К.С. Линн Истинная красота

Переводчик: Ксюша Попова

Для группы Best romance books

ВНИМАНИЕ!

Любое копирование и размещение перевода без разрешения администрации, ссылки на группу и переводчиков ЗАПРЕЩЕНО. Перевод осуществлен исключительно в личных ознакомительных целях, не для коммерческого использования. Автор перевода не несет ответственности за распространение материалов третьими лицами.

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Любое копирование и распространение, в том числе размещение на сторонних ресурсах, категорически запрещено.

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска и электронного носителя после прочтения.

Глава 1

Эмили

Сердце быстро стучит, желудок сжимается от нервов, пока я провожу пальцами по своему платью, разглаживая складки, которые могут быть на нем.

— Ну, Саммер, думаешь, я выгляжу хорошо? — спрашиваю я свою собаку, которая стоит слева от меня. С улыбкой наклоняюсь и провожу пальцами по ее мягкой шерсти. — Знаю, девочка, я тоже буду по тебе скучать. Оглянуться не успеешь, как я вернусь, и мы опять будем вместе. — Она снова скулит, и толкается носом мне в щеку. Хихикая, я целую ее в макушку, затем слышу, как дверь моей спальни открывается, и встаю. Я сразу же напрягаюсь, думая, что это моя мама, и с облегчением выдыхаю, когда знакомый запах теплого сахара наполняет воздух.

— О, Эмили, дорогая, ты такая хорошенькая, — ласково говорит Роза, наша экономка, заходя в мою комнату.

Я поворачиваюсь на звук ее голоса.

— Правда? Все в порядке? Я выгляжу... нормально?

Я слышу, как она подходит ближе, а затем касается моего лица своими трудолюбивыми руками.

— Ты выглядишь идеально, потому что ты идеальна.

Я нежно улыбаюсь и задаюсь вопросом, почему она не может быть моей матерью. Хотя, полагаю, она все равно играет важную роль в моей жизни.

— Спасибо, Роза, но мы обе знаем, что это потому что по-другому у моей мамы не бывает.

— Ерунда! — горячо отвечает она, ее акцент усиливается, как и каждый раз, когда она расстраивается. — Она может сколько угодно суетиться с тобой, но она не контролирует то, что находится здесь. — Ее голос смягчается, когда она кладет теплую руку мне на сердце.

Я проглатываю внезапную боль в горле и озвучиваю свой самый большой страх:

— Я плохо спала прошлой ночью. Боюсь, мои родители правы, и я буду посмешищем.

— О, Эмили, ты ведь уже должна была понять, что восприятие и взгляды твоих родителей ошибочны. Мы говорили об этом.

— Знаю и пытаюсь не забывать. Просто... снова вернуться в школу после стольких лет. О чем я вообще думала?

— О том, что хочешь провести свой последний учебный год в обществе, а не взаперти здесь, как было последние десять лет.

— А что, если родители правы, и другие не примут меня?

— Тогда это их потеря, не твоя. — Когда я ничего не отвечаю, она нежно, но твёрдо сжимает мои плечи. — Все будет хорошо, Эмили, я это знаю. Ты справишься блестяще, как и всегда. Кроме того, многих ребят ты знаешь, и у тебя всегда есть СиСи.

Я думаю об одной девушке, которая для меня ближе всех остальных.

— Да, но большинство людей, которых я знаю, я знать не хотела бы. Мне тяжело общаться с ними.

— Вот почему ты заведёшь новых друзей, — решительно отвечает она.

Я перестаю плакаться и распрямляю плечи.

— Ты права. Кроме того, я делаю это для себя, чтобы доказать, на что способна. Не важно, что думают остальные.

— Вот это моя девочка. — Я ощущаю, как Роза наклоняется и целует меня в щеку. — А теперь пойдём вниз, СиСи скоро приедет за тобой.

Я наклоняюсь и еще раз целую в голову Саммер, мою собаку-поводыря, прежде чем схватить сумку и вслед за Розой выйти из своей комнаты.

Я пытаюсь игнорировать внезапную пустоту, которую чувствую без нее, и Роза замечает это.

— С ней все будет в порядке, Эмили. Я буду присматривать за Саммер, пока тебя нет.

Я улыбаюсь и киваю. Оставить ее сложнее, чем я думала. Она мой самый лучший друг, и была рядом последние четыре года. Если я когда-нибудь неправильно оценю ситуацию или заблужусь, я знаю, что всегда могу рассчитывать на нее. «С тобой все будет хорошо», — напоминаю я. Я много раз ходила по этой школе в течение всего лета. Я, наверное, знаю это место лучше, чем любой человек, который может видеть, и если мне понадобится помощь, у меня будет СиСи.

Я хватаюсь за деревянные перила, которые окаймляют длинный коридор, ведущий к моей лестнице, и чувствую, как Роза приближается сзади, когда я начинаю спускаться. Я собираюсь спросить ее, не пришла ли мама, но в этом нет необходимости, потому что ощущаю аромат матери, спускаясь ниже. Ее удушающие духи достигают моего носа, и клянусь, в помещении становится холодно, когда я чувствую ее неодобрительный взгляд.

— Доброе утро, мама, — осторожно приветствую я ее, зная, что сегодня она будет в еще более плохом настроении, чем обычно.

— Полагаю, ты все еще планируешь реализовать эту свою глупую идею.

Я не позволяю ее снисходительному тону испугать меня.

— Да. Я же говорила, что не передумаю.

Я слышу, как она фыркает, а затем подходит ближе. Стараюсь не закатывать глаза, когда она поправляет мои волосы и суетится с моим платьем. Я явно не дотягиваю до ее стандартов. Я также чувствую запах водки в ее дыхании, что совсем не редкость.

— Не помню, чтобы твое платье было таким обтягивающим.

Я стискиваю зубы и сдерживаюсь, не отвечая на ее грубое замечание. Я давно научилась не тратить впустую нервы на маму. Никакие мои слова не смогут изменить ее. Надеюсь, это будет мой последний год в этом доме, и после выпуска все мои планы сбудутся.

Я чувствую, как Роза успокаивающе кладет руку мне на спину, жест заставляет маму рявкнуть:

— Роза, оставь нас, пока я разговариваю с Эмили.

— Да, миссис Майклз. — Она наклоняется и целует меня в щеку. — Пока, мисс Эмили, — мягко говорит она, добавляя «мисс» ради моей матери. — Прекрасного первого дня. Я знаю, что ты будешь сиять, как и всегда.

— Пока, Роза.

Слышу, как она уходит, и мама начинает:

— Эта женщина с тобой слишком нянчится.

— Она не нянчится со мной, она добра ко мне. — Неизвестное моей маме чувство. Иногда я удивляюсь, зачем они с отцом вообще удосужились завести ребенка, но потом вспоминаю, что все дело в имидже.

— Ты перестанешь на меня так смотреть? — с отвращением огрызается она. — Где твои очки, и почему ты их не носишь?

Я роюсь в сумке и вытаскиваю свои дизайнерские авиаторы.

— Вот они, — я тихо вздыхаю, зная, что следовало бы надеть их до того, как спустилась.

— Тогда надень их. Ты знаешь правила, Эмили. Это достаточно неловко для нас с отцом. Если я узнаю, что ты сняла их, пока находишься в школе, ты вылетишь оттуда так быстро, что оглянуться не успеешь. Поняла?

Слезы жгут глаза, когда я сглатываю боль в горле, прежде чем надеть их.

— Разве ты не думаешь, что я буду выглядеть более нелепо, если буду носить их внутри?

— Нет. Я так не думаю, и ты это знаешь!

Она права, так и есть. По какой-то причине моей маме никогда не нравился цвет моих глаз; она говорит, что они слишком сильно выделяются. После того, как я потеряла зрение, она заставляет меня надевать очки как можно чаще. Она говорит, что мои глаза блуждают из стороны в сторону, и я пугаю людей. Роза говорит, что она сумасшедшая, и что у меня очень красивые глаза. Я плохо помню, какого они цвета, потому что была маленькой, когда потеряла зрение. Но Роза говорит, что они уникальны, бледно-голубого цвета, и этот цвет напоминает ей снежную принцессу. Когда не ношу очки, я изо всех стараюсь сосредоточиться, но, думаю, сегодня утром у меня не очень хорошо получается. Плюс к этому моя мама в еще более злобном настроении, чем обычно, и я знала, что так и будет.

— Я не сниму их, — тихо обещаю я.

Прежде чем она может сказать еще что-нибудь противное, входит мой отец.

— Эмили, хорошо, что ты все еще здесь. — Я поворачиваюсь налево, туда, где слышу его голос, и тут же чувствую его дорогой парфюм. — Я хотел сообщить, что был прошлой ночью в Прескотте, и Кайл любезно предложил присмотреть за тобой в школе.

Я напрягаюсь, желудок скручивает при упоминании имени придурка. Сжимаю зубы.

— Я же говорила, что не нуждаюсь в его опеке. Не хочу иметь с ним ничего общего.

— Перестань вести себя как капризный ребёнок, — отрезает мама. — Тебе повезло, что кто-то вроде него готов присматривать за тобой и...

— Повезло! — кричу я, прерывая ее. — В чем повезло? Ты ведь помнишь, я рассказывала тебе, что он пытался облапать меня на благотворительном ужине, верно?

— Он не пытался облапать тебя, — раздраженно отвечает мой отец. — Мы говорили об этом. Мы с его отцом думаем, будет хорошо, если вы двое станете видеться друг с другом, особенно учитывая предстоящую кампанию. А также…

— Хорошо для тебя, но не для меня. Придурок засунул мне язык в горло после того, как я сказала «нет».

— О, перестань быть такой королевой драмы, — парирует мама. — И если ты спросишь меня, это хорошо для тебя. Я имею в виду, на самом деле, Эмили, если кто-то вроде него захочет встречаться с тобой, учитывая твою... инвалидность, то я бы не стала отвергать его. Вероятность того, что тебе выпадет еще одна возможность выйти куда-то с кем-то вроде него, невелика.

Я так сильно сжимаю зубы, что удивлена, как моя челюсть не ломается, и чувствую, как слезы начинают катиться по моим щекам. И это еще больше злит меня, что я позволяю ей достать меня.

— Да, ну, я не спрашивала тебя, и я предпочитаю не встречаться вообще ни с кем, чем с ним. — Не желая задерживаться и на секунду дольше, я прохожу мимо своей матери и направляюсь к входной двери. Пытаясь подавить гнев и сосредоточиться на дороге.

Когда я протягиваю руку и берусь за ручку, она говорит:

— Не приходи ко мне плакаться, Эмили, когда все это обернётся против тебя, а я знаю, что так и будет.

Даже не тружусь возражать, что никогда не побегу плакаться к ней, потому что я не настолько глупа. Я всегда была достаточно умна, чтобы не спорить с ней. Я выхожу и хлопаю дверью. На мгновение вдыхаю свежий воздух, надеясь успокоить быстрое сердцебиение и боль, пытающуюся задушить меня.

К счастью, вскоре я слышу знакомый звук пронзительного гудка СиСи, когда она, как обычно, дважды гудит, пока едет по длинной дороге к моему дому. Я иду по крыльцу и спускаюсь по трем ступенькам, пока она паркуется.

— Ну, привет, красавица, — радостно приветствует СиСи. — Посмотри на себя, с нетерпением ждешь меня. Ждёшь не дождёшься своего первого дня в школе?

Тянусь к ручке кабриолета.

— Я пыталась... не терпелось сбежать от родителей, — отрешенно отвечаю я, забираясь в машину.

— Оу, плохое утро?

— Ещё мягко сказано, — я пытаюсь говорить легко, но в моем голосе слышна боль.

СиСи нежно берет меня за руку.

— Мне жаль, Эмили. Они все ещё достают тебя по этому поводу?

Прочищаю горло и пожимаю плечами.

— А когда с ними легко? — Поворачиваюсь к ней. — Представляешь, они сказали мне держаться поближе к Кайлу.

Она хмыкает, отпускает мою руку и отъезжает.

— Да, представляю.

— Видимо Кайл сказал папе, что присмотрит за мной. Смелый придурок.

— Да... но он секси. — Я качаю головой, не удивляясь ее комментарию. — Что? Я просто говорю правду. Не пойми меня неправильно, парень — засранец, но хорошо выглядит.

— В нем нет ничего привлекательного, СиСи.

— Есть, поверь мне, но забудь обо всем этом. Этот год будет эпическим, и мы отлично повеселимся, заканчивая наш последний год в старшей школе вместе.

— Надеюсь, — неуверенно отвечаю я, снова нервничая по поводу предстоящего дня.

— Знаю. А теперь, хочешь ещё раз пробежаться по нашим местам встреч?

Качаю головой.

— Нет, я помню. За лето мы повторили их миллион раз.

— Точно, ладно, все равно большую часть времени я буду рядом, но если понадоблюсь, у тебя всегда есть телефон.

— Я помню. Все нормально.

Я чувствую, как она снова сжимает мою руку.

— Поверь, Эмили, все получится, и у нас будет классный год.

Я улыбаюсь и молюсь, чтобы СиСи оказалась права, потому что не хочу слышать «Я же тебе говорила».

Глава 2

Эмили

С книгами в руках я прислоняюсь к стене рядом с фонтаном, пока жду СиСи. Я слышу, как захлопываются шкафчики, и болтают другие дети, ощущаю тепло их тел, когда они проходят мимо меня. Я очень стараюсь успокоить свое колотящееся сердце, но все это так пугает и тревожит, особенно учитывая, что я не привыкла быть среди толпы. Я слышу парочку «прощай, Эмили», на которые обязательно улыбаюсь и отвечаю, но не уверена, что прощания адресованы мне.

Должна признать, что в целом сегодня все прошло хорошо, даже если было достаточно ошеломляющим. Я чувствовала, что мне удавалось поспевать за учителями, и как только дождалась, когда коридоры опустели, достаточно легко нашла дорогу. Я также позаботилась о том, чтобы держаться СиСи, когда могла, что означало необходимость тусоваться с людьми, до которых мне нет дела, но лучше так, чем быть одной. Не то чтобы они были ужасными, ну, некоторые из них такими не были точно. Просто я не могу общаться с ними. Они такие... поверхностные. Большинство из них признают меня лишь из-за моего отца. Они относятся благосклонно к дочери губернатора, а не к настоящей Эмили Майклз. У меня нет иллюзий, если бы моя фамилия была другой, они не стали бы общаться со мной... слепой девушкой.

Отбросив эти мысли, я неожиданно понимаю, что здесь стало совсем тихо. Внимательно прислушиваюсь и не улавливаю даже звуки шагов на расстоянии. Вытащив телефон из сумки, я нажимаю на сенсорный экран с Брайлем, чтобы узнать, который час, и понимаю, что СиСи опаздывает на пятнадцать минут. Провожу большим пальцем по голосовому приложению и жду сигнала.

— Эй, СиСи, я жду у фонтана. Где ты? — Убираю большой палец и жду, пока мой телефон перезвонит с ответом от нее, но пять минут спустя ответа все еще нет.

Что за фигня? Она бы никогда не уехала без меня, и даже если бы случилось что-то экстраординарное, она бы предупредила меня. Спустя еще пять минут, я решаю проверить парковку и убедиться, что ее машина все еще здесь, прежде чем позвонить кому-нибудь другому. Я размышляю о том, где именно сейчас нахожусь, а затем поворачиваю налево и начинаю пробираться по коридору. Провожу пальцами по шкафчикам и считаю каждый, зная, что пройду мимо восемнадцати, а потом окажусь около спортзала. Еще двенадцать, и я доберусь до парадных дверей школы.

Толкнув двойные двери, я делаю глубокий вдох свежего воздуха. Солнце светит на меня, немного успокаивая. Я слышу щебет птиц и звуки машин вдалеке, но больше ничего.

Делаю несколько шагов вперед, немного вытянув руку перед собой, и касаюсь теплых металлических перил. Спускаюсь по пяти цементным ступенькам, поворачиваю направо и делаю еще семь шагов, пока не дохожу до травы. Я поворачиваю налево и продолжаю идти прямо, считая еще девять шагов, затем протягиваю руку и чувствую машину. Подойдя к пассажирской стороне, я трогаю ручку двери, желая убедиться, что это машина СиСи, а затем облегченно выдыхаю, когда мои пальцы соприкасаются со знакомыми углублениями ее ручки.

Хорошо, ее машина все еще здесь, значит и она тоже, но тогда где, черт возьми, она сама? Я собираюсь снова позвонить ей, когда внезапно улавливаю звук легких шагов.

— Что ты делаешь?

Я вскрикиваю и, испугавшись, отскакиваю назад, все, включая телефон, падает из рук. Мгновенно осознаю, кому принадлежит этот голос, и касаюсь груди в области моего быстро бьющегося сердца.

— Господи, Кайл, ты напугал меня до смерти. О чем ты думаешь, подкрадываясь ко мне так?

— Прости, — самодовольно отвечает он, даже без малейшего намёка на искренность. — Просто интересно, что ты делаешь здесь одна?

Как бы мне не хотелось промолчать, я решаю контролировать свою гордость, зная, что мне нужно найти СиСи.

— Я ищу СиСи, ты видел ее?

— Не-а, но с радостью подвезу тебя домой.

Ага, готова поспорить...

— Нет, я подожду ее. Уверена, она просто опаздывает.

Я слышу, как он вздыхает, и чувствую, что парень подходит ко мне слишком близко.

— Знаешь, Эмили, я обещал твоему отцу, что буду присматривать за тобой, а ты все очень усложняешь, продолжая избегать меня.

Я возвращаюсь к машине, стараясь увеличить дистанцию между нами.

— Я не нуждаюсь в твоём присмотре. Я говорила тебе держаться от меня подальше.

— Да ладно, Эмили, не надо так. — Я чувствую, как его рука касается моей голой ноги, и быстро отталкиваю ее.

— Не трогай меня, Кайл! Держись от меня подальше! — Так как я не вижу его, я не в состоянии собраться, когда его крепкое тело врезается в мое, выбивая воздух из моих легких. Я сразу же толкаю его в грудь, ощущая тревогу, когда чувствую его эрекцию напротив моего живота. — Стой!

Пока я сопротивляюсь, он хватает меня за волосы и больно дергает за них. Я сдерживаю крик и чувствую его горячее дыхание на лице.

— Почему всегда надо вести себя как сука? Ты, блядь, знаешь, сколько девушек хотят, чтобы я прикоснулся к ним?

— Кайл, перестань! — дрожащим голосом требую я, все ещё борясь с ним.

— Пора бы тебе начать привыкать к этому, Эмили, у наших отцов на нас большие планы.

— Ни за что! — возмущаюсь я, стиснув зубы. — Никогда не буду иметь с тобой никаких дел. Не важно, что говорит отец.

Он стонет.

— Продолжай сопротивляться, потому что мне это охрененно нравится.

Желчь поднимается к горлу, и моя паника переходит на совершенно другой уровень.

— Кайл, я не шучу! Отстань от меня! — я кричу так громко, что мой голос становится хриплым. Собирая все силы, которые у меня есть, я внезапно ударяю лишь воздух, из-за чего лечу вперед и больно приземляюсь на руки и колени. Слышу звуки борьбы слева от себя, а затем лишь быстрое, тяжелое дыхание.

— Займись своими делами, Джеймсон. К тебе это не имеет отношение, — бесится Кайл, но я улавливаю намёк на что-то ещё в его тоне, похоже, это страх.

— А теперь это мое дело, — отрезает другой мужской голос, глубокий, ровный и угрожающий. — Теперь вали отсюда, пока я не выбил твои долбанные зубы.

Вместо того чтобы уйти, как сделал бы любой здравомыслящий человек, Кайл высокомерно усмехается, но его голос немного дрожит:

— Мы оба знаем, что этого не произойдет, Джеймсон. Не после того, как наблюдательный совет любезно предоставил тебе полную стипендию.

Тишина повисает в воздухе, а мое сердце панически стучит, гадая, ушел ли этот парень, Джеймсон. Но мгновение спустя он нарушает тишину:

— Испытай меня, мудила, рискни. После того, как закончу выбивать твои гребаные зубы, с удовольствием расскажу полиции, как ты пытался засадить дочери губернатора. — Я стараюсь не вздрагивать от грубости в его словах, даже если он говорит правду.

— Да ты что? И как думаешь, кому они поверят? Кому-то вроде меня или отбросу типа тебя?

— Они поверят мне, — дрожащим голосом вставляюсь я, — и не думай, что я не сделаю это, Кайл.

— Ты совершаешь ошибку, Эмили, и ты это знаешь. — Возможно, он прав, я знаю, отец взбесится, но мне все равно, на этот раз он зашел слишком далеко.

— Ты единственный, кто совершает ошибку, Прескотт, и если не свалишь в течение трех секунд, тебе даже не придется жить, чтобы сожалеть об этом. — Угроза Джеймсона звучит твердо. Я продолжаю тихо стоять, слушая звук отдаленных шагов и молюсь, чтобы они принадлежали Кайлу, что мгновение спустя и подтверждает Джеймсон, когда говорит: — Он ушел.

Я с облегчением вздыхаю, проводя дрожащей рукой по волосам.

— Спасибо, — тихо выдыхаю я. Горячие слезы текут по моим щекам, пока я ищу все то, что уронила. Затем слышу шаги, приближающиеся в моем направлении, и чувствую, как он становится на колени рядом со мной. Я удивленно ахаю, когда он нежно берет меня за запястье.

— Вот, — его голос звучит нежно, когда я чувствую, как он вкладывает мой телефон мне в руку.

— Спасибо, — всхлипываю я. После того, как он отпускает мое запястье, я вытираю щеки тыльной стороной ладони, радуясь, что мои солнцезащитные очки все еще на месте.

— Ты в порядке? Он причинил боль?

Качаю головой.

— Я в порядке. Он всего лишь напугал меня. Поверить не могу, что он такой придурок.

Слышу, как Джеймсон хмыкает.

— Уж поверь. Я всю жизнь хожу в школу с этим высокомерным мудаком, и он всегда такой.

Я киваю, зная, что это правда. К счастью, мне не приходилось иметь с ним дело ежедневно. Мы неловко молчим.

— Ну, хорошо, спасибо, Джеймсон, за то, что заступился. Я, я действительно ценю это, — нервно бормочу я, говоря как полная идиотка.

Повисает тишина, и я чувствуют, что он смотрит на меня.

— Моя фамилия Джеймсон. А имя Райдер, — с намёком на веселье отвечает он.

Я чувствую, как мое лицо пылает от унижения, и молюсь, чтобы земля поглотила меня целиком.

— Ой, извини.

— Ерунда.

Я прочищаю горло и протягиваю руку.

— Я Эмили Майклз. — Его большая, теплая рука обхватывает мою маленькую, и по какой-то причине из-за этого простого прикосновения я ощущаю трепет в животе.

— Я знаю, кто ты.

Трепет исчезает, и я быстро опускаю руку.

— Конечно, уверена, все знают о слепой девушке.

Мы молчим, пока Райдер не произносит:

— На самом деле, мы в одном классе по тригонометрии, там я и узнал, что ты дочь губернатора.

Я чувствую себя идиоткой из-за того, как быстро заняла оборонительную позицию.

— Хм. Ну, разве плохо, что я скорее известна как слепая девушка, чем дочь губернатора? — пытаюсь говорить удивленно, но нет никаких сомнений в истинности моих слов. Я чувствую, как он смотрит на меня, и жалею, что не знаю, о чем он думает.

Я нащупываю книги, когда неожиданно они оказываются у меня в руках.

— Спасибо. — Положив руку на машину, чтобы подняться, я чувствую, как он хватает меня за руку и помогает, снова заставляя меня ощутить тот же трепет.

Поднимаясь на ноги, я слышу звук быстро стучащих каблуков.

— Эй! Какого черта ты творишь? Убирайся от неё. — Охваченный паникой голос СиСи наполняет воздух вместе с двумя громкими звуками удара.

— Что за херня? — слышу я вопль Райдер.

Боже, она что, только что ударила его?

— Пошёл вон от неё, или я достану перцовый баллончик!

О нет...

— СиСи, остановись, все хорошо. Он помог мне.

— Ага, как же, — с сомнением усмехается она.

— Правда, так и было. У меня была стычка с Кайлом, а Райдер заступился и помог мне.

— С Кайлом?

— Да.

В воздухе повисает напряжение, наступает неловкая пауза.

— О, — бормочет она, и вместо того, чтобы смутиться, она говорит испуганно, если судить по дрожи в ее голосе.

Райдер хмыкает и раздраженно произносит:

— Да пофиг.

Он начинает уходить, и я быстро окликаю его:

— Райдер, подожди!

Слышу, как он останавливается, и полагаю, смотрит на меня.

— Еще раз спасибо.

Он молчит, и я начинаю думать, что он не станет отвечать, но слышу мгновение спустя:

— Увидимся, Эмили. — Улавливаю обещание в его словах и не буду лгать, неожиданно ощущаю волнение. Слышу, как он снова начинает удаляться, а затем раздается громкий звук запуска двигателя и визг шин.

— Вот дерьмо. Мне конец. Не могу поверить, что стукнула его сумкой, — выдыхает СиСи, явно паникуя.

— Боже, ты стукнула его сумкой? — повторяю я, тут же чувствуя вину. — Бедный парень.

— Бедный парень? — вскрикивает она. — Как насчет бедной меня, потому что я знаю, что «бедный парень" убьет меня во сне. О боже, о дерьмо! Что я натворила?

Я отшатываюсь.

— О чем ты говоришь?

— Эмили, есть идеи, кто это был?

— Ага. Он сказал, его зовут Райдер.

— Точно! — Не понимая, я терпеливо жду, когда она объяснит дальше. — Эмили, это Райдер Джеймсон. Райдер Джеймсон. Тот парень, с которым никто не спит, и которого хочет каждая девушка. С ним лучше не связываться.

— Ну, мне показалось, он не так уж плох. Он был действительно мил, и он...

Она усмехается.

— Райдера Джеймсона можно описать по-разному. Сексуальный? Да. Опасный? Два раза «да». Милый, Черт, нет! И когда я говорю опасный, Эмили, я имею в виду опасный, а я только что треснула его своей чертовой сумочкой!

— А я думаю, было очень мило с его стороны помочь мне. Не хочу думать о том, что случилось бы, если бы не он. — Я делаю резкий вдох, вспоминая, как Кайл грубо прижимался ко мне.

СиСи берет меня за руки.

— Мне так жаль, Эмили. Что случилось?

Вместо того чтобы ответить на ее вопрос, я задаю свой:

— Где ты была?

Она сердито фыркает.

— Миссис Томас задержала меня после звонка, чтобы поговорить о моей одежде. Придиралась, сказала, что моя юбка была слишком короткой. Я сказала стерве, что мне нужно идти, потому что ты ждешь, но она заставила меня остаться и пригрозила, что, если я еще раз перебью ее, она каждый день будет оставлять меня после уроков. Она даже не позволила послать тебе голосовое сообщение. Прости, Эмили, но это больше не повторится, потому что я натравлю на нее папу.

Я устало вздыхаю.

— Все нормально. В следующий раз дождусь тебя у фонтана.

— Хорошая идея, — соглашается она, открывая для меня дверь машины. — А теперь поехали домой, чтобы ты могла помочь мне понять, как выжить после того, как я избила Райдера сумочкой.

Хихикаю и жду, пока она заберется в машину.

— Ты смешная. Ради бога, он не собирается тебя убивать, и почему бы тебе просто не извиниться?

Она хмыкает.

— Ты его не знаешь. Я почти всю жизнь хожу в школу с этим парнем. Поверь мне, он на такое способен.

Я качаю головой, трудно поверить в подобное после того, что он только что сделал для меня.

— Как он выглядит? — с любопытством спрашиваю я.

— Он высокий, ну, выше, чем большинство парней в нашем классе. Мускулистый, но худой, не громила. Непослушные волосы каштанового цвета, зеленые глаза, оливковая кожа... Подруга, просто нет слов для такого экземпляра, как он. Его сексуальность нельзя описать.

Я пытаюсь представить, что она только что сказала, но не могу. Я была такой маленькой, когда потеряла зрение, что большую часть времени даже не уверена, реально ли то, что я помню.

— Но, — добавляет СиСи, прерывая мои размышления, — он ужасно пугающий. Я серьезно, Эмили, он живет не так, как мы. Я бы старалась держаться от него как можно подальше.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я, хотя точно знаю, о чем она.

— Он живет по ту сторону железной дороги, — объясняет она, говоря о части города, где живут малоимущие. — Его родители — настоящая шваль. Я помню, когда мы были детьми, он приходил в школу с синяками и фингалами. Ходят слухи, что это дело рук его отца, и меня это не удивляет. Как я уже сказала, они шваль. Он определенно не вписывается в наш мир.

Это один из тех случаев, когда я не могу понять СиСи. Я люблю ее, правда, но даже ее убеждения искажены нашим воспитанием — она разделяет мир на две половинки, вешая на них ярлыки, и считает, что их нельзя соединять. Я бы отказалась от мира, в котором живу, если бы у меня были любящие родители, которым не было бы стыдно за меня. Но не СиСи, не думаю, что она сможет жить без статуса и денег.

У меня разрывается сердце, когда я думаю о том, что кто-то причинял боль Райдеру, особенно когда он был ребенком. Мои родители очень жестоки, но они никогда не поднимали на меня руку. Черт, большую часть времени они игнорируют меня.

— Полагаю, у нас общий урок по тригонометрии, но уверена, после того, как ты избила его сумочкой, он вероятно, в любом случае не подойдет ко мне.

Она хмыкает.

— Хоть что-то хорошее из этого получилось.

Я не отвечаю, потому что сама идея не общаться с Райдером по какой-то причине беспокоит меня.

Глава 3

Райдер

Всю дорогу до работы я пребываю в ярости, а мой член все еще твердый лишь от того, что я был так близко к ней. Что это за хрень?

Только сегодня утром я услышал, что дочь губернатора приезжает в нашу школу, чтобы доучиться последний год в старшей школе. Я ничего не знал о ней, или где она была раньше. Но по дороге на тригонометрию прошел мимо Джимми и парней, когда они говорили о ней.

— Эй, Джеймсон, уже видел дочь губернатора? — спросил Джимми. — Кто ж знал, что слепая цыпочка может быть такой чертовски горячей.

Именно так я и узнал, что она слепая, а не на тригонометрии. Услышав неуверенность в ее голосе, я не мог заставить себя сказать ей правду. Я покачал головой на ремарку Джимми, мне было плевать. Я не слежу за политикой, потому что считаю политиков лишь кучкой лживых засранцев. Конечно, я знаю о губернаторе Майклзе, все знают, но я понятия не имел, что у него есть дочь, не говоря уже о том, что она слепая. Да и мне было насрать, потому что я не сомневался, она окажется такой же, как и все остальные — весьма высокого о себе мнения. Будет высокомерно смотреть на окружающих, разгуливая в своей дизайнерской одежде и стараясь не дай бог не сломать свой гребаный ноготь.

Тем не менее, когда я вошел на тригонометрию и заметил Эмили Майклз, я застыл, тут же ощутив возбуждение. Она не была сексуальной. Я вообще не знаю, есть ли подходящее слово, чтобы описать, насколько она красива. Длинные светло-каштановые волосы свободными волнами падали ей на плечи и сияли, как будто на них светило чертово солнце. Ее лицо было нежным и милым, а губы пухлыми. Ее загар явно был естественным, не как у большинства девчонок в нашей школе. Было странно видеть ее в темных очках, но я решил, что это связано с ее слепотой.

Когда я заметил, что место позади нее свободно, я не смог удержаться и занял его. Что было глупо, потому что сразу же почувствовал исходящий от нее аромат, пахло дождем, но был и намек на что-то сладкое. Не знаю, я не могу, блядь, объяснить это. Я лишь знаю, что возбудился еще больше.

Когда урок начался, мне стало любопытно, как слепая цыпочка собирается делать все то, что делали мы, но каким-то образом у нее получалось, и довольно хорошо. Когда мы вытащили наши книги, она вытащила свои. Ее учебник выглядел немного по-другому, и я заинтригованно смотрел на нее, когда она водила пальцем по странице. Я заглянул через ее плечо и увидел выпуклости на страницах ее книги. Когда мистер Вессон попросил кого-то прочитать вслух формулу, и девушка подняла руку, я с восхищением наблюдал, как она читает с помощью рук. А когда я услышал ее голос, у меня перехватило дыхание. Это был нежный, сладкий и самый невинный звук, который я когда-либо слышал.

Когда урок закончился, она подождала, пока почти все вышли, а затем поднялась и покинула кабинет. Увидев ее стильный сарафан, демонстрирующий длинные, стройные ноги и обтягивающий худое, гибкое тело, я снова ощутил прилив возбуждения. Для стройной девушки у нее были лучшие буфера, которые я видел, а я повидал немало.

Мистер Вессон спросил, нужна ли ей помощь, но она отказалась. Она шла медленно, но все же уверенно. Слегка скользила пальцами по определенным вещам, когда проходила мимо них, например стенам или шкафчикам, и я видел, как ее губы слегка шевелились, как будто она считала.

Ситуация была интригующей, и все гребаное утро я не мог перестать думать об этой девушке. Клянусь, куда бы я ни пошел, я все еще чувствовал ее запах. А потом, во время обеда, впервые за многие годы я пошел в столовую, чтобы поесть, надеясь еще раз увидеть ее. Я сел подальше с Джимми и парнями и смотрел, как она вошла под руку со своей чокнутой подружкой СиСи. Они пошли и сели с тем, с кем я и ожидал. Богатыми засранцами, которые думали, что они лучше всех остальных. Только опять же, Эмили Майклз, казалось, была другой. Она вежливо улыбнулась людям, которые с ней разговаривали, но не общалась ни с кем из них. Язык ее тела говорил, будто она предпочла бы сидеть где-нибудь еще, что еще больше очаровало меня.

Я не видел ее до конца дня, пока не вышел из школы после разговора с миссис Джонсон, завучем, и увидел, как этот придурок Прескотт прижимает ее к машине. Сначала я подумал, что они валяют дурака, и впервые в жизни почувствовал нечто странное. Уверен, это была ревность, что хреново, потому что я никогда не ревную. Мне похрен на всех, поэтому и ревности быть не может, однако, по какой-то причине, эту девушку я приревновал. Кроме того, я услышал, как она кричала, чтобы он перестал, и эта ревность переросла в ярость. Мое тело по-прежнему напряжено, и мне жаль, что я не выбил ублюдку зубы, как пригрозил. Если он снова полезет к ней, я так и сделаю. И пофиг на стипендию.

Я не думал, что Эмили Майклз сможет заинтриговать меня еще больше, но оказался неправ. После нашей короткой встречи мне стало еще интереснее узнать о ней больше, особенно после ее комментария о том, что ее скорее знают как слепую, чем как дочь губернатора. Что, черт возьми, это значило?

Я отвлекаюсь от своих мыслей, когда подъезжаю к работе. Паркую байк на своем обычном месте, а затем иду в гараж Гектора.

— Эй, а вот и наш будущий студент, — кричит мой босс, Гектор, через весь гараж.

Я хмыкаю и игнорирую его гордую улыбку, не желая делать из этого событие. Хотя так и есть. Не часто ребенок, растущий по эту сторону дороги, попадает в колледж, но я надрывался в школе, молясь, чтобы у меня появился шанс. Я ведь знал, что это будет единственная возможность выбраться из этой адской дыры, подальше от моих никчемных родителей. Осталось всего несколько месяцев.

— Привет, Гектор. Прости, я опоздал.

— А я уже хотел высылать за тобой поисковый отряд. Ты никогда не опаздываешь, — заявляет пожилой мужчина, ожидая объяснений.

— Я сцепился с Прескоттом и подумал, что придется надрать ему задницу.

Любая легкость, которая была у босса раньше, исчезает.

— Сейчас, после того, как ты так усердно трудился, чтобы получить стипендию, не ввязывайся в неприятности, мальчик. Особенно с кем-то вроде Прескотта. Ты же знаешь, его отец не доставит тебе ничего, кроме неприятностей.

Я знаю, что он просто присматривает за мной, как всегда, но я все же напрягаюсь, потому что не люблю, когда кто-то указывает мне, что делать.

— Да, ну, меня не волнует, что попытается предпринять его отец, и, если они умны, они ничего не сделают. В противном случае весь город узнает о том, что он пытается вставить дочери губернатора.

Глаза Гектора расширяются.

— Дочери губернатора Майклза?

— Ага. А что, ты ее знаешь?

— Не лично, нет, но я знаю о ней. Я удивился, когда узнал, что она пойдет в твою школу. Она ведь слепая.

Я пожимаю плечами.

— Кажется, у нее не было проблем. Она хорошо справлялась, прям как мы.

Пожилой мужчина с подозрением прищуривается.

— Да? Скажи-ка, она такая же красивая, как и на фото в газетах?

Не знал, что ее фотографии есть в газетах, но, полагаю, это вполне закономерно. Как я уже сказал, я не слежу за этим дерьмом.

Я молчу, но он видит ответ по моим глазам. Затем вздыхает и качает головой.

— Райдер, не связывайся с ней. Я знаю, ты хороший парень, но они это не заметят. Они лишь видят откуда ты, и я не сомневаюсь, что ее отец обрушит на тебя весь гнев господень, если ты с ней спутаешься.

У меня нет иллюзий насчёт того, кто я по сравнению с Эмили Майклз. Я знаю, что она далека от моей чертовой лиги. Не из-за ее денег или того, кто ее отец, а из-за того, кем она является. После нашей встречи я понимаю, что она такая же милая и невинная, как выглядит. Слишком невинная для таких, как я.

Я киваю Гектору, но понимаю, что вру. Я знаю, что у нас никогда ничего не будет, но я не могу оставить ее в покое. Еще нет. Пока мое любопытство не будет удовлетворено. Хотя у меня есть чувство, что даже когда я узнаю все, что можно узнать об Эмили Майклз, мне все ещё будет мало.

Глава 4

Эмили

— Ты готова к этому, подруга, или как? — взволнованно спрашивает СиСи, пока мы несемся ночью в ее кабриолете, направляясь на пляжную вечеринку, которая проводится ежегодно в начале учебного года.

— Да, с тех пор, как ты рассказала мне о вечеринке, я очень заинтригована. — Хоть мне и любопытно, на самом деле я иду туда, надеясь столкнуться с Райдером.

Прошла неделя с момента инцидента с Кайлом и моей первой встречи с Райдером. С тех пор он периодически появлялся в моей жизни. Оказывается, на тригонометрии он сидит прямо за мной, и теперь я каждый день с нетерпением жду этого урока. А все потому, что окажусь рядом с ним. И почувствую запах его чисто мужского аромата, заставляющего мое сердце биться чаще. Услышу его глубокий, ровный голос, который всегда вызывает слабый трепет в моем животе, когда он приветствует меня, занимая место позади.

Я не знаю, что в нем такого, но боюсь, что стала одержимой, и ничего не могу с собой поделать. Я жаждала узнать больше о таинственном плохом мальчике, о котором у всех есть мнение. Да еще какое! В жизни не слышала, чтоб о человеке столько сплетничали. Ребята были осторожны, говоря о нем. Как-то я расспросила Джимми Ньюмана, который ходит со мной на несколько уроков, о слухах, потому что я слышала, что Райдер общается с ним, но он ответил, что Райдер ни с кем не общается. Он сказал, что Райдер из тех, кто почти всегда один, ни к кому не привязывается, и от него лучше держаться подальше. Как меня уже предупреждала СиСи. Меня удивляет, как много людей его боятся. Я понимаю, что мало знаю о нем, но, если судить по нашим коротким встречам, он не кажется угрожающим. Хотя, вспоминая случай с Кайлом, Райдер вёл себя именно так, но ведь не без причины.

Потом высказались девушки. Они либо хвастались ночью, которую провели с Райдером, либо говорили о желании переспать с ним. И по какой-то причине их слова действительно беспокоили меня. Не знаю, почему, не могу объяснить, и понимаю, что не имею права чувствовать подобное, но когда дело касается Райдера Джеймсона, кажется, мои чувства или, скорее, гормоны, подчиняются своему собственному разуму.

К сожалению, как сильно бы мне не хотелось узнать больше о Райдере, все, что я получаю, лишь приветствие. Так было до вчерашнего утра, после занятий, когда Джимми спросил меня, собираюсь ли я на пляжную вечеринку следующим вечером. Я сказала ему «да» и что увижу его там.

Когда я вышла из класса и направилась в следующую аудиторию, Райдер остановил меня в коридоре.

— Эм, подожди! — Я замерла, не в силах избавиться от трепета, возникшего от прозвища, которое он мне дал. Он начал называть меня так на следующий день после инцидента с Кайлом, но мое волнение быстро исчезло, когда он сказал: — Не ходи на вечеринку завтра вечером.

Его неожиданно резкий тон сбил меня с толку.

— Почему?

— Потому что это неподходящее место для такой, как ты.

Я отпрянула, оскорбленная и злая, но в то же время обидевшись. Однако сделала все возможное, чтобы скрыть обиду.

— Для такой, как я? — переспросила я, стиснув зубы.

— Дерьмо, прозвучало неправильно. Я не это имел в виду, просто говорю...

Я подняла руку, заставляя его замолчать.

— Знаешь, Райдер Джеймсон, лишь потому, что я слепая, не значит, что я полный инвалид. На самом деле я со многим способна справиться, и...

— Черт, Эмили, я не об этом.

— Правда что ли? Тогда просвети, что ты имел в виду?

Он разочарованно выдохнул.

— Слушай, я просто имел в виду, что многие придурки ходят на эти вечеринки и…

— А ты идёшь?

— Что? — спросил он, явно застигнутый врасплох вопросом.

— Я спрашиваю, ты собираешься туда?

Он замолчал, а потом ответил:

— Я думал об этом, да.

— Вот и я подумала об этом же. Полагаю, там и увидимся... Прости за каламбур, — заявила я, прежде чем уйти.

Вспоминая об этом, думаю, это было нечестно с моей стороны, но мне было больно. Я надеялась, что он заметит, насколько я независима, но многие люди не видят этого, они видят лишь слепую девушку. Что нормально, я знаю, они просто не понимают. Я верю, что его беспокойство было искренним, и он, вероятно, просто присматривал за мной, что было мило. Но теперь я очень хочу явиться на эту вечеринку и доказать ему, что могу быть частью чего-то подобного. И, если быть честной, я хочу доказать это и самой себе.

— Мы на месте, — взволнованно объявляет Сиси, отвлекая меня от моих мыслей. Мы обе выходим из машины, и она сразу же подходит, чтобы взять меня за руку. — Не волнуйся, подруга, я тебя прикрою и не оставлю одну.

— Ты можешь идти куда тебе заблагорассудится. Мне не нужна няня. — Выходит резче, чем я хотела.

Она замедляет шаг.

— Ты такая раздражительная, — отвечает она, на самом деле не обижаясь, — но ты права, тебе не нужна няня. Я познакомлю тебя с окрестностями, а потом пообщаюсь с людьми, если ты не хочешь. Если понадоблюсь, у тебя есть телефон.

— Спасибо, — бормочу я, ощущая вину.

— Не за что, — отвечает она, а затем чмокает меня в щеку. Даже если мы не согласны во многих вопросах, у нее действительно доброе сердце, и мне очень повезло, что она моя подруга.

— А ещё хочу сказать, ты потрясающе выглядишь.

Я усмехаюсь.

— Готова поспорить, в этих солнечных очках сегодня вечером я настоящая секс бомба.

— Я ношу свои солнцезащитные очки ночью, поэтому я могу, поэтому я могу (прим. пер. песня Corey Hart — Sunglasses At Night)… — Мы обе смеёмся над ужасным голосом СиСи, исполняющим популярную песню восьмидесятых. — Ладно, шутки в сторону, ты прекрасна. Говорю тебе, подруга, ты классно выглядишь в этом платье.

— Спасибо, СиСи, — отвечаю я, на сердце становится тепло от ее комплимента. — Уверена, ты тоже прекрасно выглядишь.

— Да, конечно. — Мы обе хихикаем над ее так называемой скромностью.

Дойдя до песка, мы снимаем босоножки и идем через пляж, где я слышу хаос. Играет громкая музыка, слышится смех и крики как мужчин, так и женщин. Я понимаю момент, когда мы доходим до вечеринки, потому что сразу чувствую, как вокруг становится больше людей, тела врезаются в меня.

Мое сердце начинает ускоренно биться от беспокойства, но я быстро успокаиваюсь и делаю глубокий вдох. «Ты можешь сделать это, Эмили. Ты справишься. Просто дыши и прислушивайся к своим ощущениям». Я часто говорю себе подобное, когда нахожусь в толпе. Так как я слепая, другие мои чувства очень обострены, чтобы восполнить то, чего мне не хватает. А значит, я очень настроена на свое окружение и чувствительная к энергии других людей. Так что ощущения могут захлестнуть меня, если не сосредоточиться на чем-то.

СиСи ведёт меня по вечеринке, позволяя почувствовать обстановку. Несколько человек приветствуют меня, и по звуку их голосов я могу понять, кто большинство из них. Хотя, учитывая весь этот шум, это немного сложно.

Взяв напитки, мы садимся у огня, а вскоре СиСи уходит по своим делам. И я, к сожалению, остаюсь одна рядом с Джимми Ньюманом. Не поймите меня неправильно, он милый и все такое, но иногда слишком милый. Такое впечатление, что, когда он разговаривает, ему всегда надо прикасаться к человеку.

Я была удивлена, услышав, что он и его друзья будут здесь. Главным образом потому, что мне всегда говорили, что мы никогда не общаемся, но СиСи говорит, что на пляжных вечеринках не считается. А считается только тогда, когда вечеринка проходит в чьем-то доме. Наша сторона не ходит к ним, а они не приходят к нам, а пляж это общая территория. Лично я считаю, что все это смешно, но я давно перестала пытаться понять что-то из этого.

Я чувствую, как Джимми небрежно обнимает меня за плечи, и чувствую дуновение его пивного дыхания.

— Знаешь, Эмили, ты классная. И не задираешь нос, как другие стервы из твоего района.

Я сдерживаю удивлённую улыбку.

— Э-э-э, спасибо, я полагаю.

— И ты милая. Даже в солнечных очках.

Я хихикаю от его невнятных слов и качаю головой. Я как раз собираюсь сбросить его руку, когда внезапно ощущаю чье-то присутствие, кто-то нависает над нами. Я чувствую мужской аромат, который, смешиваясь с океанским бризом, заставляет мое сердце биться быстрее. По реакции тела тут же понимаю, кто это.

Джимми внезапно убирает руку с моих плеч.

— Э... увидимся позже, Эмили.

Я протягиваю руку, чтобы остановить его.

— Тебе не обязательно уходить, Джимми, — твердо говорю ему, зная, что из-за Райдера ему хочется сбежать.

— Э-э-э...

— Вообще-то обязательно. — Грубый властный тон Райдера действует мне на нервы. А ещё заставляет чувствовать что-то еще, что-то, что я не желаю признавать.

Я хочу продолжить спорить, но Джимми уже нет. Затем наклоняю голову к человеку передо мной.

— Райдер, — приветствую я, не скрывая своего раздражения. — Удивлена, что ты здесь. Хотя, полагаю, не должна. Ты ведь говорил, что возможно придёшь. И что многие придурки приходят на такие вечеринки. — Да, Эмили, неплохая шутка. Я прикусываю внутреннюю часть щеки, чтобы не улыбнуться собственному остроумному замечанию.

И тут слышу его ворчание, а затем чувствую, как он садится рядом. Вот черт. Мое сердце трепещет, тепло тела Райдера окутывает меня, согревая больше, чем огонь. Чертово предательское тело.

— Полагаю, это значит, что ты все ещё злишься на меня.

— Нет, — вру я. — Ценю твоё предупреждение, но, как видишь, я прекрасно справляюсь, хоть и слепая. И даже не наступила на костёр.

Я чувствую, что он наблюдает за мной.

— Ты все неправильно поняла, Эм.

Я смягчаюсь от его проникновенного тона и своего прозвища.

— На самом деле, так и есть, но все в порядке. Я к этому привыкла и знаю, что твоя забота была искренней.

— Нет, ты неправа. Я говорил не о твоей слепоте. Я имел в виду твою невинность.

Я в тупике, не понимая, что он хочет сказать.

— Повтори ещё раз?

Я слышу, как он делает глубокий вдох.

— Я говорил о твоей наивности. Многие придурки здесь, выпади им только шанс, непременно бы воспользовались этим. Это сводит меня с ума. И твое зрение тут ни при чем.

Я думаю о его ответе, и тут же ощущаю вину.

— Я прошу прощения за то, что не так поняла тебя, но эта причина тоже абсурдна. Наивная или нет, я способна позаботиться о себе. Я знаю, из-за того, что произошло с Кайлом, кажется по-другому, но я действительно умею делать правильный выбор, чтобы не оказаться в ситуации, когда это может произойти. — Я чувствую, что он снова смотрит на меня, треск пламени кажется громче, пока я жду его ответа.

— Давай уйдем отсюда.

— А? — спрашиваю я, думая, что неправильно его поняла.

— Я хочу отвезти тебя кое-куда.

Мое сердце начинает биться быстрее при мысли об этом.

— Куда?

— Тихое местечко, куда я люблю приходить по вечерам. Это недалёко.

Это одна из тех ситуаций, которых я стараюсь избегать, и пытаюсь вести себя разумно. Но я бы соврала, если бы сказала, что идея не заманчива. Я ведь ждала возможности познакомиться с ним поближе.

— Я никогда не причиню тебе боль, Эмили. Несмотря на то, что ты могла слышать, — тихо добавляет он, ошибочно принимая мое молчание за сомнения.

— Я знаю. — И это правда. Несмотря на все, что я слышала, я знаю, что он не причинит мне вреда. На самом деле, с ним я чувствую себя в безопасности. Вот почему я не теряю ни секунды на раздумья. — Хорошо, я пойду с тобой.

Беря мою руку, он встаёт и тянет к себе. От его простого прикосновения мою руку словно пронзает разряд электричества.

— Я должна предупредить СиСи.

— Мы поищем ее по пути к моему байку. У тебя есть телефон? Ты можешь позвонить ей или оставить сообщение? — Я киваю, затем следую за ним, когда он тянет меня за руку. Он замедляет шаг, когда замечает, что я не поспеваю за ним.

— Итак, э-э-э, мы поедем на твоём мотоцикле? — осторожно спрашиваю я. Мысль об этом одновременно и нервирует и волнует, я никогда не каталась на таком.

— Ага. Ты не одета для такой прогулки, но мы не будем долго кататься, и я дам тебе свою куртку.

— Ой, все в порядке, можешь оставить ее себе. Уверена, со мной все будет хорошо. — Он хмыкает, явно не согласный.

Шум от вечеринки становится еще тише, и когда мы не находим СиСи, я достаю телефон и отправляю ей голосовое сообщение:

— Привет, СиСи, это я. Послушай, я ухожу с Райдером, так что меня не надо подвозить домой. Повеселись, поговорим позже. — Я бросаю свой телефон обратно в сумочку и знаю, что подруга разозлится. Просто взбеситься.

Мы подходим к стоянке, где, как я предполагаю, находится байк Райдера, когда вдруг ощущаю, как что что-то теплое окутывает меня. По восхитительному аромату, окружающему меня, я сразу понимаю, что это его куртка.

— Все в порядке. Ночь теплая, уверена, со мной все будет хорошо.

— Ты наденешь куртку, Эмили, — резко отвечает он, судя по тону, не терпя возражений.

Блин, он не должен быть таким властным. Я испуганно ахаю, когда чувствую, как он пытается что-то надеть мне на голову.

Райдер замирает.

— Прости, надо было предупредить тебя. Это просто шлем.

Я чувствую, как щеки краснеют, и киваю. Шлем тяжелее, чем я ожидала, и он закрывает большую часть моего лица.

— Вот, я подниму козырек, потому что на тебе очки. — Я снова чувствую, как горит мое лицо, зная, как глупо я, должно быть, выгляжу в темных очках. Как только Райдер поднимает козырек, я чувствую намного больше воздуха на своем лице и ощущаю себя не такой ограниченной. Я поднимаю подбородок, чувствуя, как он возится с ремешком.

— Спорю, с моим нарядом он смотрится просто убийственно, — шучу я, пытаясь представить, как глупо, должно быть, выгляжу в шлеме и желтом сарафане без лямок.

— Эмили, да ты, блядь, даже понятия не имеешь.

Из-за его грубого, хриплого голоса, кислород покидает мои лёгкие. Судя по всему, у нас разные представления об убийственном наряде.

— Иди сюда, — велит он, прежде чем схватить меня за руки и положить их на сиденье. Я чувствую, как он наклоняется ближе ко мне. — Теперь подними ногу, — шепчет он мне на ухо и мягко касается моей левой ноги, заставляя дрожь струиться по всему телу, — и запрыгивай на сиденье.

Я следую его указаниям и поднимаю ногу достаточно высоко, чтобы закинуть ее на мягкую кожу. Руками Райдер крепко сжимает мои бедра, а затем поднимает меня и подталкивает на сиденье. О Боже, это возбуждает. Я слышу, как он прочищает горло, прежде чем встать передо мной. Я сижу с руками на коленях, не зная, куда их деть.

— Детка, лучше бы тебе держаться за меня, или улетишь с байка.

Детка? Меня волнует это проявление нежности. Никто раньше не называл меня так, но, боже, мне это нравится. Я быстро избавляюсь от своих мыслей, когда понимаю, что он ждет, когда я последую инструкциям. Возьми себя в руки, Эмили. Неловко провожу руками по его спине и чувствую подтянутое, мускулистое тело, а затем дохожу до его широких плеч.

Как только он заводит мотоцикл, громкий гул и сильная вибрация заставляют меня резко вдохнуть и быстро опустить руки вниз, чтобы обхватить его живот. Я чувствую, как он дрожит от смеха, и мне тут же хочется ударить его. Мое сердце бешено колотится, и идея покататься уже не кажется такой хорошей.

— Райдер, я не уверена, что все еще хочу кататься. Мне очень страшно.

Слыша страх в моем голосе, он резко перестает смеяться.

— Я позабочусь о тебе, Эмили, обещаю. Просто держись, и все будет в порядке. Если не понравится, закричи, и я остановлюсь. Ладно?

Я делаю глубокий вдох и киваю.

— Хорошо.

Я чувствую, как он двигается, а затем мотоцикл срывается, и я издаю визг, как можно крепче цепляясь за Райдера. О Боже. Мое сердцебиение поднимается на совершенно новый уровень, когда я чувствую, что мы поворачиваем на шоссе и набираем скорость.

Адреналин наполняет тело, и миллионы ощущений поражают меня. Сделав еще один глубокий вдох, я успокаиваю сердце, и вскоре отпускаю страх, позволяя себе насладиться ощущениями. Быстрый ветер, бьющий в лицо, бодрит, запах земли вокруг нас освежает, и ощущение моего тела на фоне твердого, теплого тела Райдера, ну... я не уверена, как описать чувства, вызванные происходящим. Весь опыт и ужасающий и волнующий, но больше последний. Сложно объяснить, но это как увидеть мир совершенно по-новому. Это чувство свободы, которой я никогда раньше не испытывала, свободы, которой я так отчаянно жаждала.

— У тебя все хорошо, Эм? — вопрос Райдера звучит приглушенно из-за ветра, и только когда он спрашивает, я понимаю, что широко улыбаюсь.

— Да, поезжай быстрее, — храбро кричу я. Мое сердце подпрыгивает, когда он ускоряется, и я хихикаю, наслаждаясь этим. Я впитываю в себя все, что связано с этим моментом, не желая, чтобы он заканчивался. Но, к сожалению, через несколько минут чувствую, что мы замедляемся. Мы слегка наклоняемся влево, когда Райдер поворачивает к нашему месту назначения и останавливается.

Он глушит двигатель мотоцикла и какое-то время не двигается.

— Эм?

— Да? — тихо выдыхаю я, огромная улыбка украшает мое лицо.

— Пора отпустить меня, — его голос наполнен весельем, и я понимаю, что все еще крепко держусь за него.

— Ой, прости, — хихикая, извиняюсь я, затем морщусь, когда понимаю, как крепко вцепилась в него.

Когда он уходит, я сразу же начинаю скучать по его теплу.

— Было так же страшно, как ты думала? — спрашивает он, беря мою руку и помогая мне слезть с мотоцикла.

Я чувствую, как моя улыбка становится шире, пока он расстегивает ремни под подбородком и снимает шлем.

— Да, но было и невероятно. Это самый волнующий опыт в моей жизни, и я не могу дождаться, чтобы прокатиться еще раз. — Тут же понимаю, насколько самонадеянно это звучит. — В смысле, э-э-э... то есть, если мне когда-нибудь выпадет шанс снова оказаться на мотоцикле. — О, Боже, Эмили, просто замолчи. Я тяжело вздыхаю, чувствуя себя полной дурочкой.

Я ощущаю, как он наклоняется ко мне, его дыхание касается моего уха.

— Эмили, я возьму тебя на прогулку, когда захочешь. Все, что тебе нужно сделать, это попросить.

У меня пересыхает во рту, а тело становится сверхчувствительным от того, насколько Райдер близко. Воздух густеет от напряжения. До того, как я успеваю ответить, он берет меня за руку и ведет вперед.

— Где мы? — спрашиваю я, следуя его указаниям.

— В месте, куда мне нравится приходить, когда я хочу побыть один. Это скала с видом на город. — Я чувствую, как он останавливается и поворачивается ко мне. — Тебе тепло?

— Да, — отвечаю я, удивляясь этому неожиданному вопросу.

Райдер снимает с меня свою куртку и кладет ее на землю, чтобы я села. Я чувствую, как секунду спустя он занимает место рядом, и мне приходится сдерживаться, чтобы не наклониться к нему, как мне отчаянно хочется.

Я поднимаю колени, обхватываю их руками, а затем слушаю тихие ночные звуки и чувствую, как теплый вечерний бриз ласкает мою кожу.

— Опиши, на что мы смотрим, Райдер.

Ему требуется время, чтобы ответить.

— Чистое небо над нами, темное и покрыто звездами. Вдали виднеются тысячи огней от домов и зданий, которые освещают весь город. Похоже, что мы далеко от всего мира, а не в минуте езды.

Звучит красиво, и я очень стараюсь представить, на что мы смотрим, но не могу.

— Ты можешь представить это? — спрашивает он, словно читая мои мысли.

— Нет. Я потеряла зрение совсем маленькой, и мне трудно вспомнить, как что выглядит. Кроме того, вещи могут быть совсем не такими, как я помню.

— А раньше ты видела? — Его голос звучит удивленно.

— Да. — Повисает тишина, я понимаю, ему любопытно, но он не станет спрашивать. — Ты когда-нибудь слышал о конверсионном расстройстве?

— Нет

— Это психологическое расстройство, вызванное серьезной эмоциональной травмой. От него может быть несколько побочных эффектов. Паралич или, как в моем случае, слепота, — я ненадолго замолкаю. — Однажды утром, когда мне было семь, отец нашел меня без сознания в лесу, который окружает наши владения. У нас есть маленький колодец желаний, на самом деле это просто колодец, но я все равно называю его колодцем желаний. — Машу рукой, понимая, что это неважно. — Я часто вылезала ночью из своей спальни и ходила к нему. Той ночью я не могла спать, потому что отец принимал гостей из одной из своих политических партий, поэтому ушла из своей комнаты и пошла туда. Следующее, что я помню, как проснулась, а вокруг была темнота. — Снова замолкаю и нервно прочищаю горло. — Врачи говорят, что той ночью в лесу я что-то видела. Что-то настолько испугало меня, что у меня началась истерика, но я ничего не помню.

— Господи, — бормочет он, и мне интересно, что у него на уме.

Когда он больше ничего не говорит, я продолжаю:

— Есть потенциальная возможность, что интенсивная психотерапия или гипноз могут разблокировать мой разум, но родители сказали, что они попробовали эти методы, когда я была маленькой, и я оказалась в больнице.

Он молчит, пытаясь переварить все, что я только что сказала.

— Подожди, так это психологическое расстройство? Никаких проблем со зрением?

— Точно.

— А солнечные очки?

Я напрягаюсь.

— Что?

— Если с твоими глазами все в порядке зачем тебе солнечные очки?

Какое-то время я раздумываю, что ответить, а затем решаю сказать правду.

— Потому что мама заставляет меня. Ее смущает, что я не всегда могу сфокусироваться, и иногда мои глаза блуждают. Это одно из условий: если я выхожу из дома, я должна постоянно носить их и... — Я тревожно ахаю, когда он внезапно снимает с меня солнечные очки, и быстро отворачиваюсь, не давая ему увидеть свои глаза. — Райдер, что ты делаешь?

— Позволь мне посмотреть, Эм.

Я качаю головой, ощущая панику при мысли о том, что он увидит мое уродство. Волнуясь, что он увидит то, что видит мама, и ему станет так же противно.

— Пожалуйста, верни мне мои очки, — умоляю я с ноткой истерики в голосе.

Я чувствую, как он двигается передо мной, и быстро закрываю глаза, прежде чем его теплые руки касаются моего лица.

— Открой глаза, Эмили.

— Райдер, пожалуйста, не надо.

— Чего ты так боишься?

Не хочу озвучивать свои страхи, не хочу говорить ему, что, благодаря матери, это мое самое уязвимое место. Проглатываю комок в горле.

— Лишь очень немногие видели их.

— Прошу, позволь мне быть одним из них. Эм, я не стану осуждать тебя, клянусь. Я просто хочу узнать тебя. — Его искренние слова заставляют меня смягчиться. Выпустив смиренный вздох, я открываю глаза и концентрируюсь, надеясь остановить их блуждание. У меня сердце уходит в пятки, когда я слышу его резкий вдох. Я пытаюсь отвернуться, но он удерживает меня на месте. — Не прячься от меня! — Его командный голос заставляет меня следовать приказу.

Я чувствую, как он смотрит на меня, и с нетерпением жду, когда он что-то скажет. Тишина затягивается, но я больше не могу терпеть и нарушаю ее:

— Скажи, о чем ты думаешь.

— Я думаю, твоя мать чокнутая. Потому что глаза, которые я вижу, прекрасны, и их нельзя скрывать.

Я ощущаю тепло, проникающее глубоко в мою душу. Облегченно вздыхаю и улыбаюсь, вспоминая, что он только что сказал о маме.

— Моя мама определенно другой тип людей, но я давно перестала бороться с ней. Она может быть очень жестокой.

— Насколько жесткой? — Его голос становится грубым, и я быстро понимаю, о чем он думает.

— Не в физическом смысле, если ты об этом, — замолкаю, раздумывая, как объяснить ему. — У моих родителей есть определенный стандарт, которому надо соответствовать, особенно у матери. И давай просто скажем, что из-за моей инвалидности я не соответствую этому стандарту. — Я пожимаю плечами. — Они те, кто они есть, и я давно поняла, что ничего из того, что я скажу или сделаю, никогда не будет достаточно для них. Но это их проблема, а не моя.

Я чувствую, что он снова смотрит на меня, и жаль, что я не знаю, о чем он думает.

— Знаешь, Эм, ты достаточно проницательна для того, кто не видит.

Я улыбаюсь его наблюдению.

— На самом деле, я могу быть очень проницательной. Я просто вижу по-другому, не так, как все вы. Вы видите глазами, а я вижу руками.

— Я заметил, как на тригонометрии ты читала с помощью рук.

— Да. Это называется шрифт Брайля. — Я тянусь в сумочку и достаю телефон, чтобы показать ему. — Ну-ка, дай мне руку.

Провожу его пальцами по экрану.

— Это буква «А», а это «1». — Телефон повторяет буквы и цифры, когда мы их прослеживаем.

Я случайно нажимаю кнопку сообщения, и голос разъяренной СиСи наполняет тишину:

«Эмили Майклз, ты, блин, спятила? Я надеру тебе задницу, если ты уже не лежишь где-то, порезанная на кусочки».

Боже.

«Разве ты не слышала, что я всю неделю твердила тебе об этом парне? Я серьезно собираюсь...»

Я быстро выключаю сообщение до того, как Райдер услышит больше.

— Мне очень жаль, — виновато шепчу я, чувствуя себя ужасно из-за того, что он только что услышал.

— Как ты отвечаешь?

— Что?

— Как ты отвечаешь ей?

Кладу палец на кнопку ответа.

— Надо удерживать кнопку и говорить.

Он забирает у меня телефон, и мое сердце колотится как сумасшедшее, пока я гадаю, что он собирается делать. Затем слышу звуковой сигнал, сигнализирующий ему говорить.

— Прости, Эмили здесь нет, но если хорошо попросишь, я расскажу, где спрятал ее тело.

Боже, не могу поверить, что он только что сказал это. Я закрываю рот, чтобы приглушить смех, и жду, пока она ответит.

Проходит лишь секунда, как звонит мой телефон, сигнализируя о ее ответе.

— Джеймсон, лучше бы тебе шутить. Потому что если ты с ней что-нибудь сделал, мы с моим другом Луи устроим тебе такое, что тебе не поздоровится. — Голос СиСи звучит сурово, когда она угрожает избить Райдера своей сумочкой Louis Vuitton. — Ты слышишь меня, приятель? Теперь дай ей…

Я прерываю сообщение, вырывая телефон у Райдера, и нажимаю кнопку ответа:

— СиСи, успокойся, я в порядке. Обещаю, как только вернусь домой, сразу сообщу тебе. — Я кладу телефон обратно в сумочку и игнорирую звонок, который слышу через секунду. Неловко ерзаю, чувствуя, что Райдер смотрит на меня. — Извини за это. Она немного беспокоится и чересчур опекает меня. — Я снова извиняюсь, все еще чувствуя себя виноватой за то, что он услышал.

— Не переживай. Я уже привык.

Я обдумываю его беспечный ответ.

— Что все тебя боятся?

Слышу, как он хмыкает.

— Потому что они ссыкуны.

Я улыбаюсь и качаю головой, давая понять, что этого ответа недостаточно.

— Да ладно, ты должен сказать больше. Это справедливо после всего, чем я поделилась с тобой.

Повисает молчание, и я начинаю думать, что Райдер не собирается поддаваться, но он наконец произносит:

— Потому что я знаю, как позаботиться о себе, и мне раз или два пришлось затыкать людей. Но большинство слухов это лишь выдумки. Я никого не подпускаю близко, а поскольку люди почти ничего не знают обо мне, это пугает их, и они воображают всякое дерьмо.

— Почему ты никого не подпускаешь к себе?

— Просто потому что не хочу.

По его резкому ответу я понимаю, что он не собирается объяснять, что заставляет меня задуматься, почему я здесь.

— Почему ты привел меня сюда?

— Потому что хотел побыть с тобой наедине.

— Почему? — снова мягко спрашиваю я, желая знать больше.

— Потому что ты заинтриговала меня, Эмили Майклз.

Я улыбаюсь из-за того, что он использовал мое полное имя, и думаю над его ответом.

— Причина во мне или моей инвалидности?

— И в том и в другом, — правдиво отвечает он — Но, в основном, дело в тебе.

Я киваю, ценя его честность.

— А теперь, когда ты знаешь, ты удовлетворен?

Минуту он молчит.

— Нет, но мне кажется, даже когда я узнаю о тебе все, этого не будет достаточно.

Что-то ощущается между нами, что-то мощное, то, чего я никогда раньше не чувствовала.

— Я хочу увидеть тебя, Райдер. Ты позволишь мне? — Сердце быстро стучит, пока я жду его ответа, боясь, что он откажет.

— Да, Эм, ты меня увидишь. — Он обхватывает мои запястья и поднимает мои руки, чтобы прикрыть лицо.

Двигаясь чуть ближе, я провожу пальцами по его волосам, и удивляюсь, насколько мягкими они кажутся.

— Твои волосы длиннее, чем я думала, — размышляю я, дотягиваясь до кончиков, которые касаются его ушей. Затем провожу по затылку и по его грубой челюсти, чувствуя легкую щетину. — Подбородок квадратный и сильный, — нежно заявляю я, прежде чем подняться к его бровям, чтобы проследить небольшую арку. — Твои глаза тёмно-зелёные. — Когда я чувствую его напряжение, я больше не могу оставаться невозмутимой и смеюсь. — СиСи сказала мне. — Я слышу, как он хмыкает, явно не находя мою шутку такой же смешной, как я сама. — О, давай, ты должен признать, что это было смешно.

— Обхохочешься, — сухо отвечает он, что заставляет меня рассмеяться еще сильнее

— Хорошо, извини, я все, — вру я, когда еще несколько смешков вырываются из меня. Собираясь с силами, я продолжаю свой путь и прослеживаю длину его носа, чувствуя небольшую выпуклость. — Она заметна?

— Нет.

Я киваю, затем прижимаю пальцы к его губам. Они теплее и мягче, чем я ожидала. Я обвожу их контур и очень стараюсь представить, как они выглядят.

Внезапно слышится низкое рычание.

— Эмили, я изо всех сил стараюсь вести себя правильно, но решил, что мне наплевать, что правильно, а что нет.

Я задерживаю дыхание, его хриплый голос посылает мурашки по моему телу.

— Что ты имеешь в виду? — тупо выпаливаю я, точно зная, о чем он.

Его теплая рука накрывает мое лицо, а большой палец касается моей нижней губы.

— Я хочу поцеловать тебя, Эм. Я, блин, умираю, как хочу узнать, какова ты на вкус.

Боже. Я тоже очень хочу этого, но мне также страшно. У меня такое чувство, что в этом вопросе я полный новичок.

— Хорошо, но я должна предупредить, у меня, вероятно, получится не очень.

Я чувствую, что он колеблется.

— Ты, блин, говоришь, что никогда раньше не целовалась с парнями?

Я киваю, отказываюсь считать тот раз с Кайлом, когда он силой запихивал мне язык в рот, за поцелуй. Я знаю, что, вероятно, из-за этого Райдер захочет пойти на попятную, но мне кажется, я должна быть честной.

— Я была действительно защищена от внешнего мира, если только дело не касалось посещения политических мероприятий. И любые парни, с которыми я вынуждена общаться, не привлекают меня.

— Но я привлекаю.

Больше похоже на утверждение, чем на вопрос, но я все равно отвечаю.

— Да.

Я чувствую, как он придвигается ближе, и мое сердце гремит в ожидании того, что может произойти.

— Тогда, думаю, мне повезло.

Прежде чем я могу задаться этим вопросом, его теплые губы вдруг касаются моих, и я ахаю, ощущая прилив тепла по всему телу. Его губы требовательные, но нежные, и когда его язык легонько облизывает стык моих губ, я приоткрываю их, разрешая скользнуть внутрь. Хныканье вырывается из меня при первом касании его языка, его невероятный вкус наполняет мои чувства.

Я издаю стон, руки Райдера двигаются к моим бедрам, крепко сжимая их, прежде чем поднять меня и перенести так, чтобы я оседлала его. Я зарываюсь пальцами ему в волосы, наши рты соединяются, языки танцуют, исследуя друг друга. Никогда не думала, что мой первый поцелуй будет таким. Таким естественным, и что достигнет глубины души.

— Я знал, что ты будешь самой сладкой, блядь, вещью, которую я когда-либо пробовал, — бормочет он мне в губы, затем отодвигается и проводит горячими губами по моему горлу.

Я вдыхаю столь необходимый легким кислород и хочу сказать Райдеру, как приятно целоваться с ним, но, похоже, не могу сформулировать предложение. Все что я могу, бессвязно стонать, когда наклоняю голову в сторону, предоставляя ему лучший доступ. Мое тело оживает от ощущений, которых я никогда раньше не испытывала, между ног поселяется непонятная боль. Мои бедра начинают двигаться сами по себе, и я хнычу, его твердая эрекция дает мне трение, которого я так отчаянно жажду.

