Геннадий Фиш и Василий Ходаков ШЕСТЬ ЧАСОВ ИЗ ЖИЗНИ ШОФЁРА КОЙДЫ
Рис. А. Лурье
Оперативные сводки скупо говорили о том, что продвижение замедляется, так как войска вынуждены прокладывать себе дорогу по болотистым лесам.
Вслед за войсками по зыбким, дрожащим под ногой, незамёрзшим, но уже покрытым снегом финским болотам двигалась группа водителей со своими автомобилями.
Водители рубили ёлки, укладывали их сплошным настилом и по этому настилу проводили свои машины. Они убирали с пути огромные валуны, оставленные здесь древними ледниками; они прорубались сквозь частый лес… Им нужно было поспевать за своей частью.
Стояли морозы, но люди работали без шинелей и ватников: им было жарко.
Работали дружно. За четыре часа караван грузовиков с боеприпасами, продовольствием и оружием продвинулся вперёд метров на триста.
Среди многих автомобилей в колонне шла и зелёная «эмка», машина командира полка. Её вёл двадцатитрёхлетний шофёр Анатолий Григорьевич Койда.
Вместе с товарищами он валил деревья, настилал дорогу, стремясь скорее туда, где уже дралась пехота.
Так за трое суток, шаг за шагом, были пройдены по болотам тридцать километров пути. Следующим колоннам проход был открыт…
Полк наступал, и вместе с командиром полка, неотлучно, по самым плохим дорогам следовал шофёр Койда. Он прятал свою машину в лесной чаще и шёл вперёд вслед за командиром на огневые позиции. Высокий, стройный, с резким профилем и немного запавшими глазами, всегда весёлый, находчивый, с украинской шуткой на устах, он жаждал боя. И он дождался его!
В ту ночь полк занимал позиции у реки. В глубине, в лесу, у дымных костров, пламя которых закрывали от чужого взгляда шалаши из ельника, расположились бойцы.
В ту ночь командир сказал:
— Койда, иди ночевать к писарям на хутор.
На хуторе было три дома: большой, многокомнатный, с широкими окнами, стоявший особняком на горе, и в отдалении два маленьких домика — службы.
Люди тесно располагались в двух маленьких постройках: большой дом командир запретил занимать.
В три часа ночи по тревоге Койда проснулся, вскочил на ноги. Где-то близко шла перестрелка.
Не найдя в темноте шлем, он вышел с пистолетом в руке на порог. Прямо перед ним длинная просека прорезала ночной лес.
Встревоженные люди быстро покидали домик, уходя лесом к реке, к своей части.
Кто-то совсем рядом крикнул:
— Ложись!
Койда лёг на крыльцо, подложил под голову брошенный кем-то вещевой мешок и стал внимательно смотреть в глубину просеки. Там строем двигались люди.
Услышав незнакомый говор, Койда понял, что это враги.
Противник, прокравшийся лесом, выходил по просеке к хутору. Он был убеждён в своём численном превосходстве, внезапности подхода с тыла и не считал нужным маскироваться.
Белофиннов было несколько сотен.
Койда видел, как неприятель, миновав первое маленькое здание, направился к большому дому на пригорке, рассчитывая ударить по штабу.
Он усмехнулся: он-то знал, что командир запретил занимать большой дом и предпочёл разместить свой штаб в убогой малоприметной лесной хижине.
Домик, где был Койда, находился в лощине. С крыльца он наблюдал, как суетились неприятельские солдаты, расставляя на пригорке пулемёты — пулемёты справа от дома и пулемёты поодаль, слева.
Он смотрел и думал о том, что ему делать, как остановить врага.
Вдруг, вскочив, он вошёл обратно в помещение и в темноте, ощутив, что в комнате, где минуту назад было тесно от спавших, стало вдруг пусто, спросил:
— Где люди?
— Приказано было отойти к части, — отозвался кто-то в темноте.
— Сколько осталось?
Оказалось, что в доме остались пять вооружённых бойцов, ручной и станковый пулемёты и двадцать две гранаты.
Койда приказал вставить капсюли и, распределив гранаты, сказал:
— Если невыдержка будет, отойдём к лесу.
В темноте раздались голоса:
— Пускай только паразиты сунутся!
Тогда Койда спросил:
— Кто умеет стрелять из пулемёта?
Бойца с ручным пулемётом он поставил за большим валуном у левого угла дома: валун был надёжным прикрытием.
— Будем подпускать близко и бить короткими очередями, — сказал Койда.
Сам же взялся за станковый пулемёт «максим» и установил его на лыжах справа от дома.
Койда метко стрелял из пулемёта. Этому он научился урывками на полигоне, куда ему приходилось возить своего командира. Но устройство пулемёта он не знал.
Рядом с пулемётом лежал боец в белом халате.
Койда лёг и стал наводить пулемёт на цель. Оглянулся — бойца нет.
«Неужели сбежал?» — рассердился Койда.
Но через две минуты боец снова появился: он волочил за собой три коробки лент, набитых патронами.
— Ну, теперь посражаемся! — повеселел Койда. — А я подумал, что ты сбежал.
— Никуда я не уйду! Вместе будем драться, а если что, и помирать будем вместе, — шёпотом ответил боец и, придвинувшись к шофёру, накрыл его полой своего халата.
Так лежали они вдвоём.
Направляясь к избушке, в лощину вышла группа белофиннов. Отделившись от других, впереди шёл офицер.
