Пролог

Выйдя из автобуса, Том уверенно зашагал по аллее, ведущей вглубь поселка. С первых же метров его буквально обволокла атмосфера богатства и роскоши, выражавшаяся и в идеально ровно уложенной тротуарной плитке, и в начищенных до блеска латунных столбиках ограждения, и в выглядывающих из аккуратно подстриженной травы искусственных булыжниках, что изо всех сил притворялись, будто торчат здесь с эпохи динозавров. За подернутыми благородной патиной коваными оградами виднелись роскошные особняки, кажущиеся простота и непритязательность которых скрывали в себе кропотливую работу именитых архитектурных и дизайнерских агентств. При этом их обитатели зачастую носили обычные джинсы и футболки, словно говоря тем самым: «мы достаточно богаты, чтобы не напоминать окружающим об этом при каждом удобном случае».

Том заранее изучил планировку поселка и сейчас не тратил времени на кручение головой по сторонам в поисках нужного адреса. Заплутавшие чужаки всегда привлекают больше внимания, а он бы предпочел оставаться незамеченным. В униформе сервисной компании по обслуживанию климатического оборудования, с небольшим рюкзачком за спиной – в условиях, когда каждый второй дом тут сейчас достраивается или ремонтируется, такой человек будет выглядеть столь же естественно, как официант в зале ресторана.

Впрочем, он мог особо и не беспокоиться – обитающая в поселке публика давно привыкла вообще не замечать снующий повсюду технический персонал, воспринимая его суету вокруг себя как еще одно явление природы и не делая большой разницы между живыми людьми и, скажем, автоматическими уборщиками, до блеска вылизывающими окрестные дорожки и тротуары.

И вот тут-то они и совершали свою роковую ошибку.

Ведь окруженные со всех сторон бесчисленными инженерными системами и роботизированными помощниками, люди даже не подозревали, какую власть над собой они отдают в руки тех, кто все эти технические чудеса разрабатывает, обслуживает и ремонтирует. Будильник поведает им о Вашем распорядке дня, кухонная станция – о пристрастиях в еде, а освещение в туалете – о сопутствующих проблемах с желудком. Даже к врачу обращаться не потребуется. Разрозненные крохи информации, сложенные в единую картину, вполне способны рассказать о человеке даже больше, чем он знает о себе сам.

Не надо шпионить, подслушивать, устраивать слежку за интересующим тебя субъектом, достаточно ознакомиться с логами зарядной станции его автомобиля и архивом заказов курьерской службы. А потом сделать выводы.

К примеру, на этой неделе в дом 18 продукты не привозили ни разу, и ближайшая доставка значилась в графике только на вечер воскресенья. Отсюда со всей очевидностью следовало, что хозяева находятся в отъезде и вернутся лишь через два дня. Для надежности, Том еще сверился с данными об энергопотреблении коттеджа, которые только подтвердили его соображения. Что ж, в таком случае, если он сегодня нанесет визит по указанному адресу, то никого не побеспокоит.

Том свернул с центральной аллеи в переулок, направляясь к утопающему в зелени кирпичному особняку, что виднелся в его конце. Правой рукой он нащупал в кармане пульт джаммера и включил его, заглушив связь у всех окрестных видеокамер. Ему нужно всего несколько секунд, чтобы незамеченным пройти через калитку, и за это время служба безопасности тревогу поднять не успеет.

Вот – еще один пример слепой веры в могущество современных технологий и полное непонимание того, в чьих руках кроется реальная власть. Ведь в любой достаточно сложной системе всегда остается место для лазеек, изучив которые, можно заставить весь мир плясать под свою дудку. Большей частью они являлись результатом банальной невнимательности или ошибки, но кое-какие черные ходы разработчики оставляли намеренно, дабы облегчить себе обслуживание своего детища в дальнейшем.

Прижав один палец к правому нижнему углу дактилоскопической панели на входе, другим пальцем Том провел сверху вниз вдоль ее левого края. Индикатор послушно мигнул зеленым, и послышался щелчок открывшегося замка. Ну вот и все, теперь джаммер можно выключать.

Что это – легкомысленность, инфантильность, снобизм? Почему люди настолько небрежно относятся к обеспечению собственной безопасности? Казалось бы – вставь в дверь еще один, механический замок – и задача грабителя резко усложнится, что, скорей всего, вообще отвадит его от твоего дома, но нет. За Стеной таким простакам суровая и безжалостная реальность быстро бы объяснила, что к чему, научив азам осторожности и предусмотрительности, но здесь, в воплощенной стране непуганых идиотов, все вели себя так, словно обитали в окружении невинных ангелов и херувимчиков, неспособных обидеть даже муху.

Что ж, сегодня лучший в мире педагог - Жизнь преподаст вам один из своих неприятных, но полезных уроков.

Впрочем, Том догадывался, где кроются корни столь беспечного поведения. За прошедшие годы людей развратила практически поголовная Психокоррекция. О чем беспокоиться, когда в зачищенные ею мозги даже жалкое подобие злого умысла просочиться неспособно! В закрытых кантонах жители настолько обленились, уверовав в ее всесилие, что иногда на входных дверях вообще никаких запоров не ставили. Ведь никому и в голову не придет без приглашения забраться в чужое жилище, да еще и умыкнуть что-нибудь ценное, что тебе не принадлежит. Можно спокойно биться об заклад, что в доме даже сейфа не окажется, и ценности будут разбросаны где попало.

Раньше упрямцам, отказавшимся от такой добровольной лоботомии, вход в кантоны «пустышек» был закрыт. А тем, кто демонстрировал прискорбное непонимание новых правил игры, грозила депортация за Стену.

Наглухо закупоренные внутри своего уютного и безопасного мирка, «пустышки» постепенно отвыкли от необходимости соблюдать даже минимальную осторожность и здоровый скептицизм при общении с другими людьми. Как организм, помещенный в стерильные условия, со временем утрачивает иммунитет, так и они вскоре оказались беззащитны перед любыми мошенниками, доведись им подобраться достаточно близко. И в тот день, когда институт Психокоррекции пал под гнетом собственных огрехов и побочных эффектов, настал звездный час для таких, как Том.

Словно подтверждая его правоту, витражная входная дверь особняка сама распахнулась при его приближении. Что ж, уважим гостеприимство столь радушных хозяев.

С некоторым усилием отлепив ботинки от чистящего коврика, он прошел в холл и осмотрелся. Мрамор и лакированное дерево, хром и стекло – слегка эклектичный интерьер, тем не менее, смотрелся гармонично и явно недешево. Тут чувствовалась рука настоящего мастера дизайна, умеющего хорошо сочетать столь разнородные материалы и привычного к щедрым гонорарам. Будем надеяться, что и нам тут кое-что перепадет.

Мысленно выстроив в голове план здания, Том направился в спальню.

Его руки тщательно, но быстро и аккуратно обшаривали тумбочки и полки шкафов, не упуская ни одного укромного уголка и скрупулезно восстанавливая исходное положение предметов после того, как все ценное было изъято. Даже вернувшись домой, хозяева далеко не сразу сообразят, что в их доме побывал незваный гость, списывая пропажу той или иной безделушки на собственную забывчивость. Мысль об ограблении придет к ним с изрядной задержкой, с трудом прокладывая дорогу в мозг, уже отвыкший от такого рода категорий. Ну а Том к тому моменту будет уже очень далеко. Строго говоря, уже сегодня вечером авиалайнер унесет его за Стену, где его никто не сможет выследить и отыскать. В тех краях затеряться, заметя следы и оборвав все ниточки – раз плюнуть.

Покончив со спальней, Том перешел в гостиную.

К хорошему привыкаешь быстро, и даже удивительно, как порой мало времени нужно человеку, чтобы вжиться в новую парадигму, обеспечивающую новый, более высокий уровень комфорта и безопасности, и каких трудов стоит потом вернуть его обратно на грешную землю. Многие даже не пытаются перестраивать свои привычки под изменившуюся действительность и продолжают вести себя так, словно ничего и не случилось. Разумеется, отказ от использования Психокоррекции произошел не в одночасье, Лига постаралась спустить этот поезд с откоса как можно более плавно, маскируя свое фиаско под толстым слоем грима из успокоительных речей и обнадеживающих обещаний. Но, тем не менее, не на шутку напуганная публика едва не скатилась тогда в массовую панику.

Новому главе Лиги, Эдуарду Саттару, стоило немалых усилий удержать ситуацию под контролем. О его способностях ходили легенды, но даже все таланты одного, пусть и одаренного человека мало что могут поделать с безумием толпы. Именно тогда он сформировал институт Медиаторов, которые под его руководством сумели предотвратить казавшийся неизбежным взрыв и сохранить в обществе стабильность и порядок.

Том не особо разбирался во всех этих мозгоправских материях, но, насколько он смог понять, обученные Эдуардом Медиаторы не занимались прямым вторжением в мысли людей и не указывали им напрямую, что хорошо, а что плохо. Крах Психокоррекции произошел как раз потому, что «пустышки», послушно следовавшие по рельсам, проложенным в их головах, быстро утрачивали способность к самостоятельному критическому восприятию окружающего мира и в стрессовой ситуации начинали вести себя откровенно неадекватно, что все чаще приводило к трагическим последствиям с реальными жертвами. Одна история с «Айсбергом» чего стоит! Да, информация о развернувшейся в огромном небоскребе драме старательно затушевывалась, но и того, что просочилось наружу, хватало, чтобы понять, насколько масштабной оказалась та катастрофа.

Медиаторы же сосредоточили свои усилия на выравнивании и балансировке общего психоэмоционального фона, удерживая общество от скатывания в крайности. Их стараниями все возмущения на полотне общественных настроений и чувств быстро разглаживались и затихали, подобно мимолетной ряби на водной глади. Модераторы остужали не в меру разгорячившиеся головы, окуная их в спокойствие более уравновешенных людей, утешали горе, разбавляя его оптимизмом, позаимствованным у тех, у кого все хорошо и гасили агрессию щедрыми дозами чужого умиления от созерцания мирно посапывающих младенцев и забавных резвящихся котят. Любые предосудительные помыслы немедленно подвергались осуждению, сталкиваясь с неудовольствием общественного сознания, и растворялись без следа, как угодившая в кипяток льдинка. Том крайне смутно представлял себе принципы работы этого метода и полагал его больше шарлатанством, нежели реальным подспорьем, но неумолимая статистика утверждала, что криминогенная обстановка и общий уровень насилия в кантонах, охваченных опекой Медиаторов, существенно снизились, опустившись до фонового уровня, обусловленного исключительно случайными инцидентами. Внедрение новой системы прошло быстро и незаметно, так что подавляющее большинство обывателей и вовсе не заметили каких-либо значимых перемен, привычно пребывая в расслабленно-инфантильном состоянии.

Такое общество чем-то напоминало аккуратно подстриженный чистенький газон, в то время, как Тому было больше по душе буйство лугового разнотравья, что царило за Стеной. И пусть некоторая непредсказуемость тамошней жизни таила в себе неизбежные сопутствующие риски, но и возможностей откупорить заслуженную бутылку шампанского она предоставляла несравненно больше.

Его рюкзак постепенно наполнялся экспроприированными ценностями и украшениями, суля в перспективе щедрый гонорар и как минимум несколько месяцев безбедного существования. Жаркое солнце, ласковое море, белоснежный песок, загорелые и на все согласные девочки в бикини…

Том поднес к свету найденный в шкатулке изящный перстень, сверкающий камень в котором очень походил на настоящий бриллиант. Да и странно ожидать, что обитатели этого дома распыляются на простые стекляшки. Было бы просто невероятным шиком подарить его какой-нибудь особо горячей девчонке! Уж всяко больше толку, чем ему вот так томиться взаперти в темнице из красного дерева. Кстати, шкатулку тоже стоит прихватить – ручная работа, судя по всему. Выручить можно немало.

Коробочка с перстнем отправилась в рюкзак к остальной добыче, и Том вернулся в холл, прикидывая, где еще можно поживиться. Оранжерея? Столовая? Биллиардная? Ванная комната? Хотя тут за что ни возьмись – наткнешься на кругленькую сумму. Начиная от омолаживающих лосьонов и заканчивая дизайнерскими наборами столовых приборов. Одни только сапфировые бокалы обошлись хозяевам, небось, в целое состояние.

Вот только за Стеной от подобных дорогих безделушек никакого проку. Никто их не оценит, и ни один скупщик не даст за них и тысячной доли их стоимости. В итоге Том чувствовал себя несколько нелепо, стоя в окружении груды сокровищ, когда одна дверная ручка стоит чьей-то годовой зарплаты, и понимая, что все это богатство превратится в золу, как только он вывезет его за Стену. Удивительно, как люди вываливают целые состояния за вещи, чья практическая польза порой стремится к нулю! Когда за цену одной картины в рамке из метеоритного железа можно как минимум месяц кормить и отапливать небольшой город! А тут такими пейзажиками все стены увешаны!

Нельзя сказать, чтобы Том являлся истовым борцом за свободу, равенство и прочее братство, но те перекосы, с которыми он сталкивался, определенно нуждались в исправлении, и он, в меру своих скромных возможностей, старался этому способствовать.

Он прошел по коридору в заднюю часть особняка и вышел на улицу к бассейну, окруженному цветущим садом. Ну вот, пожалуйста. Там, где Том вырос, чистая питьевая вода ценилась чуть ли не на вес золота, а здесь пара богатеньких старичков может хоть каждый день плескаться в нескольких цистернах жидкой драгоценности. А скажи им кто – будут делать большие удивленные глаза и восклицать: «но мы же не знали!».

Со временем такие люди начинают искренне верить в то, что их богатство и благополучие абсолютно естественны и заслужены, даже не задумываясь о возможности существования какой-то иной жизни. Как Мария Антуанетта, предлагавшая питаться пирожными голодающим крестьянам. Свозить бы их на экскурсию за Стену, а еще лучше – дать им пожить там месяцок-другой. Глядишь, и образумились бы немного, ну а пока приходится наводить справедливость вот так, вручную.

В конце концов, стараниями Тома многие его соплеменники смогут поправить свое материальное положение, а то и избежать голодной смерти. Так что его действия вполне можно квалифицировать как благое дело. А местным богатеям особо не убудет, как-нибудь переживут.

Том некоторое время наблюдал за роботом, плавно скользящим вдоль края бассейна и вылавливающим из воды залетевшие туда листья, пока не поймал себя на мысли, что, вспоминая о мутной и вонючей грязи, в которой он бултыхался сам, когда был мальчишкой, ему хочется отвесить железному болвану крепкого пинка. Он резко развернулся и от греха подальше ушел обратно в дом, но это не помогло ему скрыться от собственного раздражения.

Вот чем, скажите на милость, эти люди заработали себе право на такую роскошную жизнь? Они с риском для жизни горбатились в шахте, стирая руки до кровавых мозолей? Прокладывали магистраль через джунгли, стоя по пояс в болотной жиже и облепленные москитами? Трудились на сейнере, сбиваемые с ног перекатывающими через палубу ледяными волнами? Чем?

Их изнеженные руки, небось, и молотка-то никогда не держали, доверяя всю тяжелую, грязную и опасную работу послушным и исполнительным роботам. И это по-своему даже необходимо – изъять у них часть откровенно незаслуженного благополучия и передать его тем, кто в нем нуждается больше.

Том решительно направился в кабинет, решив поскорей закончить свои дела здесь и убраться восвояси, чтобы не чувствовать на себе гнетущего давления окружающей роскоши и чужого богатства. Когда его внезапно разжившиеся деньгами соотечественники начинали сорить ими направо и налево, выдумывая все более кричащие и нелепые способы продемонстрировать окружающим свое превосходство, ничего, кроме брезгливой жалости у Тома они не вызывали. Но здесь, где каждый латунный гвоздик в обивке кресла буквально источал стиль и породистость, обходясь без эпатажа и ненужной крикливости, где люди не кичились своим успехом, не набивали жилище дорогими и элитными побрякушками, чтобы кому-то что-то доказать, а просто так жили – здесь он начинал чувствовать себя крайне неуютно. Как человек, вломившийся в стерильную операционную в облепленных грязью сапогах.

Он остановился перед большим аквариумом, глядя на рыбок, снующих в его глубине. Вот они, например, не виноваты же в том, что живут в чистой воде, которой тут не меньше полутонны, в то время как где-то целые деревни вымирают от многолетней засухи. И в легендарной фразе французской королевы, по большому счету, отсутствовали презрение или насмешка – она совершенно искренне не представляла, что может существовать какая-то иная жизнь, нежели та, к которой она привыкла с детства.

Так что да, люди – не рыбки, но ставить им в вину лишь то, что им повезло родиться по эту сторону Стены, все же неразумно. Как знать, быть может, хозяева дома свое на безбедное существование тоже заработали? Почему бы им не быть выдающимися учеными или талантливыми нейрохирургами? Ведь не все заслуги можно измерить в натертых мозолях и ведрах пролитого пота.

Тут уж, скорее, сам Том заслуживает осуждения, поскольку за свою жизнь ничего стоящего не создал и лишь… кхм… перераспределял изъятое у других. Да и про себя не забывал, чего уж там…

Конечно, кому-то в жизни везет больше, кому-то меньше, стартовые условия у всех разные, и дисбалансы так или иначе неизбежны, но он, вместо того, чтобы, засучив рукава, трудиться над их выравниванием, улучшая мир своим созидательным трудом, избрал роль паразита, присосавшегося к чужим свершениям. А все его оправдания – жалкий лепет, порожденный элементарной завистью и нетерпимостью неудачника по отношению к тем, кто лучше.

Раздраженным рывком Том перевернул рюкзак и вытряхнул все его содержимое на пол прямо посреди кабинета. Украшения и милые безделушки раскатились в стороны, поблескивая в пробивающихся через жалюзи лучах солнца. С каждой из них у хозяев, возможно, были связаны какие-то воспоминания, запоминающиеся мгновения жизни, свидания, путешествия… Он же видел в них лишь возможность легкой наживы, да еще способ самоутвердиться, проучив доверчивых зазнаек и хоть ненадолго спустив их с небес на землю.

И, кстати, зачем на этом останавливаться, можно свое эго еще как-нибудь потешить. Плюнуть им в чайник, например – «подвиг» как раз его уровня. Уровня обезьяны, только вчера спустившейся с дерева.

Том отступил назад и рухнул в массивное кресло, стоявшее около письменного стола. Его душу захлестнуло отвращение к самому себе, опустившемуся так низко. Будучи ленивым, безвольным и слабым, он не смог сам выбраться из болота нищеты и убожества, и тогда начал мстить тем, кто, проявив настойчивость и усердие, сумел подняться над серой массой и достичь абсолютно заслуженного процветания. Ползая в грязи, подобно червяку, и не имея возможности подняться, он пытался низвести других до своего уровня, макнув их носом в бурую жижу, хоть на миг, но возвыситься над ними в своем извращенном воображении.

Ведь точно такая же пропасть, какая отделяет первобытную обезьяну от современного человека, отделяла Тома от цивилизационных вершин, достигнутых жителями этого поселка. Но он, вместо того, чтобы смиренно взирать на них снизу вверх, с каждым своим вдохом, с каждым ударом сердца стремясь хоть на волосок приблизиться к их идеалу, мог только гадить, гадить, гадить…

Том уставился на свои руки так, словно впервые их видел. Как он мог… как он осмелился прикасаться этими грязными лапами к чужим вещам, лезть ими в шкафы, ящики, рыться в белье и документах!? Это же почти то же самое, как забраться в чужую душу, оскверняя и калеча ее своими уродливыми и низменными помыслами! Та боль, что он причинил ни в чем не повинным жителям дома, будет терзать и мучить их еще долгие годы и, возможно, уже никогда полностью не забудется. Никакое наказание, никакие раскаяния и мольбы о прощении не смогут стереть память о том оскорблении, что он им нанес.

И даже если эти прекрасные и великодушные люди когда-нибудь смогут даровать ему свое прощение, их милосердие не спасет Тома, поскольку он-то сам себя ни за что не простит. До самого конца жалкой и никчемной жизни ему суждено возносить небесам покаянные молитвы и пытаться хоть чем-то загладить свою тяжкую вину.

Том шмыгнул носом и, смахнув набежавшую слезу, достал из кармана телефон и набрал номер ближайшего полицейского участка. 

Глава 1

Я остановил квадроцикл на самом краю обрыва так, что мелкие камешки посыпались вниз, к кромке прибоя. Подождав, пока осядет поднятая пыль, я стянул с лица защитную маску и полной грудью вдохнул соленый морской воздух. Мне хотелось надышаться им про запас, чтобы потом, дома, потихонечку цедить его как дорогой коньяк, закрыв глаза и вспоминая проведенные здесь, на побережье дни.

Сколько бы меня не заверяли, что при полном погружении в Вирталию возможно воспроизвести абсолютно любые ощущения, я ни за что не поверю, что симуляция сможет столь же достоверно передать это невозможное сочетание холодных брызг на лице, упругих порывов ветра, треплющего выбившуюся рубашку, и плотной влажной духоты, что предвещала скорый приход грозы. Впрочем, дайвирты, запершиеся в своих виртуальных вселенных, меня все равно не поймут. За последние годы мир здорово изменился, и я все чаще ловил себя на мысли, что превращаюсь в вечно брюзжащего старикана, которого раздражают все новомодные штучки. Возможно, время таких, как я, уже безвозвратно прошло, и мне следовало тихонько отойти в сторону, чтобы не угодить под колеса прогресса. Но, черт подери, никто не может запретить мне получить еще одну дозу кайфа, промчавшись на квадроцикле по пыльной степи.

Поначалу я воспринял предложение отправиться в командировку за Стену не то, чтобы без особого энтузиазма, а просто с ужасом. Мне целую неделю пришлось глотать успокоительные пилюли, и даже помощь Киры приносила лишь временное облегчение. Однако, несмотря на все мои старания, мне так и не удалось найти приемлемого выхода из ситуации. Перед компанией маячила вполне реальная перспектива финансового краха, и давно обещанное производство требовалось запустить немедленно. Для такой миссии требовалось уникальное сочетание знания тонкостей технологии и серьезных административных полномочий, так что моя кандидатура подходила как нельзя лучше.

Пришлось отправляться.

Мои сборы чем-то напоминали прощание с человеком, отправляющимся на казнь. И без того ни одна неделя не обходилась без новых леденящих кровь историй из-за Стены, а когда я начал целенаправленно изучать всю доступную информацию, то быстро потонул в потоке ужаса и негатива. Иногда складывалось впечатление, что по ту сторону обитают сплошь кровожадные дикари, убивающие друг друга по поводу и без, и устраивающие натуральную охоту на любого белого человека, которого нелегкая занесла в их края.

В день отъезда Кира не скрывала слез, а в аэропорту, взглянув на бледные лица двух моих сотрудников, командированных вместе со мной, я увидел в их глазах точно такое же ожидание неотвратимой смерти, какое наблюдал утром в зеркале. Внутренне все мы были уже готовы к тому, что командировка окажется билетом в один конец.

Но, вопреки опасениям, центральный аэропорт Каспийского сектора принял нас вполне дружелюбно. Да, ему недоставало организационного совершенства и лоска домашней гавани, но и впечатления дымящихся руин он отнюдь не производил. Нас уже ожидал Володя - улыбчивый представитель «Тарпан Изотоп», который в отсутствие привычных роботележек помог нам с чемоданами и, загрузив в небольшой микроавтобус, всего за час с небольшим доставил нашу делегацию на место.

Мне кажется, он откровенно забавлялся, наблюдая за тем, как мы с перекошенными от внутреннего напряжения физиономиями всматриваемся в окна, в любой момент ожидая какой-нибудь пакости. Но время шло, на удивление ровная дорога продолжала бежать под колеса, никакие баррикады и блокпосты не перегораживали нам путь, никто со стрельбой и улюлюканьем не бросался за нами в погоню, и мы постепенно начали отходить. Судя по всему, реальная жизнь за Стеной все же несколько отличалась от ужасов, демонстрируемых новостными каналами.

Немного расслабившись, я начал активно крутить головой по сторонам, жадно впитывая мельчайшие подробности чуждого мира. Казалось бы – всего час лета на гиперджете, и попадаешь чуть ли не на другую планету.

Череда относительно недавних конфликтов и последующее размежевание на отдельные технокультурные зоны привели к тому, что значительная часть планеты оказалась отброшена на периферию цивилизации. В пограничных областях на стыках основных секторов население стремительно деградировало, откатившись к феодальному, а кое-где и к рабовладельческому состоянию. Но местами людям удавалось сохранить вполне пристойный уровень жизни, по мере сил и возможностей встраиваясь в экономику ближайшей могущественной метрополии. В итоге технологический прогресс и эволюция общества в соседних секторах зачастую двигались совершенно различными и непересекающимися путями, что иногда приводило к занятным последствиям.

Взять, к примеру, автобус, на котором нас везли. У нас дома весь транспорт уже лет десять-пятнадцать как полностью перешел на автопилоты, и в подавляющем большинстве автомобилей какие-либо органы управления отсутствовали как класс. На многие магистрали машинам с ручным управлением выезд был в принципе запрещен. Немногочисленные любители самостоятельно крутить баранку превратились в такую же обособленную группу слегка чокнутых, как, скажем, филателисты. Ведь бумажных писем уже сто лет как никто не пишет, а собиратели почтовых марок и поныне живее всех живых.

Для таких вот ненормальных некоторые производители выпускали ограниченные партии машин с традиционными рулем и педалями. Стоили они, как и любой эксклюзивный товар, неприлично дорого и продавались только в нескольких специализированных салонах. У меня в гараже томился один такой экземпляр – эффектный красный родстер со складной крышей, выгуливать который мне удавалось до обидного редко.

И, словно перечисленных проблем им казалось мало, законодатели постоянно вносили все новые и новые поправки в правила, с каждым годом оставляя все меньше пространства для таких охочих самостоятельно порулить, как я. Водительская лицензия, экзамены, которые приходилось то и дело пересдавать, совершенно грабительские ставки по страховке – автолюбителей-ретроградов планомерно сживали со света, превратив управление собственным автомобилем в экстравагантное развлечение для богатых, сделав из него новый символ аристократичности. Раньше толстосумы перемещались, на заднем сидении лимузина, управляемого персональным шофером, но, поскольку развитие автоматического транспорта очень быстро сделало такой шик доступным для всех, причуды моды вынудили их самих занять водительское место. Таким образом личный автомобиль повторил путь, пройденный когда-то лошадьми, отступив в нишу дорогого и хлопотного хобби.

Здесь же, насколько я мог судить, почти все машины управлялись по старинке – ручками и ножками. Вот и подвозивший нас молодой человек расслабленно придерживал руль двумя пальцами, активно жестикулируя второй рукой в процессе ответов на наши вопросы. И на миллионера он при этом совершенно не походил.

Такие мутации модных веяний случались и раньше, например, когда утонченную бледность в роли атрибута принадлежности к элите сменил подтянутый загар. И сейчас, выбравшись за Стену, где время текло в несколько ином темпе, ты словно попадал в прошлое со всеми его уже забытыми ценностями и символами, отчего иногда приключались такие вот забавные случаи когнитивного диссонанса. Я даже подозревал, что если забраться подальше в глушь, то и навыки верховой езды вполне могут оказаться к месту…

В нагрудном кармане куртки ожила и захрипела рация.

-Олег Викторович, вы меня слышите? Где Вы? – Володя, которого приставили к нам в качестве няньки, старался никогда не упускать своих подопечных из виду.

-На побережье, прибоем любуюсь.

-Замечательно! Но я бы рекомендовал Вам поскорее вернуться. Надвигается нешуточная гроза, и оставаться в такую погоду на открытой местности небезопасно.

-Вас понял, скоро буду.

В последний раз бросив взгляд на беснующиеся внизу волны, я с неохотой развернул квадроцикл и погнал его обратно к фабрике, чьи бесчисленные огни на фоне темнеющего свинцового неба выглядели как звездное скопление. Через минуту я выбрался на протянувшуюся вдоль берега дорогу и поддал газу, наслаждаясь последними мгновениями дикой свободы перед скорым возвращением домой.

Где я там смог бы вот так запросто взять и поехать кататься на квадрике? Только по выделенным дорожкам в одном-двух парках, напялив ярко-оранжевые жилет и шлем, аккуратно соблюдая скоростной режим улитки-пенсионера и рискуя нарваться на штраф за малейшее отклонение от разрешенного маршрута. Неудивительно, что желающих «развлечься» подобным образом находилось немного, от простой пробежки адреналина и то, пожалуй, больше получаешь.

Здесь же, за Стеной, человеку предоставлялась практически полная свобода, обратной стороной которой, впрочем являлся тот факт, что забота о безопасности также полностью ложилась на его собственные плечи, и тяжелая кобура с пистолетом на правом боку недвусмысленно об этом напоминала. Володя, конечно же, заверил меня, что оружие может понадобиться разве что бродячих собак отгонять, но поначалу я немного струхнул и хотел даже отказаться от выезда за территорию, но потом все же решил рискнуть. И не прогадал. Обнажать ствол мне так ни разу и не пришлось.

Руки сами вели машину по уже привычному маршруту, а я тем временем перебирал в уме те нелепые стереотипы, касавшиеся жизни за Стеной, что оказались разрушены за время моей относительно недолгой командировки.

Довольно скоро я понял, почему руководство компании перенесло все исследовательские работы и отработку новых технологий в расположенные здесь филиалы. Да, местные жители крайне беспечно относились ко всему, что относилось к технике безопасности и соблюдению установленных норм и правил, однако именно такой подход и давал им возможность выходить за привычные рамки, создавая нечто новое, прорывное, революционное. Нередко их энтузиазм, их любопытство приводили к печальным и даже трагическим последствиям, но, как говорится, не разбив яйца, не приготовишь омлет, не так ли?

То, как здешние технологи подходили к делу, меня порой откровенно пугало, и я на всякий случай заранее изучил, где находятся штатные огнетушители и эвакуационные выходы. Тем не менее, я не мог не признать, что они умеют добиваться требуемого результата, пусть даже ценой новых пятен химических ожогов на руках и ворохом проеденных кислотами лабораторных халатов. Такую методологию я назвал «эффективная безалаберность» и просто позволил событиям идти своим чередом, втайне надеясь, что до жертв и разрушений дело все же не дойдет. Химические ожоги, как ни крути, все не так страшны, как лучевые.

Работа с таким коллективом также напоминала путешествие в прошлое, где мы смешивали марганцовку с алюминиевой пудрой, после чего устраивали спринтерские забеги, спасаясь от разъяренных соседей, чьи вопли еле пробивались через стоящий в ушах звон от взрыва самодельной петарды, а вечером еще сочиняли различные оправдания обгорелым дырам в одежде. Здесь люди не боялись экспериментировать, пробовать разные, подчас идиотские решения, не боялись неудач. Это выгодно отличало их от наших домашних технарей, выглядевших на их фоне как постылый плетущийся по проложенным рельсам трамвай рядом с брутальным внедорожником, так и норовящим забраться в самую непролазную грязь.

Наши доморощенные «специалисты» все больше напоминали мне детей, что не наигрались в кубики, и продолжающих городить громоздкие и бессмысленные замки из стандартных блоков, будучи не в силах выйти за рамки заученных стереотипов. А ежели перебор всех доступных вариантов не помогал, они просто задирали лапки кверху, смиренно признавая свое поражение. Реальные открытия и изобретения, как я понял, уже давно перебрались за Стену вместе с производством и сопровождающим его персоналом. Дома же все свелось к простому и бездумному воспроизводству решений, найденных кем-то другим. В лучшем случае, наши умельцы могли добиться более-менее приемлемого результата в лабораторных условиях, но вот масштабировать его до уровня полноценного промышленного производства раз за разом оказывалось выше их сил.

Руководство компании до последнего сопротивлялось неизбежному – никто по доброй воле не станет делиться своими секретами – но в конце концов вынуждено начало передавать часть производственных процессов сторонним организациям, основная масса которых базировалась за Стеной, в приграничных секторах. Моя командировка фактически явилась своего рода признанием сдачи еще одного бастиона, павшего под грузом деградации научной и инженерной школ. Все самое передовое и инновационное теперь создавалось здесь, в прикаспийской степи людьми, чей энтузиазм, помноженный на изрядный заряд авантюризма, позволял находить решения, гениальность которых порой граничила с чистым безумием.

У меня закрадывалось подозрение, что такая разница между подходами к работе наших и местных специалистов может объясняться в том числе и влиянием Медиаторов. Не исключено, что они, выравнивая баланс эмоций и страстей, помимо них захватывают еще и кое-какие побочные материи, вроде вдохновения или интуиции. Ведь подобные озарения тоже могут казаться яркими вспышками, резко выделяющимися на общем фоне, и автоматом попадать под асфальтовый каток Медиации. Иначе как объяснить, почему здесь люди, их образ мыслей и манера действовать напоминают горячую и жгучую энчиладу в сравнении с той пресной манной кашей, что творится дома?

Такая жизнь, полная неопределенностей и риска, приятно щекотала нервы и заставляла сердце биться чаще, но, сказать по правде, я не уверен, что смог бы работать в таком режиме достаточно долго. С возрастом шкала жизненных ценностей претерпевает неизбежные изменения, и эпизодические дозы адреналина только сильней оттеняют тепло и покой домашнего уюта. Я, конечно еще не настолько стар, чтобы переходить на питание жидкой кашицей, но после двух недель ударного труда «в поле», думаю, заслужил право на отдых. Да и по Кире я уже соскучился.

-Олег Викторович, Вы далеко? – снова захрюкала рация.

-Уже подъезжаю к воротам.

-Из аэропорта сообщили, что гиперджет готов, и, если поторопиться, то можно успеть вылететь до начала грозы. Иначе потом начнется пыльная буря, и все рейсы придется отменить как минимум до завтра.

-У меня все вещи собраны, я буду готов через десять минут.

-Отлично, тогда я вызываю автобус к проходной.

-Да, спасибо!

-Вы там про нас не забывайте, мы будем ждать от Вас весточек.

-Забудешь вас, как же! – я нырнул в арку ворот, махнув рукой дежурившему охраннику, - если так и дальше пойдет, то мне вообще сюда к вам переехать придется.

-Ну и замечательно! – у Володи замечательно обстояло почти все и почти всегда, - в чем проблема?

-Боюсь, жену уговорить будет не так-то просто.

-Ничего, в следующий раз привозите ее с собой – вместе мы ее быстро переубедим.

-Ладно, попробую, - я остановил квадроцикл перед подъездом жилого корпуса и спрыгнул на землю, - все, я на месте, побежал собираться. Еще увидимся!

Глава 2

Утро воскресенья воспринималось Юлией как маленький оазис, тихий островок среди бушующего океана суматохи будней. В этот день ее семье выпадала редкая возможность собраться за завтраком в полном составе. С тех пор, как отец передал бразды правления Лигой своему брату, у них, конечно, стало существенно больше свободного времени, но вот прочие домочадцы словно специально избегали слишком часто пересекаться с ними и друг с другом.

Андрюшка всю неделю почти безвылазно пропадал в колледже, а домой забегал только для того, чтобы быстренько перекусить и тут же нырнуть в Вирталию. А Алан, глава семейства, был настолько сосредоточен на работе, что иногда даже ночевать не приезжал, проводя в офисе сутки напролет.

Должность ведущего дизайнера корпорации «Техноскейп» требовала от него полной самоотдачи и, подчас, даже жертв, но Алан не жаловался. Ему нравилось амплуа первопроходца, его привлекала и будоражила возможность заглядывать вперед дальше других, придумывать и создавать нечто, на что до него никто не осмеливался. А иначе он бы и не смог занять столь высокий пост. Сотворение величайшего в истории виртуального мира требовало неординарных людей и нестандартных подходов, предоставляя взамен поистине неограниченные возможности для творчества и самовыражения. В некотором смысле, Алан приходился Вирталии кем-то вроде… Бога.

Хотя внешне он ничуть не походил на того седовласого бородатого старика, каким Творца изображают на картинках. Скорее наоборот, в облике Алана проступало что-то… демоническое. Черные как смоль гладкие волосы, худое лицо с отливающими синевой после бриться щеками и острыми как скальные утесы скулами, плюс возвышающийся над ними горный пик большого носа, который он теребил всякий раз, когда впадал в задумчивость. Должно быть, там у него размещался резервный отдел мозга, нуждающийся в регулярной стимуляции. До полного соответствия каноническому образу Мефистофеля Алану недоставало разве что аккуратной черной бородки, да еще надменной высокомерности, поскольку он до сих пор оставался в значительной степени все тем же увлеченным и непоседливым мальчишкой.

Разумеется, в решение столь масштабной задачи, как создание целой искусственной вселенной, оказывались вовлечены тысячи специалистов – художники, архитекторы, программисты. Кроме того, целая армия испытателей денно и нощно обшаривала самые далекие и глухие закоулки создаваемого мира в поисках нестыковок, огрехов и ляпов. Каждая новая подготовленная для включения в Вирталию локация обязательно подвергалась всестороннему тестированию, выявлявшему оставшиеся недочеты и генерировавшему постоянно ширящийся список предложений и пожеланий на будущее.

Тем не менее, несмотря на наличие целой армии профессиональных и опытных экспертов, Алан всегда очень внимательно прислушивался к мнению собственного сына - маленького добровольного испытателя, в своей детской непосредственности порой подмечавшего те нюансы, что ускользали от замыленного взгляда его взрослых коллег.

Однако по мере расширения Вирталии, а тем более с появлением «Дайвирта» - нейроимпланта, позволявшего обеспечить абсолютно полное погружение человека в виртуальный мир с передачей всей гаммы ощущений и чувств, менялось и отношение Алана к увлечению сына. Он категорически запретил Андрею даже думать о вживлении импланта, а без него парень при всем желании не мог в полной мере оценить все тонкости виртуального дизайна. Так что к его советам Алан прислушивался все реже, и конфликты на этой почве вспыхивали между ними с удручающей регулярностью.

Вот и сегодня…

Несмотря на свои обширные властные полномочия и тот факт, что именно ее оценками и рекомендациями нередко руководствовался Совет Лиги, дома, в кругу семьи, Юлия Саттар оставалась в первую очередь любящей женой и заботливой матерью. И, как любой матери, ей хватило одного взгляда на то, как Андрей ковыряет вилкой в тарелке, чтобы понять, что ее сына что-то беспокоит.

-Что случилось, Андрюш?

-А? – встрепенулся парень, словно очнувшись, - да нет, все нормально.

-Эй! Посмотри-ка на меня! – вилка Алана застыла в воздухе, нацелившись на сына.

-Зачем? – Андрей только ниже склонился над тарелкой.

-Затем, что я так сказал! Посмотри на меня!

-Ну и? – мальчишка с вызовом уставился на отца, то и дело моргая покрасневшими от недосыпания глазами.

-Опять всю ночь в Вирталии шлялся, - Алан недовольно поджал губы, - сколько раз тебе говорить…

-Нисколько! – огрызнулся Андрей, - я уже не маленький в конце концов!

Юлия только вздохнула, предчувствуя очередной раунд семейных разборок и прекрасно осознавая, что стоит ей вмешаться, как конфликтующие стороны, позабыв про свои распри, немедленно ополчатся на мать за то, что она лезет не в свое дело.

-Но если ты такой взрослый, что почему никак не поймешь, что нельзя бесконечно подменять реальную жизнь виртуальной фальшивкой!?

-Какого черта тогда ты сам потратил на создание этой «фальшивки» столько лет жизни? Для кого старался?

-В том числе и для тебя! Но не ради того, чтобы ты бессмысленно прожигал в Вирталии свои лучшие годы, а ради того, чтобы заработать достаточно денег и дать тебе возможность реализовать себя в чем-то серьезном, чем-то настоящем!

-По-твоему, Вирталия – это несерьезно? Да в ней вполне можно несколько почти настоящих жизней прожить! Ярких и интересных, не то что эта, - Андрей кивнул в сторону залитого солнцем окна.

-Здрасьте, приехали! – Алан отодвинул пустую тарелку, - для тебя что, нет совершенно никакой разницы между оригиналом и дешевой подделкой?

-А не все ли равно, если эта самая «подделка» - лучше?

-Да, согласен, у нее яркая и привлекательная обертка, но внутри, если покопаться – пустота. Всего лишь дешевый заменитель реальности для тех, кто не может позволить себе полноценную, настоящую жизнь, - глава семейства обвел руками окружающую обстановку, словно пытаясь объять своим жестом весь особняк с прилегающим поместьем и набережной, - но ты-то, слава Богу, не обделен! Зачем опускаться до убогого эрзаца?

-Да потому что в Вирталии я могу быть тем, кем захочу, а не тем, кем мне предписано родословной! Здесь я зажат в тесные рамки глупых стереотипов и безнадежно устаревших представлений о прекрасном, а там я – свободен!

-На досуге как-нибудь поинтересуйся у своих виртуальных соратников, - улыбнувшись, Алан взял дымящуюся чашку и сделал глоток кофе, - что бы они предпочли, будь у них выбор – сохранить такую вот мнимую свободу или оказаться на твоем месте, пусть даже ценой пожизненного отказа от виртуальных приключений? Думаю, их ответы слегка тебя отрезвят.

-Вот уж вряд ли! – хмыкнул Андрей, но в его глазах отец увидел маленькую искорку сомнения, - имей они такую возможность, они в реальность и не возвращались бы вовсе! Зачем?

-Именно!

-Именно… что?

-В том-то все и дело, что у них, в отличие от тебя, в этом мире нет ничего такого, ради чего стоило бы возвращаться из Вирталии. Компьютерная симуляция им настоящую жизнь заменяет, тогда как для тебя она является лишь приятным дополнением, приправой к ней. Они погружаются в виртуал в поисках того, чего не могут получить иным образом, чтобы хоть так удовлетворить свои стремления. Это как, - Алан покрутил головой по сторонам в поисках подходящей аналогии, и его взгляд упал на пустые тарелки, - как дешевая синтетическая лапша с мясным вкусом вместо настоящего бифштекса. Когда у тебя имеется возможность слопать полноценный стейк – ты в ее сторону даже не взглянешь. Но ты с упорством, достойным лучшего применения, продолжаешь прожигать свои лучшие годы в бессмысленных симуляциях.

-А мне нравится лапша, - пожал плечами мальчишка, - что в этом предосудительного?

-Способность довольствоваться малым – похвальна, - осторожно кивнул отец, - хуже, когда она перерастает в удовлетворенность. Если ты вполне доволен теми жалкими крохами, что тебе перепадают, то лишаешься стимула добиваться большего. Ты останавливаешься, а потом начинаешь сползать вниз, раз за разом опуская планку приемлемого. Я бы не хотел, чтобы ты пошел по этому пути. Не хочешь деградировать – стремись вперед и вверх, ставь перед собой новые, все более амбициозные цели!

-И чем тебя с этой точки зрения Вирталия не устраивает? Там возможностей для совершенствования – масса!

-Тем, что ровно такие же возможности доступны любому человеку с улицы! И сложность достижения новых уровней адаптируется под способности конкретного игрока с тем, чтобы не утруждать его слишком сильно. Иначе он быстро утратит интерес и покинет игру. Там каждый вполне может увешать свои виртуальные стены такими же виртуальными трофеями и наградами, что и у тебя. Ты в любом случае не сможешь прыгнуть выше потолка, определяемого настройками системы. А если твое достижение с минимальными затратами усилий может повторить любой встречный, то в чем тогда его ценность? Коли на соревнованиях совершенно одинаковые медали выдают всем, кто пробежал стометровку быстрее 15 секунд, то ценность такой награды – ноль! Потому-то я и утверждаю, что Вирталия – одна большая пустышка!

-Хорошо, допустим, - неохотно согласился Андрей. Все же подростку сложно всерьез противостоять в споре подготовленному взрослому человеку с аргументированной позицией, - но чего тогда, по-твоему, в этом мире осталось реально стоящего? Ради чего стоит жить?

-Уж во всяком случае, не ради самообмана, - Алан поставил пустую чашку на стол, - для того, чтобы двигаться вперед, человеку нужны цели, заставляющие его сосредоточиться, напрячься, стать сильней и лучше. Подменяя их картонной имитацией, ты никогда ничего не добьешься. Ты не завоюешь сердце девчонки, обклеив дверь своей спальни ее фотографиями и предаваясь в темноте влажным фантазиям.

-Алан! – недовольно осадила его Юлия.

-Что не так? – отец развел руками, - он же сам говорил, что уже не маленький!

-Ты не мог бы придумать какой-нибудь другой пример?

-Сойдет и этот, тем более что провокационные образы лучше запоминаются, - Алан снова повернулся к сыну, - кроме того, существующие сервисы позволяют заказать синтетика с внешностью своей пассии и развлекаться ним всеми мыслимыми способами, а в Вирталии сконструировать себе партнера на любой вкус – вообще не проблема, но можно ли это считать достижением? Считать победой в полном смысле этого слова?

-Ладно, я все понял, - буркнул Андрей, - вывод-то какой?

-Не опускать планку. Не соглашаться на подделку, когда ты можешь позволить себе подлинник. Не потакать своим комплексам и слабостям, а бороться с ними и побеждать! Судьба предоставляет тебе редкую возможность жить настоящей жизнью, так не прозевай ее, иначе ты ничем не будешь отличаться от той толпы неудачников, коими кишат виртуальные просторы, - Алан начал загибать пальцы, - зачем тебе симуляция автогонок, если ты можешь позволить себе гонять по настоящему треку? К чему тебе симулятор спецназа, когда в твоем распоряжении реальное стрельбище? Армия компьютерных рабов никогда не заменит настоящей, живой прислуги. Настоящий аквабайк, настоящий коптер… И так во всем – за что ни возьмись, у тебя всегда есть выбор между дешевой имитацией и неповторимым оригиналом. Неужели его настолько сложно сделать? Неужели так трудно определиться, кто ты есть – Человек с большой буквы или еще одна жалкая безликая букашка без роду и племени?

-То есть Человек – это тот, у кого просто больше денег? – съязвил мальчонка и поспешно умолк, испугавшись собственной дерзости.

-Андрей! – Юлия резко выпрямилась, сама встревоженная возможной реакцией отца.

-Я не это имел в  виду, - неожиданно спокойно отозвался Алан, миролюбиво подняв руки перед собой, - получив свой Шанс, ты либо используешь его на все сто, либо спустишь в унитаз – вот в чем принципиальная разница. Именно это отличает Победителя от обитателя трущоб.

-Пусть так, но если я даже в лепешку разобьюсь, мой аквабайк не превратится в джет для гравислалома! Мне никто и никогда не доверит командование эскадрой планетарных бомбардировщиков, ибо их в вашей настоящей реальности попросту не существует! Я в жизнь не смогу построить своей Империи, покоряя страны и народы и заставляя их присягать мне на верность! Чем ты предлагаешь мне все это компенсировать? Осознанием того, что моя теннисная ракетка, хоть и не позволяет выполнять оверсплиты и дабл-флексы, но зато – настоящая? И, вдобавок, дорогая. Да надо мной даже смеяться никто не будет, к убогим обычно не испытывают ничего, кроме жалости!

-Никакой гипертеннис не передаст всю гамму ощущений от настоящей игры – хруст гравия, глухое гудение летящего на тебя мяча, упругая отдача от хорошо исполненного удара…

-Ой, да брось! – Андрей в возбуждении вскочил на ноги, энергично жестикулируя, - последняя модель «Дайвирта» позволяет испытать все то же самое и даже больше! Ярче! Насыщенней! Не говоря уже о виртуальных эскортессах, об искусности и изобретательности которых их живым соперницам остается только мечтать…

-Андрей… - негромко процедила Юлия сквозь плотно сжатые губы.

-Ну, так говорят, по крайней мере, - мальчишка, густо покраснев, плюхнулся обратно на стул.

-Вот, кстати, одна из причин, почему я категорически против вживления импланта. Такие вот гипертрофированные эмоции, что он генерирует, вполне могут выжечь нервную систему, особенно если речь идет о подростке. После чего, разумеется, окружающая действительность будет казаться блеклой и пресной.

-Я пытаюсь сказать, что виртуальные переживания не только интересней и увлекательней! Дело еще и в том, что для многих из них в реальном мире просто не существует полноценных аналогов, либо они оказываются далеко за рамками существующих ограничений, налагаемых законами и банальными нормами приличий! Тут уж, как ни выкручивайся, а вариантов немного – либо ныряй в Вирталию, либо сиди в сторонке и облизывайся. А ты именно это мне и предлагаешь!

-И правильно делает! – поддержала Юлия своего супруга, - не хватало еще тебе всякими извращениями забавляться!

-Ну почему же сразу извращения!? – Андрей даже застонал, наткнувшись на очередную стену родительского непонимания.

-Если не они, то что тогда?

-Да что угодно, взять хотя бы… - парень запнулся, слегка растерявшись перед необъятностью вставшей перед ним задачи, - каким образом, к примеру, я смогу испытать в реальности то чувство торжества, что охватывает тебя, когда ты стоишь над бездыханным телом поверженного тобой врага?!

-«Крушить врагов, видеть их порабощенными, слышать крики и стоны их женщин!» - усмехнулся Алан.

-Именно так! Никакой трек, стрельбище или боксерский спарринг не обеспечат и малой доли той невероятной гаммы чувств и эмоций, что я могу пережить… там.

-Тоже своего рода извращение, по-моему, - буркнула Юлия.

-А как ты воспроизведешь слабость, охватывающую все тело, когда ты едва-едва избежал верной гибели и только чудом остался жив, в последний миг зацепившись пальцем за край пропасти? Чем заменишь сладость давно планировавшейся и, наконец, осуществленной мести? Каким образом сможешь воспроизвести экстаз, испытываемый при виде ревущей армии твоих последователей, готовых пойти за тобой хоть на край света, хоть в ад? Ведь в реальности ты такое и за все деньги мира не купишь! А в Вирталии люди черпают это богатство чуть ли не ложками! Разве не так?

Помрачневшее лицо Алана однозначно свидетельствовало, что хорошего ответа на заданный сыном вопрос у него нет. Его же собственное детище, Вирталия, неожиданно обернулось против своего создателя и нанесло весьма болезненный удар под дых. Он всегда считал ее игрушкой для бедных, ищущих в ней забытье от серых будней, но, сам того не желая, увлекся и создал нечто большее. И теперь Вирталия вполне серьезно угрожала забрать у Алана его собственного ребенка.

-Строго говоря, - заговорил он, наконец, - любые эмоции сводятся к банальной биохимии. Весь спектр испытываемых человеком чувств формируется разными сочетаниями дофамина, серотонина и прочих гормонов. Вопрос лишь во внешних стимулах, заставляющих организм их вырабатывать. Подбери соответствующий ключ – и ты сможешь испытать все, что угодно. Нет никакой необходимости сверлить для этого дырку в черепе и засовывать себе в мозг коробку с проводками. Существует масса способов…

-Вот и отлично! – Андрей поднялся, давая понять, что на сегодня дискуссия окончена, - ничего не имею против твоего подхода. Когда у тебя на руках будут готовые коктейли вроде «горячка боя», «пылкая влюбленность» или, скажем, «самоотверженная преданность» - я с радостью помогу тебе их опробовать. Ну а пока, за неимением лучшего, буду довольствоваться дешевыми подделками. К ужину не ждите.

Мальчишка развернулся и вышел из столовой, оставив родителей наедине с их невеселыми мыслями.

-В наше время, - вздохнул Алан, - мы хотя бы знали, где заканчивается игра и начинается реальность. А сейчас все так перепуталось…

-Пустыми воспоминаниями о минувших славных деньках ты ничего не исправишь, - Юлия постучала ножом по краю тарелки, вызывая служанку, - можно сказать ему тысячу правильных слов, и все равно он поступит по-своему. Разве ты в его годы был другим?

-Если бы я тогда так же тратил на развлечения почти все свое время, то ничего бы не смог добиться! Почему он не хочет понимать, что упущенного времени уже не вернуть, и действовать надо уже сейчас!?

-Ты пытаешься взывать к его тщеславию, но в таком возрасте простые, чистые эмоции ценятся выше. Он впитывает их как губка, и ему хочется попробовать их все, а к зрелому пониманию того восторга, который испытываешь от удовлетворения своих амбиций, он придет чуть позже. Не торопи события.

-Не торопить? Мне вот кажется, что я уже опоздал. Раньше, когда заядлые игроки выкладывали вполне реальные шестизначные суммы за виртуальные предметы, где-то в глубине души я всегда радовался, что наблюдаю за происходящим со стороны. А тут вдруг выясняется, что наш собственный ребенок уже на полпути в это безумие. И мысль о том, что я сам в значительной степени тому поспособствовал, не дает мне покоя.

-Мир меняется, дорогой, и то, что тебе может казаться диким, для молодого поколения выглядит абсолютно естественным. Новые времена – новые ценности. Пусть даже виртуальные, - Юлия подошла к мужу и положила руку ему на плечо, - ты же сам говорил, что любые эмоции, чувства, ради которых мы живем и дышим – суть биохимия. Так не все ли равно, насколько реальны те стимулы, что заставляют ее работать? Ты открыл людям ворота в новый восхитительный мир, полный увлекательных приключений и острых переживаний, сделал их жизнь насыщенней и ярче, а теперь пытаешься закрыть вход в него своему сыну? Так ты только настроишь его против себя.

-Да пусть развлекается, мне не жалко! – Алан вскинул руку и снова уронил ее на стол, - но почему этим обязательно нужно заниматься в компании каких-то голодранцев!?

-Что поделаешь, у большинства солидных людей просто нет времени на виртуальные приключения.

-Это да, но… - Алан замолк, о чем-то задумавшись, - ложками черпают, говоришь? Что он там бормотал про готовые коктейли?

Глава 3

У меня всегда вызывала легкое недоумение нелепая ситуация, когда, преодолев несколько тысяч километров на гипердждете, ты потом тратишь едва ли не больше времени на то, чтобы просто добраться от аэропорта до дома. И мне кажется, что в будущем тут мало что изменится. В одно мгновение телепортировавшись откуда-нибудь с Юпитера, мы будем потом точно так же долго и нудно трястись на такси по эстакадам от пересадочной станции до родных пенатов. Видимо, сумма сопутствующих издержек есть величина постоянная и, совершая новый технологический рывок в одной области, мы обречены жертвовать в чем-то другом. Даже заполучив в свои шаловливые ручки волшебную палочку, мы очень скоро столкнемся с необходимостью ее постоянно заряжать, проводить регулярное техобслуживание и сервис, каждый год собирать справки, необходимые для продления лицензии, и сочинять объяснительные в ответ на жалобы недовольных соседей, что в итоге сведет на нет все выгоды от ее использования.

В противном случае, победив все препоны и избавившись от необходимости преодолевать возникающие на пути трудности, человек рискует вновь превратиться в обезьяну, бесцельно валяющуюся под пальмой в ожидании очередного свалившегося сверху банана.

Хотя, надо сказать, то упорство, с которым Человечество продвигалось к этой своей вековечной мечте, уже приносило определенные плоды.

За окном как раз замелькали шеренги однотипных безликих коробок, выстроенных для проживания «Дайвов». Те несчастные, что так и не смогли найти свое место в изменившемся мире, где львиную долю повседневных забот взяли на себя автоматизированные системы и расторопные роботы, все чаще сбегали от окружающей безысходности в виртуальные миры. Хотя… почему несчастные? Если вместо бессмысленного валяния на диване ты имеешь возможность с головой погрузиться в увлекательные приключения и эпические битвы, оставив за бортом все житейские хлопоты, то такая альтернатива представляется самоочевидным выбором.

Тем более что широкое распространение «Дайвиртов» сделало их доступными даже людям, живущим на пособие. Операции по их имплантированию поставили на конвейер, отладив технологию настолько, что любые побочные эффекты остались в прошлом, а стоимость всего комплекса услуг опустилась до вполне приемлемых значений. Рассрочка на несколько лет плюс обязанность просматривать регулярные рекламные модули – не такая уж большая плата за побег из скучной реальности в яркий мир фантазий и адреналина.

На тот случай, если игроки, увлекшись, будут проводить в Вирталии сутки напролет, разработчики предусмотрели ряд мер, обеспечивающих нормальное функционирование оставленных без присмотра тел. Поскольку «Дайвирт», вживляемый в стволовой отдел мозга перехватывал и подменял сигналы, идущие от органов чувств, а также управляющие команды, отправляемые мышцам, то с его помощью было возможно заставить отключенное от мозга тело исполнять некоторые несложные действия.

Поначалу все ограничивалось регулярной гимнастикой, не позволяющей крови застаиваться и предотвращающей образование пролежней, но, по мере того, как алгоритмы совершенствовались, «Дайвы» научились практически полностью себя обслуживать, не отвлекая своего хозяина по пустякам. Строго говоря, для того, чтобы умыться, справить естественные потребности и позавтракать, особого интеллекта и не требуется. Так что многие теперь с головой погрузились в Вирталию, выныривая на поверхность не чаще раза в неделю. А чтобы упростить задачу своим Дайвам, они переселялись в типовые кварталы, где вся инфраструктура специально делалась максимально упрощенной и стандартизированной. Однотипные контрастные интерьеры, одинаковые кухонные станции, стандартные наборы белья и одежды – в таких условиях даже Дайвы первых поколений управлялись с хозяйством вполне сносно, а последние модели были уже настолько хороши, что отличить их поведение от обычного человека удавалось далеко не сразу.

Одна беда – заигравшись в Вирталии, человек постепенно отвыкал от самостоятельной жизни в обычном мире и, вернувшись, далеко не сразу мог восстановить нормальную координацию, путаясь в собственных конечностях и заново вспоминая даже простейшие действия, поскольку ранее «Дайвирт» конвертировал их в управляющие команды виртуального интерфейса. И чем больше времени игрок проводил внутри симуляции, тем дольше он потом приходил в норму. Со стороны такие «оффлы», бестолково сучащие руками, выглядели одновременно и забавно и пугающе, но истинных фанатов Вирталии такие трудности не останавливали.

Мне навстречу попалось несколько человек, делавших утреннюю пробежку, и только неестественная монотонная размеренность их движений вкупе с отсутствующим выражением лиц выдавала их истинную суть. У меня мелькнула любопытная мысль – ведь в реальности большинство из них скорее бы удавилось, чем занялось каким-нибудь спортом, а дисциплинированный Дайв будет исправно бегать, кувыркаться на тренажере, да еще и поддерживать в доме идеальную чистоту и порядок. Так что, хоть я и не одобрял подобного эскапизма, но был вынужден признать, что в итоге окружающий мир стал заметно лучше, чище и безопасней.

Впрочем, массовый исход страдающей от безделья публики в Вирталию являлся, несомненно, важной, но не основной причиной общего оздоровления обстановки. Куда большая часть работы легла на плечи Медиаторов.

Лет десять назад человечество уже успело попробовать на вкус образец идеального общества, где люди избавлялись от своих врожденных огрехов при помощи Психокоррекции, но, увы, успешная и действенная на первый взгляд методика оказалась все же не лишена своих побочных эффектов. То, что поначалу воспринималось как возможность построения земного рая, обернулось сущим адом, расхлебывать который пришлось долгие годы. Я до сих пор иногда просыпаюсь в поту после очередного кошмара, которые нет-нет, да и возвращаются ко мне, напоминая о пережитом в «Айсберге» ужасе. Даже сам Александр Саттар, работавший со мной впоследствии, так и не смог до конца загладить жуткие воспоминания, оставшиеся от трехсот этажей, наполненных безумием, насилием и болью.

Авторитет почти всемогущей Лиги Корректоров был существенно подорван, и требовалось как можно скорей найти выход из сложившейся ситуации, пока общество, разучившееся контролировать собственные страсти, не скатилось в полную анархию. К счастью, у Эдуарда Саттара уже имелось наготове решение, которое, при успешной его реализации, обещало если и не вернуть все на круги своя, то хотя бы сгладить негативные последствия.

Он предложил качественно иной подход к управлению человеческим поведением, не перекраивая сознание людей изнутри, как при Психокоррекции, а приводить их в требуемое состояние, манипулируя той средой, в которой они обитают. Ведь помимо тех окружающих факторов, что мы воспринимаем через органы чувств, существует еще и психоэмоциональная атмосфера, невидимая и неосязаемая, но напрямую влияющая на наше настроение, поведение и принимаемые решения.

Для воплощения замысла Эдуарду понадобились помощники, и вот тут меня ожидал неожиданный сюрприз.

В один прекрасный день у меня зазвонил телефон и, ответив на вызов, я неожиданно услышал в трубке его голос. Он пригласил нас с Кирой к себе в загородную резиденцию клана Саттаров, где и посвятил в детали своего замысла.

Дар Психокоррекции, как известно, передавался по наследству исключительно по мужской линии, но вот с Медиаторами все обстояло иначе. Если пикировку можно было сравнить с тонкой настройкой сложного механизма, то медиация больше напоминала смешивание красок на палитре человеческих чувств, и для такой работы требовался совершенно другой склад ума, другой образ мышления – женский. Быть может, именно поэтому Эдуарду так и не удалось донести свое видение до других членов Лиги, зато в лице моей супруги он нашел, возможно, самого талантливого своего ученика.

От такого откровения я испытал самый настоящий шок. Моя Кира, которая, прямо скажем, никогда не блистала какими-то особенными талантами, и чьи интересы практически не выходили за рамки обычного щебетания с подругами, вдруг открыла в себе мощные паранормальные способности!? Я, грешным делом, начал подозревать, что меня разыгрывают, но Эдуард оставался абсолютно серьезен.

Он рассказал, что впервые ощутил в ней силу в тот день, когда мы пересеклись с ним в «Айсберге». Более того, по его мнению, именно талант Киры, которого она еще тогда не осознавала, помог нам избежать всеобщего сумасшествия, поскольку она, действуя рефлекторно, по наитию, как бы стравливала избыточное давление эмоций на мой мозг, защищая его от перегрузки.

Сам Эдуард, хоть и обладал весьма сильным даром, не мог действовать с той мягкостью и деликатностью, какая была доступна женской руке. Его задача заключалась в том, чтобы помочь Кире и другим ее коллегам, которых он уже начал отбирать, раскрыть свои способности и, раскинув своего рода сеть Медиаторов по всей стране, стабилизировать настроения в обществе, сделать его более спокойным и уравновешенным.

Оправившись от первоначального потрясения, я перевел взгляд на Киру и понял, что теперь от перегорания уже нужно спасать ее собственный рассудок. Весь рассказ Эдуарда она прослушала с отвалившейся челюстью и выпученными глазами, так что в данный момент моя супруга совершенно не походила на выдающегося медиума, способного властвовать над мыслями миллионов людей. Откровения подобного масштаба требуют немалого времени, чтобы с ними свыкнуться, однако Эдуард не собирался давать ей даже маленькой отсрочки, настаивая на том, что занятия необходимо начать как можно скорей, и нам стоило немалого труда уговорить его потерпеть хотя бы до завтра.

Кира весь вечер не находила себе места, а ночью так и не смогла сомкнуть глаз, раздираемая предвкушением новых открытий с одной стороны и страхом потерпеть неудачу с другой. Я и сам пребывал в изрядном возбуждении, пытаясь сообразить, какие перемены ожидают теперь нашу жизнь, однако даже в самых смелых фантазиях я не смог предугадать реального масштаба грядущих событий.

