно, моя точка зрения.

Я быстро перешагнула, предложила ворчливому мужчине вина и продолжила поиски Текса.

Только через час после прибытия гостей я поняла, что Текс вошел в комнату.

Все разговоры прекратились.

Все глаза были устремлены позади меня.

Я медленно повернулась и увидела Текса в серых брюках и белой водолазке. Он выглядел достаточно аппетитно, с его бурными голубыми глазами, осматривающими каждый дюйм комнаты.

Я ждала, когда эти глаза упадут на меня.

И когда они это сделали, я сделала шаг назад, когда синева бушевала от шторма до урагана в секунду.

— Камписи. — мужчина, который плюнул на наш пол, кивнул головой. — Рад тебя видеть, да?

— Это зависит от обстоятельств. — Текс сделал шаг в сторону толпы и наклонил голову. — У нас будут неприятности сегодня вечером?

Святое дерьмо.

Я быстро взглянула на Никсона, но он наблюдал за мной с легким удивлением. Какого черта! Обливаясь потом, я нервно облизывала губы и ждала, когда кто-нибудь что-нибудь скажет.

Мужчина усмехнулся.

— Ах, снова бы стать молодым.

— Всегда так говорю. — Лука шагнул вперед и присоединился к смеху, затем быстро повернулся к Тексу, одарив его самым холодным взглядом, который я когда-либо видела в своей жизни.

Фрэнк, дедушка Трейс кивнул один раз, затем подошел к Тексу и повел его в комнату.

— Несколько человек, которых ты должен встретить... заслуживающие доверия люди презиравшие твоего отца.

— Друг моего отца, мой враг. — фыркнул Текс. — Враг моего отца, мой друг. — он протянул руку и начал говорить, и я с ужасом наблюдала, как каждый мужчина в этой комнате поправил свой галстук и сосредоточился на Тексе, будто он уже был Каппо.

Он вошел в комнату и потребовал их верности.

И они добровольно сделали это.

Из-за крови.

Удушье захлестнуло меня, когда я посмотрела на свое платье. Что я пыталась доказать? Моя борьба за Текса не спасет нас.

Не тогда, когда он уже прыгнул в воду с головой.

— Мо? — сказал Серхио из-за моей спины.

Я подпрыгнула на фут и обернулась.

— Хм?

— Ты в порядке? — его брови озабоченно сдвинулись, когда он перевел взгляд с Текса на меня.

— Все хорошо. — я отмахнулась от него. — Просто немного нервничаю, в комнате полно оружия и все такое.

— Оружие, это инструмент, постарайся не думать о нем, как об оружии. В конце концов, люди убивают людей, оружие, это всего лишь предмет, который они используют для исполнения приговора.

— Утешительно. — фыркнула я.

— Тебе нужно выпить. — его пальцы сжали мой локоть, когда он вывел меня из комнаты на кухню.

— Да. — вздохнула я. — Я действительно хочу выпить.

ГЛАВА СОРОК СЕДЬМАЯ

Вещи выглядит лучше, когда вы провели время отдельно от кого-то или чего-то, о чем вы заботитесь. Никто не сказал. Никогда.

Феникс

— Вылезай из этой чертовой машины. — я стиснул зубы. — Сейчас же.

— Нет. — Би скрестила руки на груди и принялась рассматривать свои ногти.

Застонав, я закрыл глаза и представил, как в отчаянии бьюсь головой о дверь.

— Би. — снова попытался я. — Твой брат, которого ты никогда не видела, внутри, мне нужно, чтобы ты подняла свою задницу с этого места и поздоровалась.

— Ты ушел. — ее голос дрогнул.

Господи, я заслужил это, все это, ее, драму, бой. Я заслужил это, но мне не нужно было наслаждаться этим.

— Я должен был спасти жизнь твоего брата. — мои зубы щелкнули вместе. — Видимо у меня комплекс героя.

Она фыркнула, затем улыбнулась, сверкнув рядом белых зубов, прежде чем прикусить мягкие розовые губы и снова посмотреть на свои ногти.

С того места, где я стоял, я находился в безопасности. Я не смогу почувствовать запах ее ванильных духов или заглянуть в ее безумные темно-синие глаза.

Они выглядели, как океан, и я действительно не нуждался в таком отвлечении. Не сейчас. Не когда-либо.

Она тряхнула своими каштановыми волосами. Я чуть не захныкал, когда запах ванили выплыл из открытого окна и долетел до меня, угрожая превзойти всю логику.

— Би. — я открыл дверцу машины и наклонился вперед. — Мне жаль, что я оставил тебя, но сейчас я здесь и никуда не уйду, пока ты не останешься в безопасности. Даю тебе слово.

Ее глаза затрепетали и закрылись.

— Ты обещаешь?

— Клянусь тебе.

В конце концов, я все равно скоро умру.

Она глубоко вздохнула и поправила свое черное коктейльное платье. Оно было с закрытыми рукавами и чертовски облегало ее тело.

Мне пришлось отвернуться, когда она заблистала своими длинными ногами выходя из машины и встала.

Эти ноги тянулись на мили, я знал, она бы пнула меня ими дважды. Видимо, девушка перепутала меня с футбольным мячом, это было единственным объяснением синяков на обеих моих икрах и бедрах.

— Хорошо. — она встала, ее голова почти целовала мой подбородок. — Но только на час, а потом я хочу сделать что-нибудь веселое.

— Веселое. — я стиснул зубы. — Хорошо, я разрешу тебе посмотреть Диснеевский фильм.

Она толкнула меня в грудь.

— Феникс, думаю, мы оба знаем, что я не маленькая девочка.

Нехорошо так говорить.

Мой взгляд сразу же остановился на ее соблазнительной фигуре. Нет, она была девятнадцатилетней бомбой с возможностью расплющить меня на заднице.

— Пошли. — рявкнул я, захлопывая за ней дверь. Ее каблуки были немного выше, чем она обычно носила, заставляя ее идти медленнее, чем черепаху с геморроем. — Как-нибудь в этом году, пожалуй.

Она закатила свои голубые глаза и снова поправила свои чертовы волосы, а затем завальсировала в дом, будто владела этим помещением.

Я последовал за ней, вздрогнув, когда запах еды ударил мне в нос. После встречи с Тексом у меня не было особого аппетита, и чем ближе подходила Комиссия, тем хуже я себя чувствовал.

— Кто это? — Мо первой увидела нас, ее улыбка была яркой, фальшивой, но яркой.

— Би. — сказал я, когда сестра Текса открыла рот. — Это сестра Текса.

— Би? — Мо наклонила голову.

— Мое прозвище. — Би ткнула меня локтем в ребра. — Он дал мне ее.

— Мне нравится. — Мо улыбнулась и пожала Би руку. — Почему бы мне не познакомить тебя с некоторыми девушками?

— Нет. — Би отдернула руку. — Я имею в виду, нет, спасибо. Правда, эм, я бы очень хотела увидеть своего брата.

— О. — лицо Мо немного побледнело. — Ну, он в гостиной, с кем-то разговаривает.

— Феникс? — Текс направился ко мне. — Кто это?

Би бросилась в объятия Текса.

— Ты похож на меня!

Лицо Текса расплылось в улыбке, когда он обнял ее в ответ и отодвинул от себя.

— Ну да, думаю, это значит, что мы родственники.

Би рассмеялась, впервые я действительно услышал ее смех, и это был Текс, который вытащил его из нее. Конечно.

— Нам надо поговорить. — лицо Би было таким оживленным, что на нее было больно смотреть. — Я имею в виду, позже, знаю, у тебя много дел и..

— Я найду время. — перебил ее Текс. — Для тебя я найду время, приятно видеть тебя здоровой и счастливой? — она медленно кивнула. — Феникс держал свои руки при себе?

Текс смерил меня взглядом.

Би покачала головой.

— Нет, он целовал меня раз пятнадцать. — она наклонилась и громко прошептала. — С языком.

— Нет! — я поднял руки вверх. — Она лжет, она склонна преувеличивать.

Она тихо рассмеялась и скрестила руки на груди, в то время, как ледяной взгляд Текса не сходил с моего лица.

— Дерьмо. — я сглотнул и отвернулся. — Клянусь, я не трогал ее, я не интересуюсь девушками, ты же знаешь.

— Ты гей? — ахнула Би.

Простонав, я покачал головой и пошёл на кухню. Теперь она была его проблемой, а не моей.

Едва я налил себе бокал вина, как почувствовал на своем плече чью-то руку. Когда я повернулся, то увидел, что Текс стоит со мной бок о бок. Отлично.

— Мне нужно, чтобы ты присмотрел за ней.

— Я занимаюсь доставкой. — я попытался шагнуть в сторону его. — Я не нянчусь с детьми.

— Пожалуйста. — глаза Текса умоляли. — Эти люди... я не доверяю им, пока нет, и мне нужно сосредоточиться. Ты знаешь, я пытаюсь. Мне и так трудно сосредоточиться из-за Мо в этом чертовом платье.

Платье? Каком платье?

Я пожал плечами.

— Хорошо, я буду присматривать за ней всю ночь, а когда закончу, она может переехать к Луке, мне все равно.

Текс фыркнул.

— Это будет великий день.

— Не стучи, пока не попробуешь. — я отшвырнул стакан и поставил его на стол. — А теперь, если ты меня извинишь, я пойду поставлю бокал... в прошлый раз я не был готов к ударам.

— Ударам?

— Ты действительно не хочешь этого знать.

Я пошёл по коридору, а за моей спиной раздался мужской смех, да, теперь он смеется. Просто подожди. Би была чертовски мощной силой, с которой приходилось считаться.

Мне не терпелось избавиться от нее.

Правильно, просто продолжай говорить себе это.

ГЛАВА СОРОК ВОСЬМАЯ

Правило № 8 Сицилийской Мафии: когда спрашивают о какой-либо информации, ответ должен быть правдивым.

Текс

Черный, черный, черный, черный, черт возьми!

Люди разговаривали со мной, прикасались ко мне, предлагали сигары, рассказывали о проведённом времени в домах отдыха, об их долбаных дочерях, и все, о чем я мог думать — это Мо.

В этом черном платье.

Официально мой любимый цвет всех времен.

На ней, и только на ней.

Быть бесстрастным, когда она находилась в комнате, все равно что отрицать, что светит солнце. Отрицайте все, что вы хотите, но в конце дня вы все равно заработаете ожоги, если не нанесёте солнцезащитный крем.

Она обжигала меня.

— Еще вина?

Кстати, о проклятом дьяволе. В одной руке Мо держала бутылку, в другой маленький поднос с креветками.

— С удовольствием. — Фрэнк Альферо подмигнул Мо. — Читаешь мои мысли.

— Стараюсь. — она улыбнулась и предложила нам всем поесть.

— Моя дочь. — один из мужчин, чье имя ускользнуло от меня, начал жевать креветку. — Очень красивая. — он кивнул. — Из нее вышла бы хорошая жена.

— Он женат. — процедила Мо сквозь стиснутые зубы.

— О... — мужчина поднял руку. — Не хотел вас обидеть.

— Конечно. — ее улыбка была сладкой, как сироп.

— Мо. — Серхио подошел к ней и обнял за плечи. — Почему бы тебе не оставить все это и не поесть.

— Оо. — ее брови нахмурились. — Хорошо.

— Я возьму. — Серхио отослал ее и толкнул меня локтем, пока никто не смотрел. Ублюдок.

— Внимательного супруга трудно найти. — мужчина поднял бокал и протянул ее Серхио.

Черт. Нет.

— Разве этого не достаточно? — он наклонил голову и ушел, что, вероятно, спасло ему жизнь, учитывая, что я обдумывал около тысячи различных способов задушить его голыми руками.

— Комиссия. — Фрэнк откашлялся. — Хорошо бы нам, старикам, обсудить новых Боссов.

— Давайте.

Они продолжали болтать, надоедая мне до слез, а я старался казаться заинтересованным. Когда разговор перешел к Семье Николаси, я извинился и отправился на кухню.

Мо сидела на одном из барных стульев и смеялась, пока Серхио подносил виноградину к ее губам.

Он что, издевается надо мной?

— Ешь. — приказал он.

Мо закатила глаза и взяла виноградину из его руки, отправляя ее в рот.

Хорошая девушка.

Она потянулась за другой, ее рука столкнулась с его. Плохая девочка, плохая, плохая, девочка. Отшатнувшись, она извинилась.

— Никогда не извиняйся за то, что взяла меня за руку. — строго сказал он.

Она не взяла тебя за руку, придурок, она тянулась за виноградиной!

— Ты прекрасна.

Какое он имел право говорить ей это?

Моя кровь закипела, когда он заправил прядь волос, моих волос, ей за ухо и наклонился.

— Серхио. — сказал я отрывисто. —Фрэнк нуждается в тебе.

— Ты уверен?

— Иди. — рявкнул я.

Серхио медленно отстранился от Мо и прошел мимо меня, но не раньше, чем толкнул меня плечом в грудь.

Да, продолжай в том же духе, чувак, посмотрим, кто умрет к утру.

Мо встала со стула и начала собирать посуду. Платье облегало каждый дюйм ее тела, словно вторая кожа. Затем она наклонилась над прилавком, чуть не доведя меня до истерики, когда платье поднялось до ее задницы.

— Мо. — простонал я. — Тебе нужно переодеться.

Ее рука зависла над тарелками, я видел, как напрягся каждый мускул ее тела, прежде чем она повернулась и пожала плечами.

— Мне нравится мое платье.

— Это. — указал я. — Это не платье и ты это знаешь.

— Ах да? — она полностью повернулась ко мне, уперев руки в бока. — Что еще это может быть?

— Нижнее белье? — предложил я. — Я имею в виду, если твоя цель заставить каждого мужчину в этой комнате пускать слюни на тебя, пока я смотрю, тогда, конечно, продолжай, но не приходи ко мне плакаться, когда один из них загонит тебя в угол и попытается сорвать этот жалкий предлог для одежды с твоего тела.

Задыхаясь, она закрыла рот руками, глаза наполнились слезами.

— Мо.. — мой голос дрогнул. — Больше не буду спрашивать. Это выглядит... отчаянно.

Ложь, сплошная ложь, она выглядела прекрасно, и я не мог находиться с ней в одной комнате, не мог даже сосредоточиться на вдохе и выдохе, если она собиралась продолжать так ходить. Я был готов убить любого мужчину, который посмотрит на нее, даже тех, как я знал были наполовину слепы из-за возраста.

— Тебе лучше уйти. — ее голос дрожал. — Сейчас.

— Мо.

— Пожалуйста.

Я сделал шаг к ней, потом еще один, и еще, пока не оказался в нескольких дюймах от ее лица.

Сделай это реальным! В моей голове раздался голос Феникса. «Ты должен заставить их поверить в это, или ты приговоришь их всех к смерти.»

— Ладно. — буркнул я, оскалив зубы. — Носи, что хочешь, меня это в любом случае не волнует. Ты просто была немного предметом обожания... той... — я усмехнулся, ненавидя себя. — С которой можно скоротать время. Но теперь, когда у меня есть ты... черт, какая разница, если они все хотят попробовать образец.

С криком она ударила меня по лицу, а затем ударила наотмашь. Я позволил ей. Лучше бы она ненавидела меня, лучше бы она верила мне, лучше бы она была жива.

— Я ненавижу тебя.

Я наклонился так, что наши губы почти соприкоснулись.

— Хорошо.

Она пронеслась мимо меня в слезах.

Я прислонился к стойке, позволив голове упасть, а желудок скрутило от гнева и печали.

— Ауч. — сказал Феникс позади меня. — Я говорил не для того, чтобы уничтожить ее, а чтобы заставить поверить в это.

— Не сейчас. — огрызнулся я.

— Би тусуется с Трейс и Мил. Тебе лучше надеяться, что они не слишком глубоко вонзят свои коготки. О, и Никсон хотел, чтобы я передал тебе, что пришло время ужина. Мужчины хотят, чтобы ты произнес молитву.

Я фыркнул.

Да, я собирался говорить с Богом перед людьми, которых должен был убить; это не было святотатством, нет, вовсе нет.

— Да помилует Господь мою душу. — пробормотал я.

— Ему лучше... — Феникс последовал за мной из комнаты. — Потому что я сделал гораздо худшее, чем ты, и я все еще надеюсь, что не сгнию в аду.

— А разве не все мы такие? — я вдохнул, вбирая в себя каждое лицо, которое собирался в конце концов предать. — Разве не все мы такие?

ГЛАВА СОРОК ДЕВЯТАЯ

Коза Ностра просит только двух вещей — верности и молчания. Как уместно, учитывая, что одно умрет без двух.

Текс

Я вошел в столовую, ожидая, что сяду рядом с Никсоном, не к моему ужасу сидеть во главе стола. Черт, но они уже готовили меня к роли, о которой я никогда не просил, но у меня не было выбора.

С уверенностью, которая казалась такой фальшивой, что мне захотелось зарычать, я пробрался к главной части стола и встал, не торопясь вглядываться в каждое лицо.

За столом сидело около сорока человек. От мужчин из клана Николаси до соратников, до Альферо.

И все они смотрели на меня — даже Никсон. Хотя его взгляд можно было счесть скорее легким любопытством, чем чем-либо еще.

Черт возьми, я был бы рад, если бы он надрал мне задницу и начал командовать мной, но он был прав раньше. Они все. Шаг вперед был единственным выбором в обеспечении всех в безопасности, поэтому он не вмешивался, а я ненавидел и любил его за это.

— Омерта, мои люди чести. — я поднял свой бокал с вином. — Унизительно сидеть перед вами, вырывать свое первородство из тисков безумия, заявлять права на то, что по праву принадлежит мне вот уже более двадцати лет. Я клянусь в своей верности, выпьете ли вы за свою?

Все бокалы поднялись.

Чокнулись.

Сделано.

Даже Мо дрожащими руками подняла свой бокал, и мне стало жутко больно смотреть, как она поддерживает тост за что-то столь угрожающее. Все равно, что болеть за темную сторону, зная, что история будет без счастливого конца.

— Салюд! — мужчины зааплодировали.

Я сидел, пока передавали тарелки. Мой взгляд невольно метнулся к Мо, но каждый раз, когда я смотрел на нее, она была погружена в себя.

Так было до тех пор, пока Серхио не рассмешил ее. Снова.

Потом коснулся ее ноги. Первый, второй, третий раз.

Я схватил вилку.

— Ты в порядке? — прошептал Лука слева от меня. — Если бы я был подозрительным человеком, я бы сказал, что ты... ревнуешь?

— Лука. — я повернулся к нему, мои глаза были холодны, как смерть. — Заткнись к чертовой матери, пока я не проткнул тебя своим ножом.

Его улыбка была широкой и непоколебимой.

— Камписи, такие кровожадные.

— Николаси такие... стратегические. — намекнул я.

Его рука замерла в воздухе поднося вино к губам, но он не сделал ни глотка.

— Если хочешь меня в чем-то обвинить, говори прямо.

Я пожал плечами.

— Просто... наблюдаю.

— И что же ты видишь? А?

Феникс сказал, что мы можем доверять Луке... я ненавидел, что вероятно он, был прав, так как мне действительно не нравился этот мужчина. На самом деле, я бы не пролил ни слезинки, если бы он перенес инсульт, сердечный приступ или ничего, но мужчина был... скользким.

— Я вижу альтернативный конец. — тихо сказал я. — Под моим контролем.

— Что, если потеряешь контроль?

— Тогда мы все проиграем.

— Если выиграешь? — его глаза приобрели темный оттенок, когда он наклонился вперед, его темные волосы резко контрастировали с яркими глазами. — Что будет потом?

— Твой план сработает.

Он откинул голову назад и рассмеялся.

— Браво.

— Лука? — спросил Фрэнк с другого конца стола. — Прекрасное вино, просто... идеальное количество специй, вы не находите, джентльмены?

Я поднял свой бокал и снова украдкой взглянул на Мо.

Серхио снова коснулся ее волос. А потом он вытер что-то с ее лица.

Я зарычал и бросил салфетку на стол.

Никто не обращал на меня внимания, но Мо заметила движение, как и Серхио.

Я не мог устроить сцену, но собирался. Я находился в трех секундах от того, чтобы все испортить, потому что этот ублюдок не мог держать свои руки при себе.

