Поезд

Сидя за рулем, Скотт посмотрел на своего сына. Это были дни, которые Скотт ждал с нетерпением, и он понимал, как ему повезло, что у него была работа, которая давала ему так много свободного времени, и как ему повезло, с женитьбой на Вайолет, которая выполняла большую часть родительских обязанностей. Одевала Винсента, готовила им еду, читала ему книги, выполняла изо дня в день все скучные основополагающие обязанности, позволяя Скотту быть жизнерадостным родителем.

В детском саду был День Отца и сегодня они собирались на экскурсию в региональный парк Макдугал, место, о котором Скотт слышал, но никогда не посещал. Они с Винсентом должны были встретиться с учительницей, мисс Майк, а также с другими детьми и их папами на парковке парка в одиннадцать. Устроить пикник, поучаствовать в групповых играх, погулять на природе, а потом просто поиграть, пока не наступит время уезжать.

Скотт подъехал к будке для оплаты у входа в парк. Окружающие холмы были местом расположения дорогих коттеджных поселков, но сам парк, раскинувшийся на 124 акрах находящейся под защитой земли, оставался полудиким. Огромная парковка была почти пуста. Скотт подъехал к группе других машин, которые стояли возле столов для пикника и детской площадки, предположив, что они были от детского сада.

Так оно и было. Несколько мам тоже были здесь. Они помогали учительнице сервировать столики для пикника: растягивали скатерти, расставляли тарелки и чашки, доставали напитки из ящиков со льдом. Если бы Скотт знал, что обоим родителям разрешено отправиться на экскурсию, Вайолет тоже могла бы приехать. Он был возмущен тем фактом, что никто ему не сказал, что мамам в День Отца тоже рады.

Винсент побежал на игровую площадку и сразу же встал в очередь на горку, а Скотт занял свое место рядом с родителями, спросив учительницу, может ли он чем-нибудь помочь. Он принес хот-доги для барбекю. Боб Гринлиф, чей сын Ник был лучшим другом Винсента, принес уголь, и им вдвоем было поручено заняться подготовкой гриля. Вокруг площадки для пикника стояли ржавые металлические мангалы, по одному на каждый стол, но потребовалось несколько минут, чтобы найти тот, который не был заполнен битыми пивными бутылками или смятыми пакетами из Макдональдса. Ни он, ни Боб не взяли с собой щетку для чистки гриля, и пока Скотт высыпал уголь, Боб вернулся к своей машине посмотреть, сможет ли он найти что-нибудь, что им в этом поможет.

День выдался холоднее, чем ожидалось. С тех пор как они прибыли сюда, облака закрыли солнце, и поднялся холодный ветер. Пожалуй, ему следовало взять с собой куртку. Хорошо хоть Вайолет заставила Винсента взять пальто. Скотт жестом подозвал сына и велел ему надеть его.

Боб вернулся с двумя отвертками, и после того, как они использовали инструменты, чтобы как можно тщательнее очистить гриль, Боб поднес спичку к быстровоспламеняющемуся углю. Они вернулись к столу, за которым сидели остальные родители. Воспользовавшись ковшиком, Скотт налил себе стакан пунша и схватил пригоршню картофельных чипсов со вкусом соуса ранч.

Собрав всех приехавших детей, мисс Майк вытащила разноцветный парашют. Родители встали в круг, взялись за край парашюта и начали поднимать его вверх и вниз, в то время как дети бегали под ним, стараясь не застрять под вздымающимся материалом. Затем дети поиграли в горячую картошку, пробежали эстафету и, со своими папами, отправились на охоту за мусором. Скотт и Винсент заняли второе место.

Учительница отвела детей на игровую площадку. Скотт налил себе еще пунша и взял несколько шоколадных печений. Пара отцов говорили о футбольной лиге, в которой участвовали их старшие дети, несколько других болтали, или переписывались по телефонам. Боб ушел, чтобы вернуть отвертки в машину, а мамы либо играли со своими детьми, либо фотографировали их.

