Информация о переводе:

Перевод: Rosland

Русификация обложки: Alena Alexa

Глава 1 Дочь Архангела

Белая вспышка молнии осветила грозовое небо, и на короткое мгновение раскатистый гром заглушил какофонию бушующего сражения между силами рая и ада. Забавно, как нечто столь обыденное может заглушить нечто столь божественное.

Отсюда, с травянистых равнин я не могла видеть сражение между божьим Легионом Ангелов и демоническими Тёмными Силами, но песнь металла и магии, доносившуюся с поля битвы, можно было услышать на расстоянии многих миль. Я шла на этот воинственный грохот с самых Руин, городка на Границе примерно в двадцати милях отсюда. Я пробежала весь путь по мрачной сельской местности — грязь и лужи под моими ногами, клубящиеся грозовые облака над моей головой.

Твёрдые, острые как иглы капли дождя отскакивали от моего пончо. Грязь и слякоть запачкала ботинки. Чавкающая сырая земля то и дело проседала под ногами, и я мало что видела через завесу дождя, но всё это не так уж плохо. С момента вступления в Легион Ангелов я пережила вещи намного хуже грозы. Хотя бы в этом путешествии я не встретила монстров.

И конец этой дождливой пробежки уже близок. Теперь я видела его, светящегося как ночник в темноте. Я приближалась к огромному военному тенту. Пара крыльев, эмблема Легиона Ангелов, была напечатана на нём снаружи. Вот там я найду офицера, командующего данным сражением армии Легиона против сил ада.

Я остановилась перед тентом и сделала глубокий вдох перед тем, как войти. Сладкий аромат сосновых иголок витал в воздухе, сочетаясь с запахом медленно гниющих растений. Стая диких волков проходила здесь вчера, но сражение, должно быть, отпугнуло их. Я всё ещё чувствовала запах зверей, совсем как чуяла кровь с поля битвы издалека. Сверхъестественное обоняние было всего лишь одной из магических сил, которые ты приобретал, вступая в Легион Ангелов.

Моё дыхание замерзало в холодном воздухе. В нескольких милях ниже по дороге сельская местность переживала пик лета. Там испепеляющий жар поджаривал сухую траву, как яйцо, шипящее на сковородке с горячим маслом. Здесь же, напротив, безумной погоде не хватало всего несколько градусов, чтобы превратить грозу в метель.

За дикую, непредсказуемую погоду нам нужно благодарить монстров. Здесь, на равнинах монстров, законы природы уже не работали.

Я широким шагом вошла в палатку Легиона. Здесь было сухо и тепло благодаря магическому огню, который пылал в огромном железном котле. В нескольких шагах от этого котла мужчина в чёрной кожаной униформе Легиона стоял в магической паутине из светящихся точек. Это была карта сражения Легиона с Тёмными Силами. Мужчина пристально её изучал, сосредоточенно нахмурив лоб и отслеживая прогресс его солдат.

Он посмотрел на меня с неприязнью. Моё прибытие явно помешало его сосредоточенной стратегической сессии, и тот факт, что я оставляла грязные следы в его чистой сухой палатке, тоже не завоёвывал его расположение.

— Капитан Уокер, — произнесла я.

Имя на его куртке гласило Уокер. Значок, приколотый к его груди, символ телекинеза или Чар Телекинетика, определял его как солдата шестого уровня. Капитана.

Капитан Уокер хмуро посмотрел на мои чавкающие грязные ботинки. Моё прибытие явно не произвело на него впечатления. Его униформа была безупречной, лицо — чистым и идеально выбритым. Ни один волосок на голове не выбивался из причёски. Каштановые волосы были коротко подстрижены и зачёсаны; готова поспорить, что если бы я измерила их, то обнаружила бы, что они идеально одной длины.

У капитана были широкие плечи, он стоял, выпрямившись во весь рост, что говорило об уверенности. Даже под всей этой кожей я понимала, что его тело мускулистое. Тренировки Легиона были безжалостными, но он явно добавлял себе ещё немного бонусных упражнений. То есть, он амбициозен. Он хотел сделать немного больше, чтобы быстрее подняться по рангам. И его план, должно быть, идеально работал. В его глазах светилось то лёгкое высокомерие, которое появляется от продолжительного успеха.

Его военная палатка источала то же непоколебимое стремление к порядку. А тут пришла я, промокшая насквозь и грязная, оставляющая мокрые грязные следы внутри его чистой палатки.

— Извиняюсь за грязь, — сказала я ему, потому что да, я чувствовала вину за капли дождя, падавшие с меня всюду. Но не сказать, чтобы здесь где-то можно привести себя в порядок. Мы же на равнинах монстров, а не в роскошном курорте.

Защитный козырёк на капюшоне уже запотел в тёплой палатке, так что я сбросила капюшон с лица. Повалил пар, и огонь в котле затрещал, когда дождевые капли с меня попали в магическое пламя. Меж глаз капитана залегла раздражённая складка.

— Капитан, ваше сражение с Тёмными Силами слишком затянулось, — сказала я. — Вам нужно обойти их блокаду, а не сражаться с каждым солдатом Тёмных Сил, который стоит между вами и Чёрным Лесом. В нескольких милях отсюда есть туннельный проход, который приведёт нас прямиком туда, где тёмный ангел Леон Хеллфайр удерживает в плену нашего ангела, полковника Бистбрейкера. Я взяла на себя смелость расчистить завал мусора в туннеле, чтобы мы могли провести через него ваших солдат.

Услышав мои слова, он застыл. Ему не нравилось, что я ему указываю. Нет, ему это совершенно не нравилось.

— Из какого офиса вы приехали? — спросил он холодным, шёлковым тоном. Именно такой гладкий, прекрасный шёлк хорошо использовать, чтобы задушить кого-нибудь до смерти.

— Вы запросили подкрепление. Генерал Сильверстар послал меня сюда из Берлинского офиса, — ответила я.

— Где моё остальное подкрепление? Где все другие солдаты?

— Боюсь, здесь только я, — сообщила я ему. — Большинство солдат генерала Сильверстара в настоящий момент занято на важной миссии.

— Более важной, чем это? — он фыркнул так, будто не поверил моим словам.

— Позвоните генералу, если хотите, — я выгнула брови и протянула ему свой телефон.

Он ничего не сказал и не потянулся, чтобы принять телефон.

Раз он не воспользовался моим предложением, я скользнула рукой под пончо и убрала телефон обратно в поясную сумку.

— Не беспокойтесь, капитан. Генерал Сильверстар не послал бы меня сюда, если бы думал, что я не смогу вам помочь.

Капитан Уокер смерил меня взглядом, и увиденное явно не произвело на него впечатление. Полагаю, я не могла его винить. Даже когда моё туловище прикрывало пончо, очевидно, что я была худенькой, а не мускулистой. Я не выглядела как устрашающий воин, блестящий пример солдата Легиона, который пробуждал страх в сердцах наших врагов.

Но я не позволила разочарованию капитана Уокера смутить меня. Я уже привыкла, потому что, ну, я часто сталкивалась с такой реакцией. Внешность в нашем мире — это всё. Люди недооценивали меня ещё до того, как я вступила в Легион.

— Туннель — это самый быстрый путь к Чёрному Лесу, где Тёмные Силы удерживают полковника Бистбрейкера, — сказала я. — Разбивать носы демоническим солдатам по дороге должно быть лишь бонусом, капитан. Это не должно мешать вашей главной миссии: безопасному возвращению полковника Бистбрейкера.

Хмурое выражение не сходило с лица капитана Уокера с тех пор, как я вошла в тент. Может, оно там зафиксировалось навеки. Как татуировка.

— Как долго вы в Легионе? — спросил он у меня.

— Пять лет.

Для бессмертного существа, коими являлись солдаты Легиона, это как глазом моргнуть.

Капитан Уокер понимающе кивнул, и в его глазах ярко сверкнула та высокомерная искра.

— Я занимаюсь этим очень долго. Я сразился во многих битвах и победил, — гордо объявил он. — Мы можем достичь обеих целей, и первостепенной, и второстепенной. Мы можем освободить полковника и расквасить носы демонических солдат по пути.

— Капитан…

— Нам нужно дать демонам сдачи, — перебил он. — Нам нужно останавливать их всякий раз, когда представится возможность. Численность Тёмных Сил растёт быстрее, чем наши ряды. Они представляют собой угрозу, и поэтому их надо топтать при каждом удобном случае. Это наш священный долг.

Я вздохнула. Так капитан Уокер принадлежит к тому типу крестоносцев. Его «священный долг» погубит всех его солдат.

— Жизнь ангела в опасности, — сказала я. — Мы должны спасти полковника Бистбрейкера, пока не поздно.

— Ты новенькая, — ответил он со снисходительной улыбкой. — Твои глаза всё ещё блестят от первой пробы Нектара. Естественно, что ты всё ещё боготворишь ангелов. Они завораживают. Но рано или поздно, тебе придётся перестать позволять, чтобы их свет ослепил тебя. Они сильнее, чем ты думаешь. Полковник Бистбрейкер может продержаться дольше тебя. И он бы всем сердцем одобрил нанесение крупного удара по деятельности демонов на Земле. Как и генерал…

Его взгляд упал на имя, напечатанное на моём пончо.

— Сильверстар, — закончил он тише. — Ты дочь генерала Сильверстара. Дочь архангела, — его взгляд опять метнулся к моему имени. — Легионский… — он остановил себя прежде, чем произнёс это слово.

Но я слишком хорошо знала, что он хотел сказать: Легионский малёк. Так другие солдаты называли потомков ангелов, служивших в Легионе. Нас сложно не заметить, поскольку мы носили почётную фамилию своего ангельского родителя. Но «малёк Легиона» — не очень почётный титул. Так люди называли нас за нашими спинами, за закрытыми дверями. Похоже, они думали, что это прозвище никогда до нас не доходило. Они ошибались.

— Полагаю, вы хотели сказать «малёк Легиона», — подсказала я.

Капитан Уокер вздрогнул. Он хорошо это скрыл, но недостаточно хорошо. Недостаточно быстро. Я засекла начало этого вздрагивания прежде, чем он его подавил.

Он быстро взял себя в руки, и его уверенность вернулась, когда он заговорил вновь:

— Я и прежде работал с несколькими наследными солдатами Легиона.

Наследный солдат Легиона. Это вежливый синоним «малька Легиона».

— Вы, безусловно, талантливая группа, — сказал он. — Но никакое количество таланта не заменит опыт, разве не так?

— Конечно, — с улыбкой согласилась я.

— А унаследованная ангельская фамилия — не замена рангу, — он снова посмотрел на меня, явно ожидая ответа. И ответ, которого он ждал, был моим полным и безоговорочным согласием.

— О да, несомненно, — сообщила я ему. — Никакая фамилия не заменит ранг.

— Ну, теперь, когда мы это прояснили, полагаю, всем нам будет лучше, если мы начнём сначала, — он покрутил пальцем в воздухе. — С того момента, как ты вошла в палатку.

— Как пожелаете.

Я подошла обратно к входу в тент. Затем развернулась и очень медленно подошла к нему, на ходу снимая своё пончо-дождевик.

— Капитан Уокер, ваше сражение с Тёмными Силами слишком затянулось, — повторила я.

Его взгляд не отрывался от моей груди. Нет, он не пялился на меня. Когда я сняла пончо, он сумел отчётливо увидеть значок металлического цветка, приколотого к моей куртке. Как его рука телекинетика говорила мне, что он солдат шестого уровня, так мой значок цветка говорил ему, что я солдат седьмого уровня.

Кусочки мозаики складывались в его голове. Я это видела. Теперь он осознал, что я не только дочь архангела, но и один из тех офицеров, которые ждали очереди на превращение в ангела. И что более важно в данном случае, я была намного ближе к превращению в ангела, чем капитан Уокер. Я превосходила его по рангу, и он только что столкнулся с этим неприятным открытием. Ради выражения его лица в данный момент стоило вытерпеть всю предыдущую беседу и его обращение со мной как с новеньким, ничего не знающим рекрутом.

В мгновение ока он отмер и отдал мне честь.

Я бы рассмеялась, если бы не серьёзность этой миссии. И необходимость как можно скорее продолжить и спасти полковника Бистбрейкера.

— Вы немедленно отступите от этого сражения, капитан, — сказала я ему. — Затем вы и ваша армия последуете за мной к туннелю, который я подготовила, — я показала на магические огоньки, парившие в воздухе и обозначавшие туннель. — Мы пойдём по туннелю до места, где он выходит на поверхность у края Чёрного Леса, где Тёмные Силы удерживают в плену ангела полковника Бистбрейкера. Мы спасём полковника и благополучно доставим его обратно в Берлин. Если кому-то из демонических солдат придётся между делом расквасить нос, так тому и быть. Но мы не станем делать ничего, что помешало бы этой спасательной миссии или поставило бы под угрозу жизнь полковника Бистбрейкера. Я ясно выразилась?

— Безупречно ясно, майор Сильверстар.

Я схватила своё пончо-дождевик и натянула его обратно.

— И для галочки, я не влюблена в ангелов и не очарована ими. Я лично знаю их сильные и слабые места, их выносливость, и понимаю их критическую важность в этой бессмертной войне. Вам бы тоже не помешало это запомнить, капитан.

— Да, сэр.

Выходя из палатки, я наконец-то вспомнила про необходимость дышать. Мой отец тренировал во мне лидера, чтобы приказы легко и естественно слетали с моего языка.

И я могла командовать лучшими из них.

Но это никогда не ощущалось естественным, и я сомневалась, что так когда-нибудь будет. Мне приходилось притворяться моим отцом, чтобы справиться с таким.

Я знала, что мне придётся сделать это ещё раз прежде, чем задание будет выполнено, и неважно, как некомфортно я себя при этом чувствовала. Мой отец послал меня сюда, чтобы командовать этими солдатами и спасти полковника Бистбрейкера. Судьба ангела в моих руках, и я не собиралась подводить его. В конце туннеля нас ждало множество демонических солдат. И, как и я, демоны прекрасно осознавали ценность ангела. Их солдаты не отдадут его вот так просто.

Глава 2 Законы магии

Я вышла из туннеля в Чёрный Лес, и армия солдат Легиона следовала за мной. Остальные наши солдаты занимали основную массу Тёмных Сил, пока мы спасали полковника Бистбрейкера.

Хотя сражение капитана Уокера с демоническими солдатами мало помогало освобождению ангела, оно хотя бы занимало Тёмные Силы и отрезало их от магического зеркала, которое служило для них билетом в этот мир. Если они сумеют сбежать с Земли с полковником Бистбрейкером, то высоки шансы, что мы никогда его не вернём.

Чёрный Лес шевелился вокруг нас. Ветки, стволы и листва извивались и беспрестанно перемещались. Кто-то исказил несколько деревьев в такой форме, чтобы они приблизительно напоминали военные тенты. Это сделал некто с мощной магией стихии земли — некто, кого мне хотелось бы иметь в наших рядах. Заклинание не просто было сильным; оно было элегантным. В этих чарах присутствовал артистизм, красота. Даже здесь, так близко к полю сражения, это послужило приятным напоминанием, что магия не сводится к ведению войны. Она может быть использована для многих других целей.

Если бы мой отец, генерал Сильверстар, был здесь и слышал мои мысли, он бы не одобрил. Пока мы карабкались по колючим деревьям и сражались с тёмными врагами, он бы наблюдал и спокойно напоминал мне, что неосмотрительно восторгаться магией Темных Сил — магией, которую боги считали злой, нечестивой. Его напоминания обычно сопровождались дополнительными тренировками, продолжавшими нотацию.

Он сказал бы мне не говорить о таких вещах, просто следовать долгу, держать голову опущенной и, что бы я ни делала, не навлекать на себя гнев богов. Мне предстояло следовать пути, который он для меня проложил. Боги дали мне дары, о которых большинство людей может лишь мечтать, и мой долг — использовать их ради всеобщего блага. Я должна защитить Землю от внутренних и внешних угроз. В моей жизни нет места для фривольных мыслей или философских размышлений.

Генерал Сильверстар тренировал и совершенствовал меня всю мою жизнь, чтобы выполнить это предназначение. Я была одним из немногих детей, рождённых от ангельского родителя — а из тех немногих я была «мальком Легиона», который на данный момент достиг наивысшего ранга. И всё же слепое следование правилам, которые в меня вдалбливали, похоже, противоречило моей натуре. У меня было такое чувство, будто я создана интересоваться и странствовать, понимать и экспериментировать. Задавать вопросы. Нырять в глубинные вопросы вселенной.

Это была та часть меня, которой редко удавалось (если вообще удавалось) исследовать что-либо. Нет, я должна играть роль идеального солдата. Всегда и навеки.

Громкий гневный вой прорезал лес.

— Сигнал тревоги, — сказала я.

Вот и подкрались к вражескому лагерю незаметно. Тёмные Силы, должно быть, выставили чары, реагирующие на светлую магию. Нашу магию.

Тёмные Силы атаковали. Наши солдаты ринулись вперёд, чтобы дать отпор. Капитан Уокер и я остались позади.

— Нам нужно сосредоточить свои чары там, — я показала на дерево, которому придали форму, схожую с клеткой. Ветки сплелись так тесно, что сквозь их плотную оболочку пробивались лишь крошечные лучики света.

Он посмотрел туда, прищурившись.

— Это там полковник Бистбрейкер внутри?

— Да. И видите, как он сжался в комочек? Ангелы всегда делают себя больше, а не меньше.

— Эта клетка едва превосходит его по размерам, — заметил капитан Уокер.

— Да, и он делает всё возможное, чтобы не прикасаться к стенкам. Готова поспорить, они накачали их тёмной магией, и когда его тело вступает в контакт с этой магией, она причиняет такую же боль, как хук под дых из самого ада.

Капитан Уокер посмотрел на меня, и на его лице промелькнуло нечто, отдалённо напоминающее уважение.

— Оказывается, вы довольно умны.

— Ну, в Легионе не дают повышение просто из-за того, что у тебя отец архангел, знаете ли.

Он смотрел на меня так, будто искренне не знал, что тут ответить. К счастью, вражеский огненный шар, нацеленный ему в голову, спас его от дальнейшей неловкости. Он скатал магию между ладоней, создав массивный кусок льда, который и швырнул в огненный шар. Лёд встретился с огнём, светлая магия встретилась с тёмной, и оба заклинания взорвались конфетти из пепла и снежинок.

Ещё три стихийные бомбы неслись в его сторону: один огненный шар, один шар супер-электризованной молнии и один телекинетический удар. Я быстро выпустила два заклинания, чтобы парировать стихийные атаки. Моя молния светлой магии поглотила более слабую молнию тёмной магии. Моя ледяная бомба заморозила огненный шар. Но сотворённый мной телекинетический удар потух, встретившись со своим противником. Чёрт. Значит, моя светлая магия слабее тёмной магии того, кто сотворил эти чары. Но кто их сотворил?

Я приметила вдалеке Леона Хеллфайра, сражавшегося с тремя солдатами Легиона одновременно. Дважды черт.

Леон Хеллфайр был тёмным ангелом. Он был Первым Изменником, первым ангелом, который переметнулся на сторону демонов. И при уходе он забрал с собой несколько ангелов. Леон Хеллфайр был причиной, по которой Легион Ангелов ныне пребывал в состоянии совершенной паранойи. Он был причиной, по которой у Легиона вообще имелись Дознаватели — солдаты, которые твёрдо верили, что в каждом из нас живёт предатель, а их божественный долг — вытащить его на поверхность.

— Наша магия не производит никакого эффекта на эту клетку, — сказал мне капитан Уокер, перекрикивая шум сражения.

Пока основная масса наших людей сражалась с Тёмными Силами, он выстроил добрую дюжину солдат перед той клеткой. Хоть они и били по этому дереву каждой каплей магии, что в них имелась, там не появилось ни царапинки.

— Физические атаки не дали никакого результата, ни кулаками, ни ножами, — продолжил он. — Стихийные заклинания и зелья тоже впустую. Мы пытались изменять её, внушать, проклинать и бить телекинетической энергией.

Похоже, он охватил все виды магии.

— Кора как-то странно поблёскивает, — сказала я.

— Она совершенно чёрная.

— Как и магия, питающая заклинание, которое окружает клетку. И именно тёмная магия вызывает блеск той тёмной коры.

— Тёмные чары настолько глубоко вплетены в это дерево-клетку, что у него иммунитет к светлой магии или, как минимум, иммунитет к такому количеству светлой магии, которая имеется в нашем распоряжении, — осознал капитан Уокер.

— Да, — сказала я. — И это значит, что мы не откроем её грубой силой.

План Темных Сил был гениальным. Они создали такую клетку, что её мог открыть лишь тот, в ком есть тёмная магия — чтобы предотвратить спасение вроде того, которое мы пытались провернуть прямо сейчас.

— Мы обязаны открыть эту клетку, — сказала я капитану Уокеру.

— Это невозможно.

— Капелька воображения делает невозможное возможным, — бодро заявила я, сканируя лес в поисках Леона Хеллфайра.

Тёмный ангел теперь сражался с пятью солдатами Легиона и не испытывал никаких затруднений. Леон Хеллфайр сам был очень большой проблемой, но в данный момент он мог послужить решением другой нашей очень большой проблемы.

Мой отец знал Леона Хеллфайра. Они оба были частью приближенного круга Первого Ангела. Папа часто говорил о Леоне Хеллфайре и о том, что побудило его переметнуться к армии демонов: его безответная любовь к Никс, Первому Ангелу Легиона.

Это случилось давным-давно, но глубокие чувства вот так запросто не исчезают. Возможно, Леон по-прежнему любил её — или, возможно, эта любовь превратилась в ненависть. Это неважно. Важно лишь, что он всё ещё чувствовал что-то к Никс — то ли любовь, то ли ненависть.

Как всегда говорил мой отец, сильные чувства делали людей иррациональными, отчего ими легко манипулировать. Когда дело касается ангелов, это вдвойне правда. Они так привыкли быть сдержанными, что когда эмоции всё же ударяли, эти непокорные чувства брали над ними верх. Потому что ангелы не привыкли принимать чувства в расчёт; они не привыкли мириться с ними в своих рациональных умах. Этому маленькому секрету я научилась, всю свою жизнь наблюдая за отцом.

Я сплела вокруг себя плотное трансформирующее заклинание. Закончив, я стала выглядеть совсем как Никс, Первый Ангел, лидер Легиона — вплоть до её знаменитых волос, которые струились и развевались вокруг неё, точно она находилась под водой. Магия оборотня была одной из моих сильных сторон, но потребовалось немало экспериментов, чтобы овладеть этим маленьким магическим трюком со струящимися волосами. Нет, это не первый раз, когда я превращала себя в Никс. Просто это первый раз, когда я делала это в чьём-то обществе.

Капитан Уокер пробежался взглядом по моему новому телу — моим ярко-синим глазам, длинным чёрным волосам, бледной коже под чёрной униформой.

— Вы выглядите в точности как Первый Ангел, — в неверии произнёс он.

— В этом-то и задумка, — произнесла я голосом Никс.

— Эта идея — чистое безумие. Притворяться Первым Ангелом… это богохульство! — прошипел он шёпотом.

— Именно поэтому Леон Хеллфайр поверит в иллюзию.

Ни одно заклинание не было идеальным. Знание, что ни один солдат Легиона не осмелится притвориться Никс, должно убедить разум Леона Хеллфайра прислушаться к тому, что говорит ему каждый его сверхъестественный орган чувств: что перед ним стоит Первый Ангел. Но именно его желание увидеть Никс убедит его сердце.

Сомнение — это проклятье всех трансформирующих заклинаний. Из-за сомнений становилось проще разглядеть иллюзию насквозь. Убеждение, вера, желание, напротив, укрепляли трансформирующее заклинание. Они ставили финальную точку, делая иллюзию практически пуленепробиваемой.

Я обошла сражающихся солдат, направляясь к Леону сильной балетной походкой Никс. Волосы Никс кружили вокруг меня. И хоть у меня не было своих крыльев, белые с позолотой крылья Никс как будто расправились за моей спиной.

Леон застыл. Он немедленно переключился со своей драки с группой солдат Легиона и направился ко мне.

— Никс, — его тон был одновременно шёлковой лаской и жаркой вспышкой заточенной стали.

— Леон, — холодно ответила я.

Огонь горел в его глазах. Его нимб сверкнул ещё ярче. Его эмоции жарко полыхали. Он верил в мою иллюзию.

Когда его солдаты пошли вперёд вместе с ним, он поднял ладонь в воздух, приказывая им удерживать позиции.

— Стоять. Никс — моя. Это сражение только моё. И я выиграю его в одиночку.

Это в нём говорила гордыня. Я искренне надеялась, что гордыня действительно не доводит до добра.

Леон не тратил времени впустую. Он швырнул в меня вонючим облаком. Это проклятье, один из его любимых способов атаки. Я знала его стиль борьбы, как и стиль многих других ангелов и тёмных ангелов, потому что в детские годы отец показывал мне видеозаписи ангелов в бою. Я анализировала их стиль, сильные и слабые стороны. Затем мой отец имитировал их одного за другим и нападал на меня. Если мне удавалось выработать стиль боя, успешно парирующий их манеру драться, то я переносила это упражнение с меньшим количеством сломанных костей.

По своим ранним годам тренировок я помнила, что Леон Хеллфайр склонялся к магии фейри, одной из его сильных сторон. В частности он применял много проклятий.

Я превратила нацеленное на меня проклятье в лёгкое пушистое облачко безвредных бабочек. Магия оборотней была в числе и моих сильных сторон, и сильных сторон Никс, поэтому было проще имитировать её магические чары.

Это ещё одно упражнение, которому обучал меня отец: он учил меня подражать ходам и магии разных ангелов.

— Прошло так много времени, Никс, но ты не забыла, как я дерусь, — сказал Леон, когда я разбила одно из его заклинаний.

— Надеюсь, что нет, — ответила я голосом Никс. — Я же учила тебя сражаться.

— Да, — в этом одном-единственном слове вибрировала злость, но в то же время любовь, глубокая и отчаянная.

Значит, он всё ещё любил Никс. И ненавидел её. Он хотел её и хотел причинить ей боль. Любовь и ненависть во многом походили на светлую и тёмную магию. Они очень схожи и в то же время совершено разные. Две стороны одной эмоциональной монеты, которая очень легко переворачивается.

Я быстро отбросила в сторону философские размышления. Я должна сосредоточиться на сражении. Леон был умелым воином и могущественным тёмным ангелом — куда могущественнее меня, вот уж точно. Тренировки моего отца сделали меня способным бойцом, но, в конце концов, Леон сообразит, что я не Никс. Моя иллюзия померкнет, а трансформирующие чары разлетятся на осколки.

Я должна положить всему конец прежде, чем это случится. Мне нужно по-настоящему распалить его. Заставить лишиться сосредоточенности и просто вслепую атаковать меня.

— Не стоило тебе возвращаться на Землю, — сказала я ему. — Ты должен понимать, что ты слишком слаб, чтобы иметь дело со мной.

— Я становлюсь сильнее с каждым днём. Скоро я стану могущественнее богов.

Я медленно повернулась, расположившись прямо перед клеткой с полковником Бистбрейкером.

— Это не будет иметь значения. Это ничего не изменит между нами.

— Конечно, изменит, — прорычал он. — Ты уважаешь силу.

— Я никогда тебя не полюблю.

Всё его тело задрожало от ярости. Магия выстрелила из его ладоней продолжительным залпом заклинаний, которые подпитывались его яростью. Я метнулась в сторону, и его магия столкнулась с клеткой, расколов её как яйцо.

Последовавшая ударная волна сбила меня с ног, разорвав моё трансформирующее заклинание. Поднявшись с земли, я вновь стала собой.

Леон гневно уставился на меня, и его ярость превратилась в лёд.

— Ты не Никс.

Он посмотрел за меня, туда, где солдаты Легиона помогали бессознательному полковнику Бистбрейкеру выползти из остатков расколовшейся клетки. Леон только что осознал, что я одурачила его сразу несколькими способами. Не только я не была Никс, я ещё и использовала его тёмную магию, чтобы открыть тюрьму-дерево и освободить его ангельского узника.

Леон махнул своим силам выдвигаться вперёд. «Никс» исчезла, и он явно не заинтересован сражаться со мной один на один. Тёмные Силы ринулись вперёд. Мы всерьёз уступали по численности.

— Забирайте наших солдат и уносите полковника Бистбрейкера обратно через туннель, — сказала я капитану Уокеру. — Доставьте всех в безопасное место.

Капитан Уокер махнул солдатам направляться к входу в туннель, но сам остался возле меня. Он добавил свои заклинания к моим, пока я атаковала Тёмные Силы, прикрывая отступление наших солдат.

— Вы должны немедленно уходить, капитан, — сказала я. — Пока не стало слишком поздно. Я не смогу долго сдерживать Тёмные Силы.

— Вместе мы сможем сдерживать их дольше.

— Уходите.

— Генерал Сильверстар живьём с меня шкуру сдерёт, если с вами что-нибудь случится, майор.

— Обещаю, что устрою вам что-нибудь похуже, если вы не подчинитесь моим приказам, — рявкнула я. — Я доложу о вашем проступке в тенте. И я немедленно доложу о том, что вы перечите моим приказам.

По кодексу этики Легиона неповиновение приказам считалось смертным грехом. И всё же капитан Уокер стоял на своём.

— Как вы напомнили мне ранее, ангелы критично важны для выживания и успеха Легиона, — сказал он. — И все знают, что вы следующая в очереди на становление ангелом. В ангелах Легион нуждается сильнее, чем во мне.

Когда он говорил вот так, когда добровольно встал на мою защиту ради всеобщего блага, я невольно зауважала этого парня. Я уже навесила на него ярлык заносчивой высокомерной задницы, но оказывается, он был вполне неплохим.

Это как раз демонстрировало, что не стоит осуждать людей, пока ты с ними не познакомился — ну, или хотя бы не сразился с ними до самого конца. Мне нравилось думать, что я выучила этот урок давным-давно, но, похоже, это не так. Я виновна в тех же предрассудках, что и капитан Уокер, посчитавший меня каким-то зелёным и ветреным солдатом низшего уровня, когда я вошла в его тент, всюду оставляя капли воды и грязь.

Я посмотрела на свои вибрирующие наручные часы.

— Наши солдаты выбрались из туннеля, — я посмотрела капитану Уокеру в глаза. — Пора уходить. Мы сделаем это вместе.

Я отшвырнула в сторону обломки, которые шторм заклинаний Тёмных Сил оставил у входа в туннель. Вражеские заклинания преследовали нас вплоть до этого места. Капитана Уокера ранили. Он без сознания упал на землю.

Тёмные Силы уже выпускали следующий залп заклинаний. Я прыгнула на капитана Уокера, закрыв собой его тело. Ему и так крепко досталось. Ещё один удар тёмной магии явно его добьёт.

Но не меня. Давным-давно, ещё до вступления в Легион, я узнала, что у меня есть необычайная устойчивость к магии. Я могла вынести намного больше ударов, чем другие люди. Мой отец приказал держать эту способность в тайне, потому что моя устойчивость не вписывалась в известные нам законы магии — или, что более важно, в известные богам законы магии. Обладание силой, которую боги не понимали, в целом было плохой идеей. Не то чтобы я выбирала эту силу. Она просто была частью меня.

Есть и плюсы — я не думала, что кто-то на самом деле видел, как я поглощаю эти заклинания. Капитан Уокер без сознания лежал на земле, а массивные обломки защищали меня от глаз солдат Тёмных Сил. Они не видели, как их заклинания попадали в меня, так что они не должны удивляться, что я по-прежнему в сознании. Может, они подумали, что промазали.

Но они не промазали. Они попали много раз, и эти заклинания всё ещё курсировали по моему телу как грозовой шторм.

Мою кожу покалывало от эха тёмной магии. Я подняла капитана Уокера на плечо и шагнула в туннель. Я сплела на проёме завесу светлой магии, чтобы задержать Тёмные Силы, затем побежала вглубь туннеля. Если я буду достаточно быстра, то доберусь до наших сил прежде, чем Леон Хеллфайр и его солдаты нас настигнут. Если нет… ну, моё утверждение о том, что не существует безнадёжных ситуаций, подвергнется проверке, когда мы окажемся в ловушке запертого туннеля, окружённые силами ада.

Глава 3 Идеальный солдат

— Каденс, нам пора, — сказала моя подруга Аллегра. — Остался всего час до твоей церемонии повышения.

После миссии в Чёрном Лесу прошло два дня. Два дня с тех пор, как я спасла полковника Бистбрейкера. И за этот успех Легион делал меня ангелом. Через час я выпью пищу богов, магический Нектар, который прокачает мою магию и сделает меня ангелом — или убьёт меня.

Как пройдёт церемония, зависело целиком и полностью от меня. Была ли я достаточно сильна, чтобы принять Нектар, самую магическую и самую ядовитую субстанцию, известную человечеству? Тренировалась ли я достаточно усердно? Достойна ли я следующего дара магии богов?

Я опустошила свой бокал и поставила его на стойку бара.

— Всего лишь ещё один коктейль, — сказала я Аллегре.

— Ты уже выпила пять, а на часах ещё нет и пяти дня, — ответила Аллегра.

Мы с капитаном Аллегрой Прайор дружили с тех пор, как я вступила в Легион. Я познакомилась с ней на свой третий день, когда я всё ещё была новенькой, а она была уже закалённым солдатом. Все эти годы она присматривала за мной во многих отношениях.

Другие солдаты Легиона всегда сторонились меня из-за того, кем был мой отец. Они боялись ранить меня на тренировках, но в то же время их наказывали, если они не старались достаточно усердно — это становилось заметным, если они слишком легко мне проигрывали.

Грустная реальность ситуации заключалась в том, что любая тренировка со мной — это проигрыш, что бы ты ни сделал, и все это знали.

Так что людям очень не нравилось находиться рядом со мной. И из-за этого они никогда не узнавали меня по-настоящему. За исключением Аллегры. Ей не было никакого дела до того, чья я дочь. Её волновало только то, кто я.

Солдат Легиона регулярно переводили и назначали на новые задания, но мы с Аллегрой всегда умудрялись оставаться вместе, в одном и том же офисе Легиона. Нам везло.

До этого момента.

Что бы ни случилось дальше, куда бы ни завело меня повышение, это будет не здесь. Как ангел, я получу свою территорию, которой буду командовать. Я покину город — и вместе с тем брошу свою последнюю подругу. Я уже потеряла одну свою подругу несколько месяцев назад, когда её перевели в Замок Бури.

— Каденс, — Аллегра наблюдала, как я потягиваю свой шестой коктейль, фруктовое розовое варево, которое напоминало на вкус вишнёвое мороженое. — Не знай я тебя лучше, я бы сказала, что перспектива превращения в ангела, поднятия до верхнего уровня солдат Легиона, вгоняет тебя в депрессию.

— Ничего я не в депрессии.

Она вскинула свои тёмные брови.

— Тогда почему мы здесь?

— Чтобы отпраздновать, конечно же.

Пока я пила свой фруктовый коктейль, мой взгляд впитывал наше окружение. Полы были из полированного вишнёвого дерева, потолок украшался росписью и сотнями крошечных подвешенных светильников. Мебель была дубовой, столешницы — мраморными. Смешанная, но вполне элитная толпа сверхъестественных (включая вампиров, оборотней и ведьм) часто приходила в этот бар.

— Меньше чем в квартале отсюда есть бар Легиона, — заметила Аллегра.

Тот бар Легиона назывался «Нимб». Это было эксклюзивное заведение, вход в которое разрешён только офицерам Легиона Ангелов. Я много раз бывала в «Нимбе», когда нам с Аллегрой надо было выпустить пар после изнурительной миссии. Но сейчас я не хотела туда идти. Не сегодня. Это просто ощущалось неправильным.

— Хоть раз мне хочется находиться там, где я могу быть нормальной, — сказала я Аллегре.

— Но мы не нормальные, Каденс, — она рассмеялась. — Никто из нас не нормален. Мы солдаты армии богов. Мы избраны, благословлены богами. Я перестала быть нормальной в день, когда впервые глотнула Нектара богов, а ты… — она усмехнулась. — Ну, ты дочь ангела. Ты изначально нормальной не была.

— Спасибо, — сухо отозвалась я.

Аллегра снова рассмеялась.

— Я говорю это в хорошем смысле, Принцесса.

«Принцесса». Мои коллеги-новобранцы наградили меня этим прозвищем в мой первый день в Легионе — дань моему ангельскому отцу. Как и «малёк Легиона», это не было ласковым прозвищем. Но Аллегра произносила его иначе.

— Но кто хочет быть нормальным, когда можно быть выдающимся? — продолжила она. — Не я. Только не тогда, когда у меня есть шанс сделать что-то хорошее, оставить свой след в мире, сделать его чуточку лучше.

— Мудрые слова.

— Это твои слова, — сообщила она мне. — Я их просто позаимствовала.

Я открыла рот, затем захлопнула обратно. Я правда произносила эти слова. И сложно спорить с собственной логикой.

— Возможно, я никогда не была нормальной, — согласилась я. — И я тоже не хочу ей быть.

Аллегра подняла свой стакан и выпила за это.

— Но всего несколько минут я бы хотела посидеть здесь и притвориться кем-нибудь другим. Я бы хотела находиться там, где никто меня не знает, где ни у кого нет ожиданий от меня. Потому что скоро я стану ангелом. И возможно, это последний раз, когда я смогу позволить себе роскошь сидеть в баре и абсолютно ничего не делать. Быть абсолютно никем.

— Если ты хочешь тихой, простой анонимности, Каденс, то давай сделаем это сейчас. Лучше сразу вывести тебе всю ничтожность из организма. Потому что когда ты станешь ангелом, все на Земле будут знать твоё лицо. Твои портреты будут украшать грандиозные коридоры библиотек и вокзалов, правительственных учреждений и доски объявлений для фанатов ангелов.

— Тебе не кажется, что ты немного преувеличиваешь?

Аллегра усмехнулась, затем отпила ещё глоток своего коктейля. Она выпила ещё больше, чем я. Хорошо, что у солдат Легиона быстрый метаболизм и высокая переносимость алкоголя, иначе моему отцу пришлось бы послать солдат, чтобы те вынесли нас из бара. Вот это было бы замечательное начало моей ангельской карьеры.

Я глотнула из бокала.

— Ты, может, и преувеличивала, но ты не совсем ошибаешься. Когда я буду ангелом, намного больше людей будут знать меня в лицо. Сложно будет оставаться незамеченной. И у меня появятся новые обязательства. Мне надо будет управлять территорией, командовать солдатами. И не останется времени на посещение друзей, — я вздохнула.

— Каденс, тебе сейчас не нужно об этом волноваться, — серьёзно сказала она. — Сосредоточься на том, чтобы сделать себя сильной для грядущей церемонии. Мы перенесли немало дерьма вместе. Мы не позволим нескольким милям, или даже океанам или равнинам монстров, встать между нами. Это настоящее — это истинная дружба, и она выстоит.

— Именно так я думала, когда Легион отправил Еву в Замок Бури, но потом её письма стали приходить всё реже и реже. А теперь я не слышала от неё ничего уже несколько недель.

— Ева — трепло, — сказала Аллегра, пренебрежительно махнув рукой. — Всегда была треплом и всегда будет. Ты получишь от меня столько писем, что они заполнят твою новую стильную ангельскую спальню. У тебя столько писем будет лежать стопками, что ты ходить там не сможешь. Тебе в них придётся плавать. Всё будет настолько плохо, что тебе придётся приказать мне остановиться.

Она широко улыбнулась мне.

И я рассмеялась. Когда мы познакомились, Аллегра была лейтенантом. Я получала повышение чаще, чем она, но она никогда не обижалась и не завидовала. Более того, она всегда говорила мне, что я приношу удачу. Что моя магия и везение повлияли на неё. Что я помогла ей подняться по рангам быстрее остальных.

— Ты хорошая подруга, Аллегра, — сказала я ей.

— Ещё какая. А теперь как насчёт того, чтобы ты заказала своей очень хорошей, просто невероятно крутой подруге ещё один коктейль? Если я выйду из бара, не пошатываясь, то посчитаю этот выход в свет провалом.

— Определённо, — я подняла свой бокал, затем заказала нам ещё по одной порции.

Дожидаясь напитков, я думала о друзьях. Конечно, я заведу новых там, куда отправляюсь, но люди с трудом видели что-то помимо моего имени, помимо моего отца. А теперь я сама буду ангелом, сама получу ангельское имя, и заводить новых друзей станет ещё тяжелее.

Конечно, всегда есть шанс, что Нектар убьёт меня, а не сделает новым ангелом — это опасность, с которой мы, солдаты Легиона, сталкивались на каждой церемонии повышения. И тогда я буду слишком мертва, чтобы беспокоиться о друзьях. Как вам такой луч надежды?

Но, похоже, никто не думал, что это произойдёт. Я поднялась так высоко, демонстрировала мощную магию, и я была ребёнком ангела. Моё будущее было слишком определённым.

Телефон Аллегры издал сигнал. Она взглянула на экран и рассмеялась.

— Что? — спросила я у неё.

Она показал мне фото на телефоне. Это был зал торжеств Берлинского офиса Легиона.