Час прошел, как медленная пытка, каждый смех с их стороны стола заставлял меня мечтать о убийстве, каждое прикосновение доводило меня до грани безумия, и каждый раз, когда она смотрела на меня своими обиженными глазами, это все равно, что получить пулю в сердце, пропитанную кислотой.

— Джентльмены. — Никсон встал. — Виски и сигары ждут в бильярдной.

Все встали, включая меня, и начали протискиваться в дверь, ведущую в бильярдную.

Когда Серхио обошел вокруг стола, я схватил его за руку, сжал и прошептал.

— Издашь звук, и я сломаю тебе пальцы, начиная с мизинца.

Он закатил глаза, но ничего не сказал.

Знаете, когда угроза у парня вызывает раздражение, а не страх.

Все девушки прошли мимо в забытьи, все, кроме Мо.

— Серхио? — черт побери, девчонка была наблюдательна.

— Это не твое дело. — спокойно ответил я. — Нам просто нужно немного поболтать. Мужчина с мужчиной.

Мо посмотрела вниз на наши руки и, как неловко я держал Серхио. Она протянула руку, будто хотела остановить меня и прошептала.

— Текс не делай больно...

Я мягко оттолкнул ее и потащил Серхио по коридору туда, где никто не услышит звуков ломающихся костей.

— Текс! — Мо бросилась за мной, ее запах обволакивал меня, сбивая фокус.

Убить, я хотел убить его за то, что он прикоснулся к ней — это не было предупреждением, я покончу с его жизнью, если какая-нибудь часть его тела снова коснется ее.

— Ты не прикасаешься к ней. — я сказал ему в лицо и нанес удар в печень, не настолько сильно, чтобы убить его, но достаточно, дабы причинить боль, чем если бы я выпустил пулю в его кожу. — Ты не смотришь на нее. — я прижал его к стене коридора и ударил кулаком в челюсть. С проклятием он опрокинулся, сплевывая кровь. Я схватил его за рубашку и снова приподнял к стене, на этот раз мое колено встретилось с его животом в резком ударе. — Не дышишь ее воздухом. Она не твоя, не твоя забота.

Серхио ухмыльнулся, его улыбка была кровавой.

— Что? — кровь хлынула у него изо рта. — Она твоя?

Я бросил его на пол и ткнул пальцем ему в грудь.

— Черт возьми ты прав, она моя!

— Нет! — Мо толкнула меня сзади. — Оставь его в покое! По крайней мере, он пытается утешить меня, когда ты, только и делаешь, что заставляешь плакать! — она колотила меня кулаками по спине. — Я ненавижу тебя! Ты меня слышишь? Я тебя ненавижу!

Серхио поднял руки, презрительно скривив губы, и бросился прочь.

Мо продолжала бить меня по спине. Как только удары прекратились, она начала бить меня каблуками.

С проклятием я повернулся и поднял ее с пола. Я собирался запереть ее в комнате, пока она не успокоится, последнее, что нам нужно было, чтобы кто-то из Семьи увидел ее или меня в нашем нынешнем состоянии ярости.

— Я ненавижу тебя! — завопила она, все еще пытаясь пнуть что-нибудь своими острыми каблуками.

Когда я пинком захлопнул за собой дверь спальни и поставил ее на ноги, она снова бросилась ко мне, размахивая кулаками.

— Мо! — я пригнулся и схватил ее за запястья. — Прекрати!

— Нет! — она дернулась ко мне, слезы потекли по ее лицу, испортив макияж. — Ты больше не имеешь права голоса! Не тогда, когда ушёл! Не тогда, когда сдался без боя! Ты слабак! И я ненавижу тебя за это! Я тебя ненавижу!

Мое сердце наполнилось гневом от ее слов. Разве она не видела, что я ее спасаю? Защищаю ее?

С ревом я отпустил ее руки и снова поднял ее, бросив на кровать, она подпрыгнула и обхватила меня руками, возможно, пытаясь задушить, я не был уверен. Мы упали на пол в кучу. Я попытался встать, но она забралась мне на спину и продолжала бить.

— Черт побери, Мо! — я наконец-то освободил ее.

Пыхтя от напряжения, она наклонилась.

И я, черт возьми, сошел с ума.

Это был единственный способ объяснить, почему вместо того, чтобы бежать, я бросился к ней и пригвоздил ее плотное тело о стену с такой силой, что картины рухнули на пол.

Ее рот уже был открыт для моего поцелуя, когда я начал пожирать ее. Мои руки крепко сжали ее запястья над головой — этого было недостаточно.

С рычанием я поднял ее с пола, она схватила мои волосы обеими руками для равновесия и застонала, когда мои зубы разорвали перед ее платья.

Все внутри меня оборвалось, когда мой рот наполнился слюной от ее вкуса — как животное, я разорвал перед ее платья и поставил ее на ноги только, чтобы снять этот бесящий кусок одежды с ее тела.

Она выбралась из платья и ударила меня по лицу.

Я потер подбородок и ухмыльнулся.

— Сделай это еще раз, разрешаю.

Ее глаза вспыхнули, когда я схватил ее за запястье и притянул к себе, наши губы слились, горячие и жаждущие. Я потянулся к ее лифчику и расстегнул его, Мо откинулась назад, стиснув зубы.

— Укуси меня, и я буду наслаждаться этим еще больше. — я отбросил ее лифчик подальше от нас и ждал, моя грудь вздымалась от неудержимого желания.

Глаза Мо вспыхнули, а потом ее ногти впились в мою шею, она поцарапала до воротника моей рубашки и с треском разорвала ее, что аж пуговицы полетели.

Я не мог заботится о меньшем. У девушки, черт возьми, ногти были в крови, когда моя рубашка была брошена на пол.

Ее руки погрузились в пояс моих брюк, притягивая меня ближе к себе. Когда она наклонила голову, наши губы снова столкнулись, на этот раз медленнее и извилистее.

Она облизывала мои губы медленными томными движениями; клянусь, девушка имитировала секс своим ртом.

Руками она что-то делала у меня на талии, перистые прикосновения ее пальцев, скользящих по моей коже, оставляли после себя обжигающий жар.

Впервые за несколько дней я почувствовал — я почувствовал все.

Все это когда-то было подобно взрыву, звенящему в моих ушах, я хотел закрыть глаза от ощущения всего этого — я онемел после встречи с Фениксом, и теперь стал живым — кровоточил и был живым.

Мо отстранилась, и я понял, что она расстегнула мои брюки. С диким блеском в глазах она дернула их вниз, швырнув на пол. Я вышел из них, чуть не споткнувшись, когда снова притянул ее к себе, мои руки зарылись в ее волосы и потянул их так сильно, что она вздрогнула.

Ее голова откинулась назад, обнажая шею, и я воспользовался этим в полной мере, посасывая ее кожу вплоть до ключицы —одно из моих любимых мест.

Ее груди дразнили мою грудную клетку, а соски затвердели, превратившись в твердые камешки.

Мои руки обхватили ее бедра и подняли в воздух, бросив на кровать.

Сняв боксеры, я медленно пополз вверх по ее телу, облизывая, пробуя на вкус и покусывая ее ногу, пока моя голова не оказалась рядом с ее бедром. Дрожа, она выгнула спину и тихо застонала.

И я сорвался, во второй, третий, возможно, пятый раз за эту ночь.

Заставить ее кричать было моей единственной целью.

Черт возьми, я отправлюсь в ад за то, что уйду после этого — но я не мог... она была моим наркотиком — моей сладкой зависимостью — и мне нужна была доза больше, чем еще один глоток воздуха.

— Текс! — это был первый раз, когда она заговорила со мной с тех пор, как я ее отругал. Широко распахнув глаза, она прижалась к моей груди. — Я все еще ненавижу тебя за то, что ты делаешь.

— Хорошо. — я поцеловал ее в бедро и двинулся, чтобы притянуть ее тело ближе к себе. — Возненавидь меня через несколько минут, а пока люби.

Ее глаза приобрели темный оттенок, прежде чем снова вспыхнуть, когда я мягко шлепнул ее по ноге и ухмыльнулся.

Девушка приподнялась и закусила губу.

Будь я проклят, если мне это не нравилось.

— Кричи для меня. — прошептал я ей в рот, чувствуя вкус крови. — Только для меня, не для него... и никого другого. Ты моя. Заставь меня поверить в это.

С криком я вошёл в нее, одновременно дергая ее тело вниз за плечи, раз и навсегда настаивая на своём требованием.

Она приняла меня, а затем напрягла мышцы, сжимая меня самым интимным способом, который я когда-либо испытывал.

Внезапное ощущение заставило меня выгнуться назад, мое тело не было уверено, хочу ли я большего или меньшего.

Она двигалась подо мной, слегка покачивая бедрами.

Больше, определенно больше.

Острые ногти впились мне в спину, призывая двигаться все сильнее и сильнее, пока я не запыхался, пока все, что я видел — это Мо, пока она не стала всем моим миром, моим существованием.

Ее мышцы сжались вокруг меня, так сильно, что это единственное, что я мог чувствовать — все ее тело напряглось. С криком она притянула меня к себе, наши губы встретились где-то посередине, когда ее язык переплелся с моим.

А потом она тихонько застонала мне в ухо.

И я кончил — сильно.

Все.

Конец.

Мы посмотрели друг на друга — оба голые и запыхавшиеся, и я сказал одну вещь, которую знал, что ни один парень, который действительно любит кого-то, никогда не должен говорить.

— Мы не можем сделать это снова.

ГЛАВА ПЯТИДЕСЯТАЯ

Презираемая женщина — это женщина, с которой не хочет иметь дело ни один мужчина, будь то это член Мафии или нет.

Феникс

Я отхлебнул виски и поморщился.

Знаете, это из разряда чего-то очень неправильного, когда ты не в состоянии выпить боль — когда чувствуешь себя настолько онемевшим, что алкоголь, может стать водой, попадающей в твоё горло.

Я поставил стакан на стол и встал, чтобы потянуться.

Мужчины были погружены в глубокий разговор о Комиссии — то, о чем я действительно хотел перестать слышать, учитывая все обстоятельства.

— Пойду проверю, как там Би. — прошептал я Луке и хлопнул его по спине.

Он кивнул и вернулся к разговору.

Забавно, но Лука был последним мужчиной на этой планете, с которым я был согласен. Он пытался убить меня, когда впервые встретил — странно, что мой убийца оказался моим спасителем — скорее фигурой отца, чем моей собственной.

Я почесал затылок и прошел в гостиную, где девушки пили вино.

Би сидела в углу и вежливо слушала. Каждые несколько секунд она наклоняла голову и вздыхала — я знал этот взгляд. Неуверенность в своих силах, она не знала, как себя вести и что делать.

Она скрестила ноги, отпила глоток воды и посмотрела на свои руки.

— Би. — позвал я. — Подойди сюда.

Она вскочила со своего места и подошла ко мне.

Я проигнорировал покачивание ее бедер так же, как и проигнорировал ванильный запах, кружащий вокруг моего носа.

— Ты в порядке?

— Почему? — она скрестила руки на груди. — Ты собираешься забрать меня сейчас?

— Нет.

— Мне скучно.

Я раздраженно поджал губы.

— Я не твое развлечение.

Би пожала плечами и посмотрела на меня сквозь полуприкрытые веки.

— А ты хочешь им быть.

— Прекрати. — я судорожно сглотнул.

Ее брови сошлись вместе в притворной невинности, когда она потянулась и коснулась моей руки.

Я дернулся в сторону.

— Прекратить что?

— Ты прекрасно знаешь о чем я говорю.

Мы обсуждали это много раз. Я не занимался девочками, не становился жертвой ее пухлых губ или покачивающихся бедер, сколько бы она ни пыталась. Я не был игрушкой для нее, которой можно разбрасываться, потому, что она не добивалась своего.

Надув губы, она скрестила руки на груди.

— Да ладно, тебе должно быть любопытно. Все эти долгие ночи, наблюдая, как я сплю... — ее рука протянулась вперед, пальцы щекотали мое предплечье, пока она ласкала. — Ты когда-нибудь задумывался, какое лицо я вижу во сне?

Мои зубы сжались вместе, когда я отвёл взгляд.

— Нет. А теперь прекрати. Я не отвезу тебя домой, когда Текс все еще хочет поговорить с тобой.

— Ты ублюдок. — прошипела она.

— Спасибо. — я отступил назад.

Сжав кулаки, она издала низкий рык и наступила мне на ногу своим огромным каблуком, а затем прошла мимо меня.

Мгновенная агония разлилась по всей ступне до лодыжки.

Я заставил себя улыбнуться сквозь пульсирующую боль. Мой палец, вероятно, был сломан; каким-то образом Би умудрилась втиснуть свой каблук на большой палец, а не между. Отлично. Просто добавьте хромоту к остальной драме, происходящей в моей жизни.

— Ты в порядке? — Трейс подошла ко мне и положила свою руку на мою.

Я напрягся, чувствуя каждый палец, который был прижат к моей коже. Все в ней напоминало мне, кем я был, что я совершил.

Желчь подступила к горлу, когда я издал тихий стон раздражения от собственной слабости. Я не мог контролировать свой разум, когда образы ее сломанного тела мелькали в моей голове. Я был хуже дьявола — я был дьяволом.

Она опустила руку и посмотрела вниз.

— Выглядит болезненно.

— Это не боль. — прошептал я, глядя в коридор, где исчезла Би. — Настоящая боль, когда в тебя не стреляют, не наступают, не пинают и не бьют. Настоящая боль не является чем-то осязаемым, ты не можешь видеть ее, можешь только чувствовать, когда она обвивает руками твою шею и медленно душит до смерти, она следует за тобой повсюду, мучает с каждым мгновением бодрствования, не давая покоя. Боль — это позволение себе чувствовать вину, стыд, печаль и даже любовь. Трейс, вот что боль для человека. Моя нога? Это ничто по сравнению с тем, что я каждую ночь слышу крики девушек, когда ложусь спать. — я посмотрел ей в глаза. — Или вижу твое лицо каждый чертов день. Вот это настоящая боль.

Карие глаза Трейс наполнились слезами, длинные ресницы заморгали, пытаясь удержать воду, а ее взгляд оставался сосредоточенным на мне.

Она не могла это исправить — я не хотел этого, но, по крайней мере, она знала, что мне жаль, больше, чем когда-либо, так жаль, что стоять рядом с ней было самой страшной болью из всех, потому что это являлось постоянным напоминанием о боли, которая запятнала мою душу и взяла под контроль мои действия.

— Мне очень жаль. — я неловко засунул руки в карманы. — Это было неуместно.

— Нет. — она медленно покачала головой. — Думаю, это было правильным.

Я облизал губы и кивнул, чувствуя, как мои щеки покрываются краской смущения от того, что я только что рассказал.

— Эй. — появился Чейз и хлопнул меня по плечу. — Кто-нибудь из вас двоих видел Текса? Кто-то из мужчин уходит и хочет попрощаться.

Трейс склонила голову набок.

— В последний раз я видела, как он толкал Серхио по коридору.

— О, хорошо. — Чейз кивнул. — Еще одно тело, которое мне придется похоронить.

Трейс поморщилась.

— Он шутит. — я закатил глаза. — Только что видел Серхио, он выглядит дерьмово, хотя я не видел Текса.

— Возможно, он в своей комнате... — Чейз оглянулся.

— Или у Мо. — я стиснул зубы от такой возможности.

Ему лучше не приближаться к ней, если только он не заставит ее поверить, что он бескорыстный ублюдок с каменным сердцем.

Чейз ухмыльнулся.

— Похотливый маленький ублюдок. Ладно, пойду проверю.

Он ушёл, снова оставив меня наедине с Трейс.

— Вина? — она протянула руку.

Я хотел взять его, но вместо этого смотрел на него, как на предложение мира, которого я не заслуживал.

— Это всего лишь рука Феникс.

— Нет. — я схватил ее за пальцы. — Мы оба знаем, что это не так.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ

С таким же успехом ты мог убить меня.

Мо

Мои руки сжались в крошечные кулачки. Не предупредив его, я правой рукой ударила Текса по щеке. Его тело с трудом сдвинулось в сторону. Моргнув несколько раз, он посмотрел вниз и вздохнул.

— Я это заслужил.

— Ты заслуживаешь быстрого пинка под зад.

— За занятие с тобой сексом?

— За то, что ушёл потом.

— Мо, я никогда не обещал...

Еще один удар, мои костяшки пальцев начали кровоточить, когда я врезала ему в третий раз. Наконец он схватил меня за запястья над головой.

— Перестань! — прорычал он. Я прижалась к нему, обхватив руками за талию. Со стоном он опустил свою голову к моей. — Сделай это еще раз, и ты еще больше разозлишься из-за моих следующих действий.

— Уходи. — хрипло прошептала я, вкладывая в одно слово весь яд своей ненависти к тому, кем он стал. — Прежде чем я вытащу пистолет и предоставлю тебе более вескую причину.

Сглотнув, Текс кивнул и нежно поцеловал меня в лоб. Я чуть не расплакалась, наверное, расплакалась бы, если бы дверь не распахнулась настежь.

— Сукин сын! — крикнул Чейз, захлопывая за собой дверь и бросаясь к Тексу.

Текс отшатнулся от меня, когда я натянула одеяло прикрывая свою наготу.

— Тебе повезло, что я не Никсон. — кипятился Чейз, прижимаясь к мускулистой груди Текса. — Он всадит тебе пулю в голову.

— И что ты собираешься делать? — Текс шагнул к нему. — Я чертов Крестный отец, убить меня, все равно что подписать собственный смертный приговор.

Я задохнулась от правды его слов. В какого монстра превратился Текс? Сказать такое своему лучшему другу? Бросить ему такой вызов?

Чейз усмехнулся.

— Кто, черт возьми, говорил об убийстве?

Он двигался так быстро, что мои глаза почти не видели его. Через несколько секунд Текс уже лежал на спине. Чейз нависал над ним, нанося удар за ударом по лицу Текса. Когда Текс поднял руку для отдачи ударов, Чейз врезал в ребра Текса, справа налево, справа налево.

И Текс позволил ему.

— Чейз, остановись! — взвыла я. — Ты убьешь его!

— Нет. — Чейз ударил Текса кулаком в бок. — Не убью.

— Чейз!

Дверь снова распахнулась, на этот раз был Феникс. С проклятием он подбежал к парням и оттащил Чейза от окровавленного тела Текса. Чейз все еще пытался броситься на Текса, но Феникс скрутил ему руки за спиной.

Текс принял сидячее положение, кровь сочилась из пореза на его левой щеке. Один глаз уже начал опухать и закрываться.

— Это все, что ты можешь, Чейз?

С ревом Чейз толкнул Феникса локтем в живот, вывернул руки из его хватки и дернулся к Тексу, на этот раз подпрыгнув в воздух, когда его кулак приземлился на висок Текса.

Он рухнул на пол.

Он даже не защищался, а Текс был относительным гигантом; он мог бы легко это сделать.

Но это был не Камписи, принимающий удары, это был Текс, мой Текс. Он чувствовал себя виноватым, и ему нужно было испытать боль, в виде напоминание. Я знала — знала, что он принимает физическое наказание за эмоциональный ущерб.

— Хватит! — взревел Феникс. — Чейз, уходи.

— Нет. — Чейз тяжело вздохнул, вытирая руки о рубашку. — Нет, пока..

Феникс вздохнул, потянулся к пояснице и вытащил пистолет, направив его на Чейза.

— Я сказал, уходи.

Выругавшись, Чейз вышел из комнаты, а Феникс убрал пистолет и медленно подошел к Тексу.

— С ним все в порядке? — пискнула я.

— Надеюсь, оно того стоило. — Феникс проигнорировал мой вопрос.

Я попятилась назад.

— Стоило того?

— Переспать с ним. Надеюсь, было хорошо, потому что у него будет адская головная боль и, скорее всего ещё два ушиба ребер.

Я подавилась рыданием, закрыв лицо руками.

— Ничто не стоит того, чтобы он страдал.

— Тогда прекрати. — голос Феникса был хриплым. — Перестань причинять ему боль, Мо. Перестань превращать его в того, кем он не может быть. Перестань мечтать, что он вернется и спасет тебя. В этой истории нет ни белого коня, ни счастливого конца, ясно? Ты не одна из счастливиц, и мне жаль, что я должен быть тем, кто скажет тебе это. Но ни в коем случае не этот человек. — он указал на Текса. — Он собирается послать к черту свою Семью, дабы жениться на тебе.