Скотт подошел к мисс Майк, которая наблюдала за детьми. Рядом с игровой площадкой висела доска объявлений, на которой была вывешена карта парка. Красная точка с маленькой стрелкой гласила: «Ты здесь». Над ней была круглая игровая площадка, а дальше — пересеченная маленькими крестиками линия, которая вилась по дикой местности парка и образовывала замкнутую петлю. Это было похоже на железнодорожный путь. Взглянув поверх доски, Скотт увидел за последней горкой на дальней стороне площадки что-то похожее на депо размером с игрушечный домик. Он прошел по песку и нашел узкоколейку, бегущую по земле позади депо и исчезающую между двумя высокими высохшими холмами.

— Папа, привет! — крикнул Винсент, махая ему рукой с вершины горки.

Скотт помахал в ответ.

— Привет!

Он вернулся туда, где мисс Майк теперь стояла с несколькими другими отцами, наблюдая за детьми на игровой площадке.

— Что это такое? — спросил он учительницу, указывая на небольшое здание.

— О, у них здесь был маленький поезд. Не думаю, что он до сих пор работает.

— Очень жаль, — сказал Скотт, и остальные папы кивнули. Большинство мальчиков были в том возрасте, когда они сильно увлечены поездами. Винсент даже надел сегодня майку с Томасом танком-паровозом,[1] и Скотт знал, что он с удовольствием прокатился бы на поезде.

Боб, вернувшийся проверить угли, подошел объявить, что барбекю готово. Скотт пошел к ящику со льдом, куда он положил привезенную с собой огромную упаковку хот-догов «Костко».[2] Отец Джамала внёс свой вклад, взяв пакет смарт-догов без мяса, и все трое направились к грилю. Мисс Майк и мамы собрали детей и заставили их вымыть руки.

Обед был ожидаемо шумным и суматошным: проливали пунш, бросались картофельными чипсами, а одну маленькую девочку по имени Тина даже вырвало, потому что подруга прошептала ей, что она съела муху, которая была на её хот-доге. Все были счастливы оказаться в парке и устроить пикник, и хотя некоторые родители старались удержать своих детей от чрезмерного возбуждения, все ученики были шумными, разговорчивыми и взбудораженными.

После обеда они отправились гулять на природе. Мисс Майк периодически сверялась с путеводителем по диким цветам, чтобы дети знали, какие растения были ядовиты. Широкая грунтовая тропа шла через холмы и овраги, мимо сухой травы, кактусов и местных калифорнийских деревьев. Большинству дошкольников эта десятиминутка наскучила и, когда они дошли до развилки тропы, одна ветвь которой уходила вглубь дикой местности, а другая вела обратно к стоянке, они остановили свой выбор на последней.

Перед походом ребятам выдали бутылки с водой, и почти все осушили их до последней капли, а это означало, что после возвращения выстроилась длинная очередь в очень примитивные туалеты. Скотт слышал много хихиканья и шуток о том, как плохо они пахнут. Убедившись, что каждый мальчик и девочка вымыли руки, учительница проводила детей на игровую площадку, пока родители упаковывали оставшиеся продукты, напитки и припасы, собирали объедки, и разносили всё это по своим машинам.

Час спустя, когда все прощались и собирались уезжать, с участка за детской площадкой раздались звуки — щелк-клацк… щелк-клацк. Винсент мгновенно узнал этот звук.

— Поезд! — крикнул он. — Папа! Это же поезд!

И действительно, перед маленьким депо, на вроде бы неиспользуемой железной дороге, остановился маленький поезд с четырьмя открытыми вагонами и крошечным паровозиком, в котором, скрючившись у пульта управления, сидел взрослый машинист.

— Папа, а можно нам прокатиться? — Винсент буквально подпрыгивал от возбуждения. Как и большинство других мальчиков.

Мисс Майк рассмеялась и направилась к своей машине.

— Вы сами по себе, папочки.

Она помахала рукой детям и объявила:

— Увидимся завтра!

— До свидания, мисс Майк! — закричали они, очень громко, в унисон.

Все мальчики и большинство девочек держали родителей за руки и смотрели им в лицо, умоляя прокатиться на поезде, но когда суматоха немного поутихла, решили остаться лишь Скотт и Винсент, а также еще один папа с сыном. Остальные родители повели своих ноющих и разочарованных детей к машинам.