— Генерал Сильверстар не скупится, когда дело касается твоей церемонии повышения, — прокомментировала Аллегра.

Я вздохнула. Красные розы были всюду. Буквально. Должно быть, папа скупил весь ассортимент у каждого флориста в радиусе сотни миль от города, чтобы собрать так много цветов. А ещё были и другие украшения. Мой отец явно поставил перед собой цель потратить заоблачную сумму.

Я увеличила уголок фотографии.

— Это бриллианты свешиваются с золотых деревьев?

— Сержант Джиллс говорит, что есть ещё деревья с рубинами и немножко с сапфирами, — сказала мне Аллегра.

— Хотелось бы мне, чтобы он не перебарщивал.

— Это лишь потому, что генерал так гордится тобой.

— И из-за того, как он показывает свою гордость, все вокруг меня терпеть не могут, — я вздохнула. — Они думают, что я какая-то принцесса, пользующаяся особым отношением.

— Эй, не волнуйся из-за них. Ты добилась таких результатов из-за того, на что способна ты, а не из-за того, на что способен твой отец.

— Но это же из-за него, как ты не понимаешь? Он послал меня взять на себя руководство миссией в Чёрном Лесу и спасти полковника Бистбрейкера. Потому что он знал, что такой поступок — это ключ к повышению.

— Конечно, он знал. Генерал не дурак. Да, он послал тебя туда, чтобы дать шанс. Но как только ты оказалась там, ты сама себе обеспечила повышение. Он не делал этого за тебя. Ты всё сделала сама, Каденс.

— По его словам, я едва не испортила этот шанс, — я понизила голос. — Он не в восторге от того, что я использовала свои необычные навыки в Чёрном Лесу.

Глаза Аллегры загорелись. Она знала о моей способности поглощать магию. Она видела это много лет назад, когда мы были на совместной миссии, и всё это время она хранила мой секрет. Ещё один пример того, почему она настоящий друг.

— Были свидетели? — спросила у меня Аллегра.

— Нет. Солдаты Тёмных Сил были по другую сторону весьма внушительной горы обломков. Капитан Уокер был без сознания, а полковник Бистбрейкер и остальная наша армия уже сбежали через туннель.

— Так как твой отец об этом узнал? — спросила у меня Аллегра.

— Потому что он всё знает. Как только я принесла ему свой отчёт, он разобрал его по кирпичикам и заявил, что я не могла ускользнуть от натиска Тёмных Сил невредимой. Он сказал мне, что если он догадался, то и любой другой кропотливый солдат Легиона тоже сможет.

Аллегра помешала свой синий коктейль синим зонтиком.

— Он прав.

Я хмуро посмотрела на неё.

— Эй! Ты должна быть на моей стороне.

— Я и так на твоей стороне, — заверила она меня. — Генерал Сильверстар может быть чертовски страшным и суровым с тобой, но мы обе знаем, что когда дело касается заботы о твоих интересах, он прикрывает тебе спину, Каденс. Тебе надо быть осторожнее. Если демоны прознают о том, на что ты способна… — она добавила шёпотом: — Или даже если боги об этом прознают…

Я вздохнула. Она права. И мой отец прав. Я должна осторожнее скрывать свои странные способности.

Аллегра быстро сменила тему, явно ощутив мой дискомфорт.

— Есть идеи, куда тебя назначат, когда ты станешь ангелом?

Я покачала головой.

— Я слышала, Восточная Австралия свободна, — сказала она. — Молись, чтобы тебе досталась эта территория.

— Почему?

— Потому что ангел, который командует соседней территорией, Западной Австралией — секси-качок, — она поиграла бровями.

— Уверена, у Первого Ангела есть более важные критерии для выбора моего нового поста, чем сексуальность ангела, который командует прилегающей территорией, — рассмеялась я.

— Боюсь, тут ты права, — сказала она, мечтательно вздохнув.

Нет, я не знала, куда приведёт меня моё новое назначение в качестве ангела, но я не останусь тут. Двух ангелов никогда не назначали на одну и ту же территорию. Ангелы не ладили друг с другом. Они были собственниками по натуре, и если они слишком долго соседствовали друг с другом, то начинали бороться за доминирование.

Ангелы нуждались в установленных границах и обязанностях. Им нужна чёткая иерархия. Иначе они начинали воевать друг с другом, а не с настоящим врагом. Легион Ангелов понял это на заре своей истории; содержание слишком большого количества ангелов в близости друг к другу привело к тому, что так много наших переметнулось на сторону Тёмных Сил. Схлестнувшиеся эго, бушующие характеры, собственнические инстинкты — всё это вспыхнуло. Как минимум, такова теория моего отца. Эта теория не пользовалась популярностью, но всё равно все знали, что помещать двух ангелов на одну территорию — это в лучшем случае рецепт катастрофы.

Так что я окажусь в каком-то другом уголке мира. Моё повышение приведёт меня в какое-то новое место, к какому-то новому приключению. И я оставлю позади всё, что знала.

Мои наручные часы пикнули.

Я посмотрела на них.

— А вот и милое напоминание тащить свою задницу в офис.

Я поднялась с сиденья. Моё будущее ждало меня.

Глава 4 Новый Ангел

Я стояла внутри стеклянной обсерватории, которая располагалась на вершине самой высокой башни в городе. Здание служило домом Сиднейского офиса Легиона Ангелов, божьей армии на Земле. Здание Легиона в виде сапфировой спирали возвышалось даже над самым высоким небоскрёбом — явное напоминание человечеству, что Легион возвышался над всеми ними. Далеко внизу мосты выгибались над хрустальной бухтой, которая окружала город, но я не смотрела на этот вид. Мой взгляд не отрывался от ангела передо мной. Никс, Первый Ангел.

В командире Легиона не было ничего человеческого — бледная кожа мерцала как лунный свет, синие глаза напоминали сапфиры, а длинные волосы были чёрными, как беззвёздное небо. Её аура пульсировала магией, прекрасная и непреклонная, как барабанный бой бессмертия. Никс была одета в чёрную униформу Легиона. Это была та же броня из чёрной кожи с головы до пят, что и у меня, но Первый Ангел также носила плащ, который струился за её плечами как кровавый водопад, и его шёлковый подол целовал землю.

Ангелы могли заставить свои крылья появляться и исчезать по своей воле — это мастерство магии требовало огромного количества силы воли. Они использовали крылья для запугивания людей как минимум так же часто, как для полёта. В данный момент крылья Первого Ангела не были расправлены. Она не нуждалась в них, чтобы запугать меня. Я и без того предостаточно запугана.

— Каденс Лайтбрингер, — сказал Никс, и моё имя прозвучало как удар силы под мелодичной напевностью её голоса. — Лайтбрингер[1]. Я полагаю, тебе нравится твоя новая ангельская фамилия.

Это не был вопрос. Ангелы редко задавали вопросы. Они утверждали факты, считая себя слишком всезнающими, чтобы нуждаться в чем-то настолько обыденном, как вопрос.

Нет, не «они». «Мы», напомнила я себе. Теперь я тоже ангел. Странно, но я не чувствовала себя более всезнающей, чем до трансформации, до того особенного глотка Нектара.

— Ты гадаешь, почему я здесь, — сказала Никс, пристально наблюдая за мной.

Её волосы струились позади неё, медленно и грациозно, словно она находилась под водой. Я сделала сознательное усилие, чтобы не пялиться. Хоть я много раз встречалась с Первым Ангелом и вблизи видела её магическое великолепие (и сама подражала этим волосам несколько дней назад, когда притворялась Никс), в них было нечто завораживающее. Нечто изумительно и, ну, если честно, немного жутковатое.

— Я ожидаю, что у вас для меня есть миссия, Первый Ангел, — ответила я.

Легион сделал меня ангелом только вчера. Каждый ангел нёс ответственность за одну из территорий мира, командуя солдатами Легиона, служившими там. Никс ещё не назначила мне территорию, но она отнюдь не славилась привычкой тратить время впустую. Я задавалась вопросом, почему она привела меня в Сидней вместо того, чтобы вызвать в свой офис в Лос-Анджелесе, но не стала озвучивать этот вопрос. Скоро Никс мне скажет. Нет необходимости выказывать нетерпение. Легион не одобрял такое поведение.

Отчасти я невольно гадала, не собралась ли она действительно отдать мне территорию Восточной Австралии, где сосед-ангел был «секси-качком» — по крайней мере, по словам Аллегры.

— Да, — сказала Никс. — У меня есть миссия. Весьма секретная, которой ты не должна делиться ни с кем.

Я склонила голову.

— Вы можете рассчитывать на мою конфиденциальность.

— Знаю, что могу, — сказал она, и её улыбка была доброй, а глаза — расчётливыми. — У тебя образцовый послужной список. Ни одного прегрешения.

— Вы не одобряете.

Знакомое дурное предчувствие защекотало мои лопатки. Я ещё не разобралась, как контролировать свои крылья. Всякий раз, когда я слишком сильно нервничала, они просто выскакивали наружу — что уже случилось дважды за это утро. Каждый раз требовалось добрых полчаса концентрации и хмурых гримас, чтобы повелеть им исчезнуть вновь. Мне меньше всего сейчас нужно опозориться перед Первым Ангелом. Она может пересмотреть своё решение о моём повышении.

— Нет, я не разочарована в тебе. Вовсе нет, — она слегка кашлянула. — Хотя ты не оставляешь возможности когда-нибудь наказать тебя.

— Прошу прощения, — я не знала, что ещё сказать.

Она взмахнула рукой.

— Забудь. У меня хватает солдат для наказания, — Никс взглянула в мою сторону, и в её синих глазах сверкнула магия. — Хотя ни один из этих солдат никогда не превращался в меня.

Чёрт. Так она об этом слышала.

— Я не знала, что это против правил, — сказала я.

— Это не против правил, — она безмятежно сложила руки перед собой. — Пока что.

Боги, она оскорбилась? Я не могла понять. Она пристально смотрела на меня, ни разу не моргнув. Молчание затянулось.

— Это был определённо инновационный ход, — сказала Никс наконец.

Я всё ещё не могла понять, оскорбилась ли она.

— Благодарю, — я постаралась говорить ровно, подавить повышение интонации, которое превратило бы спокойное утверждение в жалкий вопрос. Ангелы не задавали вопросов.

— Из тебя получится хороший ангел, — сказала Никс с отрывистым кивком. — Теперь к твоему назначению. Это спасательная миссия для одного из наших. Ты знакома с майором Евой Дорен.

Да, я знала Еву. В последнее время она часто приходила мне на ум.

— Она была солдатом, отвечавшим за тренировку моей группы новобранцев, — сказала я.

Мы встретились в день, когда я вступила в Легион; в день, который навеки изменил мою жизнь; в день, когда я сделала первый глоток Нектара, самого мощного яда на Земле. Этот один простой глоток отделял тех, в ком имелось всё необходимое для вступления в Легион Ангелов, от тех, в ком этого не было. У тех из нас, кто благополучно проходил этот тест, Нектар раскрывал наш магический потенциал. Все остальные погибали мучительной смертью. Такое брутальное разделение в Легионе было нормой.

— Вы с майором Дорен друзья, — заметила Никс, пристально наблюдая за мной.

Легион не запрещал дружбу, но ангелы постоянно напоминали нам о том, как опасно держаться за свою человечность. В конце концов, мы, солдаты Легиона, больше не были людьми. Как только мы испили наш первый глоток Нектара и выжили, мы превратились в нечто иное. Нечто не совсем человеческое. Я пережила восемь глотков Нектара — каждый мощнее предыдущего, каждый прокачивал мою магию и даровал мне новую силу.

— Да. Мы с Евой дружим, — сказала я.

Хоть мы и не были так близки, как когда-то, хоть она и не ответила на последние мои письма, я по-прежнему считала её подругой. Мы были вместе с тех пор, как началась моя карьера в Легионе — вплоть до тех пор, пока её не отослали.

— Я не видела Еву с тех пор, как её назначили в Замок Бури два месяца назад, — продолжила я.

Полагаю, Ева занята своей новой работой в качестве Морского Дракона Замка Бури, одного из четырёх солдат Легиона, ответственных за то, чтобы стихии Земли пребывали в гармонии. Её колоссальные обязательства, несомненно, не оставляли много времени на личную жизнь.

Большинство людей вступало в Легион, чтобы получить силу — или для личной выгоды, или чтобы использовать магию для спасения своих близких. Но, как и я, Ева вступила в Легион, чтобы сделать что-то хорошее, расправиться с монстрами, которые наводнили Землю — и теми, кто бродил по равнинам монстров, и теми, кто ходил по Земле в человеческом обличье. Иногда надо принести небольшую жертву ради всеобщего блага.

— На прошлой неделе Замок Бури пал под вражеской атакой, — сказала Никс. — Полковник Идрис Старфайр, ангел Замка Бури, был убит. Майор Дорен похищена.

— Мы знаем, кто стоит за нападением?

— Мятежный тёмный ангел Хьюго Дарксторм, — сказала Никс.

Моё сердце гулко, зловеще стукнуло. Хуже тёмного ангела мог быть лишь мятежный тёмный ангел.

— Это нападение лишило Замок Бури двух из четырёх его Драконов, — продолжила Никс.

Четыре Дракона Замка Бури были солдатами Легиона, которые обладали необычайно могущественным господством над стихийной магией. Каждый Дракон правил одной магической стихией и поддерживал её в балансе. Небесный Дракон контролировал ветер и молнию. Земляной Дракон обладал властью над деревьями, землетрясениями, песком и металлом. Полковник Старфайр, Огненный Дракон, правил огнём и жаром. А Ева, Морской Дракон, была владычицей воды и льда.

Из замка Драконы надзирали над Стихийными Просторами, которые в свою очередь контролировали стихии Земли. Без Замка Бурь, без Драконов несбалансированная магия на равнинах монстров захватит Землю и вызовет катаклизмы стихийных бедствий.

— Если пойдут слухи, что один из Драконов мёртв, а другой пропал без вести, воцарится повсеместная паника, — сказала Никс.

Это объясняло потребность Первого Ангела в конфиденциальности.

— Я вскоре отправлюсь в Замок Бури, — сказала Никс. — Я заменю двух отсутствующих Драконов и попытаюсь временно стабилизировать магию Замка. В краткосрочном периоде это лучшее решение. Тут в игру вступаешь ты. Твоя миссия состоит из двух частей. Во-первых, безопасное возвращение майора Дорен. Во-вторых, нейтрализация Хьюго Дарксторма. Мятежный тёмный ангел возомнил себя Лордом-Пиратом Сиеннского Моря.

Сиеннское Море не было морем из воды. Это обширная бесплодная пустошь, где бродили монстры. Из всех глухих мест Земли, диких земель за пределами защитных стен цивилизации, Сиеннское Море считалось одним из самых худших. Оно служило домом для самых смертоносных монстров, а также для самых жестоких преступников со всего мира.

— Дарксторм собрал банды преступников по всему Сиеннскому Морю и объединил их под своим знаменем, — сказала мне Никс.

— Что нам известно о Дарксторме?

— Он мятежный тёмный ангел девятого уровня, бывший полковник Тёмных Сил ада. Хоть он и дезертировал от демонов, он не приходится другом богам. Или человечеству. Его кампания специализируется на воровстве, наёмных убийствах и похищениях. Майор Дорен — его последняя жертва. Её удерживают в крепости Дарксторма, прямо в центре Сиеннского Моря.

Никс протянула мне папку. Я открыла её и увидела карту, помечавшую местоположение крепости Дарксторма.

— Дарксторм — могущественный тёмный ангел, окружённый многочисленной армией. Победа над ним и спасение майора Дорен может оказаться невозможной задачей, — объявила Никс. — Но ты, похоже, имеешь незаурядную способность делать невозможное возможным. И сражаться с темными ангелами тебе не впервой. Как и твоёму напарнику в этой миссии.

— Напарнику?

Как по сигналу, дверь позади Никс отворилась, и в комнату вошёл ангел с волосами бронзового цвета. Его внушительный наряд состоял из армейских брюк и облегчающего тёмного жилета, который как будто расплавился на его теле, обнимая каждый изгиб, целуя каждую впадинку его мускулистого торса. Я по всем меркам не была миниатюрной, но этот ангел выглядел так, будто запросто мог схватить меня и голыми руками порвать надвое.

При этой мысли по моему позвоночнику пробежала дрожь, хоть я и напомнила себе, что я была ангелом, грозным воином и могущественным практиком магии. Я не трусила перед другими ангелами — даже перед этим зверюгой-ангелом.

Проще сказать, чем сделать. Ангел устремился вперёд плавной, уверенной походкой; каждый его шаг был целеустремлённым, каждое движение тела — просчитанным, каждый взгляд синих как океан глаз — полным намерения. Он смерил взглядом моё тело. Когда его холодные глаза посмотрели в мои, я подавила очередной импульс дрожи.

Его взгляд скользнул к Никс.

— Первый Ангел, — произнёс он, и кончики его чернильно-чёрных крыльев скользнули по полу, когда он поклонился.

В отличие от Никс, он не скрывал своих крыльев. Блестящие, чёрные и эфемерные, они были одновременно самыми красивыми и самыми ужасающими ангельскими крыльями, что я когда-либо видела.

Он пытался меня запугать. Что ж, это подходило под его репутацию. Я никогда прежде не встречалась с этим ангелом, но все в Легионе знали его в лицо. Это лицо мы все надеялись никогда не увидеть собственными глазами. Лицо полковника Дамиэля Драгонсайра, Мастера-Дознавателя, главы инквизиторского подразделения Легиона. Дознаватели Легиона выслеживали мятежников, дезертиров и абсолютно всех, кого заподозрили в нарушении правил.

А Дамиэль Драгонсайр был тем самым ангелом, которого мой отец говорил избегать любой ценой.

Глава 5 Допрос

Магия полковника Драгонсайра пульсировала, заполняя пространство между нами, присваивая всё помещение себе. Предупредительный удар, пока я не пыталась заявить свои права? Ангелы были ужасными собственниками.

Но его магия на этом не остановилась. Она омыла мою кожу, как накативший прибой, как горячая шёлковая лента, скользнувшая по обнажённой плоти — идеальный баланс удовольствия и боли, соединившихся в одном аппетитном флаконе.

Пульсируя всё сильнее, всё напористее, его магия была уже не волной; она превратилась в цунами. Оно ударяло по мне, затапливая всё остальное — заглушая мой разум, заявляя права на моё тело и присваивая мою душу. Он захватывал контроль надо мной, пытался подавить меня своей силой воли.

Хоть во мне и всколыхнулась паника, я заставила себя стоять неподвижно.

Его магия хлестнула меня по спине. Боль расцвела под моей кожей.

Я заскрежетала зубами, хоть инстинктивное желание дать сдачи подтачивало мой самоконтроль. Я не могла противиться его магии сирены. Она слишком сильна. Это как зыбучие пески — чем сильнее я сопротивлялась, тем сильнее запутывалась в его чарах.

Шёпот соблазнительных обещаний раздавался в моих ушах, заверяя меня, что всё это закончится, стоит лишь мне поддаться.

Этого я тоже не могла сделать. Ни борьба, ни капитуляция — это не решение проблемы. Я должна выстоять. Это единственный способ.

Магия ударила по мне ещё раз — как поцелуй на ночь — затем исчезла. Внезапный пустой вакуум, оставшийся после неё, вызвал у меня головокружение и ощущение оглушения. Я шагнула в сторону, удержавшись и не потеряв равновесия. Перед глазами прояснилось, и я почти пожалела об этом. Два ангела смотрели прямо на меня.

— Она хорошо справилась, — прокомментировала Никс.

Полковник Драгонсайр наблюдал за мной, наверное, всё ещё выжидая, не плюхнусь ли я лицом в пол.

— Вы чуточку переборщили с давлением на неё, полковник, — сказала Никс.

Он скрестил руки на груди.

— Такова моя работа.

— Действительно, — согласилась она. — Что ж, когда с этим разобрались, давайте начинать.

— Вы меня испытывали, — произнесла я, стараясь не допустить обвинительного тона в своём голосе. Я сложила руки за спиной, мой пульс громко и сердито грохотал в сжатых кулаках.

Никс улыбнулась.

— Конечно. Я должна быть уверена.

— Уверена в чём? — моё тело всё ещё горело отголосками магии полковника Драгонсайра. Ощущалось это так, будто тысячи крошечных взрывов вибрировали под моей кожей.

— Что ты достаточно сильна, чтобы противиться контролю разума, осуществляемому ангельской магией сирены — или магией тёмного ангела. Мои поздравления, ты прошла испытание. Ты и полковник Драгонсайр вместе отправитесь к Сиеннскому морю.

Я не была в восторге от перспективы работать с ангелом, который только что пытался лишить меня свободы воли, но я ничего не сказала. Легион не позволял выбирать напарников — или врагов, если уж на то пошло.

— Вам предстоит спасти майора Дорен и захватить Хьюго Дарксторма, — продолжила Никс. — Живым, если возможно; мёртвым, если потребуется.

Первый Ангел обычно умело скрывала свои эмоции, но нельзя было не заметить огонь, пылавший в её глазах, а также взбудораженное кружение её волос. Она явно гневалась из-за того, что тёмный ангел убил одного из её ангелов и захватил ещё одного Дракона в плен.

Мы с полковником Драгонсайром поклонились Никс. Она кивнула нам, затем плавно развернулась на каблуках и выскользнула из комнаты, и низ её плаща закружил у её пяток, как туман, целующий пол.

Когда дверь со свистом захлопнулась за ней, я настороженно повернулась к Мастеру-Дознавателю. Моё сердце грохотало в груди. Это не его ангельски привлекательная внешность заставила мой пульс зашкаливать — скорее, дело в том, как его взгляд холодно и расчётливо скользил по мне. Словно он проникал за все мои щиты и видел душу насквозь. Словно он мог прочесть все мои гадкие мыслишки и теперь сортировал их под микроскопом своей магии. Словно он пытался определить, была ли я предательницей, и стоит ли ему пристегнуть меня для раунда в его скандально известном кресле для допроса.

Ответив на мой страх, воспламенившись моей паникой, крылья самопроизвольно вырвались наружу. Чёрт.

Дамиэль Драгонсайр не просто был нынешним главой Дознавателей; он создал эту организацию. Он жил и дышал недоверием.

Логически я понимала, что не сделала ничего плохого. Я всегда была верным солдатом Легиона. Я всегда делала всё, что от меня ожидалось, и даже больше. У меня не существовало причины съёживаться под немигающим взглядом полковника Драгонсайра.

Но почему-то логика не пробивалась сквозь страх, вызванный массивной тенью, которую его присутствие отбрасывало на меня — словно мышка застыла в тени ястреба.

«Нет, я не мышка. Я ангел».

Я прочистила горло, выпрямившись во весь рост.

— Я так много слышала о вас, полковник.

— Не сомневаюсь, — его глаза оставались холодными, голос — отстранённым.

— Надеюсь, вы оправдываете свою репутацию.

В его синих глазах полыхнуло золото.

— Уверяю тебя, я всегда оправдываю свою репутацию.

Я сделала шаг назад.

— Я имела в виду вашу боевую репутацию, — а не его репутацию по приковыванию солдат Легиона к креслу для допроса и вырыванию их секретов. — Вы устранили больше тёмных ангелов, чем кто-либо другой в Легионе. Этот опыт окажется полезным против сил Дарксторма.

— Да, — ответил он абсолютно безо всякой скромности.

— Нам лучше отправляться в путь…

— Что произошло в Битве в Чёрном Лесу? — перебил он.

Я моргнула.

— В Битве в Чёрном Лесу?

— Именно это я и сказал.

Я сама вообразила себе нетерпение в его тоне?

— В Битве в Чёрном Лесу я спасла полковника Бистбрейкера от Тёмных Сил, — произнесла я, надеюсь, спокойно. Я не сделала ничего плохого, но полковник Драгонсайр обладал несомненным умением вызывать чувство вины в ком угодно. — Всё есть в моем отчёте.

— Я читал твой отчёт.

Ну конечно. Полковник Драгонсайр — определённо не из тех, кто берет напарника, не изучив его подноготную.

— Твой отчёт очень хорошо написан. Полный, логичный и безупречный.

— Так в чём проблема? — сложно было говорить вопреки жёсткому комку паники в моём горле.

— Он слишком полный. Слишком логичный. Слишком идеальный. Солдат всего с пятью годами опыта в Легионе не мог написать столь безупречный отчёт.

— Мой отец — ангел. Он поручал мне писать отчёты с тех самых пор, как я научилась читать и писать.

— Я прекрасно знаю, кто твой отец, — ответил полковник Драгонсайр ледяным тоном, показав мне свой телефон. На экране виднелся мой последний отчёт по миссии. — И этот отчёт читается так, будто он написан генералом Сильверстаром.

— Дочь вся в отца, — любезно ответила я.

По правде говоря, папа просмотрел мой отчёт и отредактировал его перед отправкой Никс. В то время я сказала ему, что у него паранойя, но может, он всё же прав. Ну, а откуда мне было знать, что Мастер-Дознаватель доберётся до моего отчёта и разберёт его по строчке?

— Расскажи мне, что случилось в Чёрном Лесу, — невозмутимо повторил полковник Драгонсайр. — Прямо сейчас. Без прикрас и правок.

Я не хотела верить, что папа (и практически все остальные в Легионе) прав по поводу Драгонсайра. Никто не был на самом деле «бездушным, злобным, психически больным сукиным сыном». У всех имелись качества, которые искупали недостатки. Правда.

Но в данный момент мне сложно было увидеть хорошую сторону полковника Драгонсайра.

— Я повела капитана Уокера и его силы через туннель в Чёрный Лес, где тёмный ангел Леон Хеллфайр удерживал нашего ангела полковника Бистбрейкера. Мы схватились с армией Хеллфайра и освободили полковника Бистбрейкера.

— И как же ты освободила полковника Бистбрейкера из клетки, которая реагировала только на тёмную магию?

— Я… — я нахмурилась, глядя на него. — Это всё из-за того, что я притворилась Никс?

Первый Ангел подтвердила, что мои действия не нарушали правила, но, возможно, Мастер-Дознаватель считал мой поступок величайшим святотатством. В конце концов, Никс была не просто ангелом; она была полубогом.

— Отвечай на вопрос, — сказал полковник Драгонсайр. — Как ты освободила полковника Бистбрейкера из клетки, которая реагировала только на тёмную магию?

Я сложила руки за спиной, пряча потные ладошки. Боги, этот мужчина умел вызвать у кого-либо нервозность. Даже безупречный святой расколется на куски под этим суровым взглядом. Никс определённо сделала его Мастером-Дознавателем не из-за хорошей внешности. А он был привлекательным, вот только бы ещё улыбался время от времени…

— Я превратила себя в Никс и сошлась с Леоном Хеллфайром в схватке один на один, — произнесла я с лёгкой улыбкой.

— Продолжай, — он не улыбнулся в ответ. Должно быть, боялся, что это его очеловечит.

— Я знала о том, какое прошлое связывает Хеллфайра с Первым Ангелом, — сказала я. — Я подумала, что увидев её, он нацелится именно на неё. Я посчитала, что такие сильные чувства не умирают быстро. Мне повезло, я оказалась права.

— Повезло, — он выплюнул это слово так, будто оно было ядом. — Но дело ведь не только в везении, так?

— Прошу прощения?

— Ангелы не просят.

Очевидно, Мастер-Дознаватель не приветствовал светские любезности.

— Благодарю за совет, — произнесла я ровно.

Его лицо оставалось бесстрастным. Видимо, сарказм он тоже не приветствовал.

— Везение не может повторяться с такой непоколебимой точностью, раз за разом, год за годом, — сказал он. — Это не везение, Каденс Лайтбрингер. Это совершенство.

Что-то в его тоне указывало на то, что последнее слово не было комплиментом. Его следующие слова подтвердили мои подозрения.

— Дочь ангела. При том архангела, не меньше. Обречённая на величие. Натренированная до совершенства.

Я слышала эти слова ранее. Будучи юным ребёнком ангела. Позднее — будучи новобранцем Легиона. И на протяжении всей моей карьеры. Величие. Совершенство. Слова, произносимые из зависти.

Но не тогда, когда их говорил полковник Драгонсайр. Он не завидовал моему успеху. Он что-то подозревал.

— Ты быстро поднялась по рангам, стала ангелом быстрее всех в истории Легиона, — его тело нависало надо мной; слова эхом отдавались в ушах.

— Вы обвиняете меня в чём-то? — спросила я, даже не сомневаясь в этом.

— Я бы никогда не обвинил кого-либо без твёрдых доказательств. В данный момент у меня есть лишь подозрения.

— Что за подозрения? — я почти боялась задавать этот вопрос, но мне нужно знать. Чтобы я могла бороться с этими подозрениями. Чтобы я могла заверить его — заверить Легион — что я не делала ничего плохого.

— Я подозреваю тебя в обмане системы, чтобы быстро прокачать свою магию.

Несколько секунд я не отвечала. Не могла ответить. Я хотела спросить, не шутит ли он, но выражение его лица заверило меня, что он смертельно серьёзен.

— Обмануть систему невозможно, — спокойно сказала я. Мой пульс грохотал под кожей. — Не то чтобы люди не пытались найти лазейку. Но Нектар непреклонен. Либо твоё тело может его впитать, и твоя магия становится сильнее. Либо ты слишком слаб и умираешь. Нет никакой лазейки, нет лёгкого пути. Лишь тренировки и много упорной работы. Будучи дочерью ангела, я, возможно, имею небольшое преимущество.

— Ты не единственный малёк Легиона, который в настоящий момент служит в божьей армии.

Чувство приличия не давало большинству людей в лицо называть меня «мальком Легиона», но полковнику Драгонсайру это не мешало.

— Другие показывали результаты выше среднего, но ни один из них не приблизился к твоему стремительному восхождению, — продолжил он. — Твои победы даются тебе почти слишком легко. Взять, к примеру, твою победу в Чёрном Лесу.

— Полковник, уверяю вас, что будь вы там, вы бы не посчитали эту победу «лёгкой».

— Я допросил капитана Уокера.

Ничем хорошим это не светило.

— Во время вашего отступления в него попало вражеское заклинание, которое временно лишило его сознания.

Вот это «временно» меня обеспокоило. Я-то думала, что капитан Уокер пребывал в отключке.

— На протяжении нескольких минут он то приходил в себя, то терял сознание, так что его воспоминания путаются, — сказал полковник Драгонсайр. — Но он припомнил кое-что весьма необычное. Не знаешь, что это может быть?

Я ничего не сказала.

— Нет? — он выгнул бровь, глядя на меня. — По словам капитана Уокера, в тебя попало множество вражеских заклинаний, включая несколько тех, что сотворил Первый Изменник Леон Хеллфайр. И всё же ты не только не потеряла сознание, но и унесла капитана Уокера в безопасное место, и использовала магию, чтобы обрушить туннель перед солдатами Тёмных Сил, которые попытались погнаться за вами. После этого ты пробежала по длинному туннелю больше мили, всё это время неся капитана Уокера, пока не добралась до сил Легиона на другой стороне. Внушительный подвиг для той, в которую попало минимум тринадцать вражеских заклинаний. Я не знаю никого в Легионе, кто может вынести такую серьёзную дозу тёмной магии и всё ещё держаться на ногах, не говоря уж о том, чтобы пробежать милю по туннелю, неся на спине ещё одного солдата. Капитан Уокер не маленький мальчик; он представляет собой тяжёлую ношу. Так что я требую объяснения этого подвига, кажущегося невозможным.

— Я не верю в невозможное.

Он продолжал сверлить меня суровым взглядом.

— Я усердно тренируюсь, полковник, — я с трудом сохраняла спокойствие. Меня обвиняли во многих вещах, но в измене — никогда. — Эти тренировки включают повышение моей устойчивости к магии. Так что да, я могу вынести больше ударов, чем многие наши солдаты, — я бросила на него вызывающий взгляд. — Но даже я не могу вынести столько ударов, сколько описывает капитан Уокер.

— Ты утверждаешь, что он ошибается?

— Ну, как вы сами сказали, в то время он едва находился в сознании.

Полковник Драгонсайр нахмурился. Конечно, это не улыбка, но это хотя бы доказывало, что он способен испытывать эмоции.

— Я в это не верю, — заявил он.

— Конечно, не верите. Вы параноик.

— Такова моя работа.

Да, все знали про его охоту на предателей, притаившихся в наших рядах. С тех самых пор, как Легион потерял несколько ангелов, переметнувшихся к демонам, паранойя процветала.

— Я служу интересам Легиона, — настаивала я. — Спасение полковника Бистбрейкера не было постановочным и определённо не было лёгким. Это было почти невозможной задачей.

— А у тебя репутация той, кто делает невозможное возможным. Некоторые считают это даром, высшей силой, — его голос опустился до резкого шёпота. — Я считаю это подозрительным.

Я хмуро посмотрела на него.

— Что, я просто манипулирую всем, чтобы выставить себя в лучшем свете?

— Возможно.

— Если бы у меня имелась возможность манипулировать всем и всеми по своему усмотрению, я бы могла сделать это так, что даже вы ничего не заподозрили бы, полковник, — заметила я.

Он ничего не сказал, но оптимист во мне считал, что его лицо выглядело задумчивым. Может, он начинал понимать, что я ему не враг.

— Я не знаю, какие выводы сделать о вашем побеге из Чёрного Леса, — сказал он мне. — Но я знаю, что многие твои успехи нельзя объяснить. Я буду пристально наблюдать за тобой.

Вот тебе и не увидел во мне врага.

— Если ты виновна, я узнаю.

— То есть, я так понимаю, мне надо ожидать, что на протяжении этой миссии вы будете дышать мне в шею?

— Да, — он произнёс это слово без единой капли стыда или жалости, как и ожидалось от ангела.

— Никс знает, что вы расследуете моё дело?

— Первый Ангел не разделяет моих подозрений на твой счёт. Она считает тебя идеальным солдатом.

— Если она считает меня идеальным солдатом, почему она послала вас на эту миссию со мной? — спросила я у него.

Полковник Драгонсайр покосился на мои крылья. После их весьма неожиданного появления я уже пыталась заставить их исчезнуть, но они отказывались сотрудничать. Что лишь заставляло меня выглядеть виновной.

— Никс послала меня защитить тебя.

Такого ответа я не ожидала.

— Но почему вас, а не моего отца или какого-нибудь другого ангела? — спросила я.

Его брови бронзового цвета приподнялись от моего вопроса. Большинство ангелов редко задавало вопросы, но работа Мастера-Дознавателя сводилась именно к этому. Он задавал вопросы. Наверное, он не привык, чтобы люди у него что-то спрашивали. Даже те люди, которые не были привязаны к его креслу для допросов, слишком боялись задать хоть один вопрос, не говоря уж о залпе вопросов, который я обрушила на него при первой же встрече. Если честно, я понятия не имела, почему я его расспрашивала. Должно быть, это моё отчаянное желание заполнить оглушительную тишину. И доказать ему свою невиновность.

— Забудьте, — быстро сказала я.

Он удивил меня, ответив на мой вопрос.

— Ты, может, и находишься у меня под подозрением, Лайтбрингер, но пока я не буду знать наверняка, я прикрою тебе спину. Из-за моего опыта сражений с тёмными ангелами, Первый Ангел поручила мне стать твоим щитом на этой миссии, и я решительно настроен сделать так, чтобы мы оба вернулись живыми.

Если он был моим щитом, тогда почему он ощущался как булава с шипами, занесённая над моей головой? И тем не менее, почему я чувствовала… облегчение? У полковника Драгонсайра кошмарная репутация, но он также известен как мужчина, держащий слово. Человек долга и чести. Если он сказал, что прикроет мою спину, то не станет вонзать туда нож. Если он решит, что я виновна, он хотя бы окажет мне честь и заколет меня в грудь.

— Твой разум умеет рассуждать логически, — сказал полковник Драгонсайр. — Хотя бы в этом ты соответствуешь твоей репутации.

Я хмуро посмотрела на него.

— А вы соответствуете своей, Мастер-Дознаватель. Я не одна из ваших пленников, так что держитесь подальше от моей головы.

— Ещё один момент, — сказал он, игнорируя мой протест. — Есть ещё одна причина, по которой Никс выбрала нас на эту миссию.

— А именно?

— Майор Дорен.

— Я не понимаю.

— Никс послала тебя спасти твою подругу. И она послала меня спасти мою наречённую.

Я недоуменно моргнула.

— Вы и Ева?

— Мы поженимся на следующей неделе, — сказал он. — А теперь пора отправляться. Я слышал, ты ещё не освоила искусство полёта.

Его взгляд вновь пробежался по моим крыльям. Наверное, он задавался вопросом, как его угораздило очутиться на миссии с новеньким ангелом, которая не могла даже справиться с собственными крыльями.

Я постаралась не чувствовать себя ниже его. В конце концов, я только вчера получила крылья. Совершенно нормально, что новому ангелу требуются дни, а то и недели, чтобы овладеть магией полёта. Ни один ангел не умудрялся полететь на следующий день.

И всё же я ловила себя на разочаровании. До превращения я тщательно изучила этот вопрос, составила длинную череду физических и магических упражнений, которые должны были укрепить мой контроль над крыльями. И я исправно выполняла их до тех пор, пока не получила требование Первого Ангела явиться в Сидней. Если честно, я правда думала, что к этому времени добьюсь большего прогресса, но мои крылья оказались невосприимчивы к моим попыткам их усмирить.

— Я добилась прогресса, — сказала я полковнику Драгонсайру. — Я могу подняться на несколько футов над землёй и приземлиться, не шлёпнувшись на задницу.

Обычно.

Он никак не прокомментировал моё выдающееся достижение. Вместо этого он сказал:

— Тогда нам придётся добираться до Сиеннского Моря по старинке.

Глава 6 Драгонсайр

Крепко стискивая руками перила, я наклонилась через борт дирижабля. Далеко внизу деревья покрывали всю землю, что была видна взгляду, и густой лес кишел таящимися угрозами. Пока что я не приметила никаких монстров, но я знала, что они там были. Эти дикие земли не просто так назывались равнинами монстров.

Это знание не омрачало моего настроения. Было что-то в том, чтобы находиться высоко в воздухе, ощущать ветер в своих волосах, целующий мою кожу. Это просто ощущалось правильно.

— Ангелы должны находиться в воздухе, — полковник Драгонсайр подошёл ко мне. Положив руки на металлический поручень, он посмотрел на обширную равнину. — Мы не должны торчать на земле.

Когда он говорил, в его глазах появилось странное выражение, почти тоскливое. Наверное, ему хотелось парить на собственных крыльях, а не стоять на палубе летящего корабля. Он определённо походил на того, кому нравится быть движущей силой всего на свете. Он явно не из тех, кто станет пассивно стоять и ждать, когда его довезут куда-либо.

Я гадала, как он ладил с Евой. Ей тоже нравилось занимать водительское место.

— Как вы с Евой встретились? — что-то (наверное, любопытство) вынудило меня спросить его об этом. — Она никогда вас не упоминала.

— Мы с майором Дорен не встречались. Наши тесты магии показали совместимость, так что Легион решил поженить нас в надежде, что мы можем произвести на свет отпрыска с высоким магическим потенциалом. Как только Никс получила результаты, она организовала брак. Я совместим отнюдь не со многими.

Можно себе представить. Должно быть, всё дело в эго.

Его губы изогнулись, словно он опять услышал мои мысли. Я не была уверена, стоило ли мне радоваться, что Мастер-Дознаватель мог улыбаться, или очень, очень тревожиться из-за этого.

В любом случае, мне надо быть осторожнее в присутствии такого сильного телепата, как полковник Драгонсайр. Мне нужно сохранять бдительность и следить за своими мыслями. Это ещё один повод для беспокойства, вдобавок к моим непослушным крыльям. Я-то думала, что довольно хорошо скрываю свои мысли, но он, похоже, всё равно их слышал.

— Ты не совсем ужасна в этом, — сообщил он мне.

Какой изумительный комплимент.

— Твоя магия всё ещё адаптируется к бытию ангелом, и это выбивает тебя из колеи, — сказал он. — Я могу улавливать лишь обрывки твоих мыслей. Остальное я читаю по языку твоего тела и выражениям лица.

Да, Мастер-Дознаватель определённо соответствовал своей репутации.

— Вы могли бы попытаться не читать мои мысли и не разбирать язык моего тела, — сказала я ему.

— Мог бы, — он переплёл пальцы домиком. — Но не стану.

— Потому что вы мне не доверяете.

— Я никому не доверяю.

Я не удивилась. Паранойя — это главное требование для кандидата на вакансию Дознавателя.

И всё же его заявление казалось почти личным, словно его прежде уже предавали. Кто-то близкий причинил ему боль. Я в этом не сомневалась. Но кто?

Любовница?

Нет, решила я. Это не подходило. Внезапно я уверилась, что это был друг — кто-то, на кого он равнялся. Кто-то, кому он доверял, кем восхищался. Почти боготворил.

— Осторожнее, — это одно-единственное слово, произнесённое тихо, вибрировало большей силой, чем целый хор боевых воплей. Он предупреждал меня не копать в этом направлении.