— Но он мог бы. — я боролась с сомнениями в своей голове. — Я могла бы остаться замужем за ним, я могла бы помочь наладить отношения с Семьями, как раньше. Ты сказал...

— Забудь, что я сказал. — отрезал Феникс. — Это не игра, Мо! На карту поставлены жизни людей. А если я скажу тебе, что это жизни Чейза или твоего брата, обратишь ли ты внимание на это теперь? А?

Я покачала головой, пытаясь бороться с правдой.

— Ты лжешь.

— Что, если нет? — Феникс вскинул руки вверх. — Что я могу получить от лжи? Когда правда так ужасна! — он прикусил губу и упер руки в бока. — Мо, тебе нужно держаться от этого подальше. Отпусти его, если не хочешь…

— Если нет?

Феникс отвернулся от меня, его лицо было словно пепел.

— Представь себе мир, где муж вынужден убить свою жену. Представь мир, где брат вынужден смотреть, как его сестру насилуют. Это мир, в котором ты живешь, Мо. Его отец, этот мир... — он ткнул пальцем в сторону Текса. — Создал. Это его наследие, вот что должен исправить Текс. Вот от чего он должен всех защищать. Если он не сумеет завоевать верность людей Альфонсо, если он не сумеет каким-либо образом завоевать верность других Семей, если он проявит слабость, это наследство позволит тебе жить, и если по какой-то причине он потерпит неудачу... мы все умрем.

Текс со стоном пошевелился.

Феникс опустился на колени рядом с ним и покачал головой.

— Больше я тебе ничего не скажу, Мо. Оставь его в покое. Одевайся, я не буду смотреть. Дай мне знать, когда уйдешь, и я приведу его в порядок.

Я медленно поднялась с кровати и быстро надела штаны для йоги и толстовку.

— Ещё. — Феникс не обернулся. — Мне нужно, чтобы ты позвала Никсона.

— Но..

— Мо. — голос Феникса был резким, и грубым. — Позови Никсона.

Позвать Никсона означало, что он узнает о произошедшим, и я знала, что выглядела так, будто только что была с кем-то, комната пахла как мы, я пахла как он.

Слезы наворачивались на глаза, когда я шла по коридору в бильярдную.

— Никсон? — я нацепила на лицо фальшивую улыбку. — Можно с тобой поговорить?

Он сверкнул улыбкой.

— Конечно.

Та самая улыбка не сходила с его лица, пока он не подошел к двери, его пальцы впились в мою руку, когда мы быстро шли по коридору.

— Что происходит? — мягко спросил он, когда мышцы на его челюсти напряглись, а зубы сжались сильнее.

— Чейз чуть не убил Текса.

Вздохнув, Никсон поднял глаза к потолку и скрестил руки на груди.

— Черт возьми, на это была веская причина?

— О, на это была причина. — Чейз, спотыкаясь, вышел из ванной, его руки были в кровавом месиве. — Он переспал с Мо.

Я сделала шаг назад, а Никсон угрожающе шагнул вперед.

Я дерзко выпятила подбородок вперед, бросая ему вызов свирепым взглядом.

— Он мой муж.

— Забавно, что ты так говоришь. — Чейз скрестил руки на груди. — Потому что, когда вы оба были заняты, срывая друг с друга одежду, подписывалась сделка.

— Сделка? — страх растекся по моему телу, как лед. — Какая сделка?

— Союз. — усмехнулся Чейз. — Что? Он не сказал тебе об этом?

— Какого рода союз? — спросила я, зная, что, скорее всего, не захочу знать ответа.

— Самая могущественная Семья на Сицилии — это клан Камписи... вторая по силе — Николаси.

— И?

Чейз покачал головой.

— Посчитай математически.

— Никсон? — взмолилась я.

— Он жениться на Николаси, решение принято. Я рассказал им, как изменил записи о браке между вами, чтобы защитить его от нападения. Лука составит новый контракт позже этим вечером — они хотят, чтобы это было сделано, поэтому у них есть объединенный фронт в Комиссии.

Мое сердце упало.

Никсон продолжал говорить, но я не могла разобрать ни слова, только белый шум. Текс знал. Он знал все это время, и он все еще делал то, что делал... он знал, что мое сердце будет разбито, но он все равно разбил его. Он сломал его с полным осознанием того, что я никогда не прощу его, никогда не смогу вернуться с этого момента.

У всех нас есть такие случаи в жизни, когда происходит что-то большое, когда у нас есть выбор отреагировать и позволить этому чему-то большому определить нас или сформировать.

Я понятия не имела, что буду делать. Все, что я знала, это то, что я не могла представить себя через десять лет исцеленной. Я больше не видела будущего. Все, что я видела, было черным — все, что я чувствовала — страх.

Задыхаясь, я закрыла рот руками и тихо всхлипнула. Все встало на свои места — почему он попрощался, почему оборвал всякую связь. И наконец, почему он позволил Чейзу чуть не убить себя.

Дрожа, я попыталась отодвинуться от Никсона, но мои ноги не двигались, вместо этого мои колени дрожали друг о друга, когда я прикусила язык, пока не почувствовала вкус крови.

— Мо. — Никсон схватил меня за локоть.

Я отпрянула от него, опустив глаза, сосредоточившись на деревянном полу.

— Все в порядке? — голос Луки с акцентом пронзил туман шока.

— Да. — Никсон ответил как раз в тот момент, когда в конце зала раздался шум.

Феникс медленно вышел из-за угла, тяжелое тело Текса навалилось на него, когда они направились к нам.

Все произошло мгновенно. Никсон потянулся ко мне, Чейз сделал то же самое, Лука коснулся моей другой руки.

С хриплым криком я толкаю Никсона и вытаскиваю пистолет из кобуры, пристегнутой к его груди, под курткой.

Дрожащими движениями я направляю пистолет на Текса и кричу.

— Ты ублюдок!

Феникс замер, когда Текс поднял голову, его лицо превратилось в маску смятения и крови.

— Мо...

— Нет! — моя рука дрожала, когда я прижимала дуло пистолета к его мускулистой груди. — Как ты мог?

— Мо, это не то место, чтобы...

Он вздрогнул и облизнул губы, когда я сильнее прижала пистолет к его телу.

— Что? Вытащить на все общее обозрение наше грязное белье? Рассказать всем, что пятнадцать минут назад мы были голыми? О, прошу прощения, когда будет подходящее время? После того, как я узнаю, что ты женишься на сучке Николаси, просто ради налаживаний отношений Семьи!

Текс побледнел, его рот открылся, потом закрылся, потом снова открылся.

— Мо, я не был уверен в этом. Я не...

— Заткнись! — взвыла я, сильнее прижимая к нему пистолет. — Ты не можешь говорить. Ты не получаешь удовольствия от извинений, и я чертовски уверена, что не прощу тебя, ни сейчас, ни когда-либо. С. Нами. Покончено. — я хотела нажать на курок. Хотела, чтобы ему было так же больно, как и мне, но не могла. Мое сердце не позволяло сжать палец. Вместо этого пистолет выпал из моих рук и со стуком упал на пол. — Уйдите с дороги.

Текс и Феникс расступились.

Я прошла сквозь них, высоко подняв голову. К черту его, к черту их всех! С меня хватит.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ВТОРАЯ

Насилие порождает еще больше насилия. Всегда.

Феникс

Каждый мускул в теле Текса был напряжен в ожидании, начать действовать.

Мне потребовалась вся моя сила, чтобы удержать его на месте и не дать ему побежать за ней. Я ненавидел, что все шло так хорошо, почти так же сильно, как и боялся обратного.

— Ну. — брови Луки удивленно взлетели вверх. — Было интересно.

— Мне жаль. — пробормотал Текс.

Чейз выругался, с отвращением покачав головой.

— Мне нет.

— Текс. — рявкнул Лука. — Ты должен попрощаться с мужчинами. Никсон, как Босс ты должен пойти с ним и Чейз, ты выглядишь ужасно, тебе лучше не выходить.

— Не стал бы, даже если бы пришлось. — Чейз сверкнул глазами. — Кроме того, ты мне не Босс.

— Думаю, я говорю за Боссов везде, когда говорю... спасибо Богу. — прошипел Лука.

Чейз закатил глаза и пошел в противоположном направлении.

Я подтолкнул Текса вперед.

Никсон обнял Текса за плечи и схватил его за голову, притягивая к себе, когда он заговорил приглушенным голосом.

Да, Текс был ходячим мертвецом.

— Итак... — Лука вытащил сигару и покатал ее между пальцами. — Игра. — он сунул сигару в рот. — Сет.

— Матч? — я предложил ему спичечный коробок.

Лука взял спички и усмехнулся, сигара все еще торчала.

— Я знал, что могу на тебя рассчитывать.

— Что сделано, то сделано.

— Еще нет. — его улыбка погасла. — Пока нет.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ

Даже если вы бессердечны — одна частичка все еще бьется в вашей груди. Раздражает, мягко говоря.

Текс

Я сделал всевозможные движения.

Попрощался с мужчинами, пожал им руки, взял сигары и выпивку, смеялся так, словно мне было все равно, разговаривал, будто меня на самом деле не волновало, расстреляют их или нет.

Все это было ложью.

Потому что моему сердцу не было все равно.

Мое сердце больше не существовало. Я уже отдал его. Я пообещал себе, сделать это по-настоящему, и именно так я и сделал.Только шутка заключалась во мне.

Я отдал ей все, зная, что пути назад нет. Зная, что в тот момент, в ее комнате, я наконец-то позволил себе в последний раз почувствовать, каково это — быть любимым.

Как только мы закончили, я понял, что все кончено.

Я знал, что в будущем меня ждет не любовь всей моей жизни, а брак по расчету с незнакомой девушкой, которая вернет Семью Камписи в надежные круги.

Власть — все было о власти. Являться частью Мафии, все равно что играть в шахматы, где не знаешь, ферзь ты или пешка, пока не станет слишком поздно, пока не проиграешь всю партию или не выиграешь.

Я не был уверен, что одержу победу.

Но уверенный в возможности попробовать.

— Эй. — Би подошла ко мне и коснулась моей руки. — Думаешь, мы сможем поговорить?

— Да. — хрипло сказал я. — Давай выйдем на задний двор.

Я взял ее за руку и повел на задний двор. Вечер был холодный, но Никсон включил обогреватели на случай, если мужчины захотят выйти на улицу и покурить.

— Так. — она стояла под обогревателем, скрестив руки на груди. — Ты мой брат.

Моя улыбка была вымученной. У меня не было никакой связи с этой девушкой, никаких воспоминаний о ней, она была чужой, но я бы умер за нее. Абсолютное безумие, охватившее меня при мысли о ее безопасности, даже не было логичным. Я просто знал, что убью за нее, не задумываясь.

— Это я и есть.

— Ты высокий.

— В детстве ел много шпината. — пошутил я.

Она щелкнула пальцами.

— Верно, я никогда не любила овощи, всегда скармливала их собаке.

— Вот почему ты меньше меня.

Она усмехнулась.

— Да, это не имеет никакого отношения к тому, что я девочка.

— Девушка. — поправил я. — Ты уже совсем взрослая.

— Ты...? — она пожевала нижнюю губу и сделала неуверенный шаг вперед, стуча каблуками по дереву. — Ты вообще меня помнишь?

Я вздохнул, почесывая затылок.

— К тому времени, как ты родилась, меня уже давно не было, Би. Мне жаль.

Ее брови на мгновение нахмурились.

— Да, мне тоже. Неплохо с кем-нибудь общаться.

Чувствуя себя неловко, я откашлялся.

— Ну, я уверен, у тебя были друзья, верно?

Ее взгляд был недоверчивым.

— Друзья? Дорогой брат, мне пришлось искать определение этого слова, когда мне было шесть лет, и я увидела телешоу о ночевке. Папа никогда никуда меня не водил. Почти уверена, что единственная причина, по которой я выжила, заключалась в том, что мама так отчаянно защищала меня, не хотела потерять еще одного ребенка и все такое.

Боль пронзила мою грудь. Каково это, если родители так отчаянно заботились о тебе? Я не знал. Никогда бы не узнал такой любви.

В моей голове мелькнул краткий образ Мо.

Это была совсем другая любовь, и ее больше не было.

— Ты что-нибудь слышала о ней?

Би покачала головой.

— После того как Феникс взял меня под свою защиту, я была отрезана от всей семьи... Феникс боялся, что Альфонсо попытается использовать меня, чтобы добраться до тебя.

— Умно. — я вздохнул. — Думаю, я многим обязан Фениксу. Он никогда не прикасался к тебе, верно?

Би фыркнула от смеха.

— Ты шутишь? Клянусь, я спрашивала каждый день, гей ли он, когда он был со мной.

Да, держу пари, Феникс ненавидел это.

— Значит, он не трогал тебя?

Щеки Би порозовели.

— Он даже не замечает меня.

Да, я сильно сомневался в этом. Феникс, возможно, побывал в аду и вернулся, но он все еще был мужчиной, а моя сестра не была ребенком. Черт, мне и так было нелегко позволить ей надеть коктейльное платье на публике.

Прочистив горло, я отвернулся.

— Ты останешься здесь.

— Здесь? — она повторила. — В Чикаго?

— Здесь. — я облизал губы. — Со мной и с Абандонато, пока я не займу свое место.

Плечи Би опустились, когда она рассматривала свои ногти, почти пытаясь казаться равнодушной ко всему этому.

— Так вот что ты собираешься делать? Пойти по стопам Даддио и послать нас всех к чертовой матери?

— Нет — отрезал я.— Я собираюсь все исправить.

— Но...

— Оставь это. — предупредил я. — Я позабочусь о твоей безопасности и все исправлю.

— Значит, теперь ты супермен? — еще один шаг в мою сторону, и наконец она положила голову мне на плечо. — Я всегда любила этот плащ.

— Нет... — я обнял ее одной рукой. — Супермен нашел бы лучший способ сделать то, что я должен совершить.

— И что же?

— Убить много людей.

— О. — она совсем не съежилась, а прижалась ближе к моему боку. — Просто сделай мне одолжение?

— Что угодно.

— Не убивай Феникса.

На это я рассмеялся.

— Нельзя убить того, кого не хочет дьявол. — она напряглась. — Я что-то не так сказал?

— Он был добр ко мне, хотя и говорит, что я заноза в заднице, и, возможно, так оно и есть, но просто... клянусь, я сама тебя убью, если ты скажешь ему это.…

— Выкладывай, Би…

— Он мой единственный друг.

Мое сердце дрогнуло от несправедливости, когда моя рука крепче прижала ее к себе.

Грустно, когда убийца становится твоим другом, когда сам дьявол единственный, кто составляет тебе компанию по ночам. Что это за жизнь такая? Какого рода детство? Когда темнота твоё единственное утешение, единственное тепло.

— Не буду. — ответил я наконец. — Я не стану его убивать.

— Спасибо. — выдохнула она. — Имею в виду, если и кто-то удостоится такой чести, так это я, ты знаешь, что он смеялся над моими туфлями?

— Абсолютный нерв.

— Правильно?

— Я удивлен, что он все еще ходит.

— Я действительно наступила ему на ногу.

— Зрело.

— Я так и думала.

— Би?

— Да?

— Я еще плохо тебя знаю, но я буду защищать тебя, пока не умру, ты ведь это знаешь?

Она вздохнула.

— Да, Текс. Я знаю.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ЧЕТВЁРТАЯ

Просыпаться в одиночестве очень холодно, даже когда солнечный свет обжигает кожу.

Мо

Солнечный свет пробивался сквозь занавески в моей темной комнате. Он был теплым, защищающим. Я почти поверила, что не умерла внутри. Почти могла представить себе мир, где Текс лежал рядом со мной.

Мир, где не существовало Мафии.

И брак не использовался политически.

Кого я обманываю? Я сделала то же самое, чтобы защитить его. Единственная разница была в том, что я любила его. Я все еще любила его. Хотя ненависть делала игру, пытаясь превзойти эту любовь. Я никогда не могла до конца понять, как он мог сказать, что никогда не сможет ненавидеть меня так сильно, как любит — он очень хорошо доказывал обратное.

В дверь постучали.

Не обращая на это внимания, я закрыла лицо подушкой и застонала.

— Мо. — Мил шагнула в комнату.

Я слышала шаги, а она, наверное, привела с собой Трейс.

Сказочно. Они обе, в засвидетельствование моей неспособности поднять голову, чтобы позавтракать или пройти по коридору.

— Вставай! — Мил шлепнула меня по заднице.

Трейс села с другой стороны кровати и озабоченно посмотрела на меня.

— Тебе нужно принять душ.

— Я приму душ, когда буду готова.

Чего никогда не будет, но им и не нужно было этого знать. Я все еще чувствовала его запах на себе, и хотела сохранить его. Сон, где мы вместе мучили меня ночью, пока, наконец, я не сдалась и не уставилась в потолок, когда образы улыбки Текса вспыхнули в моем сознании.

Трейс вздохнула и легла рядом со мной.

— Помнишь, когда я впервые приехала в Игл Элит?

Я чуть не рассмеялась вслух.

Да, я вспомнила, что она была абсолютной катастрофой.

— Никсон был по отношению к тебе полной задницей, и я почти уверена, что Текс и Феникс отшили тебя, и не поздоровались, и даже не заставляй меня начинать с историй про Чейза.

— Чейз был самым милым. — защищалась Трейс. — Хорошая работа, приручив его, Мил.

— Он мой главный бас. — Мил легла на другой бок.

— Уверена, он был бы счастлив, если бы его сравнили с уродливой рыбой. — сказала я сухо, зная, что Чейз был гораздо более тщеславным, чем кто-либо из них, но опять же, на то были веские причины. Не то чтобы я признала это вслух. Мои глаза всегда были устремлены на Текса.

Не более.

— Ты спасла меня. — прошептала Трейс. — Помню, я подумала, что ты сошла с ума. — она усмехнулась. — Но ты была такой сильной, я имею в виду, ты даже противостояла Никсону, и все, о чем я думала, это то, что я восхищалась тем человеком, которым ты была, и хотела иметь такую уверенность, понимаешь?

Я боролась со слезами, которые застилали мне горло, мешая нормально дышать.

Трейс продолжала говорить.

— Когда парни издевались надо мной, ты заставила их прекратить, когда Никсон накормил меня тофу, ты пошла за ним, а когда я узнала все грязные маленькие секреты, ты никогда не боялась, просто принимала вещи и двигалась дальше с высоко поднятой головой.

— Тогда я была другой девушкой. — хрипло прошептала я.

— Не стоит. — Трейс взяла меня за руку и крепко сжала. — Не позволяй другим изменить человека, которым ты всегда была. Твое сердце разбито …

Я фыркнула, желая, чтобы разговор закончился.

— Значит, твоя жизнь в полном беспорядке. — добавила Мил.

— Вы что, девочки, пытаетесь довести меня до самоубийства?

Трейс вздохнула.

— Значит, Текс осел.

— Истина. — согласилась Мил.

— Так. — Трейс крепче сжала мою руку. — Что Мо Абандонато собирается с этим делать?

— Лежать в постели, пока не умру в одиночестве? — предложила я.

— Попробуй еще раз. — Трейс ущипнула меня.

— Эй! — я отстранилась. — Больно!

— Что ты собираешься с этим делать? — ее голос был суров, а глаза сверкали. — Когда это ты позволяла парням указывать тебе, как жить и что делать? Разве тебе не было достаточно этого от твоего отца?

Я отмахнулась, как от пощечины.

Эта девушка знала слишком много.

— Это совсем другое.

— Черт возьми, это именно это. — Мил встала с кровати и скрестила руки на груди. — Я тоже глава Семьи. Текс специально позволяет им дергать за ниточки... разве ты не видишь? Реакция Серхио на Текса? Реакция Феникса на Серхио? Луки? Что-то здесь не так.

— Ну и что? Мы все будем шпионить за их задницами? — мои глаза начали наполняться слезами. — Девочки, я закончила. Я устала, мое сердце болит... это больше, чем мы. Мы не можем просто взять и шпионить за ними, а потом решить проблему войны Семей.