— Посмотрим, сколько это будет стоить, — сказал Скотт Винсенту, ничего не обещая.

— Но если недорого, мы прокатимся, верно?

Скотт рассмеялся.

— Если недорого — прокатимся.

Вместе с другим мальчиком и его отцом они поспешили через детскую площадку, пытаясь добраться к депо до отхода поезда.

Ни на депо, ни на самом поезде не было никаких цен, поэтому Скотт подошел к машинисту, который стоял на платформе рядом с узкими рельсами, разминая ноги.

— Прошу прощения, — сказал он. — Сколько стоит поездка на поезде?

— Доллар с каждого.

Машинист казался скучающим и рассеянным. Когда Скотт расплатился, он небрежно взял деньги, и безразличным жестом указал на открытые вагончики позади него.

Винсент возбужденно подпрыгивал.

— Я хочу сидеть у паровоза!

— Конечно, — сказал Скотт и открыл ворота первого вагона, где они сели рядом друг с другом на жесткую низкую скамью. Другой мальчик хотел сесть в тормозной вагон, поэтому они с отцом пошли в противоположный конец поезда.

Других пассажиров явно не наблюдалось, но машинист простоял еще минут десять, тупо глядя на игровую площадку. Может быть, у него был перерыв, а возможно, поезд должен был отправляться в определенное время, но у Скотта было ощущение, что этот человек нарочно медлит, чтобы досадить родителям и расстроить детей.

Скотт был раздражен, но Винсент не расстраивался. Он все еще был взволнован и болтал о том, куда может поехать поезд, и вообще о поездах.

В конце концов мужчина направился обратно, занял свое место в тесном пространстве паровозика и завел поезд. С печальным, усталым свистом поезд тронулся.

Щелк-клацк…щелк-клацк…щелк-клацк…

Стук колес по рельсам почему-то раздражал его, и Скотт пытался заглушить этот шум, пока поезд медленно отъезжал от маленькой станции. Они слегка прибавили в скорости, но не намного, и в итоге, со скоростью пешехода проехали между двумя небольшими холмами и углубились в глухую местность парка дикой природы.

Скотт вынужден был признать, что пейзаж впечатляющий. Округ Ориндж в эти дни был так сильно застроен, что порой трудно было вспомнить, что когда-то этот район выглядел именно так. Они миновали выветренные валуны, испещренные дырами и похожие на швейцарский сыр, пропыхтели через рощу морозостойких дубов с зелеными листья, хотя окружающие травы были мертвыми и коричневыми. Через несколько мгновений после выезда из депо не осталось никаких признаков цивилизации, и хотя Скотт никогда не бывал здесь раньше, он был рад, что эта территория находилась под охраной. Это было здорово.

Щелк-клацк…щелк-клацк…щелк-клацк…

Хотя шум самого поезда был довольно раздражающим.

Машинист дернул за шнур, а когда поезд свернул за поворот, раздался еще один анемичный свист.

Винсент усмехнулся ему.

— Разве это не здорово, папа?

Скотт обнял сына за плечи и улыбнулся.

— Это точно.

Они проехали через узкий овраг. С обеих сторон росла высокая, сухая и бледная трава. С металлическим визгом тормозов поезд начал замедлять ход. Сначала Скотт подумал, что впереди на рельсах есть что-то блокирующее поезд, возможно животное, но когда паровоз уменьшил скорость, он увидел, что машинист замедлился, чтобы дать им возможность взглянуть на макет города, который был построен на небольшом участке искусственных холмов. Это был шахтерский городок Дикого Запада, с домами размером с обувную коробку. В центре одного из холмов располагался сам рудник, у входа в тоннель стоял шахтерский мини-вагон доверху заваленный золотой рудой, рельсы петляли вниз по склону холма к пробирному отделению у подножия. Вдоль главной улицы города располагались несколько салунов, кузница, отель, бакалейный магазин, несколько зданий неопределенного назначения, а в конце улицы — церковь с белыми шпилями. Между, по бокам и на вершине других холмов располагались различные ранчо.

