Глава 1

Дьявол отправляется в Кентукки

Абаддон знал: письмо от Сатаны не за горами. И всё же его сердце пропустило удар, как только почтальон остановился у его кабинки.

— Специальное уведомление лично от босса, — сказал Дэмиен, размахивая напечатанным листом перед носом Абаддона. — Наконец-то кто-то заметил, что ты не завербовал ни души за месяцы.

Абаддон выхватил письмо из рук Дэмиена и отвернулся. Дэмиен надеялся на скорое повышение от почтальона до собирателя душ, так что, разумеется, ему не терпелось увидеть провал Абаддона. Он был алчным, коварным, манипулирующим…

В конце концов, он же дьявол. Никто в Аду точно не бескорыстен.

Прежде чем прочесть письмо, Абаддон дождался, чтобы Дэмиен направился к следующей кабинке.

Кому: Абаддон #325.63.7924.5

От кого: Сатана, Принц Тьмы, Сын Ада, Отец Лжи и т. д.

Тема: Невыполнение нормы душ

Наше внимание привлекло, что Вы не достигли необходимого лимита душ за месяц. Это Ваше третье по счету нарушение. Вас отправляют на испытательный срок. Невыполнение нормы душ в течение следующих двух недель приведет к понижению в должности и немедленной отмене перемещений на Землю.

К тому же: подстригись.

Конечно, оно не подписано, просто механически проштамповано одним из многих секретарей Сатаны.

— Наконец-то пришло, а?

В этот раз, подняв взгляд, Абаддон увидел Бафомета, прислонившегося к стенке кабинки. Он облегченно вздохнул. Бафомет был его единственным другом — настолько близким, насколько вообще возможно в Аду.

— Дали две недели, чтобы всё исправить, или меня понизят.

— Что будешь делать?

Абаддон пожал плечами и окинул взором ряды кабинок, что тянулись вдаль без конца и края. Здесь оказывался любой, кто утратил душу в споре или заключил сделку с дьяволом. Компьютеров не было, зато имелась целая куча старомодных пишущих машинок — всегда с западавшими клавишами и изношенными лентами — и нескончаемый поток форм, что необходимо заполнить в трех экземплярах и отправить в архив. Сбор душ сопровождался горой бумажной работы. А служебные памятки! Они никогда не прекращались, и будто каждая предназначалась для того, чтобы убить малейшее удовольствие, которое можно найти в работе. Не курить. Не жевать жвачку. Никаких растений на столах. Никаких постеров на стенах. Не сплетничать. Никакой дружеской болтовни. Не смеяться.

Никакого веселья.

Здесь не существовало перерывов, отпусков, сверхурочек. И не важно, что оставляли в холодильнике в комнате отдыха, это всегда исчезало к обеду.

— Насколько плохим может оказаться понижение? — спросил Абаддон. — Ну, по крайней мере, будет смена обстановки, и они же оставляют всё противное для тяжких грехов, правда? Убийства, изнасилования, жестокого обращения с ребенком…

— Ты не проведешь вечность, утопая в реке Стикс, — от мысли об утоплении Абаддона всегда трясло, однако Бафомет продолжил будто не заметил, — но тут предостаточно работы хуже, чем сбор душ. Среди них: укладка асфальта вокруг Огненного озера, перевозка камней из Великой пропасти, уборка какашек за адской гончей, продажа фонариков без батареек в Кромешной тьме. И это только работа в преисподней. Они также могут отправить тебя во множество мест наверху. Стричь лужайки в Луизиане в середине августа, убирать комнаты в отелях Вегаса, выносить утки в реабилитационном центре для знаменитостей в Голливуде. А еще розничная торговля, сети фаст-фудов, столовые, уборка территорий…

— Ладно, ладно! — засмеялся Абаддон, подняв руку, чтобы остановить поток слов. Он ненавидел сбор душ даже больше, чем бумажную работу, но выслушивать ворчание Бафомета следующие две недели не хотелось. А отмена его перемещений на Землю стала бы обломом. — Я понял. Лучше найти душу, чем рисковать понижением.

— С твоим тяжелым положением потребуется больше, чем одна.

— Конечно, если я выберу скучную, посредственную душу. Но не если я найду необыкновенную.

Бафомет покачал головой.

— Ты самый паршивый дьявол, которого я встречал.

Это была правда, во многом из-за того, что выманивание обманом душ у смертных чертовски угнетало. Но муки совести — не то, в чем дьявол мог признаться, так что Абаддон лишь ухмыльнулся и сказал:

— Эй, некоторые из нас предпочитают качество количеству.

Он отклонился на стуле и закинул ноги на стол. Как всегда, его входящая почта была переполнена, а вот исходящая — вечно пуста, независимо от того, сколько форм он туда поместил.

— Итак, с чего стоит начать?

Действительно важный вопрос. Это должно быть место с отчаявшимися людьми, но все еще верившими в божественное возмездие по Ветхому Завету. Пригороды исключались — те немногие, что еще верили в Бога, стремились к более либеральному учению, и без разницы насколько плохи оказывались дела у среднего класса, они никогда не желали рисковать своими душами. И некоторые души ценились больше других. Люди, уже направлявшиеся в Ад, были бесполезны. Это должен быть кто-то более хороший, чем плохой, с весомой причиной отказаться от сделки. Конечно, можно обменять несколько сэндвичей на душу бездомного или спасти умиравшего ребенка в обмен на душу его матери, но это дешевые трюки даже для Сатаны. Лучше рассчитывать на жадность, гордыню и ненасытность, чем на бескорыстную любовь или отчаяние нищего.

