ГАНГСТЕР Автор: Алекса Райли

Жанр: Современный любовный роман, Эротика

Рейтинг: 18+

Серия: Размножение #4.5 (про разных героев)

Номер в серии: 4.5

Главы: Пролог+7 глав+2 Эпилога

Переводчик: Ленуся Л.

Редактор: Натали И.

Вычитка и оформление: Таня П.

Обложка: Таня П.

ВНИМАНИЕ! Копирование без разрешения, а также указания группы и переводчиков запрещено!

Специально для группы:K.N ★ Переводы книг

(https://vk.com/kn_books)

ВНИМАНИЕ!

Копирование и размещение перевода без разрешения администрации группы, ссылки на группу и переводчиков запрещено!

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Пролог

Джованни

Несколько минут назад я проклинал Сала, моего босса. Я не спал уже больше суток. Работа, которую он скинул мне посреди ночи, продолжалась до позднего утра. Большую часть времени я потратил на получение нужной мне информации от человека со слишком развязанным языком. После того, как получил то, что хотел, я убедился, что он не заговорит снова.

Только что я кричал на него, а в следующую секунду мне придется отправить чертову корзину фруктов или еще какую-то херню.

Я стою с отвисшей челюстью и смотрю, как самое прекрасное создание в мире направляется ко мне. Черт, я еще не вижу ее лица, но чувствую это глубоко внутри себя. А я всегда доверяю своей интуиции.

Это она.

Та самая женщина, о которой я говорил Салу, пока он не встретил свою жену и не был сражен. Я годами твердил, что жду женщину, на которой женюсь. В ту же секунду я схватил бы ее и сделал своей. Я бы сделал ей полдюжины младенцев, прежде чем она поняла бы, что произошло.

Ее голова опущена, ярко-рыжие кудри закрывают часть лица. Она смотрит на книгу в своей руке. Она еще не заметила меня и не знает, что я только что влюбился.

Мой взгляд скользит по ее телу. На ней простое белое летнее платье с цветами и жакет поверх него. Верх платья прикрывает ложбинку между грудью, открывая лишь намек на нее. Только сантиметр кожи или около того, но нет никаких сомнений, что это отличные сиськи. Они бы с трудом поместились в моих ладонях. Часть груди не уместилась бы, и я бы втянул ее в рот. Да, идеальная грудь. Прямо слюнки текут. Потом я опускаю взгляд вниз, к ее талии, где она сужается, а затем к широким бедрам. И это не маленький изгиб, а полноценный крутой изгиб большой попы и бедер. Действительно есть за что ухватиться и подержаться. Причем так крепко, как мне хочется, удерживая ее так, как я желаю.

Моя бабушка, упокой господь ее душу, называла их «детородными бедрами». А эта девушка предо мной рождена, чтобы иметь детей. У нее не будет проблем с тем, чтобы выносить столько детей, сколько мужчина сможет дать ее пышному телу.

Гнев вспыхивает во мне, и я сжимаю зубы. При мысли о том, что на нее заберется какой-то другой мужчина, мне хочется схватить пистолет и застрелить его. Я успокаиваю себя мыслями о том, что буду этим мужчиной. Если кто-то встанет у меня на пути, я исправлю это. Быстро.

Когда подхожу к стойке, она поворачивает голову налево, еще больше скрывая от меня свое лицо. Она убирает книгу в сумку, висящую у нее на плече, и снова смотрит на прилавок. Поправляет свои очки в толстой черной оправе на маленьком носу-пуговке, и что-то сжимается в моей груди. Она прикусывает губу, изучая ряды пирожных, будто это самое важное решение, которое она когда-либо принимала.

Я не могу отвести от нее взгляда. Хочу, чтобы она повернулась и посмотрела на меня, чтобы я мог полностью видеть ее лицо.

Альберто отходит от того места, где мы разговаривали после того, как он дал мне чашку кофе. Он подходит к ней, и ревность вспыхивает при мысли, что он собирается поговорить с ней первый. Если бы ему не было семьдесят лет, и он не был бы счастлив в браке в течение сорока из них, у меня могли бы возникнуть проблемы. Я хочу эту женщину, и я ее получу. Я знаю, она та единственная, которую я искал.

— Принести тебе что-нибудь? — спрашивает Альберто.

— Кажется, я не могу выбрать. — Ее голос такой тихий, что я почти его не слышу.

Я не могу удержаться и делаю шаг вперед. Она поворачивается, чтобы посмотреть на меня, и ее идеальные розовые губы образуют букву «о». Они блестящие и полные, и, Боже мой, я хочу, чтобы они обернулись вокруг моего члена.

Я чувствую, будто что-то бьет меня в солнечное сплетение, когда взгляд ее ярко-голубых глаз встречается с моим. Не думаю, что когда-либо в своей жизни видел что-то настолько поразительное. Они ошеломляют на фоне ее фарфоровой кожи с маленькими веснушками, усыпавшими нос и щеки.

Она одаривает меня улыбкой, которая, как я знаю, вежливая, но все же на ее полных щеках появляются глубокие ямочки. Я должен перестать пялиться. Знаю, что заставляю ее чувствовать себя неловко. Но не могу ни говорить, ни двигаться, ни отвести от нее глаз. Каждая клеточка моего тела кричит, чтобы слиться с ней, и у меня нет возможности сформулировать связное предложение.

— Почему бы тебе не попробовать вот это? — говорит Альберто, прерывая момент.

Покраснев, она отводит от меня взгляд. Не знаю, благодарен ли я или хочу ударить Альберто. В любом случае, я продолжаю смотреть на нее.

— Да? — спрашивает она, улыбаясь ему.

Эта улыбка предназначается мне.

Он отрезает кусочек канноли (Примеч.: традиционный сицилийский десерт, представляющий собой вафельную хрустящую трубочку, наполненную начинкой из сыра рикотты с добавлением различных сиропов, вина марсалы или розовой воды) и передает ей. Она берет его у него из рук и подносит к своим полным губам. Я смотрю, как ее губы обхватывают пальцы, и мой член дергается в штанах. Потом она стонет. Она закрывает глаза, явно наслаждаясь вкусом, и мне хочется закричать от разочарования. По какой-то причине мне это не нравится. Все эти звуки для меня. Только для меня.

Она распахивает глаза и смотрит на меня. Должно быть, я рычал вслух, а не только мысленно. Уверен, мое лицо суровое. Я пытаюсь выдавить из себя улыбку, но ничего не получается. Наверное, я выгляжу взбешенным, но то, что чувствую сейчас, не похоже ни на что в моей жизни.

Ее щеки розовеют, отчего веснушки становятся еще ярче. Румянец прекрасен, и я задумываюсь о том, как далеко он распространяется по ее телу. Ее киска становится розовой, когда она стесняется?

Альберто снова вмешивается.

— Хочешь немного?

Я убью его.

— Я… — Она еще на мгновение задерживает взгляд на мне, прежде чем снова посмотреть на него. — Извините, я только что вспомнила, что должна быть кое-где. — Она поворачивается и практически выбегает из булочной, прежде чем я успеваю остановить ее.

— Блядь. — Я достаю бумажник, чтобы бросить пять баксов за кофе, но Альберто качает головой, когда я убегаю за ней.

Она может бежать, но скоро будет моей.

Глава 1

Эмма

Я смотрю на дом, похожий на гигантскую крепость. Думала, что ворота и охрана, через которые мы прошли, были пугающими, но ошибалась. Никто не войдет и не выйдет из этого места без ведома, по крайней мере, десяти человек. Черт, во что я вляпалась? Может быть, я просто провалю свое собеседование, чтобы убедиться, что не получу работу. Я буду говорить все неправильно, и они вытолкают меня за дверь как можно быстрее. Я вернусь через те огромные железные ворота, через которые прошла, и сделаю вид, что ничего не было.

На самом деле, у меня не было выбора. Когда звонит агентство с заявкой, я обязана пойти и пройти собеседование. Это часть моего контракта с ними, и у меня осталось еще больше года. Я думала, что буду жить здесь, но после этого уже не так уверена.

Я могу делать то, что делают другие няни, живущие в доме, и работать внештатно. Тогда я не была бы в таком затруднительно положении, как сейчас. Я стою перед крепостью Сальваторе Кастелло, и мои колени дрожат от страха. Он известный мафиози в этом городе. Вообще-то, он мафиози из Лос-Анджелеса. Люди говорят, что никто ничего не делает, если ему это не нравится, и они прыгают, когда он им говорит прыгать. Не помогает и то, что двое его охранников стоят по бокам от меня. Оба носят темные костюмы в тон своим темным волосам и глазам. Они меня пугают. Даже выражение их лиц невозможно прочитать, но мне страшно.

Проблема в том, что когда вы работаете фрилансером, вы не всегда знаете, будет ли у вас работа. Вместе с агентством я переходила из одного дома в другой, но делала это уже дважды. После окончания школы медсестер я записалась на работу сиделкой. Я покидала общежитие, и мне некуда было идти, так что подписание контракта с агентством имело смысл. Идея казалась безопасной. Я знала, что у меня сразу же будет крыша над головой, и до сих пор это работало.

Внезапно дверь, у которой мы стоим уже больше десяти минут, распахивается. Там стоит девушка примерно моего роста, ее длинные густые каштановые волосы слегка растрепаны. Она беременна и немного запыхалась. Когда я встречаюсь с ней взглядом, меня удивляет цвет ее глаз. Они не похожи ни на один цвет, который я когда-либо видела. Они серые со светло-фиолетовым свечением вокруг зрачка. Ее лицо озаряется улыбкой, когда она видит меня. Она действительно будто светится изнутри. Чувствую небольшой укол ревности. Я всегда любила детей. Я хочу собственную толпу детишек, но не думаю, что это есть в моем обозримом будущем. У меня даже нет крыши над головой. Ну, по крайней мере, той, что не находится в плохой части города.

— Эмма? — спрашивает она.

— Да, вы, должно быть, Тея Кастелло, — отвечаю я. Опускаю взгляд на ее живот, и не могу не улыбнуться. По-моему, я улыбаюсь впервые с тех пор, как сегодня утром агентство прислало мне файл Кастелло. Информации в нем было не так уж много, что ненормально. Даже не было записей врача. Только их имена и адрес, и что это их первый ребенок.

— Входите, входите, — говорит она. Делает шаг назад, но сзади к ней подходит крупный мужчина. Он протягивает руки к ее бедрам, останавливая от столкновения с ним.

— Мой ангел. Думаешь, ты умная? — Его голос низкий, но на губах улыбка, когда он смотрит на нее сверху вниз. Это Сальваторе.