— Охренеть, Эм, нам надо остановиться.

— Зачем? — задыхаясь, спрашиваю я, совсем не радуясь этой идее.

— Потому что я охрененно близок к тому, чтобы потерять контроль, и мне не хочется облажаться.

Я немного отстраняюсь, наши лица все еще близко, звук тяжелого дыхания слышен в тишине ночи.

— В чем именно, Райдер? — тихо спрашиваю я, задаваясь вопросом, что это значит. После всего, что СиСи рассказала мне о нем, вполне возможно, что для него это значит не то же самое, что и для меня.

— Честно говоря, не знаю. Я в школе лишь на один семестр, а потом ухожу в колледж. — Разочарование наполняет меня, когда я понимаю, что он здесь всего несколько месяцев. — Я не собираюсь лгать, Эм, я не из тех парней, которые зацикливаются о проведённой с кем-то ночи.

Я сглатываю болезненный комок в горле, когда понимаю, что я для него ничем не отличаюсь от других. Только собираюсь отстраниться, когда чувствую, как он протягивает руку и обхватывает мое лицо.

— Но по какой-то причине с тобой все по-другому. Я знаю, что должен держаться от тебя подальше, но не думаю, что смогу, даже если бы захотел.

Я ощущаю радость и облегчение от его признания. Кладу руку ему на лицо и провожу пальцами по его губам.

— Я не хочу, чтобы ты держался от меня подальше. Ты мне нравишься, Райдер, и мне нравится быть рядом. — Не уверена, что мне следовало говорить об этом, но я не из тех, кто умеет скрывать свои чувства.

— Мне тоже, детка, — отвечает он, успокаивая меня. Беря меня за запястье, он нежно целует мою ладонь, а затем снова касается ей своего лица. От этого жеста у меня теплеет на сердце.

— Мои родители никогда не одобрят такое, — грустно шепчу я. — Прости, не хочу обидеть тебя, но такова правда.

Я чувствую, как его челюсть под моей рукой сжимается, и ощущаю вину за то, что расстроила его.

— Я знаю, Эм, и не стоит сожалеть об этом. Я сказал, что привык к такому, но дело в том, что никому это не понравится. Наши стороны... они не соединяются — никогда.

Я злюсь, думая о том, насколько разные наши миры.

— Это глупо, и мне все равно, что говорят другие, пусть даже и мои родители.

Он обнимает меня за талию и притягивает ближе.

— Да, детка, это охрененно глупо, но таков мир, в котором мы живем. Во всяком случае, здесь. Я не хочу создавать тебе проблемы, Эм или, если уж на то пошло, себе. Так что давай вести себя осторожно и хранить все в тайне.

— Когда мы сможем видеться, если в школе нам нельзя быть вместе?

— Я найду способ, — шепчет он, прежде чем снова коснуться теплыми губами моей шеи. — И поверь мне, Эм, никто и ничто, блядь, не остановит меня.

Мурашки бегут по моему телу, как от удовольствия, так и от страха. Потому что я знаю, если нас поймают, разверзнется ад, но мне кажется, потеря Райдера хуже любого гнева отца.

Несколько часов спустя, после долгих разговоров и множества страстных поцелуев, Райдер везет меня домой. К счастью, он может высадить меня прямо у моей двери, так как моих родителей нет в городе. После долгого поцелуя на прощанье, от которого моё тело болит, а сердце переполнено удовольствием, я неохотно захожу в дом. Закрыв дверь, я со вздохом прислоняюсь к ней и касаюсь губ.

Я так потерялась в своих мыслях и мечтах, что не слышу Розу, пока она не произносит:

— Эмили, кто это был?

Я улыбаюсь и отталкиваюсь от двери.

— Это, Роза, был Райдер Джеймсон, самый восхитительный молодой человек, которого я встречала.

— Парень, который помог тебе с Кайлом?

Я киваю, улыбка все еще украшает мое лицо. Я слышу, как она беспокойно вздыхает, и понимаю, что она собирается сказать.

— О, Эмили, дорогая, тебе следует быть осторожной. Мы говорили об этом, если твой отец узнает...

— Мне все равно, что говорят родители. Я не могу держаться от него подальше, Роза, и не хочу. Он заставляет меня чувствовать то, чего я никогда раньше не чувствовала. Он... он заставляет меня чувствовать себя красивой.

Я чувствую, как она приближается ко мне, и ощущаю, как ее знакомые теплые руки касаются моего лица.

— Это потому, что ты прекрасна. — Она делает паузу. — Я лишь волнуюсь из-за твоего отца, пожалуйста, будь осторожна, Эмили.

— Буду. Пока мы будем встречаться тайно. — Снова улыбаюсь. — Ты видела его? — спрашиваю я, желая знать ее мнение.

— Да, и должна сказать, он очень привлекательный.

Не могу сдержаться и хихикаю как маленькая легкомысленная школьница.

— Роза, он идеален.

— О, дорогая, ты начинаешь меня пугать. Давай пойдем спать. — Она берет меня за руку, и я позволяю ей отвести меня в мою комнату, хотя в этом нет необходимости.

Ее беспокойство никак не влияет на то прекрасное чувство, которое я ощущаю внутри, потому что я имела в виду именно то, что сказала. Мне все равно, что говорят остальные. Нет дела до того, откуда Райдер. Меня лишь волнует, когда же я снова увижу его, когда почувствую его идеальные губы на своих.

Глава 5

Райдер

Коридор пуст, пока я жду, когда одна девушка, три гребаных месяца не выходящая у меня из головы, выйдет из класса. Та самая девушка, от которой мне следовало держаться подальше, потому что она слишком хороша для таких, как я, но, как оказалось, когда дело доходит до Эмили Майклз, моя сила воли и здравый смысл испаряются.

Я быстро ухожу из класса, чтобы подождать ее, пока все отправятся на следующий урок, но ее все нет и нет. Пока жду, задаюсь вопросом, а вдруг я скучаю по ней. Как только я начинаю думать об этом, девушка наконец появляется, и хотя я только что сидел на уроке позади нее, ее вид поражает меня, как удар в грудь. Господи, она чертовски идеальна.

Мои глаза блуждают по ее красивому, стройному телу, пока она приближается, замечая ее элегантный, стильный свитер, который, я уверен, ее заставила надеть ее стерва мать. Но я не стану жаловаться, потому что он обтягивает ее во всех правильных местах. Дизайнерские джинсы облегают ее, словно вторая кожа, в паре с самыми сексуальными ботинками, которые я когда-либо видел. Я наблюдаю, как она проводит тонкими пальцами вдоль шкафчиков, и ее идеальные губы слегка шевелятся, пока она считает. Губы, которые мне не терпится попробовать. Она запинается, подбираясь ближе, и я знаю, это потому что она может чувствовать меня. Я понятия не имею, как, черт возьми, у нее это получается, но она всегда так делает.

— Райдер? — шепчет она, волнуясь, чтобы никто не услышал.

— Да, детка, это я. — Не в силах ждать ни минуты, я поднимаю ее, удерживая за талию, и несу через двери кладовки. Проглатываю ее вздох удивления, прижимая к стене и целуя так, как мечтал. И, блин, она такая сладкая. Клянусь, никто в мире не сравнится с ней. У нее вкус клубники и невинности. Клубники из-за ее блеска для губ, которым она постоянно красится, а невинность — нет лучшего слова, чтобы описать ее. Кто, черт возьми, знал, что у невинности есть вкус.

Ей не требуется время, чтобы ответит мне. Издав стон, из-за которого мой член оживает, Эмили обвивает стройными ногами мою талию, и в считанные секунды ее тело оживает.

— Черт, я охрененно скучал по тебе. — На самом деле прошло меньше сорока восьми часов с тех пор, как я в последний раз прикасался к ней, но кажется, что намного больше. Гораздо больше, черт возьми, и в последнее время я замечаю потребность постоянно находиться рядом с ней, или чувствую, что не могу дышать. Я не могу это объяснить, все, что знаю, эта девушка творит со мной то, что никому никогда не удавалось, заставляет меня хотеть то, что я никогда не думал, могу захотеть. Что я не имею права хотеть от такой девушки, как она.

— Я тоже. Я всегда скучаю по тебе, — бормочет она мне в губы. — Я устала скрываться, Райдер.

Печальный тон ее голоса заставляет меня отстраниться, чтобы взглянуть на нее. Подавшись вперед, я срываю долбаные солнечные очки с ее лица и открываю самые красивые светло-голубые глаза, которые я когда-либо видел. Глаза, от которых моя грудь сжимается с непонятным чувством. Я смотрю на невинное выражение на ее лице и небольшой налет грусти, и мне хочется все исправить. Изменить нашу ситуацию и политическую херню, в которой мы существуем.

— Давай выбираться отсюда.

— Что? Но куда? А как же школа? — бормочет она, явно застигнутая врасплох моим предложением.

— Нахрен школу. Давай сегодня оставим всю эту ересь. Поедем, пообедаем в Фэрфилд, нас там никто не узнает, а затем вернемся и отправимся в парк у утеса. — Я наблюдаю, как она обдумывает предложение, и понимаю, она хочет сказать «да». Поэтому наклоняюсь и прислоняюсь лбом к ее. — Скажи да, детка. Я хочу побыть с тобой наедине.

Она с облегчением вздыхает.

— Хорошо. Только мне надо вернуться вовремя, чтобы уехать с СиСи.

— Обещаю вернуть тебя вовремя. — Я быстро целую ее, стараясь не задерживаться, иначе мы никогда не покинем эту кладовку, и позволяю ей встать на ноги. — Пойдем, возьмем твою куртку и выйдем через боковую дверь.

Распахивая дверь, я смотрю по сторонам, прежде чем взять Эмили за руку и подвести к шкафчику. Я оборачиваюсь и вижу, что она быстро надевает солнцезащитные очки, что меня бесит, но я решаю пока оставить их. Они понадобятся, пока мы будем ехать. Взяв ее куртку, мы быстро и легко выходим из школы.

Как только мы добираемся до моего байка, я надеваю на Эмили свой шлем, и она смиренно вздыхает.

— Я действительно не хочу, чтобы ты ездил без шлема, Райдер. Это опасно.

Закатываю глаза.

— Все будет нормально, Эм. Теперь тащи свою милую попку на байк.

Хихикая, она принимает мою руку и позволяет помочь ей. Как только она садится, я забираюсь вперед, и мой член сразу же оживает, стоит Эмили прислониться к моей спине. Ее ноги обнимают меня именно так, как во сне, только там они были обнаженные, и мы сидели лицом друг к другу.

Черт, я безумно хочу эту девушку, но действую осторожно. Не только потому, что она невинна, но и потому, что знаю, когда наконец настанет заветный день, то, что случится, чертовски изменит меня. И это пугает до чертиков.

*

Пообедав в небольшой закусочной в соседнем городке, я подъезжаю к скале и паркуюсь на нашем обычном месте. Вместо того чтобы слезть с мотоцикла, я меняю положение, чтобы Эмили оказалась впереди, оседлав меня.

Снимаю с нее шлем, затем поднимаю руку и срываю с ее лица солнцезащитные очки.

— Сними эту хрень! — Я не хотел, чтобы это выглядело так резко, как раньше, и я чувствую себя как мудак, когда она вздрагивает. Поэтому притягиваю ее к себе и касаюсь руками ее лица. — Прости, просто не хочу, чтобы когда мы вместе, хоть какая-то часть тебя была скрыта, не тогда, когда все в тебе идеально, Эм. — По небольшой улыбке, которой она отвечает мне, я понимаю, что сказал правильные слова. Ее красивые светло-голубые глаза слегка фокусируются влево, в то время как мягкие руки находят мое лицо, пальцами она прослеживают мои черты, как делает всегда, когда мы разговариваем. Это ее способ видеть меня, и, если честно, для слепой девушки она видит меня гораздо лучше, чем кто-либо другой. Поднявшись, я обхватываю ее запястье и поворачиваюсь, чтобы поцеловать ее ладонь.

— Это была очень хорошая идея, Райдер Джеймсон.

— Я знаю, Эмили Майклз. — Она хихикает, ее милый звук заставляет меня самого улыбнуться. До неё я крайне редко улыбался.

— Есть еще что-нибудь о Флориде? — спрашивает она, поднимая вопрос о том, куда я собираюсь поступить в колледж, — предмет, которого я всегда стараюсь избегать. И как бы она ни старалась это скрыть, нельзя отрицать печальную нотку в ее голосе.

— Еще нет. Я собираюсь завтра встретиться с миссис Джонсон, но учитывая мои оценки и ее знакомство с деканом, она полагает, что это сработает.

Я должен чертовски радоваться этому. Все, чего я когда-либо хотел, это выбраться из этого долбаного места и чего-то добиться. Чтобы доказать всем, что я больше, чем мусор, который вырастил меня. И все же в последнее время отъезд не так привлекателен, как раньше. На самом деле, сама мысль о том, что я не смогу каждый день видеть эту девушку, не смогу целовать ее и прикасаться к ней, вызывает панику, о которой я не хочу думать.

Держа мое лицо в руках, Эмили наклоняется и упирается лбом в мой.

— Я буду скучать по тебе, Райдер, но я горжусь тобой и знаю, независимо от того, куда ты поедешь, у тебя все получится.

Она часто говорит такое, слишком высоко ценит меня. Я часто задаюсь вопросом, были бы ее чувства ко мне другими, если бы она могла видеть. Увидела бы она то, что видят все остальные? Для меня не проблема заполучить девчонку, даже если это стерва из круга Эмили. Но Эмили понятия не имеет, как я выгляжу. Она хочет меня не из-за моей внешности, она видит не ребенка, росшего в бедности по ту сторону дороги. Зная это, я чувствую то, что чувствовать не хочу, но, как и всегда, я беспомощен против этого. Когда дело касается Эмили, я беспомощен.

Не желая говорить что-то, о чем могу пожалеть, я придвигаюсь и страстно целую ее. На секунду она мешкает, ведь я застал ее врасплох, но в следующую стонет и отвечает мне, давая столько же, сколько получает сама. Ее сладкий вкус взрывается на моем языке и проникает в вены. Клянусь, я могу целовать эту девушку весь день и никогда не устану. Я сжимаю ее попку, чтобы прижать ее ближе, но даже этого недостаточно. Расстегнув молнию на ее куртке, я стаскиваю и снимаю с ее тела. Затем прерываю поцелуй, чтобы скользнуть губами по ее тонкой шее.

— М-м-м, Райдер.

Господи, звука того, как она стонет мое имя, достаточно, чтобы заставить меня кончить прямо в штаны. У меня давно не было такого перерыва в сексе. Когда мне хочется потрахаться, я всегда могу найти себе партнершу, это совсем не проблема. Но последние три месяца был лишь я, моя правая рука и фотография девушки передо мной. Я действовал осторожно, не желая давить на ее. Лишь страстные поцелуи и небольшие прикосновения с моей стороны, вот как далеко я зашел, но пришло время пойти дальше. Я хочу, чтобы она потеряла контроль. Хочу показать ей, на что способно ее тело.

Скользя рукой ей под свитер, я двигаюсь по ее гладкому, упругому животу и касаюсь идеальной груди. Чувствуя, как напряжен ее сосок под тонким кружевом лифчика, я катаю его между большим и указательным пальцами с давлением, которое заставляет ее задыхаться и хныкать, прежде чем опуститься на мой ноющий член. Я стону от давления, затем начинаю тянуть ее свитер вверх.

— Подними руки, детка.

Она застывает и прикусывает свою нижнюю губу.

— Здесь? А что, если нас кто-нибудь увидит?

— Никто не ходит здесь, особенно в это время дня. — Наклоняясь, я обнадеживающе целую ее губы. — Обещаю, Эм, я не позволю никому видеть то, что принадлежит мне. — И это долбаная правда. Мне и так тяжело в школе, когда я вижу, как парни смотрят на нее, когда она проходит мимо. Мне хочется задать им взбучку. Еще секунду подумав, она наконец уступает и поднимает руки, позволяя мне снять ее свитер через голову, открывая лучшую грудь, которую я когда-либо видел, покрытую черным кружевом. С быстро бьющимся сердцем, я щёлкаю передней застёжкой лифчика и открываю его. И, трахните меня, там есть на что посмотреть.

— Райдер? — Мягкий, неуверенный звук моего имени привлекает мое внимание к ее лицу. Легкий румянец оставляет пятна на ее щеках, пока она ждет, что я что-то сделаю.

Иногда легко забыть, что она не может видеть меня и знать, что я делаю, если я не касаюсь ее или не говорю с ней.

— Извини, Эм, задумался.

Ее щеки розовеют, на лице написана нерешительность. Я тут же осознаю, что она не понимает, что я имею в виду.

— Ты чертовски идеальна, Эмили. — Беспокойство исчезает, и застенчивая улыбка украшает ее красивое лицо. Я не хочу, чтобы она думала, лишь чувствовала, поэтому беру оба твердых круглых полушария в руки, а затем наклоняюсь, касаясь губами одного розового, твердого соска.

Эмили ахает и выгибает спину, крепко хватая меня за волосы, от чего мой член твердеет.

— О Боже.

Ни одна другая девочка никогда так не откликалась на мои прикосновения, ее тело очень чувствительно к моим движениям, и мне это охрененно нравится. А еще мне нравится знать, что я единственный, кто вот так прикасается к ней, потому что мысль о ком-то другом, делающим с ней то же, что и я, невероятно злит.

Я то беру в рот, то отпускаю каждый тугой бутон, Эмили ерзает, пытаясь придвинуться ближе, и мне хочется дать ей больше. Доставить удовольствие, которого она никогда не знала.

Я опускаю руку на ее плоский живот, пока не дохожу до пуговицы ее джинсов. Эмили напрягается, когда я расстегиваю их, и я отстраняюсь, чтобы посмотреть ей в лицо. Ее загорело лицо пылает от возбуждения и желания, но, судя по всему, она сомневается.

— Позволь мне прикоснуться к тебе, Эм, только пальцами, больше ничего. Я хочу, чтобы тебе было хорошо, детка. — Я не убираю руку, оставляя ее на месте, и жду ее одобрения, молясь, чтобы она сказала «да». Через секунду она кивает, давая разрешение.

Наклоняясь, я целую ее пухлые губы, прежде чем скользнуть рукой ей в трусики.

— Блядь, — стону я, готовый взорваться, когда чувствую ее влажную плоть. Черт, я не ожидал, что она будет гладко выбрита. Провожу пальцами по ее мокрой щели, скользя по набухшему клитору, прежде чем двинуться к входу. Низкое рычание вырывается из моего горла, когда я ввожу один палец в самую горячую, самую тесную киску, которую когда-либо чувствовал.

— О, боже, Райдер! — кричит она, ногами сжимая мою руку.

— Тихо, Эм, я с тобой, детка. — Я раздвигаю ее ноги и начинаю скользить пальцем вперед-назад. Ее крики и стоны разжигают во мне желание, которого я никогда раньше не знал. Я стискиваю зубы, стараясь не потерять контроль, и напоминаю себе, что сейчас главное она, а не я, но, блядь, это трудно. Особенно когда я могу думать лишь о том, как было бы хорошо, если бы вместо моего пальца в нее погружался бы мой член. Эмили начинает толкаться бедрами навстречу моему пальцу, получая удовольствие, которого жаждет.— Да, Эм, прими мой палец, детка.

Её дыхание учащается, оргазм приближается.

— Боже, Райдер, мне так хорошо. Но мне нужно… мне нужно… — она замолкает, и я понимаю, что она не осознает, что ей нужно, но я-то знаю.

Продолжая двигать пальцем, я наклоняюсь и снова беру один из тугих сосков в рот, посасывая его достаточно интенсивно, чтобы отправить ее через край. Ее киска сжимается вокруг моего пальца, когда она кончает. Я откидываюсь назад, чтобы посмотреть на ее нежное, невинное лицо, и наблюдаю, как ее лицо напрягается от наслаждения, когда ее крики и стоны разносятся по воздуху. Я не думал, что она может стать еще красивее, но ошибался.

После того, как Эмили перестает дрожать, я вытаскиваю руку из ее трусиков и неохотно натягиваю ее джинсы. Поднимается легкий ветерок, заставляющий ее задрожать, и я наблюдаю, как мурашки проступают на ее нежной коже. Я знаю, что должен надеть на нее рубашку, но я пока не готов скрыть от себя такую красоту. Вместо этого я обнимаю ее за талию, притягиваю ее обнаженное тело к груди и прижимаю ее ближе.

По её лицу я вижу, что она удовлетворена, но вижу и неуверенность.

— О чем ты думаешь, Эм? — Надеюсь, я не поторопил события.

Она снова касается моего лица, ее ледяные голубые глаза фокусируются слева от меня, как обычно.

— Думаю о том, что мне нравится, как ты заставляешь меня чувствовать себя, и мне действительно понравилось, когда ты прикоснулся ко мне.

Я выдыхаю, не осознавая, что все это время задерживал дыхание, и нежно целую ее.

— Мне тоже понравилось. Очень.

— Просто я...

— Что? — спрашиваю я, когда ее шёпот затихает.

— Не знаю, что мне надо делать. — Она прочищает горло. — Я должна сделать что-то в ответ?

Я ухмыляюсь, когда ее щеки краснеют от смущения.

— Нет, детка, тебе не нужно ничего делать в ответ. Это было только для тебя.

Ее щеки становятся пунцовыми.

— Прости, это, наверное, глупый вопрос. Я просто не знаю, что следует делать или как должна действовать, потому что никогда не делала этого раньше.

Мое веселье исчезает из-за неуверенности в ее голосе, и я касаюсь ее щеки.

— Нет, это не глупый вопрос. Когда ты не уверена, как себя вести, Эм, просто будь собой, и тогда ты никогда не ошибешься. Потому что ты идеальна.

Она искренне улыбается и обнимает меня за шею, приближаясь ко мне.

— Если ты еще не в курсе, ты мне нравишься, Райдер Джеймсон. Сильно.

— Я подозревал, Эмили Майклз.

Она хихикает, а затем упирается лбом в мой.

— И, — шепчет она, ее губы лишь в миллиметре от меня, — ты заставляешь меня чувствовать себя красивой.

Я скрежещу зубами, ненавидя тот факт, что до этого момента она никогда не думала о себе так. Единственное, что возмущает меня, когда дело касается ее слепоты, это то, что она не может увидеть, насколько она невероятно чудесна, и узнать, что ее мать брехло.

— Господи, Эмили, ты не представляешь, насколько ты прекрасна, каждая твоя часть, особенно твои глаза. — Я наклоняюсь и целую уголок одного глаза, прежде чем перейти к следующему. Показывать ей, что то, что ее мать считает недостатком, я считаю великолепным. Она закрывает глаза, и слеза падает на мои губы, заставляя меня почувствовать себя так, будто кто-то перекрыл мне кислород.

Несколько минут продолжая обнимать ее, я с неохотой произношу:

— Нам пора. Хочу убедиться, что мы вернёмся до того, как прозвенит звонок.

Она крепче прижимаемся ко мне.

— Мне так хочется, чтобы мы могли остаться здесь навсегда, просто вот так.

— Я тоже, детка.

После того, как помог ей надеть одежду, я снова усаживаю ее на байк, а затем залезаю сам. Всю дорогу до школы я пытаюсь придумать, как мы сможем продолжать встречаться, когда я пойду в колледж, потому что я не могу ее потерять. Я никогда в жизни ничего не хотел так сильно, как хочу ее.

Мы возвращаемся в школу за десять минут до звонка. Я паркуюсь на улице, потом помогаю Эмили слезть и иду за ней. Паника накатывает на меня, ведь я не знаю, когда в следующий раз мы снова останемся наедине, но я точно знаю, что это будет недостаточно скоро. Когда мы находимся в нескольких футах от школьной территории, я останавливаюсь и притягиваю ее к себе, затем отчаянно целую ее пухлые, сладкие губы. Она обвивает руками мою шею, а ее мягкое тело прижимается к моему. Мне хотелось, чтобы поцелуй был быстрым, но чем дольше я обнимаю и целую ее, тем дальше отступает моя паника.

— Так, так, так, что это у нас здесь?

Я напрягаюсь от знакомого дерзкого голоса, и моя кровь тут же закипает. Эмили пытается отпрыгнуть назад, но я удерживаю ее рядом, не желая доставлять этому козлу удовольствие. Я оборачиваюсь и вижу Прескотта с парочкой приятелей из футбольной команды, на их лицах самодовольные улыбки из-за того, что застукали нас. Что ж, это, блядь, добром не кончится. Прескотт всегда ведет себя как высокомерный придурок, но перед приятелями он красуется еще больше, а значит, мне придется его заткнуть.

— Прескотт, это не твое дело, поэтому я предлагаю тебе убраться отсюда до того, как я унижу тебя перед твоими друзьями.

Он не признает мое присутствие, только Эмили, и моя кровь кипит от того, как его глаза скользят по ней.

— Должен признать, Эмили, я бы никогда не догадался, что ты из тех, кто якшается с нищебродами.

Я делаю шаг в его сторону, но Эмили удерживает меня, ее рука на моей груди дрожит.

— Заткнись, Кайл. Райдер прав, это не твоё дело. А теперь уходи.

— Вообще-то это мое дело. Я обещал твоему отцу присматривать за тобой. Что он скажет, когда узнает про все это?

— Мне не нужно, чтобы ты приглядывал за мной, и мне все равно, кто что скажет о том, что мы с Райдером встречаемся. Включая моего отца.

— Более того, Прескотт, — встреваю я, — держи свой гребаный рот на замке, или я сам его заткну.

Мудила наконец переводит взгляд на меня.

— Тебе стоит продолжать общаться со своим видом, Джеймсон.

— И что это за вид, козлина? — кричу я, делая к нему ещё один шаг. — Давай, скажи, я, блядь, прошу тебя. Скажи!

Эмили пытается двумя руками удержать меня.

— Перестань сейчас же. Кайл, уходи, пока тебе не досталось. — Я останавливаюсь, находясь в нескольких шагах от придурка, слыша страх в ее голосе, мое тело вибрирует от ярости, которую я пытаюсь сдержать.

Улыбка мудилы становится более самодовольной, он думает, что достал меня, но я не стану с ним связываться из-за Эмили.

— Знаешь, должен сказать, Джеймсон, меня удивляет, что ты тратишь на нее время, ведь она не только слепая, эта сучка никак не хочет раздвигать ножки. Поверь мне, я, блядь, пытался... И не раз.

Я слетаю с катушек. Отбрасывая руки Эмили, я бросаюсь к нему, и на долю секунды на его лице написан чистый страх, как раз перед тем, как я кидаю его на землю. Он пытается закрыть лицо, но я не сдерживаюсь, удар за ударом мои кулаки обрушиваются на него.

— Ты ублюдок. Ты не знаешь, когда закрыть свой гребаный рот! — Ему удается поднять кулак и ударить меня в челюсть, но я ничего не чувствую, только жажду насилия, несущуюся по моим венам.

— Остановись! Райдер, пожалуйста, прекрати! — Отчаянные и испуганные мольбы Эмили звучат вдали от моих ушей. Я чувствую, как меня пытаются оттащить назад, но моя ярость делает это невозможным. Я знаю, что мне нужно остановиться, что я отделаю его, если не сдержусь, но из-за ярости теряю всякий здравый смысл.

Внезапно меня сбивают с него два тела. Я вот-вот собираюсь начать избивать и их, кем бы они ни были, когда один человек быстро встает и поднимает руки.

— Полегче, чувак, полегче. Джонсон и Томас идут. — Тяжело дыша и приходя в себя, я встаю и понимаю, что это Джимми Ньюман. Я оглядываюсь и быстро замечаю вокруг нас толпу, люди выходят из школы. Прескотт изо всех сил пытается встать; его лицо распухло, кровавое месиво

— Райдер?

При звуке заплаканного голоса Эмили я устремляюсь к ней, пробиваясь через толпу.

— Я здесь, детка. — Прижимаю ее дрожащее тело к себе. — Прости, что оставил тебя.

— Что здесь происходит? — Миссис Томас проталкивается сквозь толпу, а Джонсон идет за ней. Все расступаются перед ней, и, видя лицо Прескотта, она останавливается и ахает. — Мистер Прескотт, что с вами случилось? — Она взглядом быстро находит меня, и ее глаза на мгновение расширяются, когда она замечает, что я обнимаю Эмили.

— Кто-нибудь расскажет мне, что случилось? — Когда никто не произносит ни слова, она снова смотрит на меня. — Мистер. Джеймсон? — Я молчу, и это бесит ее. — Отлично! Я хочу видеть вас обоих в своём кабинете, немедленно.

— Но Райдер не виноват... — Эмили пытается заговорить, но я останавливаю ее, быстро и крепко целуя в губы, ощущая вкус ее соленых слез.

Шокированные перешёптывания слышаться вокруг нас, но я игнорирую их и стираю ее слезы большим пальцем.

— Все хорошо, Эм. Просто иди домой, я позвоню тебе позже. — Осматриваю толпу в поисках СиСи и вижу, как она идет к нам.

— Нет, я не хочу оставлять тебя.

— Со мной все будет в порядке, обещаю. — Я в последний раз целую ее в лоб, прежде чем уйти. Чувствую, что Прескотт следует за мной, и знакомая ярость начинает нарастать внутри меня, но я сдерживаюсь.

— Я забираю Райдера к себе в кабинет, — подаёт голос миссис Джонсон.

Томас, похоже, не в восторге от этой идеи, но неохотно кивает, соглашаясь.

— Тогда я отведу мистера Прескотта к медсестре.

Прежде чем она уводит его, я указываю на него.

— Это было единственное предупреждение, Прескотт. Держись от нее подальше, или в следующий раз я не буду нежничать.

— Райдер, достаточно! — рявкает миссис Джонсон, затем тянет меня за руку и тащит в свой кабинет. Никогда раньше не видел ее такой злой. В большинстве случаев мне было бы пофиг, если бы учитель стал злиться на меня, но с ней все иначе. Она была единственной учительницей, которая заботилась обо мне. А ещё она помогла мне получить полную академическую стипендию. Стипендию, которую я, наверное, просрал. Но при мысли о том, что этот козел сказал об Эмили, я понимаю, что сделал бы это снова и снова.

Я сажусь, пока она захлопывает дверь.

— Ты с ума сошёл, Райдер? О чем ты думал?

Я стараюсь держать себя в руках, потому что чертовски уважаю эту леди.

— Придурок заслужил. Я предупреждал его держать рот на замке, а он не послушал. Я готов слушать оскорбления, но никто, блин, не может оскорбить Эмили и ждать, что это сойдет ему с рук.

Она не ругает меня за мою речь, это еще одно качество, которое мне всегда нравилось в ней. Теперь ее лицо смягчается от беспокойства, а не от злости.

— Райдер, неужели из всех девочек в школе надо было обязательно выбрать Эмили Майклз?

Я смотрю на нее.

— Что, блин, это значит? — Я знаю, что недостаточно хорош для Эмили, и знаю, откуда я, но удивлен, что она тоже так думает.

— Не в этом смысле. Я думаю, что в любых других обстоятельствах Эмили повезло бы с тобой. Но разве ты не понимаешь, какие проблемы могут создать тебе ваши отношения? Ты так усердно работал, Райдер, не бросай все это ради девушки, с которой у тебя нет будущего.

— Кто сказал? — Она шокировано отступает, и я не уверен, из-за моего крика или из-за того, что я хочу будущего с Эмили. — Вы действительно думаете, что я рискую всем тем дерьмом, над которым так усердно трудился, из-за какой-то цыпочки, с которой просто хочу потрахаться?

— О каких отношениях может быть речь, если через месяц ты собираешься в колледж?

— Разберусь с этим, когда придет время. Я найду способ.

Судя по ее выражению, она сомневается, но мне плевать.

— Что, если я скажу, что ты можешь уехать раньше?

Я прищуриваюсь.

— О чем вы?

Она тяжело вздыхает.

— Многие могли не заметить ваши с Эмили отношения, но не я. Я знаю, что ты заботишься о ней, Райдер, я вижу это. Но ты слишком усердно трудился, и все это у тебя могут отнять, и мы оба знаем, что ее отец поступит именно так, когда узнает обо всем. — Я разговаривала с моим другом, деканом Университета Флориды. Он организовал для тебя комнату в общежитии; Я думаю, тебе стоит согласиться и в ближайшее время уехать.

— О чем вы, черт возьми, говорите? Я даже не закончил этот семестр, и мне еще надо сдать два экзамена.

Она кивает.

— И мы оба знаем, если ты захочешь, ты сдашь их. Я попросила об этом твоих учителей, и они согласились. Даже миссис Томас.

Я в шоке смотрю на нее и пытаюсь успокоить панику, грозящую завладеть мной. Затем качаю головой.

— Нет. Я не покину Эмили раньше, чем должен. — И если мой план удастся, я от нее вообще не откажусь.

— Райдер, пожалуйста, подумай об этом. Если ты и дальше останешься здесь, я не смогу помочь тебе справиться с неприятностями, которые причинят тебе ее отец и Кайл.

От ее слов я ощущаю злость и беспомощность, срываясь:

— Нет! — Я встаю и в спешке наталкиваюсь на стул. — Я, блядь, не брошу ее, и вам лучше меня услышать: никто не удержит меня от нее. Ни вы, ни ее долбаный отец, и уж точно не идиот Прескотт. — С этими словами я выбегаю из ее кабинета и направляюсь к байку.

Куча эмоций одолевает меня: злость, обида, беспомощность и сильнее всего страх. То, что я не привык чувствовать. Я ужасно боюсь потерять Эмили, потому что опасаюсь, что не смогу разобраться с миром, в котором мы живем, и он разделит нас.

Глава 6

Райдер

Следующей ночью я возвращаюсь с работы домой, чувствуя себя не лучше, чем вчера, когда выходил из кабинета Джонсон. Я безумно скучаю по Эмили. Мы обменялись сообщениями, потом я видел ее в классе и все, нам не удалось остаться наедине.

Пока от ее отца ничего не слышно, и я надеюсь это потому, что Прескотт решил держать рот на замке, но мне кажется, что я ошибаюсь. Ведь знаю, это вопрос времени, и скоро мудак отомстит. Но хотелось бы, чтобы он уже проявил себя. А-то я словно жду неминуемой беды, из-за чего чувствую себя беспомощным. Я уже выдохся, пытаясь придумать способ заставить все работать, и у меня есть лишь один вариант. Остается надеяться, что Эмили пойдет на это.

Я дрожу от собственных мыслей, слишком боясь, чтобы думать об этом сегодня вечером. Паркуясь перед обветшалым домом, я понимаю, что мое настроение только ухудшается, когда я слышу звук разбитого стекла и крик отца. Я спорю сам с собой о том, стоит ли уйти и вернуться, когда буду уверен, они напились и вырубились, но, услышав крик матери, решаю остаться. Черт, сегодня вечером мне совсем не до этого. Крики матери усиливаются, поэтому я врываюсь в дом как раз вовремя, и вижу, как мой отец бьет ее, сбивая с ног. Как много раз бывало и раньше.

— Гребаная шлюха! Сколько раз тебе повторять?

Когда он начинает тащить ее назад, я выскакиваю перед ней, останавливая его и отталкивая назад.

— Отвали!

Он шокировано пятится на меня, прежде чем зло прищуриться — вот что я всегда получаю от него.

— Займись своими делами, — закипает он, указывая на меня, — или я отделаю тебя похлеще, чем ее.

Может быть, много лет назад такое и случалось, но не теперь. Этот пьяный мудак почти каждый день бил меня, но однажды я вырос и дал сдачи. Это был последний раз, когда он дотронулся до меня. Хотя сегодня он выглядит хреновее, чем обычно, так что все может измениться.

— Уже нет, старик, и мы оба знаем, кто победит, если ты это сделаешь. А теперь отвали и протрезвей, прежде чем вернуться.

Я явно выбрал болезненную тему.

— Ты бесполезный кусок дерьма. — Он бросается на меня, бьет справа в челюсть. — Ты не выкинешь меня из собственного дома!

Вся сдерживаемая ярость и беспомощность, которые я испытывал последние два дня, выходят наружу. Когда он снова набрасывается на меня, я встречаю его на полпути, и мы сцепляемся с такой силой, что оба падаем на пол. Я оказываюсь сверху и совсем не сдерживаюсь. Изо всех сил бью его, и чувствую, как его нос ломается под моим кулаком.

— Райдер, перестань! — кричит мама, конечно же, желая спасти козла.

Я останавливаюсь, но только после нескольких ударов. Встаю, лёгкие горят от ярости и адреналина. Указываю на отца, у которого разбит нос, а лицо все в крови.

— Я, блядь, предупредил тебя, чтобы ты никогда больше не трогал меня.

Моя мама отталкивает меня и приседает рядом с отцом, чтобы помочь ему. Она поднимает голову и смотрит на меня.

— О чем ты думаешь? Ты же знаешь. Ты должен держаться подальше от того, что тебя не касается!

Я качаю головой, не удивляясь тому, что она обвиняет в произошедшем меня.

— Ты права, я знаю. С самого детства. Полагаю, мне следовало бы просто стоять рядом и смотреть, как он выбивает из тебя дерьмо, как ты делала со мной. — С этим прощальным комментарием я выскакиваю из дома, захлопнув за собой наполовину сломанную дверь.

Я запрыгиваю на свой мотоцикл, мне нужно убраться отсюда и от этой дерьмовой жизни. Обычно, когда я чувствую себя так, как сейчас, я еду на край утеса, но сейчас мне хуже, чем обычно, как будто всему этому не видно конца. Мне нужно что-то большее, точнее, кто-то.

Эмили

Я лежу в постели, Саммер лежит рядом. Моя рука у нее на шее, мордочка близко, и я наслаждаюсь тем, что она рядом. С тех пор, как вчера все с Райдером пошло наперекосяк, мое сердце не перестает болеть, я не могу избавиться от беспокойства. Я в ужасе от того, что сделают родители, когда узнают о нас с Райдером. Хотя, как бы я не переживала из-за них, риск потерять Райдера пугает сильнее. Лишь мысль об этом причиняет мне ужасную боль. Нет, этого не произойдет. Я не позволю родителям диктовать, с кем видеться. И тут, слыша шум за моим окном, мне становится страшно. Что за… Саммер спрыгивает с кровати и начинает рычать. Мое сердце замирает, когда я слышу, как мое окно поднимается.

Я вскакиваю и только собираюсь закричать что есть сил, как знакомый глубокий мужской голос прорезает тишину.

— Тише, Эм, не бойся, это всего лишь я.

— Райдер? — удивленно, но и с облегчением говорю я. — Ты с ума сошёл? Никогда не забирайся в комнату к слепой девочке, никогда, — ругаюсь я, хотя на самом деле не расстроена, а взволнована, что он здесь, и, может быть, немного боюсь, что его поймают.

— Прости, — извиняется он, но говорит не как обычно. В его голосе есть что-то непривычное, я не могу понять, что именно, но это беспокоит меня.

Поправляю свою ночную рубашку, проверяю, прикрыта ли я, прежде чем повернуться и свесить ноги с кровати.

— Райдер, у тебя все в порядке?

Мгновение спустя я чувствую, как он опускается на колени передо мной, перед тем, как обвить сильными руками мою талию и зарыться лицом мне в живот.

— Мне просто нужно было увидеть тебя и обнять.

Мое сердце сжимается от уязвимости в его голосе, которую я никогда не слышала от него раньше. Он всегда такой сильный, и кажется таким беспечным, но сейчас воздух вокруг нас настолько напряжен, что им почти невозможно дышать. Я обнимаю его за шею и провожу пальцами по его мягким отросшим волосам, стараясь успокоить его.

— Хочешь поговорить об этом?

Я ощущаю, как он качает головой.

— Нет, я просто... просто ты нужна мне, Эм.

— У тебя есть я. Всегда, — хрипло шепчу я, сердце разрывается при звуке его голоса. Что же с ним случилось?

Райдер поднимает голову, и я чувствую, как он привстает немного выше на коленях, прежде чем поцеловать меня с отчаянием, которого я никогда у него не чувствовала. Мое тело начинает гореть, поцелуй отвлекает меня от беспокойства. Его язык поглаживает мой, невероятный вкус и аромат проникают в мои чувства. Я провожу пальцами по волосам Райдера и целую его в ответ так же отчаянно, теряясь в страсти, которую мы всегда создаем вместе.

Грубыми руками он скользит под мою ночную рубашку, поднимая ее вверх, пока не сжимает мои бедра. Он прерывает поцелуй, опускаясь вниз по шее, пока я вдыхаю столь необходимый воздух. Я крепко обнимаю его, не желая, чтобы это закончилось. Он продолжает путь вниз по моей груди, пока не находит сосок через тонкую ткань моей ночной рубашки. Я хнычу, и мои потребности поднимаются на совершенно новый уровень. Я начинаю двигать бедрами у его живота, отчаянно ища облегчения от пульсации между ног.

Он стонет и начинает тянуть вверх мою ночную рубашку.

— Мне нужно прикоснуться к тебе, Эм, — заявляет он, но останавливается у моих рёбер и ожидая моего разрешения.

— Да, — затаив дыхание, соглашаюсь я, сразу же вспоминая удовольствие, которое он доставил мне вчера. Он, не теряя времени, избавляет меня от ночной рубашки и сжимает мою грудь большими грубыми руками. Я стону и изгибаюсь от его собственнических прикосновений.

Наклонившись, он берет один из моих чувствительных сосков в горячий, влажный рот и сосет достаточно сильно, чтобы я откинула голову назад и закричала:

— Райдер, мне так хорошо. — Он то берет мой сосок в рот, то отпускает, мучая меня и заставляя гореть от желания так, что жар становится почти невыносимым. Но мое сердце жаждет большего, нуждается в близости, которой до него я никогда не хотела. Я тянусь к его рубашке и начинаю поднимать ее на спине. — Сними ее, я хочу ощутить, как твоя кожа касается моей.

Райдер откидывается назад, отпуская мою грудь, и я слышу, как он сбрасывает свою рубашку, а затем ощущаю его твердое, обнаженное тело напротив моего. Он притягивает меня к себе, и электричество пронизывает все части моего тела. Мы оба стонем от контакта кожа к коже. От подобной связи у меня перехватывает дыхание и мне хочется расплакаться, но я сдерживаюсь, не желая выглядеть сумасшедшей.

— Черт, у тебя самая нежная кожа в мире, Эмили.

Я провожу руками по его спине, впиваясь пальцами в мышцы. Он очень сильный, но нежный. Я продолжаю свое исследование, желая узнать каждую его часть, но этого недостаточно, я хочу больше. Хочу потеряться во всем, что мы есть, а не во всем, чем мы не являемся.

— Райдер? — тихо шепчу я.

— Да, детка? — спрашивает он, проводя ртом по моему подбородку.

— Хочу, чтобы ты занялся со мной любовью.

Он напрягается, затем отстраняется. Я чувствую, как он смотрит на меня, и нервно кусаю губу, мое сердце бьется, боясь его отказа.

— Я пришел сюда не ради этого, клянусь. Я просто хотел побыть с тобой. Подержать тебя в своих объятиях.

— Я знаю, что ты пришёл не за этим, — тороплюсь я заверить его. Молчание окружает нас, и мой живот сжимается, когда Райдер продолжает молчать. — Ты не хочешь меня, — мягко заявляю я.

— Блядь. Нет, это не так, детка, я клянусь, — спешно заверяет он, прижимаясь лбом к моему. — Я никогда не желал никого так сильно, как тебя. Я просто не хочу, чтобы ты думала, будто я пришел сюда за этим.

— Я знаю. Это не имеет никакого отношения к тому, что привело тебя сюда. — Я обвиваю руками его шею и пододвигаюсь ближе. — Я хочу почувствовать тебя. Ты нужен мне, Райдер. Я так испугалась вчера, и мне до сих пор страшно. Я просто хочу забыть обо всем, кроме нас. Хочу потеряться в мире, который мы создаем вместе, а не в том, в котором мы живем.

Я чувствую, как его дыхание становится тяжелым, и клянусь, слышу, как он скрипит зубами. Затем он обхватывает мой затылок и наклоняется ближе.

— Ты уверена в этом, детка?

— Да. Я никогда ни в чем не была так уверена, как в этом. Я хочу… — Он прерывает меня поцелуем, от которого мое тело снова зажигается.

Через минуту он отстраняется и кладет руку мне на грудь, подталкивая меня лечь на спину. Затем встает на колени между моих ног, и я чувствую, как он наклоняется ко мне, прежде чем ощущаю его теплые губы на своем животе. Я ахаю, и мое тело дрожит от простого прикосновения. Он медленно стягивает мои трусики, пока его рот опускается дальше, и внезапно мое удовольствие сменяется беспокойством, когда он оказывается ниже. Я напрягаюсь и чувствую, как мое лицо пылает, когда слышу, как он делает глубокий вдох и стонет.

— Райдер, что ты делаешь? — дрожащим голосом спрашиваю я.

— Собираюсь попробовать тебя, Эмили, и заставить сильно кончить, потому что не знаю, как долго продержусь, когда окажусь внутри тебя.

Я нервно сглатываю.

— Ну, это хорошо, мы могли бы просто… О! — Я замолкаю, задыхаясь, и выгибаю спину, чувствуя, как его теплый влажный язык долго и неторопливо лижет мою самую чувствительную часть.

— О, блин, я знал, что ты будешь чертовски хороша на вкус, — рычит он, прежде чем положить руку на мой живот, чтобы удержать меня на месте, пока его язык снова касается меня.

Смущение уходит, я опускаю ноги ему на плечи, бедрами толкаясь ему в рот, принимая все, что он дает. Если я думала, что то, что творили вчера его пальцы, было хорошо, это ничто по сравнению с этим. Я никогда не чувствовала ничего подобного.

— О боже, Райдер, мне так хорошо. — Пальцами я крепко сжимаю его волосы, а мое тело взлетает до высот, которых я никогда не знала. Я уже близко, мое тело балансирует на грани взрыва, но я стараюсь сдерживаться, не желая, чтобы это закончилось.

Каким-то образом Райдер чувствует мой настрой.

— Не сдерживайся, детка, кончи для меня. — Его слова вибрируют на моем клиторе как раз перед тем, как он берет набухший бутон в рот, заставляя меня взорваться.

Ощущения захлестывают меня, заглушая звук моего удовольствия. Я так рада, что мой дом огромен, а спальня родителей находится в противоположной стороне дома. Райдер не останавливается, пока не проглатывает каждую унцию моего удовольствия. Он целует меня в бедро, пока я пытаюсь отдышаться и вернуться обратно в реальность.

Мгновение спустя я чувствую, как он встает, и ощущаю его взгляд. Хотя то, что он только что сделал со мной, было очень интимным, я все еще чувствую себя слишком обнаженной и беззащитной, поэтому хватаю свое одеяло, чтобы укрыться, но он останавливает меня.

— Пожалуйста, не прячься от меня, Эм, ты чертовски совершенна, детка.

Мой живот сжимается от искренности его слов, и я слегка улыбаюсь ему, прежде чем отпустить одеяло. Никто никогда не заставлял меня чувствовать себя такой красивой, какой заставляет меня почувствоваться он.

Мгновение спустя я слышу звук расстегиваемого ремня, когда он избавляется от штанов. Затем звук разрываемой обертки, и мое сердце ускоряется от волнения и предвкушения. Я чувствую, как он подходит ко мне, его обнаженное тело накрывает мое. Я шокирована, но мое сердце наполняется теплом.

— Ты уверена насчёт этого, Эм? — шепчет Райдер. — Мы можем остановиться, и я просто обниму тебя.

Я качаю головой, сразу отклоняя его предложение.

— Я уверена. Я хочу чувствовать тебя повсюду.

Я слышу, как он с облегчением вздыхает, прежде чем нежно поцеловать меня в губы. Мгновение спустя он поднимается, и я чувствую, как кончик его члена скользит в меня. Я обхватываю

ногами его бедра, и ахаю от резкого вторжения.

— О, черт! — стонет он. — Постарайся расслабиться, детка. — Я ослабляю хватку на его бедрах и дышу сквозь боль, но изысканное удовольствие наполняет мое тело. Райдер замирает, оставаясь во мне настолько глубоко, насколько возможно, давая мне время приспособиться. — Ты в порядке, Эм? — хрипло выдавливает он, в его голосе появилась тревога.

— Да, теперь лучше, просто двигайся медленно.

Он так и делает, медленно входя и выходя, наполняя мое сердце, пока он наполняет мое тело.

— Открой глаза, Эм. — Я открываю их, даже не подозревая, что закрыла, пока он не указал на это. Я чувствую, что его лицо близко к моему, и он мягко целует меня в уголок глаз. — Ты такая красивая, и ты чертовски совершенна.

Я тяжело сглатываю, неуверенность, поселившаяся в моем сердце благодаря матери, исчезает с каждым искренним словом, которое он произносит.

— Ты тоже, — тихо шепчу я. Мои руки сразу же находят его лицо, мне нужно его видеть, но впервые в жизни мне не хватает прикосновения. Я проглатываю свое негодование из-за неспособности действительно видеть его. Чтобы заглянуть в его невероятные темно-зеленые глаза, о которых я так много слышала, пока его слова ласкают мою душу.

Прежде чем я смогу остановить ее, одинокая слеза скатывается по щеке, и Райдер замирает.

— Что случилось, детка, хочешь, чтобы я остановился?

Я качаю головой.

— Впервые в жизни я злюсь на свою инвалидность. Ненавижу, что не могу видеть тебя сейчас. — У меня перехватывает дыхание, когда я пытаюсь сдержать боль.

Обхватывая мое запястье, он мягко целует меня в ладонь, а затем кладет ее обратно на своё лицо.

— Ты видишь меня, Эм, намного лучше, чем кто-либо другой. Все, что тебе нужно сделать сейчас, это почувствовать меня, детка. Просто почувствуй меня.

Я думаю о его словах и улыбаюсь. Он всегда знает, что сказать, чтобы все исправить. Пальцами я прослеживаю знакомые изгибы и линии его лица, и замечаю, что одна сторона более выпуклая, чем другая, не так, как обычно. Я тут же вспоминаю, что он был расстроен сегодня вечером.

— Райдер?

Я чувствую, как он качает головой.

— Забудь об этом, Эм, думай лишь о том, что я внутри тебя, и насколько это прекрасно…

Я знаю, сегодня вечером кто-то причинил ему боль, что, в свою очередь, ранит меня, но я стараюсь успокоить его и делать то, что он говорит, не желая, чтобы что-то испортило этот момент. Я обнимаю его за шею, чтобы притянуть его ближе, и осторожно целую опухшую часть челюсти.

— Я люблю тебя, Райдер. — Я чувствую, как он замирает, но не останавливаюсь. — Я люблю все в тебе, и думаю, что ты совершенен, — откровенно говорю я ему, зная, что раньше никто никогда не говорил ему подобного. Но им следовало, потому что это правда.

Он упирается лбом в мой лоб, и я чувствую, как его дыхание становится тяжелым.

— Никто не помешает нам, Эм. Ты меня слышишь? Ты моя! — выдавливает он и начинает властно толкаться в меня.

— Да, твоя! — задыхаясь, соглашаюсь я, потому что это правда. Впервые в жизни я наконец чувствую, что я именно там, где должна быть, с Райдером.

— Это верно, детка, и я не позволю никому удержать тебя от меня. — Его темп увеличивается и становится почти отчаянным. Я знаю, что он говорит о моем отце и неизбежных проблемах, которые нас ожидают.

Я оборачиваю ногу вокруг его бедра, желая почувствовать его глубже.

— Никогда, я никогда тебя не оставлю, несмотря ни на что, — успокаивающе шепчу я, желая, чтобы он знал, никакие действия или слова моего отца никогда не заставит меня покинуть его.

Он прячет лицо мне в шею, но останавливается. Я впиваюсь ногтями ему в плечи, и с таким же отчаянием держусь за него.

— Ох, блядь! Не думаю, что долго продержусь, детка. С тобой так чертовски хорошо.

— Не сдерживайся, отпусти себя. — Я поднимаю бедра, отвечая его безумным толчкам, мое тело теперь более восприимчиво к нему.

— Черт, — стонет он мгновение спустя, затем останавливается, находясь глубоко во мне, наконец отпуская себя. Он замирает, лежа на мне и стараясь не придавить своим весом. Я обнимаю его, пока мы дышим и размышляем о том, что только что произошло.

— Все хорошо? — шепчет он, его губы у моего уха.

— Да, мне ещё никогда не было так хорошо.

Целуя меня в лоб, он со стоном выходит из меня, и я сразу же скучаю по этой нашей связи. Он уходит, чтобы воспользоваться моей ванной, и я чувствую, как Саммер запрыгивает на кровать. Ой. Полагаю, ее место вроде как теперь занято. Я хихикаю, чувствуя себя немного странно из-за того, что она только что видела, и целую ее в макушку.

— Извини, девочка. — Она облизывает меня и трется о мое лицо, и кажется при этом совсем не расстроенной.

— Этой собаке лучше не занимать мое место.

Улыбаясь, кусаю губу.

— Эту собаку зовут Саммер. Она моя собака-поводырь и мой самый лучший друг.

— Собака-поводырь?

— Да, и на самом деле это ее место, но я уверена, что смогу для тебя кое-что придумать.

Райдер хмыкает, звук заставляет меня захихикать, и я отодвигаю Саммер к подножью кровати, чтобы Райдер мог заползти обратно. Он быстро забирается в кровать, затем долго, медленно, неторопливо целует меня, прежде чем притянуть к себе и обнять. Это мое любимое место не только потому, что я люблю быть рядом с ним, но и потому, что он заставляет меня чувствовать себя в безопасности. Когда он держит меня таким образом, я чувствую, что мы находимся в нашем собственном, неприступном мире, и никто не может отнять его у нас.

— Расскажи мне о своей собаке. Что она делает?

Улыбаясь, я поворачиваюсь на бок, и его пальцы касаются моей голой спины, лениво вырисовывая круги.

— Она, наверное, одна из самых умных собак, которых ты когда-либо встречал. Она обучена делать удивительные вещи. Нажимать на кнопку лифта, оценивать высоту и ширину чего-либо, чтобы я ни с чем не столкнулась, она останавливается у бордюров и не пересекает дорогу, если это небезопасно. Я надеваю на нее ремни и использую ее как собаку-поводыря, только если не знакома со своим окружением. Нам приходится тренироваться вместе, но она действительно заботится обо мне. Она всегда прикроет меня, если я неверно оценю ситуацию или неправильно сориентируюсь. И я никогда не переживаю, что она поведет меня в неправильном направлении.

— Должен признать, это довольно круто, и я рад, что она заботится о тебе, хотя я знаю, что ты и сама отлично справляешься.

Я улыбаюсь.

— Ты прав, справляюсь, но мне нравится, что у меня есть она.

Комфортная тишина окружает нас, и я нащупываю лицо Райдера, чтобы видеть его. Провожу пальцами по его губам, и он целует мои пальцы. Затем перемещаюсь по опухшей части его челюсти и нежно касаюсь ее, вспоминая какой он был расстроенный.

— Хочешь поговорить о том, что случилось сегодня вечером?

— На самом деле нет, не хочу, — тихо отвечает он.

Я нервно продолжаю спрашивать, надеясь, что он откроется:

— Ты уверен? Ты казался расстроенным.

Он долго молчит, прежде чем наконец открывается:

— Я просто ненавижу быть здесь, Эм. Охрененно ненавижу. А ещё особенно ненавижу, кто и откуда я, и что это полностью определяет меня.

— Это не определяет тебя, — тихо отвечаю я, проводя пальцами по его волосам. — Другие люди могут позволить этому характеризовать тебя, но это не значит, что ты тот, кто ты есть. Это просто означает, что они осуждающие придурки.

— Ты только что сказала придурки? — спрашивает он с оттенком веселья в голосе.

— Да, а теперь тихо, я не закончила.

Он усмехается и притягивает меня ближе.

— Черт, Эм, мне нравится эта твоя дерзкая сторона.

— О, замолчи. — Я хихикаю, но снова быстро становлюсь серьезной. — Я имею это в виду, Райдер. Никто не определяет, кто ты, кроме нас самих, и любой, кто тебя знает, в смысле, действительно знает тебя, увидит, что ты удивительный и идеальный. Так же, как и я.

Я чувствую, как он смотрит на меня, и жду, пока он что-то скажет, но вместо ответа замечаю, что его пальцы меняют направление. Теперь он рисует не ленивые круги, как несколько минут назад, а начинает выводить четкие линии, и я стараюсь следовать им. Мое сердце замирает, когда я думаю о словах, которые он написал, но не уверена, что поняла правильно. Когда он поднимается вверх и начинает снова, я сосредотачиваюсь и понимаю, что была права, он пишет сообщение. После того, как он заканчивает во второй раз, я знаю, что он только что написал «Я люблю тебя». И лежу неподвижно, не зная, должна ли ответить, на случай, если я ошибаюсь, но, к счастью, мне не приходится этого делать.

— Знаешь, что я только что написал, Эм? — тихо спрашивает он, в его голосе слышна уязвимость.

— Да. Я... я думаю, да.

Внезапно он переворачивает меня, и я оказываюсь на спине, а он опускается на меня. Я ощущаю, что его лицо близко, его дыхание щекочет мне губы.

— Поехали со мной, Эмили.

— Куда? — растерянно спрашиваю я.

— Меня приняли в Университет Флориды, и я хочу, чтобы ты поехала со мной.

Я застываю от шока.

— Что? Но... сейчас? Я ведь учусь.

— Ты можешь учиться дистанционно или что-то в этом роде. Я помогу.

— А как насчёт денег? Я не могу работать, Райдер, и учитывая мою инвалидность...

— Тебе и не нужно. Благодаря Гектору у меня уже есть работа у его двоюродного брата, которому принадлежит гараж. Он наймёт меня и позволит работать после занятий.

Я качаю головой, с трудом осмысливая все это, и чувствую, как он кладет лоб мне на плечо.

— Я позабочусь о тебе, Эм. Я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Мое горло горит от эмоций, и я сглатываю, прежде чем положить руку ему на лицо.

— О, Райдер, я знаю, что ты так и сделаешь, но я не хочу, чтобы ты заботился обо мне, по крайней мере, так. Ты будешь учиться, работать, и я не хочу, чтобы ты еще тратил время на заботу обо мне.

— Мне наплевать на все это. Это единственный способ, который я придумал, чтобы нам быть вместе. Мы можем отвлечься от всего этого дерьма и жить в месте, где нас никто не знает. Там не имеет значения, откуда мы родом.

Я думаю обо всем, что он говорит, мысли проносятся с бешеной скоростью. Я отчаянно хочу сказать «да», но... я знаю, что не могу. По крайней мере, сейчас, пока не стану более независимой. Я не хочу полагаться на него. Я хочу иметь возможность внести свой вклад. Если бы у меня был доступ к трастовому фонду, который открыла для меня бабушка, тогда бы он помог, но сейчас мне нечего предложить.

Мое молчание служит ему ответом.

— Неважно, это была глупая идея, — говорит он, а затем ложится рядом со мной.

— Нет, совсем нет, — спешу заверить его я и сажусь. — Райдер, я очень сильно хочу сказать «да», но я просто...

— Эм, все хорошо, правда, просто забудь об этом. — Категоричность в его тоне заставляет меня отпрянуть. Он обнимает меня, но не так, как несколько минут назад. Я чувствую, что он расстроен, и мое горло сжимается от эмоций. Не только потому, что я не хочу, чтобы он на меня злился, но и потому, что я знаю, его приняли в университет, и он скоро уедет во Флориду.

Слезы начинают бежать по щекам, я стараюсь вести себя тихо, но всхлипываю до того, как успеваю остановить себя. Райдер делает глубокий вдох, прежде чем снова лечь на меня.

— Да ладно, Эм, пожалуйста, не плачь.

Я качаю головой и пытаюсь проглотить слезы, чтобы ответить.

— Я просто не хочу, чтобы ты злился. Я так хочу сказать «да», Райдер, я действительно хочу. Я так сильно люблю тебя, но...

— Знаю, детка. Я не злюсь, обещаю. Это была просто мысль.

— Я не хочу потерять тебя, — говорю я ему, мои слова прерывает рыдание.

— Ты не потеряешь меня, обещаю. Мы придумаем другой способ. Давай просто насладимся этим вечером и будем беспокоиться об остальном завтра, хорошо?

Я киваю, и он наклоняется, чтобы подарить мне еще один поцелуй. Тот, который полностью связывает наши души и запирает нас в нашем собственном мире. И мне хочется навсегда остаться там.

Глава 7

Райдер

Я слышу, как кто-то ахает, и тут же просыпаюсь. Открываю глаза и вижу мексиканскую леди, в ужасе уставившуюся на нас с Эмили, и тут понимаю, что я уснул. Ох, блин! Я смотрю на Эмили, лежащую у меня на груди, и рад видеть, что ее ночная рубашка снова на месте. Прочищаю горло, гадая, как мне все исправить, когда Эмили просыпается.

— Эмили Майклз, ты с ума сошла? — громко шепчет дама, прежде чем закрыть за собой дверь.

Эмили испуганно садится, все еще полусонная. Я быстро успокаиваю ее и смотрю на стерву, которая кричит на нее.

— Роза… я... я

— Виноват я, не она, — говорю я, хватая рубашку с пола и натягивая ее через голову. Леди нервно смотрит на меня, и я чертовски рад, что мои штаны на мне. Я намеревался уйти прошлой ночью, но мне было хорошо рядом с Эмили. И я не помню, как уснул.

Я наклоняюсь и притягиваю Эмили.

— Я случайно уснул. Извини, Эм.

Она кладет руку мне на лицо.

— Все в порядке, я знаю, что ты не хотел.— Я беру ее запястье и целую ладонь.

— Тебе повезло, что твой отец ушел рано утром, — вмешивается леди, все еще говоря сердито, но выражение ее лица немного смягчается, когда она смотрит на нас. — Но твоя мама в душе. Так что вам нужно уйти прямо сейчас! — добавляет она, указывая на меня.

— Увидимся на тригонометрии, детка. — Поскольку мы уже попались, я не стесняюсь и целую ее.

Ее щеки розовеют, но она улыбается мне своей обычной улыбкой, от которой у меня перехватывает дыхание.

— Пока, Райдер.

Я встаю и двигаюсь к окну, чтобы уйти через него, когда леди перехватывает меня.

— Что ты делаешь, глупый мальчишка? Пытаешься убиться? — Я шокировано смотрю на нее. Боже, а она смелая для такой маленькой женщины. Она качает головой и хватает меня за руку. — Пойдем, сейчас же, я выведу тебе через главный вход, но мы должны поторопиться.

Я позволяю ей вытащить меня из комнаты и слышу, как Эмили хихикает, когда леди закрывает за нами дверь. Я следую за ней через огромный дом и стараюсь не обращать внимания на вопрос в ее глазах, надеясь, что это заставит ее замолчать. К сожалению, это не так.

— Ты должен положить этому конец.

Я качаю головой.

— Нет, я не стану. Никто не удержит меня вдали от нее.

Леди взволнованно вздыхает и останавливает меня, как только мы добираемся до основания лестницы.

— Послушай меня. Я знаю, что вы, ребята, заботитесь друг о друге, я это вижу, но ты не знаешь, во что ввязываешься, когда речь заходит о ее отце. Ты подвергаешь опасности не только себя, но рискуешь безопасностью Эмили.

Безопасность Эмили?

— О чем вы, блин, говорите?

Она на секунду отводит взгляд, прежде чем снова посмотреть на меня, и я удивляюсь, замечая в ее глазах страх.

— Губернатор Майклз — безжалостный человек, ты даже не представляешь насколько. Это все, что я тебе скажу. Я умоляю тебя, ради вас обоих, ты должен отпустить ее.

— Если она в опасности, с какой стати мне бросать ее?

— Ей не будет угрожать опасность, если ты ее оставишь.

Я думаю о ее словах, и только мысль об этом заставляет мою грудь сжаться от паники. Я качаю головой.

— Нет, — твердо заявляю я и направляюсь к двери. — Я позабочусь о ней. И не позволю никому причинить ей боль, даже ее отцу.

— Ты не одолеешь его. Ты должен покончить с этим, Райдер, только так Эмили будет в безопасности.

— Не трудитесь. Я не оставлю ее! — Я закрываю дверь до того, как она скажет что-то еще. Я стараюсь не думать о ее словах, пока иду к байку, но не могу. «Ты рискуешь безопасностью Эмили». Что, черт возьми, это значит? Эм сказала, что ее родители никогда не поднимали на нее руку, и я знаю, что она не станет мне врать.

Я тут же забываю о своих раздумьях, когда подхожу к байку, припаркованному недалеко от дома Эм, и вижу рядом с ним гладкую черную машину. Вот херня! Полагаю, это был лишь вопрос времени, но я не хотел ничего решать этим утром. Хорошо хоть Эмили нет здесь, и ей не приходится иметь дело со всем этим.

Когда я подхожу ближе, водитель выходит из машины и открывает заднюю дверь, потому что козлина на заднем сиденье думает, что он слишком хорош для того, чтобы сделать это самостоятельно. И выходит не кто иной, как губернатор Майклз. Я видел его всего несколько раз, но даже если бы не видел, нельзя отрицать, что этот человек — отец Эмили. У него такие же светло-каштановые волосы, и такие же светло-голубые глаза, только у Эмили взгляд невинный, а у него коварный.

Я не сбавляю шаг и продолжаю идти к мотоциклу, не желая, чтобы он думал, будто пугает меня, ведь это совсем не так.

— Мистер Джеймсон, наконец-то мы встретились.

Не обращая внимания на его приветствие, я сажусь на байк и держу шлем на коленях, прежде чем повернуться к нему. Я удивлен, когда он подходит и предлагает мне свою руку. Долгую секунду я смотрю на нее, а затем принимаю. По двум причинам: во-первых, я хочу знать, чего он хочет, и во-вторых, он ведь отец Эмили, как бы я его не ненавидел.

— Губернатор, — вежливо приветствую его я.

Он отступает, и я выдерживаю его взгляд, ожидая, что он скажет, что ему нужно.

— За последние несколько недель я ужасно много узнал о вас, мистер Джеймсон.

Недель? Я хмыкаю, конечно, так и есть, готов поспорить, даже этот крысёныш Прескотт знал ещё до вчерашнего вечера.

— Должен признать, я удивлен, как долго вам с Эмили удалось скрывать от меня этот ваш маленький фарс. Я никогда не знал, что моя дочь такая, может, она больше похожа на меня, чем я думал.

Я смотрю на него, теперь все вежливость исчезла.

— Она не такая, как вы. — Я плохо его знаю, но в курсе, что он типичный политик — лживый и манипулирующий. В Эмили нет ничего от этого человека.

Он ухмыляется.

— Вы пытаетесь сказать мне, что я не знаю собственную дочь, мистер Джеймсон? Думаете, раз знаете ее три месяца, то понимаете ее лучше меня? Хотя, если вы спали в моем доме, в ее постели, то, наверное, вы знаете ее лучше, чем я.

Я сжимаю зубы и сдерживаюсь, чтобы не врезать ему.

— Это не так, — выдавливаю я.

— Нет?

— Нет, это не так. Мы с Эмили не безразличны друг другу, и я не позволю никому — включая вас — разлучить нас.

Он потирает челюсть.

— Ну, это просто показывает, как мало ты знаешь обо мне. — Я выдерживаю его взгляд, показывая, что не собираюсь отступать. — Но, как я уже сказал, я достаточно хорошо узнал тебя. Я знаю, откуда ты, а точнее, кто. Твои родители та еще… как я должен назвать их?

— Шваль? — предлагаю я, для меня не проблема признать это.

Он выглядит немного удивленным.

— Конечно, если вы хотите использовать этот термин, это сработает.

— Так и будет, потому что это правда. Жаль, что мы не можем выбирать родителей, правда? Уверен, если бы большинство из нас могли, то воспользовались бы этим правом.

Он ухмыляется, не упуская смысл моих слов.

— Ну же, мистер Джеймсон, вы, правда, верите, что Эмили откажется от всего этого? Особенно ради того, кто никогда не сможет дать ей ничего подобного.

— Да, конечно, но это показывает, как много вы знаете о своей дочери. Ей нет до этого дела.

— Подумайте об этом логически. Она обеспеченная, слепая девушка, а вы первый парень, который когда-либо проявлял к ней внимание. Конечно она думает, что вы ей нравитесь. — Я молчу и стараюсь не принимать его слова близко к сердцу. Он вздыхает и качает головой. — Должен признаться, я немного удивлен, узнав, насколько искажено ваше мнение о моей дочери, но женщины... они наверняка могут искажать наши умозаключения, особенно когда раздвигают перед нами ноги.

— Заткнитесь, блядь, — закипаю я, едва сдерживаясь. — Клянусь богом, мне, блядь, все равно, кто вы, если вы не уважаете Эмили, я отделаю вас!

Он ухмыляется, зная, что достал меня, и это бесит еще больше. Губернатор тянется в карман и достает белый сложенный лист бумаги, прежде чем передать его мне. Я отрываю его, мне интересно узнать, что там. И вижу чек на сто тысяч долларов.

Я смотрю на него, он что, серьезно?

— Вы, должно быть, шутите. Вы, блин, думаете, что можете купить меня?

— Я достаточно любезен, чтобы предоставить вам выход, мистер Джеймсон. Используйте мозги, которые у вас есть, чтобы получить полную академическую стипендию, и возьмите деньги с собой во Флориду. Там есть на что их потратить. Другой вариант не будет таким великодушным.

Я скрежещу зубами на его угрозу.

— Ага, и что это за вариант?

— Поверь мне, сынок, ты не захочешь это выяснять, но я скажу тебе, что на карту будет поставлено не только твое будущее. Я очень влиятельный человек, мистер Джеймсон. Мне бы очень не хотелось использовать эту власть на невинных людях. Например, твоем друге Гекторе. — Я удивленно отшатываюсь от него. — Он так много работал, чтобы построить собственный бизнес. Представь, что будет, если отобрать у него его фирму, как он станет содержать семью? Особенно свою больную жену.

Меня охватывает ярость, но я чувствую себя чертовски беспомощным. Я думаю о вариантах, пытаясь понять, что могу сделать.

— Если у тебя есть чувства к моей дочери, как ты сам утверждаешь, то оставь ее в покое. Тебе нечего ей предложить. Ты никогда не сможешь дать ей то, что у нее уже есть. Сделай всем одолжение и уходи, иначе Гектор будет первым, и потеря бизнеса станет наименьшей из его проблем. — С этой последней угрозой он садится в машину и уезжает.

Секунду я продолжаю стоять и шокировано смотреть ему вслед, а затем взрываюсь:

— Блядь! Твою мать! Блядь! — Я бросаю шлем в дерево передо мной, разбивая его.

Хватаюсь за голову, сильно сжимая волосы в кулак, надеясь, что боль успокоит бушующую внутри меня злость. Я сажусь, ощущая себя беспомощным, и думаю о Гекторе. Размышляя обо всем, что он сделал для меня, я думаю о его детях, его жене, которая болеет раком и нуждается в химиотерапии. Затем слова Розы всплывают у меня голове: «Ты должен покончить с этим, Райдер, только так Эмили будет в безопасности».

Я смотрю вниз, видя, что все еще держу в руках чек, и разрываю его на миллионы кусочков. Заведя байк, я срываюсь с места, зная, что должен сделать. Всю дорогу до школы грудь болит так сильно, что я не могу сделать вдох, и не знаю, смогу ли вообще когда-нибудь снова нормально дышать.

Эмили

Я сижу, прислонясь к маленькому колодцу желаний, который так мне нравится, вытягиваю длинные пряди сухой травы и жду звук приближающегося мотоцикла. Мои пальцы скользят по мягкой шерсти Саммер, а ее голова лежит у меня на коленях. Я слушаю, как журчит вода в ручье, находящемся совсем рядом, звуки сверчков становятся более отчетливым, сообщая мне, что ночь приближается.