Кто-то вложил много труда в создание этой маленькой общины. Скотт понял, почему поезд остановился именно здесь — все было сделано невероятно детализировано.

Но этот миниатюрный городок ему не нравился.

Они остановились перед крошечным двухэтажным борделем. Грубо раскрашенная вывеска над верандой гласила: «КИСКИН ДОМ».[3]

— А что такое кискин дом? — спросил Винсент. — Это что-то вроде ветеринарной клиники?

Скотт кивнул.

— Да, — солгал он.

В последнем вагоне другой папа использовал свой мобильный телефон, чтобы делать снимки. Скотт был рад, что Винсент не попросил его сфотографировать город, потому что последнее, что ему хотелось сделать, это сохранить изображение этого места, чтобы они могли изучить его на досуге. Что-то в нем заставляло Скотта чувствовать себя неловко, и ему хотелось, чтобы поезд двигался дальше.

Его внимание привлекла череда обветшалых коттеджей и навесов на грязной дороге за борделем.

И, возможно, лицо, выглядывающее из окна одной из миниатюрных лачуг?

Оно исчезло прежде, чем Скотт уверился, что видел его, но ощущение осталось, и все, что он мог сделать, это не закричать машинисту, чтобы тот стронул поезд и убирался отсюда. Теперь ему было не просто тревожно, а страшно, и он быстро осмотрел окна других зданий, ища признаки движения. Он ничего не увидел, но это не означало, что там никого не было.

Скотт обернулся, чтобы посмотреть на реакцию другого отца в заднем вагоне, но тот, похоже, не заметил ничего необычного.

С механическим рывком поезд снова тронулся.

Щелк-клацк…щелк-клацк…

Этот звук не только раздражал Скотта, но, более того, начинал нервировать. В этом не было абсолютно никакого смысла, но всем своим нутром он ощущал глубокое отвращение, которое заставляло его чувствовать себя более, чем слегка обеспокоенным. Скотт пожалел, что не уехал из парка вместе с другими родителями и взял Винсента с собой на поезд.

Они проследовали мимо мертвого дерева с потрепанной петлей, свисавшей с одной из верхних ветвей.

— Папа! — взволнованно сказал Винсент. — Смотри! Туннель!

И действительно, рельсы впереди исчезали в выгнутой дугой черной дыре на склоне холма.

Скотта охватило нечто вроде паники. Он не хотел въезжать в этот туннель. Он уже собирался окликнуть машиниста и попросить его остановиться или вернуться назад, но тут они оказались внутри, погруженные в темноту.

Щелк-клацк…щелк-клацк…

В неосвещенной шахте стук металлических колес по рельсам стал еще громче, а ритм приобрел неприятную синкопу,[4] которая напомнила Скотту работающее оборудование скотобойни, с которым он однажды столкнулся, когда посетил перерабатывающий завод, где работал его отец.

— Так долго! — сказал Винсент. — Даже конца не видно!

Воздух был теплым и душным; Скотту было трудно дышать. Он крепко держался за руку Винсента, боясь, что потеряет сына если не сделает этого. Страх был иррациональным, но от этого не менее реальным, и Скотт был весьма благодарен, когда он заметил просветление в конце туннеля.

Однако это был не выезд, и никаких признаков дневного света не было. Лишь дешевая диорама находилась в центре туннеля: пыльные желтоватые лампочки освещали примитивную сцену, в которой трехфутовые[5] манекены лесорубов были на какой-то вечеринке в лесу, деревья которого представляли собой ветки, прикрепленные к полу. Поезд снова замедлил ход, затем остановился, чтобы они могли все рассмотреть. При более внимательном изучении это выглядело как сцена из мюзикла «Семь невест для семи братьев»,[6] потому что здесь тоже были женщины.

Только…

Только с женщинами что-то было не так. У одной была невероятно толстая нога, как будто она страдала слоновой болезнью. Другая, изображенная танцующей с бородатым лесорубом, сбрила половину головы и носила выражение разнузданного безумия. Еще у одной были две крошечные кукольные ручки и только один глаз. Все манекены, мужчины и женщины, стояли неподвижно, в фиксированных позициях без каких-либо движений.