Она хлопает его по груди.

— Я действительно голодна. Ты меня измотал. — Она мило надувает губы, и Сальваторе становится серьезным. Он кивает. Убирает руки с ее бедер, поднимаясь к лицу, чтобы обхватить его. Он такой нежный, что это немного шокирует. Этого я не ожидала.

— Тогда я покормлю тебя. — Он наклоняется и целует ее. Она отвечает на поцелуй, а потом толкает в грудь.

— Ничего такого, — говорит она ему, снова ударяя по груди. Он улыбается, убирая руки с ее лица. Он не хочет скрывать свою нежную привязанность к ней перед людьми. Наверное, я думала, что босс мафии всегда будет холодным. Что они могут даже не нравится друг другу. Но теперь, глядя на нее, я вижу, что она совсем не такая. Я думала, она будет какой-нибудь моделью. Трофейная жена. Не поймите меня неправильно, она красива, но не такая, как я ее себе представляла.

— Позже ты заплатишь за это, — говорит он ей.

Наконец, он смотрит на меня, и выражение его лица полностью меняется. Исчезает мягкость, и ее место занимает серьезность. Теперь это то выражение лица, которое я думала, что увижу.

— Привет, я…

Тея обрывает меня.

— Это Эмма, как ты уже знаешь. — Она качает головой, будто раздражена. — Наверное, ты знаешь о ней все. Ты, вероятно, знаешь, что она ела на завтрак.

— Она заказала обслуживание в номер, как и на прошлой неделе, когда остановилась в отеле. Каждое утро в восемь. Яйца средней прожарки, очень хрустящий бекон, картофельные оладьи и блинчики с дополнительным маслом, — легко говорит он.

Я смотрю на него, немного шокированная. Выражение его лица не меняется. Ему явно все равно, что он подтвердил слова жены. Он прав. Я живу в отеле в течение последней недели в ожидании следующего задания, и делаю заказ каждое утро. Потом я чувствую, как мои щеки начинают гореть из-за того, что все знают, что я ем. Я не тощая девушка. Я люблю поесть. Это одна из моих самых больших слабостей, кроме детей.

— О, Боже, звучит аппетитно. Я хочу это, — стонет Тея, явно желая поесть.

— Не издавай стонов перед другими людьми, — говорит Сальваторе жене. Она закатывает глаза.

— Вы двое можете идти. — Он кивает мужчинам, молча стоящим по бокам от меня. Они едва сказали два слова с тех пор, как забрали меня из отеля. Будто им не разрешали разговаривать со мной или что-то в этом роде. Затем Сальваторе пристально смотрит на меня. — Ты можешь войти.

Не уверена, что хочу этого. Я поправляю очки на носу, а затем заправляю прядь волос за ухо, что делаю, когда нервничаю. Оглядываюсь на черный внедорожник, в котором приехали сюда. Я действительно хочу развернуться и вернуться в него.

— Сейчас же, — говорит Сальваторе. Он явно не очень терпеливый человек.

У меня нет выбора. Я оглядываюсь на пару, которая отступила в сторону, чтобы пропустить меня. Переступаю порог, и дверь за мной захлопывается. При звуке поворачивающегося замка я чувствую, что мой мир уже никогда не будет прежним.

Глава 2

Эмма

— Он может быть властным, — говорит мне Тея с легким раздражением. Я хочу пробормотать «да не говори», но не позволяю этим словам сорваться с губ. — Входи. Мой ворчун приготовит нам немного еды, пока мы будем разговаривать.

Сальваторе обнимает ее за плечи. Она бормочет, что он не должен быть сердитым после того, что они сделали несколько минут назад.

— Я еще не закончил с тобой, ангел. — Он наклоняется и утыкается носом ей в ухо.

— Ты никогда не закончишь, — смеется она. Я иду за ними, чувствуя себя не в своей тарелке. Обвожу взглядом прихожую, делая вид, что не слышу их разговора. Это место безумно красивое. Я следую за ними под аркой, которая ведет прямо в чертовски огромную кухню.

— Я никогда не закончу, — говорит он.

Сальваторе ведет ее к островку посреди кухни, вокруг которого стоят высокие стулья. Он помогает ей сесть в одно из них, а затем целует. Подходит к холодильнику и начинает доставать продукты.

— Присаживайся. — Тея указывает на стул рядом с собой. Я подхожу, снимаю сумку и вытаскиваю папку, прежде чем сесть на свое место. Оглядываю кухню. Она выглядит будто из фильма или что-то в этом роде.

— Знаю, она большая, но ты привыкнешь. — Она машет рукой, будто в этом нет ничего особенного.

Не думаю, что привыкну к чему-то такому. На самом деле, я немного боюсь прикоснуться к чему-либо — мне страшно, что могу что-то сломать, поэтому меняю тему.

— В файле не так уж много информации, — говорю я, открывая папку.

— Ага, Сальваторе не нравится идея, что информация обо мне может распространиться. — Она протягивает мне другую папку, которая лежала рядом с ней. Я открываю ее и читаю.

— Все выглядит великолепно. Не повредит набрать еще несколько килограммов, но все идет по плану, согласно данным графиков от вашего доктора. Сейчас, когда у вас только начался третий триместр, не кажется ли вам, что немного рановато нанимать медсестру с проживанием, когда у вас нет никаких осложнений? — спрашиваю я. Обычно я приезжаю только за несколько недель до родов.

Когда она ничего не отвечает, я поднимаю взгляд от папки и вижу слезы в ее глазах.

— Ангел. — Сальваторе бросается к ней, но она отмахивается от него.

— Я в порядке. В порядке. Обещаю. — Он целует ее в то место, где по щеке бежит слеза.

— Все будет хорошо, — говорит он, целуя ее в макушку, прежде чем неохотно вернуться к готовке.

— Дурацкие гормоны, — ворчит она.

Я протягиваю руку и касаюсь ее колена.

— Тея, тебя что-то беспокоит. Если ты не скажешь мне, я не смогу помочь. — Знаю, что не должна была этого говорить. Я не должна была давить с этим «мне еще слишком рано быть здесь», в надежде, что меня отправят в другой дом, прежде чем придет время, когда они будут нуждаться во мне. Но я не могу смотреть, как кто-то страдает, это разбивает мне сердце.

— Мне просто страшно. Я ничего не знаю о детях, и я хочу быть идеальной мамой для моего маленького мальчика. Я прочитала и перечитала столько книг, но все равно переживаю. — От признания ее плечи немного опускаются.

— Когда твой ребенок будет у тебя на руках, ты будешь знать, что делать, — говорю я, потому что это правда. Такова человеческая природа.

— Видишь, ангел. Я же говорил тебе. Я буду рядом с тобой на каждом шагу.

Даже зная, что он мафиози, и то, что я только что познакомилась с ним, я знаю, он не лжет. Этот человек явно сделает для нее все, что угодно.

— Я подумала, что мы могли бы заняться чем-нибудь другим. Уверена, ты знаешь все о том, что я должна есть. Мы могли бы планировать питание, может быть, тренироваться, что делать с ребенком. Помоги мне выяснить, есть ли у меня все, что нужно для детской. — Ее лицо светится.

— Я могу делать все это, — вмешивается Сальваторе.

— Я хочу, чтобы она была здесь, когда родится ребенок, и было бы лучше, если бы мы все привыкли друг к другу.

Я изучаю ее, и мне почему-то кажется, что у нее в жизни нет ни одной подруги. Не то чтобы у меня они были, но все же. У меня такое чувство, что она беспокоится. Ей некуда пойти, если нужно задать вопросы.

— Ты будешь чувствовать себя спокойно, если она останется? Я знаю, что стресс вреден для ребенка, — спрашивает свою жену Сальваторе.

Она кивает.

— Тогда она останется, — говорит он, возвращаясь к готовке. Я просто сижу, не зная, что сказать.

— Может, нам стоит провести более формальное собеседование? Чтобы я рассказала о себе и вы убедились, что мы хорошо подходим.

— Дедушка вырастил тебя в небольшом городке после того, как твои родители уехали, когда тебе было пять лет. Их больше никогда не видели и не слышали, и никогда не услышат. Вскоре после того, как ты поступила в колледж, дедушка умер, оставив тебя без семьи. И у тебя не было никаких романтических отношений ни с кем. Никогда. Ты рано окончила среднюю школу, посещая летние курсы и сдав все зачеты. Ты получила полную стипендию по программе ускоренной подготовки медсестер, которая позволила тебе выпуститься через три года, что ты и сделала, став лучшей на курсе. Ты подходишь, — говорит Сальваторе, стоя ко мне спиной. Он стоит у плиты, спиной ко мне, а я просто сижу, потрясенная. Думаю, ему не нужно со мной знакомиться. Он уже все обо мне знает.

— Сальваторе Кастелло! — кричит Тея, заставляя его отвернуться от плиты и посмотреть на нее. — Ты только что сообщил девушке, что ее родители мертвы, будто это ничего не значит? — Ее лицо становится красным. Мужчина на самом деле выглядит немного напуганным гневом своей жены.

— Не расстраивайся. Ребенок, ангел.

Она сердито смотрит на него.

— Не используй ребенка, чтобы избавиться от неприятностей.

— Все нормально. Все в порядке, — говорю я, вмешиваясь. Я была рада, когда мои родители оставили меня у дедушки. Дом моего дедушки не был большим, но я жила в мире, без постоянно приходящих и уходящих странных людей. — Я так и думала. На самом деле, это не особо похоже на новости. Меня больше обижает, что он так много обо мне знает, — признаюсь я.

Гнев пропадает с лица Теи.

— Я знаю, что это… — она машет руками в воздухе, будто не может придумать слова, — странно или что-то в этом роде. Я бы расстроилась, если бы Сальваторе не знал всего этого о тебе. Мы живем в этом доме не просто так. Безопасность. Мы должны убедиться, что любой, кто входит в этот дом, не представляет угрозы. Я имею в виду, что ты будешь помогать мне заботиться о самом дорогом для нас в этом мире. Скажи мне, даже если бы ты не жила нашей жизнью, если бы у тебя были для этого средства, ты бы не поступила так же?

Я не сомневаюсь, потому что она права.

— Поступила бы. — Гнев частично уменьшается. Не похоже, что в моем прошлом есть что-то, что я хочу скрыть.

Сальваторе ставит перед нами две тарелки.

— Спасибо, — говорю я, встречаясь с ним взглядом.

— Тебе спасибо, — говорит он в ответ.

Я улыбаюсь ему. Может быть, он не так плох, как я думала. Временами он напряжен, но под этим есть что-то, чему я могу доверять.