Я иногда пытался себе представить, каково это, когда судьба в одночасье выносит тебя на самую вершину, когда в одно прекрасное утро ты просыпаешься богатым и знаменитым? Ну, например, получил Нобелевку или «Оскара» за роль второго плана и теперь можешь смело дописывать к своим контрактам еще один нолик. Я-то всего добивался своим трудом, пешком карабкаясь вверх по крутым ступенькам карьерной лестницы, а потому оказался совершенно не готов к тому внезапному взлету на скоростном лифте, что случился с нашей семьей. Ибо на следующее утро мы, действительно, проснулись весьма обеспеченными и влиятельными людьми. Хотя и не выспавшимися.

Эдуард не признавал полумер и немедленно обрушил на нас всю свою энергию. Не успели мы еще толком продрать глаза, как раздался звонок в дверь. На пороге я обнаружил двух человек – водителя, готового доставить Киру к новому месту работы, и представителя транспортной компании, желающего уточнить подробности нашего переезда. Да-да, Эдуард не бросал слов на ветер, и когда он говорил, что Кира отныне станет полноправным членом Лиги, это автоматически подразумевало переход на качественно новый уровень, включая элитный район проживания, соответствующий круг общения, премиальный сервис и роскошный лимузин с персональным водителем.

Вот только теперь мы с женой неожиданно поменялись местами, и уже мне предстояло робко поблескивать, отражая сияние ее славы. Все мои предыдущие достижения в «Юраско» меркли на фоне тех высот, куда ее забросила Судьба. Заместитель директора департамента в крупнейшей химической корпорации вдруг превратился в мальчика на содержании своей более успешной супруги.

Мне далеко не сразу удалось свыкнуться с изменившимися обстоятельствами, и мое тщеславие еще долго протестовало против такой рокировки, но потом я махнул на все рукой и просто плыл по течению, наслаждаясь окружающими роскошью и комфортом.

Машина сбавила ход и неспешно вплыла под арку с большой ажурной надписью «Светлый Город». Мы переехали в этот поселок по настоянию Эдуарда и ни разу не пожалели о своем решении. Впрочем, слово «поселок» звучало как-то мелко, куда более подходящим определением было бы «королевство», причем сказочное.

Расположенный в излучине реки, поселок задумывался Эдуардом как некий образец, эталон того качества жизни, к которому следует стремиться и которое в перспективе может стать доступным практически каждому. Он резко контрастировал с городской скученностью и толчеей, выделив значительную часть территории под сады и парки. Утопающие в зелени особняки едва угадывались за живыми изгородями, органично встроенные в окружающую природу, а ограничения скоростного режима объяснялись, в том числе, и регулярно выходящими на дорогу непугаными оленями.

Зимой же мой словарный запас просто капитулировал, будучи не в силах связно описать то волшебство, что окутывало окрестности своим белым искрящимся покрывалом. Оправдывая название поселка, его архитекторы активно использовали при строительстве белоснежный мрамор, в результате чего здания почти растворялись на фоне снега, и темно-красные черепичные крыши буквально парили в воздухе. Пропитывавшая все вокруг магическая аура обладала такой силой, что я бы не удивился, вместо оленя повстречав однажды гарцующего на обочине единорога.

Меня иногда посещала шальная мысль, что было бы неплохо запретить автомобилям въезд в «Светлый Город», и всех прибывающих пересаживать на кареты с настоящим кучером на козлах и лакеями на запятках. Исключение можно сделать разве что для ретро-автомобилей и антикварных велосипедов с огромным передним колесом и малюсеньким колесиком сзади.

Кто-то, возможно, мог бы счесть такое увлечение фэнтезийной стилистикой чрезмерным, но это ровно до того момента, пока человек не увидел бы все собственными глазами. Создатели «Светлого Города» спроектировали и выстроили его настолько продуманно и гармонично, что в него было невозможно не влюбиться!

В самом центре городка возвышался белоснежный дворец, где располагалась администрация и местный Узел Медиации, в котором работала Кира. Оформленный в том же сказочном стиле, что и все остальные здания, он и внутри совершенно не походил на средоточие офисов и инженерных служб, каждым элементом интерьера - от кованой мебели и развешенных по стенам гобеленов до стоявших по бокам от главной лестницы рыцарских доспехов и огромной кабаньей головы прямо над ней - поддерживая все то же ощущение ожившей фантазии.

Я, как потомственный технарь, не мог не поинтересоваться инженерной стороной вопроса, но «Светлый город» и тут меня не разочаровал. Эдуард позаботился о том, чтобы воплотить здесь все самые последние достижения прогресса. Автоматизация всех сторон человеческой жизни была выведена здесь на качественно новый уровень, позволяя человеку окончательно перестать беспокоиться о всяких приземленных вещах, освободив его для личностного самосовершенствования. По крайней мере, Эдуард надеялся, что так оно и будет, лично отбирая тех, кому будет позволено поселиться в его персональном Эдеме. Да, цена входного билета в «Светлый город» измерялась не только круглой суммой денег, но и способностью претендентов выступить в роли ориентиров для других, своим примером показывая путь, по которому следует двигаться, улучшая и мир вокруг и самих себя.

Эдуарда, вообще, изрядно огорчала тяга подавляющего большинства населения к тупому удовлетворению своих прихотей, и он мечтал дать людям альтернативу в надежде, что хоть кто-нибудь да откликнется на его призыв. Лично я считал его наивным идеалистом, но он утверждал, что при помощи Медиации его замысел вполне возможно воплотить в жизнь. Нужно лишь собрать в одном месте побольше энтузиастов, не ограничивающих свои интересы набиванием желудка и развлечениями, и тогда сформированная ими критическая масса начнет увлекать за собой и других. Мне, кстати, после экскурсии за Стену начинало казаться, что он ищет претендентов не там, и что нужные ему люди по большей части сосредоточились по ту ее сторону. Надо будет попробовать донести до него соответствующую мысль – авось это и ускорит процесс.

Так или иначе, но строительство «Светлого города» постепенно близилось к завершению, и очень скоро мы сможем проверить идеи Эдуарда на практике. Я же в данный момент уже подъезжал к нашему с Кирой коттеджу – утопающему в зеленом саду просторному одноэтажному зданию с обилием высоких окон и огромной террасой во весь фасад. После пережитого нами в «Айсберге» я испытывал вполне объяснимую неприязнь к любым строениям, насчитывающим более двух этажей, и из которых в случае опасности нельзя сбежать, просто выпрыгнув в окно. Александр Саттар постарался по возможности заретушировать негатив моих воспоминаний, но такие глубокие раны никогда не заживают бесследно, и шрамы от них остаются на всю жизнь.

Так или иначе, но те ужасы остались в прошлом, а сейчас, по мере приближения к дому, я чувствовал, как по всему телу разливается приятное предвкушение тепла и уюта. Меня не отпускало подозрение, что такие ощущения являлись следствием работы Медиаторов, сфокусированных на максимальном успокоении и расслаблении любого перевозбужденного человека, но, черт подери, результат их работы заслуживал самых высоких оценок! Ведь после непростой командировки мне именно это и требовалось – с головой окунуться в омут безмятежности и покоя.

Кира встречала меня на крыльце, облаченная в длинное воздушное платье, подол которого стелился по полу, следуя  за своей хозяйкой. Она всегда тяготела к образу эдакой невесомой, эфирной принцессы, и теперь вполне могла позволить себе удовлетворить свои детские мечты. Благо, автоматические уборщики поддерживали повсюду идеальную чистоту, и волочащийся за ней шлейф совершенно не пачкался.

-Привет! Как все прошло?

-В самом лучшем виде! – я взбежал по ступенькам к Кире навстречу и заключил ее в свои объятья.

-Я так за тебя волновалась! – она придирчиво изучила мое лицо в поисках возможных синяков, шрамов, да и просто дорожной грязи, - один, в каких-то диких краях…

-Ой, брось! В действительности там все обстоит совсем не так, как мы привыкли думать! Я прекрасно провел время! В следующий раз, если хочешь, я и тебя могу с собой взять.

-Вот уж спасибо, как-нибудь обойдусь! – Кира брезгливо поморщилась, - что, вообще, может быть интересного за Стеной?

-Я познакомился с потрясающим людьми, узнал массу нового и неожиданного! Первозданная природа, необъятные просторы - тебе понравится, вот увидишь!

-И ты даже не скучал? – Кира обиженно наморщила носик.

-Что ты! Вспоминал о тебе буквально каждую минуту, - я крепче обнял жену, чувствуя, как от ее тепла меня охватывает жар возбуждения, и приятная тяжесть наливается в самом низу живота. Только сейчас я в полной мере ощутил, насколько изголодался по ее ласкам, по прикосновениям к ее шелковистой коже, по ее тяжелому сбивчивому дыханию в миг нашего единения!

-Правда!?

-Сейчас узнаешь! – я подхватил Киру – самую любимую и самую желанную женщину на свете на руки и вошел с ней в дом, стараясь не наступить на ее длинное платье.

Я в очередной раз порадовался, что все комнаты у нас располагались на одном этаже, иначе я даже не знаю, смог бы вытерпеть еще и подъем по лестнице. От захлестнувшего меня вожделения по всему телу пошла дрожь, требующая немедленного утоления. Я ускорил шаг и, уже подходя к нашей большой кровати, все же не доглядел, и конец развевающегося подола угодил под мой ботинок. Послышался треск рвущейся ткани.

-Ой! Извини, - я осторожно опустил Киру на постель.

-Да и черт с ним. Рви!

…Сквозь шум в ушах проступило негромкое жужжание – робогорничная ползала по спальне, собирая разбросанную по полу одежду. Застарелые рефлексы требовали прикрыть хоть чем-нибудь свою наготу, но я был настолько обессилен, что плюнул на приличия и остался лежать как есть. Даже если бы порядок наводила живая служанка, я все равно не смог бы пошевелить даже пальцем. Словно прочитав мои мысли, Кира накинула на меня одеяло и придвинулась ближе.

-Ты был бесподобен! – прошептала она мне в ухо.

-М-м-м-ф! – только и смог прохрипеть я, только сейчас осознав, насколько сильно хочу пить.

-Роби, принеси воды! – и вновь Кира угадала мои желания.

В ожидании спасительного стакана я мысленно оглянулся назад, поражаясь тому приступу страсти, что меня охватил, и тем выкрутасам, что мы устраивали тут в течение прошедшего часа, сливаясь в безумии любовного экстаза снова и снова… и снова. Все это походило на сон, восхитительный и пугающий одновременно. Неужели тем ненасытным любовником и в самом деле был я!? Я действительно только что творил все… это!? Существуют хоть какие-то пределы, какие-то рамки для моей извращенной фантазии!?

Услышав над ухом тихое гудение, я приоткрыл один глаз и, выпростав из-под подушки руку, принял у Роби вожделенный стакан. Меня так трясло, что пока я подносил его ко рту, почти половину успел расплескать. Залпом выпив то, что осталось, я снова повалился на кровать, покачиваясь на волнах изнеможения и немного опасливо изучая свои чувства.

-Сегодня опять было… с приправами? – спросил я, обращаясь к потолку.

-Тебе не понравилось? – Кира приподнялась на локте.

-А тебя не смущает мысль, что только что тебя тискал… как бы… не совсем я?

-Не болтай глупостей! Эта, как ты выразился, приправа только подчеркивает вкус основного блюда, а не подменяет его. Так что здесь и сейчас со мной был ты и только ты.

-И то, что мы, фактически, украли у других людей немного их любви, тебя совершенно не смущает?

-У молодых этого добра столько, что они не обеднеют, если я отщипну у них маленький кусочек.

-Как по мне, так кусочек был весьма и весьма изрядный, - я поерзал, морщась от боли в ноющих мышцах, - твои эксперименты рано или поздно сведут меня в могилу.

-Ну, не скромничай, ты крепкий, и я уверена, что способен даже на большее!

-Нет-нет, я пас! Мне, вообще, претит сама мысль, что меня как анаболиками накачивают чужой страстью. Зачем? Ради чего?

-Но мы же заслужили немного праздника, разве нет?

-Заслужили? Чем?

-Как это!? Разве мы с тобой своим трудом не делаем мир лучше!? – Кира обвела рукой вокруг, - ты создаешь новые технологии, мы с девочками делаем людей счастливей! Разве орды Дайвов могли бы сутки напролет наслаждаться виртуальным бездельем, не будь таких людей, как мы? Мне кажется, что мы вправе ожидать от них определенной… благодарности. Так или иначе, но за все надо платить, вот пусть и делятся с нами своими радостями.

-Да у тебя и так по жизни все замечательно! – я не мог не признать, что в ее словах присутствовала определенная логика, но меня она не убедила, - влиятельность, репутация, уважение… к чему еще и приворовывать-то?

-Влиятельность, репутация… - Кира вздохнула, - типично мужской набор достижений. Но разве это женщине нужно?

-Я догадываюсь, к чему ты клонишь, но если моей искренней, настоящей любви тебе недостаточно, то разве краденые чувства – это выход?

-Ты – лучшее, что когда-либо случалось в моей жизни! – Кира прильнула ко мне, и я почувствовал на шее ее теплое дыхание, - но ты такой… реальный. Ты обеими ногами крепко стоишь на земле, а мне хочется воспарить, получить свою капельку волшебства, капельку сказки! Могу же я хоть немного потешить свои детские фантазии!? Тем более сейчас, когда такая возможность у меня, наконец, появилась!

-Я-то думал, что это каждый мужик – в душе немного ребенок.

-А каждая женщина – немного принцесса! По крайней мере, всякой хочется себя таковой ощутить, пусть даже ненадолго. Имею я право или нет?

Я устало закрыл глаза, вспоминая, как сам еще недавно носился по степи на квадроцикле, распугивая сусликов и поднимая тучи пыли. Мой внутренний мальчишка порезвился тогда от души, и я не видел причин, почему бы моей жене тоже время от времени немного себя не побаловать. Вот только мне не давало покоя одно соображение.

-Все бы ничего, но вот удовлетворять свои желания за чужой счет, даже не спрашивая согласия эксплуатируемых тобой людей – это перебор.

-Да кто они такие, что ты так о них беспокоишься! – взвилась Кира, - где они и где мы! Я, их благодетельница, оказываю им честь самим фактом того, что соглашаюсь принять в дар их чувства! Они гордиться должны, а не жаловаться! В очередь выстраиваться за такой возможностью! Драться за шанс привлечь мое внимание! Ты это понимаешь или нет!?

-Тише, тише, не горячись так! – я поспешил сдать назад, - Дайвы и меня самого нередко раздражают, у меня и в мыслях не было их защищать. Просто… просто меня-то ты могла предупредить. Я же не тварь бессловесная и имею право на свое мнение, разве нет?

-Но ты… - голос Киры предательски задрожал, - ты такой толстокожий! Тебя же намеками не проймешь, вот и приходится брать все в свои руки. Разве я много прошу – всего на один вечер почувствовать себя настоящей… королевой. А тебе… тебе наплевать! Ты только о себе думаешь!

Жена не выдержала и расплакалась, и мне пришлось обнять ее, шепча извинения и заверяя, что впредь я буду внимательней относиться к ее желаниям и чутко улавливать все ее намеки и невербальные сигналы. Я прижал Киру к себе, зарывшись в ее светлые волосы, и сам не заметил, как провалился в сон.

Глава 4

-Добрый день! Служба технической поддержки «Техноскейп». Чем могу помочь?

-У меня не получается отключиться! Я застрял!

-Пожалуйста, продиктуйте Ваш идентификатор.

-G-F-K-3-6-2-8-8-4.

-Секунду… ключевое слово, пожалуйста.

-Водопад.

-Подождите немного… Игорь Сергеевич?

-Да, да!

-Итак, расскажите подробно, что у Вас произошло.

-Я застрял в Вирталии! Ну, я тут регулярно подолгу зависаю и всплываю где-то раз в неделю, чтобы проведать своего перса… ну… себя то есть. А сегодня, когда я решил вынырнуть, у меня ничего не получилось! Я тут застрял!

-Пожалуйста, успокойтесь. Вы уверены, что все делали правильно?

-Разумеется! Не в первый же раз! И аварийное всплытие и принудительную перезагрузку – я все пробовал, ничего не срабатывает!

-Один момент… спасибо за ожидание, но по данным нашего сервера в данный момент пользователь с Вашим идентификатором в системе не зарегистрирован. Вы сейчас точно находитесь в Вирталии? Вы ничего не путаете?

-Да за кого Вы меня принимаете!? Я что, совсем рехнулся, по-вашему!? Я сейчас стою на пересечении 45-й и 18-й линий, на шестом ярусе, у меня над головой трасса, по которой поды проносятся, на мне доспехи Огненной Чешуи – я тут, в Вирталии!

-Хорошо, я Вас понял, не волнуйтесь так. Мы можем попробовать сделать аппаратный сброс Вашего импланта, но для этого нашему специалисту необходимо получить доступ к Вашему телу. Где Вы сейчас находитесь… в физическом смысле?

-Дома, где же еще!

-Кадетский проезд, 24, бокс 345?

-Да, все верно.

-Напоминаю, что, в соответствии с пунктом 15 Пользовательского соглашения, технический специалист «Техноскейп» имеет право войти в Ваше жилище для проведения необходимых работ в случае…

-Да помню я, помню!

-Хорошо, тогда, пожалуйста, никуда не отходите, наш специалист прибудет к Вам в течение часа.

-Да куда я денусь-то…

* * *

Имя Конрада Аше не нуждалось в дополнительных представлениях. Основатель и бессменный руководитель «Аше Лабораториз» регулярно мелькал в  выпусках новостей и на обложках журналов. Как человек, входящий во все возможные версии списков «Топ-500, 200, 100 и так далее», он уже привык к тому пристальному вниманию, которое вызывала его личность, и воспринимал нацеленные на себя взгляды и объективы телекамер как еще один элемент окружающего пейзажа, как неизбежное следствие своего успеха. Иногда он даже сравнивал себя с черной дырой, которая затягивает в себя внимание окружающих, становясь от этого только еще массивней и влиятельней.

А посему в ходе общения с пригласившей его Кирой Лоскутиной, руководителем центрального Узла Медиации, Конрад чувствовал себя несколько непривычно и даже неловко, поскольку его собеседница совершенно не испытывала к нему никакого пиетета, обращаясь к собеседнику как к равному и даже с легким налетом снисходительности.

Ее приглашение он поначалу воспринял как неудачную шутку. Ему, вложившему немало сил и средств в обустройство родового гнезда на морском побережье, предлагалось все бросить и переехать в недавно отстроенный поселок «Светлый Город» ради того, чтобы неким не до конца понятным образом поспособствовать движению Человечества к прекрасному Будущему.

Если честно, на Человечество Конраду было наплевать, и оно интересовало его лишь как потребитель услуг «Аше Лабз». Он же не Сизиф, в конце концов, и карабкался на вершину Олимпа отнюдь не для того, чтобы теперь на своем горбу затаскивать туда еще и всех прочих.

Однако он все же принял приглашение, поскольку ему стало любопытно, чем именно его собираются заманить в эту затею, а кроме того, игнорировать сигналы, поступающие из столь высоких сфер, просто неразумно.

Но теперь, сидя в легком плетеном кресле на широком балконе, расположенном на одном из верхних этажей административного корпуса, Конрад уже начинал жалеть, что согласился приехать, поскольку никак не мог отделаться от ощущения, что странным образом перенесся лет на сорок назад, в свои школьные годы, и угодил аккурат на урок ненавистной биологии. Ненависть та проистекала не из непонимания предмета, а из личности преподавательницы, с которой у Конрада были связаны его самые первые сексуальные фантазии. Она же, определенно догадываясь о его чувствах, не упускала возможности время от времени, ловя его взгляд, отвечать ему какой-то особо издевательской улыбкой. А когда она его о чем-то спрашивала, Конрад непременно начинал неистово заикаться, краснеть и напрочь забывал весь выученный накануне материал. Их переглядывания так и не выросли во что-либо серьезное, но вот биологию после этого Конрад возненавидел всем сердцем, и его результаты по данному предмету отпечатались большим позорным пятном на всем аттестате.

В дальнейшем жизнь сводила Конрада со многими женщинами, отношения с которыми по мере роста его состояния становились все более… прямолинейными. И вот, в тот самый миг, когда ему казалось, что никаких тайн в общении с противоположным полом уже не осталось, он встретил Киру, которая не только не заглядывала ему в рот, но даже… подумать только… улыбалась ему той самой улыбкой, в одно мгновение превращая главу могущественной корпорации в закомплексованного пубертатного юнца.

Ему неоднократно доводилось пересекаться с представителями Кланов. Саттары, Плеско – все они так или иначе были плотно вовлечены в работы по пикировке сотрудников его компании, но Конрад воспринимал их, скорее, как высококлассных специалистов, хорошо оплачиваемых, но все же наемных работников. Он относился к ним с огромным уважением, но не более того. А вот в женщине, сидящей сейчас напротив него, ощущалось нечто большее. В ней присутствовала какая-то странная, неосязаемая, но явственная магия.

-Я знаю, о чем Вы думаете, - Конрад даже вздрогнул, когда Кира снова заговорила, пригубив бокал и опустив его на столик, - какой резон мне ввязываться в эту затею? В чем смысл переезжать сюда с насиженного и обжитого места? Стоят ли абстрактные рассуждения о благе человечества тех издержек, что от меня потребуются, тем более что конечный результат далеко не предопределен? Ведь так?

И вновь та самая понимающая улыбка… Конрад вздохнул и одним глотком допил остатки своего вина.

-В значительной степени да, - осторожно кивнул он, опасаясь огорчить хозяйку, - у меня есть все, что мне нужно, и стоит ли ломать уже давно устоявшийся порядок во имя, признаюсь прямо, довольно эфемерных целей. Я пока не вижу, что может дать лично мне участие в вашей программе.

-О, я сейчас Вам покажу, - Кира легко поднялась с кресла и шагнула к парапету, - подойдите сюда.

Конраду понадобилось заметно больше времени, поскольку его габаритная фигура не располагала к таким быстрым маневрам.

-Смотрите, - Кира обвела рукой раскинувшуюся перед ними панораму «Светлого города» с его густой зеленью, прудами, лужайками, теннисными кортами и проглядывающими сквозь листву черепичными крышами роскошных особняков, - что Вы видите?

С трудом оторвав взгляд от стройной фигуры девушки, эффектно подсвечиваемой сквозь длинное легкое платье бьющим ей в спину ярким солнцем, Конрад обратил свой взор на поселок, на окраинах которого еще кипело строительство. Гудение и лязг строительной техники время от времени долетали даже сюда.

-Лично я вижу хорошо продуманный и прекрасно воплощенный стройный и цельный архитектурный замысел. Но для меня в нем нет ничего нового, всего этого я уже давно добился сам. Я достаточно искушен в роскоши и потворстве своим прихотям, и мое собственное поместье меня в этом отношении вполне удовлетворяет, а кое в чем, Вы уж не обессудьте, и превосходит тот уровень, что Вы мне предлагаете.

-Да, Вы действительно многого достигли, не спорю, - еще одна мимолетная улыбка, - но к чему сводятся все Ваши достижения? Деньги, роскошь, уважение и зависть окружающих, мгновенное удовлетворение самых причудливых капризов, ну и, наконец, власть. И это… все?

-Весьма достойный набор, по-моему. Чего еще желать?

-Вы не видите перспектив, поскольку уперлись в потолок собственных амбиций, но я открою Вам глаза, я покажу Вам нечто большее, - Кира вновь простерла перед собой руки, словно пытаясь обхватить раскинувшуюся перед ней панораму. Она прикрыла глаза и заговорила медленно и как-то глухо, - я покажу Вам… Признание, покажу Вам… Величие!

Конрад пошатнулся и вцепился пальцами в перила, чувствуя, как ее слова царапают, соскребают с него внутреннюю оболочку, засохшую корку, под которой он столько лет прятал свои сокровенные желания и мечты, делая вид, что все они – наивная глупость, сбивающая с верного курса и отвлекающая от реально важных вещей. И снисходительность, с которой эта странная женщина смотрела на него, объяснялась тем, что она прекрасно видела Конрада насквозь, со всеми его затаенными чаяниями и страхами, надеждами и сомнениями.

Чем он запомнится потомкам? Да и запомнится ли вообще? Или же о нем позабудут уже на следующий после похорон день? Что останется от него, потеряй он все свои деньги? Не окажется ли, что все уважение, почет и даже любовь, что его окружают – фикция, лишь сопутствующая функция его богатства? Представляет ли он из себя хоть что-то не как успешный бизнесмен, а как человек?

Но здесь и сейчас ему предоставлялся уникальный шанс проявить себя по-настоящему. Оставить след в истории, который бы не ограничивался пафосным надгробием и дракой за оставленное наследство. Хоть раз потрудиться не только ради удовлетворения своего тщеславия, а ради построения нового лучшего мира и навечно вписать свое имя в летопись человечества наравне с другими великими личностями.

Конрада охватила дрожь от размаха открывающихся перед ним перспектив, в его груди словно распахнулась жаждущая наполнения ненасытная бездна, и, глядя на лежащий перед ним поселок, он чувствовал, что именно здесь он сможет в полной мере утолить ее голод. Теперь он знал, в чем его предназначение, и видел путь его реализации.

В «Светлом городе» он и другие, объединенные единой целью, смогут проложить новый магистральный путь для дальнейшего развития цивилизации. Если он справится, то заслуженно займет свое достойное место в пантеоне Великих. И женщина, стоящая рядом с ним на балконе, открывала перед ним эту возможность – вступить в ряды настоящей, истинной Элиты, над авторитетом которой не властны политические дрязги и финансовые неурядицы…

-Вы о чем-то задумались? – Кира изучающее его рассматривала, - давайте лучше присядем.

-Да… пожалуй, - с трудом переставляя одеревеневшие ноги Конрад доковылял до кресла, которое жалобно заскрипело, когда он обессилено в него рухнул.

Сердце его бешено колотилось. Конрад уже и не помнил, когда в последний раз так волновался. Он машинально провел рукой по лбу и обнаружил, что весь взмок. Подняв взгляд на Киру, он увидел, что она протягивает ему полотенце, и ему ничего не оставалось, кроме как благодарно его принять, получив вдобавок еще одну улыбку.

И она, черт подери, имела все основания, чтобы так на него смотреть. Если начистоту, то Кира видела его насквозь, во многом понимая его внутренний мир даже лучше самого Конрада. Все душевные изъяны, пустоты и каверны, что он пытался спрятать, лежали перед ней как на ладони, и в ее власти было их заполнить, заштукатурить, залечить. Достаточно переселиться в «Светлый город», где, как в хорошем санатории, заботливые врачи бережно поправят твое здоровье, и жизнь вновь обретет почти утраченный смысл.

Эмоциональный накат, обрушившийся на Конрада минуту назад, постепенно отступал, оставляя после себя некое подобие оголившегося прибрежного мелководья с лохмотьями водорослей и беспомощно барахтающейся в лужах рыбой. Еще недавно ему казалось, что в его судьбе все сложилось как нельзя лучше, и только после этого очищающего внутреннего шторма он смог увидеть свою душу такой, как она есть, во всей ее болезненной ущербности. После такого откровения он уже никогда не сможет жить по-прежнему, скрывая свою боль под маской напускного благополучия.

-Я не тороплю Вас с решением, - Кира встала и отступила к дверям, прозрачно намекая, что аудиенция окончена, - к концу месяца мы должны закончить работы на первой очереди поселка, и тогда мы снова пригласим Вас, чтобы Вы могли осмотреть «Светлый город» уже в более-менее законченном виде.

-Да, конечно… разумеется! – Конрад поспешил к выходу, не смея более отвлекать гостеприимную хозяйку от других важных дел, - буду ждать с нетерпением! Спасибо, что уделили мне свое время!

-О! Не стоит благодарности! Мы же стараемся ради общего блага.

Девушка протянула ему руку, и Конрад осторожно ее пожал, сам не веря тому, что его визави снизошла до столь демократичного жеста, милостиво позволив ему хоть ненадолго почувствовать себя равным ей. Он не пожалеет ни сил, ни средств ради того, чтобы подняться над той трясиной, в которой прозябал ранее, и приблизиться к открытым ему высотам, где обитают такие великие люди, как принимавшая его сегодня в своем белоснежном дворце Кира Лоскутина.

В приемной Киру ожидали Алан с сыном. Они сидели на диване, чем-то напоминая рассорившуюся влюбленную парочку, когда каждый старательно делает вид, что он тут сам по себе. Мальчуган во всяком случае старался изо всех сил.

При ее появлении Алан вскочил на ноги и устремился Кире навстречу.

-О! Здравствуй! Мы не сильно тебя отвлекли?

-Нет, сейчас у меня как раз выдалась свободная минутка.

-Здрасьте, тетя Кира, - буркнул подошедший Андрей.

-Привет! Как жизнь молодая?

-Андрюш, подожди нас здесь, - отец взял его за плечо и мягко развернул обратно к дивану, - нам надо немного поговорить.

Парень понуро поковылял назад, а Алан, подойдя к двери кабинета, открыл ее, приглашая Киру за собой. Он явно не горел желанием обсуждать свои дела при посторонних.

-Ну, как прошла очередная презентация? – осведомился он, присев на край стола.

-Чудесно! – Кира и впрямь выглядела довольной.

-Судя по раскрасневшемуся лицу твоего клиента, я предполагаю, что дело не обошлось без небольшого жульничества.

-Выбирайте выражения, молодой человек! – тонкие брови угрожающе съехались к переносице, но только на секунду, - я никого не обманываю, а всего лишь честно показываю товар лицом потенциальному покупателю. Имеет же он право знать, за что платит деньги.

-Аше уже согласился?

-Еще нет, но наживку он заглотил, и я не думаю, что сможет теперь соскочить.

-Любопытно, что же ты в нем разглядела? За что зацепила?

-За размышления о суетности и тщетности бытия, за страх забвения.

-Вот как? – Алан удивленно приподнял брови, - он вроде бы не настолько стар, чтобы уже думать о Вечности.

-Возраст тут ни при чем, некоторые могут носить в себе соответствующую занозу с самого детства.

-И ты пообещала ее вытащить?

-Всего лишь намекнула, но и этого более чем достаточно.

-Знаешь, - Алан задумчиво почесал длинный нос, - мне кажется, что Эдуард не одобрил бы твоей самодеятельности.

-А без нее бы весь проект очень быстро вылетел бы в трубу! – неожиданно раздраженно отозвалась Кира, - в некоторых вопросах Эдик демонстрирует какой-то совершенно запредельный идеализм. Вся его идея с созданием эдакого интеллектуально-мотивационного ковчега выглядит полнейшей утопией. Великие Свершения нынче никого не привлекают, всем подавай мягкий диван, сытную жрачку, развлекухи до отвала, и все!

-Так именно это он и хотел исправить!

-Вот только вытащить себя самого за волосы из болота кроме барона Мюнхгаузена пока еще никому не удавалось. Те люди, кого Эдик выбрал в качестве «вожаков», на поверку сплошь и рядом оказываются ничем не лучше остальных обывателей. Только внешнего лоска чуть больше, и все, - Кира безнадежно махнула рукой, - он-то сам сбежал на свой чудо-остров, ваять будущие планы для воодушевленного человечества, а меня оставил тут отдуваться с этими… клиентами, из которых вдохновители и вожаки, как из дерьма пуля. Вся их кипучая энергия осталась по большей части далеко в прошлом, угаснув вскоре после того, как они добились успеха. В дальнейшем они больше заботились о том, чтобы сохранить свои завоевания, а не грезили новыми подвигами. Истинно увлеченных людей – единицы, да и те больше на психов смахивают, весь их энтузиазм крайне однобок, и его невозможно привить широким массам.

-Ты хочешь сказать, что затеянный Эдуардом проект не сработает?

-Увы.

-Но почему ты не скажешь ему об этом?

-Чтобы он вышвырнул меня на мороз, подобрав кого-нибудь более сговорчивого, не склонного рассуждать и послушно исполняющего любые его приказания? – фыркнула Кира, - мне, знаешь ли, собственные завоевания тоже терять неохота.

-Но рано или поздно твое самоуправство все равно вскроется! – Алан непонимающе развел руками, - что тогда?

-Эдик хотел собрать всю эту публику здесь, под одной крышей – и я решаю поставленную задачу в меру своего разумения. Как он потом будет управляться с их болотом – уже его проблема.

-Но эти твои презентации…

-Что именно тебя смущает? Наши клиенты, в обмен на свое участие в проекте вправе рассчитывать на заслуженное вознаграждение. Я просто демонстрирую, что мы можем им предложить. Избавление от старых фобий и удовлетворение помыкающих тобой комплексов – весьма недурное предложение на мой взгляд. Более того, мы даже сможем с этого неплохо заработать, так что в конечном итоге все, и Эдик, и его паства, и акционеры должны остаться довольны. Идеальный вариант, по-моему.

Сомнения Алана в верности выбранного Кирой курса до конца не развеялись, хотя перспектива выведения проекта в плюс его, как одного из инвесторов «Светлого города», откровенно порадовала. Но он предпочел не развивать дальше эту тему, поскольку сегодня напросился к Кире совсем по другому поводу. Ему не давал покоя бунтарский настрой собственного сына, и Алан боялся, как бы Андрей при очередном приступе непослушания не натворил бы бед. В таком возрасте возможно всякое.

-Ладно, поступай как знаешь, тут я тебе не советчик, – он снова почесал нос, чувствуя себя немного неловко, - но ты не могла бы мне помочь уладить одну проблемку?

-Что случилось? – Кира обеспокоенно нахмурилась.

-О! Нет-нет, все нормально, просто Андрюшка…

-Переходный возраст?

-И это тоже, да, но… понимаешь, мы с Юлей постарались дать ему самое лучшее образование, и теперь, когда он начинает со мной о чем-нибудь спорить, то противостоять его аргументам бывает очень и очень непросто. Я вижу, как мой авторитет тает на глазах, и ничего не могу с этим поделать. Мне срочно нужно как-то исправить положение!

-Понимаю, но какой помощи ты ожидаешь от меня? Насильно внушить ему чувство пиетета перед родителями? Это по Корректорской части, так что обратись лучше к Эдику или к своему тестю.

-О, нет, я немного о другом, - рука Алана снова потянулась к носу, но он сумел взять ее под контроль, - мы с Андрюшкой намедни несколько разошлись во взглядах на реальные и виртуальные ценности, и он здорово выбил меня из колеи, заявив, что Вирталия лучше, поскольку способна давать такие эмоции и ощущения, каких в нашем мире ему испытать никогда не придется. А я не нашел, что ему ответить, и в итоге он только утвердился в своем мнении. Ты же знаешь, что я категорически против установки Дайвирта, пусть голытьба с ним развлекается, а в моей семье я о нем даже слышать не хочу!

-Звучит немного странно для представителя компании, которая его производит, - усмехнулась Кира.

-То есть, если бы я занимался выпуском синтетиков для сексуальных утех, то, по твоей логике, у меня дома должен обитать целый их гарем? Эти вещи между собой никак не связаны!

-Тише, не кипятись! Я прекрасно тебя понимаю, но чем я тут могу помочь?

-Понимаешь, в пылу спора Андрюшка заявил, что мог бы пересмотреть свою точку зрения, если бы ему предложили адекватную альтернативу. Он назвал это «готовыми коктейлями», то есть некий синтез ощущений и переживаний, эквивалентный тем, что он может испытать в определенных игровых ситуациях, обеспечиваемых Вирталией. Он говорил что-то про торжество над трупом поверженного врага и все прочее в том же роде. В общем, те моменты, которые воспроизвести в реальности невозможно, - Алан вздохнул, - ты можешь это ему дать?

-Ты смеешься? – Кира нервно хохотнула, - я что, по-вашему, фокусник, и могу на заказ достать из шляпы все, что угодно?

-Но для того же Аше ты ведь смогла подобрать подходящую конфетку! В чем разница?

-Ты пойми, все устроено и работает не совсем так, как ты, возможно, себе представляешь, - девушка принялась вышагивать по кабинету, активно жестикулируя в такт своим словам, - все строится не на логике, не на рациональном планировании, а на ощущениях. Я словно ощупываю душу пришедшего ко мне человека, отыскивая в ней дефекты, а потом выхватываю из окружающего меня эмоционального океана сгустки чувств, которые как бы резонируют с ними и идеально на них ложатся. Ну, иногда еще накидываю немного сверху, если пациент слишком уж закостенелый, но я не смогу выудить для вас требуемое переживание по его словесному описанию, мне нужен именно его образ, ощущение, понимаешь?

-Э-м-м-м, не совсем.

-Смотри, если ты, к примеру, попросишь у меня клубники, то я просто пойду и возьму корзиночку с ней в темпораторе. Но я вряд ли смогу тебе помочь, если ты начнешь перечислять мне формулы химических соединений, формирующих клубничный вкус и аромат, - Кира плюхнулась на диван напротив Алана, -  так же и здесь. Я могу изучить чью-либо конкретную душевную проблему и предложить решение, но ты просишь у меня абстрактный курс лечения какой-то выдуманной болезни. Я так не умею.

-Наши разногласия с Андреем – не выдумка, а вполне реальный конфликт! Он и в самом деле страдает от невозможности получить желаемое. И я рад бы дать ему то, чего он жаждет, но я не хочу идти у него на поводу, да и про мое отношение к имплантам ты знаешь…

-Сожалею, но помочь ничем не могу.

-Может тебе лучше с самим Андрюшкой переговорить? Он уж всяко лучше меня сможет объяснить, чего именно ему не хватает.

-А какая разница?

-Ну, информацию всегда желательно получать из первых рук, кроме того, - Алан на секунду задумался, - он ведь мог бы… представить те ситуации, те эпизоды, когда игрок испытывает требуемые эмоции. Быть может, у него получится сформировать хотя бы приблизительный образ, с которым ты бы уже могла работать?

-Ситуацию мало представить, ее надо прожить, иначе не получить всю полноту сопутствующих чувств.

-О, у парня очень богатое воображение, тут он весь в меня, и я думаю, что он вполне способен, если сосредоточится, мысленно проиграть соответствующие сценарии в мельчайших подробностях, - Алан выпрямился и кивнул на дверь, - попробуй, а? Вдруг что и выгорит.

-Я даже не знаю, - Кира скептически поджала губы, - Медиаторы обычно работают с общим фоном, на котором более-менее четко выделяются действительно сильные эмоции, а для того, чтобы рассмотреть чью-то персональную фобию мне приходится до предела напрягать свое внутреннее зрение. Ну а такое, искусственно вымученное желание мне как прикажете, через микроскоп выискивать? Особенно в юношеской душе, набитой яркими, обостренными переживаниями. Ничего не выйдет.

-Ты не хочешь даже попытаться? Но почему? – кулак Алана, выдавая его нетерпение, глухо ударил по столу, - сама посуди, в случае успеха ты, немного потренировавшись, получишь в свое распоряжение еще один инструмент, позволяющий дозировать эмоции буквально с аптекарской точностью, выборочно доставляя их чуть ли не по заказу! Тем более что окружающие нас тысячи погруженных в Вирталию игроков непрерывно генерируют их в таких диких количествах, что недостатка в «сырье» ты точно испытывать не будешь. Лично я усматриваю тут весьма заманчивые перспективы, в том числе и коммерческие. Что скажешь?

Губы Киры медленно вытянулись трубочкой, она откинула голову назад, задумчиво рассматривая потолок. Ее заинтересовала не столько финансовая сторона вопроса, сколько возможности, открывающиеся впереди в том случае, если предложение Алана сработает, и у нее получится по собственному желанию выуживать из окружающего эмоционального океана требуемые чувства. В принципе, можно даже сформировать своего рода каталог или меню, который можно будет предлагать клиентам, чтобы они…

-Ладно, - кивнула она наконец, - зови сюда своего страждущего.

Глава 5

За прошедшие годы у нас сложились довольно близкие отношения с семейством Саттаров. Судьба неоднократно схлестывала наши пути, что в конечном итоге привело к тому, что мы с ними почти что подружились. Кроме того, с недавних пор Кира весьма плотно работала бок о бок с Эдуардом, что, несомненно, налагало свой отпечаток на отношения наших семей. Впрочем, обычно все ограничивалось дежурными поздравлениями с днями рождения и взаимными посещениями на праздники, а потому внезапное приглашение в гости, поступившее от Алана накануне, заставило меня теряться в догадках. Тем более, что, помимо своей неожиданности, оно выглядело как… срочное.

Алан не стал вдаваться в подробности, но по его напряженному лицу без труда читалось, что на сей раз речь идет не о простом визите вежливости, и встреча наша продиктована некими серьезными и, вдобавок, не самыми приятными обстоятельствами.

Утром следующего дня Алан с Юлией, отослав дворецкого, сами встретили нас на крыльце своего особняка и сразу проводили в дом, обменявшись с нами буквально парой дежурных фраз про погоду и здоровье. Такой прием только утвердил меня в мысли, что требующий обсуждения вопрос действительно для них крайне важен. В гостиной нас ожидал Александр, поднявшийся навстречу гостям. Отойдя от дел, он заметно смягчился и уже не выглядел таким холодным и расчетливым дельцом как раньше. Почти все свое свободное время он посвятил возне с внуком, но, тем не менее, насколько я мог судить, все еще держал руку на пульсе текущих событий, оставаясь в курсе всех происшествий. Даже Эдик, который обычно терпеть не мог чужих советов, регулярно консультировался со старшим братом и прислушивался к его мнению.

Годы постепенно брали над Александром верх, но так легко сдаваться он им не собирался, по-прежнему поддерживая прекрасную физическую форму и кристальную ясность ума. Рослый и худощавый, в светлых по обыкновению брюках и белой сорочке, которую органично дополняла седая шевелюра, он выглядел настоящим аристократом, а его рукопожатие оставалось уверенным и крепким.

После обмена приветствиями мы расселись по диванам и креслам, вооружились бокалами с коктейлями, и слово взял Алан.

-С вашего позволения, я не буду долго ходить вокруг да около и сразу перейду к сути, - он заглянул в свой непочатый бокал и со вздохом поставил его на столик. Судя по всему, дело обстояло и впрямь серьезно.

-Два дня назад в нашу службу техподдержки обратился человек, который утверждал, что застрял в Вирталии и не может вернуться обратно в первичный контур… в реальность то есть. Поскольку дистанционно решить проблему не удалось, наши специалисты прибыли по указанному им адресу, где обнаружили, что его перса… его тела нет на месте, - Алан заметно волновался, то и дело перескакивая на использование технических жаргонизмов. Поскольку мы встретили его слова вежливым внимательным молчанием, он продолжил, - если вкратце, кто-то нашел способ незаметно обойти все блокировки, взломал «Дайвирт» и угнал тело нашего клиента. И мы понятия не имеем, где оно сейчас находится и чем занимается.

-Угнал? Тело? – в представлении Киры эти два слова категорически не сочетались друг с другом, образуя причудливый оксюморон, - это как!?

-Хотел бы я знать! – Алан всплеснул руками, - кто, как, когда и, самое главное, зачем? Кто смог провернуть такой фокус, причем так аккуратно, что в системных логах не осталось никаких следов? Кошмар какой-то!

-И этот… как его… там уже два дня сидит взаперти!? Он с ума еще не сошел?

-Некоторые безвылазно торчат в Вирталии неделями. Подремал часок в секторе для отдыха – и снова в бой. Да и нашему клиенту, насколько я понял, это не впервой, так что он привычный.

-Беглец уже успел что-то натворить?

-Вроде бы пока нет, но от этого не сильно легче. Эта новость сама по себе – настоящая бомба, способная разнести к чертям и Вирталию и сам «Техноскейп»! Кому понравится перспектива лишиться в один прекрасный день контроля над собственным телом!? А потом, всплыв в первичку, обнаружить что твой перс в отсутствие хозяина кого-нибудь ограбил, а то и укокошил!? Мы столько сил и средств вложили в проработку вопросов безопасности, убедили пользователей в надежности системы, заработали их доверие, и на тебе! Достаточно одной-единственной утечки, и все – конец! Я уже весь на нервах и от каждого телефонного звонка подпрыгиваю словно ошпаренный.

-Но тело не могло испариться совсем уж бесследно, - заметил я, - записи с камер, показания свидетелей – пусть полиция поработает, вдруг и нападет на след.

-Полиция!? – чуть ли не взвизгнул Алан, - нет-нет, ни в коем случае! Проще будет самому выйти на центральную площадь и громогласно объявить, как мы тут облажались. Никого постороннего привлекать к поискам нельзя!

-А что с камерами?

-Его перемещения удалось проследить до района Кожевино, а дальше следы теряются. После того, как за дело взялись Медиаторы, - Алан кивнул на Киру, - уровень преступности в округе упал почти до нуля и в целях экономии бюджета система видеонаблюдения была демонтирована. Но, скорее всего, пределов квартала он не покидал и до сих пор остается где-то там.

-Почему ты так уверен?

-Его связь с сетью стабильна, за все прошедшее время мы не зафиксировали ни одного фриза, следовательно он находится в зоне плотного широкополосного покрытия и ни разу ее не покидал. А поскольку «Дайвирт», вдобавок, нуждается в регулярной подзарядке, я делаю вывод, что он имеет к ней доступ. Кожевино – новый квартал, и система беспроводного питания там встроена во все дома, так что ему достаточно оставаться в помещении, и он сможет сохранять связь с сетью сколь угодно долго.

-То есть кто-то забрал его к себе домой? – предположила Кира.

-Или он сам к кому-то в дом забрался. Предполагать можно что угодно.

-А нет возможности отследить, через какой именно узел он подключается к Вирталии?

-Я же говорю, тот умник, кто взломал его имплант, проделал все исключительно аккуратно и ловко. Он великолепно маскирует все свои действия в сети, оставаясь для нас невидимкой. Мы тут бессильны.

-Хорошо, - я хлопнул ладонями по коленям, - ситуация более-менее ясна. Непонятно одно – зачем вы рассказываете все это нам?

-Я тут подумал, - Алан снова покосился на Киру, - что совместно мы все же могли бы его выследить.

-Каким образом?

-Ну, я думаю, в настоящий момент наш несчастный должен испытывать весьма сильное отчаяние, и Кира, если постарается…

-Ах вон оно что! – протянула моя жена, сложив руки на груди, - я вам, знаете ли, не радиолокатор, чтобы ваших беглецов пеленговать!

-В прошлый раз ты тоже утверждала, что не микроскоп, но все ведь получилось! – Алан вскочил на ноги, - почему ты прямо с порога отвергаешь мои предложения, даже не попытавшись, не попробовав!?

-А что у вас было в прошлый раз? – встрепенулся я.

-Неважно, так, проверяли одну идейку, - отмахнулся он и снова набросился на Киру, - ну почему!? Что тебя опять не устраивает!?

-Алан, успокойся, - хрипловатый голос Александра сработал как громоотвод, сняв лишнее напряжение, - ты что, Киру не знаешь? Сколько она Эдику крови попортила! С ней такие наскоки не проходят, тут обходительность требуется, так что наберись терпения и давай все сначала.

И вот тут старик был абсолютно прав! Упрямство моей супруги порой могло вывести из себя кого угодно. Даже у меня ушел не один год, чтобы сообразить, что с ней обходные пути зачастую оказываются быстрее и, что немаловажно, безопасней лобовой атаки. Алан, действительно, выбрал неверный тон, начав на Киру давить, что вызывало только еще более сильное неприятие с ее стороны. С ней следовало действовать мягче и тактичней.

Алан тяжело вздохнул и сел обратно.

-Ладно, извини. Но ты сейчас – реально последний шанс взять ситуацию под контроль, не привлекая никого со стороны. Как я уже говорил, стоит хоть кому-то проговориться – и все, пиши пропало. Конец и Вирталии, и «Техноскейпу», да и «Светлому Городу», скорей всего, тоже.

-Это еще почему? – нахмурилась Кира.

-А где мы возьмем деньги на завершение проекта, если я пойду по миру? Придется и эту лавочку закрывать.

Ну, или так. Поставить под угрозу любимое детище моей жены выглядело как удар ниже пояса и вполне могло сделать ее более сговорчивой, так что этот раунд однозначно оставался за Аланом. Уж не знаю, сам он до такого додумался, или ему подсказал кто, но, так или иначе, требуемого результата он достиг. Кира перестала недовольно морщить нос и подалась вперед.

-Чего ты от меня хочешь?

-У меня к тебе всего один вопрос – ты можешь определить местоположение источника той или иной эмоции?

-Только приблизительно, и сигнал, если так можно выразиться, должен быть достаточно сильным.

-Насколько сильным?

-Тебе в каких единицах? В киловольтах или мегапаскалях?

-Кира, ну хватит вредничать! – подключилась к нашему диспуту молчавшая до сих пор Юлия, - он же тебя по-хорошему просит. Что ты на него взъелась?

Они с Кирой хоть и не были подругами в полном смысле этого слова, Юлия все же являлась для моей жены своего рода авторитетом, к мнению которого она как правило прислушивалась. Годы работы рядом с Александром, главой Лиги, который хоть и приходился ей отцом, в деловых вопросах никаких скидок на родство не делал, выработали в ней способность сохранять спокойствие даже в самых критических ситуациях и максимально трезво оценивать обстановку, когда все вокруг уже ударились в панику. В сравнении с Кирой Юлия выглядела как монолитная ледяная глыба рядом с хаотически извергающимся вулканом. Ну, я-то знал, что под маской внешней невозмутимости и даже безразличия скрывается вполне нормальный человек со своими слабостями, но это знание не предназначалось для широкой публики.

Вообще занятно, как практически полные противоположности склонны иногда притягиваться друг к другу. Юлия вот сошлась с Аланом, чей характер, вспыльчивый и эмоциональный, контрастировал с ее выдержкой не хуже, чем его длинные до плеч иссиня-черные волосы с ее традиционно короткой стрижкой. Тем не менее, несмотря на все различия, они неплохо ладили, по крайней мере на публике их пара выглядела исключительно дружной и гармоничной.

В принципе, если посмотреть на нас с Кирой со стороны, то мы также являли собой пример двух антиподов, где моя упрямая половина, что-то для себя решив, перла дальше как носорог, а я в большинстве случаев предпочитал уйти от конфликта, поскольку спорить с оппонентом мне, как правило, было просто лень. Так что и у нас до сего момента все складывалось вполне мирно.

Вот и сейчас источаемый Юлией лед благоразумия все же немного остудил клокочущую лаву Кириного недовольства.

-Мне неприятно, что меня принимают за какой-то… инструмент, - Кира снова откинулась на спинку и подхватила свой бокал, - возникла проблема – давай давить на все кнопки без разбору, авось что и выйдет. Я, в конце концов, человек, а не машина! Не грех хоть изредка и моим мнением поинтересоваться.

-Так я же ничего от тебя и не требую! – почти взмолился Алан, - я только уточняю, ты можешь примерно определить местоположение человека, испытывающего конкретные чувства? К примеру, отчаяние?

-Ну, твое собственное отчаяние я сейчас различаю вполне отчетливо, - Кира покосилась на него поверх кромки бокала, - ты еще скажи спасибо нашим девочкам, без их поддержки ты бы уже давно удавился с горя.

-Вовек не забуду! – сейчас Алан был готов терпеть любые унижения, - значит можешь, да?

Кира, однако, медлила с ответом, сделав еще один неспешный глоток. К сожалению, я неоднократно замечал за ней одну неприятную черту, характерную для некоторых людей, сумевших пробиться в свет с самых низов. Она не упускала возможности выпятить свое превосходство перед другими, целенаправленно провоцируя их зависть к своему успеху. А уж если несчастный оказывался от нее в чем-то зависим, то она, порой, начинала демонстрировать откровенно садистские замашки. И я опасался, как бы ей не пришло в голову начать измываться над Аланом, что в кругу собравшихся персон представлялось крайне неудачной идеей. Ведь своим стремительным взлетом она в значительной степени была обязана именно им.

Видимо, взвесив все за и против, Кира пришла к аналогичным выводам, а потому, отставив опустевший бокал, она заговорила уже спокойно и рассудительно.

-Видишь ли, тут есть одна проблема. Дело в том, что точно такое же отчаяние по разным причинам одновременно может испытывать довольно много людей. И я понятия не имею, как выхватить из их толпы конкретного человека.

-А с чего им вдруг всем отчаиваться-то? – удивилась Юлия.

-Вариантов масса, - Кира пожала плечами, - невозможность отстирать пятно с любимой кофточки, очередное поражение в виртуальной дуэли, отказ любимой девушки… одни вспышки длительней и ярче, другие – на один миг, но в любом случае среди такого шума крайне сложно выискивать что-то конкретное. Я, честно говоря, даже не представляю, как это можно провернуть.

-Вот зараза! – Алан в сердцах ударил кулаком по ладони, - но, быть может, нам удастся его «сигнал» как-нибудь выделить из общей массы?

-Как?

-Я не знаю! Мы можем… мы могли бы отправить к нашему клиенту в Вирталию своего скаута, чтобы он поговорил с ним и как-то повлиял на его настроение. Обнадежил бы или, наоборот, вогнал в депрессию… это поможет?

-Ты предлагаешь таким образом промодулировать его эмоциональный сигнал? – теперь оживился и я.

-Ну да, вроде того.

-Но тогда ваши действия в Вирталии нужно как-то синхронизировать с нашими поисками, чтобы Кира знала, как и когда меняется его состояние.

-Никаких проблем, мы вас подключим, и вы сможете слышать весь разговор скаута с нашим клиентом и отслеживать его текущее настроение.

-По-моему, мы какой-то бред тут обсуждаем, - меланхолично заметила Кира.

-Бред или нет – покажет время, - Алан решительно рубанул ладонью воздух, - нам же сейчас необходимо сделать все возможное, чтобы выследить беглеца и исключить возможность повторения подобных инцидентов в дальнейшем. Не забывай, под угрозой само существование Вирталии и «Светлого Города»!

-То есть вы хотите, чтобы я бродила по улицам Кожевино, вращая головой как антенной из стороны в сторону и выдавая указания вроде «десять градусов правее», «на сто метров ближе»? Так, что ли?

-Именно! – буквально просиял Алан.

-И вас ничуть не беспокоит, что я при этом буду выглядеть полной дурой!?

-Зачем так сгущать краски! - Александр выглядел эдаким островком рассудительности и спокойствия в океане нашего буйного обсуждения, - на тебя, скорей всего, никто и внимания-то не обратит.

-Будем надеяться… и когда вы хотели попробовать?

-Я думаю, - Алан взглянул на часы, - наша техничка могла бы подъехать минут через пятнадцать.

-Что!? – Кира аж подпрыгнула, - прямо сейчас!?

-Но дело-то срочное! Тут каждая секунда на счету! Я и так жалею, что не вызвал вас еще вчера вечером.

-Но у меня сегодня смена в Центре! Кто там за меня отдуваться будет!?

-Кира, не волнуйся, - вновь охладил ее порыв седовласый глава Клана, - твои девочки прекрасно справятся и без тебя.

-Но не могу же я в таком виде разгуливать по улице! – Кира машинально разгладила складки на своем белоснежном платье, - мне надо переодеться.

-Наш дом все равно по пути в Кожевино, - я встал и протянул ей руку, - поехали, ты как раз успеешь, а остальные подхватят нас по дороге.

Глава 6

В семье Конрада Аше был заведен простой и понятный порядок – отец семейства говорит, все остальные ему внимают и поступают, как сказано. Поскольку Конрад являлся своего рода той осью, тем стержнем, на котором держалась и вокруг которого вращалась вся жизнь их семьи, то такой подход имел определенное право на существование. Отец сказал – все послушно взяли под козырек.

Однако его заявление о том, что в скором времени они переедут из фамильного поместья в какой-то… поселок, все же настолько выбивалось из привычного течения вещей, что смогло поколебать казавшиеся незыблемыми устои.

-Куда? – его потрясенная супруга, Розалия, от удивления так высоко взметнула брови, что сумела собрать морщины даже на своем идеально разглаженном дорогостоящими косметическими процедурами лбу.

Горделивая и статная, год за годом умело обманывающая собственный возраст и регулярно ловящая на себе восхищенные взгляды кавалеров куда моложе нее, она, тем не менее, прекрасно понимала распределение ролей и традиционно старалась держаться в тени своего супруга, выглядывая из-за его спины, словно изящная городская ратуша, укрывшаяся за массивной крепостной стеной. Однако она всегда считала, что своими достижениями он в значительной степени обязан именно ей, ибо истинный потенциал любого мужчины в полной мере способен раскрыться только тогда, когда рядом с ним находится его любимая женщина, его более мудрая и рассудительная половина. Как следствие, все завоевания их семьи Розалия считала в том числе и своей заслугой и весьма дорожила соответствующим высоким статусом. Так что предложение мужа, предлагавшего им немного поступиться, она ожидаемо восприняла в штыки. Это было уже слишком.

-Коттеджный поселок премиум-класса «Светлый Город», - пояснил Конрад, подтолкнув к ней по столу глянцевый буклет.

-Коттеджный? Поселок? – Розалия выплевывала слова, словно тараканов, оказавшихся в пирожном, которое она откусила, - чтобы жить через забор от каких-нибудь нуворишей и жуликов? Наслаждаться по ночам их пьяными воплями? Вдыхать вонь от их вечного барбекю на выходных? Терпеть визг и ор их избалованных отпрысков? Ты совсем рехнулся!?

Головы двух их дочерей синхронно повернулись к отцу семейства, спины напряженно выпрямились – такой поворот определенно выходил за привычные рамки. Одна из них осторожно подтянула к себе буклет и, скосив глаза, посмотрела на обложку, где красовался прекрасный ажурный замок из белого мрамора, окруженный зеленью ухоженного парка. Картинка выглядела слишком… волшебно, чтобы быть правдой, но отец заверил их, что в действительности все выглядит и ощущается именно так. И даже лучше.

Но не настолько же, чтобы обменять на сказочные обещания роскошное поместье на морском берегу с собственными скалами, виноградниками и конюшней!

-О, нет, насчет соседей ты можешь не беспокоиться – входной отбор очень жесткий, и кого попало туда не приглашают. Это место предназначено исключительно для интеллектуальной элиты общества, для которой там созданы все условия, чтобы максимально реализовать скрытый в ней потенциал. Сам факт того, что нам сделали такое предложение, является данью уважения нашим заслугам перед всем миром, неоспоримым признанием нашей исключительности.

-Твоей исключительности, - уточнила Розалия, - это в первую очередь твой бенефис, а мне-то с того какая радость? Сидеть взаперти в четырех стенах типовой хибары вместо того, чтобы наслаждаться чистым морским воздухом и конными прогулками среди скал? Спасибо, обойдусь!

-Ты даже не представляешь себе, насколько сильно заблуждаешься! – Конрад воздел руки, как будто прося небеса ниспослать жене чуть больше благоразумия, - «Светлый Город» - воплощенная сказка! Это простор, красота, утонченность, возведенные в абсолют! Как удивительно легко и свободно там дышится! Просто волшебно!

Три пары изумленных глаз вытаращились на Конрада. Предельно рациональный и прагматичный до цинизма, он никогда не отличался особым красноречием и изяществом слога. Подобных возвышенных эпитетов от него не слышал никто и никогда. В наступившей тишине слышалось только беззаботное сюсюканье Кристи – любимого кидпэта Розалии, которая играла с куклами, сидя на полу у ее ног.

-Дорогой! – Розалия обеспокоенно нахмурилась, - с тобой все в порядке? Ты какой-то… возбужденный.

-А что прикажете мне делать, если ты вздумала упрямиться на ровном месте!? – Конрад и в самом деле никак не мог понять, что именно пришлось супруге не по нраву в его предложении, - тебе предоставили, возможно, уникальный шанс вписать свое имя в Историю, а ты нос воротишь!

-Любой торговец недвижимостью будет называть свое предложение «уникальным», сулить райские кущи и приобщение к «элите». Твой «Светлый Город» ничем не лучше прочих. С чего вдруг ты так на него запал? Раньше ты подобных жуликов за версту чуял, что вдруг с тобой случилось?

-Просто я там был и видел все собственными глазами, - в голосе Конрада сквозило сочувствие к несчастным, не имевшим пока возможности прикоснуться к чарующему волшебству, в которое ему довелось окунуться, к удивительной магии, поглотившей все его мысли и воспоминания, - я не могу передать словами всех тех ощущений, что испытал. У меня словно открылось второе дыхание, и я вдруг понял, сколь многое еще способен сделать в этой жизни!

-А тебя в ходе этой… презентации никакими пирожками с необычным вкусом или фруктами экзотическим не угощали? – Розалия никак не могла взять в толк, что же стряслось с ее мужем, что он в одночасье лишился способности к критическому мышлению и начал разговаривать рекламными штампами из буклета, что лежал на столе.

-Ну почему тебе везде и всюду проходимцы мерещатся!? Неужели во всем твоем мире не осталось ни одного приличного человека!? Как ты можешь вообще жить с таким отношением к людям!?

-Да ничего, справляюсь как-то. Ты же сам меня учил в свое время – никому не верь на слово, все проверяй и перепроверяй самолично! А красивых словес от разного рода «благодетелей» я за свою жизнь наслушалась вдоволь и не вижу причины делать исключение из правил на сей раз.

-О, нет, Кира Лоскутина – она не такая! Исключительно порядочная и приятная в общении женщина! – Конрад так увлекся, что не заметил, как губы его супруги вытянулись в тонкую холодную линию, - она словно видит тебя насквозь! Потрясающий человек! Я думаю, приглашая меня в «Светлый Город», она уже знала, чего именно мне недостает, и открыла передо мной возможность обрести, наконец, долгожданную целостность.

-И чего же тебе не хватало? Каких таких… ощущений, что словами не передать?

-Там, в «Светлом Городе» я впервые почувствовал себя на своем месте, я понял, что всю свою жизнь искал именно… Что такое?

Только сейчас, с изрядным запаздыванием, Конрад обратил внимание на ледяной взгляд, которым буравила его жена. Но вот причин такого ее поведения он понять никак не мог. Как можно отказываться от уникального шанса, способного перевернуть всю их жизнь!?

-А я уже волноваться начала, - Розалия изобразила вздох облегчения и смахнула со лба воображаемую капельку пота, - думала, что ты умом чуть двинулся, а тебя, оказывается, просто какая-то девка молоденькая охмурила. Вот уж, воистину, седина в бороду – бес в ребро!

Грохот отлетевшего в сторону стула заставил всех вздрогнуть. Конрад вскочил на ноги, нависнув над столом и в бешенстве сжав кулаки. Его глаза полыхали гневом и яростью.

-Не смей так о ней говорить!!! – оглушительно взревел он, - ты – никто рядом с Кирой и недостойна даже лизать пыль у ее ног!!! Так что заткнись и знай свое место, женщина!!!

Розалия отшатнулась как от полновесной пощечины, кровь отхлынула от ее лица. За все прожитые вместе годы Конрад еще ни разу так на нее не кричал. Поговаривали, что на своих подчиненных он иногда мог спустить собак, но в кругу семьи он все же не позволял себе откровенной грубости. Его взрыв оказался полной неожиданностью, необъяснимой и пугающей.

-Папа! – испуганно пискнула одна из его дочерей.

Кристи заплакала и прижалась к хозяйке, уткнувшись лицом ей в бок и прячась от пылающего взгляда Конрада. Детский плач, похоже, сумел что-то в нем переключить, и он медленно выпрямился, отступив назад и слегка пошатываясь. Обуявшая его злость постепенно таяла, как угасает степной пожар, оставляя после себя голую выжженную землю.