Кроме одной.

Скотт вздрогнул и еще крепче сжал руку Винсента, увидев белокурую женщину в синем шифоновом платье, выглядывающую из-за одного из деревьев и широко улыбающуюся ему, ее брови двигались вверх и вниз.

С рывком, поезд начал двигаться снова. За диорамой Скотт впервые заметил зеркальную стену. Он предположил, что это было задумано, чтобы лес выглядел больше. Поезд был виден в зеркале над деревьями, и когда он посмотрел на свое собственное отражение, то удивился тому, насколько испуганным он выглядел.

Мгновение спустя они выехали из туннеля, и Скотт обернулся посмотреть на отца и его сына в другом вагоне. Оба казались несколько подавленными, хотя Винсент все еще был воодушевлен и полон энтузиазма. Весело болтая, он высунул голову из вагона, чтобы видеть, куда ведет дорога. Казалось, что все увиденное его не пугало, он не подозревал, насколько действительно странными были эти вещи, и Скотт был этому рад.

В этом месте после туннеля было так много кустов, что невозможно было определить, в каком направлении они двигаются. Он вспомнил карту парка, и на ней петля поезда не выглядела такой уж большой. Они уже должны были быть на обратном пути, если только карта не была нарисована неправильно.

— Смотри! — сказал Винсент, указывая пальцем.

«Зоопарк», — гласил маленький, нарисованный от руки знак рядом с рельсами, и сразу же после него они увидели первого из серии «животные», деревянного оленя, сделанного из козлов для пилки дров и нескольких отшлифованных кусков дерева. За ним последовала скульптура из металлических труб, похожая на жирафа, и лев в виде каркаса из проволочной сетки.

Всего было шестнадцать или семнадцать «животных», но последнее было единственным, что обеспокоило Скотта.

Это была собака, сделанная из мяса.

Собака была в натуральную величину. Он не знал как, но различные куски и виды мяса были слеплены и скреплены вместе, сформировав удивительное подобие немецкой овчарки. Нос из куриной грудки с вырезанной мясистой частью в форме ноздрей был соединен с мордой изваянной из гамбургера. Бараньи отбивные и свиные вырезки были каким-то образом прикреплены к хот-догам и стейкам, формируя поразительно реалистичное тело.

Как это было сделано? Задумался Скотт. И когда? Должно быть, сегодня, возможно, в течение этого часа, потому что мясо выглядело свежим. Если бы оно находилось на солнце в течение более продолжительного времени, то начало бы уже портиться. Так близко они могли бы почувствовать запах начинающегося гниения.

Кто же это сделал?

Этот вопрос волновал его больше всего. Потому что если кто-то и бродил по глухим уголкам парка, делая модели собак из мяса, Скотт не хотел с ним встречаться.

Он решил спросить машиниста. Мужчина постоянно останавливался в разных местах, так что явно должен быть кем-то вроде гида. Возможно, у него найдутся некоторые ответы.

— Прошу прощения! — громко сказал Скотт.

Машинист не обернулся. Наверное, он ничего не слышал из-за шума мотора и стука колес по рельсам.

Щелк-клацк…щелк-клацк…

Скотт попробовал снова, на этот раз прокричав.

— Прошу прощения! Сэр?

Мужчина продолжал смотреть вперед, но в ответ явно покачал головой.

— Я только хотел…

Еще одно, более твердое покачивание головой.

— Не думаю, что ему можно разговаривать во время движения, — сообщил Винсент. — Я думаю, это такое правило поезда.

Скотт погладил сына по голове и кивнул, хотя знал, что это не так. Однако у него не было другого объяснения, а те, которые приходили в голову, были неудовлетворительными.

Щелк-клацк…щелк-клацк…

Он приходил в ужас от этого звука.

Он оглянулся, чтобы посмотреть, как держатся остальные пассажиры.

Другого папы и его сына уже не было в последнем вагоне.