— Твои вещи скоро будут здесь, и мы поселим тебя в твое собственное крыло дома. У тебя там будет много личного пространства.

— Мои вещи скоро будут здесь? — спрашиваю я. Даже не знаю, почему делаю это. Конечно они будут. Сальваторе выходит из-за островка и подходит к жене.

— Мне нужно кое-что сделать. — Он бросает взгляд на вход в кухню. Я следую за его взглядом и вижу стоящего там мужчину.

— Хорошо. — Я едва слышу ответ Теи, потому что все мое внимание сосредоточено на мужчине, который стоит там. Мужчине, с которым я снова и снова сталкиваюсь почти две недели. Каждый раз, когда вижу его, я поворачиваюсь и бегу в другую сторону из-за того, что он заставляет меня чувствовать.

— О, привет, Джио, — говорит Тея. Я перевожу взгляд с моего таинственного преследователя на нее. Она все еще улыбается. — Эмма, это Джио. Он крестный отец и дядя нашего малыша, — произносит она с самой гордой улыбкой на лице.

Я оглядываюсь на Джио. Теперь я знаю его имя. Он смотрит на меня, как и всегда. Входит в кухню, подходит все ближе и ближе, пока не оказывается прямо передо мной, и мне приходится откинуться назад, чтобы посмотреть на него.

Его темные волосы немного длинноваты, с небольшой щетиной на сильной челюсти. Светло-карие глаза, кажется, имеют золотое кольцо вокруг, теперь, когда я достаточно близко, чтобы разглядеть. Оливкового цвета кожа гладкая, но каждая косточка в моем теле говорит мне, что его руки грубые.

Он в темном костюме, как и в любой другой раз, когда я его видела. Его размер всегда был таким пугающим, как и то, как он смотрит на меня. Я почти уверена, что он хочет меня. Может, я и не была с мужчиной и не имею большого опыта, но я вижу это в его глазах. Они следуют за мной.

Или мне так показалось. Теперь все начинает складываться. Боже мой. Может быть, дело совсем не в этом. Может быть, именно из-за него Кастелло так много знают обо мне. Он следил за мной, чтобы узнать обо мне для этой семьи. Почему это немного больно? Маленький комок, которого там быть не должно, образуется в моем горле. Я должна быть счастлива, что он на самом деле не какой-то парень, который преследовал и хотел меня. Я знаю, что только лгу себе. Я могла бы убегать от него каждый раз, когда видела, но я всегда искала его. Иногда я разочаровывалась, когда не видела его.

— Эмма. — Он берет меня за руку, которую я не протягиваю. Он должен наклониться, чтобы сделать это.

Но он не пожимает ее. Он проводит пальцами по моей руке, и мое дыхание замирает, когда я смотрю на него.

— Я не мог не подслушивать, — говорит Джио, не сводя с меня глаз. — Подрядчики начали ремонт раньше. Похоже, мне нужно где-то остановиться, пока они не закончат.

— Тебе даже не нужно спрашивать, Джио. Тебе всегда тут рады, — слышу я голос Теи.

Джио продолжает ласкать мою руку, наклоняясь чуть ближе, чтобы только я могла слышать.

— Думаю, крыло будет не только для тебя, куколка.

Глава 3

Джованни

Последние десять дней были сущим адом. Я всегда думал, что когда найду женщину, которая, как я знал, будет моей, это будет легко. Я бы подхватил ее на руки и отвез домой. Я ждал ее много лет. Долбаные годы. Я даже построил дом и закончил его чуть больше года назад. Я хотел быть готовым. Я думал, что после первого взгляда, она упадет в мои объятия и дело с концом.

Я не знал, как сильно ошибался.

Я гонялся за своей куколкой повсюду. Ладно, может быть, не совсем так. Кажется, она никуда не ходит. Она живет в отеле, который находится рядом с больницей, что, думаю, сделано специально. Меня убивает, что она живет так. Что у нее нет места, которое можно назвать домом.

Я регулярно следил за ней. Даже был в соседнем номере отеля. Ничего не мог с собой поделать. Мне была ненавистна сама мысль о том, что я не могу быть рядом с ней. В первый раз, когда я увидел, как она входит в больницу, я запаниковал, думая, что с ней что-то не так, и я не мог последовать за ней. Поднявшись на лифте, она вошла в родильное отделение, и оно находилось под строгим контролем посещений.

Мысль о том, что она беременна, пронзила меня, но мне было наплевать. Она будет моей в любом случае. В глубине души я надеялся, что это как-то связано с ее работой, но знал, что она не работает в больнице, поэтому был уверен, что она беременна. Я не нашел никаких следов мужчины в ее окружении, когда начал копать, но кто знает. Может, у нее была мимолетная связь на одну ночь, но она не казалась такой. Я потянул кое-какие ниточки и выяснил, что происходит.

Всякий раз, когда у нее было свободное время, она работала волонтером в отделении интенсивной терапии для новорожденных. Она была там тем, кого они называли «обнимашкой». Она обнимала детей, чьи родители не могли прийти в течение дня, или тех, кто оставил их там.

Может ли она быть еще милее? Неудивительно, что она убегала от меня. Я могу носить каждый день костюм, но нельзя отрицать смертоносную ауру, которая витает вокруг таких людей, как я. Она спасатель, а я несколько недель назад убил человека.

Я поглаживаю ее мягкую кожу, наслаждаясь этим первым прикосновением. Она даже мягче, чем я думал. Я даже не знал, что что-то может быть таким мягким и нежным. Я должен посмотреть вниз и убедиться, не причиняют ли мои грубые руки боль ее коже. Но меня приковали эти чертовы глаза. Клянусь, они могли бы удерживать мой взгляд часами, и я бы никогда не отвел взгляд. Мир вокруг нас может рухнуть, а я и не замечу.

Она тянет руку, когда я говорю ей, что она не будет одна. Она в замешательстве хмурится. Хотя я приму любой ее взгляд, я сделаю все, чтобы увидеть те ямочки, пока она смеется для меня.

— Наверное, это хорошая идея, Эмма. Нам нужно, чтобы кто-то был с тобой в том крыле дома. Это место действительно большое, — говорит Тея.

Я улыбаюсь Эмме, думая, что позже мне стоит крепко обнять Тею, если Сал позволит.

— Давай поговорим, Джио, — говорит Сал.

Я киваю, затем подношу руку Эммы к губам. Целую ее, вдыхая нежный аромат ванили. Она задерживает дыхание, когда я отстраняюсь и облизываю губы. Мое сердце сжимается от осознания, что придется отойти от нее. Наконец-то она передо мной, и я должен идти. Это убьет меня.

— Увидимся позже, куколка, — говорю я и, наконец, отпускаю ее.

Мне нужны все силы, чтобы сделать это после того, как она наконец оказывается в моих руках. Она ничего не говорит, но ее румянец освещает веснушки, напоминая мне, сколько раз я задавался вопросом, как далеко этот румянец простирается на ее теле. Сколько еще у нее веснушек, которые я могу найти? Что она будет делать, когда я буду целовать, лизать и сосать каждую из них?

Я оставляю ее, потому что знаю, что она не сможет выйти из этого дома без моего ведома. Когда вы входим в кабинет Сала, он подходит к бару и наливает мне стакан бурбона, потом себе. Я осушаю его до дна, чего делать не стоит. Такой бурбон нужно смаковать, но мне необходимо снять напряжение. Сал издает лающий смешок, когда я опускаю стакан на стойку. Вместо того, чтобы сесть за стол, он занимает одно из кресел перед ним, поворачивая его ко мне. Я делаю то же самое, садясь рядом с ним.

— Она мне нравится, — наконец говорит Сал. Я бросаю на него взгляд. — Она не хотела быть здесь, но когда Тея начала расстраиваться из-за того, как быть мамой, Эмма сделала все, чтобы помочь. Она могла бы сказать, что ей еще рано приходить, но она осталась, чтобы успокоить Тею. Я оценил это.

Я улыбаюсь, не удивляясь этому. Если я что-то и знаю об Эмме, так это то, что она милая до мозга костей. Это одно из достоинств, которое я люблю в ней больше всего. Это также чертовски пугает меня, потому что я не уверен, что она когда-нибудь примет мой образ жизни.

— Не знаю, сможет ли она жить такой жизнью, — говорю я, глубоко вздыхая и откидываясь на спинку кресла.

Сал кивает.

— Я думал о том же самом. Но посмотри на Тею, — напоминает он, давая мне тень надежды. — Мы же не причиняем вреда невинным людям. Люди, которым мы причинили боль, заслужили это. Тем, что сделали, мы сохранили больше людей в безопасности.

Я знаю, что он прав, но все же. Мы берем закон в свои руки.

— Я бы не стал тебе мешать, — говорит Сал, встречаясь со мной взглядом. — Если ты уйдешь, чтобы быть с ней. Чтобы начать все заново. — Он пожимает плечами, позволяя словам повиснуть в воздухе.

Я качаю головой, надеясь, что до этого не дойдет.

— Я не хочу оставлять тебя. Я нужен тебе здесь. Такое доверие, как у нас друг к другу, трудно найти в этом мире. Ты можешь пострадать. — Не думаю, что он согласится со мной. Он не признается в своей слабости, хотя я знаю, что это правда. Мы можем доверять многим людям, которых нанимаем, но, как я уже сказал, наше доверие нерушимо и никогда не подлежит сомнению.

— Я знаю, — соглашается он, заставая меня врасплох. — Ты сам придумал этот гениальный план. Так заставь его работать.

Он прав, я так и сделал. И теперь я должен довести дело до конца.

После того первого дня в пекарне я последовал за Эммой на улицу, держась на безопасном расстоянии, чтобы не спугнуть ее. Она прошла пять кварталов, а затем вошла в отель. Я подождал немного, прежде чем подойти к стойке регистрации и позвать менеджера Джорджа.

Отель был в нашем районе и под нашей защитой. Джордж вышел и бросил на меня любопытный взгляд, вероятно, потому что не вызывал нас. Он хотел отвести меня обратно в свой кабинет, но я не мог рисковать. Что, если она уйдет за это время, и я потеряю ее? Я не хотел, чтобы она ускользнула от меня.

— Рыженькая с такими голубыми глазами, что их невозможно не заметить.

Он кивнул, повернулся, чтобы подойти к компьютеру, и начал печатать. Через мгновение я услышал, как выключился принтер. Джордж схватил бумаги и принес их мне.

— Она здесь уже несколько дней, и ее номер с открытой датой. Она упомянула, что ждет, когда ее вызовут на следующее задание, которое может занять несколько недель, поэтому мы продолжаем держать номер для нее, — сказал он мне. — Она тихая. Заказывает обслуживание номеров примерно два раза в день и уходит, возможно, один раз в день.