— Стреляй! — шепнул боец.
Но Койда не стрелял: он не хотел преждевременно обнаружить свой пулемёт.
— Стреляй! — повторил боец, когда офицер был уже в нескольких шагах.
Койда поднял над щитком пулемёта пистолет и почти в упор выстрелил в офицера. Вторым выстрелом сразил ещё одного врага, затем, прильнув к пулемёту, дал короткую очередь и уничтожил всю группу — восемнадцать белофиннов. Затем сразу же, ползя по снегу, он оттащил свой пулемёт метров на десять в сторону и снова навёл его на цель.
Боец в белом халате, держа в руках ленту, чтобы не заедало, переместился вместе с Койдой и снова накрыл его полой халата.
С гребня холма, справа, сразу открыли огонь шесть пулемётов по тому месту, где Койды уже не было. Они изрыгали ливень светящихся пуль, и Койда отлично видел то место, откуда они били.
Когда белофинны, полагая, что они уничтожили дерзкого пулемётчика, прекратили огонь, заговорил пулемёт Койды. Он бил наверняка. И с того места, по которому он бил, белофинны уже больше не стреляли.
Вдруг заговорили вражеские пулемёты, стоявшие слева. Но Койда уже успел снова перекочевать со своим пулемётом, и пули врага летели в пространство.
Койда опять отлично видел позиции неприятеля. И снова его пулемёт ударил по цели короткой очередью. Вражеские пулемёты слева тоже замолчали.
И опять шофёр Койда переменил позицию.
Рассвирепевший враг устремился в атаку на Койду и его товарищей, видимо предполагая, что имеет дело с целым подразделением.
Тогда заговорили оба пулемёта: ручной из-за валуна и станковый, управляемый Койдой. И полетели, разрываясь, одна за другой ручные гранаты. И отважным бойцам видно было, как падали на снег враги и как вскоре холм стал чёрным.
Атака была отбита, но белофинны ещё продолжали вести огонь.
Четырнадцать раз менял позиции для своего пулемёта шофёр Койда! Благодаря необычайному чутью он избрал самый лучший в таких условиях способ: переходил с одного места на другое.
Когда Койда готовился в пятнадцатый раз переменить позицию, начали бить по врагу наши орудия и на помощь подошла пехота.
Койда доложил командиру об обстановке и сообщил, что белофинны отходят в сторону одного из наших подразделений.
— Койда, любой ценой свяжись с капитаном и предупреди! — сказал командир.
Задание было не из лёгких: нужно было проскочить через цепь отступающих белофиннов и опередить их либо пойти в обход лесом по глубокому снегу.
Медлить нельзя было. Койда повторил приказание и огляделся. Вблизи стоял приземистый трактор-тягач «Комсомолец». Койда вскочил на трактор и крикнул водителю:
— А ну, давай жизнь! — Взялся за пулемёт и добавил: — Давай побыстрее!..
Водитель попался умелый и храбрый. Загрохотали гусеницы, и, пылью взметая снег, машина рванулась вперёд. На ходу на трактор вскочил ещё один боец с пулемётом.
Водитель прибавил газ. Он вёл машину напрямик — на холм, к большому дому, вблизи которого снова суетились белофинны.
С тягача, мчавшегося в темноте со скоростью тридцати километров, Койда огнём своего пулемёта привёл белофиннов в смятение и промчался дальше.
На пути он различил группу артиллеристов, которые отбивались, защищая свои орудия от наседавших со всех сторон врагов.
С трактора в помощь артиллеристам ударили два пулемёта. Попав под пулемётный огонь и слыша скрежет гусениц, белофинны, видимо, решили, что их атакуют танки, и разбежались. Койда оставил пулемётчика поддерживать артиллеристов, а сам помчался вперёд выполнять приказание.
— Держись! — крикнул на прощание Койда.
И сквозь лязг гусениц донеслось:
— Будут довольны!
Койда не знал фамилии храброго пулемётчика, не видел в ночной темноте его лица, но по голосу он узнал бы своего боевого друга среди тысяч людей.
Трактор-тягач мчался вперёд.
Чтобы действовать ловчей, Койда сбросил полушубок, но и в ватнике было жарко: он бросил ватник.
Машина обгоняла бегущих белофиннов, и Койда расстреливал их на ходу.
Вот и свои, они уже ведут бой с белофинскими ротами.
Койда нашёл капитана. Тот обрадовался такому нежданному вестнику на тракторе и крикнул:
— У нас всё в порядке! Бьём их помаленьку! А вот ты доскачи до заставы. Любой ценой доставь патроны! Ребята в окружении бьются с вечера. Патроны, наверное, у них все вышли…
— Есть доставить патроны! — в радостном возбуждении откликнулся Койда.
Через минуту нагруженный цинковыми ящиками с патронами, пулемётными лентами и дисками трактор уже мчался по лесной извилистой дороге, громыхая на ухабах.
Койда мчался к заставе.
Противник ускользал от него за поворотами дороги, разбегался по лесу и, припадая за деревьями, бил огнём.
Пули стучали по металлу мчавшегося трактора.
— Я ранен! — воскликнул водитель.
— Можешь вести машину? Гони! — повелительно отозвался Койда и почувствовал, как по руке потекла горячая липкая кровь: он тоже был ранен. — Потом разберёмся! — крикнул он снова водителю.