Я испытывала искушение всё равно потыкать в осиное гнездо. Да, полковник Драгонсайр был большим плохим ангелом с непременными колючками, Дознавателем, который окружил себя работой, разоблачением предателей. Но почему-то теперь я уверилась, что он вёл себя так потому, что его предавали; он хотел позаботиться, чтобы такого больше никогда не случилось с ним или с кем-то другим. Это поведение было таким… человечным.

— Я не человек, — сказал он, и его голос сделался таким же холодным, как и его глаза. — Я давным-давно распрощался со своей человечностью.

— Я знаю.

— Ты тоже не человек, — сказал он мне. — Ты ангел.

— Мы, ангелы, не должны держаться за нашу человечность. Мы не должны ничего чувствовать.

Он крепче сжал поручень.

— Ты никогда не перестаёшь чувствовать, — он убрал руки, открывая моему взгляду вмятины в металле, оставленные его ладонями. — Просто чувствуешь… иначе, — он посмотрел на свои руки, словно не знал, что с ними делать.

Меня накрыло глубинной, необъяснимой потребностью погладить его по плечу, исцелить боль в его душе. Но я не протянула руки. Я вообще к нему не прикоснулась. Ангелы странно относились к личному пространству. Он мог воспринять мой дружелюбный жест как нападение. И кроме того, никто не обнимал Мастера-Дознавателя. Такое просто не делалось, и всё.

На мгновение он посмотрел мне в глаза, затем отвёл взгляд и уставился на горизонт. Мы молча стояли там, и ни единого звука не нарушало тишину, пока минуты утекали прочь — только свист ветра и тихое гудение дирижабля.

— У нас вот-вот появится компания, — объявил он, наконец, нарушив спокойствие.

— Дарксторм? — я проследила за его взглядом и посмотрела за борт судна.

Но там я увидела не тёмного ангела. Это была стая диких птиц.

Нет, не птиц, решила я, присмотревшись повнимательнее. Это были летающие динозавры, каждый размером с волка. Их мерцающая чешуя находилась в состоянии постоянных переливов, меняя цвет с пурпурного на зелёный или золотой в зависимости от того, как на них падал солнечный свет.

— Несомненно, монстры явились, чтобы поживиться магией, питающей судно, — сказал полковник Драгонсайр.

— Несомненно, — согласилась я.

Магия привлекала монстров. Они питались ею, жаждали её. Охотились на неё. Они желали её так сильно, что время от времени особенно обезумевший монстр кидался на большой магический барьер, который отделял равнины монстров от цивилизации. Сила столкновения испаряла монстра в мгновение ока.

Когда стая динозавров сделала петлю вокруг корабля и резко нырнула вниз, полковник Драгонсайр вскинул руки в воздух и описал ими широкую дугу, сплетая заклинание. Два монстра, летевших впереди, отскочили от невидимой стены телекинетической энергии и врезались друг в друга. Пара полностью парализованных этими чарами динозавров полетела к земле.

Остальная стая вильнула в сторону, чтобы избежать телекинетического барьера, и теперь направлялась в мою сторону. Я вытащила меч. На нём затрещала молния. Я замахнулась клинком, и завитки наэлектризованной магии сорвались с лезвия и с треском понеслись по воздуху. Моя магия ударила по одному из монстров, затем раздвоилась из его тела и ударила ещё по двум зверям. В воздухе запахло жжёным металлом и жареными динозаврами.

Два монстра зигзагами пронеслись между нашими заклинаниями и повалили полковника Драгонсайра на палубу. Деревянные планки заскрипели и проломились, когда он принялся бороться с ними и кататься спутанным клубком чёрного и зелёного света. Он двигался быстрее всех, кого я только видела, включая всех ангелов.

Убедившись, что он может о себе позаботиться, я схватила горсть пыльцы из двух своих поясных мешочков и бросила в стаю. Две пыльцы с грохотом воспламенились и превратились в воронку, которая всосала большинство оставшихся динозавров.

К этому времени осталось лишь два монстра, но они не сдавались. Они атаковали меня с двух сторон и сбили с ног. Мои ребра застонали, когда я ударилась боком о палубу. Содрогнувшись от боли, я кинулась на одного из динозавров, когда тот зашёл на очередную атаку. Я вцепилась в его гладкое чешуйчатое тело, удержавшись за него ровно настолько, чтобы пропитать его своей магией, затем спрыгнула обратно.

К тому времени, когда мои ноги приземлились на палубу, динозавр уже не выглядел как динозавр. Благодаря моей магии он теперь больше напоминал красного небесного пингвина. Другой динозавр увидел пушистое создание, застыл на мгновение, затем испустил пронзительный вопль и кинулся за своей любимой добычей. Небесный пингвин резко развернулся и метнулся прочь. Динозавр погнался за ним. Они окажутся на расстоянии многих миль от нас, когда моё заклинание выветрится, и динозавр осознает, что пингвин, за которым он гнался — это вообще-то его приятель.

— Это было очень тщательное трансформирующее заклинание, — прокомментировал полковник Драгонсайр, держа на плечах тела двух динозавров, которые накинулись на него. Похоже, он убил их голыми руками.

— Рада, что вы одобряете, — ответила я, хотя выражение его лица было не очень-то одобрительным. Нет, он выглядел задумчивым. Словно я была угрозой, которую он оценивал. Ну, он же обещал, что будет пристально наблюдать за мной.

— Чтобы одурачить динозавра, тебе пришлось изменить не только внешность его спутника и то, как он двигался, но также его запах и звуки, которые он издаёт. Ты изменила весь сенсорный спектр.

— Не весь спектр. Обычно я не утруждаюсь вкусом. Чтобы сделать это, мне пришлось бы знать, каковы монстры на вкус, а я далеко не настолько предана своей работе, чтобы перепробовать на вкус каждого монстра, которого мне захочется использовать для трансформации.

Полковник Драгонсайр приподнял мёртвых монстров повыше, затем сбросил их за борт дирижабля.

— Я слышал иное.

— Вот как? — переспросила я, стараясь не вздрогнуть.

В мои ранние дни в Легионе некоторые солдаты беспощадно дразнили меня за внимание к деталям. Некоторые из них даже утверждали, что мои исследования включали довольно омерзительные эксперименты. Эти гадкие слухи дошли и до ушей полковника Драгонсайра?

— По всеобщему мнению, ты очень предана своей работе, — сказал он, и его глаза оставались твёрдыми, как синие бриллианты.

— Стараюсь, — ответила я, избегая пронизывающего взгляда Дознавателя.

Тогда-то я заметила урон, который нанесла его телу схватка с монстрами. Его жилет оказался разодран в лохмотья. Кровавые пятна говорили мне, что когти динозавров порвали не только униформу; его коже тоже досталось.

— Вы ранены.

Он посмотрел на свою порванную одежду.

— Похоже на то, — он стащил рваную кожу униформы со своего тела и бросил на пол. Мой взгляд опустился ниже, скользя по твёрдым мышцам его плеч к напряжённым очертаниям груди, по изгибу его… Я моргнула, заставляя свои глаза сосредоточиться на кровавых ранах, избороздивших его кожу.

Я протянула к нему руку.

Он сделал шаг назад.

— Что ты делаешь? — потребовал он суровым тоном.

— Исцеляю вас.

— Я сам могу себя исцелить.

Дознаватели Легиона жили и дышали паранойей, но Мастер-Дознаватель превращал недоверие в искусство.

— Вы не сможете дотянуться до всех, — сказала я ему. — У вас на спине особенно глубокая рана.

Он завёл руку через плечо, нащупывая рану.

Я схватила его за ладонь.

— Не шевелитесь, полковник. Вы только потревожите свои раны.

Он сердито посмотрел на мою руку.

— Я же сказал, что могу сам себя исцелить.

Я не отступила и не отпустила его. У меня имелся обширный опыт в исцелении упрямых ангелов и в убеждении их в том, что неспособность стоять на ногах означала, что пора уйти с поля битвы. Из ангелов получались худшие пациенты. Они действительно были худшими врагами для самих себя.

— Что, если я пообещаю не вгонять вам нож в спину до конца миссии? — предложила я.

Дамиэль Драгонсайр, Мастер-Дознаватель, Ангельский Гнев Легиона, действительно усмехнулся. Его напряжённые мышцы немного расслабились.

— Хорошо.

Тёплая, золотистая магия засветилась на моих руках. Я провела пальцами по его ранам, исцеляя их одну за другой.

— Знаете, вы должны кому-нибудь довериться, — сказала я, исцеляя глубокий порез на его лопатке. — Один в поле не воин.

Полковник Драгонсайр взглянул на меня через плечо с настороженным выражением.

— Возможно, один человек в поле не воин, но один ангел — очень даже, — с вызовом заявил он. — Тебе бы не помешало это запомнить. Такое лёгкое доверие к людям тебя погубит. Я занимаюсь этим долгое время. Я знаю, о чём я говорю. Поверь мне.

— Поверить вам? Я думала, я не должна никому доверять, — усмехнулась я. Не сумела сдержаться.

К моему удивлению он рассмеялся. От неожиданного движения моя ладонь соскользнула с его спины.

— Стойте смирно, — пожурила я его, возвращаясь к лечению. Рана на его спине уже затягивалась, так что я обошла его кругом, чтобы позаботиться о ране на левой стороне его груди.

Он наблюдал за моей работой с почти озадаченным выражением на лице.

— Большинство людей боится прикасаться ко мне.

Я подняла взгляд, посмотрев ему в глаза.

— Большинство людей и разговаривать с вами боится.

Его глаза посуровели.

— Действительно.

Это нотки сожаления померещились мне в его голосе? Возможно ли, что он действительно скучал по личным связям, от которых Дознаватели так открыто отрекались?

Я провела пальцами по его последней ране, затем сделала шаг назад.

— Как новенький, — заявила я, когда целительное сияние погасло на моих пальцах.

Он осмотрел себя, проверяя мою работу.

— Беспокоитесь, что я что-то пропустила?

— Нет, — ответил он. — У тебя репутация умелого целителя.

— Ах, так вы восхищаетесь моей работой? — мои губы дрогнули в улыбке. — Может, даже научитесь парочке трюков.

Он бросил на меня странный взгляд. Если бы этот взгляд происходил не от Дамиэля Драгонсайра, я бы назвала это выражение «ошеломлённым». Но Мастера-Дознавателя невозможно ошеломить. Или возможно?

— Спасибо тебе.

Я моргнула. Я едва могла поверить собственным ушам. Дамиэль Драгонсайр только что поблагодарил меня?

— Всегда пожалуйста, — быстро сказала я, пока он не передумал и не решил, что его исцеление было каким-то злобным умыслом. — Не так уж сложно было, правда?

— Для такого умелого целителя, как ты — нет.

— Я говорила не об исцелении, — произнесла я. — Я говорила о том, что вы доверили мне исцелить вас.

— Доверие — это…

— Обоюдоострый меч? — подсказала я. Почему я улыбалась? Сейчас не время для улыбок.

Тихая, гортанная усмешка зародилась в его груди.

— Я сам предпочитаю мечи с одной режущей стороной.

— Не сомневаюсь.

— Так жить проще.

— Жизнь не делится на чёрное и белое, полковник. Она полна слоёв восхитительной сложности, — сказала я ему.

— Ироничное заявление от ангела во втором поколении, солдата света.

— Что ж, наверное, все мы — нечто большее, чем ярлыки, которые на нас вешают.

Он вскинул одну бровь, глядя на меня.

— Ты — несомненно, самый наивный ангел из всех, кого я встречал. Время лишит тебя невинности.

— Надеюсь, что нет.

Меж его бровей пролегла задумчивая морщинка.

— Или ты просто лучшая актриса из всех, кого я встречал.

— Это в вас опять заговорил циник.

— Я и есть циник, — он посмотрел вниз, водя пальцами по гладкой коже, которая ещё несколько минут назад была покрыта ранами. — Ты проделала безупречную работу. Ни следа ран.

— Ну, если не считать крови на вашей груди, — я взглянула на его обнажённую грудь. Затем, смутившись, спешно подняла взгляд.

Он поймал меня за руки, когда я отвернулась.

— Подожди.

Моё сердце подскочило в груди.

Он отпустил мои руки, его лицо оставалось задумчивым.

— Твоё личное дело говорит, что ты лучший целитель в Легионе.

— Вы читали моё личное дело?

Он приподнял брови — в этот раз обе.

Конечно, он читал моё личное дело. Он же Дознаватель. Дознаватель, который в этот самый момент наблюдал за каждым нервным подёргиванием моего тела.

— Ну, мне лучше… смыть кровь с рук.

Не дожидаясь ответа, я поспешила внутрь. Уходя, я чувствовала на себе тяжесть его взгляда, провожающего меня.

Глава 7 Сиеннское море

Капитан дирижабля, один из солдат полковника Драгонсайра, высадил нас на краю Сиеннского Моря перед тем, как улететь обратно в Сидней. Охранники Дарксторма наблюдали за небесами над этой бесплодной глушью. Мы не могли сообщить им о своём приходе и утратить элемент неожиданности.

Конечно, не будь здесь меня, полковник Драгонсайр просто прилетел бы сюда на своих крыльях — его тело намного легче скрыть, чем огромный дирижабль. Вместо этого он застрял с жалким ангелом, который даже летать не умел. Он не упоминал, что я нас задерживаю, но должно быть, он думал об этом. Я поклялась себе: я сделаю так, чтобы он и Никс не пожалели о том, что послали меня на эту миссию. Я внесу существенный вклад.

Мы в быстром темпе отправились через Сиеннское Море. Лишь изредка на пустынной красной пустоши встречались колючие кусты. Эта земля лишена деревьев. Однако не лишена монстров. Все звери, которых мы видели, держались на расстоянии. Пока что.

Пока мы бежали, я думала о полковнике Драгонсайре. Этот ангел заработал свою дурную репутацию во время инквизиции, которая последовала за бегством первой группы изменников Легиона, солдат, которые переметнулись к демонической армии. У меня складывалось подозрение, что один из тех первых предателей был его другом — другом, чьё предательство превратило его в сурового параноика, который в каждом видел потенциальную угрозу.

Я гадала, кого из предателей полковник Драгонсайр когда-то называл другом. Я могла бы попытаться спросить у него, но сомневалась, что он с готовностью вскроет старые раны — особенно перед любопытным новым ангелом, с которым он только что познакомился. Он всё ещё не уверен, что я не воткну нож ему в спину.

В качестве альтернативы я могла попытаться разнюхать что-нибудь, когда мы вернёмся с этой миссии. Проблема в том, что даже если мне удастся найти то, что я ищу, я буду виновна в том же параноидальном поведении, что и Мастер-Дознаватель. А я очень хотела доказать ему, что он ошибается. Я хотела показать ему, что людям можно доверять. Ну, или хотя бы что мне можно доверять.

Как бы Дознаватель и ангел в нём ни одобрили мою комплексную проверку напарника по миссии, мужчина в нём — та человеческая часть его, которая, как я знала, по-прежнему в нём присутствовала — почувствует себя преданным. Я не могла стать той, кто подтвердит его мрачные подозрения о мире. Я хотела заставить его понять, что люди могут быть хорошими. Я хотела сломать ту каменную стену, которую он воздвиг вокруг себя. Я хотела вновь заставить его чувствовать.

Я вздохнула. Мой отец часто предупреждал меня, что моё импульсивное рвение исправить всё и вся, что сломано, приведёт меня к проблемам. И, наверное, он прав.

Я напомнила себе, что полковник Драгонсайр был командиром Дознавателей, сурового подразделения, известного отречением от личных связей и избеганием человеческих эмоций. Наша совместная миссия была временной. Нельзя сказать, что после её завершения мы будем проводить время в месте, жевать попкорн и смеяться над дерьмовыми фильмами ужасов, меркнущими в сравнении с очень даже реальными монстрами, с которыми мы сражаемся каждый день. Нет, он продолжит работать Дознавателем. И он женится на моей подруге.

Это осознание послужило всплеском холодной воды в лицо. Как раз тем, в чём я нуждалась, чтобы взять свои блуждающие мысли под контроль.

***

Мы с полковником Драгонсайром бежали по Сиеннскому Морю уже несколько часов, когда несовременное появление стада монстров заставило нас найти укрытие. Ладно, пожалуй, «стадо» — неподходящее слово. Скорее, это была орда. Или армада.

Там были тысячи белых лошадей, прекрасных и смертоносных, величественных и агрессивных. Они бежали по пустоши, их серебристые копыта стучали в безупречной синхронности, и оранжевый свет садящегося солнца отражался от их огромных бриллиантовых рогов, создавая калейдоскоп пляшущих цветов.

Даже у двух ангелов нет шанса победить армаду монстров, а на открытой, лишённой деревьев пустоши мало хороших мест для укрытия. Так что мы выбрали место посреди особенно колючих кустарников, и я использовала свою магию трансформации, чтобы мы сливались с пейзажем. Даже дикие монстры обходили колючие кустарники.

— Твои сильные стороны — это силы стихийника, ведьмы, фейри и оборотня, — произнёс полковник Драгонсайр, и его слова пульсировали на моём лице. Мы сидели лицом друг к другу, так близко, что наши колени соприкасались. Непосредственная близость означала, что мне не приходилось тратить много магии для поддержания маскировки. — Очень сбалансированный набор сил с разных сторон магического спектра.

— Это вы тоже прочли в моём личном деле? — спросила я, весьма запуганная тем, что Мастер-Дознаватель дышал мне в шею.

— Прочёл.

— Что ж, а я ваше личное дело не видела. Так что я тут в проигрышном положении.

— Да.

— Не хотите уравнять шансы?

— Нет.

Ну конечно.

Прошло ещё несколько минут прежде, чем он заговорил вновь.

— Что ты хочешь знать?

Удивившись, что он предложил, я быстро ответила:

— Ваши сильные стороны.

Он на мгновение задумался.

— Сногсшибательная внешность и остроумие, которому нет равных, — заявил он наконец.

А затем он сразил меня коварной улыбкой.

Я моргнула. Само собой, это не мог быть тот же Дамиэль Драгонсайр, который допрашивал меня всего несколько часов назад.

— Я имела в виду ваши магические сильные стороны, — сказала я. Лучший способ добраться до сути этой тайны — идти до самого конца.

Выражение его лица сделалось серьёзным, замкнутым.

— Перечисление моих сильных сторон откроет мои слабые места.

Вот. Вот Дамиэль Драгонсайр, которого я знала. Дамиэль Драгонсайр, которого знали все. Холодный и безжалостный. Расчётливый и недоверчивый.

— Вы знаете мои магические сильные стороны, — парировала я. — Око за око.

— Твоя магия весьма сбалансированная. Обладание сильными сторонами с противоположных частей магического круга практически устраняет проблему контрмагии. У тебя нет настоящих магических слабых мест.

— И у вас тоже.

Он бросил на меня суровый взгляд.

— Широко известно, что ваша магия сирены — самая сильная в Легионе, — сказала я. — Во-вторых, вы могущественный телепат, что подтверждается вашей способностью прочесть мои мысли, как бы сильно я их ни скрывала. Затем наше сражение с летающими динозаврами. Там вы продемонстрировали способности вампира и телекинетика, которые выходят за пределы нормы даже по меркам ангела вашего уровня. Так что видите, полковник, хоть вы и пытаетесь окутать себя тайной, ваша магия говорит сама за себя.

Его губы изогнулись в улыбке — не доброй, а расчётливой.

— Тебе надо работать на меня.

Такого ответа я определённо не ожидала. Буквально несколько часов назад он был решительно настроен разоблачить мою измену. Подозрение — не самое лучшее основание для будущего трудоустройства.

Опешив, я сказала:

— Не думаю, что моя магия сирены сгодится для работы Дознавателем.

— У тебя логический склад ума, необычайное умение видеть сквозь всякую чепуху и добираться до того, что важно на самом деле. Всё незначительное отпадает, оставляя лишь правду. Твои превосходные способности к рассуждению вполне компенсируют твою магию сирены.

— Я ангел, — ответила я, поражаясь, почему он на этом настаивает. — Не может существовать двух ангелов-Дознавателей.

Ангелов всегда должно разделять некоторое пространство. Магии и эго двух ангелов неизбежно схлёстывались, когда они слишком долго находились рядом. Вот почему Никс никогда не назначала больше одного ангела на одну территорию. Ангелы конфликтовали с другими ангелами. Все это знали.

— Ты ангел без невыносимого эго, — парировал полковник Драгонсайр.

Ну, про него так точно нельзя сказать.

Его губы изогнулись. Чёрт. Он услышал мои мысли.

— Мы прекрасно ладим, — промурлыкал он.

Промурлыкал? Быть того не может. Полковник Драгонсайр не мурлыкал; он рычал. Его неожиданная выразительность поражала. Могло ли у ангелов быть биполярное расстройство?

— Никс не нравится класть все яйца в одну корзину, — сказала я.

— Не беспокойся о Никс. Я с ней разберусь.

— Для того, кто мне не доверяет, вы что-то уж очень усердно пытаетесь меня завербовать, — заметила я. — Или это по принципу «держи друзей близко, врагов — ещё ближе»?

— Ты мне не враг.

— Рада слышать.

Он нахмурился.

— Дело не в том, что я не доверяю тебе как таковой.

— Просто вы не доверяете никому, — закончила я за него.

— Да, — согласился он. — Но я не доверяю тебе ничуть не больше, чем я не доверяю остальным.

Как, чёрт подери, кто-то должен понять это запутанное предложение? Это он так завуалированно делает мне комплимент?

— Но вы считаете меня изменницей. Вы думаете, что я замышляю какой-то великий переворот, — напомнила я ему.

— Я не думаю, что ты изменница. Я думаю, что у тебя есть секреты.

— А вы едите секреты на завтрак.

Его язык медленно прошёлся по нижней губе изнутри.

— На завтрак, обед и ужин.

У меня отвисла челюсть. Это не Дамиэль Драгонсайр. Я напряжённо всмотрелась в его лицо, пытаясь найти изъян в заклинании, которое заставило кого-то выглядеть в точности как он.

— У тебя явно бурное воображение, — усмехнулся он. — Нет, монстры не похитили Дамиэля Драгонсайра во время сражения на дирижабле и не поместили на его место самозванца. Я и есть Дамиэль Драгонсайр.

— Вы кажетесь другим.

— Может, ты просто впервые видишь меня настоящего.

— Очень по-философски с вашей стороны, полковник.

Он опустил подбородок.

— Когда мы вернёмся, я сообщу Никс, что ты переводишься в моё подразделение.

Моя улыбка дрогнула. Милостивые боги, он серьёзно говорил про мою вербовку. Если честно, то перспектива работать на него пугала меня сильнее, чем перспектива подвергнуться его допросу.

— Я на это не соглашалась, — ответила я.

— Это не имеет значения. Ты отправишься туда, куда скажет Первый Ангел.

Я в неверии нахмурилась.

— И Никс вот так запросто вас послушает?

— Конечно. Сложно игнорировать того, кто всегда прав.

Я издала сдавленный смешок.

— Вы не устаёте от собственного эго?

— С чего бы мне уставать от того, что я всегда прав?

Я не могла понять, то ли он притворяется тупым, то ли просто пытается шутить. Он хорошо маскировал свои истинные намерения.

— Никс намекнула, что у меня будет некоторый выбор в части своего следующего назначения, — сказала я.

— Не сомневаюсь.

Я нахмурилась.

— Что это значит?

— Это значит, что Первый Ангел умеет заставить тебя думать, будто у тебя есть выбор, а сама подталкивает тебя по пути, которым ты, по её мнению, должна двигаться. Никс — мастер манипуляции.

— Чья бы корова мычала.

Он недоуменно моргнул.

— Ну, знаете, «чья бы корова мычала, а твоя бы молчала», — объяснила я.

Он продолжал смотреть на меня так, будто я выжила из ума.

— Нет у меня коров.

Я вздохнула.

— Это выражение такое.

— Ты всегда выражаешься так сложно для понимания?

— Не знаю. У вас всегда было такое феноменальное чувство юмора?

Его губы изогнулись в дьявольской улыбке.

— Нет, это ты пробуждаешь его во мне, — золотистые и серебристые искорки закружили в лазурных глубинах его глаз.

Почувствовав опасность, я попятилась назад. Его ладонь схватила меня за запястье.

— Отпустите, — моё сердце ёкнуло от его прикосновения. Страх это был или предвкушение, я не могла сказать. Наверное, и того, и другого понемножку.

Продолжая улыбаться, он отпустил мою руку. Довольно большая часть меня испытала разочарование. Это была та же часть меня, которая считала, что борьба с ангелом послужила бы неплохим отвлечением, пока мы ждали, когда монстры минуют нас.

Я быстро отвела взгляд от его самодовольного лица, надеясь, что эту мысль он не прочитал. Я посмотрела на орду. Звери, казалось, тянулись до бесконечности.

Полковник Драгонсайр вслед за мной окинул взглядом Сиеннское Море.

— Пройдёт много часов перед тем, как стадо нас минует.

Он опустился на землю.

— Что вы делаете? — спросила я.

— Решил вздремнуть. Вопреки тому, что утверждает официальное руководство Никс по ангелам, нам всё же нужно перезаряжать батарейки. Нам понадобится вся наша магия, чтобы устранить Дарксторма. Отдохни.

— Здесь? Прямо посреди процессии монстров?

— Они не видят нас. И из твоего личного дела я знаю, что ты можешь поддерживать иллюзию даже во сне. А теперь ложись и отдыхай.

Я не пошевелилась.

— Мне обязательно делать это приказом?

Он был ангелом второго уровня. Он превосходил меня по рангу. И он был из числа тех, кто не побоится использовать все средства из своего арсенала для получения желаемого.

Я легла, вздрогнув от удивления, когда его рука обвила моё плечо.

— Успокойся, — сказал полковник Драгонсайр, подвинувшись ко мне ближе. — Я не кусаюсь, — эти слова он прошептал мне в шею сзади.

Я бы соврала, если бы сказала, что не нервничаю от того, что рот другого ангела находится так близко к самой уязвимой части моего тела. Вампиры — не единственные сверхъестественные существа, у которых имеются клыки.

— Что вы делаете? — потребовала я, вкладывая стальные нотки в свой голос, чтобы замаскировать тревогу.

— Теперь, когда солнце село, температура стремительно опускается. Нам нужно беречь тепло, — сказал он.

Я обернулась через плечо и наградила его суровым взглядом.

— Я не стану обниматься с вами, полковник.

— Почему нет?

— Вы не из тех, с кем обнимаются.

— О?

По правде говоря, близость его тела ощущалась такой приятной, твёрдая стена его груди прижималась к моей спине…

Я выбросила эту мысль из головы. Я не верила в принцип «хватай опасность за рога», особенно когда высока вероятность, что та схватит меня в ответ.

— Я вас почти не знаю, — сказала я, предлагая другую причину.

— Ты знаешь обо мне больше многих людей.

Ого. Это просто… ого. Этот мужчина выстроил вокруг себя настолько толстую стену, что буквально замуровал себя внутри.

— У вас было бы больше друзей, если бы вы не старались так усердно напугать всех до бесчувствия, — сказала я ему.

— Я не ищу друзей, — ответил он. — А теперь лежи спокойно. И прекрати ёрзать. Ты загоняешь камушки мне в ботинки, — его рука обхватила моё тело.

— Похоже, от меня больше проблем, чем пользы.

Он фыркнул в знак согласия.

— С этим спорить не стану.

— С чего вам вообще захотелось уютно устроиться в обнимку с той, кому вы ни капли не доверяете?

— Пока ты передо мной, я могу за тобой присматривать.

Я была практически уверена, что в этот раз он шутит. Я начала опознавать это лёгкое повышение тона его голоса всякий раз, когда он сбрасывал образ Дознавателя.

— Если вы отодвинетесь, я всё равно смогу поддерживать маскирующие чары вокруг нас, — сказала я.

— Не глупи. Так эффективнее. Если мы будем рядом, тебе не придётся тратить столько магии. И нам будет теплее.

Я слабо улыбнулась ему через плечо.

— Это худший подкат, который я когда-либо слышала.

Его взгляд встретился с моим.

— Каденс, — произнёс он шёлковым тоном, но в его глазах полыхало пламя. — Если бы я хотел соблазнить тебя, я не стал бы утруждаться мнимыми предлогами.

— Окей. Ладно. Хорошо, — я отвернулась, положив голову на свою руку. Потому что мне нужно отдохнуть. Определённо не потому, что я боялась того, что могу сделать, если продолжу смотреть ему в глаза.

Я могу с этим справиться. Я могу поспать в обнимку с самым катастрофически опасным, смертоносным и прекрасным ангелом, что я встречала. Это лишь для тепла. Ничего больше. Мы оба зрелые взрослые люди.

«Ага, именно это меня и беспокоит», — подумала я, закрывая глаза.

Глава 8 Ангельские повадки

Тёплые, сильные руки крепко обнимали меня. Я улыбнулась, прижимаясь поближе и вдыхая земляной аромат розового дерева и магии.

— Доброе утро, солнышко, — источник этого низкого голоса поводил носом по моему уху.

Я резко вскинулась, запнувшись ботинком о колючий кустарник на потеху моему спутнику-ангелу. Стадо монстров миновало. Мы остались одни на тёмной красно-оранжевой пустоши. Поэтому у моего знаменательного спотыкания о собственные ноги был лишь один свидетель: Дамиэль Драгонсайр, Мастер-Дознаватель и ангел-ветеран. Фантастика.

— Ты в порядке? — поинтересовался полковник Драгонсайр, плавно и безупречно поднимаясь на ноги. Как и полагается двигаться нормальному ангелу.

— Конечно, — я отряхнула пыль с одежды. — С чего бы мне быть не в порядке?

— У меня складывается ощущение, что я заставляю тебя нервничать.

— С чего бы мне нервничать, когда я проснулась от того, что Мастер-Дознаватель дышит мне в шею? — спросила я, нервно рассмеявшись.

Он нахмурил брови.

— Тебя влечёт ко мне, — заявил он будничным тоном. Всего лишь холодное наблюдение Дознавателя.

Я пролепетала сбивчивый, невнятный ответ.

— Это не очень убедительное опровержение, — сообщил он мне.

Как будто я сама этого не знала.

— Давайте отправляться в путь, пока ещё одна орда монстров не решила промаршировать по Сиеннскому Морю, — сказала я.

Он вытянул руку, показывая на красную пустошь перед нами.

— После тебя.

Точно. Потому что он не хотел, чтобы я находилась позади него. Ну, просто на тот случай, если я решу вонзить нож ему в спину.

Я начала бежать. Пока мы пересекали пустошь, лишь хруст камушков под нашими ботинками нарушал зловещую тишину. Однако в моей голове гудел миллион взбудораженных мыслей.

В детстве я стремилась быть идеальной дочерью. В Легионе я пыталась быть идеальным новобранцем, потом идеальным солдатом. А теперь идеальным ангелом.

Скажем так, последнее пока что не очень удавалось. Я спотыкалась о собственные ноги и выдавала один перл за другим. Определённо не так я представляла себе свою первую миссию в статусе ангела. Вообще не так.

Меня окружила магия, горячая и резкая. Мастера-Дознавателя нельзя назвать деликатным мужчиной.

— Вы не могли бы умерить свою магию? Я тут чуть солнечный ожог не получила, — сказала я.

— Ты невосприимчива к огню. Ты не можешь получить солнечный ожог, особенно от телепатического сканирования.

— И почему вы в моей голове? — потребовала я. — Опять.

— Это моя работа — следить за тем, кому ты верна, — произнёс он совершенно без угрызений совести. — Если это означает, что я буду заглядывать в твои… фантазии… — на его лице мелькнула таинственная улыбка. — Что ж, так тому и быть.

Я остановилась как вкопанная.

— Какие фантазии?

— Обо мне, — буднично произнёс он, поворачиваясь ко мне лицом. — Ты должна помнить. Всё это крутилось в твоей голове.

— Я о вас не фантазирую.

— Нет причин смущаться. Это совершенно естественно. Большинство женщин не могут контролировать себя в моем присутствии.

Я попыталась придумать соответствующий остроумный ответ, но у меня не было антидота против такого высокомерия. Так что я просто вскинула руки в воздух и выдала:

— Вы просто невероятный.

— Не сейчас, милая, — сказал он, и в его голосе прозвучала опасная ласка. — Мы на работе. Но когда эта миссия закончится, ты получишь моё безраздельное внимание.

Сначала он был уверен, что я изменница. Потом он захотел меня завербовать. А теперь он пытался соблазнить меня.

— Когда эта миссия закончится, милый, вы женитесь на Еве, — напомнила я ему.

Он усмехнулся.

— Моя дорогая, милая, невинная Каденс. Этот брак организован Легионом. Он не сводится к любви. Это лишь производство потомства, создание будущих солдат с потенциалом для превращения в ангелы. Уж едва ли какой-то солдат Легиона, оказавшийся в договорном браке, хранит верность супругу.

— Может, так и есть, но такая жизнь не для меня. Я не собираюсь становиться всего лишь ещё одним тёплым телом, которое вы затаскиваете в шкаф для быстрого перепиха, когда приспичит.

— А кто говорил, что это будет быстро? — произнёс он, таинственно и сексуально изогнув губы. — И для галочки, я не имею привычки ныкаться по шкафам. Хотя если тебе так нравится, я постараюсь удовлетворить твои фантазии.

Вот опять это слово. Жар опалил мои щёки.

Он поймал мой подбородок ладонью, а другой рукой медленно погладил по лицу.

— Такая сладкая, — он наклонился поближе, голос сделался низким. — Когда я закончу с тобой, мой сладкий цветочек, твои щёчки будут не единственной частью твоего тела, которая покраснеет.

Жар расцвёл в глубине моего нутра, моё тело отреагировало на необузданный и прямолинейный эротизм его слов. Я чувствовала себя раскрасневшейся, голова кружилась, а колени ослабели, когда его рука обвила мою талию.

— Ты уникальный, единственный в своём роде ангел, — его губы легонько прикоснулись к моим искушающим шёпотом поцелуя.

— Полковник…

— Называй меня Дамиэль.

Я не могла понять, почему приглашение называть его по имени доставило мне удовольствие. Это должно было напугать меня до полусмерти. Любой, кто находится в здравом уме, запаниковал бы в ту же секунду, когда ощутил руки Мастера-Дознавателя на своём теле.

Его человеческие зубы скользнули по моей шее.

— Готов поспорить, на вкус ты божественна.

Тихая вспышка его выступающих клыков эхом отдалась в моих ушах. В отличие от вампиров солдаты Легиона не нуждались в крови для пропитания. Если мы пили чужую кровь, это помогало нам восстановиться. А ещё служило мощным афродизиаком.

И на уме у Дамиэля сейчас явно было не исцеление.

— Я думала, мы договорились, что ты не станешь пытаться меня соблазнить, — прохрипела я. Мой пульс грохотал под дразнящей лаской его клыков.

— Я передумал.

— Почему?

— Я не верю, что ты способна кого-либо предать.

— Какое нетипичное заявление для Дознавателя, — я попыталась сосредоточиться, пока его рот дразнил пульсирующую вену на моей шее. — Согласно твоей мантре, все способны предать кого-либо. И эта куча потенциала лишь ждёт правильных обстоятельств, чтобы звёзды сложились нужным образом. А потом — бам! — всё взрывается как бомба.

— Звучит очень похоже на меня.

— Ты именно так и сказал. Это точная цитата из одной из старых новостных рассылок Легиона.

Его ладонь раздвинула мои ноги, пройдясь по внутренней стороне бедра.

— Прекрати, — сказала я. Получилось больше похоже на стон, чем на протест.

Он усмехнулся мне в шею.

— Попробуй ещё раз.

Я напомнила себе, что я ангел, а не какой-то наивный новобранец. Я сделала шаг назад, создав между нами небольшое расстояние.

— Я не стану спать с тобой, Дамиэль.

— Вот как? — в его глазах плясало веселье.

— Да.

— Ты очаровательна, — он поймал пальцами прядь моих золотистых волос. — Отличаешься от всех, кого я когда-либо знал.

Я отбросила его руку в сторону.

— Вот что ты говоришь всем женщинам, которых пытаешься соблазнить?

— Нет. Ложь так утомительна.

— Даже маленькая безобидная ложь?

— Особенно маленькая безобидная ложь. Я каждый день допрашиваю лжецов. Я не желаю впускать эту ложь в свою личную жизнь.

Личную жизнь? Могла ли я ошибаться на его счёт? У него имелась жизнь помимо работы? У него были друзья? Солдаты-Дознаватели всегда такие одиночки.

— Да, — согласился он. — Мы такие.

Я положила ладони на его плечи. Отголоски боли в его тоне вызывали у меня желание утешить его.

Дамиэль поймал мои руки.

— Твоя кожа такая мягкая. Такая идеальная, — его большие пальцы выписывали круги на моих ладонях. — Это не руки солдата.

Я попыталась отстраниться, но его хватка была железной.

— Ты очень умная, Каденс. Твоё личное дело — это одна история успеха за другой; ты приобретаешь магию практически без труда, всегда выполняешь именно то, чего от тебя ждут.

Я думала, что он насмехается надо мной, потому что я чересчур старательная (совсем как другие насмехались надо мной всю мою жизнь), но в его голосе не звучало резких ноток. А когда он заговорил вновь, в его глазах стояло лишь восхищение.

— Ты не представляешь, как это утомительно — всегда искать во всех только худшее, выкапывать мелкие грязные секреты людей. Охотиться за самыми тёмными, самыми ужасными прегрешениями человеческой натуры, спрятанными за фальшивым фасадом. Но ты… Ты… настоящая.

Было нечто уязвимое в том, как он это сказал.

— Я не заинтересован в недолгой, ничего не значащей связи. Я хочу большего, — сказал он мне. — Между нами что-то есть, Каденс. Какая-то сила влечёт нас друг к другу. Я знаю, что ты тоже это чувствуешь.

Я покачала головой, не доверяя своему голосу. Правда в том, что я действительно это чувствовала. Нечто влекло нас друг к другу — сила мощнее самой магии. Я не могла объяснить это чувство и не могла от него избавиться.

Его ладонь мягко погладила меня по щеке, и я подпрыгнула.

— Ты взвинчена, и это тебя отвлекает, — он приподнял брови, словно впитывая меня взглядом. — Я не хочу отправляться в сражение с тем, кто так напряжён. Это погубит нас обоих.

— Поверить не могу, что ты используешь это как оправдание, чтобы забраться в мои штаны.

— В твои штанишки, под твою юбочку, да куда угодно. Я не привередлив в отношении того, что ты носишь, — уголок его губ приподнялся. — Хотя я падкий на кружево.

Я попятилась от него.

— Это безумие. Ты только что познакомился со мной. Ты ничего обо мне не знаешь.

Он пожал плечами.

— Я читал твоё личное дело. И я хорошо умею оценивать людей.

— Оценивать? — выплюнула я. — Это не собеседование при устройстве на работу, Дамиэль. Ты хочешь сделать меня своей любовницей. Что, если ты возненавидишь то, как я ем? Что, если ты возненавидишь, как я целуюсь?

Легким, как пёрышко, прикосновением пальца он провёл по моим губам.

— Уверен, такого риска нет.

— Ты помолвлен с другой.

— Это рабочий брак. Обязательство. Вскоре и у тебя появится такое обязательство. Они ничего не значат, — он поднёс мою ладонь ко рту, и его губы скользнули по моей коже. — Вы видитесь друг с другом несколько дней раз в десять лет или около того, выполняете свой долг по сотворению новых потенциальных ангелов, а потом возвращаетесь к своим раздельным жизням.

— Вот так просто?

— Вот так просто, — подтвердил он.

Я покачала головой.

— Я бы так не смогла.

— Конечно, смогла бы. Ты же идеальный солдат. В твоём случае это прямо одержимость, Каденс. Одержимость перфекционизмом. Когда учёные Легиона найдут магически совместимого солдата, ты выйдешь замуж за совместимого партнёра и выполнишь свой долг. В твоём личном деле ничто не указывает на то, что ты когда-либо перечила распоряжениям Легиона.

Я хмуро посмотрела на него.

— Вот теперь ты насмехаешься надо мной.

— Нет, — серьёзно сказал он. — Не насмехаюсь. Более того, твоё общество кажется мне приятной переменой по сравнению с моими обычными стычками с другими ангелами. С тобой всё не сводится к махинациям и манипуляциям. Всё не сводится к потайным мотивам и играм за доминирование. Ты именно та, кем кажешься. Находиться с тобой… приятно.

Он произнёс это так, будто раньше у него никогда не было повода использовать это слово.

— Ты постоянно упоминаешь моё личное дело, — произнесла я. — Опять-таки, у тебя есть преимущество надо мной. Ты читал моё личное дело, но я никогда не читала твоё.

— Действительно.

По его глазам я видела, что такое положение дел ему нравилось. Он, несомненно, отрубил бы себе руку, если бы это дало ему преимущество.

— Говоришь, тебе нравится, что я не играю в игры. Что я не скрываю всякое. Что ж, а ты скрываешь, — сказала я. — Отношения не строятся на неровной почве, Дамиэль.

Он нахмурил брови.

— Не в моей природе раскрывать себя. В последний раз… — он покачал головой.

— Что случилось в последний раз?