В документах была вся информация об этом. Я поблагодарил его и позвонил своему парню, сообщив ее имя. Через двадцать минут у меня было все, что нужно, на Эмму Уолш — эту фамилию она скоро сменит, как только я сделаю ее своей. Но что до чертиков потрясло меня, так это то, что она была живущей в доме детской медсестрой. Я слышал, как Тея говорила, что хочет себе такую. Она говорила, что ей тоже нужна сиделка до рождения ребенка, но Сал искал няню только после рождения. Им обоим нравилась идея иметь рядом кого-то с медицинским образованием, в то время как ребенок был бы таким маленьким, так как они жили довольно далеко от больницы.

Будто удача благоволит мне. А может быть это судьба. Проверив ее и раскопав все, я рассказал о всем плане Тее и Салу. Тея была в восторге. Она умирала от желания, чтобы я нашел кого-нибудь. Сал колебался, пока не проверил все, что у меня было. Я не виню его. Мы говорим о его сыне.

Это был безумный план, но мне нужно было, чтобы она перестала убегать от меня. Это сводило меня с ума. Она была похожа на пугливую кошечку, и я наконец загнал ее в угол.

— Я сделаю все, что в моих силах. Или умру, пытаясь, — говорю я, поднимаясь, чтобы забрать из машины сумку. — Мы в смежных комнатах?

— Ага. Я не хотел, чтобы ты проделал дыру в моей стене, чтобы обеспечить себе проход.

Я смеюсь, но если кто и знает, как женщина может свести тебя с ума, так это Сал.

Будем надеяться, что мне повезет так же, как и ему.

Глава 4

Эмма

Я смотрю, как удаляется Джио, все еще в шоке от того, что он здесь. Как такое возможно? Он появляется везде, где бываю я. Мне стоило бы испугаться сильнее или заметить, что что-то происходит.

— Ты действительно похожа на куколку, — говорит Тея, но улыбается, и в ее словах нет злобы.

— Потому что я такая бледная, — бормочу я, оглядываясь туда, куда он ушел, и думая, когда же он вернется.

— Все дело в твоих глазах. Они такие яркие и красивые, — добавляет она, пожимая плечами.

Она берет кусочек бекона, откусывает и стонет.

— Этот маленький мальчик любит бекон, — говорит она, берет еще один кусочек и засовывает его в рот.

— Как и все мы, — отвечаю я, хватая кусочек со своей тарелки.

— Я позабочусь, чтобы повар каждое утро готовил тебе завтрак, если хочешь.

— У вас есть повар? — Не знаю, почему спрашиваю. Конечно у них есть повар. Полагаю, как и садовник, пара уборщиц и, возможно, чистильщик бассейна.

— Ага. Последнее время я готовлю не так много. Обычно мне это нравится. Я все еще иногда делаю это, но повар закупает все продукты и каждое утро готовит завтрак, а потом делает некоторые легкие блюда, которые я могу приготовить на обед и ужин. В основном, она делает для меня подготовительную работу.

Я киваю и возвращаюсь к еде. Все еще не могу поверить, что Джио здесь. Джио. Наконец-то я знаю имя. Он похож на Джио. Я пыталась угадать, какое оно может быть. Я знала, что оно должно быть итальянским.

— Знаешь, он очень милый, — говорит Тея, прерывая мои мысли.

— Кто? — спрашиваю я, думая, что она говорит о своем муже. Мне хочется фыркнуть. Может, для нее он милый.

— Джио. Я видела, как ты покраснела, когда он вошел.

Мне хочется сказать, что это не так, но не хочу лгать ни ей, ни себе. Моя светлая кожа показывает все.

— Он одинок, — добавляет она, поигрывая бровями.

— Я никого не ищу. — Ну, думаю, что не ищу. Я всегда была так занята учебой, а потом долгое время была няней, что у меня не было времени. Обычно я проводила свои дни в доме, где жила, так что я не очень много думала о свиданиях. Я всегда хотела выйти замуж и завести детей, но не знала, когда это случится.

— Как скажешь, — беззаботно отвечает она. Ее улыбка говорит о том, что она мне не верит. Мы обе возвращаемся к еде, и я смакую самую лучшую еду, которую пробовала за последние недели.

— Давай я устрою тебе мини экскурсию, — говорит Тея, когда мы убираем тарелки в раковину.

Вы встаем, и она показывает мне дом. Она ведет меня к бассейну, в игровую комнату, в театр, а потом еще в десяток других комнат. Я в восторге от простора этого места. Она показывает мне разные крылья дома, и я надеюсь, что не заблужусь.

— Единственное место, куда ты никогда не заходишь — кабинет моего мужа. Если только тебя не пригласят. Первая дверь слева, когда входишь в дом.

Я киваю. Я не войду ни в одну комнату с открытой дверью, не постучав предварительно. Кроме того, я, вероятно, сделаю все возможное, чтобы избегать ее мужа, насколько это возможно.

— А это твоя комната. — Она открывает дверь и заходит, протягивая мне руку, чтобы я последовала за ней.

Я немного удивлена, увидев, что мои вещи уже здесь. Я знала, что их привезут, но это оказалось слишком быстро. Не то чтобы у меня была тонна вещей. В четырех сумках умещается все, что у меня есть. Я стараюсь быть налегке, но мне нравится держать настоящие книги, когда я читаю. Две сумки заполнены книгами в мягкой обложке, от которых я не могу отказаться.

— Где комната Джио? — спрашиваю я прежде, чем успеваю остановить себя.

Улыбка озаряет ее лицо.

— Не уверена. Может быть, соседняя?

Головокружительное нежелательное возбуждение вспыхивает в моем животе. Что со мной не так?

— Уже поздно. Устраивайся, — говорит она мне. — Спасибо, — добавляет Тея, удивляя меня, а затем крепко обнимает, прежде чем повернуться и выйти из комнаты.

Как только она закрывает за собой дверь, я понимаю, что произошло. Я должна была сказать ей что-нибудь в ответ, но, думаю, для этого будет время позже. Сейчас многое нужно осмыслить.

Я оглядываю комнату. Она такая же потрясающая, как и остальная часть дома, но вместо того, чтобы исследовать свою новую комнату, я возвращаюсь к двери. Хочу выглянуть в коридор и посмотреть, смогу ли найти Джио. Я говорю себе, что это для того, чтобы знать, где он, но я начинаю зацикливаться на нем. Это нехорошо.

Поворачиваю ручку, чтобы просто взглянуть, и почти подпрыгиваю, когда вижу, что он стоит прямо у моей двери. Сексуальная улыбка появляется на его губах. Теперь он ведет себя более непринужденно. Он снял пиджак и закатал рукава рубашки. Пара пуговиц расстегнуты, и он выглядит еще сексуальнее, чем обычно. Черт.

Я должна была догадаться. Такой мужчина, как он, вероятно, встречается с высокими худышками. Он, наверное, привык к моделям. Не к низеньким девушкам в очках и с волосами, которые они не могут контролировать, даже если от этого будет зависеть их жизнь. Не говоря уже о том, что я в ряду пухлых.

— Пришел пошпионить за мной? — отрезаю я, уперев руки в бока. Лучшая защита — нападение.

— Шпионить? — спрашивает он и приподнимает одну бровь, будто не понимает, о чем я.

— Разве не поэтому ты преследуешь меня уже несколько дней? Шпионишь и собираешь информацию для своего босса?

Он качает головой, делая шаг ко мне. Я отступаю, но он лишь делает еще один шаг в мою комнату. Мы медленно делаем это, пока я не прижимаюсь спиной к чему-то твердому. Он поднимает руки, заключая меня в клетку со всех сторон. Его гигантская фигура закрывает всю меня. Я должна взбеситься, но мое дыхание учащается, и я чувствую, как напрягаются соски. Я возбуждаюсь. Черт. Черт. Черт.

— Я следил за тобой, потому что мне нравится наблюдать за тобой. — От его слов у меня перехватывает дыхание. — Я хочу тебя.

Я качаю головой. Этого не может быть.

— Ты ведь в мафии, не так ли? Ты гангстер, — бросаю я в ответ, не желая участвовать в чем-то подобном. Даже если так сильно хочу его в этот момент, что аж больно.

— Какой мафии? — лениво спрашивает он, будто понятия не имеет, о чем я говорю. Я закатываю глаза. — Есть кое-что, о чем мы не говорим, куколка.

Он наклоняется и проводит носом по моей шее до самого уха. Мне следует оттолкнуть его, но я лишь протягиваю руку и хватаюсь за его рубашку на груди.

— Есть то, что я не могу сказать тебе ради твоего же блага, — шепчет он мне на ухо. Его дыхание щекочет меня. Он зарывается лицом в мои кудри, и я чувствую, как вдыхает мой запах. Как это может меня заводить? Он немного отстраняется и смотрит мне в глаза. — Но если ты спросишь меня еще раз, я расскажу тебе. Я никогда не буду лгать тебе. Но я думаю, ты уже знаешь ответ на свой вопрос.

— Я боюсь, — признаюсь я. Не его. Не знаю почему, потому что в теории он должен быть страшным. Может быть, это из-за нежности на его лице, когда он смотрит на меня. Когда он так близко, это успокаивает, и хотя я не могу этого объяснить, не хочу, чтобы это прекращалось.

Мне было страшно, когда я сюда пришла, в дом босса мафии. Который, как ни странно, только что приготовил мне действительно вкусную еду. Но в ту секунду, когда вошел Джио, этот страх растаял. Когда он рядом со мной, я в безопасности.

— Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Никогда. — Он произносит последнее слово с такой уверенностью, что я ему верю.

Подносит руку к моему лицу и касается так нежно, словно я хрупкая. Не осознавая этого, я льну к нему. Я хочу быть в безопасности под его защитой, и ощущение его тела — словно теплое безопасное одеяло, окутывающее меня.

Все его тело становится твердым, словно камень, а глаза вспыхивают чем-то еще более темным. Мне следовало бы повернуть голову, отвернуться, но вместо этого я еще больше откидываю ее назад. Мои губы слегка приоткрываются, и я закрываю глаза. Его теплое дыхание ласкает меня прямо перед тем, как я ощущаю его губы на своих.

Сначала поцелуй мягкий и нежный. Он не уверен в своих прикосновениях, но я слегка толкаю его и встаю на носочки. Прижимаюсь своими губами к его, и когда делаю это, он словно теряет над собой контроль. Сжимает мои бедра пальцами, неистово впиваясь в меня поцелуем. Я стону от его собственнического желания и прижимаюсь к нему всем телом. Отпустив его рубашку, скольжу руками по его твердому телу и обнимаю за шею.