Время от времени Конрад сетовал на Медиаторов, глушивших вспышки его ярости, не позволяя в полной мере донести до проштрафившихся сотрудников всю глубину его огорчения, но сегодня он был им искренне признателен. Столь сильного приступа дикого, безудержного гнева с ним еще никогда не случалось, и без их страховки он вполне мог наделать бед. Он с некоторым трудом разжал кулаки и поморщился от боли в ладонях, почти до крови прорезанных впившимися в них ногтями.

-Примерно через две недели, - глухо заговорил он, - в «Светлом Городе» будет организован прием в честь завершения первой очереди строительства. Ты, - Конрад ткнул пальцем в Розалию, - поедешь со мной.

Молча развернувшись, он вышел с веранды, но даже после того, как за Конрадом закрылась дверь, все еще долго сидели неподвижно, боясь даже пошевелиться.

* * *

Дорога до Кожевино не заняла у нас много времени. Вызванные Аланом техники приехали действительно быстро, и мы, загрузившись с ними в фургон, отправились на место. Кира, хоть и согласилась принять участие в нашей затее, явно была от нее не в восторге и всю дорогу с кислой миной на лице неотрывно смотрела в окно. Время от времени она отпускала язвительные комментарии в адрес Алана и его команды, которые прямо на ходу готовились к операции и обсуждали ее детали. К счастью, как я уже сказал, добрались мы довольно быстро.

Район Кожевино представлял собой небольшой квартал, застроенный двухэтажными таунхаусамми с пятачками прилегающих зеленых лужаек. Особыми архитектурными изысками он не отличался, но, все же, выглядел несравнимо лучше и приятней глазу, нежели штабеля стандартных коробок, где обитали дайвы.

Тут проживали люди, которым, с одной стороны, достало денег, чтобы купить собственный неплохой дом, а с другой – хватило мозгов, чтобы не променять жизнь на виртуальные развлечения. Тонкая прослойка, зажатая между год от года множащейся массой сидящих на пособии и теми, кто добился более весомого успеха. Не имея возможности прыгнуть выше головы, они старались если уж и не выделиться среди прочих, то хотя бы смотреться не хуже соседей. Все дома выглядели аккуратно и ухожено, а лужайки перед ними покрывала ровно, словно по линейке подстриженная травка.

И у меня, как я ни тужился, так и не родилось ни одной идеи насчет того, что мог тут искать «беглый» дайв.

Алан выдал нам с Кирой небольшие, почти незаметные в ухе гарнитуры, чтобы мы могли переговариваться с остальной командой, а также слышать диалог отправленного в Вирталию скаута и того «запертого», чье тело мы пытались отыскать. Дабы не привлекать излишнего внимания, нас высадили в самом начале квартала, и дальше нам следовало продвигаться на своих двоих, время от времени делая остановки и пытаясь хоть что-то нащупать в окружающей нас мешанине чужих настроений и чувств.

Совместными усилиями мы на скорую руку набросали небольшой список вопросов и тем, призванных спровоцировать «запертого» на проявление требуемых эмоций. Отчаяние, надежда, раздражение, гнев – многие из реплик, которые следовало озвучить подосланному скауту, представлялись откровенно провокационными и даже издевательскими, но другого выхода у нас не оставалось. Мы должны заставить нашего подопытного страдать и радоваться, причем отчетливо и сильно, ровно в те моменты, когда нам это требовалось.

Дополнительно мы договорились с местным Узлом Медиации, чтобы они некоторое время не глушили особо яркие выбросы, дав нам возможность их уловить. Алан заметно нервничал, поскольку число людей, осведомленных о нашей операции, неуклонно росло, но в противном случае Кира вряд ли смогла бы хоть что-то различить на разглаженном Медиаторами фоне. Так что нам следовало поторопиться, чтобы уладить проблему до того, как нам начнут задавать неудобные вопросы.

Кира утверждала, что способна примерно определить направление на эмоциональный источник, но не в силах сколь-либо уверенно оценить расстояние до него, так что нам придется заняться своего рода триангуляцией страданий, обойдя квартал вокруг и сделав по ходу несколько сеансов. После чего оставалось только наложить полученные результаты на карту района и молиться, чтобы указанные Кирой направления хотя бы приблизительно сошлись в одной точке.

Мы выбрались из фургона и, отойдя на пару шагов, проверили связь. Все работало четко, мы прекрасно слышали и Алана и скаута, а они – нас. Кира обреченно вздохнула, и мы зашагали по тротуару вперед. Оглянувшись, я увидел, как фургон неспешно покатил за нами, удерживаясь на некотором отдалении.

-Наш скаут на месте, можно начинать, - послышался в ухе голос Алана.

-Подождите минутку, мне надо настроиться, - Кира хотела остановиться прямо тут, по я предложил пройти еще немного до детской площадки, видневшейся впереди. Там мы сможем сделать вид, будто наблюдаем за детьми, играющими под присмотром нескольких робонянь, и никто не обратит на нас внимания.

-Хорошо, с чего начнем?

-Думаю, у нашего пациента отчаяние уже через край переливается, попробуйте его слегка приободрить, - я посмотрел на Киру, и она кивнула, одобрив мой выбор.

-Вы добрались?

-Да, мы у площадки, начинайте.

Кира закрыла глаза и слегка откинула голову назад, как будто наслаждаясь звуками какой-то прекрасной музыки. В гарнитуре щелкнуло, и пошла трансляция из Вирталии.

-Здравствуйте! Как Вы тут, держитесь?

-Ох! Ну наконец-то! Где Вы пропадали так долго!? Я уже весь извелся! – наш подопечный аж поскуливал от безысходности, - начал думать, что про меня вообще забыли!

-Как же мы могли про Вас забыть! У нас целая бригада программистов уже вторые сутки работает без сна и отдыха, пытаясь разрешить Вашу проблему!

Ну да, чем чудовищней ложь, тем охотнее в нее поверят, тем более, если эта ложь дарит изможденному человеку столь желанную надежду. На самом деле Алан привлек к операции всего нескольких человек из персонала «Техноскейп», да и то в некоторые детали он не посвятил даже их.

-И как, есть успехи?

-Да, мы уже установили, в каком именно фрагменте кода произошел сбой. В данный момент мы заняты поиском наиболее оптимального способа исправления ошибки.

-Сколько времени это может занять? – голос несчастного дрожал от возбуждения.

-Мы надеемся, что сможем управиться уже сегодня, в крайнем случае, завтра к утру.

-Слава Богу! Вы даже не представляете себе, как мне осточертело сидеть тут взаперти!

-Я что-то чувствую! – Кира встрепенулась, поводя носом из стороны в сторону, подобно принюхивающейся ищейке, - вон там!

Она вскинула руку, указывая направление. Я немедленно выхватил планшет и отметил соответствующий азимут на карте.

-Ну вот, а ты не верила, что у тебя получится!

-Всплеск очень слабый, и в иной ситуации я бы не обратила на него внимания, - лицо Киры сияло от осознания того, что она смогла, что она справилась, - но сейчас я знала, чего именно жду, а потому сразу заметила, как чье-то глухое отчаяние именно в этот момент сменилось вспышкой надежды.

-Ребята, не расслабляйтесь! – одернул нас Алан, - нужно повторить этот фокус с другой позиции. Иначе нам не хватит данных, чтобы определить местоположение клиента. Прогуляйтесь до конца улицы, и попробуем еще разок.

Кира взяла меня под руку, и мы зашагали дальше, прислушиваясь к тому, как скаут, тараторя без передыху, вываливает на нашего подопечного целые ушаты специализированных терминов, якобы описывающих суть возникшей проблемы. Я подозревал, что в действительности вся эта галиматья начисто лишена какого-либо смысла, но сейчас требовалось просто немного потянуть время, чтобы мы могли переместиться на новую точку.

Впереди показался небольшой сквер с лавочками и цветочными клумбами, вполне подходящий для наших целей.

-Мы присядем на минутку, - сообщил я Алану, - и тогда вы еще разок взбодрите клиента, идет?

-Как поступим с ним в этот раз?

-Он сейчас неплохо зарядился оптимизмом, так что если спустить его с небес на землю, то должен получиться достаточно контрастный переход. Думаю, сейчас хорошо сработает шаблон «гнев».

-Понял, сделаем.

-Какие же вы бессердечные! – вздохнула Кира, - швыряете человека из одной крайности в другую, словно он кукла бесчувственная. Вам его не жалко?

-Я об этом сейчас не задумываюсь, - пожал я плечами, - мы – солдаты, и перед нами поставлена боевая задача, которую мы должны решить. Жалеть потом будем. Да и не случится с ним ничего страшного, немного понервничает и все.

Мы сели на скамейку, развернутую в сторону домов, Кира снова закрыла глаза, сосредотачиваясь, и я дал отмашку Алану:

-Ладно, мы готовы, приступайте.

-Да, чуть не забыл, - я представил, как скаут схватился за ручку подрывной машинки и начал ее яростно крутить, - после внесения изменений в код скорее всего потребуется полная перезагрузка импланта со сбросом всех настроек к заводским. В этом случае все Ваши достижения в Вирталии окажутся аннулированы, и Вам придется начинать «с нуля».

Ну вот. Он нажал на кнопку. И ожидаемо последовал взрыв.

-Что…? Какого черта!? – наш «запертый» мгновенно переключился в режим ярости на полном форсаже, - я тут три с гаком года карму нарабатывал, и вы теперь предлагаете мне все это спустить в унитаз!?

-Повреждения в базе данных слишком значительные, чтобы…

-Я же кучу денег на снаряжение потратил! Вы хоть представляете себе, сколько стоят мой меч, мои доспехи!?

-Компания компенсирует Вам все финансовые потери…

-Да при чем тут деньги!? – взвился его оппонент, и я даже порадовался, что скаут присутствует там лишь виртуально, иначе он вполне мог лишиться головы. При помощи того самого меча, - Доспехи Огненной Чешуи просто так на базаре не купишь! У меня на ту миссию почти месяц жизни ушел! Я чуть не поседел там!

-Восстановление корреляции всех записей может потребовать весьма значительного времени…

-Да мне плевать! Делайте что хотите, но мое снаряжение и рейтинги должны сохраниться. Если надо подождать – я подожду.

-Ну, есть что-нибудь? – я толкнул жену в бок.

-Да-да, сигнал довольно мощный и четкий. Вон там, - она ткнула пальцем в глубину квартала, и я немедленно схватился за планшет, - крепко вы его зацепили!

Удивительно даже! Еще недавно, минут пять назад, наш подопечный буквально подвывал от неизбывной тоски по реальному миру, но как только под угрозой оказалось его нажитое в Вирталии такое же виртуальное добро, он немедленно изменил свое мнение. Получалось, что несколько строк в некоей базе данных оказались для него более ценны, чем настоящая жизнь!? Да, я был наслышан о том, как люди шли на вполне настоящие преступления и даже убийства из-за виртуальных ценностей, но еще ни разу не сталкивался с подобным самолично. На мой, довольно старомодный взгляд, это прозвучало немного дико.

-Отлично! – приободрился Алан, - теперь у нас есть более-менее точные координаты, но для надежности надо бы проверить еще хотя бы один разок.

-Сколько можно!? Чего вы от меня хотите!? - Кира немедленно взбунтовалась, но больше для проформы. Я же видел, что процесс ее увлек, и ей нравится открывать новые применения своих талантов.

-Твои данные указывают на дом 43, но я бы добавил в этот список еще номера 41 и 45. Точность все же пока недостаточная, и для полной уверенности нам нужно сделать еще один, контрольный замер.

-И что нам делать?

-Сверните направо в переулок и прогуляйтесь до 43-го дома, это недалеко. Там мы устроим очередной сеанс, и тогда уже будем знать наверняка, где именно затаился наш клиент.

-Ну вот, только мы присели отдохнуть…

-Вообще-то мы сюда не отдыхать приехали, - я встал и потянул Киру за собой, - вернемся домой – тогда и отлежимся.

-Обещаешь?

-Ну конечно же, в чем вопрос!? – чуть запоздало я сообразил, почему жена так испытующе на меня смотрит, и покорно вздохнул. Иногда даже пылкая влюбленность способна утомить, - все, что пожелаешь.

-Хорошо. Но это – последний «замер».

Глава 7

Мы зашагали по переулку, а в моем ухе продолжал бушевать транслируемый из Вирталии шторм праведного гнева. Оскорбленный в лучших чувствах клиент обрушивал на несчастного скаута раздраженные тирады, упражняясь в подборе все более уничижительных эпитетов для «Техноскейп» и ее сотрудников и обвиняя их во всех мыслимых грехах. Скаут выслушивал его эскапады с олимпийским спокойствием, изредка вворачивая дежурное пожелание успокоиться, как будто вороша угли в камине, чтобы огонь не угас. И ругань продолжалась с новой силой.

-Мы уже у дома 39, - доложил я Алану, - можно начинать работать.

-Понял. Чем будем развлекать его в этот раз?

-Он так разошелся, что мне хочется просто вылить ему на голову ведро холодной воды, - буркнула Кира, - чтобы остудить немного.

-Извини, но ведром мы не запаслись, - посетовал я, - впрочем, для резкой смены его настроения у нас имеется отличная заготовочка под названием «страх», и, как мне кажется, сейчас она должна сработать не хуже бетонной стены против разогнавшегося мотоцикла.

-Страх!?

-Не волнуйся, мы просто немного собьем с него спесь, только и всего.

-Кстати да, должно получиться неплохо, - согласился Алан, - вы готовы?

Мы остановились в тени  раскидистого дерева, немного не дойдя до дома 43. Поверх идеально ровной живой изгороди нам было видно его крыльцо, и отсюда все выглядело абсолютно нормально. С детской площадки доносились крики играющей детворы, слева слышалось жужжание газонокосилки, и я не наблюдал никаких признаков чудовищного преступления или зловещего заговора. Однако эмоциональный пеленг привел нас именно сюда.

Я посмотрел на Киру, и она кивнула.

-Начинайте.

-Ну что Вы возмущаетесь!? То Вам не так, это не этак… Я бы на Вашем месте прыгал выше головы от радости, что все разрешилось столь малой кровью, особенно с учетом того, как все могло сложиться в противном случае.

То, с какой легкостью скаут заворачивал диалог в требуемое русло, выдавало в нем опытного сотрудника клиентской службы. Им с такими привередами постоянно общаться приходится. Вот уж у кого работа – не сахар!

-Что значит, «в противном случае»? – насторожился клиент.

-Программные сбои – они разные бывают. Потерять данные – еще не самый плохой вариант. Имплант может ведь и вовсе порты отключить.

-И что тогда?

-Сознание оказывается полностью изолировано от внешних источников информации. Как от Вирталии, так и от реального мира. Темнота, мертвая тишина и никаких ощущений. Полное отключение, как в идеальной камере сенсорной депривации.

-Это опасно?

-Мало кто выдерживает без последствий более нескольких часов. Потом начинаются прогрессирующие галлюцинации, и человек постепенно сходит с ума.

-В моем случае такое тоже могло произойти? – клиент определенно обеспокоился.

-Такое развитие событий не исключено до сих пор. Вышедший из-под контроля имплант может отрубиться в любой момент, и тогда единственным выходом будет срочная операция по его удалению и замене на новый. А Вам останется только молиться, чтобы хирурги успели сделать это раньше, чем Вы там свихнетесь в бездне мрака и безмолвия. Тогда Вам ни доспехи, ни карма больше уже никогда не понадобятся.

-Ладно, я понял, - теперь бедолага был согласен на все, - поступайте, как сочтете нужным. Только, умоляю, поскорее!

-Ага! Есть! – Кира даже привстала на цыпочки в приступе азарта, - тревога, беспокойство, нетерпение… очень резкий и отчетливый переход. Вон там!

Она уверенно ткнула пальцем, правда несколько не в том направлении, куда мы все ожидали.

-Дом 42? Ты уверена? – развернувшись, я уставился на противоположную сторону улицы, где, впрочем, царила точно такая же пасторальная идиллия, как и в остальных дворах.

-Абсолютно! Я сейчас могу даже примерно указать, в какой именно комнате он находится!

-В принципе, дома на другой стороне тоже попадают в очерченную изначально область поиска, - подтвердил Алан, - так что все может быть.

-«Может быть» - это не совсем то, что нам сейчас требуется. Неплохо бы удостовериться, - я с опаской покосился на жену, - попробуем еще с одной точки?

-Нет нужды, я вижу его предельно отчетливо, такой перепуганный он здесь один на всю округу.

Двигаясь как лунатик, с закрытыми глазами и выставленной вперед рукой, Кира сделала несколько шагов вперед, выйдя на проезжую часть.

-Я почти могу его пощупать, и если еще…

Ее прервал резкий визг тормозов, и буквально в шаге от Киры остановился долговязый велосипедист в пестром шлеме и с рюкзаком за спиной.

-Ты что совсем слепая!? – он раздраженно оттолкнул ее в сторону, - смотри куда идешь-то!

Кира отступила на шаг, рассеянно и непонимающе моргая, как будто ее разбудили.

-Ну что уставилась? Или не видишь, что тут велосипедная дорожка? Встала прямо посередине и торчит как столб, а что остальным теперь прикажете делать? Объезжать, что ли…

Велосипедист вдруг осекся на полуслове, и его глаза широко распахнулись. Судя по всему, он ее узнал. Деятельность Медиаторов хоть и не отличалась особой публичностью, ключевые персоналии были все же более-менее известны широкой публике. Лицо Киры регулярно мелькало в светской хронике и пару раз даже попадало на обложки.

-О! Ради Бога, извините! – его жалкий лепет резко контрастировал с грубой нахрапистостью, демонстрировавшейся им только что, - я… я же не знал…

Бедняга попытался сделать шаг в сторону Киры, но совсем позабыл про велосипед, споткнулся и рухнул на асфальт вместе со своим железным конем. Моя жена невольно попятилась назад, поморщившись от громкой какофонии лязга и звона.

К моему удивлению, ее обидчик даже не думал подниматься, попытавшись прямо так, на четвереньках подползти к ней, причитая и всхлипывая.

-Ради всего святого, простите! Я не хотел! – по его щекам покатились слезы. Несчастный рывком сдернул с головы шлем, явив миру взъерошенную светло-рыжую шевелюру.

Кира сделала еще один шаг назад, торопливо отдернув ногу от тянущихся к ней рук провинившегося велосипедиста. На ее застывшем холодном лице читались плохо скрываемые брезгливость и отвращение.

Отвергнутый ею горемыка аж взвыл от отчаяния, уткнувшись лбом в землю и вздрагивая от рыданий. Его речь окончательно превратилась в бессвязные всхлипы и шмыганья, а я по-прежнему никак не мог взять в толк, с чего он вдруг так распереживался. Его же не к смертной казни тут приговорили! Зачем так убиваться-то?

-Эй, ребят, что там у вас стряслось? – обеспокоился Алан, - вам помощь не нужна? Кире же работать надо!

И тут меня словно по голове ударили! Я вдруг понял, что происходит, и меня чуть не подбросило.

-Кира! Прекрати! – я подскочил к жене и схватил ее за плечи, крепко встряхнув, - довольно!

Кира вздрогнула и обмякла, сделав шумный и глубокий вздох. Велосипедист, размазывая по лицу слезы и сопли, подобрал свой велосипед и поспешил скрыться с наших глаз, позабыв валяющийся на асфальте шлем.

-Пожалуйста, не надо! – сказал я уже тише, чувствуя, как жена вздрагивает в моих объятьях, - не делай так больше! Твои таланты должны делать людей счастливыми, а не превращать их в затравленных животных. Не используй их во вред, не бери грех на душу!

-Но что проку в моих стараниях, если эти самые осчастливленные при встрече мне хамят и вообще за человека не считают!? Ради чего я почти ежедневно в Центре вкалываю, прокачивая через себя тонны их ненависти, злобы, зависти, зазнайства, взаимного презрения и мелкого сутяжничества!? Я к концу смены чувствую себя так, словно целый день в чужом дерьме барахталась! Чего ради, если вместо благодарности получаю от них только тычки и насмешки!? Где справедливость!?

-Не надо зацикливаться на одном-единственном случае. Ты же не президент, не кинозвезда – каждый встречный и поперечный не обязан узнавать тебя в лицо! Подавляющее большинство людей точно так же делают свою работу, подчас крайне важную, нужную, даже опасную, и не ждут от общества восторженных оваций в свою честь.

-Я – не большинство! – Кира отстранилась и посмотрела на меня с вызовом, - я лучше. Хотя бы потому, что во многом незаменима! И вправе рассчитывать на заслуженное признание от тех, кто обязан мне своим спокойствием и благополучием!

-Разумеется! – поспешил согласиться я, чувствуя, как ее снова потянуло на обострение, - но, как мне кажется, должно пройти некоторое время, чтобы люди по достоинству оценили твои усилия, твои заслуги перед ними.

-Множество гениев получило признание лишь посмертно, но меня такая перспектива совершенно не радует. Я вовсе не прочь насладиться заслуженным почетом и уважением уже сегодня!

-Хорошо, я попробую поговорить с Эдуардом, и он обязательно найдет способ донести до людей важность того, что вы делаете в Центре, но здесь и сейчас нам в первую очередь нужно разобраться с текущими делами!

-Да что тут разбираться, - Кира раздраженно махнула рукой в сторону дома на другой стороне улицы, - ваш пациент здесь.

-Точно? Еще одного замера не требуется?

-Точно, точно. И хватит уже его стращать! Он того и гляди сейчас штаны обмочит – будете его потом по запаху искать.

Я только сейчас сообразил, что в гарнитуре скаут продолжает посвящать нашего клиента в леденящие кровь подробности возможных отказов «Дайвирта» и сопутствующих им страданий жертв сенсорного голода.

-Так успокой человека, в чем вопрос! – я вдруг вспомнил, что способности Киры работают в обе стороны. Кроме того, это давало нам возможность проверить правильность ее выводов. Если аватар в Вирталии тоже угомонится, то, выходит, это и вправду одно и то же лицо.

-…так что я бы не советовал Вам торопить наших специалистов. Пусть они делают свою работу не спеша, но надежно. Лишние эксцессы не нужны никому.

-Для вас это всего лишь «эксцесс», а для кого-то, возможно, искалеченная жизнь! Как вы решились выпустить в широкую продажу имплант, который в любой момент может… - наш клиент вдруг умолк, но вскоре продолжил, но уже существенно более спокойным тоном, - впрочем, неважно. Поступайте, как сочтете нужным, я подожду. Я ведь тоже не люблю, когда в мою работу вмешиваются посторонние со своими дурацкими советами. Так что я не буду вам мешать. Только вытащите меня отсюда поскорее!

-Ну вот, совсем другое дело! – удовлетворенно заметил Алан, - ну все, хватит, я отзываю скаута, а вы возвращайтесь в машину.

Не желая спровоцировать еще какой-нибудь инцидент, я быстро подхватил Киру под локоть и почти поволок ее к фургону, остановившемуся неподалеку. Мы сделали свою часть работы, а остальное было уже не нашей заботой. От нас требовалось найти беглеца, а как поступить с ним – проблема «Техоскейп».

-Какая у нас диспозиция? – я усадил Киру на сиденье и плюхнулся рядом, старательно делая вид, что все идет по плану, хотя мое сердце колотилось как сумасшедшее. Я определенно не был готов к работе в таком бешеном темпе и в таком нервном режиме.

-Честно говоря, я и сам не знаю, - Алан прижался к окну, наблюдая за домом, - мы же не можем просто так ввалиться к ним, требуя отдать нам угнанное тело! Тут нужна полиция, ордер, понятые… для нас такой вариант категорически неприемлем! Надо придумать какой-нибудь другой подход.

Некоторое время мы с ним поочередно предлагали и тут же отвергали различные идеи, пока их безумность не начала откровенно зашкаливать. Алан немного туго соображал от того, что уже вторые сутки был весь на нервах, а я просто от усталости. Кира вообще демонстративно устранилась от обсуждения, сложив руки на груди и снова уставившись в окно. Вскоре наши изыскания окончательно зашли в тупик, и мы вернулись к изначальному предложению – просто постучаться людям в дверь и задать парочку вопросов. А дальше действовать по обстоятельствам.

Но мы упорно не могли сообразить, о чем и как следует спрашивать хозяев, чтобы не вызвать ненужных подозрений и не быть принятыми за психов. Алан по-прежнему опасался огласки и категорически настаивал, чтобы в нашем разговоре слова «Дайвирт» и «Техноскейп» не упоминались вовсе, что, на мой взгляд, делало задачу просто невыполнимой. Кроме того, у нас не имелось никакого плана действий на тот случай, если дверь нам откроет именно тот, кого мы ищем. А вдруг он на нас набросится? Или пустится наутек? Что тогда?

-Эй! Смотрите-ка! – окликнула нас Кира, указывая в окно, - там что-то происходит!

На крыльце дома показались какие-то люди, и Алан выхватил бинокль, чтобы получше их рассмотреть.

-Он здесь! – крикнул он почти сразу, - там четыре человека, и одни из них – наш беглец.

В этот момент напротив дома остановилась желтая капсула такси, и три человека, спустившись с крыльца, направились к ней. Оставшийся поднял руку, провожая их.

-Похоже на гостей, возвращающихся домой, - предположил я.

-Похоже, - согласился Алан, - а наш друг несет за ними сумки к машине.

С такого расстояния я не мог разглядеть лиц, но общую картину видел хорошо. Два человека сели в машину, а третий, уложив сумки в багажный отсек, остался стоять на тротуаре. Он подождал, когда машина отъедет, после чего спокойно вернулся в дом, аккуратно притворив за собой дверь.

-Эм-м-м… - протянул я, - что это было?

-Прислуга, - Алан аккуратно убрал бинокль в чехол, - он работает по программе домашней прислуги. Непосвященный ничего и не заметит, но я-то знаю, на что следует обращать внимание, и сразу подметил некоторые особенности его поведения. Но алгоритм очень качественный, такие в свободном доступе не найдешь.

-Нелепица какая-то! – помотала головой Кира, - устраивать весь этот цирк со взломом импланта и похищением тела только для того, чтобы сделать из него самую обыкновенную прислугу!? Или тут присутствует еще какой-то скрытый замысел?

-Вряд ли. Я бы не стал искать тут второе дно, моя интуиция подсказывает мне, что все обстоит достаточно просто и незатейливо.

-У тебя уже есть версия? – я подался вперед.

-Да, но сперва я хочу проверить и уточнить некоторые моменты.

-А что мы будем делать сейчас?

-Возвращаемся домой, мне нужно поднять и просмотреть кой-какие архивные записи.

-А как же… этот? – Кира кивнула в сторону дома.

-Ничего с ним не сделается. Мы уже выяснили, что никакой угрозы для окружающих он не представляет, да и сам выглядит вполне нормально. Кроме того, я уверен, что сегодня-завтра он уже вернется к себе домой, - Алан обернулся и продиктовал адрес автопилоту. Наш фургон стронулся с места и плавно покатил вперед, - так что я не считаю нужным вмешиваться в события, все образуется само собой.

-То есть мы нашли для тебя беглое тело, но ты ничего делать с ним даже не собираешься!? Разве мы не должны помочь человеку!?

-Да черт с ним, с человеком! – отмахнулся Алан, но Кира продолжала буравить его гневным взглядом, и он, вздохнув, объяснил, - если бы в моем курятнике куры начали испуганно кудахтать и метаться, то я бы больше беспокоился не о них, а о том, кто их потревожил. С курами-то, в конце концов, ничего не станется, но вот дать улизнуть хорьку я не имею права! И точно так же мне сейчас куда важнее выйти на того, кто управлял беглецом. Именно он – главная опасность, и его упускать ни в коем случае нельзя! Если мы сейчас вмешаемся, то только вспугнем его, он поймет, что его действия засекли, и затаится. Ищи его потом! Поэтому все последующие наши шаги необходимо просчитать со всей возможной тщательностью. Мы должны подготовить капкан для нашего киберхорька и сделать все так аккуратно и тихо, чтобы он ничего не заподозрил.

Глава 8

Игра сегодня не заладилась у Андрея с самого начала. В обязанности дозорного, чью роль он исполнял на этот раз, входило обнаружение вражеских отрядов еще на дальних подступах и наведение на них тяжелых драконов, которые обрушивали на марширующие шеренги столбы лилового пламени и спекали их с песком и камнями в однородную стекловидную массу. Однако он никак не мог толком сосредоточиться и уже дважды, впав в задумчивость, пропустил выдвижение орочьей тяжелой пехоты,  и отбиваться от нее, расходуя драгоценный боезапас, пришлось катапультам и лучникам. Благо, выстроенные загодя заграждения смогли замедлить продвижение наступающих, и разобраться с ними удалось без потерь.

Но вот на следующей волне Андрей прокололся уже серьезно.

К тому моменту он уже изрядно устал от непрестанной ругани в свой адрес, что неслась из наушников, а потому таращился на застланный дымом горизонт изо всех сил, чтобы не оплошать снова. И как только он заметил какое-то шевеление на краю леса, так сразу же бросил драконов в атаку.

Лишь в самый последний момент, когда отзывать их было уже поздно, Андрей вдруг разглядел, что на сей раз к их крепости выдвинулись не неуклюжие орки, а группа горных троллей, вооруженных тяжелыми и дальнобойными арбалетами. Первый дракон как раз заходил для атаки, когда ему навстречу устремился рой стрел, выстроганных из цельных еловых стволов…

Всего три залпа – и их крепость осталась без поддержки с воздуха, сгинувшей в огненных шарах взрывов подбитых драконов. В такой ситуации исход битвы был предрешен. Почуяв слабость противника, новые волны орков ринулись на штурм…

Андрей не стал дожидаться уже очевидного исхода побоища с неизбежным разносом от остальных членов отряда и вышел из игры. Сегодня он продемонстрировал, пожалуй, самое бездарное выступление за всю свою карьеру. Один-единственный бой спустил его по рейтинговой лестнице сразу на несколько ступеней. Проклятье!

Вместо упоения победой и заслуженной похвалы от соратников он получил их презрение и темный омут позорного отчаяния. Два часа потраченного времени псу под хвост! Столько усилий – и пшик! То ли дело тогда, у тети Киры…

Стянув с головы обруч Киберкортекса, Андрей застыл, задумчиво глядя в пространство перед собой и мысленно снова и снова возвращаясь в события того дня. Эти воспоминания неотрывно преследовали его, то и дело заставляя вот так замирать, ничего не видя и не слыша. Собственно, именно поэтому он и пропустил те атаки, в очередной раз погрузившись в мечтания вместо того, чтобы следить за перемещениями противника.

И немудрено! Тогда, в кабинете у Киры он впервые в жизни испытал столь мощные, столь концентрированные эмоции, в сравнении с которыми те крохи удовольствия, что ему удавалось выцарапывать в Вирталии, смотрелись как новогодняя хлопушка на фоне близкого разрыва настоящей авиабомбы. Кира, помнится, даже немного испугалась, поскольку Андрей в тот момент чуть в обморок не упал от такой ударной дозы адреналина. Его словно и в самом деле контузило, да так, что гул в голове не проходил до сих пор, настойчиво требуя повторения.

Жгучее желание еще одной ударной порции сводило парня с ума, лишило его сна и аппетита. Раз за разом Андрей с головой бросался в виртуальные битвы в стремлении хоть немного удовлетворить этот ненасытный голод, но даже удачные партии не приносили удовлетворения, оставаясь лишь бледной тенью пережитого в тот день фейерверка чувств. Это как лизать холодные камни, пытаясь утолить иссушающую жажду – так можно ненадолго обмануться, но облегчение длится только миг, после чего все возвращается на круги своя. Тогда как Кира…

Кира могла просто… дать тебе желаемое, не прося ничего взамен, не требуя сверхчеловеческих усилий или жертв. Достаточно лишь захотеть, представить то, чего тебе недостает, и по мановению ее руки свербящая пустота в душе в одно мгновение до краев заполнится обжигающим счастьем. Достаточно лишь захотеть…

Щелкнули расстегнувшиеся замки, и соскользнувшая с плеч упряжь повисла на тонких тросах. Отец установил в доме самую последнюю модель - облегченную, с улучшенным откликом и повышенной точностью, но все равно рядом с проворными дайвиртами Андрей выглядел неуклюжим увальнем. Случись ему сойтись с ними в рукопашную – все было бы кончено за пару секунд. Никакие, даже самые чувствительные сенсоры и быстродействующие привода никогда не сравнятся с имплантом, транслирующим сигналы напрямую из мозга. А потому все, что парню оставалось - это работать наблюдателем, корректирующим действия авиации и артиллерии. Но даже тут он сумел облажаться!

Спустившись с постамента арены, Андрей приоткрыл дверь и выглянул в коридор. Он подозревал, что мать не одобрит его планов, а убедительно врать, глядя ей в глаза, он так и не научился, поэтому будет лучше уйти незамеченным.

Так никого и не встретив по дороге, он благополучно добрался до заднего выхода, где схватил свой скутер и, выжав газ до отказа, вылетел на нем за ворота.

Андрей прекрасно знал дорогу до Центра. Поскольку их семья принимала самое непосредственное участие в создании «Светлого Города», то отец либо мать нередко брали сына с собой, когда приезжали сюда. Но ему еще ни разу не приходилось добираться до Центра самостоятельно. Нужды такой никогда не возникало, да и какие дела могут быть у пятнадцатилетнего подростка в самой гуще большой стройки.

Сейчас основная масса работ уже близилась к завершению, и грохотание техники доносилось только со стороны нового квартала, где возводилась вторая очередь поселка. Скутер бодро катил по недавно уложенному асфальту вдоль аккуратных газонов, жиденькая зеленая травка на которых только-только начинала пробиваться и чем-то напоминала юношеский пушок над верхней губой у самого Андрея. Мимо проплывали пока еще пустые владения, ожидающие своих хозяев, где еще копошились рабочие, наводящие финальный лоск.

Возвышающееся над деревьями Здание Центра показалось еще издалека. Его громоздящиеся друг на друга шпили и башенки напоминали сказочный замок, поражая своей изысканной красотой и невероятной бессмысленностью. Андрей, вообще, находил сказки удивительно бестолковыми. Все эти на редкость непрактичные хрустальные туфельки и принцессы, годами спящие в хрустальных гробах его откровенно раздражали. Пролежни же образуются! А туфельку скорее не потеряешь, а разобьешь, выследить тебя потом по кровавому следу не составит большого труда.

Хотя, возможно, именно эта оторванность от реальной жизни в значительной степени и являлась сутью сказочности. Строго говоря, Вирталия ведь паразитировала на том же самом – какой смысл завлекать людей обещаниями всего того же, что они видят вокруг себя каждый день? Пообещай им нечто невозможное, невероятное, даже безумное – и они пойдут за тобой хоть на край света, а посули им, скажем, снижение транспортных издержек на 3% - так в твою сторону никто даже не взглянет.

Реальность, какой бы невероятной она ни была – скучна, в то время как любая, пусть даже банальная фантастика – волшебна. Что ты выберешь?

Тем не менее, надо отдать должное архитекторам, здание Центра выглядело восхитительно и завораживающе. Любой, даже забредший сюда случайно человек сразу понимал, что здесь его ожидает нечто необыкновенное, нечто, с чем ранее он еще никогда не сталкивался.

Андрей направил свой скутер к служебному входу. Они с отцом всегда заходили в здание здесь, да он и не знал, как еще можно попасть внутрь. Только сейчас он постепенно начал осознавать, насколько глупо выглядела его затея. Он ни с кем не договорился заранее, не заказал пропуск, не предупредил. С чего он взял, что здесь его встретят с распростертыми объятиями? Тут у людей и других забот хватает, помимо того, чтобы нянчиться с малолетними бездельниками. Его еще терпели, пока он сопровождал кого-то из родителей, имевших реальный вес и влияние, но в одиночку, без них он не значил абсолютно ничего. Скорей всего, с ним даже разговаривать не станут, сразу позвонив домой и попросив поскорее забрать маленького докучливого посетителя.

Но Андрей зашел уже так далеко, что останавливаться и поворачивать назад было уже поздно. Он оставил скутер около двери и нажал кнопку интеркома. К счастью, девушка, дежурившая сегодня за стойкой, узнала его и впустила внутрь.

-Привет, Андрюш! – приветливо улыбнулась она, когда он вышел в холл, - ты сегодня один? Ты кого-то тут ищешь?

-Я… - он проглотил застрявший в горле комок, - я к тете Кире.

Администратор удивленно приподняла бровь, но все же сверилась с расписанием на мониторе.

-Ее смена заканчивается примерно через час, потом назначена встреча с секретарем Совета Безопасности, потом еще…

-Я подожду, - Андрей кивнул и направился к пухлому дивану, прячущемуся под ветвями искусственных пальм.

-Она будет занята до самого вечера, - крикнула ему вслед дежурная.

-Я подожду, - упрямо повторил парень, провалившись в мягкие подушки и явно намереваясь торчать тут хоть до самого закрытия.

-Как хочешь, - девушка пожала плечами, - но тогда, быть может… чашечку кофе?

Когда Кира показалась в дверях, на ее лице читалась усталость после проведенной смены Медиатора, но длилось это лишь мгновение. Как только она вышла в холл, всю изможденность с нее как рукой сняло, она распрямилась и подошла к стойке бодрым упругим шагом. Сильная, уверенная и полностью контролирующая ситуацию.

-Секретарь Совбеза уже ожидает в приемной, - доложила дежурная.

-Сейчас, только передохну минутку, - Кира направилась к столику с кофемашиной, но вдруг заметила Андрея, который уже успел задремать, - эй! А это кто у нас здесь?

Мальчишка встрепенулся, проснувшись и растерянно хлопая глазами. Увидев Киру, он вскочил на ноги и подбежал к ней, еще немного путаясь в затекших конечностях.

-Здрасьте, тетя Кира! Я просто… я…

-Он тут с самого обеда тебя дожидается, - пояснила девушка за стойкой, - видимо, что-то действительно важное.

-Что-то случилось? – нахмурилась Кира, подходя ближе.

-Нет-нет, все нормально, - торопливо затараторил Андрей, - просто Вы в прошлый раз сказали, что мы… что мы еще… позанимаемся, вот я и решил…

-Да, я помню, но мне не хотелось тебя к чему-то обязывать, тратить твое время. Я же не знала, как ты отнесешься к нашим упражнениям, не будут ли они тебе в тягость.

-Нет-нет! Все было просто отлично! – Андрей не на шутку перепугался, что Кира сейчас отправит его восвояси, - мне очень понравилось! Это как…

-Тише, тише, - она прижала палец к его губам, - не шуми так, тут же девочки работают, а ты им мешаешь.

-Ой! Извините, ради Бога! – прошептал, смутившись, мальчишка.

-Мы будем в моем кабинете, - Кира повернулась к стойке, - и пусть нас никто не беспокоит.

-Но Секретарь Совбеза ждет…

-Ничего страшного, подождет еще чуть-чуть, не сломается. У меня есть дела и поважнее.

Мысль о том, что он перебежал дорогу столь высокопоставленному человеку, Андрея откровенно испугала, но он, тем не менее, послушно проследовал за Кирой в кабинет. В его голове никак не умещался тот факт, что тетя Кира, вот эта молодая женщина в длинном белом платье, шагающая впереди, которую он знал с самого детства, с которой он был почти на «ты», может вот так запросто вертеть большими шишками и не мучиться при этом даже малейшими угрызениями совести! До сего дня он полагал, что окружающий его мир устроен все же несколько иначе.

-Ну, рассказывай, - Кира усадила Андрея на диван, а сама уселась в кресло за столом, - чем ты хотел сегодня заняться? Наши предыдущие упражнения дали тебе хоть что-нибудь?

-О, да, это было так мощно, так ярко, что… - Андрей умолк, подбирая слова. Отец всегда требовал от него максимально точных и конкретных формулировок, и заставляя подыскивать образные и доходчивые аналогии, если речь шла о вещах, плохо поддающихся точным измерениям, - знаете, игры в Вирталии можно сравнить с промыванием золотоносного песка, когда ты перелопачиваешь горы пустой породы, прежде чем на дне блеснет вожделенная крупинка. Маленькая и неказистая. Вы же в нашу прошлую встречу буквально уронили мне на голову цельный золотой самородок высшей пробы!

-Сильно ушибло? – несмотря на шутливость вопроса, взгляд Киры оставался предельно серьезен.

-Честно говоря, я до сих пор слегка оглушенный.

-То есть?

-Те переживания, что Вы мне показали, были настолько сочные и насыщенные, что все остальное просто меркнет на их фоне!

-Ты хочешь сказать, что тебе понравилось? – от волнения Кира даже подалась вперед.

-Разумеется! – Андрей и мысли не допускал, что его сбивчивые объяснения можно интерпретировать каким-то иным образом, - мне жутко не терпится попробовать еще! Я даже думать ни о чем другом не могу!

-Вот как? – глаза Киры возбужденно сверкнули, и она удовлетворенно откинулась на спинку кресла, едва заметно улыбаясь своим мыслям, - и ты хотел бы повторить?

-Да-да, очень!

-Ладно, почему нет?

Андрей никак не мог сообразить, почему, но сидящая напротив него женщина вызывала у него где-то в глубине души смутное беспокойство, неясную тревогу, хоть он и не видел к тому никаких объективных причин. Кроме того, неутолимая жажда новых, ослепительно ярких впечатлений заглушала все его опасения. В противном случае он бы непременно увидел, что Кира смотрит на него взглядом кошки, поймавшей мышь, но не торопящейся ее съесть, желая сперва со своей жертвой немного поиграть.

-Мне нужно опять что-нибудь… представить?

-Да, все как обычно, только знаешь что, давай в следующий раз поступим по-другому. Ты не будешь сюда ко мне приходить, а вместо этого мы назначим конкретное время, когда я не буду занята, и попробуем провернуть все то же самое удаленно. Чтобы не смущать важных гостей, да и тебе не мотаться через весь город, идет?

-Да, как скажете! – нетерпеливо ерзающий на диване в предвкушении нового «сеанса» Андрей был согласен на все.

-Хорошо, - Кира сверилась с расписанием на экране, - тогда во вторник, в два часа дня. Подходит?

-Нет проблем! – терпеть целых три дня – сущая пытка, но сейчас Андрей об этом не задумывался.

-Не забудешь? Я буду ждать.

-Да я при всем желании не смог бы прозевать такое!

-Что ж, договорились! – Кира довольно хлопнула в ладоши, - если все получится, то впредь ты сможешь получать требуемое, просто оставив мысленную «заявку». Когда я сама буду занята, тебя обслужит кто-нибудь из наших девочек.

-О, нет, я не хотел бы беспокоить посторонних людей, - спохватился Андрей, - мои проблемы того не стоят!

-Глупыш! – улыбнулась ему Кира, - на самом деле ты помогаешь нам отрабатывать новые методики, и это мы должны быть тебе благодарны за помощь. Так что не стесняйся своих желаний! Напротив, распахни их как можно шире! Ну, готов?

-Да, я сейчас, только соберусь…

Андрей напрягся, вспоминая все то, что он тысячи раз прокручивал в голове, готовясь к их встрече. Однако его приготовления рассыпались в клочья, превратившись в бестолковый сумбур, никак не желавший выстраиваться во что-то внятное. Его глаза зашарили по сторонам в поисках хоть какой-то поддержки, зацепившись в итоге за глубокий вырез на белом платье Киры, чья грудь вздымалась при каждом вдохе, выдавая и ее собственное волнение.

-Э-э-э нет, так не пойдет, - погрозила ему пальцем Кира, - до категории «18+» ты еще не дорос. Помечтай о чем-нибудь другом, или мне придется рассказать родителям о твоих слегка… нездоровых фантазиях.

-Я не хотел, простите! – затараторил мальчишка, заливаясь краской, - я имел в виду вовсе не это! Просто… подсознание так сложно контролировать!

-Да ладно, не переживай так! Все нормально, - поспешила успокоить его девушка, на чьих щеках также проступил легкий румянец, - мне ведь и самой этого тоже иногда недостает…

Глава 9

Хоть я и ожидал приглашения к Саттарам, оно все же сумело застать меня врасплох. Я, конечно, понимал, что история со сбежавшим дайвом являлась сугубо внутренним делом «Техноскейп», однако полагал, что Алан, тем не менее, должен поделиться со мной и Кирой результатами расследования. Как-никак, мы оказали ему большую услугу, поспособствовав в розыске беглеца, и имели полное право знать, чем все разрешилось.

По завершении нашей вылазки в Кожевино Алан, естественно, пообещал держать нас в курсе дела, но за прошедшие дни так ни разу и не позвонил, не черкнул ни строчки. Да, понятно, тема не для публичного обсуждения, но хоть намекнуть-то он мог!

Кира, загруженная работой в Центре и увлеченно работавшая над какими-то новыми проектами, не особо переживала по этому поводу, но, естественно, ей тоже было бы интересно узнать, что к чему. Но время шло, а вестей от Алана не поступало, и наша досада уже начинала постепенно мутировать в полноценную обиду, когда он вдруг объявился и позвал нас в гости.

Никаких анонсов или уточнений не прозвучало, но все прекрасно понимали, ради чего он нас позвал, и о чем именно пойдет беседа за рюмкой хорошего коллекционного бренди. Ситуация со взломом «Дайвирта» вызывала серьезные опасения, компрометация любимого детища «Техноскейп» вполне могла вызвать крах компании, а любые проблемы столь большой и влиятельной корпорации неизбежно повлекли бы за собой обвал всего рынка и могли стать причиной масштабного кризиса. И тот факт, что я входил в число нескольких посвященных, от чьих действий зависели, не побоюсь этого слова, судьбы мира, вызывал в моей душе определенный дискомфорт. Я не был готов взвалить на свои плечи такую ответственность, и очень надеялся услышать от Алана хорошие новости.

Мы собрались в гостиной в том же составе, что и в прошлый раз, и я не мог не отметить, что после того, как служанка подготовила столик с бокалами и напитками, Юлия лично закрыла за ней дверь и проконтролировала систему безопасности, изолировавшую нашу компанию от внешнего мира. Опыт, приобретенный ею во время работы в Лиге, давал о себе знать и не позволял полностью расслабиться даже в кругу друзей и близких.

Убедившись, что все в порядке, и системы экранирования и радиоподавления активны, Юлия присела на диван, и слово взял Алан.

-Как бы избито это не звучало, но у меня для вас две новости – одна хорошая, а другая так себе, - он, словно извиняясь, потер кончик своего длинного носа, - начну, пожалуй, с позитива.

За эту неделю мы провели самое настоящее расследование с тем, чтобы установить, кто именно стоит за угоном дайва. И нам удалось выяснить очень и очень немало. Не желая вспугнуть нашего киберхорька, мы пошли обходным путем, начав распутывать клубок с ниточки, тянущейся от того дома, где мы обнаружили беглеца.

-Он смог, наконец, выбраться из Вирталии? – встрепенулась Кира, всерьез обеспокоенная его судьбой.

-Да, как я и предполагал, дайв вернулся домой вечером того же дня, попутно избавившись от униформы прислуги и переодевшись в свою обычную одежду.

-Он заметал следы? – удивился я, - зачем?

-Чтобы хозяин тела, вернувшись, ничего не заподозрил.

-В смысле? Он же несколько дней выбраться не мог! Какое уж тут «не заподозрил»!

-Да, имел место сбой импланта, но ему совсем необязательно знать, где все это время гуляло и чем занималось его тело.

-Так чем же оно, черт подери, занималось!? – я непонимающе замотал головой, - швейцаром подрабатывало?

-Если кратко – да.

-Чушь какая-то… Кому это понадобилось? Зачем!? Чтобы немного пошпионить за другими людьми?

-Скорее, просто для того, чтобы банально подзаработать немного денег.

-Каким образом? – поняв, что мой мозг явно не поспевает за поступающей информацией, я взял бутылку и плеснул себе в бокал еще одну порцию «топлива», - разъясни для тугодума.

-Если начинать с самого начала, то сперва мы попытались вытрясти хоть что-нибудь из импланта, но, как я и опасался, все следы взлома вычистили из него самым тщательнейшим образом. Никаких зацепок, - Алан последовал моему примеру и сделал неспешный глоток.

-Тот «беглец», он, часом, на «Техноскейп» в суд подавать не собирается? – поинтересовалась Кира, - судя по тому, что я чувствовала, напереживаться он успел изрядно.

-Да, поначалу он был настроен весьма решительно, но Саша с ним поработал, - Алан кивнул на тестя, - и тот угомонился.

-Строго говоря, - усмехнулся Александр, - ты ему еще и солидную компенсацию отстегнул, так что я даже не знаю, что оказалось эффективней.

-И что вы предприняли, когда поняли, что тут след обрывается?

-Мы тогда зашли с другой стороны и занялись тем домом, где он подрабатывал.

-Хозяева сильно удивились, когда узнали, кто им прислуживал все это время?

-Мы их не трогали, выясняя все обходными путями. Зачем вовлекать посторонних?

-Как, вообще, в их доме оказался такой… странный дворецкий? Где они его нашли?

-Обычно, по объявлению. Люди очень часто берут настоящую прислугу напрокат на день-два. Когда на полноценный найм денег не хватает, а пустить пыль в глаза своим знакомым хочется. Приглашаешь друзей в гости – а у тебя не робогорничная, а настоящий живой работник! Дорого, солидно, завидно! Вот наш хорек своих гомункулов и предлагал. От их же собственного имени, разумеется.

-Неужели никто не заметил, что работающий у них человек – на самом деле дайв на программе!? – Кира недоуменно вскинула брови.

-Я же говорил, алгоритм очень качественный, разница практически незаметна. Ведь хорошо вышколенный работник и должен вести себя почти как машина. А с учетом того факта, что наш шустрый малый сдавал их в аренду по цене чуть ниже рынка, то не мелкие шероховатости вполне можно закрыть глаза, - Алан развел руками, - до сих пор, по крайней мере, никто не жаловался.

-То есть подобный фокус он уже проделывал раньше!? – от удивления я даже подался вперед, едва не расплескав драгоценное бренди себе на брюки.

-Да, и не единожды. Мы сопоставили даты публикации объявлений с логами подключения их авторов к Вирталии и обнаружили еще несколько случаев, когда люди предлагали свои услуги, если так можно выразиться, «не приходя в сознание».

-Но почему никто из них не возмущался тем фактом, что его заперли в виртуале!?

-А все потому, что наш хорек – крайне осторожный тип. Он выбирает жертв, которые уходят в сеть надолго, на целые недели, и в их отсутствие проворачивает свои темные делишки. В последнем случае человеку просто по каким-то личным причинам неожиданно понадобилось всплыть, и он обнаружил, что заперт. Иначе он тоже так ничего бы и не узнал и не поднял панику, - Алан вздохнул, - нам удивительно повезло! Кто знает, чем все могло бы закончиться, оставайся этот гад незамеченным и дальше.

-Вы его поймали?

-Еще нет, но все нити, ведущие к нему, мы взяли под контроль. Пришлось прошерстить кучу финансовых транзакций, ибо ни один перевод не совершался сразу на конечный счет, все через подставные аккаунты. Замаскировался он очень хорошо, но в финансовых вопросах он все же не такой дока, как в компьютерных. Так что координаты получателя нам известны.

-Кто он?

-А вот это – обещанная неприятная новость, - разволновавшись, Алан встал и отошел к камину, как будто боялся, что мы вдруг решим его поколотить, - вся беда в том, что следы ведут за Стену.

-К… куда!? – вытаращилась на него Кира.

От такого откровения у меня и самого челюсть слегка отвисла. Если бы мне кто-то сказал, что соседские мопсы взломали и обчистили сейф в моем кабинете, я и то удивился бы меньше. Сама идея, что где-то в трущобах, зачастую лишенных не только элементарных удобств, но даже электричества, завелся гениальный хакер, играючи взломавший все защитные рубежи «Дайвирта» и развлекающийся угонами тел погрузившихся в Вирталию игроков, граничила с гипотезой о спонтанном зарождении разумной жизни в стакане прокисшего молока.

Алан, естественно, предвидел такую нашу реакцию и поспешил разъяснить, что к чему.

-Наш противник, разумеется, там не в чистом поле среди сусликов обретается, и я не думаю, что против нас играет самобытный гений-одиночка. Но на и чей-то коварный замысел происходящее походит слабо. Скорей всего, один из специалистов нашей подрядной конторы то ли обнаружил прорехи в программном коде, то ли сам их туда встроил и теперь использует эти лазейки для пополнения своего семейного бюджета.

-Вы поручаете работу людям из-за Стены!? – продолжала недоумевать Кира.

-Точнее будет сказать, людям за Стеной, - поправил ее Алан, - там, на самом деле, существует довольно много контор, предлагающих услуги по разработке программного обеспечения за весьма привлекательные деньги, и «Техноскейп» регулярно прибегает к их услугам. Бюджет – он же, знаете ли, не резиновый.

-Уф! – шумно выдохнула Кира и с подозрением уставилась на свой бокал, словно считая его причиной своих галлюцинаций, - что ни день, то открытие! То они там, за Стеной, с голодухи мрут, погрязнув в нищете и дикости, то программы для Вирталии строчат! Что за  дурдом!?

-Строго говоря, реальное положение дел за Стеной все же несколько отличается от медийной картинки, которая традиционно любит сгущать краски и акцентировать разного рода чернуху. Условия жизни в крупных городах и промышленных центрах вполне приличные, а уровень специалистов достаточно высок, чтобы…

-Какого черта!!! – рявкнула вдруг Кира так неожиданно и громко, что все остолбенели, - какого черта работы в такой важной, чувствительной и критичной области вообще оказались поручены кому-то на стороне!? Как можно было дать на откуп неведомо кому решение задач, от которых зависит стабильность и безопасность работы всей Вирталии!? Когда одна-единственная ошибка вполне может вылиться в многомиллиардные потери! Или даже в полный крах всего проекта! Как!?

Я наивно полагал, что за прожитые в браке годы я успел изучить характер своей супруги вдоль и поперек, и на тебе! Да, Кира могла быть капризной, упрямой, могла втемяшить себе в голову какую-нибудь чушь, избавление от которой могло занимать многие месяцы, могла обижаться, ворчать, возмущенно фыркать, но я еще никогда не видел ее в таком бешенстве. Такого внезапного и мощного взрыва я от нее никак не ожидал. Алан был прав, когда предпочел озвучивать неприятную информацию, оставаясь на безопасном расстоянии. Хотя теперь я уже ни в чем не был уверен, вдруг Кира в него и правда стаканом запустит?

-Возможности «Техноскейп» не безграничны, - попытался оправдаться Алан, хотя его потуги выглядели откровенно бледно, - Вирталия так сильно разрослась, что масштаб задач, стоящих перед нами, существенно превышает наши…

-Вот только не надо заливать мне про вашу бедность! – грубо оборвала его Кира, - денег у вас хватает. Тут, скорее, причина в вашей жадности, когда вы лучше удавитесь, чем переплатите лишнюю копейку.

-Да не в деньгах дело! – всплеснул руками Алан, болезненно морщась от необходимости говорить на такие неприятные темы, - человеку можно назначить сколь угодно высокий оклад, но специалистом он от этого не станет! В нашей обойме просто не осталось толковых программистов, способных видеть задачу в целом и выстраивать грамотную стратегию ее решения. Все, что у нас есть – кодеры средней руки, которые могут сварганить несложную заплатку, если им подробно разъяснить, что к чему. Они способны лишь повторять стандартные решения, как из кубиков собирая их из типовых блоков кода. Здесь таланты все уже давно повывелись, что-то еще теплится только по ту сторону Стены. Там от твоих способностей и умений пока еще хоть что-то зависит, вот им и приходится стараться.

-Так возьмите их сюда, пусть работают тут, но под присмотром! Что вам мешает!?

-Законодательство мешает, - огрызнулся Алан, - если ввести в него хоть небольшие поблажки, то в поисках лучшей жизни народ с той стороны к нам валом повалит! Никто на это не пойдет, поэтому приходится выкручиваться с тем, что есть. Либо отдаем работу тем, кто способен с ней справиться, либо расходимся. Вот и все. Выбирай.

Я вдруг вспомнил свои собственные недавние мысли, привезенные из последней командировки. Ведь «Юраско» точно так же приходилось поручать наиболее сложные и рискованные задачи подрядчикам за Стеной. И перечень причин, побуждавших к тому мое руководство, до боли походил на те, что только что озвучил Алан. Реальная, насыщенная событиями жизнь странным образом переместилась на ту сторону, оставив нам только болото, медленно зарастающее ряской самоуспокоенности. Ведь человек, удовлетворивший все свои желания, воплотивший все свои мечты и чаяния, неизбежно превращается в растение, смиренно доживающее отпущенный ему век. Только лишения, невзгоды и мечты заставляют нас шевелиться, заставляют двигаться вперед и прорываться в неизведанное. Двигаться в будущее.

-Он прав, - я положил руку Кире на плечо, - необходимость бороться за выживание заставляет людей там крутиться и выкладываться на полную. Комфортное и безопасное бытие не располагает к великим свершениям, а потому приходится прибегать к помощи тех, кто еще не разучился дерзать и действовать. Тут уж ничего не поделаешь, мы сами построили такой мир, и Эдуард неоднократно сокрушался на сей счет. Он ведь и «Светлый Город» задумал с тем, чтобы переломить эту пагубную тенденцию, тебе ли не знать.

-Помню, помню, - отмахнулась Кира, - он мне все уши прожужжал со своими идеями. Я ничего не имею против, но ставить реализацию великих замыслов в зависимость от прихотей какого-то клоуна с той стороны – преступно. Слишком многое поставлено на карту, и ситуацию необходимо как можно скорее вернуть под контроль. Иначе грош цена всем нашим благим намерениям. Только в ад себе дорожку вымостим.

-Так для этого мы вас и пригласили, - буркнул Алан, обессилено рухнувший обратно на диван.

-То есть? – я непонимающе нахмурился, и моя рука, тянущаяся за бутылкой, застыла на полпути. После того, как нам рассказали о ходе расследования инцидента с «запертым», я полагал, что наша миссия выполнена, и уже можно переходить к горячим закускам, как вдруг обнаружилось, что мои ожидания несколько расходятся с планами Саттаров.

-Кто-то должен отправиться за Стену, чтобы найти и изловить того хорька, что попортил нам столько нервов. Необходимо исключить саму возможность повторения подобных фокусов в дальнейшем, поэтому любая информация, что он сможет сообщить, крайне важна. Его необходимо досконально допросить и вытрясти все детали тех художеств, что он вытворял в Вирталии.

-Согласен, - я отставил пустой бокал в сторону. То, куда завернула наша беседа, мне совсем не нравилось и будило в душе нехорошие предчувствия, - но при чем здесь мы с Кирой?

-Ты уже бывал по ту сторону, и знаешь, что там к чему – тебе и карты в руки!

-Да какое там «бывал»! – возмутился я, вовсе не желая взваливать на себя ответственность за судьбы мира, - всего одна командировка и все!

-Так у нас и того нет. А тебе, по словам Киры, там даже понравилось, в чем проблема-то?

-Но почему я!? Что мешает вам справиться самостоятельно!? Вы же как-то договаривались с подрядчиками, кто-то из ваших должен был туда мотаться, чтобы обговорить все детали и подписывать документы. Отправьте его!

-Наши люди там уже примелькались, и если кто-нибудь из них нагрянет с необъявленным визитом, это может вызвать подозрения и вспугнуть нашего жулика, - терпеливо разъяснил Алан, -  я же говорил, он – человек осторожный, чуть что заподозрит и все, ищи его потом! А твое лицо им незнакомо, можно еще легенду убедительную сварганить… в любом случае, у тебя шансов будет больше.

-Да какие, к черту шансы! Я же не прокурор, не следователь – что я смогу сделать!?

-Всеми вопросами будет заниматься Юля, - подключился к обсуждению Александр, - ее организаторских талантов хватит на вас двоих с запасом. Ты же будешь выступать больше как проводник, поскольку одну я ее не отпущу.

-Юля!? – я уставился на его дочь, как будто впервые ее увидел. Умом я, конечно, понимал логику такого решения, но даже очевидные факты порой требуют немалого времени, чтобы с ними свыкнуться.

-Тебя что-то смущает?

-Если честно, то меня смущает вообще все! Я даже не знаю, как к делу подступиться!

-Для начала тебе следует оформить еще одну командировку от лица «Юраско», а уже прибыв на место вы перейдете к решению основной задачи. Вашей компании время от времени тоже ведь требуются услуги по разработке программного обеспечения – вот вам и убедительный повод нанести визит в логово врага, не вызывая ненужных подозрений. С твоим руководством я переговорю, тут затруднений возникнуть не должно.

-Закавыка еще и в том, - встрял Алан, - что нам практически ничего не известно про мерзавца, которого мы ищем. Мы проследили все транзакции вплоть до конкретного терминала в офисе «СофтСпайк» - одного из наших подрядчиков, но вот кто именно на нем работал – неясно. Приставать с расспросами к тамошнему начальству я не хочу. Кто знает, может быть они все там в доле.

-Вот счастья-то привалило! – я не скрывал своего недовольства, - потом выяснится, что мы вдвоем должны противостоять целой банде!? Недорого же вы цените наши жизни.

-Уж не думаешь ли ты, что мне наплевать на жизнь собственной дочери? – прищурился Александр, - поверь, я не жду, что ты будешь прыгать от восторга, и не буду даже пытаться прельстить тебя лаврами спасителя Человечества, просто иногда появляется работа, которую необходимо сделать, и кроме тебя никто не справится с ней лучше. Я постарался подстраховаться, насколько возможно, и подстелил соломки, где только смог, но стопроцентной гарантии не даст тебе никто и никогда.

-Хотелось бы побольше конкретики.

-Я поддерживаю постоянные контакты с тамошней Службой Безопасности, и, если потребуется, они вас прикроют. Я дам вам координаты для связи, но только на самый крайний случай. Большую часть времени вам придется рассчитывать только на себя.

-Мы справимся, - подала вдруг голос молчавшая до сих пор Юлия, и я почувствовал, как ее рука коснулась моего колена, - Олег отвечает за доставку, а я возьму на себя все остальное. Задача не представляет из себя ничего сверхъестественного, так что никаких сложностей я не ожидаю. Мы справимся.

Я посмотрел в ее глаза, и какое-то внутреннее чутье подсказало мне, что наш тандем вполне способен одолеть эту проблему. От меня, по большому счету, требуется обеспечить переправку за Стену, а после как можно меньше путаться под ногами – и все пройдет отлично! Мой опыт, по большей части печальный, подсказывал, что Юлия способна разруливать самые сложные конфликты  и выпутываться из любых передряг. Злодейка Судьба не раз сводила нас вместе в самых сложных ситуациях, и мы, несмотря ни на что, до сих пор живы. Выкрутимся и на этот раз.

Мы справимся.

Глава 10

Лето вступило в свои права еще две недели назад, но ночи пока еще оставались прохладны, и Кира с удовольствием подставила лицо легкому вечернему ветерку. Жаркие обсуждения вместе с нервозной духотой и пропитавшей воздух тревожностью остались за закрывшейся дверью. Олег и Юлия утрясали с Александром детали предстоящей командировки за Стену, но сюда, на балкон, благодаря системе подавления, не долетало ни единого звука, и Кира была счастлива хоть немного передохнуть от бурной дискуссии, тем более что обсуждаемые вопросы напрямую ее не касались. Тем не менее ей стоило немалого труда отрешиться от волн беспокойства и сомнений, что накатывали со стороны гостиной, и хоть ненадолго позабыть о работе.