— Ну же, Райдер, где ты?

Время идет, и мое беспокойство усиливается. Я не видела и не слышала от него ничего с тех пор, как он покинул мой дом вчера утром, что не похоже на него. Я полагала, что он не пришел на тригонометрию потому что слишком устал, но он вообще не ходил в школу и не отвечал на мои сообщения. Я молюсь, чтобы с ним все было в порядке, и его отец не причинил ему боль за то, что он не пришел домой прошлой ночью. После того, что СиСи рассказала мне о его родителях, и, учитывая то, как Райдер был расстроен в ту ночь, когда пришел ко мне, я переживаю об этом.

Но почему он хотя бы не ответил на мои сообщения? Сегодня после школы я оставила ему еще одно послание, в котором говорилось, чтобы он приехал сюда. Мы встречались здесь несколько раз поздно вечером, после того, как он заканчивал работу. Место достаточно далеко от главного дома, так что мои родители наверняка ничего не знают про него, особенно потому, что всегда так поглощены собой.

Внезапно меня пугают звуки приближающейся машины, звук ее двигателя знаком мне, я бы узнала его где угодно. Когда автомобиль останавливается, Саммер встает рядом со мной. При звуке открывающейся двери машины я сразу чувствую, как дорогой одеколон моего отца смешивается с древесным ароматом в воздухе.

— Отец, — нервно шепчу я, удивляясь, что он здесь делает. Пожалуйста, Боже, пусть это будет не то, что я думаю.

— Эмили, садись в машину.

Слыша тревогу в его тоне, я хватаюсь за край колодца клетки и поднимаюсь на дрожащие ноги.

— Зачем?

— Как долго, ты думала, сможешь обманывать меня?

Зная, что меня раскрыли, я пытаюсь договориться с ним.

— Отец, пожалуйста, послушай. Мы с Райдером любим друг друга и…

Он горько смеется, прерывая меня.

— Пожалуйста, Эмили, ты ведь умная. Я знал, что было ошибкой позволить тебе пойти в эту школу. Не прошло и трех месяцев, а ты уже опозорила имя семьи, раздвинув ноги для первого ничтожества, который обратил на тебя внимание.

Я прочищаю горло, игнорируя то, как ранят его слова.

— Это не так. Мне все равно, что говоришь ты или мама, я не перестану видеться с ним.

— Эмили, он ушёл и никогда не вернётся.

Настоящий ужас накрывает меня, и мое сердце бьется сильно и быстро.

— Что ты имеешь в виду? Что ты с ним сделал?

— Я ничего с ним не сделал. На самом деле я был очень щедр. Я дал ему достаточно денег, чтобы помочь окончить университет. Он любезно принял их.

Я качаю головой, отрицая его слова.

— Ты врешь, он бы этого не сделал. Он не бросит меня, не ради денег.

— Конечно, он взял деньги, и ты можешь винить его? Посмотри, откуда он. Какой человек не взял бы деньги?

— Ты врешь! — кричу я, слезы бегут по моему лицу.

Мой отец теряет терпение.

— Нет. А теперь садись в чертову машину! — Он сердито хватает меня за руку, но я вырываюсь. Саммер начинает рычать в ответ на нашу борьбу.

— Нет, отпусти меня. Я никуда не пойду. Он идет, я знаю, что он здесь. Райдер? — кричу я, молясь, чтобы он вышел в любую секунду.

— Перестань, Эмили, ты ведёшь себя как идиотка.

Отец тянет меня сильнее, но я сопротивляюсь.

— Нет, я не уйду! Отпусти меня! — Удар по лицу застает меня врасплох, и я падаю назад. Боль пронзает меня, и я хватаюсь за колодец, чтобы удержаться на ногах. Прижимаю руку к горящей щеке, ошеломленная тем, что отец только что ударил меня. Саммер рычит и лает как сумасшедшая, пока отец не вскрикивает.

— Саммер к ноге! — быстро приказываю я, не желая, чтобы он причинил ей боль. Я чувствую, что она встает передо мной, охраняя меня.

— Хорошо! — негодует отец. — Черт возьми, оставайся здесь и сама все увидишь. Если ты действительно думала, что ты для него больше, чем очередная цыпочка, ты глупее, чем я думал, Эмили.

Я игнорирую его жестокие слова и слышу, как спустя мгновение он садится в машину и уезжает. Я стою на дрожащих ногах, мое сердце стучит в ушах, а легкие пытаются вдохнуть через сильную боль в груди, когда я пытаюсь понять, что только что произошло.

«Он ушел, Эмили, и он не вернется». Я качаю головой, когда слова отца звучат в голове.

— Нет. Нет, нет, нет, — шепчу я сквозь слезы. — Райдер! — кричу я, отчаянно желая, чтобы он пришел. Он не оставит меня. Он не стал бы брать деньги. Я несколько раз зову его, голос становится хриплым. Когда он не приходит, боль становится невыносимой. Я падаю на землю и чувствую, что Саммер ложится рядом, ее вой смешивается с моими рыданиями.

— Пожалуйста, вернись. Пожалуйста, — умоляю я сквозь мучительные рыдания, которые вырываются из моей груди.

Я понятия не имею, сколько времени проходит, но знаю, что уже поздно, потому что воздух становится все холоднее. Саммер свернулась у моего живота, ее голова у меня на груди, а я лежу на земле, сломленная и умоляющая.

Проходит много времени, и тут я слышу быстрые шаги.

— Эмили, вот ты где, — голос Розы хриплый от слез, когда я слышу, как она устремляется ко мне. Саммер уходит с ее пути, когда она становится на колени рядом со мной и накидывает одеяло на мое холодное тело. — Тебе больно? — с беспокойством спрашивает она.

Подумав минуту над ее вопросом, я киваю, затем хватаюсь за грудь, указывая на мучительную боль в моем сердце.

— О, Эмили, милая, мне очень жаль, — говорит она, прежде чем приподнять меня и прижать к себе. Я вдыхаю ее теплый сладкий запах, но это никак не облегчает мою боль. Душераздирающие рыдания снова начинают срываться с моих губ. Роза раскачивает меня назад-вперед. — Я знаю, что сейчас больно, дорогая, но это действительно к лучшему. Было бы хуже, если бы ты начала войну с отцом из-за этого. — Я качаю головой, потому что из-за своей боли не могу произнести ни слова.

Мое сердце разбито и никогда не будет прежним, потому что одного мальчика, который любил меня за каждый мой изъян и заставлял чувствовать себя прекрасной, заставили бросить меня, и он никогда не вернется. Хоть я и знала это, я все еще месяцами ждала его. Молилась, чтобы он вернулся, но он так и не появился. Между тем я снова потерялась в своем одиноком мире, в котором не хотела жить, и в котором никогда не чувствовала себя своей.

Глава 8

Райдер

Шесть лет спустя

— Джеймсон, шеф хочет тебя видеть, — кричит Кэффри, выходя из кабинета моего босса и выглядя злым, как черт.

Кроули, Хиггинс и Рэмси издают чрезмерно драматичные звуки, ведя себя так, будто я иду на верную гибель. Я закатываю глаза и бросаю свою пустую кофейную чашку в Хиггинса, которую он с усмешкой ловит.

Ни капельки не волнуясь, я направляюсь в кабинет своего босса. Фрэнк Рейнольдс — единственный парень, на которого я равняюсь в этой отрасли. Он был моим самым главным наставником, и я безмерно его уважаю, даже если он может быть ворчливым сукиным сыном.

Дойдя до его кабинета, я вижу Ника Стоуна, другого специального агента, который только что перешел в наше местное отделение. Он сидит в дальней части комнаты.

— Привет, шеф, звали?

— Закрой дверь и присядь, Джеймсон. — Я делаю, как он говорит, и сажусь напротив него. — У меня есть шанс для вас обоих. Если вы справитесь, то повышение вам обеспечено.

Мой интерес возрастает, и я смотрю на Стоуна, который также кажется заинтересованным.

— Слушаю.

— Вчера поздно вечером мне позвонил друг, которому нужно одолжение. Он позвонил мне в конфиденциальном порядке, и молчание требуется потому, что он еще не уверен, кому мы можем доверять. Он сенатор, был избран на должность два года назад. И сообщил, что получил несколько весточек, что в дело вовлечен сенатор-противник.

— Что за обвинения? — вмешивается Стоун, спрашивая то же самое, что интересует и меня.

— Принудительные половые акты с несовершеннолетними, торговля людьми, групповое изнасилование... Всего не перечесть, это основные пункты.

Он подталкивает ко мне через стол коричневую папку. Я хватаю ее, открываю и вижу фотографию молодой девочки-подростка. У нее темные волосы и бледный цвет лица, а яркий макияж заставляет ее выглядеть старше и помотанной жизнью. Но что отталкивает больше всего, так это пустой взгляд ее глаз.

— Это Кэсси Флэнниган, пятнадцатилетняя девочка, которая выдвинула обвинения и теперь пропала.

Я резко поднимаю голову, услышав эту информацию.

— Грязная игра?

Он пожимает плечами.

— Зависит от того, с кем ты говоришь.

— Что это значит?

— По-видимому, она рассказала своему школьному консультанту, что интернат, в котором она жила, отправляет девочек на светские вечеринки, где их покупают на ночь. Она сказала, что их забирают в отдельные комнаты, затем избивают, насилуют, заставляют совершать сексуальные действия с несколькими мужчинами, а иногда даже друг с другом.

— Что за хрень? — бормочет Стоун, озвучивая мои мысли.

— Она назвала имена некоторых достаточно влиятельных людей. Я имею в виду судей, политиков, юристов и так далее. В приюте говорят, что она убежала, но если спросите консультанта, она думает, что с девушкой что-то случилось.

— Предполагаю, все это было доведено до сведения местных властей? — спрашиваю я.

— Да, школьный консультант сразу же отправился в полицию.

— Позвольте угадать, они не нашли ничего, что могло бы подтвердить историю девушки, — говорит Стоун, в его тоне теперь заметен гнев.

— Правильно, и нетрудно подвергнуть сомнению показания, когда единственное заявление получено от неблагополучного подростка из интерната.

— И теперь она пропала, — добавляю я.

Шеф кивает.

— А теперь она пропала.

— Так что насчет вашего друга? Он, очевидно, думает, что там может быть какая-то правда, иначе он не пришел бы к вам, — снова говорит Стоун.

— Он начал сомневаться. Кое-что никак не сходилось, и когда он начал задавать вопросы и захотел посмотреть отчет полиции, ему позвонили и попросили прекратить, и что ему нужно все забыть.

Я ворчу, не то чтобы я с самого начала не верил в эту историю, но если у меня и были какие-то сомнения, сейчас они исчезли.

— Так чего же он хочет от нас? — спрашиваю я, задаваясь вопросом, куда клонит босс.

— Мы сами немного покопаем, или, лучше сказать, вы двое. — Он толкает нам еще одну папку, и Стоун берет ее первым. — Один будет следить за сенатором, в то время как другой наведет справки в интернате. Но все должно быть сделано деликатно и тихо. Я делаю это для моего друга. Это не наша юрисдикция, но, Джеймсон, тебе это район должен быть знаком, ты там вырос.

Я колеблюсь, не уверенный, что правильно расслышал.

— Что?

Стоун вручает мне файл, и когда я вижу фотографию человека, смотрящего на меня, живот скручивает, а кровь в жилах застывает.

— Ты возвращаешься в Джорджию. Уверен, ты знаешь сенатора Майклза, на нем мы и сосредоточимся. Мне кажется, он возглавляет все это дело, или, по крайней мере, он там один из главных. В заявлении Кэсси говорилось о том, что он настоящий сукин сын. Интересная вещь о его участии — его жена — активистка по защите против сексуальных преступлений и торговли людьми. Они проводят множество благотворительных мероприятий с целью привлечения внимания общественности, и одно из таких состоится через пару недель. Отправляйся туда.

Мое сердце так громко стучит в ушах, что трудно понять все, что говорит шеф. Господи, я знал, что Майклз коварен, но такое?

— По словам Кэсси, изнасилования были зафиксированы. Нам нужно найти эти записи.

— И кого вы хотите послать туда? — спрашивает Стоун.

Прежде чем боссу выпадает шанс ответить, я наконец обретаю дар речи.

— Я беру Майклза.

Ощущаю взгляд Стоуна, но продолжаю смотреть на шефа.

— Ты его знаешь?

— Немного.

— И из того немногого, что ты знаешь, ты бы сказал, что он способен на это?

Я думаю о его вопросе и пожимаю плечами.

— Может быть. Я встречался с ним только один раз. Он манипулирующий сукин сын, который любит использовать свое влияние. — В моей голове вспыхивает воспоминание. «Губернатор Майклз безжалостный человек, ты даже себе представить не можешь насколько».

— Как вы с ним познакомились? — спрашивает он, в его голосе слышно подозрение.

— Я знал его дочь. — Лишь мысли об Эмили поднимают во мне бурю различных эмоций.

— Насколько хорошо? — Я не отвечаю, зная, что ему не понравится ответ, а я не хочу, чтобы меня отстранили от дела. — Если для тебя все это слишком личное, Джеймсон, скажи сейчас.

Качаю головой.

— Все в порядке, шеф. Я могу заняться этой благотворительностью.

Минуту он оценивающе смотрит на меня, прежде чем наконец сдается и кивает.

— Хорошо, ты берешь на себя Майклза, Стоун — на тебе интернат. Удели особое внимание прошлому. Если обвинения небеспочвенны, как мне кажется, то где-то должно быть что-то еще. Мы не доверяем никому, даже местным властям. Пока не узнаем, кто еще вовлечен во все это. — Шеф встает, сигнализируя об окончании встречи. — У тебя есть двадцать четыре часа, прежде чем ты отправишься туда. Джеймсон, у меня для тебя будет новое прикрытие. Ты будешь богачом, так что дай мне знать, каково это.

Я насмешливо хмыкаю, но без энтузиазма. Моя голова занята кое-чем другим, вернее кое-кем.

— Почему мы? — спрашивает Стоун до того как мы выходим.

— Ты о чем?

— Почему вы выбрали нас двоих?

Мне это тоже интересно.

Какое-то время шеф наблюдает за нами, и мне становится любопытно, получим ли мы какой-нибудь дурацкий ответ, но в итоге он удивляет меня подробным объяснением.

— Есть две причины. Во-первых, и самое главное, я верю, что могу вам доверять. В деле замешаны довольно влиятельные люди, которые попытаются найти выход из положения. Я занимаюсь этим довольно давно, деньги могут заставить людей делать глупости, и я видел, как из-за них агенты выбирают другую сторону. Когда попытка подкупить вас не сработает, они будут пытаться запугать вас силой, но я знаю, что вас двоих так просто не одолеть. — Он прав, я не тот, кого легко запугать, но я не могу перестать вспоминать то, что произошло шесть лет назад, когда я оставил единственную девушку, которая когда-либо имела для меня значение. От этой мысли во мне медленно просыпается гнев.

— И вторая причина? — спрашивает Стоун, когда шеф ничего не говорит.

Он ухмыляется.

— Потому что если соединить два ума, подобных вашим, может получиться только что-то великое.

Я не уверен, что он имеет в виду, но чувствую чертово давление. Мы со Стоуном выходим из офиса, и до конца дня я думаю о единственной девушке, которая была важна для меня, той, которую я был вынужден покинуть и никогда не забывал. У меня такое чувство, что это дело не просто изменит мою карьеру. Оно изменит всю мою жизнь.

Глава 9

Райдер

Два дня спустя я останавливаюсь перед роскошным многоэтажным зданием кондоминиума, которое располагается в одном из самых дорогих районов Атланты, штат Джорджия. Городе, который находится всего в нескольких милях от другого города, который я ненавижу и никогда не думал, что вернусь в… Аллендейл.

Дважды проверяю адрес, дабы убедиться, что нахожусь в нужном месте, прежде чем выйти из внедорожника, арендованного для меня агентством. Я удивился, узнав, что Эмили живет самостоятельно. Не из-ее инвалидности, а из-за того простого факта, что она вышла из-под опеки своих родителей.

Когда Пэм, помощница в нашем офисе, проверила ее, я, черт возьми, с облегчением узнал, что Эмили не замужем и у нее нет детей. Я знаю, что это не должно иметь значения, я не видел ее шесть лет, но по какой-то причине мысль о ней с кем-то еще сводит меня с ума. «Она хорошенькая, Джеймсон, веди себя хорошо», — с дразнящей улыбкой прочитала мне нотацию Пэм. Я ни на минуту не сомневался, что Эмили все еще будет красивой, но мне любопытно посмотреть, какой она стала спустя шесть лет. Та ли это Эмили, которую я помню?

Я захожу в здание, замечая шикарное лобби, и обхожу лифт, уже зная, что она живет на первом этаже. Когда я иду по коридору к ее квартире, мое сердце начинает биться быстрее, а ладони потеют. Черт, я чувствую себя так, словно мне снова семнадцать.

Я думал о тысяче разных способов, как поступить. Я понятия не имею, как она отреагирует, увидев меня снова по прошествии стольких лет. Особенно учитывая то, как я ушел. Расстроится ли она? Должен ли я объяснить, почему? Будет ли ей вообще до этого дело? Прошло шесть лет. Я часто задавался вопросом, что случилось с ней, когда я исчез. Я хотел попрощаться, хотел объяснить, почему ухожу, но не мог. Я понимал, что если увижу ее снова, то не уйду, и кто знал, что сделал бы ее отец. Теперь, зная о нем другие факты, я понимаю, что принял правильное решение. Хреновое, да, но мне было семнадцать, я не смог бы защитить и Эмили, и Гектора, но сейчас совсем другая история. Я больше не беспомощный парень с неправильной стороны дороги. Я кое-чего достиг и теперь у меня есть возможность отплатить. Если этот сукин сын вовлечен во все происходящее, а я не сомневаюсь, что так и есть, я прижму его и прижму как следует.

Добравшись до ее квартиры, я качаю головой, избавляясь от воспоминаний, и сосредотачиваюсь на настоящем. Я не хочу лгать Эмили, но не могу поставить под угрозу дело, особенно когда не знаю, что сейчас между нами. Я решил, что пока буду пользоваться прикрытием и с ней, а затем, когда верну ее доверие и узнаю ее роль во всем этом, приму решение.

Сделав глубокий вдох, я стучу, затем чувствую себя девчонкой, когда у меня снова учащается сердцебиение. Господи, Джеймсон, возьми себя, блядь, в руки.

Только я заканчиваю мысленный разговор с самим собой, дверь распахивается, и я вижу пару длинных, стройных, загорелых ног. Я тут же замечаю собаку рядом с ней, и почти уверен, что эта та же, которая была у неё в старшей школе.

— Я могу вам помочь?

При знакомом звуке ее мягкого, невинного голоса, я смотрю ей в лицо, и весь воздух покидает мои легкие, когда я вижу девушку, которую никогда не забывал. Эмили Майклз выглядит почти такой, как я ее помню. Она по-прежнему самая красивая девушка, на которую я когда-либо смотрел, но есть одно отличие, очень важное. Ее светло-голубые глаза, которые я так хорошо помню, те же самые, о которых я раньше мечтал, теперь смотрят мне прямо в глаза. Она смотрит прямо на меня, как будто может видеть. Я немного отступаю, словно меня только что ударили. Что. За. Чертовщина.

Эмили

Я смотрю на сексуального незнакомца, надеясь, что мои щеки не такие красные, как я чувствуют, и жду, когда он что-то скажет. Боже мой, я даже не знала кого-то такого красивого. Почему он смотрит на меня так, будто у меня две головы?

Только я снова хочу спросить его, зачем он здесь, но не успеваю открыть рот, когда он говорит:

— Ты можешь меня видеть?

Я ахаю и от шока замираю на месте, мое сердце быстро бьется при звуке его знакомого голоса. Голоса, который я узнала бы где угодно, который никогда не забывала. Но это не может быть он... так ведь? Теперь я рассматриваю его внимательней, замечая растрепанные волосы каштанового цвета, сильную челюсть с едва заметной щетиной, а затем смотрю в его напряженные темно-зеленые глаза, те, о которых слышала много лет назад.

Боже мой...

— Райдер? — неуверенно спрашиваю я, мой голос едва громче шепота.

Он выглядит озадаченным при упоминании своего имени, прежде чем легкая улыбка подергивает его за губы, и я замечаю, что эта улыбка по-настоящему сексуальная, как и все остальное в нем.

— Да, Эм, это я.

Миллион эмоций бушует во мне. Я смотрю на него как идиотка, не зная, как на это реагировать, и мое тело оживает раньше, чем разум. Подойдя к нему, я поднимаюсь на цыпочки и обнимаю его за шею. Он застывает от удивления, и я тут же чувствую себя глупо, осознавая, что это был неправильный шаг. Только я собираюсь отстраниться, он обнимает меня сильными руками и притягивает к своему твердому телу. Мое сердце замирает, и его тепло окутывает меня изнутри. Я закрываю глаза и наслаждаюсь ощущением его близости, он такой знакомый, но все же чужой. Его тело сильнее, чем я помню, и он, кажется выше, или, может быть, это всего лишь воображение. Ведь прошло столько времени.

Почему он здесь? Почему сейчас? Эти вопросы заставляют меня отступить, чтобы посмотреть на него. Он продолжает смотреть на меня, и интенсивность в его глазах крадет мое дыхание.

— Как... — мы начинаем говорить одновременно, и я нервно смеюсь, чувствуя себя неловко, когда шок частично проходит.

Я отступаю в свою квартиру и жестом приглашаю его войти. Закрыв дверь, оборачиваюсь и вижу, как Саммер осматривает его. Улыбаясь, я наклоняюсь и похлопываю ее по голове.

— Все в порядке, девочка, он свой. — Она кажется неуверенной, но верит мне.

Я снова смотрю на Райдера и вижу, что он не отводит от меня глаз. Мы неловко глазеем друг на друга, прежде чем я нервно прочищаю горло.

— Ну, что ж, проходи. — Я веду его в свою гостиную и наблюдаю, как он осматривает мою квартиру.

— Принести тебе что-нибудь выпить? — спрашиваю я, пытаясь замаскировать свою нервозность, когда он садится на диван. В его присутствии комната, кажется, становится меньше. — Или я могу приготовить тебе что-нибудь поесть, если ты голоден. У меня есть ингредиенты для бутерброда, или я могу что-нибудь заказать или... — Я закрываю глаза, когда понимаю, что говорю как дурочка. Боже, Эмили, просто заткнись.

Райдер ухмыляется, явно находя мою глупость забавной.

— Нет, все нормально. — Он обхватывает мое запястье и тянет меня к себе рядом, моя босая нога касается его одетой в джинсы.

Мне кажется или вдруг тут стало очень жарко?

— Ты очень хорошо выглядишь, Эм.

Я чувствую, как мои щеки краснеют от комплимента, и в животе екает от прозвища, ведь он был единственным, кто когда-либо называл меня так.

— О, спасибо. Как и ты. — Он приходит в себя от моего ответа, и я быстро понимаю, как он, должно быть, потрясен, узнав, что я вижу. — Это недавно. Я лишь месяц назад стала снова видеть, — тихо бормочу я.

— Как?

Когда я оглядываюсь на него, у меня возникают свои собственные вопросы, но я решаю сначала ответить на его.

— Честно говоря, я до сих пор не знаю, как это произошло. Однажды ночью я легла спать, и мне приснился ужасный кошмар. Когда я проснулась... я... я снова могла все видеть.

Он долго изучает меня, выражение его лица кажется подозрительным или, возможно, заинтригованным — это лучшее слово.

— О чем был кошмар?

— Я не помню. Во всяком случае, не так много. — Я качаю головой и тяжело выдыхаю, внезапно чувствуя себя разбитой, как бывает всегда, когда говорю об этом. — За последние несколько недель я много раз посетила врача, пытаясь выяснить, как это произошло. Не то чтобы такое никогда ни с кем не случалось, но все же явление достаточно редкое. Такие случаи происходят лишь у пяти процентов людей с подобным расстройством, но все документированные случаи прошли через гипноз и обширную психотерапию. Один доктор думает, что мой кошмар был о том, что я видела в лесу той ночью. Он думает, что я вновь пережила его, и сон открыл мой разум, но теперь я подсознательно блокирую память.

— А ты что думаешь?

Я пожимаю плечами.

— Разве так уж важно, как и почему это случилось? Дело сделано, и я бы предпочла просто двигаться дальше. — Я не рассказываю ему, насколько мне было тяжело, и что мне не нравится думать об этом. Потому что страх, который я почувствовала после пробуждения от этого кошмара, — это то, чего я больше никогда не хочу испытывать.

— Нет, я думаю, в конце концов, это не имеет значения, если для тебя это не важно, — тихо отвечает он, его глаза, кажется, снова изучают меня.

Мне становится не по себе, поэтому я решаю, что самое время сменить тему разговора.

— Итак, что привело тебя снова в этот город?

— Бизнес.

— Бизнес? — удивляюсь я, пытаясь скрыть свое разочарование. А ты думаешь, Эмили, он вернулся только чтобы увидеть тебя? Спустя шесть лет? Я даю себе мысленную пощечину за эту мысль.

— Помнишь гараж, в котором я работал в старшей школе, которым владеет Гектор? — Я киваю и не говорю ему, что помню все о нем. — Думаю о его покупке. У меня есть несколько предприятий во Флориде, и я планирую расширение. Когда Гектор сказал мне, что думает об уходе на пенсию, я решил приехать, чтобы проверить его и посмотреть, перспективно ли для меня это дело.

— У тебя правда собственный бизнес? Какой? — заинтригованно спрашиваю я, рада тому, что у него хорошо идут дела.

Он прочищает горло.

— Мы занимаемся окраской мотоциклов на заказ.

— Мотоциклы, — повторяю я с улыбкой. — Понимаю. Это тебе подходит, или, по крайней мере, Райдеру, которого я помню.

— Да, мне нравится. А что насчёт тебя? Чем ты занимаешься?

Ладно, быстро он сменил тему.

— Я работаю в Meadow of Hope. Это реабилитационная клиника для слабовидящих. Я тружусь в детском отделении. В основном мы работаем с людьми, которые недавно потеряли зрение. Помогаем им научиться приспосабливаться и справляться со своей новой жизнью. Своего рода ирония, учитывая то, через что я сейчас прохожу.

Он быстро улыбается мне, и я снова не могу не заметить, насколько он невероятно сексуален. Теперь я понимаю, почему все девочки так расстроились, когда он покинул школу, если он так же выглядел и тогда. Я испытываю непреодолимое желание коснуться его, чтобы убедиться в этом самой. Желание настолько сильное, что я быстро сцепляю руки, чтобы остановить себя.

— Готов поспорить, у тебя отлично получается, Эм. Особенно с детьми.

Я скромно пожимаю плечами, но на сердце становится теплее от его слов.

— Я не знаю, насколько я хороша, но мне это действительно нравится. Я работаю с замечательными детьми.

— Долго ты живёшь здесь? — спрашивает он, снова меняя тему.

— Почти четыре года.

— Должен признаться, я удивился, когда узнал, что ты живёшь самостоятельно.

Наклоняю голову в сторону в ответ на его реплику.

— Правда? И почему?

— Не думал, что родители одобрят. — Его тон легкомысленный, но что-то темное виднеется в его глазах при упоминании моих родителей. Из-за чего у меня появляются вопросы. Я не уверена, что хочу знать ответы.

— Мне двадцать четыре, ты что, правда ожидал, что я всю жизнь буду жить с родителями?

Он пожимает плечами, как будто такое возможно, что вызывает мое раздражение.

— Учитывая то, как они контролировали все, когда дело касалось тебя, я подумал, что такое вполне вероятно.

— Прошло шесть лет, времена меняются. — Ладно, на самом деле нет, но я немного зла, что он ведёт себя как всезнайка, чтобы признать его правоту.

— Ты пытаешься сказать мне, что твои родители нормально отнеслись к тому, что ты переехала, и они теперь не контролируют тебя полностью? — с сомнением спрашивает он.

В чем, черт возьми, его проблема?

—Я говорю тебе, что я не ребёнок, Райдер. И принимаю собственные решения. — Он хмыкает, и мне хочется влепить пощёчину по его сексуальному лицу. — И вообще, тебе-то какая разница?

Мы оба смотрим друг на друга, комната наполнена злым напряжением. Мне ненавистно думать о том, насколько точным является его предположение. Что заставляет меня вспомнить условие, которое было навязано мне — жить в этом высотном доме, принадлежащем другу моих родителей.

Райдер глубоко вздыхает и качает головой.

— Слушай, Эмили, извини, я придурок. Я не за этим пришел сюда.

— А зачем ты сюда пришёл? — спрашиваю я, немного нервничая в ожидании ответа.

— Хотел тебя увидеть. И подумал, что мы могли бы поужинать и наверстать упущенное.

Я удивлённо поддаюсь назад.

— Это был твой способ пригласить на ужин?

— Ага. Очаровательно, правда?

Я прикусываю щеку изнутри, чтобы не улыбнуться, и отворачиваюсь, не готовая простить его за грубость. Даже если его предположение было верным.

Я чувствую, как он придвигается ближе, прежде чем его теплая, грубая рука касается моей щеки, простое, давно забытое прикосновение посылает электрический заряд через мое тело. Он поворачивает мое лицо к себе.

— Я пришел сюда, потому что ты была первым человеком, о котором я подумал, когда узнал, что возвращаюсь сюда. И хотел тебя увидеть.

Его напряженные темно-зеленые глаза сияют искренностью, и я отчаянно желаю сказать «да». Я хочу провести с ним время. За последние шесть лет я так много думала о нем, больше, чем готова признать. Но другая часть меня, та, у которой до сих остались шрамы с того времени, когда мне было семнадцать, слишком боится. Лишь увидев его я поняла, что он все еще влияет на меня, если реакцию моего тела принять за знак.

— Прости, я не могу.

— Не можешь? — Я качаю головой, на сердце тяжело от разочарования. — Почему? Ты с кем-то встречаешься? — выражение его лица становится напряжённым, кажется, его беспокоит эта мысль, что я нахожу странным.

Какое ему до этого дело?

Я думаю о лжи, мысль о том, что он испытывает ревность, приносит небольшое удовлетворение, но я не хочу быть мелочной, и я никогда не умела врать.

— Нет. Я ни с кем не встречаюсь. По крайней мере, больше, — добавляю я, желая, чтобы он знал, что все эти годы я не сидела сложа руки и не скучала по нему. Это не полная ложь, у меня были отношения с Ричардом, но ему не нужно знать, что они закончились больше года назад. Я ненадолго вспоминаю о Кайле и о том, какими напористыми были мои родители в последние несколько недель. Тем более, что мое зрение вернулось. Я быстро отбрасываю эту мысль, потому что она только еще больше расстраивает меня.

— Тогда почему? — спрашивает он, явно намереваясь выяснить причину.

— Я занята.

Он просто пожимает плечами.

— Отлично, можем перенести на завтра.

— Извини, но я снова занята. — Черт, я ужасная врунья.

— Делая что? — с подозрением спрашивает он.

— Э-э-э... — Давай, Эмили, подумай. — Я встречаюсь с СиСи. — На самом деле мы встречаемся сегодня вечером, но если я заставлю его уйти в ближайшее время, он никогда не узнает правду.

Он ухмыляется, глядя сквозь меня.

— Хорошо. Я пробуду здесь несколько недель, так что будет много других вечеров.

Недель?

Он переводит взгляд на мой кофейный столик, где находится мой сотовый, и только я собираюсь взять его, как Райдер опережает меня.

— Эй, что ты делаешь? — Я пытаюсь отнять у него телефон, но он держит его над головой, и я никак не могу дотянуться. Серьезно, неужели он всегда был таким высоким?

Я смотрю, как он стучит по экрану, а спустя мгновение слышу звонок из его кармана. Он возвращает мне мой телефон с дерзкой усмешкой.

— Спасибо. Теперь, когда у меня есть твой номер, я скоро позвоню, и мы назначим встречу, когда ты не будешь занята.

Я смотрю на него и вырываю свой телефон из его рук.

— Кажется, ты даже более высокомерный и властный, чем был в старшей школе, Райдер Джеймсон. Я упоминаю его полное имя, не пытаясь скрыть свое раздражение.

Он выглядит ни капельки не обиженным, во всяком случае, его дерзкая ухмылка становится только шире. Он подходит ближе, и прежде чем я успеваю понять, что он собирается делать, обнимает меня за талию и притягивает меня ближе. Я резко ахаю, чувствуя его эрекцию у своего живота. Сердце бешено колотится, и жар пронзает каждую часть моего тела, включая место между ног.

Он наклоняется, его губы у моего уха.

— А ты ужасная врушка, Эмили Майклз. — Его голос хриплый и спокойный, когда он бросает мне в ответ мое полное имя. — Кажется, ты забыла, что когда я чего-то хочу, Эм, я не ухожу, пока не получу это.

Чего он хочет? Меня? Просто ужин? Меня на ужин? О боже, от последней мысли мне становится жарко. Я пытаюсь придумать остроумный ответ, но мозг сжимается от ощущения его против меня, и, боже, как же хорошо чувствовать его близость, и он пахнет действительно чертовски хорошо.

Райдер слегка откидывается назад и бережно сжимает мою щеку. Такие знакомые и нежные действия заставляют меня закрыть глаза. И впервые с тех пор, как я его увидела, я вспоминаю его так, как когда-либо знала, чувствуя. Это моя зона комфорта, и теперь я возвращаюсь к тому времени, когда этот человек полностью владел мной — сердцем и душой.

Я чувствую, как он упирается лбом в мой лоб.

— Я скучал по тебе, Эм.

Слыша его слова, я резко открываю глаза и смотрю в его темно-зеленые. Единственный вопрос, ответ на который я хотела узнать в течение шести долгих лет, тот, от которого у меня болело сердце, вырывается на поверхность. Я набираюсь смелости, собираясь задать его, когда громкий стук в дверь пугает меня.

Вскрикивая, я отскакиваю от него. Сердце бешено стучит, пока мы смотрим друг на друга, воздух наполняется напряжением. Услышав еще один стук, я быстро двигаюсь вперед и пытаюсь успокоиться, прежде чем открыть, что очень трудно сделать, когда я чувствую на себе взгляд Райдера. Я открываю дверь и вижу СиСи. Вот дерьмо!

— Эй, детка, ты почти готова к нашей большой вечеринке? — спрашивает она, заходя внутрь. — Ха, я не могу дождаться, Ченнинг Татум, этот человек — прекрасный кусок а-а-а… — она резко останавливается, увидев Райдера, стоящего позади меня. Ее глаза округляются, рот открывается. — Что. За. Хренотень! — выпаливает она, глядя на него в шоке. Я бы посчитала всю ситуацию смешной, если бы меня все еще не трясло.

— СиСи... — Райдер непринуждённо здоровается. — Вижу, что ты все еще любишь носить свои большие сумки, — размышляет он, поворачиваясь ко мне и изгибая бровь. — Планы с Сиси два вечера подряд?

Я молча смотрю на него, мне нечего сказать, ведь меня только что подловили. Он заносчиво посмеивается, когда подходит ко мне, и снова застает врасплох, когда притягивает ближе.

— Увидимся, Эм. — обещает он, и после быстрого поцелуя в лоб, самодовольной походкой направляясь к двери, убирает свою сексуальную, высокомерную задницу из моей квартиры, как будто только что не перевернул мой привычный мир.

СиСи стоит, уставившись на меня, у неё на лице написан шок.

— Эмили? Какого черта здесь делал Райдер, чертов, Джеймсон?

Я смотрю в прихожую, чтобы убедиться, что он ушел, затем закрываю дверь, прежде чем повернуться к ней.

— Он сказал, что здесь по делам и хочет поужинать со мной.

— Бизнес? — с сомнением спрашивает она. Я киваю. — Что за бизнес? Подожди, дай угадать. Готова поспорить, что он в мотоциклетной банде. Или в мафии, или нет... убийца. Да, убийца, он, вероятно, убивает, чтобы заработать на жизнь.

Я закатываю глаза на ее невероятные догадки.

— Ничего из этого, СиСи. У него есть собственный бизнес, и он думает о расширении. — Эта мысль заставляет меня улыбаться, я очень рада за него. Я всегда знала, что он будет успешен во всем, что бы ни делал.

— Он лжет, это просто его прикрытие. Убийцы всегда говорят что-то подобное. Они ведь не могут признаться, чем именно занимаются. — Я качаю головой от ее нелепых слов. — Я серьезно, Эмили. В смысле, посмотри на него. Парень выглядит еще опаснее, чем в старшей школе. Все еще сексуален, как черт, но жутко опасный. — Я не думаю, что он выглядел опасным. Впечатляющим и сильным? Да. Сексуальным? Черт возьми, да, но не опасным. — Так что ты ему сказала?

— О чем?

Она смотрит на меня как на дурочку.

— Об ужине.

— О, я сказала ему, что не могу, что у нас с тобой планы. Ну, на самом деле, я сказала ему, что это будет завтра вечером, так как он не принял бы ответ «нет», и у меня не осталось оправданий.

— Он объяснил тебе, почему ушел, не попрощавшись? — Я грустно качаю головой и пытаюсь не обращать внимания на острый укол в груди. Она презрительно фыркает. — Похоже, у парня достаточно крепкий шары, раз он пришел сюда, и ждет, что ты без всяких объяснений того, что он тогда сделал, побежишь с ним ужинать. Уверена, у него достаточно большой член, чтобы удерживать их, но это не главное. — Чувствую, как краснею при упоминании его оснащения. — И что это был за сарказм о моих сумочках? — спрашивает она, звуча оскорбленно.

Пожимаю плечами.

— Полагаю, он все ещё помнит, как ты била его сумкой.

— Как бы то ни было, ему нужно преодолеть это. Я думала, что он напал на тебя. Ему повезло, что это была моя сумка, а не перцовый баллончик. — Я сдерживаю улыбку, вспоминая, как она боялась, что Райдер убьет ее во сне.

— К слову о сумочках. — Она поднимает темно-фиолетовую, которую держит в руках. — Познакомься с моим новым другом. Имя Луи, фамилия Витон.

Я начинаю хохотать от такого представления.

— Привет, Луи, приятно познакомиться.

Она хихикает.

— Ну, разве он не красавчик?

— Конечно, — с улыбкой соглашаюсь я, на сердце впервые становится легче после встречи с Райдером, но чувство быстро исчезает, когда выражение лица СиСи снова становится серьезным.

— И что ты будешь делать, когда он вернётся?

Я думаю о ее вопросе и тяжело вздыхаю, пребывая в смятении.

— Я не знаю, Сиси. С одной стороны мне хочется пообщаться с ним. Ты же знаешь, как часто я думала о нем все эти года. Но я боюсь, что эта встреча повлияет на меня сильнее, чем я ожидаю. В моей жизни сейчас и так происходит много всего, учитывая, что случилось в прошлом месяце. И я не уверена, что смогу выдержать больше.

Она подходит и обнимает меня.

— Прости, Эмили. Я знаю, сейчас, когда вернулось твое зрение, ты чувствуешь себя потрясенной, и тебе не нужен еще один стресс. Ты знаешь, что я думаю о Райдере, но я также знаю, что ты о нем другого мнения, как и всегда была. Просто...

— Что? — спрашиваю я, когда она замолкает.

— Что бы ты ни решила, будь осторожна. Многое изменилось, но кое-что, и мы обе знаем, что именно, осталось по-прежнему. Твои родители. Твой отец с катушек слетит, когда узнает, что Райдер вернулся в город. Мне страшно, что он сделает, если ты пойдешь куда-то с ним, особенно учитывая то, как рьяно родители толкают тебя в объятия Кайла.

Лишь упоминание об этом злит меня.

— Я знаю, но мне больше не семнадцать, СиСи, и я должна начать отстаивать свою точку зрения. Эта ерунда с Кайлом выходит из-под контроля. Парень приходит сюда почти каждый день с тех пор, как я снова стала видеть. Конечно, он вел себя лучше и пытался быть очаровательным, но ему меня не обмануть. Я знаю, кто он на самом деле, кем всегда и был. Что бы ни говорили мои родители, я никогда не буду иметь с ним ничего общего. Так что, они могут засунуть этот политический брак себе в одно задницу.

Она округляет глаза, слыша мое ругательство.

— Ого, черт возьми, подруга, посмотри на себя. В следующий раз, когда увидишь родителей, держись так же уверенно.

— Для меня никогда не было проблемой сказать им, что я чувствую. Загвоздка в том, что они просто не слушают меня.

— Они не могут заставить тебя быть с Кайлом. Просто продолжай стоять на своем, и они, в конце концов, сдадутся, и мы оба знаем, что Кайл не будет принимать отказы вечно. Эго этого козла и так уже пострадало. — Должна согласиться, я вообще удивлена, что он пришел ко мне, учитывая, что я с ним не очень-то приветлива. — А что касается Райдера, может тебе и не о чем беспокоиться. Возможно, он не вернется.

«Кажется, ты забыла, что когда я чего-то хочу, Эм, я не ухожу, пока не получу это».

СиСи права, этот мужчина опасен, и после его прощального комментария я не сомневаюсь, что он вернется. Вместо того чтобы ощущать раздражение, что вполне уместно, я лишь чувствую небольшое волнение. Да уж, у меня очень серьезные проблемы.

Глава 10

Эмили

Несколько дней спустя я иду домой после встречи с моим доктором, Саммер семенит рядом, и чувствую себя невероятно подавленной. Теплое полуденное солнце совсем не ослабляет ту бурю эмоций, которые одолевают меня.

Должна признать, выйдя из кабинета врача, я испытывала противоречивые чувства, и рада, что снова пошла к доктору Россу. Это была наша вторая встреча, и он, кажется, искренне заботится о моем благополучии. Принимая во внимание, что доктор Шепард, которого отец заставил посетить после моего происшествия, делает только то, что нравится моему отцу. Мне просто хочется, чтобы доктор Росс не хотел углубляться в мое прошлое, его сегодняшнее предложение вызывает у меня чувство паники.

Сделав глубокий вдох, я избавляюсь от мыслей и обращаю внимание на свое окружение. Я позволила Саммер взять на себя главную роль, потому что, хотя я и ходила тут тысячу раз, теперь, когда вижу, я чувствую себя совершенно по-другому. Я пыталась ходить пешком повсюду, вместо того, чтобы ездить с водителем, которого мой отец нанял для меня, когда я съехала. Я не сомневаюсь, что Эндрю — это не просто мой водитель, таким образом отец пытается убедиться, что я придерживаюсь его стандартов и не делаю ничего, чтобы смутить его или маму.

Повернув на свою улицу, я резко останавливаюсь, заметив Райдера, стоящего у моего здания, прислонившись к гладкому черному внедорожнику. Мое сердце замирает при виде этой картины, его позиция излучает уверенность.

С тех пор, как в тот день покинул мой дом, он пишет мне каждый день, прося поужинать с ним. Благодаря приложению, которое я установила, я смогла прослушать его сообщения. Не думаю, что он осознает, что я не умею читать, и я тоже не хочу говорить ему об этом. Я всегда отклоняю его приглашение, говоря ему, что слишком занята, но он никогда не ведется на это, и обычно мы просто обмениваемся шутками. В последнем сообщении говорилось, что если я продолжу отказывать ему, он придет ко мне и не примет «нет» за ответ. Не стану лгать, угроза взволновала меня, потому что я действительно хотела увидеть его снова, хотя мне стоит держаться подальше.

Он сразу же замечает меня и посылает мне сексуальную ухмылку. От которой, я уверена, все девушки сразу же сбросили бы свои трусики... Не ходи туда, Эмили. Я начинаю двигаться вперед, изображая уверенность, которую не чувствую, и, до того, как могу остановиться, мои глаза скользят по его телу, разглядывая мужественную красоту.

Он не похож на типичного бизнесмена, по крайней мере, одевается он иначе. Большинство бизнесменов носят костюмы или строгую одежду, но одежда Райдера гораздо более повседневная. Как и сейчас — свободные потертые джинсы соблазнительно свисают с бедер. На нем клетчатая рубашка с длинным рукавом, которая остается расстегнутой, демонстрируя белую футболку, обтягивающую накачанную грудь. Рукава закатаны на три четверти, и на руках видны черные чернила, опоясывающие предплечья. Да, определенно это не деловая одежда. Большинство бизнесменов, которых я видела (по крайней мере, в прошлом месяце), всегда стригутся довольно коротко, а их лица чисто выбриты.

Райдер, определенно, более грубый и неопрятный, но в сексуальном смысле. Его каштановые волосы всегда спутаны, и ясно, что он сделал так не специально, а просто провел по ним рукой. Из-за чего мои собственные руки покалывает, когда я вспоминаю, какими мягкими ощущались его пряди между моими пальцами во время наших страстных поцелуев много лет назад. Воспоминания заставляют меня посмотреть на его губы, на которых теперь красуется дерзкая усмешка. И тут я понимаю, что меня поймали, пока я пялилась на него. Вот дерьмо! Я чувствую, как мое лицо горит от смущения.

— Видишь что-то, что тебе нравится, Эм?

Я игнорирую его высокомерный вопрос, когда останавливаюсь перед ним и пытаюсь вести себя безразлично к его сексуальности.

— Что ты здесь делаешь?

— Был по соседству и решил заехать и сообщить, что заберу тебя на ужин сегодня вечером.

Я вопросительно выгибаю бровь.

— Это утверждение?

— Ага, раз просьбы не сработали, ты не оставляешь мне выбора.

— Вот черт, — отвечаю я с фальшивым разочарованием. — Мне очень жаль, но я не могу. Сегодня вечером я снова занята.

Он ухмыляется на мое враньё.

— Правда? И какова причина на этот раз?

— Мою голову.

Он смеется над жалким оправданием, хриплый звук шокирует меня, и в животе все переворачивается. Ненавижу это глупое состояние... Вроде как.

Райдер отходит от внедорожника и, выпрямляясь во весь свой пугающий рост, подталкивая меня, пока наши позиции внезапно не меняются, и я не оказываюсь прижатой к его автомобилю. Как, черт возьми, он взял и сделал это?

Он запирает меня, ставит локти по обеим сторонам от моей головы, а его лицо всего лишь в несколько дюймах от моего. Его восхитительный аромат наполняет воздух вокруг нас, и мое сердце быстро стучит от его близости.

— Эмили, если ты скажешь «нет», ты не оставишь мне другого выбора, кроме как прийти сюда сегодня вечером с ужином. И я предупреждаю тебя прямо сейчас, я не буду нести ответственность за свои действия, если снова окажусь с тобой наедине в твоей квартире.

О Боже, что это значит? Без разницы, я не хочу знать. На самом деле, хочу... Нет, я не... А-а-а! Ненавижу, какие противоречивые чувства заставляет меня испытывать этот мужчина. Я смотрю на него и отчаянно хочу сказать «да». Как бы я ни волновалась за свое хрупкое сердце, я начинаю больше беспокоиться о том, буду ли сожалеть, что не пообщалась с ним до того, как он уедет. Мне необходимо успокоение. Мне нужно знать, почему он ушел не попрощавшись. Проблема в том, что я не уверена, что справлюсь с этой правдой, особенно сегодня вечером. Тяжело выдохнув, я откидываю голову назад на внедорожник, внезапно чувствуя себя измотанной. А сегодня это совсем не кстати.

Райдер мгновенно становится серьёзным.

— Что не так?

Качаю головой и смотрю на землю.

— Ничего.

Он снимает авиаторы, берет мой подбородок и заставляет посмотреть ему в глаза.

— Не ври мне, Эмили. В чем дело?

— А может дело в твоей раздражающей настойчивости?

— Нет, есть что-то еще. Я точно знаю. — Его напряженные зеленые глаза решительно смотрят на меня, и я понимаю, что он не оставит эту тему.

— У меня только что была встреча с врачом, из-за которой я чувствую себя немного не в своей тарелке, — бормочу я.

— Почему? Что он сказал? Что-то не так? — обеспокоено спрашивает он.

— Нет, нет, ничего подобного. — Я отмахиваюсь от его беспокойства. — Я просто… — замолкаю и качаю головой. — Не хочу говорить об этом сейчас.

Я выдерживаю его взгляд, показывая ему, что именно это и имею в виду, и он наконец смягчается.

— Отлично. Сейчас я отступлю, но ты должна позволить мне сводить тебя поужинать.

Я усмехаюсь.

— Ничего я тебе не должна, мистер Командир.

Вместо того чтобы съязвить в ответ, как я ожидаю, он подходит ближе и нежно касается моей щеки.

— Да ладно, Эм, это всего лишь ужин, детка, и он поможет отвлечься от всего, что тебя беспокоит.

Боже, это «детка» добивает меня. Я размазня! Бесхребетная слабачка.

— Хорошо. Я изменю расписание и помою голову пораньше.

Он посылает мне сексуальную, торжествующую ухмылку, затем отодвигается, и я внезапно ощущаю холод, даже несмотря на то, что сегодня очень жаркий день.

— Хорошо. Я вернусь в шесть, я уже забронировал для нас одно местечко.

Я раздраженно ахаю.

— В смысле, уже забронировал? А что, если бы я снова сказала «нет»?

Он пожимает плечами.

— Без разницы, я же сказал, что не приму «нет» за ответ.

Я изумленно смотрю на него, не веря его нахальству. Он смеется над моим разъяренным выражением лица, затем наклоняется, чтобы поцеловать меня в лоб. Я отступаю назад, прежде чем он успевает коснуться меня, но он обнимает меня за шею и тянет обратно. Я подумываю о том, чтобы приказать Саммер укусить его, но знаю, что она и мухи не обидит. Ну, может, если бы она думала, что я действительно в опасности, она бы это сделала.

— Я не помню, чтобы ты был таким противным в старшей школе, Райдер Джеймсон, — возражаю я, пытаясь вести себя так, словно на меня совсем не повлиял простой поцелуй, когда на самом деле мое тело гудит от удовольствия.

— И я не помню, чтобы ты была такой сложной, Эмили Майклс, — парирует он с самодовольной улыбкой, прежде чем наклониться к моему уху. — Но я признаю, что мне нравится вызов, детка. От этого мой член становится еще тверже, чем раньше, а я не думал, что такое возможно. — Я резко ахаю, от его грязных разговорчиков мои трусики тут же становятся влажными. Он подмигивает, зная, как влияет на меня. — Увидимся в шесть.

Он садится в машину и отъезжает, оставляя меня смотреть на него, широко открыв рот как идиотка. Боже, как же он меня бесит. Сексуальный, да, но выводящий из себя. Может не стоит открывать дверь, когда он придет вечером... Да кого я пытаюсь обмануть? Я открою, и меня раздражает то, как я вообще радуюсь и жду предстоящего вечера.

Глава 11

Райдер

Только я вхожу в здание, где расположена квартиры Эмили, как у меня звонит телефон. Вытаскиваю его и вижу, что это Ник.

— Джеймсон.

— Говорить можешь?

Я останавливаюсь в лобби.

— Ага, только быстро. Я только что приехал к Эмили.

Он хмыкает.

— Такое чувство, что меня обвели вокруг пальца. Пока ты собираешься потусить с красивой девушкой, мне приходится иметь дело со старой ведьмой из интерната.

— Не важно, все равно для тебя Эмили под запретом.

Наступает долгое молчание, а затем он выдаёт:

— Ах, значит, она и есть причина, по которой ты выбрал Майклза. Теперь я понимаю.

Нет, он не прав. Есть масса причин, почему я выбрал Майклза, и Эмили лишь одна из них.

— Что тебе нужно, Стоун? Мне надо разобраться со всякой хренотенью.

— Точнее сказать, с красивой женщиной, — бормочет он. — Как бы то ни было, я хотел рассказать тебе о своей встрече с Дженис Пайк, старой сучкой, управляющей интернатом. Я встретился с ней сегодня, чтобы узнать, подходит ли место для моей четырнадцатилетней сестры-наркоманки.

Я закатываю глаза, потому что знаю, у него нет ни братьев, ни сестер.

— И что ты о ней думаешь?

— Она похожа на бессердечную суку, как я и ожидал, учитывая, что она сдает этих девушек за деньги. Хотя это место показалось мне хуже, чем я думал, и любой, кто войдет туда, поймет это.

— Что ты имеешь в виду?

— Подъехав к этой прекрасной плантации, сразу начинаешь думать о солнце и радуге, но как только заходишь внутрь… место чертовски странное, чувак. Там стояла полная тишина, но давай посмотрим правде в глаза, там живут больше двадцати четырех девочек-подростков, там не должно быть так тихо. — Я согласно хмыкаю. — За все время, что был там, я видел только двоих, и пока они шли, их головы были опущены, как будто они боялись смотреть куда-то еще, кроме пола. Когда уходил, я увидел у дома девушку, она сидела на траве и читала книгу. Я подошел, чтобы спросить ее, что она думает о месте, но, только увидев меня, она вскочила и попыталась убежать.

— Пыталась? — спрашиваю я, не понимая, какого черта это значит.

— Да, я схватил ее за руку, прежде чем она смогла сбежать, и почувствовал себя последним козлом, потому что испугал ее до чертиков. Я рассказал ей историю о сестре и о том, что просто хотел узнать ее мнение об этом месте. Она постоянно запиналась, пока говорила, и не переставала дрожать. Говорю тебе, Джеймсон, никогда раньше не видел, чтобы кто-то так сильно боялся.

— Как будто полицейские не видели этого, когда задавали вопросы о Кэсси.

— Ты прям озвучил мои мысли, но это еще не все. До того, как она могла поведать ту чушь, которую пыталась, она взглянула на что-то позади меня, и, обернувшись, я увидел старую женщину, наблюдающую за нами из верхнего окна дома.

— Смелю предположить, она тут же замолчала.

— Да, так и было, но перед этим я получил от неё первый настоящий ответ.

— Что она сказала?

— Четыре слова: не приводи ее сюда. Она опустила голову и пробормотала это, уходя от меня, но я хорошо расслышал.

Я думаю о том, что он только что сказал.

— Нам нужно, чтобы эти девочки остались одни. Если она так быстро готова была открыться тебе, уверен, что ты сможешь получить от нее больше, если старая стерва не будет наблюдать.

— Не знаю, как это сделать. Пайк наблюдает за ними словно ястреб. Кэсси была единственной, все еще ходящей в государственную школу, и это только потому, что она была там самой новенькой. Завтра я пойду к школьному консультанту, и посмотрим, что из этого получится.

— Какая у тебя легенда для неё?

— Никакого прикрытия. Шеф думает, что она может знать о нашем интересе. — Вероятно, он прав. Кажется, она единственная, кого беспокоит Кэсси. Если кто-то и поможет нам получить информацию, то это она. — Теперь расскажи мне, каков твой план действий, кроме того, что ты собираешься оприходовать свою школьную любовь.

Я напрягаюсь, его шутка совсем не кажется мне смешной.

— Послушай, Стоун, все не так.

Он хмыкает.

— Да расслабься, блин, я шучу. Я действительно хочу знать твои планы. Я знаю, шеф хочет, чтобы ты был на этой вечеринке через несколько недель, но после того, что я увидел сегодня, не уверен, что у нас так много времени.

Тяжело вздыхаю.

— Я знаю. Посмотрю, что могу сделать. У меня есть парочка идей, но сейчас нет времени объяснять. Позвони мне завтра после встречи с консультантом, и мы посмотрим, куда двигаться дальше.

— Сделаю. Повеселись на свидании со своей школьной нелюбовью, — добавляет он со смехом, затем быстро отключается, прежде чем я успеваю ответить.

— Мудак! — бормочу я, идя по коридору. На самом деле, он не так уж и плох. Из всех парней в офисе я, наверное, лучше всего отношусь к Стоуну. Он тихий и большую часть времени находится в собственных мыслях. Никогда не видел его дважды с одной и той же девушкой. Что у нас определенно общее. Каждый раз, когда один из парней спрашивает о его прошлом, он избегает ответов, что я могу понять. Я не люблю думать о своем прошлом, не говоря уже о том, чтобы рассказывать о нем.

Дойдя до квартиры Эмили, я прогоняю мысли. Только поднимаю руку, чтобы постучать, дверь распахивается, и я сталкиваюсь лицом к лицу с маленькой мексиканской леди, которую так хорошо помню. Ее глаза удивленно округляются, но затем она прищуривается. Она быстро смотрит назад, а затем выходит в коридор и прикрывает за собой дверь. Подходит ближе и достаточно сильно тыкает меня в грудь, я диву даюсь, как же она не сломала палец.

— Скажи на милость, что ты здесь делаешь?

Спокойно смотрю на неё.

— Я здесь по делу.

— Ты должен оставить Эмили в покое

Я качаю головой.

— Такого не случится.

Она тут же начинает злиться.

— Ты не слушаешь! В жизни Эмили и без тебя сейчас происходит куча всего. А с тобой будет лишь ещё сложнее.

Я смотрю на неё, мое собственное терпение уже на исходе.

— Что за ерунду вы несёте? Я не собираюсь усложнять ей жизнь.

— Ничего не изменилось, Райдер. Ее отец такой же, каким был шесть лет назад. Ты должен уехать до того, как он выяснит, что ты вернулся.

— Черта с два, я уеду! Мне не семнадцать, как и Эмили. Никто не будет диктовать нам, как жить, и никто не удержит меня вдали от неё. Больше никогда!

Тот же страх, который я видел в ее глазах много лет назад, вновь появляется, когда она смотрит на меня.

— Тебе его не победить. Ты понятия не имеешь, на что он способен.

Но она знает. Теперь я понимаю, что она знает. Она, должно быть, именно это имела в виду тогда, шесть лет назад.

— Что если я скажу, что знаю? Что я точно понимаю, на что он способен?

Ее взгляд становится подозрительным, а страх более очевиден.

— Кто ты? — взволнованно спрашивает она. Я молча смотрю на нее. Я не могу ей сказать. Еще нет. Пока я не знаю, где в этом деле Эмили. Она взмахивает руками. — Не важно! Я не хочу знать. Но я скажу тебе это. Чем бы ты ни занимался, ты оставишь Эмили вне этого. Я не позволю ей пострадать, и я…

— Я никому не позволю причинить ей боль. Да я, блядь, убью любого, кто попытается.

— Роза? Райдер? Что происходит?

Я смотрю за дверь и вижу, как Эмили с беспокойством смотрит на нас. Весь мой гнев испаряется, я могу лишь лицезреть прекрасное зрелище передо мной. Матерь божья! Мои глаза скользят по ее идеальному телу, оглядывая нежно-розового цвета платье без бретелек, обтягивающее ее во всех нужных местах и демонстрирующее каждый изгиб. Ниже мягкий хлопок свободно спадает с ее тела и останавливается на вершине стройных бедер. Мой член тут же оживает, стоит мне вспомнить, каково это, быть в том сладком местечке. Я перевожу взгляд на ее лицо и ухмыляюсь, когда вижу, как ее щеки покраснели от моего откровенного разглядывания. Подойдя, я притягиваю ее к себе, затем наклоняюсь и целую в макушку.

— Эй, Эм, ты выглядишь невероятно, как всегда.

Она сразу же краснеет от моего комплимента.

— О, э-э-э, спасибо, как и ты, — застенчиво заикается она, и мне хочется рассмеяться. — Здесь все нормально? — спрашивает она, глядя то на Розу, то на меня.

— Все отлично.

— А казалось, что вы спорили.

Я смотрю на Розу, взглядом указывая ей прикрыть меня. Она фальшиво улыбается и качает головой.

— Нет, мы не спорили, дорогая. Райдер прав, все в порядке. — Она подходит и отрывает Эмили от меня, обнимая ее. — Спокойной ночи, и позвони мне завтра.

— Хорошо, обязательно. Люблю тебя, Роза. Спасибо, что навестила. Теперь мне стало легче.

Слова Эмили напоминают мне о том, как она расстроилась после приема врача. Позже я намерен вытянуть из нее подробности, потому что история не дает мне покоя.

— Я тоже тебя люблю, моя милая девочка. Все получится. Вот увидишь. — От ее слов мое беспокойство усиливается.

Эмили кивает, затем наклоняется, чтобы попрощаться со своей собакой. Роза смотрит на меня и предупреждающе грозит мне пальцем. Да, хорошо, я еще не закончил с вами, леди. У меня такое ощущение, что мне надо сосредоточиться именно на ней, пока я не смогу попасть в дом Майклза. Вероятно, она знает массу всего. Только я не уверен, что мне удастся вытащить из нее хоть что-нибудь. Не в таком испуганном состоянии.

Эмили и Роза снова прощаются, а затем Роза идёт обратно в квартиру.

— Она живет с тобой? — с любопытством спрашиваю я, в прошлый раз ее тут не было.

— Нет, она просто немного поиграет с Саммер. Вскоре после моего отъезда она перестала работать на моих родителей. Думаю, она оставалась так долго лишь потому, что не хотела оставлять меня. Но она все еще помогает им, когда есть надобность, главным образом во время приемов. Хотя я не знаю, почему она это делает, они всегда не очень хорошо относились к ней.

Я запоминаю эту последнюю часть, зная, что именно об этом и спрошу ее позже. Должен сказать, я благодарен, что все эти годы она оставалась рядом. Она явно заботится об Эмили, поэтому я рад узнать, что кто-то присматривает за ней. Я всегда беспокоился после того, как ушел. Я беру руку Эмили, когда мы выходим из здания, чтобы отвести ее туда, где припарковался. Этот жест заставляет ее дрожать, но я не отпускаю ее руку и не обращаю на это внимания.

— Так ты расскажешь, о чем вы спорили?

— Мы не спорили, мы разговаривали.

Она недоверчиво смотрит на меня.

— О чем?

Я пожимаю плечами.

— Ни о чем таком. В основном она просто сказала, как счастлива, что я иду с тобой на ужин, и сказала, насколько привлекательнее я стал с возрастом.

Она откидывает голову назад и смеется над вопиющей ложью. Этот звук и вид вызывает у меня улыбку.

— Да правильно. Держу пари, именно это она и сказала, — хихикает Эмили, качая головой. — Тебе, Райдер Джеймсон, пора спуститься с небес на землю.

Добравшись до моего автомобиля, она тянет за ручку и открывает дверь. Застав ее врасплох, я подхожу к ней сзади и прижимаюсь. Она испуганно ахает, когда я обнимаю ее за талию, а другой рукой — за грудь, прижимаясь к ней всем телом. Ее сладкий запах поглощает воздух вокруг нас и проникает в мои чувства. Я наклоняюсь, поднося губы к ее уху.

— А ты, Эмили, пытаешься сказать мне, что не согласна, да?

— А что если и да? — Из-за ее прерывистого дыхания мне очень хочется трахнуть ее так, чтобы у неё не осталось сил дерзить.

— Тогда я говорю, что ты врунишка, потому что я вижу, как ты трахаешь меня глазами. Как эти твои милые голубые глазки умоляют меня сделать с тобой всякие грязные вещи. — Я знаю, что веду себя как мудак, бросая ей вызов, но это правда. То, как она смотрела на меня вчера, когда свернула за угол — мне потребовалась каждая унция самоконтроля, чтобы не затащить ее в квартиру и не трахнуть.

Она презрительно хмыкает, но как-то неуверенно.

— В твоих мечтах, Джеймсон.

Я усмехаюсь.

— О, Эм, ты понятия не имеешь, что я проделываю с тобой в своих мечтах. Но обещаю, тебе все это чертовски понравится.

Я слышу ее быстрое дыхание и чувствую, как ее сердце бьется у моего предплечья почти с той же силой, что и мое. Не в силах сдержаться, я слегка облизываю ее мочку уха, а затем нежно прикусываю плоть. Эмили выпускает сексуальный стон и толкается попкой в мой и без того возбужденный член.

Блядь! С рыком, я крепко сжимаю ее бедра в знак предупреждения.

— Детка, я сейчас отступлю на шаг назад, потому что, если я этого не сделаю, то подниму это твоё сексуальное платье и трахну тебя прямо здесь, наклонив над сиденьем, чтобы все могли видеть. — Мое терпение на пределе, я не жду, когда она ответит. Быстро целую ее нежную щеку, затем резко поднимаю ее на сиденье.

Эмили смотрит на меня сверху вниз, ее лицо пылает от возбуждения, а глаза — от желания, но я также вижу нерешительность в ее взгляде. Она напугана, я уже знал об этом. Я понимал, что именно поэтому она продолжала отказывать мне. Хочу я того или нет, нам нужно поговорить о прошлом, но не сегодня.

По дороге в ресторан я пытаюсь завести разговор, но сексуальное напряжения в машине настолько велико, что буквально душит. Это будет длинный гребаный вечер.

— У тебя все ещё есть мотоцикл? — тихо спрашивает она.

— На самом деле, я только что купил новый у Гектора. — Я думаю о встрече с моим старым боссом. На протяжении многих лет я поддерживаю с ним связь, но не видел его с того самого дня, как я уехал. Было приятно снова встретиться с ним и вернуться в гараж. Кажется, дела идут хорошо, и я не удержался от покупки его последнего проекта. Обратно во Флориду я поеду, а не полечу. Он согласился быть частью моего прикрытия, но от меня не ускользнули его опасения. Я знаю, что он волнуется из-за Майклза. Он думает, что мудак слишком силен, чтобы прижать его, но я докажу, что это не так.

Эмили кивает, затем прочищает горло.

— Куда мы едем ужинать?

— Crustacia, — отвечаю я, сообщая ей название модного, высококлассного ресторана, в который я никогда бы не пошел. Счет, вероятно, будет больше, чем моя месячная зарплата, но я знаю, что она привыкла к таким местам, поэтому я решил, что это беспроигрышный вариант.

— Я... я никогда не бывала там.

— Я знаю. Это новое место, они открылись несколько недель назад. — Я смотрю на неё и вижу, что она выглядит чертовски испуганной. — Это проблема?

Она качает головой и слабо улыбается.

— Нет, конечно, нет. Я слышала хорошие отзывы об этом месте. Уверена, там будет здорово. — Девушка — худшая врушка в мире, но я решаю не давить на нее.

Когда мы приезжаем в ресторан, беспокойство Эмили только усиливается. Как только мы заходим, она извиняется и устремляется в уборную, и проходит немного времени, прежде чем она возвращается оттуда. К тому времени, как мы садимся, и к нам подходит официант, Эмили сама не своя. Что за хрень с ней?

— Добрый вечер, меня зовут Хальцазар, и сегодня я буду вашим официантом. Могу я предложить вам начать с напитков?

Когда Эмили не отвечает, я заказываю какое-то необычное пиво, о котором никогда не слышал, и надеюсь, что оно хорошее. Официант смотрит на Эмили, и я вижу, что она не в своей тарелке.

— Хм… я могу просто заказать домашнее вино?

— Конечно. Белое или красное, мисс?

— Белое, пожалуйста.

Когда официант уходит, Эмили снова смотрит на свое меню, и я тоже. Я просматриваю все эти странные названия, пытаясь выяснить, за каким из них скрывается стейк. Когда я снова смотрю на Эм, я вижу, как дрожат ее руки, когда она в оцепенении смотрит в меню.

— Эмили, в чем проблема? — твердо спрашиваю я, начиная терять терпение. Она наконец поднимает глаза на меня, и я вижу, что они стеклянные от слез. Что за хрень? Наклоняясь, я накрываю ее руку своей. — Что случилось, детка?

Она кусает дрожащую губу и бормочет что-то, чего я не слышу.

— Что? Говори громче, я тебя не слышу.

— Я не умею читать, — выдавливает она чуть громче, ее голос хриплый от слез.

Я удивляюсь ее ответу. Пребывая в шоке, откидываюсь на стуле, чувствуя себя полной задницей. Она опускает голову, словно смущена, но не раньше, чем я вижу первую слезу, которая заставляет меня почувствовать себя так, будто кто-то ударил меня в горло. Я осматриваю высококлассный ресторан, место, куда бы я никогда не пришел, и понимаю, что допустил ошибку.

Прежде чем я успеваю что-то сказать, официант возвращается и ставит наши напитки перед нами, не обращая внимания на расстроенную Эмили.

— Вы решили, что хотели бы заказать? Если хотите, я мог бы рассказать о некоторых наших специальных предложениях?

Эмили вытирает щеку.

— Да, пожалуйста. Я...

— Вообще-то нет. Все нормально, — перебиваю я. — Мы передумали, но все равно спасибо. — Вставая, я бросаю несколько купюр, которых с лихвой хватит на оплату наших напитков, затем беру Эмили за руку и вытаскиваю ее из-за стола. Я быстро вывожу ее из ресторана, оставив официанта в шоке.

— Мне очень жаль, что я смутила тебя, — шепчет она, когда мы подходим к машине. И эти тихие, грустные слова являются последней каплей.

Развернув Эмили, я прижимаю ее к грузовику. Замечаю написанный на ее лице шок как раз перед тем, как коснуться ее губ. Эмили ахает и на секунду замирает, прежде чем обхватить мою шею руками, и наконец уступает, давая мне то, чего мы оба хотим. Я притягиваю ее ближе и облизываю контур ее губ, прося разрешения, и она охотно предоставляет мне доступ, которого я жажду. Низкое рычание вырывается из моего горла, когда знакомый вкус ее невинности, который я никогда не забывал, взрывается у меня во рту и проникает в вены. Господи, я и забыл, как хороша эта девушка на вкус. Я проглатываю ее сексуальное хныканье, когда мы теряемся друг в друге, вспоминая прошлое и исследуя новое.

Только слыша гудок автомобиля, я быстро вспоминаю, что мы на тротуаре, под открытым небом. Я слегка отстраняюсь, держа ее лицо в руках, и смотрю на ее закрытые веки и нежное выражение лица. Когда она через мгновение открывает глаза, их светло-голубое сияние бьет меня прямо в грудь. Она чертовски красива.

— Во-первых, давай-ка кое-что проясним прямо здесь. В тебе нет ничего такого, что могло бы смутить меня, — твердо заявляю я. Она пытается отвести взгляд, но я продолжаю удерживать ее лицо.— Я чертовски серьезно, Эмили. Ты совершенна!

Она смотрит на меня, в ее глазах слезы.

— В туалете я пыталась позвонить Розе и СиСи, чтобы они прочитали мне меню, но так и не смогла до них дозвониться.

Меня беспокоит, что она недостаточно доверяла мне, чтобы позволить помочь ей.

— Не было необходимости делать это. Я бы помог тебе.

— Знаю. Прости, не следовало стесняться говорить тебе.

— Нет. Здесь нечего стесняться. Ты почти всю жизнь была слепой, Эм, естественно, ты не умеешь читать.

Она кивает.

— Знаю. Если честно, я не ожидала, что ты отведёшь меня в подобное место.

— Что ты имеешь в виду?

Она пожимает плечами.

— Просто никогда не думала, что ты ходишь по таким местам.

— Это не так. Я чертовски ненавижу такие места. Я привел тебя сюда только потому, что подумал, что это место, к которому ты привыкла.

Что-то мелькает на ее лице, прежде чем она говорит:

— Я привыкла к подобным местам, поэтому с нетерпением ждала, куда ты меня отвезешь, Райдер. Потому что ты всегда увозил меня туда, где я чувствовала себя своей, а не туда, куда ожидала. — Ее слова поражают меня, словно удар в живот.

Она опускает глаза, словно жалея, что сказала это, но я покончил с играми.

— Пойдём. — Я отодвигаю ее от двери, прежде чем открыть.

— Ты отвезешь меня домой? — тихо спрашивает она, в ее голосе слышно разочарование.

— Нет, Эм, я еще далеко не закончил с тобой. — Она улыбается мне, и, прежде чем успеваю остановиться, я наклоняюсь и быстро целую ее пухлые губы, стараясь не задерживаться, а затем помогаю ей залезть в машину. Еще раз оглядываюсь на ресторан и понимаю, какой я на самом деле идиот. Я должен был понять, что Эмили, которую я знал шесть лет назад, все еще та же Эмили, которой она является сейчас. Ей никогда не было дела до подобного дерьма, ей всегда было плевать на подобный образ жизни и его составляющие.