Он просовывает язык мне в рот, и я чувствую вкус карамели. Сладко, и я хочу больше его вкуса. Я теряюсь в нем. Забываю обо всех сумасшедших вещах, которые произошли сегодня, и сосредотачиваюсь на этом моменте. Нет никаких мыслей ни о чем, кроме удовольствия, которое пронзает мое тело.

Я трусь об него, пытаясь оказаться ближе. Он перемещает руки с моих бедер на задницу, легко поднимает меня, словно я ничего не вешу, и я инстинктивно обхватываю его ногами. Прижимаюсь к нему всем телом, но вдруг оказываюсь прижатой к нему на мягкой поверхности. Я даже не почувствовала, как мы двигаемся, но мне все равно. Я просто хочу быть как можно ближе к нему, хочу тереться об него, но его тяжелое тело прижимает меня. Как раз когда я собираюсь попросить его об этом, он начинает двигаться на мне.

Низкий стон из глубин моей души вырывается наружу, когда он словно трахает меня через одежду на кровати. Тяжесть его тела, придавливающего и контролирующего меня… это более эротично, чем все, о чем я когда-либо мечтала.

Мне хочется закричать от удовольствия, но вместо этого я прижимаюсь губами к его губам, и наши языки сплетаются.

Внезапно он немного отстраняется.

— Позволь мне дать это тебе, — говорит он, но я притягиваю его к себе, чтобы снова поцеловать. Я не хочу терять прикосновение его губ даже на секунду. Это все слишком хорошо, и что-то приятное формируется между моих ног, когда он трется об меня своей стальной эрекцией.

Именно тогда я понимаю, что происходит. Я была так поглощена его поцелуем, что даже не почувствовала, как рукой он скользнул под мое платье. Я не могу перестать целовать его, чтобы сказать продолжать, потому что ощущение его губ на моих — слишком хорошо. Я молюсь, чтобы он понял язык моих стонов и продолжил.

Он отодвигает мои трусики в сторону. Я должна сказать ему, чтобы он остановился, но выкидываю эту мысль в окно и бесстыдно приподнимаю в приглашении бедра. Как только прохладный воздух попадает на мою киску, Джио касается клитора пальцами, и я издаю стон ему в рот. Он рычит в ответ, и от этого звука по всему моему телу пробегает восхитительная дрожь. Боже мой, неужели это правда? Я чувствую себя так, словно попала в любовный роман с мужчиной моей мечты.

Он прерывает поцелуй и перемещается к моей шее. Сосет мою кожу и целует меня, продолжая поглаживать киску. Пальцами скользит вниз, толкаясь внутрь и заставляя меня задыхаться. Так много ощущений сразу, и внезапное вторжение быстро превращается в удовольствие, когда он медленно входит и выходит из меня. Он снова трет мой клитор, и это не похоже ни на что, что я когда-либо чувствовала раньше. Не могу удержаться и начинаю покачивать бедрами в его ритме. Он начинает двигаться быстрее, я двигаюсь вместе с ним, и мы вдвоем подводим меня к краю.

— Вот и все, Эмма. Посмотри, насколько ты жадная до этого. Бьюсь об заклад, ты хотела бы, чтобы это был мой член, не так ли? — говорит он мне на ухо. — Если бы я был внутри, твой сладкий оргазм отправил бы меня через край. С этой тугой маленькой киской, обернутой вокруг моего члена и пульсирующей, я никак не смог бы сдержаться. Ты заставишь меня сделать это, потому что попытаешься получить еще один раз, и я не смогу остановиться.

— Джио! — кричу я, когда его слова посылают меня через край. Я представляю все это, его член внутри меня, пока я объезжаю его член. Я кончаю, и все мое тело содрогается. У меня дрожат ноги и перехватывает дыхание. Наполненная наслаждением лава растекается по моим венам и так же быстро, как каждая клеточка моего тела напрягается, все расслабляется.

Я будто стала невесомой и наслаждаюсь покалыванием во всем теле. Я не сразу открываю глаза, но когда делаю это, вижу, как Джио облизывает пальцы. Я прикусываю губу. Мне нравится, что он хочет попробовать меня на вкус.

Он садится, и я пытаюсь дотянуться до него, чтобы притянуть обратно к себе. Его взгляд сосредоточен у меня между ног, и я замечаю, что моя юбка поднялась до самого верха. Он наклоняется, поправляя мои трусики, а затем нежно целует теперь уже прикрытый холмик.

— Моя, — рычит он, и я чувствую вибрацию на своем клиторе. Дыхание перехватывает, и, клянусь, я чувствую, как сквозь меня проходит мини-оргазм.

Потом Джио поднимает меня с кровати, и я удивляюсь тому, что сейчас происходит. Я слишком слаба, чтобы двигаться.

Он расстегивает свою рубашку, и я смотрю, как обнажается его загорелая, мускулистая кожа. Я хочу протянуть руку и дотронуться до него. Хочу запустить пальцы в его волосы, но моя застенчивость побеждает.

Он тянется ко мне, хватает мое платье и снимает его через голову, оставляя меня только в лифчике и трусиках. И вдруг я чувствую себя очень неловко. Я далеко не тощая, и краснею, пытаясь прикрыть себя. Но прежде чем успеваю сделать это, он протягивает руку и останавливает меня.

— Черт, я и не думал, что ты можешь быть еще красивее, — говорит он.

Джио расстегивает мой лифчик, и моя полная грудь буквально вываливается наружу. Он низко стонет, и я слегка улыбаюсь. Кажется, ему нравится то, что он видит. Затем он наклоняется, стягивает с моих бедер трусики и кладет их на прикроватную тумбочку.

— Надень ее, или ты окажешься на спине, а я буду внутри тебя. — Он протягивает мне свою рубашку. Я надеваю ее, а он застегивает. — Возвращайся в кровать. Тебе нужно немного отдохнуть.

Я делаю, как он говорит, но не хочу, чтобы он уходил. Он наклоняется, поднимает что-то с пола, и я вижу, что это мои очки. Должно быть, они упали, когда мы накинулись друг на друга. Он осторожно опускает их на тумбочку, и этот жест кажется мне любящим и робким.

Он поворачивается, и я хочу попросить его остаться, чтобы мне было спокойнее, если он будет со мной. Это безумие, потому что еще вчера я убегала от него. Но он только заходит в ванную, а когда через несколько минут выходит, на нем только трусы и больше ничего. Я не могу не смотреть, как он двигается по комнате. Раньше я никогда не засматривалась на мужские бедра, но сейчас не могу отвести взгляда. Они мощные, и я вижу, как сильно напрягаются его мышцы, когда он двигается.

Он забирается в кровать с другой стороны, и я не говорю ни слова. Я даже не уверена, что должна что-то говорить. Я понятия не имею, что происходит, но знаю: это лучшее, что до этого момента было в моей жизни, и я не хочу, чтобы это прекратилось.

Потом в комнате становится темно, и я переворачиваюсь на бок, отвернувшись от него. Мне не хватает его тепла, но я не знаю, как сказать ему об этом. Все происходит так быстро.

Внезапно меня утягивают на середину кровати, и я удивленно вскрикиваю. Все его тело обвивается вокруг моего в защитной, собственнической хватке, и я счастливо вздыхаю. Это именно то, чего я хотела и в чем нуждалась, но не была уверена, как сказать об этом.

— Спи, куколка. Нет причин бояться, — говорит он мне на ухо, прежде чем поцеловать в шею.

И я верю ему. Я знаю его совсем недолго, но уже могу сказать, что в безопасности в его объятиях. И когда закрываю глаза и засыпаю, я думаю о том, что никогда не чувствовала ничего, что было бы так же близко к любви.

Глава 5

Джованни

Я всю ночь не сомкнул глаз, когда круглой попкой и полными бедрами Эмма прижалась к моему члену. После нескольких часов удушающей пытки, я, наконец, просто сбросил свои боксеры, потому что было слишком больно в них. Я скользнул своим членом между влажными складочками ее киски. Не вошел в нее, просто прижался к ней и почувствовал ее влажный жар на всей длине. Кончик моего члена просунулся между ее бедра вперед, и я почувствовал, как она во сне положила руку сверху.

Ощущения ее теплой ладони на члене было достаточно, чтобы я выплеснул семя в ее руку. Я стиснул зубы и прижал ее к себе, пока моя сперма струилась между ее пальцами, а член пульсировал напротив клитора. После этого освобождения я ожидал, что усну. Но вместо этого моя потребность возросла в десять раз, и я лежал без сна, думая обо всем, что надеюсь с ней сделать. Скоро.

Так много раз за ночь я тянулся к прикроватной тумбочке за трусиками Эммы и подносил их к носу, просто чтобы почувствовать ее запах. Я мечтаю попробовать ее киску, но хотел бы, чтобы она для этого проснулась. Я видел, как она устала прошлым вечером, едва могла держать глаза открытыми после того, что я с ней сделал. Я хочу, чтобы она не спала и смотрела на меня, пока я пробую ее сладкий нектар.

— Джио, — бормочет она сонным голосом.

Солнце только начинает проглядываться сквозь туманные утренние облака, и она шевелится в моих объятиях.

— Джованни, — говорю я, целуя ее в шею. — Скажи полностью, любовь моя.

— Джованни. — В это раз она двигает бедрами, когда произносит это, и мой твердый член скользит по ее влажным складочкам.

Наклонившись, я беру ее за запястье и поднимаю руку, чтобы посмотреть на нее. Теперь, когда есть свет, я хочу увидеть след, который оставил на ней. Следы моей спермы липкие между ее пальцами, и я смотрю, как она подносит руку ко рту и облизывает пальцы.

— Блядь, — стону я, и она закрывает глаза и удовлетворенно мурлычет.

— Я думала, это был сон, — говорит она, двигая бедрами вверх и вниз по моей длине.

Я все еще не проник в ее киску, но мой член твердый и длинный, и она раскачивается на нем, как в седле.

— Увидев, как ты слизываешь мою сперму со своих пальцев, я трахну тебя, куколка

— Может быть, именно этого я и хочу. — Она оглядывается на меня, поворачивается и обнимает за талию. Притягивает меня ближе, двигаясь своей киской по моему члену.

— Ты даже не позволишь мне сначала попробовать ее?

Она облизывает губы, и я вижу румянец на ее щеках.

— Не сомневайся, еще до конца дня я буду знать изгибы твоей киски каждым сантиметром своего члена. Но, думаю, будет по-джентельменски с моей стороны сначала вылизать эту киску досуха, прежде чем трахну тебя.