Еле слышно щелкнул замок двери, и на балкон, в объятия вечерних сумерек выскользнул Алан.

«Тревога, нетерпение, надежда» - Кире даже не требовалось прилагать особых усилий, чтобы почувствовать его настроение. Она улавливала исходящие от него сигналы так же естественно, как нос чувствует запахи. Еще неделю назад она даже не предполагала, насколько широкие возможности предоставляет ее дар. Его требовалось только разбудить, растормошить и дать немного потренироваться, и теперь все выглядело настолько очевидным и понятным, что было даже удивительно, как она могла не видеть всего этого раньше. Кире теперь наоборот, требовалось специально сосредотачиваться, мысленно затыкая уши, чтобы не слышать эмоций окружающих ее людей. Или, по крайней мере, не обращать на них внимания.

-Как дела у Андрюшки? – спросила она, не оборачиваясь.

-Он уже дня три арену не включал, говорит, что в ней больше нет необходимости, поскольку ты научила его каким-то… фокусам, позволяющим испытывать все то же самое, но без необходимости нырять в Вирталию. Выходит, моя догадка оказалась верной?

«Облегчение, гордость, жгучее любопытство».

-Должна признать, что вы с Андрюхой подтолкнули меня в верном направлении, - кинула Кира, - он очень здорово помог мне отработать новые приемы, и я теперь действительно могу буквально на блюдечке подавать любому человеку те ощущения, что он пожелает.

-Рад слышать! Если я правильно понимаю, то такой подход позволит нам в перспективе предложить клиентам целый спектр услуг по удовлетворению их прихотей. Не бесплатно, разумеется.

«Радость, азарт, предвкушение» - Кира читала эмоциональное состояние стоящего перед ней человека как открытую книгу. Более того, он виделся ей как большой пульт, наподобие органного, с россыпью клавиш, переключателей и тумблеров, дергая за которые, она могла манипулировать настроением подопытного по своему усмотрению. Ее пальцы словно зависли над клавиатурой, и она чувствовала в них нестерпимый зуд, призывающий ее нажать какую-нибудь кнопочку. Всего разок, только попробовать, а потом непременно все вернуть в исходное состояние. Впрочем, любое действие требовало усилий, а Кира сегодня уже успела изрядно устать, чтобы пускаться в новые рискованные эксперименты, так что она решила отложить свои игры с Аланом на другой раз.

-Мне нравится ход твоих мыслей, и в целом я с тобой согласна, - она повернулась к нему, облокотившись на парапет, - но здесь присутствует целый ряд, если так можно выразиться, «технических моментов», которые требуется урегулировать, прежде чем двигаться дальше.

-В чем проблема?

«Обеспокоенность, нетерпение, жгучее желание помочь» - тут даже усилий не требовалось. Алан и так был готов на все, лишь бы доказать всем, что от его идеи есть реальный толк.

-С обеспечением общего фона все обстоит проще, но если мы хотим оказывать людям персонализированные услуги, то один медиатор способен в данный момент времени сосредоточиться лишь на нескольких клиентах. Мало того, предоставление услуг должно оказываться круглосуточно и бесперебойно. Одна я тут никак не справлюсь, поэтому мне придется обучить остальных девочек тем же самым навыкам, что мы отработали за последние дни. И при распределении вознаграждения их придется принимать в расчет.

-Как скажешь. Думаю, итогового «выхлопа» хватит на всех. Никто не уйдет обиженным.

-Это еще не все, - Кира озабоченно покачала головой, - я же не могу высасывать требуемые эмоции из пальца, только перераспределять. А с ростом клиентской базы нам потребуется все больше исходного… «сырья», чтобы бесперебойно удовлетворять постоянно растущие запросы.

-Что я могу сделать?

-Во время упражнений с Андреем моим основным источником материала выступала Вирталия. Там можно найти все, что угодно, в количествах вполне достаточных, чтобы ублажить одного человека, но если речь пойдет о десятках и даже сотнях обслуживаемых клиентов, нам придется как-то нарастить объемы. Тем более что игроки в большинстве своем генерируют достаточно простые паттерны, тогда как наша клиентура – народ взыскательный и привередливый, им подавай утонченность и драму. Простые, почти что животные удовольствия тут не годятся. Так что, если мы хотим им угодить, то нам придется ударными темпами расширять ассортимент и наращивать объемы, - Кира усмехнулась, - если эти термины, вообще, применимы к эмоциональной сфере.

«Озабоченность, сосредоточенность, сомнение».

-Я все понял, - протянул Алан, задумчиво почесывая нос, - беда в том, что обретающаяся в Вирталии публика по большей части народ простой и непритязательный. Им вполне хватает незатейливых приключений, не требующих особого эмоционального напряжения и описывающихся буквально несколькими строками сценария. Всучить им масштабную интригу или долгосрочный многоходовый план вряд ли получится.

-А я и не говорила, что будет легко и просто. Поднапрячься придется всем.

-Да и насчет количества игроков у меня тоже есть некоторые сомнения. Существенно нарастить их число за короткое время практически невозможно. «Дайвирт» сам по себе стоит изрядных денег, плюс подписка – тут нам при всем желании выше головы не прыгнуть.

-Если все пойдет так, как мы задумали, то основным источником прибыли станут клиенты, а не «железо», и там суммы могут на порядок превосходить все то, с чем вы имели дело раньше. В данный момент на какие-то траты, несомненно, пойти придется, но это не бессмысленные расходы, а инвестиции в будущее.

-Даже если мы будем раздавать импланты бесплатно, это не поможет вовлечь игроков в приключения, которые им неинтересны. Не принуждать же их насильно!

«Огорчение, граничащее с отчаянием, неуверенность, но, одновременно, и рвение» - достаточно небольшой корректировки, чтобы устранить все сомнения и наполнить Алана кипучим энтузиазмом. В противном случае, уговаривать его можно еще очень и очень долго. Кира хитро улыбнулась.

-Мне тут на ум пришел любопытный вариант, который, думаю, способен решить все наши затруднения одним махом…

* * *

В жизни иногда случаются ситуации, к которым в принципе невозможно подготовиться. Окружающие могут сколько угодно все тебе объяснять, разжевывать и раскладывать по полочкам, но все равно, после, когда ты оказываешься один на один со своей проблемой, любые домашние заготовки оказываются бесполезным хламом. А потом и вовсе все идет наперекосяк…

Наша с Юлией вылазка за Стену с самого начала представлялась мне именно такой априори обреченной на провал затеей. В сопровождающей нас легенде зияли столь обширные дыры, что в них вполне мог провалиться целый слон! Нам предстояло пудрить мозги и развешивать на уши лапшу почти всем встреченным на пути людям, а вдобавок мы и сами не могли толком сформулировать, что именно ищем и чего добиваемся. Не так могло пойти все, что угодно.

Тем не менее, Юлия, сидевшая в кресле у окна, выглядела спокойной и расслабленной. То ли она действительно была уверена в том, что у нас все получится, то ли просто избегала пустых и бессмысленных переживаний.

Перед отлетом у нас состоялся еще один небольшой диспут, посвященный вопросам одежды. Юлия отвела меня в свою гардеробную и попросила совета по поводу того, что ей надеть, чтобы не выглядеть белой вороной там, куда мы отправляемся. От обилия разнообразных костюмов и платьев у меня голова пошла кругом, и я банально растерялся. Вспоминая, во что были одеты женщины, с которыми я пересекался в ходе прошлой командировки, я с некоторым удивлением осознал, что их наряды практически ничем не отличались от тех, что были распространены и здесь. Так что я в очередной раз посоветовал Юлии не считать людей, живущих по ту сторону Стены, варварами и дикарями, и одеваться так, как ей привычно и удобно.

В итоге, глядя сейчас на ее светло-бежевую легкую куртку и такие же брюки, я не мог не признать, что выбор оказался весьма удачным. Такой наряд представлялся достаточно универсальным и смотрелся бы вполне уместно и в офисном центре и в седле квадроцикла, мчащегося по просторам степи. Тем более что восприятие другого человека иногда больше определяется его характером, нежели одеждой. Ведь выправку кадрового военного не скрыть никаким балахоном, и точно так же годы, проведенные Юлией в высшем свете, проступали из-под ее простецкого одеяния, заставляя его смотреться то как деловой костюм, то как вечернее платье.

По корпусу гиперджета прошла нарастающая вибрация, когда он начал снижение, постепенно зарываясь в атмосферу и направляясь к аэропорту. Сам факт того, что ультрасовременный лайнер совершал регулярные рейсы в обитель нищеты и анархии, сам по себе должен был вызывать легкий когнитивный диссонанс, но новостной поток настолько плотно заполняли нагоняющие жути репортажи о жизни «по ту сторону», что на какие-то отдельные факты отвлекаться оказывалось просто некогда. Мои собственные впечатления от недавней командировки настолько сильно расходились с привычными представлениями, что оставили после себя ощущение, граничившее с алкогольным опьянением. Теперь аналогичные откровения ожидали и Юлию, и меня снедало любопытство по поводу того, как она их воспримет.

Забегая вперед, скажу сразу, что сполна насладиться чужим культурным шоком у меня не вышло. Юлия слишком хорошо умела себя контролировать, чтобы выставлять напоказ свои чувства, а потому максимум, что я от нее услышал, так это заинтересованное «хм», и все. Не сказать, чтобы я был сильно этим разочарован, но в какой-то момент я реально едва сдержался, чтобы не сравнить ее с машиной или с дайвом, действующим по программе.

В аэропорту нас встречал уже знакомый мне Володя, который, естественно, не мог оставить мою спутницу без соответствующего комментария.

-О! Вы все же решили взять с собой свою…

-Это моя коллега. По работе, - оборвал я его, не желая углубляться в тему слишком глубоко.

-А, по работе… понятно, - Володя понимающе кивнул мне, в последний момент каким-то чудом сумев удержаться от заговорщического подмигивания.

Юлия сделала вид, будто не заметила нашего обмена репликами, и сухо кивнула Володе, приняв обличье «строгий деловой костюм».

Мы проследовали к нашему микроавтобусу, и далее все ложилось на мои плечи, поскольку именно мне на данном этапе требовалось убедительно разъяснить необходимость поездки в офис «СофтСпайк», где скрывался разыскиваемый нами тип.

Александр предупреждал, что задействует кое-какие рычаги, чтобы облегчить нам задачу, но, как мне кажется, он немного перестарался. А портить отношения с таким влиятельными людьми никому не хотелось. У меня сложилось впечатление, что руководство филиала буквально мечтало поскорей от нас избавиться, и было согласно на любые условия. Поначалу я попытался играть по правилам, заливая про острую необходимость разработки более совершенной виртуальной среды для тренировок персонала, но меня даже слушать никто не стал, сразу перейдя к сути вопроса.

Нам выдали машину – большой суровый внедорожник с полным баком и подробно разъяснили, как лучше добраться до цели. Мой бок вновь отяготила кобура с пистолетом, а в нагрудном кармане уже привычно обосновалась дальнобойная рация. Я был снова готов к приключениям, хоть Юлия и не разделяла моего энтузиазма. Она посматривала на меня немного отстраненно, точно родитель, отпускающий детей на улицу взрывать новогодние петарды. Если уж невозможно запретить, то свое неодобрение все же следует продемонстрировать. Впрочем, на такого рода детали я уже не обращал внимания, всецело поглощенный ожиданием предстоящих приключений, где от меня уже почти ничего не зависело. Дальше первую скрипку следовало играть Юлии.

-Ну что, поехали? – я забрался на водительское сиденье и захлопнул за собой дверь.

-Ручное управление?

-Автопилот есть, но если хочешь добраться до пункта назначения целым и невредимым, то… да.

-И ты выдержишь все четыре часа?

-А что тут такого? – главной проблемой на местных пустынных трассах оказывалась опасность уснуть от скуки, - в молодости и дальше гонял, ничего страшного не случилось. Справлюсь и сейчас, не извольте беспокоиться.

Однако я все же несколько переоценил свои силы, тем более, что непрестанный рык мощного мотора и тряска на далекой от идеала дороге здорово действовали на нервы, уже отвыкшие от подобных испытаний. В итоге нам пришлось сделать остановку, чтобы передохнуть и немного подкрепиться. Помимо нас на площадке перед заведением с исключительно оригинальным наименованием «Обочина» стояло еще несколько машин, и я отметил, что мы с Юлией внешне ничем не выделялись на фоне всех прочих путешественников. На нас никто не обращал особого внимания, и мы смогли спокойно перекусить, причем местная еда оказалась ничуть не хуже той, которую можно встретить в забегаловках по нашу сторону Стены. Зато по цене она выигрывала у нее раза в два, не меньше.

И вот только после этой, в некоторой степени вынужденной остановки, Юлия немного расслабилась. До сего момента она воспринимала окружение как некую враждебную среду, от которой в любую секунду можно ожидать какой-нибудь пакости. А пистолет в моей кобуре только утверждал ее в таком мнении. Но сейчас, познакомившись ближе с местными реалиями и обитающими тут людьми, она поняла, что переживала напрасно, и жизнь здесь, по большому счету, отличается от нашей не так уж и сильно. Да, меньше пафоса, меньше гламура, но люди-то почти такие же, с такими же заботами и проблемами, как и у нас.

Остаток пути пролетел совершенно незаметно. Юлия, немного освоившись и отдохнув, принялась живо комментировать проплывающие за окном пейзажи с фермерскими полями и редкими небольшими поселками.

-А ведь у нас многие считают депортацию едва ли не ссылкой в ад, - заметила она, - а тут, оказывается, вполне можно существовать. Не особо роскошно, конечно, но вполне сносно. Было бы любопытно провести тут недельку-другую. Сменить обстановку, так сказать.

-Лично у меня такая возможность уже имелась.

-И как?

-Жить можно, - пожал я плечами, - работы и грязи, конечно, больше, свободного времени и развлечений меньше, но в целом терпимо.

-Ха! У нас дома все обстоит с точностью до наоборот. Кроме игр и развлечений, похоже, уже вообще ничего не осталось. Работать никто не хочет, даже солидными окладами не заманишь. Большинство вполне удовлетворяется пособием, лишь бы на Вирталию хватало, чтобы нырнуть в нее с головой и не видеть своей убогости и никчемности.

-Издержки всеобщей роботизации. Везде, где это возможно, живых работников заменили машинами, а люди оказались на улице. Такую ораву необходимо чем-то занять, иначе они бузить начнут. Отсюда и такой результат. Хороший, плохой ли, но что есть, то есть.

-Это еще не все, - погрозила Юлия мне пальцем, - это только одна половина проблемы.

-А в чем состоит вторая?

-Как по-твоему, куда в итоге подевались все те специалисты, заменить которых роботами не представляется возможным?

-Куда же?

-Я так погляжу, что они теперь все здесь! – она махнула рукой в окно, - научная, конструкторская и инженерные школы у нас дома полностью деградировали. Остались единицы, вроде тебя или Алана, кто еще на что-то способен, а нового поколения не родилось. Он постоянно мне на это жалуется. Нежелание работать начинается с нежелания учиться и вообще хоть как-то напрягаться. Зачем, если можно включить «Дайвирт» и без лишней мороки реализовать любые свои мечты и фантазии?

Юлия умолкла, глядя на бегущую мимо степь, а я даже не нашелся, что ей ответить. У нас в «Юраско» менеджмент постоянно сталкивался ровно с теми же проблемами, когда толковых технологов осталось меньше, чем пальцев на руках, и распределить их на решение всех возникающих задач и проблем невозможно просто физически. Оттого и прижилась практика передачи ряда работ сторонним контрагентам. Сперва эпизодически, а потом все чаще и чаще. А когда и оставшиеся спецы уйдут на покой…

-Мы, сами того не замечая, постепенно вырождаемся, превращаясь в вечно инфантильных избалованных элоев, - проворчала Юлия, - нам бы все развлекаться и резвиться, а из тех, кто остался за оградой нашего рая, мы упорно рисуем жутких морлоков, чтобы хоть как-то оправдать существование разделяющей нас полумифической Стены, и подчеркнуть свое мнимое превосходство. Если мы будем продолжать в том же духе и проявим достаточное усердие, то они и впрямь очень скоро пустят нас на корм. Просто чтобы не обманывать наших ожиданий. Ни на что другое мы все равно будем уже не годны.

За всю оставшуюся дорогу до офиса «СофтСпайк» мы более не обменялись ни единой фразой. Нарисованная Юлией картина вызвала неожиданно болезненный отклик в моей душе. Аналогичные мысли проскакивали изредка и у меня самого, но ей удалось облечь их в столь точную и беспощадную форму, что я просто не смог подыскать подходящего ответа.

Мы пересекли полмира на гиперджете и теперь мчались через степь в попытке спасти от возможного краха Вирталию и, по сути, всю привычную жизнь нашего, укрывшегося за Стеной общества. Общества, добровольно отгородившегося от остального мира с тем, чтобы защититься от его опасностей и угроз, предпочтя изоляцию риску перемен. Общества, которое и в своем заточении, лишенное притока свежего воздуха, уже начинало разлагаться и гнить.

Глава 11

Впереди уже показалась массивная ветрозащитная стена, ограждавшая городок, приютивший у себя офис «СофтСпайк», и Юлия напомнила мне про микрофоны, спрятанные под воротниками наших рубашек. Мы включили их, и теперь каждое наше слово слышали как в доме Саттаров, так и в местной Службе Безопасности. Никто не мог предсказать заранее, как повернутся события, а потому нам следовало быть готовыми к любому варианту.

На месте нас уже ожидал Махид - директор компании, простоватый на вид чернявый пухлый мужичок, весь вид которого говорил о том, что свой костюм он надел, дай Бог, второй раз в жизни. Впервые он понадобился ему, скорее всего, в день свадьбы, а в третий и последний раз он, видимо, облачится в него уже на собственных похоронах. К соблюдению всяческих формальностей тут относились крайне просто, тем более, что основная масса соглашений заключалась без необходимости совершать личные встречи. Визит столь важного клиента собственной персоной радикально выбивался из общего тренда и, как мне показалось, немало нервировал директора.

Я ограничился простым рукопожатием и с облегчением отступил в тень Юлии, на которую теперь ложилась основная тяжесть переговоров. По долгу службы мне, естественно, также регулярно приходилось вести дискуссии с заказчиками и партнерами, но от меня ни разу не требовалось настолько безоглядно и вдохновенно врать.

Директор препроводил нас в свой скромный кабинет, больше напоминавший маленькую душную кладовку, кое-как расчищенную от хозяйственного инвентаря. Даже три человека умещались здесь с определенным трудом. Юлия уже по дороге начала обрабатывать клиента, ублажая его самолюбие рассказами о лестных отзывах, полученных от всех, включая «Техноскейп», кто имел возможность с ними поработать. Разумеется, простоватому толстячку оказалось нечего противопоставить ее профессиональному мастерству, до блеска отточенного на членах Лиги и ее клиентах, отличавшихся куда большей циничностью и толстокожестью, так что к моменту прибытия в кабинет Махид уже размяк, как пластилин под солнцем, и почти полностью утратил способность к сопротивлению.

Да, я тоже умел убеждать и находить компромиссы даже с самыми несговорчивыми оппонентами, но давались те победы мне весьма и весьма непросто, поскольку моим основным орудием являлись факты и аргументы, в то время как умело задействованное женское обаяние справлялось с той же задачей на порядок быстрей и эффективней.

После еще нескольких обязательных подготовительных раундов, заключающихся в изучении развешанных по стенам дипломов и лицензий, а также в неизбежных сетованиях на непростую жизнь простых трудяг, мы приступили к основному блюду.

-«Юраско» - одна из ведущих мировых химических корпораций, - Юлия присела на ближайший стул и перешла к делу, - и мы не могли бы оставаться в числе лидеров рынка, если бы не использовали в своей работе самые передовые технологии и инновации. Но никакие достижения техники не смогут в полной мере заменить высококвалифицированные кадры, поэтому руководство компании уделяет очень большое внимание вопросам обучения и переподготовки персонала. Наши учебные центры оборудованы самыми современными стендами и тренажерами, максимально достоверно воспроизводящими работу реального оборудования, но нам кажется, что тут есть куда двигаться дальше, и Вирталия предоставляет в этом смысле поистине безграничные возможности.

Махид согласно кивнул, и мечтательная дымка в его взгляде, которым он пожирал Юлию поначалу, начала сменяться огоньком алчного интереса. В воздухе запахло Большими Деньгами, а этот аромат вполне способен перебить все прочие. Юлия, тем временем, закрепившись на начальном плацдарме, начала развивать наступление.

-Никакой, даже самый совершенный тренажер не способен в полной мере передать «дух» настоящего завода с его грандиозностью, с его подавляющим масштабом. В то же время, Вирталия предоставляет возможность воспроизвести своего рода кусочек реальности с максимально возможной достоверностью, и это позволит лучше подготовить персонал для будущей работы в настоящих боевых условиях. У нас есть договоренность с «Техноскейп» о выделении отдельного закрытого сегмента Вирталии, где мы могли бы с вашей помощью в порядке эксперимента выстроить копию одного из наших действующих комбинатов…

Я сам готовил основные тезисы для ее речи, тем более, что аналогичные идеи и впрямь обсуждались в руководстве «Юраско», но все равно был поражен тем, насколько естественно и непринужденно Юлия их излагала, несмотря на то, что некоторые моменты изобиловали весьма специфическими профессиональными терминами и отсылками к технологическим нюансам. Не знай я истинного положения дел, вполне мог бы поверить, что она проработала в «Юраско» лет десять, не меньше, пройдя весь путь от рядового слесаря до главного технолога.

-Особенность нашей задачи состоит в том, что здесь нельзя строить просто так, «из головы». Виртуальная копия должна не только максимально точно повторять реальный прототип, но и функционировать обязана в полном соответствии с законами химии и физики, учитывая абсолютно все, даже мельчайшие и малозначительные технологические нюансы.

-Нестандартные задачи и их решения – наш конек! – не без самодовольства заявил Махид.

-Именно поэтому мы к вам и обратились, - Юлия буквально затолкала наживку ему в глотку, - насколько известно, ничего подобного доселе еще никто не делал, ограничиваясь лишь воспроизведением внешней формы, частичной симуляцией без моделирования протекающих в оборудовании процессов. Нам же требуется, чтобы все, вплоть до последнего винтика, функционировало и вело себя точно так же, как и в настоящей жизни. Меня саму даже оторопь берет, когда я пытаюсь представить себе масштаб стоящей задачи. Вы уверены, что вам подобное по силам?

Директор, не моргнув глазом, заглотил крючок вместе с поплавком и, похоже, не отказался бы от добавки.

-Сложности только возбуждают наш азарт! – негодующе вспыхнул он, - моя команда никогда не отступала перед трудностями, и, если Вы общались с «Техноскейп», то можете поинтересоваться, из каких провальных ситуаций мы прогрызали для них выходы. Некоторые функции Вирталии, вообще, появились исключительно благодаря нам, поскольку все прочие полагали их принципиально невозможными.

Честно говоря, я ни черта не смыслил в НЛП и манипуляциях сознанием других людей, но вот тут я вполне отчетливо сообразил, к чему именно подвела дискуссию Юлия. Я не знаю, брала ли она у отца уроки Психокррекции, или же сама владела основами Медиации, но директора она отформовала за считанные минуты. Если бы в данный момент она вдруг затребовала каких-нибудь подтверждений высочайшей квалификации сотрудников «СофтСпайк», то Махид, будь он в курсе дел, наверняка не удержался бы от возможности слегка прихвастнуть и вполне мог проговориться насчет тех фокусов, что они способны проделывать с «Дайвиртами». Ради красивой картинки он сейчас был готов на все. Возможная выгода оправдывала для него любые риски.

-Я нисколько не сомневаюсь в квалификации и мотивированности Ваших сотрудников, - Юлия, однако, предпочла не форсировать события, - но, если позволите, я бы хотела пообщаться с ними лично, без посредников, чтобы донести до них всю ответственность поставленной перед ними задачи, да и просто, чтобы посмотреть людям в глаза. Как ни крути, а никакая переписка и сетевые конференции никогда не заменят живого общения.

-Да-да, разумеется! – Махид вскочил с кресла, - только я боюсь, что в данный момент часть наших сотрудников отсутствует, поскольку…

-Мы подождем, - Юлия сказала это совершенно обыденно, без какого-либо нажима, но сразу становилось понятно, что мы не уйдем, пока не увидимся со всеми.

-Хорошо, я сбегаю, узнаю, как быстро мы сможем собрать их вместе.

-Ничего страшного, мы не торопимся, - подумаешь! Почти сутки, проведенные «в седле» - мелочь на фоне великих свершений, что маячат впереди.

-Отлично! -  Махид метнулся к двери, но вдруг замешкался, - вы чего-нибудь перекусить не желаете?

Когда директор умчался, оставив нас в компании двух дымящихся чашек и пачки печенья, мне стоило немалых усилий сдержаться, чтобы не перекинуться с Юлией хотя бы парой вопросов. Я сильно сомневался, что у местных стен имеются глаза и уши, но ответственность нашей миссии требовала исключить любую, даже исчезающее малую вероятность разоблачения. Поэтому мне ничего не оставалось, кроме как занять свой рот пережевыванием хрустящих печенюшек.

-При таких объемах работ я ожидала, что они будут жить побогаче, - заметила Юлия, потягивая свой горячий кофе и изучая обстановку кабинета.

-Еще недавно ты была уверена, что люди тут чуть ли не с голодухи пухнут, - хмыкнул я, - думаю, Алан платит им ровно ту сумму, за которую они соглашаются работать. А при высокой конкуренции особо не запануешь. Если что – на «СофтСпайк» свет клином не сошелся, найдутся и другие согласные вкалывать за гроши.

-«Вкалывать»! – Юлия рассмеялась, - в наших краях это слово уже давно превратилось в анахронизм. Все хотят только «получать», ничего не отдавая взамен.

-Ну не скажи. Насколько я могу судить, труд тех же Медиаторов легким не назовешь. Кира после смены домой возвращается выжатая, как лимон.

-Никогда не понимала, ради чего люди идут на эту работу! Платят им, конечно, неплохо, но… Целыми днями перелопачивать горы эмоциональных фекалий, чтобы, смешав мед с дегтем, получить на выходе какое-то подобие вонючей конфетки!? Сам же весь перемажешься!

-Хм, некоторых как раз привлекает возможность хлебнуть между делом чужого медку…

-Что ты имеешь в виду?

Ответить я не успел, поскольку в дверь ввалился запыхавшийся Махид.

-Через пятнадцать минут все соберутся в кафе через дорогу, - отрапортовал он, - а пока вы можете переговорить с теми сотрудниками, что присутствуют сейчас в офисе.

-Спасибо, - кивнула Юлия, - но мы лучше подождем, когда все будут в сборе. Не хочу по сто раз проговаривать один и тот же текст перед разными людьми.

-Я понимаю. Тогда, если хотите, я провожу вас в кафе прямо сейчас. Как раз успеете немного подкрепиться с дороги.

Его предложение показалось нам вполне здравым, и мы направились следом за Махидом в местную забегаловку. Нам выделили столик в небольшом закутке, отгороженном от общего зала, где мы с Юлией могли спокойно поговорить, не опасаясь быть подслушанными или увиденными кем-то из посетителей.

Выслушав наши пожелания, официант удалился готовить заказ, и я дал волю своим сомнениям.

-Каков наш план? – требовательно насел я на Юлию, - их босс, насколько я могу судить, на злоумышленника не тянет, но не будешь же ты точно так же обрабатывать каждого! Тем более что против женской половины коллектива твои чары вряд ли сработают. Что делать будем?

-Смотреть. Слушать. Наблюдать. Делать выводы, - Юлия устало помассировала виски, - поведение человека, знающего нечто, неведомое остальным, неизбежно будет отличаться, поскольку в каких-то случаях ему придется имитировать те эмоции, которые естественны для прочих присутствующих. И тут требуется обладать исключительным актерским мастерством, чтобы не сфальшивить, не переиграть. Именно поэтому я потребовала собрать всех вместе – чтобы нам было легче уловить разницу в реакциях. Я сомневаюсь, что наш клиент посещает на досуге драмкружок, так что рано или поздно он себя выдаст. Просто держи глаза открытыми, и все получится.

-Как-то все зыбко, - усомнился я, - мало ли что нам могло показаться. Человек, быть может, дома утюг выключить забыл, оттого и волнуется, а мы его за преступника примем.

-Наше дело раздобыть подозреваемого, а вытрясать из него признания будут уже другие люди, - Юлия коснулась пальцем своего воротника, под которым скрывался микрофон.

-Мне кажется, не стоит ждать от здешних Пинкертонов слишком уж многого. Такие чувствительные вопросы не по их части, их работа – ловить воришек на рынке, не более. Опять же, чем меньше народу знает о наших проблемах – тем спокойней.

-Как бы то ни было, но мой отец им доверяет, - Юлия умолкла, поскольку появился официант с подносом.

Нельзя сказать, что ее аргумент меня убедил, хотя мнение Александра Саттара несомненно стоило того, чтобы к нему прислушаться. В любом случае, руководство нашей операцией сейчас находилось в руках Юлии, и я с немалым облегчением предоставил ей право самостоятельно принимать решения. Отвечать-то потом тоже ей.

Обрадовавшись возможности хоть ненадолго выкинуть из головы текущие заботы, я вооружился вилкой и склонился над тарелкой.

Махид, как и обещал, вернулся минут через пятнадцать, объявив, что все сотрудники «СофтСпайк», за исключением двоих, что были в отпуске, уже собрались и с нетерпением ждут нашего выхода. Мы как раз закончили разделываться с нашим обедом, и потому убедительных причин для отсрочки неизбежного уже не осталось. Пришло время действовать. Юлия промокнула губы салфеткой.

-Мы сейчас подойдем. Обождите минутку.

-Ты пойдешь первым, - прошептала она мне на ухо, когда директор нас покинул, - я следом, и, главное, смотри очень внимательно. Понятно?

-Хорошо, - я не вполне четко понимал, что именно я должен увидеть, но предпочел не спорить.

-Запомни выражения их лиц до моего появления и следи за тем, как они изменятся, когда я войду. Их первая реакция скажет нам о многом.

-Понятно.

-Тогда двигаем, - она подтолкнула меня вперед, - после Вас.

Мы вышли из закутка, где обедали, оказавшись в общем зале. Юлия чуть поотстала, и я в гордом одиночестве предстал, глуповато улыбаясь, перед дюжиной по большей части молодых людей, с любопытством меня изучавших. Женщины среди них также присутствовали, но их было немного, всего три человека. В направленных на меня взглядах я видел интерес и ожидание, вполне традиционные для ситуаций, когда некто предлагает вам много работы за очень много денег. И тут за моей спиной показалась Юлия…

У меня из головы почему-то напрочь вылетел тот факт, что ее персона отличалась куда большей известностью, и портрет дочери Председателя Лиги неоднократно появлялся на обложках деловых и глянцевых журналов. Ее нынешний наряд, конечно же, не вполне соответствовал образу светской львицы и влиятельной бизнес-леди, но главное-то не оболочка, а наполнение. А вот тут все было в полном порядке.

Узнали ее, конечно же, далеко не все, тем не менее, я услышал недоуменные возгласы, и на нескольких лицах отобразилось искреннее удивление. Несмотря на работу Алана, в целом Клан Саттар имел весьма отдаленное отношение к обсуждаемой сегодня теме. И уж тем более никто из них никогда не пересекался с химической промышленностью вообще и с «Юраско» в частности. А посему появление на сцене дочери Председателя Лиги явилось полнейшей неожиданностью.

Памятуя о полученных инструкциях, я буквально впился глазами в лица рассевшихся передо мной людей, пытаясь уловить хотя бы малейшие признаки фальши или отклонений от общего фона. Но этого особо и не потребовалось, поскольку на одной из внезапно побледневших физиономий я явственно прочел нешуточный испуг. Видать, кое-кто тут знал заметно больше остальных.

-В заднем ряду, справа, - Юлия также обратила внимание на встревоженного сотрудника.

-Да, я вижу.

-Прошу прощения, - она дернула Махида за рукав, - Вы не могли бы пригласить сюда к нам вон того человека в углу?

-Какого? А, Томаса, что ли? Но зачем… эй, Том, ты куда!?

Сообразив, что мы заявились по его душу, Томас, не дожидаясь приглашения, решительно взял ноги в руки, вскочив со стула и бодро направившись к выходу из кафе.

-За ним, - негромко скомандовала Юлия, и я сорвался с места.

В моей голове не промелькнуло ни единой мысли, прежде чем мои ноги перешли к действиям. Я не раздумывал ни секунды, точно дворняга, которая, увидев кого-то бегущего, немедленно бросается в погоню. Кто это, что он натворил, и что я, черт подери, буду делать, когда его догоню – глупые вопросы, лишь отвлекающие и путающиеся под ногами. Вот догоним – тогда и будем рассуждать. Потом, возможно, выяснится, что он перепугался лишь потому, что полгода не платил алименты или заторопился домой, поскольку вспомнил про пресловутый включенный утюг или еще что. Выглядеть мы с Юлией будем запредельно глупо, но это не идет ни в какое сравнение с тем бардаком, который может развернуться, упусти мы реального преступника. У нас имелся всего один шанс, да и тот довольно призрачный, и мы не могли позволить себе даже минимального риска. А посему, увидел бегущего – догоняй!

Томас, тем временем, отбросил прочь всяческие предрассудки и припустил во весь опор, перепрыгивая через столики и опрокидывая на пол стулья, мимо которых пробегал. Ну, вы знаете, как это в фильмах бывает. Точно так же и я, пытаясь поначалу соответствовать высоким стандартам, заданным мировой киноиндустрией, попробовал с разбегу лихо перелететь через оставленную им баррикаду и едва не свернул себе шею, поскольку явно переоценил свои силы. Хорошо еще, что мне хватило ума не пытаться удержаться на ногах, и я, сгруппировавшись, перекатился по полу, после чего вскочил и помчался дальше. Так что мои потери ограничились лишь парой синяков и сбитым темпом.

Сзади послышались шум и топот – Юлия бежала за мной следом, оставив прочих участников встречи в легком недоумении. Теперь им будет, что обсудить за чашкой вечернего чая.

Мы вылетели на улицу и здесь, на оперативном просторе, Томас развил нешуточную скорость, пытаясь укрыться от погони в ближайшем переулке. Он, несомненно, куда лучше знал окружающую местность, а потому мне ни в коем случае нельзя было упускать его из виду, так что я поднажал, пытаясь сократить разрыв.

Но все оказалось не так-то просто. Хоть я и превосходил Томаса ростом, это преимущество с лихвой компенсировалась разницей в возрасте, поскольку он молотил землю в каком-то совершенно бешеном темпе, и мое отставание начало неуклонно увеличиваться. Я же, со своей стороны понимал, что тренажерный зал и беговая дорожка – это, конечно, здорово, но в случае реальной погони помогает крайне слабо. Еще метров пятьдесят и все – я неизбежно начну сдавать.

По обеим сторонам улицы замелькали палатки и ларьки торговцев, предвещая скорый выход на центральную рыночную площадь. В тамошней толчее у меня не останется ни единого шанса догнать беглеца. Он же наверняка был здесь своим парнем, регулярно покупая продукты и обмениваясь последними новостями с прочими завсегдатаями. В такой ситуации Томасу достаточно крикнуть что-нибудь вроде «наших бьют!» - и все. Первый же встречный, не раздумывая особо, просто поставит мне подножку, чтобы восстановить справедливость, и погоне конец. И хорошо еще, если подножкой все и ограничится! Кто знает, как они тут относятся к непрошеным визитерам с той стороны Стены? Могут ведь и бока намять!

Да, у меня под курткой пряталась кобура с пистолетом, но попытка его использовать в подобной ситуации могла только усугубить мое бедственное положение. И точно так же я не видел никакого смысла пытаться остановить Тома с его помощью. Можно, конечно, пальнуть разок в воздух, но если беглец не остановится, то что тогда? Я абсолютно точно знал, что не смогу хладнокровно выстрелить ему в спину, тем более что он требовался нам живым и здоровым. Оставалось только бежать изо всех сил.

Я предпринял последнюю отчаянную попытку ускориться, но мои ноги уже не могли бежать еще быстрее, а Томасу до поворота оставалось всего ничего. Мы его упустили.

Но вдруг, ровно в тот момент, когда я со всей очевидностью осознал свой провал, впереди раздался рык мотора, сопровождаемый истошным визгом тормозов, и из-за угла, перегородив переулок, вылетел запыленный полицейский броневик. Его боковые двери распахнулись, и на асфальт спрыгнули два вооруженных бойца в полной экипировке, которые тут же взяли Томаса на прицел.

-Стоять! Лицом к стене! Руки за голову!

Тот даже ничего сообразить не успел, как полицейские его не столько остановили, сколько перенаправили в стену ближайшего дома, о которую он хлопнулся с такой силой, что в стороны полетела рыжая пыль. Я же поспешно сбавил скорость, поскольку такой поворот полностью меня дезориентировал, и мне было категорически непонятно, какую роль теперь следует играть. Сделать вид, что я просто проходил мимо? Или наоборот - заявить на задержанного свои права? И как быть со стволом на моем боку, о котором я вспомнил только что, глядя, как полицейские обыскивают Томаса?

Они быстро и ловко его обшарили и, не обнаружив ничего примечательного, заковали пленника в наручники и развернули лицом к офицеру, который выбрался из машины следом за ними. Издалека я не мог его толком разглядеть, но вот окружавшие меня люди при появлении командира немедленно вспомнили о каких-то срочных и важных делах, в результате чего начинавшая, было, собираться толпа моментально рассосалась, оставив меня и подоспевшую задыхающуюся Юлию торчать в гордом одиночестве посреди улицы.

-Что за…? – выдохнула она, остановившись рядом, но в голосе ее не было ни испуга, ни возмущения. Только оглушенное недоумение.

Двигаясь словно сомнамбула, Юлия сделала шаг вперед навстречу полицейским.

-Что за…? – потрясенно повторила она.

Офицер, наконец, повернулся в нашу сторону. Его угловатое лицо под шапкой коротко остриженных темных с проседью волос лучилось ехидной ухмылкой.

-Ловить воришек на рынке, говоришь? – он положил руку на плечо поникшего Томаса, - ну что, ребятки, запыхались?

Юлия сделала еще один шаг.

-Д… д…дядя Сережа!?

Ее возглас словно сорвал мутную пелену с моих глаз, и я вдруг понял, что именно показалось мне знакомым во внешности полицейского офицера. Я открыл рот, но слова точно так же застряли у меня в глотке, с трудом проталкиваясь наружу мелкими кусочками.

-О… Ов… Овод!?

Глава 12

Что ни говори, а художники и дизайнеры, разрабатывавшие интерьер главного концертного зала «Светлого города», потрудились на славу! Требовался недюжинный талант, чтобы так искусно объединить великолепие имперской роскоши с утонченностью современных веяний. Парча и бархат, лепнина и позолота удивительно гармонично уживались с закаленным стеклом и лазерной интерьерной подсветкой. Потрясающий синтез консервативных вековых традиций и самых передовых инноваций, как нельзя лучше передававший общий дух возводимого поселка.

Кире нравился этот зал. Она, вообще, считала его одной из главных удач всей их архитектурно-социальной затеи. На человека, оказавшегося здесь впервые, он производил неизгладимое впечатление, скрыть которое было очень сложно, какой бы выдержкой и силой воли он бы ни обладал. Тем более, если не знать, что за тобой именно в этот момент кто-то пристально наблюдает.

Сидя в кресле администратора, она с любопытством изучала изображение на мониторе, транслировавшем картинку с камеры, нацеленной на главный вход в зал. Все, кто проходил через широкие лакированные двери из натурального дерева, неизбежно попадал в ее объектив, фиксировавший первую реакцию подопытного кролика, запущенного в отделанный красным бархатом лабиринт. Пока ожиданий Киры еще никто не обманул – все гости, от крупных бизнесменов и кинозвезд до политиков и министров явно были впечатлены увиденным, что настраивало публику на правильный лад. В подобных мероприятиях щепотка благоговейного восхищения всегда кстати.

Всю минувшую неделю желающие имели возможность осмотреть уже подготовленные к продаже дома, придирчиво изучая плоды трудов архитекторов и ландшафтных дизайнеров. Каждый коттедж в «Светлом городе» был по-своему уникален, и ни один не походил на другой, несмотря на то, что все они, так или иначе, составляли единый ансамбль, включающий в себя и сопутствующие инфраструктурные объекты, и парки с прудами, и центральный дворец. Накануне в холле выставили детальный макет первой очереди поселка, позволявший как бы с высоты птичьего полета в деталях рассмотреть общий замысел. К настоящему моменту многие из потенциальных покупателей уже определились со своими предпочтениями и ожидали лишь официального старта продаж.

Публика постепенно рассаживалась по своим местам, и приближалось время выхода Киры на сцену, а потому она поднялась и направилась в гримерную, чтобы предстать перед своими будущими клиентами во всем великолепии. Кира провела несколько репетиций с девочками из Узла Медиации, они тщательно подготовились к сегодняшней презентации, призванной открыть совершенно новую, революционную эпоху в сфере девелопмента, когда вместе с объектом недвижимости человек приобретал даже не столько статус, сколько смысл жизни. Приобретал свой личный островок счастья.

Пока визажистка колдовала над ее лицом, Кира прикрыла глаза и прислушалась к волнам эмоций, накатывавших из зала. Как опытный повар, потянув носом доносящийся из-под крышки аромат, понимает, что блюдо готово, так и она сразу же почувствовала возбуждение собравшейся публики, что уже изнывала от нетерпения. Амбиции, азарт, тщеславие и алчность смешались в густой душный коктейль, вполне способный обжечь неосмотрительного дегустатора. В таком вареве будет непросто различить отдельные ноты и вычленить чьи-то персональные чаяния, тут потребуется нешуточная концентрация и сосредоточенность.

Кира попробовала тщательней сфокусироваться, вытаскивая из общего гвалта составляющие его голоса. Ранее она уже имела возможность пообщаться почти со всеми из прибывших сегодня гостей, и теперь нащупывала знакомые нотки, узнавая их по характерному эмоциональному отпечатку. Другим девочкам придется сложнее, но на их стороне будет работать тот факт, что они, сидя на балконе, смогут непосредственно видеть свои сектора ответственности, что облегчит им задачу. Кира поднесла к губам руку, где в манжете платья скрывался микрофон.

-Ну что, готовы?

-Да, у нас все в порядке, - отозвался маленький спрятанный наушник, - ждем начала представления.

-Будьте осторожны! Публики много, и она вся на взводе – не захлебнитесь там в чужих вожделениях.

-Мы уже почувствовали. Но не волнуйтесь, все под контролем.

-Не ждите до самой кульминации, начинайте настраиваться уже сейчас. В конце концов, у подавляющего большинства из них все желания лежат на поверхности – основу можно подготовить заранее.

-Хорошо, мы тогда потихоньку начнем.

-Вот и умнички! Будьте на связи.

Кира снова опустила руки на подлокотники, ожидая, когда на ее лицо нанесут последний лоск. Публика сегодня подобралась исключительно взыскательная, привыкшая получать все самое лучшее, и она не желала их разочаровывать. Всех прибывающих встречали другие сотрудницы Центра, как одна стройные и элегантные, излучавшие доброжелательность и готовые ответить на любые вопросы клиента, удовлетворить любой его каприз, однако хозяйка торжества все же стояла на ступеньку выше. Ей следовало держать планку, не опускаясь до услужливых любезностей, оставаясь одинаково отстраненной и где-то даже… недостижимой для всех. До сего момента девочки внимательно выслушивали все вопросы и пожелания гостей, но когда заговорит Кира, они сами будут ей внимать, жадно ловя каждое сказанное слово.

Поднявшись на ноги, она придирчиво изучила свое отражение в зеркале и, не найдя поводов для недовольства, спустилась на сцену. Еле слышно шурша стелющимся за ней по полу длинным подолом, она вышла в центр и встала за кулисами. Свет в зале начал постепенно меркнуть.

Не требовалось даже напрягаться, чтобы чувствовать бушующее море страстей, что плескалось по ту сторону занавеса. Кое-где в нем еще встречались одиночные островки скепсиса и сомнений, но в окружении такого шторма они вряд ли смогут устоять. Для того чтобы идти наперекор толпе, требуется немалая сила воли и, что немаловажно, понимание оправданности и значимости своих действий. Но какой смысл сопротивляться, когда тебя приглашают в новое, лучшее, светлое будущее?

Кира не боялась, не волновалась, у нее не осталось ни малейшего сомнения, что все получится как надо. Однако, помимо ее собственных приготовлений, теперь следовало соответствующим образом настроить и зрителей. Модельеры и стилисты проделали прекрасную работу по созданию ее воздушного, эфирного, почти нереального образа, но куда больше зависит от того, какими глазами люди будут на нее смотреть. Кира сделала глубокий вдох.

Восхищение, трепет, благоговение – она словно ситом выудила эти чувства из океана прочих и слепила из них воображаемый ком. Кира на секунду задумалась, не стоит ли приправить блюдо небольшой щепоткой вожделения и похоти для большей остроты, но все же решила воздержаться, чтобы сохранить изначальную чистоту и невинность своего образа. Она должна манить, вдохновлять, увлекать людей за собой, но в их мыслях не должно присутствовать ничего порочного и низменного. Если они добавят что-то от себя, то так тому и быть, но королеве не пристало опускаться до уровня черни. Пусть они осознают, пусть сполна прочувствуют ту пропасть, что отделяет их от вершин, доступных лишь избранным. Доступных лишь их кумирам.

На занавес упал тугой сноп света, предвещающий выход на сцену главной звезды всего действа. Кира зажала в воображаемом кулаке загодя собранные чувства и широким мысленным взмахом, точно сеятель, швырнула их в зал. Ответное эхо едва не сбило ее с ног. Занавес распахнулся…

-Я рада приветствовать вас в «Светлом городе»! – Кира шагнула вперед, раскинув руки в стороны. Ее одеяние эффектно взметнулось вослед, напоминая распростертые крылья.

Ответом ей был общий вздох восторга, окативший сцену пенной волной. Свет, платье, макияж – все составляющее сработали на сто процентов. Внимание зрителей целиком и полностью оказалось приковано к сияющей фигуре, явившейся пред их взорами. В их пристальном внимании просачивалась толика сексуального желания и страсти, но очиститься от них полностью Кира и не планировала. Втайне они все хоть немного, но должны вожделеть свою госпожу, это только добавит им сосредоточенности.

-Все мы с вами проделали долгий путь, прежде чем смогли найти ту тихую гавань, где можно укрыться от любых житейских невзгод и треволнений окружающего мира, - Кира понимающе склонила голову, признавая неизбежные тяготы пройденного пути, - и мы сполна заслужили награду за наши труды.

И сегодня я представляю вам наш комплекс «Светлый город» - место, где любые проблемы отступают, где любые мечты могут воплотиться в реальности, место, где любой человек может быть счастливым!

Мы постарались создать здесь уголок умиротворения и покоя, защищенный от любых невзгод, от любых потрясений, что могут просочиться извне. «Светлый город» - рукотворный островок спокойствия и тишины, воздвигнутый нами посреди бушующего океана людских страстей и непрестанной борьбы за место под солнцем.

Повинуясь взмаху ее руки, в воздухе вспыхнула голографическая проекция с общим видом поселка.

-Все вы уже имели возможность ознакомиться с нашим предложением и получить ответы на интересующие вопросы. Однако…

Кира сделала паузу и подняла указательный палец, желая дополнительно акцентировать внимание на следующих словах.

-Однако все, что вы видели до сих пор – лишь внешняя, видимая сторона нашего беспрецедентного предложения. Своего рода обертка, обложка удивительной и увлекательной книги, в которую пришло время заглянуть. И я вас уверяю, вы не будете разочарованы. Ведь Центр Медиации расположен в самом сердце «Светлого города» не просто так.

Изображение административного дворца, где располагался Центр, эффектно вспыхнуло, надвигаясь на зрителей. По залу прокатился приглушенный ропот – такого поворота мало кто ожидал. Удивление, любопытство, интерес - в людях ощущался в целом позитивный настрой. Ведь все мы любим сюрпризы, тем более, когда нам повезло оказаться в числе тех немногих избранных, для кого они предназначены.

-Думаю, все вы в общих чертах знакомы с принципами, лежащими в основе работы Медиаторов. Мы занимаемся балансировкой общественного настроения, сглаживая слишком сильные всплески негативных переживаний и успокаивая эмоциональные шторма. За время, прошедшее с начала нашей работы, мы добились вполне осязаемых результатов, набрались опыта и теперь готовы двигаться дальше. Здесь, в «Светлом городе», мы хотим предложить вам нечто… большее.

Проекция погасла, и свет в зале также начал постепенно затухать, оставив только белую фигуру Киры посередине сцены. Она заговорила снова, но тише и вкрадчивей, словно обращаясь к каждому из зрителей в отдельности.

-У любого человека где-то в потайном уголке души прячется Мечта. У одних она скрывается там с самого детства, у других, напротив, вызрела и сформировалась уже в зрелом возрасте, но, так или иначе, она есть у каждого, - голос Киры опустился почти до шепота, - закройте глаза и мысленно распахните самые сокровенные тайники своей души. Не бойтесь, не стесняйтесь – извлеките свою Мечту на свет, сфокусируйтесь на ней, рассмотрите ее со всех сторон. Ваша жизнь не дала вам возможности ее реализовать, но здесь и сейчас многое может измениться. Откройте тот пыльный чулан, где вы ее храните, и впустите в него солнечный луч. Сосредоточьтесь.

Кира умолкла и собралась сама, всматриваясь в ту взволнованную рябь, что пробежала по людским мыслям. В них ощущалось сомнение, неловкость, беспокойство, но к такому она была готова и слегка сгладила общий тревожный фон, как будто погладила испуганную собаку. Долой страх и неуверенность, лучше добавить немного любопытства и азарта, происходящее должно восприниматься не как посягательство на глубоко личные и потаенные чувства, а как удивительная игра, в конце которой каждого участника ожидает обязательный приз.

Эмоциональные вибрации немного улеглись, и из-под них постепенно начали проступать сперва небольшие, едва заметные, но чем дальше, тем все более отчетливые щербины и каверны в тех местах, где люди доселе ревниво укрывали свои неудовлетворенные желания и амбиции. Замысел удался! Несмотря на тщательную подготовку и проработку всех возможных вариантов, в Кире все еще оставалось место для маленького червячка сомнений. Прожженные циники, акулы бизнеса, беспринципные политики – шанс, что они не поверят ее словам и не согласятся проявить чуть больше откровенности, нежели обычно, оставался весьма велик. Но у нее все получилось!

Ну а дальше начиналась уже привычная по предшествующим тренировкам работа. Изучить открывшиеся пустоты, оценить потребность, нацедить из окружающего океана необходимые компоненты и подготовить исцеляющее зелье. Для первой демонстрации имело смысл подобрать дозировку с небольшим перехлестом, чтобы полученный шок надолго врезался людям в память. Первое впечатление очень важно, и здесь лучше не экономить. А на тот случай, если девочки перестараются, на заднем дворе дежурили несколько машин «скорой помощи». Будем надеяться, что их услуги не понадобятся.

Менее, чем через минуту, Кира уже закончила подготовительные работы в своем секторе ответственности и теперь ожидала отчетов от остальных.

-Первый сектор готов! – раздалось в наушнике.

-Второй сектор готов!

Одна за другой девочки рапортовали о готовности, демонстрируя четкую и слаженную работу. Тренировки не пропали даром! Теперь оставалось лишь дать команду к финальному акту. Кира коротко кивнула и вскинула руки вверх. Свет в зале погас…

-…и все же я считаю, что вы немного перегнули палку, - Алан покачал вино в бокале и сделал добротный глоток, - когда солидные, уважаемые люди начинают таскать друг друга за волосы – это чересчур!

Развалившись на диване в рабочем кабинете Киры, он откупорил уже вторую бутылку и сбавлять темп пока не собирался. Итоги закончившихся недавно торгов давали ему право немного себя побаловать. Продажа одной только первой очереди «Светлого города» обещала сполна окупить все затраты и вывести его бизнес в хороший плюс. И это при том, что проект только-только начинал вставать на ноги, все самое интересное еще и не начиналось.

-Уж не думаешь ли ты, что я подзуживала их специально? – Кира изобразила на лице оскорбленную невинность.

-Нет, конечно! Такой примитив не в твоем стиле, но иногда человека достаточно всего лишь подтолкнуть…

-А ты сам, вот честно, мог себе представить, что публичные персоны, прекрасно умеющие держаться на публике, окажутся способны на такое? Я до самого последнего момента не была уверена, что наша затея с аукционом сработает. Кто же знал, что в глубине их зачерствелых душ все еще живы неизлечимые романтики!? Что многим из них не дают покоя старые полузабытые детские фантазии!?

-Но у тебя получилось их растормошить!

-И это тоже, - согласилась Кира, - но тут важнее было знать, куда смотреть и что искать. Вы с Андрюшкой нам здорово помогли, обеспечив нам необходимую практику. Да и недавнее наращивание поставок… исходного материала также пришлось очень кстати. В противном случае залатать такое количество открывшихся лакун нам с девочками было бы очень непросто. Хорошо еще, что мы в целом угадали с ассортиментом, иначе пришлось бы туго.

-Если вы считаете, что в нашу… производственную программу следует внести какие-либо коррективы, то дай знать, - Алан вальяжно помахал пустым бокалом и поставил его на стол, - ты же понимаешь, что любые изменения требуют времени. Мы не можем по одному щелчку пальцев принудительно перебрасывать людей на другие направления. И вообще, в большинстве случаев им больше интересны совсем другие вещи – агрессия, насилие, секс.

-Ну, нашим клиентам эти страсти также не чужды, но их и так в избытке, а вот более спокойных, более миролюбивых ощущений хотелось бы побольше. С возрастом шкала ценностей претерпевает значительные изменения, а у нас клиентура все больше немолодая подобралась.

-А в Вирталии все обстоит с точностью до наоборот, - Алан плеснул себе еще одну порцию, - активней всего как раз молодые. И жизненные радости у них немного отличаются. Ты же хочешь, чтобы они находили нечто привлекательное в манной кашке, тогда как им подавай бифштекс с кровью.

-Тут есть еще над чем поработать, не спорю. Но у тебя и ресурсов теперь будет существенно больше, да и заселяется пока только первая очередь. Так что не волнуйся, все получится.

-Будем надеяться, - Алан сделал еще один глоток и умолк, задумчиво рассматривая вино на свету. Его явно беспокоило что-то еще, и это не ускользнуло от внимания Киры.

-Что еще не так? – поинтересовалась она.

-Эдик, - одно короткое имя впитало в себя все опасения, - мне кажется, что его первоначальный план выглядел несколько иначе, и он вряд ли одобрит твою инициативу.

-Все, что мы делаем, выросло из его замысла и является его творческим переосмыслением. Принципиально мы ни на шаг не отступили от его идей.

-Эдик предполагал всего лишь разравнивать общий фон, сглаживая выбросы и стабилизируя общественные настроения. Вы же занялись откровенным потаканием людским слабостям и удовлетворяя их прихоти.

-Ошибаешься, - Кира отрицательно покачала головой, - в действительности мы занимаемся ровно тем же, чем и прежде. Просто раньше все ограничивалось урегулированием внешних дисбалансов, тогда как сейчас мы смогли заглянуть глубже, вскрыв те изъяны в человеческих душах, которые они очень долго прятали даже от самих себя. Любой стоматолог скажет тебе, что видимое благополучие еще не означает, что зуб здоров. Кариес вполне может развиваться внешне незаметно, но когда он вылезет наружу, простой пломбой ты уже не отделаешься. Таящуюся внутри болезнь необходимо своевременно обнаружить и вылечить. Именно этим мы теперь и займемся.

-А на мой взгляд, вы просто подслащиваете своим клиентам жизнь, - Алан встал и начал расхаживать по кабинету, возбужденно теребя свой нос, - если ты, пытаясь отбить горечь, бросишь в чашку кофе десять ложек сахара, то получится уже не кофе, а липкий приторный сироп!

-Со временем мы отладим более точную дозировку нашего волшебного эликсира, и все придет в норму. В конце концов, от счастья еще никто не умирал, - Кира попыталась обратить все в шутку, но без особого успеха. Скепсис Алана и не собирался отступать.

-В любом случае, все эти технические нюансы не отменяют того факта, что мы по сути занялись перепродажей чужих эмоций, даже не спрашивая у людей на то согласия.

-С чего ты взял!? Медиаторы работали и будут работать исключительно на некоммерческой основе!

-Да ладно тебе прибедняться! – Алан недовольно поморщился, - выстроили элитный район, жителям которого ваша команда предложила свои персонифицированные услуги, раздразнили людей, устроили аукцион, взвинтивший цены до космических высот, а теперь отнекиваетесь? Ведь не из-за недвижимости таскали сегодня друг дружку за грудки сенаторы с министрами! Именно тот счастливый дурман, что вы им предложили, стал основным лотом на торгах! Именно за доступ к его источнику они готовы выкладывать круглые суммы. Что это, если не откровенная коммерциализация ваших способностей?

-И что с того? – в голосе Киры сквозило раздражение, - работа Медиатора тяжела и нередко неприятна, а ее важность для общества уже давно никто не пытается оспаривать. Разве мы не имеем права на достойное вознаграждение? А поскольку никто не идет нам навстречу и не предлагает достойной оплаты, то, хочешь не хочешь, приходится брать дело в свои руки.

-Разве Эдик предполагал именно такое развитие своих идей!? Что он на это скажет!?

Первоначальная эйфория прошла, и Алана с новой силой обуяли сомнения в правильности принятых решений. Кроме того, он немного побаивался своего влиятельного родственника, поскольку, как и многие другие, не понимал его дара и связанных с ним планов.

-Вот заладил-то! – вздохнула Кира, массируя виски, - Эдику я сама все разъясню, это не твоя проблема, у тебя и других задач хватает. Сосредоточься лучше на них.

Беспокойство Алана здорово ее нервировало, кроме того, оно могло помешать ему нормально работать, постоянно отвлекая и заставляя терзаться пустыми угрызениями. И сейчас, когда, возможно, самый сложный этап их совместной работы уже позади, такие досадные и несвоевременные помехи вызывали только раздражение. Проблему требовалось урегулировать, и желательно поскорее.

Кира прикрыла глаза и на несколько секунд задержала дыхание…

Волнение, неуверенность, чувство вины - кто бы мог подумать, что серьезный бизнесмен сможет испытывать такой коктейль, больше характерный для желторотого юнца, еще только собирающегося сделать свой первый шаг во взрослую жизнь. Вот уж воистину, современники вступают в зрелость все позже и позже, а некоторые, особенно мужчины, так навсегда детьми и остаются. Нет, так не пойдет, с таким бардаком в голове мы далеко не уедем. Давай-ка посмотрим, что тут можно сделать.

Воодушевление, энтузиазм, рвение, гордость - настоящие победители не терзаются пустыми фрустрациями, они не оглядываются и ни о чем не сожалеют. Только вперед! Только вверх! Ну почему такие простые вещи приходится прививать всем подряд, словно они бесплодные дикие саженцы!? Неужели роль лидера, ведущего других за собой, настолько тяжела!? И как быть, если Алан ее не потянет? Подсадить его на постоянные медиативные инъекции или же заменить кем-то другим? Андрюшка и то справился бы лучше! Ну да ладно, на сегодня достаточно, ну а дальше – посмотрим.

Кира открыла глаза и требовательно посмотрела на слегка ошалевшего партнера.

-Как я уже сказала, в поставляемый нам ассортимент необходимо внести некоторые оптимизации, - заговорила она тоном, не подразумевающим сомнений или возражений, - насилия и секса и так уже перебор, сейчас нам нужно больше романтики, созидательных достижений и побед, не связанных с убийствами и драками.

-Да, разумеется! – Алан нетерпеливо переминался с ноги на ногу, как будто хотел прямо сейчас сорваться и бежать исполнять полученное поручение, - у ребят есть целый ряд наработок и идей, которые мы держали в запасе, поскольку опасались, что они не будут пользоваться спросом. Но можно запустить какую-нибудь акцию с льготным доступом и призами для первых подписчиков, чтобы заманить игроков. Варианты есть, надо будет глянуть, что там можно сделать.

-Отлично! – Кира поднялась на ноги, - у тебя теперь более чем достаточно средств, чтобы должным образом мотивировать сотрудников и стимулировать их фантазию, так что не жадничай, они заслужили свою долю пирога.

-Несомненно! – охотно согласился Алан, - в этом месяце все они обязательно получат хорошую премию.

-Вот и славно! Что бы там ни говорили, а художник вовсе не обязан быть голодным, чтобы творить с вдохновением, - Кира взяла его под локоть и ненавязчиво подтолкнула к двери, - и еще у меня будет одно маленькое дополнительное пожелание.

-Сделаю все, что в моих силах!

-Хотелось бы, чтобы предлагаемые вами сюжеты лучше соответствовали сказочной атмосфере «Светлого Города». Космические баталии, эльфы, гномы – все это, конечно, замечательно, но нам нужно больше сказочности. Не банального размахивания волшебной палкой и не заклинаний восьмого уровня – требуется создать именно атмосферу, дух волшебства. Чтобы игроки не рвались за свершениями и рекордами, а просто впитывали в себя соответствующее настроение.

-Хорошо, мы посмотрим, что тут можно сделать.

-А еще в ваших сюжетах крайне редко встречаются сильные женские персонажи. А те, что попадаются – все больше эгоистичные одиночки. Мне же нужна такая героиня, чтобы ею восхищались, чтобы ее боготворили, преклонялись перед ней. Вот свирепые и кровожадные вожди у вас есть, а блистательных королев что-то не видать. И это – серьезное упущение!

-Я скажу ребятам, чтобы они изучили этот вопрос. Ты уж пойми, у меня все больше мужики работают, им сложно угадать запросы женской части нашей клиентуры.

-Ничего, я буду вам подсказывать, - они остановились перед дверью, и Кира смахнула невидимую пылинку с рукава Алана, который заметно покачивался от выпитого вина и распиравшего его энтузиазма, - вы уж постарайтесь там. Мне иногда так остро недостает капельки преклонения и щепотки восхищенного трепета.

Глава 13

После нескольких минут суматохи и беготни нас с Юлией прибило к какому-то столику в одном из кабинетов полицейского участка, где мы теперь коротали время в компании двух бумажных стаканчиков с водянистым кофе и упаковки просроченных соленых крекеров. В головах у нас толклись самые разные мысли и догадки, но в отсутствие свежей информации толку от них было мало.

Теперь становилось понятно, что имел в виду Александр Саттар, когда говорил, что поддерживает контакты с местной Службой Безопасности. У нас более не оставалось ни малейших сомнений, что все мы – я с Юлией, Том и Овод – сошлись в одной точке не случайно. Скорей всего, мы сегодня выступили в роли загонщика, который выкурил жертву из ее логова и погнал на заготовленную для нее засаду.

Сразу после встречи Овод не дал нам возможности задать ни одного вопроса, сразу же затолкав нас в одну машину, а сам вместе с арестантом разместившись в другой, и вся кавалькада бодро помчалась по пыльной улице. Сопровождавшие нас вооруженные бойцы особой разговорчивостью не отличались, а донимать их расспросами мы не решились. Излишне докучать суровому человеку с автоматом – скверная идея.