Я сажусь в фургон и вижу, что она неуверенно смотрит на меня.

— Так куда мы теперь направляемся?

— Туда, куда следовало отвезти тебя с самого начала.

Эмили

Чем дольше мы едем, тем сильнее усиливается мое любопытство. Съев немного фаст-фуда, который я не пробовала уже несколько лет, потому что у моей матери случился бы сердечный приступ, мы отправились туда, куда выбрал Райдер. Мы едем около тридцати минут, и я не знаю, где мы находимся. Но ведь с тех пор, как вернулось зрение, я не осмеливалась ходить по незнакомой территории. Лишь на работу, к врачу и за покупками с СиСи.

Я смотрю на Райдера, его сильный профиль освещают машины, которые проезжают мимо нас на шоссе, и думаю о сегодняшних событиях. Не надо было вести себя так нелепо, стоило просто попросить его помочь с меню, но я застеснялась. Потому что я сидела там, глядя на этого невероятно привлекательного и умного мужчину, у которого могла быть любая женщина, которую он только бы захотел, а он сидел со мной, той, кто даже не могла прочитать меню. Я знаю, что это глупо. Как он и сказал, большую часть жизни я была слепой, конечно, я не умею читать, но это не имело значения, и я позволила своим комплексам взять над собой верх.

Я думаю о том, как он поцеловал меня, и как мое тело откликнулось. Мои губы все еще покалывает от сладкого контакта. Не таким я представляла сегодняшний вечер. Мой план состоял в том, чтобы поговорить с ним и найти в себе смелость спросить его, что шесть лет назад произошло между ним и моим отцом, и почему он ушел, не попрощавшись. Мне нужно поставить точку в прошлом, единственный способ двигаться дальше. Но после этого поцелуя у меня возникло чувство, что мне никак не удастся разобраться с ситуацией, не когда мое сердце все еще трепещет, когда дело касается Райдера.

Когда мы останавливаемся перед старым грязным зданием, которое я не могу опознать, я отвлекаюсь от своих мыслей. Место темное и выглядит заброшенным. Райдер паркуется в стороне, затем поворачивается ко мне с ухмылкой.

— Пойдем. — Он хватает свою куртку с сиденья и выходит из машины.

Я следую его примеру и осматриваю пустырь, пытаясь выяснить, где мы находимся. Райдер просто берет меня за руку, как будто это самая естественная вещь в мире, затем ведет к массивному зданию. Я пытаюсь игнорировать то, как мое тело гудит лишь от небольшого контакта. Он набирает кучу цифр на клавиатуре, и большая дверь гаража автоматически поднимается. Сильный запах нефти и газа немедленно проникает в мой нос.

Когда он пытается втянуть меня в темное здание, я сопротивляюсь, мое сердце начинает биться в панике. Мне не нравится темнота; с тех пор, как я снова обрела зрение, это стало моим страхом номер один.

— Где мы? — Я пытаюсь скрыть беспокойство, но знаю, что у меня ничего не получается.

— Все в порядке, Эм. Это гараж Гектора. — Райдер отходит, затем включает свет. Я прищуриваюсь от внезапной яркости, и как только мои глаза приспосабливаются, оглядываюсь. Большие тяжелые машины заполняют огромное пространство; старые побитые машины высоко подняты, а инструменты разбросаны по полу, создавая хаос.

— Сюда. — Он тянет меня за руку и ведет в противоположный угол.

Я широко улыбаюсь, когда мы подходим к чёрному мотоциклу.

— Мы поедем на нем? — с надеждой спрашиваю я.

— Ага, я купил этот байк у Гектора.

— Ура! — Я взволнованно хлопаю в ладоши, и Райдер посмеивается над моим очевидным энтузиазмом. Затем смотрю вниз на свой наряд. — Э-э-э, думаю, я не одета для этого

Грязная ухмылка искажает его сексуальные губы.

— Мне так больше нравится, — Райдер задумчиво подмигивает, и я чувствую, как краснею. Блин, терпеть это не могу. — Вот. — Он передает мне свою куртку, но я толкаю ее обратно к нему.

— Нет, нет. Я не замёрзну, сегодня тёплый вечер.

Он пристально смотрит на меня и снова суёт мне куртку.

— Нет, замёрзнешь. Возьми куртку.

— Райдер, все нормально.

— Эмили, почему бы тебе для разнообразия хоть раз не перестать спорить со мной и просто взять долбаную куртку.

Я закатываю глаза и вырываю из его рук дурацкую куртку.

— Господи, у тебя серьезные проблемы с властностью, — говорю я ему, надевая чертову куртку. Боже, а может это не такая уж и плохая идея. Пахнет действительно чертовски хорошо, но нельзя отрицать, что я выгляжу в ней смешно. Я поднимаю руки вверх, показывая ему, какие длинные рукава. — Я выгляжу глупо!

Он осматривает мое тело, его взгляд заставляет меня думать, что я, может быть, выгляжу совсем не глупо. Сев сбоку на байк, он хватает лацканы куртки и тянет меня к себе.

— Ты выглядишь чертовски сексуально во всем, что носишь, особенно в моей одежде. И сейчас ты выглядишь так же хорошо, как и шесть лет назад, когда мы уходили с пляжной вечеринки, и я впервые катал тебя на байке. За исключением того, что тогда твое платье было желтым, а не розовым.

От его слов мое сердце замирает. Ночь, о которой он говорит, это ночь, которую я никогда не забывала, и, очевидно, он тоже не забыл. Тот факт, что он помнит все так ясно, вплоть до подробностей того, во что я была одета, заставляет мой шрам на сердце немного затянуться.

— Не могу поверить, что ты помнишь, во что я была одета тем вечером, — шепчу я.

— Детка, я помню каждую секунду, которую мы провели вместе. Эмили, ты не та, кого я мог бы забыть.

Я смотрю на него, потеряв дар речи, внезапная буря эмоций бушует во мне. Тогда почему? Я хочу кричать. Почему ты оставил меня? Он пристально смотрит на меня, словно знает, о чем я думаю. Я подумываю спросить его прямо здесь, прямо сейчас, но, пока я пытаюсь найти смелость, Райдер хватает шлем и надевает его мне на голову. Наверное, так лучше. В конце концов, я все равно спрошу его. Обязательно. Но, может быть, не сегодня. Сегодня я хочу забыть обо всем плохом, забыть о том, что отняло его у меня, и просто быть в месте, где я не была в течение шести лет, месте, которое создаем только мы с Райдером.

— Подними подбородок. — Я делаю, как он просит. Затянув ремни, Райдер садится на байк, и, о боже, он хорошо смотрится на этом железном коне. Внизу живота зарождается тепло, когда я думаю о том, что мы делали на его байке в старшей школе, или, скорее, что он сделал со мной...

Вдруг я замечаю, что он смотрит на меня с высокомерной ухмылкой.

— Это один из тех случаев, Эмили, когда я точно знаю, о чем ты думаешь. Все написано на твоем милом, раскрасневшемся личике.

Дерьмо!

— Если хочешь прокатиться на байке, предлагаю тебе усадить свою сексуальную задницу на сиденье, прежде чем я передумаю и в конечном итоге возьму тебя прямо здесь.

О боже, лишь от мысли об этом у меня между ног все сжимается. Я фыркаю, надеясь скрыть свое состояние.

— Полегче, Джеймсон. Я просто заметила, как неуклюже ты выглядишь на байке.

Он разражается смехом, и звук настолько заразительный, что я тоже не могу удержаться и смеюсь вместе с ним; мы оба знаем, что я лукавлю.

— Ты самая ужасная врушка.

— Я знаю, — хихикая, соглашаюсь я, даже не пытаясь скрыть это. Забираюсь позади него и обнимаю его за талию, прижимаясь к твердой теплой спине. Моя улыбка исчезает, а сердце дрожит от знакомого ощущения близости. Ощущения, которое я никогда и не думала испытать снова.

— Готова? — спрашивает он, его голос звучит более хрипло, чем минуту назад.

— Да, — шепчу я так тихо, что не уверена, слышит ли он меня.

Райдер заводит мотоцикл, мощная вибрация и громкий мотор отдаются в моем теле. Убрав стойку, он медленно выезжает из гаража и нажимает кнопку на клавиатуре, когда мы проезжаем мимо нее, закрывая за собой гигантскую дверь, когда мы выезжаем с парковки.

Как только мы добираемся до шоссе, он ускоряется, нажимая на газ. Я резко вздыхаю и крепче обнимаю его. Страх, беспокойство и адреналин обрушиваются на меня и полностью ошеломляют. Я закрываю глаза, и сердце мгновенно начинает успокаиваться, когда я позволяю себе использовать только те чувства, которые знаю столько, сколько себя помню. Я чувствую теплый ветер на лице, запах природы вокруг нас, и, важнее всего, я впитываю ощущение того, как крепкое тело Райдера согревает мое. Я и забыла, насколько волнующее это ощущение.

Успокоившись, я снова открываю глаза и пытаюсь осмотреться, но темная ночь и высокая скорость затрудняют мне задачу. Вместо этого я просто позволяю себе чувствовать. Что возвращает меня ко времени, которое я так хорошо помню, тому, которое я любила, и тому, которое давал мне лишь Райдер. Свобода.

Проходит не так много времени, прежде чем Райдер замедляется и съезжает на обочину дороги, которая, кажется, находится черти где. Я оглядываюсь вокруг, удивляясь тому, что он делает, но, когда мы едем дальше, я вижу проблеск пейзажа, и мое сердце замирает, когда я понимаю, где мы находимся.

Он паркуется, и я слезаю с байка до того, как Райдер глушит его. Снимаю шлем и куртку, прежде чем подойти ближе к краю обрыва. Я останавливаюсь на достаточном расстоянии, а затем смотрю на невероятный вид, открывшийся передо мной.

«— Опиши, на что мы смотрим, Райдер.

— Чистое небо над нами, темное и покрыто звездами. Вдали виднеются тысячи огней от домов и зданий, которые освещают весь город. Похоже, что мы далеко от всего мира, а не в минуте езды».

Я сглатываю внезапную боль в горле, проигрывая слова в своей голове. Его описание было невероятно точным, но я никогда не понимала этой истинной красоты... До сих пор. Я смотрю на чистое ночное небо и вижу миллион звезд, но они быстро становятся размытыми, когда слезы начинают катиться по моим щекам. Мое сердце болит, когда я наконец вижу то, что всегда упускала, поэтому закрываю лицо и плачу. Райдер подходит сзади и поворачивает меня, прежде чем обнять своими сильными руками. Он ничего не говорит, просто держит меня и позволяет выплакаться.

— Ты понятия не имеешь, сколько раз я пыталась представить это место, — бормочу я ему в грудь, чувствуя необходимость попытаться объяснить, что чувствую. — И все, что я представляла, даже и близко не было похоже на реальность.

Он успокаивающе поглаживает мне спину, и от тепла его объятий я перестаю плакать.

— Это не имеет значения, Эм. Самое главное, что приезжая сюда, мы были вместе. Вид был лишь дополнительным бонусом. Самой важной составляющей всегда была ты.

Тепло разливается у меня в груди, сердце тает от его слов. Я киваю, понимая, что он прав; самое главное в том времени, что мы были вместе. Это было место, куда мы оба сбегали и создавали наш собственный мир. Тот, где богатство и политика никогда не определяли нас.

— Идем. Давай присядем. — Он кладет свою куртку для меня, затем садится рядом. Я поднимаю колени и обнимаю их, чувствуя холод, когда Райдер больше не обнимает меня.

— Прости, — шепчу я, чувствуя необходимость извиниться, когда вытираю остатки слез.

— Тебе не за что извиняться, Эм. Могу представить, как порой это подавляет.

Я киваю.

— Да, так и есть. Все это еще так ново для меня, и я изо всех сил пытаюсь найти свой путь.

— Как так?

Мне требуется время, чтобы решить, как объяснить ему.

— Я словно должна научиться жить заново. Потеряв зрение, я научилась жить в темноте. Это был другой мир, но я разобралась в нем и, в конце концов, освоилась. Теперь я оказалась в совершенно другом мире. Люди думают, так легче, потому что теперь я вижу, но все совсем не так. Даже когда я иду в место, где была сто раз, я сбита с толку, потому что теперь ориентиры исчезли. Но если я закрою глаза, то смогу найти свой путь. — Я качаю головой, чувствуя разочарование лишь при мысли об этом. — Даже идиотские уличные фонари. Мне пришлось выучить цвета, то, что мы все изучаем в детском саду, и из-за этого я чувствую себя полной идиоткой. — Я отворачиваюсь, чувствуя себя открытой, когда призналась ему во всем, что чувствовала последний месяц.

— Эмили, посмотри на меня. — Тёплой рукой он касается моей щеки и поворачивает мое лицо к себе. — В тебе нет ничего даже отдаленно глупого, ты самая умная девушка, которую я когда-либо встречал. — Я качаю головой, но он останавливает меня. — Я серьезно. Я имею в виду, сколько людей могут читать руками?

Смотря на него, я решаю сказать ему то, чего никому не говорила.

— Иногда мне хочется, чтобы оно никогда не возвращалось, — шепчу я. — Знаю, что это ужасно и неблагодарно говорить такое, но именно так я чувствую себя большую часть времени.

Напряженный взгляд его зеленых глаз смягчается.

— Нет, это не ужасно, это нормально, Эм. Твоя жизнь второй раз перевернулась с ног на голову. Я знаю, что сейчас тяжело, но ты освоишься и разберешься, как сделала раньше. Просто на это надо время.

Он прав. Я знаю это, но сейчас мне трудно быть терпеливой. Внезапно я вспоминаю свою встречу с доктором Россом.

— Знаешь, сегодня я ходила на прием к врачу. — Он кивает, его лицо выражает интерес. — Ну, доктор, которого я посетила, сделал предположение, и он хочет, чтобы я попробовала кое-что. — Лишь от мысли об этом я начинаю паниковать.

— Что он предложил? — спрашивает Райдер, мне требуется время, чтобы заговорить.

— Он хочет, чтобы я попробовала лечение гипнозом. Он думает, мне было бы полезно вспомнить, что происходило в лесу много лет назад. Или, по крайней мере, попытаться открыть тот кошмар, который у меня был, и посмотреть, может ли он иметь какое-то отношение к тому, что вернуло мне зрение.

— А есть риски, связанные с этим? — спрашивает он, его голос звучит обеспокоено.

Я пожимаю плечами.

— Он сказал, как правило, нет, риски небольшие и несерьезные, но мой случай также редкий, поэтому он не может гарантировать что-либо на сто процентов. Но он сказал, что считает, все будет хорошо. Он настоятельно рекомендует мне попробовать.

— И что ты думаешь?

— Мысли об этом пугают меня, потому что то, что я видела во сне той ночью, Райдер, напугало меня так сильно, что я больше никогда не хочу испытывать такой страх. — Я не могу нормально дышать и начинаю плакать, не в силах и дальше сдерживать слезы.

— Господи, Эм. — Застав меня врасплох, он одним плавным движением поднимает меня и усаживает так, что я оказываюсь на нем. Затем вытирает мои слезы, прежде чем ласково коснуться лица. — Не бойся, детка, что бы ни случилось, теперь все кончено. Но, может быть, тебе следует рассмотреть эту возможность. Я знаю, что тебе страшно, но если это имеет отношение к тому, что произошло все эти годы назад, если ты не разберёшься с этим — кто знает, что произойдет, если у тебя будет еще один кошмар. Ты думала об этом?

Я киваю. Я думала об этом. Я не хочу уснуть и снова увидеть что-то, что может вернуть темноту. Хотя, учитывая то, что я чувствую сейчас, может быть, это не так уж плохо. Я смотрю на красивое лицо Райдера и знаю, что не подразумеваю это. Как бы тяжело это ни было для меня, я не могу не радоваться тому, что увидела стольких людей, которых люблю: Саммер, Розу, СиСи, а теперь и мальчика, который много лет назад пленил мое сердце.

Устало вздохнув, я закрываю глаза и делаю то, что хотела сделать с тех пор, как вернулся Райдер. Мои руки находят его лицо, и я позволяю себе видеть его как раньше, через прикосновение. Он не двигается и позволяет мне исследовать его. Я начинаю с его волос, мои пальцы пробегают по мягким неряшливым прядям, пока не достигаю концов, которые касаются задней части его шеи. Я вспоминаю, как сильно мне нравилось перебирать их, когда мы целовались, особенно во время наших отчаянных поцелуев, когда я крепко хваталась за его волосы, потому что не хотела, чтобы он останавливался.

Вытянув руку, я провожу пальцами по его сильной челюсти, грубой из-за небольшой щетины, как и шесть лет назад. Теперь он выглядит совсем иначе, чем тогда? По ощущениям он кажется таким же, единственное, что я замечаю, его тело немного более мускулистое. Не то чтобы ему не хватало этого в старшей школе, но он определенно сильнее, его мышцы более рельефные. По крайней мере, из того, что я могу сказать по тому небольшому контакту, который у нас был. Он выглядит так же хорошо, как я ожидала. Не из-за того, что все остальные говорили мне о нем, а потому, что я знала, какой он, знала, что у него на душе. И есть кое-что, что я узнала, пока была слепой, не всегда внешняя красота соответствует внутренней. Райдеру, однако, повезло иметь о то и другое.

Я провожу пальцем по его носу и по знакомой небольшой выпуклости.

«— Она заметна?

— Нет».

При воспоминании об этом разговоре я снова открываю глаза, чтобы увидеть, что ее, на самом деле, не видно, даже с такого близкого расстояния. Я также вижу, что выражение лица Райдера напряжённое, его зеленые глаза темные от чего-то, что я не могу назвать, но мое сердце бешено колотится, а во рту становится сухо.

Я продолжаю смотреть ему в глаза и двигаюсь к его мягким, губам. Очерчиваю их пальцем, вспоминая, какими невероятными они ощущались все эти годы назад, а тем более несколько часов назад. Пока я исследую, он обхватывает мое запястье и целует меня в ладонь. От интимного и знакомого жеста у меня теплеет на сердце.

Не знаю, кто делает первое движение, я или он, но внезапно наши рты соединяются. Как только его язык скользит по моим губам, я издаю стон, наслаждаясь его вкусом и ароматом. О боже, я скучала по этому, я скучала по нему.

— Я тоже скучал по тебе, Эм, охрененно сильно.

До этого я не понимала, что сказала это вслух, но мне плевать. Меня не волнует ничто, кроме чувства того, что этот человек делает со мной, что он всегда делал со мной. Я провожу пальцами по его волосам и с отчаянием сжимаю мягкие пряди, желая потеряться в нем, желая, чтобы он вернул меня в то время, когда ничто в мире не имело значения кроме нас.

— Черт, какая же ты безумно сладкая, — бормочет он, прежде чем провести теплыми губами по моему горлу.

Я хочу сказать ему, что он тоже очень приятен на вкус, но он полностью лишил меня дара речи, и я могу издавать лишь бессвязные звуки. Его губы опускаются к моей ключице, моя грудь набухает и начинает ныть, желая его прикосновений. Словно читая мои мысли, он стягивает мое платье вниз к талии и избавляет меня от лифчика без лямок. Моя чувствительная грудь падает в его жаждущие руки, и я задыхаюсь от теплого контакта, мои трусики тут же увлажняются.

Низкое рычание вырывается из его горла, его взгляд горячий и голодный, когда он смотрит на мою обнаженную грудь.

— Я и забыл, как прекрасны твои сиськи, — грубо выдавливает он, прежде чем наклониться и взять сморщенный, ноющий сосок в горячий, влажный рот.

Я взрываюсь, откидывая голову назад и вскрикивая. Смотрю на чистое темное небо, покрытое миллионами звезд, когда теряюсь в шторме удовольствия. Рука Райдера движется, чтобы сжать мою вторую грудь, уделяя ей жадное внимание, к которому она стремится. Большим и указательным пальцами он сжимает чувствительный сосок, и боль смешивается с удовольствием.

— Райдер! — хнычу я и ерзаю на нем, отчаянно ища облегчения от сильной боли между бедрами.

Он рычит от контакта и поднимает бедра для большего давления.

— Господи, Эмили, ты сожжешь меня заживо. Я чувствую жар твоей киски через мои долбанные джинсы.

От его эротичных слов меня снова омывает волной тепла.

— Тогда снимай их, — смело говорю я, удивляя себя.

Он разочарованно стонет.

— Нет, детка, не здесь. Я не трахну тебя здесь. Мне нужна кровать, Эмили, потому что когда я снова окажусь в тебе, я буду трахать тебя часами. Поработаю над тобой так сильно, что ты еще несколько недель не сможешь ходить прямо.

О Боже. Это случится сегодня вечером? Я приглашу его внутрь, когда мы вернемся в мой дом? Хочу ли я? Мое тело наверняка да, но израненное сердце сомневается. Действительно ли я хочу, чтобы он поглотил меня — тело и душу — только чтобы снова покинуть?

— Перестань, прекрати, блядь, думать. Сегодня вечером этого не произойдет, я знаю, нам надо разобраться кое с каким дерьмом.

Он говорит о моем отце? О причине, почему уехал тогда?

Я забываю все свои мысли и кричу от удовольствия, когда он резко щипает мой чувствительный сосок.

— Я сказал, перестань, блин, думать, только чувствуй, детка.

Я следую его указаниям, стягивая с него расстегнутую рубашку, и поднимаю футболку, которую он носит под ней.

— Сними это, чтобы я могла почувствовать твое тело. — Через несколько секунд он сбрасывает рубашку, затем притягивает меня ближе, обвивая крепкими руками. Электричество пронизывает мое тело, и весь кислород улетучивается из легких.

— Черт, у тебя самая нежная кожа в мире, — бормочет он, пряча лицо в изгибе моей шеи.

Мгновение мы ничего не делаем, лишь держим друг друга в объятиях, чувствуя связь, которую, я знаю, я никогда не почувствую ни с кем другим. Я пыталась, боже, я пыталась двигаться дальше, но не смогла. Я думала, это потому, что точка не была поставлена, но теперь, когда он вернулся, я знаю, что это не так. Дело в том, что мое разбитое сердце до сих пор принадлежит ему.

Райдер разводит мои колени, а затем проводит руками вверх по бедрам. Я стону, мое тело дрожит в ожидании того, что будет. Он достигает линии моих трусиков, затем осторожно проводит пальцем по центру, посылая волны через мое тело. Я задыхаюсь, и он стонет.

— Чтоб меня, да ты промокла.

В ответ я снова стону, толкаясь бедрами навстречу его прикосновениям, я жажду большего давления.

— Райдер, пожалуйста, — умоляю я, затаив дыхание.

— Не волнуйся, детка, я понял тебя. — Он отодвигает трусики в сторону и проводит двумя пальцами по моей влажной плоти, скользя по опухшему клитору, прежде чем скользнуть в меня одним пальцем.

— Боже! — кричу я от сладкого вторжения.

Его стон гортанный.

— О, черт, твоя киска такая же горячая и тугая, какой я ее помню. — Он начинает двигать пальцем в меня и обратно. — Смотри между нами, наблюдай, что мой палец делает с твоей сладкой киской. — Я смотрю вниз, и от этого эротичного зрелища мои внутренние стенки сжимаются. Потребность в освобождении становится настолько острой, настолько сильной, что я чувствую, будто мое тело вот-вот загорится.

Я хватаюсь за его широкие плечи, ногти впиваются в твердые мышцы, и начинаю ритмично двигать бедрами навстречу его движениям.

— Вот так, детка, трахни мой палец. — Я хнычу от его грязных слов, и мое тело балансирует на краю, находясь близко к разрушению, и Райдер чувствует это. — Посмотри на меня, Эмили! — Слыша его команду, я распахиваю глаза и резко ахаю от его напряженного взгляда. — Хорошая девочка. Я хочу видеть твои красивые глаза, когда ты кончишь на моей руке. — С этими словами он щелкает запястьем и меняет положение руки. Его ладонь теперь поглаживала мой опухший, ноющий клитор, а палец достиг места внутри меня, которое, я и не знала, существует.

— Райдер, боже, так хорошо, я сейчас кончу, — задыхаясь, хнычу я.

— Черт возьми, ты права, и ты кончишь сильно! — Наклоняясь, он берет один из моих сосков в рот и прикусывает его настолько сильно, что боль пронзает меня прямо до клитора, заставляя задрожать.

Оргазм настолько сильный, что я закрываю глаза.

— Открой глаза! — Я снова открываю их и смотрю в его горящие глаза, в них столько эмоций, что невозможно описать даже одну. Из-за чего мое и без того потрепанное сердце еле бьется. Когда оргазм затихает, я упираюсь лбом в лоб Райдера, чувствуя себя истощенной как физически, так и эмоционально.

Райдер убирает руку, находившуюся между моих ног, а затем шокирует меня, когда подносит ко рту и облизывает. Я ахаю от удивления, он издает рык, а затем набрасывается на мой рот. Его восхитительный вкус, смешанный с моим возбуждением, прекрасен. Райдер не отстраняется, пока у нас обоих не заканчивается кисород. Он притягивает меня ближе и крепко обнимает. Я поворачиваю лицо к его шее и вдыхаю его невероятный аромат.

— Ты в порядке, Эм? — тихо спрашивает он.

— Да, более чем в порядке, — честно отвечаю я. Хотелось бы мне, чтобы существовали слова, способные описать, что именно я чувствую в данный момент.

— Хорошо. — Он целует меня в макушку, и я чувствую, что он тянется к чему-то рядом с собой, прежде чем накрыть меня этим. Затем быстро понимаю, что это его рубашка.

Я прижимаюсь ближе к его твердому, теплому телу, не желая, чтобы это чувство исчезало. Чувство безопасности и удовлетворенности. Чувство, которого я не испытывала последние шесть лет.

Глава 12

Эмили

На следующее утро я проснулась, чувствуя легкую душевность, которую не чувствовала в течение очень долгого времени. Мое тело все еще гудело от удовольствия от интимного прикосновения Райдера на скале, и на сердце было приятно от его теплого отношения. То, как он заботился обо мне и говорил со мной о моей неуверенности и страхах, я никогда этого не забуду.

К сожалению, мое хорошее настроение испарилось, когда отец позвонил и потребовал, чтобы в обед я встретилась с ним и моей матерью. Он казался недовольным, поэтому я знала, что эта встреча, вероятно, будет более неприятной, чем обычно.

Когда Эндрю, мой водитель, подъезжает и высаживает меня перед загородным клубом, я делаю глубокий вдох и пытаюсь найти смелость, зная, что она мне понадобится. Я решила, что расскажу родителям о попытке гипнотерапии. Чем больше я об этом думаю, тем больше понимаю, что доктор Росс прав; важно, прежде всего, попытаться выяснить, что стало причиной моей инвалидности. Я также знаю, что, чем больше мы узнаем, тем больше это может помочь другим в моей ситуации.

Когда я захожу, хостес сразу же узнает меня и ведет к столу отца в дальнем углу. Лишь взглянув на своих родителей, мне становится не по себе. Из всех людей, которых я наконец-то увидела, мои родители были наименее шокирующими для меня. Они выглядят так же, как я помню, только немного старше. Они привлекательная пара, всем своим видом заявляют о своем богатстве и происхождении, и только я знаю, кто они в глубине души, и в них нет ничего прекрасного.

Мать неодобрительно смотрит на меня, вероятно недовольная моим выбором сарафана, но фальшиво улыбается и наклоняется, чтобы поцеловать меня в щеку.

— Дорогая. Как ты? — наигранно интересуется она.

— У меня все хорошо, спасибо, — тихо отвечаю я.

Мой отец тоже встает и наклоняется, чтобы поцеловать меня в другую щеку, но не утруждает себя обменом любезностями. Он ведет себя намного сдержанней, чем обычно, поэтому я знаю, он действительно чем-то расстроен. Официант приходит сразу же, принося мне мимозу, которую мои родители уже осмелились мне заказать. Я знаю, что они уже заказали мне и еду, уверена, это будет обычный сухой салат. Способ моей матери убедиться, что я не набираю вес.

Моя мама начинает с разговора ни о чем, но нельзя отрицать неловкое напряжение, окружающее нас. Как только приносят нашу еду, и отец понимает, что на некоторое время нам придется прерваться, он наконец упоминает то, зачем меня сегодня позвали.

— Я говорил с Резерфордами сегодня утром, — начинает он, упоминая своих друзей, таких же высокомерных, как и мои родители.

— Да? — Я смотрю на свой салат, задаваясь вопросом, с чего он думает, что мне есть до этого дело.

— Вчера вечером они ужинали в Crustacia. — Я поднимаю голову, и все в животе сжимается от молчаливой злости в глазах моего отца. — С кем ты была, Эмили? Лучше бы это был не тот, о ком я думаю, но, судя по описанию, которое дал мне Генри, сомневаться не приходиться.

Я нервно сглатываю. Не показывай свой страх, Эмили, ты не сделала ничего плохого.

— Если ты думаешь, что это был Райдер Джеймсон, то да, так и есть. Он в городе по делам и пригласил меня на ужин.

— Как ты смеешь говорить так нагло, как будто то, что ты сделала, в порядке вещей, — ругается мать, ведя себя так, будто я кого-то убила, а не вышла с кем-то, кого она не одобряет.

— Достаточно плохо, что ты нарушила правила, Эмили, но появляться в Crustacia с таким мусором, как он, недопустимо, — ругает меня отец.

— Он не мусор, — тихо шепчу я, — и никогда им не был, и, к твоему сведению, у него все хорошо. Он может позволить себе отвести меня в подобное место.

— Правда? Поэтому он вытащил тебя оттуда, когда официант принес ваши напитки?

Эти чертовски любопытные Резерфорды.

— Все было не так. Он вытащил меня не потому, что не мог оплатить счет. — Отец недовольно хмыкает. — Это правда! — громко защищаюсь я.

— Говори тише! — встревает мама. — Ты уже достаточно унизила нас.

— Неважно, почему он вытащил тебя оттуда, — снова начинает мой отец. — Ты не увидишь его снова, пока он здесь, ты меня поняла?

— Я больше не ребёнок. Ты не можешь диктовать мне, с кем я могу видеться, а с кем нет, — возражаю я сквозь стиснутые зубы.

— А тут ты ошибаешься, Эмили. У тебя есть определенные обязательства перед этой семьей и именем. Вот почему я договорился, чтобы Кайл сопровождал тебя сегодня на благотворительный ужин у Уилмингтонов.

Я смотрю на него, он что, серьёзно?

— Ты не можешь заставить меня пойти с Кайлом.

— Черта с два, я не могу. Ты сделаешь это, или тебе не понравятся последствия.

Я злюсь от услышанной угрозы. До того, как я снова начну спорить, мама произносит:

— Должна сказать, Эмили, я в тебе очень разочарована. Кайл был так добр к тебе, особенно в прошлом месяце с тех пор как твое зрение вернулось, а ты обращалась с ним как с мусором.

— Ты знаешь, что я о нем думаю, и что он сделал мне в прошлом. Почему ты делаешь это?

— Как сказал твой отец, у тебя есть определенные обязательства перед этой семьей, и отношения с людьми из нашего социального класса являются одним из них. Ты не оттолкнёшь его из-за куска мусора, перед которым раздвинула ноги, когда тебе было семнадцать.

Мои кулаки сжимаются, а сердце быстро бьется от гнева.

— Мой отказ Кайлу не имеет ничего общего с Райдером. Мне много с чем приходится разбираться с тех пор, как вернулось зрение. Прямо сейчас я вообще не заинтересована в серьезных отношениях. — Что было правдой, пока Райдер не вернулся. Но я знаю, что вероятность этого невелика, учитывая, что он не планирует возвращаться навсегда. Из-за чего я чувствую себя еще более расстроенной.

— Что ты имеешь в виду, со многим приходиться разбираться? Случилось что-то, о чем мы не знаем? — спрашивает мой отец. Большинство людей подумают, что его вопрос вызван обеспокоенностью, но это не так. Он лишь хочет знать, что репутации семьи ничего не угрожает.

— Мне ко многому нужно приспособиться. Не легко, вы понимаете, снова...

— О, пожалуйста, Эмили, перестань себя жалеть! Я устала от того, что ты постоянно позоришь семью, — упрекает мать, отмахиваясь от меня.

Слезы начинают затуманивать глаза, что еще больше злит меня. Я игнорирую ее жестокость и решаю, что сейчас самое время рассказать им о докторе Россе. Я смотрю только на своего отца, когда говорю.

— Я ходила на приём к врачу.

Он с подозрением прищуривается.

— О чем ты? Доктор Шепард не говорил, что виделся с тобой.

— Я не о нем. Я ходила к другому врачу. Нашла его сама, когда зрение вернулось.

— Что, черт возьми, значит, нашла сама? Ты должна иметь дело только с доктором Шепардом. Ты это знаешь! — кричит он, огорчаясь сильнее, чем я ожидала.

— Я хотела услышать второе мнение, и доктор Росс великолепен. Он считает, что для моего благополучия важно знать, что произошло все эти годы назад. Он предложил мне попробовать гипнотерапию, и… — Мама ахает, а отец бледнеет. На мгновение кажется, что его охватывает паника, но тут на его лице появляется злость. Какого черта?

— Ты не будешь делать такие вещи! Ты меня слышишь?

Моя мать наклоняется и предупреждающе касается его руки.

— Уильям, потише. Люди смотрят.

Я смотрю на разъяренное лицо отца, не веря, как он зол из-за этого.

— Не понимаю, почему ты так злишься. Доктор Росс считает, что это полезно для моего психического здоровья.

— Да он идиот!

— Ты его даже не знаешь.

— Я работаю только с лучшими, поэтому доктор Шепард работает на меня. — Я качаю головой и собираюсь прервать его, но отец не позволяет. — Я серьезно, Эмили, эта чепуха должна закончиться прямо сейчас. Ты больше не увидишь этого доктора, гипнотерапии не будет, и ты, черт возьми, уж точно больше не увидишь этого отброса! — Я встаю, отказываясь слушать эту чушь еще хотя бы секунду. — Сядь сейчас же! — Тихое предупреждение в голосе моего отца вместе с яростью на его лице являются дурным предзнаменование. Я и раньше имела дело с его гневом, но он никогда не злился так сильно.

— Нет, не буду, — шепотом шепчу я, пытаясь держаться мужественно. — Я устала от этого, от вашей диктатуры. Устала от того, что никогда не была достаточно хороша. Отныне я выбираю то, что подходит для меня, а не то, что вы считаете правильным для фамилии. И пока вы не сможете уважать мое решение, не пытайтесь снова связаться со мной! — Обернувшись, я выбегаю из ресторана, прежде чем они меня остановят. Выйдя на улицу, я вижу, что Эндрю ждет меня, но прохожу мимо, понимая, что если позволю ему забрать меня, могу оказаться совсем не там, где хочу.

— Мисс Майклз, куда вы?

Не обращая внимания на его вопрос, я ускоряю шаг и поворачиваю за угол. Я ищу такси, но его не видно. Беспокоясь о том, что Эндрю разыскивает меня, я врываюсь в один из магазинов, и запах кофе тут же достигает моего носа. Я оглядываюсь и быстро понимаю, что нахожусь в кафе. Смахивая слезы, текущие по щекам, я присаживаюсь к окну и вытаскиваю свой телефон. Я говорю в микрофон, прося, чтобы он позвонил СиСи. Сразу же попадая на автоответчик, я расстраиваюсь еще больше. Пытаюсь снова, но результат такой же.

— Дерьмо! — бормочу я, паника нарастает, я не знаю, как доберусь до дома. Загородный клуб не рядом с местом, где я живу. Размышляю о том, чтобы позвонить Розе, но вспоминаю, как вчера она рассказывала, что планирует весь вечер провести с друзьями, и мне не хочется портить ей веселье. Глядя на свой телефон, я звоню единственному человеку, который, я думаю, может помочь мне. Гудки идут, сердце дико колотится, пока я молюсь, чтобы он поднял трубку.

— Джеймсон.

— Райдер? — вымученно шепчу я.

— Эмили, что случилось?

— Прости, что беспокою тебя, но не мог бы ты меня забрать? У меня только что был ужасный обед с родителям, и я застряла. Я не знаю дорогу домой и я попробовала позвонить СиСи, но…

— Где ты? — спрашивает он, прерывая меня. Я слышу возню на заднем плане, как будто он уже движется.

— У загородного клуба в кафе. Хм, — я оглядываюсь, пытаясь увидеть какое-нибудь название, — подожди. — Затем иду к группе девушек, сидящих за столом недалеко от меня. — Извините, не могли бы вы сказать мне название этого места?

Они с раздражением смотрят на меня, и я слишком поздно осознаю свою ошибку. Блондинка поднимает небольшую табличку, которая находится в центре их стола.

— Хм, а как насчет того, чтобы прочитать это чертово название, тупица? Написано же «А-р-о-м-а», — медленно отвечает она, заставляя меня почувствовать себя глупо. Они все смеются, находя ситуацию забавной.

Я ухожу и пытаюсь говорить сквозь унижение, сковывающее горло.

— Я…

— Я знаю, где ты. Буду там меньше чем через десять минут. Не двигайся! — зло выпаливает Райдер, отчетливо слыша все сказанное, что только ухудшает мое самочувствие.

Я оглядываюсь на девушек, которые все еще смеются надо мной и не могу больше терпеть унижение. Выйдя на улицу, я сажусь на лестнице, ведущей к месту для сдачи в аренду, стена дает мне небольшое уединение. Пока жду Райдера, я очень стараюсь управлять своими эмоциями, но боль становится удушающей, отчаянно нуждаясь в освобождении.

«О, пожалуйста, Эмили, перестань себя жалеть! Я устала от того, что ты постоянно позоришь семью».

«А как насчёт того, чтобы прочитать это чертово название, тупица. Написано же «А-р-о-м-а».

Не в силах остановиться, я опускаю голову на колени и выплакиваю всю боль и унижение, которые только что пережила за прошедший час. Я не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я чувствую, что кто-то наклоняется передо мной. Я сразу знаю, что это Райдер по удивительному запаху, который проникает сквозь мою грусть. Пытаюсь остановить слезы, но теперь, когда я позволила себе расчувствоваться, не могу остановиться.

Он утешающе проводит сильными руками по моим обнаженным рукам.

— Эм, посмотри на меня. — Я качаю головой, не желая, чтобы он увидел, насколько я сломлена. Я слышу, как он вздыхает, прежде чем убрать мои руки от лица и обвить их вокруг своей шеи. Я обнимаю его, наслаждаясь близостью и отчаянно нуждаясь в его силе. В конце концов, он откидывается назад, затем протягивает руку и обхватывает мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. Сочувствие на его лице, когда он видит мое состояние, заставляет меня расплакаться сильнее. — Тс-с. Все хорошо, детка. Пожалуйста, не плачь, — бормочет он, поднося губы к моей мокрой щеке. Я перебираю пряди его волос, когда он поцелуями убирает мои слезы. — Тебе больно?

— Если только душе, — честно шепчу я.

Его челюсть напрягаются, а глаза сверкают яростью. Как раз когда он собирается что-то сказать, женский голос слышится в воздухе.

— Эй, привет сексяшка.

Я слышу хихиканье и застываю на месте. Да вы шутите.

Райдер раздраженно смотрит на группу девушек из кафе. Они останавливаются и пристально смотрят на меня, когда понимают, что он не один. Я быстро отворачиваюсь, чувствуя себя еще более смущенной, потому что они знают, что заставили меня плакать. Краем глаза я вижу, как Райдер смотрит то на них, то на меня, складывая кусочки пазла вместе.

— Пойдем, детка. — Наклоняясь, он застает меня врасплох, поднимая меня на руки. Я зарываюсь лицом ему в шею, чувствуя себя подавленно из-за того, что он несет меня, но не настолько, чтобы отпустить его, потому что мне приятно находиться в его руках. Здесь я чувствую себя в безопасности.

— Убирайтесь с дороги, — гаркает он, пытаясь пройти мимо них к своей машине. Их спешные передвижения звучат все дальше и дальше, когда мы уходим.

Когда мы возвращаемся в мою квартиру, я прислоняюсь головой к пассажирскому окну, чувствуя себя эмоционально истощенной.

— Спасибо, что забрал меня. Надеюсь, я не помешала ничему важному, — несколько минут спустя шепчу я, нарушая тишину.

— Ты ничему не помешала, Эм. А даже если и так, то это не имело бы значения. Я бы все равно приехал за тобой. — Небольшая улыбка появляется на моих губах, его искренние слова согревают мое израненное сердце, но все меняется, когда он говорит: — Ты расскажешь мне, что случилось между тобой и родителями?

Я думаю об изначальной причине, по которой мой отец вызвал меня туда, но не хочу ранить его чувства мнением моих родителей, поэтому решаю пропустить эту часть.

— Я сказала им, что хочу попробовать гипноз.

— Им это не понравилось? — подсказывает он, когда я больше ничего не говорю.

Горький смех вырывается из меня.

— Это серьезное преуменьшение. — Я думаю о взбешённом выражении лица отца и качаю головой. — Мой отец был так зол, Райдер.

— Он причинил тебе боль, Эмили?

Я поднимаю голову, слыша гнев в его голосе, и вижу ярость, написанную на его лице.

— Нет, конечно, нет. Он просто напугал меня, вот и все. — Я думаю о том, как расстроились оба моих родителя. — Не понимаю, с чего бы ему так злиться из-за возможности гипноза. — Полагаю, он уже был зол из-за того, что я вышла с Райдером, но все же.

— Или есть причина, по которой он не хочет, чтобы ты вспомнила, что видела.

— Что? — спрашиваю я, думая, что неверно поняла его.

Он пожимает плечами.

— Судя по всему, он не хочет, чтобы ты вспомнила, что именно видела много лет назад.

Я размышляю над этим, но быстро отвергаю эту мысль.

— Нет, это не так. Если бы он не хотел, чтобы я помнила, он бы не заставлял меня попробовать это, когда я была маленькой.

— Ты уверена?

— Конечно.

— Так ты помнишь сеанс?

— Я... — я замолкаю, вспоминая то время. — Вообще-то нет, но я плохо помню то время.

Райдер хмыкает.

— Есть над чем подумать, Эмили. С чего бы ещё ему злиться на то, что ты, вероятно, все вспомнишь?

Я думаю о быстрой вспышке паники, которую видела на лице отца перед тем, как он вышел из себя. Может быть потому, что он беспокоится о том, что я вспомню? Поэтому я посещала лишь доктора Шепарда? Если так, то что он может скрывать? Я пытаюсь придумать разные сценарии, но ни один из них не кажется правильным. К тому времени, как мы подъезжаем к моему дому, я еще больше сбита с толку.

— Что ты ему сказала? — спрашивает Райдер, паркуя машину.

— Я сказала ему, что собираюсь принять любое решение, которое будет правильным для меня, и если он не сможет его уважать, то пусть больше не общается со мной. Затем выбежала оттуда до того, как он взбесился еще больше. Я была довольно груба, — шучу я, пытаясь поднять настроение, хотя в этом нет ничего смешного. Это того стоит, когда я оглядываюсь и вижу улыбку на красивом лице Райдера. Боже мой, мужчина очень сексуален.

Его улыбка превращается в ухмылку, как будто он знает, о чем я думаю. Схватив меня за запястье, он тянет меня через сиденье, пока я не оказываюсь верхом на нем. Затем, сжимая мое лицо сильными теплыми руками, он целует меня. Тепло пронзает мое тело во всех нужных местах, особенно в области сердца.

Поцелуй не такой отчаянный или безумный, как прошлым вечером. Он медленный и нежный, но такой же интенсивный. Он крадет дыхание и облегчает ту боль, которая душила меня всего несколько минут назад. К тому времени, когда Райдер освобождает мои губы, мы оба пытаемся отдышаться. Я чувствую, как он смотрит на меня, но не открываю глаза, желая как можно дольше насладиться этим моментом. Мои руки находят его лицо, возвращаясь в прошлое. Я улыбаюсь, когда он обхватывает мое запястье и целует ладонь, как делал раньше.

— Что ты хотела сделать с тех пор, как вернулось твоё зрение?

Его вопрос застает меня врасплох. Открыв глаза, я вижу, что он смотрит на меня, его взгляд горячий и пристальный.

— Хм, — задумчиво говорю я, размышляя об этом. — Сходить в кино. Я должна была пойти с СиСи, но вместо этого мы остались, потому что я чувствовала себя немного не в своей тарелке из-за одного сексуального, властного парня, который только что ворвался в мою жизнь.

Райдер ухмыляется в ответ на мое поддразнивание.

— Сексуальный, да?

Я закатываю глаза.

— И ты слышал слово «властный», да?

— Да, но сексуальная часть мне нравится больше. — Он усмехается, наклоняясь и проводя губами по моему горлу. Я стону и наклоняю голову в сторону, чтобы дать ему лучший доступ. — Полагаю, это значит, что я должен отвести тебя на свидание в кино. — Его хриплый голос вибрирует на моей чувствительной коже, в то время как руки забираются под платье, чтобы обхватить мою попу.

— М-м-м. Прости, не могу.

— Почему это?

— Мою голову, — я хихикаю, когда чувствую, как он замирает, но мой смех внезапно затихает, когда я чувствую острое жжение на попе, только что полученное от его руки. Мой клитор набухает от резкого контакта, и, прежде чем успеваю остановить себя, я потираюсь о его эрекцию в поисках облегчения.

Он стонет и толкается в ответ на мои нетерпеливые движения.

— Тебе понравилось, Эм?

— Да, — задыхаясь, выдавливаю я, мой голос совсем не похож на себя.

— Если тебе понравилось это, детка, тогда подожди, когда я отшлепаю твою красивую задницу, пока мой член будет вбиваться в твою сладкую киску. — Я хнычу от его грязных слов, мои трусики становятся безумно мокрыми. Затем начинаю неистово двигать бедрами, создавая трение, в котором отчаянно нуждаюсь. К сожалению, он с низким рычанием прекращает мои движения. — Время остановиться, или я не смогу контролировать себя и войду в тебя прямо здесь.

— Мне это подходит, — честно отвечаю я и борюсь с его крепкой хваткой на моих бедрах.

Он смеется, затем стонет.

— Скоро, Эм, я обещаю. Сначала позволь мне отвести тебя в кино.

Разочарованно вздыхаю, когда понимаю, что продолжения не будет.

— Ладно, когда?

Он выгибает бровь, удивленный тем, как легко я согласилась. После того, что он только что сделал со мной, я готова почти на все, что он сейчас скажет, что опасно.

— Как насчет того, чтобы я вернулся около шести? Сначала мне надо кое-чем заняться. Можем поужинать после.

Я киваю.

— Ладно. — Он дарит мне еще один восхитительный поцелуй, прежде чем отпустить меня, а когда уезжает, я чувствую внезапную пустоту.

Глава 13

Эмили

— Ну, девочка, что думаешь? Как считаешь, Райдеру понравится? — спрашиваю я Саммер, которая удобно расположилась на моей кровати и смотрит, как я готовлюсь к походу в кино. Она поднимает брови, словно оценивая мой наряд, который СиСи сказала мне надеть. Потертая джинсовая юбка короткая и кокетливая, но длина вполне приличная, а мягкий желтый кружевной топ обтягивает меня во всех нужных местах. Декольте топа достаточно глубокое, что поддразнить, но все еще оставаться стильной. По словам СиСи, этот наряд идеально подходит для кино. На самом деле, у меня не было другого выбора, кроме как поверить ей на слово.

Саммер поднимает голову и отвечает низким воем одобрения. Хихикая, я сажусь рядом с ней на кровать и провожу пальцами по ее мягкому меху.

— Спасибо, девочка, ты всегда знаешь, что надо сказать, — напеваю я, когда она облизывает мое лицо. — Ты самый лучший друг, который может быть у девушки

Все думают, что я странная, потому что говорю, что она мой лучший друг, но это правда. Большинство людей не понимают, что собака станет самым лучшим другом, который у вас когда-либо будет.

Они верны, сострадательны и принимают вас такими, какие вы есть — с недостатками и всем прочим. Они не осуждают и не держат обиды, им все равно, какую марку одежды вы носите и сколько у вас денег. Они будут безоговорочно любить вас до последнего вздоха, и для меня это истинный смысл дружбы.

Стук в дверь прерывает наш момент. Схватив телефон, я нажимаю кнопку, чтобы узнать время, и слышу, что Райдер пришел на десять минут раньше.

— Пожелай мне удачи, девочка. Я увижу тебя через несколько часов. — В последний раз целую Саммер в голову, а затем беру свой тонкий кардиган на случай, если в кинотеатре станет холодно. Когда я подхожу к двери, мое сердце бьется в предвкушении момента, а тело все еще вспоминает поцелуи и обещания Райдера.

Быстро поправляя волосы, я с улыбкой открываю дверь.

— Привет, ты рано, я… — слова затихают, и мой живот ухает вниз, когда я вижу человека по ту сторону двери — это не Райдер, это Кайл. Дерьмо!

Он разглядывает меня. От его хищного взгляда я чувствую себя не так, как от взгляда Райдера, он вызывает во мне чувство незащищенности. Я надеваю кардиган поверх топа, чтобы прикрыть как можно больше.

— Кайл, что ты здесь делаешь? — беззаботно интересуюсь я, но ни в коем случае не дружелюбно. Быстро замечаю его костюм, потом вспоминаю, что мой отец говорил ранее в загородном клубе.

— Я здесь, чтобы забрать тебя на благотворительный ужин. Должен сказать, Эмили, как бы мне ни нравился твой наряд, он не очень подходит для сегодняшнего вечера. Но ты можешь надеть его для меня в другой раз. — Он подмигивает и посылает мне очаровательную улыбку, которую многие девушки находят привлекательной.

Полагаю, если судить лишь по его внешности, то можно сказать, что он хорошо выглядит. Его уложенные светлые волосы, голубые глаза и ослепительная улыбка с идеально белыми зубами заставляют большинство девушек падать в обморок. Но я знаю, какой он внутри, и в нем нет ничего привлекательного.

— Я ещё тогда сказала отцу, что не пойду.

— А я надеялся, ты передумала.

Я качаю головой.

— Прости, но нет. Я не хочу сегодня быть рядом с родителями. Или тобой...

— Да ладно, Эмили, будет весело. И обещаю, я буду вести себя наилучшим образом. — Он пытается убедить меня самой неискренней улыбкой в мире.

— Я не пойду, Кайл. Прости, но ты зря потратил время на то, чтобы приехать сюда. — Я начинаю закрывать дверь, но он хлопает по ней рукой, громкий звук заставляет меня вздрогнуть.

В голубых глазах сверкает нетерпение.

— В чем, черт возьми, твоя проблема? Почему ты так этому противишься?

— Ты знаешь, в чем моя проблема. Мы не ладим, никогда не ладили. Я не пойду с тобой лишь чтобы угодить родителям.

— Ты, блядь, даже не даёшь нам шанса!

Я понимаю, что эта ситуация никуда нас не приведет.

— Послушай, это не имеет значения. Я уже говорила тебе, что прямо сейчас не заинтересована в отношениях. У меня много... — я ахаю, когда он хватает меня за руку и притягивает к себе. Мое сердце быстро бьется от злости, написанной на его лице.

— Ты гребаная лгунья. Я знаю все о твоем свидании прошлым вечером. Решила снова позависать с нищебродами, Эмили. Когда ты, твою мать, уже поумнеешь?

— То, что происходит между мной и Райдером, тебя не касается! — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы.

— Вот тут ты ошибаешься. Это мое дело, и ты наживёшь себе кучу проблем, если продолжишь бороться со всеми. Теперь мое терпение на исходе, когда дело касается тебя. Очнись уже и смирись с этим.

— Никогда! Я никогда не буду иметь с тобой ничего общего. А теперь отпусти меня! — Его хватка усиливается, когда я пытаюсь освободиться. В одну минуту мы боремся, а в следующую я оказываюсь на свободе. Я отшатываюсь, но быстро восстанавливаю равновесие.

— Какого хрена!

Метнувшись обратно к двери, я вижу, как Кайла впечатывают в стену, разъяренный Райдер сжимает его горло. Вот дерьмо!

— Какого хера ты тут делаешь, Прескотт?

Кайл смотрит на него, нельзя отрицать страх в его глазах.

— Могу задать тебе тот же вопрос, Джеймсон. После стольких лет ты все еще не знаешь свое место?

Райдер сжимает горло Кайла сильнее, заставляя того захрипеть, и его лицо становится цвета помидора.

— А ты до сих пор не знаешь, когда разумнее заткнуться!

— Райдер, остановись! — Люди начинают высовывать головы из квартир, желая посмотреть, что за шум. Я бросаюсь к ним, пытаясь успокоить обоих. — Райдер, пожалуйста, прекрати, — умоляю я. — Кто-нибудь вызовет полицию.

Мне начинает казаться, что он даже не слышит меня из-за своей злости, но затем он смотрит на меня, прежде чем наклониться ближе к теперь фиолетовому лицу Кайла.

— Если ты когда-нибудь снова прикоснешься к ней, я, блядь, убью тебя! — угрожает он, прежде чем оттолкнуть Кайла. Тот сгибается пополам, кладя руки на колени, вдыхая кислород, которого он был лишен.

Райдер притягивает меня к себе и обнимает за талию.

— С тобой все в порядке, Эм?

— Да, я в порядке, — дрожа отвечаю я.

Наконец восстановив дыхание, Кайл встает и смотрит на нас с Райдером. От жестокости в его глазах у меня мурашки бегут по коже.

— Уверен, твой отец будет в восторге, когда я приду на ужин и сообщу, что ты не повиновалась приказу, который он озвучил раньше, — говорит он как какая-то ябеда.

Райдер снова идет к нему.

— Говори со мной, мудак, а не с ней!

Я прыгаю перед ним и кладу дрожащую руку ему на грудь.

— Райдер, просто отпусти его, — твердо говорю я, прежде чем оглянуться на Кайла. — Сегодня я сказала отцу, что сама принимаю все решения, и никто из вас не заставит меня изменить их. Это заканчивается здесь и сейчас, Кайл. Уходи и никогда не возвращайся.

Мгновение он смотрит на меня, затем качает головой.

— Не говори, что я тебя не предупреждал, Эмили.

Райдер напрягается, и я упираюсь ладонью ему в грудь, следя за тем, чтобы он не последовал за ним.

— Лучше послушай ее предупреждение. Не возвращайся сюда, или в следующий раз тебя отсюда вынесут.

Кайл высокомерно ухмыляется, и я подумываю, а может позволить Райдеру наброситься на него, но, к счастью, Кайл уходит. Я вздыхаю с облегчением и провожу дрожащей рукой по волосам. Затем смотрю на Райдера, который, кажется, с каждой секундой выглядит все более взбешенным.

— Ты готова? — резко спрашивает он, не глядя на меня.

— Да, только дай мне взять сумочку. — Я беру ее со стойки и закрываю за собой дверь. Тишина окружает нас, когда я следую за ним до машины, его тело излучает чистую ярость. Он злится на меня?

Как только мы садимся в его внедорожник, Райдер хлопает дверью так сильно, что я подпрыгиваю. Затем крепко сжимает руль, его костяшки белеют, а грудь быстро поднимается.

— Какого черта он там делал, Эмили?

Его обвинительный вопрос злит меня, но я пытаюсь смягчить гнев, так как мне достаточно драмы на один день.

— Отец хотел, чтобы сегодня вечером Кайл отвез меня на благотворительный ужин. Я сказала ему за обедом, что не пойду, но он как всегда проигнорировал меня и все равно послал Кайла.

— Так вот о чем ты спорила сегодня с отцом, обо мне, не о гипнозе?

— Он позвал меня туда, потому что друзья семьи видели нас прошлой ночью в Crustacia. Обед закончился тем, что мы стали ругаться из-за гипноза.

— Ты не должна была врать мне.

— Я не врала тебе. Просто опустила эту часть.

Он горько смеется.

— То же самое, Эмили. Что, не хотела, чтобы я узнал, что папа снова не одобрил?

Слезы начинают затуманивать зрение, потому что он ведёт себя как козел.

— Нет, я ничего не сказала, потому что не хотела ранить твои чувства. Его слова не имели значения, потому что я приняла собственное решение. Так же, как и сейчас, и я решаю, что это свидание закончилось.

Я тянусь к двери, собираясь открыть ее, но Райдер хватает мою руку.

— Эм, подожди, детка, не уходи.

Его мягкий тон заставляет меня оглянуться на него.

— Слушай, прости, что вел себя как мудак. Я злюсь не на тебя. Меня просто бесит вся эта ситуация. Увидев, как Прескотт прикасается к тебе, я слетел с катушек!

— Хорошо, — тихо бормочу я, садясь обратно.

— Он часто приходит?

— За все эти годы мне редко приходилось иметь с ним дело. Наши родители действительно хотят, чтобы мы были вместе, но такого никогда не было. Пока мое зрение не вернулось, все было нормально. А теперь он приходит чуть ли не каждый день.

Райдер так сильно скрипит зубами, что точно вот-вот сломает челюсть.

— Ты должна была рассказать мне все о своем отце.

— Я не хотела, чтобы невежественные взгляды моих родителей ранили твои чувства, — шепчу я, даже сейчас чувствуя вину, что он узнал об этом .

Наклонившись, он касается руками моего лица.

— Мне плевать на их мнение, детка. Мне будет больно лишь если они причинят боль тебе.

Я кладу руку поверх его.

— Мне нет дела до того, что они говорят о нас. И никогда не было.

Какое-то время мы смотрим друг на друга, прошлое висит между нами, как какой-то тяжелый груз. Я жду, скажет ли он что-нибудь о том, почему ушел, но он этого не делает. Вместо этого он целует меня, пока все плохое не исчезает, и теперь лишь мы вдвоем имеем значение. В конце концов он отстраняется, затем упирается лбом в мой лоб.

— Мы поговорим обо всем этом позже, Эм, давай сначала посмотрим фильм, хорошо?

— Хорошо.

Он дарит мне еще один быстрый поцелуй, прежде чем завести внедорожник и отъехать. Весь путь в кино я нервничаю, ожидая, что он расскажет мне, что случилось все эти годы назад. Я молюсь, чтобы услышанное не оставило еще больше шрамов на моем сердце. Надеюсь, рассказ излечит его.

Спустя десять минут мы заходим в кинотеатр, который находится на той же улице, с множеством бутиков и антикварных магазинов. Я слышу звук лопающегося попкорна и чувствую восхитительный запах. И мне сразу же хочется купить лакомство. Место довольно оживленное, здесь и держащиеся за руки парочки, и семьи с маленькими детьми. Мой взгляд останавливается на группе учениц старших классов, которые смеются и выглядят так, словно им очень весело. Я сразу чувствую укол грусти, зная, что всегда упускала подобное.

Райдер обнимает меня сзади и притягивает к себе.

— Какой фильм хочешь посмотреть, детка? — Его глубокий, ровный голос посылает мурашки по моей коже.

Я пытаюсь мыслить здраво и смотрю на постеры фильмов, но мне трудно понять, о чем они.

— Я правда не знаю.

— Ну, ты хочешь посмотреть что-нибудь страшное, смешное или приключенческое кино? Я высижу и на девчачьем фильме, если придется, потому что мы идём сюда ради тебя, но не собираюсь лгать, я бы предпочел этого не делать.

Хихикаю в ответ на его честность.

— Мне все равно. Сам выбери. Я просто рада быть здесь.

— Хорошо, пойдем. — Он ведет меня к билетной кассе и покупает билеты на какой-то криминальный триллер. Я пытаюсь вытащить свой кошелек, чтобы заплатить, но суровый взгляд, который он бросает на меня, заставляет меня быстро убрать его обратно в сумочку.

Купив попкорн и какую-то конфету под названием Milk Duds, мы направляемся в наш зал.

— Не могу поверить, что ты никогда не пробовала Milk Duds, детка, это мерзость.

Я улыбаюсь и качаю головой на его поддразнивание. Он не понимает, что я не пробовала кучу конфет. Это была еще одна роскошь, в которой мне было отказано. Мать волновалась, что я прибавлю в весе, и это только еще больше навредит моему внешнему виду, ведь моя инвалидность уже испортила его. Если бы не Роза, я никогда бы не попробовала сахар, но, к счастью, она всегда пекла для меня и прятала выпечку от мамы. Ее булочки с корицей всегда были моими любимыми.

Наш зал не так полон, как я ожидала, но Райдер говорит, что это потому, что фильм вышел несколько недель назад. Взяв меня за руку, он ведет меня по тускло освещенной лестнице и садится в пустой, последний ряд на самом верху. Я пользуюсь моментом, чтобы осмотреться, замечая, что большинство людей сидят посередине или ниже. Экран, который находится спереди и по центру, массивный, и я нервничаю, понимая, что наконец впервые увижу фильм на большом экране. Бросаю взгляд на Райдера и вижу, как он смотрит на меня с ухмылкой, и сама не могу удержаться от улыбки.

— Так классно.

— А я думаю, что это ты чертовски классная, — отвечает он, и я хихикаю. Но когда он целует меня, хихиканье превращается в стон.

Внезапно свет гаснет, оставляя зал в полной темноте. Я ахаю и хватаюсь за Райдера, мое сердце колотится от страха. Большой экран быстро оживает, слабо освещая помещение. Я выдыхаю и вижу, как Райдер с любопытством наблюдает за мной. Игнорирую его вопросительный взгляд и переключаю внимание на фильм.

Все разговоры прекращаются, и Райдер опускает руку на мою голую ногу. Трудно не осознавать его присутствие в темном помещении. Тепло его тела и мужской аромат мешают сосредоточиться.

Час спустя я полностью в восторге от фильма. Некоторые моменты страшные, а другие немного неприятные. Периодически мне приходилось закрывать глаза во время некоторых убийств, но в основном я заинтригована, мне хочется узнать, кто убийца. Вначале Райдер сделал предположение, но я не думаю, что он прав. Ставлю на любопытного соседа. Иногда мне трудно поспевать за происходящим, и думаю, что свожу Райдера с ума своими вопросами, но он всегда терпеливо отвечает. Я удивлена, что он вообще слышит меня, учитывая, насколько здесь громко.

Ситуация в гостиничном номере между копом и жертвой накаляется. Что за... . Ничего себе. Я шокировано открываю рот, когда парень срывает с девушки одежду, оставляя ее совершенно обнаженной, и мы все это видим. Мое лицо вспыхивает, и я чувствую, что стоит посмотреть куда-то еще кроме экрана. Но я не могу отвести глаза от этого зрелища. В зале становится очень жарко, и я чувствую себя некомфортно на своем месте. Я ощущаю взгляд Райдера, но не смотрю на него, потому что это довольно неловко. Боже, мне жаль тех, кто находится здесь со своей семьей, это просто... неловко.

Я напрягаюсь, когда Райдер проводит вверх по моей голой ноге. Отталкиваю его руку, когда он пытается сунуть ее мне под юбку, и смотрю на него, задаваясь вопросом, что, черт возьми, он делает. Он похотливо улыбается, словно знает, о чем я думала несколько минут назад. Громкие стоны наполняют зал, и я чувствую, как краснею еще сильнее, прежде чем отвернуться от него. Когда я слышу тихий смешок, мне хочется ударить его по лицу. Он снова пытается засунуть руку мне между ног, но я крепко сжимаю их. Не уверена, то ли потому, что я не хочу чувствовать его руку там, то ли потому, что пытаюсь облегчить небольшую боль. Вероятно, оба варианта.

— Сядь на меня.

Я пристально смотрю на него, гадая, неужели он говорит серьезно. И по ухмылке на его лице понимаю, что так и есть.

— Что? Нет! — шепчу я. — Сейчас же прекрати!

Он снова усмехается в ответ на мое возмущение и наклоняется к моему уху.

— Давай, детка, иди и садись на меня. Дай мне почувствовать, насколько намокла твоя киска.

О Боже. Ненавижу, когда он говорит такие вещи... Вроде как. Когда я не сдвигаюсь с места и пытаюсь игнорировать его, он начинает дергать меня за руку.

— Перестань! Нас кто-нибудь увидит!

Он закатывает глаза.

— Никто нас не увидит, а теперь тащи сюда свою сладкую попку, и позволь мне подарить нам новый для нас обоих опыт.

Для нас обоих? То есть он не занимался этим с другой девушкой, верно? Не стану врать, мне нравится, как это звучит. Не думаю, что многое со мной будет для него впервые. Его хитрая улыбка становится шире, он понимает, что заинтриговал меня и продолжает поглаживать мою ногу. Я жажду его прикосновений, но сердце колотится от страха, а вдруг нас поймают. Ох, к черту. Едва встаю с места, когда он тянет меня на себя, его огромная эрекция оказывается прямо под моей попой. Я слышу, как он стонет, и я рада узнать, что я не единственная, кто на взводе. Райдер раздвигает мои ноги, затем прижимается грудью к моей спине. Я лихорадочно оглядываюсь вокруг, следя за тем, чтобы нас никто не видел, но, к счастью, все они, похоже, поглощены фильмом. Одна его рука мягко обхватывает мое горло, и он откидывает мою голову назад, поднося рот к моему уху.

— Смотри фильм, Эмили.— Его низкий голос возбуждает меня еще больше.

Я делаю, как он говорит, фокусируясь на большом экране передо мной, где полицейский и жертва перешли к действиям. Парень прижимает девушку к стене, жестко трахая, пока ее крики удовольствия наполняют театр. О, это так, так грязно и неправильно, но боже, мне нравится.

Мое дыхание учащается, когда рука Райдера движется между моими раздвинутыми ногами.

— Лучшее решение, которое ты приняла сегодня, это надела эту чертову юбку. — Отодвинув мои мокрые трусики в сторону, он не теряет времени, скользя пальцами по возбужденной плоти. Я задыхаюсь от ощущения его прикосновения, вспоминая удовольствие, которое он подарил мне прошлой ночью.

— Я знал, что ты мокрая. Это из-за меня, Эм? Или во всем виноват фильм?

Он чертовски хорошо знает, что это из-за него, но я все равно решаю потешить его эго и подыграть ему.

— Из-за тебя, — задыхаясь, отвечаю я. — Я такая с тех пор, как мы расстались днём.

Его низкое рычание посылает мурашки по моей коже.

— Ты же хочешь, чтобы я снова шлепнул твою упругую попку, так ведь, детка?

О, как никогда, но не собираюсь признаваться в этом.

— Видишь, как этот парень ее трахает? — хрипло бормочет он, смазывая пальцы в моей влаге. — Это ничто по сравнению с тем, что я сделаю с тобой позже. — С этим высокомерным комментарием он скользит пальцем в меня, а затем быстро добавляет еще один.

— О, боже, — я стону от прелестного жжения и крепче сжимаю его руку

— Тс-с. Полегче, детка, — шепчет он мне на ухо, прежде чем начать двигать пальцами. Я хнычу от невероятных ощущений, пронизывающих меня, мое тело настолько чувствительное, настолько возбужденное, что чувствую, я уже могу взорваться. Я качаю бедрами в такт его руке, моя попа скользит по его эрекции подо мной. Он рычит. — Перестань, блядь, двигаться, или я кончу в свои долбанные штаны.

Грубый приказ заставляет меня остановиться, но это пытка, мое тело нуждается в большем. Я очень близко к краю. Райдер чувствует это и скользит рукой по моему горлу в мой топ. Мое дыхание становится прерывистым, тело отчаянно нуждается в освобождении. Его умелые пальцы находят мой сморщенный сосок и зажимают его с достаточной силой, чтобы удовольствие пронзило мое тело и отправило меня через край.

Он убирает руку с моей груди и закрывает мне рот, заглушая мои крики удовольствия. И спасибо Богу за это, потому что я не смогла бы остановиться, если бы попыталась. Он не опускает руку, пока каждая унция удовольствия не выливается из моего тела. Перестав дрожать, я откидываюсь на него, расслабленная и удовлетворенная. Он убирает руку, находившуюся между моих ног, и обхватывает меня за талию, а другой крепко сжимает мою грудь. Его теплые губы скользят по моему горлу, когда я пытаюсь отдышаться.

— Ты такая красивая, Эм. — Мое сердце тает от его искреннего шепота в моем ухе. Он всегда заставляет меня чувствовать себя прекрасно, что значит все для того, кому всегда говорили, что он недостаточно хорош.

Повернувшись в его объятиях, я наклоняюсь и страстно целую его. Тем самым показывая, как сильно скучала по нему, и не останавливаюсь, пока мои легкие не молят о воздухе. Его зеленые глаза сияют яркими эмоциями. Похоть, сдержанность и что-то еще, то, что заставляет мое сердце в груди биться быстрее.

— Отвези меня домой, Райдер. Я не хочу больше ждать, хочу почувствовать тебя внутри.

Его не приходится упрашивать. Он еще раз жестко и страстно целует меня, затем я встаю и пытаюсь поправить юбку, но Райдер хватает меня за руку и устремляется вниз по лестнице. Я пытаюсь не отставать от него, но, очевидно, двигаюсь недостаточно быстро, потому что, как только мы добираемся до нижней части лестницы, он поднимает меня за талию и выносит из двери нашего зала. Я обнимаю его за шею и хихикаю.

— Нет ничего забавного в том, как ты возбуждаешь меня, Эм.

Он мчится к дверям, но я останавливаю его быстрый шаг.

— Подожди!

— Что? — Райдер нетерпеливо смотрит на меня.

— Мне нужно в дамскую комнату.

Он недоверчиво смотрит на меня.

— Ты, черт возьми, издеваешься надо мной? — Я качаю головой и стараюсь сохранять невозмутимое выражение лица. Он тяжело дышит. — Хорошо. Поспеши, или я войду туда и трахну тебя прямо там.

Ни минуты не сомневаюсь, что он говорит серьезно, не после того, что он только что сделал со мной в кино.

— Обещаю, я быстро. — Всю дорогу до уборной я чувствую, как он смотрит на меня. Он словно не только наблюдает, но и ласкает меня руками. Боже, не могу дождаться, когда же мы окажемся дома.

Райдер

Я смотрю, как Эмили идет в туалет, и мне хочется зарыдать. Мой член невероятно твёрдый, и я боюсь, что он может сломаться. Провожу рукой по волосам и чувствую запах ее сладости на своих пальцах. Видеть ее лицо, когда она впервые увидела эту сексуальную сцену, и то, как она кончила у меня на коленях... Черт, это было самое сексуальное зрелище, которое я когда-либо видел.

Я надеюсь, что смогу сдержаться достаточно долго, чтобы сказать то, что нужно сказать. Я знаю, что мы должны разобраться с прошлым, и я обязан открыть ей правду, прежде чем мы двинемся вперед. Я не могу больше скрывать это от нее. Одно дело касаться ее, а другое — трахать. Я лишь надеюсь, что она поймет, черт возьми, я заставлю ее понять.

Звонит мой сотовый, и я вижу, что это Стоун. Иду найти тихий уголок, чтобы ответить.

— Джеймсон. — Слышу помехи, поэтому затыкаю второе ухо и поворачиваю за угол, пока нахожу тихое место. — Привет?

— Надо поговорить. — Судя по его тону, дело срочное.

Я оглядываюсь и вижу, что Эмили все еще в туалете, но снова слышу помехи, поэтому оборачиваюсь.

— В чем дело?

— Я только что виделся со школьным консультантом, Марианной Олсен. У меня есть кое-какая новая информация, и похоже, что все намного серьезнее, чем мы ожидали, Джеймсон.

— О чем ты говоришь?

— Когда Кэсси пропала, и никто ей не помог, она немного покопалась. У нее есть хороший друг, работающий в Службе защиты детей, который рассказывал ей распространенные в офисе слухи о Майклзе. Видимо, был один социальный работник, который шестнадцать лет назад пытался посадить его.