— Боже.

Слово едва слетает с ее губ, как она уже оказывается на спине, и я срываю пуговицы с рубашки, которую надел на нее вчера вечером.

— Единственный, кого ты умоляешь, это я, куколка. Так что убедись, что мое имя срывается с твоих губ.

— Джованни, — стонет она, когда я раздвигаю ее ноги и провожу пальцами по губкам киски, чтобы задвинуть их.

Наклоняюсь вперед и вдыхаю запах, прежде чем открыть рот и попробовать ее щелку. Ощущаю сладкий ванильный вкус на языке, и чувствую себя, словно ребенок, получивший свое первое печенье. Я смакую ее, посасывая губки, а затем клитор. Двигаюсь вниз и облизываю вход, затем возвращаюсь к нежной жемчужине.

— Посмотри на меня, — рычу я.

Эмма резко открывает глаза, и я вижу, как поднимается и опадает ее грудь, когда она пытается отдышаться. Она вцепилась в простыни, и ее ноги напряжены, когда она лежит там и принимает то, что я даю ей.

— Смотри, как я ласкаю тебя, — требую я, всасывая ее складочки в рот и постанывая от вкуса.

Она опускает взгляд туда, где находится мой рот, и приоткрывает губы, образуя идеальную «О». Я бы с удовольствием засунул между ними свой член, но я занят, наслаждаясь лучшим деликатесом, который когда-либо пробовал.

Легонько надавив на ее бедра, я широко развожу их в стороны. Хочу, чтобы ее мышцы привыкли быть открытыми. Как только я начну делать с ней детей, они останутся такими на долгие годы.

— Это о-ощущается т-так хорошо, — заикается она, когда я провожу зубами по ее клитору.

— Неужели? — Я ввожу в нее два пальца и чувствую, как сжимается ее невероятно тугая киска. — Почему ты здесь такая маленькая, куколка? Неужели никто не проникал?

— Нет, — стонет она, когда я нахожу ее точку G и потираю ее.

Я останавливаю свои движения и наклоняюсь, чтобы посмотреть ей в лицо.

— Что? — спрашиваю я, и в моем голосе звучит властность.

— Я девственница. Пожалуйста, не останавливайся, Джованни. Я так близко, — хнычет она, приглашающе двигая бедрами.

Я закрываю глаза, когда их застилает красный туман желания. Я должен сделать глубокий вдох и взять себя в руки, потому что как только войду в нее, я буквально втрахаю ее в матрас.

— Разве это имеет значение? Не думала, что это так уж и ва…

Я обрываю ее, когда погружаю пальцы и начинаю трахать, а затем снова прижимаюсь ртом к ее клитору. Я будто превратился в чертову машину, одержимую заставить ее девственную киску кончить столько раз, сколько это возможно. Будто она только что сказала мне, что взять ее — это олимпийский вид спорта, а я гребаный золотой медалист.

— Вот так. Прямо здесь, Джованни.

Я опускаю руку на ее бедра, чтобы удержать на месте, когда она начинает поднимать их с кровати. Я заставляю ее тело принимать это, когда сильнее тру точку G и щелкаю языком по клитору.

Она кричит от оргазма, сладкий сок стекает по моим пальцам, и я пью его. Вкус ее сладкой ванили заполняет мой рот, и я издаю стон от этого аромата. Я хочу перевернуть ее, подтянуть бедра вверх и по самые яйца погрузиться в нее своим толстым членом, но не делаю этого.

Вместо этого я сосредотачиваюсь на ее удовольствии и удостоверяюсь, что она чувствует каждую волну своего оргазма, когда он настигает ее.

Когда Эмма полностью обмякает подо мной, я прижимаюсь последним поцелуем к ее киске и двигаюсь вверх по ее телу. Ее глаза полузакрыты, а тело расслаблено, но она протягивает руку к моему члену. Я хватаю ее и подношу ко рту, целуя внутреннюю сторону запястья.

— Позже, куколка. У нас есть работа. — Она приподнимает бровь, и я наклоняюсь, нежно целуя ее в губы. — Если я не вытащу твою соблазнительную задницу из постели, я никогда ничего не сделаю.

— Разве это так уж плохо? — бросает она мне вызов, целуя в ответ.

— Будет для твоей задницы, когда ты не сможешь ходить прямо.

Она хихикает, когда я поднимаю ее с кровати и несу в душ.

Глава 6

Эмма

Я никогда не думала, что душ может длиться так долго. Или быть таким замечательным. Джио помыл каждый сантиметр моего тела около дюжины раз, но я ни разу не сказала ему остановиться. В конце концов, ему пришлось вытащить нас оттуда, потому что он сказал, что не уверен, что плитка может выдержать, если он трахнет меня напротив нее. Когда я захихикала, он решил проверить это, прижал к стене и начал ласкать мою киску.

Боже, я уже чувствую покалывание между ног, думая об этом. Что со мной не так? Я даже не знаю его. Но слова, которые он шептал мне, — я всегда мечтала услышать. Могут ли люди действительно найти настоящую любовь, как эта? Если пульсация у меня между ног — это хоть какой-то признак, то я по уши влюблена.

— Тебе жарко?

Я вскидываю голову и смотрю на Тею через всю комнату.

— Эм, нет, я в порядке. — Я прикладываю тыльную сторону ладони ко лбу, чувствуя себя неловко. Мыслями я далеко, и румянец не позволяет скрыть это.

Мы с Джио расстались после завтрака, чтобы он мог поработать с Сальваторе, а я могла провести некоторое время с Теей в детской. Он поцеловал меня в губы на глазах у всех, будто это не было важным событием, и никто и глазом не моргнул. Я была удивлена, но поняла: если он не будет стесняться проявлять ко мне привязанность, то и я не буду.

— Просто проверяю. Я подумала, что это может быть что-то другое. — Она подмигивает меня, и я стараюсь не улыбаться. — Все в порядке, я слишком хорошо знаю этот взгляд.

— Итак, думаю, что касается мебели и автомобильных кресел, все готово. Снимающиеся бортики потом можно будет убрать из кроватки.

— Ты хорошо спала прошлой ночью? — спрашивает Тея, полностью игнорируя мою попытку сменить тему.

Представляю член Джио между моих ног. Такой длинный и твердый, прижимающийся к моим бедрам. Его сперму на моих пальцах и его вкус у меня на языке, когда он скользнул меж моих ног.

— О, приму это как «да». — Тея складывает детскую одежду и относит к комоду.

— Он… — Я пытаюсь придумать, как описать его, но все, о чем могу думать, это «ходячий секс». — Напористый. — Я останавливаюсь на этом, и это, кажется, подходит.

— Действительно? Он всегда такой спокойный и веселый. Всегда отпускает шуточки. Но, думаю, я понимаю, что Джио может быть таким с кем-то, кого он любит.

Услышав слово на букву «л», я замираю и смотрю на нее.

— А раньше он был влюблен? — Я слышу в своем голосе смятение, смешанное с разочарованием и ревностью. Теперь я вдруг думаю, что поцелуй этим утром казался естественным и легким, потому что он делает это со всеми женщинами.

— Нет! — быстро отвечает Тея, качая головой. — Нет, ни в коем случае. Насколько я знаю, он ждал свою единственную.

— Что ты имеешь в виду? — Нахмурившись, я стою у кроватки и жду.

Она пожимает плечами, улыбаясь.

— Я несколько раз говорила об этом с Сальваторе. По-видимому, мужчины в семье Джио, как известно, видят женщину, на которой они собираются жениться, и знают это в тот самый момент. Это любовь с первого взгляда, и они живут долго и счастливо. Это происходило в каждом поколении.

— Значит, он просто использует женщин, пока не найдет жену? — Ревность нарастает, и я не знаю, почему вдруг так разозлилась при мысли о том, что буду игрушкой, пока он не найдет себе невесту.

— Это не то, что я сказала. — Тея качает головой и машет рукой. — Я хочу сказать, что никогда не видела его с женщиной, и Сал тоже. А они дружат с младенчества.

— О. — По какой-то причине мое сердце начинает биться чаще. — Значит… — Я замолкаю, надеясь, что она расскажет мне больше.

— Значит… он никогда не заглядывался на женщин до тебя. Будь осторожна с ним, Эмма. Он хороший парень, и не делает ничего, не подумав.

Я подхожу и сажусь рядом с ней, чтобы помочь ей сложить огромную кучу детской одежды и рассортировать по размерам.

— Как ты справляешься с этой жизнью? — наконец спрашиваю я, желая знать, во сто ввязываюсь.

Если Джио такой, как говорит Тея, я могу оказаться в этом надолго. Я никогда не верила в любовь с первого взгляда, но знаю, что Джио другой. Когда мы впервые поцеловались, наши миры столкнулись, и теперь, когда я здесь, я одновременно напугана и счастлива.

Тея сияет.

— Это гораздо волшебнее и идеальнее, чем я когда-либо мечтала. Сальваторе — лучший муж, которого только может пожелать женщина, и я никогда ни в чем не нуждаюсь. — Она берет меня за руку и сжимает ее. — Я знаю, что некоторые его дела могут показаться неправильными в глазах закона, но они с Джио хорошие ребята. Они защищают всех в своей семье, и иногда это означает, что приходится принимать трудные решения, на которые такие люди, как я, не способны. Я знаю, они будут сражаться до последней капли крови, чтобы защитить меня и моего ребенка, и они сделают то же самое для тебя. Для меня это не вопрос того, как я справляюсь с этой жизнью. Теперь я просто не представляю, что моя жизнь может быть другой. — Она снова улыбается, и я могу видеть искреннюю любовь в ее взгляде. — Мне никогда не придется об этом беспокоиться, благодаря моему Сальваторе. Я благодарна за него каждый день.

Ее слова серьезны, но я понимаю, о чем она. То же самое Джио сказал мне раньше, но услышать это от кого-то, кто тоже пришел извне, помогает легче принять это.

Я понимающе киваю и улыбаюсь в ответ.

— Спасибо. Мне нужно было это услышать.

— Также совсем не страшно, когда мой Сал каждый день доставляет мне больше оргазмов, чем я могу вынести.

Мы обе смеемся и резко прекращаем, когда слышим, как кто-то прочищает горло позади нас.

Я оборачиваюсь и вижу в дверях Джио и Сальваторе, которые смотрят на нас. На губах Джио появляется улыбка, и он подмигивает мне. Я снова чувствую между ног покалывание и хочу его так сильно, что это причиняет боль.

— Мы опаздываем, — говорит Сальваторе Тее, и она быстро вскакивает на ноги, что удивительно для беременной женщины.