По прибытии в участок, Овод велел нам немного подождать, чем мы и занимались уже второй час кряду. Некоторое время назад мы через стеклянную дверь видели, как по коридору пробежал запыхавшийся Махид, после чего все вновь стихло.

Мы даже не знали, в каком статусе пребываем. Свидетели? Потерпевшие? Или подозреваемые? Пока нами никто не интересовался и ни о чем нас не спрашивал, да и ограничивать нашу свободу вроде бы никто не пытался, но кто знает, что может прийти им в голову…

Овод с шумом ввалился в комнату и хрипло рассмеялся, увидев наши кислые физиономии.

-Что приуныли? Все так удачно сложилось, а вы и не рады! Отчего такой измученный вид?

-Эм-м-м, - Юлия задумчиво выпятила губу, - даже и не знаю, с чего начать. Список причин весьма обширный.

-Ладно, я все понял, - Овод оглянулся в коридор, - мы с вами потом отдельно по душам потолкуем. Обязательно! А пока, если хотите, можете задать Томми несколько вопросов. Без протокола и свидетелей, но только недолго.

-Несколько!? – возмутился я, - недолго!? Да мы полмира проехали, чтобы его найти, а ты нам…

-Но вы же не хотите, чтобы эти самые полмира узнали, кто и, главное, зачем их проехал, а? – Овод прижал палец к губам, - такому щекотливому делу огласка ни к чему. Именно поэтому – несколько и недолго. На все прочие вопросы я и сам могу вам ответить. Но чуть позже.

-Хорошо, пусть так, - Юлия встала, - где он?

Коротко кивнув, Овод препроводил нас в отдельную комнатку, где за пустым столом сидел Том, откровенно мающийся от скуки. Теперь я смог разглядеть его как следует, но он обладал настолько невыразительной внешностью, что взгляд попросту с нее соскальзывал, не находя, за что зацепиться. Разве что за топорщащиеся светлые волосы, которые выглядели так, словно он, выбравшись из душа, сушил их в аэродинамической трубе. Да еще за исцарапанную левую щеку, близко познакомившуюся со стеной дома, куда его приложили полицейские.

Когда мы вошли, он сосредоточенно ковырял в носу. При этом левая рука, соединенная с правой воронеными наручниками, болталась в воздухе, не зная, чем ей заняться. Наше появление не сильно его удивило или обеспокоило, и во взгляде Тома мы прочитали только бледную тень любопытства, не более.

-Томас Хелькруд, ваш клиент, - представил его Овод, - настоящий криминальный самородок в неказистой обертке. Можете его немного попытать. Он обещал вести себя хорошо, да, Томми?

-Вот уж не думал, что по мою душу явится сама Юлия Саттар! – он откинулся назад, рассматривая нас, точно экспонаты на витрине, - только вот телохранитель Ваш какой-то непривычно хлипковатый. Новая модель?

Я с трудом подавил соответствующий моменту комментарий и только с шумом выпустил заготовленный в легких воздух.

-Спасибо, но я и сама за себя постоять могу, - фыркнула Юлия, - ты лучше о своей душе побеспокойся.

-Чем обязан такой чести? Какое дело до мелочевки вроде меня именитому Клану?

-Сколько еще человек знает о твоих играх с «Дайвиртом»? – Юлия, памятуя о том, что время ограничено, сразу же перешла к делу.

Она села на стул по другую сторону стола от Тома, а я сел на соседний. Овод остался стоять, подпирая стену около двери.

-Так Вас, значит, не Клан, а «Техноскейп» прислал! Но каким образом… хотя… Вы же с Аланом… тогда понятно. Но все равно, как-то неожиданно…

-Вот именно поэтому, - оборвала Юлия его рассуждения, - отвечай на вопрос!

В глазах Тома сверкнула искорка упрямства, которая, впрочем, тут же угасла, стоило ему взглянуть на стоявшего за нами Овода. Том весь сник, став похожим на несчастную побитую собаку.

-Я действовал один.

-Ты обсуждал с кем-нибудь те уязвимости, что ты нашел в коде? Кто еще про них знает?

-Какой же рыбак, обнаружив удачное место, будет трезвонить о нем на весь белый свет!? Такую информацию приберегают исключительно для личного пользования.

-Как много времени потребуется, чтобы залатать все эти дыры?

-Когда знаешь, где искать, и если руки растут из правильного места, то на все про все понадобится не более получаса работы.

-Мы уже пообщались с его боссом, - подал голос Овод, - и он заверил меня, что уже сегодня к вечеру все лазейки, о которых рассказал Томми, будут заделаны.

-Столько проблем из-за такой ерунды! – вздохнула Юлия.

-Так из-за нее, родной, все беды в мире обычно и приключаются.

-Скольких дайвов ты уже успел заарканить?

-Я их не считал. Пять или шесть, точнее не скажу.

-То есть ты крал у людей их тела и ничуть по этому поводу не переживаешь?

-А почему я должен переживать? – удивился Том, - им самим наплевать на собственные оболочки, лишь бы не сдохли, а почему я должен за них волноваться? Я их не порчу, содержу в чистоте и порядке, кормлю три раза в день – многие хозяева и того не делают. В чем моя вина? Они меня благодарить должны, а не жаловаться!

Томас выглядел искренне обескураженным. Он действительно не понимал, в чем именно его упрекают. Ну попользовался немного, но хуже ведь не стало. Пострадавших нет, все довольны, что тут плохого?

-Ты эксплуатировал чужие тела, - с нажимом повторила Юлия, - даже не спросив согласия их… владельцев. Дергал их за невидимые ниточки, точно куклы. И тебя совершенно не беспокоил то факт, что ты манипулируешь живыми людьми с собственными чувствами мыслями и переживаниями?

-Да ладно вам! Их чувства и переживания уже давно высосали подчистую, а я лишь подбираю жалкие остатки. Шарюсь по мусорным бачкам, если можно так выразиться.

-Что значит – высосали?

Том уставился на Юлию каким-то странным взглядом, словно полагал ее за душевнобольную. В воздухе явственно запахло изрядным конфузом.

-Э-м-м, - еще один быстрый взгляд, брошенный на Овода за нашими спинами, - вы что, не в курсе последних событий вокруг «Светлого города» и  Вирталии?

-Что ты имеешь в виду? Какая между ними связь?

-Ничего себе! – восхищенно присвистнул Том, - находиться в самой гуще событий и не знать, что происходит – это талант!

-Томми! – рыкнул Овод, - не тяни резину! Что там стряслось!?

-Извини, начальник, - Том попытался погрозить ему пальцем, однако наручники не позволили сделать это должным образом, - я хочу сполна насладиться моментом. Когда еще такая возможность представится?

-Хватит уже паясничать! – прикрикнула на него Юлия, - выкладывай!

-Ну… вы же знаете, что примерно неделю назад «Дайвирты» сделали бесплатными при условии оформления годовой подписки?

-«Техноскейп» регулярно проводит рекламные акции, что с того?

-И что новым подписчикам автоматически открывается доступ ко всем локациям, включая коммерческие и даже те, что раньше входили в премиум-пакет?

-Даже премиум? – недоверчиво нахмурился я, - вот тут ты, по-моему, слегка хватил через край.

-Можно подумать, я пытаюсь вас обмануть или запутать, - Том равнодушно пожал плечами, - все сказанное элементарно проверяется на пользовательском портале «Техноскейп». Тут нет никакого секрета.

-Допустим, - кивнула Юлия, - но к чему ты клонишь?

-Подождите, подождите! – замотал головой Том, - у меня еще припасена вишенка на тортик!

-Ну?

Наш собеседник подался вперед, как бы намекая на конфиденциальность и эксклюзивность имеющейся у него информации.

-Министерство внутренних дел запустило эксперимент, в рамках которого заключенным массово имплантируют «Дайвирты», после чего им выдаются разнообразные задания в Вирталии, а в случае успешного их исполнения один день, проведенный в игре, засчитывается за два дня обычной отсидки.

-Томми, а ты, часом, не бредишь? – таких откровений не выдержал даже Овод, - или тебя там об стену головой так крепко ушибло?

-Соответствующий приказ подписан лично министром. Если не верите, можете сами нырнуть и пообщаться с народом – узнаете много интересного, - Том снова откинулся на спинку, наслаждаясь произведенным эффектом.

Я покрутил в голове изложенные им факты, но так и не смог сложить из них стройную картину. Складывалось впечатление, что кто-то решил любой ценой нагнать в Вирталию как можно больше игроков и использовал для достижения поставленной цели все мыслимые средства.

-Но какой во всем этом смысл? – Юлия недоуменно развела руками, - ради чего такие издержки? Каким образом «Техноскейп» планирует их в дальнейшем отбивать? И при чем здесь «Светлый город»?

-А откуда, по-вашему, его администрация черпает восторги для своих клиентов? Им же было обещано чувство глубокого удовлетворения от исполнения самых заветных желаний, а где его брать? А тут оп-па! – Том щелкнул пальцами, - Вирталия, где каждый божий день толпы бездельников только и делают, что теребят свои комплексы и щекочут свои хотелки. Это же целая плантация удовольствий и кайфа, самые настоящие рудники счастья, где его можно экскаватором черпать, в трубы закачивать! Осталось только подсоединить шланг и включить насос!

На сей раз пауза затянулась существенно дольше. Копнув чуть глубже и выудив из памяти мелкие детали и обрывки подслушанных некогда фраз, я добавил их к общей панораме событий, и по моей спине заструился неприятный холодок.

Ведь Медиация способна работать в обе стороны. Поначалу ты отбираешь излишки и отдаешь их жаждущим, но вскоре в твоей голове поселяется неотвязная мысль о том, что ты вполне можешь немного отщипнуть и себе. Ведь ты это заслужил! Да и не заметит никто такой мелочи. Между делом ты начинаешь изредка забавляться со своим даром, но это ничто в сравнении с теми перспективами, которые рисует тебе воображение. Ведь на своем таланте ты способен неплохо подзаработать! Ты пытаешься эту гнусную мысль прочь от себя, но она возвращается снова и снова, выглядя с каждым разом все более привлекательной. И если рядом не окажется кого-то, кто вовремя заметит твои сомнения и не вернет тебя в чувство, то рано или поздно любой человек сломается, уступив столь манящему соблазну.

-Конспирологией попахивает, - с сомнением заметил Овод, - насколько я помню, Медиаторы работают с общим фоном, разравнивая его наподобие бульдозера. И я не уверен, что такое выборочное «перекачивание» чувств вообще возможно. Тем более с адресной доставкой.

-Такое возможно, - глухо проговорил я, вспоминая, как жена любила устраивать нам «любовь с приправами», - но ранее это никогда не выходило за рамки мелкого баловства. Я и не подозревал, что Кира замыслила целый бизнес-проект. Хотя теперь, оглядываясь назад, я вижу, что намеков было предостаточно, просто я оказался слишком невнимателен и слеп, чтобы их вовремя заметить.

-Не ты один, - буркнула Юлия, - такой замысел был бы невозможен без активного содействия «Техноскейп», а конкретно Алана. Он, вдобавок, еще и Андрюшку в свою затею втянул. Они вдвоем к Кире в Центр как на работу мотались. Теперь я догадываюсь, зачем.

-Так-так, - Овод подошел ближе и встал сбоку от стола, чтобы видеть наши хмурые лица, - меня в подробности не посвятите?

-Не знаю, как другие Медиаторы, но Кира наловчилась проецировать нужные эмоции конкретному человеку, - я устало провел ладонями по лицу, - и я допускаю, что она способна вызвать у него любые переживания на выбор. Причем сам подопытный даже не будет догадываться, что его чувства – фальшивые, ворованные, ведь они неотличимы от подлинных, только более концентрированные, буквально обжигающие и сводящие с ума.

-С этим можно как-то бороться?

-Как можно бороться с тем, чего ты не видишь!? Это же как при болезни Альцгеймера, когда безумец абсолютно убежден в своей нормальности и ничего не подозревает! Потом, задним числом, еще можно догадаться, что твоя эйфория появилась не сама собой, но пока ты находишься под воздействием, ты ни черта не осознаешь. Да и после, даже зная в чем дело, ты зачастую не испытываешь ничего, кроме жгучего желания повторить.

-Насчет Альцгеймера это ты точно подметил, - невесело хмыкнул Том.

-Тебе-то откуда знать?

-Несколько лет назад его депортировали сюда за попытку ограбления, - пояснил Овод, - он сам вызвал наряд полиции на место собственного преступления.

-А все ваши Медиаторы, мать их! – Том явно намеревался дополнить свою реплику презрительным плевком, но, взглянув на Овода, решил не рисковать.

-Но ведь с обратной стороны… шланга такие манипуляции не могут проходить абсолютно бесследно! – предположила Юлия, и я удивился, как столь очевидная мысль не пришла в голову мне самому, - когда у тебя крадут, к примеру, радость победы, то такое не может обратить на себя внимания!

-Кстати, да, - Том попытался почесать голову, но и это проделать в наручниках оказалось не так-то просто, - вчера вечером мне пара знакомых пожаловалась, что после удачного матча они не испытывали ничего, кроме опустошающей усталости. Вроде бы радоваться надо, а сил нет. Полное безразличие.

-Но «Светлый город» еще даже не заселен! – я недоуменно вскинул брови, - кому и куда тогда сбагрили их эмоции?

-Вчера вечером как раз проходило собрание потенциальных покупателей, посвященное завершению первой очереди строительства, - проворчала Юлия.

-Черт! А я и забыл совсем! Неплохо бы узнать подробности. Позвони-ка…

-Давайте только без резких движений! – перебил меня Овод, - ситуация выглядит довольно тревожно, но никаких достоверных фактов у нас на руках пока нет. Мы не знаем, как отреагируют вовлеченные в замысел люди, если мы начнем задавать им прямые вопросы. Я бы посоветовал вам покамест сидеть тихо, а я попробую что-нибудь разузнать по своим каналам. Идет?

-Только поскорей, ради Бога!

-Разумеется! – Овод посмотрел на часы, - вы где остановились?

-Пока еще нигде.

-Я могу посоветовать вам «Островок» - вполне достойная гостиница за вменяемые деньги. Всего в двух кварталах отсюда.

-Хорошо, мы так и сделаем.

-Тогда вы пока размещайтесь, я чуть позже к вам загляну, - он распахнул дверь, приглашая нас на выход, - мы тут и так здорово засиделись, а мне не хочется лишний раз выкручиваться, отвечая на неудобные вопросы.

Насчет гостиницы Овод не обманул, и буквально через пятнадцать минут мы с Юлией сняли аккуратный двухкомнатный номер (мы все же старались соблюдать нормы приличий) со всеми удобствами и большим балконом, выходящим на улицу, которую я определил как главный проспект городка. Поскольку ожидание Овода начинало затягиваться, мы решили не испытывать наши желудки на выносливость и спустились в кафе, где, как оказалось, кормили на удивление вкусно и невероятно сытно, причем за стоимость одного сэндвича у нас дома.

Я опасался, что Юлия, избалованная дома обслуживанием по высшему разряду, ознакомившись с уровнем местного сервиса, начнет морщить нос, но она восприняла скрипящие половицы и рыжие потеки на стенах ванной комнаты как нечто само собой разумеющееся. Я-то был уже привычен и не ждал от гостиницы особой роскоши, но, как выяснилось, второй по значимости человек в Клане Саттар, тоже неплохо понимал, как устроен мир, и что свои желания иногда стоит приводить в равновесие с реальностью.

Глава 14

После обеда заняться нам было нечем, и мы с Юлией с головой погрузились в изматывающую скуку, когда позвонить домой не позволяли соображения конспирации, а ожидание появления Овода уже начинало затягиваться и постепенно превращалось в изощренную пытку.

Тем не менее, ближе к вечеру он все же объявился и в качестве извинений приволок с собой целую упаковку дорогого пива, после чего злиться на него всерьез мы уже не смогли.

-Я тут навел кое-какие справки, - он соблазнительно хрустнул колечком первой банки, - в общем и в целом, изложенные Томми сведения подтверждаются. В Вирталии и вокруг нее в последнее время действительно разворачивается какая-то нездоровая активность.

-Удивительно осведомленный тип! – не без восхищения заметила Юлия.

-Что есть, то есть.

-Его теперь надолго упекут? – не то, чтобы меня так уж сильно беспокоила судьба Тома, но все же…

-Сомневаюсь. Мы же не можем официально обвинить его в том, из-за чего вы сюда прибыли, - Овод, словно извиняясь, развел руками, - нам лишняя огласка ни к чему, да и доказательств никаких нет. Ему, конечно, можно прикрутить мелкие финансовые махинации, при помощи которых он скрывал свои делишки, но это тянет только на штраф. Так что мы даже согласие на его арест вряд ли получим, и уже завтра Томми окажется на свободе.

-То-то он не слишком переживал, когда его задержали, - хмыкнул я, с сожалением убирая пустую банку под стол, - знал, что ничего серьезного на него повесить не получится.

-А если бы он еще соображал чуть быстрей, то не запаниковал бы и не попытался сбежать. Что бы мы тогда с вами делали – ума не приложу!

-Да уж, Юлин экспромт оказался исключительно удачным.

-Сказать честно, на такую бурную реакцию я не рассчитывала, но все сложилось самым лучшим образом.

-И что удалось выяснить с его подачи? – я решил вернуть беседу в исходное русло.

-Касательно последних новостей, - Овод поерзал в скрипучем плетеном кресле, - презентация «Светлого Города» удалась на славу!

-Они смогли продать все дома первой очереди?

-Не то слово! Администрация устроила аукцион, и за право заселиться в первой волне развернулась самая настоящая драка! – Овод посмотрел на наши лица и, сообразив, что требуются пояснения, уточнил, - драка в самом прямом смысле этого слова. По слухам, Розалия Аше едва не выцарапала глаза супруге Министра Обороны.

-Розалия Аше? – брови Юлии поползли вверх, да так и застыли где-то посредине ее лба.

Мысль о том, что Розалия, икона стиля и аристократичности, набросилась на кого-то с кулаками, настолько выбивалась из привычных рамок, что на нашем балконе на некоторое время воцарилась почти благоговейная тишина. Все молча пытались представить себе эту картину.

-М-да, - резюмировал я, - тут определенно не обошлось без изрядной дозы мозголомства.

-И это еще цветочки, - Овод открыл вторую банку, словно накопившаяся в нем информация оказалась настолько горячей, что требовала постоянного и интенсивного охлаждения.

-Но тогда что ты почитаешь за ягодки? – в голосе Юлии послышалась тревога.

-Суммы, уплаченные участниками аукциона за выбранные коттеджи.

-Все настолько плохо?

-Стоимость некоторых лотов исчислялась сотнями миллионов.

-Сотнями…!?

И вновь потрясенная тишина, нарушаемая лишь криками продавцов с соседнего рынка и гудками машин, опустилась на наш облупленный балкон. Да, «Светлый Город» с самого начала позиционировался как элитный поселок, и уровень исполнения там вполне соответствовал заданной высокой планке, но никто и никогда не предполагал, что за участки в нем кто-то согласится платить настолько больше, чем они реально стоят. Более того, Эдуард, насколько я помнил, даже допускал, что придется снизойти до некоторой благотворительности ради того, чтобы представители интеллектуальной и деловой элиты согласились тут поселиться. И вдруг – драка! Сотни миллионов! Министры и бизнесмены, таскающие друг друга за волосы ради доступа к роднику счастья и блаженства!

Очевидно, что «Техноскейп» теперь с лихвой окупит свои последние инвестиции, да и акционеры «Светлого Города» будут довольны.

Все, кроме Эдуарда Саттара.

Его изначальный план оказался перевернут с ног на голову, вывернут наизнанку и полностью извращен. По его задумке, Медиаторам следовало транслировать энтузиазм и мотивацию из «Светлого Города» вовне, а не наоборот, накачивать его всеми мыслимыми удовольствиями и радостями. Да еще за деньги!

И я сомневался, что Эдуард будет и далее безучастно взирать на происходящее, не предпринимая никаких попыток вмешаться и исправить ситуацию, приведя ее в соответствие с исходным замыслом.

-Эдик будет недоволен, - пробормотал я.

-Это как пить дать, - согласилась Юлия, - чьи-то перья полетят непременно!

-При том размахе, который приобрел процесс к настоящему моменту, я сильно сомневаюсь, что у него получится повернуть его вспять, - Овод скептически покачал головой, - ведь не просто так в числе приглашенных присутствовали министры обороны и внутренних дел. При необходимости они вполне могут обеспечить проекту и силовую поддержку.

-Час от часу не легче! – Юлия помрачнела еще больше.

-Эдик, конечно, способен на многое, но и ему, боюсь, не под силу противостоять всем и сразу. Даже великий воин бессилен против разъяренной толпы. А они разъярятся, в этом у меня нет никаких сомнений. Ведь он фактически попытается украсть их мечты.

-Что же нам теперь делать? – было немного непривычно видеть Юлию Саттар откровенно растерянной. Волевая и решительная, она всегда умела находить выход даже из кажущейся тупиковой ситуации, но сейчас обстоятельства оказались сильней.

-Есть у меня одно предложение, - Овод запрокинул голову, вытрясая в рот последние капли пива из банки, - но оно вам не понравится.

-Выкладывай, - вздохнул я, - хуже все равно уже не будет.

-Поскольку, как я понимаю, Кира и Алан стоят у штурвала всего этого проекта, то вы вполне можете подняться на борт их парохода и отправиться в это сказочное путешествие вместе с остальными. Я уверен, что для вас-то места там забронированы точно. Хочешь быть счастливым – будь им, как говорится. Достаточно просто не сопротивляться, и все.

Против собственной воли я все же задумался над его словами. Да, со стороны такой вариант смотрелся не очень-то красиво и даже предательски по отношению как к другим людям, так и к самому себе, но… ведь оказавшись по ту сторону ограды «Светлого Города» я бы уже не терзался подобными сомнениями, утонув в теплой, уютной и обволакивающей ауре благополучия и покоя! А для того, чтобы уговорить собственную совесть, больших усилий не потребуется. Рано или поздно даже она устанет от бессмысленной борьбы.

-Лишь бы этот пароход не оказался очередным «Титаником», - я почувствовал, что мне срочно надо еще немного выпить, чтобы заглушить мерзкий привкус, оставшийся во рту после обдумывания такого предложения, и нырнул под стол за следующей банкой, - а другие варианты будут?

-Можно остаться здесь, - Овод пожал плечами, - и наблюдать за питомником счастливых хомячков с безопасного расстояния.

-Здесь!? – видимо, на взгляд Юлии, такая альтернатива выглядела даже более дико, - за Стеной!?

-Это с какой стороны посмотреть, - Овод усмехнулся, - иногда мне кажется, что за той самой Стеной скрываются от остального мира как раз они.

Занятно. Зародыш аналогичной мысли неоднократно порывался прорасти и в моей голове, но, видимо, ему не хватило питательной среды. Ведь если забраться в клетку, поставленную посреди африканской саванны, то можно вполне обоснованно считать, что ты сумел поймать всех обитающих в ней львов. Вопрос лишь в том, у кого при этом остается больше реальной свободы – у тебя в тесной решетчатой коробке или же у хищников, разгуливающих по широкой равнине? Хотя, если подумать, свобода еще не гарантирует благополучия. Иногда даже наоборот.

Во времена торжества Психокоррекции люди охотно обменивали частичку своей индивидуальности на безбедное существование, пока трагические события в «Айсберге» не открыли им глаза на прячущихся в тенях демонов, сопровождавших эту сделку. Позже Медиаторы, подобно ассенизаторам душ, откачивали из людских мыслей негатив и заменяя его более приятными переживаниями. Но вот и они дошли до своего края, начав на заказ ублажать страждущих, располагающих достаточно толстым кошельком. А что дальше?

И только тут, за Стеной, где люди обладали почти неограниченной свободой, причем настолько, что она могла прикончить их в любую минуту, жизнь практически не менялась, оставаясь неизменной на протяжении многих столетий. Здесь твоя значимость определялась тем, что ты можешь, а не тем, что о тебе говорят другие. Жестокий мир, где успеха добивается лишь тот, кто действительно готов положить за него свою жизнь. Мир, который словно рентгеновским аппаратом просвечивал тебя насквозь, и где внешняя оболочка из дорогих, брендовых  шмоток, новой машины и роскошных часов абсолютно ничего не значила. Здесь имело значение только то, кем ты являешься на самом деле.

-Пусть риторический вопрос, - в характере Юлии определенно присутствовали гены неугомонного исследователя, - но кому мы здесь нужны? Что мы тут делать-то будем?

-Не вижу проблемы, - пожал плечами Овод, - грамотные специалисты нужны всегда, везде и всем. А с вашей репутацией так и вовсе беспокоиться не о чем. С руками оторвут!

-Мне даже любопытно, какая у меня здесь репутация?

-Управленец высочайшей квалификации, - ответил я, - таких специалистов по пальцам одной руки пересчитать можно. За тебя тут драться будут не хуже, чем за участки в «Светлом Городе».

-Тебе-то откуда знать?

-Ну, я же тут уже бывал, худо-бедно представляю, что к чему.

-И никого не будет смущать моя фамилия?

-Здесь в первую очередь ценится результат, а не родословная. Вон, Том, хоть и депортированный, а работу нашел же!

-Вот видишь, - поддакнул Овод, - Олежка уже все заранее изучил. Так что насчет твоего трудоустройства можно не волноваться.

-В отличие от моего, - буркнул я без особого оптимизма.

-Ой, я тебя умоляю! Куда ты ездил в прошлый раз? В «Тарпан»? Только заикнись, и, смею заверить, они сходу отвалят тебе такие райские условия, что домой даже не захочется.

-Да что тут делать-то!? За сусликами по степи гоняться!? Все те технологии, что они тут применяют, передаем им мы! Где достойный фронт работ взять!?

-А я-то полагал, что ты умеешь держать глаза открытыми, - Овод недовольно поцокал языком, - если ты думаешь, что тот же «Тарпан Изотоп» занимается лишь тем, что обгладывает косточки, изредка подбрасываемые Белым Человеком из-за Стены, то сильно заблуждаешься. У нас тут есть, чем заняться грамотному специалисту.

-Например? – мой скептический настрой не проходил, и мне не терпелось дать Оводу достойный отпор.

-Ладно, ты сам напросился, - под пристальным взглядом его серых глаз мне стало как-то неуютно, - в данный момент реализуется масштабная программа по развитию внеземной промышленности. Она требует разработки огромного количества уникальных технологий – добыча ресурсов на астероидах, их переработка, создание новых конструкционных материалов, синтезируемых из того сырья, которое удалось найти, технологии химического синтеза в условиях микрогравитации – список длинный. Работы предстоит много, работы сложной и даже опасной, но безумно интересной. Тут в командировки не за Стену, а на орбиту мотаться придется и даже дальше. А вот высококлассных профессионалов, рисковых, дерзких, способных мыслить нестандартно и находить решения таких задач, с которыми еще никто прежде не сталкивался – дефицит. Ты бы здесь очень пригодился!

-Я…

Через некоторое время Юлия с легким вздохом протянула руку и пальчиком аккуратно поддела за подбородок мою отвалившуюся челюсть.

-Но я… то есть… как это – «внеземной»!?

-Ну ты же понимаешь, что тащить с Земли все то, что можно добыть на месте, слишком накладно. Объем строительства предстоит большой – орбитальные электростанции, производственные комплексы и много другое – поэтому имеет смысл по максимуму использовать те ресурсы, что удастся раздобыть на месте. Отправленные к астероидам зонды прислали довольно обнадеживающую информацию, поэтому…

-Погоди, погоди! – я затряс головой, - насколько я помню, в последние годы программы пилотируемой космонавтики были свернуты, поскольку со всеми задачами вполне успешно справлялись роботы. Вообще, с некоторых пор все работы не выходили за пределы околоземной орбиты, поскольку никто не хотел разоряться на чистую науку. Я ничего не слышал о каких-то новых амбициозных планах. Это что еще за новости!?

-То, что вы выбросили, мы подобрали и развили, - Овод невесело усмехнулся, и было в его усмешке что-то сочувственное, - наша космическая программа успешно развивается и остро нуждается в хороших специалистах. В том числе и в области химии. Что скажешь?

-Мне… мне надо немного собраться с мыслями. Я даже не подозревал, у вас есть космонавтика и… и прочие вещи, которые, как мне раньше казалось, доступны лишь обитателям нашего мира. Честно говоря, я в шоке.

-Вы видели ровно ту картину мироздания, которую вам позволялось видеть. Поначалу, в первые годы после кризиса, все так и обстояло, но очень скоро люди по эту сторону Стены оправились от потрясения и начали налаживать новую жизнь. А вот ваше общество, замкнувшись в изолированной безопасной капсуле, напротив, начало замедляться, а кое-где даже откатилось назад. Для поддержания нужного настроя в человеческих головах картинку все чаще приходилось ретушировать и подкрашивать, пока правда полностью не скрылась под толстым слоем грима.

-В свою предыдущую командировку я и сам начинал задумываться об этом, столкнувшись с определенными нестыковками между ожиданиями и реальностью, но не углублялся в философию слишком уж глубоко, - я восхищенно кивнул Оводу, - ты сумел меня удивить.

-Не переживай, когда я сам тут очутился в первый раз, то точно также время от времени ронял челюсть, хотя и считал себя прожженным циником. Ничего, ты тоже освоишься.

-А когда именно ты тут очутился? – откровения о развиваемой за Стеной космонавтике просвистели мимо Юлии, не оставив на ее женской душе даже царапины, - и вообще, своей историей поделиться с нами не желаешь?

-Кстати да! – смена темы оказалась как нельзя своевременной, мне срочно требовалась небольшая передышка, чтобы прийти в себя, - каким образом наш великий воин сумел совладать с разъяренной толпой?

Память мгновенно перебросила меня почти на десять лет назад, в тот день, когда Эдик спровоцировал беспорядки на благотворительном концерте. Перед моим взором, так явственно, словно это происходило вчера, снова промелькнули картины пережитого тогда кошмара. Я вспомнил большой холл, быстро заполняемый обезумевшей человеческой массой, вливавшейся внутрь через выломанные двери, кабинку лифта, куда Овод втолкнул нас с Юлией, его самого, кричащего нам через уже сдвигающиеся створки…

В ходе последующего разбора завалов его тело так и не нашли, что оставляло лазейку для робкой надежды, но шанс представлялся настолько мизерным, что я вскоре перестал об этом думать, внутренне смирившись с потерей. И теперь, спустя столько лет, встретить Овода здесь, живым и невредимым – то был шок, сравнимый по оглушающей мощи с новостями о развиваемой местными «дикарями» космической программе. Боюсь даже представить, какие сны будут меня преследовать сегодня ночью.

-Ничего сверхъестественного, - отмахнулся он, - пара газовых гранат – и толпа разъяренная превращается в толпу плачущую.

-Но почему ты не воспользовался ими раньше!? И почему не уехал на лифте вместе с нами!?

-Так на открытом воздухе от гранат мало толку, а вот в тесном коридорчике – в самый раз. А что касается второго вопроса, - Овод задумчиво поболтал пиво в банке и сделал большой глоток, - после всего, что случилось, я не горел желанием попасть в лапы Саш… в смысле Александра Саттара.

-Но вы же с ним договорились, заключили сделку! – продолжал недоумевать я, - и ты сказал, что он свое слово держит.

-Я выторговал неприкосновенность для тебя и Эдика, а вот насчет моей персоны у нас никакого уговора не было.

-Отец бы ничего тебе не сделал! – возмутилась Юлия, - в конце концов, ты мне жизнь спас, а это кое-что значит!

-Скорей всего ты права, но он не смог бы гарантировать мне защиту от других членов Лиги, которые моими стараниями заполучили Эдика себе на шею. Они вполне могли иметь на меня зуб, а с такими людьми шутки плохи!

-Да ты, брат, параноик!

-Просто я слишком хорошо знаком с темной стороной человеческой натуры, - Овод печально вздохнул, - я предпочел не рисковать, и в той ситуации исчезновение показалось мне наилучшим вариантом.

-Хоть бы словечко черкнул, гад ты такой! – Юлия, похоже, не на шутку обиделась.

-Извини, но я не мог допустить даже малейшей утечки. У Лиги уши повсюду, и очень длинные руки, любая оплошность могла стать фатальной.

-Но здесь-то ты как очутился? – мне никак не давала покоя его реинкарнация в местной Службе Безопасности.

-Именно потому, что сюда Лиге дотянуться было бы крайне непросто.

-Зная тебя, я никогда бы не подумал, что ты надумаешь снова поступить на службу в полицию.

-Все обстояло немного не так, - Овод усмехнулся, и я сообразил, что нас ожидает еще одна порция потрясений, - когда я свалил за Стену, здесь какой-то единой организованной структуры, следящей за порядком, просто не существовало. И я ее создал.

-Что!? – дружно выдохнули мы с Юлией.

-Я же говорю, в здешних краях, как и везде, главная проблема – дефицит грамотных специалистов. Достаточно было популярно объяснить ключевым игрокам, что установление единых правил игры пойдет на пользу всем, и я автоматически оказался назначен ответственным за создание СБ. Что ни говори, а иногда репутация способна творить настоящие чудеса! Все остальное – дело техники. Лет через пять, когда мое детище более-менее крепко встало на ноги и набралось опыта, я решил, что уже можно прервать затянувшееся молчание. Я позвонил Александру.

-То есть мой отец уже давно знал, где ты и что с тобой, но мне при этом даже словом не обмолвился!?

-Что поделаешь, паранойя – это у нас семейное.

-Вы заключили с ним новую сделку? – я все же хотел дослушать историю до конца.

-Вроде того, - кивнул Овод, - в свете наметившейся тенденции по переносу все большего количества производств сюда, вовне, он счел полезным иметь еще одну пару наблюдательных глаз на месте событий. Он же не дурак, в конце концов, понимает, куда все движется.

-Но ежели вы с ним уладили все вопросы, то почему ты не вернулся?

-А зачем? – мой вопрос немало его удивил, - что там у вас есть такого, чего я лишен здесь?

-Ну как же… - я и сам замешкался, - комфорт, безопасность, лучшие условия для жизни. Возможностей больше…

-Возможностей!? – Овод расхохотался, - ну ты и загнул! Как можно сравнивать жизнь в условиях строго очерченных рамок с почти безграничной свободой, что царит тут. Это как выбирать между грунтовым и тепличным помидорами. У одного – аккуратный внешний вид, но никакого вкуса, а другой, быть может, и неказистый, но такой ароматный, что пальчики оближешь! И тут уж кому что нравится, я не настаиваю. А насчет безопасности – так для этого мы здесь и работаем!

И вновь я поймал себя на мысли, что даже сам себе не могу с уверенностью ответить, какой вариант мне больше по душе, какой из помидоров я бы предпочел? Все люди разные, и их предпочтения вовсе не обязаны совпадать. Кто-то обожает трофи-рейды по грязи и буеракам, а другому подавай гоночный трек. Один любит футбол, а кому-то милей керлинг. Сплав по горной реке или расслабленный отдых на пляже, сладкие пирожные или маринованные огурчики, Рембрандт или Кандинский, классика Баха или современная дискотека – диапазон интересов и вкусов огромен, и единственно верного варианта среди них нет и быть не может.

Возможно, наша попытка самоизолироваться внутри Стены, мысленно заселив весь остальной мир варварами и дикарями, оказалась ошибочной. Быть может, мы тем самым отсекли себе путь к дальнейшему развитию? Мне вдруг вспомнился пример из биологии, когда изолированные по тем или иным причинам популяции животных постепенно деградируют, вырождаясь в карликовые подвиды слонов, бегемотов и лемуров. А что, если мы постепенно также превращаемся в карликов? Пусть не с точки зрения размеров, но в смысле интеллекта, морали и вообще, любви к жизни? Вон, некоторые, как выясняется, уже не могут существовать без внешней подпитки и готовы наизнанку вывернуться ради доступа к ней.

-Что вы планируете делать дальше? – вопрос Овода выдернул меня из задумчивости.

-Нам надо закончить то дело, с которым мы сюда прибыли, - ответила Юлия, - когда мы будем уверены, что все бреши, которыми пользовался Том, заделаны, и угроза устранена, тогда и вернемся домой.

-Я не думаю, что это займет очень уж много времени. Я накрутил хвост Махиду, и, если Том нам не заливал, то уже к завтрашнему утру все должно быть исправлено.

-Тогда завтра мы нанесем еще один визит в «СофтСпайк» и потом – по домам.

-Хорошо, - Овод поднялся, потянувшись и хрустя уже немолодыми суставами, - только я бы на вашем месте особо не спешил.

-Это еще почему? – насторожилась Юлия.

-Но разве вам, пока есть такая возможность, не хочется до отвала наесться вкуснейших грунтовых помидоров?

Глава 15

Личный гиперджет Эдуарда совершил посадку в аэропорту ближе к вечеру, и уже через несколько минут весь Центр Медиации стоял на ушах. Доселе никто не осмеливался проговаривать свои подозрения вслух, но, так или иначе, все догадывались, что их деятельность несколько расходится с изначальным замыслом. Поскольку работа в Центре оплачивалась весьма щедро, то никто особо и не возражал, чтобы не портить отношения с Кирой, однако перспектива попасть под горячую руку самого Эдуарда Саттара, о чьих способностях ходили легенды, резко изменила расклад сил.

Стоя у окна в своем кабинете, Кира наблюдала за тем, как одна за другой со двора выезжают машины сотрудников, спешивших покинуть Центр до прибытия Эдуарда. Недавно ей даже пришлось спуститься в зал Медиации, чтобы лично объяснить своим сотрудницам, насколько непростительную ошибку они совершат, если вдруг надумают покинуть свой рабочий пост в самый разгар смены. Перечить ей никто не осмелился, но их чувства ощущались более чем явно, и самым громким из них, уверенно заглушавшим все прочие, был Страх. Едкий, щекочущий желудок страх, идущий откуда-то изнутри. Страх нечистого на руку управляющего, которого оставили на хозяйстве, и который внезапно узнал, что его хозяин возвращается и уже проехал ворота усадьбы.

Очевидно, что в предстоящей дискуссии Кире придется полагаться только на саму себя. Все остальные предпочтут занять нейтральную позицию, чтобы после, когда дым рассеется, присоединиться к победителю, торопливо и неуклюже клянясь ему в вечной преданности. Конечно же они будут понимать, что их предательство не прощено и не забыто, но это в дальнейшем сделает их более послушными и сговорчивыми. Так что пусть бегут, по большому счету бежать-то им все равно некуда.

Проводив взглядом последнюю машину, Кира вздохнула и прошла в приемную, где накануне произвели небольшие перестановки. У дальней стены на небольшом возвышении стояло ее кресло, высокое и массивное, рядом с которым притулился небольшой столик с информационным терминалом. Помимо этого, в комнате какие-либо другие сидячие места полностью отсутствовали. Посетителям следовало стоять в ее присутствии, дабы они не забывали, кто именно здесь главный, и сколь широкая пропасть отделяет принимающую их хозяйку от них самих и прочей челяди. Как-никак она заслужила толику уважения за все то, что сделала для людей.

Усевшись в кресло, Кира расправила складки на своем традиционно длинном платье и, удостоверившись, что все в порядке, активировала требуемый режим освещения. Вся приемная погрузилась в полумрак, и только она, восседавшая на своем импровизированном троне, оставалась ярко освещенной, подобно маяку во мгле штормового моря.

Она приготовилась ждать.

Эдуард появился минут через десять, Кира даже заскучать не успела. Только заслышав звук его шагов в коридоре, она догадалась, что ее учитель прибыл. До сего момента, как она ни старалась, ей так и не удалось уловить отсветы его эмоций – Эдуард, как и любой опытный Корректор, прекрасно умел маскировать свои мысли от не в меру любопытных коллег по цеху.

Остановившись в дверях, он окинул взглядом приемную, коротко улыбнувшись каким-то своим мыслям. Невысокий и щуплый, в простенькой спортивной куртке, Эдуард выглядел совершенно обыденно и невзрачно, словно воплощая собой то самое Ничто, должное трепетать при виде окруженной сиянием Киры. Но Эдуард не трепетал и не робел. Напротив, он изучал ее с интересом естествоиспытателя, рассматривающего редкую букашку, угодившую в его сачок.

-Ну и накуролесили вы тут без меня! - он неспешно двинулся вперед, слегка наклонив голову набок, как будто подбирал более удачный ракурс обзора.

Кира почувствовала легкие, едва ощутимые прикосновения к своему разуму, но она их ожидала и заранее выстроила необходимые защитные барьеры. В конце концов, у нее был исключительно талантливый учитель, а она сама оказалась на удивление способной ученицей.

Эдуард остановился в нескольких шагах от нее и вопросительно приподнял бровь.

-Что ты пытаешься от меня скрыть, глупышка? Я же и так вижу все как на ладони.

-Я не люблю, когда кто-то без спроса лезет ко мне в голову.

-Ой, ну надо же! Какие мы нежные! – голос Эдуарда зазвучал жестче, - а я вот терпеть не могу, когда кто-то без спроса переиначивает на свой лад и извращает мои идеи!

-Твои идеи – дерьмо, - сухо констатировала Кира.

Она едва не рассмеялась в голос, увидев, как откровенно растерялся Эдуард при ее словах. Еще никто и никогда не позволял себе разговаривать с ним так бесцеремонно и нагло! Его замешательство, впрочем, продолжалось недолго, и он очень быстро снова взял себя в руки, сделав вид, будто ничего особенного не произошло.

-Почему ты так решила?

-Если бы болел за них по-настоящему, всей душой, то не оставил бы на попечение неопытного подмастерья. Реально увлеченные люди не удаляются в пустыню для медитации, пока кто-то измывается над их мечтой. К чему теперь эти запоздалые жалобы на то, что твое дитя выросло больше похожим на няньку, а не на родного отца? Или же ты и сам изначально в них не верил и ушел в тень лишь для того, чтобы снять с себя ответственность за неизбежный провал всей затеи?

-Скорее наоборот, моя ошибка состояла в том, что я был слишком наивен, доверяя не тем, кому следовало.

-О-о-о, нет, не уклоняйся от темы! – Кира погрозила ему пальцем, - твоя наивность простиралась куда дальше! Весь твой замысел строился на инфантильной мечте о влиятельных и талантливых людях, добровольно объединившихся с тем, чтобы сделать мир добрее и лучше. Вот уж действительно, такая идиотская мысль могла прийти в голову только затворнику, проведшему в одиночестве несколько лет на необитаемом острове! Я же все это время крутилась здесь, среди людей, и более-менее представляю, чего они стоят! Идеалистические альтруисты существуют, но их единицы, и они прозябают в безвестности и нищете. Те же, кто сумел добиться успеха, прекрасно знают ему цену и ради пустопорожних благих намерений задницу от стула не оторвут. Надо быть полным слепцом, чтобы не понимать таких очевидных вещей!

-Но мы были обязаны хотя бы попытаться!

-Так мы и попытались! Все закончилось тем, что проект ушел в минус почти на полмиллиарда, а желающих запрыгнуть на борт что-то не наблюдалось. Нам грозило банкротство, а ты только продолжал увещевать из своей солнечной кельи, что со временем все наладится, что надо больше стараться, что надо верить… - охваченная возбуждением, Кира даже привстала с кресла, но вовремя спохватилась и села обратно, заговорив уже спокойней, - положа руку на сердце, здесь, в штабе, в успех твоего начинания по настоящему не верил никто. И в какой-то момент мне пришлось взять все в свои руки, чтобы спасти хотя бы то, что осталось.

-Ты не спасла «Светлый Город», - Эдуард сделал еще одни шаг вперед, - ты его уничтожила!

-В твоей версии он изначально был нежизнеспособен и умер сам, так ни разу и не придя в сознание. Я же отстроила его заново, учтя ошибки предшественников и перекроив первоначальные планы. И я в итоге добилась успеха!

-Успеха!? – Эдуард так распалился, что его лицо покрылось красными пятнами, - ты обменяла мечту на деньги, превратила храм в торжище, и это ты называешь успехом!?

-Во всяком случае, мне есть что предъявить. У меня есть Результат. Да, у нас не получилось облагодетельствовать все Человечество, но мы смогли сделать счастливыми хотя бы некоторых.

-О, боги! Неужели ты не понимаешь, что невозможно сделать кого-то счастливым насильно, просто по щелчку пальцев!?

-Практика показывает, что ты ошибаешься.

-То, что вы предлагаете своим  покупателям – не счастье, а всего лишь сладкий дурман, наркотик, затуманивающий их разум! Что вы им скажете, когда он рассеется?

-С чего вдруг? – Кира недоуменно вскинула брови, - мы планируем обосноваться тут надолго, и у нас весьма обширные планы по расширению поселка. То, что мы делаем – не разовая рекламная акция, это – навсегда.

И вновь ей удалось повергнуть Эдуарда в пусть кратковременное, но замешательство. Чудесно, просто чудесно! Два-ноль в ее пользу! Судя по всему, столь длительная изоляция от общения с другими людьми не пошла Эдуарду на пользу. Он слишком долго оставался предоставлен самому себе и разучился трезво оценивать мысли и поступки окружающих, угодив в ловушку личностной проекции. А относительно легкая победа над Лигой только утвердила Эдуарда в собственной правоте, и он уверовал, будто и впредь все вокруг станут внимать каждому его слову и беспрекословно выполнять все его указания. Разве возможны какие-то варианты, если сам Александр Саттар не смеет ему перечить и во всем соглашается с братом? А все потому, что он, Эдуард, прав. Всегда. Точка.

И вдруг, обнаружив на безупречном фасаде своего видения окружающего мира досадно отслоившийся кусочек штукатурки, он решил поддеть его ногтем, чтобы исправить огрех, но под ним внезапно разверзлась вселенская бездна, готовая поглотить его самого! Тут уж хочешь не хочешь, а занервничаешь.

Эдуард, должно быть, полагал, что вся игра с одурманиванием покупателей затеяна лишь для того, чтобы вытрясти из них побольше денег и поправить финансовое положение проекта. Он думал, что, отчитав Киру, сможет исправить ее ошибки и вернуть своему замыслу исходную чистоту, но вместо этого неожиданно осознал, что «Светлый Город» ему более не принадлежит, и что у его штурвала встали другие люди, лелеющие совсем иные планы. В его картине мироздания, центром которого являлся он сам, такой поворот событий представлялся просто немыслимым!

-Видишь как на ладони, да? – не смогла удержаться от ехидного замечания Кира.

И вновь она ощутила попытки проникнуть в ее разум, но уже более настойчивые, парировать которые, впрочем, не составило особого труда.

-Чего ты добиваешься? – судя по всему, масштаб ее затеи настолько превзошел все подозрения и опасения Эдуарда, что он банально отказывался в него поверить.

-Как я и говорила – сделать людей счастливыми! Более чем достойная цель, по-моему.

-Каким образом!? – Эдуард не выдержал и сорвался на крик, - выкачивая восторги и удовольствия у одних и заливая их в головы другим!?

-Алан любит напоминать, что вся гамма удовольствий жизни определяются всего лишь несколькими гормонами. За тысячи лет биохимия не претерпела каких-либо изменений, совершенствуются только технологии, стимулирующие их выработку. Кому-то приходится бегать, драться, штурмовать вершины, реальные или виртуальные, чтобы заработать свою дозу счастья, ну а кто-то более состоятельный теперь вполне может ее просто купить. Мне кажется, что в этой области прогресса мы, наконец, достигли предела и нашли идеальное решение извечной проблемы человечества. С твоей помощью, разумеется.

-Не смей впутывать меня в свою мерзкую авантюру! Я не хочу иметь с ней ничего общего!

-Если бы ты видел лица людей, благодарных нам за то, что мы для них делаем, ты бы так не говорил.

-Каких людей!? – Эдуард выбросил в сторону руку, указывая пальцем за окно, - тех, из чьих душ ты как вампир выкачиваешь восторги и радости, оставляя им голодную пустоту!? Рано или поздно ваши махинации вскроются, и вы увидите перед собой совсем другие лица, жаждущие справедливости, жаждущие отмщения!

-Помилуй! Я не настолько безрассудна, чтобы отбирать у них все, - Кира закатила глаза, как будто сокрушаясь по поводу непроходимой тупости собеседника, - в нашем распоряжении достаточно обширное поле, с которого мы можем отбирать только самые лучшие, самые спелые и сочные плоды. Общий фон такой плотный, что этой небольшой прополки никто даже не почувствует. Ты зря беспокоишься. А на тот случай, если кому-то вдруг придет в голову проявлять недовольство…

-На этот случай в списке твоих клиентов присутствуют министры обороны и внутренних дел!

-Фу! У вас, мужиков только насилие на уме. Да еще секс, - Кира довольно ухмыльнулась, - все гораздо проще и изящней – соответствующий пункт включен в пользовательское соглашение, принимаемое каждым, кто хочет попасть в Вирталию. Эту юридическую галиматью все равно никто не читает.

-И там вы их бессовестно стрижете, точно овец, загнанных в стойло.

-Не вижу тут никакой моральной проблемы. Мы даем им то, чего они хотят, а взамен забираем то, что нужно нам. Все честно.

-Я задумывал «Светлый Город» как маяк, своим светом указывающий людям путь в лучшее будущее, - вздохнул Эдуард, - а ты превратила его в красный фонарь над входом в бордель, где за толику малую любой может получить свою дозу удовольствий и забыться. Ты растоптала мою мечту, вытерла об нее ноги!

-Фактически я привела твои оторванные от жизни фантазии в соответствие с реальностью. Любая, даже разумная и перспективная идея требует надежного фундамента для своей реализации. Ты же необдуманно затеял масштабное строительство воздушных замков на голом песке. Но теперь, когда мы поправили наше финансовое положение, можно вернуться и к твоим задумкам.

-Я уже сказал – не хочу иметь с вашими делами ничего общего, - Эдуард устало провел ладонями по лицу, - убирайся.

-Ты не вправе указывать мне, что я должна делать! – резко огрызнулась Кира, - тем более, если речь идет о «Светлом Городе»! Этот ребенок является моим ровно в той же степени, как и твоим. Вот только ты, как истинный отец, сделав свою часть работы, сбежал на далекий курорт, где наслаждался отдыхом, тогда как я наше непутевое дитя выносила, выходила, выстрадала! Брошенный тобой младенец задыхался и бился в конвульсиях, а я подарила ему новую жизнь! И потому определять дальнейшую судьбу проекта я буду сама.

-То есть ты не только опошлила весь замысел, но еще и украла его у меня?

-Ты вполне можешь занять достойное место рядом со мной. Людской благодарности хватит на всех.

-И что мне проку с той благодарности!?

-Твои идеи стали тем первоначальным толчком, который в итоге привел к созданию «Светлого Города», и его жители это знают. Ты ведь всегда мечтал сделать мир лучше. Пусть нам пока не удалось облагодетельствовать всех, но мы сумели осчастливить хотя бы  избранных. И ты вправе рассчитывать на свою долю их почитания и восхищения. А это не так уж и мало, поверь мне.

-Да плевать мне на почитание!!! – закричал Эдуард, потрясая стиснутыми кулаками, - Мы начинали проект, думая не о личной славе, а о благе всех людей! Мы не эстрадные звезды какие-нибудь, чтобы красоваться на публику, мы же не такие откровенно ненормальные, как они! Ну сама посуди, что привлекательного в том, что прохожие будут на тебя оглядываться, пальцами показывать, автографы просить!? Постоянно находиться в центре внимания толпы, жадно ловящей каждое твое слово, каждый взгляд или жест – это же…

Он резко умолк, пристально всматриваясь в лицо Киры, в струящееся по полу белоснежное одеяние, в игру света и теней, выделявших ее среди погруженного в полумрак зала. По его лицу пробежала короткая судорога, и Кира ощутила резкий, хлесткий удар, пытающийся рассечь и вскрыть ее оборону, добраться до тайников ее мыслей. Она вздрогнула от неожиданности, но не поддалась.

Тогда Эдуард устремился вовне, широким взмахом охватив как территорию поселка, так и выйдя далеко за его пределы. За окном послышался гвалт потревоженных галок, облюбовавших окружавшие дворец деревья. В одно мгновение мысленный взор Эдуарда высветил тысячи тонких нитей, из которых было соткано полотно окружающего эмоционального фона, и от него не укрылось, сколь многие из них тянутся к худенькой женской фигурке в длинном белом платье. Его глаза расширились, наполненные смесью ужаса и восхищения.

-Кира, - прошептал Эдуард неожиданно севшим голосом, - что ты задумала?

-Я только лишь хочу расставить все по своим местам, - Кира даже не пыталась скрыть, что наслаждается его испугом, - людям следует знать, кто именно обеспечивает их благополучие, и относиться к этому человеку с должным почтением.

-Но речь идет уже не о почтении, а о… о… - Эдуард никак не мог подобрать нужное слово, или просто боялся его произнести, - о поклонении!

-Ничего страшного, я потерплю.

-Но как!? Как вообще такая мысль могла прийти тебе в голову!? Что с тобой случилось!?

-Ничего особенного. Мне просто надоело бесконечно томиться на скамейке запасных, довольствуясь жалкими подачками вроде «блага всего человечества» или «лучшего будущего для всех». Я принесла уже немало жертв на этот алтарь и хочу получить должное воздаяние. Я это заслужила, в конце концов!

-Да, несомненно, но ты же принуждаешь людей восхищаться тобой насильно! – Эдуард не оставлял попыток достучаться до совести Киры, - ты и так уже высосала все, что только можно у тех игроманов, которые зависают в Вирталиии, но теперь ты еще и собственных клиентов заставляешь отдавать тебе их любовь и восхищение! Пойми же, невозможно стать уважаемым и почитаемым в приказном порядке! Нельзя стать лидером, кумиром просто потому, что тебе так захотелось!

-А что делать, если по-другому они не понимают!? Если им всякий раз необходимо пальцем показывать, куда идти, что делать, кого любить?

-Твой вклад в их безоблачную жизнь невозможно переоценить, и рано или поздно они обязательно его оценят!

-Когда!? – почти крикнула Кира, приподнявшись в кресле, - через сто лет? Через двести? Что мне проку с тех благодарственных венков, что они принесут на мою могилу!? Я хочу получить причитающееся мне здесь и сейчас!

-Но не таким же образом!!! Разве возможна любовь из-под палки!?

-Еще как возможна! – Кира наставила на Эдуарда свой тонкий обличающий перст, - когда мой собственный муж, ради которого я пожертвовала карьерой, вернувшись из командировки, ограничивается жалким поцелуем в щечку, когда те люди, благоденствием которых я занимаюсь почти каждый день, столкнувшись со мной на улице, вместо того, чтобы извиниться, срывают на мне свое раздражение, когда окружающие, включая тебя, воспринимают меня не как человека, а как функцию, как, как мне добиться, чтобы меня заметили, чтобы меня уважали, чтобы любили!?

-Наберись терпения, все обязательно сложится! У тебя, в конце концов, еще вся жизнь впереди.

-И я хочу прожить ее достойно! – Кира встала, и ее длинная тень протянулась по полу, упав на ошалевшего Эдуарда, - так или иначе, но я всегда оставалась где-то в задних рядах. Олег, ты – вы забирали себе львиную долю внимания окружающих, но теперь, когда в кои-то веки что-то изменилось, когда что-то от меня зависит, и я могу на что-то повлиять, вы призываете меня к терпению!? Ну уж нет!

-Кира, прошу, уймись! – в голосе Эжуарда проступили непривычные, просящие нотки, - ты и так уже получила достаточно, хватит! Не заставляй людей молиться на тебя, как на богиню, это уже слишком!

-Почему же? Мне такой вариант даже нравится, согревает, знаешь ли…

-Ты не сможешь бесконечно строить ложную реальность вокруг своей персоны! Рано или поздно обман вскроется!

-Я тебя умоляю! Подавляющее большинство населения уже давно живет в условиях постправды, когда реальность успешно подменяется медиакартинкой. Я внесла в нее всего несколько штрихов, создав собственную постреальность, и никто ничего не заметил. Нет абсолютно никакой проблемы в том, чтобы обманывать тех, кто этого жаждет. А недовольные пусть отправляются за Стену, я никого здесь силой не удерживаю.

-О, Господи! Да в твоем мире недовольные просто невозможны! Все, абсолютно все будут обожать тебя до потери сознания! Но ты же сама постоянно будешь помнить о том, что все их раболепие искусственно, а восторги фальшивы от начала и до конца! Этот аспект тебя не смущает?

-Ничуть! – Кира тряхнула головой, отчего ее волосы рассыпались по плечам золотым дождем, - важна сама эмоция, а причины, ее вызвавшие – вторичны. Тут я готова согласиться с Аланом, имеет значение лишь результат, все прочее – только инструменты, служащие для его достижения. Я своей цели достигла, а все остальное – мелочи, не заслуживающие внимания.

-То есть для тебя другие люди – лишь инструменты, мелочи, сырье для производства первосортных удовольствий?

-Они сами выбрали такой путь, а я не стала им препятствовать.

-Тогда это придется сделать мне, - Эдуард сжал кулаки и шагнул вперед, - человек все еще имеет право самостоятельно определять свою судьбу, имеет право на свободу воли!

-Только попробуй! – процедила Кира сквозь стиснутые зубы, - я уже не маленькая девочка, которой могут помыкать все, кому не лень! Я – ученик, уже давно превзошедший своего учителя, и не советую тебе вставать у меня на пути!

-Какая прелесть! Подмастерье, восставший против ига своего наставника! – Эдуард криво усмехнулся, -  ну что ж, так тому и быть…

К птичьему гомону добавился дружный собачий вой, когда он обрушил на Киру всю мощь своего разума. Мозг любого другого человека уже давно бы вскипел и испарился, но Кира была слеплена из другого теста, и хорошо подготовилась к возможной атаке. Она покачнулась, но устояла, пропуская сквозь себя обрушиваемые Эдуардом атаки.

Убожество, никчемность, ничтожность, тщетность – она едва не расхохоталась в голос, поскольку давно успела переварить все эти чувства, с лихвой наполнявшие ее юную жизнь.

Мальчишки в школе, упорно игнорировавшие ее из-за худобы и невзрачной внешности, однокурсники, издевательски замечавшие, что «мужик – не собака, на кость не бросается», коллеги по работе, крутившие пальцем у виска, когда она упрямо строила карьеру, опираясь исключительно на свои знания и игнорируя все варианты продвинуться вверх через постель, подруги, удачно устроившие свою личную жизнь и снисходительно поглядывавшие на нее сверху вниз… Кира припомнила все. Все до последней слезинки, скатившейся по ее щеке и впитавшейся в подушку. Она никогда не жаловалась, не плакалась в жилетку, не проклинала злодейку судьбу, но сейчас она припомнила все.

Кира вобрала в себя наведенные Эдуардом чувства, а потом, как следует вскормив их и взрастив достаточное количество аналогичных переживаний, швырнула обратно.

Щуплый, мелкий, безродный сирота, на которого всем наплевать, и который всегда будет последним в очереди за успехом и счастьем - она знала, куда бить, знала, где именно находятся уязвимые, болевые точки ее оппонента. Но ключевым элементом ее успеха было другое.

Эдуард, несомненно, являлся уникальным, выдающимся мастером как Психокоррекции, так и Медиации, но уникум, каким бы талантливым он ни был, всегда проиграет в столкновении с хорошо организованной толпой посредственностей. Кира словно вдохнула полной грудью терзания тысяч таких же юных неудачников, как молодой Эдик, и обрушила их на него. Да, она – не такой гений, как он, и никогда не демонстрировала экстраординарных способностей, но этот недостаток с лихвой компенсировался умением фокусировать на объекте интереса концентрат страстей сотен и тысяч других людей. Подобно Архимеду, она, заполучив в свое распоряжение точку опоры, теперь была готова свернуть горы и континенты. И в этой ситуации даже выдающийся одиночка ничего не мог ей противопоставить.

По лицу Эдуарда пробежала судорога, он попытался отбросить прочь мрачные воспоминания, но нахлынувший вал боли и отчаяния буквально сбил его с ног. Он пошатнулся, отступил назад и упал на колени, стискивая руками голову, готовую взорваться под напором полузабытых переживаний. Новые и новые волны уничижения и позора накатывали на него, все глубже погружая в пучину безысходности.

Эдуард закричал, пытаясь хоть как-то пробить удушающую пелену скорби, что окутывала его со всех сторон, затягивая в тугой кокон, лишающий способности мыслить и действовать, но все было тщетно. Последняя искорка сознания, засасываемого в трясину отчаяния, еще пару раз мигнула и погасла навсегда…

Подождав еще немного, Кира перевела дух и нажала кнопку интеркома, вызывая секретаря.

-Вызовите, пожалуйста, медицинскую службу и полицию, - она еще раз взглянула на тело, неподвижно лежащее перед ее троном, - похоже, Эдуард Саттар не вынес тяжести обрушившегося на него величия.

Глава 16

Трель коммуникатора с трудом прорвала пелену глубокого утреннего сна. Рука привычно потянулась к прикроватной тумбочке, но неожиданно провалилась в пустоту. В следующую секунду я вспомнил, что нахожусь не у себя дома и окончательно проснулся.

Поиски призывно голосящего устройства под подушкой заняли еще некоторое время, после чего я, взглянув на часы и обнаружив, что проспал допоздна, гаркнул в трубку немного раздраженно:

-Да! Алло!

-Олег? – судя по голосу, Овод был чем-то встревожен, - вы уже встали?

-Мы? – я покрутил головой по сторонам, проводя быструю рекогносцировку и прислушиваясь к доносящемуся из ванной комнаты шуму воды, - вроде того. В процессе.

-Давай, натягивай штаны. Я к вам сейчас поднимусь. Есть новости.

Он даже не дал мне возможности задать хотя бы один вопрос и отключился. Я же, немного озадаченный таким началом дня, выбрался из-под одеяла и начал одеваться.

Стук в дверь совпал с выходом Юлии из ванной. Она была полностью одета, да и я, к счастью, успел к этому моменту влезть в брюки и накинуть рубашку, и теперь застегивал не ней пуговицы.

-Кто это? Что случилось? – глядя на то, как я буквально на ходу ловлю босыми ногами непослушные гостиничные тапки, она также почуяла что-то неладное.

-Наш Дядя Сережа пожаловал. А что стряслось я и сам еще не знаю, - я открыл дверь.

Овод ввалился к нам в номер, сопровождаемый облаком пыли и запахом бензина. Он выглядел взъерошенным заметно сильней обычного, а после подъема по лестнице еще и дышал так тяжело, словно только что уходил от погони. Я только сейчас осознал, что он, вообще-то давно уже немолод, и такие физические упражнения даются ему с каждым годом все сложней.

-Паршивые дела, ребят, - он решил обойтись без излишних предисловий, - сегодня ночью умер Эдуард Саттар.

-Но… отчего!? Как!? – мы потрясенно вытаращились на него. Мои пальцы застыли, позабыв про пуговицы.