— Шестнадцать? — Господи, как, черт возьми, ему так долго сходило это с рук?

— Да, и, предположительно, она собрала вполне обоснованное дело, но большинство ее доказательств было косвенным. Поэтому она решила сыграть в детектива. Подруга Марианны сказала, что слышала, что этот социальный работник решила под прикрытием пойти на одну из своих благотворительных вечеринок; она сказала, намечалось нечто крупное, и она сможет получить веские доказательства. Только ее больше никогда не видели. — Я хмыкаю, не удивляясь услышанному. — И вот тут вся эта хренотень и закручивается. Ее подруга сказала, что по этим косвенным доказательствам к делу были причастны выдающиеся деятели — большинство были политиками из других штатов и стран. Девочки были проданы в сети вовлеченных сторон. Я думаю, мы имеем дело не просто с проблемным интернатом, Джеймсон, я думаю, мы наткнулись на крупную организацию по торговле людьми.

Вот дерьмо!

— Мы должны донести это до сенатора Адамса. Я сегодня разговаривал с ним, но то, что ты рассказал, далеко от того, что подозревал он, однако он может иметь некоторое представление о том, кто еще может быть вовлечен. Я думаю, что должен быть кто-то выше, потому что шестнадцать лет назад Майклз был всего лишь вице-губернатором, а может быть и ещё ниже. Я не говорю, что он сейчас не одна из самых крупных рыб, но тогда, должно быть, был кто-то более влиятельный, кто мог держать все это в тайне.

— Если то, что говорит эта леди, правда, похоже, что большая часть этого дерьма происходит на его благотворительных мероприятиях, которые проводятся на его плантации. Тебе нужно поторопиться с твоей девушкой Джеймсон. Не надо больше ходить вокруг да около. У меня все не выходит из головы эта чертова девчонка, и я хочу, чтобы все раскрылось сейчас, до того, как девушек перевезут Бог знает куда.

Я выхожу из себя.

— А ты думаешь, я нет? Я агент ФБР, Стоун, а не гребаный маг. Это дерьмо требует времени. Я не видел эту девушку шесть лет и…

Звук того, как кто-то ахает, заставляет меня понять свою ошибку, но слишком поздно. Оборачиваясь, я вижу Эмили, стоящую позади меня, ее голубые глаза широко открыты от шока, а по лицу текут слезы. Блядь! Очевидно, она слышала больше, чем лишь последнюю часть. Прежде чем я успеваю что-то сказать, она разворачивается и начинает уходить.

— Дерьмо! Мне пора! — Отключаясь, я иду за ней. — Эмили, подожди!

Она игнорирует меня и выбегает из кинотеатра. Я вылетаю из двери в темную ночь, спеша и сбивая людей с ног. Затем быстро догоняю ее и хватаю за руку.

— Эм, ты, блин, можешь подождать?

Она оборачивается, и неожиданно ударяет меня по лицу, оставляя на моей щеке жалящий след.

— Не трогай меня!

— Детка, позволь мне объяснить...

— Я слышала достаточно, — всхлипывает она, отступая от меня все дальше и дальше. Видя боль на ее лице я ощущаю себя так, будто кто-то ударил меня по горлу. — Боже, я такая дура, не могу поверить, что повелась на такую ерунду! Но больше никогда, Райдер, можешь отправляться к черту!

Она поворачивается, и я снова собираюсь пойти за ней, когда визг шин привлекает мое внимание. Обернувшись, я вижу темную машину с выключенными фарами, срывающуюся с места. Это первый тревожный звоночек, второй — опускающееся заднее стекло.

Блядь! Я тут же реагирую, адреналин подпитывает мою скорость.

— ЭМИЛИ, ЛОЖИСЬ! — Мой предупредительный крик заставляет ее повернуться. Ее глаза расширяются от страха, когда она видит, как я бросаюсь на нее, и вдруг все происходит словно в замедленном темпе. Позади меня раздаются выстрелы и крики, когда я врезаюсь в нее и тяну вниз. Я пытаюсь принять на себя всю тяжесть нашего падения, а затем переворачиваюсь и оказываюсь сверху. Стекла из витрин магазинов осыпаются и падают на нас, Эмили кричит. Потянувшись вниз, я хватаю свой пистолет, привязанный к лодыжке, но к тому времени, когда прицеливаюсь, машина поворачивает за угол, и все заканчивается за считанные секунды.

Я быстро приподнимаюсь, чтобы проверить состояние Эмили, и вижу, что ее лицо побледнело от страха, а глаза широко раскрыты от шока. В правом уголку лба небольшая рана.

— Дерьмо. — Отвожу ее волосы назад, собираясь убедиться, что в порезе нет стекла. — Детка, ты в порядке?

— Я... д-д-думаю, да. Что это было? Выстрелы?

— Да, — односложно отвечаю я, все еще пытаясь понять, что, черт возьми, только что произошло. Убрав пистолет обратно в кобуру, я помогаю ей сесть и осматриваю ее рану. К счастью, она кажется не слишком глубокой. — С твоей головой все в порядке? Ты хорошо видишь?

— Да, я хорошо вижу, — оцепенело отвечает она.

Я осторожно помогаю ей подняться, а затем оглядываюсь и вижу большую толпу перед кинотеатром. Взяв Эмили за руку, я устремляюсь туда, таща ее за собой.

— Все в норме? Кто-нибудь пострадал?

Большинство качают головами.

— Нет, чувак, копы уже едут, а этот парень врач, — объясняет подросток.

Мужчина в костюме встает, оценивая пожилую женщину.

— Да, я доктор. Работаю через улицу. Занимался бумажками, когда услышал выстрелы и прибежал.

— Вы случайно не рассмотрели машину или водителя?

Он качает головой.

— Нет. Я видел лишь хвост машины, когда она поворачивала за угол.

— Вы что-нибудь видели? — спрашиваю следующего парнишку.

— Нет, мы с приятелями выходили из здания, когда начали разбиваться стекла, так что просто инстинктивно упали на землю. И правильно, а то бы нас поджарили. С чего бы кому-то палить по кинотеатру? — Действительно, с чего бы? Когда я думаю о времени, когда выехала машина, меня начинают одолевать подозрения.

— Вы полицейский? — Я ощущаю, как Эмили рядом со мной напрягается, когда слышит вопрос доктора.

— Нет. Я не коп. — Она пытается убрать руку, но я крепко сжимаю ее. Доктор кивает, затем возвращается к проверке остальных. Вдали слышится звук приближающихся сирен, и мое подозрение усиливается.

— Нам нужно убираться отсюда, — бормочу я, ни к кому конкретно не обращаясь. Глядя на свою машину, припаркованную на улице, я решаю оставить ее и посмотреть, подтвердятся ли мои подозрения. — Пойдем. — Я тяну Эмили за руку, но она продолжает стоять на месте.

— А разве не стоит дождаться полиции и поговорить?

Я снова тяну ее за руку, но она сопротивляется.

— Что? Но почему? Мы...

— Эмили, у меня, твою мать, нет времени объяснять все сейчас. Но нам, блядь, надо двигать отсюда!

Когда она вздрагивает, я ощущаю себя мудаком, но у меня нет времени подслащивать пилюлю. Она не сопротивляется, когда я снова тяну ее вперед, и я быстро иду, не забывая осматриваться. Замедляясь на секунду, я наклоняюсь и снова хватаю пистолет, прежде чем свернуть в переулок между двумя зданиями.

Вытаскивая телефон из кармана, я звоню Нику, он отвечает после первого гудка.

— Какого хрена произошло?

— Мне нужно, чтобы ты приехал забрать нас. Я на углу Восьмого и Бушара. Встретимся сзади.

Он не тратит времени на расспросы.

— Буду через пять минут.

Заканчиваю разговор, а затем смотрю на Эмили, которая прислоняется к стене и смотрит на меня с пистолетом в руке. Она отворачивается, когда я заглядываю ей в глаза, и скрещивает руки на груди. Я замечаю ее дрожь, она, вероятно, все еще в шоке. Расстегиваю свою клетчатую рубашку и передаю ей.

— Держи. — Она не отвечает. — Давай, Эм, просто возьми рубашку.

— Нет, спасибо! — выдавливает она.

Разочарованно вздыхая, я подхожу ближе, чтобы надеть на нее рубашку, но она отталкивает меня.

— Я сказала «нет»... — Ее слова затихают. — Боже мой, Райдер, у тебя кровь.

А? Я смотрю вниз и вижу, что левая сторона моей белой футболки пропитана кровью. Что за хрень? Подняв ее, я понимаю, что пуля задела меня.

— Боже! — Поднимаю глаза и вижу мертвенно-бледное лицо Эмили. — Мы должны вернуться, Райдер, нам нужно, чтобы тот доктор осмотрел тебя. — Она тянет меня. — О, неважно, ты останешься здесь Я побегу и приведу его.

Она выбегает на улицу, но я хватаю ее за талию.

— Подожди, детка.

Эмили отстраняется, затем разворачивается.

— Тебя необходимо осмотреть. Тебя ранили. Ты истечешь кровью и умрешь... О, боже, о боже. — Ее дыхание становится прерывистым, и она выглядит так, будто вот-вот потеряет сознание.

Я хватаю ее за плечи и трясу, прежде чем она впадет в истерику.

— Эй, Эм, все в порядке. Я в норме, это просто ссадина.

— Ссадина?— Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, не понимая, что это такое.

— Да, пуля лишь чуть задела меня. Никакого проникновения. Мне просто нужно прочистить рану и сделать перевязку. И я не собираюсь умирать. — Хотя теперь, когда я знаю об этом, чертова царапина начинает адски жалить.

Эмили сглатывает, потом снова смотрит на мою рубашку, что было ошибкой.

— Боже.

Поднимаю ее подбородок и заставляю посмотреть мне в глаза.

— Выглядит хуже, чем на самом деле. Не смотри туда

Она смотрит на меня, будто не может понять, что произошло, ее нижняя губа начинает дрожать.

— Что, черт возьми, происходит, Райдер?

Я прижимаю ее к себе, когда она начинает рыдать, и натягивает мою рубашку на свое дрожащее тело.

— Я скоро все объясню, Эм. Сначала нам нужно выбраться отсюда. — Как только слова покидают мой рот, Ник останавливается в конце улицы. — Идем. — Я быстро веду ее по переулку, а потом заползаю за ней в машину.

— Что за хрень с тобой стряслась? — спрашивает Стоун, глядя на мою окровавленную рубашку.

— Это всего лишь ссадина. Поезжай, и я все тебе расскажу. — Я даю ему адрес Эмили, а затем пересказываю произошедшее. Я чувствую, как Эмили смотрит то на меня то на него, понимая, что Ник — мой напарник. Дотягиваюсь до ее руки, но она отодвигается к дальней стороне сиденья, ясно, что она не хочет, чтобы я прикасался к ней. Отстой. К тому времени, как я заканчиваю рассказывать Стоуну историю, мы подъезжаем к комплексу Эмили. Он паркуется за зданием, а мы незамеченными заходим через задний выход .

Эмили открывает дверь, но я останавливаю ее и сигнализирую, чтобы Ник быстро проверил все. Она вопросительно смотрит на меня, но не задает никаких вопросов. Когда подбегает ее собака, Эмили падает на колени, пряча лицо в ее шее, явно нуждаясь в комфорте. Я совру если скажу, что не завидую шавке, потому что хочу быть тем, кто ее утешит, но сомневаюсь, что это произойдет в ближайшее время. Ник возвращается, давая понять, что все чисто.

— У тебя есть аптечка? — спрашиваю я, мне надо обработать ребра.

— Да. — Эмили идет и берет ее из ванной, затем передает мне, не глядя на меня, затем, не говоря ни слова, идет в свою комнату, собака следует за ней вслед.

Ник хмурится.

— Насколько я понимаю, тебя поймали?

Я смотрю на него, желая обвинить его в произошедшем. Сказать, что всему виной тот глупый телефонный звонок, но понимаю, мне некого винить, кроме себя. Не обращая внимания на его вопрос, я снимаю рубашку и иду на кухню. Очищая рану и накладывая повязку, я стараюсь не думать о том факте, что если бы я не успел, пуля попала бы в Эмили.

— Итак, я так понимаю, ты думаешь, что стрельба была неслучайной, — говорит Ник, чувствуя мою подозрительность.

Я пожимаю плечами.

— Вероятность есть, но нет, я так не думаю. Что-то не так. Особенно с учетом времени, когда машина появилась.

— Ты думаешь, пуля предназначалась ей или тебе?

— Я...

— Мне? — вскрикивает Эмили, прерывая меня. Оглядываясь, я вижу ее на пороге кухни. Она переоделась в черные штаны для йоги, облегающие ее стройное тело словно вторая кожа, и широкий свитер, сидящий на ней так, словно она пытается согреться. Она смотрит на Ника, как будто он сошел с ума из-за того, что даже предложил это.

— Я здесь ни при чем, никто не хочет стрелять в меня.

— Но они хотят застрелить его? — усмехается он, указывая на меня.

Она пожимает плечами.

— Такое возможно. Я знаю.

Я фыркаю, и Ник посмеивается, находя ее нахальство забавным.

— Мне она нравится, Джеймсон. — Он подходит к ней и официально представляется. — Я Ник Стоун, напарник Райдера.

Она робко принимает его руку.

— Привет. Я Эмили Майклз, что, думаю, вы уже знаете, поскольку, кажется, я часть дела, над которым вы, ребята, работаете. — Ее тон пропитан обидой от моего предательства, и я чувствую себя дерьмом.

— Вообще-то в деле замешан твой отец.

— Отойди, Стоун. — Не то чтобы я не собирался ей об этом сказать, но он мог быть немного более чувствителен к ситуации.

Эмили смотрит на меня.

— Думаю, пришло время узнать правду, Райдер. Какого черта ты хочешь от моего отца?

Ник смотрит на меня, ожидая, что я объясню. Я провожу рукой по волосам, пытаясь придумать, как сказать ей это, не причинив слишком много боли, но понимаю, что это неизбежно.

— Садись, Эм. — Я жестом указываю на гостиную. Эмили выглядит так, словно вот-вот упадет.

— Нет, я постою

Я скрежещу зубами на ее упрямство.

— Нам многое тебе нужно рассказать. Так что, если хочешь все узнать, сейчас же сядь!

Мы долго смотрим друг на друга, прежде чем она наконец сдается. Она сердито идет к дивану, но останавливается и оглядывается на Стоуна.

— Принести тебе что-нибудь выпить, Ник?

Я не упускаю тот факт, что она не предлагает ничего мне, и Ник тоже, если судить по забавной ухмылке на его лице. Мудак!

— Нет, но спасибо, что спросила.

Она кивает, затем снова смотрит на меня.

— Расскажите мне, что происходит.

Я сажусь на другой конец дивана и смотрю ей в лицо.

— Как ты уже слышала, мы с Ником — агенты ФБР. На прошлой неделе нам дали расследовать дело, в котором замешан твой отец.

Она тяжело сглатывает, боль и гнев омрачают ее лицо.

— Что он сделал? — Она даже не спрашивает, сделал ли он что-то. Ее знание того, что он способен нарушить закон, делает все немного легче, но я знаю, что ей будет трудно услышать, насколько он извращен.

Я начинаю историю, сначала рассказывая ей об обвинениях Кэсси и об интернате, но тут она поднимает руку, обрывая меня.

— Эй, подожди минутку. Здесь должна быть какая-то ошибка. Я знаю, что мой отец способен на многое, но не на такое. Они с матерью выступают против торговли людьми. Кроме того, интернат, о котором вы говорите, один из многих, которые спонсирует мой отец, и поддержкой которого занимается мать.

Прежде чем я могу объяснить дальше, Ник говорит:

— В обвинениях упоминаются изнасилования, совершаемые после благотворительных мероприятий.

— Что? Ни за что. — Она качает головой, сразу же отрицая обвинение. — Я была на большинстве из этих мероприятий. Я бы знала.

— Я пока не знаю, как это происходит, Эм, но было много инцидентов, подтверждающих историю Кэсси. — Я рассказываю ей о том, что сенатору Адамсу угрожали, когда он пытался разобраться в обвинениях, и обо всем, что Ник узнал сегодня ранее от школьного консультанта. Я также упоминаю, что Кэсси дала показания и пропала. К тому времени, как заканчиваю, она выглядит так, словно ее вот-вот стошнит. Эмили выглядит настолько потерянной, что я перестаю сдерживаться. Пододвигаясь, я обнимаю ее за плечи и целую в макушку. — Прости, детка, я знаю, нелегко услышать подобное.

Ник прочищает горло.

— Ты когда-нибудь видела, чтобы на этих мероприятиях происходило что-то необычное?

Эмили поднимает голову, и я тут же понимаю, что никогда не говорил ему о ее инвалидности. К счастью, ее это, похоже, не трогает.

— Нет, еще месяц назад я была слепой.

Ник шокировано откидывается назад, затем смотрит на меня и снова на нее.

— Прости, я не знал.

Она пожимает плечами.

— Не за что извиняться. Но, отвечая на твой вопрос, нет, я никогда не сталкивалась с чем-то необычным на каких-либо благотворительных мероприятиях, и я хожу на них столько, сколько себя помню.

И тут я внезапно вспоминаю то, что она сказала давным-давно.

— Разве ты не говорила, что в ту ночь, когда потеряла зрение, у твоих родителей был прием?

Она мгновение обдумывает вопрос.

— Ну, да, меня рано отправили спать, как всегда и бывало, но я пробралась к колодцу и… — Она внезапно замолкает и смотрит на меня, на ее лице написан страх. Я знаю, что она думает о том же, о чем и я.

— Ты помнишь что-то из той ночи или своего кошмара?

Она качает головой.

— Ничего про ту ночь. Все, что я помню из своего кошмара, — это крики, но они могли быть моими, когда я проснулась. Мы действительно не знаем, был ли мой сон воспоминанием, я имею в виду, что вероятность невелика.

— Я не знаю, Эм, — осторожно продолжаю я. — Слишком многое произошло, чтобы это можно было принять за случайность. И сегодня вечером…

— Что ты имеешь в виду сегодня вечером? Зачем кому-то хотеть меня убить, Райдер? Может это тебя хотели убить. Или, черт возьми, возможно, целились в кого-то другого. — Она повышает голос, и я знаю, что она боится этой мысли, но сейчас не могу ничего приукрашивать. Мы должны рассмотреть ситуацию с разных точек зрения, но мысль о том, что эти пули предназначались для нее, приводит меня в ярость.

— Я видел, как машина поехала тогда, когда ты начала идти. А сегодня утром ты сказала отцу, что собираешься попробовать гипноз и попытаешься узнать, сможешь ли вспомнить то, что произошло той ночью, и он слетел с катушек. А потом нас чуть не подстрелили. Если спросишь меня, то вероятность чертовски высока.

Поднявшись, она отходит от меня на другую сторону комнаты и скрещивает руки, выглядя потерянной и одинокой.

— Я знаю, что отцу плевать на меня, но предполагать, что он готов убить меня? — Она грустно качает головой, как будто не может принять такую возможность.

Ник вмешивается.

— Через несколько недель у твоих родителей будет еще один благотворительный вечер. Ты что-нибудь знаешь об этом?

Она кивает.

— Да. Я иду на него. На самом деле, там будет сбор денег для интерната, о котором вы, ребята, говорите.

— Мне нужно, чтоб ты провела меня туда, Эм.

Она пристально смотрит на меня, предательство и гнев омрачают ее лицо.

— Что ж, Райдер, все, что тебе нужно было сделать, это спросить. Не нужно было притворяться, что ты хочешь меня трахнуть.

Я напрягаюсь от ее слов, быстро вспыхивая.

— Послушай, Эмили, ты не знаешь, о чем, черт возьми, говоришь!

— Хорошо, теперь моя реплика, — неловко встревает Стоун. — Я поговорю с тобой позже, Джеймсон. Позвони мне, если понадобится отвести к машине.

— Вообще-то можешь забрать его с собой. Он уходит.

Ник останавливается на полпути к двери, затем поворачивается ко мне, но я не отрываю глаз от Эмили.

— Я, блядь, никуда не пойду. — Мы смотрим друг на друга, и я слышу, что Ник в конце концов уходит. Мысленно собираясь, я готовлюсь к буре, которая вот-вот начнется.

Эмили

Я смотрю на человека, который много лет назад разбил мне сердце. Когда он вернулся, я дала ему шанс объясниться, только чтобы снова получить удар в спину. Обида, ярость, предательство и большая доза полного неверия ко всей этой ситуации бушуют во мне. Я чувствую, что близка к срыву, но стараюсь контролировать себя. Я отказываюсь показывать ему, как сильно он ранил меня снова.

— Я планировал сказать тебе.

Я фыркаю, не веря его словам.

— До или после того, как трахнешь меня?

Он со злостью сжимает зубы.

— До. Я собирался рассказать тебе все когда мы приедем сюда.

— Как удобно.

— Чего ты ждешь, Эмили? Я не видел тебя шесть лет, я не мог сказать тебе, пока не знал, в каких отношениях ты с родителями. Это большое дело. Жизнь многих людей поставлена на карту. Я должен был убедиться, что могу доверять тебе!

— Я ожидаю, что ты будешь держать свои чертовы руки при себе, а не притворяться, что тебе есть до меня дело! — Лишь от мысли о том, как он касался меня несколько часов назад, мой живот сжимается.

— Эм, детка, послушай, я...

— Не зови меня так! Мне плевать, что ты скажешь. Уходи!

— Я, блядь, не оставлю тебя. Пока не...

— Почему бы и нет? Ты делал так и раньше. — В его глазах вспыхивает чувство вины, но я не клюю на это и наконец задаю один вопрос, который хотела задать с тех самых пор, как его увидела. — Ты взял деньги?

Он зло прищуривается.

— А ты, блядь, как думаешь?

Я сглатываю, пытаясь говорить спокойно.

— В течение шести лет я говорила «нет», но теперь не знаю. Я тебя совсем не знаю. И не думаю, что когда-либо знала.

— Чушь собачья! — кричит он. — Ты, черт возьми, знаешь меня, и знаешь, что я не брал эти гребаные деньги!

— Нет, не знаю! Я больше ничего не знаю! Ты ушел, и не вернулся! — Моя боль становится очевидной, и я больше не могу сдерживать слезы. — Я говорила тебе, что люблю тебя. Как ты мог просто взять и оставить меня?

Я смотрю, как он сжимает зубы, пытаясь справиться с чувствами.

— Ты забыла, что я попросил тебя поехать со мной, Эмили, а ты ответила «нет».

Гнев начинает перекрывать мою боль.

— Это несправедливо, и ты это знаешь! Мне было семнадцать, у меня не было денег, я была слепа. У меня ничего не было...

— Я бы, блядь, позаботился о тебе! Я бы никогда не допустил, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

— Я не хотела, чтобы ты заботился обо мне! — кричу я в ответ. — Я не хотела быть обузой. Тебя ждало будущее, а мои нужды тебя лишь сдерживали бы, но это не значит, что я не любила тебя. Я и не думала, что больше никогда не увижу тебя! — У меня перехватывает дыхание, когда я вспоминаю самое ужасное время в моей жизни. — На следующий день я часами сидела у колодца, но пришел лишь отец. Я пыталась защитить наши отношения, но он сказал мне, что заплатил тебе, а ты любезно принял деньги.

— Он, блядь, соврал тебе. Он угрожал Гектору и его семье; сказал, что закроет его бизнес или что-нибудь еще хуже. Мне сказали, если я останусь, ты тоже будешь в опасности. Мне было всего семнадцать, я не мог защитить тебя от всех! Я сделал то, что должен был сделать, чтобы ты была в безопасности. Но если ты думаешь, что уйти было легко, Эмили, ты ошибаешься!

— Ты даже не попрощался, — шепчу я. Он делает шаг ко мне, но я поднимаю руку, чтобы остановить его. Я не могу позволить ему дотронуться до меня, или я сдамся, а я не могу. Не снова.

Он разочарованно вздыхает.

— Я не мог, блядь, попрощаться. Это было слишком тяжело. Если бы снова увидел тебя или услышал бы твой голос, я бы не ушел.

Я снова выхожу из себя.

— Ну, я рада, что ты сделал прощание легче для себя! А я тем временем осталась гадать, что же случилось с мальчиком, в которого я влюбилась. Взял ли он деньги? Он использовал меня? Был ли отец прав, говоря, что я была для него просто очередной телкой? Но если тебе так было легче, то, конечно, я рада, что ты ушел без всяких объяснений!

— Что ты, блядь, хочешь, чтобы я, сказал? Что я ошибся, не сказав тебе? Хорошо, давай представим, что я пришел попрощаться и не смог уйти. Где бы сейчас был Гектор? Где были бы мы? Посмотри, на что он способен, Эмили. Все еще хуже, чем я думал, но я больше не какой-то долбаный беспомощный ребенок, и я собираюсь посадить его за все это!

Я смотрю на ненависть в его глазах и понимаю, что это месть за прошлое. Я не сомневаюсь, что ему не безразлична судьба девушек, и он хочет торжества справедливости, но дело касается его и моего отца. Я лишь его способ подобраться поближе. Я качаю головой, мое сердце болит от горя.

— Я помогу вам с Ником, — шепчу я, мне нужно закрыть вопрос до того, как разрыдаюсь перед ним.

Он с облегчением вздыхает.

— Спасибо.

— Я делаю это не ради вас. А ради девочек. Я покончила с твоими играми, Райдер. Я просто... покончила со всем этим. — С этими последними словами я быстро ухожу, игнорируя его, когда он зовет меня. Оказавшись в своей комнате, я позволяю чувствам выплеснуться. Зарываюсь лицом в подушку, чтобы заглушить рыдания. Саммер прыгает, устраиваясь рядом, и словно обнимает меня, носом потираясь о мою влажную щеку. Вскоре усталость накрывает меня, и я поддаюсь ей, не желая больше чувствовать боль.

Глава 14

Райдер

Следующим утром я лежу на самом неудобном диване, на котором когда-либо спал, в голове полно мыслей, а сердце ноет после вчерашней перепалки с Эмили.

«Я сказала, что люблю тебя. Как ты мог так просто взять и уехать?»

Я не спал ни секунды, не в силах выбросить из головы выражение ее убитого горем лица. Я думал, что узнав правду о том, что произошло все эти годы назад, она поймет, но я ранил ее сильнее, чем осозновал, особенно когда не попрощался. Не удивительно, что ее старик сказал, будто я взял деньги. Я предвидел такой поступок, и, честно говоря, часть меня надеялась, что она поверит в это. Потому что было бы легче, если бы она ненавидела меня, чем любила меня, но она знала, что я их не брал. Она всегда видела во мне больше, чем кто-либо другой. Что лишь заставляет меня чувствовать себя настоящим уродом.

Я всю ночь размышлял о прошлом, но каждый раз, когда думал о том, что случилось бы, если бы я остался, понимал, что сделал все правильно. Но я должен был попрощаться с ней. Как тяжело не было бы, она заслуживала объяснения, и я буду сожалеть об этом решении до конца своей жизни.

Я снова слышу движение в коридоре, как и час назад. Она проснулась и отправилась в душ, а я представлял ее под горячими струями воды. Мне потребовалась каждая унция контроля, чтобы не войти туда, не наклониться и не сделать то, что мне не терпелось сделать с тех пор, как снова ее увидел. Черт, что я хотел сделать с ней последние шесть лет. С того времени я больше ни с кем не встречался. Трахался — да, вступал в отношения — нет. Но секс никогда не приносил удовлетворения, потому что они не пахли, как Эмили, и на вкус были иначе, с ними все было по-другому.

Да, я вернулся из-за дела, но это не меняет того факта, что с того момента, как снова увидел ее, я понял, что все еще люблю ее. Она единственный человек, которого я когда-либо любил. Понимаю, что она сейчас злится, но я не собираюсь от нее отказываться. Я заставлю ее простить меня и докажу ей, что она моя и всегда была моей.

Не желая больше думать об этом, я решаю встать и приготовить кофе. Взяв джинсы с пола, я надеваю их, затем смотрю на свою окровавленную рубашку и решаю оставить ее. Быстро пишу Стоуну сообщение с просьбой заехать ко мне и взять для меня кое-какую одежду. Я планирую приклеиться к Эмили как гребаный клей, пока вся эта хрень не закончится. Слишком много всего сейчас происходит и слишком много вопросов без ответа. Интуиция подсказывает, что это дело как-то связано с ней.

Направляясь на кухню, я начинаю просматривать ее шкафчики в поисках кофеварки. Я замечаю, что все расположено стратегически правильно, и быстро понимаю, что так было задумано еще когда она была слепой. Я стараюсь не нарушить ее систему и наконец нахожу то, что ищу в последнем шкафу. Закрыв дверцу, я вижу, как Эмили стоит в дверях, только что из душа, и выглядит невероятно сексуально в белых дизайнерских джинсовых шортах, демонстрирующих ее сексуальные, загорелые ножки и бледно-голубой майке, которая подчеркивает ее экзотические светло-голубые глаза. Напряжение в груди усиливается, когда я вижу ее опухшие глаза. Мне хочется обнять ее, но я знаю, что она этому не обрадуется.

— Привет, Эм.

— Привет, — мягко отвечает она. Ее глаза бродят по моему телу без рубашки, затем сосредотачиваются на моей повязке. — Ты уверен, что тебя не надо осмотреть?

— Нет, все нормально.

Она бормочет что-то непонятное, явно не веря мне, затем подходит и вырывает кофеварку из моих рук.

— Иди сядь, я сделаю кофе.

— Я могу сделать сам.

— Просто сядь. — Она толкает меня в грудь сильнее, с силой, на которую я и не думал, что она способна, но прежде чем успевает убрать руку, я удерживаю ее запястье и притягиваю ее к себе.

Она ахает от удивления и с опаской смотрит на меня. Перемещая ее руку так, чтобы она лежала на моем бьющемся сердце, я обнимаю ее лицо другой и провожу большим пальцем под ее опухшим глазом.

— Мне жаль. — Ее глаза увлажняются, и она пытается отвернуться, но я не позволяю ей. — Прости меня, Эм.

— За что именно? — спрашивает она, ее голос едва слышнее шепота.

— За все, что причинило тебе боль. Но прежде всего за то, что ушёл не попрощавшись. Я все исправлю, обещаю.

Она смотрит на меня, между нами повисает долгая минута молчания.

— Некоторые вещи нельзя изменить, — ее голос срывается, и единственная слеза скатывается с уголка ее глаза.

Наклонившись, я ловлю ее губами и слышу, как у Эмили перехватывает дыхание.

— Ты права, иногда что-то нельзя изменить, но это не значит, что я перестану пытаться. Может я вернулся и из-за дела, но это не меняет того, что я чувствую к тебе, что всегда чувствовал к тебе. Неважно, сколько времени это займет, Эм, я не сдамся, — честно говорю ей, убедившись, что она понимает мою позицию. Ее взгляд недоверчив, в глазах стоят слезы. Я знаю, что она мне не верит, пока нет, я и не ожидал от нее такого доверия. Последний раз поцеловав ее в уголок глаза, я решаю отступить и сесть за стол.

Она снова наполняет кофеварку, и я замечаю, как дрожат ее руки. Я смотрю, как она быстро перемещается по кухне, и замечаю, как она берет вещи, даже не глядя на них, точно зная, с чем столкнется ее рука. Затем прочищает горло, отрывая меня от моих мыслей.

— Итак, когда ты поедешь забрать машину и вернешься в отель?

— Я не поеду. — Она удивленно смотрит на меня. — Эмили, я говорил серьезно, когда сказал, что никуда не уйду. Я не отойду от тебя ни на один долбаный шаг, пока дело не будет решено. — А если у меня все получится, я вообще никогда ее не оставлю.

— Что ж, это невозможно. Ты не можешь пойти со мной на работу, и...

— Ты не пойдёшь на работу.

— Что за ерунду ты несёшь? Конечно пойду.

— Нет. Тебе небезопасно быть где-то без меня рядом.

Она в ужасе смотрит на меня.

— Райдер, я работаю в реабилитационном центре с детьми. Не...

— Именно! После вчерашнего ты хочешь рисковать невинными детьми?

Я чувствую себя мудаком, когда ее лицо бледнеет.

— Нет, конечно нет, но ты даже не знаешь, связано ли то, что случилось прошлой ночью, со мной.

— Нет, не знаю, но собираюсь скоро выяснить.

— И как ты собираешься это сделать?

— Вчера вечером я не просто так оставил свою машину у кинотеатра.

Она хмурится.

— Почему?

— Потому что, когда копы пробьют номера, они смогут выследить меня. — Она продолжает смотреть на меня в замешательстве, не понимая моего замысла. — Свидетели видели, как мы покинули место происшествия. Любой полицейский в здравом уме выяснит почему. Если они не приходят задавать вопросы, значит не придают дело огласке и не ищут нас по какой-то причине.

Она наливает нам обоим по чашке кофе, размышляя над тем, что я только что сказал, затем подходит и ставит мою передо мной.

— Я просто не могу поверить, что мой отец способен на все это. Я знаю, что он мстителен, но насиловать молодых девушек? Желать убить меня? Я его ребенок, Райдер, он может не любить меня, но я все еще его дочь.

Её голос затихает, и она поворачивается, чтобы уйти, но я хватаю её за бедра прежде, чем она отойдет, и усаживаю её к себе на колени. Затем крепко обнимаю ее, чтобы она не могла сбежать.

— Я знаю, что это должно быть трудно принять, Эм, даже если ты не близка с ним. Может быть, я не прав насчет стрельбы. Думаю, мы это выясним, но я не хочу рисковать, не хочу рисковать тобой. Так что, пока все не закончится, я буду рядом.

Я слышу, как она шмыгает носом, а затем вытирает щеки.

— Я не могу перестать размышлять об этих девушках. Мне больно думать, что он может сделать это с ними, что любой может. И моя мать знает? Неужели ей все равно? Иногда мне кажется, что она хуже его. Я не понимаю, как она могла не знать, она должна, по крайней мере, что-то заподозрить. — Эмили качает головой, и я чувствую, как ее спина дрожит от слез. Я решаю молчать и просто обнимаю ее, зная, что ничего не могу сказать, чтобы облегчить ситуацию. Чертовски приятно держать ее вот так. Только хотелось бы, чтобы это было при других обстоятельствах.

Проходит несколько минут, прежде чем она снова подает голос:

— И каков план? И что я скажу людям о том, кто ты?

— Ты скажешь им правду, только умолчишь о том, что я агент ФБР.

Она пытается прояснить ситуацию.

— Как я могу рассказать им правду, если не могу поведать, что ты агент ФБР?

— Расскажешь им все остальное. — Притягиваю ее ближе, приближая рот к ее уху. — Скажешь, что я снова появился в твоей жизни и никуда не уйду.

— И с каких пор это правда? — Она хочет казаться дерзкой, но ее тон мягкий и неуверенный.

— С тех пор, как я вернулся. И все, включая твоих родителей, узнают об этом.

Она замирает.

— Не надо, Райдер. Я сказала, что помогу тебе, но не позволю использовать меня в качестве орудия мести отцу.

Эмили пытается вырваться из моих рук, но я держу ее крепче.

— Это не имеет никакого отношения к желанию разозлить твоего отца. Дело в том, что мне необходимо забрать то, что у меня отняли, и это, Эмили, ты. Ты моя, и всегда была моей, и я не позволю никому, включая тебя, помешать мне вернуть тебя.

Она продолжает молчать, и я знаю, что это потому, что она сомневается в каждом слове, которое я только что сказал. Отведя ее волосы в сторону, я целую ее обнаженное плечо и наблюдаю, как нежная кожа покрывается мурашками.

— Скажи это, детка, — шепчу я, целуя еще раз, но на этот раз в стройную шею. — Скажи мне, что ты моя. — Ее дыхание становится прерывистым. В тот момент, когда я думаю, что достучался до нее, и все измениться в мою пользу, я слышу, как открывается входная дверь.

— Эмили? — я сразу же узнаю голос мексиканки.

Блядь, совсем неподходящий момент.

Эмили тут же поднимается.

— Роза, я на кухне.

Роза вбегает в комнату и обнимает Эмили.

— Ох, милая, ты в порядке? — спрашивает она, ее голос хриплый от беспокойства, она точно знает о вчерашнем.

— Да, со мной все нормально.

Она обхватывает лицо Эмили и осматривает его, прежде чем повернуться ко мне. Видит мои перевязанные ребра, и если бы взгляд мог убивать, я бы уже оказался глубоко под землей.

— Ты! — она осуждающе выплевывает мое имя, а затем хватает с раковины полотенце и начинает шлепать меня им. — Я сказала тебе не вмешивать в это мою девочку!

Эмили ахает, а потом пытается дотянуться до полотенца, пока я блокирую легкие удары по лицу.

— Нет, Роза, остановись! Райдер не виноват.

— Ага, как же! — парирует она, продолжая бить меня. Наконец я хватаюсь за полотенце, но она ударяет еще раз. Она хлопает меня по руке ладонью, и клянусь, на мне остаётся красный след. Господи, ну и злюка.

— Роза, правда же, Райдер здесь ни при чем. Он спас мне жизнь.

— Он во всем виноват! — утверждает она, указывая на меня пальцем. — Ты не послушал меня! А я говорила, что это случится!

Эмили в замешательстве смотрит то на меня, то на Розу.

— В смысле, ты сказала ему, что это случится? О чем ты говоришь? — И тут она все понимает. — Это то, о чем вы двое спорили на днях? Она знает, кто ты на самом деле? Есть что-то, о чем мне не лгали? — обиженно спрашивает она.

— Нет, она не знает. Это не то, о чем ты думаешь, Эм. Это… — Я замолкаю, когда снова раздается звук открывающейся двери. Господи, здесь что, никто не умеет стучать?

— Эмили! Где ты? Нам срочно надо поговорить! — Резкий командный женский голос заставляет меня напрячься.

Эмили нервно смотрит на меня.

— Это мои родители, — произносит она, прежде чем побежать в гостиную.

Роза следует за ней, выглядя охрененно испуганной. А я решаю остаться на месте, и посмотреть, что им надо.

— Ты собиралась рассказать нам, что вчера вечером была на месте преступления? — притворно обеспокоено спрашивает ее мать, но она больше похожа на стерву, чем на волнующуюся родительницу.

— Откуда вы узнали?

— После того, как утром ты рассказала СиСи, она поведала своему отцу, и Пол сразу же позвонил твоему отцу. Он полагал, тот имеет право знать.

Готов поспорить, козел уже был в курсе.

— Я собиралась вам рассказать. Это было вчера вечером, я в порядке. Я...

— Мы бы не волновались, если бы ты была в порядке.

Моя кровь кипит, и не только из-за комментария козла, а из-за голоса ее отца, услышанного столько лет спустя.

Слышу вздох Эмили.

— Да, Полагаю, не стали бы.

— Ой, да прекрати жалеть себя, Эмили!

Да пошло оно все! Слыша слова ее матери, я не могу больше сдерживаться.

— Собирай вещи, ты немедленно возвращаешься домой! — заявляет ее отец.

— Хрена с два. — Все смотрят на меня, когда я вхожу в комнату. Эмили с трепетом, ее мать шокировано, но затем осуждающе, когда оглядывает меня с головы до ног и видит, что я по пояс обнажен. Должен признать, я чувствую себя неловко без рубашки, но ее отсутствие меня не останавливает.

Игнорируя всех в комнате, я фокусируюсь лишь на одном человеке, которого так долго ненавидел, того, кто забрал единственного, кого я любил.

— Мистер Джеймсон, вот мы и встретились снова, — спокойно здоровается он, но нельзя не заметить ярость в его глазах.

— К сожалению, да. — Я подхожу к Эмили и притягиваю ее к себе. — Ты в порядке, детка?

— Да, — тихо отвечает она.

Мать Эмили фыркает.

— Это семейное дело, вы с Розой должны уйти.

— Нет, они не уйдут, — зло отрезает Эмили. — Роза член нашей семьи, и...

— Все хорошо, мисс Эмили. Мне все равно надо идти. Я просто хотела зайти и убедиться, что с тобой все в порядке. Позвони мне позже, дорогая. — Она подходит и быстро целует ее, затем настороженно смотрит на отца Эмили, пока идет к двери. — Увидимся в четверг на ужине, сэр.

Он кивает, а мать Эмили следит, как Роза выходит за дверь.

— Это просто нелепо, эта женщина обращается с тобой как с ребёнком.

— Совсем нет, и ты не имел права выпроваживать ее из моего дома.

— Это не твой дом, — парирует ее отец. — Он принадлежит моему деловому партнеру, и его оплачиваю я.

— Только потому что ты навязал мне это. Мне не нужны были твои деньги тогда, не нужны и сейчас. Я могу жить в другом месте и платить за жильё сама.

— Перестань быть такой неблагодарной! — огрызается мать. — Мы не собирались позволять тебе слоняться по трущобам, но, похоже, ты все равно это сделала. — Она усмехается и неодобрительно смотрит в мою сторону.

Я ухмыляюсь, давая понять, что мне наплевать на то, что она думает, но ее слова злят Эмили.

— Не говори о нем так. Если вы пришли сюда ругаться, то можете уйти.

— Мы пришли сюда потому что ты возвращаешься с нами домой, — снова говорит ее отец.

— Нет, я не стану.

Он указывает пальцем на нее.

— Я предупреждал тебя вчера, а ты не послушала. Решение было принято в тот момент, когда ты отправила Кайла на ужин в одиночестве.

— И я сказала тебе, что не собираюсь иметь с ним ничего общего. Мне двадцать четыре года, ты не можешь заставить меня жить с вами, и не можешь заставить меня встречаться с Кайлом.

— Могу и буду!

Только я собираюсь вмешаться и сказать мудаку отступить, как Эмили раздраженно фыркает и направляется к двери. Я вижу, как он тянется к ней, но я перехватываю его как раз перед тем, как он успевает схватить ее за руку. А затем толкаю его достаточно сильно, чтобы он врезался в стену. Ее мать ахает, но я не отрываясь смотрю на сенатора.

— Не смейте, блядь, трогать ее.

Он отходит от стены, шок и ярость искажают его лицо.

— На твоём месте, Джеймсон, я бы вспомнил, с кем имеешь дело. То, что я сказал шесть лет, не изменилось.

— Нет, старик, многое изменилось. Для начала, я больше не беспомощный ребёнок.

Он ухмыляется.

— Да, Эмили упомянула, что ты добился успеха и у тебя есть деньги. Рад, что мой чек помог тебе в этом.

Я начинаю идти к нему, тут же закипая.

— Вы долбаный лжец, и она это знает.

Эмили встает передо мной и кладет дрожащую руку мне на грудь.

— Райдер, пожалуйста. Он пытается спровоцировать тебя. — Она поворачивается к отцу. — Уходи! Нравится вам это или нет, Райдер снова стал частью моей жизни, и я имела в виду то, что сказала вчера — если вы не можете уважать это, то больше не пытайтесь связаться со мной.

Он зло смотрит на неё.

— Мы ещё не закончили, Эмили.

— Нет закончили, а теперь убирайтесь, пока я вас не вышвырнул!

Мне начинает казаться, что именно так и придётся поступить, но к счастью мудак приходит в себя.

— Пошли, Кэролайн.

Мать Эмили следует за ним за дверь, но затем оборачивается для последнего удара.

— Ты всегда была для нас ничем иным, как позором, но это, Эмили, это… — До того, как стерва успевает закончить, я захлопываю дверь перед ее носом.

Оборачиваясь, я вижу, как Эмили смотрит на меня, ее руки по обе стороны от бледного лица.

— Боже мой, я не могу поверить, что ты вот так взял и поднял руку на моего отца.

Пытаюсь понять, он злится или шокирована.

— Так ты думаешь, я лишился шанса получить приглашение на ужин?

Она недоверчиво смотрит на меня, затем начинает хохотать, но смех быстро сменяется плачем, и она закрывает лицо.

— Это полная катастрофа.

Подойдя, я притягиваю ее к себе.

— Я знаю, детка, но мне не жаль. Я видел, как он тянулся к тебе, и ни за что не позволил бы ему прикоснуться к тебе.

Она смотрит на меня своими красивыми светло-голубыми глазами, я вижу в них грусть и страх.

— Он так же разозлился на меня вчера. Я уже имела дело с его гневом, но… — Она замолкает и качает головой.

Я думаю о том, как отец пошёл за ней.

— Эм, мне надо у тебя кое-что спросить, и я хочу, чтобы ты сказала мне правду.

— Хорошо, — нерешительно отвечает она, явно нервничая из-за того, что я собираюсь спросить.

— Он когда-нибудь раньше причинял тебе боль? Я имею в виду физически. — Я молюсь, чтобы она ответила «нет», но что-то мерцает в ее глазах, это говорит мне, что мне не понравится то, что я услышу.

— Только один раз, в день, когда я ждала тебя у колодца.

Мне хочется рвать и метать, но я стараюсь обуздать свой нрав.

— Что он сделал?

Она заметно сглатывает, и ей требуется время, чтобы ответить.

— Когда он пришел и сказал, что ты взял деньги, я ответила, что он лжет. Потом мы стали ругаться. Я отказалась уходить с ним, утверждала, что ты придешь, что ты не можешь бросить меня. — Боль искажает ее лицо, поражая меня в самое сердце. — Он схватил меня за руку и попытался затащить в свою машину, но я отказалась ехать. Я кричала и звала тебя, думая, что ты приедешь, и он ударил меня по лицу, достаточно сильно, чтобы я упала назад. Я даже не чувствовала, что он меня ударит, потому что не ожидала от него такого. Он никогда раньше не бил меня.

Чувство вины накрывает меня, и я так сильно сжимаю зубы, чтобы унять боль в груди, что у меня ноет челюсть. Я касаюсь руками ее заплаканного лица и упираюсь лбом в ее лоб.

— Эмили, я клянусь, он, блядь, заплатит за это.

У нее перехватывает дыхание, когда она пытается говорить.

— Боль, которую я почувствовала от его руки, была ничем по сравнению с мукой в груди, когда я узнала, что ты ушел и никогда не вернешься..

Этих слов почти достаточно, чтобы поставить меня на колени. Рыдание вырывается из нее, когда она отстраняется от меня и бежит в свою комнату. Я позволяю ей уйти, застыв на месте. Впервые с тех пор, как я вернулся, я боюсь, что не смогу все исправить, и не верну единственную девушку, которая когда-либо была в моем сердце.

Глава 15

Эмили

Позже тем же вечером я просыпаюсь с небольшой головной болью от рыданий, которые сотрясали меня ранее. Я плакала, пока усталость и истощение не нахлынули на меня. А затем спала большую часть дня. Оглядываясь вокруг, я вижу, что Саммер нет, а я укрыта одеялом, которого раньше не было. Я тут же понимаю, что Райдер, должно быть, приходил проверить меня. И я тут же ощущаю укол вины, когда думаю о том, что сказала ему ранее. Я не хочу продолжать вспоминать прошлое. Я действительно верю, что он ушел лишь потому, что чувствовал, у него нет другого выбора. Но на моем сердце еще так много шрамов. Меня пугает мысль снова довериться ему и отдать свое сердце. Хотя, боюсь, это уже произошло. Думаю, мое сердце всегда принадлежало ему одному.

Звук тихого мужского бормотания, доносящийся из другой комнаты, отвлекает меня от мыслей. Вставая, я надеваю свой уютный серый шерстяной кардиган поверх маечки и шортиков для сна, затем бросаю быстрый взгляд в зеркало и издаю стон, видя, как выгляжу. Зная, что ничего не могу поделать со своими опухшими глазами, я провожу пальцами сквозь спутанные после сна волосы, пытаясь привести их в порядок, затем выхожу из своей спальни, чтобы посмотреть, кто здесь.

Когда я иду по коридору, я сразу же узнаю другой мужской голос. Это Ник. Я останавливаюсь на входе в гостиную и вижу его и Райдера на диване, они склонили головы над листом бумаги, пока тихо разговаривают. Коробка с наполовину съеденной пиццей стоит на кофейном столике перед ними, и я рада, что Райдер не голодал, пока я спала.

Должна признать, что оба мужчины смертельно опасны для девушек, особенно когда находятся в одной комнате вместе. Ник, возможно, не заставляет мое сердце биться быстрее, как это получается у Райдера, но он определенно находится на том же уровне, когда дело доходит до внешности. У него также есть татуировки, и он похож на Райдера — высокий и худой, с твердыми мускулами. Его каштановые волосы темнее, чем у Райдера, и в то время как глаза Райдера зеленые, у Ника — уникальный серый цвет с оттенком голубого. Оба мужчины источают смертельную уверенность, которая кажется угрожающей, но в то же время заставляет меня чувствовать себя в безопасности.

Саммер сидит на полу у ног Райдера, подбородком опираясь на его колено в то время как он водит пальцами по ее меху. Эта картина согревает мне сердце.

Я неловко прочищаю горло, внезапно чувствуя, словно прерываю что-то. Они оба поднимают головы, и глаза Райдера тут же встречаются с моими. Мое сердце сжимается от чувства вины на его лице, я ведь знаю, что именно я тому причина.

— Привет, — смущенно здороваюсь я.

— Привет, Эм, — нежно отвечает он, и мы долго смотрим друг на друга, молчаливый обмен происходит между нами. Не уверена, что это, но мое горло сжимается. Я сдерживаю чувства, так как за последние два дня плакала столько, что мне хватит на всю оставшуюся жизнь.

Я отвожу взгляд и смотрю на Ника.

— Привет, Ник.

— Привет Эмили.

Саммер подходит ко мне, и я наклоняюсь, чтобы погладить ее.

— Привет, детка. Извини, я проспала весь день. Тебе, вероятно, очень надо на улицу, сделать свои дела и побегать.

— Большую часть дня мы с ней бросали мяч, — говорит Райдер, и я снова смотрю на него. — Я знаю, здесь не так много места, но я очень утомил ее.

Это объясняет их близость несколько минут назад; обычно она не очень ласкова с людьми, кроме Розы и меня. Особенно с теми, кого плохо знает.

— Спасибо.

Он кивает, и Ник прочищает горло, нарушая наш момент.

— Я привёз список имен, которые Кэсси дала своему школьному консультанту. Надеялся, что ты могла бы пройтись по ним и сказать нам, скольких ты знаешь, если знаешь вообще?

— О, м-м-м, да, конечно, но я, э-э-э, не могу...

— Я помогу тебе, Эм, — прерывает мое заикание Райдер, зная, что я собиралась сказать.

— Хорошо, спасибо. — Они оба двигаются, чтобы освободить место для меня, так что я воспринимаю это как сигнал и сажусь между ними.

— Я узнал несколько, — говорит Райдер.

— Правда? Кого?

— Прескотта.

— Кайл? — спрашиваю я в ужасе.

— Нет, его отец, но я не удивлюсь, если этот мудак тоже окажется вовлечен во. Я имею в виду, ты вспомни, что он учудил с тобой в старшей школе, или, черт возьми, вспомни, на что я натолкнулся вчера. — Он зло сжимает зубы.

Я хорошо помню произошедшее и понимаю, что он прав. Кайл явно способен на что-то подобное.

— Узнаешь кого-нибудь еще в списке?

— Кроме твоего отца лишь одного человека. — Его осторожный тон заставляет меня нервничать еще больше.

— Кто там?

— Пол Кенсингтон.

Я ахаю

— Отец СиСи? — Он кивает. — О, мой бог. — Я опускаю голову на руки; мое сердце разрывается, потому что я знаю, что когда все выйдет наружу, это убьет СиСи. Она очень близка с отцом. Он всегда защищает ее и убьет любого, кто причинит ей боль. Как он может обидеть чью-то дочь?

— Прости, Эм, — с сожалением говорит Райдер, проводя рукой по моей спине. Его утешительное прикосновение приносит немного спокойствия моему тяжелому сердцу.

— Все нормально, — тихо отвечаю я, затем делаю глубокий вдох и беру себя в руки, чтобы просмотреть список имен. Райдер зачитывает не менее двадцати. Многих я не знаю, но парочка мне знакомы. Это люди, с которыми я уже много раз бывала в одной комнате. Политики, судьи, юристы — люди, которые находятся на руководящих постах и которые должны помогать защищать нашу страну, а не развращать ее. Фамилия, которую он произносит, достаточно весомая: Арчер Бенедикт. — Ты знаешь, что он генеральный прокурор, верно?

Райдер хмурится.

— Нет, не знал, но я впервые вижу, как его имя упоминается в этом деле.

Я киваю.

— Они с отцом долгое время дружат. Его племянник также является начальником полиции.

— Что? — шокировано переспрашивает он. — Ты уверена?

— Да, я уверена, а до его племянника это место занимал его кузен или кто- еще. — Райдер обменивается взглядом с Ником.

— Что ж, теперь мы знаем, как им так долго удавалось сохранить все в тайне. И оперативное решение произошедшего вчерашним вечером, — говорит Ник, сбивая меня с толку.

— В смысле?

— В новостях рассказывали о вчерашней стрельбе. Сказали, что это связано с бандами.

— Ну, может так и есть.

Я вижу, что они не верят этому.

— Нет, Эм, даже если бы они подозревали, что это было связано с бандой, они не разобрались бы так быстро, особенно без того, чтобы разыскать нас и сначала поговорить с нами.

— Может быть, никто не сказал им, что мы были там, Райдер. Ты об этом не подумал? — спрашиваю я, немного паникуя, хватаясь за что-нибудь, чтобы мне не приходилось думать, что эти пули были предназначены для нас с Райдером.

— Я сегодня поговорил с доктором. — Я переключаю внимание на Ника, когда он встревает. — Он думал, что я полицейский из Атланты, так как я задавал вопросы. Он спросил меня, нашли ли мы вас, ребята. Он рассказал одному из офицеров о том, что разговаривал с вами и видел, как вы уезжаете незадолго до того, как туда прибыли полицейские.

Поражение настигает меня. Я закрываю глаза и опускаю голову обратно на диван. В довершение ко всей этой ужасающей ситуации, я теперь должна смириться с возможностью того, что кто-то пытался убить меня прошлой ночью. Зачем? Что мне делать с этим? Райдер прав и это мой отец или кто-то еще? От мысли, что это может быть мой отец, и что он ненавидит меня так сильно, меня пронзает острая боль.

Я чувствую, как кто-то нависает над мной, за несколько секунд до того, как слышу, как закрывается дверь Открыв глаза, я смотрю в пристальный взгляд зеленых глаз Райдера. Его руки по обе стороны от моих бедер, а его лицо лишь в паре сантиметрах от моего. Я быстро понимаю, что мы одни, и Ник только что ушел.

— Поговори со мной, Эм.

— Мне трудно думать о том, что кто-то ненавидит меня так сильно, что хочет, чтобы я умерла, и этим человеком может быть мой отец. — У меня начинает болеть горло. — У меня миллион вопросов о том, почему, и страшная правда в том, что если он захочет, чтобы я умерла, он добьется этого.

Сжав мое лицо, Райдер опускает свой лоб на мой.

— Никто не причинит тебе боль, Эм, я, блядь, обещаю, что с тобой ничего не случится. — Его глаза горят, слова звучат как неоспоримая правда. — Скажи, что веришь мне, детка. Скажи, что доверяешь заботиться о тебе.

Я думаю о том, как он подбежал ко мне вчера. То, как он сразу же начал действовать, и тот факт, что он принял пулю, чтобы спасти мою жизнь.

— Верю, — честно шепчу я.— Что бы ни случилось между нами, в этом мире нет никого, с кем бы я чувствовала себя в большей безопасности, чем с ним.

— Хорошо. — Он наклоняется и ненадолго прижимается теплыми губами к моей щеке. Из-за чего мне хочется обхватить его шею руками, но я сдерживаю порыв. — Мы все выясним, Эм. Я обещаю.

— Как? Я знаю, что ты хочешь участвовать в том благотворительном вечере, но это через две недели.

— Ник кое-что проверяет, у меня также имеется несколько идей, с которых можно было бы начать.

— Каких?

— Как думаешь, много Роза знает обо всем этом?

Его вопрос повергает меня в шок. Я открываю рот, намереваясь отвергнуть эту мысль, но затем закрываю его и думаю. Роза была с моими родителями долгое время, она много лет работала на благотворительных вечерах. Может ли она знать? Или хотя бы подозревать?

— Она была одной из тех, кто сказал мне, что, если я не уйду, ты окажешься в опасности. Она сказала, что я понятия не имею, на что способен твой отец, — добавляет Райдер, снова шокируя меня.

— Мне хочется ответить, что она ничего не знает, потому что я верю, что она попыталась бы остановить это, если бы была в курсе происходящего.

— Она напугана, в смысле, безумно испугана. Я видел ее страх много лет назад, и видел его снова сегодня утром, когда появились твои родители.

Напугана? Я думаю о том, как она всегда слушалась моих родителей, но все же тайком делала то, что было в моих интересах, даже если за их спинами. Я всегда считала, она поступала так потому, что не хотела терять свою работу, но, возможно, это потому, что она боится. Эта мысль разбивает мое сердце.

— Не думаю, что она хоть что-то скажет мне, но надеюсь, она откроется тебе.

— Я попытаюсь. Позвоню ей завтра и узнаю, сможет ли она прийти. Или мы можем пойти к ней.

Он кивает.

— Думаю, можно начать с этого.

— Хорошо. А если она ничего не знает? Что дальше?

Он смотрит на меня мгновение, как будто ведет какую-то внутреннюю борьбу.

— Достаточно для одного вечера. Давай продвигаться потихоньку.

Я думаю поспорить, потому что вижу, у него на уме что-то еще, но решаю не делать этого. Не уверена, сколько еще смогу вынести сегодня вечером. Мне кажется, что моя голова взорвется, и я устала, несмотря на то, что большую часть дня спала.

— Ты, вероятно, голодна. — Райдер протягивает руку и берет коробку с пиццей. Я качаю головой, слишком нервничаю, чтобы есть что-нибудь прямо сейчас. Он неодобрительно прищуривается. — Тебе нужно что-нибудь съесть, Эмили, ты не ела весь день.

— Я не голодна, Райдер! — огрызаюсь я, мне не нравится его властный тон. Мы обмениваемся взглядами, но я быстро понимаю, что не выиграю. Поэтому закатываю глаза и беру кусок пиццы. Он самодовольно усмехается своей победе, и мне хочется дать ему пощечину.

Пару минут мы сидим в комфортной тишине, прежде чем он спрашивает:

— Не возражаешь, если я воспользуюсь твоим душем?

Я тут же ощущаю жар в животе при мысли о нем обнаженном в моем душе. Боже, не думай об этом, Эмили.

— Конечно, — легко говорю я, пытаясь вести себя так, будто не думаю ни о чем неподобающем. Судя по ухмылке, которую он посылает мне, скрыть свое состояние мне не удается. Ненавижу эту глупую ухмылку... — Только у меня нет мыла или шампуня, которые бы не пахли по-девчачьи, прости. — Самодовольно улыбаюсь ему в ответ, на самом деле совсем не сожалея.

— Неважно, у меня все есть. Стоун принес мне мою сумку. — Он подмигивает мне, поднимая мое раздражение еще на одну ступеньку.

— Рада, что ты только что предположил, что я позволю тебе остаться здесь.

— У тебя не было выбора в этом вопросе. — Он встает и хватает черную сумку, стоящую у двери, затем поворачивается ко мне, его ухмылка становится шире. — Хочешь присоединиться ко мне, Эм?

О боже... При мысли об этом мои щеки горят, и я ощущаю боль между ног. Он смеется, зная, как на меня влияет, что меня очень раздражает. А затем уходит, не удосужившись дождаться ответа, вероятно потому что достаточно умен, чтобы знать его.

Услышав, как включается душ, я хватаю одеяло с конца дивана, затем ложусь и стараюсь не думать о Райдере в душе. Мокром, блестящем, вода капает с его пресса… тьфу! Я злюсь, недовольная самой собой, затем смотрю на Саммер.

— Я в большой беде, девочка.

Глава 16

Райдер

Тридцать минут спустя отключаю воду, мой член все еще охрененно возбужден, хотя я только что дважды подрочил. Запах Эмили, окружающий меня, не оставил мне выбора, но сделанное не принесло облегчения. Только она может удовлетворить эту острую потребность, живущую во мне. Я обдумываю, каковы мои шансы на то, что сегодня вечером она разрешит мне спать с ней в одной постели, но полагаю, что не очень высокие. Я перевязываю ребра, затем надеваю спортивные штаны и решаю отказаться от рубашки.

Выходя из ванной, я не могу сдержать улыбку, зная какой румянец увижу на ее симпатичном лице.

— Эй, хочешь посмотреть фильм или... — я замолкаю, когда добираюсь до гостиной и вижу, что она крепко спит. Серьезно... Опять?

Мое раздражение исчезает, когда замечаю, насколько она уязвима. На ее невинном личике должно быть безмятежное выражение, но вместо этого она хмурится от беспокойства. Бледно-голубые отметины под глазами — явный признак того, как тяжело ей было последние несколько дней или, черт возьми, последний месяц. Собака лежит, свернувшись калачиком у ног, непонятно каким образом вписываясь в маленькое пространство. Ее подбородок опирается на колено Эмили, и она смотрит на меня, словно спрашивая, какого хрена я делаю, стоя здесь и наблюдая за ними.

Опустив сумку на диван, я наклоняюсь и беру Эм на руки, сжимая ее нежное тело. Она шевелится, прижимаясь лицом к моей груди. Собака следует за мной в комнату Эмили, тускло освященную лампой, которую та оставила. Я решаю положить ее на кровать вместо того, чтобы убрать одеяло, не хочу ее будить. Затем укрываю ее одеялом, которое использовала ранее, когда она прижимается к своей подушке. Собака запрыгивает на постель и сворачивается рядом. Повезло ей. Не в силах сдержаться, я наклоняюсь и нежно целую Эмили в лоб.

— Спокойной ночи, Эм.

Она вздыхает, когда я встаю, и только поворачиваюсь, чтобы уйти, как она бормочет:

— Я люблю тебя.

Мое сердце замирает, я поворачиваюсь и вижу, что Эмили все также крепко спит. Она говорила это мне? Глядя на собаку, понимаю, что, скорее всего, эти слова предназначались ей. Я качаю головой, злясь на себя за то, что веду себя как сучка, затем выключаю лампу и закрываю дверь, оставляя ее немного приоткрытой.

Возвращаясь в гостиную, настраиваюсь на еще одну долгую ночь, жалея, что лежу не рядом с Эмили, а не на этом чертовом диване в одиночестве. Знаю, что ей больно, и я облажался. Поэтому собираюсь дать ей время, но не очень много. Я докажу ей, что она моя. Это моя последняя мысль, прежде чем я погружаюсь в глубокий сон.

Где-то среди ночи меня будит душераздирающий крик. Я соскакиваю с дивана, мое сердце бьется в страхе, когда осознаю, что это голос Эм.

Схватив пистолет, бегу по коридору и врываюсь в ее комнату. Здесь почти кромешная тьма. Включив свет, я вижу Эмили на полу, она забилась в угол. Оглядываюсь, держа оружие наготове, но понимаю, что здесь никого нет.

Я подбегаю к ней и встаю на колени, затем обхватываю руками ее заплаканное лицо.

— Эй, эй, Эм. Детка, что не так, что случилось?

Она наконец прекращает плакать, и ей требуется мгновение, чтобы понять, я здесь. Она озирается в светлой комнате, немного дезориентированная, прежде чем ее мокрые глаза смотрят на меня.

— Кто выключил мой свет?

— Что? — тяжело дыша, спрашиваю я, мое сердце все еще стучит, как гребаный барабан.

Она всхлипывает.

— Кто-то выключил мне свет.

— Это я.

— Я сплю со светом, не люблю темноту.

И тут я вспоминаю ее реакцию в кинотеатре, когда там выключили свет. И тут же ощущаю вину.

— Черт, прости, детка.

Она опускает голову на колени и плачет сильнее.

— Я так испугалась, когда проснулась и ничего не увидела.

Подняв ее на руки, обнимаю дрожащее тело, сажусь на кровать и опускаю ее к себе на колени. Я держу ее близко и постоянно извиняюсь, чувствуя себя полным дерьмом. Через несколько минут она успокаивается и пытается отодвинуться, выглядя смущенной, но я не позволяю ей.

Обхватив ее лицо, я заставляю Эмили посмотреть на меня, и эмоции в ее глазах поражают меня, словно удар в живот.

— Мне чертовски жаль, — повторяю я в тысячный раз.

— Это нормально. Ты не знал, — шепчет она. — Просто… я так долго жила в темноте, Райдер, и мысль о том, чтобы снова вернуться туда, ужасает. Знаю, раньше я говорила, что моя жизнь была легче, но… — У нее перехватывает дыхание, и она расстроенно качает головой. — Неважно, это не имеет смысла.

— Нет, детка, это имеет смысл.

Она грустно улыбается.

— Прости, что побеспокоила тебя.

Побеспокоила это чертово преуменьшение, она напугала меня до смерти. Но я молчу об этом, не желая, чтобы ей стало хуже.

— Все нормально.

Наклоняясь, я снова включаю ее лампу и встаю, чтобы выключить свет. Она вздрагивает от внезапного движения и быстро обнимает меня за шею. Я иду обратно к кровати, затем убираю ее одеяла, прежде чем положить ее на постель и вытянуться рядом с ней. Она напрягается от удивления.

— Позволь мне обнять тебя сегодня, Эм, — шепчу я, не желая быть вдали от нее. — Пожалуйста, детка. Только это, ничего больше, я обещаю.

Она со вздохом уступает, затем поворачивается лицом ко мне. Я не сдерживаюсь, обнимая ее за талию и притягивая ближе.

— Расскажи мне о себе, — шепчет она.

— Что ты хочешь узнать?

Она пожимает плечами.

— Все. Чем ты занимался последние шесть лет? Что заставило тебя принять решение стать агентом ФБР, а не владельцем магазина мотоциклов? — Она нахально ухмыляется, бросая одеяло мне в лицо. Я рад и этому, лучше так, чем она будет продолжать злиться на меня.

Я делаю глубокий вдох и пытаюсь понять, с чего начать.

— Переехав во Флориду, я не знал, на чем конкретно хотел специализироваться. Я так разозлился после того, как оставил тебя, что даже подумывал не ходить в колледж. — В ее глазах вспыхивает боль, та же самая боль, которую я чувствовал все эти годы назад. Я быстро продолжаю, не желая останавливаться на этом: — Вообще-то я думал пойти в армию, но после всех усилий, которые миссис Джонсон предприняла, чтобы помочь мне оказаться там, я решил, что обязан, по крайней мере, пройти пару курсов. Одним из них была криминология, и я не только полюбил ее, но и преуспел в ней. — Эмили улыбается. — Не знаю, как это объяснить, но я сразу понял, что хочу работать где-то в правоохранительных органах. Я подумывал о том, чтобы заглянуть в несколько различных отделов полиции, узнать, что именно мне нужно, но, прежде чем успел что-то сделать, профессор Рот подошел ко мне. Он поинтересовался, думал ли я когда-нибудь о работе в ФБР.

Вернувшись в общежитие, я исследовал вопрос и понял, что именно этим хочу заниматься. Туда нелегко попасть, претендентов тысячи, но мне повезло, потому что мой профессор кого-то там знал. Фрэнк Рейнольдс, мой теперешний начальник, увидел мои оценки и привел меня в программу стажировки. Я надрывал задницу, чтобы проявить себя, и, думаю, это окупилось, потому что я здесь.

Эмили смотрит на меня с улыбкой.

— Я не удивлена. Я всегда знала, что бы ты ни делал, ты покажешь себя. — Ее слова заставляют меня чувствовать всякое дерьмо. — Так чем именно ты занимаешься, офицер Джеймсон? — спрашивает она с улыбкой.

— Специальный агент Джеймсон, детка.

Она вопросительно выгибает бровь.

— Специальный агент?

— Да, в ФБР немного по-другому. Нас не называют офицерами. Проверь мой значок, если не веришь.

— Да ладно. Я тебе верю.

Я ухмыляюсь

— И это тебя заводит, Эм.

— Вряд ли, — вяло отвечает она, но румянец выдает ее.

Я смеюсь

— Отвечая на твой первоначальный вопрос о том, чем я занимаюсь, я работаю в отделе уголовных расследований.

— Что именно это значит? — спрашивает она, выглядя искренне заинтересованной.

— Это означает, что мы имеем дело с многочисленными видами расследований. Это могут быть финансовые преступления, преступления с применением насилия, организованная преступность, государственная коррупция и нарушение индивидуальных гражданских прав. Много всего.

Мгновение она смотрит на меня, затем ее лицо внезапно становится мрачным.

— Под какую категорию попадает мой отец?

Я думаю о том, как ответить. Не хочу, чтобы ей стало хуже, но решаю сказать правду.

— Честно говоря, если он виновен во всем, в чем его подозревают, он попадает под кучу дерьма.

— И вероятно надолго отправится в тюрьму, да?

Из-за грусти в ее голосе я чувствую себя погано. Дело в том, что если он его осудят за то, что, как я подозреваю, он сделал, ему повезет, если он получит пожизненное.

— Да, детка, наверное.

Она грустно кивает.

— Я знаю, что он этого заслуживает. То, что он делает, ужасно, но есть маленькая часть меня, глубоко внутри, которой плохо из-за этого. Я знаю, что не должна чувствовать такое, ему никогда не было до меня дела, но я ничего не могу с собой поделать.

— Ты переживаешь, потому что ты хороший человек, просто ты такая, Эм. — Она определенно лучше меня, потому что мне наплевать на своих родителей. Она молчит, но прячет лицо у меня на груди. Я быстро замечаю ее тихие слезы на своей коже. Притягивая ее ближе, целую ее в макушку. — Все будет хорошо, Эм. Я обещаю, что помогу тебе пройти через это.

Чувствую, как она кивает, и это последний наш разговор. Вскоре я слышу, как ее дыхание выравнивается, а тело расслабляется. Несмотря на то, что есть тысячи причин, почему так не должно быть, я ощущаю спокойствие, которого не чувствовал более шести лет. Лишь Эмили всегда могла дать его мне.

Глава 17

Райдер

На следующий день я сижу за кухонным столом и смотрю, как Эм суетится на кухне, разговаривая по телефону с Розой.

— Хорошо, тогда мы придем после обеда, — говорит она. — Да, я обещаю, что у меня все хорошо, но мне нужно поговорить с тобой, и я хочу сделать это лично.

Я отвлекаюсь от их разговора, когда слышу, как в дверь стучат. Эмили слышит звук и собирается идти к двери, но я поднимаю руку, останавливая ее. Мое подозрение быстро сменяется раздражением, когда смотрю в глазок и вижу, как СиСи дергает дверную ручку и толкает бедром дверь, пытаясь войти. Отпирая дверь, быстро распахиваю ее, и она вваливается внутрь. Я удерживаю ее, чтобы она не уткнулась лицом в растения.

Девушка встает прямо, затем смотрит на меня.

— Джеймсон, — выдавливает она в качестве приветствия.

— Кенсингтон, — передразниваю я.

Она прищуривается еще сильнее.

— Что ты здесь делаешь? Где моя подруга? — с подозрением спрашивает она, как будто я с ней что-то сделал. — А почему дверь была заперта? Что вы делали все это время?

Я закатываю глаза, но, прежде чем мне выпадает шанс ответить ей, появляется Эмили.

— Я тут. Прости, разговаривала по телефону с Розой.

— А почему дверь была заперта? Она ведь всегда открыта.

Меня это злит.

— Чтобы никто не вламывался сюда так, словно ему принадлежит это место, — говорю я ей, не пытаясь скрыть свое раздражение.

Она фыркает и подтягивает свою сумищу, висящую на плече. Ну правда, у нее сумки размером с чемодан.

— Только этот способ явно не очень хорошо защищает от преступников, — нахально отвечает она.