— Ох, я почти забыла. Сальваторе ведет меня посмотреть «Красавицу и Чудовище», потом мы пойдем ужинать и есть мороженое, — говорит Тея, почти лопаясь от смеха.

— Все для тебя, ангел, — говорит он, обнимая и целуя ее в макушку.

— У меня все схвачено, — кивает Джио.

— Мы вернемся поздно. Не ждите, — говорит Сальваторе, и они с Теей машут нам на прощание, прежде чем закрыть за собой дверь.

Через мгновение мы с Джио остаемся в детской одни, и я смотрю, как он прислоняется к дверному косяку, продолжая смотреть на меня.

— Что? — спрашиваю я через секунду. Его пристальный взгляд интенсивен, но мне нравится.

— Ты хорошо выглядишь здесь, — отвечает он, отталкиваясь от двери и направляясь ко мне. — Когда вижу тебя здесь в окружении всей этой детской мишуры, я начинаю думать.

Я встаю, когда он подходит ближе. Делаю шаг назад, наблюдая за ним, мое сердце учащенно бьется.

— Думать о чем? — спрашиваю я, когда он делает еще один шаг ко мне, и я делаю шаг назад.

— Думать о том, чтобы раздвинуть твои ноги и просунуть между ними член, — отвечает он, его голос низкий и напряженный.

— Ох. — Это все, что я могу сказать, когда моя спина упирается в дальнюю стену. Мои трусики стали влажными всего от нескольких его слов, и я не могу отрицать то, как возбуждена.

— Только об этом я думал в течение всего дня, Эмма. Я ничего не мог делать, потому что все время задавался вопросом, легко ли твоя девственная киска обернется вокруг моего члена. Или мне придется несколько раз вылизать ее, прежде чем она впустит меня.

Я с трудом сглатываю, не в силах произнести ни слова.

— Лично я хотел бы проскользнуть внутрь без боя. Но, думаю, твоя рыжеволосая киска заставит меня потрудиться. — Он облизывает губы и прижимается ко мне всем телом. — И это нормально, куколка. Мне нравится мысль, что когда я сделаю ее своей, она будет знать, кому принадлежит.

Глава 7

Джованни

Глаза Эммы широко раскрыты от шока и удовольствия, но я готов поспорить на все свои деньги, что ее трусики насквозь промокли.

— А что, если я трахну тебя прямо здесь, Эмма? — спрашиваю я, протягивая руку и хватая подол ее платья. — Что, если первый раз будет здесь, у этой стены в детской?

— Эм. Я не знаю. — Она оглядывается, а потом снова смотрит на меня.

— Мы можем сделать это быстро, — говорю я, улыбаясь ей. Я поднимаю ее платье до талии и провожу пальцем по краю трусиков. — Может быть, повезет. Я могу сделать тебя беременной прямо здесь, в окружении всех этих детских вещей.

Эмма издает смешок, а я опускаю большой палец вниз по ее обтянутой трусиками киске и чувствую, насколько влажный материал.

— Похоже, ей нравится эта идея. — Я обхватываю край ее трусиков и спускаю их вниз по бедрам, пока они не падают к ее ногам. — Выйди из них, — приказываю я, не разрывая зрительный контакт.

Она делает, как я говорю, и я расстегиваю брюки. Она облизывает губы и раздвигает ноги, ожидая, что я сделаю следующий шаг. Одной рукой я вытаскиваю свой пульсирующий член и несколько раз провожу по нему рукой, чтобы облегчить боль. Другой рукой обхватываю ее полное бедро и широко раскрываю, прежде чем вжаться в нее, чувствуя, что ее мокрая киска готова и ждет.

— Это будет быстро, но потом я отведу тебя в нашу комнату и буду трахать, пока не потеряю возможность ходить. — Я наклоняюсь и нежно целую ее в губы. — Тогда ты объездишь меня.

Я вхожу в нее одним сильным толчком и чувствую, как от боли напрягается ее киска. Я хватаю другое бедро и прижимаю Эмму спиной к стене, три раза толкаясь в ее киску, прежде чем она полностью впускает меня.

Эмма напрягается, но не кричит. Прикусывает губу и крепко зажмуривается, но к третьему разу, когда я полностью вхожу в нее, она расслабляется.

— Вот и все, — успокаиваю я, покрывая поцелуями ее губы, а затем двигаюсь к шее. — Я знал, что она будет сопротивляться мне.

Она поднимает руки вверх по моей груди и обхватывает меня за спину, пока я обеими руками удерживаю ее бедра и медленно начинаю двигаться в ее тугой щелке.

— Такая чертовски тугая. — Я кусаю ее за ухо, а потом провожу по нему языком. Чувствую, как она дрожит, когда я вхожу глубже, позволяя ей полностью опуститься на мой член. — Оглянись вокруг, куколка. Это идеальное место, чтобы забеременеть. Пусть твои яичники подадут бэт-сигнал моим «мальчикам».

Она стонет, и я немного отстраняюсь, чтобы посмотреть на нее. Хочу видеть, как она кончает в первый раз на моем члене.

— Черт возьми, ты самая красивая штучка, которую я когда-либо видел. — Ее тело округлое и соблазнительное, голубые глаза сияют для меня. Вот почему я ждал ее. Потому что ни одна другая женщина не могла с ней сравниться. Вот почему она будет матерью моих детей, потому что я не хочу, чтобы мои дети называли мамой кого-то еще.

— Джованни! — вскрикивает она, обхватывая меня ногами, когда наступает кульминация.

Не теряя ни секунды, я в последний раз вонзаюсь в нее и отдаю ей каждую свою каплю. Я прижимаю Эмму к себе, пока ее тело дрожит в моих руках.

— Кажется, я на секунду отключилась, — стонет Эмма, когда переводит дыхание.

— Прости, что не заметил. Думаю, я был слишком занят, наполняя твою киску.

Она смеется, и моя грудь, кажется, расширяется от любви. Я знал, что это день настанет, но никогда не думал, что это будет так хорошо.

— Давай уложим тебя в постель, — говорю я, целуя ее в губы и опуская ее ноги на пол.

Я выхожу из нее, и мы оба стонем от потери. Но я не хочу, чтобы кто-нибудь увидел меня внутри нее, пока я несу ее через дом. Здесь слишком много персонала, и я не могу дождаться, когда заберу ее домой. К нам домой.

Когда мы возвращаемся в свое крыло и входим в ее комнату, не проходит и десяти секунд, как мы оба раздеваемся, и я снова оказываюсь внутри нее.

В этот раз это медленно и менее спешно. Она лежит подо мной на кровати, и я просто держу свой член внутри нее, чувствуя, как она обхватывает меня.

— Как только у Теи родится ребенок, я подготовлю для нас дом. Он всего в квартале отсюда, так что мы можем остаться там и все еще быть достаточно близко, чтобы ты могла помогать ей.

— Думаю, ты можешь убедить меня в чем угодно, пока находишься внутри меня, — выдыхает Эмма, приподнимая бедра, когда я прижимаюсь к ней.

— Выходи за меня, — говорю я, и она резко открывает глаза. — Я люблю тебя, Эмма. Знаю, что это быстро, но ты — единственная. Тебе пока не нужно говорить это в ответ, но я всегда буду защищать тебя и заботиться о тебе. — Я медленно скольжу в ней, с удовольствием заканчивая свои обещания. — Я собираюсь провести всю свою жизнь, поклоняясь тебе и делая тебя счастливой.

Она кивает, и я вижу в ее глазах слезы. Наклоняюсь и сцеловываю их, когда она поднимает руки к моему лицу, дотрагивается до моей щетины и нежно целует меня.

— Я тоже люблю тебя, Джованни. Это безумно быстро, но я чувствую то же самое. С того момента, как мы встретились, я знала, что ты другой. Как будто нам суждено было быть вместе.

— Значит ли это, что ты выйдешь за меня замуж и родишь мне столько детей, сколько я захочу? — Я прижимаюсь к ее лбу своим, и она улыбается мне.

— Давай договоримся о количестве детей. Но я начну с «да». Да, я выйду за тебя.

С этим словами я хватаю ее бедра и закидываю себе на плечи. Я хочу проникнуть как можно глубже и скрепить сделку. Мои толчки становятся сильнее, и хотя они немного грубые, Эмма просит больше. Она впивается ногтями в мою грудь, когда ее киска сжимается вокруг меня, и я не могу думать ни о чем более совершенном, чем быть внутри нее.

Всего через несколько толчков она оказывается на вершине блаженства, и я не могу не последовать за ней. Она пульсирует вокруг моего члена, и я — ее раб, дающий то, что она просит. Я кончаю внутри нее, но все еще остаюсь твердым, как скала, готовый к следующему раунду.

Прежде чем она успевает спуститься с высоты своего блаженства, я переворачиваю нас, чтобы она оказалась на мне.

— Уже устал? — спрашивает она, подмигивая.

— Нет, я хочу, чтобы ты села мне на лицо, и я мог ласкать твою киску, пока ты дрочишь мне, — говорю я, хватая ее за задницу и подталкивая вверх по своему телу. — А теперь делай, что тебе говорят, и я трахну тебя, склонив над кроватью.

— Джованни! — визжит она, когда я шлепаю ее по заднице и прижимаюсь лицом меж ее бедер.

Возможно, мне пришлось ждать женщину своей мечты дольше, чем я думал, но это того стоило. Теперь я собираюсь провести остаток своих лет, не выпуская Эмму из своих объятий и пытаясь сделать ее беременной. Нет лучшей жизни, о которой мог бы мечтать мужчина.

Эпилог

Эмма

Год спустя…

— У вас близнецы! — сообщает медсестра.

— Опять? — кричу я в шоке.

— Да! — восклицает Джио.

Я только недавно родила наших мальчиков-близнецов, как Джованни снова сделал меня беременной. Мне следовало бы догадаться, но я ничего не могу с собой поделать. Он чертовски сексуален и знает, что нужно делать в постели. И я всегда умоляю его кончить в меня. Нам даже еще не разрешили заниматься сексом после близнецов, а я уже беременна. Я не должна была позволять ему ласкать мою киску, ведь только этим у нас никогда не заканчивается.

— Похоже, это снова мальчики. — Медсестра улыбается нам, а Джио сияет от гордости. Он даже встает и обнимает женщину. Если бы она не была достаточно взрослой, чтобы быть его матерью, я могла бы приревновать.

Боже, я даже не могу злиться на него. Он так чертовски счастлив. И он помогает мне, а также у нас есть две няни. И когда вижу его сейчас, таким счастливым и полным любви, я хочу снова завести с ним ребенка. Что со мной не так?