-Я знаю не так много, - Овод прошел мимо нас в комнату и рухнул в кресло. Взяв со столика графин с водой, он налил себе полный стакан и залпом его опустошил, - мне только что позвонил Александр и сообщил эту новость. В подробности он не вдавался, но вкратце все выглядело следующим образом. Эдуард прилетел поздно вечером и сразу же направился в «Светлый Город», где имел беседу с Кирой, - Овод покосился на меня, - примерно через полчаса она вызвала врачей и полицию, которые, прибыв на место, констатировали его смерть от сердечного приступа. Таковы факты, но судя по тому, как Александр мне все это излагал, сам он в официальную версию не особо верит.

Овод снова покосился на меня, и я вдруг почувствовал себя крайне неуютно. Не требовалось иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться, кого именно он подозревает в случившемся.

-Кира!? – Юлия упала в другое кресло, а я остался стоять между ними с Оводом, оказавшись под перекрестным огнем их взглядов. Мои руки, спохватившись, продолжили застегивать рубашку.

-Мы с вами вчера предполагали, что Эдику не понравятся ее нововведения, - Овод неопределенно кивнул, как бы соглашаясь, что других кандидатов все равно нет, - но никто не думал, что все разрешится настолько скоро и настолько трагично.

-Чушь какая-то! - я вновь обрел дар речи, - она, конечно, может поскандалить, покричать, когда ее сильно припечет, но убийство!? Бред! После «Айсберга» Кира вообще терпеть не может любое насилие, она его там нахлебалась на всю оставшуюся жизнь!

-С ее возможностями, - Овод постучал себя пальцем по лбу, - никакого насилия и не требуется.

-Давайте я ей сейчас позвоню, и мы все узнаем из первых рук.

Я закрутился на месте, вспоминая, где оставил свой коммуникатор, но тут Овод ухватил меня за рукав.

-Ничего не выйдет. Все звонки перенаправляются в секретариат, который отделывается стандартными фразами и не дает никаких комментариев. Даже не пытайся.

Тем не менее, я все же попытался, получив именно тот результат, который и предсказывал Овод. Даже апелляция к тому, что я, вообще-то, законный супруг Киры, не возымела никакого эффекта. Секретари оставались абсолютно непреклонны и глухи ко всем моим увещеваниям.

Потом Юлия позвонила отцу, но не узнала от него ничего нового. Александр и сам находился в таком же информационном вакууме, как и остальные. Все транслировали официальную точку зрения на произошедшее, и выцарапать хоть какие-то детали или подробности оказывалось совершенно невозможно.

-Ну, не зря же Кира министров на свою сторону переманила, - хмыкнул Овод, - информационная безопасность у нее теперь на самом высоком уровне.

-Слушайте, хватит уже демонизировать мою жену! – не вытерпел я, - она в жизни даже мухи не обидела…

Я запнулся, вспомнив, как Кира отделала табуреткой незадачливого эротомана, что позарился на нее тогда, в «Айсберге». Возможно, у любого человека есть некий предел прочности, шагнув за который, он слетает с резьбы и начинает творить не пойми что.

-По большому счету нам ничего достоверно не известно, - закончил я уже не так уверенно, - а в такой ситуации можно домысливать все, что угодно! Нельзя объявлять человека убийцей только потому, что нам что-то там померещилось!

-Не кипятись так! – поспешил успокоить меня Овод, - никто никого не обвиняет.

-Эй, подождите! – воскликнула вдруг Юлия, - я же Алану позвонить могу. Уж он-то наверняка должен быть в курсе дела.

Мы с Оводом согласились, что это вполне себе вариант, и она набрала номер.

Алан ответил почти сразу, и первые фразы прозвучали вполне традиционно для решивших пообщаться супругов. Но как только Юлия поинтересовалась последними событиями в «Светлом Городе», что-то сразу же пошло не так. Мы не могли слышать ответов Алана, но, судя по тому, как изменилось лицо Юлии, то, что он говорил, ее здорово испугало. Через некоторое время она рывком встала и вышла на балкон, плотно закрыв дверь за собой, а нам с Оводом оставалось только ждать и пытаться по ее активной жестикуляции угадывать, о чем там идет речь. К тому моменту, как их разговор закончился, мы точно поняли лишь одно – ничего хорошего или обнадеживающего Алан ей не сообщил.

Юлия вернулась в комнату и какое-то время стояла на пороге балкона, о чем-то задумавшись и рассеяно крутя коммуникатор в руках. Потом она медленно прошла к креслу и опустилась в него, двигаясь, словно в полусне.

-Все в порядке, Юль? – теперь забеспокоился уже и Овод.

-Что? – она вздрогнула, точно проснувшись, - а, да, все нормально. Более-менее. Вроде бы.

-Алан рассказал что-нибудь новое?

-Нет, ничего такого, все та же официальная версия, и никаких подробностей, - Юлия затолкала телефон в карман и потерла ладонями лицо, будто пыталась проснуться от навязчивого кошмара.

-В чем же тогда дело? – продолжал допытываться Овод, - ты такая напряженная…

-У вас когда-нибудь случалось такое, что вы разговариваете с человеком, которого давно и хорошо знаете, но не понимаете его? Он отвечает невпопад, то и дело беспричинно перепрыгивает на другую тему, просто пропускает ваши слова мимо ушей. Полное впечатление, что его подменили, подсадили как дайва на программу, которую даже не потрудились толком отладить. А при любом упоминании Киры он и вовсе становился каким-то неадекватным. У него аж дыхание прерывалось. Что это с ним?

-Насколько я помню, «Дайвирт» он себе не ставил, – на всякий случай уточнил я.

-Нет, конечно! Он и обычный Киберкортекс недолюбливает.

-Может, выпил немного, чтобы нервы успокоить? – предложил свою версию Овод.

-Нет, не похоже, - Юлия покачала головой, - язык у него не заплетается, говорит он четко и ясно, но вот его слова, его фразы звучат так, словно он… - она несколько раз щелкнула пальцами, подыскивая подходящую аналогию, - словно он влюбился. Причем без памяти, как в дешевых книжках изображают. Из него прямо хлещет какая-то непонятная эйфория, которая постоянно путает его мысли.

-Влюбился!? – непонимающе нахмурился я, - вот так, внезапно, на ровном месте!? Да еще в такой неподходящий момент! Но в кого?

-Олежка, ты, я гляжу, уже и сам соображать перестал, - проворчал Овод, - все же абсолютно очевидно!

-Что ты имеешь в… да ладно! В мою Киру, что ли!? – я повернулся к Юлии, - твой муж втюрился в мою жену!?

-Скорей всего она его сама в себя влюбила.

-Ну-у-у, да, такое вполне ей по силам, - я вспомнил, как Кира развлекалась, накачивая меня чужой страстью, - но зачем?

-Мы, женщины, такие, внезапные, - вздохнула Юлия, - нам и причин-то особых не нужно.

-Думаю, ей требовалось от Алана больше послушания и рвения в исполнении ее пожеланий, - Овод предпочитал рассуждать логически, - если верить словам Томми, то Кира рассматривает Вирталию как источник требуемых ей сырых эмоций, а от Алана требуется обеспечить их бесперебойную поставку. Не желая тратить время на неизбежные в таком случае дискуссии, она просто накачала до соответствующего состояния его самого, и теперь Алан будет прилежно исполнять все ее указания, не допуская даже мысли о том, чтобы возражать или спорить.

-Ну вот, приплыли, - буркнул я, испытывая острую потребность тоже куда-нибудь присесть. В итоге я плюхнулся на край дивана.

-Я этой сучке глаза выцарапаю! – прошипела Юлия, сжимая кулаки.

-Эм-м-м…

-Извини, - она только сейчас вспомнила, что я тут отнюдь не посторонний, - просто я…

-Ничего, я все понимаю, но тебе придется занимать очередь. За мной.

-Тише, ребят, - Овод вскинул руки, призывая нас к спокойствию, - давайте без резких движений!

-Извини, дядя Сережа, но это уже нам самим решать, - Юлия поднялась и вытащила из угла свою сумку, - мы возвращаемся. Немедленно.

И я не мог с ней не согласиться. То, в каком направлении развивались последние события, нравилось мне все меньше и меньше. В такой ситуации прохлаждаться где-то за тридевять земель представлялось мне в корне неправильным. Я все еще оставлял место для зыбкого шанса, что Юлия что-то не так поняла или неверно интерпретировала, но слишком многое свидетельствовало об обратном. И потому нам следовало как можно скорее попасть домой, чтобы разобраться во всем на месте. Я должен задать все вопросы Кире лично, глядя ей в глаза.

Я встал и поплелся в свою комнату, чтобы собрать вещи.

-Боюсь, что «немедленно» у вас может и не получиться, - обратился Овод к нашим спинам.

-Это еще почему? – Юлия резко развернулась, готовая в штыки встретить любую помеху.

-Сегодня во второй половине дня ожидается мощная пыльная буря, и вы рискуете заблудиться и застрять посреди степи. На вашем месте я бы переждал. Один день принципиально ничего не изменит.

-Тогда чем быстрей мы отправимся – тем лучше, - она снова склонилась над сумкой, - если не делать остановок по дороге, то мы успеем. Верно, Олег.

-Думаю, мы справимся, - согласился я. Перспектива просидеть в томительном неведении еще целые сутки, а то и более, меня совершенно не вдохновляла.

Уже через пять минут мы топотали вниз по лестнице, а Овод, оставив тщетные попытки достучаться до нашего воспаленного разума, смирился с неизбежным и перешел к наставлениям.

-Если буря вас все-таки накроет, то не пытайтесь поскорей через нее проскочить. Порывы ветра вполне могут опрокинуть машину, и лучше пусть это произойдет на небольшой скорости. Закройте все окна и двигайтесь медленно и осторожно. Ни в коем случае не съезжайте с дороги! Видимость почти нулевая, и заблудиться – проще простого! Если дорогу занесет и вы потеряете ее из виду или на вашем пути обнаружится какое-то еще препятствие – не пытайтесь его объехать, вы немедленно завязнете, а поисковики, двигаясь по дороге, могут потом вас просто не заметить под слоем песка. Остановитесь и ждите спасателей. Не выходите из машины ни в коем случае, не надейтесь дойти куда-то пешком – вся степь усеяна белыми костями таких наивных простофиль! Вы слышите, что я вам говорю или нет!?

-Да-да, все понятно, - я закинул наши вещи в багажник и показал на оттягивающую мой нагрудный карман рацию, - мы будем на связи. Если что случится – дадим знать.

-На связь не надейтесь, - Овод отрицательно покачал головой, - когда небо заволакивают тысячи и миллионы тонн песка, от нее мало проку. Даже самый современный хайтек бессилен против дикой силы природы.

-Все будет хорошо! – Юлия привстала на цыпочки, поцеловав его в щеку, и мы забрались в машину.

-Обязательно отзвонитесь, когда доберетесь до места! – крикнул Овод, пытаясь перекрыть рев запустившегося двигателя.

-Хорошо!

Мы сорвались с места, оставив его позади, в облаке оседающей пыли. Впереди нас ждал длинный и долгий перегон по тоскливой степи, и нам не терпелось поскорее с ним разделаться.

Завывающий мотор и дребезжащая на каждой кочке подвеска не располагали к задушевным беседам, ибо требовалось кричать, чтобы тебя услышали, а потому мы ограничивались только редкими короткими фразами. И вообще, при помощи жестов вполне можно общаться, особенно когда список тем для обсуждения ограничивается всего несколькими пунктами.

Однако уже довольно скоро все наше внимание полностью сосредоточилось на заволакивающих горизонт низких грязно-бурых тучах, которые не предвещали ничего хорошего. К нам стремительно приближалась набирающая силу песчаная буря, почти не оставлявшая шансов добраться до пункта назначения вовремя. Более того – совсем не факт, что мы вообще сумеем туда добраться. Можно сколько угодно рассуждать о том, что Овод был прав, и нам следовало его послушать, но, в любом случае, решение уже было принято, и нам теперь предстояло лицом к лицу столкнуться с его неизбежными последствиями.

Несмотря на самый разгар дня, окрестности погрузились в терракотовые сумерки, и вскоре первые порывы ветра ударили по машине, бросая поперек дороги лохмотья травы и вытягивая желтые языки заползающего на асфальт песка. Я помнил о предупреждениях Овода, но, тем не менее, продолжал гнать машину на полной скорости, стараясь проехать как можно дальше, пока буря не набрала полную силу. Однако через несколько километров мне все же пришлось сбавить темп, поскольку при наезде на песчаные наносы руль буквально вырывался у меня из рук, и я боялся потерять управление и опрокинуть наш джип.

Треск колотящихся в окна песчинок почти заглушил звук мотора, а обзор сократился чуть ли не до кромки капота. Прижавшись к боковому стеклу, я высматривал в грязно-апельсиновой пелене темный край дороги, чтобы убедиться, что мы все еще на асфальте и не съехали в степь.

Мне казалось, что хуже уже некуда, но ветер продолжал усиливаться, ударяя в борт с такой силой, что наша машина время от времени опасно накренялась набок. В такие моменты двигатель громко взвизгивал, впустую молотя оторвавшимися от асфальта колесами воздух, а Юлия испуганно  хваталась за мою руку. Тучи песка и пыли заволокли небосвод, превратив день в грязно-рыжие сумерки. Я включил фары, но их мощности хватало лишь на то, чтобы пробить завесу всего на пару метров, ничего, по сути, не освещая. Несмотря на то, что мы наглухо задраили все окна и выключили вентиляцию, салон все равно наполнила мелкая пыль, евшая глаза и мерзко скрипевшая на зубах.

На приборной панели тревожно замигала красная лампочка, сигнализируя о перегреве, и стало окончательно очевидно, что нам пора прекратить бесплодные попытки пробиться сквозь бурю. Еще немного – и мы просто угробим наглотавшийся песка мотор.

И в этот момент я вдруг заметил столб, возвышавшийся у самой кромки трассы. Я поднял взгляд и с трудом прочитал надпись на плакате – «Обочина».

Глава 17

-Эй! Мы спасены! – крикнул я, указывая Юлии на вывеску, - мы добрались до той забегаловки, где обедали вчера!

Она ничего не ответила мне, только сильней стиснув мой локоть, а я поехал дальше, высматривая в желтой мгле вожделенную парковку. Мимо проплыл заборчик, о который струи несомого ветром песка разбивались, точно потоки воды в половодье, а потом показался и съезд с дороги. Я крайне смутно помнил планировку местной стоянки, и поэтому двигался буквально с черепашьей скоростью, чтобы не снести что-нибудь ненароком.

Тем не менее, блестящий радиатор грузовика вынырнул из рыжей мглы совершенно неожиданно. Я еле успел выкрутить руль, чтобы в него не врезаться, и объехал машину справа, с подветренной стороны. Мимо проплыл огромный капот, с которого водопадом низвергались потоки песка, уже успевшего засыпать колеса почти до самых ступиц.

За первый трейлером показался второй, также постепенно погружавшийся в свеженанесенные барханчики.

-Ты не помнишь, где у них расположен вход в здание? – я окончательно утратил ориентацию в пространстве.

-За парковкой, - подсказала Юлия, - там у них длинная веранда, а уже с нее двери ведут внутрь.

-Точно! Мы же там сидели, и у нас перед носом стояли машины, а за спиной открывалась голая степь. Ты еще сказала, что лучше будешь смотреть на пустыню, чем на ржавые гробы, и пересела на другую сторону стола.

-Да, было дело.

-Тогда нам, чтобы добраться до веранды, нужно пройти между грузовиками. Наша машина тут не пролезет, придется идти на своих двоих. Если я поеду дальше, то потом нам придется возвращаться, а тут каждый пройденный метр – как подвиг, а я для них уже староват.

-Ладно, давай попробуем.

Я приткнул наш джип в уголок между двумя припаркованными грузовиками, что позволило хотя бы немного укрыться от ветра. Теперь перед нами стояла задача пробиться через ревущий желтый ад, не заблудившись, не задохнувшись и не ослепнув по дороге, пусть даже идти нам предстояло метров двадцать, не больше.

После череды гимнастических упражнений, сопровождаемых натужным кряхтением и чертыханиями, я перебрался на заднее сиденье и выволок из багажника наши баулы. Юлия присоединилась ко мне, причем ей такой маневр дался куда легче в силу меньших габаритов, и мы занялись конструированием защитной экипировки из подручных материалов. В их число вошли солнцезащитные очки, пара полотенец, рубашки и даже найденный в инструментах буксировочный трос. Рубашки мы натянули на головы и зафиксировали их полотенцами таким образом, что снаружи оставались видны только стекла очков, а трос мы зацепили за ремни своих брюк. Если уж пропадать, то вместе. Честно говоря, я испытывал определенные сомнения, что наши импровизированные шлемы долго выстоят под напором свирепого ветра, но надеялся, что мы все же успеем добраться до заветной двери.

-Я пойду впереди, а ты держись за моей спиной. Сначала будем двигаться вдоль фуры, укрываясь за ней от ветра, а потом попробуем добраться до веранды, - изложил я свой план, - если ее еще не сдуло, конечно.

Юлия молча кивнула, и я открыл дверь…

Потом, собравшись с силами, толкнул ее снова, налегая на створку почти всем своим весом. Порывы ветра так и норовили ее снова захлопнуть, так что мне пришлось поднапрячься, чтобы выбраться самому, а после еще придерживать дверь, чтобы она не придавила Юлию.

Вот теперь мы смогли насладиться буйством стихии в полной мере. Пока мы сидели в машине, все ограничивалось глухим гулом и треском бьющих по стеклам песчинок, но теперь в реве бури стали слышны новые обертона – от пронзительного свиста до горестных стонов, завываний и почти детского плача. Несмотря на то, что кузов грузовика немного защищал нас от прямых атак урагана, то, что долетало сюда, едва не сбивало с ног. Придерживаясь рукой за борт фуры, я медленно пошел вперед.

Довольно скоро я пожалел, что мы не догадались дополнительно защитить чем-нибудь свои ноги, поскольку ветер, пробивавшийся под днищем прицепа, хлестал их точно плеткой, отчего штанины яростно трепыхались, издавая непрерывное «фр-р-р-р». Но дойдя до конца машины, я сообразил, что мои сожаления были абсолютно напрасны, ибо теперь мне предстояло выйти под бурю в полный рост, и никакие защитные меры тут мне уже ничем не смогли бы помочь. Я вытянул вперед руку, и ее немедленно обожгло струей песка. Сделать шаг и выйти в несущуюся на тебя убийственную желтую мглу чем-то напоминало мне прыжок на амбразуру.

Сзади мне в спину ткнулась догнавшая меня Юлия. Я развернулся к ней, с трудом перекрикивая многоголосый ор пыльной вьюги.

-До веранды должно быть уже недалеко. Я пойду вперед, а ты стой здесь и стравливай трос. Если он уже будет заканчиваться, то подергай за него несколько раз – и я вернусь. Значит мы что-то неверно рассчитали или я забрел не туда. Ну а коли мне повезет, то я сам за него подергаю, и тогда ты двигайся следом. Кстати, мне представляется самым разумным идти, повернувшись к ветру спиной, а глаза держать закрытыми. Видимость все равно нулевая.

-Хорошо! – крикнула она в ответ, и я, вздохнув, взял в руки свой конец троса и, осторожно пятясь задом, вышел из-за грузовика.

Ощущение было такое, словно в меня врезался автомобиль. Я устоял, но теперь мне предстояло толкать спиной эту призрачную машину, которая оказалась еще и раскаленной, как сковородка. Одежда на мне вздулась большим хлопающим пузырем, и я был готов к тому, что в один прекрасный момент он и вовсе лопнет. Угол фуры и выглядывающая из-за него Юлия мгновенно скрылись в густой мечущейся мгле, и я решил последовать своему собственному совету и крепко зажмурился.

Шаг, еще один… Трос, который я держал в руке, нещадно мотало ветром из стороны в сторону, и я не был уверен, что почувствую Юлины рывки, а она может не различить мои. Но пока надо идти, с новыми проблемами будем разбираться, когда они подоспеют. Еще один шаг…

Моя левая щиколотка наткнулась на что-то твердое. Я осторожно присел и ощупал препятствие, обнаружив, что это дощатый настил, приподнятый примерно на полметра над землей.

Я все же добрался до веранды!

Проведя рукой вдоль края настила, я обнаружил вертикальный столб, поддерживавши крышу, и немедленно привалился к нему, присев на край помоста и с облегчением обхватив столб руками, как пьянчужка березку. Теперь я мог хотя бы не опасаться, что меня сдует. Я немного перевел дух и даже рискнул открыть глаза – ничего страшного не случилось, если не считать того, что мой тюрбан перекосился, и частично загородил обзор, а в оставшуюся щель все равно не было видно ничего, кроме все той же желтой пелены. Я выбрал слабину троса и энергично его подергал, отправляя Юлии благую весть. Вскоре натяжение троса усилилось – она поймала мой сигнал и выдвинулась следом, пользуясь буксировочным канатом как нитью Ариадны.

Моя спутница вынырнула из пыльной мглы на удивление скоро. Ей все же было проще двигаться, перебирая трос руками и не переживая насчет перспективы заблудиться или просто упасть. В крайнем случае я бы ее вытащил. Юлия согнулась почти пополам и даже не пыталась поднять голову, остановившись только тогда, когда я поймал ее за плечо.

-Мы почти на месте! – крикнул я ей, пытаясь приободрить.

В ответ она только кивнула, поскольку ее головной убор из рубашки полотенца весь растрепался, превратившись в бесформенный моток трепыхающихся тряпок, и, открой она рот хоть на секунду, в него немедленно набился бы песок.

-Дальше пойдем по веранде, от столба к столбу – так мы уж точно не потеряемся и обязательно доберемся до здания. Насколько я припоминаю, они располагаются примерно в трех метрах друг от друга, так что перебежки будут небольшими.

Юлия снова кивнула, и я, с неохотой поднявшись, забрался на настил и бочком-бочком побрел по нему вправо, продолжая упираться спиной в свирепствующую бурю. Сейчас, задним числом, я начал понимать, чем именно вызваны некоторые архитектурные особенности местных зданий, вроде их установки на сваях, широких зазоров между досками настила или высоких порогов перед входными дверьми, которые всегда делались двойными. Все определялось необходимостью выживания в условиях регулярных песчаных бурь, подобных сегодняшней, и минимизацией сопутствующих издержек и потерь.

Я нащупал следующий столб и опять подергал за трос, вызывая Юлию. Пока наша схема работала неплохо. Еще пара таких перебежек – и мы доберемся до спасительного входа.

После третьего столба ветер резко ослаб, и я сообразил, что оказался в тени здания. Мою одежду по-прежнему неистово трепало, а с выглядывающих из-под штанов щиколоток песок, казалось, ободрал всю плоть до кости, но тут резкие порывы хотя бы не грозили бросить меня на землю. Я рискнул выпрямиться и сделал шаг влево. Моя иссеченная песком рука коснулась шершавой стены. До спасения нам оставалось всего несколько шагов.

Я подозвал Юлию, в очередной раз подергав трос, и мы, придерживаясь за стену и друг за друга, двинулись дальше. Мимо проплыло наглухо закрытое ставнями окно, еще одно, и мои пальцы сомкнулись на долгожданной дверной ручке. Не в силах более выносить пытку песком и ветром, я рванул за нее и, втолкнув вперед себя Юлию, нырнул следом и снова закрыл за нами дверь.

Мои уши, почти оглохшие от непрерывного рева и завываний бури, заполонила ватная тишина. Стена, к которой я прислонился, слегка подрагивала под ударами урагана, но это являлось единственным проявлением бушующего снаружи ада, которому удалось пробиться сюда. Я рывком сдернул с головы свой «тюрбан», который уже окончательно съехал набок, и, наконец, смог сделать нормальный глубокий вдох. Юлия, тем временем, также пыталась вызволиться из плена запутавшихся тряпок, и мне пришлось ей немного подсобить.

Вот теперь можно было и осмотреться.

Как я уже говорил, входные двери здесь всегда делались двойными, поэтому мы очутились в небольшом тамбуре, отделенном от внешнего мира основательной железной дверью, а от внутреннего холла – дверью стеклянной. И сейчас по другую ее сторону сгрудились несколько человек, судя по всему, водители грузовиков, которые разглядывали нас с нескрываемым изумлением. Видимо, на их памяти выбраться живым из песчаного плена еще никому не удавалось. Ну что ж, дуракам счастье, как говорится!

Я открыл вторую дверь, собираясь шагнуть внутрь, но тут из толпы вперед вышел невысокий плотный мужичок, которого я припомнил по нашему прошлому визиту сюда, и предостерегающе погрозил мне пальцем.

-Уважаемые, мы несказанно рады видеть вас живыми и невредимыми, но будьте так любезны, весь свой песок оставьте в прихожей!

Потом нас ждали горячий душ и не менее горячий обед, к которому хозяин заведения – тот самый невысокий мужичок – добавил от себя бутылочку на удивление неплохого вина. Разумеется, остальные посетители немедленно насели на нас с расспросами, и я даже начал волноваться, как мы будем выкручиваться, если они начнут интересоваться, откуда мы такие взялись и куда направляемся, но все  обошлось, ограничившись несколькими общими фразами. Публику куда больше занимал наш рассказ о том, как мы пробивались сквозь бурю, и вот тут уж мы красок не жалели!

Счастливое избавление от вполне реальной угрозы смерти, вкупе с выпитым вином, наполнили меня легкой эйфорией, и я не стеснялся изображать, как брел, повернувшись задницей навстречу ветру, корчить страдальческие рожи и пытаться подвывать, имитируя издаваемые ветром звуки. Юлия активно мне подыгрывала, работяги дружно хохотали, и в целом вечер удался на славу.

Судя по прогнозу, буря обещала неистовствовать почти до самого утра, что обрекало нас на ночевку здесь, в этом придорожном мотеле. Более того, даже утром, когда все уляжется, нам все равно бы не удалось никуда выбраться, пока уборочные бригады не расчистят занесенную песком дорогу и не эвакуируют всех, кто застрял, живых или мертвых. А это еще одни сутки как минимум.

Мы хотели связаться с Оводом, дать ему знать, что у нас все более-менее в порядке, но в такую безумную погоду любая связь работать отказывалась, намертво заглушаемая бушующим вокруг статическим электричеством. Таким образом, мы оказались полностью отрезаны от внешнего мира, а мир в то же время понятия не имел, где мы находимся, и живы ли вообще.

Нам предоставили простенький однокомнатный номер на втором этаже, но в данных обстоятельствах мы были рады и такой каморке. И вот здесь, после шумного общения с добродушными мужиками внизу, на нас снова нахлынули отступившие на время сомнения и страхи.

Изложенные нам Оводом сведения указывали на  то, что Кира прибрала к рукам всю власть в «Светлом Городе» и конвертирует свои способности в банальное порабощение всех тех, кто необдуманно залетел в ее сети. Своих подопечных она щедро подкармливает теми чувствами и страстями, что ей щедро предоставляет контролируемая Аланом Вирталия (теперь понятно, зачем в нее массово сгоняли новых игроков, вплоть до заключенных), а все их собственные мечты и воздыхания она замкнула на собственную персону. Кире всегда нравилось, когда подруги ей завидовали, ну а сейчас она могла черпать чужие восторги горстями, буквально купаясь в народном обожании, точно в ванне с дорогим шампанским.

Ну а любого, кто откажется подчиниться, кто рискнет встать на ее пути, она была готова уничтожить без малейших колебаний. Во всяком случае, я ни секунды не сомневался, что так называемый «сердечный приступ» приключился с Эдуардом не просто так.

Мысль о том, что близкий тебе человек, которого ты давно знаешь, и которого успел, казалось, изучить вдоль и поперек, вдруг ни с того ни с сего превратился в жестокого и безжалостного монстра, откровенно пугала и заставляла теряться в догадках. Да, я знал массу примеров того, как избалованные дети обеспеченных родителей вырастали в законченных социопатов, но такой исход хотя бы поддавался прогнозированию. Что путного может получиться из человека, которому с детства позволялось абсолютно все, и который мог получить желаемое, просто указав пальцем и сказав: «хочу!»?

Но вот каким образом подобное случилось с Кирой – взрослой женщиной, всегда и всего добивавшейся самостоятельно, своими силами одолевшей карьерную лестницу от начала и почти до самого конца – вот тут я откровенно терялся и даже не знал, что и думать.

Волей-неволей я снова и снова возвращался к регулярно озвучивавшемуся Аланом тезису, что любые человеческие эмоции – суть физиологическая реакция на вырабатываемые организмом гормоны, и нет совершенно никакой разницы, каким именно образом мы заставляем его это делать. Чтение книг, просмотр фильмов, экстремальные развлечения, виртуальные игры, алкоголь, наркотики… Если задуматься, то игры с Медиацией, которыми забавлялась Кира, представляли собой в некотором смысле идеальный наркотик, вбрасывавший требуемые ощущения и переживания непосредственно в мозг, минуя промежуточные стадии вроде пищеварения и прочей биохимии.

В то же время общеизвестно, что любой наркотик неизбежно вызывает привыкание и раз за разом требует увеличения дозы для поддержания должного уровня кайфа. А идеальный наркотик, должно быть, провоцирует зависимость с одного единственного приема. Кира, накачивая им окружающих, не могла сама не подсесть на собственное зелье, поскольку проходящие через нее эмоциональные потоки не могли не оставить следа на ней самой. Когда желаемое – всего лишь на расстоянии вытянутой руки, и тебе не стоит никаких усилий протянуть ее и взять – сопротивляться соблазну практически невозможно. Да и желания-то особого нет. Все остальное – лишь вопрос времени, и очень скоро человек, сам того не понимая, становится рабом своих желаний, непрестанное удовлетворение которых начинает занимать все его мысли и превращается в неодолимую, всепоглощающую страсть. Страсть, способную изменить его до неузнаваемости, начисто стерев в его представлении все границы дозволенного, и превратить в обезумевшее чудовище…

Погруженный в свои невеселые мысли, я стоял у окна, уткнувшись в него лбом и чувствуя, как вздрагивает здание под шквалами неослабевающей песчаной бури. Фонари на углах гостиницы, неспособные пробить пыльную завесу, только создавали вокруг себя мерцающие желтые ореолы, тусклые отсветы которых плясали на потолке нашей комнаты. Юлия, покончив со стиркой и развесив наши мокрые шмотки по спинкам стульев, подошла ко мне и встала рядом.

-Только не говори мне, что тебя увлекает зрелище пролетающих мимо тонн песка, - хмыкнула она.

-Нисколько, - вздохнул я, - но это все же лучше, чем тупо таращиться на облезлые стены.

-Да ладно тебе! Вполне уютное гнездышко.

-Ты так считаешь? – я с некоторым недоумением посмотрел на дочь главы Клана Саттар, одну из самых влиятельных женщин в мире, привыкшую совсем к иному уровню комфорта и роскоши.

-Ну, на улице всяко хуже, - она кивнула на мутное окно, и я не мог не признать ее правоту. Как ни крути, а одно из главных свойств настоящего лидера – умение отделять привычное и желаемое от реально возможного. Здесь и сейчас нам действительно следовало молиться на то, что у нас есть чистая постель, крыша над головой, и нам в глаза и рот не набивается несомый ураганным ветром песок.

-Эта мгла напоминает мне о том, как слеп был я сам. Сейчас, оглядываясь назад, я вспоминаю множество ситуаций и моментов, которые должны были вызвать во мне тревогу, заставить заподозрить неладное, но я оставался глух к намекам и предупреждениям. И вот – поплатился.

-Пусть это прозвучит наивно и глупо, но мы еще можем все исправить!

-Мне бы твою уверенность, - проворчал я недовольно, - знаешь, раньше, когда я размышлял над вопросом, какой бы ужас, какой кошмар показался бы мне самым жутким, то пришел к выводу, что больше всего я бы испугался в том случае, если бы хорошо знакомый мне человек начал бы вдруг вести себя неожиданным, непредсказуемым образом. Когда что-то, что ты хорошо изучил и хорошо знаешь, вдруг выходит из-под контроля и демонстрирует совершенно нехарактерные свойства и качества, то это, как мне кажется, должно здорово пугать. Так что сейчас я удивительным образом переместился в самую гущу своего собственного главного страха. Я тупо не понимаю, что происходит, и от этого меня реально всего трясет.

-Не бойся, - Юлия прижалась ко мне и обхватила меня руками, - я буду рядом. Мы справимся!

Я не знаю, что мной двигало, не знаю, совокупность каких факторов воздействовала на мои мышцы, но я, в значительной степени неожиданно для себя самого, наклонился и поцеловал ее. И губы Юлии ответили на мой призыв…

Позже, лежа в темноте, озаряемой неверными отсветами фонарей, и чувствуя на своем плече ее теплое дыхание, я погружался все глубже и глубже в свои воспоминания, искренне недоумевая, почему между нами все случилось только сейчас.

Я неоднократно слышал, что самые крепкие отношения завязываются между людьми, вместе угодившими в экстремальную ситуацию. С этой точки зрения, жизнь уже неоднократно намекала нам на необходимость взяться за ум и заняться делом, но мы упорно игнорировали ее указания. Она запихивала нас вдвоем в тесную кабину лифта, где мы спасались от преследовавшей нас обезумевшей толпы, запирала в одной комнате в качестве обреченных на смерть заложников, но только с третьего раза мы, наконец, сообразили, что от нас требуется, и к чему судьба нас подталкивает! Для большей доходчивости нас даже пришлось связать буксировочным тросом.

Что бы там ни говорили, а возраст совсем не обязательно добавляет мудрости. И я, надо признаться, вовсе не был уверен, что мы с Юлей только что поступили действительно мудро. Хотя ни о чем и не жалел.

Быть может, я, давно пресыщенный чужой, фальшивой похотью, просто настолько истосковался по настоящим, подлинным чувствам, что не смог устоять перед возможностью их испытать? Не сумел отказаться от шанса проверить себя.

Смогу ли я любить, не подпитываясь страстью, позаимствованной у кого-то другого? Сумею ли всецело отдаться другому человеку, не требуя ничего взамен? Обнимать его не ради чего-то, не в благодарность за что-то, а просто потому что люблю?

Я смог, я сумел, и теперь у меня не оставалось ни малейших сомнений, что ждать  неизбежного возмездия мне оставалось уже недолго.

Глава 18

Негромко щелкнула открывшаяся дверь, и в приемную осторожно, словно опасаясь потревожить покой хозяйки покоев, проскользнул ссутуленный Алан. В присутствии Киры он невольно пригибался, опасаясь показаться выше нее или неосторожно заглянуть ей в глаза. Его никчемности следовало соблюдать дистанцию и не позволять себе излишней дерзости в отношении своей повелительницы. Слишком уж он ничтожен в сравнении с ее величием.

-Да? – точеный профиль Киры, стоявшей у окна, ясно выделялся на фоне огней поселка.

Она любила созерцать раскинувшийся перед ней пейзаж, наблюдаемый из окна кабинета, и осознавать, что все копошащиеся внизу люди обязаны ей своим благополучием. Ведь все они, так или иначе, являлись ее должниками, а долги рано или поздно придется отдавать, и предвкушение платежа неизменно согревало ей душу. Их нынешние робкие восторги в отношении Киры – только прелюдия к тому, что последует чуть позже. Всему свое время.

-Сегодня жильцы въехали еще в восемь коттеджей, - доложил Алан, - на данный момент мы не получали никаких жалоб или замечаний как от них, так и от тех, кто заселился ранее. Люди всем довольны и активно делятся своим позитивом в Сети. На распродаже второй очереди нас вполне может ожидать настоящий ажиотаж.

-Наши главные покупатели уже здесь?

-Да, министры с семьями прибыли еще накануне и, насколько я могу судить по короткому общению с ними, они исключительно удовлетворены тем… сервисом, что мы им предоставляем.

-В ближайшие дни у нас еще добавится клиентов. Наша инфраструктура должна быть готова к их обслуживанию. Кроме того, я надеюсь, ты не забыл о моей отдельной просьбе?

-Мы доработали пакет актуальных миссий в Вирталии в полном соответствии с Вашими пожеланиями, - голос Алана дрожал от возбуждения, - в данный момент квесты с участием сильных и властных женских персонажей пользуются у игроков устойчивым интересом. Мы наблюдаем даже формирование сообществ, ставящих во главу угла поклонение той или иной харизматичной персоналии. Все, как Вы и хотели.

-Я уже начинаю ощущать соответствующие изменения, - Кира коротко кивнула, - и не могу не отметить, сколь быстро вы отреагировали на мои замечания.

-Рады стараться! – Алан аж зарделся.

-Тем не менее, - удивительно, как одна короткая фраза способна низвергнуть человека с высот блаженства в бездну отчаяния и страданий, - я бы предпочла, чтобы в том потоке чувств, что я ощущаю, все же присутствовало чуть меньше  пошлого вожделения. Я – не какая-то шлюха, чтобы моими фотографиями обклеивали туалет и исторгали бы на них свои… восторги. Я – чистый, недостижимый и непорочный идеал, одно лишь созерцание которого равноценно попаданию в рай, а любые похотливые мысли обо мне заслуживают смертной казни! Так что умерьте пыл и подкорректируйте сюжеты своих миссий.

-Да-да, конечно! – теперь Алан был готов провалиться сквозь землю от стыда или, на худой конец, расстрелять всех своих сексуально озабоченных дизайнеров, - мы сделаем все, как Вы пожелаете!

-Есть какие-нибудь новости из-за Стены? Вы залатали все обнаруженные в Вирталии бреши?

-Да, разумеется! – возможность сменить тему беседы воспринималась чуть ли не как указ о помиловании, - подрядчик заверил нас, что его программисты уже исправили все найденные недочеты и уязвимости в коде. Тот пройдоха, который ими воспользовался, понесет заслуженное наказание. Подобное более не повторится!

-Отрадно слышать! Ты же понимаешь, что устойчивость выстроенной нами системы напрямую зависит как от бесперебойной генерации требуемой палитры чувств, так и от доверия ее участников. Мы уже достигли такого уровня, набрали такой темп, когда любой сбой эквивалентен лопнувшему на полном ходу колесу.

-Стабильность работы Вирталии – наш главный приоритет! На днях «Техноскейп» завершил резервирование всех ее основных узлов и нарастил вычислительные мощности, что позволит нам без каких-либо проблем обслуживать непрерывно пополняющуюся армию игроков.

-Я доверяю вашей компетентности, - Кира небрежно отмахнулась, не желая вникать в скучные технические подробности, - что слышно от наших путешественников? Когда они планируют вернуться? Мне бы не хотелось проводить намеченные мероприятия без их участия.

-С Олегом и Юлией ситуация складывается немного… тревожная, - Алан вновь потупился, невольно вспомнив о незавидной участи гонцов, приносящих дурные вести, - вчера утром они выехали в аэропорт, проигнорировав предупреждение о возможной пыльной буре. В пункт назначения они до сих пор не прибыли, и у нас нет никакой информации об их судьбе. Остается надеяться, что они смогли где-то бурю переждать и скоро объявятся.

-А если нет?

В голосе Киры не чувствовалось волнения или тревоги, несмотря на то, что речь шла о ее муже. Сам Алан минувшей ночью почти не спал, каждую секунду ожидая звонка от Юлии и вздрагивая от любого звука.

-Такие бури крайне непредсказуемы и опасны! – Алан изо всех сил старался, чтобы его собственный голос не дрожал, - они развиваются стремительно, и горе тому, кого они застанут в пути. Если поблизости нет какого-нибудь укрытия, то можно попытаться переждать ее в машине, но, говорят, мельчайшая пыль просачивается через малейшие щели, через любые фильтры. Даже если машину и не занесет песком с головой, человек все равно практически обречен, поскольку неизбежно задохнется, набрав полные легкие пыли и песка.

-Ты хочешь сказать, что шансов у них немного? – Кира по-прежнему не выказывала даже малейших признаков беспокойства.

-Не берусь судить. Они вполне могли где-то остановиться, и с ними все в порядке, но в такую погоду отказывает любая связь, и у нас нет возможности что-либо выяснить. Первые бригады спасателей сегодня утром вышли на трассу, но вряд ли они успеют до наступления темноты прочесать ее всю. Мы можем только ждать и молиться.

-Прискорбно, - Кира озабочено поджала губы, - тогда нам придется сверстать наши планы с учетом новых, изменившихся обстоятельств. Мы не можем позволить всяким досадным мелочам их нарушить. Раз уж так сложилось, то тебе, возможно, на мероприятии придется подменить Олега. Проработай этот вопрос, хорошо?

Алан ожидал чего угодно – тревоги, испуга, гнева, требований поставить на уши всех тамошних функционеров, немедленно снарядить спасательную экспедицию или еще чего-нибудь в таком роде, но все ограничилось лишь легким раздражением из-за «досадных мелочей», потребовавших внесения корректив в уже согласованный график мероприятий и распределение ролей. Подобного безразличия к судьбе близких людей он от Киры никак не ожидал!

Охватившее Алана замешательство не укрылось от ее взгляда. Кира подошла ближе, пристально всматриваясь в его лицо.

-Никогда не позволяй обстоятельствам навязывать тебе свои правила игры, - нравоучительно заметила она, - будь выше них, переступай через проблемы и сложности, а не спотыкайся об них.

-Но Юля, Олег, - Алан растерялся, - Вы же не можете просто так взять и отвернуться от них, забыть, словно их никогда и не существовало! Они вам совершенно безразличны!?

-Конечно же нет! – Кира взяла его под локоть и мягко повернула к выходу, - но моя скорбь или мои треволнения за их судьбу ровным счетом ничего не изменят, так я все равно никого не спасу. И я не вижу смысла попусту растрачивать свои силы и нервы. Они мне еще пригодятся. Когда-нибудь ты и сам это поймешь.

Алан только молча кивнул. Мысли в его голове смешались в сумбурную кучу, и он никак не мог призвать их к порядку. Пропажа близких людей по-прежнему его беспокоила, но сейчас на передний план вышли новые заботы, связанные с подготовкой необходимых правок в программе предстоящего праздника. Подумать только! Теперь ему предстоит заменить Олега, и он сам будет стоять рядом с Кирой, купаясь в свете ее величия! Да, не забыть бы еще сделать необходимые правки в игровых сценариях! Киру должны боготворить, а не вожделеть, а то еще и о нем невесть что подумают.

-С Вашего позволения, я бы хотел вернуться к работе, - он попятился к двери, - дел еще много, так что мне лучше поспешить.

-Разумеется! Не смею более тебя задерживать, - улыбнулась Кира, протягивая Алану свою руку.

Он неловко поклонился, прикоснувшись к ней губами, и пулей вылетел в коридор, подпрыгивая и пританцовывая как мальчишка, вырвавший поцелуй у первой красавицы класса.

* * *

Утром из постели нас выгнала нестерпимая духота. Погода, наконец, угомонилась, и выглянувшее солнце мгновенно раскалило здание до состояния жарового шкафа. Тем не менее, мы с Юлей не смогли отказать себе в удовольствии еще разок насладиться друг другом и только после, задыхающиеся и мокрые от пота, принялись одеваться, собирая разбросанные накануне вещи по всей комнате.

Мир за окном застилала желтая дымка, создаваемая еще остававшейся в воздухе пылью, и связь по-прежнему отсутствовала, поэтому мы сочли наиболее разумным спуститься вниз и узнать последние известия у хозяина гостиницы.

К сожалению, порадовать нас ему оказалось нечем. Поисково-уборочные бригады, если и выдвинулись на трассу, то добрались бы но нас не раньше вечера, а то и только на следующий день. Пронесшаяся буря всеми признавалась одной из мощнейших за последнее время, поэтому песка на дорогу, должно быть, нанесло изрядно, и поисковики вряд ли смогут продвигаться быстро. Им же придется внимательно изучать каждый придорожный холмик, выясняя, не обнаружится ли под ним засыпанная машина или человек.

Светлая же сторона заключалась в том, что смерть от скуки нам не грозила. Всю парковку занесло песком, точно снегом в лютую метель, и теперь требовалось ее расчистить, чтобы машины смогли с нее выбраться. Поисковики, когда до нас доберутся, разгребут только заносы на основной трассе, а все подъездные дороги оставались на попечении местных жителей и всех тех, кто оказался заблокирован здесь вместе с ними.

Таким образом, после легкого завтрака я, вооружившись лопатой, присоединился к остальным водителям, работавшим на площадке. Хозяин выкатил из гаража небольшой трактор, и с его помощью мы отвозили собранный песок подальше за дом. Юля же вместе с другими женщинами занималась нашим пропитанием, поднося взмыленным мужикам воду и бутерброды.

Мы предавались этому увлекательному занятию уже часа два, как вдруг один из водителей воскликнул:

-Эй! Слышите!? К нам кто-то едет!

Мы прекратили махать лопатами, прислушиваясь, и действительно уловили приближающийся стрекот мотора. Но кто бы это мог быть!? Поисковые бригады не добрались бы сюда столь скоро! Какому безумцу пришло в голову тащиться в такую даль по утопающей в песке дороге? И каким образом он сумел пробиться через бесчисленные заносы?

Недоуменно переглянувшись, мы приготовились встречать неведомых гостей.

Вдалеке на дороге показался пыльный шлейф, поднимающийся за несущимся к нам квадроциклом. Легкая машинка ловко преодолевала песчаные гребни, энергично работая своими широкими колесами. Я вспомнил, как сам недавно носился по степи на аналогичном агрегате, поражаясь тому, насколько непринужденно он преодолевает участки, перед которыми спасовал бы даже серьезный вездеход. Но кому пришла в голову безумная мысль мчаться на нем по пескам за сотни километров!?

Подъехав ближе, квадроцикл завернул к нам на стоянку, и я почувствовал, как напряглись стоявшие рядом со мной мужики, увидев эмблему на его передке. Водитель спрыгнул на землю и сдернул с головы шлем…

-Дядя Сережа! – пискнула стоявшая за моей спиной Юлия и бросилась Оводу на шею.

-Ну и горазды же вы нервы людям трепать! – он с некоторым трудом отцепил ее и подошел ко мне, протягивая руку, - Сашка был готов прибить меня на месте, когда узнал, что вы уехали прямо в надвигающуюся бурю, а я вас не остановил. Я сказал ему, что вы уже вполне взрослые люди и способны сами принимать решения и нести за них ответственность. Но он меня не слушал, потребовал, чтобы я вас из-под земли или из-под песка достал, в противном случае он грозил меня… впрочем, неважно. Слава Богу, все обошлось!

-Но зато в песочек мы наигрались на всю оставшуюся жизнь! Мы действительно показали себя круглыми болванами, не понимая, с чем связались, - признался я, - твои рекомендации, кстати, нам здорово помогли.

-Не забудь рассказать об этом отцу, - кивнул Овод Юлии, - пусть знает, кого надо благодарить.

-Мы хотели отзвониться, сообщить, что с нами все в порядке, но вся связь отказала! Сидим тут как в вакууме.

-Что, вообще, в мире творится? – поддакнула Юля, - из дома есть какие-нибудь новости?

-Сегодня состоятся похороны Эдуарда, но вы, при всем желании, на них не успеете, - Овод бросил взгляд дна часы, - а вот на завтра в «Светлом Городе» намечены какие-то торжественные мероприятия, и у меня, сам не знаю почему, на их счет какие-то нехорошие предчувствия. Подробности мне неизвестны, но будут присутствовать все «поселенцы», включая министров и прочих шишек. Оркестр и воздушные шарики прилагаются.

-Но до завтра нам домой тоже не попасть! – я обвел рукой песчаные наносы, упорно не желавшие отступать под натиском наших лопат, - как я понимаю, расчистка дороги займет еще дня два, не меньше.

-Что ты говоришь!? А как же я сюда добрался!?

-Ты предлагаешь нам отправиться в аэропорт на твоем квадрике!?

-Признаю – с комфортом тут не очень, кондиционера не предусмотрено, но вот проходимость выше всяческих похвал!

-Но как же ты!?

-Я никуда не спешу и могу пока помочь уважаемым джентльменам с уборкой, - Овод кивнул на державшихся в сторонке водителей, которые, судя по всему, были вовсе не в восторге от перспективы поработать бок о бок с офицером Службы Безопасности, - когда все рассосется – отгоню вашу машину и заберу свою. За меня не беспокойтесь.

-Но… - я с сомнением покосился на его служебный квадроцикл, большой, черный и соответствующими эмблемами со всех сторон, - более двухсот километров по барханам, в седле… я такого не выдержу.

-У него очень мягкая и комфортная подвеска, - успокоил меня Овод, - дорога пролетит совершенно незаметно!

-Вот что меня всегда восхищало – так это твое неповторимое чувство юмора!

-А что тебя не устраивает? – он сделал недоуменно-обиженный вид, - ты ведь знаешь – я никогда не вру!

-Мы все выдержим! – Юлия взяла меня за руку, - в сравнении с тем, через что мы прошли, это не такая уж и большая проблема. Время от времени будем делать остановки.

Она прильнула ко мне, и в этот момент по нахмуренному взгляду Овода я увидел, что он обо всем догадался, и такой поворот отнюдь не вызвал в нем прилива энтузиазма.

-Простите, - подал вдруг голос один из водителей, неловко переминавшийся с ноги на ногу за нашей спиной, - Вы – Юлия Саттар, верно?

-Да, это я, - она обернулась, с интересом наблюдая за тем, как вытягиваются лица суровых мужиков, с которыми вчера вечером мы гоготали под бутылочку вина, - что-то не так?

-О, нет! Все в порядке, просто… просто я не предполагал, что… что Вы…

-Не берите в голову, - улыбнулась она ему, - иногда даже знаменитости и медиа-персоны – просто обычные люди.

Мы не стали тянуть время и выехали уже через несколько минут. Овод действительно не обманул, и его квадроцикл оказался гораздо комфортней, мощней и даже проворней, чем тот, на котором я сам гонял по окрестностям в прошлую командировку. Я боялся, что у меня уже через час от непрерывной тряски отсохнут руки, но машина шла на удивление плавно, так что я расслабился и даже начал получать от поездки и от обнимающих меня за пояс рук Юлии определенное удовольствие.

Нам все же пришлось сделать пару коротких остановок, заглянув в другие придорожные забегаловки, что встретились нам по пути. И, хотя символика Службы Безопасности неизменно вызывала у окружающих определенную настороженность, все были рады узнать, что буря миновала, не нанеся серьезного ущерба и не пополнив и без того немаленький список жертв. Таким образом, еще засветло мы прибыли на место, оставив немало озадаченному Володе квадроцикл вместо внедорожника и предупредив, что хозяин обязательно за ним приедет. Думаю, не нужно уточнять, что бурного восторга от такого известия он не испытал, хоть мы, как могли, и заверили его, что все нормально, и что гнева СБ ему опасаться не следует.

В аэропорт мы примчались всего за полчаса до вылета первого гиперджета и едва успели взбежать на борт, как он взмыл в небо, поставив тем самым точку в нашем с Юлией приключении. Впрочем, это еще не означало, что нам можно расслабиться. Встречи, что предстояли нам по возвращении домой, также таили в себе множество неизвестных.

Глава 19

Только сойдя с трапа я, наконец, смог вздохнуть с облегчением. Что ни говори, а родная земля все же обладает некоей магической силой, притягивающей своих заплутавших сыновей и дарующей покой и отдохновение после дальних странствий. Все проблемы, трудности и недопонимания, что маячили впереди, представлялись вполне решаемыми, если разумные люди сядут за стол и потолкуют по душам. Все новые идеи, столкнувшись с реальностью, всегда порождают небольшие шероховатости, и от нас требовалось только подчистить соответствующие огрехи и устранить мелкие нестыковки.

На месте нас уже поджидал роскошный лимузин, явно избыточный для двух обычных запыленных путников. Мы с Юлией немного замешкались, теряясь в догадках, кто прислал его и кому из нас он предназначен. Однако стюард, распахнувший перед нами  дверь машины, выразился вполне недвусмысленно:

-Кира с нетерпением ожидает вас во дворце.

И вот только сейчас у меня в голове что-то щелкнуло. Его слова прозвучали для меня наподобие грома среди ясного неба, и я даже слегка «поплыл», на какое-то мгновение утратив связь с реальностью. Окружающий мир вдруг словно расслоился на реальность и  имитацию, он показался мне… фикцией, инсценировкой, декорацией к второсортному представлению, где актеры, наряжаясь в средневековые костюмы, изображают из себя знатных вельмож и даже королей. Да, главный административный корпус «Светлого Города» мы между собой нередко называли «дворцом», но вот стюард, в отличие от нас, произнес это слово без кавычек!

Я моргнул, и пусть лимузин не превратился в карету, а на голове стюарда не появился кучерявый парик, но все равно, что-то неуловимое превращало происходящее с нами в причудливо искаженную версию сказки.

-Я, пожалуй, к себе домой поеду, - Юлия, также почуяв что-то неладное, сделала осторожный шаг назад, - такси возьму…

-Кира приглашает вас обоих. Не стоит ее огорчать, - стюард говорил исключительно ровно и вежливо, и, тем не менее, в его словах ощущалась скрытая угроза, сулящая серьезные неприятности всем тем, кто решится его ослушаться. Примерно такое же воздействие на обыкновенного человека способен оказывать Перфект, но наш встречающий на него совершенно не походил – среднего роста, довольно щуплый, в хорошем, но без лишнего шика костюме. Ничего особенного, но почему-то не возникало ни малейшего желания ему перечить.

Я ухватил Юлию за рукав.

-Поехали, - пробормотал я вполголоса, - Алан, небось, тоже там. Мы же хотели все узнать из первых рук, разве нет?

-Если честно, мне немного не по себе.

-У меня тоже мурашки по коже, а ты меня здесь одного бросить хочешь?

-Пожалуйста, не заставляйте Ее ждать, - стюард широко улыбнулся, став на миг немного похожим на акулу.

-Поехали! – я нырнул в салон, увлекая Юлию за собой.

Дверь за нами мягко захлопнулась, и только взглянув в окно, я обнаружил, что мы уже едем – настолько аккуратно и плавно машина тронулась с места. За ее рулем сидел настоящий живой водитель, что автоматически переводило нас в ранг совсем уж важных персон.

Быстро разобравшись в кнопках на панели, я нашел ту, что поднимает звукоизолирующую перегородку. Теперь можно было и обсудить складывающуюся ситуацию.

-Что, черт подери, происходит!? – прошипела Юлия, вцепившись обеими руками в подлокотники, - куда нас везут!?

-Ты же слышала, во дворец, - огрызнулся я чуть грубее, чем следовало.

-К чему весь этот спектакль!? От происходящего буквально веет кринолинами и реверансами!

-Ага! Ты тоже почувствовала! – я оглянулся назад, чтобы проверить, не едут ли на запятках машины двое лакеев, - боюсь, Кира немного заигралась.

-Заиг… это что, такая игра, по-твоему!?

-Все девочки в детстве воображают себя сказочными принцессами, но некоторые не прочь заняться этим и в зрелом возрасте, особенно если у тебя неожиданно появляется замечательная возможность убедить всех вокруг, что ты и вправду королева.

-Ты, часом, не бредишь? - она посмотрела на меня с опаской, - насколько я помню, речь шла о вытрясании денег из карманов богатеньких клиентов, но ты ничего не говорил о том, что Кира собирается сделать их своими подданными! Она что, решила поиграть в сказочное королевство, используя вместо кукол живых людей!?

-Она регулярно сетовала на то, что окружающие ее не ценят, не осознают всей важности ее работы в качестве Медиатора. Похоже, ей надоело ждать, пока ее заслуги вознаградят по достоинству, и она решительно взяла дело в свои руки. Сам себя не похвалишь…

-Но мы же еще даже не добрались до «Светлого Города»! Почему соответствующие ощущения начались у нас уже сейчас!? Она что, всю область под себя подмять хочет!?

-Боюсь, что до нас долетают только отголоски, тем более, что работа с общим фоном не ограничена какой-то конкретной территорией. И мне даже страшно представить, что творится непосредственно в поселке, и что испытывают люди, с которыми Кира работает адресно. Это может быть похлеще истового религиозного фанатизма, после такой обработки человек будет готов на что угодно, на любые безумства и на любые жертвы по одному только намеку своего кумира.

-А у нее ведь в числе клиентов и Министр Обороны… - Юлия умолкла, потрясенная масштабом угрозы.

-Теперь все детали замысла встали на свои места, - я покачал головой, - я восхищен и даже странным образом горжусь предусмотрительностью и предприимчивостью своей супруги, но спокойней мне от этого почему-то не становится.

-Как!? Как мы могли быть настолько слепы, что ничего не заподозрили!? Я каждый божий день обсуждала с Аланом ход проекта, но мне и мысли не приходило в голову, что все может выродиться в такое вот ожившее безумие!

-Думаю, Алан находился в неведении относительно всех подробностей замысла, а когда далее скрывать их стало уже невозможно, Кира его просто… убедила. Она это умеет.

-Но почему тогда она не сделала этого с нами? – по лбу Юлии пролегла недоуменная складка, - почему мы, даже попав под ее влияние, сохранили способность видеть происходящее как бы со стороны, не погружаясь в общий психоз?

-Трудно сказать, - я выглянул в окно, провожая взглядом яркие флаги, развешанные на столбах вдоль дороги, ведущей к поселку, и сражаясь с накатывающими на меня при их виде приступами беспричинной радости, - возможно, нас спас изначальный критический настрой, и мы оказались невосприимчивы к ее внушению, либо…

-Либо… что?

-Не исключено, что нас специально отгородили от воздействия, чтобы оставить «чистыми», - я вскинул руку, упреждая неизбежные вопросы, - и я понятия не имею, зачем. У меня есть несколько версий, но все они не особо вдохновляющие.

Я замолчал и уставился в пол под ногами, поскольку вид празднично украшенных улиц буквально сводил меня с ума, требуя радоваться и веселиться, хотя разумом я понимал, что никаких объективных причин для оптимизма у меня нет. Обрушившийся на мою голову бурлящий водопад позитива очевидно имел исключительно искусственную природу, и мне следовало удерживать его под контролем, чтобы сохранить способность трезво оценивать обстановку.

Происходящее чем-то напоминало противостояние с мошенником, пытающимся вытрясти из вас деньги. Если Вы в полной мере осознаете, что имеете дело с жуликом, и догадываетесь, какие именно приемы он  против Вас использует, то все превращается в забавный аттракцион, когда Вы можете отстраненно наблюдать за его выкрутасами. Можно даже получать специфическое удовольствие от созерцания работы профессионала, когда заведомо известно, к каким хитростям он прибегает и чего желает добиться.

Тут главное – осознавать, что все происходит вод полным Вашим контролем, и у Вас есть возможность в любой момент времени сказать «стоп». Тогда действо вполне можно рассматривать как бесплатное развлечение и ни о чем особо не беспокоиться.

Но вот если мошенник уже сумел забраться тебе в голову…

Как, скажите на милость, противостоять внутреннему голосу, увещевающему Вас, что все прекрасно, когда роскошный лимузин мягко мчит Вас по ухоженным улицам, за окнами открывается вид на аккуратные газоны, а впереди маячат исключительно благоприятные перспективы!? Проклятье! Овод был сто раз прав, когда предлагал нам не сопротивляться и принять новую реальность, комфортную и приятную. Чертовски сложно сопротивляться, когда тебя соблазняют возможностью прекратить бестолковую суету и всецело отдаться заслуженному отдыху, ловя на себе одобрительные взгляды довольной хозяйки.

Чертовски сложно…

-Какая красота! – восхищенно вздохнула Юлия, прижавшись к окну и глядя на раскинувшуюся впереди панораму «Светлого Города».

-Можно подумать, ты впервые это видишь, - я решил спустить ее с небес на землю, - красиво, да. Но за те несколько дней, что мы отсутствовали, тут особо ничего не поменялось. Не позволяй внешнему шику сбить тебя с толку, в нем нет ничего для тебя нового! Сопротивляйся!

-Что тебе не нравится!? – вспыхнула она, - мы же действительно создали прекрасный уголок для беззаботной жизни! Я имею полное право им гордиться! Что тебе не нравится!?

-Гордиться – да, но не восхищаться. В восторгах, испытываемых по поводу своего собственного творения, присутствует что-то нездоровое, тебе не кажется?

Юлия снова отвернулась к окну и несколько раз глубоко вдохнула, словно пытаясь протрезветь. Наводимые Медиаторами эмоции, обладали огромной, дикой, необузданной энергией, но подготовленный человеческий разум был достаточно силен, чтобы удержать их в узде. Впрочем, никто не говорил, что это будет легко.

-Ты меня извини, - сказала она, почти не разлепляя плотно стиснутых губ, - но я ей точно глаза выцарапаю!

Вот так-то лучше! Злость очень хорошо прочищает мозги!

-И не забывай, - я добавил контрольный выстрел от себя, - получается, что Кира украла все плоды ваших трудов, и теперь наслаждается вполне заслуженной всеми вами славой единолично.

-…и руки поотрываю!

-После меня, разумеется.

Дорога нырнула в арку, отмечавшую въезд в поселок, погружая нас в атмосферу расслабленности и благолепия. Кое-где нам встречались прогуливающиеся по тротуарам люди, и мне стоило определенных усилий удержаться, чтобы не открыть окно и не помахать им рукой, воодушевляя на новые свершения.

Я почти физически ощущал их почитание и преклонение перед проезжающей черной машиной, и источаемое ими подобострастие оказывалось настолько сильно, что напрочь заглушало все призывы разума. Купание в их обожании сводило с ума и почти начисто отключало способность к критическому восприятию.

-Они же нас боготворят! – Юлии все же удалось отстоять свободу мышления, - мы же ничего, абсолютно ничего для них не сделали, а они почитают нас чуть ли не за всемогущих богов!

-Вообще-то мы жизнями рисковали, - мне нестерпимо, мучительно хотелось найти хотя бы малейшее оправдание своим ощущениям, - мы заслужили свою долю уважения, разве нет?

-Но не до такой же степени! Одно дело просто молча признавать твои заслуги, и совсем другое – возводить тебя в ранг идола, иконы, прощая тебе любые прегрешения! В наших действиях и мыслях нет и не было ни грамма святости, и мы ничем не заслужили такого слепого поклонения! Мы – обычные люди, и прославлять нас как неких сверхчеловеков – неправильно и даже опасно!

-Лишь бы они не попытались помешать нам встретиться с тем, кто всем здесь заправляет, - по моей спине вновь пробежала толпа мурашек, - в желающих расправиться с неугодными тут недостатка не будет. Одного взмаха руки достаточно, чтобы нас разорвали в клочья. Несогласные с генеральной линией тут не в чести.

Лимузин, описав широкую дугу, остановился перед главным входом в административный корпус. Швейцар распахнул перед нами дверь, и нам ничего не оставалось, как последовать за его деликатными указаниями. Широкая лестница, ведущая в центральный холл здания, воспринималась не иначе, как трап в идеальную, счастливую жизнь. Против собственной воли я ускорил шаг, стремясь поскорее припасть к вожделенной мечте.

Попав внутрь, я даже на секунду остановился, впечатленный тем, как преобразился интерьер дворца. Да-да, именно дворца, поскольку теперь у меня язык бы не повернулся как-то иначе назвать ту роскошную обстановку, что нас окружила. Нынче тут ничто не напоминало о той административной лаконичности, отличавшей оформление помещений Центра еще неделей ранее. Судя по раздавшемуся рядом со мной прерывистому вздоху, Юлия также была немало потрясена увиденным.