— Мы должны поспешить, если хотим добраться до крепости Дарксторма до темноты, — объявил он, затем снова побежал вперёд.

Я последовала, подстроившись под его темп. Он воздвиг вокруг себя стену, щит, который никого не впускал. Я сочувствовала ему. Те редкие проблески Дамиэля (настоящего Дамиэля, под всем этим фасадом высокомерного ангела), что я видела, показывали мужчину, страдающего от боли. Он не был злобным бездушным ублюдком, которого из него делали.

Если бы он только показывал эту часть себя, а не держал взаперти, тогда между нами всё могло быть иначе. Но это казалось маловероятным. В мгновение ока Дамиэль снова сделался полковником Драгонсайром, Мастером-Дознавателем и хладнокровным, безжалостным ангелом, обладающим властью взять под арест любого, кого он хоть заподозрит в измене.

Я не могла позволить себе чувства к нему. Я побежала быстрее, стремясь добраться до крепости Дарксторма и покончить с этой миссией. Чем скорее мы спасём Еву и вернёмся к цивилизации, тем быстрее я вернусь к своей жизни. Жизни без Дамиэля Драгонсайра — и безо всех опасностей, которые его сопровождали.

Глава 9 Лорд-Пират Сиеннского Моря

Через несколько часов мы добрались до крепости Хьюго Дарксторма, мятежного тёмного ангела и самопровозглашённого Лорда-Пирата Сиеннского Моря.

Некоторым полководцам нравилось играть в королей и строить средневековые замки посреди глуши. Дарксторм построил себе современную военную базу, которая состояла из дюжины разных зданий. В некоторых местах базу окружали высокие каменные стены, в других — высокие металлические заборы.

— Посмотри на всю эту магию, — прокомментировала я, обращаясь к Дамиэлю и показывая на золотистое мерцание, которое покрывало наружные стены и заборы крепости.

Мы стояли прямо возле базы — моя магия скрывала нас от глаз охранников. Без моего трансформирующего заклинания часовые на стенах заметили бы нас за две секунды. Наши силуэты очень выделялись на пустой красной равнине.

— Должно быть, Дарксторм украл генератор Магитека, — сказал Дамиэль. — В прошлом месяце с завода возле Лос-Анджелеса пропал генератор. Готов поспорить, он использовал этот украденный генератор в качестве образца, чтобы построить себе ещё несколько штук.

— Эта база огромна. Потребовалось бы как минимум три генератора Магитека, чтобы создать такой барьер, — согласилась я. — Барьер простирается и сверху, над базой. Это отпугивает летающих монстров. И ангелов.

Дамиэль напряжённо смотрел на барьер.

— Ты подумываешь его проломить, — предположила я.

— А ты что думаешь?

— Я думаю, что барьер слишком мощный. Мы истратим всю свою магию задолго до того, как он отключится.

— Ты недооцениваешь магию ангела. А нас тут двое.

— Ладно, допустим, нам хватит магии, чтобы обрушить барьер, — ответила я. — И допустим, охранники Дарксторма будут стоять смирно и позволят нам долгое время бомбардировать барьер, пока мы его не обрушим. Потому что да, конечно, они будут стоять там и совершенно ничего не делать. Я не могу колотить магией по барьеру и одновременно скрывать нас.

Нижняя губа Дамиэля дёрнулась от веселья.

— Даже если мы проделаем это всё и проломим барьер, охранники не станут сидеть без дела, когда мы ринемся в их крепость. Наша магия будет настолько растрачена, что мы и пяти минут не продержимся против охранников. Должно быть… — я просканировала стены, считая видимых охранников и оценивая размеры базы, чтобы получить представление, сколько людей может быть внутри. — …как минимум две сотни охранников.

— Наши последние доклады сообщают, что численность рекрутов Дарксторма немного перевалила за двести пятьдесят человек, — сказал Дамиэль. — В прошлом месяце его ряды пополнились.

— Ещё лучше. Нам с нашей осушённой магией придётся сражаться против двухсот пятидесяти охранников. А потом, если мы каким-то чудом выживем и доберёмся до Дарксторма, нам предстоит сразиться с темным ангелом — с небольшим количеством магии или вообще без неё. И что, если как только мы с грохотом вломимся во входную дверь, Дарксторм решит убить свою пленницу, пока мы её не спасли? Это самоубийство.

Дамиэль кивнул.

— Хорошо.

— Хорошо, что это самоубийство?

— Хорошо, что ты это понимаешь. Новые ангелы склонны позволять их святейшему величию взять верх над голосом рассудка. Они становятся наглыми. А это может привести к их гибели.

— Это был тест, так?

— Всё на свете — это тест.

— Никс поручила тебе это, — осознала я. — Она попросила тебя наблюдать за мной и удостовериться, что она не превратила в ангела идиотку.

— Никто и не думал, что ты идиотка. Более того, все офицеры, которые тобой командовали, лишь хвалили твоё здравомыслие и рассудительность.

— Дай-ка угадаю. Это всё есть в моем личном деле, — сухо произнесла я.

— Действительно, — согласился он слишком довольно для Дознавателя.

— Ева вообще в этой крепости, или это была очередная ложь, чтобы попытаться спровоцировать у меня иррациональное поведение?

— Я же говорил тебе, Каденс. Я питаю отвращение ко лжи. Ты никогда не услышишь от меня ничего, кроме правды.

— Если ты говоришь правду, это ещё не значит, что ты не можешь утаивать информацию.

В конце концов, ангелы довели этот навык до совершенства.

Он удостоил меня отрывистого, одобрительного кивка.

— Очень хорошо.

Я сдержала улыбку, зарождавшуюся на губах. С каких это пор мне есть дело до того, что обо мне думает Мастер-Дознаватель? Это опасная игра, и я почти уверена, что проиграю в ней.

— Майор Дорен здесь, — сказала мне Дамиэль. — Дарксторм похитил её из Замка Бури в точности так, как тебе сказала Никс.

— С какой целью?

— Мы не знаем наверняка. Дарксторм убил полковника Старфайра, из которого получился бы более ценный пленник, но он захватил майора Дорен. Возможно, он посчитал полковника Старфайра угрозой, которая стояла на пути реализации его планов. Полковник Старфайр был грозным ангелом. И его воля была сильна. Он был не из тех, кого легко переманить на свою сторону.

Я содрогнулась от того, что Дамиэль говорил в прошлом времени — напоминание, что полковник Старфайр мёртв. Погиб ангел. Мы, может, и бессмертны, но мы не неуязвимы.

— По всем источникам майор Дорен обладает такой же силой воли, как и её командир, — продолжал Дамиэль. — За свои двадцать семь лет в Легионе она была похищена семь раз, включая похищение Тёмными Силами три года назад. И ни разу она не была сломлена.

Тёмные Силы, армия ада, применяла методы, в сравнении с которыми Дознаватели Легиона казались добряками.

— Если Дарксторм похитил майора Дорен в надежде использовать её для получения контроля над Замком Бури, он узнает, что это нелёгкая задача, — сказал Дамиэль.

— Ты думаешь, что Дарксторм забрал Еву для этого: для получения контроля над Замком Бури.

— Демоны много раз пытались получить контроль над Замком Бури с тех пор, как проиграли войну. Это одно из Семи Магических Чудес Земли. Вполне вероятно, что Дарксторм решил сам захватить власть над ним. Или он никогда не покидал Тёмные Силы, и его дезертирство — лишь отвод глаз. В любом случае, наша миссия остаётся прежней.

Дамиэль был вечно подозрительным, неизменно дотошным. Он рассматривал каждую возможность, отслеживал каждый слух. Должно быть, это так утомляло его.

— Иногда, — признал он, отвечая на мой невысказанный вопрос.

— Так что мы будем делать дальше?

— Ты мне скажи.

— Это очередной тест?

Он скрестил руки на груди и стал ждать. Точно, всё на свете — это тест.

— Я войду через входную дверь, — решила я.

— Я иду с тобой.

Я покачала головой.

— Нет, ты слишком известен. Это место полно преступников, беглецов, спасающихся от правосудия богов. Высока вероятность, что ты допрашивал хотя бы кого-то из них.

— Такая вероятность определённо существует.

— Если они тебя узнают, они поднимут тревогу, и это закончится, не успев начаться, — сказала я. — Ты оставайся здесь. Я иду внутрь.

Дамиэль ждал, когда я подробнее объясню свой план. Действительно, тест. Ощущалось это скорее так, будто он наблюдал, как я сама загоняю себя в ловушку.

— Дарксторм быстро вербует последователей, — я сняла свою кожаную куртку и протянула её Дамиэлю. Я была одета в шорты, майку и ботинки, и ничто во мне не выдавало солдата Легиона. — Я всего лишь новый рекрут, прибывший, чтобы присоединиться к его делу.

Дамиэль смерил меня взглядом от заплетённых светлых волос до пыльных ботинок. Наверное, он пытался решить, сойду ли я за матёрого преступника.

Наконец, он кивнул. Я не была уверена, какие чувства у меня вызвало благополучное прохождение его осмотра.

— Если я сумею добраться до панели управления генератором, то, наверное, сумею сделать небольшую дырку в барьере, — сказала я.

— Небольшую дырку, — повторил он.

— Если я сделаю её слишком большой, и она будет угрожать целостности барьера, то сработает сигнал тревоги, и нас окружит охрана.

Как только я окажусь на базе, у меня будет мало времени, даже если всё пойдёт в точности по плану. Мне надо будет двигаться быстро, пока я не привлекла к себе слишком много внимания.

— Насколько небольшая?

Я выдернула себя из мыслей и посмотрела на Дамиэля.

— Хмм?

— Дырка. Насколько небольшой она будет?

— Небольшой. Ненамного шире твоих плеч, — сказала я ему. — Тебе придётся протиснуться. Не задевая активный барьер.

Он посмотрел на меня так, будто я попросила его сразиться с одним из тех летающих динозавров, причём голышом.

— О, и поскольку рябь энергии Магитека подобна волнам в океане и постоянно находится в движении, дырка не будет фиксированной, — добавила я.

— То есть, если подытожить, ты хочешь, чтобы я побежал на барьер Магитека и протиснулся через движущуюся мишень, в которую едва-едва способно протиснуться моё тело.

— Да, фактически так.

Дамиэль бросил на барьер убийственный взгляд.

— В этот раз ты всерьёз подумываешь обрушить весь барьер, да?

— Да.

Я похлопала его по плечу.

— Не стоит беспокоиться, полковник. Я делаю это постоянно.

— Пробираешься на тщательно укреплённые военные базы мятежных тёмных ангелов?

— Э, нет. Вообще-то, этого я никогда не делала, — ответила я. — Я имела в виду перепрограммирование барьеров Магитека.

— В ходе недавней миссии в Амстердаме ты работала над созданием барьера Магитека, который мог функционировать, даже будучи полностью погруженным в воду.

— Цель была создать барьер, который способен удерживать морских монстров.

— И ты добилась успеха.

— Конечно, — сказала я, невозмутимо приподняв брови и давая ему попробовать на вкус собственное высокомерие.

Его глаза блеснули.

— Но вы уже знали это, — произнесла я.

Это ещё один фрагмент, с которым он ознакомился в моём личном деле. Он знал историю всей моей жизни, а я знала о нём только то, что он зарабатывает на жизнь пытками преступников. Неплохо было бы узнать что-нибудь ещё. Например, его любимый цвет. Или его любимое блюдо.

— Мне нравятся блинчики.

Я уставилась на него, уверенная, что неправильно расслышала.

— Что?

— Это моё любимое блюдо.

Любимое блюдо Мастера-Дознавателя — это блинчики? Кто бы мог подумать?

— Я думала, ты из тех, кто больше любит трюфели и шафран, — произнесла я.

— На одних специях и гарнирах долго не протянешь.

— Ты понял, что я имела в виду.

— Ты имела в виду пафосную еду.

— Я хотела сказать «деликатесы», но да, «пафосная еда» тоже сгодится.

— Мне нравятся блинчики, потому что они не пытаются быть чем-то другим. Их не нужно интерпретировать или расшифровывать. Они знают, что они такое, и они совершенно довольны своим местом в мире.

Похоже, он говорил серьёзно. Как будто это вопрос жизни и смерти.

— К тому же, блинчики вкусные, — сказала я.

— Когда их готовлю я, да, они действительно вкусные, — в нём опять говорил ангел.

Я рассмеялась.

— Мне пора. У меня свидание с панелью управления Магитека.

Дамиэль схватил меня за руку, когда я повернулась. Я опять посмотрела на него.

— Удачи, — сказал он, держа меня за ладонь, и его тёплая кожа согревала мою.

Я подмигнула ему.

— Скоро увидимся, полковник.

Затем я выскользнула из-под своего магического камуфляжа и подошла прямиком к воротам пиратской базы.

Глава 10 Посылка

Охранники базы помахали мне, показывая заходить в ворота. Должно быть, я достаточно убедительно походила на наёмницу. Я списала это на внушительный арсенал оружия, которым было обвешано моё тело.

Легенда, которую я им выдала, тоже не повредила — якобы я была ведьмой-инженером, которая пришла, чтобы улучшить их барьер Магитека. Они отчаянно нуждались в обновлении. Очевидно, на прошлой неделе в барьер врезался гигантский зелёный динозавр и повредил восточную сторону сети.

Я направилась прямиком в аппаратное помещение и с радостью изобразила возню с панелью управления их барьера Магитека. Пираты, которые стояли там на страже, были рады видеть меня не меньше тех, что охраняли ворота. Здесь только барьер Магитека не давал диким монстрам хлынуть в их крепость.

В аппаратном помещении я быстро нашла урон, нанесённый динозавром, и чуть приоткрыла дыру в магическом барьере. Я замаскировала пробоину, сделав так, что невооружённому взгляду она казалась бы целой. Но я знала, что Дамиэль это увидит. Казалось, он всё видел насквозь — к сожалению, в том числе и мои попытки притвориться, будто между нами ничего не было.

Ну, между нами пока что ничего и не было. Но я чувствовала, что всё движется в том направлении. Я не могла отделаться от ощущения, которое влекло меня к нему.

Конечно, он был смешным. И умным. И за его тело умереть не жалко. Но внутри него жила тьма, бушующий шторм под холодным сдержанным фасадом. Он пережил крупное предательство, и это оставило шрам на его психике. Я не могла доверять ему. Не по-настоящему.

Я отправилась на разведку по базе, высматривая места, где Дарксторм мог содержать Еву, и отбрасывая в сторону мысли о Дамиэле. Мне надо сосредоточиться, держать себя в руках. Нам нужно сделать свою работу и спасти друга. Мою подругу. Мою подругу, которой предстояло выйти замуж за мужчину, о котором я не могла перестать думать.

Как же всё запутано.

Закупорив свои эмоции, я вошла в тюремный блок. Я просто вошла туда. Снаружи даже никто не стоял на страже. У каждой камеры имелся свой барьер Магитека, так что, наверное, пираты посчитали караул ненужным излишеством.

Я просканировала камеры. Тускло-коричневые каменные стены были запятнаны старыми следами крови, и пол тоже. Тут было свыше тридцати клеток. Однако в данный момент в них находилось всего два пленника, и ни один даже отдалённо не походил на человека. Это были монстры. Зачем, чёрт подери, Дарксторму держать в плену монстров? И как он модифицировал свой барьер Магитека, чтобы впустить их внутрь? Барьеры разработаны таким образом, чтобы мгновенно уничтожать всех монстров в своих пределах.

В любом случае, Евы здесь не оказалось, так что я ушла. Где она могла быть? Тут имелся ещё один блок камер для пленников, которые не были зверями? Ну, есть лишь один способ выяснить.

Я подошла к одному из охранников, патрулировавших открытое пространство между зданиями базы. Большой парень в футболке, брюках из чёрного денима и тяжёлых ботинках — охранник сам был настоящей зверюгой. Его голова была совершенно лысой, но он носил короткую чёрную бородку… и вооружился винтовкой.

— Привет, я Каденс, — произнесла я с улыбкой.

Он ответил абсолютным молчанием.

— Я тут новенькая.

Он посмотрел на меня так, будто само моё существование раздражало его. Дружелюбный приятель, ничего не скажешь.

— Я отсутствовала по специальному поручению, — продолжила я. — Я доставила кое-что для нашей гостьи из Замка Бури.

Слово «гостья» служило практически универсальным обозначением пленника.

Тёмные глазки-бусинки этого Зверюги подозрительно прищурились.

— Ну, знаешь, нашей гостьи, Евы Дорен, — подсказала я ему.

Подозрение ушло из его глаз, сменившись… облегчением? Это определённо неожиданно.

— Посылка у тебя? — спросил у меня Зверюга.

Посылка? Какая посылка? Что, чёрт подери, Дарксторм собирался сделать с Евой? Мне не нравились новости про эту посылку, что бы в ней ни содержалось.

Но я кивнула, точно прекрасно знала, о чём он говорит.

— У меня.

— Самое время, — в его вздохе прозвучало явное облегчение. — Она меня до белого каления уже довела.

Что в этой посылке? У меня возникло смутное подозрение, что там что-то седативное. Или цепи.

— Она в западном здании. На верхнем этаже, — сказал мне Зверюга.

Я отрывисто кивнула ему, затем направилась к металлическому зданию, на которое он показал. Снаружи оно выглядело как огромный склад. Или тюрьма. Красно-оранжевая краска, которой было выкрашено здание, идеально сливалась с местным пейзажем.

Однако это здание оказалось не складом и не тюрьмой, о чём я узнала, когда вошла внутрь и обнаружила гигантский дирижабль, занимавший большую часть пространства. Потолочные панели выглядели так, будто могли раздвигаться в стороны и позволять кораблю подняться через верх. Я мысленно пометила этот дирижабль как потенциальный путь к отступлению, затем направилась по металлической лестнице наверх.

Возле двери на верху лестниц стоял охранник, державший ладонь на пистолете. Когда он увидел меня, его хватка на оружии сжалась крепче.

— У меня посылка, — сказала я, применяя ту информацию, которую получила от Зверюги.

То же облегчение отразилось на лице охранника. Он шагнул в сторону, позволяя мне войти.

Я переступила порог и оказалась в огромной комнате с выцветшими стенами цвета ржавчины и безо всякой мебели. Судя по всему, тут раньше была старая фабрика, но теперь это место служило мастерской и складом. В теории ещё и местом для допроса пленников.

— Теперь ты уже не такая надменная, да? — произнёс низкий, насмешливый голос, в котором звенела сила и высокомерие. Дарксторм.

— Прекрати, — взмолился другой голос, уже отчаянный. Ева.

Я подкралась поближе к голосам, маскируя свои шаги. Это было не здание, а гигантская жестяная банка, и все звуки отражались ужасным эхом. Дарксторм упивался тем, как разносились крики его жертв? По моему позвоночнику пробежала дрожь.

— Я прекращу, когда ты скажешь мне то, что я хочу услышать, — низкий голос Дарксторма отразился от металлических стен.

Ева издала сдавленный звук, полный боли. Он пытал её.

Я подкралась поближе, прячась за старым деревянным ящиком, и высунула голову. Я мало что могла видеть. Спина Дарксторма заслоняла мне обзор. Тихие всхлипы Евы почти заглушались раскатистым рёвом голоса тёмного ангела. Она вот-вот сломается под пытками. Мне надо вытащить её отсюда.

Вопрос в том, как это сделать. Дарксторм был могущественным тёмным ангелом, а я только недавно получила крылья. Мудрее всего было бы подождать, когда сюда доберётся Дамиэль, но Дарксторм причинял боль моей подруге прямо сейчас. Я не могла просто стоять там и никак ей не помогать.

Крадучись, я выбралась из-за деревянного ящика, готовясь напасть на Дарксторма сзади. От увиденного я застыла в ужасе.

Ева не была привязана. Она лежала на столе, совершенно голая, а голова Дарксторма находилась между её ног. Ева снова застонала, и её глаза закатились, а ногти отчаянно царапали поверхность стола. Я осознала, что слышала вовсе не стоны боли. Это были стоны удовольствия.

— Я спрошу у тебя ещё раз, — прорычал Дарксторм. — Кого ты любишь?

— Тебя, — ответила она, хватая ртом воздух.

— Кому ты принадлежишь?

— Тебе, — простонала Ева. — Я твоя. Только твоя.

— Да, — Дарксторм посмотрел на неё с довольной усмешкой. — Ты моя.

Он сбросил штаны и забрался на неё. Обхватив его тело ногами, Ева задвигалась под ним, и её стоны сделались ещё громче, сливаясь с хищным рычанием Дарксторма.

Я резко развернулась и выбежала из комнаты.

— Ты доставила посылку? — спросил у меня охранник, когда я выбежала и захлопнула за собой дверь.

— Они там заняты, — сказала я. — Я вернусь попозже.

Я спешно сбежала вниз по лестницам, напоминая себе не двигаться настолько быстро, насколько позволяли мои ноги. Бег привлечёт ко мне внимание. Мне надо оставаться спокойной. И самое главное, не допускать, чтобы меня стошнило. Это важно.

Мне нужно время, чтобы переварить это безумие, но стоило мне завернуть за угол здания, как чьи-то руки схватили меня и прижали к стене.

Глава 11 Предатели

Я уже собиралась замахнуться кулаком на нападавшего, но тут увидела, что это всего лишь Дамиэль.

— Что случилось? — спросил он, отпуская меня.

— У нас проблема, — сказала я.

А затем я пересказала всё, чему стала свидетельницей в помещении над дирижабельным ангаром.

— Это неожиданно, — выдал Дамиэль, когда я закончила свой рассказ.

Его лицо было суровым, непостижимым. Он поднял свои щиты и закрыл эмоции. Я ненавидела тот факт, что мне пришлось рассказать ему о романе его несостоявшейся невесты с мятежным тёмным ангелом. И мне ненавистно было становиться той, кто подкрепил его убеждение, что никому нельзя доверять. Я хотела показать ему, что хорошее есть в каждом, и у него могли быть дружеские узы. Что он мог доверять людям.

— Мне так жаль, — я прикоснулась ладонью к его руке.

Он покосился вниз, на мою ладонь, затем посмотрел мне в глаза.

— Нам надо сделать свою работу.

— Дамиэль…

— Мы пришли сюда, чтобы арестовать мятежного тёмного ангела. Теперь мы арестуем ещё и предательницу.

Я вздрогнула.

Он нахмурил брови.

— Что такое?

— Я всё ещё не могу в это поверить, — сказала я. — Должно быть, тут какая-то ошибка. Ева никогда бы не предала Легион. Это, наверное, какая-то хитрость. Может, Никс послала её на миссию, чтобы соблазнить Дарксторма и вытянуть из него информацию, чтобы помочь Легиону устранить его и положить конец его правлению ужаса.

— Я бы об этом знал.

— Может, Никс держала это в секрете, — возразила я. — Она постоянно так делает.

— Майор Дорен — Дракон. Её место — в Замке Бури, её задача — помогать поддерживать стихийную магию мира в балансе. Никс никогда бы не отослала её на такой долгий срок. Её продолжительное отсутствие и сильная удалённость от Стихийных Просторов подвергает риску весь мир. Если Никс пыталась бы проникнуть в оплот Дарксторма, она использовала бы другого солдата.

— Да, Ева — Дракон, — ответила я. — И сделав Еву Морским Драконом, Никс доверила ей огромную ответственность. Первый Ангел ни за что не сделала бы этого, если бы не доверяла ей.

— Она будет не первым доверенным солдатом, который предал Легион, — мрачно сказал Дамиэль.

Он думал о своём бывшем друге, солдате Легиона, который предал его. Мне не надо быть телепатом, чтобы прочесть боль в его глазах. Некоторые раны заживают годами, а некоторые не заживают никогда.

Да, Легион повидал немало предателей, но я просто не могла поверить, что Ева одна из них. Я слишком хорошо её знала.

— Ты только думаешь, что знаешь её, — сказал мне Дамиэль. — Но действия говорят громче слов. Ева Дорен — изменница.

Я нахмурилась, пытаясь закрыть свой разум. Мне сейчас совсем не нужно, чтобы Дамиэль Драгонсайр ставил под сомнение каждую мою мысль; я и сама это делала.

— Мне надо вернуться в ангар, — настаивала я. — Мне надо поговорить с Евой. Наедине.

— Исключено.

— Дамиэль…

— Майор Дорен — изменница. Насколько мы можем предполагать, это она убила полковника Старфайра. Как минимум, она сыграла какую-то роль в его кончине. Мы пойдём в ангар, но мы сделаем это вместе. Мы дождёмся ухода Дарксторма, затем поднимемся и нейтрализуем майора Дорен. С Даркстормом мы поступим также. Затем мы доставим их обоих в Легион для допроса. Все «как» и «почему» можно разобрать потом. Пока что нам надо сосредоточиться на главных целях миссии. Наша задача — доставить обратно майора Дорен и Дарксторма. Это не изменилось.

Многое изменилось. Мы доставим Еву в Легион в кандалах.

Дамиэль положил руку на мою поясницу, подталкивая меня вперёд. Его суровое лицо служило напоминанием, что нам надо сделать свою работу. Если такой поворот событий и беспокоил его, то он это не показывал.

Но с чего ему беспокоиться? Он ни разу не встречался с Евой, и она ему безразлична.

А мне — нет. Она была моей подругой. Как долго Дознаватели будут пытать её прежде, чем поймут, что она не предатель?

— Ты должна оставаться сосредоточенной, — сказал мне Дамиэль. — Мы посреди вражеской территории. Сейчас нет места для ошибки, нет места для отвлечений.

Он ни капельки не отвлекался. Дамиэль Драгонсайр славился отнюдь не тем, что его легко задеть за живое. Он славился непоколебимо решительным настроем достичь цели и выполнить миссию. Слова «провал» не существовало в его лексиконе. И хоть былое предательство друга явно по-прежнему причиняло боль, оно его не парализовало. Это лишь укрепило его решимость выискать и уничтожить всех предателей.

Видимо, я действительно начинала понимать грозного и загадочного Мастера-Дознавателя Легиона Ангелов.

— Я в порядке, — заверила я его. — Я сосредоточена.

— Каденс, — выражение его лица говорило, что он мне не верит. Неудивительно, поскольку он мог прочесть как минимум некоторые мои мысли.

— Я же сказала, что я в порядке, Дамиэль. Давай сделаем это.

Я побежала к ангару. Дамиэль не отставал. Мы держались в тени зданий, старались оставаться незаметными, потому что охранники Дарксторма были повсюду. Одна я, может быть, и не вызвала бы подозрений, но Дамиэль хорошо известен в преступном подполье.

Мы добрались до дирижабельного ангара без инцидентов, но внутри ждал сюрприз.

Дарксторм стоял у основания лестниц, которые вели на верхний уровень. Я узнала его стриженые лесенкой чёрные волосы, доходящие до подбородка, и ужасающие тёмные глаза, которые видела на листовке «Разыскивается». И тёмный ангел знал Дамиэля; в его взгляде полыхнуло узнавание, как только он остановился на моём спутнике.

— Полковник Дамиэль Драгонсайр, что же завело вас сюда, так далеко от Легиона? Планируете вступить в мою армию? — широкие плечи Дарксторма, обтянутые кожаной курткой, затряслись от смеха. Он явно считал себя невероятно смешным.

— Нет, — ответил Дамиэль, удостоив тёмного ангела холодным безразличием. — Я здесь для того, чтобы арестовать тебя за преступления против богов и человечества.

— Какая жалость, — Дарксторм поднял ладонь и махнул своим пиратам.

Охранники, вооружённые и защищённые броней, хлынули вниз по лестницам и в дверь, через которую мы только что вошли в здание. Я насчитала восемнадцать на земле. Ещё двенадцать целились в нас из оружия с верхнего уровня. Нас окружили.

Ева спустилась по лестнице, одетая в красное платье. Шёлковый шлейф струился по ступеням позади неё, как река крови по камням.

Я шагнула к ней.

— Ева…

Она взмахнула руками над головой, и серебристо-синяя магия закружила между её пальцев. Раздался громкий треск, как будто кусок льда отломился от горы, и затем Ева обрушила на меня лавину ледяной магии. Она ударила по мне с мощью зимы. Моё тело впитало чары, совсем как заклинания Тёмных Сил в Чёрном Лесу.

Уголки полных красных губ Евы приподнялись. Она подмигнула мне, затем ударила ещё одной ледяной лавиной. Моя магия поглотила это заклинание, а также заклинания Дарксторма и его пиратов, поскольку большинство из них теперь тоже атаковало меня.

Заклинания полыхали и грохотали, эхом отражались от стен и окон, били по полу и дверям. Магия атаковала меня и Дамиэля со всех сторон, снова и снова — продолжительный обстрел пересилил мою магическую устойчивость и постепенно похоронил меня под собой. Я отключилась.

Глава 12 Приглушенная магия

Я проснулась от характерного рёва и шипения бушующего монстра, который бился всем телом о барьер Магитека. Раз за разом.

— Отдохни уже, — посоветовала я гигантскому красному быку в тюремной камере по соседству со мной.

Недовольно фыркнув, зверь встал на дыбы и шарахнул копытами по железной решётке, которая нас разделяла. Я заметила, что между клетками не было магического барьера. Видимо, нашим похитителям не было никакого дела до того, что их пленники поубивают друг друга — лишь бы не сбежали.

Подойдя к барьеру Магитека, который блестел и покрывал дверь моей камеры как мерцающая золотистая штора, я попыталась оценить его мощь. Я потянулась к своей магии телекинеза, чтобы легонько ткнуть барьер. Но ничего не нашла. Потом я попробовала стихийную магию. Ничего. Где моя магия? Внутри меня разгорелась паника, леденящая и хаотичная.

— Они дали нам зелье, приглушающее нашу магию, — сказал Дамиэль из камеры напротив моей.

У меня нет магии. Ледяные пальцы страха стиснули моё сердце.

— В конечном счёте эффект выветрится, — сказал он.

— Как долго это продлится? — спросила я, стараясь сохранять спокойствие. Без магии я чувствовала себя голой. Оглушённой и пустой. Уязвимой. Как будто я стояла голышом посреди метели.

— Сложно сказать, — спокойно ответил Дамиэль, словно заглушка магии его совершенно не волновала. Но должна была волновать. — Зелье должно работать максимум несколько часов. У ангелов много магии. Зелье не сможет долго её подавлять. Если мы найдём лабораторию или шкафчик с припасами для зелий, мы сумеем смешать что-нибудь, чтобы нейтрализовать эффект.

— Сначала придётся выбраться из этих камер.

— Само собой.

— Идеи есть?

Он ничего не сказал.

— Ох, брось. Не говори мне, что ты всё ещё испытываешь меня.

— Нет, время тестов прошло. Ситуация вышла из-под контроля, — он сказал это небрежным тоном, словно говорил о том, что не всем гостям хватило торта ко дню рождения, а не о том, что одна из наших союзниц только что предала нас и примкнула к мятежному тёмному ангелу.

Я по-прежнему не могла поверить, что это правда.

— Должно существовать какое-то объяснение поведению Евы, — настаивала я, расхаживая по своей камере. Она была такой маленькой, что я сделала всего два шага, и уже пришлось разворачиваться в другую сторону. — Я её знаю.

— Ты думаешь, что знаешь кого-то. Затем однажды понимаешь, что вообще никогда их не знал, — сказал Дамиэль с сардонической улыбкой. — У каждого человека есть спусковой крючок, Каденс, катализатор, который изменит его и выведет на поверхность зло, притаившееся внутри. Дарксторм нашёл спусковой крючок майора Дорен.

— Нет, — я покачала головой. У меня голова всё ещё шла кругом от того, что я увидела в комнате над дирижабельным ангаром. Я пыталась это переварить, найти какое-то объяснение поведению Евы. — Нет, быть того не может.

— Ты отрицаешь очевидное.

— Нет.

— И ты в шоке.

Я вцепилась ладонями в свои руки, обнимая себя.

— Он пометил её.

Я вскинула голову и встретилась с ним взглядом.

— Я почувствовал это, — сказал Дамиэль. — Метка ангела. Дарксторм пометил майора Дорен как свою. Они связаны. Она не на какой-то тайной миссии, чтобы поймать его. Высока вероятность, что она была на миссии слежки за Легионом, и именно этим она занималась в Замке Бури.

В его словах имелся смысл. Логика. Метка ангела, рождённая из магии и крови, не раздавалась направо и налево. Это знак обладания, глубоких чувств, связи. И эта связь обычно была взаимной. Моя подруга влюблена в извращённого психопата.

— Ты в порядке? — спросил у меня Дамиэль.

— Нормально.

Его глаза прищурились.

— Твоя подруга атаковала тебя. Такое нельзя вот так запросто выбросить из головы, — сказал Дамиэль, и на его лице промелькнуло нечто, напоминавшее симпатию.

— Кто предал тебя? — спросила я.

— Если мы выберемся отсюда, я тебе расскажу.

Я фыркнула.

— Должно быть, ты действительно думаешь, что мы погибнем, если обещаешь выдать свои секреты.

— Один секрет, — уточнил он. — Остальное… ну, это потребует времени.

— Ладно, один секрет. Но тогда мне придётся настоять на блинчиках, которыми ты так хвастался.

— Полагаю, мы заключили сделку.

— Хорошо, — я посмотрела на магический барьер, который мерцал поверх решёток моей камеры, и попыталась найти какие-то признаки слабости. — А теперь давай поработаем над тем, чтобы выбраться из этих камер, — я приготовилась ткнуть в светящуюся магию.

— Я бы на твоём месте не стал этого делать, — сказал Дамиэль. — Вероятно, что зелье приглушило не только ту магию, которую тебе дал Легион.

Я опустила руку и сделала шаг от барьера.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имел в виду твои другие способности.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь…

— Нет смысла отрицать. Ты обладаешь способностями, которые не дарует Нектар богов. Я наблюдал за твоей магией в действии. И внезапно все отсутствующие куски головоломки о твоей миссии в Чёрном Лесу прояснились.

— Нет никаких отсутствующих частей.

— Теперь уже нет, — сказал он. — Я разобрался. Тебе не повезло увернуться от заклинаний Тёмных Сил. Они прекрасно в тебя попадали. Но твоя естественная устойчивость к магии защищала тебя достаточно долго, чтобы позволить сбежать. Очевидно, существует лимит магии, от которой твоё тело способно тебя защитить. Майор Дорен, Дарксторм и пираты в ангаре превысили этот лимит, и затем ты отключилась, как и любой другой.

Слова отрицания зазвенели на моих губах, но я проглотила их прежде, чем они вырвались на свободу. Как и сказал Дамиэль, нет смысла отрицать. Он своими глазами видел мою устойчивость к магии.

— Ты анализировал мою магию, даже когда пираты бомбардировали нас заклинаниями, — тихо произнесла я.

— Да.

— Почему?

— Потому что пиратов было слишком много. Что бы мы ни предприняли, чтобы остановить их, они бы всё равно доставили нас в тюрьму. Так что я решил, что могу хотя бы посмотреть, что случится, когда в тебя попадут вражеские заклинания, совсем как в Чёрном Лесу. Тогда меня не было рядом, чтобы наблюдать, так что я воспользовался возможностью здесь.

— А вы, полковник, неизменный прагматик.

Он опустил подбородок, признавая мои слова.

Я вздохнула.

— Похоже, вы меня раскусили. И что теперь?

Мой отец говорил мне, что Мастер-Дознаватель наградит меня клеймом изменницы и аномалии, если узнает о моей устойчивости к магии. В лучшем случае он отправит меня к богам, чтобы они смогли ковырять и изучать меня, пока не поймут секрет моей никогда-прежде-невиданной магии. А может, это относилось к категории «в худшем случае».

— Теперь мы выбираемся из тюрьмы и завершаем нашу миссию, — сказал Дамиэль.

— А что будет после того, как мы завершим нашу миссию?

— Никаких действий с моей стороны. Я тебе не враг, Каденс, — в его словах звучали нотки нетерпения. — А ты не единственная, кто обладает необъяснимыми способностями.

Я удивлённо моргнула.

— Ты? У тебя тоже есть странные способности?

Он ничего не сказал.

Его магия тоже была другой, совсем как моя. Я просто знала это. По этой причине меня влекло к нему? Наше взаимное притяжение — это всего лишь взаимодействие схожих видов магии?

— Какие у тебя имеются необычные способности? — спросила я у него.

— Нам надо работать над нашим побегом, пока есть такая возможность.

— Поделись с ближним своим? — я улыбнулась.

Его лицо оставалось бесстрастным.

— Если у тебя у самого имеются необычные способности, тогда почему ты расследовал мои возможности?

— Я никогда и не говорил, что у меня имеются необычные способности. Но если бы у солдата Легиона имелись такие силы, возможно, он хотел бы узнать больше о способностях другого солдата, чтобы лучше понимать свои.

— Ты устойчив к магии? — спросила я у него.

— Ты впустую тратишь энергию, спекулируя на эту тему сейчас. Тебе надо сосредоточиться на миссии.

Может, я проще сосредоточилась на миссии, если бы он просто ответил на мой вопрос. Но я не сказала этого. И я очень постаралась об этом не думать. Вместо этого я сконцентрировалась на барьере Магитека, который стоял между нами и свободой. У меня имелся обширный опыт работы с Магитеком. Я могу найти выход.

Однако не успела я начать, как Ева вальяжно вошла в тюремный блок, словно ей было совершенно всё равно. Словно она гуляла по облакам. Она все ещё была одета в то кроваво-красное шёлковое платье, обнимавшее её тело как гладкий блестящий слой горячего свечного воска. Её ноги были босыми. Я не могла представить, как можно босиком ходить по обжигающей земле и красной гальке на улице, но она не выказывала ни капли дискомфорта. Она чувствовала себя как дома.

Как только большие карие глаза Евы посмотрели на меня, всё её лицо озарилось улыбкой. Она встала перед моей камерой, буквально подпрыгивая от восторга.

— О, Каденс, я так рада, что ты здесь.

— Эмм, что происходит?

Ева вытянула руку и поиграла пальчиками, чтобы показать огромное бриллиантовое кольцо.

— Я выхожу замуж! — выпалила она.

Я покосилась на Дамиэля.

— Я слышала.

Она захихикала, и её туго завитые платиновые кудряшки запрыгали по плечам.

— О, не за полковника Драгонсайра, — она удостоила его виноватым взглядом, затем снова принялась полностью его игнорировать. — За Хьюго.

Хьюго? Хьюго Дарксторм был мятежным тёмным ангелом, который находился в самой гуще этой катастрофы. Если бы не магический барьер между мной и Евой, я бы ринулась вперёд и попыталась вбить в неё немного здравого смысла.

А так я с трудом сохранила спокойный тон.

— Как это получилось?

— Хьюго попросил меня выйти за него, и я согласилась!

Я не это имела в виду.

— Как вы двое… — полюбили друг друга? Нет! Это не любовь. Это безумие. — Как вы сошлись вместе?

Её улыбка была широкой, глаза мечтательно блестели.

— Я знаю, о чём ты думаешь, Каденс, и нет, я не сошла с ума. Иногда двое просто предназначены друг для друга, понимаешь?

Нет. Не особенно. Только не моя подруга и мятежный тёмный ангел, чьи пиратские отряды совершали убийства и набеги. Да ни за что на свете эти двое не могли быть предназначены друг для друга.

— Все неправильно воспринимают Хьюго. У него поистине нежная душа, правда, — проворковала Ева.

«Скажи это сотням людей, которых он хладнокровно убил».

— Тебе просто надо дать ему шанс. Я хочу, чтобы ты пришла на свадьбу, Каденс, — сказала мне Ева.

— Когда она состоится? — спросила я, потакая ей.

Может, если я буду вести себя хорошо, она убедит охранников выпустить меня из клетки. Свадьбы в любом случае не получится, когда жених и невеста застряли в тюремных камерах и допрашиваются Дознавателями Легиона.

— Свадьба состоится прямо сейчас! — неожиданно воскликнула она.

Я моргнула. Это всё так сюрреалистично. Я чувствовала себя так, словно застряла в какой-то альтернативной реальности, где моя подруга страдает от белой горячки. Ева никогда не бурлила такой жизнерадостностью.

— Сейчас? Ладно… без проблем, — если её свадьба послужит моим выходом из клетки, я подыграю. — Но я хочу привести спутника, — я взглянула на Дамиэля.

— Конечно, — она улыбалась от уха до уха. — Вам обоим будут рады.

Охранник, стоявший на пороге входа в тюремный блок, открыл рот, чтобы запротестовать, но Ева оказалась быстрее.

— Их магию нейтрализовали, — сказала она. — Какую угрозу они могут представлять в окружении сотен прекрасно обученных и вооружённых солдат?

— Мне придётся согласовать это с Даркстормом, — ворчливо сказал охранник, словно такого ответа от него и ожидали. На деле он выглядел весьма скучающим. Должно быть, нянчить ангелов с приглушенной магией совсем не весело.

— Хьюго не откажет мне в такой маленькой услуге, я это знаю. Только не в день нашей свадьбы!

Она ослепительно улыбнулась мне, пока охранник бормотал что-то в телефон. Не имея улучшенного слуха, который обычно обеспечивала моя магия, я не слышала, что он говорил.