Его сердце, казалось, пропустило удар. Где же они? Они не могли сойти, потому что поезд не останавливался с тех пор, как он в последний раз взглянул на них. Они лежали на полу? Может быть, они по какой-то причине спрыгнули с поезда? Он двигался не очень быстро, так что, вероятно, это было бы легко сделать, хотя он не видел и не слышал ничего такого.

Его разум искал логическую причину их исчезновения, но в глубине души он боялся, что такого рационального объяснения не существует.

Возможно, они на полу своего вагона, подумал он.

Может быть, они мертвы.

С чего бы ему вообще такое пришло в голову? Он не знал, но это не казалось невозможным.

Скотт достал телефон и включил его. На самом деле он не знал, кому звонить, но хотел услышать другой взрослый голос, нормального человека, кого-то за пределами парка. Его первым побуждением было позвонить в 911, хотя он и знал, что у него нет для этого никаких конкретных причин.

Как он и боялся, как он и предчувствовал, здесь не было приема. Он не мог ни связаться, ни позвонить кому-либо, и в нем поселился холодный страх. Внезапно его охватила уверенность, что он никогда больше не увидит Вайолет.

Зачем он сел на этот чертов поезд?

Потому что этого хотел Винсент. И его сын все еще был взволнован поездкой, с нетерпением ожидая того, что будет за следующим поворотом, казалось, даже не догадываясь обо всем, что так беспокоило Скотта.

Поезд прошел под изогнутой решеткой, поддерживающей переплетение зеленых лоз. За решеткой, на палке, висела табличка:

ПОКА!

Машинист впервые заговорил, используя микрофон в паровозе, чтобы передать лаконичное объявление, которое транслировалось через скрипучий динамик, расположенный в стене вагона:

— Мы приближаемся к станции, ребята. Надеюсь, вам всем понравилось наше путешествие.

Скотта охватило необъяснимое чувство страха. Он не знал почему — он должен был радоваться, что поездка закончилась, — но какое-то шестое чувство подсказывало ему, что это еще не конец.

Они подъехали к депо. Остановились.

Это было не то место, с которого они отправлялись.

— Еще раз, папа! — взволнованно сказал Винсент. — Еще раз!

— Еще раз? — спросил машинист, подходя ближе.

Скотт посмотрел в скучающее, равнодушное лицо мужчины и увидел там что-то, что ему не понравилось и чего он не совсем понял. Но когда он посмотрел туда, где должна была быть стоянка, и увидел вместо нее пруд, когда его глаза наконец нашли стоянку на том месте, где должны были быть столы для пикника, а машин на стоянке не было, он тупо кивнул и вынул из бумажника два доллара, положив купюры в грубую руку машиниста.

— Еще раз, — сказал он.

Ⓒ The Train by Bentley Little, 2017

Ⓒ Игорь Шестак, перевод, 2019

1

«Томас и его друзья» (англ. Thomas the Tank Engine & Friends, с 2003 года Thomas & Friends) — британский детский мультипликационный сериал, снятый по мотивам цикла книг «The Railway Series» английских писателей Уилберта Одри и его сына, Кристофера Одри. В мультфильме рассказывается о приключениях наделённых человеческими качествами паровозов. Томас — один из главных персонажей.

2

«Костко» — Сеть «клубных» магазинов-складов компании «Костко хоулсейл» [Costco Wholesale Corporation], торгующих товарами со скидкой, по мелкооптовым ценам. Для совершения покупок требуется оформление «членства», то есть определенный вступительный взнос.

3

Cat house — бордель (слэнг)

4

Здесь имеется в виду синкопа в музыке — смещение ритмического ударения с сильной доли на слабую. В данном случае резкое усиление звука и энергичности стука колес.

5

3 фута — около 90 см

6

«Семь невест для семи братьев» (Seven Brides for Seven Brothers) — мюзикл, снятый в 1954 году известным режиссером Стэнли Доненом. Сценарий был основан на рассказе «Сабинянки», повествующем о Диком Западе. Этот рассказ написал Стефен Винсент Бенет, основываясь на древнеримской легенде о похищении сабинянок. В 1954 году фильм был номинирован на Оскара в категории «Лучший фильм». В списке лучших мюзиклов американского института кинематографии за 100 лет фильм занимает 21 место.