Мягкие ковры, бархат тяжелых портьер, сверкающая латунь фурнитуры – нас словно переместили на пару веков в прошлое, окунув в самую гущу тогдашних представлений о богатстве и шике. Я снова засомневался, насколько уместны здесь мы с Юлией в своих запыленных куртках, но наш провожатый решительно направил нас к лестнице, ведущей на второй этаж. Кира ждала нас, и в такой ситуации не пристало мешкать и отвлекаться на всякие второстепенные мелочи.

Распахнутые двери ее кабинета воспринимались не иначе, как врата рая, и мы, не в силах более себя сдерживать, почти вбежали в них.

Народу тут толклось немало, за столами у стен сидели секретари, обсуждавшие с другими посетителями какие-то вопросы, кто-то оживленно спорил, кто-то разговаривал по телефону, сопровождая свои слова активной жестикуляцией… Но я ничего этого не видел, буквально ослепленный сиянием, исходившим от женской фигуры в длинном белом платье, восседавшей в высоком кресле в дальнем конце помещения.

У меня перехватило дыхание, я сделал несколько нетвердых шагов на ватных ногах и остановился, обуянный почти религиозным трепетом от соприкосновения с чем-то прекрасным, с чем-то божественным. И тут Кира нас увидела…

-Ну наконец-то! – воскликнула она, поднявшись и протягивая к нам руки, - я уже извелась вся!

Она умолкла, увидев наши обалдевшие физиономии, а потом, о чем-то вспомнив, вдруг рассмеялась, заливисто и звонко,

-Ой, извините моих девочек, я забыла их предупредить, что вас обслуживать не нужно, и они слегка перестарались! Сейчас все поправим, - Кира подозвала одну из помощниц и отдала ей соответствующие распоряжения, - хорошо еще, что вы быстро смекнули, что с вами происходит, а то некоторые новообращенные в порыве верноподданничества и впрямь порываются передо мной на коленях ползать. Интересно, вы сами догадались, что к чему, или надоумил кто? Впрочем, неважно. Ну что, теперь легче?

Я действительно почувствовал, как внутри меня словно утих вулкан, извергавший фонтаны раскаленных эмоций, побуждавших меня смеяться, плакать, кричать и… да, действительно, упасть на колени перед лицом своего кумира. На смену бушующему безумству пришла пустота. Мои руки и ноги прекратили судорожно подрагивать, дыхание выровнялось, пульс постепенно приходил в норму. Я снова обрел способность мыслить более-менее трезво.

И почти сразу же в моей душе, на смену утихшему гейзеру фальшивых чувств, полыхнул другой, уже натуральный.

-Ты что творишь!? – рявкнул я, даже не пытаясь себя сдерживать, - совсем уже рехнулась на старости лет, что ли!? В детстве в принцесс не наигралась!?

По моим ушам эхом ударила звенящая тишина, воцарившаяся в зале. Кира медленно опустилась обратно в кресло.

-Так. Стоп, - одного ее взгляда хватило, чтобы все остальные мигом вылетели в коридор, оставив нас втроем.

Глава 20

Глухо хлопнула закрывшаяся дверь, и я уже открыл рот, чтобы высказать Кире все то, что думаю о ее затее, но она меня опередила, окатив словно из ледяного душа.

-Не смей разговаривать со мной таким тоном! – каждое слово воспринималось как хлесткий удар, - я уже не маленькая девочка, которой можно что-то приказывать или запрещать!

-Разве!? – нервно хохотнул я, - но ведешь себя ты именно как избалованная и капризная девчонка, дорвавшаяся до волшебной палочки!

-Когда я захочу узнать твое ценное мнение – я дам тебе знать. Я никогда не совала нос в твои дела, так будь любезен держаться подальше от моих, хорошо?

-Иначе что? Убьешь меня? Как Эдуарда?

-Следи за своим языком! – огрызнулась Кира, - или чеши в полицию, если у тебя есть что-то, помимо нелепых подозрений. Ишь, борец за справедливость выискался!

-Из этого кабинета, - я ткнул пальцем в устланный ковром пол, - его вынесли вперед ногами, и я уверен, что его убило именно общение с тобой!

-Это еще не делает меня убийцей! Не моя вина, что у Эдика оказалось такое слабое сердце, что оно не вынесло небольшой перепалки. Он совсем отвык от общения с живыми людьми, сидя в одиночестве на своем острове – и вот результат.

-Ребят, ну хватит собачиться! – встряла Юлия, пытаясь нас урезонить, - почему нельзя поговорить спокойно?

-Потому что всякий раз, когда я чего-то в жизни добиваюсь, всякий раз, когда пытаюсь получить то, что заслужила по праву, как немедленно находится не в меру мнительный доброхот, который наотмашь бьет меня линейкой по рукам, приговаривая: «Нельзя! Брось! Что ты себе позволяешь!? Как тебе не стыдно!?» Мне это надоело!!!

-Что!? Что ты заслужила!? – я взмахнул руками, обведя окружающую роскошь, - толпу поклоняющихся тебе рабов, которых ты подкармливаешь крадеными чувствами!?

-Тише! Успокойся! – Юлия повисла на моем плече.

-Я ничего ни у кого не крала, - холодно отчеканила Кира, вздернув подбородок.

-А как же орды игроманов, неделями пропадающие в Вирталии, у которых ты откачиваешь почти все заработанные ими переживания, не оставляя ничего взамен?

-Не надо передергивать! Они пошли на эту сделку абсолютно добровольно.

-Добровольно!?

-Естественно! В подписываемом ими контракте присутствует пункт о добровольном согласии на участие в программе Эмоциональной Стабилизации. Взамен они могут бесплатно торчать в Вирталии хоть до посинения. Все по справедливости, разве нет?

Признаюсь, такой вариант я как-то упустил из виду. А будучи немного знакомым с тем, как работают юридические отделы крупных корпораций, я нисколько не сомневался, что упомянутое соглашение полностью развязывает «Техноскейпу» руки, надежно защищая и его и Киру от любых возможных претензий и судебных исков. Люди вообще редко вчитываются в такого рода документы, особенно в тех случаях, когда впереди маячит перспектива заполучить что-то задарма. Тут даже мелкого шрифта не требуется.

-А потом ты подсадила на этот сладкий дурман клиентов «Светлого Города», едва не сведя их с ума и заставив распрощаться с баснословными суммами. И все ради того, чтобы окружить себя преданными почитателями и купаться в их восхищении? Потягивать через трубочку своего рода эмоциональный дистиллят двойной перегонки?

-Я делаю людей счастливыми, - Кира пожала плечами, - кому-то для счастья достаточно с головой нырнуть в виртуальный мир, другие жаждут исполнения своих мечтаний и удовлетворения амбиций. Я даю им желаемое, так почему же я не вправе рассчитывать на соответствующее вознаграждение? Я это заслужила.

-Но в реальности ты же не делаешь их счастливыми, ты даешь им только иллюзию счастья.

-Алан любит повторять, что все людские страсти сводятся к банальной физиологии. А если конечный результат ничем не отличается, то нет разницы, каким именно способом он достигнут. Я придумала кратчайший и наиболее эффективный путь к получению желаемого. Люди должны быть мне благодарны за то, что я избавила их от необходимости трепать нервы себе и окружающим, карабкаться по скользким ступенькам карьерной лестницы, рисковать здоровьем и даже жизнью, в конце концов! Но нет, все равно всегда находятся недовольные!

-То, что ты создала – не более чем еще одна разновидность наркотика. Идеальное зелье, для получения дозы которого не требуется колоть себе вены, глотать колеса. Достаточно просто заплатить и… захотеть. И после первого же сеанса почти любой человек становится твоим преданным рабом, готовым на все, лишь бы его не отлучили от этого неиссякаемого источника фальшивого удовлетворения. Тебе же остается только величественно помахивать с балкона ликующей внизу толпе. Таков твой личный идеал счастья?

-Даже если так – в чем проблема? Он не лучше и не хуже любого другого, - Кира печально улыбнулась, - можно подумать, твои собственные фантазии ушли сильно дальше.

-Я никогда, даже в пьяном угаре не мечтал, чтобы меня боготворили! Чтобы мне поклонялись! Почет, уважение – возможно, но слепое, иррациональное обожание – это уже слишком!

-Ну а мне – так в самый раз. Нам, девочкам такие вещи нравятся, правда, Юль?

-Но не до такой же степени! – простонала Юлия, - нужно все-таки отделять действительность от неудовлетворенных детских фантазий!

-И ты никогда не мечтала стать звездой Королевского Бала!? Чтобы молодые люди насмерть дрались бы из-за тебя на дуэлях!? Не грезила любовными серенадами, исполняемыми по ночам под твоим окном!? Признайся – втайне ты, как и все мы, всегда вздыхала о чем-то подобном.

-Подобные детские грезы остались далеко в прошлом! С такими гирями на ногах войти во взрослую жизнь просто невозможно!

-А вот здесь вы заблуждаетесь! – Кира нравоучительно погрозила нам пальцем, - фантазии не умирают, как бы вы ни пытались задушить их в себе и уверовать, будто одержали над ними победу. Где-то далеко, в пыльных чуланах нашей памяти по- прежнему хранятся, дожидаясь своего часа, мечты о великих подвигах и о великой любви, о роскошных балах и рыцарских турнирах, о покорении новых миров и победах на гоночном треке, о карьере кинозвезды или оперной дивы. Мы погребли их под грудами повседневных забот, но так и не смогли полностью заглушить их зов. Но я способна снова пробудить их к жизни, подарить вам те ощущения и переживания, которых вы так жаждали.

-Да иди ты… - буркнул я, помимо собственного желания вспоминая, как некогда городил себе рыцарские доспехи из картона, а большой сучковатый дуб за домом представлял космическим кораблем. Кира прекрасно знала, за какие струны души надо подергать, чтобы заставить человека сомневаться, после чего оставалось его только добить.

Судя по напряженно поджатым губам стоявшей рядом Юлии, в ее душе также зашевелились аналогичные сомнения, разбуженные словами Киры. Она шаг за шагом постепенно продавливала нашу оборону, пробивая в ней бреши все новым и новыми соблазнами.

-Но сколько бы ты не внушала мне воплощение моих мечтаний, настоящим космонавтом мне все равно не стать! – я предпринял отчаянную попытку контратаковать, - когда сон рассеется, я останусь все тем же постаревшим неудачником, как и прежде. Та боль, что сопровождает такое пробуждение, напрочь перечеркивает все прелести предшествовавшего забытья!

-Так не просыпайся! Никто же не заставляет! – Кира рассмеялась, увидев озадаченное выражение наших лиц, - какие же вы бестолковые! То, что я вам предлагаю – не эпизодические сеансы психотерапии, а нескончаемый сон наяву. Сон, в котором воплотились все ваши планы и грезы, и который не подменяет реальность, а сосуществует с ней, дополняя и обогащая всем тем, чего нам недостает в повседневной жизни! Радость побед, признание заслуг, адреналин, азарт, кураж – все, что угодно!

-У меня выдалась такая увлекательная жизнь, что адреналина я уже нахлебался вдоволь. А каких-то выдающихся заслуг за мной не числится, и приукрашивать тут нечего.

-Ты уверен? – Кира слегка прищурилась.

Я задумался, просто из любопытства пытаясь вспомнить хоть что-нибудь мало-мальски выдающееся, совершенное мной в прошлом. Ярких, запоминающихся событий, действительно, со мной случилось немало, но я по большей части просто плыл по течению, старательно избегая совершения подвигов и прочих проявлений героизма. Ну, однажды на благотворительном концерте помог спасти Юлию от натравленной на нас Эдиком толпы, но это так, волею обстоятельств, а вовсе не по причине моей отчаянной смелости. Хотя…

С другой стороны, отрицать значимость моего вклада глупо. Александр Саттар, бывший тогда Председателем Лиги, лично меня благодарил, да прочие ее члены, уверен, прекрасно осведомлены обо всех подробностях того счастливого спасения. Как ни крути, а мы с Оводом помогли прервать череду убийств, державших всех их в постоянном страхе. В какой-то степени они все – мои должники и вряд ли когда-нибудь это забудут.

Вообще-то великие свершения не всегда подразумевают обязательного проявления отваги, мужества и жертвенности с риском для жизни. Многие реально важные дела творятся в тиши кабинетов и лабораторий, равно как и в шуме заводских цехов или строительных площадок. Оглядываясь на путь, пройденный мною в «Юраско», я со всей очевидностью видел, насколько много я сделал для компании, и что ее акционеры во многом именно мне обязаны своим благополучием и финансовой стабильностью. Неоспоримые успехи «Юраско», связанные с моим именем, заслуженно ставили меня в один ряд с ее основателями и теми, кто творил ее славную историю.

Выходит, если задуматься, то у меня определенно имелось, чем гордиться, а окружающим меня людям было, за что меня уважать, и такое осознание собственно значимости здорово поднимало настроение. Пусть я внешне и не похож на киношного супергероя, мои реальные заслуги вполне достойны своей летописи и, быть может, даже экранизации.

Одна только наша эпопея по спасению Вирталии от взломавшего ее Тома чего стоит! Мы же с Юлией уберегли от возможного краха целый виртуальный мир, который для многих его обитателей не менее ценен, чем реальность. И если Алан вполне обосновано почитается, как его Бог, его Создатель, то я, если продолжить аналогию – его Спаситель!

Кхм, звучит неплохо. Надо бы донести до игрового сообщества эту мысль, чтобы не забывали, благодаря кому они все еще могут при необходимости всплыть и вернуться в родные тела. С памятником пока повременим, но вот помнить – необходимо. Я же, знаете ли, там, за Стеной, ради них реально жизнью рисковал! Не сумей мы тогда пробиться через песчаную бурю к мотелю, и неизвестно еще, чем бы все закончилось, так что…

И вдруг все оборвалось. В одно мгновение большой теплый, мягкий и приятный ком осознания собственной значимости, ворочавшийся у меня внутри точно ласковый котенок, которого хочется обнять, прижать к себе и зарыться носом в его мех, исчез, оставив после себя зияющую космическую пустоту. От неожиданности я даже пошатнулся, внезапно лишившись какой-то внутренней опоры.

Однажды, в далекой юности, я по рассеянности въехал в бампер двигавшегося впереди грузовика. Удар получился несильным, но я навсегда запомнил тот короткий миг пространственной дезориентации, когда моя машина уже остановилась, а вот тело все еще продолжало двигаться дальше, пока не было остановлено резким рывком спохватившегося ремня безопасности.

Так вот испытанное мною сейчас ощущение оказалось очень похожим – миг растерянности и непонимания, а затем я со всего разбегу треснулся лбом об суровую реальность.

С лица Киры словно порывом ветра сдуло насмешливое выражение, она угрожающе медленно поднялась, сжимая кулаки.

-Как ты мог!? – прохрипела она каким-то чужим, трескучим голосом, словно слова скребли своими острыми гранями по ее иссушенной гортани.

-Ты о чем? – я был совершенно растерян.

-Как ты мог променять меня на эту жирную суку!? – рука Киры вылетела вперед, подобно атакующей кобре, и подрагивающий указательный палец нацелился на Юлию.

В одно мгновение я все понял. Желая продемонстрировать мне свои возможности, она прощупывала мой разум, мои воспоминания, выуживая из них затаенные обиды и неудовлетворенные амбиции, и, сама того не желая, наткнулась на то, что произошло между нами с Юлией в номере «Обочины». Думаю, в сложившейся ситуации я вряд ли мог рассчитывать на снисхождение.

-Я отдала тебе все! – голос Киры задрожал, то ли от гнева, то ли от сдавленных рыданий, - я могла сделать тебя кем угодно, воплотить любые твои мечты, но ты отвернулся от меня! Что ты нашел в этой корове!? Чем она лучше меня!?

И вот тут я взбунтовался. Каким бы всепоглощающе приятным ни было то чувство, что показала она мне, оно все равно оставалось лишь иллюзией, сладким призраком исполнения желаний, не имеющим ничего общего с реальными, осязаемыми достижениями, не рассеивающимися словно дым после пробуждения. Все, что она мне предлагала – обман, когда я не мог быть уверенным даже в собственных чувствах, что к ней испытывал. Кира выстроила вокруг себя мир своих сбывшихся грез, в котором мне была отведена роль еще одного трофея на полке с прочими призами. И подобная участь меня совершенно не прельщала.

Кроме того, Юля хоть и не отличалась худобой, но на кустодиевскую красавицу все же никак не тянула. С этой точки зрения, скорее уж Кире не помешало бы добрать пару-тройку килограмм, чтобы немного сгладить острые углы. Вообще, они были настолько разными, как внешне, так и по складу характера, что мне вполне удавалось любить их обеих, но те метаморфозы, что происходили с Кирой в последнее время, меня откровенно пугали. Чисто рефлекторно мне хотелось держаться подальше от столь непредсказуемой личности.

-Она не заставляла себя любить! – негромко сказал я, прекрасно отдавая себе отчет, что эти дерзкие слова вполне могут оказаться для меня последними.

-Что ж, - плотно сжатые губы Киры вытянулись в тонкую холодную линию, - тогда я заставлю вас пожалеть. Я заставлю вас бесконечно каяться и молить о прощении, заведомо зная, что получить его вам не суждено. Исключительно приятные ощущения, доложу я вам. Решение о вашей казни мы примем позже, я не хочу портить людям завтрашний праздник, но можете быть уверены, что мы подберем для вас что-нибудь исключительно… болезненное.

-Мы, слава Богу, не в средневековье! – ощетинилась Юлия, - ты не можешь единолично решать нашу судьбу! И уж тем более решать, кого казнить, а кого миловать!

-Умолкни, ничтожество! – Кира небрежно отмахнулась, заткнув ее на полуслове.

Юлия пошатнулась как от удара, ее глаза широко распахнулись, в одно мгновение наполнившись слезами. Она закрыла лицо ладонями и как подкошенная рухнула на колени, жалобно поскуливая, точно выброшенный на мороз щенок.

Я догадывался, какие именно эмоции обрушила на нее Кира. Неспроста она говорила о ничтожестве. В ее власти было как вознести человека на недосягаемые высоты блаженства, так и низвергнуть его в бездну полнейшей никчемности. Опустить до уровня таракана, червя, недостойного даже поднять взгляд на прекраснейшее совершенство, коим в его глазах являлась она сама. Павший на самое дно, в пучину отчаяния и презрения к себе самому, несчастный вполне мог наложить на себя руки, лишь бы избавиться от жгущего душу изнутри чувства собственного убожества.

Разъедаемая невыносимой душевной болью, Юлия завыла и вцепилась ногтями в свое лицо, как будто пытаясь содрать его.

-Прекрати! – крикнул я, - я виноват, да, но вот он я – перед тобой! Делай со мной что хочешь, только оставь Юлю в покое!

-Ты не в том положении, чтобы что-то от меня требовать, - фыркнула Кира, но, тем не менее, Юлия перестала скулить, сжавшись на полу в позе эмбриона и только тихо всхлипывая, - с тобой, дорогой, у нас будет отдельный обстоятельный разговор.

Я еще много чего хотел ей высказать, у меня на языке крутилось немало обличающих слов и язвительных комментариев, но промолчал, поняв, что все это бесполезно. Кира даже слушать бы меня не стала. В своих извращенных фантазиях она вознеслась столь высоко, что мелкие букашки наподобие меня не стоили даже малой толики ее драгоценного внимания.

Осознание своей беспомощности перед ее лицом полностью обезоруживало и начисто отбивало желание пытаться что-либо изменить. Ведь все равно она окажется сильней, и я опять потерплю поражение. Обычный человек в противостоянии с сильным и опытным Медиатором априори обречен на неудачу. Тем более с таким талантливым, как Кира, способным за несколько секунд превратить любого, даже решительного и волевого оппонента в хнычущее и жалкое убожество.

Такая безграничная власть неизбежно накладывает отпечаток на того, кто ей обладает, деформирует его психику, искажает мораль и полностью перетрясает его систему ценностей. Я даже не берусь судить, чем такой дар является в большей степени – благом или проклятием. Далеко не всякому дано выдержать такое испытание и остаться самим собой, не превратиться в монстра, помыкающего окружающими в угоду своим извращенным капризам и прихотям.

В каком-то смысле Эдуард поступил с Кирой откровенно жестоко, взвалив на ее хрупкие женские плечи такую тяжкую ношу и полностью устранившись от дальнейшего участия в развитии первоначальной идеи. Любой другой на ее месте наверняка бы сломался, психанул и отказался тянуть дальше лямку в одиночку, но только не она. Отдав совершенствованию института Медиации несколько лет жизни и кучу нервов, Кира сумела добиться поставленных целей, отладив механизм до безупречной выверенности швейцарского хронометра. Да, итоговый результат заметно отличался от исходного замысла Эдуарда, но такое случается сплошь и рядом, когда обстоятельства диктуют свои условия и заставляют вносить коррективы в первоначальный план. И еще неизвестно, что получилось бы, попытайся Кира бездумно следовать заданным ей на старте установкам.

Так или иначе, но она справилась, о чем весьма убедительно свидетельствует неуклонно усыхающая статистика преступности за последнюю пару лет. Такие достижения несомненно заслуживают самой высокой оценки, хотя сам Эдуард оказался слишком закостенелым и упрямым, чтобы с благодарностью принять итог трудов Киры. А вот остальные люди, ради блага которых она, собственно, и старалась, оценили ее вклад в полной мере, воздавая ей вполне уместные почести.

Что удивительно, несмотря на окружившие ее восторги, Кира не забывала и обо мне, постоянно напоминая, что по-прежнему меня любит и изредка даже подбадривала меня, оживляя мои чувства и раздувая огонь страсти, чтобы он не угасал. Она, отвлекшись от своих забот, тратила свое время и свой драгоценный дар на меня, хоть я о том и не просил. И, строго говоря, такого внимания не заслуживал.

Что бы Кира ни делала, я постоянно оставался чем-то недоволен, то сетуя на ее чуть ли не круглосуточные бдения в Центре, то капризно морща нос, когда она подпитывала меня позаимствованной у других любовью. Вместо того чтобы поддержать жену в ее начинаниях, похвалить ее за тяжкий каждодневный труд, я вечно придирался, отыскивая малейшие поводы для глупых претензий.

А потом и вовсе ее предал.

Я обменял свою светлую, чистую и по-детски непосредственную Киру на вульгарную и бесчувственную девку, прельстившись ее соблазнительными телесами. Я отрекся от воплощенного ангела, с готовностью окунувшись в приторно-сладкую трясину похоти. Я пал так быстро и так низко потому, что внутри меня отсутствовал несущий стержень, опора, удерживавшая меня на верном пути. До сего дня я худо-бедно удерживался в рамках лишь потому, что рядом со мной находилась Кира, помогавшая мне не сойти с тропы. Но стоило мне провести вдали от нее всего несколько дней, как все мое гнилое нутро немедленно вылезло наружу.

Я брезгливо покосился на скорчившуюся на полу у моих ног Юлию и с трудом удержался, чтобы не пнуть этот мерзкий ком разврата и порока. Однако еще больше мне хотелось отделать себя самого. Соблазнившая меня потаскуха – всего лишь повод, толчок, пробудивший к жизни самые гнусные стороны моего характера, вытащивший на свет ту грязь, что до поры до времени таилась на дне моей души. Так что истинный корень зла крылся не в распутной девке, а во мне. И именно я, больше, чем кто-либо другой, заслуживал самого сурового наказания, хоть никакие терзания плоти и не смогут искупить всей тяжести моей вины.

Пошатываясь, точно пьяный, я отошел к окну и сел прямо на пол, обхватив колени руками. Стыд жег мое лицо, и сейчас я бы ни за что на свете не решился бы поднять на Киру взгляд покрасневших от слез глаз. Никакие извинения, никакое покаяние не могло облегчить мою душу, ибо любые мои слова звучали бы лживо и жалко. Да и не могло быть прощения тому подлому удару в спину, который я ей нанес. Движимый затаенной завистью к ее величию, я попытался хоть как-то отыграться, измазать дегтем ее светлый образ, но потерпел неудачу, и теперь меня ждала справедливая расплата.

Какой бы она ни была – я приму ее со смирением и радостью.

Негромко щелкнула входная дверь, и в кабинет вошли вызванные Кирой охранники. Они подхватили нас с Юлией под руки и поволокли в коридор, а мы даже не предпринимали попыток сопротивления, полностью подавленные и опустошенные. В дверях я случайно коснулся Юлиного рукава, и меня всего передернуло от омерзения.

А за своей спиной я услышал торжествующий смех Киры.

Глава 21

Погода с утра выдалась сухая и ясная. Все подходы к Дворцу загодя украсили яркими флагами и разноцветными воздушными шарами, резко выделявшимися на фоне повсеместного засилья однообразного белого мрамора. Еще вчера здесь развевались черные траурные ленты в память о безвременно почившем Эдуарде, но сегодня ничто не должно омрачать праздничное торжество. Печаль миновала, настало время праздника!

Примерно после обеда на центральную площадь поселка начали стягиваться его жители. Все они постарались приодеться, чтобы соответствовать торжественности момента, многие пришли с детьми, дополняя атмосферу праздника детским гомоном и криками.

Никто не мог толком объяснить, что за мероприятие запланировано на сегодня, но все точно знали, что пропустить предстоящее действо – непростительно!

Розалия Аше шагала рядом с супругом, крепко зажав в кулаке пригласительный билет, на котором были указаны места, где следовало расположиться их семейству. За ними шли обе дочери, между которыми пританцовывала Кристи, радовавшаяся такой редкой семейной прогулке.

Им выделили сектор в зоне для почетных гостей, в самых передних рядах, что дополнительно грело душу и лишний раз напоминало всем, кто есть кто. Примерно там же находились места Министра Обороны и его жены, хоть организаторы и постарались разнести их друг от друга как можно дальше, памятуя об инциденте, случившемся во время аукциона.

Впрочем, беспокоились они напрасно. Сегодня повсюду царила столь позитивная и благостная атмосфера, что, встретившись, две вчерашние драчуньи только рассмеялись бы, вспоминая о недавней стычке.

Теплая и ясная погода давала прекрасную возможность всем желающим продемонстрировать свои лучшие наряды, а потому аллеи, ведущие к главной площади, превратились в один затяжной показ Высокой Моды. Вот только зрители сегодня были в дефиците, поскольку самих жителей поселка больше занимало предстоящее мероприятие, нежели платья и костюмы соседей.

Никто не хотел пропустить даже мельчайшей детали, поэтому к назначенному времени абсолютно все обитатели «Светлого Города» заняли свои места на площади перед парадным входом в Центр. Часы на изящной башенке, венчающей здание, пробили полдень, и на балконе, украшенном гирляндами алых роз, перевитых белоснежными с золотом лентами, появился Алан.

Он был облачен в строгий черный костюм с белой сорочкой и галстуком-бабочкой, и его иссиня-черная шевелюра прекрасно дополняла образ. Подождав, пока стихнут аплодисменты, он подступил к микрофону.

-Друзья! – его наполненный радостью голос разнесся над заполненной людьми площадью, - сегодня все мы празднуем знаменательное событие! Сегодня настал тот день, к которому мы шли долгие месяцы и годы. Первая очередь «Светлого Города» - нашего дома, нашего совместного детища, плода наших объединенных усилий – полностью завершена и официально принята в эксплуатацию!

Ответом ему стал одобрительный гул и новая порция аплодисментов.

-Любой переезд – это всегда суматоха, всегда хлопоты и волнения. Однако никакие организационные неурядицы не могут заслонить то чувство открытия свежей, чистой страницы своей жизни. Новый дом – это как новая обувь, которая радует глаз, но кое-где, возможно еще не успела разноситься и доставляет некоторый дискомфорт, неспособный, впрочем, испортить удовольствие от обновки.

-Наш «Светлый город» - не исключение, хоть мы и старались свести к минимуму все мыслимые недочеты. Где-то еще не до конца выветрился запах свежей краски, не везде успели прижиться недавно высаженные деревья, из-за ограды иногда долетает шум работающей строительной техники, но я уверен, что подобные мелочи не в силах заглушить тот оптимизм, который все мы испытываем, соприкоснувшись с царящей здесь атмосферой гармонии и счастья.

-Наш успех, - продолжил Алан, - стал результатом напряженного труда тысяч людей – архитекторов и инженеров, художников и строителей, дизайнеров и садовников. И мы сегодня выражаем нашу самую искреннюю и глубокую признательность всем этим подчас безымянным и незаметным, но незаменимым людям, благодаря которым самые смелые и дерзкие мечты смогли воплотиться в реальности.

Выдержав еще одну паузу, он перешел к главному пункту повестки дня.

-Но сегодня я хотел бы отдельно воздать должное тому человеку, без которого весь «Светлый Город» так и остался бы лишь грудой бетона и мрамора, безжизненным сборищем каменных коробок, ничем не отличающимся от прочих людских муравейников. Человеку, который вдохнул в него жизнь, наполнил его улицы смехом и радостью, заставил окна домов и глаза людей светиться от счастья, помог нам всем поверить в свои мечты, подарил веру в себя и открыл второе дыхание нашей фантазии! Приветствуйте нашу прекрасную и драгоценную Киру Лоскутину!

Площадь взорвалась радостными криками и настолько бурной овацией, что даже сам Алан немного опешил. Люди действительно жаждали увидеть своего кумира, окатив его волной своего почитания и восторга. Абсолютно все, от депутатов парламента до министров и крупных бизнесменов, пришли в неописуемое возбуждение от одной только мысли, что сейчас они воочию узрят свою благодетельницу.

Алан отступил в сторону, и в проеме показалась Она. Прекрасная и величественная, облаченная в традиционное длинное белоснежное платье, подол которого за ней нес Андрей в темно-бордовом костюме пажа, преисполненный гордости от осознания того, что ему доверили столь ответственную и почетную миссию.

Публика неистовствовала, и только ограждения, разделявшие разные сектора, удерживали людей от того, чтобы броситься вперед, на ступени парадного входа, чтобы хоть немного приблизиться к той, что наполнила смыслом их серую и унылую жизнь.

На сей раз ждать тишины пришлось довольно долго, поскольку собравшиеся жители никак не хотели останавливаться и продолжали свою овацию. Кира вскинула руки, призывая к спокойствию, но все равно публика угомонилась далеко не сразу.

-Друзья! – ее голос немного дрожал от волнения, тронутый столь жарким приемом, - ожидание этого дня всем нам показалось вечностью, но он все же настал! Признаться, поначалу мне и самой с трудом верилось в то, что наша мечта осуществима. Я была исполнена скептицизма и сомнений, но, тем не менее, осмелилась рискнуть.

И у нас с вами все получилось! Посреди бушующего моря страстей и страхов, пройдя через рифы фобий и миновав отмели шарлатанства, мы нашли ту тихую и безопасную заводь, где отступают любые невзгоды, и становятся возможны любые, даже самые дерзкие устремления! Мы смело шагнули за грань неуверенности и сомнений, и перед нами открылись новые горизонты, распахнулись невиданные доселе перспективы!

Отныне «Светлый Город» - не просто место для счастливой, беззаботной жизни, а нечто большее. Мы явили миру пример гармоничного и счастливого коллектива, и теперь наш долг – указать людям путь, проложить дорогу к счастью всем остальным, реализовать вековечную мечту человечества о построении идеального общества! Общества без преступности и насилия, без боли и нищеты. Общества, где каждый может реализовать себя, стать тем, кем он пожелает, воплотить любую, даже самую дерзкую свою фантазию!

Мы – маяк, освещающий путь всему миру!

Мы – семя, из которого взрастет новое, лучшее человечество!

Мы – глас истины посреди пустыни безмолвия!

Мы – авангард освобождения от страхов и боли!

Мы – будущее!

Кира вскинула руки, и площадь ответила ей восторженным ревом, в котором перемешались радость, пылающий энтузиазм и фанатичное восхищение. Воодушевленные ее речью, сейчас люди были готовы пойти за ней хоть на край света, хоть в бездну ада, хоть на смерть! Они без малейших колебаний снесли бы любые преграды, что встали на их пути, смели бы все препоны, препятствующие воплощению их мечты, уничтожили бы любого, кто осмелился угрожать их Кире.

Здесь больше не осталось отдельных личностей и неповторимых индивидуальностей. Всех их растворила в себе единая, монолитная, ослепленная собственным экстазом и оглушенная осознанием своего величия толпа.

-Друзья! – слово вновь взял Алан, но угомонить публику и привлечь ее внимание ему удалось далеко не сразу.

-Друзья! Наша великая и ответственная миссия требует от нас единства и решительности. Время полумер и компромиссов прошло, настал момент, когда необходимо действовать! Действовать уверенно и смело! В такой ситуации нам нужен лидер, который четко видит цель, знает путь к ее достижению и, что важно, пользуется непререкаемым авторитетом.

И я сегодня от лица всех присутствующих, от лица всех жителей «Светлого Города» покорнейше прошу Киру принять титул нашей королевы!

-Да!!! – грянуло в ответ людское море, и Кира, печально улыбнувшись, слегка склонила голову, вняв их просьбе и смиренно принимая этот дар.

Под гром фанфар на балкон снова вышел Андрей, неся перед собой на алой атласной подушке изящную сверкающую корону. Она чем-то напоминала ажурную диадему киберкортекса, но, в отличие от дешевых поделок из алюминия, серебристого пластика и разноцветных лампочек, была изготовлена из настоящего белого золота и платины и ослепительно сверкала на солнце чистейшими бриллиантами.

Все затаили дыхание, и в воздухе повисла звенящая тишина. Алан осторожно взял корону в руки и подступил к Кире.

-В знак нашей признательности и нашего почтения мы венчаем тебя на царство и нарекаем Королевой «Светлого Города», - он опустил диадему на ее голову и шагнул в сторону, - мы присягаем тебе на верность вечную и отдаем свои судьбы на волю твою!

Алан с Андреем, стоявшие по бокам от нее, медленно опустились на одно колено. Кира Первая шагнула к парапету и простерла руки над заполненной людьми площадью, приветствуя своих подданных. И они, все до единого, от маленьких детей до сенаторов и министров, точно так же склонились перед ней.

По щекам коленопреклоненной Розалии Аше катились крупные слезы умиления и счастья. Одной рукой она смахивала их, а другой прижимала к себе Кристи, которая в силу своей детской непосредственности никак не могла сообразить, что случилось, и почему все вокруг нее попадали на колени и теперь плачут и радостно смеются одновременно.

Еще никогда прежде Розалия не чувствовала себя так умиротворенно, так… цельно. Как будто все предыдущие годы своей жизни она скиталась по миру в поисках утерянного смысла, подобно слепому котенку тычась мордочкой во все углы в поисках тепла, заботы и любви. Но только здесь, только сейчас она, наконец, смогла обрести искомое. Ее мытарства закончены, теперь у нее есть новый прекрасный дом, где ее, продрогшую и голодную, приютила ласковая и добрая хозяйка. И не было в мире большего счастья, чем, позабыв обо всех невзгодах и треволнениях, всецело довериться ее нежным рукам, утонуть в бездонной глубине ее прекрасных глаз, раствориться в звуках ее чарующего голоса.

Ибо сегодня в лице Киры Первой в мир явилось само Совершенство!

* * *

Мучительно долгие секунды отчаяния складывались в минуты и часы, километры презрения к самому себе неспешно наматывались на мою истерзанную душу, чувство собственной ничтожности песчинка за песчинкой громоздилось в огромные курганы бессмысленности моего бытия и терриконы пустоты моей нелепой жизни. Я мечтал только об одном – чтобы мое никчемное существование поскорее закончилось, но смерть упорно продолжала меня игнорировать, как я ее ни звал. Видимо даже для нее я был слишком жалок. Трусость и слабость духа не позволяли мне покончить с собой, а палачи все никак не являлись по мою душу, продолжая истязать ее нестерпимыми муками бесконечного ожидания.

Каморка, в которой меня заперли, отличалась полнейшим отсутствием мебели, и свет, с трудом пробивавшийся в маленькое окошко под самым потолком, еле-еле позволял разглядеть четыре пустых стены. Дважды в день мне приносили и ставили прямо на пол поднос с едой, но я к ней даже не притронулся, поскольку считал себя недостойным даже такой маленькой радости. Мне следовало страдать, не отвлекаясь на удовлетворение примитивных животных позывов. Да и зачем напрасно изводить продукты на отщепенца, который все равно приговорен к скорой смерти.

В своих мыслях я казнил себя сотни и тысячи раз, но мое сердце упрямо продолжало биться, оскорбляя Мироздание каждым своим ударом…

Входная дверь снова открылась, но я даже не взглянул в ее сторону, всецело поглощенный своей болью. Только когда шаги вошедшего человека остановились непосредственно рядом со мной, я на секунду оторвался от самобичевания и поднял на него свои красные от слез и бессонницы глаза.

Я успел лишь разглядеть стандартную униформу уборщика, как незнакомец наклонился и быстрым движением ткнул инъектором мне в шею.

На какой-то миг я испытал чувство облегчения, предположив, что меня наконец-то решили отправить в лучший из миров, обойдясь без лишних церемоний, но время шло, а я все еще продолжал дышать и помирать пока не собирался.

-Что Вы мне вкололи? – я потер слегка зудящее место инъекции.

-Коктейль из Мемоблокса и лошадиной дозы транквилизаторов, - пояснил «уборщик», - Сашка считает, что это должно помочь. По крайней мере, на какое-то время.

-Сашка? – мысли в моей голове путались и ускользали как мокрый обмылок из рук, - какой еще Сашка?

-Саттар, какой же еще! Ну как, полегчало?

Я вперил взгляд в лицо неожиданного гостя, отыскивая в нем хоть какие-то знакомые черты, но напрасно. Этого человека я определенно видел впервые в жизни.

-Кто Вы такой!? Что Вам от меня нужно!?

-Ну вот, вроде бы начал оживать, - он ухватил меня за куртку, поднимая на ноги, - давай, пошли! Нам еще Юлю вытаскивать.

-Юлю? Откуда вытаскивать? – каждая мысль отдавалась в голове гулким эхом, точно камушек, брошенный в глубокий колодец.

-Вообще-то Сашка просил меня спасти только ее, но я настоял на том, чтобы заодно вызволить и тебя. Иначе, думаю, она, когда прочухается, нас по головке не погладит, и за тобой все равно придется возвращаться, но это будет уже на порядок сложней.

Какие-то колесики в моем мозгу смогли, наконец, войти в зацепление и совершили несколько пробных оборотов.

-Овод!?

-Ну, слава Богу! – облегченно вздохнул он, выволакивая меня в коридор, - хоть какие-то признаки разума! Залезай!

Овод подтолкнул меня к большой тележке, на которой по комнатам развозили белье, и откинул в сторону простыню, закрывавшую ее внутренний отсек.

-Но… как? – я снова уставился на его лицо, снова и снова убеждаясь, что передо мной стоит совершенно незнакомый человек, не походящий на Овода ни внешностью, ни комплекцией, - я не понимаю…

-Что уставился? Да, я арендовал дайва на время, другой возможности подобраться к вам не было. И давай отложим вопросы на потом, у нас очень мало времени. Залезай!

Я кое-как втиснулся в тележку, для чего мне пришлось скрючиться в три погибели, и мой нос почти уткнулся в колени. Тележка вздрогнула и покатилась вперед.

Что характерно, несмотря на крайне тревожную ситуацию, я не испытывал страха или возбуждения. Должно быть таким образом на меня подействовали вколотые транквилизаторы. Я вообще не ощущал в себе никаких эмоций, словно на дне моей души выдернули сливную пробку и все их спустили в канализацию. Куда больше меня будоражил рой вопросов, требовавших немедленных ответов. Кто? Как? Откуда? В моем опустошенном мозгу образовался своего рода информационный вакуум, жаждавший наполнения.

-Но каким образом ты…?

-Заткнись! – негромко буркнул Овод, - для тюка с грязным тряпьем ты слишком разговорчив!

Я прикусил язык, сообразив, что едва нас не выдал.

Тележка тем временем продолжала катить по коридорам, подпрыгивая на порожках и жалобно скрипя в каждом повороте. Ее конструкция явно не была рассчитана на такую нагрузку. Не хватало еще, чтобы у нее колеса отвалились…

Мы резко остановились, и я услышал, как Овод что-то бормочет себе под нос, словно разговаривая сам с собой. Щелкнул открывшийся дверной замок, и он удовлетворенно воскликнул:

-Ага! Есть! – а потом отдернул простыню и поманил меня за собой, - давай, вылезай!

Он втолкнул меня в еще одну небольшую комнатку, и у меня ушло некоторое время, пока мои глаза привыкали к полумраку, а затекшие конечности восстанавливали чувствительность и подвижность.

Чуть погодя я разглядел съежившуюся в углу женскую фигурку, которая никак не отреагировала на наше появление. Рядом с ней на полу стоял поднос с едой, к которой она даже не притронулась. Овод подошел к ней, и в его руке блеснул инъектор.

-Темница собственного разума – самая надежная тюрьма, - сделав укол, он отошел назад и встал рядом со мной, - можно даже не тратиться на тяжелые запоры и вооруженную охрану. От себя-то не сбежишь!

Юлия пошевелилась и повернула к нам осунувшееся лицо с заплаканными глазами. Я по-прежнему ничего не чувствовал, скупо отметив, насколько она измождена, и предвкушая новую порцию банальных вопросов.

-Кто… кто вы такие и чего вам от меня нужно? – она с трудом сфокусировала взгляд на моей персоне, - Олег?

-Так, ребята, время не ждет! Все ответы вы получите немного позже… если выберетесь, конечно, - он протянул мне большой пакет с одеждой, - переодевайтесь, и шустро.

-Прямо здесь!? – Юлия, нахмурившись, покосилась на предметы женского туалета, что я ей протягивал. Ее мозг восстановил более-менее нормальную работу заметно быстрее моего.

-Я подожду снаружи, - Овод подошел к двери, но, увидев, что мы все еще медлим, добавил, - ой, только не говорите мне, что вы друг друга стесняетесь!

Глава 22

Смена гардероба не заняла у нас много времени. В итоге Юлия оказалась облачена в серо-голубой брючный костюм, который, по всей видимости, происходил из ее собственного шкафа. А вот мне достались черные пиджак и брюки, причем все это оказалось мне откровенно маловато. Пиджак еще ладно – его можно и не застегивать, а вот с брюками сложнее. Торчащие из-под них носки скрыть не получится никак. Тем не менее, выбора у меня не оставалось, и пришлось щеголять оголенными лодыжками.

Овод забрал у нас старую одежду и затолкал ее в свою тележку, после чего выдал нам дальнейшие инструкции.

-Дальше вы пойдете без меня, - он вскинул руку, упреждая наши возражения, - мне этого человечка еще домой вернуть надо. В конце коридора спуститесь по лестнице в гараж, где вас уже ждет машина – личный лимузин Саш… Александра. Юля пусть садится назад, а ты, Олежка, будешь изображать водителя.

-Так вот почему вы вырядили меня в этот похоронный костюмчик!

-Верно. Рулить не придется, координаты уже введены в навигатор, тебе остается только подтвердить пункт назначения. Но все равно, пока не покинете «Светлый Город», руки на всякий случай держи на штурвале, отыгрывай свою роль. Вряд ли кому придет в голову остановить эту машину, но я предпочел бы перестраховаться.

-Куда ты нас отправляешь?

-В безопасное место, куда же еще! По дороге сами разберетесь, - он взял нас за локти и подтолкнул вперед, - все, шагайте. Там у нас еще будет возможность нормально поговорить. И я обязательно все вам объясню. Обещаю.

Я прекрасно помнил, сколь высока цена данного Оводом обещания, так что без лишних саниментов повернулся к нему спиной и зашагал по коридору. Секунду спустя за моей спиной я услышал цокот каблуков Юлии. Возможно, это выглядело не очень-то вежливо, но я не видел смысла рассыпаться в благодарностях перед посторонним человеком, пусть даже где-то внутри у него сидел старый добрый Овод. Совместить две личности в одном теле у меня так и не получилось.

Пока все шло гладко. Лимузин поджидал нас прямо напротив выхода с лестницы, и стоило нам занять свои места, как он предложил начать движение по выбранному маршруту. Не желая задерживаться в этом, исключительно гостеприимном здании ни одной лишней секунды, я подтвердил выбор, и машина стронулась с места. Спохватившись, я положил обе руки на рулевое колесо, хотя оно оставалось совершенно неподвижным даже тогда, когда дорога совершала крутые повороты, и мне стоило немалых усилий удержаться от соблазна крутануть его, помогая автомобилю в них вписываться.

Мы выехали с парковки и, набирая ход, покатили по центральной аллее. Откуда-то сзади, со стороны центральной площади  доносились приглушенные звуки громкой музыки, а яркие флаги, украшавшие все столбы, говорили о том, что в поселке проходят некие торжества, но выяснять подробности было некогда. Встреченные нами редкие прохожие не обращали на проезжающую машину никакого внимания, спеша на праздник, и вскоре я даже перестал переживать по поводу белых манжет сорочки, которые торчали из-под коротких рукавов пиджака на целую ладонь, не меньше.

Лимузин миновал въездную арку «Светлого Города», и я почти физически ощутил, как спало напряжение, царившее в его салоне до сего момента. Мы все-таки выбрались!

-Что это был за благодетель, что нас вызволил? – послышался с потолка голос Юлии, активировавшей внутреннюю связь, - у меня на его счет есть определенные подозрения, но они какие-то… странные.

-Не удивительно, - отозвался я, отпустив, наконец, руль и облегченно уронив руки на колени, - это был дайв, которым управлял угнавший его Овод.

-М-да, - донеслось из динамика после заметной паузы, - вопросов стало только больше.

-Только у меня ничего не спрашивай! – торопливо предупредил я, - мне известно не более твоего. Я и сам весь в неведении.

-Ладно. Тогда подождем.

-У тебя есть соображения насчет того, куда нас везут?

-По-моему тут все очевидно. Мы направляемся в летний загородный дом нашей семьи.

-Думаешь, там будет достаточно безопасно?

-Во всяком случае он достаточно удален от «Светлого Города», чтобы Кира не смогла до нас там дотянуться. Мне не терпится обдумать все случившееся своими собственными мозгами, без посторонних подсказок!

-Да уж, - согласился я, - не помешало бы.

За всю оставшуюся дорогу мы более не обменялись ни единым словом. Не знаю что творилось в голове у Юлии, а я все никак не мог четко определить, пришел ли мой разум окончательно в норму, или же до сих пор находится под медиативным воздействием Киры и ее помощниц, либо еще не отошел от сделанной Оводом инъекции. Так что я предпочел до поры до времени помалкивать, чтобы не наговорить глупостей, и Юлия в этом вопросе была со мной полностью солидарна.

Путь до места назначения занял у нас около часа. Возле въездных ворот нас встретила вооруженная охрана, но, поскольку они получили от Александра соответствующие инструкции, нас пропустили без лишних проволочек и снова закрыли тяжелые железные створки сразу после нашего проезда. Все говорило о том, что хозяин поместья настроен весьма серьезно и готовился держать оборону от любых попыток добраться до кого-то из его семьи.

Сам Александр ждал нас на ступеньках крыльца и почти подбежал к машине, даже не дожидаясь, пока она полностью остановится, и немедленно заключил свою дочь в объятия. Он даже не пытался скрыть свое волнение и радость от удачного ее вызволения.

Я также выбрался на воздух и первым делом, извиваясь как угорь, избавился от злосчастного пиджака, угрожающе трещавшего при каждом моем движении и грозившем в любой момент расползтись на мне по швам.

-Олег! – отпустив, наконец, Юлию, Александр шагнул ко мне, протягивая руку, - как же я рад снова видеть вас целыми и невредимыми!

-Спасибо, что про меня не забыли.

-Да как я мог! – он делано оскорбился, - наша семья столь многим тебе обязана!

Я нисколько не сомневался, что он, мягко говоря, лукавит и, сложись обстоятельства иначе, запросто оставил бы меня на растерзание, не испытывая ни малейших угрызений совести. После инъекции в моей голове, избавленной на время от пут эмоций, чувств и морали, образовалась необычайная легкость, и я мог совершенно спокойно высказать Александру все, что на его счет думаю, но все та же холодная логика подсказывала, что такой поступок в дальнейшем неизбежно обернется для меня некоторыми проблемами. Так что я проглотил вертевшиеся у меня на языке едкие слова и буркнул:

-Извините, просто после всего, что с нами случилось, у меня в мозгах полнейший бардак.

-Дай-ка гляну.

Он слегка отстранил меня, и под его пристальным взглядом я слегка поплыл, на мгновение утратив ориентацию во времени и пространстве. Моя память судорожно выбросила на поверхность несколько недавних и не самых приятных, прямо скажем, эпизодов, а потом меня рывком как бы воткнули обратно на место.

Я слегка покачнулся и Александр поспешно подхватил меня под руку.

-Ничего, это от усталости, - он поманил Юлию, и они вдвоем, поддерживая меня с боков, повели в дом, - а с головой твоей все в норме, можешь не беспокоиться. Да и последствия укола уже почти полностью рассосались.

-Отрадно слышать.

-Сейчас вам первым делом надо как следует отдохнуть!

-Сначала в душ! – категорично заявил я, припоминая, что в последний раз смывал с себя песок и грязь еще в «Обочине». Как же давно это было!

-Кроме того у нас накопилось столько вопросов! – поддакнула Юлия.

-Это точно! – согласился я, - но сначала – в душ!

Я сидел в глубоком мягком кресле, закутавшись в чистый банный халат. Только что я умял полую тарелку вкуснейшего плова, запив его бокалом превосходного красного вина. Казалось, все невзгоды миновали, и можно, наконец, расслабиться и получить капельку честно заслуженного отдыха, но что-то внутри меня упорно продолжало скрестись и скулить, требуя выхода. К сожалению, горячая вода так и не смогла снять все накопившееся во мне напряжение и смыть ту грязь, что измарала мою душу и мысли.

Хлопнула дверь душевой, и в комнату вошла Юлия, на ходу вытирая мокрые волосы, топорщащиеся во все стороны темными перьями. У меня мелькнула мысль, что еще никогда она не выглядела такой прекрасной, и я даже открыл рот, чтобы сделать ей соответствующий комплимент, но эта светлая мысль немедленно обо что-то споткнулась и смущенно отползла в сторону. Из недр памяти вновь полезли темные и грязные воспоминания, и резко изменившееся выражение моего лица не ускользнуло от внимательного взгляда Юлии.

-Что-то не так? – нахмурилась она.

-Никак не могу выбросить из головы все то, что я там… что мне внушили…

Юлия посерьезнела и повернулась к отцу.

-Пап? На минутку…

Дождавшись, когда Александр выйдет из гостиной, прикрыв за собой дверь, она подошла ближе и села передо мной на корточки. Будучи не в силах посмотреть ей в глаза, я потупил взгляд.

-Я догадываюсь, из-за чего ты переживаешь, - Юлия облокотилась на мои колени, - меня ведь точно также накачивали разными мерзостями в отношении тебя, но мы же оба знаем, что все это – ложь! Все те мысли были чужими, внушенными нам насильно! Мы не обязаны за них извиняться или раскаиваться!

-Можно подумать, что я, измазавшись в чужом дерьме, буду меньше вонять, - проворчал я, прекрасно понимая умом, что она права, но легче мне от этого не становилось, - я ведь даже не пытался сопротивляться, я послушно проглотил все, чем меня напичкали, и, что самое ужасное, искренне поверил, что все именно так и обстоит. Я же на полном серьезе в тот момент тебя ненавидел и презирал! Меня чуть не вывернуло, когда я случайно тебя коснулся! Как я могу забыть все это!?

-Я тебя понимаю. Мне приснился похожий кошмар, но он уже в прошлом. Оставь его там, не тащи на себе ненужную ношу, тут нет твоей вины.

-И все равно… прости. За то, что впустил в свою голову недостойные и гнусные мысли.

-Тогда и ты прости меня, - Юлия встала и, наклонившись, поцеловала меня, - нам надо двигаться дальше.

Она подошла к двери и позвала Александра, ожидавшего в столовой.

-У вас все в порядке? – он поставил перед дочерью еще одну порцию дымящегося плова.

-Ничего серьезного, просто фантомные боли, оставшиеся после той трепки, что устроила нам Кира, - Юлия села в кресло и пододвинула к себе тарелку.

-Если нужно, я могу помочь.

-Нет-нет, - поспешно отозвался я, - не волнуйтесь, с этой проблемой мы и сами разберемся.

-А вот от тебя, пап, нам теперь нужны ответы, - прогнусавила Юлия с набитым ртом, - и много.

-С чего бы вы хотели начать?

-Кто вытащил нас из «Светлого Города»? То есть, я догадываюсь, что это дело рук дяди Сережи, но каким образом он все сумел провернуть?

-Я предлагаю спросить все у него самого, тем более, что он уже полчаса висит на линии и ждет, когда вы очухаетесь, чтобы поговорить, - Александр взмахнул пультом от проектора, и дальняя стена комнаты провалилась в залитую ярким степным солнцем веранду.

Овод развалился в плетеном кресле, изучая информацию на планшете и задумчиво ковыряя пальцем в ухе. Наше включение определенно застало его врасплох. Он чертыхнулся и поспешно принял более презентабельную позу.

-О! Ну наконец-то! Оклемались немного?

-Да, нам уже лучше, - ответил я.

-Я и смотрю – вы прям порозовели. А то когда я подобрал вашу парочку, вас можно было за ходячих покойников принять.

-Горячий душ плюс бокал вина из любого покойника человека сделают… Хотя за психическое здоровье я ручаться не могу.

-Ничего, все рассосется. Сашка говорит, что ваши мозги серьезно не пострадали.

-Будем надеяться… спасибо, кстати.

-Да брось! Чего не сделаешь для старого друга!

-Я только одного не понимаю, - я надеялся, что Оводу виден мой недоверчивый прищур, - ты сказал, что угнал дайва. Но каким образом!?

-Эм-м-м… знаешь, я сэкономлю всем нам кучу времени, если сперва кратко расскажу все как есть. А потом вы, если хотите, можете задавать свои вопросы.

-Давай.

-Тогда быстренько, по пунктам, - Овод начал загибать пальцы, - обслуживанием всех помещений в администрации «Светлого Города» занимаются роботы, поэтому первым делом мы их отключаем. Потом перехватываем звонок в службу поддержки и, пока идет разбирательство, предлагаем прислать живого уборщика. Быстренько находим дайва неподалеку, арканим его, наряжаем в униформу, выдаем инвентарь и отправляем на дело. Имея доступ ко всем внутренним сетям здания, открываем перед нашим лазутчиком все нужные двери и отключаем все ненужные камеры видеонаблюдения. Когда дело сделано, избавляемся от униформы и отправляем нашего невольного помощника обратно на домашний диван. Вуаля!

Овод продемонстрировал нам свой законченный кулак.

-Но… - Юлия так и застыла с вилкой в руке.

-… как!? – закончил я за нее.

-А это мы должны поблагодарить нашего главного специалиста по одурманиванию мозгов электронных, - Овод обернулся и крикнул куда-то в дом, - Томми! Подойди-ка сюда. Иди-иди, не тушуйся. Люди должны знать своего спасителя.

В кадре показался смущенно улыбающийся Том, не привыкший к тому, что его благодарят за все то же самое, за что раньше арестовывали и упекали в кутузку. Картина мира в моей голове, претерпев несколько топологических трансформаций и кое-где вывернувшись наизнанку, подстроилась под изменившиеся обстоятельства, и я с некоторым удивлением обнаружил, что многие ответы нашлись сами собой.

-Так вы с ним, значит, заодно, да?

-А чего ты ждал? - усмехнулся Овод, - специалисты такого уровня у нас всегда на особом контроле. По долгу службы я просто обязан иметь в арсенале отмычки ко всем имеющимся в природе замкам, а проще всего это сделать, если вовремя наладить контакт с теми, кто эти замки производит и обслуживает. Вы же сами отдали нам разработку кода не только для Вирталии, но и почти для всех робототехнических систем, для транспорта, для аппаратуры безопасности и связи. Чему тут теперь удивляться?

Он махнул рукой, и Том вернулся к себе, а я вдруг подумал, что таким вот небрежным взмахом руки Овод в принципе может обрушить всю нашу цивилизацию, если он не сильно привирает, конечно. Впрочем, он, разумеется, не привирал, и власть, оказавшаяся в его распоряжении, будет поболе, чем у иных президентов. У меня даже мурашки по коже побежали.

-А как же та история с угонами дайвов? – Юлия недоуменно нахмурилась, - наша беготня за Томом, его задержание… Это все тоже было частью плана? Я ни черта не понимаю!

-Скорее наоборот, тогда все как раз пошло не по плану, - Овод недовольно крякнул, - Томми парень толковый, но не в меру авантюрный. С дисциплиной у него полный швах! Идея подзаработать, сдавая дайвов в аренду, была его собственной, и я о ней ничего не знал, пока Сашка со мной не поделился соответствующей информацией. И тогда я сразу смекнул, кто тут куролесит.

-Почему же ты тогда Тома сразу не осадил? Почему понадобилось организовывать наш визит и устраивать весь этот спектакль с погонями по рынку?

-А как ты себе это представляешь? Я должен был выйти и, расшаркиваясь в извинениях, покаяться, что это шалит мой подопечный? Вскрыв тем самым всю систему? Ведь ни в «Техноскейп», ни в «СофтСпайк» никто не знал и не должен был знать, как все обстоит в действительности.

-Но ты же мог просто сказать Тому, чтобы он прекратил свои выходки!

-И Алан бы успокоился? Обнаружить угрозу всей Вирталии, а потом просто облегченно вздохнуть, когда инциденты вдруг по непонятной причине прекратились? Не-е-ет, тут требовалась убедительная демонстрация напряженной борьбы, увенчавшейся полным успехом. Причем инициатива должна исходить именно от вас, а я – так, мальчик на подхвате, не более того.

-То есть ты прекрасно знал, где прячется дичь, - задумчиво протянула Юлия, - а мы потребовались лишь затем, чтобы выгнать ее на тебя, в заранее заготовленную засаду?

-Даже я не сформулировал бы лучше! – Овод уважительно ей кивнул, - я никогда не сомневался в твоих умственных способностях.

-И сегодня он помог тебе нас освободить?

-Скорее уж это я ему слегка подсобил. Основную часть работы Томми сделал сам.

-Что ж, тогда передай ему нашу с Олегом благодарн… Олег?

…и снились мне марширующие шеренги краденых дайвов, от которых я поначалу пытался убежать, а потом сообразил, что их вполне можно возглавить, но ни черта у меня не вышло, поскольку я по колено увяз в нанесенном ветром песке и не смог даже сдвинуться с места.

Глава 23

Для того, чтобы от приподнятого праздничного настроения перейти к озлобленному раздражению, нужно совсем немного.

Еще минуту назад в тронном зале царило оживленное веселье, и все предвкушали возможность вволю посмеяться над глупцами, посмевшими перейти дорогу самой Кире Первой, как вдруг…

-Моя Госпожа! – дрожащим голосом доложил вернувшийся слуга, - пленники исчезли!

Кира, до сего момента расслабленно сидевшая в кресле, опершись на подлокотник, медленно выпрямилась. Разговоры  и смех немедленно смолкли, и все взгляды устремились на нее, внимательно ловя каждый жест, каждое движение мимических мышц. Когда твоя карьера, а то и сама жизнь зависят от умения верно предугадывать малейшие колебания настроения Первого лица, навыки чтения чужих эмоций по углу наклона бровей и по тончайшим нюансам изгиба губ развиваются невероятно быстро.

-И это все, что ты имеешь мне сказать? – голос Киры прозвучал, подобно треску лютого мороза, - а что с организацией их поисков? Перекрыты ли выходы из дворца? Усилены ли патрули? И где та бестолочь, что отвечала за их содержание и охрану? Я сама должна всем этим заниматься!?

-Мы немедленно все организуем! – наклонился к ее уху Алан.

-Это следовало сделать до того, как приходить ко мне с докладом!

-Да, но…

-Вечно у вас одно и то же! Отчитался – и дальше хоть потоп! Никто даже пальцем о палец не ударит, чтобы хоть что-то сделать, что-то исправить! На кой черт мне бесполезные факты, из которых никто не сделал необходимых выводов!?

-Все причастные понесут заслуженное наказание.

-Несомненно, - хмыкнула Кира, устремив пристальный взгляд на переминавшегося перед ней слугу, - но вот выводы нужно сделать уже сейчас. Иначе вы будете бесконечно сопли жевать.

Паренек, которому не посчастливилось разочаровать свою королеву, вдруг вздрогнул и повалился на колени. Из его глаз покатились крупные капли слез. Он пал ниц перед помостом, где восседала Кира, и жалобно заскулил от осознания своей непростительной провинности.

-Я прошу прощения, – Алан придвинулся еще ближе, - но мне кажется, что это уже чересчур! В конце концов, он – всего лишь гонец, пусть и принесший дурную весть.

-А я ненавижу получать дурные вести! – огрызнулась Кира, - это ваш долг – изничтожать их еще на дальних подступах! Чтобы никакая мерзость не могла добраться до меня и моих подданных. Ради чего я старалась, в конце концов!?

Несчастный вцепился ногтями в свое лицо и, завыв по-звериному, принялся его расцарапывать, оставляя на лбу и щеках кровавые полосы.

-Мы все сделаем, как Вы скажете! – Алан, глядя на извивающегося перед помостом слугу, заметно побледнел, - только не мучайте его больше!

-Хочешь занять его место? – Кира вопросительно посмотрела на своего советника, который при ее словах уже слегка позеленел, - это урок, который всем вам неплохо бы выучить. Я здесь не для того, чтобы исправлять ваши оплошности. Я здесь, чтобы карать и миловать, и это уже ваша забота – не давать мне повода для огорчений. Я понятно выражаюсь?

-Да, разумеется!

-Тогда уберите это ничтожество с моих глаз, - по взмаху ее руки несколько человек подхватили обмякшего гонца и поволокли его к выходу. Пара служанок немедленно принялась оттирать мрамор от оставленных им кровавых следов. Алан же, выхватив интерком, отошел в сторону, выясняя все подробности случившегося.

Буквально через минуту он вернулся и кратко изложил самую суть:

-Кто-то достаточно рукастый вчера, в разгар коронации отключил систему безопасности, разблокировал замки и вывез Олега с Юлией на лимузине, принадлежащем Александру Саттару. Остановить и досмотреть машину никому даже в голову не пришло, - Алан вздохнул, - кого казним?

-Не ерничай, тебе это не идет, - Кира недовольно насупилась, и, повинуясь ее раздраженному кивку, остальные присутствующие быстро покинули зал, - Саттары – досадный камень на моем пути, о который я постоянно спотыкаюсь.

-Теперь в нашей власти решить этот вопрос раз и навсегда.

-Давай-ка обойдемся без экстремизма, ладно? Не стоит начинать мое правление с объявления войны.

-Но Вам бросили вызов! – вспыхнул Алан, - кто-то решил, что может безнаказанно забираться к нам в дом и творить все, что вздумается! Такую дерзость ни в коем случае нельзя оставлять без ответа! Эти отщепенцы должны быть наказаны!

-Не забывай, - Кира погрозила ему пальцем, - я суровая, но справедливая, а еще и милостивая. Не следует решение любых вопросов сводить к насилию. Иногда много большего можно добиться добротой и лаской.

-И как именно Вы предлагаете приласкать тех, кто посмел вытереть об нас ноги?

-Увидишь, - она улыбнулась, - немного ванили, капелька меда – и они сами явятся на наш зов, сами заберутся в подготовленную для них ловушку.