Если бы она только знала, насколько я далек от преступника, но она всегда ошибалась насчет меня, как и все остальные в этом долбаном городе.

— Так, вы двое, достаточно, — отрезает Эмили. — Отвечая на твой вопрос про дверь — сегодня утром я еще не выходила из дома. Только выпустила Саммер через заднюю дверь, так что она все еще заперта с прошлой ночи.

— И всегда должна оставаться запертой, — строго говорю я. Обе девушки закатывают глаза, не принимая меня всерьез, что поднимает мое раздражение на еще одну ступеньку.

Качая головой, я направляюсь к дивану.

— Так или иначе, я шла на встречу с общественным комитетом и думала, что зайду проверить тебя. Я пыталась дозвониться до тебя вчера днем, но попадала на голосовую почту. — Она снова бросает подозрительный взгляд на меня, словно это моя вина.

— Знаю, прости, я вчера поцапалась с родителями и проспала весь день.

— Да, об этом, мне очень жаль, Эмили. Я не думала, что мой отец все разболтает. — Она быстро обнимает Эм, затем снова обращает свое внимание на меня. — Должна признаться, Джеймсон, у тебя крепкие шары, раз ты приструнил ее отца. Что заставляет меня ненавидеть тебя чуть меньше, — добавляет она с самодовольной улыбкой.

Я хмыкаю, мне нет дела до того, ненавидит она меня или нет. Ладно, может быть, немного и есть, но только потому, что она лучшая подруга Эм.

— Никто не может прикасаться к Эмили, кем бы он ни был, — честно отвечаю я.

— Ты уже слышала об этом? — спрашивает ее Эмили.

— Да, я навещала папу, когда пришел твой и разорался. Никогда не видела его таким злым.

— Тут был тот еще скандал, это точно, — мрачно отвечает Эм.

— Так как ты себя чувствуешь? Я видела стрельбу в новостях; они говорят, что это связано с бандой. Хорошо, что никто серьезно не пострадал.

Эмили смотрит на меня, и я взглядом предупреждаю ее молчать. Мы говорили об этом ранее; никто другой не должен знать, что я подозреваю или что на самом деле здесь делаю. Мы собираемся рассказать Розе, но это все. Уже одно это заставляет меня чертовски нервничать, но, если мы хотим, чтобы она открылась нам, полагаю, это единственный вариант.

— Да, к счастью, никто серьезно не пострадал. Меня не ранили благодаря Райдеру. — Она грустно улыбается мне, и мне хочется ее поцеловать.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает СиСи, замечая наши молчаливые переглядывания.

— Райдер быстро среагировал и повалил меня на землю. Если бы не он, в меня бы попала пуля, а так она угодила в него.

— Тебя подстрелили?

— Это была просто царапина, и она того стоила, — добавляю я, не отрывая глаз от Эмили.

— Да. Еще одно очко в твою пользу. Продолжай в том же духе, Джеймсон, и моя ненависть может превратиться в очень сильную неприязнь. — Эмили хихикает, находя ее забавной. Лично я не нахожу в ней ничего смешного, но ясно, что она заботится об Эмили, поэтому буду терпеть ее.

— Ну, я просто хотела зайти и проверить тебя. — СиСи еще раз обнимает Эм. — Мне нужно на встречу, но давай в ближайшее время пообедаем.

Ага, не раньше, чем все это дерьмо закончится.

— Наверняка. Мы что-нибудь придумаем в ближайшие дни. — Эмили провожает ее к двери. — Спасибо за… — Она замолкает, когда СиСи открывает дверь. — Ричард, — она с удивлением приветствует кого-то, кто стоит по ту сторону двери.

Ричард? Что еще, на хрен, за Ричард?

— Эмили, с тобой все в порядке? — слышу я за секунду до того, как какой-то ублюдок заходит в квартиру и обнимает Эмили.

Что. За. Херня! Я вскакиваю с дивана, интересно, кто, черт возьми, этот мудак, который прикасается к моей женщине.

СиСи — единственная, кто замечает внезапные перемены во мне и ухмыляется.

— На самом деле, мне, возможно, не стоит спешить, — довольно бормочет она.

Эмили отходит от болвана и бросает нервный взгляд в мою сторону.

— Да, конечно, я в порядке. Что ты здесь делаешь?

— Джоан только что рассказала мне, что случилось. Она сказала, что тебя какое-то время не будет на работе, и я хотел сам убедиться, что с тобой все в порядке, — отвечает он, проводя пальцами по ее нежной щеке. Вот козел!

— О, ну, я... — я перебиваю ее, когда тяну назад и встаю перед ней.

Придурок откидывает голову назад, и его глаза с удивлением округляются, он явно лишь сейчас понял, что я нахожусь в комнате. Он прищуривается, когда видит мою собственническую позицию.

— Простите, а вы кто?

— Я парень, который врежет тебе, если ты снова дотронешься до нее.

Эмили ахает.

— Райдер, прекрати!

— Принесите попкорн, — усмехается СиСи, находя в этой ситуации что-то охрененно смешное.

Я наблюдаю, как он с отвращением глазеет на мои татуировки.

— Эмили, откуда ты знаешь этого преступника?

— Преступника? Я сейчас покажу тебе преступника, ублюдок.

Эмили выскакивает передо мной, когда я начинаю надвигаться на него.

— Райдер, отойди! И, Ричард, прекрати говорить оскорбления. Он не преступник, он мой друг.

Друг? О нет, блядь, я так не думаю.

Как только я собираюсь взорваться и потерять контроль, СиСи подлетает и хлопает тупицу по спине.

— Хорошо, я сделаю тебе одолжение, Ричард, и спасу твою жизнь. Теперь пошли, уходим. — Она пытается вывести его, но он раздраженно отбрасывает ее руку.

— Увидимся на работе, Эмили. Позвони, если тебе что-то понадобится, — выдавливает он и вылетает за дверь.

Сиси прочищает горло.

— Ну, это было забавно, если не сказать больше. Заскочу к вам позже. — Она быстро закрывает дверь, оставляя меня с действительно разозленной Эмили. Хорошо, потому что я тоже зол как черт.

— Что, черт возьми, с тобой не так? — огрызается она, топая мимо меня.

Игнорируя ее вопрос, я задаю собственный:

— Я хочу знать прямо, блядь, сейчас, кто этот козел!

— Он врач в реабилитационной клинике, в которой я работаю.

— Судя по тому, как он лапал тебя, он чертовски дружелюбнее, чем просто коллега!

— Не то чтобы это было твое дело, Райдер, но он также мой бывший. Мы встречались некоторое время и расстались друзьями.

И тут моя ярость выходит на совершенно новый уровень. Меня не должно удивлять, что она встречалась с кем-то, прошло уже шесть лет, но мне это не нравится. Ни на одну долбанную йоту! До того, как я успеваю придумать лучший ответ, я позволяю гневу взять верх и указываю на нее пальцем.

— Когда все закончится, ты не вернешься на эту чертову работу. Поняла?

Она шокировано открывает рот.

— Прости?

— Ты меня слышала. Моя женщина не работает со своим бывшим, мистером Чувствительным!

— А теперь ты послушай меня, Райдер Джеймсон! — она выплевывает мое полное имя. — Прежде всего, я не твоя женщина!

Что? Она что, только что, блядь, сказала это?

— А во-вторых, никто, и я имею в виду никто в мире, не может указывать мне, что я могу и не могу сделать! Так что засунь свой член обратно в штаны и прекрати пытаться разозлить меня и пометить территорию, которая тебе не принадлежит!

Да пошло оно все! Она поворачивается, чтобы выбежать из комнаты, но я оказываюсь быстрее. Обхватив ее за талию, разворачиваю ее, поднимаю и прижимаю к стене. А затем предъявляю свои долбаные права. Прижимаюсь губами к ее губам и проглатываю ее вздох удивления. Она сопротивляется лишь секунду, прежде чем начинает таять в моих руках. Я настойчиво толкаюсь языком ей в рот, не дожидаясь разрешения. Она зарывается пальцами мне в волосы, сжимая их с тем же отчаянием, которое испытываю и я. Поцелуй агрессивный и чертовски идеальный. Я прижимаю ее к стене, толкаясь пульсирующим членом между ее сладких бедер. Одной рукой скольжу под ее сарафан и обхватываю ее тугую попку, в то время как другой хватаю за подбородок, удерживая ее на месте, пока трахаю ее рот так, как хочу трахнуть ее тело. Я чувствую себя животным, но, похоже, ничего не могу с собой поделать. Все, о чем могу думать, это необходимость доказать ей, что она моя.

Что явно работает, потому что она хнычет и трется о мой ноющий член. Я провожу рукой по изгибу ее задницы и прижимаю пальцы к центру ее мокрых трусиков.

Низкое рычание вырывается из глубины моей груди.

— Ты чувствуешь это, Эм? Ты принадлежишь мне; каждая чертова часть тебя принадлежит мне. Твоя киска знает это, ты знаешь это, и я знаю это. Я больше не хочу слышать иное, и определенно не хочу больше слышать об этом долбаном неудачнике.

Она прищуривается, а челюсть, которую я удерживаю руками, сжимается, но нельзя отрицать похоть, бушующую в ее глазах.

— Ты ведешь себя как неандерталец, Райдер. Не пытайся сказать мне, что ты ни с кем не был с тех пор, как ушел.

Из-за боли в ее голосе мой гнев исчезает.

— Ни с кем, кто имел бы значение, детка, — говорю правдиво. — Ты единственная девушка, которая когда-либо что-то значила для меня, Эмили. Даже в те годы, когда мы были не вместе, ты владела мной, целиком и полностью. — Наклоняясь, я прижимаюсь лбом к ее лбу. — Скажи, что ты поняла меня, Эм, — шепчу я, касаясь губами ее губ. — Скажи, что ты веришь мне, детка.

Она пристально смотрит на меня в течении долгих минут. Мое сердце колотится, пока я жду ее ответ.

— Я верю тебе, Райдер

Этих слов я ждал с нашей вчерашней ссоры. Впервые за два дня я чувствую, что наконец могу сделать вдох, потому что знаю, что она мне верит.

— Хорошо. Теперь больше никаких ссор, детка. Давай пойдем к Розе, чтобы мы могли вернуться и заняться делом. — Что я действительно хочу сделать, так это трахнуть ее прямо здесь, прямо сейчас, но мне не хватает времени, потому что я планирую быть внутри нее часами.

Она раздраженно прищуривается.

— Я сказала, что верю тебе, а не прощаю.

— Поверь, детка, к тому времени, как я с тобой закончу, ты простишь меня, — отвечаю я с ухмылкой.

Закатив глаза, она отталкивает меня, и я опускаю ее на ноги.

— Ты такой самоуверенный, Райдер Джеймсон, — шутит она, беря сумку с дивана.

Не в силах сдержаться, я закидываю наживку.

— И тебе это нравится, Эмили, я знаю.

Останавливаясь у двери, она оборачивается и дерзко улыбается.

— Может быть.

Мой член дергается в ответ на ее замечание; и мне требуется вся моя сила воли, чтобы не заявить на нее права прямо сейчас. Она смеется над моим выражением лица, а затем уносит свою нахальную задницу за дверь. Через несколько часов эта задница станет моей.

***

Через час мы сидим за кухонным столом Розы. Эмили успокаивающе держит ее дрожащую руку, пытаясь ослабить страх леди. Она не переставала дрожать с тех пор, как Эмили рассказала ей все.

— Не бойся, Роза. Я не позволю отцу причинить тебе боль.

Слыша эти слова, Роза начинает плакать.

— О, Эмили, дорогая, я боюсь не за себя. Я беспокоюсь о тебе. Ты хоть представляешь, что твой отец сделает с тобой, если узнает, насколько сильно ты его предаешь?

— Ничего, потому что я не позволю никому, блядь, обидеть ее, — твердо заявляю я, впервые вмешиваясь.

Эмили смотрит на меня и посылает быструю улыбку, затем снова переводит взгляд на Розу.

— Райдер прав, он не допустит, чтобы со мной что-то случилось. Было действительно трудно понять все это, и я все еще пытаюсь осознать то, что узнала. Но эти девушки нуждаются в нас, Роза. Пожалуйста, если ты что-нибудь знаешь... пожалуйста, сообщи нам.

Сделав глубокий вдох, она пораженно качает головой. Я вижу момент, когда она принимает решение наконец раскрыться и сказать нам что-то.

— На самом деле я знаю не так много. Я подозревала о том, что ты мне только что рассказала, но, как бы ужасно это не звучало, я занималась своими собственными делами. — Ее лицо становится печальным. — Ты хоть представляешь, что случилось с твоей няней до меня?

Эмили задумчиво хмурится.

— Я почти уверена, что она вернулась в Пуэрто-Рико. Я действительно мало что о ней помню. На самом деле, я ничего не помню до тебя.

По выражению лица Розы я могу сказать, что предыдущая няня никуда не переехала.

— Примерно через год после того, как приехала жить к вам, я зашла в офис твоего отца, когда у него была встреча. Я слышала, как они говорили о чем-то связанном с оплатой и ценой девушки. Когда твой отец понял, что я, возможно, услышала их разговор, он остановил меня в коридоре и сказал, что в моих интересах молчать обо всем, что происходит в доме. Он сказал, что ему не хочется, чтобы со мной случилось то же, что и с последней няней, которая проявляла слишком много любопытства . Именно тогда я поняла, насколько безжалостен твой отец. — Она заметно сглатывает и ласково обхватывает лицо Эмили. — Ты — все, о чем я когда-либо заботилась, Эмили. Я столько раз думала о том, чтобы взять тебя и сбежать. Мне ненавистна была даже мысль, что ты вынуждена жить с ними в этом доме, я ненавидела то, как они относились к тебе. Но у меня не было ресурсов, и я знала, что это будет лишь вопросом времени, когда твой отец найдет нас. Поэтому я осталась и не лезла не в свое дело, потому что, если бы не сделала этого, он бы забрал тебя у меня, а я не могла позволить такому случиться. Я должна была защищать тебя, несмотря ни на что.

— О, Роза, — тихо выдыхает Эмили, пытаясь сдержать эмоции. — Мне очень жаль, что тебе пришлось жить с ними только ради меня.

— Не извиняйся, дорогая, все не так. Ты моя девочка во всех отношениях, которые имеют значение, и я каждый день благодарю Бога за тебя. Мириться с ними было небольшой ценой.

Эмили падает на колени перед Розой и обнимает ее за талию.

— Я так тебя люблю, Роза. Спасибо, что любишь меня и заботишься обо мне. Ты сделала меня такой, какая я есть, и я не могу представить свою жизнь без тебя.

— Я тоже, милая.

Должен признать, что чертовски уважаю эту леди, и я достаточно эгоистичен, чтобы сказать, я охрененно рад, что она осталась, чтобы заботиться об Эмили. Не хочу даже думать о том, что случилось бы с ней, если бы Розы не было рядом. Эмили встает, чтобы вернуться на свое место, но прежде чем она успевает усесться, я хватаю ее за бедра и опускаю к себе на колени, пытаясь удержать. Я ненавижу видеть ее расстроенной, но именно такой она и была эти последние несколько дней.

Я целую ее обнаженное плечо.

— Детка, ты в порядке? — она кивает.

Роза смотрит на нас, ее лицо смягчается.

— Как я уже говорила, я действительно мало что знаю, но я слышала некоторые разговоры о вечеринке после мероприятия. Сначала я просто подумала, что там твой отец встречается со своими друзьями, чтобы поговорить о делах. Но однажды я поняла, что эти вечеринки случаются только когда на них присутствуют девушки.

Услышав это, я задаю вопрос, который обдумывал последние несколько дней:

— Почему эти девушки присутствуют на самом мероприятии? Если это сбор для интерната, разве единственным представителем должен быть не директор?

Эмили отвечает:

— Нет, обычно нет. Чаще всего больше денег можно собрать тогда, когда участники смогут встретиться с теми, кому адресованы пожертвования. Это дает им знания о том, кому они помогают, и возможность связаться с ними. Я всегда предполагала, что это было ради имиджа родителей — фотографироваться с организацией и девушками, которым они помогают, — но, очевидно, это не так. — Она поворачивается к Розе. — Как думаешь, мама участвует в этом?

— Думаю, да, как она может не знать? Но нет, я не думаю, что она является частью этого. Я думаю, что это одна из причин, по которой твоя мама пьет так много. Ей нравится забываться и жить в своем собственном мире.

— Вы знаете, где проходит вечеринка? — спрашиваю я.

Она качает головой.

— Где-то на территории, но не в главном доме, по крайней мере, я так не думаю. Хотя возможно есть способ выяснить это.

Это пробуждает мой интерес.

— Как?

— Ключ, который мистер Майклз хранит в своем кабинете, находится в верхнем ящике стола. Он всегда там, кроме ночи мероприятия. Думаю, что он держит его при себе, поскольку, предполагаю, ключ открывает место, где они устраивают свои вечеринки.

Эмили поворачивается ко мне.

— Я могла бы пойти домой и проникнуть в его офис, чтобы получить ключ. Если он будет у нас, мы можем обыскать территорию и посмотреть, к чему он подходит.

— Нет! — говорим мы с Розой одновременно.

— Что? Почему?

— Потому что я не хочу, чтобы ты шла в этот дом, особенно без меня. Учитывая все то, что происходит.

— Он прав, милая, это очень опасно.

— Я могу пойти туда, когда родителей нет дома. Как ещё ты достанешь ключ?

Только я собираюсь сказать ей, что мы придумаем другой способ, как Роза предлагает:

— Я могу достать ключ. Я работаю на небольшом ужине, который через пару дней устраивают твои родители.

— Не знаю, Роза. А что, если отец поймает тебя?

— Не поймает, милая. Я поищу, пока они едят.

Я думаю, что это может быть наш лучший шанс. Если нет, то нам с Ником, возможно, придется самостоятельно разобраться с ситуацией, что будет намного сложнее.

— Почему ты все ещё работаешь на них? — тихо спрашивает Эмили. — Я уже съехала, тебе нет надобности бывать там, Роза.

— Я волнуюсь, что твой отец подумает, будто я знаю больше, чем на самом деле, и станет подозрительным. Я также хочу оставаться рядом, чтобы знать, что у тебя все будет хорошо. Если бы я не осталась, возможно, они бы забрали тебя у меня.

Эмили тянется и берет Розу за руку.

— Никто никогда не удержит меня вдали от тебя.

Роза печально улыбается ей.

— Ты думала о гипнозе?

Она кивает.

— Немного, но я не задумывалась об этом, когда все это произошло. Я хочу сделать процедуру, но не уверена, что сейчас подходящее время. Столько всего навалилось. Райдер думает, что то, что я увидела той ночью, может быть как-то связано со всем этим.

— Думаю, что он может быть прав. Я всегда считала, что то, что ты видела, как-то связано с твоим отцом. Именно поэтому он держал тебя в такой изоляции и позволял лишь доктору Шепарду быть твоим врачом. Но потом шло время, и он стал полагать, что ты не вспомнишь. — Теперь она обращает внимание на меня. — Я дам тебе этот ключ лишь при одном условии.

Я напрягаюсь, мне не нравится, когда мне ставят условия.

— И что это за условие?

— Ты держишь мою девочку подальше от всего этого и не позволишь, чтобы с ней что-то случилось.

Это было самое легкое условие, которое я когда-либо слышал.

— Обещаю, никто не причинит ей боль. Я умру, но не позволю чему-нибудь случиться с ней.

— Боже, не говори так, — произносит Эмили, явно расстраиваясь от подобной мысли.

— Ничего с нами не случится, детка. — Я снова смотрю на Розу. — Будьте осторожны, когда пойдете за ключом. Ничего не предпринимайте, если что-то пойдет не так и будет небезопасно. Если не сможете достать его, я найду другой способ.

Она кивает.

— Что ж, молодой человек, я, возможно, недооценила вас. Думаю, если кто-то и может противостоять мистеру Майклзу, то это только ты.

Мы не ровня, потому что я знаю, на этот раз выиграю. У меня нет выбора, кроме как победить — ради всех тех девушек и всего, что ублюдок сделал с Эмили.

Глава 18

Эмили

Стоя перед комодом с прикрепленным к нему массивным зеркалом, наклоняюсь и смотрю на свое отражение. Я часто занимаюсь этим с тех самых пор, как вернулось зрение. Я проверяю, как выгляжу утром, когда просыпаюсь, потом снова после душа, после тренировки, еды, смеха и слез. Практически каждый раз, когда что-то делаю в течение дня, я проверяю, как выгляжу. Без особой причины, главным образом потому, что мне любопытно. Но сейчас, когда смотрю на себя, мой живот сжимается, потому что я впервые понимаю, насколько похожа на своего отца. Человека, который принес столько вреда и причинил боль многим людям. Наши глаза одинакового голубого цвета, волосы светло-русые, и даже мое лицо в форме сердца похоже на его. Меня удивляет, как Райдер может просто стоять рядом со мной, учитывая, как сильно он ненавидит моего отца. Или как Роза может любить меня так сильно после того зла, которое он причинял ей на протяжении многих лет. С тех пор, как покинула ее дом, у меня на сердце тяжесть, ведь теперь я знаю, сколько она пережила лишь ради меня.

Как будто я каким-то образом вызвала его своими мыслями, чувствую на себе взгляд Райдера. И понимаю, что он наблюдает за мной из дверного проема моей спальни.

— Я похожа на него, — шепчу я, озвучивая свои мысли и продолжая смотреть на себя.

Я слышу, как он отходит от двери, и встречаюсь с ним взглядом в зеркале, когда он встает позади меня. Взгляд его зелёных глаз напряжен.

— Ты совсем не похожа на него.

— Нет, похожа, — тихо спорю я, хоть мне и ненавистно думать о том, что это правда.

Он обнимает меня сильными руками и притягивает к себе. Одной рукой держит за талию, вторая же рука касается груди, а затем нежно касается шеи, заставляя меня смотреть в зеркало. Его собственническая хватка заставляет мое сердце биться быстрее, и мое тело наполняется теплом. Уйдя от Розы, я ощущала лишь холод и грусть.

— Смотри, детка, — шепчет он мне на ухо, его глаза не отрываются от моих в зеркале. — На самом деле посмотри на себя. Цвет ваших глаз может быть схожим, но в твоих тепло и красота. Ваши волосы могут быть одинакового цвета, но у тебя они длинные, красивые и пахнут действительно чертовски хорошо.

Я улыбаюсь.

— То есть ты думаешь, что он плохо пахнет? — дразню его.

— Мне все равно, как он пахнет. Говорю тебе, Эм, когда смотрю на тебя, я не вижу его. — Его искренние слова наполняют меня облегчением, и мое горло горит от эмоций. — Ты полная противоположность ему. Он садистский ублюдок, а в тебе, детка, нет ни капли плохого. Ты абсолютно совершенна, и я собираюсь показать тебе это прямо сейчас. — Он отводит мои волосы в сторону и нежно целует в шею, а затем его руки двигаются по моим плечам, стягивая лямки сарафана.

Предвкушение наполняет меня, потому что знаю, что должно произойти, и я готова к этому. Готова к его прикосновениям. Готова отпустить прошлое и заглянуть в будущее. Я хочу почувствовать только его в этот момент и позволить ему забрать все плохое, даже если ненадолго.

Мое платье легко соскальзывает с моего тела и падает у моих ног, оставляя меня только в ярко-розовых кружевных трусиках. Холодный воздух в комнате касается моей разгоряченной плоти, и соски напрягаются, желая прикосновений Райдера. Из его груди вырывается низкий животный рык, когда я стою обнаженная перед ним в зеркале.

— Посмотри, как ты чертовски хороша, Эм.

Он ненадолго отступает назад, только чтобы избавиться от своей рубашки, затем снова подходит ко мне. Жар его твердого, обнаженного тела согревает меня. Его зеленые глаза ярко светятся вожделением, пока он снова обнимает меня. Мой живот сжимается, когда Райдер проводит руками по моей коже, а затем сжимает опухшую, ноющую грудь. Издав стон, откидываю голову ему на грудь, поднимаю руки и сцепляю их вокруг его шеи. Он целует меня в уголок глаза, а потом снова смотрит на наше отражение.

— Я собираюсь показать тебе, насколько ты совершенна. Это единственное, о чем я когда-либо сожалел, когда ты не могла видеть. Мне было наплевать, что ты не видишь меня, но меня бесило то, что ты не могла увидеть, насколько сама прекрасна. — Его слова бальзам для моей души, они стирают часть ущерба и неуверенности, которые мать поселила во мне. Райдер всегда был хорош в этом, он всегда заставлял меня чувствовать себя красивой.

— Мы прекрасно смотримся вместе, — честно шепчу я, пристально глядя на него через зеркало.

— Да, детка, вместе мы охрененно идеальны.

Я хнычу, когда он начинает тянуть и перекатывать мои чувствительные соски большим и указательным пальцами. Толкаюсь к нему, моя попа касается его эрекции, пока я пытаюсь найти облегчение от жгучей боли между ног. Затем слышу его рычание, прежде чем он касается моего левого бедра и срывает трусики с моего тела.

Я ахаю, не ожидая такой агрессии, но как только его пальцы находят мою влажную, ноющую плоть, начинаю громко стонать. Я слежу за его рукой в зеркале, когда Райдер раскрывает меня, обнажая мою самую интимную часть. Мне должно быть стыдно, но я так взволнована, что когда холодный воздух ласкает мой пульсирующий клитор, я почти взрываюсь от удовольствия.

— Такая симпатичная киска, — слышу его грубый голос у своего уха, и мурашки бегут по телу. — Мне безумно нравится, что ты здесь голая, детка, ничто не скрывает твоего совершенства. — Одной рукой продолжая удерживать мои губы открытыми, средним пальцем другой руки Райдер скользит по моему влажному клитору. Громкое хныканье срывается с моих губ за несколько секунд до того, как он вводит палец глубоко в меня.

— О, боже! — Отпускаю его шею и падаю вперед, держась руками за комод перед собой.

Его низкий стон наполняет воздух вокруг нас.

— Такая охренительно тугая.

Прижимаюсь спиной к нему, нуждаюсь в большем, чувствуя, что скоро взорвусь.

— Райдер, пожалуйста! — умоляю я, желая избавиться от этого сладкого страдания. Вместо того, чтобы дать мне то, о чем так отчаянно прошу, он убирает палец. — Нет, нет, нет, — хнычу я от разочарования.

— Тс. Ты не кончишь от моего пальца, детка, не в этот раз. — Наши взгляды встречаются в зеркале, и он самодовольно усмехается. — На этот раз ты кончишь от моего языка.

Крепко обхватив мои бедра, он раздвигает мои ноги в стороны, чтобы открыть меня шире, а затем опускается на пол позади меня. Я чувствую, как Райдер поворачивается, прежде чем его голова оказывается между моих ног, и он присасывается к моему клитору. Я кричу от сладкого экстаза, и мои колени подкашиваются, но Райдер обхватывает мою попу, чтобы удержать меня в вертикальном положении. Его стон вибрирует на моем клиторе и расходится по всему телу. Он медленно скользит языком по мне, умело изучая, давая мне удовольствие, которое я испытывала лишь с ним.

— Боже, так хорошо, — еле дыша, стону я.

— Ты такая чертовски вкусная, детка, — рычит он, добавляя невероятные ощущения, пронзающие меня.

Смотрю в зеркало, едва узнавая себя. Мое лицо красное от возбуждения, голубые глаза сверкают и искрятся желанием. Я вскрикиваю, когда внезапно чувствую острую боль на попе, изумительную боль.

Я смотрю на него, стоящего между моих ног, и вижу, как он наблюдает за мной. Зрелище настолько интимное и эротичное, что мой живот сжимается, я знаю, что долго не продержусь. Сняв одну руку с комода, сжимаю его мягкие шелковистые волосы и тяну, прижимаясь киской к его рту. Мое тело вот-вот загорится.

— Да, Эм, трахни мой рот, — подбадривает он меня.

— Райдер, я сейчас кончу.

Его глаза темнеют как раз перед тем, как он снова шлепает меня по попе. Боль отдает в клиторе, но Райдер уже там, целует его, захватывая губами и заставляя меня разлететься на тысячу кусочков. Я кричу от интенсивности оргазма, а Райдер продолжает свои ласки, затягивая мой экстаз, пока каждая унция удовольствия не вырывается из моего тела. Я оседаю на комод, опираясь на локти, и стараюсь не упасть на пол.

Райдер целует внутреннюю сторону моих бёдер, а затем и живот.

— Тебе хорошо, Эм?

— А-а-а, — бессвязно бормочу я, не в силах связно мыслить, не говоря уже о разговорах

Усмехаясь, Райдер поднимается немного выше и кусает один из моих сверхчувствительных сосков. Я задыхаюсь и дрожу, клитор снова зажигается от легкого укуса. Удивлена, что мое тело вообще способно реагировать на что-то после подобного.

Райдер обнимает меня за талию, поднимая так, словно я ничего не вешу. В ответ я инстинктивно обвиваю его ногами и обнимаю за шею. Он страстно целует меня, и я стону от эротического вкуса моего возбуждения на его языке.

— Видишь, какая ты охрененно вкусная, детка? — бормочет он мне в губы, подводя нас к кровати. — Я мог бы есть твою киску часами. — Мой клитор набухает от его непристойных слов. Господи, у этого мужчины бесстыжий рот, и по какой-то причине мне это очень нравится.

Моя спина касается прохладной простыни, и Райдер следует за мной, ложась сверху. Я крепко обнимаю его за шею, пока мы пожираем друг друга. Я поднимаю бедра и потираюсь киской о его член, скрытый грубой джинсовой тканью.

Издав стон, он отстраняется и встает в конце кровати. Не отрывая взгляда от меня, Райдер начинает снимать ремень, его глаза горят огнем и обещанием. Мое сердце бьется в ожидании, пока я оглядываю его внушительное тело. Рельефные мышцы под бронзовой кожей; мощные руки украшены замысловатым черным рисунком. Я могу понять, почему СиСи считает, что он смертельно опасен. Райдер выглядит соответствующе, и его тело определенно на это способно, но любой, кто воспользуется возможностью узнать его, увидит то, что вижу я — человека чести. Того, кто честен, смел и кто каждый день рискует своей жизнью ради правды.

Желая прикоснуться к совершенству перед моими глазами, я становлюсь на колени и двигаюсь к краю кровати. Когда приближаюсь, Райдер замирает, пуговица и молния на его джинсах расстегнуты. Я немного колеблюсь, чувствуя неуверенность. Как будто читая мои мысли, Райдер обхватывает мое запястье и прижимает мою руку к своему точеному животу.

— Потрогай меня, детка, все, что ты хочешь, твое.

Все мое? Мне нравится, как это звучит. Улыбаясь, провожу руками по его твердому телу. Касаясь его мощной груди, чувствую, как его сердце быстро бьется под моей ладонью, пока я изучаю каждую линию и изгиб. Двигаюсь к его правому плечу и прослеживаю замысловатые черные чернила его племенной татуировки, оплетающей руку до самого предплечья.

— У тебя были татуировки в средней школе?

— На руках да, а ту, которая на рёбрах, сделал после того, как выпустился из Куантико.

Я смотрю на левую сторону его ребер и вижу текст. Я видела его, когда Райдер был без рубашки, но, естественно, не могла прочитать.

— Что там говорится? — тихо спрашиваю я.

Он прочищает горло, кажется, теперь ему немного неудобно.

— Вопреки всему, в конце концов я победил.

У меня перехватывает дыхание от его слов, цитата подходит ему. Поднимаю глаза и вижу, что он смотрит на меня с выражением, которое я не могу расшифровать. Провожу пальцами по надписи.

— У тебя получилось, Райдер, — шепчу я, а затем целую его татуировку. Он зарывается пальцами мне в волосы, побуждая меня продолжить исследование. Я спускаюсь к его прессу, высовывая язык, чтобы облизать впадины и углубления мышц. С грубым стоном он сильно, но не больно сжимает мои волосы.

Закончив исследовать его ртом, касаюсь руками пояса его джинсов и смотрю него, внезапно начиная нервничать.

— Это будет первый раз, когда я увижу пенис, — глупо озвучиваю свои мысли, а затем сразу же ощущаю, как краснею. Правда, что ли, Эмили? Могла бы сохранить эту ценную информацию при себе.

— И он будет единственным, который ты увидишь, детка. Так что знакомься, не стесняйся, — отвечает он с сексуальной ухмылкой.

Мой смех разлетается по комнате, нарушая неловкое напряжение, и я выгибаю бровь, глядя на Райдера.

— А ты достаточно самоуверенный, да, Джеймсон?

— Это не самоуверенность. Это факт.

— Хм, может быть.

Он хмыкает, не удивляясь моему поддразниванию. Не теряя времени, медленно начинаю стягивать его джинсы, но явно делаю это недостаточно быстро, потому что Райдер берет дело в свои руки и проворно избавляется от них, снимая заодно и свое белье. Теперь он полностью обнажен. Широко раскрыв глаза, смотрю на его массивную эрекцию. Как ни странно, я ожидала чего-то подобного... я думаю. Потянувшись вперед, беру его в руку, наслаждаясь тем, насколько он твердый и гладкий.

Райдер втягивает воздух и толкается в мою руку.

— Блядь, Эм, так приятно. — Его голос напряжен. Капля прозрачной жидкости выступает на головке. Горя желанием узнать, каков он на вкус, наклоняюсь и облизываю гладкий кончик, затем стону, наслаждаясь соленым, эротичным вкусом. Райдер рычит, его бедра дергаются, когда он снова толкается в мою руку. Удовольствие согревает меня, приятно знать, что я могу заставить его чувствовать себя так хорошо. Мне хочется взять его в рот, но я никогда не делала этого раньше, и боюсь сделать что-то не так. Нерешительно смотрю на него и вижу его полные вожделения глаза. Мне не нужно озвучивать свои мысли, он уже знает их. — Открой губки, Эм, возьми меня в рот. Я помогу тебе. — Снова смотрю на его эрекцию в своей руке, затем облизываю губы, опять наклоняюсь и беру его твердую длину в рот.

— Блядь, да! — стонет он, теперь его пальцы причиняют небольшую боль, отдающуюся приятными ощущениями у меня между ног. — Возьми меня немного глубже. — Райдер двигает мою руку к основанию члена и направляет мою голову, чтобы я приняла его глубже. Я мурлычу, соглашаясь. — Теперь вверх. — Делаю, как он говорит. Втягивая щеки, сосу его, скользя языком по его кончику. Так меня учила СиСи, когда мы обсуждали секс.

— Вот, детка, черт, так хорошо. — Его слова подстегивают меня, и я начинаю сосать его уверенней. — Ты не представляешь, сколько раз я думал о том, как трахаю твой сладкий горячий рот, Эмили. Я много раз дрочил, представля эту картину. — Я хнычу от его непристойных слов, боль между ног усиливается, становясь почти болезненной. Он начинает двигать бедрами, все глубже погружаясь в мой рот. Затем замирает, когда ударяется о заднюю стенку моего горла, и я инстинктивно сглатываю. — Черт! — рычит он и выскальзывает из моего рта. — Ладно, детка, хватит, у тебя слишком хорошо получается. Мне нужно прямо сейчас оказаться внутри тебя.

— Куда-то спешишь, Джеймсон? — дерзко отвечаю, ощущая гордость за то, что смогла доставить ему небольшое удовольствие.

Райдер не улыбается, как я ожидала, вместо этого протягивает руку и обхватывает мое лицо, его пристальный взгляд удерживает меня в плену.

— Да, спешу. Я ждал этого момента шесть лет, Эм, и не хочу больше ждать ни одну чертову секунду.

От его слов у меня перехватывает дыхание, и сердце переворачивается в груди. Я кладу руку поверх его, затем поворачиваю лицо в сторону и целую его ладонь.

— Я тоже, — честно шепчу я. Единственная разница — вместо того, чтобы ждать этого момента, я молилась о нем, потому что не думала, что когда-нибудь увижу его снова.

Взяв его за руку, откидываюсь назад, утягивая его за собой. Он залазит сверху, накрывая меня своим теплом, прежде чем поцеловать. Закидываю ногу ему на бедро, пытаясь поторопить Райдера, чтобы почувствовать его внутри себя, но он колеблется.

— Эм, ты на таблетках?

Его вопрос застает меня врасплох, и я быстро понимаю, что должна была подумать и о защите.

— Да.

— Я всегда использую презерватив, но не хочу делать этого с тобой. Я хочу почувствовать всю тебя.

— Да, — снова шепчу я, так же сильно желая этого. У меня был секс лишь с Ричардом, и он всегда использовал презерватив. Но с Райдером я не хочу этого. Я тоже хочу почувствовать его

Наклонившись, он нежно целует меня в уголок глаза, мое сердце тает от знакомого жеста, имевшего место много лет назад. Затем он чуть приподнимается и берет в руку член, прежде чем скользнуть по моим гладким, влажным складкам, смазывая себя моим возбуждением. Я хнычу, когда он скользит по моему клитору и извиваюсь под ним.

— Райдер, пожалуйста. Мне нужно... А-а-а! — кричу, когда он входит в меня одним мощным ударом, крадя дыхание из моих легких.

Он останавливается.

— Блядь! Детка, ты в порядке?

— Да, — стону я, успокаивая его, и поднимаю бедра, чтобы вобрать его глубже. С рычанием он начинает резко толкаться, наполняя меня полностью — душу и тело.

— Боже, Эмили, с тобой даже лучше, чем я помню. А я не думал, что такое возможно.

Я никогда не забывала, как невероятно это было с ним. Никогда не забывала момент нашего времени вместе. Шесть лет назад мы с Райдером создали свой собственный мир, в котором деньги и статус никогда не имели значения. Ничто не имело значения, кроме нас двоих.

Глядя ему в глаза, пока он идеально заполняет меня, я не могу не вернуться назад в прошлое, к той ночи, когда он пробрался в окно моей спальни и забрал не только мое тело, но и мое сердце.

« — Ненавижу, что не могу видеть тебя сейчас.

— Ты видишь меня, Эмили, намного лучше, чем другие».

Закрыв глаза, поднимаю обе руки и касаюсь его лица, изучая его так, как много лет назад. Он замедляется и обхватывает мое запястье, а потом целует мою ладонь

— Никто не может изменить этого, Эмили. Ты меня слышишь? Ты моя, и никто не заберёт тебя у меня.

У меня сжимается горло, когда я вспоминаю чувство надвигающейся гибели, страха, что мы не сможем быть вместе, и что мой отец сделает, когда узнает. Оказалось, это намного больнее, чем я думала. Мое сердце мучительно бьется от воспоминаний о прошлой боли, и, прежде чем я успеваю остановить ее, одинокая слеза скатывается по моей щеке.

Райдер застывает, оставаясь глубоко во мне, затем опускается и упирается лбом в мой лоб. Я не открываю глаза, продолжая обнимать его лицо. Нет необходимости говорить, что случилось, потому что он знает. Как и всегда.

— Я думал о тебе, Эм. Все эти годы, детка, я думал о тебе. Я хотел бы вернуться раньше, хотел бы не испугаться.

Я открываю глаза в ответ на его признание, удивляясь, что он был напуган. Я не думала, что он вообще может бояться чего-либо.

— Почему ты испугался?

Он нерешительно смотрит на меня, не зная, отвечать ли.

— Я был охрененно напуган, вдруг вернусь и увижу, что ты не одна. Уход от тебя все те годы назад опустошил меня, но, если бы я вернулся и узнал, что ты принадлежишь кому-то другому, узнал, что ты не можешь быть моей, это бы, нахрен, уничтожило меня.

Впервые я понимаю, насколько ему тоже больно. Боль, которую я чувствовала много лет назад, ощущал и он. И все благодаря моему отцу. Обнимаю Райдера и прячу лицо в его шее.

— Я никогда не переставала быть твоей, не в своем сердце. Я так скучала по тебе, что это ранило.

— Я тоже скучал по тебе, детка. — Чувствую, что его дыхание становится тяжелым, когда он пытается сдержать испытываемые эмоции. — Никто никогда снова не отнимет тебя у меня, Эмили. Ты моя! — Он подтверждает свое заявление, резко толкаясь в меня.

Я ахаю, и моя спина отрывается от кровати от изумительного жжения.

— Да, твоя.

— Вот так. Ты всегда была моей и всегда будешь. — Поднявшись, он убирает мои ноги со своей талии и кладет их себе на руки, меняя угол толчка. Я кричу, когда он касается этого места глубоко внутри меня, мои внутренние стенки сжимаются вокруг него. В ответ на это Райдер стонет. — Ты близко, Эм. Я чувствую это. — Он прав, я очень близко. Сжимаю кулаками простыни, мое тело напрягается, пока балансирую на краю. — Смотри, детка. Посмотри между нами, смотри, как мой член трахает то, что принадлежит мне.

Слегка приподнявшись на локтях, я смотрю между нами и наблюдаю, как его эрекция скользит внутрь и наружу.

— О, боже. — Это зрелище настолько интимное и эротичное, что я падаю через край. Я кричу, и оргазм накрывает меня.

— Да, вот так, детка, сожми меня сильнее. — Он увеличивает темп, неутомимо вколачиваясь в меня, даря мне самый сильный оргазм в жизни.

Я едва ли прихожу в себя, когда он падает на меня, опираясь на локти и изливаясь в меня. Крепко обнимаю его, мои пальцы в его волосах, а губы около уха. У меня возникает отчаянное желание сказать ему, что люблю его, что никогда не переставала любить его, но я решаю подождать немного, прежде чем признаться в своих чувствах.

Мы оба тяжело дышим, лёжа на скомканных простынях. Райдер прижимается лбом к моему.

— Ты в порядке?

— Да. Все было идеально. — Обхватив его лицо обеими руками, я поднимаюсь и нежно целую его в губы. — Ты идеален.

Выражение его лица смягчается.

— Это ты идеальна, Эм.

— А может, это мы оба идеальны?

Он ухмыляется.

— Идёт, детка.

Когда Райдер со стоном выходит из меня, его телефон звонит. Наклоняясь, он достает его из джинсов, затем смотрит на номер.

— Прости, я должен ответить.

— Все нормально, отвечай.

Он быстро и сладко целует меня, прежде чем ответить.

— Джеймсон.

Садясь, я поднимаю его рубашку с пола и набрасываю на себя, прежде чем отправиться в ванную. Быстро привожу себя в порядок, затем оцениваю свое отражение в зеркале, когда умываюсь. Мои растрепанные волосы в беспорядке из-за настойчивых рук Райдера, а кожа сияет, чего я никогда раньше не видела. Касаюсь своих распухших губ и улыбаюсь, размышляя о том, как они стали такими.

Чувствуя себя счастливее и веселее, чем была в последнее время, я выхожу из ванной и вижу, что Райдер сидит у изголовья кровати, все еще разговаривая по телефону. Простыня накинута на его бедра, демонстрируя невероятное, украшенное татуировками совершенство для моего взора.

Он пристально смотрит на мое тело, прикрытое лишь его рубашкой.

— Я уже понял, — говорит он тому, с кем разговаривает по телефону, затем отодвигает простыни, чтобы я могла лечь рядом. Забираюсь на кровать, но вместо того, чтобы сесть рядом с ним, заползаю сверху и седлаю его. Его глаза темнеют, и он собственнически сжимает мое бедро. Я улыбаюсь и выгибаю бровь, когда чувствую, как Райдер твердеет подо мной, но мое кокетство исчезает из-за того, что он говорит дальше: — Нет, она не знает, где, но думает, что это где-то на территории участка. Если она не достанет ключ, мы найдем другой способ.

Я возвращаюсь в реальность, и на сердце снова становится тяжело. Эту ужасную ситуацию было легко забыть, когда я была окутана безопасностью и удовольствием объятий Райдера.

— Я полагаю, охрана серьезна, но, если мы выясним, что он использует, мы сможем обойти это и исследовать периметр ночью. — Райдер смотрит на меня, выражение моего лица явно передает мои чувства. — Слушай, мне нужно идти, поговорим об этом завтра. Дай мне знать, что скажет сенатор Адамс, а я сообщу, когда получу ключ. — Прощаясь, он протягивает руку и кладет телефон на тумбочку.

— Ник? — тихо спрашиваю я, хотя уже знаю ответ.

Он тянется рукой под рубашку и крепко сжимает мои бедра.

— Да. Он проверял, как идут дела с Розой, прежде чем встретиться с сенатором Адамсом.

— Я знакома с сенатором Адамсом, он кажется милым.

— Похоже так и есть, но он все же политик, так что... — Райдер пожимает плечами.

— Не любишь политиков? — спрашиваю я, заинтригованная его ответом. Я всегда думала, что он ненавидит лишь моего отца.

— Не то чтобы я ненавижу их всех. Просто думаю, что большинство из них долбаные лжецы.

— Порой определённо сложно понять, кому можно доверять, — честно признаю я.

— Поверь мне, детка, большинству людей в этом мире верить нельзя.

Его заявление не удивляет меня, и я даже могу понять, почему он так думает. Должно быть на своей работе он часто сталкивается с коррупцией; не говоря уже о том, что вырос с людьми, которым не мог доверять. Внезапно вспоминаю ту ночь много лет назад, когда он появился в моей комнате, уязвимый и травмированный. Он никогда не рассказывал о своих родителях, пока мы были вместе. Я лишь раз заговорила о них, но он быстро закрыл тему и сказал, что она под запретом. Что заставляет меня задуматься, чувствует ли он сейчас то же самое.

— Ты видел своих родителей после возвращения? — осторожно спрашиваю я.

Райдер на секунду напрягается, но тут же заставляет себя расслабиться.

— Нет. С тех пор, как уехал, я их не видел и не разговаривал с ними. И не планирую.

Пытаюсь понять по выражению его лица, что он чувствует, но его лицо бесстрастно. Я осторожно настаиваю.

— А может стоило? Возможно, они изменились и скучают по тебе.

Горько усмехается он

— Нет, поверь мне, им всегда было насрать на меня.

Мне больно от услышанного. Мои собственные родители никогда не любили меня, но у меня по крайней мере есть Роза и Саммер. А у Райдера никого.

— Мне жаль, — грустно шепчу я.

Он пожимает плечами.

— Не стоит. Что есть, то есть, и мне действительно наплевать. Не то чтобы они были хорошими родителями. Я никогда не полагался на них. Я был один, сколько себя помню, и мне это нравится.

Я уверена, что все сложнее. Как бы ужасно они не вели себя по отношению к нему, должно быть больно, когда у тебя нет близких. Глядя на него сверху вниз, я поднимаю руку и провожу пальцами по его губам.

— Я всегда буду с тобой, Райдер, — честно говорю ему. — Ты можешь доверять мне.

Он нежно хватает меня за запястье и, пристально глядя на меня, оставляет знакомый поцелуй на внутренней части ладони.

— В мире нет никого, кому бы я доверял больше, чем тебе, Эмили. — Мое сердце разрывается от счастья, потому что знаю, что ему трудно доверять кому бы это ни было.

Я удивленно взвизгиваю, когда он быстро переворачивает меня на спину и ложится сверху. Его рубашка касается моих бедер, и я стону, когда чувствую эрекцию у моего влажного входа. Наклоняясь, Райдер нежно целует меня в губы, а затем входит одним плавным толчком. Я задыхаюсь, затем хнычу, пребывая в восторге от того, как он заполняет меня.

Он все еще глубоко внутри меня и смотрит так напряженно, что у меня перехватывает дыхание.

— Ты тоже можешь мне доверять, Эм. Я выясню, что здесь происходит, и обещаю, что не позволю никому причинить тебе боль. Я позабочусь о тебе и защищу тебя. Точно так же, как всегда должно было быть.

Прежде чем успеваю подумать об этом, он начинает двигаться. На этот раз Райдер занимается любовью медленно, с нежной точностью. Никакой спешки и безумства, но этот раз не менее интенсивный, чем предыдущий.

Глядя в его ласковые зеленые глаза, я молюсь о том, чтобы он был частью моего будущего. Потому что мысль о том, чтобы снова потерять Райдера, вызывает настолько глубокую боль, что я не уверена, смогу ли пережить подобное.

Глава 19

Эмили

Через несколько дней я одеваюсь, суетливо ходя по комнате. В теле ощущается приятная чувствительность, а мышцы болят от непривычной нагрузки. Я улыбаюсь, думая обо всех грязных вещах, которые Райдер сделал со мной за последние две ночи. Клянусь, этот мужчина - настоящая машина, и мне это нравится. Знаю, что никогда не устану от его прикосновений или удовольствия, которое он дарит не только моему телу, но и моей душе.

Я надеваю темно-синие джинсовые шорты и белую майку, понимая, что мы, скорее всего, снова останемся здесь. К моему ужасу, мы несколько дней не выходили из дома, но я понимаю, почему Райдер осторожничает. Завтра мы пойдем на встречу с Розой, чего я с нетерпением жду. Я молюсь, чтобы сегодня вечером в доме отца у нее все получилось.

Заметив клетчатую рубашку, свисающую с комода, которую Райдер надевал вчера, я беру ее и надеваю поверх майки, наслаждаясь тем, как его приятный аромат окружает меня. Рубашка доходит мне до бедер, и я закатываю длинные рукава, как он сам всегда делает.

Выйдя из комнаты, я иду по коридору в поисках самого мужчины и нахожу его на диване, он наклонился над ноутбуком, который стоит на кофейном столике перед ним. Саммер сидит на полу у его ног, подбородком опираясь на его колено. Видимо мне надо начать волноваться, что она променяла меня на него, но, честно говоря, когда вижу их вместе, у меня теплеет на сердце. Прислоняюсь к стене и наблюдаю за Райдером, он очень сосредоточен, яростно печатая что-то на ноутбуке.

— Так и будешь смотреть на меня весь день или притащишь свою сладкую попку сюда и сядешь рядом? — Он с хитрой ухмылкой смотрит на меня поверх своего компьютера.

— Как ты узнал, что я здесь? Ты даже не посмотрел на меня.

— Потому что я, детка, специальный агент. Я все знаю.

Я хихикаю, закатывая глаза, и направляюсь к нему. Его взгляд бродит по мне, и по реакции моего тела кажется, что это его руки. Как только оказываюсь в пределах досягаемости, он хватает меня за бедра и опускает к себе на колени. Его эрекция прижимается к моей заднице.

— Над чем ты работаешь? — спрашиваю я, не имея возможности что-либо прочитать на экране ноутбука передо мной. Это напоминает мне, что нужно вернуться к своим программам и возобновить изучение необходимого материала. В последнее время я отодвинула все на задний план, но не должна, потому что это важно.

Райдер убирает мои волосы и нежно целует в шею.

— Всего лишь пишу отчет шефу о проделанной работе.

Я киваю, хотя не совсем понимаю, что это подразумевает. Наклоняясь, я неторопливо провожу пальцами по клавишам, стараясь ничего не испортить.

Райдер нежно обхватывает мое запястье, затем удивляет меня, беря палец и нажимая клавишу.

— Э, — говорит он, прежде чем перейти к другой. — М, — шепчет он, поднося губы к моему уху. — И, — заявляет он, вызывая восхитительную дрожь во мне. — Л. — Я улыбаюсь, когда он подходит к последней букве. — И.

Горло сжимается от эмоций, Райдер всегда так добр ко мне, рядом с ним я никогда не ощущаю себя глупой. Наклоняюсь ближе к нему и смотрю на свое имя на экране компьютера.

— Блестящее заклинание, — шепчу я, прежде чем выпустить смех, который больше не могу сдерживать.

Он смеется и двигает меня к себе, так что я оказываюсь в его объятиях.

— Да, детка, ты чертова красавица, — он целует меня в губы, — и сексуальная, — бормочет дальше, двигаясь к моему подбородку, — и сладкая. — Райдер проводит языком по моей шее и стонет у моих губ. — И... я упоминал, что ты сексуальна?

— Ага, говорил об этом раз или два, — еле дыша, отвечаю я.

— Потому что так и есть. Всегда, особенно в моей, блядь, одежде, — рычит он, сжимая большой ладонью мою попу.

— Полагаю, это значит, ты не против, что я одолжила твою рубашку?

Райдер хмыкает.

— Детка, никаких возражений. Черт, забирай ее и носи каждый день. Мне нравится видеть тебя в моей одежде, от этого мой член становится охрененно твердым.

Закатываю глаза на его пошлую реплику, но не могу отрицать незначительную боль, возникающую у меня между ног.

— Мне, вероятно, стоит позволить тебе вернуться к работе, — неубедительно предлагаю я, а затем полностью опровергаю слова, наклоняя голову в сторону, чтобы дать его губам лучший доступ.

— На хрен эту работу, ненавижу бумажную волокиту. Я бы лучше поработал над тобой.

Я хихикаю, но его заявление вызывает у меня любопытство.

— Какая часть работы твоя любимая? — Он игнорирует меня и начинает скользить рукой по рубашке, но я останавливаю его попытку. — Ты не ответил на мой вопрос, — говорю я, сдерживая улыбку.

— Потому, что не хочу говорить, детка, я хочу трахаться. — Он снова приближает рот к моему, и, как бы мне ни хотелось, я отталкиваю его, затем сажусь ему на колени. — Об этом я и говорю. — Он стонет, хватая меня за бедра и касаясь губами моей ключицы.

Усмехнувшись, я снова толкаю его.

— Я серьёзно. Я хочу знать.

Поняв, что я не отступлюсь, Райдер с разочарованным вздохом откидывает голову на диван.

— Что ты спросила?

— Я спросила, какая часть работы твоя любимая?

Смотрю, как он думает, а затем опускает глаза на мою грудь, нагло пялясь на нее. Хватая его за лицо, заставляю его посмотреть мне в глаза.

— Сосредоточься, Райдер! — твердо призываю я, но прикусываю губу и пытаюсь остановить улыбку, которая хочет вырваться.

Он грязно ухмыляется мне, ему ни капли не стыдно. Иногда этот мужчина действительно милый.

— Ладно, ладно. — Райдер наконец сдается. — Моя любимая часть работы? — Он повторяет мой вопрос, затем пожимает плечами. — Не знаю. Мне нравится почти все, кроме документов. Но, думаю, если бы пришлось выбрать что-то одно, я бы сказал, что это вершение правосудия. Особенно для людей, у которых нет голоса.

Наклоняю голову.

— Ты имеешь в виду жертв?

— Да. Некоторые мои дела касаются нарушения гражданских прав потерпевших (victims of civil rights). Люди, которые считаются низшим классом и которых поимели козлы, находящиеся у власти.

Как мой отец.

Он озвучивает мои мысли, осторожно продолжая:

— Взять, к примеру, этих девушек. Это дети, которым выпала дерьмовая карта. У них нет семьи, которой есть до них дело, и никто не пытается искать их, потому что они с самого начала жили в интернате. Их считают проблемными подростками или наркоманами, что делает этих девушек легкой мишенью. Общество не видит, что они люди с такими же правами, как и все остальные. Я помню, каково это, когда тебя оценивают по тому, откуда ты вышел или чей потомок. Люди в мгновение ока кинут тебя, потому что у них есть деньги и власть, которых у тебя нет. Большую часть своей жизни я ничего не мог поделать с этим, но теперь могу. И я люблю наказывать этих придурков так же сильно, как люблю сражаться за всех людей, у которых нет голоса, потому что на них уже повесили ярлык.

Я сижу, пребывая в шоке, его слова разбивают мне сердце. Райдер прав, несколько лет назад на него повесили ярлык, и никто никогда не боролся за него. Но в конце концов он победил, он много работал и никогда не сдавался.

Глотая комок в горле, я касаюсь его лица, затем наклоняюсь и целую его губы.

— Я так горжусь тобой, — тихо говорю, зная, что никто никогда не говорил ему этого раньше. — Я горжусь тем, что ты так усердно работал и никогда не сдавался. Горжусь, что ты сильный и борешься за то, что правильно. И больше всего я горжусь тем, кто ты есть. Этим девчонкам повезло, что ты... — Я качаю головой. — Нет, не так, этой стране повезло, что у нее есть ты. Мне повезло с тобой, и я буду бороться за тебя, Райдер. Всегда.

Что-то мелькает у него на лице, нечто болезненное, но прекрасное, и, прежде чем я успеваю предположить, что именно, он прижимается ртом к моему, целуя меня с такой страстью, что у меня перехватывает дыхание. Обнимаю его за шею и даю столько, сколько получаю, желая показать ему, как много он для меня значит.

— Райдер? — шепчу напротив его губ.

— Да, детка?

— Теперь можем заняться сексом, — сообщаю ему, улыбаясь.

Он рычит.

— Блядь, наконец-то.

Я издаю смешок, а затем удивленно взвизгиваю, когда моя спина внезапно касается дивана, а Райдер оказывается сверху. Подняв бедра, прижимаюсь к его эрекции и хнычу, мои трусики тут же становятся мокрыми. Он стонет и обхватывает мою попу, чтобы прижать меня ближе, когда ртом начинает скользить по моей шее. Неистово хватаюсь за его рубашку, отчаянно желая почувствовать твердое, обнаженное тело. Только я начинаю стягивать ее, как кто-то стучит в мою дверь.

Я застываю, но Райдер продолжает свою восхитительную атаку.

— Райдер, кто-то у двери.

— Пошли они, пусть подождут, а лучше сваливают. — Он скользит рукой под мою рубашку, вызывая у меня стон, когда обхватывает мою грудь. Я подумываю согласиться с ним, пока стук в мою дверь не становится более настойчивым.

— Эмили, открой. Я знаю, что ты там.

Мы оба замираем при звуке голоса моего отца, и выражение лица Райдера становится опасно грубым.

— Оставайся здесь, — приказывает он перед тем, как встать.

Быстро сажусь и привожу себя в порядок, пока он идет к двери. Райдер оглядывается на меня, желая убедиться, что я выгляжу прилично, прежде чем открыть дверь. Мое сердце бьется в груди, напуганное тем, что должно произойти.

Райдер прислоняется к двери, загораживая от меня отца.

— Что вы хотите? — холодно спрашивает он.

— Это не твое дело, но я пришел увидеть свою дочь.

— Неправильный ответ. Это мое дело, и вы не увидите ее, пока не скажете, что вам надо.

Наступает минута молчания, прежде чем мой отец снова говорит:

— Послушай, или ты позволишь мне сейчас же увидеть дочь, или тебя ждут серьезные последствия. — У меня все внутри сжимается при ледяном презрении, которое источает его угроза.

— Лучше бы вам быть осторожнее, сенатор, иногда мы не понимаем, кому угрожаем.

Я поднимаюсь и быстро иду к двери, пока все не вышло из-под контроля. Встаю перед Райдером и чувствую, как он напрягается позади меня, явно не обрадованный тем, что я не осталась на месте.

— Что ты хочешь, отец?

— Я хочу поговорить с тобой минуту... наедине, — добавляет он, глядя на Райдера.

До того, как у меня появляется шанс ответить, Райдер выдает:

— Такого не случится, папаша.

— Вы оба, прекратите уже, — рявкаю я, зная, что это ни к чему нас не приведет. — Райдер прав, что бы ты не сказал, можешь сделать это в его присутствии. Если ты здесь, чтобы ругаться, тогда уходи. Мне это не нужно.

Отец замечает, насколько я серьезна, и, хотя его челюсть напряжена, он наконец отступает.

— Я здесь не для того, чтобы ругаться. Я просто... Я пришел проведать тебя.

Неуверенно переспрашиваю.

— Проведать меня?

Он кивает, и Райдер недоверчиво хмыкает. Я тоже знаю, что он врет. Отец ни разу в жизни не беспокоился обо мне.

— Могу я войти? — спрашивает он, кивая в сторону моей квартиры.

Я отступаю, натыкаясь на Райдера, и отец входит, направляясь прямо в дальний угол гостиной. Иду, чтобы сесть на диване, но Райдер удерживает меня, прижимая к себе. Мы смотрим на моего отца и ждем, что он скажет. Понятия не имею, что он замышляет, но надеюсь, что он не пробудет здесь долго.

Он прочищает горло и наконец нарушает неловкое молчание:

— Я просто хотел посмотреть, как ты. На завтраке ты сказала, что тебе тяжело приспособиться и ты думаешь о гипнозе. Мне было интересно, в силе ли еще это, и какого врача ты планируешь посетить. Хотелось бы убедиться, чтоб он достаточно квалифицирован.

Да, как же. Райдер дотрагивается до моей спины, предупреждая, что я должна действовать осторожно.

— В последнее время я не думала об этом. Сейчас мне есть на чем сосредоточиться и без этого.

Отец кивает и кажется удовлетворенным ответом.

— Ты еще видела кошмары?

Любой, кто не знает моего отца, подумал бы, что сейчас он спокоен и собран, но я ведь знаю его. Он нервничает. Почему я никогда не собирала эти детали вместе?

— Нет, не видела, — сердито отвечаю я, хотя и стараюсь говорить спокойно. Меня бесит, что я почти всю жизнь жила во лжи. Что так долго жила в темноте из-за чего-то, что сделал он, мой отец.

Я вижу облегчение в его взгляде.

— Ну, это хорошо. — Я не отвечаю, потому что мне трудно сохранять терпение. — Твоя мать хотела, чтобы я удостоверился, что ты все еще придешь на благотворительный ужин на следующей неделе.

— Нисколько не сомневаюсь. Она хочет, чтобы этот фальшивый образ нашей идеальной маленькой семьи, который она создала, не рухнул у всех на глазах.

Отец неодобрительно прищуривается.

— Следи за словами, Эмили.

— Это ее чертов дом, — низким и угрожающим тоном отвечает Райдер.

Пока ситуация не стала хуже, я подаю голос:

— Я пойду при одном условии. Райдер пойдет со мной.

— Нет!

— Отлично, тогда меня там не будет.

Отец сердито указывает на меня.

— У тебя есть обязательства перед этой семьей. Ты не отступишь сейчас! Ты меня слышишь?

— Следи за своим долбанным тоном, когда разговариваешь с ней! — рявкает Райдер, пугая меня. Могу сказать, что он близок к тому, чтобы потерять терпение. У него и без того его мало, когда дело доходит до моего отца.

— Если ты хочешь, чтобы я присутствовала на этом ужине, вот мое условие. Я говорила тебе, что теперь Райдер часть моей жизни, и если ему не рады, я не приду.

На лице отца написана ярость.

— Хорошо! — огрызается он и направляется к двери. — Убедитесь, что будете вовремя, и не смущайте нас!

Райдер напрягается и направляется к нему, но, к счастью, мой отец уходит, захлопнув за собой дверь.

— Господи, я охренеть как ненавижу этого мудака.

Стою, чувствуя... я не знаю — усталость, грусть, злость?

Райдер притягивает меня к своему твердому, теплому телу. Обнимаю его за талию и делаю вдох, наслаждаясь его присутствием рядом.

— Ты в порядке, Эм?

— Просто хочу, чтобы все это уже закончилось.

Он крепче сжимает меня.

— Я знаю, детка. Скоро, я обещаю.

Прежде чем могу сказать что-то еще, в дверь снова стучат. У меня учащается сердцебиение, и я снова думаю, что это мой отец. Райдер открывает, и я с облегчением вздыхаю, когда вижу, что это Ник. Он входит и чувствует напряжение.

— Привет. Я не вовремя?

— Нет, совсем нет. Заходи. — Я смотрю на папку в его руке и понимаю, что он, вероятно, здесь, чтобы поработать с Райдером. — Ребята, вы идете и делайте то, что вам нужно. А я немного поработаю у себя в комнате.

Начинаю уходить, но Райдер хватает меня за запястье, останавливая.

— Нет надобности уходить, Эм.

Быстро улыбаюсь ему.

— Знаю, но мне нужно поработать кое над чем, что я забросила. — Он неуверенно смотрит на меня, и я поднимаюсь на цыпочках, чтобы поцеловать его. — Со мной все в порядке, обещаю. Чувствуй себя как дома. — Я иду по коридору, Саммер следует за мной, а затем закрываю за нами дверь моей комнаты.

Тяжело выдыхаю и плюхаюсь на кровать, мне хочется вздремнуть, хотя я совсем недавно проснулась. Саммер запрыгивает рядом со мной и кладет мордочку рядом с моим лицом. Улыбаясь, я поворачиваюсь к ней лицом и кладу руку ей на шею.

— Ты всегда знаешь, когда я нуждаюсь в тебе, да? — ласково говорю я, гладя ее мягкие уши. — Я вижу тебя как Райдера. — Она тяжело вздыхает и облизывает мой нос, заставляя меня хихикать. — Да, я тоже.

После нескольких минут сладких поцелуев и объятий с Саммер я сажусь и вытаскиваю свой iPad, затем открываю свое приложение, чтобы потренироваться различать буквы. Проходит совсем немного времени, прежде чем я забываю свои проблемы и погружаюсь в новый мир обучения.

Райдер

Несколько часов спустя Ник уходит, и я благодарен ему за то, что он помог с этой изнурительной бумажной работой. Мой мозг кипит, мы пробежались по каждому сценарию, составляя план действий. Надеюсь, Роза достанет ключ, и нам не придется ждать благотворительного ужина. Нам нужно действовать быстрее. Ранее мне позвонил Гектор и сказал, что Майклз слоняется вокруг, задает вопросы и не слишком тонко угрожает. Я знал, лишь вопрос времени, когда он приступит к этому. К моему прикрытию не подкопаться, но я все равно охрененно нервничаю.

Когда вспоминаю визит отца Эмили, ярость одолевает меня. Черт, когда дело касается ее папаши, я полностью теряю контроль. Не могу дождаться, когда прижму его. Не только ради тех девушек, а ради всех, кто пострадал от его действий, включая и потерянные годы для нас с Эмили. Последние несколько дней я корил себя, что не вернулся за ней раньше. То, что я сказал ей, было правдой, я не хотел знать, что она несвободна. Такая новость уничтожила бы меня. Но другая причина, которой я не поделился, заключалась в том, что чем дольше я был вдали от нее, тем больше думал, что ей лучше без меня. Черт, я все еще думаю, что недостаточно хорош для нее, знаю, что так и есть. Но теперь, когда вернул ее, я не позволю ей уйти. Ни за что.

Я надеюсь, что когда все это закончится, Эмили вернется со мной во Флориду. Не хочу переезжать сюда — ненавижу это место. Здесь все напоминает мне, откуда я родом, и нет ничего, кроме плохих воспоминаний. Все, что здесь есть хорошее, это Эмили. На самом деле, она лучшее, что есть в моей жалкой жизни.

С этой мыслью я иду по коридору, чтобы увидеть ее. За последние несколько часов она выходила из своей комнаты только один раз, чтобы сделать себе бутерброд. Медленно открывая дверь, вижу, как Эмили сидит на кровати, поглощенная своим iPad. Ее губы двигаются, когда она смотрит на экран. Я прислоняюсь к двери, чтобы посмотреть на нее. Смотрю на ее длинные гладкие ноги, которые не скрывают короткие, сексуальные джинсовые шорты. Мой член оживает, когда вижу, что она все еще в моей рубашке. Черт, я не шучу, в моей одежде она выглядит чертовски сексуально .

— Л, — шепчет она, все еще сосредоточившись на своем занятии, прежде чем нажать что-то на экране. IPad повторяет букву за ней. — Да! — кричит она с улыбкой, вскидывая кулак в воздух, затем наклоняется и обнимает свою собаку. — Пять раз подряд, девочка.

Что-то екает у меня в груди, когда вижу ее радость, и я улыбаюсь вместе с ней. Эмили садится, затем наконец замечает меня и пугается. Она подпрыгивает и испуганно вскрикивает.

— Боже, Райдер. — Эмили кладет руку на сердце. — Что, черт возьми, ты делаешь, подкрадываясь ко мне?

Я смеюсь.

— Прости, детка, я не хотел напугать тебя. — Подойдя, наклоняюсь и крепко целую ее, прежде чем плюхнуться рядом с ней. — Над чем работаешь? — Беру у нее iPad и смотрю на экран.

— Просто учу некоторые буквы и номера, — бормочет она.

— Нужна помощь?

Эмили нервно прочищает горло.

— Э-э-э...

Снова смотрю на неё и вижу, что она выглядит смущённой, что злит меня.

— Эмили, перестань!

— Что?

— Знаешь, что. Хватит вести себя так, как будто тебе есть чего, блин, стыдится. Мы уже проходили это.

Она отворачивается, но не раньше, чем я вижу ее беззащитность, которая заставляет меня почувствовать себя дерьмом. Я разочарованно выдыхаю, задаваясь вопросом, как могу помочь ей и не смутить. И тут мне в голову приходит идея.

— Давай сыграем в игру.

— Что за игра? — подозрительно спрашивает Эмили.

— Забавная. — Она прищуривается в ответ на мою ухмылку. Беру одну из ее подушек и ложусь на краю кровати лицом к ней. — Я собираюсь проверить тебя по твоим буквам. Если ты ошибаешься, тебе нужно снять предмет одежды.

Эмили откидывает голову назад и смеется, звук вызывает странную хрень у меня в груди, но выражение ее лица меняется, когда понимает, что я не шучу.

— Ты серьезно?

— Да, детка, я чертовски серьёзен.

Она закатывает глаза.

— Ладно, а что я получу, если отвечу правильно?

— Все, что угодно.

Эмили ухмыляется.

— Хорошо, итак, если я отвечу правильно, тебе тоже придется снять одежду.

Я пожимаю плечами.

— Звучит хорошо. — В любом случае, конечный результат будет одинаковым, но, если я сделаю по-своему, она будет совершенно голой в рекордно короткие сроки.

— Хорошо, — соглашается Эмили с улыбкой. Это улыбка, к которой мне стоит отнестись с подозрением.

— Хорошо, давай посмотрим. — Смотрю на экран iPad, и быстро понимаю, что к чему. Для разминки решаю начать с того, что она знает, показывая ей букву «Л». Эмили улыбается и повторяет ее. — Хорошая девочка.

Я выбираю другую, но Эмили прерывает меня.

— Хм, прости?

— Что?

Она машет в мою сторону.

— Сними с себя что-нибудь, Джеймсон.

Я ворчу:

— Это была тренировка, детка.

Она качает головой.

— Не-а. Правила есть правила. Давай, снимай.

Я ухмыляюсь.

— Так сильно хочешь увидеть меня голым, Эм?

Она пожимает плечами.

— Это твоя игра. Я просто следую правилам. — Я ворчу, не впечатленный ее дерзостью, затем снимаю кепку. — Это вряд ли предмет одежды, — усмехается она.

Господи, да она хулиганка.

— Правила есть правила, детка. — насмехаюсь я.

Решаю больше не вести себя с ней как Мистер Идеальный. Провожу по экрану, пытаясь найти букву, которую, думаю, она не узнает, а я знаю, но эта похотливая малышка заслуживает такого. Выбираю «П» и показываю ей экран. Эмили долго смотрит на букву, и благодаря тому, как она сосредоточена, понимаю, что сделал ее. Только хочу сказать ей, чтобы сняла рубашку, как она правильно повторяет букву. Хм, такого я не ожидал.

Эмили улыбается в ответ на мое удивление

— Следующий предмет одежды, Джеймсон, и лучше, чтобы это была твоя рубашка.

Я смотрю на ее самодовольное лицо, затем сажусь и снимаю рубашку. Мой полувозбужеденный член мучительно ноет, когда вижу, как ее невинные глаза с благодарностью бродят по моему телу, а щеки заливаются румянцем. Да, эта игра долго не продлится. Снова пролистываю буквы и выбираю «Р». Ее она точно не знает. С ухмылкой поворачиваю экран к ней.

— Хм-м-м, — размышляет Эмили, пальцем постукивая по губе, она смотрит на букву долго, очень долго.

— Рубашку прочь, детка, сейчас же, — приказываю я и поворачиваю экран обратно к себе.

— «Р», — выдаёт она.

Смотрю на неё. Что за хрень?

— Как ты узнала?

Она пожимает плечами.