Трейс удивленно наклонила голову.

— Мы ничего не решаем.

— Девочки, спасибо, что зашли, но я, пожалуй, останусь здесь.

— Скажи ей. — Трейс кивнула Мил.

Мил достала телефон и нажала кнопку воспроизведения.

Голос Текса сразу же обрел четкость.

— Мы устроим переворот. Свергнем, устроим большую сцену перед Комиссией. — он сделал паузу. — Ты говоришь о самоубийстве, кто-нибудь вообще знает об этом?

— Лука пригласил Альфонсо. — прошептал Феникс. — Ты должен застрелить его, должен быть подсчет трупов, и он должен быть окровавленным.

— Я могу это сделать.

— Тебе придется причинить боль тем, кого ты любишь... отталкивай их сейчас, так будет легче, ты не можешь колебаться, это должно быть по-настоящему, Текс, ты понимаешь, о чем я говорю?

— Лука знает об этом?

— Ты знаешь об этом, я знаю об этом, Лука и Серхио... — выругался Феникс. — Либо они подстроили мне засаду, либо проверяют меня, но это не имеет значения, я поступаю правильно. На этот раз я поступаю правильно.

— Ужасно. — Текс вздохнул. — Когда смерть единственный способ поступить правильно.

— Запомни имена, запомни фотографии, у тебя не будет много времени для реакции, Текс. Помни, это вопрос жизни и смерти.

Запись прекратилась.

Ошарашенная, я уставилась на Мил, а потом на Трейс.

— Что это значит?

— У нас есть несколько теорий. — Мил откашлялась. — Я ни с кем этим не делилась. Имею в виду, я не идиотка. Я люблю своего брата, но мое доверие? Оно не такое большое, я следила за ним, или мои люди. Просто... не знаю, Мо, когда я сказала Трейс, она ответила, что я должна прийти к тебе. Вполне возможно, происходящие ситуации с Teксом, не совсем такие, как кажутся.

— А если это именно так? — я задала вопрос, который они обе боялись прошептать вслух, зная, что если это правда, то он потерян для меня навсегда.

— Тогда. — сказала Мил, пожимая плечами. — Он действительно убьёт всех, перейдёт на темную сторону, женится на какой-то сучке Николаси с огромной волосатой родинкой на лице и кривыми зубами, и мы закажем убийство, чтобы все выглядело как несчастный случай.

Я рассмеялась.

Впервые за целую вечность Мил рассмешила, глядя на меня так, словно была абсолютно серьезна. Я любила эту девушку. Просто... любила ее.

— Чем дольше ты замужем за Чейзом, тем страшнее становишься.

— Он очень плохо на меня влияет. — Мил кивнула, широко раскрыв глаза. — Слишком много силы в одном теле, что действительно впечатляет.

— Ужасно. — Трейс подняла руки вверх. — Больше никаких подробностей. — она повернулась ко мне. — Так ты собираешься сидеть и грустить весь день или мы сможем выманить тебя из спальни разговорами о кофе и домашних булочках с корицей?

Я оживилась.

— Чейз испек сегодня утром?

— Чейз печет, когда у него стресс. — Мил кивнула. — Или я ничего не получаю.

Трейс застонал ав ее руках.

Мил всплеснула руками.

— Я так устала! Прошлая ночь была утомительной, я сказала нет, подайте на меня за это в суд.

— Мы все победили. — я торжествующе кивнула. — Спасибо за твою жертву, Мил.

— Не за что. — она улыбнулась и притянула меня к себе для объятий.

Трейс обняла нас обеих.

— Все будет хорошо. — сказала Трейс. — Я обещаю.

— Надеюсь, ты права. — я нахмурилась. —Действительно надеюсь.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ПЯТАЯ

Когда ты не добиваешься своего... следи за человеком и узнай правду.

Серхио

Я попытался скрыть удивление на своем лице, когда Мо вошла на кухню, улыбаясь. У Чейза отвисла челюсть, видимо, не только я прибывал в шоке. Никсон пнул его ногой под столом.

Мы все уставились на стол, я на свой кофе, а потом снова на Мо, когда она взяла булочку из сковороды, которую Чейз только что достал из духовки, и запихнула ее в рот.

Текс прошел на кухню.

Я неловко поерзал. Черт, это было похоже на просмотр телешоу.

Он обошел Мо, стараясь не прикасаться к ней, налил себе чашку кофе, потом подошел и сел с нами за стол.

Би вскоре последовала за ним.

А потом Феникс.

Я чуть не подавился собственной булочкой, когда в тишине все продолжали есть, будто прошлой ночью не было полного и абсолютного хаоса.

— На следующей неделе Рождество. — объявил Никсон, не отрываясь от газеты. — Чейз, ты приготовишь лазанью?

— Ты же знаешь. — Чейз поднял булочку в воздух и откусил от нее большой кусок, постанывая, пока жевал.

— Текс, если ты хочешь помочь с украшениями, думаю, ты все еще должен находиться здесь... или они отправят тебя на Сицилию сразу после Комиссии?

Никсон официально выуживал информацию самым откровенным способом, который я когда-либо видел у человека.

Я наклонился вперед, заметив, как Феникс сделал то же самое, мы оба ждали ответа Текса, оба по разным причинам.

Мне сказали, сбросить фишки, и я ненавидел, что доверял двум мужчинам, которые мне действительно не нравились.

Текс неопределенно пожал плечами.

— Будто они могут сказать мне, как и когда я должен уйти. — он ухмыльнулся. — Я с лёгкостью могу украсить твой гигантский дом Никсон... закрытыми глазами.

Никсон усмехнулся и поднял свой кофе.

— Ну, мне бы не хотелось нарушать традицию. Ты же знаешь, как Чейз любит притворяться в помощи, когда на самом деле отмораживает себе яйца.

— Это мужское. — подхватил Чейз. — Прибивать дерьмо к дому.

Мил закатила глаза.

— Значит, решено. — Никсон поставил свой кофе со стуком. — Семья будет вместе на Рождество. Дышать, жить, праздновать? — его глаза встретились с глазами Текса.

Даже не вздрогнув, Текс поднял свой кофе в воздух и улыбнулся.

— Конечно, другого и быть не может.

Я чуть не застонал и уронил голову на стол, позволив ей стукнуться несколько раз, дабы испытать боль.

Что? Это. Черт. Возьми. Что Лука задумал? Нам повезет, если мы продержимся так долго.

До Комиссии оставалось еще четыре дня, и дела не шли лучше. Будет клан Камписи, не только Альфонсо, но и все они. Лука убедился в этом своим нелепым приглашением через Феникса, что означало только одно.

Либо Альфонсо выживет, либо Текс.

В любом случае, чтобы остаться у власти, одному из них придётся подать пример остальным Семьям.

Каппо Ди Каппо не был маленьким, и если Текс действительно хотел отпраздновать еще одно Рождество, ему придется утроить шоу ради спасения своей жизни.

Лука сказал доверять им. Я не доверял никому, кроме самого себя.

У меня не было другого выбора, кроме как пить свой кофе и притворяться, что я ничего не знаю о каждой стороне ситуации.

Девушки легко вступали в разговор друг с другом — все, кроме Мо.

— Ну так что? — Би обратила свое внимание на Мо. — Думаешь, сможешь мне помочь?

— Прости, что? — Мо облизала губы и покачала головой. — Извини, я устала.

— Стрельба. — Би счастливо улыбнулась. — Трейс и Мил сказали, что научат меня, ты можешь помочь?

— Эммм... конечно. — Мо поставила свой кофе на стол. — Будет весело. — когда она снова потянулась за кофе, Текс как раз потянулся за очередной булочкой.

Их руки столкнулись.

Неловкость — было бы преуменьшением.

Я решил все ухудшить. Потому, что я мог, и после того, как я взглянул, как Мо смотрела на Текса, я знал. Она никогда не будет моей. Все просто, я не был им.

Это не означало, что я не мог хотя бы хорошенько врезать ему, чтобы он понял, какой он полный и абсолютный осел.

— Итак, девушка, с которой ты собираешься переспать. — я прочистил горло. — Ты уже видел ее фотографию? Ходят слухи, что девушки Николаси действительно... гибкие.

Лицо Мо побледнело, когда Текс отодвинул стул и встал.

— Меня это совершенно не волнует.

— Ну. — продолжал я тыкать пальцем. — Ты собираешься жениться на ней, имею в виду, контракт уже составлен, и ты будешь полным идиотом, если не возьмешь на себя защиту единственной Семьи, оставшуюся на Сицилии... верно?

Он на мгновение закрыл глаза, прежде чем на его лице появилась жестокая улыбка. Феникс кивнул Тексу и снова сосредоточился на газете.

— Это имеет смысл. — Текс выпятил грудь. — Каппо Ди Каппо женится на клане Николаси, только подумай... нас не возможно будет остановить. Черт возьми, Альферо, Де Ланг и Абандонато вместе взятые не смогут ни купить нас, ни вооружить, ни остановить. Я думаю... — он кивнул и снова ухмыльнулся, проходя через стол на кухню. — Думаю, звучит хорошо. Черт возьми, в конце концов, каким бы я был лидером, если бы не был полностью вовлечён во всю эту власть?

Никсон стиснул зубы, а Чейз так крепко сжал свою чашку с кофе, что она чуть не раскололась у него в руках. Феникс, однако, казался равнодушным.

— Хорошее решение. — наконец сказал я. — Бросить семью, которая тебя вырастила, и присоединиться к дьяволу... как... типично для Камписи.

Текс замер, а затем медленно перевел свой убийственный взгляд на меня. Мне вдруг захотелось вскочить с места и сбежать. Как последний трус.

— Говорят, что Босс всегда наносит первый удар, Серхио. Не делай меня врагом, ты не хочешь знать, какую боль я могу тебе причинить. Страдание, абсолютное удовольствие, которое я почувствовал бы, задушив тебя голыми руками.

С этими словами он ушел.

Чейз присвистнул и отложил газету.

— Счастливого воскресенья.

— Божий день. — добавил Никсон.

— У меня есть четки, если они тебе понадобятся, Серхио. — Чейз кивнул. — Знаешь, на всякий случай.

Я закатил глаза и откинулся на спинку стула.

Что делал Текс?

И почему Феникс не возражал против этого?

Черт, даже если я умру, я буду в порядке с ситуацией, пока она решается в защиту Семьи. Какая совершенно нездоровая мысль.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ШЕСТАЯ

Мафия по определению должна сказать. «Здесь умирают счастливые концовки.»

Текс

Я должен был признать, что наблюдать, как дерьмовая ухмылка Серхио исчезает с его лица и становится цвета призрака, было, вероятно, самым ярким моментом моей недели, возможно, даже месяца.

С ворчанием я сильно ударил по груше. Мне нужен был способ выплеснуть свою агрессию, и сидеть за столом с Мо, притворяясь, что ей все равно, когда она смотрит в свой кофе, будто он хранит секреты мира? Самая тяжелая вещь, которую я когда-либо делал.

Чертов контракт.

Я ударил кулаком в боксерскую грушу.

Проклятый Лука.

Два удара с разворота. Еще один удар.

По моему лицу струился пот.

— Ты получил сообщение? — Феникс напугал меня до чертиков, когда вошел в тренажерный зал и держал сумку.

Я продолжал бить.

— Ты имеешь в виду сообщение со всеми фотографиями?

Феникс медленно кивнул.

— Ты же знаешь, у меня хорошая память. Шестеро людей Альфонсо умрут от моей руки в этот четверг.

— А остальные четырнадцать?

Я сделал паузу, позволив себе перевести дыхание, прежде чем нанести правый хук, а затем левый в грушу.

— Они все старые.

Феникс вздохнул.

— В том-то и дело, Текс.

Я перестал бить и опустил голову.

— Ты просишь меня очистить старое, для места новым.

Феникс отпустил сумку.

— Как ты высасываешь яд? Быстро или медленно?

— Почему мы высасываем яд?

Его глаза вспыхнули.

— Ответь на вопрос.

— Быстро, ты высосать столько, сколько сможешь в противном случае человек теряет время.

— Значит, ты стреляешь... высасываешь яд быстро. Чем медленнее ты идешь по этому пути, тем более опасным он становится. Убей их всех, Текс. Никто не останется в живых. Что, если этот список когда-нибудь вернется к тебе, ко мне, к нам? — он выругался и провел рукой по волосам. — Это почти как измена, понимаешь?

— Да. — я пожевал нижнюю губу. — Я прекрасно понимаю, что мы делаем.

— Вот почему они не могут знать. — Феникс схватился за грушу руками. — Теперь бей.

Вправо, влево, вправо, влево, я бил, пока совсем не выдохся. До тех пор, пока пот не хлынул мне в глаза.

— Хорошо. — Феникс отступил назад. — Некоторые из целей выйдут сегодня вечером. Я напишу тебе адрес. Наблюдай за ними, запоминай их движения, их манеры, даже если они тебя покажут свои рассказы. Но не позволяй им увидеть тебя.

— Понял.

— Текс? — Феникс остановился на полпути к двери.

— Да? — я вытер лицо полотенцем.

— Если я окажусь на линии огня... я не буду ненавидеть тебя... просто знай. Я никогда не возненавижу тебя. Лучше я умру, чем кто-нибудь из этих ублюдков останется в живых.

Я сглотнул.

— Феникс... они были частью этого? Я должен знать.

— Это не личная месть, Текс. — Феникс выругался и хлопнул ладонью. — Если бы это было так, то стрелял бы я. Просто знай... эти люди... они были с моим отцом и с твоим. Если они не умрут... это кольцо проституции останется открытым. Если они не умрут, оружие будет продолжать поступать из Колумбии. Если они не умрут, то это будут наши головы. Они не остановятся, пока не выследят нас всех.

— Хотел бы я, чтобы был другой способ.

Феникс глубоко вздохнул.

— А разве не все мы?

— Еще одна вещь.

— Чувак... — Феникс опустил голову. — Я устал.

— Что бы ты сделал?

Он повернулся, его глаза были задумчивыми.

— Что бы я сделал?

— Если бы ты знал, что тебе осталось жить всего четыре дня.

Его щеки покраснели, прежде чем он прочистил горло и покачнулся на кроссовках.

— Всё, я делал бы всё, по-чему буду больше всего скучать, каждый чертов день, пока не придёт время.

— Даже если бы это было похоже на движения балерины? — я пошутил.

— Верно. — Феникс рявкнул от смеха. — Особенно если бы я мог бы танцевать вокруг тебя, не заставляй меня доказывать это.

Я поднял руки вверх.

— Никто не должен этого видеть.

Он усмехнулся.

— Рад, что ты не умер, парень.

Его лицо стало серьезным.

— Скажи это после четверга.

Я молчал, когда он вышел из комнаты. Только тогда я прошептал.

— Я сделаю это. Клянусь.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ СЕДЬМАЯ

Когда ты падаешь... ты поднимаешься... и пробуешь снова.

Мо

Я не привыкла лгать людям, которых люблю. Обычно я врала только тем, кого не знала.

Приняв решение, я сжала ножи в руке и пристегнула их к внутренней стороне бедра. Надела через голову свое черное вязаное платье и схватила сапоги от Шанель выше колен.

Сверху они были немного свободные, и оттуда с лёгкостью можно было достать оружие. Уверена, шлюхи гордились моим достижением, засовывая еще два ножа в верхнюю часть, на всякий случай.

Я схватила свою черную кожаную куртку и накинула ее на плечи. Мой. 45-й лежал на кровати. С решимостью я взяла пистолет в руки и зарядила его, затем сняла с предохранителя. Мне нужно было быть готовой ко всему.

Наконец, я посмотрела в зеркало. Я действительно не узнала девушку, которая смотрела на меня. Она казалась испуганной, а я отказывалась бояться.

Глубоко вздохнув, я закрыла глаза и сосредоточилась на своей миссии. Если ребята собирались играть вслепую, то другого выхода не было.

Независимо от того, куда приведёт меня сегодняшняя ночь, даже если я рою себе собственную могилу, или, возможно, в осознание того, что Текс никогда не был моим с самого начала?

По крайней мере, я получу ответы, обрету покой, зная, что сделала все возможное, ради своего счастья, безопасности своей Семьи и, возможно, даже Текса.

Когда мои глаза открылись.

Я увидела.

Себя.

Мо Абандонато, близнец одного из самых могущественных Боссов Мафии в стране, влюблённая в долбанного Крестного отца, дочь убитого ублюдка и лучшая подруга Де Ланг, влезающая к Альферо и Николаси. Да поможет мне Бог.

Я буду делать свою работу.

В конце концов, первые несколько убийств превращают обычного человека в члена Мафии, и его способность нажать на курок без колебаний.

В этот момент я наконец-то была готова.

Это чувствовалось хорошо, свободно, в решении отпустить всю драму, всю сердечную боль и сосредоточиться на более широкой картине.

Комиссия и внезапная смена Текса, а также его и Феникса планы.

Я быстро отправила всем сообщение, что собираюсь на пробежку, и открыла окно, выпрыгнув на траву с тихим стуком.

Текс готовился к отъезду, в этом я была уверена. Я солгала девочкам о стрельбе, зная, что упущу свой шанс проследить за ним, если останусь.

Я подбежала к черному Мерседесу и запрыгнула в него. Он был новым, не знаком Тексу, который всегда видел меня за рулем Range Rover, хотя на самом деле Мерседес был моей машиной.

Я быстро выехала с нашей стоянки и поехала назад, чтобы никто меня не увидел, затем медленно проехала через ворота и стала ждать в конце нашего участка, возле коров.

В течение нескольких минут Текс промчался мимо в Range Rover, надев солнцезащитные очки и полностью сосредоточив внимание прямо перед собой.

Я улыбнулась, когда еще одна вещь встала на место. Я рассчитывала, что он поведет Range Rover. Мои планы были бы полностью разрушены, если бы он вел не эту машину.

Я подождала добрых пять минут, прежде чем начать движение.

Угадайте что? Примерно через пятнадцать миль Текс остановился в довольно престижном ресторане и баре под названием Тапас.

Я припарковалась через дорогу в нескольких машин и стала ждать. Сейчас или никогда, а времени у меня было хоть отбавляй.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ВОСЬМАЯ

Слишком много вовлеченных мужчин означало одно. Ликвидация.

Текс

Я собирался официально прикончить Феникса. Люди, за которыми я должен был следить? Полные и абсолютные дураки. Нет, правда. Они входили и выходили из ресторана, пили, курили сигары, будто они не вызывали рака, и громко смеялись.

Каждый из них был слишком увлечен разговором, чтобы даже посмотреть на улицу.

Неужели они действительно думают, что здесь они в безопасности? Я не узнал ни одного лица, хотя Альфонсо один раз вышел на улицу, чтобы выкурить сигару и поговорить с окружающими.

Все они были в возрасте 60 лет. Меня тошнило при мысли о том, чем они занимались.

Меня нисколько не беспокоило, что именно я буду представлять их дьяволу. В конце концов, они руководили одной из самых худших проституционных группировок, известных Коза Ностре.

Все началось с Де Ланг, и я думал, что все закончилось в ту ночь, когда я убил своего отца.

Я ошибся.

Как Феникс так красиво указал через Луку.

Двое мужчин постоянно трогали головы, почесывали верхнюю часть спины, дергались. Это был способ отвлечения, пока они использовали другую руку вытаскивая пистолет. Я сделал пометки на фотографиях, которые захватил с собой.

Глаза другого мужчины были опущены, когда он подбрасывал кости в воздух, вверх и вниз, вверх и вниз, терпеливо ожидая.

Он будет первым, кто вытащит пистолет, и последним, кто умрет. Его движения были плавными, лёгкими.

Другой человек находил все это забавным— скорее всего, он был пьян, постоянно спотыкался и бил людей по спине, лёгкая хромота делала его легкой добычей. Возможно, в какой-то момент своей жизни он сломал коленную чашечку.

Я продолжал наблюдать, запоминая их движения, как музыкант запоминает мелодию. Наблюдение за людьми для меня было искусством, изучение каждого вдоха, каждого шага, каждого движения. Людей было легко читать. Они были моей антилопой, а я львом.