— Увидимся через несколько минут! — пропела Ева, затем радостно выпорхнула из тюремного блока.

Я недоуменно посмотрела на Дамиэля.

— Что это только что было? Что не так с Евой, чёрт подери?

— Её околдовали, — тихо сказал он, когда охранник вышел за Евой в коридор.

— Да, — согласилась я.

Говорят, настоящая любовь может изменить тебя, но Ева вела себя так, будто её личность полностью заменили другой. И я заметила странный мечтательный блеск в глазах.

— Нам нужно обратить заклинание вспять, — сказала я Дамиэлю.

— Без магии сделать это будет проблемно. Прежде чем обращать эффект вспять, нам надо определить, какие чары применил к ней Дарксторм.

— Значит, так мы и сделаем, — решила я. — Когда охранники выпустят нас из камер, чтобы сопроводить на свадьбу, мы выясним, как Дарксторм её околдовал, и обратим всё вспять, — я стукнула кулаком по раскрытой ладони. — Пока Ева не совершила самую большую ошибку в своей жизни.

Глава 13 Любовь

Обратить вспять заклинание, наложенное на Еву? Проще сказать, чем сделать. Как она и обещала, охранники разрешили нам с Дамиэлем покинуть камеры для свадебной церемонии. Проблема № 1 заключалась в том, что пираты конфисковали всё наше оружие. Проблема № 2 сводилась к Зверюге. Мега-монстр охранник теперь стал нашей новой тенью.

И вдобавок ко всему этому наша магия всё ещё не вернулась к нам. Значит, никакой сверхъестественной силы и скорости, и нельзя швыряться заклинаниями в две с половиной сотни вражеских пиратов-противников, присутствовавших здесь.

Свадьба проходила в дирижабельном ангаре. Кто-то открыл ставни на окнах, открывая вид на великолепное красно-оранжевое небо. Лучи мерцающего естественного света струились в окна и освещали золотистые акценты на дирижабле.

И вот так Ева и Дарксторм поженились под закатным небом. Пока они произносили свои клятвы, моё сердце сжималось от мысли о том, что моя подруга находилась под влиянием заклинания тёмного ангела. Я находила утешение в том факте, что как только мы освободим разум Евы, Легион немедленно аннулирует брак. Затем всё наконец-то вернётся на круги своя.

Когда свадебная церемония плавно перешла в вечеринку, охранники внесли подносы с едой. Мой живот заурчал. Я умирала с голода, но сейчас не время для перекуса. Мне надо сосредоточиться на том, что мы с Дамиэлем пытались сделать: выяснить, как Дарксторм околдовал Еву, которая сама по себе была сильным солдатом. Какую бы магию он ни применил к ней, должно быть, это очень мощные чары.

Я наблюдала, как Ева виснет на руке Дарксторма, так и ласкаясь к нему с влюблённым взглядом. Одетая в изящное платье с серебристым корсажем и белой юбкой с перьями, Ева выглядела как лебедь. На её руках позвякивали серебряные браслеты, а на ногах искрились украшенные бусинами туфли-лодочки. Её платиновые волосы были убраны в замысловатый узел.

— Из неё получилась очень красивая невеста, — прокомментировала я, обращаясь к Дамиэлю.

В ответ он легонько подтолкнул меня в спину, переключая моё внимание на охранника, который только что подошёл к Зверюге.

— У меня посылка, — сказал охранник.

Снова эта посылка. Какого чёрта в ней находилось, что они все так с ней носятся?

Зверюга взял загадочный свёрток, приподнял упаковочную бумагу, чтобы заглянуть внутрь, затем быстро завернул всё обратно. Я не успела ничего рассмотреть, но почти уверена, что уловила какой-то запах. Ох, что же это было? Моё обоняние теперь сделалось человеческим и таким слабым. Кажется, или я ощутила запах цветов?

— Ты успел заглянуть внутрь? — спросила я у Дамиэля. Он стоял ближе к Зверюге, чем я.

— Нет, — нахмурился он. — Он двигался слишком быстро.

У меня складывалось ощущение, что быть снова человеком (пусть даже временно) раздражало Дамиэля во много раз сильнее, чем меня.

Зверюга сделал два шага в нашу сторону.

— Даже не вздумайте что-нибудь вытворить, — сказал он, наградив нас суровым взглядом. — Или они выстрелят вам в голову. Даже ангела можно убить, если загнать в него достаточное количество пуль, — он показал на двух охранников, которые стояли на верхнем уровне и сверлили нас такими же суровыми, лишёнными веселья взглядами. Оба пирата целились в нас из оружия. Фантастика.

Зверюга ушёл с загадочной посылкой, скрывшись в дирижабле.

— Магия, околдовавшая майора Дорен — это не магия сирены, — сказал Дамиэль, как только наш сопровождающий ушёл. — Это зелье.

— Я думаю, что оно в той посылке, с которой так носятся люди Дарксторма.

— Да.

— Я тоже ничего не видела, но я почуяла нечто цветочное. Думаю, лаванда.

— И лепестки роз, — добавил Дамиэль.

— И ещё что-то металлическое.

— Золото, — произнёс он.

— И клубника. И нечто насыщенное… — я нахмурилась. Что это было? Будь проклято это человеческое обоняние!

— Тёмный шоколад, — подсказал мне Дамиэль.

— Да, шоколад. Точно, — я обдумала эту версию. — Мы имеем дело не с зельем, которое сбивает с толку. Это нечто куда более мощное. И куда более опасное. Любовное зелье.

Дамиэль задумчиво пожевал нижнюю губу.

— О чём ты думаешь? — спросила я у него.

— Я обдумываю то, какие мотивы заставили Дарксторма влюбить в себя майора Дорен.

— Он влюбился в неё и дал ей зелье, чтобы она ответила взаимностью? — предположила я.

— Его цели кажутся более просчитанными.

— Ну, скажем, он похитил Еву, чтобы захватить контроль над Замком Бури. Но потом он влюбился в неё. Так что он дал ей зелье, чтобы она ответила ему взаимностью. А если она полюбит его, то и поможет ему с Замком Бури. Двух зайцев одним ударом. Очень даже в духе ангела.

Дамиэль мрачно улыбнулся.

— Ты кидаешь камни в собственный огород, Каденс.

Наверное, он прав. В конце концов, я теперь тоже ангел. И дочь архангела. Наверное, можно сказать, что ангельская логика у меня в крови.

— Мы можем разобраться с мотивами Дарксторма позже, — решил Дамиэль. — Если мы сумеем освободить разум майора Дорен, это существенно увеличит наши шансы выбраться отсюда живыми.

— Есть средство, способное обратить вспять действие любовного зелья.

— Без наших способностей мы не можем смешивать зелья; мы не можем вливать в них магию, — напомнил он мне.

Я понизила голос до шёпота.

— У меня есть запас заготовленных зелий. Охранники Дарксторма их не нашли, когда забирали наше оружие. Одно из них — мощный очиститель разума. Оно должно нейтрализовать действие любовного зелья.

— Должно? — повторил Дамиэль. — Нормальные стратегии не строятся на слове «должно», Каденс.

— Ну, в данный момент «должно» — это лучшее, что у нас имеется.

Он вздохнул.

— Придётся довольствоваться этим, — его ладонь опустилась на моё бедро, и Дамиэль наклонился поближе. — Майор Дорен направляется в нашу сторону, — он потёрся носом о мой нос. — Подлей средство ей в бокал.

Мой взгляд метнулся к Еве. Она шла к нам, грациозно пружиня при каждом шаге и не проливая ни капли красного вина из своего бокала.

Я прислонилась своим лбом ко лбу Дамиэля.

— Охранники пристально наблюдают, — пробормотала я ему в губы. — Мне понадобится отвлекающий фактор.

— Будет тебе отвлекающий фактор. Иди и освободи свою подругу, — сказал он, нежно куснув зубами мою нижнюю губу, затем отстранился и пошёл к буфетному столу.

Охранники на верхнем уровне наблюдали за ним, подозрительно прищурившись, когда он положил ладонь на стол. Зверюга, который только что вышел из дирижабля, изменил направление и пошёл прямиком к нему.

— Любовь так и витает в воздухе, — сказала Ева, мечтательно вздохнув.

— Наверное.

— Если бы ты ещё недавно сказала мне, что я выйду замуж за Хьюго Дарксторма, я бы рассмеялась тебе в лицо. Но посмотри, где мы сейчас, — она захихикала.

— Да уж, кто бы мог подумать, — мне явно не хотелось хихикать.

— Любовь такая непредсказуемая.

Её взгляд скользнул с меня на Дамиэля. Зверюга допрашивал его; он был уверен, что Дамиэль спрятал на столе нечто гнусное. Все охранники сосредоточились на Дамиэле. Даже Ева смотрела на него. Это лучший шанс, который мог мне представиться.

Я потянулась к резинке на бедре, спрятанной под моими шортами, и вытащила пузырёк, содержавший антидот к тому безумию, которое затмевало разум Евы. Я узнала его на ощупь по специальному набору выпуклых точек на стеклянной поверхности. Я спрятала пузырёк в ладони и сложила руки за спиной.

Ева переключила внимание на меня.

— Когда они сказали мне, что я должна выйти замуж за полковника Драгонсайра, я знала, что больше ждать нельзя. Я должна была воссоединиться со своей настоящей любовью.

— То есть, ты уже знала Дарксторма ранее?

— Конечно. Ты же не думаешь, что я вышла бы замуж за мужчину, с которым познакомилась только что? — она захихикала. — Какой же дурочкой ты меня считаешь, Каденс.

Не дурочкой. Просто тем, кто находится под влиянием очень мощного любовного зелья.

— Когда ты познакомилась с Даркстормом?

— Мы с Хьюго встретились три года назад.

Примерно в то время её взяли в плен Тёмные Силы. Она всё это время находилась под влиянием любовного зелья? Я мысленно оглянулась назад, просмотрела свои воспоминания и попыталась найти хоть какой-то признак того, что она изменилась, что она находилась под чарами тёмного ангела.

Но ничего такого я не припоминала. Неужели я не заметила признаки? Могла ли я вообще не допустить подобного? Могла ли я предотвратить эту катастрофу? Моё сердце сжалось от угрызений совести.

— Я знаю, о чём ты думаешь, — сказала Ева, улыбаясь.

Я искренне надеялась, что это не так. Сомневаюсь, что она добровольно выпьет антидот против безумия, от которого она страдала. Продолжая держать руки за спиной, я незаметно перевернула пузырёк, спрятанный в ладони.

— Я знаю, что иду против Легиона, покидая его ряды и выходя замуж за Хьюго, но если бы я осталась, я бы пошла против своего сердца, — сказала она. — Хьюго — это мужчина, которого все неправильно понимают. На самом деле он очень ласковый. Внимательный. Нежный.

Мне не терпелось подлить Еве антидот. Слушать, как она расхваливает достоинства своего «нежного» массового убийцы — это уже слишком.

— Он забрал тебя из Замка Бури? — спросила я.

— Я сказала ему, что сама к нему приду. Он не смог ждать, когда услышал, что мне предстоит выйти замуж за полковника Драгонсайра. Я не могу его винить, знаешь ли. Если бы ситуация была обратной, я бы сделала то же самое.

— Ты бы убила командира своего возлюбленного?

— Что? — неизменная улыбка впервые угасла на её губах, а лоб нахмурился от непонимания.

— Полковник Старфайр мёртв, — сказала я ей.

— Нет, — она покачала головой. — Этого не может быть. Должно быть, возникла какая-то ошибка.

— Почему бы тебе не спросить у своего мужа?

Ева окинула взглядом комнату, ища в толпе Дарксторма. Зверюга и охранники все ещё занимались Дамиэлем. Он чертовски хорошо умел изобразить подозрительное поведение. Пока никто на меня не смотрел, я откупорила пузырёк и вылила содержимое в бокал вина Евы. Затем я выкинула пустой пузырёк в стоявшую неподалёку вазу.

Ева и Дарксторм посылали друг другу воздушные поцелуи через весь зал.

— Любовь дарует такую свободу, Каденс, — она взглянула на меня, на Дамиэля и снова на меня. — Хватай её, пока можешь, и никогда не отпускай. Поговори с ним.

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

Она одарила меня знающей улыбкой.

— Скажи ему о своих чувствах.

— Мы с Дамиэлем просто работаем вместе. Вот и всё.

— Он уже Дамиэль? — повторила она, изогнув губы. — Интересно.

— Между нами ничего нет.

— Я тебя умоляю, Каденс. Вы явно запали друг на друга. Даже если бы я тебя не знала, то была бы слепой, если бы не заметила такое.

От меня не ускользнула ирония того, что мне даёт советы по отношениям женщина, которая находится под действием любовного зелья.

— Сделай это прямо сейчас, — сказала Ева. — Пока не стало слишком поздно, — затем она отправилась к своему новоиспечённому мужу.

Я покосилась в сторону буфетного стола. Дамиэль встретился со мной взглядом. Посмотрев в эти океаны суровых сапфиров, я осознала, что моё влечение к нему нельзя объяснить нашей общей странной магией. В данный момент наша магия приглушена, но меня влекло к нему всё так же сильно. Между нами определённо есть что-то помимо магии.

«Нет, между вами ничего нет», — заявил циник внутри меня. Мой внутренний циник до ужаса походил на моего отца.

Мы с Дамиэлем излечим Еву, а затем вернёмся в Легион. Ева выйдет замуж за Дамиэля, как и приказал Легион. Холодный кулак реальности сжался на моём сердце.

Дамиэль говорил, что это не имело значения, что договорной брак ничего не значил. Но я не могла завести любовника, зная, что он будет спать с другой, пусть даже для продолжения рода, пусть всего лишь несколько дней раз в десять-двадцать лет. Я просто… не могла делиться. Только не дорогим мне человеком. И не тем, кто начинал становиться мне дорог.

Это вело лишь к разбитому сердцу. Одна лишь мысль о том, как Дамиэль будет с Евой, как он будет её целовать…

Нет! Ревность вспыхнула во мне, выжигая вены. Если это уже причиняет столько боли, каково будет потом? Мне надо отдалиться от Дамиэля.

И самое главное, мне сейчас надо сосредоточиться на миссии.

Осознав, что Дамиэль спрятал на столе всего лишь обёртку от сырного ломтика, охранники разочарованно заворчали. Такое чувство, будто они искали хорошей драки. У Дамиэля сейчас не осталось магии, так что это могла быть их единственная возможность одержать победу над ангелом.

Дамиэль подошёл ко мне.

— Ты слишком высоко их оцениваешь. С магией или нет, я бы не потерпел поражение в драке с ними.

— Твоя магия вернулась? — спросила я, осознав, что он прочёл мои мысли.

— Не полностью. Не настолько, чтобы полагаться на неё в сражении.

На другом конце комнаты металл зазвенел о хрусталь бокала, сообщая о том, что сейчас будет тост.

— Если ты закончил потакать своему эго, хвастун, то ситуация вот-вот примет интересный оборот, — сказала я Дамиэлю. — Готов?

Он наградил меня бесстрастным взглядом.

Конечно, он готов. Какая я глупая, что вообще спрашиваю.

— Если мы когда-нибудь будем тренироваться вместе, я не стану спрашивать, готов ли ты, перед тем как нанести удар, — сказала я. — Я просто нападу. Поделом тебе будет.

Когда мы направились к главному столу, Дамиэль сказал:

— Я бы хотел потренироваться с тобой.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Твоё личное дело свидетельствует о том, что из тебя выйдет достойный оппонент.

— Дамиэль Драгонсайр, если ты ещё раз упомянешь моё личное дело, я побью тебя им по голове.

Его синие глаза сверкнули. Почему-то перспектива спарринга со мной привела его в восторг. А может, это наше надвигающееся сражение против пиратов.

— За мою очаровательную невесту, — сказал Дарксторм, поднимая бокал в воздух. — За свет моего тёмного существования.

Захихикав, Ева выпила одновременно с тёмным ангелом. Все пираты в комнате — все двести пятьдесят с лишним воинов — тоже выпили содержимое своих бокалов. Я смотрела на Еву, дожидаясь, когда что-нибудь изменится. Дожидаясь момента, когда она наконец-то образумится.

Ничего не произошло. Ева по-прежнему смотрела на Дарксторма так, будто он был центром её вселенной.

— Не сработало, — тихо сказал Дамиэль.

Я нахмурилась.

— Это я вижу.

Дарксторм моргнул, сделав шаг назад. Он посмотрел на свой бокал, затем на Еву. Туда и обратно, снова и снова его взгляд метался туда-сюда.

Я осознала, что он выпил содержимое бокала Евы, в которое я подмешала средство. Я видела след её губной помады на краю. А Ева пила из его бокала. Должно быть, они поменялись в какой-то момент, пока целовались перед всеми гостями своей свадьбы.

Дарксторм снова моргнул, уставившись на Еву так, будто она отрастила рога.

— Это сработало, — пробормотала я.

— Ты, — прорычал Дарксторм, глядя на Еву. — Что ты сделала?

Ева холодно улыбнулась ему, и в её глазах пылала расчётливость.

— Лекарство сработало, — сказала я Дамиэлю. — Мы просто ошиблись в том, кого надо было лечить.

Дарксторм кинулся на Еву, но его атака оборвалась на полпути, когда он внезапно рухнул на колени. Его дрожащие руки упёрлись в пол. Несколько секунд его тело содрогалось в конвульсиях, затем он просто отключился и повалился на пол.

По всему ангару охранники тоже содрогались на полу. Какого черта тут творится?

Ева посмотрела на армию Дарксторма, умиравшую по всей комнате, и холодно объявила:

— Что ж, самое время, чёрт подери.

Глава 14 Бриллиантовая Слеза

Я оторвала взгляд от содрогающихся тел пиратов и посмотрела в холодные тёмные глаза Евы.

— Что ты сделала?

— Они все отравлены, — Дамиэль поднял с пола бокал из-под вина и понюхал. — Нектаром.

Пища богов. Нектар отравлял примерно половину людей, которые выпивали его на церемонии инициации в Легионе. И это были те люди, у которых имелись предпосылки к выживанию. За пределами Легиона смертность была выше. Намного выше.

Дамиэль отхлебнул вина из бокала, затем протянул его мне.

— Пей. Нектар нейтрализует действие блокирующего магию зелья, которое они нам дали.

Я залпом опустошила бокал. В то же мгновение я ощутила возвращение своей магии — как будто воссоединилась со старым другом.

Ева опустилась на колени возле тела Дарксторма. Нектар был чистым ядом для тёмных ангелов, убивал их за считанные секунды, если его не убрать из их тел достаточно быстро.

— Что ты делаешь? — спросила я Еву, когда она схватила кинжал с тела мёртвого тёмного ангела. В этом оружии было что-то необычное — чёрное лезвие обладало каким-то особенным отливом.

Когда я двинулась вперёд, чтобы посмотреть поближе, Ева крепче сжала рукоятку кинжала. На клинке вспыхнули синие языки пламени.

Дамиэль положил ладонь на мою руку, удерживая меня на месте.

— Осторожнее. Это бессмертное оружие.

Ходили слухи, что синее пламя бессмертного оружия (оно называлось ангельским огнём) обладало способностью убивать ангелов. И даже богов.

— Этот кинжал называется Бриллиантовая Слеза, — сказала Ева. — Дарксторм украл его из сокровищницы ада прямо перед своим бегством. Никс послала меня вернуть это оружие.

— Это ложь, — слова Дамиэля упали подобно камню в пустом ангаре.

Стены начали дрожать.

— Это делаешь ты? — спросила я у него.

— Нет.

— Мы должны спешить, — сказала нам Ева. — Дарксторм с помощью магии привязал эту крепость к своей жизненной энергии. Если он умрёт, земля разверзнется и проглотит здание целиком. Если, конечно, после землетрясения постройки останутся целыми.

Вау. Вот это комплексное заклинание самоуничтожение.

Когда вокруг нас начали крошиться каменные стены, мы с Дамиэлем многозначительно переглянулись. Мы разом выпустили волну телекинетической энергии, которая обернулась вокруг рушащихся стен и сдержала каменную лавину.

Дамиэль сердито посмотрел на Еву, и его глаза сделались твёрдыми, как гранит.

— Кто послал тебя украсть кинжал?

— Никс.

Его голос опустился до свирепого, нечеловеческого тембра.

— Правду.

— Это и есть правда, — слезы покатились по её щекам, лоб сморщился от боли.

Дамиэль не сдавался. Безжалостные челюсти его магии сирены сминали её.

— Кто тебя послал? — его голос, жестокий и ужасающий, как будто раздавался со всех сторон разом.

Ева стиснула кинжал, пытаясь высвободиться из-под его чар. Она не могла сдвинуться ни на дюйм. Из её носа струйкой побежала кровь.

— Ты делаешь ей больно, — сказала я.

— В этом и смысл.

Я содрогнулась от его совершенного равнодушия к её боли. Что, если извечное недоверие Дамиэля ко всем на свете убьёт Еву?

Он положил ладонь на моё плечо.

— Я доверяю тебе, Каденс. А теперь тебе надо довериться мне. Я знаю, что делаю. Она ещё далеко не умирает, — он резко повернул голову обратно к Еве. — Кто тебя послал?

Её губы отчаянно задрожали; она противилась внушению Дамиэля, старалась удержать слова, которые пытались сорваться с её губ.

— Соня! Это была Соня! — выпалила она наконец.

— Демоница, которая повелевает Тёмными Силами? — переспросила я.

— Да, — сказала Ева. — Дарксторм украл кинжал у неё. Она хотела его вернуть. Она поручила это мне.

Магия Дамиэля трещала в воздухе, покалывая мою кожу.

— Как долго ты была на побегушках у Сони?

— Я никогда не была у неё на побегушках, — Ева не смотрела на Дамиэля. Она смотрела на меня. — Я позволяла ей думать, будто я работаю на неё, но я украла кинжал для Легиона.

— Ты украла его для себя, — произнёс Дамиэль угрожающим шёпотом.

— Нет, — она буквально выдавила это слово. — Чтобы сражаться за Легион, — теперь слова быстро и торопливо полились с её губ. — Если бы у меня имелось при себе бессмертное оружие, когда меня похитили Тёмные Силы, когда они доставили меня к Соне, она не сумела бы сделать… то, что она сделала.

— Она пытала тебя.

— Конечно, она пытала меня! — рявкнула на меня Ева. — Боги не вооружают нас бессмертным оружием, Каденс. Они не хотят давать нам ничего, что может быть использовано против них — о, нет. Так что они оставляют нас беззащитными перед демонами. Если бы я не притворилась сломленной, если бы Соня не поверила в моё притворство, я могла бы всё ещё торчать в её темнице. Или погибнуть, — она задрожала.

— Бессмертного оружия не так уж много, — сказала я. — Само собой, они не раздают их каждому в Легионе.

— Твоё наивное желание видеть лучшее в каждом тебя погубит. Мы не все такие, как ты, Каденс. Мы не можем просто щёлкнуть пальцами и получить всё, что захотим. Не все мы такие… идеальные.

Дамиэль говорил мне эти слова с восхищением. Ева — нет. Её слова сочились завистью.

— И как долго ты меня ненавидела? — спросила я, сохраняя ровный тон.

— Так же долго, как и любила тебя. Ты моя лучшая подруга, Каденс. И мой худший враг.

А ведь она была мне как сестра. Как семья. От этого её предательство ранило ещё сильнее.

Полыхнула магия. Я поднесла ладонь к лицу, прикрывая глаза. Когда ослепительный свет потух, Ева стояла на другой стороне ангара. Она использовала бессмертный кинжал, чтобы вырваться из-под чар Дамиэля.

— Вы не понимаете, — сказала Ева, когда мы с Дамиэлем приблизились к ней. Она замахнулась кинжалом, и на его лезвии зашипело синее пламя.

Дамиэль увернулся от потока ангельского огня. Двигаясь как кнут — зигзагами и так быстро, чтобы синее пламя не могло его задеть — он ударил её ножом, который выхватил у погибшего охранника. Кровь капала с рук Евы, но она, похоже, не замечала своих ран. Она вскинула свой кинжал, парируя его удар. Синее пламя перескочило с её клинка на оружие Дамиэля, утопив нож в ангельском огне. Дамиэль разжал ладонь. Покорёженный кусок металла упал на пол с глухим лязгом — всё, что осталось от ножа Дамиэля.

Рушащиеся стены вибрировали под нашим телекинетическим щитом, напоминая, что только наша магия поддерживала целостность здания и не давала ему рухнуть нам на головы.

На полу зашевелились тела тех, кто пережил глоток Нектара.

— Забирайтесь в дирижабль, — крикнула им Ева. — И готовьтесь отправляться в путь.

Пираты подчинились её приказам.

— Ты хотела, чтобы они выжили, — осознала я.

— Дарксторм был не очень популярным лидером, — сказала Ева. — Он не делился силой. Когда его пираты осознали, что всё может быть иначе, они помогли мне следить, чтобы Дарксторм регулярно получал своё любовное зелье.

Любовное зелье надо давать регулярно, иначе эффект слабел — тело само его выжигало. У ангелов особенно быстрый метаболизм. Дарксторма, наверное, надо было опаивать каждые несколько часов, чтобы он оставался послушным. Неудивительно, что его люди так нервничали из-за «посылки». Если бы любовное зелье выветрилось, Дарксторм сообразил бы, что произошло — включая то, какую роль они сыграли в его одурманивании. И тогда он убил бы их всех.

— Ты сказала охранникам, что тут будет Нектар, — произнесла я, сообразив. — Они помогли тебе всё организовать. Они проследили, чтобы Нектар попал каждому в бокал. Ты создаёшь собственный Легион из остатков армии Дарксторма.

Ева пожала плечами.

— Ты всегда была такой умной, Каденс.

— Где ты достала Нектар? — спросила я у неё.

Нектар не раздавали вот так запросто любому желающему. Боги держали его под замком.

— Время вопросов подошло к концу, — объявила Ева, прочертив кинжалом линию в воздухе.

Стена синего пламени вспыхнула, пробуждаясь к жизни. За огнём новые солдаты Евы спешили скрыться в дирижабле. Окна в потолке раздвинулись, открывая очаровательное полночное небо, искрившее звёздами.

Мы с Дамиэлем прыгали вокруг синего пламени, пытаясь добраться до Евы. Она размахивала своим оружием, стреляя по нам нитями ангельского огня. Одна из таких нитей задела руку Дамиэля. Его шаги замедлились, но он не прервал движения в её сторону.

Ева выпустила очередной залп. Я повалила Дамиэля на пол, и смертоносное синее пламя пронеслось над нашими головами.

Я вскочила обратно на ноги. Дамиэль попытался сделать то же самое и упал обратно.

— Иди, — сказал он. — Хватай её.

— Это был огонь бессмертного оружия, Дамиэль. Я должна исцелить тебя.

— Потом. В данный момент ты должна остановить её. Ты не можешь допустить, чтобы она скрылась с бессмертным оружием.

— Дамиэль, я…

— Со мной всё нормально, — он не кричал, но я видела боль, горевшую в его глазах.

— Я думала, ты не веришь в маленькую безобидную ложь.

Он фыркнул.

— Я не вру. Просто у меня болевой порог выше, чем у тебя.

— Когда вернусь, я исцелю тебя. А потом я протестирую твой «высокий болевой порог», надрав тебе задницу, — пообещала я ему.

— Жду с нетерпением.

Я вскочила, побежав к дирижаблю и перепрыгнув через гаснущие островки синего пламени, чтобы приземлиться прямо перед Евой. Дирижабль оказался за моей спиной. Я отрезала Еве путь к отступлению.

Её грудь приподнялась от тяжёлого вздоха.

— Я не хочу драться с тобой, Каденс. Но мне надо уйти. Я на миссии — миссии поиска чего-то, что изменит всё.

— На какой такой миссии? Что это за «что-то»?

Она покачала головой.

— Я не могу довериться тебе в этом. После того, как я нашла это… — она умолкла. — Просто отойди. Отпусти меня.

— Я не могу тебя отпустить. Ты это знаешь. Ты украла Нектар, самый смертоносный яд на Земле, и ты используешь его, чтобы собрать армию. И ты украла бессмертное оружие.

— Я украла это оружие от мятежного тёмного ангела. Легион никогда не владел кинжалом Бриллиантовая Слеза, — возразила она. — Ты мой друг, Каденс. Отпусти меня. Позволь мне иметь свободу.

— Иметь свободу убивать? — потребовала я. — Как ты убила полковника Старфайра?

— Это был несчастный случай! — запротестовала она. — Он не должен был находиться в башне в тот момент, когда я бежала из замка.

— Ты предала Легион. Ты предала всё, что мы поклялись блюсти. Всё, что когда-либо имело для нас значение.

— Я всего лишь сражаюсь с теми людьми, которые стоят на пути к моей свободе.

— Остановись и послушай себя, Ева. Это то же набившее оскомину оправдание, которое использовал практически каждый преступник, которого мы нейтрализовали.

— Ты не понимаешь.

— Возвращайся в Легион. Мы можем это исправить.

— Возвратиться в Легион? — Ева фыркнула. — Зачем? Чтобы Мастер-Дознаватель и его прислужники могли забросить меня в камеру для допроса? — она бросила на Дамиэля взгляд, полный чистой ненависти. — Нет уж, спасибо.

Она полоснула кинжалом, но в этот раз я оказалась быстрее. Я швырнула в неё шар концентрированной магии ветра и выбила оружие из её руки. Когда она смотрела, как кинжал пролетает через весь ангар, в её глазах полыхнула ярость.

Ева подняла руки над головой, призывая приливную волну. Та взметнулась в воздух прямо позади неё. Затем она обрушила эту волну на меня. Я спешно начертила в воздухе вокруг себя замысловатую череду огненных символов. Я закончила буквально в последнюю долю секунды. Волна Евы рухнула вниз. Когда вода встретилась с огнём, моё заклинание вспыхнуло и поглотило цунами. Дым зашипел, и густой туман рассеивающихся стихий заполнил ангар.

Дирижабль уже поднимался в воздух, но Ева не пыталась попасть на борт. Я видела в тумане бело-серебристое пятно, пронёсшееся к выходу из ангара. Ева бежала к упавшему кинжалу.

Я собрала магию в тумане и трансформировала клубящуюся энергию в нечто иное. Воздух зашипел и затрещал. Я окутала своей силой воли этот магический шторм. Полыхнула молния. Когда туман рассеялся, Ева лежала на полу без сознания.

Я связала её ноги, чтобы она не смогла убежать — и её руки, чтобы она не напала на меня, когда очнётся. Затем я подобрала с земли кинжал. Рукоятка была тёплой. Как только мои пальцы сомкнулись на ней, резкая, распалённая мелодия начала крутиться в моей голове. Кинжал пел для меня. И он был зол.

Я выбросила из головы это нелепое суждение. Как оружие могло обладать чувствами? Я слушала его песню, гладила рукоятку и шептала ему успокаивающие слова. Потихоньку его злость угасла. Вскоре отступил и страх.

Только тогда я осознала, что эта злость и страх принадлежали Еве. Она передала эти эмоции кинжалу, заразив его. А теперь, когда она уже его не держала, оружие потихоньку успокаивалось. Когда я засунула кинжал в ножны на своём бедре, между ним и мной прошёлся импульс удовлетворения.

Я вернулась в ангар и подняла Дамиэля с пола. Его тело уже заживляло чёрные отметины ожогов на правой руке. Но меня больше беспокоила зияющая рана на его животе.

— Почему ты не сказал мне, что она ранила тебя кинжалом? — потребовала я, уложив его на землю возле ангара. Я осторожно отодвинула края его порванной рубашки.

Его веки затрепетали. С его губ сорвался тихий звук.

— Можешь повторить? — попросила я, наклоняясь поближе.

Его ладони обхватили мою шею сзади, и Дамиэль с силой привлёк меня к своей груди. Он захватил мои губы ртом, проглотив удивлённый всхлип. Его поцелуй начинался медленно — слабая иллюзия приличия, окутывавшая глубинную, свирепую чувственность — но так продлилось недолго. Его язык дразнил мой, гладил, питал тёмное, головокружительное желание, которое нарастало во мне. Я впилась ногтями в его спину и жадно прижала его к себе. Дамиэль застонал мне в губы.

Я резко отстранилась, отпустив его.

— Да какого чёрта с тобой не так?! — я ударила его кулаком в здоровое плечо. — Ты ранен! И ты делаешь себе больно только для того, чтобы получить возможность поцеловать меня?

Дамиэль сел, и в его глазах пульсировала магия.

— Если ты думаешь, что это был стон боли, то ты ещё невиннее, чем я думал.

Всё моё тело гудело от предвкушения, словно меня пронзило разрядом молнии, но к моему разуму вернулась ясность. Дамиэль ранен. Если у этого чокнутого ангела неверная расстановка приоритетов (если соблазнить меня для него важнее, чем исцелиться), это ещё не означало, что я позволю ему истечь кровью на земле.

— Сейчас я исцелю твою рану, — сообщила я, напоминая себе, что связываться с Дамиэлем Драгонсайром, Мастером-Дознавателем — это ужасная идея.

— Нет, это фантастическая идея, — парировал он. — Дай мне пять минут, чтобы убедить тебя, и я обещаю, что ты согласишься.

Не нужно ему пять минут. Я сомневалась, что продержусь хоть пять секунд. И Дамиэль опять смог прочесть мои мысли. Чёрт.

Его губы изогнулись в лукавой улыбке. Я избегала его взгляда. И его губ. И практически всего его лица. Но смотреть на его тело ничуть не безопаснее. Я сосредоточила внимание на окровавленной ране на его животе.

— Что ты пытался сказать мне ранее, когда лежал там? — спросила я, сумев взять кровотечение под контроль.

— Твоя магия такая сексуальная.

Я наградила его суровым взглядом. Этот мужчина неисправим.

— Ты спросила, что я говорил. Ну, я и ответил, — сказал он мне. — Но в основном я просто бормотал, чтобы подманить тебя поближе и суметь поцеловать тебя.

— Ты симулировал боль и страдания, чтобы поцеловать меня?

— Фактически да. Только я не симулировал. Мои страдания и боль очень даже реальны.

— Вот как? — настороженно уточнила я. — И насколько же сильны твои страдания и боль по шкале от одного до десяти?

— Надо подумать.

— В смысле?

— Это зависит от того, какой ответ с большей вероятностью убедит тебя переспать со мной.

Я фыркнула. Не сумела сдержаться. Этот ангел дьявольски очарователен.

— С вами всё в порядке, полковник, — сообщила я ему. — Я залечила рану на животе. Но она была нанесена бессмертным оружием. Останется шрам.

Дамиэль посмотрел на тоненькую белую полоску, тянувшуюся по его животу с левой стороны.

— Я удивлён, что ты сумела так хорошо исцелить рану.

— Кинжал тебя едва задел.

— Нормально он меня задел, — ответил он. — Это твоя магия оказала решающее влияние, — он смотрел на меня немигающим взглядом.

— Лесть даст не больше эффекта, чем симулирование боли и страданий, — сообщила я ему.

— Ну не знаю. Боль и страдания сработали неплохо. Я поцеловал тебя. И ты ответила на поцелуй, — если бы он выглядел ещё самодовольнее, его голова рухнула бы под весом его эго.

— Я бы сказала, что нам давно пора убраться отсюда, — заявила я, вставая.

Дамиэль встал вместе со мной. Он пробежался взглядом по каменистой местности, остановившись на бессознательном теле Евы.

— Ты поймала майора Дорен.

Я закинула Еву себе на плечо.

— Да, но дирижабль улетел, — я посмотрела на небо. Летающее судно превратилось в крошечную точку вдалеке. — Я потерпела провал.

— Мятежный тёмный ангел мёртв. Изменница поймана. И ты вернула бессмертное оружие. А дирижабль, полный пиратов — это сражение, которое мы оставим на другой день.

— Как оптимистично с вашей стороны, полковник.

Он усмехнулся.

— Ну что я могу сказать? Я неисправимый оптимист.

Окончательное крушение дирижабельного ангара позади нас заглушило мой смех. Красная пыль взметнулась в воздух от удара, и дикие ветра этих пустошей разнесли её на далёкие, далёкие расстояния.

Глава 15 Вернуть долг

— Вот это история, — сказала Никс.

Мы с Дамиэлем только что пересказали наши злоключения на Сиеннском Море.

— И вот это оружие, — добавила Первый Ангел, смерив взглядом мой новый кинжал.

Заставит ли Первый Ангел отдать его? Мне очень не хотелось с ним расставаться. Как бы странно это ни звучало, я ощущала связь с кинжалом. Родство с ним. Тем не менее, это редкое оружие, выкованное с использованием древнего искусства. Нам больше не известно, как делать бессмертное оружие. Никс явно не даст мне сохранить его.

Но Первый Ангел лишь сказала:

— Кинжал выбрал тебя своей хозяйкой.

— Я не знала, что оружие может выбрать хозяина.

— Обычное оружие — нет, конечно. Но бессмертное оружие далеко от нормы. Кинжал хорошо послужит тебе в твоём следующем назначении.

В этот раз моё любопытство взяло верх.

— А именно?

Я надеялась отправиться на поимку пиратов Евы. Мне не нравилось оставлять незавершённые дела.

— Полковник Драгонсайр позаботится о пиратах, — сказала мне Никс.

Она читала мои мысли. Можно подумать, что я бы привыкла к такому после двух дней с Дамиэлем, но на самом деле к такому привыкнуть невозможно. Я лишь надеялась, что Дамиэль прав, и как только моя магия устаканится после превращения в ангела, я верну способность закрывать свои мысли от телепатов.

— Учитывая смерть полковника Старфайра и измену майора Дорен, у нас остался очень существенный вакуум власти в Замке Бури, — продолжила Никс. — Я уже нашла нового Огненного Дракона, но мне нужен ангел, который будет командовать заведением и возьмёт на себя роль четвёртого Дракона. Полковник Драгонсайр сообщил мне, что твоё магическое искусство владения стихиями не знает равных, особенно в отношении стихии воды.

Я посмотрела на Дамиэля, но его лицо оставалось непроницаемым. Возможно, он несколько раз позволил мне взглянуть на мужчину за маской ангела, но теперь, когда мы вернулись в цивилизацию, да ещё и находились в обществе Первого Ангела, он оставался как никогда холодным.

— Ты немедленно отправишься в Замок Бури, где станешь Морским Драконом и будешь командовать Стихийными Просторами.

Это престижное назначение. Ангелу, который командовал Замком Бури, доверялась миссия по поддержанию всех стихий Земли в балансе, по сдерживанию дикой погоды равнин монстров и предотвращению заражения наших городов их запятнанной магией.

Никс повернулась к выходу.

— А теперь мне надо поговорить по душам с нашей новой изменницей, — от её ледяного тона у меня по шее побежали мурашки.

Двигаясь с плавной грацией, свойственной лишь Первому Ангелу, Никс вышла из комнаты, оставив меня наедине с Дамиэлем.

— В глазах Первого Ангела была какая-то тёмная искра, словно она видела слишком много предателей, — прокомментировала я, обращаясь к нему.

— Да, — он помедлил. — Предательство Леона тяжело ударило по нам обоим.

Леон Айронфист был первым ангелом, который сбежал из Легиона и покинул армию богов, чтобы примкнуть к силам ада. В эти дни он известен как Леон Хеллфайр, первый тёмный ангел ада… и тёмный ангел, с которым я сражалась всего несколько дней назад.

— Это он тебя предал, — осознала я.

Боль того предательства всё ещё горела в глазах Дамиэля. Я не хотела видеть его таким. Я не хотела видеть, как он испытывает боль.

— Ты не обязан рассказывать мне об этом, — быстро добавила я.

— Обещание есть обещание, — ответил он. — Леон был моим другом. Моим наставником. Я не просто доверял ему; я равнялся на него. Он сделал меня тем ангелом, которым я являюсь сейчас. А потом он предал нас.

Я взяла Дамиэля за руку и слегка сжала его ладонь. Он больше ничего не сказал, и я понимала, что он и не станет ничего говорить — по крайней мере, сегодня. Я должна была развеять мрачную атмосферу.

— Ты по-прежнему должен мне блинчики, — поддразнила я его.

— Я не забыл. Я должен вернуть тебе долг, — его тон оставался серьёзным, словно он обсуждал нечто намного важнее блинчиков. — Я испеку их для тебя, когда в следующий раз посещу Замок Бури.

Моя новая должность, ангел-Дракон Замка Бури, сопровождалась огромной важностью и доверием. И я получила её как минимум отчасти благодаря Дамиэлю.

— Ты замолвил за меня словечко перед Никс, — сказала я.

— Я просто изложил факты.

— Хоть ты и хотел, чтобы я работала на тебя.

— Ну, да. Я знал, что Никс никогда этого не разрешит, — признался он. — Когда она в последний раз назначила двух ангелов на одну территорию, такое положение не продержалось и месяца — они вцепились друг другу в горла, воюя за доминирование. Это просто часть нашей натуры, Каденс. Но прежде чем ты посчитаешь меня совершенно бескорыстным — Замок Бури располагается на территории, которая прилегает к моим землям.

Так, значит, он хотел держать меня поблизости. Если честно, эта мысль меня уже не пугала.

— Спасибо, — сказала я ему.