— Я тренировалась. — С подозрением наблюдаю за ней, такое чувство, что что-то не так. — Брюки прочь, детка, сейчас же, — подражает Эмили и смеется, думая, что она чертовски забавная.

Эта игра всерьез начинает бесить меня. Я снимаю ремень вместо штанов, и Эмили закатывает глаза, явно недовольная моим выбором. Ей чертовски повезло, что я не сорвал с нее всю чертову одежду. Но близок к этому.

Я тщательно выбираю следующую букву, внимательно просматривая каждую. Эмили терпеливо ждет с самодовольной улыбкой, которая все больше и больше мне кажется подозрительной. Я выбираю букву «B». Показываю ей экран и пристальное смотрю на нее. Наблюдаю, как она смотрит на нее, и опускаю глаза, замечая, как ее рука едва движется, но руки я не вижу.

— Эй, что ты там делаешь? — Я обвиняюще указываю на нее.

Эмили застывает.

— Что?

— Ну-ка подними руки!

Она смеётся, поднимая руки вверх.

— Я арестована, специальный агент Джеймсон?

Я бы посчитал ее милой, если бы не был занят разоблачением обмана.

— Да ты обманщица.

— Нет, неправда, — насмехается Эмили, затем виновато прикусывает губу.

— Да. Ты следила за буквами, да? — Она узнала их, потому что рисовала. Черт, не могу поверить, что не заметил это.

— Нет, — снова врет Эмили, истерично смеясь. Вот оно. Я отбрасываю долбаный iPad в сторону и набрасываюсь на нее. Она визжит, когда я подминаю ее под себя, и мы оказываемся в горизонтальном положении.

— Ладно, ладно, прости. Я собиралась тебе сказать, клянусь.

Я ворчу:

— До или после того, как я бы все снял?

— Понятное дело, после, — дерзит Эмили, и я возбуждаюсь ещё сильнее.

Поднявшись, сжимаю ее местечко между ног, чувствуя жар ее киски сквозь шорты, и ее смех переходит в стон.

— Этот твой умный рот втянет тебя неприятности, Эмили.

— Тогда непременно накажи меня, — она задыхается, насмехаясь и поднимая бедра, толкаясь в мою руку.

Всепоглощающая похоть накрывает меня.

— Будь осторожна с тем, что просишь, детка. — Последние несколько дней я был с ней довольно осторожен, не желая развязать жгучее желание, которое испытываю к ней, необходимость безумно оттрахать ее. Жажда настолько сильная, что даже пугает меня.

Эмили неотрывно смотрит на меня, затем протягивает руку и обвивает мою шею, притягивая меня к своему рту. Я целую ее долго и тщательно, ее невинный вкус, без которого никогда не смогу жить, опьяняет. Несмотря на то, что мой член сейчас тверд, я мог бы делать это с ней часами. Просто касаться и пробовать ее.

Эмили агрессивно сжимает мои волосы, пока мы пожираем друг друга.

— Не сдерживайся, Джеймсон, — бормочет она, прежде чем удивляет, когда касается зубами мое нижней губы и прикусывает ее.

Укус похож на удар током, проходит через мое тело и прямо в член. Мое самообладание улетучивается. С рычанием я поднимаюсь и берусь за верх ее майки, разрывая посередине. Эмили ахает от шока, прежде чем хныканье срывается с ее губ. Я отбрасываю в сторону ткань и смотрю на сексуальный розовый кружевной лифчик с моей клетчатой рубашкой, слегка прикрывающей ее.

Протягиваю руку, чтобы обхватить ее тонкое горло, большой палец двигается вперед и назад по ее пульсирующей жилке.

— Все в тебе прекрасно, Эм, и изысканно. То, как я хочу взять тебя, то, что хочу сделать с твоим сладким телом. — Качаю головой и издаю стон. — Желание такое охрененно всепоглощающее, что мне трудно дышать.

— Я не сломаюсь, Райдер, — шепчет она.

— Не сломаешься, но ты заслуживаешь нежности.

Эмили подаётся вперёд и касается моего рта, проводя пальцами по губам.

— Я заслуживаю тебя и всего, что ты готов дать мне.

Она не готова ко всему, что я хочу ей дать, но я обязательно начну готовить ее к этому. Обвиваю ее запястье и целую ладонь, давая ей последний момент нежности перед тем, как снять шорты. Быстро избавляю ее от них, оставляя лишь в соответствующих розовых трусиках и моей рубашке.

— Черт, ты сексуальна. — Поднимаю руку и расстегиваю спереди застежку на лифчике, освобождая лучшую пару буферов, которые когда-либо имел удовольствие потрогать и попробовать. Наклоняясь, беру розовый бутон в рот и высасываю его, прежде чем больно укусить.

— Боже, — хнычет Эмили, впиваясь ногтями мне в плечи, болезненное удовольствие пронзает мой член.

Я поднимаюсь на ноги и встаю у края кровати, прежде чем схватить ее за лодыжки и притянуть ближе. Глаза Эмили горят похотью и предвкушением, но в них нельзя не заметить и беспокойство.

— Сядь на минуту, детка. — Когда она делает, как я прошу, освобождаю ее от рубашки и лифчика, прежде чем снова толкнуть ее на спину. Я смотрю на ее невинное совершенство, она выглядит как чертов ангел — тот, которого я собираюсь испортить.

Затем провожу рукой между ее грудей и вниз по дрожащему животу, прежде чем обхватить горячую, покрытую кружевом киску, чувствуя, как она чертовски промокла. Эмили стонет и изгибается от моего прикосновения.

— Ты доверяешь мне, Эмили?

Она резко открывает глаза и уверенно выдерживает мой взгляд.

— Да.

Это единственное слово, которое мне нужно было услышать. Обхватив ее бедра, наклоняюсь и нежно целую подтянутый животик, прежде чем перевернуть ее на живот, Эмили задыхается от внезапного движения. Я поднимаю ее на колени, чтобы ее идеальная задница была открыта для моего взора.

Затем сжимаю ее мягкую, круглую плоть, наслаждаясь тем, как прекрасно она смотрится в моих руках.

— Клянусь, Эм, твоя задница создана для моих рук, как и вся твоя фигура.

Она стонет и нетерпеливо толкается задницей.

— Райдер, пожалуйста, сделай что-нибудь.

Я ухмыляюсь.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал с тобой, детка? — Когда Эмили не отвечает, я смеюсь, зная, что она не хочет просить об этом. — Может, это? — Наклоняюсь и целую каждую половинку. Она качает головой и виляет задницей, ища большего. — Нет? Тогда как насчет этого? — Срываю кружево с ее тела, а затем провожу двумя пальцами по ее влажной плоти, легко касаясь пальцем пульсирующего клитора.

Недовольство вырывается из нее.

— Райдер, пожалуйста, ты знаешь, чего я хочу.

Я смеюсь.

— Да, детка, я знаю, и мне нравится слышать, как ты, блядь, умоляешь об этом. — Убираю пальцы из ее киски и облизываю ее возбуждение. Стону от ее сладкого вкуса, затем опускаю руку на ее задницу, резко шлепая.

— А-а-а, да, — вскрикивает Эмили и с готовностью толкается назад. Я даю ей то, что она хочет, снова опуская руку, на этот раз немного сильнее, заставляя ее кричать.

Я стону, чувствуя, что готов взорваться лишь от звука ее удовольствия. Наблюдаю, как ее нежная плоть становится красной, и успокаиваю ее ладонью.

— Скажи мне, Эм, скажи мне, как тебе нравится, когда я шлепаю эту твою тугую задницу.

— Я люблю это, люблю все, что ты делаешь со мной, — тяжело дыша, произносит она.

— Потому что эта задница моя, так? — спрашиваю я, прежде чем нанести еще один сильный удар по ее нежной плоти.

— Да, твоя, только твоя, — хнычет Эмили, толкаясь назад и требуя большего.

Я рычу и расстегиваю штаны, освобождая свой член.

— Верно, детка, и однажды я трахну эту задницу. Окажусь там, где раньше никого не было. Я собираюсь вторгнуться в каждый дюйм твоего тела, чтобы ты никогда не забывала, кому оно принадлежит. — Еще два раза шлепаю ее, по одному на каждую половину, а затем тянусь вперед и шлепаю ее клитор.

— Боже, Райдер! — Как только Эмили падает через край, я толкаюсь в нее, прямо в любимое райское местечко. Она снова кричит от вторжения, ее киска сжимается вокруг меня, захватывая меня словно в тиски.

— Блядь, детка, ты идеальна. — Клянусь, мне ни с кем никогда не было так хорошо. Застываю и крепко удерживаю ее бедра. — Тебе все еще хорошо, Эм?

— Боже, да, не останавливайся.

Я ускоряюсь и безжалостно толкаюсь в нее, трахая ее сильнее, чем кого-либо за всю свою жизнь. Ее крики и стоны подстегивают меня, заставляя чувствовать себя чертовым животным.

Откидываюсь назад и смотрю, как мой член входит и выходит из нее.

— Черт, твоя киска такая жадная до меня, детка. — Зная, что долго не продержусь, меняю угол проникновения, поглаживая ее сладкое местечко.

— Господи, Боже мой.

Согласен, ощущения невероятные, и я сказал бы ей об этом, если бы мой член прямо сейчас не погружался в горячее, тугое совершенство.

Вскоре ее внутренние стенки сжимают меня.

— Черт, да! — рычу я, прежде чем упасть с ней через на край, кончая сильнее, чем когда-либо прежде.

Только я выхожу из нее, она падает на живот. Наклоняюсь и целую ее красивую, стройную спину.

— Ты в порядке, Эм? — с тревогой спрашиваю я. Когда она не отвечает, моя паника усиливается. — Эм, детка, ответь мне, все хорошо?

— Можешь дать девушке минуту? Меня только что затрахали до потери сознания, прости, если мне сейчас трудно говорить, — бормочет она в одеяла.

Я ухмыляюсь, принимая ее дерзость за признак того, что она в порядке. Встав, сбрасываю штаны, затем направляюсь в ванную и включаю душ. Затем возвращаюсь к кровати и поднимаю Эмили на руки.

— Что ты делаешь? — бормочет она, ее глаза закрыты.

— Несу тебя в душ.

— Никакого душа, мне нужен сон.

Я хмыкаю.

— Сначала душ, потом сон.

— Ненавижу, когда ты командуешь.

Я смеюсь и игнорирую ее раздражительность, затем захожу в душ под горячую воду. Ставлю ее перед собой, обхватив за талию, чтобы она могла стоять прямо. Эмили откидывается назад, расслабившись напротив меня, и, учитывая, что ее глаза все еще закрыты, я решаю помыть ее. Наблюдаю, как мыло стекает по ее красивому телу, наслаждаясь каждым гребаным моментом, и удивляюсь, когда мой член снова оживает.

— Даже не думай об этом, Джеймсон.

Я смеюсь и целую ее влажную щеку.

— Не волнуйся, детка, разберусь с этим позже.

Чувствую ее улыбку и быстро заканчиваю мыть Эмили, но не беспокоюсь о волосах. Мне нужно вернуть ее в постель ради нас обоих. Отключая воду, я накидываю полотенце на талию, затем быстро вытираю Эмили, прежде чем обернуть одно вокруг нее. Потом несу ее обратно в кровать, кладу под одеяло и залезаю рядом с ней. В то же время, когда я тянусь к ней, она уже приближается ко мне. Эмили целует меня в бьющееся сердце и кладет щеку мне на грудь. Я провожу пальцами по ее спине, впитывая тепло и запах. Вот оно, мое любимое место во всем мире, так было шесть лет назад и ничего не изменилось.

Прежде чем смогу обдумать, шепчу слова, которые безумно боюсь сказать ей:

— Я люблю тебя, Эм. — Сердце стучит, пока я жду ее ответа. Когда она не отвечает, немного поднимаюсь, чтобы взглянуть на ее лицо, и вижу, что она крепко спит. — Да ты издеваешься надо мной. — Издаю недоверчивый смешок. Потом притягиваю ее ближе и целую в макушку. К счастью, всегда есть завтра и послезавтра. С этой мыслью вслед за Эмили я вскоре проваливаюсь в мирный сон.

Глава 20

Райдер

На следующий день мы едем к Розе в комфортной для нас обоих тишине. Ощущаю взгляд Эмили на себе и смотрю в ее сторону. Небольшая улыбка украшает ее лицо, когда она задумчиво глядит на меня.

— Детка, все в порядке?

— Мне нравится, что после всех этих лет я наконец увидела, как ты выглядишь. — Она пожимает плечами. — Или, если уж на то пошло, все, но особенно ты. Я постоянно представляла себе, как ты выглядишь.

Потянувшись к ней, я беру ее ладонь в свою и сплетаю наши пальцы.

— И я такой, каким ты меня и представляла?

Выражение ее лица становится задумчивым.

— Думаю, да. Сложно сказать. Вспоминая, как тебя описывала СиСи, и глядя на тебя сейчас, я понимаю, что ты подходишь под то описание. Но мне было трудно представить тебя, потому что я не была уверена, что мои воспоминания были точными. Но когда прикасаюсь к тебе и смотрю на тебя, ты выглядишь так, как я воображала. — Эмили пожимает плечами и сексуально улыбается мне. — Так или иначе, я знала, что ты секси, Джеймсон, и ты определенно доказал это.

— Это ты сексуальна, Эм,— усмехаюсь я, прежде чем поднести ее руку к губам и поцеловать ее нежное запястье.

— А я выгляжу так же, как тогда? — тихо спрашивает она. — Я не видела свои фотографии, и, честно говоря, сомневаюсь, что родители часто фотографировали меня.

— Да, детка, ты выглядишь почти так же. Тогда ты была самой красивой девушкой на свете, такой и осталась

Эмили нежно улыбается на комплимент.

— А что значит красота, а? Я имею в виду, я всегда видела людей такими, какими они были внутри, видела... я не знаю, их души? Возьмем, например, Кайла. — Моя кровь мгновенно закипает при упоминании о надменном придурке. — Если видеть его издалека и судить лишь по внешности, то можно найти его привлекательным. — Я фыркаю. — Я сказала: привлекательным, Джеймсон, а не сексуальным. — Эмили усмехается. — Но я знаю его, знаю, что он за человек, и он противный. То же правило относится к тебе, только все иначе. Да, я знала, что, судя по описанию, ты был физически привлекательным, все девушки, упоминая о тебе, всегда говорили, что ты сексуален, но твоя душа делает тебя по-настоящему красивым.

Что-то екает в моей груди от ее слов, как всегда, когда Эмили говорит мне эту ерунду.

— Что я и говорю, Эм. Вот что сделало тебя лучше всех. Не пойми меня неправильно, даже внешне ты была прекраснее любой другой девушки в школе, но именно твоя душа, то, что внутри, отличало тебя от остальных. Когда все эти годы назад я говорил, что ты видела меня лучше других, именно это я и имел в виду. Да, эти сучки считали меня привлекательным, но для них я был отбросом. А ты могла бы поверить слухам о том, что я опасен, и остаться в стороне, но не стала.

Слышу звук расстегиваемого ремня безопасности, и чувствую, как она садится, прежде чем наклоняется и обнимает меня за шею. Ее сладкий запах проникает в мой нос, когда она целует меня в челюсть, поднося свой рот к моему уху.

— Ты никогда не был для меня отбросом, Райдер. Я считала тебя мальчиком, борющемся против остальных, потому что все было против него. И ты единственный человек, с которым я чувствовала себя в безопасности. В тот день ты мог бы пройти мимо, но ты заступился за меня. Многие бы прошли мимо, мало кто желал получить нагоняй от Кайла или его отца. Но тебе было все равно — ты помог мне. Независимо от того, что кто-то сказал, я знала тебя, и знала мальчика, в которого влюбилась. Я также знала человека, которым ты станешь. Человеком чести.

С этими ее словами я въезжаю на подъездную дорожку дома Розы. Припарковав машину, тяну Эмили, чтобы она оседлала меня, затем беру ее лицо в руки и атакую ее рот с горячим, требовательным поцелуем. Я вдыхаю ее сладость и позволяю ей течь сквозь мои вены, позволяя смыть весь запах того, откуда я родом. С ней всегда было так. Когда мы были вместе много лет назад, было легко забыть причины, по которым мы не подходили друг другу. Когда мы были вместе, все было идеально, и это все еще так.

Я ненадолго отстраняюсь и прислоняю лоб к ее лбу. Затем смотрю в ее невинные голубые глаза, на которые надеюсь смотреть до конца своей жизни, и у меня появляется желание сказать ей, что люблю ее. Но так как мы сидим на подъездной дорожке Розы, и у меня нет времени открыться ей, я решаю промолчать.

— Лучшим событием в тот день было то, что я вошел в класс тригонометрии мистера Вессона и сел позади самой красивой девушки в мире. Той, которая имела все основания держаться от меня подальше, но вместо этого стала единственной девушкой, которая когда-либо имела для меня значение. — Эмили мило улыбается мне, затем застает меня врасплох и атакует мой рот. Я смеюсь, но затем издаю мучительный стон и заставляю себя отодвинуться. — Давай зайдем внутрь, детка, чтобы я быстренько мог отвезти тебя домой и раздеть.

Сначала я открываю дверь, чтобы помочь ей, и смотрю на сексуальные фиолетовые кружевные трусики под белым сарафаном, когда она выползает. И тут вспоминаю, как вчера вечером отшлепал ее тугую попку. Да, нам нужно быстрее закончить эту встречу.

Когда выхожу из машины, звонит мой сотовый. Я смотрю на номер и вижу, что это Ник.

— Иди, детка, я сейчас приду.

— Ладно, но, Джеймсон? — Я смотрю на нее, когда она обращается ко мне. Эмили подходит ближе, хватает меня за рубашку и тянет вниз для поцелуя. — Ты самое лучшее, что со мной случалось, и когда мы вернемся домой, надеюсь, ты снова отшлепаешь меня.

Мой член в штанах дергается, и, прежде чем я успеваю ответить, она виляет своей сладкой попкой, направляясь в дом. Делаю вдох и отвечаю:

— Джеймсон, — каркаю я, мой голос звучит хрипло даже для моих собственных ушей.

— Привет есть что-то от экономки?

— Нет, мы только что приехали и… — замолкаю я, когда из дома доносится мучительный крик. Мое сердце мгновенно останавливается, а кровь превращается в лед, когда понимаю, что это Эмили. Отключаюсь, не удосужившись сказать «пока», и вытаскиваю оружие, прежде чем ворваться в дом. — Эмили? — кричу я, прицеливаясь и оглядывая дом в поисках какой-либо угрозы. Моя паника усиливается, когда она не отвечает. Я следую за звуком ее измученных криков и в итоге нахожу Эмили в главной спальне. Ох, блин! Зрелище, с которым я встречаюсь, навсегда укоренится в моей голове. Эмили на коленях, вся в крови, она держит на руках безжизненную Розу.

— Райдер, поторопись, иди сюда и помоги ей, ты должен помочь ей. Я не знаю, что делать. — Она рыдает, накрывая окровавленную грудь Розы руками и обнимая ее. Даже отсюда я вижу, что Роза мертва, ее глаза открыты и безжизненны. — Поторопись! — снова кричит Эмили. — Почему ты ничего не делаешь?

Я подхожу и опускаюсь на колени рядом с ней.

— Эм, детка, — шепчу я, обнаружив, что мне трудно говорить сквозь мучительный ожог в горле, звук ее боли словно физический удар в грудь.

— Все в порядке, Роза, просто подожди, Райдер поможет тебе. — Эмили рыдает, целуя экономку в лоб. Не уверен, правда ли Эмили не осознает, что та мертва, или просто не хочет верить в это.

— Эм, мне жаль, но мы опоздали. Мы...

— Нет! — кричит она, отчаянно хватаясь за мою рубашку. — Сейчас же помоги ей! Сейчас же! — Она начинает рыдать и бьет меня кулаками в грудь.

Я хватаю ее за запястья, чтобы сдержать удары.

— Послушай меня, черт побери! — кричу я, пытаясь прорваться сквозь ее горе. — Слишком поздно, детка. Мне чертовски жаль, но она умерла, Эм. Мы ничем не можем помочь ей.

— Не-е-ет! — Эмили закрывает уши руками, когда кричит. Я обнимаю ее и прижимаю к себе, звуки ее боли разрушают меня Я буду слышать эти крики до конца своей жизни.

Эмили

Я сижу на полу душевой, пытаясь почувствовать, как струи горячей воды бьют по мне, но не могу. Я ничего не чувствую, кроме мучительной боли в груди. Жестко тру руки, пытаясь убрать с них кровь, и всхлипываю, когда думаю о том, как она там оказалась.

— Эм? — слышу я голос Райдера, когда он входит в ванную и становится на колени возле ванны. — Черт, остановись. — Он хватает меня за запястья, пытаясь остановить.

— Мне нужно смыть кровь, — хрипло шепча объясняю я

— Ее нет, детка, ты делаешь себе больно.

Смотрю на свои руки, не видя ничего сквозь боль и слезы в глазах. Райдер протягивает руку и выключает душ. Я прижимаю колени к груди и обнимаю себя, отчаянно пытаясь согреться, но не могу. Но он раздвигает их, прежде чем я понимаю это, оборачивая полотенце вокруг моего тела. Подняв меня, Райдер несет меня в постель, затем ложится рядом со мной, притягивая меня к своей груди. Его руки удерживают меня, но я не ощущаю их тепла. Я ничего не чувствую, я чувствую себя мертвой.

— Скажи мне, что делать, Эм. Скажи мне, как все исправить, мне больно видеть тебя в таком состоянии.

— Верни ее, — шепчу я сквозь боль, зная, что прошу о невозможном.

Слышу, как он вздыхает.

— Если бы я мог поменяться с ней местами, детка, я бы сделал это. — Тихие слезы текут по моему лицу, когда думаю о том, что он окажется там, где Роза. — Я просто хочу, чтобы с тобой все было нормально, скажи мне, что ты будешь в порядке, Эмили?

Я не отвечаю, потому что не могу. Не думаю, что без Розы рядом я когда-нибудь буду в порядке, не без единственного человека, который когда-либо любил меня.

Райдер

Несколько ночей спустя я просыпаюсь от звука тихих рыданий, но пребываю в замешательстве, потому что у меня адский стояк. Открываю глаза и вижу, что Эмили сидит сверху. Слезы текут по ее щекам, лицо искажено от горя и отчаяния.

— Ты мне нужен, — всхлипывает она. — Мне нужно почувствовать что-то кроме этой мучительной боли. — Она хватается за грудь, показывая мне, где болит, перед тем как сбросить с себя мою рубашку, открывая мне самый прекрасный, но и самый душераздирающий вид в моей жизни.

Я тут же включаюсь в происходящее и переворачиваю ее. Целую сладкие губы, которые дрожат от боли, и пробую ее слезы. Просовывая язык, пытаюсь вдохнуть всю ее боль и забрать ее себе, желая, чтобы она перестала так страдать.

— Райдер, пожалуйста, — всхлипывает Эмили, потянув вниз мое белье. Я спускаю трусы настолько, чтобы освободить свой член, затем провожу пальцами по ее влажному теплу, проверяя ее готовность. Обнаружив, что она влажная, беру член и погружаюсь в нее. Эмили ахает, ногтями впиваясь мне в плечи. Я двигаюсь медленно и продуманно.

— Быстрее, — она задыхается, пытаясь заставить меня двигаться быстрее.

Стискиваю зубы и качаю головой.

— Нет, детка, только так. — В течение нескольких дней я ждал возможности как-нибудь ей помочь. Как бы я ни старался, Эмили не подпускала меня, и теперь, когда она такая, я не хочу все испортить. Мне не нужно лишь ее тело. Я хочу ее, хочу, чтобы моя девушка вернулась.

Эмили смотрит на меня с самым печальным взглядом в глазах, который я видел.

— Мне так больно, — говорит она с рыданиями, ее слова пронзают меня как горячий клинок.

— Я знаю детка. Мне жаль. Черт, извини, Эм, — шепчу я, затем целуя влажные щеки, желая стереть слезы. Двигаюсь мимо ее ключицы и прижимаюсь губами к сердцу, чувствуя, как оно дрожит от горя.

Эмили с отчаянием хватает меня за волосы, прижимая меня к себе.

— Она была всем, что у меня есть, — шепчет Эмили, — она была единственным человеком, который когда-либо любил меня.

Я застываю и вскидываю голову.

— Неправда, — горячо возражаю я. — У тебя есть я, Эмили. Я люблю тебя. Любил тебя шесть лет назад и до сих пор люблю, никогда не переставал. — Упираюсь лбом в ее лоб и смягчаю тон. — Ты меня слышишь? У тебя есть я, навсегда, я твой. Я охрененно, больше всего на свете люблю тебя, и всегда буду любить, Эм.

Эмили смотрит на меня, и впервые после смерти Розы мне кажется, что она наконец-то снова видит меня. Она ничего не говорит, но убирает руки от моих волос к лицу, исследуя пальцами.

— Я помогу тебе, Эмили. Помогу помочь пройти через это. Ты доверишься мне?

Эмили кивает, выражение ее лица все еще грустное, но это только начало. Я обвиваю ее запястье и целую ладонь, а затем поднимаю ее руку вверх и сплетаю наши пальцы.

— Почувствуй меня, детка. Почувствуй, как сильно я тебя люблю. — Я начинаю толкаться в ее плотный жар.

Она стонет и выгибает спину.

— Я чувствую, Райдер, но мне нужно больше, я хочу больше...

Эмили ахает, когда я переворачиваю нас и меняю положение, мой член глубоко внутри нее, когда она седлает меня.

— Возьми то, что тебе нужно, Эмили. Покажи мне, чего ты хочешь, детка.

Она облизывает губы и прижимает руки к моему прессу. Как бы тяжело это ни было для меня, я не двигаюсь, позволяя ей взять на себя инициативу. Сначала ее движения медленные и неуверенные, поэтому я хватаю ее за бедра, чтобы помочь ей. Вскоре Эмили находит свой собственный ритм, и, мать твою, от нее нельзя оторвать глаз. Взъерошенные волосы падают на плечи, обрамляя идеальную грудь. Выражение ее лица нежное и милое, экзотические бледно-голубые глаза теперь освещены больше желанием, чем болью. Ее безупречная загорелая кожа светится от пота, который производят наши тела. Она похожа на чертового ангела, моего ангела.

Поднявшись, я ласкаю ее тяжелую грудь, дергая и потягивая красивые розовые соски. Со стоном ее руки накрывают мои, и Эмили увеличивает темп.

— Вот и все, детка, трахни меня. — Я поднимаю бедра и чувствую, как ее киска напрягается.

Она отклоняет голову назад и хнычет:

— Боже, Райдер, ты так глубоко. Я чувствую тебя, мне так хорошо.

Господи, она убивает меня. Я уже так близок к долбаному краю. Мне охрененно сильно необходимо было почувствовать ее, узнать, что она оправится от потери.

Убираю руки из-под нее и кладу ее руки туда, где только что были мои.

— Прикоснись к себе, Эм, покажи мне, что тебе нравится. — Она останавливается и прикусывает нижнюю губу. Чувствуя ее застенчивость, помогаю ей начать, заставляя ее помассировать мягкую плоть. Ее бедра снова набирают темп, и когда я чувствую, что она расслабляется, убираю руки и наблюдаю, как она касается себя.

— Вот так, детка, черт возьми, так сексуально. — Одной рукой я крепко обхватываю ее бедро, а другой провожу костяшками по ее влажной щелочке. Найдя ее опухший комочек, я врезаюсь в нее.

— Боже, как хорошо, — стонет Эмили. — Не останавливайся, Райдер, пожалуйста, трахни меня.

Именно так я и делаю, издавая рычание. Крепко удерживая ее за бедро, я вколачиваюсь в нее, продолжая кружить вокруг клитора. Ее крики пронзают воздух, и я чувствую, как с каждым движением пальца и каждым ударом моего члена комочек набухает.

— Боже, я сейчас кончу.

— Давай, Эм, кончи на моем члене. — Как только слова покидают мой рот, Эмили выполняет мой приказ. Я чувствую, как ее киска сжимает меня, когда она в экстазе откидывает голову назад. — Черт, да! — Я не тороплюсь, трахая ее, пока ее тугой, влажный жар не вызывает мое собственное освобождение. Огонь распространяется по моему телу за мгновение до того, как я застываю и изливаюсь в нее.

Эмили падает на меня и прячет лицо в моей шее, ее тело обмякло. Когда мы наконец восстанавливаем дыхание, я перекатываю ее вниз и начинаю двигаться.

Только собираюсь встать, как она крепко обнимает меня и поворачивается лицом ко мне.

— Не оставляй меня.

Моя грудь сжимается от тихой просьбы, и я прячу лицо в ее сладко пахнущих волосах.

— Никогда, детка. Я лишь хочу что-нибудь надеть. Сейчас вернусь. — Целую ее голову, затем иду в ванную.

Смачиваю тряпку горячей водой, выжимаю ее, а потом возвращаюсь к Эмили. Теперь простыня частично накинута на нее, а она смотрит в потолок. Эмили признает мое присутствие, глядя на меня, и, хотя в ее глазах все еще грусть, видно, что ей лучше.

Садясь рядом с ней на кровати, я стаскиваю простыню с ее тела, затем развожу ей ноги. Эмили смотрит на меня, когда я вытираю ее горячей тканью, выражение ее лица нежное, но немного неуверенное. Я наклоняюсь и прижимаюсь к ее гладкому животу, а она вонзает пальцы мне в волосы, прижимая меня к себе.

— Прости, мне так грустно. Извини, что делаю тебе больно, — шепчет она в темной и тихой комнате. Поднимаю глаза и вижу, что она снова смотрит в потолок.

Быстро заканчиваю, затем через всю комнату бросаю тряпку в корзину, прежде чем лечь рядом с ней. Двигаюсь так, чтобы Эмили смотрела на меня, затем притягиваю ее ближе

— Ты не должна сожалеть о том, что грустишь, Эм. Я знаю, тебе больно, детка. Твоя боль причиняет мне боль, но не ты.

— Я просто не могу поверить, что Роза умерла, и что я больше никогда ее не увижу. — Последние слова Эмили переходят в плач, на лице написано горе. Я обнимаю ее крепче, больше всего на свете желая иметь возможность забрать ее боль. — Кроме Саммер, Роза единственная настоящая семья, которая у меня когда-либо была. Как мне жить без нее, Райдер?

Я сглатываю, чувствуя себя так, будто кто-то ударил меня в горло.

— Ты живешь для меня, потому что ты мне нужна. Я знаю, сейчас тебе больно, но клянусь, Эм, я помогу тебе пройти через это.

— Мне больно знать, что мой отец сделал это с ней. Как он мог просто взять и убить ее, и что вообще произошло? Что пошло не так?

— Не знаю, но, блядь, обещаю, я все выясню и удостоверюсь, что каждый гребаный человек, имеющий отношение к ее убийству, заплатит за это.

Эмили смотрит на меня.

— Я решила пройти через гипноз. Позвоню завтра доктору Россу и как можно скорее пройду процедуру.

— Не уверен, что это хорошая идея. Эм. В последнее время ты через много прошла, я волнуюсь, что для тебя это будет слишком, и...

— Я не стану больше ждать, Райдер. Мне нужно сделать это. Ради себя, ради Розы. Я знаю, что вы с Ником строили планы на благотворительный обед, но, если я вспомню, что произошло все эти годы назад, мы могли бы все ускорить. — Я делаю глубокий вдох, паника накатывает на меня, когда думаю о том, что с ней происходит из-за всего этого. — Пожалуйста, скажи мне, что ты со мной, — шепчет она.

Я наклоняюсь и целую ее макушку.

— Да, детка, я с тобой. Я всегда буду рядом, что бы ты не решила.

Эмили грустно улыбается мне, но это первая улыбка, которую я вижу с тех пор, как мы ездили к Розе. Она тянется и прижимает мою ладонь к своей щеке.

— Я тоже люблю тебя, Райдер. И никогда не переставала.

Несмотря на то, что я выяснил, что так и есть, мне все равно приятно слышать, как она это говорит. Эмили — единственный человек, который когда-либо говорил мне эти слова. Я наклоняюсь и целую ее в лоб.

— Я тоже, Эм. Все будет хорошо, обещаю. Мы справимся. — И я имею в виду то, что сказал. Я выясню, что случилось с Розой, и заставлю каждого гребаного виновного заплатить.

Глава 21

Райдер

Несколько дней спустя мы стоим в клинике доктора Хьюза, терапевта, к которому доктор Росс направил Эмили на сеанс гипнотерапии. Кроме доктора и Эмили, здесь есть Ник и я. Я спросил Эмили, не будет ли она против присутствия Ника, потому что мне нужны были еще одни уши для всего, что касается нашего дела. Моя голова, чёрт возьми, слишком занята беспокойством за нее и всего этого, чтобы сосредоточиться на чем-то другом. И учитывая, что информация может быть чрезвычайно важной для нашего расследования, я должен был убедиться, что там будет кто-то с ясной головой.

— Здравствуйте, мисс Майклз, рад наконец-то встретиться с вами лично, — улыбаясь и пожимая руку, приветствует Эмили доктор Хьюз

Она улыбается в ответ, но через силу. Даже если Эмили пытается скрыть свой страх, я вижу его и не собираюсь отрицать, что тоже напуган. Наверное, даже больше, чем она.

— Мне тоже приятно познакомиться с вами, доктор Хьюз, и, пожалуйста, зовите меня Эмили.

Он кивает.

— Хорошо, пусть будет Эмили.

Эмили указывает на меня.

— Это мой парень, Райдер, я вам о нем рассказывала.

Он крепко пожимает мне руку.

— Ах, да, также известный как специальный агент Джеймсон, который на днях ответил на звонок и сказал, что надерет мне задницу, если что-то пойдет не так, — говорит он с ухмылкой, не показывая, что его разозлила моя угроза. Жаль, что Эмили не так понимающе относится к этой ситуации.

— Да, это был он. И еще раз простите за это. — Она краснеет, глядя на меня.

Доктор смеется.

— Все в порядке, поверьте, мне говорили вещи и похуже. Но, как я уже сказал, обещаю проявить осторожность, и, ознакомившись с вашей историей, я уверен, что все будет хорошо.

Ага, только он не даёт никаких долбаных гарантий, и мне это не нравится.

— Да, я уверена, что так и будет, — добавляет Эмили, указывая на Ника. — Это специальный агент Ник Стоун. Он тоже будет слушать.

Доктор жмёт Нику руку.

— Что ж, вы тоже довольно крупный парень.

— Не волнуйтесь, доктор, я не планирую причинять кому-то вред. Я здесь, чтобы слушать.

— Рад этому. — Доктор улыбается, затем указывает на одну из комнат. — Именно здесь вы оба будете смотреть и слушать. В комнате есть двустороннее зеркало и аудио.

Хрена с два.

— И Эмили будет...

— Не думаю, доктор, — прерываю я его, — куда она, туда и я.

Доктор осторожно прочищает горло.

— Я понимаю, что вы хотите быть с ней, специальный агент Джеймсон, но лучше, чтобы Эмили была со мной в комнате наедине. Это не...

— Я сказал нет!

Эмили кладёт руку на мою.

— Если он говорит, так лучше, значит так и есть.

— Мы будем в соседней комнате, и вы сможете увидеть и услышать все. Я обещаю, — добавляет он, пытаясь меня успокоить, но у него не получается. Ни за что.

— Райдер, со мной все будет нормально.

Я смотрю вниз на Эмили, моя грудь сжимается от паники при мысли, что с ней что-то произойдет. Я подхожу ближе и касаюсь ее лица.

— Если ты захочешь остановиться или передумаешь, скажи лишь слово, и мы уйдем отсюда.

— Хорошо. — Она поворачивается и целует мою ладонь.

— Я люблю тебя. Все будет хорошо, обещаю, — говорю ей, голос звучит гораздо увереннее, чем я себя чувствую.

Она кивает и натянуто улыбается мне.

— Я знаю. Тоже люблю тебя.

Я неохотно отступаю и отпускаю ее. Доктор проводит нас с Ником в нашу комнату, прежде чем отвести Эмили к себе. Он показывает на двустороннее зеркало, объясняя ей, где мы находимся. Она улыбается и посылает мне воздушный поцелуй.

— Чтоб ты знал, он предназначался мне, — говорит с ухмылкой Стоун, пытаясь разрядить обстановку.

Я ворчу, наблюдая, как Эм ложится на диван, в то время как доктор садится рядом. Мое сердце начинает стучать как гребаный барабан.

— Мне это не нравится. Ни на одну долбаную йоту.

Ник хлопает меня по спине.

— Парень, с ней все будет хорошо. Мы об этом позаботимся. — Лучше бы он был прав... — Как она справляется после похорон?

Я пожимаю плечами.

— Хорошо, насколько это возможно. Блядь, она по-прежнему плачет каждую ночь, но с тех пор как ее старик изобразил сожаление и оплатил похороны Розы, она больше злится. Я все еще чувствую себя дерьмово из-за всего этого. Женщина умерла, пытаясь помочь нашему расследованию.

Ник кивает.

— Я знаю, но это был наш лучший шанс. Ты говорил ей не брать ключ, если будет небезопасно, и кто, черт возьми, знает, что на самом деле произошло. Может быть, ключ тут вообще ни при чем.

Я тоже думал об этом, наиболее вероятный сценарий — шанс, что ее застукали, когда она пыталась достать ключ.

— Как бы то ни было, я заставлю этого сукиного сына заплатить за это.

Он замолкает, и я знаю, что напарник собирается сказать еще до того, как озвучит свои мысли.

— Послушай, Джеймсон, пообещай мне, что ты не станешь марать руки. Вполне понятно, что у тебя есть прошлое с этим парнем, и я не виню тебя за желание причинить ему серьезный вред. Я сам ненавижу его, но мы сделаем все правильно.

Как бы сильно мне не хотелось отомстить губернатору, я не стану переходить черту. Я дал клятву, и не нарушу ее, особенно из-за такого куска дерьма, как он.

— Не волнуйся, со мной все в норме. Я не буду переходить границы. — Если дело не касается безопасности Эмили, потому что ее жизнь идет впереди всех, включая мою. Но я сохраню эту информацию для себя.

Он кивает.

— Все готово к завтрашнему обеду; Кроули и Хиггинс должны прибыть сегодня вечером. Давай, блядь, помолимся, чтобы все это дерьмо закончилось, и мы арестовали этого ублюдка.

Так и сделаем, потому что иного варианта нет. Я отказываюсь проигрывать.

Наш разговор прерывается, когда доктор приглушает свет, чтобы начать сеанс.

— Тебе удобно, Эмили?

— Да.

— Хорошо. Я сейчас погружу тебя в более расслабленное состояние. Помни, тебе нечего бояться, хоть ты и будешь в глубокой части своего подсознания, ты услышишь мой голос и сможешь постоянно общаться со мной. Ты понимаешь? — Эмили кивает. — Хорошо. Я хочу, чтобы ты посмотрела на потолок и сфокусировалась на красной точке. Теперь сделай глубокий вдох через нос, затем задержи дыхание и медленно выдохни через рот. Отлично, и снова еще один глубокий вдох... Теперь я хочу, чтобы ты сосредоточилась на этом свете более пристально, и я буду считать до десяти в обратном порядке. Когда я скажу «один», ты окажешься в глубине своего подсознания. Десять... Девять... Восемь. — Доктор что-то делает на своем компьютере, Эмили продолжает смотреть в потолок. — Область вокруг красной точки начинает размываться. Семь... Шесть... Твоё тело кажется невесомым, а глаза уставшими.

— Боже, от этого я чувствую себя чертовски усталым, — бормочет Стоун и на минуту отворачивается. Я согласен с ним, голос этого парня способен усыпить любого, но я отказываюсь отводить взгляд от Эмили.

— Три. — К этому времени Эм с трудом моргает. — Два… Один. — Ее глаза закрываются. — Ты меня слышишь, Эмили?

— Да, — шепчет она, но кажется, что она не здесь, и это пугает меня. В колледже, зная, что это повысит мои шансы попасть в ФБР, я посещал курсы психологии. Разум — удивительная и невероятно мощная штука. Я помню, когда только начинал, пытался изучать диагноз Эмили, но нашел мало информации о нем. По крайней мере, ничего нового из того, что она мне сказала.

— Я хочу, чтобы ты вернулась в ту ночь, когда потеряла зрение. Помнишь ее?

— Да.

— Хорошо. Какое у тебя первое воспоминание об этой ночи? Ты сказала, что твои родители проводят благотворительный вечер в вашем доме. Ты присутствуешь?

— Нет. Я с моей няней, Исой, она только что уложила меня в кровать и ушла.

— Ты засыпаешь?

— Нет, я не могу. Вечеринка родителей внизу, и в доме слишком громко.

— Хорошо, что ты делаешь?

— Я вылезаю из окна своей спальни, чтобы пойти к колодцу желаний.

— Колодцу желаний?

Я наблюдаю, как легкая улыбка украшает ее лицо.

— Да. Он в лесу у моего дома. Я люблю ходить туда и часто бываю там, когда не могу спать.

— Почему ты не можешь спать?

Она хмурится.

— Не знаю.

— Хорошо. Сейчас ты идёшь к колодцу?

— Да.

— Как погода? Сейчас холодно или...

— Нет, сейчас тепло. Я в ночнушке и тапочках, мне не холодно.

— Что ты видишь по дороге к колодцу?

— Цветы из нашего красивого сада, за которым ухаживает Мануэль. Я даже беру один с собой.

— Красиво. Какого они цвета?

— Белые. Я не знаю сорт, но они... — она затихает, ее тело напрягается.

— Эмили, все в порядке?

— Нет. Кто-то кричит, — дрожа, отвечает она, в ее голосе слышится страх.

Ощущаю на себе взгляд Ника, но не отрываю глаз от Эмили.

— Ты знаешь, кто это? — она качает головой. — Это мужчина или женщина?

— Женщина, — шепчет Эмили, теперь дрожа.

— Ты слышишь другие голоса?

— Несколько мужских, но не знаю, чьи именно. Один похож на голос моего отца.

— Что они говорят?

— Я не знаю. Я их не слышу, они приглушенные, и я слишком далеко.

— Эмили, я хочу, чтобы ты следовала за голосами. Я хочу, чтобы ты пошла туда, где была той ночью.

— Нет, я не хочу. Я слишком напугана. — Моя грудь напрягается от паники в ее голосе.

— Все нормально. С тобой ничего не случится. Ты в безопасности. Это лишь твои воспоминания, они не могут тебе навредить. Сделай глубокий вдох. — Она следует приказу, но когда выдыхает, дрожит. — Хорошая работа. Теперь будь смелой и следуй за голосами. Я обещаю, с тобой ничего не случится ... Ты идешь?

— Да, — выдавливает она.

— Голоса ведут тебя к колодцу?

— Нет, в противоположном направлении. Я сейчас в лесу, вдали от дома. — Хныканье вырывается из нее. — Ее крики становятся громче. Она просит о помощи.

— Продолжай идти, Эмили, ты хорошо справляешься. Что...

Она ахает.

— Я вижу их.

— Кого?

— Отца, мистера Прескотта, и... не могу ясно видеть третьего. Я не могу сказать, кто он.

— Они могут увидеть тебя?

— Нет, я спряталась за деревьями.

— Что они делают?

Рыдание срывается с ее губ.

— Они делают больно этой женщине. Мистер Прескотт удерживает ее, пока она стоит на коленях, а мой отец бьет ее.

— Ты узнаешь женщину?

— Да, она была на вечеринке, но я не знаю, кто она. Она была очень добра ко мне... О, боже, они сильно бьют ее. — Эмили плачет. — Я хочу помочь ей, хочу сказать, чтобы мой отец прекратил, но боюсь. Так напугана, что не могу двигаться.

— Ты слышишь, что они говорят ей?

— Она просит их отпустить ее. Говорит, что на работе у нее есть доказательства, и люди знают, где она.

— Черт! —восклицает Ник, понимая, кто эта леди в тот самый момент, когда и я. — Черт возьми, социальный работник. — Я киваю. Сроки совпадают.

— Мой отец смеется над ней и что-то ломает. Я думаю, это камера... О нет, у мужчины пистолет!

— У кого, Эмили, у кого пистолет?

— У мужчины, которого я не вижу. Он указывает на нее... Нет, остановитесь! Пожалуйста, не делайте ей больно, — кричит она и вздрагивает, все ее тело дрожит. — О боже, они только что застрелили ее. — Эмили рыдает. — И теперь они видят меня. Они собираются убить меня ... — Я наблюдаю, как она начинает впадать в истерику, ее тело дрожит.

Я хлопаю по стеклу и кричу на доктора, чтобы он вытащил ее оттуда, но он игнорирует меня.

— Эмили, все хорошо, тебе нужно успокоиться.

Ее голова метается из стороны в сторону.

— Нет, они за мной, помогите мне, пожалуйста… А-а-а! — Паника охватывает меня, когда крик Эмили наполняет воздух, ее тело трясется, а спина выгибается.

— Блядь! — Я вылетаю из комнаты и пытаюсь добраться до Эмили, но дверь заперта. — Ублюдок! — Я выбиваю дверь и вижу Эмили на полу, похоже, у нее какой-то чертов приступ. Доктор рядом с ней пытается ее успокоить, но это ни к чему хорошему не приводит. С колотящимся сердцем я бегу и обнимаю ее, пытаясь удержать на месте. — Сейчас же, блядь, верни ее сюда! — кричу я, решая, если в течение двух секунд он не выполнит приказ, я наставлю на него гребаный пистолет.

Он решительно кивает.

— Эмили, я хочу, чтобы ты послушала меня. Сосредоточься на моем голосе. Я начну обратный отсчет с десяти, когда дойду до одного, ты проснешься и вспомнишь все. Десять... Девять...

Она продолжает кричать и биться в истерике. Я крепко обнимаю ее и приближаюсь ртом к ее уху.

— Я здесь, Эм. Все хорошо, детка, не бойся. Я здесь. — Ее тело немедленно успокаивается, и доктор кивает мне, чтобы я продолжал разговаривать с ней, пока он ведет обратный отсчет. — Я рядом, Эм. Никто не причинит тебе боль.

— Один. — Как только доктор произносит последнее число, глаза Эмили открываются, и она хватает ртом воздух, делая глубокий вдох. Я продолжаю раскачивать ее и крепко обнимать, ее тело все еще дрожит. Она отталкивается и встает на ноги, вытянув руки перед собой, осматривая комнату, пытаясь сориентироваться.

Я встаю и медленно подхожу к ней.

— Эм, все в порядке. Ты в кабинете врача.

Слыша мой голос, она фокусирует заплаканные глаза на мне.

— Райдер?

— Да, детка, это я. Все в порядке.

— О боже, — выдавливает она, ее голос хриплый от криков. — Они убили ее. — Она рыдает. — Этот человек выстрелил ей в голову. Я пыталась остановить их, но не смогла. — Я протягиваю руку и притягиваю ее к себе. — Они видели меня, Райдер. Они побежали за мной. Человек с пистолетом схватил меня.

Грудь сжимается от страха в ее голосе.

— Все хорошо, детка. Теперь все в порядке. Никто не сделает тебе больно.

— Ты знаешь его? Мужчину с пистолетом? — спустя пару минут спрашивает Ник.

Она качает головой.

— Нет, по какой-то причине я не могла видеть его лицо. Я могла видеть всех, кроме него. Даже когда он смотрел на меня, я все еще не видела его.

— Твой разум не позволил бы тебе увидеть его, — впервые заговаривает доктор, и моя кровь кипит от ярости.

Прежде чем успеваю остановиться, я отступаю от Эмили, быстро хватаю козла за рубашку и смотрю ему в лицо.

— Я же, блядь, сказал вам вытащить ее! Почему вы этого не сделали? Что с вами не так? Вы знали, как это чертовски важно для нее! — Я чувствую, как Ник хватает меня, но я не отступаю.

Он бормочет в страхе.

— Простите. Я пытался выяснить для вас другое имя.

—Эмили важнее этого дерьма, и я, блядь, сказал вам это. Вы заперли эту гребаную дверь, сукин сын!

— Достаточно, Джеймсон, отойди, ты донес свою точку зрения. — Я позволяю Нику оттащить меня, но не раньше, чем толкаю мудака.

Я оглядываюсь на Эмили и вижу, как она обнимает себя, выглядя испуганной и одинокой, все еще пытаясь дышать сквозь рыдания.

— Райдер, я хочу уйти. Я просто хочу домой.

Я бросаюсь к ней и, не раздумывая, просто беру ее на руки.

— Мы уходим, детка. — Она крепко обнимает меня и прячет лицо в моей шее. Я оглядываюсь на доктора и пытаюсь усмирить гнев. — Безопасно ли увести ее?

Он вяло кивает.

— Да, но я назначу ей кое-что, чтобы помочь расслабиться и уснуть сегодня вечером. — Он обходит стол и записывает что-то, прежде чем вручить мне рецепт. Я беру его, потому что чувствую, что ей это понадобится. — Прости, Эмили, я надеюсь, что ты будешь хорошо спать. — Его голос звучит искренне, но я все еще хочу врезать ему, особенно из-за того, что запер меня.

Эм поворачивается лицом к нему.

— Все нормально; это не ваша вина. Спасибо за помощь, доктор.

Ник кивает мне.

— Иди. Я позабочусь об остальном.

— Спасибо. — Я выхожу с Эмили на руках. Она поворачивает лицо обратно к моей шее, и я чувствую, как ее тело дрожит от слез. — Все будет хорошо, Эм. Я обещаю.

Глава 22

Эмили

Следующим вечером я стою перед зеркалом в пол и смотрю на свое отражение, видя себя совершенно по-новому. Золотое шелковое вечернее платье приятно струится по телу, обтягивая меня в нужных местах и свободно спадая в других. Тонкие бретельки демонстрируют изящные плечи, а вырез достаточно низкий, чтобы показать намек на ложбинку, но сохранить элегантность. Спина мне нравится больше всего, она и полностью открыта и оставляет меня обнаженной до места чуть ниже поясницы. Мои волосы, удерживаемые большой сверкающей заколкой из розового золота, убраны в сторону, и завиты в локоны. Из-за макияжа в стиле смоки айс с переливающейся тенью из розового золота мои бледно-голубые глаза похожи на стекло. Губы влажные и блестящие от розового блеска.

СиСи определенно поколдовала надо мной. Несмотря на то, что я могу сама накраситься и сделать прическу, я не могла добиться того эффекта, который нужен мне сегодня вечером, поэтому она снова спасла меня. Мне бы хотелось, чтобы она тоже пришла на вечер, но потом я поняла, что ее отсутствие к лучшему. Я чувствую себя ужасно из-за того, что избегала ее. Она знает, что я разбита горем из-за Розы, и, к счастью, думает, что именно поэтому я держалась на расстоянии. Однако на самом деле, мне трудно быть рядом с ней и хранить эту ужасную тайну, особенно зная, что во всем замешан и ее отец. Она будет опустошена, когда все выйдет наружу, и я молюсь, чтобы она простила меня за то, что я скрыла от нее правду.

Как бы я не была напугана тем, что тайное станет явным, надеюсь, Райдер и Ник успешно справятся со всем этим сегодня вечером. Я не знаю, как долго смогу продолжать этот фарс. Находиться рядом с родителями и притворяться, что не знаю, что сделал мой отец, особенно с Розой, убивает меня. То, как он стоял на ее похоронах и смотрел, как ее опускают в землю, ведя себя как скорбящий босс... не думаю, что когда-либо ненавидела его больше, чем в тот момент.

Райдер входит в комнату, отрывая меня от мыслей.

— Эй, детка, можешь… — Он резко останавливается и втягивает воздух, когда видит меня. Его глаза расширяются, когда он пристально осматривает мое тело.

— Господи, ты выглядишь охрененно невероятно.

— Спасибо, — тихо отвечаю и чувствую, как горят мои щеки. — Ты и сам довольно неплохо выглядишь, Джеймсон. Хорошо потрудился. — Дразню его небольшой улыбкой. Никогда не думала, что увижу Райдера в костюме, но боже, как же хорошо он на нем сидит. В смысле исключительно привлекательно. Хотя думаю, он в любом наряде выглядит потрясающе.

Райдер ухмыляется и садится на край моей кровати.

— Да, ну, так как я должен попытаться стать не отбросом, решил, что это поможет.

Хоть он и говорит в шутку, мое сердце сжимается от его слов. Я подхожу ближе, и он раздвигает ноги, притягивая меня ближе. Руками удерживает меня за бедра, а я касаюсь его лица.

— Ты не отброс и никогда им не был. В тебе больше класса и честности, чем у всех, кто будет там сегодня вечером. И я горжусь тем, что ты будешь там со мной. — Наклоняясь, я целую его в лоб и чувствую, как он делает глубокий вдох, прежде чем уткнуться лицом мне в живот.

— Мне это все охренеть как не нравится, Эм. Я не хочу, чтобы ты была рядом с этим гребаным домом или этими людьми.

Я обнимаю его за шею и провожу пальцами по волосам, прижимая его к себе. Я знаю, что все это тяжело и для него. Райдера убивало то, что я была такой подавленной, и вообще причастна к этому. И я знаю, что, независимо от того, сколько раз я говорила ему, что это не его вина, он чувствует себя виноватым из-за Розы. Единственный человек, который виновен в ее смерти, это мой отец.

— Я знаю, но все будет хорошо, и надеюсь, сегодня вечером все получится, и мне больше никогда не придется находиться рядом с ними.

Он крепче сжимает меня.

— Никогда, Эм. Клянусь Богом, что бы ни случилось после сегодняшнего вечера, это последний раз, когда я позволяю тебе приблизиться к ним. — Райдер смотрит на меня. — Я хочу, чтобы ты пообещала мне, что останешься на вечеринке. И никуда не пойдешь одна.

Я киваю, желудок скручивает из-за всего этого хаоса, но я не хочу, чтобы он волновался еще больше, поэтому стараюсь скрыть свои эмоции.

— Обещаю.

Райдер тянется в карман и вытаскивает что-то.

— Это подслушивающее устройство. Мы с тобой и Ник будем все время на связи. Мы все будем слышать друг друга и сможем общаться, но используй приспособление лишь если тебе нужна помощь. В противном случае попытайся притвориться, что его там нет. — Он протягивает мне крошечный провод, к которому прикреплен маленький микрофон. — Прикрепи это внутри платья к своему лифчику.

Беру у него микрофон.

— Но я без лифчика.

Райдер напрягается и шокировано смотрит на меня, а затем переводит взгляд на мою грудь и издает мучительный стон.

— Ты, черт побери, шутишь, Эм? Зачем ты мне это сказала? Как я теперь смогу сосредоточиться.

— Ты приказал мне прикрепить его к лифчику, поэтому я сказала тебе правду. Что я должна была сказать?

— Соврать и просто прикрепить его к подкладке платья. — Я смеюсь, но Райдер не находит в этом ничего смешного. Закатывая глаза, я тянусь под платье и прикрепляю крошечный провод. — Убедись, что микрофон направлен в сторону твоего рта.

Я слышу, каким хриплым стал его голос. Его взгляд пылает обещанием, которое зажигает огонь во мне. Мне нравится, как он заставляет меня себя чувствовать, потому что это намного лучше, чем душевная боль, которая поглотила меня после смерти Розы, или страх воспоминании о той ночи... «Не ходи туда, Эмили».

Райдер встает и подходит ко мне, а затем шепчет на ухо. Так тихо, что я едва слышу:

— Никто его не увидит?

— Нет, — ахаю, когда слышу его через провод. — Никто ничего не увидит и не услышит, как бы близко не стоял. Это не обычный заурядный провод, детка. А высокотехнологичное дерьмо для больших мальчиков, — добавляет он, высокомерно подмигивая.

— Довольно круто, — задумчиво бормочу я.

— А я думаю, что это ты охрененно классная!

Я хихикаю, но он прерывает меня восхитительным поцелуем. Я стону ему в рот, отчаянно желая потеряться в нем, потому что когда с ним, я не испытываю боли.

— Ребята, не возражаете, если мы отправимся на вечеринку? — я ахаю и отстраняюсь при звуке голоса Ника.

Райдер ворчит.

— Полагаю, это значит, что ты подключен?

— Ага. Привет, Эмили.

— Привет, Ник, — отвечаю я, смущаясь из-за того, что он только что слышал, как мы целовались.

— Просто притворись, что придурка нет, — говорит Райдер.

— Ага, притворись, что меня здесь нет, а я притворюсь, что не слышал, как ты сказала, что на тебе нет лифчика.

Мое лицо становится ярко-красным, и из груди Райдера вырывается предупреждающее рычание.

— Поосторожнее, Стоун. — Ник смеется, нисколько не удивленный предупреждением Райдера.

Покачав головой, Райдер подходит ближе и касается моего лица руками.

— Ты готова, детка?

Делаю глубокий вдох.

— Думаю, да.

Он наклоняется и целует меня в лоб.

— Все будет хорошо.

— Не переживай, Эмили. Мы тебя прикроем.

Я улыбаюсь уверенности Ника.

— Спасибо. — Подойдя, я хватаю сумочку с кровати и, повернувшись к выходу, слышу, как Райдер резко втягивает воздух.

— Что за хрень?

Я поворачиваюсь и вижу его шокированный взгляд.

— О чем ты?

— Где, блядь, спина твоего платья?

— В смысле? Оно без спины.

— Я, твою мать, вижу это, и все остальные тоже. Я не могу сосредоточиться, зная, что парни будут пялиться на мою полуголую женщину.

Я закатываю глаза.

— Я не полуголая. Моя спина обнажена...

— Ладно, теперь я хочу увидеть это платье, — развлекаясь, встревает Ник.

— Заткнись, Стоун, — рычит Райдер, в ответ на что Ник снова усмехается.

Покачав головой, я подхожу к нему, хватаю его за лацканы костюма, затем притягиваю ближе и страстно целую. Я забываю о том, что Ник все слышит, и показываю Райдеру, кому именно принадлежит мое сердце. Отступаю через мгновение и смотрю в его пылающие глаза.

— Я люблю тебя, Джеймсон, даже когда ты ведешь себя как идиот. А теперь перестань говорить глупости, и пойдем. — Хватая его за руку, выхожу из комнаты и игнорирую измученный стон, когда моя спина открывается его взору. Больше всего на свете мне хочется остаться здесь и погрузиться в наш собственный мир. И пропустить вечер, который, я знаю, навсегда изменит мою жизнь.

***

Стоило нам войти, как все набросились на меня. Все говорили, как они счастливы, что я восстановила зрение, и хотят знать, как я приспосабливалась к изменениям. Мне пришлось сопоставлять голоса и лица людей, которых я знала с детства, и это ошеломило меня. Мне бы стоило подготовиться, но я не успела, однако старалась улыбаться и отвечать, как подобает.

В довершение всего, мне трудно изображать счастливую семью с родителями. Моя мама, похоже, уже опьянела, что для нее немного раньше, чем обычно, но я полагаю, это связано с тем, что сегодня вечером Райдер здесь со мной. Она не скрывала злости по этому поводу. И пока притворно радостно целовала меня в щеку, шептала мне на ухо, что я смущаю их. К счастью после того, как Райдер зыркнул на нее, она замолчала. Лишь из-за того, что не желала, чтобы он устроил сцену и испортил ее идеальный имидж. Отец был более отстраненным, чем обычно, что нормально для меня. Даже от пребывания с ним в одной комнате по моей спине ползут мурашки.

Райдер держался рядом, все время приобнимая меня, его прикосновение приносили небольшой утешение. Во время знакомств, к большому разочарованию моих родителей, я удостоверилась, чтобы все поняли, кто он для меня. Большинство и бровью не повели, потому что не знают его, но те немногие, кто знает, не удосужились скрыть свои неодобрительные взгляды. Мне хотелось запустить в них коктейлем, но Райдер лишь ухмыльнулся, казалось, радуясь, что разозлил их. От меня не укрылось и то, как глазели на него и улыбались ему большинство женщин, из-за чего во мне вспыхнула ревность. Райдер же совершенно не замечал этого, постоянно оглядывая вечеринку, сканируя и ища.

Наклонившись, он целует меня в щеку.

— Когда обычно появляются девушки?

Я оглядываюсь вокруг, находя странным, что их еще нет, учитывая, что ужин скоро. Жду, пока мой отец закончит разговаривать с коллегой, и спрашиваю его.

— Где девушки из «Серенити Хиллс»?

Он прочищает горло.

— Планы изменились, они не придут сегодня вечером. Но директор, мисс Пайк, будет представлять учреждение.

Мое сердце сжимается, и я чувствую, что Райдер рядом со мной напрягается, а Ник материться мне в ухо.

— Плохо, я ведь с нетерпением ждала встречи с ними. — Зная, что нам нужно поговорить наедине, я извиняюсь и веду Райдера в дальний угол комнаты, делая вид, что показываю ему несколько картин.

— Отлично, что, черт возьми, мы будем делать? — рявкает Ник.

— Что-то не так, — бормочет Райдер. — Почему планы так внезапно изменились?

— Кто, черт возьми, знает. Все, что имеет значение, это то, что они не придут, следовательно, нам надо придумать другой план.

— Я могу поискать ключ в кабинете отца, тогда ты мог хотя бы получить его — предлагаю я.

— Нет! — одновременно отрезают они.

— Я не хочу, чтобы ты уходила с этой вечеринки. Я сам незаметно уйду и поищу. Мне лишь нужно, чтобы ты сказала, где находится его кабинет.

Я считаю глупо уходить Райдеру, когда я уже знаю, где расположен кабинет, но понимаю, что спорить об этом нет смысла. Поэтому даю ему указания и надеюсь, что объясняю правильно, так как тогда, когда ориентировалась там, я была слепой.

— Только будь осторожен, пожалуйста, — говорю ему в ужасе от мысли о том, что с ним произойдет что-то подобное тому, что случилось с Розой.

Он притягивает меня к себе.

— Не волнуйся, детка, со мной все будет в порядке. Я улизну, когда придет время.

Ник соглашается.

— Если ты сможешь достать его, я с Хиггинсом и Кроули можем обыскать имущество, пока ты присматриваешь за гостями. — Я предполагаю, что Хиггинс и Кроули — другие агенты ФБР, их вызвали на подмогу, и они находятся в режиме ожидания вместе с Ником.

— Если удастся выйти на улицу незамеченным.

— Ты можешь пройти через боковую дверь, которая ведет в сад, — предлагаю я. — Не думаю, что там есть камера.

— Есть одна справа. Мы отключим ее, — говорит Ник, явно знакомый с системой безопасности моего отца.

— Хорошо, — соглашается Райдер, но, кажется, его отвлекает что-то за моей спиной. — Я продолжаю наблюдать за Кенсингтоном, он выглядит чертовски нервным с тех пор, как я попал сюда, и теперь спорит с Прескоттом-старшим.

Я поворачиваюсь и вижу его рядом с баром. Райдер прав, он, судя по всему, горячо спорит с отцом Кайла. Второй раз за вечер я радуюсь, что СиСи не смогла прийти, потому что, если что-то пойдет не так, я бы не хотела, чтобы она стала свидетелем того, как на ее отца наденут наручники. Хотя знаю, она в любом случае будет раздавлена.

После того, как парни еще немного обсуждают свой план, мы занимаем назначенные места, которые, к сожалению, находятся за одним столом с моими родителями. Хотя я понимала, что так и будет — имидж это главное.

Сказать, что ужин проходит странно — явное преуменьшение. Если отец с Райдером не играют в гляделки, то вместо отца это делает Кайл. Я надеялась, что он не придет, так как я не видела его, когда мы только приехали, но мне не повезло. К счастью, его стол далеко от нашего, но это не мешает ему пялиться на нас с Райдером. В его взгляде столько ненависти, что я чувствую его, даже не глядя на него. Обращаю внимание Райдера на себя, целуя его, надеясь, что поцелуй также заставит Кайла перестать смотреть на нас, но лишь злю мать.

Она наклоняется ко мне с фальшивой улыбкой на губах.

— Может не будешь вести себя как шлюха?

Ощущаю, как напрягается Райдер, и быстро кладу руку ему на ногу, надеясь остановить его реакцию.

— Пожалуйста, не надо, — шепчу я, зная, что именно этого и добивается моя мать.

— Вот стерва, — Я слышу, как Ник бормочет мне на ухо, и мне становится неловко, потому что он знает, как ужасно она ведет себя со мной.

Райдер стискивает зубы, и я чувствую, как его тело вибрирует от ярости, но, к счастью, он сдерживается. Мама воодушевляется, понимая, что достала его. Поэтому продолжает оскорблять меня, как делает обычно. Говорит мне следить за тем, сколько я ем, потому что не могу позволить себе набрать вес. Она также отмечает, что мне не идет платье, потому что этот стиль подходит только красивым стройным девушкам.

Конечно же, я знаю, что она врет. У меня шестой размер и ни грамма лишнего веса. Но даже если бы я была полнее, я бы все равно любила себя, потому что знаю, я хороший человек. Бывают моменты, когда я думаю, что мир стал бы лучше, если бы большинство людей были слепыми. Тогда они могли бы судить о других лишь основываясь на их внутренней красоте, а не внешней.

С последним оскорблением терпение Райдера испаряется, и он больше не сдерживается. Он наклоняется и улыбается ей так же, как она мне несколько минут назад.

— Если вы не заткнетесь, я позабочусь, чтобы каждый на этой вечеринке узнал, какая вы злая любительница накатить, и как завидуете собственной дочери.

Отец вмешивается.

— Следи за собой, парнишка, это мой дом.

— Да мне насрать. Если не хочешь сцены, надень на нее гребаный намордник, а то следующее оскорбление станет последним.

О боже... я хватаю бокал вина, надеясь успокоить свое быстро бьющееся сердце.

И тут, когда делаю глоток вина, слышу, как Ник говорит:

— Просто скажи ему уложить ее на спину и затрахать до одурения.

Вино застревает у меня в горле, и я начинаю кашлять как безумная. Райдер хлопает меня по спине, едва сдерживая ухмылку.

— Ты в порядке, Эм? — Я киваю, но продолжаю откашливаться. Наконец я прихожу в себя и пытаюсь игнорировать отвращение матери.

— Прости, Эмили, — усмехаясь, извиняется Ник.

— Все в порядке, — бормочу я в ответ и понимаю, что не должна была отвечать. К счастью, никто не замечает этого, и все разговоры, включая оскорбления моей матери, прекращаются до конца ужина.

Речи начинаются с директора, мисс Пайк, она благодарит всех за их вклад и поддержку «Серенити Хиллс». Моя кровь кипит, когда я слышу, как она якобы заботится о девушках и их будущем. Она рассказывает о том, в каком безопасном и любящем окружении они находятся, и что изменил интернат в их жизни.

— Что за засранка, — бормочет Ник. — Не могу дождаться, когда запру ее и выброшу ключ.

Мой отец выступает последним. Ближе к концу Райдер извиняется и уходит в туалет. Я сжимаю его руку, внезапно испытывая страх. Он наклоняется и целует меня в щеку.

— Все будет хорошо, детка. Я постараюсь быстро вернуться. — Я неохотно отпускаю его, но продолжаю беспокоиться.

Как только через несколько минут заканчивается речь моего отца, все встают. Я решаю пойти в уборную, чтобы проверить Райдера. Когда пробираюсь сквозь толпу, меня перехватывает пожилой джентльмен, который выглядит странно знакомым, хотя я не знаю почему.

— Мисс Эмили, так приятно видеть вас снова. — Я узнаю его голос, но не могу понять, кому он принадлежит. Человек тепло улыбается моей растерянности и протягивает руку. — Простите, я должен снова представиться, так как уверен, что вы меня не узнаете, Арчер Бенедикт. — Я замираю, зная, что его имя было в списке.

— Продолжай говорить с ним, Эмили, — подбадривает меня Ник.

Я улыбаюсь, прежде чем протянуть руку.

— Конечно, мистер Бенедикт, как… — я замолкаю в тот момент, когда моя рука касается его, и память оживает, крадя дыхание из моих легких.

Я бегу по лесу так быстро, как только могу. Слезы затуманивают мое зрение, и мое сердце бьется в страхе от преследующих меня мужчин.

— Кто-нибудь помогите мне. Пожалуйста! — Никто не слышит, как я кричу, никто не приходит за мной.

Меня хватают. Я оборачиваюсь и смотрю в лицо мистеру Бенедикту, человеку, который только что застрелил эту милую даму. Он наводит на меня пистолет, и я кричу громче, чем когда-либо в своей жизни, и вдруг все становится черным.

Я снова прихожу в себя, по щекам текут слезы, размывая вид человека передо мной.

— Эм, что такое? С тобой все хорошо? — спрашивает Райдер через наушник.

Арчер смотрит на меня, понимая, что я знаю, но я пытаюсь собраться и вести себя спокойно.

— Простите, я шла в уборную.

Он не верит мне, но отпускает мою дрожащую руку.

— Конечно.

Я выбегаю из столовой и иду по пустынному коридору, ведущему в ванную комнату в противоположном конце дома.

— Боже мой, Райдер, это он. Это он, — лихорадочно шепчу я. — Он тот, кто стрелял в эту леди. Он... — я ахаю, когда непонятно откуда меня хватают. Нападавший сильно бьет меня по губам и тянет через дверь, о которой я даже не подозревала.

— Эм! Какого хрена происходит? — кричит Райдер.

Ужас накатывает на меня, когда я борюсь с тем, кто на меня напал. Меня больно сжимают и шепчут на ухо:

— Я пытался предупредить тебя, Эмили, но ты не слушала. — Я хнычу от страха при звуке голоса Кайла.

— Перестань, парень, тебе нужно, блядь, успокоиться. — Я слышу, как Ник кричит через провод. — Сосредоточься. Ты не можешь пойти с пушкой наперевес, иначе начнется настоящее дерьмо, кроме того, можешь причинить ей еще больший вред.

Я паникую, пытаясь понять, что происходит. Кайл как обычно выпендривается или у меня серьезные проблемы? Держу пари, второй вариант.

— Отведи ее вниз. Я позабочусь о том, чтобы с ее парнем разобрались, а потом встретимся там, прежде чем отправиться в каюту. — Я не вижу говорящего, но понимаю, что это Винсент Прескотт, отец Кайла.

Когда Кайл снова начинает двигаться, я изо всех сил пытаюсь вырваться, боясь того, что случится, если позволю ему увести меня. Внезапно к моему горлу прижимают острое лезвие.

— Перестань сопротивляться, или я перережу твое чертово горло. И не думай, что я этого не сделаю.

Испуганное рыдание срывается с моих губ, но голос Райдера быстро пробивается сквозь мою истерику:

— Эм, детка, прекрати драться. Просто делай, что он говорит. Мы идем, я обещаю.

Я перестаю бороться и следую его указаниям. Кайл тащит меня через еще одну дверь и спускается по цементной лестнице. Он с такой силой закрывает мне рот, что мне трудно дышать.

— Присмотрись к своему окружению, детка. Я хочу, чтобы ты намекнула мне, где находишься, но делайте это только тогда, когда говоришь с ним. Не давай ему понять, что у тебя наушник.

Я чувствую горячее дыхание Кайла у себя в ухе, не том, в котором наушник, и боюсь, что он услышит ребят. Знаю, Райдер сказал, что никто не может слышать, но видимо он не думал, что кто-то окажется ко мне настолько близко.

Я стараюсь осмотреться, но это трудно, потому что меня ведут спиной вперед. Я понятия не имею, где, черт возьми, мы находимся или что-либо из этого вообще существовало. Я до сих пор даже не знаю, откуда он выпрыгнул.

Как только мы достигаем подножья лестницы, Кайл наконец ослабляет хватку.

— Я собираюсь убрать руку, Эмили. Не кричи, иначе пожалеешь об этом. Понимаешь? — Я киваю. — Это моя девочка.