Наконец, большинство из них зашли в ресторан после двух часов постоянных хождений туда-сюда. Они, скорее всего, выпью красного вина, скажут тост за то, что, я уверен, они предполагали являлось новой эрой для Семьи Камписи под руководством Альфонсо. Ведь все встало на свои места. Они напугали меня и заставили спрятаться — по крайней мере, так они думали, угрожая мне и Мо, и тем самым обеспечили себе приглашение вместе с остальной Американской Мафией.

Для них это было — возвращение домой.

Для меня? Действительно шикарные похороны.

Пора уходить.

Я завел машину и посмотрел в зеркало заднего вида.

— Дерьмо. — я облизал губы и хлопнул по рулю, наблюдая за Мо.

Она смотрела на мою машину и на ресторан. Мое тело сотрясалось от ужаса. Она понятия не имела, какой опасности подвергла себя, или о том абсолютном хаосе, который произойдет, если ее поймают.

Все, ради чего мы с Фениксом работали? Пропадёт. Закончится.

Мне нужно было увести ее подальше от ресторана.

Еще раз выругавшись, я помчался к своему бару.

Мо последовала за мной, но оставалась в нескольких машинах позади.

Как только я подъехал к ресторану, я обогнул парковку и припарковался на заднем дворе, пыль поднялась от моего внезапного ускорения. Рывком выключив машину, я обежал вокруг здания и наблюдал, как она подъехала и огляделась.

— Попалась.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ДЕВЯТАЯ

Если вы попытаетесь подкрасться к Боссу... убедитесь, что он не знает об этом.

Mo

Куда он делся?

Я облизнула губы и склонилась над рулем. Его машина могла быть припаркована на заднем дворе, но это означало, что он, скорее всего, зайдет внутрь здания.

Я могу отправиться домой.

Но встретиться с ним лицом к лицу казалось лучшей идеей.

Поэтому я проглотила растущее во мне беспокойство и потянулась к ручке двери, медленно открывая ее.

Пока ее не вырвали у меня из рук. И угрожающее лицо Текса заполнило пространство между мной и внешним миром.

— Веселишься на своей маленькой засаде? — спокойно спросил он.

— А ты? — возразила я.

Он оперся мускулистыми руками о крышу машины и навалился на меня.

— О, как раз собираюсь.

Прежде чем я успела пошевелиться, закричать или сделать что-нибудь еще, он вытащил меня из машины и перебросил через плечо.

Я попыталась дотянуться до пистолета, но это было невозможно из-за того, как он нес меня.

— Отпусти меня! — прорычала я.

Текс проигнорировал меня, когда направлялся в шумный бар и нес меня через главный зал к задней части.

— Все в порядке, Босс? — спросил бармен.

— Идеально. — хватка Текса на моем теле усилилась. — Я могу задержаться на некоторое время.

О, черт.

Я прижалась к нему, но пошевелиться было невозможно. Мне нужно было дождаться, пока он опустит меня на землю, прежде чем я потянусь за чем-нибудь.

Вспомнив все тренировки, которые мне давали ребята, особенно Текс, я позволила своему телу обмякнуть в его руках.

С ворчанием его хватка ослабла, как только мы вошли в темную комнату, дверь захлопнулась за нами. Я держала свое тело расслабленным.

Хватка Текса ослабла еще сильнее, когда он поставил меня на пол, пытаясь удержать руками, чтобы я не упала. Я качнулась к нему, будто собиралась упасть в обморок, затем так быстро, как только могла, опустилась на колени и выдернула по два клинка из каждых сапог.

Свет был выключен, когда лунный свет просочился через единственное крошечное окошко в углу комнаты. Я видела зубы Текса, но больше ничего. Я попятилась и подняла ножи.

— Мо. — хриплый голос Текса звучал устало. — Положи ножи на пол.

Они мерцали в лунном свете, когда он приближался, пока я почти не уперлась спиной в стену, в единственное место, где свет был достаточно ярким, чтобы я могла видеть его и меня.

— Сначала тебе придется забрать их у меня. — усмехнулась я.

Твердое лицо Текса расплылось в улыбке.

— О, дорогая, я не хотел бы ничего больше.

Он двигался так быстро, что я едва успела убраться с его пути, когда его руки потянулись к моим. Я упала на пол и разрезала его джинсы каждым ножом, а затем откатилась в сторону. Пыль облепила мои ноги и сапоги.

Выругавшись, Текс посмотрел вниз.

— Мо, это были мои любимые джинсы. — сказал он саркастическим тоном, полным притворной обиды.

— Думаю, я улучшила их внешний вид.

Текс бросился на меня, схватив мои руки и выдернув один нож, в то время, как я держала друг в правой.

Я повернулась к нему и использовала всю свою силу, чтобы ударить его по ребрам. Кряхтя, он отступил назад ровно настолько, чтобы я успела сделать шаг, прежде чем он схватил мою кожаную куртку в свои руки. Я вывернулась из него и потянулась к пистолету левой рукой.

Текс бросил кожаную куртку на пол и улыбнулся.

— Хорошо, хочешь поиграть? Хочешь выбить из меня все дерьмо? Так будет лучше, Мо? Что, черт возьми, я могу сделать, чтобы убедить тебя, как сильно я тебя ненавижу? — его глаза вспыхнули. — Нас больше нет, Мо. Извини, но это мир, в котором мы живем. Думаешь, я без колебаний убью тебя? Думаешь, меня волнует, что ты меня ненавидишь? Ну и что? Ненавидь меня. И? Застрели меня. Но, по крайней мере, пусть это будет честный бой. Брось пистолет, брось нож, мы оба знаем, что я тренировал тебя. Ну же, Мо... — чем больше он насмехался, тем больше я злилась, но знала, что он подстрекал меня, использовал это, как тактику, дабы заставить меня огрызнуться и налететь на него, чтобы он мог показать мою слабость.

Вместо этого я спокойно поставила пистолет на предохранитель, вытянула его перед собой и бросила. Он с грохотом упал на пол вместе с моим ножом.

— Испугался? — спросила я, поднимая руки.

— Меня пугают девушки с кулаками. — Текс обнажил зубы в хищной улыбке. — К тому же я ненавижу драки в виде щекоток... ты же знаешь.

— Постараюсь удержать твои яйца на месте, но не могу ничего обещать, Текс.

— О, ты не можешь заниматься со мной сексом, поэтому не хочешь, чтобы это делал кто-то еще?

— Пожалуйста. — фыркнула я. — Будто ты можешь выступить без моей помощи.

Он рассмеялся и шагнул ко мне, подняв руки в боксерской стойке.

— Не обижайся, если я сломаю тебе нос, Мо, но взгляни на это с другой стороны, ты ведь всегда хотела сделать операцию на нос, верно? Думай об этом, как о шаге в правильное направление... скажи это вместе со мной, пластическая хирургия.

— Не бери в голову. — я пожала плечами. — Надеюсь, ты не слишком привязан.

— О, детка, думаю, что это ты привязалась. — он лениво качнулся в мою сторону, дразня меня, когда мы начали танцевать вокруг друг друга.

— Мило. — я замахнулась левой, затем попыталась ударить его коленом по ребрам, он отклонился руками, отталкивая меня.

— Что такое?

— Ты привязан к своему мужскому достоинству. — я пригнулась, когда он снова замахнулся на меня и нанесла боковой удар в правое бедро.

Он поморщился, но ничего не сказал. Я знала, что было больно.

— Как и большинство мужчин, Мо. Большинство женщин тоже, но эй, у меня нет жалоб.

— Хочешь послушать их сейчас? — я ударила правым кулаком и попробовала сверху, отклоняюсь на каждом встречном ударе, попробовала передний удар, а затем развернулась в кругу.

Он схватил меня за ногу и перевернул на спину, нависая надо мной.

— Ты слишком медлительна.

— Я? — я обхватила его ногами за талию и перевернула на спину, ударив по щеке.

Его голова едва шевельнулась, когда на губах появилась улыбка.

— Ну и что? Я позволил тебе избить меня, и тебе стало легче оттого, что тебя бросили?

— Почему ты преследуешь этих людей? — я ударила его снова, мои костяшки пальцев начали болеть.

Он ухмыльнулся.

— Я скорее умру, чем скажу тебе.

— Так умри. — я стиснула зубы и нанесла еще один удар ему в висок, прежде чем он схватил меня за талию и поднял в воздух, швырнув на пол, потом потянул меня вверх, будто я ничего не весила.

— Почему ты не можешь быть просто нормальной девушкой? — он бушевал, прижимая меня к стене, заманивая в ловушку своим телом. — Почему ты не можешь поплакать, потратить деньги и выпить вина? Бросать дротики мне в лицо. Почему не можешь быть нормальной?

Я наклонила к нему подбородок и прошептала.

— Ты бы не полюбил нормальную девушку.

Его глаза переместились, дыхание стало прерывистым, когда его теплое тело сильнее прижало меня к стене.

— Я не смогу защитить тебя, если ты будешь продолжать преследовать меня.

— Кто сказал, что мне нужна защита?

— Эти люди тебя изнасилуют. —Текс ударил рукой по стене рядом с моей головой. — Они разорвут тебя на куски за то, что ты дышишь их воздухом, ты хочешь продолжать следить за мной? Хорошо, только не жди, что я смогу спасти тебя, когда они продадут твое тело тому, кто больше заплатит.

Воздух со свистом вырвался из моих легких.

— Люди Альфонсо? — Текс замер. Я быстро произвела расчеты. — Они будут там в четверг?

— Мо. — Текс покачал головой. — Возвращайся домой. Ложись спать. Все кончено. Не знаю, как еще сказать тебе, чтобы не сойти с ума. Мы расстались. — его голос дрогнул. — Мы ничто.

Я встала на цыпочки и обхватила его лицо руками.

— Лгун.

Его рот открылся.

И я поцеловала его.

ГЛАВА ШЕСТИДЕСЯТАЯ

Целоваться с врагом — это всегда спешка. Вот почему люди так поступают.

Текс

Мой разум только регистрировал ее поцелуй; ничего больше не существовало, ничто другое не имело значения.

Я схватил ее за локти и подтолкнул вверх по стене. У меня ничего не осталось, никакого контроля. Не было ничего, что могло остановить меня, никто не мог сказать мне, что делать.

И вот тогда что-то щелкнуло.

Я не знаю, как или почему.

Но, поступая, как Феникс, я все еще позволял себе быть марионеткой. Использовать себя для того, чтобы положить конец чему-то ужасному.

Но что, если... я застонал, когда Мо крепче сжала мою шею, ее руки зарылись в мои волосы.

Что, если я кому-то доверяю?

Что, если я достаточно доверяю ей?

Что, если я люблю ее достаточно сильно?

— Мо. — я ахнул.

— Если ты скажешь, что мы не можем сделать это снова, я пристрелю тебя, Текс. Я совершенно серьезно.

Я рассмеялся. Я ничего не мог с собой поделать.

— Ты смеешься надо мной? Клянусь, я сделаю это, Камписи.

— Полегче, Абандонато. — я поставил ее на ноги и сделал шаг назад.

Девушка не останавливалась. Я сделал все, что мог, лишь бы не ранить ее, и дать ей понять, что мы не можем быть вместе.

И вот она здесь.

Никсон не следил за мной.

Никто.

Mo. Оставь это, Мо.

— Так. — она скрестила руки на груди. — Готов рассказать мне, почему ведешь себя, как придурок по отношению ко всем и становишься штурмовиком, в то время как все остальные джедаи?

— Признайся, Мо, в белом я буду выглядеть, как черт. — я прислонился к столу и скрестил руки на груди.

— Ах. — она шагнула вперед и повторила мое движение, скрестив руки на груди. —Так это из-за цвета Семьи? Никто не рассердится, если ты наденешь черное, Текс.

Я опустил голову, моя улыбка выросла до эпических размеров.

— Да, я действительно не получал достаточное количества сна из-за этого.

— Только подумай... все эти бессонные ночи, решенные одной схваткой со мной.

— Верно. — я сглотнул. — Мо Абандонато, ответ на все вопросы.

Мои глаза расширились от внезапной идеи, возникшей в моей голове.

— Что случилось, безумными глазки?

Я открыл рот, потом закрыл его.

— Что если?

— Что если...? Земля плоская?

— Ты просто гений. — я бросился к ней и схватил ее лицо, целуя так сильно, что она вздрогнула.

— А? — она чуть не споткнулась, когда я отпустил ее.

— Сделай это настоящим. — я громко рассмеялся. — Черт возьми, Феникс, ты мог бы просто объяснить мне это.

— Меня зовут Мо. — она помахала передо мной рукой.

— Трейс и Мил умеют хранить секреты? — спросил я.

— Да. — ее глаза сузились. — Я тоже могу, ты же знаешь.

— Никаких секретов от тебя. Ну, я имею в виду один секрет, но то, что мне нужно знать, это... насколько ты хорошая актриса?

Она уперла руки в бока.

— Однажды я убедила Никсона, что видела мертвых людей, и он верил этому в течение двух лет.

— Хорошая девочка. — я протянул руку. — Сейчас, мне нужно, чтобы ты очень внимательно слушала.

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ

Ложь продолжается...

Mo

— Ты готова? — спросил Текс, когда мы подъехали к дому.

Было темно, и я знала, что Никсон разозлится из-за долгого отсутствования. Я написала ему, что поехала покататься после пробежки, но знала, что он придёт в бешенство.

Я щелкнула костяшками пальцев.

— Да, я могу это сделать.

Текс рассмеялся.

— Верно, скорее, тебе это действительно понравится.

— И это тоже. — я улыбнулась. — Считай это расплатой за разбитое сердце.

— Ты же знаешь. — он кивнул. — Если бы мы не были заклятыми врагами, я бы тебя просто обожал.

— Ай. — я сильно толкнула его локтем в ребра. — Я все равно тебя возненавижу.

— Хорошо. — он усмехнулся.

— Хорошо. — я пожевала нижнюю губу.

С проклятием он потянул меня в тень и крепко поцеловал, его рот танцевал с моим, будто он был предназначен для меня.

Мое сердце заколотилось в груди, когда он поцеловал меня в обе щеки, а затем снова в губы, его язык скользнул мимо моей нижней губы и отступил назад.

— Да, хорошо, что мы враги.

Я поправила свою кожаную куртку.

— До конца.

Он протянул руку и обхватил мою ладонь.

— Я буду ненавидеть тебя до конца.

Я молча кивнула.

— Постарайся не плакать.

Поморщившись, Текс отступил назад.

— Я хочу когда-нибудь завести детей, запомни это, Мо.

— Не могу ничего обещать. — пропела я. — А теперь пошли.

Я вошла в дом, ярость отражалась в каждом моем движении, когда дверь захлопнулась перед лицом Текса.

— Мо! Вернись сюда! Сейчас же!

— Нет! — взревела я, поворачиваясь на каблуках. — Ты больной ублюдок! Как ты мог!

Столовое серебро со звоном упало на пол, когда все головы за обеденным столом сосредоточились на нас.

Казалось, даже Лука и Фрэнк приехали сюда ради спокойного ужина.

Очень жаль, так грустно.

Текс схватил меня за руку и грубо притянул к себе, я повернулась и ударила его по лицу так сильно, что мне стало больно.

— Не смей меня трогать!

— Я буду трогать все, что захочу, черт возьми. — он грубо усмехнулся. — Ты все время забываешь... я могу владеть тобой, если захочу.

Краем глаза я увидела, что Никсон встал.

— О, малыш. — я наклонила голову и нанесла правый хук ему в лицо. Он отшатнулся в сторону. — Твои мечты.

Текс потер подбородок.

— Ну, теперь нет, черт возьми, ты никогда не приносила такого насилия в спальню. Мо я понятия не имел... я мог связывать тебя...

Я снова дала ему пощечину.

Он схватил меня за руки.

— Сделай это снова, несмотря ни на что, ты для меня ничто. Ты моя семья, через несколько дней я стану далеким воспоминанием.

Я сладко улыбнулась.

— Нет, если я убью тебя первым.

— Я буду спать с одним открытым глазом.

— И с пальцем на спусковом крючке, любимая. — я хорошенько ударила его коленом по яйцам, а потом ворвалась на кухню и налила себе бокал вина. Когда Текс закончил ругаться, я медленно подошла к холодильнику и вытащила один кубик льда. — Знаю, это очень важно, учитывая, что у тебя там внизу. — я швырнула его ему в лицо. — Но постарайся, чтобы это сработало, Камписи.

— Тебе повезло, что я не пристрелил тебя за твое неуважение. — усмехнулся он, подкидывая лед в воздухе свободной рукой.

— Чтобы убить меня, тебе придется убить Никсона, Чейза, и Серхио, возможно Феникса, определенно Луку, ничего себе, свалив на себя все Семьи. Это твой большой плохой план, Крестный отец? Заставить всех ненавидеть тебя?

— Если придется. — он встал во весь рост. — Кроме того, что может значить еще несколько смертей на моих руках после четверга? А?

С этими словами он вышел из комнаты, оставив меня хмуро глядеть в его сторону.

Никсон заговорил первым.

— Не могли бы вы рассказать мне, что это было?

— Может, объяснишь мне, почему ты его не застрелил? — я спросила в ответ.

Никсон закатил глаза.

— Выстрелить в Текса не поможет ярости, Мо, к тому же, как бы ужасно он себя ни вел, мне нужно, чтобы он прожил еще по крайней мере три дня.

— А потом? — спросила я.

— Мы будем собирать соломинки. — Никсон усмехнулся.

Чейз фыркнул.

— Чур ты, мелкая.

— Ты не можешь убить его. — Лука хлопнул ладонями по столу и встал. — Он является ключом ко всему. Ты убьешь его и подпишешь себе смертный приговор.

Фрэнк смотрел прямо перед собой, его мозг работал со скоростью тысячи миль в минуту.

Феникс встретил мой взгляд, его глаза были пронзительными, знающими.

Я закатила глаза и показала ему средний палец.

Да начнется обратный отсчет.

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ВТОРАЯ

Нет никакой правды, только подозрение.

Феникс

— Тебе не показалось это странным? — переспросил я. — Совсем не странным?

Серхио сделал большой глоток вина и уставился в окно гостиной.

— Мо всегда была страстной девочкой, а Текс... ну, теперь он сам по себе. После четверга…

— Ты имеешь в виду после того, как все умрут…

— Верно. — Серхио пожал плечами. — Всё станет обратно на свои места.

Я закатил глаза ему в спину и пошел прочь. Он был слишком спокоен. Во всяком случае, это раздражало меня еще больше. Он слишком напоминал мне Луку — спокойный, холодный, расчетливый. На сегодня с меня было достаточно драмы. Зевая, я направился в комнату для гостей и вошёл внутрь.

Би сидела на моей кровати и читала.

— Какого черта ты делаешь?

Она не подняла глаз, просто перевернула страницу.

— Читаю. Почему это выглядит так, будто я что-то делаю?

— Ты в моей постели.

— Это дом Никсона, кровать Никсона. — сказала она скучающим тоном. — Ты знал, что Эдвард вампир?

Боже милостивый, избавь меня от этого. Это мое покаяние за то, что я был ублюдком, пытками Сумерками. Не хорошо.

— Тебя слишком приютили, кто дал тебе эту книгу?

Имя и номер социального страхования, пожалуйста. Мне нужно было кого-то убить.

— Трейс.

Я сдержал стон. Таков был этот план.

— Как... мило с ее стороны.

— Он такой горячий.

— Ты не можешь его увидеть.

Би оторвалась от книги.

— В моей голове полностью могу.

Закатывать глаза казалось ребячеством, но именно это я хотел сделать.

— Пожалуйста, не описывай его. Я устал и меньше всего хочу говорить о фальшивых вампирах.

Она вздохнула.

— Твоя потеря, парень.

Парень? Что? Будто мы теперь братаны и вместе тусуемся?

— Би. — я облизал губы и попробовал другую тактику, которая не заставит меня рыдать и умолять ее убраться из комнаты. — Мне действительно нужно немного поспать.

Она приподняла плечо.

— Так спи.

— В моей постели.

Она подвинулась ближе. Ее ванильный аромат ударил меня в полную силу этим простым движением.

Сжав кулаки, я сделал несколько глубоких вдохов. Но это не помогло. Вспотев, прохрипел я.

— Би, я буду спать один.

Наконец, она положила книгу на тумбочку и скрестила руки на груди, отчего ее тело выглядело намного... лучше, если это вообще было возможно, в ее крошечной майке и шортах.