— Каденс, — в его глазах блеснуло веселье. Теперь, когда Никс ушла, Дамиэль слегка приподнял маску, хотя бы только для меня. — Если хочешь поблагодарить меня, я могу придумать несколько способов.

Я фыркнула.

— Не сомневаюсь.

Он подмигнул мне — поразительно мальчишеский жест от серьёзного Мастера-Дознавателя. Но был ли он на самом деле таким уж серьёзным? Теперь, когда наша миссия закончилась, он определённо казался более расслабленным. А может, он всегда был таким — просто я была слишком напугана, чтобы это увидеть.

Я подошла к окну, глядя на город и наслаждаясь последними моментами перед тем, как мне придётся снова нырнуть в работу с головой.

— Скоро увидимся, Каденс.

Дамиэль произнёс эти слова так, будто знал что-то, что неизвестно мне, но когда я повернулась, чтобы спросить его об этом, он уже ушёл. Я всё ещё ощущала вес его присутствия, задержавшийся в воздухе — мощный удар узнаваемого магического коктейля, смешанного с его тёплым землистым запахом.

Если бы два дня назад кто-то сказал мне, что я действительно буду с нетерпением ждать следующей встречи с Мастером-Дознавателем, я бы посчитала этого кого-то сумасшедшим. Но теперь… ну, теперь я просто сгорала от нетерпения увидеть его вновь.

Глава 16 Застывшие во времени

Я смотрела в окно своей новой спальни. Небо было тихим, но не безоблачным. Темные тучи повисли необычайно неподвижно, словно застыли во времени. На самом деле, все Стихийные Просторы, окружавшие Замок Бури, были такими же зловеще спокойными, словно все стихии задержали дыхание и ждали, когда что-то произойдёт.

Я тоже задерживала дыхание.

Завтра утром, на рассвете нового дня, я приму участие в церемонии, которая сделает меня Драконом Замка Бури. Я слышала, что это очень могущественный опыт — когда магия связывает тебя с одной из четырёх стихий Земли. Когда ты едина с её глубинной и древней мощью.

— Нервничаешь?

Я отвернулась от окна и посмотрела на Аллегру. Она сидела на моей кровати и листала журнал жёлтой прессы про ангелов.

— Немного нервничаю, — честно ответила я.

Становление Морским Драконом — это работа, которая требовала намного больше медитации и тихого созерцания, чем мои активные роли, которые я выполняла в прошлом. Эта работа требовала умиротворения, абсолютной гармонии — не только с моей стихией, но и с тремя другими Драконами, которые связаны с одной из оставшихся стихий.

— Не нужно волноваться, дорогая. Я здесь для того, чтобы позаботиться о тебе, — она подмигнула мне.

Я рассмеялась — именно то, в чём я сейчас нуждалась. Магия Аллегры была не такой могущественной, как моя, но она действительно заботилась обо мне. Она всегда прикрывала мне спину, несмотря ни на что.

— Я рада, что мой отец позаботился о твоём переводе вместе со мной, — сказала я ей.

— Генерал Сильверстар — суровый ангел, но он действительно печётся о тебе.

— Я знаю.

Хоть я и часто об этом забывала. Мой отец приучал меня быть независимой, сражаться в одиночку и полагаться только на себя. И всё же я всегда ощущала глубокую потребность в личных связях. В друзьях.

Папа считал эту потребность слабостью. Это было регулярной темой для его нотаций, но он потакал моей слабости так, как не стал бы делать этого с остальными. Это знак, что под беспощадной наружностью архангела он действительно любил меня.

Он был суровым, но не глупым. Никогда не глупым. Он слышал о предательстве Евы и, должно быть, понимал, как тяжело это ударило по мне. Так что он использовал своё влияние в Легионе, чтобы организовать перевод Аллегры со мной. В конце концов, она была моей единственной подругой.

— Ты стала такой тихой с тех пор, как вернулась с Сиеннского Моря, — сказала Аллегра. — Я думала, это из-за поступка Евы, но это ещё не всё. Ты не просто переживаешь. Ты… витаешь в облаках.

Я моргнула.

— Вот как?

— Да. А значит, случилось что-то ещё. Должно быть, это было безумное приключение, раз ты так увязла в собственных мыслях, но я всё равно почти ничего об этом не слышала.

— Что ты хочешь знать? — спросила я у неё.

Она покосилась на кинжал, пристёгнутый к моему бедру.

— Правда, что это бессмертное оружие?

— Да. И нет.

Она нахмурилась.

— Видимо, загадочные реплики идут в комплекте с крыльями, Каденс, потому что ты была намного прямолинейнее до того, как стала ангелом.

— Дело не в моих крыльях, Аллегра. Дело в кинжале. Это не так просто, как ты думаешь.

— Так объясни мне.

Я села рядом с ней на кровать.

— Я не уверена, что могу это объяснить.

— Попытайся.

— Это всего лишь ощущение. Да, Бриллиантовая Слеза обладает громадной силой бессмертного артефакта, но в то же время это нечто большее. Я чувствую гудение его магической песни в моей магии — и в моей душе. Это ощущается так приятно, так правильно. За каких-то несколько коротких дней он стал частью меня, как дорогой давний друг. Я не могу представить своей жизни без него.

Я посмотрела на неё, чтобы оценить реакцию на мои слова, но в данный момент вообще не могла прочесть выражение её лица.

— Может, я просто воображаю себе всякое, — я вздохнула. — Может, после потери Евы я просто так грущу и отчаянно хочу заменить ноющую боль в сердце, что заполняю оставленную ей дыру неодушевлённым предметом, — жалкий смешок сорвался с моих губ. — Я пытаюсь подружиться с кинжалом. Я действительно рехнулась.

— Если ты ставишь под вопрос своё здравомыслие, то маловероятно, что ты сошла с ума, — она взяла мои руки и ласково их сжала. — Может, у тебя особенная связь с кинжалом. Или… — она выгнула брови. — …Может, дело вовсе не в кинжале.

— Что ты имеешь в виду?

— Вы с полковником Драгонсайром находились в очень даже реальной, смертельной опасности. В общих злоключениях рождаются связи.

— Ты думаешь, что я переношу свои чувства к нему на кинжал.

— Это ты мне скажи.

Я подумала над её словами.

— Я не уверена, кто для меня Дамиэль. Или кто я для него.

Её губы изогнулись в усмешке.

— Он тебе реально нравится.

— Почему ты так говоришь?

— Ты идеальный солдат, Каденс. Ты живёшь и дышишь протоколами.

Я нахмурилась.

— Ты ничего не можешь с этим поделать, дорогая. Так воспитал тебя отец. Ты разве не заметила, что Ева и я — единственные солдаты в Легионе, которых ты называешь по имени?

— Это неправда. А как же Никс?

Она усмехнулась.

— Ладно, зануда. Первый Ангел подобна богам. У неё нет фамилии. А у полковника Драгонсайра есть. Ты назвала его «Дамиэль», а значит, ты считаешь его хотя бы другом, — её улыбка озарила все лицо. Теперь она не просто улыбалась, она буквально сияла. — Но я думаю, что он — нечто большее, чем друг.

— Мастер-Дознаватель… с ним всё сложно.

— Вот уж действительно.

— А определить мои отношения с ним — ещё сложнее, — добавила я.

В её глазах зажглась дьявольская искорка.

— Ты запала на полковника Драгонсайра.

— Можно ли назвать это «запала», если это не совсем одностороннее чувство?

Дамиэля тоже влекло ко мне. Я это чувствовала. И дело не только в магии. Я чувствовала, как что-то тянет нас друг к другу, даже когда наша магия была приглушена.

— Полковник Драгонсайр испытывает к тебе симпатию, — Аллегра ослепительно улыбнулась. — Генерал будет в восторге.

Действительно. Папа предупреждал меня о Дамиэле.

— Так когда вы с полковником Драгонсайром снова увидитесь? — спросила у меня Аллегра.

— Понятия не имею. Но он обещал как-нибудь нанести визит и испечь мне блинчики.

— Если он предложил приготовить завтрак, должно быть, он планирует остаться на ночь, — она подмигнула мне.

Я открыла рот, чтобы выдать остроумный ответ (детали которого я всё ещё продумывала), но твёрдый стук в дверь пресёк момент моей риторической гениальности.

— Ого, быстро он, — прокомментировала Аллегра.

— Это не полковник Драгонсайр, — сообщила я ей. — Это мой отец.

Папин стук легко было узнать.

Я подошла к двери и открыла её. Действительно, на пороге стоял мой отец. Он не тратил времени впустую и вошёл в комнату так, будто это место принадлежало ему.

Его взгляд остановился на Аллегре.

— Капитан Прайор, вы свободны.

Он говорил особенно грубо, даже для него. Возможно, он подслушал наши сплетни.

— Каденс, — сказал он после того, как Аллегра ушла и закрыла за собой дверь. — Нам нужно поговорить о полковнике Драгонсайре. Ты понимаешь, как опасно вызывать интерес Мастера-Дознавателя. На последней миссии ты была недостаточно осторожна.

Я с трудом сохранила нейтральное лицо и не залилась ярким румянцем. Что ж, вот и доказательство. Мой отец действительно подслушал наш разговор о Дамиэле. И, как сказала Аллегра, ему это не понравилось.

В данный момент мой лучший вариант — действовать хладнокровно.

— Я ничего не делала, только подчинялась приказам. Я была идеальным солдатом.

— Не доверяй полковнику Драгонсайру. Не делись с ним секретами. Он тебе не союзник и определённо не друг. Никто не в безопасности от него, даже самый идеальный солдат. Даже я совершал проступки, которые могут навлечь на меня проблемы, если Мастер-Дознаватель достаточно долго будет копать под них.

— Ты просто циник, — сказала я.

— Я реалист. И тебе тоже надо быть реалисткой, если ты хочешь пережить расследование Мастера-Дознавателя. Он не остановится ни перед чем, чтобы выполнить свою работу, и в том числе запросто притворится твоим другом. Он изучал тебя. Он знает твои слабости, твою потребность в заведении дружбы.

Мой отец воспитывал из меня идеального солдата. Он думал, что потерпел неудачу в одном отношении: моя потребность в друзьях. Легион считал, что личные связи делали солдат слабыми.

— Ты не была осторожна в Чёрном Лесу, — сказал папа. — Ты продемонстрировала устойчивость к магии, и теперь полковник Драгонсайр тебя разоблачит.

— Я сделала то, что было необходимо для спасения полковника Бистбрейкера. Я пыталась поступить правильно.

— Тебе надо сосредоточиться на том, чтобы совершать дозволенные поступки, Каденс, а не морально правильные.

Да, это я уже слышала. Даже много раз. Видимо, этот урок мне не под силу выучить.

— Отдохни немного. Увидимся на церемонии утром, — сказал он, затем вышел из моей комнаты.

Я села на краю кровати, обдумывая его слова. Я понимала, что движет моим отцом, но не могла отречься от морали ради спасения собственной шкуры. Я хотела поступать правильно. Я хотела видеть в людях хорошее, а не плохое, как того требовала от Дамиэля должность Мастера-Дознавателя.

Дамиэль не один такой. Ангелы слишком часто не видели в людях хорошего. Они видели лишь угрозы и монстров. И именно эти подозрения не давали им рассмотреть другие способы, другие пути. Их пессимизм убивал весь оптимизм — то нечто особенное, за что я держалась изо всех сил.

Именно этот оптимизм позволял мне иначе смотреть на мир. Именно он делал невозможное возможным.

Лёгкая, как мои мысли, рябь ароматного ветерка шёпотом влетела через открытую дверь балкона. По моей коже пробежались мурашки. Полупрозрачные шторы зашелестели, и Дамиэль Драгонсайр широким шагом вошёл в мою комнату; его тёмные крылья развеялись дымом между одним шагом и следующим.

Я поднялась с кровати и положила руки на бёдра.

— У моего замка есть входная дверь, знаешь ли.

— Так быстрее.

Землистый аромат розового дерева заполнил мои ноздри, затмевая всё остальное. Запах Дамиэля. Мастер-Дознаватель явно умел эффектно появиться.

Предостережения моего отца всё ещё оставались свежими и звенели в моих ушах. Дамиэль здесь, как и предсказывал отец. И я не думала, что его визит связан только с блинчиками.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я у него.

— Я пришёл увидеть тебя, конечно же, — его тон оставался лёгким.

Мне в голову шарахнула странная мысль. Может, этот визит действительно связан с блинчиками — или чем-то личным, во всяком случае. Может, он просто хотел увидеться со мной. Может, он даже хотел узнать меня получше.

— Если ты здесь для того, чтобы присутствовать на моей церемонии Дракона, то ты явился на семь часов раньше. И комнатой ошибся. Всё случится в тронном зале.

— Нет, я здесь не для этого. В конце концов, я видел предостаточно церемоний.

Ну конечно. Я гадала, почему его слова так разочаровали меня. Мы ангелы. Я хотела остаться друзьями (ладно, может, чем-то большим), но я прекрасно знала, что у ангелов не бывает длительных отношений с другими ангелами. Такие отношения просто не складывались. Собственнические инстинкты ангелов неизменно разгорались, и они ссорились.

Дамиэль мне нравился, но наше совместное приключение не отменяло природы ангелов. Я не уверена, что тут что-то могло повлиять.

— Если дело не в моей церемонии Дракона, тогда что привело тебя на мой балкон в столь поздний час?

— Я поймал дирижабль Евы Дорен и взял в плен её пиратов, — сообщил он мне. — Мы их допросили.

— Ты не стал бы проделывать такой путь, чтобы сказать мне это.

— Нет, я проделал весь этот путь, потому что мне нужна твоя помощь, Каденс. Во время допроса Евы Дорен мы узнали кое-что необычное о Бриллиантовой Слезе. Она не такая, как другие бессмертные артефакты.

— Я знаю. Её магия отличается. Каким-то образом.

— Да, — подтвердил он. — Она обладает особенной силой. По словам Евы Дорен, она может переносить тебя в другие миры, совсем как магические зеркала богов. Вот только Бриллиантовая Слеза в разы могущественнее. Потому что в отличие от магических зеркал с их фиксированными входами и выходами, которые всегда остаются неизменными, кинжал может привести тебя в любую точку мира.

— И ты доверяешь ей?

— Я доверяю своим методам допроса.

Вот по поводу его методов допроса отец и предупреждал меня. Дамиэль не всегда задавал вопросы прямо. Мог ли он допрашивать меня прямо сейчас, пока я этого даже не осознавала?

— Это ещё не всё, — сказал мне Дамиэль. — Бриллиантовая Слеза — не одна. Это часть набора.

— Есть ещё один? — я пожевала нижнюю губу. — Ева говорила, что она что-то ищет, что-то, что всё изменит, — я щёлкнула пальцами. — Другой кинжал. Вот за чем она отправлялась, когда пыталась улететь на дирижабле.

— Да. И теперь мы его найдём.

— Зачем тебе понадобилась я?

— Бриллиантовая Слеза хорошо отвечает на твою магию. Ты уже продемонстрировала, что можешь управлять её силой. Кинжал с большей вероятностью выполнит твои приказы, чем мои.

— Я никогда не использовала её, чтобы открыть портал в другой мир.

— Кинжал знает, как это делается. Тебе лишь нужно подтолкнуть его в нужном направлении. Скажи ему найти свой кинжал-половину. По словам Евы, они могут найти друг друга даже в разных мирах.

— Это весьма могущественное оружие, — прокомментировала я.

— И мы должны проследить, чтобы это оружие оказалось в нашем арсенале, а не у Тёмных Сил, — сказал он. — Пошли.

— Моя церемония Дракона состоится завтра утром, Дамиэль. Я не могу сейчас убежать с тобой на миссию в другой мир.

— Ты вернёшься вовремя, — заверил он меня.

— Это не рационально.

— Перестань быть такой рациональной, такой идеальной.

— Это всё трюк, — я нахмурилась. — Очередной фокус. Ты пытаешься подловить меня, заставить совершить дурной поступок. А потом организуешь мне из-за этого гору проблем.

— Я не собирался делать ничего подобного, — его губы изогнулись в лёгкой улыбке. — Но приятно видеть, что твоя подозрительная ангельская натура наконец-то включается в работу.

Я широко улыбнулась.

— Я подозрительная только в отношении тебя.

Я понимала, что тут он не врёт. Как-то понимала. И всё же…

— Мой отец сказал мне остерегаться тебя.

Дамиэль хрюкнул.

— Ну конечно. Генерал Сильверстар — не дурак. Но я избавлю тебя от всех страхов, — он полез в карман кожаной куртки и протянул мне документ.

Я посмотрела на листок. На нём был напечатан приказ Никс, повелевающий мне присоединиться к Дамиэлю на его межгалактической охоте за сокровищами.

Я подняла взгляд от листка и посмотрела в глаза Дамиэлю. Что ж, это всё решало. Даже великий архангел-генерал Сильверстар не мог спорить с приказами Никс. Я присоединюсь к Дамиэлю в поисках второго кинжала. Я лишь надеялась, что это не закончится так, как (по страхам моего отца) заканчивалась любая миссия с Дамиэлем, а именно: я не окажусь в цепях.

Глава 17 Пожиратели магии

Обращение к силе Бриллиантовой Слезы было непринуждённым, естественным. Словно кинжал создан для меня. Древняя сила курсировала по моему телу. Это было мощное, нервирующее, восхитительное ощущение.

Моя рука только-только сомкнулась на рукоятке, когда искристое свечение скользнуло по серебристому лезвию. Я ощутила тягу другого кинжала, бессмертного артефакта, который был совершенно таким же, как Бриллиантовая Слеза, и в то же время совершенно другим. Магия выстрелила из кинжала в моей ладони, взорвавшись звёздной пылью ярко-белого света, который поглотил нас с Дамиэлем полностью.

Моя спальня померкла. В то же мгновение температура резко упала. Дыхание замёрзло на моих губах. Одеяло свежего снега покрывало землю. Мы с Дамиэлем стояли на огромном открытом поле.

— Мы больше не на Земле, — заметила я.

Я поняла это сразу же, как только подняла взгляд вверх. Две луны царили на ночном небе: одна убывающая, другая растущая. Этой ночью парило лишь несколько облачков, но они каким-то образом лишь добавляли умиротворения.

— Это место такое сбалансированное, такое симметричное. Такое гармоничное, — сказала я. — Кажется, что весь мир идеально сидит на этой вершине, в этой точке баланса, идеальной кульминации. Это так сильно отличается от Земли, которая находится под перекрёстным огнём воюющей магии — монстров и человечества, цивилизации и глуши.

Дамиэль с задумчивым лицом наблюдал за мной, слушая мои комментарии. Должно быть, мои наблюдения казались ему такими глупыми.

Может, так и было. Я не знала, что в этом прекрасном ночном небе с его двумя лунами заставляло меня думать о гармонии и умиротворении. Может, это просто его красота. А может, за этой красотой данный мир такой же дисгармоничный, как и наш.

— Тут недалеко городок, — сказал Дамиэль.

Я посмотрела туда, куда он показывал. Вдалеке находилось небольшое поселение. Оно определённо обладало грубоватым шармом, не сильно отличавшимся от городов на Границе, которые располагались на рубеже цивилизации, на пороге равнин монстров, и только стена Магитека отделяла жителей от монстров, которых они видели и слышали из своих домов.

Вот только в этом мире не было стены Магитека. И монстров тоже не было — по крайней мере, насколько я могла видеть. Это походило… это походило на Землю, если бы монстры никогда не наводнили наш мир.

Небольшое поселение, наверное, могло похвастаться всего несколькими сотнями обитателей. Маленькие деревянные дома не выше двух этажей стояли с шапками снега. Дым валил из их кирпичных дымоходов; сосульки свешивались с крыш. Должно быть, для отопления домов они использовали дрова, а не Магитек.

— Ты бывал в других мирах? — спросила я у Дамиэля.

Ходили такие слухи. Я сама никогда не выбиралась за пределы Земли.

— Да, я бывал в нескольких мирах, — он осмотрелся по сторонам. — Но я не узнаю этот мир.

— Интересно, каких божеств почитают эти люди: богов или демонов.

Миров существовало так много. Линия фронта Бессмертной Войны между богами и демонами была обширной, тянулась на сотни миров. Мы отправились в другой мир, где правили боги, или вошли прямиком в оплот демонов?

— В тех лесах есть здание, сбоку от деревни, — сказал Дамиэль, показывая на вечнозелёный лес. — Здание огромное и стоит в стороне от небольших домиков. Это может быть храм божеств, которым поклоняются местные люди. Если мы присмотримся к храму, мы можем получить лучшее представление о том, с чем имеем дело.

Так что мы миновали деревню и направились вместо этого в лес. Когда мы подошли ближе, я осознала, что на каменных стенах выгравированы символы.

— Я не узнаю эти символы, — произнесла я.

— Этот язык не используется ни богами, ни демонами, — ответил Дамиэль. — И всё же он обладает неким сходством с их языками, — он пробежался взглядом по стене храма. — Думаю, я уже видел такое прежде… — он резко повернулся ко мне. — Там, — он показал на кинжал Бриллиантовая Слеза, пристёгнутый к моему бедру. — Некоторые символы присутствуют на этом кинжале.

— То есть, это Бессмертные символы. Но что они делают на этом храме? Бессмертных нет уже тысячи лет, — я посмотрела на храм. — А это здание выглядит так, будто его поддерживают в хорошем состоянии. Люди по-прежнему воздают здесь почести.

— Очевидно, люди этого мира и не слышали, что их божеств больше нет.

Мир, которым не правили ни боги, ни демоны. Я никогда не слышала о таком месте.

— Другой кинжал находится в этом храме, — сказала я Дамиэлю.

— Откуда ты знаешь?

— Бриллиантовая Слеза знает. Она говорит мне.

Не словами, но… я действительно не могла точно сказать, что это такое. Ощущение. Я просто знала, что другой кинжал внутри храма. Это сопровождалось ещё одним ощущением: жгучим желанием побежать за ним.

— Кто-то идёт, — сказал Дамиэль.

— Судя по шороху и плеску, их очень много.

Они шли меж деревьев — четырнадцать человек в шляпах и капюшонах, отороченных мехом. Их плащи и зимние штаны были толстыми. Высокие и тёплые сапоги подходили для ходьбы по глубоким сугробам. У некоторых людей имелись шарфы или перчатки.

— Почему в этот раз их только двое? — спросил один незнакомец у другого.

— Они могут быть лазутчиками.

— Или шпионами.

— Они наблюдали за нашим городом!

— Шпионили за нами!

— Следили за нами.

— Вот уж едва ли, — Дамиэль смерил холодным взглядом женщину в красном плаще, которая целилась в нас из пистолета. — Вы последовали за нами сюда.

— Возможно, они здесь для того, чтобы протестировать на нас новое оружие, — сказала женщина в синем, обращаясь к женщине в красном.

— Давайте не будем горячиться, — сказал молодой парень с гладкой лысой головой. Одетый в длинную, отороченную мехом мантию, он походил на священника. — Они ещё не сделали ничего угрожающего.

— Они здесь, в нашем священном храме, Иллиас, — рявкнула женщина в синем. — Они явно пришли, чтобы украсть наши сокровища!

Толпа — а может, слово «шайка» подходило лучше — взорвалась злобным улюлюканьем. Некоторые люди вытащили оружие. Один из них выстрелил.

Мы с Дамиэлем приготовились защищаться. На наших руках вспыхнула магия.

Жители деревни обезумели.

— Видите свечение на их руках! — заорала женщина в красном.

— Они Чародеи!

— Разжигатели войны!

— Агрессоры!

С неба начал мягко падать снег.

— Видишь, — сказала женщина в синем, обращаясь к священнику по имени Иллиас. — Они пришли, чтобы грабить. Они пришли, чтобы осквернить наш святой храм!

Молодой священник нахмурился. Затем взмахнул рукой.

— Арестуйте их.

Дамиэль спокойно наблюдал за неугомонной толпой.

— Полагаю, лучше всего будет выбираться от этой ситуации. По крайней мере, временно, — тихо сказал он, обращаясь ко мне.

Я кивнула. Эти люди жаждали крови. Даже священник, глас разума в этой шайке, обратился против нас в ту же секунду, когда мы продемонстрировали свою магию. Возможно, ранее у нас был шанс прийти к какому-то решению с помощью слов, но теперь нам не оставалось другого варианта, кроме как драться.

Прогремел очередной выстрел. Дамиэль отбросил пулю своей магией телекинеза, разорвав её на куски.

Я выпустила молнию в мужчину, который собирался в нас выстрелить. Но молния не попала в цель. Мужчина широко развёл руки в стороны и схватил магию, заталкивая её в свою грудь. Всё его тело полыхнуло ярко-золотым свечением, а затем он открыл рот и выплюнул моё заклинание обратно в меня.

— Они пожирают нашу магию, — сказал Дамиэль.

Действительно, пожирают. Я попробовала несколько разных заклинаний. Проклятье фейри. Несколько пузырьков зелий. Я даже попыталась превратить одного из злобных жителей в дерево. Но ничто не работало. Они поглощали все вариации магии, которыми я в них стреляла.

Ничто из того, что делали мы с Дамиэлем, не работало против этих людей. Я не видела и не знала о существовании чего-либо, подобного их магии. Конечно, я сама устойчива к магии, но я не могла поглощать её и выплёвывать обратно в того, кто сотворил заклинание против меня. Не так, как эти Пожиратели Магии.

Леди в синем презрительно глумилась над нами.

— Как вы слабы без своей стаи.

Стаи? Что это значит? Я взглянула на Дамиэля. Он покачал головой. Видимо, он тоже понятия не имел, о чём говорила женщина.

Стая часто означала оборотней. Пожиратели Магии могли счесть нас за оборотней. Но с чего бы вдруг? Мы использовали и другие виды магии.

Кнут женщины в красном хлестнул, как разорвавшийся фейерверк. Я прыгнула в сторону, чтобы избежать удара, но спиной задела одно из переработанных заклинаний Пожирателей Магии. Моя кожа онемела, движения замедлились. Боги, как это раздражало. Всё, что мы в них посылали, они лишь использовали против нас.

Дамиэль взревел. Я резко развернулась. Два Пожирателя Магии обхватили кнутами его руки. Золотые искорки шипели на этих плетёных верёвках. Дамиэль оказался обездвижен, буквально застыл.

Я вытащила меч и замахнулась. Кнут обвил моё лезвие. Ещё один обхватил мою ногу. Он обжигал, как горячая сталь, льющаяся на покрывшуюся волдырями кожу. И теперь я тоже застыла на месте. Кнут парировал каждое моё движение. Моя голова поплыла, закружилась. Моя магия осушалась.

Пожиратели Магии потянули за кнуты, потащили нас по снежной лесной тропе в деревню, всё это время ритмично бормоча что-то и напевая. Люди показались из домов. Шайка собирала все поселение.

— Нам надо выбираться отсюда, — сказала я Дамиэлю.

Я сумела выдавить лишь тихое бормотание. Я едва могла шевелить губами. Кнуты заморозили наши тела и нашу магию.

Жители схватились за горящие факелы. Надеюсь, они не планировали швырнуть нас в костёр. При обычных условиях мы огнеупорны, по крайней мере, против обычного огня. Но без нашей магии мы будем гореть совсем как обычные люди.

Глава 18 Крест магии

Пожиратели Магии не сожгли нас заживо — в основном благодаря лысому священнику в отороченной мехом рясе. Он был голосом рассудка в эмоционально взбудораженной шайке. К счастью, все, похоже, уважали Иллиаса, несмотря на то, что он так молод.

Так что вместо огненной гибели мы подверглись заточению. Иллиас доставил нас в деревенскую тюрьму. Она могла похвастаться всего одной камерой, и теперь мы с Дамиэлем делили её между собой.

Заперев нас, священник отправился обратно наружу — надеюсь, чтобы утихомирить толпу. Опасность ещё не миновала. Мы всё ещё могли оказаться на костре.

Мы с Дамиэлем принялись планировать наш побег. Хорошие новости заключались в том, что местные жители забрали с собой свои кнуты, поедающие магию. Плохие новости — это нам ни капли не помогло. Решётки камеры впитывали нашу магию не хуже людей с их кнутами.

— Я вижу повторяющуюся схему, — сообщила я Дамиэлю.

Он наклонился поближе к решёткам, чтобы рассмотреть их устройство.

— О?

— Да, — ответила я. — Каждый раз, когда я отправлюсь с тобой на миссию, я оказываюсь в тюремной камере.

— Верно.

Он хмуро посмотрел на решётки, затем развернулся и пошёл в мою сторону. Его аура заполнила крохотное пространство. Мы не могли простирать магию за пределы решёток, но внутри она работала прекрасно. Воздух буквально трещал от трения нашей совокупной ангельской мощи.

Я прочистила горло.

— Мы в тюремной камере. Опять. Как думаешь, может, вселенная пытается мне что-то сказать?

— Возможно, — в его синих глазах ярким серебром полыхнуло веселье.

— Это серьёзно, Дамиэль. Эти люди хотят сжечь нас живьём.

— Мы выберемся отсюда.

— Как ты можешь быть так уверен?

— Вера.

— И? — было что-то ещё. Дамиэль Драгонсайр не действовал, опираясь на одну лишь веру.

— И опыт, — ответил он с сухой усмешкой. — Я находил выход из многих рискованных ситуаций.

— Это другое. В этот раз мы не можем использовать магию.

— А ангел не сводится только к его магии.

— Магия, — повторила я. — Эти люди обезумели, когда увидели нашу магию. Интересно, почему? Они явно в состоянии с ней справиться. Похоже, она не оказывает на них никакого влияния. Их собственная магия пожирает наши заклинания, а затем использует против нас нашу же магическую энергию. Я никогда о таком не слышала.

— В древних преданиях есть несколько фрагментарных отсылок к Земле Пожирателей Магии — загадочному, ужасному месту. Возможно, именно туда мы и попали.

— Что говорят предания об этих Пожирателях Магии? — спросила я.

— Ничего такого, что могло бы помочь нам здесь. Их способности не были изложены детально. Они просто описывались как «могущественные» и «злобные». До этого дня я никогда и не верил в эти сомнительные истории про Пожирателей Магии.

— Они могущественны. Насчёт злобных я не уверена, хотя я не питаю нежных чувств к любому, кто пытается нас убить, — сказала я. — Похоже, они считают злобными нас. Что-то в нас их пугает. Но почему они боятся нашей магии, если она не представляет для них угрозы?

Дамиэль покачал головой.

— Я не знаю. Возможно, в религии Пожирателей Магии ангелы — это злодеи.

Звонкое девичье хихиканье донеслось из передней комнаты. Девочка-подросток, лет пятнадцати-шестнадцати, одетая в отороченные мехом замшевые сапожки, шерстяные колготки и клетчатую юбку, вальяжно вошла в наше помещение с одной-единственной камерой. Её чёрные волосы были заплетены на голове как корона, а потом уложены в два огромных плоских узла по обе стороны головы. Её зимняя куртка оставалась не застёгнутой и распахнутой, открывая красный свитер под ней. Шарф тоже свисал, два его конца свободно болтались на груди.

Я не видела эту девочку, когда нас тащили через переднее помещение к этой камере. Молодой священник, должно быть, послал её сюда, чтобы наблюдать за нами на тот очень даже вероятный случай, если мы попытаемся сбежать. Поскольку это всего лишь девочка-подросток, Иллиас, должно быть, небезосновательно уверен, что мы не добьёмся успеха со своими попытками. Нет, он должен быть очень уверен. Он даже не потрудился отнять у нас оружие перед тем, как закинуть нас сюда.

Девочка прислонилась к дверному косяку.

— Вы не местные.

— Мы пришли из другого мира, — сказала я.

— Очевидно же, — её язычок медленно и удовлетворённо лизнул леденец. От него пахло клубникой со сливками; приятно понимать, что некоторые вкусовые сочетания универсальны. — Но вы не из того мира, о котором подумали они.

— А из какого мира, по их мнению, мы пришли? — спросила я.

Вместо ответа на мой вопрос она опять лизнула леденец.

Я попыталась ещё раз.

— Как работает ваша магия?

— Я не верю, что хоть кто-нибудь на самом деле понимает, как работает магия. Иначе магия была бы не такой уж магической, правда?

Её слова казались очень фривольными и в то же время очень глубокими.

— В нашем мире сверхъестественные существа могут владеть всеми видами магии, — сказала я. — Но мы никогда не видели такого… пожирания магии.

— Вы называете их Пожирателями Магии? — она захихикала. — Довольно точное описание. Мы называем их «русалками».

Я моргнула. Бессмыслица какая-то. Русалки — это мифические существа, которые жили в морских глубинах, имели торс человека и хвост рыбы. Ни у кого из этих людей не было хвостов. Они выглядели совсем как мы.

— Русалки устойчивы к магии, — продолжила девочка. — Их ещё называют «Разрушителями Чар». Их надо ударить очень большим количеством заклинаний, чтобы они пали, — она взглянула на меня, и её губы изогнулись в улыбке. — Звучит знакомо?

— Откуда ты…

— Я пряталась в лесах, наблюдала за вашим сражением из-за дерева. Я видела, как они отражали твои заклинания в тебя, а ты поглотила большую их часть. Это следующий этап, между прочим. Разрушители Чар сначала учатся противиться заклинаниям, а потом учатся их поглощать. Они используют магию этих поглощённых заклинаний, чтобы подпитывать собственную магию. Некоторые Разрушители Чар способны выбрасывать заклинания обратно в тех, кто их сотворил. Лучшие из лучших могут распутывать нити заклинания и придавать ему форму чего-то совершенно иного. Это Мастера.

— И есть здесь эти Мастера? — спросил у неё Дамиэль.

Он оставался неизменным прагматиком, оценивал силу наших врагов и угрозы вокруг нас.

— На Найтингейле есть несколько Мастеров.

— Найтингейл?[2] — переспросила я.

— Так мы называем это мир, — ответила девочка, улыбаясь. — Разрушение чар — это навык, который требует немало естественного таланта и многих лет обучения, чтобы им овладеть, — она посмотрела на меня. — Ты ещё до этого не дошла. Но могла бы. У тебя есть потенциал.

— Откуда ты знаешь? — спросила я.

— Вокруг тебя имеется определённое свечение.

— Я ангел. Мы часто светимся.

— Это другое, — взгляд её золотистых глаз переключился на Дамиэля. — У тебя это тоже есть. Но у тебя оно иное. Ты единорог.

То есть, я русалка, а Дамиэль единорог. Обычная пара мифических существ, ничего такого.

— Как ты меня назвала? — холодно переспросил Дамиэль.

Я едва не расхохоталась. Готова поспорить, никому не хватало наглости назвать Мастера-Дознавателя единорогом.

— Так мы их называем: единороги. Также известны как Охотники, — сказала девочка. — Здесь у нас их нет, но существует целый мир Охотников. Они могут чувствовать магию, идти по магическому следу и так разыскивать людей. Некоторые Охотники могут настолько глубоко вчитываться в магию другой личности, что способны заглянуть им в душу, в материю магии, которая делает их теми, кто они есть — а также во все события, которые привели к их появлению.

Ну, за Дамиэлем действительно закрепилась репутация мужчины, который способен выследить кого угодно. Это одна из причин, по которым он работал Мастером-Дознавателем. Одна из причин, по которым Никс отправляла его выслеживать изменников.

— За способностями Дамиэля ты тоже наблюдала в битве? — спросила я у девочки.

— Да. Он очень быстро отслеживал траекторию отражённых заклинаний и уворачивался от них прежде, чем они в него попадали.

Я посмотрела на Дамиэля.

— Ты когда-нибудь слышал о Разрушителях Чар или Охотниках?

— Не под такими названиями. Но некоторые из этих способностей мне знакомы.

— Да, — согласилась я.

Нектар богов даровал многие способности солдатам Легиона Ангелов.

Первым делом мы получали силу, выносливость и скорость вампира, а также вампирскую способность исцеляться, выпив кровь другого.

Со вторым глотком Нектара приходило изготовление зелий и способности к технологиям и ремеслу, принадлежавшие ведьмам.

Затем мы получали внушение сирены, способность влиять на других, внушать им поступать так, как мы повелеваем.

Далее мы овладевали четырьмя стихиями огня, земли, неба и воды — в совокупности они назывались Буря Дракона. Дракон — это название ещё одного мифического существа. Разрушителей Чар иногда называли русалками, Охотников — единорогами, вот и мы тоже имели несколько необычных названий для наших магических способностей.

После Бури Дракона шла Тень Оборотня. Пятый уровень Легиона сопровождался способностью изменять нашу физическую внешность, создавать мощные иллюзии и фокусы.

Далее следовал шестой уровень Легиона, Чары Телекинетика, то есть сила телекинеза. Способность передвигать объекты силой разума.

Седьмым уровнем, который мы получали, было Прикосновение Фейри, способность к исцелению и, что противоречиво, проклятья и болезни.

После этого мы становились ангелами. Мы обретали силу полёта. В то же время все наши существующие магические способности получали колоссальное усиление.

Ангел второго уровня наделялся силой телепатии, способностью читать мысли. Данный навык доставил мне немало проблем на Сиеннском Море, когда Дамиэль читал мои мысли.

А потом мы становились архангелами. Повышение на десятом уровне Легиона не походило на всё, что было до этого. Архангел обретал уникальные, индивидуальные способности. С каждым архангелом было по-разному.

— Да, это действительно звучит знакомо, — повторила я.

Архангелы приобретали способности, во многом похожие на этих Разрушителей Чар или Охотников, или ещё что-нибудь особенное. Эти «особенные» для нас способности здесь были нормальными. Конечно, я никогда не видела, чтобы устойчивый к магии архангел мог переделывать магию, и я никогда не встречала архангела, выслеживавшего магию и способного заглянуть кому-либо в душу. Но может быть, эти архангелы сумели бы расширить свои способности при условии надлежащих тренировок.

— Здесь есть и другие подобные силы, ведь так? — спросила я у девочки. — Например, способность перманентно наполнять магией артефакты и оружие.

Я точно знала, что некоторые архангелы обладали этим навыком. Конечно, хороший стихийник мог наложить на оружие чары, и они даже продержатся какое-то время. Но в конечном счёте угаснут. Наши огненные мечи и хлысты из молний работали лишь некоторое время, после чего требовали подзарядки. Именно поэтому солдат Легиона, способный накладывать такие чары на своё оружие, был более эффективным бойцом. Посреди сражения не было станций для подзарядки чар на оружии.

— Да, это ещё один навык, — подтвердила девочка. — Магический Художник, тот, кто обладает способность насыщать оружие перманентной магической способностью. Иногда его называют эльфом.

Почему-то я сомневалась, что у этих эльфов имелись заострённые ушки как в детских сказках.

— Эти другие способности, которые она описывает, обычно получают архангелы, — сказала я Дамиэлю.

Архангелы обычно получали один или два таких особенных навыка. Чем старше они становились, тем больше особенных способностей они приобретали.

— Но вот в чём штука. Ни ты, ни я не являемся архангелом, — сказала я Дамиэлю. — Так откуда ты получил свой навык Охотника? И где я получила свои способности Разрушителя Чар?

— Хороший вопрос, — он нахмурился. — На который у меня нет ответа.

Я взглянула на девочку. Она улыбалась нам широкой улыбкой с широко распахнутыми глазами. Выглядело это жутковато, если честно.

— Как тебя зовут? — спросила я у неё.

Может, если у неё есть имя, она не будет казаться такой жуткой.

— Фейт[3], — её улыбка не дрогнула.

И нет, имя не сделало её менее жуткой.

— Я Каденс. А это Дамиэль.

Её улыбка сделалась ещё шире. И глаза тоже распахнулись ещё шире. Называние наших имён тоже не понизило градус жуткости.

— Те способности, которые ты описываешь — это всё разновидности косвенной магии, — сказал мне Дамиэль.

— Косвенной магии?

— Да, — сказал он. — Когда в ход идёт косвенная магия, ты не творишь чары напрямую. Ты впитываешь чары или перенаправляешь уже сотворённые чары. Ты идёшь по следу чьей-то магии. Ты меняешь форму магии, направляешь уже существующую магию в иное русло, насыщаешь ею артефакт.

— А ты довольно умный, знаешь ли, — произнесла Фейт, явно удивившись.

Он скрестил руки на груди.

— Да. Я знаю.

— То есть, он прав? — спросила я у Фейт.

Она кивнула.

— Да, он прав. Охотники, Разрушители Чар, Магические Художники — всё это формы косвенной магии. Пассивной магии. А силы вампира, ведьмы, сирены, стихийника, оборотня, телекинетика, фейри и телепата — это формы прямой магии. Или активной магии. Активная магия имеет две стороны, тёмную и светлую; это один и тот же вид магии, просто подпитываемый либо светом, либо тьмой. У пассивной магии также есть эти две стороны — тёмная и светлая.

Она вытащила из куртки блокнот, нарисовала там что-то, затем показала нам страницу.

Я посмотрела на крест магии, который она начертила.

— Магия немного сложнее, чем ваши боги и демоны заставляют вас, ангелов, верить, — сказала она нам.

То есть, они здесь знали о существовании богов и демонов.