Я игнорирую его последний комментарий, и когда он наконец убирает руку, глотаю столь необходимый воздух. Оглядываю длинный темный коридор и вижу ряд закрытых дверей по обе стороны от него.

— Где мы? — запинаясь, спрашиваю я, пытаясь понять, как собираюсь донести информацию до Райдера. — Я никогда не была здесь раньше.

Он толкает меня, побуждая двигаться.

— Не была, но скоро все увидишь.

Я обнимаю себя, чтобы не замерзнуть и не поддаться ужасу, охватившему тело. Через провод слышу звуки потасовки, но не могу разобрать голоса.

Мы достигаем конца коридора и выходим на большую открытую площадку. Когда Кайл включает свет, я осматриваюсь. Комната шикарная, причудливая и, судя по всему, использовалась для развлечения. В углу есть бар, а в центре — сцена с микрофоном. Прожекторы висят прямо над ним, а сиденья окружают ее под всеми углами. Мой живот сжимается, когда я понимаю, что именно здесь они торгуют девушками.

Я оборачиваюсь и вижу, что Кайл улыбается мне.

— Что это за место? Я не понимаю, как мы сюда попали. Я была рядом с ванной, когда ты протащил меня через дверь, о которой я даже не подозревала.

— Умница, Эмили. Продолжай разговаривать. Мне нужно больше информации.

Прежде чем я смогу продолжить, Кайл обрывает меня:

— Не бери в голову. — Он оглядывает мое тело, и от взгляда в его глазах в горле поднимается желчь. — Должен сказать, Эмили, мне нравится это платье. Будет легко снять его, а может я оставлю его, пока буду трахать тебя.

Я сжимаю зубы, теперь чувствуя больше злость, нежели страх.

— Тебе это не сойдет с рук.

Он ухмыляется.

— Нет? И кто меня остановит? Твой парень? — Он смеется, когда я не отвечаю, а затем качает головой. — Никто не сможет помочь тебе. Если бы ты только послушала меня, я бы тебя защитил. Вместо этого ты вела себя как самодовольная сучка и раздвинула ноги перед этим долбаным куском мусора. — Ярость зажигается в его глазах, когда он подходит ближе и совершенно неожиданно бьет меня. Удар настолько мощный, что я отшатываюсь.

— Ублюдок, я, блядь, убью его! — Я с трудом различаю рёв Райдера сквозь боль в ушах. Моя щека сильно пульсирует, а голова словно вот-вот взорвется.

Не успеваю я прийти в себя, как Кайл дергает меня за волосы.

— Ты такая глупая. Я предупреждал тебя держаться подальше от этого неудачника, но ты не послушала. Ты позволила ему трахнуть то, что всегда должно было быть моим, и теперь заплатишь за это.

Я спотыкаюсь, когда он тащит меня через комнату, все еще крепко удерживая за волосы.

— Перестань, отпусти меня.

Он открывает дверь в дальнем конце комнаты и толкает меня через нее. Я приземляюсь на руки и колени, упираясь в холодный, мокрый цементный пол. Сверху струится тусклый свет, едва освещающий темный погреб, который пахнет чем-то ужасным.

— Эм, детка, ты все еще со мной? Где ты сейчас? — спрашивает Райдер. Я слышу стучащие шаги, словно кто-то бежит.

— Подвал, — бормочу я, не задумываясь. Только я собираюсь мысленно дать себе пинка, когда шум в углу комнаты привлекает мое внимание.

Я ахаю, когда вижу молодую девушку, прикованную цепью к стене и с кляпом во рту, ее лицо распухло и теперь похоже на кровавое месиво. Она неудержимо рыдает и кричит сквозь кляп.

— Боже мой! — Встав, я бросаюсь вперед и опускаюсь на колени рядом с ней. И тут понимаю, что неприятный запах, поглощающий воздух, исходит от нее. Она такая грязная, что я не могу сказать, серьезно ли она ранена, звук ее криков полностью разбивает мне сердце. — Тс-с, все хорошо, все будет хорошо. — Я пытаюсь успокоить ее, но знаю, что у меня не получится, потому что я сама очень напугана.

Смотрю на Кайла сквозь слезы.

— Что ты с ней сделал?

Он ухмыляется.

— Эмили, познакомься с Кэсси. Она, как и ты, была очень плохой девочкой.

— Мать вашу! — я слышу, как ругаются Ник и Райдер.

Я быстро понимаю, что это Кэсси, пропавшая девушка, и осознаю, что мой отец, должно быть, держал ее здесь неделями.

— Кайл, пожалуйста, тебе не нужно этого делать. Я умоляю тебя…

— Не трать слова, Эмили. Не я здесь все решаю, но, как я уже сказал, если бы ты, блядь, выслушала меня, я мог бы защитить тебя. Вместо этого ты выбрала Джеймсона. — Он разочарованно качает головой. — Однако я верю, что убедил их пощадить тебя. Теперь у тебя будет новая жизнь, где-то далеко. — Он насмешливо ухмыляется и подходит ко мне. Когда он приближается, девушка от страха отшатывается. Я стараюсь не делать то же самое, не желая доставлять ему такое удовольствие. Он наклоняется, затем хватает меня за волосы и дергает мою голову назад. Я сдерживаю крик от жгучей боли. Кайл приближает лицо к моему. — Но они не получат тебя, пока я не закончу с тобой, и я, блядь, возьму то, в чем ты так нагло отказывала мне все эти года.

Он говорит так, словно я принадлежу ему, из-за чего меня одолевает злость.

— Я никогда не принадлежала тебе и никогда не буду, — выплевываю я.

Он смеется, но это невеселый смех. Покачав головой, он отпускает мои волосы, затем снова бьет меня по лицу, сбивая с ног. Моя голова ударяется о цементный пол. Я хватаюсь за нее и кричу от пронзительной агонии, которая пронзает меня. Слыша рев Райдера по проводу, моя голова пульсирует сильнее. Он что-то кричит мне, но я не могу его понять. Боль становится слишком сильной, и прежде чем успеваю себя остановить, я тянусь и быстро срываю крошечный наушник из уха.

Кайл не обращает на это внимания и думает, что я просто хватаюсь за голову.

— Ты до сих пор не поняла, когда стоит закрыть свой красивый рот. — Я снова кричу, когда он бьет меня ногой в ребра. У меня перехватывает дыхание, и я пытаюсь отдышаться, несмотря на боль.

— Достаточно, Кайл.

Кайл поднимает меня и обхватывает рукой мое горло, прижимая меня к себе. Я пытаюсь сосредоточиться сквозь слезы и посмотреть на лица людей, которые разрушили мою жизнь. Арчер Бенедикт, Винсент Прескотт и мой отец.

Я смотрю в глаза своему отцу, между нами повисает минута молчания.

— Почему? — спрашиваю я, не зная, что еще сказать.

— Я пытался предупредить тебя, Эмили, но ты пошла против меня. — Это все, что он говорит, без объяснений и намеков на раскаяние. Ничего.

— Ты убил Розу, — заявляю я сквозь стиснутые зубы.

— Я сделал то, что должен был сделать. Если бы она не стала шпионить, с ней бы ничего не случилось. Но когда она нашла Кэсси... — Он пожимает плечами. — У меня не было другого выбора.

Меня охватывает ярость, когда он так небрежно говорит об этом, ведя себя так, словно не отнял у меня одного из самых важных людей в моей жизни. Как будто не он хладнокровно убил красивую, преданную женщину.

— Ненавижу тебя! — рыдая, кричу я. — Как ты мог так поступить с ней? А со мной? Собственной дочерью!

— Тебе некого винить, кроме себя в этом затруднительном положении, в котором ты находишься. Ты отказывалась прислушиваться к здравому смыслу, Эмили.

Я ошеломленно смотрю на него, но отвлекаюсь, когда в помещение в панике врывается Пол Кенсингтон. Когда он пристально смотрит на меня, его взгляд устремляется в сторону, он, кажется, раскаивается.

— Да, это правда. — Арчер вздыхает. — Сожалею, что до этого дошло, Эмили, но ты не оставила нам выбора. После того, как вернулось твое зрение, я подумал, что ты все вспомнила, но твой отец заверил меня, что это не так, и я был достаточно мил, чтобы оставить тебя в живых. Однако затем ты захотела подвергнуться гипнозу, а этого мы допустить не могли.

— Ты виноват в том, что я ослепла. В этом всем твоя вина, — закипаю я.

— Я был непричастен ко всему этому, — бормочет Пол. И снова я вижу сожаление на его лице.

Тогда почему он здесь?

Арчер продолжает:

— Я бы не стал так расстраиваться из-за этого. Лишь благодаря своей инвалидности ты оставалась живой все эти годы. И благодаря парню спаслась второй раз перед кинотеатром. Кстати, а где он? Нам трудно найти его, а мне бы хотелось сегодня закончить начатое, прежде чем мы уйдем.

Игнорирую его вопрос про Райдера.

— Так эта стрельба из машины, это был ты? — спрашиваю я, желая запечатлеть его признание на пленку.

Он кивает.

— В то время я понимал, что у меня не было другого выбора, но спасибо Кайлу, он предложил другую альтернативу, и я должен согласиться, что она хороша. Я думаю, ты принесешь нам много денег.

Я быстро понимаю, о чем он говорит, и снова смотрю на отца.

— Ты продашь свою собственную дочь?

— Да, он так и сделает, — отвечает Кайл, приближая рот к моему уху, — но он согласился сначала дать мне как следует развлечься. — Я испытываю отвращение, зная, что мой собственный отец пообещал ему мое тело. Но отвращение быстро превращается в панику, когда Кайл начинает скользить рукой по верху моего платья. Я пытаюсь уклониться, но не могу, его хватка слишком крепкая. Тогда происходит немыслимое — он находит провод.

Я чувствую, как он замирает позади меня.

— Что за хрень? — Страх омывает меня, когда он вырывает микрофон. — У нее долбаный микрофон! — На его лице написан шок.

— Как такое возможно? — взволнованно кричит Винсент.

Кайл понимает все первым.

— Гребаный Джеймсон. Я говорил, что этот козел врет. Он долбаный коп. Вот почему мы не можем его найти.

Арчер поворачивается к моему отцу, чистая ярость написана на его лице.

— Ты сказал мне, что проверил его прошлое.

Впервые мой отец выглядит испуганным.

— Я... я так и сделал. Мне сказали… — Раздается громкий выстрел, и я наблюдаю, как мой отец падает на землю с пулей в голове.

Крик формируется у меня в горле, но прежде чем он успевает вырваться, Кайл бросает микрофон и разбивает его ногой, затем хлопает рукой по моему рту. Я потрясенно смотрю на Арчера и вижу пистолет в его руке, а затем быстро понимаю, что он только что убил моего отца.

— Охренеть! Какого хрена ты творишь, Арчер? — кричит Пол, выглядя таким же шокированным, как и я.

— Он, блядь, все время слушал нас, — кричит Кайл. — Нам надо убраться отсюда, прежде чем они найдут нас. Кто знает, сколько сейчас здесь чертовых копов?

— Хватай ее! — приказывает Арчер, указывая на Кэсси. Отец Кайла подбегает и развязывает ее.

— Послушайте, я думаю, что нам нужно пересмотреть нашу договоренность. Теперь все вышло из-под контроля, у них есть записи. Мы не можем… — Пол замолкает, когда Арчер направляет на него пистолет.

— Ты не выйдешь из игры! Мы придерживаемся долбаного плана. А теперь иди до того, как я и тебе выбью мозги.

Кайл следует за остальными, таща меня в другой конец комнаты. Я смотрю, как Арчер вставляет ключ в панель, и вдруг над нашими головами открывается дверь, открывая темное ночное небо и ведя бог знает куда. Где же ты, Райдер?

Глава 23

Райдер

Я расхаживаю туда-сюда, словно животное, опасная жажда насилия горит во мне как горячая лава. От страха грудь сжимается так сильно, что последние десять минут я с трудом дышу.

Поначалу, когда я услышал, как Прескотт схватил Эмили, потребовалось три агента чтобы удержать меня. Затем я услышал аргументы Стоуна и лишь тогда успокоился настолько, что мог мыслить здраво. Я знал, что напарник был прав, если бы я вломился туда, и подонки узнали, что рядом федералы, Эмили бы убили. Я изо всех сил пытаюсь относиться к ситуации, как к любому другому делу, используя все свои навыки и опыт, но, блядь, это сложно. Потому что это не любое другое дело, у них моя девушка, которую я обещал защитить.

Каким-то образом мне удалось взять злость под контроль, чтобы иметь возможность сосредоточиться. Мы просмотрели чертежи, пытаясь выяснить, где, вашу мать, они могли находиться, но когда услышав, как этот ублюдок ударил Эмили, я сорвался. Побежал и схватил первого охранника, который искал меня, а Ник схватил второго, затем мы доставили их в фургон для допроса. Меня оттащили оттуда после того, как я ударил кулаком в лицо первого парня и пригрозил отстрелить ему член, если он не скажет, где эта скрытая комната. Эти придурки клянутся, что не знают, где это помещение, что им лишь приказали найти меня, а затем доложить Майклзу. Теперь, пять минут спустя, мы все еще далеки от того, чтобы найти Эмили.

Сказать, что это были самые долгие десять минут в моей жизни, — самое большое преуменьшение. Я до сих пор пытаюсь осознать, что Кэсси у них, и она все еще жива. Сейчас мне трудно что-либо осмыслить, потому что я слушаю, как этот ублюдок Прескотт заявляет Эмили, что она принадлежит ему.

— Я никогда тебе не принадлежала и не буду, — хрипит Эмили.

Слыша, как она снова и снова кричит от боли, я выхожу из себя. Начинаю колотить по фургону, мечтая, чтобы это было лицо Прескотта. То же самое я сделаю с ним, когда доберусь до него.

— Нахрен все! Больше не будем ждать. — Срывая с себя пиджак, я беру жилет из задней части фургона, затем смотрю на Хиггинса и Кроули. — Позвоните шефу и попросите его дать нам больше поддержки от того, кому мы можем доверять. — Затем смотрю на Ника. — Теперь мы, блядь, вломимся туда с пушками.

Он кивает, соглашаясь, что мы не можем больше ждать. Кроули и Хиггинс вызывают подкрепление и караулят охрану в фургоне.

Пока я одеваюсь и беру дополнительные патроны, слышу новые голоса сквозь провода. Внимательно слушаю Бенедикта, Прескотта и Майклза. Этот долбаный ублюдок действительно собирается продать свою дочь. Качаю головой, не стоит удивляться, но по какой-то причине я все же шокирован. Чем больше я слушаю их планы, тем больше понимаю, что нам нужно двигаться быстрее, но мы недостаточно быстры.

— Что за хрень?— Я испуганно застываю на месте, слыша шокированный голос Прескотта. — На ней, блядь, жучок.

— Дерьмо! Двигайся, двигайся, двигайся! — Мы несемся в дом, мое сердце сжимается. — Эмили, мы идем, детка, просто держись… — Слыша звук выстрела, я замираю от леденящего ужаса и практически падаю на колени. Затем слышу, как кто-то разбивает микрофон. — Блядь! Нет, нет, нет!

Как только мы добираемся до дома, я выбиваю дверь, и мы врываемся с оружием в руках.

— ФБР, никому не двигаться! Теперь я хочу, чтобы все подняли руки! — По дому раздаются крики, когда все следуют приказу Ника.

Мои глаза ищут лишь одного человека, и, найдя ее, я не теряю времени. Больно сжимаю руку Кэролайн.

— Где, блядь, она?

Она шокировано смотрит на меня, ее лицо белого цвета.

— Т-т-ты полицейский?

Зная, что у нас нет времени на эту хрень, я тащу ее через дом в коридор, в котором, как сказала Эмили, ее схватили.

— Покажи сейчас же! Куда, блядь, он ее увёл?

Кэролайн смотрит на меня.

— Я тебе ничего не скажу.

И тут я срываюсь. Схватив ее за горло, прижимаю к стене и приставляю пистолет к центру ее лба.

— Полегче, Джеймсон, — предупреждает Ник, но я игнорирую его. Сейчас ничто не имеет значения, важно лишь добраться до Эмили.

Пожалуйста, Боже, пусть тот выстрел предназначался не Эмили или Кэсси.

— Скажи мне, на хрен, где она, или я выпущу гребаную пулю тебе в голову.

Она вызывающе смотрит на меня, но нельзя отрицать страх в ее глазах.

— Что ты дашь мне взамен?

— Что? — спрашиваю я, думая, что неверно понял ее.

— Я хочу что-нибудь взамен на информацию о том, где находится Эмили.

Невероятно.

— Я так не думаю, сука. Скажи мне, блядь, где она, или обещаю, ты станешь страдать так сильно, что будешь молить о смертной казни. — Чувствую, как она сглатывает под моей рукой, но все еще ничего не говорит. — Сейчас же!

Кэролайн вздрагивает.

— Хорошо, я покажу тебе. — Я отпускаю ее и следую за ней следом, когда она идет по коридору к арке, встроенной в стену. Замечаю, как она заметно дрожит, когда протягивает руку за одну из картин и нажимает на что-то, что открывает стену.

Я вхожу на слабо освещенную цементную лестницу и зову Кроули. Он подходит к концу коридора, и я толкаю Кэролайн к нему.

— Не выпускай ее из виду.

Он кивает.

— Иди, у нас здесь все под контролем. Подкрепление будет через пятнадцать минут.

Поворачиваюсь и начинаю спускаться по лестнице с оружием в руках, Ник следует за мной. Мы оказываемся внизу, вокруг тишина. Открываем каждую закрытую дверь, проходя мимо, и видим пустые спальни. У меня сжимается желудок, когда я вижу устройства для пыток, висящие на стенах.

В конце коридора заходим в широко открытую комнату, и я сразу же понимаю, что именно здесь проходят торги. Заметив в дальнем конце комнаты, ведущем в подвал, открытую дверь я поднимаю пистолет.

— ФБР! Выйти с поднятыми руками.

В ответ тишина. Ник подходит к двери и занимает позицию, прежде чем войти. Мое сердце стучит как гребаный барабан, когда приближаюсь, я боюсь того, что обнаружу, когда войду.

Войдя, я вижу тело. Потрясение и гребаная радость одолевают меня, когда вижу, что это Майклз. Ник наклоняется и проверяет пульс, затем качает головой, глядя меня.

Я продолжаю двигаться по комнате, но знаю, что их больше нет.

— Блядь! Куда, на хрен, они пошли?

— Сюда.

Я маневрирую вокруг печи и бака с водой в заднюю часть комнаты, где находится Ник. Подняв голову, смотрю в темное ночное небо, туда, куда они сбежали. Кладу пистолет в кобуру, затем прыгаю и поднимаюсь. Потом снова достаю оружие и включаю фонарик, чтобы осмотреться. Оглядываю пустынный лес и понимаю, что мы довольно далеко от дома.

Как только Ник появляется, свечу фонариком по дорожке в грязи.

— Они говорили о домике, здесь должен быть один. Может быть, если… — Внезапно снова слышится выстрел, и я слышу крик Эмили, звучащий не очень далеко. Мы с Ником тут же устремляемся в направлении крика. — Ты налево, я останусь справа, — кричу я, затем заставляю себя ускориться. Пожалуйста, пусть я, блядь, успею к ней вовремя.

Эмили

— Давай, поторапливайся, сука, — выплевывает Кайл, таща меня за собой. Я продолжаю спотыкаться и стараюсь не обращать внимания на резкую боль из-за того, как земля впивается в босые ноги. Мою обувь забрали, потому что я постоянно оступалась.

Арчер идет впереди с пистолетом в руке, зло бормоча что-то себе под нос. Я оглядываюсь и вижу, что Кэсси почти без сознания, и Винсент несет ее на плече. Я не знаю, что они с ней сделали, но она даже не могла ходить.

Слезы текут по моим щекам, и по мере того, как мы продвигаемся, страх усиливается. Я очень боюсь, что Райдер не найдет нас вовремя. Как ему это удастся, когда я даже не знаю, где мы? Пытаюсь придумать, как нам с Кэсси сбежать, но уже совсем темно, и я понятия не имею, в каком направлении находится дом.

Пол идет недалеко от меня, и я чувствую, как он все время смотрит на меня. Когда оглядываюсь на него, вижу, как он что-то произносит мне, но когда пытаюсь разобрать, что он говорит, снова спотыкаюсь, что бесит Кайла.

— Ну хватит, ты слишком медленная.

Только он собирается поднять меня, как Пол бежит на него и толкает его на землю.

— Беги, Эмили, сейчас! — Я на секунду застываю, думая о Кэсси, но быстро осознаю, что единственное, что могу сделать, — это найти помощь. Поэтому начинаю бежать быстрее, чем когда-либо в своей жизни.

— Какого хера ты творишь?

Раздается выстрел. Я кричу и прикрываю голову, продолжая бежать, не зная, предназначается ли он мне или нет. Оглядываюсь назад и вижу, что Арчер только что застрелил Пола, а Кайл уже поднялся и гонится за мной. Только я оборачиваюсь, снова слышится выстрел, и я чувствую, как пуля пролетает рядом с ухом.

— О, боже. — Я бросаюсь налево, затем направо, спотыкаясь о деревья и молясь, чтобы преследователи потеряли меня из виду. Мои легкие горят, но я не останавливаюсь. У меня словно дежавю.

Я понятия не имею, в каком направлении бегу, но думаю, что направляюсь не к дому. Мое подозрение подтверждается, когда достигаю тропы, ведущей к концу утеса. Я оборачиваюсь, чтобы бежать в другом направлении, но обнаруживаю, что Кайл бросается ко мне. Снова кричу, стараясь сохранить скорость, но я недостаточно быстра. Кайл с силой толкает меня на землю, одним болезненным ударом выбивая воздух из моих легких.

— Долбаная сука! — бесится он, прежде чем снова ударить меня по и так избитому лицу. — Ты, блядь, заплатишь за это. — Он поднимает меня за волосы и начинает тащить к краю обрыва.

— Отпусти ее, Прескотт, сейчас же!

Я плачу от облегчения, слыша голос Райдера. Кайл на долю секунды замирает, прежде чем обхватить меня рукой и поднести нож к моему горлу. Острое лезвие болезненно врезается в мою чувствительную кожу.

— Как мило с твоей стороны присоединиться к нам, Джеймсон. Я рад, что ты здесь и увидишь шоу, — дразнит Кайл, но нельзя отрицать страх в его голосе.

Сквозь слезы смотрю на Райдера, его взгляд холоден и полон смертельной решимости, когда он направляет на нас пистолет.

— Все кончено, Прескотт. Просто отпусти ее.

— Вообще-то, нет. Все только начинается. Опусти пистолет или я перережу ей горло.

Райдер качает головой.

— Моя пуля окажется у тебя в голове еще до того, как ты попытаешься что-то сделать. А теперь брось гребаный нож и отпусти ее.

Я чувствую, что Кайл ведет нас назад, ближе к краю обрыва.

— Да? А пуля успеет до того, как я скину ее с этого гребаного края? Лететь придется долго, Джеймсон, хочешь проверить?

Моя паника усиливается, когда я слышу стремительный ручей далеко внизу, пока мы подходим к краю.

— Райдер, — я плачу от страха, чувствуя, что впадаю в истерику.

— Эмили, детка, не переживай. Все будет хорошо, — говорит он, приближаясь к нам.

— Ничего не будет хорошо! — кричит Кайл, как будто он не в себе, его голос звучит отчаянно.

Теперь Райдер в нескольких шагах от нас.

— Последнее предупреждение, Прескотт, остановись, или я буду стрелять.

Наконец Кайл перестает двигаться, и я думаю, что все будет хорошо, пока он не произносит:

— Я остановлюсь, но не она.

Внезапно все происходит в замедленном темпе. Меня толкают, и в то же время раздается серия выстрелов. Крик застревает у меня в горле, когда отшатываюсь назад, руки дрожат, я пытаюсь ухватиться за воздух. Райдер бросается ко мне, и я наблюдаю, как его губы двигаются, когда он кричит, но ничего не слышу, вокруг лишь тишина. Такое ощущение, что я больше не в своем собственном теле, как будто смотрю на происходящее со стороны. А еще я вижу, как Кайл падает одновременно со мной, и через секунду, во время которой у меня замирает сердце, понимаю, что это конец. Я закрываю глаза, не в силах вынести мысль о том, что увижу, как упаду. Но затем мгновенно прихожу в себя, когда ударяюсь о камень, приземление не такое больное, как я ожидала.

Пребывая в замешательстве, открываю глаза, и мне требуется минута, чтобы понять, что я вешу. Я смотрю на Райдера, он лежит на животе и крепко сжимает мое запястье.

— Я держу тебя. — Едва слышу его сквозь шум воды внизу и стук в ушах.

Я совершаю ошибку и смотрю вниз, не видя ничего, кроме черноты, слишком темно, чтобы что-то видеть, но ясно, что до земли очень далеко.

— Не смотри вниз, Эмили. Посмотри на меня. — Я делаю, как говорит Райдер, пристально глядя на него. — Я держу тебя, детка, обещаю. Протяни другую руку и держись. — Следую приказу и крепко держусь, пока он подтягивает меня. Оказавшись в безопасности его рук, я плачу от облегчения.

Он поворачивается, отодвигая нас от края, и прижимает меня к себе.

— С тобой все нормально? Пожалуйста, черт возьми, скажи, что с тобой все хорошо, — спрашивает он хриплым шепотом.

— Думаю, так и есть, — бормочу я, все еще с трудом осознавая происходящее.

Он нежно целует мое лицо.

— Я так виноват. Мне чертовски жаль, Эм. — Понятия не имею, почему он извиняется, но быстро понимаю, что он плачет, а я не думала, что он способен на такое. Его горячие слезы падают на мое лицо и смешиваются с моими.

Обнимаю Райдера за шею и наслаждаюсь ощущением его тела против моего, никогда не думала, что почувствую это снова.

— Я так испугалась, что ты не сможешь меня найти. Когда они нашли провод, я... — ахаю, вспоминая остальных. — Боже мой, Райдер. Кэсси, она все еще у них. Мы должны...

— Ш-ш-ш. Ник с ней, детка, все хорошо. Мы настигли их до того, как я нашел тебя.

Я вздыхаю с облегчением и молюсь, чтобы с ней все было в порядке. Мое горло горит при мысли обо всем, через что она прошла в руках моего отца. Снова смотрю на Райдера и думаю о том, что случилось сегодня вечером.

— Мой отец мертв.

Выражение его лица мрачное, когда он кивает.

— Я знаю.

— Он собирался продать меня, — ошарашенно бормочу я, все еще с трудом осознавая этот факт.

Райдер со злостью сжимает челюсть и упирается лбом в мой лоб.

— Все кончено, Эм. Все это. Я заберу тебя отсюда и клянусь, никогда не позволю никому снова причинить тебе боль.

Его комментарий отвлекает меня от грустных мыслей.

— Ты собираешься забрать меня отсюда? — тихо спрашиваю я, надеясь, что он говорит о том, о чем я думаю.

Райдер проводит мягкими губами по моей избитой щеке.

— Да, детка, я заберу тебя с собой во Флориду, где ты всегда должна была быть.

У меня становится тепло на душе, но я не могу сдержаться, слыша его властные слова, и дразню:

— Что если я не хочу ехать во Флориду?

Райдер замирает, затем переводит взгляд на меня. Я изо всех сил стараюсь сохранять невозмутимое лицо, но у меня вырывается смешок. Он не находит это смешным и мрачно смотрит на меня.

— Не смешно, Эмили.

Я улыбаюсь и просовываю руки под его полицейский жилет, чтобы притянуть его ближе.

— Я пойду за тобой куда угодно, Джеймсон. Я люблю тебя, даже когда ты ведешь себя так властно. А теперь заткнись и поцелуй меня.

Он ухмыляется, прежде чем наклониться и дать мне то, что я хочу. Мягко прижимается губами к моим, но я отказываюсь позволять ему нежничать. Обнимаю его за шею и целую с отчаянием, которого никогда не чувствовала. Наши стоны смешиваются, поскольку мы тут же теряемся друг в друге. В отдалении я слышу звук сирен и вертолета над головой, но мы не останавливаемся. Сейчас ничто, кроме нас двоих, не имеет значения, и я чувствую то, что думала всего несколько минут назад, никогда не почувствую снова.

Глава 24

Эмили

Две недели спустя я стою в своей гостиной и оглядываю пустую квартиру, пока Райдер загружает во внедорожник мои последние вещи. Я чувствую ностальгию, когда прощаюсь со своей старой жизнью перед тем, как начать новую. Хотя не уверена, почему. Единственными хорошими моментами, которые остались от моей жизни здесь, были моя работа и СиСи. И хотя я буду скучать по детям, с которыми работала, я с нетерпением жду, что ждет меня в моей карьере, когда доберусь до Флориды.

Что касается СиСи… Я сглатываю ком в горле, при мысли о подруге, глаза сразу же наполняются слезами. Она не ответила на мои телефонные звонки, поэтому, думаю, СиСи не собирается прощать меня, и, честно говоря, мне самой трудно простить себя. Ее отец умер, спасая мне жизнь. А еще я чувствую себя ужасно из-за того, что, как выяснилось, он не был членом группы садистов, которые занимались секс-торговлей, частью которой был мой отец и остальные. По крайней мере, не так, как мы думали.

В кабинете его дома в сейфе был найден коричневый конверт. В нем находились видеодоказательства сторонних участников и письмо о признании, в котором точно указывалось, кто был замешан во всем этом. Оказывается, Пол только недавно осознал, в чем участвовали мой отец и Арчер. Он случайно узнал о происходящем, и Арчер угрожал жизни СиСи, если Пол не будет молчать. Именно тогда он начал собирать столько доказательств, сколько мог найти, но, когда понял, сколько в этом замешано людей, осознал, что понятия не имеет, кому может доверять.

Благодаря этим доказательствам, наряду с тем, что есть у Райдера и Ника, данных достаточно, чтобы надолго посадить многих людей. Включая мою маму. Хоть она никогда не принимала участия в вечеринках, она знала о них. Полагаю, деньги были ее аргументом, или, я так думаю. Я не разговаривала с ней и не планирую. В этом нет смысла, ничто из того, что она скажет, не устранит ущерб, который они с отцом причинили.

Райдер говорит, есть большая вероятность, что Арчера приговорят к смертной казни за убийства Пола и социального работника, не говоря уже о любых других возможных жертвах, которых он уничтожил. Расследование о нем еще не закончено. Мне тошно при мысли о том, что все эти годы тело бедной женщины было похоронено в колодце, принадлежавшем моим родителям. Место, в котором я раньше проводила так много времени, и мысль о котором была так волшебна, теперь вызывает у меня тошноту. Надеюсь, что он заплатит за это, надеюсь, что они все заплатят за жизни, которые разрушили, и людей, которым причинили боль.

Единственное хорошее, что касается того вечера, это то, что нашлась Кэсси. Ей предстоит долгий путь к выздоровлению, как умственно, так и физически, но она очень сильная девушка, и я знаю, что она справится. Я провела с ней несколько дней в больнице, так как знала, что у нее нет семьи, а я хотела убедиться, что кто-то будет ее поддерживать. Но Марианна Олсен, ее школьный консультант, невероятна и действительно заботится о ней. Когда Ник рассказал ей о том, что Кэсси нашли живой, она сразу же приехала и с тех пор остается рядом с ней. Она даже планирует пригласить Кэсси жить с ней. Мы обещали поддерживать связь, и надеюсь, что когда Кэсси станет лучше, они приедут к нам во Флориду.

Я отвлекаюсь от своих мыслей, когда чувствую, как сильные руки обвивают меня сзади, даря мне удивительное тепло и безопасность. Когда я в кольце этих рук, в моем мире все правильно.

— Привет, детка, — бормочет Райдер мне в шею, посылая сладкую дрожь по спине. — Осталось загрузить еще две вещи, тогда мы готовы.

Улыбаюсь и наклоняю голову в сторону, открывая доступ его восхитительным губам.

— Что еще осталось?

Изумленно взвизгиваю, когда Райдер быстро поднимает меня на руки.

— Моя девушка и ее собака.

Обхватываю его шею и хихикаю.

— Ну нас-то ты забыть не можешь.

— Я никогда не забуду твою сладкую задницу, — отвечает он с ухмылкой, а затем шлепает меня по попе. Я не в силах сдержать стон, срывающихся с моих губ. Глаза Райдера загораются от моей реакции. — Ну все, сначала трахнемся, потом поедем.

Я сдерживаю улыбку.

— Как бы мне не нравилась эта идея, Джеймсон, но как мы справимся, когда здесь больше нет мебели?

— На хрен мебель, у нас есть стена, и мне больше ничего не нужно, кроме тебя.

— А, тогда хорошо. — Я атакую его сексуальный рот, застигая Райдера врасплох всего на секунду, прежде чем он издает рык и берет контроль над поцелуем, как всегда.

Только он идет к двери, чтобы закрыть ее, как кто-то прочищает горло.

— Э-э-э, тук, тук.

Я смотрю на дверь.

— СиСи, привет, — тепло приветствую я, удивленная, что подруга здесь.

— Привет. — Она улыбается, но улыбка грустная, из-за чего мое сердце сжимается.

Повисает неловкая тишина, прежде чем Райдер прочищает горло и ставит меня на ноги.

— Почему бы мне не взять Саммер в машину, чтобы вы двое могли побыть наедине? Или ты хочешь, чтобы я остался?

Я качаю головой.

— Нет, иди. Будет здорово, если ты выгуляешь Саммер.

Он кивает и целует меня в голову.

— Не торопись. — Райдер хлопает по ноге, чтобы Саммер шла за ним, затем останавливается, проходя мимо СиСи. И удивляет меня, приветствуя ее с обычным раздражением.

— Кенсингтон.

СиСи какое-то время смотрит на него, и мой живот сжимается, я беспокоюсь, какова будет ее реакция на такое приветствие, но все встает на свои места, когда подруга приветствует его с обычной самоуверенностью.

— Джеймсон.

— Милый чемодан, — шутит Райдер, указывая на ее большую сумку.

Она наклоняет голову и ухмыляется.

— Я начинаю думать, что ты неравнодушен к моим сумочкам. Знаешь, теперь они делают подобное и для мужчин. Например, мой друг Луи. Если хочешь, могу достать одну и тебе.

Райдер хмыкает.

— Ни один парень в здравом уме не будет носить такую хрень.

Я улыбаюсь, мое беспокойство ослабевает от их подшучивания, но снова усиливается, когда Райдер выходит и закрывает за собой дверь, оставляя нас с СиСи наедине.

Мы смотрим друг на друга, тишина снова окружает нас. СиСи смотрит в пол.

— Итак, Флорида, да?

— Ага, — тихо отвечаю я.

Она кивает, но не смотрит на меня.

— Прости, что так долго не приходила.

— Все нормально. Я рада, что ты здесь. Я и правда беспокоилась о тебе, — шепчу я, пытаясь не расплакаться.

— Знаю. Извини, просто нужно было время, чтобы разобраться во всем, и мне нужно было сделать это самостоятельно. — СиСи сглатывает, пытаясь сдержать эмоции. — Я на тебя не сержусь. В смысле, сначала злилась, но после того, как обдумала все, поняла, что ты не могла рассказать, что происходит.

— Я хотела, — честно отвечаю. — Мне было тошно скрывать это от тебя, но, если тебе станет легче, я узнала обо всем лишь за неделю до тебя. Пока Райдер не вернулся, я ни о чем не знала.

Наконец СиСи снова смотрит на меня, и мое сердце сжимается от слез, стекающих по ее лицу.

— Я просто не могу поверить, что все это произошло. Не могу поверить, что мой отец умер, — говорит она, всхлипывая.

Я больше не сдерживаюсь. Подойдя, обнимаю ее.

— Мне жаль, СиСи, очень, очень жаль. Пожалуйста, прости меня, — говорю ей, мои собственные слезы быстро текут.

Она отступает и непонимающе смотрит на меня.

— Простить за что?

Я сглатываю, пытаясь говорить сквозь эмоции, забивающие мне горло.

— Он умер лишь потому, что спас мне жизнь.

СиСи качает головой.

— Нет, я не виню тебя, Эмили. Неважно, как тяжело было мне и маме, мы обе рады, что он был рядом и помог тебе.

Ее слова много значат и немного смягчают чувство вины, которое душит меня.

— Не знаю, где бы я была сейчас, если бы он не сделал то, что сделал.

— Он умер как герой, — шепчет СиСи.

— Так и есть.

Сиси протягивает руку и касается пореза на моем лбу.

— Как ты справляешься со всем? Похоже, ты серьезно пострадала, — говорит она, видя мои поблекшие синяки.

Я пожимаю плечами.

— Физические следы быстро заживают, но сердцу понадобится больше времени, особенно из-за Розы. — Ощущаю боль в сердце, как всегда, когда думаю о ней.

СиСи снова смотрит на меня, но теперь в ее глазах видна жестокость.

— Многие жизни были разрушены из-за этого, и надеюсь, что все заплатят. Особенно Арчер Бенедикт, — выплевывает она.

— Райдер говорит, что проследит за этим. — И я знаю, он так и сделает. Они с Ником позаботились, чтобы у них оказались все необходимые улики, чтобы посадить всех причастных.

— Не могу поверить, что Джеймсон — коп. Я была уверена, что он убийца, — говорит она с ухмылкой, разряжая атмосферу.

Я смеюсь сквозь слезы.

— Уверяю тебя, он не наемный убийца, он агент ФБР, и оказывается, действительно хороший. Не знаю, как бы я прошла через все это без него, — нежно добавляю я.

— Ты всегда видела в нем хорошее, и должна признать, парень начинает мне нравится. Мне не по душе, что он забирает мою лучшую подругу, но он добр к тебе, и я точно знаю, что он заботится о тебе, — СиСи делает паузу и заметно сглатывает. — Я буду очень скучать по тебе, Эмили.

Мы снова обнимаемся и рыдаем.

— Я тоже буду скучать по тебе, СиСи. Ты самая лучшая подруга и всегда ей будешь.

— Я единственная твоя подруга.

Я смеюсь

— Это правда, но даже если бы у меня был выбор, я бы всегда выбирала тебя.

Она фыркает.

— Ну, я довольно классная.

— Так и есть, — с улыбкой отвечаю я.

Она еще раз обнимает меня, затем отступает назад.

— Ладно, хватит рыдать. — СиСи вытирает слезы, затем обнимает меня за плечи. — Я провожу тебя. Мы ведь не хотим заставлять полицию слишком долго ждать.

Останавливаюсь и в последний раз осматриваю свою квартиру, прежде чем выйти. Мы выходим через черный вход, и я рада, что там нет репортеров. Они были похожи на злобных стервятников, по крайней мере, до тех пор, пока Райдер их не напугал. Я почти уверена, что один парень наделал в штаны, когда Райдер закончил с ним. И говоря о моем парне... я рассматриваю его, когда он опирается на внедорожник во всей его сексуальной красе. Саммер высовывает голову из открытого заднего окна рядом с ним.

— Должна признать, Эмили, парень очень сексуальный, — тихо бормочет СиСи.

Улыбаюсь в ответ.

— Да, он такой.

— Надеюсь, однажды и я найду кого-нибудь, кто будет смотреть на меня так же, как он смотрит на тебя, — тихо говорит она.

— Обязательно. — СиСи — одна из самых красивых девушек в мире, и, хотя ей нравится шикарный образ жизни, у нее еще и прекрасное сердце. Не сомневаюсь, что она найдет кого-то, кто будет любить ее так же сильно, как Райдер любит меня.

Когда мы доходим до машины, я поворачиваюсь и снова обнимаю СиСи.

— Я буду скучать по тебе, но знай, ты можешь приехать в любое время.

Она крепко обнимает меня в ответ.

— Я скоро приеду навестить тебя.

— Хорошо.

СиСи отступает.

— И кто знает, может, мне понравится Флорида, и я тоже захочу туда переехать. — СиСи бросает мимолетный взгляд на Райдера, пока говорит это, и я знаю, что она лишь издевается над ним, но мысль о том, что подруга будет жить рядом, согревает мне сердце.

— Я была бы рада. Ты можешь даже пожить у нас, пока не подыщешь себе жилье.

Она поворачивается к Райдеру.

— Слышал, Джеймсон? Эмили говорит, что я могу жить с вами, ребята, у вас есть достаточно большой шкаф для моих сумочек?

Райдер хмыкает.

— У меня такое чувство, что весь твой багаж не поместится в моей квартире, не говоря уже о шкафе.

СиСи смотрит на меня с улыбкой.

— Я куплю ему мужскую сумку и позабочусь, чтобы там было небольшое отделение для его значка. — Мы обе хохочем. Мысль о Райдере с сумочкой очень смешна. Но, судя по взгляду Райдера, ему эта идея не кажется забавной. — О, успокойся, секретный агент Коди Бэнкс, я просто прикалываюсь. — Я так сильно смеюсь, что слезы текут по моему лицу.

— Ха, ха, охрененно смешно, — бормочет он, явно не впечатленный. — И я специальный агент, а не секретный агент. — Его ворчание лишь заставляет нас смеяться сильнее.

После того, как мы приходим в себя, СиСи в последний раз обнимает меня.

— Ладно, я лучше пойду. Позвони мне, когда доберешься.

— Хорошо, обещаю.

Отстранившись, она начинает уходить с парковки.

— Позаботься о моей подруге, Джеймсон, и, если тебе повезет, скоро увидишь меня снова.

— Не могу дождаться, — без энтузиазма бормочет Райдер.

Обернувшись, СиСи дерзко подмигивает и исчезает за углом. Я смотрю на Райдера, стараясь спрятать улыбку.

— Ну признай, она ведь забавная.

Райдер хмыкает.

— Ни на йоту. А теперь тащи свою сексуальную задницу в машину и давай отправляться. — Хихикая, через открытое окно целую Саммер в нос и залезаю внутрь.

По дороге Райдер заехал в Аллендейл. Он остановился в гараже, где работал, и договорился, чтобы его байк отправили во Флориду. Я познакомилась с его бывшим боссом, Гектором. Он оказался очень приятным латиноамериканцем, и было заметно, как он гордился Райдером и всем, чего тот достиг.

Оттуда Райдер отвез меня в нашу старую среднюю школу, чтобы показать мне, как она выглядела. Поскольку у учеников был перерыв на обед, он отвел меня внутрь и показал все. В залах было полно студентов, и я заметила всех хихикающих девочек-подростков, которые глазели на Райдера. У меня такое ощущение, что так же было и тогда, когда сами мы ходили туда.

Сначала Райдер отвел меня в класс, где у нас была тригонометрия, и даже показал, за какими столами мы сидели. Мистер Вессон заполнял бумаги и был приятно удивлен, увидев нас. После изучения большей части школы мы зашли в кабинет консультанта, чтобы увидеть миссис Джонсон. Она была рада видеть нас, особенно Райдера. Казалось, она была в курсе, что он стал агентом ФБР, но не знала, что он вернулся. Миссис Джонсон не упоминала дело моего отца, но уверена, она догадалась, для чего Райдер здесь. У нее выступили слезы на глазах, когда он сообщил ей, что я переезжаю с ним во Флориду, и она, казалось, была искренне счастлива за нас.

Несмотря на то, что я провела в школе мало времени, у меня самые ценные воспоминания об этом месте. Именно там я встретила мальчика, который был для меня под запретом, того, кому я отдала свое сердце.

Когда мы вернулись в машину, Райдер спросил, нормально ли, если мы сделаем еще одну остановку. Он казался взволнованным, но я кивнула и не задавала вопросов.

Пока мы едем, мое любопытство все усиливается, но как только оказываемся в бедном районе, я понимаю, куда мы направляемся. Райдер паркуется через дорогу от одного из худших домов на улице. У крошечного потрепанного дома на разбитых окнах приклеен картон, а неопрятный газон усеян мусором.

— Ты здесь жил? — тихо спрашиваю я.

— Угу.

Слыша его тихий ответ, я смотрю на Райдера. Мое сердце сжимается, когда вижу уязвимость на его лице, пока он смотрит на дом. Совершенно ясно, что в этом месте у него много неприятных воспоминаний.

Не могу больше оставаться на месте, поэтому снимаю ремень безопасности, затем переползаю через консоль к Райдеру на колени. Он продолжает смотреть на дом, но приветствует меня с распростертыми объятиями, и я рада, что он принимает мое утешение. Я обнимаю его за шею и кладу голову ему на плечо.

— Скажи мне, о чем ты думаешь? — спрашиваю я, надеясь, что не сильно давлю.

Он тяжело вздыхает.

— Не знаю, Эм. Когда я далеко от этого места, легко забыть, что я вышел отсюда, но теперь, когда я здесь, вспоминаю, кто я есть.

Его тихое признание разбивает мне сердце.

— Это не тот, кто ты есть, Райдер, и так никогда не было. Ты просто жил здесь. Тебе не должно быть стыдно, когда ты смотришь на этот дом. Ты должен чувствовать гордость, потому что не принадлежишь этому месту. Ты стал выше него. — Протягиваю руку и касаюсь места на его ребрах, где, знаю, есть татуировка. — Ты победил, — шепчу я.

Он долго смотрит на дом, прежде чем перевести взгляд на меня. Потянувшись, берет мое лицо в руки.

— Мы создадим собственную семью, Эм. Ту, где дети будут расти счастливыми и никогда не почувствуют страх или отсутствие любви. Никогда не узнают, что такое боль или каково это, голодать.

Его слова вызывают во мне бурю грусти. Мне больно от того, как сильно Райдер пострадал. Нежно коснувшись его руки, я поворачиваю ее и целую его ладонь.

— Ты говоришь, что хочешь от меня детей, Джеймсон, — шепчу я, пытаясь поднять настроение.

Он не улыбается, как я надеялась.

— Я хочу с тобой всего. — У меня перехватывает дыхание от его искренних слов. — Хочу провести с тобой вечность, Эмили.

— Я у тебя есть, — хрипло отвечаю я, с трудом говоря сквозь эмоции, сковывающие горло.

— Клянусь, я буду заботиться о тебе.

— Знаю, и я тоже буду заботиться о тебе.

Наклоняясь, прижимаюсь губами к его губам. Он касается моего лица руками, чтобы удержать на месте, когда мы скрепляем наши слова поцелуем. Это поцелуй, затрагивающий души, в нем нет спешки или отчаяния, лишь неспешность и сознательность. Этот поцелуй обещает то, что нас ждет в будущем.

Наш идеальный момент нарушает громкий грохот и ругань. Мы смотрим в окно и видим потрепанного старика, который выглядит так, будто не мылся несколько недель. Он спотыкается, идя вниз по ступенькам в домашнем халате, пинает пустые банки с пивом и тянется к газете. По напряженному телу Райдера я понимаю, что этот человек — его отец.

— Хочешь пойти поговорить с ним? — спрашиваю я, хотя знаю ответ.

— Нет. Хочу свалить отсюда подальше.

Я киваю, целую его в щеку, а потом снова переползаю на свое место. Еще до того, как я пристегиваю ремень безопасности, Райдер заводит машину и срывается с места. Видя, как он расстроен, я протягиваю руку и беру его за руку, надеясь чуть успокоить его. Я ничего не говорю. Решаю молчать и оставить его со своими мыслями. Чем дальше мы отъезжаем от Аллендейла, тем спокойнее становится Райдер.

Этот город хранит много болезненных воспоминаний для нас обоих, но среди них есть и хорошие. Мы были детьми, которым сказали, что ничего не получится, потому что мы вышли из двух разных миров, но в итоге мы доказали, что все неправы. Мы с Райдером создали наш собственный мир. Тот, где богатство и политика не имеют значения. Это мир, в котором мы оба равны, и я счастлива жить в нем до конца своей жизни.

Эпилог

Эмили

Год спустя

Я захожу в штаб-квартиру ФБР, рядом со мной Саммер, и направляюсь прямо в лифт. Позволяю собаке нажать кнопку, которая доставит нас на десятый этаж, так как у меня руках огромная коробка с пончиками. Я начинаю сожалеть, что купила их, из-за беременности хочется съесть всю коробку, но, к счастью, мне удается контролироваться себя, и я ограничиваюсь лишь двумя. Раздается звук прибытия лифта на этаж, мы выходим, и меня сразу же приветствуют дружескими улыбками, а потом подлетают ко мне, видя в моих руках коробку.

— Я когда-нибудь говорил тебе, как сильно тебя люблю, Эмили? — говорит агент Кроули, забирая коробку у меня из рук и целуя в щеку.

— Думаю, упоминал раз или два, — с улыбкой отвечаю я.

— Не позволяй Джеймсону слышать, как говоришь это, — хмыкнув, присоединяется к разговору агент Хиггинс. — В прошлый раз я не мог целую неделю нормально отлить, хотя лишь сказал, как ей идет беременность. — Все дружно соглашаются, что у Райдера собственнический нрав.

Я улыбаюсь и качаю головой.

— К слову о моем муже, он где-то здесь?

— Да, он в кабинете, — отвечает агент Уилкинс с полным ртом пончиков. — Разговаривал по телефону, но сейчас, должно быть, закончил.

— Хорошо, спасибо. — Я решаю, что лишь загляну к нему, а если увижу, что время неподходящее, подожду, пока он придет домой, чтобы сообщить ему новости. Мне остается лишь молиться, что он не слишком разозлится и простит меня.

Взяв две салфетки, я кладу на каждую из них по пончику для Райдера и Ника, зная, что, если не принесу им пончики, им ни один не достанется.

— Оставь Саммер с нами, — предлагает агент Кроули.

— Ты уверен?

Он кивает, затем поворачивается и кричит через комнату.

— Эй, Ларсон, тащи свою задницу сюда. Ты должен увидеть, на что способна эта собака, она может нажимать кнопки лифта. — С улыбкой оставляю Саммер с ними, зная, что она более чем рада продемонстрировать свои навыки. Она любит внимание.

Сначала останавливаюсь у кабинета Ника и вижу его за столом, он склонился над документами. Стучу в дверь ногой, так как руки заняты.

— Тук-тук.

Он удивленно поднимает голову.

— Привет, Эмили. Что такое?

Захожу внутрь, держа пончик.

— Подумала, стоит принести тебе один, пока все не уничтожили.

Он хмыкает.

— Спасибо, эти жадные ублюдки съели бы их все, как в прошлый раз.

— Я тоже так подумала. — Я смеюсь. Наклонившись, кладу пончик перед ним и случайно смахиваю фотографию в углу его стола.

— Ой. Мне очень жаль.

Кладу оба пончика, затем поднимаю рамку, чтобы не сломать ее. И удивляюсь, когда вижу, что на фотографии изображен Ник в подростковом возрасте с очень красивой девушкой, сидящей на его спине. Они на улице, вокруг пышные деревья, над ними светит яркое солнце. Длинные темные волосы девушки, оливковая кожа и глаза цвета шоколада делают ее похожей на амазонку. Именно она держит камеру, чтобы сделать снимок, ее теплая улыбка так же прекрасна, как и остальная ее часть. И, хотя можно подумать, что Ник пытается казаться недовольным, его глаза говорят об обратном, если судить по тому, как он смотрит на нее. Так же, как Райдер смотрит на меня.

— Все в порядке, — говорит Ник, вторгаясь в мои мысли и отбирая у меня фотографию.

— Кто это? — спрашиваю я, любопытство одерживает верх.

— Просто девушка, которую я знал.

— Подруга?

— Нет. Ты же знаешь, я не вступаю в отношения, по крайней мере, не эксклюзивные, — добавляет он с ухмылкой.

Я закатываю глаза. Да, знаю, что мужчина проводит много ночей с женщинами, но никогда не встречается с одной и той же дважды. Меня всегда интересовало его прошлое, но я никогда ничего не выведывала… до сих пор.

— Ну и что? Она просто старый друг? — Это не может быть сестра, потому что я знаю, у него нет братьев и сестер, но раз есть ее фотография, значит она ему не безразлична.

— Ты так просто это не оставишь, да? — Я с улыбкой качаю головой, и он сдается с разочарованным вздохом. — Она младшая сестра парня, который был моим лучшим другом.

— Был?

— Ага, — резко отвечает Ник.

— Ты с ней больше не разговариваешь?

— Нет.

— Как ее зовут?

Он раздраженно смотрит на меня.

— Кейтлин, на этом все. А теперь прекрати задавать вопросы и иди доставай своего мужа.

Я решаю попробовать еще раз, так как сегодня первый раз, когда Ник настолько откровенен, и я не знаю, случится ли такое когда-нибудь снова.

— Почему вы больше не друзья? — Он свирепо смотрит на меня, и я понимаю, что перешла черту. — Хорошо, хорошо. — Смеясь, поднимаю руки. — Я ухожу. — Затем забираю пончик Райдера и только хочу выйти за дверь, как Ник окликает меня. Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему.

— Спасибо за пончик.

— Пожалуйста. Спасибо за сверхсекретную информацию. — Он качает головой, но я замечаю его ухмылку.

Затем направляюсь в кабинет Райдера, который находится немного дальше по коридору. Вскоре после того, как они с Ником вернулись из Джорджии, оба получили повышение, и вместе с этим появилась роскошь их собственных кабинетов. К разочарованию других агентов. Думаю, что коллеги до сих пор обижаются на них по этому поводу, но это все ради шутки. Парни заслуживают повышения по службе, они очень увлечены своей работой, и я горжусь ими обоими. Единственное, что мне не нравится в работе, это то, что Райдер может работать очень много. Но я понимаю, что такова его работа, поэтому смирилась. На самом деле, мне пришлось научиться справляться со многими вещами, когда дело доходит до того, чтобы быть женой полицейского. Самый большой из них связан со страхом, что с ним что-то случится... «Не стоит думать об этом, Эмили». Я качаю головой, избавляясь от неприятных мыслей, и легонько стучу в дверь.

Заглянув внутрь, вижу, что Райдер все еще разговаривает по телефону. Он с удивлением смотрит на меня, и я произношу слово «прости», прежде чем поднять пончик. Как раз собираюсь уйти, не желая мешать ему, но он машет мне. Плотно закрываю за собой дверь, чтобы посторонний шум не отвлекал его от телефонного разговора. Когда подношу пончик к его столу, Райдер взглядом пожирает мое тело, и я тут же возбуждаюсь. Боже, это мужчина лишь одним взглядом может заставить меня почувствовать безумные вещи. Я рада, что Райдер находит мой беременный живот сексуальным, потому что я оказываюсь на нем каждый раз, как мне выдается возможность.

Когда кладу пончик на угол его стола, Райдер хватает меня за запястье, затем тянет к себе, пока я не оказываюсь перед ним. Он зажимает трубку между плечом и ухом, продолжая разговор, а затем поднимает меня, чтобы я села на его стол. Я снимаю босоножки и ставлю ноги по обе стороны от его стула, в то время как руками он скользит под мое платье и сильно хватает за бедра. Я прикусываю губу, чтобы не застонать, от простого прикосновения удовольствие проходит сквозь мое тело.

— Да, звучит хорошо. Встреться со мной в здании суда позже, и тогда мы сможем просмотреть материалы дела. Ладно, да, увидимся. — Я беру у него телефонную трубку и вешаю ее на место, в то время как его руки находятся под моим платьем, и я не хочу, чтобы он убирал их.

— Привет, — нежно приветствую его.

— Привет, детка. — Он наклоняется и целует мою маленькую выпуклость, из-за чего мое сердце наполняет теплом.

— Прости, что беспокою.

— Ты не беспокоишь меня, Эм, ты отрада для моих глаз. Боже, мне нравится это чертово платье. — Его голос хриплый, когда он поднимает мой новый сарафан нежно-голубого цвета. — Что привело тебя сюда? Не то чтобы я возражал, но лучше бы тебе сказать, что Саммер здесь. — Он кивает на дверь, говоря мне, что, если ее нет, у меня проблемы, что я итак знаю. Райдер не любит, когда я хожу куда-то без собаки. Сказать, что он немного чрезмерно опекающий — преуменьшение, но я понимаю, что он нервничает, особенно из-за своей работы. И хотя я многое узнала об этой области, я все еще не знаю всего, но Саммер знает. Райдер убедился в этом.

— Конечно, она со мной. Агент Кроули заставляет ее показывать всем парням, на что она способна, — говорю с улыбкой. — И у меня была встреча с Кристин в Future of Hope. Ох, Райдер, место выглядит так хорошо. Не могу дождаться, когда все будет готово.

Он улыбается.

— Бьюсь об заклад, место выглядит великолепно, детка, потому что ты потрясающая, и то, что ты делаешь, удивительно.

Во мне, определенно, нет ничего удивительного, но вот интернат будет именно таким. После произошедшего с родителями я унаследовала много денег. Я не хотела этих денег, Райдер тоже не хотел тратить их на нашу жизнь. Вскоре у меня появилась идея, и я придумала, что делать с деньгами. Я решила создать интернат для молодых девушек, которым повезло меньше. Подумала, что это лучший способ потратить деньги моего отца, воздать должное той идее, которую он замарал, причинив боль стольким людям. В этом месте девушки получат шанс на светлое будущее. Они получат терапию, а также возможность окончить школу и получить дипломы. Они будут окружены заботой, что, я надеюсь, подарит им семью, которой у них никогда не было. Тяжело было открыть подобное заведение, но я работаю с замечательными людьми и рада тому, что получилось. Даже Кэсси собирается приехать на торжественное открытие. Не могу дождаться, когда увижу ее.

— Я знаю, что никогда не смогу исправить ошибки моего отца, но надеюсь, что смогу сделать мир лучше, — говорю я, пожимая плечами.

— Ты не должна исправлять его ошибки, Эм. Мы говорили об этом.

— Знаю. — Хотя не могу не чувствовать себя виноватой. Это, наверное, то, что я всегда буду ощущать вину. — Ладно, — делаю жест рукой и меняю тему, — после того, как мы уехали, я подумала, что принесу вам, ребята, пончики. Я стащила по одному для тебя и Ника, так как в тот момент, как вышла из лифта, они налетели на меня словно стервятники.

Райдер смотрит на меня с хитрой улыбкой.

— Ты уверена, что это единственная причина, почему ты пришла ко мне, детка? — спрашивает он, прежде чем наклониться и поцеловать внутреннюю часть моего бедра.

Из-за этого прикосновения мое тело оживает, но его вопрос напоминает мне об истинной причине прихода сюда.

— Хм, ну вообще-то… — Мои слова затихают, когда его пальцы скользят по центру моих кружевных трусиков.

Теперь его хитрая ухмылка становится дерзкой.

— Уверена, что это не потому, что твоя киска влажная и хочет меня, Эм?

Боже. Почему он отвлекает меня грязными разговорами? «Быстро расскажи ему, Эмили, пока все не зашло слишком далеко».

Только собираюсь рассказать ему о причине своего прихода, как его пальцы скользят под кружево и касаются моей влажной плоти.

— Господи, — хнычу я и откидываюсь назад, чтобы подвинуться ближе к нему.

Он стонет.

— Я знал, что ты, блядь, мокрая. — Едва касаясь, он выводит круги на моем клиторе, дразня меня.

— Райдер, — стону я, двигая бедрами в поисках большего.

— Что, детка?

— Ты знаешь, что.

Он усмехается.

— Точно. Сядь и подними платье. Хочу видеть твои буфера.

Еще одна волна тепла пронзает меня от его слов. Садясь, я стягиваю сарафан без бретелек до талии.

Мои соски мгновенно напрягаются, желая его прикосновения, но Райдер ничего не делает, лишь пристально смотрит, его голодный взгляд сосредоточен на моей обнаженной груди.

— Господи, Эм, ты чертовски сексуальна. — От его грубых слов между моих ног поселяется боль.

— Прикоснись ко мне, — еле дыша, умоляю я.

— О, детка, сейчас я прикоснусь к тебе, — рычит Райдер, затем скользит пальцем по моему опухшему клитору, заставляя меня застонать. — Подвинься, чтобы я мог попробовать их, мои руки сейчас немного заняты, — добавляет он с похотливой ухмылкой.

Я двигаюсь ближе к краю его стола. Он берет один из моих сосков в рот, одновременно вводя в меня палец. Я со стоном откидываю голову назад, и хватаю его за волосы. Райдер ласкает то один то другой сосок, вызывая вспышку ощущений, проходящих по всему моему телу. Бедра начинают двигаться в такт движению его пальца, мое тело жаждет другой части его тела.

— Райдер, я очень хочу тебя внутри, — хнычу я.

Он выпускает еще один рык, прежде чем отступить.

— И ты меня получишь. — Райдер быстро убирает руку из моих трусиков, затем встает со стула и подходит к двери. Закрывает ее на замок, затем поворачивается ко мне. — Встань и сними платье. — От его командного голоса меня охватывает дрожь предвкушения.

Встав, я опускаю платье на бедра, позволяя ему упасть у моих ног, оставаясь в одних только синих кружевных трусиках. Его зеленые глаза превращаются в жидкий огонь, когда Райдер смотрит на мое обнаженное тело. Подняв руки, он быстро снимает рубашку, и я разглядываю его, наслаждаясь каждым дюймом мускулистого совершенства. Он медленно приближается ко мне, напоминая хищника.

Приблизившись ко мне, Райдер обхватывает мою шею, и его рот опускается на мой. Наши стоны сливаются, вкусы смешиваются, и я полностью теряюсь в нем, как и всегда. Не имеет значения, целуемся ли мы медленно или быстро, отчаянно или нет, эти поцелуи всегда поглощают меня и достигают самых глубин моей души. Через некоторое время он отодвигается, чтобы мы подышали воздухом.

Открыв глаза, я вижу, как он наблюдает за мной, выражение его лица смягчается перед тем, как он падает на колени. Руками обхватывает мою талию, прежде чем наклоняется и целует мой обнаженный животик.

— Мой ребенок, — тихо шепчет Райдер, согревая мое сердце. Я зарываюсь пальцами ему в волосы и прижимаю его ближе, впитывая интимность этого драгоценного момента. — Я не думал, что ты сможешь стать еще красивее, Эм, но я ошибся. Видеть, как ты носишь моего ребенка — это чертово совершенство, и этот вид охрененно возбуждает меня.

Мне нравится носить нашего ребенка. Знать, что кто-то будет ходить по этой земле, кто-то, созданный нами двумя... ну, невозможно описать эти чувства.

Райдер прерывает момент, быстро встав. Он разворачивает меня, прижимая спину к своей груди, затем берет мою грудь в руки, пальцами пощипывая сверхчувствительные соски. Волна тепла пронзает меня, и я со стоном откидываю голову ему на плечо.

— Детка, через час у меня встреча, так что мы трахнемся быстро и жестко, но сегодня вечером, когда вернусь домой, обещаю поклоняться каждому сантиметру твоего тела, как ты заслуживаешь.

Я улыбаюсь.

— Быстро и жестко мне подходит, Джеймсон. Я счастлива, пока ты внутри меня.

Из него вырывается еще один рык.

— О, детка, скоро. Теперь положи руки на стол, чтобы я мог взять то, что принадлежит мне. — Мое сердцебиение учащается от его собственнических слов.

Наклоняясь, я опускаю руки на стол и стараюсь не сгибать их. Я слышу, как Райдер расстегивает ремень, и прежде чем успеваю предугадать его следующий шаг, он срывает с меня трусики. Я задыхаюсь от неожиданности, не радуясь тому, что теперь мне придется идти домой без белья. Только я собираюсь отругать Райдера за это, он подходит ближе и сжимает мою попу, разминая мягкую плоть и заставляя мои слова остаться на губах.

— Лучшая задница в мире и она моя.

Он нежно целует меня в щеку, и я стону, отчаянно нуждаясь в большем.

— Райдер, пожалуйста, не заставляй меня больше ждать.

Я чувствую, как его член касается моего центра, скользя по опухшему клитору, который отчаянно жаждет внимания.

— Хочешь мой член, Эмили?

— Да, — хнычу я.

— Скажи, что хочешь, чтобы я тебя трахнул.

— Я хочу, чтобы ты трахнул меня. Я хочу… А-а-а! — кричу я от удовольствия, когда он одним мощным толчком входит в меня.

Он быстро закрывает мне рот рукой.

— Тс-с, не так громко, детка. Я не хочу, чтобы эти придурки знали, какие звуки издает моя жена, когда я жестко трахаю ее. — Он убирает руку, затем хватает меня за бедра, пальцы впиваются в мою плоть. — Ты готова, Эм? — спрашивает Райдер, его голос звучит как наждачная бумага.

— Да, — задыхаясь, отвечаю я.

— Держись крепче, детка.

Слыша его слова, я хватаюсь крепче за стол, и слава Богу, потому что он начинает быстро и резко вколачиваться в меня. Я прикусываю губу, чтобы не закричать от удовольствия, наполняющего мое тело.

— Клянусь, Эм, ты создана для меня. Нет ничего лучше, чем ощущения того, как твоя узкая и горячая киска сжимает меня.

Я хочу сказать ему то же самое — что обожаю когда он внутри меня, но не могу связно мыслить.

Он убирает одну руку с моего бедра и тянется вперед, касаясь моего ноющего клитора.

— О, боже, да. — Райдер продолжает быстро толкаться в меня, в то время как его пальцы умело кружат, давая мне столь необходимое давление, отправляя меня все выше и выше. Мои внутренние стенки начинают сжиматься вокруг него, предупреждая о скором оргазме.

— Ты близко, Эмили, я чувствую, — рычит он, прежде чем легонько шлепнуть мой клитор, что отправляет меня через край. — Ах, блядь. Вот так, детка, кончи на моем члене.

Ощущения накатывают на меня. Я стараюсь вести себя тихо, но мои тихие стоны теряются в звериных звуках Райдера, когда он позволяет себе кончить. Он не прекращает свою восхитительную атаку, пока мы оба не оказываемся без сил.

Райдер падает на меня, когда мы возвращаемся к реальности, стараясь не сильно давить. Я чувствую, как его губы мягко скользят по моему позвоночнику, когда он нежно целует меня.

— Я люблю тебя, Эм.

Я улыбаюсь его тихому признанию. Его нежность противоречит тому, что он делал со мной всего минуту назад. Я люблю, как он может не только зажечь мое тело, но и согреть мое сердце.

— Я тоже тебя люблю, — бормочу в ответ, все еще с трудом разговаривая.

— Не двигайся, детка. Я тебя вытру.

Я не могу двигаться, даже если бы хотела. Стараюсь стоять прямо, когда Райдер выходит из меня, мои ноги словно желе. Слышу, как он шаркает позади меня, пока я остаюсь на месте. Он быстро вытирает меня, затем надевает на меня платье.

— Благодаря тебе мне придется идти домой без белья, — без энтузиазма ворчу я.

Он хмыкает.

— Ты не пойдешь домой без трусиков, детка. Я отвезу тебя по пути на встречу. — Райдер нежно целует меня в губы, затем усаживает на стол, наклоняется и надевает босоножки мне на ноги.

Я улыбаюсь, и ощущаю обычный трепет в животе, когда он делает такие вещи. Несмотря на то, что я более чем способна сделать это сама, очень приятно, чтобы обо мне иногда заботились.

Теперь Райдер подкатывает кресло ближе и сжимает мои бедра, а потом целует мое колено.

— Должен сказать тебе, Эм, я чертовски счастлив, что ты решила зайти сегодня и принести нам пончики, — говорит он с ухмылкой.

Мое беспокойство быстро всплывает, когда я думаю об истинной причине, по которой пришла и знаю, что больше не могу ждать, я должна сказать ему.

— Ну, есть еще одна причина, почему я пришла к тебе.

Он замечает мое беспокойство.

— Да?

— Я должна тебе кое-что сказать, но ты можешь разозлиться.

Райдер с подозрением смотрит на меня.

— И что это?

— Сначала пообещай, что не станешь злиться.

— Я не стану обещать такую хрень. Скажи.

— Нет, пока ты не скажешь, что не станешь на меня злиться.

Он раздраженно вздыхает.

— Ладно. Я не стану злиться.

— Обещаешь?

— Да, я, блядь, обещаю.

— Ты уже злишься.

— Эм, черт побери, выкладывай уже.

Я нервно прикусываю губу, зная, что больше не могу тянуть время.

— Хорошо, хорошо, мне позвонил мой доктор и…

— Что? — с тревогой спрашивает Райдер. — Что-то случилось? С тобой и ребенком все в порядке? Что...

— Нет, нет, ничего подобного. — Я отмахиваюсь от его беспокойства. — Он просто звонил, чтобы заверить меня, что мои результаты УЗИ были отличными, и мы договорились о следующей встрече.

Райдер с облегчением вздыхает.

— Хорошо, что все в порядке.

Я киваю.

— Да, но… когда мы поговорили об УЗИ, я… Хм… я, — я делаю паузу и продолжаю: — я узнала пол ребенка.

Он приходит в ярость.

— Эм, какого хрена? Мы же договорились не выяснять.

— Знаю, прости, Райдер, я не знаю, что на меня нашло. Но когда узнала, что пол известен, не могла устоять. — Райдер откидывается на спинку кресла и скрещивает руки, выглядя взбешенным. — Ты сказал, что не будешь злиться, — напоминаю я ему.

— Я и не злюсь.

— Я вижу, что злишься.

— Мы договорились, что не станем выяснять пол.

— Ну, если ты не хочешь, тебе знать необязательно. Я тебе не скажу.

Райдер раздраженно смотрит на меня.

— Да ну на хрен. Конечно же, теперь я хочу знать. — Когда я продолжаю молчать, он настаивает: — И кто это?

— Уверен, что хочешь знать?

— Эмили, — рычит он, заставляя меня рассмеяться.

— Хорошо, я скажу тебе, но сначала ты должен перестать злиться на меня и поцеловать.

Райдер недовольно хмыкает, но наклоняется и целует меня в губы. Продолжая удерживать мое лицо напротив своего, он напряженно сморит мне в глаза.

— Скажи мне, детка, кто у нас?

Я улыбаюсь и говорю ему, называя имя, которое мы выбрали:

— У нас будет Роза. — Тишина наполняет комнату, когда он осознает то, что я только что сказала.

— У нас будет девочка? — тихо спрашивает он.

Я киваю, внезапно ощущая, как немеет горло. Что-то проходит по его лицу, смягчая его черты. Выдохнув, Райдер наклоняется и утыкается лицом мне в живот.

— Это действительно круто, Эм, и охрененно пугает.

Я провожу пальцами по его волосам и прижимаю его ближе.

— Мне немного страшно, но я очень рада, что у нас будет Роза.

— Я тоже, детка, и я знаю, что она будет такой же красивой, как ты, — шепчет он, затем целует меня в живот. — Я позабочусь о вас, ребята, Эм. Я обещаю.

От его слов мое сердце наполняется теплом.

— Я знаю, что так и будет. Ты будешь потрясающим отцом. — И это правда, он будет именно таким. Я знаю, что Райдер будет любить нашу дочь и заботиться о ней так же, как всегда заботится обо мне.

— Я уже очень сильно люблю ее, — тихо признается он.

— Я тоже. — С улыбкой поднимаю его лицо к себе. — И я надеюсь, что однажды она влюбится в кого-то такого же удивительного и благородного, как ты.

Нежность на его лице тут же испаряется.

— Я, блядь, надеюсь, что она никогда не влюбится. — Я хихикаю, но он не находит это смешным. — Я серьезно. Ей не нужен никто, кроме меня.

— В конце концов, так и будет, но ты будешь первым мужчиной, которого она полюбит, и никто не сможет отобрать это у тебя. — Райдер хмыкает, все еще недовольный моим ответом. Боже, помоги мальчику, которого она встретит и в которого влюбится.

Невероятно, через шесть месяцев эта девочка появится на свет. Девочка, которую мы создали. Я имела в виду то, что сказала — надеюсь, она влюбится в кого-то вроде Райдера. Надеюсь, все наши дети найдут то, что есть у нас. Они будут расти, зная, что деньги, класс, политика и раса не имеют значения. Важно найти того человека, который будет любить и оберегать вас до последнего вздоха.

КОНЕЦ