— Но когда ты защищал меня, ты оставался со мной.

— Чтобы сохранить тебе жизнь. — я стиснул зубы, пока они не скрипнули. — Поверь мне, здесь ты в безопасности.

Ее глаза наполнились слезами.

— Пожалуйста, Феникс?

Слезы. Я плохо справлялся со слезами, и она это знала.

Вздохнув, я потянулся назад и снял рубашку, затем подошел к комоду, открыл его, взял пару спортивных брюк, и закрыл. Не говоря больше ни слова, я сбросил джинсы на пол и надел брюки, затем выключил свет.

— Спасибо. — прошептала Би. — Я просто... спасибо.

Она понятия не имела, что ее версия безопасности была ненормальной... почти больной.

Она лежала рядом с насильником, рядом с убийцей, рядом с абсолютным монстром, и все же, именно так она обретала покой по ночам. Пока, я? А я не нашёл покой. Совсем нет.

Ни тогда, когда услышал, как она наконец заснула, ни тогда, когда ее рука потянулась к моему телу и она свернулась калачиком рядом со мной и вздохнула.

Это был ад.

Я знал, что она может спать, как убитая.

Но я был живым проводом.

Уставившись широко раскрытыми глазами в потолок, я говорил своему телу, не реагировать. Вынуждая мое дыхание выровняться. И снова обманывая себя, что ничего не чувствую к этой ванильной красавице, спящей в моих объятиях.

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ

Ожидание смерти — не лучший способ провести солнечный день.

Серхио

К тому времени, как наступил вечер среды, я был готов взять пистолет в руки Текса —или, может, даже Мо. Борьба стала еще хуже.

Как такое вообще возможно? Если уж на то пошло, Текс превратился из дерзкого неуважительного маленького говнюка в яростного алкоголика с серьезным комплексом Бога.

Когда никто не налил ему чашку кофе, он наорал на Мо, чтобы та приготовила ему, так как женщины должны обслуживать своих мужчин — боссов.

За это он получил удар в живот и угрозу ножом. Клянусь, Никсон чуть было не набросился на него, но мы все знали, что до четверга мы ничего не могли сделать, пока все не закончится.

Текс был неприкасаемым.

Поэтому я ничего не делал, пока он чистил свои пистолеты передо мной, а затем угрожал выгравировать мое имя на каждой пуле, чтобы быть уверенным.

Каждый раз, когда я подходил к Луке, он говорил мне оставить его. Да, оставить в покое означало, что мы все мертвы, но я сделал все, о чем просил Лука. Я поступал правильно по отношению к Семье. В конце концов, этого, вероятно, будет недостаточно.

На кухне вспыхнула драка, я со стоном вскочил с удобного сиденья в гостиной и направился к кричащим.

Когда я повернул за угол, я почти вернулся на свое место, может быть, если я проигнорирую проблему, это не будет проблемой?

— Ах ты сукин сын! — Мо держала Текса на острие ножа. — Как ты можешь говорить такое о нас? О своей семье? Мы практически вырастили тебя!

— Вырастил меня? — взревел Текс, его лицо исказилось от ярости. — Я был твоей марионеткой! Не более чем пешка в большой игре! Ты защищала меня, чтобы использовать, так же, как ты используешь и завтра!

— Текс. — Никсон выглядел готовым сорваться, когда сделал неуверенный шаг вперед, оттеснив Мо в сторону. — Это не ты, кто продолжает затевать эти драки, кричать, нападать на Мо. Это не тот ребенок, с которым я рос. Ты забываешь, что мы росли вместе.

— С больным отцом. — Текс нахмурился.

Никсон стиснул зубы, когда Чейз медленно приблизился к группе.

— Вообще-то с моим больным отцом, но без подробностей. — он махнул рукой в воздухе. — Текс, завтра ты покончишь с этим. Сегодня вечером... разве мы не можем просто представить себе мир, где ты не отталкиваешь нас отвлекая от общей картины?

— Что? — прошипел Текс.

Чейз и Никсон обменялись взглядами.

Черт, все стало только интереснее. И тут я подумал, что Никсон и Чейз просто согласились на условия Луки, потому что у них не было выбора.

Прислонившись к стене, я скрестил руки на груди и стал ждать.

Грудь Текса вздымалась от напряжения, когда Никсон наклонил голову, его глаза оценивали.

— Ты всегда будешь выбирать Семью, Текс. И это прекрасно, кровь побеждает, почти уверен, что у нас уже был этот разговор. Но ты должен знать одну вещь.

Текс закатил глаза.

— Мы братья. — Чейз сказал, понизив голос. — Кровь всегда побеждает, но мы разделяем ее. — он поднял ладонь. — Все четверо из нас. — Феникс вздрогнул со своего места рядом. — И это означает, что независимо от выбора, который ты сделаешь завтра, ты не присоединишься к врагу, ты победишь его, потому что в ту минуту, когда ты займешь свое место, ты, наконец, будешь дома. Но это не значит, что мы все еще не здесь, не живем, не дышим, не боремся за тебя.

Никсон хлопнул Чейза по спине и прицелился в Текса.

— Дерись сколько хочешь, парень, но мы останемся на твоей стороне до самого конца. Даже если конец означает нашу —смерть. Мы не дураки. Возможно, завтра тебе придется сделать выбор, и если мы что-то узнали о положении Феникса, то почетная смерть это хорошая смерть.

— Никсон! — Трейс почти умоляла.

Пока Мил смотрела на деревянный пол под ногами, Мо обошла кухню и встала рядом с девочками.

Текс, казалось, взвешивал свои варианты, оглядывая кухню, а затем улыбка изогнула его губы, когда его взгляд встретился с холодным взглядом Никсона.

Быстрыми движениями он шел до тех пор, пока его нос почти не коснулся носа Никсона, напряжение было настолько сильным, что я не был уверен, должен ли вмешаться или просто позволить всему разыграться.

Я взглянул на Феникса краем глаза, его кулаки были крепко сжаты по бокам, если будет драка... я должен спасти Текса, черт возьми, но это было неправильно. Я должен был сохранить ему жизнь любой ценой.

Дыхание Никсона было прерывистым, а глаза сузились в крошечные щелочки.

Текс самодовольно ухмыльнулся, затем прошептал.

— Вольпе.

Не то что я ожидал.

Глаза Никсона стали дикими, когда они метнулись вперед и назад, а затем с жестокой улыбкой он отступил назад и ударил Текса по лицу.

Текс отшатнулся, по его подбородку стекала кровь. Он кивнул головой и неторопливо пошел по коридору, проклиная семью Абандонато.

Я растерянно почесал в затылке.

— Он только что назвал тебя лисом?

Чейз встретился взглядом с Никсоном, они оба повернулись, чтобы посмотреть на Феникса, который замер на месте.

— Какого черта я упускаю? — спокойно спросил я.

Никсон вздохнул и обернулся.

— Ничего такого, что стоило бы обсуждать. Комиссия завтра, предлагаю всем немного поспать.

Слишком растерянный и уставший, чтобы продолжать, я вскинул руки и пошел по коридору в свою комнату для гостей. Как только дверь закрылась я достал свой мобильный и написал Луке.

Я: Завтра мы узнаем, из чего сделан Текс... и Феникс тоже.

Лука: Доверься плану.

Я: Вот в чем проблема, я никому не доверяю.

Лука: Может, пришло время, а ты начинаешь. Выспись хорошенько, все получится, как всегда.

Нахмурившись, я напечатал в ответ.

Я: Абсолютная власть развращает, абсолютно.

Лука: Абсолютная власть решительно развращает, только когда мы это позволяем. Выбор есть всегда, Серхио. Никогда не забывай об этом.

Слишком расстроенный для ответа, я бросил телефон на кровать и опустился на матрас, обхватив голову руками.

Я обдумал каждую стратегию, каждый результат, каждый план, который помог бы Фениксу, Луке и Фрэнку с самого начала. Я сделал все, что мог. Я вышел из укрытия, чтобы убедиться, что Семья находилась в безопасности, единственная проблема заключалась в ощущении потери своей человечность в данном процессе.

Наверное, именно это и происходит, когда ты торгуешь смертью.

С ворчанием я ложусь обратно на подушку и пытаюсь сосредоточиться на более простом времени, когда мы все были детьми, когда военные игры были чем-то, что мы слышали, как взрослые обсуждали вполголоса. Когда битвы между Семьями ничего для нас не значили, когда власть и жадность были отвратительны.

Это время давно прошло.

А сейчас, я устал.

Ничего. У меня ничего не осталось.

Я вытащил из кармана листок бумаги и уставился на него.

Моя последняя воля и завещание. Я запечатал бумагу в конверт, который ждал меня на моем столе.

Самым жалким было то, что у меня не было семьи, к которой я мог бы обратиться. Мой собственный отец не хотел, чтобы я жил, большинство моих дядей находились в тюрьме, и я застрял между желанием соблюдать закон и необходимостью его нарушать. У меня не было имени, которое я мог написать на этом пустом конверте, и это убивало меня изнутри из-за понимая, что скорее всего, это мое будущее. Одиночество и пустота. Мужчина, которого не будут вспоминать. Некоторое наследие.

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ЧЕТВЁРТАЯ

Риск... всегда стоит того. Так ли это?

Текс

Я должен был отдать должное Мо, она проделала адскую работу. Я только надеялся, что этого будет достаточно для ребят. Я застрял между желанием, чтобы они отреагировали завтра, и желанием сохранением мне жизни.

Это было своего рода перетягивание каната, относитесь к этому, как к абсолютному дерьму, но отбросьте намек что за этим стоит причина. Очень твердая, изменяющая жизнь причина.

Феникс сказал сделать это реальным, и теперь я знал, почему. Мне необходима была каждая реакция от них, чтобы это было реальным, я уже слишком рисковал, зная Мо, но не был в состоянии сделать это.

Лгать ей в лицо снова, и снова, и снова. Не помогало и то, что я совершенно не умел скрывать от нее свои чувства, каждый раз, когда она целовала меня, я реагировал так, словно она только что подожгла мое тело. Так что это было невозможно.

Забавно, но это была ее идея отказаться от намека Вольпе. Черт, эта девушка была великолепна.

Мой желудок сжался... если бы был выход из этого контракта с Николаси. Мо знала, что я не могу отступить, точно так же, она знала, что мне придется причинить ей боль в доказательства мужчинам, что я не шучу.

В окно постучали. Я вскочил с кровати и схватил пистолет.

Мо ухмылялась с другой стороны стекла.

Когда я закатил глаза, она подняла чучело лисы и надулась, выпятив нижнюю губу.

Моя улыбка росла, росла и росла, наконец я открыл окно и высунулся наружу.

— Как дела, Ромео, пытаешься закрутить со мной роман?

— Да, но у тебя нет балкона.

— Так ты принесла с собой лису? — я кивнул в сторону чучела животного. — Чучело лисы, у которой нет глаза?

— Трагическая авария в стиральной машине.

— Ах. — я забрал животное. — Понимаю.

— Можно мне войти? — Мо вздрогнула и подтянула свою кожаную куртку ближе к телу.

Я отступил назад и облизал губы.

— Говорят, держи своих друзей рядом, а врагов ещё ближе, так что да, заходи.

Я попятился, чтобы она могла войти в мою комнату. Она приземлилась с глухим стуком, повернулась и закрыла окно, за которым последовали жалюзи.

— Планируешь убить меня или что-то в этом роде? — я указал на жалюзи и бросил лису на кровать.

У меня ныли кости, болело сердце. Каждая чертова частичка приносила боль, когда я думал об этом. У меня не было ни малейшего шанса заснуть.

— Текс? — прошептала Мо, ее пальцы слегка сжали мои.

Я подвел ее к кровати и сел, похлопав по месту рядом со мной.

— Да?

— У меня есть идея.

Я посмотрел в сторону и нахмурился.

— Хорошо.

— Пристрели меня.

Мое лицо застыло в шоке.

— Ты хочешь, чтобы я... пристрелил тебя?

— Да. — она кивнула, ее брови сошлись вместе, будто она слишком много думала. — Ты должен подать пример, верно?

Мне было не по себе от того, к чему все шло.

— Мо, я могу подать пример, не стреляя в тебя.

— Тебе не обязательно меня убивать! — ее слова вырвались наружу. — Просто сделай мне немного больно, я имею в виду дать мне пощечину, и это нормально.

Я застонал, это был худший разговор в мире.

— Но... — она облизнула губы. — Просто я думаю, это оказало бы больше влияния, если бы ты выстрелил мне в плечо или даже в ногу, это не будет так больно, и я не умру, верно?

Мои глаза крепко зажмурились, пока не загорелись.

— Мо, ты просишь меня пристрелить тебя.

— Я твой враг.

— До самого конца. — прошептал я.

— Верно. — она схватила меня за руку. — Просто... подумай об этом, но не говори мне, если собираешься, просто сделай это... не хочу знать, если это произойдет. Моя реакция должна быть реальной, но Текс, ты не можешь избавиться от пяти голов, не можешь избавиться от стольких людей и выжить, думаю ты должен сказать Никсону и Чейзу.

— Не могу. — хрипло сказал я. — Если до них что-нибудь и дойдет... полетят их головы. Я не смогу с этим справиться, Мо. Достаточно того, что Феникс, Лука, Фрэнк и даже Серхио будут в беде, если это выйдет наружу. План состоит в том, чтобы содержать семью Абандонато в чистоте. Одна семья, достаточно могущественная, чтобы держать все вместе, если дела пойдут... плохо.

Мо сглотнула.

— Ты тоже должен застрелить Никсона.

Я застонал.

— Ты с ума сошла?

— Подумай об этом! — она ударила меня в плечо. — Ты можешь вредничать и ворчать сколько угодно, но в конце концов, если ты не причинишь вреда самым могущественным из близких тебе людей — ты всего лишь убийца. Босс, который избавился от плохого, никто не будет бояться тебя. Они могут относится к тебе всерьез, но ты должен причинить боль людям.

— Таков был первоначальный план. — выдохнул я. — Но я сообщил Фениксу, что не смогу этого сделать.

— Никогда не думала, что произнесу эти слова. — Мо тяжело вздохнула. — Но Феникс прав.

— Черт бы его побрал. — я откинулся на кровать и вздохнул.

Мо последовала за мной, положив руку мне на грудь. Несколько минут мы лежали молча, потом она придвинулась ближе и поцеловала меня в шею.

— Попробуй жить. — ее голос дрожал от волнения.

Я пытался не обращать внимания на боль в сердце, но это было невозможно.

— Мо... — я несколько раз сглотнул, мое горло забилось слезами. — Если бы у меня был выбор...

— Знаю...

— Нет! — я резко отстранился. — Ты не знаешь.

— Текс, все в порядке, ты не должен этого делать. — ее глаза быстро заморгали, словно она сдерживала слезы. — Мы уже попрощались, помнишь?

— Если бы у меня не было сестры. — прошептал я.

Мо прислонилась своей головой к моей.

— Если бы ты не был сыном мертвого Каппо Ди Каппо.

— Если бы его наследство не осталось в живых. — мой голос затих.

— Если бы тебе не понадобилась помощь семьи Николаси.

Я выругался и прижался губами к ее губам. Она застонала, когда я перевернул ее на спину и углубил поцелуй.

— Мо. — я отстранился и схватил ее руку, положив себе на грудь. — Знай ... мое сердце всегда будет биться для тебя и только для тебя, моей подруге, моей возлюбленной, моего врага, моей души.

Слезы текли по ее лицу, когда она кивнула и притянула мою голову к себе, ее губы встретились с моими в безумии.

— Я горжусь тобой.

— Не стоит.

— Ничего не могу поделать. — она вздохнула, ее губы задержались на моих, покрывая легкими поцелуями мою кожу.

Мы целовались некоторое время, не разговаривая, запоминая, прощаясь второй раз за две недели. Я взглянул на часы — близилась полночь.

— Мо...

— Тебе не обязательно это говорить. — она оторвалась от меня и встала на ноги. — Оставь себе лису.

Я усмехнулся.

— Одноглазая лиса на удачу? Что же может пойти не так?

— Не будь ослом. — поддразнила Мо. — Она защитила меня от монстров, возможно, и тебя защитит от твоих.

— Мо. — я покачал головой. — Завтра я стану этим монстром.

— Нет. — она облизнула губы и поцеловала меня в щеку. — Завтра ты станешь нашим спасителем.

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ПЯТАЯ

Сон — для мертвых.

Феникс

Я спал, как мёртвый.

Так много жизней висело на волоске, включая мою, но я не очень-то ценил свою собственную, особенно если сравнивать с их. Через час мы отправлялись на Комиссию.

Мой желудок скрутило в узел. Я закрыл глаза и провел пальцами по дереву, на котором мы с ребятами выгравировали наши имена... имена избранных. Место, где мы поклялись, что не станем нашими отцами.

Черт, но я стал им, даже не подозревая об этом.

Я сочувствовал Тексу, действительно сочувствовал, потому что лучше, чем кто-либо другой, знал, каково это иметь в наследство уродство. Я понимал это, ибо жил с этим каждый чертов день, никакого спасения, ничего.

Поднялся ветер, пронизывая мою куртку прохладным воздухом.

— Сумасшедший. — вдруг сказал Никсон из-за моей спины.

Я даже не обернулся.

— Что такое?

Чейз ответил слева от меня, а Никсон встал справа.

— Не кажется реальным, что мы были детьми.

Я покачал головой.

— Детство? У нас была хоть какая-то частичка?

— Нет. — ответил четвертый голос. Текс. — Уверен, мы пропустили эту часть.

— Мне бы очень хотелось иметь крепость. — Чейз засунул руки в карманы.

— По крайней мере, домик на дереве. — добавил Никсон.

— Или плохую газонокосилку. — Текс усмехнулся.

Мы замолчали, только ветер свистнул в ветвях деревьев, и напряжение капало с каждого из нас.

— Как глубоко проникает кровь? — спросил Текс, нарушая молчание.

— До самой смерти. — прохрипел я. — Пока последний вздох не покинет тело.

Чейз поднес ладонь к надписям на дереве и крепко прижал к ней ладонь.

— Sangue in assenza. Крови нет.

Никсон положил свою руку поверх руки Чейза.

— Con la morte a trovare la tu libertà, ma è la vita dove si è veramente liberi.

Я закрыл глаза, когда истина его заявления полилась на меня.

— В смерти ты обретаешь свободу, но где ты действительно свободен это в жизни.

Моя дрожащая рука легла поверх руки Никсона, я не ожидал, что Текс присоединится к нам, в конце концов, он должен был оставаться оцепеневшим от эмоций, если собирался довести дело до конца.

Я был потрясен, когда его рука легла на мою, и он хрипло прошептал.

— Se il mio sangue, non sia vanа. — он повторил это на английском языке. — Если прольется моя кровь, пусть она не будет напрасной.

— Аминь. — прошептал Никсон.

— Аминь. — мы присоединились.

Задняя дверь захлопнулась, выдернув нас из нашего момента, возможно, последнего момента, когда мы все четверо были живы.

— Пора идти. — крикнул Серхио с заднего крыльца. — Сейчас же.

Текс ушел первым, потом Чейз и, наконец, Никсон.

Я смотрел, как трое моих лучших друзей высоко подняли головы, на их лицах не было видно страха, и мне стало интересно. Неужели я веду их на верную смерть? Или я сделал достаточно ради их спасения? Рассказав все Тексу, я спас больше жизней, или просто добавил к количеству тел?

Я быстро перекрестил руки и поцеловал костяшки пальцев.

— Да пребудет с нами Господь.

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ШЕСТАЯ

Испорченное сердце пробуждает в нас все плохое…

Mo

Я подождала, пока ребята уйдут, прежде чем отправиться за ними. Текс уже дал мне инструкции, куда идти. Я уже собиралась завести машину, когда услышала стук в окно.

Трейс стояла, скрестив руки на груди, сверкая глазами.

Я нажала на кнопку «вниз.»

— Что случилось?

— Ты ведь направляешься на Комиссию, не так ли?

— Нет.

— Да, именно.

— Вовсе нет.

— Ты дерьмовая лгунья. — Трейс открыла дверь и вытащила пистолет, убедившись, что патронник заряжен.

Я застонала.