— Тёмная и светлая, активная и пассивная. И это образует крест магии, — она постучала пальцем по нарисованной диаграмме. — Некоторые люди называют активную магию «позитивной», а пассивную — «негативной», но мне никогда не нравилось, как это звучит. И все же термины «позитивная» и «негативная» сохраняются. Я лично предпочитаю называть это «активная магия» и «пассивная магия».

Дамиэль взглядом проанализировал её черты.

— А ты не просто какая-то школьница, да?

— Нет, я огненная дева в храме Козерога. Я забочусь о пламени в большом зале. Исполняя свои обязательства, я подслушала много дебатов и дискуссий священников.

— Козерога. Звучит знакомо? — спросил у меня Дамиэль.

— Если я правильно помню, так звали одного из первородных Бессмертных.

Первородные Бессмертные жили здесь за много тысяч лет до богов и демонов, за тысячи лет до начала этой Бессмертной Войны. Они были божествами, намного могущественнее богов или демонов, а потом они внезапно и необъяснимо исчезли.

— Ты правильно помнишь, — ответил Дамиэль. — Козерог был важным божеством. Пока мы не увидели сегодня тот храм, я и не знал, что древних Бессмертных всё ещё почитают. Их нет уже очень давно, — он посмотрел на Фейт в поисках объяснения.

— Священники говорят, что Бессмертные по-прежнему живы, и однажды они вернутся к нам, — сказала она, и её широкая ослепительная улыбка сделалась несколько мечтательной.

Бессмертные отсутствовали так долго, что в данный момент их возвращение казалось маловероятным. Даже невозможным. Ни боги, ни демоны не верили, что Бессмертные когда-нибудь вернутся, поэтому они разделили их империю.

Однако я не верила в невозможное. Может, Пожиратели Магии правы. Может, Бессмертные нас ещё удивят.

— Другие думают, что вы из Улья. Поэтому они на вас напали, — сказала нам Фейт. — Но я говорю, что это невозможно. Солдаты Улья не обладают пассивной магией. Они чистые творцы заклинаний, сосуды активной магии, — она пристально присмотрелась к нам. — Нет, вы двое — нечто иное. Полагаю, вы — те, кто приведёт Бессмертных обратно.

— Это не… — я остановила себя.

— Невозможно? — она выгнула брови. — Я думала, ты не веришь в невозможное.

— Ну, тут ты меня подловила, — призналась я. — Но почему ты думаешь, что мы вернём Бессмертных?

Фейт лизнула свой леденец напоследок, затем выбросила его в мусорную корзину.

— Называй это чутьём, — прижав палец к губам, она добавила торопливым шёпотом: — И моей особенной способностью.

Что она имела в виду? Что было её способностью? И как эта её способность говорила ей, что мы с Дамиэлем вернём первородных Бессмертных?

Фейт вставила ключ в замок нашей тюремной камеры.

— Вы пришли сюда по какой-то причине, — замок щёлкнул, и она распахнула дверь. — Что бы ни привело вас сюда, я знаю, что должна помочь вам дойти до конца. Вы хотели отправиться в храм. Я отведу вас туда прямо сейчас.

Снаружи заснеженные улицы пустовали. Голоса на повышенных тонах доносились из большого дома ниже по улице — кажется, это было что-то вроде места сбора общины.

— Они заняты решением вашей судьбы, — Фейт помахала нам. — Сюда.

Мы последовали за ней из поселения в прилегавший к нему вечнозелёный лес.

— Попасть в храм будет нелегко, — сказала она. — Он усиленно охраняется, особенно после недавних атак Улья.

— Что такое этот Улей? — спросила я у неё.

— Воры, — она нахмурилась. — Они хотят разграбить сокровища нашего храма. Они путешествуют в этот мир через магическое зеркало, раз за разом. Они приходят большими группами, их магия истощает наши защиты.

— Но вы же Разрушители Чар. Разве вы не можете поглотить их заклинания? — спросила я.

— Обычно да. Группа Разрушителей Чар может справиться с более многочисленной группой творцов магии. Но Улей — это другое. У них есть возможность соединять всю свою магию и сражаться как один. Вместе они невероятно могущественны. Они пересилили защиту на многих других храмах нашего мира. Нам повезло, когда они в первый раз пришли сюда. Мы установили кое-какие ловушки, и они в них угодили. В следующий раз нам так не повезёт. Теперь они знают местность и приведут более многочисленную группу.

— Поэтому все такие дёрганые и атакуют всех подряд, — сказала я.

— Да. Улей вернётся. Это лишь вопрос времени. Они уже разрушили несколько других поселений и разграбили их города. Они будут продвигаться от храма к храму, пока не украдут все наши священные сокровища, — она сделала глубокий вдох, а затем с её губ сорвалось облачко пара. — Но ваш приход сюда меняет положение вещей. Вы их остановите.

Фейт с надеждой улыбнулась нам через плечо, затем поспешила вниз по лесной тропе.

Дамиэль поймал меня за руку и затормозил, чтобы создать некоторое расстояние между нами и нашим гидом.

— Мы не можем ей доверять.

— Если уж на то пошло, это она не может нам доверять. Мы здесь для того, чтобы украсть из храма кинжал, священный артефакт. Совсем как это пытался сделать Улей.

— Это ловушка, — он наблюдал за Фейт, которая всё ещё не заметила, насколько мы от неё отстали. — Она выпустила нас по какой-то причине.

— Мы и так находились в ловушке, Дамиэль, — возразила я. — Без неё мы бы не выбрались.

— Она выпустила нас, переча приказам её же людей. Нельзя доверять предательнице.

Но у Фейт действительно имелась причина. Она думала, что выпуская нас, она помогает своим людям. Она думала, что прокладывает дорогу к возвращению Бессмертных.

— Должно быть, это так утомительно — никогда и никому не доверять, — заметила я.

— Это недоверие — причина, по которой я оставался в живых все эти годы, — парировал Дамиэль. — И кроме того, это моя работа — не доверять никому.

— Даже мне?

Он открыл рот, затем закрыл обратно. На мгновение воцарилось молчание, затем он заявил:

— Ты — это другое.

— Такое недоверие — это ненормально, Дамиэль. Ты как кот, который гоняется за собственным хвостом. Что произойдёт, когда ты его наконец поймаешь и поймёшь, что всё это время это был твой же хвост?

Его глаза оставались суровыми, лицо — пустым.

— Это было обвинение?

— Нет, это было наблюдение. Я пытаюсь тебе помочь, — я вздохнула. — Забудь.

Я перешла на быстрый бег трусцой, догнав Фейт. На это ушло всего несколько секунд. Она остановилась за парой деревьев. За просвечивающими кронами я видела части каменного храма. И по мере того, как я подходила ближе и присматривалась, я начинала различать солдат, окруживших здание.

— Они не из поселения, — заметил Дамиэль. — Они одеты по-другому.

Солдаты, все без исключения одетые в униформу из красной кожи, нас ещё не видели. Их взгляды не отрывались от храма. Один из них ударил телекинетическим импульсом по массивным входным воротам. Двери задрожали, но выстояли.

— Они и не творят магию так, как люди из поселения, — сказала я.

— Это Улей, — лицо Фейт сделалось бледным, как снег. — Они здесь.

Глава 19 Реликварий

Громкий рёв рога эхом пронёсся по ночному небу, а затем силы Пожирателей Магии в отороченных мехом плащах ринулись вперёд, на вторгнувшихся солдат, пытаясь отвести их от храма.

Фейт посмотрела на узорчатую рукоятку, торчавшую из ножен на моём бедре.

— У тебя Бриллиантовая Слеза. Я узнаю гравировку.

Я удивилась. С другой стороны, она же прислуживала в храме Бессмертных. А это бессмертное оружие. Здешние люди, наверное, знали о бессмертных сокровищах больше нашего.

— Вы пришли за Сапфировой Слезой, — сказала она.

Несомненно, это название другого кинжала.

Похоже, Фейт не расстроилась, узнав, зачем мы сюда пришли. И она не выглядела так, будто её предали. Нет, она выглядела так, будто испытывала облегчение. И даже обрела надежду.

— Бриллиантовая Слеза привела вас сюда, в этот мир, — сказала она. — Вам суждено было явиться сюда. Помочь нам. Проложить путь для возвращения Бессмертных.

Это объяснение звучало намного лучше, чем то, что мы пришли сюда украсть их сокровища, и мы ничем не лучше Улья.

Сила плотно сжатого комка заклинаний ударила по входным воротам храма. Крошечные частицы пыли и обломков полетели во все стороны, но двери выстояли. Должно быть, они укреплены той же поглощающей магию силой, что и решётки камеры.

— Улей вернулся и привёл слишком много солдат. Оборона храма не продержится долго, — Фейт бросила обеспокоенный взгляд на осаждаемые ворота. — Мы должны спешить.

Дамиэль пробежался взглядом по полю сражения.

— Я не вижу возможности быстро пробраться мимо этих солдат. И Улей, и Пожиратели Магии попытаются остановить нас, если мы туда побежим.

— Нам не нужно бежать, — Фейт посмотрела на Бриллиантовую Слезу. — Этот кинжал обладает силой джинна — способностью к телепортации. Он может переносить кого-либо между мирами или в пределах одного мира. Каденс, ты можешь воспользоваться им, чтобы перенести нас в храм.

— Это звучит определённо лучше, чем пробиваться внутрь силой, — согласилась я, вытаскивая кинжал.

Как только он очутился в моей руке, меня омыло тем же ощущением. Тем же естественным, непринуждённым чувством, что Бриллиантовая Слеза прекрасно знала, чего именно я хотела. В Легионе мне приходилось трудиться ради каждого заклинания, бороться за каждую полученную способность, но управление этим кинжалом было совершенно другим. Мне не нужно было разбираться, как им управлять. Он просто делал так, как мне нужно. В одно мгновение мы стояли в лесах и смотрели на храм, в следующее мы оказались внутри него.

Фейт посмотрела по сторонам.

— Мы в главном фойе храма, — она показала на лестничный пролёт. — Нам нужно спуститься вниз, в Реликварий. Объединив способности Бриллиантовой Слезы и Сапфировой Слезы, вы сумеете победить солдат Улья. Вы можете прогнать их из этого мира.

— Зачем нам нужны оба кинжала? — спросила я у неё, когда мы поспешили вниз.

— Как и люди, каждый кинжал имеет разную силу, — ответила она. — Бриллиантовая Слеза обладает магией, способной проходить сквозь время и пространство, тогда как Сапфировая Слеза обладает способностями Разрушителей Чар. Вы можете использовать Сапфировую Слезу, чтобы разрушить узы магии между солдатами Улья, которые придают им огромное коллективное усиление их способностей. Затем вы можете использовать Бриллиантовую Слезу, чтобы открыть портал и послать этих захватчиков туда, откуда они пришли. После этого запечатайте магическое зеркало, чтобы они никогда не вернулись к нам.

То есть, у каждого кинжала имелись особенные способности. И только Бриллиантовая Слеза могла переносить нас между мирами. Нам повезло, что мы нашли её первой, иначе мы могли никогда не найти путь к Сапфировой Слезе.

— Фейт, я кое-чего не понимаю, — сказала я. — Если Улей годами терроризировал ваш мир, почему вы не использовали Сапфировую Слезу, чтобы дать отпор? Вы могли бы применить кинжал, чтобы разрушить узы, объединяющие солдат Улья. Это ослабило бы их коллективную магическую мощь.

— Лишь достойный может заявить права на Сапфировую Слезу, — сказала она. — Лишь наследник.

— Наследник?

— Ты, Каденс, преемница Бессмертного Наследия. Чемпион Магии. В пророчестве написано, чтобы прибытие наследника проложит путь к возвращению Бессмертных.

Я потеряла ход мысли ещё на «наследнице Бессмертного Наследия».

— Ты происходишь от Бессмертной крови, Каденс, — сказала она мне. — Большинство людей обладают Бессмертной кровью, но в них она слаба и разбавлена. Но не в тебе. В тебе Бессмертная кровь сильна.

— Должно быть, поэтому способности к косвенной магии проявились в тебе ещё до того, как ты стала архангелом, — заключил Дамиэль.

— Да, — Фейт кивнула. — Магии чистого Нектара достаточно, чтобы разжечь искру магии Бессмертного Наследия, и неважно, насколько слаба или разбавлена в ком-то Бессмертная Кровь. Но Каденс демонстрирует эти способности, ещё не выпив тот чистый Нектар, который сделает её архангелом, — она улыбнулась мне. — Ты особенная.

Я наклонила голову, указывая на Дамиэля.

— А что насчёт него? — спросила я у Фейт. — Он тоже демонстрировал эти способности.

— В его венах также течёт Бессмертная кровь, — она посмотрела на Дамиэля, оценивая его. — Но является ли он преемником Бессмертного Наследия? — она покачала головой. — Нет, я просто этого не представляю. Его разум утомлён, подозрителен, закрыт. Бессмертные — это не только их магия; это принятие и многообразие. Вера и доверие. Лишь тот, кто поистине достоин, может заявить права на Сапфировую Слезу.

— Кто решает, достойны ли мы? — спросила я.

— Дух-покровитель храма, — сказала она мне. — Он защищает Сапфировую Слезу. Только тот, кто достоин, сможет управлять силой кинжала.

Стены задрожали.

Фейт содрогнулась.

— У нас мало времени до того, как Улей пробьёт стены. Мы должны первыми добраться до Сапфировой Слезы.

— Каковы шансы, что один из солдат Улья окажется достаточно достойным, чтобы управлять кинжалом? — спросила я.

Потому что если так случится, у нас будут большие проблемы. И не только Найтингейл, этот отдельно взятый мир, будет в опасности. Улей, похоже, состоял из таких дружелюбных людей, которые погонятся за нами до самой Земли за то, что мы осмелились помешать их осаде.

— Маловероятно, что кто-то из солдат Улья достоин, — она медленно кивнула. — Нет, ведь даже никто из здешних не оказывался достойным управлять его силой.

— Им не нужно управлять магией кинжала, чтобы украсть его и скрыть от остальных, — заметил Дамиэль.

— Именно так, — согласилась Фейт. — Если Улей заполучит Сапфировую Слезу, они всё испортят. Пророчество никогда не исполнится. Бессмертные никогда не вернутся к нам. Но ты можешь остановить Улей, Каденс. Ты Чемпион.

Я посмотрела на юную девочку с мечтательными глазами и такой большой надеждой в сердце. Она верила в меня. А я-то думала, что это отец возлагал на меня большое давление. Эта девочка думала, что будущее её мира, всех миров в падшей империи Бессмертных, лежало в моих руках.

— Теперь уже недалеко, — сказала Фейт, ведя нас по очередной винтовой лестнице.

— Вот и причина, по которой она нам помогает, — прошептала я Дамиэлю, пока мы следовали за ней. — Она хочет, чтобы мы спасли её людей. Она нуждается в нас. Ей можно доверять.

Он нахмурил брови.

— Если у кого-то имеется причина делать то, что они делают, это ещё не делает их невиновными. Виновные всегда имеют свои причины.

— Эта девочка виновна лишь в том, что у неё есть надежда, и в том, что она нам помогает.

— Посмотрим.

Дамиэль упорно отказывался верить. У него действительно не было веры — в людей, в мир, во вселенную, в утверждение, что в итоге всё сложится хорошо, если мы будем усердно работать и поступать правильно. Именно поэтому он несчастен. Ему нужно немного веры в жизни.

Мы миновали арочный проем, который вёл в большой зал, отделанный золотом и драгоценными камнями. Он был настолько же роскошным, насколько само поселение было простым и непритязательным.

— Тронный зал, — сказала Фейт, зигзагами проходя между урнами и вазами, драгоценностями и коронами.

Огромный золотой трон, который мог бы служить сиденьем для великана, стоял на возвышенной платформе; по обе стороны от него находились сокровищницы, а у подножья — узорчатый ковёр. Прошли тысячи лет с тех пор, как там сидело Бессмертное божество храма, но трон оставался как новенький. Ни единого пятнышка, ни единой пылинки — он по-прежнему служил свидетельством величия Бессмертных и людской веры в них.

— Мы сохраняем его в чистоте до того дня, когда Козерог и другие Бессмертные вернутся, — сказала Фейт, заметив, что я долго смотрю на трон. — Прошло так много времени, и многие потеряли надежду, но верующие по-прежнему приходят сюда и заботятся о храме, — она махнула мне идти вперёд. — Сюда. Вход в Реликварий находится здесь.

Мы остановились перед дверью, которая скрывалась позади гигантского трона. Дамиэль положил ладонь на золотую ручку и повернул её. Мы с ним вошли в дверной проем.

Когда мы шагнули в комнату, возникла ослепительная вспышка света. Моим глазам потребовалось некоторое время, чтобы адаптироваться. Это недостаток сверхъестественно острых органов чувств; их слишком легко перегрузить.

Мои уши также испытали перегрузку. Несколько секунд я ничего не могла слышать. Лишь белый шум. Затем возник тихий звон, когда звуки постепенно начали возвращаться. Вслед за этим восстановилось и зрение.

Когда я вновь сумела видеть, я осознала, что нахожусь в небольшой комнате. В Реликварии находилось совсем немного сокровищ, и они были далеко не такими роскошными, как то, что лежало в тронном зале. Эти сокровища были более приватными, более личными. Тронный зал явно предназначался для показухи, демонстрации богатства, силы и мощи, но это место сводилось к тихим размышлениям и уединённому наслаждению. Комната предназначалась для одного человека за раз, поэтому была такой небольшой, что мы с Дамиэлем едва могли уместиться тут вдвоём.

Я быстро приметила Сапфировую Слезу на стене. Она выглядела в точности так же, как и Бриллиантовая Слеза, вот только драгоценный камень в рукоятке был сапфиром, а не бриллиантом. Однако сверкал он не менее ярко. В глубинах драгоценного камня кружила магия, словно там назревал тёмно-синий океанский шторм.

Фейт не вошла в комнату. Она ждала по другую сторону дверного проёма, по-прежнему стоя в тронном зале.

— Возьми его, Каденс. Возьми Сапфировую Слезу и исполни своё предназначение Бессмертной Наследницы, Чемпиона, Носителя Магии.

Ну, кто я такая, чтобы спорить с предназначением?

Я потянулась к Сапфировой Слезе. Магия закружила вокруг кинжала. Она пронеслась по моей коже, ощущаясь очень похожей на разряд молнии. Это защитный барьер, который покрывал кинжал. Заклинание разорвалось. Резкий укус живой молнии смягчился; теперь он ощущался, как нежное накатывание волны на мою кожу. Мгновение спустя защитное заклинание вокруг кинжала рассеялось. Я сомкнула пальцы на рукоятке и взяла оружие со стены.

Всё здание затряслось так, будто земля под нами только что содрогнулась от толчка землетрясения. Может, я всё-таки недостойна. Может, я спровоцировала ловушку.

Фейт посмотрела на меня, и её широко распахнутые глаза дрогнули.

— Защиты храма пали. Улей ворвался в ворота.

Глава 20 Улей

Весь храм ужасно трясся, пока Дамиэль, Фейт и я бежали из Реликвария, через тронный зал и вверх по множеству ступенек в фойе. Добравшись туда, мы увидели, что наши страхи воплотились в жизнь: солдаты Улья прорвались через ворота. Огромные, роскошные двойные двери высотой в несколько этажей разлетелись в щепки. Солдаты в красной кожаной униформе хлынули меж их поломанных останков. Пожиратели Магии ринулись вперёд, чтобы дать им отпор.

Улей здесь.

На каждом солдате имелся шлем. Один из восьми различных символов украшал эти шлемы. Каждый символ обозначал разную магическую способность.

— Улей, похоже, использует для обозначения магии солдата практически те же символы, что и мы в Легионе, — прокомментировала я, обращаясь к Дамиэлю.

Капелька крови означала Поцелуй Вампира, сосуд зелья — Котёл Ведьмы. Музыкальная нота указывала на Песню Сирены. Тут имелся также символ огня для Бури Дракона, отпечаток лапы для Тени Оборотня, рука телекинетика для Чар Телекинетика и цветок для Прикосновения Фейри.

Восьмой символ, глаз, символизировал всевидящие способности телепата. Поскольку Шёпот Призрака был способностью ангела второго уровня, в Легионе мы вместо глаза использовали пару крыльев — серебристых и золотых.

— На шлеме каждого солдата Улья имеется также второй символ, — сказал Дамиэль. — Моя версия — что этот символ обозначает отряд, к которому относится солдат.

— Да, — сказала Фейт. — Солдаты Улья разделены на отряды. Каждый отряд состоит из восьми солдат с каждой из способностей активной магии.

— То есть, один вампир, одна ведьма, одна сирена, один стихийник, один оборотень, один телекинетик, один фейри и один призрак? — спросила я. Призрак — это всего лишь ещё одно название телепата.

Фейт кивнула.

— Верно. Восемь солдат отряда Улья объединяют свои силы и функционируют как одно единое существо со всеми восемью способностями. Один отряд может соединяться с другими отрядами. Когда отряды объединяются, их сила растёт. В общей сложности существуют тысячи отрядов.

А значит, когда весь Улей объединится, их армия сможет похвастаться силой, которая превзойдёт всех ангелов и солдат Легиона.

— Вам повезло, что они не послали сюда ещё больше отрядов, — прокомментировал Дамиэль, обращаясь к Фейт и наблюдая за схваткой солдат Улья и Пожирателей Магии.

Пожиратели Магии могли поглотить чертовски много магии, но в данный момент они не очень хорошо держались против коллективной магии такого количества отрядов Улья, работавших вместе. Заклинания Улья насквозь прошивали защиты Пожирателей Магии. Они сминали силы Пожирателей Магии, проносясь прямо по ним, словно их там вообще не было.

Фейт посмотрела на меня с надеждой в её бледно-золотистых глазах.

— Ты знаешь, что тебе нужно сделать.

— Да, — ответила я.

Потому что, опять-таки, я откуда-то действительно знала, что надо делать.

Я побежала к солдатам Улья, держа по бессмертному кинжалу в каждой руке. Мои крылья расправились за спиной, подняв меня над их головами. Я приземлилась прямо в гуще их сил.

Они перестали сражаться и просто уставились на меня. Их взгляды не отрывались от двух светящихся кинжалов в моих руках. Бриллиантовая Слеза светилась белым, Сапфировая Слеза — ярко-голубым.

Несколько секунд никто не сражался. Никто не произносил ни слова. Никто не шевелился. Само время застыло.

Я выше подняла кинжалы над головой и расположила их так, чтобы кончики лезвий соприкоснулись.

Вспыхнули две магические искры. Белая и синяя магия схлестнулись, и ударная волна вырвалась из средоточия двух кинжалов. Она прострелила армию Улья.

А затем вражеские солдаты исчезли. Пуф. Вот так просто. Исчезли.

Магия двух кинжалов одновременно разорвала магические узы между солдатами Улья и послала их домой, совсем как и говорила Фейт. Я повернулась, но не смогла найти её в массе Пожирателей Магии.

Ликующие вопли Пожирателей Магии эхом отражались от стен. Они разразились песней, затем промаршировали через дыру, оставшуюся на месте проломленных дверей храма. Всюду царили объятия. Поздравляющие хлопки по спине. Они даже подкидывали друг друга в воздух.

Они совершенно забыли про меня и Дамиэля. Похоже, они даже не осознавали, что мы здесь, что мы сбежали из их тюрьмы. И они были слишком заняты празднованием победы над Ульем, чтобы остановиться и задаться вопросом, почему вражеская армия вдруг исчезла.

Я взглянула на Дамиэля, но увиденное не переполнило меня уверенностью. Он наблюдал за мной с холодной тревогой. Скорее всего, он всё ещё думал о магии, которую я только что сотворила кинжалами. Зная Мастера-Дознавателя, я готов была поспорить: его беспокоит, что кто-то обладает такой властью, и он гадает, нет ли на такой случай запретительного постановления Легиона.

Все знали, что сила может быть опасна. Особенно сила в таких количествах. Может, Дамиэль беспокоился, что она ударит мне в голову, и я попытаюсь захватить мир. Или всю вселенную, раз уж я начала. Он явно не выглядел довольным из-за потенциальных угроз так называемой Бессмертной Наследницы.

И не он один наблюдал за мной. Никс и пять других солдат Легиона стояли на краю леса и смотрели на нас. Первый Ангел стала свидетелем моего магического изгнания целой армии? Мрачные выражения на лицах солдат Легиона явно не вселяли уверенности.

— Нам нужно уходить, — сказал Дамиэль, твёрдо уставившись на Первого Ангела и её свиту.

Как они сюда попали?

— Мы проследили за шайкой солдат Тёмных Сил до этого мира, — ответила Никс на мой невысказанный вопрос, когда мы присоединились к ней в лесах.

Не думаю, что она прочла мои мысли. Я усиленно работала над маскировкой своего разума. Поскольку Дамиэль в последнее время не отвечал на мои мысли, я считала, что мои попытки увенчались успехом.

— Мы разобрались с солдатами Тёмных Сил, которые следовали за вами, — продолжила Никс.

Как Тёмные Силы вообще последовали за нами? Мы ушли из Замка Бури. Это значит, что у демонов есть шпионы в замке?

Но даже если у них есть шпионы в замке… мы использовали кинжалы, чтобы переместиться в этот мир. Могли ли они последовать за нами сюда? Возможно, используя магическое зеркало?

— Мы нейтрализовали солдат Тёмных Сил, но, несомненно, здесь есть и другие, — сказала Никс. Если она и прочла мои мысли, то не дожидалась окончания моих мысленных блужданий. — Мы должны немедленно возвращаться на Землю. Пока Тёмные Силы не получили возможность забрать этот приз, — её взгляд опустился к кинжалам, пристёгнутым к моим бёдрам. — Нам нужно, чтобы ты воспользовалась магией Бриллиантовой Слезы и доставила нас обратно на Землю.

Странно. Если Никс и её солдаты попали сюда через магическое зеркало, разве нельзя нам вернуться таким же способом?

Я нахмурилась.

— Поспеши, — настаивала Никс. — Твой кинжал сработает быстрее. До магического зеркала нужно долго идти. Перенеси нас в тронный зал Замка Бури.

И вот она снова читает мои мысли. А я-то думала, что разобралась, как не пускать ангелов в мою голову. Видимо, мне ещё долго предстоит развивать свои силы, чтобы заблокировать Первого Ангела.

Я знала, что Первому Ангелу не нравится повторять приказы, так что я вытащила Бриллиантовую Слезу и открыла портал обратно на Землю. Магия закружила вокруг нас, и мы оказались в тронном зале Замка Бури.

Силы солдат Легиона заполонили зал. Увидев меня, они тут же двинулись вперёд, словно с самого начала ждали моего появления. Они прицелились из пистолетов мне в голову.

— Каденс Лайтбрингер, — провозгласила Никс. — Ты обвиняешься в измене против Легиона Ангелов.

Глава 21 Суд Первого Ангела

Я стояла посреди тронного зала Замка Бури. Никс сидела на троне Морского Дракона — троне, который должен был стать моим через несколько часов.

Конечно, когда надо мной повисло обвинение в измене, такой вариант будущего казался крайне маловероятным.

— Полковник Драгонсайр, я поручила вам и Каденс Лайтбрингер вернуть второй бессмертный кинжал, — сказала Никс. Капелька воды, выгравированная на троне, пульсировала сапфирово-синим цветом.

Дамиэль сидел на троне Огненного Дракона, другом свободном месте. Солдаты окружили помещение. Их оружие по-прежнему было нацелено на меня; они держались наготове на случай, если я попытаюсь что-то вытворить.

Я осмотрелась в поисках дружелюбного лица, но не видела Аллегру. Или моего отца, если на то пошло. Он должен всё ещё находиться в замке, дожидаясь моей церемонии Дракона. Может, охранники его не впустили. Эта мысль ухнула в моё нутро, как тяжёлый камень. Мой отец встал бы на мою сторону. Он защитил бы меня.

— Солдаты Темных Сил последовали за вами в Найтингейл, — сказала Никс Дамиэлю.

Найтингейлом называли мир Пожирателей Магии.

— Полковник Драгонсайр, вы можете объяснить, что делает Бриллиантовая Слеза? — спросила у него Никс.

— Кинжал обладает способностью создавать магические порталы между мирами.

— Например, как тот портал между Землёй и Найтингейлом, через который прошли вы и подполковник Лайтбрингер?

— Да, — лицо Дамиэля оставалось лишённым всякого выражения.

— Перед тем, как ступить в портал, знали ли вы, полковник, куда он вас приведёт?

— Нет, — ответил он. — Бриллиантовая Слеза связана магией с Сапфировой Слезой. До какой степени они связаны, мне не известно. Я знаю, что они могут почувствовать друг друга. Подполковник Лайтбрингер наладила связь с силой Бриллиантовой Слезы. Она привела нас туда, где хранилась Сапфировая Слеза.

— То есть, вы полагаете, что она также не знала, что пункт вашего назначения — это Найтингейл? — спросила Никс.

— Мы оба не знали.

— Как вы можете говорить с такой уверенностью?

Дамиэль сложил ладони на коленях.

— Я хорошо читаю людей.

— И мысли людей, — сказала Никс.

— Да.

— И можете ли вы прочесть мысли подполковника Лайтбрингер?

— Я мог прочесть некоторые её мысли во время нашей миссии на Сиеннском Море, но с тех пор она укрепила свои ментальные защиты.

— Позвольте прояснить: во время миссии в Найтингейле вы не могли прочесть её мысли?

— Нет.

Никс мельком взглянула на меня, затем посмотрела обратно на Дамиэля.

— Я тоже не могу это сделать.

Что ж, вот и ответ. Никс всё-таки не могла прочесть мои мысли. Я испытала облегчение. Вроде как.

— Ещё несколько дней назад она не могла скрыть свои мысли, а теперь блокирует самого могущественного ангела в Легионе, — сказала Никс. — Впечатляющий подвиг. Вы так не думаете, полковник?

— Действительно, — согласился он. — Но в то же время вполне нормально, что ментальные защиты нового ангела слабеют в первые несколько дней после трансформации. Возможно, она просто наращивает свою магию обратно.

Губы Никс изогнулись в насмешливой улыбке.

— Возможно, — она резко повернулась ко мне, и её синие глаза светились. — А может, она получила другую подпитку магии.

Какую ещё подпитку магии? От кинжалов? Она же не могла рассердиться из-за того, что я контролировала бессмертный артефакт. После возвращения с Сиеннского Моря она сказала мне оставить Бриллиантовую Слезу себе.

— Давайте вернёмся к трио солдат Тёмных Сил, которые последовали за вами на Найтингейл, — сказала Никс, переключившись обратно на Дамиэля. — Они использовали магическое зеркало, чтобы добраться туда, а значит, они были в курсе, куда вы направляетесь. Но откуда они могли знать, что вы отправились на Найтингейл, если вы сами не знали, куда попадёте, когда шагнёте в портал?

— Майор Дорен и её пираты искали Сапфировую Слезу, — ответил Дамиэль. — Бриллиантовая Слеза в определённый момент находилась в руках Тёмных Сил. Логично предположить, что Тёмные Силы следили за пиратами, пытаясь вернуть Бриллиантовую Слезу. И во время слежки за дирижаблем они могли узнать, что пираты охотятся за другим бессмертным артефактом, Сапфировой Слезой. Если мы не знали, что кинжал на Найтингейле, это не значит, что об этом не знали Тёмные Силы.

Логика Дамиэля была твёрдой, отточенной многими годами допросов. Я лишь надеялась, что Первый Ангел согласится с его выводами.

— То есть, они просто ждали, пока вы воспользуетесь кинжалом, чтобы попасть на Найтингейл, и только потом отправились туда через магическое зеркало? — меж её бровей залегла складка. — Почему не воспользоваться зеркалом сразу же, как только они узнали, где кинжал? Так они сумели бы вас опередить.

Нет, она не слушала голос рассудка. Подозрение брало верх.

— Что-то не сходится, полковник, — сказала Никс. — И думаю, вы начинаете это понимать. Вы знаете Тёмные Силы лучше любого другого. Они жертвуют преимуществом только в том случае, если ведут какую-то более крупную игру.

— И вы полагаете, что мы — часть этой игры, — произнёс он холодным и сдержанным тоном.

— Не вы, полковник. Она, — Никс показала на меня. — Мы говорили с местными на Найтингейле. У них есть легенда о кинжалах, и звезда этой истории — так называемый Бессмертный Наследник, — она наблюдала за мной. Что-то в её взгляде нервировало, словно она разбирала меня по кирпичикам изнутри. — Думаю, ты знала об этой легенде, Лайтбрингер, и решила поиграть в бога. Демоны накачали тебя магией — неестественной, богомерзкой магией. Магией, которая позволила тебе присвоить эти артефакты, обдурить магические силы, защищающие их.

Откуда, чёрт подери, это взялось? Первый Ангел щеголяла паранойей так, будто это новый модный писк сезона.

— Это проделки демонов, — продолжала Никс. — Та же ложь, та же порочность, из-за которой Легион потерял столько ангелов. Что ж, с тех тёмных дней мы кое-чему научились, и этого больше не повторится. Этому придёт конец, здесь и сейчас.

— Это сплошные безумные домыслы, — запротестовала я. — Я не сделала ничего против Легиона.

Я всегда считала, что Никс рассудительнее этого, но, как и в случае с Дамиэлем, измена ангелов ранила её на глубоко личном уровне. Она действовала нерационально. Она охвачена паранойей и готова пойти на всё, чтобы предотвратить очередное предательство.

— Это не просто безумные домыслы, — сказала Никс.

Она взмахнула рукой, и дверь открылась. Два солдата ввели солдата Тёмных Сил, закованного в кандалы. Они остановились перед Никс.

Вокруг Первого Ангела полыхнула магия. Её взгляд остановился на солдате Тёмных Сил.

— Что случилось после того, как тёмный ангел Дарксторм украл Бриллиантовую Слезу от Тёмных сил? Демоны послали кого-то, чтобы вернуть оружие?

— Да, — ответил солдат Тёмных Сил монотонным голосом.

Я узнавала этот пустой взгляд. Никс использовала на нём магию сирены, сокрушая его волю. У него не оставалось иного выбора, кроме как говорить правду.

— Кого они послали за Бриллиантовой Слезой? — спросила Никс. — Еву Дорен?

— Нет, — его тело, пойманное в клещи магии Никс, сделалось совершенно неподвижным; шевелились только губы. — Мы знали, что на самом деле она не одна из нас. Послали другого агента.

— Кого?

— Я не знаю. Нам не говорили на случай, если мы попадёмся Легиону и подвергнемся допросу.

Никс встала с трона и сделала шаг в его сторону.

— Какова была миссия этого агента?

Он содрогнулся — насколько мог содрогнуться почти неподвижный мужчина.

— Миссия этого агента заключалась в том, чтобы вернуть два кинжала: Бриллиантовую Слезу с Сиеннского Моря на Земле и Сапфировую Слезу из мира Найтингейл.

— Тебе что-нибудь известно об агенте, посланном за Бриллиантовой Слезой?

— Только то, что это солдат Легиона. Ангел.

Это слово эхом отразилось в помещении, как одна-единственная нота пианино, повисшая в воздухе надолго после нажатия клавиши.

Никс махнула рукой, и её солдаты вывели пленника из тронного зала.

— Ангел, — повторила она, как только за ними закрылась дверь. — Не просто один из наших солдат, а ангел. Из верхушки Легиона, — она повернулась, пробежавшись глазами по аудитории, а затем этот каменный взгляд остановился на мне. — Ты.

— Это нелепо, — запротестовала я. — Я не предавала Легион. Я не агент Тёмных Сил. И я всегда была идеальным солдатом.

— Идеальным солдатом, говоришь, — теперь её волшебные волосы кружили ещё быстрее, двигаясь, как хвост рассерженной кошки. — Тогда как ты объяснишь, что случилось в Чёрном Лесу?

— Я спасла ангела!

— Вот как? — её синий как полночь плащ теперь тоже развевался. — Действительно? Капитан Уокер видел, как в тебя попало множество тёмных заклинаний, и они тебе ничего не сделали.

Я открыла рот, чтобы заговорить, но Никс перебила меня прежде, чем я успела начать.

— Эти заклинания не навредили тебе из-за магии, которой накачали тебя Тёмные Силы: из-за тёмной, извращённой магии. Эта искажённая и противоестественная магия дала тебе способность поглощать вражеские заклинания и обдурить чары, защищающие бессмертные кинжалы, чтобы ты смогла присвоить это оружие и силу, которая с ними идёт.

— Демоны ничем меня не накачивали, — сказала я ей.

Но Никс не слушала. Она уже приняла решение на мой счёт. Моя необъяснимая магия означала, что я по определению виновна. Меня осудили за то, что я другая — как и предупреждал мой отец.

Никс остановилась передо мной, наклонившись так близко, что я не видела ничего, кроме неё самой и её холодной ярости.

— Что демоны планируют сделать с кинжалами?

Я покачала головой.

— Я не знаю. Я не работаю на них.

Я знала, что на самом деле она меня не слушает, но не переставала твердить о своей невиновности. Может, у кого-то здесь ещё остался ясный рассудок, и этот кто-то осознает, что против меня нет никаких настоящих улик. Но глядя на злые лица зрителей, которые жаждали крови — моей крови — я начала терять надежду.

— Она не изменница, — один-единственный голос заглушил их крики.

Все тут же перестали говорить. Все взгляды переключились на Дамиэля. Именно он произнёс эти слова.

— Полковник, вы как никто другой знаете, каким обманчивым может быть зло. Как хорошо оно может скрываться. Как оно может очаровывать, — сказала ему Никс. — Но вы видели, как подполковник Лайтбрингер забрала кинжал. И вы слышали, как пленник Тёмных Сил рассказал нам, что демоны послали агента, чтобы тот забрал Сапфировую Слезу из Найтингейла. Все улики говорят против неё. Паутина красивой лжи вокруг неё распутывается.

Толпа ликовала, и тогда-то я наконец признала правду, которую так усиленно старалась игнорировать: это охота на ведьм, простая и банальная. Солдаты Легиона всё ещё страдали от первого предательства перебежчиков, и им нужно кого-то винить. Этим кем-то оказалась я.

Я гадала, сколько ещё «изменников», осуждённых в годы после массовой измены, были действительно виновны. Нам в Легионе Ангелов нравилось считать себя святыми, избранными и особенными, но когда дело доходило до самого важного, мы не намного лучше хищных зверей, которые бродили по равнинам монстров.

— Она не агент Тёмных Сил! — взревел Дамиэль, и его голос заглушил все крики с требованиями казнить меня.

Толпа притихла.

— Она не забирала Сапфировую Слезу с того пьедестала в храме, — продолжил он, поднимаясь со своего трона. — Это был я. Я управлял кинжалом.

Глава 22 Жертва

Шокированная ложью Дамиэля, я на мгновение застыла. Это я взяла Сапфировую Слезу с её пьедестала в Реликварии храма, а не он. Я использовала её и Бриллиантовую Слезу, чтобы отправить солдат Улья туда, откуда они пришли. Дамиэль даже не прикоснулся к обоим бессмертным кинжалам.

Так почему он соврал ради меня? Дело Никс против меня было очень убедительным. Не знай я о своей невиновности, я бы сама могла поверить таким аргументам. Не знай я, что я не предатель, я бы тоже могла себя осудить.

Так почему Дамиэль, Мастер-Дознаватель Легиона и охотник на предателей, взял вину на себя? Почему он принял удар на себя? Он с самого начала не скрывал подозрений в мой адрес, а Никс только что подтвердила, что я не замышляла ничего хорошего.

— Вы, полковник? — Никс удивлённо повернулась к Дамиэлю. — Вы взяли кинжал.

— Да, я.

Её глаза прищурились.

— Вы служите демонам.

— Нет, — это слово пробило отяжелевшую атмосферу в комнате. — И Каденс Лайтбрингер им тоже не служит. Вы выдумываете заговоры.

Никс ничуть не смутилась.

— Я ничего не выдумываю. Наш пленник из Тёмных Сил подтвердил, что они послали агента, чтобы украсть бессмертные кинжалы.

— Но он не знает, кто этот агент, и одержал ли он/она успех на этой миссии, — заметил Дамиэль. — Насколько мы знаем, этого агента вообще могли убить в сражении при храме. Или никакого агента вовсе не существовало. Может, Тёмные Силы хотели, чтобы вы поймали этого солдата, и он скормил вам ложную информацию.

Никс поджала губы.

— С какой целью?

— Чтобы Легион сам себя разорвал на куски, — Дамиэль окинул взглядом бесновавшуюся аудиторию. — И посмотрите, как всё отлично сработало.

— Вы признались, что взяли кинжал, — Никс нахмурилась. — Так зачем врать о службе демонам?

— Я не вру. Я действительно не служу демонам.

Но он врал о том, что взял Сапфировую Слезу и управлял силой кинжала. Это сделала я.

Холодный, серебристый блеск проступил в синих глазах Никс.