Медсестра выходит, а Джио подходит ко мне, целует в губы и прижимается своим лбом к моему. Кладет руку мне на живот, и это такой любящий и защитный жест, что я хочу его прямо сейчас.

— Я люблю тебя, куколка, — говорит он, снова целуя меня. — Спасибо, что даешь мне еще больше поводов, чтобы любить тебя.

Я кладу свою руку на его ладонь и опускаю немного ниже.

— Я тоже тебя люблю. Видеть тебя таким счастливым — это счастье и для меня. — Я смотрю на него особым взглядом. Тем, которым смотрю на него, когда он нужен мне.

Он смотрит на меня, и его глаза округляются, а затем он оглядывается на дверь.

— Здесь? Сейчас? — спрашивает он, но не отказывает мне.

Я киваю.

— Мои гормоны сходят с ума. Грудь налилась, и я очень возбуждена.

— Меня устраивает, — говорит он, подходит к двери и щелкает замком.

Я двигаюсь к краю кушетки и поднимаю маленький больничный халат, который мне дали. Он подходит ко мне с твердым членом в руке. Мой Джио всегда жаждет этого.

— Блядь, ты промокла насквозь. Ты так же возбуждаешься, как и я, когда я делаю тебя беременной, — говорит он перед тем, как войти в мою мокрую киску.

Его присутствие внутри меня заполняет не просто мое тело. Оно наполняет и мою душу. Мне нужна эта связь с ним, по крайней мере, дважды в день, и он всегда находит время, чтобы дать мне даже больше, чем это. Он балует меня всеми возможными способами, и мне нравится думать, что я балую его так же сильно.

— Сними эту штуку. Я хочу увидеть твои сиськи, — требует он, натягивая на мне больничный халат.

Я протягиваю руку за шею и развязываю его, наблюдая, как он падает на мою талию. Джио двигается во мне жесткими толчками, которые, как он знает, я люблю.

— Черт возьми. У тебя течет молоко. Мне придется пососать их. — Он наклоняется и обхватывает мой сосок ртом.

Он сильно сосет, и я чувствую облегчение от боли и возбуждаюсь от того, какой чертовски влажной становлюсь, когда он делает это. Это так интимно, но развратно и сексуально одновременно. Я не люблю слишком много думать об этом, просто делаю то, что нравится мне и моей киске.

Он переходит к другому соску, и я уже так чертовски возбуждена, что мгновенно кончаю. Мне приходится уткнуться лицом в его плечо, чтобы не закричать, когда волна удовольствия накрывает меня, и мое тело расслабляется. Я была напряжена с тех пор, как мы приехали сюда, и мне нужен был быстрый оргазм, чтобы снять напряжение.

Джио выходит из меня, и я чувствую, как во мне растекается его теплое семя. Если бы я уже не залетела, то, без сомнения, это случилось бы сейчас. Нижняя половина моего тела находится под его командованием, и если он пожелает, то так оно и будет.

— Там все в порядке? — спрашивает снаружи медсестра и стучит в дверь, дергая за ручку.

— Чертовски идеально, — говорит Джио, глядя на меня.

Он обхватывает мое лицо ладонями и так сладко целует в губы, что я начинаю плакать. Сейчас у меня нет никакого контроля над своим телом, но это нормально. Джио целует слезы и помогает мне одеться.

— Ты в порядке? — спрашивает он, как только мы оба одеваемся.

— Да, — отвечаю я, и это действительно так. Я полна любви и счастья, и у меня под сердцем еще две маленькие частички Джио. Что может быть лучше?

— Думаю, нам надо вернуться домой и рассказать всем хорошие новости, — говорит Джио, улыбаясь от уха до уха.

— Эй, так нечестно. Ты говорил всем в прошлый раз, — говорю я, когда мы выходим из смотрового кабинета.

— Ладно, хорошо. Но в следующий раз моя очередь. — Он подмигивает мне.

— В следующий раз? — Я не могу представить, что у меня будет больше четырех детей. Но я также не могу представить, что когда-нибудь скажу Джио выйти из меня, прежде чем кончить.

Ага, в следующий раз.

Эпилог 2

Джованни

Пятнадцать лет спустя…

— Мне нужно десять, пожалуйста, — говорю я, протягивая свою кредитку.

— Десять? — спрашивает парень, и я закатываю глаза.

— Поздравляю, ты правильно услышал.

— Да, сэр. Я принесу их прямо сейчас.

Эмма толкает меня локтем в ребра, и я рычу на нее. Потом она подмигивает, и я становлюсь ее рабом. Никогда за миллион лет я не думал, что такая женщина, как она, станет моей. Но, думаю, я должен был знать. Я ждал свою единственную, и теперь, когда, наконец, получил ее, я провожу свою жизнь, делая ее счастливой. Что, в свою очередь, делает счастливым меня. Старая поговорка верна. Счастливая жена — счастливая жизнь.

— Полегче с этим парнем. Уверена, не каждый день приходит пара с восемью детьми, — ругает она меня.

Это Рождество, и мы решили купить детям телефоны. Потом мы решили, что хотим новые и для себя, чтобы мы могли попытаться идти в ногу с ними.

— Ты серьезно? Один взгляд на твои изгибы, и они поймут, почему я не могу удержать свой член в штанах. — Я притягиваю ее к себе, и, как всегда, она тает в моих объятиях. Она прижимает ладони к моей груди, а я сжимаю ее задницу. — Вот здесь корень проблемы.

— Ты все время повторяешь это. Но я не слышу никаких жалоб в спальне.

— Или в душе, — говорю я, покусывая ее за ухо.

— Определенно не в душе, — соглашается она.

У нас родилось восемь детей, все мальчики, прежде чем Эмма сказала, что пора остановиться. Я знал, что она не выдержит еще одной беременности, уже родив четыре пары близнецов. Я хотел попробовать ради девочки, но Эмма сказала, что ей нравится быть единственной женщиной в моей жизни. Я достаточно эгоистичен, чтобы признать, что иногда завидую мальчикам, привлекающим ее внимание, но она всегда находит время для каждого из нас, поэтому я не сильно жалуюсь. Восемь детей — это много, с ними трубно управляться, но я никогда не видел лучшей матери, чем она.

— Продолжай так говорить, и я заставлю тебя наклониться над столом в этом магазине, — говорю я ей на ухо.

— Я тебя умоляю. Ты слишком собственник, чтобы позволить кому-то смотреть на нас, а эта витрина сделана из стекла.

— И то верно, — соглашаюсь я, но все равно снова хватаю ее за задницу только потому, что могу.

Я все еще работаю с Салом, возглавляя мафию Лос-Анджелеса и защищая наши семьи. У нас был мир в течение почти двух десятилетий, и мы планируем продолжать и дальше так жить. Когда мы были моложе, у нас была надежда на развитие нашего района и зарабатывание денег. Мы сделали и то, и другое, и создали наследие, которым наши дети могут гордиться. Сначала они могут не понять всего этого, но со временем они увидят, что мы — те, кто наблюдает. Мы — те, кто делает место, где они живут, безопасным. Я очень надеюсь, что когда-нибудь, когда мои сыновья подрастут, они помогут мне заниматься семейным делом, того же Сальваторе желает для своих сыновей. Так же, как и наш отец до нас.

Мы много говорили с Эммой за эти годы, и она знает все о моей жизни. Я никогда не держал от нее секретов, и со временем она смирилась с тем, что знает больше. Она даже начала помогать в нашем бизнесе и оправдывать многое из того, что мы делаем. Так же, как Тея помогает Сальваторе, Эмма помогает мне. Мы все работаем вместе, как семья, потому что мы действительно семья.

Я часто шучу с ней о том, сколько времени ей понадобилось, чтобы найти меня. Но, по правде говоря, мы встретились в самый нужный момент. Я нашел ее в то время, когда был наконец готов заботиться о ней, когда я мог справиться со всеми своими обязанностями и всем, что попадалось на нашем пути. Желание быть отцом и на самом деле стать им — две разные вещи. Но образ Эммы как матери и жены изменил меня навсегда.

Даже когда я стою в переполненном торговом центре прямо перед Рождеством, я вижу только ее глаза. Рядом со мной я вижу только ее. Только Эмму хочу держать в своих объятиях. Я тот, кто я есть, из-за нее. Я хочу быть лучшей версией себя, потому что она этого заслуживает. Ну, и шлепок по заднице на ежедневной основе.

— О чем ты думаешь? — спрашивает она, зная меня лучше, чем я сам себя знаю.

— Просто интересно, наденешь ли ты ту сексуальную вещичку для меня сегодня вечером, — отвечаю я, целуя ее чуть ниже ушка.

Румянец заливает ее щеки и спускается по шее. Я знаю, что ее соски стали розовыми и твердыми, и мой член начинает пульсировать.

— Джованни, — упрекает она и оглядывает толпу, чтобы убедиться, что нас никто не слышит.

— Это «да»?

— Ты же знаешь, что так, — отвечает она и отводит от меня взгляд.

Я ловлю улыбку на ее губах и притягиваю в свои объятия.

— Мне просто нравится развязывать бантик сзади. — Она хихикает, и я прижимаюсь своим твердым членом к ее бедру. — Это как рождественское утро в течение всего года.

— Хотите, чтобы они были завернуты в подарочную упаковку? — спрашивает продавец, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него с коробками телефонов в руках.

— Это не твое дело, — рычу я на него, но Эмма только закатывает глаза и толкает меня в спину.

— Да, пожалуйста, — говорит она, и он уходит. — Всегда такой ревнивый.

— Чертовски верно, — парирую я, поднимая ее и удерживая в руках. — Тебе повезло, что я не могу снова сделать тебя беременной, иначе я бы сделал это прямо здесь, чтобы доказать, что ты принадлежишь мне.

— Не волнуйся. Я ношу фотографию мальчиков в своем кошельке, чтобы показывать ее людям, если понадобится.

Я смеюсь, но она, наверное, говорит серьезно.

— Ладно. Как только мы тут закончим, ты отвезешь меня за горячим шоколадом, — говорит Эмма, когда я опускаю ее на пол, и она хлопает меня по груди.

— Ты так говоришь, будто я не собирался этого делать.

— Ладно, хорошо. Но еще я хочу печенье.

— Все, что захочешь, куколка, — говорю я, беру ее за руку и подношу к губам. Я целую тыльную сторону ладони, и она улыбается. Той улыбкой, что с ямочками на щеках, которую я так люблю. Той самой, которую она подарила мне при нашей первой встрече. Той, которая каждый день говорит мне, что она моя единственная.

Жизнь хороша.

* КОНЕЦ *