— Не волнуйся, я подожду в машине, но не позволю своей лучшей подруги ехать туда без поддержки.

— И? — я рассмеялась. — Ты даже не знаешь, что происходит, Трейс. Так будет лучше всего.

— Там Мил. — Трейс сглотнула. — Ты уйдешь, и Никсон может умереть. Я буду в машине. Если я услышу выстрелы, то не побегу на линию огня, Никсон уже угрожал мне, но если я единственная, кто будет без ранений, то смогу, по крайней мере, отвезти всех в больницу Стивенса и убедиться, что никто не умрет.

Я закрыла глаза и кивнула.

— Хорошо.

— Ты ведь поможешь ему, правда? — она сунула пистолет обратно в сумочку и склонила голову в мою сторону. — Я про Текса.

Я неловко поерзала и завела машину.

— Возможно... если смогу.

— Ты собираешься присутствовать там?

— Я близнец Никсона. — я усмехнулась. — Я имею такое же право быть там, как и он. В конце концов, я принцесса Мафии, ребята будут злиться, но это не значит, что у них не будет больших проблем, плюс у меня есть отличное оправдание.

— Что? Безумие? — Трейс закатила глаза.

— Нет, конечно, нет. — я вытащила из кармана телефон Никсона. — У него мой телефон вместо его, проклятые айфоны, не различишь, который из них какой.

— Страшно гениально. — она одобрительно кивнула, сжав губы. — Постарайся не умереть, хорошо?

— Молись, чтобы этого не произошло.

— В последнее время я много это делаю..

— Верю. — я свернула с подъездной дорожки и направилась к складу.

Дело в Комиссии... слишком много людей должны будут собраться в одном месте, кроме того, возможная перестрелка была своего рода проблемой.

Итак, мы встречались в одном из семейных дилерских центров Абандонато. Склад позади дилерского центра обычно использовался для упаковки и мерчандайзинга, но он работал и был абсолютно чистым, плюс построение заключался в том, что окна были двойными и везде висели видеокамеры. Мы контролировали окружающих, но точно не результат.

Мои руки вспотели к тому времени, когда мы добрались до отеля. До здания оставалось всего двадцать минут, но я чувствовала, как медленно тянется время.

Трейс сцепила руки вместе.

— Приехали.

— Да. — я облизала пересохшие губы. — Вот мы и приехали.

Стоянка была заставлена Мерседесами, а снаружи стояли черные внедорожники.

— Я сяду за руль, чтобы мы могли быстро уехать.

— Верно. — фыркнула я. — Как в кино.

Трейс грустно улыбнулась.

— Да.

— Люблю тебя. — я быстро обняла ее и выскочила из машины, когда она прошептала.

— Я люблю тебя.

Мои сапоги стучали по тротуару, когда я направилась к двери. Глубоко вздохнув, я толкнула металлическую ручку и вошла внутрь.

Теперь пути назад нет.

Звук был, как в пчелиным ульи из-за разговоров. Я прошла дальше в комнату. Длинные прямоугольные столы были выстроены в большую линию, кофе и чай стояли в чайниках на каждом столе. Все было покрыто черными скатертями. Если бы я не находилась на складе, подумала бы, что мы в ресторане.

Я прочистила горло. Разговоры прекратились, когда все взгляды обратились на меня. Я просто пожала плечами и подошла к Никсону, протягивая ему телефон.

— Подумала, что тебе это может понадобиться.

Он нахмурился, забирая телефон из моих рук.

— Я бы все равно не ответил на звонок, Мо, ты же знаешь.

— Да, но я твоя сестра. — для пущего эффекта я ударила его по голове. — Я беспокоюсь.

Несколько мужчин засмеялись, а другие прошептали.

— Женщины.

Никсон не упустил ни единого мгновения, когда взглянул на мою темную одежду и опустил взгляд на мои высокие сапоги, должно быть, мелькнувшее серебро привлекло его внимание, когда он замер, а затем встретился со мной взглядом.

— В какую игру ты играешь, сестра?

— Мою любимую. — прошептала я. — Охотники и лисы.

Он кивнул и повернулся.

— Джентльмены, я позабочусь, чтобы она ушла до начала собрания.

Они отмахнулись от него, а я подошла к одному из столиков и налила себе кофе.

Чья-то рука протянулась, чтобы коснуться моей.

— Ай-яй-яй, посмотри, как ты прихорошилась.

От голоса Альфонсо у меня кровь застыла в жилах. Я вырвалась из его объятий и усмехнулась.

— Похоже, они пригласили всех на эту вечеринку, а?

— Приглашены были только важные персоны, а вот грязь только что подтянулась. — он закурил сигару и откинулся на спинку стула.

Серьезно я почти ударила его по лицу, вместо этого я закатила глаза и схватила свою полную чашку и двинулась обратно к Никсону.

Поднеся чашку к губам, я осмотрела комнату, вглядываясь в каждого.

Камписи сидели во главе стола; Текс стоял рядом с ними, но ничего не говорил.

Клан Николаси находился справа от Семьи Камписи, а трое остальных — Алферо, Де Ланг и моя семья — слева.

Никсон и Чейз разговаривали вполголоса, в то время как мужчины смеялись и делали вид, что конец света еще не наступил.

В любую минуту, Текс.

В любую.

Он должен был нанести удар перед встречей. Ему необходимо лучше всё рассчитать, иначе он мог задеть ненужных людей, и это привело бы к тому, что его застрелят, прежде чем он доберется до человека номер два.

Дерьмо.

Я поставила свой кофе на ближайший столик и сняла куртку. Я была готова к самому худшему.

Зевнув, я вытянула руки над головой, а затем вытянула шею, привлекая внимание мужчин впереди. Потянувшись за кофе, я неуклюже уронила его на пол. Оно разбилось при соприкосновении с полом, с проклятием я низко опустилась на колени, мой топ опустился, давая каждому мужчине передо мной адекватный вид на мою грудь.

Стулья отодвинулись, и в одно мгновение несколько мужчин помогли мне собрать осколки моей разбитой чашки.

— Осторожно. — один из мужчин помог мне подняться на ноги. — Нам бы не хотелось запачкать твою одежду кровью.

— От неё трудно будет избавиться. — я невинно кивнула.

— Да, именно. — хрипло сказал он, оглядывая меня с головы до ног. — Это действительно так. — Гросс, был вдвое старше меня и был лысым.

Я одарила его сладкой улыбкой.

— Спасибо вам всем за помощь, мне так жаль, чувствую себя глупо.

— Нет, нет. — чья-то рука метнулась вперед и схватила меня за запястье. — Не проблема.

У него был сильный акцент, почти такой же сильный, как у Альфонсо, и если мой подсчеты не ошибочны, я оттащила от Текса по меньшей мере три мишени Камписи. Должно хватить. Господи, пусть этого будет достаточно.

Что-то хлопнуло об один из столов. Я посмотрела в глаза Текса, когда он угрожающе наклонился.

— Я хотел бы призвать это собрание к порядку.

Альфонсо фыркнул, покраснел и оттолкнулся от стола.

— Только Каппо Ди Каппо может призвать собрание к порядку.

Губы Текса растянулись в хищной улыбке.

— Я только что это сделал.

Глаза Альфонсо сузились.

— Решение ещё не принято.

— Давайте решим сейчас. — Текс прошелся вокруг столов, затем занял центральное место, держа руки в воздухе. — В конце концов, ты не только пытался похитить меня и убить меня и сестру Никсона, но и поставил за мою голову десять миллионов долбаных долларов. — он откинул голову назад и рассмеялся. — Семья стоит в пять раз больше, если не больше. — он насмешливо усмехнулся. — Это означает только одно... у тебя нет доступа к фондам, потому что мой отец никогда не назначал тебя. Ты здесь, потому что я позволяю, ты дышишь, потому что я позволяю, ты живешь, потому что я позволяю.

Боссы встали... Лука, Никсон, Мил, Фрэнк и начали расхаживать.

— Ты. — выплюнул Альфонсо, указывая пальцем на Текса. — Проклятый мерзавец, ты не должен был родиться!

— Еще. — Текс вздохнул и поднял руки в воздух. — А вот и я.

— Ты слишком молод.

— А ты слишком уродлив, но не видишь, как я кричу об этом с крыш. Я это оно. Я твой Создатель, твой торговец смертью, твое долбаное спасение. Прими это или нет.

— Что, если мы проголосуем и ты проиграешь? — Альфонсо пожал плечами. — Ты отступишь?

На челюсти Текса сжался мускул. Он должен был что-то сделать, мужчины начали переговариваться между собой. Я знала, что они говорят. Текс был молод, он не был уверен в себе, он был не в своем уме.

— Твой собственный отец думал, что ты проклят! — Альфонсо сплюнул. — Это факт, который ты слишком хорошо знаешь. Он отослал тебя, что за отец так поступает со своим единственным сыном? Он даже не забрал тебя. — Альфонсо рассмеялся про себя и поднял руки к окружавшим его людям. — Вы полагаете, что можете довериться простому ребенку, который даже не нужен своему отцу? Давайте не будем забывать... Текс убил Босса всех Боссов, убил его хладнокровно.

— Ему помогли. — Лука стиснул зубы.

— Виновный. — Альфонсо пожал плечами. — Любой, кто помог ему, виновен. Смерть единственное решение. Если ты убьешь Каппо Ди Каппо, тебя убьют. Ты помог разработать план его убийства? Твоя смерть — моя.

Все члены клана Камписи стояли, кивая головами.

Плечи Текса распрямились.

И я знала, что он принял решение. Он собирался продемонстрировать пример силы.

— Абандонато не хотят меня, Николаси боятся меня, Камписи не знают, что со мной делать, а Де Ланг и Альферо хотят остаться в стороне. Так что же делать парню?

Альфонсо сложил руки перед собой.

— Он мог бы умереть с честью и позволить Семьям править в мире.

Текс поморщился и покачал головой.

— Видишь ли, дядя, вот в чем проблема: зачем создавать мир, когда война это так весело. Разве мир принесёт тебе больше денег? Думаю, в конце концов, где будут деньги, будет и Семья. Ты говоришь о мире, проповедуешь честь, но ты все еще управляешь проституцией на Сицилии, забирая девушек из их семей и предлагая защиту за определенную цену. Ты говоришь, что я слишком молод, но я говорю, что ты слишком стар, в понимании, что древние пути больше не работают. Страх порождает еще больший страх, ты слишком много манипулируешь и показываешь свою слабость. Мир? Черт возьми, нет, я намерен обрушить адское пламя на пять рук — и начну с тебя.

Часть Третья: Очищение

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ СЕДЬМАЯ

Текс

Мне нужно было, чтобы Мо немного отодвинулась вправо, но я не мог сказать ей об этом. Также, мне необходимо, чтобы несколько человек отошли от Никсона, но я не мог сказать об этом. Вместо этого я продолжал угрожать Альфонсо, заставляя реагировать. Но он был гладким, так хорошо переворачивал слова.

Мо была права. Настало время действовать.

— Ты глупый, глупый ребенок. — глаза Альфонсо вспыхнули, и мужчины снова замолчали.

Я усмехнулся.

— Мой отец говорил что-то подобное, прежде чем я всадил ему в голову три пули.

Раздался громкий вздох, когда мужчины начали кричать между собой.

Я поднял руку, призывая к тишине.

Альфонсо сжал кулаки по бокам.

— Он назвал меня проклятым, и в конце концов, я думаю, что это он был проклят, ведь он уже бежал от меня. Боясь правды увидевшую в моих глазах, что я покончу с ним. Что я стану причиной его смерти. Думаю, он видел это, когда я родился. Думаю, он нутром чуял, что я приду за ним.

Я закрыл глаза, позволяя горечи и негодованию наполнить меня, я собирался использовать их, собирался использовать эту темноту во благо, даже если она убьет меня. Я думал о своем отце, о том, что меня бросили, что меня прокляли.

Когда мои глаза открылись, ярость поглотила меня, когда я оглядел здание. Море знакомых лиц смотрело прямо сквозь меня. Будто последние двадцать пять лет моей жизни не имели никакого смысла.

Неужели я для них ничего не значу?

Ничего, кроме шутки?

Реальность моего положения ударила меня в полную силу, я подавил стон, пытаясь втянуть в себя длинные, ровные вдохи затхлого пыльного воздуха.

— Это твой выбор. — произнес голос ровным тоном, пронзая воздух своей окончательностью.

— Неправильно. — я уставился на цементный пол; приглушенный серый цвет был испачкан пятнами крови. — Если бы у меня действительно был выбор, я бы предпочел умереть в утробе матери. Я бы утопился, когда мне было три года. Я бы застрелился, если бы у меня был шанс. Вы не оставили мне выбора, и вы это знаете.

— Ты не боишься смерти? — насмешливо произнес голос.

Я медленно поднял голову, встретился взглядом с Мо и прошептал.

— Жизнь пугает меня до чертиков.

Единственная слеза упала с ее подбородка, и в этот момент я понял, что должен сделать. В конце концов, жизнь — это выбор. И я собирался сделать свой.

Не раздумывая, я выхватил пистолет из-за пояса за спиной, направил его на Мо и нажал на курок.

Задыхаясь, она упала на пол. Пуля задела плечо, когда я опустился на колени в возможности дотянуться до полуавтомата на бетоне. Встав, я выпустил цепочку патронов; звук, с которым они ударились о цемент, кирпич, тела, стулья и все остальное на линии огня, наполнил меня большим покоем, чем за всю мою жизнь.

Я подошел к нему, человеку, которого собирался убить, человеку, который заставил меня почувствовать, что мое существование ничего не значит.

Я прижал пистолет к его груди и в последний раз нажал на спусковой крючок. Когда он рухнул передо мной, на его лице была улыбка, его глаза все еще были открыты в изумлении.

Вокруг меня воцарился хаос, а потом вдруг все прекратилось.

Обернувшись, я увидел по меньшей мере двадцать трупов, а Никсон смотрел на меня так, словно совсем меня не знал — возможно, и никогда не знал. И разве это не сука?

Он сделал шаг вперед, подняв руку в воздух.

— Текс..

— Нет. — сказал я, ухмыляясь. — Не Текс. Для тебя? — я навел пистолет и нажал на курок. — Я Каппо.

Никсон вздрогнул, но не двинулся с места, когда пуля просвистела мимо его головы, попав в человека позади него — того самого, который целился из пистолета прямо ему в затылок.

Я медленно повернулся, семнадцать моих целей были мертвы, трое все еще живы, и трое невинных попали под перекрестный огонь.

— Какого черта ты делаешь? — кто-то закричал.

— Высасываю яд. — я нажал на курок, и убил мужчину, задавший этот вопрос.

Осталось еще двое.

Последние двое, что были с Альфонсо, посмотрели друг на друга, потом на меня, оба опустили оружие и подняли руки.

— Я ваш судья, ваш присяжный, ваш палач. — выплюнул я. — Я владею вами, всеми вами. — крикнул я, поворачиваясь так, чтобы каждый глава Семьи мог видеть мои глаза.

Мо поднялась с пола и спокойно подошла к Никсону. Я едва задел ее плечо, но рана, вероятно, горела как в аду.

— Неужели ты думаешь, что я без колебаний убью своих лучших друзей? — я кивнул Фениксу, а потом Никсону. — Я Камписи, я твой предводитель, обмани меня, и ничто тебя не спасет. Ничто не искупит тебя в моих глазах. Я без колебаний убью тебя на месте. Ты либо со мной, либо против меня.

Никсон первым шагнул вперед, уронив пистолет на пол.

— Мы с тобой.

Чейз последовал за ним, затем Мил, Лука, Фрэнк и остальные помощники утвердительно кивнули.

Напряжение спало с моих плеч.

— Уже нет. — мой голос был хриплым. — Вито Камписи мертв, его наследие умирает вместе с его людьми, оно умерло вместе с Альфонсо, я стою перед Комиссией, требующей новой эры. Той, кто наполнен гордостью, а не секретами или обманом. Той, которая возвратит силу в Семью. — я встретился взглядом с Фениксом. — Вместо стыда.

Мужчины согласно кивнули.

Две мишени Камписи стояли передо мной, склонив головы. Я больше не хотел убивать, я уже оцепенел от вины, гнева, печали... я сделал то, что должен был сделать, и мне придется жить с этим всю оставшуюся жизнь.

Сглотнув, я направил пистолет на первого.

— Ты вернешься со мной в качестве свидетеля, или прикончить тебя здесь? Солжешь, и это будет последнее, что пересечет твои губы.

— Я возвращаюсь. — мужчина задрожал. — С гордостью я возвращаюсь с Каппо Ди Каппо.

Кивнув, я передал пистолет другому мужчине. Он поднял голову и усмехнулся.

— Сгний в...

Я нажал на курок, всего один раз, когда он упал на пол.

Поморщившись, я обернулся.

— Кто-нибудь еще?

В комнате воцарилась тишина.

Лука был бледен направившись ко мне не замечая, что он хромает. С гримасой он потянулся к моему лицу и поцеловал меня в обе щеки.

— Да благословит Господь нового Каппо Ди Каппо, да защитит он наши Семьи до конца.

Мужчины повторили.

— До конца.

— Аминь. — прошептал Лука, и по его лицу скатилась одинокая слеза.

Я схватил его за руки, когда он упал на меня.

Выругавшись, я повалил его на пол в поисках повреждений. Когда я разорвал его куртку, было уже слишком поздно. Две пули вонзились ему в живот. Его глаза закрылись.

Лука Николаси, глава второй по могуществу Семьи на Сицилии, только что умер у меня на руках — после того, как благословил меня, как нового лидера пяти Семей.

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ВОСЬМАЯ

Когда Босс умирает, его наследие умирает вместе с ним, а люди... они теряются.

Феникс

Я боролся со слезами, наблюдая, как жизнь покидает тело Луки.

Что я сделал не так? Я пытался защитить его, оттолкнул с дороги, а вместо этого, должно быть, поставил на линию огня.

Чувство вины роилось в каждой моей мысли, когда я пытался сделать вдох, чтобы получить еще и еще.

На ногах тяжелее свинца я подошел к телу и опустился на колени. Человек, который был мне ближе, чем отец, человек, который спас мою жизнь, возможно, мою душу, только что умер.

Оплакивая его показывало нашу связь.

Поэтому я молчал, пока мои внутренности вопили от несправедливости. Это должен был быть я. Такие люди, как Лука, никогда не знают, хороши они или плохи. Только что они несли такую мудрую чушь, что их надо было уважать, а в следующее мгновение их слова стали смертельными.

Весь последний месяц Лука был моим единственным другом. Единственный человек, который увидел что-то во мне и не отвернулся.

Я только что потерял все. Я даже плакать не мог.

Фрэнк обнял меня и крепко сжал. Он знал. Фрэнк знал.

Я подняла взгляд на Серхио, он стоял рядом с Семьей Абандонато во время перестрелки. Его лицо было бледным, когда он сильно прикусил нижнюю губу.

Я все сделал правильно. И кто-то все равно умер от моей руки. В конце концов, это был мой план заставить их бояться Текса. Лука сказал, что пригласит Альфонсо и его людей в качестве способа заключить мир с Тексом, он хотел, чтобы они логически обсудили, что должно произойти и кто должен занять место главы Семьи.

И я пошёл против этого, сказав Тексу сделать наоборот, зная, что в этой ситуации слова не сработают.

— Это не твоя вина, сынок. — прошептал Фрэнк. — Он доверял тебе, это был его план с самого начала.

Глаза Текса вспыхнули.

Я проглотил огромный комок вины в горле. — Чтобы умереть?

Фрэнк грустно улыбнулся.

— Чтобы ты жил.

Мы не спешили, поскольку Боссы пожали друг другу руки и договаривались друг с другом.

Оцепенев, я наблюдал, как каждый Босс целовал правую руку Текса. Мы поступили правильно. В конце концов порядок был восстановлен.

Ценой жизни Луки.

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ДЕВЯТАЯ

Возможно, просто возможно, конец не так уж и плох. Не значит, что он счастливый... но, возможно, не быть плохим это все, что нам дано.

Текс

Когда мы с Мо ехали домой, меня охватил шок. Она сжала мою руку и ничего не говорила. Меня пугало, что она видела эту сторону меня, но я был утешен тем, что она была жива, дышала, и была в полном порядке.