— Теперь всё обретает смысл. Ты. Это с самого начала был ты, — её взгляд мельком метнулся ко мне. — Она слишком хороший солдат, слишком идеально следует приказам — такая не может нас предать. Но ты, — она сердито посмотрела на Дамиэля. — Ты годами брал дело в свои руки. Я потакала тебе, потому что ты добивался результатов. Вот только добивался ли ты их на самом деле? Все те предатели, которые были пойманы и приговорены к смерти… ты их на самом деле освободил? Их смерти были лишь обманом, иллюзией? Ты послал их обратно к их демонам-повелителям? Твоим демонам-повелителям?

— Ты бредишь, Никс, — Дамиэль рассмеялся. Он выглядел очень расслабленно для того, кого обвиняли в наивысшей измене.

Никс взглянула на охранников, которые удерживали меня.

— Отпустите её. И возьмите под стражу полковника Драгонсайра, — она показала на Дамиэля. — Ты знаешь, что наказание за твою измену — смерть.

Дамиэль ничего не сказал.

Но я не могла молчать. Я не могла позволить ему взять на себя мою вину, даже если на самом деле я тоже невиновна. Я не позволю ему умереть за меня. Я собиралась заговорить, сказать Никс, что это я забрала Сапфировую Слезу.

«Ничего не говори», — произнёс голос Дамиэля в моём сознании.

Я попыталась заговорить, но его магия приклеила мой язык и приглушила слова. Он крепко обхватил меня своей магией сирены и не отпускал. Его воля поработила меня. Я противилась его чарам, но как я и говорила ранее, моя магия сирены слаба и определённо не могла тягаться с мощью Мастера-Дознавателя. Я не могла вырваться из его песни сирены. Я просто… застыла.

Застыв, я наблюдала, как пара солдат Никс хватает Дамиэля и тащит его через всю комнату. Застыв, я смотрела, как они приковывают его к каменной колонне.

Со времён Первого Изменника суды в Легионе Ангелов стали беспощадными, а наказания — быстрыми. Это расстрельная команда. Они собирались убить его прямо здесь и сейчас.

Солдаты отошли от него на несколько шагов, затем повернулись и прицелились ему в голову. Я знала эти пистолеты. Такими пользовались палачи Легиона. Их стволы были чёрными, как и магия внутри них. Они стреляли пулями с Ядом, совершеннейшей отравой для любого, в ком есть светлая магия. А ангелы обладали самым большим количеством светлой магии среди всех существ на Земле. После такого Дамиэль не выживет.

Я пыталась высвободиться из его чар, но просто не могла. Он слишком силен. Я толкалась и противилась каждой частицей своей магии, но его магия парировала каждое моё усилие.

Я попыталась использовать свою пассивную магию, чтобы поглотить его заклинание, но не я одна обладала этой способностью. То есть, Дамиэль был не просто Охотником; он имел в себе и магию Разрушителей Чар. Он впитывал каждое заклинание, которое я пыталась использовать против него, чтобы высвободиться.

Моё удивление от этого осознания (что он, как и я, мог управлять разными оттенками пассивной магии) затмилось отчаянным желанием спасти его жизнь. С каждой секундой страх всё сильнее стискивал меня. Я не могла пошевелиться или заговорить, и не смогу, пока не станет слишком поздно — пока смерть Дамиэля не освободит меня от его чар.

«Не атакуй солдат после моей смерти, Каденс, — заговорил он в моём сознании. — Будь идеальным солдатом — я же знаю, что ты такая. Будь начеку. Не делай ничего, что даст моему преемнику, новому Мастеру-Дознавателю, хоть какие-то причины подозревать тебя».

«Остановись, Дамиэль, — взмолилась я. — Пожалуйста. Не делай этого». Горячие слезы покатились по моим щекам.

«Ты подчинишься моим приказам. Ты будешь жить. Ты не станешь мстить за мою смерть. Иначе моя смерть окажется напрасной».

«Ты и так умираешь напрасно! — закричала я в своей голове. — Ты ничего не делал!»

«Я сделал предостаточно за долгие годы работы Мастером-Дознавателем. Этого определённо хватит на то, чтобы даже несколько раз предстать перед расстрельной командой Легиона. Я многих людей поставил перед этой расстрельной командой. Я позволил своим подозрениям поглотить меня. Я копал и копал, пока не находил нечто обличающее. Никто не идеален. Все виновны, если копнуть достаточно глубоко, — его мрачный, лишённый юмора смех эхом отдался в моей голове. — Гоняюсь за собственным хвостом, действительно».

Он повторял мои же слова. Он говорил, что я права.

Плевать я хотела на свою правоту! Пусть лучше я буду неправа, а он останется в живых.

«Ты хороший человек, Дамиэль».

«Нет, это не так. Но ты хорошая, Каденс. И ты не заслуживаешь умирать из-за этой охоты на ведьм. Если кто-то и умрёт, пусть хотя бы это будет тот, кто заслужил смерть».

«Ты не заслуживаешь смерти!»

Я врезала своей магией по нему. От удара я содрогнулась с головы до пят, но всё равно не сумела сделать ни единого шага, не смогла вымолвить ни слова, чтобы спасти его.

Его магия ласково погладила меня по щеке, словно он стоял передо мной, а не на другом конце комнаты. Словно это его ладонь гладила мою щёку, а не его магия. Словно его губы шептали мне на ухо, а не его разум телепатически говорил в моей голове.

«Обещай мне, что не нападёшь на солдат, — сказал он. — Обещай, что не станешь мстить за мою смерть. Что не обесчестишь мою жертву».

Слезы ручьями катились по моим щекам. «Я не могу дать такого обещания».

«Ещё как можешь».

И вновь я ощутила на своей щеке мягкое касание его магии, ласкающей моё лицо. Утешающей меня.

Никс подняла руку.

Солдаты прицелились.

— Огонь! — скомандовала она.

Полыхнула магия, яркая и ослепительная. Моей первой мыслью было то, что это дело рук моего отца, его магия, что он затевал спасение.

Но затем зародилось сомнение. Меня оправдали. Солдаты Никс освободили меня. Первый Ангел уже не считала меня предателем. Её подозрения переключились на Дамиэля. Мой отец никогда не рискнул бы своей карьерой и тем более жизнью ради Дамиэля Драгонсайра. Напротив. Он с радостью посмотрел бы, как ангел, которому он не доверял больше всех, покинет эту Землю. Наверное, он разделял подозрения Никс в виновности Дамиэля.

Ну, а я нет.

Ослепительный свет начал меркнуть. Мои глаза возвращались к норме. Я моргнула, не понимая, что вижу.

Никс и её солдаты исчезли. Замок Бури исчез. Мы с Дамиэлем опять оказались в сокровищнице храма. А Сапфировая Слеза по-прежнему покоилась на пьедестале, никем не присвоенная.

Фейт стояла перед нами.

— Я знала, что в тебе есть это, — сказала она Дамиэлю.

Меж его бровей залегла складка.

— Это было испытание, — его голос звучал низко, сурово.

— Испытание твоего характера, да, — ответила Фейт. — Испытание, проверяющее, способен ли ты видеть сквозь все свои подозрения, сквозь все мнимые улики и почувствовать, что есть правильно, — улыбка озарила её лицо. — И ты прошёл это испытание. Ты достойный Бессмертный Наследник.

— Дамиэль — Бессмертный Наследник? — переспросила я.

— Вы оба преемники Бессмертного Наследия, — сказала Фейт. — Вы носители Бессмертной крови, потомки Бессмертных, некогда правивших всей известной нам вселенной. Люди светлой и тёмной магии, активной и пассивной магии, — она переплела пальцы домиком. — Мы тысячи лет ждали этого дня — дня, когда наследники встретят своё предназначение и овладеют этими бессмертными артефактами.

Дамиэль пристально присмотрелся к ней.

— Ты не просто смотрительница огня в этом храме.

Её улыбка сделалась ещё шире.

— Нет, это не так, — по её телу пробежалась рябь, и она начала светиться.

— Ты и есть дух-покровитель, — осознала я.

— Да. С давних времён я ждала достойного преемника Бессмертного Наследия, а теперь их двое, — она показала на пьедестал. — Возьми Сапфировую Слезу, Дамиэль Драгонсайр. Возьми её и прими своё предназначение.

Дамиэль несколько долгих секунд смотрел на кинжал, затем шагнул к нему. Как только его пальцы сомкнулись на рукоятке, приятная вибрация пробежала по моей руке от Бриллиантовой Слезы в моей ладони.

— А теперь, преемники Бессмертного Наследия, — сказала Фейт. — Используйте эти бессмертные артефакты в сражении. Используйте их, чтобы изгнать Улей и спасти людей этого мира.

— А потом? — спросила я.

Одной битвой дело не ограничится. Я это знала.

Фейт улыбнулась.

— Увидите. Ваш путь только начинается.

Глава 23 Слияние

Мы с Дамиэлем выбежали из Реликвария, пробежали через тронный зал и вверх по лестницам в фойе. В отличие от иллюзии Фейт, настоящие солдаты Улья ещё не пробились через ворота храма. Двери дрожали, сильно содрогаясь при каждом ударе. Звуки были такие, будто Улей колотил по ним каким-то стенобитным тараном, заряженным их коллективными магическими заклинаниями.

— Что вы тут делаете?! — крикнула женщина в синем, Пожирательница Магии, которая с энтузиазмом осудила нас возле храма перед тем, как затащить в город.

Она деловито направляла группу Пожирателей Магии, которые пытались укрепить ворота.

— Они украли Сапфировую Слезу, — прорычала её подруга, женщина в красном. — Они вломились в Реликварий.

В глазах женщины в синем полыхнула злость, но затем она увидела, что Сапфировая Слеза светится в руке Дамиэля, а Бриллиантовая слеза — в моей.

— Эти кинжалы светятся только тогда, когда ими управляет Бессмертный Наследник, — произнесла она едва слышным шёпотом.

Широко распахнутые глаза женщины в красном не отрывались от двух светящихся кинжалов. Она и её подруга застыли. Их парализовало это напоминание о силе Бессмертных, а также их возродившаяся вера в то, что эти божества прошлого всё ещё наблюдали за ними, всё ещё помогали им даже по сей день.

— Бессмертные послали вас, чтобы спасти нас, — благоговейно произнесла женщина в синем.

— Мы постараемся изо всех сил, — ответила я, хоть она и планировала швырнуть нас в костёр. Я не собиралась позволять, чтобы здесь кто-то умер просто потому, что среди них жило несколько безумцев, готовых убивать без суда и следствия.

— Сколько там вражеских солдат? — спросил Дамиэль, оставаясь неизменным практиком.

— Две сотни, — сказала ему женщина в красном.

Намного больше, чем в иллюзии Фейт.

— Солдат в два раза больше по сравнению с тем отрядом, который Улей послал в свой прошлый набег на наш храм, — сказала женщина в синем. — И тогда мы едва сумели их оттеснить. Надеюсь, у вас в рукавах припрятана парочка фокусов.

— Непременно, — сказала я.

Полыхнула магия, и мои крылья появились за спиной. Белые и сияющие, с кончиками, мерцающими как само солнце, они светились так же ярко, как и кинжалы. Дамиэль, стоявший рядом, тоже выпустил свои крылья. Черные перья были темными, как беззвёздная ночь. Смотреть на его крылья — всё равно что заглядывать в бездонную бездну.

Женщина в синем уставилась на нас, раскрыв рот.

— Это воля Бессмертных, — пробормотала она.

— Пророчество воплощается в жизнь. Наследники пришли, чтобы проложить дорогу для возвращения Бессмертных, — женщина в красном посмотрела на нас зачарованным взглядом. — Вы были избраны, — она склонила голову.

Древесина застонала и треснула. Ворота разлетелись на щепки. Подняв кинжалы, мы с Дамиэлем ринулись вперёд, чтобы перекрыть поток солдат Улья, хлынувший в замок. От кинжалов, которые мы держали, расходилось свечение, окутавшее наши тела. Я чувствовала, как сила кинжала соединяется со мной и моей магией — гладкая и шелковистая, тёплая и успокаивающая.

Но это ещё не всё. Я чувствовала и кинжал Дамиэля. А через него и самого Дамиэля. Такое чувство, будто всё сплавилось воедино — наша магия и сознание, наши тела и души. Я уже не могла сказать, где заканчивались мы с Дамиэлем и где начинались кинжалы. Мы стали едины в этом моменте идеального слияния и гармонии. Мой разум был ясным. Всё было ясным. Я знала, что нам надо сделать. Мы все знали, что нам надо сделать.

Наша магия идеально сливалась, соединяясь со способностями кинжалов к разрушению чар и телепортации. Вместе мы сломали узы между солдатами Улья. Из одного слаженного отряда мы превратили их в кучку разрозненных частей и кусков. Затем мы открыли портал и отправили их далеко-далеко, обратно в их мир.

Но на этом мы не остановились. Наша магия скользнула глубже, разъединяя магические зеркала Улья, которые соединяли их мир с другими мирами. Другими мирами, откуда они воровали сокровища. Мы изгнали Улей, изолировав их в родном мире. Чтобы они больше никогда и никому не сумели навредить.

На каждом этапе процесса я была так уверена, что и как делать. Такое чувство, будто я получала воспоминание, но всё же не могла припомнить, чтобы ранее делала что-то подобное.

Это ощущалось настолько другим по сравнению с иллюзией Фейт. Там магия просто случилась. Там не было этого ощущения умиротворения, предназначения, словно нам суждено сделать это.

Ну, конечно, там не было ничего глубокого. То была иллюзия. А это реальнее всего, что я когда-либо делала.

Наше заклинание завершилось, солдаты Улья исчезли. Теперь остались лишь мы и Пожиратели Магии.

Свечение вокруг моего тела и Бриллиантовой Слезы погасло. Я вздохнула, всё ещё купаясь в этом удивительном ощущении управления кинжалами, связи с ними, с Дамиэлем. Я посмотрела на него, впервые увидев по-настоящему. Я заглянула в его душу, а он заглянул в мою.

— Дамиэль…

Он провёл ладонью по моей щеке.

— Каденс.

— Вы это сделали! — женщина в синем втиснулась между нами, пожав руку сначала мне, потом Дамиэлю. — Вы действительно Наследники!

Пожиратели Магии окружили нас. В этот раз они на нас не нападали. Они нас благодарили.

Я едва их видела. Я уставилась на Дамиэля. Я просто не могла отвести от него глаз. Хоть магическое сияние вокруг наших тел угасло, ощущение его самого, его магии и души, связанной с моей, всё ещё оставалось. Это самый интимный опыт, который был в моей жизни.

Солнечные лучи упали на храм, освещая камни. Пожиратели Магии принялись распевать гимн Бессмертных.

Я очнулась от своего транса. Взошло солнце. А через несколько часов солнце поднимется и в Замке Бури. Скоро начнётся моя церемония Дракона.

— Нам пора, — сказала я Дамиэлю.

Он взял меня за руку. Я хотела, чтобы он никогда её не отпускал.

— Дух-покровитель избрал вас для владения кинжалами, — сказал молодой священник Иллиас. — Возьмите их. Следуйте по пути, который избрали для вас Бессмертные. Исполните своё предназначение. Позвольте кинжалам направлять вас. Позвольте им показать вам, как вернуть Бессмертных.

Я помахала Пожирателям Магии напоследок, затем вытащила Бриллиантовую Слезу. Она мгновенно ответила на мои мысли, транспортируя нас обратно в мою комнату в Замке Бури, на те же самые места, где мы стояли перед тем, как отправиться на это приключение.

Я выглянула в окно. Снаружи было ещё темно, царила ночь. Однако скоро небо посветлеет, и солнце возвестит о начале нового дня.

— Скоро начнётся твоя церемония Дракона, — сказал Дамиэль.

— Да.

Он сделал шаг назад.

— Мне лучше уйти.

Когда он отвернулся, я положила ладонь на его руку.

Он остановился и посмотрел на меня, ожидая, когда я что-нибудь скажу.

— Я знаю, ты не планировал приходить. И я знаю, что ты уже видел предостаточно церемоний в Легионе. Но я бы очень хотела, чтобы ты пришёл, — я болтала так быстро, что едва не путала слова. — Пожалуйста, — добавила я, посмотрев ему в глаза.

Дамиэль опустил подбородок.

— Я буду там.

Он снова повернулся, чтобы уйти.

И вновь я схватила его за руку.

— Дамиэль, я хотела поблагодарить тебя за то, что ты сделал, за то, что ты защитил меня от инквизиции.

— Это было не по-настоящему, — его голос звучал мягко, даже нежно.

— Это не имеет значения. Мы оба думали, что это реально. Ты думал, что Никс собирается меня казнить, и ты вмешался, чтобы защитить меня, — в моём горле стал такой ком эмоций, что говорить было сложно. — У тебя ужасная репутация, Дамиэль Драгонсайр, Мастер-Дознаватель, Ангельский Гнев… но всё же ты хороший мужчина.

Он смотрел на меня со сдержанным выражением на лице.

— Скажи что-нибудь, Дамиэль.

— Что я должен сказать? — он издал сдавленный смешок. — Я не уверен, что во мне есть что-то хорошее. Возможно, моя «жертва» была не чем иным, как признанием, что я плохой.

— Меня ты не одурачишь. Ты хороший, как бы сильно ты ни пытался это скрыть.

— Не торопись с выводами, — предостерёг он.

— Собираешься сдать меня Легиону? — я улыбнулась ему. — Раскрыть мою магию и нырнуть в мои секреты? Выпотрошишь их и поделишься с Легионом?

— Я и так уже знаю все твои секреты.

— Вот как? — я остро осознала, как близко ко мне он стоит. Я прочистила горло. — Что ж, ты можешь узнать, что во мне ещё осталось несколько сюрпризов.

Его рука метнулась вперёд, сжав мою ладонь.

— Мне не терпится их раскрыть, Принцесса.

И вот оно, снова, то прозвище, которое я всегда ненавидела. Но мне нравилось, как оно звучало из его уст.

Мощь его ауры затрещала на наших соединённых руках.

Я ощутила искру от Бриллиантовой Слезы, пристёгнутой на моём бедре. Дамиэль посмотрел на свою Сапфировую Слезу. Должно быть, он тоже это почувствовал. Наши кинжалы пытались соединиться, образовать искру, чтобы проложить мостик через расстояние между ними.

Дамиэль отпустил мою ладонь. Он погладил пальцами моё лицо.

— Я не стану делиться твоими секретами. И я не подвергну тебя суду за твою Бессмертную Кровь.

— Которая есть и у тебя, — заметила я.

— Видишь? — он наклонился ближе. — Я злобный и служу только своим интересам, — его слова мягко упали на мои губы. — Я пощажу тебя лишь потому, что не хочу выдавать себя.

Я сделала глубокий вдох, и моя грудь скользнула по его телу.

— Ты выдал себя во время инквизиции Никс. Чтобы спасти меня.

— Если я выдам тебя, и тебя заберут, я тебя больше никогда не увижу, — продолжил он хриплым голосом. Серебристое и золотое пламя полыхнуло в его глазах. — Так что я вдвойне служу своим интересам, — он подвинулся ближе.

От прикосновения его губ к моей шее по спине пробежали мурашки.

Я прильнула к нему.

— Дамиэль…

Его ладонь легла на мою поясницу.

— Будет мудрее, если ни один из нас не станет никому рассказывать про наше Бессмертное происхождение, — прошептал он мне на ухо.

Я не доверяла своим рукам, поэтому оставила их висеть вдоль боков.

— Хранить секреты от Легиона? — я усмехнулась. — И это предлагаешь ты?

— Легион не готов к этому. Раны, нанесённые нам Хеллфайром и кругом его перебежчиков, всё ещё свежи. Может, когда-нибудь Легион сумеет услышать о нашей магии, не поддаваясь паранойе и ненависти.

— К счастью, нет тестов на определение пассивной магии, иначе они давным-давно нашли бы наши способности на регулярных магических сканированиях.

— Действительно, повезло, — согласился он. — И вся наша магия светлая, дарованная богами. Она прикрывает наши тёмные силы, рождённые нашим Бессмертным происхождением.

Верно. Бессмертные обладали и светлой, и темной магией, и активной, и пассивной магией. Значит, у нас с Дамиэлем имелась и тёмная магия вдобавок к светлой. Но Легион её не определил, следственно, наша дарованная богами светлая магия всё перекрывала.

Легион не догадывался о существовании активной или пассивной магии. Они не осознавали, что магический спектр — это не просто линия, а крест из четырёх видов магии.

Дамиэль подумал обо всём, что могло нам угрожать. Я не удивилась. Как он и говорил мне ранее, именно извечная паранойя сохраняла ему жизнь до сих пор.

— То есть, мы в безопасности.

— Пока что.

Мы стояли так близко, что я едва могла дышать — но рот у меня не закрывался.

— Что ж, похоже, всё сложилось так удачно, — произнесла я.

— До тех пор, пока ты не выдашь никакой информации.

— С чего бы мне это делать?

— Ты же идеальный солдат, — его пальцы прошлись по линии моего подбородка.

Моё сердце грохотало так громко, что он, должно быть, это чувствовал. В конце концов, между нами оставалось не так уж много пространства.

— Нет, на самом деле, я не идеальная, — выпалила я. — Как и ты не бессердечный ублюдок, которым тебя все считают. Видимо, люди — действительно нечто большее, чем кажутся на первый взгляд.

— Может быть.

— Скептик, как всегда, — я усмехнулась.

— Быть скептиком — это по-прежнему моя работа, Каденс.

— Но, может, теперь ты попытаешься время от времени видеть в людях хорошее, а не только плохое? — произнесла я с надеждой. — Вот почему ты притворяешься таким плохим, таким жестоким. Ты боишься, что если кто-то увидит в тебе хорошее, ты окажешься уязвимым. И тебя предадут.

— Я вижу хорошее в тебе, — его глаза пленяли меня. — Все остальные ещё под вопросом.

Я улыбнулась.

— Это уже начало.

Он ничего не сказал.

— Дамиэль?

— Да?

— Ты… — я отвернулась, впервые желая, чтобы он мог прочесть мои мысли, и мне не нужно было их проецировать. Чтобы он знал, что я так стеснялась спросить. — Ты собираешься меня поцеловать? — я вновь застенчиво посмотрела ему в глаза, и мои щёки опалило румянцем.

Он наблюдал за мной. Молчание затянулось. Наконец, я не выдержала.

— Ну? Собираешься? — спросила я.

Он выгнул одну бровь.

— Я всё ещё пытаюсь решить.

— О, — я попыталась не выдать разочарования, но уверена, что мои плечи чуточку опустились.

— Ты не очень-то хорошо отреагировала, когда я поцеловал тебя в прошлый раз. Насколько я припоминаю, ты врезала мне кулаком.

— Ты был ранен и использовал этот факт, чтобы подманить меня достаточно близко и поцеловать меня.

Он пожал плечами.

— Тебе же понравилось.

— Это… — чистая правда. — К делу не относится.

— Вот как? Тогда почему сейчас ты просишь поцеловать тебя?

Тут он меня подловил.

— Я не прошу тебя поцеловать меня. Я спрашиваю, собираешься ли ты поцеловать меня, — я играла со словами, и мы оба это знали. — Чтобы я могла подготовить ответ.

На его губах заиграла улыбка.

— И что это будет за ответ? — он преодолел последние несколько дюймов, разделявшие нас.

— Ну, я…

Его рот накрыл мои губы. Дамиэль мягко поцеловал меня один раз, коротким и сладким поцелуем, затем так же быстро сделал шаг назад. Мои ладони стиснули его плечи, пытаясь вновь привлечь его к себе, но он оставался неподвижным, как гора.

— Куда более приятный ответ, чем удар кулаком, — на его лице промелькнуло веселье.

— Ещё не поздно врезать тебе, — проворчала я.

Он усмехнулся, и эта усмешка была тёмной и аппетитной, как вишни в шоколаде.

— Мне пора идти. Надо переодеться. Если ты не хочешь, чтобы я присутствовал на твоей церемонии Дракона в грязной, окровавленной и подпалённой одежде.

Мой взгляд пробежался по его телу. Его одежда пребывала в плачевном состоянии. А волосы торчали во все стороны. Я не замечала этого прежде. Представить себе не могу, что же меня так отвлекло…

— Ну, мы не можем допустить, чтобы Мастер-Дознаватель имел какой-то другой вид, кроме совершенно упорядоченного и почтенного, — мой смешок оказался более бездыханным, чем я намеревалась. Поцелуй Дамиэля, хоть и короткий, явно пробрал меня до глубины души.

— Скоро снова увидимся, — он склонил голову передо мной, затем пересёк мою комнату и открыл дверь.

На пороге стояла Аллегра, уже поднявшая руку, чтобы постучать. Её тёмные глаза выпучились, когда она увидела в моей комнате Дамиэля. Он проскользнул мимо неё прежде, чем она успела оправиться от шока. Его уже и след простыл к тому времени, когда она вошла в мою комнату и закрыла за собой дверь.

— Ты забыла отдать честь полковнику Драгонсайру, — поддразнила я её.

— Его одежда была помятой, а волосы — взъерошенными, — брови Аллегры взлетели вверх.

— Работа ангела может быть рискованной.

— Твоя одежда и волосы выглядят ничуть не лучше, Каденс. Что Дамиэль Драгонсайр делал в твоей комнате посреди ночи? Что вы двое затеяли?

— У нас было приключение.

Глаза Аллегры просияли, а губы изогнулись в усмешке.

— Это я вижу, — она смерила меня взглядом с головы до пят.

— Что ты делаешь? — потребовала я.

— Ищу «отметины любви». Или ему хватило приличия залечить их?

— Нет никаких отметин любви, — хотя мои губы по-прежнему покалывало от его поцелуя; это считается? — Это было не такое приключение.

Она плюхнулась на мою кровать.

— Да ладно!

Я покраснела от её намёка на то, что моё приключение с Дамиэлем носило сексуальный характер. Всё вовсе не так. Наше время, проведённое вместе, было намного глубже чего-то чисто физического.

И всё же в глубине души я невольно цеплялась за прикосновение его ладони к моему лицу и за поцелуй его губ.

Я выбросила эти мысли из головы. Когда мы с Дамиэлем связались друг с другом через кинжалы, мы разделили моменты куда более интимные, чем то, о чём говорила Аллегра. Мы заглянули в души друг друга. И я нескоро забуду такой опыт.

Аллегра наблюдала за каждым моим движением.

— Боги, Каденс, я знаю, что полковник Драгонсайр красив, и он весь из себя такой таинственный ангел, но он же Мастер-Дознаватель. Ты не можешь запасть на него.

— Западают школьницы, а не ангелы, — натянуто сказала я.

— Ну, а этот ангел ещё как запал, — она показала на меня. — Ты по уши втюрилась в Дамиэля Драгонсайра.

— Да не втюрилась я. Просто увидела его в новом свете.

Заглянула за маску Мастера-Дознавателя. В его душу. Вот что показали мне кинжалы.

— Он не тот монстр, которым его все считают, — добавила я.

Аллегра принялась издавать чмокающие звуки губами, изображая поцелуи.

Я закатила глаза.

— Как я и сказала, это было не такое приключение. Мы путешествовали в другой мир. Это была настоящая миссия. Я тебе всё расскажу, пока буду готовиться к церемонии Дракона.

Глава 24 Морской Дракон

Тронный зал Замка Бури выглядел совсем не так, как в иллюзии Фейт. Для начала не было вооружённых солдат, целившихся мне в голову. И никто не кричал, требуя немедленно казнить меня. Вместо этого, когда я вошла в помещение, присутствующие здесь сегодня солдаты Легиона смотрели на меня с уважением и, может, даже немного с лёгким благоговением.

Четыре трона Драконов ждали на другой стороне очень длинного зала.

Мужчина в длинных зелёных одеяниях стоял перед троном Земляного Дракона. На его шее висела металлическая подвеска с такой длинной цепочкой, что она доставала почти до его пупка. Узкий кинжал, который он носил на поясе, очень отличался от нашего с Дамиэлем оружия.

Перед троном Небесного Дракона стояла женщина-солдат в пурпурных и жёлтых одеяниях. Лёгкий ветерок струился в шелковистой ткани. Вот только у него не было физического источника. Ветерок был магическим и, похоже, влиял только на её одежду.

Светящееся зелёное дерево было выгравировано на троне Земляного Дракона, а на троне Небесного Дракона — золотая молния. Однако символы на двух других тронах — пламя трона Огненного Дракона и капля воды на троне Морского Дракона — оставались неосвещёнными. В данный момент возле трона Морского Дракона стояла Никс.

Аллегра прикоснулась к моей руке, затем присоединилась к другим зрителям церемонии. Я осталась одна в центре внимания всех этих солдат Легиона, большинство из которых было мне не знакомо. Шагая к Никс, я приметила в море незнакомцев Дамиэля. Я хотела улыбнуться ему, но тут увидела в толпе моего отца. Он наблюдал за мной.

Все наблюдали за мной, не только Дамиэль. Хотя когда он смотрел на меня, остальные растворялись. И мы оставались вдвоём, как было тогда, когда нас связывали бессмертные кинжалы.

Мне пришлось напомнить себе, что другие смотрят. Так что я держала голову высоко поднятой и смотрела перед собой, на своё будущее: трон Морского Дракона. Я намного лучше стала контролировать крылья по сравнению со своим первым днём в качестве ангела. Когда я впервые встретила Дамиэля, я так нервничала в присутствии Мастера-Дознавателя, что они просто сами появились. Не сегодня. Сегодня они были элегантно расправлены позади меня, высоко и широко, делая меня до невозможности огромной. Как и положено ангелу.

— Каденс Лайтбрингер, — сказала Никс, когда я остановилась перед ней.

Она пробежалась взглядом по моим сине-белым одеждам. Переодеваясь в церемониальное одеяние, я рассказывала Аллегре о своём путешествии на Найтингейл с Дамиэлем. Она уже знала про мою необычную магию, так что я не скрыла эту часть, как в своём официальном отчёте. Но я не сказала Аллегре, что в Дамиэле тоже есть Бессмертная кровь. Это не мой секрет.

— Займи своё место, — приказала Никс, показывая на трон Морского Дракона.

Я села на свой новый трон. Солдат протянул Никс длинную цепочку, и она обошла меня по тесному кругу, приковывая меня к моему трону. Пока она снова и снова оборачивала вокруг меня эту цепь, её звенья начали светиться голубым. Блестящий металл обжигал мою кожу. Боль была почти невыносимой, но я не кричала. От меня ожидалось, что я вытерплю это молча.

В сочетании с болью я ощущала кое-что ещё. Нечто древнее, как сама Земля. Я ощущала неукротимую, первобытную мощь стихийной силы, струившейся по стенам замка, вливавшейся в трон, по цепям и, наконец, в меня. Эта древняя сила связывала меня с замком и близлежащими Болотами, где царила стихия Моря, где правили вода и лёд. А через стихию воды и льда я связывалась со всем миром, с погодой и магией стихий Земли.

Чистая, невообразимая мощь стихии Моря сотрясала всё моё тело, но я была так тесно прикована к трону, что не могла пошевелиться. Сила сотрясала меня до тех пор, пока грохот в ушах не заглушил все. Он нарастал, двигался ещё быстрее, ещё первобытнее.

А потом всё закончилось.

Тряска прекратилась, сменившись тихими, спокойными звуками моря. Я ощущала нежные волны безмятежного океана. Я чувствовала вкус морского воздуха. Я слышала тихую ночь после снегопада — безмолвную, умиротворённую, застывшую. Я ощущала свежий, покалывающий запах тающего весеннего снега над цветущими скалами в русле реки. Я наблюдала за медленным движением ледников, которое было неуловимым для других, но не для моей магии.

Я чувствовала это всё — мощь воды, льда, моря — связанное со мной через магию этого замка.

Сковывавшие меня цепи исчезли, рассеявшись холодным туманом.

— Встань, Каденс Лайтбрингер, — сказала мне Никс. — Ангел Стихийных Просторов, Морской Дракон Замка Бури, Владычица Болот, Королева Воды и Льда.

Я поднялась на ноги. Аудитория аплодировала в очень чинной, характерной для Легиона манере, тщательно просчитанной, чтобы не звучать слишком дико, но в то же время достаточно громко, чтобы выказать уважение. За стихающими аплодисментами раздались ноты музыки. Заиграл струнный квартет. Двери открылись, и официанты в черных костюмах внесли напитки и закуски.

Несколько солдат поздравило меня, но как только мой отец направился в мою сторону, они все поклонились, уступая ему дорогу.

— Генерал Сильверстар, — произнесла я.

Мой отец твёрдо верил в поддержание приличий Легиона на публике. Наедине я иногда добивалась, чтобы он немного расслабился. Иногда.

— Твоё выступление на церемонии Дракона было приемлемым, — сказал он мне.

«Приемлемо». От него это высокая похвала. Люди говорили, что у генерала Сильверстара нет чувств, но никто из них никогда не получал от него оценку «приемлемо». Он действительно питал нежные чувства к своей дочери, хоть и отрицал это.

— Твоё лицо могло бы выдавать меньше эмоций, — добавил он.

Я подавила желание вздохнуть. Вот вам и нежные чувства.

Я схватила бокал и тарелку закусок с подноса проходившего мимо официанта. После своего приключения на Найтингейле я умирала с голода. Мой отец смотрел на мою еду, пока я ела. Я старалась сожрать её как можно быстрее, но так, чтобы со стороны не было заметно, как я жру. Жрать — это очень не по-ангельски.

Я предложила ему палочку моцареллы в панировке. Он отмахнулся от неё, так что я умяла её сама.

— Каденс, — сказал он очень тихо. — Во время церемонии полковник Драгонсайр наблюдал за тобой.

Каденс, вот как? Что ж, если мы опустили формальности…

— За мной наблюдали все, — прошептала я в ответ. — Я вроде как была в центре внимания, папуль.

Венка между его глазами едва заметно вздулась. Нужно обладать сверхъестественным зрением, чтобы уловить такое. И нужно быть дочерью генерала, чтобы это расшифровать. На него произвёл впечатление тот факт, что мне хватило смелости назвать его «папулей» в помещении, полном солдат Легиона.

— Никс рассказала мне о твоей миссии с полковником Драгонсайром на Найтингейле, — серьёзно произнёс он, и его минутный проблеск эмоций исчез. — Знай я, что Первый Ангел послала его туда с тобой, я бы убедил её послать меня вместо него.

— Ну, в конечном счёте, всё сложилось хорошо.

— В этот раз. Но я прослежу, чтобы у тебя не было больше миссий с полковником Драгонсайром.

Я поставила опустевшую тарелку и бокал на поднос другого проходившего мимо официанта.

— Он не настолько плох, как думают люди, знаешь ли.

— Вы двое вытерпели совместное приключение. Даже два приключения за очень короткий промежуток времени, — лицо моего отца оставалось серьёзным, а тон — поучительным, совсем как когда он читал мне нотации в детстве. — Вы вместе сражались в битвах, пережили огромную опасность и массу угроз. Такой опыт может создать ложное ощущение товарищества. Доверия. Но не позволяй этому повлиять на твои суждения. Полковник Драгонсайр тебе не друг, и ему нельзя доверять. Мастер-Дознаватель — опасный ангел, и его работа — раскрывать секреты.

Я скрестила руки на груди.

— Он не плохой. Правда. Я могу ему доверять. Я видела, какой он на самом деле. Я заглянула в его душу.

— Не будь наивной, Каденс. Полковник Драгонсайр — опасный ангел, и ты должна дистанцироваться от него. К счастью, Замок Бури — относительно удалённая местность, и здесь мало солдат по сравнению с другими территориями Легиона. У Драгонсайра будет мало причин явиться сюда или копаться в твоей жизни. И скоро у него будет работы по горло в другом месте.

— Работы по горло в другом месте? Что тебе известно? — спросила я. — Куда он направляется?

— Я не вправе делиться этой информацией с тобой. Скажем так, это дело уведёт его далеко от тебя — и чем дальше, тем лучше.

— Похоже, что это тебе я не могу доверять, папа. Это ты хранишь секреты от меня, а не Дамиэль.

— Дамиэль? — повторил мой отец, и его ноздри раздулись.

Он был в шоке, что я уже называю Дамиэля по имени. И он беспокоился. По-настоящему беспокоился. Любой смог бы прочесть эти эмоции в нём.

— Пойду я, найду себе ещё еды, — сказала я, повернулась и ушла от моего отца, пока не наорала на него за то, что он пытается управлять каждой мелочью в моей жизни.

Я схватила немного еды у официанта. Остальные солдаты продолжали наблюдать за мной — по крайней мере, те, кто ещё не поздравил меня, как того ожидал от них Легион. Столько людей, и по большей части незнакомцы. Мне не хотелось сейчас говорить с кем-то из них.

Так что я встала перед большим окном у края тронного зала. Никто не потревожит ангела, который рефлексирует в тишине. Не посмеют. Ну, может, за исключением Никс или моего отца.

— Сбегаешь?

Или Дамиэля. Этот посмеет много чего.

Я взглянула на него, когда он остановился возле меня, затем уставилась на Стихийные Просторы, впитывая дикую, хищную, древнюю красоту стихий. Я чувствовала, как магия замка управляет стихиями. И я чувствовала силу Морского Дракона, текущую во мне.

— Я сейчас на одной волне со многим, — сказала я Дамиэлю. — Я чувствую силы воды и льда, работающие по всей Земле. В глубинах моря. В ручьях и реках на суше. В дожде, пропитывающем прерии. В снегах, падающих на горы. Я чувствую это везде, кроме равнин монстров. Всюду, где рыщут звери, сила Моря для меня темнеет. Я не чувствую её работу там. Я не могу связаться с магией Земли. Я не могу контролировать воду и лёд. Там, на равнинах монстров, стихии одичали. Они вышли из-под контроля.

Я взглянула на Дамиэля и вздохнула.

— Должно быть, ты находишь мои поэтические размышления весьма нелепыми.

— Нет, — ответил он. — В стихиях, в их неукротимой мощи присутствует определённая красота.

— Дикая и неконтролируемая. Такая непохожая на тебя, — поддразнила я его. — Ты всегда держишь всё под идеальным контролем. Ты никогда не даёшь ситуации отбиться от рук или одичать.

— Это моя работа. И твоя тоже. Как Морской Дракон, ты должна держать стихии под контролем, в балансе.

На мгновение я забыла, что мы говорили о стихиях, а не о нас двоих. Мои мысли вернулись к тому моменту, когда мы были связаны через кинжалы. Я вспомнила мгновение, когда мельком увидела его дикую и неукротимую душу. Я вспомнила, как это ощущалось, когда эта неприручённая душа прикоснулась ко мне.

Быть связанной со стихией Моря, иметь контроль над стихиями воды и льда по всей Земле — это мощный опыт. И всё же это не шло ни в какое сравнение с тем, когда моя душа прикоснулась к душе Дамиэля.

— Твой отец не одобряет, что ты говоришь со мной, — тихо сказал Дамиэль.

Я широко улыбнулась ему.

— Ты сам подошёл, чтобы поговорить со мной.

— О, он определённо это не одобряет.

— Если бы это зависело от него, мы бы никогда больше друг с другом не увиделись. Но если бы это зависело от меня…

— Осторожнее, — предупредил Дамиэль. — Он нас слышит.

Я обернулась, найдя взглядом отца. Он наблюдал за мной и Дамиэлем.

Точно, сверхъестественный слух. Я так увлеклась воспоминаниями и чувствами, которые делила с Дамиэлем, что совсем забыла про то, что мне известно всю мою жизнь: у ангелов гиперчувствительный слух. Надо следить за языком, если один из них находится поблизости.

С другой стороны, нафиг это всё. Это моя жизнь.

— Если бы это зависело от меня, я бы увиделась с тобой вновь, — сказала я Дамиэлю.

— И я тоже, — он продолжал смотреть вперёд, в окно.

— Мой отец хочет, чтобы я держалась подальше от тебя. Очень, очень далеко. Он убеждён, что ты считаешь своей миссией разоблачить каждый мой маленький порочный секрет.

«Каденс, он беспокоится не о том, что я разоблачу твои секреты, — заговорил Дамиэль в моей голове, где никто другой не мог нас услышать. — Он печётся о своих секретах».

Прежде чем я успела спросить, что он имел в виду, и что он знал о секретах моего отца, чистый голос Никс заглушил болтовню в комнате.

— Сегодня Каденс Лайтбрингер заняла своё место Морского Дракона и Ангела Стихийных Просторов. А Замок Бури сделал первый шаг к исцелению, — её голос звучал звонко, как колокол. — Через две недели прибудет наш Огненный Дракон, и замок вновь станет цельным. Мы вернём гармонию в стихии Земли, и Легион вновь станет сильнее.

Толпа разразилась ликующими воплями.

— Да, будущее Легиона кажется светлым, — объявила Никс. — И у меня есть ещё одна хорошая новость. Случилось нечто чудесное. Впервые в истории Легиона два ангела оказались магически совместимыми: Каденс Лайтбрингер и Дамиэль Драгонсайр. И таким образом, как Первый Ангел, я объявляю, что они немедленно поженятся.

Конец первой книги.

История Дамиэля и Каденс продолжится во второй книге,

«Ангельский Гнев» (Бессмертное Наследие #2)

1

Лайтбрингер — несущая свет. А фамилия её отца, Сильверстар — серебряная звезда.

2

Найтингейл (Nightingale) — с англ. «соловей».

3

Фейт (Faith) — с англ. Вера.