— Профессиональные атлеты всегда хорошая ставка, — предложил Бафомет.

Абаддон замотал головой.

— Они не в моем вкусе.

— Ты шутишь? Они как чипсы со вкусом барбекю. Так хороши, что ты не можешь остановиться на одном.

— Нет, спасибо.

— Как насчет Нью-Йорка? — Бафомет осмотрелся, убедился, что никто не обращал на них внимания, и присел на край стола Абаддона. Рискованно вести себя слишком дружелюбно. Позже им придется устроить грандиозную перебранку там, где управляющие легко подслушают. Возможно, даже добавить парочку ударов. Иначе одного из них могут перевести в кабинку дальше, намного дальше. — Сейчас неделя моды. Модели всегда легкий выбор.

— Там уже и так будет куча дьяволов. — И модели — такая скукота: настолько же приносили удовольствие, как и безвкусный рисовый пирог. — Что насчет Вашингтона?

— Души политиков не стоят всей бумажной работы. К тому же, они и так все наши.

— Все?

— Девяносто процентов лоббистов, каждый конгрессмен, сенатор и президент, начиная с пятидесятых годов, — Бафомет пожал плечами, — кроме Картера.

— Правда?

— Как думаешь, почему его избрали только на один срок?

— Хмм, — размышляя, Абаддон почесал подбородок. — Окей, Вашингтон отпадает. Как насчет Вегаса?

— Ты ненавидишь пустыню.

— Дубай?

— Пустыня.

Абаддон вздохнул и опустил ноги на пол.

— Что ж, думаю, осталось только одно место.

— Какое?

— Святая Земля.

Бафомет заморгал в замешательстве.

— Израиль?

— Не эта.

— Ох, парк развлечений. Отличная идея.

Теперь в замешательстве оказался Абаддон. Он мог бы подумать, что Бафомет его разыгрывает, но его приятель-дьявол не отличался особым чувством юмора.

— Существует парк аттракционов «Святая Земля»?

— Не сомневайся. Ежедневная повторяющаяся постановка Нагорной проповеди и распятия.

— Безумие.

— Вообще-то, думаю, в воскресенье у них выходной.

— Все равно безумие.

— Это в Орландо.

— Еще бы, — покачал головой Абаддон и поднялся. — Я не собираюсь в Орландо.

— Тогда куда?

— Туда, где мало денег и много веры, — Абаддон похлопал Бафомета по плечу. — В «Библейский пояс»2, мой друг. Куда же еще?

* * *

Как только он определился с местом, не оставалось причин медлить. Абаддон дождался лишь ухода Бафомета — на всякий случай, они перекинулись несколькими ругательствами, — после чего нырнул в бездну, что располагалась между Адом и миром смертных, направившись на юго-восток США.

Миссисипи всегда хорошее место, и Джорджия, как и некоторые части Аппалачей. Он воспользовался своим чутьем душ для поиска особенного аромата. Он любил души верующих. Но не обнаружил унитариев. Да и едва ли вообще кого-то. Он считал мормонов немного солоноватыми, а католиков — чересчур горькими, южные баптисты на вкус как ириска, методисты — как карамель, а пятидесятники — ох, его любимые — их души напоминали сахарную вату, тягучие и приторно-сладкие.

Несовершеннолетние не считались. Кандидаты должны достигать возраста согласия в любой стране или штате, в котором они находились. Молодость ценилась больше зрелости, но неминуемая смерть стоила гораздо дороже, чем долгосрочная перспектива. Дьявол, завербовавший Фиделя Кастро в пятидесятые годы, думал, что сработал хорошо, но шестьдесят лет спустя его ставка не выглядела такой удачной. Хитрость заключалась в том, чтобы найти идеальный баланс невинности, наивности и обреченности. Верующий, умирающий двадцатилетний парень, готовый продать душу за последнюю ночь с девушкой своей мечты? Выигрышная комбинация. Главный приз. Так сказать, Святой Грааль дьявола. За одну подобную душу дьявол мог получить повышение до собственного офиса. И, может быть, даже тепленькое местечко в одном из пригородов Ада. Естественно, ему гарантирован сосед, что косил лужайку на рассвете, или противная домовладелица, но все равно лучше, чем квартира, где жил Абаддон.

«Перестань мечтать и сосредоточься! Сначала выполни норму, а потом беспокойся о пригороде!»

Ему нужен кто-то невинный. Кто-то безупречный. Кто-то особенный. Он устремился дальше своими мысленными щупальцами, продвигаясь через парки, офисные здания и пентхаусы. Прокрадывался в леса, поднимался по склонам и спускался в низины. И затем…

— Черт возьми!

В одном из беднейших округов Кентукки нашлась душа. Не просто какая-то душа, а такая, что сияла подобно солнцу, взывая к нему с земли, как маяк в темноте. От безупречности души рот Абаддона наполнился слюной и пульс ускорился. Ох, такая юная, но законная, слаще меда на его языке.