Мы все решили позволить коллегам вернуться обратно в отель, пока начальство встречалось. Сейчас было только четыре часа. Состояться все должно было в пять.

Я послал Мил и нескольких Де Ланг позаботиться о теле, прекрасно зная, что из-за их интересного прошлого они смогут удержать его на льду, пока мы планируем похороны.

Когда я вошел в дом, то увидел Никсона выбивающего дерьмо из стены.

Чейз подтолкнул Никсона к стулу и заорал.

— Успокойся, парень.

Никсон оттолкнул Чейза и рывком отодвинул стул, сел на него и скрестил руки на груди.

Серхио и Феникс что-то обсуждали между собой, а Фрэнк стоял возле кухни.

— Хватит. — тихо сказал я.

Все взгляды устремились на меня.

Мо сжала мою руку и пошла по коридору.

— Таков был твой план с самого начала. — прошептал Никсон. — Почему?

— Это была моя вина. — сказал Феникс. — Лука, Фрэнк и я... мы знали, что Текс должен был выступить, знали, что это должно быть перед всей Семьей. — его плечи поникли. — Лука хотел решить все словами. Серхио передал мне приглашение Альфонсо и его людей. Они думали, что прибудут в Комиссию отпраздновать обретение официального контроля над Семьей.

Серхио застонал.

— Вообще-то... — он кашлянул и огляделся. — Лука знал, что разговоры не помогут.

— Что? — прошипел Феникс.

Выругавшись, Серхио плюхнулся в одно из кресел и заговорил деревянным голосом.

— Он знал, что Фениксу нужно снова проявить себя, и вернуть утраченное самоуважение. Он знал тебя.. — Серхио быстро взглянул на Феникса. — Я знал, что тебе не понравится мысль, что Текс войдет в комнату только для того, чтобы стать застреленным... вместе с остальными членами семьи. Лука обнаружил, что Альфонсо хотел представить Никсона, Чейза, жен, Фрэнка в качестве примера... — его голос сорвался. — Значит, он предоставил Фениксу выбор: делать то, что сказали, или совершать звонки, только, как Босс.

Феникс побледнел.

— Но что, если бы я не сказал Тексу?

— Тогда бы нас здесь не было. — тихо сказал Серхио. — Он верил, что в конце концов ты поступишь правильно, искупишь свою вину, найдешь свою душу и, наконец, обретешь покой. Он знал, что это риск, знал, что может погибнуть в процессе, знал, что мы все умрем, если Текс ничего не предпримет. Он знал тебя, Феникс, лучше, чем ты сам себя.

Никсон громко выдохнул и откинулся на спинку стула.

— Почему бы тебе не рассказать нам?

— Если все кончится плохо. — сказал я наконец. — Это может вылиться на всех, кроме тебя... — я сглотнул. — Абандонато самая могущественная Семья в Америке, вы нужны нам чистыми, живыми и в темноте.

— Тебе не следовало звонить. — сказал Чейз.

— Мы сделали то, что было лучше всего. — сказал Фрэнк. — Твоя семья приняла на себя основную тяжесть событий за последние двадцать лет, пришло время защитить тебя, пришло время поступить правильно.

Дрожа, я наконец сел.

— Что теперь будет, если я вернусь на Сицилию, буду управлять Семьей отсюда, и стану вторым командиром? — простонал я. — Я все ещё должен жениться на Николаси?

Фрэнк немного поколебался, прежде чем забарабанил пальцами по столу.

— Ну, это все зависит от обстоятельств.…

— От каких? — рявкнул я, мое терпение официально лопнуло.

— От Феникса.

Все взгляды обратились к Фениксу, его брови в замешательстве сошлись на переносице.

— Что значит, это зависит от меня?

Фрэнк встал, дрожащими руками вытащил из кармана листок бумаги и прочитал.

— По условиям моей последней воли и завещания я оставляю все свои земные владения, подробно перечисленные в моем завещании, Фениксу Де Ланг.

Мой рот открылся, когда Феникс издал звук, чертовски похожий на всхлип.

— Я понимаю, что семья Николаси будет нуждаться в лидере, также понимаю, что в редких случаях разрешается выбирать кого-то, кто не является кровью, кто имеет в себе сердце воина, верность истинного члена Семьи. Кровь не всегда побеждает. Ведь кровь это часть человеческого сердца, и я считаю это сердце готово руководить. Я называю имя следующего Босса Семьи Николаси: Феникс Де Ланг.

Фрэнк отложил листок и вытер лицо салфеткой.

— Итак, как я уже сказал, все зависит от того, Феникс, каким будет твой первый поступок в качестве Босса?

Феникс так притих, что я испугался, как бы он не умер от сердечного приступа или хотя бы шока.

Его лицо совершенно побледнело.

— Но я не его сын, я не..

— Ты был его сыном... — голос Фрэнка дрогнул. — Больше, чем ты можешь себе представить.

— Я... — голос Феникса дрогнул. — Мне нужно... немного времени.

— И выпить. — Никсон громко выдохнул и постучал по столу. — Кто-нибудь, принесите ему выпить.

— Он больше не пьет. — я отвел глаза от Феникса и встретился взглядом с Никсоном. — Но уверен, что сейчас самое подходящее время приобрести эту привычку вновь.

— Никаких напитков. — Феникс поднял руку. — Время, мне нужно время.

ГЛАВА СЕМИДЕСЯТАЯ

Мафия — место, где разбитые сердца умирают…

Mo

Три Часа.

Я ждала три часа, пока Текс постучит в мою дверь. Я хотела, чтобы он вошел в комнату и хотя бы сказал мне, что все будет хорошо.

Моя рука немного болела, но не кровоточила так сильно, все равно я приняла несколько обезболивающих и попыталась прочитать книгу. Но как можно читать долбаный любовный роман, пережив перестрелку? Серьезно. Это почти смешно... почти.

Мой желудок сжался при виде Луки, падающего на пол. Я никогда полностью ему не доверяла, но он был хорошим — в конце концов, он был хорошим, и он умер. Несправедливо, но опять же, никто никогда не говорил, что Мафия это место, куда можно прийти захотев справедливости и равенства.

Хотя я и ждала этого, тихий стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Я открыла рот, чтобы сказать «войдите», но Текс уже почти сорвал дверь с петель. Он захлопнул ее за собой и направился ко мне с напряженным, серьезным лицом.

Я сглотнула.

— Дела идут не очень хорошо?

— Выходи за меня. — он поцеловал меня в губы, крепко, так крепко, что я с раздражением откинулась на кровать.

— Что?

— Еще раз, по-настоящему, выходи за меня замуж. — его губы столкнулись с моими, когда его язык вошел в мой рот. Мое дыхание участилось, когда его руки переместились на кожу моего живота. — Пожалуйста, пожалуйста, не говори «нет». Я этого не переживу, не переживу, Мо.

— Но…

Рот Текса снова атаковал мой, крадя мои слова.

— Но, контракт.

— Пустой. — он дразнил мою нижнюю губу языком. — Разорван.

— Что? — я мягко толкнула его в грудь. — Каким образом? Почему?

Текс вздохнул и откинулся назад.

— Долгая история.

— Расскажи мне.

— Сначала скажи «да».

Я усмехнулась, увидев его полный надежды взгляд, он был слишком красив, даже после того, как я увидела смерть и разрушение, я могла смотреть на него и видеть красоту, могла видеть доброту, любовь, желание.

Его голубые глаза вспыхнули голодом, когда он наклонился, шершавая челюсть коснулась моей щеки.

— Скажи «да».

— Еще раз, что был за вопрос?

Текс отстранился и встал передо мной, сжимая обе мои руки, а затем, словно передумав, опустился на одно колено.

— Выходи за меня замуж не потому, что тебя заставляют под дулом пистолета, не потому, что ты должна, не потому, что нет выбора, не потому, что проклятый контракт подписан кровью. Выходи за меня, потому что я люблю тебя. Я люблю тебя Монро Абандонато каждой косточкой своего тела, я люблю тебя. Выходи за меня замуж, потому что ты этого хочешь, потому что я не могу жить без тебя, потому что я не хочу представлять себе мир, где мы не вместе. Выходи за меня замуж, потому что я не могу вынести мысли о том, чтобы проснуться рядом с кем-то еще, кроме тебя, потому что пока Бог позволяет мне жить, я хочу просыпаться рядом с твоим лицом, твоими губами, твоей улыбкой, тобой. Я просто хочу тебя. Видит Бог, Мо, если бы у меня было хоть одно желание в этом мире, я бы попросил тебя. Каждый раз. Я бы просил тебя.

Слезы текли по моему лицу, когда я кивнула.

— Да, да, я выйду за тебя замуж.

Его рот врезался в мой, когда он толкнул меня обратно на кровать, нависая надо мной, пока он искал мои глаза. Затем с тихим стоном он провел поцелуями по моим губам, вниз по шее, обратно к подбородку... я застонала от наслаждения, когда он поднял мою рубашку, его рот двигался по моему животу, лаская каждый дюйм моей кожи, пока мое тело не загорелось для него.

— Подожди. — я ахнула, толкая его твердое тело. — Каким образом?

Он перестал целовать меня и положил голову мне на грудь.

— Разве это имеет значение?

— Как контракт был уничтожен?

Текс медленно поднял голову.

— Фениксом.

— Он может это сделать?

— Он новый Босс Семьи Николаси. Он может делать все, что захочет, от разрыва контракта до поджога своих штанов. — он медленно продвигался вверх по кровати, пока наши губы не встретились. — А теперь мы можем заняться любовью? Я устал воевать, Мо, наконец-то я устал воевать.

— Да. — прохрипела я. — Мы можем заняться любовью.

Он крепко поцеловал меня в губы. Я выгнулась навстречу ему, когда безумие охватило меня.

Свобода! Мы наконец-то были свободны, и могли быть вместе. Я отдалась ему с криком, когда он стянул мою рубашку через голову и нежно поцеловал меня в подбородок.

— Три часа? — подразнила я.

Дыхание Текса было прерывистым, когда он откинулся назад и произнес с благоговением.

— Каждый час. — он поцеловал меня в лоб. — Каждый день. — его поцелуй переместился на мою правую щеку, потом на левую. — До тех пор, пока мы оба будем жить.

— Ух ты. — выдохнула я. — Это много часов.

— Обещай мне вечность, и я подарю тебе ее. — его губы ласкали мои. — Я отдам тебе все.

— Хорошо. — я потянула его за волосы, когда он издал легкий стон. — Враги?

— Всегда... — поддразнила я, обнимая его за шею. — До самого конца?

Он усмехнулся и стянул с себя рубашку.

— Чертовски верно, до самого конца.

ГЛАВА СЕМЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ

Так начинается... наследие, которое никому не было нужно, упавшее на колени убийцы.

Феникс

Мои руки дрожали, когда я смотрел на стопку бумаг передо мной. Еще год назад меня не пугали черно-белые чернила, подписи и пунктирные линии.

Но сейчас я был абсолютно напуган.

Мой разум не позволял мне осознать тот факт, что Лука спланировал все это, что он заранее определил, что я достоен, когда он даже не был уверен, что я буду.

Вера, которую я действительно не заслуживал, и любовь, которую я никогда не знал — пока не стало слишком поздно.

Фрэнк держал бумаги в своей машине, в своей чертовой машине! Будто Лука знал, что идет на смерть!

После прочтения первого абзаца мои колени подогнулись, и я упал на пол со стоном, криком, трауром.

Только Текс, Никсон и Чейз смогли наконец поднять меня на ноги и отвести в кабинет. Даже тогда, я был таким грубым, таким живым, что боялся, если кто-нибудь прикоснется ко мне, я закричу в агонии от боли, от бурлящих во мне эмоций.

— Тебе нужно, чтобы я прочитал его? — спросил Никсон, когда я достаточно успокоился, чтобы дышать и не потерять сознание.

Я кивнул, кусая кулак и уставившись на стену.

Никсон читал, но я ничего не слышал.

Через два часа я наконец сказал им оставить меня в покое... все ушли, кроме Текса. Я знал, чего он хочет, видел это в его глазах, напряжение и предвкушение так крепко обвились вокруг него, что парень не переставал сжимать кулаки.

— Феникс. — Текс облизнул губы и сел напротив меня. — Не знаю, получится ли что-нибудь с угрозами. Но я буду угрожать тебе, если придется. — его глаза метнулись в мою сторону, прежде чем снова уставиться в пол. — Если ты хочешь, чтобы я плакал, я могу это сделать.

Я вздохнул, сгорбив плечи, пытаясь забраться в себя.

Он прочистил горло.

— Если ты хочешь, чтобы я встал на колени, прекрасно. — с ворчанием он упал, его колени с глухим стуком ударились о темный деревянный пол. — Я встану на колени, буду умолять и просить, пока мой голос не охрипнет... не заставляй меня жениться на той, кого я не люблю. Не позволяй этому контракту сработать. Сделай свой первый поступок в качестве Босса положительным, ради меня, ради Мо, ради Семьи. — его тон стал отчаянным, и он потянулся к своим волосам и сильно дернул, его зубы сжались, когда хриплый крик сорвался с его губ. — Я так ее люблю. Не могу дышать, черт возьми, я не могу дышать без этой девушки, я не могу... — слеза скатилась по его щеке, прежде чем он успел остановить ее. — Я не могу прожить эту жизнь без нее. Темнота... она такая холодная, но такая манящая, понимаешь? Будто я могу потерять свою проклятую душу, и все будет в порядке — она вытаскивает меня из этого, она единственная, кто может, единственная, кто делает эту дыру не такой большой. — его руки дрожали, когда он раскачивался взад и вперед. — Пожалуйста... — его голос дрогнул. — Пожалуйста, Феникс, пожалуйста, дай мне одну вещь. Я умоляю тебя, как мужчина мужчину, как друг друга, Босс Босса, пожалуйста, дай мне Монро Абандонато.

Я не заслужил его мольбы.

Я бы сказал «да», если бы он решил ударить меня по лицу и посмеяться потом, я был ему многим обязан. Кроме того, что-то подсказывало мне, что когда-нибудь мне понадобится от него одолжение эпического масштаба.

Но это не было движущей силой моего решения. Я вспомнил Луку, каким он был человеком. В этот момент он выглядел бы суровым, возможно, злым, но он поступил бы правильно. Он всегда поступал правильно, поэтому, дабы почтить его память, я поступил правильно во второй раз в своей жизни, я поступил правильно, черт возьми.

— Текс. — я боролся изо всех сил, я боролся с эмоциями, бегущими по моим венам, боролся с гневом, страхом, смирением. — Тебе даже не надо было спрашивать.

Быстро моргая, он посмотрел мне в глаза, полные непролитых слез.

— Что?

Я встал и протянул ему руку. Он схватил ее, когда я поднял его на ноги.

— Я хочу, чтобы мой первый акт в качестве Босса был хорошим, чистым, Бог знает, что не все решения будут такими легкими, как это. — я притянул его к себе в объятия. Его руки сжались вокруг меня, когда я прошептал. — Будь счастлив, брат.

Ибо он был моим братом, и в тот момент я поклялся, никогда, больше никогда не подводить своих братьев. Ни Никсона, ни Чейза, ни Текса.

Через несколько минут после его ухода, я не выдержал и заплакал. Я плакал, потому что мне наконец-то дали то, чего я хотел всю свою жизнь, но цена была слишком велика.

Недостойный мужчина.

Как люди проходят через это?

Слезы текли по моему лицу, когда я понял, что никогда не смогу заработать то, что дал мне Лука, но был уверен, что попытаюсь.

ГЛАВА СЕМЬДЕСЯТ ВТОРАЯ

Возможно, кровь не всегда побеждает — возможно, иногда любовь может превзойти кровь.

Mo

Я проснулась с улыбкой на лице — я очень старалась выглядеть спокойной. Я лежала рядом с самым сексуальным мужчиной на земле, и он весь мой, ничего страшного, правда?

Верно?

Нет. Я посмотрела налево. Черт нет.

Его рука была закинута за голову, а одеяло спадало до пояса, открывая на обзор тугой золотистый пресс и часть тазовой кости. Мое дыхание ускорилось, пока я продолжала смотреть.

Рука Текса метнулась вперед и схватила меня за запястье.

Засмеявшись, я попыталась отстраниться, но он с закрытыми глазами легко поднял меня на свое тело и положил руки мне на бедра.

Один глаз открылся, потом два, и на его лице появилась ухмылка.

— Прекрасное утро.

— Не хочешь сказать «Доброе утро»? — я наклонилась и нежно поцеловала его в губы.

— Чертовски прекрасное утро. — он с жаром ответил на мой поцелуй. — Лучшее утро в моей жизни. Что ты думаешь?

— Ах. — я отстранилась и пожала плечами. — Я бы поставила семерочку или восьмерку.

Текс дернулся подо мной, прижимая меня к себе, а затем перевернул на спину и поцеловал в шею.

— Да, да, продолжай говорить.

Я выгнулась под его прикосновением.

— Разговоры переоценивают.

— Да. — он сорвал одеяло с кровати и пожирал меня своими темно-синими глазами. — Это действительно так.

Когда мы присоединились ко всем за завтраком час спустя, все казалось нормальным, как принято в нашей семье.

Никсон чистил оружие, Чейз спорил с Мил о цыплятах — я не хотела ничего спрашивать. Трейс наливала себе третью или, возможно, четвертую чашку кофе.

Серхио уставился в стену, вероятно, обдумывая способы убийства, а хлопья были повсюду.

Спор между Трейс и Чейзом разгорелся в ту же минуту, как я села, снова поедая курицу.

Я улыбнулась и налила себе чашку кофе, на мгновение встретившись взглядом с Тексом. Он зевнул, а потом громко сказал.

— Итак, Никсон, прошлой ночью я спал с твоей сестрой.

Все разговоры прекратились.

На виске Никсона запульсировала жилка, он спокойно положил пистолет, все еще направляя его в сторону Текса, и наклонился вперед.

— И под сном ты подразумеваешь, что охранял ее добродетель или брал?

Текс подмигнул мне.

— Я взял ее.

Никсон встал.

Текс рассмеялся и скрестил руки на груди.

— Три раза? — он почесал затылок. — Или четыре? Мо?

Чейз расхохотался, заставив всех остальных тоже разразиться смехом.

Никсон сел и застонал в ладони.

— Выше голову! — Текс усмехнулся. — Мы просто пытаемся сделать тебя дядей, что в этом плохого?

— Серьезно, я слишком молод для такого рода стресса.

— Седые волосы. — Трейс кашлянула и указала на Никсона.

Его глаза расширились в абсолютном ужасе.

— Шучу. — Трейс наклонилась и поцеловала его в щеку. — Ты, серебристый лис.

— Скучаю по тому времени, когда вы боялись дразнить меня. — Никсон закатил глаза к потолку. — А теперь я показываю на тебя пальцем и стреляю, а ты смотришь на меня так: «Что? Это все, что у тебя есть?»

Текс поднял руку.

— Не сейчас, Текс. — отрезал Никсон, хотя и улыбался.

Феникс вошел в комнату и сел на один из пустых стульев. Он выглядел ужасно, но в то же время ... умиротворенно.

— Ты в порядке? — Никсон дважды ударил его по спине.

— Да. — Феникс потянулся за кружкой с кофе и схватил ее. — Думаю, да.

— Насколько плохо? — клянусь, Текс не смог бы стереть улыбку с его лица, даже если бы попытался.

— Что? — спросил Чейз.

— Нас четверо. — глаза Текса были ясными, когда он смотрел на каждого парня. — Избранные... снова вместе... Боссы.

Никсон откинулся назад, его лицо выражало благоговейный трепет.

Феникс усмехнулся, наверное, впервые с тех пор, как умер и вернулся к жизни.

И Чейз весело кивнул головой.

— Просто чтобы вы, ребята, знали. — Мил подняла руку. — Это не значит, что вы сможете построить крепость на дереве и надеть накидки. Вы же мужчины, больше не вырезающие имена на деревьях и бегающих в одних трусах.

— Вчера вечером я был не против. — пробормотал Чейз.

— Чейз! — Феникс и Никсон сказали в унисон.

— Как я и сказал. — Текс поднял свою чашку с кофе. —Это хорошо. Действительно хорошо.

— Да. — Никсон встретился с ним взглядом. — Так и есть.

Конец