* * *

Я заприметил одну занятную тенденцию – чем спонтанней и неудобней то место, где ты решил прикорнуть, тем крепче ты будешь там спать. На моей памяти, лучше всего я однажды выспался на нижней боковой полке плацкарта у самого туалета. Мне тогда даже матраса не досталось, только подушка, но это не помешало мне задрыхнуть так, что от моего храпа весь вагон трясся.

Мягкое глубокое кресло в загородной резиденции Саттаров – это, конечно, не плацкартная боковушка, но выспался я превосходно. Хотя моя шея потом немного ныла после того, как провела ночь в скособоченном состоянии.

Юлия, презрев условности и отставив в сторону робогорничную, приготовила всем нам легкий завтрак, умяв который мы были готовы сразиться со всеми демонами мира.

Первым делом всех интересовали последние новости из «Светлого Города». Признаться честно, когда я увидел слово «коронация», то счел все происходящее костюмированным представлением для жителей поселка, однако вид центральной площади, заполненной коленопреклоненными людьми, среди которых камера намеренно выхватывала известных персон, заставил зашевелиться волосы на моем затылке. При всем напряжении фантазии я не мог представить себе, что могло заставить, скажем, Розалию Аше добровольно пасть перед кем-либо на колени, заливаясь слезами восхищения и счастья.

Желая ознакомиться с первоисточником, мы просмотрели коронационную речь Киры, и я почувствовал, как у меня спина покрывается мурашками – столь сильной была энергетика, которую она излучала. Даже в записи ее выступление впечатляло, и мне сложно было представить, какие эмоции испытывали те, кто в тот момент присутствовали на площади.

Мы пересматривали запись снова и снова, и в какой-то момент я вдруг вспомнил, когда и в каких обстоятельствах уже видел нечто подобное. Несколько лет назад, в «Айсберге», на богослужении у полубезумной Матери Елены я стал свидетелем аналогичного массового психоза, вызванного ее словами. По указанию своей повелительницы люди, утратившие последние капли разума и цивилизованности, совершали человеческие жертвоприношения, и мы с Кирой тогда чудом избежали смерти от их ножей.

В то же время, я не мог не отметить, что между Матерью Еленой и Кирой Первой существовало принципиальное отличие. Безумная проповедница прочно ассоциировалась у меня с алым цветом крови, огня, ярости, тогда как Кира, несмотря на захлестнувшее площадь эмоциональное цунами, сама сохраняла ледяное спокойствие, навевая мысли об остро отточенном стальном скальпеле, управляемом не пьянящей страстью, но трезвым разумом, и разящем с хирургической точностью. А маньяки, которые неспешно и педантично истязают своих жертв с равнодушным и бесстрастным выражением на лице, всегда пугали меня куда сильней тех недоумков, что с дикими воплями размахивают окровавленным топором направо и налево.

В голове, точно бабочка о стекло стучалась мысль, что все увиденное – нелепый розыгрыш, чья-то глупая шутка, но тот факт, что соответствующую новость ретранслировали все ведущие информационные агентства, все же заставил меня поверить, что происходящее мне не привиделось в дурном сне, а сосуществует с нами в одной реальности.

Официальные власти, похоже, сами не могли сообразить, как им относиться к небольшому, мнэ-э-э… королевству, внезапно образовавшемуся на их территории. Думаю, они и сами считали все вчерашнее действо не более чем безобидным баловством. Однако я не разделял их легкомысленного оптимизма. Хотя бы потому, что павшая на колени Розалия Аше – это уже серьезно.

Дальнейшее углубление в информационные потоки только добавило нам озабоченности.

Администрация «Светлого Города» резко активизировала переговоры, касающиеся выкупа земель, расположенных по соседству с поселком. Одновременно «Техноскейп» затеял поблизости строительство еще нескольких кварталов для убежденных дайвов. Все говорило о том, что самозваное королевство не собирается останавливаться на достигнутом и планирует активно расширять зону своего влияния.

Кира нуждалась в новых адептах, а для их привлечения требовалось больше сырья, больше рудников для добычи счастья. Сей процесс непрестанного расширения стал самоподдерживающимся, и я не видел силы, способной его остановить, поскольку в его продолжении были заинтересованы как те, кто паразитировал на чужих эмоциях, так и те, кого «доили». Ради бесплатного доступа к Вирталии заядлые игроки были готовы пожертвовать всем, чем угодно.

-Неужели никто из тех, кто вовлечен в процесс, не понимают, что все это – обман? – недоуменно воскликнула Юлия, - что все их восторги фальшивы, а радость поддельна? Неужели среди них нет того простодушного ребенка, который бы воскликнул, что их король, а, точнее, королева – голая!? Что все ее величие иллюзорно, а их любовь к ней искусственна  и лжива!?

-Если уж проводить параллели со сказками, - проворчал я, - то мне на ум приходит Гудвин из Изумрудного города. Вот только он нацепил на всех его жителей зеленые очки, а Кира выдала людям розовые. И снять их нет никакой возможности. Да и желания, честно говоря, тоже.

-Она успела продемонстрировать тебе возможные… перспективы? – Александр заинтересованно подался вперед.

-Лишь мельком, - я вспомнил то приятное, теплое чувство осознания своей значимости, наполнившее меня перед тем, как Кира наткнулась на воспоминания о моем адюльтере, - но мне и того хватило. Так что я не удивляюсь, когда солидные, уважаемые и облеченные властью люди готовы буквально носить ее на руках, лишь бы это ощущение не прерывалось. Чем-то напоминает долгий, непрекращающийся оргазм, только исходит оно не снизу, а изнутри, из самой глубины души.

-Вот это я понимаю – образно и доходчиво! -  Юлия рассмеялась, а я почувствовал, что краснею. Кроме того, теперь я никак не мог отогнать от себя мысль, что вовсе не прочь еще разок продемонстрировать ей описанные ощущения. Пусть даже идущие снизу…

-Положа руку на сердце, я даже не знаю, получилось бы у меня противостоять такому искушению, - Александр так задумался, что даже не заметил нашего с Юлией обмена красноречивыми взглядами, - это же, по сути, идеальный наркотик, доставляющий удовольствие напрямую в мозг. Высший предел пищевой цепочки!

-Ничто не ново под луной, - я развел руками, - в свое время Джеймс Олдс вживлял крысам электроды, стимулирующие центры удовольствия. В итоге эксперимент закончился весьма печально – все лабораторные животные умерли от истощения, продолжая раз за разом нажимать рычажок, посылавший импульсы наслаждения в их мозг. Вполне возможно, что и здесь все придет к аналогичному финалу.

-То есть нам достаточно просто немного подождать?

-Как ты можешь быть таким бессердечным, пап!?

-А с чего мне сентиментальничать? – Александр недоуменно вскинул брови, - одни добровольно согласились на роль дрожжей, вырабатывающих спирт, а другие упиваются им до потери сознания. Кого из них я должен жалеть?

-Но если эта язва будет разрастаться и дальше, то она вполне способна поглотить все человечество! Мы попросту вымрем… хоть и со счастливыми улыбками на лицах.

-Тебя никто не заставляет участвовать в общем веселье.

-Но у нее Андрюшка! – Юлия сжала кулаки, - я не могу оставаться безразличной, когда кто-то превращает моего сына в покорного бессловесного раба!

-А еще Алан, - некстати ввернул я.

-Ну, он-то уже не маленький мальчик и вполне способен самостоятельно принимать решения. Хочет быть на побегушках у Ее Величества – ради Бога, его право!

-В принципе, можно попробовать вытащить их таким же образом, как и нас, - предложил я, - улучить момент, заслать туда дайва – и вырвать Андрюху и Алана из лап Киры. Чем не вариант?

-Второй раз такой фокус не пройдет, - Александр отрицательно покачал головой, изучая последние новости на своем планшете, - не надо держать наших оппонентов за круглых идиотов. Они ведь и контратаковать могут.

-Ты о чем, пап?

-А вот о чем, - он развернул планшет экраном ко мне, - только что был опубликован указ Киры Первой, объявляющий амнистию всем отступникам, кто покается в своих прегрешениях перед ней и впустит ее милость в свое сердце. Как ты думаешь, сколько народу успело оступиться за те несколько часов, что прошли с ее коронации?

-Двое, - угрюмо проворчал я, - этот указ предназначен исключительно для нас двоих. А если точнее, то для меня одного.

-Почему? – удивилась Юлия.

-Потому что тебе она не показывала свое пластмассовое счастье. Только я способен, позабыв обо всем на свете и отрекшись от своей любви, броситься ей в ноги ради того, чтобы обрести его вновь. Где-то в глубине души я надеялся и даже мечтал о том, что она меня простит и позволит вернуться, и мои мечты сбылись! Меня реально тянет назад, в «Светлый город».

-Но все ее обещания – ложь и обман! – воскликнула Юлия, подскочив ко мне и взяв в ладони мое лицо, - она поработит тебя точно так же, как и Алана с Андрюшкой! Этот указ – ловушка!

-Я знаю, - мне стоило определенных усилий отстранить ее, чтобы подняться с кресла, - но мне хочется обмануться!

-Я тебя никуда не отпущу!

-Да? И каким же образом? – я сделал первый шаг в сторону двери.

-А что если она не поверит в искренность твоего раскаяния, - Юлия, желая меня остановить, повисла на моей шее, - или же просто пребывая не в лучшем расположении духа, не осчастливит тебя, а вновь вываляет в чужом дерьме!? Что тогда?

Эти ее слова заметно охладили мой пыл. Я вспомнил ту бездну отчаяния, смешанного с омерзением, в которую окунула меня Кира, и бешеная скачка мыслей в моей голове слегка сбавила темп. Такая перспектива меня совершенно не прельщала, тем более что переходы из крайности в крайность происходили у моей жены порой молниеносно и без какой-либо видимой причины.

Указ Киры был призван заставить меня действовать немедленно, не раздумывая, но те несколько секунд, которые выиграла для меня Юлия, сумели погасить первоначальный эффект и вернули мой мыслительный процесс в более-менее рациональное русло.

Я нехотя сел обратно.

-Тебе совсем не обязательно послушно идти у нее на поводу, чтобы найти свое счастье! – продолжала Юлия, - ты вполне способен построить его самостоятельно! Уехать куда-нибудь подальше и начать все заново! Ты ведь еще не старик, в конце концов!

-Но ты же понимаешь, что Кира никогда и нигде не оставит нас в покое? – пробежав глазами текст указа, я со вздохом вернул планшет Александру, - она сейчас – бочка, до краев наполненная отборнейшим тщеславием и самолюбованием. Любой, даже малейший изъян на фасаде своего идеального образа будет приводить ее в ярость. Мы болезненно щелкнули ее по носу, и Кира… Первая не успокоится, пока не отомстит на нанесенное ей оскорбление.

-Думаешь, она может попытаться нас… убить?

-Как крайний вариант – возможно, - я равнодушно пожал плечами, - но скорее всего она попытается снова посадить нас на цепь и заставить плясать под ее дудку. Покорность поверженного и униженного врага много слаще его смерти. Хотя бы потому, что такой местью можно наслаждаться сколь угодно долго, в то время как убийство - удовольствие одноразовое.

-Нужно иметь весьма веские основания, чтобы так уверенно рассуждать о ходе мыслей другого человека, - Александр не скрывал своего скепсиса в отношении моих слов.

-Я достаточно долго жил с Кирой под одной крышей, чтобы изучить все особенности ее характера – она всегда любила покрасоваться, всегда считала себя недооцененной, обожала, когда подруги ей завидовали. В принципе, в каждом из нас сокрыты зерна тех или иных пороков, но мы как-то удерживаем их в узде, а у нее сейчас все шоры, все тормоза сорвало к чертовой матери, и всякая дрянь пошла вразнос. Кроме того… - я потер переносицу, формулируя следующую мысль, - любая палка всегда о двух концах. И когда Кира наотмашь лупила меня дубиной уничижения, она невольно приоткрыла мне то пиршество гордыни и нарциссизма, что царило на ее противоположном конце. Я не Корректор и не Медиатор, но общую картину уловил достаточно четко. Пощады не будет.

-Что же нам делать? – Юлия рухнула на диван и бессильно уронила руки на колени, - бежать, сражаться или, напротив, затаиться, спрятаться?

-Для того чтобы сражаться, у нас войск маловато, - я окинул взглядом нашу троицу, - такими вещами должны соответствующие компетентные органы заниматься.

-Пройдет немало времени, прежде чем они сообразят, что все это – не игра и не баловство, - Александр отрицательно покачал головой, - а к тому времени Кира накопит достаточно сил, чтобы успешно им противостоять. В итоге все может вылиться в масштабное кровопролитие с непредсказуемым исходом. Если и наносить удар, то именно сейчас, пока она еще не готова.

-Ха! Проще сказать, чем сделать! Где мы возьмем необходимые ресурсы, людей, кто возьмет на себя организацию и руководство? Из меня военачальник, прямо скажем, так себе.

-А почему бы нам не подрядить на дело дайвов? – встрепенулась Юлия, - если можно угнать одного, то что мешает взять напрокат сразу десяток или даже сотню? Если они будут действовать на удаленном управлении, то Кира при всем желании не сможет с ними ничего сделать. Они же как роботы, верно?

-Об этом лучше спросить у Тома, - я настолько обалдел от такого прямолинейного захода, что даже не нашелся, что возразить.

Идея натравить на «Светлый Город» орду высокотехнологичных зомби откровенно попахивала помесью абсурдистской комедии с дешевым фильмом ужасов, но дополнительную пикантность такому варианту придавали мои собственные воспоминания. Ведь однажды Эдуард уже натравливал на нас многотысячную толпу, и все вылилось в десятки жертв и сотни покалеченных. Крайне непросто решиться на применение столь сокрушительного оружия после того, как ты сам побывал под его ударом и знаешь, как оно выглядит с той стороны.

-Кира же не сможет сбить их с толку, поскольку их действия никак не зависят от того, что они думают или чувствуют! – продолжала развивать мысль Юлия, - они будут для нее неуязвимы!

-Да, но это еще не означает, что ничего не будут чувствовать их «хозяева», - Александр предостерегающе поднял палец, - пусть умом они погружены в Вирталию, но все эмоции, что обрушит на них защищающаяся Кира, они испытают в полной мере. А с учетом того, насколько высокую их концентрацию она способна создавать, мозг этих несчастных просто выжжет изнутри. Они даже не успеют понять, что происходит.

-Кстати да, - вспомнил я, - когда мы искали того угнанного дайва, Кира наводила на него нужное настроение, и его застрявший в Вирталии владелец реагировал соответственно. А в этот раз все будет на порядок веселей. Я даже не представляю себе, какой бардак начнется на игровых аренах, когда бойцы ни с того ни с сего начнут закатывать истерики.

-А потом они умрут от нервной перегрузки, - подвел черту Александр.

-Да уж, веселей некуда, - еще недавний оптимизм Юлии мгновенно испарился.

-Вы готовы взять на себя ответственность за эти жертвы? Готовы собственноручно приговорить к смерти совершенно посторонних людей?

-Но, быть может, если нападающих будет достаточно много, то Кира не сумеет создать достаточный уровень воздействия, поскольку оно размажется по большому количеству человек?

-Сомневаюсь. В ее распоряжении десятки, если не сотни тысяч игроков, проживающих в соседних со «Светлым Городом» кварталах, и недостатка в боеприпасах она испытывать не будет.

-Но что, если… - я застыл, вперив взгляд в одну точку и осмысливая еще более дерзкую идею, внезапно пришедшую мне в голову.

-Если… что?

-Не знаю, возможно просто еще один сорт бреда, - я только сейчас заметил, что затаил дыхание, и облегченно выдохнул, - но нам все же стоит переговорить с Томом.

Глава 24

Личный лимузин Александра Саттара неспешно нырнул под арку, отмечающую въезд в «Светлый Город». На сей раз я, как и полагается, устроился на заднем сиденье, погрузившись в ауру комфорта и роскоши, но это не могло спасти мое мрачное настроение. Я словно засунул голову в пасть голодного хищника, и белоснежные буквы, венчавшие фасад арки, невольно напоминали мне его острые клыки.

Поначалу Юлия пыталась меня отговорить, потом хотела поехать вместе со мной, и мне пришлось проявить изрядную настойчивость и чудеса красноречия, чтобы ее переубедить. Если уж мне суждено проиграть и до конца дней своих исполнять роль послушного и услужливого пуделя у ног Киры, то так тому и быть, но я не хотел подобной судьбы для Юлии. Да, я был готов принести себя в жертву только ради того, чтобы она получила прощение.

Сегодня на улицах прохаживалось заметно больше народу, и вид этих лучащихся счастьем людей, напоминал мне глянцевые рекламные буклеты с неизменно смеющимися белозубыми персонажами, олицетворяющими сбывшуюся мечту. Надо только взять кредит в известном банке, съездить в тур на Гоа и, до кучи, прикупить новые, еще более эффективные свечи от геморроя – и все, жизнь удалась!

Весь «Светлый Город» выглядел как одна огромная реклама Успеха, но разве можно жить в условиях витрины, словно внутри нескончаемого промо-ролика? Нельзя быть счастливым постоянно! Если у тебя все и всегда будет складываться наилучшим образом, то как ты поймешь, что счастлив? Как невозможен магнит только с одним полюсом, так и счастье невозможно без неурядиц и бед. Все познается в сравнении, но Кира лишила своих подданных даже малейшего шанса на грусть и печаль, и теперь им оставалось только постоянно увеличивать дозу эйфории, чтобы ощущать ее присутствие.

Такая система не могла функционировать бесконечно, и рано или поздно обязательно последует взрыв, похлеще того, что Волочин устроил в «Айсберге». Именно поэтому Киру следовало остановить, причем чем раньше, тем лучше. Пока она не успела накачать людям головы своей сладкой дурью под самую завязку, иначе потом их можно будет вылечить только лоботомией.

Так что я попрощался с Александром и Юлией и покатил обратно в «Светлый Город».

 Уж не знаю, то ли разведка в Администрации работала как надо, то ли машину кто-то опознал и доложил наверх, но перед входом во Дворец меня уже ждали. Передо мной распахнули дверь и исключительно тактично и вежливо предложили вывернуть карманы. К счастью, дополнительно обыскивать меня никто не стал. Честно говоря, я не думаю, что при досмотре удалось бы обнаружить некоторые припрятанные игрушки, вроде скрытого в лацкане микрофона и маленькой гарнитуры в ухе, но если бы мне не повезло, то на нашем и без того хлипком плане вполне можно было бы сразу ставить крест.

Чтобы у меня не возникло соблазна развернуться и прыгнуть обратно в машину, ее сразу же погнали на стоянку. Таким образом, путь к отступлению был мне отрезан, и оставалось только идти вперед, прямо во вражеское логово.

Встретившееся мне по дороге люди реагировали на мое появление по-разному – с удивлением, с насмешкой, с откровенным испугом, однако всех их объединяло общее желание держаться от моей персоны подальше. Данное обстоятельство делало меня похожим на своеобразный ледокол, расталкивающий льдины на своем пути и отбрасывающий их к стенам. Я здесь явно считался токсичным активом, иметь какое-либо дело с которым крайне нежелательно. Даже просто рядом постоять – и то чревато.

Перед дверями личного кабинета Киры меня встретили два привратника, молча, но придирчиво оценившие мой внешний вид, прежде чем пропустить. К счастью, сегодня на мне был вполне пристойный серый костюм нормального размера, а не то клоунское одеяние, в котором я вчера отсюда убегал. Иначе мне вполне могли предложить переодеться, а такой поворот опять же мог повлечь за собой определенные осложнения.

Сочтя меня достойным войти в эти двери, привратники все так же молча распахнули их передо мной. Я тяжело вздохнул и переступил через порог.

-Друзья! – раздался звонкий голос Киры, - поприветствуем нашего вернувшегося блудного сына!

Она пару раз хлопнула в ладоши, и все остальные послушно зааплодировали мне, медленно бредущему через зал к возвышению, где она восседала. Когда я приблизился, Кира слегка шевельнула кистью, и аплодисменты немедленно смолкли. Складывалось впечатление, что вся собравшаяся публика – лишь манекены, механические игрушки, дистанционно управляемые с пульта, скрытого где-то в подлокотнике ее кресла.

Некоторое время я просто стоял и изучал Киру, на голове которой сверкала ажурная, украшенная бриллиантами диадема – символ ее власти, а также стоявших по разные стороны от нее Алана и Андрюшку. Надо сказать, я искренне порадовался, что Юлии сейчас нет со мной рядом, поскольку их вид, выражения их лиц произвели на меня неизгладимое впечатление. Будь на их месте кто-нибудь посторонний, я бы, возможно, ничего бы и не заметил, но поскольку хорошо знал и того и другого, то произошедшие с ними перемены неприятно резанули мне глаз.

Алан выглядел полностью отстраненным, как будто происходящее его совершенно не касалось. Он неподвижно таращился в одну точку, полностью безучастный и равнодушный ко всему. Когда я разглядел на его щеках черную трехдневную щетину, то сперва даже не поверил своим глазам. Он всегда отличался исключительной аккуратностью, а уж в вопросах внешнего вида и вовсе не знал компромиссов, а тут такое… Да еще в столь торжественной обстановке! Присмотревшись, я увидел, что и его костюм пребывает не в самом лучшем состоянии – брюки выглядели как изжеванные, а манжета белой сорочки выглядывала только из правого рукава. В любое другое время Алан скорее бы застрелился, чем появился на людях в таком неопрятном виде. Он создавал впечатление использованного и отброшенного инструмента, в котором более нет нужды.

Андрюшка же являл собой полную его противоположность. Я еще никогда не видел человека, который бы так самозабвенно наслаждался моментом и буквально сиял от гордости и осознания собственной значимости. Еще бы! Он же стоял всего в метре, на расстоянии вытянутой руки от той, что олицетворяла собой успех, власть и величие! Он пользовался ее особым расположением! Ему и только ему доверяли нести за ней подол длинного платья во время торжественных выходов! Именно он помогал Кире, когда она осваивала тонкости персонализированной Медиации! Он уже несколько раз удостоился благодарной улыбки Ее Величества, что автоматически возносило его на недосягаемую высоту относительно прочего плебса!

Я видел, что он ощущал, впитывал зависть толпы, и она доводила его почти до экстаза. Ему даже дополнительная накачка не требовалась, Андрюшка и без нее был абсолютно счастлив! Хрупкий, наивный подросток, которого с потрохами проглотили Медные Трубы, и теперь медленно переваривали, чтобы оставить лишь пустую оболочку, которая сдуется как воздушный шарик, стоит лишь исчезнуть поддерживающему ее внутреннему напору пылающих эмоций.

Как ни странно, единственным более-менее живым человеком на общем фоне выглядела как раз сама Кира, рассматривавшая меня с нескрываемым интересом. Я напряженно прислушивался к своим внутренним ощущениям, но, судя по всему, мои мысли пока оставались чисты. Должно быть, Кира не хотела портить себе удовольствие. Ведь свежее парное мясо всегда вкусней, чем размороженное. Как будто ей подали изысканнейший деликатес, но она, уже взяв в руки вилку и нож, медлит, оттягивая удовольствие.

-А где же твоя… спутница? – небрежно поинтересовалась она.

-Зачем? Я и один справлюсь.

-Справишься? С чем?

Здесь можно было, конечно, развести немного демагогии, потянуть время, насочинять небылиц или даже сделать вид, будто я и впрямь явился, чтобы сдаться, но я не видел в этом никакого смысла. Некоторые вещи лучше делать резко.

-Не с чем, а с кем, - я наставил на Киру указательный палец, - с тобой.

-Ой! – Кира в притворном ужасе зажала рот ладонью, - отважный рыцарь решился сразиться со злобным драконом? Ты уверен, что у тебя достанет сил, чтобы поднять меч?

-Он мне не понадобится. Я вполне способен провернуть все голыми руками.

-И ты не боишься? Это может быть… больно.

Только сейчас я ощутил первое, пока еще легкое воздействие Киры на мой разум…

Перед тем, как отправить меня на растерзание, Александр Саттар сформировал в моей голове блок, защищающий от такого рода воздействий. Я, конечно же, возражал, но, вспомнив, какие страдания мне пришлось претерпеть от наведенного Кирой отчаяния, все же согласился. Испытывать все то же самое по второму разу мне совершенно не хотелось.

Как Александр мне объяснил, его защита не могла так просто отбросить и обнулить индуцированные извне эмоции, но позволяла мне своевременно опознать их искусственность и конвертировать в безопасную форму, которую уже можно более-менее контролировать.

Да, Кира вполне могла низвести меня до уровня мелкой букашки… но тогда я мог бы совершенно не волноваться о мнении окружающих. Ведь никто не обращает внимания на мошку, кружащую над головой. Мне же будет достаточно улучить подходящий момент и спикировать на ничего не подозревающую жертву. Моя ничтожность мне только подсобит.

Кира недовольно поморщилась, видя, что ее удар не достиг цели. Она впервые столкнулась с такой изворотливостью и, как мне показалось, слегка растерялась. Тем не менее, после непродолжительного замешательства последовала новая атака.

Полностью заглушить в себе чувство вины мне так и не удалось. Как ни крути, а супружеская измена представлялась весьма серьезным прегрешением. После стольких прожитых бок о бок лет мой уход «налево» выглядел самым настоящим предательством… да-да, предательством! А как иначе можно классифицировать отречение от той, что регулярно снабжала тебя первосортной страстью и отборным вожделением, позаимствованными у других. Разве можно отказаться глотать ту приторную массу, которую чуть ли не насильно заталкивали тебе в рот? Это же преступление, почти равноценное отказу пить рыбий жир или мыть руки перед едой.

Я улыбнулся, позабавленный удачной аналогией, а по лбу Киры пролегла недовольная складка. Она не привыкла, чтобы ее установки подвергали столь детальному критическому препарированию, и, что еще хуже, начинали над ней откровенно насмехаться.

Я, конечно же, не мог рассчитывать на снисхождение, ибо мое откровенное неприятие благодати Киры Первой автоматически определяло меня в разряд безнадежных грешников. Искреннее раскаяние, если повезет, еще могло как-то исправить ситуацию… но слезно каяться в недостаточной приверженности сплошь искусственным восторгам, синтетическим победам и виртуальному счастью мне представлялось несколько лицемерным. Глупо радоваться тому, что тебя обманули, и раскаиваться в том, что ты в этот обман не поверил.

И вот тут Кира не выдержала и взорвалась.

-Если ты полагаешь, что сможешь так юлить бесконечно, то ошибаешься! – крикнула она, не скрывая раздражения, - не надейся, что уловки, которым обучил тебя Саттар, гарантируют тебе неуязвимость. Свои слабости существуют у всех, в любой обороне найдутся бреши, а я тебя знаю, как облупленного, и очень скоро ты горько пожалеешь, что вздумал со мной тягаться! В конце концов, я тебя сломаю, и чем дольше ты будешь упрямиться, тем болезненней окажется расплата! Не усугубляй свое положение, еще не поздно передумать.

-Я для себя уже все решил, и мое решение окончательно, - я шагнул вперед, протянув ей руку, - я пришел, чтобы спасти тебя, и ты не заставишь меня отступить.

-Спасти!? Меня!? – Кира потрясенно на меня вытаращилась, а потом расхохоталась, - от чего же, скажите на милость?

Присутствующая публика, пребывавшая до сего момента в несколько напряженном состоянии, также облегчено засмеялась, дивясь на нелепого клоуна, стоящего в одиночестве посередине зала и предлагающего спасение их Королеве. Ну не чудак ли?

От захлестнувшего меня чувства стыда и неловкости мне захотелось немедленно провалиться сквозь землю. На что я рассчитывал, явившись сюда с такими заявлениями? На понимание? На сочувствие? Ведь с самого начала было очевидно, что я, солидный взрослый человек, не последнее лицо в «Юраско», выставлю себя перед окружающими жалким и убогим посмешищем… с другой стороны, шуты – в каком-то смысле самые свободные люди из всей придворной челяди. Им единственным позволяется открыто и безнаказанно говорить все, что они думают, игнорировать любые табели о рангах и называть вещи своими именами. Ведь если посмотреть со стороны, то еще неизвестно, кто выглядит бо́льшим паяцем – я или они, на полном серьезе пытающиеся строить свое псевдокоролевство в окружении технологической цивилизации двадцать первого века и поклоняющиеся своей нарциссической псевдокоролеве, не наигравшейся в детстве в кукол и сказочные замки.

И вновь я не смог сдержать ухмылки, оглянувшись на стоявших вдоль стен приближенных Киры, чем вызвал их замешательство. Сама же Кира пришла в бешенство.

-Я предоставила тебе шанс, но ты его отверг!!! – закричала она, ударив кулаками по подлокотникам кресла, - второго я тебе не дам! Можешь валяться у меня в ногах, размазывать сопли по лицу и молить меня о пощаде сколько угодно – тебе это не поможет! Ты сделал свой выбор – тебе и нести за него ответственность. Для тебя все кончено.

-Нет, - негромко сказал я, сделав еще один шаг, - все кончено для тебя.

-Посмотрим, - процедила Кира сквозь стиснутые зубы, поднявшись с трона и нависнув надо мной.

Я почти физически ощутил, как сгустилась, потяжелела атмосфера в помещении. На сей раз Кира не собиралась со мной забавляться, наводя на мой разум разнообразные иллюзии. Игры закончились. Я знал, что она концентрирует, впитывает в себя эмоциональную энергию со своих бескрайних плантаций с одной-единственной целью – чтобы меня убить.

И точно так же я знал, что никакие ухищрения, никакие логические фокусы, которым обучил меня Александр, здесь не помогут. Любые приемы кунг-фу бессильны против несущегося на тебя тепловоза.

Но я не собирался просто так стоять и смиренно ожидать сокрушительного удара. У меня в рукаве имелись свои козыри.

-Томми, пора! – сказал я негромко.

В ответ из гарнитуры послышались приглушенные проклятья, а потом Том кратко отчитался:

-Готово! Наслаждайся!

Кира пошатнулась.

Одновременно я испытал чувство, подобное пропаданию очередной ступеньки под уже опускаемой на нее ногой, и сам чуть не повалился вперед. Со всех сторон раздался общий испуганный вздох. Мой безумный замысел удался! Мой отчаянный план сработал!

Поначалу, разумеется, мою идею восприняли в штыки абсолютно все. Томми так и вовсе предложил санитаров вызвать.

-Отключить Вирталию!? – он сморщился, словно откусив кусок лимона, - да у тебя, брат, с головкой и впрямь не все в порядке. Ты хоть представляешь себе, на что замахнулся?

-На мой дилетантский взгляд, Вирталия – всего лишь программа, которая, как и любая другая, подвержена ошибкам и сбоям, и которую при желании вполне можно вывести из строя. Особенно имея на руках ключи от значительной части ее защитных механизмов.

-Не-е-ет, ты все-таки ни черта не понимаешь…

-Так объясни мне!

-Да ты понятия не имеешь, насколько огромна эта машина, - Том обхватил руками голову, демонстрируя тем самым все безумие поставленной мною задачи, сравниться с которым мог только ужас от масштабов моего наивного невежества, - сколько серверов, разбросанных по всему миру, обеспечивают ее функционирование, сколько контуров резервирования предусмотрено в ней на случай поломок или отказов! Она и без нашего участия непрерывно подвергается хакерским атакам, количество которых исчисляется тысячами в день, и что? На игровом процессе все это никоим образом не сказывается, настолько все надежно. Для того, чтобы завалить систему, понадобятся ресурсы, сравнимые с ней самой. Вирталию, в конце концов, не дураки же делали!

-Но ты однажды уже сумел все эти защиты обойти!

Ну ты сравнил Божий дар с яичницей! Одно дело выщелкнуть из системы одного-единственного перса, и совсем другое – обрушить саму базу с миллионами активных игроков. За такое по головке не погладят, меня даже здесь, за Стеной, откопают и на мелкие кусочки порежут!

Сам того не заметив, Том уже начал торговаться, что заставляло заподозрить его в изрядном сгущении красок. Ни один высококлассный специалист не возьмется сходу за предложенную работу, пока не набьет себе цену. Теперь настала моя очередь идти на уступки.

-Если ты смог без особых проблем отключить от симуляции одного человека, то что мешает провернуть то же самое с несколькими сотнями или тысячами?

-Ты предлагаешь мне бегать за каждым дайвом? А если он на другом конце планеты? – Том ткнул рукой в сторону окна, - построение цепочки до него может занимать немало времени, тут и всей жизни не хватит. Проще сразу целый куст отрубить, чем ловить их по одной штуке.

Вот мы и добрались до конкретных предложений.

-Насколько сложно отключить целый квартал?

-Зависит от ситуации. В разных местах по-разному – где-то все висят на одном кабеле, а где-то может быть организовано чуть ли не тройное резервирование с независимых вводов. Каждый конкретный случай нужно рассматривать отдельно.

Я очертил ему требуемый район, и Том, взяв в руки свой планшет, погрузился в изучение сетевых джунглей. Мы же с Оводом и Александром терпеливо ждали его вердикта. В конце тоннеля забрезжил бледный огонек. Моя идея, казавшаяся поначалу совершенно сумасшедшей, постепенно начала обретать осязаемые черты, и мы боялись ненароком вспугнуть нашу удачу.

-Что я могу сказать, - Том потер пальцами переносицу, - с одной стороны, район новый, и тут установлена самая последняя версия железа и софта, где многие дыры залатаны. С другой – никто не разорялся на особые изыски и все выстроено по типовой схеме, а на стандартные решения всегда имеется стандартная отмычка. В общем и в целом, больших сложностей быть не должно.

Я даже не стал скрывать вздоха облегчения.

-За такое нас, возможно и не расстреляют, - продолжал Том, - но вони будет много. Разгневанные клиенты Службу Поддержки на уши поставят, а особо ретивые могут и судебные иски «Техноскейпу» вчинить. Будет весело!

Гнев? Ярость? Нет-нет, это не то! Они мобилизуют и придают сил, мне же, напротив, требуется выбить почву из-под ног у Киры и ее паствы. Тут нужны другие эмоции, которые бы опустошали человека и заставляли его опустить руки.

-А ты не мог бы… - я задумался, вспоминая нашу охоту за сбежавшим дайвом и то, какие переживания считывала с него Кира, и какими кошмарами стращал его наш скаут, - сделать так, чтобы те, кого мы отключили, некоторое время не могли бы всплыть обратно в реальность? Заблокировать им порты, так, кажется, это называется.

-И как ты себе это представляешь? Вывалиться из Вирталии, но не вернуться в реал? Где же они будут болтаться все это время? В темноте и пустоте?

-Ага! – я попытался представить себе ощущения этих несчастных и понял, что именно такой вариант лучше всего отвечает моим требованиям.

-А ты знаешь, что от длительного сенсорного голодания можно и умом тронуться? Я бы поостерегся без нужды экспериментировать с такими вещами.

-Мне много не нужно. Всего несколько минут, и все.

-Кому-то и несколько минут, проведенных в немой черноте, без возможности пошевелить даже пальцем, могут вечностью показаться.

-Именно это мне и требуется!

-Как скажешь, - Том пожал плечами, заранее свалив на меня всю возможную ответственность за последствия, - когда тебе все это требуется подготовить.

-К завтрашнему утру.

Разумеется, за этими словами последовал еще один взрыв возмущения, совмещенного с констатацией моей тотальной некомпетентности, и полнейшего отсутствия уважения к заслуженным труженикам алгоритма и кода. Но я воспринял обрушившийся на меня шквал негодования со стоическим терпением, поскольку понимал, что Том все обязательно сделает. Надо просто дать ему возможность высказаться и выпустить пар.

В итоге я оказался прав, и теперь, глядя на растерянное лицо Киры, чувствовал, как покрывается мурашками моя спина при одной только мысли о том, какой беспросветный ужас выплеснулся на нее. Даже при всем напряжении фантазии я бы не смог, да и не испытывал желания представить себе ощущения человека, которому обрубили доступ в виртуальный мир, одновременно лишив возможности вернуться в мир реальный.

Где бы он ни находился – в гуще сражения с орками, на космической базе, среди мчащихся по треку гоночных болидов – в один миг, как по щелчку тумблера, все обернулось кромешным мраком и ватной тишиной. Попытавшись рефлекторно выругаться, он внезапно обнаружил, что не может издать ни звука, что его рот перестал ему подчиняться, и, более того, он вообще не чувствует своего языка и губ! Он хотел вскинуть руку, чтобы убедиться, что все его органы на привычных местах, но ничего не произошло. Руки, ноги, да и все его тело бесследно исчезло, испарилось, сгинуло в небытие!

Если бы он мог, то покрылся бы липким потом страха от мысли, что это все, конец, смерть! Но, лишенный тела, он не имел возможности ни потеть, ни кричать, ни плакать. Все, что ему осталось – тягучий, вязкий, обволакивающий ужас, постепенно затапливающий колотящееся в панике сознание.

И сейчас этот поток густой как гудрон черноты ворвался в мозг Киры и ее приспешниц, а через них и в умы всех тех, кого они подкармливали здесь, в «Светлом Городе». В распахнутые глотки их клиентов, привыкших насыщаться удовольствиями и радостями, вместо сладкой патоки ментального блаженства вдруг хлынула кипящая смола истерического, брызжущего слюной страха и бездонного до тошноты отчаяния.

Дикий, почти звериный вой ударил меня по ушам. Окружавшая меня публика начала заваливаться на пол, корчась в невыразимых муках, истязавших ее сознание. Кира пока еще удерживалась на ногах, но я видел, с каким трудом ей удается сохранять последние остатки самообладания. Она лихорадочно шарила глазами по сторонам, в то время как ее мозг тщетно пытался нащупать хоть какую-то соломинку, за которую можно было бы ухватиться. И единственным огоньком, едва теплящимся в океане окружающего мрака, оказался я.

-Олеж… Олежка! – Кира протянула руки мне навстречу, ноги ее подкосились, и я едва успел подхватить свою обмякшую супругу. Свалившаяся с ее головы корона с хрустальным звоном запрыгала по полу.

-Олежка, прошу… прости меня! – на какой-то миг сквозь маску того властолюбивого чудовища, почти поглотившего ее личность, проступила та невинная, хрупкая и по-детски непосредственная Кира, которую я когда-то любил.

-А ты прости меня, - я наклонился и поцеловал ее, одновременно вытаскивая из рукава небольшой заправленный инъектор…

За все то время, пока я с бесчувственной Кирой на руках шел по коридорам Дворца, направляясь в гараж, в нашу сторону никто даже не взглянул. 

Глава 25

Кажущаяся бесконечной черная лента бежала под колеса машины, изредка мягко подпрыгивавшей на вытянувшихся поперек асфальта желтых языках песка. Юлия задремала в кресле справа, а я наслаждался возможностью после изрядного перерыва снова взяться за руль и самостоятельно определять свой путь.

Минувшая неделя отличалась просто запредельным количеством суматохи и беготни. Телефоны раскалялись и чуть ли не плавились в руках он непрестанных звонков, а настырные журналисты разбили настоящий походный лагерь под воротами резиденции Саттаров и организовали круглосуточное дежурство. Слава Богу, в них еще теплились последние остатки инстинкта самосохранения, и никому из них не пришло в голову попытаться проникнуть на территорию, перебравшись через забор или сделав под ним подкоп.

После того, как администрация «Светлого Города» была обезглавлена, вся выстроенная Кирой система рассыпалась, точно карточный домик. Все держалось на ней, на ее энергии, на ее страсти, пусть даже откровенно болезненной и извращенной. Кое-кто, очнувшись от дурмана и ужаснувшись содеянному, пытался сбежать и скрыться, но Александр предвидел такое развитие событий и загодя предпринял необходимые шаги. По его настоянию, Лига Корректоров прислала в поселок целый отряд специалистов, которым теперь предстояло разгребать завалы в головах тех, кто успел нахлебаться Кириной дури.

Однако намного больше хлопот доставили психологам и Корректорам те дайвы, которых мы с Томом на время отключили от Вирталии. Блокировка продолжалась недолго, всего несколько минут, но многим и этого хватило за глаза. Значительная часть игроков искренне полагали, что они умерли, а такие откровения бесследно не проходят, тем более что место, где они оказались, на рай походило слабо. К настоящему моменту в юридическом отделе «Техноскейп» скопилась уже изрядная папка поданных против компании исков, выплаты по которым с большой долей вероятности могли привести к ее банкротству.

В итоге проблемы нескольких тысяч простых игроков с лихвой перевесили тот ужас, что творился с несколькими десятками жителей «Светлого Города», что позволило без лишнего шума эвакуировать весь персонал тамошнего Центра и распределить проштрафившихся Медиаторов по частным психиатрическим  клиникам, надежно упрятав их от не в меру любопытной публики.

А вот Алану повезло куда меньше, поскольку именно его назначили крайним за инцидент с отключением. Он теперь безвылазно сидел в своем коттедже под домашним арестом и не ждал от ближайшего будущего ничего хорошего. Главным образом, именно за ним охотились репортеры, осаждавшие резиденцию, но своим пристальным вниманием они, разумеется, досаждали абсолютно всем ее обитателям. Жизнь в такой осаде, под постоянным прицелом телекамер сложно назвать приятной, и я был счастлив, что нам, наконец, удалось вырваться на волю.

Зачирикал сигнал вызова, и я, немного поколебавшись, глядя на спящую Юлию, все же нажал кнопку ответа. Все-таки Александр Саттар – не тот человек, чьи звонки можно игнорировать.

-Привет, Олег, как ваши дела?

-Нормально. Часа через два будем на месте, если опять песчаная буря не помешает, - я с подозрением покосился на темную полосу туч, стелющихся над горизонтом.

-Ну, вам же не впервой, верно?

-Вообще-то мне и одного раза хватило за глаза.

-Ладно, шучу, - Александр коротко усмехнулся, - а где Юля?

-Спит.

-Что? Да не сплю я, вы чего? – она выпрямилась в  кресле, потягиваясь и хлопая заспанными глазами, - что нового, пап?

-Я был сегодня в клинике у Андрюшки…

-И как он? – Юлия мгновенно проснулась и подалась вперед.

Разлад с Аланом дался ей нелегко, но все равно не шел ни в какое сравнение с той болью, которую причинял отвернувшийся от матери сын. В силу юного возраста он очень близко к сердцу воспринимал все происходящее с ним и многие вещи, в которых любой взрослый человек немедленно распознал бы обман, принимал за чистую монету. Поэтому неудивительно, что крушение фиктивного королевства Киры Первой стало для него настоящей катастрофой, и нас он считал главными ее виновниками. Андрей категорически отказывался разговаривать с кем-либо из родни, а на меня при встрече чуть не набросился с кулаками.

Парня поместили в частный интернат, и основной заботой его персонала стало неотрывное наблюдение за новым подопечным, поскольку существовал реальный риск, что он может устроить суицид. К счастью, тамошние специалисты обладали достаточным опытом работы с подобными пациентами и надеялись, что сумеют вернуть Андрюшку к нормальной жизни. Однако они сразу предупредили нас, чтобы очень уж скорого результата мы не ждали – такие глубокие раны могут заживать годами.

Поскольку врачи рекомендовали нам оставить на время его в покое, то мы с Юлией сочли наиболее разумным в такой ситуации сменить обстановку, уехав куда-нибудь подальше. За Стену, например. Овод взялся организовать нам достойный прием, а Александр остался дома, чтобы отслеживать дальнейшее развитие событий. Несколько раз в день он звонил нам и докладывал, как идут дела. В первую очередь, у Андрея.

-Все по-прежнему, - тут главным был тот факт, что мальчишка еще жив, - буянить, правда, перестал. Ест плохо, ничем не интересуется, по большей части просто неподвижно сидит и смотрит в одну точку. Увидев меня, демонстративно встал и ушел.

-Понятно, - я видел, что Юлии стоило немалых усилий сохранять внешне спокойный и невозмутимый вид.

-Пока еще рано. Прошло слишком мало времени, чтобы ожидать каких-то позитивных сдвигов.

-Ладно, - ей ничего не оставалось, как поскорее сменить тему, - что еще интересного?

-Есть и хорошие новости – отключение игроков от Вирталии скорее всего спишут на технический сбой. Таким образом, Алан вполне может отделаться легким испугом.

-Жаль. Я так надеялась, что его пропесочат как следует.

-Юля, прекрати! – взмолился Александр, - ему и так уже здорово досталось, а тут еще ты… будь снисходительней!

-С чего бы вдруг!? – взвилась Юлия. Этот спор вспыхивал у них с отцом регулярно, и я чувствовал себя крайне неуютно, оказываясь его невольным свидетелем, - он с потрохами продался Ей сам, подставил под удар свою компанию, а потом и нашего ребенка увел в эту секту! За какой из перечисленных подвигов мне его пожалеть?

-Но он же не осознавал, что делает! Кира его охмурила точно так же, как и прочих!

-Вот уж не скажи! Скорее, это нездоровые идеи самого Алана столкнули ее с правильного пути!

-Нельзя все сводить к вине одного-единственного человека! Любой кризис формируется совокупностью факторов. Своя доля ответственности лежит на всех нас!

-Именно! – ввернул я, желая немного разрядить обстановку, - если бы я лучше справлялся с ролью принца – почаще носил Киру на руках, пел бы серенады под ее балконом, на свидания приезжал на белом жеребце – глядишь, такой ерунды бы и не приключилось.

-Принцы на белом коне нынче не котируются, - проворчала Юлия, - серьезные пацаны теперь прилетают на черных спортивных коптерах.

-Если разобраться, - заговорил Александр уже спокойней, - на моей совести так же немало упущений. Работу Медиаторов нельзя было оставлять без пристального контроля. Я был рад отдать бразды правления Эдику, а он оказался излишне самонадеян, пустив все на самотек, за что и поплатился.

-А что теперь с ними будет? – полюбопытствовал я, - лавочку прикроют?

-Вряд ли, - с другого конца провода донесся тяжкий вздох, - система слишком удобна, чтобы полностью от нее отказываться. Ее будут пытаться модернизировать, довести до ума, очистить от слабых мест, но о демонтаже речи не идет.

-После всех тех закидонов, что устроила Кира, люди по-прежнему готовы довериться Медиаторам!? – искренне удивился я, - им так понравилось, когда кто-то потрошит их чувства!? Когда их любовь, радость, восторг перепродают на рынке как… как картошку!?

-Им понравилось, когда с улиц исчезла преступность, когда в общении между людьми стало меньше агрессии, а еще когда даже самые печальные и даже трагические события переносятся не так тяжело, как раньше. Если ради такого результата необходимо чем-то пожертвовать, чем-то поступиться, то почему нет? – Александр снова вздохнул, как будто опечаленный моей непонятливостью, - пойми, Олег, любое общество нуждается в инструментах, обеспечивающих его стабильность. А чем оно многочисленней, чем выше плотность населения, чем меньше места остается для индивидуальной свободы, тем эти инструменты сложней и изощренней. Ты же знаешь, что толпа в какой-то момент может стать совершенно неуправляемой и буквально взорваться насилием даже от незначительного повода?

-Да, разумеется, но при чем здесь Медиаторы?

-Современные многомиллионные мегаполисы-муравейники опасно близко подошли к той черте, за которой такая цепная реакция может начаться даже самопроизвольно. Именно поэтому общество так остро нуждается в механизмах, которые позволили бы демпфировать любые всплески общественного настроения, приглушать эмоциональные вспышки, блокировать распространение импульсов опасных идей! Можно всех пичкать лошадиными дозами транквилизаторов, можно вживлять людям шокеры, которые будут бить током при каждом неверном действии, а то и «страховать» всех подряд – варианты возможны разные, но все они попахивают либо психушкой, либо концлагерем. Какое-то время мы играли с Психокоррекцией, которая поначалу казалась чуть ли не идеальным выходом, но выявившиеся недостатки метода вынудили нас отступить и искать другое решение, и тут на помощь нам пришла Медиация. Она работает как амортизатор, заставляя вязнуть и затихать наиболее резкие колебания, не препятствуя при этом спокойным, нормальным процессам.

-Но ведь Кира на этом не остановилась и пошла существенно дальше! Она начала чужими чувствами откровенно барыжить, собрав вокруг себя стаю эмоциональных вампиров, утоляющих свои оголодавшие комплексы!

-Некоторые психологические изъяны порой действительно нуждаются в некоторой, кхм, «подкормке», чтобы они не оказывали слишком сильного влияния на поступки людей и принимаемые ими решения. И я считаю разработанную Кирой методику точечной, адресной доставки требуемых эмоциональных посылов весьма ценной и перспективной.

-Что!? – опешила Юлия, - по-твоему, обнаруженную у человека язву нужно не лечить, а наоборот, еще сильней расчесывать!? То пиршество ментального обжорства, что Кира устроила в «Светлом Городе», это похвально и правильно!? Ее безудержное самолюбование, помноженное на почти религиозное поклонение обращенных ею адептов – это и есть наша перспектива!?

-Да, без перегибов и побочных эффектов не обошлось, - согласился Александр, - ни одно лекарство с первой попытки не работает в точности так, как требуется. Всегда требуется длительная и кропотливая доводка, подбор рецептуры, отладка технологии. По сути мы сейчас только в самом начале долгого пути, и обратной дороги, боюсь, уже нет.

-Это еще почему?

-Поздно. Общество успело привыкнуть к тем преимуществам и удобствам, которые несут с собой новые психотехнологии. Полный отказ от них уже невозможен точно так же, как современному человеку немыслимо полностью отказаться от электричества или интернета.

-Это точно, - буркнул я, припомнив «Айсберг», - хорошего мало.

-Именно поэтому мы обречены двигаться дальше, совершая неизбежные ошибки и находя новые решения.

-Вам лучше поспешить, - Юлия насупилась и недовольно сложила руки на груди, - а то не исключено, что где-то уже завелась своя Кира Вторая. Дурной пример-то заразителен!

-Анализ собранной информации и выработка предложений ведутся почти в круглосуточном режиме.

-Вы уже запланировали какие-нибудь первоочередные меры? Неплохо бы начинать делать хоть что-то уже сейчас.

-Обсуждаются различные варианты. Для начала предлагается реализовать регулярную ротацию Медиаторов, чтобы они не работали подолгу в одном коллективе и на одном Узле. Также имеет смысл один-два раза в год устраивать им аттестацию для своевременного выявления возможных отклонений. Что ни говори, а прокачивать через себя такие количества чужих эмоций – работка не из легких, кто-то вполне может не выдержать и оступиться.

-Звучит обнадеживающе, вот только… кто именно будет их аттестовывать и выносить свой вердикт? Где гарантия, что решение будет объективным, а не окажется результатом ненавязчивого воздействия, оказанного подопытным на экзаменатора, и склонения его на свою сторону. Наводимый Медиаторами морок столь прозрачен и неощутим, что факт его наличия практически невозможно обнаружить.

-Неподготовленному человеку – да, но у нас, слава Богу, имеются и свои профессионалы…

-Дай-ка я угадаю! – воскликнула Юлия, - ваша Лига предложила свои услуги?

-Все верно, - согласился Александр, - всех Медиаторов предлагается в обязательном порядке подвергать Пикировке, а потом еще регулярно ее проверять и обновлять. Так что старая кавалерия снова в седле! Я разослал соответствующие письма всем ее бывшим членам, и работа уже пошла. Поскольку мы с Медиаторами не доверяем друг другу ни на йоту, то, возможно, такая связка окажется вполне успешной. По крайней мере, я не пока не вижу в предлагаемой схеме возможностей для формирования какого-нибудь сговора, и уж тем более для сохранения его в тайне.

-То есть вы предлагаете людям коктейль из двух снадобий, - хмыкнул я, - каждое из которых уже доказало свою ядовитую сущность, и надеетесь, что их сочетание окажется безвредным?

-А что тебя смущает? Именно по такому принципу устроены многие из привычных нам лекарств. В конечном итоге все определяется аккуратным подбором дозировки компонентов. Если не знать меры, то отравиться можно чем угодно! А в малых количествах даже яд вполне способен исцелять.

-Знаете, я бы предпочел держаться от ваших фармакологических экспериментов подальше! Еще одной передозировки я могу и не пережить.

-И не говори! – кивнула Юлия, - я уже по горло сыта этими «побочными эффектами», в самую гущу которых я попадаю с удручающей регулярностью.

-Ну, там, куда вы забрались, они вам теперь уж точно не грозят!

-И именно поэтому мы сюда и забрались! Приятно осознавать, что тебя никто не дергает за ниточки, никто не умасливает твое самолюбие инъекциями фальшивого самодовольства, и что никто не вставил в твой разум коктейльную трубочку и не высасывает из тебя радость, счастье и любовь.

-Что ж, я уважаю ваше решение, - Александр в очередной раз вздохнул, - но все равно, не забывайте старика и помните, если вам вдруг что-нибудь понадобится, вы знаете, как меня найти.

Вскоре впереди показались первые постройки, отмечавшие приближение к пункту назначения. Я покосился на Юлию, которая сидела, выпрямившись в своем кресле и отрешенно глядя в окно. Она, конечно, старалась не подавать вида, но я знал, что расставание с сыном далось ей очень тяжело, и в глубине ее души еще теплилась надежда, что Андрей образумится, и их семья воссоединится. В то же время она прекрасно понимала, что сидеть на одном месте и ждать такого исхода можно бесконечно долго, и потому, чтобы отвлечься от мрачных мыслей и не мучиться ожиданием, бесцельно меряя комнату бесконечными шагами из угла в угол, она согласилась на мое предложение отправиться за Стену.

Мне, конечно, также пришлось нелегко. Спустить в унитаз почти десять лет жизни и начать все с чистого листа, когда тебе уже скоро стукнет сорок, не так-то просто. Хочешь – не хочешь, а начнешь сомневаться в правильности принятого решения, впуская в свои мысли подленького червячка, подмывающего все бросить и вернуться. И только воспоминания о том, в какое чудовище превратилась Кира, отравленная тем коктейлем страстей, который она безудержно в себя заливала, заставляли меня идти вперед. Говорят, что время лечит, но мне казалось, что в моем случае традиционный рецепт нуждается еще и в хорошей дозе расстояния.

Впереди нас ждала неизвестность. Да, Овод клятвенно меня заверил, что специалисты моего профиля и моего уровня подготовки столь востребованы, что я могу запрашивать почти любые условия, и принимающая сторона наверняка на них согласится, но полностью избавиться от сомнений мне так и не удалось. Разработка технологий каталитического синтеза в условиях микрогравитации представлялась поистине бездонной темой, и я чувствовал зуд в руках, готовых вцепиться в предложенную задачу, но не погубят ли мой энтузиазм невыносимые бытовые условия? Вполне реальная перспектива командировок за пределы земной орбиты щекотала нервы и будоражила фантазию, но как это воспримет Юлия? Или же она согласится отправиться со мной даже так далеко?

В конце концов, чем именно являются наши с ней чувства? Мимолетное увлечение? Скоротечный роман, помогающий забыть преследующие тебя невзгоды? Игра, забава для двух уже немолодых людей, страшащихся своего возраста и пытающихся доказать, что они еще ого-го? Или же наша тяга друг к другу скрывает в себе нечто большее?

Ответить на все эти вопросы могло только время. Мы с Юлией уже прошли через огонь и воду, теперь нас ждало самое страшное и тяжелое испытание. Не медными трубами, нет. Нам предстояла жестокая и безжалостная проверка каждодневной рутиной. Пытка, способная убить даже весьма сильное чувство. А лучшим лекарством от нее являлись новые и неожиданные ощущения, и, скажем, вылазка в пояс астероидов подходила на эту роль как нельзя лучше.

Я взял Юлию за руку, и ее тонкие пальцы сжали мою кисть. Она повернулась ко мне, и в ее глазах я увидел ответ на свой невысказанный вопрос.

У нас обязательно все получится!

Глава 26

…неиствовавшая на площади публика обдавала Киру волнами оваций, которые то начинали стихать, то вспыхивали с новой энергией. Валы аплодисментов накатывали на нее, время от времени вспыхивая отдельными выкриками восторга и радости. Она раскинула руки в стороны, вбирая, впитывая в себя поток людского обожания и чувствуя, как кружит голову это непередаваемое ощущение всеобщей любви и почитания. В какой-то миг Кира вдруг потеряла равновесие и, покачнувшись, перевалилась через перила и полетела вниз, навстречу восторженной толпе…

Открыв глаза, она долго изучала дощатый потолок и прислушивалась к ритмичному шелесту набегавших на берег волн. Головокружение не проходило, и взгляд раз за разом терял точку фокусировки, после чего его приходилось ловить и возвращать обратно.

Кира выпростала ноги из-под легкого одеяла и осторожно села на кровати, спустив их на пол. Босые ступни утонули в приятно щекочущем длинном ворсе ковра. Рядом стояли ее летние сандалии, которые она всегда одевала на пляж.

Так. Похоже, один сон сменился другим. Что ж, давайте рассмотрим его поближе.

Кира накинула на плечи висевший на спинке стула халат и вышла на просторную веранду. В лицо ей ударил порыв пропитанного морской солью ветра. Впереди, за развевающимися гривами пальм, начинаясь от сбегающих вниз ступенек, тянулась мощеная дорожка, терявшаяся далее в белоснежном песке огромного пустынного пляжа. А дальше расстилалась безбрежная водная гладь, изборожденная пенными гребнями. Кира покрутила головой, но не обнаружила поблизости ни единой живой души, только заработав новый приступ головокружения.

Краем глаза она заметила какое-то движение – из-за угла на веранду выкатил робостюард с подносом в руках и направился к ней. На подносе стоял стакан с водой и упаковка таблеток от головной боли.

-Я полагаю, это может Вам сейчас пригодиться, - ровным бесстрастным голосом произнес он.

Не имея ни малейшего желания спорить с электронным болваном, Кира закинула в рот пару капсул и запила их несколькими большими глотками. Только сейчас она почувствовала, как сильно хочет пить.

Или же это не сон? Ведь во сне голова никогда не болит!

Но тогда как объяснить, что она оказалась на незнакомом морском курорте, тогда как еще вчера ничего подобного у нее в планах не значилось!? Да и буйной гулянки накануне что-то не припоминается. В памяти словно образовался провал, бесследно поглотивший как минимум сутки со всеми событиями и мыслями. Как будто она Мемоблокса объелась!

Надо бы кого-нибудь найти, чтобы тактично и осторожно прояснить обстановку и, по возможности, не опозориться при этом. Хороша она будет, если сперва сама предложила отправиться сюда, а теперь ничегошеньки не помнит.

И, кстати, еще один немаловажный вопрос – сюда, это куда?

Очередной резкий порыв ветра взметнул полы ее халата, ощутимо хлестнув ими по голым щиколоткам. Погода сегодня определенно не располагала к прогулкам и водным процедурам, и Кира решила вернуться в дом.

Еще одна дверь вела из спальни в зал с большим мягким диваном посередине и небольшим рабочим столом в дальнем углу. Перед стеной справа виднелись излучатели голопроектора, позволявшие превратить комнату в кинозал или площадку для виртуальных совещаний. Кира нахмурилась – обычные курорты предназначались для отдыха и подобным оборудованием, предназначенным больше для работы, не оснащались.

Все происходящее начинало ее уже заметно нервировать, и она, чтобы немного успокоиться, ненадолго прикрыла глаза, желая выровнять свое настроение, уравновесив беспокойство расслабленным умиротворением, зачерпнутым из окружающего эмоционального моря…

Спустя мгновение, Кира сдавленно вскрикнула и была вынуждена схватиться за спинку дивана, чтобы не упасть. Вокруг себя она ощутила только безжизненную пустоту, лишенную даже малейших признаков чьего-либо присутствия. Ощущение чем-то напоминало прыжок в бассейн, в который забыли налить воду.

Нет! Нет! Этого не может быть! Это невозможно! Она снова выбросила в стороны свои мысленные щупальца, желая ухватить хоть что-нибудь, хоть крохотную капельку чужого сознания, из которого было бы можно нацедить немного позитива. Но все, что ей попадалось – лишь бесформенные комочки животных инстинктов, порхавших среди пальм и плещущихся в морских волнах.

Тревога сменилась страхом, а затем и обволакивающим, липким, черным ужасом. Кира уже настолько привыкла поправлять свое настроение за чужой счет, что внезапная утрата доступа к бездонному источнику радости и спокойствия повергла ее в оцепенение. Движимая отчаянием, она попробовала вобрать в себя хоть что-то, пусть даже примитивное, животное и дикое, но уже в следующую секунду рухнула на колени, давясь приступом рвоты.

Невозмутимый робостюард молча подал ей еще один стакан воды.

Кира кое-как поднялась на ноги, чувствуя себя полной развалиной. Как наркоман, лишенный очередной дозы, она не могла думать ни о чем другом, кроме своего душевного голода. Восторги, восхищение, почитание, любовь и почти религиозное поклонение, в которых она купалась еще недавно, сгинули без следа, оставив лишь сосущую пустоту внутри.

За ее спиной что-то вдруг лязгнуло и загудело. Кира резко обернулась, увидев, как на окна медленно опускаются глухие защитные ставни.

-Что происходит!? – испуганно воскликнула она.

-Надвигается шторм, - пояснил робостюард, - в целях обеспечения безопасности дом полностью изолируется до его окончания.

-Это надолго?

-Обычно двое-трое суток, но иногда непогода может бушевать и неделю.

Кира затравленно огляделась, новым взглядом осматривая ту роскошную темницу, в которой ей предстояло провести предстоящие дни. В сгустившемся полумраке автоматически включилось освещение, и один из снопов декоративной подсветки ударил по стене справа от проектора, выхватив из темноты яркую картину, изображающую фантастическую синюю птицу с янтарно-желтыми глазами. От неожиданности Кира вздрогнула.

Она уже видела это полотно. Точно такая же картина висела в кабинете у Эдуарда, и, насколько Кира знала, он сам ее нарисовал во время своей ссылки, в которую его отправил родной брат – Александр  Саттар…

Внезапное понимание наконец настигло ее, чугунной гирей ударив по затылку. Она узнала это место, хоть никогда его и не видела,  да и слышала о нем лишь краем уха.

Круг замкнулся, и теперь уже ей самой предстояло пройти через вынужденное одиночество отшельника, сделавшее из молодого, горячного и вспыльчивого Эдуарда того терпеливого и рассудительного учителя, которого она знала. И которого сама же и убила, когда он встал на пути ее планов. Запертая в тех же четырех стенах, на малюсеньком пятачке песка, затерянном посреди океана, она должна была пройти через ту же трансформацию, что и он, если хотела заслужить право вернуться обратно к людям.

Ей был дарован второй шанс, который следовало употребить на то, чтобы изжить в себе капризную мелочность и безудержное тщеславие, удушающую алчность и монументальную гордыню. Никто не станет ей помогать, никто не поддержит ободряющим словом или дельным советом, никто не выгонит ранним утром из-под теплого одеяла и не заставит истязать свое тело и душу ради достижения результата. Отныне Кира могла рассчитывать только на себя, только на собственную силу воли.

Если ей достанет выдержки и мужества, то она выйдет из этой ссылки более сильной, более зрелой, более мудрой. А если нет – сгинет без следа, и ее выбеленные солнцем кости украсят окружающий пейзаж. И лишь от нее самой зависело, каким именно будет финал этой истории.

Опустившиеся ставни глухо лязгнули, подобно тяжелым запорам на тюремных воротах, безжалостно обрубив последние лучики бледного дневного света.

Кира обхватила голову руками и закричала…